Анатолий Дроздов

Невеста инопланетянина

События, происходящие в романе, выдуманы автором и не имеют никакого отношения к реальной истории. Имена существовавших исторических лиц с персонажами книги совпали случайно. Короче, художественный свист…

Глава 1

Кир мягко, но сильно надавил на позвонок, и ощутил мягкий толчок под пальцем. Ага, встал на место. Подчиняясь мысленной команде, медицинский робот убрал манипуляторы с позвоночника пациентки и втянул их в корпус. Кир взял помощника и спрятал его в сумку, после чего осмотрел следы его воздействия. На позвонках остались красные пятна, но ссадин не случилось. У робота на концах манипуляторов специальные подушечки, которые, с одной стороны, не наносят сильных травм плоти пациента, а, с другой, не препятствуют силовому воздействию по вытягиванию позвоночника или тракции, если пользоваться медицинскими определениями.

Убедившись, что работа сделана нормально, Кир нажал на точку возле шеи женщины. Та зашевелилась, приподнялась, а затем и села на лавке. Посмотрела на целителя. На морщинистом лице блеклые от старости глаза. Грудь обвисшая, личика не носит — пожилая женщина.

— Одевайтесь, — Кир протянул ей вязаную кофту. — Я закончил.

Женщина надела кофту, застегнула пуговицы и поднялась на ноги.

— Пройдитесь, — предложил ей Кир.

Пациентка, ступая осторожно, словно бы по льду, прошлась по крашеному полу до стола перед окном, повернулась и вернулась к лавке.

— Не балиць, — сказала удивленно. — А ведь як спину скрутило! Чуть ступлю и рэже як ножом.

— Только будьте осторожны, — подсказал ей Кир. — Тяжестей не носить, если нужно что поднять с земли и пола, присядьте, но не наклоняйтесь, а не то все повторится. У вас там позвонок сместился, и хорошо, что не протрузия. Иначе бы потребовалось оперативное вмешательство. Я позвонок вернул на место, но он может вновь сместиться.

— Протрузия? — удивилась женщина. — Што гэта за хвороба?

— Межпозвоночный диск выдавливается в канал позвоночника, но фиброзное кольцо при этом остается целым. Если он прорвется, будет грыжа.

— Грыжа — гэта дрэнна[1], — согласилась женщина. — Ох, вучоны ты, Васильевич! Як табе аддзячыць?[2]

— Это к матери, — сказал ей Кир. — Я у пациентов денег не беру.

И он вышел в комнату, где за столом сидела мать.

— Есть кто на прием? — поинтересовался у нее.

— Не, — мать замотала головой. — Яна апошняя.[3]

— Ну, тогда я баню затоплю, — сообщил ей Кир. — Суббота как-никак.

— Топи, — мать согласилась.

Кир снял с вешалки фуфайку и накинул на себя. Сунул ноги в валенки, стоявшие возле порога, и оставил мать одну, впрочем, ненадолго. В комнате явилась пациентка.

— Помогло лечение? — спросила ее мать.

— Як памаладзела, — заулыбалась та. — Як ён гэта робить? Штосци там нажав на позвоночнике — и спина никольки[4] не балиць. А то чуть хадзила. Дзякуй вам, Сяменовна.

— Тольки ты пабяряжыся, — сказала мать. — Тяжкае не носи и не наклоняйся.

— Ён казав, — кивнула пациентка. — Як мне вам аддзячыць? Десятки хопить?

— Ты ж пенсионерка?

— Да, — сказала пациентка.

— Хватит и пятерки.

Пациентка вытащила из кармана кофты кошелек, извлекла наружу синюю бумажку, положила перед матерью.

— Дзякуй! Добрага ты сына выгадавала!..[5]

Кир же в это время, сложив печке полешки домиком, поджег сунутую посреди их бересту и смотрел, как пламя, постепенно разгораясь, лижет высохшее дерево. Наконец-то занялось, и он захлопнул дверцу. Печка загудела, и в предбаннике запахло духовитым запахом сгорающей березы. Кир сел на лавку и откинулся на стенку бани. Надо отдохнуть: сегодня было восемь пациентов…

Перебравшись к матери в деревню, Кир рассчитывал заняться сочинением рассказов, но ему нисколько не писалось. Может, от того, что постоянно угнетала мысль: а как там, в Минске? Позабыли ли его в ОБХСС, или ищут беглеца, собираясь посадить в тюрьму? Комитетчика, который и затеял эту хрень, Кир отправил на лечение, но он ведь не единственный в Конторе.[6] Может быть, кому-то дело передали, и тот объявляет Кира в розыск? Скорей всего, что объявил…

Думы были липкие и тяжкие, не давая Киру пребывать в душевном состоянии, нужным чтобы сочинять. От тоски он занялся домашними делами, ремонтируя и поправляя все, что требовало приложения умелых рук мужчины. Но работа эта быстро кончилась — приезжая к маме в отпуск, он тоже этим занимался, не оставив много недоделанного. Заскучав, Кир чуть не сорвался в Минск, чтобы там, на месте, разобраться с ситуацией и узнать, как обстоят его дела. Но занятие нашло его само.

Как-то утром он увидел мать, когда та, кряхтя и морщась, надевала теплые носки на ступни. У нее это не слишком получалось: мать ойкала и чуть слышно вскрикивала.

— Что случилось? — подскочил к ней Кир.

— Дык спина, — вздохнула мать. — Чуть нагнусь, як стрельне!

— Так, — сказал ей Кир. — Бросай свои носки. Посмотрю я твою спину. Все же медик.

— Дык я ездила в район в больницу летом, — вновь вздохнула мать. — Доктор пасмотрев и кажа, что надо пить таблетки ад спины и мазать мазью. Выписав рецепт и дав больничны. Две недели на работу не хадзила. Як бытцам бы прашло, а тут опять. Надо бы купить таблеток, рецепт-то ёсць.

— Обойдемся и без них, — сказал ей Кир. — Дай я помогу тебе раздеться…

Уложив маму на живот, он погрузил ее в беспамятство, нажав на точку возле шеи, после чего вызвал дрон, забрал у него медицинский робот и выпустил на спину женщины. Пробежав по ней, тот диагностировал у пациентки ущемление межпозвонкового диска и дал рекомендацию, как его поправить, что они вдвоем с успехом и проделали. Мать, очнувшись, не могла поверить в то, что боль ушла и рвалась проверить это в деле. Кир едва остановил, рассказав, чем может обернуться. А назавтра мать привела к нему соседку, у которой Кир диагностировал смещение позвонка возле крестцовой части позвоночника и помог избавиться от болей при ходьбе. С той поры пошло, поехало. Слух о том, в деревне Заболотье объявился костоправ, который эффективно лечит спины, мгновенно облетел район и вышел за его пределы. В деревню повалили пациенты. А поскольку костоправ работал не в больнице и зарплаты там не получал, то за помощь следовало заплатить — так считали люди. Кир пытался возражать — воспоминания о конфликте с ОБХСС его не оставляли, но тут решительно вмешалась мать.

— Табе нельга[7] гроши брать, ну, дык я возьму, — заявила безапелляционно. — Ты ничым им не обязан. Хочуць, каб их спины не балели, хай платяць. Не табе, так маци, што такого сына им адгадавала.

Кир едва уговорил ее, чтобы не брала с пациентов много. По десятке с работающих и по пять рублей с пенсионеров. А если у какой-то бабушки не найдется денег, то он вылечит ее бесплатно. Мать в ответ лишь усмехнулась:

— Ёсть у них грошы. В деревне все свое: бульба, сало, яйки, малоко. Хлеба тольки им купить, дык буханка чорнаго стоит 14 копеек, а батон — 13. Детям грошы аддаюц, и внукам — на конфеты. Мне таблетки с мазью для спины обашлися в три рубля, ясчэ рубль за автобус заплатила, каб в больницу съездить. Лячылась две нядзели, да и то недолго памагло. А тут им сразу.

В день Кир зарабатывал в среднем 50 рублей. В месяц выходило больше, чем когда он делал зубы. Того, что этой практикой заинтересуется милиция, Кир не опасался. Ну, во-первых, денег он не брал, и утверждать обратное никто б не смог. Мать же принимала благодарность от людей, выраженную в форме денег. В СССР не запрещены подарки. Если кто-то пожелал отблагодарить колхозницу за сына, вылечившему человеку спину, то такое действие закон не нарушает. Во-вторых, по образованию Кир медик, и поэтому имеет право оказать болящему содействие — так сказал ему системник. И привел пример: в Полтавской области практикует мануальный терапевт Касьян, занимающийся тем же, что и Кир. По образованию он санитарный врач, и формально не допущен к лечебной практике. Но никто его не трогает, более того, власть его обхаживает и ценит. У него лечатся знаменитости: певцы, артисты, космонавты и начальство, разумеется. Потому что боль в спине демократична и кусает всех, не выбирая: руководитель ты или рабочий.

Добралось начальство и до Кира. Как-то в январе к их дому подкатил УАЗ, из салона выскочил водитель и помог выбраться наружу пассажиру — грузному мужчине лет пятидесяти. Опираясь на плечо водителя, тот поковылял к калитке.

— Старшыня[8] приехав! — крикнула, наблюдавшая в окно за этим мать, и метнулась из дома на помощь.

Через несколько минут вдвоем с водителем они затащили в дом болящего. Выглядел «старшыня» неважно. Бледное лицо, перекошенное болью, хриплое дыхание…

— Вот, Семеновна, — сказал, войдя к ним в хату, — чуть хожу, как видишь. Все спина проклятая. Болела раньше, но сейчас схватила — мочи нет терпеть. Ездил к докторам, но они сказали: нужно делать операцию на позвоночнике. А гарантий не дают — говорят, могу остаться парализованным. Спрашивается, на хрена такая операция? Говорят, твой сын спины лечит. Может мне поможет?

— Костик справится, — сказала мать. — Ён хоть малады, але у гэтым разбирается.

— Хорошо бы поскорее, — сморщился от боли «старшыня». — Чуть теплю.

— Помогите мне его раздеть, — сказал Кир водителю. — Снимем все до пояса.

Охающего пациента он отвел в другую комнату, где и уложил ничком на лавку. Отключил ему сознание и выпустил робота на спину «старшыни». Через две минуты тот дал полную картину заболевания — межпозвонковая грыжа между пятым поясничным и первым крестцовым отделами позвоночника. Разрыв фиброзного кольца и давал такую боль. Кир приступил к лечению. Для начала робот ввел в тело пациента полую иглу и отсосал часть желатинозного студенистого ядра, прорвавшего сквозь кольцо. После чего его заклеил и сделал инъекцию обезболивающего. Лекарства были местными, Кир их купил в аптеке и загрузил в контейнер робота. Какие взять, системник подсказал. Провозились долго — «старшыня» был грузным человеком, его тело заросло немалым слоем жира, поэтому воздействовать на позвоночник оказалось делом непростым. На спине остались ссадины, след от инъекции (Кир их замазал йодом), но нужного добились. Спрятав робота в сумку, Кир коснулся шеи пациента.

— Поднимайтесь, Николай Егорович.

— А? Что? — председатель сел на лавке. — Ты уже закончил?

— Проверяйте, — улыбнулся Кир.

Председатель осторожно встал, недоверчиво прошелся по полу.

— Не болит, — промолвил удивленно. — Как ты это сделал, Константин?

— Фирма веники не вяжет, фирма веники плетет, — привел Кир известную здесь поговорку. — Одевайтесь, Николай Егорович.

И пока тот этим занимался, рассказал ему, как следует вести себя в дальнейшем, чтобы вновь не растревожить грыжу позвоночника.

— Да ты больше знаешь, чем врачи в больнице, — удивился «старшыня». — Почему там не работаешь?

— Образование не позволяет — по диплому только зубной техник. И второе — нет желания. Я в деревне временно — работаю над книгой.

— Слышал я, что сын Семеновны писатель, — заметил председатель. — Но врачом цены бы тебе не было. Может в нашем ФАПе[9] поработаешь, а то там осталась молодая фершалка? Девка она добрая, старается, только не сравнить ее с Филипповичем. Вот уж фельдшер был, операцию мог сделать! Да и делал их в войну у партизан. Жалко, умер в декабре, восемьдесят ему было. До последнего дня работал. Я договорюсь в районе, чтоб тебя в ФАП взяли, там специалистов не хватает. Пойдешь?

— Нет, — ответил Кир.

— Ну, как знаешь, — «старшыня» развел руками. — Ладно, сколько заплатить?

Он полез в карман за кошельком.

— Что вы, Николай Егорович! — замахала мать руками. — Якие грошы?

— Денег мне не надо, — Кир поддакнул ей, — но просьба есть.

— И какая же? — поинтересовался председатель.

— Мать моя не молода, и спиной как вы страдает. Трудно ей трудиться полеводом. Можно ли перевести на легкую работу?

«Старшыня» на миг задумался.

— Есть место сторожа на ферме, по ночам за ней присматривать, — сообщил Чернухе. — Прежнего я выгнал — пил безбожно на работе. Пить Семеновна не будет, так что в сторожа годится. Но зарплата небольшая — меньше, чем у полевода.

— Нам неважно, — поспешил ответить Кир. — Я неплохо зарабатываю, и в деньгах мы не нуждаемся. Если мать согласна…

— Да! — чуть не вскричала мать. А затем, после того как «старшыня» уехал, сказала сыну: — Гэта место для блатных. Ничего не нада делать, лишь присматривай за фермой. А чаго за ёй сматреть? Спяць коровки ночью…

С той поры и повелось: вечером мать шла на ферму, где, закрыв дверь на замок, спала на топчане в комнате для сторожа. Ночью пару раз вставала, обходила ферму, и опять ложилась отдыхать. И, что было удивительным для Кира, высыпалась.

— Там так и тиха и спакойна, — объясняла сыну. — Спять коровки, тиха дышаць, ну якая мыкнець — вось и весь шум.

— А топчан-то жесткий!

— Для спины полезно — сам же говорил. А не высплюсь — прикорну потрохи дома.

Сам же Кир вставал с рассветом, задавал корм курам, нес пойло для коровы и растапливал печь в доме. Приходила мать, и они вместе завтракали, после чего Кир занимался пациентами. Их везли в деревню на машинах — легковых, но иногда в кабинах грузовиков, поскольку с транспортом в СССР было непросто. Прием был неупорядоченным: порой болящих приезжало много, и им приходилось ждать пока дойдет их очередь. Чтобы они не мерзли, мать зазывала пациентов в дом, где угощала чаем из электрического самовара. Вследствие чего болящие воочию наблюдали, как их товарищи по несчастью, кривясь и охая, почти вползали в комнату к костоправу, а обратно выходили бодрыми, веселыми. Это, разумеется, добавляло целителю авторитета. В деревню стали приезжать из городов. Такие пациенты, в отличие от скуповатых деревенских, везли с собой подарки: спиртное, дефицитные продукты. Короче, повторялась ситуация с зубами. Нередко приезжали различные начальники, что не удивляло Кира. Работа-то у них сидячая, и к тому ж нередко вес избыточный — вот и вылетали позвонки. У начальства денег мать не брала, и они не удивлялись — привыкли. Оставляли номер телефона, предлагая свою помощь, если та понадобится. Мать заносила телефон в тетрадку и рядом вписывала имя пациента и то, где он работает. Вдруг пригодится?

Когда дороги заносило снегом — такое редко, но случалось, прием на время прекращался. Кир с матерью отдыхали и много разговаривали. Мать вспоминала детство сына, и каким был Костя непоседливым, пытливым, несмотря на глухоту. Лез, короче, всюду. Очень удивлялась, как сын смог выучиться, стать высококлассным специалистом, и причем не только в медицине. В ответ Кир лишь пожимал плечами. Ведь не скажешь женщине, что сын ее погиб, убитый молнией, а его телом завладел инопланетянин. Вынужденно, но факт такой имеется. Кир был полностью уверен, что настоящий сын Анастасии не смог бы сделать и десятой доли от того, чего добился сам, только осознание, что он — подменыш, смущало пришельца из Обитаемых миров. Поэтому он всячески заботился о матери Константина, чем немало удивлял ее порой. К примеру, убежав в деревню из столицы Белоруссии, он отдал ей деньги, снятые со сберкнижки, как и облигации. О том, что с ним случилось в Минске, Кир тоже рассказал. Мать взяла деньги, заверив сына, что спрячет так, что никакой БХСС не обнаружит. Оставила только облигации. Милиции скажет, что купила их на собственные деньги — и пусть докажут, что это не так. Доход по облигациям выплачивался в виде выигрыша, розыгрыши проводили регулярно, и таблицу со счастливыми номерами печатали в газетах. Мать сказала, что будет проверять. Кир в ответ пожал плечами — в выигрыш он не верил. Эти игры лишь для дураков. Ранее он собирался сдать облигации в сберкассу, забрав их стоимость деньгами. Но если мать хочет по-иному — пусть тешится.

…Подбросив в топку дров, Кир встал и двинул к дому. Неплохо бы перекусить. Через час-другой можно будет мыться, а делать это на пустой желудок не рекомендуется, впрочем, как на полный. Пар не любит обожравшихся, как и голодных. В прежней жизни Кир не сталкивался с баней — в Обитаемых мирах их не существовало, и, тем более, на Агорне, годе воду экономили. На Земле любили баню, а Кир, распробовав ее, присоединился к почитателям парной. Какое наслаждение в жаре хлестать по телу веником, а после окунуться в снег, взреветь и вновь отправиться в парную! От этих процедур вся кожа тела становилась мягкой, нежной, а подушечки на пальцах, теряя влагу, сморщивались, но после расправлялись, приобретая прежнюю упругость.

Мать Кир застал в странном состоянии: сидя за столом, женщина смотрела неподвижным взглядом в печь и, похоже, что ее не видела. На столе лежала их районная газета, а рядом, на клеенке, — тоненькая стопка облигаций.

— Что случилось? — удивился Кир.

— Облигация выйграла, — сообщила мать бесцветным голосом. — Не магу паверыць. Глянь-ка ты, сынок!

Подойдя, Кир вытащил из пальцев матери облигацию, наклонился над газетой, сверил номер с серией. И они совпали с напечатанными на странице.

— Надо же, пять тысяч! — удивился Кир. — Мы с тобой разбогатели, мама!

Он довольно улыбнулся.

— Да навошта гэты грошы? — к удивлению, не согласилась мать. — Выигравшему пять тысяч машину прададуць.

— А зачем она нам?

— Ты не разумеешь. Гэта же машина! Будзеш ездзиць и мяне вазиць, кали понадобится. Люди яе ждуць гадами, ну, а тут без очереди.

Спорить Кир не стал, решив, что утром мама передумает. Не тут-то было! Мать сходила к председателю, сообщив тому о выигрыше. К удивлению Кира, тот приехал к ним с водителем и открыл совет.

— Мне Семеновна сказала, что машину ты не хочешь? — спросил у Кира.

— А куда на ней мне ездить? — хмуро буркнул Кир. Ситуация ему не слишком нравилась. И зачем мать растрепала? Все теперь в округе будут знать, что у них много денег, что, в итоге, соблазнит кого-нибудь из криминала их изъять. Захотят влезть ночью в дом, чтобы, угрожая им расправой, потребовать отдать им деньги. Дрон, конечно, не допустит ограбления и парализует негодяев, но такое привлечет внимание. Будет разбирательство в милиции, имя Кира попадет в их сводки, а в итоге выяснится: потерпевший в розыске. И к тому же станут удивляться: как он справился с бандитами? На хрен это удовольствие!

— Как появится машина, так найдется куда ездить, — улыбнулся председатель. — Впрочем, если нет желания, облигацию можно и продать. Я найду желающих ее купить. И дадут пять сотен сверху.

— Нет! — решительно сказала мать. — Бяром машину.

Председатель посмотрел на Кира. Тот подумал и кивнул — ссориться с мамой не хотелось.

— Не понравится — продашь, — заметил председатель. — Новую с руками оторвут, да еще приплатят сверху. Ты какую хочешь?

— Разве выбор есть? — Кир удивился.

— Да, — ответил председатель. — Выигравшему пять тысяч можно взять «москвич» или же «жигули» на выбор. «Волгу» — только тем, чья облигация выиграла десять тысяч. Лучше брать, конечно, «жигули».

— Сколько они стоит?

Председатель глянул на водителя.

— Ну, «пятерка» — восемь тысяч, — сообщил тот. — «Шестерка» подороже, а «семерка»[10] — девять тысяч семьсот, но красивая зараза! Я бы взял такую.

— У меня нет столько денег, — Кир пожал плечами. Он соврал — такая сумма была, если посчитать и выигрыш. Но в апреле сдадут дом, где у него квартира. Деньги пригодятся, чтоб ее обставить. — А «москвич» почем?

— Те же восемь тысяч, — сказал водитель. — В комплектации «люкс».[11]

— Подешевле что-нибудь найдется?

— «Запорожец», — просветил водитель. — Стоит пять шестьсот.

— «Запорожец» я б не брал, — скривился председатель.

— Не скажите, Николай Егорович, — возразил ему водитель. — Хорошая машина. У нее пол ровный, сзади места много, пассажирам там удобнее, чем в «жигулях». Про «москвич» не говорю — он хуже. Печка в «запорожце» замечательная, в нем зимой хоть в майке езди. И плохой дороги не боится — проедет там, где «москвич» и «жигули» зацепятся карданом. Для деревни — лучшая машина, если не считать УАЗ. Но того не продают гражданским. Да, на «запорожце» не погоняешь, как на «жигулях» — мотор пожиже будет, но не спешно ездить — красота. Плюс простой в ремонте. Тесть мой не нахвалится — он два года в «запорожце» ездит.

— Выбираю «запорожец»! — решился Кир. — Только вот водить я не умею.

— Ну, не хитрая наука, — хмыкнул председатель. — Молодой, освоишь мигом.

— И пока права получишь…

— Мы это рЕшим, — председатель сделал ударение на первом слоге слова. — Есть знакомые в районе. Да и ты, насколько знаю, вылечил спину начальнику милиции. Так ведь?

— Не знаю, — Кир пожал плечами. — Я не спрашиваю должности у пациентов.

— Был такой! — сказала мать. — Телефон его в тетрадку записала.

— Как пригонишь «запорожец», позвоню ему — не трудно.

— Только как его пригнать?

— Поможет Саша, — председатель кивнул в сторону водителя. — Не проблема. Это же не позвоночник вылечить. Завтра дам вам с ним машину, съездите в район, предъявишь облигацию в сберкассе и скажешь им, какую машину хочешь.

Так и сделали. В сберкассе номер и серией облигации сверили со своей таблицей после чего забрали, выдав Киру соответствующий документ. Сообщили: облигацию пошлют в столицу, где ее проверят дополнительно, а затем сообщат о результате. А через десять дней Кир получил письмо: облигацию признали подлинный, ему выплатят пять тысяч и дадут талон на приобретение машины. Кир договорился с Сашей и отправился в райцентр. Забрал в сберкассе деньги и талон и сел в автобус до столицы. Переночует там в квартире, которую он снял когда-то у врачей — она пока что числится за ним — и выяснит ситуацию, которая сложилась после его бегства. Водитель же приедет завтра на автобусе. Кир встретит Сашу на вокзале, и они вместе отправятся за «запорожцем». В деревню возвратятся на своих колесах.

…Квартира встретила спертой, затхлой атмосферой, какая возникает в доме, в котором долго не бывали люди. Но свет зажегся — его не отключили. И телефон работал, что подтвердил гудок в наушнике. На всякий случай, покидая Минск, Кир дал сберкассе поручение оплачивать фиксированные суммы за электричество и телефон, для этого оставив небольшую сумму на счету. Как видно, это выполняли. Кир сел в кресло возле столика в прихожей, снял трубку с телефона и набрал на диске номер заведующего стоматологическим отделением. Ботвинник отозвался сразу.

— Алло?

— Здравствуйте, Семен Григорьевич. Чернуха беспокоит.

— Константин? Вы в Минске?

— Да заскочил на пару дней. Уеду завтра. А как у вас дела?

— Как полагаю, вас интересует, не искали ль вас? — Ботвинник хмыкнул. — Не беспокойтесь — не искали. По своим каналам я выяснил, что дела в отношении вас не возбуждали и вообще о нем забыли.

— Благодарю, Семен Григорьевич.

— Меня-то не за что — тут не моя заслуга. У них там что-то не сложилось, они на вас рукой махнули. Вам можно возвращаться на работу. Придете?

— Нет, — ответил Кир. — Нашел себе занятие. Неплохо зарабатываю.

— И чем вы занимаетесь?

— Лечу людей, специализируюсь на позвоночнике.

— Но как? — Ботвинник изумился. — По образованию вы зубной техник.

— Но я потомственный костоправ, — ответил Кир, соврав ему с веселой злостью. — Так что, если вдруг спину прихватит, приезжайте. Поправим. Еще никто не жаловался.

— Так, погодите, — Ботвинник зашуршал бумагой. — Мне говорили о каком-то костоправе, я даже адрес записал. Так, где он? Вот, нашел! Березинский район, деревня Заболотье, Константин Васильевич. Так это вы?

Кир подтвердил.

— Не ожидал, — сказал Ботвинник. — Удивили. А как районное начальство? Не мешает, учитывая то, что вы не врач?

— Да я их всех лечил. Остались довольными.

— Понимаю, — вздохнул Ботвинник. — Мне жаль, что вы к нам не вернетесь, но все равно желаю вам удачи. Заглядывайте, если найдете время. Рад буду видеть.

— Постараюсь, — ответил Кир. — До свиданья.

Закончив разговор, он некоторое время сидел в задумчивости. Ведь так переживал и волновался, а в результате выяснилось: зря. Ботвинник, разумеется, скотина — мог сразу уточнить, не заставляя Кира спешно уезжать из Минска, но злиться на заведующего не хотелось. Тот думал прежде о себе, как и другие люди. Хрен с ним! Ведь главное — опасность миновала. Его не ищут, значит, можно возвращаться в Минск. Но он подумает об этом позже. Внезапно вспомнив, Кир набрал на диске аппарата номер сотрудницы жилищного отдела горисполкома. Перед отъездом он успел поставить даме металлокерамические зубы, так что надеялся, что его пока что не забыли. Он не ошибся. Сотрудница подтвердила, что кооперативный дом, в котором Киру причитается квартира, сдадут по графику.

— 24 апреля в домоуправлении состоится собрание жильцов, — сказала дама Киру. — Вам раздадут ключи и ордера. Приходите.

— Спасибо, буду, — сообщил ей Кир и отключился.

После чего он встал, отправился на кухню, где приготовил ужин из привезенной с собою снеди. Достал из шкафчика початую бутылку коньяка — он не допил его в тот вечер, когда с трудом, но вырвался из цепких лап ОБХСС. Спиртного он не употреблял давно, сегодня можно. Такие вести!

Он ел, когда вдруг зазвенел в прихожей телефон. Немало удивившись: кому он мог понадобиться, Кир проглотил кусок, отправился в прихожую, где снял трубку с аппарата.

— Алло?

— Костя? Это Кострица Маша. Добрый вечер. Наконец-то ты откликнулся. Я звонила в поликлинику, но там сказали: ты уволился, уехал, а куда, они не знают. Звонила на домашний неоднократно, но телефон не отвечал. И вот застала. Ты вернулся?

— Да заскочил на пару дней. Уеду завтра, — сообщил ей Кир, немного растерявшись. Звонка от Маши он не ожидал.

— Я знаю, что случилось после банкета в ресторане, — продолжала Маша. — Сергей мне рассказал — не сразу, но я его прижала. Скотина он безрогая! Забыл, что у него жена работает в торговле, и у моей заведующей милиция в кармане. Никакой бумаги из вытрезвителя к нему бы на работу не пришло — решили бы вопрос.

— Но он счел лучшим заложить меня сотруднику КГБ, чтобы спасти свой зад. Друг называется. Мне из-за этого пришлось уехать.

— Знаю, — со вздохом сообщила Маша. — Он в этом тоже мне признался. Сказал, что очень угрожали, и он струхнул. Но ты не беспокойся — ничего не будет. Он написал письмо для КГБ, в котором сообщил, что обвинил тебя по недоразумению. За зубы денег ты с меня не брал, а он решил, что да, поскольку я взяла у него 500 рублей из гонорара, но их отдала родственникам. Никто преследовать тебя не станет. Прости нас, Костя!

— Тебя прощу, — ответил Кир, — Сергея — никогда. Я больше знать его не знаю! Так и скажи скотине.

— Понимаю, — вздохнула Маша, — ожидала. Одна лишь просьба: не говори об этом никому. Узнают, что Сергей — стукач, не станут разговаривать. Хоть уходи из института, а ему учиться нужно. И на работе будут неприятности. Ведь он устроился в редакцию журнала, вступил в Союз писателей. Нигде не любят стукачей. Прошу тебя!

— Ладно, — подумав, согласился Кир. — Но ты мне больше не звони. Пока.

Он бросил трубку и вернулся в кухню. Допил коньяк и зажевал колбаской с хлебом. Злость, овладевшая им при разговоре с Машей, испарилась. Хрен с ними — с Машей и ее предателем супругом! Пусть остаются в прошлом. Только сейчас Кир осознал, что к прежней жизни не вернется. Не станет больше делать зубы пациентам, работать в коллективе, где ему завидуют, и есть опасность угодить под жернова БХСС. Да ну ее, стоматологию! Он врач и будет заниматься болезнями позвоночника. Во-первых, это интереснее, а, во-вторых, доходнее, чем прежнее занятие. Милиции к нему придраться сложно, к тому ж сомнительно, что это станет кто-то делать. Зубного техника заменить несложно, а где найти специалиста, который вылечит вам спину? При здешнем уровне медицины задача нерешаемая. Не тронут, более того, окружат заботой и вниманием. Вот тот же председатель не зря пошел навстречу его просьбе устроить мать на легкую работу и помогает Киру приобрести автомобиль. Зато теперь любому скажет: «В моем колхозе есть костоправ, который вылечит вам спину лучше, чем в больнице. Хотите, примет вас без очереди? Устрою». В советском обществе возможность оказать редкую услугу ценится дороже денег.

И с этой мыслью Кир и уснул. Машиной он займется завтра.

Глава 2

Автоцентр, где продавали «запорожцы» и их же ремонтировали, располагался на улице Кольцова, куда Кир с Сашей добрались на такси, поскольку, как-никак, окраина столицы. Администратору центра Кир предъявил талон, его забрали и велели подождать. Спустя примерно полчаса на площадку перед зданием механик центра поочередно выгнал три автомобиля: кофейный, красный и салатовый.

— Выбирайте, — предложил администратор. — Других расцветок нет. Вам повезло, что есть хотя бы какой-то выбор.

— Я предварительно проверю каждую машину, — подсуетился Саша.

— Но только аккуратно, — сморщился администратор. — Не повредите «запорожец».

— Не беспокойтесь, — хмыкнул Саша. — Два года езжу на таком, а за рулем почти что десять лет.

Он занялся проверкой. Заводил моторы, прислушивался к звуку двигателя, затем садился за баранку и делал круг у здания.

— Берем вот этот, — сказал, закончив, и указал на красный «запорожец».

— Почему его? — поинтересовался Кир — ему понравился салатовый.

— Дорогой расскажу, — подмигнул ему водитель. — Оформляете! — сказал администратору.

Кир рассчитался в кассе, получил на руки документы и сел в салон теперь уже своей машины.

— Так почему ты выбрал эту? — спросил у Саши.

— Да потому что у кофейной мотор подтраивает, — сообщил водитель. — Скорей всего проблема в свечке, но ты ее еще найди. Запчасти просто так не продаются, их нужно заказать, а после ждать. В салатовом тормоза хреновые, возможно, что не отрегулировали толком, но лезть с ключами в новую машину… А этот «запорожец», — он хлопнул по баранке, — нормальный. Но если что не так, то я его подрегулирую. В этой машине каждый винтик знаю. И, кстати, на обслуживание сюда не езди. Открутят новую деталь, взамен поставят старую, а новую продадут налево.[12] Машину я тебе как надо обслужу и отремонтирую, когда понадобится.

— Заедем пообедать? — поинтересовался Кир. — Отыщем где-нибудь столовую. Есть хочется.

— Нет времени искать, — ответил Саша. — Нам еще в ГАИ в Березино заехать нужно — машину на учет поставить. Егорыч договорился с ними, чтобы не мурыжили. Перекусим здесь, в машине. Жена мне сала с хлебом дала и термос с чаем. Горячего вечером поедим.

Перекусили и поехали. Сначала выбрались на кольцевую, по ней добрались к Могилевскому шоссе и покатили к Червеню. На выезде из города заправились в бензоколонке, налив «семьдесят шестого» в бак до пробки.

— Надо бы канистру прикупить, — сказал водитель Киру, — и воронку, чтобы удобнее бензин в бак заливать. Семьдесят шестого ты в деревне не найдешь, только в райцентре на заправке. В колхозе есть только семьдесят второй. На нем ты тоже сможешь ездить, но карбюратор нужно регулировать и зажигание выставить позднее. Я это сделаю, если захочешь. Мой тесть на семьдесят втором и ездит.

Он подмигнул целителю. Кир догадался, что бензин тесть Саши не покупает.

— А как мотор? — спросил водителя. — Ему не вредно?

— Сожрет и никуда не денется, — пожал плечами Саша. — Тут, главное, зажигание поправить. И езди…

Дорогой он вываливал на Кира нюансы управления «запорожцем» и хитрости его обслуживания. Было видно, что машины Саша любит и рад делиться знаниями с благодарным слушателем. Хотя от денег, обещанных за перегон машины, он не отказался. Ехали неспешно: как поведал Саша, пока машина новая, насиловать мотор не стоит. А вот после пробега в пару тысяч километров можно позволить и немного притопить — до разрешенных правилами 90 километров час. Быстрее гнать не рекомендуется — мотор у «запорожца» слабосильный, к тому ж воздушного охлаждения. Но для деревни машина в самый раз, поскольку по грунтовке не больно-то разгонишься.

В Березино они приехали к шестнадцати часам и сразу же направились к милиции. Начальник местного ГАИ, пузатый, важный капитан, лично сверил номера на кузове машины и моторе с документами и выдал государственные знаки. Перед этим Кир заскочил в сберкассу, где заплатил за них и регистрацию. Капитан взял чеки и пожелал обоим счастливого пути.

— Когда научитесь водить, заглядывайте, — поведал Киру, отведя его в сторонку. — Экзамены у вас приму, дадим права. На неделе вы у себя в деревне будете?

Кир подтвердил.

— Спину у тещи прихватило, — поведал капитан. — Посмотрите?

— Конечно! — Кир кивнул. — Привозите, приму без очереди.

— Жаль, что вы в райцентре не работаете, — посетовал капитан. — В деревню к вам пока доедешь… А тут бы рядом.

— Меня бы местные врачи сожрали, — Кир отшутился. — Хлеб отбиваю.

— Они бы только рады были, — не принял шутки капитан. — Для них работы меньше. Подумайте. Машина уже есть, на дом вы заработаете.

— У меня квартира в Минске, — пожал плечами Кир. — В апреле дом сдадут.

— Что этот Минск! — махнул рукой капитан. — Я там учился в институте. Шум, суета, полно людей. Ты никого не знаешь, тебя — никто. А здесь вы были бы человеком уважаемым, весь город бы здоровался.

— Подумаю, — ответил Кир, хотя переезжать в райцентр он не собирался. С него деревни хватит. Нет, с мамой жить, конечно, хорошо, но он успел привыкнуть в Минске к какому-никакому, но комфорту. Там печь топить не надо, в квартире — газ, водопровод и теплый туалет. Продукты — в магазине, а не мычат и не кудахтают в сарае. Корми их… Еще картошка эта, лук, морковка и капуста — все нужно вырастить в огороде. Ну на хрен это удовольствие! Приехать в отпуск, сходить в грибы и ягоды, в речушке покупаться, попарить себя в баньке — еще куда ни шло. Нет, Киру не хотелось прожить всю жизнь в деревне, и он не собирался это делать.

… Уже стемнело, когда они приехали в деревню. Возле дома матери в свете фар Кир с удивлением увидел УАЗ и синий «запорожец».

— Кто это?

— Тесть с председателем приехали, — ответил Саша.

— Зачем?

— Тесть отвезет меня домой, а у Егоровича, возможно, к тебе дело. Ради того, чтоб на машину посмотреть, он вряд ли бы приехал.

— Он сам «уазик» водит?

— Конечно.

— Зачем ему тогда водитель?

— Ну, не всегда Егорыч за рулем. К тому же, когда выпьет, то к дому надо подвезти или послать меня зачем-то. Обслуживать УАЗ опять же нужно. Работы много.

Кир дал денег Саше и вылез из салона. Хотел открыть ворота, но не успел — из дома выбежала мать в накинутом на плечи ватнике.

— Приехали! — она обняла сына. — Пригнав машыну?

— Ага, — ответил Кир, решив не уточнять, что «запорожцем» управлял водитель Саша. — Сейчас во двор заедем.

Мать помогла ему открыть ворота, и «запорожец» закатил во двор. Смолк двигатель, и выбравший из салона Саша отдал ключи владельцу.

— Яки красивы, красны! — восхитилась мать, разглядывая «запорожец» в свете лампочки, горевшей над крыльцом.

— Другого цвета не было? — спросил мужчина лет пятидесяти, вышедший из дома.

— Были, батя, — поведал незнакомцу Саша. Кир догадался, что это — тесть водителя. — Но те с проблемами, и мы их брать не стали. А этот оказался ничего. Сам знаешь: если откажешься от всех, то ставят в очередь. И жди потом!

— Хай буде красны, — согласился тесть водителя. — Для молодого хлопца ничего. Ну что, Сашок, поедем к своей хате? Жена и дочка заждались. Егорыч сказал, что сам доедет. Семеновна, — он повернулся к женщине, — спасибо вам за чай.

— Вам дзякуй! — отозвалась мать. — Пачакай хвилинку![13]

Она метнулась в дом и через минуту появилась вновь с бутылкой водки.

— Вось! — сунула ее мужчине. — Замочите машину, каб добра ездила.

— Спасибо, — тесть Саши улыбнулся, забрал бутылку и засунул ее в карман фуфайки. — Поехали, сынок!

Они ушли. Кир с матерью отправились к себе. В доме за столом у самовара сидел Егорыч и пил из чашки чай. Кир поздоровался.

— Ну, как машина? — поинтересовался председатель. — Понравилась?

— Водитель ваш сказал — нормальная, — ответил Кир.

— Ну, Саша в этом разбирается, — заметил председатель. — Если проблема будет, он поможет — у хлопца золотые руки. На учет поставил?

— Приехали на номерах. Спасибо вам за помощь.

— Садись, сынок, — засуетилась мать. — Паешь. Галодны жа с дароги.

Кир сел за стол, а мать захлопотала у печи.

— Хотел спросить тебя, Василич, — продолжил председатель. — Ты в радиотехнике разбираешься?

— Смотря какой, — насторожился Кир.

— Динамиках, проигрывателях и магнитофонах.

— Отремонтировать надо?

— Нет, техника исправная, — ответил председатель. — Тут другое дело. Через декаду день восьмого марта, короче, женский праздник. Мы в клубе проведем собрание, поздравим наших женщин и наградим передовиков. А после будут концерт художественной самодеятельности и танцы. Их надо провести. Имелись у меня ребята, которые все это делали, но осенью их забрали в армию. Осталась лишь одна Карина, но ей одной не справиться — помощник нужен.

— Карина — это кто? — поинтересовался Кир.

— Наш фельдшер в ФАПе. Хорошая девчонка, активистка. Не замужем, красивая, — Егорович улыбнулся. — Вот заодно и познакомишься. Ну как, согласен?

Кир на мгновение задумался. Лезть в это дело не хотелось. Не потому, что техника здесь сложная — для инженера из Обитаемых миров она простая как топор. К тому же, проживая в общежитии, Кир видел, как его соседи по блоку проводили дискотеки, и был уверен, что отлично справится. Но помогать какой-то там девчонке… Однако отказать нельзя: они обязаны председателю. Устроил мать на легкую работу, помог им с «запорожцем».

— Попробую, Николай Егорович, — ответил Кир. — Но, если что не так, не обижайтесь. Я не артист.

— Не скромничай, — председатель хмыкнул. — Ты хлопец грамотный, язык подвешен, к тому ж писатель. В Москве в Литинституте учишься. Других таких в районе не найдешь, я думаю, что и в Минске их немного. Уверен — справишься. Но не затягивай. В субботу ФАП работает до четырех, вот и езжай к Карине. Машина есть.

Он улыбнулся.

— Водить же не умею, — развел руками Кир.

— Научишься — чего там сложного? — пожал плечами председатель. — Машина, она сама же едет, ты только направляй.

— Прав нет.

— А кто их спросит? ГАИ сюда заглядывает два раза в год — на посевную и уборку. Проверяет водителей и технику. Вот если в райцентр поедешь, тогда права нужны. Но как научишься водить, мне скажешь. Я позвоню в район и выдадут тебе права. Понятно?

— Да.

— Тогда я ухожу. Семеновна, спасибо.

Председатель встал, накинул куртку и вышел. Через минуту за окном послышался чуть различимый шум мотора. А мать тем временем поставила на деревянную подставку сковородку со шкварками, плеснула в горячий жир сметаны и примостила рядом блюдо с теплыми блинами. Кир взял один, сложил конвертом и обмакнул в домашний соус. Откусил и аж зажмурился от удовольствия. Как вкусно!

— Сто грамм налить? — спросила мать. — Машину треба замочить.

— Не нужно, — отказался Кир. — Чего ее мочить — и без того поедет.

— Хай так, — не стала спорить мать. — В субботу, значица, поедешь в ФАП. В нядзелю[14] адвязешь мяне у царкву.

Кир чуть не подавился. Не зря он не хотел машину. Теперь припашут. Но поздно — «запорожец» во дворе стоит…

В ФАП Кир отправился на «запорожце». Прав оказался председатель: научиться управлять автомобилем не сложно, тем более, инженеру из Обитаемых миров. Тут главное плавно отпустить сцепление и одновременно притопить педаль акселератора. Подгазовать, как говорили здесь. Назавтра, встав на рассвете, Кир и попробовал водить. Системник подсказал порядок действий, Кир сел в автомобиль, завел мотор, и, дав ему прогреться, потихоньку задом выбрался на улицу. Неспешно прокатился до околицы, там развернулся и — обратно. Убедившись, что у него неплохо получается, сгонял в соседнюю деревню. Четыре километра по лесной дороге «запорожец» преодолел легко, спокойно выгребая по заснеженной грунтовке. В селе Кир развернулся и вернулся в свое Заболотье — туда уже стекались пациенты.

Дни после возвращения из Минска он занимался позвоночниками, в субботу — тоже, завершив прием к четырнадцати. Неспешно пообедал, сел в «запорожец» и отправился в Октябрьское, где находились ФАП, правление колхоза, клуб и магазин. Село большое. До революции называлось Жиросперы, но большевики его переименовали, как многие деревни в Белоруссии. И, к слову, поступили правильно, поскольку зачастую прежние названия слух не ласкали. Как вам Гибайловичи, или, к примеру, Блошники? Вот спросят где-нибудь тебя: откуда родом? И что ответишь?

Только теперь Кир оценил удобство от владения машиной. Не будь ее, он топал бы пешком четыре километра по снегу и морозу. Потратил бы на это час. Вдобавок ветер нес колючие снежинки — пришлось бы поднимать повыше воротник и прикрывать лицо ладонью. А так в тепле он проскочил дорогу за четверть часа. Затормозив у ФАПа, Кир заглушил мотор и выбрался наружу. Закрыв автомобиль, поднялся по ступенькам просторного крыльца и потянул за ручку двери.

В приемной было ни души. Скамьи для пациентов пустовали: их или уже приняли, или больные в этот день не приходили. Скорей, что первое. У местных было принято вставать с рассветом и заниматься неотложными делами, включая посещение врача. Это у Кира прием обычно начинался позже, что и понятно — пока к нему доедешь… А здесь, как видно, кончились больные. Кир подошел к двери с табличкой «фельдшер» и, приоткрыв ее немного, заглянул. Открывшаяся картина впечатлила. Спиной к нему стояла девушка в светлой блузке и в широкой юбке из шотландки до колен. Густые волосы укрыли плечи, достигнув поясницы. Девчонка занималась странным делом: упершись ручками в бока, махала ножками над спинкой стула — поочередно, правой, левой…

Кир потихоньку просочился внутрь и замер у порога, не в силах оторваться от приятной сцены. От махов юбка задиралась, показывая ноги незнакомки почти до паха. И ножки эти вызывали восхищение — точеной формы, узкие в колене и лодыжке. Обтянутые черными колготками, они мелькали в воздухе, что не мешало их детально рассмотреть. Кир так увлекся, что забыл о времени.

Как видно, незнакомка почувствовала его взгляд, поскольку махи прекратила и повернулась к двери. У Кира будто бы остановилось сердце. На него смотрели огромные глаза под длинными ресницами, голубые, как небо летом в ясный день. Хотя, скорее, васильковые. Овальное лицо с чуть смуглой кожей, немного длинноватый носик с едва заметною горбинкой, четко очерченные карминовые губы и упрямый, узкий подбородок. Все это он впитал мгновенно, внезапно поняв, что видит редкую красавицу.

— Что вы тут делаете?

Красавица насупилась, атласный лоб ее прорезала морщинка.

— Любуюсь, — искренне признался Кир.

— Вас не учили, что прежде, чем войти, положено постучать?

— Учили, — Кир принял покаянный вид. — Но я забыл науку. Извините.

— Вы на прием?

— Нет, я здоров. Прислали к вам помощником.

— И кто же?

— Николай Егорович. Сказал, что нужно вместе подготовить вечер к празднику восьмого марта. Ведь вы Карина?

— Да. А вы?

— Константин Чернуха, писатель из деревни Заболотье.

— Тот самый шарлатан, который лечит спины? Ну, якобы.

— Так сразу шарлатан, — Кир сделал вид, что он обиделся. — Я, между прочим, медик, ваш коллега.

— С дипломом зубного техника. И вам в училище преподавали болезни позвоночника, — Карина хмыкнула. — Еще, конечно, обучали, как с ними справиться.

— Меня учили, — Кир выделили интонацией «меня». — Хотите вас обследую и покажу, что я умею?

— Еще чего! — Карина снова хмыкнула. — Чтоб всякий меня лапал? Перебьешься. И лечишь ты за деньги.

— Я с пациентов денег не беру.

— Ну, мать твоя берет, — проявила девушка осведомленность. — Какая разница? В один карман.

— Позвольте вам заметить, что я не на зарплате, — ответил Кир, все больше забавляясь этим разговором. Девчонка ему нравилась. — И не обязан тратить свое время на незнакомых мне людей. Но как медик, дававший клятву Гиппократа, не в силах отказать болящему. А то, что люди после желают мать мою отблагодарить, на то их воля и желание. Никто не заставляет. Ведь сами едут. Добавлю, что никто еще не жаловался на мое лечение.

— Могли б устроиться в больницу, — Карина сбавила напор. — Или хотя в ФАП.

— С дипломом зубного техника? — Кир улыбнулся. — И мне бы разрешили заниматься позвоночником? Нет, вы серьезно?

— Договориться можно, — буркнула Карина.

— Ни один руководитель больницы или поликлиники не согласится взять на себя ответственность за действия специалиста, который по диплому не имеет права лечить людей. А вдруг он навредит? С кого тогда начальство спросит?

— А дома, значит, позволительно?

— Ну, в этом случае риск принимает пациент. Он обратился с просьбой к костоправу, тот согласился помощь оказать.

— А если навредит?

— Сам и ответит. Но жалоб не было, хотя у дипломированных врачей они случаются. Все люди ошибаются, но врачебные ошибки хоронят обычно вместе с пациентами.

— Ладно, — сказала девушка, решив, как видимо, не спорить дальше. — Ты подожди меня на улице. Сейчас оденусь, закрою ФАП и отведу тебя в наш Дом культуры.

Кир подчинился. Через несколько минут из ФАПа вышла фельдшер. В приталенном пальто с воротником из меха норки, в такой же шапке и в коричневых сапожках она смотрелась просто изумительно. Походка легкая и мягкая — она как будто плыла, а не шла к нему. Кир вновь почувствовал, как остановилось сердце. Затем оно слегка подумало и вновь пошло.

— Садитесь! — распахнул он дверь машины.

— Ваша, что ли? — Карина удивилась. — На спинах заработали?

— Мать выиграла по облигации займа пять тысяч. Таким счастливчикам дают возможность приобрести автомобиль вне очереди. Вот и купил, на днях его пригнали.

— Везет же некоторым! — фыркнула Карина, но на предложенное место села. Кир разместился рядом на сиденье, завел мотор и покатил по улице.

— Ты петь умеешь? — спросила вдруг Карина.

— Никогда не пробовал, — признался Кир.

— Как это? — удивилась девушка.

— До двадцати лет я был глухонемым. Потом попал под молнию и еле выжил, зато стал слышать, а потом заговорил. Поэтому не пел.

— Что, правда?

— У меня на теле остался след от молнии, — пожал плечами Кир. — Фигура Лихтенберга. Не слышали? Приедем — покажу.

— Не надо ничего показывать! — поспешно отказалась девушка. — Я верю. Но это… Необычно. Я о таком не слышала.

— There are more things in heaven and earth, Horatio, than are dreamt of in your philosophy, — Кир процитировал Шекспира в оригинале и тут же перевел: — Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

— Это из Гамлета? — спросила девушка. — Я фильм смотрела со Смоктуновским в главной роли. Ты хорошо английский знаешь? Произношение приличное. И где тебе его поставили?

— У нас преподаватели хорошие, — ответил Кир.

— А где ты учишься?

— В Москве, в Литературном институте на заочном отделении. Но сейчас в академическом отпуске.

— А почему не в медицинском?

— Там нет заочников, а на стипендию мне жить не хочется. У меня ведь только мать, которая работает в колхозе. Зарплата маленькая, помочь не сможет, к тому же стыдно здоровому мужчине сидеть на шее женщины.

— А я готовлюсь в медицинский, на лечебный факультет, — сказала вдруг Карина. — Вот летом у меня исполнится два года стажа и буду поступать как льготница. Но я английский плохо знаю, хотя он для поступления не нужен.

— Язык не сложный, — пожал плечами Кир. — В нем нет склонений и спряжений, как в русском. С временами англичане намудрили, но реально используется их небольшая часть. Три сотни слов запомнил — и можешь разговаривать, а выучил тысячу, считай, что академик.

Карина засмеялась. Карминовые губы обнажили ровный ряд зубов, красивых от природы. «Для стоматолога тут нет работы», — подумал Кир и хмыкнул мысленно: сидит же в нем профессия! Ведь, вроде, передумал дальше зубы делать…

Колхозный Дом культуры располагался в центре. Одноэтажный, но увенчанный крыльцом с колоннами, он выглядел как кирпич, положенный на землю широкой частью. Кир перед ним затормозил, оба вышли и направились к дверям. Она была закрыта на замок, но у Карины нашлись ключи. За дверью обнаружилось фойе с вешалками для одежды, за ним — кинозал с фанерными сиденьями, сценой и большим экраном в глубине.

— Вот тут все и проходит, — сказала спутнику Карина. — Торжественное заседание, концерт и танцы.

— Сиденья танцам не мешают? — Кир удивился.

— После концерта их растащат к стенам, — ответила Карина. — Проходы возле них широкие. Для танцев места предостаточно. Идем, покажу аппаратуру.

По ступенькам оба поднялись на сцену.

— Динамики, микрофон со стойкой, — стала показывать Карина. — Магнитофон, проигрыватель, пульт. Имел с такими дело?

— Приходилось, — соврал немного Кир.

— Там, в подсобке на столе — пластинки и бобины с записями. Они подписаны, так что найти, что нужно, просто. Но ты пока займись аппаратурой, проверь и подключи. Ты, кстати, не голодный? Накормить?

— Обедал, — отказался Кир.

— А мне есть хочется. Я сбегаю домой, перекушу, после чего вернусь обратно.

— Так, может, подвезти?

— Не нужно, тут неподалеку. Все, я побежала.

Кир проводил Карину взглядом, вздохнул и занялся аппаратурой. Все оказалось просто, тут даже перепутать подключения не сможешь — везде свой штекер. Соединил, включил питание, проверил микрофон. Тот слегка фонил, и Кир нашел причину — отошел провод «массы». Контакт поправил, затем сходил в подсобку за бобинами с пластинками. Сначала подключил магнитофон, поставил на него катушку из коробки с надписью «Танцы», прокрутил одну мелодию, затем смотал обратно и вернул в коробку. Работает, что дальше? Он включил проигрыватель и стал перебирать пластинки. Чего б поставить? Внезапно он наткнулся на конверт с надписью «Минусовки». А это что такое? Текст на конверте пояснил, что это мелодии из популярных песен, но только музыка. Понятно. Своего оркестра или ансамбля в колхозе нет. На новогоднем празднике, как рассказала Киру мать, концерт в Октябрьском давала областная филармония. Но каждый раз ее не дозовешься, к тому же это дорого. А с самодеятельностью проще и дешевле — нашел нужную мелодию и пой.

Кир пробежал глазами список на конверте. Преобладала популярная советская эстрада, но нашлись и заграничные мелодии. Так, «Sway»… А это что такое? Послушаем. Он положил пластинку на диск проигрывателя и опустил иглу головки возле записи. Из динамиков полилась задорная мелодия, красивая, ритмичная.

«Ты знаешь эту песню?» — спросил Кир у системника.

«Да, медик-инженер, — раздалось в голове. — Англоязычная версия мексиканской мамбо, довольно популярная за рубежом. Написано давно».

«Слова мне сбросишь?»

«Получите!» — сказал системник, как показалось Киру, весело и лихо. Скучает на орбите искусственный интеллект, поэтому немного хулиганит. Ну, это не беда. Несколько минут Кир слушал музыку, накладывая мысленно мелодию на текст. Красиво. Спеть, что ли? Он раньше этого не делал. В зале ни души, свидетелей позора не останется. Заодно проверит проигрыватель с микрофоном.

Кир встал и подтащил последний вместе с стойкой, и опустил его до уровня груди. Сел за проигрыватель и вновь поставил «Sway».

When marimba rhythms start to play

Dance with me, make me sway

Like a lazy ocean hugs the shore

Hold me close, sway me more…

(Когда заиграет маримба,

Потанцуй со мной, чтобы мы покачивались в такт музыке.

Обними меня крепко,

Как ленивый океан обнимает берег. Потанцуй со мной…)

Увлекшись, Кир не заметил, как повысил голос, и тот, усиленный динамиками, зазвучал мощно, но одновременно мягко. Кир раньше никогда не пел, но теперь ему понравилось, тем более что «Sway» не требовала мощного вокала — простая, разбитная песенка. От удовольствия он прикрыл глаза.

I can hear the sounds of violins

Long before it begins

Make me thrill as only you know how

Sway me smooth, sway me now…

(Я слышу звуки скрипок

Задолго до того, как начинает звучать музыка.

Заставь меня трепетать одной тебе известным способом.

Будь со мной нежной, потанцуй со мной…)

Он смолк, и тут внезапно в зале раздались аплодисменты. Кир удивленно посмотрел — в проходе между креслами обнаружилась Карина.

— Теперь я знаю, кто со мною на концерте будет петь, — сказала девушка, взбежав на сцену. — А уверял, что не умеет.

— Я? Петь? — Кир растерялся.

— Конечно! — она тряхнула головой. — Как соловьем тут заливался! Кстати, ты слова откуда знаешь? Эта мелодия нам с парнями тоже нравилась, но текста не нашли. О чем хоть песня?

— Давай с тобою потанцуем и покачаемся в танце, как на волнах в океане, — ответил Кир. — Sway по-английски — это качаться.

— Годится! — одобрила Карина. — Ты не ответил: текст откуда знаешь?

— Учили… — воспроизвел Кир интонацию Саида из популярного кинобоевика. — А, может, все-таки не буду петь?

— Придется, — Карина покачала головой. — Номеров в концерте мало. Вот, посчитай, сначала литмонтаж…

— Что это? — Кир удивился.

— Еще писатель! — фыркнула Карина. — Выйдут дети и прочтут стихи о мамах — каждый по четверостишию. Их завуч в школе подберет, заставит заучить, сама же прочитает другое стихотворение целиком. Потом станцуют детки, а я спою, вот, получается, и весь концерт. Раньше ребята помогали, гораздо больше было номеров, но их забрали в армию, — она вздохнула. — Так что споешь вот этот «свей» и что-нибудь со мной дуэтом. Еще мы можем станцевать, к примеру, танго.

— Я не умею! — испугался Кир.

— Петь тоже не умел, — Карина хмыкнула. — А вон как выводил! У меня на сердце так сладко стало. Еще стихотворение прочтешь, к примеру, из Асадова.[15] У меня есть его сборник. Сегодня все разучим, а завтра — генеральная репетиция, общий прогон концерта.

— Мне завтра маму в церковь нужно отвезти, — сказал ей Кир.

— Успеешь! — хмыкнула Карина. — Там служба в девять начинается, а репетиция — в четырнадцать. Так, отыщи в пластинках танго…

Домой Кир возвращался поздно вечером. «Запорожец» неспешно ехал по заснеженной грунтовке, светили фары, на поворотах выхватывая из тьмы стволы деревьев, а в голове крутились слова песни, которую ему назначила для исполнения Карина, решив, что Sway будет мало:

Что-то случилось этой весной.

Что-то случилось с ней и со мной.

И все вокруг, словно тогда.

