Татьяна Мещёрская

Ассистентка колдуна

Помощница злодея

Иллюстрация и дизайн

Александры Губановой

© Татьяна Мещёрская, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© А. Губанова, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

– Начинайте ритуал.

Низкий, с хрипотцой голос прокатился по залу, эхом отразившись от стен. Когда-то я слушала его с радостью, считала самым прекрасным на свете. И до сих пор не могу поверить, что равнодушные приказы отдает именно он, хотя слышу собственными ушами. И лежу на холодном алтаре. От магических оков покалывает запястья и щиколотки. Душа замирает от ужаса.

Невидимые моему зрению люди завели монотонную песню. Горловое мужское «м-м-м-м-м» басом потекло по залу, отзываясь под сердцем. Вымораживая мысли и волю. Чем дольше льется рокочущий звук, тем больше кожа пылает. Это разгорается защитное заклинание, которое однажды подарил мне колдун. Я начинаю светиться. В воздухе надо мной парят золотые искорки, поднимающиеся от груди и шеи. Свечение должно отразить любое негативное воздействие. Вот только тот, кто дарил, подходит все ближе, равнодушно созерцая мерцающие точки. Как создал защиту, так ее и снимет… Но все равно надо попробовать! Когда в поле зрения возникает высокий черноволосый мужчина, торопливо облизываю губы.

– Иелграин, – шепчу лихорадочно. – Иелграин, это не можешь быть ты! Только не ты.

Любимые глаза сияют колдовской синью. Илгра и так синеглаз. А во время прихода магии на ритуал особенно прекрасен. И ужасен. Он сосредоточенно осматривает меня, распятую на алтаре, примеряясь, как к куску мяса.

– Ты же внимательно читала объявление, – вдруг цинично усмехается он. В бархатном голосе звучат насмешливые нотки. – Работа ассистентки подразумевает беспрекословное подчинение. Считай, что хорошо выполнила свои обязанности.

Где-то вдали слышится шум. Это некромант рвется ко мне на помощь. Только Тессарион может создать столько хаоса из ничего.

– Отец! – во все горло орет он. – Если ты позволишь этому случиться, я отрекусь от тебя! Упокою всех, кто в этом зале! Всех, кем ты дорожишь!

Приятно. Хоть какое-то моральное удовлетворение.

– Он что, на ее стороне? – слышу тихий вопрос. За моим жертвоприношением наблюдает сам глава кантона. Что ему отвечают, не могу разобрать.

– Не сын, а наказание, – недовольно бурчит глава. – Продолжайте. Я сейчас угомоню его и вернусь.

«М-м-м-м», – тянется от колонны к колонне.

Иелграин достает из складок одежды богато украшенные ножны. Ритуальный кинжал. Затейливо изогнутый. Красивый. Моя холодная смерть. Хочется закрыть глаза, но я заставляю себя смотреть в лицо тому, кого считала любимым. Пусть запомнит! В колдовской синеве вспыхивают затаенные искры.

– Соана, ты мне веришь? – шепчет он на грани слышимости.

Моргаю.

В следующее мгновение кинжал со свистом устремляется мне в грудь.

Удар.

1. К настоящему колдуну

– Ма-а-ам! Ну, мам! – канючила я.

Мама морщилась. Делала вид, что занята уборкой, отворачивалась, но я-то знала, что на самом деле она меня слушает. Не одобряет. И что самое главное: не разрешает. Поэтому я продолжала ныть.

– Ты ведь знаешь, этого не избежать. Нельзя держать меня под юбкой вечно. В конце концов, я для семьи стараюсь, мам!

– Соана, нельзя! Да пойми же ты, – взорвалась, наконец, мама. – Он колдун! Куда ты собралась, доченька? Какая может быть работа у него?

– Ассистенткой.

– О, Великая Лиисан! – закатила глаза родительница, воздев руки к потолку, и потрясла ими, словно одного сокрушенного тона было мало. – Я не про то, каким словом он это называет. На какую должность заманивает. Суть одна: все обман! Нет никакой работы. Злодей просто ищет новых жертв. Невинных, доверчивых девушек, чтобы губить их души.

«И не только!» – сочилось между слов.

– Чудовище изобрело способ получать девушек для своих зверств.

– А вот это было обидно, мам, – оскорбилась я за неизвестного колдуна. – Про зверства и все такое. Это никем не подтвержденные сплетни. Нельзя обвинять существ без доказательств!

– Слухами земля полнится. Слава о колдуне идет нехорошая.

– Скажи еще, что он в зверя ночами обращается и младенцев на завтрак ест.

– Про младенцев не знаю, а девушки пропадают.

– Людям нравится верить в страшилки. Вот они и мурыжат легенду о безжалостном монстре.

– Хорошо, допустим, колдуну на самом деле требуется ассистентка, – с тяжелым вздохом согласилась мама. Прорыв, однако. – Но ты все равно не можешь отправиться к нему на работу, даже если он не чудовище. Кто тогда будет помогать мне в таверне? Твои сестры для работы еще слишком малы.

– Я уеду не навсегда.

– Кроме того, колдун – мужчина! – как не слышала мама. – Мало ли что ему в голову взбредет. Я, мать шестерых детей, для тебя наглядный пример излишнего доверия к мужскому полу. Не повторяй моих ошибок, дочка.

– Я к колдуну не ради замужества еду, – рыкнула я, за что чуть не словила крепкую затрещину. Ради такого мать даже пену с рук стряхнула. И посмотрела на меня с таким ужасом, будто дочь ляпнула непотребное.

– Старик! Он старик! – выкрикнула я, увернувшись.

А про себя подумала: «Надеюсь». Как выглядит колдун, никому известно не было, хотя слава о нем гремела не только в наших краях.

– Все равно мужчина. Темный маг. Злобный друид! Знаешь, сколько девушек он загубил? Сотни! Таких же, как ты, доверчивых фантазерок.

…Все началось в тот день, когда я увидела на стене ратуши светящееся письмо. Оно возникло само собой, поверх других объявлений о найме на работу, и так вышло, что в этот момент я стояла рядом и увидела колдовской призыв во всей красе.

«Требуется ассистентка на постоянную работу. Обязанности: уборка помещения, мытье котлов, заготовка материала. Помощь в темных обрядах. Требования: устойчивая психика. Беспрекословное подчинение. Оплата сто гванов[1]в седьмицу[2]. Проживание и питание предоставляются».

И подпись: «Колдун. Лардож».

Последнее – фамилия, наверное. Хотя не уверена.

Предложение меня моментально заинтересовало. В нашем захолустном городке под названием Новая Кипень (да-да, вот такое название) работы было катастрофически мало. Я бы даже сказала: исчезающе мало. Поэтому люди крепко держались за ту, что имели. Наша с мамой работа состоит в ежедневной готовке еды в таверне под названием «Хохочущая Сирена». А также в мытье полов, столов и бесконечной посуды. Подай-принеси-убери-вымой. Принадлежит таверна господину Орфо́, тойону[3] нашего городка. И сегодня мы приводим в порядок зал после празднования дня рождения его сыночка, губастого переростка Моти. При таверне имеется пристройка, и с некоторых пор живем в ней мы. Живем и горбатимся за десять гванов в седьмицу. Сущие гроши. И это при условии, если тойон не придумает, за что нас оштрафовать. А он всегда придумывает. Да еще сынок его, Мотя… Проходу мне не дает, возомнил себя героем-любовником. Как же надоело безденежье! Работа у колдуна могла бы изменить положение вещей в корне.

– Эта работа здорово нас выручит, – терпеливо, понизив накал разгорающейся ссоры, проговорила я. – Сто гванов, мама! В седьмицу!

Но мама уже уперлась, как пегас перед гидрой.

– Соана, он нехороший человек. Если вообще человек. Просто верь мне. Как же не хочется говорить о тех ужасах, что он творит с девушками… Да, и не спорь! Я доверяю слухам. На ровном месте они не рождаются. Но ты сама стремишься в лапы к чудовищу.

Для мамы слухи и общественное мнение имеют первостепенное значение. А сарафанное радио – источник информации, которому следует непременно доверять.

– Детка, не будь глупышкой.

«Не будь глупышкой», – так заканчивалось большинство наших бесед. Для мамы фраза служит финальной точкой. По ее мнению, звучит она убедительно и заботливо одновременно. А я эту «глупышку» слышать уже не могу.

– Мама, не щелкай меня по носу без конкретных причин. Достало уже!

Ух, вдох-выдох, Соана. Не кипятись. Терпение стремительно меня покидало. Я ведь планировала поговорить спокойно, получить разрешение. А сама увязла в бессмысленном споре.

– Привести тебе примеры?

Мы с мамой обменялись воинственными взглядами.

– Было бы неплохо.

– Что ж, слушай.

=В то же самое время в далеком городе-колдунов под названием Баргест[4]=

– Вы должны отыскать его! Не может маг столь великих способностей пропасть бесследно и тихо сидеть где-нибудь… – глава кантона неопределенно покрутил холеной кистью. По стенам разлетелись цветные блики от кучи перстней на его пальцах. – Где-нибудь в лесах, – небрежно завершил глава, подобрав нужное слово. – В конце концов, вы его друзья. Кому, как не вам, знать его склонности, вкусы и пристрастия.

Троица магов переглянулась. Склонилась перед главой в почтительном поклоне. Двое из них были высокими и тощими, третий – коренастым толстячком с хитрыми глазами и курчавой бородкой. С плеч каждого струились черные шелковые плащи.

– Не то чтобы друзья, – осмелился высказаться один из высоких. – Скорее коллеги, с кем Илгра общался достаточно плотно.

– Видите. Единственные из всех. Вы уникально подходите. С вами он изобрел то самое заклятье Укрощения Смертельного Пути, которое я так хочу знать. В общем, отыщите. Разрешаю любые способы давления, провокации. Илгра умен и умел. С ним следует быть категоричнее.

– И шутит он так, будто у него в комплекте запасные я… – начал бормотать толстяк.

– Что? – вскинулся глава.

– Запас заклинаний. Шутит, будто у него в запасе заклинания на любой случай.

– Он сильный темный маг. Разумеется, у него запас заклинаний! А еще талант создавать собственные, которые другие будут лишь копировать… Позже. Что делает его уникальным и нужным. В общем, вперед! Чего я тут распинаюсь. Найдите его.

= Новая Кипень. В таверне =

– Ты меня поняла? Поняла меня?

Мама решительно вытерла руки о передник. Откинула со лба влажные волосы. Слегка вьющиеся, так похожие на мои. Спор продолжался. Она не убедила меня. Я не добилась своего. Если бы на тот момент я знала, что светящееся объявление заведет меня в мир колдовства настолько глубоко, что вздохнуть будет нельзя, возможно, я бы так не упорствовала. Но темные маги живут обособленно. Простые люди почти ничего о них не знают, поэтому я считала, что справлюсь.

– Дочка Ессе и Томаса уехала к колдуну на заработки и не вернулась. Это было год назад.

– Она сбежала со своим парнем!

– Нанетта уехала еще раньше. Уж точно добралась до места, потому что некоторое время писала письма. А до нее Арита. С ней Синтия. Из соседнего городка тоже пропадали девушки. И все к нему, к проклятому колдуну. После его треклятых объявлений. Они ушли, и после их никто не видел. Наверняка бедняжки мертвы! – мама всхлипнула. – Вернулась только одна, но крошка не помнит себя.

– Если ты про Ариссу, то она всегда была с чудинкой.

– Слышать не хочу глупых отговорок! – всхлипы превратились в рык. – Одно слово «колдун» должно внушать тебе страх. Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую? Моя дочь заговорила о том же, о чем те несчастные девушки!

Удар ниже пояса. Мама давила на жалость.

– Вот что! – озверевшая родительница припечатала ладонью о стол, оставляя на нем хлопья белой пены. – Никуда ты не едешь! Будем жить, как живем. Господин Орфонцедс достаточно добр и снисходителен. В пристройке вот позволил жить, после того как наш дом сгорел. Скоро твои сестры подрастут, помогать станут. Выкрутимся как-нибудь.

– Жаба он ненасытная, а не снисходительный! – не выдержала я. – Мы вкалываем на него за кров и еду. Наш кров – это сарай. Еда – то, что осталось от клиентов. Он нас использует, ма. И как-то вовремя сгорел наш настоящий дом. Может, ему помогли?

– Что ты такое говоришь? – ахнула мать и начала с ужасом оглядываться. – Орфонцедс – богатый уважаемый человек…

– Всего лишь не своими руками сделал.

За такие слова можно было не только затрещину получить. Но меня несло. Самое грустное, что мама потом все равно обидится. А мне на ее намеки про мужские потребности колдуна обидеться нельзя! Себя она в пример привела, пфф. Между прочим, у меня иммунитет на мужские чары.

У моей мамочки шесть дочерей. Я самая старшая, родилась с большим отрывом. А следом за мной идут пять сестренок-погодок. Мы разные, потому что каждую новую дочку мама исправно дарит новому мужу. Да-да, у нее было шесть мужей. Было – потому что сейчас их нет. Так что я в курсе, к чему приводят отношения с мужчинами и откуда берутся дети. Отсюда иммунитет. И он, между прочим, проверен. Губастый сынок тойона приставал с поцелуями неоднократно. Но то ли ухажер не тот, то ли поцелуи слюнявые, но вместо хваленого томления я чувствую лишь гадливость. И от Моти убегаю, сверкая пятками.

– Кто наплел тебе глупости про дом? – свистящим шепотом шипит на меня мама, делая страшные глаза. – Не вздумай сказать кому-нибудь еще. Не разрешаю! И к колдуну ехать не разрешаю. Ты несовершеннолетняя. Вот исполнится тебе восемнадцать, тогда и получишь право принимать решения. А пока будет как я скажу!

Мама ушла, хлопнув дверью. На кухню. К горам грязной посуды. А я шлепнулась на лавку и с досадой прикусила губу. Опять не удалось отпроситься! Почему я такая послушная дурочка? Честно сообщаю о намерениях, уговариваю… Другая давно поступила бы по-своему. А ведь мама меня обманывает. Врет с самого моего рождения.

Пошмыгав носом, я поднялась и с яростью набросилась на стол, отмывая остатки засохшей еды. Приходилось мочить тряпкой, а затем скрести ножом, чем я с остервенением и занималась, выплескивая злость.

«Ты скрыла правду о моем рождении!» – рвалось с языка. Удержалась я в самый последний момент, чтобы не крикнуть об этом матери.

В нашем мире, наполненном магией, совершеннолетие считалось двойным. Магическим – оно наступало в пятнадцать. И физическим – тут планка у разных рас отличалась. У людей физическое совершеннолетие отсчитывалось с восемнадцати. Да, магическое наступало раньше, ибо способности творить чары просыпались в раннем детстве. При наличии Искры, разумеется. К пятнадцати годам существа с Искрой уверенно магичили, отдавая себе отчет в том, что творят.

Есть в нашем мире существа без Искры. Все их называют пустышками, и их участь – обычная работа. Ручками, ножками, мозгами. Никакой магии. Грустно, по сравнению с чародеями, но ничего не поделаешь. Я и мама – пустышки.

Однако я отвлеклась. Так вышло, что пару седьмиц назад я отыскала свое свидетельство о рождении. Специально не выискивала, нигде не рылась. Просто разбирала полки в шкафу в нашем скромном жилище. А одна стопочка одежды на самом верху возьми и развались! Из-под вещей показался уголок тисненой бумаги, на котором радугой переливалась магическая печать. Естественно, я заинтересовалась. Магическое чудо в нашем доме? С колотящимся сердцем потянула за уголок. На меня глянул круглый оттиск с Древом Жизни посередине и четырьмя стихиями на его ветках. Каждая светила своим собственным светом. Это же печать, которую ставят лишь в органах маг-контроля! Затем я увидела свое имя. А рядом с ним…

С этого момента читала торопясь, воровато оглядываясь, захлебываясь информацией, спеша, пока не застукали. В наших мизерных комнатушках столько народу, что в любой момент может кто-то зайти. По счастью, все пять сестренок сооружали кукол из лоскутков в соседней комнате. Я читала и перечитывала, и свидетельство о рождении дрожало у меня в руках. Мне вот-вот исполнится восемнадцать! Великая Лиисан! Не через полтора года, как уверяет мама. Не зимой. А летом. Практически завтра.

«Дорогая Соана, ты родилась в такую стужу, что я боялась с тобой гулять. Как бы не замерз младенец. Из-за жутких морозов это был настолько запоминающийся год, что о нем говорят до сих пор. Помни, когда родилась».

Вранье! Меня словно обухом по голове ударили.

Признаюсь, сначала все-таки мелькнула мысль, что свидетельство ошибочное. Ну не может мать запамятовать, когда родила первенца! Старшую дочь. С головой у нее все в порядке. Однако, поразмыслив, я отмела мысль о подлоге как несостоятельную. Свидетельства о рождении выдавались специальными магами. Если у города не имелось своего, ждали приезжего. Матери приходили с младенцами, и волшебники по капле крови малышей определяли день. Процедура заодно выявляла будущих чародеев с самых первых дней их жизни. Чем сильнее магия, тем ярче засияет кровь. Затем с помощью рун данные переносили на бумагу и защищали заклинаниями. Подделать такое свидетельство невозможно. Ну, почти. Нужно было бы подкупить мага. Посулить ему… Даже не знаю что. Что можно дать чародею, у которого и так все есть? Овчинка выделки не стоила. Значит, это настоящий документ. Мама получила его и спрятала. А мне лжет.

Голова чуть ли не взрывалась от вопросов, когда я запихивала свидетельство обратно. В соседней комнатенке затараторили приветствия сестренки, а мама ворвалась прямиком ко мне. Как почуяла! Сходу раскричалась. Она внимательно изучала мое лицо и одновременно причитала, что не надо лезть в ее вещи. Выглядело это подозрительно. Смятение оформилось в уверенность: все, что я узнала, – правда. Весь день я ловила на себе настороженные взгляды матери. Лепетала невнятные оправдания. Обещала, что больше никуда не полезу. Расслабилась только к вечеру, когда мама решила, что опасность миновала. А в моей голове укоренилась мысль о побеге.

«Не витай в облаках, Соана, – под скрип ножа передразнивала я. – Глупышка!»

Только скоблить грязь в таверне я для нее хороша. А в остальном – бестолочь и разочарование. Решение сделать по-своему крепло само собой. Я сбегу из дома. Да! И устроюсь на работу к колдуну. Без спроса. Я даже стол царапать перестала, так мне это понравилось. В конце концов, поступлю, как мама советует: начну нести за себя ответственность, как только стану совершеннолетней. А это завтра. С момента обнаружения свидетельства о рождении прошло две седьмицы.

Поспешно доскоблив стол, я собралась и помчалась на другой конец города. Посоветуюсь с Лидийе́. Она моя подруга. Мало кто знает, но у Лидийе́ природный нюх на обман, деньги и недобросовестных работодателей. Если подруга говорила: «Работа ерунда, не ходи», – то так оно и случалось. Или платили меньше, чем обещали. Или обещали, а в итоге не давали ничего. Поэтому, если она и почует что-то недоброе про колдуна, то сразу мне скажет.

– Газеты! Свежие газеты! – голосил мальчишка-разносчик.

Подобрав юбки, я неслась через центр городка. Надо успеть, пока мама не хватилась.

– Соана! – из боковой улочки вырвался Мотя, сынок тойона, и устремился ко мне. – Нынешней ночью я стал мужчиной, – радовался он на всю улицу. – Пойдем вечером на свидание? Может, теперь я понравлюсь тебе больше.

– Отстань, Мотя, – забормотала я, припуская еще сильнее. Придется сделать крюк, чтобы сбить со следа этого красавца.

– Вообще-то, меня Вермонт зовут, – липучка задыхался и пытался не отстать. – Почему ты сокращаешь мое имя, как для щенка? Хотя если после этого ты будешь меня гладить, то я согласен!

Да ему хоть в лоб, хоть по лбу. Я свернула в узкую подворотню и из нее выскочила на соседнюю улочку. Вопли и тяжелая поступь стихли вдали. Бегал Мотя всегда плохо.

– Что скажешь? – вцепилась я в подругу через десять минут. – Что чувствуешь? Это не обман?

– Кхм, – глубокомысленно изрекла Ли и почесала нос.

– Просто «кхм» звучит очень нервозно. Не томи!

К способностям Лидийе́ я всегда относилась с трепетом, как и к магии вообще.

– Ну, не зна-а-аю… – протянула подруга. – На первый взгляд заявка честная. Однако чую подвох. Возможно, дело в том, что объявление дал колдун, а не обычный человек. Н-да. О, Со, а то объявление еще кто-нибудь видел или только ты?

– Намекаешь, будто у меня галлюцинации? Нет! Оно возникло на стене ратуши, словно из ниоткуда. Бам! Аккурат там, где записи о найме на работу клеят. И оно сияло. Представляешь, какая силища у колдуна? На расстоянии в сотни дэров[5], на стену ратуши. Какой безупречный расчет!

– Не отвлекайся.

– Точно. Ты же знаешь, я к ратуше постоянно хожу. Вдруг появится что-то новенькое для подработки. И тут оно! «Требуется ассистентка на постоянную работу. Обязанности: уборка помещения, мытье котлов, заготовка материала. Помощь в темных обрядах. Требования: устойчивая психика. Беспрекословное подчинение. Оплата сто гванов в седьмицу. Проживание и питание предоставляются», – с удовольствием снова процитировала я. Объявление сразу выучилось наизусть. – И подпись: «Колдун. Лардож». Последнее – его фамилия, наверное.

– Лардож – это не фамилия. Это место, – проявила познания наперсница детства. – Магическое, поэтому имя собственное имеет. Сто гванов в седьмицу, Со! Ого!

– В десять раз больше, чем платит жаба Орфонцедс, чтоб ему лопнуть однажды.

– Больше, чем чаевые за год.

– Даже если набежит много щедрых клиентов из тех, кто путает питейное с борделем. Посетитель остается пить, осознав ошибку. А затем платит так, будто снова забыл место. Скряга Орфо нарочно назвал таверну Сиреной, чтобы к нам шли такие кадры.

– «А если Морская Дева еще и хохочет, то успех гарантирован вдвойне», – припомнила слова тойона Лидийе́. Он повторял их часто и охотно.

– Колдун предоставляет проживание и питание. Это то, что мне нужно, Лидийе.

– Значит, все-таки бежишь, – подытожила она. – Ох и рисковая ты, Соана! Но я знала, что так будет. По глазам видела. Еще когда ты про свидетельство о рождении рассказывала.

Весть о том, что ее подруга внезапно стала на полтора года старше, Лидийе восприняла спокойно. Только уточнила тогда, сколько осталось до знаменательного дня.

– На самом деле я жутко трушу. Честно. Но сидеть и ничего не делать больше не могу. Горбатиться в таверне за действия не считается.

– Объявление колдуна – твой пинок в будущее, – пошутила Ли и помрачнела. – Я поняла, что меня тревожит! Устойчивая психика и беспрекословное подчинение! Вот.

– Психика как раз логична. Он же колдун! Мало ли какие у него клиенты.

– М-м. Беспрекословное подчинение?

– Ну-у…

– Вдруг с горы прикажет сигануть? Или еще что.

– Ты прямо как моя мать. Что еще? Правильно будет: не вякать под руку и держать язык при себе. Ничего сверхъестественного.

Мы помолчали.

– Не ездила бы ты, Соана, – не выдержала Лидийе. – В деньгах не обманут, тут я засады не чувствую. Но как бы эти сто гванов не дались тебе слишком тяжело. У меня… странное послевкусие от твоих слов. Кислое.

– Ох, почему Великая Лиисан обделила меня своей милостью… Вот бы мне чуять будущее, как ты. Но если в деньгах не обманут, то это самое главное, Ли. А работы я не боюсь. Подумаешь, трудности! У нас вон сколько ртов в семье. Мы работаем как заводные, но все равно тонем, хотя изо всех сил барахтаемся. Мама же… иногда наивней ребенка.

– О, так ты с ней уже говорила.

– Ответ был как всегда. Но на этот раз я не отступлю.

Понизив голос, я изложила свои планы на побег. Лидийе меня не разочаровала. Подруга высказывала очень ценные замечания. У нее даже оказалась старенькая карта, на которой мы отыскали Лардож, и принялись водить по дорогам пальцем, чтобы выбрать удобный путь. Он оказался неблизкий. На замызганной бумаге с пугающей ясностью вырисовывалось, сколько всего придется преодолеть. И не за один день.

– Главный вопрос, как ехать, – бормотала подруга. Уверенности в моих силах у нее поубавилось. – Гванов на портал или место в почтовом экипаже у тебя нет. Значит, нужно проситься попутчиком. Прикидываться бедной родственницей.

– Я и есть бедная. Только не родственница. В нашем городке все друг друга знают. Матери сразу донесут, стоит только попроситься в путь в открытую. Как выбраться из городка, я продумала. Слышала, что гончар собирается по соседним селениям продавать товар. Как раз нынешней ночью едет.

– Тот, что глухой, как тетерев? Удача тебе благоволит!

– Болтал, что доедет даже в Азертин.

Склонившись над картой, мы нашли это место. От него до Лардожа было всего ничего. Особенно если сравнивать остаток пути с расстоянием до нашего городка.

– А дальше как?

– Ножками дотопаю.

– А если колдун не примет, что тогда, Соана? Вернешься?

Внутри похолодело. До этого момента об отказе я не думала. А вдруг, пока мы тут карту рассматриваем, маг уже нашел себе ассистентку? Захотелось сразу же сорваться в путь.

– Не вернусь, – буркнула мрачно. – Мать все равно орать будет. Для нее моя выходка – из ряда вон. Возможно, даже проклянет. Так что использую шанс на полную. Если колдун прогонит, попытаю счастья в Азертине. Клянусь Великой Лиисан, надо сделать все, чтобы выбраться из нищеты! И еще, – тут я улыбнулась, – путешествие точно интереснее игр в прятки с сыночком тойона.

– Соа-а-ана, – зашлепала губами подруга, изображая назойливого парня. – Не убегай!

Нас дружно передернуло.

– Согласна, Мотя – дополнительный стимул бежать из города, – кивнула Лидийе. – Что ж, раз ты все решила, то больше не размышляй. На телеге или пешком, пегасом или порталом… Самое время рваться в полет. Я от души желаю тебе удачи, Соана! Иначе так и состаришься в нашей Затхлой Пене[6].

Шутка подруги развеселила.

– А еще знаешь что? Я тебе помогу. У меня есть амулет, портящий внешность. Малюсенький. Магия в нем противная… Может, от старости. Но он до сих пор работает. Вдруг колдун все же типа нашего губастого ловеласа? Лучше перестраховаться, тут я с твоей матерью согласна. Надень амулет сразу. А еще прямо сейчас иди в ратушу. Разорись на кристалл, хранящий информацию. У меня припасена капелька гванов. Жалко отдавать, но тебе нужнее. Сохрани на кристалл свое свидетельство о рождении, – по-деловому напутствовала Лидийе.

Я подумала и согласилась. Доказательство, что я совершеннолетняя, лишним не будет. От ухудшения внешности тоже не откажусь. Бросив быстрый взгляд в зеркало, оценила отражающуюся в нем девушку. Миловидная, с густыми каштановыми волосами, аккуратным носиком и напряженным ртом на бледном лице… В отличие от смуглой родительницы, я родилась белокожей. И глазами была в отца. Первого из. Глаза у меня орехового цвета, с зеленоватыми крапинками вокруг зрачка. Так что я в целом не то чтобы писаная красавица, однако взгляду остановиться приятно. Фигура только подкачала. Манящими изгибами я не обладала никогда и вряд ли буду. Непонятно, что Мотя во мне нашел. Худоба тоже играла против меня, сбавляя парочку лет.

Со слезами на глазах простившись с Лидийе, к ратуше я летела полная надежд. Обратно – уже с кристаллом и заходящимся от волнения сердцем.

– Отвлеките маму, – шепнула сестренкам, ворвавшись в дом. – Чем дольше, тем лучше. А с меня потом – нарисованные куклы. Каждой!

Мелким разбойницам только вектор дай. Родительницу обложили прочно и надолго. Все равно времени едва хватило, потому что свидетельство осторожная мама перепрятала. Я вся взмокла, пока нашла. Заполошно обыскав шкафы, уже думала, что придется бежать так… В последний момент догадалась заглянуть под половицу в углу. О ней, и о том, что мама там почему-то поставила сундучок, накануне мне прожужжала уши одна из сестренок. Спасибо проныре! Вернув свидетельство, половицу и сундучок обратно, я спрятала кристалл на груди и выдохнула. Если бы знала, что решение скопировать свидетельство спасет мне жизнь, то расцеловала бы Лидийе заранее.

2. На ловца и зверь бежит

Перестук колес звучал в сознании колыбельной песней. Телегу покачивало, мне сладко дремалось. Прислонившись к горке обтянутых сеткой горшков, укрытая мешковиной, я то и дело клевала носом. Самое большое событие в моей жизни – побег из семьи – происходило достаточно буднично.

С глухим гончаром мы ехали уже несколько дней. Побывали в четырех городках, и за время пути я привыкла к тряске. Научилась ловить момент, когда возница готовился остановиться на привал, и вовремя принимала меры. К счастью, гончар был не только глуховат, но и нетороплив. Я успевала спрыгнуть с телеги и быстренько юркнуть в кусты, коих росло вокруг великое множество. Останавливаться мужчина предпочитал на природе, а городок от городка отделяли внушительные дэры пышной растительности. Первое время мне было дико спать под открытым небом, однако в таком способе путешествия имелись плюсы.

В кустах я делала свои дела, растирала отсиженные места и зорко следила за телегой. Когда основательный мужичок командовал лошадке: «Пшла, родимая!» – тенью устремлялась обратно. Спала на ходу, ела на ходу. Рогожкой прикрывалась исправно и старалась не высовываться. С собой у меня имелись припасы, захваченные из дома, и поглощать их я старалась аккуратно, не оставляя за собой следов. Хотя, признаюсь, от сухомятки уже подташнивало. Мечталось о горячем домашнем супчике, чтобы аромат дразнил обоняние, и вкус был как в детстве, м-м-м! Так что самым тяжелым в путешествии неожиданно оказались вечера. Гончар грел на небольшом костерке нехитрую трапезу, а я мучилась мечтами о теплой еде. Забава под названием «Что он там ест?» быстро стала пыткой. Хвала Лиисан, наш путь подходил к концу.

Тот, кто глуховат, часто любит болтать сам с собой. Грешил этим и гончар. Он бубнил, подробно расписывая свои планы, и из его бормотания я выясняла, где мы и куда направляемся. Сегодня на рассвете прибывали в Азертин. Самый ближний к Лардожу населенный пункт! Сердце замирало в страхе и предвкушении.

«Вдруг колдун может меня не принять?» – тревожно думалось мне в сонном угаре.

И тоном подруги тут же успокаивало: «Да куда он денется! Ты будешь лучшей ассистенткой. Ты старательная, умная. Если колдун тебя не возьмет, всю жизнь жалеть будет! А ты разбогатеешь у него и вернешься к нам на пегасе».

Телегу тряхнуло, и я, всхрапнув, вскинулась на месте. Орали петухи. Через мешковину просачивались первые лучи солнышка. Ежась от утренней прохлады и отчаянно зевая, я некоторое время выглядывала из-за бортика, а затем надела искажающий внешность кристалл. Бр-р-р! Магия в нем действительно противная. Лавина колких мурашек прокатилась по шее, груди, острой стрелой жахнула в живот, но быстро отпустила.

Вот и Азертин. Здешнее житье-бытье мало чем отличалось от Новой Кипени или уже виденного в других городках. Сонные стражники не обратили на гончара и его телегу никакого внимания. И работяга направил цокающую копытами животину в сторону рынка.

– В Новой Кипени сейчас утро, – бормотала я. – Мама уже встала. Мой побег давно обнаружен. Надеюсь, она простит меня когда-нибудь. И одобрит мой поступок… Тоже когда-нибудь. Я ведь для нее и сестренок стараюсь. И планирую сразу же присылать гваны.

Однако в целом я старалась много о доме не думать.

Тем временем окраина городка кончилась, и узенькие улочки плавно расширились. Начался настоящий Азертин. Я смотрела, открыв рот. Улицы чистые, дома огромные! Чем дальше в центр, тем больше. Радовали глаз пестрые цветники. Возле рынка располагались внушительная площадь и ухоженный парк. Я выглядывала из телеги, уже не таясь. На площади друг к другу лепилось такое количество нарядных домиков, что в глазах зарябило. Некоторые с балкончиками, очень милыми и уютными. И использовались домики явно не для жилья. Это были торговые лавки, магазинчики, пекарни. Почти все с большими стеклянными окнами, что само по себе чудо. В Новой Кипени такого расточительства избегали. А ратуша! Ратуша какая! Обязательно к ней схожу.

«Будет неплохо посмотреть объявления», – подала голос внутренняя осторожность. Продумать отступной ход, если колдун уже нашел ассистентку.

Когда гончар свернул в неприметный переулок, я тихонько соскользнула с телеги. Спасибо, добрый человек, если смогу, отблагодарю. Вдруг действительно разбогатею? Я улыбнулась приятным мыслям, но радовалась недолго. Еда кончилась еще вчера. А организм, нагулявшийся на свежем воздухе по самое не могу, требовал подпитки.

«Кушать!» – настойчиво выговаривал мозг.

«Жрать!» – требовал живот.

Из местных пекарен одуряюще потянуло выпечкой. Живот взвыл так, что от испуга я подскочила. Заозиралась и вздрогнула, наткнувшись на собственное отражение в ближайшей витрине. Ох, мамочки. Это я? Голод был на время забыт. Это немощное, изнуренное создание, хлопающее белесыми ресницами, – я? Я таращилась, забыв, как дышать. К такому определенно нужно привыкнуть. Хорошо, что время раннее, на улице почти никого. Ну Лидийе, ну… умница! В таком виде на меня точно никто не позарится. По большому счету, отражение по-прежнему показывало мне меня. Вот только знакомые с детства черты поблекли и как бы потекли, меняясь до неузнаваемости. Волосы утратили блеск, повисли неопрятными лохмами. Кожа стала сероватого оттенка, ее украшали нездорового вида прыщи. Особенно мощная россыпь краснела на лбу. Аккуратный ранее нос расплылся и стал картошкой, а губы истончились и побледнели. Ресницы сделались практически белыми. Мою природную худобу тусклая внешность превратила в крайнюю степень истощения. Под амулетом я выглядела едва дышащей замухрышкой, которая тащит почти прозрачные мощи к колдуну. Смешно! Как бы не побрезговал темный маг. Единственное, что осталось у обновленной меня прежним, – это глаза.

Вздрагивая от собственного вида, я исполнила задуманное и сбегала к ратуше. Тут восторженно поохала, не удержалась. Сколько объявлений! Вот это бы мне подошло! И это! Одна беда, во всех заявках значилось: «Для проживающих в Азертине». А если жилье снять? Я сунула нос и в такие объявления. Но даже самая захудалая каморка была мне не по карману. Загрустив, я отправилась было прочь, но тут на стене ратуши засверкало. Прямо на моих глазах, поверх объявлений на работу, возникло то самое. Заявка колдуна! Он еще никого не нашел! Душа возликовала. Воровато оглянувшись, я содрала мерцающий свиток и сунула в карман. Ну, все, Темный. Никто, кроме меня.

На вопрос, как добраться в Лардож, сонные люди реагировали по-разному. Одни резко просыпались, косились на меня, как на сумасшедшую, и убегали, осыпая проклятиями. Другие крутили пальцем у виска, но тоже убегали. Наконец нашлись те, кто вопроса не испугался.

– Ты точно в наших краях впервые, бедняжка, раз не в курсе. Колдун живет в лесу. Устроил на его окраине целое логово. Если так хочется сунуть в него голову, то ступай к восточным воротам. От них отходит почтовый тракт. Пойдешь по нему и через пару дэров увидишь грунтовую дорогу. Она-то и приведет в Лардож. Не промахнешься.

Указанный тракт летел как стрела. Некоторое время я топала по нему, изнывая от жары. Облизывала пересохшие губы и поглядывала по сторонам. Пропустить грунтовую дорогу очень не хотелось. Но когда она показалась, я поняла, что не прошла бы мимо даже ночью. На развилке дорог гордо высились два шеста с насаженными на них черепами. Хвала Лиисан, не человеческими. Иначе версия, куда у колдуна пропадают ассистентки, внезапно нашла бы свое применение. Черепа скалили нечеловеческие зубы и таращились пустыми глазницами. Дальше по грунтовой дороге торчали такие же украшения, воткнутые через равные расстояния. Я сглотнула. Может, ну ее, такую работу? Кто знает, насколько темным может оказаться темный маг.

– А в ночи они знаешь, как светятся! – гаркнул над ухом веселый голос. – Никакие фонари не нужны!

Я подпрыгнула, хватаясь за сердце.

– Кто… Кто здесь?

Весельчак обнаружился сразу. С высокого сиденья на передке груженой телеги на меня взирал парень. И улыбался от уха до уха. Солнце палило, кузнечики стрекотали, бешено жужжали пчелы над цветущими луговыми растениями, а я опрометчиво не расслышала скрип догнавшей меня телеги. Парень щурил пронзительно-синие глаза и посмеивался. Понравилось ему, видимо, как я подскочила. Шутник был лохмат, а на щеках красовались разводы, будто он извозюкал руки в саже, а затем от души поелозил ими по лицу.

«Ровесник или чуть помладше», – отметила невольно. И застеснялась своей внешности, остро ощущая раздражающие прыщи. Я потерла их рукавом, но стало только хуже. Прыщи защипало.

– Бодро топаешь! – парня совершенно не смущали мои нездоровые гнойные россыпи.

И бледная внешность. Кажется, он вообще ее не замечал, вглядываясь в глаза. Непокорная шевелюра незнакомца торчала во все стороны, черная, как крыло ворона. Притягивала к себе взгляд косая челка. У нас в Новой Кипени парни никогда так не ходили. Смоляные пряди были отхвачены как придется, словно владелец сгреб их в кулак и откромсал по-быстрому. Разной длины локоны падали на глаза, придавая бедолаге залихватский вид, однако парень все равно выглядел симпатичным. Когда-нибудь он превратится в очень впечатляющего мужчину. А пока длинноногий долговязый наглец беззастенчиво ржал, открыто меня рассматривая.

– Ты кто такой? – решила пойти в наступление я.

– Местный, из Азертина. Прыгай! – синеглазый балагур похлопал ладонью рядом с собой. – Подброшу тебя к колдуну. Лавочки на двоих хватит.

– Откуда знаешь, что я к колдуну направляюсь?

– Ха! А куда тут еще идти? Лардож один.

Я недоверчиво покосилась на жизнерадостного товарища. Затем на место, которое мне предлагали. Нет, я не привередливая. И не брезгливая. Но непонятно, как колымага этого удальца еще не развалилась. При том, что нагружена она под завязку. В кузове угадывалось множество корзин, накрытых чистыми белыми тряпицами.

– Ну? Так ты садишься? – Мне протянули узкую, но крепкую ладонь. – Два раза предлагать не стану.

Была не была! Я протянула руку. Мигнуть не успела, как оказалась вздернута на самый верх. Щуплый на вид паренек проявил недюжинную силу. А затем на передке телеги меня овеял легкий ветерок, непостижимым образом откуда-то прилетевший. Чудеса!

– Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, верно? – толкнулся плечом новый знакомый. – Меня Лиам зовут. А тебя?

– Соана.

– Будем знакомы, Соана. Зачем к колдуну путь держишь?

– На работу, – буркнула я, аккуратно отодвигаясь от парня. Наши бедра соприкоснулись, и от тепла чужого тела стало волнительно и тревожно.

– Репутация у него не очень, – пройдоха придвинулся, уничтожая отвоеванную дистанцию.

– А ты зачем к нему, если важна репутация?

– Еду доставляю, – парень мотнул головой назад, на корзины. – Я на добровольных началах. Колдун платит хорошо. Так какая разница, насколько плоха его репутация? И потом, я считаю, что если о тебе болтают, то, значит, ты личность.

– Сплетни это, – буркнула я.

Рассказчика я едва слышала. Мозг заклинило в самом начале на чудесном слове «еда». Живот оглушительно заурчал, и я схватилась за него руками. Стыд какой!

– Голодная? – ни капельки не смутившись, серьезно спросил Лиам.

Я кивнула. Чего скрывать… Лиам потянулся назад и выцепил из-под беленой холстины свежайшую ароматную булочку.

– Держи.

– Но как же… Это для колдуна. Я не могу! – лепетала я, надеясь, что не захлебнусь слюной. Нельзя быть настолько пушистой и аппетитной. Это я о булочке.

– Можешь, можешь. Думаешь, колдун считает? Или знает, сколько я везу? Пусть вообще спасибо скажет, что доставляю, так как больше никто не рвется. А если сомневаешься, что самому колдуну не хватит, то вот.

Откинувшись назад, Лиам посрывал с корзин другие холстины. Там дышали ароматным духом хлеба́. Благоухала гвоздикой и корицей сдоба. Исходили копченостью колбасы. Рядом с корзинами фруктов торчал бок запотевшего кувшина с чем-то освежающим. Я сдалась без боя, вцепившись в выданную булочку двумя руками. Перед глазами поплыло.

– Ешь уже, Соана, – подпихнул меня Лиам. – Тебя ветром качает. Сожри меня Сшоз, никогда не видел таких тощих девчонок!

Синие очи парня сверкнули при этих словах так ярко, что мне захотелось посмотреть на небо. Такое ли оно синее, как эти глаза? Хотя булочка, несомненно, привлекательнее. Отличный у колдуна вкус, одобряю.

Нежная выпечка таяла во рту, как мед. Я куснула за один бочок, потом за второй… Думала растянуть удовольствие, но умяла булку за две секунды. Лиам подсунул вторую. Он улыбался, однако мне было все равно. Тем более улыбка парня была дружеская. Столкнувшись со мной взглядом, он улыбнулся еще шире и протянул флягу с водой.

– Запей. Не то поперек горла встанет.

– Не встанет. Кхе-кхе-кхе…

– Говорю же! – Лиам заботливо похлопал меня по спине. – Сожри меня Сшоз, тебя держали в плену?

– Спа… Спасибо. Нет, просто добиралась долго. Хочу эту работу. А так я из Новой Кипени.

– Никогда не слышал. Значит, далеко. Ради гванов пожаловала?

– Ну да, – ответила простодушно. Скрывать правду от нового знакомого не было смысла. – Сто гванов в седьмицу на дороге не валяются. А нас шестеро у мамки. Трудно выживаем. Еще Орфо́ этот… Мне правда думается, что он приказал наш дом спалить, чтобы у нас другого выхода не было.

Некоторое время я простодушно рассказывала все о нашей семейной жизни. А потом спохватилась.

– Скажи, Лиам. Вот раз ты колдуну продукты возишь, то часто его видишь?

– Эм. Бывает.

– Какой он?

– А сама как думаешь?

– Страшный, наверное. И старый.

– Это еще почему? – парень так удивился, что даже за вожжи потянул.

– Но ведь колдовство – занятие хлопотное, трудное. Много всего изучить надо. Тренироваться опять же. Годы идут. Колдун копит знания, мощь. А годы идут.

– Пха! Может, он гений. Молодой и привлекательный.

– В молодости по девушкам бегают. Там не до занятий.

Лиам как-то странно хмыкнул.

– У настоящего колдуна нет возраста, – наконец ответил он. Глаза под косой челкой ехидно сверкали. – Старый… Скажешь тоже! Хотя знаешь, Соана, на самом деле колдуна я ни разу не видел.

– Как?!

– Он ко мне не выходит. Подъезжаю, повозку ставлю перед домом, назад пешком ухожу. Она потом сама в Азертине объявляется, вместе с лошадью, представляешь? Уже пустая. И записка, когда следующую передачу везти.

Ничего себе. Я оглянулась на набитую до отказа повозку, и по спине поскакали мурашки. Силы колдуна впечатляли. Не в том смысле, что аппетит у него зверский (надо поинтересоваться, как часто Лиам возит еду), а от его магических возможностей. Одно дело – рассуждать о чарах отвлеченно, и совсем другое – получить наглядное подтверждение. Объявления на стенах ратуш больше не казались чем-то из ряда вон выходящим. Переместить телегу и лошадь – вот это да. Это мощь.

– Сожри меня Сшоз, ты такое лицо сделала! – захохотал Лиам. – Магия для тебя нечто диковинное, верно?

– Я ее боюсь, – ответила честно. Живот переваривал булочки, я была довольна собой и жизнью, а потому говорить хотелось только начистоту. Или же у Лиама наличествовал талант убалтывать собеседника. – И уважаю, конечно. Но боюсь больше.

– Зачем тогда к колдуну лезешь? У этого ритуалы те-е-емные! За них платить надо. А платят, знаешь чем? Душой.

– Что? Нет! Я в такое не верю. Никто не может отнять у человека душу. Душа – она как птица. Вольная. Куда хочет, туда и летит. И вообще, тебе-то откуда знать, ты же не колдун.

Съеденные булочки придали храбрости, и я действительно верила в то, что говорю.

– Странно. Но хорошо. В смысле, не хорошо. Если ты чего-то не знаешь, то это не значит, что этого нет, – выдал мой попутчик. – Уж поверь, за все действительно важное еще как платят кусочками души!

После этой фразы мы поспешили сменить тему, и дальнейший путь прошел в непринужденной болтовне. Лиам балагурил, с ним было весело и интересно. Он знал множество историй и умел их преподнести. Гривастая лошадка бежала бойко, ветерок обвевал тело, и я сама не заметила, как снова начала рассказывать про свою жизнь. Хотя было бы там что рассказывать! Про свидетельство о рождении рассказала. Про сестренок. Про то, что мама меня обманывает. Про губастого Мотю не стала упоминать, недостоин он. И про кристалл с копией свидетельства умолчала.

– А вот и Лардож, – внезапно выдал Лиам. – Приехали.

Дом колдуна предстал перед нами во всей красе. На первый взгляд жилище выглядело неказистым. Не дом, а лачуга. Стены низенькие, крыша земляная, поросла травой. Но стоило повернуть голову под другим углом, как картинка плыла и двоилась. И вот уже перед глазами не убогая хижина, а крепкий добротный сруб под двускатной крышей. С широким крыльцом, впечатляющими окнами, торчащей каминной трубой, отчетливо указывающей, что внутри находится очаг гигантских размеров. Я так и застыла с открытым ртом. Магия! Настоящая!

– Что… Что это такое, Лиам? Почему я вижу то один дом, то другой? Мне не мерещится? – уточнила на всякий случай. Мало ли, вдруг в пути голову напекло. – Ты тоже это видишь?

– Конечно, вижу. Дом отличный. К настоящему колдуну как-никак приехала. Некоторые, кстати, пещеру видят. Совсем дикие люди. Считают, что колдун должен жить среди камней и питаться росой. Удачи, Соана! Желаю, чтобы тебя приняли. Если что, сожри меня Сшоз, стой на своем! Сторгуетесь. А я продукты доставил, теперь назад пойду.

Лиам подхватил с телеги кривоватую палку, закинул ее на плечо и, посвистывая, развернулся в сторону дороги.

– Постой! – крикнула ему в спину. – Мы еще увидимся?

– А ты этого хочешь? – взгляд из-под косой челки наполнился вниманием.

– Да, хочу.

– Тогда увидимся, Соана, обещаю. Колдун лопает, как бригада дровосеков. А я один такой смелый, чтобы пропитание сюда возить.

И весьма самоуверенный. Я невольно охнула от дерзких речей. Оглянулась на дом. Казалось, темный маг сейчас обязательно объявится и покарает Лиама. Но ничего не произошло. Синеглазый балагур растворился за поворотом, а я осталась стоять возле дома, слушая громкое хрумканье. Запряженная в телегу лошадка прихватила пучок травы и с аппетитом его жевала.

Так. Решительнее! Ты на пороге Мечты, Соана. Я вдохнула. Выдохнула. Потерла вспотевшие ладони о бедра и шагнула на крыльцо. На мгновение голову повело, а затем мо́рок рассеялся. Теперь я видела только добротный дом, без помех. Дверь распахнулась сама собой, приглашая войти.

– Э-э… Здравствуйте! – крикнула я, заглядывая через порог. – Я по объявлению!

Навстречу ко мне никто не вышел. Я робко перешагнула порог, и дверь с жутким скрипом закрылась, подтолкнув меня под попу. Ой.

3. Он страшный!

– Уважаемый колдун, вы дома?

Я постучала по стене и досадливо поморщилась. Разумеется, дома. Иначе кто бы тогда открыл мне дверь? Волей-неволей осмотрелась. Ни-че-го себе! Как там говорит Лиам: «Сожри меня Сшоз»? Точно, сожри. Внутри обиталище колдуна поражало еще больше, чем снаружи. Огромная комната выглядела так, словно была единственной под крышей, хотя совершенно точно имелись двери, ведущие в другие помещения. На них приходилось сосредотачиваться, чтобы удержать внимание. Снова мо́рок. Неудивительно, зная, кто здесь хозяин. Комната являлась и гостиной, и рабочим кабинетом одновременно. Полукруглые окна изнутри выглядели мельче, чем снаружи. Из них открывался роскошный вид. С трех сторон дом колдуна был окружен лесами, а с четвертой тянулось поле с грунтовой дорогой, по которой мы с Лиамом прибыли сюда. То есть я прибыла. Лиам ушел.

Вдоль окон тянулась мощная столешница, заваленная всяким хламом. Ну, не то чтобы хламом, но чем-то определенно колдовским. Стояли пузатые склянки всех форм и размеров с мерцающим содержимым. Часть из них соединялась между собой тонкими трубочками, и по ним что-то текло. В склянках булькало. Среди наваленных на стол свитков угадывались перья и кости. Одна стена была полностью отдана шкафам, настолько массивным, что вздумай они упасть, то придавили бы насмерть, а полки гнулись под тяжестью фолиантов. От книжного богатства мое сердце забилось в экстазе. Просто восторг! Однако мне хватило ума остаться на месте: перед шкафом парили охранные руны. Я хоть не маг, но о таком способе хранить имущество от любопытных наслышана. Шарахнуть может прилично – это если маг добрый. А мой-то темный. Кто знает, какие у него методы.

Однако приз по накалу удивления завоевали не колдовские шкафы, а дуб. Прямо посередине комнаты росло исполинское дерево! Вообще вся комната проступала передо мной не сразу. Она словно раздумывала, стоит ли доверять гостье, и показывала себя по частям. Стоило проявиться дубу, как я обомлела. Настоящий! Растет себе посередине комнаты, шуршит листочками. Мощные ветви вплетаются в потолок, протягиваясь по всей длине наравне с балками. Корни уходят в пол. Ветви – как вены, по которым бежит жизнь. Листья – глаза. Дерево наблюдало за мной, я чувствовала это кожей. Рядом с дубом парила огромная книжища, шелестя страницами. С листов сами собой вспучивались буквы и символы. Мерцали, а затем пропадали. Книга переворачивала страницы и недобро бурчала.

– Доброго дня, – на всякий случай поклонилась я книге, чувствуя себя одной из тех диких людей, над которыми насмехался Лиам.

Не приближаясь близко, обошла дуб по кругу. Тронула мощный ствол. Запрокинула голову, оценивая крону. Дуб – сердце дома. Вот это да! Так, а где же котлы, о которых говорилось в объявлении? Мама учила, что лучше сразу оценить фронт работ. Вдруг меня ждут посудины, которые впятером не сдвинуть? Реальность оказалась даже грандиознее. В огромном очаге, сложенном из грубых камней, покачивался на толстых цепях котел. Я сглотнула, рассматривая монстра. А в объявлении было сказано: «котлы»…

– Кр-ра! – громко и скрипуче выдало пространство.

В комнате никого не было, клянусь! Чуть не поседев от страха, я начала озираться. Кричавший «кра!» обнаружился быстро. Рядом с камином возник стул с высокой спинкой, и на нем, цепляясь лапами за дерево, сидел во́рон. Горбил шею и пялился на меня, топорща жесткую щеточку «усов» вокруг клюва. Могу поклясться, что пялился он издевательски.

– Господин колдун?

Ворон молчал. Пауза затягивалась.

– У вас тут… миленько, – решила я похвалить дом. – Только пыльно немного. Могу прибраться. Хотите? Меня, кстати, Соана зовут.

Я оглянулась в поисках тряпки, а ворон оглушительно щелкнул. Да так злобно, что я подпрыгнула еще раз. Казалось, в его глазах вспыхнули красные огоньки. Жуть. Еще и пригнулся угрожающе, растопыривая крылья.

– Э… Зачем такой звук?

Пригнувшись, пернатый сорвался с места и устремился ко мне с явным намерением выклевать глаз. Я едва успела присесть, закрывая руками голову. А хитрый гад виртуозно вильнул в сторону и вылетел в окно, которое открылось само, чтобы выпустить птицу.

– Теплый прием… – Пришлось приложить усилие, чтобы не выругаться. – Приятного полета! Попутного ветра и все такое. Возвращайтесь, господин колдун. А я подожду.

– Весьма польщен твоим высоким мнением о моих способностях, но в мире магии действует закон сохранения масс, – раздался хриплый голос. – Вздумай я вдруг обратиться в птицу, то вышел бы гигантским орлом.

Я очень медленно повернулась. И не закричала только потому, что лимит испуга на сегодня был уже исчерпан. С порога на меня смотрел высоченный скелет. Почти два метра пугающей мощи. Это первое, что отметил оцепеневший от ужаса разум. Обряжен скелет был в струящийся черный плащ, который подчеркивал белизну костей. Плащ струился по костлявой фигуре, капюшон полностью скрывал лицо, а за спиной колдуна клубился черный туман. Больше всего он напоминал не оформившиеся до конца крылья, истаивающие по краям.

– З-здравствуйте.

Захотелось выпрыгнуть в окно вслед за вороном. Оно ведь передо мной тоже откроется, правда? Но, судя по ехидному хмыканью, раздавшемуся из черноты капюшона, нет.

– Здравствуй, Соана. Боишься меня?

– Нет-нет. Это я с дороги дерганая.

Скелет поднял костлявые руки и откинул капюшон. Я зажмурилась, но все равно успела увидеть кости в широких рукавах и желтые огни, разгорающиеся в глубине глазниц. Впечатляло до дрожи.

– Больше, чем незваных гостей, я ненавижу лжецов.

– Ну… Боюсь немного, – призналась.

– В обморок не грохнешься? – скелет щелкнул пальцами.

– Н-не-е-ет.

– Робкая ты какая-то.

Желтые огни в глазницах засветились яркими фонарями. Скелет клацнул челюстью. Перед глазами поплыло. «А если колдун правда так страшен, как говорят, Соана? – насмешливо интересовался внутренний голос. – Все равно работать у него будешь»? Я глубоко вдохнула и выдохнула.

– Не грохнусь, – повторила уверенно.

– Похвально.

Скелет обошел меня по кругу, внимательно рассматривая. Замер напротив. Я перестала дышать.

– Что с лицом? – в поле зрения возникла костлявая кисть. – Ты больна?

– Здорова! Совершенно здорова! – затараторила, едва удерживаясь от желания отпрянуть. Только не надо меня лапать. – Просто надела кристалл, портящий внешность!

– Снять. – Вместо щеки скелет безошибочно ткнул в то место, где амулет прятался под одеждой. – Здесь запрещена любая магия, кроме моей!

– Это маленький амулет. Очень крошечный.

Подарок Лидийе я, конечно, сняла, с облегчением ощутив исчезновение прыщей. Колдун же загадочно хмыкнул, оценив мою настоящую внешность.

– Было бы чего прятать, – нагло заявил он. – Обыкновенная костлявая девица. Еще немного – и под иллюзией ты была бы такая, как я. Итак, Соана. Зачем пожаловала?

– На работу. Хочу стать ассистенткой.

– Тогда ты должна пройти испытание. Маленькое. Очень крошечное, – злобный маг явно меня передразнивал. – Вот, держи!

Скелет вдруг оказался на противоположном конце комнаты, а на его костлявой ладони вспыхнул мерцающий прозрачными бликами шар. Я восторженно распахнула глаза. Диковинная волшебная игрушка! Шар начал надуваться, расти. Он стал размером с яблоко… С голову… И больше не напоминал милую вещицу. Скорее грозное оружие. Мне стало страшно. Черную мантию колдуна колыхнуло ветром, и шар раскрыл прозрачные лепестки. Из сердцевины ко мне устремился поток прозрачного пламени. Я вскрикнула и все-таки грохнулась в обморок.

* * *

– Это она?

– Точ-ч-чно.

– Прелестница! – в странно шелестящем голосе слышалось восхищение.

– Да какая она пр-релестница! – тут же вызверился другой. – Глаза р-разуй! Нелепая, неуклюж-жая, стр-р-рашная! И хитр-р-рая, как все бабы. В обмор-рок она гр-р-рохнулась! Думаешь зачем?

– Зачем? – со вздохом переспросил первый, более мирный.

– Чтобы Илгр-ру приманить!

– Не сочиняй.

– Уж я-то знаю! Чтобы на р-р-ручки взял, в дом отнес. Чтобы жалел впр-редь. Куч-ча пр-ричин, а цель одна: особое положение.

– Ты не прав.

Двое заспорили, а я с трудом удержала глаза закрытыми. Неприлично подслушивать, но зачем отказываться от дополнительной информации? Этот урок я усвоила в своей семье. Когда у тебя пять сестренок, и все с характером, невзирая на то, что малявки под стол пешком ходят, невольно учишься использовать любую возможность для управления этим царством в бантиках. В обморок перед сестренками я, конечно, не падала, но, бывало, притворялась спящей, чтобы послушать горячие девичьи разборки. А тут если по-настоящему отключилась, то надо пользоваться ситуацией. Вон уже сколько информации услышала. Илгра – это определенно колдун. Скелет. Или притворяется. Не такой уж он злой, раз способен пожалеть. У болтуна с раскатистой «р-р» к моей персоне дикая нелюбовь. Он мне тоже не нравится. А вот второй – ничего. Он без предубеждений. Хотя обидно, почему первый на меня так злится. Я ведь ему ничего плохого не сделала. Просто не успела.

– Все р-ради положения, точно тебе говор-рю! Илгр-ра уже купился. Вон как за водой побежал! Как молоденький.

– Так он и…

– Кр-р-ра!

Где-то я уже слышала подобные переливы.

– Ты не о том волнуешься, – сетовал спокойный. – Нам надо переживать, сможет ли дева стать ассистенткой.

– Надеюсь, что нет! Пр-рошлые оказались никудышными. Надо гнать и эту!

И тут я вспомнила, где его слышала. Это же ворон. Тот самый пернатый, который хотел выклевать мне глаз. Великая Лиисан! Он разговаривает! Рассуждает! А грубиян-то какой.

– Устр-р-рой ей испытание!

– Почему я? Не хочу!

– Из нас двоих только ты стр-рашный. Испытание! Надо!

– Хозяин не обрадуется, – упорствовал шелестящий. – Как перед ним оправдываться будем? «Прости, Илгра, но новая ассистентка приказала долго жить; ты снова без помощницы, однако оно к лучшему. Хлипенькая дева, как выяснилось». Так?

– Кхр-р! Кр-р! Собеседование по-нашему, кр-р-ра! – не унимался ворон.

– Я в твоих играх больше не участвую. Сам пугай, если надо.

Не выдержав, я приоткрыла глаза. Самую малость. Но под ресницами все расплывалось. Нужно что-то предпринять. Обрести на новом месте друзей, возможно, даже помощников, которые подскажут, как не угодить к колдуну в немилость. И шелестящий на эту роль очень подходит. Оказывается, ассистенток тут много перебывало. А мне так хочется задержаться и получать по сотне гванов в седьмицу!

– Тс-с-с, – вдруг прошипел добрый. – Девочка не спит. Девочка притворяется.

– Крух! Говор-рю же: хитр-р-рая.

Шеи коснулось нечто холодное и влажное, я распахнула глаза и…

– А-а-а-а!

Надо мной парил призрак! Самый настоящий. Выглядел он как внушительный клок тумана с многочисленными отростками по всему телу. Посередине сгустка – провал рта. Выше – провалы-глазищи, в черной глубине которых, почти как у скелета, тлели искры. А конечности покачивались, как бахрома на ветру. Одним из этих туманных отростков призрак меня и коснулся.

– Ай-я-а-а-а! – совершенно искренно завизжала я.

– А-А-А! – вдохновенно подхватил призрак.

