Наталья Андреева

Цветет черемуха к разлуке

Огромное спасибо Молчановке за прекрасную экскурсию на Байкал, которая и вдохновила меня на эту книгу.

Раньше черемуху старались не сажать около дома. По народной примете, если корни дерева прорастут под порог, то в этом доме больше не смогут жить мужчины.

Они либо уйдут в другую семью, либо начнут умирать.

Раскольник-оff: тварь дрожащая

– Неужели у вас нет никаких желаний?

Они же, суки, моментально ловят тренд! Сейчас это называется «поиметь по-русски». Если раньше тебе звонила какая-нибудь Анжелика, секс-бомба с грудным контральто, или парень, сладеньким тенорком рапортующий о невероятных возможностях разбогатеть, то теперь ты слышишь в эфире ласковый материнский голос:

– …вам одобрен кредит. Все зависит от ваших желаний…

Типа добрая фея-крестная. С волшебной палочкой в руке, которая твою тыкву, в смысле голову, преобразит настолько, что ты сможешь надеть корону.

А есть на свете девушка или парень, у которого этих желаний нет?! Когда тебе двадцать с ма-аленьким таким хвостиком, мозги еще щенячьи, а вокруг полно соблазнов – вполне себе взрослых, учитывая их стоимость.

Раз отказался и даже нахамил, в другой – послал, в третий – звонок сбросил. Завалился спать. А утром тебя будильник вздрючил, дерьмовый кофе малость взбодрил, потом в автобусе как следует бока намяли, начальник, сволочь, процедил сквозь зубы:

– Явился, наконец. – С гаденькой такой ухмылочкой.

Ему чего? Он твой ровесник, только родился где надо и у кого надо. Его папахен в этой же фирме гендиректором, а сынка-недоумка посадил отделом заведовать: деньги в семью. Ты всю его работу делаешь, а папе гаденыш докладывает, что сам. Типа умный, не зря родили-выучили. Ты-то его папу видишь лишь издалека и невольно вжимаешься в стенку. У главного на фирме взгляд стеклянный.

Сказать правду?! А она ему нужна? Ему бабки нужны и не выходить из зоны комфорта, в которую входит в том числе родительская гордость.

И вечером ты весь такой оплеванный и смертельно уставший – опять в автобус, где такая же осатаневшая толпа. День, другой, месяц, год… Просвета нет. И в какой-то момент ты ломаешься.

– Да! Есть у меня желание! Пожить хочу как человек! На море хочу! Айфон! Тачку импортную крутую! Хату! Все хочу!

А сколько это будет стоить? В смысле какой процент? Вот тут они умеют путать, и может даже показаться, что ты одолжился. Ну, взял. Потом отдашь. Частями, с получки. И попадаешь в эту мясорубку. В чертово колесо, которое если уж запустилось, то остановиться не может…

И когда до тебя доходит, что ты кругом в долгах, которые только растут, начинается тотальная распродажа всех ценностей, включая моральные. Последний рубеж – это когда ты готов убить человека. Не того, кто тебя подставил. Не смертельного своего врага. Не гендиректора этого и не его сынка. Толку с них?

Мне ж не отомстить надо, а кредиты свои закрыть.

Убить абстрактного человека, у которого есть бабки. Много. При условии, что эти бабки могут стать твоими. И быстро.

Ты как зверь в железной клетке. И чтобы вырваться на волю, готов зубами эти прутья грызть. И вдруг видишь ключ. Золотой такой ключик. От замка, на который тебя, как раба бесправного, заперли. Только у этого ключа две руки, две ноги, голова, печень, легкие, сердце… Он ходит, дышит, пытается с тобой дружить. А ты видишь только его имущество.

Навороченный гаджет, ноутбук, а главное, кошелек. Лопатник, набитый заветными картами. Дебетовыми. А еще паспорт. Вот этот паспорт все и решил…

А как радужно все начиналось! После колледжа я рванул в Москву и думал, что получил все, о чем только можно мечтать. У меня была съемная комнатка возле метро, работа в теплом помещении, одежда, новый телефон и даже еда. Ну, пахал по четырнадцать часов в сутки. Так это временно.

Еще надевая ботинки в прихожей, я одновременно нацеплял наушники и погружался в аудио-подкаст, где успешные люди без устали просвещали неуспешных. Таких, как я. Дарили на халяву рецепты счастья. Ну, там ненавязчиво мелькала рекламка, так не хочешь – не слушай. Никто же не заставляет.

Через какое-то время я настолько залип и проникся, что мне захотелось этих успешных увидеть. Своими глазами. Убедиться, что они не фантомы. Месяца три жесточайшей экономии, на ужин доширак с чаем из пакетика, обед не предусмотрен, – и в итоге поход в барбершоп, где тебя два часа облизывают, преображая вполне себе чмо в приятного молодого человека. Не хуже всех.

В самом центре Москвы манил меня один шикарный бар, где, как я успел уже выяснить, тусуется вся элита и эти, которые мне в подкасте транслировали смысл моей жизни – во что бы то ни стало преуспеть. Разбогатеть.

Я вышел на ближайшей к бару станции метро, чтобы взять такси бизнес-класса и проехать на нем метров триста. Экономия, как ни крути.

В бар меня впустили, ведь я так лихо к нему подкатил, да и подстригли меня мастерски. Вроде как даже и лицо облагородилось. В этот вечер я сам себе нравился, что со мной редко бывает.

Сел за столик, который мне крайне вежливо предложили занять, и важно заказал пинту пива. Самого дорогого. Чтобы не надраться, как обычно, а горло промочить. Посидеть, посмаковать. Так-то в пятницу вечером я заливаю в себя полторашку нефильтрованного и отрубаюсь. Но чтобы культурно посидеть за столиком в приличном обществе – такого еще не было.

К тому моменту успешные вбили мне в голову, что богатые люди богаты по той причине, что имеют соответствующее окружение. Тоже богатых людей.

А нищий общается только с неудачниками, которые гирями висят у него на ногах и тянут на дно социума. Тогда я искренне считал, что если посижу в таком вот дорогом баре, среди богатых, то заражусь от них вирусом успешности. Меня признают за своего, заговорят, может быть, выпьют со мной. Предложат денежную работу. Начальником каким-нибудь. Я же тоже успешный.

Надеялся, короче, на счастливую встречу.

Ха! Знал бы я, во что это в итоге выльется! Что это будет за встреча и куда она меня заведет!

Весь вечер я просидел в одиночестве. Пялился на всех, шмотки брендовые разглядывал, пытался даже кое с кем заговорить, но на меня смотрели как на дурака. Я недоумевал: что происходит?! Ведь я здесь, среди них, я свой! А меня игнорируют! Даже во взгляде официанта, который меня обслуживал, сквозило презрение!

Под конец я взбесился. Подумаешь, элита! Одна морда противнее другой! Считаете, что лучше меня?! Да случись хоть одна беда в вашей жизни, посыплетесь мигом, и самодовольное выражение тут же сойдет с ваших холеных лиц. Так же будете бегать с утра до ночи по ерундовым поручениям, шестерить, экономить на всем, давиться в общественном транспорте и трудиться за гроши. А я с удовольствием буду смотреть, как жизнь вас ломает.

Ведь они, эти снобы, отнимают то, что по праву принадлежит мне! Я некстати вспомнил своего начальника-сопляка и его богатого папу. Да еще пиво. Набрался с четырех кружек-то.

– Извините, вы не могли бы курить на улице?

– А тут че, нельзя?

Со мной заговорили, наконец! Сзади сидела компашка из трех мужиков, мордастые такие, все в импортных костюмчиках. Терли за бизнес, я краем уха слышал. Вот бы мне к ним пристроиться! Я и так крутился, и эдак, внимание пытался привлечь. Звонил кому-то, тоже за бизнес тер. На самом деле в пустоту говорил, сам с собой.

Но они меня заметили, лишь когда я сигаретой затянулся. Замечание сделали, как мне показалось. Хотя попросили вежливо.

– Никто не запрещает, но мы все не курящие и дым от вашей сигареты нас беспокоит, – сказал один, особенно мордастый. – Если вам нетрудно, то пересядьте за другой столик, раз не хочется выходить на улицу. Мы попросим официанта, вам все перенесут. У окна прекрасное место.

Халдей мигом подскочил. Блин! Я полчаса головой вертел, чтобы привлечь его внимание! А этот только руку поднял – сюда, мол. Что не так-то со мной?!

– Никуда я не пересяду!

– Молодой человек, неужели вам трудно? – с удивлением посмотрел на меня мужик, которому на вид я дал бы полтинник. Но холеный, гад. Как же! Здоровый образ жизни! Не курят они!

Я невольно потрогал прыщ на подбородке. Может, в прыщах все дело? У них-то нет, у этих успешных-мордастых. Жрачка, что ли, во всем виновата? У них омары с устрицами, а у меня доширак с пустым чаем.

– Я такой же клиент и бабки плачу! Сижу где хочу и буду сидеть!

Мужик хмыкнул и что-то сказал своим приятелям на иностранном языке. Не на английском, хотя я и английский не знаю. Похоже, что на китайском. Сянь-вань-сю… Хрень какая-то, ни словечка не понял.

Они не рассмеялись, просто ухмыльнулись. Похабно так. И это меня взбесило окончательно. Умные, да? Я затянулся и дыхнул изо всех сил прямо в их сторону. Умрите, гады!

В общем, в итоге меня выперла охрана. Хоть и вежливо, но настойчиво. Месячная зарплата псу под хвост! Я ведь кроме дорогого пива и жрачку заказал. Барбершоп, опять же. Шмотки. Ну не сволочи?

Когда мы снова встретились, я-то сразу его узнал, этого мордастого, а он меня нет. А зря. Может, и обошлось бы.

Год назад, середина мая

В Шереметьево в десять утра было особенно многолюдно. Внутренние перелеты выполнялись из терминала В, и Татьяна едва отыскала на табло свой рейс: в глазах рябило от латиницы и цифр.

– Вы рано приехали, выход на посадку еще может измениться. – И девушка за стойкой Аэрофлота мило улыбнулась.

Татьяна Скворцова невольно вздохнула: приходилось закладывать время на пробки, но не одна она такая. Регистрация только-только началась, а очередь уже стояла, и не маленькая. Байкал – место намоленное, туристическое. За границу нынче дорого, да и на кой она нужна, заграница, когда в родной стране полно прекрасных мест?

Вот и Скворцовы решили этот отпуск провести на Байкале. Ну как отпуск? Татьяна разбила его на части и двенадцать дней взяла в мае. Вполне достаточно. Потому что была еще дача, дети-студенты, близнецы, а у них скоро сессия… Но хотелось пусть ненадолго сменить обстановку.

– Ма, а мы скоро полетим?

– Нет.

– Тогда купи мне мороженое.

Младшей шесть, скоро в школу. Решили побаловать, Байкал показать. Столько будет впечатлений, особенно для ребенка. Перелет долгий, шесть часов без копеек туда и больше шести обратно. Как-то Наташа его перенесет? Не будет ли капризничать?

Татьяна сидела, напряженно прислушиваясь к объявлениям в терминале. Выходы на посадку постоянно менялись. То и дело мимо пробегали люди с ручной кладью – в основном стандартные чемоданы на колесиках, но мелькали и объемные рюкзаки, габаритные сумки, яркие пакеты… Кто-то опаздывал, другие метались в поисках нового, измененного выхода, искали глазами табло. Столько объявлений! Как тут запомнишь заветные цифры?!

И Татьяне вдруг стало тревожно. Хотя что тут такого? Обычная суета, как и в любой воздушной гавани, но лететь почему-то не хотелось.

Последнее сообщение от мужа пришло вчера. Руслан писал непривычно сухо, никаких нежностей. Даже обычного «целую» не было в конце. А до этого он с упоением описывал роскошный парк почти у самого отеля. «Ты не представляешь, Танюша, как много здесь черемухи! Сколько живу, а такого еще не видел. Куда ни глянь – все белое. Как в облаках идешь. А запах! Невероятное что-то! Тебе понравится, и Наташке тоже. Будем гулять, много. Погода стоит хорошая, и дождей еще неделю не обещают. Наоборот, жару +25! Разве не повезло? На Байкал поедем. А еще у меня для тебя есть сюрприз…»

И вдруг сухое: «Все в силе. Жду».

Она не удержалась, позвонила, но муж звонок сбросил. Может, дела? Он там, в Иркутске, в командировке. Транзитом. Вьетнам, Китай и, наконец, Восточная Сибирь. Работа такая – сплошные разъезды.

– Наташа, ты поспала бы.

– Не хочу!

Шел пятый час полета, и ребенок начал капризничать. Неудивительно: вон, даже взрослые места себе не находят. Через проход сидели двое мужчин. Одному за шестьдесят, другому тридцать с хвостиком. Четыре часа молчали и вдруг как прорвало. Начали душу друг другу изливать.

Старший рассказывал свою трудовую биографию. Оказывается, он летал в Москву на обследование. Тот, что моложе, в подробностях поведал про бизнес и жену. Пусть, мол, дома сидит, детьми занимается.

Татьяна мысленно усмехнулась: «Это ты сейчас так говоришь, а потом упреками замучаешь. Бизнес – штука ненадежная, и хоть какая-то копеечка со стороны должна идти». Сама Скворцова работала в агентстве недвижимости, хотя особой необходимости в этом не было. Руслан хорошо зарабатывал.

Мужики разболтались совсем как бабы, и Татьяна безуспешно пыталась абстрагироваться.

– Наташа, не крутись!

Все начинало раздражать. Выручила соседка. Слово за слово, и тоже разговорились. Пять часов полета! Тут с ума сойдешь!

Последний час, шестой, самый утомительный. Хоть как-то время скоротать.

– А вы тоже в командировку?

– Кто? Я? – Татьяна чуть не рассмеялась. Ну какие у нее командировки! В основном работа с бумажками. От одной станции метро до другой, вот и все разъезды. – Мне всегда казалось, что командировка – это маленькая жизнь, – вдруг разоткровенничалась она. – Всегда мечтала туда поехать. Завидовала командированным. А тут работа-дом-работа. Дача. Собака.

– А где собака сейчас? – с интересом спросила соседка, как оказалась, тоже неравнодушная к домашним питомцам. – В передержку отдали?

– С близнецами осталась. У меня трое детей, – с гордостью сказала Татьяна. – У старших скоро сессия, готовятся. А мы с Наташей решили прогуляться. – И она крепко обняла младшую, которая затихла под разговор двух женщин, почти ровесниц. – Муж в Иркутске как раз в командировке. Решил там задержаться и взять неделю отгулов. Город посмотреть, на Байкал съездить, родственников поискать.

– А у вас там родственники? – оживилась соседка.

– Могилы, – коротко пояснила Татьяна. – Давно никто не ухаживал.

– Муж вас в аэропорту встречает?

– Нет, мы трансфер заказали. Руслан сегодня на работе. Он встретит нас уже в отеле.

И голос у Татьяны почему-то дрогнул. Как-то гладко все выходит, если судить по ее рассказу. Дружная семья, достаток, трое детей. Работа если не любимая, то стабильная. Доход тоже.

«А там черемуха цветет в парке… Как в облаках идешь… Истинный рай…»

– Уважаемые пассажиры! Командир воздушного судна сообщил, что через двадцать минут начнется снижение. Температура в аэропорту Иркутска плюс семь градусов.

Татьяна невольно вздрогнула. Ведь дочка так легко одета! А как же обещанная жара?

И тут Скворцова вспомнила: пять часов разницы. В Иркутске уже почти полночь. Может, потому и муж так сухо отвечает: существенная разница во времени.

А с другой стороны: какая может быть работа в столь позднее время? Мог бы и встретить.

Что-то не складывалось.

Но она не верила в плохое до последнего. Пока не вошла в номер. Муж не встретил в холле, как обещал. И дверь не открывалась, сколько Татьяна в нее ни стучала. Хорошо, дежурный администратор выдал второй ключ. Татьяна с дочкой ведь тоже гости отеля, начиная с сегодняшнего дня.

– Руслан, – позвала Скворцова в темноту, открыв наконец дверь в номер 303, потому что свет внутри не горел.

Ответом было молчание, а в нос ударил отвратительный запах. Скворцова съежилась, как будто собиралась нырнуть в ледяную воду, и щелкнула выключателем…

Алексей Леонидов

Сколько раз он уже убеждался: ты можешь планировать все, что угодно, и даже начать движение в выбранном направлении, но у Бога на тебя свои планы. Момент – и все меняется. Причем стремительно.

Это лето Леонидов собирался провести на даче. В кои-то веки не ехать в отпуск, потому что лето: положено. Все, как подорванные, стремятся к морю, невзирая на толпу на пляжах и забитые под завязку самолеты-поезда-автобусы.

– А мы и дома прекрасно отдохнем, – с энтузиазмом сказала жена. – Надо подумать о старости. Дачу обустроить.

Алексей чуть не рассмеялся. Им до старости еще как до луны, учитывая увеличившуюся продолжительность жизни. Старость по нынешним меркам начинается с семидесяти пяти, а они с Сашей люди среднего возраста. Какая, на фиг, старость? Но раз жена говорит…

– Хорошо, – легко согласился он. – Забурюсь на все лето на дачу, буду клубнику внукам выращивать.

– У тебя нет внуков.

– Ну, появятся рано или поздно. Кто-нибудь из двоих наших детей осчастливит. Начну потихоньку готовиться.

Однако вместо грядок с клубникой Леонидов оказался на Байкале. Нет, побывать там Алексей мечтал всегда, как и всякий человек, необязательно даже россиянин, потому что Байкал уникален и туристов со всего света там хватает. Больше всего, конечно, китайцев. Но и знаменитый американский режиссер Джеймс Кэмерон как-то отметил свой день рождения погружением в озеро Байкал, причем на российском аппарате «Мир». Российские «Миры» Кэмерон считал самыми надежными и именно их использовал на съемках «Титаника».

Эх, Байкал! Он манит всех. Однако съездить туда недешево. Леонидовы в ближайшем будущем и не планировали.

И вдруг…

Путешествие Алексея в Восточную Сибирь началось с утреннего телефонного звонка. Ничто не предвещало: чашка крепкого кофе, планшет, новости, любимые блоги, короче, обычный утренний ритуал, и вдруг – нежданный звонок. Номер абонента в контактах не значился, и Леонидов с досадой подумал, что это очередная «государственная программа»: заманить на какое-нибудь обследование, якобы бесплатное, навязать кредит, а то и соцопрос.

«Мы не займем у вас больше пяти минут…» Да кто вас знает? А вдруг вы данные собираете? Только не для улучшения обслуживания. Речевой аппарат вам, злодеям, нужен.

Он поставил на громкую связь, не сказав ни слова. Готовый в любой момент звонок сбросить.

– Алексей Алексеевич? – раздался на веранде незнакомый женский голос.

«Ну вот! Начинается!» – с досадой подумал он.

– Не бросайте, пожалуйста, трубку, – торопливо сказала незнакомка. – Мне вас порекомендовали как гениального сыщика.

И она назвала фамилию. Леонидов прекрасно помнил это дело. Не по работе, а частное расследование. Тогда он нашел труп на Мальдивах, не выезжая из Москвы, даже не выходя из дома, – на одной только интуиции и фотках, присланных на «мыло» с райских островов. Да и «гениальный сыщик» несказанно польстило. Грамотно зашла потенциальная клиентка, а Леонидов уже нюхом чуял, что грядет очередное расследование. Доброе слово и кошке, и человеку одинаково приятно.

– И чем могу помочь?

– У меня похожий случай: муж пропал.

– Что, тоже на Мальдивах?!

– Нет. В Иркутске.

– Давно пропал?

– Год назад. Я подозреваю самое худшее.

– Ничего себе! Я-то чем могу помочь, если даже полиция вам вряд ли теперь поможет? Год – это солидный срок. Почему вы только сейчас хватились супруга?!

– Я там была. Год назад, – устало сказала женщина. – Сразу по горячим следам пошла в местную полицию. Подала заявление, все как положено.

– И что они сказали? – с интересом спросил Алексей.

– Все непросто. Давайте я лучше приеду. Хочу вас нанять. Вы ведь занимаетесь частным сыском?

– Вообще-то я сейчас клубнику выращиваю. Вышел в отставку и…

– Мне ну очень надо! Вы моя последняя надежда! – с отчаянием сказала женщина. – Потому что все считают Руслана живым. Он постит фотки в свой блог, пишет в мессенджер мне, нашим детям и своим друзьям, совершает покупки, а главное, берет кредиты!

– И почему вы думаете, что он пропал?

– Потому что это не Руслан.

– А кто?!

– Понятия не имею!

– Интересно… ну, хорошо, приезжайте, – сдался Алексей. – Поговорим.

Гм-м… Кто-то присвоил чужую личность, так, что ли, получается? Но полиция обязана была проверить, если подавали заявление. А вдруг дамочка не в себе? Понятное дело: муж бросил. Лучше считать его мертвым, чем себя брошенной. Если так, то надо поскорее даму спровадить.

Был будний день, и на даче Алексей кайфовал один. У Саши сейчас горячая пора: выпускной на носу, а потом экзамены. Она всегда была крайне впечатлительной, да еще ответственной, а в это время становилась просто бешеной. Синдром отличницы, он же перфекционизм.

Хотя Александра давно уже выросла, но по-прежнему боялась «плохих оценок». Даже если эти оценки не ее, а ее учеников. Плюс праздник, «Последний звонок», который должен получиться идеальным. Что уж говорить о выпускном!

Вот и окопался Алексей на даче.

А раз намечалась гостья, следовало подумать, чем бы ее угостить. И он решил испечь блинчики.

Идея оказалась дурацкая, потому что когда потенциальная клиентка переступила порог веранды, там все было в дыму. Горело подсолнечное масло на сковороде, горели блинчики и сам Леонидов тоже спалился. Вместо угощения получился незапланированный экстрим, в котором гостье пришлось принять участие: кашлять, чихать, махать тряпкой, чтобы чад поскорее улетучился в открытое окно.

– Что это вы тут делаете? – спросила дама, вытирая кухонным полотенцем слезящиеся глаза.

– Блины пеку, – мрачно сказал Леонидов, и они уставились друг на друга.

М-да… Видок. И у хозяина, и у гостьи. Тушь у дамы потекла, помада размазалась, прическа растрепалась. А у Леонидова лицо и руки в саже, футболка вся в пятнах. Встретил, называется, клиентку!

– А вы когда-нибудь это делали? – подозрительно спросила она. – Я про блины.

– Бывало. Но черт его знает… Тефлон, что ли, облез со сковородки? Или мука несвежая, – мрачно пошутил Алексей.

– Не надо блинов. Я не хочу есть.

Чад наконец совсем развеялся, и Леонидов разглядел лицо женщины. Счастливых людей видно сразу. С ними спокойно, и глаза у них особенные. Аура притягательная. Так и хочется «тереться об нее спиной», довольно мурлыча.

Несчастных тоже видно сразу. Убитых горем. Даже если они молоды, то на вид все равно старики. Глаза у них как у стариков. В них нет надежды. Они не живут, а доживают. Коротают дни. Скрипят. Превозмогают. Как-то тянут.

– Вы не представились по телефону, – осторожно сказал Алексей.

– Татьяна Скворцова. Татьяна Александровна, но лучше без отчества. Что конкретно обо мне вы хотите знать?

На вид ей было лет сорок пять. Далеко не старость. Но придавило Скворцову основательно. Каменной такой плитой. Могильной.

«Он не только пропал, ее муж, – напряженно подумал Алексей, – там что-то похуже».

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Первый кредит я взял на яблофон, причем на самый крутой на тот момент. А чего мелочиться? Без навороченного гаджета ты сейчас ноль без палочки. Жалкий неудачник, лузер, чмо.

Зато теперь я чувствовал себя человеком. Но недолго. Потому что за первым кредитом последовал второй, потом третий. И всего через год у меня было уже семь просрочек по кредитной карте и десять – по потребительскому кредиту. А через два года я скатился на самое днище, к тем, кто набирает сотню кредитов, перекрывая один вторым, и в итоге остается с голой жопой. Без жилья и денег.

Спросите, где ж я столько нахватал? Когда успел?

А я все объясню. Сначала кое-как справлялся. Жил впроголодь, но держался и банку платил исправно. Даже дал себе клятву: никогда больше не брать этих гребаных кредитов. Но потом я встретил ее.

Она пришла к нам в офис, уже не помню зачем, и меня прямо торкнуло. Она плыла по коридору, оставляя за собой длинный шлейф дорогого парфюма. В плотно облегающей крутые бедра юбке, длинной, но с та-аким разрезом… А ножки – закачаешься! Тут любой мужик сошел бы с ума.

Белоснежная кожа словно блестела. Я ловил каждый жест, каждое слово этой красавицы, будто срисовывал. Хотел навечно оставить все детали в памяти. Впервые за беспросветные тупые годы московской жизни стало тепло на душе.

А когда она оказалась рядом, я выпалил:

– Первый раз на таком коротком расстоянии вижу такую красивую девушку.

И – о чудо! – она засмеялась.

Теперь-то я понимаю ее чувства. Еще один лошара! Полный идиот! Ядерный! Который видел дорогих женщин только издалека. Удовлетворяет сам себя, используя как стимул сетевое порно. Короче, легкая добыча.

Для этой акулы я был мелочовкой, но если пескарь сам жаждет быть съеденным, почему бы нет? Тем более ей это ничего не стоило. Секса у нас не было ни разу. Я платил за то, что просто находился рядом. А она очень ловко меня динамила, прямо лишая дара речи.

Ну что я мог сказать ей, такой красивой? Какие обвинения выдвинуть? Ведь я сам, добровольно за все платил.

Само собой, работа перестала меня устраивать. Она и раньше-то не устраивала и я постоянно мотался на собеседования, а теперь удвоил и даже утроил усилия. Мне до зарезу были нужны бабки.

Вот вы хоть раз продали эту мудацкую ручку? Я про знаменитый тест для продаж-ников, которому сто лет в обед и который к нам запулили американцы, явно рассчитывая деморализовать и показать всю нашу ничтожность. Потому что нормальный русский продавать не умеет. Его этот тест прямо в ступор вгоняет.

– Продайте мне эту ручку.

И тебе суют дерьмо на палочке, которое и в руки-то взять противно. И при чем тут ручка, когда ты пришел продавать колбасу, скажем, или автозапчасти?

Первый тест я завалил, даже рта не открыв. Меня завернули по выражению лица. Потом все повторилось в «Кока-коле» – в смысле в компании, которая тогда ей торговала. И снова ручка: продайте. В тот раз мне удалось сказать пару фраз, после чего я услышал:

– Мы вам перезвоним.

Вали, короче, парень.

И что со мной не так?!

Потом я стал умнее и погуглил. У меня же навороченный яблофон! Какая-то польза от него должна быть? Ну, вы, которые успешные, научите, как продать эту сраную ручку! Пройти тест и получить нормальную работу, где платят большие бабки. Вы-то его прошли и теперь процветаете, вот и не жадничайте.

А то сидят в коридоре двадцать пять рыл. Час сидят, два, три… И каждый выходит с кислой физиономией:

– Не прошел…

Не продал ручку или еще какой-нибудь предмет из личной коллекции менеджера по персоналу. А подсовывают всякое – губную помаду, сумочку, непонятного вида штуку, которую не знаешь даже как назвать, не то что продать.

По фейсу и одежке элита меня не приняла, и я решил пообщаться с ней виртуально. Ну, научите меня, раз вы такие умные! Напишите скрипт. Я его вызубрю и пойду на собеседование.

Полез я в комменты, встрял в культурный разговор. В итоге перебрались в личку. Нормальный мужик оказался. Он мне четко написал: «Хороший парень – это не профессия. Хочешь быть продажником – забудь про гордость. И про моральные принципы. Ты не ручку продаешь, а себя».

Сначала за такие слова я хотел мужика послать, но как быть с просрочками по кредитам? И с любимой девушкой, которой всегда нужны деньги? Прямо непонятно было, куда она их тратит в таком количестве.

И почему я не мог сказать нет? Такое чувство, будто тогда я находился под гипнозом.

И я стерпел, хотя в душе все кипело. Что значит – продаешь себя?! А мужик мне: «Вся наша жизнь – это продажа ручки, читай: себя. И насколько успешно мы это делаем, настолько же успешна наша жизнь. Мы продаем себя на работе, стараясь выбить зарплату побольше, продаем в браке, выбирая партнера не бесполезного и внешне привлекательного, продаем в Сети, там своя валюта – комменты и лайки. Каждый день – продажа. Это жизнь, парень».

Тогда я ни хрена не понял и написал: «А как же ручка-то? Научите, как тест пройти!»

А он мне: «Прежде всего этот тест отсеивает дураков, которые начинают тупить и глупо улыбаться. Еще хуже, если гыкают, хмыкают, короче, реагируют как умственно отсталые. Следующий этап – косноязычные и те, у кого плохо поставлена устная речь, потому что продажник должен уметь забалтывать клиента. Следом идут заскриптованные, которые мыслят по шаблонам и не умеют продавать без подготовки. Ну и, наконец, находчивость. Нестандартный подход, который ценится больше всего. Ошеломить клиента, выбить уже его из скрипта, потому что у клиента давно имеется такой же шаблон ответов. А продать эту ручку вовсе не требуется».

Короче, запудрил мозги. Вот все они такие, эти умники. И сколько я ни гуглил, так и не нашел ответа на этот тест, который в итоге не прошел ни с десятого раза, ни с двадцатого.

Моя московская эпопея закончилась бесславно: я уполз обратно в свою нору. Вернулся на родину с кучей долгов.

А что касается любимой девушки, которая на самом деле никогда ею и не была, то она исчезла из моей жизни еще раньше. Просто кинула в черный список. Везде. И тут вдруг выяснилось, что я даже адреса ее не знал. Вообще ничего, кроме номера телефона и имени. Ну, точно был под гипнозом.

Алексей Леонидов

Они расположились на веранде, за столом, накрытом клетчатой скатертью. Алексей поставил чайник. Сгоревшие блины полетели в мусорное ведро, а тесто для них отправилось в сортир. Не до блинов уже было. Скворцова так сжимала в руке чашку с чаем, что Алексей поневоле испугался: а ну как треснет? Чай был горячим, но Татьяна словно хотела обжечься, чтобы хоть что-то почувствовать и начать свой рассказ с какими-то эмоциями. Хотя Леонидова устроило бы скупое изложение фактов. Побольше деталей и конкретики.

– Начните с самого начала, – посоветовал он. – Зачем вы так хотите отыскать пропавшего мужа? Вы его любите? До сих пор?

– Теперь я и сама уже не знаю. У меня трое детей, – все еще тусклым голосом сказала Скворцова.

Волосы у нее были светлые, крашеные, но корни заметно отросли. Татьяна пока еще следила за собой, но все чаще накатывала депрессия. Судя по темной макушке, сейчас был именно такой период. Алексей внимательно слушал, стараясь не поддаваться эмоциям.

– Еще год назад я была счастлива, только не понимала этого. – Скворцова поежилась. – На мужа ворчала, детей строила, на собаку жаловалась, мол, гуляю с ней только я. Какие мелочи, – усмехнулась она. – Вернуть бы то время, я бы эту собаку расцеловала! И гуляла бы с ней, гуляла, гуляла… Лишь бы дома меня ждал Руслан.

– Как ваш муж оказался в Иркутске?

– В командировке. А потом уже мы с дочкой приехали. На Байкал хотелось очень. Меня сразу насторожило то, что Руслан нас не встретил в аэропорту. И в номере мужа не оказалось. Я две недели пыталась его отыскать. Носилась по всему Иркутску. Вы не представляете, что это были за две недели! – в голосе женщины наконец-то появились эмоции. Первая и самая яркая: отчаяние. – Я словно в аду жила. Началась жара, а климат там резко континентальный, переносится плохо. В номере не было кондиционера. Вернее, был, но не работал. Девица на ресепшене сказала, что систему кондиционирования еще не подключили. На отопление, мол, пока еще работают. Как потом выяснилось, соврала. Отель ужасный. Может, если окна во двор выходят, то терпимо, но если на улицу, – Скворцова поморщилась, – то шум стоит такой, что не заснуть. И днем и ночью. Они еще и музыку включают чуть ли не в шесть утра! В ресторане, где проходит завтрак. Тут и так-то на нервах…

– Почему не переехали?

– Надеялась, что муж вернется. Он тогда прислал мне одно-единственное сообщение. Вот, читайте.

– Вы все их храните? – спросил Алексей, аккуратно взяв у Скворцовой телефон.

– Конечно!

«Я встретил и полюбил другую женщину. Бросаю работу и уезжаю вместе с ней. Не ищи меня. Руслан», – прочитал Леонидов и спросил:

– Когда пришло это сообщение?

– Утром. Всю ночь я пыталась дозвониться до мужа, но абонент был недоступен. А утром пришло вот это… – Скворцова кивнула на смартфон, который Алексей все еще держал в руке.

– И что конкретно вас смутило?

– Как что?! На Руслана это абсолютно не похоже! Он был человеком уже немолодым, муж старше меня на семь лет, состоявшимся, уравновешенным, у нас прочный брак, трое детей. Мы так хотели дочку. Руслан был счастлив, когда родилась Наташа. И вдруг измена? Другая женщина?!

– Седина в бороду – бес в ребро, – пожал плечами Алексей, вспомнив собственную любовную авантюру и внебрачного сына в Канаде. Тоже Алексея Алексеевича. Огромного труда стоило тогда помириться с Сашкой.

– Но зачем в таком случае он нас с Наташей позвал в Иркутск?!

– А вы давно запланировали эту поездку?

– За три месяца.

– Вот видите. А эту женщину ваш супруг мог встретить уже в Иркутске. И накрыло. Голову потерял.

– Руслан?! Сбежал, оставив добрую половину своих вещей и тухлую рыбу?!

– Вот про рыбу подробнее, – нахмурился Алексей.

– Вы сейчас шутите?

– Нисколько. Опишите мне в деталях, что именно вы увидели в номере, когда туда вошли. И ваши дальнейшие действия. Когда вы пошли в полицию?

– Да как только получила сообщение. – Скворцова наконец-то взяла у Алексея телефон. – Я еще долго верила, что мой муж жив… пока ко мне судебные приставы не пришли.

– Приставы?!

– Ну да. Имущество описывать. Вот тогда я и узнала много интересного про наши законы. И про кредиты. Но по порядку. Я открыла номер своим ключом. В нос ударил отвратительный запах. Наташка зажала нос и сказала: «Фу…»

Год назад, середина мая

– Фу… Мама, я туда не хочу!

– Подожди здесь, в коридоре.

Воняло так, что и Татьяне в номер заходить не хотелось. Но куда деваться? Ночь на дворе, ребенка надо накормить, вымыть и уложить спать. И Скворцова вошла.

Причину отвратительного запаха она поняла далеко не сразу, а только когда обшарила все тумбочки. В той, что слева, у шкафа, в верхнем ящике лежал пластиковый контейнер грамм на двести, под завязку набитый соленой рыбой. Вот эта рыба и стухла.

Но главное было не это. Пока Татьяна искала причину мерзкого запаха, попутно обшарила глазами и номер. Мужа не было, это она сразу поняла, и спрятаться здесь оказалось негде.

Руслан писал, что отель отвратительный и жить они здесь не будут. Пока муж был в командировке, терпел, но свои деньги платить за это безобразие не собирался. Завтра они планировали переехать в другой отель.

Скворцова без конца набирала номер Руслана, слыша сначала длинные гудки, а потом металлический голос робота: абонент не отвечает… И вдруг звонок сбросили! Татьяна села на кровать и набила в мессенджер: «Что случилось?! Волнуюсь! Ответь! Очень тебя прошу!!!»

Судя по тому, что сообщение не прочитали, абонент телефон отключил. Татьяна запаниковала.

– Мама, я есть хочу. И к папе, – захныкала в коридоре Наташка.

Скворцова взяла себя в руки – главное сейчас ребенок – и успокоила дочку:

– Папа на работе. Завтра мы его найдем.

Тогда она и сама в это верила. Всякое бывает, дела… Муж неохотно рассказывал про свою работу, а на вопросы Татьяны, как там, мол, как съездил, удачно ли, с улыбкой отвечал:

– Меньше знаешь, спокойнее спишь. Не обижайся, ты все равно ничего не поймешь.

Руслан отлично знал китайский и в совершенстве английский. Вот и мотался на переговоры с деловыми партнерами. Что они там закупали, Татьяна понятия не имела. Знала только, что обороты растут. Зарплата Руслана тоже росла, и Скворцова подозревала, что муж отдает ей далеко не все деньги. Ведь были еще и премии.

На жизнь им хватало, но как-то, совершенно случайно, Татьяна узнала, что на зарплатной карте мужа шестьсот с лишним тысяч! А еще у него были дорогой телефон и такой же навороченный ноутбук.

Так вот, ни смартфона, ни ноута в номере не оказалось! Равно как и документов Руслана Скворцова. И он сам, и все эти крайне важные для него вещи исчезли!

Всю ночь Татьяна не спала. Сначала гремела музыка из ресторана, а когда они угомонились, начались какие-то гонки, и такое ощущение, что на автомобилях без глушителей! Окна 303-го номера выходили на оживленную магистраль, и вопреки мнению Скворцовой о тихой провинции ночью здесь, похоже, спать не собирались.

Это был первый разбитый вдрызг стереотип. А сколько их ждало Скворцову в будущем!

Хорошо, что дочка так устала, что заснула, несмотря на адский шум, и крепко.

А утром выяснилось, что разница аж в пять часов – это неимоверно много и перестроиться на местное время не так-то просто.

Сообщение от мужа пришло в половине девятого. Скворцовы завтракали. Вернее, Татьяне кусок не лез в горло, но она пыталась сделать все, чтобы ребенок не остался голодным.

«Я встретил другую женщину. Бросаю работу и уезжаю вместе с ней…»

Машинально Скворцова отметила, что предложение построено неправильно. С кем Руслан уезжает? С работой? Мелочь, но на мужа не похоже. Руслан и русским языком владеет прекрасно, много читает. У него богатый словарный запас. Чего стоят одни только описания здешнего парка и цветущей черемухи! А тут мужа как подменили!

Татьяна, не откладывая, решила пойти в полицию, потому что это писал не Руслан.

Разговаривали с ней вежливо, расспросили, что случилось, тщательно все записали. А под конец сказали:

– Пока нет оснований объявлять вашего супруга в розыск.

– То есть как это нет?!

– Он на связь выходит? Выходит.

– Но это не Руслан!

– Телефонный номер его?

– А если телефон украли?

– Давайте подождем пару дней, а потом все тщательно проверим.

Пару дней! Да она с ума сойдет за эти дни.

– Но что мне делать?!

– Просто ждите.

Потом, анализируя свои действия за эти мучительные и такие томительные для нее дни, Татьяна поняла, что находилась в состоянии паники. Почти не ела, не спала, а мысли бегали по кругу: где Руслан?! Что с ним случилось?! Потому и совершала все эти глупости. Хотя почему же глупости? Она делала что могла. Перво-наперво расспросила персонал в отеле. Когда постояльца из 303-го номера видели в последний раз?

– Да вроде вчера, – неуверенно сказала девушка на ресепшене.

– Вчера?! А как же рыба?!

Вонючую коробку Скворцова отнесла вниз и передала тогда, ночью, дежурному администратору, которая тоже зажала нос и сказала: «Фу…»

Если бы Руслан был в отеле вчера, то не смог бы находиться в номере, где так воняет тухлятиной.

– Я не уверена, – тут же сдалась девушка. – Может, позавчера.

– К мужу кто-нибудь приходил?

– Вроде нет.

– У вас же есть видеокамеры. Давайте посмотрим записи.

– Да вы что?!

Скворцова хотела дать администратору денег, но потом подумала, что работой здесь наверняка дорожат. Показать видеозапись гостю? На каком основании? Ничего ведь не украли. Да и не администратор отвечает за видеонаблюдение в отеле. Охрана, служба безопасности. Полиция мигом заставит их отдать эти записи.

Сейчас ведь все под колпаком. По гаджету можно вычислить местоположение объекта, программа распознавания лиц укажет его путь по минутам: куда пошел, когда, с кем. Но то полиция! А они сказали ждать!

Татьяна не нашла ничего лучше, как взять бутылку из-под вина, найденную в номере, и пойти в ближайший алкомаркет. Руслан обожал хорошее коллекционное вино. Много не пил, но иногда позволял себе расслабиться после работы.

В какой-нибудь «Шестерочке» покупать вино он не стал бы. Однако рядом с отелем, которому явно по недоразумению дали три звезды, находился не только рынок, где цены оказались московские, но и местный винный бутик. Вино было явно оттуда. Дорогое, новозеландское. Впрочем, Руслан Семенович Скворцов мог себе это позволить.

– Кто купил у вас это вино? – спросила Татьяна продавщицу, показав ей бутылку. – А главное, когда?

Та уставилась на Скворцову как на сумасшедшую и отрезала:

– Мы без паспорта алкоголь не продаем!

Видимо, подумала, что пришла разгневанная мать, у которой сын-подросток решил гульнуть с друзьями. Ага. И купил бутылку вина за три с лишним тысячи, а не ящик пива.

– Я не в претензии, – устало сказала Татьяна. – У меня муж пропал. А это я нашла в номере отеля.

– Я, конечно, попытаюсь вспомнить, – будто бы сжалилась над ней продавщица, – но поток клиентов большой, так что сами понимаете.

Скворцова огляделась: кроме нее других покупателей не было. В итоге она провела в магазине абсолютно бесполезные полчаса, купила дочке сок и чипсы, так толком ничего и не выяснив.

Тогда она думала, что это самое плохое: не иметь о муже новостей, но когда эти новости наконец появились, Татьяна пришла в ужас.

По истечении указанных двух дней иркутская полиция на заявление москвички все-таки отреагировала. И выдала ей информацию.

И это был уже шок.

Алексей Леонидов

Он не выносил, когда женщины плачут. А Татьяна залилась слезами, едва начала описывать все, что с ней случилось, после того как полиция начала доследственную проверку по заявлению о пропаже человека.

Даже по сбивчивому и довольно путаному рассказу потенциальной клиентки Леонидов убедился, что отработали коллеги из Сибири на совесть, и почему в итоге был выдан отказ в возбуждении уголовного дела, мог понять.

Алексей пока тоже склонялся к этой версии: муж Скворцову бросил, а она упорно это отрицала. «Писал не Руслан», «Мой муж не мог со мной так поступить», «А как же наши дети?» – это все эмоции. А вот факты говорили обратное.

Факт первый: отсутствие трупа. И одновременно присутствие господина Скворцова в соцсетях и мессенджере. Факт второй: Руслан Семенович делал покупки, о чем говорили транзакции с его счета сразу после «пропажи». Факт третий: незадолго до своего исчезновения Скворцов снял крупную сумму со своей зарплатной карты в банкомате.

И этот третий факт все расставил по местам. Человек решил круто изменить свою жизнь. Бросить работу, семью, уехать в другой город с любимой женщиной и начать все заново. Да задолбало! Кризис среднего возраста, хотя Руслану Семеновичу было пятьдесят с хвостиком. Вроде бы поздно, но и такое бывает.

Он всю жизнь покорно тянул свою лямку, неадекватных поступков за ним не замечалось. Трудяга, ценный сотрудник, хороший муж и отец, по словам Татьяны Скворцовой. Уравновешенный, с отменной выдержкой, как всякий переговорщик. Но это значит скрытный. Чувства свои Руслан Семенович научился скрывать великолепно. Истинные чувства.

Да еще и крупная сумма на зарплатной карте. Когда мужчина делает заначку, всячески скрывая свои истинные доходы от законной жены, – одно это уже должно насторожить. Значит, готовился к чему-то.

Копилось, копилось, и… рвануло, короче.

А что в первую очередь необходимо человеку, решившемуся на переезд и поиски новой работы? Конечно, деньги. Вот тут-то и была зарыта собака.

– Они показали мне записи, где Руслан снимает деньги, – рыдая, сказала Татьяна. – Чтобы у меня отпали всякие сомнения.

– Когда это было? – мягко спросил Алексей.

– За три дня до того, как…

– До вашего с дочкой приезда в Иркутск?

– Да.

– Сколько он снял?

– Триста тысяч. Потом еще двести.

– Ого!

– На его карте лимит, поэтому деньги он снимал за два раза.

– Значит, в итоге Руслан Семенович снял полмиллиона. Круто! Зачем ему столько нала?

– Он писал мне о каком-то сюрпризе.

– А вы не думаете, что сюрприз в этом и заключался? В том, что ваш муж решил сбежать.

– Нет!

– Хорошо. На записи был именно он? Ваш супруг?

– Да, – нехотя признала Скворцова. – Лицо хорошо было видно. И руки. Я даже разглядела обручальное кольцо на пальце, – всхлипнула она. – Я не спутаю эти руки ни с какими другими. Мы прожили вместе двадцать с лишним лет…

Алексей не выдержал. Встал и налил в стакан воды.

– Вот, выпейте.

– С-спасибо.

– И постарайтесь успокоиться.

– Какое тут! Муж исчез, сняв перед этим с карты полмиллиона! Что я должна думать?!

– И как он себя вел?

– Спокойно.

– Оба раза?

– Да.

– А у вас не создалось впечатления, что муж делал это по принуждению? Запугали, заставили, вынудили.

– Нет. Он вел себя как обычно. И полиция на это напирала.

– А если обманули?

– Руслана?! Кто? Телефонные мошенники? – с иронией сказала Скворцова. – Он на такие звонки даже не отвечал. Не раз мне говорил: «Смотри, Танюша, Госуслуги звонят по вотсапу! А номер международный! Надо же, как они разбогатели. Офис теперь за границей». С издевочкой говорил, мол, есть же дураки: верят. Руслан был слишком умен и осторожен, чтобы попасться на уловку телефонных мошенников.

– А рядом никого не было, когда он деньги снимал? Записи внимательно смотрели? Может, те, кто на него давил, за Русланом Семеновичем следили? Вели его, контролировали все его действия. Угрожали.

– Руслан был крайне осторожен в этом плане. Он обязательно дожидался, когда останется у банкомата один, если сумма была крупная.

– И в эти оба раза поступил точно так же?

– Да. Рядом никого не было. Муж не проявлял ни малейшего волнения.

– И что вас тогда смущает? Записи из отеля тоже смотрели?

– Естественно. Последний раз Руслан попал на камеру в тот день, когда снял деньги. Он вернулся в отель, но вскоре уехал.

– На чем?

– Вызвал такси.

– Таксиста проверяли?

– Да. Мужчина примерно его возраста, извозом занимается. Самозанятый. У них там в основном пользуются не приложением Яндекса, а местным телефонным номером. Служба такси. Водитель сказал, что отвез клиента в поселок Листвянка.

– И там, если я правильно понял, следы вашего мужа теряются?

– Не совсем. Он совершал покупки. С карты. Суммы до трех тысяч рублей. Пинкод не требуется. Разве это не странно?

– То, что ваш муж совершал небольшие покупки? Ничуть. Большая сумма наличных была, видимо, для покупок крупных.

– Но он покупал пиво! А Руслан его терпеть не может!

– Может, он это пиво не себе покупал. Когда была совершена покупка?

– В то утро, когда мне пришла эсэмэска от мужа. Я совсем запуталась, – пожаловалась Татьяна. – В полиции мне назвали адреса, где списывались деньги. Это было три раза. Я бегала тогда как дура по магазинам. Искала мужа. В одном супермаркете дежурила почти сутки, – горько добавила она.

– То есть ваш муж все это время находился в городе?

– Не все. Меньше недели.

– Чего проще! Мобильник пеленгуется. Поехать на сигнал и взять с поличным, если это не Скворцов.

– А основания для задержания? Так мне сказали в полиции. Мол, он же ничего такого криминального не совершает. Ну, от супруги прячется. Развестись решил. Если каждого мужчину за это хватать…

– Они правы.

– К тому же покупки делать перестали. Я постоянно звонила Руслану и поняла, что его телефон отключен. Абонент стал недоступен.

– Хорошо. Что дальше?

– Потом мне сказали, что совершена покупка на сайте авиакомпании.

– Но ведь это уже не три тысячи, – мягко сказал Алексей. – Нужен паспорт, нужно подтверждение по эсэмэс. Значит, все-таки платил ваш муж?

– Но он купил один билет! В один конец! А как же женщина, ради которой Руслан меня якобы бросил?

– Решили лететь разными рейсами. Не криминал. Куда он, кстати, собрался?

– В Алматы.

– За границу?! Тогда все просто. Дама могла ждать там. Или вообще из другой страны в Казахстан прибыть. Вам это не приходило в голову?

– Увы. Но я поехала в аэропорт!

– Расскажите подробнее, – попросил Алексей и налил еще воды.

Хотя Скворцовой следовало выпить чего-то покрепче, чтобы расслабиться. Она была на нервах, взвинченная. Ей ведь приходилось заново переживать события той роковой весны.

А досталось тогда Татьяне Скворцовой крепко.

Год назад, середина мая

То, что муж находится рядом, в этом же городе, но почему-то прячется, сводило Татьяну с ума. Если верить совершенным покупкам, Руслан совсем еще недавно заходил в ближайшие магазины, а как-то раз поужинал в кафе вьетнамской кухни на втором этаже ТЦ.

Этот ТЦ располагался рядом с отелем, из которого Татьяна все никак не решалась съехать, несмотря на практически нулевую шумоизоляцию.

Под окнами по-прежнему гремела музыка из ресторана и до утра газовали проносящиеся по улице машины. Некоторые водители врубали музыку на полную громкость. Гуляла молодежь, визжали девчонки, ржали парни. Ну как тут уснуть?!

Татьяна кинулась во вьетнамское кафе с расспросами.

– Не помню такого, – пожал плечами официант.

– Но как же? Суп фо бо и свинина в кисло-сладком соусе, – растерянно сказала она и добавила: – И пиво.

Муж пива не пил. И это был веский довод, чтобы еще раз наведаться в полицию.

– А это не он? – показали Татьяне одну из записей.

Мужчина в темной куртке и бейсболке. Лица не разглядеть, на него падала тень от козырька. Да еще и медицинская маска.

– У некоторых аллергия на пыльцу, обычное дело, – сказали в полиции. – Сейчас активный сезон, все цветет.

Но Руслан аллергиком не был!

– Мой муж никогда не носил маску во время весеннего цветения! – выдвинула свой веский аргумент Татьяна.

– А может, просто прячется?

– Боже, от кого?!

– От вас.