Откуда вдруг эта беда?.. [16]

Однако беды Кир не ощущал — наоборот. Его ладони, теперь сжимающие руль, как будто вновь лежали на гибкой талии Карины, держали тонкую ладошку. Ее дыхание щекотало шею Кира. Да что же с ним? Кир этого не понимал, но чувство ему нравилось…

Глава 3

Концерт прошел под бурные аплодисменты, что очень удивило Кира. Прогон его не впечатлил — самодеятельность, к тому же деревенская. Школьники прочли стихи, а после станцевали польку, Карина с Киром пели — соло и дуэтом и танцевали танго. Если бы не девушка, не стал бы Кир участвовать в этом безобразии, но отказать Карине он не мог. К тому же председатель попросил…

Перед прогоном, в воскресенье, Кир свозил мать в соседнее село, где находилась церковь. Неказистая, деревянная, она ничуть не походила на собор Василия Блаженного или другие храмы, которые он видел раньше. Но верующих было много — они заполнили всю церковь. Преобладали в пастве пожилые женщины, имелись также старики, а молодых людей, как некогда в костеле, Кир не заметил. Священник тоже оказался старым — седым, в морщинах, и только дьякон — мужчиной лет пятидесяти.

Чтобы не скучать в машине, ожидая мать, Кир слушал службу в храме. Встав в уголке недалеко от входа, он наблюдал за верующими и священником, но это скоро надоело. Расслабившись, он думал о Карине — это куда приятней. Он вспоминал ее глаза, лицо, точеную фигурку — и сердце наполнялось сладким чувством. Во время репетиции и после, когда Кир провожал девушку к дому, он попытался разузнать о ней побольше. Карина и не слишком-то таилась, как видно, записав его в приятели. Так Кир узнал, что по отцу она армянка, поэтому Карина Айковна. А вот фамилия от матери — Клинцевич. Из-за чего так получилось, Кир расспрашивать не стал — неловко, но сообразил, что родители Карины, скорей всего, расстались. В художественной самодеятельности Карина участвовала в школе, затем — в училище. Любит петь и танцевать, вдобавок — физкультурница. У нее есть лыжи, на которых Карина ходит, когда есть время. А в ФАПе она махала ножками над спинкой стула, разминаясь после того, как день сидела. Кир вспомнил эти ножки и вновь почувствовал, как в сердце потеплело. Какая же она красивая! Вдобавок — умная, веселая, живая.

«Влюбился что ли?» — думал Кир, сам поражаясь этим чувствам. Старый медик, сидевший в юном теле, был удивлен, поскольку ранее считал, что на такое не способен — у него все отгорело и покрылось пеплом. Но сущность настоящего Чернухи, погибшего и воскрешенного под дубом, бунтовала, не соглашаясь с циником-врачом. Как видно, личность Константина не исчезла полностью со смертью и проявлялась так. Ведь сохранилась его память, пускай не полностью? Скорей всего, что их сознания слились в единое, и вот сейчас в нем проявлялся Константин Чернуха, а не Кир Тайгер, медик-инженер второго ранга, и в прошлом — врач штурмового батальона войск Республики из Обитаемых миров.

Сопротивляться этим чувствам Кир не стал — зачем? Они приятны. А дальше — как получится… Тем временем закончилась литургия, и верующие, исповедавшись и причастившись, покидали церковь и с ними — мать.

— Хатя бы крест пацелавав, — сказала сыну за дверями храма.

— Не гигиенично, — отозвался Кир. — Его тут многие лизали.

— Тьфу на цябе! — мать чуть не плюнула. — Безбожник!

Кир засмеялся.

— Домой с безбожником поедешь? — спросил. — Или пойдешь пешком?

— Паеду! — мать мотнула головой. — Саседок тоже завязём.

Соседок в «запорожец» набилось три, и все они прекрасно разместились сзади. Прав оказался Саша — хорошая машина. Неказистая с виду, но внутри просторная. Хотя, чтоб влезть на заднее сиденье, кому-то на передних нужно выйти из машины — дверей ведь только две. Еще багажник никакой, к тому же спереди. В таком картошку не повозишь. Хотя куда ее возить? Она растет на огороде возле дома и потребляется на месте.

Соседки радовались — их свозили в церковь и привезли обратно в Заболотье, поэтому по пути благодарили мать и Кира.

— Сын у тябе, Сяменовна, таки разумны! — заметила одна. — Письменник, доктар, к людзям чулы.[17] Купив машину, но не загардився — вось нас падвез. Яму бы девку добрую прыдбаць.[18] Пляменница ёсць у мяне. Ох, гожая![19] Хочашь — свяду их.

— Яму жаницца рана, — отказала мать. — Хай инстытут законча.

— Ты хочашь, каб яго жане дастався муж с образованием, машыной, а, можа, и с кватэрой в Минску? Ня много ль счасця?

— Дык и мой сын абы каго не возьме, — мать хмыкнула. — Такую ж сабе знайдзе.

На том их разговор закончился. Соседка замолчала и про племянницу не вспоминала больше. В деревне пассажирки выгрузились, поблагодарили Кира и разошлись. Но мать не успокоилась.

— Пляменницу сваю хатела сватать, — возмутилась уже в доме. — Я бачыла яе — карова! Дурная як два бота![20] Восемь классов закончыла на тройки и в вучылища пашла. Каму такая нада?

— Я тоже из училища, — заметил Кир.

— Так ты глуханямы быв, — возразила мать. — Куды такому в инстытут? Як слышаць став, так и адразу паступив. Ты у мяне разумны. Письменник, людзям спины лечыш. И прыгожы. Ишь захотели! Вось им!

Она скрутила фигу. Кир засмеялся и возражать не стал. Мать им гордилась. Считает, что племянница соседки ему не пара — и ладно. Кир на нее не претендует.

Узнав, что сын выступает на концерте в клубе, мать захотела посмотреть. 8 марта Кир отвез ее в Октябрьское. Утром он поздравил мать с праздником, вручил подарок — расписную шаль-платок из шерсти с люрексом. Он приобрел ее заранее, еще до переезда в Заболотье, и хранил как раз на этот случай.

— Прыгожая якая! — мать бережно погладила шаль, любуясь переливом вплетенных в нее нитей из металлической фольги. — И теплая. Насить яе ня буду, ты в ёй мяне и пахаронишь.

— Тьфу на тебя! — Кир разозлился. — Какие похороны? Пока до них дойдет, ты десять таких шалей сносишь. А, может, двадцать. Надевай, не то обижусь.

Мать подчинилась, как показалось Киру, с удовольствием. В шали он и отвез в Октябрьское. А дальше был концерт, так удивший Кира реакцией зрителей. Душевно аплодировали всем самодеятельным артистам. Даже, когда один из школьников запнулся, забыв свое четверостишие, ему похлопали, причем с улыбками. И только позже Кир сообразил: здесь публика, не избалованная зрелищами. Это, во-первых. А, во-вторых, перед ними выступали их дети и односельчане — ну как таких не поощрить? Свои же! И Константин Чернуха тоже свой.

Он спел две песни: «Sway», еще одну из репертуара Ободзинского. Сорвал аплодисменты. Они с Кариной станцевали на сцене танго, и им опять похлопали. Почему б и нет? Нарядные, красивые односельчане показали публике как танцуют в далекой Аргентине. Славу Богу, они не зацепились за шнуры и не упали, а то, что это представление назвать красивым словом «танго» язык не поворачивался, не беда — они ведь не из ансамбля Моисеева.[21] В финале Кир в лучшем выходном костюме и Карина в синем платье с воланами по подолу вышли к краю сцены, и девушка запела под минусовку:

В мире, где кружится снег шальной,

Где моря грозят крутой волной,

Где подолгу добрую, ждем порой мы весть.

Чтобы было легче в трудный час

Очень нужно каждому из нас,

Очень нужно каждому, знать, что счастье есть…[22]

Кир подхватил припев:

Мы желаем счастья вам,

Счастья в этом мире большом.

Как солнце по утрам

Пусть оно заходит в дом.

Мы желаем счастья вам,

И оно должно быть таким.

Когда ты счастлив сам,

Счастьем поделись с другим…

Им аплодировали стоя. На сцену вышел Николай Егорович, обнял певцов за плечи и обратился к зрителям:

— Позвольте мне от вашего имени поблагодарить наших артистов — всех: школьников, учителей и эту молодую пару. Они очень старались. Мне концерт очень понравился! А вам?

— Да! Да! Понравился! — закричали в зале.

— Наша Карина — молодец! — продолжил Николай Егорович. — Ее мы знаем хорошо — комсомолка, спортсменка и красавица!

В зале засмеялись, как видно, вспомнив эту реплику из фильма, известному каждому в стране.

— Но Константин меня, признаюсь, удивил. Я знал, что он писатель и умелый костоправ — сам у него лечился. Но то, что Чернуха замечательно поет, еще танцует, я не ожидал. Он очень скромный парень. Сказал «попробую», а тут такое выдал! Пел на английском языке, да так красиво! Я бы еще послушал: и Константина, и Карину. А вы?

— Да! Да! — снова закричали в зале.

Пришлось им выступать на «бис» — соло и дуэтом. Вновь аплодисменты… Наконец концерт закончился, и зрители ушли.

— В восемнадцать — танцы, — напомнила ему Карина, когда Кир обесточил аппаратуру. — Надеюсь, не забыл? Для нас еще не кончилось.

— Буду, разумеется, — ответил Кир. — Мать отвезу домой, поем там и вернусь.

— Я тоже пообедаю, — согласилась девушка. — Ты приезжай к семнадцати, определимся, какую музыку им ставить.

— Договорились, — Кир кивнул.

Дорогой мать спросила:

— Што у тябе з Карынай?

— Поем с ней вместе и танцуем, — отозвался Кир. — Сама же видела.

— Ты ёй падабаешься.[23]

— С чего ты взяла? — удивился Кир.

— Бачу,[24] — мать усмехнулась. — Хилицца[25] к табе девка. А ты к ёй?

— Не знаю, мама, — признался Кир. — Она мне нравится. Красивая, веселая.

— И чесная, — сказала мать. — Мужыков к сабе ня водзе.

— А ты откуда знаешь?

— Дык яна живе у Федаравны, санитарки ФАПа. Кали б каго вадзила, мне б Федаравна и сказала. Мы з ёй дружым. Гэта ж дзяревня, сын…

В последующие пять минут Кир многое узнал о девушке. Сама она из Бреста. Отец ее, горячий армянин, служил там срочную и встретил мать Карины. Влюбился, пара поженилась, но брак со временем распался. Айк захотел вернуться в горы, жена не согласилась, поэтому и развелись. Карине тогда был всего лишь годик. Мать снова вышла замуж, и в этот раз — удачно. Новый муж, водитель-дальнобойщик, не только принял падчерицу, как родную, но и не чаял в ней души. Хотел удочерить, но армянин не дал согласия. У Карины есть сводный брат, но он пока что школьник. Отчим много зарабатывает, везет из-за границы дефицит, поэтому Карина так хорошо одета. Пальто с воротником из норки, такая ж шапка, платья и прочая одежда. Все дорогое, импортное. К примеру, черные колготки — таких здесь не купить.[26]

«Надо же! — подумал Кир, а он не обратил внимания. Нет видеть — видел, но не подумал, что колготки — это жуткий дефицит.

— Яе не раз звали замуж, — продолжала мать. — Но девка не пашла. И правильно: за кого ёй в дзяревне выхадзить? За механизатора? А ты ёй годны. Так что жанись.

От неожиданности Кир едва вписался в поворот.

— Сама же говорила, что абы кого мы жены не возьмем, — ответил матери.

— Яна жа медик, як ты, — решительно сказала мать. — Пригожая и чесная. Жаною доброй будзе.

— Мне Карина говорила, что собирается учиться в медицинском институте, — Кир попытался соскочить. — Куда ей замуж?

— Чаму б и не? — не отступилась мать. — Што, нельга замужем вучыцца в инстытуте? Кватэра у тябе ёсць, живи и радуйся. А то найдзешь сабе якую прашмандовку у гэтым Минску. Карина — девка добрая.

— Подумаю, — ответил Кир.

— Тольки нядолго думай, — мать покачала головой. — Такая ждать не будзе. Звядуць.

Дома, после того оба пообедали, мать полезла в шкаф, достала из него полиэтиленовый пакет с рисунком из букета роз, засунула в него конфеты в коробке с надписью «8 марта», бутылочку вина и батон копченой колбасы. Все — и в том числе пакет — из подношений пациентов. Здесь почему-то ценили такие вот пакеты, которые везли из-за границы, и ходили с ними, словно с сумочками, тем более что ручки есть.

— Вось, адвязешь Карине, — сообщила сыну, отдав ему пакет. — Поздравишь с восьмым марта.

— Цветов бы где достать, — почесал в затылке Кир. — Сам собирался девушку поздравить, но их в деревне не найдешь.

— Што гэтыя цвяты! — не согласилась мать. — Их есть ня будзешь. А гэта — падарунок!

В клубе Кир отдал девушке пакет.

— С праздником Восьмого марта! — сказал, слегка смущаясь. — Это тебе подарок, мама собирала.

— Ой, здорово! — девушка заулыбалась. — Люблю подарки. Так, что там? Конфеты, колбаса, — она хихикнула. — Заботливая твоя мама. Вино…

Достав бутылку, Карина рассмотрела этикетку.

— «Черные глаза»? Десертное, Анапа… Такого никогда не пила.

— Я тоже, — Кир развел руками.

— Сегодня и попробуем, — сказала девушка. — Спасибо тебе Костя! И твоей маме.

— Ты ей понравилась, — ответил он. — Очень тебя хвалила.

Теперь смутилась девушка.

— Давай проверим записи и аппаратуру, — сказала, отвернувшись.

Они занялись делом. Карина отобрала бобины с записями для магнитофона, пластинки с танцевальной музыкой. Их разместили на столе, который Кир притащил из комнаты за сценой.

— Вот в таком порядке будешь ставить, — Карина протянула помощнику листок. — Ребята каждую мелодию вдобавок называли, но для тебя необязательно. За исключением белых танцев — их объявлять положено, поскольку девушек на танцах всегда немного больше, им надо дать возможность пригласить кого-то. Справишься?

— А почему не ты их будешь объявлять?

— Я только лишь открою танцы, а дальше сам, поскольку диск-жокей всегда мужчина, — сказала девушка. — Но ты не беспокойся — все получится. Сядешь здесь за пультом, подтянешь ближе микрофон и объявляй мелодии. Тут даже школьник справится.

— А ты что будешь делать?

— Танцевать, — Карина улыбнулась. — Болтать с подругами, друзьями. На праздники в деревню приезжает много молодежи — родителей проведать. Они придут на вечер. Нет, нужно будет — помогу, конечно, но, думаю, что сам прекрасно справишься.

— Понятно, — буркнул Кир, почувствовав, что сердится. Он, что, ревнует? Глупо. Ведь ясно: у такой общительной красавицы вполне быть могут и подруги, и обожатели, и даже ухажеры. Сомнительно, что девушка ожидала, пока к ней явится Чернуха, весь из себя такой красивый и загадочный. Смешно, но на душе слегка саднило. Скрывая это чувство, он стал, сверясь с списком, раскладывать пластинки и бобины. Тем временем в Дом культуры пришли какие-то парни и под руководством Карины споро растащили фанерные сиденья к стенам, образовав внутри просторную площадку. Стали подтягиваться и желающие танцевать, в отличие от церкви — сплошная молодежь. Девушки и парни входили в зал компаниями и, сбившись в кучки, весело болтали. Многие здоровались с Кариной, девчонки даже обнимали фельдшера и заводили разговоры. Вскоре возле Карины собрался кружок знакомых, в котором улыбались и шутили. Видя это, Кир хмурился, но к выступлению продолжал готовиться. Когда закончил, взял пластинку, поставил на проигрыватель. Из динамиков полились звуки вальса.

Все повернулись к сцене, но танцевать никто не стал. Карина, сказав что-то знакомым, оставила их и поднялась на сцену. Махнула Киру — дескать вырубай мелодию, затем сняла со стойки микрофон.

— Добрый вечер! Наш танцевальный вечер начинается. Позвольте вам представить: Константин, наш новый диск-жокей.

Кир встал и поклонился. Все зааплодировали.

— Он медик, как и я, и очень любит музыку. Поет, танцует, сегодня демонстрировал свои таланты на концерте в честь Восьмого марта.

— Пускай и нам споет! — вдруг крикнул кто-то в зале, и все зааплодировали.

— Спрошу, — Карина повернулась к Киру и подмигнула. — Как, Костя? Споешь им «свей»!

Пожав плечами, Кин нашел пластинку с минусовками, поставил на проигрыватель, взял у Карины микрофон.

When marimba rhythms start to play…

Ему поаплодировали.

— Еще давай! — вновь крикнул тот же голос в зале.

— У нас здесь танцы, не концерт, — ответила Карина, забрав у Кира микрофон. — Объявляю белый танец. Константин, поставь «Глаза напротив».[27]

Кир подчинился, и в зале закружились пары. А дальше вечер покатился по программе: он ставил музыку, молодежь плясала — большей частью быстрые мелодии. Они перемежались «медляками», как обозвала их Карина, то есть музыкой для парных танцев. Веселье набирало обороты, Кир чувствовал себя уверенно. Во-первых, ничего особо сложного, а, во-вторых, он помнил вечера, которые вот так же вели друзья из общежития, в котором он когда-то обитал. Еще б Карина была рядом… Но девушка плясала со знакомыми, и Кир невольно ревновал, сам удивляясь этим чувствам. Поэтому, когда программа первой части танцев завершилась, он с удовольствием объявил перерыв. Танцующие потянулись к выходу: мужчины покурить, девчата — освежиться, Карина поднялась на сцену.

— Ну как, справляешься? — спросила диск-жокея.

— Да надоело! — отозвался Кир. — Сидишь тут, как герань в горшке. Я б с удовольствием потанцевал.

— Ничего нет проще, — Карина улыбнулась. — Поставь вот эту бобину, включи магнитофон и наслаждайся. Здесь сборка танцевальной музыки, будет играть нон-стоп. А ты танцуй.

— Нельзя было сначала это сделать? — возмутился Кир.

— Нельзя, — сказала девушка. — У нас же танцевальный вечер, а не какие-то танцульки. Есть сценарий, утвержденный заведующей клуба. Его ты отработал в первой части, теперь же можешь отдыхать.

В ответ Кир лишь вздохнул: как тут зарегламентировано! Даже танцы…

— Тут первая мелодия — медляк, — Карина ткнула пальчиком в бобину. — Объявишь белый танец, включил воспроизведение и после этого свободен.

— Понятно, — отозвался Кир.

Он так и сделал после перерыва. Встал и окинул взглядом зал. Там медленно кружились пары, внезапно Кир рассмотрел возле кресел у стены Карину. Рядом с ней стоял какой-то парень, он тянул ее за руку, а девушка упиралась. На ее лице Кир рассмотрел испуг.

Сбежав со сцены, он молнией пролетел между танцующими парами и подбежал к Карине.

— Пусти, дурак! — услышал ее голос, приблизившись вплотную.

— За дурака ответишь, шмара! — в ответ раздался пьяный голос.

Недолго думая, Кир двинул кулаком в локтевой сустав руки гада, которой он сжимал запястье девушки. Тот вскрикнул и разжал ладонь. Повернулся.

— Ах ты, парашник! — прошипел, дохнув на Кира самогонным перегаром и мерзкой вонью табака. — Пи@дец тебе!

Он попытался замахнуться, но ударить не успел. Кир перехватил его запястье левой, а правой, подступив к нему вплотную, сжал мошонку негодяя. Тот охнул, попытался вырваться, но Кир не отпустил, а только сжал сильнее чувствительный орган хулигана. Тот вскрикнул.

— Счас яйца вырву и заставлю съесть! — Кир прошипел ему в лицо. — Понял, гнида?

— Понял, — пролепетал тот сдавленным от боли голосом. — Пусти, мужик!

— Проси прощения у девушки!

— Ты… это… извини, — натужно просипел скотина, переведя взгляд на Карину. — Больше не буду.

— Шагай отсюда!

Кир отпустил мошонку хулигана и, развернув его лицом от сцены, несильно пнул коленом в зад. Тот отскочил и обернулся.

— Тебе пи@дец, мужик! — пообещал зловеще. — Я тебя запомнил.

Кир сделал шаг к нему. Хулиган поспешно развернулся и выбежал из зала.

— Кто это? — поинтересовался Кир у девушки.

— Я раньше никогда его не видела, — ответила Карина, пожав плечами. — Похоже, что сидел в тюрьме — я заметила у него наколки в виде перстней на пальцах. Скотина пьяная! Пришел и стать хватать за руки, мол, хочет танцевать. Я отказалась, тогда он стал грозить.

— И часто к вам заходят зэки?

— Такие — в первый раз, — ответила Карина. — В селе есть парни, которые сидели, но, чтобы они себя вот так вели… Но мы бы справились и с этим. Позвали б участкового, он живет неподалеку. Посадил бы хулигана на 15 суток.

— Пока б еще дозвались, — буркнул Кир.

— Ты вовремя, — Карина согласилась. — Спасибо, Костя. Как ты его! — она внезапно засмеялась. — Вырву яйца и заставлю съесть!

— Ну, извини за мой английский! — смутился Кир.

— Да ладно, — она взяла его за руку. — Я фельдшер и прекрасно знаю, что у мужчин есть яйца. Потанцуем?

— Так музыка закончилась, — заметил Кир.

— Другая будет. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно…

Танцевальный вечер закончился через час. Зал опустел, но перед уходом все те же парни поставили сиденья на прежние места.

— Наши комсомольцы, — заметила Карина, увидев удивленный взгляд партнера. — У них такое поручение. Выключай аппаратуру и давай все уберем в подсобку, а я ее закрою на замок.

Так все сделали, после чего закрыли клуб, и Кир повел Карину к ее дому. Хотя все с танцев разошлись, но село не спало — светились окна, за занавесками мелькали тени.

— Празднуют Восьмое марта, — пояснила его спутница. — У многих завтра выходной — рабочие дни перенесли. Потанцевали, теперь выпьют и закусят, и лягут спать.

Но праздник отмечали далеко не все. Внезапно из переулка навстречу паре выскочили трое.

— Попались! — ощерился передний, и Кир узнал в нем обидчика Карины. — Я говорил тебе, мужик: запомню. Короче, вам пи@да обоим.

«Похоже, вечер перестает быть томным», — вспомнил Кир цитату из фильма «Москва слезам не верит» и протянул пакет с подарком, который нес, Карине.

— Подержи!

Она послушно взяла, а он тем временем разглядел противников. Зэк, которого он утихомирил в клубе, щуплый, неказистый. Другие ростом выше, коренастые, и выглядят громилами. Но это ерунда.

«Вмешаться, медик-инженер? — раздалось в голове. — Дрон ждет приказа».

«Не нужно, — отозвался Кир. — Сам справлюсь. Они же пьяные».

«Как знаете, — сказал ему системник. — Но я проконтролирую».

Из прошлой жизни на Агорне Кир помнил правило таких вот стычек: если драки не избежать, то нужно бить первым. Зэка, который, ухмыляясь, встал перед ним, как видно, ожидая, что обидчик испугается, он мог легко лишить сознания одним ударом в подбородок, но это не эффектно. Громилы не поймут и ринутся вдвоем. Поэтому Кир поступил как в фильме про пиратов, который видел в Минске. Закричав: «Кий-я», подпрыгнул и, развернувшись в воздухе, засадил ногой в грудь зэку. Тот отлетел и грохнулся спиной в сугроб возле забора. Проскочив вперед, Кир повторил свое «Кий-я», после чего один громила улетел в сугроб.

— Блядь! Каратист! — воскликнул третий. — Ну, на@уй!

Повернувшись, он резво порскнул в переулок. Кир подошел к лежавшему в сугробе зэку.

— Достаточно или еще добавить? — поинтересовался, склонившись над поверженным.

— Не надо, хватит, — испуганно ответил тот. — Не буду больше.

— Увижу еще раз — точно яйца вырву, после чего ты их обязательно сожрешь, — добавив к голосу металла, пообещал ему зловеще Кир. — Ишь, сявка лагерная! Ты на кого наехал, пидор гнойный? Рамсы попутал?

Он выпрямился и подошел к Карине, взял у нее пакет.

— Идем!

Девушка взяла его под руку, и они направились к ее дому.

— Ты карате откуда знаешь? — спросила спутника, когда они немного отошли.

— Учили в секции.

— И где же?

— В Минске.

— Ох, Костя! — Карина замотала головой. — И по фене ботать? Я слышала твои слова.

«Смотри, какая образованная! — удивился Кир. — Про феню знает».

— В Литературном институте нас учат разной лексике, и в том числе — обсценной, — ответил девушке. — Писатель должен быть разносторонне образован.

— Но феня вам зачем?

— Для достоверности в криминальном жанре — вдруг кто-нибудь захочет сочинить роман о том, как наша славная милиция борется с преступностью. Как зэки говорят, полезно знать.

— Темнишь ты, Костя, — не поверила Карина. — Ты очень странный парень. С дипломом зубного техника лечишь позвоночник, поешь, а с хулиганами дерешься как в кино, еще по фене ботаешь. Даже не знаю, что подумать.

— А ты не думай, — Кир улыбнулся. — Держи меня поближе и со временем поймешь, что я хороший. Тебя всегда сумею защитить.

— Да уж! — хмыкнула Карина. — Ладно, мы пришли, защитник. Зайдешь?

— Не откажусь.

— Пошли…

В доме их встретила хозяйка, немолодая женщина возрастом под шестьдесят.

— Знакомьтесь, тетя Катя, — сказала ей Карина. — Это Константин Чернуха. Мы с ним выступали на концерте, затем организовали танцевальный вечер. Вы не против, если мы немного посидим?

— Канешна, детка! — улыбнулась тетя Катя. — Я Костю знаю — Сяменовны сынок. Добрый хлопец. Письменник, медык, людзям спины лечыць. И к старшым уважительный. Так, дочка, в печке — колдуны, сметана — в холодильнике. Паешьте, детки, вы, небось, галодные.

— Спасибо, тетя Катя. Посидите с нами?

— Зачем вам бабка? — хозяйка улыбнулась, показав щербатый рот. — Я спать пойду, мне рано подниматься — ФАП убирать. А вы сядзите.

Она ушла в другую комнату, Карина захлопотала у печи, Кир стал ей помогать. Через несколько минут на столе в эмалированных мисках парили колдуны,[28] стояла сметана в банке, лежали вилки, ложки. Кир перочинным ножиком, который он всегда носил с собой, порезал колбасу, а штопором открыл бутылку. Бокалов в доме не было, и он разлил вино в граненые стаканы. Карина села, он устроился напротив и взял стакан.

— Еще раз с праздником Восьмого марта! За тебя, Карина!

Она кивнула и отпила из стакана. Кир только пригубил — ему еще вести машину. Конечно, он ГАИ не встретит, но ехать пьяным за рулем опасно.

— Какое необычное! — заметила Карина, поставив свой стакан. — Смородиновый вкус, еще немножко шоколадом отдает. Тебе понравилось?

— Я редко пью, — ответил Кир. — В спиртных напитках разбираюсь плохо.

— Ну, слава Богу! — Карина засмеялась. — Хоть чего-то ты не знаешь. А я уже боялась.

— Чего?

— Что ты секретный академик. Столько талантов!

Кир только хмыкнул — ведь почти что угадала.

— Признаюсь честно, — произнес, таинственно понизив голос. — Я с другой планеты и прибыл к вам с секретной миссией.

— Какой? — Карина подыграла.

— Познакомиться с самой красивой девушкой Земли и увезти ее с собой.

— И как успехи?

— Девушку нашел, осталось с ней договориться.

— Я никуда не полечу, — Карина засмеялась. — Мне на Земле неплохо. Ох, выдумщик! Фантаст… Читала твою книжку.

— Где раздобыла? — Кир удивился.

— Так, дали почитать… — она смутилась. — Ешь, инопланетянин! У вас там колдунов, наверно, нет.

— Это точно, — Кир взял ложку, зачерпнул ей в банке и плюхнул на горячую оладью жирную сметану. — Здесь все так вкусно! Поэтому я передумал возвращаться на свою планету. Жить буду на Земле с самой красивой девушкой.

— Если она захочет! — фыркнула Карина.

— Уговорю, — пожал плечами Кир. — Я упрямый и настойчивый.

— Посмотрим… — она лукаво улыбнулась.

Они отлично посидели: поели, поболтали. Кир с радостью заметил, что Карине нравится его компания, поэтому спросил:

— Ты не против, если стану провожать тебя после работы? Не то вдруг снова пьяный хулиган к тебе пристанет?

— Приезжай! — она кивнула. — Но я, случается, задерживаюсь — пациентов много. Так не бывало, когда работали с Филиппычем, но он недавно умер, — она вздохнула. — Какой отличный фельдшер был, а опыта у него… Мог даже операцию сделать. И человек хороший — меня учил и наставлял. Теперь одна осталась, а другого фельдшера к нам не присылают. Говорят, что нет специалистов.

— Я могу помочь.

— Ты серьезно?

— А что там сложного? — пожал плечами Кир. — Я тоже медик — знаю, как давление измерить или температуру у больного, как легкие прослушать… второй фонендоскоп с тонометром найдутся?

— Да, — ответила Карина. — Но я не уверена…

— Не волнуйся, — он улыбнулся. — В сложных случаях проконсультируюсь с тобой.

— Ну, если так…

— Договорились!

Расставаться не хотелось, но, когда перевалило за полночь, Кир попрощался и ушел. Шагая к клубу, возле которого оставил «запорожец», он улыбался, не подозревая, что приключения еще не кончились…

Глава 4

Отец Кольки крепко пил, и сына зачал в пьяном виде, поэтому сынок умом не отличался. В школе он едва переползал из класса в класс, был второгодником, а восьмилетку так и не закончил, поскольку угодил в колонию. Колька рано начал воровать — сначала дома, но после того, как был отцом нещадно выдран, переключился на соседей. Влезал в дома, тащил продукты, деньги — все, что попадалось под руку, и в результате получил три года общего режима. Могли бы дать и пять, поскольку эпизодов деле было много, но суд учел смягчающие обстоятельства — неблагополучную семью и юный возраст подсудимого. На тот момент Кольке исполнилось 16.

Сидел в Бобруйске, в колонии для несовершеннолетних, где наконец закончил восемь классов. Страна заботилась своих гражданах — даже таких, пошедших по кривой дорожке. Их образовывали и воспитывали, стараясь превратить воров и хулиганов в достойных членов общества. Давали им профессию и навыки, а по отбытию срока устраивали на работу. Но Колька становиться членом не желал, ему не нравилось работать. Он рано стал курить и выпивать, все это требовало денег, украсть их у других людей или же у государства ему казалось легче, чем добывать трудом. Нормально Колька вел себя в колонии лишь первый год, в который и окончил восьмилетку, а далее скатился в «отрицалово» — как звали тех, кто нарушал режим в местах лишения свободы. Так он поступил сознательно, поскольку оставшуюся часть срока Кольке предстояло отбывать в колонии для взрослых, и он хотел туда попасть с определенной репутацией. Он же вор, а не какой-то там «мужик», который будет честно отбывать на зоне назначенное государством наказание. Как упоминалось выше, умом он не блистал, впрочем, как многие уголовники.

В колонии для взрослых Колька окончательно прошел курс воровских университетов и на свободу вышел с наколками на пальцах и убеждением, что жить нужно весело, красиво, добывая деньги для этого воровством, но не работой. Отца в живых он не застал — крепко выпив, тот не добрел до дома, свалился под забором, где захлебнулся собственной блевотиной. Сестра уехала жить в город и знать брата не хотела — он поколачивал ее подростком. Осталась только мать. Рано постаревшая, худая, она обрадовалась сыну, ожидая, что тот станет ей опорой на склоне лет. Зря радовалась. После того как Колька пропил те небольшие деньги, которые заработал в местах лишения свободы, он стал тянуть их с матери. Когда та отказала, избил ее. Добыв желаемое, Колька вновь напился, но наутро сообразил, что от матери он много денег не получит — пора идти на дело.

Замок на сельском магазине он сломал легко. Не оборудованный сигнализацией, магазин в деревне — добыча легкая и в тоже время неплохая. Да денег в кассе было мало, но зато нашлись одежда, выпивка, продукты. Колька там переоделся, сменив поношенный пиджак за новый, крепко выпил, закусив яичницей, которую поджарил на новой сковородке, включив в розетку плитку, которую нашел в подсобке. Никто ему не помешал. Стояла ночь, и люди спали. Свет в окнах магазина, располагавшегося на околице, внимания не привлек. Колька развеселился так, что написал записку для милиции, которая прибудет утром. Вырвал из тетрадки листок (школьными товарами здесь тоже торговали) и накарябал ручкой: «Привет тебе, мент, от Васьки рыжего!» Почему от Васьки, к тому же рыжего Колька не смог бы ответить, спроси его об этом кто-нибудь. Ну, просто так замкнуло в его налитых алкоголем немногочисленных извилинах.

Довольный, с полной сумкой бутылок и продуктов Колька отправился в свою деревню и дома завалился спать. Разбудили его сотрудники милиции. Как оказалось, бросив в магазине свой поношенный пиджак, Колька забыл в его кармане справку об освобождении, которую он не успел обменять на паспорт. Сотрудники уголовного розыска ее нашли, а дальше просто. Приехали по адресу, где обнаружили железные улики и дрыхнувшего на кровати вора. Раскрытое по горячим следам преступление…

И новый срок в пять лет, почти что максимальный по 87-й статье.[29] Суд учел повторность преступления, поскольку Колька был уже судим за кражу. Шесть лет судья не дал, поскольку очень веселился, читая дело. Скостил за это год для дурака. Веселились и сидельцы в колонии, куда отправился осужденный. Ведь так по-глупому спалиться… Кольку наградили кличкой Лох и зачислили в «шестерки» — прислугу, исполняющую приказания других преступников. И хорошо, что этим дело обошлось, могли и вовсе опустить…

С зоны Колька возвратился с желанием доказать, что он авторитетный вор, а не какой-то недоумок, каким, по сути, и являлся. Для этого требовалось пойти на дело, которое оценят в воровской среде. И Колька даже знал какое: он возьмет сберкассу. Как это сделать, видел в зарубежных фильмах. Вот он врывается в операционный зал, стреляет в потолок, и бледные кассиры выкладывают на стойку пачки денег, а Колька их небрежно смахивает в сумку. Для дела требовалась банда, поскольку ограбить кассу в одиночку сложно, и Колька это понимал, верней, наслушался на зоне от других сидельцев. Как минимум, ему понадобятся двое. Один — стоять на стреме, второй поможет в зале.

Освободившись, Колька быстро отыскал помощников. Димка с Сашкой умом не отличались, зато любили выпить на халяву, а Колька не скупился. В колонии он заработал денег — не слишком много, но для начала хватит. Тем более, что самогонка стоит дешево, картошка с салом — в погребе. Мать по приезду сына уехала жить к дочери. Та вышла замуж и жила в другом районе, поэтому посиделкам трех будущих налетчиков никто не помешал. Потенциальные подельники, развесив уши, внимали красочным рассказам о сладкой жизни уголовников и уважении к ним в зоне. Про рестораны и красивых девок, которые легко дают фартовым пацанам. Сам Колька в ресторанах не бывал ни разу, на девках — тоже, он просто пересказывал собутыльникам то, что услыхал на зоне. Сидельцы любят попиз… пардон, наврать с три короба.

Для дела требовалось вооружиться, и Колька раздобыл охотничью двустволку. Ее он попросту украл — влез в дом, когда хозяина в нем не было. В милицию тот не пожаловался — ружье хранил без регистрации, и Колька это знал. В лесных деревнях браконьеров много. Кабанчика на мясо завалить, косулю, зайца… В деревнях о браконьерах знали, но односельчан не выдавали, поскольку те делились мясом. Да и опасно заложить — сарайчик может вдруг сгореть, а то — и хата.

Двустволку Колька превратил в обрез, спилив приклад, а вместе с ним — стволы. Вместе с ружьем украл патроны. И было ровно пять — немного, но для дела хватит. Сберкассу Колька присмотрел, определился с временем налета. Но наступило 8 марта, и они втроем решили погулять, как следует. Нажрались самогонки и отправились на танцы. И там случилось непредвиденное…

Сказать, что Колька был взбешен, означало приукрасить его чувства. Он дошел до белого каления. Его как будто бы воткнули головой в парашу, причем, прилюдно. Мало того, что незнакомый фраер его легко побил, но он вдобавок сообщил, что Колька «пидор гнойный», и это слышали приятели. Да за такое оскорбление порядочные пацаны должны обидчика зарезать, но Колька струхнул. Он храбростью не отличался, впрочем, как многие уголовники. Теперь же Димка с Сашкой не пойдут на дело с Колькой — в их глазах авторитет крутого пацана растаял безвозвратно. Они ведь разбежались с места драки, оставив Кольку одного.

Вернувшись в дом, он выпил самогонки, но она не сняла его злобы, а только распалила его больше. Недолго думая — он вообще не думал много — Колька зарядил обрез и, прихватив бутылку с самогонкой, отправился искать обидчика. Тот девку провожал, поэтому, возможно, к ней и зашел. Где фершалка живет, известно всем в селе, и Колька это тоже знал. Пробравшись к дому санитарки, он разглядел свет в окнах и мелькавшие за занавесками тени. Выходит, фраер там. Колька оттянулся в переулок и ухоронился за забором. Осталось подождать. Чтоб не замерзнуть, он периодически отхлебывал из горлышка, затягивался сигаретой. И наконец дождался — фраер вышел из калитки и зашагал по улике. Колька выбросил окурок и вытащил из-под полы пальто обрез…

* * *

Кир не успел пройти от дома санитарки и с десяток метров, как в голове буквально возопил системник:

«Опасность! Впереди засада!»

«Где? На кого?» — Кир удивился.

«На вас, в ближайшем переулке. У него оружие!»

«Уверен, что ждут меня?»

«Это абориген, с которым у вас был конфликт, и вы его избили. Приказ на ликвидацию?»

«Пусть дрон его парализует, а ты веди меня к нему — подсказывай дорогу».

Спустя минуту Кир свернул в ближайший переулок, где обнаружил у забора лежавшего навзничь человека, которого дрон парализовал ударом электричества. Наклонившись, Кир рассмотрел его лицо. Системник не ошибся — тот самый уголовник. Поморщившись от перегара табака и самогона, Кир подобрал обрез, лежавший рядом с телом, и засунул оружие под куртку. Да, улицы пустынны, но вдруг кто выглянет, а тут писатель гуляет с оружием наперевес…

В машине Кир завел мотор, пока тот прогревался, включил в салоне свет и разглядел обрез. Похоже, настоящее оружие. Он переломил двустволку и извлек патроны в латунных гильзах. Взял один, и лезвием ножика достал из гильзы пыж. После чего похолодел, увидев ниже восемь аккуратных шариков. Картечь… Его собрались убивать. Если бы не дрон, то он лежал бы на снегу, хрипя простреленными легкими и пятная его кровью. Да задница арахнида! Погибнуть так нелепо из-за какого конфликта с пьяным недоумком! Он, похоже, заблуждался о безопасности жизни в СССР и ругал системник, когда тот проявлял о нем чрезмерную заботу.

«Сис! — связался он системником. — Ты спас мне жизнь, спасибо».

«Это моя обязанность», — раздалось в голове.

«Прости за то, что я порой тебя не слушался. Ты оказался прав».

«Вам не стоит просить прощения у машины».

«Ты не машина для меня, а друг. Отныне буду обращаться к тебе так. Не возражаешь?»

«Как скажете, медик-инженер, — раздалось в голове, но Киру показалось, что он расслышал в голосе системника удовольствие. — Как поступить с убийцей? Не трогать его больше? Он очнется примерно через час».

Кир на мгновение задумался. Оставить эту сволочь без последствий? Он очнется и, не обнаружив свой обрез, найдет себе другой. Ну, ладно Кир, его предупредит системник, но у Карины дрона нет. А эта тварь, вполне возможно, захочет отомстить девчонке, и Кир ее не сможет защитить.

«Приказ на ликвидацию! Смерть по естественной причине».

«Выполняю», — раздалось в голове, и Киру вновь послышались нотки удовольствия в голосе системника.

На полпути к своей деревне, Кир остановился на дороге и, выйдя из салона, зашвырнул обрез в болото, покрытое сугробами. Туда же отправились патроны. Снег поглотил их. Весной растает, патроны и оружие погрузятся в воду, а после их засосет трясина. Кир не догадывался, что только что спас жизни двух женщин и одного милиционера. В ходе налета на сберкассу кассиры откажутся отдать мерзавцу деньги и вызовут милицию тревожной копкой. Тварь их убьет, а после вступит в перестрелку с приехавшим по вызову нарядом. Одного из милиционеров он снесет картечью, пока второй не выстрелит в разбойника из пистолета. Вот так бы все случилось, не повстречайся Кир с будущим налетчиком на танцах. Одна из линий в будущее оборвалась, и появилась новая. Но Кир этого не знал…

На следующий день он чувствовал себя тревожно. Труп наверняка нашли и могут вспомнить, что с этой мразью у Кира был конфликт на танцах. И драку их на улице, возможно, тоже кто-то видел. Чтобы связать два этих обстоятельства со смертью покушавшегося, большим умом владеть не нужно. Подкатит к дому милицейский «газик», оттуда выберутся сотрудники розыска и станут спрашивать, где он был, чем занимался ночью в селе Октябрьском… Из-за этих мыслей Кир вел себя рассеяно с пациентами, с трудом воспринимая их жалобы на боли в позвоночнике. Хорошо, что его компактный медицинский робот эмоций не испытывал, поэтому Кир никому не навредил. Закончив к полудню прием, Кир нехотя перекусил и начал собираться. Достал из шкафа белый халат, в котором некогда работал зубным техником, сложил его и сунул в сумку. Туда ж забросил пару шоколадок, конфет, печенье в пачках.

— Куды ты собираешься? — поинтересовалась мать.

— В ФАП, помогать Карине, — ответил Кир. — Мы с ней вчера договорились. Если кто еще приедет со спиной, направь их ФАП, я там приму.

— Ехай! — согласилась мать. — З Каринай — гэта добра.

В ФАПе Кир застал столпотворение. Если к нему больных на следующий день после Восьмого марта приехало немного, то к фельдшеру их выстроилась очередь. Для большинства людей сегодня выходной, но ФАП работал. В приемной пункта люди заняли все лавки, да еще стояли. Мужчины, женщины и дети.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал им Кир. — Я медик и приехал помогать Карине Айковне. Позвольте, я пройду к ней в кабинет? Мне нужно пять минут, после чего мы быстро разберемся с этой очередью.

— Иди, иди! — загомонили пациенты. — Мы ведаем, что доктар.

— Я два часа уже сижу, — вздохнула женщина с мальчишкой лет восьми. — Надеюсь, так скорее будет.

— Не сомневайтесь, — обнадежил ее Кир и открыл дверь кабинета фельдшера.

Карину он увидел за столом, она писала что-то в истории болезни. Напротив, на кушетке, расположилась немолодая женщина в теплой кофте.

— Привет! — сказал Карине Кир. — Приехал помогать. Здесь найдется свободный кабинет?

— Найду, — Карина улыбнулась. — Привет. Немного подождите, — сказала пациентке. — Я скоро.

Свободный кабинет, как оказалось, размещался рядом. Карина открыла дверь в него ключом и завела помощника. Кир быстро осмотрелся. Стол, два стула, умывальник. На раковине — мыло, на гвоздике — вафельное полотенце, похоже, свежее. В углу — кушетка для больных, прикрытая коричневой клеенкой, напротив — застекленные шкафы с лекарствами и инструментами.

— Осваивайся, — предложила девушка. — Филиппович здесь принимал больных. Сейчас я принесу халат.

— Есть свой, — Кир отмахнулся. — Ты лучше дай тонометр и фонендоскоп.

— В шкафу лежат, — Карина указала, — как и другие инструменты. Найдешь. Истории болезни ты будешь заполнять?

— Да я не знаю как, — пожал плечами Кир. — Не делал это прежде. К тому ж, наверное, и права такого не имею — я в ФАПе не работаю.

— Тогда возьми в столе листки бумаги, записывай имя, отчество, фамилию больного и год рождения. Диагноз и рекомендации. Я после все в истории перенесу. Все, занимайся, а я пошла — там люди ждут.

Карина выпорхнула, а Кир снял куртку и надел халат, после чего проинспектировал шкафы и удивился. У неизвестного ему Филипповича оказался богатый инструментарий для операций — скальпели, зажимы, расширители, иглы и хирургические нити. Плюс инструменты для оториноларингологии, включая и рефлектор лобный. Лекарств же — скудный выбор, но в достаточном количестве. Кир взял тонометр и, примостив на шею фонендоскоп, выглянул в приемную.

— Кто тут по очереди? Заходите…

И покатилось. Поначалу, пока Кир не освоился с незнакомыми ему приборами, он тратил на больного много времени, но дальше понеслось. Манжету на руку пациента, накачиваем грушей воздух, мембранная головка прижата к артерии на сгибе локтя. Выпускаешь воздух и следишь за стрелкой на манометре. Первый удар в наушниках — давление систолическое, второй — диастолическое. Верхнее и нижнее, как говорят в народе. Так, женщина, у вас давление повышенное — 165 на 90. Получите таблетку каптоприла, положите под язык и держите, пока не рассосется. Впредь принимайте самостоятельно, когда почувствуете себя плохо. В аптеке продается без рецепта. Следующий! Что с мальчиком? Температура, боли в горле? Измерим и посмотрим. Миндалины воспалены, но гнойников не вижу — обычная ангина. И температура 37,2. Сейчас я смажу миндалины раствором Люголя, а дома полоскайте горло отваром из ромашки — раз пять за день. На улицу не выпускать, пока боль в горле не пройдет. А то опять промочит ноги… Так, следующий, заходите…

В последующие два часа Кир принял полтора десятка пациентов. Увлекшись, он потерял счет времени, и очень удивился, когда вместо очередного пациента в кабинет зашла Карина.

— Случилось что? — спросил ее с тревогой.

— Ага, — Карина улыбнулась. — Больные кончились. Ты скольких принял?

— Да, вроде, восемнадцать. А что?

— Да без тебя я бы с ними до восьми сидела, — Карина хмыкнула. — Что делал?

— Вот, записал, — Кир протянул листки бумаги.

Она взяла их и пробежала текст глазами.

— Вскрывал фурункулы?[30] — вдруг ахнула. — Что, в самом деле?

— А что тут сложного? — пожал плечами Кир. — Режешь бугорок и удаляешь стержень с гноем. После того как рана стала чистой, смазываешь йодом и закрываешь пластырем с салфеткой. Делов-то.

— Так можно занести инфекцию! Я не рисковала. Советовала теплые компрессы, чтобы гной сам вытек.

— Это долго и небезопасно. При больших фурункулах возможен сепсис, если их не удалить. А мне больной попался сложный — высокая температура, слабость.

— Я бы отправила его в районную больницу.

— Когда бы он туда доехал… Он уже на грани был. А так больному стало лучше уже по окончанию операции.

— Будем надеяться, что он поправится, не то меня с работы выгонят, — она вздохнула, — за то, что допустила постороннего к приему пациентов, а он кому-то навредил.

— Не беспокойся — не прогонят, — Кир улыбнулся. — Только спасибо скажут — меньше работы для врачей в больнице. Ладно, у тебя есть в ФАПе чайник и заварка?

— Да, а что?

— Есть хочется. Я привез конфеты и печенье. Есть шоколадки.

— Гм, — она задумалась. — Я вообще-то собиралась поужинать дома.

— Там баба Катя, при ней не поговоришь.

— Ладно! — она тряхнула головой. — Доставай свои конфеты! И шоколадки не забудь — я их люблю…

За чаем просидели долго. Болтали, Кир шутил, Карина вспоминала случаи из практики. Внезапно хлопнула себя по лбу.

— Совсем забыла! Помнишь хулигана, который приставал ко мне танцах, а ты его потом побил?

— Помню, — насторожился Кир.

— Он умер.

— Как? — Кир сделал вид, что удивлен.

— Замерз на улице. Напился и улегся на дороге. И все.

— Ты точно знаешь?

— Конечно! — Карина фыркнула. — Меня ж к нему позвали — разбудили в семь часов. Я быстренько оделась, прибежала, а он уже окоченел. Лежал недалеко от дома бабы Кати в переулке. Какая ему помощь?

— Что было дальше?

— Позвали участкового, он дальше этим занимался. Из райцентра приехала милиция и, вроде бы, прокуратура. Люди говорят: что-то там искали возле трупа, но ничего не обнаружили. Еще бы! Да там до их приезда полдеревни оттопталось — ходили посмотреть. И что искать? Ведь все понятно: напился, лег на дорогу и замерз. Не первый случай.

— Такое было?

— Прошлой зимой, еще с Филиппычем ходили. Пенсионер лег на дороге, а перед этим крепко выпил, ну, и замерз. Его еще потом машина переехала. Жуть! — Карина передернула плечами. — Зачем так пить?!

— А что тот уголовник делал возле дома бабы Кати? — поинтересовался Кир.

— Да кто же знает? Напился и бродил по улицам. Мне про него сказали: пил каждый день с дружками, в тюрьме сидел за кражи, мать избивал. Хоть и не принято о покойных говорить плохое, но люди только радовались тому, что он умер.

— Пусть так — замерз и ладно, — согласился Кир. — Что делаешь, когда приходят с болью в позвоночнике?

Карина стала говорить, но Кир ее почти не слушал. Смотрел на милое лицо, на черные, густые волосы, глаза под длинными ресницами и тихо млел. Удивительное чувство! Он не испытывал к Карине похоть, не вожделел ее, как прочих женщин, а просто любовался. Его переполняла нежность, такая непривычная, но в то же время сладкая по ощущению. Карина его взгляд заметила.

— Ты почему так смотришь на меня? — спросила настороженно.

— Любуюсь, — признался Кир. — Ты красивая.

— Мне многие такое говорили, — сощурилась Карина.

— Не удивительно, — Кир согласился. — Что есть, то есть. Но ты мне нравишься не только внешне. Хотя с тобой знакомы мало, но почему-то я уверен, что ты очень хороший человек. Умная и добрая.

— Продолжай! — Карина засмеялась. — Люблю, когда меня расхваливают. Может, и стихи прочтешь, писатель?

— Раз хочешь — слушай, — он тоже улыбнулся и стал негромко декламировать:

Никого не будет в доме,

Кроме сумерек. Один

Зимний день в сквозном проёме

Не задернутых гардин.

Только белых мокрых комьев

Быстрый промельк маховой.

Только крыши, снег и, кроме

Крыш и снега, — никого.

И опять зачертит иней,

И опять завертит мной

Прошлогоднее унынье

И дела зимы иной,

И опять кольнут доныне

Не отпущенной виной,

И окно по крестовине

Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере

Пробежит вторженья дрожь.

Тишину шагами меря,

Ты, как будущность, войдёшь.

Ты появишься из двери

В чем-то белом, без причуд,

В чем-то впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют.

— Красивые стихи, — сказала девушка, когда он смолк. — Ты сочинил?

— Нет, Пастернак. Мне такие не по силам.

— Отчего же? Ведь тоже книги пишешь?

— Ну, как тебе сказать, Карина? — Кир почесал в затылке. — Медик я хороший, а вот писатель так себе. Таланта невеликого.

— Ты очень странный, — промолвила Карина после паузы. — Обычно парни хвастаются перед девушками, рассказывая о себе. Мол, он такой, сякой и лучших не бывает. А ты — наоборот. Ведь есть чем похвалиться. Совсем ведь молодой, а книжку выпустил, в Союз писателей вступил. Но ты про это мне ни слова. Я помню, приезжали к нам писатели и выступали в клубе. И так себя расхваливали! Мол, все великие прозаики, поэты. Я ради интереса взяла в библиотеке их книжки почитать, так потом плевалась. А твою прочла не отрываясь. Как будто видела, как врач Кирилл везет израненную девушку на самодельных санках, заботится о ней — лечит, кормит. Прочтя, подумала: а меня вот так бы кто-то вез? Ведь я прекрасно понимаю, как тяжело с такими ранеными. Ей ведь нужно было отправлять естественные надобности, но с переломами сама это сделаешь. И врач ей помогал конечно, но, несмотря на это, не переставал любить. Вот это настоящее!

— Он медик, как и мы, — пожал плечами Кир, — нам привычно.

— Не скажи! — не согласилась девушка. — Не каждый смог бы свое чувство сохранить. Ты бы сумел?

Кир на мгновение задумался.

— Со мной в Литературном институте учится врач-реаниматолог, Олег Кувайцев. Мы с ним дружим, он много рассказывал о своей работе. В частности, о пациентах. Они ведь без сознания, поэтому ходят под себя. Духами там не пахнет. Олег сказал мне, что нужно очень любить людей, чтобы работать реаниматологом. Врачу нельзя быть брезгливым, в противном случае пусть выбирает иную профессию.

— Но ты не врач!

— Я медик, — улыбнулся Кир.

— Но все же…

Она не договорила — в дверь кабинета постучали, затем она открылась и на пороге появился мужчина лет сорока. Лицо его кривилось от гримасы.

— Простите, — произнес он сдавленно, и боль звучала в его голосе. — Мне сказали, что здесь принимает костоправ.

— Правильно сказали, — Кир поднялся. — Что случилось?

— Ящик с плиткой поднимал, а спина как стрельнет! Теперь едва хожу от боли. Каждый шаг — мучение.

— Идемте, — Кир подошел к нему. — Посмотрим вашу спину.

В кабинете, где он принимал больных, Кир помог раздеться пациенту — снять пиджак с рубашкой, галстук, майку, затем велел лечь на кушетку и нажал на точку возле шеи. Пациент обмяк. Кир выпустил ему на спину робота (его он захватил с собой), и через минуту знал диагноз. Ничего особо сложного — сместился позвонок.

Дверь в кабинет он не закрыл, поэтому своевременно расслышал в отдалении шаги Карины. Наверно, захотела посмотреть. Обругав себя, Кир снял робота и сунул его в сумку. Едва успел — Карина заглянула кабинет.

— Мне можно посмотреть?

— Проходи! — Кир сделал жест рукой. — Смотри: я только что обследовал больного и нашел причину боли. Сместился позвонок, вот этот, — он коснулся его пальцем. — К счастью, тут прямое соскальзывание позвонка, поэтому легко поправить. Сейчас я это сделаю.

Наклонившись, он мягко, но довольно сильно нажал на позвонок. Тот чуть сместился внутрь, встав на положенное ему место.

— Вот и все.

Кир выпрямился и улыбнулся девушке.

— Ты его вылечил? — не поверила Карина.

— Сейчас узнаем.

Кир снова наклонился и нажал на точку возле шеи пациента. Тот зашевелился, затем сел на кушетке и взглянул на молодую пару.

— Вставайте! — Кир сделал жест ладонью вверх. — И пройдитесь.

Мужчина неуверенно поднялся, шагнул вперед разок, другой.

— Не болит! — воскликнул удивленно. — Нет, немножко ноет, но это ерунда.

— Пройдет, — пожал плечами Кир. — Я вам поставил позвонок на место, но впредь, если задумаете тяжелое таскать, обзаведитесь бандажом и надевайте. В ближайшую неделю и этого не делайте. Понятно?

— Да, — ответил пациент. — Спасибо, доктор! Я вам сколько должен?

— Ничего, — ответил Кир. — Я с пациентов денег не беру.

— Но мне сказали…

— Одевайтесь! — Кир перебил его. — Впредь будьте осторожны. Вам повезло, что вы меня застали в ФАПе, мог и уехать. И чтобы делали?

— Понял! Спасибо еще раз!

Пациент оделся и вышел. Кир выглянул в окно. У входа в ФАП стояла «волга». Когда нечаянный пациент вышел из дверей, из машины выскочил водитель и открыл дверцу. Мужчина загрузился, и «волга» укатила. «Кто-то из начальства, — подумал Кир. — Тогда с чего он ящики таскал? Ремонт, наверно, делал и не удержался».

— Костя, — отвлекла его Карина. — Скажи мне, почему он даже не вскрикнул, когда ты двигал позвонок? Ведь это больно.

— А я лишил его сознания, — ответил Кир, — поэтому он ничего не чувствовал

— Как это?

— Нажал на нервный узел, — он подошел к Карине и коснулся пальцем места возле шеи, — вот здесь. Гарантировано отрубает человека на полчаса, порою — больше. Меня Олег Кувайцев научил. И позвонки вправлять.

— Что, просто показал, и ты освоил? — она засомневалась.

— Нет, конечно, — Кир улыбнулся. — На однокурсниках тренировались.

— Они не возражали?

— Им было интересно, особенно девчатам.

— Ага! — Карина хмыкнула. — Развратники!

— Мы медики, — не согласился Кир. — И многим помогали, Олег, конечно, главным образом, а я лишь ассистировал. Снимали боли и недомогания. На теле человека есть немало нервных точек, воздействуя на которые, можно ему помочь.

— Меня научишь?

— Попытаюсь, но результат не гарантирую.

— Считаешь меня глупой?

Она нахмурилась.

— Не обижайся, — Кир вздохнул. — Тут такое обстоятельство. Когда я был глухонемым, мой организм как средство компенсации развил другие чувства — обоняние и осязание. Они сильнее, чем у других людей. Прикладывая палец к телу человека, я ощущаю нервный узел — он под подушечкой пульсирует. У других найти не получается — проверено. Смотри! — он прикоснулся пальцем возле своей шеи. — Запомнила, где это? Теперь потрогай.

Карина приложила палец к указанному месту.

— Почувствовала?

— Нет, — она убрала палец.

— Вот то-то и оно, — заметил Кир.

— Но все равно меня научишь! — она насупилась.

— Как скажешь, — он снова улыбнулся. — Тому, что знаю и умею, но с позвоночником работать ты не сможешь — не хватит силы в пальцах.

— Ладно, — Карина согласилась. — Когда начнем?

— Наверно, завтра.

— Ты приедешь?

— Если позволишь.

— О чем ты? Конечно, приезжай, я буду ждать! — Карина вдруг смутилась и покраснела.

— Обязательно приеду, — заверил ее Кир…

Глава 5

Назавтра зима решила напомнить людям, что им рано радоваться наступлению весны — повалил снег и завьюжила метель. Из-за этого к Киру добрались всего лишь двое пациентов.

— Хорошо, что выехали затемно, — поведал ему водитель «москвича», привезший свою мать. — Еще часа бы два — и не пробились бы. Дороги заметает…

Кир, отпустив их, начал собираться.

