Три судьбы—2

Алексей Лапин

Лариса Королева

Все персонажи романа вымышлены.

Любые совпадения событий случайны.

Тридцать лет спустя

Омск, март 2006 г

Алексей Мудров вышел из кабинета председателя Омского областного суда и направился к ожидающей его служебной машине, но вдруг вспомнил, что сегодня в одиннадцать утра должно начаться оглашение приговора по делу братьев Золотовых. Присяжные уже вынесли свой вердикт: виновны. И вскоре станет ясно, на сколько лет лишения свободы будут осуждены заключённые.

Полтора года назад генерал-майор Мудров взял под личный контроль расследование серии убийств омских бизнесменов, и сейчас ответить за несколько из этих преступлений предстоит двум исполнителям. Конечно, его больше заботило то, что заказчику удалось скрыться, но рано или поздно он всё-таки будет пойман.

Пройдя вдоль улицы Тарской, Алексей вошёл в старинный двухэтажный особняк, памятник архитектуры с вековой историей, в котором до революции располагалось акционерное общество сельскохозяйственных машин, а в советское время — властные структуры, партийные и комсомольские комитеты, библиотека, клуб и даже наркологический диспансер. Теперь здесь царствуют «судьи из народа».

Мудров вспомнил свой недавний разговор с председателем областного суда и досадливо поморщился. Только что они обсуждали предстоящий процесс по делу нескольких членов организованной бандитской группировки, сообщниками которых были подкуплены пятеро присяжных. И сейчас надо во что бы то ни стало не допустить того, чтобы свои голоса перед судом продал кто-то ещё из оставшихся семерых.

Народа в зале заседаний оказалось довольно много, что было неудивительно, учитывая количество пострадавших и широкий резонанс, которое получило это уголовное дело благодаря освещению в прессе. Да и сейчас среди присутствующих, наверняка, находятся с десяток журналистов, хотя видеокамер не заметно. Возможно, судья запретил телевизионщикам съёмку. Мудров прикрыл за собой массивную деревянную дверь и пристроился у свободного кресла в последнем ряду позади стоящих людей. Он порадовался тому, что одет не в форму и не привлечёт к себе внимания окружающих, и тому, что судья зачитывал только резолютивную часть приговора, так что долго ждать не придётся.

На какое-то мгновение начальнику областного главка показалось, что облачённый в чёрную мантию жрец Фемиды, как священнослужитель, монотонно бубнит привычную молитву, а его прихожане растерянно ей внимают, не вслушиваясь в смысл слов. Сейчас всех стоящих в этом зале волнуют только финальные цифры заключения для подсудимых. Но кто-то действительно молится. Одни — за то, чтобы виновным дали срок на полную катушку, другие — за то, чтобы его скостили до возможного минимума. Сто пятая статья Уголовного кодекса «убийство» по пунктам «организованной преступной группой по предварительному сговору» и «по найму» может потянуть на максимальные двадцать лет лишения свободы. Хотя по делам об особо жестоких и циничных убийствах порой остаётся только пожалеть, что «вышку» отменили.

Двоюродные братья Павел и Константин Золотовы, помещённые вместо традиционной металлической клетки для подсудимых в современную кабинку из прочного стекла, были признаны виновными в убийствах двух бизнесменов, водителя одного из них и покушением на майора милиции в отставке. По сравнению с этими преступлениями, завладение пятью миллионами, которые бизнесмен Котельников вёз в загородный дом чиновника как взятку за право на получение земельного участка под строительство коттеджного посёлка, было уже мелочью. Хотя и это тоже будет учтено «по совокупности». Подозреваемые со следствием сотрудничали, заказчика убийств назвали, но деньги не вернули, невзирая на обещанное снисхождение при вынесении приговора. Ясное дело, решили хоть как-то обеспечить жён на время своей отсидки.

Ну вот, дошли и до смягчающих обстоятельств.

— Учитывая то, что Павел Золотов являлся воином-интернационалистом…

Между прочим, майор Усолов, которого он собирался отправить на тот свет, подсыпав ему на банкете болеутоляющий препарат в спиртное, тоже служил в Афганистане, припомнил Мудров.

— … а также наличие у него двоих малолетних детей…

«Вот как? Значит, Ольга в свои… Сколько же ей сейчас лет? — попытался подсчитать Алексей и решил: — Немного за сорок. Кажется, сорок четыре. И она всё-таки родила Павлу ребёнка, пока он сидел в СИЗО? То есть, сразу двоих?» Мудров не помнил, чтобы ему кто-то сообщал об этом. Хотя, может, имеются в виду дети от какой-то другой женщины. Сейчас уже ничему удивляться не приходится.

— … пятнадцать лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строго режима.

Царящая в зале напряжённая тишина мгновенно разрядилась нестройными звуками, по рядам пронеслись шёпот, вздохи, всхлипы. Стоявшие до этого момента неподвижно люди сразу зашевелились, стали склоняться друг к другу, обмениваясь тихими фразами. И тут в просвете меж расступившихся фигур Мудров вдруг заметил в первых рядах припавшие друг к другу головы двух блондинок. Он скорее почувствовал, чем понял: это Ольга и её родная сестра Маргарита — его первая любовь. Значит, прилетела из Москвы поддержать сестру.

Константина Золотова приговорили к девяти годам строго режима. Будут теперь братья срок мотать в одной зоне, пока один из них не выйдет, или смерть не разлучит их, мрачно подумал генерал-майор и первым двинулся к выходу. Он надеялся уйти незамеченным, но пока забирал в гардеробе свой пуховик, к нему подбежал хлипкий паренёк в замшевой курточке:

— Алексей Павлович, простите, на минуточку вас задержу. Скажите, пожалуйста, вы считаете приговор справедливым?

— Да, считаю. Дело было громким, общественно значимым, вина подсудимых по трём эпизодам доказана, и они понесут заслуженное наказание, — несколько казённым голосом произнёс Мудров в протянутый ему цифровой диктофон.

Он знал парнишку в лицо, потому как неоднократно видел его в актовом зале УВД области во время брифингов и пресс-конференций, но из какого он издания, вспомнить не смог. Уж слишком много собиралось на встречах представителей прессы — официальной, жёлтой, зелёной…

— А есть какие-нибудь сведения о других исполнителях и о местонахождении заказчика?

— Что касается совершения ряда других убийств из этой серии, то расследование всех дел продолжается. Ничего нового, в интересах следствия, вам сообщить не могу. Заказчик известен, он заочно арестован, находится в федеральном розыске и обязательно будет задержан.

Народ из зала плавно перетекал в холл, собираясь группами у гардероба, Мудров попрощался с журналистом и поспешил к выходу из здания, застёгивая на ходу молнию на пуховике, когда вдруг услышал сзади приглушённое восклицание:

— Алекс!

Так звала его только она, бывшая любимая женщина, с которой они расстались таким же снежным мартом. Тридцать два года назад. И с тех пор ни разу не встречались. Мудров развернулся, взглянул в её покрасневшие от слёз синие глаза и тихо поприветствовал:

— Здравствуй, Рита.

— Мы могли бы с тобой поговорить?

— Да, конечно, у меня машина рядом, могу тебя подвезти, куда тебе надо. Подожду, пока ты возьмёшь свои вещи.

— Я не могу сейчас оставить Ольгу. Сам понимаешь, в каком она состоянии. Может быть, встретимся сегодня вечером?

— Давай вечером, — снова согласился он.

— Запиши мой номер телефона, — попросила Маргарита, продиктовала цифры и жалобно добавила, пока он вносил их в свой сотовый: — Завтра я уже улетаю.

— Я позвоню, — твёрдо пообещал Алексей.

Он ехал в служебной машине в главк, отвечал на пропущенные вызовы, которые за время пребывания в суде скопились в отключенном мобильном телефоне, и не представлял, о чём она хочет с ним поговорить, предавшая его любимая женщина? Впрочем, в свете событий последнего года, тем для общения у них накопилось немало. Например, их общий сын, о существовании которого Мудров узнал лишь полтора года назад.

Он зашёл в свой кабинет, повесил в шкаф пуховик и набрал номер друга:

— Володя, ты на месте? Загляни ко мне.

Леонтьев появился через пару минут и с порога доложил:

— Ну что, осудили сегодня братцев Золотовых! Константину впаяли девять лет, а Павлу — все пятнадцать.

— Знаю. Я там был.

— Надо же! Поехал на приговор?

— Оказался в нужное время в нужном месте, — устало вздохнул Мудров.

— И как они восприняли вердикт?

— Молча. Как стойкие оловянные солдатики. Они были морально готовы к такому повороту дела.

— Ну, ясно, что на условный срок никто не рассчитывал, — философски заметил Владимир, присаживаясь за стол по правую руку от друга детства.

— А что за «малолетние дети» у Павла? От твоей несостоявшейся невесты?

— Ну да. Ольга как раз перед самым его задержанием сделала ЭКО, и в прошлом сентябре родила двойню. Две девчонки. Они семимесячными родились. Им сейчас должно быть где-то полгода.

— А почему ты мне ничего не сказал? — укорил друга Мудров.

— Разве? — удивился Леонтьев и виновато улыбнулся. — Ну, ты же знаешь, у меня пуля в голове…

— А врачи говорили, навылет прошла?

— Сашка как-то сообщил, что у него двоюродные сестрёнки родились. Но он их не видел. Ольга его не простила, жертву из себя изображает.

— Я сегодня встречаюсь с Маргаритой. Подошла после приговора, предложила пообщаться.

— Надо же, — снова удивился Владимир. — Тридцать лет спустя.

— Тридцать два, — уточнил Мудров.

— А со мной Рита после того дня так ни разу и не поговорила. Больше года уже прошло. Я звонил несколько раз — не отвечает. Не знаю даже, какое чувство у неё сильнее: ненависть за то, что я вёл расследование против её мужа, или чувство вины за то, что он чуть меня не убил.

— Сложный вопрос. Должна же она понимать, что за действия Сергея она не в ответе, а ты всего лишь добросовестно выполнял свою работу.

— Ну, ты же знаешь, главное — не понять, а принять. Рита, по-видимому, не приняла.

— Как там мой крестник? — сменил тему Мудров.

— Растёт Алёшка, сидит уже, лопочет. Кстати, пятнадцатого марта будет ему полгода. Вера просила тебе напомнить.

— Хорошо. Приду поздравлять. А как твой крестник?

— Сашка нормально. Как раз сегодня фотки Костика прислал. Я скину на твою электронку.

— Хорошо. Володь, в общем-то, я тебя звал не только о семейных делах поговорить. Я с утра был у председателя суда, и он поделился крайне неприятной информацией. У Владимира Ивановича есть данные о том, что несколько присяжных по делу Джема могут быть подкуплены. Предположительно, пятеро из них уже продали свои голоса.

— Ничего себе, это же вердикт под угрозой, столько работы псу под хвост!

— Вот и займись этим в срочном порядке, — начальник главка вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и протянул его начальнику отдела особо важных расследований. — Это список двенадцати основных присяжных и двух запасных. Здесь фамилии, адреса, телефоны. Задача такая: уточнить, кто точно проголосует против обвинения. Перед фамилиями подозреваемых в продаже своих голосов стоят крестики. Их ты уже не переубедишь, потому как они, скорее всего, получили то, что им пообещали, и побоятся пойти против банды. Значит, надо остальных присяжных обработать таким образом, чтобы на сто процентов быть уверенным, что они поддержат обвинение.

— Ясно. Сделаем.

— Работаешь в режиме полного благоприятствования. Всё, что надо, вплоть до охраны людей и изоляции их на время процесса, будет организовано.

— Понятно.

У Леонтьева зазвонил сотовый, он взглянул на дисплей, потом на Мудрова и спросил: «Я побежал?» Генерал-майор кивнул, и подполковник торопливо пошёл к выходу.

«Эх, Володька! Могли ли мы себе представить в детстве, гоняясь друг за другом по двору, молотя грушу в секции бокса и читая приключенческие романы, что ты будешь крестить моего сына, а я — тридцать лет спустя — твоего?» — подумал Мудров и, подняв трубку селектора, попросил чашку кофе. В этот момент раздалось осторожное постукивание в дверь, и в проёме показалась голова Артёма Горячева:

— Разрешите, Алексей Павлович?

Мудров кивнул и, досказал в селектор:

— Два кофе.

Своего бывшего зама Игоря Воронова, который предупредил Сергея Скворцова о том, что за ним едут опера, и позволил преступнику не только скрыться, но и выстрелить Володе в голову, Мудров уволил по отрицательным мотивам. А ведь до этого Воронов запрещал Леонтьеву вести расследование по ряду убийств бизнесменов, уверяя, что оперу почудилось, и никакая это не серия, а всего лишь цепь случайных совпадений. И до сих пор Мудров иногда сожалел о том, что сгоряча поспешил и не дал делу хода, не подвёл предателя под статью.

После этого начальник главка долго не мог подобрать себе подходящего заместителя. Ему хотелось, чтобы человек был не местным, не имел связей ни в правоохранительных органах, ни в административной системе, тем более, в мире бизнеса и криминала. Он не должен лоббировать ничьи интересы, а для этого необходимо было подобрать молодого амбициозного парня, готового честно строить карьеру и служить без оглядки на братьев, кумовьёв и друзей, от которых он так или находится в зависимости. Ни во время работы рядовым опером, ни на руководящих должностях, Мудров никогда не чувствовал себя беспомощным, но иногда — незащищённым. Так было и сейчас, когда рядом не хватало человека, которому можно доверять, как самому себе.

Артёма Горячева Мудров заприметил во время своей командировки на Кавказ, когда в очередной раз прилетел проверять, как живут и служат его сотрудники в подразделениях Чечни, Ингушетии и Дагестане. Приехав на совещание в штаб, располагавшийся в Северной Осетии, Алексей застал ожесточённый спор, разгоревшийся между командиром ОМОН и молодым подполковником милиции из Москвы. Последний горячо доказывал:

— Я считаю, надо по-суворовски воевать, создавать численный перевес в нужном месте в нужное время. Хитростью надо брать. В моей группе у каждого патрон постоянно в патроннике. Выезжаем всегда на двух машинах, в каждой не менее трёх человек. Если происходит что-то подозрительное, сразу стреляем. Ваххабитов изымаем, а кого-то, смотря по обстоятельствам, и уничтожаем. Каждый день надо быть готовыми к боестолкновениям, люди должны быть хорошо обучены. Мы должны наносить ущерб, а не нам. Зачем церемониться, если тебя сейчас будут убивать? Всё по законам военного времени. Если в нас во время штурма стреляют, значит, мы тоже должны стрелять и кидать гранаты. Такова тактика. Вот поэтому у меня в группировке за полгода никто не погиб, и только один раненый…

Начальнику главка парень понравился своей принципиальной позицией, которую тот готов был отстаивать, невзирая на авторитеты. Позже Алексей узнал, что Артём коренной москвич, и у него три высших образования — юридическое, экономическое и психологическое, и все вузы окончил с отличием. Немного позёр и рисовщик, но это службе не помеха. А ещё Горячев постоянно сыпал цитатами. Мудров с друзьями и сам любил в детстве коллекционировать крылатые выражения и щеголять ими по поводу и без, иногда по старой привычке выдавал их и сейчас.

В следующий раз они случайно встретились на коллегии в Москве, и генерал-майор сделал подполковнику предложение, от которого, как уверял Марио Пьюзо «нельзя отказаться». Однако едва Горячев прибыл в Омск и начал наводить в главке свои порядки, как Мудров отправил его сопровождать на Северный Кавказ группу спецназовцев. И вот подполковник явился доложить, как прошла командировка в горячую точку. По телефону он говорил, что не обошлось без приключений, даже конфликтов, но всё закончилось хорошо. Теперь предстояло узнать подробности этого опасного вояжа.

Мудров с удовольствием слушал содержательный и эмоциональный рассказ, изредка снабжая его короткими комментариями, но периодически ловил себя на том, что мыслями уносится в холл здания краевого суда.

* * *

Утренняя встреча вышибла Алексея из колеи. Встречаясь с коллегами и решая рутинные дела, он постоянно думал о предстоящей встрече с Маргаритой. О чём она собирается с ним поговорить? В юности они могли общаться бесконечно, всегда находились интересные темы, и даже молчать вместе было хорошо. Когда он узнал из письма Владимира об её измене, сначала мысленно высказывал ей всё, что думал по этому поводу, а потом приказал себе забыть. Рита стала женой Сергея, который с того момента перестал считаться другом. Теперь она — жена беглого преступника…

Прикидывая удобное место для непринуждённого общения с бывшей любимой женщиной, Мудров на некоторое время даже задумался, не стоит ли ему опасаться провокации во время этой странной встречи? Не хватало только, чтобы их с Ритой засекли местные папарацци, а на следующий день он прочёл бы в прессе броские заголовки в стиле: «Начальник областной милиции встречается с женой беглого преступника-бизнесмена. Что их связывает?» Как только ещё журналисты не докопались до того, что они с Сергеем, Маргаритой и Володькой были одноклассниками! Что называется, молодость, неопытность, непрофессионализм. И на всякий случай Алексей решил подстраховаться.

Полтора года назад, когда он только получил назначение в Омск, московский приятель дал ему телефон своего двоюродного брата, бывшего военного, а ныне бизнесмена, и предложил обращаться к нему с любыми бытовыми проблемами. И Мудров несколько раз обращался: заказывал красную икру на новогодний стол, дефицитное лекарство для отца, микроавтобус для выезда большой компанией на загородную базу отдыха. Для человека, не жившего почти четверть века в родном городе и не имеющего здесь личных связей, общение с местным предпринимателем, умеющим решать вопросы, было весьма полезным. Вот и сейчас он набрал номер его телефона:

— Гриша, мне машинка на вечер нужна. Даму одну надо привезти к восьми вечера в ресторан, подождать пару часов и отвезти обратно. Организуешь?

— Без проблем, — понимающе хохотнул Григорий, — доставим вашу даму в лучшем виде.

Но Алексею было безразлично, что он там подумал. Позвонил Маргарите, спросил, куда за ней заехать, с удивлением услышал, что они с сестрой остановились в гостинице и запоздало понял, что собственного жилья в Омске у них уже нет.

Заехав домой принять душ и переодеться, Алексей попросил водителя подождать и уже через полчаса вновь сел в служебную машину. Местом встречи он выбрал небольшой ресторанчик с отдельными кабинками, который ему как-то порекомендовал тот же Григорий, здесь они однажды вместе ужинали.

Мудров сидел за столиком и листал меню, когда официант распахнул дверь кабинки, предлагая Маргарите пройти. Она растерянно замерла в проходе, и Алексей поднялся, чтобы помочь ей скинуть бежевую норковую шубку, которая явно не согревала в суровые омские холода на улице, но вполне годилась для того, чтобы проехаться в ней в машине. Он уловил густой аромат дорогого парфюма и лёгкий запах валерианы. Выпила «для храбрости», чтобы унять расшалившиеся нервы?

Оставшись в лёгком платье (конечно же, в голубом!), Рита села за стол, стянула с шеи платок и повесила его на спинку соседнего стула. Алексей сразу узнал этот ярко-синий, с красными розами, шёлковый платок, который когда-то извлекла из антресолей его мама, чтобы он сделал Рите подарок на шестнадцатилетние. А она тогда больше обрадовалась французским духам, которые вручил ей Сергей… Если это был даже не тот же самый платок, то точная его копия. Зачем она взяла его с собой? Показать, что до сих пор дорожит его подарком?

— Хорошо выглядишь, — сделал комплимент Алексей.

— Куда уж там, — тяжко вздохнула женщина.

Но он похвалил её вполне искренне. По сравнению с сегодняшним утром, когда её лицо выглядело серым от горя, а вокруг заплаканных глаз были чёрные круги, сейчас Рита смотрелась молодо и свежо. Подумав, что это следствие «женских штучек» с масками и умело наложенным макияжем, Алексей спросил:

— Что будешь пить?

— Бокал красного вина.

— А из еды? — Алексей придвинул к ней меню, но она не стала в него заглядывать и неопределённо пожала плечами:

— Какой-нибудь салат.

Мудров нажал кнопку вызова официанта, заказал бутылку вина, два салата и полкило шашлыка. Он вспомнил, что ничего сегодня не ел, кроме орешков и сухофруктов, который лежали у него в кабинете как угощение для посетителей в блюде, разделённом на четыре части.

— Ты окончательно перебралась в Москву? — спросил он.

— Да. Живу сейчас с Ольгой, помогаю ей с дочками. Алекс на выходные Костика привозит.

— У Ольги дочери родились в то же время, когда у Володьки сын? — уточнил Мудров.

— Да, где-то так. Она так мечтала родить Павлу ребёнка… и вот. Теперь он увидит своих дочек через пятнадцать лет.

— Может, раньше, если освободится условно-досрочно. Ну что же, он сам выбрал свою судьбу. Володька, кстати, сокрушается по тому поводу, что ты не отвечаешь на его звонки. Гадает, что тебя гложет: обида или чувство вины?

— Ни то, ни другое. Я просто пока не могу. Так много всего сразу навалилось после того дня. И весь этот кошмар не кончается.

Мудров отметил, что Маргарита так же, как и Володя, произнесла словосочетание «после того дня». Конечно, оба они имели в виду задержание Павла и Константина, преследование Сергея и ранение Владимира. Этот день разделил жизни друзей детства на «до» и «после». Впрочем, на самом деле это разделение произошло гораздо раньше.

Официант внёс на подносе бутылку вина, бокалы, тарелки с салатами и принялся расставлять их на столе. Наполнив бокалы наполовину, он вышел, и Рита, невесело улыбнувшись, сказала:

— Ну что, за встречу тридцать лет спустя?

— Тридцать два, — уточнил Алексей, поднимая свой бокал.

Рита отхлебнула из своего и тихо сказала:

— Я рада, что мы сегодня увиделись в суде, я давно хотела встретиться с тобой, чтобы наконец-то попросить прощения. Я очень тебя любила, Алекс. Прости, что так всё вышло.

— Наверное, если любила, дождалась бы, — укорил бывшую возлюбленную Алексей.

— Прости, — снова повторила Маргарита. — Тогда всё так глупо и спонтанно вышло. Я ведь не знала, что тебя уже отправили в армию, и бежала к тебе мириться. Но в нашем дворе встретила Сергея, и он мне сказал, что тебя уже забрали. Я тогда в таком была шоке! Так себя кляла за ту глупую ссору. Сергей позвал меня к себе, успокаивал, а я ревела как ненормальная. И неожиданно так напилась от горя, что утром даже не смогла вспомнить, что между нами произошло… А потом поняла, что беременна и надо было срочно выйти замуж… Когда ты вернулся из армии, я очень боялась с тобой столкнуться, старалась избежать случайной встречи. Поэтому к родителям и свекрови приходила очень редко, и только в то время, когда тебя не могло быть дома.

— И про сына не сочла нужным мне сообщить.

— Я не была уверена в том, что он твой. ДНК тогда ещё не делали. И уже поздно было что-либо менять. Ты меня всё равно не простил бы и жить со мной не стал. И Сергей тоже бросил бы. А так у ребёнка всё же был отец.

— Как выяснилось, очень достойный, — не удержался от колкости Алексей, но увидев, как жалко она поёжилась, счёл, что сейчас его излишняя жестокость не к месту и не ко времени, и миролюбиво добавил: — Ладно, Рита, что случилось, то случилось. Прошедшего уже не вернёшь. — Как ты сейчас живёшь?

— В материальном плане нормально. В моральном… сам понимаешь.

— Но ведь на все фирмы и счета Сергея наложен арест.

— Это неважно, я всё равно никогда не вникала в его дела и ни в чём не разбиралась. Но несколько лет назад Сергей предложил мне фиктивно оформить развод. Он сказал, что бизнес есть бизнес, всякое может произойти, и нотариально оформил наш дом и офисное здание на меня. Об этом даже Саша не знал. Квартира моего деда, в которой он с семьёй жил, числилась на нём давно, ещё как свадебный подарок. Так что мне оставалось только распродать это всё имущество, Сашкину квартиру — по доверенности. За неё он согласился деньги взять.

О том, что Александр заплатил первоначальный взнос, вступил в ипотеку и купил в Москве трёхкомнатную квартиру, Мудров уже слышал от Леонтьева, теперь выяснились подробности этой сделки.

Алексею вдруг мучительно вспомнилось утро первого января, когда он впервые попал в квартиру, оставшуюся Рите в наследство от дедушки-чекиста, с высокими потолками и массивными шкафами. Многотомная библиотека в кабинете и кожаный диван в зале, на котором они пили шампанское и смотрели телевизор, пока вдруг не оказались на широкой тахте в спальне, где впервые признались друг другу в любви… Он тогда сказал, что любил её всегда, а она — что разобралась в своих чувствах только этой новогодней ночью.

Рита продолжала торопливо рассказывать, как они с Ольгой продали и её квартиру тоже, а потом приобрели и обустроили жильё в столице, своё Рита пока сдаёт. А он внимательно смотрел на её миловидное, хорошо сохранившееся для пятидесяти двух лет лицо. Такое родное и любимое в детстве, и такое близкое, но чужое сейчас. Он был уверен в том, что предложи он после ресторана поехать к нему, она согласится и останется с ним на всю ночь. И они вернутся на какое-то время в далёкую юность, когда так любили друг друга… Но что будет потом? В прошлое можно погрузиться лишь на короткое время, но когда придётся вынырнуть в нынешнюю жизнь, окажется, что разбито настоящее. А он очень любил свою жену и дочек.

Словно догадавшись, что он не очень внимательно слушает о её перипетиях с переездом в Москву и думает о чём-то другом, Рита вдруг смущённо замолчала, взялась за свой бокал и выжидательно посмотрела на Алексея. Он подлил ей и себе вина и произнёс:

— Ну, что, Рита, выпьем за нашего сына? Как бы там ни было, а парень удался. Красивый, умный, достойный.

— Есть в кого, — улыбнулась она и предложила: — Давай за всех детей. За Костика, твоих дочек, Олиных!

Они чокнулись и выпили. Официант принёс шашлык, и Алексей попросил Риту, так и не притронувшуюся к салату:

— Поешь хоть что-нибудь. А то опьянеешь.

— Да я всю жизнь провела, словно в похмелье, — пожаловалась она. — Знаешь, я часто вспоминаю, как я однажды неудачно сиганула вслед за вами, мушкетёрами, с крыши гаража и подвернула ногу. А ты нёс меня домой на руках. И позже, когда у нас уже пошла любовь, тоже на руках носил.

— Да я и сейчас могу. Кажется, с тех пор в весе ты не прибавила? — улыбнулся Мудров.

— Душа у меня стала тяжёлая, Алекс, не унесёшь… И ещё я хочу тебе что-то сказать. Я честно не знаю, где скрывается Сергей.

— Я тебе верю. Но если бы и знала, не сказала бы. Ведь так? Это понятно. Найти его — это моя задача.

— А ты действительно считаешь, что все остальные убийства и исчезновения бизнесменов — тоже его рук дело? То есть, это он заказал молодого владельца фирмы по производству пластиковых окон, который перед своей свадьбой поехал с друзьями на мальчишник на охотничье-рыболовную базу в Тюкалинский район, и там пропал? Или пожилого директора металлобазы, который пошёл в лес по грибы и не вернулся? Но ведь их тела даже не найдены. Как же можно уверять, что эти люди мертвы?

— Вижу, ты глубоко изучила суть вопроса и в курсе всех этих дел. Я считаю, что да, их заказал Сергей. Доказать это — всего лишь вопрос времени.

— Ладно. Это твоя работа. Надеюсь, ничего личного… Мне, наверное, пора уже, Ольга там одна ревёт в гостинице, ещё и за детей нервничает, они с няней. Мы улетаем утром.

— Ну, что же, пора так пора.

Рита поднялась и двинулась к вешалке. Алексей помог ей надеть шубку и подал когда-то подаренный им платок, если он, конечно, был тем же самым.

Застёгивая крючки на шубке и глядя ему в глаза, она мысленно приказывала: «Алекс, поцелуй меня, пожалуйста, хотя бы один раз! Это так важно для меня сейчас». И он, словно услышав её мольбу, приобнял её за плечи и поцеловал. Но просто по-дружески, в щёку. Потом отстранился и тепло сказал:

— Счастливо, Рита. Береги себя. Ты сейчас очень нужна Ольге, Сашке и Костику. Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Я тоже.

Когда за Маргаритой закрылась дверь, Алексей вызвал официанта и попросил:

— Водки принеси грамм сто пятьдесят.

— Какую предпочитаете? Есть «Зелёная марка», «Парламент», «Русский стандарт»…

— Всё равно, — вздохнул Мудров.

Ему и правда было всё равно, какой марки водку пить, левак ему здесь не подадут, лишь бы в ней было сорок градусов, а не восемь, как в вине.

Горячев и Гущин

Омск, март 2006 г

В девятнадцать пятьдесят девять Горячев включил в своём кабинете телевизор, чтобы посмотреть вечерний выпуск новостей, да так и замер с пультом в руках. Первым было озвучено сообщение о вооружённом конфликте в Дагестане. Он только что вернулся из этой республики, и теперь выходило, что группа спецназа, которую он сопровождал, едва не оказалась в районе боевых действий.

О своей командировке Артём уже докладывал Мудрову, но сейчас захотелось кому-то рассказать о своих приключениях, не сказать бы, злоключениях, не так сжато и сдержанно, как начальнику главка, а эмоционально и во всех подробностях, что позволительно лишь с равным по званию. И Горячев отправился к Гущину, надеясь, что коллега ещё на месте. Впрочем, иначе и быть не могло, в рабочие дни руководящий состав редко расходился по домам раньше полуночи, особенно из тех, кто жил в Омске без семьи. Как Горячев и Гущин.

Между ними было много общего. Обоим под сорок лет, почти ровесники, подполковники и не местные. Мудров пригласил их на работу, чтобы в аппарате появились люди, не имеющие в области личных связей. И в главке коллеги оказались практически одновременно. Только Горячев занял свою должность сразу же, как прилетел из Москвы. Гущин же, после того, как прибыл из Краснодара, в течение полугода возглавлял в Омске районное Управление МВД, и только потом был переведён в главк.

Во время знакомства с новым начальником управления по борьбе с экономическими преступлениями Артём спросил:

— А вы с Алексеем Павловичем в Краснодаре вместе работали?

И с удивлением услышал ответ:

— Нет. В то время, когда Мудров возглавлял милицию Карачаево-Черкесии, я служил в главке по Южному федеральному округу и ездил по всему Кавказу с проверками подразделений экономического блока. Мы несколько раз пересекались по службе, в дальнейшем не теряли друг друга из вида, поддерживали связь, перезванивались. А прошлой весной в Краснодаре Алексей Павлович пригласил меня в кафе чаю попить и предложил службу в Омске.

Это было удивительное совпадение, но и москвич Горячев тоже познакомился с Мудровым на Северном Кавказе, когда тот прилетел проверять, как служится милиционерам из Омской области, которым он выдал оружие и послал в «горячую» точку. В командировки милиционеров со средней полосы отправляли на три месяца, а из-за Урала — на все шесть. Делалось это в целях экономии средств на переезды, чтобы не возить людей туда-сюда. Но полгода в боевых условиях прослужить не просто, и начальник главка старался навещать своих подчинённых во временных оперативных группах как можно чаще, привозить им письма и подарки из дома.

Когда Мудров появился в штабе в Моздоке, Горячев доказывал командиру ОМОН, что у милиционеров должно быть огневое прикрытие, но внутренние войска его не обеспечивают, и потому приходится постоянно быть начеку.

Мудров тогда внимательно выслушал напористый монолог Горячева, но личного мнения по излагаемым им доводам не высказал. В следующий раз они случайно встретились на коллегии в Москве.

— Здравствуй, Горячев, — поприветствовал подполковника Мудров.

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Чем сейчас занимаешься?

— Работаю начальником отдела по борьбе с бандитизмом оперативно-розыскного бюро Главного управления МВД России по Центральному федеральному округу, — отрапортовал Горячев.

— Давай встретимся после коллегии, кофе вместе попьём,

В назначенное время Артём пришёл в кафе напротив ГУВД, Мудров уже сидел за столиком в форме.

— Я ищу себе первого заместителя, — сказал он безо всяких предисловий. — Как ты на это смотришь? Есть желание?

— Конечно, есть.

Горячева совершенно не испугало то, что придётся покинуть столицу и уехать на постоянное место жительство в Сибирь. Ему надоели министерские интриги, захотелось поработать в обстановке, когда у тебя один начальник, а не десять. В области работа самостоятельная, счёл он, там ты принц Флоризельский!

— Только учти, что главное управление службы безопасности очень серьёзно проверяет всех кандидатов на эту должность. Если ты уверен, что ты кристально честный, и тебя согласуют, пиши рапорт на должность моего зама. Но имей в виду, если этого не случится, то тебя больше вообще никуда не возьмут, — предупредил Мудров.

— Я постараюсь решить вопрос.

Горячев решил подстраховаться и зашёл в главное управление собственной безопасности:

— Я у вас раньше работал. Согласуете меня на должность первого заместителя начальника ГУВД Омской области?

— Можешь смело рапорт писать, согласуем.

Артём написал рапорт на имя Мудрова, и в управление МВД России по Центральному федеральному округа отправился запрос о направлении его личного дела Омск. В день увольнения с одного места службы был издан приказ о назначении на другое. Так Горячев легко и быстро пошёл на повышение, но он осознавал, что сначала, как минимум полгода, придётся постоянно доказывать свою компетентность. Однако не успел он толком осмотреться на новом месте, как Мудров отправил его сопровождать группу спецназа в Моздок…

Горячев зашёл в кабинет к Гущину и застал того погружённым в изучение каких-то бумаг. На тумбочке фоном бубнил телевизор, по которому транслировали новости.

— Привет, — поприветствовал коллегу Артём. — Видел, какая заваруха в Дагестане началась?

— Да, боевикам опять неймётся, вернее, тем, кто побуждает их к действиям, — отозвался Сергей и поднялся со стула, чтобы пожать Артёму руку.

— А я ведь только что оттуда.

— Ты же вроде в Северную Осетию группу сопровождал, а не в Дагестан.

— А я тебе сейчас расскажу, что с нами приключилось, — решительно начал Горячев, и в течение следующих пятнадцати минут Гущин увлечённо слушал эмоциональный монолог своего начальника, порывисто расхаживающего по кабинету и выразительно жестикулирующего, так что приходилось наблюдать за его перемещениями.

— Вылетели мы на двух ИЛ-76. Дозаправка должна быть в Новосибирске, но лётчики нас сначала сажают в Астрахани. Я сразу звоню начальнику криминальной милиции и прошу: «Обеспечь, пожалуйста, офицерам гостиницу, а собровцев в войсковой части покормить надо, кашу хотя бы сварить».

Летим дальше и вдруг приземляемся в Дагестане. А я ничего понять не могу. Нас должны точно посадить на военном аэродроме в Моздоке. Но лётчики внутренних войск заявляют:

— Ну, всё, выгружайтесь, мы дальше полетим в Москву.

Но чтобы дойти от Дагестана до Чечни, мне нужен боевой приказ. Звоню в Ханкалу, пробую с сотового телефона через дежурного офицера связаться с начальником штаба Редьковым. Потом пытаюсь дозвониться главнокомандующему, генерал-лейтенанту Кодову. Ни один, ни другой мне не отвечает.

Я лично знаком с помощником первого заместителя министра, курирующего все спецназы, звоню ему, обрисовываю ситуацию и сообщаю, что с военными связаться не получается, а экипажи пытаются бросить нас и улететь. Прошу помощи.

Тут два командира спецназа, омского и новосибирского, мне говорят:

— Командир, нас сейчас сдадут! Разрешите нам захватить самолёт.

— Я с вами согласен, — говорю. — Разбирайте боеприпасы, занимайте круговую оборону, выставляйте снайперов и берите аэродром под охрану, теперь все входы и выходы только через нас, все технические службы проходят через наш досмотр. Теперь мы — служба лётной безопасности.

Собровцам два раза повторять не надо, они все вооружены, если что-то пойдёт не так, они стрелять будут. Мы же в зоне боевых действий.

Лётчики ко мне подходят и заявляют:

— Дружище, а у нас день стоянки самолёта стоит миллионы.

— Ребятушки, а у меня есть документы, согласно которым нас должны выгрузить на военном аэродроме. Пожалуйста, мы сейчас загружаемся и все вместе летим. В Москву так в Москву. Куда хотите, туда и везите. Хоть в Нью-Йорке приземлитесь. Главное, чтобы мы с борта не сходили. Вы нас должны доставить в место назначения, вот и доставляйте.

Я понимаю, что иначе нельзя. Для перемещения групп омоновцев по территории Северо-Кавказского региона мне нужен боевой приказ. Но тот, кто может отдать мне приказ двигаться колонной, не отвечает. А колонну ещё сформировать надо, бронетранспортёры нужны и прочее.

Тут появляется некто и заявляет:

— Я сотрудник Центрального аппарата…

— Я в этом Центральном аппарате отработал десять лет. Ты кто? Решение, которое мне нужно, может принять только министр и его зам. А ты мне можешь сейчас сколько угодно морочить голову и пытаться заставить освободить самолёт. Но я этого не сделаю. Поэтому не испытывай судьбу и лучше не вступай со мной в пререкания. Я сейчас дам команду собровцам, и они тебя отсюда вперёд ногами или руками вынесут. Так что звони своему руководству и говори, что здесь происходит что-то неважное.

Одновременно звоню в объединённую дежурную часть всех собровцев и сообщаю:

— Товарищ дежурный! Два СОБРа, из Омской области и Новосибирска, бросили на произвол судьбы, лётчики не хотят выполнять приказ.

Потом отзываю лётчиков в сторону и говорю:

— Ребята, я вам обещаю, что ваша контрабандная икра, которую вы тащите с Дальнего Востока, у вас скоро закончится. Позвоните своему руководству и задайте вопрос: «Кто по понедельникам, средам и пятницам в главкомате Внутренних войск играет в волейбол?» А я в это время там вместе с вашим генералом плаваю. Имейте это в виду.

А в волейбол три раза в неделю играли сотрудники управления ФСБ по внутренним войскам. Это мои друзья, которых я обучал, как правильно выявлять хищения. Мы с ними провели грандиозное мероприятие и выявили порядка трёхсот квартир, которые пытались украсть. Составили уголовное дело, оно докладывалось Президенту России, а также Генеральному прокурору, который дал команду арестовать всех тех, кто пытался продать налево квартиры, предназначавшиеся офицерам. Фээсбэшники мне были сильно благодарны за помощь, и если бы я слил им информацию о том, что происходит, авиация внутренних войск оказалась бы под колпаком.

И вот, пока пилоты обдумывали сложившуюся ситуацию, мы заняли оборону, поселились в гостиницу, на крыше разместили пулемётчиков-снайперов, на первом этаже создали укрепрайон. Сами самолёты взяли под охрану, раздали собровцам боеприпасы и подготовились к столкновениям.

На следующий день лётчики наконец-то сообразили, чем они рискуют, подходят ко мне и говорят:

— Всё решилось, мы вас везём в точку назначения.

Но с утра ко мне уже выдвинулась мобильная группа Дагестана во главе с бывшим начальником РУБОП Володей Сёминым, с которым мы с ряд мероприятий в Туле по бандитам проводили. И он мне говорит:

— Кипиш ты какой поднял, Борисыч! Правильно всё сделал.

— Володя, — прошу я, — мне нужно, чтобы до момента нашего взлёта ты постоял здесь со своими бэтээрами.

— Не вопрос. Постоим.

И тут ко мне бежит начальник криминальной милиции Красноярского края:

— Горячев, тебя разыскивает генерал Редьков.

— А кто это? — спрашиваю я.

— Как кто? Это начальник штаба объединённой группировки!

— Но я не знаю такого.

— Ну, хватит уже ёрничать, Горячев! Подойди к телефону, поговори с ним. Он хочет с тобой связаться.

И тут я, как Арнольд Шварценеггер, который играет сотрудника спецслужб в фильме «Стиратель» и уничтожает сведения о свидетелях, находящихся под государственной защитой, говорю:

— Передай ему: я его стёр.

Представивший это сцену Гущин рассмеялся, а Горячев эффектно завершил свой монолог:

— Редьков потом от первого замминистра МВД таких ласковых слов наслушался! И вот на тебе, и трёх дней не прошло, как начались столкновения в Дагестане. Я как в воду глядел. А ведь боевые действия могли начаться с уничтожения двух подразделений спецназа, которые я сопровождал, и которые попытались бросить на территории республики.

— Ну что же, как говорится, хорошо то, что хорошо кончается, — резюмировал Сергей.

— Как тебе в новой должности? — резко перевёл тему Горячев.

— Нормально. Осваиваюсь. Но сделал вывод, что сотрудники отделов БЭП Краснодара как специалисты на голову выше омских. Наши ребята активнее, навязчивее, готовы землю рыть ради получения информации. А тут я столкнулся с такой инфантильностью, что некоторых приходится расталкивать и раздавать пинки под зад, чтобы заставить действовать.

— Ну, ты же понимаешь, что московские ещё круче краснодарских, — напыщенно-иронично протянул Артём, и тут же сменил тон на деловой и решительный. — Ничего, наведём порядок. С несколькими сотрудниками придётся расстаться, после чего остальные быстро свыкнутся с мыслью, что выбор невелик: или будешь как следует работать, или с треском вылетишь.

* * *

После того, как Горячев вышел из Кабинета, Гущин попытался вчитаться в отчёт, который изучал до его визита, но мысли унеслись куда-то далеко и надолго. Ему припомнилось, как они беседовали с Мудровым в краснодарском кафе прошлой весной. Неожиданное предложение и долгие колебания… Сергей понимал, что пойдёт на повышение, но сомневался в том, что сумеет прижиться в другом регионе, за Уралом он ещё ни разу не бывал. Он попросил дать ему время, чтобы определиться и принять решение. Принимали его на семейном совете. Жена Надежда всегда Сергея поддерживала и была готова за ним следовать, она привыкла к переездам. Но сын должен был перейти в одиннадцатый класс, надо было готовиться к единому госэкзамену, и в этот ответственный период срывать парня с места было неразумно. И тогда постановили, что Сергей в июне полетит к новому месту службы один, а сын через год окончит краснодарскую школу и будет поступать в Омскую школу милиции.

В должности начальника районного отдела милиции для Гущина открылась новая стезя. Помимо привычной борьбы с экономическими преступлениями, он мог попробовать себя и в других направлениях работы: поруководить раскрытием уголовных преступлений и охраной общественного порядка. Он решил, что должен развиваться, а не считать, что уже всё знает, и больше нечему учиться. И вдохновился этой идеей.

Однако, едва спустившись по трапу самолёта, Сергей остро ощутил, что вокруг всё незнакомое, специфичное. Казалось, и воздух в Омске другой, и люди. Слишком резким показался контраст Севера и Юга. И вдруг он увидел знакомое лицо и сразу вспомнил имя этого человека. Константин!

Как оказалось, Мудров поручил встретить Гущина одному из своих заместителей, и надо же было такому случиться, что им оказался сокурсник Сергея, они вместе учились в академии. Удивились оба. Во время обучения в Москве Гущин знал, что этот парень приехал откуда-то издалека, но не ожидал встретить его в Омске. Для Константина то, что прибывший коллега оказался однокурсником, тоже оказалось новостью.

Они немного проехались на машине по городу, и у Сергея стало возникать ощущение, что не такой уж он холодный и страшный, а зелёный и красивый. Константин отвёз его в служебную квартиру в новом доме, построенном для сотрудников милиции.

На следующий день Гущин приехал в главное управление областной милиции и пообщался с Мудровым, который представил нового сотрудника руководству аппарата. После обеда Константин отвёз Сергея в районное управление милиции и укатил. А Гущин оказался в неродном городе и чужом кабинете, который отныне стал его собственным. Ему предстояло руководить коллективом, с которым не сразу довелось познакомиться. Предыдущий руководитель, ушедший в отставку по возрасту, отослал в отпуска почти всех своих замов и часть других руководителей, которые с его уходом не уволились, а остались на службе.

Сергей вышел в пустынный коридор и некоторое время растерянно озирался по сторонам, пока не увидел идущего навстречу молодого офицера с кожаной папкой под мышкой.

— А ну, стоять, — приказал новоиспечённый начальник. — Кто такой? С розыска? А руководитель твой где?

Так Сергей узнал, что заместитель по оперативной работе, который должен стать его правой рукой, уволился, а зам по охране общественного порядка в отпуске и вернётся только через полтора месяца. Отпуска у офицеров длинные, и они стараются не брать все положенные дни отдыха сразу. Но предшественник Гущина отпустил всех, что называется, «до упора». То ли добро хотел сделать бывшим подчинённым, то ли саботаж устроить новому начальнику. На месте оказались только заместители по следствию и тылу, а это далеко не ключевые направления. Тем не менее, надо было разбираться в ситуации и начинать работать, не дожидаясь, пока соберётся весь коллектив.

Гущину достался самый крупный городской район, в который входили промышленная зона и ряд воинских частей. За первые полгода работы в Омске, пока Гущин возглавлял районный отдел милиции, ему удалось повысить раскрываемость и снизить уровень преступности. Как оказалось, большинство сотрудников было способно действовать профессионально и с полной отдачей, надо было только правильно организовать работу. Но вот он перешёл в главк, и снова приходилось ждать удара оттуда, откуда он вроде бы никак не мог прилететь.

Первый крупный скандал разразился уже через неделю после его вступления в должность. В главке ждали комиссию из Москвы, и надо было подготовиться, привести дела в порядок. Гущин заранее собрал руководителей отделов и предупредил:

— Ребята, я понимаю, что у вас вал дел, но все бумаги должны быть в надлежащем состоянии. Будьте готовы представить комиссии по описи каждое дело.

И вот приехали проверяющие, пошли по кабинетам, стали открывать сейфы оперативников, где каждая бумажка числится под грифом «секретно». После чего один из московских гостей зашёл в кабинет Гущина и заявил:

— Сергей Васильевич, нам надо вместе с вами съездить на квартиру к вашему руководителю отдела. У него, видите ли, несколько дел оперативного учёта и пара агентурных дел находятся дома.

Зашли в квартиру, и действительно — в комнате на полу лежат папки, и это при том, что оперативник обязан работать только в служебном кабинете. Правило простое и легко выполнимое: поработал с бумагами, убрал их в сейф, запер его и опечатал, и даже коллега не должен иметь возможности заглянуть в чужое дело. Классика жанра, разыгранная ещё Жегловым и Шараповым в фильме «Место встречи изменить нельзя». Но, по-видимому, телевизионные уроки не всем пошли впрок.

«В Краснодаре никто из оперативников не подставился бы так глупо и бездарно», — с горечью думал Гущин.

А ведь на несоблюдении режима секретности попался даже не рядовой сотрудник, а руководитель отделения! Естественно, за этим проступком последовало автоматическое лишение виновного допуска к делам, увольнение из органов и невозможность дальнейшей работы в оперативных подразделениях.

