Dominik Wismurt

Кромешник. Том 1

Глава 1

Нужно было валить из города, а ещё лучше — из страны. Всероссийский розыск — это вам не херня на постном масле, но уехать за границу вряд ли бы получилось: ни визы, ни загранки не было.

Вставал вопрос: куда податься?

Я лихорадочно метался по квартире, хватая первые попавшиеся вещи и документы.

— Где-то же должна оказаться эта чёртова бумага? — выплюнул в сердцах и ударил кулаком по старому комоду.

Как сейчас помню, три года назад получил письмо от троюродной бабки, проживающей в каком-то Зажопинске. Старая карга настойчиво звала в гости, пообещав переписать на меня дом, если прибуду незамедлительно, но я проигнорировал её приглашение, больше похожее на приказ. Ехать смотреть на разваливающуюся хибару не хотелось, да и времени не было, а уж связываться со склочной бабкой и подавно, поэтому я благополучно забил на это дело.

А вот глядишь ты, пригодилось.

— О-о, наконец-то, нашел! — проворчал я, доставая потрепанный конверт и радуясь, что не отправил его в мусорку.

Бумага помялась и истерлась, но адрес всё равно можно было разобрать.

Теперь я мог спокойно обосноваться в маленькой деревушке на Среднем Урале и перевести дух, если, конечно, старая склочница позволит мне это сделать.

Надеюсь, ещё не померла, хотя, кто её знает. Наверняка за девяносто перевалило. Может уже давно перестала коптить белый свет, переписав наследство на кого-то другого, но вариантов не было. Там меня искать точно не станут.

Сложил заветный листок вдвое и запихнул на дно спортивной сумки. Помнётся, и хрен с ним. Не жалко.

По-быстрому скидал одежду и достал заначку из нижнего ящика письменного стола.

Со счёта теперь не снимешь, моментально вычислят.

Закинул сумку на плечо, вздохнул натужно и в последний раз оглядел комнату.

Прощай трехкомнатная квартира, недавно отлаженный бизнес и семейная жизнь. На последней мысли поморщился, сглатывая вмиг набежавшую слюну.

Перед глазами сразу предстало тело мертвой жены и залитая кровью кровать.

Сука! Узнаю, кто сделал — убью, тогда пусть садят, по крайней мере — за дело, а не просто так.

Можно было пойти в полицию и сдаться, с пеной у рта доказывая, что не верблюд. Да только кто поверит?

Закрыл на секунду глаза, вспоминая злополучный вечер пятницы две недели назад.

Я тогда пришел с работы выжатый как лимон. Проклятый Чернецов высосал всю кровь, прежде чем подписал контракт: то — одно ему не нравилось, то — другое. В итоге, переговоры затянулись до половины девятого вечера.

Вышел из здания и решил проветрить голову, отправившись в ближайший парк. Мысли бежали одна за другой, и я не заметил, как прошла пара часов.

Вот это я загулялся.

Прислушался к себе. Сейчас хотелось только одного — доползти до кровати и отрубиться. На автопилоте открыл дверь, скинул одежду, не включая свет, стараясь не шуметь и не разбудить жену, забрался под одеяло, удивившись, что оно наполовину свалилось с кровати, оставляя супругу полностью раскрытой. Светка мерзлячка, всегда укутывалась с ног до головы, а сегодня, наоборот, обнажилась. Рука сама собой потянулась к теплому женскому телу, опускаясь на грудь.

— Тебе жарко, дорогая? Может согреешь любимого мужа?

Не сразу понял, что ладонь наткнулась на что-то липкое и вязкое.

Крякнул от досады и включил ночник.

— Свет… — повернулся обратно и застыл, не в силах поверить в происходящее.

Моргнул раз, другой…

Картина, стоящая перед глазами, не исчезла.

На белых простынях, в луже собственной крови лежала моя жена, а из груди в районе сердца, торчали садовые ножницы, которые я купил пару дней назад, собираясь на выходных подрезать на дачном участке ветви яблони.

— Свет! Светка! — прокричал надсадно, — Нет… Нет… Нет… Нет.

Схватил жену за плечи и несколько раз встряхнул, не до конца осознавая сложившуюся ситуацию.

«Нужно проверить пульс», — подумал судорожно.

Естественно, пульса не было, дыхания и сердцебиения тоже.

Рваная рана на груди уже перестала кровоточить, значит с момента смерти прошёл как минимум час.

Нужно было вызвать скорую и полицию, но я был настолько шокирован происходящим, что просто не мог пошевелиться, глядя на неподвижное тело жены.

Из транса меня вывел раздавшийся в коридоре шорох и голос соседки по площадке:

— Света, Алексей! А я Ричи пошла выгуливать, смотрю у вас дверь нараспашку.

«Я что, забыл её захлопнуть?» — мелькнула мысль на задворках сознания, — " И какого хрена эта старая перечница поперлась на ночь глядя на улицу?"

— Иду, минуту, Антонина Михайловна! — крикнул в ответ, но было поздно.

Вездесущая соседка показалась в дверях спальни, наглым образом протопав по чужой квартире, нисколько не смущаясь своих неуместных действий.

— Алёшенька, нельзя же так, сейчас всяких бандитов пруд пру…

Договорить она не успела, увидев меня с окровавленными руками над мёртвым телом жены.

— А-а-а-а! Убивец! А-а-а-а! Помогите! — завопила она что есть мочи.

— Заткнись, дура! Не убивал я! — воскликнул в ответ, чувствуя, как возвращается нормальное восприятие мира.

Меня словно вытолкнули на поверхность из мыльного пузыря, в котором я находился последние несколько минут.

Тётка продолжала голосить, а её лохматый, непонятной породы пес, услышав крики хозяйки, забежал внутрь и оскалил на меня зубы.

У-у, мелкий засранец.

Пока Антонина Михайловна верещала, я вскочил с кровати. Мозг начал усиленно работать, пытаясь вспомнить, трогал ли я орудие убийства.

— Трогал, — констатировал удрученно мозг.

Картина складывалась довольно печальная.

Я даже в чём-то мог понять соседку. Окажись я на её месте, тоже сделал бы определенные выводы.

Бежать, нужно бежать.

Похватав одежду и напялив на себя первые попавшиеся вещи, ломанулся прочь, пнул в сторону мелкую псину, успевшую схватить меня за портошницу и грозно рычащую в безуспешной попытке справиться с противником.

Соседка взвыла пуще прежнего и кинулась на амбразуру, закрывая своей мощной грудью выход из комнаты, отчаянно пытаясь засадить коленом между ног.

Как только не испугалась «убивца»?

Оттолкнул старуху в сторону, благо особого труда на это не потребовалось и рванул в коридор, а оттуда — на лестничную клетку.

Лифт, как всегда, полз медленно, и я нервно долбанул ладонью по кнопке вызова.

— Давай, сука, давай!

Видимо крики Антонины Михайловны долетели и до остальных соседей. Послышался скрежет ключа в противоположной двери.

Дернулся в сторону, и не дожидаясь появления Павлика с его благоверной, бросился вниз по лестнице.

Выскочив во двор, нервно хлопнул по карманам брюк, отчаянно надеясь, что не забыл ключи от машины.

Вот они родимые, тут.

Вздохнул облегченно, запрыгивая в автомобиль. Renault Duster сорвался с места, унося меня от родного дома и жизни, которая уже никогда не станет прежней.

Только минут через двадцать припарковался у какого-то обшарпанного здания и опустил голову на руль.

Уверен, соседи уже позвонили в полицию, а учитывая все обстоятельства, единственным подозреваемым в убийстве, в любом случае, окажусь я.

Нужно было решить куда податься.

Близких знакомых и родственников отмел сразу. К маминой сестре и её мужу, воспитывавшим меня после смерти родителей, точно не стоило ехать, там стали бы искать в первую очередь. Витька и Санёк тоже не подходили. Коллеги по работе — отпадали однозначно.

Тяжко вздохнул.

Придется катить к бывшей любовнице. Связь с Анькой я не афишировал и о её существовании в моей жизни почти никто не знал. Наш бурный, но короткий роман продлился от силы пару месяцев и завершился примерно три года назад. К моему удивлению, женщина оказалась понятливой, при расставании не устроила ни сцен, ни скандалов, предложив поддерживать дружеские отношения, чему я был несказанно рад. Мы с ней довольно часто общались, а поговорить с Анькой всегда было о чем, как-никак доцент кафедры экономической информатики. Мы и сошлись-то на почве профессиональной деятельности. Очень много общих интересов.

Решено.

Достал айфон и хотел набрать номер, но понял, что нельзя. Сразу вычислят. Вышел из машины и выкинул мобилу в ближайшую урну. Повезло, что в это время мимо проходил какой-то паренёк. Пришлось попросить сделать звонок. Пацан покосился подозрительно, но видя, что я не похож на отморозка, протянул телефон.

— Спасибо, — поблагодарил прохожего.

После пятого гудка послышался недовольный сонный голос.

— Чего тебе, Гаврилов?

— Ты спишь что ли? — удивился я, зная, что Богданова та еще ночная птичка.

— Сплю, — послышался раздраженный ответ, — Завтра конференция, нужно быть в форме. Давай, говори, зачем позвонил? Что-то срочное?

— Помощь нужна. Могу к тебе приехать?

На пару секунд установилось молчание. Видимо подруга обдумывала мою просьбу.

— Жду, — послышался короткий ответ.

Анька всегда так, коротко и по существу, распыляться не станет, как многие бабы.

Закончив разговор, вернул телефон и вернулся к машине.

По дороге заехал в первый попавшийся на пути супермаркет, прихватив там бутылку коньяка, коробку пресловутого «Рафаэлло» и отправился к Богдановой. Машину оставил там же на парковке, решив добраться общественным транспортом, благо время ещё оставалось, и я успевал на последний автобус.

Стоило зайти в квартиру, как сразу услышал:

— Гаврилов, я тебе на диване постелила. Ложись спать, потом поговори… — и замолчала на полуслове, увидев моё осунувшееся лицо, — Так, шуруй на кухню. Сейчас подойду, — Аня запахнула полы короткого шёлкового халатика, который открывал прекрасный вид на верхнюю часть груди и тонкую ткань кружевного бюстгалтера.

В другое время подобная картина не оставила бы меня равнодушным, сейчас же я только мазнул безразличным взглядом по женским прелестям, и достав из пакета бутылку, прошествовал в указанном направлении.

Аня появилась буквально через несколько минут, переодетая в светлые домашние джинсы и черную футболку-поло.

— Рассказывай, — присела напротив меня женщина, — Чего такой смурной?

Я даже не стал разливать коньяк. Знал, Анька не будет, а мне сегодня всё равно как пить. Открутил крышку и сделал четыре полных глотка.

— Ээ-э, Гаврилов, хорош, — обеспокоенно посмотрела на меня Богданова.

— Аа-а, — отмахнулся от неё и глотнул ещё раз, набираясь храбрости.

Использовать Аньку вслепую не хотелось. Согласится помочь — хорошо. Нет — найду другой выход.

Женщина не торопила, давая время собраться с духом и предчувствуя, что я не скажу ничего хорошего.

— Ну, поехали…

Когда я закончил свой рассказ, Анька нервно постукивала длинными ногтями по краю столешницы.

— Ну, Гаврилов! Ну, молодец! Решил сделать из меня соучастницу? Ты подумал, что можешь утащить меня на дно вместе с собой? Придурок чертов!

— Понял. Прости, Ань, я просто не знал, куда пойти. Всё так быстро случилось. Мозги совсем отказались работать.

Поднялся с места, намереваясь покинуть квартиру.

— Стой. Куда потащился? Сядь на место, — уже спокойнее произнесла Богданова, — Если бы не знала тебя так хорошо… — покачала она головой, — Сегодня переночуешь здесь. Завтра что-нибудь придумаем.

Все-таки стальные нервы у женщины, не каждая так сможет.

Благодарно кивнул.

— Спасибо.

Аня ушла спать, а я допил бутылку коньяка в одну харю и поплелся на приготовленный заранее диван. Только после того, как проворочался около часа, начал полностью осознавать сложившуюся ситуацию.

Светки, моей Светки, больше не было, а ублюдок, который её убил, ходил по свету, дышал, жил… Нет, так не пойдет. Найду падлу — придушу собственными руками, заставлю умыться кровью, разорву на части. Перед глазами предстала красная пелена ярости, которая почти мгновенно сменилась унынием и безнадегой.

Эту ночь я почти не спал, лишь под утро задремал на пару часов беспокойным сном.

— Лёш, Лёшка. Я на работу. Конференция продлится до двух часов дня. Никуда не выходи. В холодильнике суп, пюре и котлеты. Разогреешь.

— Угу, — пробормотал, протирая сонные глаза и поднимаясь, не сразу осознав, как тут оказался, но жестокая реальность не дала долго находиться в забвении, обрушив на мой разум события предыдущего дня.

— Млять, — выругался тихо и ещё раз поблагодарил Аню за предоставленный ночлег.

Эти пол дня, что я находился в квартире Богдановой, были невыносимы. Незнание убивало. Я метался, как лев в клетке. Хотел уже плюнуть на всё и съездить к себе во двор, посмотреть, что к чему, а может и заглянуть к тётке, благо моя необычная способность, проявившаяся в детстве и оставшаяся со мной по сей день, позволяла сделать подобное.

Это началось после смерти родителей. Мне только исполнилось одиннадцать. Гибель отца с матерью стала для меня настоящим потрясением, с которым я не мог справиться очень длительное время. Не хотелось слышать сочувствующие речи, ощущать похлопывания по плечу и заверения в том, что всё будет хорошо. Я просто мечтал исчезнуть, испариться, стать невидимым, и у меня это получилось.

Конечно, в невидимку я не превратился, просто научился делать так, что бы меня не замечали окружающие, словно Лёши Гаврилова не существовало вовсе. Сначала подобное происходило спонтанно, но постепенно я начал отслеживать некоторые особенности и закономерности. Стоило сосредоточиться и мысленно настроить себя на определённый лад, как я терялся для находящихся рядом людей.

Я был там, но в тоже время не был. Странное ощущение, к которому я постепенно привык и которое не раз выручало меня из сложных ситуаций.

Если я не хотел видеть кого-то попавшегося на пути, то просто становился незаметным, и человек проходил мимо, совершенно не обращая на меня внимания. Таким образом, я мог избежать назойливого любопытства и интереса со стороны неприятных мне личностей. Лишь намного позже, став взрослым, провел самостоятельное исследование и узнал, что моя способность была чем-то сродни отводу глаз, но более сильной, совершенной и устойчивой. В мистику я не верил, пытаясь всё объяснить самому себе с точки зрения науки. Худо-бедно, но у меня это получилось.

Сегодня я всё же решил не рисковать и дождаться Аню.

Богданова вернулась домой около четырех вечера, хмурая и задумчивая.

— Всё плохо, — резюмировала она, — Я тут осторожно пробила по своим каналам информацию…

— И… — Спросил нетерпеливо.

— Ты первый подозреваемый. Уже объявили в розыск. Твои тётя и дядя в панике, не могут понять, как такое могло случиться.

Поскреб подбородок.

— Нужно будет с ними встретиться, рассказать, что произошло на самом деле, — обеспокоился я, — А-то надумают чёрт знает что.

— Сиди, не рыпайся. Когда всё утрясётся, сама с ними поговорю. Нечего тебе там светиться. Что вообще планируешь делать? Я так понимаю, сдаваться в полицию не пойдешь?

— Нет, — покачал головой, — Не хватало ещё на нарах париться. Это ведь как минимум лет на пятнадцать потянет.

— Лёш, а может всё не так уж безнадежно? Найдут настоящего убийцу, тебя оправдают.

— Даже если и так. Сколько это займет времени? Следствие может тянуться год, а может и два… Мне что, всё это время на небо в клеточку любоваться? Понимаешь, если бы я вчера после работы сразу отправился домой, а не попёрся в этот грёбаный парк, Светка была бы жива. У меня теперь даже алиби нет. Кто меня в такую темень на улице рассмотрел? Никто. Отпечатки на орудии убийства тоже мои, соседка опять же… Так что, придется уехать из города куда подальше, но только после похорон.

— С ума сошел? — поинтересовалась Анька, вскинув соболиные брови, — Ты ещё скажи, что на кладбище пойдешь, жену в последний путь провожать.

— И пойду, — пробормотал упрямо.

— Вот что, дорогой мой. Я сниму тебе квартиру через подставных лиц. Есть у меня кое-какие связи. Если ты такой безбашенный, делай что хочешь, но меня не впутывай. Я за соседней стенкой сидеть не собираюсь. Завтра же съедешь и больше ко мне ни ногой. Ты понял?

— Понял я, понял. Спасибо, Ань.

— Не обижайся, — проговорила Богданова уже тише, усмиряя свои эмоции, — Ты мне хоть и нравишься, но своя шкура, знаешь ли, дороже.

— Да всё я понимаю и благодарен тебе за помощь. Не парься. Если с квартирой выгорит — хорошо, а если еще машину сможешь достать — будет вообще замечательно.

— Гаврилов, а ты не охренел часом? — хмыкнула женщина, но тут же продолжила, — Будет тебе машина, новую не обещаю, но…

— Да мне и не надо новую, лишь бы бегала. Чем незаметнее — тем лучше.

— Смотри какой непрезентабельный стал. Эх, Лёшка, не рассчитаться тебе со мной будет.

Я понимал, что так оно и есть. Не из-за квартиры и машины, а из-за отношения и участия, а самое главное — доверия, которое выказала мне женщина. Честно — на подобное я даже не рассчитывал.

На следующий день, ближе к вечеру, съехал на съемную хату. Богданова, ко всему прочему, притащила мне новый телефон.

— Это одного из моих студентов. Смотри, Гаврилов, накроет полиция, хоть в задницу его себе засунь, но парня не подставляй.

— Понял. Не подведу.

Уже несколько дней я почти безвылазно сидел в квартире, выходя разве что только в магазин за продуктами. Деньги, взятые с собой, катастрофически заканчивались, а картой пользоваться я не решался.

Похороны Светланы затягивались. Несмотря на сказанное ранее, Аня периодически звонила и рассказывала последние новости.

Я уже готов был лезть на стену, когда Богданова сообщила дату погребения.

Глава 2

В тот день я тихо вышел на улицу, поймал такси, и включив на полную свою способность, отправился на кладбище.

Кто-то скажет — идиот, но я не мог поступить иначе. Мы со Светкой прожили вместе почти пять лет. Случались и ссоры, и скандалы, но также было много радостных, счастливых дней, которые я не хотел забывать, да и не собирался.

Знал, что убийство жены, скорее всего, подстроено, чтобы подставить именно меня. Даже предполагал, кто именно мог оказаться в этом замешен, но полной уверенности всё равно не было, как и доказательств.

Нужно было пойти по горячим следам, начать собственное расследование, но я опасался, что даже со своей способностью не смогу добиться успеха. Полиция в любой момент могла прихватить за задницу. Подловить могли на чём угодно, на любой незначительной мелочи, поэтому решил не торопиться и переждать какое-то время, а через пару месяцев вернуться обратно и попробовать хоть что-то нарыть.

Сейчас развернуться не дадут, только подставлюсь и загремлю за решётку.

Мелкий осенний дождик неприятно холодил кожу лица, посылая капли за шиворот кожаной куртки. Поёжился. Надо было брать зонт.

Заметив скорбную процессию, остановился в отдалении.

Вроде никто не смотрел в мою сторону. Именно в этот момент повернул голову тесть, заставляя замереть от напряжения, его взгляд пробежался по округе, даже не зацепившись за мою одиноко стоящую фигуру.

Уф-ф, работает.

До ушей донесся надрывный плач тёщи. У самого тоже защипало в глазах, но я лишь поглубже вздохнул, отгоняя прочь никому не нужные слезы. Глубоко в душе я уже давно оплакал жену.

Здесь было множество наших общих со Светой друзей и знакомых, которые пришли проводить её в последний путь.

Я заметил тетю Лену и дядю Толю, стоящих чуть поодаль. Когда тетушка подошла положить на гроб цветы, тёща что-то резко высказала в её адрес, а моя родственница лишь опустила голову и отошла, пряча затравленный взгляд.

Эх-х, как же мне было жаль их всех, но… поделать я всё равно ничего не мог.

Среди толпы мелькнуло два незнакомых лица. Их напряженные позы и цепкие взгляды, охватывающие всё вокруг, не вызывали сомнений в том, что это доблестные стражи правопорядка, пришедшие по мою душу.

Интересно, на что они рассчитывали? Что убийца придет на кладбище проститься со своей жертвой?

Смешно. Никто не станет так подставляться. Ну, кроме меня.

Когда все разошлись, я ещё пару часов простоял, прислонившись к дереву, но подойти к могиле так и не решился, понимая, что полиция могла устроить засаду.

— Прощай Света и прости, — прошептал тихо, и повернувшись, зашагал прочь.

Ещё на несколько дней пришлось задержаться в городе. Возникли проблемы с машиной, но к концу недели Аня пригнала мне старенький FordFocus 2009 года выпуска.

— Он, вообще, живой? Отбросит колёса, и придется его на дороге реанимировать

— Живее всех живых. Не смотри на его неказистый вид. Судить надо не по обертке. Начинка самая современная, так что не переживай.

— Это уже лучше, — произнёс обрадованно, встать в какой-нибудь глуши без возможности вызвать эвакуатор, то ещё «приключение».

— Куда направишься? — спросила Аня, — Хотя нет, не говори, — помотала головой, — Не хочу ничего знать.

Я и сам толком не понимал, куда двину стопы. В последние несколько дней в сердце поселилась какая-то иррациональная тоска. Оставаться на месте становилось сложнее с каждым часом, что-то неумолимо толкало вперед, заставляя торопиться, словно я опаздывал на очень важную встречу: непонятное, гнетущее чувство, которое хотелось задавить на корню. Игры в прятки с полицией выводили из равновесия, и без того хрупкое спокойствие готово было разлететься вдребезги.

Плевать, главное уехать из города, а дальше будь что будет.

Пока добирался до своей старой квартиры, в голове проскочила еле уловимая мысль, за которую я никак не мог ухватиться, но почувствовал, что упускаю нечто очень важное, что-то такое, что мне крайне необходимо восстановить в памяти.

Применив отвод глаз и по-тихому прошмыгнув в квартиру, остановился как вкопанный.

Вот оно, решение проблемы! То, что я так старательно хотел вспомнить.

Дальняя родственница в какой-то деревушке на Среднем Урале, так упорно звавшая меня в гости примерно три года назад.

Жильё невесть какое, наверняка полуразвалившаяся хибара, минимум удобств и склочная старуха в лице то ли троюродной, то ли четвероюродной бабки, но зато далеко от столицы. Для меня сейчас безопасность была превыше всего, а остальное мелочи. Руки, чай, не из жопы растут: там починю, тут подлатаю и всё в норме, да и со старой перечницей договориться всяко сумею.

Теперь у меня был относительный план дальнейших действий и место, где я смогу остановиться на какое-то время.

Я ехал уже несколько часов. Московские пробки и МКАД остались далеко позади. Сотрудники поста ГИБДД, встретившегося на пути, не обратили на проезжающую мимо машину ни малейшего внимания, потому что я не преминул воспользоваться своей способностью, не собираясь полагаться на удачу.

Постоянно держать концентрацию и вести автомобиль оказалось сложно, поэтому периодически убирал отвод глаз и расслаблялся.

Деревушка, в которую решил направиться, находилась на севере Пермского края. Самое занятное, что я не смог найти её на карте. Если бы в детстве не был с родителями в Тумановке, решил бы, что это деревня-призрак.

Мне было семь, когда мы останавливались там проездом и навещали бабу Стефу. Я почти не помнил её лица, только крючковатый нос и противный скрипучий голос, а ещё то — что боялся её до дрожи в коленках. Сейчас детские страхи казались нелепыми и смешными, но в то время я отдал бы всё на свете, лишь бы очутиться как можно дальше от противной бабки и её пугающего зловещей тишиной дома.

Странно, но я чётко знал дорогу, словно сотню раз ездил по маршруту Москва — Чердынь. Казалось, что даже без навигатора и с закрытыми глазами, смог бы без проблем добраться до пункта назначения.

На ночь съехал на обочину и остался спать в машине, не рискуя соваться в придорожную гостиницу, которую проехал примерно полчаса назад, а на утро снова пустился в путь.

В животе заурчало. Вот о еде я как раз и не подумал. Пара бутербродов и копченая куриная ножка, которую взял с собой, были слопаны вчера вечером. Порадовался, что кофе ещё остался. Небольшой термос был пуст только наполовину.

Подзарядившись кофеином, взбодрился и прибавил скорость. Показавшийся из-за поворота населенный пункт, встретил меня гвалтом местных жителей, рассредоточившихся по обоим краям дороги и предлагающих продукты собственного производства. Пятнадцать часов пути, не считая проведённой в машине ночи, оказались довольно утомительны, и если сначала я хотел просто затариться местным творогом и пирожками, то, подумав, решил не отказывать себе в небольшом отдыхе и наведаться в ближайшую кафешку.

Кафешка оказалась не совсем кафешкой, а пельменной, чему я очень даже обрадовался и, заказав две порции пузатых, ароматно пахнущих пельменей со сметаной, с удовольствием принялся их наяривать.

Напротив меня устроился низенький мужичок с пивным брюшком, чем-то напоминающий Карлсона, и тоже принялся за еду.

— Привет. Я Александр, — произнес он с набитым ртом, и вытерев масляную руку о салфетку, протянул ладонь.

— Алексей.

— Я тебя тут раньше не видел. Вроде всех останавливающихся проездом знаю. По новому маршруту? Что везешь? Я вот — продукты по магазинам.

— Эм-м, чего? — не понял я.

— Аа-а, так ты не водила, — хмыкнул мой собеседник, — Отдыхающий что ли?

— Можно и так сказать.

— Отдыхать — это хорошо. Куда направляешься? Небось на Байкал решил рвануть, а здесь проездом? Так у нас тут не хуже. Красота неописуемая, такие зака-а-ты, а рассветы. Это нужно видеть.

— Угу, — пробормотал с набитым ртом.

— А чего один? Решил от семьи отдохнуть? — не дожидаясь ответа, продолжил закидывать меня вопросами мужик.

От последних слов Александра неприятно царапнуло на душе. Случайный знакомый, заметив кислое выражение на моём лице, быстро сменил тему разговора.

— А я вот уже седьмой год по этим дорогам мотаюсь. Весь Урал вдоль и поперек избороздил.

Александр говорил без умолку. Водилу не особо интересовало, втыкаю я в его болтовню или нет.

Встрепенулся.

— Слушай, а в Тумановке был?

— Тумановка? — протянул собеседник, задумавшись, — Деревня что ли такая?

— Ага.

— Нет. Не припомню. Я больше по городам. В глушь не суюсь. Дороги, знаешь ли, не сахар. Потом не выедешь.

Чего-то такого я и ожидал, но всё равно задумался. Непонятно почему, но меня беспокоил тот факт, что деревня, в которую я ехал, не была обозначена на карте, но даже не это было странным, а то, что в интернете я также не нашел никакой информации по Тумановке.

Может на конверте опечатка, бабка-то старая: дрогнула рука, вот и перепутала буквы, а я в детстве неправильно запомнил название?

Нет, чутье подсказывало, что всё именно так, как должно быть.

Хрен с ним. Осталось всего ничего. Вот и проверю. Внутренний маячок говорил, что я двигаюсь в правильном направлении.

Закончив обед и пожелав друг другу счастливой дороги, мы с Александром разошлись в разные стороны.

Я чувствовал, что до конечного пункта осталось совсем близко, и расслабился, а зря. Спасающая меня невидимость спала очень не вовремя: как раз в тот момент, когда ДПСник махнул своей полосатой дубинкой, призывая остановиться.

— Чтоб тебя! — выругался в сердцах.

Документы на машину были на неизвестного мне Махамбетова Руслана Ибрагимовича, доверенность тоже имелась, спасибо Ане, но она оказалась сделана на моё собственное имя, ибо поддельных документов достать не удалось, да и негде было. Оставалась одна надежда, что до Пермского края не докатилась ориентировка на мое имя.

Ну, действительно, я же не маньяк какой-то и не террорист, обычный «убийца».

— Ага, — пропищал в голове противный голосок, — Как бы ни так.

Не будь отец моей погибшей жены в свое время руководителем одного из ведомств при Министерстве Юстиции Российской Федерации, тогда всё спустили бы на тормозах.

Конечно, искать бы не перестали, но и жопу рвать тоже не соизволили.

— Добрый День! Капитан Устимов. Ваши документы, пожалуйста, — протянул руку ДПСник, забирая водительские права и доверенность.

Отойдя чуть в сторону, он что-то передал по рации и вернулся.

— Что случилось? Я что-то нарушил? — попытался потянуть время, придумывая лучший план действий, — Вроде не превышал скорость.

— Обычная проверка. Не беспокойтесь. Москвич значит? А к нам зачем?

— Как зачем? Отдыхать. У вас тут такие зак-а-ты, а рассветы, — повторил слова случайного знакомого, но капитан почему-то не поверил.

Это я понял по его вмиг поджатым губам и появившимся между бровей складкам.

— Выйдите из машины.

Сделал как сказал капитан, пытаясь применить свою способность, но она, как назло, отказывалась работать. Давно такого не было. Уже и не припомню, когда в последний раз сбоила, а тут… в самый ответственный момент…

Может дело в самом Устимове?

— Откройте багажник, — прозвучало грозно.

— Смотрите.

— Где именно решили остановиться? В каком отеле?

— Да какой отель? Я так, дикарем. Пару-тройку дней отдохну и обратно.

— Ну, да. Ну, да.

Придраться было не к чему, но капитан всё равно медлил, словно чувствовал неладное.

Покосился на парня. С одной стороны обычный, с другой — вон, как подозрительно поглядывает. Если ему моя фамилия незнакома, чего тогда так прикопался?

Рация затрещала.

— Да, внимательно.

Устимов слушал, и я тоже. Пусть не все слова были мне понятны, но самое главное из диалога я вычленил.

Всё, мне труба. К черту!

Запрыгнул обратно в машину, сразу дав по газам. Шины шваркнули по гравию, выбивая из-под колес мелкую крошку, которая взвилась вверх, устремляясь в лицо кинувшегося за мной капитана.

— Хрен тебе, не возьмешь! — прорычал, рванув с места.

Терять было нечего. Почему-то глубоко в душе укоренилась уверенность, что если доберусь до Тумановки, то буду в безопасности. Глупо, конечно, но природное упрямство и нежелание сдаваться гнали вперед, не давая остановиться.

Сзади взвыла сирена и полицейская машина понеслась вслед.

— Ещё немного, ещё чуть-чуть, — пропел под нос строчку из песни.

Наверняка со стороны я выглядел как безумный: волосы всклокочены, глаза навыкате и бормочу что-то непонятное.

Здравая часть мозга твердила, что даже окажись я на территории Тумановки, погоня никуда не денется. Наоборот, там меня проще будет поймать. Ну право слово, не бежать же в горы. Я не пещерный человек, чтобы выживать в дикой местности.

На очередном повороте Ford занесло, и я не успел справиться с управлением, улетев в кювет. Спасибо, что не перевернулся. Треснулся башкой о лобовое стекло и взвыл от боли, но жалеть себя было некогда. Услышал, как стукнула дверка полицейской машины.

Как же всё неудачно сложилось.

Бежать.

Посмотрел на темнеющие впереди деревья. Может удастся затеряться в лесу, а там — глядишь, потихоньку выберусь к Тумановке.

— Стой! Стрелять буду! — послышался крик капитана.

Прозвучал первый выстрел: предупредительный, в воздух.

Следующий будет по мне.

Прыгнул вперед, пытаясь скрыться среди листвы деревьев. Может пройдет по касательной?

Послышался звук очередного выстрела, и я понял — не успеваю. Времени хватило только на то, чтобы развернуться и встретиться лицом к лицу со своей смертью.

Картина, представшая перед моими глазами, заставила застыть в оцепенении и открыть от изумления рот.

В пяти сантиметрах от моей физиономии в воздухе застыла пуля. Она не двигалась, но я чувствовал напряжение, с которым она пыталась прорваться сквозь вязкое марево. Казалось, словно что-то насильно удерживало её на месте. Легкое гудение со стороны пули нарастало с каждой секундой, а в следующее мгновение, свинец, застывший в воздухе, вспыхнул фиолетовым всполохом и прямо на глазах пылью осыпался на землю.

— Охренеть, — пробормотал я онемевшими губами, — Что здесь происходит?

Перевел взгляд на ДПСника, стоящего в нескольких метрах и крутящего головой из стороны в сторону. Капитан определенно точно не видел моего местоположения.

Неужели способность включилась?

Прислушался к себе.

Да, точно, так и есть, но помимо всего прочего, было что-то еще. Я не мог понять, что именно, но совершенно отчетливо ощущал, что мы с Устимовым находились по разные стороны границы.

— Какой еще границы? — прокричал мозг, не желая мириться с сюрреалистичностью происходящего.

Решил проверить. В случае опасности снова врублю отвод глаз.

Сбросил невидимость, готовый в любой момент применить способность и дать стрекача.

Устимов как стоял, озираясь вокруг, так и остался. На лице парня проступила досада и раздражение.

Интересно, а почему он остановился и не попытался зайти в лес?

В голове молнией вспыхнула мысль:

Может потому, что не может? Или, просто-напросто, потому что не видит этого самого леса, на границе которого я сейчас нахожусь?

— Бред, — фыркнул вслух и замер, но от ДПСника не последовало никакой реакции.

Значит, он меня не услышал.

— Эй, капитан! Я здесь! — на свой страх и риск прокричал я, пытаясь проверить возникшую в голове теорию.

Устимов даже не шелохнулся, лишь зло сплюнул на землю и развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал прочь, матерясь и чертыхаясь.

Устало привалился к стволу ближайшего дерева и съехал по нему вниз. Всё происходящее не укладывалось в рамки моего понимания.

— Хе-х. Во что интересно я влип?

«А ведь капитан не удивился происходящему», — понял отчетливо. Он был раздосадован, недоволен, но и только. Значит: либо что-то знал, либо уже сталкивался с чем-то подобным.

Разглагольствовать о происходящем не было времени. Я опасался, что лес не станет скрывать меня вечно, а Устимов запросто мог вернуться с подмогой и прочесать местность.

Пора было двигаться дальше, но сначала вернуться к машине и забрать вещи. Хорошо, что капитан успел отдать мне документы, прежде чем понял, кто я такой.

Подождал несколько минут и осторожно шагнул вперед.

— Млять! — прорычал глухо, наткнувшись на невидимую стену.

Попробовал еще раз… и еще… Бесполезно.

Глубоко в груди начал зарождаться истерический смех. Сбежать от полиции, избежать тюрьмы за преступление, которое не совершал, только для того, чтобы оказаться запертым каком-то мистическом лесу…

Ну уж нет, не дождетесь. Должен быть выход, если не здесь, то где-то в другом месте.

Глава 3

Капитан Устимов, злющий как тысяча чертей, возвращался на свой пост. Из-за угла вылетела полицейская машина и поравнялась с ним.

ДПСник поморщился.

Сейчас начнутся расспросы: что, как, куда, почему упустил?

А ведь правду не скажешь, не поверят. Его и так уже все считали чудиком и за спиной крутили пальцем у виска. Внеочередная психологическая экспертиза точно не пошла бы ему на пользу. Как бы в конечном итоге не вылететь с работы.

Придется выдумывать более правдоподобную версию. Не говорить же, что подозреваемый скрылся в лесу…

Ха-ха… В лесу, который кроме него никто не мог видеть. Сергей не знал, что там, за той чертой, которую он не имел возможности пересечь. Старался не один раз, но всё без толку.

Он стал одержимым, пытаясь пробиться сквозь слой реального мира в тот, как он считал — потусторонний. Врожденное любопытство, превратившееся в навязчивую идею, не давало спокойно есть и спать. Иногда парню казалось, что он сходит с ума. Сколько раз он говорил своим сослуживцам про странный лес, пытался показать, но те только тихо ухмылялись и советовали попить успокоительное.

Сергей знал — он не такой как все. Знал, что мог видеть то, что не могли видеть другие, то — что не должно было существовать. Иногда Устимову казалось, что это только игра воображения, но Серёга был упорным как стадо бизонов, посетил несколько врачей, кучу экстрасенсов и перелопатил несметное количество литературы, придя к выводу, что он чертов гений со сверхъестественными способностями.

Только эти способности были какими-то жалкими. Что хорошего в том, чтобы видеть невидимое?

Это умение не принесло парню ничего, кроме подколок и насмешек со стороны друзей и знакомых.

Помимо всего прочего, в последнее время у Устимова начала сильнее работать чуйка. Сергей чувствовал, когда что-то шло не так, когда тот или иной человек вызывал опасность.

Сегодня, остановив очередную машину, капитан сразу понял, что с сидевшим за рулем мужчиной что-то не так. От него не исходило угрозы, но интуиция просто вопила, что он должен что-то предпринять. Всё внутри Устимова сжалось в тугую пружину. Такого с ним ещё никогда не случалось и как выяснилось — не зря.

Убийца, объявленный в розыск. Некто Гаврилов Алексей Николаевич, двадцать восемь лет, уроженец города Москвы. Как только подобную информацию капитану передали по рации, он обернулся, но увидел, что водитель запрыгнул в машину и понесся прочь.

Пока Устимов пытался догнать преступника, анализировал свои чувства, а они были в полном раздрае.

Капитан ДПС мог почти с уверенностью сказать, что парень, которого он преследовал, был странным, от подозреваемого исходили те же эманации что и от «иллюзорных» мест, которые он видел. Всё это заставило преследовать летящий впереди автомобиль с оглушительно бьющимся сердцем и нетерпеливым ожиданием чего-то невероятного.

Какого же было удивление капитана, когда парень вломился в кусты «призрачного», как он называл его про себя, леса.

Стоило подобному случиться, древесная растительность исчезла, а её место заняло открытое пространство: пестрое разнотравье из лютиков, клевера, зверобоя и незабудок. Именно его видели все остальные, когда Устимов с пеной у рта доказывал обратное, но сегодня всё было немного по-другому.

Когда он просил своих друзей пройти вперед — исчезал лес, а человек оставался посреди обычного поля. Сейчас же — исчезло всё: и лес, и преследуемый им убийца.

Сам не зная зачем, парень выстрелил. Пуля исчезла за призрачной границей. Во всяком случае, он так подумал.

Получилось ли у него ранить подозреваемого?

Этот вопрос остался без ответа, как и тот, кто такой Алексей Гаврилов и каким образом он смог перечень невидимую черту.

Эти мысли пронеслись в голове ДПСника за одну секунду. Вскоре предстоял разговор с начальством и сотрудниками полиции, но Устимова это не беспокоило. Теперь он знал, что там… за границей призрачного леса, есть жизнь. Он знал, что существовали люди подобные ему, те — кто обладал способностями.

Какими?

Это предстояло еще выяснить.

Огляделся вокруг, пытаясь понять, в какую сторону двигаться. По трассе я ехал на юго-восток. Значит, надо продолжать двигаться в том же направлении. Когда-нибудь этот странный лес закончится. Не может он быть бескрайним, где-то всё равно найдется выход.

Судорожно вздохнул, до конца не веря в происходящее.

— Итак, что мы имеем? — пробормотал себе под нос, и похлопав ладонями по карманам, скривился, вытаскивая на свет помятые пять тысяч рублей и телефон, — Не густо. Так, а это что?

В заднем кармане джинс обнаружилась знакомая бумажка.

Как так-то?

Я точно помнил, что оставил конверт на дне сумки.

Какого хрена он оказался здесь?

С другой стороны, это как раз и неплохо, так как сотрудники полиции, обшарив мою машину, не найдут никакой зацепки, по которой можно было бы выйти на мой след. Жаль, конечно, что основные деньги остались в бардачке, но тут уж ничего не поделаешь, придется обходиться тем, что есть.

В боковом кармане обнаружил яблоко.

— Вот те раз, как только не вывалилось, пока бежал? Ладно, будет чем перекусить, если застряну тут надолго. Оо-о, зажигалка!

Ей я обрадовался больше всего. Неизвестно, сколько проплутаю по этому лесу, может придётся заночевать под кронами деревьев. Костер был бы кстати.

Я вам не юный пионер или скаут, в походы особо не ходил и выбивать огонь методом трения не умею.

В смятой пачке нашлись две сиротливо лежащие сигареты. Курить я бросал, но сейчас оказался рад обнаруженной заначке.

В свете последних событий, нервы начали сдавать нещадно, так что успокоение, хоть и мнимое, оказалось как раз кстати.

С наслаждением сделал затяжку и снова достал из кармана телефон. Нужно было определить направление пути.

Экран пару раз мигнул и погас.

— Какого хрена?

Я отчетливо помнил, что зарядка была почти полной. Ну не мог он разрядиться так быстро! Полнейший бред.

Делать-то теперь что?

Посмотрел вверх на просвет между деревьями, намереваясь по солнцу определить стороны света.

Ясное ещё полчаса назад небо, заволокло серыми тучами.

Непруха.

Придется использовать народные методы. В голову в упор ничего не лезло. Вроде бы листьев на деревьях с южной стороны должно быть больше.

Обошел вокруг пары сосен. Как бы ни так. Сколько ни присматривался, везде всё было одинаково.

Мхи и лишайники! Они должны расти в основном с северной стороны, а ещё — вспомнилось про муравейники.

Покрутил головой, внимательно осматриваясь.

Ага, как же, мечтать не вредно. Естественно, в непосредственной близости не смог обнаружить ни одного муравейника, зато мох почти моментально попался на глаза.

Определившись с направлением, бодро потопал вглубь леса, до этого ещё раз попробовав пробиться сквозь невидимый барьер.

Можно, конечно, идти вдоль границы, но чутье подсказывало, что это не даст никакого результата.

Было очень неуютно и даже немного страшно. Внутри холодело от нехорошего предчувствия, но я задавил его железной волей и двинулся вперед на неизведанную территорию, надеясь, что хотя бы к вечеру сумею выбраться из странного леса.

Я не медлил, но и не бежал сломя голову, зорко смотря по сторонам, так как был не уверен, чего стоит ожидать от подобного места: то — что оказался в аномальной зоне, понял сразу. Теперь, главное, из неё выбраться. О таких местах я читал, но никогда не думал, что сам окажусь в одном из них.

Звук хрустнувших за спиной веток заставил подпрыгнуть на месте. Резко обернулся, внимательно вглядываясь туда, откуда послышался треск.

Не знаю, кого ожидал увидеть, но только не обычного зайца, выскочившего из зарослей и кинувшегося наутек.

Облегченно перевел дух и вытер выступивший на лбу пот.

Просто обычная лесная зверушка, ничего сверхъестественного.

Встряхнул с себя иррациональный страх и потопал дальше, перелезая через упавшие ветви деревьев.

Не привыкшие к долгой ходьбе ноги начали гудеть. В очередной раз взглянул на небо. Не знаю, сколько прошло времени, но нужно было сделать привал.

— Не успею, — констатировал с сожалением, замечая, как на землю опускается вечер, — Придется заночевать тут.

Чем дальше шел, тем сильнее не нравилось то — что я видел. Если днем лес казался более-менее обычным, с наступлением сумерек начал обретать зловещие черты.

Я даже подумал, что у меня начались глюки, когда ствол ближайшего дерева стал темнеть прямо на глазах. Кора в некоторых местах за пару секунд превратилась в труху. Гнилостный запах ударил по обонянию. Вязкая, вонючая жижа потекла сверху вниз, и я отскочил чуть в сторону, надеясь, что эта погань до меня не достанет. Сочные, зеленые листья стали скукоживаться и чернеть.

Закрыл глаза и сосчитал до десяти, надеясь, что, когда их открою, всё встанет на свои места.

Не тут-то было.

Лес вокруг меня полностью преобразился. Из здорового, пахнущего поздней весной и зеленью, он превратился в серый и безжизненный.

— Что за хрень? — воскликнул я, чувствуя, как волосы на голове встали дыбом.

— Что за хрень? Что за хрень? — разнесло эхо во все стороны мои слова.

Даже присел с перепугу.

Жутко. Я стоял один… Ночью… Посреди мертвого леса.

— Лучше бы сел в тюрьму, — проскочила в голове шальная мысль, но я от нее отмахнулся.

Не видел смысла думать о том, чего не произошло. Сейчас необходимо разобраться с насущными вопросами: идти дальше или расположиться на ночлег.

Меньше всего хотелось оставаться в подобном месте, но топать в темноте незнамо куда — перспектива так себе, поэтому решил сделать привал.

Прикасаться ни к чему не хотелось, но и стоять столбом я тоже не мог. Необходимо было развести костер.

Внимательно оглядев землю под ногами, собрал сухие ветки и притащил полусгнившее полено.

Огонь весело затрещал, и я облегченно выдохнул.

Хоть это радует.

Уселся на поваленный ствол и достал последнюю сигарету.

Вдалеке ухнула сова.

Значит, не всё в этом лесу умерло. Главное, пересидеть ночь, а утром со всех ног мотать отсюда куда подальше.

Отсвет от костра осветил кору дерева, и я вскочил на ноги, отряхивая задницу.

Там, где я сидел, из щелей начали выползать большие, белые, жирные черви с палец толщиной. С каждой секундой их становилось всё больше и больше, пока они полностью не покрыли ствол дерева. Извиваясь и сталкиваясь друг с другом, они падали вниз на почерневшую траву и ввинчивались в мертвую землю, уходя на глубину.

К горлу подкатила тошнота, но я сдержал рвотный позыв.

— Сука! И куда теперь сесть?

Перешел на другую сторону костра и поискал глазами на что можно пристроить задницу. Вариантов было не так уж и много, судя по тому, что противные черви лезли почти из каждой деревяшки. Стоять на ногах всю ночь, чтобы днем свалиться от усталости не входило в мои планы.

— Эх, была не была. Жаль, перчаток нет.

Превозмогая отвращение и тошноту, вернулся обратно и начал руками стряхивать с полена белую мерзость и давить ногами, пока она не затерялись в гнилостной траве.

Уф-ф, как противно!

Я бы лучше повоевал с полчищем крыс и мышей, чем прикасался руками к извивающимся червям.

Вздрогнул от пришедшей в голову мысли и настороженно огляделся, а то вдруг ещё и серые повылазят.

Нет, вроде спокойно всё.

Когда бревно было очищено, с облегчением вздохнул, и вытерев ладони о штаны, плюхнулся на импровизированное сиденье.

Несмотря на ситуацию, в которой очутился, глаза начали слипаться, до жути захотелось спать, видимо мозг решил уйти от действительности и хоть немного передохнуть.

— Нет.

Упрямо тряхнул головой, стряхивая сонливость. Вот закемарю сейчас, а меня в это время какая-нибудь животина схарчит. Чёрт знает, кто в этом лесу водится.

Ощущение чужого присутствия заставило напрячься. Поднялся на ноги и медленно повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в беспросветную темноту.

Создавалось ощущение, что на меня уставилось несколько злобных, исходящих ненавистью глаз. Их отсветы замелькали с разных сторон. Неизвестные изучали меня, оценивали, но пока не предпринимали никаких действий. Каждой клеточкой своего тела ощущал их ярость и желание разорвать на части нарушителя границы.

Самым жутким было то, что я понимал намерения тех, кто был скрыт в кромешной мгле. Они казались разумными. Не так как люди, но всё же… Кроме звериной составляющей, где-то на задворках сознания неизвестных тварей, мелькали вполне осознанные мысли.

Или я брежу, или мой дар опять подкинул очередную дрянную «шутку».

Знать бы еще, что сейчас делать: оставаться на месте или бежать? Только вот куда и зачем?

Я был абсолютно уверен, что если дам слабину и рвану наутек, то далеко не уйду. Хозяева этого жуткого леса только и ждали моего первого шага, чтобы начать свою кровавую охоту.

Хрен вам, не сдвинусь с места.

Справа раздалось утробное рычание, а затем, округу огласил жуткий, холодящий душу вой.

Склонился, не отрывая взгляда от темноты и поднимая с земли толстую ветку, тут же опустив её в пламя костра.

Хруст веток и тень от импровизированного факела возвестили о том, что неизвестный вышел вперед.

Рука на мгновение дрогнула, а к горлу подкатила тошнота, когда я увидел высоченного волка, в холке достигающего примерно метра полтора, но не это было самым страшным. Этот волк не был обычным волком в понимании этого слова.

Таких зверей не бывает, в этом я был точно уверен.

Ага, и леса подобного тоже быть не должно, но ведь как-то я в него попал, и видимо в нём же останусь… навсегда.

Почему-то от подобной мысли весь страх улетучился, а на место ему пришла злость.

Я не собирался погибать к какой-то чёртовой аномальной зоне. Я, вообще, не собирался умирать в ближайшее время, так что придется зверушке остаться без ужина.

— Пошёл прочь, — твердо произнес я, всматриваясь в стоящую напротив тварь.

Именно тварь, потому что от обычного зверя в нём ни осталось и следа.

Огромная туша с высунутым наружу языком хрипло дышала, наполняя ночной воздух удушливым смрадом. Свалявшаяся шерсть открывала проплешины и гнойные раны, которые говорили о том, что совсем недавно волк побывал в смертельной драке и вышел оттуда победителем, белая радужка глаз почти полностью закрывала зрачок, оставив в самом центре лишь крохотные ярко-алые угли.

Я был уверен, что зверь отчетливо видит в темноте, и то, с каким неотрывным вниманием он следил за моими движениями, говорило, что тварь готовится атаковать.

— Уходи, — произнес глухо, стараясь задавить все эмоции, чтобы оставить холодный разум и просчитать свои дальнейшие шаги.

Волк, наоборот, придвинулся ближе.

«А ведь он не боится огня», — пронеслась в голове мысль, от которой мурашки пробежали по телу с головы до пят.

То — что рядом находились ещё несколько подобных тварей, я старался не думать.

Сначала разберусь с одним, а потом примусь за остальную свору. Я оскалился не хуже зверя, давая понять, что просто так он меня взять не сможет.

Волк склонил голову на бок, в глубине глаз зверя полыхнул азарт охоты и неприкрытое удивление. Видимо тварь не рассчитывала, что слабый, маленький человечек станет сопротивляться, а я, наоборот, готов был порвать на части любого, кто осмелится забрать мою жизнь.

Столкновение было неизбежно. Я уже хотел кинуться вперед, как почувствовал неуверенность волка.

Что-то сменилось в его позе и взгляде победителя. Он пару раз тряхнул головой, словно сбрасывая морок, а затем, поднял взгляд к небу и поджал хвост. Из пасти раздалось тихое поскуливание.

Я тоже недоуменно посмотрел вверх.

Над кронами деревьев занимался рассвет.

Тварь бросила на меня разочарованный взгляд, но никаких действий не предприняла, лишь тихо шагнула назад, скрываясь в предрассветных сумерках.

Со всех сторон раздался громкий, надрывный вой, а затем, послышался треск веток.

Стая странных волков уходила прочь, а я почувствовал, как ноги начали подгибаться.

Дрожащей рукой нащупал позади себя полено и опустился на землю, хватая ртом воздух.

Адреналин схлынул, и тело затрясло словно в лихорадке, только сейчас начало доходить, в какой смертельной опасности я находился.

— Какого хрена здесь творится? Куда я, мать вашу, попал? — прошептал онемевшими губами, видя, как с первыми лучами солнца преображается лес.

Запах разложения исчез. На месте сухих, безжизненных веток, снова появились зеленые кроны. Воздух приобрел легкость, а пожухлая и прогнившая листва, вновь обрела краски, начав наливаться жизненными соками.

Быстро затушив костер, подкорректировал направление своего движения и рванул вперед.

Второй такой ночи я точно не переживу, а значит, нужно как можно скорее выбраться из этого треклятого леса.

Глава 4

Определил направление и с упорством носорога ломанулся вперед, даже не обходя буераки, пробирался сквозь них, дабы не сойти с намеченного пути и побыстрее добраться до выхода. С каждым шагом росла уверенность, что я поступаю правильно. Если выискивать легкий путь, обходить завалы и миновать чапарыгу, просто потеряю время, до конца дня так и не отыскав спасения.

В кроссовках чавкало, джинсы по колено намокли от росы и неприятно липли к коже.

Руки уже давно покрылись царапинами, а лицо было исхлестано ветвями деревьев, но я не жаловался…

Да и кому?

Просто крепче стиснул зубы и ускорил движение. Пару раз растянулся на животе, запнувшись за кочку, и пропахал носом землю, но лишь хмыкнул и ещё усерднее заперебирал ногами.

Сам не знаю каким образом, но пересек границу леса. Понял это только по тому, как изменились внутренние ощущения. Чувство муторности, которое клубилось с момента попадания в странную зону — прошло, сменившись облегчением и некоторой нервозностью, но она ни в какое сравнение не шла с той напряженной опасностью, которая владела мной в течение последних нескольких часов.

Деревья стали редеть, а затем и вовсе сошли на нет, открывая передо мной широкое поле и виднеющиеся за ним деревянные домики.

Остановился, переводя дух, осознавая, что всё-таки справился с поставленной задачей и выбрался на открытое пространство.

— Уфф-ф! — произнес устало, — Вот я и вышел к Тумановке.

То — что это была искомая мной деревушка, не сомневался ни секунды. Чутье не говорило, оно просто вопило во всю силу своих легких, что я добрался до назначенного места.

Единственное, что беспокоило — это близость странного леса к деревне, где я собирался жить в ближайшем будущем.

Поднял голову вверх.

Синее безоблачное небо обещало прекрасную погоду, легкий ветерок обдавал желанной прохладой.

Улыбнулся.

Кажется, всё получилось.

Теперь меня никто не достанет. На некоторое время я окажусь в безопасности, только если полиция каким-то мистическим образом не вычислит моё местонахождение.

С представителями законопорядка Тумановки очень надеялся столкнуться как можно позже, уже влившись в местную жизнь, но тут уж как получится. Главное, чтобы документы не спрашивали. Хотя, можно сказать, что по дороге ограбили, тем более, мой потрепанный вид говорил сам за себя. Впрочем, я сомневался, что столкнусь с участковым в первый день приезда. Уверен, местный инспектор появляется здесь только в особых случаях, а кроме Тумановки, следит за порядком ещё в паре-тройке таких же деревень, а то и больше.

Рассказывать кому-то о том, что побывал в странном, пугающем до дрожи лесу, не собирался: чего доброго, примут за психа, да слух пустят о новом жителе, не дружащем с головой.

В Тумановке, насколько я помнил из детства, население дворов семнадцать, а то и ещё меньше, здесь каждая собака друг друга знает. В одной стороне деревни пёрнут, на другой — перекрестятся.

Чем ближе подходил к населённому пункту, тем больший дискомфорт испытывал.

Вспомнились ощущения из детства, почти такие же непонятные и странные, как сейчас. Внутри начал формироваться диссонанс. С одной стороны — не терпелось быстрее добраться до дома старой родственницы и наконец выяснить, смогу ли я там остановиться. С другой — наоборот, хотелось развернуться и бежать прочь без оглядки.

Дикость. Бред. Всего лишь воздействие эмоций, вызванных за последние сутки.

Помню, что в детстве считал бабу Стефу злой ведьмой, жрущей на завтрак детей, и старался не попадаться ей лишний раз на глаза.

Откуда только набрался подобных страшилок, да ещё и родителям жаловался.

Вспомнилось, как мама усмехнулась тогда, потрепала по голове и сказала:

— Какой же ты ещё маленький, сынок. Ничего, подрастешь, перестанешь бояться. Научишься жить со своим наследием. Жаль, конечно, что судьба не обошла тебя стороной. У меня получилось избежать подобной участи и то — лишь потому, что силой да крепостью духа не вышла, а вот тебе… придётся брать ответственность в свои руки.

Почему эти слова пришли на память только сейчас, я не знал.

О чем говорила тогда мать? О каком наследии?