Туманные отростки пришли в хаотичное движение, нервно свернулись узлом, и дух рванул под потолок, откуда взирал на меня с невыразимой обидой. Непонятно, как поняла про обиду, но она просматривалась четко. Также не знаю, сколько бы я кричала, если бы острая боль не обожгла предплечье.

– Ой! Ты что, меня клюнул? – переключилась я на ворона.

Мерзкая птица подобралась вплотную и радостно щелкала клювом.

– Кх-р-р, кр-р! Хватит ор-рать! Никогда пр-р-ривидений не видела? Это Дукос. Милый и безобидный неупокоенный дух. Очень смир-р-рный. А ты мало того, что истер-р-ричка, так еще и неотесанная! Веди себя пр-р-рилично.

Кто бы говорил о приличиях. Нормальные птицы без повода не клюются. Хотя от боли паника улеглась, сознание прояснилось. Я вспомнила, на какой ноте мы расстались с колдуном. Опозорилась, я перед ним опозорилась! Теперь он точно решит, что ему нужна ассистентка побойчее.

– Смотрю, ты очнулась.

Внутренне подсобравшись, я развернулась на звук, готовясь узреть скелет. И каково же было мое удивление, когда вместо набора костей я увидела старика. Почти те же самые два метра мощи, только вполне в человеческом виде. Старик был высоким и худым, однако при этом занимал много места. За спиной дымились уже виденные мной черные крылья, и знакомая дымка скрывала лицо. Это было так интригующе, что я уставилась на колдуна, открыв рот. Белые как снег волосы лежали на плечах, подчеркивая возраст. Но я бы не обманывалась с таким разворотом плеч.

– Такой образ лучше? – сурово поинтересовался колдун. Я завороженно кивнула, не в силах отвести глаз от клубящейся на месте лица тьмы.

Маг вздохнул.

– Любопытство, – непонятно для кого буркнул он.

Затем поманил пальцами стул, и тот молниеносно подлетел. Колдун уселся, не сводя с меня пристального взгляда. Дымка скрывала его лицо, но я чувствовала, что меня изучают. И в свою очередь испуганно косилась на танцующие огни на ладони чародея.

– Продолжим. Итак, это Дукос, неупокоенный дух. Ворон тебя с ним уже познакомил. Дукос действительно безобидный… Для девушки. А это ворон. Имени у него нет.

– Почему? – глупо переспросила я, покосившись на повесившего голову ворона. Буду звать его Верховод, ему подходит.

– Не положено, – отрезал колдун. – Дальше. Не думай, что своим ловким обмороком избежала испытания.

– Я не специально!

– Это не важно. Хочешь работать ассистенткой, придется пройти испытание. – Огни на ладони старика вспыхнули ярче. – А если опять упадешь, то я вылью на тебя этот стакан, предварительно увеличив его в размерах.

В руках старика действительно замаячил стакан.

«Вон как за водой побежал!» – припомнила я. Открыла рот, чтобы сказать, что терять сознание больше не собираюсь, и закрыла.

– Молодец. Эмоциональная, но сообразительная. Плюсов и минусов в тебе поровну.

Я активно закивала. Все что угодно, только пусть на работу возьмет.

– Конечно, господин колдун!

Маг злобно рыкнул.

– Меня зовут Иелграин. И ты так зови. Да не трясись, я тебя не съем. По крайней мере, пока.

Старик шустро поднялся и ловко оказался у противоположной стены.

– Держи снова, Соана!

На этот раз я в подробностях рассмотрела шар, сотканный из призрачных огней. Увидела, как раздвигаются светящиеся лепестки. А за ними кнутом раскручивается прозрачное пламя.

– Лови!

Ворон злорадно щелкнул. С обреченным стоном я вытянула вперед руки. Сейчас боль опалит все мое тело, его охватит столб пламени, и колдун снова может искать ассистентку. Что у него за испытания такие? Однако боли не последовало. Со мной вообще ничего не произошло.

– Прекрасно. Просто прекрасно, – маг подался вперед. – А ты не так проста, как думаешь, Соана. Нужно будет выделить время для занятий. Вряд ли ты продержишься у меня долго, однако ассистентка с крохой магии лучше, чем без нее.

– Во мне нет ни капельки магии, – пробурчала я, недоверчиво оглядываясь. Даже пощупала себя тихонько. Все на месте. Призрачное пламя схлынуло, не причинив вреда.

А затем до меня дошло. Что? ЧТО?!

– Магия? У меня?

– Совсем капля, – подтвердил колдун. Оказывается, я задала вопрос вслух. – Я бы даже сказал, слезинка. Заморенная, как ты сама.

– Но… Как же магическое совершеннолетие? У меня никогда… Искра…

– Ерунда, – отмахнулся колдун. – Твоя Искра слабая. Приличным магом тебе никогда не стать. Даже в посредственные лекарки не годишься. И артефактором не будешь, даже плохоньким. Боевым магом тем более. Но зато ты отлично подходишь для бытовых дел! – ухмыльнулся он. Злорадную усмешку я почуяла даже сквозь Тьму, закрывающую лицо. – Будешь протирать пыль, не трогая моих драгоценных свитков. Огонь разводить, чтобы готовить еду.

– Кха! – заявил ворон.

Я шмыгнула носом. Вот дуреха, губу раскатала, услышав о магии! А Иелграин? Вроде похвалил, но тут же спустил с небес на землю. А как сказочно звучало: боевики, лекари, артефакторы! Но мне высот не достичь. Мой удел – протирать магией пыль.

– Беру тебя на работу.

– Кра? – всхлипнул ворон.

– Да! – обрадовалась я.

– Не плачь, вряд ли она продержится у меня долго, – утешил пернатого вредный старик. – Но формальности должны быть соблюдены. Принимаю!

От громоподобного возгласа по дому прошла невидимая волна. Хлопнули ставни. Вокруг мага взметнулась Тьма, на мгновение затмив свет.

«Принята! Меня взяли!» – улыбалась я во весь рот. Пусть магии всего крупинка, зато она есть. На сердце словно перышком щекотали.

– Уважаемый колдун, – затараторила тут же, не давая себе времени передумать. Наглеть так наглеть. В ушах ободряюще звучало напутствие Лиама: «Сторгуетесь». – А можно мне мои будущие гваны вперед?

Сквозь дымку, закрывающую лицо колдуна, видеть я не могла, но аж кожей почувствовала, как полезли на лоб брови Темного.

– А ты предприимчивая, – хмыкнул он. – Что ж, раз имеешь дерзость просить, не обижу. Вот твои гваны.

По сухому щелчку пальцев на пол шлепнулся туго набитый мешочек. Моя первая зарплата! Не веря своему счастью, я вцепилась в кошель, прижала его к груди со всем пылом исстрадавшейся души. И нахмурилась.

– Что не так? – колдун забавлялся. – Мало?

– Нет-нет. Ни в коем случае! Просто до меня вдруг дошло: деньги есть, а отправить их семье я не могу. Не умею.

– Что ж, это стимул развивать Искру. Старайся и скоро сумеешь. Для перемещения мелких предметов существуют узконаправленные порталы. Энергии забирают кроху, перемещают мгновенно. Любой начинающий маг строит такие порталы с закрытыми глазами. Хотя расстояние, разумеется, имеет значение.

Начинающий маг – звучит-то как! Даже если с работой не сложится и Иелграин выгонит нерадивую в магии ассистентку через седьмицу (о чем думать не хотелось), то эти гваны у меня уже не отнять.

– Какая жадная девочка, – изумленно проговорил маг, и я поняла, что последнюю фразу снова выдала вслух.

Вот позорище.

4. Работа, как она есть

Началась моя жизнь у колдуна. Очень быстро я поняла простую истину: мужчины злопамятны и мстительны. И неважно, сколько им при этом лет. Дал денег? Все, ты должна по гроб жизни.

Колдун был… разный. То язвительный. То злой. То до жути злющий. Зря не обижал, но мог прикрикнуть. И на резкие выводы был скор. Мне могло прилететь за проступок, или если я чего-то не понимала, не успевала, и в этом у мага было раздолье, так как ворон с удовольствием меня подставлял. С удивительной изобретательностью. Но что мне нравилось в маге, так это то, что он был справедливым, хоть и Темным.

«Протри пыль в доме, – сухо командовал он. – Да смотри: на столе настаиваются эликсиры. К ним не приближайся. Разложенные свитки тоже не трогай, они не для девиц».

«Полей дерево».

«Сегодня очень грязный котел. Он ждет тебя вечером, Соана».

«Готовка тоже на тебе».

«Не вздумай сунуть нос в мои фолианты! Знаю я хваленое девичье любопытство».

По поводу девушек и их поведения у колдуна был особый пунктик. Раньше я думала, что в таверне кручусь как белка в колесе. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, сколько приходилось трудиться у колдуна. Иелграин сыпал приказами, словно бисером. И если бы не полученные вперед гваны, мысль о которых несказанно меня грела, я бы сдалась меньше, чем за седьмицу. На радость ворона. Давать ему имя я передумала, решив, что не заслужил. Но про себя часто звала Верховодом. Командовать пернатый деспот любил. Подражал колдуну, конечно же, даже интонации копировал. В общем, днем я упахивалась так, что к сумеркам едва таскала ноги.

– Соана, не забудь про тренировки! – кричал из дома колдун, как только я без сил шлепалась на валяющееся во дворе толстое бревно с намерением передохнуть. – Даже мелкую бытовую магию надо тренировать.

Поселили меня в сарае, так как «в доме с магическими зельями женщине не место».

В первый вечер в выделенный для проживания угол я приползла не чуя ног. Роскоши не ждала. Особенно после закутка, на который расщедрился тойон в Новой Кипени для нашей семьи. Однако в сарае темного мага уместилось бы десять таких комнатушек, как наша, и еще осталось бы место. Одна половина строения была завалена благоухающим сеном, а вторая напоминала добротную, но заброшенную мастерскую. Причем двухъярусную.

– Сарай зачарован, – бубнил Дукос, которого отправили показывать жилье и который до сих пор на меня дулся. – Ни ветер, ни мороз в нем не страшны. Дверь крепкая. По ночам не броди! Илгра тебе не сказал, но за полночь к нему приходят… гости. На них тоже не смотри.

– Очень надо… – Язык уже заплетался. – Дукос, что ты на меня злишься? Ну, поорала. Кто бы не орал на моем месте?

– У него тонкая душевная ор-рганизация, – откуда-то сверху крякнул ворон. – Я бы мог сказать, как тебе с ним поладить, но не буду.

Кто бы сомневался! Все-таки надо было назвать его Глав-Гад. Или что-то в этом духе.

– Твоя комната на втором этаже.

С трудом преодолев лестницу, я застыла, с восторгом обозревая место, которое станет мне домом. В основном спальней, но и домом тоже. Под скатом крыши располагалось настоящее гнездышко. «Домик в домике» – укромная комнатка в нише, с оборудованным на возвышении ложем. Там меня ждали мягкий матрац, белоснежная простынь и одеяло с подушкой, пушистые даже на вид. В той же нише умудрился устроиться маленький столик. Над ним маячило круглое окошко. В углу был встроен шкаф. А рядом с ним неким чудом размещалась дверка, определенно ведущая в помещение для уединений. О-о, без магии тут явно не обошлось! В место своего проживания я влюбилась мгновенно.

Рухнув на постель, с блаженным стоном закрыла глаза. Дукос испарился. А у меня, несмотря на усталость, в голове, как сотни ужей, вертелись самые разные мысли. Доехала. Смогла. Получила деньги. У меня даже обнаружилась капля магии – самое что ни на есть чудо. И пусть магии всего крупинка, зато она моя собственная. Кстати, неужели благодаря милой крошечке я не сгорела, когда колдун направил на меня огонь? Надо будет уточнить у Илгры. В тот вечер я провалилась в сон, как в пропасть. И на следующий день. И послеследующий. А сегодня проснулась резко, будто рывком. Потому что ощутила чье-то пугающее присутствие. Затем рот мне зажала крупная ладонь.

– Соана! – надо мной сверкал глазами колдун. – Молчи!

В темноте почудилось боги знают что. Великая Лиисан, помоги! Будто колдун стал шире в плечах. Рука на моем лице горячая, крепкая. Давит на губы. А лицо молодое. Ой, я же и глаза вижу! В голове вдруг зашумело, я моргнула, а когда снова посмотрела на мага, то увидела другое. Это точно злые чары, потому что передо мной был старик с жутким шрамом на половину лица. Из горла вырвался сдавленный писк.

– Так страшен? – хрипло отозвался колдун.

Темный маг торопливо кутался в свою Тьму. Я помотала головой, но он лишь фыркнул.

– Помни, что я говорил про лжецов. Не выходи из сарая, Соана. Ко мне пришли гости.

Пых! Колдун исчез. А за стенами заскреблось-завыло-зацарапало. Так яростно, что связные мысли выскочили из головы. Да что там, они еще от появления колдуна пропали. Некоторое время я изумленно моргала, пытаясь переварить увиденное. Получается, Иелграин может ходить сквозь пространство. Это вообще нормально? И я видела его лицо! Настоящее лицо. Рассмотреть только хорошо не успела.

На цыпочках, стараясь не дышать, я помчалась вниз и задумчиво замерла возле двери. Меня просили не любопытствовать, но кто узнает? Если только одним глазком… Из сарая выходить я не планировала.

Тяжеленная створка приоткрылась бесшумно, словно весила не больше пушинки. В щелочку отлично просматривался двор, залитый полночным светом. Луна светила так ярко, что никакие магические огни не были нужны. Дом колдуна в серебряном свете стоял будто нарисованный, виднелась каждая деталь. А на крыльце… Я сглотнула. С лучами луны к колдуну явились гости. И какие это были гости! Волки. Три огромных волчары сидели перед дверью, вывалив языки. Каждый размером с годовалого теленка. Они общались между собой, временами издавая похожие на человеческие слова звуки, тихо порыкивая.

Иелграин вышел к ним без привычного плаща. Черная шелковая рубаха со шнуровкой на вороте и рукавах туго натягивалась на груди, обрисовывала плечи. Плотные штаны обтягивали ноги, а кожаные сапоги до колен лишь подчеркивали их длину. В свете луны темным пятном мелькнули цвета воронова крыла волосы, стянутые в хвост шнурком. Я изумленно открыла рот, забыв, как дышать. Постойте… черные? Да он красавчик! И высоченный какой, все-таки. Жаль только, стоит неудачно: лица не видно.

«Повернись-повернись-повернись, – мысленно взмолилась я. – Пожалуйста, пусть тот жуткий шрам мне причудился».

Колдун ловко склонился к волкам. Схватил двух за роскошные холки и крепко встряхнул, вцепившись в мех. Рыкнул что-то по-волчьи. Те прижали уши. Третий зверь застучал хвостом, совсем как большая собака. Сделал умильную морду.

– Ил-гра! – тявкнул он.

– Что? Я же просил повременить! – густым, совсем не тем голосом, что я помнила, ответил маг. – Неужели ворон не принес весть? Пока у меня новенькая ассистентка, сюда не приходить.

– Но у нас ритуальная охота!

– Заказ будет исполнен в срок. Оборотное зелье для вашего вожака тоже.

– Каэрн очень ждет! Он теряет терпение!

– У меня тоже его не очень много.

Выпустив волков, колдун так же ловко выпрямился и небрежно повел плечами. Какие хищные движения! Я любовалась. Словно он сам – дикий зверь. Глаз не оторвать.

«Ну пожа-алуйста!» – выдохнула, мечтая, чтобы маг повернулся.

Колдун замер. Очень медленно, так что сердце успело несколько раз почти остановиться, начал разворот в мою сторону. Я отпрянула. Не знаю, как он это проворачивал, но за плечами Иелграина снова взметнулась Тьма. К тому моменту, как Илгра полностью повернулся, в лунном свете я увидела лицо… не то чтобы совсем старого человека, но явно умудренного опытом. Длинные белые волосы свисали с двух сторон, обрамляя горделивые черты. Нос загибался орлиным клювом, тонкие губы были сурово поджаты. А половину лица, уродуя, занимал тот самый шрам. Тянулся наискосок от лба к подбородку. Рассекал бровь, задевал веко. И каким-то чудом, не тронув глаз, глубоко пропахал щеку, в вечной ухмылке приподнимая уголок рта. Клянусь, в свете луны шрам выглядел живым! Он двигался, искажая черты причудливыми тенями. И в этой пляске казалось, что облик темного мага «плывет». Совсем как картинка дома, когда колдовское жилье я увидела впервые. Однако поразмыслить над странным явлением мне не дали.

Иелграин зыркнул в сторону сарая настолько недобро, что с ног снялся паралич. Заметил или нет? Шустрой мышкой я понеслась к своему ложу, забывая дышать. Юркнула под одеяло и затаилась. О чем я только думала, глупая! Он сквозь стены ходит. Что ему стоит видеть сквозь них? Мне казалось, что чувствую пронзительный взгляд кожей, и прямо сейчас колдун наблюдает за мной с улицы. Он с тучей за плечами ходит, ну зачем я следить полезла?

– Говорит по-волчьи, – бормотала я под одеялом. – Заказы темные. Вдруг он и в волка превращается? Бегает по лесам…

Во дворе стояла непривычная после завывания и царапания тишь. Наказывать за подглядывание меня никто не шел, и я расслабилась. Задышала глубоко, сонно.

– Ну и что, – забормотала снова, – подумаешь, хвост и уши. Даже шрам этот жуткий. Зато платит хорошо.

«А голос у него все-таки молодой, – шептал в голове голос. – Глаза синие. Сам рослый… А волосы черные или белые? Чему верить?»

* * *

– Хорошая ассистентка – это та, которая работает, а не думает, как бы подсмотреть за работодателем! – рычал колдун.

С пылающими щеками я натирала котел. А до этого тащила гадскую чугуняку из дома во двор. Под чутким наблюдением колдуна, разумеется. Хоть бы помог, но нет. Я упиралась изо всех сил, а Иелграин наблюдал, сложив руки на груди и стоя от меня подальше, привычно кутаясь в облако Тьмы.

– Кара за ночное любопытство, – злился он. – Учти, я еще слишком добр.

– Учитываю, – пыхтела я.

Почти седьмицу длилось мое наказание. Эх, бойтесь исполнения своих желаний. Я хотела получить магию? Теперь у меня нашлась Искра. Мечтала работать у колдуна? Вот я в Лардоже. Только с каждой минутой почему-то все больше хочется взвыть.

– Достаточно, – смилостивился колдун, оценив, как сияют бока очередного котла. – Теперь займись медитацией и развитием левитации, чтобы не таскать чугун по земле. Мне жалко траву и пол в собственном жилище. А если еще раз захочешь подглядывать… – Он резко приблизился. Вот только был на крыльце, а теперь уже шипит в ухо, – то я еще что-нибудь придумаю.

От его вкрадчивого шепота у меня по спине побежали мурашки. А наблюдающий за нами Верховод беззастенчиво раскаркался.

– Фокуса с пер-р-ремещением тебе никогда не повтор-р-рить! – позлорадствовал он.

– Не больно-то и хотелось, – буркнула я.

Что верно, то верно: прыть у Иелграина невероятная. Он со своими темными крыльями не ходил, а летал.

С каждым днем персона колдуна меня интриговала все больше и больше. По сравнению с моей крошечной Искрой, внутри него наверняка полыхает костер. И в своих наивных мечтах я магичила наравне с ним. Умела все, что умеет он. И вместе мы… Дальше фантазия восторженно захлебывалась.

Однако об основной деятельности колдуна я могла только гадать. Разумеется, ничего доброго: Темный же! Время от времени Иелграин запирался в доме и варил снадобья. Колдовал всегда взаперти, никого не подпускал. После обязательно отбывал через портал в неизвестном направлении. В такие дни от дома несло жутью. И гости к нему часто приходили мохнатые. За такими я больше не подсматривала, но зато их слышала.

В то же время, несмотря на пугающую славу, к колдуну тянулись нескончаемые посетители. Обыкновенные люди. Робко являлись крестьяне из окрестных деревень со своими хворями и проблемами. Иногда стеснительно топтались на пороге женщины. Такие предпочитали приходить ближе к сумеркам и в одиночку. Просьба всегда была одна: присушить избранника. Таких просительниц Илгра гнал в шею, хотя хитрые тетки являлись с дарами. На некоторое время жаждущие любви затихали, а затем тянулись к порогу снова. За несколько седьмиц я ни разу не видела, чтобы колдун дал бедняжкам приворотное средство. А вот болеутоляющее раздавал охотно. И не стеснялся требовать за услуги плату. Мог даже капризничать. Как капризничает маг? Весьма эффектно! Однажды он турнул группу не понравившихся ему просителей так, что бедняги до самого Азертина пятками сверкали.

Наблюдать за приготовлениями зелий мне нравилось особенно. В такие ночи в подсвеченных окнах отражался силуэт мужчины, и мне казалось, что сгорбленная спина мага распрямляется. Плечи делаются шире. А движения становятся ловкие, удалые. То, что я увидела однажды в сарае, терзало меня беспрестанно. Мне казалось, что схожу с ума. Меня мучили подозрения. Они не утихали даже во сне, где Иелграин обязательно грезился молодым, полным сил мужчиной, а не сдержанным непонятного возраста колдуном. Воспринимать его стариком не получалось, хоть тресни. Подумаешь, белоснежные волосы. Зато какая бодрость поведения! Иногда боковым зрением я ловила сильные руки, создающие магические плетения. Но стоило взглянуть пристально, как картинка менялась. Воспоминания об увиденном под луной со временем стали размытыми, и это совершенно не помогало делу. Я напрягала память и уже сомневалась, что же видела на самом деле.

«Может, он меня опоил каким-нибудь колдовским зельем? – мрачно размышляла я. – Их вон сколько в доме припасено! Хотя еду я лично готовлю. Лишнего не подложить…»

За прошедшее время кое-чему я все-таки умудрилась научиться. Колдун хоть и вредный, но наставник из него прекрасный. С помощью медитаций я теперь отлично чувствовала свою Искру, могла определить магический резерв (его размеры удручали) и научилась строить те самые узконаправленные порталы для перемещения маленьких вещей. Горячее желание отправить семье деньги сработало восхитительным стимулом. Да и устала я перепрятывать мешочек с гванами от пронырливого ворона. Кстати, уже говорила, что мужчины – мстительные создания? Илгра быстро нашел, как ударить по больному. За подглядывание он меня еще и оштрафовал. На десять гванов. Откапывая мешочек из нового тайника, я чуть не плакала. Утешилась мыслью, что учиться переправлять деньги надо скорее. А когда новые заработаю, переправлю их сразу.

– Н-да, – задумчиво выдал темный маг, когда я с легкостью повторила за ним построение узконаправленного портала. – Интересно, это жадность тебя так подталкивает или стремление реабилитироваться? За успехи накину десять гванов в следующую зарплату.

– И то и другое, наставник! – бодро отрапортовала я.

Всего пару ударов сердца жил в воздухе маленький собственноручно построенный портал, связавший родной городок и Лардож, а впечатлений у меня осталась куча. Мне даже показалось, будто я услышала изумленный вскрик мамы, когда мешочек с деньгами протиснулся в пространственное окошко и шлепнулся на старенький стол. Жаль, все прошло быстро, насладиться не успела. Но ради таких моментов стоило жить!

– А может, просто я виртуоз?

– Кхм, давай не будем принимать удачу за мастерство, – спустил меня с небес на землю колдун.

– Я хотела бы стать портальщиком, как вы! Меня очень волнует эта сфера магии.

– Портальщик – это не совсем сфера магии.

Илгра с энтузиазмом просвещал меня в азах колдовства. И однажды между нами состоялся интересный разговор.

– Ты знаешь, что маги, чародеи и колдуны – это не одно и то же? Что маг с легкостью может быть колдуном, а колдун не обязательно является магом. Что колдуны бывают родовые, природные и поневоле? – перечислял Илгра.

– А вы какой? – с замиранием сердца спросила я.

– Кем я только не был в своей жизни… – уклонился от прямого ответа он.

Иногда от обилия информации пухла голова. Особенно если эта информация звучала противоречиво.

– Неважно, сколько ты у меня продержишься, но ответь на вопрос: кто может заниматься колдовством, о моя неискушенная ассистентка?

– Эм… Одаренные?

– В теории. А в реальности – кто угодно. Да, и не делай такие круглые глаза! Кто может запретить тебе заниматься магией, по большому счету? Никто. Вопрос только в том, чего ты достигнешь на этом пути и чем будешь платить, – перешел на мою личность Иелграин. – Платят все. Как правило, силами души. Дар или Искра сами по себе обязанность и плата. И они требуют ответного вливания… Разной степени тяжести. Так что подумай хорошенько, прежде чем соединять свой путь с Темным.

– С каким именно Темным?

– Я говорю в общем, – чуть помедлив, отозвался колдун. – Так ли уж тебе нужно быть моей… ассистенткой.

– Хотелось бы узнать про плату подробнее. Кто и чем платит. Как быстро? Каким образом это с нас стребуется, – по-деловому уточнила я. – А вы, наставник? Вы тоже заплатили?

– И продолжаю платить, – после еще более длинной паузы закончил маг.

Настроение у него явно испортилось.

– Все! – Илгра сорвался с места. – Тренируйся. Ученье – свет. Оно же и свобода. Упражнения на концентрацию я тебе показал. Еще пара дней, и устрою проверку в одном очень симпатичном мрачном месте. Тебе понравится. Будешь там почетной гостьей.

– Я! Я за ней пр-рослежу! – запрыгал по бревну пернатый гад, увидев, как Илгра направился в дом. – Чтобы не отлынивала и тр-р-р-ренировалась как следует!

5. Огонь и котел

– Бах! Ба-бах! – доносилось из дома колдуна раскатистое эхо.

Иелграин творил нечто особо забористое. В лесу выли волки. С другой стороны леса зловеще ухала сова. Стоило колдуну взяться за дело, как звери сошли с ума. Чуяли темную магию, «подпевали» в такт. Даже на расстоянии ощущалось, как у Илгры чародействуется, взрывается, трещит. По стенам дома ползла колдовская мощь, от которой дыбом вставали волоски на руках. Не прост мой колдун, ох, и не прост. После рассказов Иелграина, чем Темные отличаются друг от друга, я все чаще задумывалась, какое место занимает мой работодатель в их внутренней иерархии. Сдается мне, Илгра не рядовой колдун. Он явно на вершине темного мастерства. Хотя непонятно, что в таком случае делает в уединенном лесу.

Ба-бах! Прямо сейчас он явно сплетает молнии и огонь. Интересно, кому такое зверство потребовалось?

Бух! Бам-бам-бам!

– Стар-р-райся! Стар-р-райся! – вклинивались в дикую какофонию команды ворона. – Ты в курсе, что от тебя р-р-разит неувер-ренностью?

Взвалив на себя обязанность присматривать за моими тренировками, пернатый деспот подошел к делу серьезно. Не отлынивал, бодро раздавал указания, пользовался любой возможностью уязвить. И клюнуть. Не ворон, а исчадие ада. Настоящая Заноза-в-Заднице! За мной он теперь таскался хвостом, будто мне без него проблем не хватало.

– А еще ты стр-р-рашная! – радостно щелкая клювом, сообщил он.

На это я философски пожала плечами. Внешность не главное. Гораздо хуже, когда мозгов нет.

– Эа́мфа, – терпеливо прошептала я, направив руку на пучок сухих трав. На нем я тренировала левитацию каждый день, но пока безуспешно. – Ну, давай, дружочек!

Однако гербарий не шевельнулся и на этот раз.

– Концентр-р-рация слабая! – с важным видом, будто это он темный маг, кивнул ворон. – У тебя никогда не получится. Крух!

– Эа́мфа. Спокойствие и сосредоточенность, Соана… Спокойствие и сосредоточенность. Не слушай злопыхателя, – сквозь зубы процедила я.

– Разговариваешь с дохлыми цветочками?

Этот веселый голос я узнаю из тысячи.

– Лиам!

Я бросилась парню на шею (исключительно по-дружески), и он охотно поймал меня в объятия. Благодаря отменному аппетиту колдуна Лиам был в Лардоже частым гостем. Возил продукты раз в три-четыре дня, будто колдунов здесь обитало трое, а не один. Но так как я сама же и готовила, то точно знала, что Илгра – единственный. Узнав о моих тренировках, Лиам стал приезжать чаще, однако с пустыми руками все равно не показывался. Покушать он тоже любил. Поэтому на наши дворовые посиделки ушлый парень являлся с едой. Сам как не в себя ел и меня подкармливал. Сегодня у него с собой была корзинка румяных яблок. Среди них благоухали и полосатенькие, мои любимые.

– Иелгр-раин сказал, нужно р-развивать Искр-р-ру! – завредничал ворон. – Не мешай. Пр-рочь!

– Да ладно тебе, душа пернатая! Разве я мешаю?

– Да! Ей нужна мотивация.

– Сейчас будет. Давай, Соана. Ты колдуешь, я поддерживаю и мотивирую. Вот, для начала! – он кинул мне полосатое яблоко.

Синеглазый парень с челкой наискосок уселся на бревно рядом с сухим букетиком, подмигнул мне и смачно впился в бок румяного фрукта.

– Что там тебе сказать надо? Лиам-фа? Мне нравится! Говори.

– Эамфа, – засмеялась я.

– Тоже ничего.

– Какая р-разница, что она скажет! – сразу взялся глумиться ворон. – Магия-то не отзывается! Толку нет. Хозяина на сто гванов обокр-р-рала, а р-результат – пшик! Она совер-р-ршенно бесполезна!

– Я не крала! – в ярости рыкнула я и направила руку на пучок трав. – Эа́мфа! – гаркнула от души.

Клок сена затрепетал на бревне.

– О-о! – Лиам восхищенно уставился на меня. – Кажется, получается!

Ворон же – ну что за вредная птица – наступил лапой на букет, пресекая его трепыхания.

– Показалось! – язвительно выдал он. А затем и вовсе схватил мой тренировочный гербарий в клюв и утащил в небеса.

– Не переживай, сейчас новый нащиплем. И знаешь, Соана, не злись, когда колдуешь. Думаю, это важно.

– Концентр-рир-р-руйся! – спикировал сверху ворон и так заорал мне на ухо, что я охнула, хватаясь за сердце.

– Сожри меня Сшоз, перестань каркать. – В пернатого гада Лиам метко запустил огрызком. – Ты ужасно мотивируешь. Еще раз к цветочкам потянешься, и я тебе хвост выдеру. Не сбивай Соану с настроя!

– Было бы с чего сбивать, – ворон приземлился и нахально прошелся вдоль бревна, на всякий случай держась от Лиама на безопасном расстоянии. – Настоящий маг обязан быть собр-ранным в любой ситуации. А тут набегут вр-р-раги, седьмицу пр-рождут, а она все р-равно не готова. Так что я оказываю ей услугу. Пусть едет домой!

– Враги? – Лиам ухмыльнулся. – Соана, ты же говорила, что тебя взяли для бытовых дел?

Я кивнула.

– Ха! Так для быта вовсе не обязательно напрягать мозг на полном скаку! – он ухмыльнулся еще шире. – Выгнала народ из дома мокрой тряпкой и сосредотачивайся себе в тишине… Чтобы убрать пыль.

Недавние спорщики захохотали. В носу защипало. Смех обоих, хоть от ворона я ничего хорошего и не ждала, добил.

– Вы… Вы оба… Ну спасибо! – я развернулась к своему сараю.

Лиам резко заткнулся.

– Эй, Соана, ты чего? Это была шутка. Я вовсе не то хотел сказать!

Но мне было уже все равно.

– А знаешь что?! – я развернулась, как раз чтобы заметить: ворон открыл клюв, собираясь каркнуть нечто ехидное, но получил щелбан в лоб, от которого заметно окосел. – Вы оба правы! Я годна только на то, чтобы протирать пыль. Подумаешь, нашлась Искра! Я до нее даже достучаться толком не могу. Моя магия – затворница, Лиам. Та еще тихушница. Я – магический инвалид! – из груди вырвался всхлип, щекам стало мокро. – Она восемнадцать лет в засаде сидит. Внутри меня глухо, как в тех котлах, которые я таскаю! И крышка сверху!

Последние слова я уже кричала. Лиам внезапно оказался рядом. Дрогнувшими пальцами коснулся моих щек, вытирая слезы.

– Соана, прости! Первый раз вижу, чтобы ты плакала… Не плачь. Придумаем мы, что делать с твоей тихушницей. Я придумаю! Никакой ты не инвалид, – синие глаза потемнели. – Но если хочешь знать мое мнение, то беги отсюда. Беги от колдуна.

– Это еще почему? – от удивления у меня даже слезы высохли.

– Неужели ты на него не сердишься?

– На кого?

– На колдуна, сожри меня Сшоз! Он же тебя мучает! Сам бы котлы таскал! Сам за травами в лес бегал. Колдун он или кто? – на лице парня отражалась непонятная смесь чувств. – Скоро опыты начнет ставить.

– А я ассистентка или кто? Ты так говоришь, что невольно поверишь, что белое – это черное. Нет, ты его не знаешь. Илгра не такой.

– О, он уже Илгра! – внезапно озлился ясноглазый собеседник и прищурился.

Все-таки синие очи Лиама – это что-то. Словно бездонное небо стало двумя яркими злыми лезвиями.

– Так ведь…

Крепкие руки легли мне на талию. И вдруг выяснилось, что Лиам выше меня на голову. Стройный, поджарый, плечи широкие… И пахнет от него приятно. Лесом.

– Обещай, что подумаешь над побегом, – непривычно серьезно потребовал парень. – Поверь, сделать отсюда ноги – очень здравая мысль. Пока у тебя еще есть варианты. А хочешь, вместе сбежим? Только скажи, и я пригоню лошадь. Давай? Колдун преследовать не станет.

– Лиам, я хочу учиться, – произнесла осторожно.

Он вздохнул. Прикрыл глаза, смиряясь с ответом.

– Поверь, мне тут неплохо живется! – начала убеждать я. – Я всем довольна. Иелграин строгий, но замечательный наставник, хоть и колдун. А мне правда нужно научиться владеть Искрой. Говорят, если одаренный не использует силу, она обратится ему во вред.

Убеждала, а сама лелеяла в душе ревнивые интонации парня. Мне… понравилось! Лиам не то что губастый сыночек тойона, с его наглыми попытками подкрасться и облапать. За короткое время он стал настоящим другом. И даже больше. Он навещал, помогал, поддерживал. Его острые шуточки прогоняли хандру. Один бесшабашный взгляд из-под косой челки чего стоил! Я не понимала, как отношусь к Лиаму, но потерять его не хотела.

– Одарен – все равно что мечен. Как не прыгай, в любом случае на крючке. – Лиам распахнул глаза и обезоруживающе улыбнулся. – Ладно, – весело заключил он, – я, кажется, придумал, как выманить твою магию.

– Как?

– Испугом.

– Ты пугать меня собрался?

– Ага. Согласись, это же логично. Если что-то прячется, то это надо как следует шугануть. И тогда оно выскочит.

– Как выскочит, как выпрыгнет! – поддразнила я. Настроение окончательно пошло на взлет. – Смотри, как бы не пришлось пожалеть потом. Неизвестно, как поведет себя моя испуганная Искра. А у тебя Искры нет. Мало ли.

– Да. Но так как твоя маленькая, то я переживу.

Я смотрела в яркие глаза и понимала, что Лиам настроен серьезно. Как бы с его подходом мне инфаркт не схватить. Охладить бы его пыл…

– Слушай, а ведь Илгра уже пытался меня пугать. До меня только что дошло. – Я передернула плечами, припомнив шар с призрачными лепестками. – Ничего не вышло. Пусть лучше Искра выходит по старинке, через тренировки и медитации.

– Пфф! Тренировки… Медитации… Мой способ лучше. И я лучше! – заявил синеглазый красавчик. – До призрачного огня только колдун мог додуматься. Хотя огонь – это хорошо. Только настоящий.

– Даже представить боюсь, что ты надумал.

– Я в процессе.

Усевшись на бревно, Лиам захрустел очередным яблоком, нахмурив брови. А я… Не знаю, что на меня вдруг нашло. Сев рядом, придвинулась вплотную.

– Лиам! – шепнула тихонько. Парень перестал жевать. – У тебя такие глаза синие!

– Да-а? – настороженно протянул он.

– Знаешь, эти разговоры о магии, ты…

– Что – я?

– Красивый. У тебя не только глаза красивые!

– Что ты говоришь? – выдохнул бедняга, отодвигаясь. – Внезапно. Тебя откатом после «эамфы», что ли, накрыло?

А он довольно много знает о последствиях заклинаний.

– Если бы моя магия работала…

Я медленно придвинулась еще ближе, не спуская глаз с лица Лиама. Глаза парня стали такими темными, что мне сделалось немного страшно. Шутки шутками, но что я творю?

– БУ! – внезапно возник между нами Дукос. Лиам свалился с бревна, дрыгнув ногами.

– Сожри меня Сшоз! – заорал он, вскакивая и откидывая с лица неровно обкромсанную челку. – Откуда ты взялся? Если на то пошло, Соану надо было пугать, а не меня.

Мы с Дукосом хохотали.

– Я к нему давно привыкла, – зафыркала я, просмеявшись. – Дукос ко мне в сарай без стука просачивается. Так какая разница, что он сейчас появился? Я же говорю: испуг не работает.

– Ну, знаете! – сердился Лиам, однако плотно сжатые губы подрагивали. – Между прочим, твой прозрачный сообщник наверняка в курсе, как расшевелить Искру. Он давно у колдуна обитает. – И мстительно усмехнулся, оценив, как я уставилась на призрака. – Все, я пошел. Испуг испугу рознь, Соана. Готовься!

* * *

«Смотри не влюбись!» — эту фразу я шептала на все лады, ворочаясь в постели. Сон не шел. Мысли вертелись в голове как ужи, и сладкое томление, возникающее при воспоминаниях о прикосновениях и словах Лиама, смешивалось с горьким послевкусием. Я сошла с ума? С чего вдруг такая реакция? Внезапно подумалось, что я почти ничего не знаю о Лиаме. Только то, что он из Азертина и возит колдуну продукты. Все остальное сокрыто неизвестностью. Вот чудо! Парень являлся в гости почти каждый день, болтал обо всем на свете, но при этом умудрился не рассказать о себе ничего личного. А я и не любопытствовала. Какие напрашиваются выводы, кроме того, что я невнимательная ротозейка? То, что Лиам не так прост, как хочет казаться! Красивый и умный. Ум прячет за беспечной болтовней. Вдвойне умный. О! От следующей мысли я резко села в постели. А может, я вошла в возраст и теперь буду как мама? Несколько мужей и все такое. В ужасе я затрясла головой. Нет, не хочу такого.

– Соана! – наполовину просочившись сквозь крышу, над кроватью завис Дукос. – Не спишь?

– Не сплю.

– Беда! Ворон пропал!

Вот радость. Известие отвлекло от собственных тягостных мыслей.

– Пропал и ладно. Мне-то какое дело?

– Как ты можешь так говорить? Я думал, ты добрая. – Дух с укоризной смотрел на меня.

– Я добрая. Когда меня не клюют и не обзывают.

С вороном у меня отношения не задались с самого начала, а вот с ранимым призраком я все-таки подружилась. Случилось это нечаянно и просто: я решила сказать спасибо за то, что он нормально ко мне отнесся с первой встречи, и пожать призрачную «руку». Одну из. Сказать, что он тоже сразу пришелся мне по душе. Это уж потом я заорала и все испортила. А Дукос, оказывается, всегда жаждал полноценной жизни и человеческого отношения. При нашем рукопожатии (а, вернее, щупальцепожатии) он то бледнел, то становился плотнее от волнения. И столько радости светилось в провалах призрачных глаз, словами не передать! Мне стало вдвойне стыдно за свою нечаянную истерику. Я быстро привыкла к его пугающему виду, и страх перед Дукосом пропал окончательно.

– Даже если он в Азертин улетел или в лесу сгинул, мне совершенно без разницы.

Зевнув, я улеглась на живот и прикрылась подушкой от настырного призрака. Но разве того, кто умеет проходить сквозь стены, это остановит?

– Он наш друг.

– Твой – возможно. Мой – точно нет, – пробурчала из укрытия.

В груди с беспокойством екало, но я пыталась держаться. Не то чтобы я переживала за пернатого… Разве что самую малость. Зато в голову уже вовсю лезли неприятные идеи, что исчезновение ворона может оказаться не простым. Верховод – тот еще махинатор. С него станется пропасть с целью.

– Вдруг он подставу для тебя изобретает? – прямо на ухо прошептал Дукос, просочившись сквозь подушку.

– Ерунда! Не буду выбираться из уютной постельки. – Однако подушку я отбросила и, перевернувшись, со вздохом уставилась в потолок. – Он может, конечно. Но Иелграин просил не высовываться этим вечером. У него снова гости. И зелье в доме настаивается.

– Мы быстро! Хозяин не узнает. К тому же мы не будем приближаться к его зелью. Соана, надо поискать.

– А-а, пойдем. Лети пока, мне надо одеться.

Спровадив призрака, я шустро натянула платье и выскочила во двор. Над Лардожем царила бархатная ночь. Словно роскошный синтонийский плащ, она обнимала окрестности, и темный лес служил дому колдуна загадочным обрамлением. Яркие хрустальные точки усеивали небо так густо, что казались рассыпанными драгоценностями, усиливая ощущение волшебства. А ночные звуки кружили вокруг, как коты на мягких лапах. Некоторое время я стояла, с удовольствием вдыхая бодрящий воздух. Треск цикад, тоненькие попискивания крохотной птички в кустах… В Лардоже совершенно необыкновенные ночи.

– Ты идешь? – зашипел в ухо Дукос, развеивая романтику.

Мы обошли все места, где мог бы прятаться ворон, но никого не нашли. То ли пернатый действительно улетел далеко, то ли отлично скрывался. Первый вариант был бы прекрасным. А вот второй – подозрительным. Я всерьез размышляла, мог ли крылатый интриган услышать приказ колдуна не высовываться этим вечером и после него сочинить пакость. Пришла к выводу, что мог.

Внезапно Дукос вздрогнул и рванул в сторону деревьев, маня меня за собой.

– Прячься! Хозяин закончил. – Сверхъестественное чутье призрака уловило изменения в доме.

Но прятаться не потребовалось. Раздался хлопок портала; маг куда-то отправился.

Некоторое время царила блаженная тишина, а затем ее разорвал дикий вопль:

– Соана! Спаси-и-и!

Некоторое время мы с Дукосом ошарашенно таращились друг на друга.

– Соана, спаси-и! – повторился вопль. – Спаси-и меня!

Крики неслись из дома колдуна. Вот ворон и нашелся.

– Я проверю! – Дукос метнулся внутрь прямо через стену.

Его не было всего несколько секунд, а я чуть руки до локтей не сгрызла. Что случилось? Почему Верховод так кричит? Как он вообще оказался в доме? Когда Иелграин готовил зелья, он оберегал свою территорию особенно тщательно.

– Там… Там!.. – Дукос появился рядом сам не свой. От переживаний по телу призрака пробегала рябь.

– Что случилось?

Вопли в доме внезапно оборвались, и от этого стало еще хуже. В голову полезли жуткие мысли.

– Соана, он попал в котел с колдовским снадобьем, которое сварил Хозяин!

– Уф, я-то думала! Так пусть выбирается.

– Он не может. Он совсем прилип. Полностью! Ох, Соана, Илгра его убьет! Хозяин никому не разрешает трогать зелья, пока они не в пузырьках. А тут! Как он вообще до такого додумался? Зачем в дом полез?

– Ну, мы его точно не заставляли. Сам залез, сам пусть и выкручивается. – Известие о том, что ворон в целом в порядке, успокоило. И я начала привычно на него злиться. – Наверное, он знал что-то про зелье, раз решил в нем искупаться.

– Точно! Ты права. Хозяин говорил что-то об увеличении силы.

– Магической или физической?

– Не знаю, Соана. Но Хозяин – Темный. И ритуалы у него темные. В любом случае мы должны помочь. – Дукос смотрел с надеждой. – Я сам не сумею. Могу только летать рядом и кричать. Соана, нужны твои человеческие руки!

Я отчаянно пыталась убедить себя остаться в стороне. Верховод получает по заслугам. Ответочка пернатому прилетела. У меня от его клевков все голени в синяках. Если задрать юбку и глянуть, то страшно становится. Про словесные оскорбления вообще молчу. Однако сердце тревожно стучало, а ноги беспокойно вышагивали туда-сюда. Как ни крути, а остаться в стороне будет подло. Синяки и обиды не оправдания.

– У Иелграина в доме магические охранки. Стоит нам зайти, и он услышит, где бы ни находился. И тогда по вине ворона мы получим все.

«А меня колдун, возможно, даже выгонит. Неспроста у него ассистентки часто меняются».

– Иелграин поймет! Он не станет наказывать.

Это как знать.

От магических охранок словно взорвались звезды в голове, стоило только перешагнуть порог. Разноцветные вспышки дезориентировали, и некоторое время я ошалело моргала, мотая головой и ничего не видя. Прямо сейчас Иелграину летит магический сигнал, оповещающий, что в его жилище проникли воры. Ну, или не воры, а злоумышленники, которые обитали рядом. Сомневаюсь, что маг воспримет наше проникновение в другом ключе. Колдун будет зол, очень зол! Внутри головы звенело, лопалось. От резких звуков из глаз брызнули слезы. Так и с ума сойти можно. Слепо шагая вперед и отчаянно пытаясь проморгаться, я на что-то наткнулась. Раздался звон. Замечательно, еще и разбила ценное имущество. Дополнительный пунктик к списку моих проступков.

«Вряд ли ты продержишься у меня долго, Соана», – прозвучал в голове голос колдуна.

От ужаса у меня перехватило дыхание, и глаза проморгались. Боги! Я увидела ворона и тут же забыла обо всем на свете. Из темно-фиолетовой булькающей массы виднелась едва живая птица. Вернее, торчала голова с мутнеющими, залепленными зельем глазами. Крылья распластались по поверхности колдовского варева. Пузыри вокруг него надувались и лопались. Перья слиплись, ворон с трудом трепыхал верхними конечностями. Прямо на глазах бедняга полностью скрылся в густой жиже и вынырнул чудом, жалко разевая клюв. Великая Лиисан, как он еще жив в том кипящем аду?! От варева валил пар! Огонь на дровах тлел.

– Верховод, потерпи, миленький! – заголосила я в ужасе. – Я тебя вытащу! Обязательно вытащу!

Я бестолково заметалась по комнате в поисках чем бы хватать ворона. Призрак без толку мельтешил рядом. Дукос то бросался к котлу, то кидался от огня в сторону. Схватив со стола толстые краги – уж не знаю, для чего их выложил Иелграин, – я кинулась обратно, натягивая здоровенные перчатки на руки. Надеясь, что такая защита поможет, и в зелье я руки не сожгу. Все-таки что-то странное с этим варевом. Как Верховод еще не испекся?

А ворон не был бы самим собой, если бы не взялся ругаться.

– Быстрее, ящерица ты медлительная! – заорал он, продрав глаза и убедившись, что помощь идет. – Мне больно, а ты еле шевелишься! Слепая, перчатки хватай! Если ты сейчас же не вытащишь меня из котла, я расскажу Илгре, что ты специально меня в него запихнула! Из зависти!

– Надо бы тебя в нем оставить, – почти передумала спасать неблагодарного пакостника я. – Варись!

А сама была уже около котла. Жар дыхнул в лицо такой, что волосы затрещали. Губы опалило. Ну и вонь от этого варева! Что-то с ним не так. У меня дыхание в груди сперло, и слезы потекли сами собой, а ворон будто горячую ванну принимал.

– Терпи, Верховод!

– Я буду следить, когда появится Илгра! – взвизгнул Дукос и исчез.

– Вряд ли нам это поможет, – пыхтела я, моргая слезящимися глазами и пытаясь нащупать в котле ворона. Он был скользким и вываливался из рук. За неудачную попытку я мгновенно получила ощутимый клевок выше уровня краг. Все, все шло не так! Ворон начал орать и хлестать крыльями. Откуда только силы взялись? А голосил, будто я его убивала. Я орала на него в ответ.

– Зачем ты это сделал? – рычала, отплевываясь от горячих брызг. Некоторые попадали в рот, обжигая горло. – Верховод, хватит плескаться! Ты мешаешь тебя спасать!

– Неумеха! Даже такое простое дело поручить нельзя.

– Не можешь держать свой любопытный клюв в стороне от дел Илгры и других подставляешь!

– Ну и сидела бы в своем сарае!

Новый клевок.

– Я тебя… все равно… вытащу, – хрипела я.

От нашей возни зелье взбултыхнулось и плюнуло мне в лицо. Тягучая жижа залепила глаза, теперь я совсем ничего не видела. И почти не соображала. То, что попало в рот, имело дико мерзкий вкус. Внутренности сворачивало. Или сжигало изнутри. Разноцветные круги от звона охранок сменились на расползающиеся пятна тьмы. Руки слабели. Должно быть, проглоченная гадость делала со мной нечто нехорошее, потому что пальцы стали разжиматься сами собой. Верховод вдруг заголосил, забился особенно яростно, а потом обмяк и застонал так протяжно и страшно, что у меня от ужаса посветлело в голове.

– Эа́мфа! – гаркнула я на весь дом единственное, что пришло в голову. Впервые уверовав, что получится.

С громким «чпок!» нас отнесло от котла. Да не просто отнесло, а швырнуло об стену. На пол мы рухнули с Верховодом вместе. Я, тяжело дыша, прижимала облепленный горячей жижей комок к груди. Ворон каркал нечто неразборчивое.

«Левитация все-таки удалась!» – успела мелькнуть счастливая мысль. Повод для гордости. Но на этом счастье иссякло, потому что все тело ощущалось как огромный комок боли. Слабость накатывала во́лнами. Вспышка – мне более-менее. Вспышка – к горлу тянется Тьма.

– Что здесь происходит? – прогремел злой голос.

– Прости, Соана! – пискнул над ухом Дукос. – Я не успел предупредить. Не увидел, как Хозяин появился.

Колдун что-то сделал, и у меня словно по волшебству открылись глаза. Иелграин был страшен. Туча за его плечами клубилась Силой. В ней сверкали молнии. По стенам дома метнулись тени, гася на мгновение свет. И в этой Тьме нестерпимо-синим вспыхнули глаза колдуна. Иелграин щелкнул пальцами, и нас с Верховодом разметало по сторонам. Причем ворон сделался как новенький, а я как дымилась прорехами на платье, так и дымилась.

– Говори! – от злости Иелграин рассыпал бледные искры.

Одна сорвалась с пальцев и тонкой молнией ударила в ворона. Пришпилила к стене.

– Это она. Это все она! – закаркал предатель. – Я слышал, как она хотела обрести силу выше твоей, Хозяин! А меня пыталась принести в жертву!

– Вот как? – громыхнул колдун. И оскалился.

Тени, сгустившиеся возле Верховода, поползли ко мне. И я поняла, что следующая молния – моя. Вот и все, Соана. Теперь понятно, почему колдун в вечных поисках ассистентки. Любопытных он убивает. Или испепеляет. Как только они сунутся, куда не положено. А мы суемся.

– Т-тяну, а он не тянется, – залепетала я. – Д-думала, уже не в‑вытащу. Н-не смогу.

– Проклятье! – колдун метнулся ко мне. – Соана, что с тобой?

– Н-не знаю… что… со м-мной…

В ушах звенело, я снова ничего не видела. Вернее, видела щупальца Тьмы, которые обматывались вокруг моего тела, упаковывая, как в саван. Эта Тьма не смешивалась с Тьмой колдуна. Она была другой. Сил говорить не было. Сил вообще ни на что не было. Внутри уже не просто жгло, там полыхало пожаром. Нечаянно проглоченные капли зелья прожигали себе выход обратно.

– Я горю…

– Хозяин, я ни в чем не виноват! – продолжал каркать ворон. – Эта гадина невзлюбила меня с первого взгляда!

– Заткнись! – рявкнул колдун. – Соана!

Меня встряхнули за плечи. Кажется, с лица Иелграина слетела дымка, что обычно прикрывала черты. Ой, глаза горят! Шрама нет. Жаль, толком не могу разглядеть. Тьма уже не только перед глазами, но и внутри.

– Я ведь не дам тебе умереть, – зашептали в самое ухо таким тоном, что по спине побежали мурашки. – Влезла в темный ритуал! Не смогла сдержать в узде свое неуемное любопытство. Ты теперь обязана дать ответ.

Я открыла рот, чтобы возразить насчет ритуала, но передумала. Какая теперь разница? Иелграин поверит ворону, а я все равно умру. Если не от руки колдуна, то загнусь от боли в животе. Очень скоро. Ритуал или нет – все равно, когда так жжет изнутри.

– Не наказывайте Верховода, – прохрипела, теряя сознание. – Это все я.

И отключилась.

6. Тень, на которую наступили

– Что с ней? – отчаяние слышалось в горьком шелесте Дукоса.

– Отравлена. Нахлебалась моего зелья.

Голоса дробились и сыпались бисером, то соединяясь воедино, то распадаясь на мелкие брызги. В них с трудом угадывались связные звуки. Бессмыслица досаждала, разрывая голову, принося реальную физическую боль. Эти осколки слов такие колючие! Впиваются, грызут… Легче становится, только когда они соединяются в понятные слова.

– Сюда!

Кажется, меня схватили на руки. Мужской корпус, к которому прижали, ощущался очень мощным и крепким. Затем под мягким местом оказалась твердая поверхность, и последовало движение, будто Иелграин смахнул лишнее со стола. Зазвенели склянки.

– Готовь комнату к ритуалу, – сухо скомандовал маг.

Что сделал Дукос, мне осталось неведомо.

– У нее на лице капли. Сколько она проглотила?

– Не знаю, Хозяин. Много.

– Плюс испарения от зелья. Проклятье!

В комнате запахло магией. Осколки слов в моей голове взбесились, и на некоторое время я выпала из ситуации.

– Хозяин, все было не так, как говорил ворон, – собрался из осколков слов голос призрака, и сердце наполнилось благодарным теплом.

Дух заступался за меня.

– Я знаю. Он как ребенок, которого вечно тянет на приключения, чтобы его оценили по достоинству, – тяжко вздохнул колдун. – Ради удовлетворения своего эго он готов врать и изворачиваться. До вчерашней ночи я закрывал глаза на подобные проступки. Однако подставить девушку – это уже не мелкая шалость.

Пальцы колдуна легли мне на виски, и осколки брызнули в разные стороны. М-м, как хорошо! На смену боли пришло блаженство.

– Он не думал, что так далеко зайдет.

– Ворон вообще не думал. Не защищай его.

Плавая в райской пустоте, я прекрасно уловила раздражение в словах Илгры. Но не успела порадоваться, что колдун, кажется, на моей стороне, как в его голосе зазвучала злость.

– Никого из них! Как только Соана очнется, я ее выгоню.

– Но, Хозяин… Как же так?! Она же просто девушка. Жизнерадостная, любопытная девушка.

– Вот именно. Ты знаешь, как я отношусь к подобной… любознательности. – Злость в голосе колдуна стала настолько концентрированной, что я бы содрогнулась, если бы могла. – После того, как… После всего.

– Обычное женское поведение, – бубнил Дукос. – Не сердись на нее. Соана не подозревает о том, что с тобой произошло. И не имеет к случившемуся никакого отношения.

– Знаю! – рявкнул маг. – Но это ее не оправдывает. Зачем полезла спасать ворона? Да еще имя ему дала.

– Я просил. И она добрая.

– Добрая, ха! Она нарушила приказ, и неважно, кто ее о чем просил. Она поддалась слабости. Сунула нос, куда не положено.

– Люди постоянно так делают. Любопытство – источник информации.

– Источник неприятностей, которые следуют бонусом.

Они помолчали. Мне казалось, я больше ничего не услышу, но тут Иелграин заговорил.

– Женщины! – с тихим злым рыком выдал он. – Терпеть не могу их поведение. Это отсутствие логики! Непонятные мотивы! Проступки, которые они оправдывают желанием помочь. О, последнее особенно замечательно. Вся женская сущность в этом. Вызнать тайное, притвориться невинной. Заглянуть в душу, чтобы затем предать! Только они способны годами кружить возле жертвы с улыбкой, выискивая удобный момент. Бесцеремонные! Двуличные мошенницы, не видящие берегов. И ведь правда уверены, что имеют основания вмешиваться. Некоторые даже умереть согласны, лишь бы добиться своего. Лучше отправиться на войну с оборотнями, чем сражаться с их сущностью.

– Ты ошибаешься. Вернее, преувеличиваешь. Соана…

– Такая же, как остальные. Для нее мое колдовство – огромная замочная скважина в мир магии.

– Но ты сам взял ее ассистенткой, – ехидство в голосе призрака можно было черпать ложкой.

– Я усвоил тот урок, Дукос. Не вмешивайся. С того дня я иду своим курсом и сам решу, как мне поступить. Уже решил. Хотя, признаюсь, Соана удивила меня, когда взяла вину на себя.

Повисшая тишина была мягче, чем предыдущая. Дукос и Иелграин снова молчали, зато меня терзали тысячи вопросов. Дукос оставил попытки достучаться до Илгры и больше не говорил. А по мне начали носиться волны тепла: маг колдовал. Должно быть, заходился от злости – ведь я же девушка! двуличная мошенница, не видящая берегов! – но лечил. Пальцы у Иелграина горячие, сильные. Уверенные прикосновения прогоняли боль. Такие руки больше свойственны молодому мужчине, нежели магу в возрасте, и особенно хорошо это чувствовалось по ширине ладоней, когда одну руку колдун положил мне на грудь, а другую на живот. Илгра шептал заклинания, и надежда, что завтрашний день я все-таки увижу, вспыхнула с неистовой силой.

– В случае Соаны… – снова начал Дукос.

– Лети отсюда, – недобро отозвался колдун. – Быстрее давай! И не вздумай подглядывать.

Несколько мгновений томительной тишины, а затем горячие ладони обняли мое лицо.

– Соана! – Илгра почти стонал. – Глупышка, что же ты наделала…

Шорох. Маг отстранился, затем по моим губам скользнул палец, смазанный чем-то пахучим. Трещины мгновенно затянулись, а пересохшие губы стали мягкими. Лицо вновь захватили в плен крупные ладони. Большие пальцы чувственно гладили скулы, а затем губ коснулось теплое дыхание. Поцелуй… Очень осторожный, нежный. От темного мага исходил жар, однако целовал он настолько трепетно, словно творил невесомое чародейство.

– …Да возобновится твоя связь с землей, прежде чем кто-то остановит меня, – прошептал Илгра.

Я все же умудрилась приоткрыть глаза, хотя вместе с блаженным избавлением от боли накатила сонливость. И сквозь мутную пелену увидела высокий широкоплечий силуэт и уловила знакомый изгиб губ.

* * *

Тьма ворчала и мечтала попробовать меня на вкус. Если это случится, пощады не будет. Откуда-то я знала это. Как и то, что препятствием Тьме служила магия Илгры. Злая темнота шептала его имя, буянила, но ничего поделать не могла. Иелграин сражался и был сильнее.

«Не вздумай умереть, – хрипло грозил его голос. – Теперь ты моя и ответ передо мной держать будешь».

«Приди в себя, девочка! Посмотри на печати».

Во тьме светились магические печати. Они плавали вокруг, образуя защитную сеть. Их сплетал Илгра. Печати рождались, подчиняясь его голосу. Магия слов лилась вполне реальными разноцветными нитями, соединяясь в пентаграммы, и они прогоняли Тьму.

«Не ходи в объятия Мрака. Ты еще успеешь стать его невестой».

А затем низкий мужской голос произнес над ухом очень громко:

– Тебе рано умирать, Соана!

Я вздрогнула и очнулась. Резко сев на своем импровизированном ложе, огляделась. Где я? Что я? Жива? Жива! Лежу на столе в доме колдуна. Вернее, уже сижу. В доме темно. Мрак рассеивают магические символы, начерченные, кажется, везде. На столе, на стенах. На полу так и вовсе нет свободного места. Пентаграммы затейливо переплетаются, светятся, и из-за них стол будто парит в центре магической паутины. Ничего себе! Это все ради меня?

– Иелграин? – хрипло позвала я и откашлялась. Горло саднило.

Мне не ответили.

– Дукос?

Тишина. Ворона звать принципиально не буду.