На следующий день, выслушав доклад Гущина о чрезвычайном происшествии, Алексей Мудров нахмурился, но не только по поводу случившегося накануне. Ему припомнилась давняя привычка своего друга детства, а ныне начальника отдела по расследованию особо важных дел, Владимира Леонтьева ксерокопировать страницы уголовных дел и забирать их с собой, чтобы ещё раз проанализировать материалы в спокойной обстановке дома. «Хорошо ещё, что хоть не сами дела из сейфа таскает, но всё же надо предупредить, чтобы и с копиями прекратил баловаться», — решил начальник областной милиции.

Обнаруженный труп и освобождённый сотрудник

Омск, март 2006 г

— Знаешь, что общего между грибниками и сотовой связью? — загадочным голосом спросил Леонтьев, входя ближе к вечеру в кабинет своего начальника.

— Они пропадают в лесу? — улыбнулся Мудров. — Ну, рассказывай. Судя по твоему светящемуся лицу, тебя распирает от желания сообщить, что вчерашний труп — это пропавший пару лет назад грибник? Он же — бывший директор металлобазы?

— Точно! Теперь и картина преступления вырисовывается более-менее чётко. Я-то тогда склонялся к тому, что моего тёзку по фамилии Войченко убили и зарыли в лесочке неподалёку от того места, где он оставил свою машину на съезде с трассы. Мы тогда всю округу прочесали, но на следующий день, после ночного дождя, никаких следов уже не осталось. А теперь выясняется, что убийца напал на грибника сразу после того, как тот вышел из машины и собрался двинуться в чащу. Скорее всего, остановился рядом с его джипом, обратился с каким-то вопросом или просьбой о помощи. Отвлёк внимание, вынудил зачем-то повернуться спиной, например, полезть в багажник за насосом, и нанёс сильный удар в основание черепа. А потом вывез труп аж за двадцать километров от места преступления. Раскатывать по дорогам с таким-то грузом… Дерзко!

— Думаешь, ранним утром в субботу на проходящей вдоль леса трассе было множество постов? Не многим он рисковал. Но, может, пострадавший хорошо знал своего киллера и сам сел к нему в машину? А убийство произошло уже у этого озерца, в котором обнаружили его тело? — предположил Мудров.

— Конечно, и такое может быть. Но тогда бы Войченко взял с собой сотовый телефон. А он оставил его в своём джипе, потому как места эти знал хорошо, заблудиться не боялся. Да и связи в лесу всё равно нет, стало быть, не к чему было таскать с собой телефон.

— Как его опознали? По ДНК?

— Ещё смешнее. Опознавать там было нечего. Кроме роста и приблизительного возраста эксперт ничего сказать не смог. И, конечно, костюма с биркой от Армани на погибшем не было, так что его одежка для похода в лес, вернее, то, что от неё осталось, ничем примечательным не отличалась. Но… Ты не поверишь! По зубам.

Алексей удивлённо приподнял брови:

— Что же в них было такого примечательного?

В его практике не было случая, чтобы труп идентифицировали по зубам. Конечно, по их состоянию можно определить, к какому сословию относился человек, и примерный уровень его достатка. Если алкаш или бомж, то, скорее всего, сплошной кариес. Если человек с деньгами, то пломбы и коронки. Хотя и тут бывают исключения. Может и нищий обладать от природы голливудской улыбкой, и богач бояться визита к стоматологу.

Но если в советские годы граждане чаще всего обращались в районную поликлинику по месту жительства, в которой можно было запросить медицинскую карту пациента, то сейчас расплодилось столько частных кабинетов, что собрать по ним информацию практически невозможно. Во многих учреждениях и фамилии обратившихся за помощью записывают те, которые им называют, а не по паспортным данным. Не говоря уже о том, что каждый зуб, в зависимости от времени и ситуации, человек мог лечить, в разных клиниках, а то и городах.

— А история там следующая, — поведал Владимир. — Примерно где-то за полгода до своей смерти владелец металлобазы обновил себе почти всю челюсть. Он летал в клинику в Москву, где поставил ряд коронок на дорогие импланты, даже не израильские, а швейцарские. Его вдова до сих пор в шоке от того, что он потратил на свои новые зубы такие деньжищи. По стоимости они обошлись почти в цену однокомнатной квартиры.

— Но он же, вроде бы, собирался развестись с супругой и жениться на молодой? Тут без новых зубов никак!

— Жена тогда об этом ещё не знала, но такой крупной тратой была шокирована, адрес клиники она сообщила. Мы сделали запрос, послали фотографии и рентгеновский снимок челюстей погибшего. И вот только что пришёл ответ. Московские стоматологи свою работу подтвердили.

— И всё же перепроверь на всякий случай ещё и по ДНК. В этом деле нужна стопроцентная уверенность.

— Да, конечно, сделаем. Но это не так быстро получится, как с ответом из клиники. Там, кстати, Сашка подсуетился. Я ему материалы по электронке отправил, и он лично в клинику сгонял, иначе ждали бы результатов чёрти сколько дней.

— Видишь, как полезно, когда повсюду свои люди, — улыбнулся Алексей, напоминание о сыне ему было приятно.

— Он бы в командировку примчался с радостью, да нельзя ему официально работать по этому делу. — Владимир машинально извлёк из верхнего кармана пиджака бамбуковую палочку размером с сигарету и в задумчивости повертел её в руках. Это привычка завелась у него с того времени, как он после перенесённой операции бросил курить. — Примечательно, что не облюбуй строительная компания эту полянку под возведение очередной базы отдыха, и не возьмись работяги расчищать озерцо, лежал бы наш потеряшка, примотанный цепью к радиатору, под водной гладью ещё неизвестно сколько лет.

— Орудие убийства нашли?

— Нет. Эксперт склоняется к тому, что это самый обычный молоток, каких тысячи в хозяйственных и строительных магазинах. Может, на дне в иле увяз, или убийца попросту забрал его с собой. Да и радиатор чугунный без особых примет, такие раньше в каждой квартире ставили, а теперь они массово на металл сдаются и заменяются современными лёгкими. Так что следов у нас по-прежнему никаких. Разве что почерк исполнителя в этом деле стал понятен. И ещё появилась уверенность, что это не гастролёр, а постоянный житель области. Уж очень хорошо местность знает и в лесу ориентируется.

— Как-то символично, что директор металлобазы после смерти оказался прикованным к радиатору…

— Возможно, и Филатов, который на рыболовецкой базе мальчишник отмечал, таким же образом похоронен в одном из сотен окрестных водоёмов.

— Судя по месту, где этот парень пропал, скорее всего, так оно и есть, — согласился Мудров

— Разве что, поскольку он занимался металлопластиковыми окнами, к телу привязали конструкцию его производства.

— Юморок у тебя сегодня черноватый, — Алексей взглянул на часы и перевёл тему разговора: — Что с присяжными?

— Работаем. Сегодня у меня очередной допрос.

— Работай, Володя. И держи меня в курсе. Мне пора выезжать на встречу. Доложишь потом о результатах.

Ни одно уголовное дело начальник главка и руководитель отдела не стали бы обсуждать в рабочее время наедине и так подробно. Но за этой серией заказных убийств бизнесменов стоял друг их детства, который увёл невесту у одного из них и едва не убил другого. Найти Сергея, а также исполнителей его приговоров, было не только важной служебной задачей, но и личным долгом чести. Или мести. Как угодно.

* * *

— Разрешите, Алексей Павлович? — в дверь просунулась коротко остриженная, словно только что из парикмахерской, голова Горячева.

Заметив, что начальник разговаривает по городскому телефону, Артём собрался было ретироваться, но Алексей кивнул и сделал жест, приглашающий присесть.

Дождавшись, пока Мудров закончит разговор, его заместитель изложил цель своего визита:

— Ко мне тут намедни приходил наш сотрудник из управления по налоговым преступлениям. Вячеслав Рунов, звёздный такой мальчик, талантливый, голова у него отлично варит, мыслит статистическими алгоритмами, уже кандидат экономических наук…

— Не помню такого, — нахмурился Мудров.

— У вас не было времени толком с ним познакомиться. Вы только в должность вступили, а он уже оказался под следствием, а потом сел в СИЗО.

— Действительно — звёздный мальчик!

— Создаётся впечатление, что его круто подставили. В общем, неделю назад освободился он из Следственного изолятора, пришёл он ко мне и говорит: «Артём Борисович, я вам по моему делу расскажу всю правду, как всё произошло на самом деле. А вы принимайте решение. Если сочтёте, что я виноват, могу уволиться». И рассказывает мне Рунов такую историю. Работая в отделе экономической безопасности, он обнаружил преступную схему возмещения налога на добавочную стоимость. Жулики обратились в налоговую инспекцию, сообщили, что им должны из бюджета возместить триста миллионов рублей и представили подложные документы о том, что у них есть такой товарооборот. В подобных схемах, как правило, обязательно участвуют и сами сотрудники налоговой инспекции, они-то понимают, законно это возмещение или нет, но за деньги закрывают глаза.

— Это понятно. С Руновым-то что?

— В Омске действует преступная группировка, которая подмяла под себя контрабандистов-лесорубов и мошенников с налогом на добавленную стоимость. Рунов вышел на эту группировку и задержал руководителя. И тут к нему подходит парочка его же собственных коллег и просят: «Слав, отпусти человечка». Он им, конечно: «Да вы что, ребята, это же опасное преступление, это мошенничество». А они ему: «Мы тебя закатаем, если ты его не отпустишь»! Рунов отнёсся к этому как к шутке. Но коллеги не шутили. Они нашли нарушения в деятельности бизнесменов, которых, по всей видимости, сами же и крышевали, и возбудили против них уголовное дело за налоговые преступления. В ходе расследования бизнесмены заявили, что за консультацию по уклонению от налогов они платили деньги Вячеславу.

— Метод подставы старый, но действенный, — согласно кивнул Мудров, внимательно слушающий рассказ заместителя.

— Ну, так вот, вдохновлено продолжил Горячев, — единственным «вещественным доказательством» того, что Рунов брал взятки, стала канцелярская книжка, которую представил бизнесмен. В неё он якобы записывал, сколько и когда заплатил Вячеславу. В отношении Рунова возбуждается уголовное дело по статьям «взятка» и «злоупотребление служебным положением». Дело уходит в суд. А бизнесмен на очередном заседании признаётся: «Да, я налоги не платил. А советы, как уйти от налогов, мне давал Рунов». И всё. Было сочтено, что этот факт доказан в суде, и его не надо доказывать повторно. То есть, это заявление бизнесмена было признано безусловным доказательством факта, что Рунов брал взятки. Несмотря на то, что никаких случаев реальной передачи денег зафиксировано не было. Тем не менее, Вячеслава арестовывают, и он девять месяцев проводит в следственном изоляторе. Теперь вот его отпустили под подписку о невыезде.

— Ну, да. Для продления срока содержания под стражей свыше девяти месяцев нужно выходить на Москву, в Генеральную прокуратуру. А в таком случае, при проверке могло бы выясниться, что оно липовое, — прокомментировал Алексей.

— Я думаю, так оно и есть. Дело липовое. Мне Рунов сказал: «Артём Борисович, я вам один секрет раскрою. Мой адвокат, когда смотрел моё дело, понял, что в суде оно просто рассыплется, потому что книжка, которая является доказательством того, что я якобы получал взятки, выпущена на год позже, чем произошли вменяемые мне события. Получается, жулики халатность проявили, купили в магазине книжку и сделали в ней записи, не обратив внимания на год её выпуска». Знаете, Алексей Павлович, с человеком, который почти год отсидел под следствием, всегда разговариваешь так, словно он в чём-то виноват. Но я ему почему-то поверил. Этого сотрудника мы не знаем, но совокупность обстоятельств показывает, что он говорит правду.

— Ладно. Поверил — так поверил. Но ты всё же устрой парню проверку на полиграфе. Так, для проформы. И фамилии сотрудников, которые в его деле замешаны, мне передай. Надо проверить, что там за крышеватели среди них завелись, и как далеко распространяется их влияние. Думаю, не сами они действуют, слишком мелкие сошки для такого дела. Кто-то за ними стоит посолиднее.

Полтора года назад, почти в то же время, когда Мудров был назначен на должность начальника главка, в области сменились начальник ФСБ и председатель областного суда. Вскоре мужчины, если не подружились, то наладили неформальные контакты и по субботам традиционно парились в бане. За кружкой пива или чашкой чая обязательно обсуждались деловые вопросы.

Во время одного из таких «межведомственных заседаний», когда «троица» обсуждала криминальную обстановку в области, начальник ФСБ Иван Михеев рассказал, как ему удалось избавиться от предателей внутри своей системы. Он счёл, что вычислять их, изобличать, увольнять по отрицательным мотивам или доводить дело до суда — себе дороже. Слишком долгий и хлопотный это путь.

И тогда Иван Сергеевич, как позже счёл Мудров, принял гениальное решение. В ФСБ действовали подразделения, одно из которых которое курировало экономику, а другое занималось борьбой с экстремизмом. Он взял да поменял сотрудников этих подразделений местами. И выяснилось, что люди, которые «занимались» экономикой, не захотели бороться с экстремизмом, они просто уволились по собственному желанию. Те, у кого основные источники доходов были преступными, ушли в бизнес. А порядочные профессионалы остались работать на государственном обеспечении, но стали смотреть на свою работу уже совсем по-другому.

Примерно такой же вариант борьбы с оборотнями в погонах Мудров собирался предложить Горячеву внедрить и в главке. Но, проследив за работой нового зама, обнаружил, что тот начал чистку рядов собственными методами, достаточно эффективными, и не стал ему мешать.

В очередную «банную субботу» Мудров попросил Михеева проверить информацию, которую Рунов сообщил о деятельности преступной группировки. Начальник ФСБ поручил своему новому руководителю отдела по борьбе с экстремизмом изучить ситуацию. И тот вскоре шефу доложил:

— У нас есть оперативная информация, что в области действуют жулики, которые создали группировку и разводят бизнесменов на бабки. Это гопники. И, скорее всего, за ними стоят сотрудники прокуратуры.

Милиция в отношении прокуратуры дело завести не могла, но в отношении контрабандистов — запросто. Так родилось дело под кодовым названием «цеховики», в разработке которого МВД заручилось поддержкой ФСБ. Начальники двух этих структур нашли консенсус и в отношении Вячеслава Рунова, который оказался в анекдотической ситуации. Имелось судебное решение об отстранении его от должности заместителя начальника оперативно-розыскной части. Но в штате он при этом числится и выходить на работу был обязан.

Горячев как-то зашёл к Мудрову и предложил:

— Алексей Павлович, смотрите, что у нас получается. Рунову нельзя занимать свою должность, но в судебном решении не написано, что он не может занимать вышестоящую.

— Согласен. Готовьте приказ. Рунов был замом — назначаем его начальником оперативно-розыскной части.

Дело братьев Гримм

Омск, март 2006 г

Леонтьев потёр ноющий висок, но при этом порадовался тому, что частенько случавшиеся сразу после операции приступы острой головной боли его больше не беспокоят. Перед ним сидела классическая длинноногая блондинка, которая выглядела бы довольно хорошенькой, если бы не покрасневшие от слёз глаза и распухший нос, который она постоянно тёрла несвежим скомканным платком и при этом беспрестанно повторяла:

— Меня уже допрашивали. Я уже говорила, что ничего не знаю…

— В том-то и дело, уважаемая Алина Олеговна! Вы говорили, что ничего не знаете. А теперь расскажите то, что знаете. Списки присяжных, а также карточки персональной информации хранились в вашем рабочем сейфе, доступ к которому, как секретарь суда, имеете только вы. И дубликатом, как показала экспертиза, он не открывался. Как же эти сведения оказались у преступников, которые теперь подкупают и шантажируют людей, собирающихся исполнить свой гражданский долг? Кому вы передали список?

— Никому ничего не передавала, — твердила в ответ юная служительница Фемиды, пять лет назад получившая высшее юридическое образование и диплом с отличием. — Эти списки есть в открытом доступе, они вообще публикуются в прессе.

— Да, публикуются. Тысячи фамилий. Но только двенадцать из них входят в состав присяжных на определённом процессе. А их телефоны и домашние адреса тоже в газетах печатают? Конечно, рано или поздно о человеке можно всё выяснить. Но травля народных заседателей началась в тот же день, когда их утвердили. Вы же прекрасно понимаете, что совершили должностное преступление, — продолжал настаивать на виновности допрашиваемой Владимир.

Он пытался разобраться: покрывает кого-то секретарь суда, или просто сильно запугана. В любом случае, он понимал, что линию поведения она выбрала чёткую: всё отрицать. Владимир предполагал, что, скорее всего, списки она отдала одному из трёх адвокатов, защищающих на процессе преступную троицу. Юристы, безусловно, тоже будут отрицать свою причастность к передаче данных, давить на них бессмысленно. И заставить эту Алину Олеговну признаться, скорее всего, не получится. Разве что найти прямые доказательства её причастности к утечке информации или нащупать тайные струнки этой продажной души, на которые можно надавить, чтобы выжать из неё совсем другую мелодию — признательную и покаянную.

Леонтьев уже почти отчаялся чего-то добиться и боролся с желанием стукнуть кулаком по столу, а то и по бедовой голове этой бестолковой девицы, когда у него завибрировал сотовый телефон, и на дисплее высветилась фамилия молодого оперативника из его отдела. Владимир вышел из кабинета, ответил на звонок и услышал:

— Я тут поговорил с другими девушками из суда, и мне шепнули, что у этой Алины шуры-муры с Игорем Вороновым. Ну, начальником управления по строительству администрации области. Девушки видели, как она пару раз садилась в его машину. Вроде бы по его протекции её и взяли на работу. Думал, может вам пригодится…

— Я знаю, кто такой Воронов, но информация очень даже пригодится. Молодец, Коля. Рой дальше.

То, что его бывший шеф связан с криминальным миром, Леонтьев знал давно, но не подозревал, что связи эти настолько тесные. Теперь у Владимира уже не было сомнений в том, что списки присяжных девушка передала именно Воронову. Вернувшись в кабинет, он снова сел напротив подозреваемой и заговорил примирительно-выдержанным тоном:

— Ну что же, Алина Олеговна, вас можно понять. Вы прикрываете своего высокопоставленного любовника и надеетесь, что он сделает волшебный звоночек, и вас сразу же опустят и оставят в покое. Да вот неувязочка какая. Не станет Воронов вам помогать. Во-первых, он сам из милиции вылетел по служебному несоответствию, и чудом избежал уголовной ответственности… Он вам об этом не рассказывал? А во-вторых, несмотря на нежные к вам чувства, женат ваш покровитель всерьёз и надолго, и потому не станет вокруг вашей особы слишком откровенно суетиться. Тесть у него человек весьма влиятельный, и хотя на похождения своего зятька смотрит снисходительно, обидеть любимую дочку не позволит. Или Игорь Валентинович вам говорил, что скоро разведётся, и вы заживёте вместе? А вы, такая взрослая и образованная девушка, и поверили традиционным байкам стареющего женатика? Так что зря вы ради этого человека карьеру свою разрушили, вас могло ждать большое будущее.

На девушку было жалко смотреть. Она была настолько подавлена, что съёжилась и застыла, как перед угрозой неминуемого удара, и даже забыла, что нужно лить слёзы и шмыгать носом. Тем не менее, она упорно молчала.

— Ну что же, я принимаю ваше решение, хотя и не поддерживаю. Всё, что я могу для вас сделать, отпустить пока под подписку о невыезде.

Подписав девушке пропуск на выход, Леонтьев подошёл к окну и, глядя на вечерний город, задумался, мысленно подводя итоги сегодняшнего дня. Ему чертовски хотелось выпить грамм сто водочки и таким образом снять напряжение, накопившееся после целого ряда встреч. Но этого делать было нельзя, на сегодня предстояла ещё одна беседа. Правда, уже не важная, проходная, но всё равно обязательная. Он взглянул на наручные часы и тихонько пробормотал:

— Через двадцать минут ещё одна гражданочка — и всё. И потом домой.

История банды, главари которой сейчас ждут приговора, и, хотелось бы надеяться, дождутся, развивалась на его глазах. В девяностые годы в области, как и по всей стране, среди бандитов началась бойня за «место под солнцем», то есть, за раздел сфер влияния и доступ к большим деньгам. При этом воры в законе были в основном выходцами с Кавказа, управляющими регионом извне. И тут появился лидер, отстаивающий интересы местных.

В середине восьмидесятых эпатированный в колонию уголовник Гриманов по кличке Гримм сам себя объявил вором в законе, чего не имел права делать по понятиям, так как официально этого статуса ему никто не присваивал, да он ему и не соответствовал, хотя бы потому, что был женат и имел детей. Попавший чуть позже в ту же зону грузинский вор после встречи с Гриммом объявил сибиряка самозванцем, что практически означало смертный приговор.

Однако за спиной самопровозглашённого авторитета стояла реальная сила. Созданный им братский круг контролировал к тому времени ряд сибирских зон и тюрем. И после долгих консультаций и переговоров Гримм всё же был коронован. На волю он вышел триумфатором, в родном Омске его встречали как хозяина, в том числе и младший брат, ставший правой рукой новоиспеченного законника. За считанные годы группировка братьев Гримм раскинула свои щупальца по всему региону. Сказки братья создавали мрачные, со страшным концом.

Город был поделен на зоны, в каждой были свои смотрящий, бригадир и бойцы, криминальная обстановка в режиме реального времени докладывалась Гримму, залётные гастролеры имели право работать только с его благословения. А он произвёл в воры несколько своих приближенных, в том числе никогда не судимых родного брата и его одноклассника, доведя число «законников» в своих рядах до семи. Неизвестно, было ли это число случайным, или братья ориентировались на сказочников, создавших «Белоснежку и семь гномов» и «Волка и семерых козлят». При этом бывшие авторитеты, пытавшиеся отстаивать свои былые права и привилегии, безжалостно уничтожались. Один был застрелен в подъезде собственного дома, другой — во время поездки в Москву.

Дошло до того, что преступное сообщество обложило данью воинскую часть. Участники молодёжного крыла «Общака» вели настоящую охоту на солдат и офицеров, вылавливали их в безлюдных местах, избивали и отбирали деньги, которые шли в бюджет «организации». Со временем военнослужащие приняли поборы как данность и, выходя в день получения зарплаты за ворота воинских частей, стали сами «по доброй воле» отстёгивать часть довольствия в воровской общак. У всех семьи, жёны, дети. Офицеры боялись и платили, не говоря уже о коммерсантах. Конец поборам пришёл, когда участники «Общака» попытались обложить данью элитную бригаду ВДВ, но получили от десантников такой жесткий отпор, что отказались от этого вида заработка и оставили в покое всех военнослужащих.

Своей ставкой братья Гримм выбрали находящийся в часе езды от Омска небольшой городок Тюкалинск, в котором отстроили для своих семей особняки, рядом селились их приближённые, так возник закрытый коттеджный посёлок со шлагбаумом и охраной.

В Тюкалинске находился и основной офис созданного бандитами благотворительного фонда «Содействие», учредителями которого стали все местные воры в законе, а также бывшие сотрудники милиции, преподаватели вузов и даже несколько деятелей искусств.

На окраине города организовали молодёжный лагерь, в котором подростки из неблагополучных семей почти легально проходили боевую подготовку и обучались воровским понятиям. Один из «воспитателей» отсидел за незаконное хранение и сбыт наркотиков, второй — за убийство и кражи. Когда милиционеры закрывали этот лагерь, обнаружили десятки ящиков водки, коньяка и шампанского.

Гримм Старший называл свою подконтрольную территорию «наша северная Сицилия». Но чем больший вес набирала его группировка, тем больше злились высокие милицейские власти. Из Москвы периодически приходили директивы о необходимости наведения в области порядка. Но в местных отделениях милиции работали люди, прикормленные Гриммом, и вор вёл себя все наглее.

— А что ты ему пришьёшь? — частенько повторял начальник отдела уголовного розыска главка, шеф Леонтьева. — Не за что пока Гриманова брать, при его деньгах любое дело быстро рассыплется в суде. Тут железные факты нужны, чёткие доказательства его причастности! Так что копайте глубже.

Опера копали и пачками брали сутенёров и рэкетиров, распространителей наркотиков и квартирных воров, прекрасно понимая, что бьют в молоко, а сливки остаются сверху.

Однако у всего есть предел, в том числе и у беспредела. Терпение лопнуло и у московского начальства, и у жителей области, когда при очередных разборках и попытке наказать непокорного предпринимателя, бандиты сожгли его кафе. Вместе с посетителями. В переполненный зал трое парней с порога бросили несколько бутылок с зажигательной смесью, после чего охваченные пламенем люди бросились к выходу, создав давку. В тот день погибло восемь человек, десятки получили серьёзные ожоги. Возмущённые жители вышли на улицы, требуя наказать виновных.

Милиция, прокуратура и ФСБ, закрывавшие до этого глаза на деятельность группировки, были вынуждены принять срочные меры. Двоих исполнителей этого преступления задержали через несколько дней. Третьего нашли повешенным на дереве неподалеку от сгоревшего кафе. Леонтьев выезжал тогда на место преступления, которое, как и многие деяния группировки, осталось нераскрытым. Хотя было понятно, что убрали поджигателя свои же, чтобы уж наверняка заставить молчать, от кого он получил заказ.

Братья Гримм пытались откреститься от поджога, но после такого кровавого преступления от них стал отворачиваться даже жестокий уголовный мир. И тут прокуратура наконец-то раскрутила дело по обвинению в массовом убийстве и организации преступного сообщества против самого Гримма. Но суда непотопляемый авторитет не дождался, он скончался в камере Следственного Изолятора от сердечного приступа. По крайней мере, такова была официальная версия его гибели.

На похороны Гримма съехалась братва со всей страны, в том числе и самые видные авторитеты страны, один из которых в расцвете лет выпил коньячка в самолёте, выполняющем рейс «Москва — Омск», и тут же скоропостижно скончался. Якобы тоже от сердечного приступа. В тот же день мотоциклист изрешетил из автомата авторитета, ответственного за Омск, в тот момент, когда тот садился в свою машину. После этого перепуганные приближённые Гримма, решив, что воров в законе устраняют спецслужбы, стали в ужасе уезжать из Тюкалинска и Омска в попытках скрыться и залечь на дно.

Леонтьев тогда тоже был уверен, что ФСБ решило ослабить и запугать воровской мир таким радикальным способом. Он уверился в своём мнении после таинственного звонка в прокуратуру, когда вкрадчивый голос спросил, почему же милиция не нашла заброшенный мотоциклистом на крышу гаража Калашников. И автомат в подсказанном месте нашёлся, хотя и не вывел на след его владельца.

Однако, несмотря на то, что кольцо вокруг Гримма Младшего и двоих его соратников начинало сжиматься, какое-то время они ещё продолжали контролировать торговлю автомобилями, их угоны и транспортировку, браконьерскую заготовку и продажу леса, поставки бензина, сбыт наркотиков и проституцию.

Спецоперация против группировки, в которой участвовали более шестидесяти милиционеров, прошла майской ночью два года назад. Обыски и облавы проводились почти по тридцати адресам, в отделения доставили два десятка человек. Большинство из них сфотографировали, дактилоскопировали и отпустили. Под стражей остались три вора в законе, носящих клички Гримм, Соха и Холод, которые должны получить огромные сроки, вплоть до пожизненного заключения. И сейчас братва пытается освободить своих авторитетов, добившись оправдательного вердикта присяжных.

— Кажется, я уже сделал всё возможное, чтобы этого не допустить, — прошептал Владимир, вертя в руках бамбуковую палочку.

Раздался осторожный стук в дверь, и он пошёл к своему столу. В кабинет вошла женщина лет семидесяти, но он помнил, что по документам ей пятьдесят девять. Возраста посетительнице прибавляли коротко остриженные редкие седые волосы и сухая морщинистая кожа лица. Она была последней из четырнадцати присяжных (двенадцати основных и двоих запасных), с которой ему предстояло побеседовать.

В первый же день, получив задание от Мудрова, Леонтьев отдал своим операм список семи народных заседателей, которых, предположительно, ещё не успели подкупить. Времени на вызовы повестками не было, людей срочно забирали по месту жительства или работы и привозили в управление. В зависимости от ситуации, в беседах применялись самые разные методы воздействия — от взывания к гражданской сознательности до предупреждения о возбуждении уголовного дела. Всем обещалась личная безопасность, предлагалась охрана и переселение на время процесса на конспиративные квартиры. Последнее понадобилось лишь живущей в одиночку женщине лет сорока, судя по обострённым нервным реакциям на каждый вопрос, старой деве, по крайней мере, даме с неустроенной личной жизнью.

Сейчас перед Леонтьевым сидела последняя из пяти присяжных, кто уже отдал свой голос в защиту подсудимых. Её до сих пор не опросили, потому что она уезжала к сестре в посёлок под Новосибирском, и только сегодня вернулась. Теперь ему предстоит выслушать ещё одно оправдание.

— Сколько вам заплатили? — спросил Леонтьев.

— Купили однокомнатную квартиру, — не стала врать и выкручиваться пенсионерка.

— Вы же учителем работали, сеяли в своих учениках доброе, разумное, вечное, — принялся увещевать её оперативник.

— Ничего я не сеяла и не веяла, я в музыкальной школе преподавала и учеников брала, пока артрит не начался, — женщина положила на стол деформированные кисти рук. — Теперь мне пианино уже ни к чему. Но сына достойного вырастила. Институт закончил, инженерное образование получил, а кому оно сейчас нужно? Думал на завод устроиться, квартиру от государства получить. А нет уже ни завода, ни государства. Торговать и воровать он так и не научился. А живём мы впятером в старой двушке моих родителей. В одной комнате — сын с невесткой, в другой — внучка с ребёнком, она с мужем не ужилась и домой вернулась. Не на улице же её оставлять. А мне под спальню бывшую кухонную кладовку расчистили, аж два на два метра, так и сплю за занавеской, без окон и дверей. Хорошо хоть просыпаюсь первая, чайник ставлю, никто меня не будит.

— Ваши проблемы мне понятны, — вздохнул Владимир. — Тут одна женщина из вашей коллегии рассказывала, что ей посулили должность для сына. И она согласилась. Но ведь вы же сами, наверняка, на каждом углу сетуете на разгул преступности, а когда представляется возможность воздать по заслугам ворам и убийцам, готовы выпустить их на свободу из личных корыстных мотивов. Как же так получается?

— Если бы это только от меня одной зависело. Дело в системе. Бандиты были и будут, посадят этих, на их место придут другие. А внучке квартира нужна, ей ещё ребёнка воспитывать и личную жизнь устраивать. И мне как-то старость доживать, за мной, с моими-то руками, уже скоро уход понадобится.

— Кто к вам подходил?

— Молодой человек в деловом костюме. Назвался Иваном. Подробнее не представлялся. Предложил подыскать квартиру. Мы и подыскали. Он потом приехал по адресу, передал хозяевам деньги, и мы оформили сделку. Больше я его не видела. Да у меня и телефона-то его нет, он сам на домашний номер мне звонил…

— Чем угрожал в случае вашего отказа?

— Ничем. Он просто сказал: «Внучка ваша такая хорошенькая девушка, и малыш у неё — просто чудо». И это прозвучало страшнее любых прямых угроз. Но вы же понимаете, что теперь-то я уже не проголосую за обвинительный приговор?

— Теперь-то уже, конечно, нет. Ладно, можете идти.

Когда за бывшим учителем музыки закрылась дверь, начальник отдела по особо важным делам всё же налил себе стопку водки, закусив обжёгший голодный желудок напиток почерствевшим пирожком с мясом, который он купил ещё утром по пути на работу, да так и не выбрал времени съесть.

* * *

На следующий день Леонтьев зашёл к Мудрову в кабинет ближе к концу рабочего дня, чтобы доложить о результатах работы с присяжными и просто пообщаться. Владимир как раз выражал своё возмущение тем, как легко люди предают свои идеалы, и как легко в данном случае оказалось подкупить присяжных, когда зазвонил служебный телефон. Мудров снял трубку, и по тому, как напряглось и помрачнело его лицо, друг понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Дослушав донесение оперативного дежурного, Алексей кинул трубку на рычаг и в сердцах произнёс:

— Твою ж мать!

— Что там?

— Сегодня при этапировании из СИЗО на зону сбежали браться Золотовы!

— Как им это удалось? — у Владимира от изумления широко раскрылись глаза.

— Как в американском боевике! На трассе, проходящей вдоль леса, стоял сотрудник в форме ФСИНа и знаками просил остановиться, рядом — их же ведомственная легковая машина. Водитель притормозил и приоткрыл стекло. Всё! Больше ни он, ни второй конвойный ничего не помнят. В кабину был распылён усыпляющий газ. Очнулись оба через несколько часов в той же кабине машины, на поляне в лесочке, за несколько километров от места происшествия. Без телефонов и оружия. Рядом та самая легковушка, разукрашенная логотипами службы исполнения наказаний…

— А третий конвойный? Тот, что должен был находиться внутри автозака?

— Исчез вместе с заключёнными.

— Стало быть, сообщник, — предположил Леонтьев. — Должен же был кто-то сообщить жуликам о точном времени выезда из СИЗО и маршруте следования автозака. Кроме того, конвойный был заперт изнутри и мог, почувствовав неладное, мгновенно поднять тревогу. Но он этого не сделал.

— Это пусть руководство ФСИНа теперь разбирается с предателями в своей системе. Наша задача ориентировки разослать и принять все меры для поимки сбежавших. Хотя, учитывая уровень подготовки этого побега и то, сколькое времени уже прошло, задача это непростая, — мрачно резюмировал Мудров.

— Подожди, — вскинулся Леонтьев и подскочил со стула. — Что-то я не въехал! Если водитель и охранник валялись в отключке в кабине, как же машина оказалась на поляне?

— Я же сказал, Володя, как в американском боевике! Предположительно, её загнали в фуру.

— Чёрти что, это же немыслимо! Хорошо ещё, не на вертолёте умыкнули! Представляешь такую картинку? Летит над трассой какой-нибудь МИ или КА, лопастями вращает, а под брюхом у него автозак с заключёнными и конвоем телепается, — старый оперативник в возбуждении заходил по кабинету, сделав несколько шагов от стола до окна и обратно. Потом склонился над сидящим Мудровым, широко улыбнулся и заговорчески произнёс: — А знаешь, сдаётся мне, Лёша, что это нам с тобой привет от старины Серёги.

— Ты предполагаешь, что это Скворцов организовал побег своих подельников? Зачем они ему? Кровными родственниками не являются. Как профессионалы показали себя никакими, засыпались по всем эпизодам. В отличие от другого исполнителя, который чётко сделал своё дело, и кого мы пока не поймали…

— А это Сергею не по надобности, это ему из прихоти. Он ведь с детства любил рисануться перед нами и доказать своё превосходство.

— Превосходство его сомнительно, — усмехнулся Мудров. — Но если за этим побегом стоит именно Скворцов, стало быть, имеет для этого деньги и возможности и чувствует себя в полной безопасности.

— Он всегда любит делать хорошую мину при плохой игре. Ты-то с ним только до армии общался, а я — всю жизнь, до прошлого года. Я лучше его знаю.

— Однако пулю ты от него, при таких-то хороших знаниях, схлопотать всё же умудрился.

— Ничего, — широко улыбнулся Леонтьев. — Думаю, мне ещё представится возможность вернуть ему её обратно.

Кипрские тайны

Ростов — Ларнака, май 2005 г

«У левшей деньги обычно лежат в правом внутреннем кармане, у правшей — в левом. А когда у человека отлично развиты оба полушария, его сбережения хранятся в швейцарском банке, — вспомнился Сергею анекдот, который он мысленно дополнил фразой: «Но у особо одарённых — в кипрском».

Молодое островное государство — это вам не материковая старушка Европа. На Кипр прилететь проще, документы здесь не так придирчиво изучают, лишних вопросов не задают, и подтверждения легальности средств не требуют. Два года назад он легко открыл в банке депозитный счёт, стало быть, и забрать свои денежки обязательно получится. Примерно такими оптимистическими мыслями турист успокаивал себя, переминаясь с ноги на ногу в очереди к стойке регистрации.

О том, что перед тем, как благополучно приземлиться, надо сначала беспрепятственно вылететь, он старался и вовсе не задумываться. Документы у него надёжные, всё должно пройти без сучка и задоринки, так что не время и не место волноваться, тем более, выдавать своё беспокойство.

Волошин заметил на торчавшем из паспорта билете впереди стоящей девушки номер её места в самолёте и машинально отметил, что сидеть они будут в соседних рядах. Остальную информацию о черноволосой пассажирке скрывала красная обложка документа. Её приметный малиновый чемоданчик укатился по ленте в багажное отделение, и Сергей поставил на освободившее место свою дорожную сумку. Выкладывая на стойку паспорт, он проводил взглядом направляющуюся в сторону таможенного контроля незнакомку, отметив тонкую талию, подчёркнутую широким поясом синего платья и стройные ножки в туфлях на невысоком каблуке. К тому моменту, пока он прошёл личный досмотр, девушка уже исчезла за следующими дверями. Лица её он так и не увидел.

Впрочем, времени для того, чтобы рассмотреть пассажирку, у него было предостаточно в зале ожидания, пока она стояла, прислонившись к колонне, хотя свободные сидения были. На одно из них он и присел. Ровненько подстриженная чёлка, большие синие глаза, пухлые губы с красной помадой. Хороша. Вот только взгляд… Растерянный, ищущий, выдающий незамужнюю женщину в поисках любовных отношений. Таким взглядом тоскующие одиночки только отпугивают потенциальных партнёров, ибо кажется, что дай только малейший повод, и тебя сразу же окатит ушатом нерастраченной страсти с требованиями любви до гроба. С такими барышнями проще завести роман, чем потом от них отделаться.

Всё же очень хорошенькая, решил Сергей, даже красивая и ещё молодая. Сколько ей лет? Лет тридцать, прикинул он. Почему же одна? Чем занимается? Может, она школьная училка, работающая в бабском коллективе? Сейчас конец мая, в младших классах как раз начались летние каникулы, вот она и решила рвануть за кордон, в тёплом море покупаться, заодно судьбу свою поискать. Ну, или хотя бы приключений.

Незнакомка обратилась с каким-то вопросом к стоящей рядом девушке, некоторое время они переговаривались, но к собеседнице подошёл парень, протянул ей банку колы, и «училка» отошла на несколько шагов в сторону от парочки. В этот момент она взглянула на Сергея, и её лицо приняло заинтересованное выражение, впрочем, она тут же опустила глаза и принялась рыться в сумочке. И он понял, что она ему выставила оценку «хорошо», может, даже и «отлично».

Почему бы и нет? На свои пятьдесят он никак не выглядит, максимум на сорок пять, как и значится у него в новых документах. И природа не подкачала, и косметология помогла. На пластическую операцию он вряд ли бы решился без особой необходимости, а вот уколы ботокса сделал с дальним прицелом: и старые морщинки вокруг глаз и губ разгладились, и новые в ближайший год не образуются. А там можно ещё раз подколоть.

Волошин был уверен: предложи он сейчас девушке присесть за столик в кафе и выпить предполётные пятьдесят грамм коньяка, она бы с радостью согласилась. Но ведь может и начать изображать из себя пугливую скромницу, выделываться в стиле: крепкие напитки не употребляю, с незнакомыми мужчинами не общаюсь. И он решил выбрать более удачный момент для оригинального знакомства. Например, на высоте в десять тысяч метров. Какая же романическая дурочка об этом не мечтает! А некоторая толика романтики присуща даже самым прагматичным дамам.

В самолёт он вошёл раньше неё, занял кресло рядом с тем, на котором должна лететь незнакомка, и попросил собирающуюся устроиться рядом интеллигентного вида возрастную даму пересесть на его место в следующем ряду, объяснив это тем, что летит с женой. К счастью, старушка оказалась не вредной и отправилась дальше. «Училка» шла по салону, вглядываясь в номера кресел, когда её сзади толкнула под локоть мощная толстушка. Вылетевший из руки незнакомки билет упал Сергею под ноги. Он наклонился, чтобы его поднять и успел прочесть её имя.

— Какая красивая у вас фамилия, Яна, — сказал он, протягивая билет и вставая, чтобы пропустить её к иллюминатору.

— Можете взять, — улыбнулась она лукаво, и на щеках образовались милые ямочки.

— А что, это идея! Сергей Вербицкий! Как звучит, — улыбнулся он в ответ, усаживаясь с ней рядом.

Таким образом, знакомство состоялось легко и непринуждённо, на той же волне они начали общение.

— Вы по делам летите, или просто отдохнуть? — поинтересовался Волошин.

— Отдохнуть. Ну, и есть одно мероприятие.

— В первый раз в Ларнаку?

— Да. Я вообще во второй раз за границу лечу, до этого только в Турции с родителями была.

— Ну, тогда вам предстоит открыть для себя много нового, например, мезе и Коммандарию, а также узнать, где именно из пены вышла Афродита.

— Я знаю. Мезе — это набор мясных или рыбных блюд национальной кухни. А Коммандария — сладкое вино, которое тамплиеры делали из вяленого винограда и отправляли в европейские королевские дворы. Я заранее прочитала в Интернете, где надо побывать на острове, и что попробовать, — протараторила Яна, и вдруг смутилась, слегка прикусив нижнюю губу.

Он понял, что она из девушек, живущих по принципу «я сама», не позволяющих мужчинам рассказать и открыть им что-то новое и повести за собой. Такой барышне не просто строить отношения с сильными мужчинами, о которых она мечтает, и потому она обречена на общение с мягкотелыми тюфяками, готовыми терпеть её показное превосходство.

— А вы уже бывали на Кипре? Что вам больше всего понравилось? — попыталась она исправить положение.

«Ну, хоть понимает, что мужчину иногда нужно слушать, — подумал Сергей, — видать, не только о заграничных странах во всемирной паутине читает, но и психологические статейки в женских журналах».

И он принялся рассказывать о своих впечатлениях от острова, который вообще-то ничем его особенно не поразил, разве что красивыми пейзажами, да возможностью рвануть из сибирской зимы в греческое лето. В прошлый раз он прилетал в конце марта, и ему было смешно, когда слышал рассуждения о том, что вода в море ещё холодная, и лучше купаться в бассейне с подогревом. Это восемнадцать градусов для них — холодно! Сейчас-то море уже прогрелось до двадцати двух, а то и двадцати четырёх, прикинул Сергей. Чёрное море пока холоднее, да и ехать до него из Ростова на машине дольше, чем лететь на самолёте до Средиземного.

За три часа, проведённых в самолёте, пока они пили принесённое бортпроводницей красное вино, он узнал, что Вербицкая официально замужем никогда не была, но десять лет состояла в гражданском браке. А рассталась со своим мужчиной по той причине, что у них «не получались дети». По чьей вине, осталось за кадром. Как и то, чем она конкретно занимается, сказала лишь:

— Так, скучная бумажная работа.

— А у меня был свой бизнес. Но я всё бросил, перебрался из Новосибирска на юг, снял на первое время однокомнатную холостяцкую квартирку, и сейчас отдыхаю от дел и восстанавливаю нервную систему после развода.

Волошин почти не врал. Он и в прошлой жизни был формально разведён, и в новой брачными узами не связан. Правдой было в его дальнейшем рассказе и то, что женат он был «на женщине с ребёнком», а своих детей у него нет. Про то, что выяснилось это совсем недавно, он уточнять не стал.

Путёвки попутчики приобретали у одного и того же туроператора, и потому оказались вместе в автобусе, развозившим прилетевших эти рейсом пассажиров до мест расселения. Их отели располагались в шаговой доступности друг от друга, только Сергей оплатил пятизвёздочный, а Яна ограничилась гостиницей попроще. Когда она выходила из автобуса, он сказал на прощанье:

— Ну, пока, увидимся!

И заметил разочарование и потерянность во взгляде. Она явно сделала на него ставку, как на возможного претендента на руку и сердце. Или хотя бы на курортный роман. Ну, ещё бы! Свободный обеспеченный мужчина без детей. Конечно, она ожидала, что он назначит конкретное место и время встречи, или попросит номер телефона, хотя звонки в роуминге не дешёвые. Но Сергей решил не форсировать события, осмотреться на месте, отдохнуть от перелёта. А женщина — куда она денется? Если захочется «продолжения банкета», он её найдёт.

Однако Волошин не ожидал, что они увидятся уже так скоро. Разобрав в своём номере вещи, он сбегал окунуться в море. По пути с пляжа в отель купил в ближайшем маркете бутылку виски, сыр, оливки и фрукты. Выпил за столиком на балконе с видом на море и рано заснул. Сказались нервная нагрузка на таможне, усталость от перелёта и акклиматизация.

Проснулся он ещё до шести утра, глотнул вместо отсутствующего кофе сока из пакета, натянул плавки, шорты, майку и пошёл пройтись босиком по песчаному берегу. Вдоль пляжа никого не было, и это понятно, в такую рань курортники обычно не поднимаются, да и купаться не тянет, потому как воздух холоднее воды. Каково же было его удивление, когда он заметил валяющееся на тёмно-жёлтом песке белое полотенце и плывущую к берегу женскую фигурку. Пройдя немного вперёд, он ещё больше удивился, увидев выходящую из воды Яну. Подняв полотенце, он пошёл ей навстречу и изумлённо произнёс:

— Ну, ты просто Афродита, выходящая из морской пены.

Она польщено улыбнулась и проворно завернулась в протянутую им махровую ткань, но он успел разглядеть её идеальную фигуру без малейших признаков целлюлита и отметить, что на ней дорогой итальянский купальник, оранжевый, со стразами. Похожий был у Марго. Но на брюнетке он смотрится ярче, чем на блондинке, отметил Сергей и спросил:

— Как водичка?

— Отличная, я минут сорок бултыхалась. Люблю море на рассвете. Только выходить из воды холодно, — призналась она, распуская длинные волосы, скрепленные на затылке серебристой заколкой.

— Какие планы на день?

— В десять утра в наш отель должен подъехать гид, будет предлагать экскурсии.

— Это не актуально, потому что дорого и скучно. Смотреть придётся на то, что покажут и столько времени, сколько отведут. Я собираюсь взять напрокат машину и прокатиться по местным достопримечательностям не спеша и с удовольствием, чтобы не нарушать главный принцип острова, который звучит как «сига-сига», что в переводе означает «тихо-тихо». Составишь мне компанию?

Её синие глазищи глаза вспыхнули такой неприкрытой радостью, что ответа не требовалось, и он снисходительно улыбнулся, когда она выдохнула:

— Конечно!

— Постараюсь подъехать к твоему отелю к девяти часам.

Весь этот солнечный день они провели, раскатывая вдоль побережья, изредка останавливаясь, чтобы сделать снимки. У Яны был небольшой цифровой фотоаппарат, и Сергей снимал её в разных ракурсах, то на фоне моря, то у пальм, отмечая, что девушка очень фотогенична. Сам фотографироваться отказался, объяснив это тем, что у него уже много снимков, сделанных на Кипре.