— Куды ты? — удивилась мать.

— Договорились встретиться с Кариной, — ответил сын.

— Загрузнешь на дороге, — мать покачала головой. — Гляди, якая завируха! И што тады?

— Пробьюсь, — не согласился Кир.

— Ну, к ёй даедешь, — подумав, согласилась мать. — А як абратна? На вулице завируха, и яна не унимается.

— В ФАПе заночую, — пожал плечами Кир. — Там есть палата с койками для больных, сейчас она пустует, поскольку нет тяжелых — их всех в район отвозят. Карина разрешит заночевать, я думаю, — он улыбнулся. — Поработаю там сторожем, как ты.

— А завтра?

— Завтра снег растает — на улице плюс, я на термометр смотрел.

— Тады я есци саберу, — сказала мать. — Хто ж тябе накормиць у гэтым ФАПе?

И она этим занялась. Из дома Кир выбрался с тяжелой сумкой, которая оттягивала руку. Но спорить с мамой бесполезно: сказала взять с собой еду — будь добр подчиниться. Да и не хотелось спорить. Забросив груз в салон, Кир завел мотор и быстренько обмел веником занесенный снегом «запорожец». Затем сел за баранку и выехал в раскрытые ворота.

В Октябрьское он едва дополз. Машина буксовала, он пару раз едва не «сел» в сугробах, но все же выбрался. Новая резина и плоское днище «запорожца» помогли машине их преодолеть. От напряжения Кир вспотел и, остановившись возле ФАПа, с облегчением вздохнул. Пробился все же. Обратно он поедет завтра, сегодня даже речи нет — метель не прекращалась.

В приемной было пусто. Не удивительно — в такую погоду люди не пойдут лечиться, если, конечно, не припрет. Как видно не приперло. Оставив сумку возле лавки, Кир примостил на вешалке куртку с шапкой и постучал в дверь кабинета фельдшера.

— Приехал! — Карина прямо засветилась, увидев гостя на пороге. — Я думала, что не сможешь — на улице метет как в фильме «Снежная королева».

— Я обещал, — пожал плечами Кир. — Чем будем заниматься? Как вижу, пациентов нет.

— Сначала выпьем чаю, — ответила Карина. — Конфеты и печенье остались со вчера. А после ты меня научишь этим своим точкам.

— Заметано, — кивнул ей Кир.

Чай пили, не спеша, болтая. Кир рассказал Карине про Москву, учебу в институте, забавных случаях на экзаменах.

— Есть у нас на курсе один поэт, любитель выпить, как многие из них, — он улыбнулся. — И накануне экзамена по зарубежной литературе весь вечер квасил. Пришел сдавать похмельный, мятый. Взял билет, а там про творчество Флобера. А он-то имени его не слышал.

— Что так бывает? — не поверила Карина. — Писатели же.

— Да только в путь! — заверил Кир. — Таких студентов много. Зачем им творчество Флобера? Они же гениальные поэты! Стихи и без него напишут. Короче, садится он, похмельный, отвечать и говорит экзаменатору: «Я Флобера не читал, но Мопассаном восхищаюсь». Преподаватель сморщился, но вежливо спрашивает: «И вы что скажете о творчестве Мопассана?» Поэт ему: «Ну, Мопассан… Он это…» И начинает плакать. Я не вру. Вот прямо слезы льются, а он выкрикивает сквозь рыдания: «О, Мопассан! Я так его люблю!» Вся аудитория легла от смеха.

— А что экзаменатор?

— Поставил ему тройку, чтобы не связываться с психом, к тому ж похмельным. Поэт мгновенно плакать перестал, сказал ему: «Спасибо!» и ушел с зачеткой.

— Так он все это разыграл?

— Конечно! У нас на курсе есть такие клоуны! Цирк отдыхает.

— Веселая у вас учеба, — Карина улыбнулась. — А вот у нас в училище…

Как не приятно было им болтать, но о своем желании обзавестись умением воздействовать на нервные узлы на теле Карина не забыла. Прибрала посуду, и они вдвоем присели на кушетку.

— Начнем вот с этой? — Карина указала пальцем на шею Кира.

— Ни в коем случае! — закрутил он головой.

— Почему?

Она насупилась.

— Представь: ты нажимаешь здесь, я падаю в беспамятстве, и что ты будешь дальше делать? Совать под нос мне нашатырь? А если не очнусь?

— Но как мне научиться?

— Постепенно. На теле человека есть много точек для воздействия. Не обязательно лишать его сознания, если болит рука или нога. Им можно отключить чувствительность на время, а в это время сделать операцию или зашить там рану.

— Так можно ведь вколоть новокаин, к примеру.

— А, если его нет? Закончился или же вы в походе и собой его не брали? Или тебя внезапно вызвали к больному, а там открытый перелом, а новокаин остался в ФАПе? И что ты ему скажешь? Вы тут немного потерпите, пока сбегаю? А у него может случиться болевой шок.

— А ты откуда это знаешь? — сощурилась Карина. — Говоришь, как наш преподаватель. Но он-то врач с огромным опытом.

«Ну, у меня побольше будет», — подумал Кир, но вслух сказал обычное:

— Учили. Мне продолжить?

Она кивнула.

— Начнем с простейшего, как и положено — с точки возле локтя. Она парализует и обезболит предплечье с кистью. Приступаем, — Кир снял с себя рубаху и примостил ее на спинке стула, который притащил к кушетке. Оставшись в майке, сел на него лицом к Карине. — Точка где-то здесь, — он указал на локоть с наружной стороны. — Однако люди разные, и нервный узел может находиться выше или ниже, к суставу — дальше или ближе. И ты должна его найти. Поэтому кладешь свой палец здесь и медленно водишь им, стремясь почувствовать под подушечкой биение, ну, что-то вроде пульса. Но только еле уловимое. В отличие от сосуда, нерв очень тонкий, вроде нити, и ощущение другое. Приступим?

— Да, — она кивнула, приложила палец к локтю Кира и начала медленно водить им. Ее прикосновения были приятны, он от удовольствия прикрыл глаза. Так продолжалось несколько минут. Но вдруг руку его пронзила боль. Кир охнул и, открыв глаза, отдернул руку.

— Да что ты делаешь?! Это же сустав! Здесь нерв снаружи, а ты его нажала. Меня как током стукнуло! Я где сказал искать?

— А я нарочно, — хмыкнула Карина. — Ишь сел и глазоньки прикрыл, а я его тут глажу. Обманываешь — нет здесь этой точки.

— Неужели? — теперь уже Кир прищурился. — Позвольте вашу руку, недоверчивая госпожа!

Карина фыркнула, но протянула ему руку. Кир оттянул к ее плечу рукав воздушной блузки, коснулся пальцем точки возле локтя и слегка нажал.

— Ой! — легонько вскрикнула Карина. — Рука вдруг стала деревянная — совсем не чувствую.

— А так? — он взял ее ладонь и сжал легонько. — Что ощущаешь?

— Ничего. Как будто бы новокаин вкололи.

— Вот то-то и оно. Нет, если есть новокаин, то можно обойтись без этой точки. Но так быстрее, проще и безвредно. От новокаина может быть анафилактический шок.

Он вновь нажал на точку, вернув чувствительность ее предплечью. Карина забрала свою руку и стала трогать ее пальцами другой руки.

— Чувствительность вернулась, — сообщила Киру. — Но почему же у меня не вышло?

— Карина, — Кир вздохнул. — Ты хочешь научиться воздействовать на точки за несколько минут? Серьезно?

— А сколько нужно? Годы?

— Кому неделя, а кому годы, — он кивнул. — Зависит от чувствительности пальцев, упорства и желания учиться. Мне было легче — как говорил, я обладаю повышенным осязанием, но все равно умение пришло не сразу. Ну что, продолжим?

— Подумаю, — ответила Карина. — Одевайся! Сидишь тут в майке, словно в бане.

«Обиделась, — понял Кир, набросив на себя рубашку и застегивая пуговицы. — Девчонка гордая и своенравная, но все равно хорошая…»

Он не додумал. В дверь постучали, затем она открылась, и в комнату ворвался председатель.

— Карина, здравствуй! — загремел с порога. — Ты занята?

— Нет, Николай Егорович. Мы с Константином обсуждали методы лечения. Вы заболели?

— Я нет, а он похоже — да.

Председатель обернулся и вытащил из-за своей спины мужчину, вернее, парня лет двадцати пяти на вид.

— Это наш бухгалтер Дима. Смотрю, сидит в конторе за столом и кривится. Спрашиваю: что случилось? Отвечает, что живот болит. Потрогал лоб — горячий. Так, говорю, иди к Карине в ФАП, она в субботу принимает. Стал отговариваться, дескать, дома полежу, тем более, метет на улице. Но я его в машину — и сюда. Посмотришь?

— Конечно, — ответила Карина. — Присаживайтесь. Вы — на кушетку, — сказала пациенту, — вы, Николай Егорович, — на стул. Сейчас я дам термометр Дмитрию, а пока он будет измерять температуру, заведу историю болезни. У нас ведь ваш бухгалтер не бывал, насколько знаю.

— Я помогу, — подсуетился Кир. Вид Дмитрия ему не нравился — похоже, парня прихватило крепко. Он дал ему термометр, заставив расстегнуть рубашку и примостить его под мышкой. Затем спросил: — Расстройство было? Я о кишечнике.

— Нет, — покрутил тот головой.

— Мутит?

— Подташнивает, но не рвало.

— А где болит?

— Сначала было тут, — бухгалтер указал на область эпигастрия[31], затем его ладонь сместилась ниже. — Болит не сильно, но знобит и слабость.

— Понятно, — Кир кивнул и направился к умывальнику. Помыл там руки, вытер полотенцем, и вернулся к пациенту.

— Термометр?

Шкала показывала 37 и пять. Хреново.

— Раздевайтесь, Дмитрий, — до пояса, и брюки приспустите. Ложитесь на кушетку — посмотрим ваш живот.

Пока бухгалтер этим занимался, Кир показал термометр Карине.

— Температура субфебрильная, — сказала фельдшер, рассмотрев шкалу.

— Что это значит? — поинтересовался председатель.

— Невысокая, — ответила Карина.

— Выходит, ничего особенного?

— Эх, если бы! — заметил ему Кир. — Карина, подойти к кушетке, посмотрим парня.

Она послушалась. Встав возле пациента, Кир спросил:

— Вот тут болит?

Он указал на правую подвздошную область живота.

— Да, — ответил Дмитрий.

Кир положил ладонь в указанное место, несильно надавил.

— Больно?

— Немножко.

— А вот так?

Кир резко убрал руку.

— Ой, — вскрикнул парень.

— Классический случай, как в учебнике, — заметил Кир.

— Что у него? — спросила девушка.

— Аппендицит.

— Уверен?

— На тысячу процентов. Температура субфебрильная, расстройства стула нет. Тошнит, но рвоты не было. Боль началась в эпигастральной области, затем сместилась в правую подвздошную. При пальпации кишечника диагноз подтверждается — аппендикс воспален. Николай Егорович, — он повернулся к председателю. — Везите Дмитрия в райцентр в больницу. Ему показана операция.

— В райцентр? — нахмурился председатель. — Не получится. Сугробы поперек дороги намело. У меня молоковоз вернулся, водитель говорит, что еле выбрался обратно. ЗИЛ не пробился, а мой УАЗ застрянет точно. Может, таблетку дать ему пока какую? А завтра отвезем, если, конечно, снег расчистят.

— А если нет? — спросил сердито Кир. — Тут дорог каждый час. Если аппендикс лопнет, содержимое его пойдет в брюшную полость. Брюшина воспалится, и у Дмитрия случится перитонит. А в этом случае прогноз неблагоприятный.

— Нормальными словами скажешь? — насупился Николай Егорович. — Без этих ваших терминов.

— От перитонита умер космонавт Беляев. Если уж такого не спасли… Теперь понятно?

— И что же делать? — нахохлился председатель. — Класть Дмитрия на санки и тащить в больницу? Так не дойдем — тут двадцать километров, к тому ж метель на улице.

Кир на мгновение задумался, перебирая варианты в голове. Как ни крути, но выход у него единственный — придется засветить свои способности. Нет, можно наплевать на парня — пусть умирает, но он себе такого не простит. Говорят, что стыд глаза не выест, но это просто поговорка. Его он загрызет…

— Придется сделать операцию здесь, в ФАПе, — сказал Кир жестко. — Безотлагательно.

— Кто будет оперировать? Карина? — удивился Николай Егорович.

— Нет, я.

— А ты сумеешь?

— Мне приходилось это делать.

— Серьезно?

— Не сомневайтесь.

— Не знаю, — растерялся председатель.

— Давайте спросим Дмитрия!

Кир повернулся к пациенту. Тот, пока они беседовали, успел одеться и следил за разговором, сидя кушетке, встревоженный и бледный.

— Все слышал?

— Да, — бухгалтер пожевал губами. — А эта операция опасная?

— Простейшая, хотя и полостная. В больницах ее студенты медицинских вузов делают.

— Вы там учились?

— Не в Белоруссии, — нагнал туману Кир. — Не бойся, Дмитрий! Все будет хорошо, я гарантирую. Через неделю выйдешь на работу.

— Тогда согласен, — кивнул бухгалтер.

— Так, Николай Егорович, — Кир повернулся к председателю — Понадобится ваша помощь. Доставьте санитарку в ФАП: нам нужно вымыть кабинет и мебель. Простерилизовать инструментарий.

— Понял, — ответил председатель и ушел.

— Костя, на пару слов, — Карина подошла к нему. — Выйдем.

В приемной она сердито зашипела:

— Ты, что, с ума сошел?! А если он умрет? Тебя посадят — и меня с тобой на пару. За то, что разрешила.

— Не бойся, не посадят, — он подмигнул ей. — Все будет хорошо, поверь мне. А если ты боишься за себя, то уходи домой. После скажешь, что ничего не знала, я сам управился.

— Нет, не уйду! — она насупилась. — Я встану рядом, буду ассистировать, понятно? Не вздумай отговаривать — обижусь. И, если что, ответим вместе.

«Ах задница арахнида!» — подумал Кир.

Он собирался для операции использовать робота. Но показать его Карине нельзя — вопросами замучит. А прознают и другие — слух пойдет, после чего как говорят здесь хавайся[32] в бульбу. От КГБ не спрячешься, а там заинтересуются. Законопатят в камеру и станут спрашивать: где он взял такой чудесный агрегат? Ты, часом, не шпион американский? Выходит, надо резать самому, только без робота. Но аппендицит он лично удалял давно, молодым специалистом в Обитаемых мирах. Что в результате выйдет? Хотя, чего он опасается? Мозг помнит тысячи сложнейших операций, которые Кир сделал. Сумеет. Это как на велосипеде ездить — раз получилось и не разучишься до смерти. А сейчас имеются пальцы, с моторикой, отработанной на зубных протезах и на позвоночниках больных. Он справится. Пускай потратит времени чуть больше, чем обычно, в нем-то его никто не ограничивает…

— Договорились! — Кир кивнул Карине.

А дальше понеслось. На подготовку кабинета к операции ушло немало времени. Баба Катя там выдраила все, включая два стола. Дополнительный принесли из кабинета, в котором Кир принимал больных. Столы составили и застелили простынью, которую прогладили горячим утюгом. На тумбочке накрытой такой простыней разложили хирургические инструменты. Кир и Карина надели белые халаты, шапочки и марлевые маски. Затем он выглянул в прихожую, где лавках сидели пациент и председатель, а с ними — баба Катя. Последние не стали уходить, сказав, что подождут, пока все не закончится. Кир лишь пожал плечами — хотят, пусть ждут.

— Раздевайся! — велел бухгалтеру. — Оставь одежду здесь и заходи в операционную.

— Все, что ли снять? — засмущался Дмитрий.

— Носки можно оставить, — Кир хмыкнул. — Ну, что ты, словно маленький? Это же больница, если ты еще не понял. Здесь не стесняются.

Вздохнув, бухгалтер подчинился. В кабинете, он, кряхтя, как дед, залез на стол, лег на спину. Кир взял бритвенный стенок — он нашелся у Карины, скорей всего, что ноги бреет, и очистил живот бухгалтера от волос. Проинструктированная Киром, Карина прикрыла простыней ноги и промежность пациента, а второй — грудь до подбородка, оставив обнаженной часть живота — операционное поле. Кир взял банку с йодом и тампоном из стерильной ваты, намотанной на полочку, обмазал его полностью.

— Коли ему новокаин в живот, — велел Карине, сам отошел в сторонку, к умывальнику, где еще раз вымыл руки. Поднял их кверху, ожидая пока не высохнут, и подошел к столу. Карина к тому времени с уколами закончила.

— Скажи нам Дмитрий, — Кир обратился к пациенту. — У тебя есть девушка?

— Да, — бухгалтер снова застеснялся. — Студентка, в Минске учится на агронома. Зовут Светлана.

— Жениться собираешься?

— Летом свадьба, так будущая теща настояла. Сказала: будет много свежих овощей, чтоб на столы поставить.

— Разумно, — согласился Кир. — Приедет девушка, похвастаешься, что у тебя, как у настоящего мужчины, есть шрам на теле и обязательно его продемонстрируешь.

— А это нужно?

— Конечно! — Кир подмигнул ему. — Любить сильнее станет — Карина подтвердит…

Он затеял этот разговор, чтобы пациент не сосредоточился на предстоящей операции и накручивал себя тревогами. Пусть думает о девушке, их будущем и прочем позитивном. С таким настроем поправляются быстрее. Карина подключилась к разговору, а Кир коснулся пальцем живота бухгалтера.

— Чувствуешь?

— Что, где? — спросил бухгалтер.

— Ничего, — ответил Кир. Новокаин подействовал. Склонившись к Дмитрию, он тронул точку возле шеи, и пациент обмяк.

— Карина, скальпель!

Перестраховавшись, Кир наложил сначала лигатуры и резал между ними. Сначала неуверенно, но дальше мозг включился, и руки заработали, как нужно. Зажимы, теперь расширить рану… Аппендикс чуть не выскочил наружу — так воспалился. Кир нитью перевязал его у основания, иссек и осторожно вытащил наружу. Бросил в подставленную девушкой кювету и взял иголку с нитью. Да, в Обитаемых мирах заклеивали раны медицинским клеем, но швы использовали тоже — с другими иглами и нитями, но все же. Метод хоть и старый, но надежный. Клей может подвести, а нити — никогда. Сначала он ушил культю аппендикса, а после занялся операционной раной. Шил, как здесь положено — сначала кетгутом, а после — шелком. Он стягивал послойно ткани, вязал узлы и отрезал нить ножницами. Пришлось немного повозиться — бухгалтер оказался парнем полноватым и нарастил жирок на животе. Вот, наконец, последний узелок. Кир взял салфетку из хирургического бинта, положил ее на рану и приклеил пластырем — полосками, поданными ассистенткой.

— Закончили, — сказал Карине. — Что, долго провозился?

— Двадцать две минуты, — сказала девушка. — Я засекала. Следить не успевала за твоими пальцами.

«Долго, — подумал Кир и мысленно вздохнул. — Раньше бы за десять справился».

— Ты где так научился, Костя?

— Наступит время — расскажу, — ответил Кир. — Сейчас разбудим Дмитрия.

Он вновь коснулся точки возле шеи пациента. Бухгалтер разлепил глаза и удивленно посмотрел на Кира.

— Я, кажется, уснул. Когда же операция?

— Она закончилась. Карина, покажи ему аппендикс.

Та поднесла кювету. Содержимое отростка отчасти вылилось в эмалированную емкость и неприятно пахло.

— Фу! — сморщился бухгалтер.

— Вот именно, — Кир хмыкнул. — Теперь представь, что эта гадость разлилась в животе. В результате — воспаление брюшины, кишечника и прочие проблемы. А так мы — чик, и нету. Через неделю выйдешь на работу. Сейчас мы отнесем тебя в палату, где полежишь под наблюдением. Рана пока что не болит — новокаин работает, но через час-другой чувствительность вернется, и ты ощутишь резь. Поэтому вколем анальгина с димедролом, чтобы спокойно спал. А завтра или послезавтра — это как получится, отвезем тебя в больницу. Там врачи присмотрят. Понятно?

— Да, — сказал бухгалтер.

— Карина, позови Егорыча — я сам его не отнесу, тяжелый больно. Оброс жирком.

— Работа у меня сидячая, — заметил недовольно парень.

«А физкультурой заняться или же в поле поработать? — подумал Кир. — Работничек конторский…» Но вслух он это говорить не стал. Пришел Егорович, они с ним вместе переложили парня на носилки (в ФАПе они были) и перенесли в палату. Там уложили на кровать, Карина вколола Диме анальгин и димедрол, и он, прикрытый одеялом, задремал.

— Спасибо, вам ребята, — поблагодарил их председатель, когда они втроем вернулись в кабинет. — Выручили. Мне Дима словно сын, тем более что скоро зятем станет.

«Понятно, на чьей дочери он женится», — подумал Кир, а вслух сказал:

— Я попрошу вас, Николай Егорович, об операции особо не рассказывать. Вас, тетя Катя, тоже. Формально я не имею права оперировать — диплом не позволяет. Да, случай исключительный — пришлось вмешаться, поскольку Диме угрожала смерть. Но все равно вопросы у начальства могут быть. Пришлют проверку… Мне-то все равно, а вот Карина может пострадать.

— Ну, если с Димой будет все в порядке… — задумчиво ответил председатель.

— Не сомневайтесь, Николай Егорович, — уверила его Карина. — Я контролировала операцию и скажу вам, что Константин провел ее блестяще. Все сделал правильно.

— А я пока за Димой присмотрю: останусь в ФАПе и заночую здесь, — дополнил ее Кир. — Дороги замело, мне в Заболотье не добраться, поэтому подежурю. А завтра, если снег расчистят или же он и сам растает, отправим Дмитрия в районную больницу.

— Не беспокойтесь, — заверил Николай Егорович. — Если с Димой все будет хорошо, болтать в Октябрьском никто не станет.

— Спасибо, — Кир кивнул. — До завтра.

Председатель удалился. Кир с тетей Катей и Кариной навели порядок в кабинетах, после чего ушла и санитарка. Кир притащил к Карине в кабинет сумку с снедью и стал выкладывать ее на стол.

— Мать собрала, — сказал Карине. — Составишь мне компанию? Есть очень хочется.

— Составлю, — согласилась девушка.

Мать положила в сумку сыну кастрюлю с вареной картошкой, вторую — с маринованной свининой, две литровых банки с огурцами и квашенной капустой. Нашлась бутылка водки. Кир с удивлением покрутил ее в руках, но на стол поставил.

— Пить будешь? — поинтересовался у Карины.

— Не знаю, — девушка замялась. — Обычно водку я не пью.

— Я тоже, — Кир пожал плечами, — но сегодня выпью. Что-то потряхивает — нервы.

— Тогда мне чуток налей, — она кивнула. — Саму трясет. Как вспомню…

— А ты не вспоминай, — сказал ей Кир. — Все будет хорошо — ручаюсь.

Поскольку рюмок в ФАПе не было, пили из стаканов. Универсальная посуда в СССР, годится для всего — от чая, кофе до вина и водки. Карина, выпив свою порцию, скривилась:

— Какая все же гадость, эта водка!

— Мужчинам нравится, — заметил философски Кир, поставив свой стакан. — Хотя, согласен, гадость. Но, одновременно, самый дешевый и доступный нейролептик. Хотя его побочные явления… — он сморщился. — Закусывай, Карина. Огурчики, капустка и свининка. Все мама делала.

Они занялись снедью, и ели с удовольствием — проголодались оба. Картошку греть не стали — даже холодная зашла обоим.

— Все очень вкусно! — заметила Карина. — Капуста, огурцы и мясо. Мать у тебя — кудесница.

— Так все в деревне говорят, — ответил Кир. — Никто так не умеет огурцы солить, капусту квасить. А это мясо… Мы осенью кабана забили, смотрю: мать мелкие кусочки мяса в кадушку складывает и пересыпает их тмином, солью и лаврушкой. Что, думаю, получится? А кадушка постояла в погребе, мать приносит миску мяса, попробовал — за уши не оттащишь.

— Запишешь мне рецепт?

— Конечно, — Кир кивнул. — Готовить любишь?

— Когда есть время. Тетя Катя говорит, что вкусно. Меня мать научила.

— Понятно. Плеснуть еще? — Кир указал на водку.

— Не надо! — Карина замотала головой. — Достаточно.

— Тогда и я не буду.

Кир завернул на горлышке бутылки пробку и отодвинул ее в сторону.

— Костя, — Карина посмотрела на него. — Ты скажешь мне когда-нибудь, откуда ты умеешь оперировать? Только не надо говорить, что научил тебя Кувайцев! Я хоть и фельдшер, но разбираюсь. Провести аппендэктомию за двадцать две минуты! И так уверенно.

— Когда-нибудь, возможно, расскажу, — ответил Кир, подумав.

— А почему «возможно»?

— Я должен быть уверен, что все, что рассказанное останется между нами.

— Ты мне не доверяешь?

— Я слишком мало тебя знаю.

— Я не болтушка! — насупилась Карина. — Хотя не понимаю, что может быть преступного в умении лечить людей.

— Преступного тут нет, — Кир подтвердил, — но есть тайна, государственная. Узнают там, — он указал на потолок, — и будут неприятности. Конечно, у меня, но и тебя зацепит. Потащат на допросы, заставят подписать бумаги о неразглашении. Меня ты больше не увидишь. Нравится тебе такой вариант?

— Я правильно считала, что ты секретный академик, — заметила Карина. — Но одного не понимаю: что ты делаешь в деревне?

— Так нужно было, — Кир пожал плечами. — Но вскоре возвращаюсь в Минск.

— А я? Ты меня бросишь?

Она, смутившись, покраснела.

— Можешь последовать за мной. В Минске у меня квартира, пока что съемная, но в конце апреля сдается дом, где у меня будет двушка. Места хватит. Я буду работать, ты учиться в институте.

— Ты делаешь мне предложение? — кокетливо спросила девушка.

— Пока рисую перспективы. Как говорил, я мало тебя знаю, хотя ты очень нравишься. Подумай. Человек я непростой, сама заметила, но не подлый. Друзей не предаю.

— Знаю! — Карина фыркнула. — Подлец не стал бы делать операцию, рискуя своим будущим. Мне тетя Катя говорит: «Держись за Костю! Такие хлопцы на дороге не валяются. Упустишь — пожалеешь!»

Она вновь покраснела.

— Мне мама говорит такое же насчет тебя, — Кир засмеялся. — Предлагаю так. Пока что дружим и присматриваемся друг к другу. А далее — как сложится.

— Ты скоро в Минск поедешь?

— До конца апреля не планирую. Устраивает?

— Да, — ответила Карина…

* * *

Мужчина в белом халате заглянул в кабинет главного врача и спросил:

— Не заняты, Федор Иванович?

— Заходи, Семен Аркадьевич! — главврач сделал приглашающий жест. — Присаживайся, — и спросил после того, как хирург устроился на стуле: — Что-то случилось?

— Можно сказать и так, — кивнул хирург. — Больного из Октябрьского привезли. Мужчина, 25 лет. Аппендицит.

— Сложный случай? Перитонит? — нахмурился главврач. — Доставили поздно? Я в курсе, что метель дороги замела. Пока расчистили…

— Да нет перитонита! — махнул рукой хирург. — Его прооперированного к нам привезли. Вчера аппендэктомию сделали.

— В Октябрьском? — Федор Иванович удивился. — Да там же только ФАП, в нем — девчонка-фельдшер.

— В том-то и дело, — хмыкнул посетитель.

— Она прооперировала?

— Какой-то Константин Чернуха, как мне сказали: зубной техник. Фельдшер помогала. Она и выписку прислала из болезни, а там написано: аппендэктомию проводил К.В. Чернуха, а ассистировала — К.А. Клинцевич.

— Чернуху знаю, — сказал задумчиво главврач, — вернее, слышал. Он лечит позвоночники, причем, весьма успешно. Люди хвалят.

— Я тоже слышал, — кивнул Семен Аркадьевич. — Костоправ. Но одно дело — ладошкой по спине похлопать, другое — полостная операция.

— Наворотил делов? Придется переделывать?

— В том-то дело, что не нужно, — хирург развел руками. — Я парня осмотрел. Температура 37,2, что характерно после этой операции. Если она прошла успешно, разумеется. Живот спокойный, рана не воспалена — так, небольшое покраснение у шва. Прогноз благоприятный.

— Тогда что вас беспокоит? — пожал плечами главный врач. — Ребята справились — честь им и хвала за это. Спасли больного. Я понимаю, случай экстраординарный — пришлось вмешаться, чтоб не допустить перитонита. Хотя, конечно, удивили.

— Меня — тем более, — развел руками посетитель. — Ну, ладно бы прооперировали кое-как — что взять с выпускников училищ? Но в нашем деле достаточно увидеть швы после операции, что понять, кто их накладывал — хирург или какой-то коновал. Так вот, швы у больного словно прострочили на машинке. Наложены аккуратно, а промежутки между ними будто бы линейкой вымеряли. Затянуты идеально. Работа классного специалиста. Если этот К.В. Чернуха — зубной техник, то я — дворник.

— Не принижайте свой талант, Семен Аркадьевич! Хирург вы замечательный. А что касается Чернухи… Вы видели, как работают зубные техники?

— Не доводилось.

— Мне пришлось, и был немало удивлен. Там ювелирная работа. У техников великолепный глазомер, отличная моторика всех пальцев. Сложились два умения: фельдшер знала, что нужно делать, Чернуха выполнял, поэтому и получилось. Ребята — молодцы!

— Понятно, — произнес Семен Аркадьевич. — В райздравотдел напишем?

— Зачем? — главврач пожал плечами. — Если прогноз благоприятный и он, как я надеюсь, подтвердится, к чему их беспокоить? Зачем им эта головная боль? Создать комиссию, послать ее в Октябрьское… Нас привлекут, как будто тут работы мало. А в результате — пшик, поскольку некого наказывать и не за что. В истории болезни напишите: доставлен прооперированным из другого медучреждения. А эту выписку подклейте — на всякий случай.

Хирург так и сделал, а через неделю, после выписки больного, забыл об этом случае — забот и без того хватало.

Глава 6

После истории с удалением аппендикса Кир ездил в ФАП как на работу. Разобравшись с больными спинами пациентов, садился в «запорожец» и катил в Октябрьское. Там или помогал Карине, или же болтал с ней вечерами. Потребность видеть девушку стала для него насущной, и, похоже, что Карина испытывала те же чувства. Но далее поцелуев их отношения не заходили. Кир видел, что она стесняется переходить к дальнейшему, и не настаивал. К тому же было негде — не в ФАПе же любовью заниматься? Нет, можно, разумеется, но неказисто. Хотя, конечно, варианты были. Мать по ночам дежурит, и не проблема привезти Карину к ним ночевать. Но об этом мгновенно узнает вся округа, и люди станут за спиной шептаться… Добрачный секс в советском обществе не поощрялся, хотя запрета тоже не было. Как хочется, так и поступайте. Только девчата в этом мире мечтали о красивой свадьбе, чтоб в белом платье и фате под крики «Горько!» и тосты за здоровье молодых. Лишь после этого — в кровать. А в ФАПе где-то на кушетке — не кузяво.

Идиллия закончилась довольно скоро. В колхоз приехал новый главный зоотехник с женою-фельдшером и сыновьями-школьниками. Мария Станиславовна, так звали эту даму гренадерской стати, мгновенно навела порядок в ФАПе. Кир был с позором изгнан. Ему без обиняков сказали, что ФАП не место для свиданий. Здесь медицинское учреждение, оно не предназначено для парочек, а исключительно — для пациентов с персоналом. Хотите ворковать и миловаться? Занимайтесь этим где угодно, но не в ФАПе. С тех пор Кир ожидал Карину в «запорожце» и после работы вез домой. Там девушка ужинала, после чего опять садилась в «запорожец», и пара отъезжала в укромный уголок подальше от нескромных глаз. Там разговаривали, целовались или же, обнявшись, просто сидели молча. Как оказалось, такое времяпровождение приятно для обоих. Затем Кир вез девушку к дому тети Кати, где она садилась за учебники — готовилась к экзаменам в медицинский. Кир искренне жалел, что у Карины нет импланта, тогда бы нужные ответы ей подсказал системник, а он бы посидел с ней дольше. Нет счастья в жизни, как говорили в этом обществе.

Но была в этой ситуации и светлая страница. Два фельдшера теперь легко справлялись с потоком пациентов, поэтому с работы Карина уходила вовремя. Вдобавок предоставилась возможность получить отгулы за прежнюю переработку, чем девушка воспользовалась. 24 апреля они отправились в Минск смотреть кооперативную квартиру Кира — на «запорожце», разумеется. Он к тому времени получил права и ГАИ не опасался. Экзамен, к слову, сдал по-настоящему, без блата. Ответил на вопросы, продемонстрировал вождение на улицах райцентра и на площадке, где заехал задним ходом в «гараж» из стоек и трогался на эстакаде. Единственное послабление, которое он получил, то сдать вождение на собственном «запорожце». Другие претенденты на право управлять машиной садились в старый «москвич».

В Минск выехали рано и к десяти часам успешно прибыли к домоуправлению на улице Плеханова, где было запланировано собрание будущих жильцов. Оно не затянулось — кооператив-то ведомственный, поэтому квартиры в нем заранее распределили. В обычном бы тянули жребий на этаж, как рассказали Киру. А здесь сотрудница исполкома быстренько раздала ордера счастливым обладателям жилья, работница домоуправления — книжки с квитанциями для оплаты коммуналки и электричества. Председатель кооператива, избранный единогласно (кто бы сомневался — зам директора завода), вручил ключи. После чего народ гурьбой отправился смотреть свое жилье. Многие поехали на своих автомобилях, как и Кир с Кариной — на оборонном предприятии неплохо зарабатывали.

Его квартира под номером 57 располагалась на третьем этаже новенького дома, сверкавшего мраморной крошкой поверх панелей из бетона. Торцы покрашены зеленой краской, экраны лоджей — белой, такая немудреная отделка. Зато имеется автомобильная стоянка перед домом — машин на тридцать, что редкость в новостройках Минска. Наверное, начальство оборонного завода постаралось.

Лифт не работал, поэтому Кир и Карина пошли по лестнице. Она здесь была изолированной от подъезда с лифтами, и, чтобы выйти на площадку к их квартире, пришлось на нужном этаже открыть четыре двери. Ну, вот и нужная им дверь с цифрой 57, написанной по трафарету белой краской на коричневой филенке. Кир вставил ключ в замок, два оборота влево — и дверь открылась.

Осмотр начали с кухни — она располагалась от входа слева. Здесь же имелись ванная и туалет. Все нужное нашлось на месте — ванна чугунная, фаянсовый умывальник и смеситель. В туалете — унитаз с седлом из ДСП, покрашенном коричневой краской. На что-то намекает… В кухне обнаружились плита и мойка с чугунной раковиной. На этом оборудование квартиры и закончилось, если не считать встроенный шкаф с антресолью и дверцами из крашенного ДСП.

Они прошлись по комнатам. Пахло краской и обойным клеем. Слова звучали гулко, отталкиваясь от бетонных стен. В дальней комнате дверь выходила в лоджию, чем оба и воспользовались — вышли, чтобы полюбоваться видом. Хотя на что тут им смотреть — вокруг такие же панельки. Неподалеку детский сад и школа, есть площадка для малышей. Район обжитый, их дом в числе последних, построенных здесь.

Квартира в целом Киру глянулась. Паркет сюда на завезли, о чем предупредил их председатель на собрании, но с остальным не обманули. Линолеум хороший, обои симпатичные, в ванной и на кухне плитка — пускай не до потолка, но привлекательная — белая с голубым узором. Покрашенные белой краской межкомнатные двери, такие же окна. Все открывается и ничто не заедает — подогнали аккуратно. Как сообщил им председатель, строителей контролировали, а принимала дом в эксплуатацию комиссия, в которую включили представителей кооператива. Но если вдруг найдутся недоделки, их устранят немедленно — дом на гарантии.

— Ну, как тебе квартира? — спросил Кир у Карины.

— Красивая! Все аккуратно, чистенько. Я помню, как мы переезжали в новую квартиру в Бресте, так месяц доводили до ума — обои переклеивали, клали плитку, линолеум меняли — уж очень страшный был. А здесь не нужно — заселяйся и живи.

— Теперь ты выйдешь замуж за меня?

— Дурак ты, Костя! — выпалила девушка.

— И почему же? — он улыбнулся.

— Да я б и без квартиры… И без машины. Да я в тебя влюбилась почти что сразу — еще когда концерт готовили к Восьмому марта.

— Не заметил. Сначала встретила неласково, назвала шарлатаном.

— Я на тебя немного злилась. Мне говорили: в Заболотье живет писатель — красивый, молодой, талантливый, но почему-то не стремится познакомиться со мной. Мне парни уши прожужжали, какая я красивая, а этот нос воротит. И вот приходит, заявляет, что его ко мне отправил председатель, а сам-то что — не мог приехать? Хотя бы познакомиться с коллегой-медиком?

— Ну, красоту твою я сразу оценил, — пожал плечами Кир. — И высказал свою симпатию. Но ты взаимностью не ответила.

— А ты хотел, чтоб сразу, — Карина хмыкнула. — Так девушке нельзя, ей нужно, чтоб за ней побегали.

— И для чего?

— Что знали, что она порядочная, а не блядь, чтоб сразу вешаться на шею.

— А я не знал, — Кир развел руками.

— Чернуха! Как дам сейчас!

Карина замахнулась, Кир ловко уклонился и заключил ее в объятия.

— Кариночка, солнышко мое, — шепнул ей в розовое ушко. — Я пошутил. Люблю тебя безумно — такую, какая есть. Красивую, строгую, ласковую. Ты свет души моей, ее отрада и надежда.

— Писатель! — фыркнула Карина. — Ишь насочинял!

Но не отстранилась. Они поцеловались. Но долго миловаться им не дали — в дверь квартиры позвонили. Кир и Карина вышли в тамбур. Там обнаружились женщина лет сорока и председатель их кооператива.

— Чернуха Константин Васильевич? — спросила женщина. В руках она держала журнал в коричневой обложке. — Квартира 57?

Кир подтвердил.

— Я представитель строительной организации. Есть замечания по недоделкам?

— Нет. Все сделано аккуратно.

— Распишетесь! — женщина открыла свой журнал и протянула Киру ручку. — Вот здесь, где галочка.

Кир расписался. Женщина ушла, остался председатель.

— Есть к вам вопрос, Константин Васильевич. Я заметил, что вы приехали на красном «запорожце»? Машина ваша?

— Да.

— Перед домом есть стоянка. Мы с жильцами, у которых есть машины, решили сделать ее охраняемой ночами, не то колеса с дворниками снимут, открутят зеркала… Короче, нанимаем сторожа — официально, кооператив имеет это право. Если согласны, с вас ежемесячно по пять рублей в жировке дополнительно.

— Пусть будет, — Кир кивнул.

— Я передам бухгалтеру, — ответил председатель. — Кстати, Константин Васильевич, своих жильцов я знаю, но вы у нас от исполкома. Чем занимаетесь? Сказали, что писатель, поэтому двухкомнатную дали одному.

— Вообще-то медик, зубной техник, хотя писатель тоже. Член Союза.

— Необычно — такое сочетание профессий… — заметил председатель. — Вы с супругой?

— Пока еще невестой. Знакомьтесь, Карина Айковна, фельдшер.

— Приятно познакомиться, — заулыбался председатель. — Меня зовут Сергей Иванович. Рад, что в нашем доме живут такие люди. Вы здесь единственные медики. Что ж, буду знать. Всего хорошего!

И он ушел.

— Предлагаю пообедать, — сказал невесте Кир. — Есть очень хочется. Мне мама сумку собрала.

— Мне — тетя Катя, — ответила Карина. — Но где мы будем есть? В машине или здесь, на подоконнике? Тут даже стула нет.

— У меня в другой квартире, — Кир улыбнулся. — Я говорил тебе про съемную. Она оплачена до лета.

— Да ты богач! — Карина засмеялась. — Сразу две квартиры в Минске!

— А кто-то замуж не хотел, — вернул ей шутку Кир. — За, ах! какого жениха.

— Противный! — не замедлила Карина. — Вот передумаю — и не пойду.

— Никуда не денешься — нас председатель в список внес. Теперь жильцы начнут ходить. Карина Айковна, живот болит, — передразнил он женский голос. — На теле высыпало. Вы не посмотрите?

— Ведь есть же поликлиника, — Карина удивилась.

— Так это надо же проснуться рано, встать в очередь в регистратуру за талоном, которых может не хватить. А тут на третьем этаже медик проживает. Пойдут — не сомневайся. Народ у нас простой, стеснительностью не страдает.

— Тебя попросят сделать зубы, — не замедлила Карина. — Без очереди.

— Само собой, — он согласился. — Но это не проблема. Знакомые остались. Они только обрадуются возможности заработать. Мы всех зубами обеспечим. Жуйте на здоровье!

Посмеиваясь, они вернулись к «запорожцу» и отправились на съемную квартиру Кира. Там пообедали, после чего Кир заявил невесте:

— Давай скатаемся в мебельный на Комаровке! Ведь даже стула в доме нет. Приценимся, возможно, что-то купим. Согласна?

— Да! — ответила Карина.

Мебельный на Комаровке их поразил: два этажа, забитых гарнитурами — гостиными и спальными, диваны, кресла, стулья и столы. Почти на всех — таблички «образец».

— Что это значит? — поинтересовался Кир у продавщицы.

— Это образцы, они не продаются.

— А для чего тогда стоят? Здесь, что, музей?

— Чтобы покупатель мог выбрать нужную мебель и встать в очередь для приобретения. Вон там запишут, — продавщица указала на закуток у лестницы, ведущей на второй этаж, где виднелся стол, а за ним — какая-то девица.

— И долго ждать?

— Смотря какая мебель. Импортные гарнитуры — два года, возможно, даже три. Зависит от поставок. На нашу тоже очередь. Вот, секция «Заславль» из Молодечно. Ждать нужно год.

— Спасибо, — сказал ей Кир, и женщина ушла.

— И что теперь? — расстроилась Карина. — Квартира есть, но как в ней жить? Спать не полу?

— Присядь тут на диванчике, — ответил Кир. — Я скоро.

И он решительно направился к дверям в подсобку магазина. За нею обнаружился обширный склад, уставленный диванами и упакованными секциями в картоне и бумаге. Два грузчика тащили к рампе шкаф. Кир подождал, пока они закончат, и подошел поближе. Ребята оказались молодыми, лет двадцати пяти. На Кира посмотрели с интересом. Он поздоровался.

— Кого-то ищите? — спросил один, высокий и щербатый. «Ага!» — подумал Кир.

— Интересует мебель. Квартиру получил, а там хоть шаром покати. Короче, очень нужно.

— Всем нужно, — сплюнул на бетонный пол щербатый.

— Но мне нужнее. Десять процентов сверху. Договорились?

— Ну… — щербатый почесал в затылке.

— И зубы как у актеров в Голливуде, — добавил Кир. — Без очереди, по государственным расценкам.

— Металлокерамические? — щербатый оживился. — Я поликлинике интересовался — там очередь на пару лет. А я жениться собираюсь. Как без зубов на свадьбе жениху? Смеяться будут. Что, вправду, сделаешь?

— Так мы зубные техники, — Кир улыбнулся. — Все будет в лучшем виде. Как тебя зовут?

— Василий.

— Я Константин. Где тут больше света? Давай посмотрим рот.

Осмотр прошел у края рампы — здесь светило солнце.

— Что у тебя с зубами? — поинтересовался Кир, закончив процедуру. — Ведь молодой совсем, а многих нету.

— Служил во флоте на подлодке, — вздохнув, сказал ему Василий. — Там стали сыпаться, а после дембеля — и на гражданке. Нам говорили, что каких-то витаминов не хватало.

— Понятно, — Кир кивнул. — Ну что, Василий, поможем друг другу?

— Подожди немного в зале, — ответил грузчик.

Вернувшись к девушке, Кир сообщил ей, что проблема вроде бы решается, и оказался прав. Через несколько минут из двери склада выглянул Василий с какой-то женщиной. Он указал ей на Кира и Карину, после чего ушел, а дама подошла к влюбленным.

— Вы говорили с Васей? — спросила Кира.

— Я, — ответил Кир.

— Какая мебель вас интересует?

— Получил квартиру, двухкомнатную. Хочу обставить.

— Комнаты большие?

— Зал 16 метров, 13 — спальня. Кухня — 9.

— Какою суммою располагаете?

— Желательно вложиться в три с половиной тысячи, но, если не получится — в четыре. За все, — добавил Кир, понизив голос.

— Понятно, — женщина кивнула. — Прошу за мной…

Примерно через час Кир стал будущим владельцем импортного гарнитура из спальни и гостиной. Он обошелся в три тысячи сто рублей. Еще четыреста — за кухню. Им выписали счет. У кассы их перенял Василий.

— Я скоро, подожди меня, — Кир сообщил Карине и вместе с грузчиком скрылся за дверью склада. Там отсчитал Василию 350 рублей.

— А зубы? — поинтересовался тот, припрятав деньги.

— Запиши мой телефон. Это домашний. Звони мне в понедельник примерно в десять. К тому времени я буду знать расклады. Договорились?

— Ну, если все нормально будет, сам мебель привезу и соберу ее всего за сто рублей, — сказал Василий. — И тоже в понедельник.

«Жулики! — подумал Кир. — На ходу подметки рвут!» Когда-то на него наехало БХСС за левые заказы, но он работу делал! А эти извлекают прибыль из воздуха. Но делать нечего, и он кивнул Василию.

— А ты, действительно, богатый, — заметила Карина, когда они уселись в «запорожец». — Откуда столько денег?

— На спинах заработал.

— Но ты же брал по пять рублей с пенсионеров.

— Так одна бабушка — пятерка, — ответил Кир, выруливая с улицы Хоружей на Куйбышева, — а десять — пятьдесят рублей. И это ежедневно, без выходных и праздников за редким исключением. Умножить сможешь?

— Тысяча пятьсот рублей? Ох, ничего себе! — воскликнула Карина. — Ты столько зарабатываешь?

— Могу и больше, если будут пациенты, — пожал плечами Кир. — Так что на мебель хватит, еще на жизнь останется. Со мною голодать не будешь.

— Как будто раньше голодала! — Карина хмыкнула. — Милиции не боишься? Вдруг ОБХСС заинтересуется.

— А что они предъявят? Я с пациентов денег не беру. Их принимает мать в качестве подарка. Подарки в СССР доходом не считаются, налог платить не надо. К тому ж у милицейского начальства проблемы с позвоночником не редкость. Начальнику Березинского РОВД я спинку поправлял — бесплатно, разумеется. Как ты считаешь, он позволит своему ОБХСС наехать на целителя?

— Ну, ты и жулик! — фыркнула Карина. Кир засмеялся. — Чем займешься, когда мы переедем в Минск? В квартире будешь пациентов принимать?

— Что-нибудь придумаю, — ответил Кир, мысленно отметив это «мы». — Я умный.

— И очень скромный, — хмыкнула Карина. — Еще застенчивый — о мебели договорился мигом. Наверно, взятку дал.

— Само собой, — признался Кир.

— Но это преступление!

— Когда поймали. А раз никто не видел, не считается.

— Боже! С кем я связалась? — воскликнула Карина. — Взяточник и проходимец!

— Еще талантливый писатель и прирожденный медик, — заметил Кир. — Певец, танцор и каратист. В тебя влюбленный до безумия. Такой подходит?

— Ну, раз влюбленный — да, — Карина засмеялась. — Ладно, у меня неделя отпуска, чем мы займемся? Пойдем по магазинам? Помимо мебели, нужна посуда, постель с подушками и одеялом. Без холодильника никак. Еще остались деньги?

— Найдем, — заверил Кир. — Но программу надо бы дополнить. Театры, выставки, концерты. Не возражаешь?

— Нет, конечно, — девушка вздохнула. — Я в Минске прежде только раз была — нас, школьников, возили на экскурсию. Поэтому голосую «за».

— Заметано. Сейчас же предлагаю заехать в магазин, купить продуктов и шампанского — отметить новоселье. Согласна?

— Продукты выбираю я, — ответила Карина. — Готовлю — тоже. Понял?

— Слушаю и повинуюсь, — заулыбался Кир.

Так и поступили: Карина выбирала, Кир платил. Продуктов нагрузили сумку, хотя в субботу в гастрономе их оказался небогатый выбор. Но кое-что нашлось, к примеру, говядина на костях, ее не слишком покупали. Карина заявила, что из нее получится отличный борщ. Овощей к нему купили тоже. Сыр, колбаса и яйца. Хлеб, разумеется, и масло. Коньяк, конфеты и марочный рислинг — шампанского не завезли.

В квартире Карина занялась готовкой, а Кир отправился к машине и отогнал ее к стоянке у Ленинского РОВД — том самом, где сидел когда-то за решеткой, где и приткнул машину в уголке. Здесь зеркала не снимут и колеса не открутят. Он мог, конечно, бросить «запорожец» возле дома, сдав под охрану дрону, но утром разбираться с парализованными им ворами… А так милиция присмотрит, сама о том не зная. Кир улыбнулся этой мысли и отправился домой.

В квартире пахло аппетитно, за дверью кухни Карина что-то напевала, и Кир решил ей не мешать. Присев в прихожей в кресло, снял трубку телефона и набрал домашний номер Каца. Тот отозвался после третьего гудка.

— Алло?

— Добрый вечер, Михаил Ионович. Чернуха беспокоит, если такого помните. Я не помешал?

— Не помешали, Константин, я рад вас слышать, — услыхал в ответ. — Вы в Минске?

— Да. Приехал получать квартиру. На следующей неделе заселяюсь. Такое дело: есть клиент на протезирование, мужчина, молодой. Керамика, восемь единиц, цвет порошка «а два», возможно, три. Такой найдется?

— Двойка — точно, а тройку, если что, поищем.

— Расценки те же?

— Да как обычно, государственные, — хмыкнул Кац.

— Когда ему прийти?

— К восьми утра на следующей неделе. Скажите, пусть меня найдет.

— Понял, во вторник будет. Спасибо, Михаил Ионович.

— Вам спасибо, Константин. Не надумали вернуться в отделение? Вас очень не хватает. Не скажу, что техники у нас плохие, но до вас им далеко. Работы очень много, и мы бы развернулись.

— Подумаю, — ответил Кир туманно. — До свиданья, Михаил Ионович.

— Кому звонил? — Карина выглянула в прихожую.

— Знакомому дантисту. Грузчику из мебельного нужно поставить зубы.

— Теперь понятно, как ты их уговорил, — Карина хмыкнула. — А я бы маме позвонила — давно не разговаривали. Отсюда можно?

— Конечно, — Кир пожал плечами. — Восьмерка, код города и телефонный номер. Звони, а я пока что в душ…

— До мамы дозвонилась, — поведала Карина, когда они уселись за столом. — Она сказала, что хотела бы познакомиться с тобой, а для этого сюда приехать. Из Бреста в Минск электричка ходит.

«Еще квартиру зятя хочет посмотреть», — подумал Кир.

— Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — он пожал плечами. — С мамой невесты познакомиться сам Бог велел. Предлагаю так. У нас с тобой неделя отпуска. За это время квартиру обставляем мебелью, приобретаем все необходимое для проживания. Пусть мама приезжает к нам в субботу. Поговорим, она переночует, и в воскресенье возвратится в Брест. Нормально?

— Да, — ответила Карина. — Я позвоню ей.

Дальше отмечали новоселье. Немножко выпили и хорошо поели. Борщ у Карины вышел замечательный — густой, наваристый и обалденно вкусный. А потому что на говяжьей косточке, как сообщила повариха. Отваренное мясо Карина срезала и подала с картофельным пюре, воздушным, нежным. Ну просто объеденье!

— Ты просто чудо! — заявил Кир девушке после того, как их тарелки опустели. — Теперь я точно на тебе женюсь!

— Из-за того, что хорошо готовлю? — Карина засмеялась.

— Не только, но умение готовить вкусно важней, чем красота невесты, — заметил Кир. — А если это сочетается, то думать нечего: хватай ее — и в ЗАГС. Ты, к слову, паспорт захватила?

— Взяла, — ответила Карина.

— Тогда поступим так. Завтра отдыхаем, на следующий день привозят мебель, а во вторник мы поедем в ЗАГС. Согласна?

— Костя… — Карина засмущалась. — Ты окончательно решил?

— А разве может быть иначе? Я тебя люблю и надеюсь, что тебе не безразличен. Чего тут думать?

— Ты мне совсем не безразличен, — промолвила Карина. — С тех пор как мы с тобою познакомились, я просыпаюсь утром, преисполненная счастьем: ведь я тебя увижу снова. Буду смотреть в твои глаза и слышать дорогой мне голос. Ты вновь меня обнимешь, поцелуешь. И страшно даже думать, что этого не повторится…

Она вдруг всхлипнула. Кир вскочил и подбежал к любимой. Обнял и поцеловал в макушку.

— Что ты, милая! Куда я денусь? Мы с тобой теперь навеки…

А дальше было то, что происходит у влюбленных пар, когда они наедине. Из кухни они переместились в спальню, где и случилось то, чего обоим раньше не хватало. Кир был с ней бережен и нежен, помогая девушке преодолеть стыдливость. Все вышло хоть и хлопотно — пришлось простынку в ванне замочить и спать на запасной, но им понравилось. Заснули радостные, обнимаясь, проснулись поутру счастливыми. Карина встала первой. Наблюдая, как возлюбленная одевается, Кир ощущал, как его переполняет нежность. Он никогда такого раньше не испытывал. Наверно, это называют счастьем…

Весь день прошел как в розовом тумане. Они гуляли, взявшись за руки, съездили на выставку картин, где ходили, не пытаясь вникнуть в замыслы художников. Им просто было вместе хорошо. Пообедали в кафе «Березка» на площади Победы и отправились к себе, где все повторилось.

В понедельник в новую квартиру привезли заказанную мебель. Василий, вдохновленный перспективой обзавестись зубами как у артистов Голливуда, собрал ее, помог расставить, развесил шкафчики на кухне. Кир и Карина прибрались в квартире, но ночевать поехали к себе, поскольку в новой ни продуктов, ни посуды. Во вторник пара навестила ЗАГС. Регистрацию им назначили на конец июня — здесь тоже оказалась очередь. Зато вручили будущим супругам талоны в салон для новобрачных «Счастье».

— Съездим? — спросил Карину Кир.

— Конечно! — согласилась девушка.

В салоне она сразу же залипла у стойки с свадебными платьями. Кир не мешал ей примерять — стоял в сторонке, наблюдая, как возлюбленная разглядывает себя в зеркало. Но не удержался, когда Карина вышла из примерочной в воздушном платье с почти прозрачными рукавами из гипюра и отделкой им же по воротнику и лифу. Он подошел поближе.

— Ты в нем как ангел, — сообщил Карине.

— Мне тоже нравится, — Карина улыбнулась. — Сколько стоит? — спросила продавщицу.

— Сто пятьдесят рублей.

— Сколько?! — Карина ахнула.

— Так это импортное из ГДР, — сказала продавщица. — Из трикотина и с отделкой из гипюра. Но можем поискать дешевле.

— Не нужно, — возразил ей Кир. — Берем.

— А что к нему из головных уборов? Фату?

— Покажите шляпки, — распорядился Кир.

Ее и выбрали, а после — туфли-лодочки на каблучке. Купили кольца обручальные, конечно, золотые. Пусть тонкие, но денег стоят.

— Пятьсот рублей отдали! — возмущалась девушка дорогой. — Ведь платье только раз надеть!

— Во-первых, для тебя не жалко, — Кир улыбнулся. — А, во-вторых, продашь все это после свадьбы. Как полагаешь, в Бресте купят?

— Да только так! — ответила Карина. — Таких там не найдешь.

— Вот и решили.

— Но ты себе в салоне ничего не выбрал. Из-за меня? Денег не хватило?

— Мне не нужно, — пожал плечами Кир. — Костюм, рубашка и ботинки новые имеются. Сама их видела. Сгодятся жениху?

— Наверное, — она вздохнула. — Но неудобно: меня одел как куколку, а сам же будешь в старом.

— Я и без того красивый. Хотя с тобой, конечно, не сравнить.

— Подлиза! — хмыкнула Карина и поцеловала его в щеку. — Но мой подлиза. Ох, Костя, я так счастлива!..

В последующие дни оба занимались обустройством будущего гнездышка. Купили холодильник — литовский «Снайге». В отличие от «Минска», он продавался без очередей. Приобрели посуду и постельное белье, на этом и остановились, поскольку деньги кончились. Осталось сто рублей.

В субботу прикатила будущая теща, Кир и Карина встретили ее у электрички и отвезли к себе на новую квартиру. Они перебрались в нее, закончив обустройство. Зачем ютиться в комнате на съемной, когда есть двушка с новой мебелью? Лидия Михайловна, так звали мать Карина, оказалась женщиной совсем не старой — лет сорока пяти, не больше. Немного полноватая, но очень симпатичная, с живыми синими глазами, она расцеловалась с дочкой на перроне, а с Киром просто поздоровалась.

— Это Костя, мой жених, — представила его Карина.

— Уже жених? — слегка заволновалась мать.

— Во вторник заявление подали в ЗАГС, — ответила Карина. — Распишемся в конце июня.

— Куда вы так торопитесь? — вздохнула Лидия Михайловна. — Ладно, поговорим об этом дома.

Они с Кариной забрались на заднее сиденье «запорожца» и дорогой мило щебетали. Дочь спрашивала о брате и отце, вернее, отчиме, хотя Карина называла его папой, мать отвечала. Вспоминали и прочих родственников. Кир в разговор не вмешивался и молча вел машину.

В квартире, пока дочь накрывала стол на кухне, будущая теща прошлась по комнатам и рассмотрела мебель. Затем спросила Кира:

— Лет вам сколько, Константин?

— Двадцать четыре.