Итак, факт первый. Верховод меня все-таки подставил. Изобретательный пройдоха добился своего и очернил меня в глазах Илгры. Факт второй. Иелграин в ситуации вроде как разобрался. Грозные нотки в его голосе были адресованы не мне. Злился колдун совсем по другому поводу. Факт третий: новый повод страшнее! Что случилось в его жизни, отчего он так презирает девушек? Война с оборотнями милее нас? Звучало жутко. И факт четвертый: я понятия не имею, что с этим делать. А еще… Был ли поцелуй. Сердце на мгновение сбилось с ритма. Если это мне не причудилось, как вести себя с Илгрой? А если почудилось, как жить дальше? Потому что отчаянно хотелось, чтобы поцелуй был.

Спустив ноги со стола, я слезла с высокого ложа и начала пробираться к выходу. На светящиеся линии пентаграмм старалась не наступать. Опасливо косилась на них, кожей чувствуя, как фонит от линий магией. Что делал Илгра? Как он сумел остановить смерть? Я ведь поняла, что уходила за грань. В памяти возникло лицо моего спасителя, каким увидела его сквозь туман, и та самая улыбка. Я споткнулась. Да нет, быть того не может.

В лицо ударила волна свежего воздуха. Замерев на крыльце, я дышала-дышала-дышала, жадно подставляя себя ночному ветру. По небу плыли редкие облака, неспешно двигалась красавица Луна. Все как до того момента, как мы с Дукосом услышали вопль. Будто прошло всего несколько часов. Вот только на руках никаких ожогов и внутри блаженство. А я точно помню дикую боль в ошпаренных конечностях и как зелье прожигало внутренности. Я потерла живот. А еще ворон клевался. Орал и клевался. С внутренней стороны рук, на уровне локтей, должны быть неслабые раны. Но там красовались лишь бледно-розовые точки.

Неведомая сила тянула меня в лес. Частокол елей вдали звал неведомой песней. Она звучала внутри меня, и ноги сами отправились вслед за мелодией. Я толком не поняла, как преодолела расстояние. Луна то скрывалась за облаками, то появлялась вновь, и ее серебряный свет действовал гипнотизирующе.

– Иелграин! Дукос! – на всякий случай снова позвала я.

Странно, что меня оставили одну. Когда дома кто-нибудь болел, мама обязательно организовывала дежурства. Но, наверно, здесь так не принято.

Окрестности вокруг жилья колдуна я знала отлично. Илгра частенько отправлял меня за травами, и я незаметно выучила здесь все наизусть. Со всех сторон Лардож окружало поле. С западной стороны оно тянулось до Азертина, и оттуда к нам являлись разные гости. А с других трех поле было небольшим и буквально через пятьдесят шагов упиралось в лес. Оттуда к нам тоже приходили гости. Другие. Лес был довольно густой и мрачный. Однако если брать южнее, то редел. И по соседству с могучими елями тянулся прохладный овражек. Там было чудесно даже в самый жаркий день. По дну бежал говорливый ручеек, а на склонах буйствовали густые заросли папоротника. Возле самой воды папоротники расступались, по-джентльменски отдавая место дивным и нежным незабудкам. А если двигаться восточнее, то в лесу обнаружится череда полян. Они идут друг за другом строго по цепочке, цепляясь, будто бусины на ниточке. Туда Илгра гонял меня особенно часто за лекарственным золотарником[7].

«Лечит от всех болезней, – посмеиваясь, объяснял колдун. – Запах имеет тонкий, вкус горьковатый, силу очистительную. Очень полезное растение. И раны заживляет, и от кашля избавляет, и любимую королями подагру[8] прогоняет».

Стоило ступить под полог леса, как ночь сгустилась. Лунный свет не пробивался сквозь пышные колючие лапы елей. Про такую тьму говорят: хоть глаз выколи. Но вдруг я поняла, что вижу. Тени не настолько плотные, как кажется. А некоторые деревья вообще светятся в темноте. Ой, да они все светятся! Только по-разному. Елки, например, скромненько мерцают. Зато на кончике каждой иголочки зеленоватый огонек. И чем глубже в чащу, тем там светлее. Темнота вдруг перестала быть тьмой. До оврага я долетела, словно в ясный день, не споткнулась ни разу. Видела крохотные травинки, выступы корней, малейшие неровности в почве. Даже букашек замечала. А вот возле оврага от растений исходило другое свечение. Мои любимые незабудки мерцали глубоким кобальтовым. Папоротники – лиловым. Красиво! Это было до того увлекательно, что я крутила головой по сторонам, впитывая фантастическое зрелище. А затем вытянула руку и пошевелила пальцами. Как днем, честное слово!

– Я теперь вижу в темноте, – прошептала с восторгом.

– Интересный побочный эффект. Такого в зелье я точно не вкладывал.

Илгра! В тени елей стоял колдун. Широкие плечи, горделивая стать. Волосы, кажется, черные. А вот лица я не могла разглядеть, как ни старалась. Хитрый маг скрывал его своим привычным способом, кутаясь в тьму. Затем он шагнул ко мне. На него упал свет луны, и я увидела Илгру таким, каким привыкла: наставником в возрасте. Опять наваждение.

– Что-то не так? – поинтересовался колдун, видя, как я всматриваюсь.

Вот прямо сейчас и спрошу.

– Глупышка Соана! – не дав сказать, Илгра резко преодолел разделяющее нас расстояние. Будто тенью скользнул. Сильные руки захватили мое лицо уже знакомым жестом. – Самая большая глупышка из всех моих ассистенток. О чем ты думала, когда полезла в оборотническое зелье?

Оборотническое?

– Я теперь стану оборотнем?

– Нет. Там цель состояла в другом, – улыбнулся маг.

Понятия не имею, откуда знаю, что он улыбнулся, но чую по голосу. Вижу сквозь скрывающую Тьму. Большие пальцы нежно погладили мои скулы. Ага! Внутри возликовало. Мне все-таки не почудилось. Поймал меня колдун, как глупую птичку. И сам попался.

– Илгра, – шепнула на свой страх и риск, – какой ты на самом деле?

Маг замер. Заморозился, превратившись в изваяние. Затем щелкнул пальцами, медленно, будто нехотя отстранившись, и между нами зажегся тусклый огонек. Тьма перед лицом колдуна стала рассеиваться, обретая черты.

– Испугаешься ведь, – с сожалением проговорил он.

Сквозь тьму проступил страшный оскал черепа, а затем сменился на лицо с жутким шрамом.

– Но это же вранье, – прошептала я. – Ты не такой.

Я подозревала, что у колдуна припасено много образов. При желании он может морочить мне голову долго. В череде лиц может даже показать настоящее, и я не угадаю. Так как же понять? Только прикосновения не лгут.

– Сообразила, значит, – хмыкнул из темноты маг. Он снова окутался тьмой, предпочитая не врать. – Давай поговорим о другом.

– И ни о чем хорошем эта беседа не будет?

Я попыталась отойти от колдуна, но мне никто не позволил.

– Ты могла умереть! Зачем бросилась спасать ворона, логически не взвесив все за и против? Да еще дала ему имя.

Уф. Я все-таки надеялась на другую тему. Хвала Лиисан, не она.

– Тогда ворон умер бы, – откликнулась охотно.

– Ну и бес с ним! Зато ты была бы в порядке. Я не знаю, какими коридорами Тьмы блуждала твоя душа, Соана, и что теперь с тобой будет.

– Да вроде как обошлось.

– В магии не бывает «вроде», поверь. Тебе больше не представится шанса уйти.

– Это же хорошо, – некое странное чувство царапало на грани сознания.

– А я все-таки прогоню. Прощай, Соана, – грустно заключил маг. – Я никогда тебя не забуду.

«С какой стати? Почему?» – билось в голове. Однако в реальности я сложила на груди руки и упрямо вздернула подбородок.

– Вы со всеми ассистентками так поступаете?

Колдун хмыкнул. Дымка тьмы сползла с него, открывая взгляду изуродованное шрамом лицо. Хитрый какой! Раз не получилось выгнать словами, то решил запугать обликом. Да только я уже не боюсь.

– Не устали носить вуальку?

– Не дерзи темному, Соана.

– А если буду дерзить, что тогда? Заколдуете? Превратите в насекомое и прихлопнете? Или отправите туда, откуда спасли?

– Любопытные предложения. Однако в случае насекомого ты забыла про закон сохранения масс.

– Помню. Значит, я буду очень большим насекомым! Вам же хуже. Прихлопывать замучаетесь.

Колдун склонил голову набок, рассматривая меня с живым интересом. Как он может быть так спокоен, когда у меня жизнь рушится? И вообще… Сердца у него нет!

– Соана!!! – прервал нас полный счастья вопль.

Через лес напролом мчался Дукос, оставляя ошметки туманного тела по сучкам. Призрак лыбился во весь рот своей леденящей кровь улыбочкой и летел прямо ко мне.

– Как же я рад тебя видеть! – Дукос врезался в меня, а точнее пролетел сквозь и закружил вокруг. – Мы оба рады! Мы думали, ты не очнешься. Что только Хозяин не делал, как только не колдовал… Ты седьмицу лежала без сознания, Соана!

– Седьмицу? – я вытаращилась на колдуна.

Илгра кивнул. Он продолжал пристально изучать меня. От слов Дукоса, что они оба волновались, колдун поморщился.

– Сегодня был последний шанс тебя оживить. Мы отправились в лес за специальной травой, что цветет лишь в полнолуние. Из нее Хозяин собирался приготовить новое зелье, потому как остальные способы уже перепробовали. Но ты пришла в себя сама, какое счастье!

– Да уж…

– Хотя честно признаюсь: фактом твоего воскрешения я немного разочарован, – продолжил вещать Дукос. – Очень просил Хозяина вернуть твой дух с того света и сделать призраком, если ты умрешь. Тогда у меня была бы подружка! Знаешь, как призракам трудно найти подружку?!

– Я не некромант, – проворчал Иелграин, устав слушать восторженные вопли. – Но ради эксперимента оживить смог бы. Подумать только: не́жить Соана… Это того стоит!

Он вдруг улыбнулся так широко и бесшабашно, что на минутку я поверила: все будет хорошо! Илгра шутил. Он передумал меня выгонять. Но улыбка сползла с лица темного мага, и он помрачнел снова. Зато Дукос заметил, что маг не прячет лицо.

– Хозяин…

– Знаю, знаю. Видишь: не боится.

– Чего тут бояться? Подумаешь, шрам, – фыркнула я.

Продолжение, что не верю в маскарад с лицами, благоразумно проглотила. Мне все казалось, что если достаточно пристально вглядываться в колдуна, то я увижу его настоящий облик, как когда-то увидела дом под иллюзией. Но Иелграин рассекречиваться явно не собирался. Как и размораживаться.

– Соана, у тебя все в порядке? – сдержанно поинтересовался он в ответ на мои пристальные разглядывания.

– Поблагодарить хочу. Спасибо за спасение жизни! – на полном серьезе проговорила я. Благодарила от души, но под сердцем кололо. – Мне даже представить страшно, сколько магии потребовало мое спасение.

Колдун неопределенно пожал плечами.

– А ты, Дукос, прости! Становиться призраком мне пока рановато. Поживешь без подружки. Ну, или найдешь ее где-нибудь… в другом месте.

– Да я не в обиде, – разулыбался дух, а потом насторожился. – Я не понял. Почему так печально звучит?

– Потому что меня увольняют.

Вот. Наябедничала и сразу стало легче. Сплошная отрада видеть, как полупрозрачный дух пошел возмущенной рябью и развернулся к колдуну.

– Хозяин?

– Не начинай. Ты знаешь, почему я так поступаю.

Иелграин окинул меня суровым взглядом, щелкнул пальцами, и прямо в овраге появился портал, ведущий домой. Хвала богам, пока не ко мне. Не в Новую Кипень. В дыре в пространстве маячил колдовской дом, сарай и почти родное бревно во дворе, возле которого проходили мои тренировки. Надо же, я и не заметила, как быстро стала считать Лардож домом! Должно быть, облегчение настолько явственно отразилось на моем лице, что Илгра хмыкнул.

– Не обольщайся. Твой уход не обсуждается, Соана. Просто заберешь свои вещи.

Миг – и мы во дворе. Дверь сарая распахнулась, и оттуда выплыла сумка, спланировав прямо к моим ногам.

– Я взял на себя смелость собрать все, что было. Кристалл со свидетельством о рождении тоже внутри. Кстати, скажи спасибо родительнице за предусмотрительность. Если бы не он, вряд ли я вытащил бы тебя откуда бы то ни было. Без личной информации любой маг рисует пентаграммы лишь общего действия. Но если владеть данными о рождении… Четко ориентированная на существо печать всегда работает лучше. Не буду утомлять тебя техническими подробностями взаимосвязи жизненных сил особи и расположения планет – тебе это вряд ли потребуется, раз мы расстаемся… Просто знай, что кристалл помог. Дукос нашел его.

О, так это не маму надо благодарить. «Где я еще такую работу найду?» – выло внутри.

– Работа… гваны… – только и получилось выдавить.

– Я знал, что ты поднимешь тему денег. Внутри сумки денежная компенсация. Внушительная, Соана. Некоторое время ты можешь вообще не работать.

Вот же язва! Моя жизнь круто изменилась после того, как я приехала в Лардож. И так же круто менялась сейчас. Паника нарастала, как снежный ком.

– А вот не уйду! – выкрикнула я, подаваясь к колдуну. – Где вы еще такую ассистентку найдете? Выгонять нужно за что-то, а не потому, что вам так пожелалось. Меня не за что выгонять. Я аккуратная и исполнительная. Разве я хоть раз терла пыль там, где вы не велели? Разве трогала ваши свитки? Хотя мне они были любопытны, признаюсь. Я заглядывала только в те, что лежали на столе открытыми. Ничего в них не поняла, – добавила поспешно, увидев, как затрепетали крылья колдунского носа. – Ваши котлы блестят! Готовлю я вкусно. И потом, какой смысл вытаскивать меня с того света, чтобы затем гнать домой? Нелепица!

– Дожили! – на лице колдуна стремительно менялись эмоции – от потрясения до гнева и обратно. – Неопытная ассистентка отчитывает хозяина, который нанял ее на работу. И оспаривает его решение.

– А давайте вы мне просто штраф выпишете? Отругаете за испорченное зелье. За то, что в дом без спроса залезла. И вперед материальное наказание назначите. На пять… Нет, на три… На два гвана! Но зато навсегда. – Сама не верю, что предлагаю такое! – Вы гоните меня, потому что от чего-то оберегаете. Как Лиам.

– Какие интересные выводы, – змеем зашипел колдун. – И Лиам.

– Не все девушки такие, как вы считаете, – прошептала я. – Да, мы бываем легкомысленными. И логика у нас часто хромает. Умениями нам далеко до мужчин, особенно если сравнивать с одаренными. Но мы поступаем по велению сердца. Любопытны не обязательно с корыстными целями. Даже в большинстве случаев без них. Просто потому, что человек дорог. И… не все предают.

С каждым моим словом глаза Илгры вспыхивали, как зловещие болотные огни. Те, что заманивают, уводя в самую топь. А последняя фраза и вовсе стала стратегическим просчетом.

– Слышала все, – зашипел он таким тоном, что волосы на голове зашевелились. – Что ж, тем лучше. Не придется подбирать аккуратных выражений. Теперь тебе ясно, за что я тебя выгоняю.

– Не ясно!

Брови колдуна сошлись на переносице.

– Сам тебя отсюда отправлю!

Вокруг темного мага сгустились тучи. Дукос пискнул и растворился в воздухе, почуяв, что запахло жареным. А рядом со мной вспыхнул портал. В разверзнувшейся дыре показалась башня ратуши в Новой Кипени. Родной городок медленно приближался ко мне, а невидимая сила тащила в портал, будто нашкодившего котенка за шкирку.

– Никуда. Не. Уйду.

Сдаваться я не собиралась. Шлепнувшись на бревно, обхватила его руками и ногами. Прижалась щекой. Всем телом. На, колдун, выкуси! Не оторвешь.

– Соана! – рыкнул маг. – Очень опрометчиво спорить с Темным!

– Мне все равно!

Забросив портал, Илгра устремился ко мне. Играючи отлепив от бревна, он как-то рвано выдохнул и крепко прижал к себе спиной, одновременно окутывая нас темнотой.

– Я видел твои данные о рождении, Соана, – вкрадчиво шептал на ухо он, отчего мурашки по спине бежали табуном. – Не представляешь, как занимательно знать столь интимные подробности твоей души! Можно навести порчу… Проклясть… Заставить подчиняться…

Хриплый голос словно проникал под кожу. Сердце колотилось как безумное. Илгра шептал гадости, а сам прижимал меня к себе. Руки – молодые, жадные – блуждали по моему телу и тискали. Горячее дыхание обжигало затылок. Тело предавало хозяина и стремилось урвать кусочек сладкого запретного плода, споря с рассудком. Что-то не так в этом мрачном королевстве! Я развернулась в кольце сжимающих меня рук и на ощупь вцепилась в отвороты плаща Илгры. Потянув на себя, поднялась на цыпочки и прямо сквозь дымку поцеловала колдуна в губы. На краткий миг Иелграин замер, а затем впился ответным поцелуем. Да так, что меня чуть не снесло напором. Так страстно, так ненасытно, хмельно́ меня не целовал никто и никогда! Да что там, не с губастым же Мотей сравнивать, от которого я бегала как от чумы. Илгра очень сильный. Одной рукой придерживая под спину, а второй зафиксировав затылок, он перегнул меня в талии, будто желая выпить через поцелуй душу. Если бы не сильные поддерживающие руки, я наверняка упала бы. Вырваться ни малейшего шанса. Да я и не хотела. Отвечала на жадные ласки, наслаждаясь каждым мгновением. Каждым тяжелым ударом сердца в широкой мужской груди.

Так же внезапно, как захватил меня в плен, колдун отпрянул.

– Прощай, Соана.

Портал раззявил пасть шире. Меня пронзила обида. Слов больше не осталось. Да и не слушал меня Илгра. Всхлипнув, я зажмурилась изо всех сил, призывая Искру.

– Это ничего не изменит.

Кто я против опытного колдуна? Никаким серьезным заклинаниям Иелграин меня не обучал. Только концентрации, построению узконаправленных порталов и капельке левитации, которая мне удалась всего один раз, и то со страху. Но через все, что знала, я страстно взывала к своим способностям, желая во что бы то ни стало остаться в Лардоже. Бревно, которое вместе со мной и вещами уже поплыло к порталу, вдруг дрогнуло и остановилось. Колдун так удивился, что даже на миг замер.

– Так забавно я еще ни с одной ассистенткой не расставался, – почти весело заявил он.

Я разозлилась. Забавно? Забавно ему! Мастер расставаний нашелся. И каждую на прощание так целует? От кипящей в груди злости я ощутила прилив сил, и бревно поехало назад. Время словно застыло, образовав бесконечную петлю. Некоторое время мы с Иелграином ничего не делали, глядя друг другу в глаза. Точнее, это он смотрел в глаза. А я осматривала огромного мага, в черном облике которого, словно искры, зажигались потусторонние огни. При этом Иелграин почти ничего не делал, а я пыжилась изо всех сил. Все мои жалкие потуги остаться разбились, как прибой об скалу. Это было похоже на то, как опытный воин играючи победил юного наглеца, решившего помериться с ним силами. Меня легко обезвредили и мягко, со всей возможной деликатностью, отправили в портал. Случись это с кем-нибудь другим, я даже поаплодировала бы уровню мастерства. Но это происходило со мной.

Портал схлопнулся. Время снова сорвалось на бег. Я оглянулась по сторонам и похолодела. Кажется, что-то пошло не так.

7. Если путь твой слишком прост, значит, ты идешь не туда

Я стояла на кладбище, и ко мне со всех сторон тянулись по земле Тени.

– С-с-сила! – шипели они. – Сырая… С-свежая с-с-сила! Дай!

– Отошли! Брысь! Брысь пошли!

Тени не слушались. Их становилось все больше, а меня захлестнула паника.

– Я ассистентка колдуна! Сейчас как заряжу вам магией! – заорала на них.

– Хорош-ш-шо… – согласились Тени.

Ужас! Кажется, из-за наших с Илгрой перетягиваний в портале что-то сломалось, и я попала вовсе не в Новую Кипень. Место, где я оказалась, даже близко не напоминало окрестности родного городка.

– С-сила… – с вожделением шептали Тени.

За то, что они еще не напали, стоило благодарить рассвет. Ночная тьма таяла. Розовые лучи проснувшегося солнца скользили по земле, и Тени корчились, соприкоснувшись со светлыми пятнами. Они отступали.

Я судорожно оглянулась. Портал оставил меня на возвышении, и вокруг, покуда хватало глаз, тянулась холмистая местность. Мой холм плавно стекал вниз, переходя во внушительную долину. Глубокой полосой она тянулась вперед, чтобы затем начать подниматься в самый высокий холм, почти гору. Места красивые, вот только с моего места было видно, что низина и склоны холмов густо усеяны надгробиями и крестами. Настоящее древнее кладбище гигантских размеров. Дух вечности витал над скорбным местом.

Очень быстро, косясь на дергающиеся неподалеку Тени, я просмотрела содержимое собственной сумки. Нацепила на шею кристалл со свидетельством о рождении. Нашла шерстяной жакет и впопыхах его натянула. Утренняя прохлада пробирала до костей. На дне сумки обнаружился мешочек с деньгами. Колдун не соврал. И не поскупился. Тяжелый бархатный кошель оттягивал руку. Но мне впервые в жизни хотелось использовать заработанные гваны не по назначению. Не как средство для выживания в этом суровом мире, а как снаряд. Запустить бы этим мешочком Иелграину в лицо! Прямо в его колдовскую, наглую, окутанную тьмой физиономию. Жаль только, до цели не долетит – будет перехвачен магией. А хотелось бы, чтобы треснул от души. Куда Илгра вообще меня отправил?

– Сила… – шипели неугомонные Тени. Дергались, будто привязанные к усыпальницам.

– Плохо, Соана, очень плохо, – бурчала я, развлекая сама себя. – Ты попала в мир мертвых. Он обитаем, и тебе тут не рады. Вернее, рады, но с явным гастрономическим интересом.

На дальнем холме, что практически вздымался к облакам, на самой высшей точке располагалась странного вида конструкция. Больше всего она напоминала стрельчатую арку со свисающим на длинных цепях плоским диском. Чует мое сердце: арка и диск неспроста видны с любой точки кладбища. Надо идти туда. К тому же и дорога обнаружилась. Между усыпальницами и надгробиями петляла вымощенная камнем тропа. Достаточно широкая, чтобы по ней можно было идти вдвоем. Дорога – это хорошо, это обнадеживает. Раз есть творение рук человеческих, значит, и выход найдется. Еще я высмотрела стены по бокам жутковатой долины. Солнечные лучи скользили по ним, оставляя много теневых мест. Что ж, если скакать по светлым пятнам, не сходить с дороги и избегать темных участков, то у меня есть шанс выбраться отсюда живой. И нет, мне совсем не интересно, что такое эти Тени.

Кошель я сунула в карман, предварительно любовно погладив мягкую ткань. Мои денежки! Разумеется, разбрасываться ими я не стану, как бы ни хотелось превратить тяжелое в метательный снаряд для Илгры. Я их заработала. Наличие гванов весьма грело душу. Благодаря им я буду искать новую работу, когда выберусь отсюда. Не с таким неблагодарным работодателем, как колдун! Полегчавшую сумку я забросила на плечо и осторожно двинулась в путь. План скакать по солнечным зайчикам на дорожке сразу дал трещину. Почему-то очень ныла нога. То ли я ее подвернула, когда цеплялась за бревно, то ли нечаянно повредила при приземлении, но несчастная лодыжка протестовала при каждом шаге. Однако я упрямо хромала, вглядываясь в достопримечательности.

Когда-то здешние усыпальницы совершенно точно были красивыми и богатыми. Они и сейчас производили впечатление, щеголяя мрачными барельефами. Сводчатыми нишами, в которых клонили головы молящиеся ангелы. Рогатыми горгульями, восседающими на крышах. Через покосившиеся стены заброшенные гробницы являли наружу угрюмое нутро. Вот только мне казалось, что оно не такое уж заброшенное. В бледном рассветном мареве древнее кладбище выглядело как хитрый зверь. Он заполз в нору после ночной охоты и теперь с интересом наблюдал оттуда за глупой пташкой, что так опрометчиво выпрыгнула на дорожку.

– Галлюцинации, – ворчала я, старательно вглядываясь в темноту гробниц. – Работа у колдуна пошла тебе не на пользу, Соана. Ты находишь гробницы очаровательными. И что в теневом антураже тоже есть свой шик.

Ближайшая усыпальница тихо вздохнула, и, вскрикнув, я припустила быстрее. Сожри-меня-Сшоз, сожри-меня-Сшоз, сожри-меня-Сшоз! Как бы я сейчас была рада компании Лиама. Отчаянный, бесшабашный парень – то, что надо для подобных прогулок. А Иелграин – гад, хоть и целуется хорошо. Звуки шагов множились, эхом отдаваясь от стен. Шептали, усиливая чувство опасной игры. Когда рядом вздохнула еще одна усыпальница, нервы не выдержали.

– Кто здесь? – заорала я, прокручиваясь на месте. – Я сказала, что запулю вам магией? Не нарывайтесь!

– Мы… Ждем… Скорее… Голод…

К бесу эту мрачную эстетику. Скорее наступай, рассвет, скорее! Каждое новое пятнышко света я встречала с ликованием. А когда с неба на голову спикировало крылатое нечто, не удержалась и с воплем шарахнулась в сторону. Чуть в надгробный камень не впечаталась.

– Еще один пернатый гад! – заорала во все горло, опознав в напугавшей меня туше обычного ворона. Хвала Великой Лиисан, не Верховода. Другого, простого постороннего ворона. – Летают тут… Нормальным людям пройти не дают.

В гневе я запустила вслед птице сумкой. Не попала. Но зато отчетливо рассмотрела, как дернулись тени там, куда упал куль. Кинулись на него, как на добычу. Желание орать резко пропало.

– Помогите! – пропищала сдавленным голоском.

«У него ритуалы темные, – вдруг припомнились слова Лиама. – За них платят своей душой». Неужели это расплата за оживление? Меня сожрут Тени?

Тени недовольно отползли от сумки. За вещами я решила не идти. Пусть подавятся. Все ценное у меня с собой. Сглатывая сухим горлом, я с утроенными силами рванула вперед. С этого мгновения совершенно точно началась охота. Тени, не скрываясь, скользили следом за мной, избегая светлых участков. Я хромала по светлым, зорко следя за опасными попутчиками. Когда дорога свернула за очередную усыпальницу и в приблизившейся стене замаячили высокие кованые ворота, я не удержалась от соблазна. Хромая, рванула наперерез, мечтая выбраться из страшной западни поскорее.

Мой забег до ворот вышел внезапным и великолепным. Тени не ждали такой дерзости от ранее едва ковыляющей девицы. А я припустила так, что ветер свистел в ушах. Даже о больной лодыжке забыла. Но когда до свободы осталось не больше десяти шагов, резко остановилась. Возле кривой, всей в прорехах калитки сумрак сгустился до черноты. Он дергался, словно живой. А на контрасте за ней так славно разгоралось солнышко! Полосы теплого света скользили по траве. Краем глаза я поймала самую длинную и подобралась. Прыжок в сторону – не такое уж большое достижение для обезумевшей от страха девушки. У меня все получилось, хотя дикий рывок в сторону лодыжка мне явно должна припомнить. Но земля вдруг дрогнула и просела под ногами. А затем я полетела вниз.

Должно быть, когда-то на этом месте тоже был склеп, однако время не оставило от него даже стен. Зато сохранилась подземная часть. Кашляя и отплевываясь от сыплющейся на голову земли, я вскочила, интуитивно стараясь держаться в круге света. Тени затекали внутрь крипты, как черная вода, сгущались у стен. Они не были единым целым, это я видела благодаря приобретенному ночному зрению. Каждая Тень существовала сама по себе. Они даже дрались, выясняя, кому просочиться в подземелье первым и, очевидно, кому потом добраться до моего тела вне очереди.

– Пошли прочь! – сообщила я страшным визитерам, но Тени не впечатлились.

– Нам нужна с-сила… Дай, раз пришла!

– Перетопчетесь, – на всякий случай поставила их в известность. – Я тут случайно.

– Приш-шла… Приш-шла…

Изумительно упертые. Озираясь по сторонам, я разобрала, что подземелье под усыпальницей глубокое – солнечные лучи едва дотягивались до дна. И древнее. Стены сложены из плотно подогнанных округлых камней, даже зацепиться не за что. Мне вряд ли удастся выбраться отсюда самостоятельно. Допустим, день я пережду, ютясь в круге солнечного света, а что ночью? Боюсь, даже еще раньше. Наверху будет царить славный вечер, а внизу твориться жуткое пиршество…

– Что вы со мной сделаете? – спросила я Тени, раз уж они охотно отвечали мне.

– С-сила…

– А может, денег? У меня с собой много гванов.

– Ха… Мы не выходим… Мир ваших ценностей – тлен. Только Сила…

– Если что, я понятия не имею, как ею делиться.

В крипте поднялось дикое шипение, из которого родился вывод: Тени смеялись.

– С-с-сами возьмем, жадная девочка…

– Помогите! – заорала я во все горло без особой надежды на успех.

Кто меня тут услышит? Илгра избавился от неугодной ассистентки. Лиам… Ох, надо было бежать, когда звал. А я хоть и помощница колдуна, но моих умений хватает лишь на убогую левитацию да узконаправленные порталы для мелких предметов. Погибну бесславно и останусь лежать в чужой пыльной крипте, украшенной паутиной. Меня пронзила мысль: надо успеть отправить семье кошель гванов! Не пропадать же добру. За время, проведенное у колдуна, я себе ни монетки не оставила, все сразу отправляла домой. Но, попробовав построить узкий коридорчик, обнаружила, что не получается. Магия будто растворялась в подземелье! Утекала, как мелкий песок сквозь пальцы. А Тени придвинулись к кругу света вплотную.

– Ещ-щ-ще… Вс-с-се возьмем!

Великая Лиисан! Я зажала ладонями уши, чтобы не слышать мерзкое шипение. Прощайся с жизнью, Соана. Помощи ждать неоткуда.

Но подмога пришла.

Сзади вспыхнул портал, выпуская в подземелье колдуна. Иелграин шагнул внутрь крипты во всем пугающем великолепии темного мага, обеими руками выпуская ослепительные молнии.

– Соана, прячься за меня! – рявкнул он.

Я метнулась за широкую спину. А потом и вовсе рухнула на четвереньки, чтобы не зацепило. Прикрыла голову для надежности. Маг бесчинствовал. Какой же он обладал мощью! Я не представляла, что это настолько эффектно. Забыв о страхе, я откровенно любовалась. Боевая ипостась колдуна впечатляла. Он был величественный, весь окутанный тьмой, в развевающихся туманных лентах, сквозь которые отлично просматривалась грозная поза. Потусторонние огни тлели в прядях волос и вспыхивали на кончиках пальцев. Жаль, что видела я Иелграина лишь со спины, но для экстаза мне хватило… Взятая в осаду гадкими Тенями девушка дрожала от страха, а ассистентка колдуна наслаждалась роскошью магических атак и совершенством натренированного тела в бою. Как четко и выверенно действовал колдун. Как ловко плели пальцы затейливые заклинания. Как с крепких рук срывались не только молнии, но и печально знакомые мне переливающиеся шары. Теперь я воочию убедилась, насколько они смертоносны.

Тени тонко шипели, почти на визге, бранились. Атаковали в ответ, но за пару вздохов Иелграин разметал их по углам, а затем принялся расчетливо добивать то, что осталось. Враг корчился. Одни черные соперники разлетались в клочки и снова собирались воедино, другие пытались забиться в щели. Вспышки молний озаряли крипту до последней трещинки, не оставляя противнику шансов. Все было кончено очень быстро.

– Соана, – проговорил колдун, не поворачиваясь, – ты в порядке?

– Да!

Я старательно стерла со щек слезы радости. Колдун был устрашающе прекрасен. Но обиженная тем, что меня прогнали несколько часов назад, я не могла смиренно принять спасение.

– Хорошее место, – заявила язвительно. – И способ избавляться от неугодных тоже хороший. Была ассистентка – и нет ее.

Иелграин повернулся ко мне, весь окутанный Тьмой с россыпью мистических огней.

– Даже не ждал, что ты промолчишь. Давай сделаем вид, что того разговора не было, – заявил наглец.

– А чего еще не было?

– Понятия не имею. Но то самое было. Я про поцелуй.

Илгра щелкнул пальцами, и в крипте над нашими головами завис яркий светящийся шар. Отличная страховка от какой-нибудь шальной выжившей Тени.

– Почему они назвали мою силу сырой и свежей? – спросила я.

Не стану развивать тему про поцелуй, пусть мучается. Лучше про Тени поговорим. А поцелуй… То была минутка девичьей слабости. Возможно, мне показалось, но колдун тихо вздохнул.

– Это аекки. Они чуют магию и идут на нее. Простые люди им неинтересны. Вздумай обычный человек прогуляться ночью по кладбищу, то от близости аекков лишь пощекочет себе нервишки внезапным ознобом и взбудоражится пикантной прогулкой. А вот имеющий магию будет вынужден защищаться. Чем слабее маг, тем он уязвимее перед аекками. Похоже, во время ритуала ты прихватила темные Силы, Соана. Или это еще одно неучтенное действие зелья.

Я медленно переваривала услышанное.

– Если это еще одно действие зелья, то ты меня сюда специально выставил, сделав вид, что выгоняешь? Это был эксперимент?

Спросила и затаила дыхание. В свете последних событий звать колдуна на «Вы» больше не получалось. А в хорошее верить хотелось, но получалось с трудом. Хотя в сумке лежали все мои скудные пожитки до единой…

Иелграин долго молчал.

– Нет, я действительно хотел тебя выгнать. Но теперь передумал.

– Из-за этой Силы?

– Потому что аекки не оставят тебя в покое, пока ты не научишься владеть тем, что получила. Они потому и назвали Силу сырой, так как сейчас она как бы… ничья. Но привязана к тебе. И я за это в ответе.

Под потрескивание магического шара колдун успокаивающе положил руку мне на плечо, и я скосила на нее взгляд. Крупная кисть сильного мужчины. Кто же ты, Илгра?

– Кхм. – Колдун убрал руку. – Возвращаясь к аеккам. Хочешь сказать, ты их понимаешь?

– Да, я их слышу. – Усилием воли я оторвала взгляд от колдуна. – И понимаю, что они шипят. Что? Это еще какое-то неучтенное действие зелья?

– Давай для начала выберемся отсюда.

Хлоп-хлоп. Сдвоенный звук от порталов слился в одно, вмиг перенеся нас на поверхность. Только что была глубокая яма, и вот уже бескрайний простор. Разошедшиеся вовсю лучи солнца окрасили нежно-розовым кресты и надгробия.

– Древнее кладбище и рассвет! Прекрасное сочетание! – воскликнул Иелграин.

Он точно смеется.

– Аекки, – напомнила я. – Где мы вообще?

– На древнем кладбище. Здесь испокон веков тренируются колдуны. Ума не приложу, как тебя сюда зашвырнуло.

– Тренировки? Тут?

– Да, – усмехнулся колдун. – Чтобы стать признанным магом Тьмы, любой владеющий темным даром обязан пройти посвящение. Мы называем его Агалам. Испытуемый должен доказать, что достоин своей Силы и сможет ее удержать, когда попытаются отнять. А в идеале еще и дать сдачи. Для попытки отнять существуют аекки, их здесь полно. Это души темных магов, погибших в результате специального обряда.

– Бывшие колдуны? Но как такое возможно?

Из Тьмы, которая до сих пор окутывала колдуна, донеслось хмыканье.

– Что именно тебя удивляет? Гарантированный способ стать духом после смерти или то, что маги пошли на это добровольно?

– Оба варианта. Ведь это же… – я обвела рукой кладбище. – Что это за жизнь?

– Обычно мы не стремимся стать аекками, – после недолгих раздумий ответил Илгра. – Однако некоторые из нас соблазняются получить посмертие. Пусть несколько оригинальное, но зато это способ остаться на Земле, хотя и в таком неприятном виде. Обязательства у многих, знаешь ли. Кровные клятвы… Да и восприятие неприятного весьма относительно. Здесь аекки заперты заклинаниями. – Илгра указал пальцем наверх, и только теперь я увидела, что над нами мерцало нечто вроде купола.

Прозрачная преграда брала начало от стен, накрывая территорию, как громадный мыльный пузырь, и вздымалась на высоту, едва заметно переливаясь.

– Они не могут выбраться за барьер, хотя аекки в принципе привязаны к своим гробницам. Самые сильные могут покидать усыпальницы и перемещаться на разные расстояния. Чем сильнее аекк, тем дальше он может ходить. Обязательно ночью. У них есть разум и дикая жажда магии. Они хотят заполучить ее, чтобы стать еще сильнее. Счастливчики, которые ухитрятся собрать достаточно много, смогут оторваться от склепа окончательно. Ты сейчас легкая добыча, Соана. Не умеешь колдовать, не умеешь защищаться. Вот они и повылазили. Даже на рассвете соблазнились.

– Хорошо, что они не бродят, где вздумается, – пробормотала я, вынеся из рассказа главное: аекки от склепов ни ногой. Нужно только убраться отсюда и не бродить ночью по кладбищам. – Но получается ты… сейчас убивал своих?

– В некотором смысле. Аекки бессмертны. Убить их окончательно практически невозможно. Но вполне реально на время развеять.

– Зато они сами убивают весьма результативно! Они хотели меня убить!

– Слиться, – исправил колдун, и в бархатном голосе мне послышалось лукавство.

– Что?! – я поперхнулась.

– О чем ты сейчас подумала? Я вообще-то про слияние Искр говорил, – насмешливо отозвался Илгра. – Так они действуют. Сливаются и утягивают твою силу к себе.

– Э-э… Звучит воодушевляюще.

Непростая у этих Темных жизнь. Агалам. Голодные бывшие колдуны… А ныне живущие вон какой полигон отгрохали. Меня начало потряхивать. После забега по кладбищу и схватки в крипте напряжение начало отпускать, нервная дрожь охватила тело. Колдун шевельнулся, и через мгновение мне на плечи лег плащ, мерцающий потусторонними огнями. Плащ оказался для меня длинным: широким нижним краем он лежал на земле, но зато дарил тепло и хранил одурманивающий запах владельца.

– Днем аекки отсиживаются в гробницах, но в твоем нынешнем состоянии все равно лучше не рисковать. Выйдем за барьер и там договорим.

Парой легких пассов Илгра раскрыл защиту над нами, и в образовавшемся проеме возник портал. Все никак не спрошу, как это у него так лихо получается.

Снаружи купола местность не отличалась от той, что осталась внутри. Здесь тоже вздымались холмы, но более пологие, покрытые курчавыми рощами. И без всяких гробниц и могил. Я вздохнула с облегчением. Мы стояли на милой полянке. Сквозь мерцающую стену просматривалось древнее кладбище, а позади высился лес. Из дружных рядов на полянку выступали особо раскидистые вязы, которые приветливо шуршали листвой.

– Ты тоже проходил этот агалам? – спросила я, по-новому глядя на Иелграина.

Было жутковато, но невероятно интересно. С учетом того, что колдун всегда как закрытая книга, мне толком ничего о нем неизвестно. В голову пришло, что за несколько седьмиц работы на Иелграина я знаю о нем ровно столько, сколько в момент приезда.

– Конечно. Тут, можно сказать, все родное! – колдун засмеялся.

Ну конечно, это не глупышка Соана на зубок к Теням угодила.

– И как проходит посвящение?

– Начинающий маг появляется ночью на кладбище, – охотно поделился Илгра. Покров Тьмы слетел с него, и колдун принял облик беловолосого чародея с жутким шрамом на половину лица. – Появляется обязательно на окраине, максимально далеко от центра. Тени его уже ждут, уж поверь. В их сопровождении новичок должен пробиться к арке и ударить в гонг. Сможет, значит агалам успешно пройден. Звук гонга тоже не простой. Это вязь заклинаний. Они открывают проход наружу и отпугивают аекков, которые не отстают от мага до последнего.

Новички с темной силой представились мне чуть ли не беспомощными котятами. Юными растерянными очаровашками, наделенными Тьмой и брошенными жестокими наставниками в самое пекло. Один на один с сонмом голодных Теней. Вот уж когда можно пожалеть о Даре!

– Вовсе нет, – хмыкнул колдун, и я поняла, что выдала свои мысли вслух. – Юные маги Тьмы далеко не так просты.

Мне вдруг стало очень стыдно за недавнюю истерику в крипте. Я ведь ничего не смогла, даже мизерный портальчик построить. Да и вообще, как коридор для транспортировки вещей мог помочь в спасении? Непонятно каким образом, но Иелграин уловил мои терзания.

– Соана, я обученный маг, – произнес он серьезно. – И был таким. Неопытным, молодым, но знал назубок три десятка заклинаний. И поверь, применял я их на любой шорох кустов! А ты только получила свою силу. Твоя Искра была слабая. Однако за ту седьмицу, пока ты лежала между жизнью и смертью, она изменилась. Под действием зелья напиталась Тьмой, и теперь это меняет тебя. Что получится в итоге, я не могу предсказать. Возможно, ничего. А возможно, многое. Взять хотя бы аекков. Я их не понимаю. Только слышу шипение. А ты утверждаешь, что они связно общаются.

– Вряд ли это можно назвать общением, – вздохнула я. После слов Илгры мне немного полегчало. – Но да, они отвечают вполне разумно.

– Проклятье! Так не должно быть! Соана, я все еще могу прекратить это. – Иелграин подался вперед, взял мои руки в свои. – Только скажи, и я запечатаю твои способности.

– И я снова стану пустышкой?

…В детстве я свято верила, что у меня есть Искра. Что когда вырасту, то обязательно стану магессой. Мой удел – творить невесомое чародейство, изящное, как лунные лучики, а не драить полы в таверне и намывать горы грязной посуды. В своих наивных мечтах я создавала нечто прекрасное. Люди мне аплодировали! Волшебством я зарабатывала кучу гванов, и наша семья никогда не ложилась спать голодной. Когда Искра не проснулась ни в пять, ни в десять, ни в пятнадцать лет, расстаться с мечтой о магии оказалось сложнее, чем приспособиться к безденежью и ежедневному тяжелому труду. И вот у меня все-таки обнаружилась Искра. Она даже стала сильной! Но темной. Мечта сбылась неожиданным образом. Отказаться от нее сейчас было равносильно отрезанию крыльев.

– Колдовство – это ремесло, занимаясь которым маг во всеуслышание заявляет о контракте с Тьмой, – тихо заговорил Илгра, что-то такое прочитав в выражении моего лица. – Сунешься в это, и все твои действия отныне будут пронизаны Тьмой. Магия начнет опираться на темные стороны твоей души. К тебе будут являться призраки. Ты не сможешь спокойно есть и спать… Твое время отныне не принадлежит только тебе. И еще мы платим за свою Силу. Ты точно этого хочешь, Соана?

– Хочу.

– Глупышка!

Глаза темного мага вспыхнули, совсем как тогда, перед нашим поцелуем. Но, сожри меня Сшоз, на самом их дне я видела радость. Просто Илгра ее тщательно прятал. Некоторое время мы сражались взглядами.

– Что ж, отправляемся домой, – сдался колдун.

– В Лардож, – уточнила я.

С него станется назвать домом еще какое-нибудь… кладбище. Илгра кивнул, и губы сами собой растянулись в улыбке.

– Тебе надо много учиться. Практически с азов, – озаботился колдун. – Я займусь этим, однако впереди столько всего. И… Соана, хватит так откровенно радоваться!

Я улыбалась во весь рот.

– Ничего не могу с собой поделать. Ты меня больше не гонишь.

– Я не стану подрезать тебе крылья, – вздохнул Иелграин. – В некотором роде в происходящем есть моя вина. Не надо было…

Вдруг он насторожился. Прислушался к чему-то неуловимому. Затем Илгра резко побледнел и толкнул меня в сторону раскидистых вязов.

– На дерево! Быстро! – скомандовал не допускающим возражений тоном.

8. По правилам Темных

На нижние ветви я взлетела кошкой. Впрочем, Илгре моя скорость казалась недостаточной, и он энергично подталкивал меня.

– С ума сошел? – шипела я.

– Скорее, Соана! Лезь выше. Не высовывайся и не произноси ни звука!

Его нервное состояние передалось мне, и я быстро преодолела еще около метра, устроившись в развилке ветвей. Скептически оглядев мою позицию, Илгра остался недоволен. Он покачал головой и ловко сотворил некий мудреный пасс, кинув в меня заклинанием. Я оказалась внутри некоего пузыря, совсем как аекки под своим куполом. Сравнение мне не особо нравилось, но суть никуда не денешь.

– Ни в коем случае не высовывайся, Соана, – напомнил колдун.

Его голос звучал гулко и протяжно. Сквозь поверхность пузыря звуки проходили с искажением. Картинка тоже немного дрожала. Сам Иелграин рванул от деревьев с такой скоростью, словно его несли Тени.

Успел. Как только он оказался на середине поляны, из воздуха выткались три мужские фигуры. Глаза пришлых магов вспыхнули кровожадным восторгом, когда они увидели Илгру. На пальцах зажглись атакующие печати. Они пришли по его душу! Все вопросы, которые крутились у меня на языке по поводу происходящего, разом отпали. А объявившиеся колдуны не скрывали радости.

– Ба, Иелграин! Какой сюрприз и какая удача! – звучным голосом проговорил один из магов.

Крепкий толстячок невысокого роста, с лощеной физиономией и довольной ухмылкой. Он мне сразу не понравился. Сам как румяное яблочко, а взгляд липкий, откровенно злорадный. Так же смотрел Орфонцедс на нас с мамой, когда являлся с очередной пакостной вестью про штраф. И растягивал удовольствие перед тем, как сообщить ее. Толстяк даже руки потирал от нетерпения. За его спиной напряженно щурились, не спуская глаз с Илгры, два других колдуна. Эти были высокие, тощие, похожие друг на друга, как близнецы. Все трое были облачены в черные одежды и плащи, развевающиеся на ветру. И если толстяк изображал фальшивое добродушие, то двое одинаковых за его спиной смотрели как цепные псы.

– Удача – дама с прибабахом. А вы определенно явились сюда по своей воле, – не остался в долгу Илгра.

Он выпрямился и начал медленно обходить непрошеных гостей. Те были вынуждены поворачиваться, чтобы остаться лицом к лицу с противником. И потихоньку, но верно оказывались ко мне спиной. Я сглотнула. По позвонкам закололо мурашками дурного предчувствия. Илгра отводил визитерам глаза, чтобы те даже случайно не взглянули в сторону деревьев.

– Охотитесь на меня? Глядя на твою довольную морду, Фэттиан, убеждаюсь, что в случайности нет ничего случайного. Наверняка маг-индикаторы на мое колдовство везде понаставил. И сидел, как паук. Ждал. Я угадал?

Названный Фэттианом толстяк досадливо поморщился.

– А ты все так же остер на язык, Илгра. И умен. Как про индикаторы догадался?

– Что тут гадать. Все годы вне Баргеста я был достаточно осторожен. Но стоило только посильнее грянуть магией на этом кладбище, и ты тут как тут. Если мечтал таким образом напомнить о себе, Фэтти, то зря. Я не забываю лица. Хотя в нашем с тобой случае с удовольствием сделал бы исключение.

Фэттиан зарычал.

– Я же говорил! – не поворачиваясь, гневно сообщил он своим невозмутимым спутникам. – Он всегда шутит так, будто у него в штанах запасные причиндалы! Как же ты меня бесишь, Илгра!

– Можешь забиться в уголок и поплакать. Вон там неплохой.

Все, Илгра его взбесил. Вне себя от ярости, толстяк кинулся вперед. С его пальцев сорвался длинный багровый росчерк, который Илгра играючи отбил. К этому моменту пришлые маги оказались полностью ко мне спиной, я не видела их лиц, но зато прекрасно рассмотрела, как ухмыльнулся Илгра.

«Да ему нравится их злить!» – догадалась я. Есть что-то эдакое, отчего он готов выводить из себя толстяка даже в такой ситуации.

– Да ладно тебе, Фэт, – прервал брызгающего слюной коротышку один из дылд. – Мы не в словесных баталиях участвовать сюда пришли.

– Ты прав, – успокоился тот. Вот только тон у него при этом был такой, что волосы на голове шевелились. – Поймаем его. Не отделается своими шуточками. Узнаем все, что нужно, а затем будем пытать. Я лично буду это делать и выжгу клеймо отступника на его лбу.

– А, старое-доброе насилие! – обрадовался Илгра. – Ну же, не держи в себе. Однако прежде, чем угрожать мне, хорошо подумай. Куда вы будете бежать, когда я не испугаюсь? Особенно ты, Фэт, своими коротенькими ножками, с грузом в виде мешка лени впереди.

Колдуны переглянулись. И синхронно двинулись в разные стороны, обходя Иелграина для захвата. На пальцах темных магов угрожающе разгорались атакующие заклинания. Я похолодела. Они серьезно? И про пытки тоже?

– Прежде, чем начнем, сними этот дурацкий облик. Мы все знаем, как ты выглядишь на самом деле, – басовито заявил один из дылд.

– К чему маскировка? – поддержал второй. – Уж перед нами можешь не притворяться.

Я навострила уши. Однако Иелграин разочаровал.

– Знаете – и знайте себе на здоровье. А мне в таком виде легче взаимодействовать с местными.

– Людишки! Что они понимают?! – фыркнул толстяк. – Пыль под нашими ногами. Илгра, заклятый друг, покажи свою истинную рожу. Никогда не одобрял твоей страсти к интригам. Что ты вообще забыл тут, на тренировочном кладбище? Я во многих местах установил магические индикаторы. Но того, что ты появишься именно здесь, не ожидал.

– Люблю удивлять. Решил вспомнить прошлое, испытать новые заклинания. Размялся с аекками. Считай, экспериментировал. Сам-то сноровку не растерял? Гляжу, ты основательно надеешься на братьев, раз притащил их с собой.

Один краткий миг я верила, что все обойдется. Колдуны разговаривали, про пытки больше не вспоминали. И тем страшнее стало, когда воздух взорвался цветными вспышками. А над поляной взметнулись магические всполохи.

Магия трех видов устремилась к Илгре. Я вскрикнула от ужаса, но вовремя опомнилась и зажала себе рукой рот. Трое против одного! Нечестно. Эти пришлые колдуны понятия не имели, что такое достоинство. Они же Илгру количеством возьмут. Я даже зажмурилась, чтобы не видеть страшного. Но…

– Самый умный. Самый успешный. Лучший во всем, – пыхтел кто-то.

Судя по голосу – завистливый толстяк. Открыв глаза, я увидела, как трое атакуют Илгру, но тот не выглядит устрашенным. Пока я жмурилась, он умудрился отбить все три направленные на него атаки, и теперь возле древнего кладбища разворачивалось настоящее магическое побоище. Летали молнии. Вспарывали воздух потрескивающие искрами цветные пылающие шары. Дышал жаром огонь.

– Лучший в заклинаниях… Лучший в проклятиях… Все-то у тебя получается! Чары новые придумываешь. Доберусь – сердце сожру! – негодовал толстяк, обливаясь потом.

– Это просто на фоне такого дурака, как ты, я умный, – издевательски щурился Илгра, посылая в сторону Фэттиана чадящий фиолетовым дымом шар.

И почти угодил им в лоб. Но толстяка прикрыл один из тощих магов, развернув перед лицом опешившего Фэта светящуюся печать. Шар Илгры прожрал в печати дыру, однако увяз в ней, не добравшись до жертвы. Тощий ухмыльнулся. Второй тоже. Этих двух я совсем не различала. Наверное, действительно близнецы. Вот радость в семье: сразу два темных мага. Один на один с Илгрой и без их помощи толстяк Фэт не продержался бы и минуты. Близнецы были ловкими, гибкими, словно два кнута. Они молча и слаженно нападали в связке, доставляя Илгре массу хлопот.

– Признавайся, какая формула у Укрощения Смертельного Пути?

– О, наконец мы до цели визита добрались. Разработка моя нужна, Фэтти? За эти годы так и не разгадал?

Лицо толстяка перекосило от насмешки.

– Говори формулу! – он покраснел, словно его сейчас хватит удар. – Плетения тоже выкладывай. Все до мельчайших деталей. Иначе когда я доберусь до тебя, то перенесу шрам с этой фальшивой рожи на настоящую.

Я навострила уши.

– В самом деле, Илгра! – пробасил один из близнецов. – Давай по-хорошему. Ты же понимаешь, что нас трое и мы тебя все равно заломаем? Мы только за заклятьем сюда пришли.

– Выкладывай правду, – таким же густым басом поддержал второй. – Ты нарушил правила, друг. Не сопротивляйся, и все кончится благополучно.

– Я даже не начинал как следует сопротивляться, друзья. – Голосом Илгры можно было превращать воду в лед. – Мотивируете вы так себе.

Что-то царапнуло по краю мыслей и улетучилось, вытесненное ревом трех колдунов. Они напали одновременно, однако Илгра был готов. Парой пробных атак прощупав оборону своих коллег, он сотворил знакомое мне прозрачное пламя. Лепестки «цветка» раскрылись стремительно. Огненный сгусток рванул во все стороны, молниеносно преодолевая расстояние. Колдуны с криками бросились прочь, но не успели. Призрачное пламя их поглотило. В нем заметались три угловатые тени с длинными костлявыми руками, а затем соперников Иелграина выплюнуло на поляну и разметало по земле, где они и остались лежать, постанывая.

– Ненавижу, – скрежетал зубами толстяк. – Я хочу боли. Много боли для него! Я стащу с него эту личину и…

– Заткнись, Фэт! Далось тебе его лицо, – со стоном ответил один из близнецов. – Мы не за этим сюда пришли.

– А я за этим! В том числе. Это дело принципа. Хочу смотреть в его настоящее лицо, когда он подыхать будет. И плюнуть в его наглые глаза!

– Не слушай его, Илгра.

Помогая друг другу, близнецы встали.

– Ты теперь отступник. Ты использовал то запретное заклинание. Это было как шепот в грозу. Как шелест крыльев бабочки. Но мы все равно почуяли. Вкус той магии не спутать ни с чем. Мы не будем спрашивать, для чего ты применил Укрощение Смертельного Пути, но ты сделал это впервые после смерти Атэши.

Руки Иелграина дрогнули, и светящаяся печать, которую он держал перед собой как щит, поблекла.

– Да! – заорал толстяк, подскакивая, как мячик.

С его рук сорвалась молния, ударила Иелграина в грудь и опрокинула навзничь.

– Нет! – закричала я. На этот раз в голос.

– Ты что-то слышал? – переглянулись близнецы.

– Да у вас галлюцинации начались, так заклятье выпытать хочется.

Тяжело дыша, Илгра поднялся, опираясь на одно колено и придерживая плечо. Рука висела плетью. Однако он стряхнул на землю печать с дымящимися покореженными символами, и вместо нее вспыхнула новая, свежая. Прикрываясь ею, Иелграин излечил руку. Одежда на нем тлела, однако на такую мелочь Илгра даже не обратил внимания.

– Вы, хитрые лисы, всегда любили манипулировать моими слабостями. Еще раз скажешь про Атэшу, получишь то же самое, что послал в меня Фэт. Никому из вас я не разрешал лезть в свою личную жизнь. Как и в мою память об Атэше.

– Прости, – прогудел близнец.

– Поздно. Разговор теперь будет весьма прохладным. Вот таким.

Три мужские фигуры на глазах покрылись коркой льда. Тонкой, но прочной.

– Ты озверел?!

Громко чертыхаясь, маги дергались, пытаясь сбросить оковы. Пока они трепыхались, покрывались трещинами и старались выбраться, Иелграин повернулся в мою сторону и мотнул головой. Мол, уходи.

– Нет, – ответила одними губами я.

Слышать меня Илгра не мог, но каким-то образом угадал и нахмурился. Затем снова повернулся к обидчикам. Мое сердце заходилось в восторге и страхе. С чувством глубокого удовлетворения я наблюдала, что толстяку освобождение от льда дается труднее остальных.

– Как же я тебя ненавижу! – зло выпалил Фэттиан, отряхнувшись от крошева льда. – Теперь пощады не жди.

Близнецы переглянулись. И как же мне не понравились их взгляды!

Первый мерцающий сгусток Иелграин отбил. Призрачный огонь срикошетил от земли и с визгом исчез за стеной, пропав среди гробниц. Тут же второй рукой Фэттиан запустил следующий. Набычившись, вступили в бой близнецы. На первый взгляд их атаки казались шутихой, но Илгра посерьезнел. Его облик пошел рябью. Наставнику явно стало трудно одновременно удерживать личину и сражаться.

Четверка магов была передо мной как на ладони. Один близнец отвлекал, запуская в Илгру яркие вспышки, рассыпающие искры. Второй не давал вздохнуть, атакуя черными плотными сгустками. Толстяк шел за ними по пятам, упорно и методично швыряясь дымными росчерками. Один едкий смрад, никакого огня.

«Проклятия», – озарила меня догадка.

В одновременном обмане и атаке враги оказались хороши.

«Сговорились!» – пришла мысль. Они все продумали заранее.

Маги захватывали поляну, расходясь полукругом, заставляя Илгру отступать. Тот отходил к лесу, огрызаясь магией. Прозрачные щиты возникали в аккурат там, куда метили черные сгустки одного из близнецов, но те все равно прорывались. Трое против одного – это не просто нечестно. Это больше напоминало хладнокровный расстрел.

С каждым ударом волосы Иелграина становились темнее. Черты лица заострялись. Плечи расправлялись. На окраине леса сражался крупный и рослый колдун, двигавшийся, как хищный кот. Он все еще пытался сохранить остатки прежней внешности, но все чаще морщился от боли, когда в него попадали.

Я с трудом сглотнула. Бес с ней, с внешностью. Я должна помочь! Иначе Илгру убьют. Забившись внутри своего пузыря, уперлась ладонями в прозрачную преграду, но та не поддавалась. Крепкая! Разве что…

В этот момент тощие близнецы обменялись многозначительными взглядами и оказались друг возле друга, взявшись за руки.

– Илгра! – заорала я, наплевав на маскировку. – Они объединяют силы!

Иелграин вздрогнул от неожиданности, услышав мой крик.

Два потока пламени ударили его в грудь, отшвырнув к ближайшему дереву. Один из близнецов что-то крикнул, и Илгру впечатало в ствол спиной. Прямо из земли потянулись гибкие корни, опутав Иелграина с ног до головы. Другой близнец вытянул руку с растопыренными пальцами и замер, удерживая ее над головой колдуна. Они с Илгрой смотрели друг на друга и рычали. На шее у обоих от напряжения вздулись вены. Из-под пальцев близнеца пошел сизый дымок, а над головой Иелграина завертелся маленький смерч.

– Быстрее! – процедил маг. – Долго я его не удержу! Это же Илгра!

– Ага! – к плененному Илгре подкатился толстяк Фэттиан и подло ударил беззащитного в живот. – Получи! За все мои обиды. И это только начало.

Илгра сипло выдохнул. Близнецы неодобрительно покосились на приятеля, но промолчали.

– Поторопись. Больше тебе не представится шанса ударить меня, – хрипло посоветовал Илгра.

Он все еще сопротивлялся. От пальцев колдуна-близнеца валил не просто дымок, а густой сизый дым, отчего второй близнец смотрел на брата с беспокойством. Но и смерч над головой Илгры набирал обороты.

– Действительно, поторопись, – негромко проговорил занятый корнями близнец. Путы затягивались вокруг моего колдуна, как канаты. Они даже пальцы ему обмотали. Не иначе, чтобы чары не плел. – Я что-то слышал. Как бы тут другие наши не объявились.

– Откуда им тут взяться, – отмахнулся толстяк. – Давай, влепи ему заклинание паралича! А я сотру эту чужую постную личину, полную обманчивой благости, с твоей физиономии, Илгра. Хотя твоя родная рожа тоже меня бесит.

– Нет, я точно что-то слышал. Мне почудился голос. Женский. Четко разобрал: «Илгра». Кто-то кричал, перед тем как мы провели совместный удар.

Колдуны начали вертеть головами, с подозрением изучая окрестности. Особенно зорко смотрел по сторонам близнец с корнями.

– Где здесь прятаться женщине? – наконец фыркнул толстяк, никого не обнаружив.

Все-таки он тупица.