В таверне Сергей заказал рыбное мезе и с интересом наблюдал за тем, как восхищалась Яна двухчасовым кулинарным спектаклем, в ходе которого официанты в национальной одежде постепенно, в несколько подходов, наполняли стол едой. Им приносили тарелки и вазочки с соусами, оливками, салатами, кальмарами, креветками, осьминогами, жульеном из мидий…

Волошин заказал для неё бутылку белого вина Ксинистери, и сам выпил один бокал. Что эта умница там вычитала по мезе? Разве она могла себе представить, насколько аппетитны на вид и изысканны на вкус свежевыловленные морские дары, и что и половины из поданных яств им вдвоём не одолеть? Он-то заранее знал, что до запечённой на гриле золотой рыбки «дорадо» и вазы с фруктами дело уже не дойдёт, и всё это заботливо упакуют в пластиковые контейнеры, чтобы гости забрали их с собой. Яна выглядела настолько очарованной — и впечатлениями и мужчиной — что он не сомневался: ужинать они будут у него в номере, и потому, когда принесли счёт, попросил ещё бутылку игристого Беллапаис.

Несмотря на то, что в ящике тумбочки наготове лежали презервативы, Сергей решил не предохраняться. Счёл, что секса у Яны явно давно не было, и вряд ли он что-то от неё подцепит, а если она вдруг забеременеет — то пусть. С другим мужчиной у неё не получалось, может, с ним получится. И у него, и у неё нет детей — пусть будут.

Впрочем, может, его отпрыск и бегает где-нибудь. В бытность депутатом областного Законодательного Собрания, он завёл кратковременную интрижку со своей помощницей. Может, отношения и продлились бы подольше, если бы девушка уже после нескольких тайных встреч не объявила, что ждёт от него ребёнка и собирается рожать. Он тогда сурово сказал ей: «Даже и не думай». А, может, даже угрожающие заявил: «Только попробуй»! В то время он боялся огласки и скандала, ему была дорога его семья. И та девушка исчезла с его горизонта, а теперь у него никого нет. Кто знает, избавилась его помощница тогда от плода, или всё же родила, и сейчас очередной незадачливый папаша воспитывает чужого мальчишку или девчонку.

В постели Яна оказалась не слишком темпераментной, но после долгого воздержания и такой расклад годился… Сергей заснул под шум льющейся из душа воды. И от него же проснулся с первыми лучами солнца. Он никогда ранее не сталкивался с женщинами, встающими раньше него. «Или она всю ночь в ванной провела?» — сонно подумал он.

Волошин перекатился по кровати на ту сторону, с которой лежала Яна, и на подушке остался аромат её восточных духов, и открыл стоящую на тумбочке сумочку. Заглянул в её паспорт, прочел дату рождения и понял, какое «мероприятие» она имела в виду. Завтра ей исполнится… тридцать восемь лет. Кто бы мог подумать! Так вот почему в её взгляде в аэропорту читалась такое одержимое выискивание мужчины, достойного внимания — это отчаянная надежда на последний шанс создать семью.

После совместного утреннего купания в море и завтрака в кафе Сергей предложил остаток дня провести врозь, объяснив это тем, что ему нужно пройтись по магазинам, а на завтра пригласил её отправиться с ним в горную деревушку Лефкару.

На следующий день в номер Яны постучалась горничная и передала ей небольшой свёрток и букет из двадцати пяти розовых роз, к целлофану была прикреплена записка: «Жду внизу». Пока горничная пристраивала букет в огромную вазу, именинница развернула обёрточную бумагу, обнаружила длинный белый сарафан в греческом стиле и тут же его надела. Наряд пришёлся точно впору, выгодно подчёркивал талию и отлично гармонировал с купленными накануне кожаными сандалиями.

Спустившись на лифте в холл, она поспешила к выходу, где Сергей её ждал в белых бриджах и синей майке.

— Ну что, с днём рождения, — поприветствовал он её. — Этот сарафан тебе идёт.

— Спасибо огромное. Но откуда ты узнал?

— Ну, я же видел в самолёте паспортные данные в твоём билете.

— Ну вот, и теперь знаешь, сколько мне лет…

— Не кокетничай. Ты же понимаешь, что не выглядишь на свои годы. Что тогда мне говорить? Я на семь лет старше тебя, — ответил Сергей, и прикинул, что на самом деле — на двенадцать.

— А можно я поведу машину?

— Пожалуйста, — согласился Волошин, открывая перед ней водительскую дверцу, и, усевшись на пассажирское сиденье, спросил: — А давно ты водишь?

— С тех пор, как папа в четырнадцать лет посадил меня за руль нашего «москвича».

Она уверенно рулила, легко вписываясь в повороты горной дороги, длинные волосы развевались от ветра, дующего из открытых настежь окон, и он спросил:

— А тебе никогда не хотелось осветлить волосы?

— Вообще-то они у меня светло-русые. Но с чёрными я смотрюсь ярче.

— Странный вы народ, женщины. Я понимаю, когда перекрашиваются в блондинок. Но чтобы наоборот, — деланно вздохнул Сергей и подумал: «Интересно, чем она меня ещё удивит»?

В деревне мастеров он купил ей изящное серебряное колечко и кружевной зонтик. Она восхищалась филигранной работой мастеров и тонкой изысканностью изделий, благодарила за подарки. Слишком радостно. Возможно, даже наигранно, но ему всё равно было приятно.

На обед они заказали мясное мезе и красное сухое вино. После ряда тостов Сергей всё же задал вопрос, на который не мог найти ответа:

— Не обижайся, но ты такая красивая, умная, всё при тебе, наверняка нравишься многим мужчинам. Почему всё же не вышла замуж?

— Пропустила своё время. У меня в девятнадцать лет был поклонник постарше, который задаривал меня шоколадками и плюшевыми игрушками, эти мишки и белочки до сих пор стоят в родительском доме. Но я тогда в институте училась, и казалось, что замуж слишком рано. Он женился и уехал в Москву, сейчас у него уже трое детей. Потом у меня начался роман с парнем из моего родного городка. На выходные дни я старалась по возможности приезжать к родителям, и мы с ним встречались. Он всё время говорил, что детей заводить рано, он к этому не готов и постоянно предохранялся, чтобы не дай Бог…

Я всё ждала, пока он станет готов. И вот три года назад, в тридцать пять лет, его разбил инсульт, сейчас он в инвалидной коляске. И только тогда я узнала, что все эти годы у него параллельно со мной была другая женщина, постарше его и с дочкой от первого брака. Но сейчас он ей не нужен, только своим родителям. Он как-то звонил мне, сказал, что жалеет, что мы с ним не завели детей, — Яна горестно вздохнула и закончила свой похожий на правду рассказ. — А сейчас оказалось, что все мои ровесники давно женаты, а если до этих лет не создали семьи, то что-то с ними не так. Как и со мной. Кому нужна женщина с интеллектом на лице и в форме, которая постоянно пропадает на работе?

— В форме? — Сергей настолько поразился, что чуть не опрокинул свой бокал. — Ты что, в милиции служишь?

— Почти. В службе судебных приставов.

— Арестовываешь имущество несчастных должников, выселяешь их из квартир и гоняешься за злостными алиментщиками?

— Да нет. Я в пресс-службе работаю. На выездах бываю редко, только на показушных, для журналистов. А так пресс-релизы пишу, брифинги готовлю, интервью с руководством вычитываю. Но всё равно нагрузки бешеные.

«Боже мой, — подумал Сергей, — какие ещё секреты кроются за этой женщиной? И что она сделает, если когда-нибудь узнает о моих?»

* * *

Кто лучше всех умеет скрываться? Тот, кто сам в своё время научился хорошо искать. Даже если его вдруг задержат по подозрению, никто не сможет доказать, что он и есть тот самый Сергей Скворцов. Во-первых, за три месяца, прошедших со времени его побега, он изменился до неузнаваемости, похудел на восемь килограммов, подкачался в спортзале, волосы стрижёт под машинку, завёл бородку и усики. Да ещё стал носить дымчатые очки с диоптрией, в которых не очень нуждался, но они придавали ему особый шарм и служили дополнительной маскировкой. А, во-вторых, увольняясь из органов, он потрудился уничтожить в милицейской базе свои отпечатки пальцев.

Если он вдруг столкнётся с кем-то из бывших знакомых, и они станут уверять, что он похож на человека, разыскиваемого за преступления, так мало ли, кто на кого похож. Достаточно вспомнить шоу двойников. В международном розыске он точно не числится, так как под своей прежней фамилией границы России не пересекал, стало быть, нет оснований включать его в розыскную базу по линии Интерпола.

Примерно так рассуждал Волошин, отправляясь в последний день пребывания на Кипре в банк, чтобы снять деньги со своего депозита. И всё-таки он волновался, почти так же как перед вылетом на Кипр. На всякий случай подготовился к маскировке. Поверх белой майки натянул красную и бросил в спортивную сумку синюю бейсболку. Если что-то в этой «трапезе» пойдёт не так, и он почувствует тревогу, то просто выскочит из банка и затеряется в ближайшем торговом центре, откуда выйдет уже преображённым.

Главное потом добраться до отеля и приехать в аэропорт не одному, а с группой туристов. Полностью счёт он решил не закрывать, оставив на нём незначительную сумму, так и процедура короче, и хлопот меньше. Но маскировка не пригодилась, никто на него не обратил особого внимания, и деньги он получил.

Окончательно Сергей успокоился только после того, как в своём номере положил увесистую пачку долларов в дорожную сумку, а потом изорвал на мелкие клочки и спустил в унитаз загранпаспорт на имя Скворцова. Этот документ ему больше не понадобится, а улика опасная, он здорово рисковал, пересекая с ним границу.

Вообще вся его жизнь в зрелые годы была сплошным риском. Сначала во время работы на государство, когда он под милицейскими погонами работал на криминальный мир, но особенно с того момента, как он ушёл в бизнес и начал устранять недругов и конкурентов. И поначалу всё проходило гладко, но он не смог вовремя притормозить, пока никто не разобрался, что происходит.

Сам же в бытность опером думал о жуликах: ну, повезло тебе пару раз — удовольствуйся тем, что имеешь и свали на покой по-тихому, а не остановишься — попадёшься. Но, видно, «завязать» на преступном поприще так же сложно, как прекратить пытаться отыграться в казино, или отказаться от выпивки при алкоголизме. Легенда гласит, что есть люди, превращающиеся во время полнолуния в волков, их называют «ликантропами», и ликантропия — это не осознанное желание убивать, а болезненная неизбежность становиться убийцей.

Как-то ему попалось стихотворение в тему.

Изведенный терзающей болью

К перекрестку нахоженных троп

В серой шкуре, изъеденной молью,

На охоту бежит ликантроп.

Он несется по листьям опалым,

По округе разносится вой.

Вздрогнет путник в лесу запоздалый

И поймет — не добраться домой.

Жертве лапы закинув на плечи,

Знает Волк комариный секрет:

Крови нету вкусней человечьей.

Мига — слаще последнего — нет.

Он давно быть мечтает убитым,

Но не могут понять земляки,

Чьи следы листопадом покрыты,

Чьи вгрызаются в шеи клыки…

По покойнику вздрогнут стаканы,

Будет речь ликантроп говорить.

Днем он ставит на Волка капканы,

Чтоб в ночи их легко обходить.

Полнолуние бед напророчит,

Всё селенье в тревоге не спит.

Серый филин на дубе хохочет —

Дикий Волк на охоту бежит.

Так и он, Сергей Скворцов, физически не мог побороть искушение преступать действующие законы, и потому стал создавать собственные моральные правила.

И ведь самое смешное, что вычислили его люди, которых он считал самыми надёжными — друг и сын. Но они — менты до мозга костей — поставили служебный долг превыше личных отношений. И если бы не своевременный звонок Воронова, который для них предатель, а для него, Сергея, спаситель, сидел бы он сейчас в соседней камере с неудачниками Золотовыми.

Волошин взглянул на часы. Пора спускаться вниз, скоро должен подойти автобус, собирающий туристов по отелям. Он накинул на плечо лямку дорожной сумки и пробомормотал: «Ну что же, ставки сделаны, господа».

ЧП за ЧП

Омск, март 2006 г

— Ты чего такой сумрачный? — спросил Мудров, зайдя в кабинет Леонтьева, склонившегося над бумагами.

Тот вздохнул тяжко, по-старчески и, поднявшись из-за стола, сказал:

— Да я утром парковался одновременно с молодым опером. Вышли из машин, я ему и говорю: «Какой весёлый у тебя номер!» — «Что весёлого? Триста шестьдесят два — обычный номер, не крутой». Я ему намекаю: «Ну, три рубля шестьдесят две копейки!» А он на меня таращится непонимающим взглядом. И тут до меня доходит, что когда водка по такой цене продавалась, он был ещё совсем ребёнком, и ясное дело, цену на неё не помнит. И пришло осознание: какой же я древний!

— Такой же, как и я, — усмехнулся Мудров. — Ты бы лучше побегом Золотовых озадачивался, а не собственным возрастом.

— Так только этим и занимаюсь.

— Ладно, рассказывай, что нарыли. Что по конвоиру?

— Парню двадцать шесть лет. Биография чистая, не женат. Но, — Владимир сел в кресло напротив Алексея и продолжил, — его сестре-студентке была нужна трансплантация почек. В конце прошлого года успешно провели операцию, и сейчас девушка нуждается в дорогостоящих препаратах для поддержания организма. Квартиру семья уже продала, живут у родственников. Так что подкупить этого сотрудника, думаю, было несложно.

— Предположим, мотив конвоира понятен. Но как жулики всё это провернули? Это тебе не побег из Шоушенка, где по придумке автора, осуждённый на пожизненное заключение банкир двадцать лет роет туннель из своей камеры, полагая, что будет сидеть именно в ней всегда, и никто никогда её не осмотрит. Невероятно, но всё так и происходит. А потом этот зэк уходит по коллектору без денег и документов, да ещё умудряется найти всё это в тайнике под камнем, который те же двадцать лет простоял на том же месте, — припомнил Алексей сюжет повести Стивена Кинга. Несмотря на популярность книги и фильма, происходящие в них события всегда казались ему надуманными и невероятными. — Но в случае с Золотовыми организация побега была на должном уровне. За те четыре-пять часов, которые конвоиры пробыли в отключке, беглецы при желании успели покинуть пределы области до того, как поднялась тревога. Это у Скворцова побег был внезапным, потому и ориентировки на него пошли сразу же.

— Сергей разве что на фуре тогда из области выскочил. Вера видела, как какая-то фура обогнала его джип и вроде остановилась, — неуверенно возразил Владимир, сотни раз за последний год прокручивавший в голове возможные сценарии побега и нынешнее местонахождение Скворцова.

— Может и так. А может, он и в области отсиживался до поры до времени. Но одному найти убежище ещё как-то можно, а трём мужикам долго прятаться не удастся. Скорее всего, они разделились. В какую сторону ты бы сам двинул на месте Золотовых?

— Я? Скорее всего, в Казахстан. До автомобильного пункта пропуска Исилькуль ехать-то всего пару часов. На границе бардак, даже фотофиксация не ведётся. Если скапливается длинная очередь, то погранцы глянут на выезжающих через мутное стекло вагончика — и пожалуйста, проходите. Но это если документы надёжные. Если нет, то можно и нелегально на снегоходе проскочить. И всегда чичероне найдутся за мзду козьими тропами беглецов проводить.

— Вот потому за державу и обидно, — улыбнулся Мудров и тут же строго добавил: — Версия с соседней республикой хорошая, но всё же контроль по всем местам, где беглецы могут объявиться, не ослаблять. Особенно важна Ольга. У Павла может возникнуть желание попытаться увидеть детей.

— Это само собой. Московские коллеги наблюдение за ней установили. Кстати, мне Ритка позвонила. Сама. Клянётся-божится, что они с сестрой ничего о побеге не знали.

— Может, и не знали, — вздохнул начальник главка и устало спросил: — У тебя кофе есть?

— Растворимый только, — виновато пожал плечами начальник отдела.

— Ну, тогда пойдём ко мне, настоящего попьём.

— Даже с коньячком?

— Можно и так, — кивнул Алексей, взглянув на часы. — Рабочий день давно закончился.

— Жаль, что нельзя в жизни, как в фильме, посмотреть следующий кадр и узнать, что там будет, — вздохнул Владимир, шагая вслед за шефом по коридору управления.

— Или в шкафу посидеть и подслушать, о чём жулики говорят. Я тебе не рассказывал, как я раскрыл своё самое первое дело?

— Если и да, то давно. Напомни.

Войдя в приёмную, Мудров попросил у секретаря принести две чашки кофе. В комнате отдыха он достал из шкафа две рюмки, бутылку коньяка, поставил их на журнальный столик и начал рассказ:

— После первого курса школы милиции отправили нас с товарищем Толиком на практику в Седельниковский район.

— О, и я там тоже практику проходил.

— Ну, значит, знаешь, что это примерно в трёхстах километрах от Омска, а мы были ещё за двенадцать километров от центра района, в отделении совхоза «Красный пахарь». И вот в один из дней происходит кража в столовой, забрали деньги из кассы, что было несложно, инкассация в такую глухомань не заезжала, охраны не было.

Пока мы с Толиком, исполняли обязанности участковых и проводили подворный обход, одна женщина рассказала, что видела, как двое мужчин ночью шатались по селу, и примерно описала их. Мы задержали двух подозреваемых и позвонили в районный центр. К нам приехал «настоящий» участковый, и мы вместе придумали такой план. Толик забрался в одёжный шкаф, а я завёл в эту комнату подозреваемых и стал с ними беседовать, но они признаваться не собирались.

Тут в комнату заглянул участковый и попросил меня: «Выйди на минутку». Я вышел и дал возможность мужчинам пообщаться. И они меж собой договорились молчать, при этом обсудили, что деньги спрятали в надёжном месте, их не найдут. После этого мы развели мужчин по разным комнатам, а Толика вызволили из шкафа. Он рассказал, что услышал, и главное — где деньги.

Спрятали они их у женщины, у которой накануне пьянствовали, а потом часа в два ночи пошли на дело. Им нужны были деньги на спиртное, но на магазинах стояли решётки, а столовая не охранялась, туда проникнуть было проще простого. И вот они ограбили кассу, купили у соседей, которые гонят самогон, бутыль для продолжения банкета. Остальную сумму спрятали в спальне под матрасом, продолжили выпивать, там же и заночевали. Мы выехали по адресу, деньги изъяли, сказали мужчинам, что обнаружили на купюрах их отпечатки пальцев, а они оба были ранее судимы, и потому сразу раскололись.

— Что характерно для сельской местности, что когда нет возможности использовать технические средства, приходится действовать по принципу «голь на выдумки хитра» и изобретать ловкие ходы для раскрытия дел, — глубокомысленно заметил Владимир, успевший за время монолога Алексея опрокинуть пару рюмок янтарного напитка.

— Теперь технических средств до чёртовой матери, а меж тем, если у человека интеллект на ноле, никакие чудеса прогресса не помогут.

— Мы-то с тобой это понимаем, а нынешнее молодое поколение — не очень.

— Наша задача в том и состоит, чтобы учить молодёжь.

— Учим понемногу чему-нибудь и как-нибудь, — Владимир зачерпнул из вазы горсть орешков и напомнил другу: — В субботу крестнику твоему полгодика. Придёшь? Тебя ждёт сюрприз.

— А можно я просто так приду, без сюрпризов? Не можешь ведь не поинтриговать, — укорил Мудров

— Сашка прилетает.

— Вот это первая за последние дни хорошая новость.

* * *

Тем вечером, когда Леонтьев принимал гостей, Горячев с Гущиным парились в сауне. Суббота в главке специально была назначена рабочим днём, чтобы сотрудники не позволяли себе начинать расслабляться после трудовой недели ещё с пятничного вечера. Руководящий состав сам просил назначать совещания на восемь утра, чтобы быстрее освободиться и уехать на дачи, конечно, у кого они были. У Артёма с Сергеем не было, но виноградная самогонка «Косогоров», которую поставлял товарищ Горячева, хорошо шла и в бане. Под такой напиток полагались сало с мясными прослоечками, солёные огурцы, капуста и помидоры, приобретённые утром на рынке.

Вопреки старому милицейскому анекдоту, согласно которому сотрудники во время застолья говорят «о бабах», а о работе — только когда сильно напьются, недавние приятели начали беседу именно с деловых проблем.

— Уволил я на неделе начальника аналитического отдела. Ни сам ничего не делал, ни его сотрудники, — похрустывая огурцом, поделился Горячев. — Я человеку объясняю, что он должен готовить материалы для руководителей так, чтобы мы открыли дело и увидели ситуацию в области в целом. Надо её разложить по полочкам, рассказать о преступлениях в определённых сферах, которые совершались в прошлом году, сделать прогноз на будущий.

Предложить, как решать проблемы, какие ресурсы под это закладывать? Это касается и уличной преступности: где фонарь повесить, чтобы в темноте по голове не надавали, где с администрацией поработать и на подъезды кодовые замки установить. Какие предпринять меры, и чтобы кассовые узлы были по-другому оборудованы, с банковским сообществом переговоры провести. Это касается и экономической деятельности. По семидесяти двум видам преступлений надо дать различные предложения по работе и различные способы документирования.

А начальник отдела ничего этого не делал, потому что он лентяй, его из администрации области по личным связям назначили. Ну, тогда я поднял его предыдущую деятельность. Проверяю дела и вижу, что он в двух местах подпись поставил, чем превысил свои полномочия. Ну, и говорю: «Давайте так. У нас есть плохой путь и очень плохой. Или я сейчас передаю эти дела в прокуратуру, и против вас возбуждается дело. Либо я понимаю, что вы исчерпали себя, и вы находите себе другое место, могу в этом помочь». И он перешёл назад в областную администрацию.

— Пусть теперь там не работает, — улыбнулся Гущин. — Я, конечно, тоже многому в главке удивляюсь. Первое, что я сделал, вступив в должность, запросил данные о формировании бюджета области и движении средств на счетах. И сразу нарисовалась картина астрономического количества предприятий, через которые за небольшой промежуток времени проходят огромные объёмы денег. Таких финансовых потоков в области просто быть не может. Ясно, что деньги отмываются и обналичиваются через фирмы-однодневки.

— Правильно понимаешь, — усмехнулся Горячев. — Мы сейчас начинаем очень плотно работать в этом направлении. И не только официально, но и негласно. Надо разобраться, куда уходят эти денежные потоки, и кто за всем этим стоит. Операции дали специальное кодовое название.

— «Ы»? Чтобы никто не догадался?

— Это тоже хорошо. Но в нашем случае это «Общак». Я тебя подключу к делам в рабочем порядке. Сейчас хочется просто расслабиться. Пойдём, сделаем ещё один заход в парилочку.

— Думаю, ещё не один.

Вынырнув из бассейна с холодной водой после раскалённой сауны, коллеги замотались в простыни и продолжили застолье.

— А перед сном посмотреть бы ещё американский боевичок какой-нибудь или наш милицейский сериал, — мечтательно произнёс Артём.

— Не люблю и не смотрю, — отрезал Сергей.

— Почему так категорично?

— Это длинная история.

— А мы вроде никуда не спешим, — заметил Артём, разливая по рюмкам виноградную самогонку.

— Ну, расскажу, если интересно. В девяносто девятом году я работал в РУБОП. И в один из мартовских дней на посту милиции остановили автобус, следовавший из Ростова в Краснодар. И вдруг один из пассажиров в ответ на просьбу предъявить документы выхватил нож и нанес милиционеру резаный удар, после чего достал обрез охотничьего ружья и приставил дуло к голове шестнадцатилетней девушки.

Террорист объявил, что пассажиры теперь заложники и приказал милиционерам выйти. Они салон покинули, но заблокировали дорогу металлическими лентами с шипами. Тогда бандит заставил мать девушки выйти из автобуса и убрать заграждения, а водителю велел ехать через Краснодар в сторону Славянска.

Допустить, чтобы автобус с вооруженным захватчиком прошёл через миллионный город, было никак нельзя. На въезде, у железнодорожных путей на улице Дзержинского, на дорогу выгнали два грузовика, перекрыв движение. Автобус был вынужден притормозить, в это время милиционеры прострелили колеса. Террорист в ответ открыл по ним огонь. Как удалось к этому времени выяснить, терять ему было нечего. Тридцатитрёхлетний мужчина был дважды судим за разбой и находился в розыске за исполнение нескольких заказных убийств. Бандит заявил, что кроме обреза у него есть граната, и потребовал сменить колеса автобуса и открыть путь.

К освобождению заложников подключилась группа «Альфа». В близлежащих домах разместились снайперы. После долгих переговоров террорист выпустил из автобуса двух женщин, которым стало плохо. Они сообщили, что захватчик, похоже, действительно вооружен гранатой. В правой руке у него обрез, а левую он постоянно держит в кармане куртки и прикрывается девушкой.

Тем временем бандит изменил требования и потребовал подать другой автобус. Это пообещали. По разработанному плану снайперы должны были уничтожить террориста, когда он будет переходить из одного автобуса в другой. А на случай, если это не удастся сделать из-за угрозы жизни заложников, внутри салона спрятались четыре альфовца, которые должны были нейтрализовать преступника. Водителем этого автобуса тоже был сотрудник ФСБ.

Но в последний момент террорист снова меняет условия и требует, чтобы два водителя рейсового автобуса заменили пробитые колеса. Мужчины, вышедшие менять колеса, подтвердили, что бандит вооружен обрезом и, возможно, гранатой. Неожиданно из автобуса вышла мать девушки. Террорист отправил её за бутербродами и водкой. Выпив и закусив, он объявил, что если через полчаса не закончат ремонт автобуса и не пропустят его в Славянск, он начнет убивать заложников.

— Очень драматично, — не удержался от комментария Артём и снова наполнил рюмки.

— Переговоры зашли в тупик, — продолжил рассказ Сергей. — И вдруг бандит, расслабленный алкоголем, (ну, прямо, как мы сейчас), впервые с момента захвата отпустил девушку, которой постоянно прикрывался. Снайпер это заметил, но стрелять не решился, шторы на окнах автобуса ограничивали обзор.

Около шести часов вечера, когда уже начинало темнеть, было решено штурмовать. В темноте делать это было слишком рискованно. Из-за КамАЗа к автобусу бросилась отвлекающая группа, в лобовое стекло выстрелили из автомата. Террорист начал стрелять в ответ. В этот момент основная штурмовая группа разбивает окна с левой стороны автобуса, в проём вставляют трап, по нему в автобус врываются спецназовцы. Бандит успел прострелить альфовцу ладонь, но тут же был убит четырьмя выстрелами на поражение… А гранаты у него не оказалось.

После этих впечатляющих событий я на машине вернулся в РУБОП вместе с заместителем начальника управления. Поднимаемся мы с ним по лестнице, и он, тогда ещё полковник, а ныне уже генерал, говорит:

— Запомни, Серёга, этот момент. Я отслужил тридцать пять лет, и сегодня в первый раз присутствовал при освобождении заложников. В твоей милицейской карьере этот тоже может оказаться единственным случаем.

А в нынешних фильмах буквально в каждой серии происходит захват заложников, потому что надо же что-то показывать, а это сюжет интересный! Потому и не люблю смотреть сериалы.

— За время службы у меня было множество подобных случаев, — Горячев решил рассказать свою историю. — Вот, к примеру, Ингушетия. Герой России — командир спецназа, я у него заместитель. Строится группа. Генерал командует: «На задержание выдвигайтесь»! А там побег из следственного изолятора произошёл. Ночью ваххабит сбегает, у него при себе пистолет, ключи от всех камер и милицейская форма. Сгубило его то, что просто дураком оказался.

Он выходит на стоянку машин перед зданием и сталкивается с заместителем начальника дежурной части. И вместо того, чтобы просто пройти в своей милицейской форме мимо, он начинает стрелять в сотрудника и ранит его. Раненый прячется за броневик, поднимается тревога, и растерянный беглец начинает метаться по территории СИЗО.

Мы добежали. Я слышу, стрельба идёт, звоню по телефону генералу, тот отдаёт команду: «Штурм»! А забор там высотой метров шесть. Из-за забора слышны выстрелы и голос: «Руслан, сдавайся, и мы тебя не убьём». Опять набираю Генерала: «Там кто-то ведёт переговоры» — «Да это я веду переговоры»! И вот мы по штурмовым лестницам взлетаем на забор… И ведь обезвредили этого дурака, взяли живым.

— Ну, ты, Артём, привёл пример! Северный Кавказ — это понятно, да ещё в разгар боевых действий. Там всякое могло произойти, и происходило.

— Ну, а как тебе побег средь бела дня двух зэков из автозака и исчезновение конвоира, их предполагаемого сообщника? Это, между прочим, у нас, в Омске случилось, в мирное время и всего несколько дней назад!

— Это тоже раз в сто лет бывает. А из наших сериалов следует, будто такие события каждый день в реальной жизни происходят, — упрямо возразил Гущин.

На этот раз Артём возражать не стал.

А через десять дней, во вторник вечером, он позвонил Сергею на служебный телефон и вкрадчиво произнёс:

— Дружище! Говоришь, раз в сто лет случаются из ряда вон выходящие события? Ты новости последние слышал? Ещё нет? Так вот, сообщаю: час назад похитили внучку Нелюбова.

Кто такой олигарх Нелюбов, начальнику управления по борьбе с экономическими преступлениями Гущину можно было не объяснить.

Блудная мать и пропавшая внучка

Москва, апрель 2006 г

Маргарита в который раз за последний час с тоской взглянула на бутылку виски. Ей судорожно, до боли в груди хотелось выпить и расслабиться, но она не могла себе этого позволить. Стоит только сделать несколько глотков на голодный желудок, и по телу разольётся приятное тепло забвения, а дальше неизвестно, как масть пойдёт. То ли она вырубится на какое-то время тут же, на диване в зале, то ли продолжит наливаться крепким напитком, и тогда всё равно заснёт, но уже непробудно, до утра. А в детской спят девочки, они в любой момент могут проснуться, раскапризничаться, а она этого не услышит и доведёт малышек до истерики.

Ольга опять ушла в ночь из дома. Впервые такое случилось в тот вечер, когда они прилетели после суда над братьями Золотовыми из Омска. Пока сестра разбирала вещи, Рита сбегала в супермаркет, купила продукты, и они поужинали, накормили детей и уложили их спать.

— Что-то мне нехорошо, пойду, пройдусь, а то заснуть не смогу, — объявила Ольга и, надев сапоги и накинув длинный лёгкий пуховик прямо на домашнюю пижаму, вышла из квартиры.

— Только недолго, поздно уже, — попросила вслед Рита.

Потом сестра ещё несколько раз так же уходила и возвращалась через час-полтора, взбодрившаяся и порозовевшая от мороза, и вскоре отправлялась спать. Но после известия о побеге Павла и Константина, вечерние прогулки стали ежедневными и затягивались до полуночи. Маргарита в ожидании «блудной матери», как она её окрестила, сидела в байковой пижамке на раскладном диване в зале, поджав под себя ноги и укутавшись в мохнатый плед. На коленях у неё лежала книга, но не читалось. Мысли витали далеко от этой квартиры, и думала она каждый раз об одном и том же, бесконечно прокручивая в голове кадры событий последнего года своей жизни.

Всё было так спокойно и красиво: уютный дом, статусный муж, любимые сын и внук, замужняя сестра, верный друг… И вот в один ужасный день двадцать четвёртого февраля прошлого года всё показное благополучие мигом рухнуло и тут же превратилось в сплошной кошмар. Павла и Константина арестовали, Володя получил пулю в голову, Сергей скрылся. Ошарашенная всем произошедшим, Маргарита в первые дни истово молилась о том, чтобы друг выжил, мужа не поймали, у сына не разрушилась карьера, а сестра не сошла с ума.

Когда Владимир пошёл на поправку, выяснилось, что Ольга беременна, а Сашка переводится в Москву. Тогда период горестной потерянности сменила пора бурной деятельности. В Омске им с сестрой было больше делать нечего, из респектабельных дам они превратились в жён преступников и вызывали у бывшего близкого окружения даже не жалость, а нездоровое любопытство напополам с презрением. Надо было срочно распродавать имущество, которое числилось на ней и Ольге, чтобы обеспечить своё будущее, поскорее уехать в столицу, затеряться в большом городе и скрыться от дурной славы, а, может, даже мести родственников мужчин, погибших по вине Сергея и его приспешников.

В том, что именно её муж стоял за серий заказных убийств, у Маргариты сомнений не было. Да, она ничего не знала о преступлениях Сергея, но прекрасно понимала, что с его-то дерзким характером и уверенностью в собственном превосходстве, он был вполне способен выносить приговоры мешавшим ему людям и совершать убийства чужими руками.

И она верила в профессионализм Володи и Сашки, которые распутали все эти дела, они так ошибиться не могли. Да и Алекс, который лично руководил операцией по задержанию подозреваемых, не стал бы отдавать приказ хватать невиновных. Стало быть, был уверен, в их причастности. И вот теперь вина уже доказана, и братьям Золотовым вынесен приговор. Сергей также получит срок, когда его задержат. Если он вообще ещё жив…

После того, как стало известно, кто стоял за убийствами бизнесменов, Рита по-другому взглянула на сцену, разыгравшуюся на фоне цунами на Пхукете, когда Сергей просил её остаться в Таиланде. Она тогда правильно подумала, что муж волнуется за свою безопасность, но сочла, что он боится быть убитым, а он опасался разоблачения. Потому и устроил то нелепое покушение на свою персону, из-за которого они даже толком не отметили тридцатилетие сына, не зная о том, что Сашке тогда было не до празднований. Парень собирал информацию на человека, который его вырастил. И уже знал, что это не родной отец.

Впрочем, если бы и не знал, всё равно делал бы то же самое. Маргарита сына понимала, но Ольга племянника не простила, видеть его не желала, и это оставалось только принять. Рита сама только недавно смогла набраться мужества и позвонить Владимиру. До этого просто не знала, что ему говорить: выражать сочувствие его серьёзному ранению, или просить прощения за ужасный поступок бывшего мужа?

Из детской послышалось тихое хныканье, и Маргарита, проворно подскочив, на цыпочках побежала в соседнюю комнату, чтобы успеть успокоить одну из малышек, пока не проснулась вторая. Это удалось. Вернувшись в зал, двоюродная бабушка заняла прежнюю позицию, снова завернулась в плед и, оглядевшись вокруг в неярком свете настенного бра, сочла, что и в этот раз не ошиблась с дизайном. Квартира отделана стильно, и жить в ней уютно. Может, дать объявление в Интернете и начать заниматься обустройством жилья и офисов на заказ? А что, у неё это хорошо получается, и заняться будет чем, и лишние деньги не помешают. Увы, несмотря на приличный запас, они имеют свойство быстро заканчиваться.

Настенные часы показывали половину двенадцатого.

— Где тебя черти носят? — прошептала Рита, имея в виду загулявшую сестру, и вдруг её осенило.

Ольга могла бродить по улицам в ожидании весточки от Павла! Конечно, сам он в Москву не сунется, понимает, что за его женой будут следить, но, может, они заранее во время личного свидания или через адвоката договорились, что он даст о себе знать? К примеру, кто-то оставит в определённом месте записку, или её передаст Ольге «случайный» прохожий? Хотя это нелепая затея, такие дела лучше проворачивать днём, когда на улицах полно народа и легко затеряться в толпе. Но если Павел и подаст весточку, сестра ей ни за что не расскажет, побоится, что информация дойдёт до Сашки.

Рита снова почувствовала непреодолимое желание выпить и решила, что от пятидесяти граммов ничего страшного не случится, да и блудная мать должна уже скоро вернуться. Плеснув в стакан виски, Рита прошла в кухню, бросила в напиток два кубика льда, сделала большой глоток, включила кухонную вытяжку и прикурила сигарету.

— Только Ольге я и нужна, — прошептала она горестно.

Костик ходил в школу самостоятельно, благо, она расположена в ста метрах от дома. Невестка работала на полставки, и в помощи свекрови не нуждалась. Сашка привозил мальчика к бабушке по выходным дням только для того, чтобы она могла с ним пообщаться, и иногда Маргарита наведывалась к сыну сама, но чувствовала себя в его доме гостьей, которой вроде и рады, но на недолгое время. А сестре без неё с двойняшками никак не справиться. Разве что няньку нанимать.

Рита сделала ещё один большой глоток виски и с ужасом подумала: а ведь может настать время, когда и Ольга перестанет нуждаться в её помощи. И что тогда делать? Возвращаться в свою квартиру, которая пока сдаётся в аренду? И жить совсем-совсем одной? Интересно, где же скрывается Сергей? Если он жив-здоров и чувствует себя в безопасности, то наверняка уже нашёл новую спутницу жизни.

— А что, мой женский уже век закончен? — прошептала Маргарита в вытяжку, уносящую в дымоход сизые струйки дыма. И сердце сжалось от жалости к самой себе, вынужденной выпивать в одиночку в кухне сестры, подруги по несчастью, с которой они спустя тридцать лет снова поселились под одной крышей.

И опять, как на заезженной пластинке, заскрежетал внутри хриплый голос: «Алекс, Алекс». Если бы он был сейчас рядом! Сергей любил повторять, что история не имеет сослагательного наклонения, что случилось, того уже не изменить. Такие мужчины, как Мудров, своих боевых подруг не бросают, даже если и заводят отношения на стороне. Но Рита и не претендовала на положение его жены. Они могли бы просто иногда встречаться. Алекс часто прилетает по делам службы в Москву. И если бы вдруг у него проснулись к ней старые чувства…

Рита загасила в пепельнице окурок, выключила раздражающе жужжащую вытяжку, услышала звук поворачиваемого во входной двери ключа и выглянула в прихожую. Ольга, расстёгивая молнию на сапожках, слегка покачнулась и прошептала, глядя на сестру снизу вверх:

— Спят?

— Как слышишь, — мрачно отозвалась Рита, снова вернулась в кухню и плеснула в стакан ещё грамм пятьдесят виски.

— О, здесь наливают? — весело спросила сестра, войдя следом и присев на стул. — А на закуску что у нас вкусненького?

— Лёд и пламя. Ты мне можешь сказать, где тебя носит?

— Ну, я свободная молодая женщина, могу и погулять.

— Я тоже не старая и не занятая. Разве что твоими детьми, — рассердилась Маргарита беспечности сестры. — А ты теперь решила ночами личную жизнь устраивать? Или приключений на задницу искать? А если с тобой что-нибудь случится?

— А что со мной случится? Меня же моя милиция стережёт, так что я под надёжной охраной.

— Ты заметила слежку?

— Не проверяла, но она же есть. Ты, как жена бывшего опера и мать нынешнего, должна об этом знать. И никаких приключений я не ищу. Просто люблю ночную Москву, а прогулки помогают мне развеяться от дурных мыслей. Ты же должна понимать моё состояние.

— А ты не забыла, что я нахожусь в точно таком же положении, и сидеть одной, дожидаясь, пока ты нагуляешься, просто невыносимо?

— Нет, ты не в таком же положении, — возразила Ольга. — У тебя взрослый сын и внук старше моих детей. — А мне ещё лет двадцать их на ноги поднимать. И если бы твой Сергей всё это не затеял, я бы жила сейчас с мужем.

— Прекрати, — яростно прошипела Маргарита, окончательно выйдя из себя. — Неизвестно ещё, кто больше виноват — заказчик или исполнитель. Никто не виноват в том, что ты только под сорок лет, после бесконечных гулек, удосужилась мужа себе найти. Да ещё какого! А что касается Сергея, то ты живёшь в квартире, купленной на деньги от продажи его имущества, и питаешься на них же.

— Ладно, прости, — Ольга тряхнула головой, откидывая с лица пряди длинных светлых волос, и в умоляющем жесте прижала к груди сложенные ладошки. — Нервы ни к чёрту. Давай выпьем, и не будем больше ссориться. Давай, за нас! За молодых и красивых, у которых ещё вся жизнь впереди!

— Да уж, — примирительно вздохнула старшая сестра, наливая младшей виски.

Омск, апрель 2006 г

С заседания межведомственной оперативно-следственной группы, в которую вошли сотрудники управления ФСБ, прокуратуры и милиции, Мудров возвращался домой заполночь. Прошёл всего один месяц со дня побега преступников Золотовых, и вот случилось новое чрезвычайное происшествие. Восемнадцатилетняя Марианна, внучка владельца сети развлекательных заведений, была похищена в восемь вечера в центре Омска, неподалёку от ночного клуба «Адреналин», принадлежащего её деду.

Студентка успела отъехать от входа метров на двести, когда в её Ниссан сзади врезалась Субару. Девушка не хотела выходить из машины и пыталась позвонить, но двое мужчин силой выволокли её с водительского сидения, перетащили в свою иномарку и увезли. Ниссан Марианны так и остался стоять посреди улицы с сотовым телефоном девушки на водительском сидении. Всё это происходило в оживлённом месте и на глазах у прохожих. Неслыханное по дерзости преступление! Впрочем, как и похищение автозака с заключёнными.

Уже через час матери Марианны позвонили на мобильный телефон и предложили заплатить за возвращение дочери десять миллионов долларов. Перепуганная Людмила тут же сообщила в милицию об исчезновении дочери и требовании похитителей.

Мудров счёл, что в этом случае, скорее всего, действовали не дилетанты, назвавшие круглую сумму наобум, а люди, точно знающие, что у деда-олигарха такие деньги есть. Позвонив губернатору области и поставив его в известность о происшествии, начальник главка отдал распоряжение пустить по местным телеканалам объявление «бегущей строкой» о розыске иномарки, на которой увезли девушку.

Нашлись свидетели, запомнившие номер Субару, который тут же пробили по базе. Но выяснилось, что она была угнана из двора многоэтажного дома, а законный владелец в данное время пребывает с семьёй на отдыхе за границей. Так что рассчитывать можно было только на то, что кто-то заметит этот автомобиль и сообщит, где он сейчас находится.

Но и этот след никуда не привёл. Прибывшим по вызову пожарным осталось только загасить догоравший на окраине города остов автомобиля. Естественно, экспертам-криминалистам не удалось извлечь с пепелища никаких признаков пребывания в иномарке Марианны и её похитителей. Которых, кстати сказать, никто из свидетелей происшествия толком обрисовать не смог. Описания внешности настолько разнились, что составить фотороботы мужчин не получилось.

Следственный отдел городской прокуратуры возбудил уголовное дело по статье уголовного кодекса «похищение человека». Был создан ряд мобильных групп, которые работали по первому требованию оперативного штаба и по полученной информации занимались отработкой определённого узкого направления. Десятки оперативников опрашивали членов семьи и родственников олигарха Нелюбова, сотрудников принадлежащих ему предприятий, а также друзей и однокурсников его внучки.

Все областные новостные программы начинались с сообщений о поисках пропавшей девушки, с экранов не сходили фото юной хрупкой блондиночки. Позже начали транслировать видеозапись обращения к гражданам её деда о вознаграждении в миллион долларов тому, кто поможет её вернуть.

За три дня похитители звонили матери Марианны трижды и всякий раз с разных сим-карт. Говорили кратко и изменёнными голосами, чтобы было невозможно определить их местонахождение и идентифицировать личности. Женщина торговалась, просила снизить сумму выкупа, объясняя это тем, что невозможно в короткие сроки собрать наличкой такие большие деньги. На самом деле, нужно было потянуть время в надежде вычислить злоумышленников, не доводя дело до обмена девушки на доллары. В итоге сошлись на трёх миллионах. Оставалось только договориться о месте и времени передачи выкупа.

Мудров прекрасно понимал, что похищение внучки Нелюбова никак не связано с организацией побега братьев Золотовых. Это различные дела, и за ними стоят разные преступники. Но, тем не менее, постоянно обдумывая план операции по освобождению девушки, начальник главка невольно мысленно возвращался к бесследному исчезновению заключённых и конвоира службы исполнения наказаний. Эта тема стала основной для мужских бесед во время празднования полгода со дня рождения его крестника и тёзки Алексея.

В тот день Мудров, как и каждую субботу, до обеда просидел в служебном кабинете за бумагами, подписывая приказы и рассматривая обращения. По пути к дому друга он собирался заехать в «Детский мир» и купить крестнику какую-нибудь игрушку, но уже в машине передумал. В полгодика мальчик ещё ничего толком не понимает, не погремушку же ему везти, уж лучше подарить деньги, а родители сами разберутся, что их сыну нужнее.

Отменив поход в магазин, Алексей приехал к другу чуть раньше назначенного времени, но открывший ему дверь Владимир сказал:

— Ты как раз вовремя, все уже собрались.

Закинул в шкаф куртку гостя, Леонтьев провёл в его детскую, кивнул на кроватку, в которой спал виновник торжества, и спросил шёпотом:

— Как тебе твой крестник?

— Растёт будущий опер, весь в тебя, — улыбнулся Алексей и тут заметил сидящего в раскладном кресле Костю с открытой книгой на коленях.

— Здравствуете, — вежливо произнёс мальчик и поднялся, по-взрослому протянув гостю руку.

— Привет, — отозвался Мудров, пожимая детскую ладошку. — Как дела?

— Хорошо. И учусь я отлично. А сейчас каникулы, мы приехали в Омск и живём в гостинице.

— Ты не изменил своей мечте? По-прежнему хочешь вести криминальную хронику?

— Да, хочу, только теперь она стала уже семейной хроникой, — удрученно вздохнул мальчик.

— Это почему же?

— Ну, вы ведь здесь главный милиционер и знаете, что мой дедушка организовывал убийства бизнесменов, а дядя Паша и его брат подстраивали аварии. А потом они все убежали. Вы их поймаете?

— Это моя работа, Костя, так что буду стараться. А ты не хочешь, чтобы их поймали?

— Я не знаю. Наверное, нет. Конечно, за преступления нужно отвечать, но мне всё равно их жалко. Они хорошие были люди, особенно, дедушка. Только что-то напутали в этой жизни, где-то ошиблись.

«Вообще-то твой дед — это я», — хотелось сказать Алексею, но делать этого было нельзя. Очевидно, ребёнка посвятили в уголовные дела семьи, но не родственные. И потому Мудрову ничего не оставалось сделать, как объединить два подходящих случаю афоризма в один и философски произнёсти:

— Ну что же, человеку свойственно заблуждаться, но, к сожалению, ошибки нередко входят в привычку.

— Мальчики, все к столу, — провозгласила заглянувшая в комнату Вера.

Алексей протянул Владимиру конверт:

— Это тебе на два подарка — Алёшке и Костику, купи мальчикам что-нибудь полезное.

Войдя в зал, Мудров отметил, что за столом собралась та же самая компания, что и в декабре позапрошлого года, когда Владимир сделал Вере предложение в ресторане китайской кухни, а Алексей впервые увидел сына и внука. Сколько же значимых и поворотных событий произошло за эти полтора года в жизни каждого присутствующего на сегодняшнем торжестве!