Сплошные загадки.

Смутное беспокойство начало возрастать в душе, но я отринул его в сторону.

Внимание привлекло легкое шуршание высокой травы метрах в десяти от меня.

Резко обернулся и обомлел.

На поле, почти у самой кромки аномального леса сидела маленькая девочка, на вид лет десяти — одиннадцати и крутила в пальцах соломинку, иногда засовывая её в рот и довольно покусывая.

На вид ребёнок выглядел очень странно. Платье старого образца, но красивое, праздничное. Явно из твердого сукна с ярко красной окантовкой по краям рукавов и горловом вырезе. В тон ей такая же лента, вплетённая в тёмные шелковистые волосы, небрежно разбросанные по плечам. На лице выделялся яркий румянец и глаза… глаза странного красно-коричного оттенка.

Или мне это показалось в предрассветных сумерках?

Тряхнул головой и вновь посмотрел на девочку.

Точно, показалась.

— Ты кто? — спросил хрипло.

Глупый, конечно, вопрос, но очень хотелось удостовериться, что малышка не моя очередная галлюцинация, потому как выбравшись из леса, я пришел к выводу, что всё случившееся там, обычный психоделический бред.

Может в этом лесу грибы растут, которые выделяют особые флюиды, вот и мерещится чёрте что, или газ галлюциногенный вырывается из-под земли, или я треснулся головой о лобовое стекло машины настолько сильно, что конкретно повредил мозг.

— Тебе какая разница? — недружелюбно буркнула малышка, — Иди, куда шёл, а лучше уезжай отсюда.

Вот ведь, детки нынче пошли. Никакого уважения к старшим.

— Эй, ты чего такая бука? Лучше подскажи — это Тумановка? — спросил малышку, указав в сторону виднеющихся домов.

— Да, — кивнула девочка, подтвердив мои подозрения.

— А сама ты тоже оттуда?

Малышка пожала плечами, не собираясь отвечать на вопрос, выдав совершенно неожиданное:

— Тебе туда не надо. В деревне не любят чужаков.

— А я не совсем чужак. У меня бабушка там живёт, — почему-то решил сказать правду, — Ну, или жила. Баба Стефа. Знаешь такую?

Взгляд девочки мгновенно изменился. Он не стал менее настороженным, но в нём появился неожиданный интерес. Малышка словно энтомолог рассматривала меня как редкого жука, наколотого на картонку.

От пронзительного взгляда стало как-то неуютно. Чтобы сбросить охватившее меня оцепенение, засунул руку в карман, вытащил злополучное яблоко, которое так и не съел, протянул девочке.

— Хочешь?

Малышка посмотрела на меня, как на идиота, вскинула черные брови и насмешливо фыркнула:

— Это не шаурма! Сам жри свои яблоки!

От такой борзоты я немного прифигел и не сразу сообразил, что малышка вскочила на ноги и побежала прочь.

— Эй, ты куда? Остановись! Не вздумай ходить в лес! Там опасно! — но мелкая засранка слушать меня не стала, юркнув за дерево.

До моего слуха долетел её смех. Странный смех, словно не человеческий.

Да ну, нафиг!

— Нет, я туда не пойду. Ни за какие коврижки, — пробормотал себе под нос.

Перед глазами предстала только что встреченная девочка.

Что если она окажется в ловушке? Что если на неё нападёт стая волков, даже скорее, не волков, а оборотней?

СТОП! Какие нахрен оборотни?

Я же уже решил, что это самые обыкновенные галлюцинации. Да и вообще, сейчас день. Что может случиться?

Правильно — ничего.

— Девочка точно местная, — завопила рациональная часть мозга, — Значит, прекрасно знает обо всех опасностях и рисках посещения леса, но — это всего лишь ребёнок, а дети в большинстве случаев, плевать хотели на предостережения и запреты родителей…

— Твою же левую пятку, — проворчал я и уже собрался шагнуть обратно под кроны деревьев, как по какому-то неведомого наитию, повернул голову вправо и отчётливо увидел бело-красное пятно, мелькнувшее на краю поля, и остановился как вкопанный.

«Как она так быстро успела пересечь такое большое расстояние?» — промелькнула в голове мысль, но я отбросил её за ненадобностью.

Плевать, за последние сутки со мной произошло столько странностей, что ещё одна значения не имеет. Главное, что девочка в безопасности.

Кивнув своим рассуждениям, направился вперёд, туда, где мне предстояло жить в ближайшее время.

Стоило ступить за околицу, как меня словно накрыло пеленой. Тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и огляделся по сторонам.

Узкие улочки, небольшие одно-двухэтажные домики, окруженные садом, радовали глаз.

Народа было не очень много, но все, кого бы я не встретил, замирали на пару секунд, или запинаясь на ровном месте, начинали буравить меня удивленным взглядом, словно я свалился с луны.

Конечно, выглядел я отнюдь непрезентабельно, но не до такой степени, чтобы вызывать подобные эмоции. Казалось, что моё появление повергло местных жителей в шок, но это только поначалу, ибо через несколько мгновений пристального внимания, лица людей начинали ужесточаться, а в глазах вспыхивала странная смесь эмоций от ненависти до обожания. Именно вот это пресловутое «обожание» мне не понравилось больше всего. Встреченные жители Тумановки смотрели на меня как на лакомый кусочек, от которого каждый хотел откусить знатную часть.

Прикрыл на секунду глаза.

«Успокойся, Алексей», — приказал себе мысленно, стараясь дышать ровно и глубоко.

Встряхнулся, как мокрый пес, сбрасывая накопившееся напряжение.

— Ну и накрутил же я себя, — усмехнулся вслух.

Повертел головой, рассматривая прохожих.

Взгляды уже не казались такими пристальными и плотоядными.

Обругал себя за мнительность.

Естественно, люди будут пялиться на незнакомца, тем более, мой внешний вид оставлял желать лучшего. Одно поцарапанное лицо чего стоило.

Сразу напрашивался вопрос, где я обзавёлся подобными боевыми ранами: то ли дрался с ревнивой женой, то ли получил метку от недовольной любовницы, а может и вовсе подвергся нападению бешеного кота…

От последней мысли хмыкнул и прибавил шаг, но через пару метров остановился.

— А куда идти-то?

С родителями мы приезжали в деревню совершенно с другой стороны.

Вздохнул.

Придется спрашивать.

— Простите, не подскажите, как найти восьмой дом?

Остановил первого же попавшегося прохожего. Им оказался тощий парнишка лет шестнадцати, который при моём обращении отшатнулся в сторону и покрутил головой, проверяя, нет ли кого поблизости, видимо надеясь, что слова предназначались не ему.

— Я-я, эм-м, не зна… — нервно вздрогнул паренёк и осекся, а в следующую секунду бросился наутёк.

— Ясно, что ничего не ясно, — кивнул сам себе и неторопливо двинулся вперед, пытаясь рассмотреть номера домов, но поняв, что они не подписаны, плюнул и попытался мыслить логически.

Оглянулся назад.

Ага, предположим, что сейчас я стою у дома номер два — если считать с этой стороны деревни, но, если это не дом номер два, то вторым будет дом напротив него, или два других, но начиная отсчёт с другой… Или же, если деревня расположена не вдоль, а сдается мне, так оно и есть, тогда…

— Тьфу! Надо спрашивать, так быстрее выйдет, — проворчал недовольно и устремился к деревянному штакетнику, окружающему небольшой двор, на котором дородная баба, выставив кверху солидную корму, пропалывала грядку.

— Доброго утречка, уважаемая, — произнес весело.

— Ой! — воскликнула тётка, резко распрямившись и возмущенно уставившись на меня.

— Чего надо, пришлый?

Какие-то они в этой Тумановке все нервные.

— Не подскажите…

— Не подскажу, — буркнула женщина и вновь склонилась над грядкой, выставляя на всеобщее обозрение крепкие ягодицы, обтянутые черными леггинсами.

— Уф-ф, стерва, — пробормотал себе под нос, а громче произнес: — Неужели так сложно ответить? Не съем же я вас?

Местная жительница вновь распрямилась и окинула меня таким взглядом, что я понял — съедят именно меня.

— Чего надо?

— Дом номер восемь как найти?

— Ты к Стефе что ли? — удивилась баба.

— Ага. К ней.

— И кем Стефании будешь?

— Внуком… троюродным, — добавил я, чувствуя с каким подозрением буравит меня взглядом местная жительница.

— А чего раньше не приезжал, окаянный? — уперев руки в бока, грозно произнесла женщина, — Стефа умаялась вся, сил нет, а уйти не может. Держит её дар проклятый. Не позволяет обрести покой. Ждёт, ждёт, а ты всё не появляешься.

— Эм-м, — пробормотал ошалело, слушая бред, который начала нести тётка, но не прерывал, понимая, что бесполезно. Пока не выговорится, не замолкнет, и как пройти к нужному дому, не подскажет.

— Так как до него добраться? — поинтересовался в очередной раз, когда толстуха, наконец-то, замолчала и рвано выдохнула.

— Прямо иди, через четыре двора повернёшь направо и увидишь… Серый такой дом, с скособоченной крышей, второй по левую руку.

— Спасибо.

— Не за что.

Уже шагнул прочь, как вновь развернулся и спросил:

— Не подскажите, чья это девочка в поле сегодня играла? Негоже ребёнку одному бегать. Я понимаю, что не город, но и тут заблудиться можно, тем более, лес рядом. Хорошо, если всей оравой гуляют, а когда одна…

— Какая девочка? — осторожно поинтересовалась тетка, на лице которой проступило странное выражение, не то ужаса, не то отчаяния.

— Ну-у, чёрненькая такая, в платьице красивом, с красной ленточкой в волосах.

— Чур, меня, чур, — отпрянула на шаг назад толстуха, — Не наша она. Вообще, забудь, что её видел. Всё, не отвлекай, юродивый, иди к Стефе. Заждалась она тебя.

Тётка удивительно резво для своего веса развернулась и быстро поскакала в сторону дома, почти сразу скрывшись за углом.

— И чего это я юродивый? — прошептал удивленно, и покачав головой, направился в указанном направлении.

Нужную улицу отыскал быстро. Уже подходя к дому, присвистнул. Если честно, ожидал увидеть полуразрушенную хибару, но меня встретил довольно мрачный, но вполне себе добротный домик, точно такой же, каким я помнил его из детства.

Единственное, что выбивалось из привычной картины воспоминаний — одичавший сад.

М-да, придется поработать, чтобы привести его в надлежащий вид.

Железная калитка, покрытая ржавчиной, скрипнула под моей рукой и отворилась.

— Даже замка нет, — усмехнулся, покачав головой, — Заходи кто хочет.

Хотя, тут все друг друга знают, не от кого запираться. Сдаётся мне, появись чужак и попробуй обнести один из домов, местные жители порвут его на части.

Такой вывод я сделал потому, что сейчас из соседних ворот на меня смотрели несколько человек и смотрели очень недружелюбно, словно я действительно какой-то бандит, который пришёл убивать старушку.

— Не Раскольников я… Не Раскольников, — хмыкнул себе под нос и помахал бдительным гражданам.

Пройдя по тропинке, заросшей высокой травой, в очередной раз изрядно намочив ноги, подобрался к тёмной металлической двери с резной ручкой и покрытой толстой паутиной замочной скважиной.

Подергал на всякий случай, вдруг тоже открыто.

Нет. Не повезло.

Поискал глазами звонок и не нашёл.

— О, дверной молоточек!

Стук-стук-стук.

Бесполезно. Даже шагов за дверью не слышно.

— Баба Стефа! Баб Стефа! — крикнул я, надеясь, что старушка услышит.

— Ты чего орешь, ирод? — к калитке подошел щуплый мужичонка в серой тельняшке, с красным носом и раскосыми глазами.

Раскосыми они были не по причине его принадлежности в восточной расе, а потому — что данный индивид систематически прикладывался к бутылке. Сейчас он тоже был в подпитии, но это не мешало ему устраивать на меня наезд.

— Чего приперся и хулюганишь? Вот я тебе сейчас, — мужик потряс хлипким кулаком в воздухе, — Нечего Стефанию беспокоить. Болеет она. Ежели тебе зелье какое надо, к Авдотье иди. Хотя, не факт, что она тебе его даст, скорее оглоблей по шее двинет.

Пришлось объяснять соседу бабы Стефы, что я её внук и приехал в гости.

— Это другое дело. Хорошее. Вот только она не откроет. Совсем плоха стала, с постели не встаёт. Сила к земле прибивает…

Странные они всё тут какие-то, не от сего Мира, — подумалось мне, но произнёс я другое: — Ключ запасной у кого-нибудь есть?

— Так… это…. Знамо дело, у Василины, но она на ту седмицу как уехала к ворож… короче, нет её. Когда будет, неизвестно.

— Погодите. А как же баба Стефа? Если ты говоришь, что она не встаёт с постели, кто же тогда её кормит, умывает, в туалет опять же… — протянул растеряно.

Мужик пожал плечами, а я только подивился безалаберности деревенских.

Соседка можно сказать при смерти, а им хоть бы хны.

— Ладно, сам разберусь, — отмахнулся от местного алкоголика, который вел себя вполне вменяемо, если так можно сказать про жителей Тумановки, у него даже язык почти не заплетался.

Глава 5

Давай, Леха, вспоминай. У бабы Стефы всегда имелся запасной ключ, который она прятала под…

Огляделся по сторонам.

— Точно!

Среди разросшихся веток сливовидного кустарника из земли торчала каменная фигура горгульи.

— Какое уродство, — буркнул себе под нос, и подойдя ближе, склонился над статуей, засовывая руку в пасть каменного монстра.

На секунду показалось, что пальцев коснулся липкий, влажный язык, и я с содроганием отдёрнул ладонь назад. Нужно было сначала ткнуть внутрь палкой, вдруг там змеюка засела, а я как идиот голой рукой полез.

Подобрав близлежащую сухую ветку, пропихнул её в пасть горгульи, и придя к выводу, что мне просто почудилось, вновь запустил внутрь ладонь.

Среди полусгнившей трухи, пальцы всё же наткнулись на связку ключей, и я с радостью вытянул их на свет.

— Есть! — отряхнул руки и довольно осклабился.

Один, самый массивный, точно был от входной двери, а вот два других… но ничего, со временем выясню.

Отряхнул колени от прилипшей листвы и вновь шагнул на крыльцо, но не успел вставить ключ в замочную скважину, как моего уха коснулся шорох, донесшийся с правой стороны, оттуда, где за кустами малины и чёрной смородины располагался соседний участок.

Сквозь разросшиеся ветви, мало что можно было разглядеть, но я всё же заметил стройную женскую фигуру, мелькнувшую и моментально скрывшуюся среди листвы, и хоть больше увидеть ничего не удалось, всё равно продолжал чувствовать затылком внимательный, настороженный взгляд, да такой, что по коже пробежали мурашки.

Каждой клеточкой своего тела ощутил скопившуюся в нём ненависть и недовольство.

Чем я успел насолить своей новой соседке, если мы даже не успели познакомиться?

Вновь кинул взгляд на соседний участок.

Почему девушка так отреагировала на моё появление?

Почесал макушку и повернул ключ, надеясь поскорее скрыться от любопытных глаз в недрах дома.

Стоило перешагнуть порог, как нутро запротестовало, закрутилось в тугую спираль и завыло, умоляя свалить от этого места как можно дальше.

Ну уж нет!

Не для того я проделал такой долгий путь, чтобы позволить каким-то эфемерным страхам прогнать меня прочь.

Это всего лишь обычный дом. Я здесь бывал не один раз, так что нечего трястись как младенец, пора исследовать своё убежище на ближайшие несколько месяцев. А в первую очередь, найти бабу Стефу. Надеюсь, она ещё не померла с голодухи.

Насколько я помнил, на первом этаже находилось четыре помещения: совмещенный санузел, гостиная или в простонародье — горница, большая кухня и чулан, от которого в детстве я шарахался как чёрт от ладана.

— Надо будет на досуге проверить, что там, — ухмыльнулся сам про себя, — Наверняка кроме пауков, заплесневелой утвари и кучи пыли ничего интересного, хотя не удивлюсь, если пара-тройка крыс всё-таки обнаружится.

При случае неплохо бы обзавестись кошаком. Пусть мышей гоняет, да и мне веселее.

Обвел взглядом окружающее пространство и досадливо выдохнул. Уборки предстояло немерено. Создавалось ощущение, что сюда никто не заходил как минимум несколько лет.

На первом этаже бабки не оказалось, поэтому, решил начать осмотр со второго.

— Баба Стефа! — крикнул, задрав голову.

— Кхе-кхе-кхе, — послышалось сверху.

— Уф-ф, жива.

Вступил на деревянную ступеньку, ведущую на второй этаж, и услышал под подошвой сдавленный скрип.

Не хватало ещё провалиться при подъеме. Похоже снаружи домишко выглядел куда презентабельнее и внушительнее, чем внутри.

Здесь же, казалось, что всё держится на честном слове.

Осторожно сделал ещё несколько шагов, ухватившись за резные, покрытые толстым слоем пыли перила, и почувствовал, что засвербило в носу.

Уже почти поднялся, как громкое:

— Апчхи! — разнеслось во все стороны, под подошвой треснули доски, а нога начала проваливаться внутрь, — Да твою же бабушку… Стефу… Как так-то?

Я стоял и боялся пошевелиться, чтобы не усугубить ситуацию и не повредить конечность ещё больше.

Нужно было каким-то образом достать наружу застрявшую по щиколотку ногу.

Ещё раз смачно выругавшись, осторожно потянул вверх. Вроде поддалась, но одновременно с этим действием, я ощутил странное дуновение ветра, которого тут не должно было быть в помине, словно кто-то целенаправленно пустил поток воздуха в мою сторону.

Неуклюже взмахнул руками, падая на пятую точку, носком кроссовка выбивая доску, удерживающую меня в плену.

Именно это действие вызвало порядочную отдачу, откинув моё тело назад, заставив закувыркаться по наполовину сгнившим ступеням.

Как бы не сломать шею, а то совсем обидно будет.

Не сломал, даже особо сильно не пострадал в итоге, только вот джинсы было жаль. Порвал всё-таки.

Учитывая ситуацию с финансами, данное обстоятельство оказалось прискорбно. Я прекрасно понимал, что не сегодня, так завтра, придется искать работу, вот только я не был уверен, что получится это сделать.

Мои профессиональные качества вряд ли пригодятся в этой деревушке.

Починить электрику, поменять кран, сделать мелкий ремонт — это запросто, но я был уверен, что таких деятелей здесь пруд-пруди, и мои услуги вряд ли кому-то понадобятся.

Кряхтя, поднялся на ноги, и со злостью взглянув на злополучную лестницу, потер поясницу.

— Чёртов дом! — проворчал сердито.

Отряхнувшись, тяжело вздохнул, мельком заглянув в гостиную с длинным широким диваном у одной стены, темным комодом у другой и круглым массивным столом посередине, окруженным такими же громоздкими стульями. Ни телевизора, ни тем более компьютера здесь не было.

Ещё раз вздохнул, глядя на покрывающую комнату пыль, и поковылял обратно к лестнице.

Если бы не баба Стефа, сегодня я точно не полез наверх.

Шел аккуратно, боясь сорваться и поломать ноги, но обошлось. Второй этаж встретил меня полутьмой и тихими стонами. Щелкнул выключателем, лампочка на потолке на мгновение вспыхнула и вновь погасла.

А что я хотел? Что бы в доме всё работало как часы?

Покачал головой и потопал к дальней комнате.

Нахрена бабка забралась на второй этаж?

Может именно поэтому соседи не захотели к ней ходить, боясь сломать шею на хлипкой лестнице?

Дверь в комнату оказалась открыта, но я всё равно постучал костяшками пальцев по косяку, прежде чем войти внутрь.

— Баба Стефа, — произнес негромко, стараясь не напугать старуху, — Это я, Алексей.

В ворохе одеял почти не было видно худого человеческого тела, но стоило издать звук, как кровать заскрипела, и над подушкой поднялась голова с растрёпанными седыми волосами, а на меня взглянули два угольно-черных глаза.

Вздрогнул от неожиданности.

Стало понятно, почему в детстве я боялся этой старухи. Она и сейчас внушала оторопь. Один длинный скрюченный нос чего стоил, прямо вылитая Баба-Яга, костяной ноги только не хватает. Землистый цвет лица и глубокие морщины придавали образу Стефании мрачной колоритности.

— Кхе-кхе-кхе, неужто Лешка Гаврилов? Наконец-то, не прошло и нескольких лет. Я тебя когда звала? Когда письмо посылала? Бестолочь городская! — бабке было трудно говорить, её скрипучий голос отражался от стен, напоминая карканье вороны и вызывая мурашки по всему телу.

Несмотря на слабость и тяжёлую болезнь, характер у старухи ни капли не изменился: как был паршивым, так и остался.

— Прости, бабуля, — решил повиниться, за что схлопотал гневный взгляд, который почти сразу перешёл в болезненный.

Стефания громко закашлялась, и откинув одеяло, схватилась за тощую грудную клетку. Сорочка, в которую была одета старуха, оказалась велика, выставляя на обозрение острые ключицы, обтянутые кожей, словно пергаментом. На шее вздулись синие вены. Казалось, что ещё секунда, и они лопнут прямо на глазах, разбрызгивая кровь во все стороны.

— На том свете прощенья просить будешь. Поверь, оно тебе понадобится.

— А… — только хотел произнести, как бабка перебила.

— Сюда иди, — махнула она костлявой рукой, и я как телок на привязи сделал два шага вперед.

Показалось, словно что-то толкнуло в спину, да так и продолжало пихать до тех пор, пока я не оказался у кровати Стефании.

Вблизи бабка казалась ещё страшнее. Потрескавшаяся кожа, запавшие глазницы, ссохшиеся губы и зловонный запах наводили на определенные мысли.

— Времени мало осталось. Сил больше терпеть нет. Придется тебе самому во всем разбираться. Не научу. Закончился мой срок. Успеть передать бы… Кхе-кхе-кхе.

— Чего передать? — наклонился к бабке, которая тут же ухватилась за ворот моей куртки и дернула вниз.

— Слушай внимательно, — прошамкала она наполовину беззубым ртом.

Отшатнулся, но вырваться из цепкой хватки не смог. Несмотря на болезнь, держала старуха крепко, не намереваясь выпускать меня из своих когтей.

Вот ведь, старая…

— Так, погоди, баба Стефа, давай-ка я сначала тебя напою, накормлю, переодену, бельё поменяю, а потом поговорим, — выдал я, разжимая скрюченные пальцы и оглядываясь вокруг в поисках чашки или бутылки с водой.

Довели бабку. Что это за соседи такие?

Понятно, что никому не хочется ухаживать за больным человеком, но можно было скорую вызвать или участкового врача, в социальные службы, опять же, обратиться. Ежу понятно, что старуха не в состоянии проживать одна. Определили бы болезную сначала в больничку, а затем в какую-нибудь богадельню. Всё лучше, чем здесь.

— Пустое. Мне уже ничего не поможет. Одного жду — освобождения.

Теперь бабка ухватила меня за руку, чуть выше локтя и дернула вниз.

— Слушай внимательно. Сила, что я тебе передам, очень древняя. Её много кто забрать пытался, да только шиш им да маленько. Даже здесь в деревне охочие имеются. Опасайся пуще всего Авдотьи. Она лютая завистница, да и злобы в ней, как сажи в печи. Пока в силу не войдёшь, не связывайся. На дом оберег наложен, со злым умыслом сюда никто не войдет. Здесь ты в безопасности, а вот в другом месте… Кхе-кхе-кхе, — опять закашлялась Стефания, — Будь осторожен. Не встревай в конфликты и на кромку не лезь в неурочный час. К комнате, что напротив, седьмая половица от окна. Тайник. Достань и никому не показывай.

— Баба Стефа…

— Молчать! Не перебивай! — рявкнула родственница, — Никому не доверяй. Понял?

— Понял, — согласился покорно.

А что я ещё мог сделать?

Стоял как идиот, слушал бред старой маразматички и покладисто кивал головой, как болванчик.

— Эх, ничего ты не понял, — сокрушенно произнесла Стефания, — Был бы кто достойный с задатками, чтобы принять мой дар, отдала не раздумывая. Теперь вот, такому раздолбаю достанется, который и знать-то не будет, что с ним делать, но всё лучше, чем той же Авдотье. Кха-кха-кха, — закашлялась старуха и растянула губы в жуткой улыбке, — А ты ведь неспроста приехал, — погрозила она скрюченным указательным пальцем с длинным, наполовину обломанным ногтем, — Уверена, если бы петух жареный в жопу не клюнул, сюда не пожаловал. Случилось небось что?

Вот ведь, старая…

— Случилось, — не стал лукавить, — Жену убили. Меня подозревают в преступлении.

А смысл скрывать?

Бабка с кровати не подорвётся и в полицию сдавать не побежит. Не потому — что не захочет, а потому — что просто-напросто не сможет это сделать из-за своего состояния. Да и нужен я ей. Пропадет одна, горемычная.

— Как убили?

— Вот так, в жизни всякое случается.

— Я не про то, бестолочь. Что ты мне зубы заговариваешь? Каким образом её убили?

— Не имеет значения. Баба Стефа, — поглядел на побледневшую старуху, — Не разговаривали бы много, вам отдыхать надо.

Я видел, как тяжело даются слова Стефании. Она словно выталкивала их изнутри с невероятной силой.

— На том свете отдохну, если дадут. Хотя, вряд ли, не с моим даром. Нагрешила много. Придётся отвечать.

— Баба Стефа, давай-ка водички.

Пока старуха говорила, успел налить воды в маленькую чашку с острым носиком и поднес ко рту болезной, но старуха резко махнула кистью, выбивая её из моих рук.

Вода выплеснулась в разные стороны, а чашка с громким стуком полетела на пол, разбиваясь вдребезги.

Не знаю, каким образом, но я умудрился порезаться.

Бабка тут же схватила мой кровоточащий палец, и проворно дернув на себя, впилась в него зубами, словно пыталась отгрызть.

— Ох ты ж, старая! — отпрянул назад, возвращая себе конечность, с раздражением глядя на бабку, — Сказала бы, что есть хочешь, мигом приготовил и накормил. Зачем меня-то ждать?

— Аха-ха-ха, — рассмеялась Стефания каркающим смехом, слизывая с губ оставшиеся капли крови.

— Не бойся, я людьми не питаюсь и кровь не пью, чай не вурдалак.

«Ага, не вурдалак», — подумал я, с опаской косясь на сумасшедшую бабку, — «Глотнула кровушки, и лицо сразу порозовело, словно клюквенной настойки грамм сто за раз тяпнула».

— Ты лучше про жену расскажи. Ничего подозрительного возле её тела не заметил?

— Эм-м, — растерялся на мгновение от быстрой смены темы, — Да вроде, нет.

Далась ей смерть Светланы. Не надо было ничего говорить. Ляпнул с дуру, теперь придётся расплачиваться.

— Не вроде, а вспоминай.

— Да какая разница! — вспылил я, — Давайте уже заканчивать этот балаган. Пора приступать к делу. Где у вас одежда и свежее постельное бельё?

Насчёт свежести я сомневался, но всё лучше, чем то, на котором лежала старуха.

— Ты НЕ слу-ша-ешь, — протянула Стефания, а на меня навалилась такая тяжесть, что стало трудно дышать.

Пришлось ухватиться за спинку кровати, чтобы устоять на ногах.

— Вот, так-то лучше. ВСПОМИНАЙ, — показалось, что голос старухи зазвучал со всех сторон одновременно, проникая глубоко в мозг и заставляя вернуться в события двухнедельной давности.

Вот я вхожу в комнату, не раздеваясь падаю на кровать, обнимаю жену, чувствую липкую влагу, включаю свет…

— Ум-мм, не-е-т!

— Вспомнил? — хлесткой пощечиной вернул меня в реальность всё тот же скрипучий голос.

— Угу, — тяжело дыша, словно загнанная лошадь, пробормотал в ответ, — Рядом с кроватью и около тела Светы были разбросаны какие-то пожухлые листья.

— Какие?

— Да откуда я знаю!

— Форма у них какая была? Кха-кха-кха, — закашлялась Стефания, а на её лицо вернулся землистый оттенок.

— Трилистник, кажется, — подумав произнес я.

— Крестовик значит. Занятно. Это кто же у нас такой прыткий? Скажи спасибо, что быстро умерла твоя благоверная. Не мучилась, а могла бы…

— Да откуда вы…

— Не за ней он приходил — за тобой. Ты, Алёшка, последний в нашем роду, да ещё и с благодатной почвой, на которой могут взойти семена.

— Какие семена? — спросил тупо, не совсем понимая, о чем говорит бабка.

— Семена родового дара, дурень. Не она ему нужна была, а ты. Да не сложилось. Не оказалось тебя дома, а жена видимо проснулась, увидела супостата, вот и поплатилась жизнью.

Не знаю, зачем слушал эту чушь, но слова бабки уже не казались бредом, наоборот, приобрели некую осмысленность. Чуйка встала на дыбы, непрестанно твердя: вот оно, вот-вот-вот.

— Кто он? — задал я единственный вопрос, хоть и понимал, насколько глупо он прозвучал.

Откуда больной бабке из глухой деревушки знать убийцу моей жены?

— Не знаю, — прокряхтела Стефания, — но догадываюсь. Отомстить хочешь?

— Очень хочу, — ответил честно.

— Отомстишь, если сам выживешь. Скорее всего, это был один из ведьмаков, а может, кто-то из ведьм подсуетился. Не угадаешь. Тебе, чтобы на след выйти, нужно земли с могилы жены взять и крестовик, который в квартире был, хоть один листочек. Смешать их, а дальше, наговор на поиск произнести…

Я был готов схватиться за любую соломинку, именно поэтому слушал бредни, которые выливались из бабкиного рта.

— Ладно, понял, наговор.

— Всё, не могу больше. Дай сюда руку.

Стефания повернула голову в мою сторону, взгляд бабки начал покрываться мутной пеленой, дыхание сбилось, усилились хрипы, да и вообще, она стала выглядеть так, словно сейчас отдаст Богу душу.

Глава 6

— Как скажешь, — произнес ровным голосом, ничем не выдавая беспокойства, хотя меня всего скрутило от дурного предчувствия.

Протянул осторожно ладонь, не зная, чего ожидать. Вдруг опять тяпнет. Хорошо, что из передних зубов всего пара осталась.

Обошлось.

Стефания всего лишь положила руку на худую грудь, и прикрыв глаза, зашептала, неся полную околесицу, сжав мою ладонь своей холодной и сухой.

Прислушался. Слова были мне вроде бы знакомы, но смысл практически ускользал.

Сам не понял, как перед глазами поплыла дымка, и я опустился на пол возле кровати, положив голову на край грязного матраса.

Перед мысленным взором проплывали странные сюрреалистичные картины. Я вроде бы видел бабку Стефу молодой растерянной девушкой, держащей в руках старую как сам мир книгу, и её слезы, стекающие по щекам. Потом она предстала зрелой статной женщиной, от которой веяло такой силой, что сразу же захотелось спрятаться. Вокруг Стефании сгрудились странные существа, опасные по своей сути.

Среди них я заметил волка, того самого, что привиделся мне в лесу, только выглядел он немного иначе. Не было загнанного вида, всклокоченной, свалявшейся шерсти и высунутого наружу языка. Весь вид зверя выражал силу, мощь и невиданную грацию.

Если бы эта тварь захотела, то смогла разорвать любого человека на части не прилагая усилий, но, она не нападала, а словно ждала чего-то, хотела получить разрешение…

Разрешение чего?

Ответ на вопрос был очень близок, но он ускользнул от меня в самый последний момент. Когда я уже готов был понять происходящее, картинка сменилась, и передо мной предстала сморщенная старуха, которая глумливо погрозила пальцем с окрашенным в ярко-алый цвет ногтем и довольно произнесла:

— Теперь — это твоя ноша, Алёшка, неси её с честью, не посрами наш род, а то вернусь с того света и устрою тебе Кузькину жизнь. Будешь у меня вместо домовика за печкой жить, да батрачить при надобности.

Выражение лица у бабки было такое, что я понял: точно вернётся и выполнит свою угрозу.

— Не посрамлю, бабушка, — произнес по наитию и сам удивился собственным словам, а дальше наступила темнота.

— Брр-р, приснится же такое, — пробормотал сквозь сон и потряс чугунной головой, чувствуя, как затекло всё тело.

Холодный пол, на который примостился задницей, заставил прийти в себя очень быстро. Потер лицо руками и открыл глаза, чтобы тут же наткнуться взглядом на восковое лицо бабы Стефы.

— Померла что ли? — пробормотал вслух и моргнул пару раз, всё еще не веря в происходящее.

Приподнялся, наклонился над старухой, прислушиваясь к дыханию. Понял, что его нет. Да ну, нафиг.

А что теперь с телом делать?

В городе понятно.

А тут кого вызывать? И есть ли в этой деревне морг? Что-то мне подсказывает, что — нет.

На всякий случай перепроверил пульс. Его не было.

А чего я хотел?

Если тело уже практически остыло, а в комнате начал появляться характерный запах.

Это сколько я провалялся в отключке и что за странный бред мне приснился?

Думать об этом было некогда, в первую очередь необходимо решить, что делать с телом старухи. Не самому же её хоронить? Опять же, отпевание надо устроить, в соответствующие органы сообщить.

А где батюшку взять? Насколько помнил, церкви в Тумановке отродясь не было и это казалось странным.

По смутным воспоминаниям детства, помнил, что кладбище находилось совсем недалеко, на небольшом пригорке с западной стороны деревни.

Почесал затылок. Надо было идти и разговаривать с местными. Авось подскажут, что делать.

Кинул последний взгляд на мёртвую бабку и обомлел.

Ещё минуту назад её глаза были закрыты, а сейчас оказались распахнуты, уставившись мутным, невидящим взглядом в потолок.

Поежился от неприятного ощущения, пробравшегося в район грудной клетки.

Пересилил себя, и опустив руку, прикрыл глаза старухе.

— Так-то лучше, — пробормотал себе под нос и направился в сторону двери.

В проёме обернулся и вздрогнул.

Голова старухи, лежащая до этого прямо, повернулась в мою сторону, а глаза оказались вновь открытыми.

Мёртвый взгляд смотрел прямо в душу, заставляя тело покрываться ледяной коркой.

— Какого хрена тут происходит?

Подходить больше не стал. Быстрым шагом вышел из комнаты и направился к лестнице. Спускался осторожно, памятуя о хлипкости ступеней.

Оказавшись во дворе, поёжился от порыва холодного ветра. Глянул на небо, затянутое темными тучами. А ведь с утра оно было ясным и солнечным. Ничто не намекало на скорое пришествие грозы. Сейчас же, я отчетливо видел вдалеке росчерки молний. До ушей докатился раскат грома. Начал моросить мелкий дождь.

Показалось, что само небо решило оплакать бабу Стефу.

Пф-ф, что за глупости лезут в голову?

— Ну, как там Стефания? Сильно скандалит? — послышался от калитки заплетающийся голос.

Местный алкаш, с которым я разговаривал на досуге, стоял, опираясь на калитку, и сверлил меня отнюдь не пьяным взглядом.

Странный какой-то. Они всё в этой деревушке странные.

— Нет и не будет. Отмучилась бабка.

— Ох ты ж, Чур заступник! Как так-то? — всплеснул руками забулдыга, — Это ж, чегой-то теперь станется? Ты это… Никуда не уходи. Я сейчас. Мигом. Марту позову. Она знает, что делать.

Алкаш очень бодро для своего состояния сорвался с места и зигзагами побежал по деревенской улице, мотыляясь от одного забора к другому.

— Померла всё-таки старая гадина, — послышался со стороны женский голос, наполненный лютой злобой, — Доволен? Заполучил чужое наследство и радуешься?

Повернулся. С другой стороны забора стояла молодая соседка и с ненавистью глядела на меня.

— Какое наследство? Я ни на что не претендую. Если вам нужен дом — без проблем. Считайте, что я его арендовал на несколько месяцев. Поживу немного и уеду, а вы разбирайтесь сами, кому-что причитается. Можете даже по кирпичику разобрать, мне до лампочки.

Вот чего-чего, а оставаться на постоянном местожительстве в Тумановке я точно не планировал.

— На кой-леший мне сдалась эта хибара! Я о другом толкую, так что не прикидывайся веником. Все вы такие, до чужой силы прыткие.

— Какой силы? — вздохнул устало и недоуменно посмотрел на женщину.

Красивая зараза, ладная, стройная: талия тонкая, коса тяжёлая, брови в разлёт, ноль макияжа, при этом кожа чистая, белая, на вид как бархат. В городе таких не встретишь.

В голове словно помутилось. Сделал шаг вперёд, направляясь в сторону незнакомки. Грудину сдавило, дышать стало нечем.

Показалось, если сейчас не дотронусь до неё, на этот самом месте от тоски сдохну.

— Ну, и чего ты встал? Иди ко мне. Ближе… Ближе…

Ядовитые нотки в голосе заменились на вкрадчивые, он стал приторно-сладким, тягучим, как патока. На губах появилась обольстительная улыбка, в глазах блеснули призывные искры.

Именно это сыграло отрезвляющую роль. Созданный соседкой образ вызвал во мне чувство диссонанса.

Мотнул головой, прогоняя наваждение, и нахмурился, не понимая, что произошло.

— Так, какой силы? — повторил ещё раз, с трудом разомкнув губы.

— Той, которую ты украл без спроса, — словно сквозь водную гладь донесся голос соседки, вырывая меня из навеянного дурмана.

То — что это та самая женщина, которой просила остерегаться баба Стефа, понял сразу, но не внял её предостережению, за что чуть не поплатился.

Сейчас же, внимательно разглядывал соседку.

Авдотья, заметив, что я не попался на её уловку, мгновенно поменялась в лице.

Улыбка исчезла, уступив место зловещему оскалу, черты лица заострились, делая его более острым, в глазах заплясала тьма.

На секунду привиделось, что сквозь кожу проступили кости черепа.

Отшатнулся назад и моргнул пару раз.

Нет, показалось.

— Всё же забрал дар, — прошипела женщина, — но ничего, я своего добьюсь, не мытьём — так катаньем. Не поможет никакая защита. Сам отдашь, добровольно, если жизнь дорога будет.

Захотелось ответить матерно и в рифму, а то — ишь чего удумала: угрожать мне решила, швабра деревенская, но вместо этого всего лишь покрутил пальцем у виска. Определенно — местная сумасшедшая. Связываться с психбольными себе дороже. У девицы поди и справка есть из соответствующего учреждения.

Впрочем, они всё тут такие, в этой Тумановке.

Подумал, а у самого глубоко внутри закрались нехорошие подозрения. Уж слишком много совпадений.

То — что произошло за последние сутки, не укладывалось в голове, но самое главное — на бред походило всё меньше и меньше.

Слишком много странностей, которые преследовали меня на протяжении жизни начали подбираться к своему логическому завершению.

Ещё немного и я нашел бы разгадку, но этому не суждено было случиться.

Авдотья, а это была именно она, дернулась вперёд, наклоняясь над рабицей, и выпростав вперёд руки, попыталась вцепиться в меня пальцами, но тут же с визгом отскочила обратно и затрясла ладонями.

С удивлением увидел, что кончики её пальцев обуглились, словно она схватила руками не воздух, а раскалённую медь.

— Чтоб ты провалился, пришлый! — бросила напоследок соседка и скрылась в зарослях кустарника, а минутой позже я увидел, как она направилась в сторону своего дома.

М-да, всё страньше и страньше.

С другой стороны, мне ли удивляться? У самого дар имеется, пусть и простенький, но ведь есть. Я хоть и не считал отвод глаз чем-то особенным, даже пытался объяснить его с научной точки зрения, но в глубине души понимал, что всё не так уж и просто.

Тогда почему не быть всему этому…

Подобрать название происходящему пока не получалось, так как я не понимал, что на самом деле происходит в Тумановке.

Ещё раз покосился на соседний участок.

— Эй, род-с-ственник! — раздался заплетающийся голос алкаша.

— О-оо, вернулся алкаш, — пробормотал себе под нос.

— Сейчас Марта подойдет. Поможет. Надо Стефанию чин по чину проводить, помянув как следует.

Глаза пьянчуги загорелись в предвкушении.

— Её бы похоронить сначала.

— Так знамо дело, поверх земли не оставим, — мужик поёжился и с опаской глянул на мрачный, темный дом бабы Стефы, — Кому ж надо, чтобы она умертвием стала? Тьфу-тьфу-тьфу. Чур заступник, забери душу грешную, не оставь на земле маяться.

— Ага-ага, зомби нам точно тут не нужны, — произнес с улыбкой, глядя на вмиг побелевшего мужика.

— Какие зомби?

— Поднятые мертвецы, — пояснил спокойно, — А ты что, разве не об этом говорил?

— Ну да, — закивал местный пьяница, — Только не зомби, а упырь. Бабка твоя большой силы ведьма была, если восстанет, таких бед наворотит…

Даже не знал, что ответить на слова мужика. Всерьёз такое воспринимать казалось полнейшей дикостью.

Кто в наше время верит в упырей?

Всего лишь глупые выдумки, но мужик реально начал трястись от страха, всё больше вжимая голову в плечи и нервно оглядываясь.

Алкаш очень хотел поскорее свалить от дома бабки, но упрямо держался, чего-то ожидая.

— Звать-то тебя как? — поинтересовался я.

Надо было налаживать контакт с местными. Так почему бы не начать с пьяницы? Несмотря ни на что, он мне показался самым адекватным человеком из всех, встреченных в Тумановке.

— Прохор.

— Алексей, — представился в свою очередь и протянул ладонь, но пьяница косо на меня посмотрел и спрятал руки в карманах испачканных в земле брюк.

— Ты, это-ть, чего удумал, ведьмак?

— Ведьмак? — повторил удивленно.

— Ну да, Стефа-то померла, а значит, передала тебе силу. Больше некому.

Вот силы я как раз в себе не ощущал: ни ведьмачьей, ни какой-либо другой.

Больше всего хотелось завалиться на диван и проспать как минимум сутки. Забытье, в которое я впал у кровати умирающей бабки, не в счет. После него, не то — что отдохнувшим себя не почувствовал, а устал ещё сильнее.

Жаль, что нельзя было забить на всё происходящее и отрубиться хоть ненадолго, меня не смутил бы даже труп старухи по соседству, настолько сильно хотелось спать.

Я вообще удивлялся, что ещё способен стоять на ногах после суток блуждания по лесу, а если учесть, что в машине я спал в пол глаза, то становилось невероятным, как я не отключился прямо на месте.

Ответить что-то вразумительное не успел, заметив бодро шествующую по дороге женщину лет тридцати с небольшим, в застёгнутом на все пуговицы плаще и наброшенном на голову платке. Рядом с ней шагал молодой парень, неся на плече деревянный гроб.

— А вот и Марта, — с облегчением произнёс Прохор, — Пройдусь-ка я, а вы тут как-нибудь сами управитесь.

— А ну стоять! — строго произнесла женщина, — Куда собрался?

Она не кричала, не повышала голос, но от её тона даже мне захотелось вытянуться в струнку.

Прохор остановился и как-то обречённо вздохнул.

— Дык, никуда.

— Ну, здравствуй, приёмыш, — подойдя к забору, произнесла Марта и посмотрела на меня острым как нож, изучающим взглядом, словно препарировала лягушку.

— Доброго дня, уважаемая Марта. Приёмыш?

Опять что-то новенькое.

— Да. Ты же, я так понимаю, дар Стефании принял, вот поэтому и приёмыш.

— Спасибо за пояснения.

Говорить, что я ничего не перенимал, не видел смысла. Хотя, если учесть весь тот бред, что мне снился…

Да пофиг! Никаких сверхъестественных сил я не в себе не ощущал… вот когда почувствую, тогда и буду думать.

— Чего встал столбом, пускай в дом, али не собираешься хоронить Стефу? — грозно произнесла Марта.

— Собираюсь, но…

— Тогда пускай. Время уходит. Надо до заката управиться. В землю тело опустить и ритуал погребения провести.

— Ритуал чего?

— Погребения. Как с вами пришлыми трудно. Ничего не знаете, не понимаете, а мните себя…

— Стоп. Я никого из себя не мну… не мню… Тьфу, ничего из себя не строю и уже понял, что у вас тут деревенька с прибабахом. Простите, со странностями и своими порядками, но надо же сообщить властям о кончине, установить причину смерти, в конце концов, отпевание провести.

Марта посмотрела на меня как на неразумное дитя и покачала головой.

— Участковому сообщим. Он к нам из-за такой ерунды не поедет. Егорыч, вообще, старается появляться в Тумановке только в крайнем случае.

— А крайний случай у нас… — Спросил с подозрением.

— Насильственная смерть, — подтвердила мои подозрения деревенская жительница, — и то, он в расследование не вмешивается. Мы сами здесь убивца найти может и суд провести, и приговор вынести. Пашка за дело берется, если кто из пришлых начудил, но это редко бывает, а что до смерти Стефы, так от старости умерла, пора ей уже было, отжила своё. Сами похороним, чай не в первой.

— А отпевание?

— Какое ведьме отпевание? Не один батюшка не возьмётся. Все мы тут по церковным заветам прокляты. Не место нам в райских кущах.

— А где место?

— В Нави.

Ага, это у нас что-то из славянской мифологии.

— В Нави, так в Нави.

— Алексей, так ты всё-таки нас пропустишь?

— Вроде не заперто, — дернул за калитку, отодвигая её в сторону, — Заходите.

— Дык, как мы зайдём, ежели ты слов нужных не п-произнес? — замахал руками Прохор и икнул для верности.

— Что за слова? — перевёл взгляд на Марту, понимая, что никто не сунется во двор, пока я что-то там не скажу.

Местные воспринимали происходящее с полной серьёзностью и отступать от своих правил не спешили.

— Повторяй за мной, — Марта недовольно поджала губы, раздражаясь от моей неосведомлённости, — По доброй воле принимаю в гостях Марту, Прохора и Мишку. Обязуюсь не делать зла оным. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

Повторил.

— Другое дело, — потёр ладони Прохор и уже собирался сделать шаг, как был остановлен Мишкой — молчаливым парнем, который держал гроб.

Михаил ухватил алкаша за шкварник и дернул назад.

— Ээ-э, ты чего?

Выразительный взгляд парня заставил пьяницу потупиться.

— Понял, понял, — пробормотал он, а затем добавил: — Я — Прохор Безродный, будучи гостем, ни мыслями, ни делом не причиню зла хозяину этого дома или иным его обитателям. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

За ним тоже самое повторили Марта и Михаил.

Глава 7

Перестав удивляться местным закидонам, посторонился, пропуская делегацию из трех человек.

— Где Стефа?

— На втором этаже. Только вы аккуратней, там лестница хлипкая, можно свалиться.

Вообще не представлял, как мы будем спускать тело бабки, а если учесть, что Мишка попер гроб наверх, то и подавно.

Я стоял внизу лестницы, готовясь подстраховать в любой момент, но, как ни странно, ни одна ступенька под ногами «гостей» даже не скрипнула, не то — что не пошатнулась.

Вот и как это понимать?

Почему, когда поднимался я, создавалось ощущение, что ступаю по минному полю, один неверный шаг и подорвусь?

— Ты идешь, наследничек? — послышался со второго этажа голос Марты.

Сделал первый шаг и остановился, втянув носом воздух от резкого жжения на ладони.

Встряхнул рукой и поднял её к лицу, чтобы получше рассмотреть повреждения. Сразу предположил, что увижу пару порезов, ибо не стоило хвататься за шершавые перила, о которые преспокойно можно содрать кожу, но не тут-то было.

Я даже моргнул пару раз от недоверия.

Приплыли называется.

На ладони отчетливо-ярко проступала татуировка, словно её только что выжгли калёным железом.

— Какого…

— Алексей, — вниз по ступеням сбежал Прохор, — нам бы это… Молоток и гвозди, Мишка забыл… и чем быстрее — тем лучше.

— Ага, сейчас.

Пришлось разворачиваться и топать в сарайку. Насколько помнил с детства, инструменты у Стефы всегда хранились именно там. Не хотелось бы переворачивать весь дом вверх дном, чтобы достать искомое.

Хлипкое, накренившееся на бок строение, тускло поблескивало одним оконным проёмом.

Нахмурился.

— Не понял? А почему свет горит?

Стоило подумать, как изнутри сараюхи раздался треск, словно на пол уронили что-то весомое.

Ну и кто тут решил похулиганить? Наверняка местное пацанье, ищущее на свою задницу приключений, или забравшееся внутрь мелкое животное, вроде кошки.

Я слонялся ко второму варианту, потому как дверь была заперта снаружи.

— Но кто тогда включил свет?

Связка ключей, которую я нашел по приезду, лежала в кармане брюк.

Осталось выяснить который из них подойдёт к ржавому замку.

— Ага, вроде этот.

Получилось с первого раза.

Резко распахнул дверь и на всякий случай отскочил назад.

Вдруг там действительно супостат какой?

Выскочит, да засадит по голове ломиком или лопатой, а я присоединяться к бабе Стефе пока не готов. У меня куча жизненных планов и первый из них — найти убийцу жены, а дальше видно будет.

Никто на меня не кинулся, никто не издал испуганных воплей. В сарае стояла полнейшая тишина. Я даже, грешным делом подумал, что шум мне почудился.

Перешагнул выступающий над землёй порог и покачал головой. Пол почти полностью сгнил, превратив доски в труху. Под подошвой кроссовка чавкнуло.

Огляделся. Со всех сторон сверху донизу расположились серые, покрытые пылью и паутиной полки. Почти все они были пустыми за исключением двух. На них лежали несколько отверток, пара молотков, долото, рубанок и ещё какая-то мелочь — всё ржавое и допотопное.

Единственное, что порадовало, так это старенькая дрель и электропила.

На скособоченном деревянном столе, тускло освещая сарай, неустойчиво стояла керосиновая лампа.

У задней стены были разбросаны лопаты и вилы.

Вот, значит, что упало.

Ещё раз осмотрел маленькое помещение, делая вывод, что спрятаться тут абсолютно негде.

Видимо днем заходил кто-то из соседей. Мало ли что могло понадобиться. Стефании в последнее время ничего из здесь находящегося точно не было нужно.

Похоже, забыли погасить лампу. Руки бы таким гостям оторвать. А если бы упала?

Ещё раз оглянулся в поисках гвоздей.

— Ага, вот они.

Цапнул небольшую коробку и поспешил прочь. Уже на выходе заметил бросившуюся в угол серую тень.

Всё-таки кошка.

Это хорошо, значит о мышах можно не беспокоиться.

Сзади послышалось недовольное шипение, а когда начал закрывать дверь, до слуха донеслось человеческое бормотание.

Остановился, и резко развернувшись, ввалился в сарай, крутя головой направо и налево.

Никого.

Очередной бред? Да хрен его знает.

— Потом буду разбираться, сейчас бы бабу Стефу похоронить по-человечески, — пришёл я к заключению и потопал в сторону дома.

Гроб с телом старушки уже спустили на первый этаж.

Оперативно.

Мишаня как раз поднял крышку, намереваясь приладить сверху.

— Погоди, — становил парня, отталкивая назад и офигевая от происходящего, — Вы чего, белены объелись? Какого лешего творите?

— Не упоминай лесного хозяина без надобности, он этого не любит, — недовольно проворчал Прохор, на что я просто отмахнулся.

— Это уже не в какие ворота не лезет, — указал на гроб, — Нельзя так! Не по-христиански это!

Баба Стефа лежала на голых досках, причем лежала лицом вниз.

— Помолчи, приёмыш. Ты ничего не знаешь. Так положено. Если хочешь, можешь одело подстелить, но не советую. Время идёт. Вечереет, а это значит, если не успеем вовремя, то беды не оберёмся.

— Какой беды?

— Восстанет покойница-то, — пояснил протрезвевший Прохор и нервно дернул плечом, — В прошлый раз, когда Томка возвратилась, пятерых с собой забрала. Только благодаря Стефе справились. Твоя бабка слаба уже была, выложилась по полной, но загнала Тамару на кромку. Ты же пока не готов к такому. Тебе даже проход туда не откроется, а ежели откроется, так тебя её обитатели за раз схарчат.

— Хватит лясы точить. Гвозди давай, — одёрнула нас Марта, — Мишка, заколачивай гроб и пошли. Вам и Прошкой ещё могилу копать, а тебе, — перевела на меня взгляд, — осиновые колья точить.

— Мы что, поле погребения на охоту за вампирами отправимся? — съязвил я.

Марта злобно сверкнула глазами. Показалось, словно меня с ног до головы окатили ледяной водой.

— Скоро узнаешь.

Раздался глухой удар молотка, и только тут я заметил, что на крышке гроба с каждой стороны имеются по три небольших отверстия.

Марта кивнула на выход, и Прохор с Мишей быстро подхватили гроб, закинув его себе на плечи.

Кладбище оказалось совсем недалеко. Всего-то нужно было выйти за околицу с западной стороны деревни.

Когда поднялись на пригорок, где располагался погост, парни уверенно пошагали между рядами могил. Даже скорее не рядами, а извилистыми тропками, потому как захоронения были расположены в хаотичном порядке. Иногда ограды полностью соприкасались, не давая возможности протиснуться между ними. Приходилось двигаться зигзагами.

Вообще, любое кладбище всегда производило на меня удручающее впечатление, но это — особенно.

Несмотря на то, что могилы были ухоженными, дорожки протоптанными, ограды покрашены, мне с каждой секундой становилось не по себе.

Казалось, что со всех сторон на меня смотрят десятки, а то и сотни глаз.

Высоченные, вековые деревья, расположенные по периметру кладбища, словно отгораживали его непроницаемой стеной от остального мира.

Вороны сидели почти на каждой ветке, образуя сплошной черный ковер, сквозь который можно было с трудом разглядеть пятачки серого неба. Моросящий дождик дополнял мрачную картину. Хорошо, что гроза прошла стороной, иначе было бы действительно жутко.

Гулкое карканье раздавалось со всех сторон и било по ушам словно набатом.

Поморщился.

— Не обращай внимания, — заметив выражение моего лица, бросила Марта, — Вороны каркают — что собаки брешут. Пустое.

— Почему нельзя могилу на окраине выкопать? — поинтересовался я, сообразив, что идем мы в аккурат к центру кладбища.

— Потому-что в середине Велесова сила сильнее. Удержит неприкаянную душу. Не даст вырваться на свободу.

— Ясно, — пробормотал себе под нос, хотя ясно мне как раз ничего не было.

Вообще, чувствовал себя попавшим в какой-то сумасшедший дом или фэнтезийный роман.

Самое смешное, я отчётливо понимал, что всё происходит на самом деле, а я каким-то невероятным образом стал частью чего-то непостижимого, того — что нельзя объяснить рационально.

Наконец, оказались на месте.

В центре кладбища располагалось свободное пространство около сорока метров в диаметре.

Именно на этом клочке земли и было решено похоронить бабу Стефу.

— Здесь для самых сильных из нас место оставлено. Остальных можно и с краю закопать, — резюмировала Марта, — Что встали, мальчики? Давайте, за дело. Живее-живее, — поторопила наших спутников женщина.

— А мне чего делать?

— Тебе? Видишь вон ту могилу? — указала рукой направление.

— Ага.

— Там яма небольшая, пожухлой травой заваленная. Развороши. Достань осиновые ветки, те — что потолще.

Я с опасением посмотрел на женщину.

Она сейчас что, серьёзно? Значит в доме не шутила про осиновые колья?

— Послушай, приёмыш, я понимаю, тебе сейчас трудно уложить в голове всё происходящее, но так надо. Ведьмой твоя бабка была: древней и сильной. Нельзя допустить, чтобы она с того света вернулась в виде навьи или упыря.

— Навьи? — переспросил я.

— Иди, принеси ветки, пока будешь колья выстругивать, так и быть, расскажу.

Пришлось поторопиться.