На улице и в самом деле попадались люди в масках. Татьяна жадно вглядывалась в лица. Ей казалось, что она сходит с ума! Еще немного, и будет кидаться на каждого похожего на Руслана мужчину, чье лицо не удалось разглядеть!

Неужели муж и в самом деле решил сбежать?! Маску нацепил, бейсболку надел, чтобы программа не распознала, а еще темную бесформенную одежду. Ну не хотелось в это верить!

За одну эту неделю Татьяна осунулась и постарела на несколько лет. Похудела, есть она почти не могла. Наташка тоже выглядела напуганной. Папа пропал! И вместо увлекательной поездки на Байкал приходилось целыми днями сидеть в душном номере, пока мама бегала по городу в поисках папы! Ничего себе отпуск!

Хорошо, что был планшет и мама больше не запрещала часами его смотреть. Похоже, ей было вообще все равно.

Чтобы как-то развеяться, вечером они пошли гулять в парк. Тот самый парк, который так нахваливал Руслан. Черемуха и в самом деле бушевала, все вокруг было белым, хотя цветки уже начали увядать и запах стал каким-то приторно-горьким. Запах тлена. Татьяне сразу стало душно. Самой захотелось надеть маску, потому что тлетворный запах настойчиво лез в ноздри.

Она бродила по этому странному парку, присматривая за дочкой, которая рвалась на зеленую травку, и не могла отделаться от ощущения: что-то не то, пока не наткнулась на могильную плиту. А когда прошла парк насквозь, то заметила схему. Это оказалось кладбище! Даже часовня имелась и старинные надгробия, которые, похоже, перенесли сюда из разных мест. Государственные люди, занимавшие важные посты еще до революции, их жены, военные в высоких чинах, священнослужители…

Кладбище, боже!!!

Она прижала к себе дочку так крепко, что Наташка вскрикнула:

– Мама, больно!

Татьяне тоже было больно. Недобрый знак. Черемуха, кладбище…

А потом позвонили из полиции, сказали, что Руслан Семенович Скворцов купил билет на самолет, и Татьяна рванула в аэропорт, оставив дочку в отеле. Благо было близко. Иркутск – один из немногих городов, где до аэропорта при желании можно дойти пешком, потому что он в городе, но Скворцова, естественно, взяла такси.

Как только открыли регистрацию на рейс в Алматы, Татьяна встала почти у красной линии, жадно разглядывая тех, кто предъявлял на стойке свой паспорт. И женщин, и мужчин. Так прошло два часа.

Руслана не было.

– Почему он не улетел? – допытывалась она потом в полиции.

– Возможно, увидел вас и передумал регистрироваться на рейс. Вам пришлось бы столкнуться лицом к лицу. Он не знает, что вам сказать. Попросту прячется. Вы развили такую бурную деятельность.

– У меня муж пропал! Я что, должна сидеть сложа руки?!

– Похоже, вы его напугали. Столько лет вместе прожили, – не удержался дознаватель, который смешно картавил, – а получается, что друг друга не знали. Недооценили вы супруга, Татьяна Александровна, а он вас.

– Посмотрите запись, прошу!

– В аэропорту толпы народа. Трудно кого-то отследить.

– Но можно ведь!

Она сама измучилась и их измучила. Без толку доказывать, что муж никогда не совершал неадекватных поступков. Что это не Руслан. Покупает билет и не летит.

А потом вдруг выяснилось, что его смартфон и ноут уже в Казахстане! Но как?!

В полиции развели руками. В любом случае Руслан Семенович Скворцов стал теперь недосягаем. Объявлять его в международный розыск не было оснований. Ничего противозаконного он пока не совершил.

– Дождитесь, когда можно будет подать на алименты, – посоветовали Татьяне. – У вас ведь несовершеннолетняя дочь.

– Для этого сначала нужно развестись, – горько сказала на это Скворцова. – Довольно трудно расторгнуть брак с привидением. И в этом случае Руслана уж точно признают живым. А как мне быть с долгами?

Потому что впереди было самое страшное…

Алексей Леонидов

А вот тут он насторожился. Преступнику, похоже, удалось обвести полицейских вокруг пальца, и они начали дамочку динамить. Если Скворцова убили и ограбили, то преступник улетел тем самым рейсом в Казахстан вместе с гаджетами Руслана Семеновича и его деньгами.

А это уже зацепка. Круг сужается до пассажиров того самолета.

Но может, не преступник, а сообщник? Или… женщина, ради которой Скворцов бросил семью. А сам он при жене побоялся подойти к стойке регистрации. Есть ведь и такой вариант: дама купила билет по своему паспорту.

В любом случае рейс в Алматы – это серьезная зацепка. Но сколько там человек? Небось самолет был полный. Проверь-ка пару сотен фигурантов! А главное, что инкриминировать? Трупа-то нет. Уголовного дела нет. Ну, муж сбежал. Судя по его гаджетам, он в порядке. Вон, даже в блоге постит.

– Я бы смирилась с этим, – горько сказала Скворцова. – Не я первая, не я последняя. Близнецы уже взрослые, институт оканчивают, у меня есть работа, сбережения.

– Но вы пришли ко мне, – сообразил Леонидов. – Значит, случилось что-то похуже.

– Да. Ко мне нагрянули судебные приставы. Имущество описывать.

– Это я уже слышал. А причина? Долги?

– Просроченная плата по кредиту. Руслан взял деньги, очень крупную сумму, и не стал платить проценты. А взял он их, уже будучи за границей, в Казахстане. Оказалось, что супруги вместе отвечают за долги банку. Тем более что у нас совместная собственность.

– Насколько я в курсе, это редкий случай. Обычно супруги владеют имуществом в равных или каких-то долях.

– Это если они не исключают развод. Мы же с Русланом ничего такого не планировали. Жили душа в душу. И теперь я в ужасном положении.

– Сколько он взял в банке?

– Почти два миллиона.

– Ого!

– У него была безупречная кредитная история. Он их раньше вообще не брал, эти кредиты. То-то в банке обрадовались! Но это еще не все. В первый раз я заплатила.

– Вы меня пугаете.

– Ну а что мне оставалось делать? У меня были сбережения. Я имела доступ к банковской ячейке, где лежала валюта, Руслан когда-то написал на меня доверенность. Я почему-то подумала: а вдруг он жив и ему срочно нужны деньги? Он там, в другой стране, начал жизнь заново. С нуля. И я заплатила.

– А потом они снова пришли. Приставы.

– Как вы догадались?

– Это нетрудно. И сейчас вы…

– Выплачиваю проценты по кредиту, который, скорее всего, взял не Руслан. Не лишаться же мне квартиры? И дачи. Она тоже в совместной собственности.

– Так надо идти в суд!

– Нужны свидетели. Я должна доказать, что ничего не знала о кредите, который взял супруг, и не потратила из этих денег ни копейки на себя и наших детей. Но ответчик в суд не явится, как вы понимаете.

– Тогда решение вынесут в вашу пользу.

– Есть еще один нюанс. – Татьяна тяжело вздохнула. – Я консультировалась с адвокатом. Оставшийся в живых супруг наследует не только имущество покойника, но и его долги. А аппетит у не-Руслана только разгорается. И мне еще надо доказать, что мой муж умер.

– И до того, как взял эти кредиты.

– Именно. Деньги, Алексей Алексеевич. Треклятые деньги. Кто-то берет кредиты по паспорту и телефону моего мужа и автоматом вешает эти долги на меня, а я ничего не могу сделать. Только платить.

– А оформить развод?

– Пробовала. Долги все равно останутся, те, что уже имеются. Поэтому мне крайне необходимо выяснить, что случилось год назад там, в Иркутске, и где на самом деле Руслан. Или… – Скворцова слегка запнулась, – его труп. Я уже ко всему готова.

– Погодите… Все это неправильно. Деньги взял кто-то, у кого мобильник вашего супруга, а платить вам.

– То-то и оно. – Татьяна тяжело вздохнула. – Недавно прочитала о похожем случае. У мужчины украли смартфон, и пока хозяин не заблокировал номер, взяли кредит почти на миллион рублей. И хоть факт совершения кражи был доказан, банк все равно обязал мужчину заплатить. Каких-то два часа смартфон был в руках у другого человека, и эти два часа обошлись в миллион с лишним. А вы представляете, насколько хуже мой случай?

До Алексея в конце концов дошло.

– Получается, что если человека убить, то пока его хватятся, пока докажут, что он пропал, или найдут его труп, если вообще найдут, можно брать по его телефону кредиты, ведь нужно только эсэмэс-подтверждение! Несколько цифр!

– Поняли, наконец. Поэтому я и развестись не могу. Фактически это означает признать, что Руслан жив. А мне нужно доказать, что он мертв. Его убили там, в Иркутске. Тогда будет с чем пойти в суд, если откроют уголовное дело.

– Возбудят, – машинально поправил Алексей.

– Без разницы. Мне нужно поднять на ноги полицию, расшевелить их. И законников тоже. Правозащитников. Потому что все это неправильно. Банки вконец обнаглели. Любыми способами загоняют людей в пожизненное рабство. Эти электронные кредиты за электронной же подписью гораздо проще взять, чем явиться лично в банк с документами. И мошенничать с этими кредитами онлайн тоже намного проще. Что и происходит. Поэтому я готова полностью оплатить вашу поездку в Иркутск и все расходы. Отель, питание…

– Ну, прокормлюсь я как-нибудь сам.

– …и само собой гонорар. Пятьдесят тысяч вас устроит? Помимо вышеупомянутых расходов.

– Более чем. А не много для вас? В итоге моя поездка обойдется в кругленькую сумму.

– Если в ближайшее время не будет доказано, что Руслан мертв, это обойдется мне гораздо дороже, – усмехнулась Скворцова. – Я могу лишиться вообще всего.

– Понял. Что ж… Я вообще не брал бы с вас денег, но мне предстоит серьезная работа. И… простите, что говорю это, но не могу ручаться за результат. Как-никак год прошел. Я возьму с вас деньги лишь в том случае, если полиция откроет уголовное дело.

– Возбудит, – наконец улыбнулась Скворцова.

– Без разницы. Через десять дней я расскажу вам, как жил Руслан Семенович Скворцов в Иркутске и куда исчез.

– Отлично.

– И еще… Не могу не спросить. Ну а если он все-таки жив, ваш муж, и там в самом деле неземная любовь… Пробило мужика, бывает. Сам через это прошел и знаю, что мозги отказывают, когда внезапно накрывают чувства. Готовы вы это принять?

– Да, – твердо сказала Скворцова. – Найдите его, живого или мертвого. Если Руслана убили, я буду его оплакивать. Если он жив, просто посмотрю ему в глаза. Мне важно убедиться, что его решение бросить семью было осознанным и он об этом не жалеет. Добудьте его адрес.

– Когда мне лететь?

– Чем быстрее, тем лучше. Я и так много времени потеряла. – Скворцова встала.

– Это уж точно. – Он тоже поднялся из плетеного кресла, в котором было бы так удобно сидеть и пить чай, если бы разговор не оказался таким напряженным. – Но учтите: я должен жить в том же отеле, в том же номере.

– Да вы с ума там сойдете!

– За это вы и заплатите мне пятьдесят тысяч. За мои страдания.

– Это называется полное погружение, да?

– Именно, – серьезно сказал Алексей. – Мне надо пропустить все через себя, чтобы понять логику преступника. Как он познакомился с жертвой, как узнал о деньгах, каким образом усыпил бдительность такого осторожного и рассудительно человека, как заставил эти деньги снять, как заманил в ловушку, куда именно, были ли у убийцы сообщники… Тут важны малейшие детали. Кстати, опишите-ка мне тот пластиковый контейнер с протухшей рыбой.

– Похоже, это был омуль. С луком и с перцем. Такие продают на рынке в Листвянке. Я там побывала. Ведь Руслана из отеля отвезли именно туда, и в свой номер муж так и не вернулся. Ну и на рынок я заглянула.

– Ага. Омуль, значит. И его почему-то не съели. А еще дорогое вино. Заметная покупка. Вы не смогли разговорить продавщицу в алкомаркете, но я-то мужчина. И как говорят, обаятельный. – Он пригладил непослушные волосы. – К тому же опыт. Я умею задавать правильные вопросы и анализировать полученные ответы. Плюс интуиция. Очень на нее надеюсь. Мы с вами должны быть все время на связи, Татьяна. Я буду и вам задавать вопросы. Разницу во времени постараюсь учесть.

– Я все понимаю. Удачи. – И Скворцова по-мужски протянула ему руку для пожатия. – Деньги на билеты и накладные расходы я переведу вам на карту. Или наличные?

– Как вам удобно. А я сегодня же куплю билет на самолет и поговорю с женой. Конечно, я не ребенок, чтобы отпрашиваться, но у супруги были на меня планы.

– Понимаю, – кивнула Татьяна. – У меня тоже есть дача, – ее голос дрогнул. Дача есть, а мужика теперь нет. И как? Да еще эти кредиты.

Стоя у калитки, он проводил глазами черный внедорожник, на котором уехала Скворцова. Наверняка машина мужа. Брутальная, дорогая. Похоже, что Руслан Семенович серьезно относился к любым покупкам. И вдруг – такой легкомысленный поступок! Побег за границу. Да, нестыковочка…

Александра «командировке» мужа не обрадовалась. Спросила:

– А как же клубника?

– Она взошла, но обещают заморозки. Мы в зоне рискованного земледелия, милая. Надо подождать. Может, новую придется сажать. А лучше вообще купить. Каждый год в Москву привозят ягоду. Привезут и сейчас.

– И поэтому ты решил рвануть на Байкал? На заработки? На клубнику-то хватит?

– Надеюсь. Сашка, ты не обижайся, но мне сейчас лучше держаться от тебя подальше. Ты все равно по макушку в работе, а я вроде как бездельник.

– Ты честно отработал свое и вышел в отставку. Но глаза-то как загорелись!

– Дело крайне загадочное. Ну и Байкал заодно посмотрю.

– Я тебе даже завидую. Мне-то весь отпуск придется на даче сидеть.

– Не самый плохой вариант. К тому же не стоит загадывать. Я вон тоже дачу на все лето загадал. И лечу в Иркутск.

– А сколько радости-то в голосе! – съехидничала жена. – Смотри, не загуляй там, Лешка.

– А как ты узнаешь? За этим, может, и лечу, от семейной жизни отдохнуть. – Он чуть не словил от жены подзатыльник. Вовремя опомнился: – Да пошутил я.

О, если бы он знал, что Александра к этому разговору еще вернется! И насколько он окажется пророческим! Лучше бы промолчал.

– Позванивай хотя бы, – вздохнула жена.

– Не забывай: разница во времени аж пять часов. Я буду тебе эсэмэски в мессенджер кидать. Не скучай.

И он пошел собирать чемодан. Ну как чемодан? Следовало ограничиться ручной кладью, поэтому все было компактно. Не на остров же в океане он летел, всякие бытовые мелочи можно купить и на месте.

Четкого плана, как действовать, у Алексея не было, но он поднял свои связи и выяснил у друзей, которые по-прежнему работали в полиции, к кому из своих можно обратиться в Иркутске. Получил рекомендацию и контакты. Бывших сыщиков не бывает. А в полицию пойти придется, без них никак.

Через три дня Леонидов уже сидел в самолете, который был набит под завязку. Ни одного свободного кресла, даже на задних рядах, без откидных спинок!

После стремительного разбега по взлетной полосе уши заложило. «А давненько я никуда не летал, – подумал Алексей, засовывая в рот припасенную карамельку. – И уж точно не планировал побывать на Байкале. А в ту же Листвянку поехать придется. И возможно, не один раз…»

Никто из пассажиров даже не догадывался, что рядом сидит частный сыщик и жадно ловит каждое сказанное слово. Алексей начал работать, как только оказался в самолете. Время пошло.

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Первое время после возвращения на родину я прятался, с неделю так вообще из дома не выходил. А потом бочком-бочком, по закоулкам. Лишь бы никого из знакомых не встретить. Казалось, все будут надо мной ржать. Ну что, парень, покорил Москву?

Тогда, перед отъездом в златоглавую, я устроил вечеринку и перебрал. Похвастался, что стану олигархом, хату куплю в столице, тачку крутую и женюсь на фотомодели. Детские такие мечты, как у любого пацана.

Как сейчас помню: лето было в разгаре, конец июня. Жарища стояла адская! Мы наконец-то окончили эту шарагу. Я про колледж, куда меня после девятого класса запихнули родители. В моей группе не было ни одного человека, который хотел бы сам, добровольно учиться в этом колледже. Четыре года, блин! Когда и сами стены тебе противны, и преподы противны! А все, что они на лекциях говорят, – по барабану. Вот за что?! За всех нас решение приняли родители. Мол, профессия нужна хоть какая-то.

Колледж был технический. Учился я так себе, но диплом защитил на высший балл. А пусть не говорят, что я тупица и дебил.

Я просто не хотел там учиться, вот и смотрел тупо мультики, вместо того чтобы эту ахинею записывать – лекции ихние, которые мне в жизни вряд ли пригодятся. Но я не идиот! Мало ли что в детстве в медицинской карте написали про мои замедленные рефлексы. На защите диплома меня даже похвалили. Преподы сказали, что я мог бы и красный получить, если бы захотел. А мне и синий их на фиг был не нужен. Чего с ним делать-то?

Ну, защитились мы. И теперь были в полном ауте: дальше-то что? Средняя зарплата в городе сорок тысяч рэ, а по нашей специальности и того меньше. Работать бессмысленно и бесперспективно. Вариант один: спиться от безысходности.

Когда родители рванули на дачу, прямо помешались на ней, я друзей к себе пригласил – диплом обмыть, ну и за жизнь поговорить, у кого какие планы.

И вот бухали мы и терли: че делать-то? Положиться больше не на кого, только на себя. Все, не дети больше. Короче, полная свобода и полная неизвестность.

Сначала пивко потягивали, но потом послали гонца за водкой. И меня развезло. Вообще-то я не пью, на батю насмотрелся. Только пиво. Но тут ведь диплом обмыть надо! А водка на пиво – сами знаете. Я и расхвастался, так повело. Плел такое, что лучше не вспоминать. О том, какой я крутой и как этих москвичей уделаю.

Из наших я один решился счастья в Москве попытать, остальные струсили, хотя мечтали о столице все. И город посмотреть, и бабок заработать, хоть бы вахтовым методом. Бывалые говорили, что зарплата там в месяц от двухсот тысяч рэ! Меньше не бывает. Понятно, что у нас, пацанов двадцатилетних, слюни потекли.

Но страшно. Одному, без папы с мамой. Так хоть жрать дадут и без одежки не оставят. Крыша над головой. А то – сам. Я тоже боялся, но когда купил билет на самолет в один конец, появился кураж.

Пошарил по объявлениям, сговорился на съемную комнату. Осталось работу найти. Я решил манагером. Продажником. У них процент с зарплаты: чем больше работаешь, тем больше получаешь, как я, наивный, думал. Тогда я не знал про штрафы и разные другие штуки, когда всю премию срезают.

– Ну, если пробьешься, и нас подтянешь, – обрадовались друганы.

– Само собой! Заметано!

Подтянул! Вернулся как побитый пес, с поджатым хвостом. И ладно бы только это, так еще и с кучей долгов по просроченным кредитам!

Родители вроде бы даже обрадовались. Мама сказала:

– Работу ты и здесь найдешь.

Они же не понимали, что с этим у нас полная задница. Нет, как они, тянуть лямку от зарплаты до зарплаты, конечно, можно, да на постылой работе, куда каждое утро идешь как на каторгу, думая только об одном: поскорее бы день прошел.

Но долги у меня были московские, а зарплата будет местная, вот в чем штука. Маме об этом, само собой, я не сказал, чтобы не напугать. Наделал-то я их, долги эти, там, где зарплата в среднем сто тысяч рэ, а отдавать придется с тридцати. Там, куда меня батя пропихнул, больше не положат.

Ну я сел и принялся подсчитывать. Получалось, что если я лет пять буду пахать как папа Карло, во всем себе отказывать и не брать новых кредитов, то с долгами расплачусь.

Жить придется, естественно, с родителями, чтобы на еду не тратиться. Щи-борщи домашние, котлеты, пельмени, картошка… Все по-простому, что мать приготовит. И уж, конечно, никакого алкоголя и кабаков, даже дешевых. Девушек тоже не будет. Они сторонятся нищих, как чумы. А я буду считаться даже не бедным, а именно нищим.

Бедняк хоть может денег скопить и рвануть на какую-нибудь базу отдыха – оттянуться. Или с друзьями в баре посидеть в пятницу вечером, обновку себе купить, гаджет крутой взять в кредит…

Стоп!

Опять я про кредит! Мне все деньги придется отдавать банкам, чтобы старые долги закрыть. И через пять лет…

А вы их проживите, эти пять лет! Когда один день похож на другой, как две капли воды, и вода эта даже не пресная. Соленая. И чем дальше, тем сильнее хочется пить. Эта жажда становится невыносимой. Душа так и стонет: денег… Подсластите хоть щепоткой, ну сил нет больше терпеть!

Денег…

Никакой ведь отдушины. Отовсюду так и лезет эта реклама, да еще постоянно показывают богатых и знаменитых, как они на всяких голых вечеринках отжигают. Народ плюется: вот сволочи! Такой вой в Сети стоит! Проклятья сыплются. А все почему? А потому что завидно. По себе знаю. Смотрю на них, матерюсь, ругаю, гадами называю, буржуями зажравшимися, а сам завидую по-черному. Эх, мне бы так! Подкатить на лимузине, закинуться дорогим пивом или чего они там пьют, эти буржуи? И чтобы девушки красивые сами липли…

В общем, вы меня поняли. И догадались уже, что я сорвался. Я же молодой парень, а тут пенсионеры веселее живут. И как только я закрыл один из своих кредитов, тут же взял другой.

Короче, когда я снова встретил того мужика из московского кабака, то был не то что на грани отчаяния, а далеко за этой гранью. Всех ненавидел, в особенности зажравшихся москвичей, таких, как этот мордастый сноб.

Меня трясло от ненависти. И я стал придумывать план, как мне завладеть его деньгами…

Алексей Леонидов

Он все косился в иллюминатор через плечо соседки справа и гадал: а когда темнеть-то начнет? Из Москвы они вылетели около полудня, а в Иркутск прибудут почти в полночь. Но прошел час, другой, третий, а все еще было светло.

Из разговоров вокруг Леонидов понял, что много туристов. Местных, иркутян, было гораздо меньше. Алексей между делом узнал, что в первую очередь стоит посмотреть и где недорого, но вкусно, можно в Иркутске поесть: через проход сидели как раз туристы, которые расспрашивали местного, заполучившего место у окна.

Разговор был оживленный. Позже стюардесса, собирая мусор, укоризненно сказала:

– В самолете распивать запрещено.

И Алексей отметил пустую бутылку из-под виски, которую компания употребила на троих. Отсюда и содержательная беседа с шуточками и смешками. Оно понятно: почти шесть часов лететь! Аэрофлот налил, конечно, винца, но разово. Каждый развлекался, как мог, чтобы скоротать эти томительные часы полета.

Леонидову удалось вздремнуть. Интересных попутчиков – носителей более ценной информации, чем хорошие рестораны, которая могла бы помочь в расследовании, – он так и не обнаружил.

Алексей открыл глаза за сорок минут до снижения. Закат был красивым, но кратким. Самолет будто врезался в чернильницу, которая тут же треснула, и на светло-голубую бумагу, по которой аэробус чертил свой маршрут до Иркутска, щедро выплеснулась темнота. Она стремительно расползалась, густея, а потом и вовсе застыла, облепив самолет, и садились они уже в ночи. За бортом всего плюс восемь, как сообщили по громкой связи.

Ожидая такси, Алексей невольно ежился от холода и думал: «А чего ты хотел? Сибирь».

– У нас так, – сказал водитель, взяв у Леонидова деньги. По дороге говорили не только за Москву, но и за погоду. – Солнце выглянуло – жара. А скрылось за тучами и ветерок подул – хоть куртку зимнюю надевай.

Зимней куртки у Алексея с собой не было. Но оказалось, что непредсказуемая погода далеко не единственное отличие сибирского города, чье население шестьсот с лишним тысяч человек, от мультимиллионного мегаполиса, из которого Леонидов сюда прибыл.

Обед в самолете хоть и был довольно сытным, но как лечь спать без ужина? Тем более в Москве-то сейчас всего семь вечера!

– Наш ресторан уже закрывается, – «обрадовала» Алексея девушка, вставшая при его появлении из-за стойки. Дежурный администратор. И, зевая, стала снимать ксерокопию с паспорта гостя. – Они не возьмутся вас обслуживать. Повар уже ушел.

– А заказ в номер? – с надеждой спросил он.

– Увы. Мы по ночам клиентов не обслуживаем.

– Но он же не единственный в городе, ваш ресторан.

– Но лучший!

– Я об этом читал. И меню посмотрел. Цены меня уж точно удивили. Московские.

– Да, у нас много гостей из Москвы. На них ориентируемся.

Однако по московским меркам полночь – это далеко не поздно. Есть люди, и их немало, которые еще только с работы возвращаются. И стоят в пробках. Магистрали забиты, в магазинах тоже народу хватает.

Ночная жизнь столицы – отдельная тема. Но здесь она протекала не так.

– Боюсь, что все уже закрыто. – И девушка вернула Леонидову паспорт. – Сегодня ведь не выходной день. Если только в центре…

– А мы разве не в центре находимся?

– В центре.

Леонидов все никак не мог понять ее логику. Уяснил только, что никто его не накормит: кухня уже закрыта, повар ушел домой. А плутать в ночи по незнакомому городу после шестичасового перелета не лучший вариант убить пару-тройку часов. Спать не хотелось, но надо как-то перестраиваться на местное время.

– Хорошо. Расскажите, пожалуйста, про центр, где сейчас хоть что-то работает, – попросил он.

– Если сейчас вы пойдете направо, потом через дорогу и прямо до ворот, через парк, потом повернете еще раз направо, потом спуститесь вниз…

– Спасибо, я понял, – с опаской сказал Алексей. – А сколько по времени это займет?

– Ну, с полчаса.

– Это если не заблужусь, – тяжело вздохнул он. – А через парк идти долго?

Было у Леонидова подозрение, что парк этот – историческое кладбище, про которое упоминала Скворцова, и ночью идти через него не хотелось даже под страхом голодной смерти.

– Минут двадцать.

– Понятно.

– В номере есть мини-бар, но он платный.

– Переживу. Лишь бы не перепутать право и лево в темноте и не угодить вместо центра в спальный район, где уж точно не накормят. И не нарваться в вашем парке на хулиганов.

– Что вы! У нас спокойно.

«Ага. А человек пропал. Может, тоже по кладбищу ночью гулял и встретил привидение знаменитого декабриста, которое сказало Скворцову: «Сними со счета полмиллиона». Иначе как мистикой поведение Руслана Семеновича не объяснить. Подчистил два банкомата! Из обоих снял по пачке пятитысячных».

– Надеюсь, вы учли мои пожелания насчет номера? – спросил Алексей, принимая у девушки карту-ключ.

– Да. Но зачем вам непременно в триста третий? – вырвалось у нее.

Леонидов сразу насторожился и спросил:

– А что не так с этим номером?

– Да заколдованный он какой-то. Вечно там все ломается. А как-то оттуда вообще человек пропал. Мы и не селим туда никого. Ну, редко. Не любим мы триста третий.

«Человек – это Скворцов? Или у них кто-то еще пропадал из триста третьего? Надо будет уточнить».

Но девушка зевнула, явно давая понять, что к разговору сейчас не расположена. А разговорить ее было крайне необходимо, чтобы узнать, сколько она работает в этом отеле и не при ней ли пропал Руслан Семенович Скворцов.

Алексей решил начать с обследования загадочного номера. Замок открылся сразу, и на вид все было цело, когда новый постоялец триста третьего щелкнул выключателем.

Номер был небольшой и похож на деревянный школьный пенал, какой был у Алексея в детстве. Два панорамных окна: одно, как и положено, по центру, а другое справа. Отдернув штору, Леонидов понял, что центральное окно выходит на ресторан, в котором накрывают завтрак. И если они в самом деле по утрам врубают музыку, то спасения от нее нет.

Кровать была двуспальная и довольно удобная. У того окна, что справа, стоял потертый диванчик, на который Леонидов пристроил свой дорожный чемодан. Потом подергал окно за шпингалет, пробуя на прочность. Хотел убедиться, что этим путем номер покинуть невозможно. Да и вообще, третий этаж!

Люди отсюда загадочно исчезают явно через дверь.

В шкафу хватало вешалок, лежало запасное одеяло, и даже имелась гладильная доска. А вот сейфа не было. Алексей отметил этот факт. Преступнику не составило труда добраться до гаджетов Скворцова, явно дорогих, его документов и денег. Все лежало либо на видном месте, либо в чемодане. Кое-что имелось у Скворцова при себе, когда он отправился на роковую встречу.

Ванная комната была небольшая, но все мыльно-рыльные в наличии, равно как и необходимое количество белых полотенец разного калибра: два для ног, два банных и столько же для рук и лица. На двери на крючках висели два белоснежных махровых халата. Весьма кстати.

Осталось обследовать мини-бар. Увы, это был не компактный холодильник, а просто подобие тумбы, заполненной напитками и сухим пайком. Алексей побоялся бы есть эти чипсы, если бы не проголодался, но выбора не было.

Взглянув на ценник (меню мини-бара лежало тут же, на тумбочке), он невольно присвистнул. Ничего себе цены! Крепкий алкоголь стоил просто космических денег! И хотя напиваться Леонидов не собирался, предприимчивость хозяев отеля оценил вполне.

Приезжает человек ночью. Пойти ему некуда, все магазины и рестораны поблизости закрыты, через парк переться в такое время суток неохота, а расслабиться, к примеру, хочется. Подумает-подумает – и возьмет из мини-бара коньячок или бренди.

Сам он взял бутылку пива, цена на которое оказалась приемлемая. Пиво было теплым, чипсы, как и предполагал Алексей, явно пролежали здесь долго, и вкус у них оказался отвратительным. Но, опять-таки, куда деваться?

Он лег на кровать, включил телевизор, поставил режим «тишина» и, прихлебывая пиво, стал думать.

Главный вопрос: где и как Руслан Скворцов познакомился с преступником, если и в самом деле стал жертвой тщательно спланированного ограбления и убийства? Деньги-то Руслан Семенович снял добровольно.

А если шерше ля фам, то опять же вопрос: где Скворцов познакомился с этой женщиной? Когда он предложил жене провести отпуск в Иркутске вместе с маленькой дочкой, любовницы в планах еще не было, факт. Если она и появилась, то позже. В командировке. За границей или уже здесь, в Иркутске.

Хорошо бы найти труп. Человек не иголка, и спрятать криминальный труп так, чтобы и следов его не обнаружили, – та еще задачка.

Вопрос с тухлой рыбой, похоже, прояснился. В номере не было холодильника. А если днем шторы не задернуты, то в окна бьет солнце и номер сильно нагревается. Алексей встал, чтобы проверить кондиционер. Так и есть: не работает.

Рыба стухла, и на это ей понадобилась пара-тройка дней. Хотя… Татьяна Скворцова сказала: с луком и перцем. Нет, не пара дней, а побольше. Какой-никакой маринад в рыбке имелся. И соль. А воняла она, по словам все той же Скворцовой, так, что ей нос хотелось зажать.

Что это означает? А то, что Скворцов не единожды побывал в Листвянке. В первый раз угостился омулем, купил на рынке или подарили. А во второй – уехал на такси, и уже, похоже, с концами.

Бутылка из-под дорогого вина. Тоже зацепка. Интересно, Татьяна осматривала урну в номере? Может, в ней была коробка из-под конфет или обертка от шоколадки? Скворцов ведь вполне мог пригласить в номер даму. А почему не в ресторан?

В ресторане они были до того. Но интим подразумевает постель. Даму снимают, щедро угощают, оплачивают счет и ведут к себе в номер. Где хорошо бы еще накатить, чтобы дама окончательно расслабилась и с крючка не сорвалась. Дорогое вино и шоколад – джентльменский набор, если планируется ночь любви.

А мини-бар отстой, да и дорого. Бутылочка итальянского шампанского «Просекко» на пару бокалов стоит аж две тысячи! И она всего одна!

Скворцов же был гурманом, и деньги у него водились. Не стал бы он пить дерьмовый вискарь, поэтому подготовился: купил вино в местном бутике.

Обеспеченный мужчина, без жилищных и материальных проблем, москвич, командированный. Жена приедет только через неделю. Больше двадцати лет в браке. Жизнь – рельсы, но кроме дома они проложены и в постоянные командировки.

Про командированных Алексей кое-что знал. Недаром говорят: командировка – это маленькая жизнь. А для мужика жизнь холостая.

Нет, баба определенно была. Это вполне логично.

Алексей встал. Одним глотком допил противное теплое пиво. Взволнованно прошелся по номеру, зачем-то выглянул в окно.

Они редко селят в триста третий. Это какой-то особый номер. И если Леонидов настоял на том, чтобы поселиться здесь, его тоже должны взять в работу. Подсунуть бабу.

Значит, надо ждать. Сначала к гостю присмотрятся. А он, в свою очередь, присмотрится к отелю и к персоналу.

Это все равно что ловить на живца. Следовало бы оставить на видном месте гаджет. Эх, ну почему у него не айфон! Значит, надо деньги засветить. Пойти в местный ресторан. Ария московского гостя – способ проверенный. Побольше понтов, поменьше осторожности. Мол, я здесь в полной безопасности. Приехал покутить. Байкал посмотреть. Ну и делишки кое-какие обтяпать. Какие? Бизнес, брат!

Почему-то Алексей был уверен, что убивал мужчина, если факт убийства все же имел место быть. И что преступник был не один. В одиночку такое дело не провернуть.

Об этом говорил и авиабилет, купленный по банковской карте Руслана Семеновича. Кто-то тем рейсом в Казахстан все-таки улетел вместе с гаджетами Скворцова. А вот сообщник остался. Почему? Вопрос.

Вопросы, вопросы… Сегодня на них все равно нет ответа: ночь на дворе. И самое разумное – это лечь спать.

А вот завтра…

Под окнами и в самом деле постоянно проезжали машины. Все так, как говорила Татьяна Скворцова. Гоняли мотоциклы, такое ощущение, что без глушителей. Гремела музыка, когда местные лихачи везли подгулявших клиентов. Видимо, что-то и у них по ночам работает, какие-то злачные заведения.

Но Алексею удалось уснуть. Эта первая ночь в Иркутске прошла для него более-менее спокойно.

Чего не скажешь о его первом в этом городе дне.

Алексей Леонидов. День первый

Открыв глаза, Алексей машинально потянулся к смартфону: посмотреть время. Девять утра. Мысленно произведя нехитрые арифметические действия, Леонидов ахнул: какого черта?! В Москве четыре часа ночи! Сказать «утра» язык не повернется. В это время люди спят глубоким сном!

Но музыка под окнами и в самом деле была громкой, хотя и не бравурной: что-то лирическое, однако в уши лезла настырно. Алексей попытался было еще поспать, но тщетно. Пришлось вставать.

Местный ресторан удивил. Во-первых, тем, что ему предложили бокал игристого, для настроения. Для отеля, чей рейтинг всего три звезды, – роскошно. Открытая бутылка стояла тут же, в ведерке со льдом. А рядом девушка. Миловидная, как отметил Алексей. Да что там скромничать? Красотка! Причем, не из тех, кто продает свои прелести на сайтах для взрослых, устраивая разнузданные стримы. Сама чистота и невинность: русая коса, цвет натуральный, волосы здоровые и аж блестят, свежее личико практически без косметики, потупленный взгляд и даже легкий румянец проступил, когда красавица спросила:

– Могу я вам чем-то помочь?

– Да я вроде все вижу, – улыбнулся Леонидов. – Вон кофемашина, вон пирожки, а слева омлет и, похоже, блинчики.

– Тогда скажите, пожалуйста, из какого вы номера?

– Из триста третьего.

Ему показалось, что девушка смешалась. Да еще и ее вопрос:

– Вы уверены?

Он молча достал из кармана джинсов карту-ключ. Спросил:

– А что не так с триста третьим?

– Все в полном порядке, – ответила девушка, но алые губы побледнели. Вот тут-то Леонидов и услышал: – Бокал шампанского для настроения?

– Лучше морс.

Рядом с узкими бокалами для шампанского в ряд стояли внушительных размеров сосуды для морса из облепихи: каждый на пол-литра, не меньше. Щедро!

– Вы в командировке?

«А не много ли вопросов, красавица?»

Но живец как-то должен трепыхаться. Делать все, чтобы хищная рыба его заметила и захотела слопать. Поэтому Алексей, явно заигрывая, сказал:

– Как вы догадались?

– Вы ведь один. В туристическую поездку едут семьей.

– А если жена и детишки еще не проснулись и отдыхают в номере?

– В триста третьем?!

– Так что с ним все-таки не так?

– Он тесный и… шумный. А еще там все ломается. В нем, как правило, командированные останавливаются, которым все равно. Они намаются за день и засыпают как убитые, несмотря на шум.

– Угадали! – подмигнул Алексей. – Я здесь по делам… Знаете, я все-таки буду шампанское. Только вечером. И пить его в одиночестве как-то не комильфо, не находите?

– Это ваше дело, – не поддалась она на откровенную провокацию: предложение поужинать вместе.

– А вы допоздна работаете? – не отступал Алексей.

– Я сегодня не обслуживаю клиентов в ресторане, – уклончиво ответила девушка. – Не моя смена.

Ага! Они еще и официантками вечером подрабатывают! Добровольно или принудительно? Как-никак чаевые. На завтраке они не положены. Хотя… благодарность ведь всегда приветствуется.

Появились еще постояльцы, мужчина и женщина средних лет, и Леонидов отошел к кофемашине. Пока он делал двойной эспрессо, супружеская пара налила шампанского, прихватила фрукты с сыром и удалилась. Можно было продолжить интересный разговор.

– Так как насчет моего предложения? – вернулся Леонидов к девушке.

– Какого предложения?

– Поужинать вместе.

– Ой, я не расслышала!

– Я первый день в Иркутске. Будьте моим гидом. Боюсь ночью идти через парк.

– Так и не идите.

Что ж, с первого раза не получилось. Возможно, Алексея будут проверять: в самом ли деле приехал в командировку, один ли, как расплачивается – картой или наличными.

– Скажите хотя бы, как вас зовут? – улыбнулся он, стараясь выглядеть непринужденно. Хорошим актером Леонидов не был, а тут следовало сыграть мужской интерес, и так, чтобы объект не заподозрил фальшивку. – Я Алексей.

– А по отчеству?

– Это не обязательно.

– И все-таки. Вы ведь гораздо старше.

– Обидно. Но раз так… Алексей Алексеевич.

– Мария, – после двухсекундного колебания все-таки сказала девушка. Но – Мария. Держит дистанцию.

Зато Леонидов ее мгновенно сократил:

– Чудесное имя! Так я надеюсь, что мы еще встретимся, Маша. И приятно проведем вместе время.

Слышала бы его сейчас Сашка! Прямо записной пикапер! Клеит девицу уже за завтраком!

Появились еще гости, и Леонидов наконец ушел искать свободный столик, прихватив красной рыбки. Да-да, и она здесь имелась! Завтрак был щедрым, и это хоть как-то объясняло наличие у этого отеля постояльцев.

Шампанское, хороший кофе, свежая выпечка, да еще красная рыбка, явно местная… Не все так ужасно. И обслуживание на уровне: на ресепшене миловидная администратор, на завтраке дежурит и вовсе красотка. Наверняка прошли кастинг. А претенденток хватало.

Наслаждаясь завтраком, Леонидов прикидывал, с чего начать расследование. Вечером ужин в местном ресторане, это понятно. Хорошо бы в приятной компании. Не удастся Машу уломать, сойдет и администраторша. Надо бы к ней подкатить, подарить для начала шоколадку и попытаться разговорить.

Еще одно важное дело: установить контакт с местной полицией. Они, конечно, не обрадуются. Уголовное дело так и не было возбуждено. А частных сыщиков никто из законников не любит. Да что там! На дух не выносит!

Если только повезет.

Но – не повезло.

Старший лейтенант Боярский окончил Московский университет МВД, вернулся на родину и служил теперь дознавателем как раз в том отделении полиции, куда и обратилась с заявлением о пропаже мужа Татьяна Скворцова.

Друзья в столице у Боярского, само собой, остались, и в прошлом году он даже приезжал в Москву на новогодние праздники. Леонидова по цепочке вывели на нужного человека и дали лейтенанту отличную характеристику. Мол, парень толковый и душевный.

Ха! Когда Алексей набрал номер, голос в эфире был чуть теплее октябрьского дождя:

– Слушаю вас.

– Леонидов Алексей Алексеевич, – представился он. – Из Москвы. Вам должны были позвонить насчет меня.

Я от Ивана Ивановича. Который знает Петра Петровича. А тот работает вместе с Пал Палычем. Как-то так.

– Мне звонили, – голос Боярского стал еще холоднее. – Просили помочь. Только я не понимаю чем. Мы с частными сыщиками не контактируем.

– Я частным сыщиком не родился. Вам про меня хоть что-нибудь рассказывали или ограничились словом «свой»?

– Кое-что рассказали. – Боярский говорил крайне неохотно. – А чего из органов ушли? Большой деньги захотелось?

– Да.

Не объяснять же про Сажина [1], про приказ, который выполнять не хотелось, а надо, потому что приказ; про свое состояние после… когда Алексей не нашел в себе сил вернуться на любимую некогда работу и отправился в свободное плавание. Это долго, да и лишнее. Кто они друг другу?

– Если бы не Борька…

Видимо, Борька был началом цепочки. Друг, с которым Боярский вместе учился в универе и к которому приезжал прошлой зимой. Потому что Леонидов никакого Борьку не знал.

– Мы могли бы встретиться?

Он еще не решил, как обращаться к парню. Сергей – фамильярно, тем более после такого «горячего» приема. Сергей Евгеньевич? Да ему и тридцати еще нет. Товарищ старший лейтенант? Они не на работе.

Видимо, и Боярский с этим не определился. Так и обращались друг к другу: безлико, на вы.

– Я до вечера занят. Работа.

– А в обеденный перерыв?

– Работы у меня много.

Какой упрямый!

– Ты вы хотите мне помочь или нет? – потерял терпение Алексей. А то придется Борьку искать. И найдет ведь!

– Почему вы не можете подождать до вечера?

– Потому что вечером у меня запланирована встреча.

– Как будто это вы на работе, а не я, – хмыкнул Боярский.

Ну и характер!

– Я вас уламываю дольше, чем девушку, с которой собираюсь поужинать, – все-таки не удержался и съязвил Алексей.

– Так это никакие не дела! Понятно, московские понты. – И у Боярского нервы сдали. Тоже нахамил. Ну не любят в провинции москвичей, и это еще мягко сказано.

– Хотите, верьте, хотите, нет, но встреча деловая.

– Ага. В ресторане. А чего на улице не встретиться?

Это называется: нелюбовь с первого слова. Ну и как им дальше работать вместе?

Ведь если все серьезно, получается, иркутская криминальная полиция прощелкала труп. А может, и не один. Вдруг здесь, в отеле, орудует банда?

– На улице слишком шумно, а мне надо человека разговорить. А для откровенного разговора расслабить, – Алексей постарался говорить спокойно. – Подробностями этого разговора я охотно с вами поделюсь, но на ужин пригласить не могу. Не хочется светить свои связи с полицией в отеле и в ресторане при нем. Поэтому вам предлагаю встретиться в парке.

– В каком еще парке?

– Где цветет черемуха и полно исторических надгробий. Рядом с отелем, в котором я остановился.

– А, вы про бывшее кладбище… Понятно. Хорошо, я могу туда подойти, – сжалился Боярский.

Алексей с неприязнью подумал, что место работы дознавателя недалеко. И чего ломается? Цену набивает?

– Вот и отлично: прогуляемся и поговорим. Во сколько? – нетерпеливо спросил Алексей.

– Скажем, в час. Хоть это и будет стоить мне обеда.

– Я вас чем-нибудь угощу.

– Обойдусь, – буркнул Сергей, чтоб его, Евгеньевич.

– А я пока осмотрюсь.

– Встретимся на автобусной остановке, напротив торгового центра, – и Боярский дал отбой.

Алексей тяжело вздохнул: ох, как же непросто придется! Но без полиции ему не обойтись. Заявление-то тогда, год назад, они приняли и провели предварительное расследование. А во времена тотальной бюрократии ни один документ не исчезает бесследно.

Чтобы отказать в возбуждении уголовного дела, должны быть основания. Вот эти основания Алексея и заинтересовали. Точнее, детали. В общих чертах он знал, как все было. Но неужели на видеозаписях из отеля не обнаружилось ни одного подозрительного лица, с которым контактировал Скворцов?

В том-то и штука: ни одного! Или сотрудникам гостиницы удалось это скрыть. А это подтверждало версию о группе лиц, которая практикует преступную деятельность под крышей популярного в Иркутске отеля.

До назначенного времени было еще далеко, и Леонидов отправился знакомиться с окрестностями.

Третье, чем приятно удивил отель после игристого на завтрак и ассортимента блюд в буфете, – это швейцар на входе. Три звезды?!

Леонидова смерили профессиональным взглядом и наконец открыли перед ним дверь:

– Прошу.

Алексей приободрился. Швейцар – это еще более ценный свидетель. Пропал-то Скворцов днем! А швейцар наверняка томился возле дверей и детали запомнил чисто на автопилоте. Надо будет и с ним поговорить. Ну тут просто: деньги. Под видом чаевых можно щедро заплатить за информацию.

А для начала Леонидов отыскал тот винный бутик, где Татьяна Скворцова так и не смогла раскрутить на откровенность продавщицу, благо алкомаркет находился буквально в двух шагах от отеля.

Заглянув туда, Алексей убедился, что Скворцова, рассказывая о своих впечатлениях от провинции, во многом оказалась права. В магазине и впрямь было пусто.

– Добрый день, – громко сказал он, переступив порог.

Его встретили довольно любезно:

– Здравствуйте.

– Я хотел бы купить вино. Можно осмотреться?

– Да, пожалуйста.

– Может, вы мне подскажете?

– Я в вине не разбираюсь.

– Как же вы тогда тут работаете?

Женщина посмотрела на него с удивлением:

– Я продавец.

Ага. В Москве, стоит тебе задержаться у полок с дорогим алкоголем, мигом появится какой-нибудь консультант и начнет втюхивать. А здесь – сами.

Алексей отметил, что помещение просторное. В одной его части, той, что ближе к рынку, продавали дорогой алкоголь, в другой находилось небольшое кафе. Столики в наличии, только клиентов не было. Но это можно объяснить: еще даже не полдень.

Он пошел вдоль полок, разглядывая бутылки, и мысленно ахнул: ничего себе цены! Неудивительно, что посетителей нет. Насторожившейся продавщице – клиент ничего не покупает, только смотрит – он так и сказал:

– Однако дорого у вас. Цены прямо московские!

– А вы из Москвы? – в ее голосе особой радости не было.

– Командированный.

– И чего вы хотите? У вас, москвичей, денег куры не клюют.

– Москвичи тоже разные бывают. А часто у вас покупают дорогое вино? Или в основном крепкий алкоголь?

– Вам-то что?

– Да вот, осматриваюсь. Вас как зовут?

– Ну, Света.

– А я Алексей. Сейчас спешу на встречу, но после обеда зайду, вино куплю. – Если он сразу предложит ей присесть за столик и чего-нибудь выпить, женщина, само собой, откажется. А она – ценный свидетель. Нельзя ее спугнуть.

– Мне-то что, – пожала плечами Света. – Приходите.

– Я здесь дней на десять застрял. Живу в отеле через дорогу. Так что буду у вас бывать. Вечерами-то скучно.

– Да вы, командированные, не особо скучаете, – хмыкнула она.

Ага! Клюнула!

– Вот об этом мы с вами и поговорим, Светлана, – многообещающе сказал Леонидов.

И отправился на рынок. Он же хотел покормить Боярского, чтобы как-то компенсировать пропущенный Сергеем обед, да и себе прикупить что-нибудь из еды. По ресторанам ходить – разоришься. Это провинциалы уверены, что москвичи деньги лопатой гребут, а деньги валяются прямо под ногами, как фантики от конфет. Кто-то, может, и гребет, но далеко не все.

Как и в любом другом городе, в столице есть и бедные, и богатые. И снобы, и милейшие интеллигенты. И добрые, и одержимые ненавистью к тем же приезжим. И грязнули, и чистюли, которые ни за что не пройдут мимо валяющегося на тротуаре стаканчика из-под кофе навынос. Нагнутся, подберут и бросят в урну. В общем, всякие есть. Но сформировался образ москвича, который не отоваривается в дешевых магазинах, не улыбается, избегает общения с местными и считает дырой дырянской все, что находится за МКАД. Имеет пять квартир, три из которых сдает. Не работает и не собирается. Хамит и кидает понты.

Алексей был готов к такому отношению, мало того, собирался это использовать в своем расследовании. Одним из мотивов, послужившим толчком для убийства Руслана Скворцова, могла быть именно ненависть к москвичам.

Рынок оказался такой большой, что Леонидов в нем чуть не заблудился. Чего здесь только не было! И рыбка, и колбаска, и дорогие сыры, и фрукты. Дважды Алексей набредал на лотки со свежей выпечкой и в итоге набрал пирожков: с капустой, с картошкой, сладкие, печеные, жареные. Каждой твари по паре. И минеральной водички купил – запить.

Старлея Боярского Алексей встретил во всеоружии. По телефону голос у дознавателя был молодой, парень и выглядел молодо. А еще он был коренным жителем, наполовину-то уж точно. Согласно статистике, в Иркутске жили девяносто процентов русских, но десять – буряты.

У Сергея Боярского были жесткие, коротко остриженные черные волосы и раскосые темные глаза. Лицо скуластое, нос немного приплюснутый, уши большие. Но что-то в его облике заставило Алексея думать, что либо мать у Боярского русская, либо отец. Кожа у парня была светлой, не коричнево-бронзовой, а нос и лоб успели даже обгореть. И роста Боярский был довольно высокого, да к тому же худощав. Он явно родился от смешанного брака и унаследовал черты обоих родителей. Привлекательная внешность, чего уж там.

На остановке у ТЦ Алексей сидел один, так что искать друг друга им не пришлось. Увидев молодого парня в джинсовке и со смартфоном в руке, направляющегося к нему, Алексей встал. Они обменялись сдержанным рукопожатием.