Владимир с Верой поженились, он пережил ранение и получил новую должность, у них родился сын, а старшая дочь поступила в институт и выглядела уже не школьницей, а невестой. У самого Мудрова уже и младшая дочь училась в университете, и обе девушки встречались с парнями. Немало изменений случилось и в жизни Александра. Он теперь работает и живёт в столице и выплачивает ипотеку за московскую квартиру. А в родном Омске бывший наследник империи беглого олигарха был вынужден остановиться с семьёй в гостинице. Какая ирония судьбы!

— Как дела? Как служится? Прижился на новом месте? — спросил Мудров, пожимая сыну руку.

— Нормально. Конечно, в Москве своя специфика, но вроде справляюсь, — бодро ответил Александр.

А Вера умоляюще проговорила:

— Мальчики, давайте вы немного выпьете и поедите, а потом уже поговорите о делах! Вы же всё равно до торта за столом не досидите. Вот сбежите в кабинет — там и пообщаетесь.

— Резонно, — поддержал жену Владимир. — Мы сегодня собрались, чтобы отметить полгодика маленькому Лёше, и я предлагаю большому Алексею, как его крёстному, произнести первый тост за малыша… А вот и он голос подаёт, проснулся и тоже за стол хочет.

Вера бросилась в детскую и вернулась с сыном на руках. Как она и предполагала, уже через час мужчины удалились на лоджию, служившую Владимиру кабинетом, и попросили принести им туда кофе. Мудров с удивлением отметил, что Саша достал пачку сигарет и спросил:

— Разве ты куришь?

— Ну, я ведь уже не в отделе по борьбе с наркотиками, так что можно, — отшутился Александр.

— Как тебе наше похищение автозака?

— Да уж, на всю страну прогремели. Очень необычный побег. Такого ещё не было.

— Владимир Иванович считает, что братья Золотовы подались в Казахстан. А ты как думаешь?

— Я в этом уверен, — Саша опустил сигарету в пепельницу и принял у жены Лены поднос с тремя чашками кофе, в каждую из которых Владимир, не спрашивая разрешения, тут же плеснул понемногу коньяку из стоявшей на книжной полке бутылки.

— Это убеждение на чём-то основано? — уточнил Мудров.

— Ну, во-первых, со стороны беглецов податься за границу было бы разумнее всего. Они успевали уйти в соседнее государство до того, как в области поднялась тревога, и их начали искать. А во-вторых, я тут на днях вспомнил кое-что… Как-то мы с дядей Пашей сидели у нас в оранжерее, и он за стаканом виски, пребывая уже в изрядном подпитии, рассказал, что его брат частенько мотается в Казахстан на газели. Официальный предлог для жены — поставки оттуда левой водки, но будто бы у него там женщина, казашка. Павел ещё смеялся, что вскоре казахские ребятишки в семье появятся.

— Почему ты мне не рассказал? — удивился Владимир, вертя между пальцами бамбуковую палочку, символизирующую непозволительную сигарету. — Мы же разговаривали с тобой о побеге.

— Ну, я счёл, что вряд ли эта информация поможет, ведь я не знаю, кто эта женщина, и была ли она вообще. Может, Павел просто трепался спьяну. Но связи среди таможенников у его брата, скорее всего, были. И при организации побега это обстоятельство могло приниматься во внимание.

— Я же учил тебя, что именно пьяный трёп как раз может оказаться очень важной оперативной информацией, — укорил крестника Леонтьев, а Мудров спросил:

— А Ольга знала о том, что у её деверя есть тайная связь в Казахстане?

— Вряд ли Павел ей рассказал. Сообщить жене, что у брата есть любовница, значит, дать повод Ольге задуматься, не изменяет ли ей собственный муж.

— Верное утверждение, — одобрительно улыбнулся Мудров. — Психологией увлекаешься? Это хорошо. Я тоже считаю, что знание психологии помогает в раскрытии преступлений.

— Мама на Ольгу жалуется, — перевёл тему Александр, — говорит, тётя взяла привычку гулять ночами.

— Вот как? — удивился Мудров. — Но наружка за ней ходит?

— Пока ходит. Но в том-то и дело, что она просто бродит по кварталам и ни с кем не общается. Пару раз к ней подкатывали пьяные мужики, предлагали познакомиться. Но установить, что они пытались что-то ей передать, не удалось.

— Наверное, она хочет приучить оперов к тому, что часто выходит на бесцельные прогулки, пытается ослабить их бдительность, — предположил Мудров.

— Может быть, — согласился Александр.

Лена снова появилась на пороге лоджии, на этот раз с тремя блюдцами с кусочками торта на каждом.

— Ну, если уж у меня кофе был без сигареты, то теперь коньяк без кофе, — провозгласил Владимир и выставил на компьютерный столик три рюмочки.

С того вечера прошло две недели, а они не только не продвинулись в поимке беглых заключённых, но и снова, как выразился Сашка, «прославились на всю страну» похищением внучки местного олигарха.

«Хорошие парни»

Омск, апрель 2006 г

— Вот как интересно получается. Когда дело касается своей внучки, олигарх готов миллионы заплатить за то, чтобы её спасти. Это же родная кровь! А если речь идёт о жизнях сотен чужих детей и внуков, так на это наплевать, тут надо грести эти самые миллионы и не задумываться, к чему это может привести, — возмущённо проговорил Гущин и резким движением двинул по рабочему столу папку с бумагами.

— Ты это о чём? — спросил Горячев, зашедший пообщаться с коллегой.

— А ты был в развлекательном клубе «Адреналин», который принадлежит этому Нелюбову?

— Да как-то знаешь, не моё это времяпрепровождение — по ночным клубам ходить, я спортивные секции и бассейн предпочитаю. С утра, если час не проплаваю, не так себя чувствую.

— А вот я там был. Правда, не развлечений ради, а по работе. Рассказываю. Там большой танцпол располагается на верхнем этаже здания, а к нему ведёт узкий коридорчик. В зале единственный вход — он же выход. Как ты понимаешь, это пожароопасно. В случае возгорания покинуть помещение через единственный лестничный пролёт весьма проблематично. Очевидно, что если в танцевальном зале находятся пятьсот, а то и тысяча человек, то за несколько минут эвакуироваться им никак не удастся. Ты представляешь, сколько людей может погибнуть? Противопожарные службы составляют акты о том, что здание не соответствует мерам безопасности. Но пожарные могут принять меры только с санкции прокуратуры.

— А что прокуратура?

— Я дважды направлял предписание о необходимости закрытия клуба. Даже не отвечают. Заведение как работало, так и работает, а у нас связаны руки. Клуб рентабельный, при минимальных вложениях приносит значительные доходы. А перестроить его невозможно, проще новое здание возвести.

— И, скорее всего, через этот развлекательный центр идёт обналичивание средств, — задумчиво сказал Артём. — Если прокуратура покрывает олигарха, стало быть, кто-то надёжно его крышует. Я поручу ОБЭП взять этот «Адреналин» в разработку. Вот только внучку Нелюбова освободим.

— А есть надежда?

— Уверенность.

Уверенность Горячева строилась на точном расчете. Он присутствовал на последнем заседании межведомственной оперативно-следственной группы и знал положение дел. Чтобы не подвергать опасности жизнь заложницы, требования её похитителей выполнялись неукоснительно. Первую часть выкупа они уже получили. Пятьдесят миллионов рублей пятитысячными купюрами в двух чёрных мусорных пакетах были оставлены во дворе жилого дома. Оперативники, доставившие деньги до условленного места, даже не пытались проследить за теми, кто придёт их забирать. «Фокусов» с жучками, заложенными в пачки купюр, тоже было решено не показывать.

Вторую половину требуемой суммы подозреваемые намеревались получить в момент освобождения девушки. Переговоры с ними матери Марианны прослушивались в режиме реального времени. Звонили злоумышленники каждый раз с разных номеров, с сим-карт, приобретенных без регистрации. Ситуация усугублялась тем, что тридцативосьмилетняя Людмила находилась на седьмом месяце беременности и, помимо тревоги за взрослую дочь, переживала, что из-за нервного стресса может потерять ребёнка, которого ждала от второго мужа.

Тем временем дед Марианны пытался вести параллельное расследование, к которому привлёк службу собственной безопасности и частное сыскное агентство. Так что приходилось задействовать дополнительные силы, чтобы нейтрализовать сыскное рвение помощников олигарха, пока они не успели навредить своим вмешательством.

И вот сейчас настало «время Ч». Собровец Василий Коняхин уже выехал с мешком денег для обмена их на пленницу. Горячев тренировался вместе с этим парнем в зале и знал, что в СОБРе он один из лучших, в армии тоже служил в десантных войсках, и в командировках на Северном Кавказе бывал неоднократно. С задачей освободить девчонку и взять двоих преступников справится запросто.

Но три часа спустя стало известно, что что-то пошло не так…

Василий более двух часов кружил по городу на легковушке, выполняя короткие приказы похитителей, которые звонили на его сотовый телефон с разных номеров: свернуть на ту улицу, двигаться по этой. Он всё больше отдалялся от центра. И наконец ему была дана команда остановиться у пустыря на окраине города. Почти одновременно с ним в условленном месте появился чёрный джип, выехавший с просёлочной дороги, и притормозил метрах в десяти.

Василий вышел из машины с пакетом весом в десять килограмм и двести грамм — именно на столько тянули пятьдесят миллионов рублей — и пошёл навстречу Тойоте, напряжённо всматриваясь в затонированные стёкла. Задняя дверь внедорожника распахнулась, в проёме показалась маленькая блондиночка с длинными распущенными волосами, в короткой кожаной курточке.

По логике жанра, при обмене заложницы на деньги, вслед за ней должен был выйти похититель и, прикрываясь девушкой, как щитом, двинуться навстречу человеку с пакетом. Но Марианну просто толкнули в бок, и она выскочив из машины, споткнувшись и едва не упав, резво побежала навстречу Коняхину. Дверь Тойоты захлопнулась, и машина резко рванула с места. Василий, бросив пакет на землю, ринулся к джипу, у него ещё было несколько секунд на то, чтобы успеть на ходу открыть дверцу. Но девушка с разбегу запрыгнула на собровца и повисла на нём, обхватив руками за шею.

— Не трогай их, они хорошие ребята. Они мне ничего не сделали, — запричитала она прямо ему в ухо.

Василию ничего не оставалось делать, как повернуться к отъезжающей Тойоте спиной. Он опасался пули, которую могли послать бандиты в висящую на нём добычу, а он был в бронежилете. Когда ему удалось отцепить от себя освобождённую пленницу и запихнуть её в свою легковушку, о преследовании похитителей можно было забыть. Джип исчез из виду, уйдя по разбитой просёлочной дороге, по которой его легковушке было не проехать.

— Девушка со мной, цела, — сообщил он командиру СОБРа, — похитители ушли на Тойоте Ленд Крузер, номера замазаны грязью… Деньги не взяли…

Везя дрожащую и всхлипывающую Марианну в главк, Василий пытался определиться, что ему будет неприятнее пережить — предстоящую выволочку от руководства или насмешки коллег. Крутой собровец не смог захватить двух мужиков из-за тщедушной девчонки!

Однако Мудров, которому начальник СОБРа доложил об исходе операции, рассудил иначе:

— Главное, что девушка невредима, а бандитов мы теперь быстро вычислим.

Начальник главка уже получил информацию о том, что сегодня похитители использовали для переговоров со спецназовцем Коняхиным другую серию сотовых номеров. По-видимому, исчерпав запас купленных без регистрации сим-карт, они перешли на те, чьего владельца удалось установить.

Уже в восемь утра следующего дня оперативники наведались в квартиру к пенсионеру шестидесяти семи лет, который не сразу вспомнил, что несколько месяцев назад ходил с внуком Владиком в несколько салонов сотовой связи, где на него оформили какие-то сим-карты. Внук сказал, что это ему по работе нужно, но сам дед пользовался только городским телефоном.

Владислава опера застали в мебельном магазине, где тот работал менеджером по продажам, как стало принято называть продавцов, и рассказал, что купить десять сим-карт попросил приятель Евгений Симагин и дал номер его мобильного телефона. Однако абонент оказался недоступен. Домашнего адреса своего знакомого Владислав не знал.

Директор магазина и ещё один менеджер подтвердили алиби своего сотрудника. Всю неделю он трудился с десяти утра до восьми вечера, и рабочего места не покидал.

В это время Леонтьев с сотрудником своего отдела Николаем Артемьевым находился в доме олигарха Нелюбова и беседовал с его внучкой, выясняя подробности её похищения. Накануне Марианна, явно пребывающая в шоке, отказалась ехать в больницу, уверяя, что с ней всё в порядке, и ей надо только домой, в ванну. За ней приехал дед и увёз к себе, пообещав, что внучка ответит на все вопросы утром.

То обстоятельство, что девушка после недельного отсутствия предпочла уехать в дом деда, а не квартиру матери, навело Владимира на мысль о том, что она не ладит с отчимом, хотя ранее Людмила уверяла сотрудников милиции в обратном. А поведение пленницы при попытке задержать её похитителей могло свидетельствовать о том, что девчонка была с ними в сговоре. Иначе, почему она повисла на собровце и кричала, что они хорошие парни? Не стокгольмский же это синдром или влюблённость в одного из бандитов! Тем более что девочка и в школе, и в институте характеризовалась преподавателями, как серьёзная, вдумчивая и рассудительная.

Странным казалось и поведение похитителей. Почему они отказались от денег, из-за которых, собственно, и затевалось преступление? Ведь им оставалось только пройти несколько метров, прикрываясь заложницей, и забрать пакет со второй частью выкупа. Можно предположить, что похитители с самого начала задумали провести родственников и милиционеров, получить первые пятьдесят миллионов, да тем и ограничиться. Но тогда какой был смысл вести Марианну на встречу с человеком, который должен передать выкуп? Уж куда проще высадить девчонку из машины на любой автобусной остановке, или просто оставить одну в том месте, где её держали семь дней. Она вскоре сообразила бы, что её больше не охраняют, и ушла сама.

Дверь милиционерам открыл сам хозяин дома и пригласил пройти в гостиную. Марианна сидела на велюровом угловом диване, на фоне габаритов которого её фигурка в узеньких джинсах и обтягивающем джемпере казалась особенно тоненькой. Выглядела она уже не столь нервной и запуганной, какой казалась накануне. Леонтьев и Артемьев получили приглашение устроиться в креслах у журнального столика.

— Я нормально. Могу отвечать на вопросы, — отозвалась девушка на вопрос Владимира, как она себя чувствует.

— Тогда расскажи, куда тебя отвезли сразу после похищения?

— Я не смогла понять, где находится этот дом. Сначала, когда меня схватили и запихнули в Субару, один из мужчин сел на заднее сидение, заставил меня опуститься на пол и не давал поднимать голову. Мы куда-то ехали примерно с час, я точнее не могу сказать, потому что очень нервничала, а часов у меня нет. Потом остановились в какой-то лесополосе, меня вывели, открыли багажник того джипа, на котором мы катались вчера, и сказали лезть в чемодан.

— Куда? — опешил Леонтьев.

— Там в багажнике лежал такой большой серый чемодан на колёсиках…

— Мерзавцы, — подал голос Нелюбов, сидевший на диване поодаль от внучки, и тут же извинился перед оперативниками: — Простите, эмоции! Продолжайте, не буду мешать вам работать.

Со слов Марианны выходило, что в чемодане её вынесли из джипа и занесли в квартиру, расположенную на втором этаже. Она была двухкомнатной, окна зарешечены и завешены плотными шторами, ей запрещалось их отодвигать и выглядывать наружу. Можно было только выходить из своей комнаты в кухню и туалет, брать в холодильнике продукты. Кричать и звать на помощь девушка считала бессмысленным и опасным, потому что один из похитителей сразу же заявил:

— Сиди тихо, и всё будет хорошо. Твоя мать заплатит выкуп, и мы тебя отпустим. А будешь рыпаться, пристрелим.

— Как ты думаешь, кому принадлежала та квартира? — спросил Владимир.

— У меня создалось впечатление, что раньше там жила интеллигентная старушка. На полках в моей комнате было много книг, в основном, классика. Лермонтов, Тургенев, Грин. А ещё повсюду были вышитые салфеточки и скатёрки. Как называется этот район, я не знаю, но неподалёку проходила железная дорога, по ночам был слышен шум проходящих поездов. Когда мы вчера вышли из квартиры и спустились к машине, я увидела, что дом трёхэтажный, в нём два подъезда, и рядом — ещё несколько таких же домов, много деревьев, лавочки у подъездов…

— Как выглядели эти мужчины? Возраст, рост, цвет волос, голоса. Можешь их описать?

— Ну… они были выше меня…

— Это понятно, — добродушно улыбнулся Владимир и ещё раз оглядел фигурку девушки ростом не выше ста пятидесяти пяти сантиметров, представив, как она лежала, свернувшись калачиком в дорожном чемодане. Прав её дед: редкостные мерзавцы!

— Один, который повыше и со спортивной фигурой, почти всегда сидел в своей комнате, я его редко видела. А другой — чуть пониже и плотнее — иногда уходил и возвращался. И он всё время внешне изменялся. Ходил в разных тёмных очках и в париках или в бейсболках, а разговаривал так странно, будто у него были вставные челюсти.

— Просто артист из погорелого театра, — фыркнул Николай.

Начальник отдела взглянул на молодого опера с укоризной и задал студентке вопрос с дальним прицелом:

— Марианна, а вы в душе надеялись, что милиция эту квартиру вычислит, и вас освободят?

На лице девушки отобразились растерянность и испуг:

— Нет, я этого не хотела! Я смотрела милицейские сериалы об освобождении заложников, и реальные сюжеты в новостях тоже видела. При штурме все палят куда попало и убивают и бандитов, и заложников. Я надеялась, что за меня заплатят, и всё обойдётся без стрельбы и без жертв.

— Ты именно поэтому не позвонила нашему сотруднику захватить твоих похитителей?

— Я не хотела никаких жертв, — повторила Марианна, на её большие карие глаза навернулись слёзы.

Леонтьев, заметив встревоженный взгляд Нелюбова, поднялся, протянул девушке свою визитную карточку и подчёркнуто вежливо произнёс:

— Спасибо вам за информацию. Вы нам очень помогли. Если что-нибудь ещё вспомните, звоните мне в любое время.

В квартире, где был прописан двадцативосьмилетний Симагин, оперативники застали его мать, явно страдающую от алкоголизма. В пять часов вечера, во время проведения обыска, она была уже изрядно пьяна, и на вопросы, где находится её сын, чем занимается, и когда она его в последний раз видела, твердила одно:

— Да кто ж его знает, он мне не докладывает.

Однако судя по тому, что в комнате Евгения был обнаружен большой серый чемодан на колёсиках, он наведывался к себе домой менее чем неделю назад. Место перевозки похищенной девушки стало основной уликой против подозреваемого. С внешних сторон чемодана эксперты обнаружили его отпечатки пальцев, внутри — потожировые следы Марианны и ворсинки со свитера, который был на ней в момент похищения.

Через несколько дней, после ряда поквартирных обходов трёхэтажных домов, расположенных в районах, прилегающих к железной дороге, удалось найти и место содержания девушки. Она правильно предположила, что в квартире раньше жила «пожилая интеллигентная женщина». После смерти школьной учительницы её дочь квартиру сдавала.

Парня, заплатившего ей за месяц вперёд, хозяйка описала как работягу в строительном комбинезоне, невысокого, плотного, черноволосого и черноглазого, с дефектом речи. Под описание подходил Евгений, несмотря на то, что он был русым, голубоглазым и не шепелявил. Но при его умении маскироваться, тёмный парик, цветные контактные линзы и вкладка в рот объясняли разительное изменение внешности.

На книгах и других предметах в комнате, где держали пленницу, осталось множество отпечатков её пальцев, но никаких следов похитителей обнаружено не было. Постельное бельё было выстирано, все поверхности тщательно обработаны, холодильник вымыт и пуст, мусор выброшен.

Евгений Симагин был объявлен во всероссийский розыск. Отрабатывались все его связи и знакомства, начиная со школы и заканчивая последним местом работы — кафе, в котором он был барменом, и уволился пару месяцев назад. Но вычислить его более ловкого и осторожного подельника, не оставившего никаких следов, не удавалось.

Омск, май 2006 г

Леонтьев на пару с Артемьевым третий час вели допрос подозреваемого, пытаясь его вразумить:

— Ну, ты пойми, Симагин, нет тебе смысла сообщника своего покрывать. Думаешь, пока ты десять лет сидеть будешь, он станет хранить твою долю выкупа, дожидаясь твоего возвращения? Мы его всё равно возьмём, а если честно всё расскажешь, меньше срок получишь. Я понимаю, что организатором и идейным вдохновителем похищения девушки был не ты, а твой подельник. Значит, и срок ему больше светит. Думаешь, если бы мы его первым взяли, он бы стал тебя выгораживать? Зачем же тебе за двоих отдуваться? Ведь тебе всё равно на твоём новеньком Мерседесе больше не кататься.

Именно на Мерседесе Симагин и погорел. Он купил его в автосалоне Новосибирска на собственное имя и, пребывая в эйфории от достижения давней мечты, отправился регистрировать машину, даже не подумав о том, что работники Госавтоинспекции, в общем-то, тоже сотрудники милиции, и в их базе он проходит как находящийся в розыске. Его задержали в момент оформления документов и на следующий день этапировали в Омск.

Имя организатора преступления Евгений всё-таки назвал. Им оказался Александр Трофимов, с которым они познакомились три месяца назад в том кафе, где Евгений работал барменом. Посетитель засиделся за стойкой, выпивая до самого закрытия заведения, и так вышло, что парни разговорились.

— Ты не думай, что я алкаш, — доверительным тоном сообщил Трофимов, я вообще-то тренером в фитнес-клубе работаю. — Просто тоска сегодня что-то накатила. Мне тридцатка уже, жениться пора, детей заводить, а я тут сижу в одиночку…

— Женись, кто тебе мешает, — усмехнулся Евгений, — парень ты симпатичный, девчонкам должен нравиться.

— Девчонкам нынче деньги нравятся. А куда я жену приведу? В съёмную квартиру? У меня из всех богатств — один старый джип, купленный по случаю после аварии. А в наш клуб, знаешь, какие фифы ходят и на каких машинках подкатывают? Мне такие девочки не по зубам. Зато стареющие дамочки оказывают знаки внимания, молодого тела им хочется, но я альфонсом никогда не был и не буду. А тебе-то самому нравится до полночи за барной стойкой торчать и пьяные рыла разглядывать? Заработки у тебя явно не ахти, разве что левую водку в фирменные бутылки без хозяйского глаза подливаешь.

— Не подливаю, камера над головой висит.

Симагин предложил подвести Трофимова до дома на своих Жигулях, и по дороге разговор продолжился. Александр всё допытывался, не хотел ли бы Евгений взять один раз хороший куш и всю жизнь «о деньгах не париться», говорил, что есть у него один гениальный план, как разбогатеть, но нужен надёжный помощник. Потом они несколько раз созванивались, и встречались на съёмной квартире Трофимова, который во время одной из бесед изложил свой план. Предложил похитить дочь предпринимателя Нелюбова и потребовать выкуп. Симагину эта идея показалась вполне выполнимой.

Однако пока они разрабатывали детали плана и вели подготовку к его осуществлению, стало заметно, что Людмила, за которой они по очереди следили, вычисляя маршруты её следования и распорядок дня, беременна. Трофимов счёл, что «баба с животом» — это лишние сложности, и тогда было решено похитить её дочь Марианну.

Парни уволились со своих работ и стали общаться между собой только по купленным специально для личной связи телефонам, с сим-карт, зарегистрированных на несуществующих лиц. В день похищения Александр угнал автомобиль, принадлежащий мужчине, которого он тренировал в фитнес клубе, тот как-то сказал, что в апреле на две недели уедет отдыхать…

События, предшествующие похищению и те, что за ними последовали, Симагин излагал чётко и последовательно, но на главные вопросы Леонтьева ответить не мог. Почему Трофимов, сидящий за рулём джипа, рванул с места передачи денег, внезапно решив не забирать вторую часть выкупа, и где его сейчас искать.

В Новосибирске подельники снимали квартиру в центре города и вели «красивую жизнь», каждый день обедая в ресторанах и ужиная в ночных клубах. Адрес Евгений назвал, но, узнав о задержании сообщника, Александр скрылся вместе с деньгами, снова не оставив никаких следов своего пребывания во временном жилище.

В столицу федерального круга вылетела группа омских оперативников, работавших вместе с местными сотрудниками милиции. И через неделю Трофимов засветился в ночном клубе.

Мудров, который сидел в это время в своём кабинете с начальником ФСБ по Омской области Иваном Михеевым, отдал распоряжение брать Трофимова только после того, как тот покинет заведение. Симагин уверял, что огнестрельного оружия у приятеля нет, да и на входе в клуб были установлены металлоискатели, и всё же рисковать не стоило. Загнанный в угол преступник мог захватить в заложники кого-то из посетителей, ему это было не в новинку.

В два часа ночи поступил звонок о том, что при задержании подвыпивший Трофимов оказал яростное сопротивление, отбиваясь от троих оперативников с применением приёмов каратэ, и в него пришлось стрелять. Пуля пришлась в живот. Но рана не опасная, и жить задержанный будет.

— Но вот и конец истории, — сказал руководитель областной милиции начальнику омских чекистов. — На выходные наконец-то съезжу к брату на дачу, полгода уже обещаю Анатолию шашлычков пожарить и поговорить по душам.

— А мне бы просто выспаться, — вздохнул его собеседник.

* * *

Допрашивая выздоравливающего Трофимова в больнице, Леонтьев всё же получил ответ на не дающий ему покоя вопрос о второй части выкупа.

— Ваську я узнал Коняхина, — сказал Александр и, заметив недоуменный взгляд начальника отдела по особо важным делам, успевшего забыть фамилию собровца, уточнил: — Ну, спецназовца вашего, что на встречу приехал.

— А чем тебе наш Коняхин не угодил?

— Мы с ним до армии в одной секции каратэ занимались. Он у нас лучшим был, в десанте потом служил. От такого не уйдёшь. Да и срисовал бы он меня сразу, никакой грим не поможет.

— Разумно. Ты вообще парень неглупый, похищение с умом организовал, следы умело заметал, — польстил арестованному Леонтьев.

— Это я детективов начитался.

— Ну, тогда должен знать, что идеальных преступлений не бывает. Разве ты не понимал, что попадёшься?

— Почему же не бывает? — криво усмехнулся Трофимов и насмешливо произнёс: — А как же ваш друг детства, олигарх Скворцов? И кучу бизнесменов заказал, и вам пулю в голову пустил. А теперь и сам на свободе гуляет, и сообщников своих по пути в зону отбил! Я, гражданин начальник, не только детективы, а ещё и уголовную хронику читаю.

— А ты не радуйся за Скворцова, ты лучше о себе переживай! Уж ты мне поверь, как старому оперативнику, и ты свой срок отсидишь, и он своё получит, — жёстко ответил Леонтьев, у которого при упоминании о ранении сразу же возникла стреляющая боль в виске, и вдруг выдал афоризм собственного сочинения:

— Сколько верёвочке не виться, а петля на шее всё равно затянется.

«Висяк» и «Общак»

Омск, февраль 2007 г

Многие руководители подбирают подчинённых, которые не способны хоть в чём-то превосходить своё начальство. Алексей Мудров поддерживался другой точки зрения, он говорил: «Я никогда не выстраивал рядом с собой людей, которые глупее или слабее меня». И от Горячева он требовал, чтобы люди, назначаемые на руководящие должности, не выбирались по признаку «глупее».

Начальник главка при отборе кадров придерживался принципа «честность, принципиальность, коммуникабельность» и считал эти отличительные черты главными слагаемыми успеха в продвижении по службе. Его первый заместитель за годы работы в органах выработал свои критерии: «талант, работоспособность, верность службе». Он сразу объявил коллективу:

— Ребята, здесь выживут только талантливые, работоспособные, и не предатели. Сотрудник два раза имеет право ошибиться, а на третий раз, извините, будут приняты меры дисциплинарного воздействия.

Артём Борисович рассуждал примерно так. Зачем ругать полковника милиции? С него как с гуся вода, он все увещевания пропускает мимо ушей. Это нормально, потому что он опытный человек. Зачем ему спорить? Он поступает по принципу: «А Васька слушает да ест». В главке служат около трёхсот офицеров-руководителей, по области — почти тысяча. Как найти управу, к примеру, на начальника уголовного розыска? У него большой опыт работы, он по каждому вопросу собственное мнение имеет, как и право на ошибку. И Горячев предупредил руководящий состав:

— Уважаемые коллеги! Я буду делить любые ваши «залёты» на категории. Тяжкий «залёт» означает наказание сроком на полгода, лёгкий — на один месяц. Вы будете понимать, что накосячили, чувствовать свою вину, и постоянно убеждаться в том, что это не забыто. Ошибиться можно два раза, а на третий я вас включаю в группу «залётчиков».

Сотрудники сначала это заявление восприняли в шутку. А зря. Одним из тяжких грехов считался невыезд на место преступления, если обнаружен криминальный труп. И вот в новогоднюю ночь, когда подвыпившие граждане устроили в подворье импровизированный фейерверк, сорокалетний мужчина упал замертво. В милицию поступило сообщение:

— У нас петардой убило человека.

Первого января труп привезли в морг, и он пролежал там до тех пор, пока после праздников не вышел на работу патологоанатом. Специалист принялся осматривать тело — а в голове дырка. Он провёл вскрытие и извлёк пулю калибра семь целых и шестьдесят два сотых миллиметра, которая могла быть выпущена как из автомата, так и из охотничьего карабина «Сайга».

И тут выяснилось, что начальник районного отдела милиции на место происшествия не выезжал, и экспертов-криминалистов там тоже не было. А ведь они в момент изъятия трупа осмотрели бы его, сразу идентифицировали характер ранения и установили, что дырочка-то не от петарды.

Горячев срочно вызвал начальника Экспертно-криминалистического центра и попросил:

— Принеси мне «Баллистические таблицы по видам оружия», чтобы посмотреть превышение траектории полёта пули над линией прицеливания. Прошло уже целых восемь дней после убийства. Но, может, мы ещё поймаем жуликов, которые под шумок салюта человека застрелили?

Подчинённый уставился на начальника непонимающим взглядом:

— Да нет таких таблиц!

— В смысле — нет? Я ещё в детстве учился в школе милиции, в Экспертно-криминалистический центр при УВД ходил, там эти книги и таблицы лежали, я их видел сам. В каждом подразделении ЭКЦ должны быть такие.

Эксперт зашёл к заместителю начальника главка на следующий день и извиняющимся тоном произнёс:

— Артём Борисович, вы были правы! Есть такие таблицы. Я химик по направлению и в баллистических экспертизах не очень разбираюсь.

— Криминалист должен быть специалистом широкого профиля и уметь делать двадцать видов экспертиз, — возразил Горячев. — Конечно, есть узкие специалисты, например, графологи, но ты же начальник отдела, стало быть, обязан разбираться во всём. Точно так же, как начальник главка, который до того, как получить назначение на должность, должен изучить работу всех подразделений.

Если Горячев замечал, что эксперт некачественно работал при изъятии следов с места преступления, он не устраивал разнос, а ставил специалиста на особый учёт. И когда тот третий раз подряд допускал промах, Артём посылал следом другого эксперта, и если второй смог что-то накопать, первый получал взыскание. Это был контроль по принципу: доверяй, но проверяй.

После «новогоднего» убийства Горячев вызвал начальника райотдела милиции и спросил:

— Олег Григорьевич, а почему ты не прибыл на место происшествия? Есть команда начальника главка выезжать на каждый труп. У тебя не так много убийств на территории… Что должен сделать начальник органа внутренних дел? Трезвый или пьяный, пусть хоть град из камней на землю сыплется, но он обязан явиться на место и посмотреть, что там случилось. Если ты в новогоднюю ночь подшофе, то форму надевать не следует, но приехать обязан. А ты не соизволил этого сделать, и в результате у нас образовался «висяк». Теперь ты у меня полгода на особом контроле.

И вот Мудров проводит очередное совещание с руководящим составом, на котором лично присутствуют человек сорок. Ещё примерно столько же начальников из районов области участвуют в совещании в режиме видеоконференции и наблюдают за происходящим в зале с экранов своих мониторов. В конце совещания начальник главка спрашивает:

— Артём Борисович, у вас есть что сказать?

— Да, Алексей Павлович, у меня есть что сказать. Разрешите напомнить всем руководителям, что первая их заповедь: если есть погибший, необходимо обязательно выехать на место происшествия. Не так, как это сделал Олег Григорьевич первого января, в результате чего мы получили «висяк».

Так начинался первый месяц показательного наказания. На следующем совещании Мудров спрашивал:

— Кстати, раскрыли вы это преступление? Нет? Почему?

И так повторяется каждую неделю. Полгода подряд. Эта мера оказалась очень действенной для руководителей, которые любили поговорку: «Два часа позора — и свободен». Некоторые перед совещанием выпивали настойку пустырника, оберегая себя от возможных переживаний. Дескать, пускай себе ругаются и говорят что хотят, всё равно ничего исправить невозможно. Но совсем другое дело, когда тебя из недели в неделю показательно песочат перед всем руководящим личным составом.

Когда на очередном деле допустил промах начальник уголовного розыска, Горячев в своём стиле решил: зачем ругаться, человек достойный и мне с ним каждый день «похлёбку варить». И поэтому Артём не стал ссориться, а просто сказал:

— Денис Иванович, это залёт. С сегодняшнего дня ты месяц на исправительных работах.

— Не надо! Только не это.

— Ну, ты же понимаешь, что вы все мои подчинённые и мои друзья — и для всех единый порядок.

С того дня на каждом совещании Горячев предостерегал:

— Не поступайте так, как начальник уголовного розыска Денис Иванович!

Так прошли месяц и одна неделя. Горячев забыл, что провинившегося пора уже из «расстрельных» списков вычёркивать, и продолжал воспитательную работу. После очередного совещания провинившийся взмолился:

— Борисыч, ну, месяц же уже прошёл!

— А, извини, погорячился. Всё, вычёркиваю тебя.

Изучая деятельность аппарата главка, Горячев подсчитал, сколько сотрудников числится в отделах по борьбе с экономическими преступлениями, оценил их работу и пришёл к выводу, что многие не занимаются активным поиском мошенников, а вместо этого решают на службе личные вопросы. Большинство из тех, кто результатов не выдавал, пришло в ОБЭП после расформирования налоговой полиции. Решив, что проще вынудить их уволиться по собственному желанию, чем за несоответствие занимаемой должности, Артём составил график дежурств на проходной, включив в него и руководителей. Тут же пошла волна возмущений в стиле:

— Я начальник отдела, а меня вместе с простыми операми поставили на пост!

— А ведь я регламент не нарушил, я честно, справедливо поступил, — спокойно отвечал Горячев на негодующие протесты недовольных. — Где написано, что начальник наравне с подчинёнными не может на посту стоять? Я-то на Северном Кавказе автомат в руки брал и вместе с собровцами бежал. А здесь мы сами себя защищаем. Постовой милиционер с пистолетом проверяет удостоверения, а начальству почему нельзя?

Несколько недовольных нововведениями сотрудников уволились и ушли в бизнес, освободив места для тех, кто действительно хотел и мог работать, кроме того, в управлении были и вакантные должности. И Горячев отправился с предложением к начальнику главка:

— Алексей Павлович, я вам подниму коэффициент полезного действия, если мы в подразделениях БЭП сократим вакантные должности, они всё равно нам по налогам результатов не приносят, и увеличим состав ревизионных подразделений в составе милиции.

Мудров счёл идею разумной, и вскоре расширенные подразделения документальных проверок и ревизии, в которых работали в основном женщины, начали вносить свою лепту в разработку дела «цеховиков», так условно в главке окрестили мошенников, по аналогии с теми, кто в советские годы занимался подпольным производством продукции. Но предварительно Горячев провёл среди сотрудников профилактическую работу.

Вызвав в свой кабинет подполковника Лилию Гладкую, темноволосую и подтянутую даму лет сорока пяти, Артём Борисович предложил ей присесть, и, прохаживаясь по кабинету от окна до шкафа и обратно, так, что она была вынуждена сопровождать его взглядом, заговорил:

— Лилечка, красавица моя, не секрет, что ревизионные дела у нас продаются и покупаются. А вы у нас эксперт. Вы у нас — царица доказательств. Поэтому предлагаю вам самые благоприятные условия. Может, в ДТП попала, или нарушение совершила какое? Вам не к кому идти? Идите ко мне! Все ваши бытовые вопросы буду решать я. Но ни одно дело вы не продадите, пока я здесь работаю. Я это сразу почувствую.

Предупреждаю, не удивляйтесь, что по месту жительства у вас появится «жучок», а телефон ваш возьмётся на контроль. За вами будет ходить странный человек и фиксировать все ваши встречи, как со знакомыми, так и с незнакомыми вам людьми. Как только к вам кто-то подойдёт с заманчивым предложением, (а к вам непременно подойдут), вы мне должны немедленно доложить об этом. Это будут контрольные люди, которые специально сымитируют попытку дать вам взятку или попытаться вас завербовать. Если вы поддадитесь на провокацию, выгоним с работы за дискредитацию, недоверие и прочее. У вас же муж милиционер, в спецслужбе работал, посоветуйтесь с ним, он сразу всё поймёт и ещё раз вас проконсультирует.

Подобного рода «политбеседы» Горячев провёл с каждой из сотрудниц ревизионных подразделений. Он был уверен, что после такой профилактики ни одного случая продажи информации на стадии ревизии не случится.

В операции под кодовым названием «Общак» были задействованы большое количество сотрудников и технических средств. Схема действия мошенников была проста. Регистрируется индивидуальный предприниматель или общество с ограниченной ответственностью, при этом указываются самые разнообразные виды деятельности: от строительства домов до организации детских праздников. Можно заниматься оптовой и розничной торговлей или производством, объёмы работ никем не регламентируется. Пожалуйста, действуйте, зарабатывайте! Не забывайте только ежеквартально отчитываться в своей деятельности и платить налоги.

Что же происходило на самом деле? Два-три квартала подряд документы в налоговую инспекцию не представлялись, а на четвёртый выяснялось, что не с кого спрашивать, поскольку реально этого предприятия не существует, и соответственно, оно ничего не производит.

Руководителей фирм пытались разыскать, но зачастую оказывалось, что таких людей в природе не существует, либо это алкоголики, и даже личности, состоящие на учёте в психиатрическом диспансере. У них предприимчивые дяди забирали паспорта, какую-то копеечку им платили, и «генеральные директора», отмывшись и приодевшись, раз в месяц ходили снимать деньги со счетов «своей» фирмы. Должен же кто-то явиться в банк с паспортом и быть похожим на вклеенную в него фотографию. Когда милиция вычисляла такого рода «бизнесменов», они твердили одно и то же:

— Ну, ходил в банк, попросили меня деньги получить.

И что возьмёшь с маргинала? Иногда фирмы оформляли на украденные или утерянные паспорта, владельцы которых получали новые документы и не подозревали, что по старым отмываются деньги. Некоторые левые предприятия теоретически существовали и полгода, и год. Казалось бы, налоговая инспекция должна озаботиться: если месяц, а то и целый квартал от фирмы нет отчётов, то почему? И если налоговики сами не могут разыскать людей, у которых движение по счетам идёт, а отчёты не сдаются, они должны передать информацию о неплательщике в милицию. А если они этого не делают, значит, сотрудники инспекции тоже в доле и получают свой процент от обналиченных капиталов.

— Если речь идёт об убийстве, то мы идём от места преступления к человеку. Мы не знаем, кто его совершил. А если мы говорим об экономических и коррупционных составах, то идём от человека к составу преступления, — любил повторять Горячев.

Основной негласной задачей стала разработка дела «цеховиков» и для Вячеслава Рунова, которого, помимо служебного рвения, подстёгивала обида за то, что его без вины девять месяцев продержали под стражей. Он знал, кто сфабриковал против него уголовное дело, и хотел отомстить своим обидчикам, отправив их за решётку.

Шла массовая рутинная проверка документов, которые поступали в управление экономической безопасности из налоговой инспекции. Но особенно важно было выявить, какая информация не поступала, то есть, утаивалась. Проверялось, кто и что производил, и производил ли он это реально, вычислялись обманные схемы возмещения налога на добавленную стоимость.

В курсе разработки дела «цеховиков» было всего несколько сотрудников главка, остальные использовались втёмную. Им давались задания изучить деятельность той или иной фирмы, после чего проводили встречные проверки. Вся собранная по крупицам информация собиралась «до кучи» и анализировалась в негласном оперативном штабе. Это было похоже на пазлы, которые каждый сотрудник приносил руководству, а оно уже из разрозненных кусочков составляло целую картину. Собирались на совещания, продумывали, с какой стороны можно зайти ещё, если с этой — тупик.

Разработка «Общака» велась совместно с ФСБ. С чекистами Горячев для обсуждения новостей встречался сам. Связующим звеном между двумя ведомствами могли быть лишь несколько доверенных лиц, иначе все тайные знания избранных быстро превратились бы в доступную информацию для заинтересованных. У ФСБ было больше технических возможностей. Если по линии МВД заказать прослушивающее оборудование, то об этом станет известно не только одному заказчику, ведь есть ещё и исполнители, а, значит, утечка информации неизбежна.

— Имей в виду, что в твоём кабинете тоже могут быть вмонтированы «жучки», — с самого начала разработки предупредил Горячев Гущина, который, как ответственный за весь экономический блок, курировал, в том числе, и операцию «Общак».

— А что мне паниковать по этому поводу? — спокойно отозвался коллега. — Если «жучки» установили твои дружки из ФСБ, то ничего компрометирующего от меня службисты не услышат. А со стороны преступников прослушка маловероятна, так далеко их возможности не простираются, несмотря на то, что деньгами они ворочают огромными.

К тому времени был вынесен приговор главарям тюкалинских воров в законе. По подсчётам следователей, на развал своего уголовного дела, подкуп присяжных и свидетелей лидеры «Общака» потратили около трёхсот миллионов рублей. Но это их не спасло от беспрецедентных сроков заключения. Гриманов, по кличке Гримм Младший, был осуждён на двадцать пять лет лишения свободы в колонии строгого режима. Его соратники Соха и Холод получили по двадцать три года.

Теперь предстояло вычислить тех, кто «перехватил знамя» бывшего «Общака». Ряд предпринимателей-мошенников был выявлен уже через несколько месяцев напряжённой работы. Но Мудров принял решение до поры до времени уголовные дела против них не возбуждать, чтобы не спугнуть тех, кто все эти преступные схемы разрабатывает и протежирует их продвижение, а проще говоря, крышует.

Неоправданные жертвы

Омск, 5 марта 2007 г

Как и каждое рабочее утро, Мудров вошёл в свой кабинет в семь сорок пять, чтобы выпить чашку кофе, которую ему приносили через несколько минут после прихода, и просмотреть в Интернете последние новости. К восьми в его кабинете собирались ответственный от руководства, начальник дежурной части и старший смены, которые докладывали оперативную обстановку. После этого начальник главка ставил задачи на следующие сутки, и новый старший смены принимал эстафету у своего предшественника.

Если в течение дня происходило из ряда вон выходящее происшествие, будь то разбойное нападение, убийство из огнестрельного оружия или крупное дорожно-транспортное происшествие с человеческими жертвами, Мудрова немедленно ставили в известность об этом по телефону. И только Леонтьев предпочитал являться с важной информацией к начальнику лично, причём, зачастую без предупреждения. Вот и сейчас, увидев Владимира, входящего вместо секретаря в кабинет с двумя чашками кофе на подносе, Алексей понял, что произошло нечто такое, о чём друг хочет поговорить наедине.

— Я на минутку, — сказал начальник отдела по особо важным делам, переставляя чашки с подноса на стол. — Тут такое дело. Прошлой ночью умерла сестра конвоира Мишина, соучастника побега братьев Золотовых.

— И ты думаешь, что он явится на похороны? — спросил Мудров, отхлебнув глоток обжигающего напитка.

— Думаю да. Срок-то ему светит небольшой, а сестра была ему дорога, раз пошёл из-за неё на преступление. Так что беглец может появиться на кладбище или в съёмной квартире, где живёт его мать, чтобы поддержать её морально. Если, конечно, парня не грохнули ещё тогда, сразу после побега, как ненужного свидетеля…

— И если до него вовремя дойдёт информация о смерти сестры. В любом случае, у дома матери ребят поставь.

— Уже поставил. Я, кстати, думал, как сообщить Мишину о похоронах на тот случай, если у них с матерью нет канала связи, или он не быстро действует. Хотел некролог в газетах разместить. Но если они уже между собой пообщались, то это будет выглядеть подозрительно.

— А ты не некролог организуй, а объявление от какого-нибудь благотворительного фонда о сборе средств семьям жертв лейкемии или каких-то других смертельных заболеваний. У нас сейчас столько этих фондов развелось! К примеру, «Милосердие» или «Золотое сердце», — предложил Мудров. — Можно одновременно запустить объявление по радио и по телевизору бегущей строкой. Но пусть люди из этого фонда сначала с матерью свяжутся и предложат ей собрать деньги на похороны, памятник, или на что там ещё, чтобы она была в курсе.

— Отличная идея, — заулыбался Владимир и, заметив, что начальник взглянул на часы, поспешно поднялся. — Уже убегаю.

— Только, если на кладбище Мишина будете брать, постарайтесь не делать этого у матери на глазах. Представь, каково ей будет проститься с двумя детьми одновременно.

— Постараемся, замаскируемся под землекопов.

— Смотрите, чтобы он сам так не замаскировался, что не узнаете, — предостерёг Алексей, и оказался прав.

Омск, 7 марта, 2007 г

В одиннадцать ура к городскому моргу, у которого разрозненно стояли несколько кучек людей со скорбными лицами и в тёмных одеждах, подъехала серая «девятка», из которой вышли двое мужчин и две женщины, и тоже встали обособленно неподалёку от входа. Следовавшая в отдалении за «девяткой» машина, едва показавшись из-за угла, развернулась и уехала. Таким образом, оперативники, сопровождавшие родственников умершей девушки от дома её матери до морга, передали эстафету своим коллегам, сидевшим в припаркованном у забора больницы синем BMW. Последним предстояло сопровождать похоронный кортеж до кладбища.

— А кто это приехал с матерью? — спросил молодой оперативник Денис у старшего напарника.

— Её младший брат с дочерью и зятем, — ответил Николай, успевший просмотреть в социальных сетях странички родственников и друзей семьи Мишиных. — То есть, получается, что мужчина — дядя покойной, а молодая девушка — её двоюродная сестра с мужем.

— Понятно. Обидно всё же, когда молодые умирают.

— Время смерти не выбирают.