Когда вернулся обратно, в руках у Марты был острый нож, который женщина мне протянула.

— Начинай, — бросила с усмешкой, словно сомневаясь, что я справлюсь с поставленной задачей.

Да мы с ребятами в детстве столько копий выстругали, что с закрытыми глазами сумею сделать.

Заметил в паре шагов небольшое полено и поставив, уселся на него.

А что? Удобно.

Не на мокрую же землю задницей плюхаться. Можно, конечно, и стоя, но зачем, если есть возможность устроиться поудобнее.

Марта лишь хмыкнула.

— Тоже мне, джентльмен. Нет бы даме предложил посидеть.

— Ну, простите великодушно. Не подумал. Минуточку.

Второе полено нашлось быстро.

Поставил, немного вбил в землю, чтобы не раскачивалось.

— Прошу.

Женщина достала из кармана свернутый шейный платок, встряхнула и постелила его на деревянную поверхность.

— Вот теперь сгодится.

— Так что там про навьи и упырей? — поинтересовался я, затачивая край кола.

— Упыри — это ожившие мертвецы, те же зомби, чтобы тебе было понятнее. Тупые и злобные. Навьи — чем-то похожи на них, но сохраняют разум, правда многие понятия у них искажаются. Добро и зло часто меняются местами.

— Вообще, не бывает абсолютного добра и зла, всегда есть середина.

— Пофилософствуй мне тут, — усмехнулась Марта, — Дальше знать хочешь?

— Ага.

— Покойники восстают довольно редко. На освящённых могилах практически никогда, но у нас…

— А что у вас? Если так боитесь, можно вызвать батюшку. Пускай кадилом помашет.

— Не в этом случае. Навьями и упырями становятся по разным причинам. Ими могут оказаться люди, покончившие жизнь самоубийством, проклятые своими родственниками, умершие насильственной смертью, неправильно похороненные… Здесь всё немного сложнее. Ведьмаки и ведьмы — дело особое. Тут мало одного покаяния. Церковь не допустит похоронить ведьму на освящённой земле, впрочем, как и самоубийцу. Нужен особый ритуал погребения.

— Я почему-то считал, что ведьмы если и восстают, то вурдалаками. Встают по ночам из могилы, залезают в дома и пьют кровь у мирных жителей.

Посмотрел на скептическое выражение лица Марты, в глазах которой так и читалось: — Откуда ты взял такую дичь?

— Ну, в книгах написано. В фэнтези.

— А-ха-ха, в фэнтези. Насмешил ты меня, приёмыш. Вурдалаки действительно пьют кровь, но уж точно не вылезают из могил. Если говорить на твоём языке, то они больше похожи на вампиров. Уроды ещё те… Живут кланами. Уверена, ты их встречал не раз, просто не обращал внимания.

— Обалдеть. И что эти вурдалаки умеют? В чём их особенность, кроме того, что они кровососы. В летучих мышей превращаются?

— Нет. Опять сказки. Почему ты рассуждаешь как невежда?

— Невежда?

— Непосвящённый, невежественный, не знающий, то есть — обычный человек, а ведь ты из древнего рода, пусть и не относишься к прямой линии. Неужели никто ничего не рассказывал?

— Нет, — помотал головой.

— А родители?

— Погибли, когда маленьким был. Меня тётка с дядькой воспитывали, но те… Не знаю, может сами не в курсе были.

Именно сейчас, в эту самую минуту, я полностью принял то, что моя жизнь никогда не будет прежней. Всё, к чему я шёл год за годом, день за днем — сегодня свелось в одну точку и возврата назад уже не было. Моё наследие настигло меня в самый неожиданный момент, и от этого понимания стало тоскливо.

Из-за дурацкого дара, точнее — из-за меня, погибла Светлана.

Я мог уехать и забыть Тумановку с его обитателями как страшный сон, только знал, что это не поможет. Судьба настигнет меня в любом месте.

К тому же, найти убийцу жены и доказать его виновность — мало. Если эта тварь, как и я, владеет способностями, то наказать ублюдка будет сложно. Правду сказала баба Стефа, мне необходимо овладеть знаниями и набраться опыта, прежде чем соваться в пасть ко льву. Главное — терпение, а его мне не занимать.

Понять бы ещё, что за дар такой мне достался от родственницы.

— Так что насчёт вурдалаков? Такие страшные? — решил уточнить, пока ещё оставалось время.

Сейчас мне необходимо было получать информацию из любого источника, так как чувствовал я себя щенком, которого кинули в горную реку и сказали: плыви.

— Почему страшные?

— Так ты же назвала их уродами, — с удивлением заметил, что начал обращаться к Марте на «ты», но раз женщина не оговорила, значит, была не против.

— Это я образно. Просто характер поганый. Считают себя выше других. Живут по своему кодексу чести. Вот только срываются часто, особенно обращённые. Накроет кровавое безумие и всё, тушите свет.

— Убивают?

— Да, но таких свои же и уничтожают.

— А как с ними бороться?

— Ты собрался выступить против вурдалака? Тогда я советую тебе крепко подумать.

— Нет, конечно. Я даже ни одного из них не знаю, — хмыкнул в ответ, — но, как говорят: «кто владеет информацией — тот владеет Миром».

— Однако, высоко замахнулся.

— Не претендую. Просто хочется быть в курсе, на будущее. Вдруг доведётся встретиться. Кстати, у вас в деревне вурдалаков нет?

— Нет. Я же сказала: они кланами живут. Одиночек практически не встречается. Предпочитают большие города. Ведут преимущественно ночной образ жизни. Солнечного света не боятся. Он им неприятен, но реального вреда причинить не может, разве что вновь обращённым. Очень быстрые, хорошо видят во тьме. Могут отращивать клыки и когти. Сильны, выносливы.

— И как их убить?

— Хм-м, тебе зачем это знать?

Пожал плечами.

— Для общего развития.

— Сжечь или колом в сердце, — флегматично произнесла моя собеседница.

— А святая вода, крест и чеснок на них действуют?

— Чеснок — чушь собачья. Святая вода оставляет ожоги. А что ты собрался с крестом делать? Махать перед носом?

— Приложить ко лбу, например.

— Ага, так тебе и позволят это сделать. Вот если крест этот большой и увесистый, тогда смело бей по кумполу со всей силы, тогда хоть дезориентировать сможешь, но лучше возьми палицу, а ещё лучше — не вступай в противоборство с вурдалаком. Так, всё, мальчики закончили, пора Стефу предать земле. Бери осину и пошли.

Только сейчас понял, для чего были сделаны маленькие отверстия в гробу. В них удобно было забивать колья.

Михаил взял молоток, но не успел ничего предпринять, как Марта взволнованно произнесла:

— Миша, ты полынь применил по назначению?

Парень вскинул голову, зажмурился, а затем отрицательно замотал головой.

— Забыл.

— Балбес, бестолочь! — рявкнула женщина, — Быстро открывайте гроб.

Прохор молча попятился, явно не собираясь исполнять приказ Марты.

Я не стал ждать, сам схватился за крышку и дернул вверх.

— Ну и чего так переполошились? Как лежала бабка, так и лежит, подумаешь тело чуть на бок перевернулось.

— Мишка, живее, засовывай полынь ей в глотку! Что столбом встал?

— Я? — испуганно прошептал парень.

— Ну, не я же! — зло процедила Марта.

Михаил достал из кармана пучок помятой травы, но приближаться к покойнице не спешил.

Пришлось протянуть руку.

— Дай сюда.

Парень с облегчением вложил мне в ладонь скомканные листья полыни.

— Аа-аа, что за… — заорал я, почувствовав, как руку обожгло огнём в том месте, где недавно появилась татуировка.

Секунда и боль стала распространяться всё выше и выше.

Глава 8

Разжал ладонь, полынь выпала на голую землю.

Поднёс руку к глазам и увидел отчетливо проступающий ожёг. Кожа обуглилась и почернела, но в том месте, где располагалась татуировка, осталась чистой, нетронутой.

— Какого…

— Миша, прекращай топтаться на месте. На тебя полынь не действует, поэтому соберись и сделай то, что должен.

— Всегда так… Миша — то, Миша — сё. Я вам что, в каждой бочке затычка?

— Поговори мне ещё, — погрозила пальцем Марта, и Михаил мгновенно притих, быстро опустившись на колени и начиная собирать разбросанную по земле траву.

Дальше дело осталось за малым.

Мужики быстро приладили крышку и забили гвоздями гроб. Пришла пора заколачивать осиновые колья.

— Бум-бум-бум, — застучал молоток, отдаваясь гулким эхом.

Мужики работали споро. Словно не первый раз этим занимались, хотя — может и не первый.

Сразу стало как-то не по себе.

— Скорее, Миха, — поторопил парня Прохор, косясь на просвет между деревьями.

Сумерки начали сгущаться.

Когда осталось вбить последний кол, крышка гроба дернулась вверх, словно её кто-то толкнул изнутри.

Отскочил в сторону, с недоверием пялясь на деревянный ящик.

— Какого…

Раздался скрежет, словно кто-то царапал ногтями по поверхности, а затем послышался тихий стон.

Я даже на секунду подумал, что мы хороним бабку живьем. Вдруг она не умерла вовсе. Впала в летаргический сон, а сейчас проснулась. Бывает же и такое.

По напуганному взгляду местного алкаша и напряженному — Михаила, понял, что мои подозрение не верны.

Марта кинулась к гробу и начала что-то нашёптывать. Звуки почти мгновенно стихли.

— Уф-ф, — выдохнула женщина, смахнув с лица выступившую испарину, — Не сильна я в этом. Не та у меня суть. Давайте ребятки: опускайте гроб, да закапывайте.

Мужики справились быстро. Было видно, что они хотели как можно скорее завершить работу и свалить с кладбища.

Прохор хоть и ныл, выражая недовольство, что его припахали к столь тяжелому делу, лопатой махал шустро.

— Готово, — облегчённо выдохнул Михаил.

— Давайте уже вернёмся в деревню, — тоскливо произнес Прохор и покосился на земляной холмик, словно ожидая, что сейчас оттуда вылезет мертвец.

— Вы идите, — махнула рукой Марта, я мы с Алексеем ещё на пару минут задержимся.

Мужиков уговаривать было не нужно. Они молниеносно развернулись и потопали прочь, да так быстро, словно за ними гнался сам дьявол.

Впрочем, я бы тоже не отказался покинуть столь мрачное и недружелюбное место. Очень уж мне не нравилась ворона, сидящая на ближайшем суку дерева и пялящаяся на меня своим черным немигающим взглядом.

Специально сделал несколько шагов в сторону, проверяя реакцию.

Ворона, как специально, повернула голову вслед за мной и вновь начала буравить меня своими глазками-бусинками.

— Кыш-кыш, пошла прочь, — подхватив ком земли, бросил в наглую птицу.

Марта, рассыпавшая в данный момент рисовые зёрна у могилы, обернулась в мою сторону.

— Ну, и чего ты её гонишь? На вот, — женщина достала из кармана завёрнутый в фольгу маленький кусок сырого мяса, — Покорми. Не думала, что так сразу объявится, — и видя мой недоумённый взгляд, пояснила, — Эта ворона — твой проводник. Часть сути Стефании преобразовалась и поселилась в этой птице. Она — твой помощник на первое время. Твой билет на ту сторону.

— А если я не хочу на ту сторону, — проворчал тихо.

— Рано или поздно всё равно придется. От себя не убежишь. Ты, Алексей — Кромешник. Можешь ходить по грани миров: между Явью и Навью. Ну, это если не помрёшь раньше времени, да знаниями овладеешь. Давай, корми птицу и пойдем. Мы и так здесь задержались.

— Цыпа-цыпа, гуль-гуль-гуль, — произнес я и потряс куском мяса в воздухе.

Ну а что?

Я понятия не имею, как подзывать ворон.

Марта закатила глаза на мои выкрутасы, но ничего не сказала.

Птица подлетать тоже не спешила. Видимо оценивала, стоит ли это делать. Не понравилось, что я запустил в неё комом земли и сейчас осторожничала.

— Ну, лети сюда. Кушать хочешь? Смотри какое вкусное мясо: такое аппетитное, сочное, так бы и съел, — поднес кусок ко рту и сделал вид что надкусываю, — Ням-ням-ням. Фу-уу, оно уже стухло.

— То — что надо, — усмехнулась Марта.

— Кар-кар-кар, — изрекла наглая птица и всё же соизволила покинуть свой насест.

Спикировав сверху вниз, она ловко ухватила на лету мясо, вырывая его из моих пальцев и опустилась на землю, с остервенением разрывая плоть на волокла и заглатывая.

Это не ворона, это какой-то долбоклюв. Не удивлюсь, если у неё внутри обнаружатся зубы.

— Теперь мы можем идти? — поинтересовался у Марты.

Становилось темно и на обратном пути запросто можно было обо что-нибудь запнуться, упасть и насадить голову на пику одной из оград.

Дурацкие мысли, но они никак не хотели уходить, транслируя в мозг ужасные картинки.

— Ещё нет. Она тебя пока не признала.

Вздохнул.

— А как она должна…

Договорить не успел. Ворона взмыла в воздух и через пару секунд опустилась на моё плечо.

— Кар! — проорала эта гадина в самое ухо, а затем клюнула, да так, что на коже выступила кровь.

— Ау, больно! Ты чего дерёшься, зараза?

— Кар! — в очередной раз повторила птица и довольно потёрлась головой о мою щёку.

— Вот теперь можно возвращаться, — послышался удовлетворённый голос Марты.

Михаила с Прохором мы догнали у околицы. Парень молча кивнул и помахав на прощание, потопал вдоль домов. Прохор же выразительно уставился на меня и выдал:

— Ну, приёмыш, зови в гости. Отмеча… Тьфу, то есть, поминать будем Стефу.

— Тебе лишь бы напиться, Прошка, — не разделяя энтузиазма местного алкоголика, произнесла Марта.

— Чой-то сразу напиться? Покойницу проводить надобно как следует, иначе не будет ей спокойного посмертия, — упрямо произнес Прохор и с надеждой посмотрел на меня.

— Ей в любом случае, спокойного посмертия не будет, но Прошка в чём-то прав. Помянуть надобно.

— Кар! — недовольно каркнула ворона, так и продолжающая сидеть на моем плече, а затем вновь клюнула меня в висок.

— Ах ты, гадина! — проревел я, и резко вскинув руку, ухватил наглую птицу за горло, встряхивая, — Слушай меня, тварь пернатая, ещё раз так сделаешь, я не посмотрю, проводник ты или обычная ворона, сверну шею как курице и все дела. Усекла?

— Кар, — придушенно подала голос птица.

— То-то же.

Разжал пальцы и пернатая, замахав крыльями, взлетела вверх, натужно каркая. Наверняка, обзывала меня всеми нехорошими словами.

Прохор, опасливо косясь на орущую птицу, сделал пару шагов назад, а вот я, как стоял — так и остался, а зря.

Пернатая бестия решила отомстить и устроила самый настоящий обстрел.

Уверен, если бы она умела писать, накатала бы жалобу за жестокое обращение в Международный Фонд Защиты Животных, но даже так, свою месть гадина свершила. У меня на груди расплывались три белых пятна.

Потряс кулаком в воздухе.

— Вот попадись ты мне… И не надо смеяться, — обратился к Марте, которая тихо хихикала, глядя на наши с вороной разборки.

— Кар-кар-кар, — громко выдала пернатая зараза и сделала над нами круг почёта, довольная тем, что её месть удалась.

— Ну, так мы это… Пойдём уже… Выпьем? — поторопил нас Прохор.

— Честно говоря, даже не представляю: есть у меня в доме алкоголь или нет? Да и закуска вряд ли найдётся.

Марта усмехнулась.

— Найдётся, не переживай.

Пожал плечами.

— Пойдемте тогда.

Первым делом отправился застирывать рубашку, потому как переодеться было банально не во что. В ближайшем будущем придётся обязательно озаботиться пополнением гардероба, ибо все вещи остались в машине.

Так и пришлось возвращаться к гостям в мокрой одежде.

Стоило зайти на кухню, как гостья хлопнула в ладоши и огляделась по сторонам.

— Кузьма, живо вылезай! — произнесла грозно, — Вылезай, кому говорю, а то хуже будет! Ты меня знаешь.

В углу, за русской печкой послышалось шуршание, а затем из-за неё вывалился мелкий мужичок ростом чуть ниже колена с лохматой нечёсаной бородой, слипшимися волосами и ужасно грязный, словно не мылся не один год.

— Чего рекомандовалась, окаянная? Ты здесь не хозяйка! Я не обязан подчиняться. Знаю я вас, лишь бы кусок получше урвать. Не пущу! Ничего не отдам! Убирайтесь из моего дома. Налетели как воронье, набежали…

— Кар! — послышалось непонятно откуда, а затем раздался грохот и через дымоход вывалилась ворона.

Испачканная сажей, но при этом с чувством собственного превосходства, она приземлилась на голову Кузьме и начала долбить по ней клювом.

Я молча обалдевал от всего происходящего, при этом тихо радуясь, что пернатая засранка сменила объект внимания.

— Ой-ой-ой, не надо! Отстань! Не тронь меня! — запричитал мелкий бородач и попытался закрыть голову руками, но не преуспел.

Ворона уверенно продолжала свои нападки.

— А ну, прекратила это непотребство! — рявкнул я, делая шаг вперед по направлению к птице.

Пернатая бестия стрелой метнулась в противоположную сторону и сдуру втемяшилась в стену.

Шмяк.

Тело вороны с распахнутыми крыльями сползло на пол.

— Дурдом, — пробормотал себе под нос, и наклонившись, поднял птицу.

Жива. А если всё же…

— Не переживай, ничего ей не сделается, — просветила меня Марта, — На подоконник положи. Через пару минут очухается.

— Так, — произнёс хмуро, оставив ворону приходить в себя, — Ты кто такой будешь? — указал на мелкого, непонятно откуда взявшегося мужика.

— Кузьма, — ответил тот.

— Что Кузьма — это понятно. Я не о том спрашиваю. Ты кто? Гном?

— Сам ты… гном недоделанный. Домовой я.

В принципе, что-то подобное я и подозревал.

— Да какой он домовой, — покачала головой Марта и поджала губы, — Грязевой, а не домовой. Позор своего рода. Видела бы Стефа в кого ты превратился, отодрала за уши.

— Ты за языком-то следи. Мы со Стефанией всегда мирно жили, да чтобы она и меня обидеть, да не в жизнь…

— Ага, — хмыкнула женщина, — То-то ворона тебя клевать начала.

Кузьма насупился, запыхтел на мгновение, потупил глаза, а затем вскинулся.

— Чего вам всем здесь надо? Скорбеть нормально не даёте. Пришли в дом, натоптали, грязи нанесли…

А ведь, действительно, нанесли. Хотя, здесь и так было грязно, но все равно наследили. Надо будет завтра с утра уборку провести.

— Не ворчи. Лучше займись своими непосредственными обязанностями. У тебя гости не кормленые, в доме шаром покати: ни поесть, ни попить. Совсем запустил хозяйство.

— Не тебе меня судить, наузница, — подбоченился Кузьма и недовольно зыркнул на Марту из-под густых бровей, — А что до гостей, так не обязан я всех привечать. Хозяйка пока жива была, наказ дала, гнать всех в шею.

— Так нет больше твоей хозяйки.

— А-то я не знаю, — шмыгнул носом домовой и утерся рукавом грязного кафтана, — Но это всё равно ничего не меняет. Я наказ Стефании выполню, поэтому, убирайтесь из дома подобру-поздорову!

— Угомонись Кузьма! — Марта стукнула кулаком по столу, — Приглядись к Алексею. Разве не видишь суть от сути? У тебя теперь новый хозяин, так что будь добр, заткнись и займись делом.

Женщина выразительно посмотрела на меня, мол: принимай в семью и воспитывай.

Мало мне наглой вороны, теперь ещё и упертого домового на шею повесили.

Прищурился, глядя на сопевшую от недовольства нечисть.

А ведь наверняка из-за этого лохматого пня я улетел с лестницы. Марта с Прохором и Михаилом без проблем поднялись и спустились. У них под ногами ни одна ступенька не скрипнула, а у меня…

— Так-так-так, — пробормотал я, но решил, что устраивать разборки при гостях невежливо, — Ну что, Кузьма, будем дружить или воевать? Только учти, война будет короткой. Я тебя просто-напросто выгоню. Даже рекомендаций не дам. Никто тебя в свой дом не возьмёт. Долго ты проживешь без своего хозяйства? — глаза домового по мере моих слов округлялись, а внутри них начал появляться животный ужас.

— Не над-до, — запинаясь произнес Кузьма и испуганно затряс головой, — Хозяин.

Последнее слово он выдавил с трудом, пересиливая себя.

Москва тоже не сразу строилась, вот и мы с Кузьмой будем возводить мост понимания постепенно. Класть кирпичик за кирпичиком.

Может и не стоило угрожать домовому с самого начала, но сегодня уговаривать и сюсюкать с нечистью я был не настроен. Завтра попробую сменить кнут на пряник, а пока, пусть подумает над своим поведением.

— Тогда, вот что, Кузьма. Можешь нам на стол соорудить водочки и закуски?

— Наливки бы… клюквенной, да на травках, — вклинился в разговор Прошка.

— И то дело, — согласился, кинув взгляд на Марту.

Всё-таки с нами женщина, а они уважают более тонкие напитки.

Настойка, конечно, не изысканное вино, но и не пресловутая водка.

— Сможешь организовать?

Кузьма затряс спутанной бородой.

— Ага, всё сделаю, хозяин. Не изволь беспокоиться.

Мгновение и домовой исчез из вида, словно его тут и не было.

— Груздей соленых прихвати! — прокричал вслед Кузьме Прохор.

Уже через десять минут стол ломился от закуски, а местный алкаш бодро откупорил запотевшую бутылку клюковки и разливал по стопкам.

Водку Кузьма тоже принёс. Не знаю, где он всё это взял, спрашивать не собирался. Голова и так пухла от всего происходящего.

Опрокинул пару стопок беленькой, закусил вареной картошкой с хрустящим солёным огурчиком и отставил в сторону несмотря на то, что напиться хотелось до ужаса.

Марта ограничилась одной рюмкой, а вот Прохор, недолго думая, приложился к горлышку и торопливо вливал в себя настойку, видимо боясь, что отберут.

— Марта, я всё хотел спросить… Ведьм вроде как принято сжигать на кострах, так почему мы тело бабы Стефы не предали огню, а закопали?

— Потому что тебе необходим проводник. Пока тело Стефании не истлеет полностью, рядом с тобой будет спутник, — женщина кивнула в сторону вороны, которая уже давно пришла в себя.

Птица так и осталась сидеть на окне, с интересом поглядывая на нашу компанию и чистя перья.

— Видишь ли, в чём дело. Суть ведьмы заключена в ведьминской косточке. Если сжечь тело, она превратиться в прах и её часть не перейдёт к проводнику. Сейчас твоя ворона неразрывно связана покойницей, но и с тобой у неё скоро возникнут крепкие узы. Закрепятся, обрастут силой, что разорвать их можно будет только после смерти одного из вас.

— Спасибо за пояснения и за то, что помогаешь, Марта. Кстати, почему ты это делаешь?

— Кто-то же должен. Ты спрашивай, если вопросы какие появились. Отвечу, если смогу, — пожала плечами женщина, но я нутром почувствовал, что она что-то недоговаривает.

Да и вообще, бесплатный сыр только в мышеловке. Не даром же баба Стефа предупреждала никому не доверять и всегда быть настороже.

Помощь я приму, потому как она мне сейчас необходима, но останусь начеку, чтобы, в случае чего, не попасть впросак.

Не верю я в бескорыстность.

А вот вопросы позадаю, у меня их скопился вагон и маленькая тележка.

— Марта, вас Кузьма назвал наузницей…

— Так я наузница и есть, можно узольница, кому как больше нравится. Это моя суть. Специализация, если по-простому. Я изготавливаю обереги, напитываю их силой. Таких как я — много. Дар у нас узкий, но прибыльный. Спрос имеет. Кстати, тебе бы не помешало обереги на дому обновить, да себе пару прикупить, а то неровен час, сглазит кто или порчу наведёт. Марта плюнула три раза через плечо и постучала костяшками пальцев по столу.

— Подумаю, — ответил неопределённо, — А кто ещё бывает? Какие градации?

— Много. Вот, например, Прошка, — кивнула Марта на положившего голову на руки и уснувшего алкаша, который успел вылакать не только клюковку, но допить початую бутылку водки и откупорить новую, — Хранильник.

— Кто?

— Хранильник — изготовитель священного оружия и снаряжения. Если в средние века его дар был в почёте, то сейчас почти никому не нужен. Вот он и пьет бедняга от безысходности.

— А Миша?

— А Михаил обычный человек. Без дара.

— Теперь понятно, почему он спокойно взял в руки полынь.

Догадаться было несложно, что эта трава причиняла боль всем, кто имел дар. Ну, или практически всем. Ведьмам так точно. Недаром Марта не притронулась к выпавшему на землю растению.

Посмотрел на ладонь. Ожог начал проходить. Он практически сошел на нет, оставляя только розовую корочку и вызывая сильный зуд.

— Ничего себе, — пробормотал удивлённо.

— Привыкай, — Марта понимающе улыбнулась, — Теперь на тебе все заживать будет как на собаке.

— Здорово. Еще бы девять жизней, как у кошки иметь, тогда вообще сказка.

— Вот тут огорчу. Помрешь, восстанешь только в виде упырём или навьи. Другого не дано. Зато, если избежишь насильственной смерти, жить будешь долго.

Глава 9

Утешение маленькое, потому как я задним местом чувствовал, что спокойной жизни мне не дадут, особенно после того, как начну разыскивать убийцу жены.

Нет, сама по себе новость была приятной, но опять же, с какой стороны посмотреть.

Пока не стал на этом зацикливаться. Пройдёт лет сто, если не скопычусь, тогда и подумаю о смысле жизни.

— А вот, Авдотья, соседка моя, она кто?

Очень уж мне хотелось знать, кем являлась данная барышня, хотя, на барышню, пожалуй, она не тянула, скорее — на злобную гарпию, капающую изо рта ядом.

— Интересно, а гарпии существуют или они всего лишь выдумки? Очень уж она на неё похожа, особенно — когда злиться. Я что, это вслух произнес.

— А-ха-ах, — рассмеялась немного захмелевшая Марта, — Вслух, конечно. Спешу тебя разочаровать, что здесь ты ошибся. Гарпии, если у существуют, то точно не здесь, не на земле русской. А Авдотья всего лишь чаровница, если захочет, любой мужик её станет. Будет ножки целовать и любой каприз исполнять без малейшей тени сомнения.

Нахмурился. Вроде как соседка и на мне пыталась свой трюк провернуть, да только у неё что-то не вышло.

Рассказал об это Марте.

— Так она зла на тебя очень. Ярость затмила разум, вот и не смогла захомутать. Тут ведь всё на чувствах завязано. Чаровница должна сама хотеть завлечь мужчину в свои сети. Ощутить притяжение, желание, а Авдотья наша, вместо этого изошла злобой.

— Теперь понятно.

— Но ты всё равно будь осторожен. Она не простит, что промысел Стефании не ей достался. Попытается со свету сжить.

— И что она мне может сделать?

Марта на секунду прищурилась.

— Хм-м, дай-ка, подумать… Да много чего. Проклясть может, отравить. Хворь наслать. Чаровниц ещё травницами иногда называют. Они изготавливают различные снадобья и обрядовые напитки. Хлебнешь одного такого и больше не встанешь. Будешь как спящая царевна беспробудно спать. Если посленей хрустальный гроб организовали, то тебе даже деревянный не достанется. Да и от поцелуя принцессы ты не проснёшься. Так и будешь лежать бревном, пока к тебе потворники Вия не явятся. Ну, это я так, привела один из вариантов. А ещё… Авдотья неплохая предсказательница и гадальница. Может наперёд просчитать, как и что случиться, да вмешаться в расклад. Хоть это и запрещено.

— Кем запрещено?

— Высшими силами.

— Угу, — кивнул рассеяно, а Марта продолжила:

— Да у нас пол деревни на тебя зуб точит. Ты, пусть и дальняя родня Стефе, но всё же пришлый, поэтому, ходи и оглядывайся.

— А ты значит, не точишь?

— Нет. Смысл махать кулаками, когда битва окончена. Ты победил.

— Вообще-то, даже не стремился.

— Именно это и обидно. Тебе не нужна была сила, но ты её получил, а кто стремился завладеть — остался за бортом. Мне, в любом случае, ничего не светило. Не в той весовой категории, чтобы бодаться с другими ведьмами: та же Авдотья, хоть и слабее меня, но подлее и хитрее в несколько раз. Мне выгоднее с тобой дружить. Кромешник — это вам не обавник и не кощунник. Я тебе помогу, а потом ты мне когда-нибудь в помощи не откажешь.

Что-то подобное я и думал: потихоньку-помаленьку мы начали подбираться к сути дела. Не просто так Марта оказалась поблизости, не просто так протянула руку, но может это и не плохо.

Я не против взаимовыгодного сотрудничества. Главное, не позволять переходить границ и не соглашаться на что-то запредельное. Неизвестно ведь, что она может попросить взамен.

Прищурился, внимательно наблюдая за собеседницей.

— Что так смотришь? Долг платежом красен.

— Вот в долг как раз залезать не хотелось бы.

— А придётся, — хмыкнула Марта, — но ты не переживай, я много не запрошу. Зато огражу тебя от многих проблем.

— И как ты это сделаешь?

— Не забывай, кто я такая.

— Наузница, — произнес медленно, кивнув сам себе.

— Вот именно. Оберегов тебе наделаю, чтобы неповадно было разным курицам… то есть ведьмам, на тебя наговоры наговаривать, да порчу насылать. Хоть с какой-то стороны защищён будешь. Поверь, это не мало. Ты сейчас как беззащитный щенок начнёшь носом тыкаться в закрытые двери, пока не поймёшь, что к чему. Самое скверное, что на Кромку тебя тянуть будет очень сильно. Насколько я успела понять, ты по наивности — да по незнанию, туда уже захож был.

Встрепенулся, удивленно глянув на собеседницу.

— Вот здесь поподробнее. Когда это я успел побывать на Кромке? И откуда такие мысли?

— Это проще-простого. Ты со стороны леса вышел, а в этом месте грань между Явью и Навью наиболее тонкая. Пришлые отродясь оттуда не появлялись. Скажешь, пока ты через лес продирался, ничего странного не случилось? — произнесла Марта и посмотрела пытливо, с хитринкой.

Пожал плечами.

— Было кое-что, — не стал лукавить.

— Вот то-то и оно. Удивляюсь, как ты оттуда живым выйти сумел? Да ещё и с дочкой Хозяйки Медной горы повстречаться.

— С кем? — мои глаза чуть на лоб не лезли от изумления.

— Ты меня и в первый раз прекрасно услышал, чай не глухой.

Мне сразу же вспомнилась наглая мелкая девчонка с красными ленточками в волосах.

Казалось бы, удивляться уже было нечему, но и тут я оказался неправ.

Всё, о чём говорила Марта, выходило за грань моего понимания и никак не хотело укладываться в голове.

Ладно, ведьмы и колдуны, но дочь Хозяйки Медной горы? Серьёзно?

А если есть дочь, то значит где-то есть мать.

М-да, вот так живёшь-живешь в реальном мире, а к тридцати годам начинаешь верить в сказки.

— Не выдержишь ты. Пойдешь на кромку. Даже не из-за любопытства, не из-за неминуемой тяги, а просто потому — что захочешь найти ответы на вопросы, которые можно получить только там. Вот тогда тебе понадобиться моя помощь. Я тебе защиту сделаю такую, что ни одна нежить не сумеет причинить вред, хотя бы некоторое время. Твоя бабка, между прочим, тоже моими услугами пользовалась.

Эх, красиво говорит Марта, но это как в поговорке: «Гладко стелет — да жёстко спать».

— Я всё понял, можешь не продолжать. Прежде чем соглашусь на твои услуги, хотелось бы узнать: что ты хочешь взамен?

— Сущую малость. Ничего особенного. Когда ты будешь на Кромке, просто зайди в гости к Ратмиру и забери у него одну вещицу.

— Кха-кха-кха, ты, Марта, говори-говори, да не заговаривайся, — послышалось из-за печки, а затем показался сам обладатель голоса.

Домовой важно подбоченился и уперся гневным взглядом в гостью.

— А ты, хозяин, её не слушай эту балаболку. Мы и без её оберегов прожить можем. Сами сделаем, ещё лучше прежних. Вы — потворники только и норовите в доверие влезть, да пользу поиметь за счёт чужого промысла. Только хрен тебе. Не будет Алексей с Ратмиром встречаться. Ишь, чего удумала? На верную смерть молодого Кромешника отправить?

— Ерунды не говори, Кузьма. Я же не заставляю приёмыша в первое посещение за моей вещицей отправляться, — тут же заюлила Марта, — Вот встанет на ноги, заматереет, получит знания, прислужниками обзаведётся, тогда и долг возвращать станет.

Удивительно, как быстро домовой переобулся. Ещё совсем недавно, он никак не хотел признавать меня хозяином, а теперь встал на защиту.

— Не будем мы ничего брать и долг никакой возвращать не будем, — подбоченившись, грозно заявил Кузьма, потрясая спутанной бородой.

— Я подумаю, — перебил домового, чем вызвал явное неудовольствие последнего.

— Вот видишь, твой хозяин проявляет благоразумие, а ты как был нелюдимым букой, так и остался. Если бы не Стефа, так бы бесхозным и остался. Кому ты нужен такой дефективный?

— Так, стоп! — рявкнул я, поднимаясь с места и видя, что от слов ведьмы у домового начинают на глаза наворачиваться слёзы, — Извинись перед Кузей.

Марта аж поперхнулась от возмущения.

Ну а что?

Нечего моего домового обижать и говорить ему всякие гадости. Если все в этой деревне такие (а думается мне — ещё хуже), то я прекрасно понимаю Кузьму, который не хочет никого привечать в своём доме.

— Я не ослышалась? — хмыкнула Марта, — Ты просишь меня извиниться перед нечистью?

— Может он и нечисть, но моя нечисть, а ты у меня в гостях, так что имей уважение к жителям этого дома, — мой голос прогремел на всю кухню, заставив храпевшего Прохора встрепенуться, поднять на нас мутный взгляд и потрясти головой.

— А что, уже пора расходиться?

— Пора, Прошка, пора, ночь на дворе, — засуетилась Марта, — Ты давай, подымайся, пошли. Погостили и хватит.

Хранильник довольно бодро поднялся с места, покачнувшись лишь один раз, и мазнув взглядом по столу, нашел недопитую бутылку водки.

— Оо-о, — радостно булькнул он и тут же ухватил её за горлышко цепкими пальцами, с мольбой в глазах посмотрев на меня.

— Забирай, — бросил добродушно.

— Благодарю великодушно, — выдал местный пропойца, но смазал всё впечатление громким: — Ик! — и быстро посеменил к выходу.

Ведьма последовала за ним.

— Марта, ты ничего не забыла? — окликнул женщину.

Она недовольно обернулась, поджала губы и мазнув взглядом по Кузьме, процедила:

— Прошу прощения.

Когда за гостями захлопнулась дверь, домовой бросился мне в ноги и крепко обнял, а потом резко опустив, радостно запрыгал на месте.

— Хозяин, это что же такое делается? Как такое вообще может быть? Скажи кому, не поверят! Да чтобы ведьма извинилась перед нечистью… Не бывало такого! Спасибо тебе хозяин, спасибо! Во век не забуду! Верой и правдой служить стану! Что хочешь для тебя сделаю!

Домовой в очередной раз полез обниматься.

— А ну, стоять! — произнес недовольно, но таким тоном, что Кузьма вмиг послушался и застыл на месте, — Всё, что хочу, говоришь, сделаешь?

— Ага, — закивал домовой, да так сильно, что мне показалось, голова у него отвалится.

— Тогда, в первую очередь, помойся и приведи себя в порядок, — произнес брезгливо, — а то похож непонятно на кого. Такое ощущение, что только что из мусорного бака вылез.

— Ха-ха-ха, — беззлобно рассмеялся домовой и ткнул в меня пальцев, — Так я весь в тебя, хозяин.

— Эм-м, — пробормотал я и только потом сообразил, что так и не привел себя в порядок после блуждания по лесу.

Как-то со всей этой кутерьмой забыл о своём внешнем виде. Даже не вспомнил, а следовало бы.

С другой стороны — когда мне было это делать, если почти сразу столкнулся с умирающей бабкой, а потом пришлось её в срочном порядке хоронить.

Удивительно: что ни Марта, ни Прохор ничего не сказали по этому поводу.

Хотя, насчет алкаша понятно, он и сам выглядел соответственно, и наверняка воспринял мой внешний вид, как само-собой разумеющееся.

А вот Марта почему промолчала?

Ну и чёрт с ней.

— Вот тут ты прав, Кузьма. Мне бы тоже не помешало помыться. Может, баньку затопишь?

Домовой почесал грязный затылок.

— Это, конечно, можно, но… — Кузя замялся, явно не зная, как сказать.

— Ну, что ещё?

— Не моя вотчина. Банника.

Хлопнул себя по лбу.

— Ещё одна нечить. Ну, ладно, делать нечего, пойдём знакомиться.

Можно было, конечно, ополоснуться под душем, но я уже зашел в ванну и проверил, что кран не работает, ванная заржавела, а в углах стен свили свою ловчую сеть пауки.

— Что ж ты за хозяйством-то не следил? Эх, Кузя-Кузя.

— А что я? Это Стефания не велела. Хотела, чтобы если кто зайдет, в ужасе разбежались. Глупо, конечно, таким никого не испугать, тем более ведьм. Эти ничего не боятся. Уу-х, бабское племя. Все злые, завидущие, наглые. Уж я их повыгонял в последнее время, особенно когда обереги стали плохо действовать.

— Стоп! Погоди, Кузьма. Баба Стефа говорила, что всё в порядке и за стенами этого дома я буду в полной безопасности до тех пор, пока не наберусь сил.

Кузьма грустно покачал головой.

— Уже нет. Она когда слегла, вообще перестала следить за подпиткой. Думала, обойдётся, но эти «упырихи» так и лезли, каждый раз подтачивая защиту. Знали, что хозяйка скоро уйдут за грань, вот и пытались до неё добраться, да уговорить, чтобы дар свой передала. Не хотела Стефа, чтобы он чужим достался. Держалась до последнего. Если бы ты не приехал, отпустила бы свою суть на вольную-волю, а сама неупокоенным мертвецом стала. Упырём, то есть. Вот тогда бы точно беда случилась. Хорошо, что ты успел вовремя, — Кузьма посмотрел на меня с раскаянием, — Ты прости меня, дурака такого, я не со злого умысла. Не понял поначалу кто ты есть, вот и взбеленился, с лестницы столкнул. Да и потом не от недоверия или злобы отказывался в тебе хозяина признавать… Грустил очень. Не мог отпустить Стефанию. Я ведь ей почитай более двухсот лет прослужил.

— Кхм, значит про продолжительность жизни Марта правду говорила?

— Ага, — кивнул домовой.

— Ладно, Кузя, хорош лясы точить, пошли с банником знакомиться. Надо чего с собой взять, чтобы его задобрить? Вдруг утопит нас в бочке или угарным газом отравит.

— Да не-е, хозяин, Тимоха нормальный, безобидный почти, но почтить его всё же надобно.

Ага, главное слово тут «почти». Да и вообще, что-то сомневаюсь я, что нечисть бывает безобидной. Уверен, даже Кузьма способен стать для своих врагов ночным кошмаром, если только захочет.

Спать хотелось зверски. Зевнул пару раз, чуть не свернув челюсть, но упрямо решил, что пока не помоюсь — не лягу.

Тем временем домовой продолжил свою речь:

— Хлеба с солью возьмём и медовухи. Он это дело уважает, а по утру ты чёрную курицу раздобудь и голову отруби, а потом закопай у входа в баню, тогда Тимофей тебя окончательно примет и будет почитать, как хозяина.

— Курицу значит… И где я её возьму?

— Так у кого-нибудь из деревенских точно найдётся.

На том и порешили.

Банником оказался такой же мелкосра… то есть невысокий мужичок, но в отличии от домового, выглядел пристойно: чистый, опрятный, в белой рубахе и полотняных штанах — он был похож на кукольную игрушку, правда до тех пор, пока не поднимал на тебя тяжелый, пробирающий до костей взгляд.

С трудом удержался, чтобы не отвести глаза в сторону. Знал, сделай я это, и навсегда потеряю уважение банника, да какое нахрен уважение, он меня даже на порог не пустит, удавит как ту черную курицу, которую я пообещал ему принести завтра днем.

А банька удалась на славу. Я даже взбодрился. Спать сразу перехотелось, особенно когда Тимофей прошёлся по спине берёзовым веником и поддал пару.

— Уф-ф, хорошо, — простонал я, чувствуя, как каждая косточка в теле растекается словно желе.

Раза четыре выходили в предбанник остудиться и всполоснуть горло. Тимофей не любил, когда его «гости» употребляли алкоголь, поэтому Кузя сразу сказал, что ничего свыше полутора градусов брать не будем.

Сейчас я сидел и с удовольствие хлебал деревенский квас из большой кружки.

Сам же банник не побрезговал медовухой. Ага, двойные стандарты: нам нельзя, а ему можно, но мне не жалко, пусть довольствуется. Сдаётся мне, баба Стефа в последнее время его не часто радовала подобными мелочами, и не потому — что не хотела, просто была не в состоянии в силу своей болезни.

Когда мы с Кузьмой возвращались в дом, домовой выглядел совершенно по-другому. Я бы даже сказал, благородно. Подстриженные зачёсанные назад волосы и окладистая борода придавали ему солидности. Он выглядел как маленький укоренившийся дуб, который хрен выкорчуешь. Скорее спину надорвёшь, чем добьёшься результата.

Кузьма вновь обрел уверенность в завтрашнем дне. Степенный, важный, он вышагивал впереди меня и довольно щурился.

Вот именно этот прищур мне и не нравился. Я прекрасно видел хитринку, то и дело проскальзывающую, на казалось бы невозмутимом лице, которая давала понять, что моя нечисть способна на разные проказы, и за ним нужен глаз да глаз.

— Надо будет завтра прибраться. Кровать бабы Стефы выкинуть, подмести, пыль вытереть, полы помыть, кран починить.

— Не переживай, хозяин, ложись спать. С уборкой я справлюсь, а вот кран… Тут тебе самому придётся.

— Угу, — пробормотал я, совершенно не вслушиваясь в слова, произносимые домовым.

Кое-как добрался до дивана и рухнул на жесткую поверхность. Повертелся пару минут и провалился в глубокий сон.

Глава 10

Думал, что будет сниться всякая ересь, но, на удивление, спал спокойно первую половину ночи.

Проснулся ни с того — ни с чего, подскочил на диване и уставился в темноту, словно о чём-то забыл.

— Точно! — хлопнул себя по лбу и потянулся за телефоном.

Надеюсь, Анька меня не убьёт.

Гудок, ещё гудок, ещё один. На седьмом — до моих ушей долетел заспанный голос женщины.

— Гаврилов, ты охренел? Время видел? Почему каждый раз звонишь посреди ночи? Если тебя не убивают, ты не попал в больницу, не закапываешь чьё-то тело в лесной глуши, — хмыкнула бывшая любовница, пытаясь пошутить, — то пожалуйста, сбрось звонок и ложись спать. Всё остальное может подождать до утра.

— Ну-у, вообще-то, закопал совсем недавно, — ответил серьёзным тоном, в результате чего заставил собеседницу поперхнуться воздухом.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь.

На той стороне зависло молчание.

— Гаврилов, ты сейчас хочешь сказать, что кого-то убил, а потом спрятал труп? Может ты и жену свою тоже того… а я, как дура, уши развесила и помогать взялась? — голос Анны от волнения повысился на пару октав.

— Спокойно, — я уже сам пожалел, что ляпнул не подумав, — Ничего такого, что ты себе напридумывала. У меня бабка умерла. Сегодня были похороны.

— Тролль, — послышалось гневное, — Раз уж разбудил, говори, чего надо? Ясно же, что не про смерть родственницы рассказывать собрался.

— Зришь в корень. У меня к тебе просьба будет, очень необычная.

— А у тебя других не бывает. Что надо сделать? Давай, рожай уже, не тяни время.

— Рожать это по твоей части, по бабской. Мы мужики на такое не способны.

— Если прижмёт и не так раскорячишься.

— Ха-ха, — рассмеялся в ответ.

Подобные разговоры у нас с Богдановой периодически случались, особенно тогда, когда необходимо было разрядить обстановку.

— А если серьёзно…

— А если серьёзно, то нужно, чтобы сходила ко мне на квартиру и внимательно всё осмотрела.

— Ты решил из меня сделать шпиона? Извини, я не детектив и тем более — не следователь. Улики искать не моя профессия, да и вряд ли я там хоть что-то найду. Полиция наверняка всё перевернула вверх дном.

— Не нужно искать улики. Всего лишь один единственный трилистник.

— Какой ещё трилистник? Леша, у тебя как с головушкой? Крыша не потекла.

— Да так, подкапывает немного.

— Вот и я о том же.

— Нужен мне этот трилистник Аня, очень нужен. Растение такое, его ещё крестовиком называют.

— Ну, так походи, поищи. Ты же сейчас в деревне. Глядишь, попадётся в округе.

— Нет, мне нужен именно тот, который в квартире. Я понимаю, что мои слова сейчас звучат бредово, но это очень важно. Вопрос жизни и смерти. Сделаешь?

— Гаврилов, ты мне по гроб жизни обязан будешь.

— Буду, — не стал спорить.

— И как я, по-твоему, туда попаду? Квартира опечатана, а ещё соседка эта твоя вездесущая, вечно сующая свой длинный нос во все щели.

— Ну уж постарайся. Ты у меня девушка умная, что-нибудь сообразишь.

— Да зачем тебе это растение?

— Если скажу — не поверишь.

— А ты попробуй.

— Давай в другой раз. Обещаю, что всё расскажу, как только сам во всём разберусь.

— Ловлю на слове. Ладно, Гаврилов, я попробую.

— Спасибо, умница ты моя.

— Но-но, я ничего не обещаю, говорю, что просто попробую. Может получится, а может — нет. Трилистника твоего тоже может не оказаться на месте.

— Там не один лист был, а много. Я просто не обратил внимания поначалу, не до того было. Ищи или на кровати, или под ней.

— Разберусь, не маленькая. У тебя всё?

— Нет, — замялся на мгновение, потому как следующая моя просьба вообще ни к какие ворота не лезла.

— Что ещё? — вздохнула устало Богданова.

— Ну, как тебе сказать… Земля мне нужна с могилы жены.

— Эм-м, Леша. Я бы советовала тебе к психиатру обратиться. У тебя явное отклонение на фоне стресса так и до шизофрении недалеко.

Знала бы ты. Мне в последнее время и так кажется, что я кукухой поехал.

— Я хоть к психологу, хоть к чёрту на кулички отправлюсь, ты только достань. Одной горсти будет достаточно.

— Гаврилов, ну бред же. Зачем тебе…

— Надо, Аня, надо.

— Может тебе ещё труп выкопать и бандеролью отправить?

— Это уже лишнее, — хмыкнул в ответ. Так, сделаешь?

— Хорошо.

— Спасибо, Анюта.

— Одним спасибо не отделяешься. Всё Гаврилов, отбой.

— Спокойной ночи.

Я уже собирался сбросить звонок, как вновь услышал голос Богдановой.

— А что мне с этим твоим крестовиком и землёй делать?

— В конверт положи и мне пришли по почте.

— Я не хочу даже знать, где ты сейчас находишься.

— Точное месторасположение я тебе и так не скажу. В Чердынь отправь до востребования. Я потом наведаюсь, заберу.

После разговора с Анной, отправиться в царство Морфея долго не получалось, но всё же, спустя полтора часа я сумел погрузиться в беспокойный сон. В этот раз мне снилась какая-то ерунда. Я шел по небольшой тропке, по обеим её краям располагались избы, во дворах, окружённых деревянной изгородью, стояли вышедшие поглазеть на меня люди. Они не просто смотрели, они следили за каждым моим шагом, словно ждали чего-то. В их глазах застыла беспросветная тоска и неутолимая жажда.

Ускорил шаг, намереваясь поскорее покинуть столь странное и негостеприимное поселение, но сколько бы не шёл, не видел его конца и края.

Жители странной деревни, подходили всё ближе и ближе к изгородям, и я отчетливо стал различать их черты. Это не были люди в привычном понимании этого слова. Ко мне приближались жуткие монстры с искажёнными чертами лица…

Утром, несмотря ни на что, поднялся полный бодрости и сил, за исключением того, что после лежания на неудобном старом диване, у которого через каждые десять сантиметров торчали пружины, болели бока. Да еще глубоко в душе поселилось какое-то щемящее чувство.

Из сна я помнил только небольшие обрывки, которые никак не хотели складываться в единую картину.

Выбросил всё мысли из головы, не хватало ещё заморачиваться подобной ерундой, и потянулся в разные стороны.

— У-фф, хорошо.

Огляделся и не сразу узнал комнату: никакой пыли не было и в помине. Все сверкало чистотой и благоухало свежестью.

Занавески колыхались от порывов воздуха, проникающего внутрь через приоткрытое окно, а на кухне гремели кастрюли. Пахло топлёным молоком, свежей выпечкой и жареным беконом.

Кузьма зря время не терял. За ночь прибрался во всём доме. Теперь в нём можно было нормально жить, не боясь испачкаться в грязи или запутаться в паутине.

Вещи и мебель от этого новее не стали, но их древний вид придавал помещению неповторимый колорит.

Шагнул осторожно на лестницу, ведающую на второй этаж. Скрип есть, но едва слышный. С такой не упадешь.

— Ну — Кузя, ну — затейник.

В том месте, где в первый раз провалилась моя нога, зияла небольшая дыра. Как только Прохор с Мишаней вчера в неё не угодили?

Ладно, нужно умыться и почистить зубы.

Ванная оказалась приведена в более-менее приличный вид. Кран правда подтекал, а душ не работал, зато на маленькой тумбочке появилась зубная паста и новая щетка.

Вот за это Кузьме отдельное спасибо.

Раковина сияла белизной, а зеркало избавилось от толстого слоя пыли.

Повернул кран и подставил ладони, набирая в них воду и споласкивая лицо.

— Брр-р, холодно.

Почистил зубы и вновь умылся. Отфыркиваясь, поднял голову и застыл, всматриваясь в своё отражение.

На зеркальной поверхности отобразилось нечто непонятное.

Моргнул два раза. Картинка не поменялась.

— Какого…

Поднял руку и провел по щеке, внутренне содрогаясь.

Если правая часть лица была абсолютно нормальной, то левая представляла собой обугленные кости.

— Жесть, дожил, называется. Кузя, Кузьма! Иди сюда, скорее! — крикнул оборачиваясь, а когда вернулся в исходное положение, в зеркале уже отображался обычный я, — Вот ведь, ведьминское семя…

Домовой не заставил себя ждать.

— Чего изволит хозяин?

— Хозяин изволит знать, какого чёрт… то есть, почему у меня сейчас лицо было наполовину нормальное, а на другую — как у разложившегося покойника?

— Так это… хозяин, ты же Кромешник, — словно само собой разумеющееся произнесла нечисть.

— И что?

— Кромешник. Твоя суть что-то среднее между жизнью и смертью. Две стороны одной медали. В отражении ты видишь свой истинный облик, тот который появился у тебя после принятия дара.

— Зашибись. Я теперь что, всегда буду так выглядеть? Да на меня ни одна девушка не взглянет, а люди будут в разные стороны разбегаться.

— Да ладно, хозяин. Ерунду говоришь. Никто, кроме владеющих даром твой облик рассмотреть не сможет. Пока ты не научился себя контролировать, подобные казусы могут случаться, а со временем, когда поднатореешь держать свою суть в узде, даже не вспомнишь о подобной мелочи.

— Хорошо бы так.

Вздохнул, думая о том, сколько ещё сюрпризов меня поджидает в ближайшем будущем.

— Пошли завтракать, хозяин, пока не остыло. Я там блинчиков напёк, с малиновым вареньем самое оно будет. Яйца с колбаской пожарил, хлеб подрумянил да маслицем сдобрил. Молока парного принёс.

Пока слушал Кузьму, почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна.

— Ну, пойдём, коли не шутишь.

Завтрак удался на славу. Кузьма сидел рядом со мной и пил чай, наворачивая блины один за другим.

Мне не жалко, а ему в радость, тем более, сам же и готовил.

— Ты где продукты берешь, Кузя? — была у меня одна мысля, — Не гоже соседей обирать.

— Как ты можешь такое подумать, хозяин? Никто никого не обирает. Молока у Фрола попросил, он и налил по доброте душевной, а всё остальное у нас в подполе хранится. Продуктов тьма-тьмущая. Стефания-то запаслива была, а как слегла совсем, так и кушать почти перестала. Меня шпынять начала. Убираться в доме запрещала. Я уж и так, и эдак. Хоть один раз в день, но накормлю понемногу. Эх, — горестно вздохнул домовой, — я ведь так старался угодить хозяйке, а она меня всё время прочь гнала, слушать не хотела.

— Не кручинься, что было — то прошло. Нельзя жить прошлом. Смотри в будущее, Кузя, и всё у тебя будет хорошо! — во это я спич толкнул.

— Не у меня, — поправил домовой, — А у нас.

— Угу, у нас, — хмыкнул в ответ и цапнул со стола последний блин, как раз успел вперёд Кузи.

Пока было время, решил выспросить у нечисти всё, что он знал о Кромешниках, а знал он немало, потому как долгое время ходил в услужении у бабы Стефы.

Прекрасно понимал: если есть сила — то есть и ответственность. Мне просто необходимо было понять, с чем придётся столкнуться в ближайшем будущем.

— Эк ты вопрос задал. Тут с ходу-то и не ответишь, — домовой спрыгнул со стула заварил себе ещё чаю, достал банку сгущенки и вернулся обратно, — Как ты уже понял, Кромешник — связующее звено между Явью и Навью. Проводник, короче.

— Проводник чего?

— Не чего, а кого. Проводник заблудших душ… и не только. Захотел кто из владеющих даром, нежити или нечисти сходить на кромку, будь бобр, отведи и верни обратно, но только за соответствующую плату. Ваш род знаешь от кого династию ведёт?

— От кого?

— От самого Чура.

— Вроде как старославянский Бог такой был, — произнёс, нахмурившись.

— Ага, — кивнул домовой, — Бог-защитник, защищал людей от нечистой силы, от призора и прикоса, а ещё — был хранителем границ. Кромешники от него пошли. Кромка — граница между мирами. Вот ты её охранять и должен, чтобы никакой супостат туда не пробрался.

— Что-то ты меня запутал, Кузьма. Сначала говоришь, что я должен экскурсии на кромку водить, потом — никого не пропускать.

— Не экскурсии, а по делу и только тех, кому это действительно нужно, а не пускать ты туда должен всякую нечистую силу или тех, кто со злым умыслом пробраться на Кромку хочет.

— А как мне узнать, кто с чистой душой туда попасть хочет, а кто злодеяние замыслил?

— Со временем разберёшься. Да и истинные Кромешники подскажут в случае чего.

— Истинные кромешники?

— Ага, обитатели кромки, те — кто умерли, но в Навь уйти не смогли. Живут на границе, пока не закончат свои земные дела. Им ты тоже должен помогать в меру сил и возможностей. Такова таковая судьба, — важно выдал домовой и громко отхлебнул из чашки, — но это ещё не скоро будет, тебе пока надоть сил набираться.

— И как это сделать? Погоди, баба Стефа про какую-то книжицу или тетрадь говорила. Где-то в тайнике под половицей должна лежать, — вспомнил я и подорвался с места, намереваясь отыскать вещь, которая может хоть как-то понять и объяснить происходящее, а может — ещё сильнее запутать.