– Приступим к наказанию. Проведем его по правилам Темных. Сейчас это милое торнадо выжжет тебе мозг, Илгра. Мы заберем все, что ты знаешь, до последней руны. До мельчайшей пентаграммы. Все знания будут наши. В том числе Укрощение Смертельного Пути… Которое ты не имел права использовать на Атэше. Никогда тебя за нее не прощу! Но сначала я исполню мечту. Кхалн, помогай.

Фэттиан подошел к Иелграину с такой мерзкой ухмылочкой, что кровь застыла в моих жилах.

Солнечные лучи ярко освещали прикованную к дереву фигуру. Облик беловолосого мага стек с Иелграина, как вода.

– Ах-ххх! – я со свистом втянула воздух.

К дереву был примотан…

9. Соглашение, каких мало

К стволу дерева живыми корнями был примотан Лиам! Только стремительно возмужавший. Повзрослевший лет на двадцать. Раздавшийся в плечах. Обретший мужскую стать, мощь и ширину. Разорванный ворот рубахи открывал загорелую шею и часть груди, а задранные корнями рукава не скрывали сильных рук. Черные как смоль волосы разметались по плечам. Знакомая косая челка стала длиннее и смешалась с гривой остальных волос. Лицо… У него было очень мужественное лицо. Прямой нос с легкой горбинкой, четко очерченные губы. В их жестком изгибе читался характер. Волевой подбородок, чуть впалые скулы и высокий лоб лишь усиливали впечатление. И ниже талии было на что полюбоваться. Кожаные штаны обрисовывали стройные мускулистые ноги. Я говорила, что Лиам станет красивым мужчиной? Он стал впечатляющим мужчиной! От такого сердце сбоило, и дыхание перехватывало. Но самое главное – его фантастически синие глаза. Я смотрела и не могла оторвать взгляд.

Иелграин тоже смотрел. Откинувшись на ствол дерева, мертвенно бледный, сражающийся с закручивающимся над головой смерчем, он безошибочно смотрел в ту сторону, где находилась я. И вдруг… подмигнул! Я чуть с дерева не упала.

– Не понял, – удивился один из близнецов. Тот, что удерживал Илгру в плену корней. Ему было прекрасно видно мимику колдуна. – Чему он радуется? Он же сейчас сдохнет!

– Не уверен, – по вискам его брата струился пот. – Я до сих пор не пробился.

– Живучий, гад. Дай я! – Фэттиан потянул к Илгре свои мерзкие лапы. – Что-то он слишком пристально смотрит вон в ту сторону. Проверь, Кхалн. Вдруг у него там подельник сидит.

– С каких это пор ты стал главным? – огрызнулся Кхалн на завистливого, но, к сожалению, наблюдательного толстяка. – Во-первых, я держу Илгру. Во-вторых, это охотничьи угодья аекков. Они там под куполом голодные, как звери! Если Илгра сотворил перемещающую к ним ловушку… Помнишь, он на такое был мастер. Так что сам иди, если не боишься.

– Я тоже гада держу и получше тебя! – визгливо возмутился толстяк. – Гляди, как от моего воздействия зрачки расширились, красота! Иди, ты уже давно не начинающий.

Взгляд моего колдуна действительно стал беспросветно черным. Расширенный зрачок затопил синюю радужку, и тьма, клубясь, поползла на белок. Ноздри болезненно трепетали. Рот сжался в твердую линию.

– Аекки в нашу первую встречу меня чуть на кучу маленьких Кхалнов не растерзали! Так что я их опасаюсь, и мне не стыдно в этом признаться.

Колдуны яростно заспорили между собой. А я, глядя на то, как бледнеет Илгра и как заостряются у него скулы, отчетливо поняла, что это мой последний шанс действовать. Надо переломить ситуацию. Больше тянуть нельзя. Этот пухляк… Он же действительно пытал Илгру! Грызся с подельниками, но пытал. Еще и садистски скалился, а морда аж лоснилась от удовольствия. Иелграин старался не показать мучений, но реакции тела его выдавали. И тут у меня как раз появилась идея, как устроить бурю. Боитесь аекков, господа колдуны? Я схожу к ним для вас, на свой страх и риск. А о том, что буду играть против трех темных магов и колдуна, для которых по силам я все равно что червяк, старалась не думать.

Я уперлась ладонями в стенку пузыря, но он не лопнул. Я затолкалась энергичнее, даже пнула, но преграда упруго сопротивлялась и держалась. Тогда я прыгнула на землю прямо так. Защитная сфера обеспечила меня невидимостью, но не неслышимостью. Все трое магов перестали ругаться и развернулись, расфокусированно озираясь по сторонам.

– Что это было?

– Илгра, аспид, твои фокусы?

Все трое усилили магический напор. Иелграин зарычал, сопротивляясь.

«Не делай глупостей! – вдруг зазвучало в голове. Я замерла на месте, как пойманная с поличным мышь. – Сейчас я открою портал с другой стороны кладбища. Очень тихо ты уйдешь с поляны, а затем побежишь туда. Беги и не оглядывайся, глупышка!»

Вот еще. Я изо всех сил додумывала идею. Она была единственной, полной горячей жажды мщения, идущей от сердца. А потому я сразу же к ней прикипела. Все получится! Оставалось только надеяться, что древнее кладбище запускает существ извне без преград. И купол меня пропустит. А назад – через арку с гонгом. Ну все, побежали!

Вдох-выдох, понеслась. Оказывается, я умею бегать очень быстро. И даже петляя, не сбавляя скорости. Потому что в меня сразу же пальнули магией. Я неслась к древнему кладбищу, делая ставку на скорость, а не на скрытность. На моей стороне была невидимость, но колдуны ориентировались на звук. Под ногами шевелилась земля, ползли растения. В мою сторону, разбрасывая снопы искр, летели сгустки огня, сотканные наспех. Сердце бешено колотилось от страха. Все взрывалось, бахало и дымилось прямо там, где я была только что, заставляя резко менять направление. Один огненный шар с треском взорвался над головой. Поддавшись внезапному порыву, я рухнула на землю за секунду до того, как он меня достиг. Брызнула комьями земля, окатив сферу. Я подняла голову. В шаге впереди дымилась черная подпалина.

– Видели? – восторженно завопил Фэттиан. – Там девчонка! От взрыва тень маленькая. За ней!

«За ней» – очевидно, подразумевалось магией, а не ногами, потому что колдуны усилили огонь. Уворачиваться стало значительно труднее. Раньше колдуны мешали друг другу, а теперь приноровились, работали слаженно. До стены оставалось совсем чуть-чуть! Наверно, я сошла с ума, раз решила противостоять Темным. Даже не одному – трем.

– Ну Илгра, ну ходок! – азартно орал Фэттиан. – Даже тут бабу нашел. Кто она?

– Тронешь ее, и я тебя в пыль превращу! – прокатился по поляне рык Илгры.

Оглянувшись на бегу, я увидела, как разлетелись в клочья удерживающие Иелграина корни. А близнец, что устраивал торнадо, схватился за виски и, вскрикнув, повалился на землю. Так им! Но помощь Илгре все равно не помешает.

Огромный огненный шар вломился в стену древнего кладбища, оставив в ней пробоину.

– Фэт, ты дурак! – завопил боящийся аекков Кхалн.

А я ухмыльнулась. С разгона влетела в скопление склепов и могил и замахала руками.

– Ко мне! Эй! Все сюда!

Надеюсь, невидимость аеккам не помеха. Они же ползут на Силу.

* * *

Тени не тупые. С ними можно договориться. Наверное. На этом базировался мой план. Их заперли здесь, и они вряд ли довольны таким положением дел. Допустим, каждый из этих колдунов стал аекком по собственной воле. Когда-то. Ну или почти по собственной – под гнетом обстоятельств. Но сотни и сотни лет сидеть на одном месте? По сути, в тюрьме. Вместо того, чтобы самостоятельно распоряжаться своим посмертием. Оттого аекки и злые, что выбора им не дали. Ведь чего желает любое разумное существо? Свободы.

– Эй! Эй, все сюда! – орала я. Носилась меж усыпальниц, привлекая внимание. Трясла руками. Даже по надгробным камням стучала. – Выходите, аекки! Я знаю, что вы здесь!

Потом опомнилась: день же ясный! А Тени выходят ночью. И рванула в ближайшую усыпальницу. Ввалилась туда, едва не снеся дверь с петель, эффектно вышло. Аекк обнаружился сразу же. Густая темнота отпрянула от дверного проема, спасаясь от хлынувшего внутрь света, забилась в угол и пронзительно зашипела.

– С-с-с ума с-с-сошла? Это мой дом! Пош-ш-шла прочь!

Чудо, я ее понимала!

Тень добавила еще парочку очень эмоциональных выражений, и я снова ее отлично поняла.

– Ты-то мне и нужна! – я кинулась к тьме как к родной, и аекк с ужасом попытался исчезнуть. Все-таки фактор неожиданности – прекрасная вещь.

– Одичавш-шие какие девуш-шки пош-ш-шли! Тебе чего надо, х-хамка?

– Я не хамка. Я ассистентка колдуна. И мне очень нужна помощь. Зови всех! Пожалуйста! Вы же можете как-то… перемещаться тут. У себя.

Говоря так, я прилаживала на место дверь, но та возвращалась в положенное ей состояние плохо. Замечательно, что склеп был надежный, глубокий. Под его сводами царил сумрак. И даже частично восстановленная дверь превратила его в томное предвестие ночи. С несколькими светлыми пятнами у входа.

– Допус-стим, можем. – Аекк с любопытством наблюдал за моими действиями. – Но вс-се эти наглые рож-ж-жи мне надоели за с-с-сотни лет. Не хочу гос-с-стей! Натряс-сут тут негативом, а мне дыш-ш-ши.

– Вот! Вот! – возликовала я. – А что, если я могу помочь в этом вопросе?

– Убрать у баранов негатив?

Аекк заинтересованно подобрался ближе. Я попятилась, благоразумно держась на свету. Диалог налажен, но доверять рано.

– Боюс-сь, мои коллеги будут довольны, только ес-сли выпьют тебя дос-с-суха, глупая девоч-чка. Мужчины не меняются даже после с-смерти. С-с-сыты – с-счас-с-стливы. Оголодали – глядят дикими умертвиями. Уходи, пока можеш-шь. Я с-сделаю вид, что тебя тут не было. А дверь с-сама с-с-сломалась.

И почему все каждый раз называют меня глупой? Хотя ума в том, что я прибежала на древнее кладбище, полное злобных духов, очень мало, признаю. Особенно после того, как от аекков меня отбивал Илгра. Илгра! Мысли вернулись в правильное русло.

– Все равно зови, – заторопила Тень я. – Очень надо, поверь.

– С-странная ты ведьма. Еще не прош-шла агалам, а уже командуеш-ш-шь… Но ты мне нравиш-шься. Будь по-твоему!

Аекк на мгновение замер, а затем увеличился в размерах. Округлился, по гладкой поверхности замерцали угольно-черные искры. Они соединились, чтобы тут же разойтись круговой волной, и пространство дрогнуло, будто от беззвучного вопля. Позвал! А я задумалась, укладывая в голове услышанное. Ведьма? Ладно, не буду цепляться к словам. К тому же у Темных действительно не имелось колдунов женского рода.

Аекки начали стекаться в усыпальницу из всех щелей. Просачивались из самых неожиданных мест, колыхались у стен, сторонясь света. Входили настороженно. Тьма с их появлением обрела глубину и нрав. Стала густой и плотной. Живой.

– С-с-с-с… Зачем был зов?

Аекки нервничали и… смущались. Затем чуяли меня и впадали в ажиотаж.

– Пиршес-с-ство! Будет пиршес-с-ство!

– С-сила! С-сырая, вкус-с-сная с-с-сила!

– С-свободная! Та с-самая. Отмщ-щение, с-с-с!

Знакомая песня. Лишь бы не накинулись все разом.

– Тихо! С-стойте на мес-с-сте! – большая черная тень, та, кому принадлежала усыпальница, металась между прибывших, разгоняя особенно яростных по углам. – Не с-с-смотри на меня, нах-хал! А ты куда попер? Не дыш-ши мне тут! Цыц! И вазу не трож-жь. Убери от нее с-свои пс-с-с-севдоподии!

– Зачем тогда звала-а?..

Ох, сдается мне, усыпальница принадлежала девушке! Очень активной в посмертии девушке. Вернее, женщине. Однозначно бывшей такой при жизни и сохранившей властные замашки после кончины. Редкий случай магически одаренной дамы у Темных.

– Пиршес-с-ство! – не успокаивались некоторые.

– Тебе бы вс-с-се ж-жрать! С-сначала пус-с-сть с-скажет.

– С-с-с-с… Не злис-сь, Нанс-с-си… Это твой ч-человек. Как поймала?

– Говори! – хозяйка склепа метнулась ко мне. – Быс-с-стрее, пока они с-себя контролируют.

– Там! – я экспрессивно махнула рукой в сторону выхода с кладбища, где на поляне проходил магический бой. Его отголоски доносились даже сквозь купол. – Трое колдунов напали на моего Наставника. Я прошу вашей помощи! Помогите! Выручите Илгру, и тогда я отплачу вам добром. Я дам вам свою Силу! Не всю, сразу оговорюсь. Сколько смогу. Но покормлю добровольно, не сопротивляясь. Всех, кто поможет! Еще я готова вынести вас отсюда и перенести в другое место, где нет барьера. Вот! – повинуясь вдохновению, я бросилась к внутренней нише неподалеку от двери и выхватила из нее запыленный лекиф. Длинный узкий сосуд, по счастью, был целым. – Вы залезете сюда, и так я вас вынесу! Со мной вы преодолеете барьер и сразите колдунов.

– Что за вандализм! – взвизгнула хозяйка гробницы. – Моя прекрас-сная ус-с-сыпальница! В этой вазе хранилось лучш-шее погребальное мас-с-с-ло!

– Считай, ваза призвана на войну, – ответила я, поражаясь собственной наглости. – Илгра говорил, что вы прикованы к своим гробницам. Не можете отлетать далеко. А так сможете!

– Это вс-с-сего лишь теория, – шикнул один из аекков.

– Да, но рабочая. Вы сможете там сидеть, потеснитесь – все, кто захочет! – и я пересеку с вазой барьер. Она как часть вашего кладбища будет считаться прежним домом. Главное, помогите Илгре!

Тени молчали. Я тоже, слыша взволнованный грохот собственного сердца. «Быстрее! – хотелось завопить на аекков. – Там Илгру убивают!»

С поляны доносились настораживающие вскрики.

– Колдуны! – пренебрежительно буркнул еще один аекк. – Пусть с-сами меж с-собой разберутс-ся. Мы могущес-с-ственны и с-сильны… Вс-с-сегда готовы перебить друг друга. Поэтому кто бы за с-с-стеной ни выиграл, мы осс-станемс-ся в плюс-се. Ес-сли враги твоего Илгры – хорош-шо. Ес-сли твой Илгра – тоже прекрас-с-сно.

– Кого-нибудь да пожрем, – согласился другой любитель питаться.

– Если Илгра станет аекком, он вам всем тут задаст! – ничуть не сомневаясь в способностях своего колдуна, заявила я. А у самой мурашки по спине побежали. Видеть Иелграина Тенью жуть как не хотелось. – Будете сидеть по углам или даже по окраинам кладбища под самыми плохонькими камушками и плакать. А он с комфортом разместится во всех ваших усыпальницах разом!

Аекки с сомнением переглянулись.

– Но там есть толстяк. Его жрите сколько хотите. Правда, сомневаюсь, что он вкусный, столько в нем яда. А другой – длинный – вас с детства боится.

– С-с-с-с!

Аекки зашипели так быстро и яростно, что я перестала понимать что-либо. Тени спорили, мнения у них разделились. Часть аекков хотели покинуть кладбище, другие опасались рискнуть.

– Нам и тут хорош-ш-шо, – уверяли они.

– Точно знаю: агалам здесь не каждый день, – упорствовала я. – Вас кормят редко! Оттого вы и злые, что голодаете. А еще вы точно хотели гордого посмертия, а вас превратили в подопытный материал. Вам надо свободно летать в ночи, чувствуя вольный ветер! А вы вместо этого сидите под магическим колпаком. Как… букашки!

– У-у-у! – на разные голоса взвыла Тьма в усыпальнице.

– Умниц-ца, – прошипела на ухо владелица склепа. – Уводи их отс-с-сюда. Надоели с-снулые рож-жи. Про вольный ветер было хорош-ш-шо с-сказано…

– Клянешьсс-с-ся? – наконец решились Тени.

– Да! Если вы поможете, то помогу и я. Буду кормить своей силой, найду место, где вы сможете спокойно жить!

И аекки полезли в лекиф, переругиваясь и толкаясь. Ждать окончания процесса я не стала. Побежала на поляну с теми, кто влез. Лишь бы сработало! Идея использовать аекков против колдунов возникла у меня еще на дереве. И окрепла, как только тощий колдун-близнец заговорил про перемещающую ловушку. Илгра на такое мастер. Я – нет. Но если нельзя переместить колдунов к аеккам, то можно принести аекков к колдунам. Неаккуратный выстрел Фэтти лишь облегчил мне задачу. Теперь оставалось надеяться, что Теням не помешает дневной свет.

На поляне зияли участки обугленной травы, чередуясь с пятнами поблескивающего под солнцем колкого инея. Валялись остатки корней. Илгра был жив. Из рассеченной брови тонкой струйкой текла кровь. На одежде зияли дыры. Одна щека была измазана копотью, будто кто-то подлый целился огнем в лицо и почти преуспел. Но, несмотря на все это, троица напавших колдунов вовсе не выглядела хозяевами положения. Гнусный Фэттиан бодро дымился и тушил на себе искры пламени, судорожно хлопая по телу ладонями. Да только искры были непростые. Они перебегали с места на место, жалили, не давая загасить себя. Один из близнецов пятился к лесу, подволакивая ногу. А второй чертил на земле нечто непонятное, с выражением лица, красноречиво говорившим: «И зачем я в это ввязался!»

– Щит земли? – оценил Илгра нарисованную пентаграмму. – Неплохо!

На губах близнеца заиграла беспощадная улыбка. Четкое движение пальцами – и земля шевельнулась, поднимаясь бугром. Должно быть, он собирался отгородиться от Илгры. Но тот лишь расхохотался. Качнул кистью, и нужная руна осела поверх пентаграммы, заставляя ее линии шевелиться. Вопль отчаяния вырвался у близнеца. Земляной барьер опал, осыпав всех песчаным крошевом. И в этом сизом облаке растрепанные волосы и рассеченная бровь придали Илгре настолько залихватский вид, что мое сердце в очередной раз замерло.

– Ка-а-акой колдун! Такой и правда навеш-ш-шает вс-с-с-сем… – мечтательно донеслось из лекифа.

Нанси? Так она тоже здесь? Аекки каким-то образом могут наблюдать сквозь стенки сосуда?

Установив древнюю вазу на земле, я подхватила первую попавшуюся палку и запустила ей в близнеца. Попала! Затем схватила другую, благо маги порезвились от души – веток с сучьями валялось хоть отбавляй, и кинула в Фэттиана. Моего появления тут никто не ждал. Трое колдунов зашарили по поляне злобными взглядами, а вот Илгра уставился точно в цель.

– Соана! – рявкнул он, не таясь. – Я же сказал бежать.

– Я с подмогой. – Торопливо указала на сосуд и зачастила, пока маги не начали палить по мне, ориентируясь на голос. – Когда ты пугал меня в своем доме, ты сделал Тьму. Можешь сейчас так же?

Соображал Илгра всегда быстро.

– Очень надо? – бросил он испытующий взгляд на вазу.

– Очень!

– Что ж, ребята, знакомьтесь: моя ассистентка. – Илгра щелкнул пальцами, и ненавистный пузырь с треском лопнул. Цвета, звуки и запахи вновь обрушились на меня в полном объеме, на мгновение ошеломив. От резко проявившейся меня пробрало и колдунов. – Она совсем недавно обрела темные силы. Советую ее не злить. Хотя напутствие явно запоздало.

– Девка! Я знал! – заорал Фэттиан, и с вытянутой в мою сторону руки сорвался пучок молний.

Я разозлилась. Одно дело, когда я была невидимая. Там понять можно, в пылу схватки и не такое творилось. Но после мирного официального представления, в спокойно стоящую девушку?.. Девочек вообще бить нельзя.

Шальные молнии Иелграин отбил. Из его тела хлынула Тьма, так испугавшая меня в первые мгновения нашего знакомства. Дымными крыльями она раскинулась над поляной, закрывая солнце. Сейчас это было то, что нужно. Злость бурлила во мне похлеще колдовской Тьмы.

– Фас! – скомандовала без затей, со злорадством наблюдая, как вылетели из лекифа аекки. – Уделайте их! Моего колдуна не трогать.

– Моего колдуна? – Илгра хмыкнул. – Забавно.

Наши враги опешили! Испугались. Ощетинились вспыхнувшими заклинаниями. Особенные чудеса сноровки проявил Кхалн, так опасающийся аекков с юности. Маги давно вышли из возраста глупых учеников. Они успешно отбивались, но и Тени тоже были не лыком шиты. Аекки сражались, кружа вокруг них черным водоворотом. А для нас с Илгрой бой был закончен. Под пологом Тьмы я впервые рассматривала колдуна в истинном облике так близко. Высокий. Мощный. Чуть прищуренные синие глаза. Жесткая складка губ. В уголках глаз легкие морщинки – Илгра любитель придумать нечто эдакое. Вот и сейчас в синем взгляде тлела бесовщинка.

– Ты! – заявила, обвиняя. Когда, если не сейчас.

– Я, – нахально отозвался маг и так хулигански улыбнулся, что вся злость прошла.

Сожри меня Сшоз! Столько времени водил меня за нос. А сам!..

– Так и будешь смотреть? – усмехнулся колдун.

Он протянул руку, и меня внесло в его объятия. От соприкосновения с крепким мужским телом бросило в жар. Злиться больше не получалось. Да и тот поцелуй…

– Как тебе в голову пришло вернуться, Соана? Хотя признаю: задумка с аекками великолепная. Только ты могла такое провернуть.

10. Я впечатлен

– Ну, разумеется. Я же их слышу, – ворчливо буркнула в ответ. – Я, может, и глупышка, но не подлая, как некоторые личности вон из той компании. Тебя, значит, убивать будут, клеймо отступника на лбу жечь, а я беги? О, ты еще при этом портал для меня построишь.

– Соана, Соана, – усмехнулся колдун. – Я впечатлен. Как же ты не вписываешься в правила Темных.

Он сдержанно улыбался. Теплые руки осторожно блуждали по моему телу, я же утопала в смущении и блаженстве. А может… Взгляд сам собой остановился на его губах. Так, стоп. Мы тут не одни. Но Иелграин не был бы собой, если бы все не подметил.

– Аеккам все равно. Они отрываются, – бархатно мурлыкнул он и повел бровью в сторону черного вихря.

Подозреваю, они больше питались. Хотя и отрывались тоже. Оказалось, что в лекиф успели залезть восемь аекков, считая сварливую любительницу одиночества, хозяйку склепа. Все восемь Теней на бешеной скорости кружили вокруг колдунов, напоминая огромных черных ос. Темные маги отмахивались от них, лупили в ответ заклинаниями, но магия жадно поглощалась аекками, впитываясь, как вода в пересохший песок. Мерзкое чувство, уж я-то знаю, успела испытать. Аекки сами подставлялись под удары, всасывая энергию. Пытались прижаться вплотную, да колдуны не подпускали.

– Ж-жра-ать! – неслось дикое шипение.

– Пирш-ш-шество!

Место схватки напоминало плотный кокон, из которого три колдуна по какой-то причине не могли выбраться. Приглядевшись, я увидела, что их ноги по бедра в земле.

– Это ты их так?

– Кхалн подал прекрасную идею с щитом земли. Боюсь только, эту стихию я освоил не до конца. Одичал вдали от Баргеста. Лишь на такую высоту поднять и смог. А как опускать, вообще забыл.

В синих глазах плясали лукавые огни. Ничего он не забыл. Все помнил.

– Ты поплатишься! – донесся из черного клубка вопль. – Поплатишься за наше унижение! Очень скоро!

– Если бы ты носился по поляне, то это было бы унижение, – жестко ответил Илгра. – А так казнь.

Ответом стало беспомощное рычание.

– Аекки их не убьют? – опасливо проговорила я, наблюдая за пляской Теней. Так далеко в своем плане я не заходила. Вообще не была уверена, что получится. Просто надо было что-то делать. А сейчас мысль, что могу стать причиной гибели трех взрослых колдунов… Да ты роковая ведьма, Соана.

– Они бы тебя не пожалели, – сказал Илгра, бросив на меня острый взгляд и снова каким-то образом угадав мысли. – Но нет. Не убьют. Для этого Фэтти, Кхалн и его братец достаточно сильны и давно сменили статус неоперившихся новичков. Однако если я помогу Теням… Заблокирую коллегам руки… Если аекки проникнут внутрь их сущностей…

Земля на конечностях темных магов будто ожила и поползла выше.

– Илгра, дай нам уйти! – донесся из черного вихря умоляющий вопль. – Сознательное убийство Темных тебе не простят!

– А вам бы простили, верно? – подметил колдун. – Чьим же покровительством вы заручились, друзья?

Земля продолжала ползти, сковав магов по грудь. Но руки у них еще двигались.

– Илгра! Тебя все равно найдут! Не мы, так другие. И девку твою бешеную тоже.

– Умную и расчетливую.

– Виандеру будет без разницы. Раз она обрела Темные Силы, то должна быть представлена кантону и пройти агалам!

Земля осыпалась с колдунов, как прах. Трое соперников упали на колени, загнанно дыша.

– Прячьтесь, – коротко скомандовал Илгра аеккам, и Тени послушно полезли в узкий сосуд.

Клянусь, они стали жирнее! Контакт с колдунами явно пошел оголодавшим созданиям на пользу. Мрак, раскинутый Иелграином над поляной, медленно рассеивался, и торжественно возвращался день. Это смотрелось завораживающе, ведь на краткий миг я совершенно забыла о времени, полностью погрузившись в происходящее.

Тощие близнецы судорожно рисовали на земле пентаграмму, помогая друг другу. Толстяк Фэттиан не мешал. Стоял рядом, кидая злобные взгляды на нас с Илгрой. Лицо его то и дело подергивал нервный тик.

– Даже не думай, – предупредил Илгра. – А то идея, как ты бегаешь от аекков, стремительно становится все более привлекательной.

На развороченной поляне вспыхнула арка портала. Колдуны один за другим исчезли там. Близнецы молча. А Фэттиан выдал напоследок заковыристую фразу на непонятном языке. Портал, пшикнув, захлопнулся.

– Они ушли окончательно? Мы победили?

И тут Иелграина шатнуло.

– Илгра? Что с тобой?

– Странно… – заплетающимся языком ответил колдун. Дыхание у него стало поверхностным, глаза закатывались. – Предполагаю, что заклятье Замедленного Истощения. Фэтти тот еще мастер по таким штукам! Любит наносить удар исподтишка.

Его голос слабел. Я поспешно подставила плечо, и Илгра оперся на меня, стараясь не наваливаться, но с каждой минутой становился все тяжелее. Ноги его почти не держали.

– Как это лечить? Как лечить? – запричитала я, вспоминая, как много у Иелграина снадобий в доме.

Наверняка что-то есть! Он же такой… От всего вылечить может. Он же предусмотрительный, мыслит на несколько шагов вперед! У него не просто имеется план B на любое предприятие. А также планы С, D и даже B1 на случай похожего, но все же другого течения событий.

Иелграин навалился так, что я осела под тяжестью его тела. Он вытянулся на земле, я устроилась рядом.

– Фиолетовый… светящийся… фиал… – прохрипел колдун.

Голос тоже отказывал ему, то и дело пропадая. Пришлось склониться, приблизив ухо к самым губам, чтобы разобрать слова. Мозолистые пальцы погладили меня по щеке:

– Ты… волнуешься за меня… И это… очаровательно, – заплетающимся языком прошептал Иелграин.

Я разревелась самым позорным образом. Если умрет, что я без него делать буду? Колдун рвано выдохнул, дернулся и затих.

– Илгра! – заорала я в ужасе. – Илгра! Илгра!

Я так безжалостно затормошила колдуна, что голова мужчины безвольно мотнулась. Однако прием сработал: синие глаза открылись. Взгляд на мгновение стал ясным, уязвимо-сердитым.

– Прости, Илгра, но я буду тебя тормошить. Построй портал до дома, я ведь даже не представляю, где мы!

– М-м-м…

– Не отключайся!

– Я пытаюсь.

Маг слабо шевельнул пальцами. Да, давай, миленький! Забывшись, я гладила Иелграина по голове, словно большого черного кота. Волосы у него оказались мягкими, приятными на ощупь. От такого поворота событий темный маг несколько опешил, и его взгляд прояснился еще больше. Я же продолжала наглаживать, едва замечая, что делаю. Пусть только построит портал, а дальше уж я сама. И до фиала доберусь, и как-нибудь затащу Иелграина в дом.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – бормотала, глядя на рождающиеся и тающие на мужских пальцах искры. – Портал!

– А что мне за это будет? – пролепетал этот… неугомонный. Обманщик очаровательный. А ведь мы еще по поводу Лиама не выяснили.

– Я… не знаю. Можете мне не платить. Седьмицу! Даже две! Просто так по хозяйству работать буду.

– Фу.

– Что угодно! – выпалила в полнейшей панике.

Довольная улыбка растеклась по бледным губам колдуна.

– Ловлю на слове. Стребовал бы поцелуй сейчас, но, боюсь, в таком состоянии я тебя не впечатлю.

Поцелуй? Мне не жалко. Наклонившись, я чмокнула Илгру в щеку. Синие глаза на миг блаженно сощурились, а затем закатились.

– Не так.

Вот же! Едва дышит, а все туда же.

– Хорошо. Поцелую так, как надо, но не сейчас.

Сейчас я могла думать только о портале. А вдруг получившие трепку колдуны вернутся? Или других пришлют?

Поминутно уплывая и теряя сознание, Илгра начал строить портал. Он сбивался, прикрывал глаза, набираясь сил. Начинал заново, упорно и методично. Наконец портал пыхнул и замерцал неподалеку рваной дырой. Вот это я понимаю, уровень! Почти в беспамятстве сумел. Однако в портал я все же заглянула, прежде чем заходить, чтобы убедиться, что он ведет туда, куда надо. А именно в Лардож. От испуга левитация рослого колдуна удалась мне на раз-два. К крыльцу родного дома я вывалилась взъерошенная и дрожащая, чем напугала Дукоса до безумия, перемещая перед собой Илгру и таща подмышкой узкий сосуд с аекками. Бедолаг я чуть было не забыла на поляне, но они о себе напомнили. Так разбушевались, что лекиф начал подпрыгивать на развороченной магией земле.

– Соана, как все прош… – бросился ко мне призрак, но запнулся на середине фразы. – Что случилось? Что с Илгрой? Ты выглядишь как участница ограбления. А это еще кто? – взвизгнул Дукос напоследок, шарахаясь от лекифа. – Я чую темные души!

– Друзья тебе, – буркнула, утирая со лба пот. Хоть и левитация, а чувство было такое, будто я Иелграина на собственной спине тащу. – Потом, все потом. У меня дела ничего. А вот Илгра встретился с коллегами по работе.

– О-о-о, – протянул дух.

Одно это «о-о» и то, каким тоном оно было произнесено, выдало, что Дукос все знал. Призрак ведь и внешнему виду Илгры не удивился. Кругом обманщики! Но с этим я тоже разберусь попозже.

– Парочка товарищей для тебя, – мстительно кивнула на лекиф с прибывшими в нем аекками. – Надо их в темноту пристроить.

– В дом не пущу! – заверещал Дукос. – Никакие они мне не товарищи! Все мужики в прошлом, ни одной девочки. Среди моей братии такие призраки вообще считаются отступниками!

– Я тебе покажу отс-с-ступников! – рявкнула из глубины сосуда Нанси. – Хотя вот то, что в дом с-свой не пус-скаешь, это хорош-ш-шо. Это правильно. Хозяйс-ственный ты, похоже. Добро охраняеш-ш-шь.

Шокированный Дукос затих.

Не опуская Илгры, я другой рукой переместила сосуд с аекками в сарай и шагнула с колдуном на крыльцо. Кто бы мог подумать, что я такое смогу! Порог дома пересекла беспрепятственно. Охранки молчали, почуяв хозяина. Старательно удерживая концентрацию, задыхаясь и обливаясь потом, я доставила Иелграина к столу и аккуратно опустила на поверхность. Маг оказался такой высокий, что его голова свисала с края. Пришлось шагнуть к другому краю, взяться за щиколотки и потянуть на себя. Пока тащила, голова Илгры глухо стукнула о столешницу, вызвав у меня новый приступ паники. Надеюсь, ничего я магу не расшибла. Пусть лучше ноги свисают, чем голова. Но надо же, какая ирония судьбы: недавно я на этом столе лежала, теперь Илгра. Осталось только вместе полежать, для полного комплекта. Места хватит.

Не дав себе ни секунды на передышку, кинулась к полкам. Где же этот фиал? Где он? Нашла! Такую красоту вряд ли пропустишь. Крохотная склянка светилась в темном углу ярко-фиолетовым, как звезда. Но когда я взяла фиал в руки, засомневалась.

– Дукос! – крикнула я, и призрак появился незамедлительно. – Ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. Что это? – я сунула фиал призраку в «нос». – Быстро инструкцию к действию!

– Это зелье отката. Очень редкое, очень мощное. По-своему вредное. Но зато Хозяина откатит. Его физическое состояние, в смысле. Он очнется и сможет принять меры, что бы с ним ни сделали.

– Ух ты. Полезная штука.

– Соана, нужно чтобы с момента воздействия прошло не больше часа. Иначе нет смысла откатывать.

– Мы успеваем. Что еще? Я слышу сомнения в твоем голосе. И помню про подвох в колдовских снадобьях.

Дукос порозовел.

– Что такое? Какой именно вред вызывает зелье?

– Оно… Оно… – Дукос зажмурился, стал почти прозрачным и торопливо выпалил: – Оно навевает нескромные сны!

– Всего-то? Насколько нескромные?

– Максимально нескромные, граничащие с реальностью. Подвох в том, что испытуемый может увязнуть в них навсегда. В лучшем случае жертва не проснется и так и останется в сладких сновидениях.

– А в худшем?

– Проснется, но будет не в себе. Под действием зелья отправится на поиски… кхм… дев. И жарких любовных приключений. Когда Илгра вынырнет из этого состояния, угадать невозможно.

Повисшая пауза царапала по нервам. Я переваривала услышанное. Дукос то розовел, то почти исчезал, оставаясь видимым лишь по контурам.

– В результате мы получим здоровенного необузданного мужика на все окрестные деревни… – пробормотала я. – Что ж, возможно, кое-кто в деревнях будет этому даже рад.

Дукос ойкнул.

– А противоядие?

– Чтобы снять вредный эффект, рядом с принявшим снадобье должна находиться обнаженная дева, чтобы разделить нескромные сны на двоих.

Услышав такое раньше, я, наверное, смутилась бы. Да только жизнь в Лардоже, а также события на древнем кладбище меня закалили. Смущение не подавало признаков жизни.

– В конце концов, в этом есть своеобразная справедливость. Сам варил, на нем и испытаем, – пробормотала я. – Есть условия к деве? Сон останется сном или потянет за собой определенные действия? – уточнила деловито.

– Соана… – шокированно прошелестел дух. Кто бы мог подумать, что он такой целомудренный. – Просто дева. Никаких нюансов.

Я посмотрела на колдуна, затем на стол и тяжело вздохнула. Некоторые мысли имеют свойство материализовываться слишком быстро. И все-таки устроиться здесь будет слишком. Да еще обнаженной. Кажется, щеки все-таки порозовели.

– Показывай, где у Илгры спальня. Зелье будем вливать там.

* * *

По дому колдуна я за все седьмицы пребывания в Лардоже не бродила. Иелграин сразу показал, что посягательств на личную территорию не терпит. А я так упахивалась по хозяйству и с освоением Искры, что к ночи мечтала лишь об одном: доползти до своего уютного лежбища.

Сама не знаю, на каком резерве тянула левитацией Илгру, однако заклинание работало без сбоев. Дукос летел впереди, я шла за ним на трясущихся ногах, стараясь нести мага максимально аккуратно. Спальня Иелграина оказалась темной, а вот обстановка совсем не аскетичной. Кажется, мой колдун предпочитал роскошь. И, хвала всем богам, огромная кровать отлично вмещала рослого хозяина.

– Все, больше не могу, – уронив Илгру на постель, я рухнула рядом. Положила голову на покрывало и блаженно застонала. Сил не осталось совсем. Я была готова уснуть прямо так: сидя на коленях.

– Я буду снаружи, – пискнул Дукос, напоминая, для чего я тут оказалась, и опрометью бросился сквозь стену. – Пока! Там за аекками присмотреть надо, не натворили бы чего. Соана, никто не зайдет, пока вы не позовете!

Чего он там напридумывал? Сам же сказал: будет нескромный сон. Сон – это же безопасно, верно? Я покосилась на мощное мужское тело на кровати. Грудь Иелграина мерно вздымалась. Во всем остальном маг не подавал признаков жизни. Какой же он все-таки… красивый. После схватки с колдунами от его рубахи мало что осталось, и теперь сквозь дыры проглядывало тело. Гладкая, чуть смугловатая кожа. Одна прореха, как назло, тянулась наискосок, художественно открывая взгляду кубики твердого пресса. Смотрелось невероятно горячо! Жаль, штаны в схватке уцелели. Но зато облегали плотно, подчеркивая длинные ноги. Я потрясла головой, разгоняя подлые мысли. Что за наваждение! Зелье колдун еще не пил, а эффект уже накатывает? Ох, зелье! Я бросилась за крохотным фиалом.

С зельем прошло без проблем. Я интуитивно нажала Илгре на нижнюю челюсть в нужном месте, чтобы рот приоткрылся, и решительно влила снадобье. Драгоценные капли больше впитались, чем проглотились; замерцали, оставив после себя легкое фиолетовое облачко, а через удар сердца развеялось и оно. Теперь в спальне слышались только тихое дыхание Илгры и мои судорожные вздохи. Что дальше? Так, надо лечь рядом. Я нерешительно затопталась возле кровати, косясь на неподвижного Илгру. Чтобы разделить нескромные сны на двоих, имеет значение расстояние? А если я лягу где-нибудь с краю? Обнаженная. Кто только привязал к зелью такое глупое условие? У мага-создателя определенно было изощренное чувство юмора. Так и вижу: открыл недавно умирающий глаза, а ему: «Вы чудом воскресли из мертвых благодаря колдовскому снадобью! А теперь срочно ищите голую женщину, иначе будет хуже».

«Ты уверена?» – спросил меня внутренний голос, когда я поймала себя на том, что раздеваюсь.

«Не знаю», – честно призналась сама себе и стащила остатки одежды.

После беготни по кладбищу, лазанья по деревьям и падений на землю, когда сверху осыпает комьями земли – спасибо толстяку Фэттиану, – это было даже в радость. Но ненадолго. Оставшись в чем мать родила, я скользнула к кровати, собираясь юркнуть под одеяло, а Илгру оставить как есть, сверху, и тут обнаружила, что допустила огромную ошибку. Когда я перемещала Илгру сюда, нужно было сначала снять одеяло. Или, на худой конец, покрывало. А уже затем опускать колдуна на кровать. Я же сгрузила его, как есть. И теперь мужское тело точнехонько по центру кровати перекрывало доступ к полноценному пользованию всем. С какой стороны ни подберись, чтобы укрыться, только лоскуток останется. Отличным выходом было бы накрыться огромным плащом колдуна, но его я потеряла из виду еще на кладбище. Валяется сейчас где-нибудь среди могил.

– Эа́мфа! – вытянув над колдуном руку, прошептала я, но силы не отозвались.

«Все, милочка. Лимит исчерпан, – сообщили они. – Ты и так левитировала с двух рук, словно маг со стажем».

Поколебавшись, я на цыпочках бросилась к шкафу в спальне и не глядя вытащила оттуда первый попавшийся предмет. Это оказалась чистая рубаха. Эх, одеть бы ее, но в условиях излечения четко сказано: обнаженная дева.

Рубаху я обмотала вокруг головы Илгры, прикрыв магу глаза. Надеюсь, он не очнется в процессе, а то выглядело это глупо. Затем я, кряхтя и сопя, стянула с Иелграина сапоги и принялась ворочать тяжелое мужское тело с боку на бок, пытаясь вытащить из-под него одеяло. Кстати, раздеть бы колдуна. Усеянную дырами рубаху получится легко разорвать. Закусив губы, я всерьез задумалась над этим. Побитый бесчувственный колдун с замотанной вокруг головы собственной рубахой смотрелся эпично. Я тихо прыснула. Ладно, сойдет. В условиях к снадобью ничего не говорилось про обнаженного колдуна, только про деву. Как по мне, в драной рубахе Илгра безумно хорош. Проглядывающее в дыры крепкое тело будоражило воображение.

Накрыв колдуна отвоеванным покрывалом, я сама нырнула под одеяло и довольно улыбнулась. Кто молодец? Я молодец. Голая дева рядом с колдуном есть? Есть. Но ничего не видно. Вместе с накатившим спокойствием тело охватывала слабость. Начала болеть каждая, кажется, даже самая маленькая мышца. Прикрыв глаза, я подышала, расслабляясь. От постели Илгры неожиданно приятно пахло… Илгрой. Терпкий аромат с нотками свежести ночного леса. У меня он теперь прочно ассоциировался со спокойствием и уверенностью. И мужественностью одного колдуна, который к тому же тот еще обманщик!

* * *

Проснулась я от осторожных касаний. Кто-то гладил меня по лицу. Нежно подхватывал разметавшиеся во время сна волосы и аккуратно отводил в стороны. Теплые пальцы трогали невесомо, однако невинная ласка запускала сонмы мурашек по всему телу, очень остро ощущаемому под одеялом как обнаженное, и воспринималась так горячо! А когда кожи коснулось мужское дыхание, мое сердце замерло. В губы или щеку? Илгра не торопился, заставляя гадать. Шорох. Горячее тело легло на мое. Тоже обнаженное. Я чувствовала каждый изгиб, каждую выпуклость. И то, как дрогнули стальные мышцы, когда тело мага соприкоснулось с моим. Это сон или явь? Трудно разобрать. Решительные губы коснулись щеки, а затем впились в рот, окончательно запутав. Откуда? Как? Как мы можем соприкасаться, когда я чувствую свое замотанное в одеяло и дрожащее тело? Двойные прикосновения дурманили. Сладкие, но разные. Я знала, что часть из них мне снилась, а другая часть происходила на самом деле. Но разгадать и отделить их я не могла. И невозможность отказаться от тех и других добавляла ситуации остроту.

– М-м-м…

Мужские губы коснулись моих. В реальности. Клянусь, это было в реальности! Тяжелое дыхание колдуна. Миг, и мы стоим на поляне возле древнего кладбища, где только что состоялась схватка с тремя магами. Иелграин возник в моей грезе таким, каким я однажды увидела его в лунном свете. Высокий, статный, широкоплечий. Темный туман вместо лица. Дымка развеялась, сквозь нее проступили черты Лиама, стремительно возмужавшего. Колдун шагнул ко мне, заключая в объятия, и вершины деревьев качнули кронами над нашими головами. Мы остались одни, единственные на всем белом свете, однако Илгре было этого мало. Он взмахнул рукой, и нас окружила дымка, в которой красиво вспыхивали синие звезды. Во взгляде Илгры пылало нетерпение.

– Давно хотел это сделать, – прошептал темный чародей.

Он прижал меня к себе. Широкие теплые ладони легли на спину, и одна тут же нахально устремилась ниже. Увернуться от нового поцелуя колдун не позволил. Но я и не хотела. Отвечала со всем пылом, наслаждаясь от души, пусть лишь во сне. А дальше пошли такие подробности, что я даже в сонном бреду умудрилась удивиться, откуда моему сознанию такое известно. Иелграин действовал решительно. Образы менялись, один другого жарче. Темный маг творил, что хотел, щедро даря счастье. Во рту пересохло. Тяжело хватая ртом воздух, я таяла в мужских руках.

– Впечатлен, – раздался шепот над ухом. – Так понравился?

Вздрогнув, я резко вынырнула из сна. На меня взирали синие глаза Илгры. Опираясь на локоть, колдун нависал надо мной, глядя с нежностью. Рубахи на нем не было.

«А все-таки без нее лучше», – мелькнула предательская мысль.

Взгляд сам заскользил по литым мышцам, лаская плато груди, широкие плечи, рельеф сухого торса. Некоторое время я жадно смотрела на кубики пресса, убегающие вниз и скрывающиеся под поясом штанов. Такое тело грешно прятать в широких хламидах магов. Даже темная дорожка волос от пупка, стремящаяся вниз, – это провокационно и… прекрасно. Илгра не препятствовал разглядываниям. Он сам с явным наслаждением ласкал взглядом мои обнаженные плечи и подвисал взглядом на кромке одеяла, прикрывающего мою грудь. И тут меня пронзила мысль: в кровать я доставила колдуна одетым, а сама… Фух, я все так же в одеяле. Иелграин живой и здоровый. Просто очнулся раньше.

– Это только сон! – вырвалось у меня.

– Прекрасный сон, – подтвердил маг. – Но я запутался, где твой, а где мой. Настаиваю на разбирательстве.

Неуловимым движением Илгра переместился, оказавшись надо мной. А я второй раз ощутила желание податься вперед и почувствовать, как поймают мой порыв мужские губы. На этот раз Илгра опередил меня. Целоваться он умел. И это точно было какое-то колдовство, потому что его губы расплавили меня на тысячи трепещущих огнем капель, а затем собрали воедино. Наш первый поцелуй тоже оставил в моей памяти огненный след. Никогда не забуду, как нетерпеливо сжимал меня в объятиях колдун, как бродили по телу его руки, стремясь успеть, как жадно впивался его рот в мой. Но тот поцелуй был с привкусом горечи, словно напитанный отчаянным осознанием: это всего лишь на миг. Зато сейчас Илгра не торопился. Он наслаждался, вкушал и утаскивал за собой в чувственный мир. В моей помутившейся голове вспыхивали звезды. Сердце сладко томилось. Меня кружило и уносило. Местонахождение не имело никакого значения. Лежала я или стояла. На улице или в спальне. Великая Лиисан! Если целоваться, то только так.

Ладонь Иелграина легла мне на шею, поглаживая. Вторая рука устремилась вниз. Я опомниться не успела, как он стянул одеяло, захватывая территорию.

– Переведем отношения на новый уровень? – шепнул колдун.

Наверное, это меня и отрезвило. Так, Соана, очнись. Поцелуи восхитительны. Нет никаких сомнений, что Илгра ласкает мастерски не только губами. Он и остальное замечательно делает. Но вспомни маму и результаты ее влюбленностей. Пять штук по дому бегают. И ты шестая. Остуди помутившуюся голову, чего бы это тебе ни стоило, и начинай выяснять отношения. Самое время: Илгра жив и, судя по тонусу во всех частях тела, более чем здоров. Колдун понятия не имел, до какой степени превратил мозги ассистентки в кисель одним лишь касанием горячих губ. Самым упоительным касанием. Лучшим в жизни. Бесподо…

– Ты! – выдохнула я, на мгновение зажмуриваясь. А затем ткнула пальцем в обнаженную грудь Илгры. Тут же захотелось не тыкать, а гладить, впитывая ладонью тепло твердых мышц. – Ты врал мне! Скрыл от меня все… Все это!

– Значит, не торопимся.

Колдун скатился с меня и вытянулся на кровати, закидывая руки за голову. С тихим стоном подался бедрами вверх. Я поспешно отвела взгляд.

– Я не врал тебе, Соана. Просто многое недоговаривал.

– Это одно и то же. Ты даже настоящее имя утаил! Ты не Лиам. И не Илгра, очевидно. Кто ты на самом деле?

Трудно быть требовательной, когда такое тело распростерлось на кровати рядом. На колдуна ниже пояса я старалась не смотреть.

– Ну почему, – ответил тем временем колдун. – Оба варианта – я. Лиамом в детстве меня звала мама. Мне было приятно вновь услышать это имя из женских уст. Иелграином я стал, приняв Темные Силы. И оставил это имя, когда прошел агалам.

Я замерла, переваривая услышанное. Мама у колдуна? Конечно, я понимаю, что у него должна быть мама. Он тоже человек. Но услышать собственными ушами, как темный чародей с теплом произносит «мама» и улыбается уголками губ…

– Какая она? – вырвалось невольно.

– Замечательная. Красивая. Хорошо готовит. Почти как ты.

Льстец!

Илгра крутанулся на кровати и потянулся ко мне. Я поспешно зажмурилась. Маг фыркнул.

– Трусиха, – выдал он. – Ты темного мага запросто по голове гладила. А теперь посмотреть боишься? Кстати, мне понравилось.

А на меня нахлынуло столько всего! Первая встреча. О! Так он… Черепа. Переливающийся шар, что Илгра в меня бросил. Водоворот догадок крутился с бешеной скоростью. Частички двух разных «жизней» вертелись, филигранно вставая каждая на свое место. Соединялись в целостную картину. Я даже глаза распахнула от изумления. Одно продолжало другое, порождая новый вихрь догадок. Иелграин с живым любопытством наблюдал за мной, вольготно вытянувшись на боку и опершись на локоть.

– Соа-а-ана, – змеем-искусителем зашептал он. – Чую, ты сейчас меня покусаешь. Не воспринимай так трагично. Посмотри на ситуацию с моей стороны.

– С твоей?!

Я взвилась, забыв о том, что не одета. Ударила колдуна ладонями по плечам, опрокинув его на спину. И ойкнула, поспешно натягивая покрывало, уловив вспыхнувший на мужском лице восторг.

– Ты с самого начала меня обманывал! В город катался сам под видом мальчишки!

– Что поделать, местные меня не жалуют. А кушать хочется. Странно, что эти самые местные регулярно тянутся к порогу за зельями. Тут они не боятся.

– Ты специально втерся мне в доверие как Лиам, – не поддалась на провокацию я. – Все-все выспросил! Чего я боюсь. По какой причине на работу нанимаюсь. Ох, даже черепа использовал! Заметил, что мне от них страшно. Ты ведь поэтому ко мне огромным скелетом вышел?

– Не ради испуга, – прищурился колдун. – Вернее, для него. Но не испуг ради испуга.

– А магический шар, которым ты хотел меня спалить? – гневно продолжила я, но спустя секунду меня озарила очередная догадка. – О-о, так ты пытался выманить мою Искру?

Илгра согласно наклонил голову.

– Она оказалась той еще упрямицей. Вся в тебя.

– Все равно, – насупилась я. – Лиам был для того, чтобы меня контролировать?

– Нет, Соана. Если бы я хотел тебя контролировать, то действовал бы иначе. Ты бы даже не поняла. Встреча девушки, направляющейся на заработки к колдуну, и юноши Лиама, – Илгра усмехнулся, – состоялась случайно. А потом мне стало любопытно. С черепами, каюсь, не удержался. Ты так живо реагировала на любую кроху магии! А позже стало забавно ревновать к самому себе. – Синие глаза потемнели.

Последнюю фразу колдун произнес очень тихо, но я услышала. Скандалить сразу перехотелось.

– Р-ревновать?

– К самому себе. Необычно, знаешь. Иногда мне хотелось свернуть Лиаму голову, ведь он был тебе гораздо ближе, чем Илгра. Лиаму ты доверяла. Вела себя с ним естественно.

– Но, Илгра…

– Не только призракам тяжело с дамами, как жаловался тебе Дукос. Колдунам тоже сложно найти себе подругу. Нас не жалуют. Мы пугаем дев. И на примере Лиама я убедился в этом воочию. Так что не мог отказать себе в удовольствии видеть тебя обыкновенную.

– Обыкновенную. Кто бы говорил об обыкновенности.

Сказанное Иелграином крутилось в голове. Многое теперь воспринималось иначе, но и вопросов осталось не меньше. Зачем Илгра пытался сплавить меня из Лардожа даже в личине Лиама? Хотя нет, это не вопрос. Теперь я понимала причину. Но что, если бы я согласилась? Я даже хихикнула, представив, как повернулась бы судьба, согласись я на бегство с синеглазым дерзким парнем. Хм. Как бы мы жили?

– Хорошо бы жили, – улыбнулся колдун.

Оказывается, я озвучила мысли вслух. А потом разум перескочил на насущное. Темное имя! Илгра сказал, что взял себе новое имя, приняв Темные Силы. Получается, мне тоже надо? И агалам. Значит ли это, что мне придется проходить агалам?

– Нужно, – подтвердил Илгра. – И не только его. – Ухватив прядь моих волос, он нежно потянул за нее, а затем заправил за ухо. – Нам придется отправиться в Баргест. Но об этом позже.

– Баргест. Об этом месте говорили вчерашние колдуны. Великая Лиисан! Илгра, это было ужасно! Я думала, вы поубиваете друг друга.

– Не бери в голову. Фэттиан всегда мне завидовал. Не могу сказать того же о близнецах Зоиррс, но они его верные прихвостни. Как скажет, так и сделают. И потом, ворон ворону глаз не выклюет.

– Правда? А мне кажется, вы преуспевали.

– Мы активно пытаемся время от времени.

Что-то не вязалось в рассказе. Насчет зависти Фэттиана я нисколько не сомневалась. Толстяк переполнен ею, как гадюка ядом. Но откуда взялась злоба? Только ли оттого, что Илгра лучший, в чем я тоже не сомневалась. И кто такая Атэша, о которой Темные упомянули вскользь?

«После чего Илгра пришел в такое бешенство, что за секунду заморозил их», – услужливо напомнила память.

– Хочешь сказать, тебе ничего не угрожало? – спросила я совсем не то, что хотела.

Думать о том, что мои усилия по спасению Илгры оказались напрасны, было весьма неприятно. Но вдруг у колдунов действительно такие развлечения в ходу? Сначала швыряются друг в друга магией в попытках убить. Затем отряхиваются и бодро топают в таверну. «В этот раз получилось лучше, друзья. Завтра попробуем другое заклинание».

– Они доставили мне массу неприятных минут, – серьезно ответил Илгра, проливая бальзам на сердце. – Твоя помощь оказалась очень кстати! Но ты мне лучше вот что скажи, Соана. Как ты выманила аекков? Что им пообещала? – голос мага наполнился суровыми интонациями.

– Кормить собой.

– Что?! – маг подскочил на кровати, как дикий кот. Отпрянув, он всмотрелся в меня, словно не поверил услышанному. – Где сейчас эти твари?

– Ну… Здесь…

От наливающегося колдовской синью взгляда стало не по себе, и захотелось прямо в одеяле юркнуть под кровать и не показывать оттуда носа седьмицу. А лучше две.

– Не прямо здесь! – выкрикнула поспешно, увидев, как угрожающе вспыхнули заклинаниями руки Илгры. – Не в спальне. Просто здесь, в Лардоже. В моем сарае. То есть в твоем сарае.

Ох, зря я это брякнула. Колдун начал торопливо одеваться.

– Илгра, они не злые, – затараторила я еще быстрее. – Они просто голодные! Их заперли там! Стали относиться как к злобным тварям даже по вашим темным меркам. Они личности, а не расходный материал в клетке. Они живут и общаются, я видела! И я обещала, что помогу с переселением в спокойное место. Тем, кто поможет мне. И время от времени буду подкармливать. Аекки обещали не брать больше необходимого.

Некоторое время колдун молча смотрел на меня, хлопая глазами.

– Больше необходимого? – наконец хрипло проговорил он. – Соана, да они границ не видят! Они духи. Темные духи! Опасные для тебя по причине нестабильности твоей магии. Ты пока не умеешь закрываться, как делают это опытные колдуны. Они могут выпить тебя досуха, если зададутся такой целью, и не вспотеют от усилий.

– Видят они границы. Вчера…

– О, Тьма! Вчера! Так ты уже их кормила?

– Вчера они наелись, – я жалобно посмотрела на колдуна. – Сегодня кормить буду. Илгра, не обижай их, – добавила тихо-тихо.

Хвала Лиисан, пламя на руках колдуна погасло.

– Соана, ты… – Илгра замер, потирая пальцами переносицу. Подышал. – Ты невозможная! – опустив руку, он посмотрел на меня с нечитаемым выражением лица. – Но с другой стороны… Умеешь же заводить необычных друзей! Идем, посмотрим на твоих жертв темного произвола.

11. Метка колдуна

Я повеселела. Раз Илгра так говорит, значит, передумал бежать и расправляться с Тенями прямо сейчас. Однако до сарая мы дошли в полной тишине. Колдун замкнулся в себе, что-то обдумывая. А я перебирала в памяти ощущения от огненного поцелуя. Не может же быть так… восхитительно? Может, это правда какое-то колдовство? Иелграин меня заколдовывает. С сомнением покосилась на широкую спину впереди, обтянутую черной рубахой. Видеть темного мага без колдовского облачения было непривычно и… волнующе. Илгра резко остановился, и я врезалась в его спину. Потерла ушибленный нос.

– Соана, что бы я сейчас ни говорил, ты слушаешь и не вмешиваешься, – строго заявил он, поворачиваясь. Глаза сияли колдовской синью.

Я кивнула. А про себя подумала: «Ага, конечно». Мама тоже так часто говорила. Если бы я ее во всем слушалась, то до сих пор сидела бы в таверне «Хохочущая Сирена», горбатилась бы за гроши на разжиревшего тойона и бегала бы подворотнями от его губастого сынка. Вместо крышесносных поцелуев с темным красавцем. Так, не думать о поцелуях!

Илгра вздохнул.

– Если будешь так на меня смотреть, то аеккам придется увидеть нечто, для их личностей не предназначенное. А Дукос из прозрачного сделается красным.

– Не думала, что он такой стеснительный, – встрепенулась я, старательно игнорируя мурашки, хлынувшие по спине. – Как это вообще возможно для существа, прожившего сначала долгую жизнь, а уже потом ставшего духом? Если выбирать между ним и вороном, именно ворон должен был быть скромнее.

– Кстати, о вороне, – пробормотал Иелграин. – Впрочем, эту новость я сообщу вам обоим.

Пока я переваривала «вам обоим», Илгра взял меня за руку, и мы вошли в сарай. Аекки уже ждали. Выстроились в самом темном углу, словно на параде. Рядом с ними мельтешил непривычно оживленный Дукос, крутился возле единственной девочки-Тени.

– Хозяин! – метнулся дух к Илгре. – Они ждут Соану.

Иелграин фыркнул, задвигая меня себе за спину. Я выглянула. Иелграин сместился, снова загораживая обзор.

– Илгра, – зашипела я, – я не могу любоваться на твою рубашку вечно.

– Совсем недавно ты любовалась на меня без нее и была не против, – парировал маг.

Я покраснела, бросив взгляд на аекков и Дукоса. Те усиленно делали вид, что ничего не слышали. Но, судя по нарочито невинному виду, это было не так. Вздохнув, я потерла запястье. Там виднелось темное пятнышко, которое я поначалу приняла за грязь. Но она не отмывалась. И сейчас кожа немного зудела.

– Илгра, ты их пугаешь, – прошипела я, натягивая рукава платья глубже. И пихнула колдуна в спину, чтобы подвинулся. Однако проще было сдвинуть с места гору.

– Вы собрались питаться от моей ученицы! – произнес Иелграин таким тоном, что Тени попятились – отлетели назад, частично утопая в стену.

– Нам предложили, мы не с-стали отказыватьс-с-ся, – оправдалась Нанси.

Для колдуна ее шипение осталось шипением. Илгра ничего не понял и грозно нахмурился. Я снова пихнула его.

– Ты их не понимаешь. А я понимаю. Пусти.

– Ты не будешь насыщать их собой, Соана!

– Буду, конечно. Я не собираюсь обманывать. Обещания надо выполнять, это знают даже мои малолетние сестренки. Обманешь один раз, и тебе никто не поверит во второй, когда помощь будет нужна как воздух. Аекки помогли мне именно в такой момент.

– В твоем случае не грех обмануть.

– Еще чего.

– Соана! Доверяя им, ты совершаешь огромную ошибку.

– Илгра! Бывает, что именно так приобретаются верные друзья. Я сделала первый шаг и не жалею. Они хорошие.

Аекки наблюдали за нашей перепалкой с огромным интересом. Когда Иелграин грозно прищурился, не собираясь уступать, я просто обошла его и шагнула к Теням.

– Пусть Сила Ночи помогает вам! – произнесла невесть как взявшееся в моей голове приветствие, и аекки одобрительно зашипели.