– Я тут пирожков купил. – Леонидов продемонстрировал Сергею пакет с рынка. – Перекусим?

– Не стоило, – сказал тот, но по тону было понятно, что дознаватель немного смягчился. – Пройдемте в парк, что ли. Не на остановке же? Тут бензином воняет и шумно.

– Так ведь это не совсем парк. Я прошел его до конца. На колоннаде надпись: «Историко-мемориальный комплекс Иерусалимская гора».

То, что Скворцова охарактеризовала в своем рассказе как кладбище, таковым на самом деле не являлось. У входа висела подробная схема, и, коротая время в ожидании Боярского, Алексей внимательно ее изучил.

Территория парка была поистине огромна и разделена на несколько частей: православную, католическую, еврейскую, лютеранскую и мусульманскую.

Мемориал крайне заинтересовал Леонидова: здесь было на что посмотреть, хотя многие надписи на надгробиях читались с трудом. Захотелось узнать побольше об этом месте и о тех, кто нашел здесь последний приют. Наверняка и декабристы имелись. Понятно, что Скворцовой было не до истории Иркутска и его достопримечательностей, но Алексей собирался совместить приятное с полезным и все тут облазить.

– Бабушка мне рассказывала, что при Хрущеве городские власти приняли странное решение: создать на месте разграбленного кладбища Центральный парк культуры и отдыха, – поведал Боярский, пока они искали свободную скамейку.

Погода была хорошая, светило солнце, и гуляющих хватало. Алексей внимательно слушал.

– Ну, при Хрущеве много чего веселого случилось, – сказал он. – А почему Иерусалимская и гора?

– Гора, потому что гора. Возвышенность. Она сначала называлась Крестовская. Здесь монастырь собирались основать. Женский. Но потом передумали. Построили церковь Входа Господня в Иерусалим. Вот гору и переименовали. Моя бабушка всю жизнь в библиотеке проработала, – пояснил Боярский. – Маленьким я там подолгу сидел вместо продленки. В читальном зале. А туда и школьников водили, и студентов. Читали лекции про город. Наслушался, короче.

– Здорово!

– Так что вы спрашивайте, не стесняйтесь, – и Сергей впервые улыбнулся. – Официально это кладбище было закрыто в конце прошлого века, и потом древнейшая его часть десятилетиями разграблялась. Особо богатые могилы вскрывали в поисках драгоценностей. Затем долгое время здесь была танцплощадка. Ее еще моя мама застала. Там они с отцом и познакомились: на танцах. Работали аттракционы, звучала попса. Сейчас-то у нас появился новый экскурсионный маршрут: история загадочных кладбищ города, окутанных легендами и тайнами, – с гордостью сказал Боярский. – Советую посетить и послушать лектора. Ах, да! – спохватился он. – Вы же здесь не за этим. Хотя зря.

– Присядем, – Алексей указал глазами на свободную скамейку.

– Зря вы за это дело взялись, – гнул свое дознаватель. Едва они обосновались под навесом на указанной скамейке, из разговорчивого и компетентного гида он вмиг сделался занудой-полицейским. – Лучше бы на Байкал съездили, по городу погуляли. Здесь есть что посмотреть, не только этот мемориал.

– И погуляю, и посмотрю. И на Байкал съезжу… Я вот гадаю: а где они могли спрятать труп?

– Опять вы за свое, – с досадой сказал старлей.

– Ну не привидения же Скворцова утащили.

– У нас в них многие верят, – усмехнулся Сергей. – Да вам каждый иркутянин расскажет парочку историй о том, как его родственники, или друзья, или друзья друзей встретили тут привидение.

«Хорошо, что вчера ночью я не пошел через этот парк искать еще не закрывшийся ресторан», – невольно подумал Алексей и словно невзначай спросил:

– А как насчет преступности? Насильники, воры, маньяки-эксгибиционисты? Я, пока тут гулял, свернул с центрального проспекта на боковую аллею, и честно скажу: мне стало жутко. Ни одной живой души! А заросли – мама дорогая! Настоящий лес! И с освещением ночью тут наверняка не очень.

– Мы с этим работаем, – хмуро сказал Боярский. – Не с освещением, конечно, а с преступностью. Но что есть, то есть, – неохотно признался он.

– Вы поискали бы здесь труп, – невольно вздохнул Алексей.

– Да нет здесь никакого трупа! – возмутился старлей. – Бабу муж бросил, а она упорно это отрицает!

– Доказательства?

– Да сколько угодно! Я ведь помню эту дамочку, – разгорячился Сергей. – Ну, типичная масквичка. Высокомерная, упертая, понтовая…

– Она в первую очередь несчастная, – тихо сказал Алексей. – Потому что по телефону мужа на нее вот уже год вешают кредиты. И немаленькие.

– Я должен ее пожалеть?

– Съешь для начала пирожок. Может, подобреешь. – И Алексей протянул Боярскому промаслившийся пакет. – Извини, уже остыли.

– Ничего, сойдет. – Сергей впился зубами в пирожок так, что завидно стало.

Молодость! Зубы как у волка! И аппетит!

– Я тебя прекрасно понимаю, – сказал Алексей, подсовывая парню еще один пирожок. С капустой.

Сам не один десяток лет проработал в полиции, правда, не дознавателем, а сыщиком. Дело тухлое. Так-то отказняк, а копнешь поглубже – висяк. И зацепиться не за что.

– Он деньги снял, – с набитым ртом сказал Боярский. – Пол-ляма.

– Аргумент.

– И блог ведет.

– А ты не находишь странным этот блог? – Алексей включил смартфон. – Здесь нет ни одной фотографии Скворцова. Местные достопримечательности, канатка, горы… Вот рука, вот нога. Плечо. Ботинки. Но лица нет и фигуры в целом тоже. Где доказательства, что это именно Скворцов?

– Так ведь раньше их не было, этих фоток! – с торжеством сказал Боярский, откручивая крышку с бутылки. Зашипела минеральная вода, и брызги попали ему на джинсы. – О черт! – ругнулся он. – Мужик не любит фотографироваться. И Скворцова это признала.

Алексей тоже вынужден был признать, что парень прав. Есть люди, и их довольно много, которые не любят собственное изображение, особенно если делают селфи. Они кажутся себе толстыми, старыми, некрасивыми. Боятся уничижительных комментариев.

Скворцов ведь не был блогером. Просто завел страничку в популярной соцсети. Все побежали, и он побежал: мода. Давно это случилось, еще лет десять назад. В друзьях у него числилось двести три человека. Отмечался в блоге Скворцов довольно редко, он и раньше постоянством не отличался, до того, как пропал, и сейчас придерживался режима: раз-два в месяц.

Не считая аватарки, в блоге имелась всего пара фотографий автора. Руслану Семеновичу на них было около сорока, он уже начал лысеть и полнеть. Татьяна показала частному сыщику и более поздние фото мужа. Правда, призналась, что отыскала их с большим трудом.

Камера зацепила Руслана Семеновича в компании друзей, на пикнике, разок на даче в кругу семьи и раза три с детьми. Два фото были с дочкой. Судя по всему, Руслан Семенович относился к Наташе, своему позднему ребенку, с особой нежностью.

Лицо у Скворцова было не сказать чтобы очень уж некрасивое. Обычное. Зубы хорошие, но, похоже, не настоящие. Уж больно ровные, один к одному: на какой-то из фоток Скворцов улыбался. То есть здоровьем своим занимался. Диеты пытался придерживаться, по словам жены, но все равно неумолимо полнел. И терял волосы. Видимо, было что-то не в порядке с обменом веществ.

«Муж раньше спортом занимался, – с грустью в голосе поведала Скворцова. – Большим теннисом. А потом спина начала болеть, рука после растяжения. Пришлось бросить. Руслан был очень стройным, когда мы познакомились. Я мгновенно влюбилась».

Это многое объясняло. Скворцову не нравилось, как он сейчас выглядит, и фотокамеры Руслан Семенович старался избегать.

– Ну вот же, ботинки! – Сергей дожевал пирожок, вытер масляные пальцы бумажной салфеткой и ткнул одним в смартфон.

Снимки были сделаны в горах. Скворцов сидел в открытой кабине, канатная дорогая вела на вершину горы. Вот с высоты птичьего полета и была сделана пара фотографий. Снежные шапки на вершинах, типичный горный пейзаж и ноги того, кто приехал сюда на пикник – развлечься, шашлык пожарить, плюс чуточка экстрима.

– Вот именно, ботинки. – Алексей нагнулся к экрану. – Точнее, кроссовки. Скажи, ты бы такие надел? Они довольно яркие. Цвет окантовки просто вырви глаз. И шнурки.

– Я? Запросто! Классные кроссы. Всю жизнь о таких мечтал!

– Боюсь, что Скворцов всю жизнь мечтал о другой обуви. Эти кроссовки больше подходят молодому человеку. Парню твоего возраста, но не пятидесятидвухлетнему мужчине.

– Много вы знаете о старперах!

– Мы с ним почти ровесники, – улыбнулся Алексей. – Кое-что знаю.

– Извините.

– За что? За то, что тебе тридцать, а я почти пенсионер? Так все там будем.

– Ну, я до пенсии не доживу!

– Я тоже так говорил в двадцать лет. Давай ближе к делу. Некто, у кого находится мобильник Скворцова, либо сам Скворцов – эту версию я тоже со счетов не сбрасываю – проживает сейчас в Казахстане. Оснований объявлять его в розыск нет, разве что у банка, но по кредитам пока исправно платит жена. Брак не расторгнут. Ты утверждаешь, что тщательно все проверил…

– Не я проверял, – оборвал Алексея Боярский. – Но я знал об этом деле все подробности. Точнее, о дамочке. И видел ее. Слышал тоже. Голос у тетки противный. Мы с мужиками обсуждали, как с ней поступить. Настырная была.

– То есть ты мне с чужих слов говоришь, что мужик точно жив и просто сбежал за границу?

– Ну а что?

– Я хотел бы видеть эти записи или поговорить с тем, кто видел.

– На это нужно разрешение.

– Разрешаю.

– Шуточки у вас, – с опаской сказал Боярский. – Да не было там никого чужого, на этих записях. Никто к Скворцову в номер не приходил. Даже в холле он ни с кем не встречался. Ну абсолютно!

– Вот и я об этом думаю. Все замыкается на отеле. Звонки на телефон Скворцова были только от жены и по работе. Эсэмэски тоже. Контактировал он, кроме московских коллег, похоже, только с сотрудниками фирмы здесь, в Иркутске. Я и их странички в соцсетях просмотрел. Все чисто. Никто в Казахстан не свалил. Все тут, на месте.

– Вот видите!

– И все-таки его убили, – задумчиво сказал Алексей. – Чем дольше я смотрю на эти ботинки… то есть кроссы…

– У меня обед заканчивается.

– Возьми с собой еще пирожок.

– А вы добрый потому, что вам от меня что-то надо? – подозрительно спросил Сергей.

– Ага. За каждый скормленный тебе пирожок заплатишь ценной информацией. Ладно, иди, не буду больше задерживать. Мне тоже надо подготовиться. У меня сегодня две встречи. И обе, надеюсь, с женщинами.

– Что значит, надеетесь?! Вы и с мужчинами собираетесь…

– Поговорить. Со швейцаром, к примеру. А ты поговори со своим коллегой. Давай встретимся здесь же, в парке. Лучше завтра.

– Хорошо, – сдался Сергей и, встав, махнул рукой в сторону колоннады: – Мне туда. В старом городе уже были?

– Не успел.

– Сходите обязательно. Это наша гордость – сто тридцатый квартал. Местный Арбат, если хотите.

– Арбат?! – удивился Алексей.

– В каждом городе есть свой Арбат. Раньше мне это в голову не приходило, но как-то приехал друг из Москвы, учились вместе… Все же Байкал хотят посмотреть… И первым делом Борька спросил: «А где у вас тут Арбат?»

– Обязательно схожу, – улыбнулся Алексей, подумав: «И снова Борька. Здесь тоже отметился. Надо будет отыскать парня и объявить ему благодарность, можно в виде накрытой в кабаке поляны. Потому что с меня причитается». – Видимо, туда меня ночью администратор посылала, в ваш знаменитый сто тридцатый квартал. В ресторан. Но я побоялся в одиночку идти через парк.

– Да вы вроде в форме, – одобрительно посмотрел на него Боярский.

– Они тоже могут быть в форме. А главное, их больше.

– И то правда. Осторожность не помешает.

И они разошлись в разные стороны.

Местный Арбат Алексей оставил на вечер. Не поздний. До ресторана, но когда уже будет не так жарко. Солнце всерьез решило поприветствовать иркутскую весну. Облака разлетелись в клочья под жаркими лучами, да еще и ветер помог. Он и спасал от зноя.

Алексей возвращался в отель и вдруг почувствовал этот запах. Одуряюще пахло черемухой. За делами гость Восточной Сибири совсем позабыл: весна!

А ее тут ошеломляюще много, этой черемухи! Такое ощущение, что в парке, то бишь в мемориальном комплексе, других деревьев и не растет! По московским меркам парк был немного запущенный, шика ему не хватало. Зато уютно.

Алексей пока не мог сказать, какое у него впечатление об Иркутске. Да, провинция. Но есть что посмотреть, особенно в историческом плане. Знаменитый тридцатый квартал, к примеру. Или остров Конный. Музей декабристов. Ну и жемчужина в этой короне достопримечательностей: озеро Байкал. Туда – обязательно!

Но сначала Леонидов решил заняться продавщицей в алкомаркете. Надо было кое-что уточнить. Он прикинул: третий час. Женщина успела заскучать, покупателей кот наплакал. Время обеда, но у них он скорее с часу до двух. И бизнес-ланч в кафе вряд ли практикуют – помещение небольшое и столиков маловато.

Минут через десять Алексей уже переступил порог винного бутика второй раз за день.

– Опять вы? – сразу вспомнила его Светлана.

– Я же сказал, что вернусь. У меня была деловая встреча, а сейчас самое время перекусить. Вы меня не обслужите? Вижу, покупателей немного.

Торговый зал был абсолютно пуст.

– Ну а для чего я здесь? – Женщина наконец-то улыбнулась. – Днем и один человек справляется.

– А вечером что, наплыв посетителей?

– По-разному бывает, – ответила она, но по тону Леонидов понял, что дела идут не очень. – Разве что москвичи заглянут. Мы допоздна работаем. А рейс из Шереметьево прибывает в одиннадцать.

– Я смотрю, вы расписание самолетов изучили?

– А как иначе? Если клиенты идут…

– Жаль, я вчера о вас не знал. Что допоздна работаете.

– Вчера мы рано закрылись.

Разговор завязался. Уже легче.

– Присаживайтесь. – Светлана кивнула на столик в глубине небольшого зала, где, к счастью, было прохладно. – Меню там лежит. Под кондиционер только не садитесь.

– Не буду, – улыбнулся он и отыскал глазами меню.

Долго не раздумывая, сделал заказ: спагетти болоньезе, апельсиновый сок, стакан морса – пить уж очень хотелось, их фирменный хлеб. Когда Светлана принесла еду и напитки, спросил:

– А вы не составите мне компанию?

– Я замужем, – ответила продавщица, но сказано это было с легким кокетством.

– Так и я женат. Просто поговорить.

Она присела напротив и вздохнула:

– Спрашивайте уже.

– О чем?

– Вы ведь не просто так сюда ходите.

– А вы проницательная женщина, – с уважением сказал Леонидов. – Хорошо. Я скажу вам правду. Мне нужна информация. – И поколебавшись, решился: – Я частный сыщик.

– Частный сыщик?! – Глаза у Светланы округлились. – Изменщика, что ли, выслеживаете?!

– Почти угадали. Если хотите, я вам заплачу за информацию.

– Да мне, может, и сказать-то нечего.

– Год назад здесь пропал человек. Он проживал в отеле неподалеку и покупал у вас дорогое вино. Новозеландское. Хотя в тот день могли и не вы работать. Забыл спросить: давно здесь продавцом?

– Года три. С работой у нас небогато. Не то что в Москве, – вырвалось у нее.

– У нас тоже не все в шоколаде. Не для всех. Я вам покажу фотографию… – Алексей включил смартфон, вывел на дисплей лицо Скворцова крупным планом. На удачу особо не надеялся. Но вдруг услышал:

– Помню я его.

– Уверены?!

– Да. Денежный мужик. Он раза три сюда приходил и все время покупал дорогое вино. А однажды спросил, какое вино предпочитают иркутянки.

– Что?! – заволновался Алексей. И все-таки женщина!

– Сказал, что ждет гостью и хочет ей угодить.

«А говорили, что к Скворцову никто не приходил! Как же так?!»

– Света, а вы точно это помните? – взмолился Алексей.

– Конечно. Мне даже завидно стало. Свезло кому-то. Жаль не мне, – она невольно вздохнула.

– Вы же замужем, – с улыбкой напомнил Леонидов.

– Скучно. Жизнь у нас на развлечения небогата, особенно если денег нет. А у меня зарплата маленькая. Двое детей. Их надо на ноги поднять. Кредит на машину. Карабкаемся как-то с мужем. Он вечерами в танчики свои играет. Только и вижу, что его спину. А я сериалы китайские смотрю. Дорамы называются.

– Почему китайские?

– Ну, еще корейские. Красивые они. Знаю, что сказки, зато хоть отвлечешься. Актеры красивые очень, – оживилась Светлана. – Картинка прямо! А цвета какие?! Имена, правда, чудные, сразу не запомнишь. А оно надо? Сказка и сказка. Так и живем: муж «воюет», я на диване лежу, когда дети угомонятся, смотрю чужую интересную жизнь. А тут свидание готовится…

– И что вы ему посоветовали?

– Сладенькое что-нибудь. Мы этот сухарь не очень любим, который брют. Кислятина. Так москвич бутылку взял тыщи за три! – уважительно сказала Светлана. – Не скупердяй. А еще конфеты шоколадные. Тоже самые дорогие.

«Джентльменский набор, как я и думал», – приуныл Алексей. Версия местной полиции все больше подтверждалась: Скворцов внезапно встретил свою любовь и сбежал с этой женщиной за границу, в Казахстан. А как же интуиция сыщика?

– А больше он ничего не говорил?

– Сказал, что девушки в Иркутске очень уж красивые. Свежие, неиспорченные. Первозданная красота. И что девушки из провинции не такие привередливые, как москвички. Вот где невесту надо искать.

– Так и сказал: невесту? – аж подпрыгнул Леонидов.

– Да. Я потому и запомнила этот разговор. У меня старшей дочке скоро восемнадцать. В колледже учится. Хорошенькая. Умненькая. Чуть с языка не сорвалось: чем вам не невеста, раз ищете? Потом опомнилась. Он же старый! Да и склеил уже кого-то, раз вино с конфетами покупает.

– Спасибо, вы мне очень помогли, – уныло сказал Алексей. – Сколько я вам должен за информацию?

– Да чего там, – махнула рукой Светлана. – Вы вон пообедали почти на тысячу. Небось еще придете. Выручку мне сделаете.

– Конечно, приду. И не раз. Дорогое вино я купить не могу, мне нужна ясная голова, а вот пиво с удовольствием. – Он встал. – Кстати, к вам ведь и жена его приходила.

– Жену не помню, – равнодушно сказала продавщица, нехотя поднимаясь со стула.

Беседа с москвичом ее развлекла. Да еще и частный детектив! Как интересно! Полдня уже пролетело. А там и вечер. Домой, накормить всех, одежду на завтра приготовить – и на диванчик. Сказку смотреть.

– Она вам показывала бутылку из-под вина. Новозеландского.

– Может быть. Но не помню.

А вот Руслана Скворцова запомнила хорошо. Потому что разговор с ним был на животрепещущую тему. «Девушки в Иркутске красивые. Вот где надо невесту искать».

Алексей направился к полкам со спиртным – выбрать пиво, ну и чипсов с орешками прихватить: те, что в мини-баре, есть невозможно.

Наконец-то появились покупатели, и Леонидов, попрощавшись с разговорчивой Светланой, пошел в отель.

День, в общем, уже выдался продуктивный: хоть и с трудом, но контакт с местной полицией установлен. Удалось также узнать, что у Скворцова было свидание с женщиной и что она из местных.

Но как сказать об этом Татьяне? Хотя ее ведь предупреждали…

«Говорить или не говорить?» – гадал Леонидов, входя в отель. Он так задумался, что чуть не налетел на открывшего ему дверь швейцара, который окинул Алексея цепким внимательным взглядом.

– Я здесь живу. – Леонидов невольно спрятал за спину пакет из алкомаркета. Распивать алкоголь не из гостиничного мини-бара небось запрещено.

– Помню.

«Это хорошо. По виду профи. На вышибалу похож, – мелькнула мысль. – А у них глаз-алмаз. Наверняка срисовал Скворцова».

Администратор за стойкой подняла голову и с интересом посмотрела на московского гостя. Она явно скучала, но Алексей решил малость передохнуть и обдумать полученную информацию.

В триста третьем номере был настоящий ад! Духота, жара, спертый воздух. Уборку уже сделали, но крайне небрежно. Может, потому, что чаевых не оставили? Под телевизором красовалась инструкция, как это сделать с помощью приложения.

Алексей невольно поморщился: от этих приложений свободная память схлопнулась до минимума, постоянно приходится что-то удалять. Ну да ладно. Хочется же полного набора полотенец и мыльно-рыльных.

Но прежде он раздернул портьеры, чтобы открыть окно. Вместе с условно свежим воздухом, потому что днем проспект был под завязку забит машинами, которые усиленно газовали, в номер хлынули и звуки этого проспекта.

Гул работающих моторов, пронзительные гудки, визг тормозов, да еще и музыка из ресторана! Какофония звуков плюс бьющее в окна солнце!

И Леонидов побежал в душ, а потом лежал на кровати, стараясь отвлечься от адского шума и жары. Впервые захотелось отсюда сбежать. Куда угодно, а лучше домой. Обратный билет был уже куплен, и, к счастью, тариф возвратный. Обменять бы этот авиабилет, и…

Он с усилием отогнал малодушные мысли. Надо работать.

Хорошо, что Светлана не спросила удостоверение, поверила на слово. А корочек частного сыщика у Леонидова не было. Он скептически относился к этой профессии, зная все ее подводные камни, поскольку сам был законником по образованию и долго проработал в полиции.

Детективные агентства действовали на основании закона «О частной детективной и охранной деятельности в РФ», принятого аж в 1992 году! В нем было написано, что частный детектив обязан придерживаться законодательства в той сфере, которая касается личной жизни и имущества граждан. То есть сбор информации на человека мог быть только с его согласия. Все остальное незаконно. А за разглашение без согласия следовало уголовное наказание. Данные, добытые частным детективом порой с огромным трудом и за взятки, почти никогда не использовались в судебных процессах. Суд мало того что их не принимал, мог еще и потребовать проведения проверки. Так запросто можно было налететь на статью, крупный штраф, отзыв лицензии, а то и на срок. Условный. Но это вообще труба.

Вот почему Леонидов первым делом установил контакт с полицией. Сам он никто, и с ним не обязаны откровенничать. Даже если будет лицензия, толку с нее? Потому и не прижился в России институт частных сыщиков, как и многое из того, что в той же Америке практикуют успешно.

Но Татьяна Скворцова просто хотела узнать, жив ли ее муж, прежде чем начать процесс… А какой процесс?

Банкротство в ее случае не вариант. У нее хватало недвижимости плюс дорогой автомобиль. И работа. Зарплата небось немаленькая. Все отберут, а так называемое тело долга останется, срежут лишь проценты.

Да, хорош Руслан Семенович! Как бы то ни было, но романчик втайне от супруги он закрутил. В тихом омуте… А как красиво про черемуху писал! Романтик! Куда это вырулило, в смысле свидание в номере, пока было непонятно. Но первым делом следовало теперь отыскать эту женщину.

А если она в Казахстане? Вот и получалось, что не Машу надо вести в ресторан, а администраторшу. Чтобы узнать роковую тайну триста третьего.

Жара донимала, шум тоже. Леонидов поднялся и, подойдя к диванчику у окна, открыл чемодан. Надо привести себя в порядок, прежде чем идти охмурять очередную женщину.

Алексей по-прежнему бегал по утрам и заглядывал в тренажерный зал, а на дачу привез гантели. Не юноша, но форма неплохая, даже Боярский это заметил. Поэтому остановил свой выбор на светлых брюках и рубашке с принтом: едва заметная полоска.

Парфюм тоже имелся, пробник. Сашке втюхали вместе с дорогим французским кремом. Волосы были еще влажные после душа, и Алексей старательно принялся сушить и укладывать их феном.

Оделся, брызнул из пробника на шею и под мышки и, внимательно оглядев себя в зеркале, остался доволен. Вперед!

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Добро пожаловать в ад! Это я про свою жизнь после возвращения из Москвы, когда еще держался и не ввязывался в новые кредиты. Да и потом было не лучше – когда опять залез в долги и они только росли.

Но у меня была причина. И снова баба, блин! Не удержался. Я ведь парень молодой, и потребности у меня по возрасту.

Я вернулся в родной Иркутск весной, и уже в конце батя устроил меня на работу. Нефиг, мол, без дела шататься, а то попадешь в дурную компанию. Все до сих пор считали меня ребенком. А я уже попал. И дурная компания по сравнению с моими долгами банкам – фигня.

Раньше надо было воспитывать. Преподать мне финансовую грамотность. А лучше вообще меня не рожать. Раз не можете ничего дать, кроме нищеты: ни квартиры, ни нормального образования, ни денег. Я так матери и сказал:

– Тебе надо было аборт сделать, если денег на презики не хватило.

– Как ты можешь! Я тебе жизнь подарила! – зарыдала она.

– И это называется жизнь?!!

Рабство ты мне подарила. Постоянные физические и моральные мучения. Бесконечное унижение.

Вот представьте: лето, дьявольская жара. Жить можно только лежа под кондеем. А тебе надо на работу. Пока дошел до автобусной остановки, футболка мокрая насквозь, да и штаны тоже. В шортах – нельзя!

Подъезжает автобус, а в нем с полсотни бабок. Вот куда они утром прутся?! Еле впихиваешься, а вокруг такие же потные распаренные тела. Сесть некуда. Об тебя все трутся. По́том своим обливают и запахами душат. От одного луком пахнет, от другого перегаром прет.

Противно. Мерзко. Тошно. Это что, жизнь?! На работу приезжаешь злой как черт. Уже ничего не хочется. А день только начался!

Чтобы отвлечься, я приспособился книжки читать. В Сети много чего занятного. Про графов всяких или нагибаторов, магов, которые одним щелчком пальцев могут создать портал, и – тю-тю! – в любой конец галактики. Нет, сначала, конечно, надо прокачаться, добыть суперсилу.

А классно, когда у тебя сверхспособности! Когда ты вроде бы обычный человек, а потом выясняется, что герой. Или колдун. Вообще не из этого мира. И можешь этих муравьев давить, а лучше заставить их на себя работать, чтобы денег было полно. Бесконечный банковский счет. Чего ни захотел – все тут же оплачивается.

А вдруг они у меня есть, эти сверхспособности, и я не совсем обычный человек? Нагибатор. Проверить бы.

Я даже в тренажерку стал ходить. Бесплатную. У нас же о народе заботятся: чтобы мужики не бухали, а бабы не шлялись по рандомным мужикам. Короче, вы меня поняли. Надо было подкачаться малость, и чтобы дома бывать поменьше. На пивасик денег не было, приходилось выматывать тело дармовым спортом, чтобы мозги отключить.

…Сначала я думал, что она не такая. Не как все. Силикон в сиськи не вставляет, в губы ничего не колет, даже волосы не красит. И косметики минимум. Вся такая правильная девочка. Хорошая.

Я даже Пушкина вспомнил: «Как гений чистой красоты».

Ну а кого? У нас как что – сразу Пушкин. Наше все. У нагибаторов и магов – у тех гарем. Знойные красотки с восьмым номером бюста. Вот такой была моя первая, из-за которой я и скатился в долговую яму.

Не с восьмым, конечно, но фигура – закачаешься!

А эта полная ее противоположность. Нет, с фигурой тоже все в порядке, только типаж другой: скромница.

И я врезался по уши. Она ко мне вроде бы тоже была благосклонна. Чай пили, о книжках беседовали, о кинишке, о сериалах всяких. Все культурно. Я бы даже женился, но потом вспомнил про свои долги. Сначала следовало расплатиться или как-нибудь эту проблему решить.

Хотел ей намекнуть, что, мол, не против. И детишек тоже. Будем с тобой в кино ходить, в парк. Ты мне котлеты будешь вечером жарить и щи варить, как мама. Главное любовь.

А тут узнал, что эта чистая, как я о ней думал, девочка спуталась с командированным! С москвичом! Ее подружка мне стукнула. Вот какой бес их раздирает? Ладно бы я ей нравился – я про подружку, так ни фига. Как собака на сене. Чтобы просто подгадить. Завидки ведь берут. Не ее позвали.

– В номер к нему поднялась. Винишко, конфетки шоколадные. Сам понимаешь, что там дальше было.

– Про вино и конфеты откуда знаешь? – хрипло спросил я. Ну прямо горло сдавило.

– Петя сказал, швейцар. У него глаз-алмаз. Он эти пакеты, которые постояльцы в отель приносят, насквозь видит.

«Петя врать не станет. Польстилась, значит. У этих москвичей денег куры не клюют», – подумал я, но все равно решил спросить.

– Мне сказали, ты к мужику из триста третьего в номер поднималась.

– Поднималась, и что?

– Вино с ним пила.

– Пару глотков всего. Мне интересно было: вино безумно дорогое. Так-то не хотелось. Просто попробовать.

– Остальное тоже не хотелось? Так, попробовать.

– Ты это о чем?

– Сама знаешь. Шпили-вили.

– Он мне пообещал помочь в Москву перебраться.

– В Москву-у…

«Вот скот! Знает, чем девочку заманить! Наверняка женатый!»

– Небось квартирку снять пообещал.

– Тебе-то что?

– Я думал, у нас серьезно.

– Серьезно?! – Она рассмеялась.

Этот смех меня и добил. Выходит, я не так все понял?

– Серьезно… Это просто дружба.

– Между мужчиной и женщиной не бывает дружбы.

– Ты думал, я с тобой спать собираюсь?!

– Да ты хоть девушка еще? Раньше я думал, что да, а теперь сомневаюсь.

– Ну ты и сволочь!

«Это я сволочь?!»

– Смешно, когда мне это проститутка говорит.

Она, конечно, хотела меня ударить, но я руку перехватил и вывернул. Буду я еще со шлюхами церемониться! Сказал:

– Я тебе на Восьмое марта духи подарил. Знаешь, сколько они стоят?

– Я тебе тоже подарок сделала на двадцать третье! Пусти!

– Ты про открытку и носки? – Я разжал руку. Еще в полицию заявит, вон на запястье синяк остался. – Очень смешно.

– Ты мне как парень никогда не нравился! Я даже и не думала с тобой встречаться!

– То есть ты по старперам, – ухмыльнулся я. – По рукам пошла. И почем?

Она убежала. Кажется, плакала. А что я такого сказал? Правду.

Если раньше я еще колебался, то тут меня сдернуло. Ладно, тогда, в Москве, меня из-за этой сволочи мордастой из кабака выперли. Но теперь он мою девушку трахнул! И собирался увезти в Москву, чтобы сделать своей любовницей! Он же старый, лысый и толстый! И ему, такому, она дала?!

Есть на свете справедливость?!

Я уже на все был готов, просто не знал, как мне к этому моральному уроду подкатить. Просто подойти «здрасьте-здрасьте»? Так меня пошлют, и очень некультурно. Тогда в пабе я уже пытался мордастого заинтересовать, в бизнес его затереться. Не вышло. Я для него никто, пустое место.

И тут вдруг случай представился. Я даже подумал, что это судьба. Нереальное какое-то везение. Эта судьба нас столкнула буквально лбами…

Алексей Леонидов. Вечер первого дня

Выйдя из лифта, Леонидов втянул живот и расправил плечи, хотя живота как такового не было, а могучим телосложением и ростом он не отличался. Чего там расправлять? Разве что крылья.

Сыщику требовалось вдохновение. Нужна была подсказка. Информация. И, вспоминая бурную молодость, Алексей с улыбкой записного пикапера шагнул к стойке, за которой сидела миловидная администратор, но не та, что встретила его вчера, они ведь по сменам работают. Значит, можно пойти проверенным путем.

– Добрый день.

– Здравствуйте. – На него с ожиданием и чуть настороженно смотрели миндалевидные, почти что черные глаза.

– Я вчера приехал. Москва – Иркутск.

– Знаю, есть такой рейс. Вас что, не покормили?

Видимо, на это часто жаловались.

– Увы.

– Вчера наш ресторан закрылся рано, хотя обычно они работают до часу ночи или даже до двух. В общем, до последнего клиента.

– Значит, не повезло.

Он в ужасе подумал, что музыка под окнами может греметь до двух ночи. Кошмар!

– Но сегодня вы сможете оценить наш ресторан. У нас открылась летняя веранда. В честь этого два коктейля бесплатно. И наше новое меню, летнее, тоже сможете оценить.

– А давайте оценим его вместе?

– В каком это смысле? – насторожилась девушка.

– Не люблю ужинать в одиночестве. И приятная компания мне не помешает. Заодно проконсультируете меня, что можно поесть без риска для здоровья. Вы ведь знаете ассортимент.

– У нас прекрасный повар, – обиделась она. – Все свежее и очень вкусное.

– Но что-то же вашему повару особенно удается?

Администратор смерила Алексея оценивающим взглядом. Хорошенькая. Густые черные волосы собраны в хвост, косметики немного, оно и понятно: на работе.

– Вообще-то нам не положено. С постояльцами, – замялась девушка.

– Это в рабочее время. А когда вы не на работе, то и я не ваш клиент. Наши отношения становятся неслужебными, то есть неформальными. У вас во сколько смена заканчивается?

– В девять. Это поздно.

– Это рано, – улыбнулся Леонидов. – Потому что в Москве всего шесть. Самое время для ужина. Меня устраивает. Так как?

– Хорошо… Вы ведь из триста третьего?

– Именно.

– Алексей… – Она, похоже, заглянула в базу.

– Просто Алексей.

– А я Алина.

– Какое красиво имя. А главное, редкое.

Спасибо советской киноклассике! Весь нужный текст уже написан и инсценирован! А так поди найди их, нужные слова…

– Чем бы вы мне посоветовали заняться до ужина, Алина? Свои дела на сегодня я уже закончил.

– Идите в сто тридцатый квартал. Там есть что посмотреть.

– Я уже погуглил. Его еще называют Иркутская слобода, и он славится историческими памятниками деревянного зодчества.

– Ну, старинных домов там практически нет, – улыбнулась Алина. – Это современный квартал, созданный для туристов. Но красивый. Приятно в нем погулять.

– Чем и займусь. До вечера, Алина. В девять я у ваших ног.

Она улыбнулась, но, как отметил Алексей, все еще настороженно. Видимо, думала, что из ресторана он ее в койку потащит, и тем не менее согласилась.

Алексей сверился с навигатором. Предстояло пересечь насквозь парк, где цвела черемуха, точнее исторический мемориал, а у Музыкального театра свернуть налево. Надо будет фотки сделать и Сашке скинуть. Привет из Иркутска!

Он шел через парк, невольно слыша, о чем говорят люди. Из этих разговоров можно было узнать много интересного. У сыщика слух профессиональный, избирательный.

– …а мы в Сочи. Так на море охота! Отдохнуть по человечески.

– Уже забронировали что-то или дикарями?

– Пока только планы.

– Ну а мы в Тайланд…

Вот как? У них тут Байкал, куда все рвутся, а они об отдыхе в Краснодарском крае мечтают! И о Тае.

Леонидов довольно бодро дошел до колоннады. Дальше гуглить было не надо: указатель на то и стоял тут, чтобы сориентировать туриста. Вечерело, и народ потянулся на прогулку, хотя местных пока было больше, чем туристов, многие возвращались с работы.

Минут через десять Алексей, волнуясь, ступил на верхний, как оказалось, ярус местного Арбата и неторопливо стал спускаться. Конечной точкой для себя московский гость определил знаменитую скульптуру Бабра.

Ну как можно побывать в Иркутске и обойти своим вниманием символ города? Бабр – уссурийский тигр, получивший такое название из-за местного диалекта, – охранял вход в сто тридцатый квартал, но Леонидов зашел туда с Иерусалимской горы, то есть брел против течения.

Поначалу навстречу ему лишь лениво тек ручеек туристов и просто гуляющих из местных. Но чем дальше, тем народу становилось больше. И вот уже река людей залила все ступеньки лестницы, по которой Алексей спускался, и растеклась по местным достопримечательностям и едальням. День был погожий, и места на веранде занимали охотно.

Алексей давно уже достал смартфон и сейчас со вкусом фотографировал наиболее впечатляющую натуру, стараясь, чтобы в кадр не попадали чужеродные слова, которых было много. В историческом центре ресторанов с кафешками и гостиниц оказалось гораздо больше, чем музеев, а дома поражали своей глянцевой новизной. Все напоказ.

Честно говоря, московский гость ожидал чего-то другого. Побольше старины и аутентичности, что ли. Нет, с домами все было в полном порядке. Хоть и новодел, но красиво. Не было ощущения неухоженности, запущенности. Приятное место для вечерней прогулки.

Однако присутствовало очень уж много элементов современного декора, рекламы, вывесок с названиями явно не сибирского разлива. К примеру «Кинза». Эстетика от этого страдала, облик исторического квартала деградировал. Он начинал походить на базар, причем среднеазиатский.

«Нет, за сибирским духом надо ехать на Байкал, – подумал Алексей, в который уже раз надавив указательным пальцем на большую белую кнопку камеры смартфона. – А лучше у Боярского спросить. Он наполовину бурят, что-нибудь дельное посоветует».

Пока же это было поверхностное знакомство с городом.

Леонидов набрел на планетарий, нашел музей «Окно в Азию» и завис в Чароитовой комнате, присматривая украшение в подарок любимой жене, а попутно узнал, что чароит – уникальный полудрагоценный камень сиреневого цвета с прожилками – добывают только на реке Чаре в Иркутской области.

«Сашке пойдет, у нее глаза голубые, а волосы русые, – подумал он, положив глаз на комплект: серьги и кулон, но сразу покупать не стал. Это первый визит, ознакомительный, а цены в центре ломовые, на туристов рассчитаны, это ежу понятно.

В итоге до Бабра Алексей дошел лишь к восьми часам вечера. Времени только и осталось, что на подъем в гору и проход по парку. Ну и на ужин с симпатичной девушкой Алиной.

«Какое, однако, странное существо, – задумался Леонидов, глядя на символ Иркутска. Напоминает тигра, но с хвостом, как у бобра, и перепончатыми лапами. В зубах это нечто держало соболя. – Надо у Боярского спросить, почему этот бабр так выглядит. У Сергея бабушка всю жизнь проработала в библиотеке, небось все на свете знает».

Он старательно сфоткал и перепонки, и соболя, и бабриный хвост, а один из прохожих сфоткал Алексея на фоне бабра. Зачекинился: я в Иркутске.

«А окошки у них тут красивые, – думал Леонидов, штурмуя Иерусалимскую гору. – Наличники фигурные, резные-выписные! А ставенки?! Милота!»

Три часа пролетели незаметно, и прогулка доставила удовольствие. Приятно, черт возьми, побыть туристом!

Но – надо работать. Не затем Алексей прилетел в Иркутск, чтобы любоваться его достопримечательностями и наслаждаться местной кухней. Надо найти женщину, с которой Руслан Скворцов закрутил роман…

Путь к истине лежал через местный ресторан, и, к огромному удовольствию Алексея, администратор уже почти сдала смену, успев переодеться, сменить прическу и сделать вечерний макияж.

«Ого! Да она красавица!» – подумал он. Как же меняют женщину модная одежда и распущенные волосы!

– Прикроешь меня? – спросила Алина у сменщицы, едва Алексей вошел в холл.

– Само собой.

Другая администратор разглядывала москвича с неподдельным интересом, и Алексею показалось, что в этом взгляде мелькнула женская ревность. Подругу сегодня гуляют в одном из самых дорогих иркутских ресторанов. Приключение! А тут всю ночь дежурить.

– Прошу, – Леонидов пропустил Алину вперед и шагнул следом в зал, который был уже хорошо знаком. Именно здесь гости отеля завтракали. – Выбирайте столик. На веранде или здесь?

– Прохладно уже, – немного жеманно сказала Алина, одетая в короткое платье. А вот куртка была утепленная – все-таки май на дворе, но девушке хотелось выглядеть достойно в таком шикарном заведении.

– Понятно. Сядем здесь, в зале. У окна прекрасное место.

– Согласна.

Подошедший к ним официант посмотрел на Алину с усмешкой:

– Что будем заказывать?

Алексей и это отметил. Среди персонала конкуренция: за чаевые и внимание гостей. Особенно гостей тороватых и москвичей, у них денег больше всех.

– Рекомендую уху, – сказал официант, поскольку Алина молчала. – Из байкальской рыбы.

– Отлично, – кивнул Алексей. – И что-нибудь из мяса.

– Говядина, свинина?

– А давайте пельмени с дичью! – сказал он, заглянув в меню. – Если уж знакомиться с местной кухней, то по полной. И строганину на закуску.

– А мне креветки! – с вызовом произнесла Алина.

– Извините, но креветки закончились. Забыл предупредить, – ухмыльнулся официант.

– Тогда салат цезарь. И рыбу. Лосось с овощами.

– Цезарь тоже с рыбой?

– Да!

– С лососем? – издевательски спросил официант.

– С лососем!

– Замечательный выбор. Лосось сегодня особенно жирный. – Официант выразительно взглянул на Леонидова.

«Хамит. Будь я не на работе, живо поставил бы его на место. Но сейчас его хамство мне только на руку».

– Алиночка, вы не стесняйтесь, – сказал он девушке. – И десерт закажите обязательно.

– Торт. Самый дорогой. – Алина с вызовом посмотрела на стоящего рядом парня.

– Записано. А пить что будете?

– Как дама решит, – кивнул Алексей на администратора.

– Я не буду пить, – хмуро сказала та.

– За знакомство, – умоляюще посмотрел на нее Леонидов. Девушке необходимо было развязать язык. – Бутылочку сухого белого вина.

– Наше или импортное?

– Ну, разумеется, импортное. Чили какое-нибудь. Или испанское. Как, Алина?

– Мне все равно.

– «Пино гриджи» подойдет? Это Италия.

– Вполне. И морса. А еще водички минеральной.

Официант старательно все записал.

– Это, часом, не ваш ухажер? – спросил Алексей у девушки, когда высокий симпатичный парень ушел на кухню.

– Да какой ухажер! Так… работаем вместе. А он уже бог знает что себе вообразил.

– В отеле работают очень красивые девушки. К примеру, Маша.

– Она у нас скромница. Хотя…

– Приняла чьи-то ухаживания? – невольно подался вперед Леонидов.

– Не хотелось бы сплетничать.

– А мне не хотелось бы нарваться на неприятности. У Маши, может быть, свадьба на носу, а тут я со своими комплиментами.

– Да сорвалась у нее свадьба, – насмешливо сказала Алина. – А хвасталась, что в Москву переедет.

– В Москву-у…

Это был след.

Очень вовремя принесли вино. Официант разлил его по бокалам, причем Алине довольно небрежно: мол, пей, шлюха. Он точно был к девушке неравнодушен.

– За знакомство. – Леонидов поднял свой бокал, и они выпили.

Горячее ждали недолго. Уха была довольно вкусной, наваристой, рыбка в ней что надо. Алина старательно ела салат.

– А почему вы не селите гостей в триста третий? – вроде бы небрежно спросил Алексей. – Что с ним не в порядке?

– Почему не селим? Селим. Просто он какой-то заколдованный, этот номер. Ломается там что-то постоянно. Есть такие невезучие номера. Вот в прошлом году случилась с триста третьим забавная история. Мы долго смеялись. Я про персонал.

– Расскажите, – попросил Леонидов.

– Замок на двери сломался, и гость не смог выйти из номера. Позвонил на ресепшен. Как раз я дежурила. – Алина начала давиться смехом.

– Водички? – заботливо предложил Алексей и налил в стакан минералки.

– Умора просто… – Девушка сделала глоток и закашлялась: – Извините… смешно очень вышло… Мы послали в триста третий охранника. Он открыл номер своей карточкой. Говорит гостю: «Вот видите: все в порядке». А тот ему: «А ты зайди и изнутри попробуй открой». Ну, охранник и зашел. А выйти не смог. Гость опять звонит на ресепшен…

– Водички?

– Да… Прямо как в анекдоте… Говорит: «Мы теперь уже вдвоем тут застряли. Пришлите еще кого-нибудь». А сам ржет. «Только пусть он в номер не входит, а не то скоро весь ваш персонал будет заблокирован в триста третьем». Ха-ха!

– Да, смешно. – Алексей невольно улыбнулся. Забавная ситуация. – А дальше что?

– У слесаря как раз был обед, и они там сидели вдвоем почти час! Ну что можно было сделать?

– А если бы в номере жила женщина? Пикантно вышло бы. Надеюсь, ваш охранник традиционной ориентации.

– Само собой.

– Гость жалобу написал?

– О! Это отдельная история! Потребовал жалобную книгу! Ну, какая сейчас жалобная книга?!

– У вас ее нет?

– Почему? Есть. Для почетных гостей. Автографы собираем. А из постояльцев ее никто не спрашивал, кроме того придурка из триста третьего… Ой, простите! – спохватилась она.

– Он действительно придурок. – Алексей подлил ей еще вина. – В интернете надо отзывы писать. Их точно читают.

– Да старпер потому что! Ой! – Девушка испуганно зажала ладошкой рот.

– Ничего, – улыбнулся Леонидов. – Я прекрасно понимаю свой статус и как выгляжу в ваших глазах. Но мысли у меня не грязные. Я просто пригласил вас на ужин, не имея в виду продолжения. Вы молодая девушка, я мужчина предпенсионного возраста, и между нами так мало общего.

– Ну, кому-то это не мешает, – усмехнулась Алина. – Разница в возрасте.

– На Машу намекаете?

– А то!

Она с азартом принялась за лосося, который подали одновременно с пельменями. Дичь Леонидов не вполне оценил – мясо и мясо, но в целом готовили здесь на уровне. К повару претензий не было. Разве что к счету. Потому что цены были тоже на уровне. На московском.

«Однако, – подумал Алексей, оплачивая чек. – Этак разориться можно! А ведь еще и Машу тут гулять».

Но сегодня он узнал много интересного и, похоже, нашел женщину, на которую запал Скворцов. Находилась она сейчас не в Казахстане, а здесь, в Иркутске, и это было здорово.

На ужин и разговор по душам ушло два с лишним часа. Для Иркутска время уже позднее, и Алексей настоятельно сказал:

– Вызови такси. Я оплачу.

После бутылки вина они как-то незаметно перешли на ты.

– Да я на автобус… – Девушка была пьяненькая.

– Не хочу никаких неприятностей. Вот посажу тебя в машину и успокоюсь.

– Прямо как мой папа, – не удержалась Алина. – Ты меня з-зачем пригласил-то в дорогой ресторан?

– Скрасить твои серые будни.

– У тебя получилось, – хихикнула она. – Так вкусно поела!

– Вот и замечательно.

– Нет, честно. – Алина расслабилась и все никак не хотела расставаться. Уже и разница в возрасте не была помехой. – Неохота уезжать. Давай к тебе, а? Мы п-просто поговорим…

– Тебе домой надо. Родители небось заждались.

– Ага… В следующий раз я их предупрежу… Дай свой номер телефона – вдруг я по дороге заблужусь? Ну и на будущее, – намекнула она.

Леонидов не стал отнекиваться, продиктовал номер, и девушка тут же позвонила.

– О’кей. Отобью эсэмэску, как только доеду.

Роман с администратором в планы Леонидова не входил – он здесь на работе, – но и обижать Алину не следовало. Чревато.

Обиженная женщина на многое способна: неприятности доставить, оболгать, сорвать деловую встречу. Поэтому Алексей как можно мягче сказал:

– Ты очень милая, но я безнадежно женат. Лучше обрати внимание на парня, который мне сегодня нахамил с риском потерять работу. Он к тебе явно неравнодушен.

– Мне-то что… Он всего лишь халдей.

– Жестоко.

Хорошо, что машина приехала быстро. Алексей оплатил заказ банковской картой, а в ресторане на всякий случай засветил наличные: небрежно открыл портмоне так, чтобы его содержимое увидел официант, и оставил щедрые чаевые.

Спать не хотелось. Леонидов все еще не мог перестроиться на местное время, поэтому решил прогуляться в парке-мемориале.

«Мне надо ехать на Байкал, – думал он, размеренно шагая к колоннаде. – След Скворцова обрывается в Листвянке. Завтра Маша вряд ли будет дежурить на завтраке, и день можно посвятить другому – поиску следов пропавшего мужа Татьяны Александровны в возможном месте его гибели. А вдруг?»

Алексей Леонидов. День второй

Байкал

Музыка и в самом деле гремела почти до двух ночи. Алексею с трудом удалось забыться сном, а валяться до полудня в постели было некогда.

Расходы росли, цены неприятно удивляли, и разорять клиентку не хотелось. Результат расследования был все еще непредсказуем. Поэтому в Листвянку Леонидов решил поехать на автобусе. Такси – это роскошь, за семьдесят километров пару тысяч слупят. А общественный транспорт ходил в самое популярное у туристов место на Байкале регулярно. Равно как и маршрутки. Частники тоже этим подрабатывали. И цена была приемлемая – двести с чем-то рублей за билет в один конец.

Но до автовокзала еще следовало добраться. Поэтому позавтракал он наскоро, отметив, что красавицы Маши у столика с напитками нет. Значит, не ошибся, спрогнозировав ее график.

В целом поездка до Листвянки для человека, привыкшего часами томиться в пробках и к толпе в общественном транспорте, оказалась вполне комфортной. Байкальский тракт, за появление асфальта на котором следовало благодарить американцев, был своего рода местной достопримечательностью. Дорога в святая святых, к знаменитому озеру.

Тогда, в шестидесятых годах минувшего века, ждали делегацию во главе с президентом. Вот и подготовились. Не хотелось ударить в грязь лицом. Иностранцы так и не приехали, зато туристы возрадовались, и Листвянка стала бурно развиваться.