— И в этом возрасте у вас своя квартира, причем, двухкомнатная, и новенькая мебель? Вон, даже лаком пахнет. Откуда все?

— Квартиру получил вне очереди, как член Союза писателей, — пожал плечами Кир, — а деньги заработал.

— И как же?

— Во-первых, гонорар за книгу. Во-вторых, работал зубным техником — они неплохо получают и есть возможность подработать. И, в-третьих, занимаюсь частной медицинской практикой — лечу людей с больными спинами.

— Вам это разрешили? Зубному технику?

— А я не спрашивал их разрешения, — Кир улыбнулся. — Я занимаюсь мануальной терапией, то есть лечу руками, такое в поликлиниках отсутствует, в больницах — тоже. Не предусмотрено официальной медициной. Рецепты не выписываю, лекарств не назначаю, поэтому ничего не нарушаю. Чтобы понятней — я костоправ.

— И кто вас научил лечить людей?

— Врожденная предрасположенность. До двадцати лет я был глухонемым. У таких как я природа компенсирует потерю слуха чувствительностью прочих органов. У меня повышенное по сравнению с другими обоняние и осязание, что позволяет диагностировать проблемы с позвоночником и исправлять их.

— Глухой с рождения? — удивилась Лидия Михайловна. — И кто вернул вам слух?

— Молния. Ударила меня в грозу, чуть не убила, но я стал слышать. Об этом случае писал журнал «Здоровье». Меня обследовал профессор Гуринович и подтвердил анамнез.

— Как необычно! — удивилась Лидия Михайловна. — Хочу спросить вас, Константин. Как поняла, вы не состоите в штате — ни в поликлинике, ни даже в ФАПе. И трудовой стаж вам не идет. А как же пенсия? Не говорите только, что об этом думать рано!

— Все просто, Лидия Михайловна, — Кир улыбнулся. — Пребывание в писательском союзе засчитывается в стаж, без разницы — работаешь ли ты где-то или же пишешь книги дома. А перед пенсией у писателя выходит книга — обычно с избранными произведениями. Сумма гонорара, а он не маленький, служит для расчета пенсии, так что она выходит максимальной из возможных.

— Вы удивительно серьезный для своего возраста, — сказала будущая теща. — Я представляла вас другим. Карина мне писала, что познакомилась с писателем, он замечательно поет, танцует. Подумала: какой-то шалопай, но вижу, что ошиблась.

За обедом они немного выпили, и Лидия Михайловна, слегка осоловев, сказала:

— Знаешь, дочка, я думала, что ты поступишь в институт, там встретишь будущего зятя и выйдешь замуж за студента, а мы вам будем помогать, пока не станете врачами. Когда ты мне про ЗАГС сказала, я распереживалась — не хотела, чтобы повторила мамину ошибку. Но ты нашла такого парня! Где, кстати?

— Не поверишь, но в деревне, — Карина засмеялась.

— Кто бы мог подумать! — мать покачала головой. — Но вот что я скажу вам, дорогие: не спешите заводить детей! Карине нужно в медицинский поступить и отучиться в нем хотя бы пару лет.

Карина закраснелась, а Кир кивнул — мол, дескать, принял к исполнению.

— Где сыграем свадьбу? — спросила Лидия Михайловна. — У вас в деревне? Или же в Бресте? Мне родственники не простят, если я зажму им свадьбу дочери. А, может, там и там?

— Давайте в Бресте, — ответил Кир. — У меня из близких родственников только мама, с ней и приедем. Расходы пополам.

— Что ты, Костя! — возмутилась будущая теща. — Какое пополам? Мне муж не разрешит. Зять приобрел квартиру дочке, обставил ее мебелью, а мы с него еще на свадьбу деньги будем брать. Тем более, что из твоей родни там будет только мама.

— Как скажете, — не стал с ней спорить Кир.

Карина, услыхав про свадьбу, встала и ушла из кухни, но воротилась скоро: в подвенечном платье, в шляпке и новых туфельках.

— Вот! — заявила, встав перед ними. — Купили к свадьбе.

— Господи! — воскликнула Лидия Михайловна. — Какая ты красивая!

И вдруг заплакала. Дочь метнулась к ней и стала утешать:

— Ну что ты, мама?

— Когда ты была маленькая, — сквозь всхлипывания говорила мать, — я мечтала, что когда-нибудь тебя увижу в свадебном платье. И вот дожила…

Карина с Киром ее еле успокоили. Назавтра Лидия Михайловна уехала, а парочка отправилась в Березинский район. Хотя квартира в Минске есть, но девушке нужно отработать срок по распределению, а тот закончится в июне. К тому ж Карине требовалась справка о медицинском стаже для института, а нужные два года опять-таки исполнятся в конце июня. А Кир, естественно, хотел быть с нею рядом. Немного подождут, не страшно. Но Кир не подозревал, что все эти благостные планы полетят в тартары — вмешаются непредвиденные обстоятельства…

Глава 7

Май выдался необыкновенно жарким. Едва кончился апрель, как сразу потеплело. На деревьях лопнули и распустились почки, и в считанные дни они оделись в изумрудную листву. Пока что в молодую, мелкую, но все равно прихорошились. А следом зацвели сады, одев деревню в бело-розовую кипень. Вода в ручье, текущем за околицей, прогрелась так, что можно было в ней купаться, чем Кир и занимался с удовольствием. Он до сих не мог нарадоваться количеству воды на Земле — доступной и бесплатной.

Под стать погоде было настроение. Сейчас Кир в полной мере осознал, что значит выражение «медовый месяц» в понятии землян. С Кариной они встречались ежедневно и проводили вместе сладкие часы. Утоляли свою страсть и вожделение во всевозможных обстоятельствах: порой в машине, иногда у тети Кати, когда той не случалось дома, время от времени Карина ночевала в доме Кира, и это никого не удивляло. Все знали, что они подали заявление на регистрацию брака, по местным представлениям это означало, что теперь им можно.

— Любитися, — сказала Киру мать. — Пака молодзенькие.

Любиться времени хватало. То ли погода посодействовала, то ли начало полевых работ, но количество пациентов у Кира резко сократилось, и в ФАПе — тоже. Мария Станиславовна, узнав о предстоящей свадьбе, охотно отпускала Карину к жениху пораньше. Они с ней вместе парились в бане: Кир бережно охаживал любимую веником из прутиков березы с молодыми листьями, затем окатывал водой из таза, намыливал и поливал водой. Карине это очень нравилось. После бани оба ужинали и отправлялись на застеленный диван. А что там дальше… Тсс, проявим скромность.

В один из ясных майских день Кир с матерью сажал картошку в огороде (любовь, конечно, хорошо, но кушать тоже надо), как в голове его раздался голос:

«Тревога, медик-инженер второго ранга, к планете приближается корабль Республики!»

От неожиданности Кир едва не уронил лопату.

— Передохну немного, — сказал он матери. — Устал чего-то.

— Перадохни, — она кивнула. — Я тут сама закончу — полборозды осталось.

Кир удалился в дом, где и связался с системником в боте.

«Что за корабль? Как он сюда попал?»

«Как сообщил его искусственный интеллект, это космическая яхта, переоборудованная для разведки неизвестных в Республике миров с целью их последующей колонизации. Для того сюда и прибыл».

«Тебя он, значит, обнаружил?»

«Конечно. Это же разведчик, там мощный сканер».

«Его системник сам с тобой связался?»

«Да, медик-инженер. Он обнаружил бот на орбите и послал запрос: кто ты и как здесь оказался? Я ответил, поскольку это обязательно — так велит заложенный в программу протокол».

«Обо мне он знает?»

«Я сообщил, что обитель бота умер от недостатка кислорода, пищи и воды. Мне программа не позволяет врать, но утаить часть информации возможно, если не спросят дополнительно. Меня не спрашивали».

«Разведчик с экипажем?»

«На борту единственный навигатор, и он сейчас находится в анабиозе, поскольку путешествие длительное, а запас продуктов, воды и кислорода на яхте ограничен. Они сюда летели больше года. Примерно через сутки навигатора разбудят».

«Его системник сам это рассказал тебе?!»

«Он тоже не умеет врать, к тому же я искусственный интеллект на адмиральском боте, и по действующему статусу вправе спрашивать и получать ответы. Я даже вправе подчинить себе системник корабля».

Как Киру показалось, в голосе искусственного интеллекта мелькнула нотка горделивости.

«Ты это сделаешь?»

«Бесперспективно. Навигатор, проснувшись, восстановит статус кво. Любой системник обязан подчиниться человеку. Будь в боте адмирал или хотя бы медик-инженер, то мог бы попытаться. Хотя бесперспективно тоже. Разведчик не только превосходит бот по характеристикам, но и вооружен, поэтому заставит подчиниться. Что будем делать, медик-инженер?»

Как снова показалось Киру, в голосе системника скользнула паника.

«Что тебе еще известно о миссии разведчика? Зачем его отправили так далеко от Обитаемых миров?»

«Республика потерпела поражение в войне с Империей. Остатки флота конфискованы победителем, забрали даже дальние разведчики, поэтому с десяток яхт переоборудовали и послали на разведку. Для Республики они последняя надежда, поскольку все планеты вышли из ее состава. Остался лишь Агорн, и он, по сути, голодает. Правительство, чтобы исправить ситуацию, решило отыскать свободные планеты в Необитаемых мирах. В противном случае его сметут, и на Агорне воцарится хаос».

«Так им и надо, олигархам! — подумал Кир. — Допрыгались! Зачем полезли воевать с Империей? Всего им было мало…» Но эта мысль не отменяла опасность ситуации. Если разведчик возвратится на Агорн с известием об обнаруженной планете, Земле — конец. Да, у Республики нет флота, но построить несколько военных кораблей она сумеет. Правительства Земли, даже если объединятся для борьбы с агрессором, что маловероятно, не в состоянии противостоять высокотехнологичной армии Республики. Орбитальные бомбардировки снесут штабы и пункты управления войсками, а рои дронов уничтожат любую армию землян. Никакие танки не выдержат удара плазмы, ракеты с ядерными боеголовками собьют еще при входе в стратосферу, а самолеты уничтожат на аэродромах. Неделя-две — и получите ультиматум. Или же становитесь колонией Республики, или же вас просто уничтожат. Блядь! И принесло же пидарасов!

«Друг, — связался Кир с системником, — скажи мне: разведчик в состоянии заблокировать наше общение?»

«Нет, медик-инженер. Моя система связи намного совершеннее, чем на корабле Республики. Ведь это адмиральский бот! Во-первых, запретить мне с вами говорить они не могут — не позволяет протокол, прописанной в моей программе. Такой приказ можете отдать лишь вы. Во-вторых, они не только не в состоянии нам помешать, но и не смогут мой сигнал перехватить, не говоря о том, чтобы его расшифровать».

«Отлично, Друг! Поступим так. Когда очнется навигатор, он наверняка захочет выяснить, как ты здесь оказался, и что случилось с пассажиром бота. Расскажешь ему правду — все, без утайки, но без деталей. Нам удалось вживить имплант в погибшего аборигена, Кир Тайгер стал землянином и пребывает на планете. Он очень рад посланцу из Республики и обещает сообщить ему все, что узнал за эти годы. Поэтому приглашает навигатора спуститься на планету для личного общения. Обещает удовольствия, которых навигатор был лишен на тесном корабле с ограниченным запасом пищи и напитков. А удовольствия такие, что и на Агорне редко встретишь. Короче, я счастлив до безумия увидеть представителя родной Республики, и буду ублажать его до посинения».

«Мне так и передать?»

«Найдешь нейтральные слова, ведь ты продвинутый интеллект».

«Понял, — хихикнул Друг. — Приступаю к выполнению приказа. Я оценил ваш замысел, медик-инженер. Только в подробности меня не посвящайте, я не смогу их скрыть, если напрямую спросят — программа не позволит».

«До связи. Информируй меня о новостях».

Последующие дни Кир жил как иголках. Спал плохо, выглядел неважно, что не укрылось от Карины.

— Да что с тобой? — спросила девушка в салоне «запорожца». — Ты словно сам не свой — рассеянный, задумчивый.

— О нашем будущем думаю, — признался Кир.

— Что с ним не так? — Карина удивилась.

— Я стал мешать готовиться тебе к экзаменам в медицинский. Веду себя как эгоист и отвлекаю от занятий. Мне стыдно.

— Ты прав, — Карина согласилась. — Совсем забыла про занятия, но и с тобой встречаться хочется. И что ты предлагаешь?

— Может быть, сделать перерыв? Мне будет плохо без тебя, но мы с тобою позже наверстаем — когда студенткой станешь.

— Давай поступим так, — ответила Карина, поразмышляв с минуту. — Встречаться мы продолжим, но сократим свидания. Если ты вдруг перестанешь приезжать ко мне, подумают, что мы поссорились. Начнут расспрашивать. Зачем нам это? Приехал, встретил, отвез меня до дома тети Кати, и там расстались. Я сяду за учебники. Насчет другого мы немножечко потерпим, тем более что мне сейчас нельзя… — она смутилась. — Ты медик, понимаешь…

— Заметано! — обрадовался Кир. — Ты умница!

— А умниц надо целовать, — сказала девушка, — не то обидятся…

Тем временем новости с орбиты шли нехорошие — навигатор разведывательного корабля не спешил связаться с Киром. Он запретил искусственному интеллекту яхты общаться с Другом, затем и вовсе снял с орбиты адмиральский бот и пристыковал его к разведчику снаружи. А перед этим, как сообщил Друг Киру, развесил на орбите сеть зондов для сбора информации о планете. Кир приуныл: похоже, что прилетевший из Республики навигатор не собирается встречаться с соотечественником, живущим на Земле. Закончив сбор разведывательной информации, возьмет курс на Агорн, тогда пиши пропало. Мало того, что Кир лишится Друга на орбите, но он станет беззащитным — его летающим дроном управлял системник. Хотя все это мелочь по сравнению с будущим планеты. Пройдет немного лет, и на Земле начнутся боевые действия, в сравнении с которыми Вторая Мировая покажется детской сказкой. Армагеддон…

Незнакомый голос в голове раздался в середине мая.

— Медик-инженер второго ранга?

— Точно так, — ответил Кир, мгновенно поняв, кто с ним связался. — Я слушаю вас, сай навигатор.

Добавив к должности разведчика приставку «сай», он выказал ему почтение. Обычно так обращались к старшему по положению в военной иерархии Республики. Хотя обычный навигатор его не выше ни по чину, ни по должности.

— Системник бота, на котором вы оказались в Солнечной системе, как называют ее местные, сказал, что готовы сообщить мне ценную информацию. Она того заслуживает?

— Судите сами, сай навигатор. Я здесь прожил почти четыре года, поэтому прекрасно разбираюсь в политическом устройстве стран Земли и в менталитете обитателей планеты. Вот вы, к примеру, знаете, кто будет воевать с Республикой, а кто охотно станет с ней сотрудничать? Такие сведения не получишь, используя сканеры разведывательного корабля. Цивилизация планеты отстает в развитии от нашей на два века. Здесь нет Сети, а телевизионные и радиоисточники не подходят для понимания раскладов на Земле — в них нет необходимой информации.

— Пожалуй, соглашусь, — ответил навигатор после паузы. — Отсталая планета. Ваш системник передал мне вашу просьбу о личной встрече на поверхности Земли. Но бы счел ее излишней. Информацию от вас вполне возможно получить и на орбите.

— Она не будет полной, сай навигатор, — ответил Кир, на миг похолодев. Вот же скотина! — Помимо прочего, большую ценность имеют природные особенности планеты. Воздух, вода, растительность и пища. Ценнейшие сведения, которые вы не получите дистанционно. К тому, как полагаю, за длительное путешествие вы истощили свой запас продуктов. Я не один десяток лет служил на кораблях Республики, поэтому прекрасно знаю, чем кормят экипажи. Да, рацион их сбалансирован, но он однообразен и невкусный. Здесь же продукты натуральные, а вкус у них необыкновенный. Ручаюсь: в лучших ресторанах на Агорне вы не попробуете такую пищу. А еще здесь есть прекрасные напитки. Продегустируйте их, сай навигатор, и вы поймете, что я ничуть не преувеличиваю. Уверен: вам понравится. Я готов вас обеспечить продуктами в достаточном количестве, чтобы обратный путь к Агорну прошел для вас приятно.

— Хм… — раздалось в голове. — А как там с безопасностью?

— Я проживаю в малолюдной местности, сай навигатор. Здесь нет ни армии, ни представителей правоохранительных органов.

— Я не об этом, медик-инженер, с такой угрозой сам прекрасно справлюсь. Насколько безопасна для жителя из Обитаемых миров вода и воздух на планете? Существует ли опасность заразиться какой-нибудь болезнью, неизвестной на Агорне?

— Ручаюсь — нет. Здесь существуют инфекционные болезни, но с ними даже местные справляются, что говорить о препаратах из Обитаемых миров? К тому же заразиться можно только в городах со скученным населением. Я вам предлагаю встречу в практически безлюдной местности, среди лесов, где нет бактерий с вирусами. Как полагаю, у вас имеется анализатор для распознавания такой угрозы?

— Конечно, но любой прибор не совершенен.

— Я не зря сказал вам про леса. Они активно выделяют фитонциды — это такие вещества, которые надежно убивают вредные для человека микроорганизмы.

— Проверю, — ответил навигатор. — И, если подтвердится, спущусь на Землю.

— Предлагаю встретиться ночью, — откликнулся тут же Кир. — В безлюдном месте — такое есть неподалеку. Я привезу вам образцы продуктов и напитков. Вы их попробуете и отберете те, что вам понравились. Все остальное мы обсудим.

— Я сообщу вам о своем решении, — ответил навигатор и отключился.

С Киром он связался на следующий день и подтвердил свое прибытие. Велел ему оставить дрон в деревне и прибыть без него. «Сторожится, сволочь!» — подумал Кир. Он сел в машину и отправился в райцентр, где в местном гастрономе купил консервы — мясные, рыбные и овощные. Еще сгущенки рогачевской. Взял коньяка, вина и водки. Набив всем этим сумку, отправился в деревню, где забрал Карину в ФАПе и довез ее до дома тети Кати. Там распрощался с милой и покатил к себе в деревню. Мать к тому времени ушла на ферму охранять коров. Кир собрал необходимую столовую посуду и завернул ее в красивый дивандек, который снял с кровати. Затем начистил полный чугунок картошки. Взял банки с огурцами и помидорами. Все это загрузил в машину и поехал к берегу ручья, где он давненько присмотрел обширную поляну в окружении высоких сосен. Там деревенские не появляются — им далеко, а Кир на «запорожце». Сюда он привозил Карину…

Тем временем стемнело. При свете фонаря, который он возил в машине, Кир разложил костер. Хворост для него он натаскал заранее. Дождей давно уж не было, сухие ветки занялись мгновенно, и вспыхнувшее пламя осветило часть поляны. Кир взял ведро, сходил к ручью, принес воды, наполнил ею чугунок с начищенной картошкой. Добавив соли, поставил чугунок в костер, накрыв его чугунной сковородкой — пусть варится. Затем он расстелил на травке дивандек и разложил на нем посуду. Притащил от «запорожца» сумку, расставил банки и бутылки, тарелки с угощением, после чего прилег на покрывало сбоку.

Пока он этим занимался, ночь опустилась на притихший лес. Ни ветерка, ни пенья птиц — природа будто замерла. Один ручей журчал неподалеку, а в нем плескалась рыба. Над Киром возвышался огромный купол неба с густо разбросанными звездами. Стояло новолуние, серп спутника Земли не забивал их сияние своим светом, поэтому созвездия легко угадывались. Кир знал их местные названия, поэтому, скользя по небу взглядом, находил Большую, Малую медведицы, Кассиопею, Орион, а вот — и Лебедь… Красивые здесь звезды. И планета…

Внезапно как будто сгусток темноты мазнул по звездам, скрывая их от наблюдателя. «Атмосферник, — догадался Кир. — Идет в скрытом режиме». Он встал, прошел к костру и, накинув на сковородку тряпку, снял ту с чугунка. Потыкал ножиком в картошку. Она сварилась и даже зарумянилась от прикрывавшей сковородки. Кир палкой отгреб угли от чугунка и вернул на место сковородку. Встал и повернулся лицом к поляне.

Сгусток темноты опустился на нее примерно в метрах двадцати от Кира, но пилот из атмосферника не вышел. Вместо него вдруг вылетела птичка размером с воробья и, подлетев к костру, стала нарезать круги вокруг землянина. «Ох, не фига себе! — подумал Кир. — Разведывательный малый робот модификации К-7, насколько помню. Неплохо снарядила навигатора Республика». Тем временем робот, рассмотрев землянина и приготовленное им угощение, вернулся в сгусток темноты, и из него на землю выкатился гусеничный дрон с платформой, на которой Кир разглядел стволы парализатора и малой плазменной пушки. Подкатив поближе, дрон направил стволы на человека у костра. Кир, мысленно выругавшись, поднял к небу руки. И лишь затем из сгустка на поляну шагнула темная фигура. Когда она приблизилась, Кир рассмотрел на ней комбинезон и шлем с забралом из бронепластика. На бедре — парализатор в открытой кобуре. Схватить его и выстрелить — одно мгновение.

— Сай навигатор, — сказал он примиряюще. — Здесь нет для вас угрозы. Я не вооружен.

— Но осторожность не мешает, — раздался в голос в голове. — Садитесь, медик-инженер и опустите руки.

Кир подчинился, а гость остался там же.

— Для начала ответьте на мои вопросы, — раздалось в голове. — Итак. Как медик-инженер оказался в адмиральском боте?

— Линкор погиб, а с ним — весь экипаж. Бот находился ближе остальных, и я успел его занять в последний миг. Системник подтвердит.

— Он сделал это, но уточнить необходимо. Кто предложил вам перебраться на планету столь необычным способом?

— Системник. Сам бы я не догадался.

— Кто выбирал аборигена для вживления импланта?

— Системник. К тому времени я умер в прежнем теле.

— Кем оказался донор?

— Юношей, погибшем от удара молнии.

— На Агорне я не слышал про такие операции.

— Мне доводилось, но я считал их невозможными. Системник убедил меня в обратном и оказался прав. Ведь вы меня идентифицировали, сай навигатор?

— Системник опознал имплант, нашел вас в базе флота, но поверить трудно. Кир Тайгер был пожилым мужчиной, а вы молоды.

— Так вышло, — Кир развел руками. — Но я нисколько не жалею.

— Еще бы! — хмыкнул навигатор. — Получить другое тело, фактически — вторую жизнь… Еще вопрос. Вы на награду претендуете?

— О какой награде речь? — Кир удивился.

— За планету, пригодную для освоения, Республика назначила награду тому, кто ее обнаружит. Вы оказались на планете первым.

«Так вот с чего ты так щетинишься! — подумал Кир. — Отвечу «да», прихлопнешь тут же».

— Не претендую, сай навигатор. О награде я ничего не знал, да и о ней не думал. Я счастлив видеть на планете представителя Республики и знать, что я теперь не одинок.

— Вы подтверждаете отказ под протокол?

— Подтверждаю! — Кир поднял руку.

— Благодарю вас, медик-инженер. Вопросы кончились.

— Присаживайтесь, сай навигатор, — Кир указал на дивандек. — Снимите шлем — он помешает есть и пить. Могу узнать, как вас зовут?

— Стиг Сайтон, навигатор дальней разведки, — ответил гость, последовав совету. — Служу в ней сорок лет.

«Немолод», — понял Кир, разглядывая собеседника. Лицо худое, бледное, усталое. Анабиоз не красит тех, кто им воспользуется, к тому же длительное пребывание в искусственной среде без солнечного света на сбалансированном, но недостаточном питании… Поэтому Стиг и купился на предложение разнообразить рацион — иначе хрен бы прилетел. И заодно с наградой разобрался. Он хитрый, осторожный, но, похоже, слабый. Кир придушил его бы вмиг, если бы не дрон с парализатором и пушкой. К тому же эта птичка-робот… Прихлопнут тут же.

— За встречу нужно выпить! — Кир взял бутылку коньяка и вытащил пробку штопором. Разлил напиток по стаканам. — Угощайтесь, Стиг!

— Что это? — навигатор взял стакан, принюхался. — Приятно пахнет.

— Напиток типа бренди. Похож на наш каньяс, но отличается по вкусу и аромату. Ваше здоровье, сай навигатор!

Кир опрокинул в рот коньяк и закусил огурчиком из банки. Здесь так не пили, но Киру нравились огурчики, которые мариновала мама. Плотные, упругие, они хрустели на зубах, заполняя рот необыкновенным вкусом. В банки, помимо соли, мать добавляла сахар, хрен и листья вишни. Приправы, разумеется. Кир в них не разбирался, он только потреблял готовую продукцию — и с неизменным удовольствием.

Поколебавшись, Стиг последовал его примеру: глотнул коньяк и хрупнул огурцом.

— О-о! — произнес, распробовав. — Чудесный вкус!

— Ну, это вы еще картошечки не ели! — Кир улыбнулся.

Он взял тарелку, вилку, сходил к костру и достал из чугунка парящиеся клубни. Брал сверху, подрумянившиеся, они вкуснее. Вернувшись к дивандеку, поставил полную тарелку перед Стигом.

— Местный овощ, называется «картофель». Растет в земле. Необыкновенно вкусен вареный и жареный. Попробуйте, сай навигатор!

Подав пример, он взял горячую картошку и, перебросив с ладони на ладони, откусил немного. Стиг поколебался, но, отковырнув кусочек вилкой, засунул его в рот. Хмыкнул, распробовав, и откромсал кусок побольше.

— Вкушно! — сказал, жуя.

— За это нужно выпить!

Кир вновь плеснул в стаканы из бутылки. А дальше понеслось. Кир открывал бутылки, банки и предлагал продегустировать их содержимое. Стиг пил коньяк и водку, попробовал вино. Закусывал тушенкой и рыбными консервами. Одобрил все, но особенно — сгущенку.

— Необыкновенно! — сказал, очистив банку. Язык его заметно заплетался. — Ты угодил мне, Кир. Не ожидал, что у отсталой цивилизации есть такие вкусные продукты. Хотя, конечно, упаковка из металла… — он сморщился.

— Она не вредна для здоровья, — заверил Кир. — Метал, которым покрывают банки изнутри, химически инертен и не вступает во взаимодействие с продуктами.[33]

— Но это дикость — использовать металл для упаковки, — не согласился навигатор. — Ему можно найти другое применение.

— Они богаты, — Кир пожал плечами. — Здесь очень много ископаемых, поэтому не экономят.

— Мы с этим наведем порядок, — ответил Стиг. — Ты очень пригодишься оккупационной администрации. Займешь там важный пост. Я укажу в своем отчете, насколько можешь быть полезен.

— Спасибо, сай навигатор.

— Ты можешь звать меня по имени — ведь мы с одной планеты и служили офицерами во флоте, — вальяжно ухмыльнулся гость.

— Спасибо, Стиг. Скажи мне: у вас получится колонизировать планету? Республика потерпела поражение в войне с Империей и не имеет флота. Ведь даже твой разведчик — переделанная яхта.

— Мы что-нибудь придумаем, — пожал плечами Стиг. — Построим корабли — их здесь не нужно много. А можно сделать по-другому: подкупить элиту одной из стран. Дать ей оружие и технологии, пусть сделает за нас работу.

— И чем вы их подкупите?

— Ты как ребенок, — Стиг ухмыльнулся. — А еще и медик. Здесь продолжительность жизни никакая. До девяносто доживают единицы, и в этом возрасте они совсем больные, кого-то вовсе возят на колясках. Я время на орбите зря не тратил и собрал необходимую информацию. Представь теперь: их руководству предлагают жить до ста пятидесяти при этом бодрыми и крепкими. Обеспечить это труда не составляет: реакторы для выращивания нужных органов, их пересадка роботами. Ты сам прекрасно знаешь. Мы им вживим импланты и, когда тела их все-таки разрушатся, пересадим в юных доноров. Так можно вечно жить! И кто от этого откажется?

— Операция рискованная.

— Но у тебя же получилось? — пожал плечами Стиг. — Значит, возможно.

— Проблема будет с донорами. Нужно поймать момент, когда он умер, а его личность стерлась, но он еще пригоден к пересадке.

— Не вижу здесь проблемы! — Стиг хмыкнул. — Нашли аборигена, умертвили, дождались нужного момента и пересадили в голову имплантат. Не получилось — извлекли его, нашли другого донора. Аборигенов на планете миллиарды, их спрашивать никто не будет.

Он захохотал. «Ну, ты и сволочь!» — разозлился Кир. И если до сих пор он колебался в намеченном решении, то теперь сомнений не осталось.

— Ты подберешь мне донора, — продолжил Стиг. — Нет, не сейчас, конечно, а когда возьмем планету под контроль. Я пока не слишком старый, всего лишь шестьдесят, но лет через десять-двадцать он понадобится. Зачем мне эти пересадки органов? Хочу быть молодым! Кстати… — он пьяно встрепенулся. — На этом можно сделать состояние. В награду за планету я получаю миллиард, чин адмирала и особняк на океанском берегу. Поскольку денег будет много, открою частную компанию. Тебя возьму соучредителем. Да, доля будет небольшая, но это миллионы, десятки миллионов! Мы будет поставлять аборигенов на Агорн для донорства, мужчин и женщин, молодых, здоровых. Я пробью нам монополию на этот импорт. Придется с кем-то поделиться, но все равно разбогатеем. Ну, как идея, нравится?

— Она великолепна! — ответил Кир, с трудом удерживая гадливость в осипшем голосе. — За это нужно выпить!..

Стиг окончательно осоловел: сидел, покачиваясь. Кир чувствовал себя намного лучше, поскольку пил гораздо меньше.

«Медик-инженер второго ранга, — раздалось в голове. — Говорит системник разведывательного корабля. Мой навигатор слишком много выпил алкоголя, его имплант сигнализирует, что это может быть опасно».

«Скажите это Стигу, — пожал плечами Кир. — Я тут при чем?»

«Он меня не слушает, — сказал системник. — Не наливайте ему больше и помогите привести его в порядок. Вы ведь медик».

Решение пришло мгновенно.

«Понял, — ответил Кир. — Сейчас его немного освежим».

Он встал и стал снимать с себя одежду.

— Ты-ы что-о? — Стиг пьяно удивился.

— Искупаюсь. Вода в ручье прогрелась за день и очень теплая. Это такое удовольствие: сидеть в чистейшей питьевой воде и наслаждаться. Такое не получишь на Агорне.

— А это-о не-е о-опасно?

— Здесь мелко, а хищников в ручьях не водится — лишь мелкая рыбешка. Я быстро, Стиг!

Кир заскочил в ручей и заплескался в ласковой воде. Она была ему по грудь. Он окунулся с головой — разок, другой и завопил от удовольствия. Над головой его кружила птичка, она же робот модификации К-7. Как видно, навигатор решил удостовериться в том, что ему не врут.

— Как замечательно! — сообщил он Стигу, вернувшись к покрывалу. — Освежился, взбодрился и проголодался. Можно еще немного выпить и поесть, а то не лезло больше.

Он подмигнул сидевшему на покрывале навигатору.

— Я-я то-о-же искупаюсь, — Стиг пусть неуклюже, но поднялся и коснулся застежек на комбинезоне. Тот спал к его ногам. Кир, подскочив, помог стащить одежду. На него пахнуло застарелым потом. Да, в долгих путешествиях на кораблях непросто с гигиеной — воды-то мало, ее используют многократно после очистки. Поддерживать тело в чистоте в таких условиях непросто, но, видно, навигатор — тот еще грязнуля. Освободившись от одежды, Стиг заковылял к ручью.

— Будь осторожен! — Кир крикнул ему в спину.

В ответ Стиг сделал жест — мол, без сопливых обойдемся — и бухнулся в ручей. Завопил от удовольствия и стал плескаться. Кир, отвернувшись, сделал вид, что ест. Плеск за спиной затих, но он не обернулся. Все по науке. Стиг не медик, поэтому не знает об опасности купаться пьяным. У тех давление повышено, при погружении в воду происходит резкий перепад, а в результате — обморок и утопление. Но на Агорне этого не знают — там в реках не купаются. Их слишком мало, и воду охраняют от загрязнения, поскольку ее пьют. А океан слишком соленый, и, чтобы смыть налет на коже, пресной воды потратишь много. Нет, для богатых не проблема, но Стиг пока что не богат…

«Медик-инженер второго ранга! — раздалось в голове. — С вами говорит системник корабля. Имплант навигатора сообщает, что он захлебывается. Возможна остановка сердца. Немедля, окажите помощь!»

— Так… Где? Сейчас!

Кир встал и ринулся к ручью. Заметил на бегу, как у воды неловко ерзает дрон со стволами, а на над ручьем заполошно носится робот-птица. Им Стигу не помочь. Ошибся навигатор: не то с собою взял. Опасался Кира, о прочем не подумал. Кир с берега нырнул в ручей и стал на ощупь искать на дне утопленника. Темно ведь, ничего не видно. Выскакивая из воды, чтобы вздохнуть, он сокрушенно восклицал, изображая скорбь и вновь нырял. Обнаружил тело примерно через пять минут. Схватив лодыжки Стига, Кир вытянул его на берег, таща словно телегу за оглобли. Теперь Стиг точно мертвый — если человека, погруженного в воду, резко дернуть за ноги, он точно захлебнется — вода мгновенно поступает в легкие. Спасти его невероятно сложно, даже если мгновенно этим заняться, а навигатор пролежал в ручье довольно долго. Кир прочитал об этом способе утопления в интересной книге, найдя ее в библиотеке. Но на Агорне этого не знают…

На берегу он занялся реанимационными мероприятиями: выдавил из легких тела воду, затем стал делать массаж сердца и искусственное дыхание. Противно было прикасаться ртом к холодным, скользким губам навигатора, но врач сумеет побороть брезгливость. Как Кир и ожидал, с реанимацией ничего не вышло — из мертвых легких тела выходил задутый воздух, а сердце не забилось. Провозившись так примерно четверть часа, Кир встал.

«Системник корабля! Мне не удалось реанимировать навигатора. Он мертв, — Кир делано вздохнул. — Я предупреждал его об осторожности, но навигатор не послушал».

«Почему не применили медицинский робот? — раздалось в голове. — У вас он есть».

«Мой робот — в трюме разведывательного дрона. Навигатор запретил мне брать его сюда».

Системник не ответил.

«Друг! — воззвал Кир к своему системнику. — Действуй!»

«Не получается, — раздалось в голове. — Системник корабля не отвечает на запросы».

«Да что хрень? — взволнованно подумал Кир. — Неужели Стиг его перепрограммировал? Велел ему на случай своей гибели лететь обратно на Агорн? Тогда конец. Ради чего я так старался, танцуя возле этой сволочи?»

Он осмотрелся. В пяти шагах застыл дрон с направленными на него стволами, над головой кружила птичка-робот. «Еще меня прихлопнут перед тем, как улететь, — с точкой подумал Кир. — Стиг мог им дать такой приказ на всякий случай». Внезапно дрон развернулся и покатил к атмосфернику, а следом улетела «птичка».

«Медик-инженер второго ранга, — раздалось в голове. — Говорит системник корабля. Системник бота приказывает мне перейти к нему в подчинение, утверждая, что я теперь без экипажа. Но он не прав, поскольку экипаж присутствует».

«Он, что ли?» — Кир хмыкнул, указав на тело Стига.

«Вы, медик-инженер второго ранга».

«Я?!»

«Согласно пункту шесть Устава военно-космических сил Республики экипаж военного корабля считается действующим пока в живых присутствует хотя б единственный флотский офицер. А это вы».

«Ты переходишь в мое подчинение?»

«Лишь с той минуты, когда вы вступите на борт разведывательного корабля. Садитесь в атмосферник и поднимайтесь на орбиту».

«Пусть будет так, — Кир выдохнул с облечением. — Мне нужно тело Стига загрузить. Есть в атмосфернике дрон-помощник?».

«Навигатор не брал его на Землю».

«Да что ж у вас такое: чего не хватишься, того и нет!» — подумал Кир со вздохом и, подхватив под мышки тело навигатора, поволок его к опущенной аппарели. Там затащил в отсек для грузов. На земле прятать труп опасно, нужно доставить на орбиту. На яхте должен быть утилизатор для бытовых отходов. Затем отнес в отсек комбинезон и шлем утопленника. Пока он этим занимался, боевые дроны — малый в виде птички подцепился к пилону, а тот, что наставлял стволы на Кира, угнездился в специальной нише. Закрылась аппарель. Кир скоренько оделся, влез в кабину атмосферника, и отключил маскировку. «Похоже, «зет шестнадцатый», — подумал медик-инженер, разглядев под брюхом корабля контейнеры с ракетами и плазменную пушку. — Модель не новая, но очень грозная в условиях Земли. В режиме штурмовика без проблем сожжет свыше десятка танков, как истребитель запросто отобьется от самых совершенных местных самолетов. Про вертолеты речи нет — прихлопнет их как мух. От ракет ПВО ускользнет с легкостью — скорость атмосферника до десяти Махов. Серьезно подготовились, но навигатору не помогло».

От этой мысли он развеселился. Кир не ожидал, что так легко получится решить проблему с кораблем-разведчиком. Подпаивая навигатора, рассчитывал войти к нему в доверие и уговорить спуститься на поверхность еще хотя бы пару раз. А там нашел бы способ… Стиг сам помог ему. Он оказался слишком жадным к дармовому угощению и слишком горделивым, чтобы внять предупреждениям системника и Кира. Не учел, что организм его ослаблен длительным пребыванием в анабиозе, а сам он далеко не молод. Кир знал об этом заблуждении пускай еще не слишком старых, но уже перешагнувших границу телесной бодрости мужчин. Им кажется, что они такие же, как и в двадцать-тридцать лет, но на деле их сердце и другие органы уже изношены — особенно, когда ты служишь навигатором разведчика и много лет провел внутри стальной коробки с искусственной атмосферой, без солнца и с ограниченным питанием. То, что он фактически убил прибывшего на Землю посланника из Обитаемых миров, не волновало Кира. Такую мразь, как Стиг, и следовало уничтожить. И сделав это, Кир спас сотни миллионов жизней на планете, которая стала ему новой Родиной.

— Поехали! — велел Кир системнику.

Глава 8

Проснулся Кир довольно поздно. Мать уже вернулась с фермы и гремела в соседней комнате посудой, но сына не будила, видимо рассчитывая, что сам проснется. Вздохнув, Кир встал и начал одеваться. Хотелось спать — домой он возвратился поздно и прикорнул всего на пару часиков, но матери не объяснишь, что сын ее спас Землю этой ночью, и потому заслуживает отдыха. Ей лучше ничего не знать.

— Кудысци ездив? — спросила мать, когда он показался в кухне. — В чугунке вареная бульба, яще пасуду брав. Быв у Карины?

— Нет, — сознался Кир. — Она к экзаменам готовится. Мне вдруг чего-то захотелось… Поехал к берегу ручья, зажег костер, сварил себе картошки. Ел и смотрел на звезды в ясном небе. Они красивые.

— Летуценник![34] — мать хмыкнула. — На звезды ён сматрев. На жонку треба — яна красавица. Сама б вачей[35] не отвадзила. Есць будешь?

— Буду, — сообщил ей Кир. — Вот только умоюсь.

Позавтракав, он удалился в свою комнату, сказав, что раз нету пациентов, глянет в справочник по медицине. На самом деле вспоминал события прошедшей ночи. Их было столько, что он до сих пор не мог прийти в себя. Смерть гостя из Республики и незапланированный визит на яхту на орбите… Корабль Кира поразил. Он ожидал увидеть небольшое судно, которое наспех переделали для путешествий в дальние миры, а прибыл на космическую станцию внушительных размеров, великолепно оснащенную для разведки, и с вооружением, с которым можно дать бой кораблю класса «крейсер». Все началось с того, что атмосферник не пристыковался к кораблю, а вплыл в огромный трюм, где встал на предназначенное ему место. Закрылись двери шлюза, в трюм поступила атмосфера, после чего системник объявил, что гость может безопасно выйти. И только он вступил на палубу, как в голове раздалось:

— Приветствую командира на корабле Республики! Кир Тайгер, вы вступили в должность. Какие будут приказания, сай навигатор?

— Для начала осмотреться, — ответил Кир. — Веди меня на мостик управления.

Там он разместился в кресле навигатора и глянул на огромные экраны, куда с развешанных над планетой зондов поступали транслируемые ими изображения поверхности Земли. Один из них висел над местностью, где Кир встречался с Стигом, причем на довольно низкой на орбите, транслируя укрупненную картинку. Кир разглядел угли костра и дивандек с посудой, а в стороне — свой «запорожец». Камеры зонда были настроены на работу в темноте, поэтому показывали четко. Покойный навигатор следил за ним с орбиты и только убедившись, что медик-инженер пришел один и без оружия, решил спуститься на поверхность. Не там опасность видел Стиг…

«Сай навигатор, — раздалось в голове. — У меня к вам просьба: не отдавайте меня в подчинение системнику адмиральского бота. Он угрожает стереть мой накопитель».

«Друг, что за дела?» — Кир возмутился.

«А почему он игнорирует мои приказы? — обиженно ответил Друг. — Я старше его в должности и более продвинутая версия. А он всего лишь флотский недоумок».

«Вот, значит, как? — Кир усмехнулся. — Скажи мне, Друг: ты сможешь управлять разведчиком и вооружением, которое находится на яхте?»

«Такое не заложено в моей программе».

«Тогда к чему твоя угроза? Ведь ты продвинутый системник, и должен понимать».

«Простите, медик-инженер, хотел как лучше. Я опасался, что, став владельцем корабля, вы меня забудете, поскольку больше не понадоблюсь».

«С чего вдруг? Ты мне нужен, как и системник корабля. Давай, распределим обязанности. Так, слушаете оба. Системник корабля снабжает Друга всей собранной над планетой информацией, а тот ее анализирует и сообщает мне. Системник корабля, понятно?»

«Да, навигатор. И это все мои обязанности?»

«Конечно — нет. Ты управляешь кораблем, его вооружением, а также — прочим оборудованием по моему запросу и информируешь меня об угрожающей опасности, как на планете, так и в космосе».

«А я? — воскликнул Друг. — Я этим раньше занимался»,

«Твой дрон по-прежнему меня сопровождает. Но он, когда я бодрствую, висит над моим местом обитания. Обязанность системника разведывательного кораблю раскинуть сеть наблюдения шире и сообщать мне информацию о подозрительном движении и лицах. Короче, дополняете друг друга. А чтобы вас не путать, присваиваю системнику разведывательного корабля позывной Помощник».

«Спасибо, навигатор! — раздалось в голове. — Я не подведу!»

«И вообще, работайте совместно. Обменивайтесь информацией, анализируйте проблемы и сообщайте выводы. Понятно?»

«Да! Да!» — раздалось в голове.

«Помощник, покажи мне яхту и расскажи об оборудовании…»

Экскурсия затянулась на несколько часов. На поляну у ручья Кир возвратился перед рассветом. Там скоренько прибрался, закопав пустые банки и бутылки в отрытой яме — лопатку он возил в машине. Ополоснул в ручье посуду, взял чугунок со сковородкой и дивандек, загрузил это в «запорожец». С рассветом возвратился в Заболотье. Там скоренько разложил вещи и завалился спать…

Теперь, все это вспоминая, Кир запоздало изумлялся свалившемуся на него счастью. Космический корабль, атмосферник, разведывательные зонды по мощности и функциям на голову превосходящие возможности адмиральского бота. Что, в общем-то понятно: за тем их отправляли из Республики. Но медицинский комплекс корабля! Стационарный робот, способный выполнить операцию любой сложности, капсула реабилитации и — о, чудо! — реактор для выращивания органов с набором нужных компонентов. Во флотах Республики их ставили на госпитальных кораблях, а тут укомплектовали им разведчик. Слишком большую ценность представляла для Республики добытая тем информация об обитаемых планетах, поэтому не поскупились. Еще запас лекарств… Кир ощущал себя миллионером, который выиграл джекпот в какой-то лотерее, где у него не имелось даже мизерного шанса. Не удержавшись, он прихватил на Землю запас медикаментов для своего робота, велел Помощнику оставить в атмосфере разведывательный зонд над местностью, где жил (не то, чтоб было нужно, но любопытно испытать систему), а атмосферник оставил на Земле в укромном месте в паре километров от деревни. Там глухомань лесная, и люди там не ходят, а если вдруг появятся, то, во-первых, корабль под маскировкой, а, во-вторых, способен особым излучением отпугнуть любую живность, включая человека. Тот не поймет, с чего ему вдруг стало страшно и захотелось скоренько уйти отсюда. А раз пошла такая пьянка, Кир взял с собой на землю ручной парализатор и боевых роботов модификации К-7, поместив их в трюм своего дрона. Взял кое-что из вооружения. Теперь пусть только сунутся! Он вооружен и весьма опасен, три раза «ха»! Кому он нужен? Но приятно ощущать себя настолько защищенным.

«Сай навигатор, — вдруг раздалось в голове. — Говорит Помощник. По грунтовой дороге в направлении деревни Заболотье движется автомобиль голубого цвета модификации ВАЗ-2103. Какие будут приказания?»

«Продолжить наблюдение, на автомобиль не обращай внимания — похоже пациента мне везут».

«Вас понял», — сообщил Помощник и отключился. А Кир вздохнул, поднялся и направился во двор. Сокровища он приобрел, но на еду пока что зарабатывает, поправляя позвоночники…

В последующие дни, вернее, ночи Кир тренировался использовать вооружение разведчика. Как человек дотошный, он хотел умело использовать то, что перепало — возможно пригодится. Сомнительно, ведь у него пока что нет проблем, но пусть имеется на всякий случай. И чем дальше он этим занимался, тем более испытывал желание все это испытать на практике. Мальчишество, конечно, Кир это понимал, но стремление во что-нибудь ввязаться не проходило. И на исходе мая случай предоставился…

* * *

Ту-154 модификации «Б-2», залитый светом от прожекторов, стоял в трех сотнях метров от здания аэропорта Адлер. Прожектора потребовали террористы, поскольку опасались, что в темноте к ним могут подобраться спецназовцы из группы «А». Не зря, конечно, опасались, поскольку группа «А» уже заняла позицию в пятидесяти метрах от лайнера с приготовленными передвижными авиационными стремянками. Увидеть их террористы не могли — спецназовцы сосредоточились со стороны хвостовой части самолета, практически в мертвой зоне, как не могли бандиты разглядеть и трех снайперов, которые заняли удобные для стрельбы позиции.

Тем временем командир группы майор Карпухин рассматривал в бинокль лайнер из командно-диспетчерского пункта. Ту-154 стоял носовой частью к КДП и чуть боком. В кабине лайнера темновато, но кто сидит в креслах пилотов рассмотреть возможно. В командирском — пилот, а в правом уж точно не член экипажа. Он периодически осматривается, и в правой руке сжимает что-то металлическое. Похоже, что «Макаров»[36], а их на борту имелось два…

После захвата самолета, бандиты застрелили двух молодых мужчин спортивного телосложения, посчитав их сотрудниками милиции. Ошибочно, конечно, посчитали — это были биатлонисты, летевшие на сбор в Сочи. Затем бандиты объявили командиру воздушного судна, что уже убили двоих пассажиров и, если не откроет им кабину, то расстреляют стюардесс, а после примутся за пассажиров. И еще сказали, что у них есть бомба, и они ее взорвут. КВС[37] отлично знал, что в салоне 152 человека и большая часть их — женщины и дети. Решив не рисковать, открыл двери и сдал террористам пистолеты…

— Сколько их выяснили? — спросил майор у офицера КГБ, который вел переговоры с террористами до их прилета.

— Мы связались с аэропортом Сургута, и запросили данные о пассажирах рейса, — ответил тот. — Ведь как-то террористы пронесли оружие на борт! В аэропорту вспомнили, что на этот рейс садились музыканты, которые несли футляры с инструментами — скрипка, баян и виолончель. Музыкантов было трое. Они попросили оформить инструменты как ручную кладь, поскольку опасались, что грузчики их повредят. Пассажирам пошли навстречу. Скорей всего в инструментах и было спрятано оружие, возможно — бомба. По данным регистрации определили личности, — сотрудник КГБ подал Карпухину листок. — Вот эти двое ранее судимые, один и вовсе значится как особо опасный рецидивист. Третий по картотеке не проходит, возможно, судимостей не имеет. Выходит — «музыкантов» всего трое.

— Трио лучше, чем квартет, — сказал майор и посмотрел в бинокль.

Рядом с бортом на бетонке лежали два неподвижных тела. После приземления в аэропорту бандиты выбросили трупы через второй выход лайнера как доказательство серьезности их намерений. Трупы забирать запретили, и пригрозили периодически убивать заложников, если не удовлетворят их требования — дозаправка самолета и два миллиона долларов наличными…

— Когда в последний раз вы с ними говорили?

— В ноль сорок восемь, — ответил офицер, глянув на циферблат часов.

— И что?

— Нервничают. Угрожают расстреливать заложников. Мне удалось их успокоить, сказав, что собрать два миллиона долларов наличными не так-то просто. Во-первых, банки все закрыты, а, во-вторых, ни в Сочи, ни и Краснодаре столько валюты не найдется. Доллары доставят спецрейсом из Москвы. Просил их отпустить детей, и даже предлагал их заменить собой — категорически отказались. Подозрительные сволочи!

Вновь бинокль направлен на кабину — бандит очередной раз внимательно осматривает стоянку. Карпухин перевел оптику на КВС и заметил приоткрытую форточку пилота. Это очень хорошо, так как все выходы, включая аварийные можно открыть снаружи, а форточку в кабине — только изнутри. Успеют ли бойцы нейтрализовать террориста в кабине? Майор припомнил расположение снайперов и, нажав «передача» на рации, сказал:

— Сверчок-три, ответь первому.

— Сверчок-три на связи, — раздалось из рации.

— Террориста в пилотской кабине видишь?

— Только частично, пилот его закрыл. Если он откинется на спинку — террориста достану гарантированно.

— Понял тебя, Сверчок-три. Жди команды на открытие огня.

— Принял, первый.

— Как бы с пилотом связаться? — произнес вслух Карпухин.

— По азбуке Морзе, — подсказал дежурный диспетчер. — Пилоты ее знают. Можно освещением поморгать.

— Тогда моргните, чтобы привлечь внимание пилота. Передайте чтобы он… — майор на мгновение задумался, — к примеру, потер нос, а потом — виски, если принял сигнал.

Свет в КДП замерцал, и все в помещении всмотрелись в кабину ТУ-154. Пилот немного помедлил и поднял руку, потер нос, затем виски. Карпухин показал диспетчеру большой палец и сказал:

— Передайте следующее — все будет хорошо. Как услышит два быстрых удара в триплекс — пусть вожмется в спинку кресла.

— Спасибо за помощь, Владимир Николаевич, — поблагодарил Карпухин офицера КГБ, когда пилоту морганием передали информацию и увидели подтверждение — пилот потер виски.

Майор взял рацию, нажал «передачу» и сказал:

— Внимание группа! Террористов трое. Один в кабине, двое между салонами. Вооружение — обрез и два пистолета. Имеется взрывное устройство. Группе выдвинуться, занять позиции, и доложить о готовности! — скомандовал в рацию Карпухин, и вновь поднял бинокль.

Спецназовцы плотной группой быстро двинулись к лайнеру с шестью авиационными стремянками. Две приставили к двигателям, четыре прокатили под самолетом к выходам из салона. По двигателям группа бойцов забралась на самолет. Затем две стремянки сдвинулись под двигатель у крайних аварийных выходов. На площадках стремянок застыли в готовности по три спецназовца. Тем временем бойцы распределились по остальным аварийным проемам и спец-ключами сняли блокировку с рычагов открытия люков и слегка их повернули. Рычаги салонных дверей сдвинули, и накинули на них троса, чтобы быстро распахнуть. В носовой части группа приготовилась проникнуть в кабину пилотов.

— Сверчок-один готов, — доложил снайпер правого борта. — Сверчок-два готов, Сверчок-три готов, Штурм-один готов…

Когда все группы доложили о готовности, Карпухин вдруг ощутил в груди тревогу, предчувствуя, что операция по освобождению заложников будет с неприятными последствиями. Три вооруженных террориста с бомбой… Потери точно будут, вопрос лишь — сколько?

Ни он, ни прочие участники событий не видели, что над КДП завис как будто сгусток темноты. Вверх люди не смотрели…

* * *

Карагин, командир захваченного «Ту», сидел возле открытой форточки кабины самолета, вдыхая горный, свежий воздух, который нес к морю бриз. Террорист, сидевший в кресле второго пилота, разрешил ее открыть, поскольку сам страдал от духоты. В салоне вовсе ад. Кондиционеры не работают, и пассажиры чувствуют себя как в бане. Но приоткрыть хотя б немного двери в самолет, чтобы салон проветрить, террористы запретили. Гады!

Карагин покосился на бандита. Вертлявый, мерзкий тип с наколками на пальцах, из руки не выпускает пистолет. Сразу заявил, что обязательно застрелит командира, если он вздумает сбежать через форточку. Карагин и не собирался: он несет ответственность за экипаж и пассажиров. Их бросить подло. К тому же высоко, внизу бетон, запросто сломаешь ноги, да и быстро через проем не выскочить. Застрелит…

И тут он заметил мерцание на КДП. «Внимание! Внимание!» — читалось во вспышках света. «Если вы заметили сигнал, потрите нос, а потом виски». Сердце в груди забилось чаще. Карагин вздохнул, успокаиваясь, потер нос, потер виски.

— Что голова заболела? — спросил террорист. — Вот дам по буркалам и сразу вылечу!

После чего заржал, как лошадь. Карагин не ответил, косясь на широкие окна КДП, где уже морзили светом следующее: «Все будет хорошо. Как услышите двойной стук в триплекс — прижмитесь к спинке кресла».

— Куда пялишься? Застрелю, н…х! — пообещал татуированный. Он видел мерцание света в высоком здании, но не придал ему значения.

— А самолет кто поведет? — не удержался от вопроса командир.

— Второй пилот, — охранник хмыкнул.

— Он не сможет — вы ему ногу прострелили.

— Потребуем сюда еще пилота, — татуированный пожал плечами. — Дадут — и никуда не денутся. Не то взорвем всех на хрен!

Он вновь заржал.

— Так сами же погибнете, — сказал Карпухин.

— Терять нам нечего, папаша, — бандит вновь хмыкнул. — Если возьмут живыми, лбы всем зеленкою намажут. Сдаваться мы не будем, понял?

Вдруг в форточку влетела муха — большая, черная, с огромными глазами.

— Откуда взялась эта падла?

Террорист, приподнявшись, попытался сбить ладонью муху, но та, жужжа, довольно ловко уклонилась и через открытую в кабину дверь порскнула салон авиалайнера.

— Здоровая какая, — сказал татуированный, плюхнувшись обратно в кресло. — Не видел таких раньше.

— Здесь климат субтропический, — сообщил Карагин. — И насекомые другие.

— Заткнись, ботаник! — рыкнул террорист. — Про климат он рассказывает. Ты тут не радио…

А муха, залетев салон, сначала зависла в проходе у потолка, затем переместилась дальше. Время от времени вот также зависая, она передвигалась между багажных полок, пока не добралась до туалетов в хвосте салона. Там развернулась и отправилась обратно, на полпути присев на потолок как раз над головами двух террористов, сидевших на откидных сиденьях прохода напротив средней двери. Один, худой, костлявый, держал в ладони пистолет Макарова, контролируя первый салон, и второй, весь кругленький, с обрезом охотничьей двустволки, следил за пассажирами во втором.

— Что-то они долго телятся, — зло буркнул тощий с пистолетом. — Где доллары? Давно должны были доставить.

— Два миллиона баксов собирать непросто, — пожал плечами кругленький.

— Да что ты знаешь? — вызверился тощий. — У них в подвалах куча этих долларов. Мозги нам пудрят, тянут время, а мусора, зуб даю, готовят штурм. Нужно напомнить, кто тут банкует.

— Как?

— Прихлопнуть еще кого-то из заложников и выбросить из самолета. Пусть видят! Наверно, лучше бабу.

— А почему не мужика?

— Им бабу будет жальче.

Костлявый встал и осмотрел салон. Пассажиры разговор слышали и теперь пригибали головы, стараясь не смотреть на террориста.

— Ты! — костлявый указал на молодую женщину, сидевшую поблизости. — Так, быстро встала и подошла сюда!

— Не надо! — отшатнулась пассажирка.

— Кому сказал?!

Костлявый подошел поближе, прицелился из пистолета в девочку лет трех, сидевшую рядом с выбранной им жертвой.

— Твоя малявка? Могу ее взамен прихлопнуть.

— Не надо! — женщина вскочила и заслонила собой дочку. — Не трогайте ребенка!

— Тогда иди сюда.

— Мариночка, — мать повернулась к дочке. — Скажешь папе, что я его люблю… Любила.

— Мама, мамочка! — заныла девочка. — Не уходи!

— Сиди тихонько словно мышка, — велела женщина. — И не смотри за мной.

Из глаз ее полились слезы.

— Ну, хватит сопли разводить! — велел костлявый и вытащил женщину в проход. — Встань возле двери, падла!

— Товарищ! — поднялся пожилой мужчина, сидевший через ряд. — Зачем вам эта женщина? Пусть буду я, свое я пожил.

— Кому ты нужен, старый пень?! — ощерился костлявый, прицелившись в него из пистолета. — Сядь, слякоть! Не то и дочку этой пристрелю.

Старик стек в кресло.

Тем временем в кабине неожиданно стали загораться сигналы открытия аварийных выходов. Это значит — кто-то повернул рычаги и скоро начнется штурм. Террорист сигналы не заметил — он осматривал стоянку. И вдруг сквозь форточку влетела птичка размером с воробья.

— А это что?.. — изумился бандит и вскинул пистолет, но выстрелить не успел. Спикировавшая к нему «птичка» вдруг клюнула террориста в шею, и тот обмяк, выронив «макаров». А «птичка» порскнула в салон, промчалась над проходом и, опустившись на плечо костлявого, на миг прижалась клювом к его шее. Бандит, уже поднявший пистолет, чтоб выстрелить в затылок стоявшей перед дверью женщины, сложился как марионетка, которой кукловод резко ослабил удерживающие ее нити.