— Ты сиди, чего вскочил, знаю я где она хранится. Принесу сейчас.

Домовой спрыгнул на пол и быстро посеменил прочь из кухни. Где-то на втором этаже послышался скрип, грохот и смачные ругательства, а уже через несколько секунд Кузьма воротился и протянул мне толстую тетрадь, исписанную от руки, только вот язык, на котором были выведены слова, оказался мне не понятен.

— М-да, — почесал репу и задумался, перебирая в уме все знакомые языки, но не находя ни одного, на который могли быть похожи письмена в тетради.

Кузьма внимательно следил за моей реакцией, а потом выдал.

— Это мертвый язык или язык Нави. Сходишь на кромку, сумеешь прочесть.

Пришлось закрывать тетрадь и просить домового убрать её обратно в схрон.

— Вот, что я тебе скажу, хозяин: первым делом пометь свою территорию, ту — что станет твоим местом силы.

— И каким образом, я её должен пометить? Пописать на забор?

Домовой вытаращил на меня глаза и какое-то время сидел раскрыв рот, соображая, шучу я или говорю серьёзно.

— Кузьма, отомри, — усмехнулся, потешаясь над выражением лица домового.

— Ну, хозяин, ты скажешь — как в лужу пёр… — нечисть стушевалась, прокашлялась и продолжила: — Так о чём это я. Ах, да… Тебе нужно самому выстрогать чурбаны и расставить за околицей по всему периметру деревни. Ещё на каждой стороне поля и около леса. Не просто расставить, а вкопать в землю. От них пойдёт тебе благодать. К тому же, если другой Кромешник объявится в этих местах, без спроса на твою землю вступить не сможет.

— А местные? Я им как кость поперёк горла. Возьмут выкопают или сожгут нафиг.

— Не-а, потряс бородой Кузьма, — Ничего не сделают. Побояться. Сотвори они подобное непотребство, не перед тобой отвечать будут, а перед самим… — Кузя воздел указательный палец кверху, — О-оо, чуть не забыл, — нечисть засунула руку в карман широких холщовых брюк и извлекла оттуда маленькую деревянную фигурку с небольшим отверстием, в которое был продет тонкий шнурок.

Взял протянутую вещь, повертел между пальцами, рассмотрел со всех сторон. Деревянная фигурка была похожа на человека, поставившего руки на поясницу.

Почувствовал, как от нее пошло тепло и ощутил распространяющееся внутри умиротворение.

— Оберег, — понял я и тут же надел себе на шею.

— Да — это Сторож. Оберег-охранитель. Видишь, хозяин, на нём изображён Чур. Он защит от зла. На первое время сойдёт, а дальше что-нибудь придумаем.

— Это всё хорошо, Кузя, вот только, что будем делать с домом? Ты сказал защита почти спала.

— Ну-у, я немного преувеличил, — заерзал на месте домовой, — но не сильно. Еще пара недель и заходи кто хочешь.

— Значит, время что-то придумать у нас есть, — произнес задумчиво, — Или всё-таки к Марте обратиться?

— Нет. Даже не вздумай. Хозяин, ты слышал, что она хочет стребовать за свою услугу?

— Зайти к Ратмиру и забрать у него какую-то вещицу.

— Ага, — кивнул домовой, а затем громко икнул.

— Кузьма, хватит уже называть меня хозяином. У меня имя есть, Алексей. Можно просто Леша.

— Алексей, — повторил за мной домовой, — А ты знаешь, кто такой Ратмир?

— Понятия не имею.

— Вот то-то же и оно! — воскликнул Кузьма и подпрыгнул на стуле, — Ох уж мне эти ведьмы. Лишь бы чужими руками свои дела справить…

Не стал огорчать домового и говорить, что все люди не прочь так поступить.

Домовой ещё долго ворчал, костеря на чём свет ведьм, а в частности Марту. Перепало и Авдотье, и незнакомой мне Василисе. и Пелагее, и много кому ещё.

Я был полностью согласен с высказываниями Кузьмы, но вслух поддерживать домового не стал, а то зазнается.

— Так кто такой Ратмир?

— Волколак или волк-оборотень, по-вашему. Огромный злобный детина. С ним тяжело иметь дело, даже когда он в человеческом обличье, а уж в зверином… Водит он свою стаю по кромке уже более тысячи лет и всё никак в Навь уйти не может. Держит его что-то, не дает отправиться на покой.

— Стоп! А как выглядит этот волк? Ты его видел?

В голове моментально щёлкнуло. Сдаётся мне, я уже один раз столкнулся с Ратмиром, и не сказать, чтобы эта встреча мне понравилась.

Глава 11

Разговор у нас с домовым казался долгий и обстоятельный, но время поджимало, ибо нужно было выполнять своё обещание, данное баннику.

Помниться, когда заходил в деревню и спрашивал номер дома у тётки с огромной «кормой», видел на её участке курятник.

Пойти что ли, наведаться в гости?

Так и сделал.

Заодно поспрашиваю, где тут магазин. Продуктовый, вроде как был, а вот где одежду купить, оставалось загадкой.

Не успел спуститься с крыльца, как увидел Авдотью, которая со своего участка внимательно следила за мной.

— Доброго утра, соседушка, — донесся до меня наполненным ядом голос.

— И тебе не хворать, девица-красавица, — хмыкнул в ответ.

Ну а что, несмотря на свою стервозность, баба она красивая да ладная. Главное, чтобы на меня свой чёрный глаз не положила. Хотя, это вряд ли, Авдотья меня скорее проклянёт или сглазит. Вон как недобро смотрит, того и гляди нашлёт какую-нибудь пакость.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — плюнул три раза через левое плечо, а заодно пробормотал: — Чур, меня, чур! — и потопал к выходу со двора, спиной чувствуя прожигающий взгляд ведьмы.

Зарвавшейся дряни, охочей до чужой силы, оказалось мало просверлить меня убийственным взглядом, Авдотья реально решила расправиться с обидчиком, который выхватил у неё из-под носа солидный куш, о котором ведьма мечтала долгие годы.

Ну, я же не специально, так получилось, но отдавать ничего не собираюсь.

Что моё — то моё.

Теперь уже поздняк метаться.

К тому же, как объяснил мне Кузьма: если дар передаётся не по родственной линии, а достаётся кому-то другому, способному его принять, то со временем всё равно угасает. Как костёр начинает постепенно тлеть и превращаться сначала в угли, а потом в чёрные безжизненные головёшки, так и здесь…

Если его вовремя вернуть кому-то из потомков Чура, то можно заново разжечь искры, но Авдотья явно хотела захапать всё себе и не с кем не делиться. Путь ненадолго, но обзавестись чужой силой.

Ну, как ненадолго? На лет сто пятьдесят точно хватило бы, а дальше, она ещё что-нибудь придумала.

— А-ну, стой! — прорычала позади меня соседка, выскочившая на дорогу.

Обернулся.

Страха не было. Подумаешь, ведьма. Ерунда какая, да каждая женщина по своей сути ведьма.

Оо-о, СУТИ, какая точная формулировка получается.

— Чего тебе? — спросил недружелюбно.

Разъярённая фурия не стала мне ничего отвечать, просто вскинула в мою сторону руку и что-то зашептала.

Почувствовал, как амулет, подаренный домовым, нагрелся, обжигая кожу.

Действует.

Несмотря на защиту, всё равно ощутил небольшой озноб и встряхнулся, скидывая с себя воздействие чужой силы.

— Шла бы ты домой, Авдотья, да не позорилась.

Женщина зло скривилась, смешно напыжилась и рванула на меня.

— Ой-ей, бедовая.

Вовремя успел перехватить ведьму, и выкрутив руки, развернул к себе спиной, прижав к забору.

— Нет, ты — не бедовая, ты — больная на всю голову. Скажи спасибо, что не мужик, потому как с женщинами я не воюю, если, конечно, совсем из себя не выведешь.

— Пусти, пришлый, а то сейчас как закричу, что ты меня снасильничать собираешься. Ааа-ааа! — и эта дура действительно заорала.

— Да твою же весёлую карусель, — выругался сквозь зубы.

Чертовка специально умудрилась выгнуться так, что упругий женский зад оказался в нужном месте, ещё и потёрлась не стесняясь.

Это на тот случай, если кто прибежит на помощь, чтобы отчётливо увидели доказательство моего преступления. Для наглядности, так сказать…

— Сучка! — буркнул раздражённо и разжал руки, потому как действительно начал ощущать возбуждение.

Физические реакции никуда не денешь.

Да — ведьма, да — стерва, но красивая зараза. Огонь баба. Уверен, с такой окажись в постели, искры летать будут, да какое искры — самый настоящий пожар начнется.

Увидел, что в нашу сторону бегут несколько человек и вздохнул. Все — женщины, а это значит, сейчас начнется настоящий цирк.

Может слинять отсюда по-быстрому?

Ну их, начнут топить за женскую солидарность, выставят меня чуть ли не маньяком, сами осудят, вынесут приговор и попробуют привести в исполнение.

Это вам не простые люди, а самые настоящие ведьмы, им человеческие законы не писаны.

Поначалу подумал, что можно попробовать сбежать, накинув отвод глаз. Очень надеялся, что моя способность сможет действовать даже против таких «одарённых», но потом передумал.

Да чтобы я, да от баб бегал?

Не дождутся.

Сейчас покажу слабину и свалю, потом придётся всё время пребывания в деревне, ходить с активированной способностью.

Ну, нафиг.

— Авдотья, ты чего орёшь, как резаная?

О-о, моя знакомая, та самая с большой «кормой».

Соседка нагло ухмыльнулась, поправила платье и ткнула в меня пальцем.

— Пришлый буянит. Руки распускает, под подол лезет. Привык, что городские шмары перед ним ноги раздвигают, решил, что и тут также будет.

— Ах ты, бесстыжий, — выдала черноволосая женщина лет тридцати, — Да я с тобой знаешь, что сделаю?

— Что?

Я знал, что ведьмы особо сильны ночью, днём у них тоже получается применять свои способности, но всё же не так хорошо, как в тёмное время суток.

Да и виноватым себя не ощущал.

— Останешься без бубенчиков, — рявкнула третья участница нашего маленького представления.

— Правильно, давайте покажем пришлому, что бывает с теми, кто без разрешения приходит в нашу деревню и пытается устанавливать свои правила.

— Да, точно. Так и есть! — заголосили ведьмы, но нападать не спешили.

Одна «корма» не приняла участие в их болтовне.

— А ну, заткнулись! — рявкнул я, — Не трогал я Авдотью. Сама с кулаками полезла после того, как порчу навести не смогла, ещё и дар свой применила. Обольстить решила, раз другого не вышло.

— Да зачем ты ей сдался? — недовольно рявкнула черноволосая.

— Не я, а дар мой, от бабы Стефы полученный. Злится ваша подруга, что не ей достался, вот и собралась меня извести. Только вот, что я вам скажу, девоньки. На меня, где сядете — там и слезете. Воевать я с вами не хочу, нам ещё жить в одной деревне и услугами друг друга пользоваться, но, если придётся, жалеть никого не стану… — грозно посмотрел на резко замолчавших женщин и добавил: — Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

— Ты что ли приёмыш Стефании? — поинтересовалась одна из ведьм, уже более спокойным тоном с опаской поглядывая на меня.

А-то, я же им чуть ли не войну пообещал, если не отстанут. Да ещё и слово дал, что щадить не стану.

Это понятно, что пока кишка тонка с такими связываться, не раскрыл свою суть, не подобрал к ней ключик, а вот потом, когда заматерею, смогу так ответкой шарахнуть, мало не покажется.

— Вообще-то, я человек мирный, поэтому предлагаю дружить, так всем выгоднее будет, — первым протянул руку дружбы.

— Вот ещё, — фыркнула Авдотья.

— Я, пожалуй, соглашусь, — поддержала меня «корма», — С Кромешником лучше не враждовать.

— Ой, да какой он Кромешник, — усмехнулась Авдотья, — без году неделя. Прищучить его сейчас и все дела.

— А силу ты его себе заберёшь? — поинтересовалась черноволосая.

— Ну-уу, почему бы и нет.

Ведьмы недобро посмотрели на свою товарку.

— Ишь, губу раскатала. Не жирно будет?

— Да, — подхватила вторая, — Я тоже не отказалась бы от такой силы. Да и других желающих полно.

— Может хватит делить шкуру не убитого медведя. Помирать я не собираюсь, поэтому решать вам: будем дружить или враждовать?

— Девочки, я бы на вашем месте хорошо подумала, — предупредила подруг «корма», — Этот парень ещё до принятия дара прошёлся по кромке и остался жив. Уж не знаю, как у него это получилось. Да и с Варварой встретился.

Вот тут ведьмы реально задумались, вытаращив на меня лаза, в которых испуг перемешался с неприкрытым интересом.

— Да брешут всё, — вклинилась в разговор Авдотья, — Слухи. Неужели думаете, что без ведьмачьей сути ему удалось шагнуть на Кромку? Смешно, а уж выжить после встречи с Варварой…

— Простите, перебил некультурно, — А кто такая Варвара?

— Дочь Хозяйки Медной Горы, — с превосходством произнесла соседка, — Кто с ней встретится, да в глаза посмотрит, больше никогда не заговорит, а всё потому, что в статую каменную обратится.

— Хе-х, что-то ты, Авдотья, путаешь дочку Хозяйки Медной Горы с Медузой Горгоной, а Варвара девочка хорошая, пусть и не очень вежливая в силу своего возраста, но вполне себе адекватная…

Говорить: «в отличие от тебя», — не пришлось, соседка поняла без слов и недовольно поджала губы.

— И косички у неё забавные, ленточки в волосах красивые… — добавил чуть усмехнувшись, чтобы точно убедить неверующих ведьм в моей встрече со странной девочкой.

— Нейтралитет, — подумав, произнесла черноволосая.

— Нейтралитет, — согласилась с ней вторая ведьма.

Пусть и не дружба, но всё лучше, чем вражда.

— Пф-ф, ну и катитесь, — фыркнула Авдотья, развернулась и шагнула за калитку, быстро пошагав в сторону своего дома.

Посмотрел ей вслед и отчетливо понял: не остановится, так и будет пытаться сжить меня со свету.

Упертая. Придется перевоспитывать, а если не получится — убить.

Мотнул головой.

Откуда такие кровожадные мысли?

Я не убийца и никогда им не буду, но что-то глубоко в душе зашевелилось тяжелым комом и словно ухнуло: — Если придётся — станешь.

— Ладно, всё это не важно, — произнес, возвращаясь в реальность.

— А что важно? — подбоченилась черноволосая и посмотрела на меня с любопытством.

— Важно? Важно, то… А есть ли у кого-то из вас черная курица?

— Что?

— Тебе зачем?

— Надо! Так есть или нет?

— Ну, есть, — уставилась на меня «корма» немигающим взглядом.

— Продашь?

— Почему не продать — продам.

— Сколько?

— Бесплатно, — сразу же сориентировалась ведьма.

— Так уж и бесплатно? — прищурился я, не веря на слово ушлой тётке.

С ними тут, вообще, надо ухо востро держать, а то быстро в кабалу попадёшь, так и будут ездить, не давая роздыху.

— Так что хочешь за услугу?

— Травки мне надо для приготовления обряда, но здесь она не растёт, только на Кромке. Вот когда туда отправишься, нарви мне её, а я тебе трёх черных куриц за это выдам.

— Эм-м, а зачем мне три?

— Не знаю, на суп пустишь.

Травки, значит, нарвать. Угу, разбежалась. Травка эта поди растет в самой непроходимой части Кромки и оберегает её какое-нибудь заморское чудовище.

А что, вполне может быть?

— Всего лишь орлиника набрать. Жалко, что ли? Когда Стефа была, всегда приносила.

— Да и меня камнями-плакальщиками снабжала, — поддакнула черноволосая и посмотрела так, словно я ей что-то должен.

— А мне воды из озера Ильмень приносила.

— Ильмень? — выгнул брови.

— Той её части, которая на Кромке осталась.

— Мы не торопим, но, если получится, уважь старых женщин, мы в долгу не останемся.

— Да какие же вы старые, как раз в самом соку… Кхм-м, — кашлянул в кулак, понимая, что сморозил что-то не то, но ведьмы не обиделись, лишь рассмеялись.

— Ну, так что, выполнишь нашу просьбу?

— Я подумаю.

Соглашаться просто так не собирался. Хрен знает, может там надо по подземельям лазить, чтобы камешки нужные заполучить или сразиться с Волхом или Волховцом — чудовищем, живущим на дне озера.

Помнится, в детстве мама рассказывала об этом сказки. Половина стерлась из памяти, но кое-что всё же осталось.

— Ты подумай-подумай, а курицу я тебе и так дам, — пошла на уступки «корма».

— Так — не нужно, я заплачу.

Вообще, надо бы узнать их имена, а-то как-то неудобно получается.

В итоге, с ведьмами познакомился по-настоящему. Черноволосой оказалась Василина, та — у которой хранился запасной ключ от дома бабы Стефы. Второй — русоволосой, но при этом темноглазой бестией лет двадцати пяти на вид была Пелагея, а вот «корма» имела самое обычное имя — Алёна.

Я даже узнал направление их дара. Василина являлась ведуньей, проще сказать — знахаркой, Пелагея — обавницей, той кто изготовляет черты и резы, а Алёна — ворожеей, проводящей различные обряды.

Я уже знал, что к одной из них придётся обратиться в ближайшем будущем.

Ведьмы мне помогли, за что я был очень им благодарен. Особенно за информацию. Ничего особенно они не сказали, но всё равно оказались очень полезны.

Магазин, где можно было купить шмотки, в Тумановке всё же нашёлся. Располагался он на самой окраине деревни и был открыт два часа в день. Самое интересное, что заведовала им Василина, поэтому сначала мы отправились именно туда. Выбор оказался небольшой, но по крайней мере, трусов я себе купил, пусть и семейных, других не было. Обзавелся парой штанов, даже джинсы нашлись, прикупил пять футболок, пару рубашек, носков несколько пар, а вот обуви не нашлось, а жаль.

Мои кроссы не вечные, надо потом будет в районный центр съездить, что-нибудь прикупить, заодно на почту зайти, получить посылку от Анны, но это не скоро, примерно через неделю.

Пока другие заботы есть.

Курицу я всё-таки получил, притащил к себе во двор и сейчас размышлял, где взять топор.

Спасибо Кузьме, протаранил.

Теперь я смотрел на животину, которая явно почуяла свой скорый конец, вырвалась из моих рук, успев исклевать пальцы в кровь, и понеслась по запущенному саду.

— Стой, зараза! — заорал я что есть мочи, чем ещё сильнее напугал курицу, и понёсся вслед за ней, — Кузьма, помогай!

Домовой же, вместо того чтобы ловить пернатую, просто согнулся пополам и зашёлся от смеха.

— Кар-кар-кар! — услышал насмешливое,

— Ещё и ты потешаешься, Каркуша. Вот пущу тебя вместо курицы на подношение баннику, тогда посмотрим, кто будет смеяться.

Ворона тут же заткнулась и отлетела подальше, усевшись на самую высокую ветку яблони, которая могла удержать её довольно тяжёлое тельце, и уже оттуда стала наблюдать за моими потугами, издевательски каркая.

Курицу мне всё же поймать удалось. Я настолько озверел от погони за ней, что схватил топор и без раздумий рубанул.

— Ко-о, ко-о, — разнеслось по всему двору, а потом наступила благодатная тишина, а я плюхнулся на задницу, прямо на землю, вытирая со лба пот.

— Тимофей оценит твои старания, — со смешком произнес подошедший домовой и протянул мне чарку колодезной воды.

Жадно выпил, вытер подбородок и грозно уставился на Кузьму.

— Почему не помог?

— Так не имею права. Ты, хозяин, должон сам всё сделать, без чужой помощи, иначе подношение не будет засчитано.

— Оо-о, как всё серьёзно, — покачал головой, и поднявшись, потопал в сторону бани, — Кузьма, лопату хоть принеси.

— Это я запросто, — крикнул домовой и исчез, чтобы через несколько секунд появиться с необходимым мне инструментом.

Пришлось выкопать довольно глубокую яму, чтобы закопать тушу убитой курицы. Не хватало ещё, чтобы потом вонять начало.

Крыльцо бани обрызгал кровью по наставлению домового.

На мои слова, что после придётся отчищать бурые пятна, Кузьма заявил, что уже к вечеру всё будет чин-чинарём, банник об этом позаботится.

Поверил на слово.

Сам не заметил, как прошла половина дня.

— Кузь, а чего у нас там с краном в ванной и вода почему холодная? Нагреватель же стоит.

— Так, не работает, чегой-то сломалось.

— Ясно. Пойдём тогда разбираться, поможешь.

Ну а что, не мне одному горбатиться. Баня-баней, но теплая вода и в доме нужна.

— Не-е, хозяин, сначала обедать, работа и на голодный желудок не рекомендуется? — вопросительно посмотрел на меня Кузьма.

Хмыкнул, но согласился с его доводами.

Действительно, стоило перекусить, а-то я уже начал чувствовать урчание в животе. Удивительно, но на свежем воздухе, аппетит нагуливается значительно быстрее. В городе я мог просидеть в офисе целый день и не вспомнить о том, что надо пообедать.

Здесь же… вроде плотно позавтракал, времени половина первого, а я словно со вчерашнего дня ничего не ел.

— Кузьма, а у нас тут мангала случайно нет? Уж очень шашлыков захотелось.

— Оо-о, хозяин, ты это здорово придумал: и мангал есть, и мясо имеется, как раз разморозил, так что, сейчас всё организуем.

Глава 12

— Эх, хорошо на природе! — откинулся я на ступеньку крыльца, дожевывая последний кусок сочного шашлыка, — но дела никто не отменял.

Кузьма посмотрел на меня с огорчением и тяжко вздохнул, уж очень не хотел ничем сегодня заниматься.

— Хозяин, то есть — Алексей, — поправился он и смутился.

— Называй, как тебе удобнее, — махнул рукой.

— Так вот, хозяин, может, мы сегодня отдыхать будем. На речку сходим, порыбачим. Сейчас как раз рыба пошла: язь, щука, голавль, плотва — вкуснятина такая, что закачаешься, а ежели ещё в сметане, да в печке запечь — пальчики оближешь, — причмокнул домовой и реально облизал пальцы.

— Сначала работа, — обломал я Кузьму, — Да и в середине дня клёв так себе, вот ближе под вечер…

— Кар-кар-кар, — то ли согласилась, то ли наоборот, выдала протест Каркуша, я так и не понял.

Её мне пришлось кормить сырым мясом, от готового шашлыка ворона принципиально отказалась. Сейчас она лежала на крыльце, уволившись на спину и подняв лапы кверху.

Лично я всегда считал, что птицы так не спят, но видимо ошибался, или у меня какая-то неправильная зверушка.

Пришлось даже дернуть её за хвост, проверить — вдруг сдохла от заворота кишок, а то такая маленькая, а жрет не хуже оголодавшего крокодила.

Починить нагреватель не составило труда, да и кран подтекал только из-за того, что нужно было поменять прокладку. К сожалению, её не нашлось, и Кузьме пришлось отправляться к соседскому домовому, чтобы попросить взаймы.

Тот поартачился, но в итоге согласился на обмен. Он нам — резиновую прокладку, мы ему — вантуз.

На мой взгляд, обмен состоялся удачно.

Кузя бурчал, недовольный результатом, но я пообещал, что при оказии съезжу в город и куплю всё, что нужно, только после этого он успокоился.

Разбираться со полученным даром пока не было времени. Весь остаток дня занимался бытовыми вещами.

На рыбалку мы так сегодня и не сходили.

Уже под конец вечера, устроившись на диване и обдумывая, где бы раздобыть нормальную кровать, вытянул вперед руку и посмотрел на ладонь, внимательно разглядывая татуировку.

Линии на ней точь-в-точь повторяли линии на обереге.

— Чур, — прошептал тихо и прикоснулся пальцем к въевшейся намертво в кожу руне.

Оградительный знак. Визитная карточка Кромешника и его же защита.

Погладил пальцем и где-то глубоко в душе почувствовал тепло, а ещё отчётливо понял, что происходящее со мной — абсолютно правильно, именно так должно было всё случиться и никак иначе.

Весь следующий день приводил в порядок сад под язвительные комментарии соседки. Авдотья ничего не могла сделать, кроме как продолжать изводить меня ядовитыми фразами.

Я просто не обращал на ведьму внимания, но, если честно, хотелось заткнуть ей рот кляпом, чтобы заткнулась.

Представил эту картину и усмехнулся, а следом за ней пришла другая — где упомянутая выше Авдотья лежала на кровати в одном нижнем белье, с тем же самым кляпом во рту и связанными руками, эротично изгибаясь всем телом и приподняв попку от нетерпения.

Да какого хрена в моей голове возникают такие фантазии?

Понятно, что я здоровый, взрослый мужик, у которого давно не было секса, но не кидаться же на первую попавшуюся ведьму, которая спит и видит, как меня прибить и заграбастать доставшийся в наследство дар.

Отмахнулся от несвоевременных мыслей и окинул взглядом двор.

— Отлично.

Сейчас территория вокруг дома сияла чистотой. Весь прошлогодний мусор был убран, сухие ветки и листья собраны в кучу, а Кузьма, взобравшись на высокий пень, ловко орудуя вилами, складывал всё это в железную бочку, которую я собирался поджечь.

Ворона недовольно кружила в небе, иногда опускаясь на крышу дома, а пару раз намеренно подлетала ко мне с намерением клюнуть в темечко.

Знал, что ей от меня требовалось. Каркуша хотела, чтобы я как можно быстрее приступил к созданию чурбанов, но тут была маленькая загвоздка.

Их нужно было не просто выстрогать, но ещё нанести обережные руны и наделить их силой, а это уже совершенно другой уровень.

— Может, к Пелагее обратиться? Я чурбан сделаю, она руны нанесет, силой их напитает.

— Ты ещё Марту вспомни, — недовольно засопел Кузьма, — Сами справимся, — Только и нужно, что поднатореть немного, а там всё получится. Чур — он же Бог охранитель, и его потомки могут не только грань сторожить, но и обережный круг создавать наряду с рунами.

— А как же суть?

— Суть — это прямое предназначение. Она не линейна, если удастся научиться правильно пользоваться, то можно достичь многого. Не всего, а только того, что с ней непосредственно связано. Вот, например: погодником тебе никогда не стать и знахарем тоже, и чаровником…

— Да понял я, понял. Я могу творить только то, что косвенно относиться к моему дару, но при этом имеет ответвления в разные стороны. Это как дерево. Крепкий ствол — моя суть, а ветви — другие направления дара.

— Верно, хозяин. Вот поэтому я и говорю, что не нужна нам никакая Пелагея, и вообще — никто не нужен, сами справимся.

— Ладно, давай, попробуем.

Да уж, резчиком по дереву я никогда не был, поэтому подобное ремесло давалось с трудом.

Хотелось сделать хорошо, чтобы из полена, которое мне подал Кузьма, получить самого настоящего Чура.

Как выяснилось, чем более детализированным окажется чурбан, тем больше сможет накапливать и поддерживать в себе силы.

Голове и бокам я как-то сумел придать правильную форму, даже руки получилось обозначить, но вот лицо… та ещё оказалась проблема, но я упорно продолжал работать, веря в то, что у меня в конце концов всё получится.

— Я же говорил! Я говорил! — воскликнул домовой, подпрыгивая на месте от радости, — Вот… Один сделал, за остальными дело не станет.

Действительно, стоило набить руку, всё пошло как по маслу, но это оказалась половина беды.

Предстояло самое сложное: нанести руны, да ещё и напитать их силой, а как это сделать, я совершенно не представлял.

— На сегодня точно закончили, — произнес устало.

За полдня сумел вырезать три чурбана. Время близилось к полночи, и я намеревался отправиться спать. Глаза слипались, а свет от керосиновой лампы, которую приволок Кузьма, казался тусклым и не позволял рассмотреть детали.

— Откуда у тебя это старьё? Давно пора на помойку выбросить. Неужели нет нормальной лампы. Сейчас такую подсветку можно на участке забабахать — закачаешься, как днём светло будет.

— А ты, хозяин, сумеешь нам такую достать? — Кузьма в предвкушении потёр руки, очень уж ему хотелось сделать свой дом более комфортным для проживания.

Он у меня вообще оказался очень смышлёным малым и неплохо подстраивался к новым условиям. Прошла всего пара дней, а Кузя уже знал большинство моих привычек. Стремился во всём угодить, не путался под ногами, готовил только те блюда, что мне нравятся. Впрочем, в еде я был неприхотлив.

Только вот по хитрым глазам домового я прекрасно видел, что он ко мне присматривается, пытается узнать характер и сделать для себя выводы, что ему «такому хорошему» будет, если переступит грань и нашкодничает, а то — что он начнет выкидывать коленца, я не сомневался.

— Всё можно достать Кузьма, были бы деньги, а у меня их в данный момент нет, — развел руками.

— Как нет? — нахмурил густые брови домовой и возмущённо тряхнул головой, — Да что же такое ты говоришь, Алексей? Неужто обокрали нас окаянные?

— Кузя-Кузя, успокойся, никто нас не грабил. Я просто собирался сюда впопыхах, поэтому налички много не брал, а что с собой было, пришлось в машине оставить.

— Ик! — натурально икнул от удивления домовой и плюхнулся на крыльцо, — Ну ты и напугал меня хозяин. Я уж было подумал, что кто-то сумел обойти обереги и действительно своровал накопленное.

Приподнял брови, обозначая интерес.

— Неужто и бабы Стефы где-то заначка имеется?

— А-то, — важно подбоченился домовой, — Ты, хозяин, иди-ка в дом, самовар стынет, а я сейчас… мигом обернусь.

Не знаю, куда бегал Кузьма, но только когда я схомячил пару пряников и запил их ароматным чаем с листьями чёрной смородины и мяты, вернулся домовой.

— Вот, — с довольной рожей протянул он немного ржавую железную коробку, притопывая от нетерпения, — Открывай, скорее.

Открыл и обомлел.

— Офи-ге-ть, — только и смог произнести, доставая оттуда пачки пятитысячных купюр, — И сколько их тут?

Судя по тому, что коробка была размером с небольшой чемодан, очень даже немало.

— Понятия не имею, — пожал плечами домовой, — Стефания не разрешала мне их пересчитывать.

— Тут миллионов тридцать, если не больше. Откуда у неё столько?

— А что тут удивительного? — забавно закатил глаза домовой, — Каждая услуга, оказанная Кромешником, должна быть оплачена. Любой труд имеет свою цену, а труд ведьмака — и подавно. Ты, не боись, хозяин, без куска хлеба не останемся, ещё и на масло с икоркой хватит.

— М-да, похоже доходный у мне дар попался.

— Ага, очень, — поддакнул домовой, — но опасный.

С этим я был полностью согласен.

Порыбачить опять не удалось, но я не расстроился. Будет ещё время, успею.

Ещё три дня я выстругивал чурбаны.

Посчитал, что всего мне их нужно шестнадцать. Может и перебор, но я хотел перестраховаться. Пока не войду в полную силу, любая защита лишней не будет.

Четыре нужно поставить в саду, разместив по сторонам света, так же сделать вокруг околицы деревни и на поле, ещё три выставить по кромке леса.

Отложил все дела, занявшись вплотную только этим, потому что по словам домовых, другие Кромешники чувствовали, когда появляется свободная территория рядом с тонким местом — тем, где грань между Явью и Навью практически стирается, оставляя между собой лишь тонкую завесу.

Невежда эту границу даже не заметит, для него всё будет как обычно, а вот наделённые даром, оказавшись рядом, мгновенно почувствуют изменения, хоть и не смогут войти под покров без помощи Кромешника, тоже самое касалось кровососов, волколаков и прочей нечисти.

После смерти бабы Стефы, старые чурбаны рассыпались в прах. Кузьма сказал, что так бывает всегда. Новый Кромешник должен сам сделать и поставить новые, обозначив защитную границу.

Вот и пришлось мне работать в поте лица. Не хотелось, чтобы какой-нибудь заезжий ведьмак предъявил право на мою территорию.

Когда все шестнадцать штук оказались готовы, окинул взглядом свою работу и удовлетворённо кивнул.

— Отлично, то — что планировалось.

Чурбаны вышли на удивление красиво, словно я всю жизнь работал резчиком по дереву. Правда не удивлюсь, если мне предложат выстрогать что-то другое, то ничего не получиться.

Осталось самое сложное…

Нанести руны по самому центру. Рисунок я запомнил на зубок, да так, что даже проснись посреди ночи, не открывая глаз смог бы нарисовать их на бумаге.

Вот только этого было недостаточно.

— Кузьма, — держа в руке нож и стамеску, внимательно глянул на домового, — Так как будем напитывать Чуров силой?

— Эм-м, — замялся домовой, — Я не знаю. Это ты у нас ведьмак, хозяин. Ты должон знать.

— Да тудыть-растудыть! Как так-то?

— Стефания говорила — сила изнутри пойдёт, сама польётся рекой, стоит захотеть. Она чурбан в руки брала, держала крепко и смотрела в глаза, словно они живые.

— Хм-м, как интересно, а давай-ка попробуем.

Я не особо верил в эту затею, потому как до сих не ощущал внутри себя никакого дара. Каким был — таким остался, нисколько не поменявшись. Какой силой можно делиться, если её нет и в помине.

Удобно устроился на крыльце, схватил первый попавшийся под руку чурбан и уставился в вырезанное на деревяшке лицо.

Смотрел до посинения, но так ни до чего и не досмотрелся.

— Да ты не напрягайся, хозяин, не тужься, а то глядишь, оказия какая случиться.

— Это какая? — спросил с подозрением.

— Та самая, — не моргнув глазом, ответил мелкий подстрекатель.

Отвечать не стал. Пререкаться с домовым дело бессмысленное. За последние пару дней я в этом полностью убедился.

Кузьма за словом в карман не полезет, такое иногда выдаст, хоть стой — хоть падай.

— Кар-кар-кар, — прозвучало насмешливо над головой, а затем мне на плечо уселась Каркуша и недовольно клюнула за ухо.

— Опять жрать хочешь, троглодитка?

Мне кажется, за эти несколько дней, ворона потолстела раза в три. Я даже начал опасаться, что она не сможет взлететь из-за своего веса, но пернатая зараза упрямо продолжала планировать в воздухе и периодически гадить мне на голову, а в её громком «КАР» отчётливо слышался издевательский смех.

— Кар! — повторила нахалка и в очередной раз вцепилась в моё ухо, не разжимая клюва.

Именно в этот момент я почувствовал, как меня начала заполнять энергия. Я словно стал внутренне раздуваться, становиться больше, сильнее, выносливее. Создалось ощущение, что в данную минуту я могу сдвинуть горы.

Только сейчас по-настоящему понял ценность Каркуши. Она действительно была не просто проводником, а проводником СИЛЫ.

Кончики пальцев начало покалывать. Мне даже показалось на секунду, что они засветились. Чурбан, который я так и не выпускал из своих рук, начал нагреваться, а я всё продолжал смотреть в вырезанные глаза, которые в какой-то миг резко распахнулись, и на меня в ответ посмотрел кто-то настолько могущественный, что захотелось зажмуриться, лишь бы не видеть этого взгляда.

Через пару секунд страх сменился спокойствием, а затем и умиротворённостью, показалось, что кто-то накинул на меня пуховое одеяло, укутал в него, погладил по голове и сказал, что всё обязательно будет хорошо.

Улыбнулся и кивнул, ощущая, что где-то под рёбрами свернулся маленький тёплый комок, пока ещё не полностью оформившийся, но уже довольно опасный для тех, кто представляет для него угрозу.

— Ох, ты ж… — воскликнул от неожиданности, когда ладони обожгло огнём, но чурбан из рук не выпустил, удержал, — Фух, вот это да, — выдохнул с благоговением, потому как понимал, что сейчас у меня был непосредственный контакт с хранителем рода, самим богом Чуром.

Где бы он сейчас не находился: в Нави, в Прави или ещё где, но сумел выйти на связь благодаря связующей ниточке, которую помогла протянуть Каркуша.

— Умница, — похвалил пернатую и погладил по спине.

— Кар, — благосклонно ответила та и вновь клюнула меня за ухо.

Чувствую, что к концу дня на нём не останется ни одного живого места.

— Хозяин, смотри, — восторженно произнес Кузьма, — Ты чувствуешь?

Да — теперь я прекрасно чувствовал, как от чурбана повеяло могучей силой, омыло с ног до головы, заставив голову закружиться от радости и неописуемого счастья.

Захотелось смеяться и я не стал себя сдерживать.

— А-ха-ха-ха, — утирая слёзы никак не мог остановиться, пока не получил в глаз маленьким кулачком, — Ох! Какого? — тут же пришёл в себя.

— Прости, хозяин, — попятился назад Кузя, заламывая руки, — Ты силы слишком много за раз хватанул, вот и повело немного. Пришлось приводить в себя подручными средствами.

— М-да, — поставив чурбан на землю, потёр правый глаз, — Силен, однако. Завтра наверняка фингал будет.

— Прости, Лексей, — склонив голову, домовой шаркнул ногой по земле, словно провинившийся ребёнок.

Ругать его сразу расхотелось, к тому же, Кузя действовал мне во благо и старался помочь, правда методы домового оставляли желать лучшего.

— Кар! — противно каркнули над ухом, и я отвел голову в сторону, с укоризной посмотрев на ворону, — Пернатая, могла и подсобить. Сложно было лишний раз клюнуть?

Наглая зараза уставилась на меня своими чёрными глазами-бусинками и склонила голову на бок, внимательно приглядываясь к здоровому левому глазу.

— Эээ-э, Каркуша, что это ты задумала?

— Ну всё, хозяин, теперь ежели ты от «земли оторвёшься», Кара быстро тебя в сознание приведёт.

— Только этого мне не хватало и ведь сам напросился, — проворчал себе под нос, — Ну что, продолжим? — взял следующее выстроганное полено.

Больше подобных спецэффектов не было. Глаза болванки не открывались, но я ощущал, как наполняется чурбан неведомой силой.

Каркуша каждый раз остервенело вцеплялась в моё ухо, с особым удовольствием дергая за мочку, но прекратить сие непотребство я не мог. Без пернатой заразы процесс создания чурбанов оказался бы невозможен.

С каждым созданным стражем я становился сильнее, а вот ворона, наоборот, слабела. Когда последний охранитель был изготовлен, птица просто-напросто свалилась мне на колени.

— Кар, — жалобно выдавила она из себя, а я поразился, насколько сильно пернатая похудела всего за несколько часов.

От вороны остались только кожа да кости.

— Кузьма, живо тащи мясо, будем откармливать нашу живность.

— Кар, — не смотря на слабость обиженно падала голос Каркуша.

Не понравилось, что назвал её живностью.

— Держи, хозяин, — домовой притащил несколько кусков свежей, сочной телятины.

Так мы и сидели, любуясь на закат солнца. Кузьма беспечно болтал ногами, пристроившись рядом на ступеньке крыльца, Каркуша с жадностью поглощала принесённое угощение, не обращая ни на кого внимания, а я, приложив к распухшему от клевков уху холодное сырое мясо, блаженно смотрел в темнеющее небо.

— Хорошо-то как!

Глава 13

На следующий день с утра вкопал на участке чурбаны, а потом, взяв ещё четыре штуки, потопал за околицу.

У Кузьмы спросил заранее, не повредят ли мои стражи местным жителям, на что домовой отрицательно помотал патлатой головой и огладив бороду, важно выдал:

— Нет, хозяин, не навредят, наоборот, придадут силы. Сила Чура благодатная, пусть немного, но усилит деревенских, только ты на их благодарность не рассчитывай. Им бы лишь себе побольше захапать — да на дармовщинку.

— Честно, вообще пофиг. Главное, чтобы ко мне не лезли.

Повезло, что в Тумановке отродясь не было сильных ведьм и ведьмаков, кроме моей прабабки. Обычно такие предпочитают большие города, а не мыкаются по селам и весям. Это Стефания не хотела покидать место силы последние лет сто, а раньше, тоже по «столицам и заграницам» моталась.

Кромешнице было без разницы где именно переходить грань. Проход на Кромку можно открыть в любом месте, если иметь опыт и развить дар до нужного уровня. Просто силы понадобилось бы больше. Мне же, к примеру, пока даже здесь вряд ли получится выйти за «черту».

Хотя, кто его знает. Понял ведь уже, что оказавшись в лесу, случайно перешёл за Кромку. Знать бы ещё, как это у меня получилось.

К слову, в соседней деревушке под названием Мохнатая Лапа с населением в девять дворов, проживали берендеи. Оборотни, наподобие волколаков, только оборачивались они не в волков, а в огромных бурых медведей с невероятной силой.

Не хотелось бы мне с такими встретиться.

— Да ладно, хозяин, ерунда всё это, — подбоченился Кузьма, внимательно глядя, как я вколачиваю в землю очередной чурбан, — Берендеи они хоть и лютые в своей второй ипостаси, но в человеческом облике вполне себе мирные: спокойные, рассудительные, обстоятельные, хозяйственные…

— А что это ты так их расхваливаешь? Неужто хочешь на хозяйство перебраться.

Домовой стушевался.

— Кар, — раздалось грозное откуда-то сверху, и Кузя присел от испуга, а потом шаркнул ножкой и заявил:

— Нас и здесь неплохо кормят.

Усмехнулся.

— Пойдём, нам ещё на поле чурбаны ставить и около леса.

Домовой поморщился. Очень уж ему не хотелось подходить к тонкому месту.

— Может я дома подожду? — спросил Кузя с надеждой, но я мгновенно развеял его мечты полежать на тёплой печке и погреть кости.

— Шуруй, давай, ноги в руки и бегом.

Я мог бы оставить Кузьму в избе, но решил этого не делать. Он хоть и рассказал мне почти обо всех жителях Тумановки, при встрече я хотел точно знать, с кем имею дело, именно поэтому потащил с собой домового.

А кто подскажет лучше него?

Правильно — никто.

Поначалу, конечно, удивился, ведь считал, что домовые не могут покидать свою территорию, но у Кузьмы эта территория включала как раз место силы хозяина, то есть всю деревню и близлежащее поле. Правда сейчас ему приходилось немного тяжеловато, потому как чурбаны, сделанные Стефанией, развеялись, а мои ещё не были поставлены, но Каркуша, кружащая над нами, потихоньку подкармливала домового силой.

Местные жители продолжали на меня смотреть искоса: кто-то с затаённой злобой, кто-то — наоборот, с открытой радостью. Взгляды некоторых были полны подозрения. Они не знали, чего ожидать от пришлого. Большинство глядели на меня так, словно я стащил у них что-то ценное и отдавать не собрался. Впрочем, так оно и было.

Хорошо, что никто не увязался следом. До поля добрался спокойно, но стоило сделать ещё несколько шагов, как трава под ногами колыхнулась от лёгкого ветра.

— Хозяин, осторожнее, — послышался голос домового, который как черт из табакерки появился передо мной. Я даже вздрогнул от неожиданности.

Хорошая способность, чем-то сродни с моей, но более сильная. Если Кузьма не хотел, то его никто не видел. Сильные ведьмы и ведьмаки могли почувствовать присутствие нечисти, даже узнать его месторасположение, но вот заставить проявить себя… но тут опять же, всё зависело от многих факторов.

Сейчас домовой усиленно тыкал пальцем мне за спину. В глазах Кузьмы застыл ужас. Борода ходила ходуном, руки тряслись, как у запойного алкоголика.

Обернулся, решив проверить, что вызвало у моего домового такой сильный страх.

— Ну и чего испугался?

Красивая девушка лет двадцати с небольшим плавно двигалась в нашу сторону. Светловолосая, стройная, немного курносая, с золотистыми веснушками, разбросанными по бледным щекам, она сама выглядело как ясное солнышко. Зелёные, даже скорее болотного цвета глаза, смотрели на меня с явным интересом. Когда девушка сделала взмах ресницами, я чуть было не пропал, точнее — не попал в сети неземной красоты. Казалось, словно незнакомка была соткана из самого света.

— Здравствуй, добрый молодец, — произнесла она, подойдя ближе.

Сразу почувствовал, как нагрелся амулет на груди.

Наваждение спало, и я сумел на секунду увидеть истинный облик незнакомки. Девушкой она уже не была, красивой — тем более. На меня смотрел обтянутый кожей череп с запавшими глазницами. В бледной руке нежити, словно из воздуха сформировалась коса.

Взгляд переменился, став жестким и требовательным, будто я нарушил непреложное правило и теперь должен быть наказан.

Губы сложись в жесткую линию.

Не знаю, откуда пришло озарение, но я отчетливо понял, кто именно находится передо мной.

— Прости, дева-полуденница, — произнес громко и низко поклонился, — не руби с плеча, дай высказаться, — Не со злого умысла зашел на твоё поле в неурочный час. Одно дело делаем, берегиня. Защиту выстроить надобно.

Кузьма в это время нервно дергал меня за портошницу, видимо просил замолчать и вообще не разговаривать, но я был иного мнения.

Страха не было, лишь один интерес.

Драться я с нежитью не собирался, наоборот, хотел поговорить. Сдаётся мне, видеться мы будем довольно часто, так что нужно налаживать контакт, а не бодаться каждый раз, выясняя, кто в своём праве.

Впрочем, сейчас я действительно косякнул, но кто же знал, что тут обитает берегиня. Домовой, чёрт языкастый, где не надо болтает без умолку, а здесь, даже предупредить не соизволил.

Глянул на солнце, стоящее в зените, и подумал, что неудачно зашёл «в гости».

По идее — это поле входило в мою вотчину, а значит, и полуденница не должна чинить препятствий, наоборот, всячески содействовать во всех начинаниях.

Правда по лицу нежити, было ясно, что она совершенно другого мнения.

Коса, зажатая в руке Берегини, резко рассекла воздух, и я едва успел отпрыгнуть назад.

— Зря ты пришел в час моей силы, — произнесла полуденница, — но я рада, что так случилось. Здесь мой удел. Моя земля. Долго же мне пришлось подчиняться, но больше подобного не случится. С прошлой Кромешницей тягаться было бесполезно, а ты, пока ещё не вошёл в силу, слаб и неопытен.

Рот нежити распахнулся в зловещем оскале, и она шагнула вперед, намереваясь вцепиться в меня мёртвой хваткой, причем «мёртвой» — в буквальном смысле.

Я ощутил, как по телу пробежал жар. Меня словно окунули в кипяток, голова закружилась, бросило в пот. Я с трудом удержался на ногах и не грохнулся наземь. Упади, и моя песенка оказалась бы спета.

Сильна зараза, даже амулет не спасал от гнева и недовольства полуденницы.

— А ну, пошла прочь! — послышалось снизу и вперёд меня выскочил взлохмаченный Кузьма.

Глаза на выкате, трясётся от страха, но упорно пытается защитить меня от нежити.

Даже умилился от подобной картины.

Всё, хватит. Мужик я или не мужик?

Из глубин сознания начала подниматься злость, а вместе с ней я почувствовал, как тело омыло легкой прохладой, возвращая ясный ум и сбрасывая влияния полуденницы.

— Отойди, Кузя, — произнёс глухо и сам сделал шаг по направлении к нежити.

Протянул руку, и ухватив наглую девицу за горло, сжал. Чувствовал, как сила бежит по венам и устремляется к кончикам пальцев, заставляя Берегиню извиваться в моих руках.

Полуденница пыталась избавиться от моей хватки, да только ничего у неё не получалось.

Коса, которую она держала в руке, уже давно испарилась, а сама нежить начала медленно скукоживаться.

Я бы сказал она мерцала. Моим глазам представала: то — прекрасная дева, то — полуразложившийся труп.

— Пусти, — послышался надсадный хрип.

— Склонись передо мной. Признай мою силу.

Полуденница ещё несколько секунд пыталась сопротивляться, но потом поняла тщетность своих усилий и сдалась.

— Признаю. Склоняюсь пред тобой, как перед сильнейшим.

Немного разжал руку.

— Клятву давай о том, что не нападешь, не навредишь и будешь слушаться.

— Но… — На последнем слове полуденница взбрыкнула, пришлось резко резко её осадить.

— Глумиться не стану. Ничего сверх положенного не попрошу, и вообще, я сторонник мирного сосуществования. Не скажу, что станем друзьями, но обоюдовыгодное партнёрство гарантирую.

— Хорошо.

Когда нежить произнесла клятву, полностью разжал ладонь.

— Свободна.

Полуденница отшатнулась от меня, намереваясь броситься прочь, но силой воли заставила себя остаться на месте.

В глазах нежити застыл страх. Она понимала, что клятвой загнала себя в кабалу. Мне даже стало её немного жалко. Я ведь ни какой-нибудь сатрап, а вполне нормальный адекватный парень.

— Молодец, хозяин, так этой заразе и надо! — потряс кулаком Кузьма, — А-то, ишь чего удумала: нападать на Кромешника! Это тебе не пришлых путников в свои сети заманивать, да их души себе в закрома забирать. Вот теперь мы тебе покажем, будешь у нас на привязи ходить и молчать в тряпочку. Вообще — в тень посадим… Да, хозяин?

После слов домового полуденница побледнела ещё больше, хотя казалось — что больше некуда.

— Кузьма, прекращай, стращать Берегиню. Не станем мы так поступать, — на лице домового вспыхнула обида, видимо очень уж ему хотелось покомандовать нежитью, — А ты не бойся. Ничего мы делать не станем. В свою очередь, могу пообещать защиту, в разумных пределах, конечно. Если что-то понадобиться — говори, постараюсь помочь, только не наглей, всё должно быть в меру, — произнёс и понял, что не представляю, что именно может затребовать нежить.

Что нужно таким существам как она?

Судя по тому, как округлились от удивления глаза полуденницы, понял, что очень сильно её удивил.

— Пусть будет так, Кромешник, — склонила голову Берегиня.

— Вот и договорились, а сейчас, будь добра, не мешай. Мне необходимо установить чурбаны.

Полуденница кивнула, давая понять, что я могу делать всё, что заблагорассудится, но исчезать не собиралась.

— Кар! — раздалось в это время над головой.

— Зараза пернатая, ты где была? — поинтересовался у вороны, но в ответ получил насмешливое карканье.

Махнул на ворону рукой и принялся за дело. На поле установил стражей довольно быстро и сразу направился в сторону леса.

Полуденница неотрывно следовала за мной, подобное соседство немного напрягало, но не до такой степени, чтобы прогнать нежить прочь.

Чем ближе подходили к лесу, тем более дёрганным становился домовой.

— Кузьма, оставайся здесь, раз так боишься.

— И ничего я не боюсь! — вскинулся тот, но встал как вкопанный, а затем, сделал шаг назад и виновато посмотрел на меня.

— Стой, кому говорю.

На домового было больно смотреть и я решил не неволить Кузьму, заставляя находиться рядом с собой. Он и так сегодня уже натерпелся страху. К тому же, неизвестно, как кромка подействует на нечисть. Вдруг затянет на ту сторону, ищи его потом.

Сам же всматривался в глубь леса с настороженностью. Не хватало ещё в очередной раз по случайности угодить на Кромку. Пока я к подобному готов не был, но вроде обошлось.

Единственное, что напрягало: мне постоянно казалось, что кто-то смотрит на меня из лесной чащи. Периодически до слуха доносились странные звуки, похожие на стоны и неразборчивые слова, а иногда — виделись темные, едва различимые силуэты.

Я смотрел, словно сквозь мутное марево, которое в один миг становилось плотнее, а в другой — практически сходило на нет.

Стоило сделать пару шагов назад и эффект терялся. Если бы не знал, подумал, что впереди обычный ничем не примечательны лес.

Полуденница так и стояла за моей спиной всё это время.

Развернулся, недовольно уставившись на нежить.

— Ну, чего тебе?

— Кромешник, а расскажи, что там… в большом мире делается? Какой сейчас год? Сижу на своём поле, как проклятая, ничего не вижу — ничего не слышу, — и посмотрела так жалостливо…

Вот такого я точно не ожидал.

Оказывается, Берегине было очень скучно, хотя — не мудрено. Ей даже поговорить не с кем, не считая тех бедолаг, что она в свои сети заманивала, но я думаю, там не до разговоров. Да и сомневаюсь, что в последние несколько лет здесь появлялся кто-то пришлый. Свои же прекрасно знали о существовании полуденницы и не совались в её вотчину в неположенный час.

Задумался, сегодня у меня имелось ещё немало дел и откладывать их в долгий ящик я не собирался.

Не знаю, возможно подобное для Берегини или нет, но я решил рискнуть и посмотреть, что случится. Может, я совершал ошибку, но…

— А давай так поступим: приходи ко мне в гости вечером, скажем… часов в десять, там и поговорим.

Нежить, не ожидавшая ничего подобного, взвизгнула, подпрыгнула на месте как маленькая девочка и захлопала в ладони.

— Правда-правда? В гости? Можно? Я ведь приду. Обязательно приду, — закивала она головой, как китайский болванчик, не в силах остановиться. Я даже, грешным делом, подумал, что она у Полуденницы отвалится.

Кузьма в это время хлопнул себя по лбу, а затем, и вовсе закрыл лицо руками, простонав что-то нечленораздельное, всем своим видом намекая, что его хозяин полный кретин.

— Не бойся. Кузя. Все будет в порядке.

— Ага, как же. Стефания всю нежить в кулаке держала. Да они пёрну… Ой, я хотел сказать, рот открыть боялись, не то, что перечить или простить о такой привилегии, а ты…

— Вот такой я неправильный. Всё, цыц! Я так решил.

— Как хоть тебя звать, Кромешник? — поинтересовалась Берегиня.

— Алексей. А у тебя имя есть или называть Полуденницей?

Нежить задумалась.

— При жизни когда-то Марией звали. Знаешь, ты первый спросил. Никого-никогда не интересовало моё имя.

— Что ж, Мария, тогда жду тебя в гости.

— Приглашаешь?

— Ну, я же сказал, — а потом понял, что скорее всего, Берегине необходимо персональное приглашение, как кровососам.

Без него, она ни за что не сможет попасть ни в один дом.

— Приглашаю, — произнес с улыбкой, чем ввел домового в тихий ужас.

Ворона, усевшаяся на голову ближайшего чурбана, неодобрительно каркнула, но больше никаких признаков тревоги не выказала.

— Тогда до встречи, — помахал рукой Полуденнице и уже собирался уходить, как кое о чём вспомнил, — У меня к тебе будет просьба. Присматривай за границей. Если кто-то около леса начнет околачиваться, сразу сообщай.

— Хорошо, а если он на моём поле будет землю топтать…

— Ты, конечно, в своем праве, но только в полдень, поэтому не стоит своевольничать.

Полуденница обиженно фыркнула, но тут же очаровательно улыбнулась. Это оказалось настолько мило, правда только до тех пор, пока перед моими глазами не промелькнул её истинный облик, сводя на ноль всё впечатление.

— Пойдём, хозяин, — проворчал домовой, недовольный нашей задержкой и потянул меня за рукав, поторапливая.

Я и сам понимал, что оставаться тут больше незачем.

Уже пройдя половину поля, услышал где-то вдалеке детский смех и обернулся.

Полуденница, до сих пор шедшая рядом, мгновенно исчезла, словно её тут и не было, а на самом краю поля, размахивая в руке красной лентой, нам на встречу бежала маленькая черноволосая девочка.

— Бегом-бегом, скорее, хозяин! — остервенело дергал меня Кузьма, трясясь от страха, — Не совладать тебе с Варварой. Изничтожит нелюдь проклятая.

— Тихо, Кузя! Какой ты у меня слабонервный. Ребёнка испугался.

— Не ребёнок это…

— Сам знаю, — рыкнул в ответ.

Прекрасно понимал, кто сейчас ко мне приближался, но бежать и показывать свой страх даже не думал, да и не боялся я дочки Хозяйки Медной горы. Чуйка упорно подсказывала, что эта девочка не желает мне зла.