Они подтянулись ко мне и, признаюсь, сердечко все-таки замерло, когда пугающие создания окружили плотным кольцом.

Выражение лица Илгры стоило видеть.

– Стоп! – авторитетно проговорил он, врываясь в наш круг. – Что за упрямая девчонка!

На кончиках его пальцев тлели магические печати – колдун с трудом себя сдерживал.

– Передай им, – процедил он. – Раз они меня спасли, то мне и расплачиваться. В конце концов, это мой дом. Я тут главный. А ты, Соана, моя подчиненная.

– Они все поняли.

Внезапно Илгра успокоился. То ли убедился, что аекки действительно не нападут, то ли придумал, как их обезвредить в случае чего. Коварно усмехнувшись, он вырастил на ладони огромный переливающийся шар и точным движением подбросил его вверх, одновременно заставив расшириться.

– Приятного аппетита!

Черными змеями Тени взвились вверх и ввинтились в сверкающий шар – силу Илгры.

* * *

В этой части лес поражал своей тишиной. Не шелестели деревья. Птиц не было слышно. Впрочем, ночью птицы не особо разговорчивы. Но всегда на мягких лапках подкрадывались другие звуки. Уханье совы. Писк мыши. Хриплые протяжные рыки созданий, которых трудно опознать по голосу, но чьи крики добавляют таинственности увертюре ночи. Даже тишина. Она ночью особенная, живая. А сейчас ни-че-го. Тишь стояла настолько оглушительная, что, казалось, звенело в голове.

Я настороженно огляделась по сторонам, всматриваясь во тьму между вековых деревьев. Лес был странный. Стволы вздымались в небо колоннами и где-то наверху раскидывали в стороны ветви, покрытые миллиардами маленьких листьев серебристого цвета. Они тускло сияли, но их свет не достигал земли. И мне не помогало недавно приобретенное ночное зрение. Я все равно видела темноту. Так не бывает.

Потерев зудевшее запястье, покосилась на него, машинально отмечая, что пятно разрослось. Теперь оно напоминало кляксу размером с приличное яблоко. А еще вчера было со сливу. Зуд усилился. Мало того, что выглядело это неприятно, так еще от дела отвлекало. Шепнув заклинание онемения участка кожи, я сильнее натянула на кисть черный кружевной рукав пышного платья. Ничто не должно мешать. А мое дело… Какое же у меня тут дело? В памяти будто образовалась дыра. Катастрофически недоставало информации, чтобы понять, что я делаю в этом лесу.

Краем глаза я уловила движение в темноте и стремительно развернулась туда. «Опасность!» – просигнализировали все органы чувств. Хотя, глядя прямо на место, где подметила движение воздуха, я по-прежнему ничего не видела. Снова мимолетный всполох меж стволов. Уже в другой стороне. Развернулась туда. Сзади хрустнула ветка. Но на мой стремительный поворот никто не бросился прятаться или удирать.

«Со мной играют!» – пришла четкая мысль. Пугают и играют, чтобы я совершила ошибку. И я ее обязательно совершу, пока кручусь тут на месте. Или ловушка, которую подстраивает коварный враг, придет ко мне сама.

Я шагнула вперед, и пышное бальное платье необыкновенной красоты зацепилось за валяющиеся на земле ветки. Шорох поднялся такой, будто за мной тянется огромный шлейф из осенних листьев! Кто-нибудь скажет, какой Тьмы я шастаю по лесу в бальном наряде?! Мало того что неудобно и обнаружить меня раз плюнуть, так в моем гардеробе таких нарядов отродясь не водилось. Подобрав пушистые юбки, я юркнула за дерево и прижалась к нему спиной, ощущая шероховатость коры. Времени у меня оставалось мало. Материализовав на пальцах тонкую молнию, собрала в горсть подол платья и безжалостно резанула. Потом еще раз, отхватывая сзади и с боков. Так-то лучше. Обкромсанное платье смотрится экзотично. Но зато теперь я не загнанная лань, а хищник. Может, не самый крупный, но зубки у меня имеются. Сотворила такую же молнию на второй руке. Убить такими никого не удастся, это скорее пугалки. Однако жалили и жгли они отлично!

Пока я расправлялась с платьем, хруст повторился. Теперь ветки трещали по нарастающей, будто ко мне приближались. Но уверена: сзади никого, сколько ни выглядывай. Сосредоточившись, я смотрела прямо перед собой. И тут увидела! Те самые листья, которые цеплялись за подол и шуршали под ногами, шевелились. При том, что в воздухе не было ни намека на ветерок. Под ними что-то ворочалось, бугрилось, словно крупные звери вдруг решили подняться, и горло сжал спазм дикого страха. Волки? Я припомнила ночных гостей Илгры. Огромные животные. Но волки не закапываются в листья. Или закапываются? Я едва успела набросить на себя сферу невидимости, осознавая, что совершаю глупость. От волков она вряд ли могла помочь.

Ворохи листьев поднялись во весь рост. Это были люди. Колдуны. Во всем черном, с боевыми заклятиями на ладонях. И, распрямившись, все трое потянули носом. А затем переглянулись и кивнули, словно мысленно договорились о чем-то.

Таким нельзя дать себя окружить! В отличие от меня, в роскошном платье с обнаженной спиной, эти выглядели подготовленными. Черные плотные одежды облегали фигуры как вторая кожа. Множество ремешков охватывали предплечья, плечи, даже бедра, тянулись по груди. И к ним специальными зажимами крепились кристаллы. Если маги опустошат резерв, в ход пойдут заготовленные заранее заклинания.

«Ты ее видишь?» – на краткий миг сверкнуло в голове.

Очевидно, один из темных послал мысль, предназначенную подельникам, громче положенного. В голове шикнуло, и звуки прекратились.

Сомнений, что они пришли за мной, больше не осталось. Выскочив из-за дерева, я метнула в противника первое, что у меня было: те самые молнии. Целилась в голову. Один колдун с легкостью увернулся, среагировав на вспышку. А вот второй выстрел достиг цели. Послышался хлопок, сдавленные ругательства, запахло магией. Кажется, я угодила в запас кристаллов. Тоже неплохо. Надо и остальным запасы уничтожить. Мои враги нырнули за деревья. Спряталась и я. Вот и все, Соана. Эффекта неожиданности больше не будет. Сверху зашумело. Крылатая тень с криком и хлопаньем крыльев сорвалась с места, ломая ветки и сучья. Закружила там, где были колдуны, костеря их на своем, птичьем.

«Не отвлекайся! – хлестнуло чужим приказом. – Это просто ворон».

– Мы тебя поймаем, девочка, – вкрадчиво произнес один из колдунов вслух, больше не таясь. – Нас трое, и мы сильнее. Мы тебя чуем. Просто сдайся сразу. Обещаю, ничего плохого тебе не сделаем.

Так я и поверила! Бросила взгляд на кляксу: через нее чуют? Или я громко дышу?

Выскочив с другой стороны от дерева, пальнула, на этот раз прозрачными сгустками. Одна гибкая тень снова метнулась в сторону раньше, чем моя атака достигла цели. Кто же такой шустрый? А там, где я недавно стояла, ствол дерева взорвался щепами: его снесло тремя мощными взрывами-молниями. Оправившись от шока, я собралась бежать дальше. Но, повернув голову, уперлась в черный, горящий торжеством взгляд. Пока я гоняла двух колдунов, третий вычислил меня и подкрался.

– Попалась!

Крепкая рука схватила за горло, стиснув что есть силы. Открыв рот, я захрипела. Колдун же показательно щелкнул пальцами свободной руки, с них сорвалась зеленоватая струйка дыма и сковала мне запястья.

А потом меня потащили в неизвестность.

С громким криком я распахнула глаза. Сон! Это всего лишь сон. Облегчение нахлынуло так остро, что некоторое время я просто дышала, прижимая руку к груди, ощущая, как заполошно колотится сердце, наслаждаясь поступающим в легкие воздухом. Какое же сладкое чувство! Перед глазами постепенно таяли черные мушки, будто меня в самом деле недавно душили. Что это было? То самое, о чем говорил Илгра? Продышавшись, посмотрела на запястье. Пятно, которое во сне виделось с яблоко, в реальности было размером со среднюю фасолину. Я с облегчением выдохнула, прикрывая глаза. Хотя радоваться было нечему. Вчера оно было с горошину. Значит ли это, что размером кляксы можно отсчитывать, сколько дней мне осталось до удушения?

Одевалась я очень тщательно, подбирая одежду с длинным рукавом, и в итоге отдала предпочтение платью из плотной ткани. Про пятно никому ничего не сказала. Однако мысли по поводу его появления терзали самые разные. Возможно, это глупо, но все они были связаны с Илгрой. Первое: это магическая зараза. Я провела время в постели с темным магом и получила кляксу. Дальше варианты разнились. Это наказание за то, что я возлегла с темным магом, чего делать не следовало. Вредно простым девушкам с колдунами якшаться! Другой вариант нашептывал, что я не довела дело до конца. Возлечь возлегла, но все ограничилось поцелуями. Вдруг не только поцелуями надо было? Ситуация требовала тщательного исследования.

На улице вечерело, во дворе меня встретили довольные аекки, Дукос, который теперь не отлетал от них далеко, и сосредоточенный Илгра.

– Выспалась? – синий взгляд прошелся по фигуре, отмечая и бледность, и закрытое платье. – Видишь, она жива и здорова.

Последнее предназначалось не мне. Илгра посторонился, и я увидела, что на перилах крыльца сидит понурый ворон. Оперение у него потускнело, перья торчали в разные стороны, и в целом Верховод выглядел неважно.

– Жива и здорова, – подпихнул меня вперед колдун. – Зря каркал! А теперь счастливая новость для вас обоих: отныне вы связаны. Ты, ворон, заманил Соану в дом, чтобы она влезла в колдовское зелье. Скорее всего, хотел, чтобы девушка не выдержала и умерла. Так бы оно и случилось, если бы я не знал одно интересное заклятье. А ты, Соана, мало того что влезла в зелье, так еще дала интригану имя и громко кричала его, пока призывала магию, а он исклевывал тебе в кровь руки. В общем, поздравляю, гении-затейники. Вы стихийно организовали своеобразный ритуал с привязкой на крови. Кажется, вы друг друга недолюбливаете? Теперь вам придется взаимодействовать до конца жизни. Соана, отныне этот ворон – твой фамильяр. Ты дала ему имя, исполнила самое горячее желание пернатого, и ты в вашей связке главная. А ты, безымянная ранее птица, теперь ее верный слуга, поскольку имя принял и добровольно отведал крови.

– Не-е-ет! – одновременно вырвалось у нас с Верховодом.

Затем мы резко замолчали и сердито переглянулись.

Илгра засмеялся:

– Дивное единодушие.

Казалось, даже аекки улыбнулись.

– Чтобы порадовать тебя, Соана, скажу: пернатый расплатился за свой проступок. Птица он вредная и гордая. Подчиняться кому-либо для него как кость в горле. А он сам добровольно приковал себя к тебе. И так как отведал кровь, то связь с его стороны работает мощнее. Именно Верховод указал мне, где тебя искать. Прилетел в панике. Орал, что я могу его убить, но сначала надо выслушать. Кричал, что Соана сейчас умрет, он это чувствует. И даже частично видит. А затем очень точно описал кладбище. Так я и понял, куда тебя занесло.

– Занесло… – пробурчала я, вспоминая, какие именно события привели меня на древнее кладбище.

С тех пор будто сто лет прошло. После услышанного про ворона, который от стыда засунул голову под крыло и стоял, покачиваясь, я немного примирилась с неизбежностью. Если пернатый не промолчал о том, что видит, как мне грозит опасность, и забил тревогу, значит, он не безнадежен. Верховод раскаялся в том, что сотворил. И, возможно, мы сумеем найти общий язык. Вздохнув, я подумала, что быть моим фамильяром – это действительно наказание для такого, как он.

– Разберемся… наверное. Эм. Верховод. Буду рада сотрудничать. Кажется, так говорят в таких случаях.

Ворон невнятно каркнул из-под крыла.

– Привыкнете, – хмыкнул Илгра.

– И он, значит, меня чувствует?

– Когда ты в экстремальной ситуации – да. Особенно. А ты еще не научилась, – без пояснений понял мои сомнения Илгра. – При должном усердии и тренировках вы оба будете чувствовать друг друга на приличном расстоянии.

– Счастье-то какое, – съязвила я.

– Что ж, а теперь я проведу еще один ритуал. – Глаза у Иелграина засветились колдовской синью. – Раз тебя видели Фэттиан и близнецы, то они теперь не отстанут. Они доложат о тебе в Баргесте. И рано или поздно тебя… нет, нас доставят туда. Тебя обяжут проходить агалам, хотя как по мне, я бы зачел за него тот фокус на кладбище. Уговорить аекков сразиться на твоей стороне – это надо суметь. Однако в кантоне поступок в зачет не запишут. Поэтому отныне будет так!

Иелграин сделал аеккам знак, и те закружили вокруг темным хороводом. Колдун простер над моей головой руки. Илгра, великий экспериментатор, опять что-то придумал. Ворон вытащил из-под крыла голову, Дукос парил неподалеку, но его в темный хоровод не взяли.

«Потому что он светлый», – сообразила я.

Несколько мудреных пассов, и в воздухе соткалось ожерелье невиданной красоты. Капли росы, облаченные в лунный свет, подсвеченные изнутри солнцем, – так это выглядело. Каждый аекк коснулся мерцающих бусин. Вокруг ожерелья взвилось темное сияние. Некоторое время оно колыхалось, обволакивая подсвеченные изнутри капли, а затем со свистом впиталось. Я вскрикнула, когда солнечные искры внутри заволокло тучками тьмы. Теперь ожерелье дышало самой Ночью, словно с безлунного неба сняли кусочек и превратили в украшение. Лишь редко-редко блуждающими огнями проскакивали в глубине опаловые всполохи.

– Что это? – потрясенно проговорила я.

– Поводок, – буркнул колдун. – Ладно, шучу. Давай шею, быстро. Расстегни платье и немного приспусти с плеч. Эта безделушка защитит тебя от жаждущих влиять. Ну, и поставит барьеры на магию, пока не научишься делать это сама. Ты же сейчас как открытый источник, подходи да черпай.

Илгра покосился на аекков.

– Да поняли мы, поняли, – зашипели те. – Не с-сумас-с-сшедшие, конфликтовать с-с-с колдуном, в доме которого живем. Нес-с-справедливо упрекать нас-с. Мы ничего пока не делали.

– Вот чтобы и дальше так было, – ответил колдун.

Оказывается, пока я спала, Илгра придумал, как понимать аекков.

– Спасибо! – одними губами прошептала Теням. Может, они и не самые приятные создания на свете, но слово держать умели.

Я быстро последовала совету Илгры. Расстегнула платье и приспустила его с плеч, немного смущаясь под пристальным взглядом колдуна. Илгра смотрел жадно, однако себя контролировал. Темное ожерелье невесомо легло на кожу, обжигая ее льдинками там, где касалось.

– Ух! Оно холодное.

– Да, это нормально.

А затем невероятная драгоценность вспыхнула и впиталась в тело, оставив вместо себя серебряные завитки. Там, где раньше располагались камни и соединяющие их нити, на коже переливался дивный узор. Ахнув, я завертелась, пытаясь разглядеть лучше.

– Я делал его… для одной девушки, – проговорил маг, наблюдая, как я кручусь. – Только что усовершенствовал.

Я резко остановилась.

– Атэша, – выпалила невольно.

Ожерелье вдруг сразу расхотелось носить. Я даже кожу ногтями царапнула, но разве колдовство снимешь! Илгра хмыкнул, заметив мое движение.

– Я сказал «делал», Соана. Подарить не успел.

– Почему?

Маг молчал.

– Где она сейчас? Она умерла, да? Ты любил ее.

– Любовь, – гадюкой прошипел колдун, будто ему на хвост наступили, – отвлекает внимание, делает слабым. Даже не говори мне о ней! Это, – он ткнул в мягко переливающиеся линии на коже, – для защиты.

* * *

– Дукос, расскажи! – требовала я. – Я уверена, что ты знаешь. Ты с Илгрой давно, так что точно должен быть в курсе. Дукос, после всего, что было между нами той ночью, ты просто обязан мне рассказать!

Это прозвучало настолько двусмысленно, что Дукос порозовел и пошел рябью. А Нанси, сидящая в лекифе, так как на улице вовсю светил день, тихо, с пришептываниями засмеялась.

– Да ты проказ-з-зник, – донеслось из сосуда. – Мутиш-шь с человечес-с-скими девами во плоти, а мне лапш-шу на уш-ш-ши веш-ш-шаешь, как одинок. С-страдаеш-шь. Бедный, несчас-с-стный призрак без подруж-ж-жки. С-светленький!

Дукос покрылся пунцовыми пятнами.

– Я не обманывал! – взвыл он. – Я на самом деле без подружки. Уже давно! Соана, что ты делаешь? Рушишь мне личную жизнь.

– Расскажи, что я хочу знать, и я тебя оправдаю.

– С-старый добрый ш-шантаж! Прелес-с-сть! Молодец, девоч-чка, – одобрила Нанси.

Можно подумать, она не понимает, что между девушкой и призраком ничего физически быть не могло. Но Дукос все воспринимал так серьезно, что Нанси явно забавлялась. Какой же оторвой при жизни была эта Темная, если и после смерти своих черт не утратила?

– Дукос!

Но призрак нервно кружил вокруг лекифа.

– Нанси… Нанси, почему ты там замолчала? – причитал он. – Меня оболгали, неужели ты поверила?

Из лекифа донесся приглушенный звук, похожий на хихиканье.

– Дукос тебе ничего не расскажет. Он связан со мной магической клятвой о неразглашении до конца своей бесконечной жизни, – раздался глубокий голос. К нам подошел колдун, и игривость момента разлетелась вдребезги. Илгра был серьезен и даже суров. – А если он попытается, начнет искать обходные пути или отпускать намеки, его развеет.

Прекратив нарезать круги вокруг древней амфоры, Дукос мрачно кивнул.

– Тогда сам скажи, – пошла в наступление я. Незаметно дернув за рукав, чтобы надежно прикрыть пятно.

– Зачем?

– Мне любо… – осеклась, поймав насмешливо-настороженный взгляд колдуна. Вспомнила подслушанное однажды бурное мнение Илгры о женских качествах. – Раз я твоя ассистентка, то мне нужно знать детали о жизни работодателя, чтобы правильно повести себя в нестандартной ситуации, если таковая случится, – переиначила ответ.

– Женщины, – закатил глаза Иелграин. – Хитрые и изворотливые, только волю дай. А уж ассистентки до чего наглые пошли. Требуют то, что им знать совсем не положено. Впрочем, ты женщина, и это все объясняет. Вы все такие.

– С-с-с-с! – донеслось из лекифа.

Илгра щелкнул пальцами, и сосуд унесло с улицы в сарай. Наверняка в самый дальний угол. Дукоса как ветром сдуло вслед за ним. Какой эффективный способ устранить наблюдателей. А у меня даже кончики пальцев закололо при взгляде на то, как взметнулись черные одежды колдуна и стянутые в низкий хвост волосы. Я до сих пор помнила мягкость и шелковистость угольно-черных прядей. С того момента, как гладила Илгру по голове, времени прошло прилично, а ладони помнили те прикосновения. Память хранила зрелище тугих крепких мышц торса. Я завела руки за спину и стиснула их там. Главное – не выдать себя.

Странная складывалась ситуация. Между мной и колдуном многое изменилось. Канула в прошлое тайна личности Илгры. Маг больше не скрывал своего лица. Мы даже поцеловались! «Переведем отношения на новый уровень?» – зазвучал в ушах томный шепот, а синий взгляд из воспоминаний обжег страстью. Но в то же время Иелграин по-прежнему загадка. Одно только слово «Атэша», и он снова отдалился, ощетинившись холодом. В голове не укладывалась яркая злость, с которой Илгра среагировал на это имя.

Тихонько вздохнув, я потерла пальцем зудящее пятно, не сводя взгляда с Иелграина. Несправедливо! Я его с поля боя вынесла, действие зелья без побочного эффекта помогла пережить, вернее, переспать. Теперь Илгра бодр и здоров, а я страдаю. Наверное, действительно было нужно довести до конца тот нескромный сон. На щеки плеснуло румянцем. Может, сделать это? Вдруг мерзкая клякса тогда исчезнет.

Колдун прищурил синие очи и рассматривал меня очень пристально.

– Не знаю, о чем ты думаешь, но твое выражение лица мне не нравится, – произнес он.

Он будто меня чувствовал. А ведь реальность такова, что, чтобы я сейчас ни делала, Илгра на поводу не пойдет и о себе не расскажет. Он темный маг, у него припасена куча уловок, например, заклинания, после которых я и себя-то не вспомню. А еще масса житейского опыта и хитрости, несопоставимые с багажом знаний только-только ставшей на самостоятельный путь девушки. Я снова вздохнула. Ощущение такое, словно я ступаю по тонкому льду, и лед потрескивает у меня под ногами. Одно неверное движение, и меня ждет бездна.

– А знаешь что, – взгляд мага вспыхнул мрачным предвкушением. – Сыграем на опережение. Сегодня же отправляемся в Баргест!

12. Да что ты знаешь о Темных

Признаться, от кантона колдунов я ждала нечто феерическое. Воображение рисовало не то затерянный город под землей, не то тайное поселение высоко в горах, где каждое жилище помещено в магический купол, по примеру древнего кладбища, но такого зрелища и предположить не могла! Единственное, что угадала, – это таинственность и магический купол. Любили колдуны всевозможную секретность и жизнь подальше от посторонних глаз. У них это в крови, я по Иелграину заметила. Впрочем, рассматривая город Темных, колдунов с их страстью к секретности я вполне понимала.

– Здесь можно жить безвылазно, не выходя наружу! – воскликнула невольно, потрясенно оглядываясь.

– Это точно, – подтвердил Илгра, довольно осматриваясь вокруг. Он держал меня за руку, чтобы я не потерялась при переходе через портал, и мои пальцы утопали в большой и теплой мужской ладони. – Баргест, он такой… Баргест, одним словом. Закончился мой отпуск.

Последнее определенно было шуткой.

– Почему ты ушел отсюда? – поинтересовалась я, продолжая оглядываться и мысленно ахая от открывающихся чудес.

«А там что? – в полном восторге вопил внутренний голос, пока я слушала Илгру, а взгляд жадно скользил по всему, чего мог коснуться. – Магическая кондитерская? Там сладости… Они что, летают? О-о-о! Никак напоказ!»

– Я ушел? Да меня отсюда выперли! – маг хохотнул. – Ладно, пойдем. А то ты шею себе свернешь. По пути успеешь все рассмотреть.

Он шагнул вниз с портальной площадки и потянул меня за собой. Величественный, яркий, поражающий магией в самое сердце и манящий чудесами колдовской Баргест подступил со всех сторон. Он был в несколько раз больше Азертина, потрясшего меня в свое время, и намного благоустроеннее. Главным образом за счет магии, которая дышала в каждой вещице и ощущалась на каждом шагу.

Иелграин рассказал мне, что Баргест был задуман самыми первыми Темными как убежище. Место, куда они будут являться для опасных ритуалов. Куда не будет хода неодаренным и светлым магам. Как временное пристанище для колдунов, попавших в немилость у власти. Строя убежище, колдуны расстарались. Они выбрали неприветливое, безлюдное место. Вокруг него специальными чарами вырастили вековые леса, где каждое дерево достигает туч. А затем накрыли убежище мощным куполом, коллективным творением и сплетением стольких чар, что теперь не разберешь и не распутаешь. Основная роль купола – отвод глаз. Ни сверху, ни с какой любой стороны, сколько ни кружи вокруг Баргеста, город не найдешь. Любое существо уведет в сторону. При условии, что оно вообще сумеет добраться до границ тайного укрытия, преодолев чародейский лес. Вначале пристанище действительно было маленьким безымянным лагерем. Затем внушительным поселением, городком… Потом здесь начали жить постоянно. Город разросся до полноценного кантона. А название ему дал один из колдунов-основателей, помешанный на мифических псах с огненными глазами.

«Были пересмотрены правила прихода сюда, – просветил меня Иелграин. – Здесь появились неодаренные. Но светлым магам до сих пор нет сюда хода. И проникнуть без помощи Темного любому существу невозможно».

Илгра рассказывал с чувством. Было видно, что Баргест ему по душе, хоть колдун и сказал, что его отсюда выперли. А у меня, признаюсь, кольнуло под сердцем, когда он упомянул про чародейский лес с деревьями, достигающими неба.

– Замерзла? – спросил Иелграин, заметив, как я передернула плечами. – В порталах бывает холодно. Особенно на длинных расстояниях. А этот еще и притормозить в пространстве может, если очередь на вход большая.

Расцепив руки, он обнял меня за плечи и прижал к себе, нисколечко не смущаясь взглядов окружающих. Неприятное чувство исчезло без следа, и я снова залюбовалась местными чудесами. Десятки домов, улочки, уютные уголки колдовских кафе с парящими в воздухе свечами и проявляющимися странными картинами – антураж Баргеста поражал воображение. Не говоря уже о жителях. Я оглянулась на портал, которым мы прибыли: как выглядят ворота в город колдунов? И замерла, открыв рот.

Место прибытия больше напоминало храм. Это был огромный, впечатляющий портал со множеством входов. Или выходов. В середине возвышалась огромная овальная площадка, выполненная из цельного камня. Глянцевое плато мерцало разноцветными кругами. Круги то загорались, то гасли. Плавно затухал круг там, где появились мы с Илгрой. Зато разгорался соседний, предупреждая о новых прибывающих. Над площадкой вращались странные сферы. А сам каменный диск, как крыльями, охватывали две аркады, одна черная с золотом, а другая белоснежно-алая. Душу охватил благоговейный трепет. На площадке бесперестанно мерцало, вспыхивало, подмигивало. Портальное плато жило своей жизнью.

– Ух ты! А если гости столкнутся?

– Невозмож-жно, – донеслось из сумки, где на самом дне лежал лекиф с аекками. – Тут с-столько заклинаний намеш-ш-шано, что толпой прибывать мож-ж-жно. Разведет по раз-зным с-с-сторонам.

– Это верно, – подтвердил Илгра. – Только не спрашивай, как создатели такого достигли. Все равно не знаю.

– Да уж-ж, – раздалось из сумки. – Ос-собое колдовс-с-ство.

В Баргест мы прибыли вместе с вороном, Дукосом и аекками. Оставить Тени в Лардоже было никак нельзя. Их требовалось подпитывать силой, а также сдержать обещание найти им новое место для жилья. Илгра считал, что Баргест подходил идеально. Если разместить Тени в специальном крыле для исследований, то там их никто не обидит. Наоборот, будут рады многообещающему сотрудничеству. Ведь никому до этого не удавалось найти общий язык с аекками. Услышав о предстоящем, аекки заворчали: «Мало нам было в ж-жизни колдунами пахать, так ещ-щ-ще и пос-с-сле с-с-смерти ими ж-же вкалывай!»

Но это они кокетничали. И тут же согласились, стоило Илгре коварно улыбнуться и заявить, что тогда им придется ждать в Лардоже, пока мы вернемся.

«Не ос-ставлю девочку без-з прис-с-смотра», – возмутилась тогда Нанси.

С Тенями уладилось, зато неожиданно взбунтовался Дукос. Призрак точно должен был остаться дома. Но, узнав, что аекки отправятся с нами, обычно послушный и мягкий характером Дукос разбушевался. Шокированному Илгре пришлось уступить, взяв с призрака слово не отсвечивать. Прятаться со всех своих призрачных сил и не попадаться на глаза другим колдунам. Дукос клятвенно пообещал и теперь сидел в моей сумке рядом с лекифом, съежившись до минимальных размеров. Ну а у Верховода не было выбора. Куда я, туда теперь и он. Ворон, недовольный и нахохлившийся, сидел в клетке, как послушная птица, и зыркал по сторонам.

Наша компания привлекала внимание. Стоило сойти с портальной площадки, как на лицах встречных колдунов начало отражаться узнавание. Они останавливались, переглядывались и шептались.

– Это Иелграин? Скажите, что глаза меня не обманывают!

– Точно он?

– Не может быть.

– О-о, тот самый Иелграин!

– А что он сделал?

– Ты вчера родился, дурашка? Это он придумал то самое заклинание!

– То самое?! С помощью которого можно обмануть смерть?

Я вопросительно покосилась на мага, но Илгра лишь небрежно пожал плечами:

– Врут. Никто не может победить смерть.

– А говорили, что он удалился от дел! – неслись сплетни дальше.

– Нет! Колдуны бывшими не бывают.

– А кто это с ним? Что за девушка?

Короткий путь по улочкам запомнился как красочный сон. Магия была всюду. Я никогда не видела столько существ с Искрой сразу! Ее не стеснялись демонстрировать. Чары, естественные, как дыхание, светились в глазах идущих навстречу Темных, проявлялись в каждом жесте. Подхватить упавшую книгу левитацией – не вопрос. Идти с покупками и нести их впереди себя, отчего они парили в воздухе, – тоже. Кстати, Иелграин сделал так же с моей сумкой и своими вещами. На дверях местных магазинчиков демонстрировались целые картины о том, что продавалось внутри. Некоторые Темные с сосредоточенными лицами тренировали магические печати на ходу. Такие разгуливали в особых одеждах, напоминающих боевое облачение. Я провожала необычных колдунов потрясенным взглядом. А один темный воин мне возьми и подмигни! Я зарделась. А этот отчаянный на ходу создал черную розу и левитацией поднес ее мне. Невероятно прекрасная роза зависла возле моей руки. Илгра нахмурился.

– Не торопись брать, Соана. Тут многие те еще… жулики.

Он увлек меня за собой. А роза, судя по звукам, вернулась к создателю и взорвалась с хлопком. Послышались сдавленные проклятия.

Остановились мы у уютного домика с вывеской: «Гостиница “Магический лев”». Иелграин взял комнаты, расплатился и сказал, что ему нужно заглянуть кое-куда по делам.

– Я быстро, Соана. Решу один вопрос и вернусь.

– Хорошо. Я пока… освоюсь. Осмотрюсь.

Этим я и собиралась заняться. Но стоило только за Иелграином закрыться двери, как в нее снова постучали.

– Что-то забыл? – я бездумно открыла.

На пороге стояла та самая троица из леса.

– Так-так, – мерзким тоном произнес Фэттиан, и я поняла, что непозволительно расслабилась, любуясь на чудеса Баргеста. – А вот и знаменитая Соана, что наделала так много шума своим появлением в нашем кантоне!

На этот раз толстый маг выглядел представительно. Богатые одежды, грудь колесом, упитанное лицо лоснилось довольством и добродушием. Прямо румяное яблочко, а не колдун! Да только я уже знала, насколько его добродушие фальшивое. Под презентабельной оболочкой скрывается завистливое, гнилое нутро.

Первым порывом было захлопнуть дверь, но Фэттиан шустро выставил вперед ногу.

– Аккуратнее, деревенщина! – брезгливо поморщился он, когда створка хлопнула его по сапогу.

За спиной толстяка, как и на лесной поляне, маячили два тощих мага. Близнецы Зоиррс, так называл их Илгра. Фэттиан кивнул, и близнецы протиснулись в комнату, подвинув меня на входе, словно к себе домой завалились. Пришлось пропустить. А затем внутрь вальяжно вплыл Фэттиан. Меня передернуло от отвращения: таким масляным взглядом он облизал мою фигуру.

– А ты ничего такая, – одобрил он, продолжая рассматривать. – Там, на поляне, в пыли и дыму было толком не разобрать. Но сейчас отлично вижу.

Я шустро отпрыгнула, когда ко мне потянулась пухлая ладонь.

– Да ладно тебе, – глумливо хохотнул толстяк. – Илгра против не будет. Я не чувствую на тебе его запаха.

Все трое, в том числе близнецы, потянули носом.

– Зато я против, – отозвалась холодно.

– Уймись, Фэтти, – буркнул один из близнецов на искренне оскорбленного Фэттиана. Он явно считал себя подарком судьбы. – Мы не для этого сюда пришли.

С каким удовольствием я бы расцарапала кое-кому холеную физиономию! Толстяка я совершенно не боялась. Опыт первого столкновения показал, что не такой уж он великий маг. Чем-то другим брал, раз его слушались. До его физиономии я вполне могу добраться. Однако тощие близнецы – это те, с кем надо считаться. Костлявые долговязые колдуны небрежно подпирали плечами стену, демонстрируя, что они тут не для красоты. Окружили, как по военной науке. Двое устрашают. Третий болтает и отвлекает внимание. Я почувствовала себя зверем, загнанным в ловушку. Троице визитеров удалось испортить все хорошее впечатление о Баргесте. Я покосилась на лекиф, в котором затихли аекки. Если что, я тоже не беззащитна. Нужно только прикрыть шторы.

– Уютненько, – прокомментировал тем временем Фэттиан. Он деловито перемещался по комнате, трогая то одну вещь, то другую. – А что это Илгра снял такой маленький номер? Гванов не хватило? Не планирует задерживаться?

– Понятия не имею. Для чего пришли? Поболтать?

– Да как же не поболтать с боевой подругой бывшего товарища! Кстати, ты в курсе, почему Илгра ступил на темный путь? Мы тебе с удовольствием поведаем.

– Захочет, сам расскажет. Кстати, не вздумай повесить какое-нибудь проклятье в комнате, – предупредила, сама не знаю почему.

От столь мутного колдуна я не ждала ничего хорошего. И, судя по забегавшим глазкам Фэтти, гаденыш как раз собирался провернуть нечто подобное. А может, уже успел.

– Я обязательно доложу Илгре, что ты приходил. Он все здесь проверит.

Фэттиана перекосило…

– Интересная девочка, – буркнул один из близнецов. – Давай, Фэт. Выкладывай, что хотел, и мы пойдем. Страсть как хочется сходить в кабак! Пропустить по стаканчику айтино. А то носимся, будто дикие волки, ни мгновенья покоя.

– Да мы только вчера в Баргест явились, какое еще айтино? Дела не закончены. Илгра как снег на голову. Какой Тьмы он сюда явился? Все планы нарушил!

Я мысленно ликовала, слушая визгливые вопли. Ай да Илгра, ай да молодец, как в воду смотрел. Не знаю, какие именно планы мы нарушили своим появлением, но один уже этот факт был невероятно приятен.

– Не повезло вам, ребята, с напарником, – намеренно сочувственно обратилась к близнецам. – И зачем вы за него держитесь? Переходите к Илгре.

– Молчать! – заорал Фэттиан.

В воздухе свернулся тугой воздушный жгут, которым колдун собрался хлестнуть меня наотмашь. Я зажмурилась. Сейчас ударит! Но жгут разбился об поставленный передо мной прозрачный щит. В момент столкновения он слабо блеснул зеленцой, и я его увидела. Кто из близнецов его сотворил – непонятно. Оба как стояли с непроницаемыми физиономиями, так и стояли.

– Спасибо! – прошептала, одарив их благодарным взглядом и проникнувшись к толстяку окончательным презрением. Теперь я очень хорошо понимала, почему Илгра его ненавидел.

– Да вы совсем не даете насладиться моментом! – вознегодовал Фэттиан.

– Чем тут наслаждаться? Она девушка.

– Его ассистентка! Если Илгра подпустил к себе девку… С его-то убеждениями. Он же параноик, когда дело касается женщин. А, ладно, все равно не поймете… Так, девица, слушай сюда. Буду краток. Мы хотим то самое секретное заклинание, которое придумал Илгра. Так и передай: мы хотим от тебя Укрощение Смертельного Пути. Его плетение, схему, ключевые слова – все-все. Он знает. Если вздумает дурить, то можешь передать, что тогда ты сдохнешь.

– Он сдохнет? – уточнила я, запутавшись в витиеватости слога налетчика.

– Нет, ты. К сожалению, наложить на Илгру серьезное проклятье не получится. Не родился еще тот маг, который пробьет его защиту. Мерзавец живет с ней, будто дышит. Я на своей шкуре познал, какие прилетают последствия, если пытаться воздействовать на Илгру. И насколько этот отборный индюк не терпит приказы… Но мы все равно попробуем. Через тебя.

– Так себе идея, – ответила я, хотя по спине от страха уже неслись мурашки.

– Не скажи. Что движет большинством существ? Деньги, удовольствия, власть. Темными – только власть. Из нее следует остальное. Именно поэтому Тьма так привлекательна, потому что она абсолютна. Иелграин тоже в этом ордене, не обольщайся на его счет, – не успокаивался толстяк. – Мы все хотим больше власти. А конкретно я знаю, как играть на слабостях других, чтобы добиться своего.

– Кажется, ты совсем недавно говорил, что у Илгры нет слабостей.

– Интересная девочка, – прогудел другой близнец.

– Глупая! – заорал толстяк. – Я тебе прямым текстом сказал, что ты его слабость! Никого и никогда Иелграин не притаскивал в Баргест!

От злости он снова нацелился пальнуть в меня заклинанием, но близнецы опять не позволили. Они дружно схватили изрыгающего проклятия Фэтти за шиворот и потащили на выход.

– Условия выдвинуты, ждем результат, – бросил через плечо тот, что капельку пощекастей. Наверное, скоро я этих парней начну отличать.

– Странные у вас отношения, – проговорила я близнецам вслед и даже придержала дверь, чтобы Зоиррс поскорее вынесли из комнаты гаденыша Фэта. – Вы все-таки подумайте над тем, чтобы оставить его и присоединиться к Илгре. Не знаю, что произошло между вами в прошлом, но с таким другом и враги не нужны!

Молчаливые близнецы на это ничего не ответили. Как только за ними захлопнулась дверь, весь мой кураж исчез. Крохи храбрости испарились, оставив вместо себя нервную икоту.

«Иначе ты сдохнешь», – звучало в голове.

Они не шутили. И даже не пугали. Просто поставили перед фактом. Как бы Иелграин ни оберегал свое прошлое, придется лезть в его душу. И надеяться, что мой работодатель не придет в неистовство.

* * *

Протяжный крик, от которого кровь стыла в жилах, разнесся по лесу, эхом отразился от вековых стволов, запутался в ветках. За мной наблюдали. Невидимый, но опасный враг кружил неподалеку, наслаждаясь моим страхом. Зато когда в ветвях шевельнулась крылатая тень, я улыбнулась. Все-таки не одна! У меня появились дополнительные глаза и уши. Сразу сделалось не так страшно. А когда по листве зашуршал длинный подол платья, душу затопило острое дежавю…

Я резко села, распахнув глаза. Оказывается, задремала, пока ждала Илгру. Колдун до сих пор не появился. А в окно уже начали просачиваться сумерки.

– Кош-ш-шмары? – понимающе протянула Нанси.

Она и другие аекки парили возле кровати, стараясь держаться в глубоких тенях, падающих от мебели. Увидь я подобное до приезда в Лардож, нервный срыв был бы обеспечен. Разговаривающая темнота со вспыхивающими в некоторых местах огоньками! Но служба у колдуна действительно закалила, поэтому сейчас я лишь кивнула.

– Где Дукос?

– Отправилс-с-ся с Илгрой.

– Илгра сразу его забрал, не заметила разве? – хмуро донеслось из угла. А вот и Верховод, легок на помине. – Совсем мозги растеряла от приезда в большой город. Прав был тот толстяк: деревенщина. Не только мозгов, но и глаз нет.

Ой, я совсем забыла выпустить ворона из клетки. Как поставила в угол, едва мы зашли в комнату, так она там и стояла. Теперь понятно, почему Верховод без настроения. Впрочем, он вечно в своем сварливом амплуа.

– Вот почему я тебе поперек клюва? – спросила, открывая клетку. Птица ловко выбралась наружу, встряхнула крыльями, подняла дыбом перья на шее, а затем помотала головой. Ни дать ни взять сбрасывала напряжение. – Я тебе ничего плохого отродясь не делала.

– Хочеш-ш-шь, мы его выпьем? – подлетела сзади Нанси.

Другие аекки протестующе зашипели.

– Да, птиц мы не ж-ж-жалуем. Но ради наш-ш-шей девоч-ч-чки…

– Окно открой, – ворчливо попросил ворон, опасливо косясь на аекков. Тон у него стал гораздо мягче. – Полетаю, крылья разомну. И если что, за меня не беспокойся. Вернусь в целости.

– Кто бы сомневался, – так же ворчливо отозвалась я.

Однако окно открыла. Высокие у нас отношения, что ни говори. Оба им не рады. А Верховод мог бы извиниться за причиненный вред. Но нет, у него скорее перья выпадут, чем он выдавит из себя: «Прости, был не прав». А я его между тем в котел не пихала. И клевать себя до крови не заставляла. Ни капли не виновата, что мы теперь связаны. Я до сих пор не до конца понимаю, как он не сварился заживо в процессе.

Бесшумной, очень знакомой тенью ворон сорвался с подоконника и растворился в темнеющем небе Баргеста. Некоторое время я смотрела вслед.

– Мы тоже прогуляемс-с-ся, – прошипела Нанси. – Далеко не уйдем, все ж-ж таки лекиф-ф-ф в комнате. Но с-с-скоро Илгра зайдет. Вам надо поговорить. – Она с намеком покружила вокруг меня. – З-з-за мной, мальч-ч-чики! С-с-соскучились по дому?

Тени вытекли наружу, как черная вода. А в дверь действительно через пару мгновений вошел Илгра.

– Соана, я немного задержался…

Колдун осекся на полуслове, потому что я кинулась к нему на шею. Плевать, что после тех поцелуев на кладбище и в его кровати у нас даже объятий не было. Иелграин мгновение стоял неподвижно, затем жадно притянул меня к себе и погладил по голове. Я сопела ему в плечо, крепко обхватив руками за талию, наслаждалась ощущением надежности. Мой колдун пришел, теперь никакие Фэттианы и жуткие близнецы не страшны!

– Соана, что случилось?

– Заходили твои… коллеги. Те самые.

Илгра выругался. Откинул назад голову, открыв взгляду крепкую шею, и выпустил Тьму. Я с восторгом наблюдала. Тьма Илгры потекла во все стороны, замирая у тех предметов, которых касался толстяк Фэт. Некоторые оставались неизменными. А от некоторых Тьма шарахалась.

– Вот же… проклятийник! – сквозь зубы пробормотал колдун. – Даже тут не удержался. Ты не касалась ничего из того, что трогал он?

– Нет.

– Умничка.

Про пятно на запястье решила пока промолчать.

Иелграин пробормотал несколько певучих слов, и Тьма шарахнула в стены. Она буквально «выжгла» все, чего в комнате не должно было быть. Он тоже был Темный, тоже колдун, управляющий магией с помощью мрачных сторон души, но какая разница с Фэттианом! Если бы мне пришлось выбирать, то я хотела бы быть такой, как Илгра.

– Соана, ты позволишь? – Иелграин протянул руку к моему лбу. – Хочу знать, что он тебе говорил.

– Я и так скажу! – выпалила поспешно и отпрянула. Что, конечно же, не укрылось от внимательного синего взора.

– Ла-адно, – протянул колдун, сощурившись. – Я слушаю.

– Они хотели заклятье Укрощения Смертельного Пути. Все, что связано с ним. Плетения, схему… Что-то еще…

– Ключевые слова, – подсказал Илгра.

– Да. Иначе я сдохну.

– Ты сдохнешь? – уточнил Илгра, играя желваками на скулах. – Верю, что засранец употребил именно такой оборот речи, но ты верно поняла, что именно тебя он собрался отправить за Грань?

– Да, я тоже уточняла. Он сказал, что тебя серьезные проклятия не берут. Твоя защита их отражает. Поэтому умру я.

– Вот же… – Иелграин рыкнул. – Стервец недоделанный! Подлое порождение Тьмы! – выпалил он и покосился на меня.

А затем продолжил витиевато ругаться на другом языке. Я ничего не понимала, но звучало это искренне.

– Собрался воздействовать на меня через тебя. Подлый прием! В этом весь Фэт. У него наверняка есть козырь в рукаве, поэтому он так уверен. – Иелграин запустил пальцы в волосы, нервно взъерошил угольно-черную гриву. – Еще возле кладбища мне показалось, что он действует не по своей воле. Хотя ему, несомненно, было в удовольствие нападать и мучить. Но что же у него за хитрость припасена. Что?

Илгра резко остановился, мрачно уставившись на меня. От его рассказов у меня то мурашки по спине бегали, то в огонь кидало. А еще я любовалась. Когда Иелграин начал метаться по комнате, заметила, что маг преобразился. За время отсутствия он сменил простые черные одежды и широкий плащ на одеяние, которое я видела на воинах-колдунах здесь, на улице. Одежды были тоже темные, но с замысловатыми крючками, нашивками, поблескивающими на них знаками. Поверх рукавов, выглядевших словно переплетение тонких ремней, надеты наручи. На них тоже знаки. Вшиты пластины и заклепки. Наружная сторона острым треугольником закрывала ладонь до пальцев. И в этом выступе будто мерцала магическая стрела. Наручи-оружие! Я такого не видела никогда. Пластины и заклепки тоже явно имели боевое предназначение. Кожаные штаны с переплетением ремней идеально сидели на бедрах, сапоги обтягивали до колен. Высокий, плечистый, с ног до головы облаченный в колдовские доспехи Иелграин впечатлял.

– Ты такой красивый, – прошептала я восторженно.

– О! Совсем забыл.

Мой колдун очнулся. Щелкнул пальцами, и у двери появились свертки.

– Покупки, – коротко пояснил он. – В Баргесте любят пустить пыль в глаза. И раз ты выбрала темную сторону, Соана, то нам придется явиться на бал к главе кантона. Все равно о нас доложат или уже доложили. Лучше явиться самим.

– Хорошо.

Илгре виднее. Для меня же отправиться на бал – это безумно волнительно! Не опозорюсь ли? Я всего лишь девушка из маленького провинциального городка. Фэттиан обзывал меня деревенщиной, не подозревая, что совершенно не обидел. Я понимала, откуда родом. Однако вести себя культурно умела, насмотревшись на разных клиентов в таверне. А еще мне и без всякого бала было жутко любопытно, какие покупки сделал Илгра. Судя по тому, каким оценивающим взглядом колдун окинул мою фигуру, в пакетах – одежда. Платье? А может, не только? Я сдерживалась, чтобы немедленно не броситься к сверткам.

– Переоденься, и мы выйдем в город на ужин. Ты наверняка голодная. И да, захвати с собой лекиф. – Илгра мягко улыбнулся. – Не все же аеккам за окном летать. Отправятся с нами, только скрытно.

– Ладно.

Не удержавшись, я подошла к колдуну вплотную и погладила обтянутые чудесным мундиром плечи. Глаза Илгры потемнели.

– Скажи, что за заклятье Укрощения Смертельного Пути? Только не говори про схемы и прочее. Не хочу, чтобы ты подумал, будто я выпытываю информацию для Фэттиана. Расскажи в общих чертах. Это ведь то, о чем я думаю? Ты спас меня с помощью этого заклятья? Тогда, возле кладбища аекков, те колдуны говорили, что почуяли тебя. Что ты опытный, и тебе удавалось укрываться от них. Однако ты не учел, что вы связаны.

Некоторое время Илгра молчал. Его взгляд стал совсем черный. В его голове явно шла нешуточная борьба. «Женщинам нельзя доверять», – вспомнились слова, сказанные им однажды. Когда я решила, что он уже не ответит, Илгра разжал губы.

– Все я тогда учел, – сказал наконец. – Риск был оправдан. Просто кое-кто целенаправленно сидел и ждал малейший всплеск редкой энергии. Как паук в засаде.

– Значит, это правда. Ты действительно такое придумал!

– Разработка юности. Любил изобретать новенькое. – Илгра бросил на меня колючий взгляд. – Занимался этим в Баргесте с командой. В ней как раз состояли печально известные тебе близнецы Зоиррс и Фэт.

– Братья еще ничего. Один из них прикрыл меня щитом от Фэттиана. А толстяк мерзкий.

По резко побледневшему магу я поняла, что брякнула что-то не то.

– Что он натворил, Соана? – прорычал Илгра, и лицо у него сделалось страшным.

* * *

Аекки забавлялись. Вместе с вещами Илгра принес несколько кристаллов памяти, и пройдохи каким-то образом умудрились до них добраться. Включили один и записали ссору, которая последовала сразу после моих слов о Фэттиане и прикрывших меня близнецах. Иелграин захотел узнать все подробности. А я не желала о них распространяться, даже не знаю почему. И теперь аекки раз за разом просматривали запись, наслаждаясь представлением, а я постанывала от стыда, прикрыв руками лицо. Ибо остановить Тени не было никакой возможности. Что этим наглецам сделаешь? Кристалл они бдительно охраняли.

– Соана, что он сделал? – орал Илгра.

– Не сделал! Пытался. Он ничего не смог, говорю же!

– Не смог? Чистое везение, судя по тому, сколько проклятий он наоставлял в комнате! Какого цвета был щит?

– Зеленый.

– Это Кхалн. Он природник, зеленый – цвет его магии.

– Буду знать, кому сказать спасибо, – серьезно кивнула я.

– Что?! Не смей подходить к нему! Ни к кому из них. Почему Кхалн прикрыл тебя, я понятия не имею. Вернемся к нашим баранам, Соана. Вернее, к одному барану. Что. Сделал. Фэт?

– Да ничего он не сделал! Одни намеки отпускал… Пошлые.

Некоторое время Илгра молча переваривал, а затем его взгляд вспыхнул таким убийственным огнем, что я попятилась, кляня себя за болтливость.

– Намеки? – прорычал маг. – За одно лишнее слово его можно укоротить на голову. Уж я так точно укорочу!

– Какой мущ-щ-щина… – мечтательно прошелестела Нанси, и меня задели ее интонации. – Прелес-с-с-сть! Мальчик такой с-с-собственник! Ревнует и береж-ж-жет.

Другие Тени поддержали ее слаженным шипением:

– Дж-ж-ж-ж-жентльмен!

Я могла только поскуливать от стыда. Ну какой Илгра мальчик? Какая ревность, что за ерунда! А сама подсматривала с екающим сердечком, не в силах отвести взгляд. Илгра не выдержал и принялся гоняться за мной по комнате, а я удирать. В кристальном изображении мы нарезали несколько кругов, прежде чем Илгра вспомнил, что он колдун, и спеленал меня магией. Он потянул меня к себе и полез к моей голове пальцами.

– Я сам все увижу! – прошипел он.

Что-то подсказало мне, той, скованной, что он сможет увидеть воспоминания не только про Фэттиана, а вообще все! Что есть силы я задергалась в магических путах.

– Только попробуй! – прорычала в ответ.

– Во-о-от! – потрясла я пальцем, тыча в изображение. – Джентльмены так не поступают.

– Да что ты з-знаешь о колдунах! – захохотала Нанси. – Мальчик ещ-щ-ще оч-ч-ч-чень деликатен! И он так не с-с-сделал, хотя ему оч-ч-чень хотелос-с-с-сь!

В записи по лицу колдуна носились зверские тени, но руку Илгра действительно убрал. От злости широкая грудь вздымалась, рот сжался в твердую линию, синие глаза метали молнии.

– Ему другое хотелос-с-сь, – с пришептыванием забавлялись аекки-мужчины. – Мы меш-ш-ш-шали. Он нас ч-ч-чуял.

– Это да-а-а… – согласилась Нанси.

Это уже ни в какие ворота! Я выскочила из комнаты в гостиничный коридор и бездумно впилась взглядом в разноцветные магические светильники на стенах, которые с моим появлением вспыхнули ярче. Не знаю, почему я уперлась и не сказала Илгре про словесные домогательства Фэттиана. И про мерзкую кляксу на запястье. Возможно, потому что он рьяно кинулся настаивать. Из чувства сопротивления, как с мамой. И я осознавала, что Нанси права: Илгра деликатен. Мне вообще нечего ему противопоставить, задумай он прикоснуться силой. Иелграин – мощный маг, не чета некоторым. Но Темный послушался.

– Почему вместе с этим заклинанием они вспоминают Атэшу? – прижавшись спиной к стене в коридоре и прикрыв глаза, вспомнила свое нападение я. – Что их связывает?

– А вот в это не лезь, – ожидаемо разозлился маг. – Я просил не упоминать ее имени.

– Меня не просил!

– Теперь приказываю.

– Имею право! Мы с тобой целовались.

– И что? – темный маг хищно ухмыльнулся. – Поцелуи – одно. Память – другое. К тому же жить-то я могу?

Илгра ушел, саданув дверью, оставив меня оглушенной и переваривающей его последние слова: «Жить-то я могу».

13. Бал, на котором все пошло не так

Обещанный бал у главы кантона должен был состояться нынешним вечером. Ссора с Илгрой нарушила все наши планы, но я все равно приготовилась. Распаковала свертки, сгорая от любопытства, что приобрел колдун. И обнаружила дивное платье: белое, с серебристым узором-вышивкой, словно сотканное из лунного света. Попросив аекков и Дукоса прогуляться, я быстро переоделась. К платью прилагался плащ-накидка с воротником-стойкой и широкими рукавами. В отличие от платья плащ был синим. Нежно-васильковым на плечах, светлеющим до опалового по широким рукавам и темнеющим книзу переливами ночной лазури до почти черной кобальтовой сини. На плаще серебрилась та же вышивка, перекликаясь с платьем. В одном из свертков обнаружились и туфли в тон. Все вместе смотрелось великолепно! Не наряд, а живая магия. Если бы не ссора, я бы прыгала до потолка. Но и сейчас сердце переворачивалось. Никогда мне не дарили такие платья! Да что там, и не подарили бы, если бы не Илгра. Мужчина. Невероятно волнующе было лицезреть его выбор. А он смелый! Я в таком наряде и Иелграин в эффектной магической «броне» будем смотреться очень ярко. Подумав так, я невольно усмехнулась. Не обольщайся, Соана. «Жить-то я могу!» – так сказал Илгра. Это просто подарок без подтекста, так как все женщины ходят на бал в платьях. Колдун не мог купить что-либо другое.

– Соана, Илгра идет! – стремительно ворвался в окно Дукос.

Я заметалась по комнате. Роскошное платье немного ниспадало с плеч, а широкие рукава накидки-плаща не подразумевали тайны. Наряд дарил возможность любоваться женскими руками, да только мне нужно было прикрыть изъян. Идея родилась мгновенно. Опыт собирания букетов, немного ткани… Изящная бутоньерка прикрыла запястье, пряча уродливую кляксу. Я скажу о ней, скажу! Но не сейчас.

Иелграин ворвался в двери стремительно, как всегда. Хотел что-то сказать, но потерял дар речи, увидев меня.

– Соана, это…

– Спасибо за платье, – перебила я его. – И за плащ, и за туфельки. Они чудесные! Понимаю, что покупки не подарок, а необходимость, но все равно приятно.

Маг помрачнел.

– Ты очень красивая, Соана, – тем не менее произнес он. – Кажется, я совершил ошибку. Теперь все станут на тебя глазеть, а это будет меня нервировать.

Губы против воли дрогнули в улыбке. Вот умеет Илгра сказать так, чтобы все обиды забылись. Может, это тоже колдовская способность?

Иелграин улыбнулся.

– Постой.

Он вытащил из кармана магический кристалл, совсем как тот, на котором хранилось мое свидетельство о рождении, и нацелил на меня.

– Зачем?

– На память.

Илгра убрал кристалл в карман.

Хм.

– А хорошая идея! – я сбегала за кристаллом из уже имеющегося в комнате запаса и протянула один Илгре. – Сделай еще раз. Пошлю подруге и маме.

Вот Лидийе удивится! И, надеюсь, порадуется за меня. Ее подружка улетела очень далеко и сегодня будет танцевать среди колдунов. Попутно обзаведшись непонятной магической дрянью на запястье, но об этом Лидийе знать не обязательно. Была еще одна метка. Рука невольно потянулась к шее, но я знала, что ничего там не нащупаю. Волшебное ожерелье впиталось в кожу и с тех пор никак о себе не напоминало.

Закончив с кристаллами, Иелграин распахнул портал, и мы шагнули в огромное, пышно украшенное помещение. Множество существ смеялись, пили, пробовали закуски – в глазах рябило от несчетного количества собравшихся. Некоторые пары скользили под приятную, льющуюся, кажется, отовсюду музыку. Другие вели беседы. Здесь были женщины, яркие, как экзотические цветки, притягивающие к себе внимание экстравагантными нарядами и прическами. Ведьмы – я уже знала, что женщин-колдунов не бывает. Они будто соперничали друг с другом. На их фоне очень сдержанно выглядели дамы в зеленых балахонах. «Темные друидки», – просветил, прошептав на ухо, Илгра. Были тут и демонессы. Тоже невероятно впечатляющие, как ведьмы, но эффектные по-другому.

Однако большинство составляли все-таки мужчины. Черные маги, колдуны, некроманты… Я невольно распахнула глаза. Вот это угодила я к темным мальчикам! На глаза попадались сплошь молодые, подтянутые, очень красивые колдуны всех мастей. Брюнеты, шатены, мелькали в толпе блондинистые мужские головы. Возможно, среди гостей имелись и украшенные бородами старцы, да только я их не заметила. У всех здешних мужчин имелось нечто общее в выражении лиц. Будто некая темная печать, воспринимавшаяся как опасность, веющая от них.

На нас тоже оглядывались. Одни рассматривали нашу пару исподтишка. Другие открыто и нагло. И если мужчины окидывали весьма заинтересованными взглядами меня, то ведьмы, демонессы, друидки – все они как по команде обратили свое внимание на Илгру. Сердце больно царапнуло. А ведь он и правда хорош! Я привыкла видеть своего работодателя одиноким, работающим в уединении в лесу. А сейчас подумалось, что такой интересный мужчина, как Илгра, действительно не должен быть один. Все эти темные девочки с удовольствием познакомились бы с ним поближе, вон как глазами сверкают.

– Говорю же, купил неправильное платье, – бормотал тем временем колдун, кладя руку на мою кисть, лежащую на его локте. – Я уже нервничаю. Может, по-быстрому наколдовать амулет ухудшающий внешность, какой тебе подарила подруга?

– Ну уж нет! Разве что для тебя.

К счастью, повышенное внимание к нашим персонам быстро улетучилось. Все вернулись к своим делам, хотя я нет-нет да и ловила на себе заинтересованные взгляды. Илгра с некоторыми встречными колдунами раскланивался. Кому-то просто кивал.

– Если пригласят танцевать, то придется согласиться, – сверкнул синими глазами он. – Дань вежливости. Надеюсь только, что это случится не здесь. Не в этом зале.

– А есть другой?

– Конечно. Мы ведь не развлекаться сюда пришли. Нам должны передать приглашение от главы кантона. Сам он в общем зале не показывается, разве что по особым случаям. О, а вот и его посланец!

Сквозь толпу к нам пробивался стройный юноша. На вид он был немногим старше меня. Весь в черном, по спине мотался длинный белоснежный хвост. Точеные черты лица, смуглая кожа, зеленые глаза, выверенные движения. Заметив, что мы остановились, увидев его приближение, уголки точеных губ дрогнули в намеке на улыбку. Красавчик!

– Приятного вечера, – низкий баритон ласкал слух. – Глава кантона зовет вас в золотой зал.

Парень вышколенно застыл, заложив руки за спину.

– Передай ему, что мы идем. И мою благодарность за аудиенцию.

– Аудиенцию? О, нет, – усмехнулся зеленоглазый.

Жестом фокусника он извлек из-за спины бутылочку с ядовито-красным содержимым. Жидкость то отсвечивала глубоким рубином, то бросала на ладонь рыжие искры. Будто внутри танцевал живой огонь.

– Что это? – не утерпела я.

– Цена за вход.

Зеленоглазый ухмыльнулся, одаривая меня жарким взглядом. Смуглый, при этом беловолосый… С его пальцев сорвалось зеленоватое свечение. Некромант?

Илгра отодвинул меня себе за спину.

– Некромантам тут не место, – охладил он пыл зарвавшегося красавчика, взмахом руки развеивая чужую магию.

– А тебе ли место, боевой ты наш, – хмыкнул парень. – И потом, я чую родственную душу.

Он потянул носом, впихивая склянку мне в руки. Бутылочка мерцала до того дивно, что удержаться и не взять не было никакой возможности.

– Ты ошибся, – заявил Илгра и вытянул из моих рук пузырек.

– Проверять – неуважение к главе кантона, – быстро заявил зеленоглазый блондин, увидев вспыхнувшие на кончиках пальцев Иелграина огни.

Колдун хмыкнул и махом опрокинул содержимое склянки в себя.