Дверь морга распахнулась, выглянул молодой парень в салатном халате и что-то произнёс. От одной из групп отделилась пожилая женщина в чёрном платке и прошла в помещение. Через десять минут она появилась на пороге, вытирая платком заплаканные глаза, слегка пошатнусь, и к ней кинулся молодой мужчина, чтобы поддержать под руку.

— И чего родственники, как правило, женщин туда запускают? — недовольно пробурчал Денис. — Я, когда деда хоронил, сам опознавать ходил, не хотел мать лишний раз травмировать.

— Зачем опознавать-то? — удивился Артемьев. — Трупы-то здесь все известные, никаких сюрпризов не предвидится.

— Порядок такой. Сотрудник морга называет фамилию умершего, один из родственников заходит внутрь, ему показывают тело, уже в гробу. После этого подписываешь бумагу, что опознал близкого человека, получаешь «Заключение о смерти» и выходишь обратно во двор. А гроб выносят в другую дверь морга и с той стороны здания грузят в «Харон». Номер газели заранее сообщают, за ней и следуешь до кладбища.

— Ёшкин кот, это же идеальное место для того, чтобы, никем не замеченным, и с сестрой попрощаться, и с матерью увидеться, — встрепенулся Николай. — Конвойный наш должен быть сейчас внутри!

— Кто же его в морг заранее пустит?

— Ты ещё спроси, кто туда пустит меня! Смотри тут в оба!

Артемьев выскочил из машины и постарался дойти до двери здания максимально спокойным размеренным шагом, не привлекая внимания окружающих. Показав девушке за регистрационной стойкой раскрытое удостоверение, он отрывисто сказал:

— Уголовный розыск, — схватил с вешалки белый халат и, накинув его поверх куртки на плечи, двинулся в сторону единственной двери в этом отсеке здания.

По перепуганному лицу девушки оперативник понял, что его версия подтвердилась — в морге посторонний, и именно тот, кого он ищет. Мишин стоял, склонившись над гробом, и гладил руку лежащей в нём худенькой девушки в белом платье и цветочном венке. Подняв на оперативника глаза, он тоже сразу всё понял и попросил:

— Командир, дай мне мать обнять. Несколько минут всего — и я сам с тобой уйду. Не хочу, чтобы на её глазах…

— На этот счёт распоряжение уже получено. Но смотри мне, без фокусов. Скрыться тебе всё равно не удастся, только зря шума наделаешь.

Николай встал спиной к железной двери второго выхода из помещения, где пахло смертью и горем. Ему предстояло наблюдать тяжёлую сцену общения матери с сыном, которые обнимались и что-то шептали друг другу у гроба их дочери и сестры. «Эх, парень, что же ты натворил, — с горечью думал оперативник, — убийц на волю выпустил, а сестру всё равно не спас, и матери лишнюю боль принёс».

После того, как женщина вышла, а санитары вынесли гроб, Мишин протянул вперёд руки:

— Спасибо тебе, командир. Я готов.

— Что ж ты думаешь, каждый опер постоянно в кармане наручники носит? — усмехнулся Артемьев. — Пошли уже спокойненько, вроде как по-приятельски! Но если тебе так хочется, в машине пристегну.

Мудров возвращался с места тяжёлой аварии. Легковушка пыталась обогнать грузовик и лоб в лоб врезалась в идущий по встречной полосе рейсовый автобус. Водитель иномарки и его пассажирка погибли на месте. Серьёзные травмы получили несколько пассажиров автобуса, в том числе, трёхлетний ребёнок. Так что жертв может оказаться больше.

В случаях дорожно-транспортных происшествий с несколькими смертельными исходами начальник главка выезжал на место лично и сообщал подробности происшествия губернатору. И хотя случалось такое нередко, Алексей никак не мог свыкнуться с мыслью, что автолюбители, большей частью молодые и здоровые, убивают себя и других просто так, из желания полихачить.

Вот и сегодня он наблюдал, как парни из МЧС распиливают искорёженный кузов иномарки, чтобы извлечь с переднего сидения окровавленные тела парня и девушки, которым бы ещё жить да жить. Как и сестре беглого конвоира. Только в одном случае причина смерти — болезнь и неизбежность, а в другом — дурость и небрежность.

«Кстати, сегодня похороны, и Володька надеется поймать беглеца», — припомнил Мудров, и в этот момент зазвонил мобильный телефон.

— Взяли без шума и пыли, — сообщил друг радостным тоном.

— Ну, ты же обязательно захочешь выложить все подробности лично, — улыбнулся Алексей.

— Уже хочу! Но ты же сегодня улетаешь.

— До ночи времени ещё много, увидимся.

Выезд на место аварии сдвинул рабочее расписание и предпраздничные планы начальника главка. На одиннадцать утра у него было назначена встреча с начальником вневедомственной охраны, обсуждение проблем его службы и работа с документами, на час дня — поздравление женской части коллектива с наступающим Международным женским днём. На встречу с сотрудником Мудров уже опоздал, но на торжественное мероприятие ещё успевал.

Допросом задержанного Мишина Леонтьев был разочарован. Судьба конвойного службы исполнения наказаний его не интересовала. Главной целью его поимки была надежда на то, что парень наведёт на след сбежавших Золотовых и организаторов побега, но задержанный ничего не знал. Твердил, что предложение получить пять миллионов рублей за содействие в побеге поступило ему по телефону. Он согласился сразу, и на следующий день в условленное время забрал деньги в камере хранения на железнодорожном вокзале.

Золотовы во время этапировании ни о чём не говорили, возможно, они и сами не знали, как именно их освободят. После того, как автозак выкатили из фуры и снаружи распахнули двери отсека, в котором находились Мишин и заключённые, он вышел и пересел в специально подогнанную для него старенькую иномарку. А беглецы направились к джипу, за рулём которого сидел мужчина в балаклаве, ни его рост, ни возраст определить было невозможно.

Мишин сразу же уехал «от греха подальше» и весь год скрывался в посёлке под Калачинском, жил в доме у бывшего армейского приятеля, работал грузчиком в небольшом магазине. Связь с родными поддерживать опасался. О смерти сестры узнал из объявления благотворительного фонда о сборе средств по радио…

— Меня всегда удивляла в людях готовность приносить себя в жертву, ведь зачастую это оказывается напрасно, как в случае с этим конвоиром, — заключил свой рассказ Леонтьев, когда им с Мудровым удалось выкроить время, чтобы переговорить.

— Это да, — согласился Алексей. — Сколько было случаев, когда один ребёнок неизлечимо болен, а родители разбирают на органы второго, здорового. В результате и больной умирает, и здоровый остаётся инвалидом.

— Или жена терпит побои мужа якобы для того, чтобы у детей был отец. Или мать продаёт единственную квартиру и остаётся без крыши над головой, чтобы оплатить долги непутёвого сынка…

— Ну, что тут сказать, Володя. По-видимому, зов крови у некоторых людей заглушает голос разума.

Краснодар, 8 марта 2007 г

Прошли те времена, когда дочкам можно было подарить куклу или книжку по собственному выбору, и они по-детски радовались новинкам. Теперь Даша и Марина выросли, угодить им стало сложно, и потому перед их днями рождения и праздниками Мудров просил:

— Придумайте сами что-нибудь.

Вот и сейчас он летел домой налегке, надеясь, что жена и дочки уже купили себе духи или платья, а ему останется только оплатить то, что они выбрали. Была надежда и на то, что по случаю праздничного дня цветочные магазины в такую рань будут уже открыты, и с букетами проблем не возникнет.

Начальник главка вылетел из Омска в пять утра, а в Краснодаре приземлиться должен был в шесть. Выходило, что вроде бы он летел всего один час, хотя на самом деле, из-за разницы во времени между городами — четыре. Ему удалось немного поспать, и, наблюдая в иллюминатор, как самолёт в предрассветных лучах солнца заходит на посадку над Пашковским аэропортом, он чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Радовало, что снега нет, и хотя сейчас температура за бортом всего четыре градуса, днём воздух прогреется до десяти, и можно будет прогуляться по своему второму родному городу в лёгкой куртке.

Алексей представлял, как обрадуются его приезду дочки, ведь в последний раз они виделись, когда он прилетал домой на Новогодние каникулы. Они выбегут из своей комнаты в домашних костюмчиках ещё полусонные, но всё равно очень красивые…

Выходя из здания аэропорта, он размышлял, вызвать ли по телефону такси, чтобы втридорога не переплачивать бомбилам, толпящимся на площади в ожидании неместных клиентов, или сесть в практически пустой троллейбус, который покатит по пустым утренним улицам с той же скоростью, что и машина.

И вдруг увидел Светлану, стоящую среди тех немногих краснодарцев, кто приехал встречать пассажиров раннего рейса, в длинном белом пальто, сиреневом кашемировом палантине и с распущенными чёрными волосами. Алесей пошёл ей навстречу, радостно улыбаясь. Жена сделала ему сюрприз, решив приехать за ним сама. Ну что же, такого очаровательного персонального водителя у него ещё не было.

Москва, 8 марта 2007 г

К зазвонившему домофону Маргарита вышла из кухни, где варила малышкам кашу, сняла трубку и услышала:

— Курьерская служба доставки.

— Но мы ничего не заказывали

— Это подарок.

Она нажала кнопку, и входная дверь подъезда открылась. Через минуту Рита увидела в глазок парня с большим букетом, упакованным в целлофан. На секунду сердце радостно ёкнуло: цветы в честь Женского дня! От кого? Неужели от Алекса? И тут же буднично осознала: да — от Алекса, но не бывшего возлюбленного, который не знал её домашнего адреса, а от сына, уехавшего на праздники с семьёй отдыхать.

Она расписалась в получении заказа, закрыла за курьером дверь и вернулась в кухню как раз вовремя, чтобы успеть схватить металлический ковшик с манной кашей и переставить его на другую форсунку, пока поднявшаяся масса не пролилась на плиту.

— Ух ты, ну и букетище, — восторженно воскликнула вошедшая Ольга и принялась снимать целлофан с красных роз на длинных стеблях. — От кого это, интересно, такой подарочек?

— От Сашки, конечно, — пожала Рита плечами, возвращая ковшик с кашей на горящий огонь.

— Тут у нас и открыточка есть. Ага. «Моим дорогим бабушкам Маргарите и Ольге в День восьмого марта от внука Кости, папы Саши и мамы Лены». Вот, чёрт! Как бабушку меня ещё никто не поздравлял!

— Но ведь номинально для Костика ты — бабушка, хотя и двоюродная, что тут удивительного.

Потерявшая всякий интерес к букету, Ольга не стала ставить его в вазу и вышла. Маргарита разлила кашу в две чашки для супа и услышала раздосадованный крик сестры:

— Чёрт! Вчера арестовали конвоира, который помог Пашке и его брату сбежать!

— И ты боишься, что он расскажет, куда они скрылись? — спросила Рита, войдя в зал и встав за спиной сестры, сидящей за ноутбуком.

— Откуда я знаю, что он знает и что может сообщить!

— Ты ещё скажи, что сама не в курсе, где скрывается Павел, и не поддерживаешь с ним связь. Ладно, пошли детей кормить.

Вечером, накрывая праздничный стол, пока Ольга укладывала близняшек спать, Рита с горечью думала, что за сегодняшний день у неё было только два приятных момента — букет от сына и смс от Алексея. Её первый мужчина стандартно пожелал ей счастья и успехов. Это было третье послание от него за тот год, который прошёл с момента их последней встречи. До этого Алекс поздравлял её с днём рождения и Новым годом.

В прошлом ноябре она набралась смелости и позвонила в его день рождения сама. Предложила, когда он будет по делам в Москве, позвонить ей и встреться. Сказала, что она может взять Костю, и они погуляют все вместе. Это было отчаянное напоминание о том, что у них не только сын общий, но и внук. Алексей вежливо пообещал позвонить, если представится случай пообщаться.

Но этого так и не случилось, и Рита поняла, что прилетает Мудров на какие-то встречи, совещания или коллегии ненадолго, может, всего на несколько часов. А если он бывает в столице несколько дней, то, скорее всего, к нему приезжает жена. Наверное, они и сейчас вместе, будь то в Краснодаре, Омске или Москве.

Сын поехал со своей семьёй на выходные дни в загородную базу отдыха. Рита могла бы напроситься с ними, но не могла же она бросить Ольгу одну с малышками. И не бросила, принеся очередную жертву и поступившись собственными интересами. Так хотелось, раз уж личная жизнь не задалась, заняться творчеством, проявиться себя в дизайне интерьеров, а не посвящать всю жизнь готовке, уборке и возне с племянницами. Но время шло, а ничего не менялось.

Накануне Ольга весь день настойчиво уговаривала Риту пригласить на вечер няню и отправиться в ресторан, приводя всё новые доводы в пользу «выхода в люди».

— Ну, имеем же мы право на праздник. Это наш, женский день! Могу я хотя бы выгулять новое платье? Зачем я его покупала? Мне же всего сорок четыре! Имею я право хотя бы на публике покрасоваться, с каким-то мужиком потанцевать?

— Боюсь, не с кем тебе танцевать будет. Отправиться двум женщинам в ресторан восьмого марта — значит, расписаться в том, что у нас нет мужчин, и мы пришли сниматься. Там знаешь сколько таких одиночек будет! Кроме того, в наше время в каждой компании за столиками на одного мужика приходится по две-три дамы. Так что в любой другой день — пожалуйста, сходим выгулять твоё платье, а в этот — нет!

Ольга, в конце концов, смирилась, заявила, что тогда готовит пусть Рита сама, и ходила по квартире непричёсанная, хмурая и угрюмая. А тут ещё эта новость об аресте конвоира и тревога, не выведет ли он на след скрывающегося мужа. Впрочем, к столу жена беглеца вышла в новом платье и с лёгким макияжем, а бросив взгляд на нарядно сервированный стол, наигранно весело похвалила усердие хозяйки:

— Умеешь же ты, Ритуля, преподать всё по высшему разряду! Что тут у нас? Салатик «Мимоза», стейки лосося, белое вино… Класс! Ну, давай, первый тост за нас, молодых и красивых!

Допив свой бокал, Ольга полезла в бар за бутылкой виски. Рите тоже захотелось чего-нибудь покрепче, и она принесла силиконовую форму с кубиками льда.

— А ведь не случись этого всего, сидели бы мы сейчас всей большой семьёй в вашем с Сергеем доме. Он мне так нравился! И Сашка бы приехал, как в былые времена, — заметила Ольга и вздохнула, вертя в руках стакан так, что тающие лёдышки дробно постукивали о хрусталь.

— Оль, ну что сейчас об этом вспоминать. Только душу травить. Судьбу женщины зачастую определяет не она сама, а её мужчина. Вот так и с нами вышло.

— Но мужей-то мы выбирали сами! Я, конечно, дура была, что в своё время Володьку Леонтьева упустила. По молодости хотелось парня весёлого, а с возрастом понимаешь, что муж нужен надёжный. Ты вот сейчас жалеешь, что не за Алексея вышла, а за Сергея?

— Жалею — не жалею… Зачем об этом говорить? — раздражённо отозвалась Маргарита и сделала большой глоток виски.

— Я уже вообще не знаю, о чём с тобой говорить. Об этом нельзя, о том нельзя. Ты всё время на меня сердишься. Я понимаю, что тебе надоело жить со мной и девочками. Ты от нас устала. Но и я тоже. Слушай, а давай отдохнём друг от друга и от мартовской слякоти? Слетай куда-нибудь к тёплому морю…

— На Пхукет, например? — горько усмехнулась Рита. — Последняя поездка произвела на меня неизгладимое впечатление.

— Ну, почему сразу на Пхукет? В Египет слетай, на Красном море цунами не бывает. А если не хочешь путешествовать одна, то в конце марта у Костика каникулы. Саша с радостью его с тобой отпустит.

— Я подумаю об этом.

По тому, как радостно заблистали у Ольги глаза, Маргарита поняла, что сестра что-то замышляет.

Канувшие в лето

Москва, июнь 2007 г

Александр набрал номер матери и услышал голос сына:

— Привет, пап! Здесь так здорово, много бассейнов, но мы в них не купаемся, потому что море тёплое и с рыбками.

— Это правильно, морская вода полезнее. А где бабушка? Как она?

— Она в душе. Всё с ней хорошо, только злится на тётю Олю.

— Вот как? Почему же?

— Ну, они договорились, что целых две недели будут отдыхать друг от друга и совсем не общаться. А теперь тётя Оля и правда трубки не берёт, ни домашнего телефона, ни сотового. И бабушка волнуется за малышек, а вдруг что-то случилось, — весёлый голос Кости под конец фразы стал огорчённым.

— Ну, раз они так договорились, значит, надо соблюдать правила игры. Ладно, загорайте, я завтра ещё позвоню.

В течении рабочего дня Александр несколько раз мысленно возвращался к разговору с сыном, переваривая полученную информацию. Конечно, мать и тётка и в самом деле устали от однообразной и хлопотной жизни под одной крышей, но не настолько же, чтобы Ольга отказывалась отвечать на звонки сестры, которая так много для неё сделала?

И ещё. Если тётя не берёт трубку сотового, когда высвечивается имя Маргариты, то почему не отвечает по домашнему телефону? Ведь неясно, кто звонит. Или у них установлен определитель номера? Этого он не знал. В квартире, где сейчас живёт мать, он был только однажды, когда она, перед самым их переездом, попросила его собрать детские кроватки. Да и своих «запоздалых» двоюродных сестёр, великовозрастный брат видел всего несколько раз. Это случалось, если он привозил по выходным дням матери Костю, а она в это время гуляла с девочками во дворе. А им через три месяца исполнится уже по два годика.

Выехав из управления раньше обычного, Александр решил сделать крюк и проехать мимо дома тёти. Хорошо, что мать благоразумно подобрала себе и Ольге квартиры в том же районе мегаполиса, где жил он. И если ехать не в часы пик, то добраться друг до друга на машине можно минут за пятнадцать-двадцать.

Он припарковался неподалёку от подъезда, уже отметив, что свет в окнах не горит. Взглянул на наручные часы. Почти девять. Не то время, чтобы гулять с детьми, и сомнительно, чтобы Ольга уже уложила их и сама легла спать так рано. Поднявшись на лифте на пятый этаж, оперативник набрал номер домашнего телефона Ольги. Он никогда по нему не звонил, но номер на всякий случай в свой мобильный всё-таки записал. И вот сейчас из его телефона идут гудки исходящего вызова, а за дверью тихо. Александр ещё раз пролистал список контактов, нажал кнопку под именем «Ольга» и услышал в квартире тихую переливчатую мелодию, которая всё звучала и звучала, и тогда он принялся решительно и безрезультатно звонить в дверь…

Вычеркнутый из жизни тётки племянник испытывал нарастающее чувство тревоги, от которого даже сердце стало биться сильнее и гулче. И хотя ему было неловко вторгаться на запретную территорию, он всё же полез в карман брюк за ключами от квартиры, которые мать как-то оставила ему, тоже на всякий случай, и они несколько месяцев провалялись бардачке его машины, пока этот случай не наступил…

Шарм-эль-Шейх, июнь 2007 г

— Какой красивый у вас сынок, и так здорово плавает, — услышала Маргарита позади себя приятный мужской баритон и машинально отозвалась:

— Это не сын, это мой внук.

И тут же пожалела о сказанном. Ну, что за привычка постоянно выставлять напоказ возраст, если выглядит она гораздо моложе своих лет? Однако обернувшись и увидев сидящего на шезлонге мужчину за пятьдесят с обвисшим животом, обрюзгшим лицом и банкой пива в руке, внутренне поёжилась. До чего же люди себя запускают! По сравнению с ним она ещё девочка.

— Да что вы, вот уж никогда бы не подумал! Вы такая красивая женщина, — мужчина бесцеремонно уставился на её высокую грудь, откровенно выпирающую из чуть тесноватого купальника.

Не удостоив толстяка ответом, Рита встала, положила на полотенце рекламный буклет и пошла к кромке моря, неприязненно подумав: «Прекрасно он понимает, что я не мама, а бабушка, просто хотел сделать комплимент. Посмотрел бы сначала на себя в зеркало, соблазнитель»!

Время приближалось к одиннадцати часам, и пора было вытаскивать Костю из воды. Зачарованный видом разноцветных кораллов и экзотических рыбок Красного моря, мальчик был готов часами плавать в маске, с риском обгореть и переохладиться. Ей оставалось только непрестанно следить за ныряющей и всплывающей над поверхностью головой внука и периодически самой отправляться в море, чтобы уговорить его выйти на берег.

Пройдясь по деревянным мосткам до металлической лестницы, ведущей в море, моложавая бабушка решила ещё раз окунуться и принялась спускаться по ступеням. У перил скопились несколько взрослых с детьми, бросавшими в воду кусочки хлеба, к которым устремлялись стайки полосатых и золотистых рыбок, и можно было ими любоваться, не опускаясь на глубину.

Плывя в сторону резвящегося в воде внука, Рита думала, как всё же здорово, что она выбрала именно этот курорт, а сын с невесткой с ней согласились. Костя был настолько полон впечатлений, что Маргарита решила не брать изматывающих дальними дорогами экскурсий в Луксор и Каир. Сама она там уже побывала, когда прилетала в Египет вместе с Сергеем, а мальчику хватит и морского отдыха. Пусть набирается жаркого арабского солнца после промозглой русской зимы.

Выйдя с Костей из моря и принявшись собирать их вещи, Рита заметила, что на соседнем с толстяком шезлонге пристроилась не уступавшая ему в габаритах рыхлая дама. Судя по тому, что она что-то недовольно ему высказывала, можно было предположить, что они семейная пара. «Он ко мне приставал, пользуясь временным отсутствием жены, — оскорблено-неприязненно подумала Рита. — Интересно, если я бы клюнула и решилась познакомиться, он бы мне назначил свидание, ускользнув на ночь из супружеской спальни?»

После обеда, когда сморённый солнцем и морем Костя заснул, Маргарита вышла на веранду, прихватив с собой телефон и пачку сигарет. Курила она редко и старалась делать это в то время, когда внук не мог её увидеть. Иначе, потеряв сейчас перед мальчиком авторитет, как она сможет объяснять ему, насколько пагубна эта привычка, в его подростковом возрасте, полном опасно-вредных соблазнов?

Потягивая из стакана спиртной коктейль, взятый в баре по пути в номер, и выпуская струйки дыма, Рита думала, какой же грубой и неблагодарной может иногда быть Ольга. В первый вечер, когда они с Костей устроились в отеле, она позвонила сестре и сказала, что они долетели. А та недовольно ответила:

— Судя по тому, что сообщений о разбившихся самолётах не поступало, надо думать, что долетели. Ну и ладненько, наслаждайтесь. Договорились же не звонить.

— Но я же о вас беспокоюсь, — обиженно протянула Рита.

— Ничего с нами не случится. Пока!

На третий день отдыха Маргарита набрала домашний номер, надеясь просто услышать голос сестры, может, ещё детский лепет или смех, и дать отбой, раз уж с ней не хотят разговаривать. Но трубку никто не взял. На городской телефон им почти никто не звонил, и они даже подумывали от него оказаться. Рита мучительно вспоминала, когда в последний раз оплачивала услуги связи. Может, телефон просто отключили за неуплату, а она и не заметила? Но и по сотовому Ольга тоже не отвечала.

Сначала старшая сестра злилась на младшую, мысленно высказывая ей свои обиды. Но когда отступили мысли о былых ежедневных заботах, и пришло отпускное расслабление, вдруг стали вспоминаться странности в поведении Ольги. О том, что хорошо бы Маргарите уехать на море с Костей, они впервые говорили ещё восьмого марта. Поездка планировалась на конец месяца, на время весенних каникул, но к тому времени близняшки где-то подцепили ветрянку, и Рита не рискнула оставить сестру одну с температурящими малышками, покрытыми зудящей сыпью.

Но ещё до того, как дети заболели, Ольга перестала гулять вечерами, зато частенько на несколько часов исчезала днём, отправляясь то за покупками, то к стоматологу. Резкие перепады настроения сестры, запертый на ключ ящик её компьютерного стола, пароль на ноутбуке, предложение не звонить друг другу… Даже пара летних сарафанов, недавно купленных Ольгой и поначалу сочтённых вполне уместными, теперь казались подозрительными: уж слишком лёгкие и открытые они для Москвы.

Что она задумала, эта непутёвая девчонка? Неужели ловко выдворила сестру из дома для того, чтобы самой отправиться на встречу с бывшим мужем, с которым после его побега заочно развелась? Если так, то ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Девчонкам лучше не иметь никакого папы, чем беглого убийцу. Слава Богу, что настоящий отец Александра — не преступник, а генерал-майор милиции. Что ни говори, а гены есть гены.

В любом случае, с неё хватит, решила Рита, допивая свой коктейль. Никаких больше треволнений, бессонных ночей и хозяйственных нагрузок! Вернётся в Москву, съедет в свою квартиру и займётся обустройством собственной жизни. А Ольга, раз она ведёт себя так скрытно и жестоко, пусть оформляет детей в ясли или нанимает няньку. Можно и то, и другое.

Москва, июнь 2007 г

В квартире своей тёти Александр пробыл около получаса, этого времени ему вполне хватило на осмотр всех помещений и для того, чтобы понять, что Ольгу с детьми никто не похищал. Куда бы она ни отправилась, сделала это по доброй воле, заранее подготовившись к планомерному отъезду. В холодильнике оказались только полпачки сливочного масла, полбутылки подсолнечного, банка зелёного горошка и сырой картофель. И никаких супов, молочных продуктов и фруктов, необходимых, когда в доме маленькие дети.

Все кровати аккуратно заправлены, мусорное ведро пустое, как и корзина для грязного белья. Сколько у тётки и её дочерей было вещей в платяных шкафах, и чего из них сейчас не хватало, он знать не мог, поэтому было трудно предположить, в какой климатический пояс и на какое время они отправились. Но главным доказательством побега стало то, что, исследовав ящики комода и компьютерного стола, среди документов на квартиру и других бумаг, оперативник не обнаружил ни паспорта Ольги, ни свидетельств о рождении близняшек.

Шнур городского телефона был выдернут из розетки, а сотовый, напротив, подключён к зарядному устройству. Стало быть, она боялась быть разысканной по биллингу и оставила телефон в квартире, создавая видимость того, что его хозяйка находится дома. Поэтому и позаботилась о том, чтобы мобильник не разрядился, а для путешествия, скорее всего, купила другой и на чужое имя.

Опер решил попытаться найти зацепку, чтобы понять, куда подалась его бедовая тётка. Однако официальных оснований для запроса, куда она вылетала или выезжала, у него не было. А ведь могла находиться и в Москве, но по другому адресу. Он просмотрел входящие звонки на её телефоне. Вызовы только от Маргариты, два из которых остались без ответа. Исходящих не было совсем. Так что надежда на то, что исчезнувшая родственница вызывала такси, не оправдалась.

Едва перешагнув порог квартиры, Александр достал из кармана крошечный пакетик с целлофановыми перчатками, какие вкладывают в упаковки с краской для волос. Жена отдавала ему их за ненадобностью, так как красилась в парикмахерских. Конечно, он имел полное право находиться в доме, где жила его мать, которая сама отдала ему ключи. Но получи эта странная ситуация криминальное продолжение, ему бы не хотелось обнаружить здесь своё присутствие и снова стать милицейским героем семейной истории.

Сколько обысков он проводил за десять лет службы? Не меньше сотни. Но ещё на самых первых понял, что не обязательно шарить повсеместно. Иногда достаточно сосредоточиться на окружающей обстановке и сообразить, что ты именно хочешь найти, и где это может находиться.

Александр вернулся из зала в кухню, открыл над плитой нижнюю решётку вытяжки, провёл пальцами по внутренней полочке и вытащил плоскую металлическую коробочку. В ней хранились несколько золотых цепочек, кулонов и колец, обручального среди которых не оказалось. И если Ольга после развода от него не избавилась, значит, надела и уехала в качестве замужней женщины. Надо полагать, к бывшему мужу.

— Ну, как там поётся? Кто ищет, тот всегда найдёт, — удовлетворённо проговорил оперативник, когда обнаружил под мягкими игрушками в манеже помятую и пожёванную визитную карточку туристического агентства. Причём, не того, через которое оформляла тур в Египет его мать. Он опустил карточку в нагрудный карман пиджака и, подражая Леонтьеву, глубокомысленно изрёк: — Маленькие детки также могут оказаться ценными источниками важной информаторами.

Александр взглянул на часы. В Омске сейчас около двух часов ночи, звонить Владимиру уже поздно, а с другой стороны — ещё рано. Кое-что завтра с утра можно сделать и самому, а уж потом связаться с крёстным.

Омск, июнь 2007 г

— Лёша, есть у тебя свободные полчаса? Может, пообедаем вместе? — спросил Владимир, позвонив начальнику главка. — Есть интересные новости, не хотелось бы в кабинете обсуждать.

Когда Мудров вошёл в кабинку кафе и присел за столик, Леонтьев, пожав ему руку, сразу же выложил главное:

— В общем, так. Ольга хитростью отправила Ритку с Костиком на две недели в Египет, а сама с дочками тайно умотала на десять дней в Турцию. Отгадай с трёх раз, зачем она всё это проделала?

— Я полагаю, что вопрос чисто риторический, а информация пришла от Александра, — довольно улыбнулся Мудров.

— Ну да. Он вчера устроил шмон в квартире, где живут сёстры, и нашёл в игрушках визитную карточку туроператора. Видно, дети утащили. А сегодня Сашка проехался в агентство и выяснил, в каком отеле поселилась Ольга в Анталье. Она, кстати, после развода вернула девичью фамилию.

— Это разумно. В отличие от её тайной, и потому подозрительной поездки. Что ты решил?

— Не успел ещё ничего толком решить. Хочу послушать, что ты скажешь.

Подошла официантка с подносом, и мужчины вынужденно замолчали. Владимир ещё до прихода Алексея заказал две порции пельменей в горшочках, будучи уверенным, что это беспроигрышный вариант. Он знал, что друг любит сибирские пельмени. За обедом двум профессионалам предстояло обсудить план действий по поимке сбежавших на этапе и уже больше года скрывающихся братьев Золотовых. И это точно должен быть беспроигрышный вариант. Тут речь не идёт о выборе блюд, а о принципе неотвратимости наказания.

— Для начала отправь в этот отель пару толковых ребят, пусть посмотрят, что там и как. А лучше парня с девушкой, — предложил Мудров, зачерпнув из горшочка пельмень с бульоном.

— Это да, двое мужчин, в одном номере на курорте будут выглядеть как-то странно, — улыбнулся Владимир, — хотя по нынешним временам и такое положение дел неудивительно.

— Главное убедиться, что Павел находится там, и негласно выяснить его постоянное место жительства. В идеале, конечно, чтобы оба брата оказались в Турции. Но это вряд ли.

— Есть у меня толковый опер, Колька Артемьев, тот самый, что конвоира брал. Так вот он в прошлом году женился на девчонке из райотдела.

— Вот и отлично. Отправляй их в Анталью, только растолкуй, что старший брат ничего не должен заподозрить, пока не приведёт нас к младшему. И держи меня в курсе.

Вернувшись в свой кабинет, Леонтьев вызвал Артемьева и спросил:

— Коля, ты давно в отпуске не был?

— С прошлого года, Владимир Иванович. После свадьбы две недели отгулял.

— Ну, значит, будет у тебя второй медовый месяц. Срочно оформляй турпоездку на себя и молодую жену, вот тебе название отеля, — Владимир протянул оперативнику выдернутый из блокнота листок. — Есть основания полагать, что там сейчас отдыхает Павел Золотов.

— А как его там брать, в отеле? Это же с Интерполом надо связываться?

— Зачем там брать-то? — досадливо протянул начальник отдела по особо важным делам. — Чему только вас сейчас в школе милиции учат!

— А что тогда?

— Иди, подумай. Только недолго, пока я не нашёл более толкового исполнителя для этой миссии.

У Леонтьева зазвонил сотовый, и озадаченный оперативник ретировался. Через несколько минут его взлохмаченная голова просунулась в дверь кабинета начальника:

— Разрешите? Я тут подумал, что надо выяснить, откуда этот Золотов прибыл, и проследить за ним после возвращения домой. Возможно, он приведёт к брату.

— Соображаешь, если хочешь… в Турцию.

Анталья, июнь 2007 г

Это задание было простым и романтичным. Николай и Людмила Артемьевы заселились в четырёхзвёздочный отель на первой линии. В первый же свой день они заметили Ольгу с двойняшками у бассейна, и Людмила профессионально познакомилась с мамой, заведя разговор её о детях. Это одна из главных оперативных заповедей: хочешь разговорить собеседника, беседуй с ним о том, что ему интереснее всего.

Выяснив, что бывший муж проводит ночи с Ольгой, Николай проник в номер Золотова. Заграничного паспорта он не нашёл, скорее всего, документ хранился в сейфе, вскрыть который не удалось. Но зато в ящике тумбочки лежала путёвка, и в ней были указаны паспортные данные туриста и дата его обратного вылета.

Оперативник сообщил Леонтьеву новое имя беглеца и страну проживания. Артемьевым оставалось только купаться в море и потягивать коктейли в ожидании того момента, пока Павел соберётся в аэропорт, чтобы убедиться, что пассажир вылетел. Как только рейс прибудет в город его проживания, другие опера, заранее прибывшие в пункт назначения, проследят за ним до дома. После чего вопрос депортации нелегала, разыскиваемого в России за ряд преступлений и сбежавшего из тюрьмы, решится с сотрудниками местной миграционной службы.

Так бы всё и было. Если бы Ольга жила в отеле, в который купила тур. Но она обитала где-то в другом месте. Не заметить на небольшой территории отеля и примыкающей к ней песчаной прибрежной полосе яркую блондинку с двумя одинаковыми девчонками было практически невозможно. Но Николай и Людмила напрасно ходили на завтраки, обеды и ужины, сидели в баре у бассейна и часами гуляли вдоль кромки моря. Выспрашивать о постоялице персонал было нельзя, чтобы не вызвать подозрений своими розысками. Но уже на второй день стало ясно, что Ольга вселилась в гостиницу и вскоре исчезла.

Со свидетельницей, общавшейся с беглянкой, Людмила разговорилась на пляже, когда специально пристроилась на соседнем шезлонге с женщиной лет пятидесяти, опекавшей трёхлетнюю внучку. Девочка сосредоточенно копала лопаточкой ямку в мокром песке.

— Как я люблю маленьких девчонок, они такие сладкие, — восторженно сказала оперативница, улыбаясь ребёнку. — Мы с мужем мечтаем о дочке. А ещё лучше сразу о двойняшках, чтобы один раз уже отмучиться — и будут две сестрёнки!

— Хлопотное это дело — двойня. Со мной в самолёте из Москвы летела немолодая мамаша с девчонками-двухлетками, так это не дай Бог! Одной надо попить, другой на горшок, а если ревут, то в два голоса. Тут бы с одной управиться, — отозвалась собеседница и одела на голову внучки кружевную панамку.

— Что-то я не видела в нашем отеле двойняшек, я бы сразу обратила на них внимание.

— Да я тоже их уже пару дней не вижу. Наверное, на экскурсию уехали, или обгорели и в номере прячутся. Ольга в первый же день вывела девчонок к бассейну на самый солнцепёк, а они такие светлокожие. Я ей даже замечание сделала. Детям только рано утром к морю можно выходить или уже после четырёх дня.

— Да и взрослым тоже, — рассудительно заметила Людмила и, затянув на груди узел полупрозрачного парео, быстрым шагом направилась к отелю. Надо было срочно довести полученную информацию до старшего по званию. В их семье «лидером группы» был муж.

Николай сидел в баре в белой футболке и красных шортах, потягивая джин-тоник.

— Ну, что я шефу скажу? — сокрушённо сказал он, выслушав жену. — Объект упущен. Задание провалено. Этот вопрос Мудров лично на контроле держит. А Ольга теперь вернётся в отель за день до вылета, шмотки в чемодан сложит — и была такова. Мы так и не узнаем, с кем она тут общалась. Вернее, мы знаем, с кем. Но где он?

— Между прочим, твой шеф и сам был уверен в том, что Ольга будет жить в своём отеле, а Золотов — её навещать. Могла, конечно, и она с детьми к нему ходить или ездить на такси. Но никто ведь не предполагал, что она вообще слиняет ещё до нашего прилёта. Это не твоя вина.

— От этого не легче, — Артемьев отодвинул опустевший стакан, взял сотовый телефон и поднялся. — Давай-ка ещё раз вдоль моря пройдёмся, час туда, час обратно. Мальчики налево, девочки — направо. Если наши потеряшки обитают где-то неподалёку, то рано или поздно они выведут детей на пляж.

Результата поиски не дали. На следующий день Николай взял напрокат машину, и они поехали кататься вдоль побережья.

— Ну, ты же прекрасно понимаешь всю нелепость этой затеи, — ворчала Людмила. — Ольга могла вообще улететь в Стамбул, к примеру! И даже если она здесь, то Анталия тянется на десятки километров!

— Половина из них для пляжей непригодна. Я изучил подробную карту курорта.

— Представь, что Ольга надела шляпу с полями, и один ребёнок рядом с ней под зонтиком спит, а Золотов с другим в море купается. Да мы в трёх шагах от этой семейки пройдём и не узнаем их.

— Что ты предлагаешь? Вообще ничего не делать? Надо хотя бы пытаться. Может, повезёт. А везение — результат старания.

Оперативникам повезло на третий день изнуряющих блужданий по песчаным и галечным пляжам.

Обиды, разочарования и надежды

Новочеркасск, июль 2007 г

Сергей был не просто раздосадован, он отчаянно злился и ничего не мог с собой поделать. Просмотрев по давней привычке с утра в Интернете криминальные новости родного города, он сразу же наткнулся на броские заголовки «Братья-преступники этапированы из Алма-Аты в Омск», «Сбежавшие омские заключённые обнаружены в Казахстане»… Эти бестолковые Золотовы снова дали себя поймать! Он столько денег вбухал в их побег, организовал эффектное шоу с освобождением, позаботился о чистых документах, и им оставалось только сидеть тихо и не высовываться. А они провели на свободе чуть больше года и снова подставились.

Конечно, Павел и Константин были ему не нужны, они для него — отработанный материал, пусть бы чахли на зоне до скончания века. Но ему хотелось показать Мудрову и Леонтьеву, «кто в доме хозяин», заставить их признать, что он и на нелегальном положении может поступать, как ему вздумается, и устраивать им впечатляющие неприятности.

Его бывшие друзья не могли не догадаться, что побег — это его рук дело, и он с удовольствием представлял, как они злились. Но он не мог представить, как они нашли сбежавших. В прессе об этом не напишут, у журналистов в моде навязанное милицией клише «в результате оперативных разработок». Знает он эти «оперативные разработки», которые на девяносто процентов означают «кто-то настучал»! Но в данном случае и настучать было некому. Если только Золотовы сдуру не связались с родными. Но тогда с кем именно?

Сергею очень хотелось это узнать. Но своих источников в главке у него уже не было, все былые приятели при новом руководстве уволились. А если бы и остались, то не выходить же с ними на связь из своего «подполья». Доверять он мог только верному Захару, который был обязан жизнью его отцу, и которому он сам был обязан свободой.

Жене Сергей тоже верил, она была правильной девочкой. Но экспертизу ДНК всё же втайне от неё сделал, и зато теперь на сто (девяноста девять и девять) процентов был уверен в том, что его дочь — это его дочь. И надо же было друзьям-врагам преподнести ему пренеприятнейший сюрприз именно в день рождения малышки, которой сегодня исполнился годик!

Сергей выглянул в открытое окно кабинета, и его перекошенное от злобы лицо приняло умиротворённое выражение. Жена раскачивала дочь на качельках, и, заметив мужа, белозубо ему улыбнулась. Залилась смехом и девочка, запрокинув головку и показав все свои молочные зубки. Он отметил, как хорошо смотрится на Яне новое малиновое платье и вспомнил, как делал ей предложение.

Через неделю после возвращения с Кипра, сидя в своей машине, он дождался, пока она выйдет из управления службы судебных приставов, подошёл и обыденно-просто, будто делал это каждый день, спросил:

— Устала? Голодная? Поехали ко мне ужинать.

И она так откровенно радовалась, идя к своей машине, что все его многочасовые усилия по уборке своей холостяцкой берлоги и запеканию утки в духовке показались не напрасными. Утром она уехала на работу и пригласила его в гости на субботу.

Сергей отметил, что квартира обставлена со вкусом, повсюду идеальный порядок, на столе целый ряд разнообразных блюд… Но что-то его постоянно смущало, чего он сначала не мог сформулировать, а потом понял: её усердные старания во всём угодить, убедить в том, что она хорошая, умная, ответственная… Ну, пусть старается, раз уж так сильно замуж хочет, подумал он тогда и решил не торопить события.

Они продолжали встречаться и слетали вместе на новогодние праздники в Москву, после чего он наконец-то понял, что Яна не просто набирает лишний вес, у неё растёт живот, и она молчит о своём положении. Он купил плоское колечко с небольшим бриллиантом, пригласил её воскресным вечером в кафе и, подняв бокал с шампанским, спросил:

— Когда ты мне собираешься сообщить о ребёнке?

— Я не хочу тебе ничего навязывать, — смутилась она. — Это было моё решение, это я хотела ребёнка…

— Но вот и верь после этого женщинам, а ведь в первый день знакомства предлагала взять твою фамилию!

— Да я и сейчас от своих слов не отказываюсь, — и Яна улыбнулась так же лукаво и кокетливо, как тогда.

После этого ему оставалось только киношным жестом раскрыть бархатную коробочку и торжественно произнести:

— Выходи за меня!

— Я думала, ты никогда мне этого не предложишь, — выдохнула она.

Теперь они жили в её родном зелёном городке, в который Сергей влюбился после первой же поездки к её родителям, после чего решил покинуть огромный пыльный Ростов. Он купил двухэтажный дом без внутренней отделки и предоставил новоиспечённой жене право его обустраивать, попросив только об одном: никаких спортивных залов. Он знал по опыту былой семейной жизни, что это самое бесполезное помещение, где пылятся громоздкие тренажёры. Гораздо эффективнее посещать фитнес-клуб, что он с удовольствием делал дважды в неделю.

Жизнь снова стала размеренно-налаженной и текла почти без приключений, пока ему не пришла в голову затея устроить приговорённым Золотовым побег из-под носа у «великих милицейских», которые сегодня принесли ему огромное разочарование. Но ничего, он ещё сделает свой ответный ход. Жаль только, что Захару уже ничего важного поручать нельзя. Стареет мужик, сдавать уже начал, надо как-то решать с ним вопрос…

Омск, июль 2007 г

Мудров набрал номер телефона Леонтьева и спросил:

— Ну, что, готов? Может, всё же на служебной поедем? Твоя бывалая «девятка» не развалится на трассе?

— Да нет, на своей удобнее. Я её подшаманил, подкрасил. Сюрприз будет!

— Как же ты без сюрпризов!

Выйдя из здания главка, Алексей увидел сияющий на солнце синий джип «Судзуки» и такого же сияющего Владимира, стоящего у приоткрытой водительской двери.

— Шеф, карета подана!

— Не узнаю твою «девятку», — улыбнулся начальник главка, — ты, наверное, кучу денег вбухал в ремонт? Хорошо живут российские милиционеры.

— Это у жены в её парикмахерских бизнес хорошо идёт, так что Верка выдала мне первоначальный взнос. Остальную сумму в кредит оформил, вчера только забрал эту красавицу из салона.

— Удачно ты, Володька, женился.

Алексей бросил в багажник спортивную сумку и сел на пассажирское сидение. Накануне друг уговорил его съездить в субботу после обеда на рыболовно-охотничью базу, где они отдыхали вдвоём почти три года назад в ноябре. Именно с той базы ранее пропал молодой директор фирмы по производству пластиковых окон Филатов, который устроил мальчишник перед своей свадьбой, и чьё тело до сих пор не обнаружено.

Там же, в одном из домиков, под шашлык и водку, Леонтьев рассказал, что Александр Скворцов — его, Мудрова, сын. Сегодня формальным поводом для поездки стала поимка беглых братьев, которую необходимо было «отметить», и новая машина друга, которую надо «обмыть». А вообще — просто отдохнуть на природе от бесконечных дел.

Вырулив на дорогу, начальник отдела по особо важным делам принялся рассказывать подробности поимки беглецов Золотовых:

— В общем, прилетели опера Артемьевы в Анталью, заселились в отель, в который Ольга тур покупала, а её там нет. Вроде сначала туристы её видели, а потом пропала. И тогда Николай с Людмилой взяли машину и принялись кататься по побережью и ходить пешком по пляжам. Надеялись обнаружить Олю с детьми у моря.

— Это то же самое, что искать иголку в стоге сена, — прокомментировал начальник главка. — Надо было искать способ выманить её назад в отель.

— Так я им и сказал. Но ребята упорно обивали ноги, пока наконец-то не включили мозги. Они там познакомилась с женщиной, которая летела с Ольгой в одном самолёте из Москвы. И эта туристка как-то за завтраком обмолвилась, что в впервые пару дней после приезда слышала этажом ниже детские голоса и плач, а теперь тихо. Оказалось, что Ольга поселилась как раз под этой дамой. Так выяснилось, в каком номере она жила, и операм удалось заглянуть внутрь в то время, когда туда заходила горничная. Заметили в коридоре большой чемодан. Стало быть, она взяла с собой только часть вещей и перед вылетом планировала вернуться.

Ну, и прикинь, до чего Артемьев додумался! Пока москвичка с внучкой плавали, стянул у неё из пляжной сумки карточку от номера и побежал туда. Ему хватило пару минут, чтобы выкрутить кран над раковиной, создав видимость того, что его сорвало под давлением. Соответственно, вода начала затапливать этот номер и протекать этажами ниже. Поломка быстро обнаружилась и была ликвидирована. А администратор позвонил Ольге сообщить, что её вещи пострадали. Так что ей пришлось вернуться с детьми в отель.

— А далее оставалось только проследить, куда она уедет, — констатировал Мудров.

— Ну да. А уехала она на городском автобусе в частные апартаменты, в которых жил Золотов. Артемьевы поехали за ней на машине, сняли в соседнем жилом доме квартиру, выходящую окнами на нужный двор, и засели в засаду. Наблюдали за семейкой, выходящей к бассейну, и отметили, что пара не выглядит радостной. Дождались момента, пока к воротам дома почти одновременно подъехали два такси. В одном уехала Ольга с детьми, в другом Павел Золотов с чемоданом. Естественно, их интересовала не она, а он, за ним и последовали в аэропорт. А он зарегистрировался на рейс, вылетающий в Казахстан.

— И пока он пять часов болтался в воздухе, твои орлы на машине домчались из Омска до аэропорта Алма-Аты и «проводили» пассажира до дома, — завершил Мудров историю, концовка которой была ему хорошо известна. Но он любил слушать подробности дел, ибо дьявол, как известно, кроется в деталях.