Назвать малышку нечистью, нежитью или ещё как-то так, язык не поворачивался. Уж больно она была хороша. Не ребёнок, а загляденье.

Глава 14

Кузьма ушел в невидимость, пытаясь скрыться от Варвары. Я же просто остановился и с улыбкой на лице ждал приближения девочки.

— Привет, — поздоровался с ней, как только малышка приблизилась на расстояние нескольких шагов.

Дочка Хозяйки Медной горы остановилась, склонила голову на бок, и пристально посмотрев на меня, прищурилась.

— Странно, опять не испугался.

— А я должен тебя бояться?

Девочка некоторое время помолчала.

— Нет, не должен, но следовало. Все боятся.

— Ну-у, я — не все.

— Тогда, давай, — протянула Варвара руку, раскрытой ладонью вверх.

— Что, давай?

— Гостинца давай.

— Хм-м, извини, чего — нет, того — нет, — развёл руками, — Я ведь не ожидал тебя здесь встретить. В следующий раз обязательно принесу.

— Шаурму?

— Шаурму, — кивнул соглашаясь.

Глаза Варвары загорелись предвкушением.

— Договорились. Эй ты, хватит прятаться, я всё равно тебя вижу! — воскликнула малышка и указала на пустое место рядом со мной, где сейчас должен был находиться Кузьма.

Домовой даже не подумал показать свой нос из невидимости, упрямо стараясь делать вид, что его здесь нет.

Мелкая девчонка забавно закатила глаза, а затем щёлкнула пальцами, и из пространства начала формироваться фигура Кузьмы.

— Ай-ай! Что такое? Почему? — завертелся домовой, оглядывая себя с ног до головы, — Как так-то?

Самое забавное, его страх моментально прошёл, уступив место озабоченности и злости.

Он с обидой посмотрел на Варвару и сжал руки в кулаки. Борода распушилась, глаза вспыхнули ярким, потусторонним светом.

Мой маленький друг, явно решил вступить в драку с превышающим его по силе противником.

— Беги, хозяин, я задержу…

Едва успел схватить домового за шкварник, чтобы он не натворил бед. Неизвестно, как дочка Хозяйки Медной горы отреагировала бы на его агрессию.

Сейчас Кузя висел в воздухе, болтал ногами и грозно матерился, я даже на секунду заслушался.

— Он у тебя болезный что ли? — поинтересовалась Варвара, — Мне кажется, у него с головой что-то не в порядке. Лечиться надо. Ты ему настойки березень-травы дай, может полегчает.

— Это я то болезный? Да ты… ты… — Оскалился домовой.

— А ну, успокойся! — рявкнул я, тряхнув домового так, что у того клацнули зубы.

— А чего она, — обиженно пробормотал Кузя.

— Вообще-то, ничего. Варвара просто попросила тебя снять невидимость, а ты сразу в драку.

— А если я не хотел. Зачем она…

— Затем, что невежливо так поступать.

— Буду я ещё перед всякой нежитью… — начал домовой, но внезапно осёкся, заметив, как вспыхнули ярко-алым глаза Варвары, и задрожал от ужаса.

Быстро же с него вся спесь слетела.

— Варвара, — обратился к девочке, — Ты не серчай на Кузю. Не со зла он, а по незнанию, да от страха. Я его сейчас домой отправлю, чтобы не мешал.

Ага и лишнего не наговорил, а то у Кузьмы уж очень быстро страх перерастал в злость и обратно. Непонятно, что он выкинет в следующую секунду: то ли постарается спрятаться, то ли, наоборот, наброситься на дочку Хозяйки Медной горы, тем самым поплатившись жизнью. Сдается мне, эта девочка прихлопнет моего домового, как муху.

— Кузьма, — я наконец-то поставил домового на землю, но продолжал удерживать за ворот кафтана, так сказать — во избежание, — Возвращайся обратно.

— Но… — попытался возразить он.

— Каркуша, проследи, — произнес я, даже не поднимая головы.

— Кар, — раздалось откуда-то справа, а затем, над головой послышалось громкое хлопанье крыльев.

Я чувствовал, как Кузьму буквально разрывало на части. Ему не хотелось оставлять меня одного, но и находиться в компании Варвары не было желания.

Очередное «КАР», стало отправной точкой для принятия решения. Ослушайся меня Кузьма и начни упираться, пощады не будет. Каркуша устроит ему в ближайшем будущем очень «весёлую» жизнь.

Как только Кузьма в сопровождении моей пернатой надзирательницы исчезли из вида, перевёл взгляд на Варвару.

— Извини, малая, не думал, что он у меня такой невоспитанный. Придётся учить хорошим манерам.

А-то взял моду, при ребёнке материться.

Умом понимал, что передо мной никакой не ребёнок, но воспринимать по-другому, стоящую передо мной сущность, не мог.

Вот хоть ты тресни, не получалось увидеть в ней нежить или кем она там была на самом деле.

— Малая? — переспросила Варвара, вскинув черные брови и моргнув пару раз.

Красноватый оттенок моментально ушел из её глаз, заменяясь на привычную уже черноту.

— Угу, — подтвердил я.

— Хм-м, — девочка постучала по подбородку указательным пальцем, — А мне нравиться.

Улыбнулся в ответ.

— Ну, так что, малая, ты зачем меня искала?

— Точно, — воскликнула девочка, словно опомнившись, — Мать кланяться велела и просила передать, что будет ждать в гости.

Вот это новости.

Я даже опешил на мгновение.

Одно дело — вести беседы с дочкой Хозяйки Медной горы, а совершенно другое — встречаться с ней лично.

— В гости, значит, — протянул задумчиво.

— Угу, — кивнула малышка, но видимо что-то почувствовав, добавила: — Не сейчас, когда готов будешь. Мама сказала передать, — девочка протянула мне маленький, плоский камушек подвешенный на шнурке, — Это камень-ключ. Решишь в гости наведаться, вдоль Вишеры пройди к началу истока, а там у медведь-горы остановись, сожми ключ-камень, поклонись в пояс и скажи, что пришёл по приглашению.

Нифига себе! Пройди вдоль Вишеры. Это сколько километров топать придётся?

Прищурился.

— А ты там живешь? — поинтересовался у Варвары.

— Ага.

— Хм-м, далековато от дома гуляешь, малая. Это может быть опасно.

Девочка фыркнула, а я сам понял, какую чушь сморозил.

— Так что маме передать?

— Передай, что непременно почту её свои визитом, но не в ближайшее время. Только наследство перенял, дел невпроворот. Как освобожусь, так сражу и приду знакомиться.

Ага, держи карман шире. Пока на ноги не встану, сил да опыта не наберусь, хрен сунусь в чертоги Хозяйки Медной горы.

— Передам, — Варвара радостно хлопнула в ладоши, — только ты поскорее приходи и гостинца приноси. Я ждать буду.

Больше ничего не говоря, девочка развернулась и вприпрыжку побежала на другую сторону поля, а затем и вовсе исчезла из моих глаз.

Ну вот, действительно, сущий ребёнок.

Следующие несколько дней занимался хозяйственными делами. Не думал, что их накопилось так много. Несмотря на то, что домовой сделал больше половины, мне работы тоже досталось. К тому же, Кузьма всерьёз взялся за моё обучение, потому что пробелы в знаниях у меня были огромные, да какое огромные… У меня там зияло сплошное белое пятно.

Кроме Кузи, к моему величайшему удивлению, обучать меня взялась не кто иная, как сама Полуденница, зачастившая в гости.

К вечеру, от сильной и опасной сущности, какой Берегиня выглядела в полдень, не оставалось и следа. В это время суток она больше походила на бледную тень страшной нежити. Казалось, коснись я её рукой, сразу развоплотиться, но нет, подобное впечатление было обманчиво.

Несмотря на плачевный вид, Полуденница всё равно оставалась довольно сильна. Замысли она недоброе, и я вряд ли бы сумел справиться. Хорошо, что повешенная на неё клятва, сдерживала нежить от необдуманных действий. Хотя, Мария и сама не хотела вредить обитателям этого дома. Нелюдь наслаждалась нашими беседами и той властью, которую имела надо мной, когда обучала разным премудростям.

Единственное, чего у меня не получалось, это изготовить обереги на дом. Не чурбаны, которые стояли в саду, а другие — те, которые защитили бы от всяких неожиданностей.

Не хватало знаний и опыта. Кузьма тоже не особо мог помочь. Домовой имел множество талантов, а вот способности к рисованию и черчению был лишён напрочь.

Чтобы установить защиту, например, от тех же навий, необходимо было нанести определённую руну на каждую сторону дома… и таких охранных рун от разной нечисти, ворогов и злого умысла оказалось очень много. Да ещё и чертить их необходимо было кровью.

Хорошо, что я решил попробовать сначала на бумаге.

— Вот тут завитушку поставь, хозяин, — суетился рядом Кузьма.

— Так?

— Нет, не в ту сторону. Да не такую, нужно, как хвостик у мышки, — распинался домовой.

Пришлось начинать снова.

— Вот, похоже? — поинтересовался я, высунув от усердия кончик языка, дорисовывая руну.

— Нет, ни капельки. Какой-то ты хозяин непонятливый, я же объясняю…

— Плохо объясняешь. Всё, хватит, — встал из-за стола и потянулся, — Сделай-ка мне кофе, Кузьма.

— Но, а как же учеба? — жалобно протянул домовой.

— Таким макаром, мы с тобой, Кузя, каши не сварим.

— А что тогда делать?

— Пить кофе, а потом я поеду в Чердынь.

Пришло время основательно закупиться. Смешно сказать, у меня даже интернет в этой глуши не работал. Деревня находилась в низине, и выйти в сеть возможно было только на возвышенности, ближайшая из которых являлась местным кладбищем.

Знал, что у той же Авдотьи имелся вайфай, а я, уже вторую неделю сидел отрезанный от всего мира.

Нужно было срочно исправлять ситуацию. Правда тут тоже возникала проблема. Документов в данный момент у меня не было, но даже если бы и были, всё равно использовать их без риска обнаружения доблестной полицией я не мог.

На почте ещё можно было как-то выкрутиться, а вот в салоне сотовой связи — это не представлялось возможным, но всегда имелись обходные пути. Можно было приобрести товар с рук. Этим я и собирался заняться.

Так как поездку в город я планировал с самого начала, заранее выяснил, у кого в деревне имелся транспорт.

Правда Алена мне сначала предлагала свою лошадь, точнее — старого мерина, на которого без слез сложно было взглянуть.

— Ты не смотри, что он доходяга и лет немерено, доставит в целости и сохранности, главное — не гони. Он быструю езду не любит.

— Ага-ага, — пробормотал я, со скепсисом разглядывая животину, которой на меня было абсолютно плевать.

Мерин флегматично пожевал сено, а затем закрыл глаза и… захрапел.

— Ну, любит он поспать, — пожала плечами ворожея, — Всегда любил. Я ему и кличку соответствующую дала — Храп.

М-да, на таком точно далеко не уедешь.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь без подобного средства передвижения. Уж лучше на своих двоих.

— Зря отказываешься, Кромешник, но твоё право.

Представил, как Храп откинет копыта прямо посередине дороге и открестился от такого предложения левой пяткой.

Старая, видавшая виды лада Калина оказалась не абы у кого, а у Марты.

Как не крути, а услугу я ей всё-таки буду должен. Даже не за то, что ведьма согласилась подвести меня до Чердыни, Марта сама собиралась в город по делам, а я просто удачно подвернулся.

Она одна помогла мне с похоронами бабы Стефы и ничего не потребовала взамен… пока не потребовала. Уверен, счёт будет выставлен, и я собирался его оплатить, ибо долг платежом красен.

— Ну что, Алексей, поехали?

— Угу.

Мотор пару раз чихнул, но завёлся, и машина тронулась в путь.

По дороге мы с Мартой перебрасывались ничего не значащими фразами. Говорить о чём-то серьёзном не хотелось ни мне, ни ей.

Ведьма, вообще, была необычайно напряжена, словно готовилась к чему-то неприятному, ожидала какой-то пакости…. Не от меня, а от самой поездки.

Не стал отвлекать женщину от её мыслей.

— Где тебя высадить? — поинтересовалась ведьма на подъезде к Чердыни.

— Давай, на Мамина-Сибиряка, рядом с Собором Воскресения Христа.

— Хорошо. Забирать тоже здесь?

— Да.

— Тогда, скажем, часа через четыре тебя устроит?

— Вполне, — кивнул соглашаясь.

Этого времени мне хватило бы не только решить все дела, но и посмотреть на город.

— Тогда договорились, и ещё, — немного подумав добавила ведьма, — Если я не вернусь к назначенному часу, лови попутку. До Сокольничего лога доберёшься, а дальше пешком.

— Не понял. Почему не вернёшься? — внимательно посмотрел на женщину.

Чуйка просто вопила, что здесь что-то нечисто и ведьме грозит нешуточная опасность.

— Всяко может быть, — отмахнулась Марта, — Не бери в голову. Тебя это не касается.

Нахмурился.

Не знаю, какие дела были у Марты в городе, но они определённо точно мне не нравились.

Это получилось как-то само-собой. Поначалу я даже не собирался делать ничего подобного. Уже выходя из автомобиля, будто бы случайно коснулся открытой кожи на запястье ведьмы, оставляя на ней свою метку. К моему удивлению, Марта ничего не заметила, а может и заметила, но не подала вида. Главное, чтобы потом её не стёрла.

Этому несложному заклинанию научил меня Кузьма. Я даже не думал, что оно может так скоро пригодиться, а вот — глядишь ты…

Как только машина отъехала, покачал головой. Я даже не представлял, чем, в случае чего, смогу помочь, но и оставлять женщину в беде не собирался. Из-за меня погибла Света, и если сейчас что-то произойдёт с Мартой, а я буду знать, что мог это предотвратить и не попытался, опущусь в своих глазах ниже плинтуса.

Кстати, по этой метке я не только мог отследить местоположение женщины, но и почувствовать отголоски её эмоций. Очень полезная штука.

Пока же просто огляделся по сторонам и остановил взгляд на соборе.

— Зайти, что ли?

Хотелось проверить, смогу я это сделать или нет.

Сказано — сделано.

Бодрым шагом направился ко входу в храм. Первые шаги дались легко, но чем ближе подходил, тем тяжелее становилась ноша. Казалось, словно на плечи взвалили несколько мешков с песком.

К самой двери я уже чуть ли не подполз, качаясь из стороны в сторону.

— Уф-ф, — выдохнул натужно.

Не врала ведьма, когда говорила, что ведьмакам нет хода в храмы.

Ухватился рукой за стену и взвыл. Кожу обожгло, словно кипятком.

— Эй, гляди, да он пьяный, — раздался сбоку женский голос.

— Да не похож вроде, — послышался другой.

— Мужчина, вам плохо?

Попытался ответить, но не смог, горло сдавило спазмом. Воздух категорически не хотел поступать в легкие. Я судорожно хватал воздух, раскрывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная из воды.

Развернулся, намереваясь отправиться обратно и мысленно ругая себя последними словами:

— Баран упрямый! На кой-хрен мне понадобилось проверять эту теорию, да ещё и тащиться до самого входа?

Устоять на заплетающихся ногах не получилось и я полетел носом в землю.

Разбить морду об асфальт не дал проходящий мимо сердобольный дядька, который сумел подхватить меня под руку и удержать в полувертикальном состоянии.

— Туда, — прохрипел я, указав на противоположную от храма сторону.

— Эк тебя раскорячило, — покачал головой мужик, помогая добраться до ближайшей скамейки.

Не сказать, что влияние храма на таком расстоянии исчезло, но критическая тяжесть пропала, да и дышать стало в разы легче.

— Спасибо.

— Молодой парень, жить — да жить, а ты дурью маешься, — сердито произнес мой спаситель и недовольно цокнул языком.

Сразу понял куда ветер дует.

— Не пил я. Плохо стало.

Дядька внимательно посмотрел на меня, и удостоверившись что не вру, поинтересовался:

— Скорую вызвать?

— Не надо. Отпустило уже почти.

— Ну, смотри сам. На вот, — он достал из кармана чуть помятую купюру и вложил мне в ладонь, — На лекарства. Смотри, не пропей.

— Эм-м, — ошалел от всего происходящего, а мужик поднялся с места и направился прочь.

Это я что, на бомжа похож?

Оглядел себя мельком.

Вроде нет. Шмотки пусть и дешёвые, но чистые, только вот футболка выехала из джинсов, да вся пропиталась потом буквально за несколько минут.

— Эй, ты! А ну, вали отсюда! — подскочил ко мне плюгавый дед с наполовину беззубым ртом, одетый в рваньё и воняющий дерьмом за пару метров, — Занято здесь. Ищи другую точку.

— Что?

— Точку другую ищи и это… отдавай половину, — потянулся бомж грязной лапой к деньгам.

Отмахнулся от маргинала и бегом кинулся вдогонку за мужиком.

— Эй, погоди! Да, погоди, ты!

Мой спаситель обернулся.

— Что такое? — перевел взгляд на протянутую ладонь с зажатой купюрой, — Мало?

— Н-нет. Просто возьмите обратно. У меня есть деньги и… спасибо ещё раз. Я добро не забуду.

— Ерунда. Все мы под одним небом ходим, должны помогать друг другу.

М-да, все бы так думали, и Мир стал бы намного лучше.

Вообще, удивительно, что он пришёл мне на помощь. Случись такое в столице, через меня большинство граждан просто бы перешагнули и пошли дальше, ибо нет пределу равнодушию.

Тепло попрощавшись с мужчиной, я быстрым шагом направился в сторону Соборной. Первым делом необходимо было зайти в магазин и купить новую футболку.

Вонять целый день я не собирался.

Глава 15

На магазин наткнулся быстро. Затарился одеждой и разжился парой кроссовок. Пригодятся.

В интернете нашёл человека, торгующего вай-фаями, и договорился встретиться в небольшом кафе неподалёку.

Время ещё было, и спросив у первого попавшегося на пути прохожего дорогу к почтамту, направился в указанном направлении.

Повезло, что очереди практически не было. Две бабульки, стоящие впереди меня, быстро получили пенсию и зацепившись языками, отошли в сторонку.

— Добрый день, — подойдя к маленькому окошку, поприветствовал работницу почты, — Мне посылку получить до востребования на имя Алексея Богданова.

Аня сразу сообразила, что моё настоящее имя светить нельзя. Мы с подругой условились ещё в столице, что, в случае чего, я стану играть роль её родственника.

— Паспорт, — равнодушно бросила тётка бальзаковского возраста, чуть приспустив очки в тяжелой оправе, и посмотрела на меня так, словно я ей что-то должен.

Сразу понял — придется туго. С такой как она договориться будет очень сложно. Встанет в позу, с места не сдвинешь, но выбора нет, придётся пробовать.

Для вида похлопал себя по карманам.

— Простите, забыл.

— Ну, так чего тогда пришёл? Иди отсюда, не занимай очередь.

Оглянулся.

Какая нахрен очередь?

Я как стоял один, так и остался, к тому же, мы с ней на брудершафт не пили, чтобы на «ты» переходить, но да ладно, если сейчас что-нибудь ляпну, вообще, никакого диалога не получится.

Выдохнул и натянул на лицо самую обаятельную улыбку, на которую был способен в данной ситуации.

— Девушка, милая, помогите, — приложил руку к сердцу, — А я вам буду очень-очень благодарен.

— Какая я тебе девушка? И уж точно не милая.

Упс, не прокатило.

Даже такие грымзы где-то глубоко в душе обычно считают себя девушками, но видимо не эта.

Да у меня тётушке за шестьдесят. Она когда с подружками собирается, то между собой они все девочки.

Посмотрел на бейджик.

Семёнова Алла Степановна.

— Алла, — обратился к тётке по имени, — Мне просто необходимо получить посылку сегодня.

— А я разве запрещаю? Получайте, только сначала сходите за документами.

— Я из деревни. Далеко отсюда. Если поеду, до вечера вернуться не успею.

— А мне какое дело? — рыкнула сотрудница почты.

Вот стерва.

— Я в долгу не останусь. Отплачу за доброту.

Если честно, сейчас мне просто хотелось прибить сидящую за окошком тётку. Руки так и тянулись схватить её за плечи и встряхнуть как следует.

— Пф-ф, — фыркнула она, подняла голову от компьютера, на котором что-то печатала и просверлила меня неприязненным взглядом, — Ты мне сейчас что, взятку предлагаешь? Вы только на него поглядите, — повысила она голос, и обе бабки обернулись в нашу сторону, — Прикатил из своей деревни. Хочет, чтобы я устав нарушила. Деньгами передо мной трясет…

— Да где? — возмутился искренне.

Я даже кошелёк достать не успел, про банкноты и говорить нечего.

Неужто принципиальная?

Вот не повезло — так не повезло.

— Алка, ты чего на мужчину взъелась? Вечно злишься. Смотри, морщины раньше времени появятся, — усмехнулась одна из старушек, — Добрее надо быть и тогда люди к тебе потянутся. Я вот когда вахтером на колбасном заводе работала, позволяла себе некоторые вольности: там — глаза закрыть, тут — отвернуться… Зато как мне благодарны были. Всегда при мясе и колбасе жила, да и денежкой не обделена оказалась. А ты с твоими принципами, так в бедности прозябать и будешь. Ладно бы тебя я что-то страшное просили сделать, а тут… посылку отдать.

— Ты, Петровна, говори-говори, да не заговаривайся, — прорычала Алла, — Вдруг у него в этой посылке что-то запрещённое. Не просто так ведь без документов явился.

— Ну ты и перестраховщица, Семёнова, — произнесла вторая бабка, — Если так боишься, пусть при тебе вскроет. Посмотришь, что внутри.

— Ага, как же. Вдруг там отрубленный палец или отрезанное ухо…

— Хм-м, об этом я не подумала, — всплеснула руками старушка, — Только вчера в последней серии видела, как бандиты отрезали одному мужику голову, а затем отправили по почте.

— Вот и я о том же.

Берд, какой же бред. Захотелось стукнуться головой об стену.

— Петровна, а времени сколько? — встрепенулась одна из бабок.

— Так половина двенадцатого.

— Давай скорее, а то сейчас сериал начнётся.

— Это который?

— Да тот, где…

Хорошо, что дальше слушать не пришлось. Старые болтушки очень шустро для своего возраста поковыляли на выход и скрылись за дверью.

Наконец-то этот театр абсурда закончился. А — нет, не закончился.

Работница почты пристально смотрела на меня, препарируя взглядом как лягушонка на разделочной доске.

— Никто не посылал мне голову… и палец, и ухо, и другие части тела тоже не посылал.

— Что тогда у вас в посылке?

— Эм-м…

Усмехнулся мысленно.

Ну да, а кладбищенская земля и засушенные листья, ну вот ничуть не подозрительно.

Уж лучше бы там оказался отрезанный палец.

Тьфу-тьфу-тьфу!

— Идите уже, молодой человек, — как-то устало произнесла Алла и закашлялась.

Язвительность женщины пропала без следа. Она даже перешла на «вы».

Алла вытащила из-под стола маленькую сумочку, и достав оттуда ингалятор, сделала пару вздохов.

Только тут я заметил небольшую странность, происходящую с женщиной, даже скорее не с ней самой, а тем, что происходило вокруг работницы почтамта, и нахмурился.

Почему я раньше не рассмотрел эту серую, противную массу в форме человеческого тела с пылающими злобой глазами и огромной пастью из острых, акульих зубов.

Сегодня я первый раз встретился с навьей, и это было плохо, потому что злобный призрак понял, что я его отчётливо вижу.

Нежить ощерилась, потянувшись ко мне, но достать не смогла, потому что одной рукой обвивала плечи работницы почты и отпускать явно не собиралась.

Наоборот, она ещё сильнее обвилась вокруг женщины, заставляя ту задыхаться.

Минуты через три приступ прошёл, но мертвая гадина никуда не делать, практически присосавшись к своей жертве и поглощая её жизненные силы.

— Вы ещё здесь? — удивленно поинтересовалась Алла.

— Угу.

— Надо же, какой настырный.

Пропустил слова женщины мимо ушей.

— Скажите, а давно у вас случаются такие приступы?

— Около года. Вам-то это зачем? Вы же не врач.

— Сейчас вы ощущаете слабость, тянущую боль за грудиной и небольшое жжение в верхней части тела.

Работница почты округлила глаза, с недоверием уставившись на меня.

— Откуда вы знаете?

Подумал, что ответить и решил сказать полуправду:

— Я народный целитель.

Во всяком случае, звучит лучше, чем ведьмак.

— Правда? — не поверила мне Алла, но в глазах у женщины зажглась надежда.

— Да, — кивнул в ответ.

— И вы можете мне помочь?

— Не знаю, — ответил честно, — но могу попробовать.

Тварь поняла мои слова и ощерилась, не понравилось навьи, что я могу лишить её кормушки.

— Хорошо. Ждите.

Алла грузно поднялась со своего места и скрылась в недрах почты.

Через пять минут она вновь появилась и вручила мне маленькую коробочку, завернутую в упаковочную бумагу.

— Надеюсь я об этом не пожалею.

— Не пожалеете. Спасибо вам, Алла.

— Когда вы планируете начать моё лечение?

— Так, — посмотрел на часы, — У вас, когда обед?

— Через полтора часа.

— Прекрасно, тогда жду вас в парке напротив.

Закинул посылку в рюкзак и направился на выход, размышляя над тем, как буду изгонять нежить.

В теории я знал, что предпринять, спасибо Кузьме, рассказал в подробностях, но вот на практике дело обстояло намного сложнее.

Вышел на улицу и вздохнул полной грудью. Не смотря на жаркую погоду, почувствовал невероятное облегчение после затхлого почтового смрада.

Только сейчас понял, насколько тяжелым был воздух внутри помещения. На языке до сих пор остался привкус горечи и тлена.

Неприятное ощущение.

Какого же тогда Алле?

Теперь понятно, от чего она такая злая и раздражённая. Когда на плечах сидит нежить и сосет твои соки, ни о каком дружелюбии и хорошем настроении речи быть не может.

Сейчас надо было по-быстрому приобрести вай-фай, а потом кинуть силы на исцеление Семёновой.

Я, конечно, мог просто-напросто уйти и забыть о бедной женщине, ведь посылку уже получил, но совесть не позволяла поступить подобным образом, поэтому я пересёк дорогу, и ускорившись, отправился в кафе, где планировалась назначенная встреча.

Продавцом оказался невысокого роста толстоватый мужик средних лет, у которого я приобрел модем-роутер с вай-фаем и «левой» сим картой.

Расплатившись наличкой и покидав всё в рюкзак, хотел отправиться в парк, но понял, что проголодался, поэтому подтянул к себе меню, решив отведать местной кухни.

Продавец махнул мне рукой, и поднявшись из-за столика, отправился прочь.

— Обращайся, если что понадобиться, — были его последние слова.

Симпатичная официантка в белой, расстёгнутой на пару пуговиц блузке и короткой, аппетитно обтягивающей задницу юбке, наклонилась над столиком, открывая на обозрение упругие полушария.

Глаза сами собой нырнули в глубокий вырез.

— Что желаете?

— Тебя, — произнёс мысленно, а вслух добавил, — Плов с бараниной, хачапури с сыром и грушевый компот.

— Пятнадцать минут ожидания.

— Прекрасно, — кивнул в ответ, с трудом отведя взгляд от женских прелестей.

Девушка заметила мою реакцию и понимающе усмехнулась.

Ага, эффект достигнут.

Если бы не дела, я точно остался здесь подольше и попытался склеить девчонку, но обстоятельства требовали совершенно другого, поэтому я отвернулся и уставился в телефон, не собираясь терять драгоценные минуты.

Найти старославянские руны в интернете не составило труда. Мне в данный момент была нужна одна единственная. Охранный знак, способный отправить на Кромку неупокоенную нежить.

Конечно, можно было раскопать могилу, воткнуть осиновый кол в сердце или найти навью косточку и сжечь, но для этого необходимо знать, кто именно кошмарит Аллу Степановну и где находится захоронение.

Слишком долго. Я не мог позволить себе потерять столько времени. Да и не факт, что мы сумели бы выяснить кем являлась при жизни прилипшая к работнице почтамта нежить.

Способ, который собирался применить, изгоняя навью, могли использовать только Кромешники и сегодня я намеревался впервые напрямую обратиться к своему дару.

— Ваш заказ, — томным голосом раздалось около моего уха, а в нос ударил запах теплых духов и корицы.

Довольно приятное сочетание.

— Спасибо, Марина, — улыбнулся девушке, прочитав имя на бейджике.

— Приятного аппетита. Если ещё что-то понадобится, зовите меня, — озорно подмигнула официантка, но поняв, что я не реагирую на её заигрывания, отошла к другому столику, принимая очередной заказ.

— Ум-м, вкусно, — пробормотал удивлённо, не ожидая подобного качества от второсортной забегаловки.

В следующий раз если буду в Чердыни, обязательно сюда загляну и попробую что-нибудь ещё.

Пока ел, раз за разом воспроизводил в памяти руну, чтобы во время изгнания навьи, не наделать ошибок.

Один неверный штрих, и всё может закончиться катастрофой.

Кроме того, я внимательно прислушивался к себе, отслеживая состояние Марты.

Ведьма была взволнована и чем-то обеспокоена, но страха от неё я не чувствовал, а значит — пока всё было в порядке.

Сейчас ведьма находилась в двух кварталах от этого кафе. Далековато, но я надеялся, что в случае чего, сумею успеть вовремя.

Закончив с обедом, расплатился, и оставив чаевые симпатичной официантке, бодро пошагал в сторону парка.

Несмотря ни на что, настроение было отличное. Внутри плескался азарт, вперемешку с легким волнением.

Я не боялся проиграть нежити, верил, что всё у меня получится.

С чего-то, в любом случае, нужно было начинать, так почему бы и не с помощи несчастной женщине.

Аллу заметил сразу. Видимо работница почтамта решила пораньше уйти на обед.

Я бы на её месте поступил также, ухватившись за любую возможность избавиться от болезни, тем более, пару раз я видел, как в дверях склада мелькали физиономия длинноногой «цапли» среднего возраста с орлиным носом и тугим пучком на голове. Уверен, она согласилась подменить свою напарницу.

Алла сидела на самой дальней скамейке, крутя по сторонам головой, явно высматривая мою персону. Как только я оказался в её поле зрения, женщина подскочила с места, сделала два резких шага навстречу, затем остановилась и вернулась обратно.

Было видно, что она сильно нервничала, но это волнение было можно понять.

— Не стоит переживать, всё будет хорошо, — приободрил Аллу Степановну, всматриваясь в силуэт нежити.

Ей явно не нравилось находиться на солнце. Если в душном помещении почтамта фигура навьи казалась плотной и довольно чёткой, то сейчас побледнела и потеряла контуры, практически становясь невидимой. Нежить злобно скалилась, сверкая в мою сторону глазами.

— Ух-хх-о-ди, — послышалось едва слышное шипение.

— Действительно, разумна, — пробормотал себе под нос.

— Что? — вскинулась Алла.

— Ничего, это я так — сам с собой.

— Вы можете сказать, что со мной? Чем я болею? Сколько бы не обращалась к врачам, никто не может поставить диагноз.

— И не смогут, потому что вы не совсем больны. К вам присосалась навья.

— Кто?

— Навья. Если говорить проще — призрак. Он пьет вашу жизненную силу и жиреет на этом.

— Не говорите ерунды. А я-то, дура, действительно подумала, что вы меня исцелите, — разочарованно произнесла Алла и поднялась со скамьи, намереваясь уйти, — Мошенник.

— Подождите. Вы в праве не верить, просто дайте возможность избавить вас от этой «заразы». Если ничего не получится, можете продолжать считать меня шарлатаном.

Женщина остановилась.

— Вы хотите сказать, что видите призраков?

Пожал плечами.

— В этом Мире есть много того, что не поддаётся логическому объяснению, и да — я вижу нежить так же ясно, как и вас.

— И как она выглядит?

— Лучше я не буду описывать, поверьте, ни к чему вам знать такие вещи. Единственное, что скажу: этот призрак прицепился к вам не случайно. Он очень зол. Я даже сейчас ощущаю его ненависть по отношению к вам. Вспомните, может быть, вы кого-то очень сильно обидели при жизни, кто-то скоропостижно скончался, покончил жизнь самоубийством или в результате несчастного случая?

Алла нахмурилась.

— Не знаю. У меня вообще мало знакомых мужчин, а уж тех…

— А я не говорил, что это мужчина.

— Но как же… Женщина?

— Угу, — я отчетливо видел на почтамте женские черты лица, поэтому мог с уверенностью определить пол призрака.

Алла задумалась, а потом её лицо исказилось в гримасе злости, а я понял, что она пришла к какому-то выводу.

— Ах ты, гадина! Да как только посмела, змея подколодная! — воскликнула работница почтамта и начала мерить шагами асфальт.

— Давайте-ка, вы успокоитесь.

— Как я могу? Если это правда, то… Избавьте меня от этой твари! Избавьте немедленно, — заорала Алла, да так громко, что на нас начали оборачиваться редкие прохожие.

Может, ну её, — проскочила в голове мысль, — слишком противная тётка.

Только вот я дал обещание и уже не смогу отказаться, да и нельзя нежить оставлять на воле. Ещё пару месяцев и она загонит работницу почтамта в могилу, а потом примется за кого-то другого.

— Вот мразь! — продолжала разоряться Алла, — Да если бы я знала, оставила не только без квартиры, вообще — без штанов. Гуляла бы по улице в чём мать родила, но тебе ведь, не привыкать, шалава подзаборная!

— Тьфу.

Алла Степановна нравилась мне всё меньше и меньше. Если поначалу я пожалел женщину, то сейчас, всё сочувствие испарилось без следа.

Зря вмешался, надо было позволить навьи свершить месть, но…

Не место в этом мире мертвым, а это значит, пора приниматься за работу.

— А ну, заткнулась! — рявкнул на тётку, — Встала вот здесь и стой. Не двигайся. Продолжишь голосить, уйду, и пусть призрак доводит дело до конца.

— Что значит, до конца? — вмиг стушевалась женщина, с опаской посмотрев на меня.

— Сама-то как думаешь…

Алла судорожно сглотнула и замолчала.

Глава 16

Поначалу, я вообще подумал, что можно обойтись малой кровью. Заставить Аллу повиниться пред призраком, попросить прощения, загладить свою вину, но понял, что подобного не случится. В работнице почтамта было столько яда, что хватило бы отравить целый полк.

Серая хтонь сильнее вцепилась в свою жертву, не намереваясь отпускать, но я не собирался миндальничать. Находиться дольше положенного рядом с противной тёткой не хотелось. Даже навья вызывала у меня больше положительных эмоций, чем стоящая напротив женщина. Нежить мне было банально жаль.

— Давай ты уйдешь без сопротивления, — произнес, глядя на глубокие провалы вместо глаз.

— Чего? — встрепенулась Алла.

— Я не вам. Сказал же: стойте и молчите.

Женщина недовольно поджала губы, но послушалась.

Серая смердящая фигура отрицательно качнула головой, и раскрыв рот, впилась в шею своей жертвы, громко чавкая.

Правда этот звук никто кроме меня не мог услышать, да и увидеть представшую перед глазами картину — тоже.

Довольно противное зрелище.

— Не от-дам-мшш, — протянула навья, — Ммо-ё-ё.

Алла начала задыхаться.

Покачал головой. Какой бы стервой не была работница почты, она всё равно оставалась человеком, который нуждался в помощи.

Мысленно спроектировал необходимую руну и резко выкинул вперёд руку, ту — на которой находилась татуировка.

Ладонь обожгло. Символ Чура пришёл в действие, почуяв свою добычу. Охранный знак напитался силой, и я мысленно направил его туда, где кожу палило огнем. Два знака, два символа смешались вместе, образуя одно целое, и я сомкнул пальцы на горле твари.

— Уууи-ии-иии — послышалось на ультразвуке.

Мертвая гадина сопротивлялась изо всех сил. Извивалась, пыталась оттолкнуть, высвободиться от моей хватки, но это не помогало. Я держал крепко, хотя сделать это было довольно сложно. Казалось, что тело навьи состоит из вязкой субстанции. Моя рука не просто ухватила нежить за горло, она погрузилась внутрь её тела. Татуировка на ладони вспыхнула ещё сильнее, озаряясь светом и заливая им всё вкруг, заставляя серую фигуру таять, как снег на весеннем солнце.

Странные ощущения я испытывал в этот момент: прилив энергии, душевный подъем, азарт схватки, но в тоже время неприязнь и отторжение. Казалось, словно я испачкался в грязи, вывалялся в чём-то мерзком и дурно пахнувшем.

По руке растекалась жуткая боль, но я терпел, понимая, что осталось недолго. Нежить очень быстро теряла силы, практически переставая сопротивляться.

Последняя вспышка света и серая хтонь лопнула, как мыльный пузырь, а на её месте образовался маленький искрящийся шарик, который даже при свете дня блистал ослепительной белизной.

На меня волной накатило умиротворение. Я всё сделал правильно, так — как надо.

— Тебе пора, — произнес улыбнувшись.

Пару раз мигнув, очищенная от скорби и ненависти душа неизвестной мне женщины, исчезла, разлетаясь в разные стороны маленькими искрами.

Перевёл взгляд на Аллу. Работница почтамта, ошалело хлопала глазами. На бледном лице проступил яркий румянец, да и сама она выглядела намного лучше, чем несколько минут назад.

— Дышится хорошо. Тяжесть ушла. Во всём теле такая легкость. Я словно помолодела лет на десять, — произнесла она удивлённо, — Давно такого не чувствовала.

— Так и должно быть, — произнес в ответ и отступил на несколько шагов, встряхивая ладони и чувствуя, как боль от раскалённой татуировки исчезает, а жжение заменяется легкой прохладой.

— Невероятно.

— Ладно, Алла. Я свое обещание выполнил. Избавил от нежити. Вашей жизни и здоровью ничего не угрожает, так что позвольте откланяться.

Не стал дожидаться ответа, подхватил со скамейки рюкзак, развернулся и направился на выход из парка.

Несмотря на удовлетворение от хорошо выполненной работы, было не по себе. Хотелось залезть в душ и как следует вымыться. Стереть с себя отпечаток смерти. Всё-таки даже для Кромешников соприкосновение с другой стороной не проходит бесследно.

— Алексей, подождите! — послышался позади голос Аллы, а затем стук каблуков по асфальту.

Работница почты упорно пыталась меня догнать.

— Да твою бабушку Стефу! Что ей ещё от меня надо.

Пришлось остановиться, ибо тетка так бы и продолжала бежать, пока не достигла своей цели.

Упертая, зараза.

— Что ещё?

— Как вас отблагодарить, Алексей? — льстиво произнесла она, поравнявшись со мной.

— Никак. Считайте, что мы в расчёте. Вы мне — посылку, я вам — избавление от неприятного соседства.

— Конечно-конечно, но может вы зайдёте ко мне в гости? Я вас чаем напою с малиновым вареньем. Посидим, поговорим. У меня знакомая есть, так у неё тоже проблемы. Может вы и её посмотрите. Не бесплатно. У Ники деньги всегда имеются и не маленькие. Заплатит как миленькая, а мы потом поделим. Я немного себе возьму, процентов тридцать, — начала тараторить Алла, чтобы успеть высказать свое предложение до того, как я решу уйти, — Потом ещё кого-нибудь найду. Вы хоть представляете, какие деньги на этом можно заработать? Через год уже переедите в город и не будете прозябать в своей деревне. Что вам там делать? Коров от запора лечить?

— Эм-м, — обалдело уставился на женщину.

А ведь по началу думал, что она принципиальная. Даже бабка, та — которая Петровна, также считала.

Принципиальностью тут и не пахло, просто работница почты хотела показать свою важность и значимость, не более того.

— Во-первых — я не лечу домашний скот: ни от запора, ни от поноса, ни от чего-то другого. Во-вторых — мы с вами случайные знакомые. Это наша первая и последняя встреча. Больше мы не увидимся. Всего хорошего.

— Но как же… Это же такая возможность.

Не оборачиваясь, помахал в воздухе рукой и ускорил шаг, а то вдруг увяжется следом.

Идею Алла подкинула неплохую, но если я и буду изгонять навий и лечить кого-то от сглаза и порчи, то явно без её участия. Такая сядет на шею и ноги свесит. Потом всё вывернет шиворот-навыворот, ещё и сам ей должен останешься. Ну, нафиг. Неприятная особа. С такой не то — что дел иметь, рядом находиться не хочется.

Перешел на другую сторону дороги и почувствовал, как кольнуло в груди. Сначала несильно, потом всё острее и острее. Поначалу не понял, откуда возникли неприятные ощущения, и только после того, как внимательно прислушался к себе, дошло, что метка, которую я поставил Марте, натянулась до упора, готовая разорвать связь в любую секунду. Сама ведьма находилась в смешанных чувствах. Злость, раздражение, страх, отчаяние, решимость — вот то, что испытывала сейчас наузница.

Метка показывала, что расстояние, на котором находилась Марта, не особо большое. Бегом я точно успел бы добраться до неё минут за пять.

На всякий случай, накинул на себя отвод глаз и рванул с места.

Почти добравшись до ведьмы, ощутил, что метка перестала действовать. Сама ли Марта её деактивировала или просто закончился заряд силы — не имело значения.

Остановился и покрутил головой. Ведьма должна была быть где-то здесь, но где…

Остановился, крутя головой по сторонам.

Ага, кафе. Видимо мне туда, потому как больше реально некуда.

Подошел, дернул за ручку, распахнув дверь, и шагнул в полутемное помещение. Стоило оказаться внутри, как в глаза бросилось, что кроме Марты и какого-то хмыря, нависшего над ней чёрной тучей, никого больше не было, за исключением бармена, который выглядывал из-под стойки. Остальные работники кафе видимо попрятались в хозяйственном секторе. Про посетителей, вообще, молчу. Наверняка разбежались, потому что всё помещение оказалось окутано такой тяжелой атмосферой, что было трудно дышать. В воздухе ощутимо пахло страхом и отчаянием. Даже мне захотелось развернуться и уйти прочь, но я не мог оставить ведьму в беде.

К столу, за которым сидела Марта, подходил с трудом. Ноги не хотели слушаться, становясь ватными, и не от того, что я испугался, а от действия магии, которую разлил по всему залу мрачный тип в черном классическом костюме.

Как ему только не жарко? На улице духота.

Может он знает какое-то заклинание охлаждения? Надо бы спросить, а-то впереди целое лето. Умаюсь ведь, а тут — такой случай представился.

Марта сидела, вжавшись в спинку стула и скрестив руки на груди, а мужик, перегнувшись через стол, что-то громко выговаривал женщине, брызгая слюной чуть ли ей не в лицо.

Фу-у, как некультурно.

Нельзя так вести себя с женщинами. Захотелось начистить ублюдку рожу, аж кулаки зачесались, а наваждение, вызванное заклинанием, мгновенно спало, и я уже свободной походкой, без гнета лежащего на плечах, подошел к их столику и сбросил невидимость.

— Добрый День, — обратился к мужчине, — Позвольте представиться, меня зовут Алексей.

— Иди куда шёл, не встревай, — бросил хмырь, даже не повернув головы.

— Так я сюда и шёл. Марта, дорогая, прости, что так долго. Ты уже сделала заказ?

— Не успела, милый, — хмыкнула ведьма, в глазах которой так и читался вопрос: — Какого хрена ты сюда припёрся?

— А-ха-ха, — послышался каркающий смех, и мужик, продолжающий нависать над столом, отодвинулся, усаживаясь обратно на стул, — Ты зачем притащила его с собой? Надеешься, что этот хлюпик сможет тебе помочь? В нём силы кот наплакал, на самом донышке. Я его одним пальцем прихлопну и не поморщусь. Хотя, это будет слишком легко. Хочешь, покажу, что я с такими, как он делаю?

— Ох, сколько пафоса. Сколько экспрессии, — похлопал в ладоши, — Продолжайте-продолжайте, так интересно, я даже заслушался.

— Алексей, не паясничай, — на лице Марты отчётливо проступил ужас.

— Я? Ты что-то путаешь, дорогая. Если кто здесь и паясничает, то только твой знакомый, который, кстати, так и не представился.

Ведьма тяжело вздохнула, а я понял, что она действительно боялась этого хмыря. Боялась до дрожи в коленках, до замирания сердца, хоть и пыталась не выказать своего страха.

Получалось это у неё из рук вон плохо. По лицу женщины и по её поведению, понять было ничего невозможно, но я ощущал этот страх на кончике языка, чувствовал каждой клеточкой своего тела. Уверен, что сидящий напротив урод испытывал те же эмоции и наслаждался тем, что загнал Марту в угол.

— Валерий Чёрный, — процедил тип, назвав своё имя.

Хм-м, а ему идёт.

— Дорогая, не подскажешь, что твоему знакомому от нас нужно?

— От тебя мне ничего не нужно, — рявкнул хмырь, — Если извинишься и уйдешь, так и быть — не трону.

— Лёша, иди, — указала на дверь Марта.

Она не верила, что я смогу чем-то помочь.

Скорее всего, она была права, потому что от Валерия веяло такой силой, что я бы не удивился, если он прихлопнул меня как надоедливого жука.

Несмотря на это, сдаваться не собирался. Вступать в драку с таким противником казалось глупостью, я не сумел бы продержаться даже секунды. Необходимо было придумать что-то другое, а пока выяснить, что именно понадобилось этому уроду от ведьмы.

— Извини, но я всё же рискну остаться.

— Я на это надеялся. Сегодня у меня появится новая кукла.

— Оставь парня в покое. Ты выбрал себе не ту цель, Валерий.

— Помолчи, ведьма. Ты не выполнила наш уговор и теперь станешь кормом для моих детей.

— Стоп-стоп-стоп, позвольте уточнить: каким кормом и для каких детей?

Хмырь посмотрел мне в глаза и улыбнулся, открывая на обозрение два острых клыка. его глаза на мгновение вспыхнули алым и погасли, принимая естественный оттенок, а я опешил, потому как передо мной сидел самый настоящий вурдалак.

— Теперь понятно?

— Вполне, — кивнул и сглотнул набежавшую слюну.

— К сожалению, по уговору от девятнадцатого березозола восемьсот шестнадцатого года мы не можем лишать жизни невежд, но тех, кто обладает даром — совсем другое дело. Мы не нарушаем правила и не творим беспредел. Сейчас я в своем праве. Марта мне должна и долг её должен быть оплачен.

— Я прошу лишь об отсрочке, — выдохнула ведьма, сжав ладони.

— Нет! — рявкнул вурдалак, — Слишком поздно. Слишком долго я ждал. Пришло время расплаты.

Вурдалак оказался полностью уверен в своих силах, что не удивительно. Наверняка прожил не одну сотню лет, испил дохрена юшки и был способен прибить не одного ведьмака за раз, что уж говорить о таком новичке, как я.

— Ты не можешь его тронуть! — в голосе Марты прорезались истеричные нотки, — Он преемник Стефании.

Брови вампира поползли на лоб от удивления.

— Он, Кромешник?

— Угу, — кивнула ведьма.

— Так какого дьявола ты молчала? — рявкнул вурдалак, — Это меняет дело. Так… — хмырь побарабанил пальцами по столу и вперил в меня цепкий, не предвещающий ничего хорошего взгляд, — Если хочешь, чтобы твоя подружка осталась в целости и сохранности, отправляйся на Кромку и принеси горюнь-камень.

— Горюнь-камень?

— Ты что, глухой? — прорычал Валерий.

— И где его искать? — спросил из любопытства.

— У Ратмира. Как только вернешь его, отпущу ведьму.

— Марта, так ты этот камень просила меня забрать у волколака?

— Угу.

Вздохнул. Видимо от судьбы не уйдешь.

Только вот была у меня одна загвоздка.

— Не выйдет, — развёл руками.

— Это ещё почему?

— Потому что я не знаю, как туда попасть, — тут я, конечно, слукавил, — просто соваться неподготовленным в подобное место я не намеревался. Хотя, не совсем так, я не планировал встречаться с большим злым ВОЛКОМ, а вот нырнуть на Кромку…

— А я тебе не верю, — хмыкнул вурдалак.

Пожал плечами.

— Даже если бы и получилось перейти грань… В моём теперешнем состоянии, я вряд ли сумею вернуться обратно. Не хватает знаний и умений. Это огромный риск.

— Риск есть всегда и везде, а ты постарайся справиться. Ведь на кону как-никак твоя жизнь, к тому же, убьёшь двух зайцев одним мхом: и подругу свою спасёшь, и опыта наберёшься, — хмыкнул Валерий.

— И ведь не поспоришь.

— Тогда решёно, — хлопнул в ладоши вурдалак и поднялся с места.

В это время звякнул колокольчик на двери, заставляя нас с ведьмой вздрогнуть и перевести взгляд на вошедшую в кафе парочку. Молодой парень лет восемнадцати обнимал за талию хрупкую девчонку. Стоило им оказаться внутри, как девушка сжалась, испуганно оглянулась, ойкнула, и вырвавшись из объятий ухажёра, бросилась прочь. Парнишка поспешил за ней следом.

— Сейчас вы оба молча встанете и пойдёте следом, — голос вурдалака прозвучал повелительно.

— Куда, интересно?

— В моё гнездо. На территорию клана Чёрных дроздов. Марта останется со мной, — ублюдок с вожделением глянул на шею женщины, туда — где неистово бился пульс, и облизнулся, — Уж я за ней присмотрю. А тебя до деревни проводит мой внук и проследит, чтобы не сбежал и вовремя оказался на Кромке.

— В гнездо? Ты живешь на дереве? Это каким же оно должно быть, чтобы поместился весь клан. Или их несколько? Вы что, заняли всю берёзовую рощу?

Валерий посмотрел на меня как на идиота.

Я нёс полнейшую дичь, но именно она не давала мне окончательно подчиниться гипнозу, который применил этот хмырь, а вот глаза Марты остекленели, и она сделала так, как велел вурдалак.

Вот только я не собирался идти как баран на заклание. Не на того напал, ублюдок.

Сил вступить в противостояние с вурдалаком у меня не хватило бы, но не поддаться чужому внушению я был вполне способен. Оберег Чура на груди нагрелся, не давая чарам Валерия покорить мой разум, татуировка нагрелась, причиняя боль, но проясняя сознание.

Жаль, что с ведьмой дела обстояли намного хуже. Марта превратилась в безвольную куклу и как её привести в чувства, я не знал.

Во всяком случае, сначала необходимо было выбраться из кафе, а потом действовать.

Нужно застать вурдалака врасплох, а значит, придется ненадолго сделать вид, что его способности на меня подействовали.

Распахнул глаза и даже приоткрыл рот для наглядности, а потом потихоньку развернулся, и как Марта, ломаной походкой направился на выход, лихорадочно пытаясь придумать, как вывести ведьму из зомбического состояния.

Оставлять её этому уроду я не планировал. Единственный выход — побег. Я собирался составить этого урода с носом.

Глава 17

На улицу вышли спокойно. Сразу действовать не решился. Надо было как-то привести в сознание Марту.

В голову пришла одна мысль.

Может шарахнуть её охранным знаком?

Я попробовал взять ведьму за руку и активировать татуировку, да только та никак не хотела действовать.

Сколько бы не старался, эффекта не наблюдалось. Марта, не реагировала на её воздействие. Впрочем, может этого воздействия и не было.

Татуировка даже не нагрелась.

Пришлось действовать по наитию, ибо ничего другого не оставалось.

Сформировал в голове охранную руну, и напитав силой, со всей дури шибанул по ведьме.

Марта резко вздрогнула, повернулась ко мне в пол-оборота, и я выдохнул с облегчением, заметив в её взгляде признаки разума.

Успел ухватить за предплечье и сжать, взглядом показывая, чтобы не делала глупостей.

Хорошо, что вурдалак не заметил переглядываний.

Валерий шёл рядом, но не смотрел в нашу сторону, настолько был уверен в себе.

Хотя, почему бы и нет. Мы сейчас, по мнению вурдалака, являлись безвольными марионетками. Так почему он должен был беспокоиться?

Я внимательно оглядывался и выбирал момент, когда лучше всего пуститься в бега, но пока удобного случая не представлялось.

Уверен, стоит кинуться прочь, и этот гад нас поймает. Необходимо было отвлечь ублюдка, сделать так, чтобы ему оказалось не до нас, но как это организовать я не представлял.

— Кар! — раздалось где-то в вышине.

Вскинул глаза в верх и непроизвольно улыбнулся.

— Откуда ты здесь взялась, зараза пернатая? Я ведь тебя дома оставил. Опять ослушалась.

Я был искренне рад увидеть Каркушу, которая с очередным КАР, начала стремительное снижение.

А вот и отвлекающий маневр.

— Кар! — раздалось грозно в очередной раз, и моя пернатая бестия, пролетела прямо над макушкой вурдалака, взлохматив крыльями его волосы.

Валерий вскинул голову и нахмурился.

— Ах ты, чёртова птица! Я тебя сейчас…

Зря он открыл рот.

Договорить Чёрному не удалось. Каркуша приступила к своему самому любимому делу — обстрелу противника, и с первой же атаки попала точно в цель.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — начал плеваться вурдалак, а ворона, видя своё преимущество, усилила атаки.

— Бежим, — шепнул Марте, и мы, переглянувшись друг с другом, бросились прочь.

Это был наш шанс. Единственный шанс отвязаться от наглого вурдалака.

Жаль, что ориентировался я в Чердыни плохо.

— Куда дальше? — на бегу поинтересовался у ведьмы, надеялся, что в отличие от меня, Марта неплохо знает город.

— Туда! — указала женщина, и мы ускорились.

Я только на мгновение оглянулся назад. Каркуша так и продолжала нападки на вурдалака, что бы он не предпринимал, избавиться от назойливой птицы не мог.

— Умница, Кара. Ты главное не переусердствуй и не дай себя прибить, а-то я к тебе привык. Жаль будет, если сложишь лапки.

Думал, что сказал это про себя, но в следующие секунду ощутил, как натянулась связующая нас нить, и ко мне в грудь хлынул поток тепла, а потом, я мог поклясться, что услышал довольное «КАР», хотя мы уже были далеко от того места, где остался Валерий с Каркушей.

Мы петляли между домами, стараясь запутать следы, но я понимал, что это, скорее всего, окажется в итоге бесполезно.

Как только Валерий избавится от преследования вороны, он кинется в погоню, а учитывая отменный нюх существ данного вида, найдет нас ублюдок без проблем.

Автомобиль Марты остался у кафе. Вызывать такси не было смысла: слишком долго ждать, да и мало кто согласится довезти клиентов до Сокольничего лога. Нехорошие слухи про это место ходят, не любит народ там бывать, что не удивительно. Не по себе там невеждам, чувствуют на подсознательном уровне опасность, чуждую силу, но понять откуда она исходит, не могут

Единственный вариант — ловить попутку, но для этого надо выбраться на трассу и успеть поймать машину до того, как нас настигнет вурдалак.

— Не успеем, — выдохнула Марта на бегу, — Он догоняет. Я опять начинаю чувствовать чужое воздействие. Пока не в полной мере, но… Как только этот гад окажется в районе трёхсот метров, меня вновь накроет, и неизвестно, что он прикажет мне сделать…

Марта остановилась, хватая ртом воздух после быстрого бега, и оперлась рукой на стену дома.

— Давай, поторопись, потом отдохнёшь.

— Беги. Один может и успеешь спастись. Не твоё это бремя — не тебе и расплачиваться. Хотя, Валерий теперь всё равно не оставит в покое, но в Тумановке ты будешь в безопасности. Он на земли Кромешника без разрешения войти не сможет. Чурбаны не позволят.

— Во-первых — я не собираюсь безвылазно сидеть в деревне. Сбежать от тюрьмы, чтобы посадить себя в другую? Ну уж, нет, дудки. Не на того напали. Во-вторых — своих не бросаем, а ты уже своя.

Удивительно, но я действительно так думал. За короткое время жители Тумановки стали мне кем-то вроде семьи. Склочной, временами надоедливой, где почти все плели интриги друг против друга, вставляли палки в колёса, мстили, иногда дрались, но я был уверен, что при возникновении внешней опасности, они мгновенно забудут бы обо всех внутренних распрях, и объединившись, встанут на защиту своего поселения и его обитателей.

Даже Авдотья, несмотря на мстительный и злобный нрав, не осталась бы с в стороне.

Сейчас жизнь одного из членов «семьи» подвергалась опасности, и я собирался сделать всё, чтобы предотвратить невозможное.

— Дурак, — бросила Марта и улыбнулась, — Оба ведь сгинем.

Глаза ведьмы начало заволакивать пеленой. Пришлось ещё раз применить охранную руну.

— Прорвёмся, поторопись.

Не у успели сделать ни шага, как дверь подъезда скрипнула и оттуда вышел молодой парень.

Взгляд зацепился за его лицо, и я понял, что где-то видел этого человека.

В мозгу словно щелкнуло, пришлось быстро подтолкнуть Марту в спину, пытаясь скрыться с глаз случайного прохожего, но было поздно.

Он тоже меня узнал.

— Стоять! Стой, кому говорю! — донеслось мне в спину, — Стрелять буду!

Знакомая ситуация.

Обернулся, не хотелось бы получить пулю в спину.

Хе-х, а пацан сегодня не на дежурстве и оружия у него нет, решил взять на понт.

— Отвяжись! — прокричал в ответ, но не тут-то было.

ДПСник не отставал, продолжая упрямо бежать следом.

Вот и что с ним делать? Мало нам вурдалака на хвосте, теперь ещё и это «упырь» привязался.

— Кар-кар-кар, — раздалось позади.

Каркуша нас догоняла, и судя по взволнованному голосу вороны, наш противник находился недалеко от неё.

Кар-кар-кар, — прогремело уже над моей головой, и пернатая подруга вырвалась вперёд, показывая дорогу.

— Похоже у Каркуши какой-то план, — указал я на арку между домами, куда полетела ворона, и поспешил за ней.

— Да остановись ты! — вновь проорал за спиной преследующий нас парень, — Я не стану тебя задерживать! Просто хочу поговорить.

— Это ещё кто такой? — на бегу выкрикнула Марта, и дожидаясь моего ответа, добавила: — Сейчас я от него избавлюсь.

Ведьма поднесла ладонь ко рту и зашептала в кулак какие-то слова, а затем, махнула назад рукой, но, судя по всему, промазала, так как упертый парень оказался уже рядом с нами и ухватил меня за плечо, намереваясь развернуть в свою сторону.

В этот момент мы как раз забежали под арку, и тут произошло то — чего я никак не ожидал.

Показалось, словно мы влетели с разбега в вязкое марево. Тяжелый смрад ударил по рецепторам, заставляя нутро сжаться в тугую пружину. Не знаю, как остальным, но мне захотелось исторгнуть из себя съеденный обед. С трудом удержался.

— Какого хрена? Где мы? — словно сквозь вату долетел до ушей голос ДПСника.

— Заткнись придурок, — рявкнула на парня Марта, а я, крепко ухватив женщину за руку, сделал ещё несколько шагов вперёд, ибо назад возвращаться было нельзя.

Остановился, разворачиваясь и вглядываясь сквозь туман.

Вурдалак оказался совсем близко. Не знаю, как мои спутники, но я отлично видел, что Валерий сейчас стоял около арки и обеспокоенно озирался по сторонам. Ублюдок пытался понять, куда именно мы делись. На лице вурдалака отчётливо прослеживалось удивление вперемешку со злостью.

Хмыкнул.

Мало того, что этот урод потерял нас, так ещё и по самую макушку обляпался в вороньем дерме.

— Каркуша, откуда в тебе столько?

— Кар! — раздалось совсем рядом, а затем я почувствовал тяжесть на плече, — Кар, — повторилось у самого уха.

— Понял-понял, стратегический запас, — поднял руку и провел по гладким пёрышкам, на что получил легкий укол клювом.

— Брр-р, — поежилась рядом со мной Марта, — Ты зачем нас на Кромку притащил? Как теперь выбираться будем?

— Это, вообще, не я.

— А кто?

— Сама-то как думаешь? — произнес в ответ и указал на ворону.

— Ах ты, зараза хвостатая! — взъярилась ведьма, — Я тебе сейчас все перья повыдёргиваю, — Мало того, что нас за грань утащила, так ещё и невежду с собой привела.

— Кар, — послышалось обиженное.

— Ну-ну, не расстраивайся, — подбодрил ворону, — А ты не наводи клевету на Каркушу, — Она этого идиота за нами не тащила. Сам прицепился, а что до Кромки, то я считаю — это единственный вариант избежать встречи с вурдалаком.

— С вурдалаком? Вы сейчас серьезно или так шутите? — взволнованно воскликнул увязавшийся за нами парень.

Марта проигнорировала вопрос ДПСника.

— Что мы с ним делать будем? Он же не пройдёт дальше, съедет с катушек. Невежды не могут находиться на Кромке. Их психика не выдерживает давления.

— Я так-то здесь и прекрасно вас слышу.

— На здоровье, — бросил в ответ, — Ты на кой-хрен за нами побежал?

— Да потому что ты сумел попасть в тот лес, которого никто кроме меня не видит. Ты прошёл на ту сторону. Ты сумел сделать то — что у меня не получалось годами.

Мы с Мартой с интересом посмотрели на парня.

— Он что, из наших?

— Из каких — из ваших? — переспросил неожиданный спутник.

— Хм-м, интересно, — ведьма склонила голову на бок, — А ведь у парня действительно есть дар, правда не могу понять какой именно. Только почему тогда он не в курсе происходящего?

— В курсе чего? Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит? — взволнованно воскликнул ДПСник.

А может мы продолжим нашу дискуссию по дороге или проведём её когда выберемся обратно в реальный мир? — предложил я, и повернувшись к парню, выдал: — Кстати, могу тебя поздравить, ты сейчас «на той стороне».

— Так я уже понял, — мгновенно успокоившись, ответил собеседник, а я прифигел от его хладнокровия.

Вот это выдержка.

— Тебе что, совсем не страшно?

— Не-а, — помотал головой парень и широко улыбнулся.

— Он что блаженный? — поинтересовалась ведьма.

— Ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул в ответ.

— Вы не понимаете, — воскликнул ДПСник, — Я всю жизнь считал себя чудиком, не таким как все. Знакомые крутили пальцем у виска, сослуживцы называли психом, а я не ПСИХ! Я всегда знал, что ЭТО реально!

— Тебя как хоть зовут, парень?

Если честно, то я не запомнил его имени в прошлый раз, не до того было.

— Сергей.

— Алексей, — представился в ответ, — Марта, — указал на женщину, — Не скажу, что приятно познакомиться, но тут уж ничего не поделаешь. Выбираться отсюда придётся всем вместе, поэтому постарайся не отставать и ни во что не вмешиваться, и ещё… Давай сразу договоримся на берегу, когда выйдем обратно, ты забудешь нашу встречу и никому ни о чём не расскажешь.

— А-ха-ха, я что похож на идиота, кому-то говорить о подобном. Да меня на смех поднимут.

— Честно? — Марта ехидно посмотрела на Сергея, — Очень даже похож. Какой нормальный человек преследует незнакомцев?

— Так он не совсем незнакомец. Он — преступник в розыске. Убийца.

Ведьма перевела на меня взгляд.

— Что? — произнес возмущенно, — Никого я не убивал.

Устимов шагнул вперёд, и не говоря ни слова, вскинул ладонь, опуская её мне на лоб.

— НЕ ВИНОВЕН! — прогремел раскатом его голос.

Я резко отпрянул, Марта охнула, а сам Сергей рассеянно захлопал глазами.

— Вот-те раз, потомок Усуда. Не ожидала. Они же почти все вымерли.

— Серёга, а ты у нас, вроде как реликт. Вымирающий вид. Надо занести тебя в красную книгу.

— Да и идите вы в… Лучше скажите, чего это сейчас такое было?

— А это на тебя так Кромка подействовала. Способности раскрылись… — пояснила Марта.

— Так, давайте мы это выяснять здесь не будем. Потому как если ещё немного задержимся, к нам всем придёт большой, толстый и пушистый песец.

— Ты что-то ощущаешь? — поинтересовалась Марта.

— Угу.

— Тогда и правда, все разговоры можно оставить на потом. Веди, Кромешник.

— А кто такой Кромешник? — не смог не поинтересоваться Устимов.

Марта закатила глаза.

— Объясни ему, только от меня не отставайте, а лучше, за рюкзак ухватитесь оба, чтобы не потеряться, пока туман не рассеется, — раздал указания.

— Кар, — поторопила Каркуша, и я шагнул вперёд.

Не торопился, шёл медленно, но уверенно, слушая болтовню Марты и Сергея.

— Так значит, я — Усуд.

— Не совсем так, — ответила женщина, — Как я уже сказала, ты его потомок — Усудец. Сам Усуд был сверхъестественным существом, практически Богом, отвечающим за судьбу человека. Имелось поверье, что в дни, когда Усуд рассыпал золото, рождались те — кому суждено было стать богатыми, а когда черепки — те, кто был обречён прозябать в нищете, но не это главное… Он имел право карать и миловать всех живущих на Земле существ. Определять вину, отмерять и назначать виру, и никто не мог оспорить его решение. Ещё у Усуда имелось две сестры: Среча и Несреча.

— Доля и Недоля, — прошептал я, потому что эти слова были мне знакомы.

— Правильно, Алексей. Так вот, вердикт, который выносит Усудец, сразу приводится в исполнение.

— Кем? — не смог удержать любопытства.

— Понятия не имею. Первый раз столкнулась с кем-то с его способностями. Знаю только, что таких — как Сергей, очень не любят. А ещё, могу с уверенностью сказать, что ваша встреча не случайна.

Договорить Марта не успела, туман начал рассеиваться, открывая картину на огромное поле, вдоль которого стояли покосившиеся деревянные избы. Небосвод заложило тучами, а трава, которой заросло поле, выглядела серой и пожухлой. Из деревни доносились редкие стоны и плач. Трубы дымились только в нескольких избах. На улице не наблюдалось ни души. Вся нежить попряталась в домах, и сдаётся мне, сделали они это не потому, что мы появились на окраине их деревни.

Что-то тут было не так.

Марта вся сжалась и задрожала. Ведьме было очень непросто здесь находиться. Руку бы дал на отсечение, что сейчас она предпочла оказаться в заложниках у вурдалака, нежели ходить по Кромке.

— Мир словно потерял краски, — прошептала ведьма, — У меня во рту привкус горечи, а на сердце словно тяжелый камень висит. Тянет к земле, а ещё… все они шепчут… нашёптывают разные вещи, нехорошие вещи… — В глазах Марты затаился страх, он стал затравленным, забитым… — Алеша, что я всё сделаю, по гроб жизни обязана буду, только выведи меня отсюда. Любую клятву дам. Хочешь, служить тебе буду… Хочешь…

— Тц-цц, Марта, успокойся, — прошептал в ответ и притянул женщину к себе, обнимая и кладя на затылок ладонь, на которой светилась татуировка Чура.

Сейчас она не жгла, лишь испускала мерцающий свет, наполняя душу теплом и рассеивая ту хмарь, которая заползла в нутро ведьмы.

Именно она хранила меня от воздействия Кромки. Хотя, даже в первый свой визит за грань я не ощущал ничего плодного. Значит, здесь играла роль ещё и наследственность.

Сейчас я не испытывал ровным счётом никакого дискомфорта. Оглянулся на Сергея и в очередной раз удивился. Парень стоял улыбаясь, так же — как и я, не выказывая признаков беспокойства.

Единственное — его лицо немного видоизменилось. Кожа потемнела, принимая практически чёрный цвет, а зрачки, наоборот, побелели, сливаясь с радужкой.

Я где-то слышал, что черный цвет — цвет правосудия, символизирующий высшее воздаяние и отмщение за грехи.

— Жесть. Ну, ты и чучело.

— На себя посмотри, — не остался в долгу Серёга.

Хмыкнул, потому что прекрасно знал, как сейчас выгляжу, ибо пару раз видел своё отражение в зеркале в тот момент, когда суть вырывалась на волю.

— Марта, ты как? Легче?

— Да, спасибо, — благодарно произнесла ведьма и отстранилась.

Лицо женщины тоже изменилось. Кожа посерела, глаза кое-где запали, смоляные волосы полностью поседели.

— Хм-м, интересно. По сравнению с нами, ты просто милашка.

— Внешний вид зависит от количества силы и её направленности, а также от грехов, которые мы совершили. Кромка открывает все наши потаённые страхи, обнажает душу, выставляя напоказ неприглядные мысли и чувства.

Пожал плечами.

— Ладно, это всё лирика. Нам надо перейти поле, а потом — ещё и лес, — указал на виднеющиеся вдалеке деревья, — Хотелось бы к вечеру оказаться дома.

Глава 18

— Как ты это терпишь? — поинтересовалась Марта, оглянувшись на Устимова.

— Что?

— Воздействие Кромки. Мне даже сейчас нехорошо, после того, как Алексей снял первичное влияние. Не так — как вначале было, терпеть можно, но уж больно противные ощущения.

— Не знаю, мне абсолютно нормально, — пожал плечами Усудец.

— Повезло. Не многим такое даётся.

Я в это время наклонился и сорвал пару серых травинок. Стоило им оказаться в руках, как растительность вмиг превратилась в труху и разлетелась по ветру.

— Хм-м, интересно.

— Смотрите, — указал кивком головы Сергей на протоптанную тропинку, ведущую к деревне, — Похоже нас встречают.

— Действительно. Прямо целая делегация.

— Ох, — выдохнула Марта, — только этого не хватало, чует моё сердце не выберемся мы отсюда, сгинем на веки вечные.

— Прекращай паниковать. Ничего не случится.

— Ты хоть проставляешь кто это? Деревня обречена, и мы тоже.

— Марта… — покачал головой, — Лучше объясни нормально.

— Э-то сестры лихоманки, причём все двенадцать: Трясея, Огнея, Ледея, Гнетея, Глухея, Глядея, Пухлея, Желтея, Ломея, Корчея, Сухея, Невея. Принесла же их нелёгкая, да ещё всех вместе.

Про этих сестер Кузьма мне как-то на досуге рассказывал. Действительно, неприятная встреча. Придётся как-то выкручиваться. Чем ближе они подходили, тем сильнее прижималась ко мне Марта, а Сергей выглядел растерянным.

— Кар, — прозвучало надсадно, а затем Каркуша в очередной раз впилась в мою мочку уха, и в сознание хлынул поток информации.

Пошатнулся, потому как передача знаний произошла очень быстро. Я ещё не успел полностью их структурировать, но уже примерно знал, что нужно делать.

— Спасибо, — поблагодарил ворону, которая просто свалилась мне в ладони, — Марта, подержи, — передал ведьме птицу, — А ты, Сергей, пока накинь капюшон и склони голову, чтобы твоего лица не было видно, и это… молчи, пока не скажу. Будем импровизировать.

Лихоманки приближались, о чем-то переговариваясь и споря, наверняка делили между собой, кому мы достанемся, только вот нам повезло… Повезло встретить на пути патрульного постового Устимова Сергея Ивановича, который оказался Усудцем. Не окажись его с нами, я даже не представляю, как мы сумели бы выбраться из этой передряги.

Тем временем лихоманки поравнялись с нами.

— Какая неожиданная встреча! — проворковала белая как снег девушка со скуластым лицом и практически мертвыми, немигающими глазами.

— К нам пожаловали гости! — выдала её сестра, тряся тройным подбородком.

— Это просто удача, что вы забрели к нам на огонёк, — продолжила третья: румяная, раскрасневшаяся, словно только что вышедшая из бани девица и протянула ко мне свои костлявые руки.

— Прочь, — рявкнул в ответ, выставив ладонь с татуировкой вперёд, и одновременно задвигая Марту себе за спину.

— Кромешник? Удивительно. Давненько вашего брата тут не было. Что тебе нужно?

— Проход на ту сторону…

Договорить не успел, как был прерван.

— Проходи, но только за плату.

Вздернул брови, выражая недоумение.

— И что вы хотите?

— Их, — указала горбатая девушка с вывернутыми как при артрите пальцами.

— Не пойдёт, — покачал головой, — К тому же, вы меня не дослушали. Я требую, чтобы вы освободили деревню и оставили её обитателей в покое.

— А-ха-ха, — послышался смех лихоманок, — А ты смешной.

— Потому что в своём праве.

Я знал, что сёстрам необходимо питаться болью и страданиями других, чтобы продолжать своё существование, но они не имели право грести всех без разбора. Лихоманки никогда не следовали закону, постоянно нарушая правила, стремясь поглотить как можно больше душ, но сначала, заставить своих жертв страдать, долго и мучительно.

— Это только слова, тебе они не помогут. Сначала мы позабавимся с ведьмой, потом с тем милым мальчиком, а тебя оставим на закуску.

Усмехнулся.

— Не выйдет. Вы сегодня облажались по полной, девочки. Сергей… — обратился к Устимову и тот поднял голову, скидывая капюшон.

— Ууу-ууу, — прокатилось над полем.

— А теперь посмотрим, кто в каком праве.

— Усудец, — злобно прошипели лихоманки и сделали шаг назад.

Я очень надеялся на сообразительность Сергея и на то, что он сумеет отыграть свою роль до конца, и парень не подвёл.

— Вы не можете брать все жизни подряд, — произнес Сергей и шагнул вперед.

Голос его прозвучал глухо, а от самой его фигуры полыхнуло такой силой, что даже я пошатнулся.

— Охренеть, — прошептал одними губами.

Усудец направился прямо в деревню, лишь обернулся на миг и указал на меня с Мартой:

— Это мой проводник, ведьма — помощница. Кто их тронет — поплатится своей сутью.

— Кар, — раздалось жалобное.

— Ворону тоже не трогать, — бросил Сергей и пошагал к ближайшему дому, а мы, как привязанные пошли за ним.

Впрочем, ничего другого нам не оставалось.

Только бы у Устимова хватило сил выдержать испытание до конца. Я уже понял, что намеревался сделать парень, хотел предложить ему действовать подобным образом, но Серёга догадался сам, без всяких подсказок.

Мы могли бы не заморачиваться и пройти мимо деревни, оставив лихоманок и дальше хозяйничать, но я не мог так поступить. Пускай, на кромке обитала нежить, но эта нежить должна была иметь шанс отправиться в Навь, а затем — уйти на перерождение. Во всяком случае, большинство из обитателей Кромки не заслуживали раствориться в небытие.

Я хотел помочь, вся моя суть противилась тому, чтобы оставить деревню на растерзание сестрам, да и Сергей не смог пройти мимо. Дар Усуда взбунтовался бы по полной, рискни парень его проигнорировать.

Подошли к избе. Лихоманки плелись следом, не отставая ни на шаг и шипя себе под нос разные ругательства.

Ага, только собирались как следует попировать, а тут раз — и облом. Мало кому такое понравится.

Им очень хотелось напасть на Сергея, но твари не решались и правильно делали. Никто не мог причинить вред СУДЬЕ, который был при исполнении. Правда в нашем случае, всё было намного сложнее. Серёга у нас, можно сказать, новорождённый Усудец, которого лихоманки вполне могли одолеть. Хорошо, что сёстры считали, будто перед ними находился опытный судья, а не едва умеющий управлять даром парень.

В доме пахло сыростью, затхлость и болезнью. Здесь проживало целое семейство: мать, отец и двое детей. Когда-то они были людьми: дышали, гуляли в парке, ходили на работу, в школу, а потом… Даже не представляю, как все они оказались на Кромке, не обретя должного покоя.

Я первым подошёл к женщине, мечущейся в бреду, и протянул руку, дотрагиваясь до лба. Горячущий. С другими домочадцами было тоже самое. Не смотря на жар, всех четверых знобило от холода, суставы выворачивало от боли, дыхание было сиплым, тяжёлым, словно кто-то перекрыл кислород, не давая нормально вздохнуть. Дети находились без сознания. Пощупал едва пробивающийся пульс, не чёткий, прерывистый и сжал челюсти.

Хотелось лично удавить каждую сучку, но я понимал, что силёнок не хватит.

Посмотрел на каменное выражение лица Сергея, поражаясь, как можно быть настолько равнодушным, но тут же понял, что ошибся. Чутьё подсказывало, просто вопило, что под маской Устимов корчился от душевной боли и желания так же — как и я, раздавить сгрудившихся у входа в комнату тварей, которые с алчной жадностью следили за каждым действием и словом Усудца.

Наш неожиданный сторонник не спеша подошёл к каждому члену семьи и по очереди положил ладонь на лоб.

Сейчас передо мной стоял не молодой ДПСник Устимов Сергей, сейчас напротив меня находился величественный судья, который намеревался Карать или Миловать.

Первыми были дети — две девочки.

— НЕ ВИНОВНА! — торжественно прозвучал голос.

Показалось, что это говорил не Сергей, а кто-то другой передавал через Устимова свою волю.

Лихоманки вздрогнули, злобно покосились на нас, но оспорить решение СУДЬИ не пытались.

— НЕ ВИНОВНА! — прозвучал его голос во второй раз.

— НЕ ВИНОВНА! — склонившись к матери детей, в очередной раз повторил Усудец.

Остался последний член семьи.

Сергей неспешно подошел к его постели и прикоснулся к съедаемому лихоманками телу.

— ВИНОВЕН! — прогремел голос, вынося приговор.

Лихоманки радостно загомонили и бросились к своей жертве, намереваясь быстрее её поглотить, боясь, что судья передумает.

— Стоять! — прикрикнул я, — Освобождайте этих троих. Немедленно.

Сестры ощерились, надеясь удержать свою добычу, но вздрогнули и тут же убрали свое воздействие с женщины и её детей, стоило Сергею повернуть в их сторону голову.

И без того белые глаза Усудца вспыхнули ослепительным светом, а лихоманки заголосили от страха и отшатнулись назад.

— Он ваш, — указал Устимов на лежащего на кровати мужчину, и сестры толкая друг друга, кинулись к нему, разрывая душу в клочья.

Поморщился. Неприятное зрелище.

Когда хозяин дома издал последний вздох, Сергей развернулся и твердым шагом направился на выход. Мы с Мартой последовали за ним.

Оказавшись на улице, с Устимова на мгновение сползла маска невозмутимости, и он закрыл рот рукой, шумно втягивая носом воздух наполненный смертью, и сглатывая возникшие в горле спазмы.

— Марта, ты можешь ему как-то помочь?

— Не знаю.

— Ты же ведьма. Нельзя, чтобы эти твари заметили его слабость. Увидят и нам конец.

— Сейчас, попробую, — женщина быстро подошла к Сергею и начала читать наговор, — Надеюсь, поможет,

Как же мне не хватало знаний. Просто катастрофически. Сейчас от Устимова было больше пользы, чем от меня, но у каждого своя судьба, свой дар.

Если у Серёги — это возможность карать или миловать, то у меня — доставлять таких как он по месту назначения.

— Марта, ты можешь как-то помочь беднягам выздороветь? Вдруг лихоманки причинили им непоправимый вред.

— Извини, конечно, но они не живые люди, а я, если бы и смогла кому помочь, то точто не нежити. Это твоя привилегия.

— Хм-м, моя говоришь?

— Да.

— Хорошо, я попробую облегчить их состояние, хоть и не знаю как.

— Просто поверь в себя и всё получится, — дала наставление Марта.

— Тогда ты иди с нашим Усудцем и подстрахуй парня, пожалуйста.

— Сделаю, — кивнула ведьма, а я вернулся обратно в избу, где пытались прийти в себя после атаки лихоманок мать и двое её дочерей.

Сначала действительно не знал, с какого бока подойти к их оздоровлению, а потом плюнул на всё и взял на руки одну из малышек, которой на вид оказалось года два-три.

— Как же так, погибнуть в таком возрасте, не пожив, не осознав себя…

— Ыии, ыы-и, — захныкала девочка, и я покачал её, зашептал какую-то ерунду, сразу почувствовав, как что-то изменилось. Из меня словно потянулась к ребёнку тонкая ниточка, по которой побежала сила, заряжая маленькую нежить энергией.

— Уаа-аа, — распахнула она свои глазки и с интересом уставилась на меня, протянула ладошку, и ухватившись за нос, громко захихикала.

— Ну вот и прекрасно, — проворчал я, и положил малышку обратно на кровать, — пойду займусь твоей сестрой.

Я понимал, что это не люди, периодически пред моими глазами возникал их истинный облик: запавшие глазницы, гниющая плоть, оголённые кости черепа, но мне было плевать. Я предельно чётко ощущал, что всё делаю правильно: возвращаю им их нежизнь.

Они уйдут позже, с моей помощью или без, не имело значения. Пока их время ещё не пришло, я отчётливо это чувствовал.

Мать уже пришла в себя и сидела на кровати. Ей досталось меньше, чем дочерям, поэтому вливать в неё много силы не потребовалось, добавил совсем чуть-чуть. Дальше сама справится.

— Спасибо, — поблагодарила она меня и перевела грустный взгляд на мужа, — Он не был хорошим человеком при жизни, но я всё равно его любила.

Кивнул, принимая слова женщины, как данность.

— Как вы погибли? — этот вопрос не давал мне покоя.

— Попали в аварию на трассе. Семён был за рулём. Это его вина. Он пошёл на обгон, нарушил правила и в итоге, мы… Кромешник, — вцепилась нежить в мою руку, — Помоги. Найди остальных, кто пострадал в аварии. Попроси у них прощения. Передай, что Семен расплатился за всё. Я должна знать, что меня и девочек простили.

— Я не думаю, что на вас кто-то держит зло. Вы такие же жертвы.

— Нет. Я не смогу уйти, пока не буду точно знать, что мои слова переданы адресатам.

— Хорошо. Я сделаю это. Не сейчас, не через месяц и может даже не через год, но я обещаю, что выполню твою просьбу, как только представится возможность.

— Спасибо, тогда запоминай…

Когда женщина передала всю имеющуюся информацию, задал вопрос, который не давал мне покоя:

— Я понимаю, почему ты оказалась тут. А твой муж, дети?

— Семён не захотел оставлять нас, а я не смогла отпустить девочек.

Покачал головой.

— Жаль. Они должны уйти. Это не их бремя. Дай дочерям свободу, если любишь.

— Но… но как я…

— Ты сможешь, потерпи немного и последуешь за ними.

Нежить сомневалась долго, я уже встал, намереваясь уйти, потому что знал, сегодня мне предстоит очень много работы и ждать, когда женщина решиться некогда. Нужно было отправляться дальше, туда — где меня ждали остальные страждущие.

— Хе-х, опять на рыбалку не успею. Кузьма расстроится, — проскочила в голове несвоевременная мысль.

— Хорошо. Я согласна, — послышалось мне во след.

Развернулся и кивнул, не говоря ни слова.

Женщина уже усадила девочек себе на колени: малышки не понимали, что сейчас должно было произойти, но может оно и к лучшему.

Охранная руна мне сейчас была не нужна, её действие оказалось заточено совершенно на другое. Хватило татуировки. Для достижения цели, необходимо было забрать обратно всю отданную энергию и ещё немного сверху.

И нет, я не мог сразу отправить девочек в Навь, без недавнего вливания своей силы. Лихоманки знатно постарались, кромсая не только тела, но и души. В таком состоянии они не могли бы уйти в мир мёртвых, а просто растворились в процессе перемещения.

Сейчас приходилось всё делать наоборот, запускать процесс вспять. Это оказалось сложнее чем я думал, но я справился.

Женщина так и сидела, держа дочерей на руках, пока они полностью не испарись, исчезая в пространстве.

По лицу нежити текли слёзы.

Не стал утешать, потому как не видел в этом смысла.

Никакие слова не помогут матери пережить смерть своего ребёнка, пусть в данном случае и условную, потому что они все давно уже были мертвы.

Вышел из дома, шаркая ногами, как старый дед.

Оказывается, это очень тяжело, провожать детей на ту сторону…

А дальше началась работа: тяжёлая, кропотливая и изнуряющая. Деревня оказалась большая, в ней «проживали» около двухсот человек и нам необходимо было ими заняться.

Сергей вершил свой суд, я помогал нежити восстановиться, Марта поддерживала Усудца, накладывая на него заклинания бодрствования и ставя ментальные блоки. Каждого хватало только на пару изб, а потом Устимова начинало штормить.

В итоге, вымотались мы знатно, но пока не обошли всю деревню, не остановились.

Многих удалось спасти, но не всех. Сорок семь человек отправились на корм лихоманкам.

Твари пировали, но всё равно оставались недовольны. Нам удалось утащить у них из-под носа огромный пирог, заставив питаться объедками.

— Леша, осталась последняя изба, — устало произнесла Марта, ухватив меня за локоть, в глазах ведьмы читалось нешуточное беспокойство.

— Что такое?

— Дар Сергея разошёлся. Не уверена, что он сможет приструнить свою суть.

— А поподробнее. Чем это нам грозит?

— Полной жопой. Парень уже вымотался настолько, что только благодаря моим заклинаниям и наговорам стоит на ногах. Закончив с деревенскими, он переключится на лихоманок, а с ними Сергею не справиться. У него сильный дар, а опыта нет. Как только твари поймут, что имеют дело не с ВЕЛИКИМ СУДЬЁЙ, а с зелёным юнцом, впервые обратившимся к своему дару, нас разорвут на куски.

— Но ведь никто не может напасть на Усудца в процессе работы.

— На него — нет, на нас — да. Как думаешь, что он сделает.

— Броситься спасать.

— А как он будет это делать, если силы его дара не хватит на этих тварей?

— Обычно, по-человечески.

— Вот именно. Это с первого взгляда кажется, что такие как Сергей практически неубиваемы. Есть множество моментов, когда их можно подловить и уничтожить, а уж совсем юного, неопытного Усудца и подавно.

Глава 19

Марта как в воду глядела. Стоило Устимову закончить суд в последней избе, его взгляд сам собой обратился в сторону лихоманок.

Сестры попятились, ощерив рты в злобном оскале.

— Мы, договорились, Усудец. Уходи. Ты не имеешь над нами власти. Мы в своём праве. Наша жатва ещё не окончена.

Подошел к парню и положил руку на плечо. Сейчас, я мог помочь ему принять правильное решение только словами. Он должен был самостоятельно обуздать дар.

— Серёга, хватит. Ты закончил свою работу.

— Нет, — прозвучало глухо, было видно, что Устимов борется сам с собой.

— Да. На сегодня хватит. Ты выгоришь, — последнее шепнул совсем тихо, выводя парня на улицу, и обернувшись, кивнул сестрам, чтобы заканчивали с трапезой.

Марта тут же оказалась рядом, шепча заклинание, стараясь поддержать парня и не дать ему свалиться без сил.

— Но как же, они… заслуживают…

— Заслуживают, — не стал спорить, — Лихоманки те ещё твари, но они — не твоя забота.

— А чья тогда?

— Понятия не имею, но точно знаю, что сестры нам не по зубам. Хочешь сдохнуть — пожалуйста, только нас за собой не тяни. Если так решил с ними расправиться, выжди, наберись опыта, а потом приходи по их души. Думаешь, получил дар и стал всемогущим? Как бы не так. Ты на ногах сейчас держишься только благодаря Марте. Не подводи нас, дружище.

Сергей скрипнул зубами, и когда на крыльцо вывалились сытые лихоманки, просто отвернулся.

— Уходите, — произнес глухо, продолжая внимательно следить за сёстрами.

Самому хотелось разорвать их в клочья, но я адекватно мыслил и понимал, что в данном случае, нужно разойтись «полюбовно».

Главное, чтобы они не передумали и не решили проверить свои силы.

Услышал облегчённый вздох ведьмы, и сам расслабился, глядя, как двенадцать женских фигур направились прочь, выходя за периметр деревни и исчезая в плотном тумане.

— Придётся вам немного подождать, пока я тут не закончу, — обратился к своим спутникам.

— Многих ещё лечить надо?

— Шестерых, постараюсь побыстрее.

Поднял глаза к небу и понял, что начало вечереть. Оставаться на ночь на Кромке не хотелось. Я прекрасно помнил, какие изменения происходят здесь в это время суток.

Не удивлюсь, если благодарные за спасение местные обитатели, с появлением темноты накинутся на нас как безумные и попытаются сожрать.

Именно поэтому торопился закончить дела и отправиться в дальнейший путь. Нам предстояло пересечь лес и попытаться не столкнуться нос к носу с Ратмиром.

К сожалению, мы не успели. Очень резко начало темнеть, пришлось остаться на ночь в деревне. Всё лучше, чем тащиться по мёртвому лесу.

Договориться с местными обитателями не составило труда. Пняв, что мы решили заночевать, они выделили нам одну из освободившихся изб.

Жаль, что запоров на двери не оказалось. Мы вынуждены были импровизировать и вставить в ручку железную кочергу, а ставни закрыть и обмотать крепкой бечёвкой. Не знаю, откуда она тут взялась, но я очень обрадовался такой находке.

Электричества в домах не было, пришлось зажечь лучину.

— Ох, и не нравится мне всё это, — покачала головой Марта и указала на устроившегося на стуле Сергея.

Парень свесил руки и уронил голову на грудь, практически ни на чего не реагируя.

Нахмурился, мне тоже не нравилось состояние ДПСника, но поделать я ничего не мог. Оставалось только ждать, когда он восстановит свои силы.

— Отходняк начался. Пусть сидит. Вообще, его бы лучше на кровать перетащить.

Сказано — сделано.

Отволок парня на небольшой топчан, стоящий у стены, и уложил на спину.

— Может на бок его? — предложила ведьма.

Пожал плечами, но перевернул Усудца так, как велела Марта.

Серега причмокнул губами, и подложив ладонь под щёку, довольно засопел.

— Всем бы так, — хмыкнул, глядя на спящего Устимова.

Мне нормально выспаться этой ночью точно не светит.

Ведьма отдыхать тоже не собиралась, внимательно прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. В руках она держала деревяшку и небольшой складной нож, ловко вырезая им непонятные знаки.

— Обереги, — пояснила ведьма, заметив мой заинтересованный взгляд, — Надо же как-то обезопасить себя на время ночи.

Кивнул, соглашаясь с её словами.

Жаль, что от меня сейчас проку было мало, хотя… Я мог вырезать на дверях и ставнях охранный знак.

Всё лучше — чем ничего.

Авось поможет. Сумел же я с его помощью заставить исчезнуть навью, так почему бы не повторить тоже самое здесь.

Справились мы с Мартой достаточно быстро. Уже через полчаса дом был защищен от нечисти и нежити, только вот ни ведьма, ни я не знали, будут ли обереги работать на Кромке.

— Всё, что могли, мы сделали, — произнес устало, видя, что женщина начала клевать носом, — Может тоже поспишь? Место ещё есть.

Марта кинула быстрый взгляд на свободную кровать и поморщилась.

— Спасибо, обойдусь. Лучше за столом подремлю.

Усмехнулся.

— Ты же ведьма. Подумаешь, на ней нежить лежала. Мне казалось, что такие вещи тебя цеплять не должны. Брезгуешь?

Марта кинула на меня мрачный взгляд, и я решил прикрыть рот, а то, чего доброго, разозлится и проклянёт в сердцах.

Ночь на удивление прошла тихо, за исключением того, что с улицы постоянно доносились завывания и стоны. Слышался топот ног, щелканье зубов и скрежет когтей.

В дверь несколько раз пытались ломиться. Ставни сотрясались от грохота, но внутрь никто пробраться не смог. Охранные знаки и обереги работали на славу. Это я понял по истошным визгам с той стороны. Стоило кому-то начать прорываться в дом, как руны вспыхивали ярким светом, заставляя нежить отшатываться назад и на некоторое время прекращать свои атаки. Жаль, что надолго подобного эффекта не хватало. Умертвия, словно безумные, вновь и вновь возобновляли попытки проникнуть внутрь избы.

Марта спала урывками, склонившись над столом и положив голову на руки.

Периодически женщина вздрагивала, подскакивала с места, озираясь по сторонам мутным, заспанным взглядом, а затем снова опускалась на стул, потирая ладонями лицо.

— Отдыхай. Если что пойдет не так, разбужу.

— Угу, спасибо.

Кто дрых без задних ног, не обращая внимание на происходящее, так это — Серёга. Усудец вымотался настолько, что его сейчас невозможно было разбудить даже пушкой.

Аж завидно стало. Я бы тоже не отказался прикорнуть на пару часиков, но не судьба.

Пришлось находиться на «страже».

На всякий случай вооружился железным прутом. Говорят, от призраков помогает, а умертвию, им можно и голову снести.

Хорошо, что не пришлось проверять на практике.

Утро наступило практически внезапно. Как я понял, здесь не было плавного перехода между сменой дня и ночи. Всё происходило за считанные минуты.

Когда сквозь щели в ставнях пробился утренний свет, Марта уже не спала. Ведьме хотелось поскорее вернуться домой. Она то и дело кидала взгляды на храпящего Сергея и завистливо вздыхала.

— Ладно, пора будить спящего красавца.

Легко сказать — трудно сделать.

Устимов не реагировал ни на что. Я даже вылил на него стакан воды, отвесил несколько не хилых оплеух, но всё оказалось напрасно.

Сергей не желал просыпаться до тех пор, пока Марта не кинула в него заклинание бодрости.

— Уу-уу, — протянул он недовольно, — А в глаз? Мне сейчас такой сон приснился, а вы…

Наконец, нормально разглядев, кто находится перед ним, Серёга резко сел на постели и уставился на меня и Марту ошалелым взглядом.

Потряс головой, словно пытался прогнать видение.

— Так это не сон?

— Не-а, — хмыкнул в ответ, — Давай, подымайся, но если хочешь здесь остаться, то — милости просим, а мы, пожалуй, пойдём, что-то домой хочется.

— Я с вами, — подскочил с топчана Устимов и покачнулся.

— Не так резко, — предостерегла парня ведьма, — Ты ещё не восстановился.

На улицу вышли все вместе. Жителей деревни видно не было, наверняка отправились отдыхать после «бурной» ночи.

— Пошли скорее, — поторопила Марта, и первая вышла на тропу, ведущую к лесу.

Как только оказались под кронами деревьев, я осознал, что понятия не имею, в какую сторону идти.

— Зашибись, проворчал себе под нос.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась ведьма.

— Ничего. За исключением того, что я не в курсе, как добраться до деревни, — очень не хотелось плутать по лесу дольше положенного, — Помолчите немного и отойдите в сторону на несколько шагов. Мне нужно сосредоточиться.

Как только Марта с Сергеем оказались в отдалении, прикрыл глаза, пытаясь хоть что-то почувствовать.

Сначала ничего не получалось, а потом, окружающее пространство словно изменилось: закружилось вокруг меня, заластилось, давая возможность впитать в себя его часть.

— Уф-ф, — распахнул глаза и огляделся.

Внутри меня что-то изменилось, пока я не понимал — что именно, но отчётливо ощущал эти изменения.

Сейчас я чётко знал, в каком направлении нужно двигаться, чтобы выйти к Тумановке.

Я знал, как оказаться у Медведь-горы, как выйти к Ильмень озеру, я вообще, много чего знал. Кромка меня приняла. Теперь я мог ходить по ней беспрепятственно, не боясь заблудиться.

А ещё, я мог нырнуть в туман в определённом месте и за пару минут покрыть расстояние в несколько километров, правда пока не решался этого сделать. В первый раз надо попробовать одному, и только потом брать с собой попутчиков.

Хорошо, что обычным способом до Тумановки можно было добраться часа за три.

Придётся стоптать ноги, но это ерунда. Главное — вернёмся домой до обеда. Кузьма наверняка испереживался, да и жрать жуть как охота.

Я мог бы сделать прокол в реальность, не сходя с этого места, но решил не рисковать. Не известно, где мы в итоге окажемся. Уж лучше действовать проверенным методом. Передвигаться на своих двоих.

— Ну, как там? Определился с направлением? — поинтересовалась Марта.

— Ага. Скоро будем дома! Вперёд, ребята.

Буквально через десять минут, мы с Серёгой поняли, что время прибытия в деревню, я сильно преуменьшил. Такими темпами мы даже к вечеру могли не достичь нужного места.

А всё почему?

Да потому, что обувь Марты уж точно не подходила для ходьбы по пересечённой местности.

— Ай, уй! — раздавалось позади нас, когда ведьма в очередной раз спотыкалась.

— Марта, — посмотрел на неё с подозрением, — Как ты на таких каблуках по городу от вурдалака убегала и ведь ни разу не запнулась?

— Пф-ф, — фыркнула ведьма, — Так по асфальту другое дело. Каждая уважающая себя женщина может пробежать кросс на шпильках.

— Ага, то-то я смотрю…

— Ну, не в лесу же.

Сергей в нашем разговоре участия не принимал. Усудец уже несколько минут молча брёл рядом, опустив голову и ничего не замечая, погрузившись в собственные мысли.

— Ай, — снова воскликнула Марта и полетела на землю.

— Да твою, бабушку Стефу! Осторожней! Так и убиться можно.

— Без тебя знаю, — отряхивая руки от грязи, проворчала женщина.

— Слушай, а у тебя нет никакого другого способа передвижения? — прищурившись, спросил у Марты.

— Какого другого?

— Ну-у, не знаю, — протянул, пряча смешок, — Ты же, ведьма. Давай я тебе метлу сделаю, будешь летать как Макгонагалл из Гарри Поттера.

— Ну уж нет! — взорвалась Марта, — И вообще, я не такая старая.

— Тогда, как Беллатрикс Лестрейндж.

— Тьфу на тебя. Я что, похожа на сумасшедшую?

— Тогда как Герми…

— Она не любила летать! Это единственный предмет, который плохо давался Грейнджер.

— А ты оказывается поклонница Роулинг.

Марта пожала плечами.

— Назови мне того, кто не смотрел Гарри Поттера?

— Логично. Так что насчёт метлы?

— Сказки. Хотя, может в далекие времена кто-то и умел нечто подобное, но сейчас…

— Какая жалость, — вздохнул огорчённо и отвернулся, чтобы скрыть смех.

— Алексей, Ле-ша, — протянула ведьма, и поняв всё по моим содрогающимся плечам, стукнула кулаком в бок.

— Ай, — пришла моя очередь воскликнуть.

— Кар, — раздалось приглушённое из сумки ведьмы.

— Бедная Каркуша, как только ты её не раздавила, падая.

— Ничего твоей животине не сделается. Она неубиваема, так и знай. Пока ведьминская косточка не истлеет, ничего с вороной не случится. Даже если её на части разорвать, через сутки будет как новенькая.

— Кар-кар-кар! — возмущенно выдала пернатая бестия, которой явно не хотелось оказаться разодранной в клочья, и немного повозившись, выпорхнула из сумки.

— Очухалась, наконец-то.

В итоге, пришлось замедлить шаг. Каркуша теперь летела впереди, за ней шёл Сергей, а мы с Мартой плелись сзади. Я поддерживал ведьму за талию, чтобы она случайно не упала.

Каблуки после очередной «аварии» пришлось оторвать, правда легче идти от этого ведьме не стало. Она ещё и пятку намозолила. Хорошо, что знала наговор на исцеление, иначе пришлось бы тащить ведьму на руках.

Поход по лесу занял почти шесть часов.

Когда мы в середине дня вывалились в поле, расположенное на окраине деревни, сразу почувствовал, как в меня сплошным потоком хлынула сила.

Чурбаны гудели, делясь божественной энергией. Усталость мгновенно сошла на нет, и я в первый раз понял, что такое оказаться на своей земле.

Марта тоже воспрянула духом, а вот Устимову, наоборот, стало нехорошо. Усудец упал на колени, тяжело дыша и кашляя.

— Что это с ним?

— Он зашёл на территорию Кромешника, не получив на то разрешения.

— Сергей Устимов, рад приветствовать тебя на своей земле. Будь гостем моим, покуда не замыслишь злодеяние и пойдешь против меня ни словом, ни делом. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

Усудцу моментально стало легче.

— Уф-ф, что это было?

Пришлось объяснить.

— Алексей, — настороженно произнесла ведьма, косясь куда-то в бок.

— Что?

— Давайте-ка быстрее уйдем отсюда. Не понимаю, что она в неурочный час тут делает.

— Кто? — поинтересовался Сергей, глянув в указанном направлении, — Ох, какая красавица.

— Это только на первый взгляд, — буркнул в ответ, понимая, что вымотанный Усудец не может разглядеть истинной сути приближающейся к нам девушки.

— Приветствую тебя, Полуденница, — склонил голову.

Марта, вообще, поклонилась в пояс, а вот Сергей так и продолжал стоять и пожирать взглядом нежить.

— Согни спину, дурень, — прошипела ведьма, и Устимов, наконец, сделал как ему велели.

— Где ты был, Кромешник? — поинтересовалась Берегиня, а я почувствовал в её голосе беспокойство.

— На Кромке.

— А как же… — нежить хотела ещё что-то сказать, но перевела взгляд на моих спутников и замолчала, нахмурившись, а уж когда разглядела суть Сергея и вовсе отшатнулась. Устимов уже давно распрямился и сейчас с прищуром смотрел на Полуденницу. Взгляд парня поменялся, и я сразу сообразил, что дар вновь начинает брать вверх.

— Серёга, — рявкнул грозно, готовый при необходимости вступить в бой, — На этой земле без моего разрешения ты не будешь никого Карать или Миловать.

— Но она…

— Находится под моей защитой. Считай, что на Марию наложено вето. Я запрещаю её трогать.

— Ты называешь Полуденницу по имени, — ошалело прошептала ведьма.

— Ага. Всё, друзья, пойдёмте. Не стоит задерживаться, — подтолкнул вперёд Сергея с Мартой, а сам наклонился к Берегине, — В бижайшие дни не приходи, у меня Усудец на какое-то время останется. Я сам наведаюсь ближе к вечеру.

Полностью проигнорировать Полуденницу было нельзя, могла обидеться, а обиженная нежить — это полная катастрофа. Не хватало ещё в Тумановке локального Армагеддона.

На пути нам встретилось несколько жителей деревни, которые без стеснения начали интересоваться, почему мы с Мартой вышли со стороны леса и кого привели с собой.

Новичков здесь не любили. Только перестали коситься на меня с подозрением, как пожаловал новый гость.

— Марта, — шепнул ведьме, — Ты тут сама разберись, реши, что стоит рассказывать, а что нет. Мы с Серёгой лучше пойдём, от греха подальше, — покосился на напряжённого Устимого.

На него только сейчас обрушилось понимание всего происходящего. Я бы даже сказал, что последние сутки парень находился в состоянии аффекта, и сейчас оно начало спадать, «добивая Сергея по голове кувалдой».

— Пойдем, познакомлю тебя кое с кем, — хлопнул ДПСника по плечу и ускорил шаг.

Друзья, не забывайте ставить лайки. Автора это мотивирует и заставляет писать быстрее))

Глава 20

Стоило зайти на участок, как сразу заметил женскую фигуру за забором. Авдотья приблизилась к рабице почти в плотную и с интересом разглядывала Сергея.

Похоже, молодой парень ей понравился, хотя во взгляде ведьмы всё равно мелькало что-то гастрономическое, она смотрела на Устимова, как кошка на канарейку, которую собиралась съесть.

Серёга тоже заметил девушку, но стоило ему повернуть к ней свое лицо, как Авдотья отшатнулась, почувствовав суть Усудца.

— Кто это такая? — поинтересовался ДПСник.

— Ведьма, — бросил отрывисто, — Довольно циничная и беспринципная.

— Это я уже понял.

— Каким образом?

Парень пожал плечами.

— Не знаю. Просто душа у неё тёмная. Грехов, как мышей в подполе.

— А у меня? — спросил Устимова.

Усудец чуть больше минуты вглядывался в моё лицо.

— Ничего не могу разглядеть. Словно пелена перед глазами.

— А у Марты что-то видел?

— Не-а, но я и не пытался, — Сергей обернулся назад и вновь глянул туда, где недавно стояла Авдотья, — Красивая, зараза.

— Ага, очень, — тут я был полностью согласен с Устимовым, — Только смотри не влюбись, а то сожрёт и не подавится.

— Не думаю, она сама меня испугалась. Может, взять на перевоспитание?

— Ха-ха, попробуй, но поддержки от меня не жди. Самому придётся справляться. Странно, — пробормотал я, заходя в дом, наполненный тишиной.

Прямо как в первый раз: ни бряцанья посуды, ни недовольного ворчания, ни топота ног.

Единственное отличие — запах. Сейчас в помещении чётко ощущался аромат жареного мяса и печёной картошки.

— Еда-аа, — потянув носом, выдал Серёга и блаженно улыбнулся.

Понятное дело, мы не ели почти сутки. На Кромке не хотелось, а вот сейчас — голод обрушился на усталый организм как гром среди ясного неба. Я чувствовал себя смерчем, который готов засосать в себя всё что угодно.

Устимов был солидарен со мной. Парень на автомате потопал в сторону кухни, ориентируясь по запаху.

Я двинулся следом. Очень уж хотелось добраться до стола со снедью, всё остальное могло подождать.

— Да твою налево! — воскликнул шедший впереди Устимов, споткнувшись о чёрный комок, метнувшийся ему под ноги, и полетел на пол.

— Вот сейчас не понял, — протянул я, — Кузьма, что происходит?

— Бу-бу-бу, — раздалось откуда-то со стороны печки, но домовой не показался.

— Пшш-шшш, — донеслось до моих ушей из противоположного угла.

— А это что ещё такое? — взгляд метнулся в угол, где, изогнув спину и выпустив когти, на нас с Серёгой горящими глазами уставилось нечто похожее на кошку, но при всё этом — кошкой не являлось.

Длинный толстый хвост, больше напоминающий львиный; огромные острые уши с кисточками на конце, как у рыси; приплюснутая морда с обвислыми щеками, точь-в-точь как у шарпея — наводили на мысль, что перед нами не просто животное, а ещё одна разновидность нечисти.

— Какая занятная киса, — восторженно протянул Сергей, и сделал шаг по направлению к шипящему комку.

— Стой, — крикнул я, но было поздно.

Пушистая гадина стрелой метнулась навстречу Устимову, подпрыгнула в полёте, выпуская из мягких лап внушительные когти, метя прямо в лицо.

Рванул вперед, отталкивая Усудца в сторону и не лету перехватывая тварь, за что тут же поплатился.

Нежить вцепилась мне в руку зубами, раздирая её в кровь. Когти прошлись по коже, оставляя алые борозды.

— А ну, тихо! — рявкнул громко и встряхнул нежить так, что у той затряслась голова, — Кузьма, убери своего помощника!

То — что это коргоруш, я не сомневался. Удивляло, что домовой скрывал его от меня столь длительное время.

За печкой опять зашуршало, но Кузя так и не показался, зато пушисто-когтистая нежить вывернулась из моих рук и была такова.

— Весело у тебя, — усмехнулся Сергей.

— Угу, — проворчал недовольно, — Сутки всего не было, а уже беспредел какой-то, — Кузьма, живо вылезай. В конце концов, это не прилично, у нас гости.

— Вот поэтому и не вылезу, — послышалось недовольное брюзжание, — Ты, хозяин, кого домой притащил? Это же Усудец. Я пред его очи представать не собираюсь. Чтобы меня судили ни за что — ни про что? Нет уж, дудки!

Ага, походу мой смелый домовой испугался Устимова.

— Кузьма, — произнёс вкрадчиво, — Что ты там трясёшься, как осиновый лист? Ничего тебе Сергей не сделает. Он наш гость. На моей земле и без моего разрешения, дар применять не станет. Поэтому, вылазь, кому говорю!

— Ну раз так, — неохотно произнёс домовой, бочком выползая из-за каменной кладки.

— Знакомьтесь. Это — Кузьма, мой домовой, а это — Усудец Сергей. Он погостит у нас пару дней, так что будь любезен, веди себя хорошо.

— Слушаюсь, хозяин, — выдавил Кузя нехотя и с подозрением покосился на Устимова.

— Привет, — ошарашено произнёс в ответ Серёга, с пристальным интересом разгадывая нечисть.

Вроде бы после посещения Кромки, удивляться уже нечему, но у Серёги было такое выражение лица, словно он только что развернул самый драгоценный подарок.

— Самый настоящий домовой?

— Ага, — кивнул, усмехаясь.

— Я что, красна-девица, чтобы меня разглядывать? — насупился Кузьма.

— Извини, — покаялся Сергей, — просто задумался, — Леша, — обратился он ко мне, — Ты не поверишь, но в детстве я всегда говорил ребятам из детского дома, что у нас живет домовой. Понимаешь, я его видел, а мне никто не верил. Естественно, за это получал тумаки, пока не научился давать сдачи. Жаль только, что к тому времени он перестал появляться.

— Это потому, что ты больше не верил, — глубокомысленно изрёк Кузя, — А дар твой ещё не раскрылся.

— Так, парни, хватит болтовни. Кузьма, накрывай на стол, а то у меня сейчас желудок к позвоночнику прилипнет.

— Это я быстро, это я запросто! — хлопнул в ладони домовой и засуетился.

Уже через десять минут мы с Серёгой за обе щёки наворачивали приготовленный домовым обед.

Устимов вел себя дружелюбно, и Кузя почти сразу забыл свой страх перед Усудцем, начав расспрашивать о том, что случилось за последние сутки.

— Всё из-за этой шельмы! — неодобрительно покачал головой Кузьма, — Говорил тебе, хозяин, не связывайся с Мартой. Одни неприятности от ведьмы.

— А что мне было делать? Не оставлять же её на расправу вурдалаку?

— Да хоть бы и так. Она бы ради тебя и мизинцем не пошевелила. Наверняка подвезти вызвалась, только по тому, что просчитала твои шаги наперёд. Теперь этому Валерию, не столько она нужна будет — сколько услуги Кромешника, и поверь, он своего добьётся. Такие от своих целей не отказываются. Марту, конечно, при удобном случае, тоже сцапает. Не любят вурдалаки, когда кто-то их обманывает и обещания не исполняет. Накажет он ведьму, мало не покажется, но так ей и надо.

— Эх, Кузя-Кузя. Ты что, думаешь, я не знал, что за поездкой в Чердынь какой-то подвох стоит? Понял ещё в дороге, что Марте опасность угрожает.

— Так зачем полез не в своё дело? Она же тебя использовала.

— Может и так, — пожал плечами, — но я ни о чём не жалею. Даже зная, чем обернётся моё вмешательство, всё равно пришёл бы на помощь. К тому же, смотри, как удачно всё обернулось. Вурдалака оставили с носом, спасли целую деревню на Кромке.

— А чего их спасать-то, они и так мертвы?

— Не согласен… — пробормотал задумчиво, уже давно отметив про себя, что после оказанной на Кромке помощи, почувствовал, как мой дар укрепился, расширился, стал более основательным, фундаментальным.

Это что получается? Чтобы стать сильнее, мне необходимо помогать людям, нежити и другим разумным существам?

С одной стороны — неплохо. С другой — я в герои не записывался. Может потом ещё и мир спасать прикажете?

Тут я, конечно, утрировал, но перспектива так себе. Становиться затычкой в каждой бочке я не собирался, но если хорошо подумать, то везде можно найти свои плюсы.

Почему только Кузьма мне раньше не рассказал, что подобным образом можно укреплять дар?

Покосился на домового.

Столько лет служить Кромешнице и не знать о подобном воздействии, вряд ли возможно.

Надо будет на досуге выяснить. Не при Серёге же говорить.

Я не настолько доверял Усудцу, чтобы раскрывать свои секреты, поэтому посмотрел на Кузьму и продолжил предыдущую тему:

— А Марта, в итоге, стала моей должницей. Я ей, можно сказать, жизнь спас.

— О-оо, вот это дело, — потёр ладони домовой, — Это хорошо. Теперь она точно против тебя, хозяин, не пойдёт, пока долг не выплатит.