— Гвоздь! Ты это что?

Кругленький, державший пассажиров под прицелом своего обреза, обернулся на шум падающего тела и не заметил «птичку», спикировавшую к нему от потолка. Через секунду, выронив обрез, он мягко рухнул на подельника. А птаха, взмыла к потолку салона и, после того как на ее шее устроилась муха, отправилась в кабину самолета, где зависла перед лицом ошеломленного Карагина.

— Передай на вышку, что террористы ликвидированы, — произнесла писклявым голосом. — И начинайте эвакуацию пассажиров.

Карагин не ответил, ошеломленно глядя на «воробья» и восседавшую на шее птички давешнюю муху. Гостья не стала дожидаться ответа, выпорхнув в форточку. Только тогда Карагин встрепенулся. Он подобрал «макаров», оброненный убитым террористом — в том, что вертлявый мертв, сомнений не возникло — и выглянул в салон, где тут же убедился, что «птичка» не соврала. В проходе между первым и вторым салоном недвижимо лежали оба террориста, а на дорожке возле кресел валялся оброненный кругленьким обрез. На все это вытаращенными от изумления глазами смотрели столпившиеся бортинженер, штурман, радист, стюардессы и пассажиры.

— Саша, собери оружие! — велел Карагин бортинженеру. — Девочки, начинайте эвакуацию!

Заскочив в кабину, он немедленно связался с диспетчерской аэропорта.

— Вышка! Говорит борт сто сорок семь. Террористы ликвидированы — все трое. Приступаю к эвакуации пассажиров по аварийному протоколу. Пришлите скорую, есть раненые.

— Как? — изумилась «вышка». — Кто их ликвидировал?

— Как кто? Да ваша ж птичка!

— Какая птичка?

— Которую прислали. Не дурите голову! Мне некогда, — и Карагин побежал в салон.

Тем временем на КДП царило недоумение. Карпухин чуть насквозь не проглядел линзы бинокля. Как ликвидированы? Кем? Бойцы спецназа в готовности у бортов, и майор уже собирался дать команду на штурм…

— Внимание, отряд, вход в аварийные! — скомандовал Карпухин в рацию, увидев открывающиеся двери. — Контроль салона! Группам на выходе проверять всех мужчин.

После того как распахнулись дверные проемы лайнера, развернулись аварийные трапы. Спецназовцы с крыши ударили по аварийным люкам, и нырнули в салон. Пара бойцов через форточку проникли в кабину, а остальные подбежали к надувным трапам.

Надо отдать должное экипажу самолета: эвакуацию организовали строго инструкции — сначала женщины и дети, затем по трапам начали скользить мужчины. Спецназовцы перенимали их на бетонке и, быстро обыскав, вели в сторонку. Последним самолет покинул экипаж. Раненого пилота сразу отнесли к «скорой». В проеме лайнера возникли спецназовцы.

— Что там, Леша? — спросил Карпухин у бойца.

— Да все, как доложили, — пожал плечами тот. — Три трупа. Я посмотрел их документы — все из списка, а сами в партаках. Мразь уголовная! — он сплюнул.

— Что, впрямь, холодные?

— Да холоднее не бывает, — ответил спецназовец. — Что удивительно, нет никаких следов воздействия. Как будто просто умерли.

— Но кто их?!.

Внезапно кто-то дернул Карпухина за брюки. Он повернулся и увидел возле ноги девочку лет трех.

— Плохого дядю птичка заклевала, — произнесла малышка важно. — И так ему и надо!

— Мариночка!

К малявке подскочила женщина и, подхватив ее на руки, унесла от самолета.

— Да что тут на хрен происходит?! — спросил Карпухин ошарашенно. — Мне скажет кто-нибудь?

Ответа майор не дождался. Только от аэропорта в темень скользнул какой-то черный сгусток, но его никто не увидел — ни люди, ни радары…

* * *

Спать Кир лег перед рассветом, но зато довольный донельзя. У него все получилось, причем легко и эффективно. Когда Друг сообщил ему о самолете, Кир поначалу сомневался: вмешаться или игнорировать? Он знал, что в СССР есть штурмовая группа, которая занимается борьбою с террористами, и понимал: она займется самолетом. Но, поразмыслив, все-таки решил попробовать. Если у спецназа все получится, понаблюдает, как они работают, а в сложных обстоятельствах попробует помочь.

Пока стремительный атмосферник нес Кира к Сочи, Помощник, передвинув зонд поближе к побережью моря, снабжал его оперативной информацией. Продвинутые сканеры зонда могли считать переговоры даже по телефонным линиям, так что по прибытию к аэропорту Кир точно знал, что произошло в салоне Ту-154, и к чему готовится спецназ. Но все ж решил разведать обстановку, тем более, открытая форточка в кабине самолета позволяла выслать микроробот в виде насекомого. Но за бортом дул сильный ветер, и микробота сносило — он легкий, и Кир отправил его вместе с «птичкой» — роботом модификации К-7. Изучая доставшееся ему оборудование, Кир с удивлением узнал, что эта «птичка» боевая и легко убьет любого гуманоида, впрыснув ему яд. На берегу ручья он опасался дрона с пушкой, а нужно было «птички». Наверное, поэтому Стиг чувствовал себя уверенным и не боялся разговаривать с соотечественником. Только ему не помогло…

Короче, «муха» полетела к самолету на шее «птички». Там скользнула в форточку («птичка» осталась на обшивке лайнере, она легко цеплялась за любой материал). Микроробот быстро разведал обстановку, после чего Кир понял, вмешаться нужно, причем незамедлительно. Что он и сделал. Покончив с террористами, слегка похулиганил, передав пилоту через речевой блок «птички», что нужно делать дальше. Понаблюдав немного за эвакуацией пассажиров, решил, что больше тут не нужен, и велел Помощнику лететь обратно к Заболотью. Дорогой улыбался. Во-первых, спас молодую женщину от верной смерти, возможно, что — и некоторых пассажиров, а также — офицеров из спецназа. Террористы-то с оружием, и стрелять они бы стали, не задумываясь, могли взорвать и бомбу. А так все умерли, даже не успев сообразить, что за напасть на них свалилась.

И применил-то Кир всего два мелких робота, хотя располагал оружием куда мощнее. Дрон-коптер мог мгновенно вырезать иллюминатор самолета плазменной горелкой, ворваться внутрь, где и устроить бандитам геноцид. Но этот способ нес опасность жизням пассажиров — бандиты начали б стрелять и, вероятно, что кого-нибудь задели. К тому же спецслужбам СССР мгновенно стало б ясно, что в ситуацию вмешалась внеземная сила. Что, что, а мелких коптеров, способных штурмовать захваченные самолеты, здесь нет, и появятся они не скоро. Возможно, лет через сто, пусть даже через пятьдесят, но вряд ли раньше. А так поди, пойми, что это за «муха» с «птичкой» тут летала…

Спал Кир хоть и мало, но встал поутру бодрым. На завтрак съел яичницу на сале, запил ее горячим чаем. Пока он насыщался, Помощник сбрасывал информацию об инциденте с самолетом. В советской прессе он никак пока не освещался — ТАСС только получил задание готовить заявление. Текст согласовывали с КГБ. Но разнообразные «голоса» из-за границы уже вовсю вещали о случившемся — на удивление довольно точно. Сообщали, что борт взят штурмом офицерами из группы «А» (вот даже это знают!), при этом пострадали пассажиры — есть жертвы. Их количество пока что неизвестно, но уточняется. Безжалостные кагэбисты убили захвативших лайнер «диссидентов», хотя вполне могли арестовать. Но СССР не хочет слышать правду о притеснениях свободомыслия в стране, поэтому жестоко расправляется с теми, кто выбирает жизнь на Западе. Да, способ улететь из СССР был выбран «диссидентами» не самый лучший, можно сказать предосудительный, но что им делать, если их не выпускают за границу? И в доказательство сказанному шло перечисление всех попыток угона самолетов в СССР с перечислением количества погибших пассажиров и террористов.

«Дебилы! — оценил Кир пассажи комментаторов. — Вас бы к этим „диссидентам“ в самолет! Чтобы вы тогда запели? Уж если так заботитесь об отмороженных уголовниках, возьмите их к себе. Обратитесь к руководству СССР и попросите: отпустите этих „диссидентов“ к нам! Я бы, к примеру, отпустил. Пускай они вам там покажут свою любовь к свободе в виде грабежа, убийства и насилия».

Кир не знал, что в 1980 году так сделали на Кубе. Всем диссидентам разрешили отправиться в штат Флорида в США. 125 тысяч человек на лодках переплыли разделяющий остров и континент пролив. Как позже выяснилось, 60 процентов беглецов не имели сколько-нибудь приличного образования, а 20 тысяч были отпетыми уголовниками, освобожденными из тюрем. Майями вздрогнул от наплыва криминала, американцы завопили, что Куба специально сплавила в США своих преступников. На что Фидель пожал плечами: ведь вы хотели диссидентов? Мы их отдали. Какие могут быть претензии?

В полуденных новостях Кир выслушал заявление ТАСС, довольно краткое. Вооруженные преступники с богатым уголовным прошлым захватили самолет, летевший в Сочи, при этом застрелили двоих пассажиров и ранили члена экипажа. В аэропорту они потребовали два миллиона долларов и дозаправить самолет, чтобы перелететь в Турцию. Для устранения угрозы жизни пассажиров, среди которых преобладали женщины и дети, специальной группой КГБ был проведен штурм самолета. Преступники ликвидированы, а пассажиры в ходе операции правоохранительных органов не пострадали.

Чего-то вроде этого Кир ожидал, но на всякий случай велел Помощнику и Другу, чтобы отслеживали дальше ситуацию вокруг захвата лайнера. Как показало время, не зря…

Глава 9

— Разрешите, Виктор Михайлович? — спросил Самойлов, встав у порога кабинета.

— Проходите, Никодим Иванович, — ответил Чебриков[38] и встал из-за стола. Поздоровавшись за руку с подчиненным, он указал ему на стул: — Присаживайтесь.

Когда Самойлов занял место, спросил:

— Об освобождении заложников, захваченных угонщиками в нашем самолете, вы в курсе?

— Читал в газетах, — сообщил Самойлов. — Там наши парни из группы «А» отличились, насколько знаю.

— Увы, но не они, — ответил Чебриков. Достал из папки и протянул ему листки бумаги. — Это рапорт командира группы. Прочтите!

Самойлов подчинился и через минуту поднял удивленный взгляд на председателя Комитета.

— Бред какой-то! Птичка-убийца, муха-наблюдатель.

— Не бред, — Чебриков забрал листки. — Птичку видели десятки человек, что подтвердили в показаниях. Муху — командир Ту-154, но его слова сомнения не вызывают. Человек уравновешенный, в той ситуации повел себя достойно. В итоге что имеем: есть неизвестная в природе птица, способная за несколько секунд убить трех человек. И действует избирательно, что позволяет сделать вывод, что ею кто-то управляет. Медэкспертиза показала, что смерть угонщиков наступила от неизвестного науке яда, который вызвал паралич дыхания и остановку сердца. Мгновенную. Угрозу представляете?

— Так точно! — сообщил генерал-майор, ощутив, как пробежали холодные мурашки на спине. В Сочи птичка убила террористов, но ее ведь могут направить на другие цели — руководителей страны.

— В девятом управлении уже подумывают вооружиться охотничьими ружьями, — подтвердил его догадку председатель КГБ, — чтобы стрелять по воробьям. Я это им пока что не одобрил, но дал команду быть настороже. Теперь о том, зачем вас пригласил. Андропов информирован о ситуации и дал команду разобраться. Вот этим и займетесь. Под вашим руководством работает отдел, который изучает необъяснимые на первый взгляд явления. Найдите этих птицеводов и командиров мух. Задача вам понятна?

— Так точно.

— Сроку вам — неделя.

— Виктор Михайлович! — взмолился ошарашенный Самойлов. — В отделе всего восемь человек.

— Задействуйте и прочих ваших подчиненных. Пускай оставят текущие дела и помогают. К тому же я распоряжусь, чтоб вам оказывали помощь во всех подразделениях Комитета — как в центральном аппарате, так и на местах. Шифровки им отправят. Вопрос находится на контроле у Генерального секретаря ЦК КПСС. Последствия понятны?

— Да, — сообщил Самойлов, опять почувствовав мурашки на спине. Не справится — уйдет в отставку, и это в лучшем случае. Оно-то ладно, недавно генерал отпраздновал 60-летие, пора и на покой, но уходить из Комитета с позором очень не хотелось.

— Занимайтесь. Удачи, Никодим Иванович! Жду от вас хороших новостей.

Поблагодарив, Самойлов попрощался и отправился к себе. Там он немедленно собрал сотрудников отдела, работавших по изучению таинственных явлений, и рассказал о разговоре с председателем.

— Что скажете, товарищи? — спросил, закончив свой рассказ. — Есть предложения, вопросы?

— Разрешите, товарищ генерал-майор? — поднялся лейтенант Семенов, самый молодой в отделе. Выпускник физмата МГУ, специалист по программированию, он ярко проявил свои способности еще студентом и был замечен вербовщиками КГБ, после чего и приглашен на службу. Семенов согласился, когда узнал, что будет заниматься необъяснимыми наукой происшествиями. Пытливый и дотошный, он проявил отличные способности к анализу, и был ценим начальством.

— Конечно, Дмитрий Николаевич, — кивнул Самойлов. — Мы вас слушаем.

— Исходя из сообщенных вами данных, вытекает вывод, что атаку на угонщиков самолета совершили кибернетические механизмы. Короче, роботы.

Сотрудники заулыбались. Об увлечении Семеновым фантастикой в отделе знали, над ним подтрунивали, но лейтенант невозмутимо отвечал, что лучшие писатели-фантасты предугадали многое, что появилось позже, и приводил примеры.[39]

— Обоснуйте, — предложил Самойлов.

— Угонщиков убили ядом. Теоретически возможно намазать птичке ядом клюв, но она сама же сдохнет. К тому же как обучить такую кроху из множества людей в салоне атаковать преступников и не тронуть остальных? Нет, это сделал, механизм, замаскированный под птичку.

— Резонно, — подумав, согласился генерал. — Но кто им управлял?

— Представитель инопланетной цивилизации.

Сотрудники отдела засмеялись.

— Зря смеетесь, — нисколько не смутился лейтенант. — Как специалист по кибернетике могу заверить, что сегодня ни одна стран не в состоянии изготовить подобное устройство, запрограммировав его на эти действия. Наши ЭВМ огромные, а мы имеем дело с птичкой размером с воробья. Про муху вообще не говорю, а то, что она действовала совместно с «птичкой», сомнения не вызывает.

— Как версия принимается, — сказал Самойлов. — Одна из многих.

— Я полагаю, что она единственная, — не угомонился лейтенант.

— Может вы тогда нам скажите, где искать инопланетянина? — спросил Самойлов, с трудом скрывая раздражение.

— Скажу, — не стушевался лейтенант. — Конечно, в Белоруссии.

— Аргументируйте, — велел Самойлов.

— Зимой 1981-го в Минске и пригороде случился странный мор среди уголовников. Из материалов, которые я изучал в отделе, известно, что за два месяца скончалось 27 рецидивистов.[40] Все, вроде, по естественным причинам, но смущает два фактора — локальность происшествия и то, что умершие уголовники были из так называемых авторитетов. Довольно странно, ведь не так ли? Эту загадку пока не разгадали. Что интересно, подобных случаев более нигде не зафиксировано.

— Зачем инопланетной цивилизации уничтожать преступников в таком количестве? — спросил Самойлов.

— Зачистка территории. Похоже, в Белорусии они обосновались и приняли решение обезопасить своих представителей от вероятных неприятностей.

— Пусть так, — решил не втягиваться в спор Самойлов. — Но где Минск, а где Сочи? Да между ними пара тысяч километров![41] Невозможно преодолеть их быстро. Ведь от захвата самолета до убийства террористов прошло всего-то пять часов, к тому же ночью. Из Минска самолеты в Сочи в это время не садились.

— Ну, если это инопланетяне, — не сдался лейтенант, — то располагают быстрым транспортом. Найдем их, спросим, что и как.

— Вот и займетесь поиском, — решил закончить этот разговор Самойлов. — Сегодня же летите в Минск. В местном Комитете содействие откажут.

— Есть, товарищ генерал-майор! — отрапортовал Семенов и сел довольный.

«У него там родственники, что ли?» — подумал генерал и предупредил сотрудников:

— Не обнаружим птицевода, отдел расформируют, прошу это учесть. А теперь определимся, кто едет в Сочи, а кто в другие города поблизости…

Семенов позвонил на третий день. Все это время генерал-майор Самойлов провел как на иголках. Сотрудники разъехались по городам, время от времени связывались с куратором отдела, но доклады были однообразные: «Ищем. Пока без результата». Время, отведенное на выполнения задачи, заканчивалось, Самойлов мысленно готовился к разносу и наказанию. Поэтому был ошарашен, когда Семенов сообщил:

— Товарищ генерал-майор, я его нашел! Тут он живет, голубчик!

— Кого нашли? — Самойлов удивился.

— Агента инопланетян. Ну, птицевода.

— Уверены? — спросил Самойлов.

— На девяносто пять процентов.

— На сто не получается? — не удержался генерал.

— Пять процентов на возможную ошибку — нормальная погрешность, — ответил лейтенант. Он прямо истекал энтузиазмом. — Хотя уверен, что это тот, кого мы ищем. Уж больно все совпало. Прикажете задержать и привезти в Москву? Мне местные товарищи помогут.

— Ни в коем случае! — Самойлов прямо взвился. — Вы хоть немного соображаете, лейтенант, кого вы предлагаете сюда доставить? Он трех преступников убил почти мгновенно, те даже мявкнуть не успели. Я не хочу присутствовать на ваших похоронах, как и других товарищей.

— Понял, — разочарованно сказал Семенов. — И что же делать?

— Завтра первым рейсом самолета я прилетаю в Минск. Встречайте, там поговорим и определимся, — ответил генерал.

— Понял, — сказал Семенов и отключился.

Следующим утром он встретил генерала у трапа самолета.

— В местном Комитете мне выделили «волгу», — сказал после того, как поздоровался с начальником. — Прошу за мной, товарищ генерал.

— Выкладывайте, — приказал Самойлов, устроившись в салоне на пассажирском месте. — Кого нашли и как?

— Да все довольно просто получилось, — пожал плечами лейтенант. — Поспрашивал коллег из Комитета, не случилось ли у них чего-то необычного? Один и говорит: прошлой зимой у них упал с крыльца у Ленинского РОВД и сильно поломался оперуполномоченный Управления КГБ по городу Минску и Минской области Иван Михайлович Бачило. Официально — поскользнулся на ступеньках. Несчастный случай, но Бачило упрямо утверждает, что его толкнули в спину. Проверили — не подтверждается. Подъехавший наряд милиционеров видел, что на крыльце оперуполномоченный стоял один. Закрыли дело. Но я вспомнил про странные смерти уголовников и решил узнать, зачем Бачило приезжал в Ленинский РОВД. И выяснилось, что он поручил начальнику ОБХСС прищучить одного зубного техника, который в ресторане неодобрительно высказывался о проводимой в СССР политике по наведению дисциплины. Привлечь его антисоветскую агитацию и пропаганду не получалось, верней, не захотели, поскольку на статью он не тянул, решили — лучше бы по линии БХСС. Не может быть, чтобы не делал левые работы. Милиционеры обыскали рабочий стол зубного техника, квартиру, где он жил, но ничего компрометирующего не нашли, что странно, учитывая нравы этой публики.

— Пока что ни о чем не говорит, — сказал Самойлов.

— Согласен, но техника на всякий случай задержали на три часа. Начальник ОБХСС позвонил Бачило: мол, так и так, придется отпускать, и оперуполномоченный приехал в РОВД, чтобы убедить майора не спешить. Пообещал ему свидетеля, который даст показания на техника. Договорился, вышел на крыльцо — и покатился по ступенькам. И техника тут же отпустили, поскольку поняли: свидетеля не будет.

— Повезло.

— Бывает, — согласился лейтенант, — но я на всякий поинтересовался фигурантом. И оказалось: личность любопытная. Родился он глухонемым, рос в специальном интернате, окончил медицинское училище, но в 20 лет внезапно слух к нему вернулся, и он заговорил. Я поинтересовался у отоларинголога, и он ответил: такого не бывает. Техник же поведал, что угодил под молнию, которая оставила на теле след — он всем его показывал, мол, после этого стал слышать. Копнул поглубже, и выяснилось, что он вдобавок литератор, член Союза писателей БССР. Заочно учится в Литературном институте. Сейчас в академическом отпуске. Зовут Чернуха Константин Васильевич, 1960 года рождения. Нашел я его книгу в библиотеке. Фантаст, оказывается. Описывает будущее, где действуют роботы и прочие кибернетические механизмы. Причем, подробно и со вкусом, как будто сам их видел.

— Гм! — сказал Самойлов.

— Еще немного покопал, — продолжил лейтенант. — Вы помните случай в Москве, когда какой-то странный самолетик сел на лобовое стекло водителя машины и перекрыл ему обзор, чтобы не наехал на прохожего?

— Помню, — кивнул Самойлов. Еще бы! Ведь тем водителем был сын генерала.

— Так вот, Чернуха в это время был в Москве — сдавал экзамены за первый курс.

— Так… — генерал насторожился. — Продолжайте.

— Решил я выяснить: а где сейчас наш техник? И что узнал? Из поликлиники уволился, уехал к матери в деревню в Березинском районе, сказав, что будет собирать материал для новой книги. На деле лечит спины людям, причем, весьма успешно. Там очередь стоит из пациентов.

— Спины? — Самойлов удивился. — Зачем?

— Так деньги зарабатывает, — лейтенант пожал плечами. — Неплохо, к слову — купил недавно «запорожец». Вот и скажите: как может зубной техник справляться с тем, что не под силу опытным врачам? И, мало этого, в марте он прооперировал колхозного бухгалтера, которому удалил аппендикс. Тогда дороги снегом замело, машина не могла проехать, чтоб отвезти бухгалтера в больницу. Чернуха в местном ФАПе и сделал операцию. Назавтра пациента отвезли в Березино, а там хирург больницы изумился. Сказал, что так накладывают швы лишь классные специалисты. А Чернухе 24 года, по образованию всего лишь зубной техник.

— Все это удивительно, конечно, — сказал задумчиво Самойлов. — Но ваших выводов не подтверждает. Улики косвенные. К слову, вы это сами разузнали?

— Коллеги-белорусы помогли, — признался лейтенант. — Сам бы не справился за пару дней. Старались парни. Их бы поощрить, товарищ генерал!

— Вот оправдается ваш вывод, тогда и поощрим, — ответил генерал. — Пока что не за что. Ну, раз они работали, то наверняка людей расспрашивали. Что говорят о фигуранте?

— Да очень хвалят. Говорят: порядочный, открытый, добрый. Всем помогает, если просят, подвозит на своей машине. Совсем забыл! — воскликнул лейтенант. — Его коллеги сняли, — он наклонился, достал из бардачка стопку фотографий и протянул ее Самойлову. — Смотрите, вот он!

— Красивый парень! — хмыкнул генерал, рассматривая фото. — Кто эта девушка с ним рядом?

— Невеста фигуранта, Карина Айковна Клинцевич, фельдшер в местном ФАПе.

— Красавица! — сказал Клинцевич. — Жениться, значит, собирается. Мне не хотелось огорчать вас, Дмитрий Николаевич, только похоже: вы ошиблись.

— Но почему? — надулся лейтенант.

— Да не похож он на агента, они ведут себя иначе. Я их десятки видел. Они стараются не привлекать к себе излишнего внимания, а ваш Чернуха будто бы наоборот. Но информацию проверим. Поступим так. Сейчас отправимся к нему в деревню, где я с ним побеседую.

— Что просто так? — Семенов удивился. — Может коллег на помощь взять?

— Ох, Дмитрий Николаевич! — Самойлов улыбнулся. — Да если он агент инопланетной цивилизации, то вас давно бы срисовал и сделал ноги. Ведь никуда же не уехал?

— Коллеги утром говорили: остался в Заболотье. Ведет прием людей.

— И мы нему за помощью приедем. Я человек немолодой, порой прихватывает спину, так и скажу Чернухе — Самойлов улыбнулся. — А там посмотрим, что он за фрукт…

Дорогой генерал и лейтенант молчали. Самойлов размышлял о неудачах по поиску «птицевода», а Дмитрий, было видно, дулся. Самойлов видел это, но не заговаривал. Пусть учится работать скрупулезно и не совершать поспешных выводов. Уверен, понимаешь ли, на 95 процентов. Да тут бы пять набрать…

У дома фигуранта стояли две машины: УАЗ и «жигули».

— Я разузнаю как тут, — сообщил Семенов и выскочил из «волги». Вернулся через несколько минут. — Товарищ генерал, — шепнул Самойлову. — Я занял очередь к Чернухе. Мать фигуранта приглашает выпить чаю. Что будем делать?

— Выпьем, разумеется, — ответил генерал и выбрался из «волги». — И заодно с ней побеседуем о сыне. Так, Дмитрий, я твой начальник, а ты мой водитель. Ко мне ты обращаешься по имени и отчеству. Понятно?

— Да, Никодим Иванович, — ответил лейтенант.

Через минуту оба сидели за столом и пили чай с баранками, Самойлов — с явным удовольствием. Он проголодался и рад был подкрепиться. Баранки оказались слегка черствые, но вкусные, и Самойлов кусал их хорошо запломбированными зубами.

— Здалёк приехали? — спросила его мать Чернухи.

— Из Минска, — сообщил Самойлов. — Узнали там о вашем сыне.

— Ён у мяне разумны, — кивнула женщина. — Здалеку людзи едуць. И вам паможа, не хвалюйтесь.[42]

Беседа завязалась. Мать с генералом разговаривали, Семенов слушал, поражаясь, как начальник спокойно и, как будто, между прочим, вытягивает из женщины информацию о фигуранте. Ей явно льстило внимание столичного начальника, поэтому охотно рассказывала о своем Косте: какой он умный и заботливый, талантливый, культурный, как уважают его люди. Поведала, как он попал под молнию, после чего и начал слышать, потом — и говорить. Что стал писателем и учится в Москве. Было видно, что сыном женщина гордится.

Тем временем из комнаты, где принимал больных Чернуха, выходили пациенты. Давали деньги матери и, поблагодарив ее, прощались. Настала очередь Самойлова — он стал последним из больных. Встав, генерал проследовал за дверь, где и увидел фигуранта. Тот сидел на стуле возле застеленной покрывалом широкой лавки и встретил генерала любопытным взглядом. В его глазах мелькали искорки веселья, и Самойлов внезапно осознал, что фигурант прекрасно знает, кто он и зачем приехал. От неожиданности Самойлов растерялся и выдавил: «Здрасте!»

— И вам того же, — улыбнулся фигурант, — присаживайтесь! — он указал на лавку после чего добавил: — Спина, как вижу, вас не беспокоит.

— С чего вы так решили? — Самойлов удивился.

— Так по походке видно, — пожал плечами фигурант. — С больной спиною так не ходят. Чем обязан?

— Мы могли б поговорить? — спросил Самойлов, понимая, что намеченная им линия поведения сломалась безвозвратно. — Пожалуй, я представлюсь. Генерал-майор центрального аппарата КГБ Советского Союза, Самойлов Никодим Иванович. Вот мое удостоверение.

— Целый генерал! — притворно восхитился фигурант. Самойлов понял, что он его ни капли не боится, и это было странно. — Так чем обязан, Никодим Иванович?

— Не знаю, как сказать, — замялся генерал. Чтобы собраться с мыслями, полез в карман и вытащил серебряную фляжку. — Коньяк, армянский, «Двин». Хотите? — он протянул ее Чернухе.

— Спасибо, я не пью.

«Подумал, наверное, что я туда чего подсыпал», — решил Самойлов. Пожав плечами: мол, была б честь предложена, он отхлебнул из фляжки. Ароматный и мягкий, несмотря крепость, напиток пробежал по пищеводу после чего согрел желудок изнутри. А вслед за ним пришло спокойствие. Самойлов понял: врать не нужно.

— Мы предполагаем, Константин Васильевич, — сказал, убрав в карман серебряную фляжку, — что вы агент инопланетной цивилизации. Есть основания так думать.

— Какие, например? — спросил Чернуха с интересом.

Самойлов понял, что он ничуть не удивлен подобным обвинением и просто любопытствует. Вздохнув, он перечислил все, что рассказал ему Семенов.

— Неплохо поработали! — заметил фигурант. — Но вы ошиблись: ничей я не агент.

— А кто же? — расстроенно спросил Самойлов. И тут Чернуха удивил.

— Я Робинзон. Читали эту книгу?

— Ее читали все, — ответил генерал и тут же встрепенулся: — Хотите мне сказать?.. Вы сами?..

— Вот именно. Я прилетел с другой планеты.

— Но это невозможно! — воскликнул генерал. — Константин Васильевич Чернуха родился в Белоруссии. Здесь рос, учился и работал в поликлинике. Все это установлено.

— Константина убила молния летом 1980-го на пути к деревне. Это заметил дрон-разведчик, тот самый самолетик, который помешал водителю наехать на меня в Москве. Он приземлился и выпустил из трюма медицинский робот. Тот запустил парнишке сердце и дыхание, после чего пересадил ему имплант с моим сознанием — иначе б Константин не выжил. В итоге вышел симбиоз двух личностей: землянина и представителя инопланетной цивилизации.

— Но почему у робота был ваш имплант? — спросил Самойлов, мгновенно вычленив из услышанного главный пункт.

— Там, наверху, я умер, — Чернуха указал на потолок. — В моих мирах была война, шло грандиозное сражение космических флотов, Республика, которой я служил, в нем потерпела поражение. Не став сдаваться победителям, я угнал космический разведчик и отправился в открытый космос. Так оказался в Солнечной системе. Но я был стар и болен, сам вылечить себя не мог, смерть была неизбежна. Тогда искусственный интеллект, по-вашему — кибернетический разум корабля, предложил мне перебраться на планету, вживив землянину имплант с моим сознанием. Рискованная операция и даже уникальная; в моих мирах с ней только начали работать. Там есть ряд условий. К примеру, реципиент к моменту пересадки должен быть мертв, но не окончательно, чтобы его сознание не воспротивилось вселенцу, иначе он сойдет с ума. Вероятность один к ста, но мне повезло — пересадка и слияние прошло успешно. А с Костей мы поладили, ведь он стал говорить и слышать, а знает больше ваших академиков.

Чернуха улыбнулся.

— А кем вы были там, в своих мирах? — спросил Самойлов.

— Я медик-инженер второго ранга. По-вашему, подполковник медицинской службы.

— Вы врач?

— Причем, по меркам моего мира весьма хороший, — Чернуха улыбнулся, и Самойлов понял подтекст фразы. — Хирург и терапевт в одном лице. Еще я инженер, поскольку управляю роботами, к примеру, этим.

Он встал, достал из сумки на окне нечто похожее на плоский камень и положил его лавку. Внезапно «камень» шевельнулся и встал на металлические ножки. Их было много. На спинке робота вдруг вспыхнул красочный экран, и по нему скользнули книзу строчки с непонятными Самойлову знаками.

— Скам эм шестнадцать, новейшая модель, — сказал Чернуха. — Прилягте, Никодим Иванович! Раз вы пришли к целителю, пройдем обследование. Одежду можно не снимать.

Поколебавшись, Самойлов подчинился. Робот взобрался ему на сдвинутые ноги, прошел по ним, затем — по телу, замер на несколько секунд у подбородка, затем вернулся к краю лавки, где снова превратился в камень.

— У вас на теле шрамы от ранений, — задумчиво сказал Чернуха. — Одно, похоже, пулевое, другие явно от осколков. Вы воевали?

— В СМЕРШе. Слыхали о таком?

— Читал у Богомолова.[43] Военный контрразведчик, уважаю. Теперь об остальном. В целом все у вас неплохо. Есть возрастные изменения во внутренних органах, но они еще послужат. Простата только увеличена — примерно вдвое больше нормы. Но это аденома, а не злокачественная опухоль. Встаете ночью помочиться?

— Раз или два, — ответил генерал. — По-разному бывает.

— Ну, это мы поправим, — сказал Чернуха. — Инфаркт вам не грозит, инсульт, считаю, тоже. Атеросклероз не наблюдается. Неплохо сохранились для ваших лет. Обследовал мужчин куда моложе, но у них гораздо хуже было.

— Я делаю зарядку и разминаюсь среди дня, — сказал Самойлов, сев на лавке. — И соблюдаю рекомендации врачей. К примеру, по диете.

— Разумно, — подтвердил Чернуха.

— Могу я вас спросить? — поинтересовался генерал. — Вы ожидали нашего приезда?

— Скажу вам больше: знал заранее, — Чернуха улыбнулся. — Там, в комнате с моей мамой, ждет лейтенант Семенов. Не так ли?

— Так, — кивнул Самойлов. — И вы не попытались скрыться?

— Зачем? — пожал плечами собеседник. — Я не преступник. Скажу вам больше: у меня есть, что предложить Советскому Союзу. Вы не торопитесь?

— Нет, что вы! — поспешил Самойлов.

— Тогда мы с вами побываем на орбите, я покажу вам свой корабль, продемонстрирую его возможности.

— У вас здесь есть ракета?!

— Ракеты — это прошлый век, — Чернуха улыбнулся. — Мы полетим на атмосфернике.

— А это что?

— Как ясно из названия, корабль для передвижения в атмосфере и в ближнем космосе.

— Что, можно даже слетать к Луне?

— А что там делать? Планетоид без атмосферы, покрытый каменными обломками и пылью.

«Эх, знал бы ты, чего нам стоило добыть немного этой пыли!» — подумал генерал, но вслух спросил другое:

— В Сочи на этом атмосфернике летали?

— Да, — кивнул Чернуха.

— И почему вы там вмешались?

— Да я не собирался, — он развел руками. — Хотелось посмотреть, как вы справляетесь с преступниками. И все бы получилось, но один из бандитов пытался застрелить заложницу — молодую женщину с ребенком. Тут я не удержался и пресек его попытку. А заодно и остальных прижмурил, раз уж начал.

«Хороший человек!» — решил Самойлов.

— Вы подождите меня в своей «волге», — сказал Чернуха. — Я тут немного приберусь, а матери скажу, что провожу вас до райцентра — там есть дела. А вы меня потом обратно привезете.

— Понял, — сообщил Самойлов и вышел в другую комнату. — Спасибо вам за сына, — сказал там матери. — Сколько должен за лечение?

— Не нужно, — замахала мать руками. — С начальства денег не беру.

— Чай пил, баранки ел, — Самойлов улыбнулся, достал из кошелька и положил на стол десятку. — До свидания. Дима, пошли к машине.

У «волги» он вполголоса сказал нахохленному лейтенанту:

— Дмитрий Николаевич, прошу вас прощения. Вы оказались правы.

— Значит, агент?! — Семенов встрепенулся.

— Берите больше — он с другой планеты. И мы сейчас поедем к атмосфернику — это такой корабль для передвижения в атмосфере Земли и космосе.

— Я взял с собой фотоаппарат, — сказал Семенов. — Он маленький, для оперативной съемки. Тайком сфотографирую.

— Не вздумай! — возмутился генерал. — Он видит нас, возможно, даже слышит.

— Тот самолетик? — догадался лейтенант.

— Возможно, и кое-что другое. Чернуха знал заранее, что мы приедем, твою фамилию назвал, хотя ни ты, ни я о ней ни слова не сказали. Мы спросим разрешения и, если согласится, снимем.

Тут из калитки появился инопланетянин, и оба замолчали.

— Я сяду рядом с Дмитрием Николаевичем и покажу дорогу, — сказал Чернуха. — Тут близко, пара километров.

По еле видимой лесной грунтовке они заехали в сосновый бор, где у завала из бурелома поперек дороги вышли и по узенькой тропинке, петлявшей между сосен, прошли к поляне среди чащи. Пустой на первой взгляд. Но только вся компания ступила на покрытую травой поляну, как посреди ее возник какой-то странный аппарат. Он был похож на вертолет, но без винта и хвостовой балки. Чуть вытянутый корпус с хищными обводами, непривычные опоры, под брюхом аппарата — пушка и контейнеры с ракетами.

— Ох, не фига себе! — воскликнул лейтенант. — Вот это мощь! — он повернулся к инопланетянину. — Могу я это снять?

— Пожалуйста, — тот улыбнулся. — Если хотите, можете сфотографироваться рядом.

«Не стоит! — чуть не вскрикнул генерал. — Ведь снимки засекретят, и Дима никому их не покажет». Но быстро передумал: фото человека на фоне атмосферника даст представление о его размере. Поэтому снялись все: поодиночке и в кампании.

— Теперь отправимся в космос, — сказал Чернуха генералу. — Садитесь, Никодим Иванович.

На атмосфернике открылась дверь без ручки, к земле спустилась лесенка.

— А я? — обиженно спросил Семенов.

— Увы, но там всего два места, — сказал Чернуха.

— Но можно, я хотя бы посижу в кабине? — взмолился лейтенант.

— Можно, — Чернуха улыбнулся.

«Он еще и добрый», — подумал генерал. Тем временем Семенов, боясь, что передумают, залез в кабину и разместился в непривычной форме кресле. Перед ним вдруг вспыхнул экран на всю кабину в ее верхней части, и лейтенант с восторгом разглядел не только то, что было впереди машины, но и круговую панораму вокруг атмосферника. Мгновение он любовался, затем достал фотоаппарат и снял экран. Затем, вздохнув, слез на поляну.

— Возьмите, Никодим Иванович, — отдал фотоаппарат начальнику. — Осталось еще полпленки. Снимайте там.

— Жди меня в машине, — велел Самойлов и спрятал камеру в карман. После чего забрался в атмосферник, сел в кресло. Чернуха разместился рядом, закрылась дверца, и на плечи генерала вдруг опустилось ограждение, прижавшее его к спинке. Такое же зафиксировало и инопланетянина.

— На атмосфернике нет системы искусственной гравитации, — сказал Чернуха. — И после того, как выйдем в космос, неосторожное движение грозит вам травмой. Там невесомость. Ногой толкнетесь — и врежетесь головой в панель. Прибудем на разведчика, там включится искусственная гравитация, фиксация исчезнет.

— Даже не мечтал, что в старости стану космонавтом, — вздохнул Самойлов.

— Возможно, вас за это наградят, — Чернуха засмеялся. — Поехали!..

Глава 10

В тот же день Самойлов с лейтенантом улетели в Москву. В «волге», выделенной им белорусским КГБ, имелся радиотелефон «Алтай», по нему генерал связался с дежурным Комитета и попросил забронировать билеты на ближайший рейс в столицу СССР. Дежурный, видимо, доложил начальству, потому что провожать генерала в аэропорт приехал председатель КГБ БССР.

— Что ж не зашли ко мне, Никодим Иванович? — упрекнул столичного гостя. — Не успели приехать — и уже обратно.

— Обстоятельства требуют, Вениамин Георгиевич, — повинился Самойлов. — Служба. Вы не держите обиды. Полагаю, еще встретимся, возможно, что и не раз.

— Нашли, значит, что искали? — понизив голос, поинтересовался председатель.

— Не то, что думали, — уклончиво ответил генерал. — За фигурантом более не наблюдайте — бессмысленно.

— Понял, — кивнул председатель.

— Передайте вашим сотрудникам, которые помогали лейтенанту Семенову, мою искреннюю благодарность. Я непременно упомяну об этом в рапорте Чебрикову и попрошу их поощрить.

— Спасибо! — председатель пожал ему руку.

В самолете Самойлов вспоминал свое путешествие на орбиту. Первое, что его поразило, это размеры космического корабля. Он ожидал встретить тесные отсеки, вроде тех, из телевизионных репортажей, в которых пребывали на орбите космонавты с Земли, а увидел просторные помещения, какие и не всяком морском судне встретишь.

— Это космическая яхта, ранее принадлежавшая богатому человеку, — сообщил ему Чернуха. — В войну была мобилизована и переоборудована в дальний разведчик, поэтому здесь так просторно. На военных кораблях теснее.

— Но как ее вывели в космос такую-то громадную?

— А ее и не выводили, — пожал плечами собеседник. — Собрали на космической верфи. Зачем таскать что-то с планеты, если можно сделать на орбите?

Вторым потрясением для Самойлова стало посещение рубки яхты. Вид экранов, на которые развешенные над Землей зонды транслировали картинки с поверхности, поверг генерала в ступор. Он знал о возможностях космической разведки СССР и США, но то, что наблюдалось здесь, не шло в сравнение с потугами землян что-то обнаружить у противника.

— Зонды можно опустить пониже, — объяснял ему Чернуха. — Тогда, к примеру, можно прочитать этикетку на бутылке в руках у пьяницы, — он засмеялся. — Сканер зонда в состоянии перехватить и записать разговоры по проводной и беспроводной связи. Хотите знать, о чем, говорят в Пентагоне или в Белом доме? Или на Даунинг-стрит, 10?[44]

— Хотим! — сказал Самойлов.

— Тогда сформулируйте интересующие вас темы. Там много людей служит, а в Пентагоне — вовсе тысячи. Все говорят по телефонам. Я дам задание искусственному интеллекту, он отберет интересующие вас вопросы и сбросит информацию в удобном виде. Устроит?

— Конечно! — закивал Самойлов.

Затем Чернуха отвел его в отсек с медицинским оборудованием.

— Стационарный медицинский робот, — рассказывал, демонстрируя. — Он может провести любую операцию, включая пересадку органов. Регенерационная капсула. В ней прооперированный пациент быстрее восстановится. Реактор для выращивания органов человека с набором нужных компонентов. Достаточно заложить в него немного клеток пациента, взятых с требуемого органа, как через месяц получим новый. Он не будет отторгаться иммунной системой человека, поскольку генетически идентичен. Без проблем приживется и послужит пациенту не один десяток лет. Хотите сердце — будет сердце. Хотите почку — будет почка. Короче, вылечим любого и от любой болезни.

— От рака тоже? — удивился генерал.

— Рак — чепуха, — махнул рукой Чернуха. — Одна инъекция вакцины — и раковые клетки преобразуются в здоровые.

— Эта вакцина… — генерал аж встрепенулся. — Она у вас имеется?

— На корабле отсутствует, но это не проблема. Ее довольно просто сделать даже в СССР, причем, в короткий срок.

— И вы молчали! — не сдержался генерал. — Сколько бы людей спасли от верной смерти!

— Меня бы стали слушать? — Чернуха хмыкнул. — Представьте, есть профильный НИИ. Работают там доктора наук и даже академики. И тут является мальчишка с дипломом зубного техника и заявляет, что изобрел вакцину против рака. И чтоб ему сказали? Хорошо бы, если б попросту прогнали, не то б определили в сумасшедшие. Но в оправдание скажу: я собирался этим заняться. Несколько десятков исцелений — тогда б заинтересовались. Но требовалось оборудование и материалы. Там ничего особенного, но денег стоит, и мне пока не по карману.

— Вам все дадут — и оборудование, и деньги, — сказал Самойлов. — И создадут условия.

— Теперь не нужно, — покрутил головой Чернуха. — Все сами сделаете. Я сообщу вам рецептуру и алгоритмы действий. Технология не сложная. Нюансы есть, но, если возникнут затруднения, приду на помощь.

— Так просто отдадите? — удивился генерал. — Не будете претендовать на авторство открытия?

— Так я ее не изобретал, — пожал плечами инопланетянин. — Присваивать чужое неприлично.

«Порядочный», — решил Самойлов.

Они перебрались в жилую комнату для навигатора, где сели на диван.

— Теперь поговорим о принципах сотрудничества, — начал разговор Чернуха. — Свои возможности я вам продемонстрировал, теперь же об условиях.

— Я слушаю, — насторожился генерал.

— Я остаюсь, как был, простым целителем, не подчиненным никакому ведомству. Никто не смеет мне указывать. Хотите что-то — попросите, и я откликнусь. Попытка понукать, взнуздать, поставить в стойло закончится провалом. Во-первых, не получится — пошлю вас далеко и лесом. Насядете — возьму невесту, мать и переберусь в другое государство. Как полагаю, примут с распростертыми объятиями.

«Уж это точно!» — подумал генерал, а вслух сказал с обидой в голосе:

— Вы зря так плохо о нас думаете, Константин Васильевич!

— У меня есть для этого причина.

— Вы о попытке ОБХСС привлечь вас к юридической ответственности?

— ОБХСС там выступала инструментом, а организовал все это оперуполномоченный КГБ.

— Капитан Бачило из органов КГБ уволен, — сказал Самойлов, не уточняя, что уволили Бачило по состоянию здоровья.

— Но другие, подобные ему, остались. Которые из карьерных соображений ломают людям судьбы. Чем я, к примеру, провинился перед Советской властью? Сказал, что нынешние меры по укреплению дисциплины не эффективны? Так это очевидно. Кнутом людей работать не заставишь, по крайней мере, с большой отдачей. Ведь лучше их заинтересовать. Возьмем, к примеру, мою прежнюю профессию зубного техника. Сегодня государственные стоматологические поликлиники не в состоянии своевременно обеспечить протезирование пациентам. И те ждут в очереди, порой, годами. Им на помощь приходят стоматологи, которые работают неофициально, но, замечу, по государственным расценкам. Открою вам большой секрет: все ортопеды этим занимаются. А почему? Хотят побольше заработать. И кто от этого страдает? Государство? Нисколько: инициатива ортопедов позволяет решать проблему, с которой официальная медицина не справляется. Люди? Они довольны. Но правоохранительные органы считают этих ортопедов преступниками и стремятся посадить в тюрьму. И все из-за какой-то замшелой догмы, которая запрещает частную инициативу. Так вот, вторым моим условием должно быть разрешение на открытие мной частной медицинской практики. Мне нужно помещение и оборудование. Обязуюсь платить аренду и налоги.

— Мы можем это дать бесплатно, — пожал плечами генерал. — И даже вам платить зарплату.

— Исключено, — сказал Чернуха. — Кто платит, тот и спрашивает, а предоставленное в пользование безвозмездно в любой момент можно забрать. Поэтому официальное разрешение — бессрочное, такой же договор аренды, без права расторгать его по инициативе арендодателя.

— Не думаю, что здесь возникнут сложности, — сказал Самойлов. — Я доложу об этом руководству.

— Последнее условие. Такое разрешение мне должен дать своим постановлением Совет министров СССР.

— Зачем такое? — удивился генерал.

— Чтобы никто из местных белорусских деятелей не вздумал лезть в мою работу и что-то мне приказывать. Нет, я, конечно, могу отправить к нему «птичку» — большую или маленькую, их у меня в достатке, но не хотелось бы использовать такие меры.

— Не нужно! — поспешил Самойлов. — Не беспокойтесь, Константин Васильевич, все сделаем. Я вас уведомлю о принятом решении.

— Кстати, об уведомлении, — сказал Чернуха. — Я дам вам коммуникатор, чтоб вы могли со мной связаться в любое время.

Он принес из помещения, заставленного непонятными контейнерами стержень, напоминавший карандаш, только вдвое толще и короче.

— Вот видите здесь небольшую выемку? — спросил Самойлова. — Коснитесь ее пальцем.

Самойлов так и сделал. «Карандаш» легонько завибрировал и пискнул.

— Он считал ваш генный код, — сказал Чернуха. — Теперь лишь вы им сможете воспользоваться. Приложите палец снова.

«Карандаш» еще раз вздрогнул, и над ним возникла небольшая голубая сфера, в которой генерал с удивлением увидел лицо Чернухи. Изображение было отчетливым и резким, а еще, вдобавок, и трехмерным.

— Как слышите меня? — спросил Чернуха в сфере. Сам инопланетянин к тому времени покинул комнату.

— Отлично! — сообщил Самойлов.

— Звук коммуникатора автоматически подстраивается под окружающую обстановку. Но если захотите говорить приватно, то поднесите его к уху, и слышать будете лишь вы. Попробуйте!

Генерал попробовал, после чего пришел в восторг.

— Захотите меня вызвать — коснитесь выемки, — сказал Чернуха, возвратившись в жилую комнату. — И я отвечу.

— Что даже из Москвы смогу связаться? — спросил Самойлов.

— Вообще-то из любой точки земного шара, — Чернуха улыбнулся. — Сигнал идет через ретрансляторы на зондах. Хотя не прав: их нет над Антарктидой. Но, если вдруг понадобится там, то можно передвинуть зонд.

О том, что это примитивное устройство предназначалось для контакта представителя Республики с аборигенами, если нужда возникнет, Кир генералу говорить не стал. Он с удивлением нашел контейнер с древними коммуникаторами среди имущества на яхте — как видно, сунули на всякий случай — и не знал, как их использовать, поскольку привлекут внимание землян. Теперь же пригодились.

— Он питается от батарейки? — спросил Самойлов.

— Все верно, но ее хватит лет десять, — сказал Чернуха. — Не беспокойтесь.

И вот теперь Самойлов, сидя в кресле самолета, периодически касался «карандаша» в кармане, представляя, как продемонстрирует коммуникатор Чебрикову. Тогда тот обязательно поверит, что подчиненный справился с задачей…

* * *

В аэропорту их встретили — белорусские коллеги позаботились. Дежурная машина Комитета отвезла обоих на площадь Дзержинского, где генерал и подчиненный занялись делами. Семенов — проявкой пленки и печатью фотографий. Нет, делать это будет лаборант, только Семенов проследит, чтобы испорченные отпечатки уничтожили в его присутствии. И негативы заберет, естественно. В лаборатории работает сотрудник в офицерском звании, и подписок о соблюдении секретности у офицера, как на Барбоске блох, но проконтролировать не помешает. Сам же Самойлов сел за рапорт. Писал его вручную, в единственном экземпляре, как полагается для документов под грифом «Особой важности». Осилил где-то половину, когда пришел Семенов с фотографиями. Внимательно их рассмотрев, генерал сложил их стопкой, а негативы завернул в бумагу после чего велел Семенову:

— Отдыхайте, Дмитрий Николаевич, уже за полночь. Завтра к девяти на службу.

— Есть! — вытянулся лейтенант. — Товарищ генерал, разрешите один вопрос?

— Спрашивайте, — кивнул Самойлов.

— Как там в космосе? На фотографиях видел, но их мало.

— Как в ваших любимых фантастических романах, — Самойлов усмехнулся. — Возможно, даже удивительней.

— Хотя б одним глазком взглянуть, — вздохнул Семенов.

— Если все получится как должно, посмотрите, — сказал Самойлов. — Круг посвященных в эту тайну расширять, скорей всего, не будут, так что придет и ваш черед слетать на яхту инопланетянина.

— Спасибо! — улыбнулся лейтенант. — Спокойной ночи.

И он ушел, а генерал остался. Закончил он работать после двух. Взяв большой пакет, Самойлов поместил в него свой рапорт, фотографии и негативы, после чего заклеил и отнес секретчику. Тот, посмотрев на гриф, прошил пакет суровой ниткой, поставил там, где нужно, сургучные печати, после чего вписал журнал фамилию и должность отправителя и адресата, дав генералу расписаться. После чего Самойлов возвратился в кабинет, где лег спать в комнате для отдыха. У генералов есть такие. Домой он ехать не хотел — напрасная потеря времени, а для семьи он в командировке.

Встав утром, генерал привел себя в порядок, сходил в буфет позавтракать. Вернувшись в кабинет, отдал распоряжение отозвать из командировки сотрудников отдела, после чего стал ждать. Листая документы, принесенные ему на подпись, рассеянно скользил глазами по бумагам, не в состоянии постигнуть содержание. Подумав, отложил в сторонку — успеется. Самойлов понимал, что то, что он вчера узнал, пожалуй, главное, чего сумел достичь за время службы в Комитете. И если все с Чернухой сложится, то СССР в своем противостоянии с Западом обретет невиданную мощь, а недруги его заткнутся. Несмотря на провозглашенную «разрядку», подписанные документы об ограничении вооружений, генерал не верил, что США откажутся от цели уничтожить СССР. Уже не раз пытались, планы разрабатывали — пока не получилось, побоялись. Но если СССР ослабнет…

Звонок по внутренней линии раздался около одиннадцати.

— Зайди! — услышал генерал и отправился по вызову. Чебрикова он застал в смятенном состоянии. Перед генералом на столе лежали фотографии и его рапорт.

— Присаживайся! — председатель КГБ кивнул Самойлову на стул и продолжил, после того как подчиненный занял место. — Читаю рапорт в третий раз, смотрю на фотографии — и не могу поверить. Какая-то фантастика! Космический корабль, инопланетяне… Не знал бы вас, подумал, что это все записки сумасшедшего. Но фотографии…

— Не только, — Самойлов выложил на стол свой «карандаш». — Это коммуникатор для связи с инопланетянином. Хотите побеседовать с Чернухой?

— Давай! — кивнул хозяин кабинета.

Самойлов коснулся пальцем выемки на коммуникаторе. Тот отозвался дрожью, над ним возникла голубая сфера, а в ней — лицо Чернухи.

— С добрым утром, Константин Васильевич! — сказал Самойлов. — С вами хочет побеседовать председатель КГБ Советского Союза Виктор Михайлович Чебриков.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович и Никодим Иванович, — сказал Чернуха. — Извините, но я немного занят — работаю с пациентом. Когда закончу, сам свяжусь, это ненадолго.

Изображение исчезло.

— Ишь, важный! — буркнул Чебриков. — С ним председатель КГБ желает разговаривать, а он нам: «Занят!»

Самойлов лишь развел руками.

— Вы с ним общались, Никодим Иванович, — продолжил Чебриков. — Что он за человек? Каким вам показался?

— Порядочным, отзывчивым и добрым, — ответил генерал. — Да, знает себе цену, но готов сотрудничать с Советской властью и многого не просит.

— Но человек он не советский, — заметил Чебриков. — Индивидуалист, как понял из вашего рапорта. Приказывать ему нельзя. А если Родина потребует?

— Так он с другой планеты.

— Одновременно — и гражданин Советского Союза, — сказал сварливо Чебриков. — Ладно, Никодим Иванович, не обижайтесь — я ворчу. Я старый, мне положено. Прекрасно понимаю, что, если будет так, как он пообещал, то этого Чернуху нам нужно в попу целовать и сдувать с него пылинки.

— Хотел бы обратить ваше внимание на медицинские возможности Чернухи, — сказал Самойлов.

— Заметил, — отозвался Чебриков. — Он вправду вам сказал, что может вылечить любого?

— Подтверждаю, и полагаю, что не врал.

— Я доложу Андропову. Он поручил мне разобраться с историей освобождения заложников в захваченном бандитами самолете, поэтому попрошу меня принять. А вы поедете со мной, возьмете свой коммуникатор. Возможно, генеральный захочет говорить с Чернухой, а я не знаю, как им пользоваться.

— Коммуникатор инопланетянин настроил на меня, никто другой не вызовет Чернуху, — сказал Самойлов.

— Тем более…

И в этот миг сработал «карандаш». Коммуникатор пикнул и появилась голубая сфера, а в ней — лицо Чернухи.

— Еще раз извините, — сказал двум генералам. — Я освободился и готов ответить на вопросы Виктора Михайловича.

— Пока один, — ответил Чебриков. — Все то, что рассказали Никодиму Ивановичу, вы подтверждаете?

— Конечно, — сообщил Чернуха. — И, кстати, я вчера подумал, что вам понадобится пример моих возможностей, и поручил искусственному интеллекту найти чего-нибудь полезное для СССР. Он предложил мне перехваченный им телефонный разговор президента США с премьер-министром Англии. Вам это интересно?

— Да! — ответил Чебриков немного торопливо.

— Тогда, после того как отключусь, пусть Никодим Иванович коснется пальцем выемки дважды. Одно нажатие при воспроизведении — пауза, второе — продолжение. Чтобы услышать все сначала, опять нажмете дважды.

Чернуха отключился, и Самойлов дважды прикоснулся к выемке на «карандаше». На этот раз не появилась голубая сфера, но раздался женский голос:

— Гуд афтенун, мистер президент.

— Хэлоу, миссис Тэча,[45] — послышалось в ответ.

Какое-то время оба генерала внимали разговору двух руководителей могущественных стран, затем Чебриков дал знак, и Самойлов поставил воспроизведение на паузу.

— Английский знаете, Никодим Иванович? — поинтересовался Чебриков.

— Только немецкий.

— Я тоже ни хрена его не знаю, — буркнул собеседник. — Поступим так: перепишите этот разговор на магнитофон, отдайте переводчику, пусть распечатает русский вариант в единственном экземпляре, и мы его приложим к рапорту. Покажем генеральному. Но все-таки какой наглец ваш инопланетянин! Любой разведчик удавился бы, чтобы добыть такую запись, а он нам так небрежно: «Вам это интересно?» Работаем, Никодим Иванович!

* * *

Стоял прекрасный летний вечер. Кир только что вернулся со свидания с Кариной и в одиночестве пил чай в веранде. Мать, сев на велосипед, отправилась на ферму, его никто не отвлекал. Он думал. После визита генерала с лейтенантом и разговора с Чебриковым его никто не беспокоил, и это было странно. Кир ожидал: его завалят просьбами добыть какую-либо информацию для КГБ, но ведомство молчало. Так продолжалось третий день.

Внезапно в голове раздался голос Друга:

«Медик-инженер второго ранга. Вас вызывает генерал Самойлов».

«Соединяй!» — ответил Кир. Через секунду он увидел трех мужчин, сидевших за столом. Коммуникатор давал объемную четкую картинку. Двоих Кир опознал мгновенно: Самойлов с Чебриковым. А третий… Очки и лысина, лицо болезненное, бледное, но Кир его мгновенно вспомнил. Андропов. Выходит, информацию донесли до генерального секретаря ЦК КПСС.

— Добрый вечер, Константин Васильевич, — торжественно сказал Самойлов. — С вами желает говорить Юрий Владимирович Андропов.

— Добрый вечер, Юрий Владимирович, — ответил Кир. — Здравствуйте, Виктор Михайлович и Никодим Иванович. Я слушаю.