Выехав на загородную трассу, Леонтьев разогнал джип до ста восьмидесяти километров.

— Превышаешь, — спокойно отметил Мудров.

— Так ты же меня отмажешь, если что, — рассмеялся любитель высоких скоростей. — Надо же испытать, на что эта красавица способна.

— От инспектора, конечно, отмажу, а вот от дурака, летящего по встречке, — вряд ли.

— Да ладно. У меня хоть и пуля в голове, а реакция отменная, — возразил Леонтьев, но скорость сбросил.

— А что касается гаишников, расскажу тебе пару забавных историй. Я был в отпуске, ехал на своей машине из Москвы и под Воронежем немного нарушил правила. Впереди ехал трактор на низкой скорости, я его обогнал и зацепил колесом сплошную. Смотрю профессиональным взглядом, думаю, где-то впереди должна быть засада. И точно. Проезжаю, боковым зрением вижу, как на дорогу выскакивает инспектор. Я как ехал, так и еду, смотрю — за мной машина с мигалкой, с проблесковыми маячками, с сиреной. Догоняет меня. Я остановился, подходит лейтенантик, опускаю стекло, даю ему свои документы: «Товарищ лейтенант, вопросы есть?» Тот в удостоверение глянул: «Товарищ генерал! Вопросы есть. Но на них есть ответы. Счастливого пути». И я подумал, что у парня большое будущее.

— Это точно. Мало того, что соображалка у парня работает, так у него ещё и чувство юмора отменное.

— А второй такой случай был на том же самом месте, — продолжил рассказ Алексей. — Я тогда уже был министром МВД Карачаево-Черкесии. Еду где-то под Воронежем по объездной дороге и снова нарушаю. Меня догоняют. Подходят капитан и прапорщик. У последнего лицо серое как асфальт, будто он всю жизнь простоял на дороге. Протягиваю своё удостоверение. А тот заявляет: «Ну конечно, если вы генерал, так вам всё можно». Капитан его за руку оттаскивает: «Пойдём, пойдём! Товарищ генерал, счастливого пути». И я понял, что прапорщик карьеры никогда не сделает, ибо законность — это свято, но надо иногда уметь и гибкость проявлять.

— Хорошо сказал, надо запомнить эту фразу, — отметил Владимир и мечтательно произнёс: — Эх, сейчас приедем, в домик заселимся, мангал разведём, в озерке окунёмся.

— Надеюсь. Если опять не случится нечто чрезвычайное, и нас не выдернут срочным звонком.

Москва, июль 2007 г

Маргарита с внуком прилетели из Египта после двухнедельного отсутствия в воскресенье. Александр встретил их в аэропорту, довёз мать до подъезда Ольги и уехал с сыном домой. Едва Рита открыла дверь своим ключом и вкатила в прихожую дорожный чемодан, как выскочившая из детской младшая сестра кинулась ей на шею:

— Привет, Ритусь, рада тебя видеть!

— Ты так хорошо от меня отдохнула, что уже успела соскучиться? — ровным холодным тоном произнесла старшая, и, отстранившись, скинула сандалии. — А загорела ты, надо думать, на балконе, под палящим московским солнцем?

— Ну, не сердись, я тебе всё объясню.

— Где ты была?

— Слетали с девчонками на недельку в Сочи.

— И для этого надо было хитростью выпроваживать меня из дома и не отвечать на звонки? — Маргарита босиком прошла в кухню, и достала их холодильника пластиковую бутылку с минеральной водой.

Ольга с виноватым видом присела на краешек стула:

— Я тебе всё объясню.

— Мне не нужны твои объяснения, тем более, насквозь лживые. В общем, так. Я сегодня же позвоню квартирантам и попрошу до конца месяца освободить мою квартиру. Живи дальше сама, как знаешь. Детство давно закончилось, и за свои поступки надо отвечать.

— Ба-ба, ба-ба, — в кухню одна за другой вбежали близнецы в одинаковых розовых пижамках и с собранными в хвостики светлыми волосами.

— Вы мои золотые, — Маргарита подхватила на руки обеих девочек, которые показались ей подросшими и потяжелевшими, и вышла из кухни.

В последующие дни провинившаяся сестра, взвалив на себя всю домашнюю работу, пыталась всеми способами задобрить обиженную родственницу и отговорить её от идеи съехать. Но Рита была непреклонна в своём решении и общалась сдержанно и отстранённо, как это умела делать их мама-Оля, когда сердилась на кого-то из членов семьи. В честь матери назвали младшую дочь, но её твёрдый характер унаследовала старшая.

Перелом в отношениях сестёр произошёл на шестой день после возвращения Маргариты из Египта, когда она после обеда, сидя в кресле, листала журнал «Ландшафтный дизайн», а Ольга, крутанувшись на компьютерном стуле, повернулась к ней лицом и сказала спокойно, будто подводя закономерный итог:

— Ну, вот и всё, Ритусь. Как пишут на омских сайтах, Павел и Костя снова арестованы. На этот раз им уже не выбраться на волю, к былым срокам ещё по три года за побег припаяют. Так что можешь не беспокоиться. Я с ним уже никогда не увижусь.

— Так вы всё-таки встречались?

— Да. Он так хотел увидеть дочек, — разведенная жена заключённого подошла к бару. — Мне надо выпить и расслабиться, пока девчонки спят. Всё равно гулять с ними в дождь не пойду. Тебе плеснуть виски?

— Плесни, раз такие новости. И как ты вашу встречу устроила? Я ведь видела, что ты что-то затеваешь, и догадывалась что, только не знала, как. Ты ведь не зря после его побега ночами по улицам шаталась?

— Зря. Надеялась, конечно, что Паша подошлёт кого-то с весточкой, например, номер своего телефона передаст, но этого так и не случилось. Но мне и просто гулять хотелось, голову от тягостных мыслей проветривать, — Ольга глотнула разбавленный колой виски, присела на диван, откинула с загорелого лица прядь золотистых волос и продолжила: — Он вышел на связь только в прошлом декабре, уже после нашего развода. Как-то открываю свою элетронку, а там письмо, и «в теме» стоит только одно слово «Сенкевич». У меня аж сердце ухнуло…

— Причём тут наш великий путешественник?

— Так ресторан назывался, в котором мы с Пашей познакомились. Мы с тобой туда пришли, а они с Костей там сидели… Это слово он написал как пароль.

— А, стильный кабачок на берегу Иртыша, — припомнила Рита, устроившись на диване рядом с сестрой и облокотившись о подушку. — Мы потом ещё годовщину вашей свадьбы там же отмечали.

— Да. И Паша написал: «Поздравляю с новым ноутбуком и телефоном!» Я всё поняла. Он боялся, что кто-то ещё имеет доступ к моей почте, и я уже на другой день купила ноутбук и пароль на него поставила. И телефон с левой симкой. Не сердись! Я боялась, что…

— Да знаю я, чего ты боялась! Думала, я стала бы за тобой шпионить и в милицию стучать?!

— Нет. Но мало ли, что могло произойти? В общем, через пару дней опять пришло электронное письмо с того же адреса такого содержания: «Мамба. Наталия, шестьдесят четыре года, Москва. Мечтаю о крепкой семье с обеспеченным мужчиной. Своего жилья нет». Я зашла на этот сайт знакомств и стала искать эту даму. Не нашла. И сообразила, что Пашка предлагает мне самой зарегистрироваться с такими данными. Нашла в Инете фотку колхозной тётки лет семидесяти и выставила на свою страницу. И вскоре получила сообщение от невзрачного мужичка в кепке под ником «Пенсионер». Он написал: «Привет, Совёнок! Согласен на крепкую семью на моей территории». Вот так мы и стали с Пашкой ночами переписываться…

— Ловко придумали, на этом сайте, наверное, миллион желающих познакомиться, — усмехнулась Маргарита, протянув сестре свой стакан. — Льда бы кинула!

— Восемь миллионов! Так что никакие органы не в состоянии никого отследить. Тем более что многие выдают себя не за тех, кто они есть. А в категорию женихов и невест в возрасте «шестьдесят плюс» редко кто заглядывает, так что вал сообщений от претендентов на руку и сердце на меня не обрушился.

Ольга направилась в кухню за льдом. Рита вышла на застеклённую лоджию, достала из встроенного шкафа припрятанную пачку тонких сигарет и закурила, задумчиво глядя на моросящий дождь и мелкие лужицы.

— Я так понимаю, что встретиться вы собирались в конце марта, но тут заболели дети? — спросила Маргарита, когда сестра протянула ей стакан с виски и льдом.

— Да. Я ещё в феврале сделала себе и девочкам загранпаспорта. Но поездку пришлось отложить. Улетели мы вскоре после вас с Костиком… В Анталью.

— Счастливое воссоединение русской семьи на турецком берегу!

— А никакого счастья не случилось, — Ольга зябко повела плечами. — Холодно тут. Пошли в комнату.

— Встреча без радости, расставание без слёз? — снова усаживаясь на диван, насмешливо спросила Маргарита, которую всё ещё терзала обида за скрытность сестры. — Что же так?

— Вот так. Пашка и раньше был нервным, он после боевых действий и чеченского плена всё воевал ночами, вскрикивал во сне. А теперь и вовсе психопатом стал. Ему постоянно что-то мерещилось. Я сначала жила в отеле, потом он прислал мне сообщение на телефон, чтобы вышла через час с детьми за территорию. Приехал за нами на арендованной машине, отвёз в апартаменты, которые снял сам уже после прилёта в Анталью. Там мы почти всё время и просидели на частной территории, хорошо хоть бассейн был.

— А где Павел вообще жил?

— В Казахстане. Сказал, что они сразу после побега пересекли границу. Оказывается, Константин несколько лет назад завёл любовницу-казашку и вот женился на ней по новым документам. А Павел даже фамилии мне своей новой не сообщил, паспорт в сейфе прятал. Где живёт, кем работает — всё секрет. Знаю только, что теперь он — гражданин Казахстана.

А когда мне позвонили из отеля и сказали, что произошла утечка воды, и мой номер затопило, Павел вывез меня с детьми подальше от этих апартаментов, высадил через дорогу от остановки и сказал, чтобы я ехала в отель на автобусе. И если мой номер на самом деле не затоплен, назад к нему уже не возвращаться, а сим-карту, которую я покупала для связи с ним, сжечь. И даже дал мне для этой цели зажигалку, предварительно протерев свои отпечатки платком. Ну, ты представь, какой уровень паранойи! А ведь мы находились за границей, и никто не знал, в какой стране.

— И как же их всё-таки поймали при такой-то конспирации? — спросила Рита, нарезая тонкими ломтиками красное яблоко на фруктовое блюдо.

— В Интернете не написано. А ты спроси у своего Леонтьева, может, расскажет по старой дружбе. Или у Мудрова. Это же их заслуга!

— Ты сильно огорчена?

Ольга взяла с блюда ломтик яблока:

— Не знаю. С одной стороны, Пашку жалко, пропадёт ведь на зоне, или больным стариком вернётся. А с другой стороны, я ещё там, в Турции, поняла, что это наша последняя с ним встреча. Он даже не пытался скрывать, что у него бывают женщины!

— А чего ты от него ожидала? Обета безбрачия? Вечной верности? Это же мужик!

— Прежде всего — это отец моих детей. Он так хотел увидеть девчонок, и вроде бы даже им обрадовался. Но с первого же дня общения они стали его раздражать. То балуются, то капризничают, то ночами просыпаются, плачут, и к ним надо бежать… Ему не нужны наши дети!

Ольга поставила на журнальный столик стакан и вдруг по-детски взахлёб разрыдалась. Рита придвинулась к сестре, обняла её за плечи и принялась гладить по голове:

— Ничего, ничего. Всё теперь в прошлом. Ты молодая, красивая, свободная. Найдёшь ещё себе достойного мужичка.

— Может, и ты найдёшь себе, — пробормотала Ольга, всхлипывая.

— Ага, дряхлого старичка.

— А знаешь что? Давай устроим девчонкам в их день рождения красивый праздник. В ресторане, с Золушкой, песенками и шариками.

— Обязательно устроим.

Ольга подняла на сестру заплаканные глаза и решительно произнесла:

— И Сашу с Костиком и Леной пригласим. Ты прости меня. Это было так глупо — враждовать с родным племянником, из-за мужа-преступника, который оказался совсем чужим.

— Главное, что ты это поняла.

Посмертная явка с повинной

Омск, май 2008 г

Мудров приехал на место происшествия на полчаса позже оперативно-следственной группы. Водитель припарковал служебный автомобиль перед рядом милицейских машин, выстроившихся вереницей у поворота, где от широкой грунтовой дороги ответвлялась узкая лесная тропинка. Начальник главка проследовал мимо почтительно здоровающихся с ним сотрудников и подошёл к стоящему у края разрытой ямы Леонтьеву:

— Ну, что тут? Действительно есть второй труп?

— Должен быть. По крайней мере, георадар показал наличие пустот. Металлоискатель тоже срабатывает.

Именно в этот момент милиционер в очередной раз копнул лопаткой, и из-под земли одновременно проступили фрагменты чёрной ткани и лакированного дерева.

— Дальше вручную, — скомандовал Владимир.

Через несколько минут на дне полутораметровой ямы вырисовался труп мужчины среднего роста, облачённого в болоньевый плащ поверх камуфляжного костюма. Рядом с полуразложившимся телом лежало охотничье ружьё.

— Видно, пролежал он тут несколько лет, — предположил Владимир и спросил у Алексея: — Человек в дождевике и с дробовиком. Тебе это ни о чём не говорит?

— Хочешь сказать, это директор фирмы по производству металлопластиковых окон Филатов, пропавший с базы? Но она же в сотне километров отсюда. Хотя, в принципе, какая разница, сколько времени везти труп в машине, если дорога хорошая, да и место тут немноголюдное.

— Чем чаще я вижу, что происходит с человеческими телами в земле, тем больше задумываюсь о собственной кремации.

— Не рановато задумываешься? — усмехнулся Мудров.

— Наверное, убитый в расцвете лет Филатов вообще ни о чём таком не помышлял. И уж никак не предполагал, что накануне свадьбы окажется зарытым в лесу.

— День смерти не выбирают. Разве что самоубийцы.

Звонок об обнаружении трупа поступил в дежурную часть в девять утра. Двое рыбаков, сидевших с удочками у реки в лесополосе, услышали отдалённый звук выстрела. В сторону, откуда раздался хлопок, ринулась охотничья собака одного из мужчин. Они двинулись следом, чтобы посмотреть, что случилось, и вскоре вышли к обрыву, где меж редко стоящих сосен обнаружили лежащего на спине пожилого человека, на светлой куртке которого на уровне сердца расплылось кровавое пятно.

В правой руке у покойника был пистолет, левая вытянута над головой, словно указывая на импровизированную могилу — воткнутый в землю крест, сооружённый из двух перевязанных бечёвкой обструганных древесных ветвей. К кресту прислонён небольшой кладбищенский венок. По тому, как рьяно лабрадор-ретривер принялся рыть землю у креста, рыбаки предположили, что под землёй находится ещё одно тело.

Первыми к месту происшествия прибыли сотрудники территориального отдела милиции. Приехавший следом с оперативниками и экспертами Леонтьев отзвонился Мудрову и выразил первое впечатление от увиденной картины:

— Ну, прямо «Старик-отец на могиле сына». Не думаю, чтобы эта импровизация была создана как завещание покойного похоронить его на этом месте Скорее, это указатель на другое захоронение.

— А ты уверен, что это самоубийство?

— Очень на то похоже. После экспертизы станет ясно.

Санитары унесли на носилках упакованные в целлофановые пакеты тела. Документов, ключей, телефонов, каких-либо личных вещей, кроме одежды, ни на одном из убитых не обнаружилось.

— На чём он сюда приехал, этот самоубийца? — спросил Мудров.

— Никаких брошенных поблизости машин и мотоциклов ребята не обнаружили, — ответил Леонтьев, и вдруг вытащил из нагрудного кармана куртки не привычную бамбуковую палочку, а помятую сигарету, которую понюхал, словно затягиваясь дымом, и снова засунул в карман.

— Если он жил где-то поблизости, мог придти пешком, ближайший посёлок отсюда в нескольких километрах, — отметил Алексей и подумал, что друг, похоже, скоро снова начнёт курить. Если уже втихаря не начал.

— Мог и на велосипеде приехать, у обрыва есть свежие следы шин. Может, он в реку его скинул. А если старик не местный, кто-то мог подвезти его до развилки.

— Запроси видео с камер наблюдения по трассе за несколько часов до времени выстрела. Если зафиксировали велосипедиста, водолазов привлеки, может, что-то выловят.

— Запросим. Хотя неизвестно, сколько времени старик здесь провёл. Может, всю ночь сидел, морально готовился, палки для креста строгал. Ножа, кстати, нигде нет. Но он мог их уже готовые привезти или на месте подобрать.

— Если выяснится, что дед в самом деле убил парня, то это будет самая странная явка с повинной, которую мне приходилось видеть… Посмертная, — задумчиво произнес Мудров.

— Сам с таким никогда не сталкивался.

— Держи меня в курсе, Володя. Звони сразу по мере поступления информации.

Первые данные принесла дактилоскопическая экспертиза, позволившая идентифицировать самоубийцу. Им оказался пятидесятивосьмилетний Захар Захаров, отсидевший двенадцать лет за двойное убийство. После освобождения в поле зрения милиции он практически не попадал, не считая случаев, когда получал новый паспорт и водительские права. В последние годы жил в доме криминального авторитета Сергея Волошина, с которым вместе сидел на зоне и после смерти которого унаследовал его загородный дом.

По результатам вскрытия судмедэксперт дал заключение, утвердившее следователей и оперативников в версии самоубийства Захарова. Выяснилось также, что покойный был болен раком лёгких, но в первой стадии, при которой нет метастаз в лимфоузлы и большие шансы на выздоровление. Но мужчина о своём диагнозе мог и не знать, поскольку в медучреждения не обращался, карточки в поликлинике у него не было.

Как Захаров добрался до места своего самоубийства, установить не удалось. Просмотр изображений дорожных камер не зафиксировал в этом районе велосипедистов и идущих вдоль трассы пешеходов. А среди сотен проезжавших по дороге легковых автомобилей и большегрузов было бессмысленно искать машину, на которой его могли подбросить. Особых новостей не принесло и оружие самоубийцы. Это был переделанный под боевой травматический пистолет, который ранее нигде не засветился.

Важнее оказалось другое. Образцы ДНК, собранные после исчезновения Филатова в его квартире, совпали с ДНК тела, пролежавшего в земле четыре года. Причиной смерти погибшего стал перелом основания черепа.

— Я теперь на сто процентов уверен в том, что именно Захаров был исполнителем трёх убийств — найденного в водоёме «грибника» Войченко, застреленного в квартире риэлтора Наветова и закопанного в лесу «жениха» Филатова, — сказал Леонтьев Мудрову, когда они беседовали в кабинете последнего. — Теперь и связь Захарова со Скворцовым просматривается. Сергей вёл кое-какие дела с Волошиным, стало быть, и с Захаром они были знакомы.

— Но в деле ещё остаётся много неясностей.

— Не все они важны. Лично мне только один вопрос не даёт покоя. Захаров продал усадьбу Волошина и свой джип. Куда он деньги дел? Это немаленькая сумма, а у него ни счёта в банке, ни пластиковой карточки никогда не было. И родственников тоже никаких.

— Что говорят бывшие соседи Захарова?

— Что к нему никто не приезжал, и сам он почти всё время проводил дома. Хотя к участку, помимо поселковой, ведёт ещё и лесная дорога, она хоть и разбитая, но джип там вполне проехать может.

— То есть получается, что он продал дом и машину, передал ключи новым владельцам, а сам исчез в неизвестном направлении и объявился только месяц спустя, чтобы застрелиться? — уточнил Алексей.

— Получается, что так. По крайней мере, ни на поезд, ни на самолёт билетов он не покупал.

— Мог жить на съёмной квартире или уезжать куда-то на чужой машине. А может, девку себе молодую нашёл, оторвался перед смертью на полную катушку и подарил все деньги ей. Мы вряд ли это выясним. Но главное, что почти наверняка знаем, кто был исполнителем.

Помимо докладов руководству, Владимир рассказывал обо всех новостях по делу Александру. Оперативник живо интересовался ходом расследования, к которому в своё время сам приложил немало усилий. Если Леонтьев какое-то время не звонил, Саша сам набирал его номер и нетерпеливо спрашивал:

— Ну, что там у вас нового?

Внимательно слушал, комментировал события и выдвигал предположения, а потом удивил своего крёстного неожиданной информацией.

Новочеркасск, май 2008 г

Сергей сидел в кабинете на втором этаже своего дома и пересматривал на компьютере советский мультфильм «Загадочная планета». В детстве он его видеть не мог, потому что когда этот рисованный шедевр вышел на экраны, уже учился в школе милиции. Мультик стал любимым у Саши, и они несколько раз смотрели его вместе. Удивительно, но тогда, в семидесятые годы, в детской сказке уже прозвучало слово «дрон». Это был собранный школьником из подручных материалов робот Федя, миссией которого стало путешествие на планету Тария с целью узнать, почему на ней вдруг появились чёрные пятна.

Выяснилось, что злой маг-алхимик уничтожает выращенные добрым Галактионом цветы и разводит вместо них поганки. Конечно, всё закончилось хорошо, мага заточили, цветочки посадили, добро победило зло, там ещё песенка звучала: «Нельзя прожить без доброты, она сильнее зла». Но не это запомнилось Сергею, который тогда уже работал в органах, а то, что алхимик постоянно грозил своему слуге: «А если что-то будет не так — я тебя переделаю!». И переделывал, приговаривая: «А теперь будешь деревянным… Теперь будешь стеклянным… Теперь будешь бумажным»… Пока несчастный слуга в отчаянии не сказал: «Я уже забыл, каким я был с самого начала».

Почему-то эта фраза намертво засела в памяти, и иногда Сергей соотносил её с самим собой. Он забыл, каким он был с самого начала. Начитанным и романтичным школьником, мечтающим о карьере стража порядка? Любящим мужем и заботливым отцом? Циничным милиционером, берущим взятки и устраивающим в лучшем виде свои и чужие дела? Успешным предпринимателем, занимающимся меценатством? Хладнокровным заказчиком, устраняющим стоящих на пути конкурентов? Запуганным беглецом, пустившим от отчаяния пулю в голову единственному другу? И кто он сейчас? Снова любящий муж и заботливый отец? А что потом?

Его бросил последний человек из прошлого, с которым он поддерживал отношения, ценил и был благодарен. Захар. Которого он заставил убивать. И который убил самого себя. В последний раз они виделись месяц назад в придорожном кафе под Ростовом. Старик сам назначил встречу в этом месте, выбрав его на карте и написав письмо на специально созданную для их личной связи электронную почту.

Сергей раньше называл Захара «стариком», скорее, в шутку. Но увидев его три года спустя после своего бегства из Омска отметил, что бывший приспешник отца как-то осунулся и усох, даже стал казаться меньше ростом, лицо пожелтело и покрылось глубокими морщинами. А ведь ему не исполнилось ещё и шестидесяти лет.

В последний год Захар стал жаловаться на здоровье, дескать, быстро устаёт, чувствует себя вялым, а к весне заявил, что собирается продать загородный дом Волошина, поскольку у него больше нет сил его содержать. Сергею было жалко расставаться со своим тайным убежищем, но он осознавал, что вряд ли решится когда-нибудь объявиться в Омске, по крайней мере, пока в этом городе живут и рулят милицией Мудров и Леонтьев.

В полутёмном, несмотря на яркий апрельский день, помещении кафе, они сидели за дальним столиком, отгороженном от общего зала стилизованной бамбуковой перегородкой, и пили кофе. На деревянной скамье рядом с Захаром стояла небольшая спортивная сумка.

— Здесь всё, — сказал он, похлопав по боковине сумки. — И то, что я за дом выручил, и то, что в сейфе оставалось. Ещё некоторые памятные вещички твоего отца собрал: перстень, крестик, ствол, фотки. Что захочешь, оставишь, от ненужного избавишься.

— Сам-то что собираешься делать? Может, купим тебе домик где-нибудь на югах?

— Да нет, спасибо. Попутешествовать хочу. Я сюда десять дней добирался. Челябинск посмотрел, Уфу, Самару, Саратов, Волгоград. Останавливался в каждом городе на одну-две ночи, квартиры посуточно снимал. Так что не волнуйся, нигде не засветился.

— А машина?

— Не на своей катаюсь. Взял у дружбана напрокат телегу.

— Теперь назад, в Омск?

— Не сразу. Сначала на Ростов полюбуюсь. Надо же знаменитый Лебердон посмотреть, ухи донской отведать. Потом к морю рвану. Я с родителями в детстве в Сочи летал, а с тех пор родных краёв не покидал.

— Ну, уху мы и сейчас можем заказать.

— Да нет, спасибо, — снова отказался Захар, поднялся, вышел из-за стола и пожал собеседнику руку. — Я погнал, пока светло. Удачи тебе, Сергеич!

С тех пор о страннике не было известий, и вот очередные новости из Омска, которые всегда бьют обухом по голове, других оттуда больше не поступает.

В пятом классе Сергей не мог понять поступка тургеневского Герасима. Уж если крепостной решился уйти из барского дома в деревню, то почему не взял с собой Му-Му, а утопил любимую собачку? Учительница русского языка и литературы тогда объяснила, что Герасим был по натуре рабом и не мог ослушаться приказа барыни, потому и поступил по её велению.

Годы спустя, мысленно возвращаясь к этому вопросу, Сергей думал иначе. Потеряв самое дорогое для него существо, Герасим обрёл внутреннюю свободу, и ему стало безразлично, что будет дальше, его больше ничего не держало ни в хозяйском доме, ни вообще на Земле.

Захар застрелился рядом с местом захоронения своей жертвы. В прессе этот пассаж называли «Посмертной явкой с повинной», а самоубийцу — исполнителем убийств, предположительно, заказных омским бизнесменом Сергеем Скворцовым, бывшим начальником районного отдела милиции, который скрывается от правосудия за совершение ряда уже доказанных в суде преступлений.

В самых первых публикациях ушлые журналисты из жёлтой прессы ссылались на «источник в милиции», следом солидные СМИ стали приводить комментарии пресс-секретаря главка и цитировать начальника отдела по расследованию особо важных преступлений Леонтьева. Далее руководитель областной милиции Мудров лично провёл по резонансному делу брифинг, в заключение которого в очередной раз заявил, что Скворцов будет задержан и ответит за свои деяния.

В общем, в Омске его не забывают, а ему от подобных новостей хочется напиться до беспамятства!

Зачем Захар так с ним поступил? Знал, что ему осталось мало жить, решил покаяться и открыть место погребения своей жертвы, чтобы родные похоронили Филатова по-человечески и могли приходить на могилку? Хотя у директора фирмы из родственников оставалась только престарелая тётка, которая его воспитывала. Может, Захар пожалел этого парня, который так и не успел жениться? Зачем тогда согласился его устранить?

Неужели бывший зек, как Герасим, чувствовал себя крепостным, перешедшим по наследству от Волошина к его сыну и обязанным исполнять приказы своих хозяев? А ведь никаких приказов Захару не поступало, высказывались только пожелания. Как и Золотовым. Или любые барские прихоти подлежат удовлетворению, даже если самому потом придётся сесть в тюрьму или застрелиться?

Москва, май 2008 г

Александр заехал к матери за сыном в воскресенье вечером. Костя досматривал очередную серию фильма о Гарри Потере, поприветствовать отца в коридор не вышел и лишь крикнул из зала:

— Пап, привет!

— Привет, сын, — отозвался Александр, проходя вслед за Маргаритой в кухню. Пройдясь взглядом по белому гарнитуру из натурального дерева, двухдверному холодильнику и овальному столу он заметил: — Всё же хорошо, что ты переехала. Уютно, просторно, спокойно.

— Ну да, правда, теперь не так доходно и весело. Ни денег от квартирантов, ни детских голосов.

— Скучаешь?

— Честно говоря, да, — призналась Рита, присаживаясь на мягкий стул с высокой спинкой. — Сначала радовалась тому, что можно целыми днями ходить в пижаме и валяться на диване с книжкой. А теперь иногда грустно становится. Я ведь никогда не жила одна. Непривычно.

— Ну, ты же не всё время одна. То Костик у тебя, то к Ольге с девчонками ездишь, то к нам.

— Это хорошо, конечно, но иногда всё же подкатывает ощущение одиночества. Как там в песне было? «О, одиночество, как твой характер крут». Ладно, это лирика. Ты голодный? Есть борщ, курица с тушёными овощами…

— Нет, есть не хочу. Чаю попью, — Александр взял с блюда булочку с корицей. — Я смотрю, вы тут плюшками балуетесь.

— Самую малость. Сама напекла.

— Мам, а у бабушки Тони были близкие подруги?

Маргарита, которая в это время засыпала заварку в глиняный чайник, обернулась и изумлённо уставилась на сына:

— Ну, и вопрос! Я-то откуда знаю.

— Ты же говорила, что в детстве вы часто собирались вчетвером в квартире у Скворцовых. Ну, и потом…

— Собирались мы у Сергея как раз в то время, когда его предков не было дома. А как только поженились, сразу переехали ко мне, в бабушкину квартиру. После этого я в родительском доме почти не бывала. Все родственники приезжали к нам сами.

— Ты боялась случайно столкнуться с Мудровым после того, как он вернулся из армии?

— Ты всё правильно понял. Но с чего тебя вдруг заинтересовали подруги Антонины? Мы со свекровью не были близки, она мне о своей молодости не рассказывала. А Сергей как-то сказал, что мать общается только с нужными людьми. Наверное, так оно и было.

— А фотографии бабушкины у тебя сохранились? Или ты их выбросила ещё при переезде из Омска?

— Почему же выбросила? Я понимала, что со временем тебе будет интересно посмотреть и вспомнить. Сейчас принесу.

Маргарита поставила перед сыном чашку с чаем и вышла. Вернулась она с обычным почтовым конвертом, на котором почерком Сергея было написано «Скворцовы». Александр вытащил с десяток чёрно-белых снимков, внимательно их просмотрел и разочарованно спросил:

— И это всё? И больше ничего нет?

— Нет. Квартиру твоих деда и бабушки к продаже готовил Сергей, все их книги и пару сервизов он перевёз в наш дом. А в этот конверт я даже не заглядывала. Но детство у твоих бабушки и деда было военное, многое могло не сохраниться.

— Я понимаю, что ты прошлым Скворцовых не интересовалась. Но я-то, когда подростком у них ночевал, семейный альбом смотрел! Я прекрасно помню и деда Толю в армейской форме, когда он в армии служил, и его отца Петра, который погиб на войне. А ещё было много снимков, где бабушка и дед сидели в разных компаниях, и дома, и на природе. Она ещё смеялась, что спустя годы создастся впечатление, что они только и делали, что пили да веселились… А тут что? Маленькая баба Тоня со своими родителями, а потом она взрослая вдвоём с маленьким сыном. Дед остался рядом с ней только на одном фото. На свадебном. И всё. То есть, получается, что Сергей уничтожил все снимки своего отца? Зачем? Ты понимала, что для меня это память, а он — нет?

Давно не видевшая своего всегда спокойного и сдержанного сына таким возмущённым и раздражённым, Рита в растерянности взяла со стола две однотипные фотографии, судя по надписи и дате, сделанные в один день в том же ателье. На одной была юная Антонина, на другой — круглолицая девушка со светлыми волосами.

— Смотри, а вот, похоже, и подруга. Здесь на обороте написано: «Дорогой Тоне от Лили».

Александр забрал у матери два картонных прямоугольника, повертел их в руках, посмотрел на дату и мысленно посчитал. Пятьдесят третий год. Значит, Антонине в то время уже исполнилось восемнадцать лет. Скорее всего, незнакомке, если они вместе учились в школе или институте, было столько же. Он был совершенно уверен в том, что не видел в бабушкином альбоме фото этой девушки. Стало быть, Сергей нашёл его где-то в другом месте и сохранил. Зачем?

— Слушай, я вспомнила, — встрепенулась Маргарита. — Мы как-то на чьём-то дне рождения разговорились о женском счастье и о том, что когда девушка меняет после свадьбы фамилию, у неё меняется и судьба. И Антонина сказала, что была у неё в юности подружка по фамилии Пятница. И она, дескать, всю жизнь ждала своего Робинзона, да так и не дождалась. Может, это и есть Лилия? Но ты так и не сказал, зачем тебе это знать.

— Есть одно дело. Потом как-нибудь…

— Папа, фильм уже закончился, можем ехать, — заявил вошедший в кухню Костя, и Александр поднялся. Он так и не выпил свой чай.

На следующее утро Скворцов позвонил Леонтьеву и попросил:

— Вы не могли бы проверить лично для меня одну информацию? Дело в том, что моя бабушка Антонина после смерти деда часто ездила в то самое село, где располагалась усадьба Волошина. Я не знал, что он там жил. Она объясняла свои поездки за город тем, что у неё там живёт подруга юности, которая тяжело болеет и требует ухода. А под конец девяносто седьмого года бабушка сказала, что подруга умерла. Но теперь выясняется, что как раз в это время скончался Волошин. И я задумался, а нет ли между этими событиями связи? Можете узнать о судьбе некоей Лилии Пятницы, ориентировочно тридцать пятого года рождения? Если, конечно, такая существовала.

Леонтьев перезвонил только через три дня, огорошив крестника сообщением:

— Ну, слушай мелодраму из истории семейства Скворцовых. Лилия Пятница, семидесяти трёх лет от рода, не только существовала, но и ныне здравствует. Только не в лесном селе, а в обычной городской квартире. Я с ней пообщался. И рассказала мне эта одинокая пенсионерка удивительные вещи. С её слов, твоя бабушка Тоня, уже будучи замужем за Анатолием Скворцовым, закрутила бурный роман с Сергеем Волошиным. Но тот вскоре сел вместе с женихом этой Пятницы за вооружённое ограбление. А после их освобождения Антонина Ефимовна с семилетним Сергеем ездила к Волошину на встречу в Дагомыс. Лилия тогда высказала предположение, что Сергей — сын не партийного деятеля, а бывшего заключённого, и Антонина резко прервала с подругой отношения. Вот и прикинь, за кем твоя бабушка могла ухаживать в конце девяностых.

— Да это уже не мелодрама, это целая мыльная опера получается, — удручённо произнёс Александр.

Улучшив момент, когда Мудров был свободен, Леонтьев зашёл к нему в кабинет и интригующе заявил:

— Лёша, а Сергей-то, похоже, вовсе не родной сын своего официального отца.

— И чей же он сын?

— Скорее всего, Волошина.

— Почему-то я не сильно удивлён. Значит, Сергею достались от воровского авторитета не только дурные гены, но и криминальное наследство. Тогда понятно, кому Захаров деньги за усадьбу отдал. Знать бы ещё, куда он их отвёз.

Прокуроры против прокуроров

Омск, сентябрь 2008 г

— Разрешите, Алексей Павлович? Я по личному вопросу.

— Заходи, Артём Борисович.

Горячев решительным шагом прошёл по кабинету начальника и уселся в кресло справа от Мудрова:

— Тут такое дело… Вы этот Новый год отмечали в Краснодаре, а я тут на хозяйстве оставался, и ко мне жена прилетала.

— Что-то ты издалека зашёл, аж с Нового года начал, — улыбнулся Алексей. — И что теперь?

— Теперь вторая дочка родилась!

— Поздравляю. Хочешь взять отпуск?

— Хочу, но не получится. У меня в последних числах месяца выезд в Новосибирск. Туда прилетает зам начальника Росфиннадзора России. Решил собрать руководство прокуратуры, милиции и ФСБ Сибирского округа для обсуждения легализации преступно нажитых средств. Так что мне бы на несколько дней в Москву, жену из роддома забрать, на дочек посмотреть. А потом в Новосибирск. Там ещё с прокурором округа надеюсь пообщаться. Помните, мы с вами говорили, что по делу «общака» желательно заручиться поддержкой сверху?

— Хорошо. Действуй.

Горячеву Мудров всецело доверял и не раз убеждался в том, что не зря пригласил его на работу своим первым замом. Артём с первых дней работы в главке зарекомендовал себя человеком мужественным и надёжным. Первое, что он сделал, заступив на должность, это отправился сопровождать в Северную Осетию две группы собровцев. Самолёт должны были посадить на военном аэродроме в Моздоке, но он приземлился в Дагестане. Для того чтобы доставить группу до места назначения, Горячеву пришлось захватить аэродром. В итоге собровцы благополучно добрались до места командирования. А через несколько дней в Дагестане разгорелся вооружённый конфликт.

Конечно, Мудров не одобрял того, что Горячев вступил в конфликт и нахамил вышестоящему руководству, на что ему, начальнику главка, безусловно, нажаловались. Но в приближенных к боевым условиях, когда надо спасать вверенные тебе жизни, действия Артёма можно было понять и оправдать.

Сейчас начальник главка не сомневался в том, что у заместителя хватит моральных сил довести дело «общака» до логического конца и взять подозреваемых с поличным. Ситуация усугублялась тем, что преступники, почувствовав, как близко к ним подобрались, по сведениям ФСБ, собирались поступить с Горячевым также, как ранее с Руновым — возбудить уголовное дело и посадить. Важно было успеть нанести упреждающий удар.

* * *

Узнав поздно вечером о рождении дочери, Артём на следующее утро позвонил Гущину и услышал в трубке:

— Вес три килограмма, рост пятьдесят сантиметров?

Горячев не успел удивиться, как уже рассмеялся:

— О, женщины! Надеюсь, что моя Галка сообщила о малышке сначала мне, а потом уже Надежде.

Их жёны познакомились во время празднования Нового года, который они встречали двумя семьями, и с тех пор женщины подружились, несмотря на разделяющее их расстояние в почти три тысячи километров. Надежда переехала из Краснодара к мужу в Омск, а Галина жила в столице, но подруги постоянно переписывались и перезванивались.

Вернувшись из Москвы в два часа дня, в одиннадцать вечера Горячев уже сел в поезд «Омск — Новосибирск», оказавшись в одном купе с Сергеем Гущиным и сотрудником ОБЭП Андреем Винником. В этом же поезде ехали и прокурорские работники во главе с заместителем прокурора Омской области суровой на вид дамой Людмилой Петровной, курирующей милицию.

Ехать предстояло почти девять часов, за это время можно было успеть и пообщаться, и немного поспать до утра. Горячев накрыл коллегам стол, выставил бутылку охлаждённой водочки, буханку чёрного хлеба, сало с прослоечками и солёные грибы. Выпили, закусили, повторили, и Артём завёл любимую тему, рассказав коллегам очередную историю о своей командировке в горячую точку:

— Ни в СМИ, ни в официальной статистике, ни в милицейских сводках истинное положение дел на Северном Кавказе не отражается. Сложно представить целостную картину, пока человек сам туда не съездит и не убедится на месте, что там происходит. Зачастую случаются просто анекдотические ситуации. Есть там здоровое бордельеро. Как-то я был в командировке в Ингушетии, и вдруг звонят в нашу временную оперативную группу из МВД России и говорят: «Есть информация, что со стороны Чечни на территорию Ингушетии зашла банда».

Одновременно эта информация приходит в МВД Ингушетии, получают её и чекисты. В МВД на уровне первого министра возникает вопрос: что там происходит? Какая банда? Срочно собирается штаб в управлении ФСБ по Республике Ингушетия. Начинают информацию проверять — никто ничего сказать не может. Скандал разгорается страшный. В течение недели эту банду обнаружить не удаётся. Но не может же группа вооружённых людей зайти на территорию и бесследно пропасть, так чтобы никто ничего о ней не знал!

Но вот во время очередного оперативного совещания штаба заместитель начальника милиции по охране общественного порядка поворачивается к заместителю начальника ФСБ и говорит: «А помните, мы две недели назад вместе с вашими сотрудниками пошли в лесу тропинки посмотреть? Может быть, это нас местные жители как банду идентифицировали»?

Происходит немая сцена. Генерал милицейский и генерал чекистский смотрят друг на друга и начинают понимать, что это они же и проходили, а местные жители увидели каких-то вооружённых людей в лесу и сообщили об этом в УВД. Эту информацию сразу переслали в МВД России, где она дошла до первого зам министра, который сообщил о чрезвычайном происшествии в ФСБ. Чекисты собирают экстренный штаб и предпринимают попытки разыскать и локализовать банду. Чуть ли не вводится режим контртеррористической операции! А банда — это мы сами.

Винник и Гущин смеялись, но если Андрей воспринял эту историю просто комическим случаем, то Сергей уловил в ней намёк на ситуацию, которая складывалась с делом «цеховиков», постепенно переходившим в финальную стадию операции «общак». О реальных разработках этого дела в курсе были только единицы, в том числе и он сам, как руководитель, курировавший в главке весь экономический блок.

Артёму, который по ходу своего рассказа выпил несколько рюмок сорокаградусного напитка и тем самым немного снял внутреннее напряжение перед предстоящей встречей с прокурором округа, вдруг захотелось по-детски пошалить, и он с самым серьёзным видом сказал Сергею:

— Василевич, с прокурорскими надо дружить. Лучше всего — это роман завести. Отправляйся-ка ты к Людмиле Петровне, пообщайся, женщина она хоть и в возрасте, но интересная. В купе одна едет.

— Борисыч, ну ты же знаешь, я женат, дети… Надя убьёт!

— Но ты же понимаешь, прокурор намного меня старше, я не могу с ней роман завести, — привёл весомый довод Горячев. — А у вас с ней разница в годах немного меньше.

— Да я же спалюсь, — продолжал отнекиваться Сергей. — Тут нужен кто-то поопытнее, посолидней, желательно, местный.

Оба повернулись к Виннику:

— Тогда пойдёшь ты. Пойми, это для дела надо, — с «каменными лицами» убеждали коллегу Артём и Сергей.

— Надо так надо, — обречённо вздохнул Андрей и попросил: — Дайте водки!

Схватив почти полный гранёный стакан в подстаканнике, потенциальный герой-любовник опустошил его до дна и решительно поднялся:

— Ну, я пошёл!

Он выдвинулся в коридор и, пошатываясь в такт движения вагона, побрёл в сторону прокурорского купе. Горячев с Гущиным, крадучись, двинусь следом. Отодвинув дверь купе, Винник бухнулся на колени и с вызовом произнёс:

— Людмила Петровна! Меня уволят, если я прямо сейчас с вами не пересплю!

Давясь смехом, Артём сзади подхватил Андрея подмышки, поставил на ноги и потащил прочь, приговаривая:

— Извините, Людмила Петровна! Извините!

Когда вся троица вернулась в своё купе, Винник обессилено рухнул на полку, а Горячев сказал Гущину:

— А, похоже, нашей прокурорше этот пассаж понравился. Она заулыбалась. Так что ты на обратном пути ты пойдёшь.

* * *

Перед началом совещания Артём подошёл к заместителю генерального прокурора по Сибирскому округу и попросил:

— Владислав Сергеевич, очень нужно с вами с глазу на глаз пообщаться по очень важному делу.

— Хорошо, подъезжайте ко мне к семнадцати часам.

Сидя в актовом зале и слушая выступление заместителя начальника Росфиннадзора России, Горячев постоянно мысленно обращался к делу «цеховиков». Оно тоже являлось одним из примеров легализации криминальных капиталов, но было беспрецедентным по количеству задействованных в нём участников и обороту средств. И теперь уже было понятно, кто за всем этим стоит.

В Советские годы сотрудники отделов экономической безопасности получали экономическое образование, работали в отраслях народного хозяйства и два года числились кандидатами на должность в милиции, участвовали в контрольных закупках, в ревизиях, а к ним присматривались. Надо было ещё получить рекомендации от партийных органов, и после этого кандидат поступал на работу в ОБХСС, чтобы бороться с хищениями социалистической собственности. С приходом новых времён ОБХСС сменил своё название на УБЭПиПК, после чего народное прозвище сотрудников «бэхи» сменилось на «убепики». Но задачи ведомства остались прежними — борьба с экономическими преступлениями, пусть уже и совсем другого толка.

Карманник может быть в своё время асом своего дела, но с возрастом пальцы у него начинают терять чувствительность. И тогда он набирает мальчишек, кормит их, растит, обучает и отправляет «работать» по магазинам и трамваям. На тренировках ставится манекен, на него вешаются колокольчики, и надо так ловко вытащить кошелёк из кармана, чтобы ни один не зазвенел. Парнишек учат, как и чем правильно резать сумку, затачивать монеты до тонкости лезвия бритвы, незаметно обирать зазевавшихся граждан и находить пути отхода.

Невзирая на то, что россияне стали использовать меньше налички и перешли на пластиковые карточки, по сводкам проходят десятки, а в крупных городах — и сотни карманных краж в день. При этом многие вообще не заявляют о пропажах. Пришёл домой — а кошелька нет. Куда подевался? Вытащили, или просто потерял? Остаётся только смириться с потерей.

Вор в законе не ворует, он зарабатывает деньги за счёт своего влияния, и у него масштаб иной. Крадёт не из карманов граждан, а из государственных закромов, а сфера влияния преступных авторитетов распространяется не на воров-мальчишек, а на бизнесменов, чиновников и сотрудников правоохранительных органов. Однако в деле «цеховиков» всё произошло с точностью до наоборот. Криминальный мир заставила работать на себя группа милиционеров и прокуроров, под которую лёг воровской «общак».

Пока об этом, помимо самого Горячева, знали всего несколько человек: Мудров, Гущин, Рунов, а также руководство областного ФСБ. Председатель областного суда пообещал «заговорщикам» полное содействие: «Я сам буду вести это дело, никому информацию не дам, приходите только ко мне. Это дело будет у меня в сейфе храниться, никто ничего о нём не узнает». И Владимир Иванович лично негласно рассматривал ходатайства и выдавал милиции разрешения на действия, «ограничивающие конституционные права граждан», а на бытовом языке — прослушку и негласное видеонаблюдение. Теперь полученной информацией предстояло поделиться с заместителем генерального прокурора по федеральному округу.

— В чём заключается их преступный бизнес? Эта группа подмяла под себя контрабандистов, лесорубов и мошенников с налогом на добавленную стоимость, — рассказывал Артём Борисович Вячеславу Сергеевичу. — Солидные мужчины приходили к жуликам на фирму и говорили: «Ребятушки, либо мы вас проверяем, либо вы идёте вон в ту аудиторскую компанию. Там сидят наши бухгалтера, которые начинают вести всю вашу бухгалтерию, и у вас не будет никаких проблем с проверками и налогами». Мы-то сначала думали, что это мошенники действуют под видом прокурорских работников. Но выяснилось, что это и есть следователи прокуратуры, которые стали крышевать преступный бизнес и получать взятки от дельцов через бывших сотрудников милиции. И тому есть железные доказательства.

Горячев выложил на стол те документы, которые мог на этот момент показать. Прокурор встал из-за стола, подошёл к открытому окну, закурил и задумчиво спросил:

— А вы их не боитесь? Это же очень опасные люди!