Алексей дремал, привалившись к окну, и представлял, как в Листвянку ездил Скворцов. Руслан Семенович привык жить и путешествовать с комфортом, зарабатывал немало и на автовокзал с утра не потащился бы. Не его это. Поэтому заказывал такси.

Листвянка была у всех на слуху, и москвич, решивший рвануть на Байкал, особо раздумывать не стал бы. Ну а куда еще? Тем более Скворцов собирался привезти на Байкал семью. Вот и поехал на разведку – присмотреть отель или гостевой домик, возможно, забронировать номер.

Май – это уже сезон. Купаться в Байкале все равно нельзя, вода и летом ледяная, а погода весенняя, теплая, но не изнуряющая жара.

Перед отъездом Саша зачем-то поведала мужу, как в легендарном озере утонул талантливый советский прозаик и драматург Александр Вампилов. За два дня до своего тридцатипятилетия писатель вместе с другом отправился на лодке в магазин, но по пути она перевернулась. Вампилов попытался доплыть до берега, и хотя на дворе был август, сердце все равно не выдержало.

– На месте его гибели есть памятник, ты туда сходи, – наставляла мужа преподаватель словесности Александра Леонидова. – И в озеро не лезь. Никаких купаний, слышишь?

– Да слышу, – отмахнулся он. Кому что, а этой – обожаемая литература!

Попросить водителя автобуса: «Остановите, я сойду у памятника писателю». Ага! И все терпеливо будут ждать! Поэтому Леонидов ограничился тем, что сфоткал достопримечательность из окна. Хорошо, что вовремя проснулся.

Скоро он уже был в Листвянке и слегка обалдел. Народу-то сколько! К набережной можно было лишь протолкнуться в буквальном смысле, потому что вся обочина оказалась забита машинами.

Привлекал туристов в первую очередь местный рынок. Байкальская рыбка была диво как хороша, особенно знаменитый омуль. Вот за ним и ехал народ, даже цены не отпугивали. Над торговыми рядами гордо возвышалось колесо обозрения.

Леонидов тут же оценил идею: ну и вид на Байкал оттуда открывается! С самой-то верхотуры!

Накануне Алексей сориентировался. Поселок Листвянка, который так назвали из-за растущих поблизости в большом количестве лиственниц, протянулся на пять километров вдоль озера Байкал. По слухам, здесь все скупили китайцы. Бизнес процветал. Выездной туризм для россиян все больше схлопывался: куда-то не летали самолеты, а где-то неимоверно выросли цены, и любители приключений охотно отправились смотреть красоты родной страны. Карелия, Алтай, Байкал, Камчатка…

Само собой, что первым делом Алексей пошел на набережную: поздороваться с Байкалом, посмотреть на него. Бросил взгляд на водную гладь и завис. Какая мощь! И какая благодать! Место силы – уникальное, до конца не познанное, заряжающее невероятной энергией.

Есть, конечно, и равнодушные к природной красоте, которым в первую очередь подавай комфорт: а почему не обустроено? Почему асфальт в трещинах и на смотровых площадках ржавые перила? А ты не смотри на перила! Вдаль смотри или на то, как, загадочно мерцая солнечными бликами, накатывает на берег прозрачная, словно слеза, байкальская волна. А ведь это пресная вода, которую можно пить. Уникальный природный резервуар…

– Извините.

Кто-то задел Алексея за плечо, и он очнулся.

– Ничего. Бывает.

– В первый раз на Байкале?

– Да.

– Повезло. Сегодня солнечно, облаков нет. Горы видно.

– Это Саяны?

– Нет. Хребет Хамар-Дабан. Напротив гора Сохор. Саяны находятся на двести километров западнее. Листвянка вообще не лучшее место для знакомства с Байкалом. Здесь все на продажу. Чистая коммерция. И народу уж больно много.

– А где лучшее?

– На Ольхоне, к примеру, получше, но и там туристов полно. Найдите гида из местных, вам покажут практически безлюдные места, где можно слиться с природой. На машине отвезут. Только это не дешево. Зато насладитесь тишиной и по-настоящему шикарными видами.

– Вы не свои ли услуги предлагаете? – прищурился Алексей.

– Нет. Я тоже турист. Просто не первый год сюда приезжаю. Решил на рынок заглянуть. Мне как постоянному покупателю скидка. Удачи!

И разговорчивый турист ушел.

Алексей еще немного постоял на набережной. Век бы отсюда не уходил, но… Надо работать! Скворцов сам себя не найдет.

У входа на рынок Алексей задержался, приглядываясь, но в основном принюхиваясь. Ох, и рыбка! Понятно, что в начале торговых рядов все безумного дорого. Надо не полениться и пройти вглубь. Народу здесь столько, что показывать продавцам фото Скворцова в надежде, что те его вспомнят, дело абсолютно безнадежное.

Такая толпа! И хоть память у продавцов профессиональная, очень уж огромен людской поток. Торгуются наши, галдят китайцы, дети тянут мамку с папкой за рукав:

– Купи!

Алексей невольно задержался у сувенирной лавки. Магнитики, связка амулетов, груды стекла… Бусы, серьги, колечки, всевозможные фигурки, матрешки… Изделия из чароита. Интересно, почем?

Бубен?!

– Это что?

– Шаманский бубен.

– И покупают?

– Еще как! Завернуть?

– Я только что с автобуса сошел. Не готов.

– Вы рыбку здесь не покупайте, если покушать хотите горяченькую, – неожиданно проникся к нему симпатией лотошник. – К частникам идите. Здесь омуля в каждом дворе коптят. Чем дальше от рынка, тем дешевле.

– Логика понятна, – кивнул Алексей.

А прекрасная мысль! Ведь Руслан Скворцов был деловым человеком. Наверняка тут все разузнал и на рынке рыбу покупать не стал. Прошел дальше, к частным домам. Там тоже поток туристов немаленький, но вероятность, что Скворцова вспомнят, гораздо больше, чем здесь.

Однако, проталкиваясь через толпу покупателей на наиболее отдаленную от Байкальской набережной сторону рынка, Леонидов все же попытался зацепиться языком. Замедлил шаги и тут же услышал:

– Рыбка, байкальская рыбка! Свежая, вкусная! Подходи, москвич, лучше все равно не найдешь!

– Откуда вы узнали, что я москвич? – оторопел Алексей.

– А ты поработай здесь с мое, – рассмеялась дородная женщина в теплой куртке, чей прилавок ломился от байкальской рыбы.

Вот еще одна странность: обещали ведь +25! Мол, Байкал – это сибирские Мальдивы. И кстати, почему так прижилось сравнение? Есть Мальдивы египетские, есть турецкие, есть тайские… Да каких только нет!

Алексей хотел поехать в Листвянку налегке, в одной футболке, но потом подумал и захватил куртку. И правильно сделал!

Солнце было ярким, но ветер холодным. Обещали, что в Листвянке теплее, чем в городе, а ни фига! Здесь, в торговых рядах, лежала глубокая тень, и продавцы были одеты не по-летнему, да и Леонидов невольно застегнул куртку.

– И почем рыбка?

– Тебе какую? Соленую, копченую? Тут покушать или с собой, в Москву?

– Так ведь чемодан пропахнет! У меня только ручная кладь. В самолете будет рыбой вонять.

– А вакуумная упаковка на что? Я тебе так все заверну, что никакого запаха не почувствуешь.

– Так ее же везти неудобно. Она вон на палочках.

– Возьми прессованную.

– А это что? – кивнул Алексей на снизку каких-то полупрозрачных шпротин.

– О! Это наша знаменитая голомянка! Возьми, москвич, не пожалеешь!

– И почем?

– Сто рублей.

– Давайте, – кивнул он.

– Сколько?

– Ну, всю, конечно.

– Тысяча с тебя.

– Вы же сказали сто!

– Так это за одну рыбку.

– Она же крохотная!

– Чистый рыбий жир, – даже обиделась продавщица. – Для здоровья полезно. И такую ты больше нигде не найдешь.

– Я не хочу с вами спорить, но для меня это дорого.

– А еще москвич!

– Я бедный москвич.

– Бедных москвичей на Байкале нет.

– А это что? – кивнул Алексей на пластиковый контейнер, под завязку набитый нарезанной рыбой. Похоже, именно такой и нашла Скворцова в номере мужа!

– Так омуль. С перцем и луком. Триста рублей.

– Ну, давайте.

– Возьми и голомянку, не пожалеешь.

– Я рыбий жир ненавижу с детства.

– Ну, с собой возьми. Жене и детям, в Москву.

– Хорошо. Упакуйте парочку. Только омуля!

– А кого ж еще? Тыща триста с тебя.

– Это приемлемо.

– Теперь вижу: москвич, – довольно ехидно сказала женщина, запуская вакууматор. – А горячего копчения не желаешь? Только принесли.

– Мне сказали, что лучше к частникам пойти.

– А у нас откуда рыба? Мы ее что, тут, на рынке, коптим? Частники приносят. Там у них еще и дороже выйдет.

Кто что говорит. Путают клиента.

Алексей заплатил, сунул покупки в рюкзак и пошел дальше. Он так и не понял, зачем все это купил. Холодильника в номере не было. Придется Алине на сохранение отдать. Не зря же в ресторан девушку водил.

Рыбу продавали в каждом доме, ее солили, вялили, жарили-парили, коптили. Леонидов не поленился пройти подальше. Он уже настроился на долгую пешую прогулку. И хотя позавтракал плотно, пахло так, что живот подвело.

Это же настоящий байкальский омуль! Свежайший! Где еще такого попробуешь? И Алексей не удержался:

– Почем?

– По деньгам. Заходи, москвич.

– Да откуда вы узнали?!

– Одежда, речь, повадки. Везде как у себя дома.

– Я просто шел. Вот кушать захотелось.

– Тебе сколько?

– Одну, конечно. Попробовать.

Попробовал. Чуть язык не проглотил. Это было нечто! Соль совсем не чувствовалась, только рыба. Она была не то что теплая, еще горячая! Хозяин снял ее прямо с коптильни.

– Народу сегодня много, – пожаловался он. – Готовить не успеваем. Вот что значит погода хорошая.

– Где бы мне присесть? – Алексей огляделся.

– Да вон, на лавочке. – Хозяин кивнул под навес и загрузил в коптильню новую порцию рыбы, но любопытство пересилило.

Одним глазом присматривая за коптящейся рыбой, житель Листвянки шагнул под навес, где Леонидов с отменным аппетитом уплетал байкальского омуля, и спросил:

– Ну как там, в Москве?

– Нормально.

– Вот ты мне скажи: почему народ отсюда уезжает?

– Куда уезжает? – Алексей был увлечен рыбой и не понял, что вопрос с подвохом.

– Туда, к вам. Прямо медом в этой вашей Москве намазано. А все потому, что регионы не развивают. Вы, Москва, все деньги высасываете.

Понятно: разговор за политику.

– Это не ко мне вопрос. Извините, но тему развивать не будем, – твердо сказал Алексей. – Я никаких квартир не сдаю, и нефтяной скважины у меня нет, равно как и космической зарплаты. Я обычный человек, но вам этого все равно не докажешь.

– Вам – это кому? – прищурился хозяин.

– Тем, кто сформировал мнение о москвичах исключительно по туристам. – Он доел омуля и невольно принюхался. Руки были жирные, запах, казалось, прилип на все, включая рюкзак и одежду.

– Такая она, наша рыбка, – ухмыльнулся хозяин. – Вонючая.

Хорошо, что в рюкзаке лежали влажные салфетки.

– Я здесь по делу, – решился Алексей. – Вы меня напрасно за туриста приняли. Друг у меня пропал.

– Давно пропал?

– Год назад.

– Го-о-од… А чего только сейчас хватился друга-то?

– Сомнения возникли в том, что он жив, хотя в мессенджер изредка пишет. У меня есть его фото. Не глянете?

– Покажи.

Алексей без особой надежды достал из кармана смартфон. Хозяин долго молчал.

– И?.. – не удержался Леонидов.

– Лицо вроде знакомое. Из Москвы, говоришь?

– Да.

– Солидный такой дядечка. Я его точно видел, но подробности, извини, не вспомню. Сам видишь, сколько народу здесь проходит.

– Значит, он здесь был? Ходил по частным домам?

– Скорее всего. Иначе где бы я его увидел? Может, тоже рыбки горяченькой захотел?

– Послушайте, вы не могли бы… соседей поспрашивать, местных жителей? Со мной никто откровенничать не станет.

– Это правда. – Хозяин бросил на Леонидова пристальный взгляд. – Ну а мне что с того?

– Я заплачу.

– Сколько?

– Зависит от информации. Если ценная, ну, скажем… тысячи три. Если очень ценная, то пять.

– Он тебе должен, что ли? Раз ты аж на Байкал приехал за этим своим другом…

– Семью бросил. Трое детей.

– Дети – это святое. – И мужчина протянул Леонидову руку: – Олег.

– Алексей.

– Ладно, кидай мне фотку в вотсап.

Они обменялись контактами.

– Я переведу тебе деньги, не сомневайся, – заверил Леонидов. – Я порядочный человек. Мне хотя бы след его найти. Пропавшего. Понять, жив он или мертв.

– Как зовут-то друга?

– Руслан.

– Заметано. Поговорю с народом. Ну как рыбка?

– Обалдеть! – с чувством сказал Алексей.

Только здесь и надо есть омуля, который из озера – прямиком в коптильню. Во рту неповторимый вкус байкальской рыбки, а в желудке ни грамма тяжести. Пища богов!

Делать Алексею в частном секторе больше было нечего. Вкусно поел, зарядил человека на сбор информации. Повезло. Но уезжать с Байкала не хотелось. В такую-то погоду!

Говорят, что по сравнению с Байкалом даже Сочи отдыхают: на знаменитом озере триста солнечных дней в году! Вот и надо аккумулировать эту энергию света в организме, здоровье поправлять. Москва-то в отличие от этого Царства Солнца большую часть года затянута тучами. Зима и осень особенно тоскливые, бывает, за месяц ни единый солнечный луч не прорежет свинцовую толщу облаков.

Поэтому, попрощавшись с Олегом, Леонидов неторопливо направился в сторону набережной. Идея пришла внезапно, когда он оказался на автобусной остановке.

А не наведаться ли в знаменитый Байкальский музей, который официально назывался Байкальский лимнологический и был открыт специально для сбора и хранения всего, что мог дать самый большой в Евразии и самый глубокий в мире водоем с пресной водой? Для общего, так сказать, развития.

Томясь на остановке в ожидании автобуса, московский сыщик еще не знал, каким полезным окажется этот визит, и даже не догадывался, что уже через час вплотную приблизится к загадке исчезновения Руслана Скворцова.

А повезло Алексею потому, что он завис у аппарата для подводного погружения «Мир». Аппарат стоял для всеобщего обозрения у входа в музей, и, пока Леонидов внимательно рассматривал интересную штуковину, приехал автобус с туристами – организованная экскурсия.

Как потом понял Алексей, не всем оказывали эту честь: заслуженный гид, отдавший больше тридцати лет изучению Байкала и лично беседовавший не только с Джеймсом Кэмероном, но и с другими знаменитостями, обслуживал только группы, да и то далеко не все. Но сегодня удача была на стороне Леонидова.

Туристы посыпались из автобуса, как горох из стручка, раздался дружный топот ног: все ринулись к сувенирным лавкам. Продавцы заметно оживились. Ничего уникального здесь не было, все то же самое можно было купить и на рынке в Листвянке, но эта остановка у экскурсионного автобуса была первой, и сувениры с Байкала ненадолго вызвали ажиотаж.

Леонидов поспешил в музей, толпа на Байкале – это уж слишком. Здесь как нигде на свете хочется тишины и покоя. Но раз уж приехал, надо послушать лекцию. Алексей и за частную экскурсию по музею с удовольствием заплатил бы, но тогда не узнал бы того, что пролило свет на загадочное убийство Скворцова. В частности на тайну исчезновения его трупа.

Алексей попытался сказать на входе:

– Я заплачу, – имея в виду не только входной билет, но и лекцию, однако туристов привалило столько, что Леонидов среди них затерялся, а сотрудники музея сбились с ног.

Он все ждал, когда же на него обратят внимание и соизволят взять деньги, но тут приехал еще один автобус. Леонидова оттеснили в первый зал, где уже топтались в нетерпении экскурсанты. Все смешалось.

Наконец вышел Сам. Кладезь знаний. И, сославшись на занятость, провел паству сразу во второй зал, где началось самое интересное: рассказ, собственно, о Байкале, о его уникальности. Алексей плюнул на деньги, которые с него так и не взяли, и потянулся за экскурсоводом, боясь пропустить что-нибудь важное. И не зря.

Вот что значит человек, увлеченный своим делом! Фанатик! Мало того что много знает, так и обыгрывает эти знания так, чтобы слушатели не заскучали, перемежая сухие цифры юмором и короткими захватывающими рассказами о местном быте.

Сначала Алексей пытался запомнить полезную информацию: что максимальная глубина озера 1642 километра, а ширина колеблется в пределах 24–79 километров, что Байкал – это без малого двадцать процентов мирового объема пресной воды, которая по составу сравнима с дистиллированной. И тут же:

– Так что мы, местные жители, существенно экономим, заливая эту воду в аккумуляторы наших автомобилей.

Голос из зала:

– Правда, что ли?

И смешки:

– Переезжай на Байкал, тут сплошная экономия!

«Цифры я могу и погуглить», – махнул рукой Леонидов. Запомнить все это было нереально. Лучше смотреть во все глаза и акцентировать внимание на том, о чем ни в каких учебниках не прочитаешь.

– Был я в США, – сказал экскурсовод, взахлеб описывая достоинства байкальской воды, – на Великих озерах. Мало того что в них во всех пяти содержится восемнадцать с половиной процентов всех мировых запасов пресной воды, а это меньше чем в одном Байкале, так еще и реально пить воду можно только из одного. Сам пробовал. Говорить и писать они могут все, что угодно, но в четырех озерах есть примеси, которые существенно портят вкус, и чистой эту воду ну никак не назовешь. А нашу вы можете попробовать. У аквариума в четвертом зале стоит фонтанчик, воду в который накачивают с глубины четыреста метров. Она чистейшая. Именно такую воду и заливают в бутылки в качестве питьевой. Глубинную. Ее вы и покупаете в магазине.

– Ничего себе! – ахнул кто-то. – Четыреста метров!

– Стоять! – тут же повысил голос экскурсовод, уловив «вспышку справа»: туриста, готового улизнуть в четвертый зал, и ехидно добавил: – Успеете напиться. А сейчас лучше послушайте.

Публика рассмеялась.

– Ну а в этом зале вы можете познакомиться с уникальной фауной Байкала. Кстати, о воде. Почему она такая чистая? Все дело в том, что Байкал буквально кишит раками, а точнее, пресноводными рачками. Семьдесят процентов этой пирамиды жизни составляют байкальские эпишуры. Каждая такая шмакодявка, которая размером всего полтора миллиметра, за сутки прокачивает через себя стакан жидкости.

– Ничего себе! – вновь громко ахнул все тот же впечатлительный турист.

– Да-да! Этот крохотный трудяга забирает из байкальской воды все органические останки. Но кроме эпишуров работают над этим и другие рачки, уже на глубине. Мертвые тела опускаются на дно под воздействием гравитации, и там за дело принимаются омматогаммарусы. Они качественно и неимоверно быстро утилизируют останки птиц, рыб и прочей живности, низводя их буквально до атомов. А на глубине триста метров орудуют уже раки-панки – акантогаммарусы. Они питаются как падалью, так и живыми обитателями озера. Так что уже через неделю искать в Байкале труп бесполезно. Его не существует.

Это была очередная шутка, которыми Сам обильно пересыпал необычайно познавательную лекцию, но Леонидов мгновенно насторожился: стоп!

«Уже через неделю искать в Байкале труп бесполезно».

Так вот куда, скорее всего, исчез Скворцов! Его давно утилизировали байкальские рачки и раки! Ведь он пропал именно здесь! Конкретное место гибели Руслана Семеновича еще предстояло выяснить, но в Иркутск московский гость явно не вернулся. Теперь Леонидов был в этом уверен.

Он пересилил себя, терпеливо дожидаясь окончания лекции: возникли вопросы к экскурсоводу.

В следующем зале перешли к байкальским рыбам. И Сам поведал туристам, как не стать жертвами обмана на рынке в Листвянке.

– Во-первых, не покупайте рыбу сразу, не поленитесь пройти по рынку.

– Ну, это понятно, – пробасил кто-то.

– Это хорошо, что понятно. Во-вторых, будьте бдительны. Под видом омуля недобросовестные торговцы попытаются продать вам пелядь, а она дешевле. Омуль похож на селедку, его тело вытянутое, а плавники светлые, – и гид показал на аквариум, где перед зрителями неторопливо проплывали рыбины разных размеров. – Вот это – омуль. В нем костей всего семь процентов и очень нежное мясо. А пелядь округлая, и плавники у нее темные, на спинном имеются точки. Мясо пеляди распадается при прикосновении, потому что оно очень жирное. Пелядь тоже вкусная, и большой беды не будет, если вы ее купите. Но вы же сюда за омулем приехали…

Алексей с удовольствием констатировал, что все сделал правильно: и до конца рынка добрался, и омуля отведал, а не пелядь. И узнал ценнейшую информацию.

Водички с глубины четыреста метров тоже попробовал, тем более что во рту после омуля было суховато. Хороша байкальская водичка!

Ну и под конец всех ждали нерпы. И очередные шутки гида-артиста. Гуру своего уникального музея. Остановились у большого аквариума.

– Вот они, знаменитые байкальские нерпы. Изначально их звали красиво: Бусинка и Умка. Специально поселили разнополых в надежде на потомство. Но вместо того чтобы размножаться, эти нерпы стали отъедаться. И теперь между собой мы зовем их Батон и Булка.

Алексей невольно хмыкнул: нерпы и в самом деле были упитанные. Плавали лениво, не обращая никакого внимания на прильнувших к стеклу туристов. Понятно: здесь каждый божий день толпа!

Особенно отъелась одна, видимо, Булка. Темная тушка нерпы ненадолго зависла прямо перед Леонидовым, и он невольно замер. Так и смотрели друг на друга. Потом Булка шевельнула плавниками и вдруг нырнула в висевшее над головой кольцо. Трюк вызвал бурные аплодисменты. Засверкали вспышки фотокамер.

– По поводу размножения… – Лекция вступила в завершающую фазу. Похоже, гид подустал. Сколько у него таких туров по музею за день! – Вот мы говорим: человек – царь природы, но в некоторых вопросах даже байкальская нерпа его переплюнула. Однажды Булка забеременела. Как мы обрадовались! Получим потомство от нерп, живущих в неволе! Сенсация! Сделали самке УЗИ: все подтвердилось. Стали ждать, наблюдать. Время идет, а Булка рожать не собирается. Мы забеспокоились, снова сделали ей УЗИ. Шок! Эмбрион рассосался!

– Вы шутите? – недоверчиво спросила стоящая рядом с Алексеем женщина средних лет. Видимо, рассказ задел ее за живое.

– Ничуть. Нерпа не захотела рожать детеныша в неволе и приняла меры. Самостоятельно. Эмбрион просто рассосался, – повторил экскурсовод. – Я считаю, что мы слишком поторопились, объявив человека царем природы. До этих царских вершин нам еще долго ползти. А у тех же нерп мы должны очень многому научиться. Если можем. И это не пафос, я на самом деле так думаю. Вы еще можете на них полюбоваться, а у меня на этом все. Я с вами прощаюсь, друзья. Хорошего дня.

– Вы не могли бы мне уделить минутку? – взмолился Леонидов, заступив дорогу заслуженному сотруднику музея.

– А что у вас за вопрос?

– Довольно нестандартный. По теме лекции. И… не по теме. Мне необычайно понравилось, вы прямо ас. Профессионал. Я тоже профи, но в другой области.

– А именно? – в глазах гуру был неподдельный интерес.

– Я сыщик.

– Сыщик?! И что же у вас за вопрос по теме лекции?! Что делает сыщик здесь, на Байкале?!

– Давайте отойдем в сторонку, – взмолился Алексей. Не орать же о трупе на весь музей.

Они с трудом нашли укромный уголок. Туристы не спешили расходиться. Здесь был еще один аттракцион: погружение на дно Байкала в батискафе. Виртуальное, конечно, но все равно захватывающее.

– Вопрос у меня такой. – Леонидов заметно волновался. – Как давно вы работаете здесь экскурсоводом?

– Да я, собственно, не экскурсовод. Исследователь. Ученый. Вот раньше…

– Я как раз про раньше. Ну, скажем, лет пятнадцать-двадцать назад.

– Тогда да. Это было моей основной профессией.

– А школьники и студенты Иркутска в обязательном порядке посещают лимнологический музей?

– Конечно! И не только Иркутска. Отовсюду возим. Байкал – жемчужина Сибири. Надо знать, в чем его уникальность и ценность.

– И вы всегда говорите о трупе, который бесполезно искать в озере уже через неделю?

– Видите ли, проработав экскурсоводом каких-нибудь два года, говоришь уже на автопилоте. Цифры вообще автоматом вылетают. А все остальное… Не поручусь, что говорю это всегда, но, возможно, да.

– Спасибо. Именно это я и хотел узнать.

– А что случилось-то? – заволновался гид.

– Пропал человек. И теперь я знаю, что искать его бесполезно. Трупа не будет. Еще раз благодарю за увлекательную лекцию.

Гуру озадаченно смотрел Алексею вслед, а тот был погружен в свои мысли.

Убийце не надо было прятать труп. Все, что потребовалось, – это заманить Скворцова на берег Байкала. Туда, где глубина солидная. Ударить жертву по голове и столкнуть в воду. Достаточно на краткий миг потерять сознание, чтобы ледяная вода тебя добила, а в мае она обжигающая. Если уж в августе человек пару метров до берега не смог доплыть, то что уж говорить про нынешнее время года! Без шансов.

А дальше труп утилизировали самые многочисленные обитатели озера – рачки и раки.

Тот, кто расправился со Скворцовым, явно побывал в музее Байкала и прослушал ту же лекцию, что и Леонидов сегодня. С этим фактом и придется работать дальше: трупа не будет. А значит, следует рассчитывать только на то, что Алексей найдет убийцу и раскрутит его на признание, а также найдет свидетелей и сообщника.

Это в столице и в других крупных городах повсюду камеры: на всех оживленных магистралях, в магазинах, госучреждениях. Цифровизация накрыла всех, как колпаком. Но остались такие места, куда она еще не проникла, – таежная глушь, заветные лестные тропы, горы, труднодоступные места, куда лезут любители экстрима. И здесь человеку исчезнуть так же просто, как и в былые времена, когда никакого Интернета еще и в помине не было. Этим и воспользовался преступник.

С Байкалом Алексей не прощался. И не только потому, что так тянула его мощная энергетика. Олег, житель Листвянки, обещал поспрашивать местных о пропавшем москвиче, и тут возможны сюрпризы. А значит, придется сюда вернуться…

Один сюрприз поджидал Леонидова уже на ресепшене: Алина дежурила в ночную смену. Девушка снова собрала волосы в хвост и почти не нанесла макияж. Вид у нее был суровый, быть может, еще и потому, что на стойку облокотился официант из местного ресторана. Тот, который вчера обслуживал за ужином Алексея и его гостью.

Парень явно уговаривал Алину на свидание.

– С ним ты пошла, – услышал Алексей, переступив порог отеля, и невольно затаился.

Швейцара на входе уже не было. Товарищ работал здесь не круглосуточно. Поэтому Леонидову удалось остаться незамеченным. Разговор показался ему интересным.

– Это мое дело, с кем по ресторанам ходить! – отрезала Алина.

– Думаешь, он тебя с собой в Москву возьмет? Наверняка женатый. На Машку посмотри: до сих пор слезы льет. Поимели девочку и продинамили.

– Прекрати!

– Не нравится? Чего ж вы дуры-то такие! Надо в душу мужику смотреть, а не в кошелек. Вот я порядочный.

– Ага! Все вы так говорите! И что мне с нее, с твоей порядочности?

– Бабок хочешь?

– Внимания. Он меня вчера в дорогой ресторан водил, а ты куда пригласишь? В киношку?

– Я тоже могу в ресторан.

– В какой?

– В нормальный. Где готовят вкусно, а цену за это не ломят. Поверь, я в кабаках хорошо разбираюсь. Не первый год официантом.

– В еде ты, положим, разбираешься, – насмешливо сказала Алина. – А больше ни в чем. Мне с тобой обсуждать, где вкуснее готовят пельмени или стейк лосося на гриле? Ты ограниченный, с тобой даже поговорить не о чем.

– А он не ограниченный, выходит, – усмехнулся официант. – Да уж, язык у них хорошо подвешен, у этих москвичей. Зубы заговаривать умеют. Небось в музеи обещал сводить. Ма-аскву показать, – протянул парень, явно выражая презрение к столичному гостю. – Приобщить к мировому искусству.

И Алексей не выдержал. Шагнув к стойке администратора, громко сказал:

– Вообще-то я здесь. Некрасиво обсуждать человека в его отсутствие, тем более чернить. А ведь кто-то похвалялся своей порядочностью…

Парень резко обернулся. Алексей подумал, что сейчас ему дадут в морду, и машинально сгруппировался, а ноги превратились в пружинки. Уклониться от удара, потом нырок и правой в корпус. Противник заметно выше ростом и моложе. Надо его валить сразу, с первого удара. Иначе наваляют самому.

Но драка не входила в планы официанта, работой он дорожил. Поэтому пересилил себя и выдавил:

– Извините.

– Как твои дела? – расплылась в улыбке Алина.

«А мы разве перешли на ты? – подумал Леонидов, понимая, что этим все усугубляется. Девушка явно заигрывала. – Ах, да! Вечером, после того как распили бутылочку «Пино гриджи»! Вспомнил!»

– Да вот, на Байкале был. – Он рывком снял рюкзак. – Рыбки прикупил в Листвянке. В связи с этим у меня просьба. Не положишь в ваш холодильник? В номере-то его нет.

– Без проблем! – Алина вскочила и унесла рыбу.

Алексей с официантом остались в холле вдвоем.

– Да разве ж Листвянка – это Байкал? – насмешливо сказал парень. – Нашли куда поехать. Небось еще и пелядь втюхали вместо омуля. Мы, местные, не любим Листвянку. Там давно уже все торгаши испоганили. Каждый чих на продажу.

– А есть варианты?

– Конечно! В глушь надо ехать, в настоящую сибирскую деревню.

Алексей уже понял, что рыба клюнула. Его заманивают в безлюдное место.

– Да кто бы еще отвез, – задумчиво протянул он.

– Не вопрос, могу стать вашим проводником. Дима, – и парень протянул ему руку.

Леонидов ее пожал и оценил: парень в форме. Будет непросто, но риск оправданный.

– Алексей Алексеевич. Рад знакомству. Я здесь в командировке, но не прочь поближе познакомиться с Байкалом. Разумеется, для вас не безвозмездно. Я охотно заплачу за увлекательную поездку, Дмитрий.

– Заметано. Вы в каком номере остановились?

– В триста третьем.

Дима еле заметно усмехнулся.

– О‘кей. Когда у вас будет свободное время?

– Пока не знаю.

Еще до отъезда в обещанные райские кущи жемчужины Сибири Леонидову надо было поговорить со старлеем Боярским. Требовалась страховка. Иначе можно запросто сгинуть и вскоре быть утилизированным местной фауной.

– А надолго к нам? – вроде бы вскользь поинтересовался Дима.

– Дней на десять.

– Ну, время еще есть! – воодушевился официант. – Я вам завтра позвоню.

– Сейчас продиктую телефон.

– Не, я в номер позвоню. С ресепшена.

«А вот это неожиданно, – напрягся Алексей. – И очень умно. Никаких следов контакта. Звонок с ресепшена. По внутреннему телефону».

– А как вы узнаете, что я в номере?

– Смешно. Для персонала нет никаких тайн о госте.

Еще бы! У них тут везде видеокамеры. Отель все равно что аквариум, и у каждого сотрудника рация. Алексей это отметил. А администраторша разводящая, координирует работу местных служб.

Вернулась Алина и улыбнулась Леонидову:

– Все в порядке. Твоя рыба в холодильнике. Кстати, я сегодня всю ночь дежурю, – намекнула она, и Дима аж в лице изменился.

«Считай, я уже труп», – мысленно усмехнулся московский гость, а вслух сказал:

– Извини, устал как собака. С ног валюсь. К тому же Дима готов тебя развлечь. Не буду вам мешать. – И ретировался.

Стоя у лифта, Алексей услышал разгневанный голос администратора:

– Что ты ему сказал?! Всех женихов мне уже распугал!

Женихов?! Вот это попал!

Специфика работы любого отеля: романы между собой и с постояльцами. Служебные и с перспективой упорхнуть с каким-нибудь миллионером в райскую жизнь. Или с миллионершей, мужчины тоже жить хотят хорошо. А социальный лифт застрял наверху, словно там кто-то надавил на кнопку и держит.

Хорошеньким девушкам, таким как Алина, просто хочется романтики, хочется встряхнуться, окунуться в незнакомый мир богатых людей. Зарплата небольшая, какие уж тут рестораны! Алексей невольно вспомнил Светлану, продавщицу из алкомаркета. Ну как не помечтать? А тут еще и сам спровоцировал: оказывал Алине знаки внимания, накормил роскошным ужином. Вино дорогое было.

Бежать! Срочно! Пусть Дима отдувается!

На самом деле Леонидов не сильно покривил душой, он и в самом деле смертельно устал. Настолько, что уснул уже в полночь, хотя по Москве было довольно рано. Уже сквозь сон он подумал, что надо бы Сашке написать и фото скинуть, но это завтра. Как и многое другое.

Надо работать…

Раскольник-off: право имею!

Ну а чего они все хотят, эти гости? Понятно: экзотики. Таскаются по миру, по всяким там бедуинским или цыганским деревням. По островам в океане, где местные обитают, по горам, к каким-нибудь монахам. Да везде, куда везут. Надо же узнать, как люди живут. Ну и на Байкал, это уж само собой.

Целый музей под открытым небом для них устроили, для этих туристов. Тальцы называется. Там и юрты есть, и избы настоящие сибирские, и уха из байкальской рыбы, и расстегаи с морошкой. Возили, сам видал. Всех школьников туда таскают в обязательном порядке.

Народу пропасть! Прут и прут в эти Тальцы.

На самом деле просто скучно. Ну и психотерапия: я-то не дикарь, человек цивилизованный. Не в норе живу, не в юрте и не в избушке на курьих ножках. Да кто еще дикарь! Вам втюхивают этот местный колорит, а он на коленке сляпан в каком-нибудь Китае.

Та же рыба. Да кто вам сказал, что всю ее в Байкале выловили? Или сувениры. Ага! Сидят в деревнях старушки-веселушки и лапти плетут! Ржу нимагу! Сидят. Электричество-то там, в деревнях, копейки стоит. Лапти – это далекое прошлое. Нынче все майнингом занимаются. Генерируют во все лопатки криптовалюту. Но говорят, скоро прикроют эту лавочку. Может, и вернутся еще местные к лаптям.

Все уже давно умными стали. Повсюду интернет, и все деньги нынче там. А то, что втюхивают туристам, называется бизнес, где честности места нет, всем рулит только выгода.

Но научились, гады, разбираться. Те, которые богатые. А те, кто слаще морковки ничего не видел и год на отпуск копил, ничего, употребляют и радуются. А московская сволочь зажравшаяся через губу цедит:

– Ничего особенного.

И еще это: аутентичность. Еле запомнил и даже погуглил. Подлинное типа. Без вредных добавок.

– Осталось тут у вас хоть что-то аутентичное?

А сам ухмыляется. Ну, явно про майнинг в курсе.

Мужик меня с самого начала держал за дурачка, за дебила полного. Поначалу мне его гаджеты в душу запали. Новье! И крутизна, ну сил нет! Денежный чувак.

Прикид, опять же, не дешевый. В автобусах не ездит, сволочь, только на такси.

Но как он на меня смотрел?! Обращался исключительно на вы, вроде как с уважением. На самом деле дистанцию держал. Умеют же! Ведь не подкопаешься! Говорил гладко, культурно, вежливо, красиво, а я все равно чувствовал себя оплеванным. Кошки на душе скребли. Вот как у них это получается?!

Сначала мне были нужны только его деньги, и я все никак не решался. Но он же меня постоянно унижал! То по-китайски что-нибудь скажет, то упомянет между делом, откуда взялась банкнота в два доллара. Мол, столько стоили услуги вьетнамской проститутки во время войны. Типа символ недорогих, но качественных секс-услуг. Про проституток я, конечно, послушал, хотя погуглил потом: враки все это.

Или: «Это было в Венеции, во время карнавала…» Ну и в том же духе. Мол, я весь мир объездил, а ты и на море-то нормальном ни разу не был. Все время мордой тыкал в мою дремучесть. Как будто я виноват, что не в Москве родился и мои предки простые рабочие люди.

И я подумал: а хватит ли у меня решимости убить эту холеную сволочь? В силах-то я не сомневался, недаром в качалку ходил больше года. И вовсе не надо его убивать. По голове шарахнуть камнем – и в воду!

Раньше я бесился: ну чего меня таскают по этим музеям?! Ладно, в школе, но потом и в колледже потащили, и в летнем лагере тоже.

«Каждый культурный человек обязан это знать».

Ну, пусть я буду некультурный. Сколько можно слушать одно и то же? Хотя все три раза чувак в байкальском музее попадался прикольный. Балагурил, рассказывал интересно. Байки всякие травил.

«Через неделю труп в Байкале можно уже не искать».

Оказалось, что это я запомнил! Спроси про глубину – даже приблизительно не назову. Или сколько озеру лет. Да хрен его знает, миллионом больше, миллионом меньше. Я-то и сто лет не проживу. Ну и на фига то, что меня лично не касается?

А про труп запомнил. Вот что со мной не так?!

Надо только на Байкал его заманить, мужика этого, в глушь. Но это просто. Хотите этой… как там ее… аутентичности – пожалуйста, но придется попотеть, пешочком пройтись. Таежной тропой.

Да мало ли туристов сгинуло! Потом можно будет спасателей вызвать, сказать, что произошел несчастный случай: оступился человек, свалился с обрыва. Мужику как минимум полтинник. Сердечко небось шалит. Упал в ледяную водичку, и прихватило.

В общем, план у меня созрел. Решимости только недоставало. Не просто это – человека убить. И я сам себя стал уговаривать.

Ведь я, таким образом, возвышусь над ним, над этим снобом. Докажу ему, кто сильнее и умнее. У него и в мыслях нет, что такой муравей, как я, может покуситься на хозяина жизни. Мы, закредитованные на всю жизнь рабы, по своей натуре должны перед ними трепетать, как бараны перед пастухами.

Я и трепетал поначалу. Там, в крутом московском баре, из которого меня выперли, я даже не пикнул. Утерся и отполз.

И в отеле, когда перед клиентами все на задних лапках ходят, особенно перед такими, как этот, тоже трепетал. А как поближе познакомились – прошло. Осталась только ненависть. Ну, еще из-за девушки, которую он у меня увел.

Нет, не только деньги сделали меня убийцей. Там много чего было.

…Вы когда-нибудь ненавидели человека? До мурашек, до звездочек в глазах, до зубовного скрежета, до крови во рту, когда лучше щеку прокусить, чем так страдать. Морально. Тут только физическая боль может отвлечь.

Поутру едва разлепил веки – и сразу все вспомнил. Сердце заныло, желудок сжался в комок и будто пополз по пищеводу к горлу, как червяк в прогнившем яблоке, замутило, ногу судорогой свело, пальцы скрючились. Ну жить неохота. Потому что ходит по земле эта сволочь, твой смертельный враг, и ты ничего не можешь ему сделать. Только завидовать и страдать.

Я и выл, и по полу катался, и скулил, как побитый пес, и молился. Но нет, Бог не слышал. Он вроде как награждал такими страданиями. Терпи, мол, и будет тебе рай.

Почему на земле-то нет справедливости?! Покуда ты еще жив. Бесконечная тоска, душевная боль, разочарование – это все здесь есть. Я, молодой парень, считал себя моральным стариком, мои чувства будто сгнили и смердели, безнадежно отравляя душу. Тут либо самому умереть, либо убить. И я выбрал второе.

Если бы мои страдания обрели материальную форму и сформировался сгусток ненависти, его сила была бы убойной. Я этого гада поразил бы на расстоянии. Даже фотку его раздобыл и распечатал, чтобы каждое утро в нее плевать со словами: «Сдохни!»

И когда заснуть пытался, происходило все то же самое – тошнота, судорога, мурашки… Но самое мучительное – это бессонница, когда вспоминаешь, кто он и кто ты. В деталях. Какая огромная между нами разница. Как повезло ему и как не повезло мне.

Все чувства на взводе, того и гляди рванет. И уже не прокусанная щека – кулаком в стену! Раз, другой, третий… В кровь. Ненавижу!!!

Короче, дошел я до ручки, и убивать мне было легко.

Но главное, я – личность. Потому что заполучил то, что хотел.

Правда, возникла одна проблемка. У него были деньги, много денег, а я давно хотел пожить на полную катушку, познать, каково это, когда ни в чем себе не отказываешь и ни за что не платишь. Не думаешь о том, что завтра эти деньги кончатся. Счета твои, но платят по ним другие.

Однако все бабки он хранил на банковской карте, а чтобы их снять, следовало знать пин-код. Плюс камеры на банкоматах, которые все заснимут. Тут спалиться как нечего делать.

Как быть? Я потому и тянул, потому и вконец извелся, что не мог эту сволочь отправить к рыбам, не выпотрошив как следует.

А как я узнал про деньги – отдельная история. Случай мне помог. Клиент решил, что я простачок и недоумок, и сам подставился.

И вскоре у меня созрел план…

Алексей Леонидов. День третий

«Что я вчера не сделал?» – напряженно подумал Алексей, открыв глаза и пытаясь абстрагироваться от музыки, гремящей за окном, равно как и от гула оживленной автомагистрали.

Такое ощущение, что это не номер, а картонная коробка, аж стены вибрируют от напора активных звуков снаружи.

Он поморщился и потянулся к смартфону. Снова лишь девять часов утра! По Москве-то четыре! Как потом возвращаться в привычный режим?!

В мессенджере, как и ожидалось, оказалось сообщение от клиентки: «Добрый вечер, Алексей Алексеевич. Как там наши дела? Удалось что-нибудь разузнать?»

И от жены прилетело: «Ты свинтус! Обещал каждый день звонить! Лешка, я волнуюсь! Ты в порядке?!!!»

– Куда я денусь? – проворчал он, подумав, что эсэмэска сейчас Сашу разбудит. Позже ей напишет.

А вот Скворцова не спала. К большому удивлению Алексея, абонент был в сети, о чем сигнализировал мессенджер. Хотя… чему тут удивляться? Бессонница у человека. Волнуется. Переживает.

Возникла дилемма: сказать Татьяне, что ее муж закрутил роман с молоденькой девушкой из местных, или не сказать?

Алексей решил, что с плохими новостями торопиться не стоит, и отбил: «Здравствуйте, Татьяна. Два дня прошли с пользой: на след я напал. Вчера весь день был на Байкале. Боюсь вас огорчить, но новости неутешительные. У меня появилась версия, где и как пропал ваш муж. Зарядил жителя Листвянки: скинул ему фото Руслана Семеновича и обещал вознаграждение за ценную информацию. Вашего мужа там видели. Надеюсь на удачу. Сегодня у меня две важные встречи, одна с местной полицией. Я вам поздно вечером позвоню (по местному времени). По Москве это будет часов шесть. И подробно обо всем расскажу».

«Жду», – коротко ответила Скворцова.

Принимая душ и чистя зубы, Леонидов мысленно накидал планчик на день: уговорить Боярского, чтобы подстраховал во время поездки с Димой на Байкал, и уломать на встречу Машу. Раскрутить ее на ужин в местном ресторане и попытаться выведать все, что она знает о пропавшем Скворцове. Если сама не приложила руку к его убийству.

Жаль. Красивая. И вид у нее такой… неприступный. Но может, только так кажется и девушка всего лишь цену себе набивает? Поднялась же к Скворцову в номер, пила с ним вино. И наверняка этим дело не ограничилось, раз в Москву собралась переехать, хотя Руслан Семенович ей в отцы годился. Значит, не надо ее жалеть.

Насвистывая, Алексей спустился в холл. Алина уже сдала ночную смену и скорее всего весь день будет отдыхать. Он приободрился: проблем с ней не хотелось. Авось не узнает, что московский гость водил в ресторан другую.

К его радости, Маша дежурила на завтраке и, увидев Алексея, улыбнулась, как старому знакомому:

– Доброе утро.

– Доброе.

– Вы ведь из триста третьего?

– Запомнили?

– Конечно. Не желаете бокал игристого для настроения?

– Вечером. А сейчас выпью ваш исключительный морс.

– Уж скажете! Исключительный!

– У вас тут все исключительное. – Разговор, похоже, опять завязался. – Природа, рыбка, воздух, атмосфера. А главное, в Иркутске исключительно красивые женщины. Одну я хотел пригласить сегодня на ужин, чтобы не пить игристое в одиночестве. Вы как, Мария? Не против? Один раз уже отказали, но я настойчив.

Она вспыхнула:

– Я знаю, вам всякого про меня наговорили. О том, что я доступная, к постояльцам в номер поднимаюсь. Но все ведь было совсем не так!

– Вот и расскажите, что на самом деле случилось? Откуда взялись эти сплетни? – как можно мягче сказал Алексей.

– Но зачем вам это?!

– У меня тоже есть секрет, – попытался он сыграть на женском любопытстве.

– Секрет? Какой секрет? – заволновалась Маша.

– Предлагаю обмен секретами. Под игристое.

– Я не буду пить!

– Не надо меня бояться. Никто не собирается вас напоить и воспользоваться этим. Просто хочу поужинать с красивой девушкой. Никаких последствий. Вы не верите?

– Почему? Верю… – Она заколебалась. Видимо, накипело и ей очень уж хотелось выговориться. – Хорошо, согласна. Сегодня вечером я свободна.

– Замечательно! В семь вас устроит?

– Да.

– Тогда встречаемся в холле.

Леонидов направился к кофемашине. Побольше и покрепче. Надо взбодриться. Какое уж тут игристое! Мозги сразу в кашу, состояние расслабленное, благостное… А надо работать.

Одно дело сделано: Маша согласилась на встречу. Осталось позвонить Боярскому и уломать его, что Алексей и сделал прямо за завтраком: набрал номер старлея и услышал в эфире возмущенное:

– Блин, какого черта?!

– Сергей, это я. Леонидов.

– Вы на часы-то смотрели?! – сердито спросил Боярский.

– Да, а что? Десять скоро.

– А ничего, что сегодня суббота? Я отсыпаюсь, как все нормальные люди, у которых нет дежурства. У меня, между прочим, первая выходная суббота за месяц! Народ в отпуска рванул. Майские праздники пристегнули – и вперед!

– Извини.

Алексей растерялся. И в самом деле. Вот что значит быть на заслуженном отдыхе. В календарь вообще не смотрит. А зачем? Будни, праздники – все едино. Суббота! Май! Погода шепчет! А тут Леонидов со своим расследованием.

– Значит, и твой коллега не сможет со мной сегодня встретиться? – огорченно спросил он.

– В субботу?! Нет. Не сможет. Он к родителям на дачу уехал.

– Очень жаль. Мне есть что сказать. Я вчера в Листвянке был, посетил музей Байкала.

– Мы, местные, все там были, – сердито сказал Сергей. – И не по одному разу.

– Уверяю, что информация ценная, и я хотел бы ее донести до местной полиции. До тебя и твоего товарища.

– На этот счет у меня есть идея.

– А именно?

– Бабушка приглашает вас на обед. Традиционные бурятские блюда. Ну и легенды о Байкале. История Иркутска. О декабристах тоже интересно будет послушать. Бабушка знает много такого, о чем в учебниках не пишут, – не удержался Сергей. – Уникальная информация.

– Не сомневаюсь. – Леонидову захотелось узнать, почему у бабра перепончатые лапы. И что там с декабристами? – А это удобно?

– Вы гость. Заодно и поговорим. В неформальной обстановке. Коллега тоже придет. Он на родительской даче долго не выдержит и рад будет свинтить. К тому же моя бабушка вкусно готовит. Не на лавочке же в парке встречаться, как в прошлый раз. А то со стороны глянуть – как будто на троих соображаем.

– Ну можно и в ресторане посидеть. Зачем бабушку-то напрягать?

– В ресторане так не приготовят, – отрезал Сергей. – Откажете – обидите. Мы хорошему человеку рады. От души приглашаем.

– Понял. От хорошего человека вам огромное человеческое спасибо. С радостью принимаю приглашение. А с тобой и твоим коллегой разговор будет серьезным. У меня дело к тебе, Сергей. Важное. Помощь требуется.

– Вот завтра и поговорим. Приходите часика в четыре, я вам локацию скину. А сегодня извините – суббота. – И старлей дал отбой.

Небось на свидание намылился. Парень молодой, симпатичный, холостой. Май на дворе. Погода шепчет, черемуха буйствует.

Вскоре блямкнул телефон. Обещанный адрес. Оказалось, что от отеля не так уж далеко. Завтрашний день прорисовался.

На сегодня у Леонидова тоже был запланирован ужин с очаровательной девушкой, который вполне сойдет за свидание. А вот чем заняться до ужина?

Для начала он решил прогуляться: на рынок зайти, продуктов купить. Пирожков тех же. До ресторана надо было как-то дотянуть.

Как назло и швейцар сегодня не дежурил. Суббота! А его показания были очень нужны, так же как и записи с видеокамер в отеле. Боярский утверждал, что пропавший москвич ни с кем из чужих не встречался и в номер к нему никто не поднимался. Кроме Маши.

Вот с нее и следовало начать, а затем постепенно опросить всех сотрудников отеля. Того же Диму. Кто-то же обслуживал Скворцова за ужином, а он небось не единожды побывал в местном ресторане.

«На кладбище пойду, – решил Алексей, набив пакет пирожками. – То есть в мемориальный комплекс. Поброжу среди исторических надгробий, подумаю».

А думал Леонидов о Диме. Вот он, искомый контакт! Обещал сегодня позвонить.

Позвонить!

Алексей спохватился и набрал номер любимой жены. Сначала были долгие гудки, но потом в эфире раздался такой знакомый голос. Сердитый:

– Ты знаешь, который час?