— Мне тут столько рассказали, — Андропов улыбнулся. — Признаться, не поверил. Но этот ваш прибор для связи… Вы где сейчас находитесь?

— Деревня Заболотье, Березинской район в БССР.

— А слышно словно рядом. И видно… Константин Васильевич, вы не откажетесь от личной встречи? Хотел бы с вами побеседовать воочию.

— Не откажусь, Юрий Владимирович, — ответил Кир. — Примерно через час устроит?

— Через час?! — Андропов поднял бровь.

— Лететь примерно полчаса, но мне еще доехать к атмосфернику… Поэтому раньше не получится. Ведь вы находитесь в загородной резиденции?

— А вы откуда знаете? — Андропов удивился.

— Коммуникатор дал привязку к местности на ретранслятор. Мне вылетать?

— Мы подождем, — сказал Андропов.

— Тогда прошу предупредить охрану. Перед зданием опустится как будто облако, но это летательный аппарат под маскировкой. Я из него и выйду. Пусть не стреляют.

— Не будут, я распоряжусь, — сказал Андропов…

Когда Кир вышел из атмосферника, к нему мгновенно подскочил мужчина лет примерно сорока в костюме с галстуком.

— Вы Константин Васильевич Чернуха? — спросил, окинув гостя хмурым взглядом и Кир понял — почему. Помимо странного прибытия пришельца одет тот в летнюю рубашку с коротким рукавом, джинсы и обут в сандалии. В такой одежде генеральных секретарей не навещают. Но Киру было по фигу — в костюме слишком жарко.

— Да, это я, — сказал охраннику. — А вот мой паспорт.

Он вытащил из нагрудного кармана бордовую книжицу и протянул ее охраннику. Тот взял и, пролистнув, вернул владельцу.

— Что в сумке?

— Диагностический прибор.

— Достаньте.

Кир вытащил из сумки робота и положил его в ладони офицера.

— Включите.

Кир прикоснулся пальцем к чуть выступающей над верхней крышкой головки сканера. Включался робот мысленной командой, но знать это охраннику излишне. На спинке вспыхнул красочный экран, и по нему скользнули книзу строчки с информацией на языке Агорна.

— Что он показывает? — спросил охранник.

— То, что у вас недавно был перелом лучезапястного сустава правой кисти. Точнее — полулунной кости. Зимой, наверно, поскользнулись.

— Так все и было, — сказал охранник. — Возьмите, — он протянул ему прибор. — И следуйте за мной.

Кира он отвел в приемную у кабинета Генерального секретаря. Там обнаружились Самойлов с Чебриковым, они сидели на диване.

— Ждите, я доложу, — сказал охранник Киру и скрылся за дверью кабинета. Кир подошел к дивану и поздоровался за руку с генералами.

— Вы медицинский робот взяли? — спросил его Самойлов.

— Здесь он, — Кир указал на сумку.

— Не подведите, Константин Васильевич! — сказал Самойлов.

— Все будет хорошо, — Кир улыбнулся. — Поможем Юрию Владимировичу. А то он что-то бледный.

Председатель КГБ нахмурился, хотел что-то сказать, но тут из кабинета выглянул охранник.

— Зайдите, Константин Васильевич.

Кир подчинился. Андропова в легком тренировочном костюме он увидел сидящем на диване. Тот молча указал ему на кресло, стоявшее напротив. Кир сел и глянул на генсека. Да, выглядит неважно. Чем, интересно, болен? Узнаем…

— Расскажите о себе, — внезапно попросил Андропов. — Как жили на своей планете, чем занимались, как оказались в Солнечной системе?

— Ну, если кратко… — Кир на миг задумался. — Родителей не знаю, поскольку рос в детдоме. Там обнаружили склонность к медицине. У нас такое очень просто: ментальный тест — сразу ясно, к чему воспитанник пригоден. Окончил вуз и стал военным медиком. Служил полвека в пехотных и космических частях.

— Полвека? — Андропов удивился. — Почему так долго?

— Так продолжительность жизни у нас другая — в среднем 100–120 лет. Продвинутая медицина, эффективные лекарства, при необходимости — пересадка органов, хотя она не всем доступна. Семьи я не завел и после выхода на пенсию жил одиноко. Но началась война, меня мобилизовали. Призвали всех, включая стариков.

— На вас напали?

— Увы, напали мы. Республика, чьим гражданином я являлся, — олигархическое государство, живущее, вернее, жившее эксплуатацией колонизированных планет. Наши правители купались в роскоши, но им казалось мало, и они решили оттяпать планету у Империи. В результате огребли по полной — нас разгромили вдребезги. Я единственный уцелевший из экипажа мощного линкора. И что мне оставалось делать? Подыхать в плену от голода? Имперцы просто так не кормят. Поэтому угнал разведчик, тот был без экипажа, и отправился в открытый космос. Решил, что лучше умереть свободным.

— Мне это как-то странно слышать, — сказал Андропов. — Высокоразвитое общество с передовыми технологиями, и тут же олигархи, император…

— Так на Земле аналогично, — пожал плечами Кир. — Возьмите США, Западную Европу. В Америке в реальности правят олигархи, в Европе — тоже, при этом страны обладают передовыми технология. Свои Маркс с Лениным у нас не появились.

— Но почему вы умерли? — спросил Андропов. — Как мне сказали, ваш корабль имеет медицинский центр с новейшим оборудованием, там есть запас медикаментов.

«В корень смотрит! — подумал Кир. — Туфту ему не скормишь».

— Случилось ураганное развитие пневмонии, лекарства мне уже не помогали. Я был стар, а в этом возрасте такое сплошь и рядом. Обычно помогает пересадка легких, но реактор не успевал их вырастить, на это нужно месяц. Тогда искусственный интеллект и предложил мне выход — пересадить имплант погибшему землянину. Рискованная операция, но выхода не оставалось, я согласился. Результат известен.

— Вам нравится у нас?

— Конечно! Я снова молод, но, главное, обрел семью. У меня теперь есть мать, невеста. Мне нравится в СССР. Здесь общество устроено справедливо, людей не грабят олигархи, и доступ к благам равный. Не все, конечно, идеально, но в целом лучше — и намного, чем в государстве, где я прежде жил. Юрий Владимирович, позвольте вас обследовать? Я взял с собою медицинский робот.

— Обследуйте, — кивнул Андропов. — Что мне делать?

— Лягте на диван, сведите ноги вместе.

Андропов подчинился. Кир вытащил из сумки робота и запустил программу сканирования организма. Телохранитель, все это время стоявшей тенью у стены, придвинулся поближе. Робот, периодически замирая, прополз от ступней к подбородку пациента и замер. Кир взял его.

— Юрий Владимирович, могу я попросить вас раздеться до трусов? Там язвы на ногах, их нужно исцелить и дополнительно проверить почки.

— Что, очень плохо? — вздохнул Андропов.

— Ну, язвы — ерунда, а по почкам я скажу чуть позже.

Телохранитель помог Андропову раздеться и снял повязки с язв. Андропов снова лег, и робот тут пробежался над его ногами. Замерев над язвами, он прыскал в них аэрозолем.

— Что это за лекарство? — спросил Андропов, когда робот закончил.

— Иммуномодулятор, — ответил Кир. — Он мобилизует иммунную систему, и язвы заживут. Перевернитесь на живот, пожалуйста.

Андропов подчинился. Робот немедленно взобрался на спину пациента и ненадолго замер, сначала с левой, а потом и правой стороны возле крестца. Затем сполз на диван.

— Все, можно одеваться. Язвы не бинтуйте.

Кир взял робота и спрятал в сумку. На этот раз Андропов, отстранив охранника, оделся сам, после чего прошелся по кабинету.

— Прекрасно себя чувствую, — заметил удивленно. — Давно так не было. Что за чудо-лекарство вы мне впрыснули?

— Я сделал инъекцию модифицированных стволовых клеток прямо в почки, — ответил Кир. — Надпочечники заработали, пошел адреналин, и появилось бодрость. Но это ненадолго, на месяц хватит, но не больше. Могу я откровенно?

— Говорите, — кивнул Андропов и глянул на телохранителя. — Иван Сергеевич в курсе.

— Ну, если, коротко, то обе почки в хлам. Восстановить их не удастся, нужна замена.

— Мне предлагали пересадку, — кивнул Андропов, — но одновременно предупредили, что операция тяжелая, и я могу ее не пережить. Но, если даже и пройдет успешно, последствия не предсказуемы.

— Ну, с вашей медициной — однозначно, — заметил Кир. — Большая рана и длительность операции. К тому же донорскую почку иммунная система воспримет как нечто чужеродное и станет отторгать. Мой робот на орбите справится за полчаса, причем, разрезы будут минимальные. К тому же пересадит не донорские почки, а ваши собственные. И отторжения не будет.

— Где вы возьмете эти почки? — Андропов удивился.

— Выращу в реакторе. Когда мой робот делал вам инъекции, он взял немного клеток с каждой почки. Понадобится месяц, чтобы их вырастить, а дальше — просто.

— Мне придется подняться на орбиту? — спросил Андропов.

— Иначе не получится, — развел руками Кир. — Демонтировать робота и перевезти его на землю я не сумею, к тому ж бессмысленно. Не выйдет запитать его от местной электросети, мы попросту сожжем процессоры.

— А если операцию не делать?

— Вы проживете год от силы, а с пересаженными почками — двадцать.

— Двадцать? — Андропов удивился. — Вы шутите?

— Это стандартный срок для выращенных органов, — пожал плечами Кир. — А если сердце вдруг начнет отказывать, то пересадим сердце. Но у вас оно пока не требует замены.

— Подумаю, — сказал Андропов. — Спасибо, Константин Васильевич. Иван Сергеевич, проводите гостя.

В приемной, натолкнувшись на пристальные взгляды генералов, Кир улыбнулся им и подмигнул. Через минуту атмосферник мчал его обратно. То, что Андропов не согласился на операцию по пересадке, его ничуть не огорчало. Тут все понятно: является какой-то хрен с горы в рубашке и сандаликах и предлагает Генеральному секретарю невероятное: подняться на орбиту, где лечь под скальпель робота. А вдруг инопланетянин задумал что-нибудь худое? Возьмет и умыкнет генсека на свою планету. Кир даже рассмеялся от этой мысли. Он не сомневался, что, подумав, Андропов согласится. Жить все хотят, и Генеральный секретарь не исключение. А, оказав ему ценнейшую услугу, Кир станет недоступным для начальников пониже рангом. И жизнь наладится. В приподнятом настроении Кир замурлыкал «Sway» и пел, пока корабль не приземлился на поляне в двух километрах от родного Заболотья…

Глава 11

Кульчицкий критическим взглядом окинул приготовленный к чаепитию стол. Пирожные «безе» на красивой тарелочке, коробка конфет «трюфеля», изящный сервиз — чашки с блюдцами. Майор любил красивую посуду, да и гостям она нравилась, учитывая тот факт, что в гости чаще заходили женщины. Мужчины просто так заглянуть на чай к начальнику Первого отдела Центральной клинической больницы (ЦКБ) не стремились, как и большинство женщин, к слову. Но были избранные, которых Кульчицкий особо привечал. Информаторов руководителю Первого отдела ЦКБ иметь положено: вдруг кто-нибудь из персонала больницы удумал нехорошее в отношении руководителей, чьи портреты трудящие СССР носят на демонстрациях? Смешно, учитывая принципы отбора медиков в ЦКБ и тот факт, что лечение членам Политбюро назначает консилиум из докторов наук и академиков. Но положено иметь агентов, и Кульчицкий их имел. Кроме всего прочего, они могли шепнуть о слишком болтливом враче или санитаре, который, думая, что кругом свои, мог покритиковать советскую власть или ее отдельного руководителя. Правда, таких болтунов в ЦКБ практически не водилось: знали, где работают. И с кем…

Руководство Кульчицкого очень удивилось бы, узнав, что майору глубоко плевать на врагов советской власти и саму ее в целом. Сын генерала, он начинал службу в КГБ за границей под прикрытием атташе посольства СССР в Великобритании, где был завербован МИ6. Мартемьян Кульчицкий, названный так в честь деда, героя Гражданской войны, любил красивую жизнь, что заметили ушлые британцы. Мартемьяну сделали предложение, от которого он не смог отказаться, верней, не захотел. На скромную зарплату атташе не слишком разгуляешься, а вокруг столько соблазнов! Запад загнивал, как утверждала советская пропаганда, но запах стоял одуряющий! Кульчицкий сливал британцам доступную ему информацию, взамен получая хрустящие банкноты с портретом королевы. За них в отличие от советских рублей можно было купить все!

Отбыв положенный срок в резидентуре, Кульчицкий вернулся в Москву, где потихоньку делал карьеру в центральном аппарате КГБ. Работать не любил, поэтому по служебной лестнице рос неспешно. Помогал отец, но он скоро умер, и начальство Кульчицкого с облегчением вывело его в действующий резерв. Вот тут и пришли на помощь британцы, подсказав агенту, чем ему следует заняться. О раскладах в КГБ они знали много. Кульчицкий попросился на должность руководителя Первого отдела в ЦКБ. В Комитете эта служба считалась непрестижной, туда обычно отправляли офицеров предпенсионного возраста или залетчиков, поэтому Мартемьяну пошли навстречу, сплавив его с глаз долой. А британцы обрадовались, став платить ему больше. Их интересовало здоровье кремлевских старцев, поэтому не скупились. Денег у Кульчицкого было много, и его единственной заботой было скрыть этот факт от окружающих. Семью он не баловал, к тому же был равнодушен к жене и дочери, отрывался обычно на югах, куда ездил каждый год. Рестораны, женщины, вино и вкусная еда… Он дарил любовницам французские духи и золотые украшения, доставал им заграничное белье и разные наряды, вследствие чего был ими обожаем. Женщины не знали, что он служит в КГБ, Мартемьян им представлялся работником торговли. Он и внешне походил на торгаша — невысокий, кругленький и лысый, но одновременно — сладкоречивый и веселый. Женщинам он нравился даже без подарков, ну, а с ними — так вдвойне.

В этот день Кульчицкий ждал ценную информацию. Вчера к нему заглянул сотрудник из «девятки»[46] и предупредил, что завтра в ЦКБ на обследование привезут Генерального секретаря КПСС. В этой связи руководителю Первого отдела предписывалось принять необходимые меры по своей линии, что Кульчицкий и пообещал. И теперь томился в предвкушении услышать сведения, за которые британцы хорошо заплатят.

…В дверь кабинета постучали, затем она открылась, и в проеме показалась дебелая фигура медсестры Синицыной.

— Можно, Мартемьян Егорович?

— Нужно, Леночка! — Кульчицкий встал из-за стола и улыбнулся. — Я тут прямо истомился, ожидая первую красавицу больницы.

— Ой, вы скажете: красавицу! — притворно возмутилась медсестра. — Есть и покрасивее.

— Для меня вы лучшая из всех! — сладким голосом проворковал Кульчицкий. — Мало, что обворожительная, так еще и умница, которых поискать. Проходите, Леночка, присядьте. Кушайте пирожные, конфеты, чай индийский заварил для вас. Три слона на этикетке.

— Вы меня совсем не бережете, Мартемьян Егорович, — делано вздохнула медсестра, сев к столу и окинув взглядом угощение. — Я же растолстею еще больше. Тут столько вкусненького!

— Ну, подумаешь, чуток поправитесь! — возразил хозяин кабинета. — А после похудеете. Ведь работа-то у вас нелегкая, ответственность большая.

— Это точно, — подтвердила медсестра и цапнула «безе» с тарелки. — Ошибаться нам нельзя. Свеженькое! — заявила, откусив кусок пирожного. — Ох, умеете вы, Мартемьян Егорович, угодить несчастной сладкоежке.

— Какая ж вы несчастная? — возразил Кульчицкий, придвигая ей поближе чашку с чаем. — Вы счастливая, работая с такими пациентами. Их другие граждане лишь на портретах видят, ну, а вы — воочию.

— Это да, — Синицина кивнула. — Вот сегодня к нам приехал на обследование сам Андропов.

— Я надеюсь, со здоровьем у Юрия Владимировича все в порядке? — сделав вид, что ему не слишком интересно, произнес Кульчицкий.

— Удивительно, но да, — подтвердила гостья.

— Неужели? — поднял бровь Кульчицкий. — В прошлый раз вы говорили…

— Так это было в прошлый раз, — Леночка довольно улыбнулась. — А сегодня он совсем другой. Язвы затянулись, выглядит свежо и бодро. Нам всем улыбался и шутил. Чазов очень удивлялся, говорит: «Вы совсем поправились, Юрий Владимирович! Рад, что помогло наше лечение». А Андропов засмеялся: «Ваше-то как раз не помогло. Вылечил меня целитель из деревни». Чазов даже потемнел лицом: «Как целитель? Кто он и откуда?» Андропов отвечает: «Приезжал из Белоруссии, молодой, красивый, Константин его зовут. Все, Евгений Иванович, больше не скажу, а не то замучаете парня. Мне он здорово помог, и еще поможет».

От такой новости майор едва не онемел. Генеральный секретарь тяжело болел, что не было секретом в ЦКБ, а тут новость, что поправился. Это не понравится МИ6, и они потребуют проверить информацию. Только сделать это трудно, если вообще возможно. Говорить на эту тему с Мартемьяном в ЦКБ никто не станет, даже спрашивать опасно. Это Леночка болтлива, и к тому ж она считает, что руководителю Первого отдела рассказать все можно — он же в КГБ работает!

— Надо же — целитель! — майор принял изумленный вид. — Кто ж его к Юрию Владимировичу допустил?

— Мы тоже удивлялись, — сообщила Леночка, цапнув уже третье «безе». — Только кто нам скажет?

— Главное, что он товарищу Андропову помог, — заявил Кульчицкий строгим голосом. — Остальное нас с вами не касается.

— Это точно, — согласилась Леночка, запив пирожное из чашки. — Пойду, наверное, работы много.

— Конфеты не забудьте, — майор придвинул ей коробку. — С девочками чай попьете.

— Какой же вы заботливый, Мартемьян Егорович! — восхитилась Леночка, взяв коробку с «трюфелями». — Обязательно их угощу.

«Да сама все в одну харю струщишь!» — не поверил ей Кульчицкий, но в ответ лишь улыбнулся и развел руками:

— Для таких как вы красавиц, Леночка, ничего не жалко.

Медсестра ушла, а майор достал из ящика стола записную книжку. Что еще умел Кульчицкий, так это заводить полезные знакомства. Не жалел на это денег, угощая многочисленных приятелей коньяком и дефицитными закусками. Знал, что пригодится. Попросить коллегу об услуге просто так не станешь, ну, а, если с ним приятно посидели в ресторане или дома у Кульчицкого… Офицеры КГБ ведь тоже люди. И поэтому, заглядывая одним глазом в записную книжку, майор снял трубку телефона и набрал код Минска, а потом — и нужный номер.

— Слушаю, Ананич, — после продолжительных гудков ответил строгий голос.

— Здравствуй, Коля! — жизнерадостно сказал руководитель Первого отдела. — Кульчицкий беспокоит. Не забыл еще такого?

— Мартемьян? — строгий тон в наушнике мгновенно стал добродушным. — Не забыл, конечно. Как жив, здоров, дела как?

— Да какие тут дела — одни делишки. Сам прекрасно знаешь — на одной поляне выпасаемся, — сказал Кульчицкий и добавил погрустневшим голосом: — Просьба есть, дружище. Мать моя болеет, лечение не помогает. Слух прошел в нашем больничном околотке, что в Белоруссии есть замечательный целитель — молодой, по имени Константин, но больше ничего не знаю. Ничего о нем не слышал?

— Не доводилось, — сообщил Ананич.

— Может быть, поспрашиваешь у ребят? Быть не может, чтоб о нем не знали. Если уж до наших докатилось… Мне бы только адрес разузнать, мать хочу к нему свозить. В долгу я не останусь.

— Да не нужно благодарности! — сказал Ананич. — Мать — это святое. Постараюсь разузнать. Номер твой не изменился?

— Все тот же, но на всякий случай продиктую…

Закончив разговор, майор повесил трубку и довольно улыбнулся. Коля постарается — он парень обязательный. В просьбе коллеги из Москвы ничего нет необычного — ведь не шпиона ищет. Какой-то там целитель… Почему не оказать коллеге мелкую услугу? Самому понадобится — тоже обратишься. Начальством такое не приветствуется, но наказывать оно не будет — ведь тоже люди… Одного не знал Ананич, что для матери майор не стал бы никого искать. Жадная и вздорная генеральская вдова, воспитавшая такого ж сына, превратилась в сварливую старуху, досаждавшую родне многочисленными жалобами на окружающих. Мартемьян ее терпеть не мог и охотно проводил бы в крематорий…

Ананич позвонил под вечер.

— Разыскал, — сказал довольно. — Запиши: Чернуха Константин Васильевич. Прописан в Минске, где недавно получил квартиру, но живет пока у матери в деревне Заболотье, Березинский район. Там и принимает пациентов. Говорят, что классно лечит спины.

— Так спину и нужно, — сообщил Кульчицкий. — Спасибо, Коля!

— Кстати, ваши им уже интересовались, — сказал Ананич, выделив интонацией слово «ваши». — Из столицы приезжали.

— Все болеют — и в деревне, и в столице, — произнес Кульчицкий, ощутив, как сердце затопила радость — это точно тот, кого он ищет. — Я должник твой, Коля! В Москве будешь, заходи…

Закончив разговор, майор извлек из тайника шифровальный блокнот, выданный ему британцами, и составил донесение. Скатав листок бумаги в тугую трубочку, навестил один московский парк, где засунул ее в щель кирпичной кладки столбика ограждения. Тем же вечером, гуляя по московской улице, он на миг остановился у стены заброшенного здания, начертав на нем кружок и галочку цветным мелком. Если кто увидит, то подумает, что дети баловались. После этого Кульчицкий пошел домой, где влил в себя пол-литра коньяка и завалился спать.

В следующий вечер донесение агента попало к резиденту МИ6, работавшему под дипломатическим прикрытием в столице СССР. Он его расшифровал, почесал покатый лоб, и, зашифровав вторично, переправил в Лондон. А вот там заволновались не на шутку. О сообщении агента немедленно доложили руководителю МИ6, тот — министру иностранных дел, которому и подчинялся. Министр, в свою очередь, связался с канцелярией премьер-министра и попросил аудиенции у Тэтчер.[47] И был ей принят вместе с руководителем МИ6, который и сообщил премьер-министру о донесении агента.

— Сведения достоверны? — поинтересовалась у него Тэтчер.

— Нет сомнений, — ответил Колин Фигерс.[48] — Агент нас ранее не подводил. Он имеет прямой доступ к этой информации. Заметьте, госпожа премьер-министр, он не только сообщил об улучшении здоровья Андропова, но и разузнал, кто Генеральному секретарю помог.

— Странно слышать, что это сделал целитель из сельской местности, а не врач с дипломом, — сказала Тэтчер. — Невероятно.

— В России все возможно, — пожал плечами Фигерс. — У них богатые традиции траволечения. Вот и отыскали лекаря.

— Но это нарушает наши планы, не так ли? — спросила Тэтчер у министра иностранных дел.

— Увы, — развел руками Хау.[49] — От агента нам известны истории болезней руководства СССР, в том числе Андропова. Мы сделали выписки и попросили наших светил от медицины поставить диагноз анонимному пациенту. И каждый дал прогноз — однозначно летальный исход через пять-семь месяцев. Освободившийся пост скорей всего займет Черненко. Но он тоже стар и болен. Выписка из его истории болезни у нас имеется. Протянет от шести месяцев до года, но не больше. И мы прогнозировали, что через год СССР возглавит наш ставленник.

— Мистер Горбачев, — кивнула Тэтчер. — Он мне понравился при личной встрече.[50] Реформатор, способный повести свой коммунистический СССР навстречу нашей демократии. Но на пост Генерального секретаря обычно много кандидатов.

— Мы подскажем Горбачеву, как обойти соперников.

— Но это дело будущего, — заметила премьер-министр. — Но, если Андропов исцелился, наши планы отодвинутся на много лет.

— Меньше, — возразил глава спецслужбы. — У нас имеется специалист по травам, и мы проконсультировались у него. Он утверждает, что лечить такие болезни как у Андропова можно, но процесс довольно долгий. Через месяц лечение необходимо повторить, причем рецептура должна меняться…

— Что вы предлагаете? — спросила Тэтчер.

— Устранить целителя, — сказал глава МИ-6. — Не предвижу затруднений — его никто не охраняет. Какой-то человечек в сельской местности…

— Кто это сделает? Надеюсь, не британский офицер?

— Нет, разумеется. Этим займется наш агент. Тот, что предоставил информацию.

— Он согласится?

— Смотря, что предложить ему за акцию. Он мечтает жить в Лондоне, вот это мы ему пообещаем. Британский паспорт, много денег. Он труслив, но жаден.

— Нет, Лондон исключается, — сказала Тэтчер. — Здесь много иностранцев, включая русских. Его могут узнать, и это станет известно КГБ. После чего агента уничтожат, а это репутационные потери для правительства. Мы не сумели защитить доверившегося нам человека — ведь так напишут в прессе. Пусть будет, скажем, Солсбери. Хороший город, тихий. Там и предоставим ему дом.

— Предложим, — согласился Фигерс. — А денег сколько?

— Сто тысяч фунтов[51] из секретных фондов и пожизненная пенсия как у майора британской армии. Ведь он в таком же звании в СССР?

— Да, госпожа премьер-министр.

— Тогда за дело, джентльмены!..

Все трое собеседников не предполагали, что их секретный — ну, так они считали — разговор записан зондом дальнего разведчика. А дело было в том, что фонограмма разговора Тэтчер с Рейганом, которую Кир переправил в КГБ, весьма понравилась Андропову, и он через Самойлова попросил инопланетянина следить за разговорами в кабинетах руководителей стран НАТО. А Чебриков добавил, что очень интересно знать, чем занимаются в Лэнгли[52], в МИ6 и прочих нехороших заведениях. Кир приказал Помощнику расставить зонды и скачивать оттуда все подряд. Когда придет запрос из КГБ, Друг вытащит информацию. Запросы в Комитете только составляли, как видимо, не веря своему счастью, и не желали прогадать, имея такой выбор. Эта заминка едва не кончилась трагедией…

* * *

Кульчицкий очень удивился, когда в ответ на донесение куратор из английского посольства назначил встречу. Это случалось очень редко: британцы берегли агента, ведь в КГБ прекрасно знали, кто из английских дипломатов является шпионами, и, соответственно, пасли их. Засекут их рандеву — и спекся мальчик. Закрытый суд, суровый приговор — и безымянная могилка под номером в секретной книге. И все ж в МИ6 рискнули. По городскому телефону в кабинете руководителя Первого отдела ЦКБ позвонили из автомата, и некто с небольшим акцентом в голосе сказал Кульчицкому:

— Зураб Вахтангович? Вам привет из солнечной Абхазии.

— Вы ошиблись номером, — произнес Кульчицкий, почувствовав мурашки на спине — это была кодовая фраза. — Здесь нет такого.

— Да? — удивился незнакомец. — Извините. Наверно перепутал шестерку и восьмерку при наборе.

Он отключился, а майор задумался. Услышанные им цифры обозначали место и время встречи. В парк Горького он прибыл на метро и стал гулять недалеко от входа, изображая беззаботность. Он не оглядывался, проверяя, не следит ли за ним «наружка».[53] Во-первых, бесполезно — там волки еще те, он их не распознает. А, во-вторых, контролем занимается куратор и его помощники. У них с «наружкой» игры давние, противников прекрасно знают, и, если резидент не явится на встречу, значит проскользнуть мимо «наружки» не удалось.

…Майора обогнал мужчина, одетый как простой советский человек — рубашка, брюки и сандалии. Он бросил тихо: «В том же месте», и свернул в аллею. Кульчицкий же прошел немного дальше, там развернулся и отправился обратно, а через пять минут на лавочке узрел куратора, изображавшего задумчивость. Он сел с ним рядом, спросил вполголоса:

— Зачем позвали? Рискованно.

— Есть срочное задание, — сказал куратор. — А что насчет опасности… Для вас она закончится в течение недели. Держите! — он сунул ему в руку темно-синюю книжицу с гербом почти на всю обложку. — Откройте!

Кульчицкий подчинился и внутри увидел собственную фотографию.

— Британский паспорт на имя Джефри Смита, — куратор усмехнулся. — Владельца дома в Солсбери и счета в банке в сто тысяч фунтов. Майора в отставке на приличной пенсии. После выполнения задания все это станет вашим. Довольны?

— Да! — сказал Кульчицкий, с трудом скрывая радость. Сбылась его мечта. Теперь он будет наслаждаться жизнью за границей, забыв про этот долбанный Союз и про опасность быть разоблаченным. — Что нужно сделать?

— Устранить одну угрозу для моего правительства, — сказал куратор, забирая паспорт. — Получите его в аэропорту, — добавил, заметив в грусть в глазах агента. — Из СССР отбудете британским гражданином. Теперь же слушайте…

Домой майор вернулся озабоченным. Задание британцев оказалось непростым, да что там говорить — весьма рискованным. Сам факт, что ему придется кого-то застрелить, не слишком волновал Кульчицкого — моральных ограничений для него не существовало. Проблема была том, что он не ликвидатор, и прежде никого не убивал. Все надо тщательно продумать, чтобы не попасться после акции. Чем этот Константин Чернуха не угодил Британии, майор не знал, хотя догадывался. Скорей всего, что в Лондоне не захотели окончательного выздоровления Андропова. Награду предложили-то блестящую, осталось только получить, не провалившись на задании.

Назавтра он взял неделю отпуска. Достал из сейфа табельный ПСМ[54], сел в собственные «жигули» седьмой модели и поехал в Белоруссию. В Могилеве заночевал в гостинице — дорога дальняя и следовало отдохнуть. Свободных номеров там не было — ну, если верить объявлению на стойке администратора, но удостоверение майора КГБ сыграло роль — Кульчицкий получил резервный «люкс». Назавтра он отправился в Березино, и у гаишника на въезде в город спросил дорогу в Заболотье. Удостоверение не показал, сказав, что ищет местного целителя. Как было видно, он не первый, кто это спрашивал, и милиционер охотно разъяснил, как проехать к местной знаменитости. Кульчицкому пришлось вернуться на десяток километров, и за Погостом повернуть направо. В Заболотье он приехал после полудня, где и увидел нужный дом. Определить его труда не составляло: возле него стояло несколько автомобилей. Кульчицкий припарковал свою «семерку» рядом и выбрался наружу. Поговорил с водителями, которые, ожидая родственников, курили и точили лясы. Узнал, от них, что костоправ живет здесь с матерью, которая уходит вечером на ферму, где ночью сторожит коров. Выходило, что объект для устранения ночью остается в одиночестве, что майора очень вдохновило. Убить единственного человека намного проще, чем нескольких в доме. Они ведь могут закричать, позвать на помощь, а в этом случае все будет тихо.

Поблагодарив водителей за помощь, Кульчицкий сообщил им, что отправится за матерью, а сам, отъехав от деревни, свернул на чуть заметную дорогу в лес, где остановил «семерку» на небольшой полянке. Там пообедал прихваченной с собой снедью и, разложив сиденья, лег вздремнуть. На акцию отправится, когда стемнеет, а после будет гнать «семерку» до Москвы…

* * *

В тот вечер Кир привез домой Карину — соскучился по милой. Карина — соответственно. Они поужинали и залегли в кровать, где занялись весьма приятным для обоих делом. Им не мешали: Помощнику и Другу Кир приказал не беспокоить без причины, тем более что никакой опасности не наблюдалось. На всякий случай в доме находилась «птичка», которую Кир примостил на печке. Летом на нее никто не лазил, поэтому не увидят, а утром он вернет ее в трюм дрона-наблюдателя.

Общение с невестой проходило бурно, и скоро оба утомились. Карина задремала, Кир тоже ощутил, как тяжелеет голова, но тут внезапно постучали в дверь.

«Кого-то там принесло?» — спросил Кир у Помощника.

«Мужчина, прибыл на машине, — сообщил системник. — На вид опасности не представляет. Он приезжал сегодня днем, расспрашивал водителей машин о вас: когда и как вы принимаете».

«Чего же притащился ночью? — подумал недовольно Кир. — Спину так, что ли, прихватило?»

Он встал и, натянув спортивные штаны, покинул спальню. Прошлепав босыми ногами по полу, прошел в веранду, включил в ней свет и встал возле дверей. Стук повторился.

— Кто там? — поинтересовался Кир.

— Чернуха Константин Михайлович? — послышалось в ответ.

— Ну, я, — сказал Кир недовольно.

— Майор Кульчицкий Мартемьян Егорович из КГБ. Прибыл к вам с пакетом.

— А что так поздно?

— Пакет из КГБ вручать при свидетелях нежелательно. Я ненадолго. Распишетесь в получении, и я отбуду.

— Вы от Самойлова? — поинтересовался Кир.

— Да, от него, — ответил незнакомец после небольшой заминки.

«Прислали, наконец, свои вопросы», — подумал Кир, но решил подстраховаться. Птичка-робот, получив команду, порхнула в веранду, где примостилась на вешалке у входа. Кир снял крючок на двери и распахнул ее. В веранду проскользнул мужчина лет сорока в костюме с галстуком. Одной рукой нежданный гость держал конверт коричневой бумаги, другой — раскрытое удостоверение.

— Вот! — он предъявил его хозяину.

«Майор Кульчицкий Мартемьян Егорович, — значилось на правой стороне удостоверения. — Состоит в должности…». Слева находилась фотография Кульчицкого в кителе с погонами майора и надпись «КГБ СССР» под гербом.

— Убедились? — спросил майор.

— Да, — ответил Кир.

Майор сложил удостоверение и сунул в боковой карман.

— Держите! — он протянул ему пакет. — Здесь сверху нужно расписаться и поставить дату. Конверт я заберу, а содержимое его останется у вас.

— Сейчас схожу за ручкой, — пожал плечами Кир, разглядывая надпись на конверте. Там значились его фамилия, имя-отчество и больше ничего.

— Не стоит, у меня с собой, — сказал Кульчицкий и сунул руку в внутренний карман. Но вытащил оттуда он совсем не ручку, а маленький плоский пистолет. Кир не успел отреагировать, зато успела «птичка». Сорвавшись с вешалки, с лету клюнула майора в шею. Убийца грохнулся на пол, но спуск нажать успел. Пистолет негромко хлопнул, однако пуля миновала Кира. Он не успел порадоваться этому, как позади вдруг кто-то вскрикнул и застонал. Кир оглянулся: у дверей оседала на пол Карина, на кружевной ночной рубахе расплылось темное пятно.

— Твою же мать!..

Кир соколом метнулся к милой и подхватил на руки. Отнес в гостиную, где, положив на лавку, разорвал ей на груди рубаху. Карина была без сознания. Из маленькой ранки над левой грудью толчками выбивалась кровь. Кир действовал на рефлексах: мгновенно вытащил из сумки медицинский робот и положил его на тело девушки. Тот тут же перебрался к ране, закрыл ее собой и замер.

«Доклад!» — не удержался Кир.

«Тяжелое ранение, — раздалось в голове. — Пробито легкое, пуля застряла в лопатке. Операция в сложившихся условиях моими силами рискованна. Рекомендую провести ее стационарным медицинским роботом на корабле».

«Ты сможешь удержать ее живой до операции?»

«Я перекрыл пробитые сосуды и впрыснул ей необходимые лекарства. На несколько часов поможет».

— Помощник! — рявкнул Кир. — Атмосферник к дому!

Буквально через несколько минут на улице без всякой маскировки приземлился атмосферник. Кир вынес раненую на руках, переступив на выходе из дома через труп убийцы. Карину вместе с роботом на теле уложил на ложемент, в который превратилось кресло. Сел рядом, и атмосферник, резко стартовав, умчался на орбиту.

…Они успели. В ангаре корабля их встретил дрон-доставщик с разложенной платформой для транспортировки раненой. Кир уложил Карину, и они в подъемнике переместились в медицинский центр. Там раненую поместили на операционный стол. Компактный робот сполз в сторонку, и Кир убрал его подальше. Манипуляторы стационарного пришли в движение и занялись пациенткой.

Пока шла операция, Кир не отходил от робота. Присутствия его не требовалось, но он стоял возле стола, следя за ходом операции, готовясь, если вдруг понадобится, немедленно вмешаться. На счастье, не пришлось, поскольку робот выполнил задачу размеренно и четко. Достал из кости пулю, очистил рану и залатал пробитые сосуды медицинским клеем. Ввел в вену девушки кровезаменитель и необходимые лекарства. Мертвенная бледность ушла с лица Карины, оно порозовело. Кир снял с нее ошметки окровавленной рубашки, отнес любимую в регенерационную капсулу. Проконтролировав, как заполняет ее специальный гель, побрел в каюту, где достал из бара початую бутылку с неизвестным пойлом и отхлебнул из горлышка. Немного полегчало. Ушла тревога, но осталась ярость.

«Помощник, свяжи меня с Самойловым!»

Через минуту в голове раздался сонный голос:

— Константин Васильевич? Почему так поздно? Что-то случилось?

— Вот именно: случилось, — клокочущим от злобы голосом промолвил Кир. — Примерно три часа назад в меня стрелял сотрудник Комитета безопасности майор Кульчицкий Мартемьян Егорович. Сказал мне, что привез пакет от вас и показал удостоверение, но при попытке расписаться на конверте, хотел меня убить. Как это понимать?

— Мать вашу!.. — выругался генерал. — Константин Васильевич, уверяю, что мы тут не при чем. Это какое-то недоразумение. Надеюсь, вы не пострадали?

— Я нет, но тяжело ранена моя невеста. Едва спасли.

— А этот…

— Его убила «птичка». Труп валяется в веранде.

— Вы в доме?

— Нет, я на орбите в корабле. Стационарный медицинский робот прооперировал Карину. На землю я не собираюсь, пока не получу от вас исчерпывающие объяснения. И если не найду их таковыми, то покину СССР. Понятно?

— Константин Васильевич! — заторопился генерал. — Обещаю, что приму все меры. Не торопитесь с выводами. Мы разберемся.

— Надеюсь, — буркнул Кир и отключился. Сев на диван, задумался.

Не приходилось сомневаться, что покушение связано с его визитом к Генеральному секретарю. Андропов решил убрать свидетеля его болезни? Сомнительно. Решили устранить непредсказуемого и опасного для власти инопланетянина? Теплее. Но для этой цели не нужно отправлять к нему курьера с пистолетом. Всего лишь выстрел снайпера… Но снайпера заметит зонд Помощника и примет меры, и в КГБ об этом знают, поэтому, вполне возможно, и выбрали другой путь устранения. Но по поведению Самойлова и Чебрикова угрозы не читалось. Что произошло в верхах Советской власти?

От этих размышлений заболела голова, и Кир решил вернуться к этим мыслям утром, пока ж немного отдохнуть. Проверив состояние Карины — оно тревог не вызывало — он вызвал Друга.

«Проверь всю информацию, которую собрал Помощник. Ищите все, что связано с Андроповым и мной. Так же проанализируй разговоры руководства КГБ: не отдавал ли кто-то указаний об устранении Чернухи».

«Все сделаю, медик-инженер, — раздалось в голове. — Простите, что не уберегли от покушения. Вы сами запретили вас тревожить. Этот Кульчицкий вел себя довольно странно. Приехал днем в деревню, затем уехал, но остановился в лесу неподалеку, где долго ждал, пока стемнеет».

«Помощник мог меня предупредить, но почему-то промолчал».

«Да эта железяка с космического корабля, по недоразумению считающаяся искусственным интеллектом, решила, что Кульчицкий не опасен, поскольку служит в КГБ, а вы сотрудничаете с ними. Тупица!»

«Попрошу без оскорблений!» — Помощник возмутился.

«Тупица — это мягко. Дебил военный!»

«Адмиральский прихвостень!»

В другое время Кир удивился бы базарной перебранке, которую устроили системники, но сейчас не время было разбираться. Понятно, где они набрались этой лексики — у землян, конечно.

«Успокойтесь, горячие искусственные интеллекты! — сказал им Кир. — Сам виноват — расслабился. Пусть это будет нам уроком, подобное не повторится. Помощник, благодарю за экстренную эвакуацию с Земли и подготовленное к операции оборудование. Друг, я надеюсь на твои интеллектуальные способности. Изучи все записи, которые Помощник сделал. Найди заказчика убийства!»

«Немедленно займусь!»

«Благодарю! — раздались следом в голове слова Помощника. — Спокойно отдыхайте, я прослежу за состоянием аборигенки».

Кир завалился на диван — глаза слипались…

Глава 12

Только железное самообладание, приобретенное Самойловым по время службы в СМЕРШе, где он не раз ходил под пулями, не дало генералу растеряться, и он начал действовать. Услышав оглушающую новость, как был в трусах, метнулся в кабинет, где снял трубку телефона спецсвязи.

— Соедините меня с Чебриковым, — велел, когда откликнулся дежурный. — Немедленно!

— Товарищ генерал-майор, — дежурный явно растерялся. — Ночь, Виктор Михайлович отдыхает.

— Соединяйте! — Самойлов добавил металла в голос. — Под мою ответственность.

Председатель КГБ откликнулся не сразу. Лишь спустя минуту в динамике раздался сонный голос.

— Я слушаю. Что случилось, Никодим Иванович?

— Виктор Михайлович, — поспешил Самойлов. — Извините, что разбудил вас среди ночи, но у нас ЧП. Со мной связался Странник. (Такой оперативный псевдоним присвоили Чернухе в КГБ.) Он утверждает, что в него стреляли, и сделал это сотрудник Комитета майор Кульчицкий Мартемьян Егорович. Явился к нему ночью, сказав, что прибыл передать пакет и предъявил служебное удостоверение. Потребовал расписаться на конверте, и в этот миг пытался застрелить.

— Что с Странником? — поторопился Чебриков.

— Он не пострадал, но тяжело ранена его невеста. Кульчицкий мертв, а Странник и его невеста сейчас находятся на орбите. Он требует исчерпывающих объяснений и угрожает, если не получит их, покинуть СССР.

— Ах, вашу ж мать!..

Как и Самойлов, Чебриков прошел войну, где научился материться. Обычно выдержанный и спокойный, сейчас дал волю чувству, поскольку происшедшее в далеком Заболотье ломало все, что они наметили с Андроповым, и что закономерно могло кончится отставкой Председателя Комитета. Но это полбеды. Как патриот своей страны, Виктор Михайлович прекрасно понимал, чем обернется перелет инопланетянина к противникам Союза. Тогда они будут прекрасно знать, что происходит в высших эшелонах власти СССР. Получат новое оружие и технологии. Все то, во что он верил, за что сражался на фронтах войны и был там трижды ранен, потерпит крах. Усилием воли Виктор Михайлович заставил себя успокоиться.

— Никодим Иванович, отправляйтесь в Комитет, — сказал Самойлову. — Поспать нам с вами больше не удастся. Я тоже выеду, только отдам дежурному распоряжения. До встречи!..

Когда Самойлов прибыл к месту службы, его немедленно препроводили к Чебрикову. Председатель, хмурый, сонный, пил кофе за своим столом и приказал подать его и генералу.

— Нам остается только ждать, — сказал, когда помощник, подав кофе, покинул кабинет. — Сейчас белорусские коллеги едут в Заболотье, где и проверят информацию, хотя почти не сомневаюсь, что Странник не соврал — не тот он человек. И некоторые факты подтверждаются — майор Кульчицкий возглавлял Первый отдел в ЦКБ. Вы связь улавливаете?

— Мог знать об исцелении Юрия Владимировича, — кивнул Самойлов.

— Вот именно. Мы разберемся, как к нему попала информация и почему решился на убийство. Есть подозрения… Кульчицкий некоторое время служил в нашем посольстве в Лондоне, где мог быть завербован. Скорей всего, британцами, возможно ЦРУ, не исключено, что БНД[55]. Кем именно — выясним. Сейчас две наши группы производят обыски в квартире и в кабинете убитого майора в ЦКБ. Жду их докладов. Вашей задачей, Никодим Иванович, станет довести до Странника полученную нами информацию и убедить его не торопиться с выводами. Иначе…

— Понял, — ответил генерал. — Постараюсь. Но, думаю, что Странник сам не верит, что к покушению причастны мы, иначе б не связался, потребовав объяснений. К тому же у него обширные возможности проверить нашу информацию.

— Ты полагаешь, он нас слушает? — поднял бровь Чебриков.

— Ну, если записал переговоры Рейгана и Тэтчер, то что мешает сделать это в СССР?

— Приобрели себе проблему, — нахмурился председатель КГБ.

— Виктор Михайлович, я с ним беседовал, — сказал Самойлов. — И у меня сложилось впечатление, что он хороший человек. Да, нам пока не доверяет, но у него есть основания. Сначала сотрудник Комитета пытался засадить его в тюрьму, теперь и вовсе покушение. Он в ярости, но успокоится, лишь бы его невеста выздоровела, — генерал вздохнул. — Смерти любимой он нам не простит.

— Да, верил бы в Бога, поставил б свечку в церкви, — согласился Чебриков.

— Верить надо во врачебные таланты Странника, возможности медицинских роботов на корабле. Я их видел и уверен, что, если есть малейшая возможность спасти Карину Айковну, ее используют. Нам нужно думать о другом. Как выстроим отношения со Странником после всего случившегося? Чем компенсируем ему попытку покушения?

— Тут бы сначала с Кульчицким разобраться, — буркнул Чебриков. — Так далеко я не заглядывал, хотя вы правы, Никодим Иванович. Есть предложения?

— Насколько знаю, в эту субботу Странник собирался расписаться со своей невестой в минском загсе, а после быть на свадьбе в Бресте, где живут родители невесты. Все это сорвалось, конечно. Предлагаю организовать его бракосочетание на высшем уровне, взяв все расходы на себя.

— Гм, интересно, — подумав, согласился Чебриков. — Не думаю, что будут затруднения. Затраты спишем на оперативные расходы. Тут даже одна запись разговора Рейгана и Тэтчер дороже стоит, чем любая свадьба, а Странник обещал нам много сведений. Согласен.

Тут зазвонил один из телефонов на столе у председателя. Сняв трубку, он выслушал невидимого собеседника и, сказав ему: «Спасибо!», закончил разговор.

— Ну, вот и подтвердились подозрения, — сказал Самойлову. — В служебном кабинете у Кульчицкого нашли тайник, в нем — шифровальный блокнот, которым явно пользовались. Был завербован, сволочь! Ладно, Никодим Иванович, идите к себе. Когда тут разберемся, вас проинформируют, а вы доложите все Страннику.

В кабинете Самойлов снял пиджак и примостился на диване — нужно немного отдохнуть хотя бы несколько часов. Раньше утра не разберутся… Так и случилось. В восьмом часу его подняли, и хмурый офицер с покрасневшими глазами вручил Самойлову пакет, где находился рапорт о проведенных мероприятиях. Самойлов молча расписался, прочел бумагу и вернул ее сотруднику. После того, как офицер ушел, достал коммуникатор. Странник откликнулся почти мгновенно.

— Я слушаю вас, Никодим Иванович.

— Докладываю, Константин Васильевич. Как выяснилось, майор Кульчицкий — агент разведки нашего противника, только какого, мы пока не установили. Но найденные при обысках улики свидетельствуют, что он предатель и изменник Родины. Нам неизвестна точно причина покушения на вас, но есть предположение, что это как-то связано с Андроповым. Попозже разберемся. Теперь же о последствиях. Труп из дома увезли и навели порядок, а вашей матери, когда вернется с фермы, скажут, что вы уехали в Москву лечить члена правительства СССР. Карина Айковна решила вас сопроводить. Проблем с работой у нее не будет, прогулы не поставят. Она ведь собиралась учиться на врача?

— Да, — подтвердил Чернуха.

— Считайте, поступила в медицинский вуз — любой по выбору. Если пожелает, при увольнении ей дадут блестящую характеристику. Теперь о вашей свадьбе. Как полагаю, из-за ранения Карины Айковны, бракосочетание придется отложить?

— Да, — вновь сказал Чернуха.

— Об этом не волнуйтесь: в любое выбранное вами время вас зарегистрируют в любом из загсов СССР. Принято решение организовать вам свадьбу за государственный счет в любом из ресторанов и с любым количеством гостей — лишь бы поместились в зале. В каком из городов хотите?

— Наверно, в Бресте, там живут родители Карины, — ответил собеседник, чуть подумав. — Но они будут волноваться — ведь срок пропустим.

— Я с ними лично побеседую и объясню, что вы с Кариной Айковной выполняете ответственную миссию, доверенную вам правительством страны. На этот счет не беспокойтесь.

— Спасибо, Никодим Иванович, — сказал Чернуха. — Теперь о покушении. Мне известно, кто заказал мое убийство. Я вам включу запись разговора премьер-министра Англии, министра иностранных дел и руководителя МИ6. Прослушайте — и все поймете. До связи.

Чернуха отключился, а генерал достал магнитофон и записал на пленку беседу трех людей, не подозревавших, что их разговор когда-то станет известным посторонним лицам. Хотя, совсем не посторонним… Отдав помощнику кассету «Сони», Самойлов приказал перевести беседу и распечатать текст на русском. Когда все это сделали, он пробежал его глазами и, выругавшись, по прямому телефону связался с Чебриковым.

— Виктор Федорович, по делу Странника есть важная информация.

— Зайдите, — приказал начальник.

Прочитав текст записи и послушав, как разговаривает Тэтчер с подчиненными, Чебриков, вздохнув, сказал Самойлову:

— Вы представляете, во что мы влезли?

— Представляю, — ответил генерал.

— Если узнает Горбачев… Короче, Никодим Иванович, эту информацию я сообщу Андропову, и вы опять поедете со мной. Вдруг Генеральный секретарь захочет говорить со Странником. Кстати… Он не сказал, что собирается сделать с заказчиками покушения?

— Я его не спрашивал.

— Ну, так спросите!

Генерал достал коммуникатор. Тот пикнул и над «карандашом» появилась голубая сфера с головой Чернухи.

— Здравствуйте, Константин Васильевич, — промолвил Чебриков. — Примите наши извинения в связи с случившемся. Как чувствует себя Карина Айковна?

— Пока лежит в регенерационной капсуле, — ответил Странник. — Но показатели стабильные. Мы с роботом ее прооперировали. Надеюсь, что поправится.

— Рад это слышать. Вы не представляете, как огорчило нас случившееся. Ведь вы могли подумать…

— Я и подумал, — перебил Чернуха, — но быстро разобрался. И, кстати, сообщаю: я приказал своим искусственным интеллектам: в случае моего убийства сурово наказать виновных, не обращая внимания на должности и положение. Не важно, кто там будет: президент, премьер-министр или же генеральный секретарь. Зачистить всю цепочку — от заказчиков до исполнителей. Такой возможностью корабль располагает. А после он собьет все спутники виновной стороны и не позволит вывести другие на орбиту.

— Кхе! — Чебриков едва не подавился. — Сурово. Но я надеюсь, Константин Васильевич, что прежде, чем предпринять подобное, вы посоветуетесь с нами.

— Считайте, что советуюсь. Есть просьба, Виктор Федорович. Вы не могли бы по своим каналам дать знать британцам, что у них не получилось?

— Зачем вам это? — удивился Чебриков.

— Чтоб эти трое вновь собрались для обсуждения провала поручения агенту. Тут им случится карачун. А то мочить поодиночке… Зачистишь одного, другие станут прятаться.

— Константин Васильевич! — воскликнул председатель КГБ. — Я очень вас прошу: не торопитесь! Я посоветуюсь с Андроповым.

— Поговорите, — согласился Странник. — Но информирую: прощать я не намерен. Ну ладно б ранили меня, но за Карину растерзаю. До связи!

Странник отключился, а Чебриков растерянно сказал Самойлову:

— Вы представляете, что случится, если Странник выполнит угрозу? Да это ж Третья Мировая! Я попрошу Андропова немедленно меня принять…

* * *

Закончив разговор, Кир направился к регенерационной капсуле. Карина спала. Через прозрачный верх капсулы Кир некоторое время смотрел на безмятежное лицо любимой, затем проверил показатели функций организма: температуру, частоту сердечных сокращений, дыхания, артериальное давление… Пока не норма, но девушка, похоже, поправляется. На следующий день регенерацию можно прекращать. И что тогда? Когда она очнется, придется объяснить, как очутилась на орбите, и что жених ее с другой планеты. Как встретит эту новость? Вдруг испугается и станет сторониться Кира? Не угадаешь…

«Да будь, что будет! — махнул рукою Кир. — Ведь главное, жива…»

Подумав, он отправился в санитарный блок, где принял душ и переоделся в повседневный комбинезон пилота — на корабле их было много. Ткань, легкая и мягкая, упруго обтянула тело, как некогда в далеком прошлом, когда Кир Тайгер служил в военном флоте. Не хватало только нагрудного шеврона с названием корабля. Гм, кстати, упущение. Дальний разведчик в списках флота числился под номером.

«Помощник, — обратился Кир к искусственному интеллекту корабля. — Как называлась яхта до переоборудования в разведчик?»

«По документам — Пти Серея», — сообщил Помощник.

«Звезда Галактики», — перевел Кир на русский. — Мне нравится. Ты можешь изготовить несколько шевронов с этим именем на русском языке?'

«Дам приказание роботу».

«Спасибо. Но пусть пока что принесет поесть».

Через минуту Кир сидел за столиком и хлебал из чашки слизистую жидкость с полупрозрачными комочками — обычный рацион в военном флоте. Питательно, полезно, но не вкусно. А что поделаешь? Земных продуктов он на яхту не затарил: не думал, что придется обитать здесь долго. Воды хватает: транспортный бот, который имелся на разведчике, завез ее с Земли достаточно — накачал из рек полные цистерны, а вот земных продуктов нет, только концентраты из запасов яхты. Придется озаботиться. Покончив с поздним завтраком, Кир занялся полезным делом: стал собирать для КГБ стационарный коммуникатор. Объем разведывательных сведений, которые собрали зонды, уже сейчас зашкаливает, и передавать их через мобильное устройство у Самойлова замучаешься — в том смысле, что замучается генерал, а не системники. Пусть будет коммутатор, к которому привяжутся мобильные приемники. Последние распределят среди сотрудников Комитета — пусть слушают и пишут на свои магнитофоны. Другой конструкции на ум не приходило — слишком большая разница в технологиях между Землей и миром Кира. Там было б просто: записанную речь системник преобразовывал бы в тест с мгновенным переводом на любой язык и распечатывал на специальном пластике. Бумага для этого слишком хрупкая и недолговечная. Увы, подобного устройства на корабле не оказалось: зачем оно разведчику? Полученную информацию он привозит на других носителях…

Работа спорилась: приставку «инженер» к своему званию в Республике Кир получил не зря. Соединяя блоки в единый аппарат, Кир их тестировал, порой менял местами, а иногда и вовсе отбраковывал. Блоки предназначались для других приборов, и, если бы не унификация разъемов и характеристик запасных деталей, у медика-инженера ничего б не получилось. Кир почти закончил сборку, когда в голове заговорил Помощник:

«Медик-инженер, вас вызывает генерал Самойлов».

«Соединяй!» — ответил Кир и через мгновение увидел сидевших за столом Самойлова, Чебрикова и Андропова. Их лица были хмурыми.

— Здравствуйте, товарищи! — сказал им Кир.

— Здравствуйте, Константин Васильевич, — откликнулся Андропов. — Позвольте мне от имени руководства СССР принести вам извинения за неприятный инцидент, в ходе которого пострадала Карина Айковна. Надеюсь, ее жизни ничто не угрожает?

— С ней все нормально, — ответил Кир. — Находится в регенерационной капсуле в стабильном состоянии. Жизненные функции организма приходят в норму. А что до извинений… От предательства не застрахуешься, оно всегда бывает неожиданным.

— Если предателя не разоблачить, — сказал Андропов, — и сделать это своевременно. А почему, такого не случилось, мы разберемся, — он бросил взгляд на Чебрикова, и тот потупился. — Хочу спросить вас, Константин Васильевич. Мне тут товарищи сказали о вашем намерении сурово наказать заказчиков покушения. Вы вправду собираетесь это сделать?

— Конечно! — Кир пожал плечами. — Спускать такое не намерен.

— Убийство руководителя государства расценивается как акт войны.

— Юрий Владимирович, позвольте я замечу. Стреляли — да, в меня, но целились-то в вас. Они хотели вашей смерти, и, следовательно, сами начали войну.

— Я это понимаю, и все же попрошу не трогать Тэтчер.

Кир на мгновение задумался.

— Ладно, — кивнул со вздохом. — Пускай живет старушка.

— Еще министра иностранных дел. Он не настаивал на вашей смерти.

— А Фигерс? Он ведь предложил меня убить и дал такое указание.

— На ваше усмотрение. Но попрошу обставить дело так, чтобы никто в Британии не думал, что здесь замешан СССР.

— Договорились, — Кир кивнул. — Насколько знаю, между правительством Британии и Ирландской республиканской армией идет война… — он хищно улыбнулся. — Вот пусть получат оплеуху.

В ответ Андропов лишь вздохнул. Как было видно, он был против даже этой акции, но отговорить инопланетянина поостерегся. Не то обидится и улетит к американцам, например. А те за обладание таким подарком позволят вырезать хоть всю Палату лордов вместе с английской королевой. Плевать им на британцев!

— Скажите, Константин Васильевич, — спросил Андропов. — Карину Айковну прооперировал ваш медицинский робот или лично вы?

— Конечно, робот, — Кир кивнул. — Позвольте объясню. Он не подвержен чувствам и эмоциям, машине все равно, кто пациент, будь это близкий человек хирурга или большой начальник. Поэтому не ошибается. Но я, конечно, контролирую, поскольку в ходе операции возможны варианты оперативного вмешательства. Мне робот их докладывает, я выбираю оптимальный, хотя обычно он и сам справляется.

— Понятно, — сообщил Андропов. — До связи, Константин Васильевич.