— Вы нас только поддержите.

Артём подумал, что Вячеславу Сергеевичу и самому страшно, тем не менее, он всё же дал команду прокурорам не противодействовать разработкам милиции. Но свой главный козырь Горячев на стол не выложил, припрятав его до времени «Ч», которое вот-вот должно было наступить.

Омск, октябрь 2008 г

По утрам всем сотрудникам, задействованным в деле «цеховики» раздавались задания. В конце дня они выдавали скомпилированную информацию, а по вечерам в главке действовала «ставка», на которую собирались сотрудники милиции, ФСБ и прокуратуры, чтобы обсудить последние сведения и наметить очередные этапы разработки. Расходились обычно ближе к полуночи.

В аудиторскую фирму удалось устроить сотрудника милиции, женщину-бухгалтера, работающую под прикрытием. И это обстоятельство позволяло на законных основаниях не передавать собранные ею материалы в прокуратуру. Ведь эти сведения дали бы возможность расшифровать человека, внедрённого в преступную группу. Поэтому самые важные доказательства по делу «общака» удавалось до поры до времени сохранять в тайне.

При всей серьёзности ситуации обстоятельства порой принимали комичный оборот. Преступники действовали настолько нагло и дерзко, что сами помогали себя вычислять. Сначала выяснилось, что бухгалтерию целого ряда легализовавших свой бизнес откровенно бандитских фирм введёт аудиторская компания, которая располагается прямо напротив отдела управления экономической безопасности главка. Оставалось только из окна наблюдать, кто туда приезжает.

Кроме того, все члены преступной группировки при оформлении машин в ГИБДД покупали номера «757», чтобы сразу отличать: «О, наш поехал», что тоже облегчало работу милиции. Обладатели «блатных» номеров всей серии букв сразу же попадали под наблюдение.

— Они бы ещё нагрудные знаки выпустили с надписями в стиле «Отличник обналичивания», — смеялся на очередном заседании «штаба» Горячев.

— Или медаль «За крышевание Первой степени», — подхватил заместитель начальника ФСБ.

К тому времени, когда стало ясно, кто конкретно стоит за «общаком», и подозреваемых можно было задерживать, поступила информация, позволившая действовать наверняка. За полгода до этого Горячев собрал всех крупных областных бизнесменов и бросил клич в случае вымогания у них взяток должностными лицами сразу же сообщить напрямую руководству главка. И вот пришло сообщение: вымогают.

Директор фирмы «Омскдорстрой» Ромский подал на конкурсной основе заявку на строительство на севере области нового участка автодороги «Тобольск — Тара — Томск» протяжённостью в тысячу километров. Стоимость подряда составляла восемнадцать миллиардов рублей. После чего на предприятие приехали двое мужчин средних лет, представились сотрудниками милиции и предложили руководителю заплатить десять процентов от этой суммы, то есть, полмиллиона евро за возможность победить в тендере. Он согласился и конкурс выиграл.

И вот снова приезжают те же милиционеры:

— Братан, с тебя пол-лимона евро. Иначе сейчас закатаем тебя по налогам. Для начала вот требование представить документы, подписанное следователем прокуратуры.

— В ближайшее время смогу заплатить только часть от этой суммы. Вы же понимаете, что таких денег на счету фирмы просто быть не может. А остальное буду передавать по мере того, как начнут перечислять бюджетные средства на строительство дороги, — пообещал Ромский.

Но в это время в его кабинете уже была установлена милицейская камера. На видео Вячеслав Рунов опознал своих бывших коллег, которые грозились «закатать» его самого и сдержали обещание, организовав возбуждение уголовного дела с последующим заключением его, Рунова, под стражу. Уволенные из органов сотрудники продолжали представляться действующими и предъявляли недействительные удостоверения.

Именно они передавали взятки заместителю начальника отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры области Чумакову и следователю того же отдела Баранову. Но на этот раз сумма была настолько существенной, что Чумаков, по-видимому, не решился доверить её посредникам. Он лично позвонил Ромскому и сказал, чтобы тот привёз деньги к нему домой. Причём, сумма должна быть не в евро, а в «хабарках», имелись в виду пятитысячные купюры, на лицевой стороне которых изображён Хабаровский утёс и памятник Муравьёву-Амурскому, а на обороте — мост через реку Амур.

И этот телефонный разговор также был записан.

Для задержания следователя или проведения в отношении него проверки нужно, чтобы вышестоящий прокурор дал на это разрешение. Но в деле «общака» крышей являлся сам прокурор области Рощупкин. Этот шестидесятилетний защитник законности, как старый карманник, обучавший воровскому делу мальчишек, вырастил плеяду молодых отчаянных следователей, которые стали таскать для него каштаны из огня. И, как криминальный авторитет, пользуясь своим влиянием, взялся контролировать воровской общак.

Момент передачи Ромским взятки удалось оттянуть до того момента, пока Рощупкин ушёл в отпуск. На следующий же день Горячев вместе с заместителем начальника ФСБ пришли к его заму Федину и сказали:

— Стало известно, что ваши сотрудники получают взятки с предпринимателей, при этом они говорят: «Мы вам помогаем, чтобы у вас проблем не было». О чём мы вам письменно сообщаем. Просим разрешить проверить.

— Я не просто разрешаю. Я сам проведу проверку и буду участвовать в обысковых мероприятиях, мы вместе осмотрим место происшествия.

Изучив все материалы, представленные Горячевым, Федин в тот же день написал на имя Генерального прокурора России спецсообщение о сложившейся ситуации. А поздним вечером гендиректор фирмы «Омскдорстрой» повёз взятку заместителю начальника отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры. После того, как Ромский вышел из квартиры Чумакова, в неё вошли сотрудники милиции и ФСБ.

К началу следующего дня Горячев переодел сотрудников ОМОНа в парадную форму и предупредил:

— Никаких пушек, танков, самолётов, только пистолеты.

На первом этаже областной прокуратуры расположены кабинеты следователей, на втором — руководство. И вот в здание заходит ОМОН и блокирует все кабинеты. Прокуроры раньше такого не видели и вообразить себе не могли, чтобы органы внутренних дел пришли к ним с обыском, хотя в случае совершения тяжкого преступления по закону это допускается.

Заместитель прокурора области зашёл в кабинет начальника следственного отдела по расследованию особо тяжких преступлений и заявил:

— Ваш заместитель Чумаков накануне задержан с поличным при получении взятки. Заместитель начальника областной милиции Горячев и сотрудники ФСБ принимают участие в этом деле. Я провожу осмотр места происшествия.

По-видимому, кто-то из сотрудников сообщил о происходящем Рощупкину, и через пару часов он, разгорячённый и возмущённый, вбежал в здание прокуратуры и принялся угрожать Горячеву и своему заму Федину. И это было непростительной ошибкой.

Мог ведь прокурор области сообразить, что на подобных мероприятиях ведутся видеосъемка, аудиозапись, прослушка всех телефонов и всего, что только происходит в эфире. Рощупкину в тот момент заявить бы: «Какой ужас! Я ничего об этом не знал. Я сам возглавлю это расследование»! Но он был слегка подшофе и умудрялся звонить всем тем, чьи телефоны контролировались. Чем и подписал себе приговор.

* * *

В ближайшую после этих событий субботу Горячев пригласил Гущина, Рунова и других активных участников разработки в караоке и, полушёпотом спев песню «Если кто-то кое-где у нас порой», провозгласил первый тост:

— За успешную реализацию дел под кодовыми названиями «цеховики» и «общак»!

Мужчины чокнулись, опрокинули рюмки, закусили, и Сергей отметил:

— Понятно, что двух следователей прокуратуры и двух бывших милиционеров посадят, а заодно и нескольких руководителей воровских фирм, которых они крышевали, и против которых мы собрали материалы. Но прокурора области, скорее всего, тихо отправят в отставку от греха подальше.

— А это уже не наше дело, его изъяли из областной прокуратуры и предали в подразделение Генеральной прокуратуры по Сибирскому федеральному округу. Мы эти преступления раскрыли, доказательства вины подозреваемых предоставили, а дальше пусть решает суд, — отозвался Артём. — Второй тост с тебя, Сергей. У тебя же есть ещё один особый момент для профессиональной гордости.

— Есть. Ну, что друзья, после двух лет отчаянной и безрезультатной борьбы наконец-то удалось добиться закрытия ночного клуба «Адреналин». Правда, для этого понадобилось, чтобы в соседней области в таком же пожароопасном клубе случилась возгорание, и погибли молодые люди…

— А у нас всегда так, — перебил Вячеслав Рунов и внушительно выговорил: — Чтобы одни могли спастись, сначала другие должны пострадать.

— Ну, и конечно, в закрытии клуба сыграло свою роль то, что его хозяин Нелюбов теперь лишился прокурорской «крыши», как и многие другие наши крутые предприниматели, — продолжил Гущин. — Помню, как ты, Артём, лично во главе омоновцев врывался в этот клуб, облавы проводил и штепсель от аппаратуры из розетки выдёргивал. Но мы своего добились. За наши успехи!

— Проведение мероприятий, по результатам которых подчинённых сотрудников могут «заказать» или подставить, перепоручать нельзя. Тем более хочешь сделать хорошо — делай сам. Я Алексею Павловичу, конечно, ситуацию по телефону доложил официально, он сейчас в Москве, но вам сейчас такие подробности расскажу, — пообещал Горячев и тут же начал рассказывать: — Представляете, при обыске в доме у заместителя начальника отдела прокуратуры обнаружили ковёр из шиншилл. Ни шапку, ни шубу, а целый ковёр! А у его жены только официальный доход показан в миллион долларов США. В общем, Чумакову его фамилия очень подходит. Просто Чума!

— Многие наши сотрудники по ходу расследования говорили: «Мы даже не представляли себе, что можем такое делать», — сказал Рунов.

— Я тебе больше скажу: я сам не представлял, — ответил первый заместитель начальника областного главка.

После третьего тоста москвич Горячев, выйдя на сцену и приняв позу Иосифа Кобзона, объявил:

— А теперь сольные номера, — профессионально взял микрофон и вдохновенно запел: — Москва! Звонят колокола!

Следующую песню исполнил сотрудник главка, который был родом из Хабаровска:

— У высоких берегов Амура часовые Родины стоят…

— А мне что исполнять? «Ой, Кубань, ты наша Родина, вековой наш богатырь»? Не очень-то мне этот гимн нравится, — недовольно произнёс краснодарец Гущин и предложил: — Давайте лучше все вместе споём что-нибудь другое.

— И вновь продолжается бой, — серьёзно предложил Горячев и рассмеялся.

Тревожные летние ночи

Новочеркасск, август 2010 г

С трудом переставляя ватные ноги, Сергей обречённо двигался следом за двумя конвойными по длинному коридору вдоль ряда железных дверей с решётчатыми окошками. За ним шли ещё несколько охранников, и размеренный звук их чеканных шагов гулко отражался от бетонных стен. Ему хотелось исчезнуть, оставив после себя пустое место, раствориться, просочиться сквозь заключённое в бетон пространство. Но ничего такого сделать не получалось, и оставалось только покорно тащиться между своими стражами, словно овца на заклание.

Пленник ощущал странный холодок в затылке, будто кожа под волосами онемела, и хотелось её растереть, чтобы ожила и согрелась, но руки были скованы. А потом голова вдруг разорвалась изнутри и разлетелась на тысячи кровавых ошмётков, взметнувшихся вверх, прилипших к потолку и стенам, поползшим по ним к полу…

Он распахнул в темноте глаза, почувствовал пульсирующую боль в голове и с ужасом понял, что не может приподнять её от подушки. «Неужели инсульт?» — подумалось в отчаянии, он же никогда не жаловался на здоровье. Несколько минут Сергей лежал, не шевелясь, словно боялся расплескать эту внутреннюю боль, потом немного отступило, и он осторожно сел в кровати. Электронные часы на прикроватной тумбочке светились цифрами «03:42».

Убедившись в том, что головокружения нет, он поднялся, взглянул на тихо посапывающую Яну и босиком спустился по деревянной лестнице в кухню. Глотнул таблетку парацетамола, запил водой из серебряного кувшина, влез на высокий стул у барной стойки и тихонько пробормотал: «Что за чёрт».

Во сне его явно вели на расстрел, и он ждал внезапной пули в затылок. Откуда взялось это дикое видение? Смертной казни в стране нет, уж её-то можно не бояться. Хотя лучше мгновенная смерть, чем годы на зоне. Впрочем, годы — это вряд ли, бывшему менту и убийце бизнесменов долго там не продержаться.

Даже мелкий шантажист Усолов после неудачного на него покушения грозил, что достанет Скворцова и за решёткой. (Захар рассказал). Но туда ещё попасть надо, а это вряд ли. Он хорошо замаскировался, и теперь, по прошествии пяти лет после исчезновения из Омска, уже никто не сможет его найти в Новочеркасске. Он был в этом спокойно и холодно уверен. Почему же тогда приснилось такое наваждение?

По мере отступления головной боли, сознание пробудилось от сонного кошмара, и его осенило. Он недавно прочёл стихотворение. Кажется, на каком-то сайте самиздата для малоизвестных авторов, в стиле «Стихи. ру», и вроде оно назвалось «Расстрельное утро». Возникло непреодолимое желание прочесть его ещё раз, причём, немедленно, и Сергей пошевелил мышкой застывшего в спящем режиме ноутбука, который забыл накануне выключить. Стих он нашёл сразу же, как только набрал в поисковике название, и несколько раз вдумчиво вчитывался в строки:

Повиснут руки, словно плети,

Застрянет в горле липкий ком,

Они приходят на рассвете,

Гремя заржавленным замком.

Шаги размеренны и гулки.

Идут по тьме, как по росе.

Расстрел — не лёгкая прогулка,

И возвращаются не все.

Насколько кто и в чём виновен,

Решает только Божий суд,

А на Земле не жалко крови —

Не расстреляют, так распнут.

Гоняет сердце страх по венам,

Не будет гроба и свечей.

Чем больше жертв поставят к стенам,

Тем больше станет палачей.

И вот, сойдясь в небесной сфере,

Поэт и Вор, и Адмирал

О чести спорят и о вере.

И спорят те, кто в них стрелял…

— Совсем не о том это, не обо мне, из другой оперы, — пробормотал он и почувствовал, что сможет снова спокойно заснуть.

Нырнул в постель, прижался к лежащей к нему спиной жене, обхватив её за талию, и словно провалился в небытие.

В десять утра, просматривая на компьютере в своём кабинете местные новости, Сергей громко выругался:

— Чёрт побери! Как такое могло случиться! Такого не может быть, потому что не может быть никогда! Какого хрена он меня преследует по всей стране? Неужели сон оказался в руку?

Ростовская область, август 2010 г

Вокруг столицы вторую неделю горели торфяники, город плотно окутал смок, атмосфера была слишком удушливой для того, чтобы путешествовать на поезде, а самолёты из-за скрывающего видимость густого дыма почти не летали. Мудров решил добираться до Ростова-на-Дону на машине, и за ним в Москву выслали служебную BMW.

После Указа Президента о назначении его на должность начальника ГУВД Ростовской области, Алексей, как и пять лет назад, после назначения в Омск, неделю пробыл в Москве. И опять ходил по кабинетам начальников департамента главка и заместителей министра, получая указания, на что обратить внимание по курируемым ими направлениям.

В ночь с субботы на воскресенье чёрная BMW пересекла границу между Воронежской и Ростовской областями. Возле Алексеево-Лозовского поста ГИБДД генерал-майор попросил водителя остановиться. Новый начальник донской милиции решил проверить работу своих подчинённых. Конечно, для сотрудников поста этот полуночный визит оказался неожиданностью, а для Мудрова закончился недовольством.

У начальника Контрольного поста милиции не оказалось при себе ни удостоверения личности, ни табельного оружия. График работы инспекторов не был утверждён командиром батальона, а сами они не смогли ответить на вопросы о собственных служебных обязанностях. Не оказалось и списков стоящих на учёте наркоманов и алкоголиков, а также ранее судимых и находящихся в розыске.

Врасплох застал начальник областного главка и сотрудников отдела Тарасовского отдела милиции, куда заехал в полвторого ночи посмотреть, как работает дежурная смена в этой Богом забытой местности. Позвонил в дверной звонок. Открыли. В отделении томились полусонные милиционеры, местные алкаши и мелкие хулиганы.

— Здравствуйте, хочу написать заявление, — сказал Мудров. — Тут такое дело. Ехал по трассе, остановился у магазинчика купить воды, вернулся в машину — а документов нет, украли.

— Давайте до утра подождём, потом участкового вызовем, он разберётся, — услышал он в ответ.

— А я предполагал, что если гражданин обратился в милицию, к нему в любое время суток должны отнестись вежливо и культурно, дать ручку и листок бумаги, чтобы он мог написать заявление, изложить свою проблему. Если надо, вызвать на место происшествия опергруппу. А вы, получается, отказываете пострадавшему в приёме заявления, и тем самым утаиваете преступление? Вы в курсе, что за такие действия наступает уголовная ответственность?

— Ну, почему вы так говорите?

— Потому что я знаю, как должно быть на самом деле. Мудров моя фамилия. Начальник ГУВД по Ростовской области. А бейджика на вас, дежурный отдела, почему нет? Как и на вашем помощнике?

Сцена разыгралась как в пьесе «Ревизор» и продолжилась осмотром кабинетов, в которых царил полный беспорядок, а также проверкой табельного оружия, оказавшегося давно не чищенным. Личный состав, как и на посту ГИБДД, знанием законов не блистал.

К огороженной территории служебных дач Мудров добрался только под утро и заселился в небольшой домик. Он знал, что в двух других живут прокурор области и начальник ФСБ. Очень удобное соседство для неформального общения, которое порой помогает решать и деловые вопросы.

Но главное, теперь до Краснодара всего четыре часа езды на машине, и он сможет на выходные дни наведываться домой, хотя, скорее всего, чаще к нему будет приезжать жена. Алексей вспомнил, как Светлана обрадовалась известию о его переводе в соседнюю область, почти так же сильно, как рождению их первого внука, которому уже исполнилось восемь месяцев, и невольно улыбнулся.

Наверное, только благодаря пониманию и терпению жены им удалось, несмотря на далёкие расстояния и долгие разлуки, сохранить крепкую семью и вырастить замечательных дочерей. Но разве он, в свою очередь, не делал всё возможное, чтобы его девочки были счастливы?

* * *

В понедельник прилетел заместитель министра, с которым Мудров вместе учился в Омской школе милиции, и который представил своего однокашника личному составу. Генерал-майор выступил перед начальниками всех служб и территориальных органов, озвучив основные задачи, которые перед ними ставил, и которые они должны довести до подчинённых:

— Во-первых, раскрытие дел по горячим следам. Чем быстрее найдём виновных, тем меньше они успеют совершить других преступлений. Во-вторых, продолжение розыска по ранее совершённым преступлениям, чтобы виновные осознавали неотвратимость наказания. В-третьих, прибытие на место происшествия максимально быстро, как скорая помощь и пожарная команда. Необходимо снять с пострадавшего человека стресс, и неважно, какая служба оказалась на месте первой — патрульно-постовая, оперативники или участковый. Главное, прибыли люди в форме (или без неё) но те, кто помогут.

Первым документом, который Мудров подписал в своей новой должности, стал приказ о направлении в Тарасовский район группы сотрудников областного главка для проведения служебных проверок и устранения выявленных недостатков. По итогам проверки начальнику поста было вынесено неполное служебное соответствие. Начальнику отдела милиции был объявлен строгий выговор за неудовлетворительную работу дежурной части по приёму заявлений граждан.

На следующий день генерал-майор без предупреждения нагрянул в Азовскую милицию, где сотрудники приятно порадовали тем, что оказались готовы ко всем самым хитрым вопросам. Мудров проверил дежурную часть, вплоть до регистрации сообщений, выдачи талонов уведомления и умения сотрудников работать с оперативной базой на компьютере. Выяснилось, что умеют.

За время своей службы в Омской области Алексей объехал все территориальные органы, что делают далеко не все начальники краевых и областных МВД.

Однажды он прилетел на вертолёте в отдалённый район, за пятьсот километров от Омска, и возрастной майор ему сказал:

— Хоть раз в жизни посмотрю на живого генерала! Я уже заканчиваю службу, скоро выхожу в отставку, и в нашем отделе никогда не было начальника главка. А можно с вами сфотографироваться?

— Конечно, можно.

Мудров прикинул, что если выезжать каждые выходные, то примерно за полгода он успеет проверить все отделы милиции Ростовской области. Он давно вынес такую закономерность: если в здании полный порядок, то и процент раскрываемости высокий. И наоборот. Если в отделении царит бардак, то и сотрудники не сильно напрягаются.

А ведь, по большому счету, в милицейской работе приоритетно всё — от заказного убийства до кражи мобильного телефона, и на местах не должны об этом забывать. Эту фразу он подчеркнул на своём первом в Ростове брифинге для журналистов, который провёл через несколько дней после вступления в должность.

Москва, август 2010 г

Маргарита позвонила сыну около десяти вечера:

— Саш, ты ещё на службе? Домой уже едешь? А можешь к Ольге заскочить? Лучше прямо сейчас. Беда тут у нас. Но лучше не по телефону.

Дверь Александру открыла мать с покрасневшими глазами и размазанной под ними тушью для ресниц. В кухне перед стаканом с виски сидела всхлипывающая тётка, едва взглянувшая на племенника и тут же склонившая голову к столу.

— Что случилось? Дети в порядке? — встревожено спросил майор милиции, ещё не подозревающий о том, что его вызвали на разговор не как родственника, а как профессионала.

— Ольгу обокрали, — скорбно ответила Рита, усаживаясь на стул рядом с сестрой.

— В квартиру проникли или ограбили на улице?

— Трудно сказать. Короче, брачный аферист развёл её на пять миллионов рублей.

— Весело, — выдохнул Александр и обратился к Ольге: — Рассказывай. Где ты его нашла?

— На сайте знакомств. Где-то с месяц назад мне написал некий «Одинокий путник», в его анкете было указано, что он холост, ищет вторую половинку, дочь у него уже взрослая, и он будет рад женщине с детьми. Ну и стали встречаться.

— Анкета у него ещё актуальна? — на всякий случай спросил Александр, заранее зная, что нет.

— Мы уже на втором свидании договорись, что уходим с сайта вместе в реальную жизнь. А при первой встрече, в летнем кафе, он мне сразу же показал страницу в паспорте со штампом о разводе, чтобы я убедилась, что он не обманывает, не женат.

— А первую страницу его паспорта ты видела?

— А вот первую не видела, — криво усмехнулась Ольга и отхлебнула виски.

— Что ты о нём вообще знаешь? Фамилия, возраст, место жительства, где работает, какая машина?

— Зовут его Ткаченко Виталий Николаевич. По крайней мере, так назвался. Мой ровесник, видный мужчина, одевается дорого. Сказал, что работает поставщиком оборудования на предприятия, часто в командировки ездит. Машина у него была, иномарка серая, но он пару раз на ней приезжал, а потом сказал, что поставил на ремонт. Я два раза была у него в квартире… У него фотография на компьютерном столе стояла — он и молодая девушка. Говорил, дочь, сейчас в Питере учится. Потом он стал ко мне приходить, но когда он исчез и перестал на звонки отвечать, я поехала по тому адресу. А там мне парень дверь открыл и сказал, что арендовал квартиру на несколько дней. И соседка по лестничной клетке подтвердила, что эта квартира уже давно сдаётся посуточно…

— Классическая схема развода, — вздохнул Александр. — Ну, а деньги-то он у тебя как выманил?

— На покупку квартиры. Стал говорить, что давно мечтает жить в районе, где воздух чистый, а дома новые и красивые. Повёз в Жилой комплекс «Марфино», это недалеко от метро ВДНХ, скоро рядом ещё одна станция откроется. Сказал, что выбрал для нас жильё, ждёт моего одобрения, мы же заявления в ЗАГС собирались подавать. В этом «Марфино» несколько корпусов, такие бежево-коричневые… В двухкомнатной квартире на двенадцатом этаже нас уже ждала женщина лет тридцати пяти, брюнетка с ярким макияжем, назвалась Маргаритой. Я вышла на лоджию и обомлела — такой вид открывается на парки, всё вокруг в зелени! Виталий сказал, будет где с девочками гулять, и школа близко, — Ольга всхлипнула, замолчала и принялась теребить растянутый ворот полинялой футболки.

— Просто идиллия, — презрительно произнесла Рита, поставив перед сыном тарелку с бутербродами и стакан томатного сока. — И всё это она умудрилась провернуть, пока мы с Костиком были в Хорватии. Ничего мне не сказала.

— Но я же не думала, что чем-то рискую!

После получасового «опроса потерпевшей» ситуация стала Александру совершенно понятна. Ловкий мошенник ищет на сайтах знакомств женщин в возрасте, мечтающих о семье и говорит им то, что они желают услышать. В случае с Ольгой уверял, что она женщина его мечты, которую он так долго искал, и ему хочется растить с ней её четырёхлетних дочурок. Возможно, аферист обрабатывал несколько объектов одновременно, выискивая дурочку, которая клюнет на его приманку. И побитая жизнью, но всё ещё наивная в личных отношениях сорокасемилетняя Ольга наживку проглотила. Может, и не она одна. Меж тем, вспомнилось оперативнику, признания в любви чаще всего оказываются ложными показаниями.

Как-то мимоходом Виталий сказал, что не любит держать свои сбережения на депозитных счетах, а предпочитает хранить их в банковской ячейке. Ольга тут же подхватила, что и сама так поступает, и аферист понял, что деньги у неё есть, никто же не станет ежемесячно платить за аренду ячейки из-за сохранности пары тысяч рублей.

Следующим этапом аферы стало воплощение женской мечты о совместном проживании и большой квартире в новом доме, расположенном в удобном месте, поблизости от детского сада, школы, поликлиники и парков. И вот он везёт потенциальную жертву на просмотр их будущего жилья, и она сразу влюбляется в этот район и вид из окна. И первой заводит разговор о том, что им бы надо не «двушку», а «трёшку», чтобы у девочек была детская.

Конечно, «сотрудница отдела продаж компании-застройщика» Маргарита тут же переходит с клиентами в соседнюю квартиру, более просторную. Но Ткаченко (или как там его на самом деле) заявляет, что на такую сумму он пока не рассчитывает, ведь ему ещё надо будет делать ремонт в квартире и обставлять её мебелью. А «менеджер фирмы» уверяет, что после кризиса восьмого года цены на жильё подскочили и продолжают расти, и если клиенты решили что-то покупать, то делать это надо сейчас. Кроме того, когда высотку сдадут в эксплуатацию, квадратные метры в ней значительно подорожают.

Как утверждают психологи, профессиональные аферисты жертву не уговаривают, она сама убеждает их забрать свои деньги.

Ольга сама предложила доплатить разницу в три миллиона семьсот тысяч рублей между «двушкой» и «трёшкой». А «будущий муж» решил в таком случае оформить жильё на них обоих, то есть, владеть квартирой они будут пятьдесят на пятьдесят. Тут вмешался «сотрудник фирмы» и предупредил мужчину, что пока они не расписаны, он поступает опрометчиво, так как вложит денег в два раза больше. И жулик патетически заявил:

— Я целиком и полностью доверяю моей будущей жене.

Маргарита предлагает оформить «Договора долевого участия» в офисе без участия покупателей, чтобы они «не тратили время и успели заехать сегодня в банк». Она фотографирует паспорта клиентов и обещает уже завтра привезти готовые документы к ним на дом, чтобы «не пришлось кататься в субботу с детишками и крупной суммой»

Осчастливленная Ольга уезжает со своим Виталием на такси в банк, где забирает из ячейки все деньги, которые в ней хранились, чтобы «всё было по-честному». Пусть ему останутся из его денег миллион триста тысяч на обустройство жилья. Наверное, аферист и сам не мог поверить в такую удачу. Любовники уезжают из банка на такси, забирают двойняшек из садика и, надо полагать, проводят бурную ночь любви.

На следующий день мужчина уезжает «к себе домой» за деньгами и вскоре возвращается. В полдень в квартиру Ольги прибывает Маргарита с несколькими экземплярами договоров. Виталий гордо выкладывает на стол пакет с его личным взносом за квартиру, Ольга — со своим. «Сотрудница офиса» выходит в кухню, чтобы пересчитать купюры и проверить на детекторе их подлинность.

Покупатели остаются в зале изучать договора и убеждаться в том, что в их паспортные данные не вкрались опечатки. Ольга свой экземпляр проглядывает, не вчитываясь в содержание, но видит подпись генерального директора и печать строительной фирмы и понимает главное: отныне она напополам с любимым мужчиной владеет квартирой в высотном доме площадью почти в девяноста квадратных метров.

Скорее всего, сумма, привезённая утром аферистом, представляла собой воровскую «куклу». Но это не важно, главное, что «представитель застройщика» уехала с пятью миллионами Ольги. А вслед за ней ретировался и Виталий, объяснив, что в ночь на воскресенье вылетает в командировку в Хабаровск и надо «прибраться, постираться и собраться». Будет скучать и звонить.

Ещё пару дней Ольга пребывала в эйфории радужных надежд, затем стала беспокоиться, почему Виталий не звонит, но подумала, что он занят делами. Потом всё же решилась ему позвонить и услышала в трубке, что абонент находился вне зоны действия сети. Списала это на отсутствие связи в отдалённых районах, в которых он может находиться.

Первый тревожный звоночек прозвучал, когда счастливая обладательница новой квартиры захотела ещё раз полюбоваться на «Договор долевого строительства» и не обнаружила его в ящике компьютерного стола, куда положила сразу после «заключения сделки».

Нашла в Интернете сайт официального застройщика ЖК «Марфино», убедилась в том, что квартира, которую они выбрали, действительно стоит столько, сколько они за неё заплатили. И вроде успокоилась, но всё же решила позвонить и попросить к телефону менеджера Маргариту. После чего узнала, что такая девушка в офисе продаж не работает. Конечно, иногда строители открывают двери квартир по договорённости с агентами риэлтерских компаний, которые приводят людей, желающих выбрать недвижимость. Но никто из сотрудников официального офиса продаж ЖК не приезжает к клиентам домой, чтобы забрать у них наличку и вручить договор.

Вот тогда Ольга и помчалась на квартиру Виталия, где выяснилось, что она ему не принадлежит. А вечером позвонила вернувшейся с внуком из Хорватии сестре и во всём призналась. К тому времени прошло пять дней с момента исчезновения перспективного жениха и пяти миллионов.

Александр посоветовал тёте отправиться с утра в райотдел милиции, подать заявление по факту мошенничества и помочь составить фоторобот подозреваемых, хотя чувствовал, что затея эта для неё закончится ничем. Даже если аферистов чудом выловят, денег своих она назад не получит, потому как не сможет доказать, что отдала их этим гражданам. Да и как их искать?

Ольга не знала настоящей фамилии своего обольстителя и места его прописки, и он давно уже улетел в свой Урюпинск или укатил на электричке в Рязань. Машину, скорее всего, брал напрокат, а сим-карта левая. Сейчас бесполезно даже искать его отпечатки пальцев. В своей квартире Ольга уже пару раз делала уборку, да и в сдаваемом жилье перед заездом новых постояльцев обязательно наводят порядок.

Что касается сообщницы мошенника, то яркая брюнетка может оказаться серой мышкой, и никакая она не Маргарита, а назвалась именем сестры своей жертвы, чтобы вызвать больше доверия. Даже заполненные её почерком фальшивые документы, на которых моли остаться её потожировые следы, исчезли.

Провожая сына до лифта, Маргарита жалобно сказала:

— Очень всё это печально, Алекс. Мне в декабре пятьдесят пять исполнится, начну пенсию получать, а поскольку нигде толком не работала, то минимальную. И Ольга, куда ни утроится, вскоре увольняется, потому как ничего не умеет. Денег у неё теперь нет совсем, и у меня почти ничего не осталось. Так что придётся нам, чтобы как-то выжить, опять съезжаться и одну из квартир сдавать.

— Мам, обращайся, если что. Я помогу, чем смогу.

— Да, конечно, — рассеянно ответила Рита, понимающая, что у сына своя семья, о которой он должен заботься.

Сев в машину и повернув в замке ключ зажигания, Александр вдруг почувствовал навалившуюся на всё тело свинцовую усталость и подумал: «Неужели мошенник похитил те самые проклятые пять миллионов, которые Золотовы забрали у убитого ими на трассе бизнесмена, везущего взятку чиновнику»?

Старые истории и новые вводные

Омск, сентябрь 2010 г

— Смотри там, не спасай больше жертв домашнего насилия. А то ещё раз придётся жениться, — невесело улыбнулась Вера, проверяющая в последний раз перед отъездом мужа, взял ли он с собой всё нужное и важное. Она собрала ему огромный серый чемодан, почти такой же, как тот, в котором злоумышленники переносили из машины в квартиру похищенную внучку олигарха.

— Поздновато мне уже рыцаря из себя разыгрывать. Буду только жуликов ловить, — отозвался Владимир.

— А почему вы с Мудровым называете «жуликами» и воров, и бандитов, и убийц?

— Не знаю, — растерялся оперативник. — Мы все так говорим, но только между собой, не официально.

Он понимал, что жена, как бы ни старалась это скрыть, всё же сильно расстроена предстоящей разлукой и старался её подбодрить:

— Вот прилетите ко мне с Лёшиком под Новый год, и сама спросишь у Мудрова про «жуликов».

Известие о том, что Мудров покидает Омск, стало для Леонтьева полной неожиданностью. Хотя, что тут удивительного, люди растут, делают карьеры и меняют места работы. Владимир, как это часто бывало, зашёл к Алексею в кабинет под вечер и торжественно произнёс:

— В гости тебя хочу пригласить. Записывай адрес.

— А я не знаю твой домашний адрес?

— Думаю, что нет. Мы с Веркой оставили Люське старую квартиру и переехали в новую, тоже двухкомнатную! Девица у нас уже взрослая, так что пусть живёт сама, и нам втроём просторнее будет.

— Володь, я думаю, что сегодня мой сюрприз удивит тебя не меньше. Я на днях в Москву вылетаю. Речь идёт о моём назначении начальником ГУВД по Ростовской области.

— О, поздравляю!

Владимир был рад за друга, получившего очередное повышение по службе, назначение в крупный регион, где и количество населения, и сотрудников гарнизона милиции было в два раза больше, чем в Омской области. Но он не смог скрыть огорчения от того, что им не придётся больше вместе работать, и неожиданно для себя самого дрогнувшим голосом с затаённой надеждой спросил:

— Меня с собой не позовёшь?

— Ты прям как в песне: «Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи», — улыбнулся Мудров и серьёзно продолжил: — Я как-то даже не подумал об этом, Володя. Был уверен, что ты не захочешь покидать родной город, ты же тут всю жизнь проработал… А Вера что скажет? Она готова всё изменить, тем более, вы только что новую квартиру купили?

— Вера — нет, она никуда не поедет. Но меня отпустит. Ты же знаешь, она у меня как жена моряка-подводника. Ей лишь бы знать, что муж у неё есть, а она будет ждать, сколько надо. Светлана без тебя половину вашей семейной жизни прожила, ну и Вера приспособится… Знаешь, Лёш, хочется что-то изменить в жизни, что-то новое попробовать.

— Ладно, Володя, я через десять дней вступлю в должность, разберусь на месте и посмотрю, что смогу для тебя придумать.

Начальник Омского главка понимал, что на новом месте ему будут нужны свои люди, и уже решил, что предложит должности в Ростове своему нынешнему первому заму Артёму Горячеву и начальнику экономического управления Сергею Гущину. Этих людей он в своё время сманил из Москвы и Краснодара и чувствовал, что несёт ответственность за их дальнейшую судьбу. Друг детства в служебные планы Мудрова не входил. Однако почему бы и нет? Профессионал он отменный, недавно получил звание полковника, так что может ещё потрудиться на новом месте.

В середине сентября начальник донской милиции позвонил Леонтьеву сообщить, что подготовил для него место начальника отдела по особо важным делам, которое он сейчас и занимал, только в другом регионе. Вопрос с переводом по срокам решился быстрее, чем Владимир добирался до Ростова. Он отправился на своём джипе и, сам того не зная, проделал тот же путь, что ранее Захар Захаров. Только не за две недели, а за четыре дня, потому как гнал почти без остановок и только на одну ночь остановился в гостинице в Уфе.

Как это всегда происходит с путешественниками, первую часть дороги Владимир думал о том, что оставил. Любимую жену, с которой познакомился только после сорока. Пятилетнего сынишку, который у него родился к «полтиннику». Первую в своей жизни собственную квартиру, в которой не успел прожить и пару месяцев. Верина дочь вот-вот выскочит замуж и родит ребёнка, а родных внуков он может и не дождаться.

Почему у него всё самое важное происходило так запоздало: любовь, ребёнок, жильё, звания? Он слишком много работал, или ему просто не везло? На этот вопрос у Владимира не было ответа. Как и на другие, всё чаще возникающие во время преодоления второй части пути, по мере приближения к пункту назначения. Что его ждёт на новом месте, и не зря ли он туда устремился, бросив всё, что успел создать, пусть и с большой задержкой по времени?

В Ростов Леонтьев въехал в воскресенье в десять утра и сразу же позвонил хозяйке квартиры, которую присмотрел в Интернете. Жильё он выбирал по двум критериям: недорогая цена и близость от места работы. Главным было экономить время, которого всегда не хватало, и деньги, с которыми была та же история. Едва он закрыл кредит за машину, как пришлось брать ипотеку. Он успокаивал себя тем, что у его близких есть всё нужное для достойной жизни, а на дальнейшее он сумеет заработать.

Краснодар, ноябрь 2010 г

С Владимиром Петровым Алексей Мудров начинал работать в одном отделе милиции с первых дней своей службы в Краснодаре, ещё в восьмидесятом году прошлого века, и всегда считал его своим наставником. С момента их знакомства прошло тридцать лет. Петров в звании полковника ушёл в отставку, а Мудров дослужился до генерал-майора и возглавлял милицию уже третьего региона страны, но они до сих пор поддерживали приятельские отношения, хотя в последние годы не часто встречались.

Поздравив Алексея Павловича с юбилеем по телефону, Владимир Николаевич предложил на днях вместе пообедать:

— В Омск я к тебе так и не выбрался, до Ростова тоже никак не доеду, так что давай пересечёмся, пока ты в Краснодаре на праздниках отдыхаешь.

И вот они сидели в субботу в кафе на улице Красной в ожидании заказа, и располневший и поседевший с возрастом Петров вспоминал истории времён своей оперативной юности:

— Это было в семидесятые годы, ты тогда ещё в школе милиции учился. А я, молодой парень, только пришёл работать в краевой аппарат милиции, не пил, не курил. И вот в Динском районе поехали в банк получать деньги на зарплату для коллектива. Сумма была около шестидесяти тысяч, в то время можно было купить семь автомобилей «Волга».

Деньги получили, положили в кассу правления колхоза, а на утро приходят — сейф взломан, денег нет. Приехали оперативники, давай разбираться, определять круг подозреваемых. О том, что деньги остались на ночь в кассе, знали водитель, кассир и главный агроном. Именно они втроём ездили в банк на грузовике. Опера начали с ними работать. В пятницу под вечер меня вызывает начальник и говорит: «Володь, там сидит водитель, иди с ним поговори. В понедельник приедут следователи, а пока ты с ним позанимайся».

Ну, я вывожу задержанного из камеры, а сидел он в КПЗ, в то время оно на улице Мира располагалось, где сейчас ФСБ. Мужику лет под тридцать пять, разговариваю с ним о том, о сём. В краже он не признаётся, и всё просит: «Дай закурить», а у меня сигарет, естественно, нет.

В понедельник приехали следователь и заместитель по оперативной работе. Я сижу с товарищем в своём кабинете. Задержанного привели в допросную, и зачем-то мне понадобилось в тот кабинет заглянуть. А он повернулся, как меня увидел, аж взвился и говорит: «Я им всё расскажу. А тебе ничего не скажу. Ты мне покурить не дал! Пишите, ребята, во всём сознаюсь». Вот так-то.

— А почему деньги у водителя во время обыска не нашли? — спросил Алексей.

— У него хата была обшита толью, он купюры под неё и подсунул. А мог бы и я это дело раскрыть, если бы сигареты у меня были. С тех пор стал постоянно пачку с собой носить.

— И сейчас носишь? — рассмеялся Мудров.

— Нет, конечно, сейчас-то уже не для кого. Допросы не веду, с жуликами не общаюсь. Но сам понимаешь, в оперативной работе мелочей не бывает.

Подошла молоденькая официантка с подносом, выставила на столик две крупные пиалы, и мужчины прервали беседу, увлёкшись дымящейся ухой.

— А что, Лёша, ростовская ушица лучше нашей, кубанской? — спросил Владимир, пробуя бульон.

— Да не сказал бы. Они разные. Сложно сравнивать.

— А я тебе сейчас расскажу историю, где как раз Краснодарский край и Ростовская область связаны, те же события происходили и там, и тут. Пошла серия краж из сейфов сберегательных банков. В чём была главная опасность — в сейфе тогда обязательно лежал револьвер, ну, кроме мелких сельских касс. А крупные офисы делились на разряды — первый, второй, третий, и в каждом из них оружие было. И было понятно, что вскрывали сейфы не столько из-за денег, сколько из-за этих револьверов.

Бандиты приходили ночью, проникали в офис тем способом, какой был наиболее удобен для этого здания — через дверь, окно, потолок. К замочной скважине приставляли коробок спичек. Это был указатель расстояния, чтобы точно попасть в точку, в которой надо сверлить, чтобы добраться до внутренней задвижки, а потом оставалось только отодвинуть её.

И ушлые такие были воры, после каждой кражи меняли дешёвые спортивные костюмы, в которых ходили на дело. Бандиты считали, что на месте преступления остаются частицы ткани, а на вещах — металлическая стружка и другие следы из офисов.

— Правильно, конечно, считали, — отметил Мудров. — Есть ещё и такой момент. Хлопчатобумажные трико быстро растягивались на коленках, а стоили они три рубля шестьдесят копеек, почти как бутылка водки. Так что можно было менять их хоть каждый день.

— Ну да. Неуловимая была группа. И вдруг в один из дней в Краснодаре оказывается взломанной касса, и этой же ночью — аналогичным образом — в Ростовской области. Как это может быть, чтобы одновременно преступники работали на таком расстоянии? Что за гастролёры такие?

Впоследствии выяснилось, что это были братья, единокровные по матери. Отцы и, соответственно, фамилии, у них были разные. Чернышёв и Карпенко. Вычислили мы их случайно. Работали по несовершеннолетним, и оперативники сфотографировали этих братьев, причём в кадр попало, как один из них поправляет рукой под рубашкой пистолет. За подозреваемыми пустили наружное наблюдение, а они уехали в Темрюк. Мы предупредили местных оперов, чтобы они проследили, куда эта парочка направится. И вот коллеги звонят, рассказывают, что братья заселились в частный дом, остановились там на отдых. Краевое начальство принимает решение о задержании.

Наша опергруппа выезжает в городок на машине, местная разведка докладывает адрес дома, в котором бандиты остановились: квартал шестьдесят один. Мы осмотрелись, и ближе к полуночи, когда там все угомонились и, вероятно, заснули, выламываем двери и врываемся в дом. Поднимаем жильцов, а там спящие люди какие-то, в основном женщины, никто из них явно не имеет отношения к банде. А оказалось, что сотрудники наши ошиблись на квартал.

— Вышло, что зря дверь сломали, всех перебудили и перепугали, — улыбнулся Алексей, представив эту картину.

— Да хорошо хоть, что расстояние до нужного дома было в квартал, бандиты шума не услышали, и мы повторили свой подвиг с выбиванием дверей. Братьев взяли, да только оружия при них не оказалось. Как потом выяснилось, они оставили его на хранение парню, у которого была голубятня. А он сын майора милиции и, тем не менее, связался с бандитами. Оружие братья хранили, а деньги тратили, мы у них изъяли радиоприёмники, магнитофоны, — всё, что тогда считалось роскошью.

И уговорили мы этого парня отдать оружие. Он сначала не соглашался, говорил: «Ну, если я вам револьверы выдам, меня же посадят за их хранение! А что мне на зоне будет, если сдам подельников?» Опера посоветовались и предложили: «Давай сделаем так. Мы вместе вывозим оружие в лесополосу и там его закапываем. Мы-то уже будем знать, какое оружие и сколько его, и можем задержанным предъявить эти сведения. Один из братьев обязательно расколется, а на протоколе допроса будет стоять дата. И тогда ты нам добровольно сообщишь место, где мы закопаем оружие. А потом мы поедем вместе с понятыми и «обнаружим» этот схрон. Так и сделали.

— Хорошо, что никто не заметил, как вы прячете оружие, и не откопал его раньше вас. А то вышла бы совсем другая история, — задумчиво произнёс Алексей.

— Ну, что же тогда мы были бы за опера! Кстати, позже пришло агентурное сообщение, что один из этих братьев-преступников, Чернышёв, вынашивает планы найти меня и подстрелить. Я написал начальнику главка рапорт, он у меня до сих пор хранится с его резолюцией. «Начальнику отдела по организованной преступности. Обеспечить прикрытие».

— Хотя тогда таких случаев почти не было, чтобы преступники мстили и сводили счёты с сотрудниками милиции, которые их посадили. Разве что только угрожали и бахвалились.

— Это да. Но только обманывать задержанных нельзя, обещать минимальный, а то и условный срок за признание. Да, сейчас ты человека расколешь, и он сядет, но в следующий раз операм уже не поверит и колоться не станет, — нравоучительно произнёс Владимир, отодвинул пустую пиалу на край стола и оглянулся по сторонам. — А что нам стейки не несут?

— Пока несут, тоже расскажу один забавный случай. Восьмидесятые годы. Павловский пост. Пять утра. Стоит такой жирный майор, кличка у него была «Свинья», останавливает автомашину с помидорами, идущую из Курганинска в Воронеж. Водитель помнит традицию, которую ему подсказали односельчане: если остановят на посту ГАИ, кладёшь «трёшку» в права и отдаёшь инспектору. Так он и поступает. «Что везёшь?» — спрашивает инспектор. — «Помидоры». — «Чьи?» — «Свои. Вот у меня справка есть, сам собрал». — «А какие помидоры?» — Ну, как какие? Ну, бурые, красные». — «Ну, а что же ты мне «зелёную» положил?»

— Ну да, конечно, — рассеялся Петров, — инспектор на «червонец» рассчитывал, а тут «трёшка».

— А вот ещё про этого же персонажа, — продолжил Мудров. — Едет Волга, сидит в ней военный генерал, за рулём солдатик. Проезжают мимо поста, инспектор дует в свисток. Волга останавливается. Генерал говорит водителю: «Не выходи из машины. Сиди. Пускай сам подойдёт». Но Свинья не подходит. Генерал говорит: «Поехали». Но только машина трогается, как инспектор опять — зюр в свисток. Солдатик давит на тормоз. И ситуация повторяется — водитель не выходит, инспектор не подходит.