– Теперь она, – коварно отзеркалил его победную улыбку посланник, и в его ладони образовалась вторая бутылочка.

Пришлось выпить и мне. В голове сразу зашумело, а мир сделался радужным.

– Больше ничего не пей, – пробормотал над головой Илгра, на какое-то время уткнувшись носом в мою макушку.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Глаза Илгры, ранее синие, стремительно затапливала чернота.

– Ничего себе, – прошептала хрипло.

– Знатно вштырило? – тоже хрипло отозвался Илгра.

– У тебя глаза черные. Полностью.

– Хм. Ну хоть симпатичный?

– А то! – дерзко отозвалась я, балдея от собственной раскованности. – Темный опасный парень. Все как я люблю.

– Оу.

Многозначительное мужское «оу» в совокупности с томным взглядом, обещанием прокатившимся по телу, опалили не хуже огня. Боковым зрением я уловила, как досадливо поморщился блондин, но все мое внимание было приковано к Илгре. Я провела по груди колдуна пальчиками, ощущая, как грохочет мужское сердце. Да что со мной? Ладно Илгра. Он всегда дерзок. Но я… Я ужасалась и наслаждалась. Прикасалась и не могла остановиться. Что-то звало наружу мои самые темные желания.

– Вот мы и выяснили, что намешано в зелье, – шепнул Илгра, облизнувшись. – Афродизиак и зелье правды. Топорная работа, но задумка хороша. У тебя, кстати, тоже чернота в глазах проскочила.

– Нас хотят отравить?

– Нас хотят соблазнить и расспросить. Возможно, по отдельности. Не отходи далеко, Соана.

После такого я вцепилась в Иелграина мертвой хваткой. Не отойду ни на шаг!

Блондинистый некромант развернулся и повел нас за собой. Смена обстановки, лица – все воспринималось как во сне. Кажется, мы уже в другом зале. Вокруг обилие золотых отблесков, другая музыка. Поведение окружающих воспринималось как вакханалия. Юноши и девушки танцевали, обнимались, целовались в тайных углах. Многие задорно хохотали, рассказывая друг другу нечто важное… Несомненно важное. И на все это с высоты смотрела темная фигура. Мне захотелось присоединиться к танцующим. Двигаться до упаду, хохотать. Приставать к Илгре… Ох, кажется, я это и делала! Синие глаза моего колдуна обжигали страстью, теплые руки скользили по моей спине… И я обязательно должна была рассказать все-все, что знаю, тому крупному величественному хозяину бала, восседавшему на троне.

– Это глава кантона, – ворвался в сознание голос Илгры. Кажется, я спросила, кто тот важный господин. – Он обязательно захочет поболтать с тобой. Будь готова, начнет тебя сватать. У него одиннадцать сыновей. Все темные колдуны, и все предмет торга, – делился Илгра в приступе внезапной откровенности.

– О-о, самый главный колдун! – выдаю с придыханием.

– Сильный и опытный.

– А нече-е-естно так воздействовать на людей! – хихикнула, проведя пальцем по крепкой шее Илгры, а затем коснулась дрогнувших губ.

Илгра приоткрыл рот и прикусил мой палец зубами, коснулся языком. В этом простом действии было столько жара, что у меня в голове на миг прояснилось. Кажется, у Иелграина тоже, потому что он убрал мою руку от своего лица.

– А этот? – мотнула я головой в сторону зеленоглазого проводника. – Он тоже его сын?

Блондин обернулся.

– Я тоже, – сообщил честно. – Последний. Как видишь, не все колдуны. Есть и некроманты.

– Бедненький, – почему-то пожалела я зеленоглазого. – Должно быть, тут действительно с девушками туго, раз даже сыновья главы кантона на деревенских пришлых девчонок засматриваются.

– Ты не представляешь насколько! – совершенно искренно хохотнул некромант. – Война за тех, что имеются.

Мы уже у подножия трона. Он не так высок, как казалось издалека. Оттуда на нас взирал еще один красавчик. Вернее, красавец. Самый главный колдун не был молод, однако в нем чувствовалось столько харизмы и энергии, что хотелось смотреть и смотреть.

– А вот и она, та самая Соана… – прозвучал напевный голос. Настолько приятный, что им можно сладить чай. – Так это ты новая жертва Илгры, о которой все болтают. Добро пожаловать в Баргест.

– Ассистентка, – хором поправили его мы с Илгрой и переглянулись.

– Я не жертва.

– Она не жертва.

Снова хором.

– Что, и даже не ставил на ней никаких экспериментов? – глава кантона подался вперед.

Богатые одежды распахнулись на мускулистом торсе. Как говорят у нас в Новой Кипени, этот мужчина из породы тех, кого никакой работой не укатаешь. Крепкий, жилистый. Расшитые причудливыми узорами красно-фиолетовые одежды стояли колом от обилия золотой нити. И от движения вперед полы роскошного одеяния распахнулись, открывая взгляду рельефную грудь в пене белоснежных кружев. Рубашка под сюртуком отличалась очень не скромным вырезом. В другое время я бы смущенно отвела взгляд, но сейчас лишь заторможенно моргнула. Ниже талии глава кантона был облачен в обтягивающие, переливающиеся красно-фиолетовым штаны. И в высокие сапоги – все, как и сюртук, в вышивке. На подлокотнике трона небрежно валялась мантия, сверкая фибулой с драгоценными камнями. Этот колдун был единственным в зале, не предпочитающим черный цвет. Но смешным или изнеженным франтом в варварской пышности своих одежд он не выглядел, наоборот, выделялся, как грозное предупреждение.

Я заинтересованно рассматривала смуглое лицо. Скулы широкие, чуть впалые. Высокий лоб. Прямые стрелы бровей. Глаза карие, очень темные, почти черные. Решительный подбородок. Водопад светлых волос обрамлял лицо. Верхние пряди скреплены на затылке заколкой-шпилькой, переливавшейся драгоценными камнями. На пальцах тоже сверкало. Я покосилась на нашего проводника-некроманта: так вот в кого он пошел светлой гривой! Вернулась взглядом к главе. Он обладал настолько безупречной красотой, что даже восхищаться не получалось: сердце замирало в страхе перед его безупречностью. Ко всему прочему Сила исходила от него буквально вибрациями.

Заметив мои разглядывания, глава кантона лукаво прищурился.

– Сам знаешь, чем заканчивались мои эксперименты, так что давай без грязных намеков, – ответил тем временем Илгра. – Никаких жертв, не люблю такого.

Я мысленно выдохнула. Если мы под действием того неприятного зелья, то Илгра просто не может соврать.

Иелграин подался вперед, закрывая меня собой. А вот главный колдун, казалось, его ответ пропустил мимо ушей. Зато он вовсю рассматривал меня. На смуглом лице разгорался интерес.

– Простите, не представился. Виандер Первый. И единственный. Не хочешь стать моей очередной женой, Соана?

У трона вздрогнул беловолосый некромант. Илгра нахмурился. А я, прежде чем успела сообразить, что делаю, искренне брякнула:

– Нет. Я вас боюсь.

И прикусила губу. Гадское зелье!

Виандер расхохотался.

– Вот это я понимаю, прямота! А женой моего одиннадцатого сына? Кажется, ты ему понравилась.

На некроманта я очень постаралась не оглянуться.

– Прошу прощения, не думала про это. Вам непременно нужно кого-то женить?

Прозвучало нахально, но я ничего не могла с собой поделать. Будто кто-то за язык тянул. Наплевав на все, всем телом прижалась к Иелграину. Понятно, что главу кантона уклончивым ответом не проведешь. Ехидно улыбаясь, он добил:

– Хочешь сказать, твое сердце занято?

– Да, – брякнула снова. И со стыдом прикрыла глаза.

– Приятное у нас складывается общение. Знаешь, ты такая солнечная. Даже удивительно. Хотя Тьму в тебе я тоже ощущаю. В ней есть что-то знакомое…

Прикрыв глаза, Виандер Первый потянул носом. Да что ты будешь делать, опять! А вот я ничего особенного ни от кого не чувствовала. Обычные запахи. Разве что у Иелграина очень приятный. Я демонстративно ткнулась носом в плечо своего колдуна и понюхала, чем весьма развеселила Виандера. А Иелграин погладил меня по голове, как маленькую. Наверное, хотел приободрить.

– Илгра, как я тебя понимаю, – весело продолжил главный колдун. – Кстати, возвращаясь к твоим экспериментам. Не хотел бы ты их продолжить?

– Хотел бы, – вздохнул Илгра.

Его взгляд все еще туманила чернота. Крепкая ладонь переместилась с моих волос на спину и чувственно поглаживала между лопаток, преследуемая неотрывным взглядом некроманта. Мне стало неловко, словно он тоже участвовал в этом процессе. Но если Илгра так себя вел, значит, зелье и на него действовало. На лице главы кантона отразилось удовольствие.

– Тогда оставайся. Хватит прятаться по лесам. Где ты там укрывался, скажи? И чем именно занимался?

Вопросы звучали очень настойчиво, как приказ. А ведь рассказывать про Лардож не следовало, это я интуитивно понимала. Как и то, что в Баргесте про убежище Иелграина никому не было известно не просто так. Если Илгра расскажет про тайный ритуал, что провел надо мной…

Иелграин снова вздохнул, явно борясь с желанием все рассказать. А затем щелкнул пальцами. И с нас мигом слетела вся хмарь. Глаза моего колдуна снова стали синими, а у меня в голове стало ясно до звона. На лице Виандера Первого отразилось жгучее разочарование.

– Догадался, как снять, – разочарованно прошипел он.

– Топорная работа, я уже говорил Соане. Неужели думал, что не смогу? Зелье на основе моей же разработки, ха! И я отлично помню все магические плетения, которые туда вложил.

– Попытаться стоило, – лучезарно улыбнулся главный колдун, однако его темный взгляд обжег меня.

Не понимаю. Я тут причем?

– Жаль, не с тех вопросов начал. Недооценил. Иелграин, давай пересмотрим твое решение отделиться. Ты владеешь опасными умениями, которые могут принести кантону пользу. Оставайся! Работай, как раньше. То, что ты делал, никто не может повторить. Это было восхитительно. Тем более ты наверняка скучаешь по тем временам.

– Я не так выразился, сказав, что хочу продолжить эксперименты, – уперся Илгра. – Хотеть и делать я могу в любом другом месте. Свое желание я озвучил тебе уже давно. Очень осознанно.

Его рука по-прежнему лежала у меня между лопаток, но больше не поглаживала. А мне так не хватало теплых движений. Зато некромант придвинулся ближе, и наши мизинцы почти соприкоснулись.

– Однако ты не можешь никого оставить. И в этом твоя проблема, – ухмыльнулся Виандер Первый.

– Всегда есть обходные пути.

– Разумеется.

Глава кантона метнул взгляд на меня, и между бровей Иелграина залегла глубокая складка. Эти двое определенно вели какой-то свой, доступный лишь им разговор, понимая друг друга с полуслова, с намека. Смысл скользил между фраз, убегая от непосвященных.

– Подумай хорошенько. Ты носишь этот мундир по праву, конечно. Таких, как ты, у меня немного, и каждый на особом счету. Однако напоминание о проступке лежит в земле. А я закрыл на него глаза.

– Угрожаешь?

– Ни в коем случае. Но почему же ты такой рисковый, Иелграин! Опасные телодвижения совершаешь.

– Люблю ходить по острию. Бодрит. Тем более тот урок я усвоил.

– В самом деле? – Виандер покосился на его руку, все еще лежащую у меня на спине, и широко ухмыльнулся. – Знаешь, явиться в Баргест вот так – это почти как представить семье. Но что мы с тобой все о делах да о делах. Отпусти девушку потанцевать с одним из моих сыновей. Вот хоть с Тессарионом. И сам отдохни. Гляди, кто к тебе спешит!

Мы синхронно повернули головы туда, куда кивнул глава кантона. Проталкиваясь сквозь танцующих, к трону приближалась роскошная ведьма в черном. Ее наряд больше напоминал сказочным образом удерживающиеся на теле ленточки, чем приличное платье, и ленты эффектно взвивались от уверенных движений женщины. Рыжие волосы полыхали пламенем. Хищная грация притягивала взгляд. Колдунов на пути ведьмы буквально разворачивало в ее сторону. Илгру же перекосило.

– Уволь меня… – начал сквозь зубы он, но ведьма уже оказалась рядом и приникла к его груди быстрым плавным движением. Расплылась в коварной улыбке.

– Иелграин, – волнующим тоном проворковала она, – ты все такой же красавчик! Нисколько не изменился.

А меня за руку взял некромант.

– Соана? – голос беловолосого повелителя нежити дрогнул. – Потанцуем, Соана?

Ладонь некроманта была уютной, держала нежно, а большой палец выделывал на моем запястье причудливые вензеля. Кажется, не так уж наивен и молод этот Темный, как выглядит. Как обращаться с девушками, он прекрасно знал. Однако поглаживания были приятными, без пошлости. Мне они даже понравились бы, если бы запястье не оказалось тем самым: Тессарион взялся за руку, отмеченную уродливым пятном. Я боялась, что бутоньерка сдвинется, и тогда все его увидят. Пятно сразу же зверски зачесалось. Я натянуто улыбнулась и согласилась на танец. Тем более с трона на нас взирал глава кантона и всем своим видом демонстрировал, что отказывать Тессариону нежелательно. «Только попробуй выдумать какую-нибудь причину!» – светилось на лице главного колдуна. Я оглянулась на Илгру, но рыжеволосая колдунья уже утащила его в толпу.

Тессарион оказался отличным танцором и замечательным собеседником. Он был умным, сразу завел легкий приятный разговор и ненавязчиво шутил, хоть юмор у него был мрачноват. Некромант, что поделать!

«Вот кому я пристрою аекков», – озарило меня после третьего анекдота на тему кладбища. Рассказаны они были до того тепло, что, если бы не собственные воспоминания от попадания на древнее кладбище, я обязательно бы решила, что это дивное место для прогулок. Ночь, надгробия, свет луны… Сплошная романтика. И потом, кому, как не некроманту, знать укромные уголки, где аекков никто не отыщет? Чем больше мы танцевали, тем больше я укреплялась в этой мысли. От моих наводящих вопросов и искреннего интереса зеленые глаза некроманта засияли восторгом.

– Я чувствую в тебе родственную душу, Соана! – восхитился он. – Еще ни одна девушка не одобряла моих бесед. А ты не просто поддержала разговор, но тебе, похоже, он на самом деле по вкусу.

– Можно и так сказать, – засмеялась я. – Вообще-то, кладбищ я тоже опасаюсь. Но после событий, которые произошли со мной совсем недавно, пересмотрела свое отношение к живущим там ду́хам.

– Ду́хам… – завороженно повторил Тессарион. – Ты видела аекков.

Это был не вопрос. Не знаю, что меня толкнуло на следующее откровение, но я не просто рассказала, как однажды столкнулась с Тенями.

– Я их понимаю. И общаюсь с ними до сих пор, – призналась тихонько.

Зеленые глаза расширились в восторге.

– Соана, ты – исключительная девушка! Хотел бы я тоже…

– Что? Попасть на древнее кладбище и посмотреть, как меня чуть не съели аекки?

– Нет, увидеть их. Общаться! Я никогда не видел именно аекков. Все больше зомби и умертвий всяких. Рутина. Некроманты ведь единственные из Темных, кто проходит агалам иначе. Природа нашей силы такова, что души мертвых не могут причинить нам вреда. И борьба с ними не имеет для нас смысла. Боюсь, аекки просто проигнорируют некроманта, зашедшего на кладбище. А тут разговоры! Это же сколько всего узнать можно.

Я снова убедилась, что приняла верное решение.

– В таком случае заходи в гостиницу «Магический лев». Я вас познакомлю. Одну из Теней зовут Нанси. Остальные не представлялись. Но они совершенно точно мужского пола.

– Одну из Теней… – некроманта пошатывало. – Я приду!

– Иелграин нашел способ общаться с ними. Только ты об этом никому не говори.

– Не скажу! Кстати, насчет Иелграина. – Тессарион взял себя в руки и тонко усмехнулся. – Ты на него так смотришь!

– Так заметно? – я покраснела.

– Танцуешь со мной, а сама время от времени косишься в сторону и ищешь его в толпе взглядом. Разговариваешь со мной, но так или иначе упоминаешь Иелграина. На ту рыжую смотрела, будто она у тебя самое драгоценное отнимает.

– Разоблачил по всем фронтам. А кто она?

– Это совершенно не важно. Иелграину на нее плевать. Эх! – Некромант печально улыбнулся. – Только встретишь нормальную девушку, так выясняется, что ее сердце занято.

Я покраснела еще больше, хоть это казалось невозможным.

– Не плевать ему на нее. Он вообще… бабник! – Я решила перевести тему. – Сказал мне, что будет жить, как удобно.

– Врет, – уверенно заключил некромант. – Но если он тебя обидит, то скажи мне. Я попытаюсь его упокоить.

– Нет, упокоить не надо! Илгра хороший.

– Это ты сейчас про боевого колдуна из ордена Черных Заклинателей? Их трудно назвать хорошими, знаешь. Или ты действительно не в курсе про Илгру?

Тессарион произнес это таким тоном, что у меня мурашки по спине побежали.

– Он так страшен?

– Смотря как подать ситуацию.

Желание узнать про Илгру разгоралось внутри. Беловолосый некромант из тех, кто мог честно рассказать обо всем. Но музыка закончилась, и мы оказались возле трона.

– Ты хорошо смотришься с моим сыном, – одобрил с высоты Виандер Первый и поманил меня пальцем. Разноцветные искры от многочисленных колец брызнули в разные стороны. – Иди сюда, девочка. Мне нужно тебе кое-что сказать, пока Иелграина отвлекают.

Между нашими телами вдруг возникла светящаяся нить и подтащила меня по ступенькам прямо к главному колдуну.

– Отец! – недовольно выкрикнул некромант, но разве тот его слушал.

– Садись. – Виандер Первый похлопал себя по колену.

– Я постою.

Снисходительный жест колдуна в сочетании с насмешливым блеском в глазах превращали ситуацию в непристойную. А светящаяся нить тянула очень сильно.

– Упрямая! Никак не разберу, чем ты пахнешь? – Виандер потянул носом. Поводок дернулся, подтаскивая меня еще на шажок. – Хочется разобраться, да времени нет. Буду краток. Ты единственная, через кого открывается прямая дороженька к знаниям Иелграина. Я даю тебе выбор. Или ты добровольно выпытываешь все у своего работодателя про одно уникальное заклятье, или делаешь то же самое по принуждению. Думаю, ты понимаешь, о чем речь.

– Какой же это выбор? – похолодев, прошептала я.

– Огромный. Добровольное сотрудничество с главой кантона дарит взамен… Что ты хочешь? Я знаю, ты из маленького городка. Наверняка росла не в самых роскошных условиях. Скорее всего, тебе приходилось много работать. Помогала отцу или матери в торговой лавке. Или же на базаре…

– Мыла полы и посуду в таверне.

– Вот! Это изменится. Я подарю тебе пять тысяч гванов. Ты вернешься в свой городок, купишь дом. Возможно, ту самую таверну, и работать будут уже на тебя. Ты и твоя родня заживете припеваючи. Или золото. Хочешь золото и изумительные драгоценные камни? Мой кантон богат на сокровища. Тогда можно плюнуть на захолустье. Переселишься в большой город. Тоже в дом. Наймешь слуг. Я поспособствую, чтобы о тебе пошла слава как о знатной невесте. У тебя появятся родовитые женихи. Поверь, заживешь другой жизнью.

– Надо же, какое щедрое предложение, – губы меня едва слушались.

– Я вообще щедрый, – протянул с какой-то особенной интонацией Виандер. – От тебя лишь требуется вызнать про одно заклинание. Путь принуждения тебе точно не понравится. Он хуже. А я не хочу причинять вреда.

«Пока», – многозначительно звучало между строк.

Запястье под бутоньеркой обжигающе кольнуло, и у пятна будто расширились границы. Вскрикнув, я невольно схватилась за руку, и еле заметная улыбка скользнула по губам Виандера.

– Мне… надо подумать, – жалко пискнула я. Самой стало противно от своего голоса.

– Думай, – великодушно разрешил Виандер. – Но недолго.

14. Жду тебя ночью!

Он знал. Он все знал! Некоторое время мы с Виандером молча смотрели друг другу в глаза. А затем из толпы танцующих вынырнул взъерошенный Илгра, молча оттер в сторону стоящего у подножия трона недовольного некроманта, поднялся по ступенькам и без церемоний взял меня за руку. Рыжую ведьму нигде не было видно.

– Соана, мы немедленно уходим. Ты со мной!

Взгляд у Иелграина был совершенно шальной. Глаза снова полностью черные. Его пошатывало. А улыбался колдун настолько бесшабашно, словно впал в детство и собрался сообщить всему миру, что у него выросли крылья и он сейчас полетит.

Глава кантона прикрыл рукой лицо.

– Идиоты. Я работаю с идиотами, – пробормотал он.

– Полностью поддерживаю, – с лихостью пьяного согласился с ним Илгра. – Наверняка ты дал Лаилле поручение действовать незаметно. Откуда шло воздействие зелья? Не кулон, уж точно. Я за ним следил. Перчатки? Ну конечно! Прикосновения. Она меня всего облапала. Прости, Ви, но мне нужно прогуляться. Нам с Соаной нужно.

– Ви?! Что ты себе позволяешь?!

Внизу тихо хрюкнул от смеха Тессарион. Виандер Первый метнул в него гневный взгляд, однако промолчал. Илгра же вцепился в меня, как утопающий за соломинку. Он почти повис на мне, и пришлось обхватить его за талию двумя руками, чтобы удержать. Я уткнулась носом в грудь Илгры, мысленно вздыхая. Должность ассистентки колдуна обрастала новыми обязанностями. А именно: выносить работодателя с поля боя. В груди поднималась злость. Бал, танцы, нарядные мужчины и женщины… Это тоже была битва, только замаскированная под веселье. Пора просить прибавку к зарплате. В изначальных требованиях пункта «Попадать в двусмысленные ситуации» не значилось.

Трясущейся рукой Иелграин открыл портал, и мы буквально ввалились в него, покидая золотой зал. Должно быть, это тоже была вольность, которую позволил себе мой колдун, потому что главу кантона буквально перекосило на троне. Но он снова ничего не сказал, лишь впился в меня красноречивым взглядом.

«Думай. Но недолго», – вспомнились его слова.

Терпением этот правитель точно не отличался.

Стоило нам оказаться в одиночестве на одной из темных улиц Баргеста, как Иелграин выпрямился. Встал устойчиво, словно ни в чем не бывало. Откинул с лица волосы и уставился на меня полыхающим синевой взглядом.

– Значит, некромант, – зло выплюнул он. – Вот кто тебе нравится. Вы дивно любезничали, когда танцевали. У беловолосого все мозги вскипели. Разумеется, он весьма одарен. Перед сыном главы кантона будут открыты все пути. Но некромант, Соана! И такой юный. Он же только и умеет что души упокаивать. По кладбищам будет бесконечно мотаться. А ты строила ему глазки!

Иелграин придвинулся вплотную, нависнув надо мной.

– А как же… Ты же… – обалдела я, не находя слов, и указала на совершенно ясные глаза, на полностью вменяемый взгляд. – Тебя же…

А потом меня прорвало.

– Тессарион замечательный! Он может стать отличным другом, хотя пока точно не ясно. Но ты-ы! Если притворялся, зачем так страстно обжимался с той ведьмовской змеюкой?

И тут же мысленно надавала себе по губам. Ох, Соана, лучше молчи.

Иелграин расплылся в довольной улыбке.

– Следила.

– Как и ты.

– Ревнуешь!

– Как и ты!

А затем нас бросило друг к другу. Жадные руки Илгры схватили в объятия. Уже знакомо перегнули в талии. Мужские губы буквально впечатались в мои, клеймя и подчиняя. Но этого Илгре показалось мало, и через мгновение он потянул меня вверх, подхватывая руками под попу, не прерывая поцелуй. Я глухо застонала, обвивая крепкий стан ногами. Контраст требовательных, почти грубых прикосновений с нежной лаской губ дурманил голову. Внутри горело и пылало. Всего один поцелуй, а меня уже унесло в самые чувственные дали.

Когда мы оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть, на лице Иелграина плясали хищные тени. Синева его глаз мерцала, затягивая в гипнотическую пропасть. Крылья Тьмы, которые так пугали меня первое время, раскинулись за спиной. Я смотрела в строгое, серьезное лицо, и сердце срывалось в сумасшедший бег. В Иелграине не было ни капли слащавости, только Сила. Вот теперь я точно верила, что он боевой колдун из ордена Черных Заклинателей, что бы это ни значило.

– Страшно? – хрипло проговорил Илгра, наблюдая, как я его рассматриваю.

– Нет.

– А зря.

Одним движением пальцев он создал портал и шагнул в него со мной на руках. Мы оказались в снятой в гостинице комнате. Не глядя, Илгра шарахнул магией, и лекиф, Дукоса, ворона накрыло звуконепроницаемым куполом Тьмы. Никто из них даже пикнуть не успел. Дверь затянула нерушимая защита. Как стыдно! Аекки и прочие наверняка все поняли. А впрочем… мне было все равно.

– Я нравлюсь тебе, сознайся, – прошептала хрипло.

Синие глаза мага прищурились.

– Да. Но я все равно не останусь во власти женщины. Никогда!

И, противореча собственным словам, он со стоном накинулся на мои губы.

– Не могу больше терпеть, – прошептал еле слышно.

Он целовал все настойчивее и глубже. Мужская грудь тяжело вздымалась. Платье опаловой тряпочкой полетело в дальний угол. Туда же последовал мундир колдуна. Хищник, жесткий и возбужденный, – вот кем сейчас был Илгра. И мне это нравилось. Я рассматривала его с восторгом. Сухое мускулистое тело без грамма жира. Тугие перекаты стальных мышц. Кубики пресса. Ниже… Ниже все не менее прекрасно. Иелграин рвано выдохнул, любуясь в ответ мной. А затем положил руки на мои бедра и потянул к себе.

Спустя некоторое время мы опомнились в постели, нагие и разомлевшие. Лежали в объятиях друг друга и улыбались. Длинные пальцы Илгры выводили чувственные узоры на моем животе, а я… Глядя, как разгорается знакомый огонь в мужских глазах, понимала, что передышка ненадолго. Оказывается, Иелграин был неутомим не только в магии. Его воображение поражало. И он такой чуткий!

– Почему улыбаешься? – Хрипловатый голос как отдельное удовольствие.

Никогда в подобном ключе о мужских голосах не думала, а сейчас сравнения сами лезли в голову.

– Думаю, что визит в Баргест запомнится мне навсегда, – ответила откровенно, ловя самодовольную ухмылку Илгры. – И тот поцелуй на улице – лучший!

Внезапно запястье сильно кольнуло, и я шикнула. Не удержавшись, потерла колдовскую метку. Глава кантона, чтоб ему пусто было, напоминал о себе. А Илгра тут же перехватил руку, которую я попыталась спрятать под одеяло, и всмотрелся в запястье.

– Что это? – с его лица вмиг слетела вся расслабленность. Резко сев в постели, Иелграин уставился на пятно. – Откуда это, Соана?

Я вздохнула. Не собиралась скрывать, просто подходящего случая рассказать никак не находилось. Сейчас тоже не тот момент. Но от требовательного взгляда Илгры негде укрыться. По лицу видно – я не отделаюсь. Колдун понимал: пятно непростое.

– Ну… – промямлила. И начала рассказывать.

– Ты решила, что это магическая зараза? От меня? – изумился колдун после первых моих умозаключений, так как я выдала все с самого начала.

– Только сперва.

Я густо покраснела.

– То есть я магически заразен.

– А что мне еще было думать? – возмущение вырвалось само собой. – Мы впервые поцеловались. Затем очутились в одной постели. И вот оно, странное пятно. Конечно, я решила, что оно из-за тебя. Сначала подумала, что пятно – это просто зараза. Потому что ты колдун. Нечто типа метки. – На этих словах Иелграин саркастически закатил глаза. – А потом подумала, что это можно снять, если довести дело до конца.

– То есть переспать со мной.

Илгра сурово прищурился. К этому моменту он уже вскочил с постели, быстро оделся и нарезал круги по комнате. Оставаться нагой при полностью одетом мужчине было неловко, поэтому я завернулась в одеяло по самые уши и наблюдала из глубины своего кокона за метавшимся по комнате темным магом.

– Знаешь, Соана, в свете обстоятельств… я чувствую себя использованным. Может ли такое быть, что нынешняя ночь, – Иелграин притормозил и многозначительно указал на постель взглядом, – случилась только потому, что ты решила подлечиться?

– Что? Нет!

– А что мне еще думать? Прости, Соана, но это пятно точно не от меня.

– Я уже поняла.

Надо было сразу начинать с подозрений. С главы кантона. А теперь будет похоже, словно я оправдываюсь. Как сестренки выкручивались перед мамой: не сработала одна уловка, пробуем следующую.

Осмотрев мое пунцовое от гнева и возмущения лицо, Илгра присел на кровать. Уверенно выудил меня из одеяла, жарко поцеловал, отчего все негодование испарилось, а затем взял мою руку. Развернув кисть запястьем к себе, колдун зашептал что-то на незнакомом языке. Я любовалась. По коже мага искорками пробежала магия, сорвалась с кончиков пальцев и впиталась в пятно. Мерзкая клякса побледнела и уменьшилась в размерах. Илгра торжествующе хмыкнул. Но затем пятно резко вернуло позиции. Замерцало по краям багрово-красным светом и отомстило: обожгло. Да так, что я не сдержала болезненного вскрика.

– Извини. – Илгра подул на пятно, метнув в меня обеспокоенный взгляд, и посерьезнел. – Все хуже, чем я думал.

– Я умираю? – голос жалко дрожал.

Не хотелось выглядеть перед Иелграином нюней, но было тревожно. Я даже не знала, кто и за что меня так наградил.

– Нет, не умираешь. Я этого не допущу. Но пятно непростое, Соана. Это метка проклятья. Сейчас нужно кое-что сделать. Как бы ты ни протестовала, но теперь я просто обязан заглянуть в твои мысли, чтобы найти момент, когда на тебя его повесили.

– Л-ладно. Будет больно?

– Ни капельки.

С непередаваемым выражением колдун смотрел на меня, поглаживая большим пальцем запястье. Совсем недавно похожей лаской одаривал меня один привлекательный некромант, но его прикосновения не вызывали и десятой доли того трепета, что рождался от касаний Илгры.

– Позже, – коварно сверкнув глазами, пообещал хитрый колдун, будто уже начал читать мои мысли.

Как и в прошлый раз, он потянулся к голове рукой с широко расставленными пальцами. В прошлый раз я увернулась. А сейчас выдохнула и подставила лоб, ощущая прикосновение прохладных пальцев.

– Все колдуны так умеют? – прошептала опасливо.

– Нет. Только менталисты. Один из близнецов Зоиррс, ты его наверняка помнишь. Он менталист. Ну и я могу… Как универсал. Менталистов мало. Они ценные.

Широкая ладонь обхватила лоб. Мизинец и большой палец легли на виски, и мне стало не до разговоров. Не знаю, как Илгра это сделал, но события недавнего прошлого понеслись назад с устрашающей скоростью. Вот мы в Лардоже. Идут тренировки, которые устраивал Илгра. Затем картинка меняется. Задерживается на том, как мы впервые проснулись вместе. Вижу тонкое девичье тело на сбитых простынях. Моя голова покоится на мужской груди, и собственные черты я рассматриваю близко-близко. Можно даже сказать, с нежностью. Ой… Кажется, вижу себя глазами Илгры! Это точно не мои воспоминания. Получается, в таком обмене информацией не только Иелграин может покопаться в моей голове, но и я могу при должном старании? Однако стоило напрячься и попытаться, как меня повлекло дальше, словно щепку на волнах. Я на кладбище. Бегу. Проваливаюсь. Первое столкновение с аекками. Пугающе ярко разворачивается битва на лесной поляне с тремя колдунами. Теперь я понимаю в той схватке гораздо больше. Действия налетчиков обрели смысл.

«Илгра, дай нам уйти! Сознательное убийство Темных тебе не простят!»

«А вам бы простили, верно? Чьим же покровительством вы заручились, друзья?»

Иелграин зашипел. Слова наводят на мысли, но он продолжает искать. И находит. Обозленный проигрышем Фэттиан выдает напоследок фразу на заковыристом языке. Тогда мне казалось, что он ругался от бессильной злобы. Но Иелграин что-то сделал, и в воспоминаниях видно, как слова яростными пчелами летят вперед. Впиваются в него и… меня.

– Вот же… – от души высказался колдун. – Прости, Соана. Слова не для девичьих ушей.

Илгра отпрянул. Зрению и мыслям словно вернули ясность. Проморгавшись, я увидела, как темный маг мечется по комнате и злобно рычит.

– Фэттиан использовал подлый прием. Хотя чего еще ждать от проклятийника. Но кое в чем ты права: эта метка – моя вина. Если бы ты не выбрала темную сторону… Если бы я был убедительнее и сумел вовремя тебя прогнать!

– Ни о чем не жалею, – сообщила кающемуся магу.

– Я идиот! Недооценил степень угрозы. Притащил тебя сюда, тогда как с самого начала было ясно, что за нападением стоит кто-то помогущественней троицы бывших коллег. Фэтти – узколобый дурак. От дури и буйной ненависти ко мне у него давно крышу сорвало. Но даже их недостаточно, чтобы броситься таким проклятием. Его подучили.

– Я знаю кто, – вклинилась в паузу между слов. – Теперь точно знаю, он практически сознался. Когда та рыжая ведьма увела тебя обжиматься во время танца, глава кантона дал мне задание: выпытать у тебя про заклятие. То самое. Почему-то оно не дает всем покоя. Взамен пообещал много всего. Наверное, это было щедро. Но главное, когда он говорил, пятно горело! Илгра, мне не мерещилось! Горело в очень правильные моменты. Как будто Виандер им управлял.

Некоторое время Иелграин смотрел на меня, переваривая услышанное. Не кидался обвинениями, как я смею порочить главу кантона. Но и не торопился соглашаться.

– Такое возможно, если у них есть вещь, принадлежащая тебе, – сказал он наконец. – Что-то очень личное. В идеале – кровь. Но сойдут и частички кожи. Волосы. У тебя что-нибудь пропадало?

Я осмотрелась. На ум пришел внезапный визит колдунов, как только мы заселились в гостиницу.

– Когда толстяк и близнецы приходили сюда, они зашли в номер все втроем. Разошлись по разным углам. Фэттиан болтал гадости и дотрагивался до всего подряд.

– Искали нужное и отвлекали внимание.

– Фэттиан ничего не взял, я за ним следила. А вот близнецы… Расческа! Расческа пропала! – обнаружила я. – У меня было две, а теперь одна.

Иелграин сорвался с места, разбрызгивая вокруг себя магию. Он едва держал себя в руках.

– Воздействовать на тебя, чтобы управлять мной! – рычал он. – Фэтти точно до такого не додумается. Мне бы пару дней!.. Всего пару лишних дней, чтобы выяснить, какие именно плетения они задействовали. Тогда я смогу создать блокирующее заклинание. Но, сдается мне, времени в запасе меньше. Что еще, Соана? – он взял мое лицо в ладони. – Должно быть что-то еще. Сколько времени дал тебе Виандер, чтобы меня обработать?

– Нисколько. Не успел. Я испугалась и сказала, что подумаю. Не смогла отказать ему сразу.

– Это правильно. Одержимого лучше не злить. И все же?

Лихорадочное состояние колдуна передалось мне.

– Был сон, – прошептала онемевшими губами. – В нем осень. И я в лесу, где деревья достигают неба.

* * *

Я не могла уснуть, крутилась в постели, вспоминая, как вылетел из номера Илгра. Колдун всегда отличался стремительностью, но на этот раз побил все рекорды. Мне сказал, что вернется к утру, и чтобы я ложилась спать, не дожидаясь его.

– Илгра, не делай глупости! – только и успела прокричать ему вслед.

Так же стремительно, как рванул на выход, мужчина вернулся.

– Глупости – это непозволительная роскошь для нас сейчас.

Он крепко меня обнял и поцеловал. Затем придирчиво осмотрел, будто выискивая малейшие изменения; так же дотошно осмотрел номер, хлопнул себя по лбу и снял заклятье, которым окутал аекков, Дукоса и Верховода, чтобы они… Чтобы они не мешали, в общем. Да только все эти создания, несмотря на потустороннюю (почти у всех) природу, глупостью не страдали.

– Ну, наконец-то! Думал, они никогда не закончат, – раздалось знакомое ворчание. – Нечего на меня шипеть, кр-р-р! Какая любовь, ее пер-р-реоценивают! Да и близость нужна лишь для появления вор-р-ронят. Стр-р-расть по быстр-р-рому, делов-то. Р-раз и готово, чего там возиться. А то я из-за этой самой любви сижу в отвр-р-р-ратительной компании!

– Мальч-чик дорвалс-ся, – хихикали Тени.

Дукос молчал, стараясь съежиться и спрятаться за лекифом. Получалось у призрака откровенно плохо. А судя по тому, какой он был розовый, разговор на тему любви и страсти вышел долгим. На мои щеки тоже плеснуло румянцем. Я отчаянно позавидовала Илгре, который сейчас уйдет. Он будет свободен от нескромных шуток, а мне предстоит их выслушивать. Аекки, особенно Нанси, тактичностью не отличались. А Верховод… Ворон вообще границы на лету терял. Однако Иелграин быстро навел порядок.

– Прежде чем я уйду, – заявил он таким тоном, что подначки и намеки сразу стихли. – Соану охранять! Мы только что выяснили, что ее прокляли. Подозреваем, что за этим стоит глава кантона. Но это не точно, доказательств нет. Поэтому будьте бдительны. А вы знаете, что делать. Разрешаю.

Последнее было обращено к аеккам. На том, чмокнув меня в нос, колдун исчез окончательно. В повисшей тишине было слышно, как кружатся в воздухе пылинки. А потом началось! Аекки, Дукос – все разом загомонили, выпытывая подробности. Все, что знала, я рассказала друзьям, чем очень их впечатлила и дала пищу для размышлений. Разволновался даже Верховод.

– Соана, ты умр-р-решь? – пророкотал он неожиданно ломким голосом.

Выглядел ворон потерянным. Глаза круглые, перья взъерошились, клюв приоткрыт. Если бы не знала, что пернатый терпеть меня не мог, и с момента спасения нами было сказано друг другу не больше двух десятков слов, и то все по необходимости, решила бы, что он волнуется.

– Не знаю. Но ты будешь рад, верно? – беззлобно улыбнулась я. – Избавишься от неугодной привязки. Быть моим фамильяром ты никогда не стремился и меня сразу возненавидел. Хотя я так и не поняла, почему одним своим появлением в Лардоже стала тебе поперек клюва.

Пристыженный Верховод опустил голову.

– Р-ревность, – тихо признался он. – Ты появилась, и Илгр-ра сразу в тебя влюбился. Он не обр-р-ращал на меня внимания. Дер-ржал на р-растоянии. Имени не давал. А я надеялся стать настоящим помощником колдуна. Для вор-р-рона это почетно. И я умный, я бы смог.

– Конечно бы смог, – прошептала я.

«В тебя влюбился», – теплом отозвалось в сердце. Шептало, скрашивая тяжелые признания ворона. Гордой самолюбивой птице было нелегко каяться.

– Он не давал мне имени, а ты дала. Ты спасла меня, хотя я вел себя мер-р-рзко. Навр-рал. Подставил. И еще ни р-разу не сказал спасибо за свое спасение. Благодар-р-рю! – ворон склонил голову и распушил крылья, что очень походило на низкий поклон. – Я был не пр-р-рав во всем.

В комнате все затихли, наблюдая за нами.

– Как же я могла тебя не спасти, – пробормотала я, с трудом проглатывая образовавшийся в горле ком. – В тот момент я даже не думала, что мы в ссоре. Мне жаль, что я нарушила твою мечту стать помощником сильного колдуна, Верховод. Я к этому не стремилась.

– Кра! – ворон выпрямился, ехидно сверкая бусинами глаз. – Я пор-р-размыслил. Так даже лучше. Вер-р-рховод – отличное имя. Гор-р-рдое! Быть твоим фамильяр-р-ром на самом деле выгоднее. С меня за неудачу Илгр-ра шкур-р-ру бы спустил вместе с пер-рьями, а ты добр-р-рая. Ты так не сделаешь. И отпускать вр-ремя от вр-ремени будешь. У Ил-г-р-ры же одни дела на уме. А еще он тебя любит. Значит, не пр-рогонит меня больше! Из-за тебя.

Вот опять. Только сердце успокоилось! Некстати подумалось, что о любви между мной и Илгрой этой ночью не было сказано ни слова. О ревности было, хотя Иелграин не то чтобы согласился. Просто не опроверг. А вот чтобы словами признался: «Я люблю тебя», – такого не было.

– Он не влюбился, – прошептала тихо.

– Ты просто не в курсе, как он обходился с другими ассистентками, – хмыкнул Дукос, который за это время успел вернуть себе нормальный цвет и настроение.

– И как же? Заколдовывал? Ставил на них опыты? Отправлял за грань?

Сказать «убивал» язык не поворачивался. Но после увиденного и услышанного в кантоне я уже ничему не удивлюсь. Колдуны – особая каста со своими законами и нормами морали. К тому же не просто так Иелграина уважают и побаиваются свои же. Тот беловолосый некромант сказал, что он из ордена Черных Заклинателей. Надо бы выспросить, что это значит. Подобными эпитетами просто так не награждали.

– Что ты! – возмутился Дукос. – Сами сбегали. Но с ними Илгра был особенно невыносим. Он может. Почему с тобой возится, мы долго гадали.

– Зачем тогда ассистенток набирал, объявления развешивал? – возмутилась я.

– Он все надеялся, что отзовутся парни. А заявлялись в основном девицы. Многие… кхм… Не такие, как ты. Для другой работы.

Сердце кольнуло. Если являлись такие, то я рада, что ничего у Иелграина не вышло с поисками.

– Эй, не злись. Вокруг тебя черный туман появился, как у Илгры, – опасливо окликнул меня Дукос.

Я обнаружила, что стою, сжимая кулаки, едва не скрежеща зубами, а перед глазами плывет серая хмарь. Усилием воли заставила себя успокоиться.

– Др-р-рапали так, что пятки свер-р-ркали! – пролил бальзам на душу Верховод. – Илгр-ра не-тер-р-рпим к женщинам.

– Нормальных он тоже доводил. Пару раз являлись парни, как он и хотел. Но один взбрыкнул, когда Хозяин заставил его перемывать котел. А другой грохнулся в обморок, узрев боевую ипостась колдуна.

Отрадно слышать! На радостях я решила лечь спать, но сон не шел. Я снова крутилась в постели, переваривая услышанное. Думала о том, куда мог податься Иелграин. Когда в дверь постучали, даже обрадовалась. Но, наученная горьким опытом, я открыла не сразу. Только после того, как Дукос просочился сквозь стену, посмотрел, кто явился, и оповестил об этом меня. Впрочем, удивление от знания меньше не стало. А когда я открыла, то поразилась еще больше.

– Темной ночи, Соана, – смущаясь, проговорил беловолосый некромант, терзая в руках роскошный букет темно-фиолетовых цветов, сердцевинки которых светились изнутри ярким пламенем. – После того, как ты ушла с бала, прошло не так много времени. Я подумал, ты еще не успела уснуть. И решил воспользоваться твоим щедрым приглашением. Вот, – он протянул мне букет, – это тебе.

Дивные цветы увесисто легли в руки, покачивая светящимися головками.

– Какое чудо! – вырвалось невольно.

– А… Да. Позволишь войти?

Я посторонилась, пропуская некроманта. Проходя мимо, он деликатно потянул носом, что меня несколько отрезвило.

– Тессарион, почему вы все меня нюхаете? – спросила напрямик, закрывая за гостем дверь.

Чувствовала я себя в безопасности. Не то что во время визита Фэттиана и его прихвостней. К тому же со мной Дукос, ворон, аекки. Глубокая ночь – их время. Если что, то Тессарион сам пришел. Но я действительно не чувствовала от него угрозы, несмотря на то, что юноша являлся некромантом.

– Ты пахнешь непонятной магией, – честно ответил парень. – Вроде бы темная, как у нас всех. Но в то же время другая. Ну еще и…

Он покраснел. Даже гадать не буду, что он там учуял.

– Спасибо за прекрасные цветы, – торопливо перебила его. – Никогда таких не видела.

– Этот сорт очень редкий, его вывели в кантоне.

Некромант достал из кармана кристалл, встал со мной рядом, и его зеленые глаза весело сверкнули.

– Улыбнись, Соана!

Он подержал кристалл перед нами, фиксируя изображение, а затем отдал его мне.

– На память. Собственно, эти цветы не совсем от меня. – Смутившись, он запустил пятерню в волосы и взъерошил белоснежную гриву. – Это из оранжереи отца. А также вот.

Из другого кармана появилась записка. Настроение стремительно упало. В душе родился порыв выставить букет за порог. Мало ли что глава кантона на него наворожил.

– Цветы безопасны. Я сам их рвал и никого не подпустил, – проговорил Тессарион, оценив, как я подалась в сторону двери. – И проверил. Визит тоже моя инициатива. Просто отец… Он такой, – парень тяжко вздохнул. – Если вцепился, то из когтей не выпустит.

Вздохнув так же тяжело, я развернула записку.

«Жду тебя завтра ночью», – лаконично гласило послание.

15. Чем тяжелее рыбалка, тем слаще улов

– Ух ты, – Тессарион беззастенчиво читал, выглядывая из-за моего плеча. Сунул нос в записку, ни капли не смутившись, что послание было адресовано не ему. – А отец-то не про́мах! Только, сдается мне, романтикой здесь не пахнет.

Треснуть бы его в лоб, но…

– Никакой романтики, – подтвердила я. – Твой обнаглевший папочка шантажирует меня. Обещает золотые горы, если я выпытаю у Иелграина, как творить одно заклятье.

– Не если, а когда, – поправил меня некромант, задумчиво потирая подбородок.

И заметив, что я непонимающе хлопнула ресницами, пояснил:

– Ты сказала: «Если выпытаю». Звучит, будто ты не уверена в обещаниях главы кантона. Ты приказ выполнишь, а он с наградой прокатит. Могу заверить: все, что отец обещает, он исполняет. Любой каприз.

– Ты сейчас точно по голове получишь, – пригрозила некроманту, отчего теперь уже он непонимающе моргнул. – Я совсем не то имела в виду. Не сомневаюсь в способности главы кантона держать слово, чего ему мелочиться при такой-то жизни? Я не уверена в том, что хочу выполнять приказ. Нет, не так. Я уверена, что не хочу выполнять тот приказ! Но не знаю, как отвертеться. Он могущественный колдун, самый главный здесь и все такое. У твоего отца на лбу написано, что от отказов он звереет! Ему наверняка вообще никто не отказывает. А если пытается, то потом быстро об этом жалеет. Прости.

Под конец тирады я поняла, что увлеклась. Но беловолосый красавчик лишь рассмеялся.

– Точнее не скажешь. Очень красочная характеристика Виандера Первого. А заклятье, которое требуется узнать, это Укрощение Смертельного Пути, конечно. Речь о нем?

– Да. Но что в этом заклятии такого?

– Шутишь? Это же самый надежный способ избежать смерти. Быстрый. Даже безболезненный, как я слышал. И без побочных эффектов, как у тех же аекков, например. Иелграин действительно гений. Никто и никогда даже близко такое повторить не мог. Он очень талантливый колдун. Особенно это удивительно в свете того, что он пришел к нам уже в позднем возрасте, из одиночек. Да Илгра практически был белым магом! Небывалое событие. Невозможный переход. Маги лагерь редко меняют. А он пришел и за тридцать седьмиц стать лучшим в ордене Черных Заклинателей. Вот это я понимаю, способности! И сила воли.

– Что? – выдавила я вдруг севшим голосом. С каждым словом Тессариона мне делалось все хуже.

– Ты не знала? – некромант вдруг осунулся. – Не знала… Вот я болван! Теперь легенда Баргеста придумает для меня персональное наказание. Меня либо сожрут мои подопечные умертвия, либо я сам стану таковым. Точно. Меня разорвут в ближайшем же рейде по кладбищам.

– Поздновато ты об этом подумал.

Из воздуха появился грозный Дукос. Призрак выглядел рассерженным, он выразительно хмурился, сложив на полупрозрачной груди руки, испепеляя некроманта грозным взглядом. Любой испугался бы, увидев такое явление, но Тессарион лишь прищурился.

– Призраками меня не удивить. Ты кто такой?

– Это Дукос, помощник Иелграина, – пояснила я. Теперь мне стало ясно, отчего у темного мага в услужении светлый дух. – Дукос, почему ты не рассказал мне то же самое? Ладно Илгра, он скрытный. Но ты?..

– Я связан клятвой о неразглашении до конца своей бесконечной жизни, – грустно отозвался Дукос, утрачивая боевой настрой. – Даже намекнуть не могу. Вернее, могу, но толку-то.

– Даж-же мы с-слышали про Илгру, – рядом с Дукосом возникли аекки. – Он отомс-с-стил за с-с-свою невес-сту целому клану. Прос-с-сто с-с-стер его с лица з-земли!

Обалдев, я на время утратила дар речи. Илгра убил кого-то? Уничтожил целый клан? А на лице Тессариона при появлении новых персонажей вспыхнул детский восторг.

– Соана! – некромант наощупь нашел мою ладонь и подергал. – Это ведь они? Они?! Те, о ком ты говорила? Не отвечай, если не так. Не разочаровывай.

– Не буду, – сглотнув, я медленно приходила в себя. – Это они.

Привыкшие, что их должны бояться, аекки дымными росчерками устремились к Тессариону. Это была всего лишь пугалка. Нападать по-настоящему Тени не собирались, но и тут зеленоглазый красавчик не оплошал. Не закричал, не попятился, не покрылся по́том. С исследовательским азартом он наблюдал, как аекки кружат вокруг него, образуя внушительную черную спираль. А потом вовсе вытянул руку, пытаясь поймать одного из них.

– Тьф-фу, пропас-с-сть! – шипящая спираль распалась. – Вот что значит некромант. Они не пугаютс-с-ся по-человечес-с-ски! И этот не чувс-с-ствует с-с-с-сейчас ничего.

– То есть вы не можете его обидеть? – на всякий случай уточнила я, дополнительно убеждаясь в правильности принятого решения. Осталось только уговорить аекков.

– Наш-ш-ша магия похож-жа. Невкус-с-сно! Как с-самого с-с-себя кус-с-сать. Из-з-звращ-щ-щение!

– Это же замечательно. Знакомьтесь: нашего гостя зовут Тессарион. Он сын главы кантона. Как некромант он знает множество уютных кладбищ. И я хотела, чтобы он помог с поисками нового жилья для вас. А если вы согласитесь, то перейдете к нему полностью.

Аекки заволновались

– С-с-с-с! А как же ты? С тобой вес-с-с-село!

Во время нашей беседы Тессарион крутил головой, переводя взгляд с меня на аекков и обратно.

– Соана, ты в курсе, что сейчас вы обмениваетесь шипением разной тональности? Ты очень мило морщишь носик, когда шипишь. А аекки обладают мимикой! Восхитительно! Вы понимаете друг друга. Но я… – некромант погрустнел. – Не понимаю ни слова.

– Иелграин как-то научился их понимать, хотя поначалу тоже не мог. В общем, я представила тебя и сказала, что ты поможешь с поиском безопасного места, где никто не будет их использовать как расходный материал. Нужно еще будет решить вопрос с питанием… Но они пока не согласились.

С каждым моим словом лицо беловолосого некроманта озарялось, словно ясное солнышко.

– Есть у меня такое место на примете! Надеюсь, они передумают и хотя бы посмотрят. Посмотрите ведь?

Тени яростно зашипели.

– Теперь говори про Илгру, – вернула я Тессариона к тому, что меня интересовало больше всего.

– Не сплетничайте о Хозяине! – негодовал Дукос.

– Это не сплетни, а сбор информации. Мне никто ничего не рассказывает. Я узнаю обо всем случайно. И очень не хочу навредить Илгре своим незнанием. Ляпну что-нибудь, где не положено.

На это призраку возразить было нечего, однако он всем видом выражал неодобрение.

– Что еще добавить? – Тессарион явно чувствовал себя неуютно. – Основное я уже выдал. Детали же знает только Иелграин. Точно известно, что в кантон он пришел ради девушки. Невесты. Не знаю, как ее звали. Что-то на А.

– Атэша, – шепнула я онемевшими губами. Сердце болезненно билось о ребра, словно хотело взломать грудную клетку изнутри, а затем погибнуть, рассыпавшись осколками.

– Наверное. Как я уже сказал, он был из талантливых магов-одиночек. Отец давно мечтал заманить его к нам, но Иелграин отвергал любые предложения. И вдруг явился сам. Оказалось, что девушка живет здесь, в Баргесте. И даже просватана за кого-то. Но там предполагался договорной брак, никакой любви. Иелграин пришел доказать, что будет более выгодной партией.

Сердце из груди хоть и не выскочило, но разбилось.

– И?

– Не знаю, что произошло дальше. Только то, что влюбленные не воссоединились. Девушка по какой-то причине умерла. А Иелграин выжег весь ее клан. Уничтожил все к Тьме, а сам подался в орден Черных Заклинателей, словно решил стать еще хуже, чем уже смог. Тогда он окончательно сделался Темным.

– Верно, – печально прошелестел Дукос. На призрака было больно смотреть.

Некоторое время в комнате висело тяжелое молчание. А затем некромант нервно взъерошил свою белоснежную гриву.

– Кхм, Соана… Я вот что подумал. Ты говоришь, что не знаешь, как отказаться от приказа моего отца. Просто скажи. Ты можешь даже не раскланиваться в реверансах. Отец побесится, но с таким защитником, как Илгра, он тебя не тронет. Никого из вас.

Была не была! Я молча предъявила Тессариону запястье. Уродливое пятно стало чуточку больше. По нему пробегали фиолетовые всполохи, не оставляя сомнений в колдовской природе метки.

Улыбка исчезла с губ парня.

– У него есть чем на нас давить. Вернее, давят на Илгру. А умру я.

Пришлось поведать в двух словах о похищенной расческе. Некромант молчал, обозревая пятно. По его лицу проскальзывали самые разные эмоции. От изумления до яростного гнева и обратно.

– Тут вырисовывается целый план, – наконец сказал он. – К сожалению, это очень похоже на методы моего отца. За мной! Я знаю, как вернуть расческу.

Мы переглянулись.

– Надо дождаться Илгру, – заявил Дукос.

– С-с-сейчас-с-с-с, – зашипели аекки. – Пока мальч-чик не с-с-сдрейф-фил.

– Кр-р-р! Я с вами! – перед глазами предстал Верховод, который до этого предпочитал прятаться.

– С тобой точно не соскучишься, Соана, – опять расплылся в улыбке Тессарион. – Кстати, ты хотела меня стукнуть. Считаю, это хороший знак. Ты ко мне неравнодушна!

Вот дурачок.

* * *

– Ты увер-рена, что ему можно довер-рять?

Мы долго шли длинными коридорами, затем очутились в анфиладе роскошных залов, где не было ни души. Пришлось совершать перебежки внутренними двориками, очень уютными, кстати, и снова пробираться коридорами.

– Не уверена. Но пока Тессарион не сделал ничего такого, что позволило бы заподозрить его в обмане, – проговорила я, отвечая ворону. – К тому же в такие глубины дворца без него мы бы не забрались.

– И не выберемся, – каркнул склонный к подозрительности Верховод.

Ворон устроился у меня на плече с таким видом, будто это его законное место. Вес пернатый имел приличный, однако я не протестовала. Кажется, мы наконец начинали нормально общаться и понимать друг друга. Я по характеру склонна верить в хорошее, он наоборот… Идеальная пара. Шутка. Но я правда верила, что Тессарион не замышлял ничего плохого. Он приличный некромант, даже славный. Понравился мне с первого взгляда. И мне очень хотелось, чтобы мы стали друзьями.

Когда во время перебежек мы пересекали внутренние дворики, то было видно, что небо на востоке начало светлеть. Темная-темная ночь, отданная в Баргесте под удовольствия и бал, кончалась. Где-то там продолжали веселиться самые стойкие гости Виандера Первого. Уставшие расползались по домам. И все слуги тоже оставались там; по крайней мере большинство, что нам было только на руку.

– Обычно в этой части дворца достаточно многолюдно. Вот рассветет как следует, и незамеченными мы здесь не пройдем.

Наша компания притягивала внимание. Верховод, Дукос, аекки – на дело мы отправились всем составом. Тессарион нес лекиф, в котором обычно прятались аекки (сейчас Тени черным туманом скользили рядом; среди них мелькал беленький Дукос), и обращался с сосудом бережно. Оттого аекки поглядывали на него уже гораздо благосклоннее. А сам некромант из дурашливого стал сосредоточенным и собранным.

– Все-таки дворец, – пробормотала я, тщательно подобрав слово. А то мало ли, как в кантоне это называется. – Здесь красиво.

Каждый уголок комнат был украшен. Повсюду лепнина, узоры, высокие стрельчатые окна. А в коридорах и внутренних двориках – магические фонари. Выглядели они как разноцветные костры и интерьер украшали весьма живописно. Было у них еще одно интересное свойство: они светили, но не грели. Разноцветные отсветы от них плясали по стенам.

– Нам туда, – указал направление Тессарион, свернув в очередном коридоре, похожем на все предыдущие. – Преодолеем самую большую лужайку и окажемся в Башне. Она принадлежит отцу, и в ней он хранит все, что так или иначе ему требуется для колдовства.

– Луж-ж-жайка, – зашипели аекки. – Мы про-с-с-следим, чтобы ос-с-статьс-ся нез-замеч-ченными. Как ж-же приятно вновь оказ-заться в Баргес-с-сте! С-с-столько из-зменений!

Да уж, интересное устройство, когда жилые помещения чередуются с участками зеленого пространства и открытым небом. Видимо, глава кантона не особо любил гулять по улицам среди собственного народа и предпочитал иметь свои дорожки и лужайки. Слушая шипение аекков, Тессарион вопросительно посмотрел на меня, но я только головой мотнула, мол, ничего существенного. А потом мы увидели то, о чем говорил некромант.

Огромная зеленая поляна распростерлась перед глазами. И в ее середине возвышалась башня. Нет, даже не так. БАШНЯ! Огромное монументальное сооружение из белоснежного камня. Ее наверняка было видно с любой точки Баргеста. Башня стремилась вверх, сияя симметрично расположенными окнами, что указывало на наличие внутри комнат. Да, Виандер Первый не поскупился на обустройство и размеры личной сокровищницы.

– Эм… – протянула я. – Как мы туда войдем? Помнится, у Иелграина на входе в дом была магическая охрана. Если внутрь заходил чужой, то звенело так, что мозги из ушей лезли. Тут нет такого?

– Есть, – «обрадовал» Тессарион. – Но в башню могут заходить те, кто одной крови с главой кантона. Вам повезло, с вами родная кровь Виандера Первого, – он шутливо поклонился. – Пока вы со мной, вам ничего не грозит.

– Стоит ему сделать шаг из башни, как ловушка-то и захлопнется, – проскрипел мнительный ворон.

Я схватила его за клюв и сжала.

– Ес-с-ли он предас-с-ст, мы отомс-с-с-стим! – зашипели аекки. – Тогда у главы кантона будет де-с-с-сять с-сыновей вмес-с-сто одиннадцати. Зачем ему вообщ-ще с-с-столько?

– А чего мелочиться, можно полностью лишить его наследников, – неожиданно поддержал Дукос.

Какие грозные у меня защитники, однако. На душе потеплело. А Тессарион сделал вид, будто не слышал наших перешептываний.

– Идемте.

Огромную лужайку аекки преодолели завихрениями черного тумана. Как клубы дыма, они стелились над травой, временами останавливаясь, частично уплотняясь и в такие моменты обретая черты. Восемь дымных созданий, бывших когда-то темными магами. Нанси оказалась высокой статной ведьмой с резкими чертами лица. То, что ранее было волосами, развевалось плащом, сливаясь с полупрозрачным телом. А семь аекков-мужчин были похожи и не похожи друг на друга. Крупные черты лиц, плотно сжатые губы, волосы собраны в хвосты. Все были крепко сложены при жизни. На шеях – нечто вроде ожерелий из костей. Среди темных фигур белым пятном выделялся Дукос, предпочитая скользить плотной дымкой рядом с Нанси.