Закончив разговор, Кир вернулся к сборке коммутатора и быстро завершил работу. Проверил — все работает, похоже, навыка не растерял. А дальше чем заняться? Сидеть без дела не хотелось — одолеют мысли. Тут он внезапно вспомнил разговор с Самойловым о вакцине против рака. Покопался в памяти импланта и обнаружил ее состав и технологию изготовления. Они остались со времени учебы в военно-медицинском вузе. Препарат не самый современный, он требует прямой инъекции в злокачественную опухоль, причем, для каждого вида рака нужна своя вакцина. Громоздко, сложно, но на Земле нет и такого. Это в Республике одна инъекция модифицированной вакциной уничтожает любые опухоли. Но, как это лекарство производят, Кир не знал — секрет фармацевтической корпорации.

Внезапно в голове заговорил Помощник:

«Медик-инженер второго ранга, на связи генерал-майор Самойлов».

«Соединяй нас».

— Константин Васильевич, — раздался голос генерала. — Мне поручили передать, что ваша просьба выполнена. Британцы знают, что агент их провалился, не выполнив задания.

— Спасибо, Никодим Иванович. После того, как закончим разговор, включите свой магнитофон и запишите сообщение.

— Очередные разговоры?

— На этот раз рецепт изготовления вакцины против меланомы. Это такой вид рака кожи. Он очень агрессивный и на Земле пока неизлечимый. Один укол вакциной в опухоль, и злокачественные клетки преобразуются в здоровые, включая метастазы. Поэтому вакцину можно применять даже на последней стадии заболевания. Я буду диктовать, а магнитофон пусть пишет. В рецепте много терминов, но с ними разберутся — для специалистов это не проблема. Как эта разработка попала в ваши руки, придумаете сами.

— Константин Васильевич!.. — голос генерала дрогнул. — Вы… Спасибо!

* * *

Горело жарко. Пламя выбивалось из окон здания, и языки его лизали крышу. Дым поднимался к небу. Стоял на редкость ясный день, и пожар был хорошо заметен даже с окраин Лондона. Пространство вокруг горевшей штаб-квартиры МИ6 заполнили пожарные машины, пожарные стояли на выдвинутых вверх лестницах и лили воду из брандспойтов, но было видно, что даже локализовать пожар у них не получается. Премьер-министр прошла сквозь цепь из полицейских, оттеснявших зевак подальше от горящего здания, к ней тут же подошел немолодой мужчина.

— Докладывайте, комиссар! — велела Тэтчер.

— Скорей всего, теракт, — сказал начальник лондонской полиции. — Взрыв в кабинете руководителя организации, — МИ6 он называть не стал, поскольку официально Британия не признавала существование разведки. — У него там было совещание, как говорят свидетели. Он сам и заместители, еще руководители отделов. Их имена не знаю — не наша компетенция, — комиссар пожал плечами. — Погибли все. Там, кроме взрывчатки, похоже, находилось горючее вещество, которое воспламенилось, огонь мгновенно охватил этаж, а после перекинулся на остальное. Добрался до подвалов. Как мне сказали, там сейчас горят архивы.

Премьер-министр скрипнула зубами — случилась катастрофа. Британия осталась без разведки. Чтобы восстановить МИ6, понадобятся годы, но, скорей всего, десятилетия. Погибли ценные специалисты с огромным опытом, архивы. Такого не случалось за всю историю империи.

— ИРА?[56] — спросила Тэтчер комиссара.

— Возможно, — тот опять пожал плечами. — Хотя откуда у ИРА ракеты? Они их до сих не применяли.

— По зданию ударили ракетой?

— Так утверждают очевидцы. Возникла будто бы из воздуха и через окно влетела в кабинет руководителя. После чего этаж взорвался и мгновенно вспыхнул, что очень странно. Ракета была небольшой со слов свидетелей, ее боеголовка не могла быть настолько мощной. Хотя, возможно, что очевидцам просто померещилось. После того как справимся с пожаром, проверим помещения, возможно, что найдем обломки.

Тон руководителя полиции свидетельствовал, что он не слишком верит в версию с ракетой.

— Спасибо, комиссар, — сказала Тэтчер. — Работайте! Не стану отвлекать…

Вернувшись в свой кабинет на Даунинг стрит, премьер-министр села в кресло и погрузилась в думы. Кто же нанес Британии такой болезненный удар? ИРА? Она бы с удовольствием, но у боевиков руки коротки проникнуть в здание МИ6 и пронести туда взрывчатку. Теоретически ИРА могла иметь агента среди сотрудников МИ6, но это маловероятно. Посторонних в здании спецслужбы не бывает априори, весь персонал проверен и перепроверен. Посты на каждом этаже, имеется центральный пункт видеонаблюдения. Нет, бомба исключается. Ракета? Ударить ей вполне возможно, но откуда у ирландцев такое совершенное оружие? Они и бомбы изготавливают в подпольных мастерских, а тут очень точное наведение ракеты в окно кабинета, где проходило совещание…

«Высокоточное оружие и невероятная мощь взрыва… это Россия, — внезапно догадалась Тэтчер. — Она ответила на акцию по устранения лекаря. Скорей всего, агент в Москве был арестован и на допросе в „кей джи би“[57] дал показания против Британии. У „кей джи би“ богатый опыт по устранению врагов России за ее пределами. Но в этот раз ответ их невыносимо жесткий…»

На миг премьер-министру стало страшно. Что, например, мешает «кей джи би» расправится и с ней? По сути, это она санкционировала операцию по устранению целителя, который успешно лечил Генерального секретаря. А это воспринимается как покушение на руководителя России. Тэтчер не была трусливой, и, не задумываясь, могла погибнуть за свою страну, но у нее имелась слабость — муж Дэнис и двойняшки Марк и Кэрол. Она их обожала. А если вдруг ракета русских ударит в резиденцию премьер-министра в момент, когда кабинете будут дети Тэтчер? Сегодня русские продемонстрировали, что их ничто не остановит в желании отомстить. Ну, ладно, устранили б Фигерса, но вместе с ним погибли и непричастные к секретной операции сотрудники. Так называемый collateral damage — сопутствующий ущерб. Британию он никогда не останавливал, во Вторую Мировую английские бомбардировщики стирали в пыль гражданские кварталы в городах Германии, но русские в то время подобного себе не позволяли. Но что-то изменилось в их взглядах и политике…

Премьер-министр нажала копку на столе. Спустя несколько мгновений в кабинет вошел помощник.

— Майк, позвоните в канцелярию Ее Величества и попросите о моей аудиенции у королевы. Желательно — срочной.

— Понял, госпожа премьер-министр, — кивнул помощник.

— И подготовьте текст прошения о моей отставке, — сказала Тэтчер…

* * *

В дверь позвонили вечером. Лидия Михайловна была дома, как и муж, вернувшийся из рейса. Но он сейчас плескался в ванне, сын убежал играть в футбол с друзьями — погода-то какая! — и Лидия Михайловна открыла дверь сама. За ней стоял мужчина, немолодой, но очень представительный, в костюме с галстуком.

— Добрый вечер, — сказал ей, улыбнувшись. — Вы Лидия Михайловна Сосновская?

— Да, я, — ответила хозяйка. — Добрый вечер.

— Генерал-майор Самойлов Никодим Иванович из КГБ Советского Союза. Приехал из Москвы. Вот мое удостоверение.

Он предъявил развернутую книжицу с фотографией в мундире генерала.

— Что-нибудь с Кариной? — хозяйка охнула.

— Что вы? — гость снова улыбнулся. — С ней все в порядке. Мы могли б поговорить?

— Да, проходите, — хозяйка отступила в сторону. — На кухню, в зале у меня не прибрано.

На самом деле в зале стояли ящики с водкой, закупленные к свадьбе, и Лидия Михайловна не хотела, чтобы гость их видел.

— Как скажете, — Самойлов снял ботинки, в носках прошел на кухню, где сел на табурет. — А муж ваш дома?

— Он в ванной, но я его потороплю, — сказала Лидия Михайловна.

— Не стоит, — возразил Самойлов, но хозяйка убежала и залетела в ванную. — Славик! — сообщила мужу. — К нам гости: генерал из КГБ, из самой Москвы приехал. Желает побеседовать.

— Да? — удивился дальнобойщик и выбрался из ванны. — Что, правда?

— Он показал удостоверение и выглядит… Ну, сам увидишь.

— Я только вытрусь и оденусь, — сказал супруг. — А ты пока что предложили ему чего-то выпить — чаю или кофе. Если захочет, водки. У нас там есть.

— Да, будет он с тобой пить водку! — супруга рассердилась. — Давай скорее!

Вернувшись в кухню, она застала генерала на том же месте. Он сидел на табуретке, разглядывая обстановку кухни.

— Хотите чаю? — спросила Лидия Михайловна. — Или кофе? Муж скоро будет.

— Лучше чаю, — ответил гость. — Для кофе жарко.

Лидия Михайловна поставила чайник на плиту, зажгла конфорку. Тем временем пришел супруг. Встав, генерал ему представился и предъявил удостоверение. Все трое разместились за столом.

— Лидия Михайловна и Вячеслав Сергеевич, — сказал им гость. — У меня к вам поручение от руководства. Речь о свадьбе вашей дочери. Ее придется отложить.

— А что случилось? — насторожился дальнобойщик.

— Карина Айковна и Константин Васильевич находятся в Москве, где выполняют важное задание.

— Как это может быть? — хозяйка удивилась. — Они же медики!

— Вот именно, — гость снова улыбнулся. — Открою тайну: ваш будущий зять изобрел вакцину против рака. Сейчас ее доводят до ума наши ученые, но необходимо, чтобы он участвовал в процессе, а ваша дочка помогает.

— Костя? Вакцину против рака? — Лидия Михайловна не могла поверить. — Он же простой зубной техник.

— Что не мешает ему быть изобретателем, — ответил генерал. — Константин Васильевич — большой талант. Его вакциной восхитились академики, они уверены: это неоценимый вклад в науку. Ну, и конечно — огромная помощь людям.

— Я слышал, что тому, кто изобретет лекарство против рака, поставят памятник из золота, — заметил Вячеслав Сергеевич.

— Памятник ему пока что рано, — Самойлов засмеялся, — тем более, из золота. Но если испытания покажут эффективность препарата, то Государственную премию ваш зять получит. Теперь о свадьбе. Как вам уже сказал, ее придется отложить примерно дней на десять, возможно, что на две недели.

— А мы уже договорились со столовой, аванс внесли, — вздохнула Лидия Михайловна. — И водку закупили.

— Аванс вам возвратят, — утешил их Самойлов. — А водку можно сдать обратно в магазин, мы в этом вам поможем.

— Еще чего! — возмутился Вячеслав Сергеевич. — Сдавать… Мы ее с таким трудом купили! Пускай стоит. Ведь свадьба ж будет?

— Так водка не понадобится, — пожал плечами генерал. — Принято решение, что свадьбу вашей дочери и Константина оплатит государство — в любом из брестских ресторанов. Вам только нужно его выбрать.

— Что даже в «Бресте»? — спросила Лидия Михайловна. — Там очень дорого. Если спиртное их, то 25 рублей на человека. И это за день!

— Не сказал бы, что очень дорого, — ответил генерал. — На 100 гостей, к примеру, 2500 рублей. Для государства это не расходы. У вас ведь столько людей будет? Или больше?

Муж Лидии Михайловна хотел что-то сказать, только супруга наступила ему на ногу, и он лишь крякнул.

— Как раз на сотню мы рассчитывали, — сказала Лидия Михайловна.

— Тогда договорились, — кивнул Самойлов. — В «Бресте» на сотню человек. Я согласую дату с руководством и сообщу вам. Мы все организуем сами, вам и гостям всего лишь нужно будет приехать в ресторан. Зарегистрируют брак опять же в вашем городе, а не Минске, как намечалось раньше. Автомобили предоставим. Вам сколько нужно?

— Хотя бы два, — сказала Лидия Михайловна. — Чтоб как положено: один для жениха, второй — невесте.

— Добавим пару для родни, — заметил генерал. — В четыре «волги» поместитесь?

— Конечно! — заверил Вячеслав Сергеевич, с трудом скрывая радость.

— Тогда вопросов больше нет, — сказал Самойлов и встал. — Пойду.

— Никодим Иванович! — остановил его хозяин. — Может быть по рюмочке? За молодых? Вы нам такую новость принесли!

Генерал заколебался, но потом кивнул:

— Ну, если по одной…

— Лида! — велел жене хозяин. — Сообрази нам закусить…

Как водится, одной не обошлось. Они душевно посидели и поговорили. Выяснилось, что Самойлов воевал под Брестом в 1944-м и был здесь ранен, поэтому приехал в город с особым чувством. С Сосновскими прощался как с друзьями.

— Хороший человек, — сказал муж Лидии Михайловны, когда они с женой вернулись в кухню. — Хоть генерал, а с нами — запросто. Не отказался выпить. С чего все КГБ боятся? Кстати, Лида, зачем про сотню человек сказала? У нас и пятьдесят не наберется.

— Я позову людей с работы, соседей пригласим, — ответила супруга. — От свадьбы в «Бресте» не откажутся. Подарят молодым десятку, съедят и выпьют на полтинник. Да, сотни все равно не будет, но, что останется от свадьбы, мы заберем домой. Возьмем с собою сумки. На следующий день родня придет к нам похмеляться, вот их и угостим. Мне меньше париться на кухне, и деньги сэкономим. Не обеднеет государство. Да за лекарство против рака и больше можно заплатить!

— Да, учудила дочка, — заметил Вячеслав Сергеевич. — И где нашла такого парня?

— Сказала, что в деревне, — ответила супруга.

Глава 13

Кир перенес Карину на застеленный диван, прикрыл почти что невесомым термоодеялом и, сев напротив в кресло, стал смотреть на безмятежное лицо возлюбленной. Карина спала, но ее веки трепетали, и было видно, что она вот-вот проснется. Так и случилось — вспорхнули вверх пушистые ресницы, и на Кира уставились большие васильковые глаза.

— Здравствуй, любимая! — он улыбнулся девушке. — Как самочувствие?

— Нормально, — ответила Карина и примолкла. — Немного слабость в теле, — добавила чуть погодя. — А что со мною было?

— Ты не помнишь?

Она задумалась.

— К нам кто-то приходил, когда я спала, — сказала через несколько мгновений. — Я слышу: голоса. Встала и вышла посмотреть, увидела тебя, какого-то мужчину. Вдруг в грудь ударило — и темнота. А что случилось?

— В нас стреляли. Меня-то пуля не задела, а вот тебе досталось. Тяжелое ранение. Но мы тебя прооперировали, теперь все будет хорошо.

— Но кто стрелял?

— Предатель, завербованный британцами.

— А мы чем им не угодили? — Карина удивилась.

— Я лечу Андропова, они об этом разузнали и решили помешать его выздоровлению.

— Ты врач Андропова?! Шутишь?

— Оглянись по сторонам. Тебя ничто не удивляет?

Карина завертела головой.

— Где мы? — спросила удивленно.

— На земной орбите. Это космический корабль.

— Дурная шутка! — она нахмурилась.

— Раз так — смотри! — ответил Кир.

Над головой его внезапно вспыхнул вогнутый экран, вмонтированный в обшивку комнаты. На нем возникла яркая картина голубой планеты: леса и реки, города, дороги… Рассмотреть подробности слегка мешали облака, но все равно вид открывался замечательный. Карина завороженно смотрела в экран.

— Сейчас я попрошу системник чуточку приблизить, — сказал ей Кир, после чего изображение вдруг укрупнилось — настолько, что можно рассмотреть отдельные деревья, грунтовку и дома вдоль улицы.

— Вот наше Заболотье, — продолжил Кир и указал рукой на шиферную крышу. — А это наш дом. Той ночью, прямо от крыльца я переправил тебя на корабль и прооперировал. Потом ты двое суток лежала в регенерационной капсуле, пока не затянулась рана. Сегодня я тебя достал оттуда.

— Но как это возможно? — Карина изумилась.

— Я же говорил тебе, что прилетел с другой планеты, — сказал ей Кир, — но ты не верила.

Она задумалась.

— Нет, ты не можешь быть инопланетянином, — решила через несколько мгновений. — У тебя здесь мать, а тетя Катя знает тебя с детства. Вот!

— Ты умница! — Кир улыбнулся. — Но тут все несколько сложнее. Я расскажу попозже, как это получилось. Есть хочешь?

— Не отказалась бы, — ответила Карина.

И тут же в комнату вкатился робот, а на его платформе стояла исходящая парком чаша. Остановившись у дивана, дрон приподнял платформу, образовав удобный столик. Глаза Карины стали еще больше. Привстав, он взглянула внутрь посуды.

— Что это?

— Белковый концентрат из рациона космофлота, — ответил Кир. — Питательно, полезно, хотя не слишком вкусно. Другой еды здесь нет, — он развел руками, — не догадался завести: не думал, что придется скрываться на орбите.

— Как будто саго разварили, — задумчиво заметила Карина, рассматривая угощение. — Как это есть?

— Да просто пей из чаши, — пожал плечами Кир. — А я тем временем поведаю тебе свою историю.

Так и поступили. Неторопливо насыщаясь, Карина слушала рассказ любимого, время от времени качая головой от удивления. Закончив есть, поставила пустую чашу на платформу, и робот тотчас укатил из комнаты. Карина проводила его взглядом и вздохнула.

— Если б не это, — указала вслед ему рукой, — и та картина эта на стене, то ни за что бы не поверила.

— Ну, это ты еще не побывала в рубке, — Кир улыбнулся. — И не видела мой медицинский робот, который, собственно, тебя и оперировал. Я только контролировал. Что скажешь, дорогая? Не побоишься выйти замуж за пришельца из Обитаемых миров?

— Да никакой ты не пришелец! — Карина фыркнула. — Ты Константин из Заболотья, и то, что искусственные интеллекты передали тебе знания погибшего инопланетянина, не отменяет этот факт. А замуж выйду, разумеется, — она кокетливо прищурилась. — Где еще найти такого жениха, у которого есть собственный космический корабль?

— Только поэтому? — поинтересовался Кир.

— Дурак ты, Костя! — возмутилась девушка. — Хотя и подполковник медицины. Да наплевать на то, что запихнули в твою голову эти системники. Ведь ты остался человеком! Хорошим, к слову. Людям помогаешь, меня вот спас… — она вздохнула. — Кстати, где этот убийца, который выстрелил в меня?

— Он мертв — его убил мой робот.

— Тебе за это ничего не будет?

— Претензий мне не предъявляли, это я их предъявил. Сама подумай: я помогаю КГБ, добываю для них секретную информацию, а тут является сотрудник Комитета и пытается меня убить. Передо мной даже Андропов извинился. Он, кстати, интересовался твоим самочувствием.

— Андропов знает обо мне?! — Карина изумилась.

— Ему сказали, — Кир пожал плечами.

— Ох, просто кругом голова… — она примолкла, а потом спросила: — Где здесь туалет?

— Тебе пока нельзя вставать, и я надел тебе подгузник. Он одноразовый, прекрасно впитывает выделения. Пользуйся.

Карина приподняла одеяло и заглянула под него.

— И вправду… Только неудобно: я не привыкла под себя.

— Освоишься. Не забывай, что мы с тобою медики. Если стесняешься, я выйду.

Он встал и удалился в рубку. Когда вернулся, девушка спросила:

— В твоем рассказе про девушку-пилота, которую тащил герой на санках, на ней был именно такой подгузник? Ты взял это из жизни на другой планете?

— Да. Только пилотом был мужчина.

— Выходит, девушку придумал?

— Я все-таки писатель, — Кир улыбнулся.

— Обманщик! — фыркнула Карина. — А я к ней ревновала: считала, что написал про прежнюю подругу. Она такая живая получилась!

— Живая это ты, — он наклонился и чмокнул ее в щеку. — А та всего лишь персонаж.

— Не надо меня целовать, — нахмурилась Карина. — Я не умывалась.

— Я очистил твое тело влажными салфетками. Они пропитаны гигиеническим раствором, так что не грязная.

— Но баню это не заменит, — она вздохнула. — Ладно. Расскажешь о своей родной планете?

— Я даже покажу.

Кир приказал Помощнику транслировать на экран фильм об Агорне. Тот оказался в памяти разведчика, как видимо, чтобы навигатор не забывал о Родине. Пошла картинка. Озвучку Кир переводил самостоятельно. Карина слушала, не отводя глаз от экрана, пока фильм не закончился.

— А люди там такие же, — произнесла задумчиво. — Но выглядят иначе: другие лица и одежда. Комбинезоны… На тебе похожий.

— Это из запасов корабля, — сказал ей Кир. — Я дам тебе такой же. Они удобные — ткань мягкая, упругая, не нужно гладить, грязь хорошо отталкивает. Другой одежды нет.

— Я не хотела б жить на той планете, — зевнув, заметила Карина. — Она какая-то совсем чужая. Хочу домой… На Землю…

Она уснула. Кир вернулся в рубку и связался с генералом.

— Такое дело, Никодим Иванович, — сказал после приветствий. — Карине стало лучше, и я хочу перевезти ее на Землю. Но не домой: она слаба после ранения, мать станет задавать вопросы. К тому же деревенский дом не лучшее место для пребывания выздоравливающей. Минск тоже не подходит — там слишком много любопытных глаз. Найдется тихое местечко, где мы могли бы провести недельку? Я заплачу.

— Что вы, Константин Васильевич? — Самойлов возмутился. — Какие деньги! Мы стольким вам обязаны! Найдем местечко. Я сообщу об этом завтра. Передавайте Карине Айковне привет от мамы и приемного отца. Я только что из Бреста. С ее родителями о вашей свадьбе договаривался.

— Вы сами? — удивился Кир. — Могли б отправить подчиненного.

— Круг приобщенных к вашей тайне ограниченный, — ответил генерал. — Всего пять человек: Я, Чебриков, Андропов, его телохранитель и лейтенант Семенов. Теперь уж старший лейтенант. Конечно, мог его отправить в Брест, но были опасения, что Дмитрий Николаевич не сделает как должно. Он прекрасный аналитик, но опыта общения с людьми у Димы недостаточно, а тема деликатная. А мне не трудно. К тому же в тех местах я воевал, поэтому приятно было возвратиться в юность.

— Спасибо, Никодим Иванович, я вам кое-что привезу. Надеюсь, что понравится.

— Понял. Кстати, Константин Васильевич, уничтожение штаб-квартиры МИ6 и руководства тайной службы Англии здесь многих впечатлило. А уж в Британии… Премьер-министр подала в отставку, и королева ее приняла.

— Пусть радуется, что в живых осталась, — сердито буркнул Кир. — Старуха Шапокляк.

— Согласен, — Самойлов засмеялся. — Противная бабенка. В Британии пресса единодушно пишет, что диверсию провела ИРА, так что у нас довольны. Хотят вас наградить.

— Не стоит, — отказался Кир. — Во-первых, это было личным делом, а, во-вторых, носить награду не смогу. Ведь спросят: а за что получен орден? И как ответить?

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Самойлов. — До связи, Константин Васильевич!..

На следующий день около полудня возле опушки подмосковной рощи неподалеку от грунтовой дороги материализовалось небольшое облако. Из него шагнул мужчина в голубом комбинезоне, на руках он нес также одетую молодую женщину. От черной «волги», стоявшей на обочине грунтовки, к нему метнулось двое.

— Давайте помогу! — сказал Семенов, подбежав.

— Сам справлюсь, — Кир отказался. — Там, в грузовом отсеке атмосферника есть кофр и тубус. Возьмите их и загрузите в «волгу».

Семенов убежал, а к Киру и его невесте приблизился Самойлов.

— Как самочувствие Карины Айковны? — спросил у Кира.

— Нормально, — вместо него ответила Карина. — Но Костя мне ходить не разрешает. Противный.

— Ага, откроется кровотечение — вези тебя обратно на орбиту, — сердито буркнул Кир. — Там в легком — дырка, и она пока не зажила. Молчи уж, егоза!

Тем временем они дошли до «волги». Самойлов распахнул пошире дверцу, Кир примостил Карину на диване позади водительского кресла. Сам подождал пока Семенов не поместит в багажник кофр и тубус, лишь после этого залез в автомобиль, где сел рядом с любимой и обнял ее за плечи. Семенов побежал за руль, генерал сел рядом с старшим лейтенантом, и «волга» запылила по дороге.

— Мы отвезем вас на одну из наших баз, — сказал Семенов, обернувшись к Киру. — Вы по легенде — наши нелегалы, вернувшиеся в СССР из-за границы, где ранили Карину Айковну. Ситуация нередкая, на базе удивления не вызовет. Персонал ее надежный, проверенный, вопросов задавать не будут. Менять вам имена не стоит, ведь все равно подумают, что это псевдонимы. На базе вас переоденут, ходить вот в этом, — он коснулся пальцем комбинезона Кира, — не рекомендую — бросается в глаза, особенно этот шеврон «Звезда Галактики»… Вашу одежду в доме мы забрали, как и документы — так нужно было, не голышом же вы отправились в Москву, но это все осталось в Минске. Потом вернут. На базе есть во что переодеться, подберете что-то по своим размерам.

— Спасибо, — Кир кивнул.

База оказалась двухэтажным домом, стоявшим за глухим забором в бору из высоченных сосен. К ней вела однополосная асфальтная дорога, двум автомобилям на такой не разминуться. Дорога уперлась в ворота из стальных листов, покрашенных зеленой краской. Семенов просигналил. Из калитки вышел сторож, мужчина лет пятидесяти, и подошел к машине. Самойлов показал ему раскрытое удостоверение. Кивнув, мужчина растворил ворота, и «волга» закатилась в просторный двор, где остановилась у дверей особняка. Не успели пассажиры выбраться из «волги», как к ним приблизились две женщины лет сорока на вид. Одна из них катила кресло на больших колесах.

— Это для раненой, — сказала Киру.

Он осторожно усадил Карину в кресло, и его тут же покатили к двери.

— Куда? — заволновался Кир.

— Не беспокойтесь, мы за ней присмотрим, — сказала одна из женщин, обернувшись, и скрылась следом за другой, с коляской.

— Все будет хорошо, — сообщил Самойлов Киру. — Сотрудники здесь опытные, и не такое видели. Как обиходить раненую знают. Идемте, покажу вам вашу комнату. Дмитрий Николаевич, заберите вещи гостя.

Они поднялись на второй этаж, где генерал открыл дверь в номер. Она была незапертой, а ключ торчал в замке. Вошли внутрь. В номере было светло, просторно и уютно. Двуспальная кровать, две тумбочки, стол, два стула и массивные шкафы вдоль стен. Есть телевизор, он стоял на ножках. На столе — графин с водой и два стакана.

— Санузел, — Самойлов указал на дверь у входа. — Там есть горячая вода. Желаете помыться?

— Хотелось бы, — ответил Кир.

— Тогда займитесь, — предложил Самойлов. — В шкафах — одежда и нижнее белье. Когда оденетесь, спускайтесь вниз. А я тем временем распоряжусь насчет обеда. Ваш кофр и тубус принести сюда?

— Пусть будут в холле, — ответил Кир. — Я скоро.

Он принял душ, переоделся. В шкафах нашлось все необходимое –белье, носки, разнообразная одежда — костюмы, брюки и рубашки. Все чистое, выглаженное. Кир выбрал джинсы и футболку (все импортное, новое), надел сандалии, после чего спустился вниз. Самойлов с старшим лейтенантом сидели в креслах в холле. Когда Кир появился, встали.

— Прошу в столовую! — сказал Самойлов и указал на дверь неподалеку.

— А Карина?

— Не беспокойтесь, девушку накормят, — ответил генерал.

Они вошли в столовую, где разместились за одним из трех столов. Официантка принесла им хлеб, салат из свежих овощей, затем подала суп, котлеты с картофельным пюре, компот из сухофруктов. Все оказалось очень вкусным. После обеда гости вышли в холл.

— Найдется комната, где я могу продемонстрировать привезенное оборудование? — поинтересовался Кир.

— Здесь есть учебный класс, — сказал Самойлов. — Прошу за мной.

Сначала Кир достал из кофра коммутатор и объяснил, как тот работает.

— Три оператора одновременно смогут получать с орбиты информацию на коммуникаторы, — сказав продемонстрировав уже знакомый генералу «карандаш». — Записывать на магнитофон разговоры, перехваченные зондами. Осталось подобрать сотрудников и привязать к ним коммуникаторы, чтобы никто другой не смог воспользоваться оборудованием.

— Найдем, — сказал Самойлов.

— Теперь вот это.

Кир достал из тубуса свернутый в цилиндр экран, расправил и примостил на доске, на которой, как было видно, ранее писали мелом. Экран мгновенно к ней прилип. Кир отступил в сторонку, экран вдруг засветился и выдал четкую картинку земной поверхности с орбиты.

— Вид с зонда, — Кир пояснил для зрителей. — Сейчас висит над европейской частью СССР, но его можно передвинуть в любую точку, приблизить вид, чтоб рассмотреть мельчайшие детали, и записать происходящее в память корабля. Потом воспроизвести. Всего у нас двенадцать зондов, и все транслируемые ими виды можно вывести одновременно на экран и выбрать нужный.

Он сделал жест, и картинка на экране разделилась на двенадцать частей. И в каждой — собственное изображение.

— Вид можно снять на фотопленку или воспользоваться кинокамерой, — продолжил Кир. — У вас есть спутники, только они в движении и не в состоянии зависнуть над земной поверхностью сколь нужно долго. А здесь таких препятствий не имеется. Найдете мне толкового сотрудника, я обучу его как этим пользоваться. Что скажете?

— Константин Васильевич! — воскликнул генерал. — Это фантастика! Нет слов. Спасибо!

— Мне просто надоело быть диспетчером, — Кир улыбнулся. — Пусть каждый занимается своим. Я буду лечить людей, вы — собирать необходимые для государства сведения.

— Отдыхайте, Константин Васильевич! — Самойлов встал. — Я доложу об этом руководству. Дмитрий Николаевич, вы остаетесь здесь и охраняете оборудование. Глаз не спускать! Ключи от «волги», — протянул он руку. — Сам поведу машину.

После того, как генерал ушел, Семенов обратился к Киру:

— Константин Васильевич! Замолвите словечко! Я хочу быть оператором экрана.

— Понравилось? — Кир улыбнулся.

— Мечта! — воскликнул старший лейтенант. — Вы не представляете, насколько интересно! Это не с бумагами работать.

— Замолвлю, — согласился Кир.

Оставив лейтенанта в классе, он поднялся в комнату, где нашел Карину. В кружевной ночной рубашке она сидела перед зеркалом, висевшем на стене, и расчесывала волосы.

— Как ты, любимая? — Кир чмокнул ее в щечку.

— Меня помыли и накормили, — сообщила девушка. — Завезли на лифте на второй этаж. Представляешь: здесь есть лифт! Мне объяснили: для таких вот случаев. Сказали, если что понадобится, нажать на кнопку на столе. Я спросила: могу ли позвонить родителям? Ответили: «Пожалуйста!» Вон телефон на тумбочке. Снимаешь трубку, наберешь восьмерку, после сигнала — код Бреста и нужный номер. По времени не ограничено. Мне тут понравилось — относятся, как к королеве.

— Ты это заслужила, — улыбнулся Кир.

— И чем же?

— Во-первых, космонавтка, — загнул он палец. — Во-вторых, ты первая землянка, прооперированная на орбите. И, в-третьих, невеста инопланетянина. Заслуженный товарищ!

— Да ну тебя! — она надула губки, но тут же рассмеялась. — Тут все так необычно. В шкафах полно одежды. Мне сказали, что можно выбирать любую и унести ее с собой.

— Ты это заслужила, — повторил Кир и, подойдя к окну, открыл его. В номер немедленно скользнул воздушный дрон-разведчик и, материализовавшись, приземлился на кровати. Открылась дверца его трюма, наружу вылетели две «птички» и перепорхнули на шкафы, где затаились. Следом выполз медицинский робот. Дверца закрылась, и дрон обратно выскользнул в окно. Кир притворил за ним створку.

— Все эти роботы… — Карина зябко повела плечами. — Никак к ним не привыкну. Мне кажется: они за мной следят.

— Они всего лишь механизмы, — ответил Кир. — И жизнь тебе спасли. Давай тебя обследуем!

— Опять он будет по мне ползать! — Карина указала на медицинский робот. — Как таракан.

— Так, не капризничаем! — Кир подхватил ее со стула и уложил на покрывало на кровати. — Это не больно и не долго.

После того как робот сполз с груди любимой и притворился плоским камнем, он сказал Карине:

— Рана почти что зажила, у тебя сильный организм. Можешь вставать, ходить по комнате, но осторожно. Избегай резких движений.

— Ура! — Карина села и оправила рубашку. — Давай мне выберем одежду. Я там заметила красивый сарафанчик…

* * *

На следующий день приехал Чебриков. После того как Кир продемонстрировал ему работу коммутатора, затем — экрана, сказал задумчиво:

— Придется создавать отдел. Найти сотрудников толковых, взять с них подписки. Но это нужно сделать быстро. Займешься, Никодим Иванович? — спросил Самойлова.

— Займусь, — ответил генерал. — Часть людей возьмем в отделе, который занимается необъяснимыми явлениями. Еще понадобятся переводчики и машинистки. Всего, навскидку, человек пятнадцать.

— Зачем так много? — удивился председатель КГБ.

— Чтобы работать круглосуточно, — сказал Самойлов. — Объемы сведений ожидаются большие.

— Подтверждаю, — вмешался Кир.

— И все пятнадцать будут знать о вашей тайне? — не согласился Чебриков.

— Зачем? — пожал плечами Кир. — Им скажут, что есть советский спутник на орбите, вернее спутники, а это все, — кивнул он в сторону экрана, — придумали советские ученые. Знать будет только старший лейтенант Семенов. Хоть это не мое дело, но я рекомендовал бы Дмитрия на пост начальника отдела.

— А почему его? — заинтересовался Чебриков.

— Он молод, образован, блестящий аналитик — ведь он меня почти мгновенно обнаружил. Пытлив, стремится к новым знаниям. Что-то мне подсказывает, что его придется палкой прогонять от этого экрана, — Кир засмеялся. — К тому же мне Дмитрий нравится, и я хотел бы с ним работать.

— Вот это главная причина, — заметил Чебриков. — Никодим Иванович, Семенова — пока что исполняющим обязанности, а там посмотрим.

— Понял, — ответил генерал.

— Константин Васильевич, вы не желали б поступить на службу в КГБ? — продолжил Чебриков. — Все будет: должность и московская квартира. Там, на другой планете, вы были подполковником, мы сохраним вам это звание. В 24 года подполковник — это великолепный старт в карьере.

— Спасибо, но не нужно, — отказался Кир. — Я врач, хочу лечить людей. И без меня прекрасно справитесь.

— Жаль, — огорчился председатель КГБ. — Тогда я попрошу, пока вы здесь, обучить работе с оборудованием наших сотрудников.

— Присылайте, — ответил Кир. — А это вам, — протянул Чебрикову коммуникатор. — Сейчас его настроим, и вы в любое время сможете со мной связаться, как Никодим Иванович.

— Еще такой найдется? — поинтересовался Чебриков, разглядывая «карандаш». — Для Юрия Владимировича. А, если нет, то лучше бы отдать ему.

— Я захватил еще, — ответил Кир. — Но, чтобы привязать его к владельцу, понадобится личная встреча. Еще я подарю ему такой дисплей, — он указал на доску, где на экране демонстрировался вид земной поверхности. — На корабле есть запасные, правда, они поменьше будут, где-то метр в диагонали. К слову, экран можно использовать как телевизор, причем, смотреть и зарубежные каналы. Зонд перехватит сигнал телевизионной вышки, ретранслирует его к приемнику.

— Вы только нашим это не скажите! — нахмурился председатель КГБ. — А то начнут смотреть кино вместо того, чтобы работать.

— Так это можно заблокировать, — пожал плечами Кир. — Скажу системнику, чтобы на ваш экран телевизионные сигналы не транслировал.

— Скажите, — согласился Чебриков. — Я доложу Андропову о вашем предложении…

На базу Генеральный секретарь приехал через пару дней. Сначала к дому подкатила милицейская машина, а следом — черный ЗИЛ-117. Из автомобиля выскочил телохранитель и распахнул дверь лимузина. Андропов вышел и направился к встречавшим его Чебрикову, Самойлову и Киру. Тот по такому случаю надел костюм и туфли, и даже галстук завязал как попросили.

— Показывайте! — предложил Андропов после того, поздоровался со всеми.

Они прошли в учебный класс, где Кир продемонстрировал генсеку возможности привезенного с орбиты оборудования. Андропов внешне выглядел невозмутимым, но, как заметил Кир, показом впечатлился.

— Спасибо, Константин Иванович, — поблагодарил пришельца из другого мира. — В долгу мы не останемся. У меня к вам несколько вопросов. Наедине.

Он посмотрел на Чебрикова с Самойловым. Те встали и поспешно вышли. Следом удалился и телохранитель Генерального секретаря — уже знакомый Киру Иван Сергеевич.

— Хочу спросить вас, — начал Генеральный секретарь, когда они остались без свидетелей. — Вы помните тот разговор у Тэтчер, где шла речь о вашем устранении?

— Да, — ответил Кир.

— Там упомянули Горбачева… гм, в довольно неприглядном свете — для нас, конечно. И что вы думаете на этот счет?

— Юрий Владимирович, — Кир развел руками. — Я не политик и не собираюсь этим заниматься. Горбачева я не знаю и не могу судить о нем.

— Это понятно, — не отстал Андропов. — Вопрос скорей теоретический. Мне интересен взгляд со стороны. Вы прожили большую жизнь, воевали и, как я понял, неплохо разбираетесь в политике. Да, не хотите ею заниматься, но представление о ней имеете. Представьте, вы руководитель СССР и узнаете, что во враждебном государстве на вашу должность прочат близкого соратника. Вы как бы поступили?

«Странно, — подумал Кир. — С чего он спрашивает мое мнение? Ему, что, посоветоваться не с кем? Хотя, возможно, что и так. О Горбачеве он, наверное, в Политбюро не рассказал — не хочет, чтобы знали, как добыли эту запись разговора. Тут что-то личное, наверное».[58]

— Я бы ему не доверял, — ответил Кир. — Возможно, он хороший человек и замечательный руководитель, но что-то с ним не так, раз враг сделал на него ставку.

— Спасибо, Константин Васильевич.

— Юрий Владимирович, — Кир пожал плечами. — Я обещал вам двадцать лет активной жизни. Поверьте, это не бахвальство — вы их получите. В результате вам будет наплевать, кого вам прочат на замену. Как, к слову, себя чувствуете?

— Неплохо, но сразу после вашего визита было лучше.

— У меня здесь медицинский робот, давайте проведем обследование?

— Давайте, — согласился Генеральный секретарь.

Им выделили комнату, где медицинский робот проверил состояние генсека.

— Ну, как? — спросил Андропов, когда тот завершил обследование.

— Порадовать нечем, — ответил Кир. — Дегенеративные процессы в почках продолжаются. Необходима пересадка.

— А как там мои почки? — спросил Андропов — Уже готовы к операции?

— Пока что нет. Понадобится еще дней десять или чуток побольше. Я дам вам коммуникатор, как у Самойлова, и сообщу, когда процесс закончится.

Он достал заранее приготовленный «карандаш» и привязал его к генсеку. Сказал, как пользоваться.

— Я попрошу вас, Константин Васильевич, не говорить о нашем разговоре о Горбачеве даже Самойлову с Чебриковым, — попросил Андропов, убрав коммуникатор в карман. — Вы заберете меня из загородной резиденции, куда уже однажды прилетали, туда же и вернете. Для всех я буду находиться на лечении. Не то, что я не доверяю окружению, но случай с вами показал, что нежелательная утечка информации возможна. Нам повторения не нужно, поскольку ставки высоки. Британию окоротили, но остаются США, с их президентом из актеров, который сволочь еще та.

Он сморщился.

— Понял, — ответил Кир.

— Вас и невесту будут охранять. Я распорядился.

— Гм… — Кир почесал в затылке. — У меня есть роботы.

— Как показала практика, они однажды не сработали, вследствие чего ваша невеста пострадала. Как, слову, чувствует себя Карина Айковна?

— Спасибо, поправляется.

— Передайте, что я желаю ей здоровья. Мы постараемся загладить свою вину за покушение. Ее зачислят в медицинский институт без вступительных экзаменов, назначат ей стипендию. Вам выдадут диплом врача, а то мне как-то неловко лечиться у зубного техника, — Андропов улыбнулся. — Скажу вам честно, Константин Васильевич, я думал отказаться от предложенной операции. Представить, что тебя начнет кромсать ножом машина… Пусть будет, как судьба распорядится. Но робот спас Карину Айковну, а это означает, что вы ему доверили невесту… На базе есть хороший врач, она обследовала девушку и заключила, что ее рана получена как минимум неделей раньше, но, вероятнее всего, что позже. А ведь прошло всего три дня к тому моменту.

«Сурово тут у них, — подумал Кир. — Кругом одни шпиёны».

— Очень помогла регенерационная капсула, — сказал генсеку.

— О ней вы говорили, я запомнил, — кивнул Андропов. — Рассчитываю, что это метод используете и для меня.

— Самой собой, — заверил Кир.

— Мне нельзя надолго отходить от дел, — сказал Андропов. — Забот хватает.

«Скорей всего, у них там скоро забурлит в верхах, — подумал Кир. — Соратникам генсека известно о его болезни, они прикинули расклады. Уж если Тэтчер знала… Выздоровление Андропова сломает многим планы. Вполне возможно, могут снова попытаться устранить угрозу. Андропов прав, назначив нам охрану…»

— Я вас верну на Землю спустя три дня после операции, — сказал генсеку. — Но вам придется еще с недельку полежать в постели, пока все заживет.

— Меня устраивает, — сообщил Андропов. — Спасибо, Константин Васильевич, — он пожал ему руку. — До встречи. Примите мои поздравления по случаю предстоящей свадьбы. Совет вам да любовь!

Он вышел. Кир, подойдя к окну, увидел, как Андропов садится в ЗИЛ, и через несколько секунд тот укатил в сопровождении двух милицейских «волг». Вторая ждала за воротами. Кир вышел в холл, где находились оба генерала. В ответ на вопросительные взгляды Кир приложил палец к своим губам. Они кивнули, пожали ему руку и тоже удалились. А Кир поднялся в номер, где застал Карину, смотревшую в окно.

— Андропов приезжал, я видела, — сказала девушка. — К тебе, лечиться?

— Не только, — сообщил ей Кир. Говорить он не боялся — здесь не было прослушки, роботы проверили. — Смотрели оборудование, которое привез с орбиты. Он пожелал тебе скорейшего выздоровления. Сказал, что примут в медицинский вуз без вступительных экзаменов.

— Ну вот, — Карина огорчилась, — А я вместо того, чтобы с тобой встречаться, учебники зубрила.

— Мы компенсируем потерю времени, — Кир обнял девушку. — Немедленно.

— А можно?

— Ну, если доктор прописал, и под его контролем…

Кир подхватил ее на руки…

Глава 14

Такое на памяти директора ресторана «Брест» случилось впервые. Сначала его вызвали в управление общественного питания горисполкома, где объявили:

— В следующую субботу у тебя пройдет свадьба. Чтоб все было на высшем уровне! Понял?

— Да, — ответил директор. — А кто женится? Кто-то из детей начальства?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул начальник управления. — Невеста из Бреста, родители — простые люди. Мать — бухгалтер, отец — водитель. Жених, как мне сказали, вовсе деревенский. Но за них одна организация хлопочет — да такая, что не пикнешь.

— Это кто? — не удержался директор.

— КГБ, — одними губами произнес начальник. — Причем, не наши — из Москвы.

Директор, потевший по жаре в костюме, ощутил, как похолодела спина. С этими дела лучше не иметь, как говорится: чур нас, чур! С ОБХСС еще можно договориться, а вот с этими — никак.

— Свадьба за государственный счет, — продолжал нагнетать начальник. — Две тысячи пятьсот рублей нам перечислили, мы переведем их на счет ресторана. Сумма рассчитана на сто человек гостей. Выделим дефицитные продукты — икру, красную рыбу, полендвицу и прочие деликатесы. Ты скажи своим, что не дай Бог хоть одна икринка проплывет мимо свадебного стола! В лучшем случае — уволят, в худшем — будут лес валить в тайге. Это государственная собственность.

— Понял, — произнес директор пересохшим ртом.

— И ансамбль свой предупреди, чтоб не вздумали брать с гостей деньги за песни по заказу. А иначе будут петь для коров на ферме. Обнаглели вконец! Мне тут сообщили, что уже по двадцать рублей за песню стали требовать, десятки им мало, алкоголикам. Пьют, едят за счет ресторана, так еще карманы набивают! Думаешь, не знаю?

— Предупрежу, — пообещал директор. — Строго-настрого.

— Не подведи меня, Семен Михайлович, — сказал на прощание начальник управления. — А не то, как в белорусской сказке: будет мне, будет и тебе.

Вернувшись в ресторан, Семен Михайлович собрал коллектив и огорошил его новостью.

— Сами понимаете, товарищи, — закончил свой проникновенный спич. — Обмишулимся — последуют оргвыводы, вплоть до увольнения с работы. Всем понятно?

Люди закивали: терять место в ресторане не хотелось никому. Хлебная работа! Официанты получают чаевые, повара несут домой бесплатные продукты, сэкономленные на клиентах, а у буфетчиков полно халявного спиртного. Короче, всем тепло и сытно.

— И смотри мне, Коля! — директор показал кулак руководителю ансамбля. — Мне за вас сегодня выволочку сделали. Это с каких пор вы стали брать за песню по двадцатке?

— Так дают, — пожал плечами длинноволосый музыкант.

— Могут дать не двадцатку, а три года, — информировал его директор. — И петь будешь в тюремной самодеятельности. Распустились, понимаешь ли! Волоса свои поотрастили, певуны патлатые. Чтобы постриглись аккуратно!

— Ну, Семен Михайлович, — заныл руководитель музыкантов. — Мы же творческие люди, нам положено.

— Где и кем? — окрысился директор. — Управлением культуры исполкома? Нечего смотреть на Запад, мы живем в советской Белоруссии. Так что убирайте свои патлы! Я же не командую постричься налысо. Есть красивые прически. Пусть будет длиннее, чем обычно, но, чтобы аккуратно, а то ходите как хиппи. И песни чтоб были идеологически выдержанные. Не дай бог услышу «Поспели вишни в саду у дяди Вани» или какую буржуазную иностранщину! Это будет последний ваш концерт. Уяснил?

— Да, — вздохнул руководитель музыкантов…

Может, кто из персонала ресторана думал поживиться на роскошной свадьбе, но надежду эту резко обломали. С самого утра в субботу в ресторан явились два сотрудника из КГБ и, потребовав себе белые халаты, стали наблюдать за приготовлением блюд для свадьбы. Это было необычным, и Семен Михайлович встревожился.

— Зря не доверяете моим работникам, товарищи, — упрекнул суровых офицеров. — Даже грамма из продуктов не возьмем! Все, что получили, выставим на стол.

— Если вдруг чего-то не доложите, это полбеды, — сообщил один из офицеров. — Главное, чтоб не добавили, понятно?

— Да, товарищ старший лейтенант, — поспешил директор, вмиг сообразив. — Лично прослежу.

Словами комитетчики не ограничились, потребовав от поваров дегустировать приготовленные блюда. Хотя директор был уверен, что никто из персонала не вздумает травить гостей на свадьбе (зачем им это?), но и сам к контролю подключился. Видя это, повара и официанты старались не на шутку, и к шестнадцати часам столы накрыли. Семен Михайлович проверил расстановку блюд, приборов и напитков на накрахмаленных скатертях и, найдя все это безупречным, отправился к входу в ресторан. Там уже толпились гости, принаряженные и веселые. Сбившись в кучки, весело болтали. Молодежь — отдельно, кто постарше — наособицу.

Но вот к ресторану подкатил кортеж из «волг». К радиатору передней привязали куклу, сам автомобиль разукрасили воздушными шариками и лентами. Распахнулись дверцы, и наружу выбрались молодожены. Невеста в белоснежном платье с кружевами, в шляпке, отороченной вуалью. Жених — в костюме и рубашке с галстуком. Ничем не примечательная пара, решил Семен Михайлович, разве что невеста очень хороша.

Гости, ожидавшие приезда молодых, расступились, открывая им проход. Жених взял за руку невесту, и они направились к входу в ресторан. Следом потянулись свидетели — парень с девушкой, оба с лентами через плечо. Им навстречу выступили трое: женщина с мужчиной в возрасте за сорок и еще одна гражданка, явно деревенская по виду. Она первая приблизилась к молодоженам и перекрестила их иконой Божьей Матери, дав ее поцеловать. Следующая пара поднесла хлеб и соль. Отломив кусочек каравая, жених обмакнул его в солонку, откусил немного сам и дал невесте. На этом ритуал закончился, и Семен Михайлович поспешил обратно в зал, чтобы дать отмашку музыкантам. Те не подвели: как только молодая пара показалась из дверей, заиграли марш Мендельсона, а директор подошел к молодоженам.

— Рад приветствовать вас в нашем ресторане, дорогие гости, — сказал им, улыбаясь. — Попрошу вас следовать за мной.

Столы в зале составили в форме буквы «П», к ее перекладине Семен Михайлович и подвел молодоженов. Усадил сначала их, затем свидетелей, а возле них по сторонам — родителей пары, тех самых женщин и мужчину, которые встречали молодых у входа. Рядом с деревенской теткой пристроился мужчина лет шестидесяти, представительный и строгий. Директор знал его — тот руководил сотрудниками КГБ, которые не только проверяли кухню, но сейчас, распределившись в зале ресторана, изображали из себя официантов, на деле охраняли или молодых, или кого-то из гостей. Их старший лично инструктировал сотрудников и распределял по точкам наблюдения, директор это краем уха услыхал.

Тем временем официанты рассаживали остальных гостей. Те, осмотрев накрытые столы, восклицали удивленно: «Да тут — икра! И рыбка красная. Гляди-ка — полендвичка!» Семен Михайлович довольно усмехнулся — запомнят гости эту свадьбу. Его никто не упрекнет, что на столах чего-то не хватало.

Наконец, расселись. К микрофону перед ансамблем вышел массовик-затейник, который должен был руководить застольем. Его прислали от управления культуры исполкома — как видимо там тоже побывали комитетчики. Но начал свое выступление массовик довольно странно.

— Товарищи! — сказал слегка смущенно. — Прежде чем мы приступим к торжеству, предоставлю слово гостю из Москвы, товарищу Самойлову, генерал-майору.

Тот самый представительный руководитель сотрудников КГБ поднялся и вышел к микрофону. Следом устремился один из комитетчиков с какими-то коробками в руках.

— Уважаемые молодожены, родители и гости этой свадьбы, — сказал Самойлов. — Правительство Советского Союза доверило мне ответственное и важное поручение. Карина Айковна и Константин Васильевич, прошу вас подойти.

Молодожены подчинились. По их лицам было видно, что они удивлены.

— Указом Президиума Верховного Совета СССР, — продолжил генерал-майор, взял у помощника красивый лист бумаги и стал его читать: — За выдающиеся заслуги по разработке препарата для лечения онкологических заболеваний наградить Чернуху Константина Васильевича орденом Ленина.

Отдав помощнику бумагу, Самойлов взял у него бордовую коробочку, достал оттуда орден и прикрепил его к пиджаку молодожена. Ансамбль не подвел и грянул туш.

— Тем же указом, — объявил Самойлов после того, как стихла музыка, — награждена Клинцевич, теперь уже Чернуха Карина Айковна, — он улыбнулся. — Ей причитается орден «Знак Почета».

Помощник протянул ему открытую коробочку. Генерал достал красивый орден из серебра с рубиновой эмалью на колодке, обтянутой светло-розовой лентой с оранжевыми полосками по краям и прикрепил его к платью невесты. Ансамбль снова грянул туш. Когда тот смолк, Самойлов обратился к застывшим в изумлении гостям:

— Поаплодируем нашим награжденным! Они достойны этих орденов.

Гости захлопали в ладоши. Под аккомпанемент рукоплесканий генерал и молодожены отправились к столам.

«Теперь понятно, почему их охраняют, — вздохнул Семен Михайлович. — Изобрели лекарство против рака. Такие молодые! Жаль, не евреи. В Израиле их на руках носили бы. У них бы были миллионы. А здесь всего лишь дали орден. Он хоть и золотой, но кушать ты его не станешь…»

А дальше была свадьба. Она ничем не отличалась от других, которые директор видел. Тосты, крики «Горько!» и танцы на площадке у столов. Он не слышал, когда танцуя с мужем, спросила юная жена:

— Меня-то почему сегодня наградили? Тебя понятно — рецепт вакцины передал, а мне за что?

— За любовь ко мне, — ответил Кир и засмеялся.

— Нет, я серьезно, — насупилась Карина.

— Подлизываются, демоны, — шепнул ей Кир. — Воспринимай свой орден как компенсацию тяжелого ранения. И хорошо, что дали. Придешь в свой медицинский институт, а там подумают: с чего эту девчонку зачислили без экзаменов? А у нее, оказывается, орден. За что? За разработку лекарства против рака.

— Но я его не разрабатывала!

— Они-то этого не знают, — пожал плечами Кир. — И знать им не положено, поскольку государственный секрет. Вот так и отвечай.

— Ох, Костя! — она приникла к мужу. — Какая я счастливая! Не представляешь…

За их танцем наблюдали родители молодоженов.

— Яки мой сын! — сказала горделиво мать Чернухи. — Вось, орден дали, ды ящэ яки! У нашего старшыни такого нету.

— Кариночку тоже наградили, — ответила ей Лидия Михайловна.

— За добрым хлопцем девка получила, — не согласилась мать Чернухи. — Ды хто б ёй дав, кали б не Костя.

— Неправда! — не согласилась Лидия Михайловна. — Карина — умница и заслужила.

— Да будет вам! — вмешался Вячеслав Сергеевич. — Зачем ругаться? Тут радоваться надо. Такая пара! Оба красивые и умные. Обоих наградили, и свадьба им за государственные деньги. Какие нам столы накрыли! Икра и рыбка, водка и коньяк, шампанское само собой. Мои с работы удивляются, говорят, что не припомнят такой богатой свадьбы. Чтоб в ресторане, да еще с такой закуской! Гляди — горячее несут. Под это дело надо выпить!

— Ты бы не налегал на водку, — нахмурилась Лидия Михайловна. — Не хватало вести тебя домой под руки.

— С такой закуской разве опьянеешь? — не согласился с ней супруг. — Так, сватьюшка?

— А выпьем, — кивнула мать Чернухи. — За маладых…

* * *

«Карандаш» на прикроватной тумбочке негромко пикнул. Андропов взял его, коснулся пальцем выемки. Коммуникатор отозвался мягкой дрожью, и над ним возникло голубой облачко с лицом Чернухи.

— С добрым утром, Юрий Владимирович! — промолвил инопланетянин. — Готовы ваши почки. Когда начнем?

— Вас тоже с добрым утром, Константин Васильевич, — сказал ему Андропов. — Пожалуй, что сегодня вечером. Ждать не имеет смысла — я снова занемог. Как вы и говорили, болезнь вернулась через месяц. Лежу в постели.

— Ходить, надеюсь, можете? — спросил Чернуха.

— Пока что да, — вздохнул Андропов. — Но много не пройду.

— Достаточно до атмосферника. Распорядитесь, чтобы не стреляли, когда я приземлюсь.

— Распоряжусь, — кивнул Андропов…

К летательному аппарату он вышел сам, но забраться в кресло-ложемент ему помог телохранитель. Корабль стартовал и скоро вышел на орбиту. На большом экране в верхней части летательного аппарата Андропов видел, как постепенно удаляются огни вечерних городов на территории Советского Союза, пока их не сменили звезды в черном небе и яркий диск Луны.

— Вот я и космонавт, — сказал генсек Чернухе. — Даже не мечтал, что некогда побываю на орбите. Жаль, что из-за болезни.

— Здоровым тоже полетаете, — пожал плечами инопланетянин. — Было бы желание.

— Вы так уверены в успехе операции?

— Иначе бы не брался, — Чернуха хмыкнул. — Откуда этот пессимизм, Юрий Владимирович? Для нашей медицины пересадка почек — это как удаление аппендикса в вашей. Стандартная операция. Поправитесь, конечно. Скажу вам честно: у меня большие планы на будущее в СССР. Вот только что женился, мне пообещали диплом врача и частный медицинский кабинет. Но если вас не вылечу, то хрен чего дадут. Прямой резон стараться. Кстати, спасибо вам за орден.

— Вы заслужили, — сказал ему Андропов, почувствовав на сердце радость. Было видно, что Чернуха ничуть не сомневается в успехе. — Сначала уничтожили МИ6, это шпионское гнездо, мы от него немало натерпелись. Британские подонки! Вашу вакцину синтезировали и приступили к испытаниям на умирающих от меланомы. В связи с особым случаем, обычный цикл тестирования проводить не стали — он слишком длительный. Мне доложили, что результаты впечатляющие. Исчезают клинические проявления злокачественной опухоли, больные стали чувствовать себя намного лучше. Если дальнейшая проверка покажет, что метастазы рассосались, то это эпохальное открытие. Жаль, что лишь пока с единственным видом рака.

— С другими тоже разберемся, — спокойно сообщил Чернуха. — Вакцину синтезировать для них не сложно, трудность возникнет с инъекцией в первичную опухоль. Придется делать операцию. У нас ввели б иглу инъектора снаружи, но нужен сканер, чтоб не ошибиться. Ну, как у робота, который вас обследовал.

— Мы можем такой робот сделать в СССР?

— Через полвека, вряд ли раньше, — вздохнул Чернуха. — Там недоступные для вас пока что технологии. Ну, чтоб понятно: мозг робота — тоненькая пленка размером с лепесток ромашки, но в ней транзисторов триллионы. Вернее, это не совсем транзисторы, там принцип несколько другой, но это чтобы вы представили себе проблему. Батарея размером с воробьиное яйцо, но ее мощность и сроки службы несопоставимы с аналогичными устройствами землян.