– Иркутское время полдень! – бодро отрапортовал Алексей.

– Иркутское! А в Москве еще только семь утра!

– Но ты же беспокоишься, – сказал он ехидно. – А вдруг меня рыбы съели? – И мысленно добавил: «Рачки байкальские».

А такой шанс был, если Боярский не подстрахует. Но об этом жене он, само собой, не стал.

– Как твои дела? – Сашка не удержалась и зевнула. – Нашел убийцу?

– Экая ты быстрая! В пути. Но кое-что есть. Если ты мне позвонишь, а телефон вдруг не отвечает, особо не беспокойся. Я на днях на Байкал рвану, – небрежно сказал он. – Там не везде есть связь.

Этот вариант тоже следовало учесть. Вдруг Дима повезет в места, куда не то что цифровизация, даже мобильная связь еще не дотянулась?

– Понятно.

Они еще немного поболтали.

– У меня нерпа есть, – похвастался Алексей. – Булка. Прикольная. Я тебе видео скину. И черемухи.

– Ты там чего куришь? – заволновалась Саша.

– Черемуха тут буйствует, в парке, откуда я тебе звоню. – Он не стал уточнять, что это историческое кладбище. – А Булка в музее Байкала. Я там вчера был.

– Завидую. Весело тебе.

– Ага.

– Ну ладно. Пойду морковку с луком сажать. Все равно разбудил. Еще неизвестно, чем закончится твое иркутское предприятие. Должен же кто-то позаботиться о финансовом благополучии нашей семьи, – съехидничала жена.

– Много ты на луке сэкономишь, – буркнул он.

– Никто не знает, каким будет осенью урожай. И что вообще будет.

– Ты всегда была паникершей.

– А ты, Леонидов, неисправимый оптимист!

– Потому ты со мной и живешь… Вот и поговорили. – Он невольно вздохнул. – Детям привет.

– Где ты видел детей? – хмыкнула жена. – Хотя Ксюше тоже можешь Булку скинуть.

– Ага.

Поговорив с женой и еще немного погуляв по Иерусалимской горе, Леонидов вернулся в номер. Видимо, за московским гостем следили, потому что вскоре раздался звонок по внутреннему телефону.

– Здравствуйте, Алексей Алексеевич, – раздался в трубке голос Димы. – Ну что, надумали на Байкал? Я вас отвезу.

– Видите ли, Дмитрий, тут такое дело. Завтра я приглашен. Коллега хочет познакомить с бурятской кухней. Так что, увы, не могу.

– Завтра воскресенье. Да и погода отличная. Народу будет много. Местные, туристы – все на Байкал рванут. Пробки будут. Не надо нам туда в выходные. А как насчет понедельника?

– Понедельник устраивает. – Алексей старался не волноваться. – Но вы мне накануне вечером позвоните. Сможете? Или все же номерами мобильников обменяемся? Так ведь проще.

– Завтра я работаю, так что без проблем. Позвоню в номер.

– Я поздно приду.

– Так и ресторан допоздна работает. Воскресенье… Раньше часу ночи клиенты все равно не разойдутся.

Алексей отметил небольшую паузу. Скорее всего, Дима решил поменяться сменами и сегодня его в ресторане не будет. Отлично! Все складывалось как нельзя лучше. Не хотелось бы, чтобы кто-то подслушал доверительный разговор Леонидова с красавицей Машей.

– …вы ведь поздно ложитесь. Разница во времени с Москвой большая.

– Скорее рано. Но правда ваша: звоните хоть в полночь. Но я думаю, что вернусь в отель гораздо раньше.

Он не собирался говорить официанту, что ужинает в местном ресторане. Наивный! Тогда еще Леонидов не знал, чем это обернется, и проявил беспечность.

– Заметано. – И Дима дал отбой.

Вот и понедельник прорисовался. Леонидов взглянул на часы: оперативно. И часа не прошло, как он вошел в номер. Разведка у них отлично работает.

Надо бы хорошенько отдохнуть перед ужином, не помятым же идти на встречу с красивой девушкой и зевать между салатом и горячим вместо того, чтобы блистать остроумием.

И подумать тоже не помешает. Варианты посчитать. События-то развиваются.

Он ожидал, что Маша, как и Алина, преобразится для похода в ресторан: волосы распустит, подкрасится. Но ошибся. Девушка просто сменила рабочую форму на джинсы с футболкой, в которых приехала из дома, хотя у нее тут наверняка и другая одежда имелась. И прическу не изменила: все та же русая коса, перекинутая через плечо, острый кончик касается груди на уровне соска. Губы тоже не накрасила. На ногах кроссовки, не туфли.

Леонидов почувствовал себя неловко, он-то приоделся. Надел свои лучшие брюки, стильную рубашку, светлые ботинки, прыснул на кадык парфюмом. И теперь походил на петуха, даже волосы на макушке топорщились гребнем.

«И на фига я голову помыл? – уныло подумал он. – Теперь их не причешешь и не пригладишь. Тот еще видок».

А Маша и в футболке с джинсами была красавицей. Здоровые блестящие волосы, безупречная кожа, ровные белые зубы. И все натуральное, это видно. Естественная красота, которую тюнингом, таким как филеры в губы и скулы, только испортишь. Неудивительно, что Скворцов именно на Машу глаз положил. Пробило мужика.

– Ничего, что я так? – Она правильно поняла взгляд московского гостя и смутилась.

– Это я должен извиниться. Пообещал разговор по душам, а вырядился, как на свидание. Все в порядке.

– Тогда идемте? – кивнула Маша на гостеприимно распахнутую дверь, рядом с которой красовался кричащий рекламный щит:

«Открыта летняя веранда! Сегодня на все коктейли скидка!»

Сидящая за стойкой администратора девушка фыркнула. Память на лица у Алексея была профессиональная, и он сразу вспомнил, что это сменщица Алины. Та самая, которая окинула их завистливым взглядом позавчера, когда он в этот же ресторан пригласил Алину.

Ему бы насторожиться, но Алексей был увлечен предстоящим ужином с Машей. Тайной, которую она скрывает. И то, что администратор как бы невзначай достала из сумочки смартфон и подняла на уровень глаз, осталось незамеченным.

– Вы – хозяйка, командуйте! На веранде расположимся или в зале? – спросил Леонидов, окинув взглядом ресторан. Как на работу сюда ходит.

Маша выбрала открытую веранду, в отличие от Алины. Потертая джинсовая куртка русоволосой красавицы идеально подходила к ее неброской одежде, и замерзнуть она не побоялась.

Сели за столик. Алексей невольно поморщился: вид на автомагистраль не вдохновлял, к тому же воняло выхлопными газами. И говорить надо было громко, чтобы перекричать автомобильные гудки и магнитолы лихачей. Иркутск нырнул в субботний майский вечер со всеми вытекающими, и глубина этого погружения все нарастала. Народ гулял, дорогой ресторан отеля постепенно заполнялся, как и другие городские едальни. Туристов развозили развлекаться, местная молодежь отмечала конец учебного года.

– Шум не мешает? – спросил Алексей у гостьи.

– Лучше здесь, чем… – Маша указала глазами на дверь, за которой был виден зал ресторана, где свободных столиков почти уже не осталось.

Алексей все понял: это ее рабочее место. Утром девушка на раздаче, вечером гостья. Не каждой так повезло. Но разговор назрел.

Официант подошел к ним далеко не сразу, видимо, было совещание. Алексей вел себя вызывающе. Сначала одну сотрудницу отеля пригласил, потом другую. Пошли сплетни.

Наконец их осчастливила невысокая коренастая брюнетка с раскосыми глазами.

– Готовы сделать заказ? – нелюбезно спросила она, упорно не глядя на Машу.

– Уху я ел позавчера. – Алексей с задумчивым видом стал изучать меню. Его интересовала реакция Маши на поведение официантки. Они явно не подруги. Назревала подстава. – Может, борщ? Что скажете, девушка?

– У нас все блюда вкусные. Возьмите борщ. – Тепла в голосе официантки не прибавилось. Леонидов уже понял, что мороженое сегодня бесплатно: ледяной тон и холодное презрение.

– Или куриный суп?

– Возьмите суп.

– Нет, все-таки борщ. – Он явно издевался, но у официантки даже бровь не дрогнула. Стояла как истукан, упорно глядя в свой смартфон. – Мария, а что выбрали вы?

– Салат из свежих овощей и пельмени, – скороговоркой сказала девушка.

Алексей отметил, что она выбрала самые простые и дешевые блюда.

– А вот есть мидии в створках. – Он развернул меню к Маше и ткнул в него пальцем. – И тигровые креветки. Вы не стесняйтесь. Я вас пригласил и счет оплачу, каким бы он ни был.

Официантка еле заметно фыркнула. Вот тебе эмоция!

«Давай раскручивай ее!» – мысленно приказал себе Леонидов, увидев, как Маша порозовела.

– Овощной салат и пельмени, – повторила она и отодвинула меню.

– А мне тогда драники и борщ.

– Пить что будете?

– Маша, вы какое вино предпочитаете?

– Я не буду пить!

– А если подумать?

– Не буду!

– Алкоголь навынос мы не продаем, – не удержалась официантка.

– А при чем здесь это? – удивленно посмотрел на нее Алексей.

– Некоторые в номере пить предпочитают. Как будто бутылки из него сами испаряются и никто ничего не узнает.

– А вы хамите.

– Где тут хамство? Просто предупредила. – Официантка наконец-то посмотрел на Машу. – Если будешь пить, то здесь.

– А почему вы обращаетесь к клиентке на ты? – недовольно спросил Леонидов.

– Потому что она моя сменщица.

– Но сейчас она ваша гостья.

– Хорошо. Я вообще не буду к ней обращаться. А вы, мужчина, что будете пить?

– Сначала пусть дама определится. Маша, вы выбрали?

– Воды принеси.

– А она ко мне почему на ты обращается? – спросила у Леонидова официантка.

– Потому что она ваша сменщица.

– Но сейчас она клиентка, а я на работе.

– Мы еще долго будем препираться? Вообще-то я сюда поужинать пришел.

– Овощной салат, пельмени, борщ и драники, – отчеканила официантка. – Бутылка минеральной воды. С газом, без?

– Без. Вы запишите.

– Я запомню. Заказ простой.

– И пива принесите.

– Какого?

– Любого. Маша, может, вам морс заказать?

– Он на завтраке бесплатно. А здесь цена неадекватная.

– Это ресторан, – насмешливо сказала официантка.

– Я заметил, – ответил за Машу Леонидов. – К кухне у меня претензий нет, а вот обслуживание отвратительное.

По взгляду, брошенному на него официанткой, Алексей понял, что месть будет ужасной, но даже не догадывался, какой именно. Он провоцировал одну девушку, чтобы раскрутить на откровенность другую, но влип по полной сам. Как потом оказалось.

Официантка гордо удалилась. Дальнозоркий Леонидов увидел, как она подошла к барной стойке, и вскоре туда подтянулись другие работники общепита. Вновь короткое совещание. Решают, плюнуть ли в борщ. Не в пельмени же.

Он посмотрел на Машу. Та чуть не плакала.

– Не следовало мне сюда с вами идти, – сказала девушка, потянувшись за салфеткой. – Но я должна была все объяснить.

– Похоже, вас травят, – мягко сказал Алексей.

– Да! Еще как травят! Я давно бы уволилась, но работу у нас так просто не найдешь. Приходится терпеть. Я из бедной семьи. – Маша всхлипнула. – После девятого класса в колледж пошла. На бюджет. Гостиничное дело. У родителей денег на мою учебу нет. У меня две младших сестры и брат. Мама сказала: будешь все время на виду – туристов на Байкал приезжает много, да и перепадет что-нибудь, когда в отеле работаешь. Вы не думайте, меня сюда не по блату взяли. Я колледж с красным дипломом окончила и собеседование честно прошла. Меня сама хозяйка отобрала.

«Еще бы! – подумал Алексей. – Красавица, да и неглупая. Честная. По ней видно, что копейки чужой не возьмет. Не сотрудник, а клад».

– Я вам верю. У меня к вашей работе претензий нет.

– Я еще ни разу не опоздала. И ухожу последняя.

– Похоже, вы передо мной оправдываетесь.

– Потому что вы меня не уважаете. Считаете, что я девушка легкого поведения, раз согласилась на ресторан. А я просто объяснить хотела. Они меня все ненавидят, – кивнула Маша через плечо.

– И какое же преступление вы совершили? – с улыбкой спросил Алексей.

– Глупость большую я сделала. Похвасталась, что скоро уеду отсюда. Из Иркутска… – Она замялась, но потом, похоже, решилась: – Спросить я у вас кое-что хотела, потому и согласилась на встречу. И не надо мне было ничего заказывать.

– Не сидеть же за пустым столом. И на минералке я не разорюсь.

– Вам шутки, а у меня горе!

– Постараюсь вам помочь, Мария, – сказал Алексей серьезно. Девушка нравилась ему все больше и больше. Не верилось, что она стала любовницей его ровесника, мужчины уже в возрасте. Тут что-то не то.

– Я понимаю, что Москва большая, – вздохнула Маша.

– Она огромная, – невольно улыбнулся он.

– Я понимаю, – повторила девушка. – Но все-таки спрошу. Вы, случайно, не знаете Руслана Семеновича Скворцова?

Леонидов чуть не подпрыгнул. Она заговорила об этом сама?!

– Он работает в торгово-закупочной фирме. В прошлом году был здесь в командировке. Как раз в мае. Вы ведь тоже командированный. Или, быть может, вы знаете его жену Татьяну? Отчества, извините, не знаю. Она в агентстве недвижимости работает.

– Они вам родственники, эти Скворцовы?

– Нет. Просто Руслан Семенович так неожиданно исчез. Говорят, что он пропал. То есть говорили, – поправилась Маша. – Но прошел уже год. Думаю, что Руслан Семенович давно нашелся. Переживаю за него. Почему он молчит?

– А он вам что-то пообещал?

– Так вы его знаете?

Алексей заколебался. Сказать ей правду? Рано. Сначала он хотел услышать ее историю.

– Фамилия распространенная. Возможно, что знаю. Но мне нужны подробности. Расскажите, зачем вы к нему в номер поднимались? Я не верю, что вы с ним переспали.

– Спасибо! Но вы единственный, кто так не думает. Никто не верит в мою историю, смеются, говорят, что вру. Мол, не бывает так. Я тоже поначалу думала, что Руслан Семенович меня клеит. Он пару дней присматривался, вопросы разные задавал: сколько мне лет, какое образование, где и с кем живу, есть ли у меня жених. Я испугалась, что в постель потащит. Сторонилась его. И вдруг на третий день Руслан Семенович мне говорит: «Вы хорошая девушка, не подумайте и про меня плохого. Я хочу с сыном вас познакомить».

– Как-как?!

– У него трое детей.

«Ну, это я и без тебя знаю».

– Младшая дочка, Наташей зовут, ей шесть, и двое сыновей. Близнецы Никита и Юра. Они студенты, институт оканчивают, но у обоих до сих пор нет девушки. Руслан Семенович сказал, что уже начал переживать на эту тему и что подробности расскажет за ужином, если я соглашусь пойти с ним в ресторан. Я подумала, что в этом нет ничего плохого. Знакомятся же люди по интернету. Я тоже пыталась, но там на такую сволочь можно нарваться… – Маша тяжело вздохнула. – Подружка моя так влетела. Выслала фотку, а потом увидела себя голой в Сети. Опозорили на весь мир.

– Бывает, – осторожно сказал Алексей.

– Мама мне тоже кого только не сватала. С парнями пыталась знакомить. Подругам ее я нравлюсь.

– Неудивительно. А у этих подруг взрослые дети. Все хотят покладистую невестку, не наркоманку, не алкоголичку. Красивую, неглупую, здоровую. Тактичную.

– Руслан Семенович сказал, что раньше было сватовство, родители жениха и невесты сговаривались между собой, устраивали смотрины. Он очень интересно рассказывал. Я читаю мало, – виновато сказала Маша. – А он мне список книг составил. Для самообразования. Хороший человек.

– И отец хороший, – не удержался Леонидов.

Теперь ему все стало понятно. Взрослые сыновья не проявляли интереса к девушкам. Может, все дело в отпрысках Скворцова, а может, в москвичках, которые Никиту с Юрой не привлекали. Слишком уж своенравные и самодостаточные. И Руслан Семенович решил поискать невестку в провинции.

– Я все прочитала, честное слово! – порозовела Маша.

Тут им наконец-то принесли напитки. Алексею налили пива, девушке – воды. Овощного салата ждать пришлось долго, как будто за помидорами с огурцами повар поехал на свою дачу. Горячего – еще дольше. Дичь, по-видимому, бегала по лесу, когда из нее заказали пельмени.

Но разговор был крайне интересный, и Леонидов никуда не торопился.

– Но ведь не мог же он пригласить вас к себе домой. В качестве кого? Бедной родственницы? Пожить, пока вы «экзамены в институт сдаете»? Сейчас документы по интернету рассылают. Не прокатит.

– Он и не приглашал. Руслан Семенович сказал, что этот разговор меня ни к чему не обязывает – просто знакомство – и что я заслуживаю того, чтобы мне помочь. Он живет в доме бизнес-класса с подземным паркингом, а в соседнем корпусе находится элитный салон красоты. Руслан Семенович там стрижется и делает маникюр с педикюром…

«Что ж… Мужчина на виду, работа ответственная и хорошо оплачиваемая. Может себе позволить».

– …а пока стрижется, болтает с мастером о том о сем.

– И с маникюршей.

– Да. Руслан Семенович сказал, что в салон нужен администратор, и был готов дать мне рекомендацию. Работа не бог весть какая денежная, зато несложная, я справилась бы. Девочки из салона снимают квартиру на двоих, а то и на троих, и им нужна тихая, аккуратная соседка без вредных привычек. На первое время, пока не обустроюсь, денег мне хватило бы. А там он или его жена нашли бы способ познакомить меня с одним из сыновей.

– Но Юра с Никитой близнецы, – вырвалось у Алексея.

– Потому Руслан Семенович и пригласил меня в номер. У него в ноутбуке хранился семейный архив. Он любил снимать своих детей на видео. Я должна была выбрать, какой из близнецов мне больше нравится.

– А как же вино?

– Вино было, – подтвердила Маша. – И я действительно выпила бокал, но не больше. Просто захотелось попробовать. Я такого дорого вина еще никогда не пила. Но от второго бокала отказалась. А конфеты были вкусные, я много съела, не удержалась.

– Похоже, Руслан Семенович вас проверял, – задумчиво сказал Леонидов.

– Как-как? – спросила Маша.

– Скворцов был умным человеком. Основательным. Так называемый человек-система. Этот термин употребляется в бизнесе, но тот, у кого системный подход к работе, и в быту придерживается тех же правил, – пояснил Алексей. – Есть человек-ахтунг. Стартапер, который принимает решения стремительно и зачастую не глядя. И проект ему быстро становится неинтересен. Так и скачет по верхушкам. Любит быстрые деньги, и порою ему везет. А человек-система каждый свой шаг продумывает, просчитывает, строит долгосрочные планы и все начатое доводит до конца. Добивается успеха системным упорным трудом. Скворцов и женился не рано, судя по возрасту его детей, или с ними не спешил. Сначала на ноги встал, решил проблему с жильем. Когда понял, что сыновья не интересуются девушками, решил им помочь. Подобрать симпатичных и скромных, устроить якобы случайное знакомство. Сначала вы ему просто приглянулись, и он счел вас подходящей кандидаткой на роль девушки для своего сына. Кого попало Скворцов не ввел бы в свою семью, он ею очень дорожил. Потом Руслан Семенович пригласил вас на ужин, чтобы понять, насколько вы образованны, любознательны, каковы в общении. Ну и тест на тактичность и алкоголь. Как вы будете вести себя наедине с мужчиной, не станете ли его провоцировать – глазки строить, пытаться раскрутить на деньги. Внешность бывает обманчива. Похоже, что вы прошли проверку… А вот и салат!

Недовольная официантка поставила перед Машей тарелку с нарезанными овощами.

– Ешьте, – сказал Алексей. – А мои драники уже жарятся, девушка? Уж очень кушать хочется.

– Зал полон, сами видите. А драники только вы заказали.

– Спасибо за подробности. Борщ, надеюсь, еще кто-нибудь заказал?

Официантка молча удалилась.

– Вы ничего не заметили, Алексей Алексеевич? – спросила вдруг Маша.

– Заметил, что нас упорно не хотят кормить.

– Вас фотографировали. Вернее, нас.

– Кто?! – Он завертел головой.

– Я видела в зале Оксану, администраторшу, которой здесь точно делать нечего. У нее дежурство.

– И она нас сфоткала?!

– Не только она. Хотя… мне могло и показаться. Может, они еще кого-то фоткают?

– Они?

– Клиенты часто просят официанта сделать фото на память – когда юбилей, праздник какой-нибудь или просто друзья собрались.

– То есть фото делали официанты?

– Да. Один точно. Но не уверена, что именно мы попали в кадр, – повторила Маша.

«Что происходит? – заволновался Леонидов. – Рыбка клюнула? Хотят меня проверить по всем базам? Так я нигде вроде не засветился».

Хотя поручиться за это он не мог. И обругал себя за невнимательность. Сыщик, называется! А заметила Маша, которая заметно проголодалась и теперь уплетала салат.

Когда последний листик руколы исчез с Машиной тарелки, Леонидов вернулся к интересному разговору:

– Ну и чем закончился ваш визит в триста третий номер?

– Мне Юра понравился, – призналась девушка. – Близнецы и в самом деле разные, как оказалось. Руслан Семенович хотел, чтобы я научилась их отличать. Мы весь вечер проболтали, он с такой любовью говорил о детях! И я была совсем не против познакомиться с Юрой. Но Руслан Семенович внезапно исчез.

– И никто не знает куда?

– Нет. Приехала его жена с дочкой. Он ведь обещал нас познакомить.

– С Татьяной Александровной?

– Так вы ее знаете?!

«И вновь прокол! Да что со мной сегодня?!» – всерьез разозлился Алексей.

– Да.

– Зачем же вы мне голову морочили?! – с обидой сказала Маша.

– Хотел убедиться, что это те самые Скворцовы, – выкрутился Леонидов. – Но я вас сейчас расстрою. Руслан Семенович… Его, скорее всего, убили.

– Ох!

Она не играла. Голубые глаза наполнились ужасом и потемнели. Даже слеза по щеке поползла, а сама щека заметно побледнела.

– Подумайте хорошенько, Мария: кто бы мог быть к этому причастен?

– В смысле – причастен?

– Из сотрудников отеля.

– Вы думаете, что… – Маша испуганно зажала ладошкой рот.

– Откровенность за откровенность. Я вас тоже проверял. И вы все мои тесты прошли. Помните, я говорил вам про обмен секретами, когда приглашал в ресторан? Так вот, я частный сыщик.

– Вы сы…

– Тихо! – Им несли горячее, и Алексей торопливо накрыл своей рукой прохладные Машины пальчики. Со стороны это выглядело как проявление нежности.

– Что вы делаете?!

– Маскировка. Смейтесь.

– Ха-ха… – выдавила девушка с огромным трудом. Она выглядела растерянной.

– Ваши драники. – На стол со стуком опустилась тарелка. – И пельмени с дичью. Удачной охоты, – ехидно улыбнулась официантка перед тем, как уйти.

– Что вы наделали! – отчаянно сказала Маша. – Мне теперь лучше уволиться! Они же меня заклюют!

Он торопливо убрал свою руку, но Маша все равно смотрела с недоверием.

– Зачем?! Мне всякую лапшу пытались на уши повесить, чтобы закадрить, но сыщик! Это уже чересчур!

– Вы мне не верите?! Но откуда бы я знал подробности? Например, отчество Татьяны Скворцовой. Хорошо. Я вам докажу. – Он достал смартфон и нашел в мессенджере последнее сообщение от клиентки. – Читайте.

Маша неуверенно взяла смартфон в руки.

– Жена Руслана Семеновича заявила в полицию о его пропаже. Была доследственная проверка. Надо же решить: возбуждать уголовное дело или нет и по какой статье. Дознаватели занимаются преступлениями легкой и средней степени тяжести. А убийство – это уже к следователю, которые ох как не любят, когда им работу наваливают, и дознавателей строят только так. Мол, проверяйте все тщательно. Версия местных дознавателей такая: Скворцов бросил семью и сбежал за границу с другой женщиной. И я подозревал вас. Что именно с вами у него была интрижка. Только я не понимал, почему он теперь за границей, а вы здесь, в Иркутске. Может, не сложилось и вы вернулись в родной город, а ему стыдно жене на глаза показаться? К тому же все московские связи он обрубил, работу бросил, а там, в Казахстане, прижился. Но вы меня убедили, что Скворцов был хорошим семьянином и жене не изменял. Его убили. Из-за денег, – предельно жестко сказал он. – Мне нужен помощник, Маша. Свой человек из персонала. Информатор. Потому что я уверен: убийца как-то связан с отелем. Если вы согласитесь со мной сотрудничать, взамен я обещаю вам помочь.

– Да как вы можете мне помочь?!

– Познакомлю вас с Татьяной Александровной. Сначала заочно. Все ей расскажу – о последних днях мужа, о его планах…

– Думаете, она вам поверит?! Я так и не решилась к ней подойти. Видела, в каком она состоянии. После этого она ненавидит наш город и всех его жителей, – горько сказала Маша. – Как будто мы все преступники!

– Мы найдем убийцу. Я хочу понять, что здесь произошло. Быть может, у вас есть жених? Ревнивый поклонник?

– Я ни с кем не встречалась и не встречаюсь, – твердо сказала девушка. – У меня такая репутация, что предложения сплошь неприличные. После того как я поднималась в номер к Руслану Семеновичу и сказала, что скоро переберусь в Москву. Теперь подумают, что я вас охмуряю.

– Пусть думают. Повторяю: это маскировка. Вы детективы смотрите?

– Нет.

– Тогда просто потерпите несколько дней. Вам и в самом деле лучше отсюда уехать. Я помогу.

– Опять обещания!

– У меня дочь – ваша ровесница. Ну, я не знаю, что вам еще сказать? Как утешить?

– Вы меня использовали!

– Хотите в ответ меня разоблачить?

Маша заколебалась. Потом все же сказала:

– Хорошо. Знаю, что я слишком уж доверчивая, но, видать, судьба такая – всю жизнь быть обманутой. Можете на меня рассчитывать. Но поклянитесь, что, когда вы найдете убийцу, все узнают правду – о том, что вы сыщик и что это было никакое не свидание.

– Клянусь, – с улыбкой сказал Леонидов. – Давайте обменяемся номерами телефонов. Вдруг вы что-то вспомните о последних днях Руслана Семеновича.

Во взгляде девушки снова промелькнуло недоверие.

Отель все равно что аквариум, а на открытой веранде клиенты как рыбки за стеклом. Разумеется, обмен телефонами москвича и сотрудницы отеля, репутация которой уже была подмочена, не остался незамеченным. С того момента, как Леонидов с Машей вошли в ресторан, с них не спускали глаз.

За грязной посудой тоже никто не торопился.

– Мама сказала допоздна не засиживаться, – виновато сказала Маша. – Так что извините, Алексей Алексеевич, но я пойду. Спасибо, что накормили.

– Я вызову вам такси. – Он обернулся, чтобы жестом показать официантке: счет, пожалуйста.

Поужинали они скромно, и счет приятно порадовал. Хотя информацию Алексей получил бесценную, плюс информатора и союзника.

В холле Маша долго отнекивалась:

– Не надо такси. Время детское.

На часах и в самом деле была только половина десятого. Но Леонидов все равно настоял, чтобы Машу доставили до подъезда.

Проходя мимо стойки, он поймал на себе ехидный взгляд администратора и задержался.

– Со мной что-то не так? Одежда не в порядке или выражение лица вас так напрягает?

– Что вы! Просто любуюсь. Приятный мужчина, общительный. И раз уж вы сами заговорили, хотела спросить: а вы всех наших девушек в ресторан сводите? И когда моя-то очередь? Записываться надо?

– У меня к вам встречный вопрос: зачем вы нас фотографировали?

– Разве? Вам показалось.

– Вы не должны были находиться в ресторане.

– Ой, подумаешь! Забежала на минутку! Все равно гостей не было. Может, я повару хотела помочь.

– Вы хорошо готовите?

– А вы в гости напрашиваетесь?

– Нет. Переживаю за свою репутацию. Покажите-ка мне свой смартфон.

– А вы мне кто? У меня там личная переписка, – насмешливо сказала администратор и была абсолютно права.

Леонидов разозлился:

– Что ж, персональные данные законом защищены. Но мои фото к ним тоже относятся. Я на вас в суд подам, если где-нибудь их увижу.

– Да надо было!

– Я вас предупредил. Спокойной ночи.

– И вам.

Вот на кой его фоткали? Причем не единожды. Ломай теперь голову: то ли пасут с подачи Димы, то ли инфу собирают. А для чего, пес их знает.

Он снял парадную одежду и развалился на кровати. Разница во времени все больше напрягала. Скворцовой он обещал позвонить в шесть вечера по Москве. А сейчас только пять. Но он набрал-таки номер клиентки, наудачу. Она откликнулась сразу же, с нетерпением спросила:

– Какие новости?

– Пока все те же. Расследование идет. Подозреваю, что причастен кто-то из сотрудников отеля. Но есть и хорошая новость: муж вам не изменял. Версия о том, что он бросил семью и сбежал за границу с другой женщиной, не подтвердилась.

– Значит, Руслан… он…

– Он уже год как мертв, Татьяна Александровна. И вам придется с этим смириться.

– Но где же он?! В смысле… – она опять запнулась.

– Его труп? На дне Байкала. Вернее, от вашего мужа уже ничего не осталось. Совсем. Его рачки утилизировали.

– Но как он мог?! Поехать на Байкал с опасным человеком! Руслан ведь был таким умным и осторожным!

– Это я выясню. Завтра у меня обед с сотрудниками иркутской полиции.

– Хорошо проводите время, – не удержалась Скворцова.

– Они с трудом идут на контакт. Я для них мало того что чужак, так еще и москвич. Нас не любят в провинции. А мне без их помощи не обойтись. Приходится устанавливать дружеские связи. Это работа, Татьяна Александровна.

– Я поняла. Еще что-нибудь есть?

– В понедельник снова поеду на Байкал. На этот раз в качестве живца. Похоже, они клюнули.

– Они?

– Это дело рук не одного человека. Орудует преступная группировка, – сказал Алексей официально, как в былые времена, когда работал в полиции. – Полагаю, что в десять дней я управлюсь, может, даже и раньше.

– Как вам отель? – не удержалась Скворцова.

– Отвратительный! – с чувством сказал он.

За окном гремела музыка из ресторана, а учитывая, что была суббота, концерт на всю ночь был обеспечен.

– Что ж, отдыхайте. Хотя в вашем случае это звучит как издевательство.

– Меня утешает мысль, что меньше чем через десять дней я отсюда съеду и высплюсь наконец.

Когда Скворцова дала отбой, Алексей зашел в интернет – почитать новости на сон грядущий.

Удача, похоже, улыбнулась. Понедельник должен все прояснить. А завтра надо будет к нему подготовиться.

Алексей Леонидов. День четвертый

Бабушка старшего лейтенанта полиции Сергея Евгеньевича Боярского жила на улице Красных мадьяр, и, сверившись с картой, Алексей решил прогуляться по городу, благо идти было недалеко, а погода по-прежнему стояла прекрасная. Блудить тут негде, даже навигатор не понадобится: все время по прямой, а потом направо.

Ночью выспаться не удалось. Иркутск как обезумел: гуляли напропалую. Машины и мотоциклы за окном проносились, грохоча, гудя и воя. Алексей не уснул, а, обессилев, забылся на пару-тройку часов и проснулся с больной головой и красными глазами.

«Я не выдержу здесь десять дней, – в отчаянии подумал он. – Мне надо покончить с заданием Татьяны как можно скорее. Иначе загремлю по возвращении в больницу или, чего хуже, в дурдом».

С утра делать было особо нечего, и он погулил. Оказывается, нынешнюю улицу мадьяр, да еще и красных, уже четыре раза переименовывали! Вот судьба у нее! Вторая Иерусалимская, Вторая Мастерская, Вторая Советская… Значит, дома там старые.

И в самом деле: искомая локация оказалась в пятиэтажке. Запахи в подъезде витали умопомрачительные! Леонидов сразу понял, что его тут ждут, и невольно повел носом, а в животе заурчало. К блюдам национальной бурятской кухни московский гость подготовился. Позавтракал скромно и обошелся без перекуса.

Дверь ему открыл Сергей. Сегодня он выглядел иначе. На лице улыбка, вид доброжелательный. Ни тени прежнего недоверия и напряжения. Встретил как родного:

– Проходите, милости просим.

Чуть ли не с поклоном. Вот что значит гость! А на Алексея сразу повеяло далеким детством и материнским теплом.

Квартира была типичная советская. Леонидов сам вырос в такой. До боли знакомо все: планировка, мебель, посуда, люстра на потолке… На полу и стенах советские еще ковры, рисунок типовой: крупный узор по центру, а по краям цветочный орнамент. Когда-то за этими коврами чуть ли не годами стояли в очередях, как и за стенкой. Диван и кресла пришлось отреставрировать, обивка на них была относительно новой. А вот стол был просто накрыт парадной скатертью, но его возраст угадывался по ножкам, лак на которых давно уже потрескался.

Хозяйка своими старыми вещами дорожила. Хрусталь в серванте сверкал, повсюду красовались вышитые и вязаные крючком салфетки, на фарфоровых и глиняных фигурках, среди которых чаще встречались слоники, ни пылинки. Сама она суетилась на кухне. Квартиру гостю показывал внук.

– А где твой коллега? – не удержался Алексей, рассматривая на стенах почетные грамоты и семейные портреты.

– Скоро придет, он уже звонил. Не переживайте, у Савки на еду нюх. Вечно голодный.

– Савка? – слегка удивился Леонидов.

– Савелий.

– Редкое имя. Тоже холостой?

– Разведен, – коротко сказал Боярский.

Больную тему Алексей не стал трогать. А вдруг и у старлея была когда-то жена? К тридцати можно уже не единожды жениться, развестись и парочку детишек заделать.

– А вот и я. Прошу извинить, что не встретила. Буузы не должны перевариться, иначе весь бульон из них вытечет, но и полусырыми их не подашь. Нехорошо это, – раздался за спиной напевный женский голос.

Алексей обернулся: перед ним стояла пожилая бурятка с белоснежными, полностью седыми волосами, низенькая, сухонькая, в очках с толстыми стеклами. Ему стало неловко.

– Зачем вы так суетились?

– Вы гость.

– Номина Баировна, – представил бабушку Сергей. – А это Алексей Алексеевич, мой… коллега, в общем.

– Знаю, что из Москвы, – сдержанно улыбнулась пожилая женщина. – Вот и хочу послушать: как там? Сама-то не была ни разу.

– Бабушка, я же тебе рассказывал. Фото показывал.

– Помню. Ты вот вернулся, а молодежь отсюда уезжает.

– Я что, не молодежь? – слегка обиделся Сергей.

– Погоди, еще сбежишь.

– У тебя буузы переварятся.

– Я их уже на блюдо выложила, остывают, дорогого гостя дожидаются. Прошу к столу, Алексей Алексеевич.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– Я же говорю, у Савки на жратву нюх, – оживился старлей.

– Сергей! Ты же культурный человек! – укорила его бабушка. – Перестань употреблять жаргонизмы! Знаешь же, как я этого не люблю!

– Извини. Постараюсь говорить культурно. Савелий Ильич очень любят покушать. И не любят готовить. Все больше на халяву. Что? И халяву нельзя?!

Алексей не выдержал и рассмеялся. Забавные отношения у бабушки с внуком!

– Вот уж кого я не приглашала, – проворчала Номина Баировна, когда Сергей пошел открывать дверь. – Савелий сам напросился. Нахальный мальчишка.

Леонидов изо всех сил старался не забыть ее редчайшее имя-отчество. Мысленно повторял: «Номина Баировна, Номина Баировна…» Видимо, от напряжения у него шевелились губы, потому что хозяйка подозрительно спросила:

– Что вы там шепчете? Злых духов изгоняете или молитесь?

– Стараюсь запомнить ваше имя, – честно признался он. – Память у меня хорошая, но оно такое необычное!

– По одной из версий, «номина» по-бурятски означает «изумруд». «Собор Парижской Богоматери» читали?

– Мультик когда-то вместе с дочкой смотрел. Еще мюзикл такой есть. Красиво поют. Про «душу дьявола продам за ночь с тобой». Я радио в машине слушаю, там эту песню часто гоняют. Жена наверняка читала книжку. Она учитель русского и литературы.

Номина Баировна заметно оживилась. «Не безнадежен», – понял Алексей этот взгляд.

– Главную героиню, цыганку, зовут Эсмеральдой, – сказала она. – Тоже переводится как «изумруд». Это запомнить легко. Можете и меня Эсмеральдой звать, не обижусь.

– Спасибо.

Все-таки недоверие к себе Леонидов почувствовал. Не просто так его позвали. Своего рода смотрины. Бабушку Сергей уважает. Сам признался, что в детстве часами сидел под ее присмотром в библиотеке, в читальном зале.

Кто такой частный сыщик? Да никто. Полиция не обязана ему помогать. Мало ли, устная просьба через третьих лиц. Да еще и москвич, которых в провинции терпеть не могут. От поведения Леонидова на сегодняшнем обеде зависело многое.

Сегодня он не только желудок готовил к сытной еде, но погуглил и об обычаях коренного населения, зависнув на парочке интересных статей, из которых узнал, что почитание старших в жизни бурят занимает особое место, а гостеприимство их главная традиция. Неважно, в юрте или в современной квартире. Это своего рода проверка, а не просто обед.

– Зд’гавствуйте, зд’гавствуйте! – раздался в гостиной жизнерадостный голос.

«Это что еще за чудо?!» – невольно подумал Леонидов.

«Нахальному мальчишке» оказалось под сорок, судя по огромным залысинам и пивному животу, но вряд ли кто-то называл его по отчеству, разве что в шутку, как недавно Сергей. Леонидов и сам был невысокого роста, но даже он на Савелия Ильича смотрел сверху вниз.

Не будь новый гость так мал, и ранняя полнота не была бы так заметна, но Савелий Ильич рос исключительно в ширину. Он и ребенком был небось упитанным. Алексей рассматривал «мальчишку» с интересом, гадая о комплексе Наполеона. Есть или нет? И как в таком случае найти к Савелию Ильичу подход?

Следователь дознания, от которого зависела дальнейшая судьба расследования по делу Руслана Скворцова, на вид состоял из сплошных недостатков, но, как потом оказалось, это компенсировалось редким обаянием.

Савелий подкатился к хозяйке точь-в-точь как колобок. Румяная корочка отливающих медью волос запеклась на макушке, щеки, шея и даже уши были усыпаны, как гречкой, бесчисленными крупными веснушками. Майское солнышко охотно полакомилось сдобным телом Савелия Ильича, точнее открытыми участками, которые совсем не загорели, зато щедро пестрели отметинами первой иркутской жары.

– Наип’гек‘гаснейшая Номина Баи’говна, – залихватски картавил Савелий, – г’ад, ч’гезвычайно г’ад! Люблю вас безме’гно! Уважаю ч’гезвычайно! Вы кладезь му’дгости и знаний! Наш светоч! Сове’гшенство!

– Поесть ты любишь, Сава, потому и льстишь. – Лицо хозяйки стало суровым. Она не повелась на щедрые комплименты. – А жена от тебя сбежала.

– Это воп’гос спо’гный, кто от кого. Я слишком люблю свободу. Да и ‘габота такая. Женщинам не н’гавится. У внука сп’госите. Или у нашего московского гостя. Мне сказали, вы наш бывший коллега?

Колобок с интересом посмотрел на Леонидова.

– Ты еще не в курсе, Сава, но Алексей Алексеевич нарыл что-то интересное по делу Скворцова, по которому ты отказ накатал…

– Э, нет! – замахала руками хозяйка. – О делах потом! Еда остывает. Буузы уже нужно кушать, не обожжетесь.

В животах у мужчин дружно заурчало. А стол был щедрым! Сергей с коллегой ничему не удивлялись, национальная кухня для местных жителей не была в диковинку, а вот москвич Леонидов наслаждался. Экзотика! Дома такого не отведаешь! Есть, конечно, рестораны и бурятской кухни – в столице каких только нет, но их еще поискать надо. И ехать туда – время тратить. Леонидовы питались традиционно: суп или щи, отбивные, картошечка, селедка под шубой, оливье, а на даче, само собой, шашлык.

Рестораны же Александра предпочитала итальянские, если хотелось отметить знаменательное событие. День рождения, к примеру. С поездкой в Италию у Леонидовых были связаны самые приятные воспоминания, несмотря на то что четырнадцать часов они проторчали в аэропорту в Тревизо, потому что из-за смога Москву для самолетов закрыли [2].

Алексей с женой предпочитал не спорить и уже не помнил, когда в последний раз ел те же хинкали.

Потому что знаменитые буузы по вкусу напоминали хинкали и манты, только сверху в каждом имелась дырка. Готовили их также на пару, а по виду они были похожи на бурятскую юрту, в крыше которой имелось отверстие для выхода дыма. Из буузов же валил ароматный мясной парок.

– Их надо есть руками, – сразу предупредил Сергей. – И сначала выпить бульон.

– У-у-у… вкусно! – не удержался Леонидов, предельно аккуратно разделываясь с массивным буузом. Не облиться бы соком, он жирный, а брюки парадные. И, проглотив первый шедевр Номины Баировны, поинтересовался: – А почему заведения, где их подают, у вас в Иркутске называются позными?

– Если мясо для начинки рубленное, то это буузы, – охотно пояснила хозяйка. – А если перекрученное, то позы. Общепит есть общепит, – сказала она, как приговор. – Поэтому позные.

Савелий вообще молчал. Буузы исчезали с его тарелки один за другим. Казалось, Колобок глотает их, не жуя.

– Позы еще жарят, – добавил Сергей, видя интерес московского гостя к национальной кухне. – Тогда это похоже на пирожок с мясом. Дырочки сверху нет, сока тоже.

– Но ведь это же самое вкусное: сок! – не удержался Алексей.

Номина Баировна улыбнулась и скромно сказала:

– Я старалась. Но вы не наедайтесь, гости дорогие. Сава, тебя это не касается. Я давно уже поняла, что желудок у тебя бездонный. Сейчас подам талын шулэн, – и хозяйка ушла на кухню.

– Сразу хочу сказать: блюдо на любителя, – предупредил Алексея Боярский. – Она готовит его из потрохов. Там сердце, рубец и… В общем, что-то, я и сам не знаю что. Бабушка свято хранит секрет. Поведала его только маме. Они говорят, что кухня – это дело женское. Женюсь – супругу мою научат. Поделятся всеми секретами нашей кухни.

Он так и сказал: нашей. Алексей это отметил. Как и то, что алкоголя на столе не было. Позже он понял почему.

Талын шулэн оказался невероятно жирным, наваристым и тоже вкусным. Даже Савелий, кажется, наелся. Леонидов же и вовсе не мог дышать после этого шулэна. Номина Баировна все правильно сделала. Подай она первым суп, на буузы сил уже не осталось бы.

Когда она поняла, что еда в гостей больше не лезет, на столе появился чай, хотя это лишь усугубило ситуацию, потому что подали не просто чай, а хара сай. Черный чай с молоком.

Алексею объяснили, что буряты пьют чай с молоком. Всегда. А этот еще и был приготовлен по бурятской традиции: с щепоткой соли, какими-то специями и… сливочным маслом.

– У моего народа он и питье, и еда, – пояснила Номира Баировна. – Выпил такой чай – энергией на весь день зарядился.

– Но вы меня уже до отказа зарядили буузами и супом! Пощадите! – взмолился Алексей.

– А как же боовы? – Хозяйка сделала вид, что обиделась.

– А что это? – с опаской спросил московский гость, который уже понял, что живым его отсюда не выпустят. Он умрет от обжорства.

– Сладкое тесто, жаренное в масле, – невозмутимо пояснил Боярский. – Подают боовы со сгущенкой.

Савелий Ильич при этих словах облизнулся, а Леонидов чуть не застонал, но быстро сообразил:

– Но ведь сгущенка – это не национальное бурятское блюдо. Сгущенку я и дома поем.

– Ладно, передохните, – сжалилась хозяйка. – А я вам про город расскажу. Все в основном на Байкал приезжают, это, мол, жемчужина Сибири. А Иркутск разве не жемчужина? Хотя нет. Это бриллиант. Многие считают, будто у нас до декабристов ничего и не было. Никакой культуры и эпохальных достижений. Только и слышишь: расскажите о декабристах. А где здесь Музей декабристов? А где тракт, по которому они на каторгу шли? Мне это немного обидно. Говорят, что нашему городу особенно повезло, когда сюда разрешили переехать семьям декабристов, и каждый житель считал за честь посетить их дома. Но город и до этого бурно развивался. В конце восемнадцатого века здесь стали проходить ежегодные ярмарки, что способствовало строительству новых мельниц, фабрик, пивоварен, многочисленных лавок и магазинов, а также Гостиного двора. Здание, кстати, было построено по проекту знаменитого итальянского архитектора Джакомо Кваренги, который также проектировал Александровский дворец в Царском Селе, здание Академии наук в Санкт-Петербурге и Английский дворец в Петергофе. По мнению самого Кваренги, его иркутский проект, одно из первых зданий итальянца на российской земле, выводил губернский город в один ряд с главными торговыми центрами огромной империи. Это говорит о том, что Иркутск имел для государства особое значение и его старались всячески развивать. К сожалению, Гостиный двор до наших дней не сохранился.

Леонидов с интересом слушал. А когда Номина Баировна перевела дух, сказал:

– Сергей уже удовлетворил мой интерес, когда я спросил про исторический мемориал на Иерусалимской горе, рядом с отелем, в котором я остановился. Я гулял по городу и заметил, что здесь много храмов.

– Уникальных храмов, – подчеркнула Номина Баировна. – К сожалению, деревянные, такие как Спасская церковь, сгорели. Но взамен возвели каменную. Помимо этого построили огромные Триумфальные ворота. Они располагались при выезде из Иркутска в сторону европейской части России – на Московский тракт и поэтому стали называться Московские. Конечно, декабристы несли просвещение в народ, тут ничего не скажешь. Они открывали школы, причем не только для мальчиков, но и для девочек, в чем заметно опередили европейское образование. Устраивали домашние концерты, причем с участием заезжих итальянских, французских и, само собой, петербургских музыкантов и певцов, ставили домашние спектакли. Дома Волконского и Трубецкого стали сердцем и культурным центром города.

– Так они же на каторге страдали! Декабристы! – не удержался Алексей. – Томились в кандалах.

– У них были невероятно влиятельные родственники и огромные связи в высшем обществе, – улыбнулась Номина Баировна. – Да, сначала декабристы пошли по этапу на рудники, но их оттуда быстро вытащили и поселили со всем возможным комфортом. Конечно, после столицы им здесь казалось скучно, не было прежнего шика. Но они и не бедствовали. Я могла бы еще многое вам рассказать, но понимаю, что вы пришли по делу. – Номина Баировна посмотрела на внука и примолкшего Савелия Ильича, который враз очнулся:

– Я мог бы вас слушать вечность, божественная! Но сами понимаете: дела.

– Вы хоть наелись? – поинтересовалась хозяйка.

Алексей выразительно закатил глаза: вы еще спрашиваете!

– А почему у бабра перепончатые лапы? – вспомнил он.

– А! Вы это заметили!

– Жуткий зверь. Простите, – опомнился Леонидов. – Я хотел сказать, странный. Какой хоть породы?

– Гибрид, – рассмеялась Номина Баировна. – Все началось с мнимой грамматической ошибки. В тысяча семьсот девяностом году Екатериной Второй был официально утвержден герб Иркутска: в серебряном поле щита бегущий тигр, а в рту у него соболь. «Бабр» на фарси означает «тигр», которые встречались иногда в Забайкалье. А в якутском языке есть слово «баабыр», что означает «амурский тигр». Его и утвердили на гербе. Но в середине девятнадцатого века началась масштабная революция геральдики, и главным геральдистом назначили барона Кёне, который решил, что сибиряки просто не знают, как пишется слово «бобр». Потому что в описании употребили именно местное слово «бабр», а не общепринятое «тигр». В результате утвердили следующее описание герба: черный бегущий бобр с червлеными глазами, держащий во рту червленого соболя. Хотя каждый нормальный человек поймет: как может бобр держать во рту соболя, учитывая их размеры? И зачем? Бобры растительноядные. У Кёне все в порядке было с грамотностью, но, похоже, не с зоологией.

– Но царь-то небось был более грамотный, – не удержался Алексей. – Как он-то это утвердил? Бобра, который охотится на соболя!

– А это был уникальный день русской геральдики. Александр Второй в Царском Селе одновременно утвердил сорок шесть гербов, то есть более половины существовавших на тот момент в Российской империи. Никто не заметил неточность иркутского. Но рисовать бобра на гербе своего города художники не стали, как и затевать переписку с высоким начальством. Во все времена чревато, учитывая масштабы российской бюрократии. Поэтому тигру на гербе просто пририсовали пышный бобриный хвост и перепончатые задние лапы, как водоплавающему. Пойди, барон, докажи, что сие не бобр. Получилась неведомая зверушка. Ошибку исправили только в тысяча девятьсот девяностом седьмом году, то есть она продержалась больше ста лет и бабр уже стал местной достопримечательностью. Благодаря ему Иркутск и наша область стали уникальными в истории геральдики.

– Да уж! Я тоже не удержался, сфоткался на его фоне и жене отослал. Диво дивное.

– Вот видите.

Алексей заметил, как Колобок выразительно посмотрел на часы, висевшие на стене напротив, и Сергей все понял.

– Бабушка, извини, ты очень интересно рассказываешь, но у Алексея Алексеевича есть дело к Саве.

– Вы не только интересно рассказываете, но и потрясающе готовите, – подхватил Леонидов. – Клянусь: объелся, сил нет. И съел бы еще, но…

– Может, с собой завернуть? Боовы, которые вы так и не попробовали.

«Лучше сразу сдаться», – взглядом сказал Сергей, и Леонидов обреченно кивнул. Хоть бы сгущенку в пакет не запихнули вместе с этими загадочными боовами.