– Впечатляет, – прошептал некромант, во все глаза взирая на продвижение Теней.

Вместе с ним и вороном на плече мы преодолели зеленое пространство следом за аекками. Стоило войти в башню, как на самом нижнем, принявшем нас этаже вспыхнули глаза многочисленных статуй. Я чуть не подскочила от неожиданности.

– Что это?!

– Освещение. Любит папа шокировать.

– А-а…

По стенам башни вверх закручивалась спиральная лестница, оставляя середину пустой. Дукос и аекки свечками взмыли вверх, а затем вернулись, чтобы доложить: нужная комната под самой крышей. И она битком забита всякого рода предметами.

– Нам туда, – подтвердил Тессарион. – Прости, Соана, идти придется пешком. Отец обычно строит портал, не утруждается ходьбой по лестнице. Я тоже могу. Но портал сразу почуют. Тут столько чар в каждый камень понапихано, что любое заклинание вызывает вибрацию. Тогда как простое физическое присутствие отцу не заметить. Недоработка, наверное. Этот момент мы с братьями еще в детстве выяснили, когда прятались от отца и его придирок. Если тут не колдовать, то башня молчит.

– Значит, топаем ножками.

Ступеньками меня было не напугать. Хотя уже на середине подъема я тяжело дышала и завидовала аеккам, Дукосу и даже Верховоду. Они все могли летать! Наконец колдовской чертог явил перед нами свою сокровищницу. На первый взгляд она была наполнена всяким хламом. Столы, секретеры, низкие оттоманки, сундуки – все пространство было уставлено разнообразными предметами. Некоторые выглядели роскошно, как истинное сокровище, достойное башни, другие – невыразительно и просто. Как чердак старого дома, весь верхний этаж башни был превращен в склад. При желании здесь можно было играть в прятки! Даже ниши, задрапированные бархатными портьерами, имелись. Можно было еще забраться под стол. Или просто затеряться среди внушительных гор добра. Освещалось это великолепие теми же статуями с горящими глазами, как на входе. И свет лился через полностью прозрачную крышу.

– Если у моего отца на тебя что-то есть, то это хранится здесь, – проговорил Тессарион.

Теперь мы в полной мере оценили степень его доверия.

– Тут столько всего… Как же найти то, что мне надо?

– Теоретически это делается по запаху твоей магии. Магия каждого существа пахнет по-своему. Необязательно осматривать каждый предмет. Прикрой глаза, старайся лишний раз ничего не трогать, чтобы не отвлекаться, и чувствуй…

Некромант откинул назад блондинистую голову, прикрыл глаза и потянул носом, демонстрируя.

– Я и сама не горю желанием дотрагиваться до вещей в сокровищнице колдуна, – проворчала, наблюдая за ним.

Прикрыв глаза, я попробовала сосредоточиться, однако понятия не имела, как пахла моя магия.

– Мы помож-ж-жем, – зашипели аекки. – Твою магию, С-с-соана, мы давно выуч-ч-чили. Вкус-с-сная… Не с-с-спутать…

Дымными струями они потекли меж предметов. А вот Дукос жалко скукожился среди многообразия вещей.

– Мне плохо здесь, – прошелестел он. – Столько черной магии… Тошнит! Я побуду внизу, в коридорчике… С вашего разрешения.

– А мы будем искать!

Остальные разбрелись по комнате, рассматривая горы вещей. Ну, это я рассматривала. А аекки и Тессарион по-особенному в них вглядывались, чуть ли не внюхивались, замирая то перед одной, то перед другой вещицей. Даже Верховод перемещался по хранилищу, хлопая крыльями, и что-то высматривал. Я так чуять магию не умела. Поэтому просто бродила, ища собственную расческу по старинке: глазами. И поражаясь, сколько существ у Виандера Первого на крючке. Верно говорят: власти без жертв не бывает. А власть черного колдуна точно зиждилась не на взаимном уважении. Каждый предмет здесь кричал о том, что на его владельца у главы кантона есть компромат. Или нечто, что делает жертву послушной. Возможно, как правитель Виандер Первый не так уж плох. Во всяком случае, не кровавый тиран, иначе в Баргесте об этом бы шептались. Но он явно предпочитал иметь чудесную «кнопку», которая гарантирует верноподданность при любом раскладе. Чем дальше, тем больше я понимала Илгру, который уехал отсюда подальше. И навесил на дом заклятия, защищающие от вторжения.

– Наш-ш-ш-шла! – оглушительно зашипела Нанси, зависнув над одной из куч барахла. – Наш-ш-ш-ла! Пахнет наш-ш-шей девоч-чкой!

Мы сбежались к ней. На изящном трюмо среди хрустальных пузырьков лежала сделанная из тряпок кукла. Заготовка на скорую руку, без прорисованного лица, угадывались лишь контуры женщины. Но зато к тряпичной голове был приколот пук моих волос. Расчески рядом не наблюдалось. Наверное, ее уничтожили, собрав пряди.

– Вот же! – некромант изменился в лице, увидев куклу. – Никогда не обольщался по поводу отца, но это… Это слишком! Вызвал бы Иелграина на открытый магический поединок, и порешали бы свои проблемы, как колдун с колдуном!

– Он нам нравитс-ся, – зашипела Нанси. – Чес-с-стный, хоть и некромант. С-с-скажи ему, мы с-с-согласны пойти к нему.

– Что? – удивился Тессарион, оценив выражение моего лица. – Ты улыбнулась. Что я не так сказал?

– Наоборот! Ты только что завоевал признание аекков. Они согласились перейти под твое начало.

Тессарион просиял и нежно погладил лекиф.

– Обещаю, я найду вам самое лучшее кладбище! И придумаю, как кормить. Как общаться, тоже было бы неплохо придумать.

Аекки закружили вокруг него плотной толпой. Нисколько не пугаясь, некромант с любопытством их рассматривал. Протянул руку, касаясь прозрачных тел.

– Ты точно сын Виандера Первого? – пошутила я. – Ты настолько другой. Если бы не цвет волос и некоторое сходство черт, ни за что бы не поверила.

– Очевидно, характером я пошел не в отца. Папочка у нас большой оригинал. Помешан на размножении. Причем считает, что его отпрыски должны быть разнообразны. Поэтому при одном родителе мужского пола матери у нас у всех разные. Он и тебя для той же задачи приспособил бы. Произвела б на свет двенадцатого сына Виандера. Мне – младшего брата. Тем более отцу ты весьма понравилась.

Тессарион засмеялся, видя, как меня передернуло.

– Но тебя прочно застолбил Илгра, – со смехом закончил он.

– Здорово, что ты непохож на отца. Ты классный! Быть сыном главы кантона – это единственный твой недостаток, – искренно сообщила я.

– Ах, Соана, ты отвесила мне комплимент. Все-таки я тебе нравлюсь!

Ответить я не успела. Рядом с нами внезапно очутился взволнованный Дукос.

– Хватайте нужное, если нашли, и прячьтесь, прячьтесь! Сюда идут. Я увидел на лужайке направляющегося к башне главного колдуна. Он не один!

Куклу я схватить успела, крепко прижав к груди, а вот дальше не повезло. Хозяину башни было необязательно утруждаться и топать по лестнице ножками, преодолевая пролет за пролетом. Он просто-напросто создал портал, и тот распахнулся едва ли не рядом с нами. Аекки мигом исчезли в лекифе, я даже понять не успела, когда это случилось. Верховод куда-то пропал. Услышав о напасти, хитрая птица мгновенно затаилась. Дукос скорчился за трюмо. От обилия темной магии его трясло, но дух терпел. А Тессарион плавно потянул меня в сторону, и мы очутились за пыльной портьерой. Под прозрачным куполом во всей красе показалась внушительная персона Виандера Первого. С ним рядом угодливо улыбался толстенький, ненавистный мне колдун Фэттиан. Враг Илгры.

– Что ты собирался мне сказать? – продолжая начатый разговор, произнес Виандер Первый, обращаясь к собеседнику.

– Кое-что для ускорения процесса, – подал голос Фэт.

– Так говори скорее! У меня мало времени. Надо найти куклу и еще раз дернуть девчонку. Напомнить о себе, чтобы не расслаблялась. Она посмела не согласиться сразу! Я теряю терпение.

– Со всем уважением, но его у вас не так чтобы много.

– Что? – глава кантона яростно сверкнул глазами.

– В хорошем смысле. Вы горячи и ждете результат немедленно.

– Так-то лучше. Говори, что тебе надо.

В нашем полутемном убежище некромант сделал мне страшные глаза и указал взглядом на пуфик неподалеку. Жестами пояснил, чтобы я положила куклу туда. Я замотала головой. Ну уж нет, не отдам! Это моя честная добыча. Тессарион зашевелил губами, беззвучно доказывая свое. Я все равно замотала головой. Тогда он погрозил мне кулаком и изобразил, что его отец призовет предмет пассами; тот полетит к главе в любом случае.

«Но полетит кукла уже с тобой», – на грани слышимости пытался вразумить меня друг.

Я зло стиснула челюсти. Что же делать? Я никак не могу выпустить куклу! Все во мне вопило: выпущу – больше не найду. В щелочку пыльной портьеры мы увидели, как беловолосый, статный и прекрасный, как принц, глава кантона запустил поисковое заклинание. Выглядело оно словно розовый дымок, струйками потекший среди вещей.

– Я придумал, как прижать Иелграина, – снова раздался голос Фэттиана, и глава заинтересованно повернулся к нему. Розовый дым замер.

– И как же?

У меня чуть зубы не раскрошились, так я ими заскрежетала. Вот же жирный проходимец! Ему-то что за печаль? Хотя его присутствие здесь – лучшее доказательство того, кто на самом деле стоял за нападением на Иелграина возле древнего кладбища. Все главе кантона неймется.

– Для этого мне потребуется одна вещь. Точно знаю, она здесь. Вы ведь не уничтожили куклу, посвященную Атэше? Дайте ее мне.

– Что-о?! А не охамел ли ты, Фэттиан? То, что она была твоей нареченной невестой, не дает тебе на ее куклу никаких прав. В конце концов, – добавил глава ехидно, – выбрала девушка не тебя.

16. О падении с лестницы и последствиях

Мы с Тессарионом ошарашенно переглянулись. Фэттиан – тот самый, за кого была сосватана Атэша? Он соперник Илгры? Атэшу я никогда не видела. Но в воображении представлялась изысканная Темная красавица. Нежная обворожительная девушка и… это?! В смысле Фэттиан. Он же… мерзкий. Даром что толстый. Может, кому-то такое по душе, но его подлость как человека не знала границ.

«Зато теперь понятно, почему он так бешено ненавидит Илгру», – подумала я. Всегда подозревала, что тут нечто личное. Значит, к Темным пришел светлый маг и влюбил в себя чужую невесту. Увел, можно сказать. Очаровал и не побоялся. Это было весьма дерзко. И очень-очень похоже на Иелграина. Неудивительно, что Фэттиан его только за то, что он дышит, испепелить готов.

За своего колдуна я чувствовала иррациональную гордость. Нелогичную, потому что Атэша, хоть и мертвая, симпатий у меня вызывать не должна. Но она вызывала. Темная девушка и талантливый Светлый маг: наверное, у них была очень страстная и красивая история любви.

«И трагическая», – уточнил внутренний голос. Мне стало грустно. Кто я такая, чтобы соперничать с той темной чаровницей? То, что она умерла, лишь добавляло ей очков. Она осталась идеальной. Невозможно вытравить из памяти воспоминания о первой любви. Ради нее Илгра перешел на темную сторону. Сильнее проявления чувств не придумать. А я обыкновенная деревенская простушка, набившаяся к нему в ассистентки.

– Я понял, что ты удумал. Перебьешься, – произнес тем временем глава кантона.

Вынырнув из невеселых мыслей, я снова прислушалась.

– Что же толстяк собрался делать с куклой, если девушка умерла, – прищурился рядом некромант. – У меня нехорошие предположения. Как раз по моему профилю.

Пока я предавалась печали, парень уже мыслил в правильном направлении.

– Куклу тебе не отдам. И к сыну моему одиннадцатому не лезь, кстати. А то вижу я, как заскрипели шестеренки в твоей голове, – подтвердил подозрения Виандер Первый. – Но да, если что, то часть Атэши у меня сохранилась. Я не выкидываю вещи, когда их хозяева отправляются за Грань. Никогда не знаешь, что и в какой момент может пригодиться, – самодовольно закончил правитель.

– Барахольщик, – пробурчал Тессарион. – Сколько раз мне хотелось разнести тут все! Может, тогда папаня обращал бы на нас с братьями больше внимания.

– А мамы ваши где? – не удержалась от тихого вопроса я.

При таком подходе к планированию семьи у Виандера Первого должен жить под боком целый гарем.

– По-разному. В основном в других городах. У старших братьев выданы замуж. Моя пока свободна, открыла лавку. Отец воспитывал всех нас сам.

Вот это поворот.

– Но это хороший план! – горестно взвыл толстяк. Разборка между ним и главой набирала обороты. – Вы отказали, потому что это я предложил. Если бы то же самое сказал Илгра, вы бы даже раздумывать не стали.

– Разумеется.

– Во-о-от! Илгре все можно! Вечно ему все сходит с рук. За что? Почему? Почему он такой особенный?

– Иелграину я, действительно, и не то разрешу. Если он предлагает, значит, дело сто́ящее. А ты, как бы это сказать…

– Я не дурак!

– Нет, конечно, – в голосе Виандера звучало снисхождение. – Ты полезен в своей области. Уверен в собственной непогрешимости и открываешь нужные двери ногой. Но ты не совсем дальновиден… Не завидуй Иелграину. Тебе напомнить, чем он отличается от большинства? Никому не подражает. Сам создает магические алгоритмы. Это его пытаются копировать! Сделаешь что-либо против него, превращу тебя в жабу. Илгра мне нужен. Смирись.

– Он убил милую ради власти! Мою Атэшу… – заскулил Фэттиан.

– Ты правда в это веришь? Уж мы-то знаем, как все было на самом деле. И по каким причинам. Избирательная у тебя память, Фэтти.

Толстяк наконец-то заткнулся и обиженно засопел.

– А сейчас мне важно найти эту проклятую куклу, так что хватит отвлекать. Я ведь отправил Илгре магического вестника, чтобы он ко мне явился, как только доведет ту деревенскую девку до гостиницы, но он не отозвался. Совсем двинулся на девице. Что он только в ней нашел! Заурядная простушка. Так, где же кукла…

Розовый туман неуклонно приближался. Тессарион изловчился, выдернул из моей ослабевшей хватки куклу и швырнул в сторону от нас.

– О, вот она!

Кукла приподнялась и поплыла по воздуху к главе кантона.

– Держи, Фэт. Пытать деревенскую красотку будешь ты.

– С превеликим удовольствием!

Слова у Фэттиана не разошлись с делом, и запястье пронзила ослепляющая боль. Я не удержалась от болезненного «ах-х-х», тут же перешедшего в глухое «м-м-м». Тессарион зажал мне рот рукой. Держал крепко, второй рукой зафиксировав голову. Зеленые глаза блестели сочувствием, яркие даже в полутьме.

– Тут кто-то есть.

Здесь бы нас и обнаружили, если бы не Верховод. В щель между пыльных полотнищ портьеры было видно, как на одной из груд вещей возник ворон. Бросил в нашу сторону укоризненный взгляд, шумно сорвался с места и заметался, неловко натыкаясь на предметы, обрушивая их, слепо ища выход. С карканьем и треском он вырвался наружу через купол, найдя в нем прореху.

– Откуда здесь птица?

– В открытую форточку залетела, должно быть. Странно, обычно пернатые шарахаются от башни. Ладно, Тьма с ней. Продолжай, Фэтти! Не особо усердствуй, девка должна остаться живой. Пока. Иначе Илгра снова сорвется с поводка. У меня дела. Вернусь за тобой через четверть часа.

Хлопнул портал, и мы чуть ли не физически ощутили, что стало легче дышать. Хозяин покинул башню, зато остался Фэттиан. Облегчение длилось недолго. На этот раз острая боль пронзила живот, и я упала на колени, обхватывая его руками, до крови закусывая губы.

– Не особо усердствуй, Фэтти, – бурчал толстяк, выполняя поручение главы кантона. – Не завидуй… Ты не создаешь магические алгоритмы, но зато открываешь двери с ноги… Уж я сейчас открою! Наплачется девка. Буду представлять Илгру на месте этой куклы.

От следующего укола рядом с сердцем – виртуозно рядом, капельку бы вправо, и все! – я не удержала крик. С утробным рычанием некромант рванул вперед, прямо через пыльную портьеру. Послышался испуганный возглас, что-то столкнулось, упало, покатилось. Проморгавшись от слез и отдышавшись от слепящей боли, я рванула следом за Тессарионом. Фэттиан и некромант катались по полу, разнося все вокруг, и мутузили друг друга без всякой магии, кулаками. Кукла, изображающая меня, куда-то делась.

* * *

Зрелище, как Тессарион валял по полу толстяка Фэттиана, грело сердце. Я на миг притормозила, любуясь.

– Врежь ему! – закричала от души.

Этот гад ничем не брезговал. Лгал как дышал, проклятиями разбрасывался. Изловчившись, я пнула колдуна в упитанный бок, когда он оказался неподалеку.

– Бешеная дрянь! – зарычал Фэтти, захлебываясь, потому что некромант добрался до его шеи и душил с выражением мрачного удовлетворения на лице.

Не то чтобы Тессарион побеждал уверенно. Все-таки по сравнению с Фэтом он был слишком юн, да и весовая категория другая. Однако полнота, одышка и неповоротливость играли против толстяка, даже масса не сильно помогала. Гибкий и изворотливый, как кошка, Тессарион выскальзывал из плотных захватов. Сейчас мой беловолосый защитник оседлал более опытного колдуна и намагичил что-то свое, некромантское, отчего Фэттиан не мог колдовать. Щелкал пальцами, пытался, злился, но с рук срывался лишь бледный дымок. Точно, здесь же нельзя применять магию посторонним. В противном случае в чарах башни возникли бы колебания, которые почует хозяин. Я и забыла. А Тессарион помнил и ловко обезвредил проклятийника.

– Сам ты дрянь, – с огромным удовольствием сообщила я колдуну. – Не знаю, что конкретно произошло в прошлом между тобой и Илгрой, но уверена: девушка сбежала от тебя не просто так.

– Убью, – просипел колдун. – Плевать, что приказал Виандер. Я тебя убью! Вот только скину этого сопляка и доберусь до куклы.

– Соана, найди ее! – рявкнул Тессарион.

Точно! Опустившись на четвереньки, я принялась лихорадочно ворошить меченные колдовством вещи, отыскивая свою. Неподалеку подпрыгивал на полу лекиф. День вступал в свои права. Солнечные лучи проникли вглубь башни через купол, и аекки были вынуждены спрятаться. А они так хотели помочь!

– Я понял, что ты задумал, когда пытался выклянчить у отца вторую куклу, – заявил Тессарион и хрипло выдохнул, получив хук под ребра. – Помогать не буду, хоть убей.

– Ты не единственный некромант в Баргесте, – злобно выдал Фэттиан, спихивая с себя противника и наваливаясь сверху тоже с намерением придушить. – Одиннадцатый сынок главы! Калечить тебя нельзя, но вот проучить как следует можно. Твой папаша мне еще спасибо скажет за воспитательную взбучку.

– Уверен? Мой папуля непредсказуем, как ветер.

Схватив первое, что подвернулось под руку, Тессарион треснул соперника по голове. Стоило Фэттиану отпрянуть, как некромант подскочил. Согнув в локте правую руку, он усилил ее крепом левой и от души двинул колдуна под кадык. Фэттиан опрокинулся на спину, как дохлый жук. То, что он еще жив, выдавали короткие сиплые звуки – попытки вдохнуть, и дергающиеся руки.

– Нашла! – закричала я, выдергивая из хаоса вещей найденную куклу. И тут же разочарованно застонала. – Не то!

Моя кукла была сделана наспех. А эту явно готовили долго и тщательно, с вниманием к деталям. Аккуратно прорисованные черты лица – девушка была очень красива! – густые иссиня-черные волосы, точеная фигурка, затянутая в бархатное платье с рукавами три четверти, переходящими в ажурные перчатки. Тонкие длинные пальчики куклы были собраны в магическую руну Звездного Часа. Иелграин рассказывал мне, что ее держат те, кто четко осознал, чего хочет. Кому некуда отступать, и впереди либо смерть, либо победа. Я сунула куклу за пазуху и продолжила искать.

– Пр-р-равее бер-р-ри! – раскатисто раздалось сверху.

Верховод вернулся и высмотрел нужную мне куклу с высоты.

– Теперь точно нашла!

– Бежим!

Тессарион подхватил лекиф, и мы устремились к лестнице. Я снова мысленно застонала, вспомнив, сколько ступенек придется нестись вниз. Однако добежать мы успели только до площадки, откуда закручивались вниз ступени, и зиял пустотой круглый зев межлестничного проема.

– Куда собрались?!

Фэттиан очухался и даже успел подняться. Помятый и злющий, он смотрел нам вслед, и с пальцев колдуна тек черный дым. Мужчина бросился вперед с такой скоростью, какую никак нельзя было ожидать от человека столь пышной комплекции. Тессарион успел встать на его пути, закрывая меня собой, но некроманта буквально снесло заклинанием, отбросив в сторону. Башня зазвенела. Толстяк с маниакальным блеском в глазах вцепился в меня и куклу в моей руке.

– Отдай!

– Еще чего!

– Глупая девка! Слышишь охранки? – скалился он. – Сейчас прибудет Виандер. И размажет тебя по стенке. Илгры-то рядом нет, и другой твой защитник в отключке. Не спрячешься!

– Так себе охранки. У Иелграина лучше, – пыхтела в ответ я, отбиваясь.

Мы перетягивали куклу, отчего она угрожающе трещала. Тессарион тряс головой в отдалении, приходя в себя. В какой-то момент перила, на которые мы периодически наваливались, не выдержали и посыпались вниз. Мы чуть не рухнули следом за ними, чудом удержавшись. Судя по вспыхнувшему в глазах Фэттиана коварству, расклад ему понравился. И он стал целенаправленно толкать меня к проему. Я выворачивалась и упиралась изо всех сил. Толстяк тужился, краснел, но свалить в лестничную дыру девушку в два раза меньше его не мог.

– А-а-а! – вдруг заорал он.

С хриплым карканьем Верховод спикировал на колдуна сверху и со всей птичьей дури принялся долбить клювом по спине, затылку, плечам – куда придется. Фэттиан бестолково замахал руками, но попробуй достань ворона, который бегает по спине и юрко уворачивается от рук! Верховод же задался целью нанести максимальный урон, но не попасться. Колдун перекатился на спину, намереваясь раздавить помеху.

– Получи! – подскочивший Тессарион зарядил в мерзавца тем же самым заклинанием, каким Фэт отбросил его к стене.

Колдуна начало сносить в лестничный проем, и крики от клевков Верховода сменились воплем ужаса. Только в последнем усилии удержаться Фэттиан вцепился в меня, утягивая за собой. Время будто замедлилось. Я уперлась руками в пол, изо всех сил пытаясь удержаться на месте. Некромант упал рядом, отгибая пальцы Фэта от моего ворота. Ткань больно впивалась в шею. Верховод с оглушительным карканьем кружил вокруг колдуна и клевал во что придется. Фэттиан сучил ногами в воздухе, и меня рывками тянуло вниз. Когда из-за пазухи вылезла найденная мной кукла, гад выпучил глаза и что-то прохрипел.

– Ну все, достал!

Тессарион отпустил руки противника и начал чертить на лбу Фэта невидимые знаки, зашептал слова. На коже толстяка проступили багровые символы, которые начали вздуваться, лопаться кровью, и Фэттиан страшно заорал. Наконец он от меня отцепился! Цапнув воздух в последний раз, толстяк ухнул вниз. На финал полета мы смотреть не стали. Откатившись от края, молча лежали рядом, тяжело дыша.

– Спасибо! – пролепетала, как только голос стал слушаться. – Я могла умереть.

– Ерунда, – хмыкнул в ответ Тессарион. – С тобой некромант. Я бы тебя тут же поднял.

– Э-э… Действительно. Совсем забыла. Но проходить через смерть как-то не хочется.

– Согласен. Приятного мало.

– А он… Он не оживет?

– Гарантия. Я его упокоил.

Нервное напряжение отпускало. Пошарив рядом с собой, я похолодела.

– Кукла!

В памяти всплыл последний взмах загребущих лап Фэттиана. Падал он не с пустыми руками. Кажется, прихватил с собой куклу, что вывалилась у меня из-за пазухи. Однако быстро обнаружилось, что темноволосая красавица уцелела и лежала рядом. А Фэттиан умудрился прихватить с собой куклу, изображающую меня!

– Тоже ерунда, – утешил Тессарион. – Сейчас подберем. Она просто валяется рядом с телом этого гада.

– Мне жаль вас р-расстр-р-раивать, но ничего там нет, – каркнул Верховод.

Мы кинулись к круглому лестничному проему. Внизу действительно ничего не было. И никого. Ни тела Фэттиана, ни куклы.

* * *

Куда могло пропасть тело колдуна, мы так и не поняли. Из башни убрались быстро, зная, что скоро здесь объявится глава кантона. Виандер Первый наверняка ощутил возмущение магического поля и уже спешил поймать нарушителей. Вместе с Дукосом, которому стало значительно легче вне башни, Верховодом и аекками в лекифе под мышкой некроманта мы торопливо шагали по улицам города.

– А может, башня…

– Нет. В ее магии подобное не заложено, – отозвался некромант, поняв меня с полуслова. – Сама она не умеет избавляться от тел. К тому же пропала кукла! А она принадлежит этому месту. Заодно с телом перенестись не могла. Унести ее можно только сознательно.

– А твой…

– Мог.

– А почему?..

– Он любит такие игры. Деморализует.

Некоторое время мы молчали.

– Скажи, Соана, я тебе совсем не нравлюсь? – проговорил некромант, нервно отводя от лица белоснежные пряди. – Не подумай, что я не рад нашему общению. Ты вообще первая девушка, которая не боится моей профессии и водит дружбу с призраками. Но…

– Чего ее бояться, твоей профессии, – нервно пробормотала я, лихорадочно соображая, что ответить. – У Илгры не только призраков видела.

– Илгра, – Тессарион грустно усмехнулся. – Хотя проиграть такому колдуну ничуть не зазорно. Наверно, у меня действительно не было шансов.

Румянец плеснул на щеки.

– Ты мне очень нравишься! – воскликнула я пылко. – Мне бы хотелось продолжать общаться и дальше, даже за пределами кантона, если такое возможно. Ты мне как друг! Лучший друг.

– Звучит неплохо, – улыбнулся Тессарион. Улыбка вышла светлой, хотя парень явно старался загнать печаль поглубже.

Мне было стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. Ах, Соана, Соана, не умеешь ты выбирать парней. Тессарион – сын главы кантона и просто славный малый. Но представлять поцелуи с ним, сон в одной кровати, как с Илгрой… Нет, не получалось. Зато молчаливый Иелграин вряд ли мог говорить о чувствах, да еще так открыто.

Странно, но никто нас не преследовал. Не догонял с криками: «Вот они, держи!», «Эти двое – преступники! Они проникли в башню главы кантона и убили Фэттиана!». Кстати, по поводу подлого колдуна я не испытывала ни малейших сожалений. Мерзавцу – мерзкая смерть. А некромант к уходу за Грань вовсе относился как к рутине. Зато было удивительно, насколько игриво посматривали на нас встречающиеся по пути люди. Почти все улыбались, глядя, как мы идем плечом к плечу. Некоторые мужчины подмигивали.

– Счастливчик, – бурчали они в адрес Тессариона. – Результативных ночей! Живи со всей отдачей, парень. Не разочаруй девушку.

– Почему они так реагируют? – спросила я у друга, устав краснеть. После двадцатого жизнерадостного пожелания плодотворных встреч любопытство жгло уже невыносимо. Что не так с местными нравами? Почему желают такое?

– Так я же некромант, – фыркнул друг. – Нас боятся. Девушки шарахаются. Любому колдуну непросто найти себе пару.

– То же самое я слышала от Иелграина, но все равно не понимаю. У вас много ведьм. Я лично видела на балу. Другие женщины имеются. Да, мужчин гораздо больше, но девушки все же есть. Почему нет официальных пар? Даже твой отец, умудрившийся нажить одиннадцать сыновей, не обзавелся супругой.

– Потому что мы Темные, Соана. Все Темные платят за свой дар. Кто-то здоровьем, кто-то одиночеством, кто-то отсутствием детей. Список огромен. Но плата есть всегда, и от нее не отвертеться. Я бы даже сказал, что чем сильнее дар, тем солиднее его цена. Бывают исключения, конечно, но редко. В основном Темные платят одиночеством. Мы можем сойтись с кем-то, но заранее знаем, что это на время. Затем судьба разведет. Или случится нечто похуже, и оно заберет твою пару.

– Это… ужасно.

– Знать с самого начала, что обречен на одиночество, не самый плохой вариант. Поэтому мы стараемся жить на полную катушку. Желание взаимности толкает на увлечения и встречи. Но если девушка – ведьма, то обе стороны понимают правила игры. Ты не задумывалась, почему колдуны и ведьмы предпочитают селиться уединенно? А ведьмы редко выходят замуж, хотя в природе женщины желание семьи выражено намного мощнее, чем в мужской. Почему колдуны охотно берут учеников со стороны, а не взращивают смену из собственных детей? Ведь куда логичнее передавать умения по родной крови. Однако много ли ты видела в Баргесте детей?

– У твоего отца их одиннадцать, – заметила я.

– И ни одной жены при многочисленных попытках, – улыбнулся Тессарион. – К тому же, говорю, бывают исключения. У одних одна плата. У других – другая.

«Жить-то я могу», – прозвучало в воспоминаниях голосом Илгры. Теперь я иначе воспринимала ту фразу. Иелграин не хотел меня обидеть – это было отчаяние.

– Хочешь ярких ухаживаний – встречайся с темным магом, – в своей неподражаемой манере пошутил Тессарион. – Мы превратим твою жизнь в яркий фейерверк. Не упустим ни мгновения! Что ни свидание, то взрыв.

– Это точно. Вон как мы в башне покуролесили, – поддержала его шутку.

– А если совсем начистоту, то колдун может «вымолить» себе счастье. Договориться с Тьмой, чтобы ему дали то, чего он больше всего жаждет. Но это тоже будет на время.

Мурашки побежали по спине.

– Получается, Атэша… – все-таки не удержалась я.

– Скорее всего. Иелграин был светлым магом. С надеждой на личное счастье. Но как только он пришел к нам, Тьма отыгралась по полной. И тут же воздала Силой. – Некромант чуть подумал и дернул плечом. – А может, все было иначе: Илгра уже родился необычным магом. И приход в кантон тут ни при чем.

Перед мысленным взором понеслись прожитые в Лардоже дни. Упорные попытки Иелграина меня прогнать. Он пытался уберечь меня от участи стать одинокой ведьмой, живущей в глуши лесов. Или на городском отшибе, без семьи и детей. Он заранее знал, что нам не быть вместе. Сердце наполнилось горечью.

– Не бывает так, что сначала расплата, а потом награда? – спросила я с надеждой.

– Не знаю, Соана.

– Что ж, я вот о чем подумала. Если Атэша была так ценна… Почему с помощью некромантов не сделали то же самое, что замышлял Фэттиан?

– Сдается мне, все не так просто. Но о деталях может рассказать лишь Иелграин.

– Илгра, – я вздохнула. – Он – могила. Фигурально выражаясь.

– Да уж точно не буквально, – фыркнул Тессарион.

Мы дошли до гостиницы, и двери ее стремительно распахнулись. На улицу вырвался тот, о ком мы только что говорили. Легендарный колдун был взъерошен, глаза мрачно сверкали.

– Соана! – Илгра схватил меня в объятия и до боли прижал к груди. – Где ты пропадала?

17. Как глубоки твои шрамы

Я утонула в запахе Илгры. В ощущении его крепкого тела, подрагивающих от возбуждения мышц. От радости, что он беспокоился за меня, перехватило дыхание, и некоторое время я купалась в блаженном чувстве собственной ценности. Но мгновение пролетело слишком быстро. Иелграин опомнился, разжал объятия и отступил на шаг. Зато взгляд на некроманта метнул весьма говорящий.

– Жду объяснений, – тоном колдуна можно было половину Баргеста заморозить.

Тессарион усмехнулся.

– Это несколько примиряет меня с действительностью, – расплывчато высказался он.

– Конкретнее, юный некромант.

– Ревность самого Иелграина! Прогулка определенно удалась.

– Рискуешь!

– Люблю такое, ага.

– А силенок хватит?

Небесный и изумрудный взгляды скрестились перед дверью гостиницы, словно две штормовые волны. Я испугалась. Однажды Лидийе рассказывала мне про удовольствие, которое испытывает девушка, когда два парня сталкиваются из-за нее лбами. Якобы это ни с чем не сравнимое блаженство, особенно если парни дерутся прямо у девушки на глазах. Это как быть вознесенной на пьедестал на сильных мужских руках и взирать оттуда королевой, сверкая собственной значимостью. Я тогда посмеялась и ответила, что у нас, в Кипени, боевых парней нет. А те, что есть, сами не прочь залезть на пьедестал. И вот нашлись боевые парни в моей жизни. И какие! Но мне от их столкновения безумно страшно. Совсем не мечтаю видеть их схватку, я еще от смерти Фэттиана не отошла.

– Ребята, перестаньте! – я схватилась за Иелграина и Тессариона разом. – Давайте лучше зайдем внутрь, на нас все смотрят.

Народа на улице почти не было, но прием сработал. Темные маги синхронно посмотрели на мои руки, уцепившиеся за их рукава.

– Давайте зайдем, – согласился Иелграин. – Некромант, ты первый. Я пока не готов поворачиваться к тебе спиной.

– А я, думаешь, готов?

– Я первой пойду!

Шокированная их задиристостью, я вихрем ворвалась в гостиницу, негодуя, что разумные люди вдруг сделались такими упрямцами. Иелграину и Тессариону не осталось ничего другого, как последовать за мной.

В номере некромант был не впервые, однако все равно внимательно осмотрелся, остановившись взглядом на роскошном букете, с которым пришел ко мне прошлой ночью. Я же совсем забыла о цветах. И теперь даже как-то смутилась, увидев их в вазе. А Илгра, в свою очередь, дотошно оглядел некроманта. Чуть прищурился, обнаружив лекиф у него под мышкой. От взгляда Илгры не укрылись наша потрепанная одежда и следы усталости на лицах. Прислушавшись к чему-то, Иелграин щелкнул пальцами, окно распахнулось, и в него влетел Верховод. Створки тут же захлопнулись за вороном, а плотные шторы закрылись сами собой. В образовавшемся сумраке аекки стремительно вылетели из лекифа, наполнив комнату грозными тенями. Дукос появился из стены. Теперь вся компания в сборе.

– Мы убили Фэттиана, – без предисловий заявила я, не дожидаясь, пока Иелграин начнет задавать вопросы.

Колдун закашлялся.

– Не ожидал, – наконец выдал он, придя в себя. – Думал, ты начнешь с другого. А некромант, значит, пособник. Помогал прятать труп.

– Я создал этот труп! – задрал нос Тессарион. – Упокоил гнусь собственноручно. За то, что он подверг Соану пыткам через специальную куклу. Ее мы нашли у отца в башне, но не успели выкрасть. А еще за то, что душил Со и пытался сбросить с лестницы.

– Со? – хрипло выдохнул мой темный маг, и его взгляд заполыхал колдовской синью. Илгра прикрыл глаза, старательно подышал. – Сын Виандера, осторожнее с нежностями, – посоветовал он, когда открыл глаза. – Я нисколько не грущу о скоропостижной кончине проклятийника, однако ответ держать придется. В башне, выходит, были. Зачем вас туда понесло?

Последнюю фразу Илгра буквально рыкнул.

– Мы вычислили, кто стоит за проклятием, и искали пути от него избавиться. Соана попросила меня о помощи, – протараторил Тессарион.

– Я просто показала пятно! – добавила я.

Иелграин снова прикрыл глаза и еще раз сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. А когда открыл глаза, мы с Тессарионом невольно втянули головы в плечи, ощутив себя нашкодившими котятами.

– Соана, у тебя талант покорять мужские сердца, – сухо заявил колдун. – Этот юноша в тебя бессовестно влюблен.

– Но мне придется остаться ее другом, – огрызнулся в ответ некромант, выделив голосом «придется».

Илгра победно блеснул улыбкой.

– Не забывай об этом.

– А еще вот.

Я торопливо достала из-за пазухи куклу-найденыша, изображающую красивую девушку в черном. Илгра изменился в лице, и у меня тут же заледенело сердце.

– Это она, – тихо прошептала я.

Аекки пронзительно шипели. Гортанно каркал ворон. Что-то вещал Дукос. Но я видела только застывшее, как восковая маска, лицо мага.

– Да…

Уже по пути в гостиницу я догадывалась, кем в прошлом была эта девушка, ставшая образцом для красивой куклы. Да что там! Сердце подсказало мне ответ даже раньше, едва я взяла куклу в руки. Подозрение лишь окрепло от шального взгляда Фэттиана, увидевшего ее перед смертью. То, что он выпрашивал у Виандера Первого, с легкостью попало ко мне. Иначе как судьбой это не назовешь. Из тысяч вещей, наполнявших башню, собранных там для колдовства и шантажа, мне попалась именно Атэша, первая любовь Илгры. Мне повезло. Или не очень. Потому что смотреть на реакцию любимого мужчины – это отдельный вид пытки.

– Фэттиан планировал искать некроманта, чтобы использовать ее. Уговаривал отца, – тихий голос Тессариона привел Илгру в чувство.

Иелграин вздрогнул. Моргнул, снова став самим собой. Затем прошептал заклинание, и по комнате прошла упругая волна. В ушах ненадолго зазвенело, звуки стали неестественно четкими и в то же время приглушенными.

– Рассказывайте обо всем подробно, – скомандовал он. – Все детали, что видели и слышали. Как вас занесло в башню. Разговор между Фэттианом и Виандером. Я так понял, глава тоже там был. Без него проклятийник даже мизинчиком до порога бы не дотронулся. Что именно он хотел от твоего отца. Слово в слово. И как вы схватились.

Колдун положил руку на мою кисть и крепко сжал.

– Где кукла, изображающая Соану, раз вы ее нашли?

– Отец пробыл в башне недолго, – начал докладывать Тессарион. – Но достаточно, чтобы подтвердить догадку Соаны: это он стоит за проклятьем. Его излюбленный метод – действовать чужими руками. Ему любой ценой нужно твое заклятие Смертельного Пути. И как некромант я его очень понимаю. Отец помешался неспроста.

Дальнейший разговор больше напоминал военный доклад и разработку плана одновременно.

– Детали, – без устали напоминал Иелграин, когда Тессарион уходил в эмоции.

Особенно пылко он живописал схватку с проклятийником Фэтом.

– Куда толстяк делся в итоге, ума не приложу! Сверзился с высоты уже упокоенным. Должен был лежать тихим, в меру очаровательным трупом. Очарование – это не про него, конечно, но спокойствие его трупу было гарантировано. Однако он исчез, как сквозь землю провалился. И куклу, изображающую Соану, с собой унес.

– Это Виандер, больше некому, – заключил Илгра. – Он прибрал и тело, и куклу. Просто вам не показался.

Иелграин задумчиво крутил в руках добытую мной куклу Атэши. Время от времени он замирал, вглядывался в тонкие черты и нежно проводил по ним пальцем. Всякий раз у меня обрывалось сердце, когда я наблюдала эту невольную ласку. Да еще выражение на лице Илгры… То ли тоска по девушке, которую он до сих пор не забыл, то ли горькие сожаления, что прошлое осталось в прошлом.

– Ты можешь так не делать? – не выдержал некромант.

– Что? Как именно? – колдун будто вынырнул из сна.

– Вот так! Хватит гладить марионетку, словно она живая. Ты причиняешь Соане боль. Болван бесчувственный!

Илгра взглянул на меня, точно впервые увидев.

– Я должен рассказать, – выдал он после мучительной паузы.

– Лучше не надо!

Не знаю, что толкнуло меня на эти слова. Скорее всего, не хотелось слышать нежность в голосе Илгры, когда он начнет делиться трагичной историей своей страстной любви. А в том, что его любовь была именно такая, я нисколько не сомневалась. Ради посредственных чувств не переворачивают жизнь с ног на голову. Не переходят из Светлых магов в Темные. Не отдают душу Тьме. Моя уязвленная гордость выла в полный голос. Кто я такая, чтобы соперничать с Темной красавицей?

– И правильно, – поддержал Тессарион, – не надо. Нечего слушать о сопернице. Давай лучше я расскажу о том, каким вижу наше с тобой будущее, Соана. Без всякой куклы. И даже вне Баргеста. С удовольствием уеду отсюда на все четыре стороны. Найдем уединенное местечко…

Он положил ладонь на мою руку практически так же, как недавно сделал Илгра.

– На кладбище жить будете? – съязвил Иелграин, на минутку становясь тем самым ехидным колдуном, каким я его видела в первые дни знакомства. – Оставлять именную куклу в руках врага как минимум неразумно. Лапу убрал, сын Виандера! Не то я решу, что она у тебя лишняя.

– Какие страсти, – пробормотал некромант, однако руку убрал.

– Я все-таки расскажу. Хотя будет лучше, если покажу.

Иелграин махнул рукой, и из комнаты открылся портал на высокий утес с одиноким возвышением посередине. В проем рванул свежий ветер, пахнуло простором и морем. Тессарион тихонько присвистнул. Должно быть, это было далеко. Илгра шагнул в портал, не глядя на нас, и пошел к могиле, которая выделялась на фоне серо-синего неба.

– Она хотела быть ближе к звездам, – печально произнес Илгра. – Уехать из Баргеста, путешествовать. Не сидеть в кантоне. Делать что-то, за что ее стали бы ценить даже с темной силой. Забавно, что тот, кто делал куклу, вложил Атэше в руки именно этот знак – руну Звездного Часа. «Либо смерть, либо победа», – усмехнулся колдун, снова неосознанно погладив куклу. И помрачнел еще больше. – Ей этот настрой не особо помог. Хотя мы все просчитали и должны были победить. В бою ведь выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кому нужнее.

– Я бы поспорил, – начал некромант.

– Что ты понимаешь, – бесцветно ответил Илгра. – Ты сейчас начнешь о тренировках. О вложенных в существо умениях и навыках, отточенных до уровня рефлексов. Отчасти это верно. Особенно когда в бою сходятся равные. Но бывает, что ярость захватывает каждую частичку души. Затапливает разум. Отравляет. Пропитывает до самого нутра… И тогда ты творишь такое, на что неспособен в принципе. Стираешь в порошок тех, кто заведомо сильнее. Даже если их больше.

Иелграин обернулся и задумчиво посмотрел на Тессариона. А затем махнул рукой, и некроманта утянуло обратно в портал. Тессарион протестующе вскрикнул, бросился обратно, но портал закрылся у него перед носом.

С тихим стоном Илгра опустился на колени.

– Прости меня, Атэша, – с надрывом прошептал он. – Я должен был тебя спасти! Но я был слишком молод. Слишком мало умел. Если бы я провел ритуал сейчас… Они бы не победили. Ты была бы жива. Моя правая рука, как мы и договаривались. Но ты тоже меня обманула…

Я тихонько переступила с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Я словно подглядывала за чем-то невероятно интимным. Мне здесь не место. Илгра как будто забыл обо мне. А на утесе стояла такая тишь, что было слышно каждое тихое слово кающегося несчастного мага.

«Нехорошо подсматривать!» – отчитывала совесть.

Я помнила суровую отповедь Илгры о женщинах, которые вечно лезут туда, куда их не просят. Об их коварстве и расчетливости. Наверное, сейчас я узнаю почему. Илгра очень скрытный. Однако он не отправил меня в портал, как Тессариона. Значит, решил довериться. Затаив дыхание, я сделала пару крошечных шажков к нему.

– Я встретил Атэшу на ярмарке в день Йоль. День возрождения солнца, начало начал всего сущего. Довольно символично, – не поворачиваясь, проговорил Иелграин. – В этот день все приветствуют своих богов, просят их о снисхождении и милости. И тогда же начался новый виток моей жизни, хотя я об этом не просил. У меня было все, что нужно. А тут вдруг увидел ее и понял: не все. Казалось бы, что может привлечь Светлого в Темной? Но мы зацепились взглядами и прошли так близко, что коснулись руками. А потом чуть не свернули шеи, выглядывая друг друга в толпе. Я пригласил ее на танец. Она согласилась. Мы танцевали, и я думал, что не видел никого красивее. Она успела шепнуть мне свое имя, прежде чем нас развели. Позже меня просветили, что она не просто из Баргеста, а принадлежит к древнему аристократическому роду. Я решил, что справлюсь с этим. Сложные задачи меня всегда раззадоривали. И через седьмицу отправился в Баргест искать ее.

– Это… дерзко, – хрипло проговорила я, представив, как Иелграин все провернул.

– Пожалуй. Пришлось кое-кого поймать и пригрозить, чтобы получить допуск в закрытый кантон колдунов. Но, как я уже говорил, сложные задачи меня лишь распаляли. Второй раз я увидел Атэшу в окне их родового особняка. Она зажигала свечи и магией подвешивала их в воздухе в виде огромной вращающейся пирамиды. Наступил Имбольк. Весь кантон был в огнях. Тысячи факелов парили на улицах, даря свет и тепло. Даже не верилось, что этот светящийся город – убежище Темных. Я запустил в окно к Атэше маленькую молнию. А когда привлек внимание, магией написал на снегу: «Выходи». Она засмеялась и сбежала ко мне на свидание, хотя по случаю праздника весь дом был полон ее родственников. Знали бы они, что я – их будущий убийца… Мы гуляли по улицам, и все сворачивали в нашу сторону головы. Светлый и Темная… Хотя справедливости ради, я не чувствовал силу Атэши как беспросветную Тьму. Она воспринималась спокойной и ровной, скорее серой. И я подумал, что девушке просто не повезло родиться в могущественном темном клане Баргеста. Окружение все равно вылепило бы из нее то, что им надо. Но еще не поздно, так я считал. Удивительно, но во время нашей прогулки никто не бежал за нами. Никто не отдирал меня от Атэши с криками: «К нам проник Светлый шпион! Арестовать! Убить его!» Более того, мне передали послание от главы кантона, что я могу навещать девушку, когда захочу. Тогда я не придал этому значения. С радостью пользовался приглашением. И сам не заметил, как начал выполнять мелкие заказы на артефакты, которые Темные не могли выполнить сами из-за природы их магии. Атэша не всегда бывала свободна, и в такие дни меня приглашали в лаборатории. Вот где было еще одно чудо.

– Тебя заманили!

– Да. Я даже это осознавал. Но считал, что в любой момент могу остановиться. Позже я узнал, что Атэша часто притворялась занятой, чтобы вместо свидания я шел и работал. Мы начали ругаться. Ее родня в полном объеме дала мне прочувствовать, что мы не пара. Она – утонченная аристократка, умница и красавица. А я – никому не известный маг, к тому же Светлый. Практически босяк с улицы. Неважно, что подающий надежды. У меня ведь очень простая семья, Соана. Как у тебя.

Иелграин с теплотой посмотрел на меня, и его мягкая улыбка согрела сердце. Она сразу примирила меня с действительностью и притупила боль. Пусть Илгра с трепетной грустью рассказывал о своей любимой. Неважно. Это было до нашей встречи. Прошлое есть у всех. И злиться на Илгру за то, что Атэша была в его жизни… Это как если бы мой колдун злился на меня из-за губастого Моти. Из-за того, что тот норовил зажать меня в любом темном углу и облапать. Смешно даже. Хотя Мотя и Атэша… Несравнимо!

– Что было дальше?

– Атэша рассказала, что просватана. Договорной брак, о любви не шло и речи. Две семьи договорились о слиянии капиталов и магических способностей. Просчитали, какие таланты, возможно, проявятся у будущих детей. Познакомился я и с Фэттианом, ее женихом. Как ты понимаешь, шансов понравиться друг другу у нас не было. Взаимная ненависть вспыхнула сразу и расцвела пышным цветом. Еще один камушек на весы Тьмы.

– Он и тогда выводил тебя из себя?

– Мы оба были хороши. Проклятийник на то и проклятийник, что обладал крайне гнусным характером. Но особенно меня бесило то, что Фэт, еще не муж, искренне считал, что имеет полные права на Атэшу. Он мог позволить себе цинично высказываться о ней, будто она его вещь. Мог открыто высмеивать ее увлечения, разговаривать грубо. Семья Атэши закрывала на это глаза, ведь девушка обещана. А я не терпел. Мое заступничество лишь еще больше злило Фэттиана. Теперь я понимаю, что болезненное самолюбие Фэта «слепила» роскошная невеста. Он ничего особенного из себя не представлял и отыгрывался на ней. Унижая, возвышался сам. Надо было действовать, и я отправился к главе кантона. Открыто заявил, что буду работать на Темных, если он расторгнет договоренности между семьями Атэши и Фэта и девушку отдадут мне. Виандер Первый согласился. Спорить с главой кантона никто не осмелился. Атэшу спросили, и она выбрала меня. Мы встречались и любили друг друга. Заклинания и магические вещицы, что я в то время изготавливал, выходили прелесть как хороши. Но, ослепленный чувствами, я не сразу заметил, что мой Дар стал другим. Он заиграл темными тонами, потому что я опирался на мрачные стороны души. Ярость. Гнев. Желание принизить соперника. Чем больше я работал на Темных, тем больше менялась Искра.

– Они меняли тебя под себя, – с дрожью в голосе проговорила я.

«Не торопись, а то Иелграин снова сорвется с поводка», – припомнилось сказанное в башне Виандером Первым. Он не первый раз пытается подмять под себя Илгру!

– История человеческой подлости, когда глубокие чувства становятся разменной монетой для достижения цели.

Пожав плечами, Иелграин провел над могилой рукой, и она поросла алыми цветами. Нежные создания закачали на ветру яркими, как кровь, головками, клонились к земле.

«Спи спокойно», – почудилось мне в шелесте лепестков.

После этого маг поднялся, убрал куклу и ссутулился, засунув руки в карманы. Я молчала, боясь прервать тяжелую тишину. Но все-таки прав был Иелграин: женское любопытство неискоренимо. Оно терзало и грызло. И я не выдержала и спросила:

– Как вышло, что она умерла?

Илгра молчал долго. Так долго, что я начала думать, что он уже не ответит.

– В тот роковой день я придумал, как нам избавиться от хватки Баргеста, – тусклым голосом продолжил он. – Вырвать из лап клана Атэшу. Кантон с его правилами и условностями оплел ее, будто паутиной. Я не сразу заметил разницу, но она стала меняться. Всегда хотела путешествовать, а тут начала отговариваться работой. Сделалась нетерпимой, жесткой. Все чаще просила меня создавать вещицы, до краев наполненные темной магией. К тому моменту мы начали работать вместе в лабораториях Баргеста. К нам в команду набился и ее бывший жених, буквально выклянчив у главы разрешение. Фэтти обещал вести себя смирно и держал слово. Злобные взгляды не в счет. Но все-таки мало я знал о Темных! Подозревал, что Фэттиан притворяется смирившимся, но решил, что у него не осталось лазеек вернуть девушку. А он тогда обзавелся особыми друзьями: близнецами Зоиррс. Как ты знаешь, один из них – менталист. По приказу Фэта тот ментально воздействовал на Атэшу. Когда я это заподозрил, то начал создавать особенное украшение. Оно должно было уничтожить воздействие. Но ожерелью все время чего-то не хватало! На испытаниях оно взрывалось. Свет никак не хотел соседствовать с Тьмой. И я не был уверен, что в таком виде ожерелье не причинит Атэше вреда.

Ожерелье… Я невольно провела пальцами по шее и груди, куда однажды впитались переливающиеся Луной и Солнцем бусины.

– Верно, – буркнул колдун. – То самое ожерелье. Тогда доделать его я не успел. Много сил тянуло на себя придуманное заклинание. Мы дали ему имя – Укрощение Смертельного Пути, потому что с его помощью можно было вернуться из-за Грани невредимым. Главное, соблюсти ряд условий, одно из которых – умение ведущего мага слышать Тьму. Заклинание было новым. Никто раньше подобного не создавал, но шансы на успех были велики. Атэша то пылала энтузиазмом, то плакала навзрыд и говорила, что нам не стоит прибегать к помощи Смерти. Но я уговорил ее рискнуть. По задумке мы оба должны были умереть, а затем воскреснуть в другом месте.

Ахнув, я прикрыла руками рот.

– Добровольно умереть… Кто решится на такое?

– Вот и Атэша так говорила, – вздохнул колдун. – На то и был расчет. В Баргесте нас сочли бы погибшими. Я все продумал до мелочей. Схему заклинания, руны, перепроверил потоки магии. Мы уехали в горы, начали ритуал. Наши тела должны были найти на горной тропе под завалом. Но когда ритуал начался, вмешались колдуны из Клана Атэши. Позже я узнал, что они скрытно следовали за нами. А место ритуала им выдала сама Атэша. Кто-то из этих гениев решил, что огонь направит новое заклинание в нужное им русло. Испортит руны и ставшие бесконтрольными потоки магии уничтожат ведущего мага. То есть умру я один. Вот только они понятия не имели, что силу заклятия я разделил на двоих.

Мурашки пробежали по спине. Илгра замолчал. Но по его взгляду я догадалась, что случилось дальше.

– Когда запустили огонь, мы оба вспыхнули как факелы, – безжизненным тоном продолжил Илгра. – Атэша вспыхнула. На моих глазах. Что я только ни подумал тогда! Ошибка в расчетах. Заклинание уничтожило Искру, и я перегорел, не справляюсь… Остатки магии бросил на тушение огня, и оказалось, что Искра на месте. Сил много. Огонь я потушил, но… Крики продолжались. Кричала Атэша. Настоящая Атэша! Тогда как та, что до этого стояла напротив меня, лежала в траве сломанной куклой! – рыкнув, Иелграин сжал кулаки и полыхнул Тьмой во все стороны.

– Что?! Но как?

– Та, что была со мной, оказалась иллюзией. Пока я тушил ее, настоящая Атэша продолжала гореть. А придурки из ее Клана так растерялись, что мешали друг другу, вместо того, чтобы действовать!

– Ментальное воздействие, – прошептала я, догадавшись.

– Верно. Оно не прекращалось. Под ментальным воздействием Атэша докладывала все наши планы семье. Они знали о заклинании. Знали, что мы собираемся предпринять. Кроме менталиста, на Атэшу давил весь Клан. Убеждали, что побег – это лишнее. И в какой-то момент она сломалась. В горах перед самым ритуалом потихоньку ускользнула в сторону, и ее место заняла иллюзия. Моя вероломная и невинная Атэша… Я убил любимую собственными руками, Соана. Когда нашел ее по крикам, она уже мало походила на себя. От боли кинулась в пропасть, – голос Илгры сорвался. – Я виноват.

– Нет! Не виноват! Она… Она…

«Она тебя предала! Она не должна была рассказывать! А если не получалось, то надо было намекнуть, поставить в известность!»

– Виноват. Если бы я распределил роль ведущего только на себя, то все остались бы живы.

– Она знала, на что способен ее Клан, – ответила я твердо. – Не маленькая! Не могла не понимать. Они целенаправленно шли тебя убить! Мстили. А она позволила.

– Месть, – кровожадно усмехнулся Илгра. И я едва не попятилась, настолько страшной была эта ухмылка. – Хорошая штука. Не успокаивает, но открывает новые горизонты. Сначала я смотрел, как колдуны один за другим покидают место преступления порталами. Ошарашенные. Смятенные. Не верящие, что просчитались ценой жизни девы. Я дал им уйти, а затем явился за ними в Баргест. Я сжег их всех! Смотрел, как полыхают их дома вместе с ними, и нисколько не сожалел. Тогда я окончательно стал Темным.

– Но как же Атэша? – едва дыша, пролепетала я. – Неужели не… Тот же Тессарион…

– Хороший некромант и целитель обязательно бы ей помогли. Если быстро. Вот только во всем Баргесте и окрестностях ни одного не нашлось. Фэттиан потрудился. Чтобы меня не спасли. Так что мое убийство планировалось тщательно и с любовью.

– Снова он! Как же Фэттиан избежал твоего гнева?

– У мерзавца развитый инстинкт самосохранения. Отсиживался где-то. В горах не показался. А я вернулся. Остаток дня просидел рядом с телом Атэши. Магией восстановил ее тело. Снова сделал красивой. Так, как мог. Вдыхал запах ее волос. Гладил пальцы, чье тепло еще помнил. Тогда я плакал… Последний раз в жизни. От злости, бессилия, невозможности все вернуть. Оплакивал потерю. А потом пошел в орден Черных Заклинателей учиться. Чтобы постигнуть все, что может дать Темный мир. И однажды суметь бо́льшее, чем мог тогда.

18. Наследие Атэши

– Я ведь не отстану. Ты вызнала, что я просил? – Виандер Первый взирал на меня с фирменной снисходительной улыбкой.

Вместе с Тессарионом мы находились в его личных покоях. Стояли перед роскошной оттоманкой, на которой развалился глава кантона.

«Приказал! Приказал, угрожая расправой! – мрачно, но мысленно поправила я. – Не попросил. То, что угроза была завуалированной, сути дела не меняет».

На главу кантона я старалась лишний раз не смотреть. Вальяжно возлегающее на мягком диванчике мужское тело делало ситуацию двусмысленной. Провоцировало на стыд и в то же время притупляло бдительность. Мол, смотри, какой я перед тобой расслабленный, совсем не опасный. Вот только при всей внешней добродушности Виандер Первый страшнее многих. Я боялась его гораздо больше, чем ночью пышущего яростью и тьмой Илгру.

Зато Тессарион не стеснялся.

– Отец, зачем ты нас позвал? Да еще встречаешь в таком виде.

Некромант тяжело дышал. Каким-то образом узнав, что меня ведут в покои главы на аудиенцию, он присоединился по пути, явно преодолев его бегом. За такую поддержку я была ему безмерно благодарна.

– Как хочу, так и встречаю, – не стал мудрить с ответом глава. – Тебя сюда не звали, сын, но раз уж пришел, то стой молча. Пусть девушка ответит.

Мы с Тессарионом переглянулись, и некромант еле заметно качнул головой. «Не говори ему», – сигналил вид зеленоглазого некроманта. Но как игнорировать требования главы кантона?

– Нет, не вызнала, – ответила я. – Иелграин никому не доверяет свой секрет. Я не исключение.

Я почти не врала. Илгра сказал ночью: «Главное, соблюдать ряд условий, одно из которых – умение ведущего мага слышать Тьму». Это ведь нельзя считать выполнением задания, верно? Колдун не озвучил все пункты, необходимые для работы заклинания. А кантону нужна полная информация, в том числе про руны и плетения.

– Боюсь, я слишком глупа, чтобы понять, даже если Наставник вдруг рассказал бы. Я не в состоянии такое запомнить. В магических академиях не училась. Из деревни я, сами знаете.

Некромант рядом довольно кивнул, подтверждая, что это хороший ответ. За что схлопотал недовольный взгляд отца. Наши переглядывания Виандер Первый тоже заметил.

– Только не надо прибедняться, – злобно, уже без улыбки произнес он. – Не можешь запомнить, возьми кристалл памяти и запиши. До такого любая женщина додумается.

Впрочем, глава кантона тут же опомнился и засиял сладкой улыбкой.

– Атэша тоже сначала уверяла, что не понимает. Однако про плетения хорошо рассказывала. Жаль, но то были не финальные схемы. Пробы… Ошибки… Эксперименты. Восхитительные в своей смелости даже в незавершенном виде. А потом Иелграин увлекся так, что даже не успевал объяснять любимой. По сути, мы получили мощные подсказки. Но даже с ними не приблизились к разгадке чуда, которое создал бывший Светлый… Что? – Виандер насмешливо повел бровью в ответ на мое невольно перекосившееся лицо. – Да, я открыто признаю, Илгра – лучший.

«Предавала. Все-таки предавала», – похолодела я, уяснив из слов главы кантона другое.

– Подойди, дитя. Побеседуем приватно, – колдун похлопал по оттоманке рядом с собой.

– Простите. Ночь выдалась беспокойная. Пришлось много двигаться, и тело как деревянное. Боюсь, буду неприятной соседкой, – изо всех сил пыталась увильнуть от оказанной чести я.

– Подойди, я сказал! – неожиданно рявкнул глава, и ноги сами шагнули вперед. В висках запульсировало.

– Папа! – некромант преградил мне дорогу. Попутно коснулся руки, и боль в висках отпустила.

– Ой, сразу стал папа, – умилился колдун. – Надо почаще на твоих девок орать.

– У меня нет девок, – мрачно ответил Тессарион, сжав челюсти.

– Так будут, куда ты денешься. Сынок, все же что такой умный мальчик, как ты, делает тут между мной и моей заботой? Я ведь знаю, что ты провел эту юную Темную в Башню и вы там как следует похозяйничали.

– Это был я, – не моргнув глазом, соврал некромант. – Всегда ревновал папу к его игрушкам. Вместо меня он играл с ними.

– Твой папа – главный колдун, – поморщился глава кантона. – Я обязан развлекаться с такими «игрушками», иначе перестану быть главным. Итак, Соана, продолжим. Заступничество моего сына тебе не поможет. Раз ты не выполнила задание, то считаю нужным тебя проучить.

Сердце в страхе замерло. Тессарион закрыл меня собой. Виандер Первый закатил глаза.

– Ты слишком добр для некроманта, – отчитал он сына.

А затем дал знак, и словно из воздуха появилась дюжина телохранителей. Тессарион сопротивлялся, но его быстро скрутили, защелкнув на запястьях матово-черные браслеты. От их вида Тессарион взбесился еще сильнее.

– Потом сниму, сынок. Это чтобы ты не наделал глупостей. Как вчера.

Меня грубо подтолкнули в спину, и я буквально подбежала к главе кантона. Как была: в обычном платье, которое по сравнению с домашним нарядом колдуна смотрелось жалкой тряпкой. Ночка выдалась насыщенной. Поспать после того, как мы вернулись от могилы Атэши, удалось всего ничего (да и не хотелось), поэтому, когда за мной пришли, я не имела никакого желания наряжаться. Пусть Виандер любуется на то, что есть.

Стоило приблизиться к главе кантона, как пятно на моей руке запульсировало. Я уже привыкла прятать уродливую кляксу, а потому потянула рукав ниже, тоскливо думая, что размеры пятна почти как в том сне. Это тревожило. Наверно, мне осталось недолго? А еще я была уверена, что Виандер, как толстяк Фэттиан, сейчас начнет меня пытать. Однако, изящно приподнявшись с оттоманки, главный колдун так же изящно меня понюхал, в очередной раз шокировав.

– Не пойму все-таки, чем ты пахнешь, – пробормотал он. – Что-то такое знакомое… Тонкое и одновременно пряное. Напоминающее… Нет, никак не поймаю! Кто твой отец?

– Уж не вы, – огрызнулась я, вспомнив про одиннадцать сыновей и неуемное стремление колдуна размножаться.

Страх сделал меня дерзкой. Но Виандер расхохотался, показав идеальные зубы.

– Да уж не я, точно. Ведь тогда ты была бы мальчиком. И по захолустьям я не мотался, чтобы позабавиться с деревенскими простушками. Хотя… – глава замер. Тессарион напрягся. – Молодость, гормоны… Чем Тьма не шутит. Дай-ка проверю!

Прикрыв глаза, он прочитал какое-то заклинание, и оно легким облачком окутало меня с головы до ног. Впиталось, а затем фиолетовыми искрами брызнуло в разные стороны.

– Не дочь ты мне.

Тессарион выдохнул.

– У меня слабая Искра, – сообщила я на всякий случай, чтобы заполошный колдун не заподозрил меня в чем-нибудь еще.

«Как знать. Может, кто другой из наших наследил», – бормотал он тем временем.

– Да, это я тоже вижу. Но потом с ней что-то случилось. А вот рассмотреть, что именно, мне мешает магия Иелграина.

Склонив голову к плечу, Виандер Первый рассматривал меня с нескрываемым азартом. А потом вдруг шагнул назад и как зарядил пламенем! Резко и совершенно неожиданно. Я заорала, думая, что огненный поток испепелит меня на месте. Одновременно закричал и Тессарион. Однако произошло неожиданное. Кожа вспыхнула, и от тела золотыми искорками полилось сияние. Красивой переливающейся сетью оно зависло вокруг меня, словно крылья расправило. Там, где защитные плетения соединялись, мерцали крупные бусины, напитанные светом Луны и Солнца. Ух ты! Так вот как работает ожерелье, созданное Илгрой! Причем оно не просто не пустило ко мне огонь, но и отправило его обратно. Бусины вспыхнули и отразили удар. Удар был мощным, силы колдун не пожалел, и Виандера нехило приложило: швырнуло на пол и запустило в эффектный полет.

Некоторое время в комнате висела оглушительная тишина.

– Интересно! – глава кантона вскочил и устремился обратно.

Защитное сияние и не думало исчезать, тихо мерцая.

– Как всегда, восхитительно, – колдун любовался. – Илгра охраняет тебя, словно мифический дракон. Попробуем иначе. Ансиан!

В покои вошел один из печально знакомых мне близнецов. Не сомневаюсь, тот самый, который держал торнадо над головой Илгры и воздействовал на Атэшу! Менталист.

– Приступай, – скомандовал Виандер Первый.

Ансиан мрачно зыркнул на меня и приступил. Его лицо покраснело, на шее вздулись вены. Не знаю, что он делал, но со мной ничего не происходило. Минуту не происходило, две… Глаза близнеца начали слезиться.

– Занятно, занятно. Еще более занятно, чем до этого, – шептал глава. – Илгра все-таки придумал, как защищать своих девок от ментального воздействия. Талантливый сукин сын! Простите, не сдержался. Талантливый маг талантлив во всем.

Он завистливо повздыхал.

– Ладно, иди.

Виандер небрежно махнул менталисту, и Ансиан ушел, пошатываясь.

– У меня не остается другого выхода, Соана.

Из складок богатого одеяния колдун извлек злополучную куклу. Отстегнул от ворота булавку, украшенную переливающимся драгоценным камнем. И тихонько кольнул булавкой игрушечное запястье. Я вскрикнула, так как мою руку обожгла вполне реальная боль.

– А вот и выход! – расцвел, как майская роза, Виандер. – Частичка тебя здесь дает мне лазейку!

Знала же, что куклу никак нельзя выпускать из рук.

– Отец, – предупреждающе начал Тессарион, – если ты причинишь Соане вред…

– Какой вред, что ты. Я уже понял, что нельзя. Я же не идиот. Достаточно было один раз получить от этого вот… этого, – он неопределенно покрутил рукой, изображая защитное пространство вокруг меня. – Как получил, так сразу все понял. Боюсь, даже кукла многого не позволит. А вот сделать красивую девушку еще красивее – можно!

Виандер коварно улыбнулся, а мы с Тессарионом оторопело переглянулись.

– Подарить девушке красивое платье – это ведь не противоречит защитным свойствам заклинания.

Насладившись нашей растерянностью, глава щелкнул пальцами, и мое простенькое платье стало меняться. Сначала изменилась фактура. Обычная ткань превратилась в тонкую и нежную, шелково прижалась к коже. Живыми узорами побежали по рукавам и корсажу кружевные вставки. Юбки стали пышными. А затем платье стремительно затопил черный цвет. Хлынул волной с плеч до самого низа и смыл родной нежно-сиреневый оттенок. Вместо простенького платьишка я оказалась в роскошном бальном наряде. Черном как ночь. Изысканном, будто у королевы. Стоило шевельнуться, как юбки зашуршали, словно осенние листья. От этого звука сердце испуганно сжалось.

– Совсем другое дело, правда? – мурлыкнул колдун довольным тоном. – Мы, мужчины, так чувствительны к женской красоте!

Виандер снова щелкнул пальцами, и мои волосы уложились в изящную прическу.

– Это же… – задохнулся некромант.

– Ты сделал меня Атэшей! – с яростью зашипела я.

Этот наряд я не могла не узнать. Прошлой ночью подробно рассмотрела его на кукле, а еще раньше видела во сне.

– Я сделал тебе подарок. Не благодари.

– Ты больной!

– Я очень умный. Можно сказать, исполнитель желаний и повелитель страстей. Так, теперь пора показать тебя Илгре!

На этот раз Виандер собственноручно притащил странного вида конструкцию. Больше всего она была похожа на узкий ребристый ящик, усеянный кристаллами и выпуклыми письменами, который парил над полом. На каждом боку ящика красовался глаз. А во все стороны торчали гибкие стержни, увенчанные зеркальцами разных цветов. Виандер установил ящик посередине комнаты, подкрутил зеркала, и хлынувшие от кристаллов лучи отразились в них, сошлись в центре, соединившись в сферу.

– Чуть позже я отправлю тебя в одно милое местечко, а результаты увижу здесь, – кивнул колдун на странную конструкцию. – Но для начала сообщим радостную новость Иелграину. Негоже, когда наставник не в курсе, что происходит с его ученицей.

Я до сих пор не понимала, что хотел от меня главный колдун. Конечная цель – это заклинание Укрощения Смертельного Пути, но как он планировал его добиться? Не переодев же меня в платье Атэши и сыграв на чувстве тоски Иелграина? Или он собирался превратить меня в Атэшу полностью? Вернуть любимую – достойная приманка для пережившего потерю мага.

Низкий гул, раздавшийся от устройства, не дал мне испугаться до потери сознания. Сфера вспыхнула, ее границы исчезли, и перед нами развернулась картина в натуральную величину. Словно дверь распахнулась в соседнюю комнату. Это были знаменитые лаборатории Баргеста, о которых столько говорил Илгра; я как-то сразу интуитивно это поняла. Огромные помещения, соединяющиеся между собой, полные артефактов, грозного вида вещиц, начатых экспериментов и темных магов, которые их проводили. Будоражащее до мурашек зрелище и наверняка восхитительное место для тех, кто мечтает совершенствоваться в колдовстве. Иелграин был там, и вокруг него собралась толпа. В руках моего колдуна рождались всполохи магии. Илгра превращал их в светящиеся печати, расшифровывая вязь заклинаний, и другие маги торопливо зарисовывали схемы. С неудовольствием я заметила в толпе юных ведьм. Одна уже целенаправленно подбиралась к Илгре, восторженно взирая на стройного синеглазого колдуна.

– Видишь, как он счастлив, – змеем прошипел в самое ухо Виандер. Я вздрогнула, так как, увлеченная зрелищем, совершенно не заметила, как он подобрался. – Работает, приносит пользу городу, занят любимым делом. Место Иелграина тут. А ты хочешь все это разрушить.

– Да с чего бы? – воскликнула я.

– Потому что вне Баргеста он так счастлив не будет, – терпеливо пояснил глава, словно пытался разжевать прописные истины ребенку. – Баргест для Темных – это как небо для звезд. Часть души.

– То-то он от вас удрал и половину города напоследок спалил, – грубовато отозвалась я, немного преувеличив про половину.

– Ошибочка вышла. Погорячились. Не надо было трогать Атэшу. Но кто ж знал, кто ж знал! Еще Фэттиан этот на рожон полез, никак не хотел смириться с отказом. Зациклился на той же девушке.

– Значит, все-таки превратить, – прошептала я. А ведь во сне за мной гонялись, и я ощущала себя собой.

– Что ты там бормочешь, не понял? – поинтересовался Виандер. – На этот раз я получу, что хочу. А взамен осчастливлю Иелграина.

– Не перестарайтесь. Не то догонит и поблагодарит, – рыкнула я больше от бессилия и злости, чем на самом деле имея что сказать.

– Да, чрезмерную благодарность от Илгры можно и не пережить, – оценил иронию глава. – Довольно болтовни. Приступим.

И позвал Иелграина. В лабораториях раздался мелодичный звук. Все повернулись в нашу сторону. На Илгру стало страшно смотреть. Одним взглядом он оценил мое преображение, и глаза вспыхнули колдовской синью. Не только он увидел во мне Атэшу.

– Вы узнали ее? Узнали? – зашептались маги.

– Это же она! Та самая… Погибла в пропасти…

Самые умные начали сбегать порталами. Толпа редела на глазах.

– Чем обязан? – сухо отозвался Илгра.

От его тона, а также от взметнувшейся за плечами колдуна Тьмы исчезли последние зрители.

Виандер Первый явил перед собой куклу.

– Меняю. Свобода и неприкосновенность Соаны на заклинание моей мечты.

– Где гарантия, что ты не причинишь девушке вреда после того, как получишь заклинание?

– Никакой. Нужно просто довериться.

– Ха, – коротко выразил свое мнение Илгра.

– Я этого ожидал. Поэтому как глава кантона выполню свою обязанность. Вы прибыли в Баргест для официального признания Сил этой юной Темной. Она должна пройти Агалам: доказать, что умеет пользоваться полученным Даром, и Тьма в ее крови слушается приказов.

Илгра кивнул.

– Как главный здесь, я имею право выбрать место для прохождения Агалама. Пусть для Соаны распахнет свои объятия Вечный Лес.

Иелграин побледнел.

– Нет! – забился в оковах Тессарион. – Отец, это испытание не для девушек. В том лесу почти не действует магия!

– Вот и отлично. У этой девушки такая защита, которую не пробить даже опытному колдуну. Я проверил. – Глава кантона подошел ко мне со спины и погладил по плечам. – Иелграин, если ты хорошо подумаешь, то сможешь все изменить. Конечно, ты вправе упорствовать и устроить погром. Мне так даже повеселее будет. Но итог один. Вечный Лес вытряхнет из твоей подопечной душу. И ты все равно дашь заклятье, чтобы ее спасти. Потому что ты чуткий с женщинами, хоть и Темный. Обязательно пожалеешь такую красоту!

Виандер Первый поддел пальцами локон, выбившийся из моей прически, и заправил его мне за ушко.

Иелграин смотрел, не отводя глаз.

– Соана…

– Все нормально, – перебила я его. – Этот лес…

Я хотела сказать, что видела его во сне, но заметила, как за спиной Илгры мягко открылось несколько порталов, и оттуда скользнули одетые в черное фигуры. Они напоминали Илгру в боевом мундире, в котором колдун сопровождал меня на бал.

– Сзади! – закричала я.

Иелграин резко обернулся. Я успела увидеть, как налетчики смазанными тенями кинулись к нему, а он встретил их потоками призрачного пламени с двух рук. На моем теле замерцали всполохи магии, и в следующий миг роскошные покои главы кантона сменились прохладным лесом.

– Ну, вот я и тут, – шепнула в полнейшем ужасе.

Меня окружала местность из того самого кошмара.

19. Что бы сделал Илгра

Шаг вперед, и пышное платье зацепилось за валяющиеся на земле листья и ветки. Шорох поднялся такой, будто за мной тянулся шлейф из осенних листьев. Вздрогнув от пугающего дежавю, я отпрянула за дерево и прижалась к нему спиной. Времени у меня было мало.

– Не паникуй! – зашептал на ухо Дукос. – Помни, что говорил Илгра.

Мне вспомнилось, как Иелграин предупреждал меня, когда мы вернулись в гостиницу после «свидания» с Атэшей.

– Сегодня Виандер попытается тебя достать, – заявил он. – Глава кантона умен, но нетерпелив. Хитер и уверен в себе. Рационально использует возможности. Он никогда не играет по правилам. Помножим это на многолетнее стремление получить заклятие и получим, что сутки – это предел его терпения. Больше он ждать не будет и начнет действовать жестко. Как любой Темный, он предпочитает пугать и получать свое через шантаж. Кукла все еще у него, значит, Виандер дожмет этот вариант. Скоро он пришлет кого-нибудь за мной с неким заданием. Мне придется уйти. И как только это случится, Соана, явятся за тобой. Скорее всего, Виандер будет запугивать тебя Агаламом и постарается телепортировать на самое большое кладбище к аеккам. Поэтому наших аекков ему показывать нельзя. Иначе он догадается, что визит на кладбище для тебя – увеселительная прогулка. А Тени ты вообще понимаешь. Почему ты улыбаешься?

– Я бы не сказала, что прогулка… Это было страшно.

– Серьезно? Говорит та, которая сумела сторговаться с дикими Тенями и натравить их на колдунов? – Иелграин тепло улыбнулся, нежно погладив меня по щеке. – И которую Тени теперь просто обожают.

– Кстати, про тот случай. Виандеру наверняка доложили. Близнецы и Фэттиан рассказали, как они опозорились и не смогли выпытать у тебя заклятие. Он знает про аекков.

– Опозорились, – синие глаза колдуна вспыхнули насмешливыми искорками. – Они ничего Виандеру не рассказали, Соана. Испугались наказания. Их послали за мной или за заклинанием, а они не добыли ни того, ни другого. После неудачи они думали только о том, как выкрутиться. Но мы сами явились в кантон и тем самым немного сыграли им на руку, хоть и спутали карты. Так что Агалам с аекками – это первое, что придет Виандеру в голову для твоего запугивания. У него есть раретт. Это специальное устройство, с помощью которого он наблюдает. В нем Виандер увидит все, что будет происходить с тобой на кладбище. Через него можно переговариваться. Рекомендую испугаться и уступить. Сделай вид, будто готова на все ради спасения. В том числе предать меня и выпытать заклятье. Меня за это время тоже постараются обезвредить. Скорее всего, натравят коллег из Ордена Черных Заклинателей.

– И ты об этом так спокойно говоришь?

– Мы в Баргесте. Виандер не упустит свой шанс. А сейчас слушай и смотри внимательно, Соана. – Иелграин стал очень, очень серьезным. На красивом мужском лице отразилась решимость, которую он пытался передать мне. – Быстрый курс по основам боевой магии. Учу заклинанию, с помощью которого ты сможешь отбиться даже от такого, как я. Оно создает молнии. Небольшие. Но зато очень острые и жгучие. Ими легко ранить. И целиться тоже легко. Молнии притягивает энергия Темных. Если Виандер надумает выпустить кого-то кроме Теней, то тем колдунам придется чуточку помереть, чтобы избежать молний. Ну, или уворачиваться невероятно быстро.

Илгра несколько раз внятно и разборчиво проговорил короткое заклинание. Я похолодела. Колкие голубые молнии – совсем как в моем сне. Ох, чую, не на кладбище отправят меня на Агалам!

– Что? – забеспокоился колдун, заметив мою бледность.

– Волнуюсь.

– С тобой будет Дукос. Он станет невидимым и будет находиться рядом все время. Узнает, куда тебя пошлют, и доложит мне. Он успеет. Летать сквозь стены – его конек. А еще позовет Тессариона, как бы мне ни хотелось подпускать юного некромантика к тебе.

Губы невольно растянулись в улыбке.

– Я соскучилась по Лиаму, – сама не знаю почему брякнула вдруг.

Иелграин улыбнулся и… Передо мной возник плечистый синеглазый парень. Насмешливый друг, который подкармливал меня, ругал колдуна и так уговаривал сбежать из Лардожа! Я действительно по нему соскучилась! Не раздумывая, бросилась парню на шею. Лиам не растерялся. Обхватил сильными руками, уверенно нашел губами мои губы и поцеловал так сладко, что у меня закружилась голова.

– С первого дня мечтал так сделать, – хрипловато выдал он, когда мы оторвались друг от друга.

– М-м? – в голове все еще плыло. – То есть ты планировал поцеловать меня с самого начала?

– Да, уж не думал, что буду ревновать к самому себе. Я всерьез планировал отбить тебя у колдуна. В смысле у себя. И увезти, чтобы ты не помышляла о колдовстве и об Иелграине. Главным образом об Иелграине. Магию я как-нибудь пережил бы.

– С ума сойти! – я нервно рассмеялась. – Раздвоение личности какое-то. Ты как себе это представлял? – «Колдун преследовать не станет», – вдруг всплыло в памяти. – Ну конечно, ведь это ты сам! – С наигранным негодованием я треснула Иелграина-Лиама кулачком по груди, в ответ получив торжествующую улыбку. Мой кулак отловили, пальцы распрямили и поцеловали ладошку. – Как ты представлял себе нашу жизнь?

– Очень продуктивной, – лукаво усмехнулся колдун.

– Соана! Соана! – как сквозь вату доносился до меня голос Дукоса. Призрак настойчиво пытался до меня достучаться.

Вздрогнув, я открыла глаза. Высокие, как мачты, стволы устремлялись в небо толстыми колоннами, где-то наверху раскидывая буйные кроны. Сверху, скорее всего, колыхалось целое море листвы, практически невидимое снизу. Но если постараться и напрячь зрение, то можно было разглядеть миллиарды крошечных листочков серебристого цвета. Листики тускло светились. Их свет не достигал земли, но будто слабенький ночник рассеивал Тьму, делая ее не такой кромешной. А может, мне помогало приобретенное в темном ритуале ночное зрение. Приятные воспоминания помогли: я успокоилась. Сердце все еще колотилось о ребра – меня направили не на кладбище, а в какой-то Вечный Лес, подумать только! – но в целом голова начала мыслить ясно.

Итак, на этом этапе Виандер Первый нас переиграл. Про аекков он не обмолвился ни словом, значит, не пронюхал про них. Но интуиция у главного колдуна работала что надо. Кладбище меня бы не напугало, а вот этот Вечный Лес – весьма. Уж не сам ли главный колдун на меня сны с этой мрачной чащей насылал? Хотя такое, наверное, слишком даже для него. И потом, предупрежден – значит вооружен. Я знаю, что будет происходить, и могу повести себя неожиданно. Устроить сюрприз для тех, кто нападет. Мысль, что глава кантона наблюдает за мной через ящик-раретт, была неприятной, и я едва удержалась от дерзкого жеста в пространство. Нельзя показывать, что я в курсе. Вместо этого скосила взгляд вбок и убедилась, что Дукос по-прежнему невидим. Очень умный призрак.

«Еще тебя найдет ворон. За прошедшее время ваша связь с ним окрепла, и Верховод найдет тебя, где бы ты ни была», – уверял мой колдун.

Я посмотрела наверх. Верховоду потребуется время, чтобы долететь.

Когда сзади хрустнула ветка, я почти не испугалась. Лишь пристально вгляделась в темноту, пользуясь полученным умением. Между стволов шевельнулся воздух. Будто сгустился в один момент и переместился от дерева к дереву.

«Опасность!» – взвыли абсолютно все органы чувств.

Засветив на ладони тонкую молнию, я торопливо собрала в горсть подол платья и резанула. Любуйся, Виандер. Пусть у тебя глаза лопнут! Обкромсанное платье смотрелось эпично, но мне его было не жаль. Не хочу быть Атэшей. Я – Соана. У меня своя жизнь, и я не повторю судьбу той ведьмы. Я не загнанная лань, о чем бы там ни мечтал извращенный ум главы кантона. Я хищник. Не самый крупный, но зубки у меня есть. Говорю же: предупрежден – значит вооружен.

Я сотворила вторую такую же молнию на другой ладони. Они загорались неохотно. Кажется, Виандер упоминал о том, что Вечный Лес глушит магию. И отправил он меня сюда, чтобы ослабить действие защитного ожерелья.

А сейчас прямо из той листвы должны подняться воины.

Листья зашевелились. Под ними ворочалось, бугрилось. Набросив на себя сферу невидимости, я шагнула вперед и пальнула молниями прямо по кучам. Внесем небольшие изменения в мой сон. Листья разлетелись во все стороны, как под порывом урагана, и колдуны показались во весь рост. Мощные, гибкие. Они распрямились и сразу двинулись полукругом, зажигая боевые заклятия на пальцах.

«Как она нас увидела?» – проворчало в голове.

Я отпрыгнула обратно за деревья, испытывая нелогичный азарт. Мне было безумно страшно, но в то же время в душе росла и ширилась неукротимая искорка: хочу! Хочу дать сдачи, чтобы эти самоуверенные мужланы не считали меня легкой добычей. Хочу, чтобы глава кантона видел, как его воины сядут в лужу. Хочу, чтобы они все поплатились!

– Ребята, советую не заходить ко мне со спины! – крикнула вслух, рискуя. Пусть моя энергичность смутит врагов. – Я вооружена и полна нехороших намерений насчет вас. Вы мне не нравитесь. Всем скопом на девушку, фу-у, позор! А еще мужчины. Это Виандер Первый вас научил?

«Какого ляда она с нами болтает?» – раздалось в голове.

– А чего бы не поболтать с врагами-колдунами? – вслух ответила я. – Вы мне не нравитесь, но поболтать все равно можно. Да, кстати, я в должности ассистентки. Совсем неопытная ведьма, как вы понимаете. Так что молниями могу попасть ниже пояса. Заранее приношу извинения!

Выразительное молчание повисло в Вечном Лесу на несколько секунд. Только листья продолжали шуршать.

«Она нас слышит?» – уловила я чужую обалделую мысль.

– Я вас слы-ы-ышу! – дерзко пропела, черпая наглость в воспоминаниях о ехидных выходках Илгры во время схватки с близнецами и Фэттианом на поляне перед древним кладбищем. Оказывается, это неимоверное удовольствие – выводить врага из себя. – Я даже знаю, что вы дальше будете делать.

– И что же? – раздался голос.

Густой, бархатистый голос. Даже приятный, если бы не принадлежал тому, кто хочет меня убить. Ой, поймать. Но это не точно.

«Молчать!» – рявкнул в ментальном фоне другой голос. Явно командирский.

– Нечего нормальным колдунам рот затыкать, – обиделась за неизвестного я. – Все равно расскажу. Я девочка, мне можно не слушаться всяких «молчать»! Один из вас все-таки зайдет ко мне со спины. Другой подстрахует. А третий, тот, который любит затыкать рот, вообще планирует подобраться, пока вы двое делаете за него грязную работу. Первому я заряжу молнией, но промахнусь. Увернешься, зайчик, ты шустрый. Однако я тебя ослеплю… Надеюсь, не навсегда. Ты мне нравишься больше остальных, хоть и враг. Во второго попаду, и он будет ругаться нехорошими словами. Ай, как невоспитанно! Но что поделать, ведь я уничтожу весь запас кристаллов, тут есть на что поругаться. А потом мы завязнем в затяжном бою.

Про третьего, главного, который схватит меня за горло, я благоразумно промолчала. Незачем радовать раньше времени.

– Раз ты все знаешь заранее, сдавайся, – вкрадчиво проворковал тот самый главный, больше не таясь. – Мы тебя поймаем, девочка. Нас трое, и мы сильнее. Мы тебя чуем. Просто сдайся. Обещаю, ничего плохого тебе не сделаем.

Так я и поверила.

– А бой? – протянула капризно. – Вечно для девочек удовольствия зажимают.

Азарт и страх в моей груди достигли одного размера. Чуть выше поднимал голову то один, то другой. Азарт заставлял дерзить и огрызаться. А страх – шарить взглядом по сумрачному лесу и просчитывать шаги: куда бежать, куда падать. Благодаря сну я примерно знала, как именно меня будут ловить.

Дальнейшие события развернулись как по писаному. Жуткие пятнашки в Вечном Лесу навсегда останутся в памяти кошмаром. Одна радость: Ожерелье исправно рикошетило удары колдунов. И им прилетало так, что мужчины не могли сдержать ругательств и стонов.

Сверху зашумело. С хриплым карканьем и хлопаньем крыльев под полог леса ворвалась крылатая тень. В царящей мгле она казалась еще больше. Глаза Верховода горели как угли. Острые когти драли одежду на колдунах. Клюв тоже не оставался без дела. Ворон вопил как оглашенный. Умудрялся подхватывать в лапы ветки и сучья. Очень метко кидал их в колдунов, чем взбесил темных магов до крайности. Да уж, бесить Верховод умел! Это его главный талант. Орущий, с поднятыми дыбом перьями и изогнутой горбом шеей он смотрелся поистине устрашающе.

Толстый ствол дерева за спиной взорвался щепами, совсем как в моем сне. Его просто разнесло тремя объединенными взрывами. Неровная и, как мне показалось, огромная щепка вонзилась в бедро. Я вскрикнула от боли. Верховода снесло взрывной волной. А вот такого во сне не было! Выдернув щепу, я, хромая, устремилась вперед. К другому дереву. Но только разогналась, как с размаху впечаталась в грудь материализовавшегося на пути колдуна, успев поймать черный, горящий торжеством взгляд.

– Попалась! – крепкая рука схватила за горло. – Смотри-ка, вот и она. Все знала, но все равно попалась!

– Такой был план, – прохрипела я, трепыхаясь в стальной хватке.

Мы с Илгрой дошли до этого момента. Как ни прискорбно, но попасться мне было суждено. А вот то, что случилось дальше, никто предвидеть не мог.

* * *

– Расскажешь или нет?

Виандер холодно смотрел на плененного Иелграина. Поймать этого колдуна и надеть на него блокирующие магию наручники оказалось весьма непросто. Около десятка воинов лежали на полу без чувств. Наука, полученная Илгрой в ордене Черных Заклинателей, не была забыта. Со своими коллегами в схватке Иелграин тоже встретился, ибо лишь они смогли дать ему достойный отпор. Колдуны двигались, как смазанные тени, умудряясь везде доставать друг друга. Когда на Илгру насели свои, он ухитрялся давать сдачи и следить за тем, что происходило в открытом рареттом окне. Одолели его только тогда, когда одному из Заклинателей удалось накинуть на его запястье наручник.

Виандер с ужасом думал, что такой колдун, как Илгра, мог бы с легкостью претендовать на его трон, если бы задался такой целью. Хорошо, что молодому колдуну была чужда жажда власти. Однако Виандер Первый все равно считал, что это временное равнодушие по причине молодости. В юности всем хочется за горизонт, а не сидеть сиднем в кантоне. А еще не было рядом с Илгрой честолюбивой женщины. Случись такая, и ради нее великий маг пересмотрел бы жизненные убеждения. Избранница могла бы подтолкнуть его к мыслям о карьере…

Виандер знал, что многие дамы в кантоне заглядывались на бывшего Светлого. Еще бы, одарен, умен, хорош собой. Для многих таких качеств более чем достаточно. А он, будто этого мало, к тому же обходителен, в отличие от большинства Темных, и никогда не считал это слабостью. Женщины млели, да только Илгра смотрел на одну лишь Атэшу. А затем и вовсе исчез после трагических событий. Зря, его здесь было кому утешить. Стоило бы оставить Иелграина в покое вместе с заклинанием, да Виандер не мог. За свои похождения он был наказан проклятием: смерть, как только ему исполнится сто одиннадцать. Неумолимое время поджимало. Однако расставаться с жизнью, когда весь колдовской мир лежал у его ног, Виандер Первый категорически не желал. Под его началом Баргест! А значит, дел невпроворот. Сыновья передерутся в борьбе за власть, стоит только шагнуть за Грань. Он не мог этого допустить. За внешним красивым фасадом давно болело нутро. И многочисленные попытки найти себе женщину, чтобы произвести на свет еще одного наследника с необычным Даром, тоже были своеобразной попыткой оставить миру как можно больше себя… Поэтому когда глава кантона узнал, что с помощью заклинания можно обмануть Смерть, то помешался на этой идее.

– Так расскажешь или нет? Или мне передать, чтобы Эньен вырвал ей горло?

Раретт Виандер не выключил. Наоборот, подкрутил лучи так, чтобы передавало не только картинку и звуки, но и ощущение ветра, запахи… Иелграин злобным коршуном следил за всем, что происходит в Вечном Лесу.

Услышав вопрос, бывший Светлый упрямо сжал губы. Синие глаза пылали ненавистью.

– Ладно.

Короткий мысленный приказ, и девчонку прямо за шею потащили вперед. Она повисла на руке Заклинателя и шустро перебирала ногами. Тьма взлетела за плечами Иелграина рваными лохмотьями. Блокирующий магию браслет делал свое дело. Виандер наблюдал.

– Тощевата. Но ножки ничего, – прокомментировал он. – Твоя ассистентка проходит Агалам вполне успешно. Заклинателей не испугалась. Оу!..

В Вечном Лесу Соана вцепилась зубами в кисть Заклинателя. Пошла кровь.

– Она совершенно дикая.

– Разумная и расчетливая, ты хочешь сказать, – хрипло отозвался Иелграин. – Какой же это Агалам, это целенаправленное выбивание информации.

– Одно другому не мешает.

– Не трогай Соану!

– Это почему же? – на губах Виандера распустилась торжествующая улыбка.

– Потому что я ее люблю! – неожиданно выдал колдун и тут же обомлел. – Великая Тьма, я это сказал, – прошептал он.

– Сказал. И это прекрасно. А сейчас, пока ты не бросился сочинять сонет, рассказывай об Укрощении Смертельного Пути.

– Сначала отпусти Соану.

Тьма за плечами бывшего Светлого то замирала, то срывалась с места в попытке освободиться. Виандер действительно хотел дать приказ отпустить девушку. Насилия по отношению к слабому полу он не любил. Женщины – они для другого. А темных женщин в Баргесте и без того катастрофически мало. У него одиннадцать сыновей, и все холостые. Виандер планировал конкретно эту деву подсунуть младшенькому. Тем более что Тессарион всерьез увлекся. Однако Иелграин своего не отдавал. Вон как следил! Глаза вспыхивали. Если бы не блокираторы, уже разнес бы тут все к Тьме. Так что он действительно хотел отпустить его ассистентку. Однако… Настроенный на максимальную достоверность раретт донес запахи. Пахло кровью и Тьмой. Первозданной Тьмой. И второй, такой притягательный запах исходил от Соаны. Ослабляющий магию Вечный Лес пригасил действие клятого Ожерелья у нее на шее, и все стало на свои места. Вот что не давало ему покоя, заставляя то и дело принюхиваться к девчонке! Виандер вскочил.

– Так ты использовал Укрощение на ней! – догадался он. – И успешно! Вернул ее из-за Грани, и теперь она…

В глазах Иелграина мелькнул настоящий страх.

– Не трогай Соану! – зарычал он, но глава кантона уже строил портал в Вечный Лес.

* * *

Меня куда-то потащили. Захватчик Темный оказался редкостной скотиной – поволок прямо так, за шею. Я вцепилась в крепкое запястье, держась обеими руками, повисла на темном маге и перебирала ногами, чтобы не очутиться на земле. Колдун на ходу пытался обездвижить меня магией. Зеленоватая струйка то и дело стекала с его ладони, обвивалась вокруг моих запястий, но соскальзывала. Вечный Лес ослаблял магию. После каждой неудачи Темный невольно хмурился и злобно зыркал.

– Что за напасть свалилась на мою голову, – бурчал он. – Что там нацепил на тебя Илгра? Без этого давно валялась бы тихая и спокойная.

В отместку я от души куснула его за ладонь. И кровожадно порадовалась, когда почуяла металлический привкус во рту. Черные глаза колдуна стали бешеными. Он запрыгал, шипя и тряся рукой. Наверное, любитель покладистых дев отомстил бы, но рядом распахнулся портал, и из него шагнуло новое действующее лицо. Мужчина был в маске. Широкие одежды скрывали фигуру. Он не произнес ни слова, однако меня тут же отпустили.

– Какой смысл прятаться, если я все равно узнала вас по обилию колец, Виандер Первый, – прохрипела я. Горло после хватки черноглазого колдуна саднило.

– Внимательная девушка – беда мужа, – съехидничал глава кантона и снял маску. – Но до замужества ты можешь не дожить, так что беда поправима. Смотря как будешь себя вести.

– Снова запугиваете?

– Что ж, Соана, считай, что Агалам ты прошла, – любезно проигнорировал выпад глава. – Сейчас будет другое задание.

– Что с Иелграином?

Виандер дал знак, и колдуны отошли на приличное расстояние.

– Пленен. Пытался выторговать для тебя свободу. Но это неважно. Потому что, я повторюсь, теперь у тебя другое задание.

Он брезгливо осмотрел, во что превратилось мое платье, и сморщился.

– Можете наколдовать другое, – брякнула я. – Потеплее. А то тут осень. Кстати, почему осень? Ее время еще не пришло.

– Здесь будет, как я захочу. Вечный Лес – магия главы кантона. А я люблю осень. Не заговаривай мне зубы, Соана. Я почуял, что ты полна редкой магии. Иелграин лишь подтвердил мою догадку.

«Он не мог такое сказать, не мог», – билось в голове. По нашему плану я должна была испугаться во время прохождения испытания и сделать так, как захочет глава. Идти к Илгре, выпытывать, обманывать, изворачиваться. Планировалось, что Иелграин раскроет тайну, но с небольшой оговоркой.

– Заклинание больше не нужно?

– Не то чтобы не нужно. Но у меня появилось столько идей касаемо тебя… Моего сына сюда! – скомандовал глава кантона в сторону ожидающих в отдалении колдунов. – Хотя нет. Лучше в мои покои.

– Которого из сыновей?

– Некроманта. И да, не снимайте с него блокираторы. На Илгре их перепроверьте. И вообще, лучше на всякий случай наденьте второй комплект.

Иелграин в блокираторах! До такого в нашем плане мы не доходили. Речи Виандера о редкой магии указывали на то, что колдун догадался о прошедшем ритуале. И Тессарион это сейчас подтвердит. Что бы сделал Илгра в такой ситуации? Что бы сделал Илгра?

– Знаете, а вы правы, – донесся до меня собственный голос. – Ритуал был. Только редкая магия не такая уж редкая. Я все осознала, готова сотрудничать. Давайте выберемся из кантона, доберемся ночью до какого-нибудь кладбища, чтобы никому не помешать, и я продемонстрирую.

Иелграин постарался бы вывести одержимого с его территории. Лишить подпитки, ресурсов. Глава кантона – сильный противник. Но даже его можно ослабить. А если направить всю свою Тьму на него… Илгра говорил: «Не злись, когда колдуешь». Но сейчас я была очень зла! По коже забегали черные колкие искры.

Виандер Первый расхохотался.

– Я должен увидеть, как ты ее получила! – он потянулся ко мне, но тут же отпрянул. – Ах да, на тебе же защита. Вечный Лес наверняка ее ослабил, но пробиваться сквозь дебри совершенно не хочется. Посмотрю у родного сына.

Тессарион ждал нас в покоях главы кантона взъерошенный, с синяком под глазом. На лице одного из колдунов красовались кровоподтеки. Похоже, разозленный некромант не мог похвастаться выдержкой и даже в блокираторах отстаивал свои права. Однако ментального вторжения от отца он не ожидал. Когда Виандер Первый положил руку на его голову дрогнул и обмяк.

– Она говорит с аекками! И даже подарила их тебе. Я был прав! Тьма напитала ее Искру и сделала сильнее, – вскричал глава кантона в полном восторге. – О, Соана, теперь у меня столько перспектив. Я могу черпать Силы из тебя и давать их другим ведьмам. Я могу даже создавать одаренных темных дев! Твой пример со слабой Искрой прекрасен.

– Подумай, куда будешь бежать, – посоветовала я.

Иелграин напоследок обязательно сделал бы нечто эдакое. Я выдохнула и отпустила весь гнев, всю свою Тьму.

20. Мои объятия тебя ждали

– Она пришла в себя! – раздался звучный голос.

– Начинайте ритуал.

Низкий, с хрипотцой ответ прокатился по залу, эхом отразившись от стен. Когда-то я слушала его с радостью, считала самым прекрасным на свете. И до сих пор не могу поверить, что равнодушные приказы отдает именно он, хотя слышу собственными ушами. И лежу на холодном алтаре. От магических оков покалывает запястья и щиколотки.

Невидимые моему зрению люди завели монотонную песню. Горловое мужское «м-м-м-м» басом потекло по залу, отзываясь под сердцем. Вымораживая мысли и волю. Чем дольше льется рокочущий звук, тем больше кожа пылает. Это разгорается защитное заклинание, которое однажды подарил мне колдун. Я начинаю светиться. В воздухе надо мной парят золотые искорки, поднимающиеся от груди и шеи. Свечение должно отразить любое негативное воздействие. Вот только тот, кто дарил, подходит все ближе, равнодушно созерцая мерцающие точки. Как создал защиту, так ее и снимет… Но все равно надо попробовать!

Повернув голову, я увидела часть огромного мрачного зала с пустой гулкой серединой и высокими колоннами по краю. За ними, утопая в темноте, серели узкие стрельчатые окна. Тысячи свечей парят в воздухе. Света они дают ровно столько, чтобы в огромном пространстве зала можно было ориентироваться, видя лишь на несколько шагов вперед. Между колонн едва различимые в полумраке стоят люди, образуя круг. Они-то и тянут бесконечное низкое «м-м-м-м». Когда в поле зрения возникает высокий черноволосый мужчина, торопливо облизываю губы.

– Иелграин, – шепчу лихорадочно. – Иелграин, это не можешь быть ты! Только не ты!

Любимые глаза сияют колдовской синью. Илгра и так синеглаз. А во время прихода магии на ритуал особенно прекрасен. И ужасен. Он сосредоточенно осматривает меня, распятую на алтаре, примеряясь, как к куску мяса. Одет в беспросветно-черный балахон, украшенный пугающими рунами, которые потусторонне вспыхивают и гаснут. Жутковатое одеяние Илгре идет: колдун в своей стихии… И свидетельствует о том, что с ним случилось нечто ужасное, пока я пребывала в отключке.

– Ты же внимательно читала объявление, – вдруг цинично усмехается маг. В бархатном голосе звучат насмешливые нотки. – Работа ассистентки подразумевает беспрекословное подчинение. Считай, что хорошо выполнила свои обязанности.

Где-то вдали слышится шум. Это некромант рвется ко мне на помощь. Только Тессарион может создать столько хаоса из ничего.

– Отец! – во все горло орет он. – Если ты позволишь этому случиться, я отрекусь от тебя! Упокою всех, кто в этом зале! Всех, кем ты дорожишь!

Приятно. Хоть какое-то моральное удовлетворение.

– Он что, пробился сюда и на ее стороне? – слышу тихий вопрос. За моим жертвоприношением наблюдает сам глава кантона. Что ему отвечают, не разобрать.

– Не сын, а наказание, – недовольно бурчит глава. – Продолжайте. Я сейчас угомоню его и вернусь.

«М-м-м-м», – тянется от колонны к колонне.

– Иелграин, не надо! – глаза против воли наполняются слезами. Голос жалко дрожит, но мне все равно. Сердце заходится так, что, кажется, вот-вот разорвется. – Не… Не надо! Неужели ты ничего не помнишь? Это же я! Неужели ты… Меня…

Тяжелое молчание в ответ убеждает в правдивости догадки. Он одурманен. Илгра совершенно не в себе! Его заколдовали или накачали каким-то зельем. Колдун качнулся, шумно втягивая носом мой запах, и прикрыл ладонью глаза. Краткий миг он борется с собой – тело сотрясает дрожь. Но когда убирает ладонь от лица, видно, как по синеве глаз растекается чернота, затапливая их полностью.

– Мой моральный компас давно указывает на зло, глупышка, – шепчет он.

«А ведь он может убить меня и только потом это осознать, – пробежала жуткая мысль. – Или все еще хуже. Он и сейчас осознает, но не может сопротивляться. Это же пытка! Его уничтожают! Иелграин и так винил себя в смерти Атэши, а тут еще добавится моя».

Мысль заставила забрыкаться с утроенной силой. Магические оковы на руках съехали, а руки окутал холод.

– Я тебя люблю! – крикнула громко, решившись на последний шаг. Пусть все слышат. Плевать. – Знай, мое сердце открыто для тебя!

– Будет проще попасть, – цинично отвечает маг.

Я в ужасе прикрываю глаза. Мне слышится мучительный стон. Но когда распахиваю глаза, Иелграин такой же, каким был минуту назад. Равнодушный и бесчувственный. Только черные глаза горят ярче.

…Четверть часа назад мы проиграли. Я, вставший рядом со мной Тессарион и Дукос. Своим появлением в покоях главы кантона светлый дух произвел фурор. Возник внезапно, прямо у врага перед носом. Раздулся до огромных размеров и стал плотным. Не думала, что добрейший Дукос может выглядеть так устрашающе. Ни разу не задавалась вопросом, что в плане колдовства мог уметь дух. Но, видимо, что-то умел, так как колдуны шарахнулись.

Тьма в моих венах взорвалась, словно жидкий огонь. Бесконтрольно вырвалась темными струями, устремившись к отпрыгнувшему Виандеру и его приспешникам. Интуитивно я пыталась управлять ею, подхватывать потоки, но они непослушно выворачивались из рук. Бессилие и злость на ситуацию, в которую мы попали, только портили дело. Они мешали сосредоточиться. Прав был Иелграин, когда говорил: «Не злись, когда колдуешь». Магичить надо с холодной головой. Урок усвоился мгновенно. Жаль, навыков не хватило. Одна радость: экстравагантные и роскошные покои Виандера Первого я разгромила. Я и моя говорящая Тьма, в которой я однажды плавала и откуда меня вытащил Илгра. Разгромили в хлам. И самого Виандера погоняли. Глава кантона и его колдуны дали ответ, но я этого почти не помню.

В пылу схватки была найдена кукла, изображающая меня. Ее я уничтожила с огромной радостью. Уродливая клякса исчезла с руки. Проклятье развеялось. Сразу стало легче дышать. Но это слабо утешало, потому что новая проблема выглядела серьезней. То, что нас одолеют, казалось закономерным. Но это я тоже не запомнила, так как в один момент просто отключилась. В беспамятстве меня доставили сюда. И тут надо мной нависал совершенно другой Илгра. Наверное, он тоже проиграл свой бой.

– Что ты будешь делать? – шепчу не своим голосом.

– Я знаю брешь в защитном плетении, так как сам его создал. И я тебя убью, – отвечает равнодушно. – Ты, моя ассистентка, обладаешь настолько необычными способностями, что я попробую один ритуал. Полученная тобой возможность сосуществовать с первозданной Тьмой уникальна даже для мира Темных, заметь. Гордись этим. Ты как сосуд. И Тьмой из тебя можно делиться.

Иелграин ведет себя так, будто кто-то другой говорит его голосом.

– Илгра, это не ты, – лепечу, делая еще одну попытку.

– Очень даже он! – вмешивается глава кантона. Жизнерадостно улыбается, довольный. – Хотя правильнее будет сказать, его улучшенная версия. Вместе мы будем создавать новых ведьм. Гордись своей миссией, девочка, – это он уже мне. – Ты облагодетельствуешь много темных мужчин. Обожаю твои эксперименты, Илгра. Их результаты всегда приводят меня в восторг.

– Что ты сделал с Тессарионом? – вскрикиваю невольно.

– Своему сыну вреда я не причиню, в отличие от тебя. Полежит, да и придет в себя. Иелграин, эта девушка много болтает. Я знаю, ты к ней привязан. И внешность у нее привлекательная. Если хочешь, мы вернем тебе Атэшу в этом теле.

Илгра равнодушно кивает. И достает из складок одежды богато украшенные ножны. Ритуальный кинжал, затейливо изогнутый, красивый. Моя холодная смерть. Хочется закрыть глаза, но я заставляю себя смотреть в лицо тому, кого считала любимым. Пусть запомнит! В колдовской синеве вспыхивают затаенные искры.

– Соана, ты мне веришь? – шепчет на грани слышимости он.

Моргаю.

В следующее мгновение кинжал со свистом устремляется мне в грудь.

Удар.

Грудную клетку пронзает дикая боль. Она ослепляет. Я кричу. Защитное Ожерелье разлетается вдребезги. Искры Солнца и опаловые капли Луны брызжут во все стороны. Собранная колдовством защита распадается на отдельные заклятья. Они кружатся, слепят. Это чертовски красиво. Если бы еще не было так больно… Тук-тук. Тук. Тук… Сердце останавливается, потому что удар пришелся точно в цель. И тут Илгра наклоняется и выпивает мою боль. Его губы впиваются в мои. Он пьет мое последнее дыхание и тут же возвращает его обратно. Тук-тук. Тук-тук. Мое сердце запускается снова. А на груди темного мага расплывается кровавое пятно.

– Не-е-ет! – орет откуда-то Виандер Первый. – Идиот, что ты натворил?

– То, что мог, – отвечает Иелграин, глядя не на него, а на меня. И глаза снова синие, родные. – Что может сделать плохой парень, чтобы доказать девушке, что он не так уж и плох? Только нечто отчаянное.

Его снова качнуло, и Илгра вцепился в камень алтаря побелевшими пальцами.

– Зачем? Что ты сделал?! Зачем? – путалась в словах я.

Растекающееся на груди кровавое пятно не оставляло Иелграину ни шанса.

– Целителя! – заорала я на весь зал.

– Думаешь, я оставлю в живых твою девку? Да я убью ее просто из принципа! – гаркнул в ответ Виандер Первый.

Иелграин развернулся, закрывая меня. Я спешно начала дергать за оковы. Ну, все, теперь с Тьмой договорюсь гораздо быстрее! Тренировка уже была.

– Сразимся как колдун с колдуном. Никто не вмешивается. Только мы.

С яростным криком Виандер бросился вперед, но Илгра более расчетлив. Чудо, он еще может колдовать! Явно превозмогая боль, мой колдун перемещается по залу. Его движения стремительны. С рук срываются боевые заклятия, как и у Виандера. Настоящий магический бой могущественных соперников – это страшно. Иногда колдуны застывают на месте, впиваясь друг в друга взглядом, подавляя волю врага. Затем снова срываются с места, атакуя боевыми печатями.

Виандер – мастер маскировки и хитрости. Он вдруг исчезает: становится невидимым. И Иелграин получает удары от соперника из ниоткуда. Магия поражает с самых неожиданных мест. Целится Виандер в грудь. Но там надежный щит. Хотя струи крови, не останавливаясь, вытекают из раны. Легкий ветерок пролетает по залу, неся с собой струи песка. Песчаная река лижет пол, обтекает предметы и обрисовывает крадущуюся фигуру Виандера. Он как раз подобрался очень близко, заносит для удара руку. Вспышка магии отбрасывает его к колонне, впечатывает в камень спиной. Мне кажется, я слышу, как хрустят кости. Виандер изворачивается кошкой и снова встает на ноги. Уже в видимом состоянии посылает струю огня.

В их схватку не вмешиваются. Один колдун попытался влезть, но его вынесло вместе с куском стены в узкое окно, а Илгра с Виандером даже не заметили. Расправившись с магическими оковами, я мечусь возле алтаря. Моя Тьма готова. На этот раз мы обе чувствуем себя уверенно. В злости я готова ей управлять, но как не задеть Илгру? Не представляю, за счет чего он еще держится.

– Скоро ты сдохнешь! – Виандер подумал о том же.

– Сначала ты, – рычит Илгра. Ему явно плохо.

– Ты мог бы работать на кантон.

– У тебя была возможность заполучить меня. Но теперь уже нет.

Огромный зал давно погрузился во мрак. Его освещают только вспышки магических печатей. И в прерывающемся свете видно, как позади Иелграина вырастает Дукос. Призрачный дух становится плотным и сливается с телом мага. Илгра хрипит.

Виандер изрыгает проклятье и с невообразимой скоростью бросается ко мне. Я успеваю метнуть в него Тьму и, кажется, даже попадаю. Но подлец все-таки добирается до меня, хватает за волосы и со всей силы прикладывает об алтарь. Как же больно! У меня чуть не сыплются искры из глаз! Темнота наваливается, утаскивая за собой.

– …Я предупреждал не трогать Соану? – глухо доносится сквозь муть, пробиваясь через странные хлюпающие звуки.

– …Как она? – это, похоже, Дукос.

– …Не ждали меня? – Кажется, я даже вижу. В тумане плавает силуэт ворвавшегося в зал Тессариона. Белоснежный хвост его волос сам как туман. – Некромантов редко зовут в гости. Но мы приходим сами, с дарами!

В руках у парня лекиф, и он открывает его.

– Соана! – картинка становится четкой. Вижу над собой встревоженное лицо Илгры. Он изможден: губы потрескались, в синих глазах паника. Он склонился надо мной, и на его пальцах светится огонек. Почему-то дрожащий. – Соана, ты в порядке?

– Да жива она, жива, – ворчит издалека некромант.

– Илгра! – обезумев, бросаюсь синеглазому колдуну на грудь.

Он охает от боли, но обнимает. Я рыдаю, не могу остановиться. Будто все слезы во мне решили вылиться сразу.

– Как ты? Что… Что это было? Светящийся Ду… Дукос. Ты умер?

– Так не терпится отправить меня за Грань? Виноват. Заслужил, – шутит в своей манере Иелграин. И тут же становится серьезным. – Соана, там, на алтаре. Тот кинжал в сердце…

– Нет, нет! Там я все поняла. Но твоя рана! Я видела, ты истекал кровью! А потом Дукос… Он уводил тебя за Грань?

– Слияние сущностей. Дукос дал мне часть своих сил. Вернее, все свои силы. Благодаря этому я продержался до его прихода. – Илгра кивнул на Тессариона. – Он меня исцелил.

Некромант тоже кивнул. Белый хвост мотнулся по плечам и привлек внимание к чему-то лежащему на полу. До этого момента темная груда воспринималась охапкой брошенных вещей. А сейчас я угадывала в них очертания тела.

– Не смотри, – предупредил Илгра. И прижал мою голову к своей груди крепче.

Посмотреть тянуло неудержимо, но я держалась. Вместо тела взглянула на Тессариона. Несколько секунд я и некромант смотрели друг другу в глаза, а затем он зажмурился, делая нелегкий выбор. По его щекам текли злые слезы. Но когда он распахнул глаза, в зеленом взгляде светилась решимость. Полились певучие слова на незнакомом языке. Тесс чертил в воздухе символы. И… все. После этого пути назад у души уже не осталось.

– Ты с-с-стала нас-с-стоящ-щей Темной! – прошипела на ухо Нанси, отвлекая.

И она здесь. Страх медленно отпускал душу. Еще немного – и я окончательно поверю, что все закончилось хорошо. А потом я вспомнила о своем признании в любви и покраснела. Ох и глупая ты, Соана, другого момента признаться, конечно же, не нашла.

Я оттолкнула Иелграина. Нечего руки распускать! Колдун вовсю гладил меня, нагло пользуясь моментом. Хохотнув, маг мягко вернул меня в свои объятия.

– Глупышка, что на этот раз? – прошептал он.

– Даю тебе минуту, чтобы убрать руки. И самому убраться, – добавила, подумав.

Глупо? Очень. Но Тьма кипела во мне, требуя скандала. В конце концов, я ему призналась. А он мне – нет.

– С чего бы вдруг? – прищурился Илгра. Синие глаза вспыхнули.

Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой накрыл затылок. Прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание. А затем поцеловал. Это Илгра умел. Его поцелуи всегда действовали на меня так, что плыло в голове. Этот раз не стал исключением. Очень скоро я уже не помнила, отчего злилась. Иелграин такой горячий, сильный. Его руки двигались настолько недвусмысленно…

– Если целуешь из чувства привязанности, то зря, – брякнула все равно. – Я помню, что Виандер говорил возле алтаря. Ты просто путаешь меня с Атэшей.

– Я редко позволяю себе какие-либо привязанности. Так что ничего не путаю, – строгим тоном отозвался Темный. И погладил меня по щеке, сорвав еще один быстрый поцелуй. – Мне хватило одной ошибки. Второй раз я тебя не оттолкну. Я бываю резким. Бываю нетерпимым и эгоистом. Тьма свидетель, я бываю упрямым. Но знаю, что чуть не сошел с ума, когда решил, что ты умерла. Ты – единственная, и ни с кем я тебя не путаю. Я понял это в день нашей первой встречи, когда ты топала по пыльной дороге устраиваться на работу к колдуну.

На глаза навернулись слезы.

– Ты…

– Будь осторожна, Соана. Колдуны любят до последнего вздоха. Если скажешь «да», ты моя навсегда.

– Да!

* * *

– Пош-ш-ш-шли! Ты на них пялиш-ш-шьс-с-ся! – шипела Нанси.

– Да. Она красивая.

– Она? Ты на Илгру тож-ж-же пялиш-ш-шьс-ся.

– Там зависть. А так я про Соану.

– Нравитс-с-с-ся?

– Как она может не нравиться! Она же такая… Ее улыбка…

– С-сколько мож-ж-жно с-себя наказ-з-зывать?

– У меня чувство, будто под дых кулаком двинули, – пожаловался некромант.

– Это наз-зываетс-с-ся раз-з-з-битое с-с-сердце. Пош-ш-шли. Ты обещ-щ-щал кладбищ-щ-ще. Иногда прощ-щ-щание – самое главное, что мож-ж-жно сделать. Для удач-ч-чи есть только один ш-шанс. И твой ещ-щ-ще впереди.

* * *

Что еще рассказать? Совместная жизнь у нас с Иелграином сложилась замечательно. После свадьбы, которую отметили в Баргесте, мы с мужем навестили Новую Кипень, перетряхнув своим появлением и новостью о нашей свадьбе сонный городок. Заработанные мной гваны пошли на пользу. Мама проявила деловую хватку и выкупила таверну у господина Орфонцедса. Жадный тойон не устоял перед предложенной суммой. А потом кусал себе локти, когда понял, что мог просить больше. Так что теперь «Хохочущая Сирена» наша. Правда, мама подумывает сменить название. Выбирает между «Волшебной искрой» и «Шестью дочками». Сестренки бурно предлагают свои варианты, лукаво спрашивают, как бы назвала я, и дружно тискают ворона. Верховод терпит.

По поводу тайны моего рождения Илгра устроил маме допрос. И она призналась, что однажды провела жаркую ночь с заезжим мужчиной, который оказался магом. Кто он, она понятия не имеет. Маг наутро исчез, не прощаясь. А она вскоре собралась замуж, чтобы спрятать позор. Илгра аккуратно заглянул в воспоминания мамы и подтвердил, что она действительно не знает, кто был тот маг. Но мы можем его найти.

Кристаллы с памятными моментами из Баргеста и мои великолепные платья я показала подруге. Лидийе́ пришла в восторг. «Говорила же я, что ты вернешься к нам на пегасе! – радостно тормошила она меня. – Но так вышло еще круче!»

И я с ней абсолютно согласна. Каждый раз, глядя на мужа, убеждаюсь в этом. Погостив пару дней, мы вернулись в Лардож. Но в Баргесте тоже бываем. У власти там теперь некромант, и город ждут большие перемены.

Да, а еще после нашего визита в Новую Кипень сынок тойона хрюкал несколько седьмиц. Стоило нам прибыть в гости, как он потянул ко мне свои лапы, по старой памяти решив, что можно. Иелграин, конечно, не стерпел.

Оглавление

Пролог5

1. К настоящему колдуну 8

2. На ловца и зверь бежит 25

3. Он страшный! 38

4. Работа, как она есть 51

5. Огонь и котел 63

6. Тень, на которую наступили 80

7. Если путь твой слишком прост, значит, ты идешь не туда 98

8. По правилам Темных 114

9. Соглашение, каких мало 125

10. Я впечатлен 138

11. Метка колдуна 160

12. Да что ты знаешь о Темных 176

13. Бал, на котором все пошло не так 196

14. Жду тебя ночью! 215

15. Чем тяжелее рыбалка, тем слаще улов 231

16. О падении с лестницы и последствиях 247

17. Как глубоки твои шрамы 262

18. Наследие Атэши 278

19. Что бы сделал Илгра 290

20. Мои объятия тебя ждали 306

Примечания

1

Местная валюта.

2

Неделя.

3

Мэр городка, староста, князек.

4

Мифическое существо из английского фольклора. Чаще всего принимает вид черного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Считается злым духом.

5

Единица измерения расстояния, равная 1 км.

6

Называя так городок, Лидийе шутит. Кипень – пена, образующаяся при бурном кипении или волнении воды. В Новой Кипени, несмотря на «активное» название, спокойно, сонно и уныло.

7

Реально существующее растение. Произрастает на лесных опушках и действительно лечит все перечисленное.

8

Подагру еще во времена Гиппократа называли «болезнью королей». К ней приводила неумеренность в еде и спиртном, а такое могли себе позволить только знатные люди.

Content

Татьяна Мещёрская
Ассистентка колдуна

Пролог

1. К настоящему колдуну

2. На ловца и зверь бежит

3. Он страшный!

4. Работа, как она есть

5. Огонь и котел

6. Тень, на которую наступили

7. Если путь твой слишком прост, значит, ты идешь не туда

8. По правилам Темных

9. Соглашение, каких мало

10. Я впечатлен

11. Метка колдуна

12. Да что ты знаешь о Темных

13. Бал, на котором все пошло не так

14. Жду тебя ночью!

15. Чем тяжелее рыбалка, тем слаще улов

16. О падении с лестницы и последствиях

17. Как глубоки твои шрамы

18. Наследие Атэши

19. Что бы сделал Илгра

20. Мои объятия тебя ждали

Примечания