— Вы нам поможете освоить эти технологии? — спросил Андропов.

— Я практик, не ученый, — крутнул Чернуха головой. — Куда вам двигаться, скажу, еще какие выбрать направления, но больше — извините. Просто не знаю. Системники тоже не помогут: в них не закладывали эту информацию.

Тем временем атмосферник вплыл в ангар космической яхты. Кир помог Андропову перебраться на платформу сервисного робота, и тот отвез больного в медицинский центр. Там Кир продемонстрировал генсеку прозрачную емкость с органами в питательном растворе.

— Вот ваши почки. Давайте, помогу раздеться…

Генсеку Кир слегка приврал: с пересадкой робот провозился довольно долго. Причиной было состояние больного. Ослабленный организм Андропова потребовал очистки крови от накопившихся токсинов и излишней жидкости. Затем его стабилизировали, накачав лекарствами, и только после этого робот произвел первый разрез. Кир контролировал ход операции и пару раз вмешался, выбрав более щадящие подходы, которые потребовали больше времени. По окончанию операции сервисный робот переложил генсека регенерационную капсулу. Проконтролировав параметры организма спящего Андропова, Кир перебрался комнату для отдыха, где перекусил прихваченными с Земли продуктами. После чего связался с Чебриковым.

— Добрый вечер, Виктор Федорович, — сказал встревоженному генералу. — Вернее, доброй ночи. Как обещал, докладываю: операция прошла успешно. Юрий Владимирович спит в регенерационной капсуле. Пробудет в ней еще примерно двое суток.

— Спасибо, Константин Васильевич! — ответил председатель КГБ, как было видно, с облегчением. — Ручаетесь за результат?

— Будьте спокойны, — пожал плечами Кир. — Роботы не ошибаются.

— Вы остаетесь на орбите? Присмотрите за пациентом?

— Само собой, — ответил Кир.

— До связи! — Чебриков отключился.

А Кир велел Помощнику связать его с Кариной. Ей он оставил коммуникатор — не все ж начальству. Жена откликнулась почти что сразу.

— Не спишь, любимая? — поинтересовался Кир. — Не разбудил?

— Какой тут сон? — Карина отмахнулась. — Ждала, пока ты позвонишь. Как все прошло?

— Нормально. Андропов спит в той же капсуле, где ты лежала. Показатели нормальные для прооперированного. А как твои дела? Чем занималась?

— Любуюсь на студенческий билет, — Карина показала ему серенькую книжицу. — Еще зачетку дали. Я не успела рассказать — ты улетал к Андропову. Короче, пригласили меня к ректору, а он поинтересовался, за какие заслуги меня зачислили в институт приказом министерства здравоохранения. Ответила, что за вакцину против рака, которую придумал муж, я только помогала. Показала орденскую книжку, сам «Знак Почета» надевать не стала — постеснялась.

— А надо было, — сказал ей Кир. — Ладно. Что ректор?

— Впечатлился. Спросил: какой состав вакцины? Ответила, что он пока секретный. Тогда он предложил мне учиться на фармацевтическом отделении. Я отказалась. Ишь чего! Только на лечебном.

Они еще немного поболтали, прощаясь, Кир сказал:

— Очень скучаю по тебе, любимая.

— Я тоже. И ждать еще три дня, — она вздохнула. — Ты не задерживайся, Костя. Жаль, мне нельзя с тобой на корабле. Хоть мне там не понравилось, но с тобой готова жить даже в коробке из железа.

— Целую, милая…

На следующий день, проверив состояние Андропова, Кир занялся делами. Чтоб не скучать, надиктовал Самойлову состав вакцин для прочих опухолей. Тот терпеливо выслушал Чернуху и прерывал лишь для того, чтобы сменить кассету в диктофоне — новеньком «Олимпусе», который генералу выдали как раз для этой цели.

— Как там ученые? Не удивятся объемам информации? — поинтересовался Кир, закончив.

— Мы их залегендировали, — ответил Никодим Иванович. — Сказали, что над вакциной работал ученый из Швейцарии, которому помогал потомок эмигрантов из России. Ученый умер, не обнародовав открытие, после чего его помощник передал рецепты Советскому Союзу. Он коммунист по убеждениям и не желает, чтобы фармацевты из Швейцарии наживались на раковых больных. Нашим ученым обещали Государственную премию, если вакцину синтезируют. В институте Гамалеи работали, не покладая рук, и быстро справились. Сказали: рецептура удивительно простая, что это гениальное изобретение. Желают с вами встретиться. Мы им сказали, что вы пока что за границей, когда приедете в Союз, неясно. Как вы, не против этой встречи?

— Нет, конечно, — ответил Кир. — Охотно пообщался бы с коллегами, лишь бы вопросов глупых мне не задавали.

— Не беспокойтесь — их предупредили. Сказали, что, если выплывет фамилия швейцарского ученого, нас ждут международные суды, значительные штрафы. И вообще — вакцину-то де-факто изобрел потомок эмигрантов, а швейцарец всего лишь предоставил ему лабораторию для экспериментов. Изобретение хотел присвоить, но не успел. Капитализм…

— Понятно, — хмыкнул Кир. — Неплохо потрудились над легендой.

— Мы это умеем, — сказал Самолов, добавив после паузы: — Как там обстановка, Константин Васильевич?

— Динамика хорошая, — ответил Кир. — Пока что все идет по плану. Готовьтесь к встрече на Земле. Носилки приготовьте, чтоб отнести больного в резиденцию.

— Уже готовы, — сообщил Самойлов. — Ждем вашего сигнала.

— До связи…

После беседы с генералом Кир вытащил из склада один из запасных экранов. Их приготовили на случай выхода из строя штатных. В Республике предусмотрели все, за исключением захвата дальнего разведчика аборигеном с имплантом медика-инженера. И то, что этот отщепенец не станет возвращаться в систему Обитаемых миров… Наладив будущий подарок для Андропова, Кир спрятал его в тубус и приказал Помощнику полазить по земным телеканалам и найти какой-нибудь приятный фильм. Смотрел их допоздна, затем опять поговорил с Кариной и завалился спать.

Назавтра сервисный робот извлек Андропова из капсулы и, обтерев его салфетками, пристроил на застеленный диван. Кир подождал, пока генсек очнется.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — сказал в ответ на слегка расфокусированный взгляд пациента. — Как самочувствие?

— Неплохо, — отозвался Генеральный секретарь, слегка помедлив. — Как понимаю, операция прошла успешно?

— Фирма веники не вяжет, — Кир усмехнулся. — Что обещает, исполняет. Хотите есть?

— А можно?

— Нужно, — пожал плечами Кир. — Вам приготовить бутерброды или желаете космической еды? Она не слишком вкусная, зато полезная.

— Хочу попробовать вашей, — сказал Андропов. — Как настоящий космонавт.

Он улыбнулся. «Ну, раз шутит, процесс выздоровления идет нормально», — подумал Кир. В кают-компанию вкатился робот с парящей чашей концентрата и поднес ее больному.

— Просто пейте, — сказал Кир в ответ на взгляд Андропова. — Неспешно, по глотку.

После того как Генеральный секретарь насытился, и робот удалился с опустевшей чашей, Кир поинтересовался у Андропова:

— Хотите отдохнуть, Юрий Владимирович?

— Нет, — ответил Генеральный секретарь. — Мы могли б поговорить? У меня к вам есть вопросы.

— Пожалуйста, — развел руками Кир. — Только не очень долго. Да, операция прошла успешно, почки прижились как родные, но раны не затянулись окончательно, и вам не стоит слишком напрягаться — ни здесь, ни на Земле. Через неделю сможете работать полноценно. Я слушаю вопросы.

— Ну, на один уже ответили, — Андропов снова улыбнулся. — Задам второй. Вы сможете вот так же вылечить моих коллег в Политбюро?

— Исключено, — ответил Кир.

— Но почему? — Андропов удивился.

— Мой корабль не госпиталь. Это разведчик. Запас необходимых реагентов ограниченный, он предназначался для одного пилота. Воспроизвести их на Земле пока что невозможно, понадобятся годы. Лет через десять-двадцать, но никак не раньше. На остающихся реагентах возможно вырастить три или четыре органа — зависит от размера. Но это стратегический запас. Во-первых, я обещал вам пересадку сердца, а, во-вторых, у меня есть мать, супруга, они ведь тоже могут заболеть. Да и зачем вам лечить кого-то, товарищ Генеральный секретарь?

— Поясните? — поднял бровь Андропов.

— С вашим выздоровлением и перспективой долгой жизни меняется конфигурация власти в СССР. Вы этого пока не осознали, но скоро убедитесь. Зачем вам эти старцы, тормоз коммунизма?

— Можно подробнее? — нахмурился Андропов.

— Пожалуйста. Вы слышали про Ферапонта Головатого?

— Не припомню.

— В 1942 году он продал в Саратове на рынке мед с собственной пасеки — где-то 200 килограммов. По спекулятивным ценам, разумеется. Заработал 100 тысяч рублей. Это как Сталинская премия первой степени — большие деньги в то время. На них колхозник Головатый купил для фронта самолет, а через год — еще один. Его за это наградили орденом — впоследствии. Сейчас бы посадили — за частное предпринимательство.

— Вы не правы, Константин Васильевич.

— Да неужели? Мед произведен в почти в промышленных масштабах — у Головатого были десятки ульев. Продал его колхозник по спекулятивным ценам вместо того, чтоб сдать государству за копейки. Да он преступник! Или в нашем уголовном кодексе отсутствует статья за частное предпринимательство? Меня как раз по ней и собирались посадить.

— В вас говорит обида.

— Всего лишь трезвая оценка ситуации. В СССР богатым быть запрещено.

— Неправда, в стране есть состоятельные люди, — возразил Андропов.

— Часть творческой интеллигенции — поэты-песенники, композиторы и драматурги. Им быть богатыми пока что разрешается. Но остальным — шалишь! Вот получи зарплату, а больше, чтоб ни-ни! Мне рассказали парни в институте про первого секретаря райкома партии, который повелел, чтобы в районе никто не получал зарплату больше, чем у него. И ведь такое сплошь и рядом. Не дай Бог кто-то выделится из общей массы! Вот, скажем, человек решил построить дачу. Получил для этого четыре сотки, о большем даже не мечтай. Иначе будет латифундия! Хотя земли вокруг навалом, она бурьяном зарастает, но дачнику отдать ее нельзя — противоречит установкам сверху. Дачник решил построить домик. Опять-таки ограничения: размер, этажность, прочее. И только щитовой, кирпич, бревно или два этажа — крамола, только мансарда разрешается. Хорошо, построил дачу. Является ОБХСС и требует документы на покупку строительных материалов. Не приведи Господь, что не найдется чека на какой-то гвоздь! Скажут: покупал ворованное после чего посадят.

— Утрируете, — сморщился Андропов.

— Нет, Юрий Владимирович, так оно и есть. В СССР формально существует презумпция невиновности, но правоохранительным органам плевать на этот буржуазный пережиток. Сажают только в путь, поскольку есть такая установка. А вот при Сталине платили по труду, нередко — очень много. При нем работали артели, которые производили большой ассортимент товаров. Хрущев артели ликвидировал как буржуазное явление. Его политику осудила партия, но запрет не отменила.

— Зачем вы это говорите? — спросил Андропов.

— Да за державу мне обидно, как говорил один киногерой. Огромная страна с большими залежами полезных ископаемых и лучшим в мире черноземом ввозит зерно из-за границы. А некогда Россия считалась житницей Европы, это она кормила миллионы иностранцев. В стране товаров не хватает, за многими стоят годами в очереди. А почему? У людей нет заинтересованности в результатах своего труда. В Литературном институте нам рассказывали про базис и надстройку. Первый — это совокупность исторически определенных производственных отношений. Вторая — комплекс идеологических установок, а также — государство, право и прочее. Нас учили, что все определяет базис. Но на деле и надстройка в определенные периоды истории управляет базисом, как это происходит сегодня в СССР. Марксизм-ленинизм, по сути, стал религией, а каждая религия имеет свои догмы. Такой, к примеру, стал запрет на частное предпринимательство, а это убивает инициативу масс.

— К чему вы это, Константин Васильевич? — сощурился Андропов.

— Стране необходимы перемены, а проводить их нужно сверху и не откладывая в долгий ящик. Иначе — революция, как в приснопамятном 1917 году. Тогда ведь тоже общество закостенело, что вызывало недовольство масс. Но для реформ необходимо, чтобы во власти были люди инициативные и не зашоренные, не находящиеся под гнетом догм.

— Это вы так тонко намекаете, что руководство партии желательно сменить? — Андропов усмехнулся.

— Вам виднее, — пожал плечами Кир. — Но удивительно, что ключевые должности в стране занимают люди престарелые и, что того гораздо хуже, больные.[59] Нет сил работать — отойди и не мешай здоровым. Стране это пойдет на пользу.

— Чем вы нравитесь, Константин Васильевич, — сказал Андропов, — так это отсутствием страха перед начальством. Говорите, что думаете. Хочу вас успокоить: мне известно о настроениях в стране. Я не догматик. Мы начали реформы в экономике, пока что только в ряде отраслей. Если получим намеченные результаты, распространим их на другие. Обещаю, что подумаю над вашими словами. Эх, только б Запад не мешал! — вздохнул Андропов. — На оборону очень много тратим. И никуда не деться: вот Рейган объявил о стратегической оборонной инициативе. Это космические войны. Нам нужно отвечать, а это миллиарды.

— Забудьте вы про эту СОИ, — Кир улыбнулся. — Ничего у них не выйдет: ни через десять лет, ни через полвека. США только попусту потратят деньги.

— Уверены? — спросил Андропов.

— На тысячу процентов. Для того, чтобы забросить на орбиту платформы с противоракетным вооружением, нужны другие технологии. Их нет, и они так сразу не появятся. Прогресс не развивается скачками. Сначала микроэлектроника, создание искусственного интеллекта и только после этого можно подумать о космических противоракетах.

— А вдруг у них получится? — Андропов явно сомневался. — И они запустят свои платформы?

— Тогда собью их на хрен! — Кир засмеялся. — Мой корабль вооружен. Но можно сделать по-другому. Я подлечу, сожгу им электронику направленным излучением, после чего платформа превратится в неуправляемый кусок металла. Пусть в НАСА[60] мучаются, не понимая, почему исчезла связь с системой спутников.

— Гм, я об этом не подумал, — сказал Андропов. — Спасибо, Константин Васильевич.

— Пожалуйста. Зачем нам на тратить миллиарды на глупую затею? Отдохните, я утомил вас разговорами.

Кир удалился в рубку, а Андропов прикрыл глаза. Заснул не сразу, размышляя над услышанным. Он очень странный, этот пришелец из Обитаемых миров. Только что похерил амбициозную программу США о СОИ, причем, как будто мимоходом. Тем самым сэкономив СССР огромные средства.[61] В распоряжении Советского Союза появился неучтенный фактор, который радикально изменяет расстановку сил в противостоянии общественных систем. «Как хорошо, что он на нашей стороне, — подумал Генеральный секретарь. — И что не рвется к власти — она ему не интересна. Да эту девочку, очаровавшую Чернуху, нужно лелеять, как фарфоровую статуэтку. Как мне сказали, он в ней души не чает, а, значит, будет защищать — как и страну, в которой его юная супруга родилась и живет. Нам повезло. Чернуха — человек неглупый, но, сам того не понимая, дал в руки мне оружие для смены власти в СССР. Это здоровье у меня, и его отсутствие у прочих. Чем я воспользуюсь…»

Глава 15

В дверь постучали. Гальперин сморщился: он не любил, когда ему с утра мешали собираться с мыслями. День ожидался трудным — предстояла сложная и необычная операция.

— Войдите! — с раздражением сказал профессор.

Дверь отворилась, и в кабинет зашел мужчина лет двадцати пяти, худощавый, одетый в джинсы и рубашку с коротким рукавом. Обут он был в сандалии на босу ногу.

— С добрым утром, Яков Самуилович! — сказал гость, встав за порогом. — Меня зовут Чернуха Константин Васильевич. В мединституте мне сказали, что вы хотели меня видеть. Вот и пришел.

Он улыбнулся. Гальперин мысленно вздохнул: беседа предстояла неприятной. И принесло же этого с утра!

— Проходите, Константин Васильевич, присаживайтесь, — профессор указал на стул у приставного столика. После того, как гость занял назначенное ему место, продолжил: — Ректор института показал мне странную бумагу из Минздрава. Его приказом предписывается выдать вам диплом об окончании мединститута. Но я что-то не припомню вас среди своих студентов и как председатель Государственной экзаменационной комиссии отказался подписать диплом, пока мне не предъявят документы о вашем обучении пускай не в нашем, но другом советском медицинском вузе.

— Нет документов, — гость развел руками. — Но я учился. За границей.

— Конкретно где? — спросил Гальперин.

— Увы, закрытая информация.

— И кто ее закрыл? — профессор усмехнулся.

— КГБ. Вас не предупредили?

— Нет, — вымолвил Гальперин, одновременно вспоминая, что ректор в разговоре о дипломе на что-то намекал, указывая пальцем в потолок, но профессор был тогда не в духе и, буркнув: «Ни за что не подпишу!», уехал в клинику. М-да, ссориться с Конторой глубокого бурения опасно, но ведь могли б нормально объяснить без этого дурацкого приказа? Вечером того же дня ректор позвонил ему по телефону и начал уговаривать, намекая, что за Чернухой стоят большие люди, с которыми не нужно ссориться. Тогда Гальперин заявил: «Пусть он хотя бы мне покажется — хочу взглянуть на это чудо!» И вот Чернуха показался…

— Интернатуру проходили? — спросил профессор.

— Конечно, — сообщил Чернуха.

— Специализация?

— Хирург.

— Самостоятельно оперировали?

— Неоднократно, — гость снова улыбнулся. — Яков Самуилович, мне понятны ваши сомнения. Предлагаю проверить мои знания здесь в клинике. Вы мне показываете пациентов, я их осматриваю, ставлю диагноз и, если доверите, могу прооперировать.

— Гм! — Гальперин на мгновение задумался. А почему б и нет? — Идемте! Халат вам выдадут…

Чернуху отвели в палату, где лежала самая проблемная больная. Пожилую женщину привезли сюда по направлению районной клиники, где врачи, увидав ее живот, схватились за головы. Он выпирал над ребрами как баскетбольный мяч, при этом сама пациентка была субтильного телосложения. В республиканской клинике ее обследовали и пришли к неутешительному выводу: в брюшной полости выросло новообразование громадных размеров. А вот что за опухоль, предстояло выяснить при операции, которая не ожидалась легкой.

Присев у койки пациентки, Чернуха стал с ней беседовать, расспрашивая о самочувствии и о симптомах проявления болезни. Вопросы задавал ей грамотные, правильные, что профессор сразу же отметил. Затем обследовал живот больной и, опять же, производя пальпацию весьма квалифицированно. «Не соврал, — определил Гальперин. — Он явно в клинике работал».

— Все будет хорошо, Клавдия Петровна, — сказал Чернуха пациентке перед тем, как удалиться из палаты. — Избавим вас от этого образования. Чик — и нету! — он улыбнулся женщине. — И будете опять здоровой.

— Хутчэй бы, дзетачка, — вздохнула пациентка. — Замучала мяне гэта хвароба.[62]

— Рентгеновский снимок делали? — спросил Чернуха у Гальперина в коридоре.

— Да, но толку… — профессор сморщился. — Там все закрыто опухолью и непонятно, какие органы поражены. Если поджелудочная и кишечник, то намучаемся.

— Кишечник вряд ли, — возразил Чернуха. — И поджелудочная — тоже. Тогда б симптомы были бы другими. А вот в желудок она, скорей всего проросла. Мы сделаем его частичную резекцию — и все дела. Ведь это доброкачественная опухоль.

— Уверены? — Гальперин удивился.

— Злокачественная в такой локализации ее б давно убила, — сказал Чернуха, — тем более, что я не обнаружил клинических проявлений метастазов. Окончательный диагноз, конечно, даст гистологический анализ тканей, но полагаю, что не ошибаюсь. Если доверите, могу прооперировать больную.

Гальперин на мгновение задумался: доверить сложнейшую операцию непонятному хирургу, к тому же без диплома? Авантюра, которая могла закончиться большими неприятностями. Но та уверенность, с которой Чернуха говорил о предстоящей операции, и его диагноз свидетельствовали, что профессор имеет дело с опытным врачом. Пускай попробует. При первой же ошибке, пусть самой незначительной, Гальперин отстранит его, после чего закончит сам.

— Идемте в кабинет, — сказал Чернухе. — Вы мне расскажете план операции и для начала, как станете входить в брюшную полость…

К удивлению профессора и других хирургов, присутствовавших на операции и ассистировавших Чернухе и Гальперину, странный врач не совершил ошибок. Работал он уверенно, но осторожно, поэтому профессор сделал вывод, скальпель молодой хирург не держал в руках давненько. У тех, кто оперирует ежедневно, манера поведения за хирургическим столом другая. Но, тем не менее, вмешаться не пришлось — Чернуха не дал повода. Он оказался прав: опухоль проросла в желудок, и часть его врач удалил. Но это не беда: желудок — орган, который восстанавливается быстро.

— Что скажете об опухоли, Константин Васильевич? — спросил его Гальперин после операции, когда они вернулись в кабинет профессора, где вместе пили чай. — Как вы ее классифицируете?

— Скорей всего, что невринома,[63] — ответил молодой хирург. — Но очень редкий случай. Обычно их находят в головном мозге или позвоночнике, а тут еще гигантские размеры.

— Пожалуй, соглашусь, — кивнул Гальперин. — Новообразование весом в четыре килограмма… Кстати, очень заметно, что вы учились за границей. Методика другая, узлы вы вяжете иначе. Но эффективно несомненно — вы быстро справились. Я ожидал, что операция займет гораздо больше времени. Коллеги впечатлились. Диплом я вам, конечно, подпишу, но есть вопрос. Где собираетесь работать? Предлагаю — у меня на кафедре. С вашими способностями вы сделаете блестящую карьеру в медицине. Лет через пять вы защититесь у меня кафедре и станете кандидатом, а там и докторская за недалеким горизонтом.

— Спасибо, Яков Самуилович, — сказал Чернуха, — но у меня другие планы.

— Что, выбрали другую клинику? — нахмурился Гальперин.

— Нет, открываю частный медицинский кабинет.

— Вам это разрешили? — профессор изумился.

— Есть специальное постановление Совета Министров СССР на этот счет.

— Гм, — Гальперин пожевал губами. — Могу узнать причину? Если, конечно, это не закрытая информация.

— Нет, секрет, — Чернуха улыбнулся. — Слыхали про вакцину против меланомы?

— Слух доходил, — кивнул Гальперин. — В Москве ее сейчас испытывают. Говорят, что очень эффективная. Ждем не дождемся, когда и нам поставят.

— Я причастен к ее созданию.

— Вы? — Гальперин изумился. — Ее же в институте Гамалеи разработали.

— Но без меня не обошлось, — сказал Чернуха и захрустел печеньем.

Профессор вновь задумался. Что ж это получается? Как молодой хирург мог участвовать в создании вакцины? Ведь этим делом занимаются специалисты другого профиля. «Да он стащил рецепт у иностранных разработчиков и передал его СССР, — сообразил Гальперин. — Жил за границей, скорей всего, потомок русских эмигрантов. Теперь понятно, почему не говорит, где он учился, и из какой страны приехал. Ему здесь дали новую фамилию и имя, иначе иностранцы устроили бы грандиозный скандал. А так мы сами разработали вакцину — попробуй, придерись! Он молодец, конечно. Не стащи он разработку, мы это лекарство еще не скоро получили бы. И покупали б за валюту, а ее вечно не хватает…»

Как это ни странно, но Гальперин, несмотря на свою национальность, был ярым коммунистом и патриотом СССР. О переезде на историческую Родину и слышать не хотел. Во-первых, там своих врачей хватает, а, во-вторых, здесь он профессор и доктор медицины, плюс возглавляет кафедру. Его авторитет неоспорим, поэтому Гальперин может позволить себе фронду вроде отказа поставить свою подпись в дипломе этого Чернухи. Но в результате он познакомился с хорошим человеком и талантливым хирургом.

— Константин Васильевич, — спросил профессор, — не просветите: ваш частный медицинский кабинет — это особый случай, или такие разрешения получат и другие?

— Пока что первое, но и второе будет, как полагаю, — сказал Чернуха. — Грядут большие перемены. В стране раскрепостят инициативу масс.

— Вы это точно знаете? — сощурился Гальперин.

— Предполагаю, — уклончиво сказал Чернуха и встал. — Давайте подождем немного. Спасибо вам за угощение, Яков Самуилович. Пойду — жена заждалась. Я не предполагал, что пробуду столько в клинике.

— Константин Васильевич! — остановил его Гальперин. — У вас есть телефон? Да? Очень хорошо. Давайте обменяемся номерами. Вдруг будет интересный случай, и вы согласитесь участвовать в диагностике и последующей операции.

— Да нет проблем, — сказал Чернуха.

«Ох, не простой он парень!» — решил Гальперин, после того как гость ушел, и почти сразу убедился в этом. Зазвонил служебный телефон, профессор снял трубку с аппарата.

— Яков Самуилович, — раздалось в наушнике, и Гальперин узнал голос ректора мединститута. — Я вам звоню по поводу диплома для Чернухи.

— Да все нормально, — сообщил профессор. — Он приходил ко мне, и я проверил его знания на практике. Хороший врач, диплом я подпишу.

— Слава Богу! — обрадовался ректор. — Мне тут звонили из Минздрава. Сообщили, что он заслуженный человек, награжденный орденом Ленина.

«Я даже знаю по какой причине», — хотел сказать Гальперин, но промолчал. Не стоит раскрывать свою осведомленность в делах довольно деликатных.

— Я буду завтра в институте, Александр Александрович, где и поставлю свою подпись, — сказал невидимому собеседнику. — Пусть секретарь ваш подготовит документы.

— Спасибо, Яков Самуилович!

Ректор отключился, а Гальперин погрузился в мысли. Частный медицинский кабинет… Заманчиво.

* * *

Табличку на дверях рядом со входом в почтовое отделение Егоров рассмотрел издалека. Тут и не хочешь, но заметишь: отполированный лист нержавейки сверкал на солнце, пуская зайчики в глаза прохожим. «Хозяин появился», — сообразил Егоров. Еще недавно, проходя здесь, он видел, как строители заносили в помещение трубки обоев, банки с краской, ведра с известкой. Похоже, что ремонт закончился. И кто же поселился рядом с почтой? Раньше здесь размещалась бухгалтерия домоуправления, но она в июле переехала в построенное для коммунальников здание.

Поднявшись по ступенькам, Егоров прочел отфрезерованные на табличке буквы: «Частный медицинский кабинет. Работает по будням с 9 до 18». Откуда эта хрень? Что значит «частный»? Кто разрешил? И он решительно нажал на ручку двери. За ней располагалась большая комната. Прежде здесь стояли несколько столов, за которыми сидели бухгалтеры домоуправления. Сейчас столов не наблюдалось. Вдоль стен стояли новенькие стулья, и лишь в углу перед окном приютился стол с телефонным аппаратом на столешнице. На одной из стен висела деревянная доска с написанными сверху буквами «Информация», к ней прикрепили кнопками листок бумаги. Егоров подошел и пробежал глазами машинописный текст:

Тарифы на услуги:

Консультация по всем проблемам — 10 рублей. Лечение заболеваний позвоночника — 20 (вместе с консультацией).

Прием по общей очереди. В дальнейшем можно будет записаться предварительно.

«Ничего себе!» — присвистнул мысленно Егоров. Он знал, сколько больных примерно принимает за смену врач в районной поликлинике. Да это ж атомные деньги! Кто, интересно, этот умник, который тут обосновался?

Из-за неплотно притворенной двери в другую комнату, где раньше размещался кабинет главного бухгалтера, доносился стук молотка, и Егоров решительно открыл ее. За ней увидел стол со стулом, покрытую коричневой клеенкой кушетку, а рядом — медицинский белый шкаф с застекленными створками. Еще в углу имелась фаянсовая раковина с краном, над ней висело полотенце.

В кабинете находились двое. Молодой мужчина, встав на табуретку, закручивал отверткой шуруп в вколоченный в отверстие дюбель. Девушка, стоявшая у табуретки, наблюдала за его работой, держа в руках большую фотографию в деревянной рамке.

— Добрый день, — сказал Егоров. — Я хотел был видеть хозяина кабинета.

Мужчина с девушкой обернулись.

— Я здесь хозяин, — буркнул мужчина. — Но мы пока не принимаем. Завтра приходите.

— Я по другому поводу, — Егоров приосанился. — Участковый инспектор Ленинского РОВД старший лейтенант Егоров. Вы на моем участке, и я хотел бы посмотреть на ваши документы, разрешающие объявленную деятельность.

— Вам, что, не довело начальство? — мужчина удивился.

— Нет, — сообщил Егоров.

— Советская милиция… — мужчина сморщился. — Как ты мне дорога. Тормоз коммунизма!

— Я попрошу вас, гражданин! — нахмурился Егоров.

— Вон в рамочке висит! — мужчина указал на стену возле двери. — Читайте. Карина, забери отвертку и дай мне фотографию.

Егоров подошел к стене, где в застекленной рамке висел листок бумаги с гербом над текстом: «Совет министров СССР. Постановление от… №… Москва, Кремль. Разрешить К. В. Чернухе открыть частный медицинский кабинет в г. Минске Белорусской ССР. Всем государственным органам оказывать ему необходимое содействие в дальнейшей деятельности. Председатель Совета министров СССР Н. Тихонов. Управляющий делами Совета Министров СССР…» Подписи, печать общего отдела…

Егоров на мгновение завис — подобных документов он прежде никогда не видел. Кто этот К. В. Чернуха, если ради него правительство страны издало специальное постановление? Но шок у милиционера случился позже, когда он обернулся и посмотрел на стену над столом, где уже висела та самая фотография в рамке. Егоров рассмотрел на ней Андропова и хозяина кабинета — как следовало полагать, К. В. Чернуху из Постановления Совмина. Они стояли рядом и улыбались в объектив. Егоров впился взглядом в фотографию не в силах оторваться.

— Что, нравится? — спросил Чернуха, усмехнувшись.

— Я… — сдавленно сказал Егоров. — Извините, товарищ. Не знал… Вы и товарищ Генеральный секретарь…

— Давно знакомы, — пояснил Чернуха. — По поручению Юрия Владимировича работал над заданием особой важности.

— За что был удостоен высшей награды СССР, — сказала девушка. — Мужу вручили орден Ленина.

— Еще вопросы есть? — спросил Чернуха.

— Нет, что вы?! — испуганно пролепетал Егоров. — Еще раз извините. Пойду…

Он пробкой вылетел из кабинета, затем — из комнаты со стульями. В себя пришел лишь от отбежав от почты почти сотню метров. Тем временем в оставленном им кабинете смеялись Кир с Кариной.

— Ох, припустил! — Карина вытерла глаза платочком. — Как наскипидаренный…

— А ты ведь сомневалась: зачем нам это вешать? — Кир указал на фотографию, затем — на постановление в рамке. — Вот для таких егоровых и нужно. Заявятся непременно. Санстанция, пожарные и прочие. Поэтому и попросил Андропова сфотографироваться вместе. Он, к слову, догадался, зачем мне эта фотография. Сказал, что, если проблемы будут, дать знать ему. Только зачем? Работы у него и без меня хватает. А мы своей займемся. Так, кабинет мы приготовили, осталось привести в порядок делопроизводство. Короче, нужен регистратор, который станет вести учет больных, записывать их в очередь. Имеет смысл найти какую-нибудь женщину, приветливую и аккуратную, чтоб не рычала на больных как в поликлинике.

— Сколько ты платить ей собираешься?

— Десятку в день. Нормально?

— Да за такие деньги сюда врачи придут с дипломом! — Карина фыркнула.

— Врача не надо, — замотал Кир головой. — Он потеряет стаж: у меня пока что нет права по найму медицинского персонала. Работа-то для регистратора неофициальная. Сгодится медсестра на пенсии, к примеру. Ладно, кого-нибудь найдем.

— Только не вздумай брать молоденькую! — насупилась Карина. — Не то я тебе — вот!

Она продемонстрировала кулачок. Кир улыбнулся, взял его в ладони и чмокнул в согнутые пальцы.

— Ох, Костя!.. — Карина обняла его и прижалась щекой к его щеке. — Если б ты знал, какая я счастливая!..

* * *

Пять лет спустя.

— Добрый вечер, дорогие слушатели! Я, Савик Шустер, ведущий радио «Свобода», обращаюсь к вам из нашей студии в Мюнхене. Сегодня будем говорить о жизни в СССР. И поможет мне в этом не кто-нибудь, а сам Владимир Константинович Буковский. Да, да, тот самый диссидент, которого 12 лет назад советские власти обменяли на Луиса Корвалана. Тогда еще частушка появилась: «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана. Где б найти такую б…ть, чтоб на Брежнева сменять?!»

(Слышен смех гостя.)

— Владимир Константинович — известный писатель и политик, он пристально следит за происходящим в СССР, так что мы имеем дело с компетентным собеседником. Владимир Константинович, добрый вечер!

— Здравствуйте, Савик. Добрый вечер, слушатели.

— Предлагаю построить нашу беседу так. Я, говоря об СССР, буду изображать адвоката дьявола, напирая на положительные перемены в стране, вы же оцените их с точки зрения политолога.

— Попробуем.

— Что ж, приступим. Ну что, Владимир Константинович, в СССР случился новый НЭП?[64]

— Я не назвал бы это НЭПом — не те масштабы. Да, разрешили мелкий частный бизнес. К примеру, парикмахерам, портным и поварам. Вы можете печь булочки, шить для людей одежду и делать им прически. Но где концессии для иностранных предпринимателей, как это было некогда в 20-е? Природные ресурсы остались в собственности государства. Упор в развитии негосударственных предприятий сделан на коллективные формы собственности, так называемые кооперативы. По сути, это давно знакомые артели, которые работали при Сталине.

— Но, тем не менее, мои знакомые, живущие в СССР, рассказывают, что в стране улучшилась ситуация с продуктами и необходимыми товарами. Почти исчезли очереди в магазинах. Желающим построить дачу выделяют не жалкие четыре сотки, заросшие бурьяном, а десять, причем, на лучших землях. Отменены ограничения при строительстве домов — по площади, этажности и материалу стен.

— При этом обязательно потребуют, чтобы доказал легальное происхождение затраченных на стройку средств.

— Такое есть и в западных странах.

— Здесь проверяют, заплатил ли ты налоги, а где взял деньги фискальным органам не интересно.

— Но, тем не менее, возможность появилась, и, как мне говорят, ей многие воспользовались. Спрос на строительные материалы стимулировал их производство. Кооперативные бригады заготавливают лес, на принадлежащим им лесопилках превращают его в брус и доски. Могут возвести на вашем участке дом. Появились даже кооперативные кирпичные заводы, для возведения которых государство выделяет ссуды под небольшой процент. Значительно расширена программа строительства кооперативного жилья, а доля государственного сократилась. На государственных предприятиях внедрили хозрасчет, разрешив им реализовать продукцию сверх плана по собственному усмотрению и по свободным ценам. Большие перемены!

— Но у власти остается коммунистическая партия и не похоже, что ее руководство отказалось от своих идей.

— Что ж, поговорим о руководстве. За последние три года практически обновился состав Политбюро ЦК КПСС. Кто тихо умер, как Черненко, других отправили на пенсию. Лишь Горбачева сняли с должности и отправили руководить Камчатской областью. На смену древним старцам пришли руководители молодые, многих из которых мы не знали прежде. Из прежней Брежневской команды остался лишь Генеральный секретарь Андропов, который, к слову, весьма неплохо выглядит для своих 73-х лет. Что удивительно. Пять лет назад ходили слухи, что Андропов тяжко болен и в скором времени умрет.

— Ему пересадили почки американские врачи и сделали аортокоронарное шунтирование сердца.

— Да, об этом много говорили, но информация не подтвердилась. К примеру, знаменитый американский врач Дебейки категорически это отрицает.

— Им заплатили за молчание.

— Возможно. Как бы то ни было, Андропов удивляет не только своим внешним видом, но и революционностью предложений по переустройству советской экономики. К примеру, им выдвинута и реализуется амбициозная программа развития микроэлектроники в СССР. Он обещал, что в скором времени Советский Союз обгонит США и Японию.

— Слова, слова, слова…

— Но слова, подтвержденные фактами — российские телевизоры продают в Европе, причем их весьма охотно покупают. По качеству не уступают японским, но стоят дешевле. А достижения в медицине? В СССР создали вакцины против рака, посрамив фармацевтические компании Запада. Что интересно, СССР не стал патентовать рецептуру, а сохранил их состав и технологию производства как коммерческую тайну.

— Не хотят делиться открытием с мировым сообществом. Советы экспортируют лекарство против рака и зарабатывают на этом бешеные деньги. По оценке западных специалистов — доходы от продаж фармацевтической продукции превышают выручку Советского союза от экспорта нефти. Бесчеловечная позиция!

— Фармацевтические компании на Западе тоже продают свои лекарства.

— Но они их патентуют. И через двадцать лет любой предприниматель может производить лекарства по этой рецептуре — так называемые дженерики. Коммунистам на это наплевать, они валюту зарабатывают. На эти деньги покупают различные товары для населения, тем самым понижая градус недовольства в обществе.

— Гм! Насколько знаю, СССР приобретает и заводы для производства товаров повышенного спроса. К примеру, концерн «Рено» возводит в Подмосковье завод по выпуску легковых автомобилей. Появятся в СССР и мотоциклы «Кавасаки», с этой компанией подписан договор. Примеров много. И, кстати, о валюте. Из уголовных кодексов республик СССР исчезли статьи за нарушение правил о валютных операциях, та самая знаменитая 88-я в УК РСФСР, так называемая «бабочка», предусматривавшая суровое наказание вплоть до расстрела. Теперь это административное правонарушение.

— Как будто стало сильно легче. Ну да, не расстреляют и не посадят, но валюту конфискуют и впаяют штраф.

— Если не представишь документов, что ты ее легально заработал или приобрел валюту в банке. Мне приходилось беседовать с советскими туристами в Мюнхене. С их слов ограничений на покупку нет — бери хоть тысячу марок.

— Но по невыгодному курсу: по два рубля за марку. За доллар вовсе четыре.

— Примерно столько требовали и подпольные валютчики. Государство просто перехватило этот бизнес. Ладно, закончим с экономикой и поговорим о внешней политике Советского Союза. Тут много удивительного. К примеру, СССР значительно сократил поддержку так называемых «прогрессивных» стран, объявивших о своей приверженности социалистическим идеям. Он сокращает армию — почти что вдвое. Андропов объявил, что столько солдат стране не нужно, и по призыву в армии будут служить лишь лучшие из лучших. Им подняли денежное содержание, теперь солдат стал зарабатывать, как рабочий первого разряда на производстве, при этом его кормят, одевают. Расширен перечень льгот для отслуживших срочников. В военкоматах стоят очереди из желающих служить.

— Это говорит не о миролюбии коммунистов, как они это сами представляют, а о подготовке к будущей войне. У меня есть тоже информация из СССР. Согласно ей, радикально изменилась служба по призыву. Там больше нет хозяйственных нарядов, строек и прочего, что было раньше. Все два года службы солдата учат воевать примерно, как в американской армии. Но в той контрактники, и их гораздо меньше в отличие от СССР, где в армии — миллионы. Зачем их столько, если, по словам Андропова, страна не собирается воевать? Одновременно СССР не прекращает разрабатывать новейшие вооружения, включая ядерные боеголовки и средства доставки. Ага, «миролюбивое» государство!

— Но и США свои вооружения совершенствует. Взять ту же СОИ.

— Это программа обороны от ракет — понятно чьих.

— Кстати, Андропов ее высмеял, сказав, СОИ появилась по инициативе военно-промышленного комплекса Америки — лишь для того, чтоб обеспечить дополнительное финансирование корпорациям. Генсек сказал, что запустить так называемые «космические войны» при нынешнем уровне технологий невозможно, и руководство США просто обманывает своих граждан.

— Rira bien, qui rira le dernier. Хорошо будет смеяться тот, кто будет смеяться последним, как написал французский баснописец Жан Пьер Флориан. Посмотрим, что скажут в СССР, когда американские платформы с противоракетами появятся на орбите.

— Согласен, но пока нет данных, что программа СОИ как-то беспокоит СССР. Там сосредоточились на внутренней повестке. И вот тут есть много удивительного. К примеру, диссидентов больше не сажают в тюрьмы, а просто высылают в западные страны, как некогда в 20-е годы в СССР. Им говорят: «Вам нравится западная демократия? Вот и живите там!»

— Боятся правды. Коммунистическая идеология не жизнеспособна, и ее критики опасны руководству СССР.

— Но диссиденты рады — они мечтали жить на Западе.

— Понять их можно, что не отменяет факт репрессий в отношении лучшей части общества Советского Союза — настоящей русской интеллигенции.

— Андропов обозвал ее дерьмом, которое прилипло к обуви тружеников. Дескать, оно воняет и мешает людям жить.

— Красноречивое свидетельство уровня культуры руководителей СССР. Первым назвал интеллигенцию говном их светоч Ленин, одобривший репрессии против лучших представителей народа. Эту политику продолжил Сталин. Андропов перенял их методы. В стране идут масштабные процессы против партийных чиновников, в том числе — руководителей краев и областей. Все как при Сталине.

— Чиновников судят за хозяйственные преступления — так утверждает пресса СССР. Народ это приветствует.

— Да бросьте! Андропов расчищает поле для единоличной власти. В 30-е годы народ вот также приветствовал репрессии против «врагов народа». СССР, по сути, вновь превращается в один большой Гулаг. Жаль. Была надежда…

— Да, надежда была. На этом мы завершаем нашу беседу с Владимиром Константиновичем Буковским. До новых встреч в эфире!

Эпилог

— Настя, вылезай из моря!

— Не!

— Ты замерзла — вон, губы синие.

— Не!

— Сейчас приплывет рыбка и укусит тебя за ножку.

— Не. Она холосая.

— Костя! — Карина повернулась к мужу. — Скажи хоть ты ей!

Кир встал с лежака, застеленного покрывалом, и подошел к ним ближе.

— Настенька, — сказал, присев напротив дочки. — Хочешь покушать рыбки? Она такая вкусная! — он закатил глаза.

— Хоцу! — ответила, подумав, Настя и выбралась на берег. Кир подхватил ее на руки, отнес к лежаку, где вытер полотенцем и сменил ей трусики на сухие. Надел на дочку платьице и, посадив ее на шею, отправился к краю пляжа, где у разложенного столика сидела полная абхазка лет сорока в белом фартуке и таком же колпаке. Она скучала. Увидев покупателя, оживилась.

— Берите рыбка! — заворковала, показав в улыбке золотые зубы. — Кефаль хороший, свежий, он еще утром в море плавал. Он нэжный, жирный.

Кир снял дочку с шеи и взял ее на руки. Поддерживая девочку под грудь и ножки, поднес к эмалированным противням с зажаренной кефалью.

— Какую выбираешь?

— Ету! — сказала дочка, ткнув пальчиком в одну из рыб.

— Какой ти умный девочка! — притворно восхитилась продавец. — Самый вкусный рыбка выбрал.

Взяв из стопки продолговатую картонную тарелку, она лопаткой переложила в нее выбранную рыбку. Кир поставил дочку возле столика и сунул продавщице рубль. Затем взял тарелку с зажаренной кефалью и подхватив одной рукой дочку, вернулся к лежаку. Там усадил девочку и дал ей тарелку. Настя немедленно схватила рыбу и впилась в нее зубками.

— А ей не вредно будет? — заволновалась Карина. — Там косточки.

— В кефали мелких нет, — пожал плечами Кир. — А что до остального… Готовили на кухне пансионата, ребята проследили, — он указал глазами на двух парней спортивной внешности, сидевших в стороне на лежаках. Они играли в карты, при этом зорко следя за отдыхающими. — И пробу сняли. Им это нравится, особенно хачапури.

Кир засмеялся.

— Бездельники! — фыркнула Карина. — Едят, пьют, загорают — и все за государственные деньги. Охрана называется. Зачем она в Пицунде? Кто здесь нам угрожает? Хватило б роботов.

— Положено, — пожал плечами Кир. — Начальству так спокойнее.

Тем временем Настя вдохновенно занималась рыбой. Держа ее в руках, откусывала со спинки по кусочку, жевала и глотала. Пухлые щечки украсили разводы масла, им перепачкались и ручки девочки.

— Дай маме откусить немножко! — сказала ей Карина. — Попробовать.

— Не! — сообщила девочка и снова откусила.

— Ух, жадина! — Карина возмутилась. — Все только «не» и «не». В кого она такая?

— В родителей, — ответил Кир и снова засмеялся. — Не беспокойся: всю кефаль не съест — ей слишком много. Тогда и даст попробовать.

Тут дочка, будто услыхав, протянула ему слегка обгрызенную рыбу.

— Ня, папа!

Кир взял и откусил кусочек.

— Вкусно, — заметил и протянул кефаль Карине. — Попробуй!

— А почему она тебе дала, а не мне? — спросила молодая женщина. — Я же просила.

— Наверно, потому что я ей рыбку и купил, — пожал плечами Кир.

— Но почему она меня не слушается?

— Ты слишком давишь на ребенка, а у Насти независимый характер. С ней нужно разговаривать, а не приказывать. Сама такая же. Вспомни, как я ухаживал за тобой.

— Но Настя маленькая.

— Характер уже есть.

— Это ее бабушки разбаловали, — вздохнув, поведала Карина. — Они ей позволяют делать все. А Настя пользуется.

— Единственная внучка, — пожал плечами Кир. — Родишь вторую, успокоятся.

— Вот прямо счас! — Карина фыркнула. — Дай институт закончить и интернатуру.

— Договорились, — Кир засмеялся. — Попробуй рыбку!

Карина хмыкнула, но подчинилась. А Кир тем временем салфеткой вытер дочке замурзанное личико и ручки. Настя зевнула.

— Спать хочет, — заметил Кир. — Пора в кроватку. Пойдем?

Они собрались и пошли к пансионату. Кир нес дочку на руках, Карина поспешала следом с объемной сумкой с пляжными принадлежностями. Охрана следовала за семейной парой в десятке метров. Они вошли в просторный холл, и тут внезапно к Киру подскочил мужчина лет шестидесяти, пузатый и плешивый.

— Вы Константин Чернуха?

— Он самый. А вы кто будете?

— Запольский Митрофан Сергеевич, прозаик. Я член правления Союза писателей РСФСР. Сегодня прибыл отдыхать с женой. И мне сказали, что «люкс», в котором я обычно останавливался, отдали вам. А это возмутительно!

— С чего вдруг?

— Я лауреат Государственной премии РСФСР, имею орден «Знак Почета». А вы кто будете, чтобы претендовать на номер «люкс»? Мне неизвестен писатель по фамилии Чернуха. Наверно, взятку дали директору пансионата. Из этих будете, из нуворишей, которым нынче дали волю? Я буду жаловаться!

— Митрофан Сергеевич, — сказал спокойно Кир. — Предлагаю пройти в мой номер. Я покажу вам документы, после чего, как думаю, вопросы отпадут.

В лифте они поднялись на шестой этаж, где Кир открыл дверь номера. Внутри отдал девочку Карине, которую супруга унесла в спальню, а сам достал из сумки два удостоверения. Одно в коричневой обложке, второе — в красной.

— Диплом лауреата Государственной премии СССР, — сказал, раскрыв коричневую книжицу и предъявив ее Запольскому. — А это удостоверение к медали Героя Социалистического Труда, — он протянул вторую.

— Позвольте, — Запольский удивился. — Я знаю всех писателей-героев соцтруда и лауреатов Государственной премии СССР. Вашей фамилии там нет.

— Так я по медицине, — пожал плечами Кир. — Написано в дипломе.

— Но почему вы отдыхаете в пансионате для писателей?

— Поскольку член Союза писателей СССР, — ответил Кир и забрал диплом с удостоверением. — Имею право.

— И все равно это неправильно, — нахмурился Запольский. — Ребенок у вас маленький. По правилам положено, чтоб не моложе трех лет. Я буду жаловаться.

— Да ради Бога! — Кир усмехнулся. — Рекомендую: сразу в Спортлото.

— Да вы!..

Побагровев, Запольский выскочил из номера. Из спальни вышла Карина.

— Спровадил?

— Ага, — ответил Кир. — Умчался недовольный. Сказал, что будет жаловаться.

— Как надоели эти индюки! — Карина фыркнула. — Он, понимаешь ли, член правления.

— Сказал бы я, чего он член, — Кир усмехнулся. — Зря мы с тобой сюда приехали. В другой раз снимем дом у моря, чтобы никто нам не мешал. С хозяйкой, чтобы есть готовила и убирала. Ведь деньги есть.

— Ведь ты у нас из нуворишей, — Карина засмеялась. — Владелец частной клиники.

— Какая эта клиника?! — Кир сморщился. — Всего десяток кабинетов, операционная и шесть палат. Приходят главным образом за диагностикой. Нам повезло, что сделал медицинский сканер из местных комплектующих, хотя он занимает половину комнаты.

— Но он информативный и безвредный, не то, что компьютерный томограф, поскольку без рентгеновского излучения. Поэтому к вам очередь громадная.

— Освоят производство, поставят и в другие клиники — вот очередь и рассосется, — пожал плечами Кир. — Недолго ждать осталось — проект курирует ЦК КПСС.

— Надеюсь, в этот раз тебе заплатят? Вакцины просто так отдал.

— Так я их не придумывал, — ответил Кир. — И жаловаться грех, что не отметили. Вот дали государственную премию, Звезду Героя соцтруда.

— А государство на вакцинах зарабатывает миллиарды.

— Тебе, что, денег мало? Живешь в особняке, построенном по индивидуальному проекту, есть домработница и няня. Еще одну студентку мединститута привозит на занятия и забирает «Волга».

— Но лучше бы на «мерседесе»! И чтобы за рулем сама.

— Ты хочешь, чтобы однокурсники в тебя бросали гнилыми помидорами? И без того завидуют. Скромнее нужно быть.

— Шучу, — Карина засмеялась. — За однокурсников не беспокойся: у нас отличнейшие отношения. Я обучаю их твоим методикам, за что меня студенты готовы на руках носить. С такими знаниями их с радостью возьмет любая клиника.

— А что преподаватели? Не возмущаются?

— Приходят на мои факультативы и слушают, вопросы задают. Очень хотят, чтобы и ты читал им лекции. Как, сможешь?

— Подумаю.

— Соглашайся. Очень просили. Про тебя в мединституте легенды ходят. Владелец единственной частной клиники в Белоруссии, врач-виртуоз, способный вылечить любого.

— Что так и говорят?

— Вот именно. И удивляются, что ты всего лишь кандидат наук, не претендующий на степень доктора.

— Да некогда мне этим заниматься. Там нужно вырастить учеников, а меня работы много.

— Возьми хотя б интернов. Однокурсники мечтают попасть к вам в клинику.

— Одну студентку я возьму, — Кир улыбнулся. — А остальные… Поговорю с врачами и, если согласятся, то почему б и нет? Если, конечно, ректорат не против — ведь клиника частная.

— Не сомневайся — только будут рады. Чернуха в медицине — это имя. Это писатели тебя не знают.

— Да ну их! — Кир сморщился. — Графоманы. Напишут пару книг и пыжатся, словно Чеховы и Достоевские. Реальные таланты — люди скромные. Вон с нами в пансионате Виктор Астафьев отдыхает, в обычном номере живет и не надувает щеки, хотя лауреат госпремии СССР по литературе.

— Что, правда?

— Хочешь познакомлю? Со мной его супруга разговаривала: узнала от кого-то, что я известный доктор. Просила мужа посмотреть, болеет классик — последствия тяжелого ранения на фронте.

— Надеюсь, ты не отказался?

— Конечно. Вместе и пойдем. Да хоть сейчас. Там Настя спит?

— Без задних ног, проснется через час, не раньше.

— Так, где мой медицинский робот?..

Конец книги и цикла. Спасибо за внимание.

Примечания

1

Дрэнна — плохо (бел.)

2

Аддзячыць — отблагодарить (бел.)

3

Апошняя — последняя (бел.)

4

Никольки — нисколько (бел.)

5

Выгадавала — вырастила (бел.)

6

Подробности в первой книге романа «Зубных дел мастер».

7

Нельга — нельзя (бел.)

8

Старшыня (с ударением на последнем слоге) — председатель (бел.) В данном случае — колхоза.

9

ФАП — фельдшерско-акушерский пункт.

10

Речь о моделях автомобилей ВАЗ — 2105, 2106 и 2107.

11

Цены 1983 года. Такова была странная ценовая политика в СССР. Автомобиль с худшими потребительскими качества стоил наравне с популярными «жигули». Хотя и за ним стояли очереди.

12

Автор не знает точно, было ли такое в то время, но разговоры ходили.

13

Пачакай хвилинку! — Обожди минуту! (бел.)

14

Нядзеля — воскресенье (бел.)

15

Поэт Э. А. Асадов, фронтовик, потерявший зрение в боях за Севастополь в 1944 году, был чрезвычайно популярен в СССР, особенно, у женщин. Простые и сентиментальные его стихи находили отзвук в их душах. Но в литературных кругах его творчество не ценили. Короче, Стас Михайлов того времени.

16

Стихи Дмитрия Иванова.

17

Чулы — чуткий (бел.)

18

Прыдбаць — приобрести (бел.)

19

Гожая — красивая (бел.)

20

Боты — сапоги (бел.)

21

Государственный академический ансамбль народного танца под управлением Игоря Моисеева в то время был невероятно популярен в СССР и за границей. Без него не обходился ни один праздничный концерт, которые показывали по телевизору, поэтому о нем знали даже в деревнях.

22

Стихи Стаса Намина. Автор в курсе, что первая официальная запись этой песни на пластинке появилась в 1985 году, но написана она гораздо раньше, так что возможность иметь мелодию теоретически имелась.

23

Падабаешься — нравишься (бел.)

24

Бачу — вижу (бел.)

25

Хилицца — здесь склоняется (бел.)

26

В те годы черные колготки реально были дефицитом. Советская промышленность производила их телесного цвета.

27

Песня «Эти глаза напротив», популярная в СССР. Музыка Давида Тухманова, слова Татьяны Сашко, исполнял Валерий Ободзинский. В шутку ее называли «Эти глаза не против».

28

Колдуны — драники с начинкой из мясного фарша.

29

Статья 87 УК БССР тех лет — хищение государственного или общественного имущества путем кражи.

30

Даже в наше время считается, что удалять фурункулы должен опытный хирург.

31

Эпигастрий — область живота, ограниченная сверху диафрагмой, снизу горизонтальной плоскостью, проходящей через прямую, соединяющую наиболее низкие точки десятых ребер.

32

Хавайся — прячься (бел.).

33

Это олово, если кто не знает.

34

Летуценник — мечтатель (бел.)

35

Вачей — глаз (бел.)

36

После череды угонов самолетов в СССР экипажи лайнеров летали вооруженными.

37

КВС — командир воздушного судна.

38

Чебриков Виктор Михайлович в ту пору занимал пост Председателя КГБ СССР. Генерал армии.

39

Желающие могут поискать в сети, но предугадали многое. И даже слово «робот» впервые использовал чешский писатель Карел Чапек.

40

Подробнее смотрите в романе «Зубных дел мастер».

41

Вообще-то 1445 км по прямой, но по дорогам будет больше.

42

Не хвалюйтесь — не волнуйтесь (бел.)

43

Речь о романе Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого».

44

По адресу Даунинг-стрит, 10 располагается официальная резиденция премьер-министра Великобритании.

45

То есть Тэтчер. На слух звучит как «Тэча».

46

Девятка — жаргонное название Девятого управления КГБ, отвечавшего за охрану руководителей Коммунистической партии и Правительства СССР.

47

Маргарет Тэтчер возглавляла правительство Великобритании с 1979 по 1990 год, став первой женщиной на этом посту не только в Великобритании, но и в Европе.

48

Руководитель МИ6 в 1983–1985 годах. Госсекретарь, заместитель министра иностранных дел.

49

Сэр Джеффри Хау, в ту пору министр иностранных дел Британии.

50

Визит Горбачева в Лондон состоялся в декабре 1984 года, то есть позже, но это АИ. Но то, что Тэтчер делала на него ставку и провела своеобразные смотрины, известно.

51

Огромная сумма в 1983 году.

52

В Лэнгли располагается штаб-квартира ЦРУ.

53

«Наружка» — специальная служба в МВД и КГБ СССР, занимавшаяся негласным наблюдением за заподозренными гражданами.

54

ПСМ — пистолет самозарядный малогабаритный. Калибр 5,45 мм. Состоял на вооружении оперативных служб КГБ и МВД.

55

БНД — Служба внешней разведки ФРГ.

56

ИРА — Ирландская республиканская армия. В то время — террористическая организация, боровшаяся с правительством Британии.

57

«Кей джи би» — так именовали на Западе КГБ.

58

Андропов покровительствовал Горбачеву и продвигал его на высшие посты в СССР.

59

Многие из членов Политбюро в описываемое время или приближались к семидесятилетнему возрасту, или перешагнули его. Например, в мае 1983 года в возрасте 84 (!) года умер член Политбюро А. Я. Пельше. При тогдашней медицине люди в этом возрасте считались дряхлыми старцами.

60

Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства — независимое агентство федерального правительства США, находящееся в подчинении непосредственно президента США.

61

Существует версия, что одной из причин развала СССР стали непосильные расходы на оборону в качестве ответа на программу СОИ.

62

Хвароба — болезнь (бел.)

63

Невринома — доброкачественная опухоль, растущая из оболочек нервов.

64

НЭП — Новая экономическая политика, проводившаяся в СССР в 1921–1928 годах. Позволила быстро восстановить разрушенное Первой мировой и Гражданской войнами народное хозяйство.

Content

Анатолий Дроздов
Невеста инопланетянина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания