Между добром и злом. 2 том.

Глава 1

Он наслаждался своим занятием, чувствуя внутри приятное возбуждение. У него даже встало, и человек улыбнулся, продолжая свои нехитрые манипуляции. Сейчас в мире существовали только он и она, будто накрытые куполом, который скрывал их от всех остальных.

Девушка перед ним дрожала. Глаза, выпученные от ужаса и боли, были полны слёз. Она уже была не в состоянии что-либо понимать, однако это его не сильно волновало. Главное, что она всё чувствовала, и на каждое его нежное касание отвечала мычанием через кляп и дёргающимся телом.

Их вечер, переставший быть томным, лишь начинался, и он очень надеялся, что она проживёт чуть дольше, чем прошлая жертва. Мужчина вновь взялся за нож, и едва приступил к делу, как она громко замычала. Всё правильно, она должна мычать. Без её активного участия это не имеет какого-либо смысла.

На какое-то мгновение он почувствовал жалость к ней, неожиданно захотелось её развязать и отпустить, сказать, что всё хорошо, и она свободна…

Но он подавил эти чувства жалости и вместо этого вновь продолжил. Она задёргалась в истерическом мычании, и он почувствовал наслаждение от того, как противоречит собственным человеческим порывам. Какое-то невероятно приятное чувство противоречия, от которого в груди стало тепло.

Человек чувствовал удовлетворение от сегодняшнего вечера. Он так прекрасно начался, даря надежду на незабываемую встречу, и полностью оправдал себя. Ему сегодня действительно было хорошо. Сейчас он чувствовал себя настоящим хозяином мира. Хозяином чужих судеб, которыми мог распоряжаться. Его заводила покорность его жертв, их слабость и беспомощность. Но, как и любая другая встреча, эта тоже была обречена рано или поздно закончиться. К сожалению, люди — очень хрупкие создания, и так долго, как ему бы хотелось, они не жили.

Когда девушка испустила последний вздох, он был вынужден отложить свои инструменты. Всё, их встреча закончилась. Однако это отнюдь не означало, что это конец. Оставалась вторая его часть, не менее значимая, чем первая. И к ней он тоже был готов.

Единственное, что его удручало — прозвище, которое ему дали. Не «Мастер», не «Демон» и не хотя бы «Патологоанатом», что звучит умно, а «Трупорез». Обидно, очень обидно, даже слов не подобрать. Но ничего страшного, в этот раз он объяснит им, что он не какой-то жалкий трупорез. Заставит их понять, с кем они имеют дело…

* * *

Вайрин не пришёл за помощью ни на следующий день, ни после, и Кондрат продолжил свою работу, больше не возвращаясь к этой теме. Хотя, если быть честны с самим собой, дело его заинтересовало. Обычно ему доставались другие дела, связанные с покушениями, а не маньяки, однако пару дел ему всё же приходилось вести. Правда там было всё довольно прозаично.

Кондрат достал газету и пробежался взглядом по новостям. О второй жертве Трупореза начали забывать, ограничились небольшой колонкой, что поиски убийцы продолжаются. Он помнил и первую новость, где маньяку ещё не дали имени. Это было что-то около двух месяцев назад, если Кондрат не ошибался. Тогда просто написали про жестокую расправу над девушкой.

Две жертвы. Есть первая, есть вторая. Значит должна быть третья. Учитывая время появления новых тел, то это должно произойти… ну на этой неделе или на следующей. Так что заголовки газет ещё будут пестрить ужасами произошедшего и обвинениями в адрес стражей правопорядка.

Он отложил газету и бросил взгляд на часы. Время возвращаться домой. Сегодня день был не очень насыщенным. И ко всему прочему он должен был заняться поиском секретаря и уборщицы, откладывать в долгий ящик это было нельзя.

Критично окинув свой кабинет взглядом, Кондрат решил, что, в принципе, они и так чистый, поэтому с уборкой можно повременить. Однако всё равно вздохнул и начал наводить порядок. Уже через час он закрыл его на ключ, после чего направился к себе домой.

Сейчас наступило лето, поэтому темнело поздно и людей на улице хватало. Ему нравилось это чувство вечерней городской безмятежности. Когда окружение не давит на тебя чувством, будто хочет сожрать.

В квартире его встречало одиночество, которое Кондрата вполне устраивало. Он не знал другой жизни и не стремился её узнать. Ему нравился порядок и спокойствие. Нравилось заварить себе чай и сесть в кресло, чтобы почитать очередную книгу, которых у него теперь был целый шкаф. Стоили они, конечно, недёшево, однако теперь он мог себе это позволить и уже давно не волновался о своём финансовом состоянии. Теперь, что бы не произошло, он не пропадёт…

Но его спокойствие было нарушено настойчивым стуком в дверь. Так мог тарабанить только его товарищ.

Вайрин ворвался к нему, размахивая какой-то бумажкой, едва открылся замок.

— Можешь радоваться! — произнёс он с улыбкой на лице. — Теперь ты официально консультант стражей правопорядка!

— Я стал было думать, что ты забыл об этом, — посторонился в сторону Кондрат, пропуская его в комнату.

— Да забудешь тут… — сразу помрачнел он. — Одевайся, нам надо ехать.

— Ещё одна жертва, — он не спрашивал.

— Да, ещё одна, — кивнул нехотя Вайрин.

— Ладно, сейчас…

Уже через десять минут они садились в экипаж, который помчался по заметно опустевшим к вечеру улицам.

— Что известно по жертве? — сразу поинтересовался Кондрат.

— Девушка. Пока не опознали.

— Мне нужен будет доступ к другим делам.

— Теперь это не будет проблемой. С этой бумажкой. Знаешь, глядишь, и так скоро станешь сам сыщиком. Ну, если справишься с этим.

Кондрат задумался. Вернуться в детективы и вновь работать с привычным графиком? А смысл? Если сейчас у него есть своё дело, которое неплохо приносит денег, а разрешение на консультирование стражей правопорядка, даёт право участвовать и в официальных делах, зачем себя ограничивать?

Надо будет подумать об этом на днях.

Экипаж подпрыгнул на каком-то булыжнике, съезжая с главных мостовых на грунтовую дорогу. В открытое окно подул остывающий после знойного дня ветер вместе с запахами природы, которая раскинулась за городом.

— Её нашли в лесу?

— Да, южный.

— Это не южный отдел должен заниматься? — уточнил Кондрат.

— Первое убийство было у нас на севере, поэтому дело остаётся у нас, — вздохнул Вайрин.

Вскоре они остановились на обочине. Здесь уже стояли экипажи и повозки стражей правопорядка. Людей тоже хватало, они толпились около опушки, некоторые бродили среди деревьев, выискивая улики.

Когда их экипаж остановился, навстречу вышли сразу двое стражей правопорядка. Вайрин первым, показав значок.

— Старший сыщик Легрериан. Этот человек — консультант стражей правопорядка северного отдела Кондрат Брилль. Вот его разрешение.

Он протянул им лист, но те лишь скользнули взглядом по документу, после чего расступились.

— Эти журналисты ещё не приезжали? — уточнил Вайрин

— Нет.

— Отлично. Если приедут, не давайте им зайти в лес с другой стороны.

— Мы окружили место по периметру.

— Отлично.

Вайрин явно освоился. Говорил спокойно, уверенно, как и положено человеку его положения. Вместе они вошли в лес, двигаясь среди цепляющихся за одежду кустов и высокой травы. Повсюду виднелись огни масленых ламп, словно светлячки в сумерках, но больше всего выделялось именно место преступления. Его освещали большие масленые лампы с рефлекторами, которые направляли свет в одно место.

На тело. Или то, что от него осталось.

— Раз от раза всё хуже… — поморщился Вайрин. — Как такого называть человеком после этого?

— С холодным рассудком, — ответил Кондрат.

Они подошли к месту, где уже обследовали округу другие сотрудники стражей правопорядка. Двое были явно детективы, а вот третий относился к местному варианту судмедэксперта — он внимательно разглядывал тело, явно не чураясь такой работы, когда остальные старались даже не смотреть в ту сторону.

— Здоров, — кивнул Вайрин и указал на Кондрата. — Это наш консультант Кондрат Брилль. Я рассказывал о нём.

Оба пожали ему руку. Один детектив был возрастом с самого Кондрата, только имел длинную бороду. Второй лет тридцати с лёгкой щетиной и пренебрежительным взглядом.

— Кондрат, это детективы Вантувер и Яклев. Мы работаем над этим делом.

— Да, только не мешайся под ногами, договорились? — бросил тот, что был моложе, Яклев, и пошёл вновь разглядывать землю.

Его старший товарищ оказался более доброжелательным.

— Вайрин рассказывал мне о вас. Говорит, что вы помогали ему в паре дел. Работали раньше сыщиком?

— Да, отслужил двадцать четыре года в сыщиках.

— Где именно?

— Частная практика, — соврал тот не моргнув глазом.

— Частная практика? — детектив Вантувер даже удивился. — Ну… как бы то ни было, может свежий взгляд нам пригодится.

По его интонациям было понятно, что он не возлагал больших надежд на Кондрата. Но того это не сильно заботило. Здесь он, чтобы помочь Вайрину, плюс из-за собственного интереса к делу. Всё же искать убийц — это как складывать пазл или отгадывать загадку. То немногое, что приносило Кондрату удовлетворение.

Хотя он бы обошёлся, конечно, без подобных… расправ над жертвами.

На девушку, а вернее на то, что от неё осталось было больно смотреть, и не удивительно, что многие отводили взгляд от тела.

Неизвестные или неизвестный буквально распяли её между деревьями. Привязали руки за верёвки и растянули между двух стволов, будто специально на всеобщее обозрение. Грудная клетка и брюшная полость были вскрыты, внутренностей он не видел. Рёбра торчали наружу, как лепестки цветка.

На спине, судя по всему, тоже сняли кожу и расправили её, как крылья. Когда Кондрат обошёл тело, увидел, что эти крылья держатся на металлических штырьках, поддерживающих их форму. Человек словно пытался изобразить своё видение ангела.

Были и ещё неприятные моменты, как снятая кожа на ногах и буквально выпотрошенные там мышцы до самых костей. Отсюда он видел и отсутствующие пальцы. Что на руках, что на ногах. Только лицо не было тронуто. Страшно представить, что пережила жертва, если в тот момент она была ещё жива.

— Кто нашёл? — спросил он, обойдя тело по кругу.

— Дети, — ответил Вайрин. — Гуляли по лесу, искали ранние ягоды щебёлки… ну знаешь, такие, красненькие. Сейчас для них самое время.

— Когда нашли?

— Где-то часов… в семь.

А сейчас уже было девять.

— Время смерти известно? — поинтересовался Кондрат у человека, который выступал здесь судмедэкспертом.

— Да откуда… — хмыкнул он. — Могу лишь предположить, что сегодня утром она была ещё жива.

Понятно, здесь ещё до такого не дошли, а очень зря.

— Известно о причинах смерти? — увидев удивлённый взгляд судмедэксперта, который будто спрашивал его «а по телу не видно?», Кондрат уточнил. — Известно, была ли она убита до этого или это всё делали на живую?

— Не могу сказать, над будет снять тело и осмотреть более внимательно, — по его виду было видно, что ему это делать не очень хотелось. — Но большой ублюдок постарался над ней.

— Органы внутренние нашли?

— Нет, вот ищем, ходим…

Кондрат пробежался по округе взглядом, после чего вновь остановился на распятом теле.

— Похоже на прошлые убийства?

— Почти, — ответил Вайрин. — Прошлое лежало на земле. А первое обнаружили в заброшенном доме прямо на столе. Но везде один и тот же почерк. Тела почти полностью распотрошённые.

— Понятно… что скажешь по нему? — кивнул Кондрат на тело.

— Проверяешь меня опять? — прищурился он.

— Просто интересуюсь. Я же должен знать, о чём ты думаешь.

— Ну… можно точно сказать, что сотворили это с ней не здесь. Вот первое тело точно распотрошили прямо в заброшенном доме, там всё было в крови. А здесь чисто. Видимо привёз её днём.

— Или ранним утром, пока все спят, чтобы случайно не попасться на глаза, — предположил Кондрат. — Возможно, прошлым вечером он её поймал, ночью сотворил это, а на утро оставил здесь.

— Он? Почему ты решил, что это он?

— Ну… он или они. Большинство маньяков всё же мужчины, — пожал плечами Кондрат. — К тому же подвесить тело на деревьях, это нужна физическая сила. Остаётся, конечно, вариант, что маньяк женщина, однако, скорее всего, это всё же мужчина.

— То есть мы ищем одного или нескольких мужчин? Знаешь, это такая себе точность.

— А ты ожидал, что, взглянув на тело, я тут же укажу тебе на убийцу?

— Ну… да? — улыбнулся Вайрин.

— Хорошо бы, обладай я таким даром. Сразу бы низвёл любые преступления на нет, — Кондрат прошёлся вновь вокруг тела, однако его мысли сейчас были далеко.

— Может это какой-то ритуал? — предположил Вайрин.

— Может. Как может быть и то, что тело оставили как раз для нас.

— Как раз?

— Чтобы мы его нашли и увидели его «художество» во всей красе. Это лишь предположение, но если её убили не здесь, но так щепетильно растянули в этом лесу, то такое возможно. Будто на всеобщее обозрение.

— Короче, — вздохнул Вайрин. — Это один или несколько мужчин, который проводит ритуал или просто измывается над жертвой, после чего выставляет его на показ, так?

— Именно.

— Ладно, это хоть что-то, потому что детектив Яклев считает, что это дело рук ведьм.

Кондрат замер на месте, резко обернувшись.

— Почему ведьм?

— Ну типа они любят всякие обряды, там зелья варить, используют для своей магии внутренние органы и так далее. Ну и оставляют тело, чтобы напугать народ.

— Хотели бы напугать народ, оставили бы тело где-нибудь в городе на всеобщем обозрении, — заметил Кондрат, и тут же получил контраргумент.

— Тогда желай он или они показать своё художество, сделал бы то же самое.

— Да, тоже верно…

К сожалению, Кондрат не был силён в психоанализе. Обычно подобным занимались специально обученные люди, которые по действиям человека могли воссоздать его психологический портрет, примерный возраст, наклонности и так далее. И сейчас он пытался вспомнить всё, что когда-либо читал на эту тему. Правда было это достаточно давно, поэтому…

— Хорошо бы зарисовать место преступления.

— Зачем?

— Чтобы не забыть никаких деталей. Иногда подсказки берутся из самых мелочей, который сразу ты и не заметишь… — продолжал он говорить, когда ногой наступил на какую-то ветку, хрустнувшую под подошвой.

Остановился, нахмурился, после чего поднял с земли, разглядывая.

— Что-то нашёл? — Вайрин уже был тут как тут, выглядывая из-за спины.

— Ну… не знаю… — Кондрат поднял взгляд к телу. — Прошлые жертвы были точно так же распотрошены?

— Плюс-минус.

— У кого-то из них были рога на голове или ветви в форме рогов?

— У второй, вроде. А почему спросил?

Кондрат наклонился и поднял вторую ветку, которая действительно отдалённо напоминала рога.

— Видишь у неё обмотанную вокруг головы ленту?

— Э-э-э… да, слушай, точно, лента. Думаешь, ей всунули ветви, чтобы изобразить… кого?

— Не знаю. Говоришь, у первой жертвы не было рогов, а у второй были?

— Тоже ветви, — кивнул он. — Дай догадаюсь, хочешь сказать, что он набивает руку, верно?

— Да. Тренируется. Первую жертву… когда это было?

— Два месяца назад.

— Хорошо, на первой жертве он лишь экспериментировал, набивал руку, удовлетворял свои потребности. На второй он уже тренировался изобразить то, что хотел. Как лёгкие наброски на холст. С третей он действовал уже более конкретно. Знал, что хотел сделать, и как это должно выглядеть со стороны.

— Будет следующее убийство, — подвёл черту Вайрин.

— Да.

— И нам надо отловить его за месяц.

— Верно.

— Жуть… — он огляделся. — Тело снимут и доставят в морг. Думаю, там нам больше расскажут о жертве.

— Хотелось бы…

Тело, распятое между деревьев на верёвках…

Когда Кондрат покидал место преступления, он пытался представить себя на месте маньяка. Что он чувствовал? Что хотел показать? Ради чего? Будь здесь современная криминалистика, то можно было бы сказать, умерла жертва до этой операции или после. Тогда это позволило бы примерно предположить наклонности человека, его прошлое, настоящее и общие интересы.

По крайней мере, ему так рассказывал один психолог из группы, который подобным составлением портрета и занимался. А так у них лишь догадки. Ритуал или попытка самовыражения? Один или несколько? Какая цель?

Нет, пустые вопросы, к которым пока рано переходить. Сейчас надо было сосредоточиться на том, до чего они могли дотянуться. И для начала, выяснить личности жертв и поискать ещё похожие случаи, которые могли предшествовали подобному.

Глава 2

Начали они на следующий день и, сидя в кабинете Вайрина, — а ему выделили свой, отдельный, без стеклянных стен, которые позволяли любому узнать, что ты делаешь, — они составляли план действий. Вернее, составлял его Кондрат, расчистив одну из стен.

— Знаешь, бумага на деревьях не растёт, — заметил Вайрин, глядя, как Кондрат рвёт её на полоски.

— Вы сдаёте отчёт, сколько бумаги потратили?

— Нет, но…

— Тогда не имеет смысла об этом волноваться, — ответил Кондрат, после чего перьевой ручкой и написал первый вопрос. Взял тонкий гвоздик, которые купил в магазине для мебели, и подошёл к стене.

— Что это?

— Наш план, — ответил Кондрат. — Наши шаги и всё, что нам известно. Обычно, я держу его в голове, но…

— Но?

— Но сейчас мы работаем вместе, и тебе стоит тоже понимать, что мы делаем. Что нам сейчас известно, Вайрин?

— Он похищает жертв, разделывает их и оставляет на всеобщее обозрение изуродованными. Первый раз там же, где убил. Потом уже переносил в другое место. Жертвы — молодые девушки от двадцати до двадцати пяти лет. Он выставляет их на всеобщее обозрение и делает это ради того, чтобы прославиться или ради какого-то обряда. Вроде всё.

— Вроде… — кивнул Кондрат.

— И по факту зацепиться не за что.

— Да, кроме самих жертв. Поэтому первым делом мы должны понять — кто все эти жертвы.

И листок с надписью «Кто жертвы?» был приколен к стене.

— Кто жертвы? — прочитал Вайрин со своего места. Хорошее зрение.

— Именно. Кто они, кем работали, что делали в свободное время и с кем общались. Возможно, это даст ответ, чем именно они привлекли его, — кивнул Кондрат и прикрепил рядом второй листок «Как выбирает жертву?». — Как именно он их выбирает, на чём основывает свои предпочтения. Хватает первую попавшуюся или же выбирает определённую. Есть вероятность, что он их знал до того, как расправился. Третий вопрос…

Ещё один листок с надписью «Какую цель преследует?».

— Кто они, принцип выбор и цель, которую преследует убийца, — прочитал вслух Вайрин.

— Так как мы не знаем даже примерно, кто это, ответив на эти вопросы, мы сможем сузить круг лиц подозреваемых. Однако есть ещё один момент, который мы просто обязаны проверить. Идём.

Вместе они спустились в архив, где Кондрат ходить мимо полок, внимательно разглядывая надписи на корешках папок. Теперь он мог спокойно проходить в полицейский участок и просить что угодно при разрешении начальника или одного из сыщиков. А с Вайрином и вовсе все двери здесь были открыты.

— Что мы ищем?

— Нужны убийства, — произнёс Кондрат. — Скорее всего, отличающиеся особой жестокостью и нераскрытые. Период — последний год.

— Почему последний?

— Сейчас мы точно можем сказать… что можем сказать? — посмотрел на него Кондрат.

— Что он маньяк или, как ты говоришь, серийный убийца.

— Почему?

— Потому что он убил больше одной жертвы с характерным почерком через определённый промежуток времени. Хватит меня проверять, говори уже, что ты хочешь найти.

Кондрат вернулся к разглядыванию стелажей.

— Раз мы знаем, что он серийный убийца, то для него будут характерны общие черты для подобных людей. Обычно маньяки не начинают действовать сразу по строгому плану, — ответил он. — Изначально у них есть свои фантазии, которыми они живут, о которых размышляют. Они могут жить ими очень долго, не решаясь действовать, но потом происходит какой-то кризисный момент, триггер…

— Триггер?

— Стимул, который вызывает реакцию у человека, — пояснил Кондрат. — Происходит стимул, после которого маньяк срывается и убивает. Это может быть ссора, какие-нибудь стрессовые события, а может и спонтанное убийство по каким-либо причинам. Что-то происходит, и они решаются на активные действия.

Кондрат остановился около одной из папок, после чего вытащил её, пролистал и поставил обратно.

— Хочешь сказать, что их убийство будет хаотичным, а к первой жертве в доме явно подготовились, — произнёс Вайрин, поняв, к чему тот клонит.

— Именно. Ты ведь заметил? Он нашёл заброшенный дом, перетащил туда жертву, подготовил инструменты, чтобы полностью отдался своему делу. А потом начал экспериментировать, наслаждаться процессом уже более спокойно и взвешенно. Это не похоже на спонтанное убийство. Скорее, он уже точно знал что и как делать.

— Значит, должна быть ещё одна жертва, самая первая, — догадался Вайрин.

— Именно. Первое убийство чаще всего не спланировано и происходит импульсивно. Его будет легче всего отследить и попытаться найти всех, кто был так или иначе связан с ним, если найдём, конечно. Именно при первом убийстве маньяк менее осторожен, так как этот порыв спонтанен.

— И как его найти среди множества остальных? — поинтересовался Вайрин.

— По характерным чертам. Особой жестокости и вскрытии. А ещё всех маньяков есть период охлаждения, скажем так, — ответил Кондрат, не отрываясь от дела. — Они убили, получили эмоции, и этих воспоминаний хватает им на определённый промежуток времени. После этого они меркнут, и человека тянет вновь повторить те ощущения.

— Как наркотик.

— Верно. Как наркотик. И после первого раза требуется время, чтобы решиться на повторное преступление. Он боится, что его на этот раз раскроют, схватят. Да и ему хватает тех эмоций, что он испытал в первый раз. А потом всё равно желание берёт вверх, и он продолжает. Только теперь планирует преступление, разрабатывает план, готовится к возможным вариантам событий. Он становится осторожным. Отсюда можно примерно предположить, в каком временном отрезке могло произойти самое первое убийство.

— Слушай, а ты сам не маньяк случаем?

Кондрат оторвал взгляд от стеллажей и посмотрел на Вайрина. Тот выглядел серьёзным, но потом не сдержался и улыбнулся, пусть и пытался это скрыть.

— Если речь не касается отлова всевозможных преступников, то нет, не маньяк, — невозмутимо ответил Кондрат. — Нужно позвать ещё людей, чтобы они собрали все дела по убийствам с особой жестокостью. А нам пора двигаться дальше.

— Куда?

— Хочу посмотреть на места первого и второго убийств, — ответил Кондрат.

Вайрин кивнул и вскоре в архиве появилось пять человек, которые не очень довольные принялись шерстить документы. Кондрат тем временем покинул с Вайрином участок и, воспользовавшись служебным экипажем, направились на место первого преступления.

Проезжая по оживлёнными улицам, Вайрин неожиданно спросил:

— Помнишь, ты вчера сказал, что он хотел показать свои «художества» нам, для чего и оставил труп таким.

— Да?

— То есть он может действовать ради славы, верно?

— Допустим, — кивнул Кондрат.

— Но за месяц люди успевают позабыть о преступлении. Получается, что убийства ради славы должны происходить чаще, чтобы никто о них не забывал.

Вайрин верно мыслил. Уже ухватил суть. Однако он двигался чуть в другую сторону, и Кондрат его поправил.

— Сомневаюсь, что между тремя жертвами есть те, которых мы не знаем. Он выставляет тела, как результат своих действий, однако это отнюдь не значит, что он жаждет славы. В противном случае и другие тела мы бы нашли. Здесь, он, вероятно, хочет показать своё видение.

— Чего, стесняюсь спросить?

— А вот это мы и должны выяснить. Какую цель преследует. По крайней мере, как ты правильно заметил, такой период между жертвами слишком долгий для желания привлечь внимание.

— И ещё слишком равномерный, — заметил Вайрин. — Каждый месяц. Будто это действительно какой-то обряд, который он проводит каждый раз, не забывая показать всем, что он сделал.

Да, обряд…

Кондрат вспоминал тело, которое было подвешено на деревьях. Его можно было списать на жестокость, но рога… Зачем он приделал к ней рога? Просто так? Что-то Кондрат в этом очень сильно сомневался. Маньяки если что-то делают, то не просто так. Они следуют внутренним правилам, внутренним видениям и инстинктам, которые для них очень важны. Практически всегда любое убийство маньяком сводится к контролю над жертвой, один из сексуальных фетишей. А значит случайно они в этом случае ничего не оставляют.

Значит их план должен быть такой. Осмотреть места преступлений, после, если будет готов отчёт их патологоанатома, выслушать, а затем поискать человека, который разбирается во всяких обрядах и оккультных практиках.

А ещё очень важно найти людей, который умеют очень быстро зарисовывать. Фотоаппарат здесь ещё не изобрели, а значит нужен тот, кто быстро накидает рисунок мест преступлений. Кондрат как раз знал несколько человек, которые могли для этого подойти. Конечно, можно было бы попробовать сделать и фотоаппарат, однако он в душе не чаял что и как правильно там делать. Он, в конце концов, детектив, а не химик или изобретатель.

Очень скоро экипаж съехал с главных улиц и вырулили районы, где жили бедняки. Они косились в сторону проезжающего экипажа стражей правопорядка, а один раз какие-то мальчишки и вовсе бросили в них камень. Тот попал в борт, и следом послышалась брань извозчика, который всеми возможными карами распугал шпану.

— Вижу, вас здесь любят, — заметил Кондрат.

— У них здесь свой мир и своё правосудие, — ответил Вайрин, провожая детей взглядом. — Для них мы скорее помеха для жизни, чем защита. Хотя ещё мальчишкой я занимался той же ерундой.

— Зачем?

— Помимо того, что был дураком? Просто. Просто потому что мог, — пожал он плечами. — это казалось мне весело и очень смело. А ты разве подобной чушью не занимался?

— Нет, у нас были другие развлечения.

— Какие?

— Курить в подворотне и драться, — ответил Кондрат. — Хотя… были и другие дела, конечно…

Он уже не стал рассказывать о велосипедах, о приставках, перед которыми они сидели до поздней ночи, как ходили на дискотеку и прочей ерунде, не свойственной этому миру.

— Я ходил на бокс, — добавил Кондрат, зная, что этот вид спорта здесь тоже есть, только звучит на их языке иначе.

— О как… И что, был грозой двора?

— Да не сказать. Были парни и посильнее.

— Ну да, как говорится, всегда найдётся дубина покрепче, — хмыкнул Вайрин. — А меня на танцы отдали. Посчитали, что мне, как прилежному аристократу, это будет необходимо. Как и занятия музыкой. Будто не знали, что я не стану следующим наследником.

— Ты ведь мог стать.

— Если брат помрёт, то да, но это как-то слишком…

— Возможно, они хотели, чтобы ты не якшался с подозрительными личностями, вот и всё.

— Как мы оба видим, у них этого сделать не получилось. Хотя глупо, конечно, это всё. Будто я не знал, кем был. И они словно не могли не понимать, что, учитывая, что я стану просто голубой кровью, мне придётся общаться не только с аристократами, но и нормально с людьми. И точно не вот этим аляпистым поносом, который льётся изо рта.

— Может и не понимали. Родители много чего не понимают, будто забывают, каково быть детьми.

— Возможно, так оно и есть. А вон, кстати говоря, и тот дом…

Они остановились напротив старого покосившегося дома, который находился в самом конце улицы, прямо перед дорогой, которая им и обрывалась.

— Раньше это был район для зажиточных людей… — хмыкнул Вайрин, выпрыгнув из экипажа.

— В плане? — выпрыгнул за ним прямо в грязь Кондрат.

— Раньше здесь жили торговцы, ремесленники, гончары и другие мастера. Улица же так и называется, Мастерская. Но это было давно, лет пятьдесят или сто назад. А потом, с ростом города, район превратился в то, во что превратился.

— Вижу, ты подготовился.

— Ну а ты как думал, — хмыкнул Вайрин.

Они подошли к зданию. И первое, на что обратил внимание Кондрат, отдаление от остальных построек. Будто по бокам не хватало соседских домов. То есть крик бы местные услышали, но, если заткнуть рот, но мычание уже никто не заметит. Он уже мог поклясться, что местные ничего не слышали, и вряд ли видели.

Они подошли к двери, которая была не заперта, и вошли внутрь. В нос ударил запах сырости и гнилой древесины, смешанный с пылью.

— Кому принадлежит дом? — спросил Кондрат.

— Никому.

Он внимательно огляделся.

— Он не похож на обычные бараки. Там обычно всё разбито на мелкие комнаты, а здесь полноценный дом со вторым этажом.

— Да, когда здесь начал заселяться сброд, они устраивали перепланировку, — Вайрин повёл его в зал. — Сносили ненужные стены, строили небольшие комнаты, устраивали общие кухни. Из-за таких перестроек некоторые дома рухнули, похоронив под собой жильцов. Этот дом такая участь избежала.

— Почему?

— Потому что он оказался никому не нужным.

— Вот так просто? И ни прошлых хозяев, никого?

— Я могу поискать, если тебе интересно, — пожал плечами Вайрин, — но это займёт время. А тут мы, кстати, и обнаружили тело.

Они вошли в пустой обеденный зал. Здесь был только камин, которым давно никто не пользовался, да и только.

— А где стол? — огляделся Кондрат.

— Его, насколько знаю, забрали, а потом избавились от него. Сожгли. Он стоял здесь, — прошёлся Вайрин по центру. — Жертва лежала на нём. Руки в стороны, на руках и ногах были видны следы от верёвок. Грудь и живот вспороты. Наш врач сказал, что все органы внутри были перемешаны, будто их вытащили, а потом просто засунули обратно.

— Следы обуви?

— Всё было затоптано местными, которые обнаружили тело. Никакого уважения к покойнице или месту преступления.

— Плохо…

Кондрат присел, разглядывая пол. Можно было заметить, что на нём ещё осталась кровь жертвы, уже высохшая и потёртая. Выглядела она, как бурое пятно после вина на полу.

Он прошёлся по залу, найдя ещё следы крови, как капли на стенах или на камине. Скорее всего, когда убийца вскрывал жертву, он ненароком или специально повреждал сосуды, из которых била кровь. Кондрат сам был свидетелем того, как брызжет кровь из сосудов — выстреливает, как из водяного пистолета.

Кондрат прошёлся по всему первому этажу, обнаружив ещё отпечатки ног, но те были разных размеров, и сказать точно, кто здесь конкретно ходил, было просто нереально. Детские, взрослых, все они смешались вместе, протоптав дорожку к дверям. Видимо, сюда иногда заглядывала детвора, на спор забираясь в «проклятый» дом. Ему это было знакомо…

Вернувшись обратно, Кондрат ещё раз огляделся.

— Здесь кроме стола ещё что-нибудь было?

— Нет, вообще ничего. Только стол.

— Значит он притащил жертву в этот дом, привязал к столу и начал свой замысел… — протянул Кондрат. — Почему этот дом?

— Ты меня спрашиваешь?

— Скорее, нас обоих, — ответил он, бросив взгляд в окно, где у дома стоял экипаж. Отсюда было видно, как дорога убегала дальше между похожих домов. — Таких домов, наверняка, немало должно быть, брошенных и забытых, но он выбрал именно этот…

— Он знал об этом доме, — продолжил мысль Вайрин. — Возможно, случайно увидел, когда попал сюда или же жил где-то неподалёку. Или жил в нём когда-то.

— Надо пробить дом.

— Да, надо, — кивнул Вайрин. — Сразу, как вернёмся, пробью.

Кондрат задумчиво побродил по дому ещё несколько минут, после чего вздохнув, отправился прочь из него. Но вместо того, чтобы выйти, внезапно остановился и быстрым шагом вернулся обратно. Ещё раз внимательно огляделся по сторонам. Подошёл к камину и осмотрел его.

— Его не зажигали очень давно, — произнёс за его спиной Вайрин.

— Да, вижу… И это очень странно. Убийца делал это, скорее всего, ночью, когда никакой случайный человек сюда не заглянет. Потому что днём людей и детей здесь хватает, чтобы заметить чужака. А раз ночью, то должны быть какие-то лампы или что-то в этом вроде, которые давали бы свет.

— Свет можно заметить снаружи.

— Да, но окна можно закрыть ставнями или как-либо ещё. Плотно закрыть.

Кондрат подошёл к окну и взглянул на подоконник, подтвердив своё предположение. Пыль уже успела налететь с улицы, однако были видны следы, будто сюда что-то ставили.

Он задумчиво оглянулся, окинув взглядом зал, после чего поднял голову к потолку. И усмехнулся.

— Смотри, на потолке сажа. Как будто здесь стояли какие-то осветительные приборы и коптили потолок.

Вайрин поднял взгляд и тоже увидел их. Четыре тёмных пятна, которые сразу так и не заметишь на грязном потолке. Они образовывали ровный квадрат прямо над местом убийства. Улика? Или просто лишнее подтверждение, что убийца препарировал жертву ночью? Ни Вайрин, ни Кондрат не знали правильного ответа, однако каждый для себя сделал заметку в голове.

Однако больше здесь ловить было нечего.

Глава 3

Кондрат не отказался от идеи опросить местных жителей, которые могли что-то видеть, однако эффект был, как и предсказывал ему Вайрин. Одни просто игнорировали Кондрата, бросая в его сторону недовольные взгляды, другие говорили, что ничего не видели, третьи уходили, не оглядываясь. Словно попал в гетто его мира, где отношение к полиции было схожим.

Тем не менее, этот пункт можно было закрывать. Следующей целью на повестке дня было место, где обнаружили вторую жертву. Это был небольшой неухоженный пустырь между домами, который вытянулись вдоль дорог.

— Её обнаружили жители близлежащий домов, — сказал Вайрин, когда они остановились около места, где лежало тело. — Все спали, никто никого и ничего не видел.

— Они опознали жертву?

— Мы опросили всех, но без каких-либо результатов. В отличие от прошлых они благосклонно относятся к полиции, но ничем помочь не смогли. Никто ничего не знает, как обычно.

— Она лежала здесь? — кивнул Кондрат на место под ногами.

— Да, прямо вот тут. Всё было то же самое, что и с третей жертвой. Она лежала, руки в стороны, ноги вместе, на руках следы верёвок. Грудная и брюшная полости вскрыты, только теперь не было внутренних органов. По всей коже частично снята кожа, вырезаны мышцы, отрезана часть пальцев, а те, что были, сломаны и без ногтей. При этом лицо не тронуто.

— Рога были?

— Да.

Кондрат присел, пощупав задумчиво землю. Следов не осталось совсем, что не удивительно: дожди, ветра, да и растительность не стоит на месте. Сейчас это был пустырь, поросший сорняками, не более. Почему именно это место? Или он сбрасывает куда попало?

Нужна будет карта…

— Ну как, есть идеи? — спросил Вайрин.

— Ни одной, — покачал головой Кондрат. — Едем обратно, может ваш судмедэксперт уже закончил и скажет больше.

* * *

Морг стражей правопорядка представлял собой каменный подвал с арочным потолком. Прямо у входа был небольшой подиум, где штабелями друг на друге лежали тела. Чуть дальше вытянутый зал, где стояли столы с трупами. Тишину в морге помимо шагов патологоанатомов нарушали лишь жужжавшие мухи.

— Ненавижу это место… — пробормотал Вайрин, при этом не теряя лица.

Кондрат его понимал. В отличие от моргов его мира, где бил по глазам холодный мёртвый свет, здесь всё было освещено тусклым светом масленых ламп. Это вызывало неприятное ощущение, будто мертвецы наблюдают за тобой из мрака, следя за каждым твоим движением. Но куда хуже было другое. Запах — из-за того, что здесь температура не была низкой, он был густым, насыщенным, как в мясной лавке. Не помогало даже дышать ртом.

Вайрин провёл Кондрата в вытянутый зал. Здесь работали несколько человек в серых мешковатых халатах и кожаных передниках, как у мясников. Вид у всех был не лучше, чем у их постоянных посетителей. Хмурые, серые, уставшие, явно повидавшие в жизни больше, чем хотелось, и глушащие это алкоголем. Кто только-только вскрывал тело, кто-то, наоборот, тело зашивал.

Вайрин подвёл Кондрата к единственному из патологоанатомов, который не был ничем занят, стоя перед накрытым простынёй телом.

— Мистер Брунс, — кивнул Вайрин тучному мужчине с обрюзгшим лицом. — Это мистер Брилль, консультант полиции, мы по поводу тела.

— Да-да… — вздохнул он и рывком сорвал простынь с тела.

Вайрин тут же отвернулся, сдерживая рвотные позывы. Кондрат же немного поморщился. Неприятно, да, ещё и стойкий запах, но он воспринимал это иначе. Для него это было не тело девушки, не труп, а препарат, неприятная улика, не имевшая ничего общего с человеком. Так его учили относиться к таким вещам, чтобы сохранять здравомыслие и рассудок. Иногда это помогало, иногда… не очень.

Пока Кондрат разглядывал тело, патологоанатом украдкой достал фляжку и отпил из неё, стараясь не смотреть на тело.

— Если у вас нет вопросов, я бы хотел покончить с этим побыстрее… — пробормотал мистер Брунс.

— У меня есть вопросы, — остановил его Кондрат. — Что можете сказать о девушке?

— Я… — он обречённо вздохнул, понимая, что быстро не отвертится. — Молодая, лет двадцати четырёх плюс-минус, умерла от полученных ран примерно вчера… ранним утром или ночью, если судить по трупным пятнам и общему состоянию тела.

— Каких именно ран?

— Этих, — указал он на вскрытую грудь и живот взмахом.

— То есть, она была жива, когда он это делал? — уточнил Кондрат.

— Я лишь предполагаю, что, когда наносились эти повреждения, она была жива, — он указал на раны. — Видно, что было обильное кровотечение. Особенно здесь, видите?

Мужчина указал на опоясывающий след на руке.

— Это след верёвки?

— Жгута. Когда ей… резали руку, задели сосуд, и чтобы бедняжка не истекла кровью, ей наложили жгут. Если спросите меня, я скажу, что она умерла в результате вскрытия грудной клетки, хотя, скорее всего, ещё несколько минут была жива и могла… чувствовать это…

— Боги… — Вайрину стало плохо.

Но Кондрат сохранял леденящее душу спокойствие, стоя перед трупом.

— Что можете сказать о вскрытии? Его проводил знающий человек или дилетант?

— Имеете ввиду, умел ли тот человек делать вскрытие или нет?

— Да. Я слышал, что у врачей характерный почерк вскрытия, когда у обычных…

— Да-да, я знаю, о чём вы. Нет, насколько я могу судить, он не умел вскрывать людей. То есть знает примерную анатомию, но ни разу этого не делал. Видите? — мистер Брунс указал на линии вскрытия на груди. — Так врачи не вскрывают. Он резал от шеи до паховой области, когда мы вскрываем так.

Пальцем он начертил в воздухе букву «Y».

— Это устаревший метод вскрытия. Сами края неровные, небрежные, в некоторых местах он смог разрезать кожу даже не с первого раза. Тут явно не скальпель. Кости тоже… рёбра, их буквально ломали, не пилили. Обычно мы режем по хрящам, так как это банально проще и удобнее, а он ломал кости, словно не зная об этом. Это дилетант.

— Мясник?

— Даже мясник примерно понимает, как правильно вскрывать тушу, как проще, где начинать и так далее, так как тело человека похоже на тушу животного. А этот… он просто резал, будто…

— Процесс ради процесса.

— Именно. Ещё вопросы?

— Девушка была изнасилована? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… она не девственница, но… нет, не изнасилована. Следов борьбы я не нашёл, хотя на теле их в таком состоянии и не найдёшь.

Кондрат задумчиво оглядывал тело девушки, после чего спросил:

— Это вы проводили вскрытие прошлых жертв убийцы?

— Да, меня приставили к этому делу, — безрадостно согласился патологоанатом.

— В прошлых случаях то же самое?

— Да. Только там по вскрытию было ещё хуже. Ублюдок явно учится делать своё дело лучше.

Значит маньяк измывался не над трупами, а над ещё живыми жертвами. Зачем? Это было сделано ради удовлетворяя своих извращённых фантазий или во имя какого-то обряда?

Да, бывают жуткие обряды над живыми жертвами, всевозможные жертвоприношения, однако там никогда не было жестокости ради жестокости. Жертву резали, обезглавливали или вырезали части тел в целях обряда, но не ради того, чтобы помучить её лишний раз. Здесь прослеживалась другая картина.

В голове Кондрат пытался представить, что чувствовал убийца. Наслаждение, радость от контроля над беспомощной жертвой, власть, возбуждение… Но вместо этого в голове появилась иная картинка. Картинка девушки, что лежала перед ним на столе. Как она пыталась вырваться, как кричала, пока маньяк срезал один кусочек с её тела за другим, как она хрипела под конец, когда смерть казалось избавлением…

Такая патологическая жестокость не может появиться внезапно из неоткуда. Нет, она культивируется внутри человека, копится, закручивается как буря и в какой-то момент прорывается наружу.

— Ладно, благодарю вас, — кивнул Кондрат, после чего подтолкнул Вайрина к выходу.

— Да было бы за что… — поспешно накрыл мистер Брунс тело простынёй.

Они вышли из морга через другой вход сразу наружу, чтобы Вайрин смог вздохнуть чистого воздуха. Да и сам Кондрат был не против подышать чем-то кроме вони начинающей гнить плоти.

— Знаешь, у меня есть отличный план, что сделать с этим ублюдком, когда мы его поймаем, — произнёс Вайрин.

— И какой же?

— Колесование. Это где ублюдка привязывают к колесу и ломают ему все суставы и кости, оставляя так подыхать. Думаю, это будет неплохая для него смерть. Вроде такой вид казни ещё даже не отменили…

Кондрат был в глубине души солидарен с Вайрином, как бы сам ни был против подобного. Убийца явно не сумасшедший, явно не страдающий каким-нибудь отклонением, не позволяющим контролировать собственные действия. Нет, он понимал, что делал. Понимал и готовился к этому, так что такой вариант с невменяемостью можно было смело отбрасывать. Ну а для таких упырей…

Кондрат поморщился, отбрасывая мысли, которые могли сбить его с толку.

— Хочешь поесть? — предложил он Вайрину, который посмотрел в ответ с отвращением.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Боги, Кондрат, мы только что из морга, мне до сих пор кажется, что я чувствую этот мерзкий мясной запах. Как-будто… — он принюхался к себе. — Я словно сам им провонял! А ты предлагаешь мне поесть?

— Да.

— Ладно, я в деле. Куда пойдём?

Они выбрали небольшую светлую забегаловку, противоположность «настоящим мужским заведениям», где подавали чай в маленьких чашечках на маленьких блюдечках и всевозможные штрудели, пышки и прочие антиподы стройной талии.

Кондрат и Вайрин сидели в самом центре зала в окружении обеспеченных дам, как молодых, так и в возрасте, и были единственными мужчинами в этом заведении, привлекая удивлённые взгляды.

Оба заказали сразу по три маленьких чашки чая и два штруделя у не слегка удивлённой официантки, которая тем не менее приняла заказ.

— Вряд ли в ближайшую неделю я смогу есть мясо, — поморщился Вайрин. — Не понимаю, как они там работают.

— Привычка. Для них это уже не люди, а предмет, как кусок мяса, туша животного.

— Ну это уже как-то бесчеловечно.

— Это защитная реакция. Ко всему привыкаешь, — пожал Кондрат плечами и залпом осушил чашку, в которой было на два глотка. Непонятно, чего так долго пьют остальные.

— До сих пор в глазах эта снятая кожа с ног… — выдохнул он удручённо. За соседним столиком дружно поперхнулись чаем две молодых девушки в платьях. — Ещё и вырванные ногти с отрезанными пальцами… — за другим пирожным подавилась пожилая дама.

Кажется, Вайрин решил перебить всех свидетелей их диалога самым извращённым методом.

— Потише, — понизил голос Кондрат. — Главное, что мы знаем одно — они были живы в тот момент.

— От этого ещё хуже.

— Да, но теперь можно точнее понять, кого именно мы ищем.

— Я понял, о чём ты, — вздохнул Вайрин. — Ну… это мужчина, и точно не врач или мясник. Этот человек вряд ли когда-нибудь вообще занимался разделкой животных, так что это, скорее всего, кто-то из городских. Приезжие обычно из деревень, и частенько они умеют разделывать туши животных.

— А ещё он изначально издевался над животными, — добавил Кондрат.

— С чего ты взял?

— Маньяками не становятся сразу по щелчку. Обычно с этим связана какая-то травма, чаще всего, детская. И с неё растут корни такого садизма. Вряд ли убийца сразу перешёл на людей. Он наверняка пытался сдерживаться, и вымещать свою жестокость на тех, за кого не будет никаких последствий. Животные, домашние или дикие. Сначала он начинал с них, но потом этого стало не хватать, чувство неудовлетворения начало расти, пока вновь не вырвалось наружу.

— Сработал триггер, — произнёс Вайрин.

— Верно. И он совершил первое спонтанное убийство, положившее начало всем остальным.

И вот в голове у обоих был примерный образ того, кто им нужен. Да, очень расплывчато, но это было хоть что-то. И тем не менее в кабинете Вайрина висело три вопроса, и ни один пока не получил ответов. Разве что…

— Кстати, — подался вперёд Вайрин. — Я тут поспрашивал у своих…

— Узнал, кем были жертвы?

— Нет, пока нет, — покачал он головой. — Но мне подсказали, что с этим делом… ну я имею ввиду обряд этот, рога, распотрошённое тело, какой-то образ… с этим могут помочь в нашем городском университете.

— Университет?

— Да, там есть умные начитанные люди, которые могут в этом разбираться. Ну и там, на крайний случай, есть библиотека.

— Библиотека — это хорошо… — протянул Кондрат.

— Не пугай меня, а то я подумаю, что ты книжный червь, — хмыкнул Вайрин.

— Что плохого в книжном черве?

— Они зануды.

Зануды или нет книжные черви, Кондрат и Вайрин спорили долго, приводя свои аргументы вползу собственной позиции, и длилось это вплоть до того момента, пока их экипаж не подъехал к Эдельвейскому государственному университету.

Кондрат тоже учился университете министерства внутренних дел. Правда тот располагался напротив оврага, куда сбрасывали мусор, словно очень обидный тонкий намёк в их сторону, — ну-ну, а как что, именно к ним сразу и обращаются, — и был похож на кирпичный короб с зарешеченными окнами.

То, что он видел перед собой, было прямой противоположностью его пониманию суровой жизни университета. Первое — отдельная территория, огороженная гладким каменным забором, за которым раскинулись газоны с редкими деревьями. Второе — главное здание отдалённо напоминало какой-нибудь Ельский или Лондонский университет, явно не воспитывая суровость духа в учащихся.

Слишком солнечно, слишком чисто и ярко всё выглядело. Здесь ходили или сидели на траве в тени деревьев ученики в мантиях, некоторые с прямоугольными шапками на головах. На территории университета царила беспечность и спокойствие.

— Вот и Эдельвейский университет, — упёр руки в бока Вайрин. — Не чета столичному, но тоже ни чё так, уютненько. Чувствуешь?

— Что именно?

— Как вернулся в прошлое, в свою юность, когда твои суставы ещё не хрустели? — усмехнулся он.

— Нет, не чувствую, — покачал головой Кондрат. — Я учился в мрачном и суровом месте, где никогда не восходило солнце, а тараканы устраивали набеги на наши комнаты, утаскивая самых слабых и неподготовленных студентов в своё логово, где съедали живьём.

— Ты же шутишь сейчас, да? — нахмурился Вайрин, глядя на него с прищуром. — Просто по твоей физиономии так и не поймёшь сразу.

— Мы сражали за право поесть, и каждый раз, чтобы выйти наружу, пробивались с боем через стража нашего жилища. Некоторые такой встречи не переживали. Мы пили страшные зелья, после которых приобретали жуткие способности, например, неестественно передвигаться или видеть то, что никто больше увидеть не может. Это была школа жизни, где выживали и оканчивали обучение лишь самые стойкие.

Вайрин долго и внимательно смотрел на Кондрата. По этому старику было невозможно понять, шутит он или нет. Ведь тараканы не могут утащить человека и съесть его, верно? Верно ведь? И зелья какие-то упоминал…

— Слушай, Кондрат, тебе бы к врачу обратиться, если всё было настолько плохо…

— Я обращался. После моей истории он повесился.

Повисла тишина,

И Кондрат позволил себе улыбнуться уголками губ, отчего Вайрин облегчённо выдохнул.

— Блин, я уже подумал, что ты на серьёзных щах мне это втираешь… блин… — он сам рассмеялся. — Ну ладно, ладно, подловил меня, не буду отрицать…

— Как ты мог в это поверить?

— Кондрат, ты на себя в зеркало смотрел? Я бы совсем не удивился, сражайся ты с тараканами-переростками за последнюю миску супа, вот серьёзно!

— Ну, мы не сражались с ними за миску супа… — произнёс Кондрат, наблюдая за тем, как перед ним прошли две студентки, одарив обоих удивлёнными и даже заинтересованными взглядами. — Но всё равно тому месту было далеко до такого университета, если быть честным. Очень далеко.

— Да… — протянул Вайрин, провожая девушек взглядом. — Знаешь, мне прямо в универ захотелось вернуться…

— Мы здесь по работе, поэтому не отвлекайся. Идём, найдём того, о ком ты говорил.

Они направились к главному корпусу, который возвышался над округой своей монументальностью, внушая чувство уважения.

Глава 4

Занятия, видимо, только-только закончились, так как коридоры полнились студентами в тёмных мантиях и квадратных шапках. Они сплошным потоком текли в сторону выхода по коридорам, залитым солнечным светом из огромных витражных окон.

Ни дать, ни взять, пародия на школу магии и волшебства. Хотя, если здесь есть магия, то и аналогичная школа для магов тоже должна иметься, верное?

— Так, а куда нам? — поднял голос Кондрат, пытаясь говорить через весёлый гомон студентов.

— Куда-то туда, — махнул Вайрин рукой вперёд.

— Нам на какую кафедру?

— Что?

— Какая кафедра? Какой факультет? Какой преподаватель нам вообще нужен? Этаж? Кабинет?

— Без понятия, — чистосердечно ответил Вайрин. — Но это легко выяснить.

Он надел лучезарную улыбку, откашлялся и тут же каким-то ведомым только ему чутьём шагнул наперерез одной из многочисленных студенток. Они столкнулись в бурном от учащихся коридоре, и девушка подняла взгляд, встретившись глазами с Вайрином. От его улыбки уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

— Оу, госпожа, прошу прощения, — даже тембр голоса у Вайрина изменился. Сейчас он был похож на щёголя, который пытается подцепить молодую невинную девушку. — Могу ли я попросить такую прекрасную девушку, как вы, о небольшой помощи?

— Смотря какой, — покраснела она, смущённо улыбнувшись.

— Дело в том, что мы с моим закадычным другом заблудились в вашем учебном заведении. И быть может вы сможете нас проводить… Как вас зовут, говорите?

Она не говорила, как её зовут, но поддавшись на такую дешёвую манипуляцию, ответила:

— Атерия, мистер…

— Можно просто Вайрин, — ещё шире улыбнулся он. Со стороны было и не понять, его напарник пытался узнать дорогу или закадрить девушку. — Атерия, у вас есть кто-то, кто разбирается в обрядах, мифических существах, всяких символах…

— Вы хотите узнать, есть ли у нас этнограф? — уточнила девушка.

— Да-да, этнограф, думаю, нам это идеально подходит, — закивал Вайрин.

— Ну… у нас нет этнографов, однако, возможно, вам поможет с этим наш профессор истории? — улыбнулась его новая знакомая. — Давайте, я вас провожу.

— Ох, я буду безмерно благодарен.

И всю дорогу, что они шли по коридорам университета, Кондрат наблюдал за тем, как Вайрин мило щебечет с девушкой. Словно совершенно другой человек, который вдруг вспомнил, что является аристократом, носителем культуры и этикета. Даже приятно смотреть на такого юношу, словно Вайрин внезапно повзрослел.

Кстати, а Кондрат никогда не интересовался, чем именно занимается его товарищ в свободное время. Точно так же кадрит девчонок? Ищет девушек помоложе среди студенток на одну ночь и разбивает им потом сердца? Или предпочитает тех, кто попроще? Как бы то ни было, опыт у Вайрина явно на лицо.

Мило общаясь с девушкой, они совершенно не замечали Кондрата, который, словно мрачная тень, следовал за ними. За своей беседой они поднялись на второй этаж, прошли вглубь здания, выйдя в коридор, через окна которого открывался вид на внутренний двор с фонтаном. Прошли дальше… и наконец остановились.

— Это здесь, Вайрин, — улыбнулась девушка, указав на дверь. — Наш профессор истории, не знаю, занят или нет, но он очень умный и очень много знает. Уверена, что он сможет тебе подсказать.

«Тебе», будто Кондрат вообще здесь не стоял.

— Безмерно благодарен тебе, Атерия, — улыбнулся Вайрин в ответ. — Знай, если пойдёшь в город и захочешь выпить чашечку чая — ты можешь на меня рассчитывать. Я обожаю чай.

— Буду знать, — хихикнула она и, Кондрат бы даже сказал, чуть ли не вприпрыжку, пошла своей дорогой, будто готовая взлететь над полом.

— Ты ненавидишь чай, — подошёл к нему со спины Кондрат, встав рядом. — Мы оба это знаем.

— А она нет.

— Надеюсь, ты не из тех, кто вешает наивным студенткам наивным лапшу на уши, а потом после первого же раза бросает?

— Обижаешь, — насупился Вайрин. — Я только по взаимному согласию.

— Взаимное согласие не означает, что цели у обоих по итогу одни и те же.

— Я сама честность, поверь мне.

— Как скажешь, — вздохнул Кондрат и бросил взгляд на дверь, к которой их привела студентка.

Вежливо постучав и дождавшись «войдите», Кондрат с Вайрином попали в лекционный ступенчатый зал. Студенты уже давно успели разойтись и остался только преподаватель, щуплый мужчина в очках, который методично собирал свой портфель.

— Если вы пришли получить зачёт, то боюсь, уже поздно, — холодно произнёс он, едва скользнув по ним взглядом. — Пойдёте на экзамен.

— Боюсь, мы по другому вопросу… — начал было Вайрин, но профессор его перебил.

— Молодой человек, учёба закончена, приходите завтра. Вами заниматься я…

— Старший сыщик северного отдела стражей правопорядка Легрериан, — перебил его Вайрин, вытащив свой значок. — Мы пришли к вам задать несколько вопросов, мистер, и надеемся, что вы сможете дать нам необходимые ответы.

Наконец рассеянный профессор обратил на них внимание. Ничего удивительного, что Вайрина спутали со студентом. Двадцать лет, двадцати три года — плюс-минус парни выглядят одинаково, а Кондрат и вовсе стоял за ним.

— Ох… — выдохнул он и неловко улыбнулся. — Прошу прощения, думал, опять студенты со своими зачётами рвутся… А по какому вопросу вы хотели ко мне обратиться?

— Давайте сначала присядем.

Кондрат только наблюдал за тем, как Вайрин ведёт допрос. От него ничего не требовалось, он лишь консультант стражей правопорядка. В крайнем случае, если будет необходимо, он задаст дополнительные вопросы или уточнения, но сейчас всё было в руках Вайрина.

Они заняли места за первым рядом.

— Знаете, я даже немного взволнован. Не каждый раз к историку приходят сыщики из стражей правопорядка за помощью, — вытянулся профессор, словно был на каком-то важном собрании. — Так чем я могу вам помочь?

— Вы знакомы с обрядами и культами? — начал Вайрин.

— Смотря какими, мистер Легрериан. Культур в нашем мире очень и очень много, и у каждой есть свои обряды, свои ритуалы, божества, поверья. Одни совсем молодые, а другие берут своё начало за долго до появления нашей империи. Взять хотя бы…

— Я понял, — остановил его Вайрин, подняв руку с миролюбивой улыбкой, стараясь не обидеть профессора. Но, кажется, всё равно обидел.

Кондрат ничего не сказал, но понимал, что надо было задавать вопрос сразу по теме, которая их интересует, а не ходить вокруг да около. Это не подозреваемый, чтобы его обхаживать.

— Дело в том, что был убит человек, девушка, и её смерть походит на какой-то обряд. Её словно подготовили, как символ чего-то, если так можно выразиться.

— Можете описать подробнее, о чём идёт речь? — подался он вперёд.

— Тело вскрыто, внутренних органов нет, кожа частично снята, на спине она растянута, как крылья, а на голове рога. И плюс оно растянуто за руки и подвешено над землёй. Вам это ничего не напоминает?

Вайрин даже вытащил лист и схематично нарисовал, что он имел ввиду, но на лице профессора был такой шок, что вряд ли он понял и половины, что сказал Вайрин. Или понял, но не мог толком ничего сказать.

— Может… вы знакомы с какими-то культами, которые так делали? Или… не знаю, божества, которые изображены подобным образом?

— Я… честно говоря, даже не знаю, что сказать вам на это… — он снял очки и растерянно протёр их. — В смысле… я не слышал о подобном. Да и я историк, не этнограф или филолог, чтобы сказать точно…

Кондрат вздохнул. Да, Вайрину ещё стоит поучиться подходить к подобным вопросом деликатнее. Похлопав его по плечу, он кивком попросил его поменяться местами, после чего сам сел перед профессором.

— Прошу прощения, если наши слова вызвали у вас шок, мистер…

— Энтони.

— Мистер Энтони. Понимаю, сейчас у вас мысли заняты другим, и в голову ответ сразу так и не придёт, но может тогда вы сможете помочь нам в другом? Вы случайно не знаете такой символ?

На том же листке, на котором Вайрин нарисовал схематично жертву, Кондрат начертил квадрат.

— Квадрат? — удивился профессор. Удивился не только он, но и Вайрин, однако не подал виду.

— Да, квадрат, — кивнул Кондрат. — Но если рассматривать его не как геометрическую фигуру, а как какой-нибудь символ для ритуала, может знак чего-то там или ещё какая-то ерунда, связанная с культурой?

— А… — профессора будто осенило, и он снисходительно улыбнулся ему, как своему ученику. — Ну вы, конечно, и сказали, сударь… ерунда… Но я понял, о чём вы. Да, есть такой знак в форме квадрата, и это, позволю себе заметить, не какая-то там ерунда или ещё что, а знак перерождения!

— Перерождение?

— Ну смотрите. Здесь всё просто. Рождение, — указал он на один угол, — жизнь, — на второй угол, — смерть, — на третий угол, — тьма, — и на четвёртый угол. — Четыре угла означают перерождение в полном его цикле. Человек рождается, живёт, умирает, погружается во тьму, после чего опять рождается. Четыре ступени, повторяющиеся друг за другом. Квадрат.

— Он часто встречается? — поинтересовался Кондрат.

— Достаточно. Его можно встретить в храмах в разных религия везде на свой лад. Это потому, что символ достаточно старый и берёт своё начало ещё с тех времён, когда люди только-только начали образовывать свои общины. Они верили тогда, что не умирают, а перерождаются, становятся новыми людьми, что придут позже в этот мир.

— И в обрядах это встречалось?

— Да, его использовали в празднествах, во время ритуалов посвящения юношей в мужчины, на свадьбах. Да много где, если так подумать.

— А жертвоприношения?

— В жертвоприношениях его не использовали, — покачал головой профессор. — Жертвоприношение — это подношение богам. Там перерождение ни к чему, если только…

— Если только что? — прищурился Кондрат.

— Ну… если не толковать его как-нибудь иначе, — ответил мистер Энтони задумчиво.

— Хорошо, а много вы знаете мифологических существ с рогами, мистер Энтони? Любое мифологическое животное с рогами?

— Ну таких достаточно много, — усмехнулся он. — В зависимости от того, какую именно религию или поверье вы берёте.

— Что-нибудь местное, характерное для Ангарии, — предложил Кондрат. — С крыльями… может копыта даже есть, что-нибудь пугающее.

— М-м-м… — профессор задумчиво посмотрел на доску. — Ну допустим Праракорт или Мордена Тёмная. Один — властитель теней, другая — повелительница судеб.

— Они оба, я так понимаю не относятся, к богам церкви, верно?

Мистер Энтони взглянул на Кондрата с усмешкой, будто говоря, что тот прогуливал в детстве уроки.

— Нет, не относятся. Это языческие боги старых пантеонов.

— Ясно. Я бы хотел, чтобы вы выписали всех богов, божеств, существ и так далее, которые имеют рога, как у оленей. Просто на всякий случай. Этим вы нам очень поможете, мистер Энтони.

— Конечно-конечно…

— И ещё один вопрос с вашего разрешения. Вы знаете кого-нибудь, кто ещё интересуется историей? Скажем так, старыми богами, обрядами, амулетами, жертвоприношениями и так далее? Какой-нибудь эксперт?

— Ну… — протянул мистер Энтони, почесав затылок. — Прям лично я таких экспертов не знаю, но такие встречаются, да. Иногда занимаются ради интереса, иногда потому, что искренне верят в это. Вам лучше обратиться в храм старообрядцев на юге. Они, возможно, расскажут вам больше об этом.

Составить список заняло минут десять, после чего Кондрат и Вайрин вышли из лекционного зала. И едва отошли от двери, как Вайрин тут же спросил:

— Откуда ты узнал про тот квадрат? Мы же с тобой одно и тоже видели, верно? Откуда?

— Сажа на потолке, — кратко ответил Кондрат, и Вайрин затянул очень длинное «А-а-а-а-а-а».

Сажа на потолке — их расставили, чтобы создать квадрат. Изначально сам Вайрин подкинул идею про какой-то обряд. Распятое тело, разные манипуляции с ним, эти рога, крылья на последнем теле — если просто взять в расчёт, что речь идёт об обрядах, то и расстановка факелов будет явно особенной. В его мире это была пятиконечная звезда для вызова демонов, здесь квадрат, всё просто.

— Значит у нас есть два подозреваемых божества и целый список тех, кого надо проверить, я верно понимаю? — отобрал у Кондрата лист Вайрин.

— Да.

— Настоящая работа для сыщиков. Пока одни ищут преступников, ведьм, убийц, мы будем охотиться на божеств. Всегда мечтал заняться подобным, — усмехнулся он. — Хультызыр… Знаешь, я не удивлюсь, если божество с таким именем злое. Я бы тоже стал злым, зови меня Хультызыр. Звучит как ругательство…

— Неважно, на кого охотятся другие. Нам важно понять, какую именно цель преследует маньяк, — ответил Кондрат.

— Ну жертвоприношение божеству, это понятно.

— Какому?

— Это важно?

— Для него — да. Значит и для нас — да.

— Как знание бога, которому он поклоняется, поможет нам отыскать убийцу? — недовольно осведомился Вайрин.

— Даже потому, что нам непонятно, о чём он думает. Невозможно ловить человека, когда ты не понимаешь ход его мыслей. Какой именно цели добивается убийца? Где конкретно ему необходимо оставлять тела? Какие жертвы для этого бога подходят? Всё это сужает зону поисков, Вайрин. Даёт понять, где его искать и как ловить.

Как он не может понять? Чем больше знаешь о человеке, тем легче будет его найти. Любые детали, любые мелочи, которые могут указать на него, способны сыграть свою решающую роль. Возможно, это дело научит Вайрина уму-разуму и важности таких деталей. Не просто так этому посвящены целые направления в психологии.

Но Вайрин тоже не дурак, да, иногда показывает характер, однако так или иначе слушается и делает, что ему говорят. В конце концов, иногда просто необходимо, чтобы человек понимал важность того или иного действия. Сам видел, как это влияет на результат.

— Значит мы сейчас будем искать нужного бога? — вздохнул Вайрин.

— Нет, сейчас нет. Уже время, скоро будет вечереть. Лучше подобным заниматься на свежую голову. К тому же я хочу, чтобы ты поднял кое-какие связи и попытался разузнать, были ли всплески убийств домашних животных.

— В плане…

— Жестокие убийства. Там хвосты отрезанные, головы, глаза выколоты…

— Я понял, понял, хватит, — попросил Вайрин поморщившись. — Узнаю. Хочешь попытаться выяснить, где жил этот ублюдок, будучи ребёнком?

— Если получится. У вас учёт такого не ведётся, как я понимаю, — здесь ещё о защите животных никто не слышал, — однако может кто-то замечал нечто подобное…

Получается, что теперь у них на повестке? Выяснить, какому именно богу поклоняется маньяк, сходить в храм старообрядцев, поискать случаи с жестоким обращением с животными, и те дела, которые в процессе — найти «нулевую» жертву и постараться узнать, кем были все те девушки, которых они нашли.

Конечно, очень жаль, что Кондрат не успел нанять человека, который хотя бы портреты их зарисовал подробно…

Но вскоре мысли по поводу убийства сами по себе вылетели у него из головы, едва их экипаж проехал мимо его родного офиса.

— Стой! — рявкнул Кондрат так, что кучер подпрыгнул на месте. Да чего там — Вайрин подпрыгнул на месте, поймав себя на мысли, что так и заикой недолго остаться.

Колёса заскрежетали по мостовой, и он выпрыгнул на улицу ещё когда экипаж не успел остановиться. Вайрин скользнул следом, уже хватаясь за рукоять верного и надёжного пистолета. Его друг редко вёл себя настолько резко, и он ожидал увидеть что-то из ряда вон выходящее…

И, собственно, увидел.

Офис Кондрата — кто-то разбил у него все окна и выломал входную дверь. Сам Кондрат стоял напротив двери несколько секунд, после чего, чеканя шаг, вошёл внутрь.

— Кондрат! Стой! Погоди! — Вайрин бросился следом и…

Увидел Кондрата стоящим по центру зала, окидывающего тоскливым взглядом место, которое он с такой любовью и тщательностью обставлял. Вандалы явно постарались. Перевернули все шкафы, вытащили ящики, раскидали документы. Разве что стол они не смогли ни сдвинуть толком, ни сломать. Зато на него насрали.

Одним словом, ублюдки.

— А если бы здесь кто-то был? — недовольно поинтересовался он, вместе с Кондратом разглядывая помещение.

— Здесь точно никого не было, можешь не беспокоиться. Пришли не за мной.

— Какой твари твой офис пришло в голову разгромить? — выдохнул Вайрин, чувствуя злости больше, чем сам Кондрат.

— Да вот есть… тут кое-кто… — вздохнул он.

— Ты его знаешь? Или их? Это они, да⁈

— Да, они. И я примерно знаю, кто это мог сделать, — кивнул Кондрат.

— Отлично! — рыкнул Вайрин, чувствуя небывалый подъём ненависти за своего друга. — Тогда собирайся, мы идём бить рожи! Чур я влетаю в них первым! Теперь у меня вставные зубы, мне всё равно!

И он уже зашагал обратно в приступе праведного гнева, разминая костяшки, когда ему на плечо легла рука Кондрата.

— Погоди, не спеши, Вайрин.

— Думаешь, надо вооружиться? Блин, ты прав, заедем за дубинками!

— Нет, я о другом, — покачал он головой. — Просто думаю, сейчас это будет лишним.

Глава 5

На Кондрата было больно смотреть. Наверное, потому что Вайрин за всё это время ни разу не видел его таким грустным. Уверенным, холодным, злым, задумчивым, ехидным, даже иногда весёлым — здесь в пору спросить, а какой Кондрат сегодня ты? Но вот грустным его видеть ему как-то не приходилось.

Взгляд слегка потуплен, лицо неожиданно стало мягче, и этот крепкий мужик будто набрал сразу на десяток лет, которые показали, насколько он действительно немолод. Грустный Кондрат — это действительно грустно…

— Не расстраивайся, — хлопнул Вайрин его по плечу. — Пара сломанных ног придаст тебе сил и настроения, я тебя уверяю. А если хочешь, ещё и в камеру с какими-нибудь отморозками-содомитами засунем до утра.

— Не надо, я не расстроен, — сказал Кондрат расстроенно.

— Ага, на лице это так прямо и написано.

— Скорее, немного огорчён.

— Так это одно и тоже!

— Короче, всё в порядке, — вдохнул он полной грудью и огляделся. — Нужно было уже давно нанять какую-нибудь уборщицу. А здесь и повод появился.

— Я, конечно, рад, что ты ищешь везде свои преимущества, но почему не хочешь разобраться с теми, кто это сделал, если знаешь их?

Кондрат прошёлся по кабинету, после чего наклонился, поднял перевёрнутый стул и поставил его на ножки. Сел на него и откинулся на спинку, посмотрев в потолок. Ещё один глубокий вдох и он, кажется, вернул себе свой дух.

— Наверное, мне надо вкратце объяснить, почему это произошло… — развёл он руками, указывая на кабинет.

— Я никуда не спешу, — Вайрин сел на перевёрнутый шкаф.

Кондрат был хорошим рассказчиком. Говорил спокойно, кратко и доходчиво, не упуская деталей и не заостряя внимания на ненужной ерунде. Он начал с того самого момента, когда случайно толкнул мужчину в одном из баров, и закончил тем, как столкнулся с ними в последнем баре.

Естественно, Кондрат упустил ведьму, о которой его товарищу знать было не обязательно, от этого история ничего не потеряла.

— Нихрена они злопамятные… — протянул Вайрин, когда тот закончил. — Сколько прошло с того времени? Несколько месяцев? А тот твоё лицо тот урод всё равно узнал…

— Бывают и такие люди, — спокойно ответил Кондрат.

— И ты хочешь оставить это просто так? Просто закрыть глаза на то, что они разгромили твой офис?

— Думаю, что ты и так догадался, кто они, верно?

— Ну какая-нибудь банда или ещё что-то в этом духе, а что? Тебя же не это остановит. Блин, да я не поверю после свинофермы, что тебя хоть что-то может напугать! В чём причина?

— Когда я их избил… — начал Кондрат, но Вайрин тут же его перебил.

— Потому что они на тебя напали! Правильно сделал, что спустил их на землю!

— Да, ты прав, Вайрин, и я не жалею. Но это для нас очевидно, а у тех имбецилов причинно-следственные связи просто не работают. Они считают, что раз их избили, то они имеют право на месть. Они не могут провести логическую линию, из-за чего это произошло, так как у них во главе стола всегда стоит «я».

— Так к чему ты клонишь?

— Я оставлю всё как есть, — пожал Кондрат плечами.

— Осуждаю.

— Знаю. Но как ты думаешь, что будет дальше? Когда я отомщу им?

— Они придут вновь мстить тебе, — ответил Вайрин нехотя.

— А потом я опять отомщу, а потом опять они и так по кругу, пока это не дойдёт до крайней точки. Бесконечный круговорот насилия, пока хребет у кого-то не треснет. Дело не в высокопарных фразах, что я выше этого или страха перед каким-либо сбродом. Просто я не хочу этим заниматься. Если после этого конфликт будет исчерпан, то я готов закрыть на это глаза.

— Но тогда они почувствуют свою безнаказанность, — хмуро заметил он.

— А стражи правопорядка тогда вообще зачем нужны, если у вас гражданским приходится напоминать, что ничего не остаётся безнаказанным? — насмешливо спросил Кондрат.

И, собственно, Кондрат считал, что был прав. Почему он должен заниматься наказанием всяких подонков? Да, он может сейчас сходить, найти и наказать их, ответив тем же. Но потом они вернутся и всё повторится. Произошедшее неприятно, хочется ответить тем же, но у него есть дела и поважнее. И если после этого они почувствуют себя отомщёнными и успокоятся, то он готов закрыть на это глаза. Если нет…

Что ж, там уже будет видно.

— Ты знаешь, где я мог бы нанять себе уборщицу? — спросил Кондрат, окинув взглядом помещение.

— Да, думаю, в каком-нибудь офисе по найму прислуг или сам поспрашивать. Если сам, то дешевле, естественно, но без гарантий. Ты точно ничего не хочешь предпринять?

— Нет. Если только они повторно не вылезут.

* * *

На следующий день Кондрат прежде, чем отправиться к Вайрину, первым делом решил поднять своих информаторов.

Кого чаще всего похищают маньяки для удовлетворения своих ненормальных желаний? Тех, за кого никто не хватится, самые незащищённые антисоциальные элементы, а именно — проститутки.

Сколько девушек стоит на улицах никому не нужные и готовые отдаться за звонкую монету, о которых вспомнит разве что их сутенёр? Это почти что ярмарка для маньяка. Подходи, выбирай понравившуюся, после чего уводи с собой, и за неё никто уже не хватится.

— Дорогой, давно тебя здесь не видела… — одна из девушек почти сразу узнала его, широко улыбнувшись и шагнув навстречу. — Наконец решил разбавить свои бренные будни женским теплом или по делу?

— По делу, — в его пальцах из неоткуда, как у фокусника мелькнула серебряная монетка. — Что слышно на улицах?

— Ой, я даже не знаю, с чего начать… — улыбнулась она, поманив его за собой. — Идём, дорогой, зачем стоять здесь, на улице…

Они зашли в какие-то задворки, где девушка, выдохнув, облокотилась на стену.

— Так что ты хотел узнать? — перешла она к делу, мгновенно осунувшись. Голос потерял томность, лицо стало усталым, взгляд тусклым. Девушка выглядела так, будто не спала уже второй день…

— Слышала о маньяке?

— Трупорез что ли? Кто ж не слышал, — усмехнулась девушка. — Ловит и потрошит девушек. Мы тут между собой уже давно ему все кости перемыли.

— Из ваших кто-нибудь пропадал в последнее время? Может видели странного человека?

— Да здесь каждый второй странный. Даже взять тебя, — улыбнулась она. — Приходишь ко мне, расспрашиваешь о маньяке.

— Не умничай, просто ответить, было что-то? Пропадал кто-то из девчонок или случались другие странные истории?

— Не знаю, не слышала, — покачала девушка с низкой социальной ответственностью головой. — Я могу поспрашивать, но у нас всегда что-то да происходит. Вон, одну нашли мёртвой от передоза через пару дней после того, как пропала. А другую избили до полусмерти позавчера. Всегда что-то происходит, и если кто пропадёт, то вряд ли это станет новостью.

— И всё равно, если что-то будет, какой-нибудь странный тип или начнут пропадать девушки или ты уже знаешь о ком-то…

— Я сразу сообщу об этом тебе, обещаю, — кивнула она, одной рукой поймав брошенную ей монетку. — Спасибо, дорогой. С тобой приятно поговорить.

— Береги себя здесь, — ответил он, выйдя на улицу.

Девушка в ответ лишь невольно улыбнулась внезапной заботой к себе.

Кондрат обошёл несколько человек, но было глухо. Ни странных исчезновений, ни каких-либо подозрительных людей в округе не видели.

Если бы Кондрата спросили, кем были жертвы маньяка, за которых до сих пор не хватились, то он бы ответил с девяносто процентной уверенностью, что они работали проститутками. Самая простая, лёгкая и доступная цель без риска быть замеченным среди множества таких же странных клиентов.

И что бы не говорили работницы на улице, они обычно сразу замечают, когда одна из девушек внезапно пропадает. Не потому что им не плевать, просто это залог безопасности — присматривай за другими, и присмотрят в случае чего за тобой.

Между тем Кондрат обратился и к мальчишкам. Просто на всякий случай, чтобы они приглядывались к странным личностям и, если вдруг где-то встречаются убитые домашние животные с особой жестокостью. На всякий случай, если маньяк устраивает себе приятное времяпрепровождение между преступлениями.

Прежде, чем направиться в северный отдел стражей правопорядка, Кондрат воспользовался советом Вайрина и заглянул в одну из контор, которые предлагали свои услуги посредника при поиске слуг.

Ему было плевать на возраст, плевать на пол, о чём он сразу сообщил женщине за столом. Главное, чтобы человек исправно выполнял свою работу и убрал его офис, особенно ту кучу на столе. Самому пачкать руки не очень хотелось. Но самый странный вопрос, наверное, был по поводу того, ему подойдут любые горничные или с синими волосами к нему не отправлять.

— Прошу прошения? — не понял он.

— Ничего страшного, — улыбнулась женщина, будто Кондрату действительно было за что просить прощение.

— Нет, я не прошу прощения. Я переспрашиваю про волосы.

— Ой… я… прошу прощения, с синими волосами, да, — смутилась она. — Ну там не синие, там тёмно-синие, так-то и не заметное, наверное…

— Нет, я о том, почему вы поинтересовались, присылать ли мне всех, или за исключением синеволосых.

— А, вы об этом… Ну просто многие считают синеволосых к несчастью, вот и всё, — пожала она плечами. — Просят таких им не присылать.

— Я не страдаю предрассудками. Давайте любую, но чтобы исправно выполняла свою работу.

— О! Тогда проблем с наймом совсем не будет, — обрадовалась она. — Когда вам удобно принять на службу человека?

— Сегодня вечером пусть подойдёт.

С этим было окончательно покончено, Кондрат встретился с Вайрином, сразу обозначив сегодняшние цели. Однако на полуслове тот его перебил:

— Сегодня будет совещание, — хмуро произнёс он.

— В смысле планёрка?

— Что?

— Что?

Они посмотрели друг на друга, после чего Вайрин улыбнулся.

— Нихрена не понял, но очень интересно. Короче, сегодня будет обсуждать это дело, я и ещё те двое сыщика. Надо будет расставить всё на свои места и понять, какие действия предпринимать.

— И какие же? — поинтересовался беззлобно Кондрат.

— А вот это мы выяснить и должны. Хотя я хрен знает, что они хотят предложить. Поставить караул на каждом углу, где есть женщины?

— Сомневаюсь, что это может помочь. Мне нужно присутствовать?

— Не, — покачал головой Вайрин. — Но это не должно занять много времени. Я надеюсь.

— Тогда я подожду, — кивнул Кондрат и занял одну из скамеек в коридоре.

Он вспоминал свои планёрки, где или обсуждались текущие дела, обсуждения прошлых операций планы на будущие в течение предстоящей недели. Иногда было и так, что они собирались и устраивали мозговой штурм, пытаясь поймать какого-нибудь ублюдка.

Хотя Кондрат предпочитал всё же пользоваться только собственным умом и интуицией. Он не раз замечал, что остальные больше вводят в заблуждение, чем помогают. И проблема была не столько не в верных догадках, — это их работа искать ответы среди кучи предположений, — сколько в том, что остальные не просто предлагали свою версию, подкрепляя её фактами, а настаивали на ней, исключая все остальные возможные варианты.

А в этих делах нельзя зацикливаться на одном. Маньяки, как бы смешно это не звучало, люди разносторонние с широкими взглядами. Как сказал один из детективов, многогранные личности, где в одном человеке могут сочетаться самые дикие противоположности.

— Прошу прощения, вас вызывают, — прервал мысли Кондрата мужчина в форме стражи правопорядка, нависнув над ним.

— Куда?

— На совещание. Глава отдела хочет видеть вас.

Внезапно… Кондрату меньше всего хотелось бы пересекаться с кем бы то ни было, и уж тем более с главой отдела. Однако о причинах, по которым его хотели увидеть, Кондрат смутно догадывался. И последовал, не обронив ни слова за мужчиной, который привёл его в угловой зал, где вокруг прямоугольного вытянутого стола сидело сразу пять человек.

Едва он зашёл внутрь, как все взгляды сошлись на нём, а дверь, будто обрубая все пути назад, с щелчком закрылась. Было немного неуютно оказаться вот так сразу в чужом коллективе под не самыми доброжелательными взглядами, однако ему это было не в первой. Всё лучше, чем перед ли журналистами.

— Мистер Брилль, — маленький, круглый и с густыми усами мужчина во главе стола рукой пригласил его присесть. Даже удивительное, насколько он забавно выглядел, и насколько не соответствовал его грубый сильный голос внешнему виду. — Я глава северного отдела Партес Оттоберг. С остальными, как я уже понял, вы знакомы.

Кондрат молча кивнул.

— Как мне сообщили, вы у нас с некоторых пор работаете консультантом. И помогаете господину Легрериану с этим делом, я всё верно понял? — его голос был напористым, грубым, будто нож, приставленный к шее.

— Абсолютно.

— Отлично, что вы можете сказать по этому делу?

— Боюсь, что в данный момент немного, мистер Оттоберг, — ответил Кондрат.

Видимо другой ответ ожидал услышать глава отдела, так как его брови искривились.

— Прошу прощения?

— Боюсь, что в данный момент по этому делу сказать я могу немного, — ответил Кондрат. Помолчал и продолжил. — Нам известно, что убийца проводит какой-то обряд, связанный со старыми верованиями. В данный момент рано говорить, однако мы рассматриваем предположение, что он совершает убийства ровно каждый месяц, как по календарю. Видимо считает это важным, и…

— Какой у вас опыт в расследованиях, мистер Брилль?

Кондрат посмотрел на мужчину, который задал этот вопрос. Яклева Кондрат знал всего ничего, а он уже ему не нравился. Какой-то эгоцентричный тупоголовый сыщик, как раз тот тип, который, если зациклится на своей версии, уже ничего остального не примет.

— Двадцать четыре года, скоро будет двадцать пять.

— И… вы уже имели дело с такими больными ублюдками? — спросил он, едва заметно улыбнувшись.

— Да.

Ответ был ровным и чётким. Явно не этого Яклев ожидал. Наверняка надеялся, что он будет юлить, пытаться не давать прямого ответа, всячески набивать свою цену, тем самым выставляя себя не в выгодном свете. Но Кондрату не зачем было набивать себе цену, так как он и так её отлично знал.

— Так, я понял, к чему вы клоните. Вайрин заверял меня, что вы отличный сыщик.

— Надеюсь, что это так.

— И дальше этой теории… вы не сдвинулись?

— Боюсь, что я не всесилен. До сих пор не известно, кем были эти девушки. Из-за этого невозможно сказать, по какому принципу он их выбирает. Это определённый круг лиц, девушки лёгкого поведения или те, что в поисках пары на ночь, кого он находит в барах? Пока это не выяснится, большая часть нам будет недоступна. Однако мы можем выяснить, зачем он это делает.

— Зачем-зачем… затем, что он больной ублюдок, — фыркнул Яклев. — И это не он, а она, как я уже и говорил, мистер Оттоберг. Она вырезает их органы и части тела для своих зелий, а потом вешает труп на всеобщее обозрение, чтобы запугать честной народ!

— И много вы видели ведьм, мистер Яклев? — поинтересовался Кондрат. — Как часто они появляются, как часто это делают, что вы так уверенно говорите, что это ведьмы?

— А вы их защищаете что ли? — прищурился он.

— Я пытаюсь понять, на чём основаны ваши предположения, потому что основы… я для них не вижу, — пожал плечами Кондрат.

— То, что ты не видишь основы, это не значит, что её нет. Жестокость, ритуалы, отсутствие частей тела — всё говорит о ведьмах, — приподнял он голос.

— Ты тыкать будешь пьяницам на улицах, — внезапно встрял в разговор Вайрин. — Для тебя он мистер Брилль.

— А ты мне указывать будешь? — окрысился тот.

— Буду. И укажу ещё на кое-что. Ты говоришь, что она пытается запугать честной народ. И поэтому не развешивает тела на главных улицах, где ночью даже людей не встретишь, а днём не протолкнёшься, а оставляет их чёрт знает где?

— Захотелось!

— Да мало ли зачем она бросает тела…

— О, уже мало ли! — всплеснул руками Вайрин. — То есть уже о причинах уверенности нет, а? А потом, у первого трупа были внутренние органы. Чего же она их не забрала? Забыла? Что ж там за ведьма, которая убивает ради ингредиентов и забывает их забрать?

— Самая обычная и тупая! И похоже, она не единственная в этом городе!

— Это точно, потому что такого же я вижу сейчас перед собой!

— Да ты…

— ЗАТКНУЛИСЬ! — и тут же последовал удар по столу. Голос главы отдела, был как гром. Непонятно, как в таком маленьком теле так много силы. Его взгляд вновь устремился на Кондрата. — Устроили тут балаган… Мистер Брилль, что вы можете нам вообще сказать, раз стали консультантом? Проконсультируйте нас.

— Если хотите план действий, то я могу вам его дать, — невозмутимо ответил он. — Первым делом надо выяснить личности жертв. Второе, надо выяснить, случались ли похожие убийства, на которые не обратили внимание. Сейчас в архиве уже ищут совпадения.

— Почему?

— Потому что маньяк, ведьма это или нет, мог убить кого-либо до этого. Зачастую есть первое импульсивное убийство, прежде чем маньяк начинает методично убивать. И, если это окажется правдой, вычислить убийцу будет намного легче. Так же надо разузнать о жестоких убийствах домашних животных. Возможно, кто-то помнит период, когда и где те вдруг начали пропадать или умирать.

— Хотите сказать, что ребёнком он тоже занимался подобным?

— Да, только с животными. Возможно, что кто-то жаловался раньше. Потеря любимца, особенно когда находишь его замученным до смерти — очень яркое воспоминание. Такое не забудешь. Люди сразу вспомнят. Тогда мы сможем точнее сказать, где жил тот, кого мы ищем. А может он и сейчас делает это. И тогда есть вероятность, что это наш клиент. И третье — мы с Вайрином собирались в храм старообрядцев, чтобы точнее узнать о том, зачем убийца устраивает… это.

— Зачем вам знать это? — спросил мистер Оттоберг.

— Потому что на данный момент это единственная зацепка, — ответил Кондрат. — И да, как консультант, я бы хотел вам порекомендовать ещё одну вещь…

Глава 6

Отпечатки пальцев и фотографическая зарисовка мест преступлений — одни из столпов криминалистики.

Это были те самые два фактора, которые могли поднять эффективность местных стражей правопорядка, выведя их на совершенно другой уровень, и помочь в будущем раскрывать куда больше преступлений в этом мире. Кондрат считал своим долгом рассказать об этом и принести эти знания в массы.

Однако их, казалось, это волновало куда меньше, чем план, который был озвучен Кондратом, и к нему тут же появились ещё вопросы. Например, с чего он взял, что должна быть ещё одна жертва и почему её в таком случае до сих пор не нашли.

Они словно не умеют правильно расставлять приоритеты…

— Я не говорил, что вы не нашли самую первую жертву, — ответил Кондрат невозмутимо, когда речь зашла вновь про «нулевую» жертву. — Как и не утверждал, что она сто процентов должна быть.

Ему пришлось провести краткую лекцию по поводу фантазий маньяков и триггеров, которые могут заставить их решиться на активные действия. Что если такое произошло, то убийство будет спонтанным и импульсивным и, скорее всего, несколько отличающимся от его обычного почерка. И лишь после этого, когда воспоминания и ощущения остынут, набравшись смелости после первого убийства, маньяк может продолжить, но уже более осмотрительно.

— Но это неточно, да? — поинтересовался Яклев едким голосом.

— Здесь нет точности до тех пор, пока мы не поймаем убийцу. Есть лишь вероятность, что именно так оно и было, — пожал плечами Кондрат.

— Ага, то есть версия с ведьмой не подходит, а ваша… с маньяком, который внезапно убил не трёх, а четырёх — идеально ложится?

— Что ваша, что моя версии на данный момент ничем конкретным не подкреплены, однако в пользу моей версии говорит статистика преступлений.

— Какая же? — криво улыбнулся он.

— Та, что в подобных убийствах куда чаще замешаны обычные люди и в особенности мужчины, а не ведьмы.

— Ага, а где подтверждения, что это именно тот случай? — оскалился он, будто загнал Кондрата в угол.

— Я ни разу не сказал, что это именно тот случай. Я сказал, что нам требуются улики, которые подтвердят или опровергнут вашу или мою версию.

— Так, — прервал их Оттоберг. — Хватит гонять это по кругу. Сыщик Яклев утверждает, что это ведьма, сыщик Легрериан и консультант Брилль утверждают, что это сумасшедший ублюдок. Вантувер, вашей версии вообще не слышно.

Мужчина, что был отчасти похож на самого Кондрата за исключением длинной бороды, в первый раз за время, что здесь был Кондрат, подал голос:

— Мне кажется, что пока преждевременно делать хоть какие-то заявления. У нас есть лишь призрачные теории мистера Брилля, которые не сильно отличаются от теорий мистера Яклева. Но в одном я согласен с мистером Бриллем, собственно, с чем не спорит и мистер Яклев — нам надо опознать девушек.

— И это всё, к чему вы пришли?

— Всё остальное — лишь догадки, но вы, мистер Оттоберг, не хотите их слышать, верно? По факту я сказал всё, что мы имеем и за что можем ухватиться.

Очень консервативно.

Кондрат был не против консерватизма, однако в любом расследовании требовалось всё же капелька воображения и полёта фантазий. Нет, он правильно расставил приоритеты по поводу жертв — когда нет ни свидетельств, ни улик, ничего, по факту, это единственный путь.

Однако Вантувер считает совсем необязательным копать в сторону целей, которые преследует убийца. Ему плевать, что происходит в голове у маньяка, чем он увлекается, чего хочет. Узость рождает неполноту картины. Так можно ловить лишь заурядных убийц да мелких преступников, но сейчас не тот случай.

— Это особенности нашего обучения, — сообщил Вайрин, когда они покинули совещание, по факту, ничего не добившись и каждый вернувшись к своим делам. — Нас в универе учили, что надо основываться на голых фактах, которые мы имеем, а не теряться в догадках и строить неподкреплённые гипотезы.

— Но это не гипотезы и не догадки. Мы говорим о целях убийцы, чего он добивается.

— Да, но у нас это преподносится, как самоцель.

— Прости, что? — не понял Кондрат.

— Ну то есть чего хочет маньяк? Убивать. Чего хочет грабитель? Грабить. Чего хочет насильник? Насиловать. То есть мы не задаёмся вопросом, что стоит за его целью. Если он убивает, значит его цель — убивать.

— То есть, почему он это делает, у вас считается ненужной гипотезой, — подытожил он.

— Что-то типа… — пожал Вайрин плечами.

— А ведьма не считается гипотезой?

— Я могу понять в этом плане Яклева. Такие жуткие убийства происходят… ну скажем прямо, очень редко. Для обычного убийцы они не характерны, а значит это не обычный убийца. Органы, обряды, жертвоприношения — всё характерно для ведьм. По крайней мере, что мы знаем о них. Поэтому у него доводы подкреплены логикой.

Здесь оставалось лишь вздохнуть.

Что ж… в его мире криминальная психология тоже возникла далеко не сразу, только ближе к концу двадцатого века, а мыть руки перед принятием родов после вскрытия покойников и вовсе считалось глупостью, и за это даже посадили одного в психушку. Просто иногда очевиднейшие вещи оказываются далеко не так очевидны для тех, кто жил в прошлом.

В каком-то смысле это и есть прошлое, так что ничего удивительного.

— А ты его мнения про ведьм почему не поддерживаешь? — поинтересовался Кондрат.

— Ну тебе я больше доверяю, чем этому дегенерату, хотя меня не покидает чувство, что мы охотимся за собственными фантазиями, а не фактами. У него есть факт — убийства, которых раньше не было. Жертвоприношения. Отсутствия органов, которые иногда берут для зелий. Вот факты. А у нас… какую цель убийца преследует, каким богам поклоняется… всё это как-то мутно, нет?

— Ну может каким именно богам он поклоняется и не важно, однако это может привести нас к чему-то ещё, — ответил Кондрат. — Сегодня мы ещё должны наведаться в храм старообрядцев, о котором говорил профессор. Посмотрим, что это нам даст.

Чтобы попасть в тот самый храм, пришлось выехать за границы города и проехать ещё минут двадцать или тридцать дальше в поля, пока посреди моря травы, которая шла волнами, не обнаружилась церковь.

Здание до боли напоминало белоснежное здание какой-нибудь католической церкви, но без крестов. Часовня, под которой вход, и само здание, вытягивающееся за ней. На фоне бесконечных полей здесь царило удивительно умиротворение, которое можно было почувствовать практически физически.

Высадившись из экипажа и дав наказ ждать, вдвоём они направились в сторону приветливо распахнутых дверей по узкой тропе. Уже на полпути оба услышали громкие воодушевляющие речи какого-то проповедника, которые приносил ветер.

— Далеко они её построили… — заметил Кондрат. — Вряд ли здесь будет много прихожан.

— Кто хочет, найдёт сюда путь. Пусть церковь теперь не гонит их и не убивает, однако всё равно запрещает и всячески мешает им строить храмы вблизи городов.

— Раньше на них охотились?

— Как и на всех, кто был против церкви или шёл ей наперекор. Инквизиция никого не щадила. До великого правления прадеда нашего императора, который знатно подрезал ей крылышки.

— Удивительно, как у него это получилось… — пробормотал Кондрат.

— Иногда деньги, власть и армия решают больше, чем просто деньги и власть, — пожал Вайрин плечами. — Слушай, а они там разошлись, да?

Чем ближе они подходили, тем громче был голос проповедника, который пытался убедить людей внутри, что все они прекрасные люди и заслуживают всего самого лучшего после смерти. Кондрат и Вайрин встали в открытых дверях, наблюдая за этим представлением.

— Любят всё обещать людям после смерти, — вздохнул Кондрат, но так, чтобы Вайрин его услышал. — Обещание без обязательств.

— Ну… для некоторых это надежда однажды начать жить лучше.

— Если они здесь не живут хорошо, то где гарантии, что будут жить лучше потом?

— Не веришь в богов? — посмотрел на него Вайрин.

— Не верю.

— А… атеист значит. Раньше тебя за такие слова бы сожгли на костре.

— Хорошо, что сейчас другое время, — хмыкнул Кондрат. — А ты имеешь что-то против атеистов?

Вайрин серьёзно так задумался, взглянув на проповедника, который голосил на весь зал.

— Знаешь… вообще нет. Наверное, потому что мне плевать, верит человек или нет. Это его дело. Однако, что не говори, вера дарит людям надежду, что бы не говорили другие. Если бы не она, то представь, что бы было?

— Что же? — заинтересованно посмотрел на него Кондрат.

— Люди бы сходили с ума. Вокруг было бы хрен знает что. Вера для людей как путеводная звезда, которая позволяет двигаться в правильном направлении. Позволяет продолжать жить и идти сквозь все невзгоды.

— Почему я не схожу с ума и не устраиваю хрен знает что? — поинтересовался Кондрат, с любопытством взглянув на товарища.

— Потому что ты странный.

— Наверное, потому что для меня путеводная звезда — основные правила человеческого общества, а не истории про богов и их мир. И если людей заставляет двигаться в правильном направлении только вера в богов и благодать после смерти, то у меня плохие новости.

— Что ты хочешь доказать? — криво улыбнулся Вайрин. — Что вера не нужна?

— Вера нужна. Но лишь для того, чтобы контролировать разум людей и собирать с них деньги. Чтобы не улучшать условия жизни, а убеждать, что после смерти будет обязательно награда. Наград после смерти, которую никак не проверишь.

— Инквизиция с удовольствием бы тебя послушала, Кондрат. Я серьёзно, держи такие мысли при себе. Может их власть и спала, однако это не значит, что они не могут испортить жизнь.

— Наверное, потому что они лучше меня понимаю, насколько это правда.

— Да, ты ещё тот еретик, Кондрат. Я прямо чувствую эту ересь… — хихикнул Вайрин.

К тому моменту исповедь начала сходить на нет. Люди, одурманенные словами, будто под кайфом, начали медленно выходить из церкви, но не спешили уходить, а разбредались по округе вокруг здания, где трава была выкошена.

На фоне их Кондрат и Вайрин выделялись заметно. Оба в туфлях, брюках, рубашках и жилетах с галстуком с лёгким пальто поверх и шляпах — практически классические детективы в лучших традициях. При этом вокруг них людей были одеты либо в лёгкие рубахи с просторными штанами, либо в такие же воздушные платья. Оба были как тёмное пятно среди светлого воздушного потока людей.

Дождавшись, когда людей станет внутри поменьше, они вошли внутрь и буквально нырнули в терпкий горячий воздух, пропахший запахом пота и каких-то приторных трав. На голову словно дурман свалился.

Здесь ещё оставались люди, и Вайрин ненароком столкнулся с какой-то девушкой в платье с синими цветами. Кондрат был готов поклясться, что под платьем ничего не было.

— Я прошу прощения… — улыбнулась та обворожительно, и Вайрин уже было поплыл, неуверенно улыбнувшись…

— Добрый день, северный отдел стражей правопорядка, старший сыщик Легрериан и Брилль, — что он не сыщик, а консультант, Кондрат уточнять не стал. — Мы хотим узнать, кто здесь главный проповедник.

Его голос, как холодный ветер, тут же загубили всю пленительную атмосферу. Да и сам Кондрат в этом солнечном зале, где лучи пробивались через многочисленные окна, был как тень, которая выбивалась из общей картины.

Девушка сразу потеряла свою улыбку и указала пальцем на мужчину, который стоял и общался с несколькими прихожанками. Любезно общался.

— Благодарю.

Он подтолкнул Вайрина вперёд и пошёл между рядов скамей к небольшой трибуне. Их было невозможно не заметить, и когда сыщики уже были рядом, проповедник успел отослать своих поклонниц для приватной беседы.

— Добрый день, господа. Что вас привело в храм наших покровителей? — улыбнулся он.

Кондрат был вынужден признать, что голос у того был действительно хорошим. Низкий тембр, который звучало густо и приятно, такого действительно заслушаешься невольно.

— Старший сыщик Легрериан и Брилль, северный отдел стражей правопорядка, мы здесь, чтобы задать вам несколько вопросов, — будто оклемавшись, Вайрин взял на себя право слова. — Мы хотим, чтобы вы ответили нам на несколько вопросов.

— Меня в чём-то подозревают? — сразу спросил он, заставив сыщиков переглянуться. И тут же поспешил добавить. — Поймите правильно, церковь на нас зуб точит и только ждёт, чтобы обвинить в чём-то. Грабёж, обман, убийство, что угодно.

— Нет, мы не по этой части, — покачал Вайрин головой. — Вам знакомы эти имена?

И протянул лист с именами божеств, которые начёркал им профессор. Тот удивлён взглянул на лист, после чего посмотрел на сыщиков, вытащил очки и уже куда внимательнее начал читать, что там было написано. Кондрат сразу отметил, что очки были недешёвым удовольствием, и этот проповедник должен получать изрядно от своих прихожан. Явно не бедствует на пожертвования.

— Да, знакомы, господа. Это имена божеств, — наконец произнёс он.

— Как мы понимаем, вы им поклоняетесь, верно?

— Ну не совсем. Не знаю, кто вам дал этот список, однако здесь лишь часть из них относится к нашему пантеону божеств. Например, Хультызыр, относится к совершенно другой вере. А вот Праракорт уже из нашей веры. Он властен над тенями, что ночью наблюдают за людьми и крадут их сны, насылая кошмары.

Что ж, значит он разбирается в этом. Именно с этой мыслью Вайрин вытащил из кармана уголёк, которым здесь называли карандаш, взял у проповедника лист, перевернул и на обратной стороне начертил фигуру с рогами на голове и крыльями. Дорисовал вскрытую грудь и снятую кожу с тела, после чего заключил тело в квадрат.

— Вы знаете, что это может быть? — показал он его мужчине.

Нарисовано было ужасно, но общий смысл понятен. Проповедник разглядывал рисунок долго, с каждой секундой его жизнерадостное лицо серело, и взглянул он на них уже с каким-то праведным ужасом в глазах. Он даже начертил какой-то знак в воздухе и что-то прошептал про себя.

— Зачем вам это знать? — хрипло спросил он.

— Вопросы здесь задаём мы, — обрубил Вайрин. — Вы знаете, что изображено?

— Это… скажем так, заполнение пустого сосуда. Схематическое изображение перерождения в этом мире.

— Это какой-то обряд? — уточнил Кондрат.

— Правильнее будет сказать, что это ритуал.

— И в чём он заключается?

— Смотрите… — нехотя вдохнул проповедник. — Квадрат — это перерождение. Рождение, жизнь, смерть, тьма и так по кругу. Внутри тело, пустое внутри — это пустой сосуд для кого-то. И образ жертвы, эти рога, крылья — изображение божества, которое должно вселиться в него, как сигнальный огонь для его духа, которое должно найти сосуд. Пустое тело, заключённое в круговорот перерождений, которые создают энергетический контур, чтобы через него смогло попасть в мир наше вызванное божество.

— То есть по факту…

— По факту вы нарисовали куклу для призыва божества в наш мир, — кивнул проповедник.

— А такой обряд можно провести? — поинтересовался Кондрат, чем вызвал у того ужас на лице.

— Да пусть божества накажут того, кто это сделать пожелает, — пробормотал он. — Это грязное дело, не богоугодное. Загубить человека ради того, чтобы призвать божеств, что сами приходить к нам не захотят.

— А если захотят? — спросил Кондрат. — Взгляните на рисунок. Что-то знакомое? Похоже на ритуал призыва какого-нибудь бога?

— Это… я даже не знаю… ну очень старое… старый ритуал. А учитывая, что вы расписали, я бы сказал, что божество — Гатарай.

— Кто это?

— Божество, что плетёт интриги, сеет вражду, радуясь раздору, и одаривает своих последователей властью. Чтобы те пользовались ею в интересах Гатарая.

— Короче, делает то же самое, что и каждое второе злое божество, — вздохнул Вайрин, чем заслужил недовольный взгляд проповедника.

— Я могу спросить? Мучить при этом ритуале жертву обязательно? — спросил Кондрат. — Делать ей больно, резать кожу, ломать пальцы и так далее?

— Говорят, что через боль людям открывается… взор на божеств, — негромко ответил проповедник. — Лишь в самый пик боли, что застилает взор, человек выходит за границы нашего мира. Так что… в каком-то плане это может помочь призыву божества. Хотя это может быть и обычный…

— Садизм, — кивнул Кондрат.

Что ж, теперь понятно, какова цель убийцы. Только не полностью понятно, пришёл он к этому сразу или решил перевести приятное в полезное. Теперь надо узнать подробности этого ритуала, однако перед этим, раз уж они затронули тему об этом больном ублюдке, чтобы случайно не забыть…

— Ещё один вопрос, мистер. У вас случайно в последнее время не пропадали люди? А если быть конкретнее, девушка?

Глава 7

Проповедник помрачнел, но покачал головой.

— Я догадываюсь, почему вы спросили, но к нашему всеобщему счастью, нет. По крайней мере, те, кто несёт слова истины в массы вместе со мной, не пропадали. Возможно, вам стоит порасспрашивать других, может кто-то заметил что-то…

Кондрат нахмурился, понимая, что сейчас портрет был бы как нельзя кстати, и переглянулся с Вайрином. Ему так и хотелось сказать, что он же говорил, однако ситуацию это не исправит. Поэтому, попросив, чтобы проповедник никуда не уходил, он подхватил Вайрина за локоть и отвёл в сторону.

— Да-да, ты говорил… — вздохнул тот, но Кондрат покачал головой.

— Сейчас уже без разницы. Девушку похоронили?

— Завтра должны были.

— Отлично. Я поеду за её портретом, а ты опроси всех, кто здесь есть, может кто что заметил или увидел.

— У тебя есть тот, кто сможет нарисовать её?

— Да, у меня есть на примете один человек.

Причём, достаточно интересный человек, которого Кондрат встретил однажды на улице. Тот рисовал быстрые портреты карандашом буквально за какие-то жалкие две стопы — монетки номиналом одной пятой от короны. Никого особо не интересовали его портреты, возможно потому, что он рисовал их в центре прямо на улице, где встречаются обычно люди, которые могут позволить себе полноценный портрет. Однако для Кондрата это было очень выгодное знакомство.

И сейчас он ехал на окраины города, чтобы подобрать этого человека и сразу направиться в морг зарисовывать девушку.

— Мистер Брилль! Как я рад, что вы пришли! Для меня нашлась работа, да?

В дверях старого грязного дома, который уже давно стоило снести, стоял старик, чей возраст скрутил его позвоночник в знак вопроса. Половины зубов нет, как нет и волос. Если быть честным, он был похож на скелет в лохмотьях, которого способен сдуть даже слабый ветерок. Однако внешность не отражала реальности, и этот старичок мог посоревноваться в энергичности с молодыми.

— Добрый день, мистер Сангерс, — поздоровался Кондрат вежливо. — Да, для вас нашлась работа. Думаю, пришло время показать всё, на что вы способны. Ваши принадлежности, которые я вам купил, при вас?

— Да-да-да, хранил в целости и сохранности как раз для вас! Как зеницу ока берёг!

— Отлично, тогда собирайтесь. Надеюсь, вы не боитесь трупов?

— Пф-ф-ф… — старик отмахнулся. — Меня ничем не напугать, мистер Брилль, ничем, помяните моё слово.

— Вот и отлично, тогда в путь.

И вдвоём они направились прямиком в морг отдела стражей правопорядка.

В прохладном тёмном подвале встретил уже знакомый неприятный сладковатый запах, но ещё куда более неприятно было встретить здесь Яклева. Сыщик о чём-то общался с патологоанатомом, разглядывая попутно тело. Завидев Кондрата, он нахмурился, ладонью приказав замолчать своего собеседника, и быстро накрыл труп.

— Вы что здесь забыли, мистер Брилль? — шагнул он им навстречу. — И что это за старик рядом с вами?

— Это мистер Сангерс, зарисовщик, нанятый мной, чтобы сделать портрет покойной.

— Зачем это? — прищурился он.

— Мы обнаружили людей, которые, возможно, смогут опознать девушку, но для этого нужен её портрет, — терпеливо пояснил Кондрат.

— И вы пригласили какого-то человека, чтобы он нарисовал её?

— Всё верно.

Яклев смерил обоих взглядом, после чего холодно произнёс:

— Запрещено.

— У меня есть разрешение от сыщика Легрериана.

— Даже не сомневаюсь, однако здесь запрещено появляться посторонним и уж тем более кого-либо рисовать. Хотити сделать портрет — идите к главе отдела, пусть включает этого… — он смерил мистера Сангерса брезгливым взглядом, — человека в списки консультантов.

— Но это может занять несколько дней, а завтра её похоронят.

— Боюсь, это не моя забота. Правила есть правила, мистер Брилль, и не вам тут их менять по ходу или нарушать.

Кондрат вздохнул, после чего сделал шаг вперёд, доверительным тоном произнеся:

— К чему это, мистер Яклев? Никто от этого не выиграет, ни вы, ни мы. Без разницы, какие у нас с вами отношения, но без опознания жертвы мы так и будем топтаться на месте. Можете считать меня шарлатаном или некомпетентным сыщиком, можете недолюбливать и презирать, однако без опознания вы не сможете подтвердить свои подозрения по поводу ведьмы и ткнуть носом мистера Легрериана, что он был не прав. Выиграете от этого в первую очередь вы.

— Вы говорите то, что я хочу услышать.

— Я говорю, как есть. Если вы правы насчёт ведьм, то опознание девушки даст вам возможность заткнуть всех остальных.

Яклев бросил взгляд на старика, пожёвывая нижнюю губу. Ему претила мысль согласиться с здравой мыслью этих двух, однако пользы было гораздо больше. Как и желания отправить маньяка наконец на плаху.

— Если вы её опознаете, то сразу же сообщите мне, мистер Брилль.

— Даю вам слово, что едва станет известна её личность, вы узнаете о ней первым, мистер Яклев.

Сыщик перед ним ещё некоторое время похмурился, после чего отошёл в сторону.

— Делаете, что считаете нужным, мистер Брилль, но я жду результатов первым.

— Естественно.

Неприятный тип, и жаль, что иногда приходится работать и с такими. Однако результат был важнее.

Подойдя к телу, Кондрат откинул простынь, чтобы было видно только лицо, после чего кивнул мистеру Сангерсу.

— Нарисуйте её. И желательно так, как она бы выглядела при жизни.

— Бедная девушка… — вздохнул старик, однако принялся за работу. Подтащил какой-то грязный стул, достал планшет и начал быстро набрасывать портрет. Кондрат уже видел, как он рисует, лично попросил нарисовать себя и получилось очень даже хорошо, поэтому был уверен в результате.

Он наблюдал из-за плеча, как на листе появляются очертания лица девушки, становясь с каждым штрихом всё более чётким и детальным. Картина оживала на глазах, и даже Кондрат был приятно удивлён, насколько живой она получалась на бумаге.

Живой на бумаге…

Вскоре портрет был готов. Мистер Сангерс протянул лист Кондрату, и он критично осмотрел изображение, иногда бросая взгляд на тело. Действительно, получилось очень похоже, он бы даже сказал, что фотографично. Результат был выше ожиданий.

— Благодарю, мистер Сангерс, — Кондрат протянул ему одну ноту. — Возможно, позже у меня появится ещё работа для вас.

— Благодарю вас, мистер Брилль, — поклонился старик, ловко, словно броском змеи, схватив монету. — Чрезмерно благодарю вас, мистер Брилль. С нетерпением буду ждать вашего предложения. Огромное спасибо!

Кондрату было неловко выслушивать его благодарности, но вида он не подал. Вывел старика на улицу, и, распрощавшись, сразу поехал обратно в храм староверов. Всю дорогу Кондрат мучался от нетерпения. Казалось, что они приблизились к очень важному шагу, и сейчас больше всего он боялся его упустить.

И когда экипаж наконец остановился напротив тропинки к храму, Кондрат выскочил на улицу, даже не дождавшись, когда они полностью остановятся. Едва не срываясь на бег, он подошёл к церкви посреди зелёных лугов.

Количество людей заметно уменьшилось. Большая часть разошлась и осталось всего несколько человек снаружи, и столько же в храме, видимо те, кого Вайрин попросил остаться. Он в свою очередь сейчас опрашивал какого-то мужчину, и, будто почувствовав своего товарища, обернулся.

— Ты как раз вовремя, — выдохнул он. — Принёс?

— Да, — Кондрат протянул портрет девушки.

Вайрин на мгновение задержал взгляд на ней. Если ему и стало грустно, он этого не показал.

— Как будто на настоящую смотрю…

— Он очень хорошо рисует.

— Он?

— Человек, который делает портреты, — пояснил Кондрат. — Ты что-нибудь узнал?

— Да, идём, — он повернулся к человеку. — Благодарю вас за содействие, мистер Закс. Если что, мы с вами свяжемся.

— Да-да, конечно… — мужчина явно чувствовал себя неуютно в окружении сыщиков.

Сначала они отправились к проповеднику, который терпеливо ждал их на одной из скамеек. Вайрин первым же делом протянул ему портрет девушки. Тот достал очки, деловито надел их и несколько секунд рассматривал портрет, после чего протянул обратно, покачав головой.

— К сожалению, не припоминаю такую.

— Совсем? — уточнил Вайрин.

— У нас очень много приходит людей на проповеди, и в толпе даже разглядеть всех не успеваешь. Когда ты на сцене, они как…

— Как серая масса, — подсказал Кондрат.

— Это очень грубо звучит, — поморщился проповедник. — Но боюсь, что примерно так оно и есть. Мелькает столько лиц, что всех и не запомнишь, даже если увидишь.

— Мы поняли, спасибо за вашу помощь, — кивнул Вайрин и повёл Кондрата на улицу.

Он совершенно не расстроился ответу проповедника, так как уже знал, кому нужно ещё показаться портрет. Вайрин, как бы это не звучало, даже испытывал гордость за себя. Пока не было его напарника, он успел опросить едва ли не всех здесь присутствующих. Монотонные, скучные и повторяющиеся вопросы помогли отчленить тех, кто ничего не знает, от тех, кто мог представлять интерес. И теперь он знал, кому показать этот портрет.

Они шли по всем оставшимся, и Вайрин поочерёдно показывал портрет каждому. Мужчины, женщины, молодые девушки и юноши — раз за разом они покачивали головой, и, наблюдая за этим, Кондрат испытывал лёгкое разочарование. Если не найдут сейчас свидетелей, то останется лишь ждать, пока не появится новая жертва.

Но Вайрин наоборот, испытывал присутствие духа. Теперь он понимал Кондрата, понимал, что тот чувствовал, когда ловил след. Это ощущение тайны, этот азарт от найденного следа, который ты поймал и теперь по нему шёл, через все тернии. И…

— М-м-м… — юноша склонил голову, разглядывая портрет. Он дольше остальных разглядывал его, и оба сыщика подались вперёд. — Кажется… кажется я видел её… да, я видел её, точно…

Кондрат так и хотел спросить, где, однако это была охота Вайрина, и он не стал забирать добычу у своего протеже.

— Когда? — спокойно поинтересовался Вайрин.

— Ну… где-то… на прошлой проповеди, вроде… — протянул он. — Это было несколько дней назад, да. Дня четыре или пять…

— Четыре, — подсказал молодой сыщик. — Четыре дня назад вы видели её. Где?

— Да здесь же, на проповеди, — кивнул юноша в сторону храма.

— Я могу поинтересоваться, почему вы её запомнили, сударь?

— Ну… — он слегка покраснел. — Она была красивой и… я думал познакомиться поближе с ней… Она мне понравилась, короче.

— Понимаю. А вы помните, она была одна или с кем-то?

— Вроде с кем-то. Я помню, что она вроде сначала слушала проповедь на задних скамьях, а потом с кем-то общалась.

— С кем?

— С каким-то мужчиной, — пожал он плечами. — Я подумал, что они вместе пришли, так как разговаривали так, будто уже знали друг друга.

В этот момент Кондрат и Вайрин почувствовали одно и тоже. Пусть никаких доказательств не было, но оба были уверены, что речь шла о их клиенте.

— Вы можете описать, как выглядел тот мужчина? — поинтересовался, не подавая виду, Вайрин.

— Боюсь, что нет. Я как-то его не разглядывал, меня девушка интересовала, уж простите, — улыбнулся юноша.

— Хотя бы примерно?

— Примерно… мужчина, самый обычный.

— Он был смуглым? Бледным? Высоким или низким?

— Не смуглый, обычный. Ну какого у меня цвета кожа, такая же у него. Рост не могу сказать точно, но вроде обычный. Ну как я примерно.

— Полный или худой?

— Худой.

— Одежда? Она была как на нас? Плащ, пиджак, рубашка? Или как одеваются обычно в деревне?

— Ну вроде обычный костюм, что носят часто все городские. Ну то есть тёмный пиджак и рубашка с брюками.

— Никаких отличительных черт? Может очки носил или быть может у него был шрам? — попытался Вайрин подстегнуть его память на детали, однако это было бесполезно.

— Честно, я даже не могу его лица вспомнить, мистер сыщик. Просто стройный мужчина в городской одежде.

— Вы часто ходите на проповеди?

— Когда есть возможность, — пожал он плечами.

— Видели его раньше?

— Если честно, то в первый раз. Как и ту девушку. Как и многих вокруг, — улыбнулся юноша. — Я не особо запоминаю присутствующих, если они только не мелькают перед глазами постоянно. Народу-то много. Но вроде раньше я их здесь не видел.

— А вы знаете, откуда была девушка? — спросил Вайрин.

— Не знаю. Возможно, из ближайших деревень.

— Почему вы так решили?

— Это сразу было видно — одета была не как городская. Ну знаете, городские девушки любят одеваться модно, у них и платья, и вот эти маленькие пиджаки, зонтики, сумочки, а она была в обычном льняном платье, таком, жёлтом, как пшеница. Да и налегке была. Если приезжают издалека, то берут с собой вещи какие-то сумки, а она была без всего.

— А после вы её видели?

— Ну я видел, как она вышла на улицу, общаясь с тем мужчиной и всё. Я просто подумал, что это её мужчина, и не стал подходить.

— И не видели, куда она пошла?

— Я ж говорю, она была с тем мужчиной. Я не стал подходить. Видел только, как они выходили с остальными, и то между делом в толпе. Не следил за ней. Это ведь некрасиво.

— Да, некрасиво… — вздохнул Вайрин.

Он задал ещё несколько вопросов, пытаясь выловить ещё какую-нибудь информацию, после чего взял данные юноши, и они оставили его в покое. После этого обошли оставшихся, пытаясь вызнать что-то про того незнакомца, даже вновь спросили проповедника, однако больше его никто не видел. Проповедник и вовсе сказал, что каждый раз состав его прихожан меняется, уходят одни и приходят другие, поэтому он банально был не в силах всех запомнить.

Вернувшись на тропу к дороге, Вайрин начал негромко перечислять:

— Получается, мы ищем стройного мужчину средних лет среднего возраста из города. Не густо.

— Я бы так не сказал, — возразил Кондрат. — Теперь мы знаем, где можно выяснить личность девушки. Тебе надо будет отправить кого-нибудь по ближайшим деревням. Скорее всего, где-то её да опознают.

— Блин, это ведь было очень близко, да? — вздохнул он.

— Боюсь, это будет так частенько. Будет казаться, что только руку протяни, и поймаешь убийцу, но всё равно не дотянешься. В любом случае, возможно, она была не знакома с тем человеком.

— С чего ты решил?

— Парень сказал, что сначала она слушала проповедь, и лишь потом уже начала с кем-то разговаривать. Скорее всего, убийца пришёл сюда в поисках следующей жертвы, ну или послушать проповедь, раз увлекается божествами. Потом заприметил её, подсел, чтобы завести разговор и увёл за собой. Возможно, здесь сыграла роль, что он из города. Девушка из деревни наверняка хотела жить в городе, а здесь, как ей показалось, шанс представился, вот и повелась.

— Но раз она приезжая, то по ней мы вряд ли сможем выйти на него, да? Вряд ли он разъезжает с гастролями по всей округе.

— Посмотрим, что удастся выяснить. Сейчас рано судить.

* * *

Он не мог найти себе места.

Прошло всего несколько дней, а ему вновь хотелось ощутить это чувство чьего-то тепла, чей-то жизни, бьющейся в его руках. Будто что-то внутри него чесалось, умирало с голода, требуя вновь выйти на поиски новой претендентки.

А может раз в месяц — это слишком редко? Может это знак свыше, и ему стоит почаще устраивать эти мероприятия? Его благодарные зрители будут этому только рады, как и тот, что наблюдает за ним свыше.

Раньше он думал, что с ним что-то не так. Что эта жесткость — проклятие, вечный зуд за грехи из прошлой жизни, которые ему удавалось утолить подручными средствами. А потом его глаза раскрылись, он понял, что это не проклятие, но божественный дар посетил его, подталкивая совершать угодные божеству дела во имя его и славу его!

И всё встало на свои места, всё сразу стало ясно! Он должен был выполнить свою задачу, делать то, чего желает его сердце и душа! Ему выпал редкий дар наслаждаться процессом и творить настоящее чудо, частью которого становились эти потерянные души!

Да, раз в месяц — это слишком редко. От него требуют больше, посылают сигналы, и он не имеет права отказываться. Только… это не рискованно? Он всегда был осторожен, и если зачастит, то будет высок шанс, что его схватят. Пусть он и не оставлял после себя следов, но вдруг его действительно поймают?

Нет, не поймают, тот, что свыше, защищает его. А главное, он уже присмотрел подходящую участницу торжества.

Его взгляд проводил шагающую на другой стороне улицы девушку, которая буквально плыла над землёй своей лёгкой походкой. Молодая, нежная, как весенний цветок с волосами, собранными в пучок, она общалась со своими подружками, которые и рядом не стояли с ней. Нежное дитя… он уже представлял девушку обнажённой на его столе, как она стонет, пока её нежная податливая кожа уступает острому ножу, как её глаза наполняются слезами и пониманием…

Он улыбнулся тому, как у него встало от одной мысли о прекрасном вечере, который им предстояло провести вместе.

Да, надо почаще устраивать ритуал, здесь сам свыше велел…

Глава 8

Дела делами, но Кондрат не забывал и о своей личной жизни, если это можно было назвать таковой.

Когда они вернулись, вечер уже опускался на улицы города, и он тут же поспешил домой, где его должна была ждать новая служанка, что будет следить за чистотой и порядком в кабинете. Всё же для хорошей работы стоит позаботиться и о своих личных нуждах, чтобы не потерять производительность, которая и так была невысокой.

И каково было его удивление, когда он обнаружил у порога своего офиса не молодую девушку или старую миниатюрную бабушку, а огромного амбала с синими волосами, которому было в пору работать вышибалой в притонах.

Сначала он даже остановился на другом конце улицы, внимательно разглядывая незваного гостя. Первой мыслью было то, что те идиоты прислали кого-то, чтобы с ним поговорить. Стоя на противоположной стороне через дорогу, Кондрат прикидывал, стоит подойти самому или всё же вызвать стражей правопорядка, чтобы уже они им занимались, когда заметил у громилы тёмные отливающие синевой в свете уличных ламп волосы.

Синие волосы к несчастью…

Да ладно, быть не может… Из конторы они прислали ему в служанки этого костолома?

Хотелось спросить, а кого-то другого они не нашли, однако тут же сам вспомнил, как сказал, что ему всё равно, главное, чтобы тот убирался у него. Надо было, конечно, уточнить насчёт кандидата, но…

Кондрат вздохнул и перешёл дорогу, приблизившись к незнакомцу. Тот, заметив на себе пристальный взгляд Кондрата, развернулся к нему. Такого даже обычная пуля в грудь может не остановить ведь…

— Добрый день, позвольте поинтересоваться, вы из конторы по поводу работы в этом офисе? — спросил он.

— А вы господин Кондрат Брилль? — прогудел великан в ответ.

Кондрат ещё раз оценил его размеры. Метра два, не ниже, в плечах тоже под метр. Схватись они здесь, и амбалу будет под силу поднять его и сломать об колено. Помимо кирпичного лица у него ещё были длинные тёмно-синие волосы, собранные в хвост. Невольно Кондрат задался вопросом, а это парень или гипертрофированная девушка? Всё же он не до конца знал этот мир, и мало ли какие здесь народы обитают, а то служанки обычно девушки.

— Да, он самый, — кивнул Кондрат.

— Добрый день, господин Брилль, я Сайга Цуньса, ваша новая прислуга, присланная из конторы, — поклонился верзила.

— Я не господин, мистер Цуньса. То есть… просто, чтобы расставить всё по местам, вы служанка, верно я понял?

— Правильнее будет сказать, слуга, мистер Брилль. Да, всё верно, мне сказали, что вам требуется тот, кто будет прибираться в вашем офисе.

Всё же парень. А что он забыл в служанках?

Кондрат бросил взгляд на дверь офиса, стекла которого прикрыл досками.

— Я могу поинтересоваться, почему вы выбрали работать слугой, а не…

— Громилой? Мама наказывала мне не работать тем, кто приносит боль и влачит своё существование в злачных заведениях, мистер Брилль. К тому же таким, как я, сложно найти работу, — он указал на свои волосы.

Да точно, синий цвет волос к несчастью. Но ему мама наказывала? Сколько же ему…

— Сколько вам лет, мистер Цуньса?

— Семнадцать, мистер Брилль.

Семнадцать? Да Кондрат бы сказал, что ему весь тридцатник или больше! Он вообще из каких народов, что в таком возрасте дорастают до подобных размеров?

Будто прочитав мысли Кондрата, Сайга произнёс:

— Я из гринов, народа, что обитает в горах. Мой отец грин, моя мать водяная.

— Водяная?

— Водяной народ. Нас раньше называли русалками, — пояснил он.

Тут ещё и такое есть. Как же мало он вообще знает об этом мире, хотя читал достаточно много книг, как из библиотеки, так и из тех, что покупал сам.

— Ладно, хорошо, я понял…

— Вы принимаете меня на работу? — поинтересовался амбал. Как бы он не пытался говорить вежливо, всё равно звучало, как угроза здоровью, будто тот спрашивал, а не сломать Кондрату пару костей.

— Думаю, вам надо взглянуть сначала на первоначальный фронт работ, — Кондрат кивнул на офис.

Отперев дверь, он шагнул в тёмное помещение, и в нос тут же ударил запах дерьма. Пройдясь по помещению, Кондрат зажёг настенные лампы, осветив комнату, после чего взглянул на слугу. Тот критичным взглядом окинул офис.

— У вас кто-то испражнялся на столе, мистер Брилль.

Поразительная наблюдательность…

— Я заметил, мистер Цуньса. Поэтому я и спрашиваю, готовы ли вы взяться за работу? Сначала надо будет разгрести последствия погрома, а потом потребуется лишь поддерживать порядок.

— Я справлюсь с этим, — уверенно произнёс Сайга, одной рукой вернув на положено место упавший шкаф, который Кондрату бы пришлось ставить на место двумя руками. — Я могу так же прибираться у вас дома и готовить, если требуется, за дополнительную плату.

Кондрат задумался над предложением, так как избавиться ещё и от домашних забот было бы очень неплохо, но решил остановиться пока на этом.

— Я подумаю, а пока можете приступать к уборке, мистер Цуньса, — и полез за кошельком.

Он до сих пор не мог взять в толк, почему этот громадина не пошёл в охранники, не пошёл в стражи правопорядка или на какую-нибудь стройку. Да много где пригодилась бы его сила, а он стал слугой-уборщиком.

Такое несочетание показателей и выбранного пути просто не укладывалась в голову. Это подозрительно и не давало покоя, однако Кондрат решил, что пусть он пока убирается, а потом будет видно. Глядишь, и пригодится где-нибудь ещё.

* * *

Прошло несколько дней, прежде чем поступили первые результаты. Вайрин не поленился лично зайти к нему, чтобы сообщить новости.

— Короче, — начал он прямо с порога. — Девушку звали Онна Фаггейн, двадцать один год. Родилась в деревушке под названием Флусс и там же жила до своего шестнадцатилетние, после чего уехала на заработки в город.

— То есть, она жила в городе?

— Да, вот эти последние пять лет.

— Ты уже опрашивал родителей?

— Да. Они… мягко говоря, чуть-чуть не в себе, — вздохнул Вайрин. — Диалог вышел трудным.

— Что сказали? — Кондрата не интересовали родители. Им ничем не помочь сейчас кроме как найти убийцу и на их глазах отправить на плаху.

— Ничего особенного. Онна иногда приезжала в деревню к ним передать деньги и просто увидеться. Она приезжала раз в месяц. Последний раз виделись две недели назад, и потому не сильно беспокоились о ней. Даже не подозревали, что она пропала. Мы узнали её адрес в городе, сейчас туда отправятся люди, может узнаем что-нибудь, обыскав комнату.

— Ещё что-то?

— При последней встрече никаких странностей за дочерью родители не замечали. Каких-либо недоброжелателей тоже не было. Порасспрашивал о её увлечениях, как проводила свободное время в городе, но тоже глухо. У неё осталось два брата, один старший, двадцать шесть лет, женат, живёт в деревне, второй младший, ему пятнадцать, тоже живёт в деревне. Работала в какой-то овощной лавке продавщицей. Мужчины, со слова матери, не было. Говорит, искала того самого и, желательно, чтобы из города.

Наверное, тогда незнакомец её и заинтересовал. Деревенская девушка увидела, что ей симпатизирует городской мужчина, скорее всего, приятный на вид, и решила испытать удачу. Но удача такая штука, что нередко поворачивается пятой точкой к людям. Она не могла знать, что тогда подписывала самой себе смертный приговор, который обещал страшные пытки перед смертью.

Что можно было сказать — как и многие маньяки, он, наверняка, обладал обаянием, раз мог заинтересовать жертву. Скорее всего, он вряд ли пришёл туда пешком из города. Должно быть средство передвижения.

Если развивать мысль, то первое тело было найдено прямо на месте убийства, однако другие надо было перетащить. И уж точно убийца не тягал тела на собственном горбу. Должно быть средство передвижения, лошадь или экипаж. И скорее всего, второе, так как лучше всего для такой цели подходит закрытый экипаж, в котором можно не бояться, что кто-то увидит тело.

Значит убийца может сам обладать экипажем или иметь доступ к нему, так как на обычном такси тело не перевезёшь — извозчик сразу это заметит, а в подобном деле свидетелей не терпят.

Следовательно, этот человек должен иметь определённый достаток, чтобы позволить себе личное средство передвижения или быть извозчиком. А второе значительно облегчает всё мероприятие. Есть средство передвижения, можно и тело отвезти, и жертву приглянувшуюся подобрать или заманить приятной внешностью и несколькими комплиментами. Экипажей в городе много, и искать такой будет как иголку в стоге сена.

Странно, что он сразу об этом не подумал.

Получается, нужен тот, кто может позволить себе экипаж или тот, кто имеет прямой к нему доступ. Но был и третий Вариант. Самый неприятный из всех — у убийцы мог быть сообщник.

— Хочешь поговорить с ними? — поинтересовался Вайрин.

— Зачем, если ты всё выяснил?

Такое доверие польстило Вайрину.

— Слушай, можно определить, какой извозчик экипажа когда и куда ездил? — спросил Кондрат.

— Кстати об этом. Я как раз думал, пока ехал к тебе, что нашим клиентом может быть извозчик. Тело же надо привести на место, верно? Не на лошади и уж точно не на собственном горбу. А если ты извозчик, то получается очень удобно — есть и в чём перевести тело, и никто не заподозрит чего, так как экипажей хватает. Как раз он мог и в храм приехать.

— Или у него сообщник есть… — задумчиво пробормотал он.

— Сообщник?

— Есть такая вероятность, — кивнул Кондрат.

— Да твою мать… — выдохнул Вайрин. — Нам ещё сообщников не хватало. Кто на такое вообще согласится?

— Ты даже не представляешь, какие разные люди бывают, Вайрин.

В мире хватает людей, которые любят причинять боль другим, но не меньше и тех, кто любит на это посмотреть. В его мире снафф фильмы были отнюдь не редкостью, и подобных личностей всегда хватало.

— Можно разузнать у компаний, которые занимаются извозом, однако я очень сомневаюсь, что нам честно кто-то скажет: да, я помогаю маньяку возить расчленять девушек и избавляться от трупов, — сказал Вайрин.

— Они помечают свои поездки? — спросил Кондрат.

— У каждого есть свой журнал, но вряд ли такое кто-то стал бы вносить, согласись. А так не проверишь, везли они труп или нет. Даже если была кровь, они, скорее всего, всё отмоют.

— Ладно, надо подумать. Ты пока съезди в участок, расскажи об этом Яклеву.

— Кому⁈ — воскликнул Вайрин.

— Яклеву? Тому мужчине, который…

— Я знаю, кто такой Яклев. Но с хера ли я должен давать ему то, что мы выяснили⁈

— Он позволил нам нарисовать портрет и не выгнал. Я дал слово взамен рассказать всё, что мы выясним по девушке.

— Угораздило тебя же…

— Ничего не поделаешь. А ещё тебе надо внести ещё одного человека в консультанты отдела стражей правопорядка. Того, кто зарисовал портрет. Он нам ещё может понадобиться, да и вам потом лишним не будет.

— Ладно, как скажешь… Но связываться с Яклевом себе дороже.

— В любом случае, пусть тянет свою версию, — ответил Кондрат. — А у нас уже есть подвижки. Возможно, он заприметил её отнюдь не на собрании в храме, а раньше, где-нибудь в магазине, где она работает.

— Думаешь? Или успокаиваешь меня? — прищурился Вайрин.

— Предполагаю. Тем не менее теперь мы знаем её личность и этот вопрос можно закрыть.

— И открывать вопрос, есть ли у убийцы сообщник, — подытожил он.

— Да, к сожалению.

* * *

Первым на повестке дня было проверка комнаты девушки. Попутно Вайрин отправил стражей правопорядка искать место её работы.

Онна Фаггейн жила не в самом плохом доме. Само здание было опрятным, сразу видно, что его поддерживали. Внутри тоже было достаточно чисто. Всё было аккуратно сложено, будто она собиралась куда-то уезжать, однако все вещи, включая личные были на местах. Онна, видимо, любила порядок.

— Не знаю, найдём ли мы здесь что-нибудь… — пробормотал Вайрин. — Если она всего ничего была с ним знакома, то очень сомневаюсь, что здесь могли остаться вещи, указавшие бы на убийцу.

В комнате ещё ощущался дух девушки. Какой-то запах, который был свойственен только обжитой комнате. Аккуратная вышивка на тумбочке, незаконченный вязанный шарф, тапочки у входа, небрежно скинутая одежда для стирки. Казалось, что подожди ещё чуток, и сама хозяйка заявится обратно, чтобы вернуться к прежней жизни.

Но она не вернётся. Её распотрошили где-то, чтобы потом вывесить на всеобщее обозрение. И все эти вещи так и останутся дожидаться своей хозяйки.

Кондрат никогда не считал себя эмпатичным человеком и тем более не мог этим похвастаться, — при такой работе вся эмпатия выгорает буквально за первые годы службы, — но сейчас чувствовал какую-то грусть. Грусть навсегда оставленной комнаты.

Вайрин порылся в прикроватной тумбочке и вытащил оттуда книжку. Пролистал её и протянул Кондрату.

— История ушедших божеств Ангарии. Книга явно из библиотеки. Может, она познакомилась с ним в библиотеке?

— Может быть, — пробормотал Кондрат.

— Что-то случилось?

— Ты когда-нибудь чувствовал дух человека в оставленной комнате? — спросил он. — Будто ощущаешь здесь самого человека?

— Каждый раз, — тихо ответил Вайрин, окинув взглядом помещение. — Даже не столько от трупов, сколько от мест, где они жили. Знаешь, будто эти места сохраняют часть жизни человека, которую ты можешь почувствовать. Неожиданно проснулись чувства?

— Немного.

— Стареешь, видимо, — невесело хмыкнул его напарник.

— Видимо.

Они ещё раз осмотрели комнату, после чего отправились в библиотеку.

Вернув книгу, они поинтересовались и о Онне Фаггейн. Старая очкастая и очень ворчливая старуха пробормотала недовольно, что не помнит такую, всем видом показывая, что ей плевать.

— А других, кто берёт подобные книги знаете? — спросил Вайрин.

— Нет, — отрезала она, вернувшись к очень важному занятию — чтению книги.

— У вас должны быть списки тех, кто читает их, разве нет?

— Да.

— Где она?

— Где-то лежит.

— Так достаньте, — нетерпеливо произнёс Вайрин, но в ответ получил злобный взгляд.

— Не надо повышать на меня голос, молодой человек.

— Достаньте, пожалуйста, эти списки, — сдерживаясь, попросил он.

— Не надо мне указывать, что я должна делать, — вновь огрызнулась старуха.

— Я старший сыщик стражей правопорядка, и я имею право требовать этот список, если он связан с расследованием, — начел кипеть он.

— Мне всё равно, что вы там можете требовать. Не можете разговаривать спокойно — можете идти из библиотеки, так как я ничем не смогу вам помочь, — едко ответила она.

Вайрин сделал глубокий вдох, после чего выдохнул, вытащил уже во второй раз значок и мягко произнёс:

— Мисс, в связи с расследованием я вынужден оторвать вас от дел и попросить списки тех, кто берёт книги. Не могли бы вы, пожалуйста их предоставить?

Она внимательно посмотрела на Вайрина и с ядовитой улыбкой ответила:

— Я не знаю, где книга учёта. Обратитесь вечером, возможно, я смогу найти её к тому времени.

Есть такие люди, которые, получив даже каплю власти, будут упиваться ею, используя по самому мелкому поводу или вовсе без него, будто владеют миром. Демонстрировать свою значимость, даже если их работа — это поднимать шлагбаум. Обычно это делали не из-за большого ума и желания быть хоть кем-то, когда ты, по факту, никто. У Кондрата в стране это называли синдромом вахтёра.

И он с интересом наблюдал за тем, как Вайрин сделал ещё один вдох, после чего перегнулся через стойку и негромко прошипел:

— Слушай сюда, старая ты очкастая сука. Поднимай свою тощую жопу и тащи сюда этот обоссанный список, иначе я перелезу через стойку, вобью в твоё рыло в стол и засуну твои окуляры глубоко в жопу, что ты высрать их не сможешь, после чего обвиню в сопротивлении расследованию. И мне за это ничего не будет, потому что я сыщик и сын графа.

Вот теперь до неё дошло. На лице появился страх.

Старая карга попыталась перейти в наступление осипшим голосом:

— Что вы себе…

Вайрин схватил её одной рукой за грудки и перетянул через стойку администратора так, что та не касалась пола, повиснув у него на руке.

— Тащи список, сука, иначе я тебя сейчас хлебалом об стол повожу, — после чего швырнул обратно. Старуха приземлилась в кресло, с которого чуть не упала.

Теперь она боялась. Теперь старуха потеряла чувство власти и с дрожащими губами бросилась рыться в столе, после чего перед Кондратом и Вайрином легла книга учёта.

— Вот, — сипло выдохнула она.

— Я что ли должен искать их? Ищи давай, твою мать, — прошипел Вайрин. — У тебя десять минут или волоком потащу в отдел, будешь там блеять.

Она начала быстро листать страницы и иногда до них доносились звуки рвущейся бумаги. Отойдя от стойки, Вайрин взглянул на Кондрата и едва заметно улыбнулся:

— Это, конечно, хреново, но я чувствую душевное удовлетворение.

— Понимаю тебя, хоть и не одобряю.

— Не одобряю, но поддерживаю, да?

— Именно.

Признаться честно, Кондрат и сам испытал душевное удовлетворение от поступка Вайрина. Аж на душе потеплело.

Но он, естественно, такое не поощряет!

Глава 9

В книге учёта были сотни фамилий, что было не так уж и много, учитывая, сколько в городе живёт людей. Старуха, поджав губы, сидела, глядя на сыщиков, которые переворачивали страницы одну за другой.

— Здесь десятки, бравших именно эти книги… — вздохнул Вайрин. — Каждый может быть убийцей.

— Их десятки, а у вас в городе сколько? Тысячи? Пара сотен тысяч?

— Четыреста тысяч по последней переписи.

— Значит у нас есть несколько десятков подозреваемых, — произнёс Кондрат. — Но вряд ли среди них убийца.

— Почему это?

— Потому что к тому моменту, как он начал этим заниматься, должен был знать, как проводить ритуал, наизусть. Нам нужны записи… где-то за год до первого убийства и за весь прошлый.

— До нулевой жертвы типа?

— Да, — Кондрат перевернул ещё одну страницу книги учёта. — И сразу после неё.

— Боги, Кондрат, там же будут тысячи, наверное, имён! — тихо воскликнул Вайрин.

— Не тысячи. Не думаю, что книга настолько популярна.

— Но всё равно до хрена и больше! Точно сотни!

— Вайрин, — Кондрат внимательно посмотрел на своего товарища. — У тебя целый отдел стражей правопорядка, которым нечем заняться. Найди и запряги их в работу.

— Они будут недовольны.

— А их мнение тебя интересует? — удивился Кондрата.

— Нет, — улыбнулся он, после чего повернулся к старухе. — Слушай сюда. Сейчас встаёшь и тащишь книги учёта за последние два с половиной года.

— Их же много! — выдохнула она возмущённо.

— Это твои проблемы, иначе посажу в камеру со всякой пьяню до выяснения обстоятельств, так как твоё сопротивление походит на соучастие в преступлениях. Может завтра ты и выберешься целой, но пятно, что тебя схватили за соучастие… м-м-м, такое люди не забудут, — улыбнулся он хищной улыбкой.

Плюясь проклятиями, она ушла, чтобы через полчаса вернуться с целой стопкой книг, а потом ещё с одной и ещё. Кондрат пролистнул пару страниц верхней книги на одной из стопок с конца. На их счастье, заполнены они были не до самого конца. Местные, видимо, не очень любят читать книги на их счастье.

— Думаю, пока этого хватит, — кивнул Кондрат.

— Вот и отлично, — Вайрин взглянул на каргу. — Мы забираем это.

— В смысле, забираете⁈ — она так громко спросила это, что привлекла внимание редких посетителей библиотеки.

— В библиотеке нельзя шуметь, так что потише, — выстрелил он в старуху её же оружием. — Северный отдел правопорядка конфискует все материалы, относящиеся к следствию. Любое сопротивление будет считать препятствованием расследованию и караться по закону.

Она закусила губу и отвернулась. Кондрат и Вайрин победно улыбнулись, после чего подхватили стопки и вынесли их из библиотеки.

— Ты действительно рассчитываешь найти имя убийцы среди записей? — спросил он, когда они вышли наружу.

— Хочу сузить круг подозреваемых. Он наверняка должен был читать эти книги, раз знает, как это делать, а подобные книги вряд ли просто так достанешь.

— Что ж, будем надеяться…

Вайрин оказался абсолютно прав — стражи правопорядка были совсем не рады заниматься подобным. Они не могли сказать ничего против, однако всем видом постарались показать, насколько они его презирают за такую подставу. Им выделили отдельную комнату, где шесть человек расселись за столами и начали методично перебирать книги учёта, записывая взявших их на отдельный лист.

Не осталось это и без внимания главы отдела мистер Оттоберг. Или кто-то ему доложил или сам заметил бурную деятельность, но уже через пяти минут обоих вызвали в его кабинет. Когда сыщики вошли, он сидел на стуле к ним спиной, внимательно разглядывал картину за собой, будто только что заметил её и не мог понять, откуда та взялась. И, не обернувшись, произнёс:

— Садитесь.

Кондрат и Вайрин молча заняли два свободных стула перед столом, ожидая продолжения, однако тот совершенно не спешил. Его будто действительно завораживала картина. Кондрат и сам пробежался по ней взглядом. Ничего необычного, просто император, который сейчас правила Ангарией.

— Как вы считаете, зачем нужны нам стражи правопорядка? — поинтересовался он наконец, всё так же сидя к ним спиной.

— Чтобы следить за порядком на улицах и предотвращать любые нарушения закона империи Ангарии во имя её благополучия и спокойствия граждан страны, — отчеканил Вайрин как по методичке.

— Молодец, видно, что вызубрил, — кивнул мистер Оттоберг и наконец развернулся к ним. Его стул жалобно скрипнул. — Тогда ответьте на вопрос. Как наши стражи правопорядка могут защищать граждан и пресекать нарушения закона, если они разгребают документы по вашему поручению, мистер Легрериан?

Точно кто-то из стражей настучал.

— Они и защищают закон, мистер Оттоберг. Они помогают ловить трупореза.

— Да неужели? А мне казалось, что это вы должны этим заниматься.

— Боюсь, мы попросту не потянем столько документов в одиночку, нам надо же ещё и…

— Бла-бла-бла, один трёп, мистер Легрериан. Вы считаете себя, наверное, самым крутым в этом отделе?

— Вас.

— Что, вас?

— Вас считаю самым крутым, — ответил Вайрин с самым искренним лицом. — После того, как мне сбили спесь в столице и показали, как надо работать в Эдельвейсе, я понял, что ничего не умею.

Ему удалось сбить его столку всего на мгновение, однако Оттаберг вновь перешёл в наступление.

— Вам весело?

— Нет.

— А я вижу, что весело. Сидите тут, клоуна из себя строите. Вы припахали к работе одиннадцать человек, будто им заняться больше нечем.

— Нам нужна помощь…

— Тогда вы зачем нужны, если за вас делают работу остальные⁈ — поднял он голос.

— Опрашивать свидетелей, искать информацию, связывать улики вместе, чтобы получить общую картину. Я просто не поспею за всем сразу.

— А ваш консультант не может этим заняться? — перевёл он взгляд на Кондрата.

— У него богатый опыт, и он требуется мне во время допроса свидетелей или осмотра мест преступлений.

— Тогда зачем нужны вы, мистер Легрериан, если он настолько хорошо? И что же за места преступлений вы за последние четыре дня осматривали? — ехидно спросил он, откинувшись на спинку стула.

— Мы опрашивали свидетелей и смогли выяснить личность последней жертвы, мистер Оттаберг. Мы обнаружили в библиотеке записи всех, кто мог…

— Короче, нихрена вы толком не раскрыли! — рыкнул он. — Ходите, хернёй маетесь, а результаты где? Где результаты⁈ Нам нужен подозреваемый! Нам нужен ублюдок, который признается в содеянном, чтобы засадить отправить его на плаху!

— Нам нужны доказательства.

— Нам нужен подозреваемый! А усиленный допрос даст ответы на все остальные вопросы! Вон, Вантувер уже нашёл его, скоро будут его допрашивать. Вот он, результат! Пока вы по библиотекам шляетесь и всяким языческим храмам, он ищет! Ищет и находит!

— Я могу поинтересоваться, кого именно он поймал? — спросил Вайрин совершенно невозмутимо.

Мистер Оттаберг выдохнул, после чего кинул ему папку на стол.

— Джорк Антино, мясник. Он виделся с Онной Фаггейн в день её предположительного исчезновения. За ним уже замечали жестокое обращение с животными, который он разделывал живьём. А ещё у него нашли всякие оккультные штучки и целый набор ножей для вскрытия. Сейчас его допрашивает сыщик Вантувер.

— Но наш клиент не мясник, — заметил Вайрин негромко.

— С чего вы взяли?

— Мясники умеют вскрывать животных. Умеют их разделывать. И вряд ли это сильно отличается от разделки человека, — в этот момент Оттаберг поморщился. — Он должен хорошо с этим управляться. Однако наш патологоанатом сказал, что убийца в этом деле был полный профан, который даже вскрыть человека не смог нормально.

— Опять гипотезы…

— Факт.

— Факт какой-то чуши, которой вам навешал ваш консультант, — бросил он взгляд на Кондрата. Тот не проронил ещё ни слова, решив не встревать в разговор, в которой его не зовут.

— Мясник, который разделывает животных, неожиданно не справился с человеком. Это похоже на притягивание за уши. Да и разве Яклев говорил, что в этом замешаны ведьмы?

— Мало ли что он говорил, — фыркнул Оттаберг. — На усиленном допросе этот Антино всё нам расскажет.

— Когда его начнут пытать, чтобы прекратить боль, он признается, что и не мужчина, а женщина вовсе, а ещё что является ведьмой. Этот не наш человек!

— Хватит! — хлопнул по стул глава отдела. — Знаете, почему я вас терплю, мистер Легрериан и почему ещё не вышвырнул мистера Брилля отсюда? Потому вы раскрыли несколько неприятных дел, показав себя молодцом, а ваш консультант подкинул здравую идею нанять того художника. Благодаря этому мы выяснили, кто жертва и вышли на убийцу. А теперь пошли, отпустили других стражей правопорядка и занялись делом, пока я вас ещё могу терпеть.

Кондрат и Вайрин невозмутимо встали, после чего вышли из кабинета. И едва дверь закрылась, Вайрин обернулся и показал в сторону своего начальника язык. Иногда он ведёт себя как ребёнок шести лет, ей богу.

— Это не наш клиент, да? — воздохнул Вайрин, посмотрев на своего друга.

— Скорее всего. Но мы ведь можем послушать сам допрос, да?

— Да, можно. Не думаю, что нас выгонят, — кивнул Вайрин. — Тех придётся отпустить и самим перебирать записи, но это можно будет сделать уже после допроса.

— Давай хоть так, — кивнул Кондрат.

Камеры для допросов находились в подвале отдела. Отсюда и сбежать будет сложно, и криков, если допрос станет пыткой, будет не слышно. Вайрин провёл Кондрата в один из коридорв, где вдоль стены шли по две двери. Одна вела в камеру, другая в отдельную комнату, откуда можно было наблюдать за допросом. Спутать было невозможно, на дверях для наблюдения висела табличка «соблюдайте тишину».

Вопрос с односторонним стеклом он решили довольно оригинально. Наблюдательную и комнату для допросов разделяла стена с узкой смотровой щелью. Внутри была кромешная тьма в то время, как в комнате подозреваемым было очень светло. В таких условиях разглядеть что-то через смотровую щель с той стороны кроме тьмы было невозможно, а свет из допросной хоть как-то разгонял темноту здесь.

Когда Кондрат и Вайрин открыли дверь, им замахали рукой, призывая побыстрее зайти и закрыть дверь. В обрушившемся полумраке Кондрат разглядел несколько человек, включая Яклева, который пристально наблюдал за тем, что происходило в допросной. Они присоединились к ним.

Мясник был крупным тучным мужчиной с бородой. Он смотрел в пол, глухо отвечая на вопросы детектива Вантувера, который навис над подозреваемым.

— Он схватил не того, — негодующе произнёс Яклев, зло наблюдая за теми двумя через щель.

— Согласен, — буркнул Вайрин.

Удивительно, но в этом они были солидарны.

С той стороны Вантувер буквально гремел злым голосом.

— Вам лучше сознаться, мистер Антино. Все улики говорят против вас!

— Я не убивал девушек.

— Да как же! Не вынуждайте меня вытаскивать из вас правду другим способом!

— Но я их не трогал! — обиженно воскликнул тот. — Я невиновен. Да, она заходила ко мне, но я бы и пальцем её не тронул!

— А ножи! Ножи у вас на столе были все в крови!

— Потому что я разделываю туши животных, говорю же!

— Это не он, — фыркнул Яклев. — Там тела были разделаны совсем дилетантом, а этот уже должен уметь управляться с ними.

— Я тоже сказал это начальнику, но он лишь отмахнулся.

— Хочет уже поскорее засадить кого-нибудь и плевать кого.

— Что за оккультные штуки у него нашли? — тихо спросил Вайрин.

— Какие-то книги, амулеты и прочую херню, — пожал он плечами. — Если по такой херне искать людей, то можно посадить всех староверов.

Они дослушали нападки Вантувера, и когда тот ничего не добился и вышел из комнаты допроса, они устремились за ним, перехватив сразу у дверей.

— Ты кого поймал, блин⁈ — зашипел Яклев.

— Это вообще не тот человек! — набросился на него Вайрин.

— Спокойнее, парни, это он, — поднял руки Вантувер, словно сдаваясь. — Это он, как пить дать.

— Ты слушал патологоанатома? Какой мясник не сможет вскрыть тело? — прорычал Яклев.

— Тот, кто ни разу не вскрывал людей, — ответил тот невозмутимо.

— Но он вскрывал людей! Двух угрохал! — возмутился Вайрин. — И ту девушку видел с совершенно другим человеком перед смертью!

— И что? Могла с кем-то другим общаться, а он просто не набил руку.

— Не набил⁈ Да он мясник! Он в этом уже побольше твоего разбирается! — не согласился Яклев.

— Именно! — закивал Вайрин. Удивительно, как они сразу объединились. — А как он трупы перевозил⁈ У убийцы был транспорт!

— Так у него и был. Повозка, в которой он развозит туши. Я проверил, он ездил в ту сторону, его видели днём.

— Днём! А тело притащили туда утром примерно!

— И что? Он мог это сделать. А ещё у него нашли ножи для разделки.

— Так потому что он мясник! — Яклев был будто готов броситься на него с кулаками. — А эта староверческая херотень вообще у каждого десятого есть!

— Ну вот мы и узнаем на допросе, он это или нет.

— Ага, под этими допросами любой себя очернит! — не унимался тот.

— Просто вас злит, что его схватил я, а не вы. Всё, парни, простите, мне надо работать.

С этими словами он протиснулся между ними и ушёл, провожаемый злыми взглядами сыщиков.

— Решил выпендриться, так как давно не раскрывал дел, — выплюнул Яклев.

— Перед своей пенсией захотел славы, — рыкнул Вайрин. — Это не наш кандидат.

— Именно. Это ведьма, а тот разве что горшки менять способен.

— Это мужчина, какой-нибудь городской больной ублюдок, который решил поиграть в ритуалы.

Теперь они уже смерили друг друга злыми взглядами, после чего, ни сказав друг другу ни слова, разошлись. Видимо, вспомнили, что являются соперниками в этом деле.

Вайрин подошёл к Кондрату.

— Они оба идиоты… — выдохнул он. — Но этот мясник… Получается, у него нашли транспорт, какие-то книги и набор инструментов для разделки туш. Идеально ложится, конечно, под маньяка, но блин…

— Опыт.

— Именно! Самое главное!

— А ты не думал, что мы можем ошибаться? — поинтересовался Кондрат.

— Ты сам-то в это веришь?

— Ну он хорошо подходит, — пожал он плечами.

— Ладно, я понял, ты меня проверяешь, — вздохнул Вайрин. — Но мы с тобой слышали, что тот не умеючи расправляется с телами, а у этого рука набита, и если он проводит какие-то обряды, то сделал бы как надо. Да, у него есть транспорт, но это, блин, для перевозки туш. У него есть ножи, но потому что он мясник. Уверен, там будет целый набор. Он ездил в ту сторону, но там дальше свинофермы, естественно, он туда будет ездить! Он ездил днём, но днём бы кто-то мог заметить телегу, да и это слишком рискованно, так как там ягоды часто собирают. Он… он подходит, да, но что-то не сходится.

— Да, именно, — кивнул Кондрат. — Он похож, но не сходятся важные детали.

— Он мог специально неправильно резать, чтобы отвести от себя подозрения?

— Сомневаюсь. Для него это было явно важно, и он подошёл бы к этому со всей ответственностью. Мясник, разделывающий туши, и сразу не понявший, как правильно вскрыть человека? Сомневаюсь. Да и как ты правильно заметил, её видели с другим человеком. Совсем непохожим на мясника. У нас попросту нет твёрдых доказательств против него.

— Тогда с дедом в моём поместье они тебе не требовались.

— Тогда я высказывал своё предположение методом исключения, Вайрин. Там был ограниченный круг лиц, и я просто исключил всех, кто не мог этого сделать, а потом он сам сознался. Здесь… таких вот мясников могут быть десятки. Надо взглянуть, что за книги у него были найдены.

— Они, наверное, в уликах лежат, — бросил Вайрин взгляд дальше по коридору. — Идём, проверим.

Вайрин провёл его в помещение, сплошь заставленное всевозможными вещами на полках. Каждая была подписана и найти нужные улики не составило труда. В тряпичных мешках они нашли и ножа с тесаками и пилами, и упомянутые книги, сваленные в кучу. Ещё были странные амулеты, которые выглядели слишком экзотично для этих мест.

— По нему и не скажешь, что он любит читать, — пробормотал Вайрин, вытащив одну из книг. — Истории богов Ангарии… это книга церкви с описанием богов, которым мы покланяемся, — отложил в сторону и достал следующую. — Ритуалы и жертвоприношения южных островов…

Он быстро пролистал книгу, после сразу перешёл на оглавление, где пальцем прошёлся по строкам и вздохнул. Кондрат вытащил один из ножей носовым платком, осмотрев его со всех сторон, после чего взглянул на своего товарища.

— То?

— Нет, не то. Когда я остался с тем проповедником, я немного пообщался с ним о божествах. Так, для знакомства, чтобы понимать, чему конкретно поклоняется маньяк. Там были божества чисто местных пантеонов. Божества Великих Гор. А здесь Теслапикола, Катлартотель, Метлицаока, Чальчитук, Микланкули… Это вообще не на нашем языке.

— Дай-ка…

Кондрат сам пробежался взглядом по страницам книги. Да, это были божества каких-то южных островов. Каждому была посвящена своя глава, и если взглянуть в оглавление, то там можно было увидеть всех описанных божеств. Среди них Гатарая, которому поклонялся маньяк, не было.

— Есть ещё книги?

— Нет.

Тогда совсем не густо. Их маньяк поклонялся местным богам, и если верить проповеднику и профессору из университета. Использовал местные ритуалы и символы для призыва, и здесь, насколько он мог судить даже приближённо ничего подобного не было.

Хотелось сказать Вайрину, видит ли он теперь, почему было так важно узнать, какую именно цель тот преследовал. Узнав о его пристрастиях, они сейчас могли с уверенностью сказать, что мясник интересовался совершенно не теми богами, коим поклонялся серийный убийца.

Однако, глядя на местные силы правопорядка, с такими доказательствами они вряд ли чего-то добьются. Начальник слишком сильно хочет результатов, чтобы увидеть несостыковки, а сыщик вряд ли признает ошибку, даже если ткнуть его в это носом. Они как инквизиция, которая ловила всех подозрительных просто потому что.

Нечто подобное было и у него в мире, когда полиция слишком сильно хотела привлечь подозреваемого, наплевав на косвенность улик и несостыковки. И это приводило банально к тому, что садили не того человека, отбирая у него часть жизни. В их случае мясника ждала ещё менее завидна участь.

* * *

Людей на улицах становилось всё меньше и меньше. Он следовал за своей целью по улицам, дожидаясь нужного момента.

Девушка, словно небесное дитя, выделялась среди толпы недостойных, даже не подозревая о своём великом предназначении. Она была прекрасно во всём — от волос, локоны которых спускались её на лицо, до одежды, которая лишь подчёркивала её красоту. На такую было не насмотреться, но он знал — ещё будет время познакомиться с этим юным созданием поближе.

Он следовал за ней, ожидая подходящего момента, когда людей будет меньше. Здесь главное не спешить. Сам свыше направляет её к своей судьбе, и он-то уж точно спешки не потерпит.

Девушка порхала по улицам, с интересом оглядываясь по сторонам своими большими бездонными глазами и не замечая его. И когда на перекрёстке свернула на другую улицу, совсем немноголюдную, он понял — пора.

Уже через пять минут на улицах девушки не было.

Глава 10

— Все свободны! Можете идти, — объявил на весь зал Вайрин.

Довольно бормочущих про себя стражей правопорядка по сто раз просить не пришлось. Все как один тут же встали и ушли. После них зал ощущался каким-то безжизненным.

Вайрин с тоской окинул взглядом стопки оставшихся книг учёта из библиотеки. Работы здесь было непочатый край.

— И что будем делать?

— Заберу их с собой, — негромко ответил Кондрат, пройдясь мимо столов и разглядывая выписанные фамилии с именами. Негусто они поработали. — Сам выпишу всех.

— Делать тебе нечего…

— По-настоящему, действительно нечего. А что по делам об убийствах, о которых я просил? Их-то хоть отсортировать успели?

— Да, точно, я уже и забыл о них…

Дела действительно успели отсортировать, и хоть это они успели сделать. Папки с делами по не раскрытым или раскрытым убийствам особой жестокостью лежали стопкой на столе. Зная, как здесь работает правосудие, Кондрат подозревал, что они могли списать какое-нибудь жестокое убийство на очередного бедолагу, не найдя настоящего убийцу, поэтому требовалось самому всё ещё раз проверить.

— Если я их заберу, это будет преступление? — поинтересовался Кондрат, пересчитывая папки.

— Вообще, да, но думаю, что за старые дела никто не хватится.

— Как-то ты сквозь пальцы смотришь на нарушения, Вайрин.

— Это плохо? — усмехнулся он.

— Плохо, — серьёзно ответил Кондрат. — Но не в нашем, конечно, случае. Боюсь, что Джорка Антино не будет ждать ничего хорошего. У вас всегда так?

— Как именно?

— Что вот так ловят невиновного?

— Ну… я немного работаю, сам знаешь, но, как нам говорили, обычно преступления раскрываются достаточно точно. Есть убийство, есть подозреваемые и там по уликам до признания. Хотя нам рассказывали случаи, что прежде, чем поймать убийцу, успевали приговорить несколько невиновных. К сожалению, здесь ему не повезло встретиться с жертвой, быть мясником и иметь при себе книги с амулетами. Слишком много говорит за, чтобы заметить остальные против.

Если бы они так же отнеслись серьёзно к целям серийного убийцы, то смогли бы понять, что те улики совсем не подходят. И если бы не хотели так сильно засадить, то взяли бы в расчёт, что мясник умеет вскрывать. Вскрытие ещё можно протянуть за уши, но книги окончательно рушили картину.

Однако донести это было не до кого.

— Ладно, помоги-ка мне…

Они забрали стопку дел и книг учёта. Чтобы отнести их в экипаж, потребовалось сразу две ходки. И уже во время второй Вайрина окликнул один из стражей правопорядка. Склонившись над стойкой регистрации, они о чём-то переговаривались, после чего страж достал карту и что-то на ней показал. В ответ Вайрин положил перед тем золотую монету, явно не поскупившись.

Кондрат не стал лезть не в своё дело, к тому же сам Вайрин завёл об этом разговор, протянув листок.

— Что это, адрес? — посмотрел он на своего протеже.

— Ты просил узнать про животных, пропадали ли они в прошлом и где. Я тут заплатил парню одному, и он походил, поузнавал о пропавших животных. Поговаривают, что где-то год назад в городе находили растерзанных животных. Какой-то маньяк их чуть ли не разрывал на части, живого места не оставлял.

— Он указал тебе район.

— Да. У тебя есть карта города?

— Да, прикупил одну… — кивнул Кондрат.

— Отлично, поехали.

Они загрузились в экипаж и поехали к дому Кондрата. На одном из поворотов, брось они взгляд направо, то заметили бы неприметный экипаж, который катился по безлюдной улице, увозя в один конец очередную жертву трупореза. Но это было столь же невозможно, как безошибочно указать на убийцу среди четырёх сотен тысяч жителей города.

Подъехав к дому, они так же в две ходки вынесли папки, после чего Кондрат повёл Вайрина к себе в офис. И прямо на пороге столкнулся с Сайгой, который, по-видимому, закончил убираться внутри.

Чего Вайрин уж точно не ожидал, так это встретить прямо в дверях верзилу, который вышел такой походкой, что казалось, ещё один шаг, и он начнёт выбивать из них всю дурь. Как-то сама собой его рука отодвинула плащ и сразу легла на рукоять пистолета. Удержало его от того, чтобы вытащить оружие, лишь спокойствие Кондрата, который даже глазом не повёл.

— Здравствуйте, мистер Брилль.

— Мистер Цуньса, — кивнул Кондрат. — Вы уже убрались?

— Не с первого раза, но я всё оттёр и поставил на место. Документы я раскладывать не стла и сложил их на стульях.

— Я благодарю тебя, мистер…

— Можно просто Сайга, мистер Брилль.

— Сайга, — кивнул Кондрат и достал серебряную оту, протянув её верзиле.

Тот в нерешительности глянул на предложенные деньги.

— Вы платите раз в месяц в конце месяца, мистер Брилль, — напомнил он.

— Ничего страшного, Сайга. Считай это премией за то, что ты хорошо постарался с погромом.

Амбал постоял в нерешительности ещё несколько секунд, после чего неуверенно взял монетуИ поклонился.

— Благодарю вас, мистер Брилль. Завтра я приду в то же время.

— Конечно, — и вошёл внутрь.

Вайрин удивлённо осмотрел громилу и шмыгнул следом за Кондратом. Как он мог чувствовать себя спокойно, когда рядом такой костолом, уму не постижимо.

— Слушай, Кондрат… — Вайрин закрыл за собой дверь. — Ты что, охранника себя нанял?

— Нет, это мой слуга, уборщик, — ответил тот, даже не обернувшись. Сразу полез рыться в стопках документов.

— Уборщик? В смысле уборщик людей?

— Нет, комнат.

— Он служанка? — разрыв шаблона произошёл. — А ты ему не говорил, что ему подошла бы иная профессия?

— Говорил. Он сказал, что не приемлет насилие.

— Не приемлет насилие? Да у него на роду написано насилие нести! Я даже чуть в штаны не сыканул, когда его увидел. Куда больше ему бы подошёл вышибала или на крайний случай грузчик.

— Вышибалой он не хочет идти, мама запретила. А грузчик… не знаю, почему он туда не подался, — пожал плечами Кондрат, достав карту, после чего положил её на стол и разложил.

— Мама запретила⁈

— Ему всего семнадцать, Вайрин.

— Сколько⁈ — его удивлению не было ни конца, ни края. — Этому мастодонту семнадцать⁈ Ты вообще, где таких находишь, Кондрат, я не постесняюсь спросить?

— В той конторе, которую ты мне посоветовал.

— Там и такие есть?

— Как видишь. К тому же у него синие волосы, если ты не заметил, и у них возникают проблемы с трудоустройством. Поэтому его никто не брал, а мне его работа досталась почти за бесценок.

— Эм-м-м… — Вайрин бросил взгляд на дверь. — Ты же знаешь, что синеволосые приносят несчастья?

— Несчастья приносят убийцы, грабители, маньяки, аферисты, педофилы, насильники и плохие дороги, Вайрин, а всё остальное лишь предрассудки.

— Ну знаешь, люди просто так болтать об этом не будут.

— Ты уже видел результат, когда люди болтают о том, чего не понимают. Портят жизнь обычным людям, ведут расследования не в ту сторону и до сих пор думают, что аппендицит воспаляется потому, что ты ешь шелуху от семечек.

— А что такое аппендицит?

— Не бери в голову, — в нетерпении махнул Кондрат головой и поманил Вайрина рукой. — Иди сюда.

Они склонились над картой города. За неё пришлось отдать немаленькую сумму, в этом мире подобное стоило до сих пор недёшево из-за сложностей нарисовать или напечатать. И потому Вайрин смотрел на Кондрата, как на богохульника, когда тот карандашом начал отмечать точки.

— Получается, первую жертву нашли здесь. Вторую вот… тут, и третью почти за городом в этой роще, — на карте появилось три точки. Кондрат протянул карандаш Вайрину. — Где ты говоришь, животных мучали?

— Прямо на карте?

— Да, обведи.

— Получается… — Вайрин окинул карту взглядом, после чего нарисовал круг. — Вот здесь, в этой части.

Кондрат внимательно посмотрел отмеченное место.

— Видишь? — спросил он.

— Что именно?

Кондрат указал на одну из улиц на окраине.

— Мастерская улица. Она входит в район, где находили замученных животных.

— Думаешь, он раньше жил в том доме?

— Вряд ли в самом доме, где нашли первую жертву, но где-то наверняка в том районе.

Кондрат исходил из того, что за животных серийный убийца вряд ли беспокоился, за это никакого наказания кроме осуждения не предусмотрено. Ну может штраф ещё, но на этом всё. Поэтому он, скорее всего, ловил живность недалеко от своего дома и вымещал на ней свою жестокость.

Именно в тот момент он мог заприметить заброшенный дом. Не обязательно, что он планировал убийство там изначально. Вполне возможно, что просто предавался фантазиям, как затаскивает туда какую-нибудь девушку, а после издевается над ней, пока та не умрёт. Просто фантазия, которой он предавался во время сексуального возбуждение, пока не сорвался. И в тот момент места искать уже не пришлось — он знал, где его никто не будет отвлекать.

— Какой давности пропажи животных? — спросил Кондрат.

— Примерно… примерно лет тридцать, наверное. А прекратились лет десять назад. Думаешь, он занимался этим, когда был ребёнком?

— Возможно. А десять лет назад он они резко прекратились. Это может быть связано с тем, что он переехал.

— Значит надо искать тех, кто там родился и жил в детстве, но потом переехал в другую часть города, — подвёл итог Вайрин. — Если сравнить тех, кто брал книги в библиотеке за последние два года, и тех, кто жил там десять лет назад, то мы сможем сузить круг лиц! А потом соотнести, где произошло «нулевое» убийство, если таковое имело место быть, и вычислить его нынешнее местоположение и примерную личность!

Он так обрадовался, будто уже раскрыл дело.

— Не спеши так. Убить он мог случайно и не обязательно рядом с домом, — осадил Кондрат напарника. — Но да, если мы найдём в книгах учёта имена тех, кто примерно жил в том районе десять лет назад, но потом переехал, то будет высока вероятность, что один из них и будет убийцей.

— Значит надо браться за книги учёта и дела по убийствам, да?

— Да…

Им предстояла долгая и нудная работа, но такова была их участь. Маньяк не сидел на месте, и наверняка готовился к следующему делу.

* * *

Ночь только начиналась, и вот она, долгожданная встреча.

Девушка была растянута перед ним на столе, открывшись во всей своей красе без каких-либо секретов, которые скрывала одежда. Её можно было рассмотреть полностью, каждый кусочек её тела, радуясь прекрасному виду. Не удержавшись, он провёл кончиками пальцев по её коже, застав девушку замычать. Нежная, как он и представлял.

Вновь накатывало это чувство удовлетворения. Он наслаждался этим временем, не спеша приступать к работе, и его жажда, зуд, они прошли, едва девушка оказалась у него. Это прекрасное создание с кляпом во рту, которая тряслась всем телом и плакала, с ужасом наблюдая за ним. Какая милая…

— Тс-с-с… — он погладил её по мягким шёлковым волосам. — Не волнуйся, ты даже не представляешь, какая тебя ждёт прекрасная судьба, что не снилась остальным.

Ну что ж… тянуть долго нельзя, его благодарные зрители, в отличие от него, не могут испытать этого прекрасного предвкушения и наверняка мучаются в нетерпении. Нельзя заставлять их ждать.

Он взял со стола нож, который точил весь прошлый день. Отполированный металл блеснул в свете масляных ламп, и девушка, завидев нож, замычала, начала извиваться, пытаясь выпутаться. Её прекрасное тело извивалось, тем самым раззадоривая его. Теперь и он сам уже не мог терпеть.

Лезвие нежно коснулось кожи, и помещение погрузилось в нескончаемый ужас.

* * *

Вайрин просидел с ним всю ночь, и под утро они выполнили работу на две трети. И сейчас, пока его товарищ спал рядом в кресле, Кондрат взял одно из дел, чтобы немного отдохнуть от бесконечных строк с фамилиями и именами.

Им оказалось убийство девушки девятнадцати лет. Изнасилована, расчленена и разбросана по округе. Убийца — её парень.

Нет, не то, прошлых жертв не насиловали. Тогда следующее.

Девушка, двадцать пять лет, изнасилована, обезглавлена. Нашли на берегу выброшенное тело. Убийц не поймали, голову не нашли.

Тоже не то. Как бы страшно это не звучало, слишком мягкое убийство для того, кого они ищут.

И так раз за разом, дело за делом. У нормального человека от подобного поехала бы крыша, однако Кондрат так давно занимался подобным, что теперь его не трогали жуткие преступления. Профдеформация, уже успел выгореть от всего этого на работе за всё это время. И тем не менее, глядя на убийства, в душе становилось мерзко, грязно и грустно.

Он просидел так, пока Вайрин не проснулся, сладко зевая и оглядываясь.

— Всё ещё работаешь? — сонно спросил он, бросив на уменьшившуюся стопку дел.

— Решил немного отдохнуть от книг учёта.

— Какой-то странный ты способ ты выбрал для отдыха… — пробормотал он. — Есть что-нибудь?

— Одно дело. Юноша, двадцать семь лет, запытали, расчленили, распотрошили, — кивнул Кондрат на единственное дело. — Убийц не нашли, но подозревали местные банды.

— Наш вроде не по парням же.

— Не по парням, да, но мало ли, — пожал он плечами. — Мог случайно сорваться, мог находиться в состоянии, когда не соображал и напал на первого попавшегося. Тут не угадаешь просто. Как и не угадаешь, было ли оно или нет.

Вайрин взглянул на башенные часы около стены и вздохнул.

— Так, ладно, мне уже на работу надо.

— Не позавтракаешь?

— Да какой там, уже времени сколько, — он встал, вытянулся, и до Кондрата долетел хруст позвонков. Вайрин сладко зевнул. — Короче, трогать тебя не буду, поэтому можешь дальше разбираться.

— Но если что…

— Пошлю либо посыльного, либо сам заеду. Всё, давай, я погнал.

Уже через час Кондрат просто не мог смотреть на эти дела. Не потому, что они были ему отвратительны. Просто после бессонной ночи, едва он отводил глаза, всё равно продолжал видеть эти желтоватые листы дешёвой бумаги с чёрными полосами на них, в которые превращались предложения.

Вздохнув, он медленно встал, всем телом чувствуя старость. Теперь подобные посиделки не давались ему так же легко, как и десять лет назад.

На кухни он уже отработанными до автоматизма движениями нашёл банку с кофе, после чего принялся заваривать самый клишированный напиток детективов. Кофе здесь не было редкостью, но всё равно оставалось достаточно дорогим удовольствием, которое не шло ни в какое сравнение с чаем. Хотя и сам чай оставался для некоторых недоступным, вспомнить даже ту деревню.

Было бы неплохо, изобрети они растворимый кофе, и не пришлось бы возиться с этой ерундой, но особого выбора не оставалось.

Вскоре Кондрат почувствовал приятную бодрость, от которой сонливость начала убегать. Сейчас бы лечь спать, но тогда он проснётся под вечер, и весь график пойдёт к чёрту. Нет, надо было дотерпеть до вечера, и там уже уткнуться в подушку до самого утра. В любом случае, пока не будет нового убийства, не будет новых зацепок, и им придётся работать с тем, что есть. И это может вполне подождать.

Одевшись, Кондрат спустился на улицу и направился к офису. Благо тот находился буквально в пяти минутах от его дома. Помощь помощью, однако про свою основную работу он тоже не забывал. Клиенты до сих пор приходили и, если всё будет хорошо и мир не изменится к лучшему, будут приходить. А он будет на плаву.

Но едва двери его офиса показались, как Кондрат сразу заметил трёх непонятных мужчин, который стояли напротив, что-то обсуждая. Мало ли что могут люди обсуждать и мало ли работяг, которые стоят группками?

Кондрат не вчера родился и достаточно давно работал в полиции, чтобы почувствовать, что здесь что-то не так. Одеты они были попроще, чем жители этого района, то есть они явно не отсюда. И почему они стоят именно здесь, напротив дверей офиса, где нет никаких переулков, куда обычно выходят служебные выходы?

Уже нутром предчувствую проблемы, Кондрат пошёл вперёд. Группа из трёх человек заметила его на полпути. Сначала один бросил в его сторону взгляд, потом сказал своим товарищам что-то, и потом они между делом бросили на Кондрата взгляд.

Они пришли за ним, как пить дать. Видимо, дружки того идиота, с которым он тогда сцепился около бара. До сих пор не может успокоиться. Уже разгромили ему офис, и казалось, конфликт исчерпан, глаз за глаз, но они всё равно вернулись сюда. Конфликта точно было не избежать.

И понимая это, Кондрат сразу направился к троице, которая, уже не скрываясь, смотрела на него. Подошёл, остановился перед ними, окинув взглядом, после чего спокойным, ровным голосом, в котором затаилась угроза, спросил:

— Чем я могу вам помочь, судари?

Глава 11

Кондрат пытался припомнить, сколько раз ему приходилось сталкиваться с подобными личностями. Убийцы, мафия, члены уличных банд, влиятельные люди и даже их жёны — он неоднократно получал угрозы и предложения, от которых лучше не отказываться. И Кондрат настолько к этому привык, что уже считал это обычной частью работы. Неприятной и раздражающей.

Поэтому для него это было далеко не впервой, встречать на своём пороге тех, кто хочет договориться.

Тройка переглянулась, после чего один из них, усмехнувшись, произнёс:

— За тобой должок, Кондрат Брилль.

— Кажется, я уже вернул вам долг, — посмотрел Кондрат на свой офис, который к удивлению, был целым. Странно, что они не решили его вновь разгромить. — Вы отыгрались на моём офисе, разгромив его, и я закрыл на это глаза.

— Нет-нет-нет, — покачал он головой. — Это было лишь небольшое предупреждение. А теперь тебе придётся отработать нанесённый нашему другу страдания и доставленные неудобства.

— Давайте-ка разберёмся, — вздохнул Кондрат. — Я случайно толкнул его и купил за это пиво. Конфликт исчерпан. Однако после этого он полез в драку, за что и получил. И даже несмотря на то, что он первым начал, в отместку вы разгромили мой офис, сейчас приходите сюда и говорите о том, что я должен компенсировать ему что-то там? Я всё верно понял?

— Абсолютно, — оскалился мужик перед ним.

Кондрат задумчиво почесал затылок, после чего посмотрел ему в глаза и ровным тоном произнёс.

— Передайте вашему другу, что он может отработать сам себе в любой удобной для него позе.

Улыбки слетели с их лиц. Сначала они будто и не знали, как реагировать на эти слова, слишком тупые, чтобы быстро реагировать на меняющуюся ситуацию. Но потом их будто осенило, и они нацепили на лица грозные выражения.

— Ты даже не представляешь, какие только что проблемы заработал на свою голову, друг, — тихо произнёс один из них.

— Я тебе не друг. А потому развернулись и вернулись туда, откуда пришли, пока я не вызвал стражей правопорядка. И чтобы я больше не видел вас ни рядом с офисом, ни на этой улице, иначе наш разговор не ограничится обычным общением.

Как кто-то говорил, с волками жить, по волчьи выть. Такие чётко чувствуют, когда на добычу можно накинуться, а когда это грозит большими неприятностями.

В этом немолодом человеке они чувствовали хищника. Это было сложно описать, как они определяли, с кем стоит связываться, а от кого лучше держаться подальше. Скорее, всё происходило на интуитивном уровне, подсознательно замечали голос, выражение лица, умение держаться и габариты противника, сможет ли он дать отпор или нет.

Можно говорить что угодно о них, но они в людях разбирались. Иначе можно словить нож под рёбра из-за неосторожного слова.

И этот урод перед ними не боялся. Его глаза чётко говорили, что он по факту практически один из них, человек, который давно знаком обратной жизнью города. И даже напади они всем скопом сразу, из этого может ничего хорошего не выйти. Тех четырёх он отпинал одиночку, и ничто его не остановило.

У них трёх есть ножи, а у него что есть? Нож? Пистолет? А ещё тот огромный громила, который может сломать каждого из них об колено. Нет, слишком рискованно сейчас нападать. Они навестят его потом, когда будет и свидетелей меньше, и их чуть побольше.

— Ты не понимаешь, с кем связался. Мы ещё обязательно вернёмся, друг, — негромко произнёс он.

— Я бы лучше на вашем месте не возвращался, — ответил Кондрат ледяным голосом.

Проводив троицу взглядом, Кондрат вздохнул. Просто трусливые ублюдки, что бьют только в спину и тех, кого считают слабее себя. Начни их избивать, и они тут же забывают насколько были смелыми. Псины подзаборные…

Странно, что они не попытались вновь разгромить его офис, как это сделали в прошлый раз. Хотя ответ оказался довольно простым, когда Кондрат вошёл внутрь. Дверь уже была открыта, и Сайга к тому моменту уже почти закончил влажную уборку. В помещении он казался ещё больше на фоне маленьких предметов.

Ссыкуны.

— Они приставали к вам, мистер Брилль? — спросил Сайга, когда Кондрат вешал своё пальто на вешалку.

— А ты бы помог? — через плечо взглянул он на амбала.

— Я не умею драться. Но обычно достаточно одного моего присутствия, чтобы все недоброжелатели сбежали.

— Ну вот они и сбежали, — пожал Кондрат плечами. — Кто-нибудь приходил?

— Да, какая-то старая мисс, которая просила вас найти её собачку.

— Опять… — вздохнул Кондрат. — Когда госпожа Коконтьер научится следить за своим питомцем…

— Она постоянно обращается?

— Частенько, скажем так. Чаще, чем остальные. Она уже старая, не может нормально удержать поводок, и её собачонка постоянно срывается куда-то и убегает. Удивительно, как её питомец ещё не попал по колёса какой-нибудь телеги.

— Получается, вы ищите пропавших животных?

— Не совсем, — вздохнул Кондрат, откинувшись на своём стуле. — Я сыщик. Как в полиции, но работаю сам на себя.

— А так бывает?

— Как видишь, — развёл он руками. — Я не занимаюсь преступлениями, хотя могу помогать в их расследовании. Обычно мне заказывают слежку за вторыми половинками, чтобы доказать их неверность, ищу пропавших детей, которые решили загулять или сбежавших из дома. Короче, то, где требуются навыки сыщика, но не являются преступлениями на государственном уровне.

— Вы были сыщиком?

— Когда-то в прошлом в другой стране. Сейчас кажется, что это было так давно, будто сон. А к чему такой интерес?

— Просто, — пожал Сайга плечами, не забывая при этом убираться. — Вы верите в духов?

— Духов в плане людей или лесных там и прочих? — уточнил он.

— Лесных. Если быть точнее, это дух северный. Дух Ледяного Ветра.

— Ни разу не слышал о таком.

— О нём знают на моей родине.

— В горах? — уточнил Кондрат.

— Нет, мой отец из племени гор, однако мы жили на севере, в тундре. Там живёт этот Дух Ледяного Ветра. Он правит во время зимы на заснеженных равнинах и говорят, что когда люди разгневают его, он налетает метелью и забирает их.

— Я не верю в духов, Сайга. А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, смогли бы вы найти тех, кого он забрал, — негромко ответил амбал.

— А кого надо найти?

Тот как-то смолк, задумчиво натирая полки шкафа напротив. Правда тёр одно и тот же место, явно позабыв о своей задаче и погрузившись в свои мысли.

— Однажды моя сестра вышла из дому в бурю и не вернулась. Моя мать сказала, что её забрал Дух Ледяного Ветра.

— Возможно, она заблудилась, — предположил Кондрат. — Такое часто бывает во время бурь.

— Мьют вышла проверить, закрыт ли курятник. Он был в метрах двадцати от нашего дома. А территория дома была окружена забором. Её тело так и не нашли.

— Она могла сама уйти в бурю.

— Зачем ей это? У нас все знают, что нельзя отходить от дома во время снежной бури.

Кондрат даже задумался на несколько секунд, глядя куда-то вдаль, после чего негромко ответил:

— Есть такое редкое психическое заболевание, называется Меряченье. Она встречается почему-то только в северных регионах. При ней люди перестают адекватно воспринимать реальность вокруг себя. Им кажется, что их кто-то зовёт, они чувствуют прилив сил и страстное желание идти на север. Из-за этого они уходят в тундру и теряются. Возможно, с твоей сестрой случилось то же самое.

— Ясно… — прогудел он глухо.

— Ты хотел, чтобы я попытался найти её?

— Я просто подумал… что может вы могли бы назвать причину этого, вздохнул он. — Вы ведь сыщик, верно?

— Но не всевидящий. А найти кого-то в тундре, если она такая, какой я её себе представляю, и вовсе практически невозможно. Особенно по прошествии месяца, это уже не говоря о годах.

— Да, я понимаю…

— Мне жаль, — негромко произнёс Кондрат.

— Ничего страшного. Давно это было, я уже смирился с этим. Просто было интересно, что бы вы на это сказали.

— Вряд ли что-то, что тебя бы успокоило или обрадовало.

Амбал продолжал наводить порядок в кабинете, а Кондрат понял, что ему попросту здесь нечего делать. Он в четвёртый раз просматривал газету пустым взглядом, пока его не осенило, что он может сюда перетащить документы и проверять их здесь, в свободное время, пока никого нет.

Сказано — сделано.

Уже через двадцать минут Кондрат сидел, окружив себя кипами бумаг и просматривая дела по убийствам.

Девушка, восемнадцать лет, убита пятьюдесятью двумя ударами в грудь. Тело обнаружили в переулке.

Вроде подходит, но как-то слишком просто… ладно, это можно отложить.

Юноша, двадцать три года, перерезано горло, двадцать три удара в спину ножом. Тело нашли в его собственной квартире. Убийца — его девушка.

Не то, слишком просто.

Юноша семнадцати лет, семнадцать лет, сожжён заживо. Тело обнаружили рядом с заброшенным зданием. Убийц не нашли, но подозревали его друзей.

Нет, тоже не то…

Кондрат читал и читал дела одно за другим, иногда прерываясь, чтобы отдохнуть, на выписывание имён из книг учёта тех, кто интересовался обрядами и старыми божествами. И так по кругу, пока его взгляд не зацепился за одно убийство, за которое понёс наказание парень жертвы.

По материалам дела девушку нашёл случайных прохожий, заметивший кровь на асфальте, ведущую в тихий переулок. Она была убита ударом тяжёлого предмета в район лица, предположительно камнем, который рядом не обнаружили. Но это было не изнасилование и не ограбление, так как все ценные вещи оказались при ней и следов сексуального насилия не обнаружили.

Кто-то ударил её по затылку, после чего затащил её живую жертву в подворотню. Там неизвестный продолжил наносить удары. У неё были сломаны руки, пальцы, рёбра были выбиты зубы и выдавлены глаза. Помимо этого, у неё были откушенные соски и уши, на теле были обнаружены укусы человека и в некоторых местах плоть была откушена. Смерть же наступила предположительно от удара камнем по голове в район лица. Если верить описанию, то её череп попросту раскололи, как яйцо.

В произошедшем обвинили её парня. Как сообщали очевидцы на допросе, у них возникла ссора на улице на почве измены, которую наблюдало не меньше десятка человек, после чего девушка развернулась и ушла.

По версию следствия, парень нагнал её, ударил по голове камнем, после чего затащил в подворотню и продолжил жёсткое измывательство, после чего добил.

Вроде дело обычное, однако было несколько «но».

Первое — парень сначала отрицал свою причастность, заявив, что никого не догонял, а просто ушёл расстроенный своей дорогой и напился. Но сознался во всём после усиленного допроса, в чём не было ничего удивительного.

Да, преступники всегда отрицают свою причастность, однако у него было алиби, слабое, но тем не менее — его опознали в каком-то баре. Он ушёл примерно в то же время, когда убили девушку, и для этого ему, пьяному пришлось бы воспользоваться экипажем и точно знать, где девушка сейчас находится.

Уже первый звоночек.

Второе — излишняя жестокость. Оно не было похоже на убийство в состоянии аффекта. Сломанные пальцы, сломанный руки, сломанные рёбра, выдавленные глаза, выбитые зубы, откушенные соски и уши и ещё множество укусов по телу — всё это больше походило на то, что над ней специально измывались. Измывались, чтобы сделать как можно больнее, прежде чем добить.

Слишком много жестокости для обычного парня, за которым ничего подобного не наблюдали. Тут были отзывы людей о нём, и все описывали юношу, как спокойного, немного хитрого и уравновешенного человека.

Допустим, что это сделал не её парень, а грабитель или насильник. Но из сумки ничего не пропало, да и сама она не была изнасилована. И здесь было слишком много жестокости для обычного преступления.

То есть, чтобы её убил парень, он пьяным должен был найти её в городе, — а нашли её не рядом с местом жительства, видимо гуляла после ссоры, — и потом проявить какую-то патологическую жестокость. Если это сделал грабитель или насильник, то непонятно, почему они издевались над ней, а не сделали то, ради чего напали.

А произошло это…

Кондрат перевернул дело на начало, где была написана дата и нахмурился. Произошло это за три месяца до первого убийства трупореза.

Единственное, что не совпадало — она не была вскрыта, но это можно было объяснить отсутствием режущих предметов у нападавшего. Тогда он ещё не собирался никого убивать, а здесь сорвался и напал на первую попавшуюся доступную жертву. Выместил жестокость чем имел, после чего убил.

Три месяца… ведь такого вполне достаточно для того, чтобы остыть и проголодаться до следующей жертвы, верно?

Кондрат задумчиво покрутил папку в руках, после чего отложил её в сторону отдельно от остальных. Он не мог с уверенностью сказать, что это именно то, чего они искали, однако очень даже близко, если так подумать

Здесь был и адрес, где убили девушку, однако, к удивлению Кондрата, оно было совершено почти что в центре города. Далековато от предполагаемого места жительства убийцы, однако, как они тогда предположили, он мог переехать.

Кондрат достал карту, после чего обвёл нужное место кругом.

И всё же, переехать в центр города из трущоб? Что там за удачливый бизнесмен должен был быть, раз ему удалось так подняться? Или он там работает? Да, он мог переехать в другой район, а в центре работать, что объясняет, почему на девушку напали там.

Кондрат не понаслышке знал, сколько стоит там арендовать даже просто комнату. Сам выбирал квартиру, и уж точно в центре ему не светило её снять, если он не хотел быстро лишиться заработанных денег.

Получается, убийства происходили на окраине и десять лет назад прекратились с переездом серийного убийцы. После этого маньяк вроде как затих, успокоился, пока однажды в центре не встретил одинокую девушку. Три месяца ему хватило успокоить свои нервы, после чего он вновь начал охоту.

Возможно, именно в этот период он прочитал о божествах и ритуалах, что подтолкнуло его заняться подобным оккультизмом, если так это можно назвать. То есть круг лиц ещё сильнее сузился. Им нужен переехавший лет десять назад, который брал книги по божествам где-то полгода назад в течение трёх месяцев между нулевой жертвой и первой.

Что ж, это будет не сложно.

Теперь надо было дождаться Вайрина и сообщить ему новости. А пока он мог в честь внезапного открытия сделать себе кофе. В его офисе кофе не было, однако его можно было раздобыть свежесваренный со сливками и шестью ложками сахара в кафе напротив. Конечно, некоторые странно смотрели на него после шести ложек сахара, однако он тоже не понимал тех, кто пьёт горький кофе даже без молока. Но он же их не осуждал за это.

— Сайга, я пойду прогуляться, — встал Кондрат со стула, сладко потянувшись. — Если кто придёт, скажи, что я приду через пять минут. Хотя нет, через десять. Скажешь, что я приду через десять минут, хорошо?

— Конечно, мистер Брилль.

Но д кофе ему было дойти не суждено. Прямо на пороге, открыв дверь Кондрат лицом к лицу столкнулся с Вайрином. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять — что-то случилось. А случиться сейчас могло только одно…

— Ещё одно тело? — негромко спросил он, и Вайрин, поджав губы, кивнул. — Тогда едем. Сайга! Если кто придёт, попроси оставить сообщение и скажи, что я обязательно с ними потом свяжусь.

— Понял, — кивнул тот с самым ответственным видом.

Экипаж стражей правопорядка уже ждал их у дверей офиса. Едва они запрыгнули внутрь, ещё не успев закрыть дверь, как тот тронулся, вибрируя на брусчатке.

— Прошла лишь неделя с прошлого убийства, и новый труп, — выдохнул Вайрин.

— Уверены, что это наш клиент?

— Поверь мне, там ни с чем не спутать, Кондрат. Это наш ублюдок. Просто пугает тот факт, что…

— То, что в этот раз он не стал дожидаться месяца.

— Думаешь, он осмелел? — тихо спросил Вайрин.

— Или осмелел, или сорвался, — задумчиво произнёс Кондрат. — В любом случае, это значит одно и тоже. Убийства начнут происходить чаще.

Убийство всегда страшно. Но убийство с такой жестокостью страшно во многократно. Единственное, кому от этого станет легче — мяснику Джорку Антино, который всё это время провёл в полицейском участке и не мог совершить преступление. Но если бы всем так везло…

Кондрат всю дорогу ощущал неприятное чувство внутри себя. Он долго не мог понять, что это значило, но едва они приехали на место преступления, осознал.

Он не хотел видеть ту, чья жизнь оборвалась таким пугающим образом.

Глава 12

— Мы не едем в пригороды, — заметил Кондрат.

— На этот раз он решил своё художество оставить в его пределах. Повесил тело в одном из дворов. Думаешь, хочет, чтобы о нём все говорили? Ищет славы?

— Вполне возможно.

Здесь сложно сказать, он не психолог, не может проанализировать человека, как сделал бы это профессионал. Если бы он хотел слав, то отправил бы письмо в газету или стразу стражам правопорядка, как это делал тот же Джек-Потрошитель. С другой стороны, зачем в городе?

— Кстати, помнишь старый дом, о котором ты говорил? Тот, где нашли первое тело?

— Да?

— Пришёл ответ из ратуши, пробили по архивам. Короче, хозяева давно померли, а их дети живут в других графствах. Подняли всё, что было, и они, насколько нам известно, не приезжали в Эдельвейс. Можно попросить коллег из их города пробить, но я почти уверен, что это ничего не даст.

— Всё равно пробей, — попросил Кондрат. — Может что-то и всплывёт.

— Ладно, — вздохнул Вайрин, после чего бросил взгляд в окно. — Мы почти приехали. Это здесь.

Экипаж остановился около обычных жилых домов, что рядами выстроились около дороги. Самая обычная неприметная улица, коих в городе было много с такими же однотипными домами. Освой они строительство высотных домов, и настроили бы человеческих муравейников на свой лад.

Сейчас здесь было оживлённо, как днём. Стражи правопорядка уже отцепили улицу, толпясь у входа в переулок, ведущий во дворы, и держали зевак подальше. Не хватало им лишь мигалок на крыше, чтобы окрасить место в пугающие красно-синие цвета и окончательно походить на полицейских его мира.

Вайрин блеснул значком перед полицейскими, охраняющими проулок, и обоих пропустили дальше. Дальше между домами, и они попали в небольшой внутренний двор, где местные жители разбили приятный сад. Несколько деревьев, скамейки, газоны и даже подобие детской площадки.

Этот умиротворённый вид портил лишь труп девушки, который на этот раз распяли прямо между двух детских качелей, будто тем самым пытались запачкать что-то светлое и тёплое, с чем родители относятся к своим детям. Он выглядел пугающим и чужеродным здесь, словно разрывал саму реальность стабильности и нормальности.

Всё было, как и в прошлый раз. Были видны следы пыток, брюшная и грудная полость вскрыта. Тело на этот раз было истерзано ещё сильнее, и только голова оставалась нетронутой. Единственное, что отличалось — рога. В этот раз они не отвалились и, насколько мог судить Кондрат, были настоящими.

Здесь же стоял и Яклев, который, подняв взгляд, кивком поприветствовал обоих.

— Это не мясник, — с каким-то злорадством произнёс он. — Вантувер крупно обосрался.

— Это точно, — фыркнул Вайрин. — Только вряд ли это признает.

— Да уже, — вздохнул Яклев. — Уже пытается протолкнуть мысль, что у Джерка был сообщник, который это сделал, пока его товарищ сидел в тюряге. А Оттаберг только и рад подхватить её, чтобы поскорее выдать результаты.

— Кто нашёл тело? — спросил Кондрат, подойдя ближе к телу. Он внимательно разглядывал изувеченную девушку.

— Местные выглянули в окно и увидели, — ответил Яклев.

Кондрат пробежался взглядом по домам, что окружали площадку. И сейчас любопытные зрители жуткого представления наблюдали за происходящим. Кроны растущих деревьев надёжно прикрывали тело, в противном случае, увидь они его, потеряли бы всякое желание наблюдать за этим.

Кондрат посмотрел на наручные часы.

— Сейчас уже час дня.

— Они заметили её в часов восемь утра, после чего вызвали стражей правопорядка. Пока приехали, пока вызвали нас, я ещё за тобой бегал, — пояснил Вайрин. — Короче, времени прошло достаточно. И её уже пора снимать.

— Судмедэксперт уже был?

— Наш патологоанатом? Да, осмотрел и ждёт сейчас тело в морге.

— Хорошо… — Кондрат внимательно вглядывался в вскрытую грудную клетку. — Он набивает руку.

— Что?

— Набивает руку. Смотри, — Кондрат указал на грудную клетку.

— А можно я не буду смотреть? — жалобно произнёс Вайрин и тем не менее подошёл ближе, как и Яклев, который не упускал возможности узнать что-то новое.

— В прошлые разы он ломал рёбра, — указал на края Кондрат. — Сейчас же вскрытие было сделано по хрящам, как и положено. Явно понял, как правильнее делать. Органов опять нет?

— Нет. Не оставлял. Наш патологоанатом говорит, что смерть наступила сегодня ночью. Скорее всего, как и в прошлый раз, он её убил, после чего утром привёз труп и повесил здесь, пока все спали или только-только вставали, готовясь к рабочему дню.

— Кто-нибудь хоть что-то видел?

— Да, — произнёс теперь уже Яклев. — Человек из дома напротив переулка сказал, что видел здесь экипаж.

— Какой? — обернулся Кондрат.

— Обычный. Те, что постоянно курсируют по всему городу. На нём и привезли тело.

— Ещё что-нибудь он видел?

— Нет. Он на первом этаже живёт. Экипаж полностью перегородил обзор на проулок. Я его опрашивал, ничего интересного. А больше никто ничего не видел. Сейчас опрашивают остальных, но вряд ли это даст результат.

Кондрат осторожно приподнял голову девушки, чтобы разглядеть её лицо. Красивая… была при жизни. Мягкие аккуратные черты лица придавали ей внешность куколки. Но сейчас белокурые растрёпанные волосы шторкой закрывали лицо, и её безжизненный взгляд смотрел куда-то вдаль.

— За зарисовщиком уже отправили?

— А надо было?

— Естественно. Пусть нарисует здесь всё, и перерисует её лицо. Постараемся сразу узнать, кем она была, — Кондрат посмотрел на рога. — Они настоящие.

— Такие можно купить где угодно, — заметил Яклев.

— Возможно, где угодно, а может они относятся к виду, который обитает в определённой местности. Нам нужен тот, кто в этом разбирается. Пусть расскажет, что можно по ним узнать. Может сможем вычислить, откуда их достали или где купили.

Отойдя в сторону, Кондрат окинул взглядом двор, сам не зная, что пытается найти взглядом.

— Он учится, улучшает свои навыки и исправляет ошибки.

— Ты про вскрытие? — спросил Вайрин.

— И рога. Теперь они не спали, а остались на жертве, чтобы не разрушать образ. А ещё он не стал ждать месяца. Видимо, заметил девушку, не сдержался и решился.

— Значит, теперь жертвы будут появляться чаще… А может это и не он, а какой-нибудь подражатель? — с надеждой спросил он.

— Боюсь, что нам так не повезёт, Вайрин.

Да, чаще. Это было как наркотик, было как нестерпимое желание. Кондрат пытался представить того, кто это сделал. Как он шёл по улице и заметил эту девушку, после чего решил, что можно и не ждать месяц. Он явно осмелел, почувствовал свою силу и решил, что неуловим. Значит следующую жертву можно будет ждать уже в течение этой недели.

Сейчас всё было точно так же, как и с прошлыми жертвами: всё те же крылья, вскрытое тело, рога на голове. А если ещё и оглядеться, то форма двора идеальный квадрат, и она висит прямо по центру, как в том ритуале, который они начертили. Он действительно стал подходить к своей задаче всё тщательнее, окончательно уваривавшись в своей неуязвимости.

— Над попробовать выяснить, что за экипаж приезжал, — продолжил Кондрат. — Теперь можно сказать точно, что он или извозчик, или имеет среди них соучастника. Возможно, даже не одного.

— Не пугай меня, Кондрат.

— Не представляешь, как мне не хочется об этом думать, но факты всё больше говорят об этом, — он взглянул на небо. — Однако это играет нам на руку.

— Каким образом?

— Теперь мы точно знаем, что он пользуется экипажем, которые курсируют по городу и возят людей днём. Ночью их значительно меньше, а значит можно узнать, какие работали в столь ранний час и уже методом исключения вычислить его или его сообщника, если таковой есть. А там уже добраться и до убийцы.

— Я займусь этим, — твёрдо кивнул Вайрин.

— Поехали в морг, послушаем, что скажет ваш патологоанатом.

* * *

Морг встретил их своим мраком, который разгоняли масленые лампы и пропахшей мясом прохладой. Казалось, что вдыхая этот воздух, ты буквально маринуешь себя этим мерзким запахом и потом чувствуешь его даже после того, как покинешь подвал.

Тело погрузили на ближайший стол, и сейчас патологоанатом, тучный мужчина с обрюзгшим лицом в кожаном фартуке, разглядывал мёртвую девушку, морщась каждый раз, когда его взгляд пускался к вскрытой груди.

— Надеюсь, что я сам потом увижу этого ублюдка на этом столе, — пробормотал патологоанатом, вытирая лицо рукавом от пота, хотя здесь было достаточно прохладно.

— Думаю, приятнее его будет видеть на колесе, — пробормотал Вайрин. — Что скажете по телу?

— Да что по нему скажешь, — вздохнул толстяк, обходя его по кругу. — Девушка, не старше двадцати, совсем ещё молодая.

— Сексуальное насилие?

Он вздохнул и нехотя полез проверять, после чего покачал головой.

— Следов насильственного полового акта не вижу. Ещё девственница.

— Значит, она, возможно, ещё младше, чем девятнадцать, — предположил Вайрин. И пояснил, увидев удивлённый взгляд Кондрата. — Ну типа ещё не начала половую жизнь, так как молодая слишком и пока не сильно разгулялась. Нравы, страх перед первым сексом, туда-сюда. Сейчас нравы… такие, свободные, сам понимаешь.

— Может быть и другое объяснение, — хмуро заметил патологоанатом.

— Какое?

— Она голубых кровей.

Повисло тяжелое молчание.

Да, в Ангарии старались не делить людей по классам, делая вид равноправного общества, и тем не менее все прекрасно понимали, что аристократ и простой человек — не одно и тоже. Простой человек мог возмущаться, ругаться, проклинать стражей правопорядка за бездействие, но по факту ничего не сможет сделать, однако аристократы, даже безродные, могут доставить очень много проблем и шуму. У них есть связи. А значит на отдел будут давить ещё сильнее, и шумиха может подняться до самых небес.

— Нам ещё этого не хватало… — пробормотал Вайрин. — Если это так, то скоро нас всех поимеют.

— Вы уверены, что это аристократка? — спросил Кондрат.

— Сложно сказать, я лишь предполагаю. Взгляните на руки, — он показал ладонь девушки. — Это не ладонь человека, который работает руками. Мозолей нет, кожа на ладони совсем нежная, а ещё вот…

Он показал пальцем на тёмно-синие пятна.

— Что это? — прищурился Кондрат, разглядывая их.

— Чернила. Следы от чернил. Она явно пользуется пером. А девственница, потому что до брака аристократам лучше не вступать в половые связи, если хочешь повыгоднее выйти замуж. Мы понимаем, что женская чистота ценится высоко.

— Значит, очень скоро, мы узнаем, кто это, — Вайрин потрогал на следы верёвок на руках. — Но картина та же самая. Её привязали, пытали, а после так же подвесили. Если у него есть место, где её вскрывать, то значит это точно не обычная квартирка в одном из домов. Как минимум, должен быть свой дом.

А что, если у него действительно есть свой дом? Личный дом, где никто не увидит, чем он занимается по ночам?

Тогда что получается? Если он жил в бедном районе в детстве, то явно не мог с бухты-барахты стать богатым, чтобы купить себе частный дом в центре. Только дома на окраине, где цены более-менее приемлемые.

Значит это должен быть не сильно богатый мужчина, который ходит в центр работать и возвращается обратно. Прибавляем экипаж, и получаем извозчика — как раз идеальный кандидат на серийного убийцу, который имеет возможность похищать людей, оставаясь при этом незаметным. Ловишь попутчицу, увозишь домой и делаешь своё кровавое дело.

Единственное, что чуть-чуть выбивается — «нулевая» жертва. Тогда ему бы пришлось остановиться, выйти из своего экипажа, оставив тот на видном месте, и напасть, что создаёт слишком большой риск обнаружения. Слишком опрометчивый поступок для того, кто ведёт себя осторожно, даже учитывая импульсивность поступка. Оттого вопрос — почему не увёз с собой домой, а измывался чуть ли не в центре города?

Кондрат поделился с Вайрином примерным представлением кого они ищут. Не забыл упомянуть и про «нулевую» жертву, которую ему удалось обнаружить.

— Тогда получается противоречие, — заметил он. — Извозчик, живущий на окраине города с собственным домом, где может пытать девушек, подобранных в центре. Но при этом «нулевую» жертву он не увозил, если она та, о ком мы думаем, а изуродовал и убил прямо в центре, где его могли заметить.

— Если только это не сделал кто-то другой, второй. А если быть точнее, первый, убийца, который и начал этот круговорот насилия. А второй, извозчик, лишь помогает. Поэтому я и говорю, что их может быть двое. Один живёт в городе и находит цели, а другой их подбирает и увозит к себе.

— Но точно сказать, один это человек или двое мы опять же не можем, так?

— Да, — вздохнул Кондрат. — Но сейчас это и не обязательно. Мы точно знаем, что её привёз один из экипажей, что развозит людей. Найдём его, сможем выяснить, сколько человек участвовали в этом. Нужно поднимать все компании, которые работают в частном извозе и смотреть, кто ездил утром.

— Ладно, пойдём писать запросы. Думаю, поднять это дело будет очень просто.

— Думаешь?

— Никому не нужен скандал. Едва они узнают, что один из извозчиков — трупорез, сразу начнут помогать, чтобы поскорее найти его и не поднимать шумиху, иначе никто не будет пользоваться их услугами. Прибыли решает всё.

Прибыль решает всё… хорошие слова. Кондрат не был фанатом капитализма, который душил обычных людей и делал богаче богатых, однако в одном он был полностью солидарен — когда речь идёт о деньгах, все вопросы решаются очень быстро. Деньги тот самый предмет, который заставляет шевелиться всех без исключения. Развязывают языки или заставляют сотрудничать.

— Ещё один момент, Вайрин. Хочу попросить об одной услуге.

— Конечно, чем помочь? — с готовностью отозвался он, даже заинтересовавшись, что от какая помощь понадобилась такому стальному мужику, который сам мог решить практически любую проблему.

— Мне нужно узнать кое-что о местных бандах. Узнать их главарей участников и так далее.

— У тебя какие-то проблемы с ними? — сразу нахмурился он.

— Небольшие. Но они пока не стоят внимания. Хочу лишь перестраховаться.

— Конечно, всё, что попросишь…

* * *

Вайрин был прав на все сто, компании, занимающиеся перевозками, сами бросились им помогать. Сначала они не хотели впутываться в это, боясь поднять шумиху и бросить тень на репутацию своей компании, однако стоило упомянуть, что это может просочиться в газеты, и люди будут бояться садиться в экипажи, как они стали самыми преданными и усердными помощниками.

Уже на следующий день после разговора с ними в отдел поступили бумаги со списками тех, кто работал в ту злополучную ночь, и здесь уже пришлось заниматься рутиной работой — проверять каждого и исключать тех, кто не подходил.

С этим, к их счастью, глава отдела был согласен. Мистер Оттаберг дал разрешение задействовать других стражей правопорядка для проверки документации, так как здесь всё было слишком очевидно, чтобы уходит в отказ.

Однако Вайрин с Яклевом правы и в другом — мясника не отпустили. Вантувер упирал на то, что у него просто есть соучастник из извозчиков, вот и всё. И в этом Оттоберг принял его сторону, отказавшись отпускать мужчину. Единственное, как они могли его спасти — найти самого убийцу.

Вайрин ознакомился и с «нулевой» жертвой в его офисе. Не сказать, что он был рад увидеть это дело, однако внимательно прочитал весь доклад.

— Что думаешь? — спросил он Вайрина, когда тот закончил.

— Думаю, что пьяный парень, доехавший и нашедший в большом городе свою девушку — это довольно… сильно. Он или экстрасенс, или сидит ни за что.

— Я тоже об этом подумал. Заметил, это укладывается в рамки. Убийство произошло за три месяца до первой жертвы. Оно было особо жестоким, человек явно издевался над ней, прежде чем добить.

— Вскрытия нет.

— Потому что тогда он ещё не собирался убивать. У него не было для этого ножа. Он просто сорвался на той, кто попался ему на пути, но использовал всё, что было при нём. Камень и собственные зубы.

— Это мог быть какой-нибудь обычный маньяк.

— Обычных маньяков не бывает. Я могу поспорить на свой пистолет, что, если сейчас перероем архив преступлений, похожих попросту не найдём. Особая жестокость, признаки пыток, убийца не известен. Всё сходится.

— Ладно, ты меня убедил, — вздохнул он. — Но что это нам даёт?

— Карта, — кивнул Кондрат на ту, что лежала у него на столе. — Первое убийство в центре. Он здесь работал. Шёл, увидел, убил. После этого подготовился основательно и расправился с первой жертвой, воспользовавшись местом, которое знал. Оно как раз входит в тот район, где убивали животных. А потом…

— А потом?..

— Потом она вышел на новый уровень и начал перевозить жертв с места убийства туда, где оставлял их для нас.

— А первую он не перевозил, — подытожил Вайрин.

— Первую он смог заманить в тот дом, где и устроил место для пыток. Поэтому можно предположить, что извозчика, который помог бы ему перевозить тела или саму работу извозчиком он нашёл уже после первого убийства. Первое тело перевезти не мог и просто заманил туда девушку, а вот для других использовал транспорт.

— Всё хорошо в твоей теории, Кондрат, но какая девушка согласилась бы поехать с ним туда?

Он задумчиво посмотрел на карту, после чего его осенило.

— Только та, которой за это заплатят, — медленно произнёс Кондрат. — Первой жертвой, скорее всего, была проститутка.

Глава 13

Девушки лёгкого поведения — самый противоречивый класс общества. Одни считали их рассадником преступности, аморалщины и насилия на сексуальной почве. Другие придерживались мнения, что они необходимы — если есть, с кем переспать пусть даже за деньги, то изнасилований будет меньше. Тот самый клапан, который помогает стравливать напряжённость в обществе.

Кондрат относился ко второму классу людей, которые всё же считали это необходимостью. В любом случае, хочешь, не хочешь, а это будет, и оставалось с просто смириться. Смириться и стараться контролировать, хотя некоторые её умудрялись ещё и возглавить.

Но чего невозможно было отрицать, так этот тот факт, что именно они становились зачастую жертвами всяких ублюдков. Люди, которые никому не нужны, никто за них не хватится и которые пойдут за клиентом почти куда угодно. Идеальный кандидат на первую жертву, которую можно заманить.

— Опиши мне первую жертву, — попросил Кондрат. — Какие-нибудь особенности, которые могли бы её выделить на фоне других. Цвет волос, шрамы, размер груди, комплекция, может татуировки, глаза, вообще всё, всю её внешность.

— Ты хочешь попытаться найти её подруг? — спросил Вайрин.

— Спрошу у кое-кого, не пропадала ли такая женщина.

— Ну… она была… мягкой. То есть, фигура имелась, но она не была худой. Низенькая, я бы сказал, метра полтора, волосы рыжие, почти огненные. Грудь… увесистая, вот прям… — он руками размер, будто взвешивал её на ладонях.

— Возраст?

— Да примерно двадцать-двадцать пять, где-то между этим.

— Разрез глаз? Шрамы? Татуировки?

— Ну обычная такая, как каждая вторая, — пожал Вайрин плечами. — Блин, если бы я знал, то срисовал бы её или запомнил подробнее…

— А ты не запоминаешь жертв? — приподнял бровь Кондрат.

— Да дело не в этом. Запомнить то я запомнил, даже покажи сейчас, я бы сразу её узнал. Но описать… — и развёл руками.

Что ж, придётся искать по тому, что он знал. В конце концов, огненно-рыжих не так уж и много, так что шансы, и вполне неплохие, у найти её были.

— Думаешь, тот двор был частью ритуала? — спросил Вайрин. — Идеальный квадрат, внутри пустой сосуд и так далее?

— Наверное, да. Ставки повышаются, рука набивается.

— И теперь убийства будут случаться чаще…

— Боюсь, что это так.

* * *

Четвёртое убийство стало достоянием общественности уже на следующий день, и не успел никто оглянуться, как первые страницы глазет возглавили заголовки:

«ЧЕТВЁРТАЯ ЖЕРТВА ТРУПОРЕЗА! КУДА СМОТРЯТ СТРАЖИ ПРАВОПОРЯДКА⁈»

«ЧЕТВЁРТАЯ ЖЕРТВА ТРУПОРЕЗА! АНОНИМНЫЕ ИСТОЧНИКИ СООБЩАЮТ, ЧТО ЖЕРТВА БЫЛА АРИСТОКРАТИЧЕСКИХ КОРНЕЙ!!!»

«ЧЕТВРЁТОЙ ЖЕРТВОЙ ТРУПОРЕЗА СТАЛА АРИСТОКРАТКА ЖИЗЕЛЬ АНЕЙ! РОДИТЕЛИ ТРЕБУЮТ АКТИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ ОТ СТРАЖЕЙ ПРАВПОРЯДКА!!!»

«УБИЙЦА ДО СИХ ПОР НА СВОБОДЕ! ОТЦЫ БОЯТСЯ ОТПУСКАТЬ СВОИХ ДОЧЕРЕЙ НА УЛИЦЫ ГОРОДА!!!»

Газеты от мала до велика пестрили громкими заголовками, и один был краше другого.

Репортёры смаковали произошедшее, описывали их так, будто лично наблюдали за происходящим, и лишь раздували проблему, навозя страх на людей. С их слов ситуация была, будто девушек ловили едва ли не каждый день, и там был самый настоящий конвейер по убийствам. Они выстраивали смехотворные гипотезы и единственное, в чём были правы — здесь действовал не один убийца.

Пресса даже успела выяснить имя и фамилию жертвы, что избавляло их от одной задачи, однако от этого становилось не легче. До новости дотянулись даже столичные газеты, посветив ей первые полосы. Поэтому можно было с уверенностью сказать, что северный отдел не ждало ничего хорошего.

Читая, Кондрат мог только порадоваться тому, что не служит в стражах правопорядка, так как их участь обошла его стороной. Сидя в кресле в своём офисе и попивая кофе, он мог представить, как сейчас разносит в щепки глава отдела Оттаберг своих подчинённых, включая Вайрина.

Кондрату оставалось только посочувствовать ему и посодействовать по мере сил.

— Сайга, — он взглянул на костолома, который, как штык, пришёл минута в минуту и принялся за уборку, смахивая пыль с мебели. — Ты за старшего.

— Вы уходите? — остановился он, повернувшись к Кондрату.

— Надо кое-что разузнать. Если что, то как и в прошлый раз. Меня нет, оставьте сообщение, ты его передашь. И старайся быть на виду, чтобы тебя было видно с улицы.

Это было нужно для того, чтобы местные бандиты не попытались вновь отыграться на офисе. Конечно, у него были деньги его восстановить и ещё раз, однако такими темпами он все накопления на него потратит. Время вежливости прошло, настал черёд показывать, где их место.

В том случае, если они опять что-нибудь выкинут.

А пока Кондрат собирался на прогулку. Неизменное пальто и шляпа с вешалки, после чего Кондрат вышел на улицу и оглянулся. Махнул рукой, остановив экипаж, и назвал улицу, куда обычно ездят люди по вечерам и ночью, и тронулся в путь.

Уже подсознательно он скользнул взглядом по извозчику, а внутри экипажа по креслу, пытаясь найти следы крови последней жертвы. В голове сама собой появилась картина того, как распотрошённую девушку затаскивают в кабину, после чего увозят, чтобы выставить на всеобщее обозрение.

Кондрат страдал этой проблемой, представлять, как происходили события. Иногда это помогало понять, как всё происходило, а иногда мучило по ночам, заставляя едва ли не переживать произошедшее раз за разом, словно он сам был невольным участником событий.

Вскоре Кондрат уже был на месте. Отдав несколько монет, он вышел на улицу и побрёл по тротуару вдоль невзрачных домов вглубь района, который днём выглядел куда более приветливо, чем ночью. Все работницы популярной и осуждаемой профессии сейчас сидели по домам: кто-то отсыпался, кто-то решал свои домашние дела. Лишь малая часть была на работе. Забавно, что у некоторых были даже дети, которые не подозревали, как именно их матери зарабатывает на хлеб и воду.

И адрес одной такой он знал.

Войдя в неопрятный подъезд, который, судя по всему, некоторые забулдыги использовали как туалет, он постучался в дверь на первом этаже. Через секунд десять ему открыла уже хорошо известная Кондрату ночная бабочка, слабо ему улыбнувшись. Сейчас она была не похожа саму на себя — совершенно обычная женщина, немного сонная и растрёпанная в старом халате на голое тело.

— О, дорогой… не ожидала тебя в такую рань…

— Отвлёк? — деловито поинтересовался он, заглянув за её плечо.

— Что? Нет… то есть, да, я спала, но раз пришёл… — она посторонилась, пропуская его внутрь.

Её квартира, если так это можно было назвать, была почти что студией. Одна комната, совмещающая в себе и кухню, и комнату. Туалет представлял из себя небольшую дыру, закрытую доской и тут же рядом бочку с водой вместо ванны. Несмотря на зашарпанность квартиры сразу видно, что ей пытались придать уюта.

— У тебя здесь мило, — огляделся Кондрат.

— Можешь не льстить, я знаю, как это место выглядит. Лучше скажи, чего хотел?

— Ищу одну девушку вашего профиля. Пропала месяца три назад, может ты её видела.

— Месяца три назад? Ну ты, конечно, вспомнил старое, — улыбнулась она. — У нас часто меняются работницы, одни по своей воле, другие по воле случая, не всегда приятного.

— Тем не менее она была заметной личностью. Огненно-рыжие волосы, метра полтора ростом, возраст двадцать-двадцать пять, и в теле. А ещё у неё была грудь.

— Грудь есть у каждой девушки, — улыбнулась она.

— У неё она была внушительной, если верить тем, кто её видел.

— Видел грудь?

— И грудь, и саму девушку. Что-нибудь такое припоминаешь? — Кондрат достал из кармана монету, играя ею между пальцами. Всё равно эти расходы лягут на отдел стражей правопорядка.

Взгляд девушки жадно следил за ней. Облизнувшись, она медленно произнесла:

— Возможно, какого-то похожего я и припоминаю. Рыжие волосы в наше время нечасто встречаются…

Щелчок, монета полетела вперёд, и женщина, как кошка, поймала её одной рукой. Покрутив перед глазами кругляш, она удовлетворённо кивнула.

— Была у нас одна девушка, тоже низенькая и рыжая. Её звали Огоньком… ну знаешь из-за волос.

— А имя?

— Имя я не знаю, однако об Огоньке возможно, могут рассказать её подруги, с которыми она работала. Вроде жили вместе они или что-то вроде того. Это тебе надо идти дальше, по улице и направо на ближайшем повороте…

Удивительно, что никто толком не знал названия улиц, на которых они работали. То ли считали это неважным, то ли просто не могли запомнить, однако могли указать путь с точностью до метра. Вот тоже странность, работать на улицах и не знать их названия. Кондрат до сих пор не мог разобраться в этом феномене.

На прощанье его информатор даже предложила ему развлечься, так за счёт заведения, приоткрыв полу халата, чтобы он мог полюбоваться половиной её тела. Учитывая, что презервативы здесь были редкостью, Кондрат бы не рискнул воспользоваться её предложением даже, если бы ему заплатили, не говоря уже о том, что он сам не горел желанием. Не хотелось потом бегать по врачам, мучаясь от какой-нибудь гонореи.

Адрес, который она ему дала, был чем-то вроде общежития. Несколько больших комнат, где проживало сразу по шесть человек, делили единственный туалет на этаже, что вечно был занят. Здесь жили девушки самых разных мастей, от совсем юных, которым место было в школе, до уже прожжённых ночной жизнью, что было видно по всему — от внешнего вида до манеры речи.

Пара монет помогли разговорить жительниц этого дома. Как выяснилось, девушку с огненно-рыжими волосами звали Ландой Тэй, двадцать один год. Она работала по этой не самой приятной профессии уже где-то года три, едва переехала в город. Кондрат был этому не удивлён — желающих переехать в Эдельвейс хватало, но не хватало на всех работы. И те, кто не прошёл отбор, шли по самому простому пути — торговали собой.

Ему даже указали на небольшой сундучок, где хранились её вещи.

— Вы его открывали? — бросил он взгляд на обступивших его полукругом присутствующих. Все шестеро, они будто были готовы напасть на него прямо сейчас. Мужчин женщины явно опасались, пусть и впустили Кондрата к себе за пару монет.

— Что? Нет, конечно, это ведь её вещи, — улыбнулась одна из них, отводя взгляд.

Да конечно, не открывали. Взгляд сразу зацепился за царапины в районе замка и то, как крышка свободно гуляла, не прилегая плотно.

Кондрат не без усилий просто сломал замок, распахнув крышку, и начал осторожно перебирать вещи. Денег не обнаружилось. Видимо, они и были целью взломщиц, которые, заметив долгое отсутствие подруги, решили немного заработать. Не был и драгоценностей, кулонов или цепочек. Но остальные вещи, которые не имели для них ценности, присутствовали, включая документы.

Кондрат взглянул на бумажку, которая заменяла здесь паспорт, и засунул её в карман. Внутри ещё был аккуратный платок, сложенный явно с любовью, какие-то камушки, самые обычные, список её целей, — судя по всему, она даже собиралась поступить в университет, — перчатки, зубная щётка, пудра, небольшой складной нож и прочая мелочёвка, что могла пригодиться в жизни.

— Вы не выбросили этот сундук, — заметил Кондрат.

— А зачем? — пожала одна из них плечами.

— А зачем его хранить, если она не вернулась?

— Ну… иногда возвращаются. Мы не выбрасываем вещи других. А то потом наши могут выбросить. Это правило.

— Но правило не распространяется на воровство, да?

Они промолчали. Лишь самая старшая, лет уже под сорок, наконец поинтересовалась:

— А вы из стражей правопорядка?

Поздно они как-то спохватились.

— Нет, не из них. Мне просто поручили найти Ланду, — он обернулся к женщинам. — Когда вы её в последний раз видели?

— Да месяца два назад, если не соврать… — протянула старшая.

— Нет-нет, месяца три назад, — подсказала другая, помоложе. — Она с Розеткой стояла всегда.

— Да-да, точно, с Розеткой…

— Что за Розетка? — спросил Кондрат.

— Да девушка, она больше с нами не работает. Устроилась получше, — отмахнулась та. — Но Огонька мы помним. Она была заметной из-за волос, да и мужчинам нравился её объём. Её многие знали, всегда имела… спрос.

— А как звали Розетку?

— Да откуда ж мы знаем? Мы друг другу по имени и фамилии не представляемся.

— А её имя и фамилию, значит, запомнили, да? — хмыкнул он, кивнув на сундук.

— Ну может мы и открывали её сундучок. И что, арестуете нас? — оскалилась старшая.

— Делать мне больше нечего, — ответил Кондрат. — Она вам не рассказывала о ком-нибудь? О каком-нибудь постоянном клиенте? Может враги у неё были или кто-то её преследовал постоянно? Насколько мне известно, вы обычно делитесь подобным между собой.

— Да вроде никого не было из таких… — они между собой переглянулись. Кто-то пожал плечами. — Нет, вроде никто не преследовал её. Мы таких остерегаемся всегда, да и наша охрана таких сразу отводит. Они за нами приглядывают.

Речь, Кондрат так понимал, шла про сутенёров. Ну да, они приглядывали за своими работницами. Никому не хотелось терять деньги из-за придурков, как и терять рабочую силу, которая сразу разбежится, едва поймёт, что их не защищают. Можно спросить, куда, если их как охраняют, так и держат на коротком поводке, однако конкуренты тоже обычно не дремлют. В этом бизнесе всё то же самое, что и в самом обычном и легальном.

— А кто её последней видел?

— Розетка, вестимо, — пожала плечами девушка.

— И никто не знает, с кем она ушла?

— Не-а.

А спрашивать про Розетку явно не имело смысла, так как никто даже её личности не знал.

— Ладно, благодарю вас за помощь, — он закрыл сундук и поднял его с пола.

— Вы его забираете?

— Отдам тем, кто попросил меня найти её, — ответил Кондрат, не моргнув глазом.

Девушки тут же перегородили ему выход. Драться что ли собирались за вещи своей подруги? Но нет, всё оказалось проще.

— Вы же понимаете, что мы не можем просто так его отдать, верно? Она была нашей подругой, — протянула старшая ладонь.

Кондрат вздохнул и отдал ей ещё несколько монет, после чего они расступились, улыбаясь, как змеи, которые хорошо позавтракали кроликом. На выходе ему даже сказали:

— Приятно иметь с вами дело!

— Ага… — вздохнул он.

Теперь предстояло вернуться в другой змеинник, который пресса продолжала расталкивать палкой. По крайней мере, он придёт не с пустыми руками.

* * *

Над добытыми уликами сгрудились почти все, кто имел отношение к делу. Сыщики Вантувер, Яклев, Вайрин, сам Кондрат и даже Оттаберг. Уже кто-кто, а он хотел найти убийцу теперь больше остальных.

— Это всё? — спросил он, взглянув на Кондрата.

— Всё, что смог достать.

— И вы считаете, что это не наш мясник в подвале?

— Почти уверен, что нет, мистер Оттаберг.

— Я не согласен, — тут же влез Вантувер. — Он подходит по всем параметрам. Средство передвижения, профессия, наклонности, книги…

— Книги как раз и не подходят, — покачал головой Вайрин. — Мы выяснили, что этот придурок приверженец старой веры, что была распространена в районе Великих Гор. То, что нашли вы у него — это какие-то вероисповедания южных островов, ничего общего.

— Мистер Брилль? — посмотрел Оттаберг на Кондрата.

— Я вынужден признаться, что здесь согласен с мистером Легрерианом, — ещё бы не быть согласным, это его версия. — Можно всё, что угодно к нему притянуть кроме того, что ритуалы будут отличаться.

— А вы эксперт по этому? — поинтересовался Вантувер.

— Нет, но я могу привести двух экспертов, что подтвердят мои слова. Убийца увлекается совершенно другим, мы это уже смогли определить и пытаемся сузить круг лиц.

— И что же вы предлагаете, мистер Брилль? — поинтересовался Оттаберг.

— Для начала, снизить давление на отдел. Пусть мясник побудет здесь, а мы скажем, что поймали подозреваемого. Это немного успокоит общественность и ослабит давление на отдел. Поиграем с датами и скажем, что поймали его сразу после преступления.

Конечно, здесь он решил просто подыграть Оттабергу. Кондрат знал, чего тот хотел и, если говорить грубо, таким образом подлизался к начальнику. Им было необходимо его содействие, а значит надо было переманить его на их сторону. Проще, чем немного отбелить его репутацию, придумать было сложно. Другими словами, Кондрат оказывал ему услугу и рассчитывал, что тот так же пойдёт навстречу.

— Ладно, скажет так, — кивнул он. — А что дальше?

— Дальше будем идти по следу. Ведьма это или человек, неизвестно, однако он вряд ли один, — здесь он подыгрывал Яклеву, не ставя его мнение под сомнение. Просто говорил, что есть два варианта. Сейчас требовалось работать вместе. — Первой жертвой была проститутка. Простая цель, которую можно заманить куда угодно под предлогом работы. Никто не хватится и можно немного отработать свои действия. Она работал в противоположном районе, значит её надо было довезти. Учитывая, что других жертв к местам, где их нашли, тоже привозили, значит у него есть кто-то из извозчиков, кто будет помогать.

— Он сам может быть извозчиком, — заметил Яклев.

— Верное. Но именно здесь мы переходим к главному. Сейчас у нас четыре жертвы. Но была и пятая, самая первая, которая затерялась среди остальных преступлений.

— Пятая? — нахмурился Оттаберг. Ему такое совсем не понравилось.

— Да. Возможно, вы её даже знаете, — Кондрат достал дело с «нулевой» жертвой. — Тогда он ещё не орудовал так, как делает это сейчас, однако здесь слишком много несостыковок и странных совпадений…

Глава 14

— Вы помните это дело? — поинтересовался Кондрат, обведя взглядом присутствующих.

И только Вантувер нахмурился.

— Да, это я вёл это дело. Какое оно имеет отношение к убийствам?

— Такое, что это было первым убийством трупореза.

Все в комнате переглянулись, и возмутился только Вантувер, бросившись защищать дело, которое числилось раскрытым за ним.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт. Я лично вёл это дело. Вы не можете сейчас просто прийти сюда и начать всех обвинять в том, что они неправильно сделали свою работу. К тому же он признался!

— Я не обвиняю никого, однако он признался под пытками. Начни любому из нас ломать пальцы, и мы скажем то, чего хотят от нас услышать. Особенно, если это будет длиться бесконечно долго, пока от нас не услышат желаемого, — ответил Кондрат.

— Вы хотите сказать, что мы посадили не того, — нахмурился Оттаберг. Он уже не хотел принимать ситуацию.

— На тот момент никто даже предположить не мог, что есть кто-то другой.

— В любом случае, вы предлагаете признать, что мы ошиблись. Я так понимаю, мистер Брилль?

— Да, его придётся потом вновь открыть. Когда всё уляжется, естественно, — не забыл уточнить Кондрат. — Сейчас же афишировать это не имеет смысла, а потом никто и не вспомнит об ошибке, когда настоящий убийца будет пойман. На данный момент достаточно просто иметь это ввиду, и отталкиваться от того, что первое убийство произошло задолго до второго.

— А доказательства будут? — насупился Вантувер.

— Конечно. Даже взять тот факт, что пьяный парень, которого видели в баре, смог отыскать свою девушку в большом городе за минимальное время.

— Мы проверили, он успел бы доехать, — не согласился он, уперевшись на стол, будто готовый броситься защищать своё расследование собственным телом.

— Успел бы. Как и мог знать, где она гуляет. Но тогда ему бы пришлось выскочить из бара, взять экипаж, назвать точный адрес, подъехать и тут же схватить её. Слишком быстро провёрнуто для человека, который был пьян.

— Я согласен, — кивнул Яклев, с чей стороны поддержки Кондрат не ожидал. Хотя тот был заинтересован отловить ведьму, и сейчас их цели совпадали. — Я уже тогда говорил, что всё как-то слишком гладко было.

— И жестокость была несоразмерной, — кивнул Вайрин.

— Люди и не на такое способны! — Вантувер продолжал пытаться отстоять свою позицию, окружённый со всех сторон.

— Тем не менее, это слабо похоже на него, — продолжил Кондрат. — А в свете новых событий и вовсе выглядит натянуто. Больше похоже, что тогда наш трупорез в первый раз попробовал кровь. Не будучи готовым, у него не было при себе ножа, и он воспользовался подручными средствами, как, например, собственные зубы. Однако сломанные пальцы, жестокость, юная жертва… всё очень даже похоже.

— Ни капли.

И взгляды свелись на Оттаберге. Тот пожёвывал губу, глядя на дело. Хотел он поймать преступника или предпочтёт не признавать промах — вот в чём был вопрос. Но он должен был понимать главное, что, если сейчас они отступят, убийства продолжатся.

Оттаберг сделал свой выбор.

— Ладно, сейчас признавать ошибку мы не будем. Всем всё равно плевать на того парня. И мясника не будем выпускать, пусть послужит громоотводом. А потом, когда мы вздёрнем убийцу, и никто и не вспомнит о них, выпустим.

Кондрат про себя улыбнулся. Дело пошло в нужную сторону.

— Так что делаем, мистер Брилль, раз вы начали это раскручивать?

— Сейчас надо перебрать книги учёта из библиотеки. Найти всех, кто брал те книги, чтобы сузить круг лиц. А после посмотреть, кто из них подходит больше остальных, и копать под него. У нас уже есть «нулевая» жертва, есть четыре других. Мы знаем, как он действует, знаем, где жил в детстве, что он, скорее всего, переехал десять лет назад, имеет свой дом, где мучает жертв, и работает где-то в центре, выискивая попутно следующих. Если всё сопоставить, то получится не такой уж и большой список. А дальше просто методом допросов и улик.

— А транспорт? — спросил Яклев. — Он не сам тела тягает через весь город.

— А вот здесь у нас могут возникнуть проблемы. Первую жертву убили, когда у него транспорта не было, иначе бы он увёз её с собой. Это значит, что он или не работал на тот момент извозчиком, или у него появился соучастник.

— У вас слишком много «или» получается, мистер Брилль, — оскалился Вантувер, решив, что может перейти в атаку. — Одни теории и ни одного факта.

— Зато у тебя ни одной теории, лишь сплошные факты, и не тот человек, который убивал девушек, в допросной, — хмыкнула Вайрин, сверля его взглядом.

— У него мог быть сообщник!

— Значит в этом уже мы все согласны, — развёл Яклев руками. — Следовательно у неё есть сообщник, а значит этот мясник, если он, конечно, виновен, лишь пешка в ведьмовских играх.

Вантувер стиснул зубы, после чего окинул всех взглядом.

— Я так полагаю, что я больше здесь не нужен, так как все уже всё решили.

— Ты будешь и дальше копать это дело, — отрезал Оттаберг. — Нагоните сюда стражей правопорядка, пусть прямо сейчас начинают переписывать всех бравших книги про эту муть. Мистер Легрериан, запрос отправили?

— Компаниям извоза? Да, ещё в прошлый раз.

— Скажите, что, если к вечеру они не пришлют документы, я лично возьмусь проверять их налоговые декларации и отправлю на проверку столько стражей правопорядка на поиски нужного экипажа, что ещё неделю никто выехать не сможет.

— Сделаю, — кивнул Вайрин.

— И ещё, пусть усилят патрули. Я хочу, чтобы повсюду ходила стража. Город должен видеть, что северный отдел делает всё, что в наших силах. Я напишу приказ. Яклев, бери всех свободных стражей и иди опрашивать тот район, где, предположительно жил раньше убийца, как говорит мистер Брилль.

— Мы ищем не жителя этого города, — насупился тот.

— Иди опрашивать, — поднял Оттаберг голос. — Если надо, ломайте двери, но опросите всех. Надо узнать, кто жил там, но переехал… сколько лет назад? — посмотрел он на Кондрата.

— Десять лет.

— Десять лет назад, да. А я пойду писать письмо в столицу.

— Зачем? — поинтересовался Вайрин.

— Надо, чтобы восточный, западный и южный отделы подключились к патрулированию. Чтобы весь город заполонила стража и не осталось ни единого угла, где это крыса смогла бы проехать без того, чтобы наткнуться на стражников. Может так мы сможем утихомирить ублюдка.

* * *

Город кипел.

Теперь, куда не взгляни, повсюду были стражи правопорядка. После смерти аристократки, они будто вспомнили о своих обязанностях, однако поможет ли это им? Нет, не поможет, ведь его направлял сам свыше. Но нельзя расслабляться, они теперь подозревают, что схватили не того, и будут лишь усерднее искать.

Божества любят осторожных, а не самонадеянных.

Но он ни капли не жалел, что взял именно эту девушку. Да, поднялась шумиха, однако это того стоило. Он им не по зубам, они никогда не смогут его поймать, ведь сама божественная воля управляет им. Что они смогут найти? Что она была аристократкой? Что любила цветы или училась в университете? Он был невидимкой, он не оставлял следов и зацепок. Они не смогут его поймать, ведь он сам посланник божества Великих Гор, чьи деяния передавались его руками.

Он улыбнулся тёплым воспоминаниям, что грели его душу, и взглянул на свои руки. Они ещё помнили её тепло, её трепещущее нежное тело, которое боялось и было радо принять его ухаживания за собой. И взгляд, её прекрасный взгляд, она будто поняла, какая великая миссия возложена на неё в конце. Да, она поняла…

Прогуливаясь по городу, он с улыбкой наблюдал за людьми, которые даже не подозревали, насколько они жалки. Не знали, насколько ничтожны и бессмысленны их жизни, и что лишь единицы достойны увидеть чудо.

Да, каждую неделю будет самое то. Чем чаще, тем лучше, и остальные будут лишь счастливы видеть его в деле столь часто. Поэтому уже стоило присмотреть новую кандидатку на великую роль проводницы слова его.

Он уже приметил одну такую и сейчас провожал взглядом её, ожидая их скоро встречи. В тот момент Атерия даже не подозревала, какая ей участь заготовлена.

* * *

Дни шли, а результатов не было. Как бы Оттаберг не метал и не требовал допросить каждого в том районе, отвечали они неохотно, чаще говоря, что ничего не помнят. Будто не понимали, что их собственные дочери могут стать в следующий раз очередной жертвой трупореза.

Стражи правопорядка на улицах тоже мало что могли дать. Да, они останавливали выборочно экипажи, однако в огромном по меркам этого мира городе их попросту не хватало, чтобы контролировать всё и вся. Как предполагал Кондрат, достаточно девушке будет сесть в экипаж, и уже практически ничто кроме чуда не сможет её спасти.

С другой стороны, они получили списки людей, которые брали книги по божествам Великих Гор и ритуалам с ними связанных. Получился список на тысячу двадцать четыре человека. Может показаться много, однако в городе около четырёх сотен тысяч человек зарегистрированных. По факту, это были люди-староверы, которые интересовались выбранной религией. И среди них надо было найти одного или двух убийц.

В довесок к этому поступили списки работающих ночью в день убийства на пару сотен человек, и сейчас стражи правопорядка сравнивали тех, кто выезжал в ту ночь, с теми, кто раньше брал книги. Даже если совпадений будет около сотни, это уже окажется достаточно узким кругом лиц, которых стражи правопорядка в силах будут опросить и вычленить нужных.

Казалось, что они вот-вот нападут на след убийцы, оставалось дело за малым. Здесь было необходимо лишь дождаться результатов.

— Есть новости? — Кондрат поднял взгляд на Вайрина, который вошёл в его кабинет.

— Пока нет, ищем. Сегодня-завтра будут фамилии, — выдохнул он устало и огляделся. — А ты как? Тухнешь тут?

— Нет, работаю. Только что клиент ушёл.

Кондрат кивнул Вайрину на стул, предлагая присесть. Он пробежался по своему протеже взглядом, отметив про себя, что тот сегодня выглядел несколько иначе. Одежду сыщика сменил выходной костюм, в котором Вайрин смотрелся, как аристократ на прогулке.

— Собрался на свидание? — поинтересовался Кондрат.

— Да вот, решил немного проветриться от всей этой работы, — улыбнулся тот, и по этой мечтательной улыбке сразу стало ясно, что он собирался на свидание.

Небольшой мозговой штурм, и он спросил в лоб.

— С той девушкой из университета?

— С чего ты взял? — Вайрин сел ровнее, будто забеспокоился. Ответ был на его лице.

— Догадался. Не обижай девушку только, она не выглядит, как та, кто ищет встречи на одну ночь.

— Ну ты прямо обижаешь. Разве я похож на такого человека?

Кондрат подумал, говорить ли ему правду или нет, и решил, что ложь зайдёт здесь куда лучше.

— Нет, не похож. Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — расцвёл он. Поправил на себе пиджак, смахнув несколько невидимых пылинок и с лёгким хвастовством в голосе сказал: — Сшил себе на заказ как раз, чтобы было в чём погулять.

— Оттаберг не будет злиться, что ты вместо работы гуляешь, когда остальные в поте лица ловят убийцу?

— Да путь бесится, у меня законный выходной, — отмахнулся Вайрин. — Он просто ничего не может сделать. Я специально выходные копил, чтобы потом в нужный момент их использовать.

Конечно, такое отношение к работе Кондрат не поощрял, однако ничего по этому поводу не сказал. Вместо этого он поинтересовался:

— Ты ведь не похвастаться костюмом пришёл, верно?

— А, да, точно… — он вытащил из-за пазухи лист бумаги и положил на стол. Потом задумался и нахмурился. — Этот не тот, стол, на который насрали?

— Тот, — кивнул Кондрат, взяв бумагу.

— И ты его не выкинул⁈

— Его отмыли. Он лакированный, так что ничего с ним не случится. А что это? — пробежавшись по листу взглядом. Но Вайрина было уже не остановить.

— Фу! Кондрат, какого… Блин, Кондрат, ты бы предупредил! Ты же на него чашки ставил, когда мне чай предлагал!

— Не вижу ничего плохого.

— Да на него насрали!

— Ну не в чашки же.

— Да блин, я его руками трогал! Короче, я закажу тебе новый стол и даже не спорь. А то противно теперь его касаться…

— Так что за адреса? — помахал Кондрат листом.

— Да адреса магазинов, — брезгливо вытер о брюки руки Вайрин. — Помнишь, ты хотел узнать, что за рога? Так вот, это рога какого-то там особенного вида северного оленя. Молодняка. Их завозят с северных районов Ангарии на продажу.

— Почему не местные рога?

— Эти более ветвистые, а те как две палки. У тебя есть, где руки помыть?

— Нет, только в доме, — Кондрат, не глядя, открыл шкафчик стола и положил ключи на стол. Вайрин осторожно двумя пальцами взял их, брезгливо поморщившись. — Получается, это не сильно распространённый товар?

— Обычно покупают и рога наших оленей, но есть любители ветвистости, поэтому завозят некоторые с севера.

— Зачем?

— У них спроси. У меня такой же вопрос, почему ты стол не поменял.

— Со мной сходишь?

— Нет, я на свидание, — встал он со стула и направился к двери. — Тебе ключ сюда занести потом?

— Да, отдай его Сайге. Он его придержит для меня, — кивнул Кондрат.

Что ж, придётся ему в одиночку пройтись по магазинам. Конечно, то, что Вайрин взял выходной именно сейчас, было ой как не вовремя, однако предъявить ему было не чего. Человек работал всё это время, — если он, конечно, работал, а не пенял балду — да и молодой организм, гормоны, влюблённость.

Иначе говоря, Кондрат не одобрял, но и не осуждал его. Парню хочется романтики, да ивзораст как раз подходящий, всего-то двадцать три года. Возможно, ему это пойдёт на пользу, чтобы не перегореть со всем этим дерьмом, которое творится вокруг, и не пойти по стопам самого Кондрата.

И всё же лучше бы он немного повременил со своим свиданием.

Когда Вайрин ушёл, Кондрат вздохнул, пробежавшись взглядом по списку адресов, после чего взглянул на часы. Сейчас был полдень, так что, если он поспешит, успеет обойти большую часть или вовсе все магазины. Может что-то и сможет раздобыть, чтобы ещё немного сузить круг лиц.

Он подошёл к вешалке, не глядя позвав Сайгу, который если не работал, то просто сидел на стуле в подсобке, читая книги, которые каждый раз притаскивал с собой на работу.

— Я сейчас уйду. Должен будет зайти один мужчина, господин Фрой, отдашь документы ему из левого верхнего ящика стола и заберёшь плату. И ещё должен будет зайти Вайрин, отдать ключи от моей квартиры, — Кондрат положил на тумбочку рядом монету. — Заберёшь их и дождёшься меня. Если придёт ещё кто, пусть оставит сообщение.

— Да, мистер Брилль, — кивнул Сайга.

Кондрат взглянул на амбала и вздохнул. Не тем он, конечно, родился. Будь он другим, нашёл бы много другой интересной работы, так как парень был совсем не глупый. Может у Кондрата получится натаскать его на своё дело, помощники никогда лишними не будут.

Выйдя на улицу, Кондрат махнул рукой, поймав проезжающий мимо экипаж, и назвал первый адрес. Он не обратил внимания, как на другой стороне улицы на углу одного из домов стояла группа из трёх человек. Они проводили старого сыщика взглядом, после чего, переглянувшись, один последовал за Кондратом, а остальные остались караулить офис.

Но Кондрат их не заметил, да и как заметишь среди народу, когда улицы кипели людом, трёх неприметных человек? К тому же его мысли были заняты сейчас совершенно другим. Трясясь в экипаже на мостовой, он думал об убийце.

В списке было шесть магазинов на весь город, где торговали именно подобными рогами. Кондрат вспомнил своего напарника из прошлой жизни, который постоянно шутил. Он бы на эту тему точно что-нибудь бы сказал по типу «видимо спрос на рога в этом городе у мужчин небольшой» или что-то в этом духе. Вайрин, кстати, был довольно близок по духу тому напарнику, земля ему пухом.

Первый магазин ничего особенного не дал. Да, были покупатели, мужчины, женщины, покупали в разные дни. Второй магазин — то же самое. Кондрат уже думал, что ничего не выяснит, когда на четвёртом магазине, расположившемся на узкой улице, он остановился подробнее, так как в какой-то момент его заинтересовали слова продавца.

— Прошу прощения, — Кондрат оторвался от блокнота. — Вы сказали, все?

— Ну если речь про северные, то да, все, — кивнул он. — У меня было всего пять пар, и он взял их все.

— Это странно? — поинтересовался Кондрат, почесав карандашом, — нормальным карандашом, а не угольком, которым здесь часто пользовались, — под носом.

— В каком-то плане. Обычно берут много обычных рогов наших оленей для народной медицины. Они и дешевле, и разницы никакой особо. А северные покупают чаще для красоты, и то обычно одну пару, ну максимум две. А тут сразу пять.

— И вы это запомнили.

— Ну как же не запомнить, — улыбнулся он. — Покупатель потратил целую корону на них.

— Когда это было? — подался вперёд Кондрат.

— Недели две назад примерно…

Как раз перед четвёртым убийством, когда в первый раз появились рога. Кондрат мог поставить свою душу на то, что они были как раз из этого магазина.

— Вы опознаете рога, которые продали?

— Вряд ли, мистер, вряд ли.

— А вы можете описать человека, который их купил?

Кондрат стоял спокойно, но внутри напрягся. Вновь был тот самый момент, когда, казалось, что можно дотянуться до убийцы. Он был так близко, что протяни руку и поймаешь его за шиворот.

— Ох, я даже и не вспомню… — пробормотал продавец. — Ну… он был худым, носил очки… волосы были обычные, нормальной длины и щетина.

— Одежда?

— Ну… обычно, как у любого мужчины на улице. Синеватый пиджак и брюки, под которыми жилетка и белая рубашка.

Худой, в очках с щетиной. Совсем негусто и слишком расплывчато, но не все носят очки и не все худые. Этого будет достаточно, чтобы выделить похожих среди того списка, который готовился. А ещё, когда они поймают его, можно будет привести этому продавцу, чтобы тот его опознал.

Вот оно, их билет к ублюдку.

Кондрат улыбнулся и попрощался с продавцом, выйдя на улицу. Чтобы в следующее мгновение на него налетело сразу пятеро человек…

Глава 15

Есть одна простая вещь — даже занимайся ты десять лет боксом, когда на тебя нападают сразу пятеро одновременно со всех сторон, шансов отбиться будет очень мало. Они возьмут количеством. Единственное, что можно сделать в этом случае, так это убежать. А когда у них дубинки, шансы можно делить сразу на десять.

Они напали около входа. Кондрат скорее на автомате успел закрыться руками от первого удара в лицо. Руки обожгло ударом, от которого, казалось, сломались кости, но это ни капельки не спасло. Тут же посыпались остальные удары по туловищу, рукам, ногам.

— Теперь не такой крутой, да⁈ Будешь знать, как связываться с «Вивернами», ублюдок!

Кондрату оставалось лишь закрыть голову руками и попытаться рывком выйти из окружения, но он запнулся о чью-то подножку и упал. Тут же крутанулся на месте, выхватив пистолет, обычный капсульный, но выстрелить не успел. Удар ногой по кисти выбил оружие, и в следующую секунду чей-то ботинок врезался ему прямо в лицо.

Свет потух в ту же секунду, на мгновение вспыхнув белым светом.

* * *

— Это был прекрасный день, — улыбнулась Атерия.

Она смотрела на Вайрина своими большими сверкающими глазами, в которых плескалась влюблённость. Они стояли друг напротив друга, и расстояние было таким, что потянись, и они бы коснулись губами. Вайрин так и хотел сделать…

Но потом подумал и просто улыбнулся.

— Да, это был прекрасный день. Надеюсь, следующий будет ещё лучше.

— Несомненно, — кивнула Атерия, прикусив чуть-чуть губу. Но тут же хитро улыбнулась и чуть наклонив голову набок, спросила: — А когда?

— Думаю… — он примерно прикинул свободные дни. — Думаю, в конце этой недели. Пойдёт?

— Ага!

— Отлично, — улыбка стала шире. — Тебя проводить?

— Нет-нет, не стоит, мне тут всего ничего идти. Я живу в общежитии университета, это на экипаже доехать всего-то минуток пять.

Ему не очень хотелось расставаться с ней, а тело и вовсе требовало продолжение банкета, которое должно было закончиться бурной ночью, однако Вайрин удержал себя в руках. Вместо этого он улыбнулся и помог ей поймать экипаж. А секунду поразмыслив, произнёс:

— И всё же я провожу тебя.

Конечно, вероятность того, что с ней что-то случится, минимальная. Сколько девушек в городе и какова вероятность, что именно её захотят похитить и тем не менее каждая жертва именно так и думала. А ему не сложно, у него выходной, да и самому ему будет спокойнее.

Девушка встретила его предложение с благодарной улыбкой. Они добрались до университета, где Вайрин проводил её до самых ворот, где на территории уже работала охрана, которая исключала любую возможность нападения.

— Спасибо, что проводил, — ещё раз поблагодарила она, когда они задержались у входа.

— Мне не сложно, да и спокойнее, — улыбнулся он, пожав плечами. — И ещё кое-что. Если вдруг соберёшься в город или поехать на экипаже куда-то, будь… осмотрительней, пожалуйста. Сейчас неспокойное время.

— Это из-за тех страшных преступлений, да?

— Да. Мы скоро его схватим, и тем не менее…

Хотел Вайрин или нет, но работа так или иначе влияла на его жизнь. Он даже не замечал за собой, как постоянно оглядывается, как при посадке в экипаж внимательно посмотрел на извозчика и взглядом искал какие-нибудь следы внутри. И даже сейчас, стоя у ворот он неосознанно провожал взглядом почти каждого, словно подозревая в любом преступника.

Кондрат когда-то говорил ему, что придёт момент, и он будет смотреть на каждого, как на подозреваемого, так как работа оставит на нём свой грязный червоточащий отпечаток на человеке. И задумавшись об этом, Вайрин тряхнул головой, после чего постарался улыбнуться.

— Забей, короче. Всё хорошо.

— Точно? Ты сегодня слегка… рассеянный.

— Честно. Просто работа. Надеюсь на нашу скорую встречу.

— Я тоже, очень… — выдохнула она.

Постояла секунду другую, после чего не сдержалась, встала на цыпочки, поцеловала его в щёку и быстро, не оглядываясь, зашла на территорию университета.

Из его головы в ту же секунду пропали вообще все мысли, и он ещё минуту провожал её взглядом. Лишь напоследок она обернулась, чтобы одарить его улыбкой и скрыться за углом здания. После такого он чувствовал, будто стал легче на десяток килограмм и мог идти, даже не касаясь мостовой.

Поцелуй был милым и невинным, но этого хватило для того, чтобы захватить все его мысли вплоть до самого офиса Кондрата, где он рассчитывал как вернуть ключи, так и узнать, что выяснил его друг. Однако застал совершенно другую картину.

Около входа в офис столпилось человек семь не самой опрятной наружности, выбравшиеся будто из какой-то ближайшей канавы. Явно местные бандиты, что занимались бандитизмом и выбиванием долгов. И можно было даже не гадать, что они забыли перед офисом Кондрата, собравшись кучей.

Сейчас единственное, что их останавливало от погрома офиса его друга, так это огромный амбал, который стоял стеной перед входом. Волчья стая могла задрать даже самую крупную дичь, однако они не были волками — они были ссыкливыми шакалами, которые нападали, когда не боялись за собственную шкуру.

А они боялись.

Вместе у них может и был шанс его одолеть, — но не факт, — однако каждый в отдельности боялся лишиться не только зубов, но и жизни от одного удара этого костолома, у которого кулак был едва ли не с кирпич.

Вайрин вышел из экипажа и направился прямиком к ним.

— Вы что тут забыли? — весело спросил он, окинув группу взглядом.

Помятые, некоторые со шрамами, не очень опрятные и с кожей, которая больше напоминала лимонную корку. Он даже отсюда чувствовал запах алкоголя и табака.

— Вали отсюда, щёголь, пока кости не сломали, — огрызнулся один из мужиков.

— Да неужели? — улыбнулся Вайрин и достал значок, который блеснул металлом в свете заходящего солнца. — Ты это видел?

Они нахмурились, но отступать не собирались.

— Не лезь не в свои дела, страж, если не хочешь потом проблем, — посоветовал другой.

Вайрин не ответил. Вместо этого он сделал пару шагов вперёд, достав из-за пазухи пистолет, и дуло замерло в паре сантиметров от сказавшего последние слова.

Все замерли, как истуканы, глядя на Вайрина. Желающих выступить вперёд и поиграть в бесстрашного героя не нашлось, а тот, в чьё лицо был направлен пистолет, и вовсе пожалел, что вообще подал голос.

— Ты не выстрелишь, — неожиданно произнёс один из них.

— Эй, погоди, ты чего, а вдруг он выстрелит⁈ — переполошился под прицелом.

— Конечно выстрелю. И видишь этот значок в моей руке? Благодаря ему мне ничего не будет. Просто скажу, что предотвратил нападение банды на офис частного сыщика, который является консультантом стражей правопорядка.

— Нас всё равно больше.

— Тогда давай проверим, что будет, — взвёл курок Вайрин. — Но ты или этот кретин точно получат пулю. А Сайга сломает парочке из вас черепа. Так что проверим, кто из вас останется на ногах?

Они не ожидали сопротивления, они вообще не ожидали, что здесь кто-то будет, и перспектива не вернуться никого не радовала. А ведь ещё не ночь, стражи правопорядка очень быстро сбегутся на выстрел, и тогда достанется вообще всем за нападение на стража правопорядка.

И они выбрали единственный правильный в этой ситуации вариант — переглянувшись и что-то пробормотав, они попёрлись прочь от офиса. Тот, что всё это время был на мушке, тоже попятился следом за ними, и через минуту на улице от них и след простыл.

И только когда последний из них скрылся из виду, Вайрин позволил себе выдохнуть облегчённо. Не готов он был ни стрелять, ни драться, и очень сложно было удерживать на лице улыбку, когда внутри всё холодело от предчувствия приближающихся неприятностей.

— Давно они пришли? — спросил он амбала, пряча пистолет.

— Минут пять назад. Сказали, что собираются сжечь этот офис дотла, — прогудел он.

Видимо, его друг очень сильно им не угодил.

— Кондрат не возвращался?

— Нет. Он наказал ждать здесь пока не вернётся.

Недоброе предчувствие легло ему на душу. Кондрат ещё не пришёл, хотя уже вечер, а эти ублюдки столпились около его офиса, желая сжечь его. А что, если с ним что-то произошло? Если на этот раз он вляпался и теперь уже по-крупному?

— Давно он ушёл?

— В обед.

— Не сказал, куда?

— Нет.

Хотя и без этого Вайрин знал, куда мог отправиться его друг. Список магазинов он передал лично, и тот не мог не пойти их проверять. И если его до сих пор нет…

— Будь здесь, — бросил Вайрин. — Жди, пока кто-нибудь не вернётся.

— Что-то произошло? — нахмурился Сайга, отчего стал выглядеть очень угрожающе.

— Не знаю…

Не знал, произошло ли что-то с Кондратом или с теми, кто решил посягнуть на его здоровье. В любом случае, что-то внутри Вайрина было уверено, что этим вечером без крови не обойдётся.

* * *

Боль пришла куда раньше, чем сознание. Она проникала в каждую клетку мозга, пробирала голову насквозь, особенно отдаваясь в висках. От неё хотелось забыться, провалиться обратно в спасительную тьму подальше от реальности, однако она уже не собиралась отпускать Кондрата обратно. Да и сам он не горел желанием вновь терять сознание. Потерял сознание — упустил возможность спасти свою жизнь.

Кондрат открыл глаза. Они тоже отдавались болью. Хотелось зажмуриться как можно сильнее, но он заставил себя осмотреться.

Один глаз не видел вовсе, заплыл, другой видел лишь расплывчатые очертания, из которых было сложно понять, где он сейчас находится.

Кондрат зажмурился, посчитал про себя до десяти, после чего вновь открыл глаза… глаз.

Изображение стало чётче. Место было какой-то комнатой из грубого камня с единственным источником света в виде масленой лампы под потолком. Справа был стол с какими-то инструментами, впереди дверь, спереди трое человек, который что-то обсуждали между собой. Из отрывков, которые он мог разобрать в своём состоянии речь шла о деньгах и смерти.

Деньги — это хорошо. Деньги порождают алчность, из-за которой люди допускают ошибки. Смерть — плохо. Её пока никому не удалось пережить.

Сам он был, судя по всему, привязан к какому-то деревянному стулу со спинкой. Руки были туго связаны за спиной, и уже болели от намертво сдавивших их верёвок. И когда Кондрат попытался ими подвигать, стул предательски скрипнул, привлекая внимание.

— Посмотрите-ка, кто проснулся… — произнёс один из присутствующих.

Кондрат силился разглядеть троицу, но их лица расплывались. А потом последовал удар, от которого зазвенело в голове. Боль с новой силой обрушилась на мозг, заставляя его скривиться. Так и хотелось сказать что-нибудь едкое, однако он удержался. Поговорить ни успеют.

— Надо избавиться от него, — предложил кто-то.

— Успеется. Он нам ещё должен. Или ты хочешь отказаться от халявных денег?

— Да нет… — пробормотал тот неуверенно.

— То-то же. А с тобой мы ещё серьёзно поговорим. Сохатый, не спускай с него глаз, понял?

— Да.

Кондрат взглянул на похитителей в тот момент, когда двое уже покидали комнату. Решили, что покойнику не за чем деньги. Да, таким иногда промышляли: похищали, заставляли отдать все деньги и убивали. Но дегенераты, которые не могу просчитать последствия. Куда логичнее и проще было бы закопать его где-нибудь за городом, однако их жадность не знала границ. И она встанет им боком. Всем. Уж об этом он позаботится.

Пока его надзиратель был отвлечён проводом гостей, Кондрат осторожно подвигал ногами.

Не привязаны.

Что ж, тем для него лучше. Не убить его сразу — ошибка. Не обездвижить полностью — фатальная ошибка.

— А ты чё, тварь, улыбаешься? Зубы ещё пока не выбили? Так я могу это устроить прямо сейчас, — наклонился кретин к Кондрату.

— Ты идиот, просто обернись… — рассмеялся он хитро тому прямо в лицо.

И этот идиот действительно обернулся! Кондрат даже не мог поверить в то, насколько тот вот так просто поверил ему!

Не мешкая, Кондрат от всей души влепил ему прямо в колено пяткой, заставив мужика перед собой вскрикнуть и согнуться от боли. И в ту же секунду вскочил вместе со стулом и влепил ему лбом прямо в висок.

Но этого было мало для окончательной победы. Кондрат врезался в него плечом и повалил на пол, после чего подпрыгнул и приземлился на придурка сверху прямо стулом. Тот не выдержал такого насилия и попросту с треском сломался.

Его противник ещё не оставлял своих попыток встать, однако уже что-либо менять было поздно. Перекатившись с него на пол, Кондрат перекинул руки вперёд через ноги и тут же сел сверху, накинув верёвку ему на шею.

Как бы тот не молотил ногами по полу, не пытался руками ослабить верёвку, ничего он сделать не смог. Кондрат откинулся назад всем своим весом, словно оседлал лошадь и пытался её усмирить, продолжая душить противника. Голова бандита откинулась назад, его лицо покраснело и на лбу вздулись вены. Ему хватило буквально секунд двадцати, чтобы потерять сознание.

До конца душить идиота Кондрат не стал, слишком долго. Вместо этого поднялся и пяткой наступил ему прямо на шею. Раздался хруст, который ознаменовал, что он больше уже не поднимется с пола.

— Надо приколачивать стул к полу, кретин… — прохрипел Кондрат трупу и огляделся.

Его взгляд остановился на столике, где лежали разные инструменты. И явно приготовили для него, и, если Кондрат не ошибался, на некоторых ещё оставалась засохшая кровь прошлых посетителей этой комнаты. Клещи, молоток, ножи, гвозди, пила…

На пиле он и остановился.

Взяв инструмент со стола, Кондрат сел на пол, зажал её между ноги и начал быстро перепиливать верёвки. Едва руки освободились, он уже ножом расковырял узлы на кистях, сначала на одной, потом на второй. Едва руки освободились, он почувствовал, как до самых кончиков пальцев прошёлся холодок, будто по сосудам пустили холодную воду. Они приятно покалывали и теряли свою синюшней цвет.

Сжимая кулаки, чтобы разогнать кровь, Кондрат направился к двери и прислушался.

Тихо, никто даже не стоял на страже у двери. Такой самоуверенности он был только рад, как и жадности бандитов, которые рассчитывали с него ещё что-то получить. Они получат, но вряд ли то, на что в действительности рассчитывали.

Немного размяв кисти, Кондрат обыскал труп. Ничего такого, что могло бы пригодиться. Поэтому он взял со стола и молоток, после чего осторожно выглянул в коридор. Взгляд влево, взгляд вправо, и он вышел, двигаясь вдоль стены, готовый в любую секунду метнуть молоток в любого, кто покажется на горизонте.

И следующего противника он встретил за углом. Тот удивлённо взглянул на пленника и через мгновение получил молотком прямо в лицо. Кондрат преодолел расстояние между ними несколькими прыжками, блеснуло лезвие в свете масленых ламп и на горле у бандита появилась красная линия, которая продолжала разрастаться вторым кровавым ртом.

Мужик схватился за горло, падая на колени. Сквозь его пальцы струилась кровь.

Кондрат не стал дожидаться его смерти. Поднял молоток, обошёл тело и направился к лестнице. Осторожно ступая по ступенькам, на мгновение он прижался к стене. В единственном глазу начало темнеть, и мир начал утекать из его сознания, будто он засыпал. Кондрат до крови прикусил язык, и это немного помогло остаться в реальности.

Сотрясение. Или ушиб. Но если он ходит и дышит, значит ничего критического.

Немного придя в себя, Кондрат продолжил подниматься, пока не упёрся в дверь. Не заперта.

Он осторожно приоткрыл её и выглянул наружу. Судя по всему, то, где он очнулся, было подвалом какого-то не самого молодого здания. И сейчас он вышел в какой-то коридор. И никого. Больше всего Кондрата волновало отсутствие противников. В подвале был один, одного он убил по пути наверх, а значит, как минимум, один ещё где-то шлялся.

Сейчас можно было рвануть искать выход и бежать, чтобы вернуться сюда с подкреплением, однако Кондрат был не из тех, кто будет спасаться бегством. Во-первых, это глупо, так как он не знает, где находится, и убегать сломя голову, оставив за спиной подонков, означало неминуемое преследование. Во-вторых, теперь в нём играла жажда крови, и он намеревался дотянуться до всех, кто здесь был. В конце концов, сейчас преимущество было на его стороне, а значит надо им пользоваться, а не убегать.

И Кондрат вышел в коридор. Он как раз услышал голоса из соседней комнаты. Пальцы крепко сжали рукоять молотка и ножа, и он направился к двери. Эффект неожиданности никто ещё никогда не отменял…

Глава 16

Кондрат не чувствовал ничего, когда убивал их. Не чувствовал, ни когда проламывал череп молотком одному, ни когда клинок пробивал грудь другому, и металл скрежетал о рёбра ублюдка. Он не почувствовал и капли отвращения.

Когда это не первый и не второй труп на твоей совести, любые подобные чувства пропадают. Наверное, самое худшее, по мнению Кондрата, было привыкнуть к этому. Привыкнуть убивать, потеряв всякое отвращение даже к не самым приятным моментам. Он считал, что едва ты начнёшь принимать это как данное, то сразу теряешь часть чего-то человеческого, частичку чего-то очень важного, что заставляет людей быть тем, кем они являются.

Кондрат давно смирился с тем, что он был не самым лучшим представителем человечества. И тем не менее, он был тем, кто был нужен людям. Человеком, который стоял между ними и теми, кто окончательно потерял человеческий облик, как трупорез. Для чудовищ нужны те, кто не боится их.

В небольшой комнатке остались лишь он и последний из бандитов. Никто из них даже голоса не подал. В таких ситуациях надо визжать, как баба, чтобы предупредить остальных, но никто из них по какой-то причине не издал ни звука, лишь предсмертные хрипы.

Но ему плевать. Сейчас в голове Кондрата была лишь бесконечная боль и холодный расчёт.

Оседлав сверху последнего и приставив ему к кадыку нож, Кондрат холодно поинтересовался:

— Сколько вас в этом доме?

Бандит смотрел на него с нескрываемой ненавистью и выплюнул:

— Да пошёл ты в жопу! Хрен я тебе что скажу!

И Кондрат воткнул ему в горло клинок, после чего дёрнул в сторону, расширяя рану, после чего встал, чтобы не испачкаться кровью, и оставил корчащееся тело на полу.

Он получил ответ на свой вопрос, пусть бандит даже не подозревал об этом. Зачастую люди отвечают честно, когда понимают, что им теперь не на кого положиться. И вот так посылают, когда хотят скрыть правду. Так что с огромной вероятностью здесь ещё кто-то есть.

Кондрат обыскал тела, но так и не нашёл никакого оружия при них. Лишь кинжалы, да у одного мешочек с наркотиком. Знай он сейчас состав, возможно, даже воспользовался им, чтобы снять боль, но нюхать чёрт знает что, чтобы потом оказаться на полу, пуская слюни он не собирался.

Выйдя из одной комнаты, он зашёл в следующую, но там было никого.

Зато здесь было окно, через которое можно было выглянуть наружу.

Судя по всему, это какой-то не самый благополучный квартал, типа тех, где обитали ночные бабочки, только находился ближе к окраине. Об этом говорило слишком много свободного пространства вокруг домов и опушка, которая виднелась над крышами. Частную территорию вокруг здания могли позволить лишь те, кто жил ближе к окраине, так как плотность застройки здесь была меньше.

Возможно, он сейчас в одной из баз бандитов. По небу можно было сказать, что уже глубокая ночь, а значит он здесь пробыл не так уж и долго.

Кондрат осторожно прошёлся коридору, встретив на своём пути ещё одного дегенерата и забил его молотком едва завидел. Стерев с лицо кровь и обыскав тело, он выглянул уже в коридорной окно. Оно выходило во двор на небольшую подъездную дорожку, где толпилось ещё трое человек. Слишком много для нападения. Лучше пройтись по дому и поискать оружие.

Кондрат обошёл первый этаж, составив примерный план здания, после чего остановился у лестницы на второй этаж. Здание совсем небольшое, скорее типичный дом, для большой семьи. Первый этаж использовался скорее, как склад всякого добра, — не тащить же на второй, а второй для проживания. И если на первом никого не было, то сверху доносилось много разных весёлых голосов. Видимо, вся компания собралась наверху.

Он посмотрел на молоток с ножом в своих руках, после чего задумчиво поднял взгляд. А ведь может и не справиться, случись что…

Но обдумать об этом не было времени.

На крыльце дома послышались шаги, и Кондрат поспешил нырнуть за угол, прижавшись и замерев, даже не дыша. Дверь открылась и послышался голос вошедшего.

— Да я быстро, в толкан…

— Да ты задолбал срать уже! Как что, так в толкан! — крикнул снаружи кто-то возмущённо.

— А я чё, виноват⁈ Вы притащили эту тухлятину!

— Нехрен было её жрать!

— Нехрен было предлагать попробовать! — крикнул он в ответ и хлопнул дверью.

Шаги направились в его сторону, и Кондрат нырнул в первую попавшуюся комнату, где всё было забито всевозможным краденым барахлом от картин и настольных ламп до мебели. Шаги были совсем близко, но бандит прошёл дальше, после чего послышался звук захлопываемой двери.

Прождав ещё полминуты, Кондрат осторожно вышел из укрытия. Огляделся и направился к двери, напротив которой остановился. Осмотрел её вдоль косяков, потрогал дерево, прикидывая, насколько та хрупкая и насколько будет сложно её выбить.

Замков как таковых на двери не было, скорее всего, щеколда с другой стороны. Прикинув, где она может находиться, Кондрат делает шаг назад. Делает шаг вперёд, ещё один шаг назад, примеряясь, после чего приступает к действию.

Твёрдый шаг вперёд, после чего удар с ноги в район замка, и дверь распахивается. Щеколда влетает в кабинку, где над дырой сидит без штанов парень лет двадцати пяти. Но возраст не имеет для Кондрата никакого значения. Он замахивается молотком и бьёт.

Мальчишка показывает чудеса реакции, вцепившись обеими руками в руку с молотком. Он бросается навстречу, пытаясь вытолкнуть Кондрата наружу. Силы несоизмеримы, Кондрат пусть и крепок, но далеко не молод, а ещё и ранен, а мальчишка полон сил. Однако в этот момент вторая рука с ножом втыкается бандиту прямо в горло чуть ниже кадыка.

Несколько быстрых ударов в шею, и противник быстро теряет силы. Кондрат вталкивает его обратно в кабинку, после чего просто перерезает горло от уха до уха и отступает, пока тот без штанов, заливаясь кровью, медленно оседает над дырой.

Он выдохнул. Голова продолжала кружиться, а подбитый глаз, из-за которого ничего не было видно, не давал чувствовать себя во все оружии. Да чего там, всё тело ломило и ходить было достаточно больно, однако жить ему хотелось куда больше, и он мог найти в себе силы игнорировать её.

На этот раз удача улыбнулась Кондрату. В углу кабинки стояло старое и потрёпанное капсульное ружьё, а в карманах он нашёлся мешочек с капсулями, небольшими свёртками с порохом и пулями, обёрнутыми заранее в ветошь. У него нашёлся и кошелёк, однако его Кондрат не берёт — он здесь не обкрадывать ублюдков.

Теперь у него есть ружьё, но надо понять, с кого начинать. С тех, кто наверху или тех, кто остался на улице. Наверху явно весело и они не ожидают, что кто-нибудь завалится к ним. На улице расслабленно прогуливаются ещё двое, не ожидая удара со спины, и у них есть ружья. А огнестрельное оружие ему может очень пригодиться.

Он уже насчитал семерых убитых, и ещё двое на улице. Наверху по голосам человек, а три-четыре, плюс девушки, если он правильно расслышал. То есть от двенадцати до, максимум пятнадцати человек в здании.

Не так уж и мало, если подумать. То есть, количества для охраны достаточно, как и для того, чтобы дать кому-либо отпор. Просто они относятся к своим обязанностям спустя рукавам, привыкнув, что к ним никто не заглядывает, и не ожидая, что какие-либо заложники решат дать им отпор.

Проверив, заряжено ли ружьё, Кондрат решает начать с тех, кто на улице. Выходить через главный ход он не стал. Вместо этого открыл окно с противоположной стороны на задний двор и вылез на улицу через него. И здесь встретил ещё одного, который стоял, прислонившись к стволу дерева и лениво покуривая сигарету.

Он заметил Кондрата, обернувшись в самый последний момент. И прежде, чем молоток вошёл ему прямо в голову, они изобразил искреннее удивление с ужасом, будто увидел призрака. Ещё минус один, а значит на его счету восемь.

Может показаться, что для этого надо обладать какими-то специфическими навыками, однако здесь всё решала удача, охрана и банальная самая простая подготовка. Любой на месте Кондрата, хвати ему уверенности и решимости, смог бы провернуть это. Поэтому Кондрат не считал себя каким-то особенным в этом плане. Оставались ещё двое перед входом, и с ними было сложнее.

Кондрат ждал минут десять, прежде чем они наконец заметили, что их напарник не вернулся.

— Что-то он там засрался. Всё что угодно, а не работать… — пробормотал один из них недовольно, и это был его шанс. Кондрат быстро проникнул обратно в дом и дождался, пока тот войдёт внутрь.

Остальное было дело техники, и пусть ему удалось расправиться с ним без лишнего шума, однако теперь Кондрату надо было отдышаться. Он сидел сверху трупа, которому разнёс голову молотком в кашу в луже его крови, стирая кровь с лица, после чего медленно встал и вышел на улицу через окно. Обошёл по кругу оставшегося и просто забил его молотком.

Тяжёлая головка взлетала вверх при каждом ударе, разбрызгивая кровь, которая поблёскивала в свете луны, и с хрустом втыкалась в хрупкую черепную кость до тех пор, пока последний охранник снаружи не перестал подавать признаки жизни.

Оставались те, что наверху.

Собрав все ружья внизу, Кондрат внимательно осмотрел каждое, проверив, что все они заряжены, после чего повесил три на грудь и одно взял в руки. Он несколько раз потренировался резко хвататься за следующее ружьё, и после того, как руки более-менее привыкли. Зайдя в одну из их кладовок, которые они сделали из комнат, Кондрат взял верёвок, которые использовали для заматывания вещей в тряпки для сохранности и поднялся наверх.

Первого из тех, кто был на верху, первого он встретил сразу в коридоре. То ли вышел по курить, то ли вышел в туалет или сменить своих товарищей. Без разницы — Кондрат тут же ударил ему в лицо прикладом, после чего добавил несколько сверху и ударом каблука сломал ему шею. Теперь оставались те, что сидели в большой комнате.

Остановившись перед дверью, он несколько раз глубоко вдохнул. Представил в голове примерный план комнаты, прикидывая, где будет находиться каждый из участников посиделки.

Ладно, можно долго думать, однако время не ждёт, и сюда точно рано или поздно кто-нибудь заявится, чтобы сменить или проверить своих людей.

Поэтому Кондрат Открыл дверь и вошёл внутрь.

Помещение представляло из себя просторный зал с бильярдным столом оп центру. У стен были расставлены два дивана и ещё один столик под бар в углу. Двое сидели с девушками на кресле справа, и ещё двое стояли около бильярдного стола с ещё одной девушкой. Один как раз готовился к удару и замер, уже занеся кий, взглянув на Кондрата. Другой, увидев его, потянулся к поясу.

И стал первой жертвой.

Выстрел, и его отбросило назад.

В комнате поднялся женский визг, который был как сирена. Кондрат сбросил ружьё, тут же подхватив следующее, но выстрелил не в человека с кием, а в того, что сидел на диване. Он сбросил с себя девушку и бросился к тумбочке, но получил пулю, запнулся и упал.

Вновь Кондрат сбросил ружьё и схватил следующее.

Тот, что стоял с кием, что-то вскрикнул, подняв руки и получил пулю, рухнув рядом с товарищем на пол.

Остался четвёртый, но тот сидел, как парализованный, продолжая держать на себе девушку.

— Заткнулись! — хрипло рявкнул Кондрат, и девушки смолкли, испуганно дрожа.

Его ружьё остановилось на последнем, который всё ещё держал на коленях девушку, однако стрелять он не спешил. Вместо этого махнул дулом, приказывая девушки слезть с мужчины, и она попыталась сразу это сделать, но бандит удержал её, прикрываясь её телом, как щитом.

— Если ты выстрелишь, то убьёшь её, — напряжённо произнёс он.

— Тебя я убивать не буду, — ядовито улыбнулся Кондрат.

Последним был тот самый бандит, что встретился ему в баре и главный заводила, из-за которого все проблемы и начались. Остановись он в тот момент, и всего этого кровопролития можно было бы избежать. Они продолжали бы творить свои тёмные дела, а Кондрат занимался бы своим делом.

И Кондрат точно не будет убивать. По крайней мере, сразу.

— Отпусти её, — приказал Кондрат.

— Даже не по…

Выстрел, и пуля разнесла колено ублюдка. Тот вскрикнул, отпустил девушку, и та тут же спрыгнула с его колен, бросившись в угол. Бандит попытался встать, но Кондрат уже был рядом. Замахнувшись, он врезал тому прикладом, сломав нос. Свежая кровь брызнула в разные стороны, и потекла на одежду. Он схватился за лицо, и Кондрат ударил ещё раз. А потом ещё, пока тот не повалился с дивана на пол, пытаясь уползти. Кондрат продолжал бить, пока тот окончательно не замер, застонав.

Глядевшись, он Кондрат быстро начал перезаряжать ружьё. Ночные бабочки боялись пошевелиться, глядя на него затравленным взглядом. Когда с перезарядкой было покончено, он вытащил из-за пояса верёвки и бросил их под ноги одной из девушек.

— Ты, — кивнул он на одну из девушек лёгкого поведения. — Свяжи им руки и ноги, после чего свяжи этого.

Дрожа от страха, девушка принялась быстро перевязывать своих подруг по делу, после чего подошла к ублюдку. Он медленно приходил в себя и даже пытался сопротивляться, однако Кондрат добавил ему ещё несколько ударов для успокоения.

Последней он связал девушку-помощницу. После этого остатком верёвки обвязал их вместе вокруг ножки дивана, чтобы не смогли удрать в таком виде и лишь после этого решил осмотреться более внимательно.

Кондрат прошёлся по телам, обыскивая их. Свой пистолет он обнаружил у одного из бандитов. Того самого, что пытался его вытащить из его из кобуры, которая тоже принадлежала Кондрату. Остальные были разве что при кинжалах.

Где всё их оружие?

Ответ нашёлся за единственной дверью в зале, которую он не проверял. Внутри оказался целый арсенал для защиты здания. С десяток ружей и мешочков с порохом и пулями, плюс несколько пистолетов, пять топоров и мечей, плюс мелочёвка, как ветошь, ножи, кастеты и дубинки. С таким набором можно было как обороняться, так и идти на какую-нибудь стрелку.

Кондрат ещё раз обследовал второй этаж и вернулся обратно в зал.

— Вы, — посмотрел он на девушек. — Сидите смирно и не делайте глупостей, иначе поплатитесь за это. Я вас не собираюсь убивать или как-либо трогать. Вы к этому не причастны, просто выполняете свою работу и никому вреда не причиняли, поэтому я не желаю вам зла, если вы не сделаете глупостей. Вы связаны для собственной безопасности, чтобы случайно не попасть под раздачу. Поэтому просто сидите и молчите, если не желаете проблем на свою голову и собираетесь утром вернуться домой.

Важно было сразу проговорить всё, чтобы они с испугу не натворили чего.

— Вы поняли?

Они были настолько напуганы, что не могли говорить и просто закивали, прижавшись друг к другу. А вот его нового друга такая благодать не ждала. Кондрат подхватил его за шиворот и стащил на первый этаж подальше от чужих глаз и ушей.

Перевернув тело на спину, Кондрат присел перед ним, глядя прямо в глаза.

— Ты помнишь меня? — он похлопал по щекам, чтобы немного привести его в чувство. — Я с тобой разговариваю.

— Помню… — просипел тот. — И могу сказать, что…

Кондрат поднёс руку к его лицу и начал вдавливать палец ему в глаз. Когда бандит закричал, он ударил его кулаком прямо по зубам, заставив его подавиться ими.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы мне угрожать, — предупредил он. — Поэтому отвечай на вопросы и не выкаблучивайся. Ты меня понял?

Палец погрузился глубже в глазницу.

— ДА! ДА, Я ПОНЯЛ! ОТВЕЧАТЬ НА ВОПРОСЫ!

— Отлично, — Кондрат у брал руку. — Имя и фамилия?

— Брок! Брок Стейбел!

— Брок… Хорошо, Брок. Я сразу разъясняю, как всё будет. Ты отвечаешь, я тебя не трогаю. Ты не отвечаешь или грубишь, и я вытаскиваю из тебя все шары. Сначала глазные яблоки, потом яйца. После этого перехожу ко всем частям тела, которые у тебя торчат. Буду делать это медленно и очень больно, поэтому не ври мне. Ты меня понял?

— Понял, — произнёс он зло от беспомощности.

Хотелось много чего ему сказать. Поглумиться над его положением, напомнить, как тот вёл себя, когда чувствовал силу и рассказать, какое же он всё-таки трусливое дерьмо. Однако Кондрат не считал, что это уместно, да и вообще нужно. Ему не требовалось почесать собственное ЧСВ, куда интереснее было то, что этот Брок знал.

И Кондрат начал спрашивать.

— Я точно знаю, что ты из Виверн и точно знаю, что у Виверн имеются ещё подобные дома-склады. Мне нужны адреса.

И Брок перечислил их. Кондрат уже от Вайрина знал кое-что. Ещё тогда, когда попросил оказать услугу, выяснил их места сходок и имена главарей, так что это, по большей части была проверка, хотя новые адреса он тоже назвал.

— Отлично, теперь ваших главарей.

И вновь все имена, который Кондрат знал. Было лишь одно новое. Что ж, для стражей правопорядка это будет интересно.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Кондрат, услышав желаемое. — А теперь мне интересно узнать, почему вы не остановились. Продолжили свои нападки на меня, хотя уже отмстили с офисом.

Его чутьё подсказывало, что здесь было кое-что ещё помимо личной неприязни. Одно дело ломать его офис, и совершенно другое — нападать. В этом был словно какой-то умысел помимо вражды, и Кондрат хотел понять, ему показалось или так оно и было на самом деле.

Глава 17

Брок сжал губы плотнее, не горя желанием отвечать, и тогда Кондрат вновь начал выдавливать ему глаза. Медленно просовывать пальцы прямо в глазницу под глазное яблоко, глядя на то, как Брок под ним извивается и кричит.

Надолго его не хватило.

— Тебя заказали! — взвизгнул бандит. — Сказали, что ты слишком много задаёшь вопросов!

И это уже было куда интереснее. Его интуиция всё же была права. Что-то было не совсем чисто с этим нападением. Кондрат нагнулся ниже, глядя ему прямо в глаза, и негромко спросил:

— Кто?

— Я не знаю! Нам никто не говорил!

— Тебе придётся вспомнить, — он продолжал давить на глаз, и Брок взвыл ещё громче.

— Какой-то мужик! Дал денег, сказал, чтобы от тебя избавились! Клянусь именем матери! Просто пришёл хрен с горы, дал денег и наводку на тебя!

Кондрат убрал руку, задумчиво разглядывая расплакавшегося Брока.

Ему не было жаль этого ублюдка. Сегодня он сидел с девчонками, развлекался и праздновал победу над ним, наверняка потом рассчитывая сам спуститься в подвал, чтобы помучить того, кто не может дать отпор. Но теперь он лежит перед ним в соплях, слезах и крови, будто невинная жертва. Но судьба распорядилась иначе, и сейчас Кондрата волновало совершенно другое.

— Если меня вам заказали, почему вы меня сразу не убили?

— Деньги, — шмыгнул тот носом.

— Решили, что у меня много денег? — изогнул бровь Кондрат.

— Офис, хорошая одёжка. Решили, что у тебя водятся деньги и их можно будет вытрясти перед…

— Перед чем?

Брок не ответил, испуганно глядя на него, но Кондрат и так знал, что хотел сказать этот идиот. После того, как его убьют. Чего сказать, жадность сгубил идиотов и сделала мира лучше.

Кондрат медленно встал, кряхтя от боли. Поясница стрельнула так, что из глаз едва слёзы не полились. Да и в голове помутнело так, что ему пришлось использовать ружьё, как трость, чтобы устоять на ногах. Давно его так не били…

— Понятно… — произнёс он и поднял одной рукой ружьё, направив ствол в голову Броку.

— Стой! Ты не можешь! Ты должен сдать меня стражам правопорядка по закону! — завизжал он, неожиданно вспомнив про правосудие.

— Я здесь закон, — ответил Кондрат и выстрелил.

Голова кровавой кляксой вместе с остатками черепа разлетелась по полу, забрызгав и его тоже. Тело бандита слегка дёргалось пару секунд, словно по нему пускали ток, после чего замерло.

Кондрату было плохо, боль скручивала его в тугой узел, оставляя желание только сжаться в комок и лежать, пока та не утихнет. Но времени на подобную ерунду не было. Вместо этого он развязал тело, поднялся наверх, где взял какой-то графин с дурно пахнувшей спиртом жидкостью и хорошенько отхлебнул. Сейчас были все средства хороши, чтобы приглушить боль. После этого он вышел на улицу и огляделся.

Лошади нашлись в сарае. Он выбрал самую покладистую, после чего медленно поехал по дорогам в сторону ближайшего отдела правопорядка, ориентируясь по ходу движения. Верёвки выбросил около какой-то канавы, чтобы к нему не было претензий. Иногда приходится действовать грязно, чтобы двигаться дальше. Кондрат не поощрял подобное, однако и не исключал иногда необходимости обходить правила, если того требовала ситуация.

А ситуация требовала предосторожности. Его заказали за то, что он кому-то перешёл дорогу. Единственное, из-за чего кто-то мог принять решение избавиться от него, были подвижки в деле, которое он расследовал. Чтобы не дать ему добраться до ублюдка.

Значит трупорез имел связи и был в курсе как расследований, насколько близко они подобрались к ублюдку, так и того, к кому надо обратиться, чтобы попытаться его устранить. И выяснить он это мог лишь одним-единственным способом.

В группе расследования по делу трупореза завелась крыса, участвующая в его убийствах.

* * *

— Боги, Кондрат, да на тебе лица нет! — воскликнул Вайрин, едва увидел своего друга.

— Здравствуй Вайрин, — поздоровался слабо Кондрат, сидя на кресле в одном из помещений северного отдела правопорядка. — Тяжёлая ночка сегодня выдалась.

— Да я вижу, — склонился он над ним. — Я уже слышал, что произошло, но… ты сам-то как, в порядке? Хорошо себя чувствуешь?

— Как отбивная, — честно признался Кондрат, поморщившись.

Холодильников здесь не изобрели, а на дворе стояло лето, поэтому о компрессах речи не шло. Единственное, чем он заглушал сейчас боль, бутылка крепкого алкоголя, которая хоть как-то позволяла немного отстраниться от неприятных ощущений.

— Ты ведь уже знаешь, что произошло? — спросил он хрипло.

— Да, мне успели в двух словах рассказать, — кивнул хмуро Вайрин, сев напротив. — Я искал тебя.

— Искал?

— Да, сразу заподозрил что-то не то, когда приехал к твоему офису.

— А что там было?

— Дегенераты из банды Виверн. Эти кретины собрались около твоего офиса, чтобы сжечь его, но я и Сайга их разогнал. Ты, видимо, крупно им насолил. Ты из-за этого просил дать на них инфу?

— В том числе. Но здесь всё немного сложнее. Что тебе сказали?

Вайрин почувствовал, что что-то здесь не то. Каждый раз, когда дело оказывается сложнее, чем на первый взгляд, Кондрат именно вот так начинает заходить, со стороны, пытаясь вызнать что известно на данный момент.

— Я толком не вникал, сразу сюда поднялся, но мне сказали, что тебя поймали, избивали, пытались выбить деньги, а ты сумел сбежать, угрохав всех по пути. Так что происходит?

— Не здесь, Вайрин, — поморщился Кондрат. — Вернёмся домой, и я тебе расскажу. Лучше расскажи, что именно выяснили стражи правопорядка.

Версия следствия была таковой, что бандиты похитили Кондрата, чтобы выпытать из него все деньги и убить за какую-то там стычку. Но Кондрат выбрался, убил всех и сбежал, после чего позвал туда стражей правопорядка.

Были вопросы с проститутками, которые видели, как он утащил Брока, однако здесь всё мог замять Вайрин, да и глава отдела не был заинтересован, чтобы потом к нему обращались с вопросами, поэтому насчёт этого момента можно было не волноваться.

Кондрата такой расклад полностью устраивал, и он сам подтвердил, что так всё и было. Теперь, когда прояснились некоторые вещи, разглашать, что действительно произошло и что он узнал, было слишком опасно. Нельзя было, чтобы крыса в отделе узнала, что ему известна правда, иначе в следующий раз ему пустят пулю прямо в затылок у двери собственного дома. Хотя тот факт, что он делал вид, что ему ничего не известно, всё равно не отменял такой возможности.

Вайрин вызвался отвезти Кондрата в больницу, и уже в дороге, взяв служебный экипаж, под грохот колёс Кондрат шёпотом поведал о том, что узнал.

— Значит кто-то сливает инфу? — нахмурился Вайрин.

— Узко мыслишь, — покачал Кондрат головой. — Крыса в отделе не просто сливает инфу. Она знает об убийствах и возможно причастна к ним напрямую или косвенно. И он знает, кто убийца.

— И он же забирает жертв! — вдруг осенило Вайрина.

— Вряд ли, — покачал головой Кондрат и тут же пожалел об этом, так как та сразу отдалась болью. — Это ещё один участник.

— Боги, да сколько в этом участвует⁈

— Точно не один серийный убийца. Он лишь убивает, пытает, делает из них символы. Второй забирает жертв с улицы и отвозит трупы. Третий прикрывает их от стражей правопорядка. Возможно, есть ещё кто-то.

— Но зачем им это?

— Потому что есть такие люди, которым нравится наблюдать за страданиями людей. Если это женщина, то логичнее предположить, что наблюдателями выступают мужчины, которые испытывают сексуальное возбуждение от их пыток. Что первый, что второй вполне возможно тоже наблюдают за экзекуцией. Тебе, возможно, это не известно, но в моём… моей стране был такой вид порнографической индустрии, где женщинам делали больно, и людям это нравилось. Да, вижу по лицу, что тебе это не понятно, однако некоторые испытывают сексуальное возбуждение от власти, контроля и беззащитности жертвы, представляя себя на месте непосредственного участника.

— Почему ты уверен, что их несколько? — тихо спросил Вайрин, обрабатывая информацию в голове.

— Не уверен, только предполагаю. Один убивает, и он является трупорезом. Второй возит тела, и его не было при первом убийстве, почему тело и осталось там, где его нашли. И он работает в извозе, почему видели экипаж, на котором перевезли тело при последнем убийстве. Третий прикрывает их. Он вряд ли отвозит трупы, так как должен иметь транспорт, а позволить в северном отделе это могут себе немногие. У кого он есть? Именно лошадь с экипажем?

— Да не у многих… — протянул Вайрин. — Может только у моего начальника и ещё парочки…

— В любом случае, у вас точно нет тех, у кого есть карета или экипаж. И я очень сомневаюсь, что он совмещает работу в отделе с извозом. Если так, то ему бы потребовалось устроиться на работу после убийств, что могло бы его выдать. Но он мешает следствию, косвенно, естественно, и предупреждает убийцу о любых наших действиях.

— Тогда у нас проблемы…

— Проблем нет. Просто теперь никто кроме меня и тебя не должны знать правды, куда движется расследование. Они уже попытались убрать меня, а значит насчёт извозчика и примерного описания убийцы мы были правы. Ты рассказывал про рога?

— Нет.

— И не рассказывай, — кивнул Кондрат. — Мне описали убийцу. Это худощавый человек в очках, кто-то из городских среднего достатка.

— Всё равно по этому описанию найти кого-либо будет проблематично, — недовольно заметил Вайрин.

— Однако у нас есть списки людей, которые брали книгу. У нас есть списки тех, кто выезжал вечером, чтобы отвезти жертву, — напомнил Кондрат. — Остаётся совместить описание внешности со всем остальным, и он у нас в руках. Ты должен лично проследить за всем, и эти списки должны оказаться в твоих руках первее всех.

— Как ты думаешь, это кто-то из стражи или сыщиков?

— Не знаю, Вайрин, — ответил Кондрат задумчиво.

— Просто Яклев, этот придурок подозрительно выглядит, не находишь? Он постоянно упирает на то, что это сделала ведьма. Постоянно. Но взглянем правде в глаза, даже идиоту понятно, что ни о какой ведьме речи идти не может. Да, они существуют, но… встретить их то же самое, что стать главным сыщиком империи — шанс один на миллион.

— Думаешь, он?

— Почти уверен, — твёрдо ответил Вайрин. — Ведьма — удобный преступник. Её не найдёшь, потому что ей здесь негде взяться. Гоняться за призраками и любую неудачу объяснять тем, что это ведьма и её просто почти невозможно схватить. Он постоянно оттягивает следствие в ту сторону, где тупик. Постоянно подвергает сомнению любую дельную теорию, а когда ты хотел сделать зарисовку, он пытался препятствовать тебе и лишь, поняв, что это выглядит подозрительно, сдался. Будь здесь реально ведьма, имперские маги давно бы занялись этим делом.

— Это может быть и Вантувер, — пожал плечами Кондрат. — Он схватил мясника и попросту нашёл козла отпущения…

— Какого козла?

— Козла, на которого можно свалить все преступления.

— Только мясник действительно подходил под описание и, если бы не ты, я бы тоже подумал на него. Амулеты, книги по всякой мистической хрени, садизм, личная повозка, любовь к разделке туш. Если бы Вантувер занимался так же плотно этим оккультизмом, он бы понял, что это не наш клиент. Мясник действительно очень похож на нашего трупореза. А Яклев… ведьма, Кондрат. Это как гоняться за лесной феей, которой не существует. Вечное расследование.

— А может быть и твой начальник, — ответил со вздохом Кондрат. — Здесь просто не угадаешь, кто именно ему помогает.

— И что делать теперь?

— Только держать уши востро и следить за всеми.

— Не зная кто есть кто?

— Доверяй своей интуиции. Ты можешь заметить странность, и даже не понять, в чём она. Однако никогда это не игнорируй. К тому же, рано или поздно всё раскроется. Достаточно выйти на извозчика, и всех остальных мы вытянем за ним, как удочкой. Это единственный человек, которого мы сейчас в состоянии схватить.

Они подъехали к больнице, и Вайрин помог Кондрату выбраться из экипажа, после чего проводил его прямиком в здание, сдав в заботливые руки медсестёр. Сам же отправился обратно в северный отдел стражей правопорядка.

Теперь он не сможет найти покой, пока не получит все списки, которые могли случайно затеряться, на руки. Пока его друг в больнице, весь контроль над ситуацией ложился на его плечи, и Вайрин был готов взять на себя ответственность. Он не может вечно прятаться за спиной Кондрата, ожидая, пока тот сам всё решит. Настало пора становиться самостоятельным.

Списки были готовы лишь на следующий день, но Вайрин просидел в отделе всю ночь, буквально охраняя документы. И каково было его удивление, когда он встретил Яклева, который тоже решил взглянуть на совпадения в книгах учёта и списках служб извоза, включая те, где работали ночью.

— А ты что здесь делаешь? — прищурился Вайрин, взглянув на Яклева.

— Тот же вопрос, Легрериан, — фыркнул он.

— Я жду списки.

— На ночь глядя?

— Именно. Хочешь посидеть со мной?

— Я пасс сидеть здесь всю ночь, — хмыкнул он.

— Ничего, я передам тебе их, едва будут готовы, — пообещал Вайрин. — Вместе посмотрим.

Яклев недоверчиво прищурился.

— Больно ты какой-то вежливый…

— Времена меняются, — пожал он невозмутимо плечами. — Не всегда же нам с тобой сраться.

— Тоже верно.

Вайрин проводил его до конца коридора взглядом. Припереться сюда посреди ночи? Ради того, чтобы посмотреть на списки совпадений? Слишком это странно…

Это был ещё один колокольчик не в пользу Яклева. Он всегда был заносчивым и грубым ублюдком, который мечтал о том, что однажды станет главой северного отдела. И где гарантии, что он не в сговоре для того, чтобы ему потом помогли? Кондрат говорил, что есть люди, которым нравится насилие. А может среди них есть и влиятельные люди? И ему пообещали место за помощь, если он их прикроет?

Одни догадки.

Под утро Вайрин получил то, чего желал. Его встречали удивлёнными взглядами и некоторые спрашивали, не сидел ли он здесь всю ночь, на что тот лишь отмахивался. Не скажет же он им, что охранял документы от всяких ночных посетителей, верно?

Списки были окончательно закончены к обеду, и Вайрин первым засел за них, переписывая совпадения. Сначала тех, кто брал книги и работал извозчиком. Таких набралось девять человек. Однако тех, кто работал ночью в тот день, когда тело отвезли, было ещё меньше — всего двое.

Двое подозреваемых. Жак Дудо и Альберто Нетейгейн. Оба брали за последний год книги по местным божествам и ритуалам и оба работали в ту ночь, когда была убита Жизель Аней, аристократка и четвёртая жертва трупореза.

С этим он сразу отправился к Кондрату, которого всё же положили в больницу. Тот скучал в огромной палате среди таких же бедолага в белой больничной кровати, читая газету. Его глаз ещё не сошёл, да и выглядел он в дневном свете ещё хуже, чем вечером. Однако казался бодрее, чем вчера.

— Вижу, тебе стало получше, — улыбнулся Вайрин.

— Мне дали какую-то настойку. Судя по всему, у неё наркотический эффект, — ответил Кондрат, отложив газету и внимательно взглянув на Вайрина. — Есть новости?

— Совпадения среди тех, кто брал ту книгу, работает извозчиком и работал в ту злополучную ночь. Жак Дудо и Альберто Нетейгейн.

— Мне эти имена ничего не говорят.

— Мне тоже, но они работали, когда была убита Жизель Аней.

— Ясно… — Кондрат задумался. — А ты выписал тех, кто вообще брал эти книги и работал извозчиком?

— Да, тоже, — кивнул Вайрин, протянув листок с именами.

Кондрат пробежался по ним взглядом.

— И ещё кое-что… — произнёс Вайрин. — Я решил покараулить ночью на всякий случай и встретил Яклева. Он пришёл зачем-то сегодня, когда никого не было, и тоже хотел посмотреть на списки, хотя они были не готовы.

— Это странно… — протянул Кондрат задумчиво, но казалось, его мысли сейчас летали в совершенно другой плоскости.

— Я тоже так подумал. Припереться ночью? Зачем?

— Как бы то ни было, тебе придётся одному съездить и опросить их. Опроси всех девятерых, а не только тех двоих.

— Я так и собирался сделать, — ответил Вайрин.

— Только важная деталь, Вайрин. Прежде, чем пойдёшь опрашивать тех двоих, поговори с теми, кто дежурил в ту ночь. Охранник, регистратор, любой, кто был на станции извоза. Они ведь постоянно там дежурят, чтобы охранять или контролировать работу даже ночью.

— Зачем?

— Ты действительно думаешь, что сообщник трупореза отметился бы о выходе на маршрут в ночь убийства? — усмехнулся Кондрат. — Сам бы признался, что выходил на маршрут, будучи соучастником преступления?

— Может да, может нет, — пожал Вайрин плечами.

— Вот и я думаю, что может да, а может нет. Поэтому опроси, покидал ли кто-то станцию не зарегистрировав выезд, понял? — протянул Кондрат обратно листок с именами

Вайрин с серьёзным лицом кивнул.

— Я всё сделаю.

Глава 18

Крыса в северном отделе. Несколько участников в жутких преступлениях. Неизвестный экипаж, который похищает людей вечером, во время повышенного спроса. Люди, которые прикрывают трупореза всеми возможными способами. Казалось, что этот маньяк настолько важен, что ради него остальные готовы голову сложить и переступать закон, лишь бы защитить ублюдка.

И чем больше Вайрин об этом думал, тем больше в нём просыпалась злость и стремление любой ценой найти этого подонка. И он уж точно сделает всё, чтобы эта тварь умирала у всех на глазах долго и очень мучительно. Ради этого он был готов работать сутки напролёт, лишь бы выследить ублюдка.

Всего существовало четыре компании, оказывающих услуги извоза людей. Они делили город, как и стражи правопорядка, на северный, южный, западный и восточный части, каждый работая в своём районе. Почти у каждой были немногочисленные ночные смены, однако те двое, кто был им нужен работали в восточном. Остальные семь были разбросаны по остальным станциям извоза.

С восточной Вайрин и начал.

Станция извозчиков находилась на самой окраине рядом с разнообразными предприятиями и мастерскими. Представляла собой она огороженную территорию с двумя длинными вытянутыми зданиями, где хранились и ремонтировались экипажи.

Вопреки ожиданиям здесь было относительно чисто, ни грязи, ни навоза. На въезде стояла будка со шлагбаумом, регистрирующая экипажи, выходящие на маршруты и их возвращение. Сейчас на его глазах как раз один из экипажей выезжал, и охранник делал пометку.

Служебный экипаж стражей правопорядка остановился у самого въезда. Вайрин вышел и, оглядевшись, направился к будке. Его уже встречали двое охранников.

— Старший сыщик Легрериан, северный отдел стражей правопорядка, — Вайрин вытянул перед собой значок, чтобы они могли разглядеть номер.

Оба хмурые охранники выглядели так, будто отмотали в прошлом срок. Да, внешность обманчива, но тем не менее чаще всего всё выглядит так, как есть на самом деле.

— Что вам нужно? — грубо спросил один из них.

Вайрин шагнул на встречу, расправив плечи.

— Я хочу, чтобы вы ответили мне на пару вопросов. Кто из вас работал семь дней назад в ночную смену и отмечал выезжающих на ночные маршруты?

— Ну моя смена, — ответил первый. — А чё?

— На ночной маршрут выезжали двое человек, Жак Дудо и Альберто Нетейгейн, вы помните таких?

— Нет, — он демонстративно сплюнул на землю. — Здесь много работает народу, всех не запомнишь. Может они сейчас работают здесь. Мне вызвать?

Понятно, презирают таких как он.

— Нет, пока не надо, — остановил его Вайрин. — Я хочу спросить прямо, без всяких протоколов и прочей херни. У вас иногда выезжают парни поработать на маршруты, не отмечаясь?

Они переглянулись, но не ответили.

— Спокой. Мне нет дела до того, как люди зарабатывают себе на жизнь, если это никому не вредит. Пусть хоть дурь торчкам толкают или шлюх развозят по заказам, мне плевать. Это их работа, и я не из монастыря, чтобы толкать речи по поводу такой хрени. Но семь дней назад, вы точно слышали, как какой-то больной урод поймал молодую девушку и издевался над ней всю ночь. Живьём снимал кожу, потрошил, отрезал части тел, пока она оставалась жива, после чего вывез и бросил во двор на детской площадке. В том месте видели экипаж.

— С чего вы взяли, что это чмо у нас работает? — спросил второй.

— Ни с чего. Я вообще не знаю, у вас он работает или нет и пока лишь спрашиваю, — ответил Вайрин. — Он уже убил четверых девушек и продолжит это делать. Я хочу затащить его на колесо до того, как он найдёт пятую жертву, и поэтому хочу, чтобы вы мне просто честно ответили, пока что без имён и фамилий. Такое практикуется?

Они вновь переглянулись, после чего первый ответил.

— Да, есть такое. Кто-то ездит для себя поработать. Кто-то, когда надо сгонять куда-нить что-то сделать или толкнуть. В пределах закона.

— Естественно, в пределах закона. В ту ночь кто-нибудь вот так не зарегистрировано выезжал?

— Один человек выезжал, — кивнул второй охранник. — Но я могу ответить за него, что он ездил не подвозить. Он отвозил… вещи. Ничего такого.

— Вы уверены? И никто не ездил так, для себя поработать? Ничего такого?

— Отвечаю за базар. Он был единственным не записавшимся и там было по работе. Он не стал бы творить такой дури, иначе бы ему самому кожу с лица на жопу натянули. Мы бы не хотели его палить, фамилию и имя, но если он действительно так делает, ему яйца в чайнике заварят, я вам даю слово, — ответил охранник.

Даже у уголовников есть свои понятия чести. Есть табу, которые никто из них не должен пересекать и уж тем более мешать бизнесу. Так что в их интересах было, чтобы курьер не вмешивался в подобные авантюры.

— Хорошо, поверю вам на слово. Тогда мне нужны люди из этого списка перекинуться парой слов, — протянул он листок.

Понятно, что они, скорее всего, скрывали развоз наркотиков по точкам. Такое частенько встречается, однако Вайрину было плевать на это. Наркотики — наименьшее из зол, если сравнивать с тем, что им приходилось разбирать. Но он запомнил об этом на всякий случай, если будет тупик, чтобы в случае чего вернуться потом обратно.

Хотя вдруг эти двое охранников тоже соучастники? Мужики не выглядели теми, кто стал бы связываться с этим, и тем не менее не проверишь ведь тоже. Они могут только делать вид, что им это противно, а сами… Сюда бы Кондрата, он бы точно сказал, стоит цепляться за это или нет.Да, без него тяжко, конечно, но и он не ребёнок ведь!

На этой станции только трое выезжали в ту злополучную ночь, взяв ночную смену, включая двух подозрительных лиц. Кондрат говорил, что настоящий убийца регистрироваться не будет, и Вайрин был склонен верить ему. Он вызывал их по отдельности, расспрашивал каждого о том ночном дежурстве, но результат был нулевой. Они ездили, подбирали людей, отмечая каждого в документах. К тому же у одного, Жака Дудо время и вовсе не совпало по итогу. Он вернулся раньше, чем предположительно было привезено тело.

Короче, единственная ниточка была оборвана. Теперь оставалось трясти остальные компании, и Вайрин отправился в путь. Сначала в южную компанию извоза, потом в северную, повторяя раз за разом один и тот же вопрос — есть ли не зарегистрированные выезды?

А их не могло не быть. Всегда кто-то хотел выехать без регистрации, чтобы не отстёгивать комиссию, и так как ночью начальство спит, это был шанс немного подзаработать. Платят ночью больше, и деньги можно забрать себе, отстегнув охране, которая закроет на это глаза.

И когда ему в северной ответили, что такого у них нет, Вайрин усмехнулся.

— Глава северного отдела, а вы работаете, я напомню, в северной части города, дал мне чёткие инструкции. Если вы будете продолжать это отрицать, мне придётся нагнать сюда стражей правопорядка проверять каждый экипаж на наличие крови или любой подозрительной ерунды. Мало ли что мы найдём.

— Вы угрожаете мне? — насупился охранник. В отличие от амбалов в восточной компании этот был хлюпиком, которого мог снести сильный ветер.

— Прямым текстом предупреждаю о последствиях. А вдруг вы наркотики перевозите? Или девушек лёгкого поведения? А незаконная деятельность по ночам… — покачал он головой. — Вот начальство ваше-то обрадуется. Но!

Он лучезарно улыбнулся, заставив того поморщиться.

— Но что?

— К вашему счастью меня не интересуют работяги, которые работают в тёмную. Меня не интересуют наркотики и развоз проституток. Мне нужно лишь знать, кто выезжал не зарегистрированным. Имя и фамилию. И поговорить с ними.

Работа была не сложной. Просто сравнить имена из списка тех, кто брал книги и работал в извозе, с теми, кто мог нелегально взять экипаж на ночь, миновав регистрацию маршрута. Да только никто из предложенных не подходил.

Двое пока отпадали, так как Кондрат верно заметил — убийца бы не стал регистрироваться, чтобы не спалиться. А те семь оставшихся работали исключительно днём и по заверениям охраны, не брали экипажи ночью. Создавалось стойкое ощущение, что убийц покрывают.

Но это лишь до того момента, пока Вайрин не приехал в западную станцию. Охранником здесь оказался приятный старик, добродушный на вид и, к удивлению Вайрина, очень отзывчивый. Самый приятный персонаж из всех, кого он встретил в охране.

— Проверьте ещё раз, вы точно уверены, что эти люди не выезжали отсюда ночью, не зарегистрировавшись? — спросил Вайрин.

— Молодой человек, я работаю здесь уже пятьдесят лет, — улыбнулся он. — Знаю всех по именам, и этих двоих тоже знаю. Один с бородой, такой низкий и коренастый. А второй худой как палка и лысый.

— А ещё кто-то выезжал ночью кроме них?

— Все иногда берут смены ночью, да. И что ж греха таить, иногда я их отпускаю немножко заработать без отметки в журнал. Наши начальники такие, как яблоню обирают честных трудяг, потому нет ничего плохого иногда честно поработать и никому не отдавать свои деньги, когда нас так обкрадывают.

— Ясно…

— А дело небось важное, а? Расследуете, раз интересуетесь, — прищурился старик.

— Да, — кивнул Вайрин, пряча список. — Расследуем убийства девушек. Вы, наверное, слышали.

— Да, слышал-слышал… — закивал он. — Ужас творится. Люди совсем озверели. В наше время такого не было…

— Полностью согласен. Мы знаем, что один из экипажей видели на месте убийства. И предполагаем, что тот человек мог быть извозчиком.

— Вот оно как… — протянул старик. — Говорите, ночью выезжал?

— С вечера на ночь, — уточнил Вайрин. — И пользовался экипажем одной из компаний извоза.

— Ясненько… но знаете, что я вам скажу, молодой человек. Может это сущая мелочь, конечно, но иногда у нас берут экипажи.

— В смысле? — прищурился он.

— Ну приходит человек и берёт экипаж.

— Можете пояснить? Человек просто приходит и берёт экипаж, но он не работает извозчиком, я верно понял?

— Да.

— И это не запрещено?

— Конечно запрещено брать кому-то постороннему экипажи компании, однако некоторые работники иногда позволяют кому-то из своих знакомых прокатиться и подзаработать заместо себя. Знаете ведь, ночью никто не следит кроме охраны за этим, да? Приходит наш работник, говорит, так-то и так-то, другу моему заместо меня немного подзаработать не дадите, ночью выехать?

— То есть экипажем может разъезжать и не извозчик вовсе, я всё правильно сейчас понимаю? — подался Вайрин вперёд.

— Всё так, как вы и сказали, господин сыщик, всё так, как вы и сказали, — закивал старик.

Вообще, практика была понятной. Ночью, когда с охраной можно договориться выпустить без какой-либо регистрации выезда, выходил не ты, а твой друг или ещё кто поработать заместо тебя. Ты просто временно отдавал своё рабочее место другому ночью, когда никто не спалит. Если тот умеет управлять упряжью, конечно.

Вайрин прикинул, какой фронт работ его ожидает сейчас. Заново объезжать все компании и выпытывать, уступал ли своё рабочее место кто-то или нет.

— Вы спрашивали про людей, которые выезжали в ту ночь, и сотрудников, которые в тёмную работали. Один такой в ночь ту и выехал. За него поручился наш работник, Проктар. Подошёл да говорит, деда, по-братски, не оставь в беде, человеку честному поработать ночью дай за меня, людей повозить. Я и закрыл на это глаза.

— Проктар сейчас здесь? — уточнил Вайрин.

— Проктар к матери уехал.

— А человек вы запомнили? Как он выглядел?

— Да не могу сказать, господин сыщик. Укутался в плащ, да цилиндр на голову нацепил так, что лица не видно. Только рука у него была чёрной.

— Чёрная рука?

— Да. Без перчаток был он, когда вернулся. Мою долю малую старику отдавал. Так одна рука чёрной была.

— Это шрам был татуировка? — уточнил Вайрин.

— Да зрение у меня слабое, господин сыщик, утром и не разглядел так, — пожал он плечами. — Но Проктар пару раз просил за него, говорил, умеет обращаться с экипажем, дай поработать ему сегодня на ночь.

— Этот человек у вас работает?

— Нет, ни разу не видел. Да даже лица его не видел ни разу.

Что получалось — кто-то через знакомых просил поработать экипаж в ночь убийства. Он не работает в компании извоза, а значит его будет и не найти даже по спискам работников. Только через человека, который ему одолжил своё место, позволив заступить вместо себя, так ещё и нелегально.

Почему вообще все такие умные пошли? Нет, чтобы облегчить задачу, работать самому в извозе, чтобы было проще его поймать, но нет, выдумывают всякие странные схемы, лишь бы скрыть следы. С другой стороны, а ведь хорошо устроился: соучастник, который развозит тела и подбирает жертв, или же сам убийца через подставного человека выезжает, делает дело и возвращает экипаж. Почти что невидимка, которого хрен поймаешь.

Даже все и будут искать его среди извозчиков, его попросту там не будет, а его товарищ вряд ли выдаст, что позволил кому-то сесть заместо себя. То есть его в принципе будет не найти.

— Благодарю вас за вашу помощь, мистер, — слегка поклонился Вайрин.

— Да не за что, — отмахнулся тот. — У меня у самого внучка есть, у которой уже дети. Я понимаю всё…

Человек с чёрной рукой…

Вайрин насчёт этого даже съездил к патологоанатому посоветоваться, и тот сказал, что чёрная рука бывает разве что при некрозе, а значит тому осталось жить недолго, но надеяться на это не приходилось. Поэтому, скорее всего, речь шла о татуировке на кисти. Возможно, он снял перчатку, проявив неосторожность, потому что та была запачкана кровью.

Хотелось тут же броситься в отдел и разослать всем ориентировки на подозреваемого, однако… Если там крыса, то всё очень быстро спустится на тормоза или будут искать вовсе не того. К тому же, если они напали на Кондрата, то где гарантия, что не нападут на него самого, чтобы скрыть правду? То есть, по-хорошему, даже заручиться поддержкой не у кого!

В самых расстроенных чувствах Вайрин поехал к Кондрату поделиться своим негодованием, а заодно просветить насчёт того, что ему удалось выяснить. Да и совет бы не помешал. Просто совет, что делать дальше, а с остальным он уже сам справится.

— Надо подумать, — нахмурился Кондрат, задумчиво потирая щетину на подбородке. — Значит, ты говоришь, что он работает в западной компании извоза, верно?

— Да. Всё сходится, — начал живо объясняться Вайрин. — Он просто невидимка, его не существует, как извозчика, так как он там не работает. Ему иногда даёт знакомый поработать, а значит, даже если мы будем искать по спискам, то не наткнёмся на ублюдка!

— Значит он в западном районе, так? — уточнил Кондрат.

— Берёт экипаж.

— Значит можно не обращаться в северный отдел, а послать ориентировку в западную, верно?

— Боюсь, что ориентировка на маньяка облетит все отделы, и крыса об этом узнает.

— Тем не менее, это будет значить, что она не перехватит её в твоём отделе и ничего не выкинет, а когда та разлетится по городу, уже что-либо изменить не сможет, так? — уточнил Кондрат принцип работы.

— Ну… так, да. Только я тут подумал… Кондрат, а что, если…

— Что, если ты станешь следующим? — прочитал он его мысли.

— Именно. Я готов защищать закон и хочу засадить ублюдка, но боюсь, что если попытались убрать тебя, попытаются и меня, но на этот раз уже наверняка, — поделился волнением Вайрин. — Я сделаю это, если ты скажешь, но…

— Я понимаю, Вайрин. Так рисковать слишком опасно да и не факт, что его самого не уберут, чтобы замести следы. Тогда другой вопрос, ориентировки на мелких мошенников и карманников будут распространяться между отделами?

— Такая мелочёвка? Не, никто этим заниматься не будет, — покачал он головой. — Обычно подобным не заморачиваются, если только за руку не поймают или прямо на улице не увидят перед носом. По средним и тяжёлым статьям они будут искать, и мы обычно в таких случаях кооперируемся, но тут вряд ли кто-то вообще почешется.

— Тогда попроси поискать мелкого мошенника или воришку. Приди, представься вежливо и жалостливо скажи, что твою девушку обокрали, забрали обручальное кольцо в западном районе, пусть поищут по возможности. Думаю, солидарность у вас, стражей правопорядка, имеется, и они не откажутся тебе помочь. Такую примету будет легко заметить, и думаю, шанс увидеть его на улице есть. А там мы уже возьмёмся за дело и выйдем на крысу на чистую воду.

Вайрин задумался. А ведь, возможно, и сработает. Обычно они помогают друг другу и могут оказать такую услугу товарищу по работе между делом. Даже просто заметить и задержать — этого будет вполне достаточно. Если тот живёт, конечно, в западном районе. С другой стороны, он же ходит туда для того, чтобы взять экипаж, верно? Значит и встретиться может.

— А если не поможет? Шанс не высок так-то.

— Меня завтра выписывают, я подключу свои связи, — пообещал Кондрат.

А у него они были. Прикормленные беспризорники, ночные бабочки, хозяева баров и даже мелкие мошенники, с которыми он познакомился. Все они за звонкую золотую монету с радостью поищут этого человека, возможно, даже лучше, чем стражи правопорядка.

— И кольцо себе купи обручальное, — напомнил Кондрат.

— Зачем?

— Чтобы они не спросили, почему у твоей девушки было обручальное кольцо, а у тебя — нет.

— А ты мозг, — усмехнулся Вайрин, признавшись, что даже не подумал об этом.

Однако Кондрата и Вайрина в этом опередят.

Атерия найдёт маньяка раньше них…

Глава 19

Как бы Кондрат не хотел выписаться быстрее, пообещали его выпустить только к вечеру, ведь его и так собирались отпустить раньше положенного срока. Но перед этим врач осмотрит его, чтобы удостовериться, что он не упадёт в обморок где-нибудь на крыльце самой больницы. Поэтому Вайрин был вынужден сам пока решать проблемы.

По советам Кондрата он отправился прямиком в западный отдел стражей правопорядка. В отличие от их отдела, тот выглядел немного презентабельное. Расположившись на широкой улице из белого камня здании, он выглядел столпом правопорядка, который бдит и следит за улицами, а не местом, куда стекаются все стоки города, как у него.

И почему его сразу не определили в этот отдел? Жил бы и проблем не знал…

Внутри тоже было чисто, словно попал он не в место, собирающее все отбросы города, будто в ратушу. Тихо, спокойно, чисто, да и пахнет приятно. Даже стражи правопорядка здесь были куда более приветливыми и не обременёнными проблемами улиц.

Теперь Вайрин понимал, почему его отправили в северный отдел. Его сослали. Сослали туда, где жизнь мёдом не будет казаться и не будет выглядеть отпуском.

Жизнь — боль…

— Добрый день, — улыбнулся Вайрин стражнику правопорядка за стойкой, и положил значок на столешницу.

— Добрый день… — он внимательно посмотрел на значок. — Вы из северного отдела? Вам нужен кто-то из наших начальников?

— Ну… я думаю, что, возможно, сможете помочь мне и вы, если вас не затруднит, мистер.

— Конечно, мистер сыщик, чем я могу вам помочь?

— Тут такое дело… не хочу, просто, дёргать и отвлекать из-за мелочей, но… мне нужна ваша помощь, и я буду благодарен, если у вас будет возможность помочь.

— Конечно, с чем? — подался он вперёд. Да и остальные тоже подались вперёд, заинтересовавшись.

— У меня девушка есть, моя невеста. И тут неприятность случилась, у неё кольцо обручальное украли как раз в западном районе, — невзначай он блеснул своим кольцом на пальце. — Я знаю, что обычно такой мелочёвкой вы не занимаетесь, как и мы, — усмехнулся он грустно, — но если вдруг вы бы помогли найти его…

— Вы же сами сказали, что мы этим не занимаемся, — ответил вежливо стражник.

— Да, но… — горестно вздохнул, — это кольцо было очень важно для неё и для меня. И я подумал, что вдруг кто-то из ваших стражников заметит его и поймает… Ну то есть искать не надо, но чисто во время патруля будет ходить, заметит его и схватит.

— Кольцо он, наверное, продал, — заметил другой стражник.

— И всё же хочу, чтобы он получил за это. Чтобы моя невеста… ну, не упасть в её глазах… — Вайрин осторожно положил на стойку три ноты, серебряных монеты, которые были немаленькими деньгами для простых людей. — Я был бы очень благодарен тем, кто поймает его.

Увидев деньги, они переглянулись.

— Это лишь моя признательность вам за то, что выслушали, ничего такого. Не найдёте — ну что ж, хотя бы попробовали. Но вдруг…

Рука одного из стражников быстро смахнула их со стойки.

— Конечно, украсть у молодой девушки кольцо — это вообще сверх наглости, — кивнул один из них серьёзно. — Только нужны отличительные черты, сами понимаете.

— Да, есть. Лица она его не разглядела, но у него рука была чёрной, говорит. Видимо, какая-то татуировка на кисти, — показал он руку. — Возможно во всю неё, возможно, частично. Но такое сразу заметно.

— Чёрная татуировка во всю кисть… Ну, такое заметить будет довольно просто, если он не в перчатках. Ну, тогда есть шанс. Мы передадим всем, чтобы патрульные приглядывались к подобным, и если что…

— Вы можете отправить посыльного мне на дом, я тут же приду, — выдохнул облегчённо Вайрин и широко улыбнулся. — Спасибо огромное, парни, прямо легче стало, я серьёзно.

— Да не за что, мистер сыщик, — они тоже разулыбались, улыбка Вайрина оказалась заразной. — Всё же это наш долг!

И уже выходя из отдела, он фыркнул.

— Долг, как же…

Но Кондрат прав, деньги и доброе слово решают намного больше проблем, чем просто доброе слово. Да и он постарался говорить без всяких «э», «короче», «типа» и других слов-паразитов. А то, как говорил его друг, слушать невозможно, и хочется сразу сказать «нет».

Теперь оставалось лишь ждать результатов.

Единственное, за что они могли теперь зацепиться — человек, который собирал жертв. Если повезёт, то они его найдут. А если очень повезёт, то им окажется и сам маньяк, и не придётся никого ловить. Пусть Кондрат считал иначе, но такой шанс ведь имелся, верно?

Вайрин пытался найти, чем себя занять до самого вечера, когда его друг должен был выписаться из больницы. Он сходил, поел, погулял, прокатался на экипажах в тщетной надежде встретить их клиента. Сообщник выезжает вечером, когда начальство станции извоза уходит и уже не контролирует, кто там уезжает, и пусть сейчас был день, но может он и пораньше выезжает?

Вайрин даже погрузился в мысли, кто мог быть их крысой. Он, конечно, ставил на Яклева, но вдруг это и Вантувер. Или Оттаберг? Или кто-то из стражников правопорядка, кто был знаком ситуацией?

Наверное, самым слабым звеном были именно стражники, которым мало платили, однако если замешаны серьёзные люди, покрывающие маньяка, то мог быть кто-то из этих троих. Вантуверу всё равно на покой скоро, ради чего портить себе жизнь? Оттаберг и так плохо устроился, ему попросту незачем портить себе репутацию ради призрачных обещаний. Оставался Яклев, которому могли пообещать повышение.

С другой стороны, Вантуверу могли хорошо платить, и он собирался обеспечить себе безбедную старость, а Оттабергу могли предложить за помощь место получше, чем глава отдела. То есть у каждого был свой резон.

Но если им такое действительно могли пообещать, то значит и связанные с убийством люди имеют вес, и таких будет ой как непросто привлечь. Они найдут причины, отмажутся, откупятся, воспользуются связями и положением. Таких хрен пришьёшь к делу, если только столица не вмешается.

— Вайрин? Вайрин! — раздался радостный девичий голос за его спиной. — Здравствуй, Вайрин, вот так встреча!

Бродя по городу, он не сильно обращал внимание на своё окружение, и услышав, как его кто-то окликнул прямо под ухо, ненароком вздрогнул. Обернулся и вызвал умилительный смех Атерии, которая стояла рядом, прикрыв ладошками рот.

— Прости-прости, я не хотела тебя напугать… — рассмеялась она, заливаясь румянцем.

— Ты… я… ты не испугала. Просто не ожидал тебя здесь встретить, если честно, — признался Вайрин, слегка запинаясь. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — улыбка не сходила с её губ. — Ходила за покупками. А ты?

— Я… загулялся немного… Жду пока его выпишут из больницы.

— А что случилось? — озабоченно поинтересовалась она.

— Упал с лошади, — соврал Вайрин наугад. — А ты тут ходишь… одна?

Его взгляд пробежался по оживлённой улице.

— Да, учёба закончилась, и я решила немного развеяться. Хочешь со мной прогуляться?

— Конечно!

Атерия протянула ему руку, и он осторожно взял её за ладошку. Они отправились вдоль улицы, бесцельно гуляя по городу.

— Ты так мило выглядишь, когда напуган, — хихикнула она.

— Я не испугался. Просто не ожидал… нашей встречи.

— А мне, кажется, испугался, — продолжала она поддразнивать его. — У тебя тоже выходной?

— Почти. Хотя… нет, не выходной. Я по работе ходил, надо было кое-что решить.

— Важные дела, — с пониманием кивнула Атерия.

— Знаешь, а я ведь ещё не знаю твоей фамилии, хотя мы встречались уже несколько раз.

— Ты тоже своей не называл. Моя фамилия — Тонгастер. Атерия Тонгастер.

— Что-то знакомое… — пробормотал он.

— О-о-о, уверена, ты слышал эту фамилию, — улыбнулась она, смутившись. — Мой отец…

— Случаем не герцог? Герцог Тонгастер, ближайший советник нашего императора.

— Верно. А я его седьмой и последний ребёнок, — кивнула она. — Так что я Её Светлость леди Тонгастер младшая… — и вновь хихикнула. — Долго произносить, да?

— Ну… не сказал бы. Бывают титулы и подлиннее.

— А ты из какой семьи? Вижу, что голубых кровей, но…

— Легрериан, слышала о таких?

— Да, графство Легрерианов на западе, — кивнула Атерия со знанием дела и её глаза сверкнули. — Так ты сын графа?

— Ну, других таких нет, — усмехнулся он. — По крайней мере, насколько мне известно.

— Значит мне, как воспитанной леди, стоит обращаться к тебе Ваше Сиятельство? — пошутила она с улыбкой. — Что же граф Легрериан работает сыщиком в таком городе?

— Просто я лорд Легрериан. Второй сын графа Легрериана. Первым мне родиться не посчастливилось.

— Отправили работать, — кивнула она.

— Скорее занять своё место в этой жизни. Не могу жаловаться. Родители приложили все усилия, чтобы мне досталось хорошее место, но боюсь, что я слегка не оправдал их ожиданий, из-за чего теперь служу в Эдельвейсе. Но лишь по собственной тупости.

— А может это судьба, — тихо произнесла Атерия, не в силах побороть улыбку, после чего произнесла, словно пробуя слова на вкус. — Леди Тонгастер и лорд Легрериан. Красиво звучит.

И мимо. Вайрин был не из простачков. Он был как крепость, окружённая рвом, как замок, чьи стены невозможно было взять. И такие намёки попросту не были пробиться через такую защиту, чтобы он наконец понял, на что конкретно Атерия намекает. Требовались аргументы поувесистее, и это её даже развеселило.

— Значит у тебя шестеро братьев и сестёр? — поинтересовался Вайрин.

— У меня пятеро сестёр и один брат, — поправила она. — Мой отец счастлив, что у него всего один сын, так как никому не придётся делить наследство после его смерти. А сёстры…

— Не рад?

— Почему же? Очень даже рад. Он в нас души не чает, — и было видно, что так Атерия и считает. — Хотя, наверное, ещё больше рад он тому, что нас всех можно выдать замуж и получить влиятельных родственников.

Её ладошка крепче сжала его ладонь, будто намекая, но Вайрин пропустил это мимо ушей. Сейчас его волновало лишь то, что он идёт с ней за руку, и внутри всё было готово взлететь.

— Я слышала, Легрерианы очень сильны в империи.

— Мы не жалуемся, — пожал Вайрин плечами. — Мой отец, он крепкий старик. Держит землю и раздаёт приказы всем. Сестру уже выдали, так что я на очереди, боюсь.

— Боишься? — улыбнулась она.

— Да как-то не горю желанием жениться по указке, — пожал он плечами.

— А если не по указке?

— Да если бы…

Его непонимание забавляло Атерию, и она тихо рассмеялась, прикрываясь ладошкой. Он был таким серьёзным, сильным и в то же время непонятливым, что это умиляло её до глубины души. От того её глаза всё больше сверкали, когда она смотрела на него, а в мыслях клубились мысли, далёкие от какого-то коварства, но уже примеряющие их вместе.

— А ты не голоден? — неожиданно предложила Атерия.

Вайрин уже поел, но сейчас мог поклясться, что был готов ещё что-нибудь закинуть в себя. Особенно, когда девушек перед ним смотрела на него таким взглядом.

* * *

— Спасибо, — кивнул Кондрат, когда доктор наконец отпустил его.

— Берегите себя. В вашем возрасте такое уже не проходит бесследно, — порекомендовал мужчина. — Обратитесь в аптеку, отдайте ему этот листок, он выпишет вам обезболивающее.

— Они… — Кондрат нахмурился, — обладают наркотическим эффектом?

— А это важно? — внимательно взглянул на него доктор.

— Хотелось бы, чтобы не было.

— Тогда можете не беспокоиться, — улыбнулся он. — Это просто обезболивающее.

Меньше всего Кондрату хотелось, чтобы сейчас что-то пошатнуло даже немного его разум. Более того, он не раз был свидетелем того, как от самых безобидных лекарств пациенты скатывались в наркоманы. И не мог поручиться за то, что его организм сможет потом от него отказаться. Да, глупо звучит, но у каждого человека были свои страхи, даже если они казались самыми безобидными.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил он, выйдя на улицу, после чего огляделся.

Вайрина видно не было, хотя тот говорил, что его встретит.

И первое, что пришло Кондрату в голову — тот опять ввязался в какие-то проблемы. Или того хуже, за Вайрином пришли точно так же, как и за ним.

Нехорошее холодное предчувствие засело у Кондрата в груди, но что сейчас делать, он даже не представлял себе. Однако очень скоро Вайрин сам к нему пришёл, пусть и не своим ходом.

* * *

Вайрин даже забыл о времени. Рядом с этой девушкой оно летело совершенно незаметно. Он был готов вот так сидеть и общаться о всевозможных глупостях целую вечность. Слушать её забавные истории, её мелодичный, как журчащий ручеёк смех, наблюдать, как её глаза то смеются, то хитро прищуриваются, а иной раз удивлённо расширяются, восхищаясь им. А ему было чем удивить девушку, благо на работе хватало историй.

И он рассказывал и слушал, наслаждаясь моментом, пока сама Атерия вдруг не спохватилась.

— А сколько сейчас времени? — внезапно вытянулась она, оглядевшись.

— Время? — озадаченно переспросил он.

— Да! Мне надо вернуться в общежитие до того, как начнётся коммендации час, — заспешила она.

Вайрин и сам вытянулся.

Время! Точно! Он же должен был встретить Кондрата у больницы! Блин, он совершенно забыл про это, просидев с ней здесь аж до сумерек!

— Счёт! — поднял он быстро руку.

Расплатившись, они выскочили на улицу.

— Ты успеваешь?

— Да, только надо экипаж поймать, — виновато улыбнулась Атерия. — Просто с тобой так хорошо и интересно, я даже счёт времени потеряла.

— Да признаться честно, я тоже, — улыбнулся Вайрин. — Я рад, что мы встретились, честно. Ты скрасила мой день.

Атерия обворожительно улыбнулась, и сердце Вайрина застучало сильнее. Он был готов взлететь в небо здесь и сейчас, глядя в её бездонные глаза. И особенно, когда она взяла его за руки приподняв и приблизившись так, что их разделяли сантиметры. Вайрин мог почувствовать её запах, мог почувствовать её жар, и тот самый волшебный момент настал. Весь мир будто подталкивал их друг к другу.

Атерия трепетала внутри, глядя ему в глаза в опасной близости. Это будет её первый поцелуй. Момент, который она запомнит на всю жизнь. Она тянулась ему на встречу и время слов прошло. Их губы разделяли сантиметры…

Когда её взгляд заметил блеск на его пальце.

И момент был разрушен.

— Вайрин, что это? — слегка отстранилась Атерия.

— Что? — он будто проснулся.

— На пальце… у тебя кольцо?

— Э-э-э… — блин, он же не снял его.

Вайрин попытался спрятать руку, но Атерия ловко перехватила её ладошкой. И точно, кольцо. Не просто кольцо, а золотое, так ещё и на безымянном, где обычно носят кольца те, кто женат или имеют уже невесту!

— Вайрин, у тебя есть невеста⁈ — воскликнула она.

— Что? Нет! Нет, конечно! — Вайрин отнял руку и быстро снял кольцо.

— А что это такое⁈ — спросила Атерия чувствуя, как за таким волшебным моментом следует чудовищное разочарование. Ей будто плеснули кислоту на душу, и всё внутри обвалилось.

— Это… да так, кольцо просто…

— Ты женат⁈

— Да нет же! Это… это надо было для задания! Я под прикрытием работал! — испуганно ответил он.

— Какое прикрытие⁈ Вайрин, ты… ты… да как ты мог⁈ — на её глазах уже выступили слёзы. — Как ты мог вот так гулять со мной, когда у тебя жена!

— Да нет у меня жены, клянусь! Это просто кольцо для задания! Смотри! — и он запросто выбросил золотое кольцо на мостовую под колёса проезжающих повозок и экипажей. — Всё! Нету! Я не женат, отвечаю!

Но её уже было не убедить. Сколько бродило историй, когда вот такие женатые искали себе на одну ночь девушек, чтобы немного повеселиться или вовсе завести отношения на стороне. Да только они так глупо не выдавали себя, как этот.

И на смену разочарованию и пришла обида и злость.

— Не хочу слушать ничего от грязного изменщика!

— Да клянусь именем своего отца, нет! Атерия…

— Не Атерия! — вскрикнула она, расплакавшись и привлекая любопытные взгляды прохожих. Резко развернулась на каблуках и подошла к дороге, взмахнув рукой, чтобы остановить экипаж.

— Атерия, да послушай, это не то, о чём ты подумала! Это действительно мне надо было для одного дела! — пытался оправдаться Вайрин, уже проклиная тот момент, когда надел его.

Подбежал к ней, схватив за плечо, но она сбросила его ладонь, не обернувшись.

— Отстань от меня! Идиот! — пискнула она в слезах.

— Да послушай ты…

— Что⁈ — обернулась Атерия. — Какое-то глупое оправдание, почему у тебя кольцо⁈ Я похожа на дурочку⁈

— Нет!

— Тогда отстань на меня!

Поверит она, что это кольцо для задания, конечно…

В этот момент один из экипажей как раз собирался подобрать её, когда другой, резко подрезав его, успел первее, остановившись перед ней. Спрыгнул извозчик, галантно распахнув перед ней дверь и приглашая вовнутрь.

Вайрин сделал последнюю попытку остановить её, схватив за руку и продолжая сыпать оправданиями, но Атерия уже не ответила. Вырвала у него свою ладонь, запрыгнула внутрь и села, отвернувшись в другую сторону, чтобы скрыть заплаканное лицо, которое исказила злость, разочарование и унижение. Весь мир в одночасье стал для неё неприветливым и серым.

— Атерия! — Вайрин смотрел на неё, не зная, как ему оправдаться.

Можно сбегать в отдел, заказать бумаги и показать, что он действительно не женат. Можно притащить отца, чтобы тот сказал, что он не обручён или привести Кондрата, который подтвердит, что это было для задания. Но согласится ли она встретиться? Да и поверит ли?

Он не знал.

А потом расстроенный и понурый провожал её взглядом наблюдая за тем, как извозчик закрывает дверь и запрыгивает обратно козлы, берясь за поводья. Вайрин наблюдал за ней, наблюдал за тем, как её увозят, не обращая внимания на то, как интуиция тихо пищит, предупреждая его об опасности. Но она уже не могла докричаться до Вайрина, потому что боль, разочарование, злость, грусть и смятение заглушали её…

А потом он моргнул.

Кондрат правильно сказал, в нём были задатки сыщика. В нём было то, что помогало искать преступника, останавливая внимания на нужных деталях. И сейчас, провожая экипаж, он чувствовал какое-то беспокойство. Чувствовал, что реальность какая-то не такая, будто что-то неправильно и пошло совершенно не так.

Вайрин пытался отмахнуться от этого, но его инстинкт был сильнее.

Она уехала, села и покинула его одного, а он ничего не мог сделать. Уехала так быстро, что не нашлось времени разрулить ситуацию, будто экипаж только и ждал, чтобы подобрать её… Аж подрезал другой, чтобы подхватить Атерию и как можно скорее увезите…

Подрезал другой, чтобы забрать её первым…

И глядя на то, как уезжает экипаж, у Вайрина всё внутри похолодело.

Глава 20

Все посторонние мысли тут же исчезли из головы. Интуиция теперь кричала, что здесь что-то не так. Но если он ошибся? Что, если он просто тут панику наводит? Будут потом все на него смотреть, как на дурака. С другой стороны, ошибся и что? Ну все ошибаются, и он просто отпустит их своей дорогой. А вот если он прав, то тогда, стоя здесь, как ссыкло, попросту сам убьёт эту девушку.

Слюнтяйство тут же сменилось решимостью, и Вайрин бросился вдогонку уезжающему экипажу.

— Стой! Стоять! — он выхватил жетон. — Именем стражей правопорядка, ты! На экипаже! Остановись! Стоять, говорю!

Но вместо того, чтобы остановиться, извозчик лишь прибавил ходу.

— Стоять! Стой! Стой, сука, стрелять буду! — Вайрин бежал, что есть сил и, кажется, никогда так не бегал, но экипаж он уже остановить не мог.

А потом извозчик обернулся, бросил на него взгляд и отвернулся, сворачивая на боковую улицу с главной дороги, что только добавило уверенности Вайрину, что если он не догонит его, то жизнь ещё одной девушки в этом мире обернётся. Оборвётся, потому что он дегенерат и не смог выполнить свою даже такую простую работу.

Он в отчаянии бежал, задыхаясь и наблюдая, как они скрываются за углом, после чего в отчаянии огляделся.

— Сука, сука, сука… — Вайрин быстро огляделся в поисках экипажа, и как на зло ни одного!

Хотя стоп, нахрен ему экипаж вообще⁈

Вайрин выскочил на дорогу, подняв руки, и перегородил дорогу какому-то мужчине на лошади, подняв значок сыщика.

— Стоять! Стоять, стража правопорядка! Немедленно остановился, твою мать!

Тот остановился в самый последний момент прямо перед сыщиком, натянув поводья. Лошадь заржала, встала на дыбы, махнув передними копытами перед самым лицом Вайрина, едва не закончив его преследование в самом начале. Наездник аж побледнел от неожиданности.

— Ты совсем идиот⁈ Жить надоело⁈ — испугано вскрикнул он.

— Именем стражей правопорядка, вы должны отдать свою лошадь мне! — крикнул Вайрин, подбегая к нему. — Быстро! Слезли с лошади!

— Что⁈ Я никому ничего не должен! Ты знаешь, кто я⁈

— Слез с этой чёртовой лошади! — рявкнул он, выхватив пистолет и направив на мужчину, другой просто стащив его с седла и оттолкнув в сторону. Одним махом запрыгнул сам, развернул и тут же пришпорил лошадь, помчавшись по центру улицы следом за экипажем.

Он свернул в первый поворот направо, Вайрин это точно знал. Подрезав какую-то повозку, срезая угол через тротуар, он вылетел на улицу и помчался вперёд, взглядом ища нужный экипаж. Тот, видимо, уже успел проехать её. Эта дорога вела на другую оживлённую улицу, но едва он выехал на неё, понял, что найти девушку их будет совсем непросто.

Он быстро огляделся в поисках экипажа, увидел один и поскакал к нему.

— Стоять! Стоять именем стражей правопорядка! — крикнул он, нагнав её.

Извозчик послушно остановился с удивлением глядя на Вайрина, который в одной руке держал поводья, а в другой пистолет.

— Перчатки! Снял перчатки сейчас же! — крикнул он.

— Мистер, я…

— Перчатки! — направил Вайрин на него пистолет

Тот быстро сдёрнул их, и никакой татуировки, никакой чёрной руки. Вайрин заглянул в экипаж через окно, но увидел там лишь мужчину, который с испугом глазел на него в ответ.

— Твою мать… — он начал быстро оглядываться.

Куда ехать? Где искать? Куда этот урод свернул⁈

Так, нет, не правильно. Надо вспомнить, что говорил Кондрат. Только холодный ум. Это охота. Охота на людей. Людей, которые пусть и больные ублюдки, видящих мир под своим углом, но чаще всего принимающих решения и думающих в обычных ситуациях точно так же, как и все.

Куда бы он свернул, будь маньяком? Чтобы скрыться от преследователя? Куда он поехал бы?

И тут же интуиция тихо шепнула, что он бы попытался неожиданно сменить маршрут. Поехать не прочь, а наоборот, в обратную сторону, просто по параллельной улице. То есть он бы свернул сейчас направо…

— Но! Погнала! — Вайрин пришпорил лошадь, мчась по центру дороги и быстро оглядываясь. Он проскакивал стражей правопорядка, который что-то кричали вслед, видимо, приняв его за какого-нибудь смутьяна, но он не обращал на них никакого внимания.

Куда бы тот поехал дальше? Двигаться дальше по главной улице в надежде затеряться, когда на улице не так уж и много другого транспорта? Нет, высок риск, что Вайрин его просто найдёт. А значит ублюдок свернул. Должен был свернуть, чтобы петлять по улицам постараться скрыться с поля зрения.

А значит, раз его нет на этой улице, он бы свернул на пером же перекрёстке. Здесь!

Едва не сбив пешеходов, Вайрин устремился по узкой улице, пока вновь не выскочил на перекрёсток. Маньяк будет двигаться в сторону пригорода, где Атерию не ждёт ничего хорошего. А значит надо тоже двигаться в ту же сторону. Но через несколько сотен метров он упёрся в Т-образный перекрёсток. Налево или направо? Куда? Куда он поехал⁈ Хотя…

— Парень! Экипаж проезжал здесь⁈ — крикнул он мальчишке, продающему газеты.

— Что?

— Экипаж выезжал отсюда⁈

— Да, мистер…

— Куда⁈ Куда он свернул⁈

— Налево, мистер, — указал пальцем мальчишка направление, и Вайрин тут же помчался в ту сторону, высматривая экипаж.

Вайрин вновь бросился в погоню. Он мчался вперёд, высматривая немногочисленные экипажи, заглядывая в окна и стараясь держаться направления в пригороды. Вайрина заставляли учить примерную карту города с главными улицами, когда он перебрался в северный отдел, и сейчас он был как никогда благодарен им, ориентируясь достаточно точно. Но ехать ли прямо или искать по задворкам? Свернул ли он с той улицы, на которой сейчас Вайрин?

Нет, неправильно сформулирован вопрос. Как бы поступил он сам? Чтобы он предпринял? Несколько раз свернув и не заметив преследования, он бы успокоился и поехал кратчайшим путём как можно быстрее и как можно дальше. Значит и маньяк попытается доехать до места назначения как можно быстрее, и тоже выберет самый короткий маршрут.

Скача вперёд, Вайрин окидывал немногочисленный транспорт на дорогах взглядом. Проехал дальше, свернул на повороте и увидел к своему ужасу десятки экипажей, которые стояли у тротуара, уезжали или подъезжали, подбирая пассажиров перед большим зданием, которое было главным театром города Эдельвейс.

Да здесь их не меньше трёх десятков! Теперь Вайрин был уверен, что ублюдок где-то здесь. Где-то среди этих экипажей, специально приехал сюда, чтобы затеряться среди отъезжающих и незаметно свернуть куда-нибудь, чтобы окончательно избавиться от погони. Но в какой из них Атерия?

Времени не было, надо было думать, принимать решение прямо здесь и сейчас, и Вайрин решил.

Он проскочил в самый центр стоящих повозок, после чего поднял пистолет и выстрелил в воздух. Хлопок, эхом отражаясь от зданий, разлетелся по округе, заставив всех на мгновение стихнуть, а лошадей испуганно заржать. И следом во всё горло, как в последний раз, Вайрин закричал:

— ЭЙ ТЫ! ИМЕНЕМ ЗАКОНА ПРИКАЗЫВАЮ НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЬСЯ!!! СЕЙЧАС ЖЕ!!!

Быстро огляделся, и наконец заметил, как один из экипажей неожиданно прибавил ходу, устремившись прочь от театра.

Манёвр сработал. Вайрин взял на понт ублюдка, заставив того поверить, что он его заметил, и выдать себя.

— НО! ПОЕХАЛА! — он тут же пришпорил лошадь, кое-как пытаясь зарядить пистолет и не спуская глаз с экипажа.

Тот вновь свернул на соседнюю улицу, но теперь ублюдку было не оторваться. На экипаже от всадника было просто невозможно оторваться, как ты не пытайся. И теперь Вайрин его преследовал, наскоку пытаясь зарядить пистолет, чтобы не вступать с ним в схватку без оружия. Пальцы то и дело не попадали, пару раз он выронил пулю и порох, пока наконец не перезарядил оружие, и начал нагонять экипаж.

— Стой! Приказываю остановиться именем стражей правопорядка или буду стрелять! — он уже поравнялся с кабиной экипажа, целясь из пистолета. — Останавливайся или я…

Извозчик резко выглянул из-за кабины и выстрелил прямо в него.

Пуля угодила Вайрину куда-то в живот. Ощущения были такие, будто кто-то проткнул его раскалённой кочергой, отчего скрутило кишки. Вайрин выдохнул от боли, едва не свалившись и тоже выстрелил.

И попал в лошадь. Она вздрогнула, громко заржала и запнулась. Экипаж на полном ходу наехал на животное передним колесом, едва не перевернувшись, после чего остановилась. Извозчик, не удержавшись полетел на землю и прокатился кубарем по мостовой.

Задыхаясь от боли, Вайрин спрыгнул на мостовую, глядя на экипаж. Но надежды, что тот разбился, не оправдались. Мужчина медленно встал, сильно прихрамывая на правую ногу. Видимо, падение не прошло для него незаметным.

На мгновение они встретились взглядом, замерев друг напротив друга. Секунду стояли в тишине после чего Вайрин начал перезаряжать пистолет.

Мужчина тоже не стал стоять на месте, но вместо того, чтобы просто убежать бросился на него. Понимая, что перезарядить пистолет уже не успевает, Вайрин перехватил оружие за дуло, и едва мужчина подошёл на расстояние вытянутой руки, на нёс удар.

Незнакомец изволочился и даже хромой и резко ушёл в сторону, из-за чего удар пришёлся ему в плечо. Прыгнул вперёд и просто сшиб Вайрина на мостовую. Жёсткие камни больно ударили по спине. Живот вспыхнул ослепляющей болью, заставив Вайрина вскрикнуть. Не успел он прийти в себя, как мужчина уже был сверху и руки сошли у него на шее.

Он начал его душить, и Вайрин ничего не мог с этим поделать. Он лупил по рукам, пытался сбить захват, чувствуя, как сознание быстро ускользает, и он погружается во тьму. Из последних сил он протянул руки вперёд, схватил незнакомца за лицо и со всей силы вдавил ему большие пальцы прямо в глаза.

Хватка ослабла.

Мужчина вскрикнул, отпрянув назад, и Вайрин со всей силы, пнул его в колено, после чего вскочил и, не обращая внимания на боль в животе, набросился с кулаками. Удар, второй, третий — он бил со всей силы, но противник оказался крепким орешком, быстро придя в себя. Всего один удар, и у Вайрина вспыхнуло в глазах. Тут же последовал удар в живот, от которого у него совсем всё помутнило от боли в голове.

Ноги сами по себе подогнулись, заставив его упасть на колени, и всё, что Вайрин успел сделать — закрыть голову руками, прежде чем нога врезалась ему в лицо. Он вновь повалился на мостовую.

Где раздавались свистки, да только доживёт он до того, как прибудет подмога? Учитывая, как ублюдок напрыгнул на него сверху и вновь начал бить по лицу, навряд ли. Вайрин пытался защититься, пытался закрыть лицо руками, но удар за ударом проходили, вколачивая его затылок в камень.

А потом внезапно всё прекратилось.

У Варийна всё кружилось перед глазами, и он с трудом мог рассмотреть, что происходит. А происходило совсем неожиданное — Атерия, та, которая его послала буквально минут пятнадцать назад, набросилась на мужчину сзади, повиснув на шее.

Она пыталась помочь ему! Спасала!

Это словно придало сил Вайрину. И нащупав на земле шомпол, он в последний раз нашёл в себе силы вскочить на ноги. К этому моменту мужчина сбросил девушку с себя, но именно этого мгновения хватило, чтобы Вайрин преодолел те пару метров. Размах, и шомпол с хрустом входит мужчине в ухо.

Он обернулся к Вайрину с удивлённым лицом, пошатнувшись, будто не мог поверить в произошедшее. Ублюдок потянулся рукой к уху, будто собирался вытащить шомпол, но Вайрин одним ударом загнал его во всю длину.

Силы покидали Вайрина. Он чувствовал, как тело постепенно расслабляется, и, сам того не заметив, уже лежал на земле, наблюдая за тем, ублюдок падает на мостовую и больше не двигается. Последнее, что увидел Вайрин, прежде чем взгляд заволокла темнота — Атерия склонившаяся над ним и трясущая за плечи.

Ну хоть её спас, и то хорошо…

* * *

Кондрат даже отойти от больницы далеко не успел, когда мимо него пронесли Вайрина на носилках, за которыми бежала хвостиком девушка с заплаканными глазами. Её он сразу узнал — Атерия, если Кондрат не ошибался, девушка, которую они встретили в университете. Кажется, с ней Вайрин тогда и хотел сходить на свидание. Судя по всему, пошло оно не совсем по плану.

— Да твою мать… — выдохнул он и направился за ним в больницу.

Сейчас только этого не хватало.

С одной стороны, тот факт, что его привезли в больницу, означал, что Вайрин ещё жив. Но вот на долго ли?

Дальше закрытых дверей его не пустили, как и не пустили девушку, что прибежала с Вайрином. Одна из медсестёр перегородила им дорогу, сказав, что дальше нельзя и попросив подождать здесь.

— Он будет жить? — девушка сорвала вопрос прямо с языка Кондрата, но медсестра лишь покачала головой.

— С ним будет всё в порядке, — кивнула она, не став обнадёживать девушку.

— Он… в него стреляли, его там ещё и били… — у девушки вновь начали собираться в глазах слёзы.

— Мы знаем, мы позаботимся о нём. Теперь не могли бы вы подождать на скамейке.

— Он будет жить? — вновь спросила она.

— Пожалуйста, подождите там, — настойчиво попросила медсестра, после чего скрылась за дверьми, закончив разговор.

Им ничего не оставалось, как сесть и дожидаться новостей. Девушка медленно успокаивалась, иногда всхлипывая. Кондрат же просто сидел и смотрел в одну точку, пытаясь понять, что произошло. Хотя что догадываться? Вот же, сидит девушка, можно её и спросить.

Но она спросила Кондрата первым.

— Вы… друг Вайрина? — тихо спросила она, глядя на него большими мокрыми глазами.

— Мы работаем вместе, — кивнул он. — Вы, как я понимаю, Атерия?

— Он вам обо мне рассказывал?

— Упоминал пару раз, что собирается с вами встретиться.

— Понятно… — понурила Атерия голову. Но едва он собирался задать вопрос, она вновь тихо спросила. — Вы хорошо его знаете?

— Достаточно.

— А вы не знаете, он… женат?

— Вайрин? Нет, не женат.

— Точно?

— Я бы знал точно, — ответил Кондрат уверенно. — Вайрин не женат.

— А невеста?

— Нет. Невесты тоже нет.

— Но у него кольцо на пальце… — робко произнесла Атерия.

— Это прикрытие, — пояснил он. — Ему надо было кое-что разведать, претворившись человеком, у которого есть невеста. Но так — нет, у него нет ни жены, ни невесты.

— П-понятно… — пробормотала она. — Я просто подумала… неважно…

Они немного помолчали, и вновь, едва Кондрат открыл рот, они спросила.

— Он умрёт?

— Вайрин-то? — его взгляд скользнул по двери, за которую его не пустили. — Боюсь, что он слишком живучий для одной пули. Им бы понадобилось всадить в балбеса с десятки пуль, чтобы остановить. И то, навряд ли.

Балбеса… в её голове это забавное слово было пропитано любовью. Или гормонами и инстинктами, если спросить Кондрата, но у него был свой, особенный взгляд на вещи. Советоваться с ним по поводу любви, как читать инструкцию по использованию огнестрельного оружия, он обладал по истине магическим свойством разрушать любые чувства.

— Просто я ему наговорила глупостей…

— Тогда он точно не умрёт, чтобы услышать от тебя, что ты была не права и неправильно всё поняла. А что конкретно произошло?

— Ну… мы поругались из-за кольца, и я села в экипаж, — вздохнула Атерия.

— Так, а дальше?

— Мы ехали… и… я не знаю, я плакала. А потом заметила, что извозчик петляет по улицам, то резко разгоняется, то резко тормозит и поворачивает. А потом нас нагнал Вайрин. Н… он кричал, чтобы именем закона экипаж остановился, а дальше они начали стрелять друг в друга и подрались прямо на дороге. И Вайрин… он убил его… Я видела, как он схватились, и извозчик пытался убить его, после чего Вайрин ударил его по голове и тут умер.

— А из-за чего они подрались?

— Я не знаю. Я думала, что он хочет догнать меня, но потом они начали драть, словно пытались убить друг друга…

И Кондрат всё понял. Понял ещё в первый раз, когда Атерия сказала, что он гнался за экипажем, а драка лишь подтвердила его догадки. Вайрин гнался за сообщником маньяка, тем самым извозчиком, который похищал девушек с улиц и отвозил в логово серийного убийцы. Каким-то образом он смог вычислить извозчика, и сейчас рядом с ним сидела несостоявшееся жертва трупореза.

Глава 21

Вайрина сегодня увидеть не светило, и Кондрат сделал то, что умел делать лучше всего, — по крайней мере, он так думал, — расспросил обо всём Атерию. Его не интересовало, что произошло между ней и его товарищем, он хотел лишь вызнать детали произошедшего, всё, что она могла запомнить. Но девушка не смогла добавить ничего нового.

Оставалось теперь только вернуться в северный отдел. Там он точно найдёт больше информации. К тому же в больницу уже пришли стражи правопорядка с Вантувером во главе, и лишний раз разговаривать с ним у Кондрата не было никакого желания. Сейчас его интересовал лишь след, который не остыл и мог привести к цели.

Сказано — сделано. Уже через десять минут он поймал экипаж и ещё через полчаса остановился перед крыльцом северного отдела стражей правопорядка. Но вместо того, чтобы войти внутрь, обошёл здание и зашёл с другого хода прямиком в морг. Там Кондрат застал троих человек, которые окружили тело убитого извозчика.

Оттаберг, Яклев, и патологоанатом — они что-то обсуждали, когда он спустился, и смолкли, едва заметили его.

— Мистер Брилль… — выдохнул Оттаберг, как ему показалось, облегчённо. — Вот вас мы и ждали. Вам уже сообщили?

— Добрый день, судари, — кивнул Кондрат, подойдя к телу. — Да, мне сообщили о произошедшем. Что-нибудь известно по убитому?

Ответил на этот раз Яклев.

— Да не особо. Вайрин пристрелил какого-то извозчика, который вёз девушку. Пока на этом всё. Хотя Вайрин и идиот, он вряд ли бы стал расстреливать извозчиков, рассчитывая, что среди них каким-то чудом окажется убийца, поэтому что-то мне подсказывает, что это или наш трупорез, или его сообщник, о котором вы говорили.

И он, естественно, почти был прав.

— Документы?

— При себе не было. Только мешок с пулями и порохом, кошелёк, ключи и курево.

Кондрат потянулся к трупу и поочерёдно снял перчатки, которые до сих пор были на руках покойника. Сначала левую, потом правую, и уже на ней обнаружил татуировку почти во всю кисть. Она была как клякса, которая шла от предплечья и ручейками стекала по пальцам к ногтям. Та самая чёрная рука, о которой говорил Вайрин.

Значит это их потенциальный сообщник, о котором говорил старик.

Однако этот человек не имел ничего общего с описанием, которое получил Кондрат в магазине, где купили рога. Там продавец описывал худощавого человека в очках, а этот был крупным, с худощавым никак не спутать. И очков не было — Кондрат пробежался по его карманам и не нашёл ни футляра, ни самих очков. Пока это ничего не доказывало, однако подтверждало его догадки.

— Надо будет перерисовать его внешность, — негромко сказал Кондрат.

— Да, это как раз и обсуждалось. Теперь у нас будет полно дел, — вздохнул Оттаберг. — Яклев, ты с Бриллем должны найти его дом. Сейчас стражи правопорядка проверяют номер на экипаже и выясняют, какой компании он принадлежит. Поедете туда, выясните личность убитого, а там мы уже выйдем на дом.

— Я с Бриллем? — недовольно переспросил Яклев.

— Да. Это приказ, — жёстко ответил он. — Идите.

Признаться честно, Кондрат тоже не горел желанием работать с Яклевым, так как доверял исключительно Вайрину. Он до сих пор не вышли на крысу, а значит любой из окружения мог быть ею.

Едва выяснился номер экипажа, на ночь глядя они отправились в компанию извоза, и ей оказалась южная, а не западная, как до этого выяснил Вайрин. Ведь тогда он разговаривал со охранником стариком, и именно тот подсказал им, как выглядел сообщник по чёрной руке. Ошибки быть не могло, это их клиент, но ездил он на экипаже именно из южной компании. Отсюда следовал вывод, что он пользовался экипажем не только западной компании.

Скорее всего, у сообщника было достаточно знакомых среди извозчиков, которые иногда одалживали ему экипаж на ночь. Таким образом он мог выезжать из любой компании, тем самым запутывая следы и не давая возможности выследить его, даже если запомнят номер экипажа.

Хитро…

Атерия сказала, что её подобрали в центре, а перехватил их Вайрин уже на южной стороне города. Следовательно, дом, где происходили издевательства, располагался на юге города. То есть, если использовать географический метод поиска, то человек жил на Мастерской, но десять лет назад перебрался в южный район, работая при этом где-то в центре. Это значительно сужало список подозреваемых.

Оставался главный вопрос, на который они пока не смогли найти ответа. Есть ли у трупореза сообщник, или тот человек, что лежит в морге, и есть их серийный убийца с собственной персоной? Кондрат придерживался мнения, что сообщник всё же имеется, однако выяснить это точно можно было, лишь найдя, где живёт убитый.

В этот раз стражи правопорядка действовали жёстко и быстро. Никто не дожидался утра — не прошло и часа, как они уже подняли всё начальство южной компании извоза. А те, в свою очередь, сразу выдали человека, за кем был закреплён экипаж. Того нашли тоже очень оперативно и допросили прямо в доме. Испуганный мужчина сразу раскрыл личность убитого.

Гравий Донк. Мужчина. Пятьдесят пять лет.

Извозчик был знаком с ним благодаря службе в армии. Оба служили в одном полку, оба принимали участие в какой-то войне на юге, и именно после этого Графий Донк изменился, как тот рассказывал. Он стал замкнутым, каким-то отрешённым и рассеянным, будто потерял интерес к жизни.

После того, как их уволили по возрасту, Гравий Донк так и не смог найти постоянной работы, однако месяц-полтора назад он внезапно объявился и попросил об одолжении. Хотел немного поработать ночью на экипаже, и тот, как его друг, согласился уступить своё место. Сейчас был второй раз, когда Гравий Донк позволил ему сесть на козлы.

Быстро выяснилось и место, где Гравий Донк проживал. Забавно, что он устроился на востоке Эдельвейса. Снимал небольшую комнату в одном из злачных домов, куда Кондрат с Яклевом и направились.

— Думаете, это трупорез или всё же у него есть сообщник? — спросил тот, когда они ехали к месту жительства Донка.

— Не знаю, — пожал плечами Кондрат.

— Если верить вашей теории, то он или сам устроился на работу извозчиком после первого убийства, или всё же заручился чей-то поддержкой. Ведьмы хитры в своих играх.

— Почему вы уверены, что это ведьмы, мистер Яклев? — поинтересовался он.

— Да потому что это ведьмы! Я знаю, на что они способны, — зло ответил Яклев. — Вы не понимаете, они угроза, в которую некоторые даже не верят!

— С чего вы решили так? — и Кондрат сразу поспешил добавить. — Я не оспариваю вашего мнения. Я просто хочу понять. Мы заняты одним делом, и я хотел бы, чтобы вы просветили меня. Вот и всё.

Яклев долго смотрел на Кондрата, пытаясь понять издевается он или действительно говорит правду, после чего нервно вздохнул.

— Деревня, в которой я жил. Её сожгли. Сожгла ведьма, — он поморщился, отвернувшись.

— Как это произошло? — негромко поинтересовался он.

— Жила у нас одна… девочка… Она обладала удивительными способностями. Умела зажигать огонь пальцем, управляла водой, могла из пыли создать причудливых забавных существ. Она… мы дружили в своё время, и так как деревня маленькая, о ней все знали.

— Обычно за ними охотится инквизиция, — заметил Кондрат.

— Охотится, — не стал отрицать Яклев. — Но у нас была маленькая деревня, все друг друга знали и оберегали. И детей соседей любили как своих. Мы были одной большой семьёй. А потом она сожгла всю деревню…

Он продолжал смотреть в окно, скрывая своё лицо. Кондрат уже было подумал, что на этом история закончена, но Яклев продолжил.

— Я проснулся и пошёл в туалет. До сих пор помню, как неожиданно через щели начал пробиваться яркий свет. Вышел, а мой дом горит. Горят и соседские дома. А в центре стоит она и продолжает поливать всё пламенем. Я прятался в туалете и наблюдал за этим хаосом, а потом прилетели ведьмы и забрали её. Выжило всего четверо, включая меня.

— И из-за этого ты решил, что убивает ведьма?

— Они коварные твари, мистер Брилль. Они несут только хаос и насилие. Не потому что злые, нет, просто в этом их природа. И если происходит какая-то непонятная жуть, как пить дать, это их рук дело.

Понятно, у него свой зуб на ведьм, и теперь в любом подозрительном действии он видел их следы. Кондрат не мог винить его за это. У Яклева явно травма на этой почве, и она будет неизменно влиять на его суждения и решения. Тут уже ничего не поделаешь, а психологов, которые помогли бы ему справиться с этим, пока ещё в этом мире не изобрели.

Они остановились на грязных улицах, где не было мостовых. Ещё не самая окраина с домами, которые годились только под снос, но тоже не шик. И это место мало подходило для картины, которую выстроил Кондрат. Извозчик ехал в южную часть города, а жил в восточной. И у него не было своего дома, где можно было бы устраивать экзекуции. То есть, убийства происходили отнюдь не здесь.

До сих пор не было точных доказательств, что он был тем самым сообщником трупореза, однако скоро стражи правопорядка найдут и опросят остальных друзей убитого, и, если даты, когда он брал экипаж, совпадут с убийствами, всё встанет на свои места.

А может всё встанет на свои места, когда они обыщут его комнату.

Открыли дверь они ключом, найдены на теле. Сразу бросался в глаза тот факт, что даже несмотря на обветшалость жилища, здесь чувствовался порядок если не идеальный, то близкий к этому. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — человек или перфекционист, или имеет военное прошлое: ни единой пылинки ни на полу, ни на полках, все вещи, которым не нашлось места в шкафу, сложены аккуратными стопками. Одежда, посуда, всё разложено очень аккуратно.

Прямо на входе на тумбочке они нашли небольшую тарелку со всякой всячиной и сложенным аккуратно документом поверх, в котором угадывался паспорт. Яклев взял его со стола и развернул.

— Гравий Донк. Пятьдесят пять лет. Место рождения: город Эдельвейс, герцогство Вёлтенберг, — прочитал он вслух. — Пометок о браке нет, но есть пометки о службе в семнадцатом южном полку. Видимо, решил не брать на дело документы, которые могут выдать его личность.

— Судя по всему, — согласился Кондрат, осматривая квартиру.

Он прошёлся по комнате, которая совмещала в себе зал и кухню. Всё выглядело настолько чисто, что могло показаться, что здесь никто не живёт, но некоторые мелочи, как пепельница с несколькими сигаретами и сгоревшими спичками, выдавали дух прошлого владельца, замкнутого, осторожного и скупого на чувства. Когда остальные пытаются обставить квартиру, сделать её уютнее, Гравий Донк явно не страдал подобной необходимость. Здесь было откровенно пусто.

Спальня была в отдельной комнате, больше похожей на кладовку, где только кровать с небольшой тумбочкой, на которой стояла масляная лампа, и вместились. Под кроватью было ожидаемо чисто. В тумбочке тоже всё было разложено аккуратно, однако под одеждой в последнем шкафчике обнаружилась небольшая шкатулка.

Кондрат с интересом поставил её на кровать и открыл. Внутри оказались деньги, причём не маленькие. Золотая корона, которую некоторые даже и в глаза не видели ни разу, нож, простой, без излишеств, явно армейский и пара амулетов.

Кондрат достаточно насмотрелся на изображения божеств Великих Гор, чтобы узнать их. Замысловатые, кружевные узоры было ни с чем не спутать.

Кондрат вернулся с шкатулкой в руках и застал Яклева, заинтересованно рассматривающего бычки от сигарет. Рядом лежала стопка книг.

— Есть что-то? — спросил он своего нового товарища.

— Да так, мелочи, но… — Яклев обернулся и с интересом взглянул на шкатулку. — Что там?

— Личные вещи. Корона, нож, амулеты.

— То, что мы ожидали увидеть?

— Не сказать, что это как-то подтверждает его участие в убийствах, однако всё равно странный набор. Нож — понятно, но деньги, которые в шкатулке, вряд ли может заработать обычный человек, изредка занимающийся извозом и прочей халтурой. А у вас?

— Да вот, книги, — он протянул один из экземпляров Кондрату. — Половина из всех имеющихся о божествах Великих Гор. Все библиотечные. Взяты полтора месяца назад.

— Если я правильно помню, книги в библиотеке выдают на месяц.

— Да, он их просрочил. Очень, видимо, понравились. Так что, наш или нет?

— Скорее всего, — нахмурился Кондрат. — Я не думаю, что Вайрин стал бы бездумно убивать кого-либо. Да и книги с амулетами совпадают с тем, что должно быть у человека, увлекающегося ритуалами. Однако нет прямых доказательств.

— Ну это понятно. Но я тут ещё кое-что заметил… — Яклев взял один из бычков, задумчиво покрутив его в руках. — Бычки от сигарет…

— И? — Кондрат подошёл ближе и тоже начал рассматривать их. — Они разные, вы об этом?

— Именно. Причём одни самокрутки, а другие штампованные. Такие сами по себе недешёвое удовольствие и не все могут себе позволить. Учитывая деньги, которые вы нашли, мистер Брилль, да, он мог себе их позволить, однако…

— Однако он бы не стал курить одновременно самокрутки и штампованные, когда есть вторые, — закончил он за него.

— К нему в гости кто-то приходил. Кто-то обеспеченный, отсюда и деньги, — пробормотал Яклев. — Может, конечно, друг, но судя по сигаретам, их круг общения, он несколько…

— Разнится, — подсказал Кондрат.

— Да, верно, разнится. Богатые знакомые, но сам живёт здесь? Слабо верится. Как и то, что к нему просто решили прийти в гости. Вы говорили, что можно снять отпечатки и проверить, верно?

— Да.

— Тогда, думаю, можно начинать отсюда.

И Кондрат был с ним полностью согласен. Если потом они схватят кого-то, именно отпечатки послужат тем самым доказательством связи, благодаря которой можно будет притянуть всех причастных к суду.

И всё-таки он не был удовлетворён. Кондрат всей душой надеялся, что едва они найдут сообщника, то сразу найдут ниточки, которые приведут их к остальным участникам этого культа, но на деле они не нашли даже доказательств причастности последнего, если не считать косвенных признаков и его странного поведения с Вайрином. Да, Кондрат был уверен в его причастности, мог положить голову за свои слова, но другим нужны были доказательства.

Вновь тупик, что не очень приятно. Душу грел лишь тот факт, что они отстрочили следующей убийство. После того, как их «курьер» был перехвачен, остальные на время залягут на дно и не будут показывать носу, пока весь шум не уляжется. А потом будут искать нового «курьера» для похищений. Всё это займёт время.

К тому же они пока не все возможности использовали. Кондрат бросил взгляд на дверь.

Настала пора самой интересной и в то же время утомительной части — опрос свидетелей.

* * *

Он был в ярости. Был готов броситься на любого, кто сейчас ему скажет хоть слово или просто окажется на пути. И пусть его тощий вид не вводит их в заблуждение — в ярости он страшен! А всё потому… потому…

Потому что его прекрасное создание похитили! Выкрали, бессовестные твари, когда она уже направлялась к нему! Когда их ждала столь приятная и долгая ночь наедине с друг другом, не считая его почитателей. Они были бы едины, они бы смотрели друг на друга тем самым взглядом, когда оба понимали важность происходящего. А эти выродки…

Они всё разрушили. Они посмели покуситься на это небесное чудо. Посмели отобрать у него божественное создание. Отобрать у неё самой шанс стать той, кто увидит истину. А у него — возможность насладиться этим прекрасным процессом и провести невинную особу до самого конца.

Он не почувствует этого тела, не почувствует бьющегося тела и мягкости плоти…

Теперь комната выглядела пустой. Без девушки на столе казалась какой-то неполноценной. Он мысленно возвращался к этому созданию, которую представлял много раз здесь, на столе, обнажённую и прекрасную…

И чувствовал пустоту в душе. Чувствовал страшный зуд в голове. Словно острое желание прямо сейчас покурить или выпить. Но ему хотелось иного, он хотел насладиться чувством, когда девушка в его руках, когда он протыкает её ножом и чувствует трепет её тела.

Как бы не хотелось, он прекрасно понимал, что сейчас искать новую девушку опасно. Неизвестно, что они смогут узнать от его верного товарища по ремеслу. Что они уже узнали. Может они сейчас выяснили, кто он? Может они уже вызвали всех стражей правопорядка, котоыре мчатся сюда со всех ног?

Нет, вряд ли, всевышний его закрывает пологом теней. У них нет ни улик, ни зацепок. Они просто не смогут на него выйти. Он неуязвим для них.

И он сам в это искренне верил, даже не беспокоясь, что где-то мог остаться след. К тому же были у него и друзья, которые помогали ему скрываться от этих псов невежества. Как раз в этот момент один из них пришёл к нему.

— И как? — тихо спросил он у мужчины.

— Всё нормально. Они ничего не узнают.

— Как ты мог вообще это прозевать, тебе же за это платят, — вздохнул он расстроенно.

— Понятия не имею, — покачал головой мужчина. — Видимо, эти двое имеют какие-то свои догадки и улики, которыми они ни с кем не делятся.

— А…

— Нет, сейчас трогать их опасно, — сразу на корню обрубил его предложение мужчина. — Лучше переждать немного до тех пор, пока всё не уляжется и все ниточки не потеряются. Надо лишь подчистить концы и, раз такое произошло, забросить наживку. Пусть думают, что взяли кого нужно.

— Хорошо… Тогда займись этим, — взмахнул он рукой.

Может он и выглядел сейчас спокойным и расстроенным, но внутри всё горело. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на этого дурака и его самого не разделать на этом столе. Хотя может стоит попробовать это и с мужчинами?

Нет, нет, это уже будет не то… Но голова, грудь, руки — они словно чесались, будто требовали сорвать это гнетущее чувство на чём-либо другом. Значит, придётся прибегнуть пока к старым методам.

Глава 22

Они опросили всех соседей, которые жили в этом доме, но Яклев и Кондрат неизменно слышали одно и то же: жил здесь, был необщительным и замкнутым, работал где придётся, его гостей никогда не видели. Человек тайна прямо-таки…

Когда подъехали остальные стражи правопорядка, Кондрат снял отпечатки. С двери, со стола, с пепельницы и всего, что мог касаться человек. Яклев стоял за его спиной и внимательно за этим наблюдал, запоминая. Всё хорошо, что помогает ловить ублюдков, и особенно, когда ты знаешь, как вычислить человека.

Когда подошёл один из стражей правопорядка и что-то тихо сообщил Яклеву, Кондрат заинтересованно обернулся.

— Что-то случилось?

— Нарисовали портрет, разослали по станциям извоза. Скоро мы узнаем, работал ли он там и выходил ли в те дни, когда происходили другие убийства.

— Хорошо…

Яклев задумчиво гулял по комнате, после чего спросил:

— Думаете, трупорез затаиться или будет сейчас быстро искать новую жертву для обряда?

— Затаится, — ответил Кондрат, закончив с отпечатками. Сейчас всё помещение было покрыто светлой пылью. Прошлого хозяина, наверное, инфаркт бы схватил от такого.

— Откуда вы знаете?

— Просто знаю, — пожал он плечами. — Чтобы понять их, достаточно мыслить в схожем ключе.

— Например?

— Ну, например, что сделает человек, когда одного из его сообщников поймали? Когда он понимает, что на него могут выйти, даже если он уверен в своей неуязвимости?

— А вы думаете, он уверен в своей неуязвимости?

— Почти уверен, — подтвердил Кондрат.

Он был уверен потому, что частота убийств увеличилась. Это может говорить как о том, что он потерял страх, так и о том, что его ломает и тянет убивать. Но, скорее всего, всё вместе. Ломка ослепляет, дарит чувство безнаказанности и заставляет действовать.

Как наркомана.

Но наркомана другого разряда. И сейчас, когда кольцо закона начала стягиваться вокруг него, убийца, скорее всего, проявит осторожность и не будет некоторое время высовываться.

Но всё это Кондрат не видел смысла рассказывать человеку, которому не доверял. Более того, если Яклев действительно замешан в этом, его слова лишь подскажут ему и трупорезу, как получше скрыться, а может и вовсе затеряться или перебраться в другой город, чтобы продолжить свои деяния.

Последний вариант был самым разумным, однако у серийного убийцы было слишком больше самомнение, и он вряд ли пойдёт на такие меры. А возможно, у него уже есть здесь благодарные зрители, и он просто не захочет их терять. Здесь всё могло быть. Главное, что они так или иначе приближались, уже вычленив одного из состава этой группы.

Закончив в комнате, они покинули здание. На вскрытие тела Кондрат не поехал, просто не видел смысла в этом. Вместо этого он вернулся к себе домой. Они провели бессонную ночь, и теперь стоило немного отдохнуть. Работа работой, а отдых никто не отменял.

Квартира встретила его запустением. Здесь было даже как-то немного грустно что ли. Слишком пусто и слишком тихо. Будто не хватало людей. И раньше Кондрата это устраивало, а сейчас стало как-то даже немного одиноко.

Уже отработанными движениями он зажёг печку и поставил кипятиться воду, перемолол кофейные зёрна. Этот маленький ритуал Кондрата успокаивал. Позволял вообще ни о чём не думать, сосредоточенно повторять движения, которые были доведены до идеала за многие годы. Да, он, конечно, пил и порошковый кофе, а в его мире и вовсе была кофеварка, однако в свободную минутку он брался за турку.

Вот как сейчас. Вскоре его чашка уже наполнялась крепким чёрным кофе. Попробовал — аж пробрало. Что не говори, но здесь кофе какой-то ядрёный, мощный. Видимо, какие-то свои семена используют для этого. То что нужно.

Прикрыв глаза и взяв чашку обеими руками, будто грея о неё ладони, он отпил, закрыв глаза. Да, очень хорошо. То что нужно.

Окинув тёмную комнату взглядом, Кондрат прошёлся и зажёг все масляные лампы, что висели, после чего расположился у окна, на улицу, где вечер был в самом разгаре. Невольно у него мелькали мысли о прошлой жизни, о его победах и неудачах, о свиданиях, которые проходили не очень и ещё хуже, о той размеренной жизни…

Прямо как сейчас. Да, признаться честно, сейчас-таки он чувствовал себя как дома. Всё те же проблемы, всё те же вопросы, всё те же больные ублюдки, которым не сидится на месте, и только дай волю, высунут свои головы, чтобы откусить их остальным.

Жизнь действительно прекрасно…

Когда есть те, кто этим придуркам головы откручивает.

* * *

Работа не стояла на месте, и вскоре появилось несколько рисунков, которые точно изображали погибшего Графия Донка при жизни. Оттаберг сразу приказал пройтись по всем возможным свидетелям, от проповедника в храме до продавца в магазине и библиотекарей, чтобы они опознали его.

Мудрое решение, Кондрат полностью его поддерживал, и очень скоро получил результаты, которые расставляли всё на свои места. Один из библиотекарей его узнал, а вот продавец магазина и проповедник — нет. Собственно, потому что тогда они видели не его, а самого трупореза. Кондрат этого, если честно, и ожидал. Но вся проблема правосудия в том, что всем плевать, что ты знаешь, главное — что ты можешь доказать. А доказать, что именно он был соучастником, нечем.

Тем не менее, о суде речи пока не шло, а значит и думать об этом было рано. Кондрату было достаточно того, что он это точно знал, и что они смогли избавиться от одного из этой странной секты.

Стражи правопорядка тоже все оживились. Оживились настолько, что теперь прочёсывали окраины города, искали свидетелей произошедшей стрельбы и проверяли наличие второго дома у Донка. Такая активность Кондрата порадовала, и теперь…

— Нас вызывают… — выдохнул Оттаберг, схватившись за голову и облокотившись на локти в своём кабинете, сидя за столом.

Яклев, Вантувер и Кондрат переглянулись. Несколько неожиданный поворот событий, и их вопрос озвучил Яклев.

— Э… куда вызывают?

— На ковёр к герцогу Вёлтенбергу, — тихо произнёс он, потерев ладонями лицо. Выглядел Оттаберг неважно. — Это девчонка, последняя… она была дочерью Тонгастеров. Короче, нам сейчас зададут…

— Тонгастеры… что-то знакомое… — пробормотал Вантувер.

— Конечно, знакомо! Это дочь герцога Тонгастера, твою мать! — сразу взвился он. — Герцогство Тонгастер! Чё, никто не может вспомнить⁈ Вытащите головы из жопы и вспомните! Герцог Тонгастер, советник самого императора! Эта девушка — Атерия Тонгастер! Она его младшая дочь!

— Мы же её спасли, — нахмурился Яклев.

— Боги, какие же вы дебилы… — выдохнул он в ужасе, словно был поражён до глубины души несообразительностью сотрудников. — Спасли, да, но мать вашу за ляшку, а отца за яйца, спасли уже из рук этого больного ублюдка! — рявкнул Оттаберг. — Вы что, не понимаете⁈ Тут сам факт того, что её вообще схватили важен! От нас сейчас камня на камне не оставят!

— Так он приехал сюда? — уточнил Яклев.

— Да! Да, идиоты! До вас наконец дошло! Он узнал о произошедшем и лично приехал в герцогство Вёлтенберга. А знаете что⁈ Знаете⁈ Вёлтенберг может тоже герцог, но уж точно не как Тонгастер! Он пришёл с претензией к нему, а тот в свою очередь сейчас поимеет всех нас!

Кондрат, впрочем, был доволен ситуацией. Они получили за свою халатность что заслуживали. Закрывали глаза на очевидные факты? Пытались притянуть за уши других людей? придумывали небылицы? Теперь настал черёд расплаты. Да, они делали это не из злого умысла, — если не считать крысу, — но за ошибки тоже приходилось отвечать.

— Так, про девушку мы поняли, а что на счёт вызова на ковёр? — поинтересовался Вантувер.

Оттаберг посмотрел на него, как на идиота.

— Вызывает Его Светлость к себе, чтобы мы дали объяснения. Он не сильно доволен тем, что к нему в гости с претензиями пришёл советник императора. И что наш герцог сделает, как думаешь? Естественно, спихнёт всю вину на нас. По факту, нас там распнут. И не радуйтесь, они потом распнут и всех, кто расследует это дело.

— То есть, полетят головы… — пробормотал он.

— Именно! Этот ублюдок подставил нас! Он начал валить тех, кого трогать вообще нельзя. И если с Жизель Аней мы ещё смогли как-то отстреляться, то с этим уже не отвертишься!

С одной стороны, Кондрат понимал, что они заслужили то, что получили. Они слишком спустя рукава относились к угрозе и встрепенулись лишь когда полетят головы. С другой — лошадей на переправе не меняют. Если полетят головы, придут новые. Придётся заново вводить в курс дела, тратить время, заново налаживать работу, расставлять цели, слушать бесполезные теории и так далее.

А это не поспособствует прогрессу в деле, а наоборот, отбросит назад, и то время, что они выиграли, будет потрачено зря. Конечно, так можно избавиться и от крысы, однако был нюанс — они лишатся возможности вычислить её и призвать к ответу. Поэтому…

— Тогда надо превратить это в подвиг, — предложил Кондрат.

— В подвиг? — поднял Оттаберг усталый взгляд на него.

— Именно. Превратить в подвиг. Если не можем признать вину, то сделаем подвигом, — кивнул он.

— Как же это предлагаете сделать, мистер Брилль?

— У нас пострадал Вайрин, так?

— И?

— Значит нам надо сделать его героем. Седлать нашу неудачу прорывом в расследовании, тщательно спланированной операцией, где он был на острие атаки. Буквально пожертвовал собой ради успеха. Благодаря его отважным действиям мы поймали одного из двух подонков. Тогда у Его Светлости Вёлтенберга не будет причин нас отстранять, ведь мы наполовину выполнили работу и осталось ещё немного.

— Всё бы хорошо, но отец девушки не спустит нам этого.

— От этого мы тоже можем прикрыться Вайрином. Дело в том, что он и Атерия встречаются, — удивлённые взгляды скрестились на Кондрате, но он продолжил. — Вайрин голубых кровей, сын влиятельного графа ценой собственной жизни защитил девушку. Представим его героем, упомянем отношения с Атерией, его огромный вклад и возможные перспективы юного аристократа. И, возможно, лишь возможно, что взгляд отца девушки с нашей неудачи сместиться в сторону потенциального союза. И он не станет настаивать отстранении всех, когда потенциальный союзник работает среди нас и строит отличную карьеру.

Повисло молчание. Каждый обдумывал сказанное. Да, план буквально был склеен соплями и надеждами, но это было лучше, чем ничего.

К ним имели претензии два человека, хозяин земель Вёлтенберг и влиятельная фигура Тонгастер. Вёлтенбергу можно пустить пыль в глаза, сказав, что это была блистательная операция, тщательно спланированная для поимки преступника, и дело почти закрыто. Тонгастеру намекнуть, кто Вайрин, и это потенциальный союз с сильным, как говорил Кондрату сам Вайрин, графом.

Использовать Вайрина было неприятно, и Кондрат бы с удовольствием посмотрел, как накажут нерадивых стражей правпорядка, но как он уже говорил, лошадей на переправе не меняют, и надо было что-то делать. Это ни к чему не обязывало Вайрина, потом он мог просто расстаться с девушкой, если что, но это выиграет им время сейчас, чтобы завершить начатое, так что решение, по факту, было единственным.

Оттаберг вздохнул.

— Так… ладно… Это хоть какой-то шанс. Возможно, нас и пронесёт, — он поднял взгляд на них и указал пальцем на Яклева и Вантувера. — Так! Вы оба! Я жду к концу недели результатов! Хоть каких-то!

— Но…

— Не но! Хоть рожайте их, но они должны быть! Мистер Брилль, вы поедете со мной.

— Я? — удивился он.

— Да, вы. План ваш, вы работаете на северный отдел сейчас, а значит поедете со мной. Вы лучше всех знаете Легрериана, а значит вам будет сказать в случае чего. Всё, работаем. И я жду результатов!

Вот чего Кондрат не мог предположить, так это что его приплетут к этой проблеме. Безалаберность, лень, глупость, а расхлёбывать это должен он. Страшно представить, что примерно такой же путь проходила полиция у него в родном мире…

Когда они вышли из кабинета, Оттаберг негромко произнёс:

— Мистер Брилль, значит так. Возвращайтесь домой, одеваетесь максимально презентабельно, и потом на экипаже отдела прямо к поместью герцога. Я буду ждать вас там.

— Мистер Оттаберг, я хочу кое-что сказать вам, — спокойно произнёс Кондрат. — Я не ваш служащий, а лишь консультант, и я не обязан в этом участвовать. Собственно, и не собираюсь.

Тот оторопело взглянул на него.

Оттаберг сначала хотел использовать то, что делал постоянно: повышать голос и давить, как это делал с другими сотрудниками, но он поднял взгляд и понял, что это здесь уже не пройдёт. Кондрат возвышался перед ним непреклонной стеной с каменным лицом. Сама атмосфера вокруг этого человека ставила большой вопрос, кто из них кого ещё давить будет. Казалось, что этот мистер Брилль сам спокойно задавит его своей уверенностью и непоколебимостью.

— Мистер Брилль, — Оттаберг решил зайти с другой стороны. — Это скажется на всех, даже на мистере Легрериане…

— Он взрослый мальчик, справится как-нибудь, — ответил тот стальным голосом.

— Мне просто очень нужна ваша помощь… Я… думаю, мои слова поспособствуют тому, Его Светлость вас заметил. А это дорогого стоил.

— Зачем мне внимание герцога?

— Ну… его слово в вашу пользу откроют вам многие двери, — предложил тот. — Вы отличный сыщик и быть может, ваши умения придутся ему по вкусу, если я порекомендую вас ему. Вы бы многое смогли привнести в отдел стражей правопорядка…

Что было не отнять у Оттаберга, это умение находить слабые места человека и предложить то, что может вызвать у него интерес. В конце концов, таких постов просто так не получают, и некоторые всю жизнь так и остаются стражами в то время, как сам Оттаберг сумел пройти долгий путь от обычного патрульного до главы северного отдела. И сейчас терять своё место перед самой пенсией ему не хотелось.

Что же касается Кондрата, то его заинтересовало предложение. Он действительно мог привнести очень многое в этот мир, мог исправить те глупости, которыми пользовались до сих пор стражи правопорядка. Он не преследовал личные цели, однако соблазн изменить всё к лучшему у него был. К тому же Оттаберг ударил своим последним оружием.

— Даю слово, что это расследование ляжет на ваши плечи, и уже вы сможете говорить, что и как делать, а я поддержу каждое ваше решение.

Для одних это было перекладыванием ответственности на их плечи, но для Кондрата — возможность заняться тем, что он умел без каких-либо помех, и делать это так, как он посчитает нужным. Они уже допустили множество ошибок, и сейчас ещё было время всё исправить.

— Хорошо, мистер Оттаберг, я буду там. Дайте только время переодеться.

Это была ужасная авантюра, и Кондрат это понимал, однако работа была его жизнью. И карт-бланш на любые действия позволила бы ему развернуться. И если Оттаберг действительно сделает так, как пообещал, то у него появится возможность перестроить и привнести в службу стражей правопорядка много изменений, которые изменят если не мир, то хотя бы правоохранительную структуру.

Планы, конечно, грандиозные, но заниматься частным сыском было не так уж и интересно, пусть и прибыльно, а здесь появилась цель, к которой он мог стремиться. Поэтому он был готов рискнуть. Да и к тому же, что именно он терял? Он лишь консультант северного отдела стражей правопорядка, на нём не было никакой ответственности.

У Кондрата заняло что-то около часа, чтобы вернуться домой, переодеться в сшитый под заказ костюм и доехать до тех самых ворот, к которым однажды приехал в самом своём начале своего пути. То время казалось Кондрату совсем далёким прошлым, учитывая события, которые ему удалось пережить. Что-то из тех времён, когда он даже не представлял, где оказался и не мог смириться с мыслью, что мир вокруг теперь был чужим: та заснеженная деревня, горы, раскрытое убийство… сейчас это вспоминалось, как давно минувшие дни.

И именно здесь, перед воротами он когда-то стоял, не зная, что делать дальше. Боялся своего неопределённого будущего, даже примерно не представляя, как всё однажды обернётся. Интересно иногда складывается судьба, однако.

Оттаберг, как они и договаривались, ждал его перед воротами в экипаже отдела стражей правопорядка, на которой красовалась их эмблема.

— Ну что, вы готовы? — спросил он напряжённо, когда Кондрат сел внутрь.

— Да. Мне нужно что-то знать перед тем, как мы встретимся?

— Только соблюдать рамки приличия и молчать, пока вас не спросят, мистер Брилль. Но, возможно, вам тоже придётся сказать своё слово, — Оттаберг бросил взгляд на ворота стены и вздохнул. — Ну что ж… удачи нам.

Глава 23

Они подъехали к бастиону, и Кондрат испытал дежавю. Всё те же массивные стены и ворота под охраной стражников, которые сменили сизые зимние кафтаны на летний вариант, но всё так же с кирасой, шлемом и оружием за спиной. Когда экипаж остановился перед открытыми воротами, один из них подошёл к кучеру на козлах.

— Добрый день. Глава северного отдела мистер Оттаберг по приглашению Его Светлости Вёлтенберга.

— Разрешение на проезд?

Впереди послышалась какая-то возня, после чего стражник подошёл к двери экипажа.

— Откройте, — требовательно произнёс он, и Оттаберг распахнул дверцу. Стражник внимательно заглянул в салон. — Ваши документы, будьте добры.

Оттаберг и Кондрат послушно протянули документы. Стражник внимательно, будто действительно вчитывался в каждую строчку, просмотрел сначала один, потом второй документ, и его взгляд поднялся к Кондрату.

— Вы не являетесь стражем правопорядка, я верно понимаю?

— Он наш официальный консультант, — заместо Кондрата ответил Оттаберг и протянул ещё одну бумагу с договором, который подтверждал его работу на северный отдел.

Судя по всему, бюрократия здесь была уже давно не в зародыше, и ещё лет сто понадобится, чтобы она стала такой же вязкой и всепоглощающей, как и его в мире, где без бумажки ты даже выдохнуть не сможешь. С одной стороны это позволяло сохранять порядок и обезопашивало от многих скользких моментов, но с другой стороны нередко попросту душило, учитывая ещё и скорость работы бюрократического зверя.

Стражник минуту вчитывался в написанное, будто у него с этим были проблемы, после чего вернул бумаги и кивнул на ворота.

— Проезжайте. Его Светлость ожидает вас.

Они проехали через ворота, и здесь Кондрат мог оценить толщину стен. Метров пять, не меньше. Такие укрепление артиллерийским огнём уже не взять, собственно, для чего и предназначалась такая толщина.

За воротами они попали на большую площадь, где с одной стороны стоял храм местной церкви, сверкая своими белоснежными отполированными крышами, а справа одноэтажное здание, похожее на казармы. За ними виднелись другие постройки, однако экипаж здесь не остановился. Он проехал дальше через всю площадь к следующей стене.

Эта была явно старее бастионной и значительно выше. Такая классическая средневековая стена с зубцами наверху, защищавшая замок. Перед ней протянулся ров с водой, который теперь был скорее декоративным сооружением.

Проехав по мосту через поднятые решётчатые ворота, они попали на территорию самого замка. Кроме него и небольшого здания с краю здесь ничего не было. Дорога вела через алею из высоких деревьев, которые прикрывали от солнца подъезд к замку. У самых ворот их уже встречали дворецкий и две служанки.

— И помните, мистер Брилль, ни слова без моего разрешения, — предупредил Оттаберг, выбираясь наружу.

— Мистер Оттаберг, — кивнул статный мужчина и перевёл взгляд на Кондрата. — Могу я поинтересоваться, кто с вами?

— Это мистер Брилль, старший консультант и эксперт по противодействию серийным убийцам. Он помогает нам в расследовании и, возможно, Его Светлости будет интересно услышать его мнение.

Дворецкий кивнул.

— Прошу вас за мной.

Они вошли в большой холл. Когда-то это место было самым обычным замком, который служил только для одного — обороны своих господ от неприятелей. Но время шло, мир менялся, никто из соседей уже собирался нападать, и это место переоборудовали под огромный жилой дворец. Стены покрыли деревом и тканевыми обоями, пол выложили каменными плитами стык в стык, над головой повесили массивные золотые люстры. Бросаешь взгляд в сторону, и видишь или статуи, картины, или мебель, которой никто никогда не воспользуется.

Видимо, Вёлтенберги жили здесь поколениями, постепенно превращая крепость в уютный дворец, но некоторые признаки военного прошлого всё же сохранились. Кондрат заметил и щели сверху, через которые раньше ворвавшимся могли вылить на головы кипящее масло. Зачем оставили их, непонятно. Возможно, на случай, если замку вновь придётся выполнять свои прямые функции.

Их повели на второй этаж и дальше по богатым коридорам, скрывавших под свей этой штукатуркой военное прошлое места. Словно конвой, перед ними показывал дорогу дворецкий, а две служанки бесшумно скользили следом. Углубившись в замок, мужчина жестом попросил их присесть на один из диванов, после чего скрылся за дверью.

Служанки стояли рядом, словно стражи, следящие, чтобы они никуда не убежали.

Странные девушки. Было в них что-то неуловимо хищное. Стояли, смотрели в пол перед собой и даже не шевелились. Чуйка Кондрата подсказывала, что сделай они глупость и служанки сломают обоих прежде, чем те успеют даже пискнуть. По факту, их одежда была лишь для отвода глаз, а на деле обе были теми ещё головорезками.

В отличие от Кондрата, который с интересом осматривался, Оттаберг, сидел, сгорбившись, и думая лишь о том, что сказать господам за дверью. Он буквально чувствовал, как петля на шее стягивается и боялся, что его не только отстранят, но между делом могу и привлечь к ответственности, выдав ему по самой высокой планке. Поскорее был уже наступила пенсия, и он смог бы выдохнуть спокойно…

— Судари, — дворецкий выглянул из-за двери. — Прошу за мной.

— Началось… — выдохнул Оттаберг, пытаясь скрыть дрожь в голосе, что ему удавалось очень даже неплохо.

Кондрата и Оттаберга провели через комнату в следующую, где их сейчас ждали. Большая комната, где гости, судя по всему, проводили интересные вечера. Рояль, множество книжных шкафов, кресла и диваны перед камином. Сейчас, правда три кресла были развёрнуты в сторону входа. В них восседали трое человек, одна женщина и двое мужчин, словно суд-тройка. Перед ними стояло два деревянных стула, и было понятно, для кого они предназначались.

Оттаберг остановился у самых дверей и поклонился. Кондрат последовал его примеру, после чего мужчина слева махнул рукой на стулья.

— Присаживайтесь.

Они заняли свои места и повисла гнетущая тишина.

Кондрат за это время успел рассмотреть присутствующих. Мужчина слева, у окна, скорее всего, и был тем самым Вёлтенбергом, судя по том, как он пригласил их сесть. Старше самого Кондрата лет на десять, уже на две трети поседевший с аккуратной бородкой и зачёсанными набок волосами. Его старость придавала ему солидности. Но мягкие черты лица не могли скрыть цепкий холодный взгляд хищника, который впился в них.

Посередине сидела женщина, скорее всего мать девушки. Ровесница Кондрата, изящная и утончённая, которую старость пока обходила всеми силами стороной. Её внешний вид будто говорил, что эта женщина всю жизнь жила среди высшего общества, чистоты и красоты. А ещё она была проще остальных присутствующих. Её лицо не скрывало эмоций, и на нём отчётливо виднелся гнев, который она всячески сдерживала.

Справа от неё мужчина, который был её мужем. Ещё старше Вёлтенберга, лет под семьдесят, уже лысеющий и округлый, но взгляд, как и у хозяина замка, внимательный, непроницаемый, казалось, замечающий любую детали. Он остановился на Кондрате, будто герцог пытался понять, что он из себя представляет.

— Мистер Оттаберг, это господин и госпожа Тонгастеры, родители девушки, на которую была совершенно нападение. И знаете, мы обеспокоены произошедшим, в особенности я. Что это получается, в городе, который вы призваны защищать и получаете за это деньги, теперь любой может хватать кого угодно и делать что захочет?

— Ваша Светлость…

— А что в следующий раз, позволите залезть в мой дом? Может, решите отдать мою жену?

— Нет, Ваша Светлость, я даже…

— Даже что? — склонил он голову.

— Никогда.

— Что никогда?

— Я бы никогда не позволил этому случиться, — негромко закончил Оттаберг.

— То есть этого вы бы никогда не допустили, а на остальных вам наплевать? — внезапно произнесла женщина.

— Нет, Ваша Све…

— Она шла по оживлённой улице! — подняла она голос. — И среди бело дня на глазах прохожих её просто похищают! Это вы называете охраной правопорядка⁈ То есть любой в вашем городе может делать что угодно⁈ Я отправила свою дочь сюда учиться, а потом узнаю, что она участвовала в перестрелке прямо в центре! И это вы называете безопасностью⁈ Да вы хоть что-то делаете⁈ Чем вы занимаетесь здесь⁈

Женщина разошлась очень долгой тирадой, которую можно было уложить в три слова. Вы ничего не делаете. И никто её не пытался остановить, давая выплеснуть свою злость. Вёлтенбергу явно было неприятно слышать про свой город подобные заявления, как «болото», «трущобы» и прочее, но он удержал лицо, не пытаясь прервать женщину и позволив ей выговориться.

И в этот момент Кондрат понял, зачем её привёл муж Тонгастер. Она была системой залпового огня, которая выжигала всю оборону перед тем, как к вопросу перейдёт её отец.

Скажет что-нибудь Вёлтенберг, например, и тут же подключается жена, которая просто давит своим напором. И ведь он ничего не может ответить — спорить с женщиной, когда речь касается её ребёнка, явно запятнать свою честь. А потом подключается её муж. Таким образом они просто не дают человеку защититься.

Система, как хороший-плохой полицейский, но только здесь плохой и ещё хуже.

Женщина не оставила манёвров для оправдания. Оттаберг молчал, что являлось признанием своей вины, хотя он попросту не мог вставить ни слова. И когда госпожа Тонгастер закончила, глубоко вздохнув, тот сидел белый, как побеленная стена.

— Ваше Све…

— То есть вы ещё и спорить со мной будете⁈ — тут же взвилась она.

Картина стара как мир, и понятна, как дважды два. Оттаберг всё правильно понял — Вёлтенберг привёл его сюда, чтобы свалить всю вину на него. Отдать на растерзание влиятельным людям, чтобы самому не попасть в непростую ситуацию. Грубо говоря, нашёл крайнего и пожертвовал им, чтобы самому оставаться чистеньким вместо того, чтобы защищать своих людей.

Насколько же он если не боялся, то не хотел с ними портить отношения, раз буквально прогнулся?

Женщина зло смерила Оттаберга взглядом, глядя на него, как на какую-то грязь, которая даже не стоит его внимания. Она выдохнула, будто выплеснула на него всё, что у неё только было, но далеко не факт, что скажи он хоть слово, она вновь не разойдётся. Оттаберг даже слово теперь боялся сказать.

Позволив сорвать всю злость на своём подчинённом, Вёлтенберг решил окончательно и показательно от него избавиться.

— Итак, мистер Оттаберг, учитывая всё произошедшее, я должен вам сообщить, что… — и смолк, нахмурившись. Кондрат поднял руку, прося слово. — Мистер Брилль, если я не ошибаюсь, верно? Вы что-то хотите добавить?

— Прошу прощения Ваша Светлость, — Кондрат встал и поклонился, как требовал того этикет. — Но я вынужден заметить, что лишь благодаря мистеру Оттабергу и его блестящему контролю над ситуацией в городе нам удалось остановить злоумышленника.

— Блестящей⁈ Это вы называете блестящей⁈ — покраснела женщина. — Моя дочь была похищена на улицах посреди честного народа!!!

— И именно благодаря своевременным действиям мистера Оттабергу и его людей мы не дали случиться самому страшному, Ваша Светлость.

Она собиралась её что-то добавить, но поднял руку её муж, заставив смолкнуть, когда она уже открыла рот.

— Мистер Брилль, я хотел бы знать, кто вы вообще такой?

— Я, Кондрат Брилль, пятьдесят один год, бывший детектив или, по-вашему, сыщик. Я являюсь консультантом северного отдела стражей правопорядка города Эдельвейс по делам, связанным с серийными убийствами и похищениями.

Конечно, его должность была просто консультантом, но так звучало куда более весомо.

— То есть вы просто консультант.

— Частный сыщик, который предоставляет свои услуги северному отделу, если им требуется помощь, связанная с моим направлением. Я могу позволить себе немного раскрыть произошедшее, чтобы вы могли понять, что именно произошло?

— Получается, по-вашему, мы не знаем, что произошло?

— Боюсь, что вы можете не знать всех тонкостей, из-за чего ситуация может выглядеть как провал, когда, по-настоящему, была проведена блестящая операция одними силами северного отдела по защите вашей дочери.

— Что вы хотите сказать этим? — прищурился он.

— Ваша Светлость, до сих пор неизвестно, были ли эти действия связаны с делом серийного убийцы или ваша дочь изначально была целью похищения третьих сил. У неё не было ни охраны, ни телохранителя. Она гуляла одна по городу, подвергая себя опасности, и неизвестно, кто действительно хотел её похитить. Мистер Оттаберг разработал план, чтобы обеспечить безопасность людей, и привлёк лучших сотрудников, один из которых поплатился своей жизнью за это.

— Думаете, мне есть дело до стража правопорядка? — неприятно улыбнулся он.

— Нет, конечно, нет Ваша Светлость, но именно благодаря своевременным мерам мистера Оттаберга и решительным действиям мистера Легрериана, который поплатился своей жизнью, достопочтенна леди Тонгастер была спасена. Это была не ошибка, это были прямые действия стражей правопорядка, который выполнили свой долг даже такой ценой.

Повисла тишина. Никто не строил удивлённых лиц, но все внимательно обдумывали сказанное, после чего Тонгастер поинтересовался:

— Тот сотрудник, вы сказали, что его фамилия Легрериан?

— Да, Ваша Светлость, Вайрин Легрериан, старший сыщик северного отдела, — кивнул Кондрат.

Вёлтенберг поморщился, понимая, что ему не хватало проблем пусть и с графом, но человеком, который был на хорошем счету у императора. Тонгастер заинтересованно подался вперёд.

— Мистер Брилль, мистер Легрериан, как я понимаю, сын Его Сиятельства графа Вендора Легрериана?

— Да, Ваша Светлость, он его сын.

Тонгастер переглянулся мельком с Вёлтенбергом.

— Ну… смелые действия, смелые действия… Что и стоило ожидать от сына такого человека, как Вендор.

Теперь была ситуация, когда они не могли просто отмахнуться от этого случая. Любое слово, обесценивающее усилия северного отдела обесценивало и поступок сына лорда. А отсюда можно было сказать, раз он старался зря, то и жизнь дочери была не так уж и дорога.

Будь это простой стражник, никто бы не почесался даже и полетели бы головы. Но в условиях новой информации тем же отцом Вайрина это могло быть воспринято, как оскорбление семьи Легрерианов. Будь это кто-то другой, может бы и сработало, но не со свободным, никому не подконтрольным графом, которого наделил титулом сам император. И за это у него могли бы быть вполне обоснованные претензии, которые вызвали бы напряжение и определённые перестановки сил в политическом поле.

Но по факту, Кондрат воспользовался методом подмены тезиса, когда свёл всё внимание не к непрофессиональным действий северного отдела, что по факту, было оправданным заявлением, а смелому поступку Вайрина, который по факту, не отменял их главной претензии. К тому же он приукрасил немного — ценой собственной жизни звучит громче.

— Лорд Легрериан, он сейчас жив? — спросила женщина, тоже почуяв, как дело приняло неприятный оборот. Гибель одного аристократа из-за другого — вещь довольно щекотливая.

— Сейчас доктора борются за его жизнь, Ваша Светлость. Но думаю, ваша дочь должна быть лучше осведомлена об этом.

— Это вдруг почему⁈ — возмутилась она.

Кондрат состроил самое невинное лицо, которое он только мог сделать, глядя на них с наигранным удивлением.

— Эм… я прошу простить меня, Ваша Светлость… я думал… Атерия Тонгастер уже рассказала вам…

— О чём? Говорите уже!

— Ну… они с лордом Легреианом вроде как очень хорошо знакомы…

Ещё один шок, ещё один удар под дых. Все прекрасно поняли, что могло подразумевать «хорошо знакомы». Мало того, что за их дочь пострадал другой, сын не последнего аристократа, так они ещё и имеют близкие отношения. Вектор внимания сместился в другую сторону, подальше от их провала.

— Что ж, думаю, мистер Оттаберг просто невнятно описал произошедшее, введя нас в заблуждение, — произнёс Тонгастер. И ведь не сказал, что они его неправильно поняли. — Это полностью меняет ситуацию, верно?

— Да, вы правы. Мне стоит поговорить, чтобы мистер Оттаберг в следующий раз писал более подробно, а то мне уже казалось, что они ни на что не годны… — Вёлтенберг согласно кивнул, только готовый замять ситуацию. — Думаю, можно отметить их решительные действия и смелый поступок старшего сыщика. Но мистер Оттоберг, почему вы не сообщили мне о том, кто у вас служит?

Сразу и действия стали решительными, и операция была проведена на отлично. Просто удивительно, как ради собственной выгоды люди готовы исказить ситуацию.

— Просто… мистер Легрериан не хотел, чтобы к нему было какое-то особое отношение. Он очень скромный, но трудолюбивый человек, который… пришёл к нам работать. Его ждёт большое будущее! — тут же нашёлся Оттаберг. — Я даже… даже думаю, что он мог бы стать главой отдела после моей отставки. Такой молодой талант…

— Приятно слышать, приятно слышать… — закивал он. — Тогда мистер Оттаберг, вы свободны. А нам надо ещё кое-что обсудить…

Обсудить, как разрешить ситуацию, чтобы никого не обидеть. Однако Кондрат прекрасно понимал, что сейчас они лишь отсрочили свои проблемы. Буквально прикрыли себя Вайрином. Однако в следующий раз с рук им такое не спустят.

Глава 24

Оттаберг спешил покинуть замок, пока высокородные господа не передумали. Чуть ли не бежал от них, дыша так тяжело, словно пережил инфаркт или был на его пороге.

Едва они сели в экипаж, он шумно выдохнул, обмахивая себя рукой, буквально растекаясь по сидушкам.

— Я думал, не сносить нам головы… — пробормотал он.

— Казнили бы?

— Нет, но мы бы сели… я бы сел рядом с теми, кого сам сажал в прошлом. И некоторые были бы не против со мной поговорить за поимку, — ответил Оттаберг, пытаясь унять дрожь. — Я должен поблагодарить вас, мистер Брилль. Мне уже было казалось, что нас прямо там и оденут в колодки. Ловко же вы прикрыли нас мистером Легрерианом.

— Я надеюсь, что наш уговор в силе, мистер Оттаберг, — напомнил Кондрат.

— Конечно-конечно, дело переходит полностью под ваш контроль. Можете говорить что и как делать от моего лица, я поддержу любое решение. Главное, схватите этого ублюдка побыстрее. Его Светлость не отличается большим терпением.

— Отлично, — кивнул он. — Тогда я должен сразу предупредить вас, что всё, что мы там обсуждали, должно остаться тайной. Про Легрериана, про наши подвиги и так далее. Дальше нас двоих и, скорее всего, мистера Легрериана, это уйти не должно.

— Как скажете, мистер Брилль, как скажете. Можете рассчитывать на любую мою поддержку.

— Благодарю вас, мистер Оттаберг.

Поездка была вполне удачной. Помимо того, что ему удалось избежать проблем со сменой начальства, которое внесло бы смуту, он узнал и кое-что важное. Оттаберг с вероятность в девяносто процентов не был крысой. Здесь логический ход был достаточно прост — будь Оттаберг тем, кто покрывает убийцу, он бы вряд ли стал передавать ему бразды правления по делу. Зачем отдавать всё в руки того, кого ты сам едва не убил, зная, что он так или иначе докопается до истины?

Не за чем.

Значит оставались Яклев, Вантувер и стражи правопорядка, которые имели доступ к делу. Но это потом, сейчас были на повестке дня вопросы куда более срочные.

— Мистер Оттаберг, надо ехать в больницу к мистеру Легрериану.

— Зачем? — занервничал тот.

— Потому что у меня нехорошее предчувствие, что Их Светлости Тонгастеры могут посетить человека, который спас их дочь, и надо, чтобы мистер Легрериан был в курсе происходящего.

Вот он удивится тому, что его уже посватали с Атерией. С другой стороны, Кондрат исходил из логики, что раз Вайрин встречается с такой девушкой, то должен понимать последствия. Он явно не ради поболтать с ней виделся, а значит осведомлён, что не пройдёт «всунул-высунул-пошёл». Здесь возможен только вариант «всунул-высунул-стал женатым». Да и вообще, они ему, по факту, одолжение сделали. Сразу свели с девушкой, которая ему понравилась.

И тем не менее, чтобы тот не делал глупое лицо, следовало объяснить, во что он ввязался.

Больница, в которую положили Вайрина, находилась здесь же в центре, поэтому далеко ехать не пришлось. Буквально десять минут по оживлённым улицам, тротуары которых ломились от прохожих, и экипаж остановился напротив больницы. Что-то зачастили они сюда…

— Он уже очнулся? — был первый вопрос Кондрата, когда они нашли лечащего доктора Вайрина.

— Да, он приходил в себя, но сейчас спит.

— Надо его разбудить.

— Мистер Брилль, боюсь, это…

— Это дело государственной важности, — надавил Кондрат. — Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.

Доктор недовольно поджал губы, после чего махнул медсестре, подзывая её.

— Отведите мистера Брилля и мистера Оттаберга к господину Легрериану.

— Но он же…

— Отведите их, — настойчиво повторил он и махнул в сторону покоев.

Удивительно, но когда Кондрат и Оттаберг пришли к Вайрину, на тумбочке около его кровати стояли цветы, причём не один букет, а три. Как раз по букету за каждый день, что он провёл в больнице. Кондрату даже стало немного совестливо, что он так и не посетил своего протеже тогда, как кто-то другой, — и он даже догадывался, кто, — приносил их каждый день.

Вайрин мирно спал в свой казённой кровати. Отёки уже начали спадать, но синяки до сих пор ярко светились на лице, а рядом стоял тазик с окровавленными бинтами, которые никто так и не убрал по какой-то причине.

— Я могу остаться с ним наедине? — попросил Кондрат Оттаберга.

— Зачем?

— Нужно обсудить его личное… Не думаю, что он обрадуется услышанному, поэтому лучше мне самому мягко поднести ему информацию.

— Ну ладно…

Хотя он просто не хотел лишних ушей, если речь зайдёт о чём-то, что Оттабергу знать было не обязательно.

Кондрат легко потряс Вайрина за плечо, но тот вообще не подавал признаков жизни. Спал как младенец. Даже жаль его было будить, но ситуация не терпела промедлений. Лишь когда он начал трясти его обеими руками за плечи, чуть ли не отрывая от кровати, Вайрин с трудом проморгался, открыв глаза.

— Подъём, Вайрин, вставай, — негромко произнёс Кондрат. — Нам надо поговорить.

— Что? — он пытался навести резкость. — Кондрат, ты что ли?

— Да. Есть очень важный вопрос, который нам надо прямо сейчас обсудить.

— Какое… — Вайрин хорошо так зевнул, что едва не вывихнул челюсть, слегка потянулся, пытаясь принять сидячее положение, и тут же поморщился. — Боги, Кондрат, я пришёл в себя только сегодня утром, и меня ещё не отпустило. Чувствую себя вообще никак. Это не подождёт?

— Нет.

— Даже не спросишь, как я?

— Вижу, что не плохо, — нетерпеливо качнул он головой. — Ты знаешь Атерию Тонгастер?

— Ну… да, мы гуляли вместе, а что? Мне сказали, что с девушкой всё в порядке. Так что всё в под контролем.

— Да. А теперь её родители знают, что ты её спас.

— И?

— И теперь они явно мыслят в направлении, что вы идеальная пара.

— Что⁈ В смысле⁈ — Вайрин вновь вытянулся, но тут же пожалел об этом, скривившись. Сквозь боль и слёзы он спросил: — В смысле? Ты о чём?

Кондрат вкратце описал разговор, который произошёл в замке Вёлтенберга, наблюдая за тем, как меняется лицо Вайрина. Казалось, что он готов отправиться обратно в предсмертное состояние. Под конец его взгляд скользнул по цветам.

— Это ты их наносил?

— Нет, Атерия, скорее всего.

— Ну да, о чём я, ты бы никогда до такого не опустился, — скривился он. — И что мне делать?

— Жениться.

— Что? Нет-нет-нет, погоди, какой жениться? — Вайрин прямо-таки испугался. — Я с ней едва-едва знаком. Только смог наладить контакт, не считая нашей ссоры в конце. Кстати, ты знаешь о той ссоре?

— Да, она мне рассказала.

— Блин, она же меня ненавидит после этого. Какая свадьба?

— Глянь на цветы. Такие букеты носят людям, которых ненавидят, разве что на могилу, и то, от радости. Я ей уже объяснил, что с кольцом вышло недоразумение.

— Я даже не знаю, радоваться мне или нет…

— Она тебе нравится? — прямо спросил Кондрат.

— Ну… да?

— Ты меня спрашиваешь или отвечаешь?

— Да, нравится, — кивнул он. — Но блин, это… как-то быстро всё! Я ещё не готов. А как же свидания там, поцелуйчики…

— Короче, Вайрин, они придут, чтобы оценить тебя. Возможно, поблагодарить и посватать со своей дочерью. Прости, что так вышло, но…

— Но? — хмуро посмотрел Вайрин на него.

— Нельзя сейчас менять начальство. Иначе со всеми этими передачами полномочий мы просто потратим время и потеряем трупореза. Если что, просто потом всё сведёшь к расставанию.

— Короче, меня принесли в жертву… — вздохнул он.

— Мне показалось, что она тебе нравится и ты не будешь против.

— Но блин, не так же скоро. Я даже не знаю, это временный порыв или действительно чувства… — его взгляд скользнул за спину Кондрата.

Кондрат обернулся, проследив за взглядом Вайрина и увидел в дверях палаты девушку, одетую в лёгкое изящное платье с накидкой в виде очень короткого пиджачка поверх плеч. Действительно, очень лёгкое и красивое создание. Кондрат даже отчасти понимал, почему именно её выбрал серийный убийца.

Все взгляды пациентов в палате были прикованы к этой прекрасной девушке, однако её взгляд был приковано только к ним. Вернее, к Вайрину, который словно жалел уже, что пришёл в себя, а не помер.

— Блин, вот она… — тихо пробормотал он, едва шевеля губами.

— Я думал, ты будешь рад её видеть, — так же тихо произнёс Кондрат, наблюдая за тем, как она направилась к ним между кроватей пациентов. — Вот тебе и шанс выяснить, временный порыв это был либо же чувства.

— Да блин, я был бы рад её видеть, если бы не узнал, что нас уже сватают! Теперь всё сильно иначе!

— Тем не менее, ситуация не такая уж и страшная.

— Но тогда почему я боюсь?

Атерия остановилась около кровати Вайрина, очень слабо, как-то застенчиво и виновато улыбаясь, стараться не смотреть на него.

— Здравствуй, Вайрин… Рада, что ты проснулся… — тихо произнесла она, краснея. — Здравствуйте, мистер Брилль.

— Здравствуйте, леди Тонгастер. Тогда я не буду вам мешать…

Вайрин посмотрел на него жалобными глазами, но Кондрат был непреклонен. Развернувшись, он быстро ушёл, оставив дело молодым. Девушка явно очень хотела поговорить с ним наедине, особенно после того, как узнала, кто спасал её и получил за это пулю, стойко выдержав все невзгоды и едва не умерев.

Удачи, Вайрин… она тебе понадобится…

Оттаберг ждал Кондрата в коридоре у деверей в общую палату.

— Видел сейчас леди Тонгастер.

— Да, она пришла к мистеру Легрериану.

— И как? У них… всё хорошо? — Оттаберг волновался за их отношения, наверное, больше, чем сам Вайрин.

— Судя по лицу девушки, она очень счастлива. А вот Вайрин слегка… удивлён поворотом событий.

— Пусть будет мужчиной! На кону стоит слишком многое! — произнёс он таким голосом, будто произносил перед солдатами вдохновительную речь. — Мы ещё медаль за храбрость выпишем, чтобы точно не отвертелся… Кстати, надо вернуться в отдел и проверить, как дела. Перед уходом мне сказали, что они что-то нашли.

— Что-то или кого-то?

— Без подробностей, придём — узнаем.

За то время, что Кондрат отдувался за Оттаберга и весь отдел, у стражей правопорядка были действительно подвижки.

Едва они переступили порог, как им тут же сообщили о том, что нашли убежище Гравия Донка на южной стороне города, а также выяснили, что даты, когда были найдены тела девушек, и когда он брал экипаж для работы полностью совпадали. Можно сказать, идеальное совпадение, а здесь ещё и так вовремя нашли место, куда он приводил девушек…

Кондрат слушал, но никак не комментировал это, даже в лице не менялся, однако внутри зрели сомнения. Кое-что не сходилось, очень сильно не сходилось, однако это он решил приберечь на потом, когда лично всё увидит.

Уже на месте выяснилось, что об этом убежище сообщил в отдел какой-то анонимный источник, который внезапно вспомнил, как видел Гравия Донка здесь в те самые даты, когда были убиты девушки. Как удобно…

Этим местом оказался некому не нужный старый покосившийся дом, в котором, судя по внутреннему виду, никто не жил уже несколько месяцев. Чего не скажешь о подвале, который они обнаружили внизу.

Кондрат обошёл его по кругу, разглядывая. Слово, которым он мог бы описать это место, было раз разделочная.

Кровь была повсюду: на деревянном столе, что стоял по центру, на полу под ним, на стенах и даже на потолке. Ею были нарисованы и символы из книг по верованиям Великих Гор, а в некоторых местах можно было заметить амулеты. У стен стояли столы с инструментами, запачканными кровью. В дальнем углу виднелся шкаф, откуда стражи правопорядка сейчас доставали вещи: верхняя женская одежда, туфли и даже украшения от простеньких до дорогих. Они были сложены в небольшую шкатулку, которую бережно хранили среди остального хлама.

— Кажется, это наш клиент… — пробормотал Оттаберг, с омерзением оглядывая помещение. — Что скажете, мистер Брилль?

— Пока рано судить, — негромко ответил он.

Взгляд скользил по помещению, отмечая некоторые мелочи, на которые могли не обратить внимание другие. Его лицо было сосредоточенным, словно маска, а взгляд будто светился в темноте. Кондрата не трогало ни место, ни атмосфера, царившая здесь.

— Не сообщили, кто рассказал об этом? — спросил он сухо.

— Какой-то мужчина подошёл и сказал страже правпорядка на улице, — пожал тот плечами. — Да какая разница, главное, что мистер Легрериан избавил нас от этого подонка.

— Я бы не делал столь поспешных выводов, мистер Оттаберг.

Место действительно выглядело внушающе. Оно походило на скотобойню, которую он видел тогда на ферме. От одного обилия крови бросало в дрожь, заставляя разыграться воображение. Но Кондрат не обладал воображением, которое рисовало всякие глупости, не связанные с реальностью.

Он присел около стола перед кровью, которая стекла на пол и осторожно потрогал её. Поскрёб ногтем, после чего поднёс к лицу оставшиеся на пальце бордовые чешуйки, внимательно разглядывая их. Он не был экспертом ни в судебной медицине, ни в гематологии, однако, когда ты очень часто видишь места преступлений, хочешь — не хочешь, но начинаешь замечать некоторые особенности.

Кровь на полу, пусть она и успела свернуться, была достаточно свежей на вид. Он не мог сказать точно, как давно она была здесь разлита, однако точно не неделю назад, когда была убита последняя девушка. Гораздо раньше. К тому же, убийца их резал осторожно, даже с любовью, а здесь в крови всё, даже потолок, будто для этого он бензопилу использовал.

Да и вообще это выглядело достаточно странно. Не само место, а ситуация.

Казалось бы, что может быть не так? Даты, когда Гравий Донк брал экипаж, и были убиты девушки совпадают, как совпадают даты убийств с тем, когда его якобы видели здесь. Он похитил девушку, его взяли с поличным, у него были нужные книги, а оба места — его дом и это просто забиты уликами, все как на подбор доказывая его вину. Так ещё и располагалась эта комната для пыток на юге, как они и предполагали.

Всё совпадало, но…

Кондрат серьёзно подходил к делу. Он пытался смотреть на всё непредвзято и пытался представить это тем самым местом, которое им и было нужно, но даже так в картину не укладывались некоторые факты.

Солдат, который нигде особо не работал, жил на окраине даже не в собственной квартире, а в съёмной комнате, меньше, чем его кухня, но при этом у него были неплохие по местным меркам деньги и собственный небольшой дом с подвалом.

И девушки — они начали пропадать на постоянной основе в течение последних трёх месяцев, но Гравий Донк взял книги по вероисповеданию Великих Гор всего полтора месяца назад. Причём, взял в первый раз. Если он не знал, как правильно проводить ритуал, то каким образом он провёл первые два убийства, следуя правилам? А если он так хорошо знал, что нужно делать, зачем брать книги? Освяжить память? Что-то Кондрат в этом сомневался.

И подвал, тёмным, без окон, здесь вполне могли проводить ритуалы, он не спорил, здесь всё на это указывает. Но где следы копоти на потолке в виде квадрата? На месте первого убийства они обнаружили следы от масляных ламп, выставленных в квадрат. Тогда убийца озаботился этим, и логично предположить, что здесь, у себя дома, он тем более обеспокоился бы подобным вопросом, чтобы всё было как нужно. Но в этом подвале виднелись следы копоти лишь над масляными лампами у стен.

Решил не ставить те жаровни в квадрат, а в заброшенном доме не поленился этого сделать?

Прибавить к этому месту достаточно свежую щедро разлитую кровь, анонимную наводку, когда человек прямо-таки точно запомнил даты, и можно было предположить, что их специально навели сюда. Кто-то быстренько обустроил этот подвал, чтобы выдать за место проведения ритуалов и заставить их думать, что трупорезом был извозчик. И кто-то знал все нюансы, включая предполагаемое им место убийств, чтобы выдать это за нужное место. Кто-то, кто был в курсе их догадок.

А таких было немного.

— Кому принадлежал дом? — негромко спросил Кондрат у Оттаберга.

— Вообще, дом бесхозный. Тут никто не жил, никто им не владел. Стоял в запустении около года.

— Соседей опросили? Они видели Донка здесь?

— Никто ничего не видел, но это и не удивительно, ведь он привозил жертв ночью, — ответил тот.

— Сюда, как минимум, четыре раза приезжал Гравий Донк. По идее, он должен был оставлять экипаж на дороге, пока занимался девушками. И вы хотите сказать, что его ни разу никто не заметил?

— Может он загонял экипаж во двор, — пожал Оттаберг плечами.

— Там нет ни сараев, ни зелени, которая смогла бы скрыть экипаж. Его бы всё равно из окна было бы видно…

Просто приманка. Приманка, чтобы отвести расследование в неверную сторону и заставить поверить, что они убили маньяка. Но трупорез был до сих пор на свободе, и теперь он затаился, чтобы переждать бурю. Надолго ли? Кондрат не мог ответить на этот вопрос, однако раз им закинули такую наживку, то значит они подобрались к нему достаточно близко.

Глава 25

Кондрат вышел на улицу, глубоко вдохнув грудью. Затхлый, пропитанный металлом воздух в подвале вызывал тошноту. Как не старайся, к этому просто не привыкнуть.

Вокруг было много стражей правопорядка, которые отцепили место. За ними толпилась любопытная детвора и некоторые жители.

Оттаберг вышел за ним, слегка бледный и вытирающий платком лоб.

— Так что, мистер Брилль. Думаю, мы оба согласны, что этот, кто нам нужен, верно?

— Нет, — покачал он головой. — Не тот.

— Но почему?

— Кое-что не совпадает, — ответил Кондрат, оглядывая территорию дома.

— Я знаю, что вы проявили себя до этого очень внимательным и опытным сыщиком, но здесь все факты на лицо, — усмехнулся Оттаберг. — Место, ножи, кровь, одежда девушек. Уверен, едва мы спросим их родственников и родителей, они сразу опознают их.

— А сам Гравий Донк?

— А что он?

— Его кто-нибудь видел здесь? — огляделся Кондрат. — Нет, не видел. А знаете, почему? Потом что его никогда здесь не было. Вы видел кровь?

— Сложно было не заметить, — поморщился Оттаберг.

— Судя по ранениям на жертвах, он резал их. Резал осторожно и неторопливо. А комната залита так, будто он рубил их топором. Сосуд может выстрелить кровью, но не в таких объёмах. Её будто вёдрами и черпаками разбрызгивали. При ранениях она оставляет не такие капли. И ещё — она слишком свежая. С последней жертвы прошло больше недели, а крови здесь день-два максимум.

— Но это его дом… — жалобно вздохну Оттаберг.

— Кто это сказал? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… мы пока не нашли на него документов, но он мог незаконно его использовать… — он медленно и нехотя подошёл к очевидному выводу. — Ладно, ваши доводы слишком логичны, чтобы против них спорить. Но тогда кто это сделал?

Тот, кто знал о деле и мог сложить два плюс два. Крыса знала, где перехватил Вайрин кучера, как знала и то, что они оба придут к выводу, что тот двигался на юг. И именно на юге спешно сделал этот цирк, чтобы отвести взгляд. Накидал вещей, очень вероятно, настоящих жертв, всяких амулетов, которые они ожидали увидеть, и вызвал стражей правопорядка. И всё, чтобы спихнуть вину на уже мёртвого, ведь они очень неразговорчивы.

— Мистер Оттаберг, хочу, чтобы вы не распространялись об этом.

— О чём?

— О том, что это кто-то подстроил. Сейчас об этом знаем мы и больше никто другой. Пусть так всё и остаётся.

— Вы не доверяете другим? — нахмурился он.

— Я не доверяю никому, мистер Оттаберг. Кроме вас, естественно, и мистера Легрериана.

Хотя Оттабергу он тоже не доверял, но не стал вносить конфликт в эти хрупкие отношения.

Крыса в отделе рано или поздно выяснит, что они раскусили её замысел, однако сейчас они опережали его. А значит могли нанести удар первыми, прежде чем он или трупорез успеют что-либо предпринять.

* * *

Кондрат сидел у себя в офисе, глядя в стену напротив. Он словно заснул с открытыми глазами, однако на деле он погружался в собственные мысли. Копался внутри, пытался вспомнить всё, что видел и слышал, собирая картинку воедино. Кто-то бы назвал это мозговым штурмом, но Кондрат называл это «раскладыванием по полочкам».

Как тогда в кабинете Вайрина, когда он повесил три вопроса: «Кто жертвы?», «Как выбирает жертву?» и «Какую цель преследует?». По факту, это зачатки мозгового штурма, и на все они нашли ответы, что помогло определить цель и напасть на верный след, сузив круг лиц.

Теперь требовались новые вопросы. Требовались правильные вопросы. Каждое преступление — это мозаика, которую надо собрать воедино, используя факты, улики и собственные логические выводы. И все пазлы между собой правильным вопросом. Правильно задашь вопрос — получишь необходимый ответ, который поможет тебе двигаться вперёд.

Значит правильный вопрос…

Гравий Донк — почему он начал работать на трупореза?

Нет, не так…

Почему трупорез доверился Гравию Донку?

Доверяют лишь тому, кого знают и в ком уверены. Значит Гравий Донк и трупорез были знакомы, верно? Знакомы достаточно хорошо, чтобы убийца ему доверился. Познакомились на службе? Нет, вряд ли, скорее знали друг друга куда дольше, возможно даже с детства. А значит, они должны были жить в одном районе. Возможно, Гравий знал о наклонностях своего знакомого, возможно, он сам и участвовал в этом.

Кондрат полез в личное дело Гравия Донка и нашёл его адрес рождения. Он совпадал с тем кругом, где пропадали животные. Как раз рядом располагалась и Мастерская улица, где стоял зловещий дом. Значит, они действительно могли быть знакомы. Возможно, даже жили друг напротив друга.

Но с кем он дружил, что был готов сохранить такую тайну и даже помочь? Кондрат лично несколько раз проверял людей в тех местах: уехавших десять лет назад, берущих книги по вероисповеданиям Великих Гор, купивших жильё на юге и работающих в центре города, где выбирали жертву. Но ни одного совпадения по всем пунктам не было, а сажать в том районе можно было, в таком случае, каждого встречного.

Почему Гравий Донк согласился?

Возможно, из-за того, что страдал той же проблемой. А может сыграла свою роль психологическая травма на войне, когда он стал другим. Кондрат мог представить, как тот незнакомец случайно встречает старого приятеля, как они общаются, и серийный убийца чувствует в своём старом друге те же наклонности. Медленно и чётко обрабатывает его, увлекая за собой и заставляя преследовать ту же цель, что и он сам. И Гравий Донк соглашается.

И всё равно, это не приближало к ответу, где искать трупореза. Вопросы были правильными, но были не теми.

Кондрат откинулся на спинку стула, и тот мягко спружинил под ним, даже не скрипнув. Хорошее кресло, комфортное, не чета тем, что стояли у него в офисе. Кондрат раз за разом откидывался на спинку, словно ребёнок, чувствуя, как-то мягко покачивается под ним.

И всё же, какой вопрос надо задать, чтобы получить верный ответ? У них есть примерное место жительство убийцы до, у них есть примерное место работы убийцы сейчас и место, где он мог скрываться. Городской, не имеющий опыта в разделке и увлекающийся вероисповеданиями Великих Гор. Нужен вопрос, который поможет им выйти на ублюдка…

Колокольчик над дверью звякнул, и в офис вошёл молодой юноша, придерживая дверь для богатой старой леди, которую Кондрат знал слишком хорошо, чтобы забыть.

— Госпожа Коконтьер, — встал он со своего места, шагнув ей на встречу. — Вам не стоило ехать сюда.

— Чепуха, — отмахнулась старушка. — Я ещё слишком молода, чтобы лежать в своей кровати.

— Прошу вас, — он проводил её к стулу и вежливо поинтересовался. — Вам чаю, кофе?

— Вы знаете, мистер Брилль, что я откажусь, но каждый раз предлагаете их, — улыбнулась она сморщившимися губами.

— Может вы в этот раз захотите, — пожал Кондрат плечами и сел напротив неё. — Так чем я могу вам, госпожа Коконтьер.

— Моя непослушная собачка, мистер Брилль…

— Опять убежала, — кивнул он, не показывая раздражения.

— Маленькая негодница, — возмущённо выдохнула Коконтьер.

— Я вынужден вас предупредить, что однажды это может очень плохо кончиться, госпожа Коконтьер. Вам следует надевать поводок.

— Я надевала, мистер Брилль, но вы не поверите. Выскользнула из него! Вот так просто! Но вы же мне поможете найти? — посмотрела она на него слезящимися глазами.

— Конечно, госпожа Коконтьер. Как я могу отказать такой прекрасной даме, как вы, — выдавил он из себя улыбку.

Хотя, глядя на её старческое лицо, изрезанное морщинами и похожее на скукожившуюся кожуру мандарина, Кондрат предполагал, что раньше она была той ещё обаятельной дамой, разбивающей сердца всем подряд. Иногда, глядя на неё, он чувствовал внутри себя холодок, ведь однажды он и сам станет таким. Беспомощным, слабым и не способным поймать собственные мысли.

— Спасибо, мистер Брилль, — кивнула она. — Как хорошо, что вы есть.

Ему за это и платят, что он есть. Отказываться от простой работы, за которую хорошо платят, он не собирался. Деньги никогда лишними не будут. К тому же, не ему теперь бегать по всему району в поисках собачки. Мальчишки вполне себе приноровились отыскивать её где-нибудь на помойках или в сточных ямах.

С концом рабочего дня, распрощавшись с Сайгой, Кондрат отправился в больницу к Вайрину, попутно заскочив к мальчишкам, чтобы те вновь отправились на поиски собачки. Вряд ли Вайрин знал больше, чем сам Кондрат, однако так ему было легче думать. Человек, который тоже может генерировать идеи, когда он может критиковать твои домыслы и дополнять их, дорогого стоит. Ты не можешь правильно оценивать ситуацию, когда некому поставить твои мысли под сомнения.

Выяснилось, что Вайрина переселили в отдельную палату. Теперь ему не приходилось лежать с ещё парой десятков человек. Здесь была и своя ванна, и стол со стулом, и даже небольшой комод, хотя место больше походило на тюремную камеру повышенного комфорта. Да и сам Вайрин выглядел совсем безрадостным, и даже отдельная палата ему настроения не подняла. Сидел и хмуро глядел в одну точку на противоположной стене.

— Всё настолько плохо прошло? — поинтересовался Кондрат, сев на стул

— Да как тебе сказать… — вздохнул он. — Ты хоть скажи, не зря всё это было?

— Мы выиграли время. Сейчас крыса будет думать, что смог нас отвлечь от реального убийцы, а значит мы на пару шагов впереди.

— Но мы до сих пор не знаем, кто это.

— Не знаем. Но думаю, что со временем это выяснится, — Кондрат внимательно изучал лицо Вайрина. Он бы прямо-таки расстроенным. — Всё прошло настолько плохо?

— А?

— Твоя встреча с Атерией.

— Да не, нормально… — пробормотал он. — Просто… там, короче, ещё её родители пришли. Было очень неловко, когда они меня благодарили. Просто жесть в чистом виде. Я был готов провалиться здесь и сейчас. А потом её отец… он сказал, что нравится ли мне его младшая дочь. Папал я, другим словом.

— Могло быть ещё хуже.

— Да куда там… Меня взяли в оборот, это и коню понятно. Он обещал передать свои благодарности моему отцу, так что теперь я жду письма счастья, что мне нашли невесту.

— Мне казалось, тебе она нравится, — не удержался от улыбки Кондрат.

— Ну да, нравится, конечно, но…

— Я же тебя предупреждал. Ты не знал, кто она?

— Узнал в самом конце, но…

— Отказал ей? — допытывался Кондрат.

— Нет, чуть не поцеловал, — нехотя признался Вайрин, отведя взгляд.

— Тогда чего удивляться, что так произошло? — пожал он плечами.

Вайрин возвращался мыслями к тому моменту, когда ушёл Кондрат. Как стояла рядом с ним Атерия, краснея и запинаясь пытаясь сказать, насколько она благодарна ему и насколько чувствует себя виноватой, что тогда наговорила глупостей, после чего в палату вошли её родители.

— Я не удивлён. Просто не рад, что за меня всё решают, — буркнул он.

— Но ты сам сказал…

— Я знаю, что я сказал, Кондрат, — огрызнулся он. — Просто вы мной воспользовались и подставили. А теперь меня будут пытаться посадить на короткий поводок ради своих политических игрищ.

Вайрин вздохнул и покачал головой. С одной стороны, он злился на своего друга, но с другой прекрасно понимал, что тот действовал исходя из ситуации. Он был не из тех, кто станет подставлять или делать гадости за спиной. Слишком прямолинейный и суровый для такого дерьма. И тем не менее от обиды это не спасало.

— Ладно, плевать, разберёмся, — поморщился Вайрин. — Давай сменим тему. Что там насчёт того ублюдка, которого я убил? Он? Не он?

— Боюсь, что не он, если ты имеешь ввиду трупореза.

— Да чёрт… — выругался Вайрин. — А кто тогда?

— Сообщник, — негромко ответил Вайрин. — Гравий Донк, бывший солдат…

— И там он научился водить экипаж… — медленно кивнул Вайрин.

— Скорее всего. Мы поговорили с его знакомыми и выяснили, что он стал сам не свой после какой-то войны на юге. Просто потерялся и не выходил на связь, пока внезапно не попросил одолжить ему экипаж поработать ночью.

— Книги?

— Да, мы нашли у него библиотечные книги, брал полтора месяца назад, но так и не вернул. И деньги, которые он вряд ли заработал извозчиком, работая пару раз.

— Что по работе?

— Мы нашли тех, кто одалживал ему экипаж. Всё сошлось идеально. Первую жертву он подвозил два месяца назад. Ещё одну месяц назад и последнюю буквально через десять дней после третей. Все даты совпали. Это он забирал девушек.

— А дом? Вы нашли его дом? — подался вперёд Вайрин.

— Здесь и начинается самое интересное…

Кондрат вкратце поведал о комнате Гравия и о том заброшенном доме, который нашли по анонимной наводке. Он перечислил все улики, которые смог заметить, указывающие на обман, не забыв упомянуть и о том, что книги он взял задолго после первого убийства, стилизованного под ритуал.

— Блин, идеально подходил ведь… — вздохнул Вайрин. — Может всё-таки он?

— Не он. И тот, кто покрывает настоящего убийцу, это лишь подтвердил. Мы близко подобрались к нему.

— Но всё равно оказались в тупике, Кондрат, — откинулся он на подушку. — Что у нас есть, только по-честному? Примерная внешность, под которую попадает половина Эдельвейса? Примерное прошлого и настоящего места жительства? Примерное место работы? Всё примерно, ни одной конкретики

— И тем не менее, мы его прижали, раз начали подделывать улики. Значит есть что-то, что бы конкретно указало на него, — сказал уверенно Кондрат.

— Что именно?

— Я пока не знаю. Сейчас не знаю, но думаю, что мы просто пока не понимаем, что видим ответ, вот и всё.

— Кондрат, если моя жертва будет напрасна, я тебе этого не прощу, серьёзно, — впился Вайрин в него взглядом, но по глазам было видно, что тот шутит.

— Не будет. К тому же, почему ты расстраиваешься? Разве ты не сам мне говорил, что хочешь лучшей жизни? С Тонгастерами тебя будет ждать светлое будущее. Отправят, скорее всего, работать обратно в столицу. Будешь быстро подниматься по лестнице быстрее, чем запоминать свои звания. Станешь каким-нибудь начальником. Уверен, тебе даже дом предоставят, чтобы тебе и твоей невесте было где жить. Разве ты не этого хотел?

— Ну… наверное, я просто узнал, каково это…

— Что именно? Свобода?

— Самостоятельность, — кисло улыбнулся он. — А теперь меня будут тыкать носом, что я должен, а что нет. Да и… Боги, Кондрат, ты ведь знаешь, как это работает. Мне будут говорить, кого простить, а кого засадить. Я буду всегда под колпаком.

Кондрат посмотрел на Вайрина с новой стороны. Да, он повзрослел за те полгода, что они знакомы. То ли пули и побои ума прибавили, то ли действительно вкусил самостоятельности, и ему, вечно бывшему под колпаком своих родителей, понравилось всё решать собственными силами.

И оттого он выглядел теперь в глазах Кондрата ещё более подавленным. Неловко вышло, конечно, и он чувствовал теперь за собой вину, что так подставил того, кто ему доверился. Сейчас можно было говорить, а что ему оставалось, но тут как не крути вопрос, всё равно понятно, что это была подстава. Самая настоящая.

И в расстроенных чувствах Кондрат отправился к себе домой. Убийцу не схватил, крысу не вычислил, протеже подставил — прошёлся по всем пунктам прямо-таки. И что ещё неприятнее, Вайрин был прав. У них действительно не было зацепок теперь. Лишь примерное представление, в какую сторону двигаться и ждать нового убийства, надеясь, что они смогут зацепиться за что-то.

Однако новое убийство станет для них последним — герцог вряд ли закроет глаза на ещё одну жертву, когда они чуть ли не клялись ему, что уже почти схватили убийцу.

— Мистер Брилль! Мистер Брилль! — мальчишеский голос нагонял его со спины, когда Кондрат уже дошёл до дверей своего дома.

Он обернулся и увидел, как к нему бежит мальчишка в шортах, рубашка и рваном пиджаке на локте. Ах да, собачка, точно…

Кондрат вздохнул и достал монету, но лишь приглядевшись, нахмурился — обычно они приводили ему её, чтобы потом Кондрат отдал её старушке, но теперь собаки рядом с мальчишкой не было. Да и сам парнишка выглядел встревоженным и каким-то подавленным

— Кай, здравствуй, — кивнул Кондрат запыхавшемуся ребёнку. — Что-то стряслось?

— Здравствуйте, мистер Брилль… — быстро поклонился мальчик. — Тут такое дело… мы собаку нашли…

— Ясно. Только я не вижу собаки рядом с тобой. Вы ведь помните уговор — приводите собаку и получаете причитающиеся деньги.

— Да, но… мистер Брилль. Она умерла, — опустил взгляд мальчишка.

— Умерла?

— Да, умерла, мистер Брилль. Но мы нашли её уже мёртвой! На одной из мусорок нашли. И это не мы, честное слово!

— А что с собакой? — нахмурился Кондрат. Интуиция вновь проснулась и повела его вперёд. Ему требовалась зацепка? Он её получил, и как заказывал. — Как именно она умерла?

— Ну… она… её растерзали словно, мистер Брилль, — поморщившись, ответил мальчик. — Страшно смотреть, вся в крови. Точно бродячие собаки порвали.

Вот он, вопрос, который Кондрат должен был задать с самого начала. Как он сразу не догадался? Почему даже не подумал в эту сторону, хотя это было настолько очевидно? Он об этом должен был подумать в первую очередь, а не сидеть и сопли распускать, что не за что зацепиться. Ведь вопрос был банален и прост — что предпримет серийный убийца, когда не может реализовать свои желания? Что он будет делать, чтобы подавить свою жажду насилия?

Естественно, вернётся к тому, что делал до того, как стать убийцей.

— Покажи мне собаку, — попросил Кондрат.

И направился по улицам вечернего города за мальчишкой.

Глава 26

— Мистер Брилль, вот здесь. Вот, здесь мы её нашли! — мальчишка указал пальцами на одну из улочек.

Наученный горьким опытом, Кондрат сначала заглянул туда и, лишь убедившись, что кроме ещё троих беспризорников там никого нет, зашёл. Они обступили пару мусорных баков, сколоченных из деревянных бочек, и между ними приваленное мусором лежало то, что осталось от собачки.

— Мистер Брилль… — кивнули мальчуганы, отступив и позволив ему самому посмотреть на находку.

Кондрат присел перед собакой, внимательно разглядывая её несчастную тушку. Ошибки быть не могло, это была собачка Коконтьер, он узнал её как по красному поводку, так и по белым пятнам, сейчас залитым кровью на коричневых боках.

То, что было перед ним, мало походило на атаку бродячих собак. По крайней мере, они точно не вырвали бы глаза у своей добычи. Здесь не было ни обглоданных костей, ни следов зубов. Шкура, хвост, уши, лапы, части тела и органов — всё аккуратно вырезано. Просто из-за обилия крови и такого состояния тела легко принять её за разорванную другими собаками.

— Как вы её нашли? — спросил Кондрат, не оборачиваясь.

Мальчишки вытянулись.

Что-что, а этот мужчина умел вселять страх. Он был не такой, как все, не стражник и не злой продавец на рынке, грозившийся их перерезать тесаком, если они продолжат воровать у него мясо. Нет, этот немногословный человек обладал иной, отличной от других пугающей чертой — холодным спокойствием, под которым затаилось что-то злое. Словно вот-вот, и он покажет свой оскал.

— Я нашёл, — негромко признался один из мальчишек. — Она всегда по помойкам лазила. Ну и я по мухам услышал… и это…

— Видели кого-нибудь ещё здесь?

— Нет, а что?

— Ничего, — покачал головой Кондрат.

Он задумчиво изучал труп животного. Примерно то же самое замечали лет десять назад на окраинах, где жил раньше трупорез.

А значит они ошиблись.

Он ошибся. Не подумал, как следует.

Тогда Кондрат решил, что переехать из трущоб в центр было для обычного человека практически невозможно, и что маньяк осел на другой окраине. Но что, если это не так? Что, если он действительно удачливый бизнесмен, поднявшийся с низов, или нашёл работу, которая предоставляет и место жительства?

Что, если он переехал десять лет назад и начал жить здесь? Встретил однажды девушку, возвращаясь домой, и забил её камнем. После этого почувствовал вкус крови и уже осознанно пошёл на убийство. Сначала заманил проститутку в заброшенный дом. Потом нанял себе извозчика и стал их отвозить в другое место на юге, где сам и не жил. Возможно, нашёл знакомых, которые помогли ему купить дом или сам мог себе позволить.

Но если трупорез переехал десять лет назад в центр и продолжал убивать питомцев до первой жертвы, почему об этом никому ничего не стало известно? Они же опрашивали людей, те должны были заметить замученных животных. Десять лет до первого преступления — даже по одному в месяц набиралось много. Или причина в том, что в центре города убираются лучше, и поэтому никто не обратил внимание?

Как бы то ни было, почерк был похож на их клиента. Не получив девушку в свои руки, он вернулся к старому и начал вновь убивать животных в радиусе собственного жилья. И их точно так же никто не заметит, едва здесь пройдутся по улицам дворники и всё уберут.

— Хотите заработать? — спросил Кондрат, вставая.

— Всегда хотим, — выступил один из мальчишек вперёд. — Что нужно?

— Я хочу, чтобы вы искали вот таких убитых животных и сразу сообщали мне об этом.

— Убитых? — поморщился он.

— Да, — Кондрат протянул монету. — За каждое подобное животное будете получать как за поимку этой собачки. И сразу договоримся, что без всяких фокусов. Если вдруг выяснится, что это вы убили животное, а я обязательно это выясню, вас не будет ждать ничего хорошего. Я ясно выражаюсь?

— Да, мистер.

Просто, чтобы внести ясность между ними. Молодые и жадные умы иногда могут идти ради наживы на такие вещи, что у самых отмороженных кровь будет стыть в жилах. Поэтому, чтобы сразу предупредить возможные убийства с целью наживы Кондрат решил предостеречь их от этого. И очень надеялся, что они внемлют ему.

Вернувшись в офис, Кондрат первым делом достал карту Эдельвейса. Окинул её взглядом, достал перо, обмакнул в чернила и поставил новую точку в центре города. Здесь ещё не придумали географического профилирования, и это было их силой, которой они могли воспользоваться. Сколько у них было? Месяц точно, после такого громкого дела вряд ли трупорез покажет нос. Возможно, два. А если очень повезёт, то и все три.

За это время Кондрат надеялся найти достаточно убитых животных, чтобы вычислить местоположение серийного убийцы. И теперь он будет держать в голове, что убийца мог в центре не только работать, но и проживать, будучи прописанным на старом месте. А если сравнить ещё и с книгами из библиотеки…

Хотя может он и не брал их? Они никогда не брали в расчёт, что он мог их не брать, верно? Вдруг нашёл, купил или ещё что, и они просто не там ищут?

Ничего, время покажет, были они правы или нет…

* * *

— Я знал! Я знал, что здесь что-то не то! — воскликнул Яклев. — Как жопой чуял! Это ведьма, да? Всё же ведьма⁈ Поэтому, да⁈

— Не ведьма, — покачал головой Оттаберг. — Успокойтесь мистер Яклев.

Тот действительно так перевозбудился, что уже был готов залезть на стол собственному начальнику и кричать ему в лицо. И непонятно, что он так обрадовался, услышав, что дело пока закрывать не собираются.

— Тогда я не пойму, почему дело не закрыли, — произнёс Вантувер, сохраняя в отличие от своего напарника спокойствие. — Мы же выяснили, что за всем этим стоял Гравий Донк. Нашли улики и место, где он убивал, нашли орудия убийства и предметы, принадлежавшие девушкам. Какие ещё доказательства нужны?

— Надо удостовериться, что это не второй Джорк Антино, мистер Вантувер, — хмыкнул Оттаберг, уколов того неудачей. — Поэтому, пока мы полностью не разберём все нюансы произошедшего, дело будет открыто.

— Там на Серой улице убили мужчину. Просто перерезали глотку и бросили на улице, даже не забрав ценные вещи. Кто его будет расследовать, если мы продолжим заниматься этим делом?

— Не вы, — отмахнулся Оттаберг. — Можете заниматься убитым мужчиной.

— А этим делом кто будет заниматься? — спросил сразу Яклев.

— А вас это волновать вообще не должно! — поднял он голос. — Вы уже обосрались везде, где только можно, и теперь не вам тут говорить, открывать дело или закрывать! Я спас ваши задницы от расправы, и поэтому вы заткнётесь и будете делать, ЧТО Я СКАЗАЛ!!! ВЫ ПОНЯЛИ⁈

В конце он сорвался на крик, брызжа слюной во все стороны и покраснев так, что вены вздулись на лице. Ещё немного и сердце остановится. Ну в чём нельзя было отказать Оттабергу, так это в крике на своих подчинённых, которые не могли ему ничего возразить.

Кондрат наблюдал за этим всем молча, прекрасно понимая причины. В итоге, именно он и сказал Оттабергу не закрывать дело, так как ничем хорошим это не закончится, пока настоящий трупорез на свободе. Только теперь убийца может отказаться от показа тел жертв и начать закапывать труп или скармливать их свиньям. В этом случае они даже не узнают, что он убивает, и тогда действительно хрен выйдешь на него.

— Мы поняли, мистер Оттаберг, — вздохнул Яклев. — Так что о нас требуется? Что мы должны сделать?

— Ничего. Занимайтесь своими делами, — успокоился он так же быстро, как и взбеленился.

Яклев и Вантувер одарили Кондрата странным взглядом, после чего покинули кабинет, оставив их вдвоём.

— Ну что ж, я сделал, как вы просили, мистер Брилль. Что дальше?

— Надо поднять библиотечные списки. Надо поднять списки всех живущих в указанном районе и всех, кто работает в центре. Переехали они или нет — без разницы. На этот раз мне нужны фамилии всех, кто там жил и стал работать в центре или их работа как-либо с ним связана.

— Ну те, что жил там десять лет назад, у нас уже есть, а вот насчёт остального надо идти в ратушу. У них в архиве должна быть перепись всего населения, включая тех, кто живёт в нужном районе. Я пошлю тогда Якле…

— Я сам схожу. Вы можете заполнить запрос, чтобы я его отнёс?

— Да, конечно… — вздохнул Оттаберг, сел за стол и начал заполнять.

В прошлый раз они взяли из списков лишь тех, кто переезжал, но теперь Кондрат собирался получить списки абсолютно всех жителей, как уехавших, так и живущих по ныне, плюс тех, кто работает так или иначе в центре. Будь то менеджер или дворник — ему требовались все, кто там бывал. И уже сравнив их, можно будет получить круг лиц, под которых можно будет копать.

Почему он раньше не подумал об этом? Стареет, видимо…

Кондрат отнёс запрос в ратушу, большое белое здание, похожее на Капитолий, и вернулся к своей работе. Сейчас оставалось лишь ждать результатов. К сожалению, государственный аппарат работал медленно, да и сами документы они не выдавали, а лишь вручали копии.

Неделя — столько ждал Кондрат результатов. В прошлый раз ждать пришлось буквально несколько дней, а теперь они не спешили. Но это не значит, что ему нечем было заняться. Попутно с работой частного сыщика Кондрату прибегали мальчишки, сообщая о животных, которых нашли на улице.

К сожалению, далеко не все из них подходили. Кто-то просто умер от старости, кого-то переехала карета или экипаж, разделив на две половинки, кого-то задрали собаки. Кошки, собаки, мыши, даже птицы — он бегал едва ли не каждый день. Но это не значит, что удача не улыбнулась ему.

Двое животных, обе кошки, оказались тем, что он искал. Всё те же признаки издевательств, от выколотых глаз до сломанных лапок и отрезанного хвоста. Их не находили в одном месте, обе были обнаружены на разных улицах, но три жестоких убийства уже могли помочь даже примерно очертить район, в котором мог находиться убийца.

Центр.

Самый центр города…

— Далеко же ты забрался, ублюдок… — пробормотал Кондрат, разглядывая карту.

Теперь надо расставить всё по полочкам.

Они ищут щуплого мужчину в очках. По убийству животных можно теперь точно сказать, что он проживает в центре и, скорее всего, работает там же.

Что было в центре? Куча лавок и других мелких заведений, богатые заведения ну и университет, больница, замок герцога, ратуша и несколько других государственных заведений. Практически в каждом из них он мог работать на месте низкооплачиваемого работника, квалифицированного сотрудника или вовсе быть хозяином.

Какие места могут давать квартиры для жизни своим сотрудникам? Скорее всего, можно исключить сразу низкооплачиваемый труд, так как вряд ли хозяин будет выделять комнату не особо ценному работнику. Легче найти того, кто живёт ближе и готов работать здесь и сейчас. Значит это должен быть какой-то специалист, имеющий хорошие навыки, чтобы ему платили достаточно для покупки или съёма квартиры, либо предоставляли жилую площадь ему сами.

Какое из заведений в центре предоставляет жильё за работу или платит достаточно для съёма в том районе? Да, в принципе все. Если он хозяин магазина, лавки, кафе, бара или другого мелкого заведения, то может жить прямо там. Государственные учреждения тоже часто выделяют комнаты сотрудникам, чтобы те жили рядом — у них они казённые. Или дорогие заведения, если он ценный сотрудник, чтобы заманить к себе самых лучших.

Значит можно выделить следующее.

Трупорез не низкоквалифицированный работник. Он достаточно умён и смог пробиться наверх, выбраться из окраин и стать успешным человеком. Возможно, хозяин мелкого бизнеса, сотрудник государственных служб или ценный работник заведения. Он будет заметно выделяться на фоне остальных, что так и остались жить на окраинах.

Так-то получше. Такой сорт людей достаточно редок, проверить это будет гораздо легче, чем искать непонятного человека среди толпы на улице в центре. Теперь оставалось лишь получить списки жителей того района и проверить, кто смог подняться и найти работу в центре, получив с этим и жильё…

Да только выяснить это Кондрату уже не удалось.

Архивы в ратуше сгорели.

Эта новость облетела всю округу в тот же день, когда к Кондрату пришёл посыльный, передав сообщение от Оттаберга, что списки на месте. Не было ни улицы, ни клочка бумаги в газетах, где бы не трезвонили о пожаре. Даже с тротуара был виден поднимающийся к голубому небу столб чёрного дыма.

Уже в тот момент Кондрат почувствовал волнение, но отнюдь не то, когда ты напал на хвост ублюдка и вот-вот дотянешься до него, а раздражающее, будто упустил его в последний момент.

Кондрат как можно скорее бросился в отдел правопорядка, но и там его ждала неудача.

— Ты слышал, да? — вздохнул Оттаберг, бросив на стол свежую газету. — Ратуша горит. Благо, что не нам за это отвечать…

— А списки? Списки они успели передать? — Кондрат схватился за самое главное.

— Да, приносили вроде…

Да только необходимые им документы так и не нашли в отделе. Человек, который принёс их, клялся, что оставил у секретаря начальника, а та, в свою очередь клялась, что никому не отдавала. Да, сходила в туалет и на обед, но не более.

Но что было хуже, пропали вообще все списки по делу. Все, что только были. Не только принесённые, но и сверки из библиотеки, документы по тем кто переехал и совпадения подозреваемых. Ни одного не осталось. Кто-то в спешке заметал следы, рискуя быть схваченным, не давая им в последний момент дотянуться до правды.

— Так вот чего вы боялись… — пробормотал Оттаберг. — Что у нас есть тот, кто может прикрывать убийцу…

Наконец до него дошло, пусть и с опозданием. Однако он не был рад этому открытию.

— Боюсь, что так, — кивнул Кондрат. — И мы не знаем, кто это может быть.

— Думаете, он же поджёг архивы ратуши?

— Думаю… нет. Подозреваю, что здесь кто-то со стороны помог. Возможно тот, кто был должен убийце или его сообщнику из ваших. У вас есть те, кто как-то работал с делами по ратуше? Может там какие-то правонарушения или махинации?

— Понимаю, к чему вы клоните, но не мы этим занимаемся, мистер Брилль. Они не в нашей юрисдикции… По крайней мере, пожар Его Светлость к нам приписать не сможет, и на том спасибо.

Но Кондрат не был бы так рад на его месте.

Они каждый раз упускают ниточку прямо из-под носа. Каждый раз они не успевают совсем чуть-чуть. Убийца и его сообщники оказываются чуточку быстрее, всегда на полшага впереди, успевая в последний момент замести следы.

Естественно, Кондрат поговорил с тем человеком, что бегал за документами, но страж клялся, что ни с кем не разговаривал и никто физически не мог знать о том, куда он отправился. Его вызвали в кабинет, там мистер Оттаберг велел принести документы из ратуши, что он сразу и принялся исполнять, ни на что не отвлекаясь.

И именно здесь было самое слабое звено.

Ведь кто-то сообщил, что документы готовы, верно? Кондрат подозревал, что в отдел пришла записка или кто-то лично пришёл сообщить о готовых документах, и именно в этот момент крыса узнала и поняла, что они делают на самом деле и почему дело не закрыто. И сразу принялась действовать, понимая, что если вскроют убийцу, сразу выйдут и на него.

Кто-то очень спешно заметал следы. Этот кто-то не хотел, чтобы они даже случайно увидели списки, так как это могло сразу дать ответ, кто убийца. А может, они уже знали, кто убийца, и лишь одно упоминание о нём смогло бы раскрыть дело…

Кондрат чувствовал, как его сердце учащённо бьётся. Это был азарт, это была охота, чувства противника, который был уже совсем рядом. Оставалось лишь нагнать его, найти по следу, который уже очерчивался…

Сейчас ратуша горит вместе со списками в архивах, которые могли бы пролить свет на произошедшее, а все документы по делу пропали. Оставались лишь голые знания, понимание того, где искать ублюдка, и кем он должен был являться.

И у Кондрата вновь созрел план. Надо вновь отправить людей и опросить всех жителей повторно. Возможно, в этот раз кто-то будет более сговорчив. Одновременно с этим надо запросить списки сотрудников, которые работают уже около десяти лет из всех заведений в центре. Государственные учреждения, богатые заведения, выделяющие своим работникам жильё или все лавки, чьи хозяева так или иначе были связаны с окраинами.

Раньше это было не так эффективно, слишком много людей падут под подозрения, но теперь-то они точно знали, что убийца не только работает, но и живёт в центре. А это значительно снижает круг лиц. Да, подобное отнимет много времени, однако теперь они знают, на что готовы пойти те, кто работает на трупореза. И они смогут предпринять меры, чтобы защитить данные.

А что касается самого Кондрата, то его посетила одна мысль на фоне происходящего, и теперь он собирался вновь поговорить с Атерией.

Если сейчас вспомнить, то, когда Кондрат общался за городом с мальчишкой из храма, тот упомянул, что с третей жертвой, Онной Фаггейн, в день перед смертью общался какой-то незнакомец. Буквально, дословно сказал, что разговаривали так, будто уже знали друг друга. И проститутку он тоже как-то заманил в тот заброшенный дом, заставив довериться, ведь место было явно не близким.

Если перефразировать, в Кондрате зрело подозрение, что со всеми жертвами убийца так или иначе был знаком лично. Он и до этого думал, что убийца мог знать их, но тогда отбросил эту идею, посчитав, что это маловероятно, и больше опираясь на то, что тот их просто замечал на улице, из-за чего разлёт жертв был разным — от аристократок до проституток. Да и спросить у них не представлялось возможным в тот момент по причине смерти.

Но теперь Кондрат был иного мнения. Может даже мимоходом, но трупорез мог всё же так или иначе знать их. И выбирать не просто случайную девушку, которая понравилась ему на улице, а исключительно тех, о ком имел хотя бы приблизительное представление, кто перед ним будет.

И Атерия, как последняя из жертв наверняка тоже однажды мимоходом как-то случайно смогла познакомиться с тем, кто её собирался убить…

Глава 27

Сколько людей в кругу общения Атерии Тонгастер? Вряд ли три-четыре человека. Друзья, знакомые, преподаватели, те, кого она видит каждый день, но даже не запоминает их, как продавцы в магазинах и просто случайные люди. Список можно продолжать бесконечно, но факт остаётся фактом — высока вероятность, что она виделась с ним хоть раз.

Такое подозрение у Кондрата возникло по причине того, что так спешно избавились от списков, которые могли вывести на убийцу. Будто стоило увидеть фамилию, проверить, кто с этим человеком контактировал, и всё сразу встанет на свои места.

И Кондрат направился на поиски Атерии Тонгастер.

Сейчас она могла быть только в двух местах — у Вайрина в больнице или в университете. После произошедшего вряд ли она станет гулять по улицам, к тому же одна. А если судить по времени, то занятия в университете должны были ещё идти, а значит с большей вероятностью он найдёт её на парах.

Кондрат не стал пользоваться служебным экипажем. Вместо этого поймал первый попавшийся, и назвал адрес. Но не университета, случайный. Едва экипаж остановился, он тут же вышел и скользнул в какой-то закоулок, где быстрым шагом направился куда глаза глядят. Несколько раз свернул наугад, вышел на параллельную улицу и попытался раствориться в толпе.

У Кондрата не паранойя, просто если они перешли к активному заметанию следов, то вполне возможно, что и за ним установили слежку, чтобы знать, что он делает. Или чтобы убрать. Как теперь могли убрать и самого трупореза, чтобы тот не разболтал лишнего. Кто? На данный момент Кондрат насчитал троих: убийца, крыса в отделе и извозчик. От одного они избавились, ещё двое осталось, но далеко не факт, что их не больше.

Когда Кондрат наконец почувствовал, что затерялся достаточно, он поймал ещё один экипаж и теперь уже назвал необходимый адрес, направившись прямиком в университет. Путь занял около получаса, и вот он уже стоял перед воротами, за которыми раскинулись газоны с редкими деревьями. Только на этот раз у входа стояла охрана.

На требование, не просьбу, показать документы Кондрат протянул бумагу, свидетельствующую, что он консультант северного отдела стражей правопорядка и собственный паспорт. После критичного осмотра его пропустили внутрь.

Удивительно место, конечно. Едва переступаешь порог, как чувствуешь безмятежность и спокойствие. Мир становится ярче и беззаботнее, будто цель этого заведения в последний раз дать почувствовать студентам вкус детства.

Кондрат даже примерно не представлял, где искать Атерию в Эдельвейском университете, однако, как и любой бывший студент, понимал, где ему могут помочь. Но даже найти ректорат оказалось тем ещё квестом. К сожалению, он не имел такого обаяния, как Вайрин, и студенты шарахались от него, едва Кондрат подходил к ним. Лишь какой-то паренёк подсказал направление. Надо было у стражи спросить, конечно, но он думал, что это будет проще, чем кажется.

— Атерия Тонгастер? — переспросила его полная женщина в очках, как от донышек бутылок, и кудрявыми волосами мерзкого мышиного цвета, глядя на него с подозрением. — А кто интересуется, позволю спросить?

— Мистер Брилль, старший консультант северного отдела стражей правопорядка. Мне поручено поговорить с госпожой Тонгастер по поводу произошедших событий, чтобы выяснить подробности.

Он протянул документы, и женщина напротив долго и пристально их разглядывала, будто заподозрив подделку. Лишь через минуту она со вздохом протянула их обратно, недовольно ответив:

— Я не могу вам помочь, мистер Брилль.

— А кто может?

— Не знаю, вам надо к заведующей по учебной части миссис Иваньго, — махнула она в сторону другого стола.

— Но там никого нет, — нахмурился Кондрат.

— Потому что у неё сегодня выходной.

Женщина отвечала так, что захотелось пригласить сюда Вайрина, который бы повторил тот финт, как с библиотекарем. Такие люди, вечно недовольные, вечно чувствующие себя важнее, чем есть на самом деле, вызывали исключительно раздражение.

— Мне нужно сейчас, — с нажимом произнёс Кондрат.

— Ничем не могу помочь, — фыркнула она.

— Хорошо, сударыня, — кивнул он. — Я понял. А знаете, кто может помочь? Отец леди Тонгастер, Его Светлость Тонгастер, который будет очень недоволен, если с его дочерью что-то случится. А когда с ней что-то случится, он придёт к вашему герцогу, и тот спросит у нас, в чём дело. И тогда я отвечу, что какая-то женщине из ректората был лень подняться со стула и дать мне этот список. И уже вы окажетесь в допросной по обвинению в измене, и я лично буду проводить его, глядя на то, как у вас выкручивают палец за пальцем, я ясно выразился?

Под конец Кондрат упёрся на стол и наклонился к женщине так, что ей пришлось вжаться в спинку стула, откинувшись назад, чтобы не коснуться с ним носами. Ей не оставалось, как молча кивнуть.

— Тогда поднялась и нашла, где сейчас находится Атерия Тонгастер. Живо! — прикрикнул он отступив назад.

Даже такое простое дело оказывается сложным из-за подобных людей. Лишь бы показать свои обиды и покомпостировать мозги остальным.

Получив расписание занятий, которые посещала Атерия, Кондрат отправился на поиски по лабиринту университета. Странное и приятное чувство, гулять по этим светлым коридорами, выстеленным серым мрамором, где на каменных, слегка шершавых стенах висят большие картины, а сквозь окно пробивается мягкий солнечный свет.

Закрыть глаза и покажется, что ты оказался действительно в каком-то волшебном замке из сказок. Кондрат невольно остановился, оглядываясь.

Сейчас было тихо, в университете шли занятия, и оттого он казался абсолютно пустым. Такой маленький сказочный мирок, где есть только он. И воздух здесь совсем не затхлый — явно хорошо поработали с вентиляцией, так как он чувствовал лёгкий тёплый поток воздуха, гуляющего по коридорам.

Словно вернулся в безмятежное детство, чистое и светлое, когда дворы в домах казались точно такими же тихими и уютными. Где были те металлические площадки-костоломы, между домов под деревьями, а утреннее солнце только-только пробивалось через листву…

— Мистер Брилль?

Совсем тихий голосок, даже слегка настороженный и напряжённый, застал Кондрата врасплох. Слишком плохо это место влияло на него.

Кондрат обернулся так резко, что Атерия испуганно отшатнулась, хлопая ресницами. Было в ней что-то очень милое и юное, что, несомненно, покорило Вайрина. Кондрат видел разве что просто красивую девушку. Любовь как-то обходила его стороной, и Кондрат был несомненно рад этому факту.

— Леди Тонгастер, — чуть поклонился Кондрат. — Я искал вас.

— Меня? — удивилась она.

— Да, у вас есть пара минут, чтобы ответить на мои вопросы?

— Ну… — она бросил взгляд в коридор дальше. — У меня сейчас занятия, мистер Брилль. Если только после них…

— Я подожду, ничего страшного, — согласился Кондрат.

Он сел на одну из скамеек в коридоре прямо напротив дверей её кабинета и стал ждать. Мимо изредка проходили студенты, бросая на него удивлённые и заинтересованные взгляды, но едва чувствовали его взгляд, как спешили убраться от Кондрата подальше. Для них он был непонятным жутким человеком с каменным лицом и холодным, как сталь, взглядом, который одним своим видом вызывал тревогу.

Вскоре с улицы послышались удары колокола. Красивые переливы эхом расходились по коридорам, пробирая до самого сердца, и кабинеты за закрытыми дверями зашумели. Ещё минута и в коридоры хлынул нескончаемый поток студентов, которые потянулись к выходу. Они галдели, смеялись, что-то громко обсуждали и спорили, сплетая голоса в общий задорный гул молодости. Беззаботные и свободные, которых государство пыталось уберечь, как своё будущее, которое несомненно однажды придёт на смену им.

Из этой общей толпы появилась и Атерия.

— Мистер Брилль, вы хотели поговорить, да?

— Да, только место чуть потише найти бы…

— О, а я знаю, куда. Идёмте за мной.

Вместе они вклинились в поток, рассекая его, словно волнорез, пока не выбрались в пустые коридоры, а там дальше среди дверей в кабинеты в небольшой внутренний дворик с фонтаном, который он уже видел со второго этажа, когда приходил консультироваться по поводу божеств Великих Гор. Скоро он сам станет в этом экспертом.

— Так что вы хотели спросить? — Атерия присела на одну из скамеек и внимательно посмотрела на него. — Это как-то связано с лордом Легрерианом?

Кондрат занял другой край лавки, повернувшись к девушке.

— Нет, не с ним.

— А с ним всё хорошо?

— Лучше, чем может быть. Думаю, он счастлив, что вы о нём заботитесь.

— А мне кажется, что он, наоборот, слишком напряжён из-за этого, — взгрустнула Атерия. — Смотрит теперь на меня скорее испуганно, чем с радостью, хотя до этого было не так.

— На него легла определённая ответственность, леди Тонгастер.

— Да, знаю, но… как-то это поспешно всё произошло. Я боюсь, что он испугается напора и сбежит.

— Не думаю, что лорд Легрериан из тех, кто убегает от проблем, — усмехнулся Кондрат. Потому что считал, что Вайрин из тех, кто их находит. — А на каком вы курсе, леди Тонгастер?

— Уже на пятом, мистер Брилль. Ещё один курс, и я закончу юриспруденцию. Ну, не считая этого года, конечно.

— Решили стать судьёй?

— Да, отец настоял, — кивнула она и смущённо улыбнулась, отведя взгляд. — Наверное, вы знаете, кто мой отец. Ну и вот, он решил, что лучше будет, если я пойду по стопам старшей сестры и стану кем-нибудь в суде или администрации империи.

— Большие планы, леди Тонгастер.

— Да какие там… Но с другой стороны, если бы мне не сказали, куда поступать, то я бы, наверное, и сама бы не знала, кем хочу стать. А здесь мне вроде как и по душе всё это изучать, с людьми общаться. Так что вот так, — пожала Атерия плечами.

Как Кондрат её понимал. В большинстве своём никто не понимал, на что подписывается, поступая в университеты. Лишь к третьему-четвёртому курсу приходило осознание, с чем конкретно ты связался, а уже поздно что-то менять. И здесь кто-то смирялся, кто-то переучивался, а кто-то осознавал размер своей ошибки только на работе.

Кондрат был из последней группы.

— Значит находите хорошо общий язык с людьми?

— Ну… наверное, — пожала она плечами.

— А с кем вы обычно общаетесь? — спросил Кондрат.

— Подруги, преподаватели… Вай… то есть лорд Легрериан, — покраснела Атерия.

— А кто-то из них к вам проявлял хоть раз повышенный интерес?

— Прошу прощения?

— Кто-нибудь из тех, кто с вами общался, казался вам странным? Может смотрел на вас как-то пристально или быть может вёл себя немного странно? Или следил за вами, преследовал? Замечали подобное?

— Да нет… нет, кажется, не замечала, — настороженно ответила Атерия.

— Подумайте хорошо, леди Легрериан, — настойчиво продолжил Кондрат. — Вы замечали хоть раз, что кто-то за вами наблюдает? Может преследует. Это не обязательно должен быть человек, которого вы знаете. Может какой-то прохожий однажды перекинулся с вами парой слов? Или продавец в магазине был каким-то любопытным или настойчивым? Случайный прохожий к вам приставал или что-то спрашивал?

— Я… я не знаю, мистер Брилль. Да и сказать честно, я не люблю общаться с простолюдинами. Я так-то… — Атерия встретилась взглядом с Кондрата и тут же осеклась покраснев так сильно, что уши засветились. — Я… я прошу прощения. мистер Брилль, я… я не имела ввиду вас…

— Понимаю, не вашего птицы полёта, — кивнул он.

— Да нет, я… я не… просто я не часто общаюсь вне университета, а… люди… ну я не очень общаюсь вовне… и… они говорят плохо… — но видя, как приподнимается бровь Кондрата, а усмешка на губах растёт, Атерия под конец просто сдалась, глухо закончив. — Простите меня, это было глупо и оскорбительно с моей стороны…

— Вернёмся к вопросу. Значит, вы не замечали какого-то странного и подозрительного внимания со стороны других людей?

— Нет, мистер Брилль, — смиренно ответила девушка.

— Из простолюдинов за вами тоже не кто не следил, не приставал, не пытался познакомиться?

— Ни разу никто не подходил на улице.

— И в университете?

— Нет, не было такого, — покачала Атерия головой. — Это связанно как-то с тем, что меня пытались похитить?

— Возможно, — ответил Кондрат, не спеша ей рассказывать что-либо. Он невозмутимо встал и слегка поклонился. — Что ж, благодарю вас, леди Тонгастер за уделённое мне время.

— Да не за что, мистер Брилль. Надеюсь, я вам смогла помочь.

— Несомненно.

Несомненно нет.

Ответ не прибавилось. Благо, что вопросов не стало больше, уже хлеб. Значит Атерия не замечала за собой слежки или чьего-то пристального внимания. Хотя вряд ли маньяк стал бы вот так открыто на неё пялиться.

Можно попытаться вернуться к началу. Маньяки нередко выбирают своими первыми жертвами тех, кого знают. И речь не про убийство в приступе гнева, то есть нулевое убийство, а именно осознанное, первое. Ланда Тэй могла знать убийцу. Это не правило, что всегда так, однако есть такая закономерность среди них, что нередко выбирается жертва, которую они знают и понимают, чего от неё ожидать.

Подруги Ланды говорили, что у неё не было каких-то преследователей или подозрительных личностей, на которые она могла жаловаться. Возможно, он был её постоянным клиентом, почему она доверилась ему. Может это поможет на него выйти?

Кондрат покинул территорию института несолоно хлебавши. Остановился около ворот, пройдя мимо стражников и со вздохом огляделся. Глаза пробежались по улице, провожая проезжающие мимо экипажи. Забавно, что каждый из тех, кого он видит, может быть маньяком. И люди, требующие результатов, не понимают, насколько сложно вычислить среди сотен тысяч одного единственного. Особенно, когда нет современных способов вычислить убийцу.

Рядом через ворота выходил преподавательский состав, закончив работу. Мужчины, женщины, почти все или уже взрослые, или в преклонном возрасте. Кто-то уходил по тротуарам, а кто-то прямо перед воротами ловил экипаж, чтобы уехать. Столько людей, а ведь среди преподавательского состава тоже может оказаться маньяк.

А ведь если так поразмыслить, очень даже удобное прикрытие. На преподавателя никто не подумает, а он видит студенток, и так может следить и выбирать новых жертв.

Рядом с Кондратом остановился мужчина, вытащив сигареты и закурив. Он его узнал сразу, профессор, который рассказывал им о верованиях Великих Гор. Почувствовав на себе взгляд, мужчина взглянул на Кондрата, после чего улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Кондрат ответил тем же, наблюдая украдкой за ним. Докурив сигарету, тот щелчком отправил её в урну, стоящую у ворот, и отправился по тротуару.

Кондрат проводил его задумчивым взглядом.

Вначале они искали совпадения между жертвами, однако после третей девушки пришли к выводу, что он выбирает их хаотично. И это было недалеко от истины, потом что связей между жертвами действительно не было, и он, сам Кондрат, как-то оставил эту мысль. А после случившегося с Вайрином как-то и не задумывался об этом самом очевидном варианте, слишком сосредоточившись на тех списках. Ведь тогда подтвердилось, что связи между жертвами не было.

Теперь списков нет, и вновь он возвращается к тому, что осталось у него в голове. А в голове было то, что, как позднее выяснилось, Жизель Аней, четвёртая жертва голубых кровей была студенткой. Как и Атерий Тонгастер. Жизель Аней и Атерия Тонгастер — общее между ними было именно то, что обе учились в университете. Может и совпадение, но с другой стороны…

А что, если первых жертв убийца выбирал хаотично, но потом сузил свои владения до одного места, поверив в безнаказанность? Конечно, это напоминает просто тыканье пальцем в небо, и всё же…

Три первых жертвы не связаны между собой, но последние две — это студентки из университета. В университете есть своя библиотека, где можно взять книгу по любой интересующей теме, включая историю и язычество. И место жительства — университет может предоставлять место жительства тем, кто в нём работает? Всё же заведение так-то государственное, и так как речь идёт о будущем империи, оно вполне может позволить себе общежитие для преподавателей. И какой-нибудь преподаватель, хорошо разбирающийся в истории, хорошо знающий древние верования, хлюпик с виду и в очках, на которого никто не подумает, смог подняться до профессора с самых низов…

Кондрат подошёл к урне, после чего без стыда полез туда рукой, раскидывая мусор, пока не выудил ещё тлеющую сигарету. Поднёс её к глазам и внимательно осмотрел, после чего бросил взгляд в сторону, куда ушёл профессор.

В его пальцах был бычок от штампованных сигарет, недешёвого удовольствия, которое может себе позволить не каждый. Ровно такой же, какой они нашли в доме Гравия Донка вместе с недокуренной сигаретой…

Глава 28

Подозревает ли он профессора, которого проводил взглядом? Кондрат не мог однозначно ответить на этот вопрос. У нет причин подозревать этого человека в чём-либо. То, что бычки от сигарет совпали, вообще ни о чём не говорит. Здесь в центре, где живут обеспеченные люди, наверное, каждый второй имеет такие сигареты, если не все подряд.

Внешность… тоже вопрос открытый, так как мало ли хлюпиков в очках в этом городе? Учитель истории, который хорошо разбирается в язычестве? Так это его работа. За такую ерунду можно притянуть вообще любого, как это было с мясником. А то, что он из университета, как и две последние жертвы — это вообще чистое тыканье пальцем в небо.

Единственное, что можно сделать, снять отпечатки с сигареты. Да только с бумаги, как это не прискорбно, он снимать отпечатки не умеет, так как нужны специальные реагенты, а не зола. Да и снятие ДНК здесь пока не изобрели.

Так почему он смотрит ему вслед с подозрением?

Кондрат не мог ответить на этот вопрос, но интуиция тихо шептала, что всё далеко не так просто. Глупо выглядит со стороны, так как таких людей сотни, если не тысячи, которые бы совпали по подобным параметрам, и тем не менее Кондрат не мог отделаться от странного чувства, вспоминая, как тот увлечённо рассказывал ему о божествах.

А где он живёт, интересно? И где жил до этого?

Ответы на этот вопрос можно было получить в самом университете, даже у тех же охранников. Те удивлённо переглянулись, когда Кондрат задал этот вопрос, однако один из них всё же ответил:

— Ну те, у кого нет квартиры рядом, живут или здесь, в общежитии, или им выделяют комнату.

— А как много преподавателей имеют квартиру рядом?

Они рассмеялись, как смешной шутке.

— А как сами думаете?

— Ни у одного? — Кондрату требовалась конкретика.

— Да, ни у кого, разве что кроме ректора и каких-нибудь главных профессоров в совете. Здесь они же стоят как хорошая добротная ферма, а размером со шкаф, — хмыкнул второй.

— А где район, где они получают квартиры, и как можно узнать, кто именно из них живёт там?

— Ну мы этого сказать не можем, — пожал плечами первый охранник. — Не имеет права да и не знаем. Вы же из отдела стражей правопорядка, да? Вот подавайте официальный запрос, и там вам уже скажут.

— Благодарю, — кивнул Кондрат.

Что ж, ответ получен, по определённым параметрам сходится.

Однако Кондрат попытался выбросить всё это из головы. Не ситуацию, а именно профессора. Личная заинтересованность влияет на суждения, а это не позволяет трезво взглянуть на ситуацию. Если есть желание, то можно обвинить любого и подогнать факты под то, что ты хочешь видеть. Уже проходили это, видели, как те склоняются и становятся правильными, хотя изначально противоречили.

Поэтому самым логичным было начать расследование.

И Кондрат отправился прямиком в северный отдел за запросом. Однако, когда он сообщил Оттабергу, что именно его интересует, Кондрат сразу уточнил.

— Никто не должен знать об этом, вы понимаете? Никто, ни Яклев, ни Вантувер. Только я и вы.

— Да понял я, понял.

— Документы должны принять тоже лично вы. Лучше будет, если вы сами сходите туда и заберёте их.

— Я похож на мальчика на побегушках? — недобро прищурился Оттаберг.

— Нет, но вы похожи на человека, который активно принимал участи в расследовании и был одним из тех, кто вычислил убийцу, мистер Оттаберг. Не буду кривить душой, мне необходима ваша помощь.

Услышав про помощь и про то, что он станет одним из тех, кто раскрыл дело, Оттаберг словно подобрел.

— Ладно, мистер Брилль, как говорится, тряхнём стариной и вспомним старое перед пенсией, — улыбнулся он. — Можете идти, а я сам схожу туда, чтобы без лишних свидетелей.

— Спасибо, мистер Оттаберг.

— Но только один вопрос, — он внимательно посмотрел на Кондрата. — Вы считаете, что убийца из университета?

— У меня есть основания так полагать, мистер Оттаберг.

— Какие, мистер Брилль? Мне нужна конкретика.

Кондрат вздохнул, понимая, что он просто так не отцепиться. Не хотелось говорить больше, чем следовало, но он вроде и сам понял, что в их рядах есть крыса, а значит должен иметь достаточно ума, чтобы не разбалтывать информацию. Не то, что Кондрат не верил людям, просто он не верил конкретно этим людям, включая главу отдела.

— Обычно между жертвами есть что-то общее… — начал он, но Оттаберг нетерпеливо его перебил.

— Да-да, я знаю, что дальше?

— Последние две девушки — они обе из университета.

— И?

— И то, что между ними именно это общее, — пояснил Кондрат.

— Но у прошлых не было ничего общего, личность второй мы и вовсе не выяснили. И у первых трёх нет ничего общего с последними, если считать Атерию Тонгастер потерпевшей. Так почему их вы выводите за скобки?

— Возможно, первых он искал, стараясь обезопасить себя. Вне территории университета и раз в месяц. Но как раз с четвёртой периоды сократились на семь-десять дней. Он осмелел. И начал охотиться там же, где работает. Убийца наверняка так или иначе был знаком с жертвами, а в университете, не привлекая внимания, это сделать проще всего.

— С таким же успехом можно обвинить продавца ближайшего к университету магазина, — не согласился Оттаберг.

— Человек хорошо разбирается в язычестве, а в университете можно взять эти книги, не привлекая внимания. И университет находится в центре, где в последнее время начали попадаться замученные животные.

— Замученные животные? — нахмурился он.

— Да, — кивнул Кондрат. — Замученные с особой жестокостью. Сразу после того, как мы сорвали похищение. Как это было десять лет назад на окраинах до того, как тот переехал. После неудачи он залёг на дно, но жестокость не ушла, и он вернулся к тому, что делал раньше.

— Но тогда он мучил, как вы говорили, в радиусе собственного дома. Продавец в магазине отлично подходит под это описание.

— Если он работает в университете, то им тоже предоставляются общежития или казённые квартиры. Как раз в центре рядом с университетом. Это совпадает с тем, что было десять лет назад. Смерти животных в радиусе дома, только теперь не на окраине, а в центре.

— Но в течении десяти лет никто не жаловался на такое…

— Потому что дворники в центре работают лучше. Думаю, если поузнавать, выяснится, что они так или иначе на протяжении всего этого времени находили раз через раз замученное животное. Или у кого-то пропадали питомцы.

Оттаберг задумчиво смолк. Аргументы были слабыми и в то же время имели почву под собой. Если так задуматься, две последние жертвы совпали с осмелением ублюдка. Государство предоставляет квартиры преподавателям, и замученные животные, если тот не врёт, начали вновь появляться на улицах, но теперь в центре. И сразу после того, как трупорезу сорвали похищение, и он вынужден прятаться…

— Ладно, вы меня убедили, пусть и не полностью. Проверим университет. У вас хоть есть подозреваемый на примете?

— Пока… — Кондрат задумался, говорить или нет, и всё же решил соврать. — Нет, пока нет.

Пока было рано обвинять кого-либо. Это может негативно сказаться на расследовании, а ещё одной ошибки им не простят. Вот как только многое начнёт совпадать, тогда можно будет уже и говорить, кто есть кто.

Оттаберг не соврал и не стал пытаться соскочить с работы. Как и положено, он сам лично сходил в университет подать заявку, после чего сам лично вернулся обратно, передав Кондрату списки людей. Заняло это три дня, которые для Кондрата показались вечностью. Он не мог сосредоточиться ни на чём, даже на работе, которая приносила деньги. Даже Сайга заметил, как Кондрат нервничает, постукивая пальцем по столу.

Но ехать ему никуда не пришлось. Оттаберг лично заглянул к Кондрату.

— Вижу, вы хорошо устроились, — с порога произнёс начальник отдела, открыв дверь.

Кондрат тут же встал.

— Мистер Оттаберг, не ожидал, что вы лично заедете.

— А смысл ехать в отдел, если вы никому там не доверяете? — пожал он плечами и взглянул на Сайгу. — А это у нас…

— Я Сайга Цуньса, мистер Оттаберг, — поклонился амбал.

— Очень приятно, — но руку не протянул и взглянул на Кондрата. — У тебя появился охранник?

— Нет, он слуга. Сайга, можешь оставить нас, пожалуйста?

— Да, мистер Брилль, — кивнул тот и скрылся в задней комнате.

Оттаберг занял стул перед столом Кондрата, и они будто поменялись местами — теперь Кондрат начальник, а Оттаберг обычный рядовой служитель. Но никого из них это совсем не смутило. Слишком выросли из того возраста, когда такие мелочи могли их волновать.

— Что это за громадина у вас, мистер Брилль? — заговорческим голосом спроси Оттаберг, наклонившись к Кондрату поближе. — Нам бы такой пригодился в отделе.

— Боюсь вас разочаровать, но как бы внушительно этот человек не выглядел, он не приемлет насилия.

— Он? Он же создан для этого! Вышел бы отличный патрульный или член группы противодействия преступности. К тому же он будет нести узаконенное насилие, а это уже другое.

— Не думаю, что для него есть разница, мистер Оттаберг, — пожал он плечами. — Документы, о которых мы говорили, при вас?

— Да, — Оттаберг положил на стол папку. — Здесь всё. Списки всех преподавателей, их имя, фамилия, возраст, стаж работы, где проживают сейчас, где проживали до этого. Плюс списки адресов помещений, которые университет использует для сдачи преподавателям на время работы. Этого будет достаточно?

— Думаю, что да, — кивнул Кондрат, раскрыв папку.

— Вы не думали, что это может оказаться действительно продавец ближайших магазинов? К ним постоянно приходят богатые студенты, он с ними видится, узнаёт получше, как вы и говорили. Очень удобно, чтобы выбрать жертву.

— Думал. И не исключаю этого. Но…

— Но?

Но ему же не скажешь про того странного профессора? Да и Кондрат пытался выбросить его из головы. Не забыть, совсем нет — именно тот человек и послужил причиной обратить внимание именно на университет. Просто поставить его за скобки, чтобы расследование не крутилось вокруг цели посадить именно его.

— Но я считаю, что можно работать над обоими вариантами, — закончил Кондрат, разглядывая списки уже с пером в руках.

Взглядом он искал тех, кто подходил по параметрам, не делая различий между мужчинами и женщинами. Все факты говорили о том, что всё-таки это мужчина, однако перестраховаться стоило лишний раз. Теперь права на ошибку у них не было.

Кондрат вывел четыре главных фактора: человек должен работать в университете, должен иметь жильё в центре, должен был начать свою деятельность около десяти лет назад, плюс-минус год и жить до этого, а может быть прописанным и сейчас на старом месте жительства.

Но здесь его неожиданно поразил Оттаберг, заметив один нюанс.

— Я бы искал не только тех, кто начал свою деятельность десять лет назад, но и тех, кто начал её четыре-шесть лет назад. А может и совсем недавно. Короче, все десять лет.

— Почему? — удивился Кондрат.

— Потому что он же не сразу стал преподавателем, верно? Он где-то должен был учиться до этого. Переехал, чтобы учиться, может четыре года, может все шесть. Да и преподавать он мог начать как сразу, так и год назад.

А ведь тоже верно! И почему он сам об этом не подумал сразу? Не обязательно, что тот работал именно десять лет. Он мог и год работать всего, и два, и три. Да, Кондрат был уверен, что первое убийство всё же произошло шесть месяцев назад, однако время, сколько он проработал, резко меняло картину.

— Так… — протянул Кондрат.

— Вы выписали женщин?

— На всякий случай. Я более, чем уверен, что это мужчина, но иногда бывают исключения. Может быть и так, что они работают в паре, и я бы не хотел сейчас допустить ошибку.

— Ладно… — протянул он, взяв получившейся список. — У нас получилось всего двое…

Да, именно двое человек идеально ложились под картину, где жили в районе, убивали животных в округе, а сейчас преподают в университете, живя где-то рядом. Женщина и мужчина. Тисса Исай и Кермен Энтони. Сложно сказать, когда именно они переехали, десять лет назад или нет, так как оба оставались прописаны там же, где и родились. Женщина — преподаватель по культурологии, чтобы это не значило, а мужчина по истории.

Если бы тогда Оттаберг не предложил бы правки, то тогда вообще бы никто не попал в список, так как одна начала работать в год назад, другой уже пять лет преподаёт. Этим и полезна работа в команде — будь ты хоть сто раз гением сыска, кем Кондрат точно не являлся, но всё равно что-то да упустишь.

— Знать бы, как они выглядят, — пробормотал Кондрат.

— Думаю, это достаточно просто устроить. Если я попрошу, естественно.

— Но так, чтобы они об этом не знали.

— Естественно. Сейчас… — он посмотрел на настенные часы Кондрата. — Сейчас занятия закончены, и поэтому получится только завтра.

— Подойдёт в любое время, главное, чем раньше, тем лучше.

И Оттаберг действительно смог устроить это. На утро они встретились у главных ворот, когда занятия уже начались, и направились в учебное здание. Дождавшись перемены они, стараясь сильно не отсвечивать, караулили на углу коридора, поглядывая на кабинет, откуда вышла женщина.

Миловидная, с кудрявыми по плечи волосами и большими очками на носу. Словно какое-то клише, что все преподаватели обязательно должны иметь очки.

— Это Тисса Исай, работает уже год, культуролог, — тихо произнёс Оттаберг.

— Хорошо, теперь надо найти Кермена Энтони.

Его они обнаружили во внутреннем дворе. Разглядывая мужчину со второго этажа, Оттаберг тихо произнёс:

— Кермен Энтони, преподаёт пять лет, историк, — он задумчиво склонил голову. — А ведь похож, вы не находите?

— Что именно? — уточнил Кондрат.

— Ваше описание, которое вы давали тогда. Худощавый, одет, как городской, средний рост и носит очки.

И это тот самый человек, которого видел Кондрат. Тот самый профессор, который с таким азартом консультировал их с Вайрином, курил сигареты, что они обнаружили в комнате Гравия Донка и так походящий под описания очевидца, единственного, кто его рассмотрел в лицо.

— Нам надо привести сюда того продавца, который продавал рога. Если опознает его, мы сможем его арестовать, — тих произнёс Кондрат.

— Точно, продавец… — выдохнул Оттаберг. — Идёмте, мистер Брилль, сделаем всё быстро.

Они направились прочь из университета, и теперь Кондрат чувствовал в себе силы пробежать весь город, если понадобится, чтобы схватить его. Петля на шее ублюдка уже почти стянулась, и осталось лишь дёрнуть, чтобы он никуда не смог деться.

— У вас есть его адрес? — поинтересовался Кондрат.

— Да, а что?

— Надо заглянуть туда тоже.

— Зачем?

— Когда мы его схватим, крыса в отделе тут же бросится заметать следы. И если у него в квартире есть что-то, доказывающее его вину и указывающее на его соучастников, она непременно это уничтожит, едва узнает, что тот схвачен. Ей даже не придётся туда бежать первее всех, явится вместе со стражами или подкупит кого-нибудь из них, и, пока никто не видит, улики исчезнут. Надо обыскать её первыми.

— Он сам нам всё расскажет, — заметил Оттаберг.

— Если случайно не умрёт или его не застрелят при попытке бегства. К тому же рога — это будут косвенные доказательства. Если у него есть связи, то всё будут пытаться спустить на то, он мог просто купить их, потому что понравились, а таких похожих людей тысячи, и продавец мог спутать его с кем-т другим. Вы знаете, как работает система, мистер Оттаберг.

А он знал. Знал, потому что сам отправил того мясника на допрос, когда улики не совпадали. А что мешает кому-то другому ударить тем же, сказав, что улик недостаточно. Нужно что-то весомее, чем слова.

— Хорошо, — кивнул Оттаберг. — Его квартира буквально в пятнадцати минутах отсюда. Мы успеем осмотреться и забрать продавца до того, как занятия закончатся.

И они направились к квартире Кермена Энтони, даже не подозревая, что за ними уже наблюдала внимательная пара глаз. Не только они устроили охоту в этом городе. И фигура, отделившись от тени переулка направилась следом за ними.

Глава 29

— Здесь, — кивнул Оттаберг на дом.

Кондрат пробежался по фасаду взглядом. Самый обычный дом почти в центре города. Чистенький, аккуратный, сразу чувствуется какое-то монументальное наследие, когда архитектура не была пустым звуком. Подъезд оказался просторным и светлым, пусть и простеньким. Они поднялись на третий этаж, остановившись у двери.

— Нам ордер на обыск не нужен? — спросил Кондрат.

— А что это? — удивлённо посмотрел на него Оттаберг.

Понятно… что ж, тем проще для них.

Вскрыть дверь аккуратно не представлялось возможным, поэтому они сразу перешли к грубому методу. Сначала Кондрат бил с ноги в район замка, пытаясь выбить дверь. Но после неудачи уже вдвоём они налетали плечом на дверь, раз за разом, врезаясь всем телом, пока плечи не заболели.

— Так не пойдёт… — покачал Оттаберг. — Нужен другой способ.

Они переглянулись и почти одновременно произнесли:

— Окно.

Всё было достаточно просто. Оттаберг постучал в соседнюю дверь, и им открыла милая на вид старушка. Начальник отдела вежливо представился, показав значок, после чего попросил разрешения воспользоваться её квартирой, чтобы попасть в соседнюю. Но полез, естественно, сам Кондрат. И дело был не в том, что тот начальник — просто Оттаберг со своим весом и силами, скорее всего, просто не одолел бы даже то небольшое расстояние.

— Дотянетесь? — выглянул в окно Оттаберг. — Если не получится, лететь высоковато.

— Дотянусь, — уверенно ответил Кондрат.

Около трёх метров расстояние по карнизу. Выглядит не так сложно, если падать недалеко, но когда под тобой внутренний двор, душевно отделанный камнем, то уверенность как-то сама собой пропадает. И тем не менее останавливаться на полпути Кондрат не собирался, а потому перешагнул через подоконник и осторожно коснулся карниза ботинками. Сначала одной ногой, потом другой, после чего аккуратно перенёс на них вес.

Третий этаж встречал его головокружительной высотой. По телу пробегался лёгкий летний ветерок, а земля казалась очень далеко. Теперь реальность выглядела куда более хрупкой, чем с той стороны. Это было как смотреть на смерть — так далеко и так близко, что дух захватывает. А ведь любой лишний шаг или движение, и это будет глупым концом.

Стар он для такого дерьма, конечно, но выбирать не приходится. Тут ширина была в половину ботинка, а зацепиться за стену было негде. Разве что шершавая поверхность давала хоть какое-то сцепление.

Держась за подоконник, Кондрат сделал несколько шагов, привыкая к балансу, после чего, прижавшись к стене всем телом, начал медленно идти в сторону нужного окна. Шажок за шажком, ботинок к ботинку, вытянув руки в стороны, чтоб цепляться за стены. Сердце учащённо забилось и один раз ему показалось, что его уже кренит вперёд, но…

Пальцы нащупали подоконник, вцепившись в него мёртвой хваткой, и Кондрат вновь прижался к стене. Стараясь не спешить, он подобрался к окну, локтем разбил стекло, нащупал шпингалет и распахнув его, спиной облегчённо ввалился внутрь. Из квартиры такая высота уже не казалась пугающей, однако всё относительно. Относительно того, где ты находишься.

Кондрат пересёк квартиру и открыл входную дверь, за которой уже стоял Оттаберг.

— На мгновение мне показалось, что вы вот-вот упадёте, и аж сердце ёкнуло, — честно признался он и огляделся. — Значит эта его квартира?

— Судя по всему.

— Что мы конкретно ищем?

— Всё. Всё, что подозрительно и может указать на убийцу и крысу в отделе.

Квартира была вполне уютной и чистой, сразу чувствовало, что её давно обжили. Размерами плюс-минус, как у Кондрата: коридор, зал, с одной стороны кухня, совмещавшая столовую, с другой спальня. Везде были следы хозяина, от книжек, небрежно оставленных на столе до окурков в пепельнице у окна. Один из них Кондрат взял, покрутив в руках, после чего положил обратно. И так было понятно, что они совпадают.

Оттаберг и Кондрат разделились. Глава отдела ушёл на кухню, а Кондрат занялся спальней, перерывая вещи.

Где любят прятать свои секреты люди? Люди считали себя изобретательными, но на деле, обыскав сотни квартир, ты уже знал все вариации тайников. Чаще всего, их прятали под кроватью, в ящичках под одеждой или в шкафах подальше от случайных глаз. Реже были тайники, спрятанные в стенах или вообще под потолком.

Он сразу обратил внимание на полки, которые висели на противоположной от кровати стене. Пробежался пальцами по корешкам и вытащил одну из них.

Божества пантеона Великих Гор. Книга из библиотеки Эдельвейского государственного университета. Кондрат уже столько раз видел подобные книги, что скоро сам станет по ним экспертом. Он пролистал страницы, остановившись на божестве Гатарай. Здесь была достаточно красочная картинка божества, на подсознательном уровне вызывая какое-то омерзение. Смотришь и чувствуешь что-то отвратительно на душе.

Кондрат поморщился и закрыл книгу, положив её на тумбочку. Под кроватью ничего не нашлось, но в шкафу обнаружил целый ящик с набором инструментов, похожих на хирургические. Он осторожно потрогал лезвие одного из ножей — чертовски острый. Таким запросто можно порезать человека. Но это всё не доказательства. По крайней мере, не весомые, которые можно прикрутить к делу.

А вот в одном из ящичков было куда интереснее. Небольшой сундучок, в котором хранились рисунки. Не профессиональные, лишь кривые наброски, однако их количество и то, что на них было изображено, заставляло немного напрячься.

Фигуры. Фигуры девушек, — если судить по нарисованной груди и длинным волосам, — обведённые в квадрат с рогами и крыльями, нарисованные больным умом, красочно повторяя то, что они видели на местах преступлений. На краях рисунка стояли какие-то неразборчивые пометки, надписи, сделанные кривым дрожащим почерком. Они выглядели как какие-то запретные знания, коим было не место в этом мире.

Это уже куда более убедительный довод против профессора, и тем не менее не железный аргумент против него. За исключением…

Кондрат взял в руки потёртый ключ. Старый, потёртый, со следами крови, которые никто не удосужился стереть. Откуда? Скорее всего, от того места, где тот убивал девушек. Только вот адрес по ключу не определишь.

Крутя его между пальцами, Кондрат… внезапно услышал, как его позвал Оттаберг.

— Кондрат?

— Да? — он сразу прищурился, посмотрев на дверной проём.

— Взгляните на это.

— Да, сейчас… — и его рука потянулась к пистолету.

Кондрат всегда носил с собой пистолет. Да, у него не было разрешения на огнестрел, да и не сказать, что в прошлый раз это ему помогло, однако оружие есть оружие и иногда один его вид способен решить множество проблема.

А теперь проблема явно была посерьёзнее, чем просто залупастый бандит.

Оттаберг никогда не звал его по имени. Только мистер Брилль, даже если был чем-то недоволен. А сейчас… Кондрат? Такой нехитрый приём использовали и в его мире, чтобы предупредить об опасности. Использовали другое обращение, которым никогда до этого не пользовались. Вместо имени звание, вместо фамилии имя…

И вряд ли Оттаберг случайно ошибся.

Кондрат взвёл курок, держа пистолет наготове, и осторожно выглянул из комнаты. Там, посреди зала стоял Партес Оттаберг, подняв руки над головой, а за его спиной собственной персоной…

— Брось пистолет, Кондрат, — тихо произнёс сыщик.

Но вместо этого Кондрат поднял его, прицелившись прямо в Вантувера, прячущегося за своим начальником. Слишком низкий для того, чтобы за ним укрыться, Вантуверу пришлось немного присесть, спрятавшись за ним, как за живым щитом.

Они стояли друг напротив друга, только если Кондрат держал на прицеле самого Вантувера, у того пистолет был приставлен к голове Оттаберга.

— Выстрелишь в него, и ты покойник, — предупредил Кондрат.

— Не бросишь пистолет, покойники вы оба, — хмыкнул он. — Надо было догадаться, что вы просто так не оставите это дело, даже когда все улики у вас на руках. Небось удивлён?

— Нет, не удивлён, — холодно ответил он. — Опусти пистолет и может тебя и Кермена Энтони ждёт снисхождение.

— Меня и Кермена? Ты сам в это веришь? — фыркнул он, глядя на Кондрата, как на идиота.

Но Кондрат не был идиотом. Ему нужно было доказательство, что Кермен Энтони именно тот, кого они ищут, и сейчас Вантувер сам это подтвердил. А что касается самого Вантувера, Кондрат действительно не был удивлён. Он так или иначе предполагал, что это кто-то из сыщиков, имеющих прямое влияние на расследование. И пусть подозревал он обоих, всё равно предательство Вантувера не стало для него откровением, а многие его поступки обретали совершенно иной, новый смысл.

— Мы оба знаем, что когда это вскроется, то меня будет ждать только виселица, — хмыкнул он, уже не пряча своей плотоядной усмешки. — Поэтому… или вы, или я.

И с этими словами он внезапно выстрелил. Не из того пистолета, что держал у головы Оттаберга — пистолет полыхнул вспышкой откуда-то из-под одежды, где его было не видно. Но Кондрат не первый раз встречался с этой ситуацией, чтобы не подозревать подвоха.

Пуля выбила щепки из косяка совсем рядом с ним.

Оттаберг, попытавшись воспользоваться ситуацией резко дёрнулся в сторону, хватаясь за руку с пистолетом у своей головы, и начал её активно выкручивать.

Завязалась борьба.

Пользуясь моментом, Кондрат выглянул из своего укрытия, беря того на мушку…

И прогремело сразу два три выстрела.

Оттаберг отшатнулся назад, хватаясь на живот, и повалился на пол. Вантувер дёрнулся — пуля попала ему в плечо, но в то же мгновение выстрелил уже в третий раз. Кондрат почувствовал удар прямо в грудь, отшатнулся, ударившись об стену, и сполз по ней на пол.

Бронежилет пусть и спасал, но не мог полностью погасить кинетическую энергию. Воздух просто вышел из лёгких, и он задыхался, не в силах вдохнуть. Где-то на уровне груди боль буквально резала сознание, отчего каждое движение отзывалось желанием задохнуться. Даже пошевелиться было больно — место попадания тут же отзывалось на любые телодвижения.

Три пистолета! У этого ублюдка было сразу три! Кондрат предполагал, что у того было точно два пистолет — один личный, а второй Оттаберга, но как оказалось, ублюдок принёс с собой сразу два. Что ж, если у него нет третьего своего, то сейчас он полностью разряжен и возможности перезарядиться у него не будет.

Задыхаясь, Кондрат заставил себя встать на ноги. Покачиваясь и держась за руку Вантувер волком смотрел на него, будто не мог поверить, что не застрелил его сразу.

Они мгновение смотрели друг на друга, после чего сорвались с места. На бегу Кондрат взмахом руки отправил какие-то безделушки прямо в лицо Вантувера. Тот закрылся целой рукой, и Кондрат с ноги принял его прямо в живот. Попытался ударить по голове, но тот извернулся и ответил ударом в грудь.

У Кондрата повторно спёрло дыхание. Хочешь ты или нет, но иногда боль парализует. Просто не даёт возможности двигаться, как ты не бахвалься и не пытайся сопротивляться. И сейчас было так же. Кондрат почувствовал, как заскрипели рёбра внутри, и как дыхание вновь спёрло. Перед глазами побежали круги, которые разогнало вспышкой.

Удар Вантувера пришёлся ему прямо в висок, и лишь чудом его не уложило сразу. Кондрат отпрыгнул назад, пытаясь разорвать дистанцию и прийти в себя после удара. Можно было сказать, что они на равных — ему сложно двигаться, а у Вантувера одна из рук висит плетью и не двигается. Стреляй он чуть точнее…

Он вновь шагнул назад, пропустив удар мимо и ударил в ответ, едва не помирая от того, какой болью тело отозвалось на это. Промахнулся совсем чуть-чуть, кулак чиркнул по носу его противника, и тот уже собирался контратаковать, когда второй кулак врезался Вантуверу прямо в челюсть.

Тот слегка растерялся, шагнув назад, и Кондрат прямым ударом в нос отправил его на пол. Попытался броситься сверху, но тот или рефлекторно, или со знанием дела ударил прямо в грудь обеими ногами, отбросив назад.

Кондрат упал и, казалось, больше уже не мог встать. В глазах темнело. Мир появлялся вспышками, размытый и кружащийся перед глазами. Он попытался вдохнуть, но тут же закашлялся. Во рту появился металлический привкус.

Вантувер выглядел не лучше. Он пытался встать, чувствуя, как с каждой секундой слабеет. И пусть мир не мигал так же ярко, как перед глазами Кондрата, но шёл кругом, из-за чего он покачивался, пытаясь найти опору в ногах.

Он знал, знал, что если сейчас не убьёт этого человека, то его не будет ждать ничего хорошего. Они слишком далеко зашли, чтобы его просто посадили. Единственное, что было в силах Вантувера — убить обоих и обвинить во всём Кондрата. Рассказать, как тот заманил его в эту квартиру под предлогом поиска улик и выстрелил, а он просто следил за ними, не доверяя консультанту и смог вмешаться в последний момент…

И это, если он добьёт его.

Всё или ничего.

Подхватив с тумбочки какую-то статуэтку, он направился в сторону Кондрата. Главное избавиться от этого мудака, а там он уже выкрутиться как-нибудь. В конце концов, он сыщик, а этот какой-то консультант…

И в этот момент он почувствовал, как его схватили за ботинок. Вантувер резко обернулся и увидел Оттаберга, который, истекая кровью вцепился ему в ногу. Он пнул его прямо в лицо, услышал скрип пола, обернулся и успел лишь замахнуться. Кондрат вцепился здоровой рукой в статуэтку, другой ударив ему прямо между ног…

И весь мир вспыхнул перед глазами Вантувера ослепительной болью, которая мгновенно отняла силы как-либо сопротивляться. Тело просто сдалось, подогнуло, заставив его упасть, держась за собственную промежность, и громко кричать, не помня себя от боли, которую он ещё не знал.

А всё потому, что Кондрат с размаха вогнал ему прямо в пах шомпол от пистолета.

Кондрат, пытаясь как можно меньше двигаться, обошёл кричащего и теперь уже небоеспособного Вантувера и склонился на Оттабергом. Старый служака выиграл ему немного времени. Неизвестно, чем бы всё закончилось, когда ты задыхаешься и каждое твоё движение отдаётся парализующей болью. Но за это спасение он и поплатился. Кондрат не нащупал пульс у главы северного отдела.

Он не дожил до пенсии какой-то год, погибнув в попытке остановить преступника. Умер с честью и достоинством, как говорят другие, но Кондрата раздражали подобные слова. Покойнику ни холодно, ни жарко от этой чести и достоинства. И ему всегда было больно смотреть, как ещё один человек, защищая других, каким бы он плохим не был, погибает.

Но ему было не помочь, а вот Вантувер что-то там пытался ещё сделать, продолжая загибаться от боли.

Кондрат подошёл к пистолету и, помня, что лучше в таком состоянии не наклоняться, присел. Поднял пистолет и начал заряжать его, не спуская глаз с крысы, которая ещё не теряла надежды на спасение.

— Ну давай, арестуй меня… — Вантувер ещё и разговаривать умудряется. — Думаешь, это что-то изменит?

Кондрат ничего не думал. Он сейчас проталкивал пулю другим шомполом в дуло, методично и отстранённо, подавляя позывы прокашляться, понимая, что в этом случае согнётся в три погибели от боли.

— Ну арестуешь ты меня, а дальше что? — оскалился он. — Тебе не выбраться из этого дерьма. Думаешь, чей версии поверят? Твоей, консультанта, который взялся из неоткуда, или моей, сыщика?

Кондрат взвёл курок и направил пистолет на Вантувера.

Лицо предателя изменилось. В глазах появился ужас от осознания неотвратимости, будто он действительно верил, что он ему ничего не сделает. А Кондрат негромко произнёс:

— Никто не услышит твоей версии.

И выстрелил.

Голова Вантувера откинулась назад. Пуля вошла ему прямо по центру лица, и его затылок раскрылся, как новогодняя хлопушка, щедро обрызгав пол позади содержимым черепа.

Вот и всё. Нет больше крысы. Правильнее было отдать его под суд, однако тогда возникнет слишком много сложностей, которые могут позволить его дружку трупорезу скрыться. Чёткое следование правилам не означало слепое и бездумное им подчинение. И Кондрат не собирался давать даже шанса ни ему, ни кому-либо другому попытаться укрыться от правосудия.

Оставался финальный аккорд в этом расследовании, который расставит всё по своим местам и окончательно поставит в этом вопросе точку.

Глава 30

Кондрат ещё раз окинул помещение взглядом. Никаких улик, кроме слов самой крысы, подтверждающих личность трупореза, он так и не обнаружил, но потерял человека, и совсем не последнего в этом городе. У него появилось ещё больше вопросов после произошедшего, но ответов, как это не прискорбно, не прибавилось.

Он осторожно вышел из помещения, закрыв за собой дверь. Выстрелы как пить дать, слышали соседи и, скорее всего, на улице, на навряд ли кто-то обратит на это внимание. Изнеженные спокойствием и безопасностью люди иногда даже не понимают, что услышанный хлопок был выстрелом. Решат, что хлопушка или что-то в этом роде. Это не криминальный район, где каждый знает, что означает этот звук.

Кондрат был прав. Никто так и не вышел на шум. И улица продолжала жить своей шумной неугомонной жизнью. Стараясь не делать резких движений, он направился по улице искать ближайших стражей правопорядка. Требовалось действовать быстро, скоро занятия закончатся, и серийный убийца отправится домой. К этому моменту всё должно быть готово.

* * *

День прошёл как обычно — паршиво. Он вновь видел эту девушку, эту прекрасную студентку Атерию Тонгастер, но не мог даже коснуться её. Она была его, его девушкой! Она должна была принадлежать ему! Ей ждало такое будущее, что…

— Хорошая работа, леди Тонгастер, — улыбнулся Кермен Энтони, протянув ей доклад, которая она сдала вчера.

— Благодарю, профессор Энтони, — улыбнулась она слабо.

И ему пришлось проявить усилия, чтобы не пялиться на неё больше, чем нужно. Такие изящные плечи, такое хрупкое тело. Его было бы так приятно резать, разрезать эту тонкую кожа раз за разом, наблюдать, как она расходится, обнажая мышцы, слышать, как она кричит через кляп…

Ублюдки… грязные тупые животные, которые вообразили себя законом. Они даже не понимают, с кем связались.

Кермен Энтони далеко не сразу понял, что он несколько отличался от остальных. То, что вызывало у одних ужас, ему было интересно и даже вызывало удовольствие. Чувствовать жизнь в своих руках, чувствовать, как ты способен её отнять, испытывать противоречивое чувство, когда тебе жаль, но ты продолжаешь делать больно — он не знал, как объяснить это другим, и не видел в этом смысла. Однажды за этим занятием поймал отец, и у Кермена до сих пор остались шрамы на спине. Но что этот ублюдок вообще мог понять? Он каждый день лупил его мать, лупил и его самого по поводу и без. Пил непомерно, постоянно всё критиковал, но жил сам в говне. Что он мог знать об этом?

А вот его покойный друг, он понимал. Понимал, что такое иметь власть над другими жизнями. Он был одним из тех, кто был просветлён, кто видел суть… но эти мрази забрали его. А теперь охотились за ним. Пусть охотятся, им никогда его не схватить, а вот ему стоит подумать о том, чтобы найти новую девушку, а лучше, поменять город на другой.

Даже солнечный день не вызывал у него радости. Уже не хватало ни воспоминаний о том, как проходил вечер с последней девушкой, ни тех питомцев, которых можно было найти на улицах. Да и в конце концов, он же не какой-то садист, верно? Он куда больше, чем эти мешки с костями, он лучше них, и все вокруг в его власти. Пожелай, и любой из них окажется с ним наедине. Например, вон та юная девушка, служанка, которая спешила куда-то.

Его взгляд скользил по проходящим рядом девушкам, а в голове рисовались картины того, что он мог бы с ними сделать. Это хоть как-то скрашивало бесконечный зуд, который требовал его действовать. Несомненно, это был его покровитель, который хотел воскреснуть в этом мире. А он, Кермен, лишь скромный слуга, подчиняющийся его воле.

В первый раз Кермен почувствовал его прикосновение, когда убил свою первую жертву. Он чувствовал ужас и восторг, чувство вины и наслаждение. Он смотрел на дверь и боялся, что за ним вот-вот придут, и в то же время хотел повторить это. Кермен упивался воспоминаниями, прокручивая их в голове, возвращаясь к тому моменту, и в то же время не находил себе места.

Убивать животных и убивать людей — это две совершенно разные вещи. Так он думал, пытаясь отвлечься от мыслей, которые радовали его и в тоже время пугали. Он старался отчистить мысли от этого, сначала ходил в церковь, потом переключился на язычества, и именно там понял, что это не его вина и вовсе не проклятие — это дар, это воля того, кто смотрит на него.

Именно так Кермен узнал о божестве Гатарай. Именно так принял свою судьбу, поведав о нём своему старому другу, что искал веру и в конце нашёл её, понял своё предназначение. И всё шло так хорошо, так гладко, пока…

Да, тот сыщик предупреждал его поумерить аппетиты, но это не его желание! Это воля Гатарая! Именно он его рукой выбирает ту, которой предстоит великая честь! И радость от этого чувства чужой жизни в своих руках, жажда и наслаждение от процесса — дар, которым его одарило великое божество!

Но все его мысли прервались, едва Кермен свернул на улицу, где был его дом.

Он застыл прямо на углу, глядя вперёд, где через несколько домов стояло несколько экипажей стражей правопорядка. Около того места собралась нешуточная толпа зевак, которых стражи не пропускали вперёд и, казалось, кого-то внимательно ищут взглядом. Так много стражей он видел лишь раз, когда те осматривали место, где он оставил своё послание миру…

Кермен тут же спрятался за угол, чувствуя, как его сердце бешено колотится.

Он не знал, каким образом, но они нашли его!

Его накрыла уже знакомая волна паники. Чувство преследования, когда казалось, что тебя вот-вот настигнут. Горло сдавило, а голова, казалось, вот-вот лопнет от прилившей крови. Взгляни на него кто-нибудь сейчас, и подумал бы, что человека схватил инфаркт.

Они… нашли его. Каким-то образом нашли его! Паника усиливалась, как бы он ни пытался с ней справиться. Они уже около его дома, а значит знают, кто он. Знают, что он делал! Но… нет, этого быть не может. Он под защитой, и его сыщик точно не допустил бы такого! Может это к кому-то другому приехали? Может, это не за ним?

Но внутренний голос однозначно говорил — это за ним. Каким-то неведомым образом его вычислили.

Что теперь-то делать⁈

Он бросил взгляд на улицу, откуда пришёл. Мысли лихорадочно пытались найти выход из ситуации. Домой нельзя, обратно в университет тоже нельзя, они наверняка уже отправили и туда своих людей. Так что делать⁈

Первой мыслью было бежать, но далеко он убежит без денег и вещей? Да и дороги наверняка сейчас будут перекрыты этими свиньями. Нет, бежать слишком опасно, надо где-то спрятаться, затаиться, чтобы переждать суматоху и лишь потом валить из города. Но где? Ни денег, ни вещей, ничего у него не было! Можно сейчас побежать к тем, кто был с ним, но возможно их тоже схватили. Или кто-то из них его и сдал, чтобы не пойти на виселицу.

Оставалось только одно место, где он мог переждать бурю, а потом ночью уйти. Там были и его вещи, и деньги, которых хватит, чтобы продержаться. И никто не знал адреса того места кроме него и его друга Гравия, но тот, как говорил сыщик, погиб во время перестрелки, так что точно не проболтался.

Кермен развернулся и пошёл прочь от дома. Ушёл на несколько кварталов, боясь поднять головы и поймал экипаж, назвав адрес. Он ехал, постоянно поглядывая в окно. Его не покидало чувство, что его уже преследуют. Каждый раз, когда он видел стража, думал, что их вот-вот остановят, но каждый раз они просто проезжали мимо.

Его вера в свою безнаказанность и неуязвимость неожиданно улетучилась. Остался лишь страх за собственную шкуру. Когда они приехали на окраины города, он бросил несколько монет извозчику и поспешил к одному из домов. Небольшой деревянный одноэтажный дом с хорошим подвалом, неприметный на фоне остальных таких же серых одноэтажных зданий.

Об этом месте не знал никто, кроме него и Гравия. Ни Вантувер, ни его благодарные зрители и спонсоры, которые приезжали посмотреть на создание чудесного образа, проникшись его искусством. Их всегда привозил Гравий на экипаже, где были заколочены все окна, чтобы те не могли запомнить, как туда ехали, так что теперь кроме него об этом месте никто не знал.

Закрыв за собой калитку, Кермен быстро дошёл до дома и открыл дверь спрятанным ключом под одним из камней. Второй остался там, в доме, но по нему они точно не узнают, от какой он двери. Открыл дверь, вошёл внутрь и сразу закрыл. Лишь когда щеколда заняла своё место, он позволил себе выдохнуть облегчённо. Чувство безопасности и неуязвимости возвращалось. Здесь его никто не найдёт. И здесь есть немного еды, чтобы продержаться несколько дней, чтобы потом бежать из города и найти новое пристанище. Они его не поймают, ни при каких условиях.

Но сейчас ему стоило собраться.

Кермен быстро прошёлся по дому, собирая вещи. Заглянул в кухонный шкаф, висящий под потолком и вытащил заначку, которой вполне хватит на пару месяцев, а если и экономить, то хватит на ещё больше. Также собрал из шкафа какую-то старую одежду и, не удержавшись, спустился в подвал.

Тёмный каменный подвал, удивительно большой для такого дома. Кермен не удержался и подошёл к столу, проведя по нему рукой. Он навеивал блаженные воспоминания о том, что он здесь творил. Если присмотреться, можно было заметить на нём кровь тех, кто прошёл через его руки. Жаль было бросать это место, но Гатарй хранит его, и Кермен был уверен, что ещё вернётся к этому делу в другом месте. Он закончит то, что ему было доверено свыше, но…

Он вздохнул, окинув подвал взглядом, пробежался глазами по столу с чистыми инструментами, по стульям тех, кто наблюдал за этим и, загасив масляную лампу поднялся наверх. Прикрыл дверь в подвал, направился на кухню…

И в это мгновение его сбили с ног. Пара крепки и тяжёлых рук повалили его на пол без шанса сопротивления, уткнув лицом в пол так, что разбили ему нос. Послышался топот десяток ног, кто-то что-то кричал, приказывал, говорил. Защёлкнулись на кистях за спиной тяжёлые металлические браслеты. Кермен даже не успел прийти в себя, а его уже подняли грубо на ноги.

И прежде, чем его увели из дома, он встретился глазами с человеком напротив. Он был словно мертвец, испускающий ауру холода с такими же холодными стеклянными глазами, которые будто заглядывали ему в душу. Он выделялся среди остальных, будто вокруг него клубилась тень. И глядя на Кермена, его губы искривились в жуткой усмешке, заставляя воцариться в душе какой-то первобытный ужас.

А потом его вытащили на улицу.

* * *

Чаще всего преступники сами помогают найти улики, и грех этим не воспользоваться, если есть возможность.

Кондрату больше всего был интересен дом, где трупорез убивал девушек, и единственный, кто к нему мог вывезти, был он сам.

Они вели Кермена Энтони от самого университета. Несколько человек в гражданском шли на почтительном расстоянии по его пятам, отследив до самого дома, где тот, заметив стражей правопорядка, спрятался за углом.

Многие не закоренелые преступники не отличались особой сообразительностью в своих действиях. И едва они понимали, что их раскрыли, то обязательно пытались где-то спрятаться и отсидеться, пока всё не уляжется. Чаще всего, где-нибудь у родственников, друзей или на своей квартире. Поэтому во многих случаях было достаточно просто пройтись по адресам, чтобы их найти.

Этот не стал исключением. Едва Кермен Энтони увидел стражей правопорядка у своего дома, как тут же поймал экипаж и поехал, как и предполагал Кондрат, к дому, где убивал девушек. Возможно, думал, что сможет там спрятаться, так как никто о нём не знает. И был прав — никто не знал, где находится его дом. Но сам по своей же тупости их и привёл туда.

И теперь Кондрат наблюдал за тем, как этого щуплого мужчину уводят за локти двое крепких стражей правопорядка, не давая тому даже коснуться ногами земли.

— Хорошо сработано, мистер Брилль, — недовольно произнёс Яклев, явно разочарованный тем, что они не поймали ведьму. — Но вряд ли на этом всё закончится.

— Уверен, что вы правы, — не стал он спорить.

Дом располагался, как они и предполагали, на юге города, на улице Лоустрас, затерявшись среди таких же невзрачных домов, от которых веяло каким-то безнадёжием. Одноэтажный, с небольшим амбаром, где можно было спрятать экипаж, несколькими комнатами, небольшим чердаком и удивительно большим подвалом, в котором попрощались со своими жизнями трое девушек.

Кондрат не раз бывал в подобных местах, но почему-то именно это место вызывало в душе тоску и отвращение. Весь подвал будто говорил о том, что здесь происходило что-то страшное. Массивный стол ещё сохранил на себе кровь прошлых жертв, как бы его не пытались чистить, а у стены стоял, блестя в свете ламп металлом ножи, клещи, пилы и прочие инструменты для вскрытия. С другой стороны расположилось шесть стульев.

Значит на очереди было ещё, как минимум, трое человек, которые если не принимали в этом участия, то точно наблюдали за процессом. Как он нашёл себе зрителей, вопрос отдельный, но они обязательно об этом узнают.

— Значит это и есть то место? — Яклев вместе с Кондратом осматривали подвал.

— Судя по всему.

— Вы уверены?

Кондрат поднял взгляд к потолку, где четырьмя пятнами выделялась сажа от ламп, которые тот ставил вокруг жертвы.

— Уверен. Надо, чтобы со всех поверхностей, особенно со стульев сняли отпечатки пальцев, если получится. Всё запаковать и отправить в отдел. Нельзя, чтобы он как-либо соскочил.

— Наверняка за ним кто-то стоял, — взялся Яклев за свою излюбленную песню.

— Не имеет смысла гадать. Он сам нам всё расскажет. Только проследите, чтобы он не наложил руки на себя. Он нужен нам живым. До самого конца.

Кондрат подошёл к столу с инструментами и осторожно платком взял один из ножей. Покрутил его перед глазами, представляя, как именно им резали бедных жертв и, нахмурившись, положил обратно на стол. Позади в подвал спустился старик-зарисовщик с уже готовыми листами бумаги и карандашами.

— Хочу, чтобы вы перерисовали эту комнату, а затем каждую комнату в доме и сам до с наружи, плюс прилегающий участок.

— Конечно, мистер Брилль.

Пора было внедрять в этот мир новые технологии. А его самого ждал разговор с подозреваемым. Герцог Вёлтенберг хотел результатов, особенно после случившегося, и Кондрат не хотел заставлять его ждать слишком долго.

Именно к нему он первым делом и направился, невзирая на сломанные рёбра после того, как обратился к стражам правопорядка и назвал адрес проживания трупореза. Неизвестно, как бы отреагировали они, увидь труп начальника северного отдела и одного из сыщиков, поэтому сразу заручился поддержкой герцога.

Пришлось приложить усилия, чтобы добиться встречи с ним, однако другого выбора попросту не было. Вантувер был прав — консультант не то же самое, что сыщик, и его словам могли не поверить. И Кондрат выложил ему всё, что случилось, от предательства и крысы до того, как они вычислили убийцу.

И ему удалось его убедить. Возможно, здесь сыграла роль и личное знакомство Кондрата с семьёй Легрерианов, которые бы в случае чего по просьбе сына вступились бы за него. Как бы то ни было, всё сложилось достаточно удачно, если так можно было это назвать.

Покинув дом, Кондрат глубоко вздохнул. Ему даже в какой-то мере не терпелось начать допрос Кермен Энтони. А ещё очень хотелось закурить, но те несколько сигарет из его родного мира остались дома.

Возможно, это знак. Возможно, ему бы пора бросить курить и встать на рельсы здорового образа жизни.

Здоровый образ жизни… в его-то возрасте и при такой работе… Это невольно вызывало улыбку.

Глава 31

Кондрат много раз вот так сидел в допросной комнате и разглядывал человека напротив.

Было в этом что-то жуткое, видеть перед собой обычного человека и понимать, что на деле он монстр в шкуре человека, который рыскал по всему городу в поиске добычи. И самое страшное заключалось в том, что при всём содеянном, это никакой не монстр, и не чудовище, а человек, такой же, как они.

Практически всегда подобные личности казались со стороны самыми обычными и безобидными людьми. Но на деле какой-нибудь добродушный мясник — жестоким головорезом, любящая мать — торговцем детьми, старик, как божий одуванчик — педофил со стажем, обычный офисный служащий — жестоким насильником. Худощавый профессор… серийным убийцей.

Сейчас было так же. Обычный профессор в глуповатых круглых очках, тощий и безобидный, которого может сдуть ветром. Он не был ни солдатом, ни бойцом, ни бандитом. Самый обычный человек. И именно он наводил ужас на город, заставлял поверить в чудовищ, и был тем, кого в последний раз видели замученные до смерти жертвы.

— Мистер Энтони… — медленно произнёс Кондрат, положив на стол папку с его свеженаписанным делом. — Вы знаете, почему вас задержали?

Он промолчал. Они все молчат. Только в этом мире адвокатов толком не было, как не было прав у тех, кого задержали, поэтому молчанка лишь усугубляла положение человека. Он не мог этого не знать, и всё же предпочёл не отвечать.

— Убийство четырёх девушек и покушение на пятую. Это… интересно, мистер Энтони. Я могу поинтересоваться зачем?

И на это он тоже не ответил.

Кондрат посмотрел на чёрную щель в стене и громко произнёс:

— Принесите мне и мистеру Энтони кофе, пожалуйста.

Кондрат знал, что его принесут. У него было кое-что, дающее власть в этом отделе. А именно указ герцога, что временное управление отделом переходит под его контроль. Его слово — слово Его Светлости и никто не рискнут сказать что-то против.

Они сидели друг напротив друга около десяти минут, после чего в комнату вошёл Яклев, поставив обе чашки перед Кондратом, после чего нагнулся и тихо спросил, чтобы только он и услышал:

— Ты что, решил попить кофе с этим животным?

— Да. Спасибо, мистер Яклев.

Тот лишь цыкнул и вышел из допросной.

Кондрат не спешил ничего говорить. Лишь пододвинул чашку к Кермену Энтони, после чего взял свою и отпил. Задумчиво разглядывал его лицо, после чего произнёс:

— Знаете, при первой нашей встрече я спросил вас про божеств, и вы мне перечислили нескольких. Однако допустили странную ошибку. Хультызыр — он не относился к пантеону божеств Великих Гор, но вы его всё равно внесли в список. Сначала я подумал, что вы просто ошиблись. Потом я подумал, что вы сделали это намерено, чтобы отвести от себя подозрения, что смотрите, я не так много о них знаю, а значит не могу быть тем убийцей. А теперь я вижу, что вы просто не сильно разбираетесь в вопросе. Не зря вас назвали трупорезом. Просто ни на что более вы не способны.

Тот продолжал молчать и сидеть с каменным лицом.

— Такая глупая ошибка… — вздохнул Кондрат. — Я углубился в изучение божеств Великих Гор. Прочитал несколько книг. И что по итогу увидел? Любительский уровень. Настоящий последователь Гатарая не допускал бы таких нелепых ошибок. Вы думали, что вы избранный. Что именно вам предстоит привести божество в этот мир. Но на деле вы просто мясник, который даже вскрыть не мог нормально, не говоря уже о том, чтобы провести ритуал.

Кондрат вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Жалкая пародия на настоящего последователя Гатарая… Вы не более, чем садист. Ещё и так глупо попасться… — он позволил себе достаточно красноречивую усмешку.

— Вы не правы, — тихо произнёс Кермен.

— В чём же, мистер Энтони? Когда я ловил человека, представлял себе профессионала, а тут… Да, я ожидал большего от настоящего последователя, которого коснулась рука Гатарая, а не… это… Какие-то рога, крылья…

Человек напротив него улыбнулся, показав зубы. На мгновение он стал похож действительно на монстра в человеческом обличии. Но в отличии от остальных Кондрат не боялся взглянуть ему в глаза.

— Вы ничего не смыслите в этом и просто пытаетесь вывести меня из себя.

— Не смыслю? Хорошо, как насчёт… крыльев? Делать их из кожи со спин жертв? Даже не смешно. Можно было использовать крылья тех же птиц, у которых достаточный размах крыльев.

— Крылья птиц? И после этого вы говорите, что я дилетант?

— О чём вы? — подался вперёд Кондрат, стараясь выглядеть заинтересованным.

— У Гатарая кожаные крылья. Не из перьев.

— Можно было сделать самому кожаные крылья.

— Они — часть его тела. Они должны быть его частью, а не пришитой пародией.

— Но рога были пародией, с ваших слов, — заметил он.

— Вынужденный момент. Здесь ничего сделать было нельзя.

— А пальцы? У Гатарая были длинные когти, разве нет? А вы ломали пальцы, вырывали ногти у девушек. Это совсем не соответствует тому, как должен проходить ритуал.

— Да неужели? — оскалился Кермен. — Едва он переродится, он вырастит новые когти на месте старых. А боль — это лишь мост, проводник для их душ, чтобы узреть, заметить божество и тем самым провести его в этот мир.

— Не помню такого в книгах… — нахмурился Кондрат.

— Значит плохо читали, — высокомерно ответил он.

— А знаете что? Давайте-как проверим, — Кондрат посмотрел в сторону щели, откуда за ними наблюдали и громко попросил. — Принесите нам парочку книг по божествам Великих Гор, пожалуйста, — после чего посмотрел на Кермена. — Раз так, покажите, где это было написано…

И признаться честно, Кондрата вообще мало интересовала эта тема. Его мало интересовало, как именно он пытал девушек, правильно всё делал и что хотел изобразить на их трупах. Рёбра болели, ему было тяжело дышать, и больше всего ему хотелось оказаться в больнице. Но Кермен должен был рассказать всё как было, а с такими рёбрами Кондрат ещё немного поживёт, если не будет сильно дёргаться.

И Кермен действительно заговорил. Уязвлённый, желающий показать, что он не какой-то трупорез и мясник, каким его все представляли, он спорил с Кондратом, объяснял и даже просвещал по поводу ритуала.

Наличие профессорской степени не делало человека умным. Банальный приём, который действовал очень часто с теми, чьё самомнение было необычайно высоким, сработало и на него, даже несмотря на то, что Кермен прекрасно понимал это. Но его самолюбие не могло молчать. Ему была интересна эта тема, и он был готов обсудить это.

И обсудил. Заговорил после всего этого молчания, объясняя, как правильно надо было проводить ритуал, что нужно было делать и зачем. Почему были выбраны именно эти места, а не другие, и каким именно образом выбирал жертв.

Кермен Энтони был стандартной личностью с проявлением садизма, которое начало проявляться у него ещё в детстве где-то в десять лет. Его особенности начали проявляться где-то восемнадцать-двадцать лет назад, когда ему было около двенадцати лет.

Кондрат был прав в своих догадках — убийства прекратились десять лет назад лишь потому, что, что он переехал в другое место. В шестнадцать поступил в университет на факультет истории, продолжая проживать в своём старом доме, но уже в двадцать, — ровно десять лет назад, — покинул свой дом и переехал в центр, устроившись преподавателем в самом университете, официально всё равно продолжая числиться в своём старом доме.

Кермен Энтони был неглупым человеком, раз смог сразу попасть в преподавательский состав, куда был неслабый конкурс, но от чего он не мог избавиться, так это от убийств животных. Это находило на него с определённой периодичностью. Иногда его могло целый год не тянуть к этому, а потом целый месяц что-то горело внутри, заставляя его действовать. И да, трупы животных в центре никто не находил, да и он старался выбрасывать их в баки подальше от чужих глаз.

Так он жил, пока почти полгода назад не случился переломный момент, окончательно выведший его из равновесия.

В тот день решался вопрос, кто из преподавателей войдёт в совет профессоров университета. Очень уважаемое и хорошо оплачиваемое место. Кермен Энтони, как человек, считавший себя лучше остальных, искренне верил, что именно он был достоин того места, а остальные не годились ему даже в подмётки, однако место него поставили какую-то женщину, бывшую любовницей ректора.

Кермен искренне считал, что заслуживал то место в совете профессоров, а все люди вокруг были слишком тупы и слепы, чтобы заметить его талант. В следствие этого он весь оставшийся день срывался на учениках, едва сдерживая себя. Всё внутри грело, зудело, он буквально шёл и видел, как бросается на кого-то и начинает его рвать на части.

Так первой жертвой была девушка, которую нашёл Кондрат.

Кермен Энтони в тот день возвращался в не себя от ярости, и именно тогда столкнулся с ней. Девушка толкнула его плечом, будучи заплаканной и не замечая никого рядом с собой. Она даже не извинилась перед ним, просто двинувшись дальше, что и послужило спусковым крючком. Кермен Энтони последовал за ней и нанёс удар по затылку, после чего затащил в переулок. И уже там его накрыло.

После этого он долго не мог найти себе места. Кермен испытывал радость и ужас от содеянного. С одной стороны, он буквально жил этими воспоминаниями, которые дарили ему какое-то душевное спокойствие, но с другой понимал, что совершил нечто непоправимое.

Эти внутренние разногласия, сводящие с ума, привели его сначала в церковь, где он не нашёл спокойствия, а потом в храм. И именно после его посещения, ознакомившись с верованиями Великих Гор и найдя в одной книге описание одержимых, коих коснулась рука божества, решил, что стал избранным бога Гатарай.

Кермен получил два в одном — успокоение и стремление повторить это, веря, что делает правое дело, хотя по факту утолял свои инстинкты.

Следующей, уже осмысленной жертвой стала проститутка Ланда Тэй. Он знал её, она знала его — они жили в одном дворе, будучи детьми, пусть Кермен и был её старше на девять лет. Именно благодаря знакомству он смог заманить её в тот дом, где и устроил место для пыток.

Уже после этого он вспомнил о своём друге, их общих интересах в этом вопросе, и привлёк его к этому делу. Ещё трое оказались знакомыми по одному интересному и специфическому клубу с интимом с уклоном в БДСМ, куда он ходил, чтобы немного развлечься и приглушить свои наклонности.

Связанные одной тайной, — о посещении такого клуба явно не распространялись, — можно сказать, они нашли друг друга: их привлекало насилие, жестокость, подчинение и доминация. И именно один из них свёл его с сыщиком Вантувером.

Этот человек был заместителем начальника по защите правопорядка города Эдельвейс. Да и сам Вантувер был из той же самой оперы, что и эта четвёрка. Кермен с уверенностью утверждал, что Вантувер не раз посещал тот клуб, и нередко использовал свою власть в своих целях, лично рассказывая, как отправлял подозреваемых на усиленный допрос, участвуя в нём лично.

Он был правильным и нужным человеком в этом деле, который согласился после некоторых сомнений.

— Почему он согласился покрывать вас? — поинтересовался Кондрат.

— Потому что ему пообещали место Оттаберга, когда тот уйдёт на покой. И ему платили. Один из тех людей был Ливрий. Слышали о таком?

— Это… — он быстро перебирал людей с такой фамилией, — случайно… не торговый дом Ливрия?

— Да, это он. Он покрывал расходы на всё и платил Вантуверу.

— И Ливрий согласился на это? Зачем?

— Зачем? Почему, мистер Брилль, люди принимают наркотики, зная, что за это последует наказание? — усмехнулся Кермен, отпив кофе. — Почему люди посещают места, которые все порицают? Всё всегда сводится к одному — удовлетворить свои желания. Чувство безнаказанности, власти и желания являются страшной смесью, которая толкает людей на подобное.

— Третий, кто им был?

— Егрен, он госслужащий в администрации.

— В ратуше, верно?

— Именно, — улыбнулся Кермен.

Всё становилось на свои места.

Теперь было понятно, почему тогда в больницу примчался Вантувер, а не кто-то другой, когда подстрелили Вайрина. Решил выяснить, известно ли что-то ему об убитом извозчике, так как все боялись, что через него стража правопорядка выйдет на остальных. Становилось понятно и про рога, как Кермен узнал, что они отвалились, решив заменить на настоящие — Вантувер всё ему рассказывал.

По факту, они были в курсе расследования и предпринимали все меры, чтобы оставаться в тени, и крыса им в этом отлично помогала. И именно Вантувер был тем анонимным источником, кто сообщил о логове Гравия Донка, устроив там всё так, что будто он и проводил те ритуалы.

— Как видим, справился он не очень, — вздохнул Кермен. — Будь он действительно верен делу и озабочен ритуалом, а не желанием удовлетворить свои потребности, то воссоздал бы всё как нужно. Но… ему просто нравилось насилие, нравилось смотреть, как мучаются девушки, испуская дух, но даже не понимая сокровенность того момента.

На вторую жертву они собрались уже вместе. Кермен не знал её имени и фамилии. Он мог сказать, что она была служанкой у Ливрия. Миловидная, приятная и по-своему изящная своей простотой, она приглянулась всем. И заманить её в дом не составило никакого труда.

Третей была Онна Фаггейн, работающая в овощной лавке. Кермен часто видел её, когда закупался продуктами. И на одном из собраний в храме, куда она ходила, он её и подцепил, заманив в тот дом. С ней проблем тоже не возникло.

Четвёртой жертвой была Жизель Аней. Вот она уже была студенткой университета. Кермен давно к ней присматривался. Как он описывал, нежная, утончённая, словно произведение искусства и идеально подходящая на роль жертвы во имя Гатарая. Схема поимки была проста — Гравий Донк следовал за ней на расстоянии, и когда та начала ловить экипаж, чтобы добраться до университета, он подобрал её.

— Она сопротивлялась? — спросил Кондрат.

— Только когда я сел в экипаж.

— Зачем?

— Чтобы она не сбежала, когда поймёт, что они едут не туда, — пояснил он невозмутимо.

С пятой жертвой, Атерией Тонгастер всё должно было произойти точно так же, однако там вмешался Вайрин, разрушив все планы и заставив их залечь на дно.

После того, как из ратуши начали вновь запрашивать документы, они поняли, что стражи правопорядка попытаются выйти на них через списки, и тот самый Егрен устроил поджог в то время, как Вантувер выкрал остальные документы из отдела. Уже тогда, даже не смотря на доказательства причастности ко всему Гравия Донка, они поняли, что отдел продолжает вести расследование, но теперь в тайне.

И знали, кто именно не поверил и решил продолжить копать глубже.

На вопрос, почему они не избавились от него, Кермен лишь усмехнулся, ответив, что у них была мысль устранить Кондрата. Однако первая попытка провалилась, и не было гарантии, что вторая попытка увенчается успехом, учитывая, что он будет всегда настороже. Они решили просто наблюдать за ним, чтобы в случае чего предпринять необходимые действия. Но…

— Вантувер не справился. Он всегда был недалёким человеком, не способным смотреть далеко и глубоко. Даже с этим не справился. Поэтому не удивительно, почему ему не светило без помощи свыше.

— Почему тогда они не устранили вас, узнав, что всё близится к концу?

— А у меня был на них компромат, — улыбнулся Кермен. — И они это отлично знали, но не знали где он спрятан.

— И где же он спрятан? — полюбопытствовал Кондрат.

Но тот ответил лишь улыбкой.

Теперь все доказательства были у них на руках. Разговорит Кермена Энтони потребовался не один час, и сам Кондрат устал слушать этот непрерывный поток мерзости, но работа есть работа. Весь их диалог был записан, все фамилии внесены в списки, и город ждали громкие аресты — в этом Кондрат не сомневался. Герцог Вёлтенберг будет показательно вычищать всех, не взирая на титулы благодаря Тонгастерам, что нависли над ним. Они жаждали крови причастных, и они её получат.

Что касается Кермена Энтони…

— Вы раскаиваетесь в своих действиях, мистер Энтони? — спросил Кондрат, не рассчитывая на утвердительный ответ, и получил его.

— Нет, мистер Брилль, не раскаиваюсь, — оскалился он ему в лицо. — Вы просто муравьи под ногами божеств, и не способны познать весь замысел, всю мою работу, которую я проделал.

— Возможно. Но думаю, ваш ответ не устроить Его Светлость и тех, кто за ним стоит, мистер Энтони.

— Как будто мне не плевать на них.

Кондрат не ответил. Будет интересно посмотреть на него потом, когда за дело возьмутся люди, которые умеют причинять боль. А они придут, придут самые лучше и искусные в этом деле. И они будут его ещё долго терзать просто потому, что люди свыше хотят его крови. И ближайшие дни Кермена Энтони будут лишь сплошной болью, которые закончатся такой же болью уже на радость публике.

Его не ждало ничего хорошего, а Кондрат не испытывал по этому поводу никаких чувств. Он был просто детективом, одиноким и уставшим, который выполнил свою работу. А ещё его ждала больница, грудь до сих пор нестерпимо болела при каждом неосторожном движении…

Глава 32

— Вот мы и встретились… — тихо прошептал кто-то над ним.

Но Кондрат лишь поморщился, медленно открыв глаза и увидев радостную рожу своего напарника.

— Я тоже рад тебя видеть, Вайрин. Вижу, ты теперь ходишь на своих двоих.

В итоге Кондрат тоже оказался в больнице с переломами рёбер. Можно сказать, что небольшой заслуженный отдых после расследования, после которого он поймал пулю, пусть и бронежилетом. Вообще, в этом мире он взял плохую привычку получать пулю, а в его возрасте здоровее его это не делает.

Что не скажешь о Вайрине. Тот будто расцветает с новой силой, получая по балде.

— Ага, — радостно кивнул тот. — Но знаешь, разъезжать на том кресле с колёсами было прикольно. Ты бы видел, как я однажды разогнался!

— Да, мне рассказывали, ты свалился с лестницы.

— И не единой царапины!

Идиотам везёт. Он, конечно, не стал этого озвучивать, но в его взгляд был красноречивее слов, отчего Вайрин поморщился.

— Ой, да ладно тебе, — фыркнул он. — Со всеми бывает.

— С мной ни разу не было, — заметил Кондрат.

— Ты просто старый и скучный.

— Ну спасибо, конечно…

— Да ладно тебе киснуть. Что, пойдёшь на казнь? — кивнул он в сторону открытого окна. — Слышал ему меру наказания в суде выбрали в виде колесования. Давно не слышал, чтобы её использовали. Наверное, Тонгастеры постарались.

— Скорее всего.

— Так что, пойдёшь?

— Посмотрим.

И Кондрат пришёл на казнь. Он не любил ни пытки, ни насилие, но чувствовал, что должен видеть своими глазами результат, которого добился. Своеобразная точка в расследовании, когда последнее дело окончательно закрыто, а все причастные наказаны.

Суд расправился с этим делом очень быстро. Ни адвокатов, ни каких-либо оправданий. Виновен и точка. Приговор исполняли на том же самом месте, перед стенами замка герцога, где казнили повинных в убийстве людей при деле с домом призрака. Только на этот раз желающих увидеть своими глазами было гораздо больше.

Люди заполонили всю площадь, заполонили дороги, которые к ней шли и все переулки. Кто-то забрался на деревья, росшие рядом, а некоторые особо предприимчивые сдавали места в квартирах, из-за чего люди были и на балконах, и в окнах. А самые умные оккупировали крыши. Они были как сумасшедшие фанаты на выступлении или матче.

На казни даже присутствовал сам герцог Вёлтенберг со своей женой и детьми. Не забыл он и про Тонгастеров, которые сидели рядом с ним. Они с комфортом расположились на стенах замка в креслах, отдельно от народа.

Люди жаждущие крови, пришедшие посмотреть на смерть. Кондрату не нравилась такая жажда насилия. Он не отрицал, что они заслужили смерть, но реакция других, которые пришли посмотреть, настораживала.

Вместе с Керменом Энтони на эшафот попали его сообщники, которые поспособствовали убийству девушек. Первым казнили того самого мужчину из ратуши. Стандартная процедура: вывели на всеобщее обозрение, надели мешок на голову и опустили на шею лезвие гильотины.

Не успела остановиться кровь из тела, как на том же месте оказался второй участник, тот торговец, которые оплачивал расходы. И если первый шёл смиренно к месту своей смерти, второй сопротивлялся. Он упирался ногами, кричал и плакал, пытаясь отстрочить свою смерть, но крепкие палачи не оставляли ему ни шанса.

Через пару минут его крики резко оборвались вместе с упавшей в корзину головой.

Третьего соучастника поймать не успели. Он сбежал до того, как стражи правопорядка вломились к нему в дом. Теперь тому человеку придётся скрываться всю свою жизнь, так как в любой части империи его ждало только одно — смерть. Возможно, он попытается сбежать за границу, но там всё зависело чисто от удачи.

Поэтому третьим и последним был сам Кермен Энтони.

Он вышел на эшафот гордо, и с его появлением толпа погрузилась в какое-то безумие, крича так, что вибрировали стёкла в домах. Они желали ему поскорее сдохнуть самой мучительной смертью, однако его участь была немного иной. И все поняли, что его ждёт, когда на эшафот вытащили колесо с подставкой под него.

Казнь была долгой и неприятной. Гордость с Кермена Энтони слетела довольно быстро, когда железная дубина сломала ему первый сустав на колене. И его крики разносились под радостные крики народа ещё очень долго, пока его тело не превратилось в мешок с костями, которое удерживали лишь оковы.

Но Кондрат обратил внимание на другое. Во время казни, несмотря на крики толпы, на площадь слетелись вороны. Они занимали свои места там, где не было людей, наблюдая за трупорезом. Небо над городом заволокло облаками, скрыв солнце, и обстановка стала действительно жуткой, пусть никто на это не обратил внимание. На какой-то момент он даже заметил неясную тень на крыше…

После чего та просто пропала. Словно что-то пришло попрощаться со своим верным слугой, оставив его на растерзание толпы. А может у Кондрата просто были лёгкие галлюцинации из-за лекарств, которые притупляли боль, как знать.

Казнь закончилась на том, что живого Кермена Энтони просто оставили на эшафоте доживать свои последние часы, а может, если палач был умелым, дни, страдая от переломов и жажды, которая неминуемо придёт. Да и птицы, особенно вороны, они тоже заинтересуются кровоточащим телом, которое не может защититься.

Он покинул площадь, наверное, одним из первых, едва палач закончил. На этом его работа была закончена, точка поставлена и можно было вернуться к работе. Да только он даже до офиса не успел дойти. Уже на улице его нагнала карета, которая остановилась прямо около тротуара. Едва дверь открылась, тут же выскочила подножка. Наружу вышел приятно одетый мужчина, явно побогаче даже обеспеченных жителей города.

— Мистер Брилль?

Кондрат остановился. Это конечно был повод забеспокоиться в иной ситуации, однако взгляд на карету, взгляд на мужчину и можно с уверенностью сказать, что это человек или Тонгастеров, или Вёлтенбергов. Видимо, они решили ему предложить работу, другой причину Кондрат найти не мог.

— Я вас слушаю, мистер…

— Я господин Фаус, секретарь Его Светлости Вёлтенберга. Его Светлость приглашает вас встретиться с ним. Вы сейчас свободны?

Сказать герцогу, по факту, власти и закону в этих краях, что у него нет времени? Никто в здравом уме этого не сделает. Да и понятно, что это было не приглашение, которое можно отложить или отказаться от него. Ты просто соглашаешься, если, конечно, не хочешь проблем и врагов.

— Конечно, — легко согласился Кондрат.

Карета, конечно, отличалась от экипажа, и самоубирающаяся подножка была меньшим из удобств. Здесь были выдвижной столик, занавески, мини-бар, кресла были такими же мягкими, как и у него дома. Даже когда они поехали, не было этой вибрации, как в обычном экипаже, лишь лёгкое покачивание. Комфорт такой, что можно было уснуть.

Ехали они молча. Секретарь Фаус видимо, не имел желания или права объяснять, по какой причине его вызвали, но Кондрат и так догадывался, вспоминая предложение господина Легрериана перед своим отъездом из их особняка.

Дорога была знакомой. Вскоре они уже выезжали за стены бастиона без каких-либо проверок документов, а после и на участок замка. Здесь встречал обоих всё тот же дворецкий с двумя служанками. Сдержанно поприветствовав их, дворецкий на этот раз отступил в сторону, позволив секретарю проводить Кондрата до своего господина. Но только не в зал, как в прошлый раз, а в его личный кабинет, располагающийся в одной из башен с окном на весь город вплоть до его границ.

Красивый вид… Хотя внимание Кондрата сейчас было привлечено отнюдь не к виду из окна, а к герцогу, который сидел за столом, заполняя какие-то бумаги.

Едва они вошли внутрь, секретарь Фаус скромно поклонился и оставил их вдвоём.

— Присядьте, мистер Брилль, — не поднимая взгляда указал Вёлтенберг рукой на свободный стул.

Кондрат сел. Герцог ещё минуту что-то заполнял, после чего со вздохом отложил листья в сторону, вернул перо обратно в чернильницу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Что ж, мистер Брилль, для начала хочу вас поздравить с поимкой опасного преступника и выразить благодарность от народа этих земель. Вы хорошо поработали, — кивнул он.

— Думаю, здесь заслуга не только моя, Ваша Светлость…

— Можете не рассказывать мне про Оттаберга, Яклева, Легрериана или кого-то ещё. Они тоже приняли свою роль в произошедшем, и жаль, что старик Оттаберг так ушёл от нас, но будем честны — основу расследования составляли вы.

Что ему ответить на это? Да? Но это звучит хвастливо, а Кондрату подобное было не по душе. Нет? И что, будут спорить, оказал он значительное влияние или нет? Поэтому он выбрал нейтральный ответ.

— Я рад, что моя помощь оказалась к месту, Ваша Светлость.

— Итак, что у нас есть по итогу. Мистер Оттаберг, к сожалению, покинул нас преждевременно, поэтому не задумывались о карьере в стражах правопорядка?

— Если честно, то нет.

— Не хотите поработать на империю?

— Я всегда готов исполнить свой долг перед империей и императором, если потребуется моя помощь, но я предпочитаю работать пока на себя, — осторожно ответил Кондрат.

— Ожидаемо, — кивнул Вёлтенберг, позволив себе улыбнуться. — Тогда место достанется господину Легрериану. Думаю, он заслужил это. Что же касается вас, как я понимаю, вас не интересует обычная работа на нашу империю, верно? Хотите должность повыше?

— Не могу сейчас ответить честно, Ваше Сиятельство.

Ну ситуация была вполне ясна с Вайрином. С одной стороны повышение, достаточно неплохое для такого-то возраста. Как раз для Тонгастеров, чтобы их дочь встречалась не с абы с кем. С другой стороны, Вёлтенберг придержал его явно у себя, как перспективную единицу, которая сможет послужить ему в налаживании отношений с советником императора. Что же касается его, Кондрат ещё не до конца понимал, что именно с ним хотят сделать.

— Жаль пропадать вашему опыту, мистер Брилль, — откинулся назад Вёлтенберг. — Такой опыт, такие навыки, не дело им пылиться в этом отделе. Не думали поступить конкретно ко мне на службу?

— Боюсь, что господин Его Сиятельство Легрериан уже сделал мне такое предложение, и согласиться на ваше будет оскорблением его чести.

— М-м-м… понятно… Ну тогда, думаю, раз вы столь верны империи, работа всегда найдётся.

— Какая именно, осмелюсь спросить?

— Не знаю. Как знать, когда потребуются сыщики с вашими навыками. Вам выпишут премию за поимку, мистер Брилль, а пока что вы свободны.

Работа на империю? Если бы его приглашали поработать сыщиком, то так бы прямо и сказали. Если бы захотели пригласить в какую-нибудь государственную службу, то тоже бы пригласили. А работа на империю звучала слишком размыто и непонятно. И этот вопрос мучал Кондрата всю дорогу, что он возвращался обратно домой. Благо его отвезли на карете, а не отправили пешком. Да и премия была приятным бонусом помимо того, что северный отдел доплачивал ему за консультации.

* * *

Время вновь пошло своим чередом. Кондрат занимался частными заказами, а Вайрин теперь обустраивался в своём кабинете, привыкая быть главой отдела. Должность, надо сказать заметная, однако Вайрин был о ней своего мнения.

— Временная ступенька, — отмахнулся он.

— Я думал, что ты будешь более радостным, — заметил Кондрат.

— А чего радоваться? Я же не глава стражей правопорядка города, — пожал Вайрин плечами. — Одни проблемы ушли, появились другие. Теперь надо ходить на совещания глав отделов, рассматривать жалобы и заниматься прочей чушью. Тут уже и не работа сыщика, а скорее бухгалтер какой-то или госсслужащий.

— Ты не рад?

— Да как сказать… — задумался он. — Рад, наверное, но по факту это временное назначение. Меня потом ещё повысят, а потом ещё и ещё, пока я не займу места, которое, по мнению остальных, будет мне подходить больше всего. Ты ведь понял, да?

— Смотря, что именно, — неопределённо отозвался Кондрат.

— Ну это всё, повышение, благодарность, медаль, грамота — это всё незаслуженно, — хмыкнул он невесело. — Вот ты заслужил, а меня просто проталкивают. Повышают, чтобы следовать букве закона, но это не моя заслуга. Оттаберг сам добился этого, ты этого заслуживал, а я…

— Забей. Радуйся тому, что есть, Вайрин, — посоветовал он.

— Считаешь, что я не годен для работы сыщика? — невесело спросил Вайрин.

— Думаю, что у тебя есть потенциал.

— Именно, — вздохнул он. — А меня просто протолкнут и оставят пылиться там, где посчитают нужным. Это всё политика.

— А как Атерия? — решил перевести разговор в другой русло Кондрат.

— Да как, встречаемся, общаемся. Всё как положено.

— Не рад.

— Рад, но… ай, ладно, чё жаловаться, а? Тёплое место, теперь можно будет всех в отделе тыркать без последствий, — усмехнулся он. — К тому же работы непочатый край, и даже для тебя найдётся дело.

— Для меня? — заинтересовался Кондрат.

— Ага. Мне тут на ушко птичка нашептала одна, что для тебя кое-что приглядели.

— Что именно? — его взгляд стал внимательным и холодным, как всегда, когда Кондрат становился заинтересованным и сосредоточенным.

Но Вайрин его обломал.

— Не знаю, мне не сказали. Но тебя взяли на карандаш. Можешь что угодно говорить о нашем правительстве, но таланты для своих нужд они искать умеют.

Интересно, очень интересно. Кондрат был бы и рад узнать больше, но Вайрин и сам не знал толком ничего.

Поэтому время пошло своим чередом.

Кермен Энтони помирал четыре дня. Долго держался, умирая от жажды, пекущего солнца и ворон, которые не против были полакомиться свежатиной, выклёвывая у него всё, до чего могли дотянуться. Веселье прошло, и площадь разрезали душераздирающие крики, от которых стыла кровь. К третьему дню он даже кричать не мог, а на четвёртый к вечеру испустил дух и его сняли с колеса.

И Кондрату было его не жаль. Он обрекал своих жертв на куда более страшные муки, и, возможно, заслужил куда большего, чем это.

Что касается премии, Кондрат даже расщедрился. Понимая, что бизнес обрёл второе дыхание после поимки трупореза, где его имя светилось в газетных заголовках рядом с именами погибшего Оттаберга и занявшего его места Вайрина, посетителей стало гораздо больше, и он решил увеличить свой штат. Пенсия пенсией, однако деньги никогда не бывают лишними, и к нему присоединилось сразу двое бывших сыщиков.

Зачем? Чтобы занимались работой, на которую у него не хватало времени. Он уже не поспевал сам бегать, расспрашивать людей, следить за целями и собирать компромат с увеличившимися заказами. Теперь этим занимались его помощники и он принимал участие лишь при необходимости, когда требовалось сопоставить факты, найти улики или что-нибудь в этом духе. И самое главное — это всё окупалось. Не ровен час, когда появятся конкуренты. А ещё важнее, теперь ему не требовалось самому заниматься грязным бельём людей, от которых иногда воротило.

А потом настал тот момент, когда аукнулись слова герцога, что ему тоже найдётся работа.

Это был обычный солнечный день, когда его помощники выполняли его поручения, а он просто сидел в своём кабинете в ожидании новых клиентов, когда звякнул колокольчик. Кондрат сразу вытянулся, принимая презентабельный вид, и на пороге показался человек.

Он отличался от остальных его посетителей. Чёрные брюки, чёрный плащ, чёрная жилетка и чёрный галстук с белой рубашкой. И Кондрат знал, кто это был. Пусть ни разу их не видел, но уже был наслышан о специальной службе расследований на манер ФБР в Америке.

Суть заключалась в том, что по факту каждый герцог, граф, виконт и даже барон сами следили за законом на своих землях, организую охрану правопорядка, следуя общим правилам империи. Но когда речь заходила о чём-то важном, охватывала несколько территорий или была сложнее, чем могли справиться местные власти, приходили они. Люди, которые подчинялись напрямую столице и её государственному аппарату, минуя глав земель.

Мужчина направился прямиком к столу Кондрата, остановившись, буквально нависнув над ним. От него исходила аура таинственности, какой-то отчужденности и силы, будто над ним был не властен закон, по крайней мере, общепринятый в империи.

— Мистер Кондрат Брилль? — осведомился он безэмоциональным тоном.

— Да, всё верно, — кивнул Кондрат, внимательно глядя в глаза незнакомцу. Тот не отвёл взгляд. Засунул руку в пальто и вытащил конверт.

— Это вам. Вы должны прочитать его и дать ответ завтра до обеда.

Конверт лёг на стол, и Кондрат с интересом взял его в руки, разглядывая. Дорогая плотная бумага, которую было нельзя просветить на свету. На нём стояла сургучная печать с гербом империи.

— Что это?

— Постановление, — кратко ответил он. — В случае согласия вы будете причислены к группе.

— Какую?

— Группу расследований по одному делу. Все подробности в концерте. Мы будем ждать ответ в северном отделе стражей правопорядка.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив Кондрата одного в задумчивости разглядывать конверт. Что там могло его ждать? Ничего хорошего и очень интересное. Исходя из того, кто ему это принёс, какое-нибудь непростое расследование, где привлекают сторонних специалистов, чтобы его раскрыть. И явно интересное, раз его принёс человек, подчиняющийся напрямую столице.

После недолгих раздумий он его открыл. Просто потому что в этом была вся его суть — докопаться до правды.

От автора

Дорогие читатели! Второй том закончен, а значит время переходить к третьему тому и новым приключениям!)) — https://author.today/reader/427927/3964294

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Между добром и злом. 2 том

Content

Между добром и злом. 2 том.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

От автора

Nota bene