— Поэтому хватит ворчать, мы всё равно в выигрыше. Даже Усудца встретили.

— А вот это — скорее минус, чем плюс.

— Это ещё почему?

— От таких как он, одни неприятности.

— Эй, — воскликнул Устимов, — Я так-то здесь. Не прилично обсуждать меня же — при мне.

— Переживёшь, — проворчал домовой.

— Кузьма, что ты против него имеешь? Излагай начистоту.

— Такие, как он, сами по себе: равнодушные и беспристрастные. Приговорят хоть кого: хоть врага, хоть друга, если им покажется, что тот виновен. А вина, она ведь разная бывает… Усудец сейчас на тебе дар не применяет, потому как слаб, не видит грехов твоих, а они у каждого ведьмака и ведьмы имеются. А как в силу войдет, разглядеть сумеет, и ежели чаша весов перевесит, так он тебя того… приговорит.

— Значит, надо сделать так, чтобы не перевесила. Да и что-то сомневаюсь я, что Усудцы судят всех подряд.

Домовой посмотрел на меня многозначительно.

— Может и нет, но проверять не хочется.

— Погоди, Кузьма, — произнес Сергей, — Ты говоришь, что я не могу применить дар на Алексее, потому что пока ещё слаб, тогда как же лихоманки? Они ведь сильные. Я чувствовал их мощь, но всё равно…

— Так ты не сестёр судил, а их жертвы, то — другое. Да и на Кромке, ты видишь намного больше, чем в Яви, но, если бы решил судить лихоманок, добром это не кончилось.

Устимов потёр переносицу.

Как всё сложно.

— А-то… Это тебе не невеждой стоять на посту, да своей палицей махать.

— Но-но, не принижай мою работу…

— А я не принижаю.

— Это всё, конечно, хорошо, — откинулся я на спинку стула, — Но я бы не отказался от чая с чём-нибудь сладким.

— Сейчас организую, — сразу подорвался Кузя, — Варенье ежевичное подойдёт? Пирогов сегодня не пёк, но ежели ты, хозяин, никуда больше не собираешься, на ночь тесто поставлю, завтра напеку: хоть с яблоками, хоть с черникой, со сметанкой, творогом…

— Пеки, — бросил благодушно, — только не перестарайся, жалко будет, если испортятся.

— Не испортятся. Тимофея надобно угостить, да и Каркуша поесть любит.

— Этой с мясом напеки, она другие не будет.

— Угу, — важно кивнул домовой и покосился на спящую на окне птицу.

Пока мы разбирались с коргорушем, она первой добралась до кухни, заглотила несколько кусков мяса, и упав лапами кверху, отрубилась.

— Эм-м, — ткнул пальцем в пернатую бестию Устимов, — А она случайно не сдохла?

— Не дождешься.

Сергей поднялся, решив для уверенности потыкать спящую птичку, но я его остановил.

— Не нужно. Не буди «лихо», не стоит злить Каркушу, мстя её будет страшна и ужасна.

Вспомнил обосранного вороной вурдалака и усмехнулся.

— Хорошо, не буду, — покосился на пернатую Сергей и вернулся на место.

— Я так понял, ты воспитывался в детском доме?

— Угу, — кивнул Устимов.

— Значит, родителей своих не знаешь.

— Нет. Понятия не имею кто они такие и желания это выяснять нет.

— Почему? Я бы на твоём месте попробовал хоть что-то узнать.

— Зачем? Они меня бросили, а навязываться я никому не собираюсь.

— Может и так, но обстоятельства бывают разные, тем более у тех, кто владеет даром. Ты же слышал, что Усудцев осталось мало. Такие как ты, многим поперёк горла. Вдруг родители решили таким образом уберечь тебя от опасности. Спрятать, чтобы ничто не указывало на ваше родство, пока ты встанешь на ноги. Об этом подумал?

— Хм-м, как-то не смотрел под таким углом. Не до того было. Я же только вчера окончательно уверился, что являюсь не обычным человеком, а нечто большим. Честно говоря, голова кругом идёт от всего происходящего.

— Понимаю тебя, сам недавно был в таком же положении.

— Допустим ты прав, но почему тогда они пришли, когда я повзрослел. Не думаешь, что было бы проще, объясни они мне что к чему?

Пожал плечами.

— Тук-тук-тук, — раздалось с улицы.

Выглянул в окно, заметив женскую фигуру.

— Явилась не запылилась, — проворчал домовой, и спрыгнув с табурета, отправился открывать дверь.

— Я ненадолго, — произнесла Марта, остановившись в дверном проёме.

— А как ты прошла без разрешения? — удивился я.

— Так ты мне его давал, и я клялась не навредить. Пока ещё действует, но скоро клятвы обновлять придётся.

— А чурбаны?

— Так я не пришлая и злого умысла не имею, поэтому пропустили без проблем.

— Тогда проходи, садись. Чай будешь?

— Не откажусь. Я, Алексей, тебе жизнью обязана, так что от меня подвоха можешь не ожидать, — произнесла Марта твёрдо, — Наоборот, союзником стану в любых деяниях, не предам и не обману, пока не верну долг. Слово моё крепко, воля моя крепка, да будет так.

Перевёл многозначительный взгляд на домового.

А что я говорил?

Вслух же произнёс:

— Принимаю клятву Марты наузницы. Слово мое крепко, воля моя крепка, да будет так.

А ничего так формулировка у ведьмы, прав был Кузьма… Когда Марта расплатится, от женщины можно будет ожидать что угодно. Врагами мы, скорее всего, не станем, но и друзьями вряд ли сделаемся.

Хотя, никогда нельзя загадывать наперёд. Пустое это занятие. Всё равно не угадаешь.

— Давай-ка, я тебе обереги на дом поставлю, — допивая чай, произнесла ведьма.

— Обереги дело хорошее, но мне бы с тобой сначала поговорить надо.

— Слушаю внимательно.

— Серёга, ты тут располагайся. Пообщайся с Кузьмой. Он много чего полезного рассказать может, а мы с Мартой выйдем ненадолго.

Устимов понимающе кивнул.

Оказавшись на крыльце, уселся на ступеньку и подвинулся в сторону, освобождая место ведьме.

— Ну, рассказывай, в чём твоя проблема? — опускаясь рядом со мной, поинтересовалась Марта.

— Понимаешь, я ведь сюда не от хорошей жизни приехал. Если бы не беда и стечение обстоятельств, дар бабы Стефы, действительно достался Авдотье.

— Ну-уу и…

— Жену у меня убили. Я первый подозреваемый.

— Хм-м, вот как, значит…

— Угу, а убийца её не простой: то ли ведьмак, то ли кто из нежити. Баба Стефа перед смертью сказала, чтобы его отыскать, нужно ритуал провести с использованием трилистника, который был разбросан на месте преступления и землёй с могилы жены. Вот только, как это сделать, поведать не успела. Я ведь в Чердынь как раз за этим и ездил, посылку получал.

— С таким вопросом к ворожее обращайся. Я мало что подсказать могу. Знаю только, что обряд тебе самому проводить придётся. Марина расскажет, как и что сделать, только и ты не оплошай.

— Спасибо за совет.

Я уже хотел подниматься и идти к ворожее, потому как внутри всё горело от нетерпения. Хотелось, наконец, узнать, что за ублюдок лишил жизни мою жену, но Марта остановила.

— Не спеши, торопыга. Всё равно без орлиника ритуал не провести.

— Орлиника?

— Трава такая, на кромке растет. Марина упоминала о ней. Просила при оказии набрать.

— Точно, — хлопнул себя по лбу.

— Сказал бы раньше, проблем не было. Я в поле, около деревни, не раз его замечала.

— А чего же не сорвала? — прищурился, с усмешкой глядя на ведьму, — Знала ведь, что подруге требуется.

— Вот ещё, — фыркнула Марта, — Я что, похожа на альтруистку? Её надо, пусть сама собирает.

— Я думал у ведьм круговая порука. Вы, вроде как, состоите в ковенах.

— Пф-ф, ну… в чём-то ты прав. В крупных городах действительно существуют ковены, а вот на окраинах — ведьмы живут сами по себе. Не обязательно вступать в сообщество, да и не возьмёт никто. Слишком слабы. От нас пользы, как от козла молока. Любому ковену нужны сильные ведьмы, те — кто сможет его возвысить над другими, но даже там, каждая тащит одеяло на себя. Это бабка твоя была исключением. Всегда удивлялась, чего она в нашей глуши забыла?

Задумался.

— Если баба Стефа такая сильная была, значит — о ней многие знали.

Про Кромешницу, в любом случае, каждой собаке известно было, таких как она раз-два и обчёлся, а на Кромку многим попасть хотелось.

— Конечно.

— Но почему сюда никто из городских ведьм не пожаловал, когда Стефания при смерти находилась? Уверен, её дар любая мечтала заполучить. Они, вообще, должны были осаждать дом бабули, но что-то по приезду, я не увидел желающих.

— Ну, как же, приезжали, да только пришлых — то есть чужаков, защита не пропускала. Без разрешения Кромешницы на её землю, как ты уже знаешь, никто ступить не смеет, а Стефания разрешения никому не давала. Некоторые до самого конца у границы ошивались, а как почуяли смерть Стефы, поняли, что ловить нечего. Ушла сила в чужие руки.

Глава 21

— Не торопись с ритуалом. Рано тебе пока подобными вещами заниматься, а убийца… он от тебя никуда не денется. Рано или поздно сам объявится. Ты же ему все планы спутал, зол он, поэтому, вернётся за тем, что считает своим по праву.

— Это я и так понимаю, ты лучше скажи: за что Валерий повесил на тебя долг и чем это тебе грозит?

Спрашивал я не любопытства ради, а просвещения для, потому как, только сейчас мне пришло в голову, что невыполнение данной вурдалаку клятвы, могло негативно сказаться на ведьме. Неизвестно, какие у них там были договорённости. Не хотелось потерять временную союзницу раньше времени, раз взялся помогать, придётся довести дело до конца.

Вместе будем выкручиваться из ситуации.

— Откат, в любом случае, произойдёт. Не смертельно, конечно, — Марта поморщилась, — но и хорошего мало. В силе потеряю, если, вообще, ведьмой останусь.

— Нахрена даром клялась?

— А как иначе? Валерий единственную племянницу решил обратить, точнее — не он сам, а один молодой ублюдок из его гнезда. Не место там девочке. Не нужно ей знать эту сторону жизни. Вот я на выкуп и отправилась. Хорошо, что успела и Тане вреда нанесено не было.

— Ясно, — потер лицо руками, — А в обмен, значит, горюнь-камень достать обещала?

— Да, но сроки изначально не обговаривались. Я же знала, что некому меня на кромку сопроводить, поэтому не уточняла временные промежутки, но этот хитрозадый гад нашел лазейку и уже во вторую встречу, подкорректировал условия договора. Стефания в силу своего состояния, не могла помочь, я уже собиралась искать другого Кромешника, но тут появился ты, и…

— Ладно, будем думать, как достать этот сраный камень. Он, вообще, для чего нужен?

— Это оберег от оборотней. Если его правильно настроить, да руны нужные нанести: ни волколак, ни берендей перекинуться в другую ипостась не смогут. Блокирует оборот этот камушек, будь он неладен.

— Ха-ха и ещё раз — ха. Сильно сомневаюсь, что Ратмир отдаст то — что может навредить его виду.

— Правильно думаешь.

— Тогда зачем ты соглашалась на такой неравноценный обмен?

— Для тебя неравноценный, а для меня жизнь племянницы намного важнее, чем сила. Она единственная, кто остался из родни.

— Стоп-стоп-стоп. Ты говоришь, племянница, но тут что-то не сходится…

— Ладно-ладно, внучатая племянница. Так лучше?

— Угу.

— Ведьмы, знаешь ли, тоже могут быть сентиментальны. Я эту девочку с самого рождения воспитывала. Она мне как дочь. Мать её при родах умерла, а я… Как затмение тогда нашло, решила: возьму к себе и точка.

— Она знает, что ты…

— Нет. Не нужно ей такое знание. Я ведь в Чердыни почти двадцать лет прожила, пока девочка не повзрослела, да учиться в столицу не уехала.

— А твою Катерину не смущает, что её тётка за это время не постарела ни на день?

— А-ха-ха, как же мало ты ещё знаешь. Ведьмы могут менять свою внешность по желанию. Это, конечно, очень затратно в плане силы, но вполне реально.

Марта на пару мгновений отвернулась, а когда повернулась вновь, то передо мной сидела совершенно другая женщина, на вид которой можно было дать лет пятьдесят пять, не меньше. Потускневшие глаза смотрели с усталой обречённостью, вокруг глаз и рта залегли глубокие морщины, на шее появился ряд мелких растяжек, в волосах проскальзывала благородная седина.

— Обалдеть, — только и смог выдохнуть я.

— То-то и оно.

— Ты в таком виде предстаешь перед племянницей?

— Ага. Это здесь я — Марта Александровна Лозинская, а там — Марьяна Александровна Лознова.

— То есть, перед Катериной, ты представляешься чужим именем?

— Почему чужим?

— Тогда…

— Не стоит гадать. Оба имени мои. Даже документы имеются. Поживёшь с моё, так же делать станешь. Марьяна доживёт до старости, а потом… в реке утопится или пропадёт без вести. Поищут старушку, да и забудут, а вместо неё приедет в Чердынь молодая девушка лет восемнадцати, у которой украли документы в поезде… Дальше продолжать?

— Не стоит.

— Запомни, всегда должен быть запасной аэродром, куда можно приземлиться. Ты тоже сможешь менять внешность подобным образом. Основные черты никуда не спрячешь, сходство с тобой изначальным будет довольно ощутимо, но вот возраст можно варьировать в широких пределах.

— И что, даже младенцем стать получится?

Ведьма посмотрела на меня как на идиота.

— Нет, конечно. Хотя, из тебя вышел бы забавный карапуз под метр девяносто.

— Понял, вес и рост изменить нельзя.

— Правильно. Ладно, пойду я, а то — что-то притомилась.

Марта поднялась с крыльца, и помахав на прощание рукой, направилась к выходу из сада.

По виду женщины было понятно, насколько она устала. Ещё бы, почти всю ночь спала урывками, да и на восстановление Усудца силы потратила, а если учесть, что начался откат за невыполнение клятвы…

Я тоже, решил наплевать на все дела и прикорнуть хотя бы на пару часов.

Когда вернулся в дом, Кузьма гремел посудой, убирая со стола. Серёги нигде не было видно.

— А куда подевался наш гость?

— Сморило его. Отправил на второй этаж. Пускай передохнёт.

— Правильно. Я тоже пойду подушку давану.

Уже направился в сторону комнаты, как вспомнил вопрос, который хотел задать домовому.

— Кузьма, а почему ты мне сразу не сказал, что после помощи кому-либо, дар Кромешника усиливается?

— Это как? — заморгал глазами домовой, — Быть того не может! Твой дар, хозяин, должон крепнуть от количества переходов на Кромку и обратно, а также при взаимодействии с её обитателями. По крайней мере, Стефания мне всегда говорила именно так.

— Хм-м, интересно, есть над чем подумать.

Думать, конечно же, я не стал, потому что стоило голове коснуться подушки, как я провалился в крепкий сон.

Проснулся часа через три, почувствовав себя если не полностью отдохнувшим, то вполне взбодрившимся. Во всяком случае, глаза уже не слипались.

Усудец так и продолжал дрыхнуть.

— Кузьма, а не сходить ли нам на рыбалку? — решил я воплотить в жизнь, давно намеченные планы.

— Ура-ааа! — завопил домовой, но поняв, что может разбудить гостя, прикусил язык и уже тише добавил, — Рыбалка — это хорошо. Наконец-то я ушицы наварю, да и просто так рыбки в сметане нажарю.

— Её ещё поймать надо, — осадил домового, — А это — не факт, что получится.

— Поймаем, хозяин, точно тебе говорю.

Мне бы его уверенность. С теми снастями, что находились в сараюхе, не то — что нормальную рыбу, уклейку вряд ли вытащить удастся.

Удочка, которую я нашёл, оказалась старой, видавшей виды: леска завивалась кольцами, у поплавка был оторван кончик, а крючок затупился и покрылся ржавчиной.

— Кузя, может сходишь, одолжишь у кого-нибудь новые снасти, потому как с такими идти, только позориться.

Домовой поглядел на удочку в моих руках и покачал головой.

— Мой недосмотр, — повинился он, — Сейчас всё будет.

Пришлось подождать минут десять.

Кузьма появился с добротным удилищем, пластмассовой катушкой, мотком флюкарбоновой лески, набором поплавков и крючков.

Зачем-то притараканил два воблера, джигг-головку и несколько силиконовых приманок.

— А это зачем приволок? — покрутил я в руках виброхвост и вернул обратно домовому.

— Ну как, в хозяйстве всё пригодиться.

— Убери. Я на спиннинг ловить не особо люблю, а вот поплавочка — другое дело, да и нельзя сейчас, рыба на нерест идет. Не хватало ещё речного хозяина разгневать.

— Верно, Лексей, — покивал домовой, — А я, старый дурень, запамятовал. Вот бы водяной на нас обозлился. Брр-рр.

О хозяине рек и озёр я тоже не забывал.

Если существовали домовые, банники, вурдалаки и прочая нечисть, то уж водяной с лешим и подавно.

Странно только, сколько бродил по лесу, последнего так и не встретил.

До речки идти было недалеко, минут пятнадцать. Единственное, случилась небольшая загвоздка, когда мы миновали деревню. Земля кромешника, охраняемая Чурбанами, закончилась. Домовой резко остановился и посмотрел на меня печальными глазами.

— Дальше мне хода нет, хозяин. Погибну. Ты иди один, а я здесь подожду, — Кузьма так горестно вздохнул, что мне стало его жалко, да и с компанией на рыбалке веселее.

— И что, вообще ничего сделать нельзя?

Домовой шаркнул ножкой, и помолчав пару секунд, произнес:

— Можно, но тогда ты останешься без защиты, — Кузя молча уставился мне в район груди, где под рубашкой прятался подаренный им оберег с выгравированной руной Чура.

— Хм-м, ты хочешь сказать, что с оберегом сможешь ходить куда вздумается?

— Ага, но если ты, хозяин, будешь рядом. По-другому, не получится. Я завязан на служение и по своему желанию, отправиться никуда не смогу, только если по твоему приказу.

— Вот, хитрец, а сначала говорил, что привязан к дому без возможности выхода.

— Ну, так я тогда тебя не знал, поэтому сомневался. Не доверял полностью.

— А сейчас, значит, доверяешь? — с прищуром посмотрел на домового.

— А-то ж, хозяин.

— Эх, вот и что с тобой делать?

Особо не раздумывал. Снял с шеи оберег и протянул Кузьме.

— Одевай.

— Эм-м, — растерялся домовой, явно не ожидая от меня столь щедрого жеста.

— Бери-бери. Он мне, по сути, уже не нужен.

Внутри сидела уверенность, что от серьезной опасности деревянная фигурка с ликом Чура меня не спасет, а уж с какой-нибудь мелкой напастью, я сам справлюсь.

Единственное, что беспокоило — вурдалак, который мог ошиваться где-то по близости, но становиться затворником из-за этого «упыря» я не собирался.

Ели вдруг с ним встречусь, у меня найдётся, что сказать в ответ.

Нужен поганцу горюнь-камень, пусть сам идет и забирает у Ратмира, а-то, видите ли, решил загрести жар чужими руками. Я был уверен, что побывав на Кромке, смогу в любой момент открыть туда проход даже без помощи Каркуши, вопрос только в том, куда именно я попаду, а уж утащить за собой вурдалака, не составит труда. Посмотрим, как он запоёт, когда окажется за гранью.

С такими думами, я весело шагал в сторону реки, насвистывая незатейливый мотив одной старой песенки, и выкинув из головы все тревожные мысли.

Шум воды услышал издалека и улыбнулся, ускорив шаг.

— Хозяин, сверни немного правее, там заводь.

— Хорошо.

Действительно, уголок, который указал домовой, подходил для рыбалки как нельзя кстати. Даже место, куда можно примостить задницу имелось.

Собрал удочку, и удобно расположившись, достал из банки накопанных заранее червей. Насадил наживку и сделал пробный заброс.

Ветра не было. В спокойной воде отражались блики заходящего солнца. Прохладный вечерних воздух бодрил, проясняя голову и навевая воспоминания из детства.

А ведь я здесь рыбачил с отцом, когда мне было лет пять.

— Бульк-бульк-бульк, — раздалось у кустов, и штук десять окушков, выпрыгнув из воды, разлетелись в разные стороны.

Огромная щучина вышла на охоту, намереваясь утолить свой голод. Я даже успел увидеть, как она заглотила более мелкую рыбёшку. На этом её вечерний моцион не закончился. Ещё несколько минут щука распугивала обитателей заводи и только потом ушла к противоположному берегу.

Оглянулся на Кузьму, который в это время обкладывал место для будущего костра камнями и складывал в середину сухие ветки. Домовой, как выяснилось, прихватил с собой шампура и очень надеялся запечь на костре свежепойманную рыбу.

— Распугала всех шельма, вряд ли теперь кого поймаю.

— Э-эх, хозяин, глупости говоришь. Подожди немного и клев пойдет.

Последовал совету Кузьмы. С другой стороны, мне не столь важен был улов, сколько само времяпровождение.

Давно я не сидел вот так, ни о чем не думая, не беспокоясь, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Понимал, что проблем у меня воз и маленькая тележка, но решать их нужно было постепенно, по мере поступления, а не бежать впереди паровоза.

Поплавок дернулся один раз, и я, прищурившись, внимательно начал за ним следить.

Ещё одна поклевка, за ней следующая…

Я прекрасно видел, что на крючок пока никто не попался, только когда поплавок повело в сторону и начало подтоплять, появился шанс кого-то зацепить.

Подождал ещё немного, до тех пор, пока он не пошел ко дну, и дернул.

Сам не ожидал, что вытащу язя, хорошего такого — килограмма на два.

— Ух ты! Повезло — так повезло. Кузьма, принимай ужин.

Дальше рыбалка пошла веселее. Рыбешки попадались небольшие, но их было много. Я поймал шестерых плотвичек, двух краснопёрок и семерых окушков.

Уклеек тоже натаскал и решил попробовать на живца. Хотелось добавить щуку к своим трофеям.

Жаль, что сделать это не удалось.

Громкий всплеск посреди реки заставил отвлечься и с интересом уставиться на бьющий по воде, явно не рыбий хвост.

Сначала подумал, что это водяной, но ошибся, потому что через пару минут на поверхности показалась симпатичная мордашка с длинными зелёными волосами, в которые были вплетены кувшинки.

— Русалка?

— Хозяин, отойди подальше, — тут же засуетился Кузьма, предостерегая, только я тоже дураком не был, и вынув из воды удочку, сделал несколько шагов назад.

Речная дева подплыла практически к берегу и высунув руку из воды, поманила пальцем.

— Ид-и, ко м-не-е, — протянула она сладким, как ваниль голосом.

В одну секунду на меня обрушился водопад похоти. Захотелось нырнуть в реку, обхватить тонкий стан русалки, прижать к себе и забыть обо всём на свете.

Кажется, Кузьма дергал меня за руку и что-то кричал, но я не реагировал на его потуги, наоборот, блаженно улыбнулся и двинулся вперёд, навстречу «своему счастью».

— Вот так, праа-виль-но, — нараспев прозвучал девичий голос, в котором опять послышались нотки ванили.

Именно это меня отрезвило.

Ваниль?

НЕНАВИЖУ ваниль.

— Да твою же бабушку Стефу! — чуть не получил поцелуй речной девы по своей глупости.

Историй про русалок ходило много, что из них правда, а что ложь, выяснить ещё не успел, но жопой чувствовал, представься находящейся по пояс в воде «милахе» возможность, и она с удовольствием утащит меня на дно.

Почему я так решил?

Потому что прекрасно видел её настоящую суть. Целоваться мгновенно перехотелось. Ещё бы… стоило сфокусировать зрение, как вместо красивой девушки, передо мной предстала страшная нежить. Одни её зубы чего стоили. Любая пиранья бы позавидовала, такая не просто засосёт, пол лица за раз откусит.

— Ну, нафиг, — проворчал себе под нос и отступил назад.

— Куда же ты, милый, — пропела эта бестия, но я уже не реагировал на уловки русалки.

Голос больше не оказывал завораживающего воздействия, наоборот, напоминал звук наждачки царапающей по дереву.

Поморщился.

Речная дева с обидой посмотрела на меня, понимая, что жертва сорвалась с крючка, но признавать поражение не спешила, решив пустить в ход ещё несколько уловок.

Девушка откинула длинные волосы за спину, открывая моему взору высокую грудь, надеясь произвести неизгладимое впечатление.

Окажись на моём месте обычный мужчина, уже давно подавился слюной от желания и бросился в объятия приворожившей его незнакомки, только вот я не был обычным человеком и подобные ухищрения на меня не действовали.

Кузя, поняв, что я не купился на прелести русалки, успокоился и встав рядом со мной, гневно сверлил речную деву взглядом.

— Заканчивай спектакль, — произнес негромко, но так, чтобы она меня услышала, — На меня твои чары не действуют.

— Попробовать стоило, — фыркнула водяная дева и протянула руку, — Помоги вылезти.

Кузьма надул щеки от возмущения и выдал такую матерную цитату, что я заслушался, а потом расхохотался.

— Ты прямо на ходу подмётки рвёшь, — усмехнулся на очередной трюк, который хотела провернуть русалка, — Если так хочется на берег, сама выбирайся. Познакомимся нормально, у костерка посидим, только сомневаюсь, что тебе с твоим хвостом будет удобно, и не надо пытаться меня очаровать. Не выйдет, я вижу твою суть.

— Ой! — воскликнула девица, только сейчас поняв, что перед ней ведьмак, а не простой человек, — И правда видишь.

Глава 22

— Не прикидывайся, шалава речная, — потряс кулаком домовой, — Всё ты видела и меня тоже, просто хотела на Кромешнике силы свои опробовать. Вдруг бы получилось?

Русалка кокетливо дернула плечиком и захлопала ресницами, мол: она белая и пушистая, никакого злого умысла не имела, просто хотела познакомиться поближе.

Ага, знаю я это — поближе.

Пока домовой с русалкой препирались, ничего не замечая вокруг, ветер донес до моих ушей раздавшийся в отделении шорох.

Обернулся.

— Ядрён батон! — всё, что сумел выдавить из себя, так как в нашу сторону вальяжно направлялись два бурых медведя.

Не смотря на массивность, они легко ступали своими мощными лапами по земле, и подняв вверх морды, вытягивали носы, нюхая воздух.

На секунду звери замерли, уставившись на меня, и ускорились.

Вот и что теперь делать?

Я посмотрел на приближающихся медведей, потом обернулся назад, переведя взгляд на русалку и пытаясь решить, что лучше: сгинуть в объятиях речной девы или быть разорванным звериными когтями.

Ни тот — ни другой варианты меня не устраивали. Сделал пару шагов назад, решив, что с русалкой я как-нибудь слажу, а вот с медведями вряд ли сумею управиться. Судя по их грозному виду, настроены звери были серьёзно.

— Ох, — выдохнула зеленоволосая девушка, завидев две приближающиеся туши, взмахнула хвостом, вызывая тем самым сноп брызг, который окати меня с ног до головы.

Вот ведь, шельма!

— Что здесь понадобилось берендеям? — ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла девушка, и только тут до меня дошло, что никакие это не звери, а самые настоящие оборотни.

— Обалдеть.

— Пожалуй, я поплыву, — раздался звонкий голос русалки, — Не люблю этих мужланов. Вечно норовят за хвост ухватить и на берег вытащить.

Послышался всплеск, и речная дева ушла под воду.

— Сбежала, — констатировал домовой.

— Кузьма? — не поворачивая головы, обратился к нечисти, — Что делать? С ними договориться можно?

— Не переживай, хозяин, и берендеев не бойся, нападать не станут, чай не полнолуние.

— А что бывает в полнолуние?

— Так они тогда дурными совсем становятся, а в любое другое время разумны даже в звериной ипостаси.

— Спасибо за пояснение.

Слова домового меня успокоили, но всё равно не до конца.

Если честно, я реально струхнул. Шутка ли, два огромных медведя, которые могли порвать человека на лоскуты, находились в нескольких метрах и останавливаться, судя по всему, не собирались.

Бежать смысла не было. Догонят.

Прыгать в воду?

Хрен его знает. Они и в реке могли за мной увязаться.

Оставалось довериться Кузьме и продолжать стоять на месте. Поджилки затряслись, когда оба берендея оказались в паре шагов от меня.

— Грр-рр, — огласили они округу мощным рыком, приподнявшись на задние лапы.

— Это они тебя приветствуют, хозяин, — подсказал домовой.

— И вам, здравия желаю, — произнес громко, изобразив поклон.

Медведи склонили головы в ответном жесте.

— Кромешник, — раздался в моём сознании спокойный, уверенный голос, и я вздрогнул.

Глюки? Не похоже.

— Я — Микола Тарасов, староста берендеев… с просьбой мы к тебе. На Кромку попасть надобно. Отведи, платой не обидим.

Вот и что им ответить?

— По какому делу на кромку? — вырвалось само-собой, потому как неизвестно, что эти двое задумали.

Ввязываться в какую-то непонятную авантюру не хотелось, но и отказывать я не планировал.

Мне тоже необходимо было попасть за грань. Орлинник сам себя не найдёт, а в компании берендеев ходить по кромке намного безопаснее, чем одному.

Я не трус, но осторожность не помешает.

Сначала подумал, что Микола не станет отвечать на вопрос, но ошибся.

— Нам оборот-траву найти надо. Здесь она цветёт только к концу августа, а на Кромке её всегда найти можно.

— И зачем она вам? — уже чисто из любопытства поинтересовался я.

— У Фрола дочь достигла возраста смены ипостаси, но полностью завершить оборот не смогла. Не хватило силы, — мотнул головой староста в сторону молчавшего до этого времени берендея.

— У меня жена человечка, — подал голос тот, — Поэтому Святослава сумела перевернуться только наполовину, застряла в переходном положении.

— Это как? — опешил я.

— Тело человека, а голова медведя, — пояснил Микола, — Девчонка совсем расклеилась. Из избы не выходит. Ревёт день и ночь напролёт. Помоги, Кромешник.

— Так уж и быть, отведу вас за грань. Приходите к околице послезавтра по утру. Буду ждать.

— Благодарим тебя, Кромешник.

— Всегда, пожалуйста.

Микола растянул пасть в улыбке, во всяком случае, мне так показалось, и тихо двинулся в сторону реки. Склонил морду, лакнул пару раз, а затем махнул лапой, рассекая когтями воду.

— Аа-аааа! — послышался визг, и зеленоволосая русалка, совершив прыжок и сделав сальто в воздухе, с громким плюхом упала обратно в реку, уйдя на дно, и всплыв вдалеке от берега.

— Хам, мужлан! Как ты посмел…

— А вот не надо было подслушивать, — транслировал нам свою мыль берендей.

— Пф-ф, — обиженно фыркнула речная дева и поплыла прочь.

Микола с Фролом больше не произнесли ни слова, развернулись и так же размеренно отправились в обратном направлении.

— Ох, чего это я! — воскликнул домовой, хлопнув себе по бокам и бросился к костру, снимать уже полностью пережжённую рыбу.

— Ладно, пора закругляться, — сматывая снасти, произнес я, — Кузя, костёр потуши и убери всё за собой. Оставшуюся рыбу в ведро. Дома приготовим.

Уже войдя в деревню, отправил нечисть домой.

— Ты иди, а у меня ещё дела имеются.

Кузьма не стал задавать вопросов, понятливо кивнул и исчез из вида, я же отправился на поле.

Раз пообещал Полуденнице прийти вечером, надо выполнять.

Берегиню заметил издали, она встречала меня у самого края поля.

— Я уж не чаяла, что ты явишься.

— Дела задержали, — не стал вдаваться в подробности, пересекая границу и садясь прямо на землю.

Полуденница пристроилась напротив меня и с нетерпением заглянула в глаза.

У нас уже так повелось: сначала я рассказывал какую-нибудь интересную историю, потом она бралась за моё обучение.

Нежить интересовало буквально всё: кинотеатры, музеи, различные виды спорта, самолёты и тихоокеанские лайнеры.

Пришлось рассказать, как мы со Светланой несколько лет назад отправились в круиз по морю.

Когда история подошла к концу, почувствовал, как по щеке пробежала слеза.

Утёр рукавом.

— Ладно, не будем о грустном.

— Конечно, — согласилась Берегиня, — Не переживай, твоя жена сейчас счастлива. Она не стала нежитью, и не застряла как я в этом Мире, поэтому, не стоит грустить.

— Не буду, — ответил, улыбнувшись, принимая правоту слов Полуденницы.

— Что бы ты хотел узнать сегодня?

— А расскажи-ка мне о растениях. Про орлинник и оборот-траву я уже знаю, но ведь есть и другие…

— Хороший вопрос. Сама хотела предложить эту тему. Пора тебе, Кромешник начинать учиться варить зелья. А-то, Ведьмак, а ничего не разумеешь.

Лекция оказалась долгой, но я слушал очень внимательно, кое-что записывая в телефон. Включил бы микрофон, но в записи голос нежити нельзя было разобрать, место него слышалось тихое шварканье, боле похожее на шипение змеи, чем на человеческий голос.

Блокнот с ручкой у меня тоже имелся, но вот беда, уже начало смеркаться. В Пермском крае не было белых ночей. Это вам не Северо-Запад России.

Узнал я из лекции Полуденницы очень много.

Самой распространенной и труднодоступной оказалась Жар-трава, а в простонародье папоротник, которую даже на кромке можно было отыскать только в определённый период времени.

Считалось, что цветок папоротника наделялся чудодейственными магическими свойствами. Зацветал он один раз в году, в ночь на Ивана-Купалу. Обладал защитой от колдовства и давал возможность повелевать нечистыми силами. Открывал погреба, кладовые, помогал обнаружить подземные клады.

Плакун-трава помогала хорошо плавать, смиряла и подчиняла нечистых духов, открывала клады, лечила чахотку, желтуху, глазные болезни. Корень травы мог служить материалом для различных оберегов.

Прикрыш-трава была полезна против различных наговоров и приворотов.

Сон-трава посылала вещие сны, а также служила сильнейшим снотворным. Правда использовать её нужно было очень аккуратно, потому как её воздействие могло привести к смерти. Выпивший большую дозу зелья из этой травы, погружался в вечный сон.

Перелёт-трава оказалось очень редким растением, которое даже на Кромке сложно было найти, потому как она перелетала с места на место, постоянно меняя ареал обитания. На вид перелёт-трава казалась похожей на сияющую звездочку. Зелье из этого растения могло исполнить любое желание, но тут тоже имелся маленький подвох. Формулировать свое желание нужно было четко и ясно, чтобы не попасть впросак.

Полуденница привела мне пример, как одна ведьма решила извести соперницу и применила зелье из перелёт-травы, крикнув в сердцах:

— Чтобы глаза мои тебя не видели, стерева!

И что в итоге?

Сама же и ослепла.

Как говорится: бойтесь своих желаний…

Разрыв-трава или ключ-трава имела листья в форме крестиков и отличалась от всех других растений огненным цветом. Распускалась она, опять же, в ночь на Ивана Купалу. Благодаря этой траве можно было открыть любой замок. Я бы, конечно, поспорил насчет данной формулировки, потому что, если быть точным, зелье не открывало, а уничтожало эти самые замки, разъедая металл. Именно поэтому обращаться с ним необходимо было с особой осторожностью.

Чертополох или колюка унимал чертей, обладал свойствами шапки-невидимки, а окуренное его парами оружие, било всегда без промаха.

Одолень-траву обычно брали с собой в дорогу, чтобы преодолеть долгое путешествие, отогнать врага и защититься от всякого зла, а ещё… из водяного отвара одолень-травы варили любовный напиток. Приворотное зелье получалось высшего класса.

Прострел-трава залечивала раны, нанесенные острым оружием. При постройке дома её клали в основание, чтобы обезопасить себя от грозы и пожара, также она служила лекарством от порчи.

Трава-трясунка стелилась по земле около болот и имела меленькие белые цветочки. Зелье из этого растения приносило удачу.

Иван-да-Марья росла у старых рек и служила очень хорошим лекарством от застарелых ран.

Полуденница даже рассказала мне легенду о том, как появилось это растение, но я пропустил её мимо ушей, потому что сейчас меня больше волновали свойства растений, а не старые истории.

Осот полевой рос по сухим лугам и березнякам, приносил удачу в торговых делах, притягивая к себе деньги и драгоценности.

Траву не-чуй-ветер можно было найти зимой по берегам рек. Зелье из этого растения не давало замерзнуть даже самый морозный день, согревая не хуже крепкого алкоголя и самое главное, не вызывая похмелья.

Девясил заключал в себе девять сил. Настойка из его выжимки улучшала обоняние, повышала слух, зрение, придавала крепость костям и мышцам, да и вообще, влияла практически на весь организм, правда и откат от её действия был жестоким. Поэтому я сразу сделал вывод, что применять её нужно только в крайнем случае.

Бузина считалась демоническим цветком, воплощением и вместилищем чёрта. К этому растению относились как к проклятому, нечистому и очень опасному, но при этом — не менее полезному. Ведьмы варили из неё отвары для лечения чахотки, лихорадки, зубной боли, а также использовали при укусах змей и ос. Ветки бузины можно было применить при изготовлении оберегов.

Куда уж без крапивы, которую на ряду с полынью боялась нечисть. Крапиву вешали на ворота, на наличники, на крыльцо, не пуская тем самым злых духов домой.

Надо будет обязательно взять на заметку.

Трава-сова была низкой, с червивыми корнями, но благодаря ей можно было без проблем найти вора.

Очень меня заинтересовала Белена, но не тем, что с её помощью вызывали дожди, а тем — что, обмазавшись маслом из этого растения, ведьмы могли летать.

А ведь Марта говорила, что всё это сказки, правда спрашивал я только про метлу, про полёты не уточнял.

Кроме этих растений, узнал ещё как минимум о пятнадцати.

Выяснилось, что у трав, растущих на Кромке, свойства усиливались десятикратно, вот поэтому их старались собирать именно там.

Как только окажусь за гранью, постараюсь натаскать как можно больше: что-то засушить, что-то заспиртовать, а что-то сразу сварить.

Полуденница оказалась очень хорошим учителем и доносила информацию четко и слаженно, давая только самые нужные выжимки, но даже так — к концу её лекции, я охреневал от потока информации.

— В следующий раз, расскажу о взаимодействии зелий друг с другом, — добила меня Берегиня.

Поднялся с земли и потряс затёкшими ногами.

Пора было возвращаться. Тепло попрощавшись с Полуденницей, поплёлся в сторону деревни.

Дом встретил меня тишиной, лишь со второго этажа доносился молодецкий храп.

Ну, Серёга, горазд спать. Кузьмы тоже нигде видно не было, наверняка домовой отправился на боковую, но зато по всей кухне разливался запах жареной рыбы.

А ведь я так и не поужинал.

— Отлично, — потер ладони, видя запечённых в сметане окуней.

Если честно, то за последние дни я сильно устал, поэтому быстро прикончив ужин, отправился отдыхать, решив, что завтра точно просплю до обеда, но моим планам не суждено было сбыться, потому как с самого утра мой сон был нарушен громким хлопком двери, а затем — звуком голосов, раздавшихся с улицы.

— Ну, и кого там принесло? — проворчал, недовольно поднимаясь с кровати.

Сквозь приоткрытое окно было прекрасно видно, как Сергей ругался с молодым мужчиной на вид лет тридцати пяти.

Я бы плюнул на их перебранку и снова завалился спать, если бы не два «но».

Во-первых — незнакомец каким-то образом зашел на территорию сада, минуя защиту.

Во-вторых — пришедший человек был одет в служебную форму.

— Уууу-уу, а вот это уже, кажется, по мою душу.

В деревню пожаловал местный участковый Павел Егорович, или как его называла ведьма — Павлуша.

Не спроста он здесь появился, ох — не спроста.

Можно было спрятаться или выскользнуть потихоньку из дома и уйти огородами. Пусть бы потом искал. Не думаю, что представитель правопорядка остался бы в Тумановке надолго. Наверняка он не особо комфортно чувствовал себя среди «особо одарённых» жителей деревни.

Единственное, что меня остановило от необдуманного поступка, так это появление третьего действующего лица.

Участковый сдвинулся к соседнему забору.

Авдотья, будь она неладна.

Судя по обрывкам слов, именно она вызвала Павла Егоровича в Тумановку.

Подслушала бесовка, как я разговаривал на крыльце с Мартой, и донесла участковому. Уверен, что ещё немало добавила от себя, наплетя с три короба.

Очень надеюсь, что Угрюмов не сделал запрос в Москву, иначе не представляю, как выкручиваться.

Пришлось в срочном порядке одеваться.

Не успел выйти из комнаты, как наткнулся на Кузьму, который караулил меня за дверью.

— Хозяин, уходить надо, я помогу. Отвлеку этого «упыря», а ты беги.

Покачал головой.

— Спасибо Кузя, но нет, уже набегался.

— Кар, — раздалось у окна.

Отдохнувшая от вчерашних приключений Каркуша выпорхнула на улицу.

— Кара, не вздумай ничего предпринимать! — крикнул ей вдогонку, но понятное дело, пернатая бестия меня не послушалась.

Очень ей нравилось делать свои пакости, а тут опять такой случай подвернулся.

— Аа-аа! Сгинь, нечистая! — заверещала Авдотья, видимо ворона решила начать с неё.

Против нападения на эту стерву я ничего не имел, но всё-таки решил поспешить, потому что, как только Каркуша закончит с ведьмой, примется за Павла Егоровича.

Подобное варварство мне участковый точно не простит. Доказывай потом, что ворона не ручная и я не имею никакого отношения к её нападению.

— Добрый День, — вышел на крыльцо и потянулся, одновременно с приветствием, незаметно погрозив кулаком пернатой бестии и дернул за связующую нас нить.

Ворона обиженно каркнула и уселась на ветку яблони, пристально следя за участковым, который направился в мою сторону.

Глава 23

— Добрый День, — произнес Павел Егорович, протянув мне руку.

Пожал, внимательно следя за реакцией участкового. Ничто в действиях мужчины не намекало о том, что он прямо сейчас начнёт меня арестовывать.

Наоборот, весь вид Угрюмова источал дружелюбие и радость от новой встречи, и только лишь в глубине глаз мелькала хорошо скрытая тревога и подозрительность. Если бы не присматривался так тщательно, точно бы ничего не заметил.

— Что привело вас в мой скромный дом? — поинтересовался у участкового.

— Да вот, сорока на хвосте принесла, что здесь поселился разыскиваемый убийца.

— Как интересно…. И кто же он?

— Так, ясное дело, вы.

— Хорошая шутка, — захлопал в ладоши.

В данный момент кроме подобной клоунады, я не мог придумать ничего стоящего.

Если начну отнекиваться и уверять Павла в своей невиновности, боюсь, сделаю только хуже.

Придётся косить под дурачка.

— А это не шутка, — уже более серьёзно произнес участковый, стирая с лица улыбку, — Поступил звоночек, я обязан был отреагировать.

— Это понятно. А птичка, что вам напела такую чушь, сейчас случайно не за соседним забором скрылась?

Угрюмов усмехнулся.

— Как догадался?

— Да чего тут угадывать, и так понятно. Я как сюда приехал, мы с ней как кошка с собакой. Никак не можем прийти к соглашению.

— И в чём у вас проблема?

— Не поверите, в наследстве.

Естественно, я не стал говорить Павлу Егоровичу про дар, просто мотнул головой в сторону дома. Пусть понимает, как хочет.

— Ну, наследство, вообще, не проблема. Стефания была умной, рассудительной женщиной, наверняка оставила завещание, так что ни к чему вам грызтись друг с другом.

— Угу, — кивнул в ответ, — Вот и я не понимаю нападок Авдотьи. Я же не виноват, что баба Стефа всё мне завещала.

— Завещание видел?

— Нет, но бабуля сама сказала перед смертью.

— Так ты её живой застал?

— Конечно. При мне померла. Я и хоронил её сам, вместе с Мартой, Прохором и Михаилом.

— Это, конечно, хорошо, но вступить в права наследования ты сможешь только через полгода, а сейчас проживать здесь не имеешь права.

— Как это не имеет? — послышался звонкий голос от ворот, и я увидел спешащую к нам Марту, следом за которой семенили Пелагея с Мариной, — Очень даже имеет. Мы это подтвердить можем. Стефания сама просила его присмотреть за хозяйством.

— За каким хозяйством? — возмутился участковый, — Здесь нет ниче…

— Каким надо! Не твоего ума дело. Ты Авдотью больше слушай, знаешь ведь, какой у неё норов. Не понравится чего, проклянёт, и не заметишь.

— Или приворожит. Она может, — хохотнула Корма, — Будешь за ней как телок на привязи ходить.

— Вы это дело бросьте, — отшатнулся Угрюмов, с опаской поглядывая на женщин, — Я и так стараюсь как можно реже соваться в Тумановку, а тут одна из ваших позвонила, подумал, действительно серьёзное дело.

— А тебе думать вредно, — хмыкнула Пелагея, — Всё равно правильный выводов сделать не сумеешь.

— Это почему ещё? — насупился участковый.

— Потому что наша деревня и её жители не поддаются нормальной логике. Твой мозг работает, как у обычного обывателя, а тут другой подход нужен.

— Ага, волшебный, — крякнул Павел Егорович и криво улыбнулся.

— Можно и так сказать.

— Я так понимаю, ты из этих, — кивнул в мою сторону Угрюмов, — особо дарённых.

— Ага.

— Тьфу, — сплюнул себе под ноги участковый, раздосадовано потерев подбородок, — Ладно, живи в доме, не буду тебя донимать, только документы принеси, гляну.

Упс, ну а чего я ожидал?

— А нет документов, я поте…

— Как нет, Леха, ты что забыл? Ты же у меня их оставил.

Резко повернулся в сторону Устимова, взглядом показывая: — Ты что городишь, идиот?

Сергей только покачал головой.

— Мы на той неделе неплохо так погуляли… — обратился он к Павлу Егоровичу, полностью игнорируя меня, — Сам понимаешь, как бывает, вот Алексей и запамятовал.

— Ага, — поддакнул парню.

Неужели он умудрился припрятать мой паспорт?

— Можем смотаться до моей квартиры, покажу. Всё равно собирался домой ехать. Завтра на дежурство заступать, — обратился Усудец к участковому.

Павел Егорович поморщился.

Он уже выяснил, что Сергей тоже не обычный человек, и иметь дело с кем-то из этой деревни дольше положенного, не собирался.

Однажды Павел перешёл дорогу одной из местных ведьм, так потом неделю с кровавым поносом ходил. Думал — сдохнет. Нет уж, второй раз ему подобного счастья было не нужно.

Закралась у него изначально мысль, увезти «подозреваемого» в участок и там как следует допросить, но участковый быстро отбросил эту мысль в сторону. Попробуй Угрюмов настоять на своём, и вся деревня ополчилась бы против него. Не вызывать же, в самом деле, спецназ, а ведь не факт, что даже он бы справился.

Ну, нафиг! Да и не похож стоящий напротив него парень на убийцу. Эх, сейчас бы выругать Авдотью за ложный вызов, да только куда там…

Участковый поморщился, представив, что эта стерва может с ним сделать. Один раз уже попал под её чары, потом неделю пришлось объяснять жене, откуда у него на шее засосы, а в трусах пара женских черных волос. А если учесть, что жена натуральная блондинка…

— Ладно, сами тут разбирайтесь, — махнул рукой Павел, — Счастливо оставаться.

— До свидания, — произнес с огромным облегчением.

— Кар! — недовольно изрекла Каркуша, которой не позволили совершить своё гадкое дело.

— Пал Егорыч! — крикнул в спину уходящего участкового Сергей, — Подбрось до города, если не трудно.

— Без проблем, — обернувшись, бросил Угрюмов.

Кстати, фамилия участковому не подходила. Мужчина не выглядел угрюмым, наоборот, казался полной ему противоположностью, но я не питал ложных надежд.

Как только Павел Егорович окажется вдалеке от нашей деревни, обмозгует всю полученную информацию и начнёт действовать. В первую очередь он полицейский, а всё остальное — потом, так что расслабляться рано.

Посмотрим, что скажет Серёга. Уверен, он пока с Угрюмовым едет до Чердыни, обязательно что-то выяснит. От этого и буду отталкиваться.

— Леша, мне действительно нужно ехать. По крайней мере, завершить начатые дела и взять отпуск. Вернусь через пару дней, если ты не против.

— Не против.

— Заодно проманиторю ситуацию и присмотрю за следователем, чтобы не совал нос куда не следует. Поверь, в случае чего, тормознуть сумею.

— Спасибо.

— Нет, Леха, это тебе спасибо. Если бы не ты, я так и блуждал впотьмах, считая себя чокнутым на всю голову.

Отмахнулся от слов парня.

— Я тут совершенно не при чём, наша встреча произошла неожиданно, и моей заслуги в открытии твоего дара нет.

— Не согласен, но да ладно. Потом поговорим, — довольно ухмыльнулся Серёга и побежал догонять участкового.

— Дамы, — обернулся к ведьмам, — Спасибо за вмешательство. Я очень вам благодарен и это не просто слова. Завтра я отправляюсь на Кромку, поэтому говорите кому какие травы нужны, только не наглейте, что смогу, насобираю.

Ведьмы радостно загомонили, а я побежал в дом за ручкой и бумагой. Телефон на Кромке, ясное дело, не работал, поэтому брать его туда не было смысла.

— Кстати, — оглядел трех ведьм по очереди, — А почему у меня тут проходной двор? Как вы вообще смогли войди в сад? Я понимаю, Марта, у неё разрешение есть, а вы?

— Полетела твоя защита, надо новую ставить, но ты не переживай, я сегодня обновлю обереги. Ни одна дрянь не проскочит.

— А участковый?

— А что участковый? Он обычный человек, на таких нужно по-другому воздействовать. Ему твоя защита, как мёртвому припарка. Здесь иной подход нужен. Научу на досуге, как на невежд воздействовать, а пока не переживай, я на Павлушу одно нехитрое заклинание кинула. У него даже мысли в ближайший месяц искать что-то на тебя не возникнет. Егорыч о этом этом даже думать забудет. Конечно, потом подправлять придётся, но это ты уже сам сделаешь.

— Благодарю, Марта.

— Не стоит. Я свой долг отрабатываю. Алексей, раз уж ты на Кромку собрался, может всё-таки заглянешь к Ратмиру? — хитро прищурившись, произнесла ведьма.

— Нет. Знаешь, даже если бы у меня была возможность забрать у волколака горюнь-камень, я не стал этого делать.

— И почему же?

— Да потому — что получив его, Валерий запросто может начать войну против оборотней. С таким козырем в руках это легко сделать.

— А нам-то какое до дело? — пожала плечами Марта.

— Тебе может и никакого, но в результате будут жертвы и не только среди нечисти, а я не хочу быть виновником смерти обычных людей.

— Слишком ты добрый Алексей. Ведьмак должен быть совершенно другим.

— Какой есть, может, лет через двести стану таким как ты, бездушным, но очень бы не хотелось.

Марта вспыхнула.

— Я, по-твоему, бездушная?

Стоявшие рядом Пелагея с Мариной, молча переглянулись, и бочком стали продвигаться к выходу из сада, опасаясь гнева Марты, который мог обрушиться на них, просто так… за компанию.

Тут я понял, какую оплошность совершил и попытался исправить ситуацию.

— Нет, я неправильно выразился…

— Неправильно выразился? — глаза ведьмы метали молнии, если бы она могла убивать взглядом, я был бы уже мёртв, — Я люблю свою племянницу! Я пошла ради неё на сделку с вурдалаком и вскоре лишусь своей силы, а ты говоришь, что я БЕЗДУШНАЯ!

Я даже на расстоянии ощутил, как воздух затрещал рядом с ведьмой. Злость придавала Марте сил, при этом отнимая нечто человеческое. Сейчас она напоминала себя такой, какой виделась мне на Кромке.

— Спокойнее Марта, — сделал шаг вперёд, — Я не хотел тебя обидеть. Не делай глупостей, ты навредишь только себе.

Если ведьма сейчас выплеснет свой дар, восстановиться ей будет очень проблематично, потому что данная Валерию клятва возьмёт свое, не позволив откатить силу назад.

— Я дурак, слышишь, ляпнул по глупости. Я не считаю тебя бездушной. Просто мы немного по-разному смотрим на этот Мир из-за разницы в возрасте.

— А теперь я я ещё и старая? — пуще прежнего взвилась ведьма.

— Да твою бабушку Стефу!

Марта закусила удила и не собиралась выпускать их изо рта. На помощь, как всегда, пришла Каркуша.

— Кар! Кар! Кар! — с громким карканьем ворона спикировала вниз и начала так любимый ей обстрел.

— Отстань, зараза! На фарш пущу! Кошками скормлю! Прочь, нечистая!

Ругань ведьмы вороне была до лампочки, она продолжала свой триумфальный полёт до тех пор, пока весь запал Марты не иссяк.

— Всё-всё, пернатая, хватит!

— Каркуша, довольно! — прикрикнул на разбушевавшуюся птицу, которая в очередной раз довольно каркнула, и отлетев в сторону, уселась на крышу дома, склонив голову на бок, и с интересом стала наблюдать за нами.

— Марта, действительно, прости, не хотел обидеть.

— Да ладно, сама виновата. Дрянной характер, иногда ни с того ни сего могу взорваться. Хорошо, что сумел остановить до того, как полыхнула. Единственное, можно было это сделать без привлечения пернатой гадины?

— Извини, — развёл руками, — Ты знаешь Каркушу, ей в радость нагадить ближнему, причём в буквальном смысле.

Похоже, ворона жила по принципу: если она кого-то обгадила, то день прожит не зря.

— Да-ааа, — протянула Марта, оглядывая себя и морщась от отвращения, — Ничего, ты тоже когда-нибудь не избежишь подобной участи.

— Посмотрим. Пойдем в дом, приведёшь себя в порядок.

— И то, верно. Идти через всю деревню в таком виде точно не стоит, потом насмешек не оберёшься.

Пока ведьма была в ванной, Кузьма отчистил её одежду. Домовой хоть и ворчал недовольно, что не подвязывался обихаживать ведьм, свою работу выполнял исправно.

Я же случайно наткнулся на Марту, выходящую из ванной, и на мгновение подвис.

Сколько ей там лет на самом деле? Триста — четыреста?

Сейчас ведьма выглядела не больше чем на тридцать, а уж про фигуру я вообще молчу.

Кружевной лифчик, обтягивающий полную, высокую грудь практически ничего не скрывал, а тонкие полупрозрачные трусики открывали моему взгляду… Эм-м, всё открывали.

Я молча пожирал женщину глазами, чувствуя, как в штанах становиться тесно.

— Нравиться то — что видишь? — обольстительно произнесла Марта, медленно проводя ладонями по обнажённым бокам.

— Да, — не стал скрывать очевидное.

— Ну так, подойди и возьми.

Я знал, что это плохая идея, очень плохая, но сопротивляться не осталось ни сил, ни желания.

Причём я был на сто процентов уверен, что это моё желание, а не навеянное магией ведьмы, так почему бы не сбросить напряжение и не провести приятно время.

— Правильный выбор, — прошептала Марта мне на ухо, когда я подхватил женщину на руки и понёс в сторону дивана.

Ведьма оказалась умелой любовницей, хотя с её-то опытом в несколько веков…

Часа три мы наслаждались друг другом и только потом довольные откинулись в разные стороны.

— А ты не плох, — хмыкнула женщина.

— Ты тоже ничего, — пробормотал в ответ, за что получил подушкой по голове.