«Ну, это уже наглость», — решает генерал, и приоткрывает дверцу машины. Инспектор подходит не со стороны водителя, а с обочины и с ужасом видит ногу в штанах с лампасами. Припадает на колено и кается: «Товарищ генерал, да что ж я вас не побачил!» Аккуратно заправляет генеральскую ногу обратно в машину: «Счастливого пути! Извините, если что не так».

— Нашёлся, исправил положение, — рассмеялся Петров.

— Меж тем, этот «Свинья» всё ещё на службе, — отметил Мудров, — видел его как-то на трассе… А вот и наши стейки.

Девушка поставила перед клиентами тарелки с крупными кусками мяса и салатом из печёных овощей и унесла пустые пиалы. Алексей взялся за вилку, и тут у него зазвонил телефон. Он снял трубку и произнёс:

— Да, Володя, приветствую тебя.

Заявление Леонтьева прозвучало как выстрел:

— Я только что видел Сергея Скворцова!

— Ты уверен? — удивлённо спросил Мудров, отметив про себя, насколько друг возбуждён и взвинчен. Он даже не стал, по своему обыкновению, предупреждать, что сейчас сюрприз будет, а просто выпалил новость на одном дыхании.

— Абсолютно. Я ехал по Ворошиловскому проспекту вверх по скоростной полосе. А он вышел из супермаркета «Кооператор Дона», соответственно, через дорогу от меня. Остановился на крыльце, снял светлые очки и надел солнцезащитные. У меня было несколько секунд, чтобы его разглядеть. Потом он спустился, там всего пять ступенек, и пошёл вниз по проспекту с небольшим пакетом. Я ещё в зеркало успел заметить, что он повернул на улицу Лермонтова. Не бросать же мне было машину посреди дороги и бежать за ним! А пока я развернулся и въехал в этот жилой кубик с другой стороны, прошло уже минут десять. Ясное дело, он меня не дожидался, осталось только на всякий случай снять на телефон номера всех машин, что стояли во дворе.

— Как он выглядит?

— Очень молодо и свежо! Словно с момента нашей последней встречи не прибавил пять лет, а скинул, — зло хохотнул Владимир. — Подтянутый, подкаченный, без живота, зато с усами и бородкой.

— Он так сильно изменился, и ты всё же уверен, что это был именно Скворцов? — засомневался Алексей.

— Да я его узнаю в любом гриме! Этот лёгкое презрение во взгляде ко всему, что он видит, даже если он в этот момент без линз и ничего не видит. Самоуверенная походка, голубые джинсы, синяя рубашка, чёрная бейсболка…

— Какая рубашка, Володя? Сколько у вас сейчас градусов? В Краснодаре плюс семнадцать. Я хожу в ветровке.

— Ну, у нас где-то плюс пятнадцать.

— Судя по одежде, он или живёт неподалёку, или где-то рядом стояла его машина. Может, он вообще в городе оказался проездом, решил по пути прикупить продуктов местных фермеров… Займись камерами слежения в супермаркете, во дворе и по дорогам, которыми он мог уехать.

— Я уже возвращаюсь в главк, сейчас дам ребятам задание по камерам и вызову специалиста по фотороботам.

— Держи меня в курсе, — традиционно для подобных ситуаций сказал Мудров и снова взялся за вилку.

А Петров, уже съевший половину своего стейка, спросил:

— Нашёлся твой заклятый друг?

— Скорее, пока только обозначился. Если у Володьки не разыгралось воображение. Хотя на него это не похоже.

Господа домушники

Ростов, ноябрь 2010 г

Первые результаты поисков Скворцова принесли, скорее, разочарования, чем надежды. Разыскиваемый пару раз мелькнул на камерах супермаркета «Кооператор Дона», но чёткого изображения с них получить не удалось. Сергей передвигался по залу таким образом, что редко попадал под объективы, и в этих случаях оказывался загороженным другими покупателями, к тому же, большую часть его лица скрывала низко надвинутая на лоб бейсболка.

Девушка-кассир припомнила, что этот мужчина около трёх часов дня, (время, когда Владимир увидел Сергея, выходящим из магазина), взял мясные нарезки и свежие овощи. Расплатился он наличкой, так что отследить покупателя по банковской карте не представлялось возможным. Кассир не помнила, чтобы когда-либо видела этого мужчину раньше, хотя работала уже несколько лет. Остальные сотрудники супермаркета также не опознали в нём постоянного клиента, из чего следовало сделать вывод, что Скворцов оказался здесь случайно. А если и заходил, то настолько редко, что не успел примелькаться.

Во дворе жилого кубика камеры наблюдения были установлены перед входом в аптеку и над дверями нескольких жилых подъездов. Однако просмотр видеозаписей результатов не дал, искомого объекта они не зафиксировали. Получалось, что Сергей, свернув на улицу Лермонтова, попал в слепую зону и растворился.

Леонтьев счёл нецелесообразным проводить поквартирный обход ближайших домов. Скачав со своего ноутбука чёткий снимок Скворцова, он дал задание эксперту сгладить в фотошопе морщинки в уголках глаз и подобрать к лицу аккуратные усы и эспаньолку. Удовлетворившись полученным результатом, Владимир отдал распоряжение разослать изображение электронной почтой по всем территориальным отделам милиции и постам ГИБДД.

На всеобщее обозрение под вывеской «Разыскивается» оперативник решил портрет не выставлять, сочтя, что обыватели на такие стенды внимания не обращают, а самому «герою» он на глаза попасться может. Пусть пока не знает, что его местоположение обнаружено. Хотя конкретно оно ещё не установлено, ведь не факт, что Сергей живёт на Дону, а не проезжал через Ростов транзитом.

Леонтьев изучил в Интернете историю «Кооператора Дона», он хотел выяснить, как давно работает супермаркет, и с удивлением узнал, что с восьмидесятого года. Тогда в построенной для военных девятиэтажке первые этажи, выходящие на Ворошиловский проспект, выделили под торговые площади. Магазин всегда отличался своим стилем и богатым ассортиментом товаров, за покупками сюда приезжали со всей области и даже из соседних регионов. За тридцатилетнюю историю супермаркет не сменил ни адрес, ни название, ни вывеску и стал визитной карточкой города. И ещё…

Владимир вспомнил, откуда ему знаком внешний вид «Кооператора». Здание мелькало в художественной киноленте «Из жизни начальника уголовного розыска», который снимали в Ростове. Он нашёл на ноутбуке фильм и просмотрел эпизод восьмидесятых годов, будто это могло чем-то помочь в сегодняшних поисках антигероя.

— Я думаю, какие бы документы Скворцов себе ни сделал, он обязательно сохранил своё имя, — сказал Леонтьев Мудрову во время очередного обсуждения темы поиска беглеца. — Во-первых, к чужому имени сложно привыкнуть, а во-вторых, своё он очень любил. Как и лицо. Потому и не ходил с нами на бокс.

— Зато всегда обыгрывал тебя в шахматы, — поддразнил друга Алексей. — И что? Ты собираешься проверить всех Сергеев от сорока пяти до шестидесяти лет, зарегистрированных на территории области? Интересно, сколько тысяч их наберётся.

— Я пошёл дальше. Предположил, что Сергей мог выбрать фамилию своего биологического отца, он же наверняка знал, что это Волошин. Имел с ним общие дела и, по всей видимости, получил от него наследство. И ещё один момент. В последние годы Сергей частенько повторял: «В вашей жизни я — прохожий». Я-то думал, что это просто фраза, а тут её набрал в Инете, смотрю — из стихов Максимилиана Волошина.

— Я и не помню его стихов.

— Так и я не помнил. Что бы мы без Инета делали? А Сергей, оказывается, цитировал именно этого поэта. Думаю, не просто так он им увлёкся, а из-за фамилии. Ну, так вот. Разослал я запросы в паспортные столы и Загсы. Подходящих по возрасту Сергеев Волошиных в области оказалось всего девятнадцать человек. Но по внешности никто на него не похож. И, представляешь, один из списка негр!

— Называть темнокожих «неграми» не толерантно и не политкорректно, — с самым серьёзным видом заявил Мудров.

— Ну да. В США чёрных положено именовать «афроамериканцами», значит, у нас они «афророссияне», — так же серьёзно ответил Леонтьев и тут же рассмеялся.

— Значит, эта твоя затея провалилась.

— Но она же у меня не одна. — Владимир блефовал, особых соображений и планов у него не было, но признаваться в этом начальнику и другу не хотелось, и он пообещал: — Будет чем похвастать, сообщу.

По пути домой Леонтьева вдруг неудержимо потянуло ещё раз наведаться в «Кооператор Дона». Припарковавшись напротив входа, он зашёл в торговый зал перед самым закрытием магазина и сразу обратил внимание на высокого худощавого охранника, которого не было в тот день, когда здесь побывал Скворцов, и проводился опрос сотрудников.

Пройдясь по рядам, выбрав к ужину кусок ветчины в вакуумной упаковке, банку с маринованными грибами и кирпичик чёрного хлеба, Владимир расплатился на кассе и подошёл к стоящему у входа мужчине за пятьдесят в чёрной спецодежде и высоких берцах:

— В уголовном розыске часом не работали?

— Почти четверть века, — улыбнулся охранник. — А вы?

— Чуть больше, — Владимир показал охраннику служебное удостоверение в развёрнутом виде. — Человечка одного ищу. Может, видели такого?

Охранник взглянул на обработанный в фотошопе снимок Сергея, и тут же уверенно отозвался:

— Видел. В апреле пятого года я вышел в отставку и сразу же сюда устроился. Вот тогда этот парень частенько захаживал отовариваться. Но за последние годы он в мои дежурства от силы раз пять появлялся. Я-то не каждый день работаю, сейчас вот только из отпуска вышел. А он тоже из милиции.

— Вы общались?

— Нет, не слишком этот клиент общительный, скорее, старался неприметным быть. Но ты же меня сразу распознал, ну, и я его — тоже.

— А на какой машине он приезжал, не видел? — с надеждой спросил Леонтьев, тоже переходя с бывшим коллегой на «ты».

— Не видел, чтобы он в машину садился. Скорее, пешком приходил. Наверное, жил неподалёку. Зимой одевался легко, не так, чтобы долго пребывать на улице. Зачем он тебе нужен?

— Парень этот находится в федеральном розыске за организацию ряда заказных убийств. Вот, возьми мою визитку, если увидишь его ещё раз, позвони мне сразу же. Но только так, чтобы он не насторожился.

— Понял. Будет сделано.

Итак, пять лет назад, вскоре после побега из Омска, Скворцов жил в этом районе. А потом перебрался в другой, но продолжает периодически заходить (или уже заезжать) за продуктами в полюбившийся супермаркет. Когда он появится здесь в следующий раз — через неделю или полгода — ему, может, и самому неизвестно. И Леонтьев всё же дал задание оперативникам провести поквартирный обход. Если Сергей какое-то время снимал жильё в одном из высотных домов, его должны были запомнить соседи.

Результат пришёл через три дня. Пенсионерка с последнего этажа девятиэтажного дома рассказала оперативникам, что пять лет назад умерла её соседка, сын которой приезжал на похороны. Он сделал в квартире косметический ремонт, частично обновил мебель и снова вернулся на «севера», куда подался сразу после армии. Название региона, где трудится соседский сын, женщина, разменявшая восьмой десяток, припомнить не смогла. Но сообщила, что после его отъезда в «однушке» поселился мужчина лет сорока пяти. Как-то они поднимались вместе в лифте, и она спросила: «А вы квартиру снимаете»? А он ответил, что купил.

Потом к новому соседу несколько раз приходила «красивая черноволосая девушка» лет тридцати. Но сейчас никого не видно и не слышно. В последний раз пенсионерка видела мужчину несколько месяцев назад, когда он открывал дверь своей квартиры около шести часов вечера, и она не знает, остался он тогда ночевать или уехал. Никакого шума из-за двери слышно не было, впрочем, как и раньше, когда он здесь жил. Оперативник оставил женщине свой номер телефона, попросил позвонить, если она ещё раз увидит владельца соседней квартиры, и не сообщать ему о том, что его разыскивают.

Однако запрос в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество показал, что однокомнатная квартира на девятом этаже уже девять лет принадлежит гражданину Козинцеву Андрею Петровичу, который получил её в дар от своей матери. В домоуправлении выяснилось, что в ней же он до сих пор зарегистрирован. Так что искать «на северах» хозяина жилья, которое он всё-таки сдал, а не продал, представлялось бесперспективным занятием.

Никуда не привела и ниточка с коммунальными платежами. Кто-то вносил по квитанциям наличные деньги из различных отделений банков по всей территории города. Каким образом хозяину передавалась ежемесячная арендная плата, если вообще передавалась, тоже оставалось за кадром.

— Ну, и зачем Скворцову оплачивать съёмную квартиру, если он в ней не живёт? — спросил Мудров у Леонтьева во время очередной вечерней беседы в кабинете.

— Наверное, держит её на всякий случай как дополнительное убежище. Сергей любил перемену мест. Ведь и в Омске, когда у него ещё не было необходимости скрываться, имея прекрасный дом, он порой оставался в спальной комнате на втором этаже своего офиса. Я как-то заезжал к нему туда вечерком пообщаться, посидели, выпили, и он сказал, что будет сегодня здесь ночевать. Дескать, есть особая прелесть в том, чтобы просто побыть одному, чтобы никто не видел, сколько ты вечером выпил, и не знал, во сколько утром проснулся. Сейчас я думаю, что и в дом Волошина он тоже иногда с ночёвкой заруливал.

— Там же и отсиживался после побега. Может, и сейчас такое место на крайний случай держит.

— Заглянуть бы в эту «нехорошую квартирку».

— Ну, ты же понимаешь, Володя, что разрешение на обыск квартиры гражданина, на которого ничего нет, нам вряд ли выдадут только на том основании, что туда якобы является некто похожий на разыскиваемого преступника, — сказал руководитель главка, понимая, к чему клонит начальник отдела.

— Может, этого хозяина квартиры Козинцева уже и в живых нет. Это вполне можно предположить, зная, как Сергей решает дела, если некто для него неудобен, тем более, опасен. Может, потому он и сказал соседке, что жильё купил, чтобы возвращения хозяина никто не ждал.

— Если и так, то трупа в квартире мы точно не обнаружим. Так что пока установи за ней наблюдение. И предупреди ребят, что он может быть вооружён.

— На все сто вооружён. Пистолет — это его вторичный половой признак.

Владимир подумал, что Алексей, мог бы воспользоваться служебным положением и договориться с председателем областного суда об ордере. Хотя, с другой стороны, форменный обыск квартиры со вскрытием дверей и привлечением понятых наделает столько шума, что Скворцову может стать об этом известно. А вдруг он перезванивается с кем-то из соседей? Им и без того уже предъявляли его фото, и хотя все уверяли, что не помнят такого человека, но мало ли…

«Установить наблюдение» за квартирой Леонтьев решил по-своему. Он счёл, что усаживать в машину у подъезда высотки пару оперов, которые будут сменяться парой других, причём, неизвестно, сколько недель, если не месяцев, слишком хлопотно. И потому послал по адресу пару сотрудников экспертно-криминалистического отдела, которые установили на лестничной площадке замаскированную IP камеру и активировали включение видеозаписи по датчикам движения.

Следить за тем, что происходит у входа квартиру, Леонтьев теперь мог в режиме онлайн со своего мобильника, на который в момент начала записи поступит сигнал. Незаконно, конечно, но кто на него пожалуется? Не Скворцов же, которого камера обнаружит раньше, чем он — её.

* * *

С того дня, как Владимир увидел Сергея, прошло десять дней. Ничего не происходило. Не позвонили ни его соседка по лестничной клетке, ни охранник «Кооператора Дона», да и направленная на нужную дверь видеокамера не зафиксировала появление разыскиваемого беглеца. Не поступало сигналов из территориальных отделов и от сотрудников ГИБДД, будто Скворцов, (или как там сейчас его фамилия), прятался в подземном бункере и никогда не попался милиции на глаза.

Хотя, что тут удивительного? Если не нарушать правила дорожного движения, а ещё лучше, вовсе не водить автомобиль, то общение с инспекторами практически исключено. А поскольку на одного участкового приходится несколько тысяч населения, то только в кино они могут знать всех жителей своего района в лицо. И если не устраивать пьяные дебоши и не вступать в конфликты с соседями, то со стражами порядка можно никогда не познакомиться.

Леонтьеву хотелось действовать, предпринимать хоть какие-то шаги для поиска преступника. Он ощущал собственное бессилие от того, что приходилось просто ждать, и неизвестно, какое время продлится это ожидание, и принесёт ли оно нужный результат. А меж тем внутри квартиры, которую снимал Сергей, могли находиться улики, указывающие на его местонахождение.

— Кто-нибудь у нас умеет вскрывать дверные замки так, чтобы не оставить следов вскрытия? — спросил начальник отдела по особо важным делам у своего сотрудника Виталия Климкина, высокого и плотного мужчины под сорок.

— Не вопрос, — ответил оперативник. — У меня двоюродный брат по отцу Андрюха, тоже Климкин, в третьем отделе работает, на квартирных кражах специализируется. Так у него такая коллекция отмычек собралась, что любой медвежатник позавидует. Есть у парня слабость к инструменту. Так что, если надо что-то втихаря провернуть, он поможет.

«На дело» пошли втроём в первом часу ночи, когда было меньше шансов столкнуться с жильцами дома. Андрей, худощавый мужчина тридцати шести лет с густой шевелюрой и озорным взглядом, сначала открыл подъезд, набрав какую-то комбинацию цифр, а потом и оба замка на двери нужной квартиры. Сделал он это совершенно бесшумно и буквально за пять минут, после чего призывно махнул рукой Владимиру и Виталию, ждавшим сигнала у лифта. Мужчины, надевшие бахилы и латексные перчатки, двинулись к квартире.

Леонтьев с внутренним смехом думал, как нелепо совершать должностное преступление, втравив в это дело двоих оперативников, да ещё в то время когда все их действия фиксирует незаконно установленная по его же заданию камера. Но ему проще было позже стереть запись, чем отключить и снова запустить видео-слежение.

Под неярким светом потолочной лампы он внимательно оглядел дверную раму и толкнул дверь внутрь, успев поймать на лету обрывок тонкой чёрной нити. Ясное дело, Сергей оставил метку, которую после ухода нужно не забыть вернуть на место. Это его почерк. Если к следующему визиту нити не окажется, он поймёт, что в жилище в его отсутствие кто-то побывал, и тут же ретируется.

Проникнувшим в помещение оказались на руку плотные светонепроницаемые шторы. Леонтьев хорошо их рассмотрел, наблюдая ранее за окнами квартиры с улицы. И всё же он не решился включить свет, решив ограничиться двумя принесёнными с собой фонариками, с которыми они с Виталием принялись методично осматривать квартиру. Андрей остался у входа, прильнув к дверному глазку.

В комнате стоял раскладной диван, перед ним — плоский телевизор на длинной тумбе с дверцами, за которыми полки с книгами. В платяном шкафу ровными стопками сложены постельное бельё и полотенца, на вешалках майки, рубашки, джинсы, демисезонная куртка и пуховик. На нижней полке в двух коробках по паре новых ботинок и кроссовок. Сорок третий размер, который носил Сергей, впрочем, размер ходовой.

В кухне установлен популярный в девяностые годы польский гарнитур, в углу высокий двухкамерный холодильник, посреди помещения деревянный стол с четырьмя мягкими стульями. Всё по-спартански просто, но удобно.

— Ого, да тут как минимум месяц можно продержаться, а то и полгода, — удивлённо прошептал Виталий.

Запас продуктов поразил даже Леонтьева, ожидавшего увидеть нечто подобное, но не в таких количествах. На нижних полках кухонных шкафов скопились десятки банок с соленьями, говяжьей тушёнкой и рыбными консервами. На верхних стеллажах стройными рядами стояли стеклянные банки с мукой, сахаром, рисом, гречкой, овсянкой, макаронами и длинная батарея бутылок с виски.

Холодильник оказался забит картошкой, молоком в тетрапаке длительного срока хранения, упаковками сыра, сливочным и подсолнечным маслом. В морозилке хранились пачки с пельменями и блинчиками с мясом, а также пара куриц в целлофане.

У сыщика гулко билось сердце, в ритме которого ему слышалось: «Это он, это он!» Впрочем, с того момента, как Владимир увидел Сергея на ступеньках супермаркета, он и не сомневался, что нашёл своего друга-врага, а теперь находился в его логове. Только бы он поскорее сюда вернулся!

В хорошо отапливаемой квартире с наглухо закрытыми окнами Владимиру было очень жарко в лёгком пуховике, но он не решался его снять. Оставалось только радоваться, что дело происходит не в Омске, где он сейчас оказался бы в пуховике толстом и тяжёлом.

— Двух вещей здесь не хватает, — тихо и задумчиво произнёс начальник отдела.

— Что ищем? — спросил оперативник.

— Ну, ноутбук мы точно не найдём, такой крупный предмет здесь спрятать некуда, а вот пистолет где-то должен быть. Давай возвращайся в комнату, а я продолжу искать здесь.

Леонтьев заглянул под обеденный стол, за батарею отопления, под раковину и даже в пачки пельменей. Перебрал ящик с целлофановыми пакетами, надеясь найти чек из какого-нибудь супермаркета, в котором Сергей что-то покупал, помимо «Кооператора Дона», так можно узнать адрес магазина и время, в которое он там находился. Ничего. И застеклённая лоджия была совершенно пуста и чиста.

Оперативник тщетно протыкал черенком половника каждую банку с сыпучими продуктами, когда в кухню вошёл Виталий с раскрытой книгой в руках. В склеенных страницах была проделана небольшая прорезь. В тайнике хранился перстень-печатка, золотая цепь с крестом-распятием и скатанные рулетом стодолларовые купюры.

— Воровское наследство, — усмехнулся Владимир. — Интересно, какую литературу наш беглец испортил? Ага, Камю. Понятно, кто станет листать такой том? А ты как догадался?

— Да мы с братом в детстве сами такие тайники мастырили.

— Мы тоже. Ладно, в кухне ничего интересного и обличительного. Пойду в санузле пошарю.

Открыв пластиковый люк, за которым скрывались водяные счётчики, Леонтьев принялся гладить тыльные стороны труб, пока не почувствовал искомый предмет. Пистолет был примотан скотчем к стояку холодной воды настолько высоко, что рука едва до него дотягивалась. Он вернулся в кухню за ножом, перерезал скотч и извлёк оружие.

Высыпав из магазина ТТ патроны, Владимир встряхнул их на ладони и пробормотал только одному ему понятную фразу:

— Это вам не «три шестьдесят две», это «семь шестьдесят два».

Выйдя в коридор, он спросил у Андрея:

— Как в квартиру будем проникать, если беглец здесь появится? На звонок соседки он вряд ли отзовётся. Вариант: «Откройте, милиция» тоже не сработает, только насторожит.

— Я тут продумал варианты. Цепочки нет, задвижки — тоже. Стало быть, он закроется на один замок, или на оба. И в одном из них, скорее всего, оставит ключ. В принципе, можно попробовать открыть снаружи без шума, даже с ключом.

— А не получится, тоже не проблема, — сказал Виталий. — Воров гражданин явно не боится, ибо красть тут, кроме жратвы, нечего. Дверь стоит старая, хозяйская, хоть и металлическая, но китайская, копеечная. Металл как фольга, консервным ножом можно разрезать, но это долго. Проще с ноги выбить. Могу с пары ударов вышибить, а то и с одного.

— На такой случай я слегка шурупчики на замках ослабил, — плутовато улыбнулся Андрей.

— Отлично! Ну что, господа домушники, теперь можно расходиться по своим домам, — с чувством выполненного долга сказал Леонтьев, надеясь на то, что вскоре снова побывает в этой квартире, но визит окажется более результативным.

Никто не хотел стрелять

Новочеркасск, ноябрь 2010 г

Сохранив текст, Сергей сразу же отправил его на электронный адрес частной фирмы, для которой делал переводы, и отправился в детскую, где спала его малышка. Посмотрев на настенные часы в форме сказочного Вини Пуха, показывающие пятнадцать часов семнадцать минут, он решил, что дочка может ещё немного поспать, пока он сварит овощной суп.

В Ростов он прилетел из Новосибирска, куда его довёз знакомый Захара дальнобойщик. В донской столице Сергей снял квартиру на улице Лермонтова. Это был первый вариант, который он посмотрел и сразу же на нём остановился. Высотка стояла почти в центре города, из окон открывался отличный вид на город, и в то же время дом был неприметным, с удобным расположением. Угловая квартира, последний этаж, минимум соседей. Это было то, что надо.

Хозяин рассказал, что уже много лет живёт в Чите и возвращаться в Ростов не собирается, поэтому сдаёт квартиру на длительный срок, до тех пор, пока его сыну не исполнится восемнадцать лет. Ребёнка ему родила женщина, на которой он жениться не собирался, но о мальчике заботился. Сергей должен был раз в месяц передавать ей деньги за квартиру, что он регулярно делал.

Ростов он выбрал из-за удалённости от Омска и потому что это крупный город, в котором нет знакомых, легко затеряться и начать своё дело. Но чем дольше он в нём жил и размышлял, чем хотел бы заняться, тем больше понимал, что ничем.

Он ведь и в Омске никогда ничего толком не производил, а скупал по наводке Волошина по дешёвке, пользуясь депутатским статусом, офисные здания и склады, которые сдавал. А когда наконец-то замыслил серьёзный проект по возведению коттеджного посёлка и основательно к этому подготовился, расчистив вокруг себя пространство и устранив мешающих бизнесменов, тогда всё и закончилось. Остался только взятый в банке крупный кредит, который он успел обналичить и спрятать в сейфе в доме Захарова.

А сейчас, в чужом городе, без поддержки и связей, начинать какой-то бизнес, когда тебе уже пятьдесят, казалось опасным и бесперспективным. Тем более что пришлось бы регистрировать предприятие и светиться перед налоговыми органами. А он не хотел оставлять никаких следов в городе, где собрался жить. Даже покупать и регистрировать машину.

Он съездил на автобусе в Геленджик и купил двухкомнатную квартиру в старой кирпичной пятиэтажке, зато из окон было видно море, пусть и вдалеке. В ней он и зарегистрировался. В приморском курортном городке столько отдыхающих, что никому ни до кого нет дела.

Слетав в Ларнаку, он снял деньги с кипрского счёта, после чего окончательно завершил эпопею своей жизни под фамилией Скворцов, уничтожив свой старый заграничный паспорт.

Познакомившись с Яной, Сергей создал новую семью и взял её фамилию. Они поженились в Геленджике. Меняя после бракосочетания российский паспорт и водительские права, он удовлетворённо думал, что теперь все документы у него настоящие, не подкопаться.

Он купил жене новую машину, она очень любила сидеть за рулём, и они часто приезжали в Геленджик дышать морем и прогуливаться по бесконечной набережной. А он просто спрятался за Яну, предоставляя ей возможность решать ей все бытовые дела и быть его личным водителем. Даже когда он нашёл объявление о том, что фирме требуется переводчик с английского, попросил жену оформить договор на неё, и работал на дому, получая и отправляя тексты электронной почтой. Это было скорее хобби и способ тренировки мозгов, тем не менее, работа неплохо оплачивались.

Когда дочери исполнилось три года, Яна вернулась на работу, уезжала рано утром и возвращалась поздно, а он остался с дочкой, а если жена отвозила её к тёще, то и вовсе один. Занимался переводами, готовил ужины, и такое положение дел его вполне устраивало. Иногда он сам себе удивлялся. Как из деятельного мужчины, привыкшего к власти и известности, он сумел превратиться в обычного домоседа, сидящего за компьютером и поливающего клумбы в собственном дворе?

Соврав, что съёмную квартиру он освободил, Сергей объяснил жене, что иногда хочет побыть один, и будет периодически ночевать в её ростовской квартире. Она не возражала, довозила его до дома и даже не звонила вечерами, чтобы проверить, не изменяет ли он ей. А он пешком отправлялся на Ворошиловский проспект и нырял в своё убежище, от которого так и не смог отказаться, потому что о нём никто не знал, даже Яна, и там он мог остаться наедине с собой и своими воспоминаниями.

За бутылкой виски чаще вспоминалось всё лучшее и светлое, что было в молодости, которую уже не вернуть, как и дорогих людей, бывших тогда рядом. Сейчас у него есть только Яна и дочь, и он старался приносить им радость, и сам радовался, когда они смеялись счастливым смехом, получая подарки и собираясь к морю.

После кошмарной ночи, когда ему приснился сон о том, как его ведут на расстрел, Скворцов узнал, что Мудров возглавил донскую милицию. В первый момент он испытал глубочайший шок, но потом успокоился, решив, что шанс столкнуться с начальником главка лично равен нулю, да и в этом случае Алексей вряд ли бы его узнал. Того, что из Омска в Ростов переедет Леонтьев, Скворцов предположить никак не мог.

Ростов, декабрь 2010 г

Четверговым вечером Леонтьев позвонил Мудрову и возбуждённо выпалил:

— Есть! Птичка в клетке! Скворцов только что вошёл в квартиру. Будем брать.

— ОМОН задействовать?

— Сами справимся.

— Ладно, только не геройствуй на этот раз, — дал добро генерал-майор.

На машине Владимира они с Виталием домчались от главка до нужного адреса, не взирая на пробки, за восемь минут, надеясь, что за это время Сергей никуда не денется. Андрей со своим запыхавшимся напарником, который на всякий случай поднимался по лестнице пешком, уже ждали их на площадке у лифта.

Мастер по вскрытию дверей отмычками подошёл к квартире и, присев на корточки, с сосредоточенным выражением лица приступил к работе. Первый замок он открыл так же легко, как и в прошлый раз. Во втором оказался ключ, и Леонтьев с замиранием сердца ждал момента, когда Андрей вытолкнет его в квартиру, и железная болванка упадёт с грохотом на пол. Но полковник успокаивал себя тем, что за дверью, из-за которой доносилось монотонное бурчание телевизора, лежит мохнатый коврик, и он приглушит звук. Однако оперативник умудрился провернуть ключ в личинке, зажав его меж двух рифлёных проволочек.

«Хоть выламывать не пришлось», — с облегчением вздохнул Леонтьев и взмахнул рукой. По этому сигналу трое оперативников друг за другом вошли в квартиру. Эффект внезапности был обеспечен. Мужчины заглянули в зал, в котором никого не оказалось, Владимир остался в прихожей, ему было интересно, как поведёт себя Сергей до того, как увидит своего главного преследователя.

— Что происходит, вы кто? — донёсся из кухни голос Сергея, и в его интонации было больше удивления, чем страха.

— Спокойно, это милиция! Майор Климкин, уголовный розыск.

— Слава Богу, не грабители! Почему же вы не позвонили? Я бы сам открыл вам дверь.

— Поступил сигнал о том, что в квартиру проникли посторонние лица. Гражданин, предъявите, пожалуйста, документы и объясните, на каком основании вы здесь находитесь.

— Какие «посторонние лица»? Да я уже шестой год снимаю эту квартиру. Паспорт мой в комнате, сейчас покажу.

Владимиру было видно, как в сопровождении Виталия Скворцов, в синих джинсах и красной футболке, проследовал в комнату, не обратив внимания на стоящего в коридоре человека.

— Вот, пожалуйста, — донёсся его уверенный голос.

— Вербицкий Сергей Сергеевич, — громко и с выражением произнёс Климкин. — А договор аренды квартиры у вас имеется?

— Да кто же сейчас официально жильё сдаёт и налоги платит? Хозяин в Чите живёт. А я его бывшей передаю деньги каждый месяц.

— А сами-то зарегистрированы в Геленджике.

— И что тут незаконного? В собственной квартире прописан. То тут живу, то там, то у жены. Имею право.

Владимиру надоело стоять в коридоре и слушать этот фарс, и он вошёл в комнату с пистолетом в руке. Он понимал, что нелепо бряцать оружием перед беззащитным человеком, находившимся в окружении троих оперативников. Но ему хотелось воссоздать ситуацию почти шестилетней давности, когда Сергей держал его на мушке.

— А давно вы стали Вербицким, господин Скворцов? — небрежно спросил Леонтьев. — Я вот почему-то думал, что вы возьмёте фамилию Волошина.

Ему хотелось, чтобы в этот момент с беглеца, как говорится, слетела вся спесь, и он по-настоящему испугался. Но тот уже настолько вжился в роль добропорядочного гражданина, что спокойно глядя Леонтьеву в глаза, уверенно ответил:

— Вы меня с кем-то путаете.

— Эх, Сергей, Сергей! Ты же говорил, что бывших оперов не бывает. Или ты исключение? Понятно, что свои отпечатки пальцев в милицейской базе ты уничтожил. И в джипе, когда ты бежал из него, оставив на трассе двух заложниц, тоже всё протёр. И кровных родственников у тебя нет. Но неужели ты думал, что я пока я в больничке с прострелянной башкой валялся, ребята из моего отдела не собрали твои отпечатки, потожировые следы и образцы ДНК в твоём доме и офисе? Так что идентифицировать твою личность не составляет никакой сложности.

— А можно на пару минут с глазу на глаз в кухне переговорить и прояснить все детали?

— Да запросто. По старой памяти.

Сергей вышел из комнаты, Владимир пошёл за ним, сделав парням знак, что всё в порядке, они могут оставаться в комнате. Подойдя к плите, беглец отключил газ под кастрюлей, в которой варились макароны. Оперативник улыбнулся: милиционеры застали опасного преступника за невинным домашним занятием.

— Ну, и как ты узнал про Волошина? — спросил Сергей.

— Про то, что он твой биологический отец? Ты сохранил одну опасную фотографию. Некой Лили Пятницы. Она и рассказала о романе твоей матери с Волошиным. Кроме того, деньги-то за его проданный дом Захаров тебе привёз. Разве нет? Я думал, ты сделаешь документы на фамилию Волошина.

— Так и было. Но потом я женился…

— И чем ты сейчас занимаешься?

— Не поверишь. Домашним хозяйством. Дочь воспитываю, ей четыре года…

— Примерный семьянин? — Владимир присел на стул спиной к стене. — Как удивительно.

— Такая вот перипетия, внезапная перемена в судьбе. А знаешь, в чём радикальное отличие задач от проблем? Задача — это когда надо попасть в цель. Проблема — когда в тебя целятся!

— Ну что же, тогда пистолет был у тебя, и ты прикрывался моей дочкой и беременной женой. Сейчас диспозиция коренным образом изменилась. Пистолет у меня, и прикрываться тебе некем.

— Не хотел я в тебя стрелять, Володька. Уж ты поверь! Просто не к месту и не ко времени ты заявил, что Сашка не мой сын, а Мудрова. Я и без того в стрессовой ситуации был, а тут и вовсе сознание помутилось… Я очень рад был, когда узнал, что ты выжил и даже на работу вернулся. Ты был моим единственным другом.

— Я тоже не хочу в тебя стрелять, так что не провоцируй. Если что, попаду не в лоб, а в коленную чашечку. Это больно. Давай спокойненько наденем наручники и поедем кататься по Ростову. Правда, недолго будем колесить.

— Я всё равно не твой клиент. Твоё дело только оформить задержание, а далее организовать моё этапирование в родной Омск. Так сказать, по подсудности, — усмехнулся Сергей.

— Так я и сделаю. А ты на что надеешься? На то, что сбежишь на этапе, как Золотовы? Или на то, что присяжные тебя оправдают? И то и другое весьма сомнительно.

— В сортир-то я могу зайти на дорожку?

— Да, пожалуйста. Пистолет твой на месте, за трубой, только, уж извини, но он разряжен, так что вряд ли пригодится.

Скворцов стоял посреди кухни, переступая с пятки на носок и слегка раскачиваясь взад-вперёд. Леонтьев помнил, что он всегда так делал, когда волновался или принимал важное решение. Внимательно оглядев помещение, будто видит его в последний раз и прощается, Сергей спросил:

— А на последнее желание я имею право?

— Тебя же не на расстрел ведут, пока только в камеру.

— Но ты же понимаешь, что на свободе мне уже до конца жизни не выпить. Пять минут на пороге вечности ничего не решают. Давай так. Рюмка водки, сигарета — и поехали.

— А говорил, что вечность — временное решение, пока не определится начало и конец.

— Это не я, а Ежи Ленц.

— Ты же не водку, а виски пьёшь? — перевёл Владимир тему ближе к ситуации.

— Вот его и выпью. С твоего позволения. Тебе не предлагаю, ты при исполнении.

Сергей достал из шкафа початую бутылку виски и налил грамм сто в хрустальный стакан. Отпил большой глоток, прикурил сигарету прошёл на лоджию и спросил:

— Как ты меня нашёл?

— Случайно увидел на проспекте, а вычислить квартиру — дело техники.

— Ну что же, всем правит случай. Знать бы ещё, кто правит случаем, — задумчиво произнес Скворцов.

— Не иначе, Господь Бог, — насмешливо-смиренно ответил Леонтьев, стоя на пороге лоджии. — Ещё какие-то просьбы и пожелания будут?

— Да. Яне ничего не говори. Она девочка правильная и ничего обо мне не знает.

Скворцов затянулся сигаретой, щелчком пальцев отправил её вниз и медленно выдохнул дым. По тому, как резко покраснело его лицо, оперативник понял, что беглец готовится к решительному действию, и машинально отступил на шаг назад, поднимая ствол. Но того, что произошло в следующее мгновение, он никак не мог ожидать. Опершись руками о перила и приподнявшись, Скворцов легко перекинулся через них…

— Сергей, — отчаянно вскрикнул Владимир, которому не хватило всего одной секунды, чтобы успеть схватить самоубийцу за ноги.

Отзвук имени совпал с глухим ударом. Взглянув на распростёртое на сером асфальте изломанное тело, Леонтьев с такой силой рванул висящую на шее цепочку, что разодрал кожу, но не почувствовал боли и с размаха швырнул вниз серебряную змейку, уносящую с собой латунную гильзу. Проскочив мимо стоявших в прихожей и ещё не понявших, что случилось, оперативников он ринулся к лифту. Нажал на кнопку и, не услышав в шахте звуков движения кабины, выскочил на лестницу. Перепрыгивая через две ступеньки, он бежал по ступеням так быстро, как не бегал уже десятки лет…

У места происшествия начали останавливаться люди. Молодая женщина неотрывно смотрела на труп, зажав рот рукой. Мужчина средних лет спешно набирал на сотовом телефоне какой-то номер, возможно милиции или скорой помощи. Владимир взглянул в открытые глаза друга детства и расплывающееся под его головой красное пятно и отошёл в сторону, выискивая то, что нужно было срочно подобрать. Цепочку с прикреплённой к ней гильзой он нашёл у газонного бордюра и сунул в карман брюк.

Подбежали спустившиеся на лифте двоюродные братья Климкины.

— Заканчиваете здесь. Вызвать эксперта, оформить изъятие оружия, камеру не забудьте демонтировать, — ровным тоном произнёс начальник отдела и направился назад к подъезду. Набрал номер Мудрова и сообщил:

— Лёш, Сергей выпрыгнул с девятого этажа. В общем, всё…

Начальник главка хотел было выразить своё отношение к произошедшему словом «нехорошо», но вдруг понял, что испытывает в эти минуты Владимир, друживший с Сергеем долгих сорок лет, и утешительно сказал:

— Он сам сделал свой выбор. Приедешь в управление, поговорим.

Поднявшись на лифте на девятый этаж, Леонтьев вошёл в квартиру, в которой оставался один оперативник, взял с журнального столика сотовый телефон Скворцова, включил его и увидел на заставке фото красивой брюнетки с блондинистой малышкой на руках. А потом с удивлением обнаружил, что в памяти телефона содержится один-единственный номер, обозначенный именем «Яна», он же высвечивается в исходящих и входящих звонках. Набрав этот номер на своём мобильнике, он представился:

— Здравствуете, это начальник отдела ГУВД области, Леонтьев моя фамилия. Яна, с вашим мужем случилось несчастье. Примите мои соболезнования, он погиб, — и, услышав в трубке сдавленный вскрик, поспешил утверждающе добавить: — Он выпал с балкона высотного здания. Это был несчастный случай.

Владимир дал отбой, вытянул из стопки белья в платяном шкафу сиреневую простыню и поехал на лифте вниз. Накрыв изломанное тело с неестественно выгнутыми рукой и ногой, он прошептал: «Не надо людей пугать».

* * *

Попытавшись дозвониться до Владимира, Алексей услышал в трубке: «Абонент находится вне действия сети», и решил зайти к нему в кабинет. Руководитель главка был неприятно удивлён, застав начальника отдела сидящим перед полупустой бутылкой водки, которую тот пил из чайной кружки. От тлеющей в пепельнице сигареты исходил голубоватый дымок.

— Когда я в фильмах смотрел заключительные сцены, где в последней схватке хороший герой встречается с плохим, и начинают они долго и нудно выяснять отношения, всегда досадовал: бери его и пакуй, что тут разговоры разговаривать, — сказал Леонтьев так, будто продолжил давно начатую беседу. — Да и в жизни возмущался, когда преступника не могли взять живым. А тут сам дал ему уйти.

— Ну, в этот раз он отправился туда, где ему и место. Прямиком в ад, — жёстко произнёс Мудров.

— Это да. Но я должен был предусмотреть… Я так хорошо Сергея знал. Я даже вычислил, что он возьмёт фамилию Волошин, и он её носил, пока не женился и не стал Вербицким. Но я даже мысли допустить не мог, что он так с собой поступит.

— Значит, предпочёл всё-таки умереть свободным. Но, Володя, это не повод так набираться на рабочем месте. Скажу своему водителю, чтобы отвёз тебя домой.

— Да, спасибо, сейчас поеду. А можно сделать так, чтобы Сергей был похоронен не как разыскиваемый преступник Скворцов, а как случайно погибший гражданин Вербицкий?

— Как ты себе это представляешь? — Мудров с недоумением заглянул в покрасневшие глаза Леонтьева. — В квартиру к ни в чём не повинному человеку ворвалась толпа вооружённых милиционеров, от чего он так возрадовался, что выпорхнул с девятого этажа?

— Я же не в служебном смысле, — поморщился Владимир, одной рукой массируя занывший висок, а второй гася в пепельнице тлеющий окурок. — Естественно, оформим всё как положено. Я про то, чтобы в прессе это дело не светить. Понимаешь, у него молодая вдова осталась и дочка четырёх лет. Каково им будет жить с такой правдой?

— Ну, это ты со своими архаровцами договаривайся. А то сейчас в моде публикации со ссылкой на «источник в милиции».

— Мои распространяться не станут.

— Хорошо, не будем ломать ребёнку жизнь, — пообещал Мудров. И подумал, что его сыну Александру, носящему фамилию Скворцова, приходится жить с этим пятном в биографии.

Начальник главка вернулся в свой кабинет, увидел на забытом на рабочем столе мобильном телефоне пропущенный вызов от Горячева и перезвонил.

— Здравия желаю, Алексей Павлович, — услышал он в трубке бодрый голос Артёма, отметив, что в Омске уже почти полночь. — Мы тут с Гущиным вам подарочек приготовили.

— Надеюсь, дорогой? — улыбнулся Мудров.

— Вам понравится. Взяли сегодня в кафе вашего бывшего зама Игоря Воронова на взятке. Он так оборзел, что стал уже лично брать. Один крупный застройщик принёс ему в дипломате полтора миллиона «в хабарках», и чиновник не смог отказаться.

— Это называется, дали взятку — и восторжествовала законность, — припомнил генерал-майор подходящую к случаю крылатую фразу афориста Александра Фюстенберга. — Как вам там работается при новом руководстве?

— Оно ждёт, не дождётся, когда мы наконец-то свалим.

— Ну, недолго осталось.

Горячев и Гущин должны были приступить к службе в Ростове сразу после Нового года. Как в своё время в Омске, Мудров нуждался в профессионалах, которым можно доверять.

* * *

На следующее утро, в то время, когда Мудров пил свою традиционную чашку кофе, просматривая подготовленную пресс-секретарём выборку прессы, Леонтьев зашёл к нему в кабинет с листом бумаги и покаянно сказал:

— Рапорт я написал, Лёша. Пора на пенсию.

— Да ты не горячись, Володька. Отойдёшь от стресса — начнёшь опять нормально работать.

— Не начну. Я уже с этой мыслью переспал.

— Судя по твоему внешнему виду, ты вообще не спал, — заметил Мудров, рассматривая помятое, осунувшееся и резко постаревшее лицо друга с запавшими глазами.

— Я ведь в милиции дольше тебя служу. Тридцать три года уже. Хватит с меня. Пусть дело Скворцова станет для меня последним. Оно было самым затяжным в моей карьере. И самым тяжким.

— Давай так. Слетай на Новый год домой, отдохни, подумай, а там посмотрим.

— Я Рите вчера звонил. Сашке сам не смог рассказать, что случилось. Попросил ей передать.

— Как она?

— Плохо. Тоскует, болеет. Переселилась опять к Ольге. С деньгами у них туго, вторую квартиру сдают, — печально проговорил Владимир. — Знаешь, Сергей в той квартире в санузел рвался, я-то думал, он надеется взять спрятанный там пистолет и прорваться. А он просто застрелиться хотел.

— Я думаю, он принял решение покончить с собой сразу, как только увидел тебя в своей квартире. Невелика разница, каким способом он это сделал.

Владимир, вспомнивший распростёртое на щербатом асфальте изломанное тело и вытекающую из расколотого черепа кровь, счёл иначе, но, выходя из кабинета, согласно кивнул:

— Да, ты прав. Пойду отписываться по происшествию.

Мудров взглянул на засветившийся дисплей зазвонившего сотового телефона. Начинался очередной рабочий день, за который будет совершено немало самых различных преступлений, и от профессиональных действий милиции зависит, сколько из них будет раскрыто, и понесут ли виновные заслуженное наказание, пока не успеют сотворить что-нибудь ещё.

«Наши улицы совершенно безопасны, опасны только люди на улицах», — вспомнилась начальнику главка давняя фраза мэра Филадельфии, которая остаётся неизбежно актуальной для любой заселённой области мира, в том числе, и Ростовской.

Content

Три судьбы—2
Алексей Лапин
Лариса Королева

Тридцать лет спустя

Горячев и Гущин

Обнаруженный труп и освобождённый сотрудник

Дело братьев Гримм

Кипрские тайны

ЧП за ЧП

Блудная мать и пропавшая внучка

«Хорошие парни»

«Висяк» и «Общак»

Неоправданные жертвы

Канувшие в лето

Обиды, разочарования и надежды

Посмертная явка с повинной

Прокуроры против прокуроров

Тревожные летние ночи

Старые истории и новые вводные

Господа домушники

Никто не хотел стрелять