Приятная часть визита закончилась. Ему надо было доказать местным следователям дознания, что Скворцова убили, и попросить у них помощи.

Они уединились в маленькой комнате. Здесь тоже на стене висел ковер из советских времен, только размерами поменьше, а вот ковровое покрытие на полу оказалось новым. Бежевое, под цвет обоев. Сама квартирка была небольшая, двухкомнатная. Хозяйка стала убирать со стола посуду, оставляя только чашки и десерт. Предполагалось, что чаепитие продолжится. Но Боярский прикрыл дверь и достал из-за кресла припрятанную загодя полторашку разливного светлого.

– Вот это дело! – сразу оживился Колобок.

– У меня и водка есть. Как, Алексей Алексеевич? За знакомство. Или вы не пьете?

– Почему? Пью. Но завтра трудный день. Лучше пива. Хотя, боюсь, не полезет. Чаем заправился так, что едва дышу, но не хотелось обидеть хозяйку.

– Пиво всегда полезет, – плотоядно облизнул красные губы Колобок. – Серега с родителями живет, но здесь ночует часто. Молодец, о заначке подумал.

– Мне до работы близко.

– Ладно, не оправдывайся. Квартира все равно твоя будет рано или поздно. А они тут, на Советской, дорогие, несмотря на то что дом старый. Миллионером станешь.

«А он завистлив», – отметил Алексей, так же как и старое название улицы, которое употребил Колобок. Дознаватель, который похерил дело Скворцова, нравился Алексею все меньше. Боярский или привык к подколкам своего коллеги, или думал так же, потому что промолчал.

– Долгих лет жизни Номине Баировне, – сказал за него Алексей.

– Это само собой. Но Сереге все равно повезло. Лично мою жизнь квартирный вопрос испортил.

– А карьеру? – не удержался Леонидов. – Небось непросто в таких летах работать дознавателем? Начальства над вами больно много, а вы человек свободолюбивый, как сами недавно сказали. У дознавателя работа собачья, он везде крайний. И опера норовят на него свои дела спихнуть, и сверху давят: мало работаешь! Семья не видит, доходит до того, что дети папу дядей начинают называть. Как вы продержались-то дознавателем аж до сорока лет?

– Только не надо обвинять меня в халатности, – сразу предупредил Сава. – Делаю что могу, а работа, как вы правильно заметили, собачья. Не много на нее находится желающих. За то, что нарекания имеются, надо моей бывшей спасибо сказать. А касаемо вашего клиента: я сделал все, что мог.

– Верю, – кивнул Леонидов, который решил не обострять отношения.

– Я знаю, что не имею права, но прихватил с собой кое-что. Из материалов доследственной проверки.

К удивлению Алексея, в мужском коллективе Колобок картавил гораздо меньше. Видимо, это было частью имиджа. Не так-то прост он был, этот дознаватель. Леонидов уже почти квалифицировал его как профи и насторожился. А что, если дело Скворцова спустили на тормозах намеренно?

– Я уже доказал Сергею, что человек, который живет сейчас в Казахстане и время от времени делает записи в блоге Скворцова, это не Скворцов.

– Почти доказали, – поправил Боярский. – Трупа-то нет.

– Его и не будет. Скворцов погиб на Байкале. Точнее, в Байкале. Особенность местной фауны такова, что через неделю труп в озере искать бесполезно. Вы наверняка побывали в музее в Листвянке. Или у вас другой гид вел экскурсию?

– А ведь верно! – враз оживился Сергей. – Я ж его помню! Сам тогда поржал. Но даже не задумался, что это может использовать преступник. Сава, ты что скажешь?

– Доказательства, – пожал плечами тот. – А если это был несчастный случай? Скворцов сам сорвался со скалы, упал в воду и утонул. Туристы ведь повсюду лезут.

– Тогда почему его гаджеты и документы оказались у другого человека, который бесцеремонно всем этим пользуется?

– Хорошо, и что вы предлагаете? – Савелий Ильич смотрел на Алексея в упор, и взгляд этот был недобрый. Мол, жил я без проблем, и тут на мою голову свалился ты. Катился бы обратно в свою Москву. Вы, сыщики, небось деньги лопатой гребете, а я за оклад.

Все это было Леонидову понятно. Странно, что Колобок вообще согласился на встречу.

И тут его осенило: деньги! «Квартира все равно твоя будет…» Он все чужие доходы, и будущие тоже, держит на контроле. Москвичи богатые, у них можно поживиться. Откуда частные сыщики берут информацию? Покупают. Все это Колобок просчитал. Но и Леонидов его просчитал. Понял, что надо быть аккуратнее.

Взятку предложить нельзя, да и не возьмет ее Колобок. Интересно, что он придумал?

– Сначала вы расскажите, – забросил удочку Алексей. – Что дало предварительное расследование? Ведь дознание вели по горячим следам и убийца еще был в городе, когда Скворцова обратилась с заявлением в полицию.

– Она типичная истеричка. – Видимо, дознавателю не удалось обаять Татьяну Александровну. Ни картавость не помогла, ни умение беспрерывно сыпать комплиментами. А заплатить Скворцова не догадалась. Понятно: в шоке была. И почти не спала. Не сообразила, что за человек перед ней и что ему надо. – Я бы тоже такую бабу бросил. Она меня буквально в осаду взяла, – пожаловался Колобок. – Серега не даст соврать. Я всё тщательно проверил, все контакты ее супруга. В отель к нему никто не приходил, и сам он нигде не бывал, только на работе. Дважды ездил на Байкал, но это нормально. Приехать в Иркутск и на Байкал не заглянуть? В ту же Листвянку. Тут ехать-то – всего ничего. Поведение Скворцова было стандартное, не говоря уже о том, что деньги в банкомате он снял сам. Даже его жена это подтвердила.

– Все это я уже слышал, – вздохнул Алексей. – Нам точно известно, когда Скворцов исчез. В тот день он уехал в Листвянку на такси. Таксиста проверяли?

– А как же. Вот фото той машины. – Колобок достал смартфон. – Смотрите. Если вам, конечно, интересно.

– Мне все интересно.

Он наконец-то заполучил искомое. Машина на кадре из видеоролика была ничем не примечательная. Белая «Лада Гранта», далеко не новая, номера видны четко. Пробить ее по базе и выяснить все о владельце ничего не стоило.

– Как она оказалась у отеля? – спросил он. – Скворцов вызвал такси?

– Да. Мы запросили распечатку звонков и сообщений за все то время, пока Руслан Семенович находился в Иркутске, и я внимательно ее изучил. Хотя это был колоссальный объем работы, – намекнул Савелий Ильич. Мол, я пахал, а получилось ни за что. – В день, когда Скворцов якобы пропал, ему пришло сообщение в мессенджер о том, что его ожидает белая «Лада Гранта», номер такой-то, – кивнул Колобок на смартфон, который Алексей пока не собирался выпускать из рук. – Все совпадает. По поводу таксиста: Калязин Валерий Григорьевич. Сменил не одно место работы, прежде чем заняться извозом. Оформлен как самозанятый, налоги платит исправно. Криминала за ним не числится. Дядечка лет пятидесяти.

Сергей при этих словах выразительно хмыкнул.

– Алексей Алексеевич, а вам-то сколько? – спохватился Колобок.

– Я дядечка лет пятидесяти.

– А выглядите лет на десять моложе, – вернулся в знакомую колею дознаватель, который знал, как завоевывать расположение. Побольше комплиментов.

– Спасибо, речь не обо мне, – сдержанно ответил Алексей. – Что еще можете сказать о Калязине? Какое он произвел впечатление?

– Похоже, растерялся. Не понимал, в чем его конкретно обвиняют. Но в целом нормальное. Таксист как таксист. У нас их тысячи. Самый популярный маршрут – Листвянка. Калязин и курсирует между отелем и тамошним рынком. Пасется в окрестностях. Он сам мне так сказал. Предпочитает москвичей и китайцев в качестве клиентов. Но чаевых Скворцов не оставил.

– Что конкретно рассказал Калязин?

– Да ничего особенного. Даже зацепиться не за что. Клиент вызвал к отелю такси и попросил отвезти его в Листвянку. Ничем не примечательный заказ.

– В машине Калязин был один?

– Смотрите на фото. Там все видно.

– Один, – убедился Алексей, поскроллив фотографии. – А если это он – убийца?

– А кто же тогда в Казахстане?

– Сообщник.

– И кто же он, по вашей версии?

– Бывший работник отеля.

– Вызов такси был рандомный. Невозможно спрогнозировать, какая именно машина приедет. Вы полагаете, диспетчер тоже сообщник? Тогда можно весь Иркутск подозревать.

– Я просто пытаюсь построить цепочку роковых событий. Но похоже, что вы правы. Таксист ни при чем. Убийца ждал Скворцова уже в Листвянке. Зачем светиться? Понятно, что все видеозаписи из отеля после заявления супруги Руслана Семеновича окажутся в полиции. А вот как Скворцова заманили в ловушку? Уговорили даже снять деньги с банковской карты. К тому же его номер в отеле обчистили. Исчезли документы, дорогой ноутбук. Это мог сделать только сотрудник отеля.

– Погодите… Вы предполагаете, что в отеле орудует преступная группировка?! – удивленно посмотрел на Алексея Колобок.

– Именно.

– Но ведь кроме Скворцова никто не пропал!

– Может, просто в полицию не заявили?

– Бред, – не удержался дознаватель. – У нас все потеряшки в базе. Конечно, я проверю, но к отелю, в котором вы остановились, пропавшие люди отношения не имеют. Это все ваши фантазии.

– Хорошо, я докажу. За этим к вам и пришел. Некто Дима, официант из местного ресторана, пригласил меня на Байкал. Мол, в Листвянке нечего смотреть, надо ехать в глушь.

– А почему это официант навязался к вам в гиды? – не удержался Сергей. Даже пиво было забыто. С таким интересом он слушал Леонидова.

– Потому что я его спровоцировал. На живца ловил. Дважды побывал в их дорогом ресторане, расплатился наличкой. Пытался вести себя как пропавший Скворцов. И они, похоже, клюнули. К тому же девушка, которую я пригласил на ужин, Диме очень нравится. Я видел, как он ревновал.

– Да вы ходок, Алексей Алексеевич, – хмыкнул Колобок. – Местных красавиц, значит, охмуряете.

– Я работаю, Савелий Ильич. Эти местные красавицы ценнейшие информаторы. И одна из них тоже может быть сообщницей убийцы. Наводчицей. Или номер обчистить.

– Скорее горничная, – задумчиво сказал Сергей. – Им это сделать проще.

– А ты прав. О горничной я как-то не подумал. Это же так просто: вывезти на тележке с грязным постельным бельем и полотенцами ценный гаджет. Всех надо проверять.

– Основания? – вздохнул Колобок. – С вами пока ничего не случилось.

– Но может случиться. Я уверен, что Дима не просто так пригласил меня в поездку на Байкал. И пришел к вам за помощью: подстрахуйте.

Дознаватели переглянулись.

– Ресурсов мало, – сказал за обоих Колобок. – Машина нужна и люди. А если пустышка?

– Интуиция мне подсказывает, что нет. Я ожидаю нападения и не знаю, сколько их будет. Сообщник может подсесть к нам в машину уже в Листвянке. Или меня отвезут в глухую деревню и навяжут проводника из местных. Но зато мы узнаем, как погиб Скворцов.

– Но ведь вы сами сказали, что его убийца в Казахстане!

– Я сказал, что это один из членов преступной группировки, который по непонятным пока причинам от нее откололся. Может, он просто платит остальным деньгами Татьяны Скворцовой.

– В смысле? – спросил Колобок.

– Преступник берет кредиты на паспорт и гаджет ее мужа, а Татьяна Александровна исправно платит. Полагаю, им для этого и мои персональные данные нужны. Они же не знают, что я бывший мент. Гаджет они изымут с бесчувственного тела, а документы из номера в отеле. А вот почему они не попытались выманить у меня все деньги, я пока понять не могу.

– Короче, вы решили подставиться, – подвел итог Сергей.

– Именно.

– Хотите, чтобы мы на вас жучок навесили?

– Да. Но боюсь, для сохранения моей жизни этого мало. Конечно, я могу за себя постоять, а если Дима будет не один? К тому же он местный. А для меня прибайкальские деревни – это дебри. Я кроме Листвянки нигде пока не был. И вообще, я человек городской. Дача не в счет. Там соседи кругом, цивилизация, и по лесам я не хожу. Одно дело – обороняться на татами, другое – на обрыве, где каждый камень может оказаться роковым.

– Сава, как? – посмотрел на коллегу Сергей.

– Сомнительно, – пожевал тот губами.

– Я все понимаю, сам в полиции работал. Но моя клиентка в сложном положении и в случае разрешения ее проблемы благодарность последует, – решился намекнуть Алексей.

Колобок сразу оживился. Ведь это был дружеский обед, частный визит. Гость просит пару человек для прикрытия. Можно и дело громкое раскрыть, и денежную премию получить от частного детектива. Наличкой, в конверте. И никто ничего не узнает.

– Серега, я тебе машину с водителем выбью, – решился он. – Надежный мужик, самбист. Уломаю начальство. С аппаратурой вообще не проблема. За полдня управитесь?

– Пока не знаю, – сдержанно сказал Леонидов. – Смотря куда меня потащат.

– Хорошо. На весь день выпрошу машину. Оформлю как-нибудь.

– Мне, главное, успеть маячок подключить, – оживился Алексей. – И прослушку. Дима обещал позвонить поздно вечером.

– Не думаю, что они сильно продвинутые, – хмыкнул Сергей. – Вряд ли на них еще и программеры работают. В вашем гаджете следилки нет. Или есть?

– Чтобы ее установить, надо на время заполучить мой смартфон, а я с ним из предосторожности не расстаюсь.

– Это правильно. После разговора с Димой вы мне скиньте сообщение в мессенджер, и мы подготовимся.

– О’кей.

Они допили пиво. После того как все детали завтрашней поездки под прикрытием были обсуждены, Леонидов пошел прощаться с хозяйкой.

Сразу его не отпустили. Пришлось снова пить чай. А вот Колобок наелся и улизнул, пообещав, что останется на связи, и завтра тоже.

От сытости и пива Алексея клонило в сон, но он терпеливо слушал. Пожилые люди тоскуют по живому общению, и следовало проявить терпение в ответ на гостеприимство. Сергей тоже уходить не спешил.

– Ты у меня сегодня переночуешь? – спросила его бабушка.

– Если не прогонишь.

Алексей все понял: отсюда до отеля, в котором он остановился, недалеко. Операция «Прикрытие» уже началась. И встал со словами:

– Это мой лучший день в Иркутске, Эсмеральда Багировна. Спасибо!

Хозяйка прыснула, а Сергей откровенно заржал. Леонидов смутился. Что он только что сказал?!

– Эсмеральда Багировна… Эсмеральда Багировна, – повторяла хозяйка, вытирая слезы, выступившие от смеха. – Так меня еще никто не называл. Помоги ты ему, Сергей. Хороший человек.

– Бабушка, ты подслушивала?!

– Нет. У него на лице все написано. Ему нужна помощь, и не командированный он, а на работе тут. Эсмеральда Багировна!

«Вот это я ляпнул! – сокрушался Леонидов, пока брел в сопровождении старлея по улице Красных Мадьяр.

– Неловко получилось. Это все пиво. Ладно Эсмеральда, но Багировна?!

– Прикольно, – хмыкнул Боярский. – Не переживайте, вы ей понравились. Даже про Москву зудеть не стала. Почему туда все ломятся. В смысле молодежь. Можно я вас дальше провожать не буду?

Они остановились у рынка. Боярский незаметно глянул на часы. Еще не вечер, как говорится. Выходной. И у молодого симпатичного парня наверняка свидание.

– Да я почти уже пришел, – улыбнулся Алексей. – Сейчас поднимусь к себе в номер, завалюсь на кровать. Буду переваривать буузы и ждать Диминого звонка.

– Аппаратуру я на вас навешу в парке. В черемухе. Завтра утром.

– А успеем?

– Успеем. Служебная машина будет на стоянке у отеля. Не беспокойтесь, замаскируемся под такси.

– Спасибо. – Леонидов с чувством пожал руку старлея.

– Пока не за что. Если мы его возьмем, особо не радуйтесь. Может и не расколоться. Нужна конкретная подстава.

– Предлагаешь дать себя столкнуть в Байкал? Боюсь, водичка холодновата: не выплыву.

– Провоцируйте нападение. Пусть хотя бы замахнется, а в идеале ударит, но в воду не падайте. Держитесь. А я все на видео зафиксирую. Плюс водитель. Тоже свидетель. До завтра.

«Легко сказать: пропусти удар, но в воду не падай, – сокрушался Алексей, пока шел в одиночку к отелю. – Дима на вид не слабак. И смотря чем он ударит. А если камнем по башке? И кормить мне байкальских раков. А если еще и водитель замешкается…»

Какая машина будет у Димы и какую выбьет Колобок? А если у Димы внедорожник, а места непроходимые? К тому же слежку не должны заметить. Значит, надо будет тянуть время, поначалу лавировать и не подставляться. Ох и задачка!

Дожидаясь звонка официанта, Алексей чуть было не уснул. Обкормила Багировна. На боовы даже глаза не смотрели. Он попытался хотя бы пролистать новости, неумолимо зевая.

Дима позвонил сразу после одиннадцати. Телефон на столе противно затренькал. Алексей не кинулся к нему сразу, взял паузу и, сказав в трубку «слушаю», непритворно, с растяжкой зевнул.

– Добрый вечер, Алексей Алексеевич, – раздался знакомый голос. – Узнали? Это Дима, официант.

– Мы же договаривались. Жду вашего звонка.

– И как? Не передумали на Байкал?

– Напротив. Я сегодня был в гостях, и мне сказали, что раз нашелся гид из местных, то надо соглашаться.

– Я вам такие места покажу! – воодушевился Дима.

Леонидов даже засомневался: голос у парня был таким искренним. Вот будет подстава, если он никакой не преступник, а это обычное горячее сибирское гостеприимство. После такого провала Алексей в глазах местной полиции будет выглядеть бледно, а его миссия окажется проваленной. Можно собирать манатки и катиться обратно в Москву. А Скворцовой часть денег придется вернуть. За билеты и гостиницу.

Все зависело от завтрашнего дня.

– Во сколько мы выезжаем? – замирая, спросил Алексей.

– Хотелось бы пораньше.

– Я все еще живу по московскому времени, пощадите! – нашелся он.

– А во сколько вас не напряжет?

– Ну, скажем, часиков в десять.

– В десять – это нормально. Машина будет ждать вас у отеля. Номер я скину.

– Водитель будет один?

– Да. Сегодня я работаю допоздна, а завтра у меня выходной. Я живу на другом конце города. В отель тащиться неохота, вы меня подхватите по дороге.

«Та же схема! – мысленно возликовал Леонидов. – Они предельно осторожны. Звонок не на мобильник, левый заказ, таксист, похоже, довезет до Листвянки, а там мы пересядем в другую машину».

– Договорились, – сказал он с неподдельным энтузиазмом. – Я успею позавтракать. В десять на стоянке у отеля. А с вами встретимся на выезде из города.

– До завтра, Алексей Алексеевич. – И Дима дал отбой.

«Ну, Сергей, не подведи!» – подумал Леонидов, отправляя старлею сообщение в мессенджер.

«Выезд в десять, от отеля».

«Значит, в девять на автобусной остановке, где обычно».

«А успеем?»

«Это займет минут пять, не больше. Успеем».

Решив проблему и с отъездом, и со страховкой, Алексей лег спать. Но дудки! К ежевечерней иркутской какофонии добавился нешуточный нервяк.

Завтрашний день мог стать решающим в поимке преступника. А если это не Дима?

«Да он это, – убеждал себя Леонидов, пытаясь абстрагироваться от шума за окном. – Главное, голову не подставлять. И не терять сознание».

Раскольник-off: право имею!

А может, все дело в моем имени? Нет, само по себе оно нормальное и даже по-своему красивое. Фамилия тоже не сказать чтобы смешная, но в сочетании с именем получается ржач. Как только меня в детстве не дразнили! И телком, и скотинкой, и бараном. Когда подрос, отстали, конечно, потому что есть имена и похуже, да и фамилии гораздо смешнее, чем у меня, встречаются.

Но все равно обидно. Даже паспорт хотел поменять, потому что жить с таким именем может только жалкий неудачник. Когда помру, на моем надгробии так и напишут: «Он родился зря, прожил никчемную жизнь и ничего не достиг!»

Я пытался бороться с судьбой. Набрал кучу кредитов, обзавелся самым крутым гаджетом, ходил в тот московский бар, где тусуются богачи, сплошь – успешные люди. А вернувшись в Иркутск, стал заглядывать в качалку, бицепсы с трицепсами наращивать. Лишь бы не бухать.

Записался на курсы вождения, хотя машины у меня не было и купить ее мне не светило еще минимум лет пять. Но я все равно записался на эти долбаные курсы, чтобы хоть чем-то заняться. Чтобы родители не смотрели на меня такими глазами. Особенно отец. Это им я хотел доказать, что они родили нормального человека, а не конченого дебила, но получилось только хуже.

Этих водительских прав у кого только нет. Некоторые их вообще вместе с машиной покупают. Смотришь – едет офигительный джип, хрен знает за сколько лямов. Даже подумать о таких деньжищах страшно. А за рулем сидит сопля, девка с накладными ресницами. Губищи что две сардельки. Как она его только носит, этот, с позволения сказать, рот? И как она им, интересно, ест? Хотя понятно, что ей этот рот нужен не для еды. Зато у девки есть не только крутая тачка, но и водительские права. А у меня ничего нет.

Я был уверен, что права дают всем, кто придет на экзамен и потом проедет хотя бы метров сто самостоятельно, без инструктора. Опыт – дело наживное, но сначала надо сдать теорию. В первый раз я ничего не учил, и получилось, как с той сраной ручкой, которую я так и не смог продать. Едва я открыл рот, как меня остановили и завернули. Учи теорию, парень!

Через два месяца я снова пришел на экзамен. Пока сидел перед дверью в кабинет, все знал, мысленно отвечал на десятки билетов, но едва вошел внутрь, почувствовал себя как в тот первый раз, когда вообще не готовился. Прямо шиза!

На память я не жалуюсь. Если учил, всегда знаю правильный ответ, но выбираю почему-то другой. Неправильный. Словно назло. Назло кому?

Вот что со мной не так?!

В итоге я ошибся на втором допе. Назвал не ту цифру. Мне предложили сделать еще одну попытку через неделю.

– А если не сдам? – спросил я.

– Тогда будешь ждать полгода.

Так я уже все забуду! Полгода, блин!

В итоге пришел через неделю. И… завалил!

Какими глазами смотрели на меня вечером родители! Они уже готовились праздновать. С правами-то на работу гораздо легче устроиться. Не вечно же мне шестерить.

Хотя таксист, он что, не шестерит разве?

Вот потому мне и пришлось искать сообщника с машиной. Сам я не мог отвезти «клиента» на Байкал, в тайгу. Так, чтобы он сгинул без следа. А раз сообщник – значит, надо делиться.

Но мы договорились…

Алексей Леонидов. День пятый

Можно тщательно все спланировать, пункт за пунктом, но как бы ни была надежна отстроенная лестница на вершину предполагаемого успешного предприятия, всегда найдется хоть одна гнилая ступенька. В этом Алексей убеждался не раз. А его лестница в решающий день стала сыпаться, едва началось утро.

Первая гнилая ступенька: московский гость не выспался. Скворцова его предупреждала об особенностях отеля, и он был готов потерпеть неудобства, но, как оказалось, переоценил свои силы.

Уже которую ночь Леонидов был лишен полноценного сна и в результате потерял концентрацию внимания, что сказалось тут же, в ресторане, за утренним приемом пищи.

Маши на раздаче не было, зато одной из девушек, обслуживающих гостей за завтраком, оказалась та самая официантка, с которой позавчера Алексей конкретно не сошелся характерами и даже не оставил чаевых.

– Из триста третьего. – Он полез в карман за картой-ключом, но девушка его жест проигнорировала.

Алексей выбрал столик у окна и решил как следует накачаться крепким кофе. Неумолимо клонило в сон. Встал он пораньше, чтобы успеть и в парк смотаться за гарнитурой, и походный рюкзак собрать. Ключ от номера вместе с мобильником оставил на столике ненамеренно. Просто еще не пришел в себя. У наполненного льдом ведерка с бутылками игристого стояла незнакомая девушка. Симпатичная, хотя до Маши далеко.

– Доброе утро, – очаровательно улыбнулась сотрудница отеля. – Бокал шампанского для настроения?

– Спасибо, я на экскурсию.

– Шампанское отдыху не помеха, – продолжала улыбаться местная красавица.

В буфет заглянула та самая. Ее враждебность Леонидов почувствовал даже спиной и не обернулся. А зря. Он не засек, как сотрудницы отеля переглянулись, при этом нахамившая ему недавно официантка подала своей товарке загадочные знаки.

Алексей в это время направился к кофемашине.

– Вы какой кофе любите? – услышал он за плечом и буркнул:

– Крепкий.

– Позвольте вам помочь?

– До сих пор я сам справлялся. – Он нажал на панели кнопку «эспрессо».

Позднее Леонидов сообразил, что задержали его на раздаче намеренно – столик у окна отсюда не просматривался, но сегодня сыщик тупил.

– Как вам наш отель? – Девица явно заигрывала. Слух-то прошел, что командированный из Москвы каждый вечер гуляет в местном ресторане одну из молодых симпатичных барышень, которых выбирает исключительно из персонала.

– С шумоизоляцией у вас проблемы, – мрачно сказал он, вторично нажав на «эспрессо».

– Что есть, то есть. У нас тройные стеклопакеты.

– Возможно. Но не помогает.

– Разрешите предложить вам красной рыбки? Местная рыбка, не пожалеете. Очень вкусная.

«Что-то сервис сегодня уж больно навязчивый», – смекнул наконец Алексей, но воспитание сыграло свою роль. Он не мог просто взять и повернуться к любезной девушке спиной.

– Спасибо, я уже ел вчера рыбу. Действительно вкусная. Сегодня пропущу, боюсь, что пить захочется.

– Тогда пирожки с капустой. Еще теплые. Только принесли. Вы сегодня рано.

– Я же говорю: экскурсия.

– Позвольте, я вам морс налью.

Леонидов едва успел отпрыгнуть. Все-таки профессиональная реакция сработала. Иначе расплескавшийся облепиховый морс залил бы его единственные джинсы. А ехать в тайгу в парадных светлых брюках как-то не комильфо.

– Ой, простите! – воскликнула девушка.

– Ладно я, турист, еще не проснулся, но вы-то на работе! Небось привыкли уже к утренним сменам, – сердито сказал он.

– Я все вытру салфеткой! Подождите!

– Салфеток и на столике полно. Не надо.

И с чашкой кофе и тарелкой, на которую навалил пирожков, сухой паек в дорогу, он отправился на свое место.

Официантка успела отойти, но не так быстро. Та самая.

«Вот я лошара!» – мысленно ахнул Леонидов и кинулся к столику. И смартфон, и ключ от номера по-прежнему лежали на столе, но телефон явно был сдвинут с места.

«Сколько у них было времени? – гадал Алексей, даже забыв про кофе. – И что они могли сделать?»

Его явно подставили. Об этом говорили и чрезмерная любезность девушки в буфете, и разлитый морс.

Леонидов завертел головой. Официантка делала вид, что ничего не случилось. И что ей предъявить? Скажет, что смахивала крошки со столика – хотела угодить дорогому гостю, случайно задела тряпкой его смартфон, но в руки не брала. Ни-ни!

Алексей вдруг поймал на себе ее насмешливый взгляд. Ничего хорошего с этого момента ждать не приходилось.

На автобусную остановку он шел, как партизан в оккупированное немцами село, постоянно оглядываясь. Пытался отследить хвост. Неужто пасут?

Боярский уже ждал «клиента» на лавочке под навесом.

– Как ночь прошла? – бодро спросил старлей.

Вот кому сегодня отлично спалось! Сергей Евгеньевич выглядел отдохнувшим, взгляд его был ясен, на щеках играл румянец. Алексей подумал: а не напроситься ли на постой к Багировне? Она и кормит вкусно, и тишина в маленькой комнате обеспечена. Улица зеленая, за окнами деревья, а не оживленная магистраль.

– Хреново, – признался он, обдумывая эту мысль.

– Волнуетесь?

– Да. Что-то не так, Сережа.

– В смысле?

– Я смартфон на столе за завтраком забыл. Пока ходил в буфет за кофе, в мой гаджет явно залезали.

– А ну, дайте!

– Ты что-нибудь понимаешь в следящих программах? – недоверчиво спросил Алексей.

И тут же подумал: «Неужто у меня на почве недосыпания развилась паранойя? Где официантка и где следящие программы? Простая на вид деваха. Стала бы она в ресторане шестерить, зная программирование! И времени на то, чтобы засадить в мой гаджет вредоносное ПО, надо побольше, чем мое пятиминутное отсутствие. Но зачем тогда они разыграли этот спектакль с пролитым морсом и трогали мой телефон?»

– Я не особо спец, но вроде чисто. – Боярский вернул ему смартфон. – Идемте в парк. У меня все готово.

Пройдя через ворота, они свернули направо, на боковую аллею. Алексей еще раньше отметил, что тут было безлюдно, а вокруг густые заросли уже не только черемухи. Конкретный такой лес.

Лавочек здесь не было, и они отошли с дороги под нависшие ветки деревьев. Боярский принялся деловито оснащать живца страховкой.

– Готово, – минут через пять сказал старлей.

Леонидов почувствовал себя гораздо увереннее.

– Мы будем находиться в машине и слышать каждое ваше слово, полностью контролируя ситуацию.

– А какая машина?

– «Нива» цвета беж. Она уже на стоянке. Номер запомните или в мессенджер скинуть?

– Запомню, ведь от этого зависит моя жизнь, – мрачно пошутил Алексей. Хотя почему пошутил? Скворцов-то сгинул. – А Дима мне еще ни марку, ни номер машины не скинул. Сергей, я ведь не смогу с тобой переписываться.

– И не надо.

– А ваша машина в порядке?

– В полном. Да не беспокойтесь вы так. Все будет хорошо.

– Хотелось бы в это верить… Мне сейчас лучше вернуться в отель. Слежки я, правда, не заметил, но вдруг меня все же пасут?

– Вы уже решили, что здесь орудует мафия? – рассмеялся Боярский.

– Черт его знает.

Трюк с телефоном Алексея насторожил. Поэтому когда он увидел справа от отеля машину, выделенную для прикрытия местной полицией, ему полегчало. Осталось спровоцировать убийцу на активные действия.

За час Алексей успел принять душ, собрать походный рюкзак и настроиться на предстоящую поездку. Без пяти десять пришла эсэмэска от Димы: «Машина у отеля…»

Компактный внедорожник мэйд ин Чайна оказался новеньким, его еще и помыли перед поездкой. Леонидов вальяжно подошел, открыл правую переднюю дверцу и услышал вдруг:

– Алексей Алексеевич? Доброе утро. Садитесь, не будем время терять. Дима уже ждет.

Бац! Вторая гнилая ступенька! Это было не такси, а, похоже, машина Диминого компаньона. Поездка все больше напоминала обычную экскурсию.

– Ну а я дядя Валя, – сказал водитель, протягивая руку.

Еще и представился!

Алексей с удивлением смотрел на мужчину, по виду своего ровесника. Русский, волосы светлые, седины почти не заметно, глаза тоже светлые, скорее серые, чем голубые, нос картошкой. Добродушная улыбка. Сердце упало. Скворцова «отработали» по другой схеме.

А как же хваленая интуиция сыщика? Телефон, в который сегодня залезли? Алексей решил набраться терпения. Преступники себя еще проявят.

– А Дима ваш родственник?

– Можно и так сказать.

Пока они ехали к точке, где должны были подхватить Дмитрия, разговор шел ни о чем. Погода-природа-акаквамнашгород? Ну и традиционное:

– Как там Москва?

– Стоит, – ответил Леонидов, невольно напрягаясь.

Все так банально и предсказуемо: местные решили подзаработать. Организовать командированному москвичу, который явно при деньгах, частную экскурсию на Байкал. Правда, цену пока не озвучили, поэтому Алексей без обиняков спросил:

– Сколько я вам должен?

– Это к Диме, – отмахнулся дядя Валя. – В конце договоритесь. Мне на бензин, ну и за услуги, сколько племянничку будет не жалко.

Пробки, к счастью, оказались небольшими. За полчаса Алексей успел оценить профессионализм Сергея Боярского. Точнее, водителя-самбиста. Слежки даже живец не заметил, хотя знал о ней. Дядя Валя и вовсе не подозревал, что полиция села ему на хвост.

– Правильно оделись, – окинул он одобрительным взглядом экипировку пассажира. – У Байкала почти всегда ветра задувают. Без куртки туда лучше не соваться. А то некоторые думают, что это курорт: лежи на бережку и загорай. Да еще и купаться лезут. Вы как? Адекватный товарищ или тоже считаете, что тайга – это курорт?

– Нет, я так не считаю. А куда мы едем? – спросил Леонидов.

– В сторону Песчаной.

– Это на Ольхоне?

– До Ольхона пять часов езды, – рассмеялся дядя Валя. – Хотя как раз в тех краях есть такие места, где можно купаться. Но вы-то небось повидали всяких курортов, и заграничных тоже. Зачем вам пляж?

– Пляж мне не нужен, – напряженно сказал Алексей. Значит, в тайгу потащат.

– Понимаю: нужна природа. Первозданная красота. Я-то родился на Байкале и красоты этой наелся досыта. В глухой деревушке жил. Она уже почти вымерла, поэтому и перебрался в город вместе с сестрой. На завод устроился. У нас-то работы нет, многие коров держат, овец, даже кони есть.

– Вы же сказали, что деревня почти вымерла.

– Так это до того, как на Байкале туризм стали развивать. С тех пор все ожило, клиенты и к нам потянулись – в глуши пожить, вдали от цивилизации. А к этому прилагается творожок домашний, сметанка, маслице… Недвижимостью, кстати, не интересуетесь?

– Так в Листвянке дом небось стоит дороже, чем московская квартира!

– Это смотря какой дом. Листвянка да, дорогая. А на кой вам Листвянка? Вам для души нужно, по вам видать.

– Нет, дом покупать не планировал, – сказал Алексей и не заметил, как дядя Валя отвернулся и на ходу что-то поправил на заднем сиденье.

– Вон он, Димка, – кивнул водитель на неприметный ларек, основным ассортиментом которого была выпечка.

У двери и в самом деле стоял Дима. В руках он держал пакет.

И снова предсказуемо. Алексей прихватил в поездку пирожков с капустой на завтраке в отеле, его гид – таких же, но в торговой палатке у дома.

Машина притормозила.

– Садись, располагайся. – Дядя Валя кивнул через плечо на заднее сиденье.

Дима уселся. Запахло сдобой.

– Так куда мы все-таки едем? – громко спросил Алексей, надеясь услышать такой же громкий ответ. Вдруг Боярский со своим напарником оторвутся? Нужна локация.

– Знаете небось, что в Байкал впадает куча рек и речушек, а вытекает одна только Ангара, – впрягся в ярмо экскурсовода Дима. Туриста надо развлекать, чтобы в дороге не заскучал. – Мы поедем в родную деревню дяди Вали. Одна такая речушка буквально в километре от его дома. Можно рыбку половить.

– Какую? – машинально спросил Леонидов.

– Хариуса. И там же зажарить на костре.

– Я уже отведал омуля горячего копчения. Сдается мне, он лучше хариуса.

– Не хотите, значит, порыбачить, – натянуто рассмеялся Дима. – Тогда к Байкалу пойдем, по лесу прогуляемся. Воздухом нашим подышим таежным, на красоту местную полюбуемся. Как вам план?

– И во сколько мне это обойдется?

– Не беспокойтесь, недорого. Меня любая сумма устроит. Сколько не жалко. Я и сам давно на Байкале не был. Все больше дома сижу. А тут такая компания.

«А это уже ближе к теме. Цену не называет, знает, что я не вернусь. Еще бы услышать парочку наводящих вопросов. Они должны меня прощупать насчет денег, если это и в самом деле преступники».

– Только проблемка имеется, Алексей Алексеевич. Там со связью хреново. Сами понимаете: лес. У вас какой гаджет? Покажите.

«Вот оно!» – подумал Алексей, доставая из кармана куртки смартфон.

– Что ж у вас телефон-то такой дешевый? – разочарованно протянул Дима. – А еще москвич.

– Мое поколение не придает такого значения гаджетам, как ваше. Для работы у меня есть ноутбук. А телефон просто чтобы звонить.

– А ноут у вас в номере? – как бы невзначай спросил Дима.

– Да, – соврал Алексей, чтобы к нему совсем уж не потеряли интерес. – Плохо, что в номерах вашего отеля сейфа нет, – пожаловался он. – У меня с собой крупная сумма денег.

Дима заметно оживился. А дядя Валя молчал и казался увлеченным дорогой. И притопил. До Листвянки они буквально долетели.

«Не думай о прикрытии, – приказал себе Алексей, когда за окном замелькали уже знакомые дома, монументальный забор из красного кирпича, кафе «У озера»… – Не думай о том, чтобы Сергей с водителем-самбистом за нами удержались. Лицо должно быть расслабленным. Я еду на приятную прогулку».

– Что, в Листвянке не остановимся? – Леонидов намеренно завертел головой, когда они проезжали мимо рынка.

– Так вы уже здесь были, – усмехнулся Дима. – Рыбка наша понравилась? На обратном пути заедем, купим.

И они поехали дальше. Цивилизация постепенно отступала. Лес становился гуще, дорога хуже. Дима начал травить байки, чтобы московский гость не заскучал. Алексей отметил некую нервозность в поведении парня. Или показалось?

Где-то через час он спросил:

– Далеко еще? А то укачало немного. Может, остановимся, передохнем?

– Километров семьдесят осталось, – ответил дядя Валя. – Еще час – и приедем. Дом у меня старый, почти развалина, денег нет его поднять. Но печка, если что, имеется. И колодец. Умыться там, воды в чайник набрать. Газа у нас нет, зато электричество без перебоев. Сортир, извиняюсь за подробности, на улице, но заходить не советую, там доски прогнили. Лучше в лесок. Не обессудьте за более чем скромные удобства.

– Я же понимаю, куда еду, – бодро сказал Алексей, отметив, что связь в самом деле плохая.

«Только экстренные вызовы» – значилось на дисплее смартфона, в левом верхнем углу.

…Деревня показалась Алексею нежилой. Дом, куда привезли туриста из Москвы, находился на самой окраине. Может, в этом причина безлюдья? Кто сюда забредет? Разве что туристы-потеряшки. В таком лесу и заблудиться немудрено!

Скоро полдень. Местные жители небось на работе. Хотя какая тут работа? Глушь, тайга.

– Чем местные-то занимаются? – спросил Алексей, разминая ноги и разглядывая дом.

Неужто и на такое жилье есть спрос? Да ему лет сто, дому этому! Нижние венцы прогнили, крыша просела и нахлобучена на облупившиеся окна, как козырек дырявой кепки, по самые брови, то есть верхние наличники.

– Рыбу нещадно ловят, – усмехнулся дядя Валя. – Сетями.

– А разве это не браконьерство?

– Жить с чего-то надо. Туристы кормят, конечно, но и им свежая рыба нужна. Не только молоко со сметаной.

Они попили чайку у машины, на припеке, потому что в самом доме оказалось очень уж стыло, и перекусили пирожками. Связь по-прежнему была отвратительная. Поэтому мобильники у всех молчали.

Вот она – мечта городского жителя, который хочет полностью расслабиться и забыть о работе! Никакой связи с внешним миром и никакого интернета.

– Ну что? Передохнули и двинули на Байкал? – с энтузиазмом спросил Дима. – Дядя Валя поведет нас тайными тропами, которые только он один знает.

Леонидов понадеялся, что и Боярский в хорошей форме, не только водитель-самбист.

– А далеко идти? – Сыщик решил прикинуться слабаком. – А то я уже не так молод и уж точно не резв.

Он машинально проверил мышечный тонус. Чертов отель с его жуткой шумоизоляцией! Ведь придется драться с Димой и, возможно, дядей Валей! Их двое, Алексей один.

– Да пара километров всего, – успокоил его Дима. – К тому же дядя Валя примерно ваш ровесник. Если он дойдет, то и вы тоже. Даже не сомневайтесь.

Два километра. Пустяки. По утрам он пробегает больше. А тут пешочком по лесу, не спеша… Но вскоре понял, что два километра прогулки по подмосковному лесу – это одно, а по тайге, да еще в компании предполагаемых преступников, – совсем другое.

Сначала лес был приятным, ничего не скажешь. Сухой, со множеством троп, упоительно пахло сосной, и Алексей жадно вдыхал целительный прибайкальский воздух.

Но вскоре появились трухлявые и поваленные деревья, пару раз московский гость чуть не упал, не разглядев в зарослях подставу в виде мшистого пня, ушедшего в землю почти по маковку, потом въехал лицом в паутину, раскинутую меж ветками густого местного кустарника. Ноги увязали в травяном ковре. Поначалу справа Алексей слышал шум реки и использовал его как ориентир. Но вскоре этот шум стал глуше, и он понял, что его тащат подальше от того места, где им могли встретиться рыбаки.

Мелькнула мысль: «А может, они меня хотят прикончить тут, в лесу? Но им же необходимо «утилизировать» труп. А тащить его по этим дебрям на берег озера не самое приятное занятие».

– Как вам прогулка, Алексей Алексеевич? – обернулся Дима с натянутой улыбкой.

– Нормально.

– Не устали? Скоро уже придем. Можно, конечно, было и проселком к озеру пойти, но это не так романтично. Вы ведь за романтикой к нам приехали? – с явной издевкой спросил парень.

«Я приехал поймать тебя за руку. Ты убийца».

Они перебрались через мелкую речушку, почти ручеек, потом чуть не увязли в тухлом болотце, но вскоре меж деревьев стали видны просветы.

– Почти пришли, – сказал Дима, когда они вышли из леса.

Алексей увидел автозаправочную станцию. От нее шла проторенная дорога, но по-прежнему безлюдная. Зато этот лес снова был приятным. Сосны, усыпанная иголками сухая земля, хруст мелких веток под ногами, невысокая и какая-то уютная трава… Наконец Леонидов почувствовал особый запах, который уже успел оценить. Запах свежести и воды. Байкальский берег был совсем близко.

Алексей уже успел ему удивиться, когда был в Листвянке. На вид – настоящее море! Пляж, шум прибоя, бескрайняя водная гладь, волны лижут берег, но морем совсем не пахнет, потому что Байкал – озеро с пресной водой. Это Алексей знал. Но он понятия не имел, что Байкал окружен горами.

«Мать его!» – мысленно ругнулся сыщик, когда они вышли на обрывистый берег. – Загреметь отсюда в ледяную воду как нечего делать!»

Но убийца, видимо, хотел действовать наверняка. А еще ему был нужен гаджет Алексея. Документ без гаджета все равно что машина без ключа зажигания. Да, тачка крутая, но ездить на ней нельзя. Чтобы получить кредит, нужен смартфон.

– Ну что, спустимся? – Дима кивнул на ласковый сегодня Байкал. Погода была ясной, ветер, конечно, задувал – как без него? – но не штормило.

С обрыва вниз вела едва заметная тропа. Похоже, ею пользовались только местные, предпочитая водить туристов в другие места, оборудованные хоть немного для посиделок на байкальском берегу. Дядя Валя свою тему отработал безупречно. Вывел куда надо. Леонидову стало понятно, зачем Диме понадобился проводник.

Идеальное убийство! Вокруг – никого!

– Вы идите, – сказал им дядя Валя, – водички хлебните, здесь можно. Не испоганили еще. Ножки помочите. А я тут посижу, детство вспомню. Потом прогуляюсь в одно местечко. У нас, у пацанов, шалаш там был.

На обрыве росли сосны, даже на самом краю. Под ними и расположился дядя Валя.

Леонидов с Димой стали спускаться. Майская трава еще только народилась, и цепляться приходилось за сухие стебли прошлогодней. Алексей с трудом держался на ногах. Обрыв оказался крутым.

Внизу находился дикий галечный пляж. Пустынный. Похоже, здесь и сгинул Руслан Скворцов. Как это было? Спускался к озеру или с обрыва столкнули?

Алексей машинально отметил шоколадную то ли землю, то ли горную породу на срезе, крупные редкие иголки сосновых веток, какой-то особенно синий цвет неба. И частое дыхание Димы, который шел впереди. Похоже, он нервничал.

Наконец они спустились.

– Как? Не страшно? – напряженно спросил Дима.

– А чего бояться? – преувеличенно бодро отозвался Леонидов, хотя машинально сгруппировался. Похоже, начинается!

– Может, искупаться хотите? – кивнул Дима на ласковые с виду волны.

– Так ведь вода ледяная!

– Многих это не смущает. Окунуться можно, здесь неглубоко.

«Он хочет, чтобы я разделся. Так ему будет проще завладеть моим гаджетом и портмоне с деньгами и банковскими картами», – сообразил Алексей и сказал:

– Не, купаться не хочу. Боюсь заболеть. Я только в теплом море купаюсь.

– Неженка вы, – усмехнулся Дима. – Тогда хоть водички хлебните из Байкала.

«Хочет, чтобы я спиной к нему повернулся».

– Это можно.

– А выпить нет? – пристально посмотрел на него Дима. – Устроим пикник. У меня булочки есть. И шоколадка.

– А у меня пирожки остались. Только вот спиртного я с собой не взял. Мы же в тайгу ехали. Как я пьяным-то дойду?

– Жаль. Я бы выпил.

Пора! Алексей надеялся, что Боярский со своим напарником подтянулись и Сергей приготовился к съемке. Можно крутить кино. Леонидов скинул куртку и аккуратно положил ее на гальку.

– Присмотрите за моим имуществом, Дима. Там телефон и кошелек, – сказал он и увидел, как жадно блеснули у парня глаза.

– Не беспокойтесь, – ответил тот. – Здесь кроме нас никого нет.

Прибрежная полоса в этом месте была узкой. Леонидов повернулся к Диме спиной и сделал пару шагов к воде. Если бы он не готовился к нападению, то это было бы последнее, что Алексей увидел в своей жизни: прозрачная, как слеза, байкальская вода, над которой он нагнулся.

Удар пришелся бы в голову, но Леонидов резко упал и откатился в сторону. Лицо обожгло. Вода и в самом деле оказалась ледяная, а камни хоть и не острые, но разбился он в кровь.

Не замечая боли, Алексей вскочил и поймал удивленный взгляд Димы. От неожиданности официант потерял равновесие и теперь сидел на гальке, почти в воде. Промокший и злой.

– Спортсмен, да? – с ненавистью спросил он.

Они поднялись почти одновременно. В драку никто не вмешивался, и Алексей забеспокоился. Работает ли гарнитура? Не заблудился ли в лесу Сергей? Если так, то Леонидов сейчас один на один с убийцей, который намного моложе и сильнее. А возможно, и сообщник подтянется.

– За что? – спросил Алексей у парня.

– А сам как думаешь? Ненавижу вас, сволочей сытых! – И Дима двинулся на него.

Галька была неудобной и скользкой. Волна, словно разозлившись, с шипением накатила на берег и залила кроссовки. Задул сильный ветер, пальцы, которые Алексей судорожно пытался сжать в кулаки, заледенели.

И тут Дима на него кинулся. Тренировки Леонидов старался не пропускать, еще когда служил в полиции, и после отставки бегал по утрам и поддерживал форму на тренажерах. Но и Дима туда заглядывал. Под свободной одеждой не были видны ни бицепсы, ни пресс, которые у парня оказались железными.

От первого удара Алексей уклонился, но тут же пропустил второй, который пришелся в солнечное сплетение. Он охнул и сложился пополам. И мгновенно получил ботинком в бок.

Почему он раньше не обратил внимания на обувь парня?! Это же гражданские укороченные берцы! Но убойная сила у них немногим поменьше берцов армейских! Правый бок обожгло, дыхание перехватило.

«Мне конец», – подумал Леонидов, потому что в глазах потемнело. И вдруг услышал:

– Что ж ты делаешь, паршивец?!

К ним с обрыва несся дядя Валя, который не удержался на ногах и упал. Дима удивленно обернулся:

– Дядя Валя, ты чего?!

А тот кубарем катился вниз с отчаянным криком:

– Алексей Алексеевич, бегите! Я его задержу!

Да если бы он мог бежать! Все, на что хватило Леонидова, это отползти. Он попытался выровнять дыхание и собраться с силами. А потом подняться. На дядю Валю надежда плохая. Если уж Леонидова Дима легко свалил и добил бы наверняка, то их водитель и вовсе не мог оказать достойного сопротивления. Он и на тропинке-то не удержался.

Дима мало того что моложе, он отличный спортсмен. Маскировался, выжидал. Бьет умело, а главное, знает, куда надо бить. И обувь подходящую надел. Без шансов.

Но тут с обрыва раздалось:

– А ну, прекратите драку!

И Дима, который уже занес ногу для очередного удара, замер. Вот теперь он не просто удивился. Это было похоже на шок. Парень оцепенел.

По тропинке к ним спускался крепыш в спортивных штанах и футболке под камуфляж. Вот этот качок на ногах держался уверенно. Мало того, у парня глаза горели. Настоящая драка! Алексей догадался, что это и есть водитель-самбист. На обрыве стоял Сергей, который все снимал на камеру.

– Полиция! – проорал крепыш. – Лечь на землю, руки за голову!

Дима понял, что сопротивление бесполезно. Против него четверо, в том числе двое полицейских, у которых наверняка есть оружие.

– А я что? Я ничего. – Подняв обе руки, он отступил к самой кромке воды. – Пошутили малость.

Старлей Боярский тоже стал спускаться к ним.

Алексей с огромным трудом поднялся. Ноги дрожали, правую руку сводило судорогой. Поморщившись, он сплюнул на гальку кровь, вытер разбитые губы. Ныл живот, огнем горел бок, хорошо, если ребро не сломано. Потянет на побои средней степени тяжести? Драка была что надо!

– Все заснял? – спросил он у Боярского, с трудом шевеля губами.

– А как же! Гражданин, вы задержаны, – официально сказал Сергей официанту. – Бежать не советую.

– Куда тут бежать? – криво усмехнулся тот, кивнув на отвесный берег.

– Обратно пойдем не лесом, а проселком. На тебя наручники надеть, или будешь вести себя благоразумно?

– Да никуда он от меня не денется, Серега, – сказал водитель-самбист, явно жалея, что не пришлось применить силу.

– А я только из леса вышел, гляжу – этот гаденыш налетает, – кивнул дядя Валя на Диму. – Драку затеял! Знал, что девчонку они не поделили, но чтобы в морду?! Он же в два раза старше тебя, сопляк! Ты ж его убить мог! Что творишь-то?

– Какую еще девчонку? – удивился Боярский.

Бац! Третья гнилая ступенька! Леонидов еще не понял до конца, что происходит, как Дима спросил:

– А за что меня задержали?

– За попытку убийства, – довольно напряженно сказал Сергей.

– Да вы что?! Я только проучить его хотел! Это драка была, понимаете? Просто драка.

– А как же мой гаджет и кошелек, который ты собирался украсть? – не удержался Алексей.

– Я?! Украсть?! Да я вас просто к Алине приревновал!

– Алексей Алексеевич, кто такая Алина? – спросил Боярский.

– Девушка из отеля. Администраторша. Я с ней в ресторан ходил. Исключительно по работе.

– По какой еще работе?! Ты ее кадрил, гад! В постель хотел затащить! Мою девушку! – вновь рванулся к нему Дима.

Но самбист был начеку. Перехватил и провел бросок через бедро. Дима рухнул спиной на гальку – на взгляд Леонидова слишком уж театрально – и взвыл:

– Я только проучить его хотел! Чтобы женщин наших не трогал! Им, москвичам, все можно, да?! Алина из-за него меня отшила! А ведь у нас отношения были! Я на ней жениться собирался! Он мне, гад, семейную жизнь разрушил!

Кино, похоже, продолжали крутить.

– Ладно, в отделении разберемся, – сказал Боярский. – Шагайте наверх, задержанный. Алексей Алексеевич, вы с нами поедете. Напишете заявление. Вы – пострадавший. А к вам пока претензий нет, гражданин, – это уже дяде Вале. – Паспорт у вас с собой?

– Только водительские права. Они в машине.

– Пойдете по делу как свидетель.

– А может, отпустите? Или мне с вами через всю деревню идти? Я-то не задержанный, надеюсь. Не позорьте. Я ведь здесь родился. Скажут: докатился Валька. Можно, я лесом пойду? Как сюда шел.

– Хорошо. Идите. Понадобится – мы вас найдем.

– Всегда готов сотрудничать с полицией. Я добропорядочный гражданин. Не ожидал я от тебя такого, Димка, – покачал головой дядя Валя, укоризненно глядя на парня. – Ты ж мне, поросенок, ничего не сказал. То-то про деньги молчал.

– Про какие деньги? – тут же вцепился в него Боярский.

– Да за поездку. Я-то думал, халтура. Подзаработать хотел. А он ишь что удумал! Счеты с москвичом свести. За девчонку. Не знал я, товарищи полицейские, а то никогда бы их сюда не повез и с Димкой связываться не стал. Зачем мне это?

К удивлению Алексея, парень молчал. А ведь казалось, что они с дядей Валей сообщники. Как же так? Что вообще происходит?!

Когда они подошли к дому дяди Вали, его машины уже не было. Стояла только «Нива», на которой приехали сотрудники полиции.

На обратном пути, обращаясь к Леонидову, Дима спросил:

– А кто вы такой? Что это вообще было? Откуда полиция? И зачем?

– Сначала я тебя хочу послушать, – со злостью ответил Леонидов.

– Я уже все сказал. Это была драка.

«Похоже, он изучал Уголовный кодекс. Драка – одна статья, и еще надо установить, какие именно повреждения я получил. Потянет ли это на среднюю степень тяжести? Лицом на гальку я упал сам, – напряженно думал Алексей. – Одна надежда на сломанное ребро. Глупо звучит, но это так. Если же там просто огромный синяк, то максимум, что грозит Диме, – это условный срок. А покушение на убийство – статья совсем другая, к тому же если и Скворцова убил именно официант. Он прекрасно это понимает. Еще и адвоката попросит».

Но это была отнюдь не последняя гнилая ступенька. Потому что когда Алексей удосужился наконец заглянуть в свой гаджет, связь была уже нормальной и он увидел пятнадцать неотвеченных вызовов от жены! Саша еще никогда так не делала! А ведь он ее предупреждал, что поедет на Байкал, где со связью проблемы. Зачем же она весь день ему звонила?!

В мессенджере тоже была куча сообщений от жены. И когда Леонидов принялся их читать, то ему стало совсем уже не до Димы.

«Леша, ты где?! Срочно ответь!»

«Почему ты молчишь?!»

«Ты что, опять за старое?!»

«Ты свинья, Леонидов! Можешь хотя бы объяснить?!»

«Ты хоть жив?!»

«Ненавижу тебя!!!»

«Если ты меня хоть немного любишь – ответь!»

И наконец финальное сообщение от Саши, которое пришло, когда Алексей полировал своей физиономией и без того уже гладкую гальку на диком байкальском пляже, гласило:

«Леонидов, я с тобой развожусь. Ты пока будешь жить на даче. Я даже не думала, что ты такая сволочь».

Он торопливо набрал номер жены, чтобы узнать, что случилось, но теперь уже ее телефон был недоступен.

Алексей Леонидов. День шестой

«Тоже мне, сыщик! – мысленно обругал себя Алексей, со стоном переворачиваясь со спины на здоровый бок. – Лошара! Мальчишка-недоумок!»

Потом он сообразил, что уже наступило утро нового дня. О дне вчерашнем вспоминать не хотелось. Полный провал!

Леонидов давал показания о том, как его бил Дима, а сам в это время думал о жене. Саша по-прежнему не отвечала на звонки. Всю голову сломал: что случилось?!

Жена с ним разводится?! По какой такой причине?!

«Я даже не думала, что ты такая сволочь», – написано без единой грамматической ошибки и к сообщению не присобачено ни единого эмодзи. Алексея просто информировали, что он отныне живет на даче, без права приезжать в московскую квартиру, и ждет бракоразводного процесса.

Ну не бред?! Буквально на днях Леонидов разговаривал с Сашей, она была милой, шутила, собиралась сажать морковку. А накануне вечером он скинул жене фотки знаменитых буузов, которые сделал у Багировны. Саша ответила лайком. И вдруг: «Ты свинья, я с тобой развожусь». И суток не прошло!

– Подписывайте, Алексей Алексеевич.

Он машинально поставил свою закорючку в протоколе.

– То есть вы согласны с тем, что это была просто драка?

Нет. Он был категорически не согласен и собирался это доказать. Но как? Леонидов прошел медицинское освидетельствование, зафиксировал побои. Увы, ни перелома, ни даже трещины в ребре! Лицо разбито, но это не Димин кулак, а байкальская галька. Удар в солнечное сплетение остался без последствий. Маловато для реального срока.

И Дима это понял. На его лице появилась довольная ухмылка, а в движениях вальяжность.

– Ну, поучил я москвича. Осуждаете, да?

На Колобка, снимавшего у них показания, лучше было не смотреть. Боярский не выдержал:

– Алексей Алексеевич, выйдем-ка на пару слов.

Леонидов с трудом встал. Вот как так? Побоев на среднюю степень тяжести не насчитали, а чувство такое, будто тебя в барабане стиральной машины прокрутили, а потом еще и на отжим поставили. Болело все тело.

– Вы же понимаете, что я должен его отпустить, – виновато сказал Боярский. – Разумеется, мы с Савой попытаемся довести дело до суда. Парень свое получит. Но насчет убийства Скворцова… Сава просто в бешенстве. Выходит, это все ваши фантазии, Алексей Алексеевич, и вы просто не поделили девушку? Тогда вы сами его провоцировали, этого Диму. Ваше поведение квалифицируется как аморальное, и судья не примет вашу сторону. Вы ведь женаты.

– Жена… – простонал Алексей невольно.

– С ней что-то случилось?

– Да. Но что именно, я пока не понял.

– Насколько я знаю, лицензии частного детектива у вас нет, – грустно сказал старший лейтенант. – И по какой причине вы здесь, в Иркутске, лучше вообще не озвучивать. Просто турист.

Шах и мат!

Но это были еще цветочки. Насколько глубока кроличья нора, в которую он провалился, Алексей понял, только увидев за стойкой администратора торжествующую Алину, которая сдавала дежурство своей ночной сменщице.

– Кто это вас так? – пропела она, разглядывая ссадины на лице постояльца.

– Был на Байкале, – мрачно ответил он. – Упал. Берег очень уж крутой.

И вдруг подумал: а не Алина ли подговорила парня?

– Так вам и надо! – злорадно сказала она. – Променяли, значит, меня на Машку? Давалку местную? Ничего, она тоже свое получит!

– Что значит – тоже?

– Вас жена еще не обрадовала? Скандал не закатила?

– А если закатила, то что?

– А пусть узнает, как ее муж в командировке проводит свободное время. Девушек гуляет в ресторане. Ручки им гладит. А потом в постельку.

До него начало доходить. Он и в самом деле положил свою руку на Машины пальчики. Девушка смеялась, Алексей в ответ улыбался. Их с Машей фотографировали тогда, за ужином в ресторане. Неужто Саша получила эти фотографии?! Но как?!

– Что ты сделала?! – Леонидов навис над стойкой.

– Не я. Мы все, – с пафосом сказала Алина. – Потому что зло должно быть наказано.

Он мысленно начал выстраивать логическую цепочку событий. Сначала ужин с Алиной, ее откровенные заигрывания. Ревность Димы. Обмен телефонными номерами с Алиной. Сам ей продиктовал позывные, и она тут же перезвонила. Потом ужин с Машей. Администраторша, которая их фоткала. То же делал и официант. На завтраке обиженная официантка, которую Алексей недавно поставил на место, залезла в его смартфон.

Он подозревал, что в отеле орудует мафия, цель которой – деньги, гаджеты и документы постояльцев. А это всего лишь женская зависть?! И ревность. Месть коллектива, который посчитал, что одна из сотрудниц ведет себя неправильно. Посмела выделиться.

Вот гадюки и ужалили. Сговорились – и…

Он торопливо полез в мессенджер. Так и есть! Одно из сообщений жены переслали… Алине, чтобы она узнала Сашин номер телефона. А Леонидов, дурак, так и обозначил ее в контактах: «Моя любимая жена». Ради самой же Саши, в руках у которой иногда оказывался гаджет. Женщинам далеко не все равно, под каким именем они в контактах своей половинки. Да, Саше было приятно, зато Леонидову теперь нет.

Надо срочно исправлять ситуацию.

– Где Маша? – спросил он. – Ее не было на завтраке. Она сегодня вечером в ресторане работает, официанткой?

– Уже соскучился?

– Именно. И попрошу мне больше не тыкать.

– Я надеюсь, вы навсегда запомните поездку в наш город, – зло сказала Алина.

– Да уж! Не забуду!

И вместо того чтобы подняться в номер и зализывать полученные физические раны, Леонидов отправился в ресторан лечить рану душевную. На его звонки жена по-прежнему не отвечала, но телефон включила. «Абонент находится в сети».

Алексей позвонил, но звонок сбросили. Характер у Сашки не подарок. Пятнадцать неотвеченных вызовов! Это она так мстит. Побегай теперь ты за мной, Лешка-свинья.

Он уселся за столик и, взяв в руки меню, заметил в зале Машу. Девушка стояла у столика, где сидела шумная компания.

Подошедшему официанту Алексей сказал:

– Я хочу, чтобы меня обслуживала Маша.

– А что, разве не обслужила еще? – похабно улыбнулся тот.

Захотелось дать ему в морду. Но официанты у них тут качки, хотя и маскируются. Алексею сегодня уже наваляли, поэтому он решил проявить благоразумие и вежливо сказал:

– Пригласите, пожалуйста, Марию. Очень вас прошу.

Вскоре она подошла и официально спросила:

– Уже определились с заказом?

Леонидов вдруг почувствовал зверский голод. Вспомнил, что толком сегодня не ел ничего, кроме утренних пирожков.

– Да. Уха и пельмени. И воды. Без газа.

– Что с вами случилось? – Она испуганно разглядывала его лицо.

– Подрался. Без подробностей… – Он коротко вздохнул. – Маша, помогите мне.

– Чем именно?

– Моей жене скинули наши с вами фотографии, и она теперь не отвечает на мои звонки. Позвоните ей вы. Расскажите правду.

– А ваша жена поверит? Мне?

– Сашка отходчивая, но они здорово ее обработали.

– Они?

– Ваши коллеги. – Алексей кивнул на собравшихся у барной стойки официантов, которые, похоже, опять что-то замышляли.

– Но я на работе!

– Я продиктую вам Сашин номер. Очень вас прошу. Умоляю!

– Хорошо. Но я позвоню из кухни. Повар единственный ко мне хорошо относится.

– Откуда угодно.

Хотя Леонидову хотелось слышать этот разговор. Он уже начал подозревать всех подряд. Но Машу и без того глазами едят. Да что там едят… пожирают! Ты, мол, работать-то будешь, девочка, или нам за тебя отдуваться?

Она громко повторила заказ:

– Уха, пельмени с дичью и минеральная вода без газа.

Все правильно. Тут повсюду видеокамеры, а Маша на работе.

Уху принесли быстро, и Леонидов жадно стал ее есть, поглядывая на лежащий справа телефон. Получится или нет?

«Сашка, не тупи! – мысленно взмолился он. – Это же подстава! Ну как я мог тебе изменить?!»

Звонок раздался еще до того, как принесли пельмени. С ними была засада: почему-то они уж очень медленно готовились, и Маша успела поговорить с супругой Леонидова. По тону любимой он понял: не оттаяла еще. Сашкины слова лились, словно ледяная байкальская вода за шиворот:

– Что ты мне хотел сказать? Я слушаю.

– Ну, прости меня! Я не отключал телефон! Я был сегодня на Байкале, в тайге! Это работа, понимаешь?!

– Я видела твою работу, – сказала она тоном супруги Семена Семеновича Горбункова, которого застали с любовницей в отеле «Атлантик».

Алексей никогда не думал, что окажется героем водевиля.

– Я пытаюсь получить необходимую мне информацию.

– Если бы это было в первый раз! У Леры ты тоже пытался получить информацию? А беременность наступила в результате переговоров, а не потому, что вы переспали. Давай вешай мне лапшу на уши. Как будто я не знаю, откуда берутся дети!

– Я с Машей не спал! Она же тебе только что звонила!

– Я не знала, что это она звонит! Я редко отвечаю на звонки с незнакомых номеров!

– Ты ответила только потому, что я в командировке, – догадался он. – В другом городе. Побоялась, что со мной случилось что-то плохое. Я тебе по-прежнему небезразличен.

– Много о себе думаешь! Я тебя не простила!

– Меня и в самом деле сегодня избили.

– Хватит врать!

– Хорошо, попрошу Марию меня сфотографировать и скину свою разодранную о камни физиономию тебе, чтобы ты поверила: мне не до романов. Меня ударили кулаком под дых и тяжелым ботинком добавили в бок. Я проходил медицинское освидетельствование. Надеюсь, ты поверишь заключению врача?

– Все так серьезно?! – охнула Саша.

– Перелома нет, но выгляжу я не лучшим образом. Сижу в ресторане, уху доел, жду пельмени. И по ресторанам я хожу не потому, что шикую – клиентку мне как раз порадовать нечем, – у меня просто нет сил идти еще куда-нибудь.

– Но почему они это сделали?!

– Ты имеешь в виду фотографии, которые тебе скинули? Ревность, Саша. Девушка, которая подговорила остальных подложить мне такую свинью, вообразила, что у нас с ней может случиться роман. А мне от нее нужна была всего лишь информация. И лучший способ ее добыть – доверительная беседа. Ну а где? В ресторане. Потому я и приглашал туда свидетельниц. Клянусь тебе жизнью дочери, что никаких отношений ни с Машей, ни с Алиной у меня нет и никогда не будет. Я расследую непростое убийство. Труп отсутствует. Преступник необычайно хитер и изворотлив. Сегодня я потерпел фиаско, меня разгромили в пух и прах, и я понятия не имею, что делать дальше. Мне плохо, Саша. Очень плохо. Я в тупике. А тут еще и это…

– Поешь и иди спать, – уже вполне миролюбиво сказала жена. – Клятва жизнью дочери – это очень серьезно. Я тебе верю. Позвони мне завтра, когда хорошенько отдохнешь. И успокойся, слышишь? У тебя все получится.

Алексей перевел дух. Хоть с женой помирился. Но делу это не помогло, напротив, все заметно осложнило. Он заработал себе репутацию пикапера, разозлил местную публику, и драка с Димой в такой ситуации была вполне логична.

Но кто же все-таки убил Скворцова?..

С этих горестных мыслей и начался для Алексея шестой день в Иркутске.

Неужели придется все начинать сначала? Но с чего? Он все поставил на Диму и его сообщника. А получается, что вытянул пустышку.

Зато в полицию теперь Леонидов мог приходить когда угодно, благо имелся предлог – статус потерпевшего. Поэтому и рванул в отделение прямо с утра, узнать, чем вчера все закончилось.

Выспаться по-прежнему не удалось, да еще и обстановка в отеле стала для Алексея напряженной. Он вошел в клинч с коллективом и даже подрался с официантом. Теперь на уборку номера рассчитывать не приходилось даже за щедрые чаевые. Следовало подумать и о сохранности своего имущества. Сейфа-то в номере не было, а персонал мог заходить в него свободно, у них был свой ключ.

В этом Алексей и убедился, придя с завтрака. Прямо на кровати лежала рыба – та самая, которую он купил на рынке в Листвянке, – и, несмотря на вакуумную упаковку, все-таки пахла. Рыбой. Алина недвусмысленно дала понять, что на холодильник, где хранятся скоропортящиеся продукты сотрудников отеля, Алексей больше рассчитывать не мог. Да еще намеренно повредила упаковку! На, мол, получи!

В номере по-прежнему стояла духота, погода пока меняться не собиралась. И Алексей не нашел ничего лучше, как взять рыбу с собой в полицию в надежде пристроить гостинец с Байкала у своих друзей.

А омуль и в самом деле оказался на редкость пахучим.

– А что у вас в рюкзаке? – подозрительно спросил охранник на пропускном пункте.

– Омуль. Показать? – Алексей с готовностью снял с плеча рюкзак.

– Не надо. Я и так уже чувствую, что это рыба, – ухмыльнулся охранник. – Взятка, что ли? Не положено.

– Это моя рыба, но я рассчитываю положить ее в ваш холодильник.

Вот зря он так сказал. По взгляду охранника Леонидов понял, что тот вполне может вызвать санитаров из психушки, и торопливо добавил:

– У меня здесь друг работает. Об услуге хотел попросить. Я командированный, а в номере холодильника нет.

– У нас тут не склад. – Но охранник все же смягчился. – Ладно, проходите вместе с рыбой.

Сергея еще не было. В кабинете дознавателя Леонидова встретил разъяренный Савелий Ильич.

– Еще и наглости хватает! – сказал он вместо приветствия. – Явились – не запылились! Прямо с утра!

– И в чем же моя наглость?

– Вы меня убеждали, что в отеле орудует преступная группировка! Ну и кто именно в ней состоит?

– Разве вчерашнее нападение на меня не доказывает мои слова?

– Вы все еще хотите дать делу ход? – язвительно спросил Колобок. – На вашем месте я пошел бы с официантом на мировую. Дело слишком мелкое: банальная драка. На реальный срок не тянет. Ну и на кой вам это надо? Денежную компенсацию Дмитрий вам выплатит. Я с ним вчера поговорил по душам. Он даже готов извиниться.

– Мне не нужны ни мировая, ни Димины деньги. Тем более мне не нужны его извинения.

– А что вам нужно?

– Я хочу найти убийцу Скворцова.

– Еще не доказано, что он убит.

– Я уверен, что вчера планировалось и мое убийство, но не понимаю, где именно прокололся. Вызовите водителя, этого дядю Валю. И допросите.

– Свидетелей и так хватает. Двое сотрудников полиции. Что может добавить к их словам таксист?

– Он не таксист. Хотя… надо уточнить.

– У меня дел по горло, – сердито сказал Сава. – Я не буду заниматься этой мелочовкой. Вы и так уже мне должны.

– Сколько?

– Я не про деньги, – торопливо сказал дознаватель.

Ну понятно: не здесь же.

К счастью, в этот момент появился Сергей. По их лицам он понял, что разговор был напряженный.

– Пустышка, Алексей Алексеевич, – с виноватым видом сказал Боярский. – Дима никого не убивал.

– Если вчера у него ничего не вышло, это не означает, что не вышло вообще. Он вполне может быть членом преступной группировки.

– В мае прошлого года, как раз в тех числах, когда исчез Скворцов, Димы не было в Иркутске. Я проверил. Как раз сейчас этим и занимался.

– А где же он был?

– У тетки в Красноярске. Дима там провел свой очередной отпуск. Я спросил вчера на всякий случай у вашего обидчика насчет Скворцова. Мол, исчез человек, ничего про это не знаешь?

– Зачем ты это сделал?! Ты же его спугнул! Убийцу!

– У Димы железное алиби. Есть авиабилеты, база. Есть его тетка, в конце концов, хотя я не вижу смысла ее допрашивать. Димы не было в отеле. От слова «вообще». И не было в Иркутске. А вы утверждаете, что Скворцов стал жертвой местной мафии.

Алексей растерялся. В глазах внезапно потемнело. Видимо, он отключился, потому что очнулся на сдвинутых стульях. Рядом стоял Сава с испуганным лицом и держал в дрожащей руке стакан с водой. На допросах никто не должен падать в обморок, да еще синяки на лице. Чревато. А у Савы и так уже полно взысканий.

– Я сейчас врача… – заикнулся было он.

– Не надо. – Алексей с трудом сел. – Это от недосыпания.

– А почему вы не спите? Нервы?

– За окном каждую ночь очень уж шумно. А вчера еще и Дима добавил. Ботинком в бок. Вообще не спал. И шум, и дикая боль.

– Так, может, к бабушке тогда? – спросил Сергей, который стоял в изголовье этого импровизированного ложа.

– Я уже и сам хотел напроситься. Ну, сил больше нет. Вообще не отдыхаю. Еще и скандал этот с Алиной. Все сотрудники отеля на меня ополчились, – пожаловался Алексей. – А мне надо подумать. Что-то тут не то.

– Я сейчас позвоню бабушке. – Боярский тут же достал телефон.

– А я ее не стесню?

– Она все равно на пенсии. Скучает по былой активности. Не вздумайте деньги предлагать, – предупредил Сергей. – Обидите. Вы – гость.

Багировна ответила быстро. Слушая разговор бабушки с внуком, Леонидов чувствовал, как ему уже становится легче. Одна мысль о том, что сегодня он нормально выспится, приятно грела.

– Она вас ждет, – коротко сказал старлей. – Идите, располагайтесь в моей комнате.

– А как же ты?

– Я у родителей живу. Вечером приду, поговорим.

Таким образом омуль, купленный на рынке в Листвянке, оказался в холодильнике на улице Красных Мадьяр. Извилистый путь рыбы вполне соответствовал многоходовке, в которую превратилось расследование убийства Руслана Скворцова.

Увидев московского гостя в таком неприглядном виде, Багировна засуетилась, достала какие-то лекарства, примочки.

– Ужасно выглядите, Алексей Алексеевич, – сочувственно сказала она, смазывая ссадины на его лице чем-то шипучим и жгучим, от которого приятно пахло травами. – Вам надо отдохнуть.

Впервые за неделю пребывания в Иркутске Леонидов полноценно выспался. Пять часов пролетели как один миг. Проснулся он бодрым, голова была ясной. А потом Алексей пил настоящий бурятский чай – с молоком и щепоткой соли, которым заодно и пообедал. По-прежнему мутило. Номина Баировна попыталась впихнуть в Алексея и жирный шулэн, но гость взмолился:

– Не могу. Лучше обезболивающего дайте. Бок еще болит.

От компресса Алексей отказался. И так сойдет. Надо было сходить в отель за кое-какими вещами. Весь свой гардероб Леонидов не собирался перетаскивать к Багировне. Так, зубную щетку, бритвенный набор и переодеться во что-то, время стремительно таяло, еще полных три дня, а на четвертый – самолет. Само собой, сделать это следовало еще утром, а уж потом переезжать к бабушке Сергея, но сил на это не было.

Теперь же Леонидов чувствовал себя гораздо лучше. Его окружили заботой, накормили-напоили, предоставили комфортное место для сна. Деньги предлагать нельзя. Обидится.

– Может, к столу что-нибудь купить? – спросил он.

– Не надо чувствовать себя обязанным, – мягко ответила хозяйка. – Я от чистого сердца.

– Так и я от чистого!

– Хорошо. Купите что-нибудь к чаю. Я вижу, вам боовы не понравились.

– Мне все у вас нравится. Просто нет аппетита. Меня как мальчишку провели, – пожаловался он. – Досадно. Когда я пойму, что к чему, уверяю, Эсмеральда Багировна, аппетит у меня будет зверский!

Она рассмеялась. Видимо, прозвище, данное московским гостем, пожилой бурятке понравилось. Она даже помолодела от этого искреннего смеха.

На входе в отель Леонидова встретил швейцар. Взгляд у него поначалу был неприязненный, но когда гость вложил в руку мужчине купюру, заметно потеплел.

– Благодарю, – с достоинством сказал швейцар.

«Вот с кем я еще не говорил», – подумал Алексей. Особой надежды, что беседа окажется результативной, не было, но чем черт не шутит.

В холле было слишком уж много глаз и ушей. Администратор за стойкой аж вытянула шею от любопытства. Это была не Алина и не ее сменщица. Другая девушка. Но сплетни до нее дошли. Наверняка и эту завербовали.

Не хватало еще, чтобы сфоткали со швейцаром, а потом обвинили в нетрадиционной ориентации! От них всего можно ждать, это же настоящая война.

– Погода сегодня хорошая, – сказал Алексей и кивнул на дверь: – Выйдем, подышим воздухом.

– Не положено. Я на работе, – немного настороженно ответил швейцар.

– Так дверь гостям можно открывать как с этой стороны, так и с той, – подмигнул Леонидов.

Швейцар сдался и сказал администратору:

– Я пойду покурю. Прикрой, если что.

Девушка молча кивнула. Она вообще была на редкость молчаливой и застенчивой в отличие от своих сменщиц, Леонидов это оценил. Но как знать? В тихом омуте… Может, тут же и настучит Алине или еще кому-нибудь.

Они вышли на крыльцо. Вечерело, но солнце еще припекало. Алексей исподтишка оценивал своего собеседника. Так, чтобы тот ничего не заметил. Крепкий мужик, хоть и в возрасте. Бывший боксер? Дзюдоист? Держится уверенно, поза не расслабленная, напротив, подобрался, как на поединок вышел.

Швейцар меж тем достал сигареты, предложил Леонидову.

– Не курю, – мотнул тот головой.

– Здоровье бережете? После ранения. – Оказалось, что и его незаметно оценивали!

– Какого еще ранения?! – озадаченно спросил Алексей.

– Вы же не гражданский. По выправке вижу.

– Просто я спортсмен! Форму поддерживаю.

– Я сам отставник, – усмехнулся швейцар. – Да еще и работа такая – за гостями присматривать, лица запоминать, чтобы знать, свой или чужой. А то халявщиков много. В каком звании?

– Уже ни в каком.

– Понятно. Не хотите говорить. А здесь, в Иркутске, зачем?

– По делам.

– Спросить-то что хотели?

– Почему вы здесь работаете?

– Давай уже на ты. – Швейцар глубоко затянулся. – Как-никак свои.

– Согласен. Так почему?

– А где? Хотя на пенсию не жалуюсь. Дома сидеть? Летом еще можно дела найти, рыбалка та же.

– Так и зимой рыбалка.

– Зимой жена. Не по душе ей, когда я дома сижу. Молодая еще. Работает. А мне куда? Вышибалой? Бывает, и помогаю парням по старой памяти. – Отставник выразительно повел широкими плечами.

– Каким парням?

– Охранникам. Хотя они и сами справляются.

– А часто у вас в отеле бывают скандалы?

– Да как сказать… Публика разная приезжает. У нас тут конференц-зал. Ресторан один из лучших в городе. Молодежь, бывает, побузит. Иногда из отеля приходится выселять.

– Даже так!

– По-всякому бывает.

– Смотрю, у вас и официанты парни крепкие.

– Да кто там крепкий? Разве только Димка. И то его друг затащил в спортзал. Раньше и Димка дохляком был, но за год подтянулся. Видел я его как-то. Бегает по утрам, потом на перекладину.

– Какой друг?

– Да был тут один. Охранником работал. Ганя. Год назад уволился. Странный парень. Вид у него… Вроде как недоумок. Он поначалу ни с кем не общался и меня сторонился. А потом они с Димкой сошлись. Их часто вместе видели, и после работы тоже. Да ты чего спросить-то хотел?

– Я друга ищу. Год назад он останавливался у вас в отеле. И пропал.

– Мент? – прищурился швейцар.

– Нет, бизнесмен.

– Я говорю, ты – мент?

– Отставник, как и ты.

– Частным сыском занимаешься? – усмехнулся швейцар. – Тогда понятно. Пять тыщ.

– Это за что?

– За информацию.

– А не много? – с сомнением спросил Алексей.

– Хорошо. Тогда три.

– Я тебе уже дал тысячу.

– Так это чаевые. А информация денег стоит. Пропавший мужик – москвич. У вас деньги есть. Кто его ищет-то? Жена?

– А ты сообразительный.

– На том и стоим. Помню я ее. Мозг здесь всем вынесла. Ментов притащила. Ох, и суета поднялась! – Он сделал многозначительную паузу.

Алексей все понял: дальше только за деньги – и невольно вздохнул:

– Уговорил. Дам еще две тысячи, если информация окажется полезной. Что можешь сказать про Скворцова?

– Мужик был при деньгах, солидный, семейный. Что девок в номер водил – это все брехня. Машуня не такая. Потому и не любят ее.

– Это я и без тебя уже знаю.

– А что тебя конкретно интересует? – Швейцар докурил сигарету до фильтра и бросил окурок в урну.

– Все. Но в основном Дима. Я ведь его подозревал. Меня вчера на Байкал потащили, в глушь, и Дима на меня напал. Хорошо, что была страховка – местные полицейские. Что можешь про него сказать?

– Так не было его здесь в прошлом году, в мае, когда твой… друг пропал. Димка в отпуск поехал, к тетке. Это я точно помню.

– А его приятель? Ганя, кажется.

– Этот был. А потом внезапно уволился. С тех пор я его не видел. Странный парень, – повторил швейцар.

– А в чем именно эта странность заключается?

– Поначалу он был затюканный. Я еще удивился: как его охранником-то взяли? Разве что по блату. Хотя парень молодой, крепкий. Но потом он освоился, с Димкой подружился. Они за девчонками стали ухлестывать. За Машуней и Алиной. Но Алька, та своенравная. Правду в глаза режет. Так и сказала Димке: мне простой официант неинтересен. Вы с Ганей кредитов нахватали, а отдавать кому? Жену припрячь собрался? Так я на это никогда не подпишусь. А задарма потискаться – другую поищи. Я замуж хочу, за богатого. Надо будет – с женой его разведу.

– Это я уже понял, что разведет, – угрюмо сказал Алексей. – Предприимчивая девушка.

– Машуня, та не такая. Вот Ганя к ней и прикипел. Все надеялся на взаимность, – усмехнулся швейцар. – А потом приехал этот твой…

– Скворцов?

– Да. Голову девке задурил. Слух пошел: Машуня, мол, расхвасталась, что скоро в Москву переезжает. На Ганю смотреть было больно.

– Ревновал, значит.

– Я даже забеспокоился: как бы он девочку не покалечил. Я к нему поначалу-то нормально относился, но потом понял: от таких, как он, лучше держаться подальше.

– Почему?

– Да потому что он псих. Как-то заехала к нам в отель компания. Выставка у них была в Иркутске, что ли. Ну а в свободное от работы время решили ребятки накатить и зависли в нашем ресторане. Ночь на дворе, а они все сидят. Ржут, орут. Выпивку еще требуют. Что было делать? Вызвали ментов, нашим охранникам позвонили, кто может. Ну и я подтянулся. Все одно бессонница. И Ганя пришел. Как подменили парня. Такой важный стал, когда силу применить дозволили. Начальник. Принялся строить этих пьяненьких москвичей. Одному в морду дал. Аж глаза загорелись!

– Синдром административного восторга, – машинально сказал Алексей.

– Чего-чего?

– Генерал калитки. Когда незаметный человечек упивается данной ему небольшой властью… Значит, этот Ганя уволился в мае?

– Да.

– А со Скворцовым ты его видел?

– Нет. А зачем такому солидному постояльцу с каким-то охранником якшаться? Разного полета птицы.

– Последний вопрос: кто-то из чужих к Скворцову приходил?

– Полиция меня уже допрашивала, – усмехнулся швейцар. – Я им все рассказал как на духу. Смысл мне врать? Не приходил.

– То есть Руслан Семенович контактировал только с Марией, которая поднималась к нему в номер?

– Получается, так. Но ты на Машуню не думай. Я за нее поручиться могу. Славная девушка.

– А бывали у вас в отеле случаи воровства? У вас же нет сейфов в номерах. Я смотрю, горничные тут нерусские.

– Они и по-русски-то говорят едва-едва. Какое там воровать! Затюканные. Нет, эти не возьмут. Да и не припомню я жалоб. Всякое бывает, но чтобы воровали? Нет, этого у нас никогда не было.

– И все-таки Скворцова убили и ограбили. Из номера пропали его ноутбук и документы. Получается, это был единичный случай. А со мной тогда что? Зачем Дима потащил меня на Байкал? Морду набить? Из ревности?

– Димка тоже в последнее время сильно изменился. Явно что-то замыслил. Недавно сказал: «Надоело мне, дядя Петя, шестерить. Жить хочу, как человек».

– В общем, ничего нового я не узнал. Разве что про Ганю. Это скорее аванс. – Алексей достал обещанные две тысячи. – Возможно, понадобятся твои показания.

– Да я еще в прошлом году все сказал.

– Убийца работает или работал в отеле. Возможно, их было двое. Я намеренно подставился, но – не получилось. Увы, я засветился. Все поняли, что я вожу дружбу с сотрудниками полиции, и мне ловить здесь больше нечего. Кроме травли. Уверен: все будут на стороне Димы, а не на моей. Поэтому я переезжаю. К тому же спать тут у вас совершенно невозможно.

– А куда переезжаете?

– К друзьям, – коротко ответил Леонидов.

Вдруг и швейцар с местной мафией заодно? Алексей не исключал, что ему и дальше будут пакостить.

В номере было ожидаемо грязно, свежие полотенца так и не принесли, ванну не помыли. Мыльно-рыльные тоже оказались не пополнены. Идти и требовать? Лучше съехать.

Алексей наскоро собрал рюкзак и окинул последним внимательным взглядом роковой триста третий. Зазвонил его телефон.

– Леша, как ты? – взволнованно спросила жена. – Обещал позвонить. И молчишь!

– Я в порядке. К друзьям переезжаю из этого ада. Духота, шум.

– У тебя в Иркутске появились друзья?!

– Они работают в полиции. Сергей тебе может позвонить, если не веришь. Никаких женщин.

– Не надо. Я уже успокоилась. А как твое расследование?

– В тупике. Боюсь, мне нечем будет порадовать клиентку.

– Не сдавайся. Ты же умный.

– Попробую.

Внизу он столкнулся с Машей. Лицо у девушки было заплаканное, глаза красные.

– Что случилось?

– Увольняюсь. Сил больше нет, Алексей Алексеевич! Алина как с цепи сорвалась!

– Я бы рад помочь… Вернусь домой – узнаю насчет работы для тебя. Комнату поищу. Вдруг сын подскажет что-нибудь? Сватать не буду, у него уже есть девушка.

– Да не надо мне никакого сватовства! Я просто хочу отсюда уехать! Хоть куда!

Полы буду мыть, лишь бы не видеть больше их всех!

– Найдем что-нибудь, – пообещал Алексей, которому девушка была симпатична. Надо Машу спасать. Но сначала…

«Спать. Только спать, – думал он, пока шел по улице Красных Мадьяр. – Отоспаться за все то время, когда я мучился в номере отеля…»

Но сразу уснуть не удалось. Приходил Сергей, и они опять сидели за столом, слушали Багировну, которая захватывающе рассказывала о достопримечательностях Иркутска, и ужинали так полюбившимися Алексею буузами и сытным чаем с молоком.

Когда старлей уехал ночевать к родителям, Леонидов завалился на кровать в маленькой комнате и почувствовал себя абсолютно счастливым. За окном царила благословенная тишина! Нет, там тоже раздавались какие-то звуки, но по сравнению с отелем здесь был настоящий рай!

Перед сном Алексей читал новости. Последнее время он особо интересовался Байкалом. Всем, что было связано с уникальным озером.

«…Депутаты добились принятия поправок в закон об охране Байкала, которые дадут толчок экономическому развитию региона…»

А это означает вырубку леса и бурную застройку берегов. Гм-м…

С 1999 года озеро находилось под защитой закона, который так и назывался: «Об охране озера Байкал» – и содержал жесткие ограничения. Сохранение уникальной природы Байкала было приоритетным над его освоением, а комитет по всемирному наследию ЮНЕСКО присвоил этой территории статус объекта Всемирного природного наследия.

Но за последнее десятилетие заметно вырос туристический поток на Байкал, а развивать туризм мешали ограничения, прописанные в законе. Принятые же поправки разрешат оформлять землю у озера в собственность.

Алексей не удержался и зевнул. Активисты будут биться до последнего, но экономическая выгода рано или поздно победит. Поистине бриллиантовый байкальский берег раздербанят если не сразу, так по частям. Сначала разрешат вырубку леса вдоль железнодорожного полотна, потом под туристические базы. Вопрос времени. И если узнать об этом заранее…

Он снова зевнул. Участки, которые уже в собственности, небось бешеных денег стоят. А если под индивидуальное жилищное строительство… Можно гостиницу забабахать или мини-отель. А то еще этот… глэмпинг! Отдых на природе без отказа от благ цивилизации. Туристический лагерь-люкс.

Тут же полезла реклама! На дисплее начали всплывать заманчивые картинки: «Исполните свою мечту! Остановитесь в красивом маленьком глэмпинге в байкальском историческом селе! Простой суровый уклад, не меняющийся веками. Уникальная история, один на один с природой. Вдали от шумных туристических маршрутов…»

Алексей невольно вспомнил домик дяди Вали. Вот где райское местечко для такого глэмпинга! На окраине села, рядом лес, всего в двух километрах байкальский берег, река поблизости…

«Вот зачем я это читаю? – Он с досадой отложил смартфон. – Спать надо».

Зачем он интересовался поправками в закон о Байкале, Леонидов понял на следующий день, когда раздался неожиданный звонок на мобильник.

И картинка начала складываться.

Кемпинги, глэмпинги… Разрешенная вырубка леса… Участки в собственность…

Вот где собака зарыта!

Алексей Леонидов. День седьмой

Проснулся Алексей почти в полдень и не поверил своим глазам, когда взглянул на часы. Ничего себе! Багировна будить не стала. Какая все-таки чуткая женщина. Вошла в его положение. Столько ночей почти без сна!

Зато теперь он почувствовал себя человеком.

Скворцова больше не писала, терпеливо ждала новостей, но имелась парочка неотвеченных вызовов с незнакомых номеров, на которые уже давно никто не перезванивает. Вот и Алексей и не стал.

Он понятия не имел, что делать дальше, куда идти, кого еще порасспросить о Скворцове. Поэтому приходилось просто тянуть время. До самолета оставалось три дня. Три! И что прикажете делать? С сотрудниками отеля в клинч вошел, дознавателя из местных разозлил, с официантом вообще подрался. Да еще Сашка чуть было на развод не подала! Веселая была неделька, ничего не скажешь!

– Как вам наш Иркутск, Алексей Алексеевич? Только честно, – спросил изумруд среди драгоценной россыпи замечательных женщин, встреченных Леонидовым на довольно непростом жизненном пути.

– Хороший город… Номина Баировна, я ведь не турист, – взмолился он. – Брожу по городу, а все мысли о работе. Иркутск хорош, он уютный, я бы еще сказал, камерный. Много достопримечательностей, уникальная история. Безусловно, здесь надо развивать туризм. Да, едут. Но в основном всех привлекает Байкал.

– Ангара не менее прекрасна. У нас две набережных, Нижняя и Верхняя. С Верхней открывается отличный вид на плотину ГЭС. Ближе к центру, от улицы Кожова до Глазковского моста, – пешеходный бульвар. Прекрасное место для прогулок! Есть живописный остров Юность. Когда дойдете до памятника Александру Третьему, сразу за ним увидите пешеходный мост. Если устанете, то можно на Юность не ходить, ограничиться Нижней набережной. Это колыбель Иркутска. Именно на этот берег в шестнадцатом веке и прибыл отряд казаков под предводительством Якова Пахабова. Там стоит памятник Первопроходцам. А неподалеку первое каменное здание города – Спасская церковь, а также собор Богоявления и восстановленные на новом месте Московские ворота, я вам о них уже рассказывала. Первые возвели в честь десятилетия коронации Александра Первого. Они обветшали, и их снесли в тысяча девятьсот двадцать пятом году, а к трехсот-пятидесятилетнему юбилею Иркутска возвели заново. Наверху есть смотровая площадка. Прекрасный вид открывается.

– Я запомню, – кивнул Алексей.

– Прогуляйтесь туда, не пожалеете. А то получается, что вы здесь уже неделю, а города-то и не видели.

– Пожалуй. Как бы все успеть? Но обещаю, что оставшиеся три дня посвящу экскурсиям по городу.

– Я бы с удовольствием стала вашим гидом, но здоровье уже не то. Ноги стали болеть, глаза плохо видят, – вздохнула Номина Баировна, но тут же оживилась: – Мой внук отличный экскурсовод.

– Это я уже понял, – рассмеялся Леонидов. – Но ведь Сергей на работе. Сам как-нибудь. Полагаю, что успею все, – легкомысленно пообещал он.

Звонок раздался, когда Алексей сверился с картой, мысленно проложил по ней обозначенный Багировной маршрут и окончательно собрался на прогулку. Номер был незнакомый, сегодня с него уже звонили.

– Слушаю, – несколько настороженно ответил он.

– Привет, москвич! – раздалось в эфире. – Не узнал небось? Богатым буду. – Мужчина хохотнул.

– Это…

– Олег. Из Листвянки.

– Ах, Олег! Неужели новости есть?

– Ну, как сказать? Не особо. Я тебе даже звонить не хотел. Вчера с соседями собирались. День рождения был у моей супруги. Народу много пришло. Шашлыки, мясо, рыба, все что хочешь.

– Хорошо погуляли?

– Нормально.

– А по твоему голосу не скажешь, – хмыкнул Леонидов.

– Так ведь горячий сезон начался. Всем рыба нужна. Работы много, вот я и не налегал ни на водку, ни на коньяк. Хотя всего было – залейся. Я чего сказать-то хотел. Опознали твоего друга. Болтался он здесь, в Листвянке.

– И чего хотел?

– Недвижимостью интересовался. Заброшкой. Только и мы не лохи. Где ты в окрестностях Листвянки заброшку найдешь? Да и цену на нее знаем. Он спрашивал: может, в глухой деревне у кого домик есть? В аварийном состоянии. Задешево. Только не нашел он того, что искал.

– А ты у всех спросил?

– Слух-то прошел. Ну, посмеялись. Думал, что самый умный, только теперь у каждого интернет и цены на дома мы знаем. Вот, собственно, и все.

– Сколько я тебе должен?

– Да брось! То, что я сказал, тебе вряд ли поможет. Будешь у нас в Листвянке – заходи. Рыбки у меня купишь.

– Обязательно. И другим твою коптильню посоветую. Спасибо, Олег.

– Бывай, москвич.

Информатор дал отбой.

Алексей, который уже стоял в кроссовках и в куртке, уселся на полочку для обуви тут же, в тесной прихожей.

– Вам плохо, Алексей Алексеевич? – кинулась к нему Багировна.

– Мне… кажется, хорошо. Очень.

Он вспомнил строчки из прочитанной вчера статьи: «…Депутаты добились принятия поправок в закон об охране Байкала, которые дадут толчок экономическому развитию региона…»

Вот он, свет в конце тоннеля!

Теперь понятно, зачем Скворцов снял деньги с банковской карты. Похоже, он нашел-таки свою заброшку, задешево. Осталось кое-что уточнить.

Алексей взглянул на часы и с досадой подумал: «Рано!» Черт бы побрал эту разницу во времени! Аж пять часов! Но решил рискнуть. Татьяна ответила почти сразу:

– Доброе утро, Алексей Алексеевич. Есть новости?

– Доброе. Кое-что есть. Хотел спросить: у вашего супруга были влиятельные друзья?

– Да, Руслан общался с богатыми людьми и даже с очень богатыми.

– Ну а с политиками? Депутатами?

– Он упоминал какие-то имена. – Скворцова напряглась, видимо, пытаясь вспомнить. – Но меня на эти встречи не приглашали. Руслан окончил МГУ, получил престижное образование. Почти все его одногруппники, как это говорится, выбились в люди. Я знаю, что они поддерживали отношения. Иногда встречались в дорогих ресторанах. Пару раз мой муж на Рублевку ездил, в гости. Но мне сказал, что это холостяцкая вечеринка, без жен. Я и не напрашивалась. Я ведь из простой семьи, образование у меня так себе. А Руслан и его друзья прекрасно говорили на нескольких иностранных языках. Я бы чувствовала себя неловко в их компании. Хотя они, конечно, не подали бы вида, что я им не ровня. Но Руслан счел, что лучше этого избежать. Ездил один.

– Ваш супруг мог получить инсайдерскую информацию? Например, о том, что готовятся поправки в закон о Байкале.

– Вы такие вещи спрашиваете… Но думаю, что мог.

– Он и в самом деле хотел сделать вам сюрприз – купить дом в окрестностях озера.

– Но я его никогда об этом не просила!

– Это очень выгодное вложение денег. Муж не говорил о том, что будет делать на пенсии?

– До нее еще так далеко!

– Я тоже так думал. Правда, у меня другая ситуация: я отставник. У Руслана Семеновича со здоровьем все было в порядке?

– Да как сказать… Конечно, он говорил о том, что устал, особенно от командировок. Эти скачки по часовым поясам и молодого человека вымотают, а мужу было за пятьдесят. Да, жаловался.

– Люди нашего возраста мечтают о пассивном доходе после того, как выйдут на пенсию. Ваш муж деньги хотел вложить. Забабахать какой-нибудь глэмпинг. Он узнал, что регион будет бурно развиваться. Я про Байкал. И решил купить заброшку еще до того, как будут приняты поправки в закон и цена взлетит до небес.

– Поэтому его убили?!

– Одна из причин. У Руслана Семеновича были деньги. Наличка. Крупная сумма. Сначала его уговорили эти деньги снять, потом повезли смотреть дом.

«Недвижимостью не интересуетесь?» – вдруг вспомнил Леонидов цепкий взгляд дяди Вали. Свет в конце тоннеля разгорался все ярче. Все кусочки пазла были в наличии. Оставалось только его сложить.

– Я успею, – сказал он вслух.

– Успеете что?

– Найти убийцу за оставшиеся три дня.

– Честно говоря, я не ожидала.

– Я тоже. Еще сегодня утром я думал, что провалил это дело. И вдруг – звонок. Осталось кое-что проверить… Я вас не разбудил? – спохватился он.

– Девять утра, Алексей Алексеевич! Я еду на работу.

– А, так вы за рулем. Простите. Отвлек.

– Ничего. Главное, есть новости о Руслане.

– Он был отличным семьянином и думал о вашем будущем и будущем ваших детей. Хорошего дня, Татьяна Александровна. Я узнал что хотел.

– И вам. Удачи!

Леонидов встал. Плечи сами собой расправились, словно за спиной выросли крылья. Даже Багировна, которая деликатно ушла на кухню, чтобы ненароком не подслушать разговор, вернувшись проводить гостя на прогулку, отметила:

– Вы за какие-то считаные минуты необычайно изменились. Совсем другой человек! Аж глаза горят!

– Потому что я нашел, Эсмеральда… то есть Номина.

– Лучше Эсмеральда, – улыбнулась она. – Привыкла.

– Я все понял. И даже, кажется, понял, где и как его заманили в ловушку.

– Кого – его? – удивленно посмотрела на него хозяйка квартиры.

– Человека, которого я ищу. Пойду прогуляюсь.

Дальнейшее было уже делом техники. Доехав на такси до Верхней набережной, Леонидов пошел по ней, машинально делая снимки красавицы-Ангары и думая о своем. Он складывал пазл, а потом позвонил Боярскому:

– Как дела?

– А у вас?

– Наслаждаюсь тишиной и обществом твоей бабушки. Она мне составила туристический маршрут, я как раз у памятника Александру Третьему.

– По Юности решили прогуляться?

– Как ты сказал?! – Он невольно рассмеялся. – Ага… По юности. Сергей, я хочу, чтобы ты завтра вызвал на допрос дядю Валю.

– Таксиста?

– Да. Водителя, который возил нас с Димой на Байкал. Еще я хочу, чтобы ты навел о нем справки и пробил по базе его машину.

– Зачем это?

– А затем, что я хочу узнать, почему он сказал про Диму «племянничек».

– Родственники, значит.

– Ага, родственники. Сделаешь?

– Сегодня, боюсь, не получится. Работы – завались. Да вы сами знаете. Я ж дознаватель.

– Хорошо. Вызови дядю Валю завтра на беседу. А сегодня проверь хотя бы его машину!

– Уговорили, – рассмеялся Сергей. – Вы когда улетаете?

– Через два дня.

– Ну, два дня я как-нибудь потерплю. Ради Борьки.

Леонидов уже успел забыть, кто такой Борька. А это было первое звено цепи. Контакт, с которого началось их с Сергеем знакомство.

– Я жду твоего звонка. Вечером придешь?

– Дела, Алексей Алексеевич. Не смогу.

– Тогда до завтра.

Он и в самом деле вломился в размеренную жизнь Сергея, как медведь в посудную лавку. А ведь у парня были какие-то планы. Личная жизнь. Работа. И сначала Боярский категорически отказывался влезать в это дело. Дело об убийстве Руслана Скворцова.

«Два дня я как-нибудь потерплю…»

– И я. Потерплю, – сказал Алексей, нацелив камеру смартфона на монумент царя-миротворца.

Маше Леонидов позвонил уже с острова Юность, когда устали ноги и пришлось присесть на лавочку в тени деревьев.

– Как с увольнением? – спросил он аккуратно. Тема для девушки была болезненная.

– Хозяйка расстроилась, конечно. Сказала, что поговорит с коллективом, чтобы не травили.

– Так ты передумала?

– Я уже ищу другую работу. Повременю, но… Мое решение окончательное, Алексей Алексеевич.

– Скажи, Мария, а ты помнишь охранника, который уволился в прошлом мае? Ганю.

– Почему вы о нем спрашиваете? – настороженно спросила девушка.

– Что за имя такое странное: Ганя?

– Вообще-то он Игнат. Но у него фамилия Гаврюхин. Как-то само собой получилось, что все стали звать его Ганей.

– Забавно, – не удержался Алексей. – Мультик такой есть: «Каникулы в Простоквашино». Там кот Матроскин телка дрессирует. «Гаврюша, к ноге! Гаврюша, лежать!» А он еще и Игнат, этот ваш бывший охранник. Забавно… А ты не помнишь тот случай, со сломанным замком? Когда гость с охранником почти час просидели в номере. Не смогли открыть дверь изнутри. Кажется, это был триста третий, в который и я заселился.

– Кто вам об этом рассказал? – удивилась Маша.

– Алина.

– Да, было такое. Мы до сих пор вспоминаем, как слесарь их вызволял. С этим триста третьим вечно что-то случается. То замок сломается, то кондиционер, то слив в ванне.

– А охранник, которому так «повезло», это не Ганя, часом, был?

– А как вы узнали?

– Догадался. Вот он, случай. Остались детали. Я к друзьям переехал, сегодня тоже не буду в своем номере ночевать. Но у меня там вещи остались. Так что не прощаюсь.

– Хорошего дня.

– Скорее уже вечера. Я сегодня день с пользой провел. Осмотрел часть ваших достопримечательностей и скоро выдвинусь к Нижней набережной. Спасибо за ценную информацию, Мария, – официально сказал Леонидов.

Итак, Ганя. Игнат Гаврюхин. Надо сказать Боярскому, чтобы и бывшего охранника по базе пробил.

…Спал Алексей как убитый. Его расследование подходило к концу.

Алексей Леонидов. День восьмой

И снова он проснулся поздно. Уж очень сладко было спать в уютной квартире у Багировны. Тут же раздался телефонный звонок. Это был Сергей.

– Алексей Алексеевич, тут такое дело, – смущенно сказал он. – Я пробил по базе этого дядю Валю. Сюрприз!

– И?

– Оказывается, он Калязин Валерий Григорьевич. И раньше у него была другая машина. «Лада Гранта» белого цвета.

– Я так и знал! Его надо задержать, Сергей!

– Калязин купил билет до Алматы. В тот же вечер, когда я Диму допрашивал.

– Когда самолет?! – нечеловеческим голосом заорал Алексей.

– Сегодня. Сейчас. Скоро регистрацию на рейс откроют.

– В аэропорт! Живо! Калязин не должен улететь из Иркутска! Похоже, он в бега подался! Я беру такси и выезжаю! Сережа, миленький, я тебя очень прошу: надо успеть.

– Есть, – по-военному ответил Боярский.

Алексей вскочил. Вот оно! Начинается! Он запрыгнул в джинсы и торопливо натянул футболку.

– Куда же вы без завтрака! – вцепилась было в него Багировна.

Ни о чем он так не мечтал сейчас, как о чашке крепкого кофе. Но еще больше о том, чтобы задержать Калязина, который не должен был улететь в Казахстан.

– Некогда! Дела! Спасибо! – бросил он на ходу, вываливаясь на лестничную клетку и попутно вызывая такси.

«Вот я лох! – ругал себя Леонидов, потому что пришлось подождать. – Здесь не пользуются приложением. Местная служба вызова такси звонит на мобильник и сообщает номер машины и когда она приедет. Звонка не было! Эсэмэска Скворцову пришла от убийцы, а не от диспетчера! А Саве, тому все по фигу. Он не стал копать».

Наконец приехала машина.

– В аэропорт, – сказал Алексей, рывком открыв заднюю дверцу. И не сел, нет, запрыгнул в машину. – Побыстрее, пожалуйста!

Водитель бросил на него подозрительный взгляд. Багажа у пассажира не было.

– Встречаете, что ли, кого?

– Скорее провожаю.

– Понятно…

Мобильник Алексей держал в руке. Как же он волновался! А если Калязин все-таки прошел регистрацию? Завернуть его, конечно, можно, но лучше не рисковать. Взять еще у входа в стерильную зону.

– Да, Сергей! – заорал Леонидов, едва засветился дисплей.

Водитель аж вздрогнул.

– Мы его взяли, Алексей Алексеевич, – взволнованно сказал Боярский.

– И что Калязин?

– Молчит.

– Удивился?

– Похоже, не очень.

– Я сейчас буду. Мы уже близко.

– Мы?

– Я в такси.

Он успел запыхаться, пока добежал до стоек регистрации, где выстроилась очередь. Рейс в Алматы. Калязина Алексей увидел сразу. Рядом, зажав его в коробочку, стояли Сергей Боярский и тот самый водитель-самбист, который свалил эффектным приемом Диму на байкальском берегу.

– Далеко собрались, Валерий Григорьевич? – спросил Алексей, отметив, что Калязин заметно нервничает. – К племяннику в гости?

– Жаль, что Димка тогда не успел, – процедил тот. Лицо у Калязина изменилось. От прежнего добродушия не осталось и следа, глаза теперь были не голубые, а свинцовые, как пули. – Не прибил тебя, долбаный москвич. Везучий ты.

И Леонидов понял, что его еще ждут сюрпризы.

В машине молчали. Благо аэропорт находился в городе, и до отделения полиции ехали они не долго. А когда вышли, Леонидов пропустил дядю Валю с охраной вперед и укоризненно спросил у Сергея:

– Как же ты так, а? Не узнал его. Ведь это тот же самый водитель, который возил на Байкал и Скворцова! Ну не бывает таких совпадений!

– Не я его тогда допрашивал, Алексей Алексеевич. Сава. Откуда я мог знать, что Валерий Калязин и дядя Валя – это одно лицо? К тому же он машину поменял.

– Тема интересная. О машине мы еще поговорим. А вот он тебя, похоже, срисовал, Сережа.

– В смысле?

– Когда был в полиции по вызову Савы. Ладно, идем. Сейчас будет интересно.

К счастью, Колобка сегодня не было. То ли вызвали куда-то, то ли взял отгул. К нему у Леонидова были огромные претензии. За то, что небрежно провел тогда дознание и состряпал отказ. За то, что взятки вымогает. За ложь. И за эту фальшивую картавость.

Расположились они в кабинете Боярского.

– Почему меня задержали? – пытался понтоваться дядя Валя.

– А куда это вы так поспешно собрались? – поинтересовался Алексей.

– На отдых.

– Почему так внезапно?

– А я самозанятый. У меня рабочий день ненормированный. Как и отпуск. Устал.

– Сначала не под протокол: откуда у вас новая машина? Внедорожник.

– Так ведь китайский. Не «Лексус» какой-нибудь.

– Китайский тоже стоит больше миллиона. Даже если вы свою машину продали, не одну сотню тысяч рубликов добавить пришлось. Хорошо зарабатываете?

– Не жалуюсь, – криво усмехнулся Калязин.

– Теперь ты, Сергей, – развернулся Леонидов к старлею. – Давай по порядку.

– Фамилия, имя, отчество… – Тот нацелился заполнять стандартный бланк протокола.

Вскоре добрались до родни Калязина.

– Он вам не соврал, Алексей Алексеевич, – сказал Боярский, сверяясь с базой. – Дом на Байкале, куда вас возили, и в самом деле его. По наследству достался. Валерий Григорьевич там родился. У него есть старшая сестра, которая отказалась от наследства в его пользу. Почему, Калязин?

– А кому нужна эта развалюха? Сами ее видели. Одно название только: дом. Там одного ремонта на лям.

– Но наживка оказалась хорошая. Вашу сестру зовут Валентина Григорьевна Гаврюхина, в девичестве Калязина, так? – Алексей через плечо Боярского уже ознакомился с информацией.

– Ну.

Очевидное не скроешь, этого дядя Валя отрицать не станет. Но Алексей продолжил:

– У вас есть племянник, Игнат, который до конца мая прошлого года работал охранником в отеле.

– Ну, допустим.

– И внезапно уволился.

– В чем криминал-то? Не он первый, не он последний. Работа не понравилась. Парень крепкий, на здоровье не жалуется. Другую нашел.

– И где сейчас ваш племянник? Какую такую он работу нашел и где?

– А я почем знаю?

– Как же так? Родственник, чуть ли не единственный, и вы не интересуетесь его судьбой? Игнат не просто уволился, Валерий Григорьевич. Он улетел за границу и вот уже год на родину носа не кажет.

– И кстати, его раньше не выпускали, – заметил Сергей, глядя в монитор. – Но Игнат Гаврюхин разом рассчитался со всеми просрочками по кредитам. В один день. Чудо какое-то! Откуда у вашего племянника такие деньги, Валерий Григорьевич?

– Копил, – пожал плечами Калязин.

– Не сходятся цифры-то. Почти вся зарплата Игната уходила на выплату процентов по кредитам. Кредитная история у него – закачаешься! – присвистнул Сергей. – Ее как детективный роман читать можно! После того как парень раскинет деньги банкам, оставались копейки.

– В лотерею выиграл, – скривился Калязин.

– Мы же все проверим, – покачал головой старший лейтенант. – Все доходы вашего племянника за последние пять лет. Да хоть за всю жизнь. Так откуда деньги? – нажал он.

Калязин молчал.

– А я вам помогу, – опять вмешался Алексей. – Все решил случай. В отель, где работал охранником Ганя, заселился командированный. Москвич. Скворцов Руслан Семенович. И в номере внезапно сломался замок. Гость позвонил на ресепшен, и дежурный администратор послала к нему охранника со вторым ключом. В номер-то Ганя вошел, а вот выйти не смог. И они со Скворцовым застряли там почти на час. Час в номере, один на один! Не молчать же. Завязался разговор. Мне продолжать?

– Не понимаю, куда вы клоните, – насторожился Калязин.

– Номер небольшой, сейфа нет. Ганя оценил и навороченный гаджет, и дорогой ноутбук москвича. Но главное, документы Скворцова. Паспорт, скорее всего, был при нем, когда вы поехали на Байкал. Руслан Семенович хотел как можно скорее заключить сделку. Деньги он снял накануне. Всю сумму. Вы назвали смешную цену, но потребовали деньги сразу и налом. Скворцов снимал ее частями, в два приема. Ганя позвонил вам из номера Скворцова. Тогда у охранника еще никакого конкретного плана не было. Московский гость хотел купить заброшку, но в Листвянке ему не повезло. Ганя знал, что у вас есть подходящий дом. Наверняка там бывал. Вы скинули ему фото на телефон? Вы и меня спрашивали, не интересуюсь ли я недвижимостью.

– Ну допустим. И где криминал? Захотел я дом продать, и что?

– Чья идея убить Скворцова? Ваша или Гани?

– Ты докажи сначала. Сбежал москвич. В Казахстан. От бабы своей.

– А вы откуда знаете? – вцепился в Калязина Алексей. – Что вам какой-то Скворцов? Малознакомый человек. Получается, что вы интересовались его судьбой? Наш разговор записывается, Валерий Григорьевич. Вы только что себя выдали. Кстати, а почему вы не улетели тогда в Казахстан вместе с Ганей? Мне эта загадка долго не давала покоя, ведь на имя Скворцова по его банковской карте был куплен авиабилет. У вас с Русланом Семеновичем есть определенное сходство. Во-первых, возраст. Вы почти ровесники. Во-вторых, типаж. У него тоже славянская внешность. Телосложение, опять же, это в-третьих. Скворцов уже начал полнеть, а на фото в паспорте ему сорок пять. Ах, эти фотографии в документах! Люди, бывает, сами на себя не похожи. И вы могли бы сойти за Скворцова. Такой был план?

Боярский слушал с неподдельным интересом.

– Вы зря молчите, Валерий Григорьевич, – сказал Алексей. – Ведь есть еще один свидетель: Дима.

Калязин дернулся, и старлей мгновенно вскочил.

– Сидеть! – прикрикнул он, заломив Калязину руку.

– Вы правильно среагировали, – кивнул Алексей. – Потому что когда Диму прижмут, он будет вас топить. За ним, по сути, ничего и нет, кроме драки. А вы спланировали и ограбление, и убийство.

– Не докажете… – прохрипел Калязин. – Не я…

– Сергей, отпусти его, – сказал Леонидов. – Он погорячился. Правда, Валерий Григорьевич?

– Все это ваши фантазии, – пришел в себя Калязин и больше не пытался убежать.

– Ну почему? Я все просчитал. Схема-то откатанная. Один раз уже получилось. Я думаю, что Ганя, который подружился с официантом, когда сам работал в отеле, поддерживал эту связь. Потому что скучно. Они друг другу позванивали. Я не знаю, как именно вы поделили деньги, но племянник с вами расплатился. Вы купили новую машину. Но аппетит, как известно, во время еды приходит. Документы и гаджет Скворцова достались Гане. Он взял один кредит, потом другой. Вдова исправно платила. То есть она не была уверена, что стала вдовой. Руслана Семеновича искали. Вас вызвали в полицию, но обошлось. Прошел год, и вы решили действовать.

– Так это же я тебя спас! – не удержался Калязин. – Когда Димка на тебя накинулся, кто на помощь-то пришел?

– Это отдельная история, – вздохнул Алексей. – Слежку вы не заметили. Ваш водитель, Сергей, молодец.

Боярский хмыкнул. Стараемся, мол.

– Но потом мы с Димой спустились на байкальский берег, а вы заняли наблюдательную позицию. Сверху-то все видно. Чем дело закончится? Справится Дима с заданием или нет? Сидели вы тихо, и сотрудники полиции, увы, себя выдали. Вы поняли, что не одни в этом пустынном месте. А потом узнали вот его, – кивнул Алексей на Боярского. – Видели в коридоре или еще где, когда вас на допрос вызывали по делу Скворцова.

– А я внимания не обратил, – с досадой сказал Сергей. – Мало ли кто сюда приходит и по какому вопросу?

– И дядя Валя решил сообщника предупредить. Мол, тут менты, все отменяется. Кстати, вы грамотно подсказали Диме, что надо выдать покушение на убийство за банальную драку, Валерий Григорьевич. Но потом поняли, что если полиция будет копать, то рано или поздно они узнают, что водитель, который возил на Байкал и меня, и пропавшего Скворцова, один и тот же. Кстати, как вы догадались, что я частный сыщик?

– Разве сыщик? – Теперь уже дядя Валя удивился. – Я думал, мент из Москвы. Кто еще дружбу с полицией водит?

Вот оно что! Алексей не выдержал и рассмеялся. Его, оказывается, приняли за сотрудника московской криминальной полиции. Вот почему дядя Валя подался в бега! Раз уж Москва это дело на контроль взяла, то все, крышка.

– Советую вам написать чистосердечное признание, – надавил Сергей.

– Еще чего! Доказательств у вас нет. Ни единого! Где он, ваш москвич, который пропал? Не докажете, что я его убил.

– Все-таки вы? Не Ганя?

– Не докажете, – повторил Калязин.

Прошел час, но дядя Валя так и не сломался. Потом его увели в камеру.

– Я могу задержать его на сорок восемь часов, Алексей Алексеевич, – сказал Боярский, когда они остались вдвоем. – И то он адвоката потребует. Или сам найдет. А потом что? Суд? Надо будет предъявить доказательства. Он ведь прав: их нет. Ни трупа, ни вещей Скворцова. Деньги – это не улика. Мало ли где Калязин их взял. Скажет: занял. И что будем делать?

– Ты прав.

– Мне придется его отпустить. Убийство – это уже тяжкое преступление, дознание ими не занимается. А следователь мне вклеит: где доказательства? Еще и за незаконное задержание влетит. Я вам верю, Скворцова убили. Но ни трупа, ни улик, ни свидетелей.

– Есть вариант. Но надо, чтобы один человек согласился.

– Какой человек? – встрепенулся Сергей.

– Девушка. У меня есть план, но все будет зависеть от нее.

– Колитесь давайте. Что за план?

– У Гани здесь, в Иркутске, была девушка. То есть она ему нравилась, а он ей нет. Но я почему-то уверен, что когда у Гани появились деньги, он связался со своей любовью. Попытался перетащить ее в Казахстан. Сказал, что теперь у него есть деньги и будут еще.

– Продолжайте.

– Ганю надо выманить сюда. И как можно скорее. Но сначала поговорить с Димой, чтобы не контактировал со своим приятелем. Не говорил ему о… ну, скажем, провале операции. Припугнуть.

– А если уже позвонил?

– Не думаю. Дима пока думает, что ему все сошло с рук. Подумаешь, драка. Прокололся, бывает.

– А как быть с Калязиным?

– Отпусти его. Извинись.

– Извиниться?!

– Подписку только возьми. Докопайся до чего-нибудь. Нам нужно время, Сережа, чтобы усыпить их бдительность. Я не ожидал, что Калязин упрется, но он, похоже, Уголовный кодекс хорошо изучил. Времени много прошло, опять же. Год! Концы в воду в прямом смысле слова. Надежда только на то, что Ганя вернется в Иркутск хоть на пару дней. Надо бы проверить по базе: не пора ли ему паспорт менять?

– Но вы ведь понимаете, что это наш единственный шанс, Алексей Алексеевич?

– Понимаю. Если Ганя все-таки прилетит в Иркутск, то при парне будут и документы Скворцова, и его гаджет. Это главные ценности Гаврюхина, и он их на съемной квартире в другой стране не оставит.

– Ее сюда вызвать? Девушку эту? – нетерпеливо спросил Боярский.

– Зачем? Нам теперь, Сережа, нужна конспирация. Пригласи ее на свидание. Скажем, в кафе. Там и поговорим.

– Хорошо. Устраивайте нам это свидание. Попробуем договориться.

Но Маша сегодня работала допоздна. Ресторан закрывался в полночь, и разговор пришлось отложить на завтра.

Алексей с досадой подумал, что время стремительно тает. У него остался только один день. Полный. А дальше все будет зависеть от Сергея.

– А девушка красивая? – спросил тот, когда Маша согласилась на встречу.

– Очень.

– Эх, пошикарнее надо было выбрать кафе!

– Постой… А у тебя-то есть девушка?

– Сейчас нет. Вы же сами сказали про мою работу: собачья. Полная загрузка, а когда с кадрами напряг, дежурства через день. Времени на личную жизнь совсем не остается. Была у меня девушка, да не выдержала, как и жена Савы. Разбежались.

– Поэтому ты и терпишь его, ну скажем так, выходки?

– Мы друг друга понимаем. И вы поймите, Алексей Алексеевич. Я на работе практически живу. А ваше дело не из легких. Дополнительная нагрузка. Но вы хороший человек. Бабушка меня, опять же, за вас просила, а я ее очень уважаю. К тому же труп и в самом деле на нашей совести. Проморгали. И я сделаю все, что смогу.

– Спасибо.

– Тогда до завтра. – И они пожали друг другу руки.

Алексей Леонидов. День девятый

Они расположились на открытой веранде, свободный столик еле нашелся. Кафе было хоть и не из самых дорогих, но в сто тридцатом квартале, на местном Арбате, где и днем оказалось многолюдно. Иркутск с его обилием достопримечательностей привлекал не только российских туристов. Алексей обратил внимание, что было много китайцев.

– Надеюсь, нас здесь не срисуют, – озабоченно огляделся он вокруг.

Маша еще не пришла, и они с Сергеем заказали только напитки. Леонидов – пиво, старлей – травяной чай.

– На работе завал, – коротко сказал Боярский. – Допоздна сидеть придется.

– Пообедай хотя бы.

– Это можно. Сейчас девушка придет, и…

– Добрый день, – раздался за их спинами звонкий Машин голосок.

Леонидов поспешно встал.

– А вот и наша красавица! Сергей, знакомься. Это Мария. Мария, это Сергей. Дознаватель.

Боярский тоже встал. Он заметно смутился, увидев, что девушка и в самом деле красивая. Для визита в кафе Маша принарядилась, подкрасилась и даже волосы распустила. На ней было короткое платье, и ножки очень даже хороши, как отметил Леонидов.

Она тоже смутилась, увидев, что сотрудник полиции, о котором говорил Алексей Алексеевич, молодой симпатичный парень.

«А они прекрасная пара, – соединил Леонидов взглядом молодых людей. – Чем черт не шутит…»

Сели. Маша взяла меню.

– Мария у нас стеснительная, – улыбнулся Леонидов. – Заказывает все по правилу правой руки, а не левой. То есть смотрит прежде всего на цену. Мария, мы с Сергеем платежеспособны. Оба. – Он подмигнул Боярскому: давай, покажи себя. – Поэтому выбирайте все, что повкуснее, а не пельмени с овощным салатиком.

– Да, конечно! Вот тут креветки есть, – оживился Сергей. – И мидии. Маша, вы любите морепродукты?

«Маша, не Мария». – Алексей одобрительно улыбнулся.

– Вам придется без меня контактировать. Будете часто встречаться, – лукаво сказал он. Мол, осваивайтесь. Приглядитесь друг к другу. – Если Маша, конечно, согласится нам помочь.

– А в чем дело? – спросила она.

– Видите ли, Ганя замешан в серьезном преступлении, но пока он в Казахстане, мы ничего не можем сделать. Даже в розыск его объявить. Скажите, он вам звонил оттуда?

– Да, – призналась девушка. – Но серьезное преступление? Ганя?!

– У него был сообщник. И мы пока не знаем, кто именно нанес решающий удар.

– Удар?!

– Руслана Семеновича все-таки убили, Маша.

– Ганя?! Нет! Не может этого быть!

– Он это сделал отчасти из ревности, но больше из-за денег.

– Он мне устроил сцену… – Маша даже о еде забыла. – После того как узнал, что я к Руслану Семеновичу в номер поднималась…

– Скворцов хотел ее с сыном познакомить, – поспешил с объяснениями Леонидов, увидев, как Сергей разом помрачнел. – Она видео смотрела. А Ганя приревновал.

– Я тогда сильно испугалась. Он мне руку вывернул. Думала, что ударит. Синяк еще долго не сходил.

– Вот скотина! – вырвалось у Сергея.

– Потом извинялся, но, думаю, просто испугался, что я в полицию заявлю.

– Когда он вам звонил в последний раз? – уточнил Алексей.

– Буквально неделю назад.

– То есть до нашего разговора в ресторане, где я вам признался, что веду расследование. Ищу пропавшего Скворцова.

– Да. Но я бы все равно об этом Гане не сказала. Зачем? Он мне никогда не нравился.

Лицо Боярского посветлело.

– Так что, поможете следствию? – спросил Леонидов.

– А что надо сделать?

– Вступить с Игнатом в переписку. Если хотите, нужные слова вам подскажут сотрудники полиции, – кивнул Алексей на Боярского. – Гаврюхина надо выманить в Иркутск. Пообещайте, что уедете с ним в Казахстан. Но надо, мол, вещи собрать. Дела уладить. Придумайте что-нибудь. Вы ведь женщина. Пококетничайте.

– А если не получится? – с сомнением спросила Маша.

– У вас получится, – уверенно сказал Боярский. – Я бы к такой девушке как на крыльях полетел.

«Засчитано», – взглядом сказал ему Алексей.

Маша, услышав комплимент, порозовела. Дело, кажется, шло на лад.

– Хорошо. Ради Руслана Семеновича. Он был хорошим человеком, помочь мне хотел, – сказала она и погрустнела. – Я с отчимом живу. А когда Руслан Семенович мне о детях рассказывал, конфетами шоколадными угощал, я папу вспомнила. Поверила, что он и в самом деле мне поможет. А потом разочаровалась. Подумала, что кинул. Сейчас мне стыдно за эти мысли. Поэтому я вам помогу.

– Я завтра улетаю. – Алексею тоже стало грустно. У него появились друзья, с которыми придется расстаться. Да и дело раскрыто. Удачная оказалась поездка, несмотря ни на что. – Мне нет смысла задерживаться в Иркутске. Калязин на твоей совести, Сергей.

– Сделаем, – коротко сказал старлей. – Хотя Гаврюхина должно было насторожить то, что дядя не прилетел в Алматы. Я конфисковал гаджет дяди Вали. Будем переписываться. Уже отбил, что проблемы со здоровьем.

– Постановление на обыск в квартире у Калязина добыть, конечно, невозможно, но, пока он задержан, можно провести досмотр помещения. Если не будет результата – поспрашивать приятелей дяди Вали. Может, он что-то им продал из вещей Скворцова. Понимаю, это долго, муторно, времени нет. Но единственная зацепка – вещи.

– Я попробую, – кивнул Сергей.

– Но в целом все зависит от Марии, – серьезно сказал Леонидов. – Нам нужен Ганя. Я уеду, но буду на связи. Остальное решим на расстоянии. Онлайн. Самолет у меня утром, так что…

– Я провожу, – хором сказали Сергей с Машей и переглянулись.

– Я знаю расписание авиарейсов, Алексей Алексеевич, но на всякий случай уточню. – Старлей полез в свой гаджет. – Вы ведь Аэрофлотом летите?

– Да.

– Утренний рейс… Так я до работы успею. Вы как паспортный контроль пройдете, я в отделение поеду, а Машу завезу куда скажет.

– Тоже на работу, – сказала она.

– Мне, по ходу, в отеле придется заночевать, – рассмеялся Алексей. – Но как-нибудь перетерплю. Всего одна ночь.

– Зачем же терпеть? – горячо сказал Сергей. – Соберите вещи сегодня. Незачем вам туда возвращаться, в этот отель. Бабушка только рада будет. Ей с вами скучать не приходится. Деньги за номер не вернут, конечно, но здоровье дороже, так?

– Так, – кивнул Алексей, который последние два дня чувствовал себя человеком, потому что полноценно высыпался.

Он допил пиво, Маша с Сергеем – чай.

– У меня сегодня выходной, – сказала девушка. – Хотела погулять по городу. Погода хорошая.

– Я провожу, – вызвался Боярский. – Лучше задержусь на работе подольше, а сейчас прогуляюсь.

– Куда? – растерялась Маша. – Я просто пройдусь.

– И я… пройдусь.

– Если что, я прикрою, – подмигнул Алексей. – Я ведь потерпевший и свидетель. Скажу, что ты весь день работал со мной.

– Скажете тоже! Весь день! – рассмеялся старлей. – Да кто ж мне даст столько времени на плевое дело о драке!

– А вы разве с нами не пойдете, Алексей Алексеевич? – спросила Маша.

– Мне же в отель, вещи собирать.

До вечера еще была уйма времени, но Леонидову хотелось оставить их вдвоем.

– А вы пока обсудите детали предстоящей операции по поимке опасного преступника, – начальственным тоном сказал он.

– Есть! – рассмеялся Боярский.

Они вышли на средний ярус местного Арбата.

– Вам вниз, а мне наверх, к отелю. До завтра, – сказал Алексей.

– До завтра, – ответили Маша со старлеем.

Леонидов тайком сделал маневр, чтобы посмотреть на этих двоих: как они спускаются по лестнице, как смотрят друг на друга. О чем они говорят, он, разумеется, не слышал, но был уверен: уже не о работе. Маша заливисто смеялась, Сергей ненавязчиво поддерживал ее за локоть, помогая спускаться по ступенькам.

Похоже, Алексей ненароком соединил людские судьбы. Он вновь подумал: «Красивая пара!» – и в прекрасном настроении стал подниматься по лестнице.

Правда, в отеле оно сразу испортилось: за стойкой администратора сидела Алина.

– Говорят, ты сегодня в номере не ночевал, – зло прищурилась она. – Нашел себе постельную грелку? Машка-то с родителями живет, значит, не она. Или квартирку снял, чтобы здесь не светиться?

– Слушай, ты почему такая стерва? – Алексей сказал это негромко, но с чувством.

– А ты не козел, да?

– Я ведь и пожаловаться могу. Оскорбление гостя. Но не буду. Тебе так замуж охота? Только не абы за кого. За богатого. Чтобы все и сразу. Вариант со мной не пройдет, у меня жена понимающая. Мы уже помирились. Кстати, я съезжаю. Деньги вернуть не прошу. Ключ от номера сейчас сдам. Диме привет.

Поднявшись в триста третий, Алексей наскоро собрал оставшиеся вещи. Татьяне он решил позвонить от Багировны. После ужина. Они с Эсмеральдой будут пить чай и говорить о декабристах.

А дело Руслана Скворцова временно заморожено. До возвращения его убийцы в Иркутск. Алексей почему-то был уверен, что у Маши все получится. Они с Сергеем справятся.

Алексей Леонидов. День десятый

«Прощай, Иркутск!» – думал Алексей, глядя из окна такси на расплывающийся в туманной дымке город, который решил проводить московского сыщика дождем.

Хотя почему прощай? Он сюда еще вернется. Не по работе, а туристом. Вместе с Сашей, а возможно, и с детьми. Ксюша уже отписалась насчет нерпы Булки стайкой эмодзи, сплошь восторги. Фотографии Алексей дополнит красочным рассказом.

Байкал прекрасен, Иркутск – город с многовековой историей, и в Тальцах не удалось побывать, а оно того стоит.

Познавательная получилась поездка. И все благодаря друзьям! Удалось-таки сломать этот лед между москвичами и жителями российской глубинки. Хоть и не сразу.

И вот они, друзья! Приехали проводить на самолет, как и обещали!

Сергей и Маша ждали Леонидова на входе в аэровокзал. А уж где они встретились и почему приехали так рано, Леонидов выяснять не стал. Дело молодое.

С Багировной он простился раньше, после того как в него буквально впихнули сытный завтрак. В прихожей крепко обнялись.

– О, изумруд среди женщин, не будь я женат, предложил бы вам руку и сердце! – пытался шутить Алексей, чтобы не прослезиться. Мужчина ведь!

А вот Багировна расплакалась.

– Приезжайте к нам. Когда Сережа будет в отпуске. Повозим вас везде. Места красивые покажем.

«Показали уже, – мысленно усмехнулся он, – едва жив остался». А вслух сказал:

– И вы к нам в Москву – милости просим.

– Куда уж мне! Старая, рассыплюсь по дороге, – стала отнекиваться Багировна.

– А вы с внуком. А в Москве я вас на машине встречу. Тоже экскурсию проведу. Я на колесах, так что много ходить не придется. Очень жду.

Обменялись контактами. Алексей подумал, что жена с Багировной споются.

На Боярского не стал давить: мол, жду результата. Болтали о том о сем, ожидая, когда откроют регистрацию.

– Я могу у вас консультироваться, если вдруг возникнут затруднения? – спросил Сергей, когда табло дало добро и они встали в очередь. – По работе.

– Конечно. Мы с тобой и с Марией на связи. Надеюсь на удачу.

– Маша ему вчера написала, – смущенно сказал Сергей. – Не удержалась. И он ответил.

– Ганя тебе ответил?! – Алексей невольно схватил девушку за руку. – И что?!

– Я ему пожаловалась на травлю в отеле. Он ведь и у Димы может это проверить. Написала слезное послание в мессенджер: мол, уволиться хочу, а работу в Иркутске трудно найти. Ума не приложу, что делать. Ганя тут же отбил: «Приезжай ко мне».

– Есть контакт! – одобрительно кивнул Алексей. – Ты молодец! Я тоже свои обещания выполню.

– Какие обещания? – встрепенулся Боярский.

– Маша в Москву собралась. На ПМЖ. Я обещал ей работу подыскать и квартиру.

– Да я пока еще не решила, – стала отнекиваться девушка.

– Так у нас с тобой важное дело! – напомнил Сергей. – Какая Москва?

– Значит, клюнул Игнат Гаврюхин. Проглотил наживку. – Леонидова это заметно воодушевило. – Если что, Сережа, я и в Иркутск опять рвану.

– Вы сначала улетите.

У стойки паспортного контроля, где проверяли билеты и заворачивали тех, чей рейс еще не скоро, Алексей с Боярским крепко обнялись.

– Увидимся еще, я в этом уверен, – сказал Леонидов и повернулся к Маше: – Ну а вас, девушка, я поцелую. Сережа, не ревнуй.

Маша рассмеялась и подставила щеку. В дверях, за которыми начинался предполетный досмотр пассажиров, Алексей обернулся и махнул рукой, а потом пошел докупать байкальские сувениры.

Аэрофлот не подвел. Борт вылетел в Шереметьево по времени, заявленном в расписании. Алексей летел и думал, что ему предстоит нелегкое испытание – встреча с Татьяной Скворцовой и отчет по делу об убийстве ее мужа. А преступник и его сообщник еще на свободе.

Встретила Леонидова не только жена, но и сын. Сергей был один, без своей девушки, зато на машине.

– Ну как Байкал? – спросил он басом, и Леонидов невольно подумал: мужик. Как быстро они растут, эти дети!

– Я бы и сам доехал. На такси. Чего тебя-то мать сдернула?

– Так ведь суббота, отец. У меня все равно выходной.

– Елки! Опять потерялся во времени! А Ксюша где?

– На даче. Праздничный ужин готовит, – улыбнулась жена.

– Нашли, значит, кого напрячь. Ну а у меня гостинцы есть. Рыбка байкальская.

– И байкальские байки, – рассмеялся сын. – Ты мастер их травить.

– Расскажи лучше, как молоденьких девушек клеил, – ехидно заметила Саша. Не удержалась. – Сережа, я тебе такие фотки покажу! Чуть было на развод не подала!

Леонидов понял, что разборки еще впереди. И допрос с пристрастием. Снова будет Леру вспоминать и попрекать внебрачным ребенком. А у Леонидова тогда, на спортивной базе, будто солнечный удар случился. Бес не в ребро саданул, а прямо в голову. И Лера по уши влюбилась. Давно уже не общались. Он старался эту тему не затрагивать, а тут бабий заговор! Не скоро еще утрясется.

В машине жена спросила:

– Ну а как твое расследование? Удачно?

– Наполовину. Отчет для клиентки готов, а вот возмездие… Процесс запущен, но придется ждать.

– Как твоя голова? – заботливо спросила Саша.

– А при чем тут голова?

– Тебя же избили!

– Отец? – резко повернулся к нему Сергей.

– На дорогу смотри. Били меня, допустим, не по голове. Головой я сам упал, чтобы по ней не били. В бок ботинком. Перелома нет.

– Но ты хоть ответил?

– Ага.

– Как петух, – укоризненно заметила Саша. – Налетаешь на всех, хотя давно уже пора успокоиться.

Леонидов молчал. А что было делать? Только подставиться.

– Давайте лучше о Байкале поговорим, – сказал он после паузы. – Полетите в Иркутск туристами?

– Полетим, – хором ответили жена и сын.

Алексей Леонидов. Утром следующего дня

Татьяна позвонила уже поздно вечером и сказала, что приедет к Леонидовым на дачу.

– Вы, должно быть, устали, Алексей Алексеевич, – сказала она. – Долгий перелет, большая разница во времени, да и отдыха полноценного не было. Я этот отель на всю жизнь запомню.

– Ну, эту проблему я решил. Прекрасно спал все последние дни в Иркутске. Так что могу завтра сам к вам приехать.

– Не надо. Я рада развеяться. И дорогу уже знаю.

– Договорились.

Черный внедорожник появился у ворот «резиденции» семейства Леонидовых, едва они позавтракали. Татьяна выглядела усталой, под глазами залегли глубокие тени. Пока Алексей не позвонил ей с печальной вестью, у женщины еще оставалась надежда. А вдруг Руслан жив? Находится и в самом деле в Казахстане, уже пожалел о том, что бросил семью, и скоро вернется. Как только Татьяна к нему прилетит и скажет, что простила. Она и такой вариант планировала.

Но увы.

– Проходите на веранду, там сегодня солнечно и тепло. – Алексей гостеприимно распахнул дверь. – И не пахнет горелым, дыма нет, готовил сегодня не я.

– Вижу, – скупо улыбнулась Скворцова.

Их деликатно оставили вдвоем. Сергей уехал еще вчера, после ужина, Ксюша вместе с ним. Ее ждали в Москве подружки. А жена сразу нашла дела в огороде, предложив гостье чай или кофе на выбор.

– Пожалуй, кофе, – сказала Татьяна. – Вы не суетитесь, Александра Викторовна, я плотно позавтракала.

– А чайник я и сам поставлю. Ничего, что растворимый? – Алексей вопросительно посмотрел на Скворцову.

– Мне все равно.

По ее лицу было видно: ждет. Рассказа о том, что случилось с мужем.

– Как я вам уже сказал, Руслана Семеновича убили, – начал Леонидов. – Я могу подробно описать последние дни жизни вашего мужа: что он делал, с кем общался, как погиб. И где именно погиб. Увы! Тело искать бесполезно. Все решил случай. Руслан Семенович оказался почти на час запертым в своем номере с охранником. Почему вдруг парень решился на убийство, для меня загадка. Может быть, они пересекались где-то до этого? Еще в Москве, когда Игнат Гаврюхин работал менеджером по продажам. Это может сказать только он сам. Мотив другого преступника абсолютно понятен: деньги. Руслан Семенович ничего не заподозрил, потому что не было никакой подставы. Он сам спросил про дом. Возможно, начали с экскурсии. Стандартное: я вам такие места покажу! Слово за слово, разговор зашел о недвижимости, и вот тут на сцене появился дядя Валя. Дальше дело техники.

– Его-то хоть задержали? – с надеждой спросила Скворцова.

– Увы. Его отпустят или уже отпустили… – Он взял паузу. Потом перешел к главному: – Татьяна Александровна, вам предстоит очень непростой для вас год. Сначала ждать. Просто ждать. Потом, если дело выгорит, снова лететь в Иркутск опознавать вещи мужа. Дальше расследование, и снова ждать. Жизнь, увы, не кино, и здесь нельзя сделать монтаж. А самое главное: вам предстоит посмотреть в глаза убийце вашего мужа и услышать подробности, которые могут вас шокировать. Вы готовы?

– Не знаю, – поежилась Скворцова. – Я попробую… Алексей Алексеевич, сколько я вам должна?

– Дело раскрыто, но не закрыто. Пока ничего. Вы оплатили мою поездку в Иркутск. Я вам привез результат, поэтому эти деньги могу не возвращать. Так?

Скворцова кивнула.

– Об остальном поговорим после.

– Вы мне очень помогли, – горячо сказала Татьяна Александровна. – По крайней мере, наступила ясность, и я могу разбираться с банком. Или… мне дождаться суда?

– Вашего мужа должны официально признать не пропавшим без вести, а именно погибшим от рук убийцы. Потом вы можете потребовать возмещение материального ущерба. Держитесь. Дело у меня на контроле. Я буду постоянно дергать своих друзей из иркутской полиции и вам позванивать. Когда дело не удается раскрыть по горячим следам, возникают определенные сложности, но мы будем их мужественно преодолевать. Кстати, рыбки байкальской не хотите? Могу угостить.

– Нет. – Скворцова аж вздрогнула. – Боюсь, что омуль никогда больше в меня не полезет.

– Время все лечит, – мягко сказал Алексей.

Эпилог

Первая хорошая новость пришла уже через три недели, от Сергея Боярского. Он позвонил и сказал:

– Алексей Алексеевич, я нашел!

Голос у старлея был счастливый.

– Что именно? – Леонидов не удержался и улыбнулся. Мальчишка еще. Но – азартный. Это хорошо. Не задержится в дознавателях.

– Ноутбук Скворцова! Ох, и пришлось же повозиться! Они с Ганей и в самом деле поделили вещи жертвы. Ноут Гаврюхин с собой в Казахстан не потащил, оставил дяде. А Калязин его продал через своих знакомых. Там та-акая длинная была цепочка! Но я ее размотал, – с гордостью сказал Боярский. – Конечно, доказать, что это ноутбук именно Скворцова, будет сложно, но я уже консультировался со специалистами. На подержанных устройствах остаются конфиденциальные данные предыдущих владельцев. Калязин чайник, он понятия не имеет, какие программы надо установить, чтобы от этих данных избавиться. Мужик, которому дядя Валя продал ноут, такой же. Так что дело в шляпе, Алексей Алексеевич. Есть улика!

– Умница, – похвалил его Леонидов. – А вещи? Что-нибудь из гардероба Руслана Семенович у Калязина, часом, не нашли? Ведь у Скворцова были дорогие вещи. Наверняка костюм, куртка. Они ведь с Калязиным одной комплекции.

– Вещи надо опознавать.

– Понимаю. Это к вдове. Я с ней уже говорил. Она готова приехать в Иркутск… Как там Ганя?

– Общаются, – коротко сказал Сергей. – Идет процесс…

А потом пришла и вторая хорошая новость.

– Он купил билет на самолет, Алексей Алексеевич! – проорал в эфир Боярский. – Машка молодец! Я ее расцелую за это! Мы его прямо в аэропорту возьмем!

– А основания?

– Он пойдет через зеленый коридор, а там его встречу я. Таможенник попросит поставить в рамку чемодан или рюкзак. Что там у него будет? Отказать Ганя не посмеет. Ну а дальше досмотр. Придеремся к мелочи, и Гаврюхина обыщут. Уверен: телефон Скворцова будет при нем. А потом устроим им с дядей очную ставку. Предъявим ноутбук. Диму прижмем.

– Позвони мне, как только возьмешь его, слышишь, Сережа? – взволнованно сказал Леонидов.

– Обязательно!

Раскольник-off: тварь дрожащая?

Сломалась все-таки! Поняла, что главное достоинство мужика – это бабки, а не внешность с фамилией. Все они продажные, бабы эти. Сама написала. А я что? Девка красивая. Ну, попользовались ей, так и я жениться не собираюсь. Тоже попользуюсь. Мне и любовница нужна, и прислуга. Машка, она хозяйственная. Приготовить там, уборку сделать, одежду постирать-погладить. Да и скучно одному.

Когда дядя Валя не приехал, я было насторожился. Он ведь мне отбил: «Лечу, жди». И – тишина. Я его в аэропорту встречал и даже растерялся поначалу. А вдруг его взяли? Но потом он написал, что приболел. Мы с ним здорово поцапались, когда имущество москвича стали делить, и не очень-то я хотел своего родственничка приютить на время. Он так и сказал: приютить.

Наверняка собирается бабки сосать. До сих пор считает, что я ему должен.

– Это же я все сделал, не ты! – сказал он тогда.

– А чей был план? Кто клиента нашел? И кто этого Скворцова дальше изображать будет? Ты что, в гаджетах шаришь? Или блог его вести будешь?

Он проворчал что-то, но сдался. Я кинул ему кусок: ноут дорогой и денег двести штук. Сказал: остальное потом, когда кредит возьму. И в самом деле я дяде Вале еще пол-ляма перевел. А о том, что у москвича и валюта при себе была, налом, ничего не сказал. Я у него в номере хорошенько пошарил. А запись с видеокамеры потом подтер. Монтаж смастрячил. Я ж охранник! Напросился перед увольнением на ночное дежурство и все, что хотел, сделал.

Но он жадный оказался, сука. Дядька мой. Между нами словно черная кошка пробежала. Общаться почти перестали. Он мне все про деньги талдычил: делись! Теперь-то за что? Дальше все я сделал. Прикрыл и свою жопу, и его.

А он сдрейфил: не полетел тогда со мной в Казахстан. Я его за Скворцова выдать хотел. Билет купил на его паспорт. А дядя Валя мне:

– Там тетка странная стоит, у красной линии. Похожа, баба это его. Москвича. Значит, и полиция где-то рядом. Ну его. Не полечу.

…Больше года прошло, его уже небось и не ищут больше, Скворцова этого. Заодно я решил загранник оформить, в Казахстан меня по российскому паспорту выпустили. Но я не собирался тут задерживаться. Решил в Турцию махнуть, на море. Или в Грузию. Документы онлайн подал, не вопрос. Надо будет просто паспорт забрать, ну и Машку заодно…

…Вот чего они до меня докопались? Люди с та-акими чемоданами прутся – никого не задержали! А мне:

– Гражданин, пройдите в рамку. Выложите гаджеты и ключи из карманов. Рюкзак на ленту поставьте, пожалуйста…

Когда меня повязали, я даже не сразу понял: за что? За колбасу, что ли, конскую, которую я родителям в гостинец прикупил? Что, конину из Казахстана вывозить нельзя?

И только увидев в кабинете следака дядю Валю, понял: раскрутили нас.

Машка, сука продажная! С ментами спелась! Подстава это была!

Еще и Димку подключили, которому я проболтался. Выпил как-то лишку и вывалил ему правду: откуда у меня деньги. Он ведь знал про мои кредиты, сам в долгах как в шелках. Я и похвастался: завалил богатого москвича, а теперь по его гаджету и паспорту кредиты беру и на бабу его вешаю. А она платит.

Димка аж загорелся. Попадется, говорит, подходящий кекс, я его тоже в оборот возьму. И дядьку твоего подключу, раз он все уже знает.

Когда я понял, что влип, и крепко, то сказал всю правду:

– Не я его убил. Он, – и кивнул на дядю Валю.

А тот скривился и прошипел:

– Молодежь… Одни понты… А как до дела дойдет – кишка тонка.

…Неправда это! Я его тогда свалил! Он, гад, словно почувствовал что-то. Отказался на берег спускаться.

– Вода холодная, а я не любитель купаться. Уже вижу: место красивое. Сделку оформим хоть сегодня. Время еще есть.

– А деньги?

– Задаток у меня с собой. Налом, как и просили. И документы. Остальную сумму – хоть завтра. Как только к нотариусу сходим. Так что можно возвращаться в Иркутск. Жена с дочкой скоро приезжают. Я хотел с делами до их приезда управиться, а потом сюда привезти. Я уже обещал Татьяне сюрприз.

Дядя Валя мне кивнул: давай, мол. Здесь его завалим, а тело с обрыва спихнем. Потом вниз спустимся – и…

И я ударил. Но он, сука, живучий оказался. Я даже не ожидал. Мне казалось – смогу. Я ведь так сильно его ненавидел! Но я его бил, а силы в руках не было. Не так-то просто оказалось это сделать: человека убить. Он так на меня смотрел!!!

Этот взгляд я никогда не забуду! Животный какой-то, потому что человеческого в нем мало. Он хотел жить, москвич этот. И я хотел. Мы оба хотели жить, и жить хорошо. Только у него уже все было, а у меня нет. Я даже отобрать не смог. Почти у мертвеца.

Вот что со мной не так?!

Он весь был в крови, я тоже. А потом он навалился на меня и стал душить. В глазах потемнело. Очнулся – дядька рядом стоит. Лицо злое. Орет на меня:

– Что же ты?! Сопляк! Недоумок!

Я гляжу – у москвича голова разбита. Вроде не дышит. И понял, что это дядя Валя мужика камнем саданул по башке.

– Доделать надо. Помоги, – бросил он. – Обыщи его и возьми все, что нужно.

Когда я по карманам шарил, у меня руки дрожали, ведь это мертвяк, покойник! И дядька орать начал:

– Дебилом родился, дебилом и помрешь! А хвалился – я его одним ударом! А ну, помоги!

Спихнули мы труп с обрыва и сами спустились. Оттащили москвича подальше и столкнули в воду.

– Не найдут, – сказал дядя Валя. – Здесь глушь, тайга, туристов почти нет. А через неделю, ты мне сам сказал, труп в Байкале искать уже бесполезно.

Вот так все было. Не убивал я.

Полгода спустя

– Татьяна Александровна, мне неловко брать у вас деньги. – Алексей был смущен: клиентка захотела с ним полностью расплатиться.

– Да перестаньте! Вы отлично сделали свою работу. Убийц моего мужа осудили, оба получили почти по максимуму. Я избавилась от этого тяжкого бремени: кредитов, которые не брала. Руслана признали… – она запнулась. – В общем, его больше нет.

– Маше надо спасибо сказать. Без нее ничего бы не вышло.

– Такая славная девушка! – оживилась Скворцова. – Правда, что муж хотел ее с Юрой познакомить?

– Правда.

– Так я ей позвоню.

– Руслан Семенович еще с работой обещал помочь, – улыбнулся Алексей.

– И это сделаем. Я вам так благодарна! – повторила Скворцова.

Вечером Леонидов вручил жене свой первый гонорар: деньги, заработанные частным сыском.

– Не ожидала, – удивленно вскинула брови Саша. – Нет, я, конечно, знала, что ты талант… Может, клубника тогда откладывается?

– Клиент не карась, в пруду не ловится, – пошутил он. – Тут только сарафанное радио, как меня и нашла Татьяна Александровна. Сам я рекламу давать не буду.

А потом позвонила Маша. Смущенно сказала:

– Спасибо вам за заботу, Алексей Алексеевич, но мы с Сережей неделю назад подали заявление в загс. Вот, к свадьбе готовимся. Так что в Москву я не поеду. По крайней мере, сейчас.

– А если поедешь, то только с Сергеем. Что ж, счастья вам! – от души сказал он. – Получается, я крестный отец вашей свадьбы.

– Мы помним, – серьезно сказала Маша. – И вы помните: в Иркутске вас всегда ждут.

Дав отбой, Леонидов подумал, что эта встреча не за горами. В России много прекрасных мест, где можно отдохнуть с душой. И одно из них – Байкал.

Примечания

1

Герой романов из серии «Эра Стрельца» – «Седьмое море» и «Ад под ключ».

2

Об этих событиях читайте в романе «Москва не принимает».

Content

Наталья Андреева
Цветет черемуха к разлуке

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Алексей Леонидов

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Алексей Леонидов

Алексей Леонидов

Алексей Леонидов

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Алексей Леонидов

Алексей Леонидов. День первый

Раскольник-оff: тварь дрожащая

Алексей Леонидов. Вечер первого дня

Алексей Леонидов. День второй Байкал

Раскольник-off: право имею!

Алексей Леонидов. День третий

Алексей Леонидов. День четвертый

Раскольник-off: право имею!

Алексей Леонидов. День пятый

Алексей Леонидов. День шестой

Алексей Леонидов. День седьмой

Алексей Леонидов. День восьмой

Алексей Леонидов. День девятый

Алексей Леонидов. День десятый

Алексей Леонидов. Утром следующего дня

Эпилог

Раскольник-off: тварь дрожащая?

Примечания