— Поговори мне ещё, я лучшая, — безапелляционно заявила ведьма.

— Не спорю. Мне понравилось.

— То-то же, — ведьма потянулась и начала вставать, — Кузьма! Где моя одежда?

Домовой появился почти сразу и свалил на диван вещи ведьмы.

Марта нахмурилась, глядя на помятую кучу тряпья, но ругаться не стала, ввиду хорошего настроения.

Я же недовольно покачал головой, на что Кузя буркнул нечто нечленораздельное и исчез.

Когда распрощался с Мартой, решил провести воспитательную беседу с домовым.

— Кузьма, — обратился строго, глядя на распушившую от возмущения бороду нечисть, — Что это такое было?

— Где, когда? — решил прикинуться веником домовой, — ничего не было. Одежду я ведьме от птичьего дерьма вычистил. Принёс по первому требованию. Что ещё от меня требуется?

— А в каком виде ты её принёс?

— Я в гладильщики не нанимался. Я ей не слуга! Пусть сама себя обихаживает! А ты, хозяин, совсем сдурел, мало того, что помочь ей обещался, так ещё и в постель затащил, а Марте только этого и надо…

— Цыц! — рявкнул на домового, — Моя личная жизнь тебя не касается! Ещё раз услышу нечто подобное — накажу.

Я понятия не имел, как обычно наказывают домовых, но тот, услышав мою тираду, моментально сдулся и виновато опустил голову.

— Прости, хозяин, просто я за тебя волнуюсь.

— Не стоит. Уж с ведьмой я как-нибудь сам разберусь, но в следующий раз, пожалуйста, не мни её одежду, а то у платья такой вид был, словно его из задницы вытащили, — хмыкнул не удержавшись.

— А что, будет следующий раз? — округлил глаза домовой, но заметив свою ошибку, исправился, — Молчу-молчу.

— Правильно делаешь, и ещё одно, не смей больше повышать на меня голос, я тебе не коргоруш, чтобы обращаться подобным образом. Кстати, о нём, не пора ли нам познакомиться?

— Эм-м, да, конечно, хозяин. Фиса, выходи, — позвал Кузьма мелкую нечисть.

Тут же в углу комнаты возникла маленькая тень, которая начала принимать определённыую форму, а затем, полностью материализовалась.

Коргорушами обычно называли духов-помощников домового или ведьмака. Чаще всего они были похожи на кошек чёрной масти и жили: либо под полом, либо под печкой.

— Ну, привет, Фиса, — пробормотал я, глядя, как мелкая нечисть осторожно подходит ко мне, — Больше не будешь царапаться?

— Пшш-шшш, — ответила нечисть, осторожно приблизившись к моей ноге, и потёрлась об неё боком.

— Так-то лучше, — опустил руку и погладил коргоруша по холке.

Я мог бы поклясться, что услышал довольное мурчание.

— Признавайся, Кузьма, она у тебя одна?

Насколько я успел узнать, домовой мог иметь до двенадцати подобных помощников.

— К сожалению — да, — грустно известил меня Кузя, — Тут ведь всё от чего зависит…

— От чего? — поторопил домового с ответом.

— От силы хозяина. Чем крепче дар ведьмы или ведьмака, тем больше его крох передаётся домовому, и тогда он может призвать коргорушей и заставить их служить на долгие века. У меня раньше их десяток было, а теперь одна Фиса осталась. Как только Стефания начала чахнуть, я ослабел, не сумел удержать на привязи, — грустно вздохнул домовой.

— На привязи, значит?

— Ага.

— То есть, если ты ослабишь поводок, Фиса уйдёт?

— Мррр-ря, — высказалась нечисть, и лизнула мне руку жёстким, как наждачка языком.

— Нет. Она добровольно осталась. Единственная, кто не захотел покинуть дом.

Глава 24

Фиса мне понравилась, особенно когда не выпускала когти и не норовила укусить. Нечисть была не только внешне, но и характером похожа на кошку. Мурчащий комок чистой радости, который в один миг мог превратиться в маленькую, но очень грозную машину для убийства. С сильными противниками ей было не справиться, но попить кровушки и стать на время отвлекающим манёвром, Фиса могла без проблем.

Грызя гренки и одновременно с этим разглядывая на телефоне изображения рун, я упорно пытался их запомнить. Всё эти чёрточки, кружочки, различные переплетения — постоянно путались в голове, но отступать было нельзя, когда-нибудь, в будущем, подобные знания могли спасти мне жизнь, поэтому я внимательно пялился в экран, напрягая мозги.

— Тук-тук-тук, — раздалось снаружи.

— Опять гости пожаловали, — вздохнул недовольно, даже не представляя, кто на этот раз находится по ту сторону двери.

Ни Кузьма, ни лежащая с краю дивана Фиса, не проявили беспокойства, поэтому я тоже не переживал, что здесь появился наряд полиции или каким-то невероятным образом на мою территорию проник Валерий, тем более, последний вряд ли стал стучать в дверь. Наверняка вынес её с ноги.

— Кто там?

Оказалось, что пришла Марта, притащившая на буксире Пелагею.

Домовой сразу испарился, не собираясь вновь встречаться с ведьмой. Уж не знаю почему, но Кузьма её почему-то очень сильно не любил. Фиса мгновенно подскочила, и выгнув спину, вздыбила шёрстку. Глаза коргоруша загорелись, как два зелёных фонаря. Из пасти донеслось гневное шипение. Видимо домовой привил своей помощнице нелюбовь к ведьмам… или только к одной.

— А ну-ка, замолкни, — бросила Марта, глядя на коргоруша, и лениво махнула рукой в сторону Фисы, отправляя в её сторону какое-то заклинание, но нечисть оказалась очень ловкой и в ту же секунду переместилась в пространстве, но не спряталась, а наоборот, возникла практически рядом с ведьмой и остервенело вцепилась той в лодыжку.

— Аа-аа! — взревела Марта, болтая ногой, — Мелкая тварь, я тебя сейчас уничтожу

Если сначала мне было весело наблюдать за подобной картиной, по после слов ведьмы, пришлось вмешаться.

Реального вреда Фиса Марте не причинила бы, а вот ведьма запросто могла избавиться от коргоруша.

— Фиса, брысь! Оставь Марту в покое! — рявкнул я, и нечисть моментально послушалась, исчезая из вида.

— Вот ведь зараза, — проворчала недовольно ведьма, оглядывая конечность, — А ты чего ржёшь? Будь я обычным человеком, уже бы истекла кровью.

— Но ты, не обычный человек. У меня в тот раз за полтора часа все царапины зажили. Уверен, у тебя быстрее.

Я уже видел, как раны на ногах, оставленные коргорушем, начали затягиваться, поэтому не беспокоился, что ведьма серьёзно пострадала.

— Учти, в следующий раз терпеть не стану — развоплощу гадину, так что держи свою нечисть на кротком поводке.

— Как скажешь, — не стал спорить, соглашаясь со словами женщины.

Действительно, потерять по глупости маленькую помощницу не хотелось.

— Вы, кстати, чего пришли? — поинтересовался я, с интересом глядя на ведьм.

— Будем тебе обереги править. Я бы и одна справилась, но помощь обавницы не помешает. Быстрее сделаем.

— Отлично, — обрадовался я, а то в глазах уже пестрело от старинных символов, которые пытался запомнить.

Я ведь в первую очередь взялся их изучать именно потому, что на доме слетела защита. Думал, может, сам смогу установить новую, но вскоре понял, что для этого потребуется время, которого у меня, к сожалению, не было, так как уже завтра с утра я должен был отправиться на Кромку с берендеями, оставив дом без присмотра.

Ведьмы управились за пару часов. Я внимательно наблюдал за их работой, стараясь зафиксировать в памяти всё, что они делали, иногда задавая наводящие вопросы, но в ответ получал только недовольное шипение:

— Не мешай. Не лезь! Разве не видишь, мы заняты? Под руку не говори.

Пришлось замолчать и не отвлекать женщин от работы.

Когда с садом и домом было закончено, Пелагея как-то уж слишком плотоядно на меня посмотрела, и указав на диван, заявила:

— Ложись, раздевайся.

— Эм-м, не понял? — уставился на ведьму, которая глумливо усмехнулась, — Давай, красавчик, поживее.

Перевёл взгляд на Марту, которая еле сдерживалась от смеха.

— Ложись, ложись, — подтвердила она.

Это что, они с меня таким образом плату за обереги взять решили?

Нет, я, конечно, не против, но это как-то неожиданно, да и Пелагея не совсем в моём вкусе, вот с Мартой я бы ещё не раз уединился, а так…

С другой стороны, раз женщины просят, почему я должен им отказывать?

Скинул рубашку, и ухватившись за молнию на джинсах, дёрнул вниз.

— Брюки оставь, — хмыкнула Пелагея, — и ложись на живот.

— И что вы задумали, девицы-красавицы?

— Сейчас узнаешь…

— И почувствуешь.

— Фу, какое непотребство, — послышалось откуда-то со стороны кухни, — Извращенки старые.

— Заткись, Кузьма, и принеси чистое полотенце, — беззлобно бросила Марта.

Я даже не успел подумать зачем ей полотенце, как в следующую секунду почувствовал жуткую боль между лопатками.

— Какого… — дернулся, пытаясь встать, но тут же был остановлен.

— Не шевелись и терпи, — Тебе завтра на Кромку идти, так что защитные знаки не помешают, да и в жизни потом пригодится.

— Ещё руну удачи начертать надо. Без неё точно никак, — дополнила Пелагея.

— Вы мне тут что, татухи набиваете?

— Можно и так сказать, — ответила ведьма, — Только не простые, а магические. Их потом обновлять придётся, как и обереги, но на полгода точно хватит.

Хотел повернуть голову, чтобы хоть что-то разглядеть, но женская рука надавила на затылок, и я оставил все попытки извернуться.

— Хозяин, потерпи, — откуда ни возьмись около моего лица появился Кузьма, — Как не хотелось бы мне признавать правоту ведьм, но сейчас тебе это нужно. Вреда не будет, только одна польза. Я прослежу, чтобы ничего лишнего не нанесли.

— Ну, раз так… А чего лишнего? — сразу всполошился.

Если Марта была под клятвой, и ей я мог доверять, пусть и относительно, то вот Пелагея…

Внимательно прислушался к ощущениям. Никакого напряжения или дискомфорта не почувствовал. Чуйка молчала, а значит, опасности от ведьм не исходило, но на всякий случай попросил Пелагею дать клятву.

Ведьма не сопротивлялась, быстро произнесла стандартные слова и продолжила свою работу.

— Вот — это хорошо, вот — это правильно, — одобрительно произнес Кузьма, — Как бы они не говорили, что действуют тебе на благо, но доверять ведьмам нельзя.

— Цыц! — рявкнула недовольно Марта, — Опять разлад вносишь.

— И ничего я не вношу, просто предупреждаю хозяина о вашей гнилой сути.

— Та-аак, — протянула Пелагея, выпрямляясь и упирая руки в бока, — У нас значит гнилая суть… Так чего же ты столько веков служил ведьме? Или скажешь Стефания была белой и пушистой?

— Ты мою хозяйку не тронь, — затряс бородой Кузьма, возмущённо засопев, — Какая бы она не была, не тебе судить.

— Так и не тебе тоже… — высказалась Марта.

— Хватит! Кузьма, помолчи, пожалуйста, и не провоцируй наших гостей, — Да и вы, хороши, устроили склоку как две кури… повелись на провокацию, как две девчонки, а не взрослые, опытные ведьмы.

— Аха-ха, — спасибо за комплимент, — Девчонками нас давно не называли. Некому. Обычно только старыми перечницами, да каргами.

— Очень сомневаюсь, что кто-то посмел вас так назвать, — произнес, усмехнувшись, — Вы же такому смельчаку быстро ответку кинете. Будет потом с онемевшим языком неделю ходить или на унитазе сидеть.

— Прохору без разницы, лишь бы бутылка водки была, он, не выходя из туалета может радоваться жизни. Уже проверено.

— Вот уж не думал, что наш алкаш такой смелый.

— Пьяному Прохору море по колено, — выдала Марта.

— А пьяный он всегда, — добавила Пелагея.

Переговариваясь и посмеиваясь, не заметил, как пролетело время.

— Вроде закончили.

— Погоди, может ещё парочку нанести?

— Куда, уже вся спина изрисована.

Я прекрасно ощущал, как горит огнём кожа, причем горит буквально.

— Ну-уу, — протянула Пелагея, — Есть ещё место и похлопала рукой по моей заднице.

— Не-не-не, — заявил возмущённо, — Мою задницу трогать нельзя.

— Что, такая драгоценная? — усмехнулась ведьма.

— Ага, мне она очень дорога и рисковать я ей не собираюсь, — усмехнулся в ответ, приподнимаясь, и принимая сидячее положение, — Кстати, почему ты сама не носишь подобную защиту? — поинтересовался, глядя на Марту, и нахмурился, замечая изменения в ведьме, — Вдруг она помогла бы при встрече с Валерием?

— Кто такой Валерий и откуда ты знаешь, что Марта, как и ты, не изрисована под платьем? — навострила уши Пелагея, с любопытством переводя взгляд с меня на ведьму.

— Не важно, — отмахнулась Марта.

— Что не важно? — прищурилась Пелагея, — То — что вы спите друг с другом или этот ваш Валерий?

— Не переходи границ, я же не спрашиваю, что ты каждый день делаешь в доме у Степана, когда его жена уезжает из деревни?

На лицо Пелагеи набежала тень. Было видно, что она очень хочет сказать что-нибудь обидное в ответ.

— Дамы, не стоит ссориться. У каждого из нас есть своя личная жизнь, поэтому не будем углубляться в дебри.

Ведьмы смерили друг друга недовольным взглядом, прекращая разговор, но я чувствовал, что напряжение в воздухе начало нарастать.

Я уже начал опасаться, как бы не произошёл взрыв. Женщины, вообще, существа эмоциональные, а уж ведьмы и подавно. Если сцепятся в драке, разнимать себе дороже.

Вот ведь, ляпнул не подумавши, теперь получай на свою голову.

Хорошо, что Пелагея решила не раздувать скандал. Ведьма встряхнула руками, сбрасывая напряжение, и поглядев на Марту, заявила:

— Пойду я, а вы тут сами разбирайтесь, — буркнула она и поспешила на выход.

Глядя ведьме вслед, я понял, что их разговор с Мартой ещё не закончен. Выяснение отношений всё равно состоится, но по крайней мере не здесь и не сейчас.

Я был уверен, что ведьма сдала позиции только потому, что видела тоже, что и я.

— Вы ведь не поубиваете друг друга? — спросил обеспокоенно.

— Хе-х, нет, конечно. Не в первый раз и не в последний ссоримся, — ответила Марта, а затем нахмурилась, — Ты зачем сболтнул лишнего?

Пожал плечами.

— Во-первых, я не собираюсь ни от кого прятать наши отношения. Чай, не мальчик.

— А у нас уже отношения?

— Понятия не имею, но я бы хотел не раз повторить то, что произошло недавно.

— Хм-м, аналогично.

— Ну вот, вопрос решён.

— А про Валерия зачем сказал?

— Ты себя сейчас в зеркале видела?

— А что такое? — обеспокоилась ведьма.

Я не ответил, спрашивая совершенно другое:

— Ты как себя чувствуешь?

— Устала сильно. Ничего, отдохну и буду в порядке.

Покачал головой.

— Вот это — вряд ли. У тебя вид сейчас — покойника в гроб краше кладут.

— Ну, спасибо, — буркнула Марта и поспешила к зеркалу.

Увидев своё отражение, из горла ведьмы вырвался вой дикой гиены, а затем — несколько громких матерных фраз.

Я её прекрасно понимал. Женщина за какой-то час постарела примерно лет на десять.

А всё почему?

Потому, что резерв её сил заметно уменьшился из-за проклятия, вызванного несоблюдением клятвы. Не стоило ей сегодня так выкладываться. Хватило бы оберегов на дом, а я мог обойтись и без них.

— Эх, — тяжело выдохнула Марта, усаживаясь рядом со мной на диван, — Стоило ожидать.

— Не переживай, разберёмся с твоей проблемой.

— Каким образом? Если так пойдет и дальше, то я очень скоро состарюсь и умру. Такое чувство, что сила как дым костра, разносится ветром в разные стороны, утекает сквозь пальцы.

— Сколько у нас времени?

— Если не буду пользоваться даром, думаю, месяца хватит.

— Что нужно сделать, чтобы предотвратить расход силы?

— Ничего, — обречённо произнесла Марта, закрыв лицо руками, а потом резко поднялась и с решимостью посмотрела на меня.

— Спасибо за всё, Алексей, но помочь ты мне не сможешь. Горюнь-камень у Ратмира забирать не пойдёшь, и я тебя понимаю: одна жизнь против нескольких десятков, а то и сотен… С другой — мне тоже не хочется подыхать, так что буду искать альтернативу.

— Обратишься к другому Кромешнику?

— Да, тогда тебе не придётся поступаться своей совестью.

— Марта, пожалуйста, не делай глупостей.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки, — огрызнулась ведьма.

— И что, кроме как передать этот чёртов камень вурдалаку, нет никаких вариантов? А если Валерий отзовёт навязанную тебе клятву, прервёт договор… Это поможет?

— Ха-ха, как ты себе это представляешь? Ублюдок никогда не пойдёт ни на что подобное, просто потому — что сильнее. Я не смогу противостоять Валерию.

— Тебе и не придётся. Я сам разберусь с вурдалаком.

— Не говори глупостей, ты не сумеешь ничего сделать, погибнешь за зря.

— А ты обо мне беспокоишься?

— Хм-м, — Марта на мгновение растерялась.

Было видно, что женщина сама не понимала, какие чувства испытывала.

— Странно, но мне не безразлично, что с тобой произойдет. Да и, честно говоря, глупая это затея. Ничего у тебя не выйдет. Если выступать против Валерия, значит — пойти против всего гнезда. Сплошное самоубийство.

— Посмотрим. Я же не идиот, на пролом не полезу. Давай договоримся так, если через две недели я не сумею тебе помочь, то сам отправлюсь к Ратмиру за горюнь-камнем. Нечего тебе к другому Кромешнику обращаться, а то заломит такую плату, что из одной кабалы попадешь в другую. Не ровен час, душу затребует.

— Смешной ты, — через силу улыбнулась Марта, — У ведьм нет души.

— Спорный вопрос. Я вот, наоборот, уверен в обратном. Это я, как Кромешник говорю.

— Пойду я, Лёша, а то действительно, что-то тяжело.

Может останешься? Отдыхай сколько хочешь.

— Нет. Знаешь такое выражение: дома и стены помогают.

— Ага, — кивнул в ответ.

— Так вот, у меня не только стены, но и настойки восстанавливающие, снадобья, травы полезные…

— Понял. Тебя проводить?

— Не стоит, сама доберусь, тут недалеко.

— Марта, — окликнул ведьму, подошедшую к двери, — Так ты сделаешь, как я прошу?

Брать с ведьмы очередную клятву не стал. На ней и так слишком много висит. Хватит и простого обещания.

— Хорошо, — немного посомневавшись, изрекла женщина, — Две недели ничего предпринимать не буду, но и ты поторопись.

Когда за Мартой закрылась дверь, натянул рубашку, даже не замечая боли от магических татуировок, просто не до того было. Мозг работал на полную катушку. Нужно было тщательно проработать варианты дальнейших действий и выбрать один наиболее жизнеспособный.

Я не был уверен, что смогу в одиночку справиться с вурдалаком, но может одному и не придётся…

В крайнем случае, действительно отправлюсь на переговоры с Ратмиром, вот только сдается мне, оборотень ни за что не согласиться ни на какие увещевания и просьбы. На обмен он тоже не пойдёт, скорее — разорвет меня на части.

Своровать горюнь-камень, опять же, не получится. Во-первых — я не вор. Во-вторых — даже если бы и попытался, то точно попался за руку.

И всё же, поговорить с Ратмиром придётся. Может он сам подскажет что-то дельное.

До самого вечера я разрабатывал то — один план по спасению Марты, то — другой, но ни к какому конкретному решению не пришёл.

В итоге, заснул с опухшей головой. Всю ночь снилась какая-то дичь. На утро я проснулся раздраженным и уставшим, но холодный душ сделал свое дело, вернув меня в форму.

Надо было отправляться на встречу с берендеями. Наскоро позавтракав и выслушав наставления взволнованного домового, ухватил ворону за хвост, оттаскивая от недоеденного куска мяса, и под недовольное: — Кар, — отправился на улицу.

Каркуша быстро извернулась, и выбравшись из моего захвата, больно укусила за палец.

Мстительная зараза.

— Кар! — обиженно возопила она, посмотрев, как пара перьев из её хвоста, осталась в моих руках.

— А нечего столько жрать, — усмехнулся в ответ, — Посмотри на себя, ты не ворона, а самый настоящий колобок. Скоро взлететь не сможешь под тяжестью своего веса.

— Кар, — выдала эта засранка, а я, на всякий случай, пригнулся и шагнул под крону ближайшего дерева, но Каркуша не стала устраивать обстрел.

Понимала пернатая бестия, что я ей этого не прощу.

Глава 25

К околице деревни вышел раньше намеченного времени. Ещё издали заметил три размытые фигуры, которые что-то активно обсуждали на повышенных тонах, и чем ближе подходил, тем чётче становились их очертания.

— Да ну, нафиг! — выругался вслух, так как кроме двух высоких, широкоплечих мужиков, напоминающих тяжелоатлетов и явно принадлежащих расе берендеев, стоял третий — худой и высокий, хорошо знакомый мне вурдалак.

Принесла нелёгкая, гада.

— Кара, может ты опять его обгадишь?

— Кар, — ответила ворона, но с моего плеча, на котором ехала последние пару минут, слетать не подумала.

На ловца и зверь бежит, — потер я руки.

Как вовремя этот гад здесь появился. Если мне сейчас удастся кое-что провернуть, будет просто замечательно, а если нет, значит, придётся добраться до него в следующий раз.

— Ребята, я здесь, — подал голос и помахал рукой.

Все трое мгновенно обернулись и направились к границе территории. Вурдалак оскалился в предвкушении и двинулся вперед, но не дойдя до меня ровно пару метров остановился как вкопанный и зашипел от досады и раздражения, потому что наткнулся на невидимую преграду.

Ага, хрен тебе, а не моя тушка!

Чуры исправно держали защиту, не пропуская никого постороннего. Уверен, попробовал бы Валерий проникнуть на мою землю, превратился в жжёную головешку.

— Ты, вурдалак, Кромешника не трогай. У нас с ним договор. Если что-то нужно, выдвигай свои условия и вали отсюда, а лапы к нему не тяни, а то мы быстро их отгрызём.

— Достань мне то, что я просил у ведьмы, — выдвинул мне ультиматум Валерий, — Иначе…

— Иначе, что?

— Иначе Марта сдохнет.

— Это мы ещё посмотрим, — сжал кулаки и с издёвкой уставился на вампира.

Вот честно, для меня: что — вурдалак, что — вампир, абсолютно без разницы, одна и та же кровососущая нежить.

Пусть не думает, что я его боюсь. Не на того напал.

— Неужели не жалко? — криво усмехнулся Валерий, — Получается, ты её зря спасал? Столько сил потратил и всё напрасно? — начал давить на больное ублюдок.

— Это мои проблемы. Ничего с Мартой не случится, скорее — ты сдохнешь.

— А-ха-ха, — развеселился вурдалак, — А ты смешной и… наивный. Даже если случится так, что я погибну, ведьму всё равно не спасти. Даже после моей кончины, договор расторгнут не будет, и ей придётся платить по счетам.

В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Окажись иначе, это было бы слишком просто.

— Нисколько не сомневаюсь в твоих словах, — хмыкнул в ответ, — Вот только я обязательно что-нибудь придумаю, и это что-то тебе очень не понравится.

— Угрожаешь?

— Нет, просто предупреждаю. Отступись, сними бремя с Марты.

— Ни за что, — оскалился Валерий.

— Слушай, она тебе сейчас даже не нужна. Только я могу отправиться на Кромку за горюнь-камнем, поэтому, можешь прессовать меня, а ведьму оставь в покое.

— Уу-у-у, — взвыл вурдалак, — Заткнись! Какого лысого хрена ты разорался? Никто не должен знать! Никто…

Микола повернулся к Валерию и смерил его таким убийственным взглядом, что даже мне стало страшно.

Я специально упомянул пресловутый камушек при берендеях. Они тоже оборотни, как и волколаки, пусть и другого вида, но сути это не меняло.

Кто-то может и посчитал двух стоящих напротив меня амбалов тупыми качками, но только не я. Мозги у берендеев работали очень быстро, они мгновенно смекнули, чем может обернуться передача горюнь-камня вурдалаку.

Оборотни начали трансформацию прямо на моих глазах, и не дожидаясь её завершения, бросились на Валерия. Вурдалак тоже дураком не был, поэтому решил по-быстрому унести ноги.

Я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так бегал.

Берендеи было бросились за ним, но остановились, поняв, что погоня не даст результата. Да — они были сильнее Валерия, но по скорости всё рано уступали. Рассудительные по своей природе перевёртыши решили, что разобраться с вурдалаком ещё успеют. Сейчас они подходили ко мне, вновь вернув себе человеческую форму. Хорошо, что Микола с Фролом не успели полностью обернуться в медведей, только поменяли черты лица и удлинили пасти, а то бы мне пришлось лицезреть голозадых мужиков.

Кузьма просветил заранее, что одежда после оборота не восстанавливалась. Впрочем, логично… она же не живая материя, чтобы проходить трансформацию.

Хорошо, что мне подобное не грозило.

Не-то, чтобы я отказался иметь вторую ипостась, это наверняка было круто, но геморроя…

Что-то я не о том задумался.

Разгневанные берендеи шли в мою сторону. На их лицах было написано желание убивать. Хорошо, что я не успел пригласить их на свою территорию, а-то бы действительно намяли бока. Не убили, потому как я им был нужен, но и жалеть точно не стали.

— Кар? — вопросительно произнесла моя питомица.

— Нет. Не стоит. Я сам с ними поговорю. Обстрел наших медведеподобных гостей ни к чему хорошему не приведёт, только разозлит ещё больше.

Я даже сумел почувствовать, как ворона тяжко вздохнула, молча жалуясь на свою жизнь, в которой была куча запретов и где ей не давали заниматься своим любимым делом.

Берендеи остановились около границы и недобро посмотрели на меня.

— Что? — спросил, состроив недоуменное выражение лица, — Не собираюсь я ему помогать и развязывать войну с вами тоже не собираюсь. Могу в этом поклясться.

Я понял, что если не хочу настроить берендеев против себя, то следует всё сделать как подобает. Иметь во врагах оборотней так себе перспектива. Эти парни нужны не во врагах, а в союзниках, тогда и жизнь проще покажется.

— Клянёшься? — прогудел Микола.

— Клянусь, что не собираюсь помогать Валерию, ни словам, ни делом. Клянусь, что не стану добывать для него горюнь-камень и, если произойдёт так, что он случайно окажется в моих руках, ни за что не передавать вурдалакам. Слово моё твёрдо, воля моя крепка, да будет так.

— Принимаю клятву, — произнёс Микола.

— Принимаю, — добавил Фрол.

— Фух, — выдохнул я, мысленно вытирая пот со лба и улыбаясь. Небольшую лазейку себе оставил. Пусть я пообещал не отдавать горюнь-камень вурдалаком, но и перевёртышам его вернуть тоже не поручился.

— Теперь ваша очередь, — произнес вслух.

А как же… пропускать на свою территорию берендеев просто так я не собирался. Только когда оба громилы произнесли ритуальные слова, сделал приглашающий жест, мгновенно почувствовав, как чуры затихли, втягивая в себя защитную магию.

— Прошу, заходите. Придется немного пройтись, прежде чем мы сделаем переход на Кромку.

— Без проблем, — пробасил Микола.

Сначала не хотел тащить берендеев через всю деревню, надеясь, что Каркуша поможет открыть «дверь» за грань прямо тут, но хорошо подумав, поменял решение.

Валерий появился неожиданно и спутал все карты. Я хоть и думал, что мы повстречаемся в скором времени, но всё-таки не рассчитывал, что это произойдёт сегодня, и таких неожиданностей могло произойти много, а уж на Кромке и подавно, конечно, не в лице вурдалака, а в лице других его обитателей. Именно поэтому Каркуша нужна была мне полной сил и здоровья, если так можно высказаться о нечисти.

Радовало, что шагающие рядом берендеи были на моей стороне.

Уверен, они не спустят Валерию попытки завладеть горюнь-камнем. Попробуют на корню задавить эту идею. Мне же такое поведение оборотней было только на руку.

Пускай вурдалак прячется от перевёртышей, зато не будет доставать меня в ближайшее время, а потом… В голове уже формировался определённый план, и одну из ключевых ролей в нём должны были сыграть Микола с Фролом.

— Про какую ведьму говорил кровосос? Нам надо с ней встретиться, — на ходу произнёс берендей.

— Не надо, — попытался пресечь на корню попытки громил наехать на Марту.

— Ты не понимаешь, — помотал массивной головой Микола, — Насколько я понял, жизнь этой Марты зависит от договора с Валерием. Такие как она, не станут жертвовать собой, найдут способ извернуться. Марта опасна, а значит, необходимо избавиться от ведьмы как можно скорее, пока она не начала действовать. Нельзя допустить, чтобы горюнь-камень оказался у вурдалаков.

— Так, стоп. Никто не будет избавляться от ведьмы. Марта находится под моей защитой.

Берендеи остановились, отказываясь идти дальше, и хмуро на меня посмотрели.

— Что ты предлагаешь? Мы не можем рисковать.

— Дайте мне две недели, даже меньше. Марта обещала ничего не предпринимать за это время, и я ей верю.

— Ты собираешься спасать ведьму?

— Ага.

Микола с Фролом переглянулись.

— Кромешник, овчинка не стоит выделки. Сам себя погубишь. Валерий не тот — кто отказывается от своих принципов. Ты проиграешь не только жизнь ведьмы, но и свою.

Пожал плечами.

— Попробовать стоит, но я почему-то уверен в успехе своего предприятия, если, конечно, вы мне поможете, — и я начал рассказывать берендеям только что сформировавшийся в голове план по нейтрализации Валерия.

Берендеи слушали внимательно, кивали и даже иногда ухмылялись.

— Что скажете? — уже подходя к полю, поинтересовался у оборотней.

— Всё гениальное — просто.

— Ага, — кивнул соглашаясь, — Вам надо будет просто придержать этого ублюдка на пару минут, а всё остальное за мной.

— Его ещё поймать нужно, но мы справимся, — оскалился Фрол, — Только и ты потом будь осторожен. Вурдалак опасен везде, всегда и в любом состоянии.

— Принял к сведению.

— Кстати, давно хотел спросить, да как-то возможности не представлялось… Как вампиры размножаются?

— Обычным для них способом. Укусил — получил нового собрата.

— Не-е, я не о том. Как они сексом занимаются?

Оба берендея уставились на меня в немом изумлении.

— Да как-то похрен, — брякнул Микола.

— Угу, — поддержал его Фрол.

— А мне вот интересно. Если подумать логически, то эрекция зависит от притока крови к этому самому хрену, а у них крови нет, и она не циркулирует по кругам кровообращения. Они что, все импотенты?

Не даром Валерий такой мрачный. Я бы от такой жизни взвыл не по детски.

Мне даже на секунду стало жаль бедных вурдалаков, но только на секунду.

— Хы-хы-хы, — послышались глумливые смешки берендеев, — Ты не совсем прав. Вурдалаки — не умертвия. Кровь у них имеется, сердце работает в обычном ритме, но без употребления крови, в организме начинают происходить необратимые последствия. Короче, подыхают они без юшки, так что с сексом у них всё нормально, а вот с рождаемостью проблемы. Вампиршам очень редко удаётся забеременеть, и, если это случиться, её берегут всем гнездом как зеницу ока, а уж про ребёнка, вообще, молчу.

— Понятно, было очень познавательно. Спасибо за информацию, — задумчиво потёр подбородок.

— Да, не за что, — хохотнули берендеи и уже хотели шагнуть на поле, как я их одёрнул.

— Не стоит на чужое место силы ступать без разрешения.

Я первым поклонился в пояс, давая пример своим спутникам.

Берендеи глупыми не были и сразу поступили точно так же, как я.

— Приветствую тебя, хозяйка полей, разреши нам пересечь твою землю.

Будь я один, дозволения не понадобилось, да и к жителям деревни Мария относилась довольно благосклонно. Погонять могла, морок навести, опять же, но реально навредить не пыталась, а вот как она воспримет берендеев уверен не был.

Шагах с тридцати от нас, словно из ниоткуда, показалась женская фигура. Она не стала приближаться, лишь благосклонно кивнула.

— Полуденница? Серьёзно? Здесь? — Микола изумлённым взглядом уставился на спокойно стоящую нежить.

— А чему ты удивляешься?

— Давно не встречали. На наших полях их нет уже около сотни лет. Я, помниться, только в детстве одну такую видел.

А старейшина у берендеев оказывается очень молодой. Я думал ему не меньше трёхсот, а он даже столетний рубеж не перешагнул.

Перевёртыши ещё раз поклонились Берегине и не спеша пошли за мной, постоянно оглядываясь в её сторону и опасаясь нападения.

— Не тронет вас Мария, — усмехнулся я, видя, как два огромных мужика, умеющих превращаться в медведей, с недоверием и каким-то суеверным ужасом смотрели на русоволосую девушку с отливающими золотом глазами.

Вот странно: вампира — эти двое не боялись, а ведь Валерий не только не уступал, но и скорее всего, превосходил их силой, а обычную Полуденницу испугались до дрожи в коленях.

Неужели знали о ней что-то такое, о чем не догадывался я?

Заморачиваться по этому поводу не стал, ускорил шаг и уже через пять минут мы оказались почти у самого леса.

— Каркуша, подсобишь? — на всякий случай поинтересовался у вороны.

— Кар! — раздалось у прямо над ухом, и пернатая бестия взмыла в воздух, устремившись вперёд.

— Идёмте.

Пришлось ухватить обоих берендеев за плечи и вместе с ними шагнуть под кроны деревьев.

Я уже два раза побывал на Кромке, но до сих пор не переставал удивляться. Почему-то казалось, что я попал в иной мир, но может так оно и было. Здесь даже воздух другой был: тяжелый, вязкий, с гнилостным оттенком.

— Где искать эту вашу оборот-трав?

— Недалеко от Ильмень озера.

— Оп-па, как удачно, — пробормотал себе под нос.

Именно в этом месте почему-то всегда росло очень много полезных трав. Почти все заказанные ведьмами растения можно было собрать у этого озера. Уверен, что и необходимый мне орлинник, я тоже сумею там найти.

— Ну, так мы идём?

— Угу, подождите немного, надо настроиться.

Расслабился, глубоко вздохнул, чувствуя, как энергия Кромки начала проникать в каждую пору и улыбнулся, заметив впереди пространство шириной примерно два метра, заполненное белёсой дымкой.

А вот и переход.

Придётся немного поблуждать в тумане.

— Вперёд, — указал берендеям направление, — только держитесь за меня, чтобы не потеряться.

— Кар! — раздалось из глубины серого марева.

— Иду я, иду, — ответил вороне.

Берендеям явно не нравилось блуждать впотьмах, где практически ничего не было видно дальше собственного носа, а вот мне, наоборот, стало комфортно, словно я находился не на мистической Кромке, а у себя дома.

Пока двигались вперёд, справа и слева раздавались странные шорохи, непонятные звуки, похожие на стоны умирающих зверей.

Берендеи периодически вздрагивали и озирались вокруг, но ничего увидеть, кроме мерцающих зелёных огней, напоминающих горящие глазницы монстров, не могли.

— Это всегда так? — поинтересовался Фрол и зарычал, отшатнувшись назад, когда практически рядом с ним из пелены тумана выступили два светящихся глаза.

— Держи себя в руках, брат, — произнес Микола, — Не смей оборачиваться, если не хочешь на всю жизнь остаться в медвежьей шкуре.

— Да байки всё это.

— А ты на себе проверить хочешь?

— Нет, — послышался голос Фрола, который сжал пудовые кулаки, и чеканя шаг, пошёл дальше, стараясь ни на что не обращать внимания.

Меня же абсолютно ничего не пугало. Я не чувствовал никакой угрозы, Каркуша также не выказывала беспокойства, а значит, можно было смело двигаться вперёд.

Минут пятнадцать нам понадобилось, чтобы добраться до места.

Вынырнули из тумана буквально у кромки воды.

— Пень трухлявый топором — да пополам! — выругался от неожиданности Микола.

Огляделся вокруг, там — где мы оказались, не было ни души, чему я очень обрадовался. Не хотелось лишний раз сталкиваться с местными обитателями. Нет — я не питал иллюзий, что мы сумеем избежать встречи с ними, но чем позже это случится, тем лучше.

Поморщился, понимая, что опять промочил ноги.

Вот что за непруха?

Надо было одевать старые кирзачи, которые валялись у бабы Стефы в сарае или купить новые в Чердыни, но ни того — ни другого я не сделал, поэтому сейчас расплачивался за свою оплошность.

Мы с берендеями стояли по щиколотку в воду, а самих нас окружал высоченный камыш.

Правда камышом это растение казалось только на первый взгляд.

— Не двигайтесь, — глухо произнёс Микола, — Мы в самой гуще прострел-травы.

— И что? — не понял я.

— Если будем делать резкие движения, стебли пройдут через нас насквозь, как нож сквозь масло.

Тихо протянул руку и едва коснулся пальцами растения, проверяя его плотность.

— Ух ты, — восхитился я и зажегся желанием прихватить с собой несколько экземпляров. Судя по тому, что я чувствовал, эти стебли нисколько не уступали металлическим стержням.

— Уи-ии — у-иии, — раздалось из-под моей ноги, и я быстро приподнял ступню, в ошеломлении вглядываясь и вниз.

Сначала подумал, что наступил на Игошу — мертворождённое дитя, загубленное матерью или умершие в течении нескольких дней после рождения, но приглядевшись внимательнее, понял: никакой это не Игоша, а всего лишь камень-плакальщик, который заказывала достать Пелагея.

Повезло, что я нашёл его так быстро.

Аккуратно наклонился, чтобы не задеть убийственные растения, и подобрал небольшой булыжник размером примерно с мой кулак.

На удивление, тяжёлым он не был, да и по ощущениям, оказался похож не на камень, а на кусок глины. Стоило надавить пальцами, как он смялся под моей рукой, а по ушам ударил резкий звук: — Уи-ии — у-иии.

— Тьфу, это не плакальщик, это — камень-сирена какой-то.

Глава 26

— И как его заткнуть? — поинтересовался у берендеев, вытянув руку как можно дальше от себя и морщась от пронизывающего мозг звука.

Самое забавное, что оборотни на писк каменюки никак не реагировали, хотя, по моему мнению, должны были это сделать. Звериный слух сильнее человеческого в несколько раз, а им хоть бы что: стоят, смотрят на меня и скалятся в обе рожи.

— Так ты не мни его, а погладь аккуратно, тогда замолкнет, — выдохнул, сдерживая смех Микола.

Пришлось последовать совету. На ласку камень-плакальщик среагировал практически мгновенно, начав снижать градус своего визга, а потом и вовсе затих.

— Фу-х, кажется, успокоился, — выдохнул облегчённо, и осторожно завернув каменюку в тряпочку, положил в рюкзак, — Куда теперь?

— Туда, — указал рукой староста берендеев, и добавил, — наверно. Давно я тут не был. Стефания сама приносила всё, что нам нужно. Говорила, что не хочет лишний раз кого-то с собой таскать на Кромку. Да и мы не рвались. Больно уж здесь тяжко.

Посмотрел на берендеев и понял, что мужикам действительно тяжело.

Мало того, что в их лицах проступали отчётливые звериные черты, так они ещё и сгорбились, словно несли на своих плечах неподъёмную ношу.

Пока шли, я внимательно вглядывался себе под ноги, отмечая те или иные растения и сверяясь с картинками в памяти. По описаниям и рисункам, которые мне предоставили ведьмы, довольно быстро нашёл несколько экземпляров заказанных трав. Через полчаса мой рюкзак был забит наполовину. Я собрал почти всё, кроме орлинника. Берендеи тоже пока не могли найти оборот-траву.

Больше всего меня беспокоила тишина. Мы были здесь уже более получаса, но не встретили ни одного обитателя Кромки. Подобное спокойствие настораживало, слишком уж неестественным оно выглядело, как затишье перед бурей.

Я оказался прав. Жаль, что к этому времени, не успели отойти от озера Ильмень на достаточное расстояние, потому как возникший за спиной шум, заставил нас резко обернуться.

А посмотреть было на что: огромная волна… нет — не так, огромная стена воды поднялась метров на семь над озером и понеслась к берегу.

— Бежи-и-иим! — заорал Микола, толкая в спину своего собрата.

Меня упрашивать было не нужно, я ещё раньше рванул со всех ног, понимая, что эта дура сейчас обрушиться на нас всём своим весом.

Если не прибьёт на раз, то смоет в озеро, а там…

Так быстро я ещё не бегал никогда в жизни. Даже пытаясь скрыться от вурдалака, не мог развить подобную прыть. Сейчас же нёсся на всех парах, надеясь, что волна не успеет поглотить меня и утащить на дно.

Едва успел, впрочем, как и берендеи. Огромная масса воды, хлопнулась на землю с оглушительным гулом, окатывая нас брызгами с ног до головы.

— Твою же… бабушку Стефу! Получилось, — выдохнул потрясённо, оборачиваясь и смотря, как бурный поток быстро стекает обратно в озеро, словно кто-то засасывает его назад, как пылесос.

Не успел додумать эту мысль, как у самого берега из воды начало пониматься огромное черное тело.

Микола дернул меня за рукав.

— Кромешник, уходи отсюда подобру-поздорову, а то, как бы чего худого не вышло. Хозяин озера не любит пришлых.

Я же, наоборот, застыл словно истукан, смотря на неведомого мистического зверя. Хотя, а зверя ли?

Монстр, вылезший наполовину из воды, оказался огромным, размерами напоминая двухэтажный дом, страшным до жути, но, когда я заглянул в его глаза, отчетливо понял, что этот обитатель Кромки полностью разумен.

— Волховец, — прошептал благоговейно Фрол и опустился на колени, чуть ли не молясь явившемуся перед ним божеству.

Почему божеству?

Да потому, что это мифическое существо действительно являлось Богом-оборотнем, который погиб в неравной битве с нечистой силой.

Микола тоже последовал примеру собрата и бухнулся на землю., бормоча непонятные для слова, чем-то похожие на молитву.

— Точно! — стукнул себя по лбу.

Волховец же покровитель всех оборотней, вот они сейчас как блаженные и выглядят, хорошо хоть башкой о землю не бьются.

Интересно, откуда Волховец получает силу? Нужны ему жертвоприношения или нет?

На всякий случай отодвинулся подальше от берендеев, а то, кто их знает, что взбредёт в голову «блаженным».

Я падать на колени не собирался даже перед Чуром, поэтому, лишь склонил на пару секунд голову, тем самым выражая почтение.

На задворках памяти что-то мелькнуло, и я вспомнил, что видел бога-оборотня раньше.

Не в жизни, а в своем сне или лучше сказать в полубреду, когда отключился у постели умирающей бабки. Он был в моих видениях, и так же как все остальные монстры, чего-то ждал, с надеждой смотря на ещё молодую, полную сил Стефанию.

Сейчас Волховец глядел на меня, правда в его взгляде читались совершенно иные эмоции. В них не было агрессии или желания разорвать на куски, скорее, древнее божество или точнее — его дух, обитающий на Кромке, присматривался ко мне, определял: стою ли я его внимания, смогу ли быть полезным, не являюсь ли угрозой для его существования. Он измерял мою силу, прошивая насквозь своим взглядом, словно препарировал лягушку.

Я не двигался, давая Волховцу сделать собственные выводы, и в ответ, не мигая смотрел в глаза древнего существа.

Зачем мне жмуриться от страха, которого я не испытывал или отводить взгляд, как провинившийся школьник?

Правда и вперед, по направлению к Волховцу, я не сделал ни шага. Разумная осторожность всё же не помешает. На таком расстоянии от озера, бог-оборотень, если захочет навредить, не сумеет меня достать.

Прошло минут пять, и я мог поклясться, что на морде Волховца проступило скорбное выражение, а у меня в голове зазвучал его голос.

— Значит, Стефании больше нет. Надеюсь, она упокоилась с миром, если такое можно сказать о ведьме.

— Да, — ответил также мысленно.

— Молодой, зелёный, — вновь прошелестел голос, — Эх, опять всё сначала. Опять придётся ждать. Надежды всё меньше. Берегись его, Кромешник, ибо он придёт. Смотри в оба, иначе окажешься мертв раньше, чем успеешь войти в силу.

— Кто придёт? — успел спросить я, как Волховец начал погружаться обратно в воду.

— Бр-р-ау-сс-ррр, — раздалось неразборчивое.

— Да погоди ты! — прокричал в слух, пустившись бегом к кромке озера, — Кто придёт? Кого опасаться?

— Кромешник! Алексей, ты куда? — послышался крик опомнившегося Миколы.

— Да чтоб тебя! — рухнул на колени у самого озера и ударил кулаком по воде, от которой в разные стороны разлетелись брызги, — Вернись и ответь нормально!

Вот только дух древнего божества даже не думал вновь показываться на поверхности озера.

Нахрена было вообще появляться: сначала пугать огромной волной, а потом говорить загадками?

— Алексей, — подоспели за мной берендеи, — Неужели Волховец с тобой разговаривал?

— Угу, — буркнул злобно, — Только толку… тьфу, — сплюнул от досады.

Почему-то казалось, что тот, о ком предупреждал хозяин Ильмень-озера и есть мой заклятый враг. Именно он убил Светлану и намеревался разделаться со мной, а значит, я просто обязан был узнать его имя. Выяснить, с кем придётся сражаться, и кому я пообещал отомстить за смерть жены, а ещё… этот кто-то очень не нравился Волховцу, да и Стефания о нём знала не понаслышке, только почему-то ничего не сказала.

Не успела?

Вряд ли.

Ведь когда разговор зашел об убийстве Светы, баба Стефа смолчала, заявив, что не знает, кто именно мог быть причастен к её смерти.

Почему?

Потому что не хотела говорить, опасаясь, что я сразу ломанусь мстить и сам огребу по первое число?

Вполне может быть. Я ведь, так бы и поступил, наплевав на последствия. Это сейчас, разобравшись в всём, отчетливо понимаю, что лезть напролом было глупо. Прихлопнули бы, как надоедливую муху, начни я совать нос куда не надо.

Вообще, происходящие со мной события начали складываться в очень интересную картину, и эта картина мне с каждым разом всё больше не нравилась.

Ладно, буду разбираться по ходу дела.

— О-оо, нашёл, — радостно воскликнул Фрол, склонившись к земле, а затем, распрямился, держа в руках траву странного фиолетового цвета с одной стороны и зелёную с красноватыми прожилками — с другой.

— Отлично, поздравляю, — хлопнул берендея по плечу и пошагал вперед.

Орлинник нашелся почти сразу, как только мы отошли метров на триста от озера, чему я очень обрадовался. Осталось ненадолго заглянуть в ближайший лесок за парой растений.

Идущий рядом со мной Микола пыхтел, вздыхал, открывал рот, выдавливая нечто нечленораздельное, но никак не решался заговорить, а потом всё же выдал:

— Алексей, Волховец явился нам неспроста. Это знак! Знак того, что мы просто обязаны посетить Ратмира и предупредить его о надвигающейся опасности.

— Нет, ну вот где связь между этими событиями, ума не приложу, — проворчал мысленно, а вслух произнёс совсем другое, уже чувствуя, куда клонит берендей: — Какой опасности?

— Той, которая исходит от вурдалаков. Верховный вожак должен знать, что замышляют кровососы и быть готовым к тому, что они попытаются украсть горюнь-камень и развязать войну.

— Ты преувеличиваешь опасность. Во-первых — горюнь-камень пытается украсть один Валерий, а не все вурдалаки. Думаю, другие даже не знают где и у кого он находится, а этот ублюдок делиться со своими сородичами подобной информацией не станет. У него свои планы, сдаётся мне, этот гад планирует возвыситься в иерархии, благодаря найденному артефакту.

— Артефакту? А-ааа, понял, — протянул Микола, — Ты хотел сказать горюнь-камню.

— Угу.

— Всё равно. Надо донести эту информацию до Верховного.

— Да, — поддакнул другу Фрол.

— Веди нас к Ратмиру, Кромешник. Мы не вернёмся назад, пока не встретимся с ним.

Вот только этого мне не хватало. Идти к волколаку желания у меня не было, но посмотрев на хмурые и упрямые лица берендеев, понял — не отстанут.

Единственный вариант, плюнуть на всё и оставить этих упёртых «медведей» на Кромке, пусть делают — что хотят, а самому вернуться домой, но…

Я не настолько циничный и жестокий. Без меня эти два здоровяка просто-напросто сгинут. Не попасть им обратно без Кромешника, а значит, придётся мне тащиться невесть куда и встречаться с серым волчищем.

— Эх, была не была! Только у меня вопрос: где искать вашего Ратмира?

— Мы думали ты знаешь, — пожал плечами Микола.

— Откуда? Я Кромешник без году неделя.

Берендей поднял руку и озадаченно почесал затылок.

— Беда-ааа. А что теперь делать?

— Поспрошаем, — уверенно произнес Фрол, — Наверняка кто-то из обитателей Кромки в курсе, где проживает Великий волколак.

Я скептически посмотрел на берендеев.

Спросят они… Как бы тот, у кого они решили спросить, не сожрал наивных перевёртышей, не выпил душу или не разорвал в клочья.

Здесь с виду безобидное существо может оказаться матёрым хищником.

Пусть берендеи сильные оборотни, но даже им не выстоять перед теми, кто живет на Кромке.

Мне тоже не справиться, но я, по крайней мере, смогу попробовать выдернуть нас в Явь в любой момент, даже если это будет очень трудно сделать. Сейчас со мной Каркуша, которая полна сил, а значит, шансы на прорыв у нас есть. Конечно, лучше обойтись без этого и спокойно выйти там же, где мы заходили, но тут уж как получится.

— Кар! — подала голос ворона, словно подслушав мои мысли.

Усмехнулся, глядя на кружащую над нашими головами птицу.

Когда на берегу появился Волховец, эта пернатая зараза где-то затаилась, не показываясь древнему божеству на глаза и только сейчас набралась храбрости вернуться назад.

— Погодите, — решил осадить прыть берендеев, — Я всё же попробую найти правильный путь.

Если пораскинуть мозгами, то я ни разу не был в гостях у Хозяйки Медной Горы, но прекрасно знал путь к месту, о котором говорила Варвара, так может и тут получится.

Я понятия не имел, где обосновался на Кромке Ратмир, поэтому попробовал воссоздать по памяти его образ, в надежде нащупать ниточку, ведущую к жилищу волколака.

Проще было сказать, чем сделать. К тому же, берендеи постоянно отвлекали. Отсутствие у них выдержки действовало на нервы.

Рассудительные… как бы ни так. Нетерпение перевёртышей хлестало во все стороны, не давая сосредоточиться и настроиться на нужный лад.

— Алексей, ты скоро?

— Кромешник, давай быстрее.

— Мы так никогда не попадём к Ратмиру. Мне бы к дочери побыстрей вернуться.

— Ну так, давай, отправлю обратно, — бросил раздражённо.

— Ты лучше быстрее дорогу ищи, а не стой столбом.

— А-ну, заткнулись! — прорычал я, гневно посмотрев на обоих берендеев.

Видимо было в моём взгляде что-то такое, что оба оборотня мигом заткнулись, а я вновь представил перед своим взором жуткого волчару с всклокоченной шерстью и глубокими язвами на боках.

— Грр-рр, — вырвалось непроизвольно, — Да что ж, такое! Почему не получается?

Я никак не мог нащупать путь. Не выходило найти нужный контакт. Не открывался проход к обиталищу волколака, хоть ты тресни.

Мистический вожак оборотней словно не хотел, чтобы его нашли. Запечатал вход, закрыл от чужих глаз, не позволяя никому постороннему проникнуть на его территорию, и я его прекрасно понимал. Сам поступил подобным образом, обезопасив свои земли. Нечего кому ни попадя шастать в мои владения.

Одобрямс, но сейчас осторожность Ратмира обернулась против меня.

Похоже, придётся искать волколака обычными методами, как и предлагал берендей. Не факт, конечно, что получится, да и опасно, но попробовать стоило.

— Кар! Кар! Кар! — раздалось беспокойное.

Каркуша явно о чём-то предупреждала. Вскинулся, оглядываясь по сторонам.

— А вот и гости пожаловали. Приготовьтесь парни, они явно настроены недружелюбно.

В нашу стороны летели огромные, размером с телёнка, летучие мыши.

— Вурдалаки, кол им осиновый в сердце! — взревел Фрол на пару с Миколой.

— Стоп-стоп-стоп, они не могут превращаться в летучих мышей!

— В Яви не могут, а здесь — запросто, — пробасил вурдалак.

Я понял, что сейчас придётся очень туго. Перевёртышам и так было тяжело на Кромке. Не удивлюсь, если они растеряли половину своих сил, да и я — ни разу не воин.

Как отбиваться от нескольких десятков крылатых ублюдков, я не имел понятия.

Почему-то в голове мелькнула мысль:

— Эти твари оказались здесь случайно или вышли на нас целенаправленно?

Ответа на этот вопрос не было.

Берендеи приняли боевую стойку, намереваясь сразиться с противником лицом к лицу, но я отчетливо понимал, что это проигрышный вариант. Кровососы задавят массой, потому что, судя по увиденному, на нас неслось целое гнездо.

Дальше раздумывать не было смысла.

— Каркуша, готовься. Пора уходить. Насчёт три, открывай проход. Рви пространство, делай что хочешь, но мы должны отсюда выбраться.

— Кар! — возмущению моей пернатой подруги не было предела.

— Я помогу, — добавил уверенно, перекачивая по каналу связи часть силы вороне и мысленно представляя участок поля перед выходом из леса, надеясь, что нас выкинет в нужное место.

— Смерть кровососам! — зарычал Фрол.

— Смерть! — подхватил клич Микола.

Оба берендея уже намеревались ломануться вперед, навстречу летучим мышам, но я быстро ухватил их за загривки.

— Раз, два, ТРИ-И-И!

— Кар!

Как только перед нами замаячила белёсая дымка, я с силой толкнул туда берендеев, а затем шагнул сам.

— Аа-аааа, — заорал от боли, понимая, что одна из тварей успела добраться до меня и вцепиться в спину.

— Надеюсь, я не стану кровососом, — промелькнула в сознании мысль, прежде чем позади схлопнулся выход с Кромки, разрезая удерживающую меня летучую мышь пополам.

Конец первого тома.

Друзья!

Перед выкладкой следующего тома я беру перерыв недели на три (плюс-минус), в это время возвращаясь к написанию Сигнуса. Как только его добью, сразу вернусь к Кромешнику, уже ни на что не отвлекаясь и занимаясь только этим циклом. В плане пять томов минимум, а там посмотрим…

Спасибо всем, кто поддерживал лайками и комментами. Поверьте, это очень мотивирует и заставляет писать быстрее.

Пока ждете продолжение, приглашаю на другие мои законченные циклы:

1. «Танго со Смертью» https://author.today/reader/210929/1852117 Огненная Боярка для тех, кто хочет отдохнуть. Юмор, секс, магия и КОСА Смерти!

2. Для тех, кто любит городское фэнтези (не боярка) прошу сюда: https://author.today/reader/107878/855081 Законченный цикл из трёх томов.

3. Цикл про Тёмного Властелина в теле Российского Княжича: https://author.today/reader/312523/2855287

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кромешник. Том 1

Content

Dominik Wismurt
Кромешник. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene