Помощница стража тьмы. Брак по контракту

Глава 1

— До свидания, Иза Ивановна! — хором проскандировали двойняшки Нина-и-Зина, просачиваясь в открытую дверь.

— До свидания, Елизавета Ивановна, — попрощалась их мама.

Большинству моих четырехлеток выговорить «Елизавета» было еще не по зубам, но даже «Лизу» они умудрялись превратить в «Изу». Впрочем, я не возражала, мне нравилось.

Посмотрев на часы, я вернулась в группу, где Даша и Аллан сосредоточенно строили вавилонскую башню из кубиков. Дашу частенько забирали последней, но Аллан — это было что-то новенькое. Обычно он уходил домой одним из первых, чаще всего с пожилой женщиной, которую называл Лолой. Сначала мы все думали, что это бабушка, но выяснилось, что няня.

Иногда за ним приезжал на черном «Лексусе» папа, и тогда у всех воспитательниц и нянечек находились срочные дела в моей группе. Дамы из кожи вон лезли, чтобы попасться ему на глаза, даже замужние и пожилые. Потому что папа Аллана был просто эталонным красавцем. Хоть клади его под колпак в Палату мер и весов. Высокий стройный брюнет с глазами невероятного василькового оттенка и четкими, как из-под резца скульптора, чертами лица — его не портил даже тонкий шрам на виске, наоборот, придавал безупречно рафинированному облику пряно-пикантную нотку. Мы спорили, сколько ему лет. Может, тридцать, а может, и сорок. Что называется, без возраста. Он всегда был безупречно вежлив, сдержан и отстранен, но от одного лишь взгляда — без малейшей заинтересованности с его стороны — у меня предательски теплело в животе.

Этот мужчина был убойно сексуален, и вместе с тем проскальзывало в нем что-то такое… Я не могла этого сформулировать при всем желании. Завораживающее? Пугающее?

Принц ночи — так называла его романтичная воспитательница старшей группы Лелечка. И да, пожалуй, ему это очень подходило. Как и имя — его звали Эйдар Монеско. Вот так, без отчества. Потому что какой-то иностранец, хоть и с российским гражданством. Нам оставалось только гадать: итальянец, грузин, грек, турок, араб? Или, может, еврей? Или румын? Однако по-русски он говорил без малейшего акцента, и никаких характерных признаков какой-либо национальности в нем не наблюдалось. Светлокожий, золотисто-рыжий, кудрявый Аллан был абсолютно на него не похож. Пошел в мать? О ней мы знали лишь то, что она умерла.

Еще одной загадкой оставался род занятий Эйдара. В личном деле Аллана в графе «Сведения о родителях» было записано лаконично и непонятно: «Член наблюдательного совета ЗАО „Н-групп“». Но очевидно было, что человек очень даже состоятельный. Не только по машине и костюмам ценой в несколько моих зарплат. Большие деньги всегда накладывают свой отпечаток. На кого-то отпечаток вульгарности и дурновкусия, на кого-то — сдержанной, не бросающейся в глаза, но вполне ощутимой, как аромат тонкого парфюма, роскоши. Наверняка он мог отдать сына в частный садик или вообще держать дома, но по какой-то причине предпочел самый обыкновенный, муниципальный.

За Дашей пришла мама, я проводила их и вернулась в группу. Аллан водрузил на вершину башни синий конус и теперь придирчиво разглядывал их с Дашей общее творение.

— Что-то твоей няни нет, Аллан, — я погладила его по рыжим кудряшкам.

— Сегодня меня заберет папа, — ответил мальчик. — Но он задерживается.

Аллан единственный из группы четко выговаривал все звуки, да и в целом говорил совсем не как четырехлетний. Он заметно опережал сверстников в развитии, свободно читал, считал до ста. Если мне надо было ненадолго отлучиться, я всегда могла посадить его читать вслух. Он вообще был какой-то очень взрослый и… неотмирный. Часто о чем-то задумывался и не сразу реагировал, если его звали.

«Ну что ты хочешь? — пожимала плечами нянечка Света. — У парня мать умерла. Ясное дело, он не такой, как другие. И занимаются с ним очень плотно, это заметно».

— Ну если папа задерживается, давай мы с тобой приберемся немного, — предложила я. — Башню оставим, она красивая, а остальные игрушки сложим. Ты будешь мне подавать, а я складывать. Идет?

— Идет, — кивнул Аллан, поднимая с пола плюшевого зайца. И добавил задумчиво: — Мы скоро уедем, Иза Ивановна. Жаль. Мне здесь нравится.

— Куда уедете? — одновременно удивилась и огорчилась я.

— Домой.

— А где ваш дом?

— В другом… — он запнулся, как будто чуть не сказал что-то лишнее. — В другом городе. Вот если бы вы поехали с нами…

— Но мой дом здесь, Аллан, — возразила я. — И моя работа.

— Да, знаю, — вздохнул он. — Я буду скучать.

— И я тоже.

В этот момент в группу заглянул его отец, и Аллан бросился к нему.

— Добрый вечер, — поздоровался Эйдар. — Аллан, одевайся. Елизавета Ивановна, можно на минутку?

— Добрый вечер, — я положила на полку коробку с конструктором и подошла к нему. — Аллан сказал, вы скоро уезжаете?

— Да. Как раз по этому поводу я хотел с вами поговорить. Вы не согласитесь со мной где-нибудь поужинать?

Наверно, у меня был очень глупый вид. Я растерялась, поскольку меньше всего ожидала чего-либо подобного.

— Я… да, но… я не одета… на выход.

— Вы прекрасно выглядите, — возразил Эйдар. — Скоро освободитесь?

— Всех детей разобрали. Только проверить все. Минут пять.

— Жду в машине. Сначала завезем Аллана домой.

— Хорошо.

Они скрылись за дверью, а я быстренько обежала все, проверила окна, выключатели, розетки, краны и унитазы в туалете. Надела пальто, расписалась в журнале и вышла, продолжая недоумевать.

Он пригласил меня на ужин? Серьезно? И о чем-то хочет поговорить? Но о чем нам с ним говорить, тем более если они уезжают?

Ладно, сейчас все выясним. Возможно, заодно удовлетворит мое любопытство и я узнаю, откуда они.

Эйдар открыл передо мной дверь «Лексуса», сел за руль, завел двигатель. Пара светофоров, поворот во двор — машина остановилась у шестнадцатиэтажной башни.

— Подождите, я сдам Аллана няне, — попросил Эйдар, помогая сыну выбраться из бустера.

Не прошло и пяти минут, как он вернулся. Ехали молча — хорошо, что недалеко. Ресторан оказался небольшим, совсем неприметным — видимо, из тех, куда ходят в основном свои. Эйдар кивнул девушке-хостесс и, взяв под локоть, повел меня к лестнице. Похоже, он хорошо знал это место, и его тут знали так же хорошо.

За резной деревянной перегородкой обнаружилось что-то вроде отдельного кабинета в прованском стиле. Стол был накрыт на двоих.

— Здесь прекрасно готовят рыбу, — придвинув мне стул, Эйдар сел напротив.

— Что-то порекомендуете?

— Судака-орли. Или сибаса с фенхелем.

— Пусть будет сибас, — выбрала я.

Появился официант, принял заказ, принес белое вино.

— Елизавета, — Эйдар приподнял бокал. — Я могу вас так называть?

— Конечно, — кивнула я.

— Елизавета, я хочу предложить вам работу.

— Работу? — удивленно переспросила я. — Но вы же сказали, что уезжаете.

— Да. Через неделю. Я предлагаю вам поехать с нами.

— В смысле? Вам нужна няня для Аллана? И куда поехать?

— Не только няня, — вторую часть вопроса Эйдар проигнорировал. — Мне нужна помощница. Скажем так, личный референт.

— Но вы же меня совсем не знаете, — я окончательно растерялась. — Почему вы думаете, что я подойду?

Даже если ключевое слово тут «личный», все равно странно. Это же не эскортница на один вечер, не подошла — ну и ладно. Постоянная работа, да еще и в другом городе. Или в другой стране?

— Вы ошибаетесь, Елизавета. Вашу кандидатуру проверили от и до. В том числе и по некоторым довольно специфическим показателям. Вы идеально подходите. Да и я наблюдаю за вами второй год. Но самое главное, что вас одобрил Аллан. Не смейтесь, у него особый дар, он чувствует людей… изнутри.

— Вы знаете, мне уже страшно, — я поежилась. — Такое ощущение, что вы меня разыгрываете. И розыгрыш этот… не слишком смешной.

— Вы ошибаетесь, — улыбнулся он, но глаза остались холодными. — У меня есть одна просьба. Когда вы выслушаете до конца, вам покажется, что я… как бы выразиться помягче? Не совсем в своем уме. Прошу вас, не делайте выводов сразу. Я кое-что покажу вам, и вы поймете, что это вовсе не розыгрыш.

— Хорошо, — я сделала большой глоток вина. — Постараюсь.

В этот момент официант поставил передо мной салат, а перед Эйдаром какую-то горячую закуску. Пожелал приятного аппетита и удалился неслышно.

— Вы спрашивали, куда я предлагаю вам поехать, Елизавета, — Эйдар подцепил вилкой кусочек запеченного в металлической ракушке жюльена. — Мой ответ: в другой мир.

— Простите? — я уронила ломтик помидора, не донеся его до рта. — Куда? В другой мир?

— Да. Он отстоит, точнее, отстает от вашего на несколько секунд. И миров таких бесчисленное множество. Изначально, при появлении, вселенная была единственной и единой, но уже через мгновение произошло… — он пощелкал пальцами, подбирая слово, — произошла бифуркация. У мира появился пространственно-временной отпечаток. У отпечатка — свой отпечаток, и так далее. Каждые несколько секунд по вашему времяисчислению появляется новый мир, и этот процесс бесконечен. При этом каждый из миров живет своей собственной жизнью.

— Боже мой! — я отложила вилку. — Ну и как в это поверить? Мне и бесконечность одной-единственной вселенной не представить, а тут бесконечность миров, каждый из которых сам по себе бесконечен. Вот от чего с ума сойти можно.

— Можно, — усмехнулся Эйдар. — Но не нужно. Достаточно принять это как данность, не пытаясь осмыслить. Как я уже сказал, наш с Алланом мир идет в цепочке следующим за вашим, поэтому переход из одного в другой не требует времени и усилий. Достаточно знать условия, при которых он возможен. Пойдемте. Пока не принесли горячее, я покажу вам место бифуркации — перехода между мирами. Сейчас он закрыт, но через неделю откроется. Так что я предлагаю вам даже не поехать с нами, а просто пойти.

Он поднялся и остановился у стены, закрытой бледно-зеленой драпировкой. Окно рядом с ней выходило на улицу, а за откинутой тканью оказалась едва приметная дверь. Эйдар открыл ее, и я увидела уходящий в темноту коридор.

Это как⁈ Как такое вообще может быть?

— Идите, не бойтесь.

Эйдар стоял на пороге и смотрел на меня. От его взгляда стало как-то… дремотно-жарко. Словно уснула на пляже. Будто загипнотизированная, я отодвинула стул и последовала за ним. Перешагнула через порог и оказалась в узком… нет, даже не в коридоре, потому что у этого пространства не было стен. С двух сторон проход скрывала тьма. Я вытянула руку, и она ушла в пустоту, причем пальцев было не видно. Впереди, метрах в десяти, мерцало и переливалось что-то похожее на полупрозрачный занавес, который растаял, когда мы подошли ближе.

Вот тут-то я и поверила словам Эйдара о цепочке миров. Потому что у нас была ранняя весна, только сошел снег. Да еще и вечер. А прямо передо мной вовсю сияло солнце, буйно зеленели деревья, а в траве яркими пятнами рассыпались цветы. Мне показалось, что я слышу пение птиц.

— Осторожно! — Эйдар придержал меня за локоть.

И очень вовремя. Еще шаг — и я врезалась бы в прозрачную стену. Впрочем, вряд ли ушиблась бы: она мягко пружинила под рукой, как плотная резина.

— Ровно через неделю звезды и планеты встанут так, что сила их взаимодействия сделает ткань времени и пространства рыхлой. Проход откроется на тридцать четыре минуты и пятнадцать секунд. Следующий раз это произойдет только через три года. Поэтому я предлагаю вам трехлетний контракт.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотала я, ошарашенная увиденным.

— Давайте обсудим, — Эйдар слегка подтолкнул меня в обратном направлении. — За едой. Сейчас вам наверняка кажется, что спите, а сибас вернет к реальности.

Нервно рассмеявшись, я пошла туда, где впереди виднелся кабинет ресторана с накрытым столом. Та самая реальность. Едва мы сели, как появился официант с подносом. Составил тарелки, наполнил бокалы и снова исчез.

— Ну вот, теперь нам точно никто не помешает, пока не позовем.

Выпив глоток вина, Эйдар встал, открыл какой-то шкафчик и достал толстенькую брошюру формата А4, листов двадцать, не меньше.

— Это черновик вашего контракта, Елизавета. Мелкого шрифта нет, все прозрачно. Вы внимательно изучите его дома. Возможно, что-то понадобится обсудить, изменить или дополнить.

— Подождите, — спохватилась я. — Вы так говорите, как будто я уже согласилась. Расскажите, хотя бы кратко, в чем заключается работа. И вообще… обо всем. Может, я сразу откажусь, и не придется ничего читать.

— Возможно, — не стал спорить Эйдар. — Предложенная вам работа состоит в том, чтобы помогать в работе мне. Во всем.

— Хорошо, задам вопрос иначе. В чем заключается ваша работа?

— Я — страж тьмы, Елизавета, — чуть помедлив, ответил он.

Глава 2

— Эм-м-м? — только и смогла выжать из себя я.

— Видите ли… пространственно-временная ткань неоднородна. Где-то она плотнее, где-то более рыхлая и поэтому проницаемая. Сквозь нее просачивается темная энергия. То, что вы называете злом. Человек по своей природе…

— Бобр, — вспомнила я старую шуточку.

— Бобр? Вы имеете в виде, добр? Нет, — Эйдар покачал головой. — Растения — те да, те в большинстве тянутся к свету, потому что для них это жизнь. А люди по природе нейтральны. Они рождаются похожими на губку — впитывают то, что вокруг них. Вы же педагог, прекрасно знаете, как важно заложенное в детстве. Чем больше добра вложат в человека в первые годы, тем прочнее его защита от зла внешнего. От той силы, которая заставляет творить недоброе.

— Ну… добро — понятие относительное, — не согласилась я.

— Вы ошибаетесь. Жизнь и любовь — вот основа добра. Все остальное… как говорится, от лукавого.

— Я пытаюсь понять. Вы утверждаете, что некая энергия просачивается в наш мир… в наши миры откуда-то извне и склоняет людей ко злу? То есть цепочка миров, которые плодятся, как микробы, находится еще в каком-то пространстве, заполненном этой самой энергией?

— Это только то, что нам известно, — пожал плечами Эйдар. — Возможно само это пространство тоже находится внутри какого-то другого пространства. А то — внутри еще какого-то. И так далее. Как матрешка.

— Точно рехнуться можно, — пробормотала я, ковыряя вилкой рыбу. — И что дальше? Вы охраняете миры от этой энергии? Боюсь, у вас получается… не очень получается.

— Все одновременно сложнее и проще. Зло, увы, неистребимо. Даже если человек создал защиту от него в своей душе, никто не застрахован от столкновения со злом внешним, порождаемым темной энергией. В целом ее фон держится примерно на одном уровне. Мы, стражи тьмы, постоянно контролируем его, делая замеры. Но, как вы знаете, иногда в отдельной стране или во всем мире происходит нечто разрушительное — революции, войны, эпидемии, вспышки насилия. Это означает, что в каком-то месте пространственно-временная ткань истончилась и произошел прорыв темных сущностей.

— Боже, там еще и сущности есть? То есть живые существа?

— По сути, это концентрированные сгустки энергии, которые, тем не менее, обладают свойствами живых и разумных существ. Когда они попадают в наши миры, происходят массовые бедствия. Задача стражей вовремя обнаруживать истончения ткани и ликвидировать их, предотвращая прорывы. Однако это не всегда возможно. Если вторжение уже произошло, мы разыскиваем сущности и уничтожаем их.

— То есть вы… охотники за привидениями? Был такой фильм, давно уже, — пояснила я, заметив недоумение Эйдара.

— Не совсем так. Привидения — внутренние порождения. Да, это тоже сгустки темной энергии, но очень слабой концентрации, поэтому они не могут влиять на жизнь целого мира. Настоящие темные сущности всегда проникают извне, и их мощность такова, что они способны уничтожить все живое. Если их вовремя не остановить.

— Поймите меня правильно, Эйдар, — сказала я после долгой паузы. — Я пытаюсь это осмыслить. Вот так с ходу поверить в то, о чем вы рассказали… это сложно. Даже после того, что увидела.

— Прекрасно вас понимаю, Елизавета, — он дотронулся до моей руки. — Поэтому не тороплю. И точно так же пойму, если вы откажетесь. Утро следующего понедельника — последний срок, когда вы должны дать ответ. В ночь на вторник мы с Алланом вернемся в наш мир.

— Тогда помогите мне принять решение. Расскажите, как именно вы работаете и в чем будем заключаться моя помощь. Хотя бы в общих чертах.

— Стражи тьмы — огромная организация. Разумеется, у нее нет централизации, это невозможно при бесконечно большом количестве миров, которое неуклонно растет. Эта цепь состоит из звеньев, в каждое входят по три соседних мира — это их зона ответственности. Мы находимся в постоянном контакте. Есть наблюдатели, есть ликвидаторы, есть координаторы. В данный момент я — наблюдатель, это всегда человек из другого мира, так уж заведено. Ликвидаторами могут быть только местные. Координаторы — из всех трех миров, но работают в центральном из трех, туда стекается общая информация. Моя работа наблюдателем подошла к концу, я возвращаюсь домой и займу место в совете координаторов. Мне — и вам как моей помощнице — придется иметь дело с огромными потоками данных.

— Но я же ничего в этом не понимаю!

— Обучение займет от силы пару дней. Так же как и нашему языку. И местным реалиям. Прямая активация нужных участков мозга.

— Вот как вы изучили наш язык, — и этот кусочек картинки встал на место. — Говорите абсолютно чисто, без акцента.

— Магия, — усмехнулся Эйдар. — Или… наука. Люди склонны считать колдовством то, что не в состоянии осмыслить. С точки зрения человека вашего мира, наш полностью пронизан магией. Они не похожи. Хотя разница в возрасте между ними всего в несколько секунд. Однако у каждого свой путь. Убедитесь сами. Если захотите.

— Скажите, Эйдар, — я вдруг заметила, что за разговором съела всего сибаса, действительно вкусного, — вот вы рассказали мне о том, что никому в нашем мире неизвестно. Точнее, очень мало кому известно. Если я откажусь от вашего предложения, вы не боитесь, что разболтаю о нем? Или у вас есть какое-то средство, чтобы стереть это из памяти? — тут я вспомнила фильм «Люди в черном», где как раз фигурировало подобное устройство.

— Ну зачем же? — рассмеялся он. — Вы будете помнить и жалеть о том, что упустили такую возможность. А если кому и расскажете… Вы же понимаете, к какому врачу вам посоветуют обратиться? А сейчас я изложу условия. Все это есть в контракте, но лучше обговорить сразу.

— То есть сейчас вы будете меня соблазнять?

Уже ляпнув, я поняла, насколько двусмысленно это прозвучало, и покраснела. Эйдар посмотрел как-то странно и побарабанил пальцами по контракту.

— Итак, условия следующие. От вас требуется безоговорочное подчинение и готовность работать круглые сутки без выходных.

Хм… А вот теперь напряглась я, и он это сразу заметил.

— Не волнуйтесь, все это касается исключительно работы. Ничего личного. Как я сказал, контракт на три года. Потом вы сможете либо вернуться домой, либо продлить его еще примерно на такой же срок. Рабочий день составляет треть суточного цикла, пять циклов с одним выходным. Наше счисление времени отличается от вашего, но если грубо перевести, то это примерно семь часов в сутки. Однако нередко случаются внештатные ситуации, и нужно быть в постоянной готовности в любое время дня и ночи. Вы будете жить в моем доме на полном обеспечении. Питание, медицинское обслуживание за наш счет. Плюс ежемесячная заработная плата. Сумма вам сейчас ничего не скажет, поскольку не знаете реалий, но уверяю, оплата вполне достойная. Кроме того вы получите вторую часть здесь, причем авансом, сразу после подписания контракта.

— Это прямо как загранкомандировка.

— Да, — согласился Эйдар. — По сути так и есть. Понимаю, что сто тысяч в месяц — это по нынешним меркам немного. Но я знаю, что квартира ваша куплена в ипотеку. Предлагаю сдать ее в аренду наблюдателю, который заменит меня. С оплатой вперед за три года. Можете положить эти деньги на счет и сделать распоряжение банку об исполнении ипотечных платежей.

— Вы действительно много обо мне узнали, — я лихорадочно подсчитывала, сколько набежит за три года. Получалось неплохо. — Надо сказать, предложение, конечно, необычное. И щедрое. Но… в чем подвох?

— Подвох?

Мне показалось, что Эйдар смутился. А еще что он о чем-то недоговаривает.

— Все-таки есть мелкий шрифт? Какие-нибудь особые условия? Или штрафные санкции за что-то?

— Вы правы, Елизавета. Есть кое-что еще. Вам придется выйти за меня замуж.

— Что⁈

Я уронила вилку, и Эйдар мгновенно нырнул за ней под стол, где задержался чуть дольше нужного для поиска. Видимо, чтобы продумать продолжение.

— Послушайте, это чистая формальность, — он положил вилку на мою пустую тарелку. — По нашим законам, мужчина и женщина не могут жить под одной крышей, если они не состоят в кровном или брачном родстве. А вы можете понадобиться мне по рабочим вопросам в любое время.

— Какое высокоморальное общество, — усмехнулась я.

— Скорее, сильно бюрократизированное и консервативное. Но это не единственная причина. По правилам, человек, занимающий пост координатора, должен быть женатым.

— Зачем?

— Не знаю. Так уж исторически сложилось. Нет смысла докапываться до причин. Ты либо принимаешь правила, либо нет.

— Поясните мне одну вещь, Эйдар, — я начала тихо злиться. — Почему вы не можете найти помощницу в своем мире? Ее не надо будет обучать языку и реалиями и платить ей сразу в двух местах.

— Ну да, — хмыкнул он. — Ей придется больше платить в одном месте. Елизавета, у меня нет ни времени, ни возможности для поисков. Уже на следующий день после возвращения я должен приступить к работе. Либо… не приступить. Я не единственный кандидат на это место, ждать не будут. Без помощницы я как-нибудь обошелся бы. А вот без жены придется выращивать овощи в огороде. Или еще что-то в этом роде. С голоду не умру, я достаточно состоятельный человек. Но мой опыт и навыки требуют применения. Еще раз повторяю, это вас абсолютно ни к чему не обязывает. И в вашем мире такой брак, разумеется, не имеет никакой юридической силы. Если это будет вас смущать, перед возвращением сможете его расторгнуть.

Глядя на него искоса, я подумала, что, скорее, меня будет смущать другое. Что я — якобы! — жена человека, которого, судя по всему, ни капли не интересую как женщина. И человек этот — весьма привлекательный мужчина.

— Мне надо подумать, Эйдар.

— Разумеется, Елизавета. Но прошу вас не затягивать с ответом.

— Чтобы вы успели подыскать кого-нибудь еще? — не удержалась я.

— Нет. Чтобы вы в случае согласия успели закончить все свои дела, — он притворился, что не заметил моего ехидства. — Вы последняя из списка. Другую кандидатуру я найти уже не успею. Дело в том, что я должен был отправиться наблюдателем в другой мир, третий из звена, а пост координатора мне предложили всего три недели назад. Все кандидатуры, которые удалось за это время подыскать, в итоге отпали. Кто-то отказался, у кого-то нашлись личные или профессиональные обязательства. Вы будете что-нибудь еще? Кофе? Мороженое?

— Нет, спасибо. Отвезете меня домой?

— Конечно.

Эйдар поднялся, и я тоже встала. Он снял с вешалки мое пальто, помог одеться. Мы вышли на улицу, в такую привычную повседневную реальность, что захотелось потрясти головой и проснуться.

Мне правда только что предложили подписать контракт на работу в другом мире, да еще и фиктивно выйти замуж за своего босса?

Похоже, что да. Тем более контракт этот, который еще предстояло изучить детально, я держала в руках.

А может, все это какая-то инсценировка с видео-эффектами? Может, меня просто снимали для тупого шоу и сейчас Эйдар скажет: «А теперь посмотрите вот туда, Елизавета, и улыбнитесь в камеру»?

Но он открыл передо мной дверь машины, сел за руль, завел двигатель. Довез до дома, не спросив адреса и не сказав за всю дорогу не единого слова. Остановился у парадной, помог выйти и сказал на прощание, предельно корректно:

— Спасибо за приятный вечер, Елизавета. Жду вашего решения. Спокойной ночи.

Глава 3

Уснуть мне в эту ночь так и не удалось. Сначала читала и перечитывала контракт, вдоль и поперек. Потом думала — снова и снова, и так и эдак. Легла, поняла, что не усну, встала. Сидела на кухне, пила чай — и опять думала.

Прописано в контракте все было предельно четко и прозрачно. И правда, никакого мелкого шрифта. Разве что служебные обязанности не расписаны подробно, но, видимо, их и не должно было там быть. А вот пункт про фиктивный брак как раз наличествовал. В нем особо подчеркивалось, что, поскольку брачное сожительство носит формальный характер, все семейные обязанности и, в первую очередь, интимная жизнь, допустимы лишь по взаимному согласию. И что какое-либо принуждение с любой стороны недопустимо.

Я представила, как принуждаю Эйдара к интимной жизни, ссылаясь на контракт, а он напоминает об этом пункте. Представила — и фыркнула так, что чай выплеснулся из кружки на стол.

Да ладно, черт с ним, и с интимом, и с фиктивным браком. Я должна была принять совершенно невероятное решение: уволиться с работы, сдать квартиру и уехать даже не в другой город, не в другую страну, а в другой мир! Точнее, уйти туда пешком, но не суть. На целых три года. И работать помощницей мужика, который занимается тем, что не пускает из другого измерения всякую инфернальную сволочь. Или уничтожает, если она все-таки пробирается. Хотя нет, уничтожают, если я правильно поняла, ликвидаторы.

Дурдом полнейший!

Эйдар сказал, что были и другие кандидатуры, но по разным причинам отказались. Не захотели. Или не смогли. А у меня, опять же, по его словам, нет никаких обязательств. То есть ничто не держит.

Ну как бы да. Родных у меня не было. Мама умерла два года назад, бабушка и дедушка еще до моего рождения. Отец слился, когда узнал о беременности. Я даже не представляла, как он выглядит, мама выбросила все фотографии.

Личная жизнь? Не складывалась. К двадцати восьми годам в моем активе числилось два несерьезных романа и один серьезный, который, тем не менее, так и не превратился в настоящую семейную жизнь. Мы с Андреем два года встречались и два года жили вместе, а потом расстались. Я хотела детей, а он — нет.

В сухом остатке выходило несколько не слишком близких приятельниц, ипотечная квартира и работа. Приятельницы вряд ли сильно огорчатся, узнав, что я уезжаю в дикое место без интернета. С квартирой вопрос решался. Работа? Я ее любила, конечно, но, положа руку на сердце, не до такой степени, чтобы она была моим единственным светом в окошке.

И все же я колебалась, как аптечные весы. На одной чаше лежал элементарный страх. На другой — любопытство и тот самый дух авантюризма, который подталкивает открыть закрытую дверь и посмотреть, что за нею. А еще, а еще…

Нет, ну правда. Будь Эйдар старым и страшным, балансировала бы я сейчас между «да» и «нет»?

А может, бросить монетку? Пусть судьба решает. Вот только судьба ли? Или слепой случай?

Как он сказал? Если откажусь, буду жалеть об упущенной возможности.

Очень даже возможно.

К утру я так ничего и не решила. Время, конечно, еще было, но Эйдар просил не тянуть. Глянула на себя в зеркало и испуганно охнула: оттуда смотрела страшная старая тетка, похожая на помесь вороны и панды: лицо осунулось, нос заострился, а под глазами легли темные тени. Кое-как замазала тоном весь этот страх и поехала на работу, по-прежнему чувствуя себя весами. И тут случилось кое-что… вроде бы мелочь, которая, однако, заставила чашу «да» опуститься.

Я выглянула в раздевалку, когда няня привела Аллана. Она помогла ему раздеться и ушла. Больше никого там в этот момент не было.

— Иза Ивановна, вы пойдете с нами? — спросил Аллан тихо.

Я с трудом проглотила колючий комок, погладила его по рыжим кудряшками и молча кивнула.

— Беги в группу.

— Ура! — шепотом крикнул он и исчез за дверью. А я постояла минуту, глядя себе под ноги, и пошла в кабинет заведующей.

— Ольга Леонидовна, — сказала с порога, — я ухожу.

— Куда? — не поняла она.

— Совсем. Увольняюсь. В пятницу выйду последний день.

— Еще чего⁈ — возмутилась Ольга. — И не думай даже. Если уж приперло, отработаешь две недели, как положено.

— Нет. Мне предложили хорошее место в другом… городе. В следующий понедельник я должна выйти на работу.

Она смотрела на меня, злобно поджав губы. Я ей никогда не нравилась. Впрочем, Ольга не любила никого. В том числе и детей. Зачем работать в детском учреждении, если не выносишь детей? Хороший вопрос — но, к сожалению, риторический.

— Если ты там так нужна, подождут.

— Ольга Леонидовна, я не прошу уволить меня без отработки, а ставлю перед фактом, что в пятницу работаю последний день.

— По статье уволю, — она сощурилась так, что глаза исчезли в толстых щеках. — За прогулы. И трудовую не отдам. И зарплату.

— По статье — как вам угодно, — я пожала плечами. — А вот трудовую и зарплату — не имеете права. Но даже если и так… плевать. На новом месте мне трудовая не нужна. Да она, по большому счету, вообще не нужна. Сейчас все в электронном виде. И аванс только что получила. Немного потеряю.

Ольга злобно жевала губу.

— Выросли на нашу голову нахалки, — буркнула она. — Умные, да?

Вообще-то, ей было всего на десять лет больше, чем мне. И сама она интеллектом особо не блистала. Что я и подтвердила:

— Ага, умные. Выросли.

Побагровев в цвет борща, Ольга запустила по столу лист бумаги:

— Пиши! Группу сдашь Светлане.

Написав заявление, я пошла и обрадовала свою нянечку.

— Спасибо, Лиза, — надулась она. — Мне теперь за двоих впахивать?

— Ну извини, — я пожала плечами. — Найдут замену, не волнуйся.

Это было странное ощущение — смотреть на все так, словно уже одной ногой за порогом. Новость разнеслась мгновенно. Дети страдали: «Иза Ивановна, вы от нас уходите?» Воспитательниц, нянечек и прочий персонал интересовало, куда я еду и кем буду работать.

— Воспитателем, — лаконично врала я: — В поселке под Норильском. Там северные платят. И жилье служебное.

Вечером за Алланом снова пришел Эйдар.

— Я согласна, — сказала я ему. — Давайте подпишем контракт.

* * *

Конец недели пролетел как один день — столько всего надо было сделать за оставшееся время. Иногда становилось до дурноты страшно: господи, во что же я ввязалась⁈ Видимо, это пробивался голос здравого смысла. Но не слишком здравый в компании все того же авантюризма отгоняли его пинками: все, дело сделано, отступать некуда.

Помимо контракта, мы с Эйдаром подписали договор аренды. Он снимал квартиру сроком на три года на свое имя, с полной предоплатой.

— С Ниммером вы познакомитесь на переходе, — сказал он по дороге в банк. — У вас будет время отдать ему ключи и проинформировать обо всем, что сочтете необходимым.

В банке я открыла два счета. Один — депозит с самым большим процентом, на который Эйдар положил мою заработную плату за три года. Второй — текущий счет. На нем должна была лежать арендная плата за квартиру, с него же банку предстояло перечислять мои ипотечные платежи и налог за аренду.

— Ну вот, по деньгам мы разобрались, — подвел итог Эйдар, доставив меня домой. — Приводите в порядок свои дела. В понедельник вечером мы с Алланом за вами заедем. Не берите много вещей. Только самое необходимое.

— Если бы еще знать, что там необходимо, — вздохнула я. — Может, посоветуете?

— Если принимаете лекарства, сделайте запас на все три года. Одежда — точно нет. Нижнее белье — пожалуй, да. Наше вам вряд ли понравится. Шариковые или гелевые ручки, я сам возьму побольше. Если носите линзы, тоже берите с запасом. Косметика, средства женской гигиены. У нас все это есть, но очень сильно отличается от того, к чему вы привыкли. Чтобы вам было понятнее, время нашего мира можно приблизительно соотнести с вашим концом девятнадцатого века. Электричество и центральное водоснабжение есть, а вот до мобильных телефонов и компьютеров еще очень далеко.

— И при этом вы можете вкладывать знания прямо в мозг?

— Эти знания и возможности доступны только стражам. Они передаются по цепочке из одного мира в другой.

— То есть вы такая общемировая тайная организация?

— Можно и так сказать, — согласился Эйдар. — Спокойной ночи, Елизавета. До понедельника.

А я-то хотела пригласить его на чашку кофе. Ладно, не будем форсировать события.

— А если у меня вдруг возникнут какие-то вопросы, как с вами связаться?

— Напишите записку и отдайте Аллану. Я вам позвоню.

— Может, лучше вы дадите мне свой номер?

— Это лишнее, — спокойно, но твердо ответил он.

— Хорошо, — спорить не имело смысла. — Доброй ночи.

В пятницу я попрощалась с детьми и коллегами, устроив чаепитие с тортами. Проигнорировала его только заведующая, но это меня ни капли не огорчило. Тем более трудовую с записью об увольнении по собственному она мне все же отдала. И зарплата должна была прийти на карточку. Правда, уже после того как я окажусь в другом мире, но неважно.

А еще мне нужно было привести в порядок квартиру. Просто непостижимо, как быстро человек обрастает барахлом. Я купила ее всего три года назад, после разрыва с Андреем, но за это время в моей однушке скопилось невероятное количество вещей. В субботу я вынесла в парадную пять коробок с одеждой, обувью и прочей дребеденью, кинув клич в домовой чат. За день разобрали все. Многое просто вытащила на помойку. Что могло пригодиться потом, сложила на антресоли. Посуду, постельное белье, технику оставила в пользование жильцу.

В воскресенье я весь день гуляла по городу. Поехала в центр и навестила все свои любимые места, как будто прощалась навсегда. Приходилось напоминать себе, что через три года вернусь.

Но что, если… нет? Вдруг мне захочется продлить контракт? Или вообще остаться там навсегда? О чем-то более страшном думать не хотелось, но в голове крутилось из Ницше: «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Что бездна, что тьма, от которой охраняют миры стражи…

Интересно, а что случилось с женой Эйдара? Не связано ли это как-то с его службой? И почему координатор обязательно должен быть женатым?

Я старательно отпихивала от себя все эти мысли, стараясь думать о том, что меня ждет нечто новое, невероятное. В компании очень даже привлекательного мужчины и забавного ребенка. И что я заработаю очень даже неплохие деньги. То есть фактически заработала одним своим согласием, потому что они уже лежат на моих счетах.

Другой вопрос — смогу ли ими воспользоваться?

Так, всё! Хватит! Все будет хорошо!

Как ни убеждала я себя, а понедельник прошел очень нервно. Я даже есть толком не могла, только пила кофе и грызла засохшие пряники, которые жаль было выбрасывать. Собрала сумку, написала для арендатора список ЦУ — ведь научат же его читать. Время тянулось невыносимо медленно, но все-таки вечер наступил. Ровно в семь часов зазвонил телефон.

— Елизавета, здравствуйте, — я узнала голос Эйдара. — Мы ждем внизу, в машине.

Я взвесила телефон на ладони и положила в сумку, с зарядкой и наушниками. На всякий случай — вдруг удастся совместить с их электричеством. Можно будет в шарики поиграть или музыку послушать.

Мы подъехали к знакомому ресторанчику. Эйдар припарковал машину, и мы вошли внутрь. Персонал собрался, чтобы попрощаться с ним.

— Они все из ваших? — спросила я, когда мы поднялись наверх.

— Разумеется, — кивнул он. — Рядом с порталом не должно быть случайных людей. Не хотите чего-нибудь? Кофе или мороженое? Время еще есть. Когда появится Ниммер, нам надо будет переговорить. Мы все успеем.

Аллан попросил мороженое, я — кофе. И порадовалась, что прихватила с собой большой пакет молотого. И несколько шоколадок. Хоть немного себя побаловать.

Эйдар поглядывал на часы. У меня начали подрагивать колени.

— Не бойтесь, Иза Ивановна, — Аллан заглянул мне в лицо.

— Зови меня просто Иза, — попросила я. — Или Лиза.

— Мне нравится Лиза, — улыбнулся Эйдар. — Мне можно так вас звать?

— Да, конечно.

Я хотела добавить, что можно еще и на «ты», но в этот момент под драпировкой на стене открылась дверь.

Глава 4

Молодой мужчина с длинными светлыми волосами, связанными в хвост, остановился на пороге. Одет он был в свободные серые брюки и нечто напоминающее сюртук с узкими лацканами. Эйдар сказал ему длинную фразу, прозвучавшую как строчка песни. Мне показалось, что слова состоят из одних гласных звуков разной высоты. Ниммер — надо думать, это был он — улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Это Елизавета, моя помощница, — Эйдар перешел на русский. — И хозяйка квартиры, где вы будете жить.

— Добрый вечер, Елизавета. Приятно познакомиться, — сказал Ниммер, неуверенно и медленно, но чисто, без малейшего акцента.

— У нас есть полчаса, — Эйдар открыл дверцу углового шкафа. — Потом переоденетесь, а сейчас я быстро дам вам инструкции на сегодня и завтра. Остальное скажут в нашем офисе. А Елизавета отдаст вам ключи от квартиры и, наверно, тоже что-то расскажет.

Они сели за стол, и Эйдар быстро заговорил вполголоса, перескакивая с русского на язык своего мира и обратно. Ниммер внимательно слушал, задавал вопросы, что-то уточнял. Я просто ждала, погрузившись в какое-то оцепенение. Аллан тоже сидел молча и сосредоточенно крутил спиннер. Потом настала моя очередь инструктировать Ниммера, и меня он слушал так же внимательно.

— Ну вот и все, — Эйдар поднялся, за ним встали и мы. — Пора.

Я подумала, что это чем-то похоже на ощущения перед заграничной поездкой. Вещи стоят у двери, такси у парадной, а ты еще не там, но уже и не здесь. Как будто между двумя мирами. Вот только сейчас я на самом деле находилась между двумя мирами. И даже ехать никуда не надо. Несколько минут, несколько метров — и я окажусь там.

Мы попрощались с Ниммером и вошли в коридор со стенами из темноты. Эйдар шел первым, за ним Аллан, потом я. Впереди сиял свет — гораздо ярче, чем в прошлый раз. Не как мерцающая завеса, а как стена жидкого пламени. Но она снова развеялась, когда мы подошли ближе.

— Ну, Лиза, вперед! — обернувшись, Эйдар взял меня за руку. — Не бойтесь!

Упругая прозрачная стена никуда не делась, но превратилась в тонкую пленку, которая противно облепила лицо и тело, а потом расползлась клочьями и снова собралась у нас за спинами. Как будто я в лесу влипла в густую паутину. Ощущение чего-то клейкого, скользкого заставило вытереть лицо, но на нем ничего не осталось.

Аллан рассмеялся и сказал что-то певучее, Эйдар ответил на их родном языке.

— Ну вот мы и дома, — перевел он для меня. — Аллан, конечно, ничего не помнит, так что вы все здесь будете узнавать вместе.

— Но он хотя бы язык знает, — я с любопытством озиралась по сторонам, разглядывая лес и дорожку между деревьями.

— И вы узнаете. Уже завтра. Давайте вашу сумку. И идите с Алланом вперед. По этой тропе прямо, до опушки леса.

Аллана уговаривать не пришлось, он рванул с места с пробуксовкой, аж песок полетел из-под кроссовок. Несколько секунд, и его уже не было видно за деревьями.

— Пусть бежит, — улыбнулся Эйдар. — Тут нет ничего опасного.

— Я лучше пойду с вами. Он-то дома, а мне… все-таки не по себе. Хотя здесь красиво.

Лес действительно был каким-то нереально прекрасным. Как картина Шишкина или Левитана. Правда, деревья отличались от привычных мне сосен и берез. А пахло так, что закружилась голова.

— Самый обычный лес, — пожал плечами Эйдар. — Вот когда я впервые попал у вас в сосновый бор, был просто в диком восторге. А уж когда увидел боровики…

— А здесь есть грибы?

— Есть, но не такие, как у вас. И они несъедобные.

— А почему нас никто не встретил? — я покосилась на две сумки у него в руках. — Далеко идти?

— Нет, не очень. Не встретили, потому что в этом нет необходимости. Это Ниммеру надо было дать информацию, а я у себя дома.

— Но вас ведь не было… сколько? Три года? Мало ли что могло измениться.

— Чуть больше. Портал открывается не через одинаковые промежутки времени. Но их можно рассчитать вперед, как рассчитывают положение звезд. Вот в следующий раз переход будет возможен ровно через три года. А мы с Алланом провели у вас три года, два месяца и четыре дня.

— То есть вы попали к нам, когда ему было чуть больше года?

— Да, именно так.

— А что случилось с его матерью? — осторожно спросила я.

— Она умерла, — после короткой паузы сухо ответил Эйдар.

— Да, я знаю. Но что произошло? Простите, если я не слишком деликатна, но…

— Лиза, я расскажу вам, но позже, — перебил он. — Сейчас… сегодня мне не хотелось бы об этом вспоминать.

— Простите, — повторила я. И подумала, что он еще хорошо держится для человека, который после долгого отсутствия вернулся туда, где произошло что-то очень неприятное. — Кстати, может, мы перейдем на «ты»? Если уж мне придется изображать вашу жену.

— Нет необходимости, — Эйдар слегка поморщился. — Мы будем разговаривать на языке Эйрены, а в нем нет такого различия.

— Эйрена, — повторила я, сделав вид, что не услышала первой фразы. — Красиво. Так называется ваш мир? Или страна?

— Мир. Страна — Вейгоро. Но язык везде один. Есть небольшие отличия, но не принципиальные. А насчет жены… Завтра мы зарегистрируем брак в городском управлении, а сегодня вам придется ночевать в доме для гостей.

— А что будет, если я переночую в вашем доме? — в горло плеснуло раздражением, но я постаралась его проглотить и свести все в шутку. — Приедет полиция нравов? Оштрафует? Арестует?

— Нет, — все так же сухо ответил Эйдар. — Достаточно того, что в доме есть слуги, и я не буду нарушать закон.

М-да… С чего я вообще решила, что он белый и пушистый? Может, когда уговаривал согласиться на эту работу, и был любезным. А я повелась на рекламную акцию. Похоже, меня ждут очень даже непростые времена. Но уже ничего не поделаешь. Дело сделано. Я здесь. В Эйрене.

Лес кончился внезапно, как будто ножом обрезало. Аллан, приплясывая от нетерпения, ждал нас на тропинке, которая теперь шла через изумрудный луг, больше похожий на тщательно ухоженный газон.

— Эта трава растет очень быстро, — пояснил Эйдар. — Ее скашивают на корм скоту, и она тут же дает новые побеги. За лето четыре раза. Видите дом за рекой? Нам туда.

Тропа подвела нас к мосту через неширокую речушку, течение которой было почти незаметно. Метрах в ста от нее высилась ограда с красивыми коваными воротами. Мужчина в строгом черном костюме, отливающем атласом, распахнул перед нами одну из створок и почтительно наклонил голову. Они с Эйдаром заговорили о чем-то, Аллан прислушивался с веселым любопытством, а я разглядывала сад и дом. Тоже с любопытством, но только совсем не веселым. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

За садом в отсутствие хозяина приглядывали не слишком тщательно. Он был большим и красивым, но несколько запущенным. Дом скорее напоминал замок с зубчатыми башенками. Тоже красивый, но мрачноватый. Словно намекающий, что владелец человек суровый и занятие его не терпит шуток.

— Вот теперь мы по-настоящему дома, Лиза, — отдав мужчине мою сумку, Эйдар повернулся ко мне. — Ваши вещи отнесут сейчас в гостевой дом, а после ужина я вам все покажу. Это Пакстон, управляющий.

Услышав свое имя, тот снова поклонился, а Эйдар перешел на местный язык и, видимо, представил меня: среди длинных плавных слов «Елизавета» прозвучало как нечто совершенно чужеродное.

— Пакстон — это имя или фамилия? — уточнила я, когда управляющий свернул на дорожку, ведущую к небольшому серому домику, а мы пошли дальше к замку.

— Имя. Фамилии здесь используются только в официальных документах.

— Мне нужно будет взять вашу?

— Нет, — покачал головой Эйдар. — У нас жена не берет фамилию мужа, поскольку не переходит в его род.

Я подумала, что моя самая простая фамилия Николаева будет здесь такой же экзотичной, как и Монеско у нас. Наверняка вызовет вопросы.

— А ваши слуги знают, кто я? В смысле, откуда?

— Разумеется, — Эйдар отвечал все так же сухо, как будто у него вообще не было желания разговаривать со мной, но приходилось. — Не беспокойтесь, все мои служащие при найме подписывают обязательство о неразглашении. В координационном центре этим тем более никого не удивишь. Ну а больше никто и не узнает.

По идее, чем больше у тебя информации, тем понятнее должна становиться ситуация, но тут это, похоже, не работало. Непонятки росли и множились. Каждый ответ на мой вопрос порождал все новые и новые вопросы.

— Послушайте, Эйдар, — я решила пойти ва-банк. В конце-то концов, что мне терять? Обратно все равно не вернуться раньше, чем через три года. — У меня такое чувство, что разговор со мной вас раздражает. Но вы же понимаете, это не праздное любопытство. Наверно, вам тоже хотелось узнать как можно больше, когда вы попали к нам.

— Вы ошибаетесь, — усмехнулся он едва заметно, но так, что я не рискнула выяснить, к какой именно моей фразе это относилось. — Давайте сделаем так. Мы сядем ужинать, и вы будете задавать свои вопросы. А пока… просто помолчите.

Это прозвучало довольно грубо. Аллан с недоумением посмотрел на отца, выпятив губу. А я губу, наоборот, прикусила. Нет, не потому, что на что-то ее раскатала, а просто от досады.

Так, ясно. Босс не в духе. Вероятно, возвращению домой он вовсе не рад. Я припомнила, что он собирался отправиться наблюдателем в другой мир, третий из их звена, но внезапно узнал, что должен вернуться и занять место в совете координаторов.

А кстати, как узнал, если портал открывается примерно раз в три года? Или у них есть еще какая-то связь? Обо мне ведь тоже как-то узнали. Ладно, сейчас это неважно.

Видимо, по какой-то причине отказаться от должности координатора Эйдар не мог. Интересно, а если бы я тоже не согласилась подписать контракт, его отправили бы наблюдателем? Хотя нет, он же сказал, что тогда пришлось бы сажать капусту в огороде. Значит, либо координатор, либо ничего, а это его тоже не устраивало.

Может, и правда его дурное настроение связано с воспоминаниями о жене? Он отправился в наш мир сразу после ее смерти — или гибели? Да еще с крохотным сыном на руках. А сейчас вернулся туда, где наверняка был счастлив. Конечно, тяжело. А тут еще я со своими дурацкими вопросами. Та, которая должна, пусть и фиктивно, занять ее место.

Мы поднялись на низкое широкое крыльцо, и Эйдар открыл передо мной дверь, но Аллан прошмыгнул вперед, едва не сбив с ног полную женщину лет сорока в темно-синем платье.

— Это Лоиса, старшая горничная, — Эйдар поздоровался с ней, а потом представил ей меня, так же, как Пакстону. — Она сейчас покажет вам ваши комнаты.

— Мои комнаты? — у меня окончательно пошла кругом голова.

— Те, которые вы займете завтра. Потом проводит в столовую. А я пока устрою Аллана.

Взяв сына за руку, Эйдар повел его по коридору. Лоиса сделала приглашающий жест. Выглядела она не слишком приветливо.

Ничего удивительного. Все слуги работали здесь и раньше, при прежней хозяйке. Хотя я… какая из меня хозяйка? Все тут знают, что это будет фиктивный брак, да еще и временно. С какой стати им меня любить или хотя бы изображать дружелюбие?

Поднявшись вслед за Лоисой по лестнице и пройдя по длинному коридору, я оказалась в анфиладе комнат, обставленных без излишней пышности и роскоши. Скорее, там было удобно. Но… не слишком уютно. Наверно, потому, что эти комнаты были не моими — чужими. Меня привели вроде как на экскурсию. И даже то, что уже завтра я переселюсь сюда и буду жить тут целых три года, ничего не меняло.

Глава 5

Столовая напоминала фильмы про не нашу роскошную жизнь. Точнее, аристократическую. Огромное помещение со сводчатым потолком и окнами от самого пола. Длинный стол человек на тридцать, накрытый на двоих, в углу еще один столик — детский. Когда я вошла, Эйдар как раз стоял рядом с ним и что-то сердито говорил высокому сутулому мужчине в белых брюках и белой куртке. Тот кивнул, переставил приборы на большой стол, а на стул положил две диванные подушки, которые принес из соседней комнаты. Аллан крутился тут же, с интересом разглядывая все вокруг. Подхватив сына под мышки, Эйдар посадил его за стол и только потом соизволил заметить меня.

— Присаживайтесь, Лиза, — пригласил он, небрежно махнув рукой в сторону места напротив Аллана, и сам сел в торце.

Мужчина в белом — официант? Лакей? — приносил блюда, предлагал нам, наполнял бокалы темно-лиловым прозрачным напитком, похожим на молодое вино. Эйдар угрюмо молчал, глядя в свою тарелку. Аллан ел без особой охоты, со страдальческой миной на мордахе. Похоже, то, что нам подали, пришлось ему не по вкусу. Я тоже была не в восторге. Мне нравилось пробовать новые блюда, но эта еда показалась слишком тяжелой и как минимум странной. И вид, и вкус были непривычными, глаза и язык сопротивлялись. Разве что «вино» понравилось. Но оказалось, что оно довольно опасное, иначе я вряд ли выплеснула бы свое раздражение.

— Такое чувство, Эйдар, что не вы пригласили меня на работу, а я вам навязалась.

Ляпнув это, я тут же пожалела. Эйдар остановил на мне тяжелый взгляд. Захотелось провалиться под стол. Отвлек его внимание от меня Аллан, заметивший со шкодной улыбкой:

— Лиза, а в садике говорили, что когда я ем, я глух и нем.

— Аллан! — нахмурившись еще сильнее, Эйдар повернулся к нему, и тот с невинным видом запихнул в рот полную ложку чего-то напоминающего тушеные овощи.

— У вас, кажется, были какие-то вопросы, Лиза?

Я тут же забыла все, о чем хотела спросить. В голове воцарился космический вакуум.

— Да… я… Скажите, Эйдар, а… — я лихорадочно пыталась что-то вспомнить или придумать, но все, кроме смерти его жены, таинственно испарилось. А об этом он говорить был не намерен. — А как так получилось, что портал оказался недалеко от вашего дома?

— Это дом оказался недалеко от портала, — Эйдар отодвинул тарелку и сделал глоток из бокала. — Его построил мой дальний предок. Один из первых стражей.

— Сколько же ему лет? — удивилась я.

— Дому? Около тысячи, по вашему измерению. Его много раз перестраивали. От самого первого остался только фундамент. И подвал.

— Выходит, до этого стражей не было? Ну если этот предок был одним из первых?

— Не было. У нас. Дело в том, что тьма хоть и влияет на миры своей энергией, но сущности начинают прорываться лишь тогда, когда пространственно-временная ткань уже достаточно изношена. Причем это происходит по-разному: где-то раньше, где-то позже. Есть очень старые, но очень прочные миры, за ними просто наблюдают. А есть такие, которые становятся проницаемыми почти сразу после возникновения. Координаторы всех миров связаны по цепочке. Когда новым начинает угрожать опасность вторжения, туда приходят из тех, где служба стражей уже налажена, и помогают включиться.

— А в вашем роду все мужчины были стражами?

— Да, конечно. Обостренная чувствительность к темной энергии передается по наследству. А некоторые, как Аллан, чувствуют еще и других людей с такими же способностями. Например, вас, Лиза.

— Меня⁈ — я растерянно захлопала глазами. — Вы хотите сказать, что я?..

— Да, — поморщился Эйдар, как будто ему это было неприятно. — Вы одна из нас. Или думаете, что я предложил вам стать моей помощницей просто так, за красивые глаза?

Вообще-то, это было грубо. При ближайшем рассмотрении очаровательный мужчина оказался не слишком приятным типом. Вот ведь не зря чудилось в нем что-то пугающее. А мне завтра за него замуж выходить, пусть и фиктивно. И работать с ним бок о бок три года.

— У женщин эта способность намного слабее, чем у мужчин, — Эйдар не заметил… или сделал вид, что не заметил моего молчаливого возмущения. — Поэтому они не стражи, а только помощницы. Но их помощь весьма существенна. Что до вас… Я понимаю, вы удивлены. Но разве вам никогда не приходилось испытывать непонятную тоску и предчувствие чего-то очень плохого? А потом плохое действительно происходило, только не с вами. Возможно, на другом конце света. Какая-нибудь чудовищная катастрофа или теракт.

— Да, — кивнула я. — Такое бывало. Правда, я никогда не связывала одно с другим. Значит, я предчувствовала это?

— Нет. Вы чувствовали, что сущности уже прорвали ткань мира и проникли в него. А стражи, особенно наблюдатели, чувствуют критическое истощение ткани. К сожалению, мы не всегда успеваем предотвратить прорыв, тогда за дело берутся ликвидаторы. Их задача нейтрализовать сущности, направив их энергию для ликвидации прорыва.

— То есть ткань миров штопают энергией темных сущностей?

— По сути, да, — усмехнулся Эйдар. — Закон сохранения энергии действует везде и во всем. Ничто не появляется из ниоткуда и не исчезает бесследно. И все для чего-то можно использовать. Вы закончили, Лиза? Или еще остались вопросы?

Ответить я не успела, да он, похоже, и не ждал. Встал из-за стола и помог Аллану сползти с подушек.

— Завтра для него закажут специальный стул, а пока придется так. Пакстон проводит вас. Аллан, пожелай Лизе спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Лиза! — Аллан неожиданно обнял меня поперек живота.

— Спокойной ночи, — я наклонилась и поцеловала его.

Эйдар мне ничего желать не стал, даже не попрощался. Повернулся и пошел к выходу. Аллан помахал рукой и побежал за ним. Пакстон стоял в коридоре и ждал меня с невозмутимым видом.

— Полный капец, — пробормотала я, и он вопросительно приподнял брови.

Покачав головой, я пошла за ним — по коридору, в холл, в сад и по дорожке к гостевому дому.

По сравнению с замком, гостевой дом, конечно, выглядел какой-то сторожкой, но внутри оказалось довольно просторно и при этом уютно. Я даже подумала, что, пожалуй, предпочла бы жить здесь, а не в комнатах покойной жены Эйдара. Но не похоже было на то, что кого-то интересовало мое мнение. Кстати, этот кто-то обещал мне все показать после ужина, а сам даже не попрощался.

Ну и черт с тобой, индюк надутый!

Мое сочувствие и сожаление о неосторожных словах как-то сами собой испарились.

Поклонившись, Пакстон удалился, а я осталась осваивать свои временные владения: две комнаты, крохотную кухоньку и санузел, оборудованный раковиной, душем и вполне цивилизованным унитазом. Под потолком висели два больших бака для воды, один из которых подогревался газовой горелкой.

В спальне на застеленной свежим бельем кровати лежал черный шелковый костюм: короткий жакет и юбка-брюки. А еще белая блузка и чулки.

Это что, для меня? Вот это вот уродство⁈

— Ваш рабочий костюм, Лиза.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. А если бы переодевалась, к примеру? И как только подкрался, не издав ни шороха? Специальные навыки стража тьмы?

— И что, я должна носить это постоянно?

— Дома — нет. Только в координационном центре. Это обычная форма для женщин. Не волнуйтесь, он новый.

У меня вспыхнули уши. Он что — подумал, будто я подумала, что это костюм его жены? А кстати, она тоже была из них? Из тех, кто чувствует тьму?

— Вы уверены, что он мне подойдет? По размеру?

— Завтра вечером приедет портной, — Эйдар прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Если что — подгонит. И снимет с вас мерки, чтобы сшить другую одежду.

— У вас нет магазинов, где продается готовая? — я попыталась замаскировать раздражение под иронию, но Эйдар, похоже, не заметил ни того ни другого.

— Ну почему же? Есть. А у вас есть такое выражение: «Чтобы купить костюм, надо иметь костюм». Если вы придете в магазин в том, что сейчас надето на вас, или в рабочей одежде, это вызовет как минимум недоумение. Ложитесь спать, Лиза. Утром, сразу после завтрака, мы поедем в город, в местное управление, а оттуда в координационный центр.

— Но еще рано, — я невольно посмотрела в окно: солнце едва опустилось за вершины деревьев.

— Вы думаете, белые ночи бывают только в Петербурге? — насмешливо прищурился Эйдар. — Сейчас поздно. Я бы сказал, очень поздно. Спокойной ночи.

Он вышел и закрыл за собой дверь, оставив меня злиться в одиночестве. Однако это было непродуктивно, поэтому я решила примерить уродскую униформу. Как ни странно, по размеру она вполне подошла, но выглядела я в ней ужасно. Как ворона в штанах. И вот в таком виде мне завтра предстояло выйти замуж, пусть даже это чистая формальность. В магазин в рабочем, видите ли, нельзя, а в местный загс — пожалуйста.

А ведь он мне нравился. До сегодняшнего дня. Ни на что, конечно, не рассчитывала и глазки ему не строила, когда приходил в садик за Алланом, но ручонки дрожали. И всякие другие непроизвольные реакции тоже случались. А вот теперь он меня конкретно выбесил.

Хотя… одно ведь другому не мешает, правда? Ведь может человек одновременно бесить и притягивать? Вот даже и не скажешь, что хуже: когда просто нравится без взаимности или когда при этом еще хочется вцепиться когтями ему в физиономию.

Так, все. Хватит. Это просто работа. Босс не обязан быть душкой. Контракт подписан, деньги получены авансом, возможности выйти из игры нет чисто технически: портал закрыт. Поэтому придется стиснуть зубы и терпеть. Как будто приехала в экспедицию. На полярную станцию, к примеру. Или на космическую. И потом как минимум одно утешение у меня точно есть — это Аллан. Мать ему, конечно, я не заменю, но друзьями мы точно станем. То есть уже стали, я ведь и так его выделяла из всех своих деток, хотя и старалась этого не показывать. Да и он ко мне тянулся, потому что чувствовал общее.

Ночную рубашку я с собой не взяла, подумав, что как-нибудь перебьюсь местной. Но в базовый комплект обеспечения она не входила, поэтому пришлось спать в трусах — уж их-то я захватила с запасом. Уже засыпая, подумала, что нужно составить список необходимых покупок. Конечно, в экстремальных условиях можно обойтись вообще почти без всего, но для повседневной комфортной жизни женщине нужно очень многое.

Жених на новом месте мне не приснился. Может быть, потому, что забыла попросить. Но с ним, женихом то есть, и так все было ясно. Он ждал меня в столовой, за завтраком. Такой же мрачный, как и накануне. Я тоже была не в самом лучшем настроении. Особенно раздражал свой черно-белый аутфит, гармонирующий с пасмурным утром. Даже улыбка Аллана, похожая на солнечный лучик, не смогла развеять эту хмарь.

— Доброе утро, Лиза, — Эйдар даже не удостоил меня взглядом. — На будущее я бы попросил вас не опаздывать к столу. Мы не обязаны вас ждать.

Я вспыхнула и уже открыла рот, чтобы наконец выплеснуть все, что скопилось со вчерашнего вечера, но в последний момент сдержалась. Не хватало только выяснять отношения при Аллане. Дети не должны наблюдать за разборками родителей. Я, конечно, ему не мать, но если уж мы будем жить в одном доме и изображать семью, это уже неважно.

Ничего, у нас будет время. Если он думает, что я буду изображать кроткую овцу, то ошибается. В конце концов, это ему нужна помощница.

— Хорошо, — сказала я, раз уж рот все равно был открыт.

Глава 6

К моему большому удивлению, у ворот нас ждала не карета, а… Вот тут я оказалась в затруднении, чтобы подобрать нужное слово. Уже без лошади, но еще и не автомобиль. Некое самоходное движущееся средство. Похоже, паровое. Стимпанк, одним словом. Спереди сидел водитель в черном костюме, сзади было два места, над которыми поднимался складной козырек, как у детской коляски.

Спрыгнув на землю, водитель с поклоном открыл перед нами дверцу и забрался обратно. С громким пыхтением шайтан-машина тронулась с места. Я думала, она будет ползти, как беременная улитка, но неожиданно шарабан разогнался до вполне резвой скорости. Километров пятьдесят в час, а то и больше.

Поскольку водитель понять нас не мог, я решила наконец слить пар — на пару с паровым агрегатом.

— Послушайте, Эйдар, — начала я со сладкой улыбкой, — я вчера уже задавала вам этот вопрос, но вы его проигнорировали. Мне несложно повторить. Почему вы ведете себя так, словно я вам навязалась? Когда вы предлагали работу, были сама любезность. Только для того, чтобы согласилась?

Он посмотрел на меня с удивлением и усмехнулся.

— Да, Лиза, именно так. Вы остались последней в списке, и мне нужно было, чтобы вы подписали контракт. Если у вас есть какие-то иллюзии на мой счет, попрощайтесь с ними. Я вовсе не любезный, а, наоборот, очень неприятный в общении человек.

— Но вообще-то есть еще элементарная вежливость.

— А я разве вам грубил?

Ну как сказать, как сказать… Вполне возможно, что в его понимании это была не грубость. Переубеждать не имело смысла. Однако я не удержалась, чтобы не заметить:

— Странно, что Аллан растет совсем другим.

— Видимо, уродился в мать, — Эйдар дернул уголком рта. — Кстати, вы хотели знать, что с ней случилось? Она погибла при прорыве сущностей. Обычно сами они не представляют непосредственной опасности, поскольку их энергия действуют опосредованно — через других людей или природные явления. Но Мелия, к несчастью, оказалась именно в месте разрыва, где концентрация энергии максимальная. Это ее убило. И вот еще что… — он посмотрел на меня искоса. — Давайте сразу проясним один момент, Лиза. Как женщина вы меня не интересуете. Поэтому будем придерживаться рамок чисто рабочих отношений.

Да уж… И правда малоприятная особь. Я, кажется, не давала повода думать, что он мне интересен. Ладно бы еще откровенно вешалась ему на шею. Оставалось только порадоваться, что не пригласила его на кофе, когда ездили в банк. Интересно, он всегда был таким или стал после смерти жены? А если был, то что это — дурное воспитание или эмоциональная тупость?

— Хорошо, Эйдар, — кивнула я. — Рабочие отношения — это меня вполне устраивает. Я не требую от вас любезностей, но все же попрошу быть немного… повежливее. Хотя бы только потому… — тут я решила пойти с козырей, — потому, что ваше вчерашнее поведение удивило не только меня, но и Аллана. И вот еще что… — я не собиралась передразнивать, но получилось, что точно скопировала его интонации. — Давайте проясним один момент, о котором в контракте не упоминалось. Три года — это большой срок. И вы, и я в том возрасте, когда интимная жизнь — это важно. Между нами, как вы сказали, возможны лишь рабочие отношения. Но при этом формально мы будем женаты. Как насчет супружеских измен? Они возможны? Или предлагаете решать проблему… подручными средствами?

— Супружеская измена — достаточный повод для развода, — процедил Эйдар сквозь зубы.

— Но наш брак — чистая формальность. Он нужен вам, а не мне, насколько я помню.

— В конце концов, Лиза! — рявкнул Эйдар, но тут же спохватился, что мы не одни, и сбавил тон. — Если вам приспичит с кем-то трахаться — ради бога. Только так, чтобы я не знал. И чтобы никто не знал.

— Благодарю, — кивнула я. — Надеюсь, что вы будете поступать так же.

— Можете не беспокоиться.

Я подумала, что все это напоминает супружескую сцену. Хотя мы еще даже не оформили брак.

Тем временем машина свернула с грунтовки на дорогу, мощеную булыжником, однако тряски почти не ощущалось: амортизаторы работали на отлично. Впереди показались одноэтажные домишки предместья, а потом и городская стена с аркой, но без ворот.

— Это столица? — спросила я.

— Нет, — похоже, Эйдару удалось справиться с собой, и ответ прозвучал вполне мирно. — Обычный небольшой город. Он называется Тагро. Если хотите посмотреть столицу, можем туда съездить, она недалеко.

Я с любопытством разглядывала дома, людей, транспорт. Машин было довольно много, но попадались и повозки, запряженные лошадьми, чащей парой. Дома, в основном двух- или трехэтажные, напоминали странную смесь классицизма и модерна. Что до людей и их одежды… Эйдар говорил про конец нашего девятнадцатого века, и мужчины действительно носили что-то в этом роде, а вот женские наряды, скорее, соответствовали более позднему времени: прямые узкие платья и костюмы, в том числе и брючные. И все с такой осанкой, с такими талиями — наверняка в корсетах.

Машина остановилась у двухэтажного серого дома с большими лепными птицами на фасаде. Водитель снова открыл дверцу и помог нам выйти: клиренс у этого чуда техники был изрядным, а ступенька — узкой и хлипкой.

— Нам сюда, — Эйдар поднялся на крыльцо и открыл дверь, за которой оказался длинный коридор. Когда мы дошли до самого конца, он остановился и сказал: — Значит, так, Лиза. Здесь работает человек из наших. Он знает, кто вы, поэтому никаких вопросов задавать не будет. От вас требуется только одно: поставить свою подпись там, где покажут.

Эйдар открыл дверь, пропуская меня вперед. За столом в крошечном кабинетике сидел одетый в серый костюм мужчина с длинными волосами, связанными в хвост. Подняв голову, он посмотрел на нас и замер с вытаращенными глазами, как будто увидел привидение.

— Мелия⁈ — ахнул он, но тут же встряхнул головой так, что волосы залепили лицо, покраснел и пробормотал что-то непонятное мне.

Эйдар ответил резко, его сощуренные глаза превратились в две щелки. Хозяин кабинета смущенно оправдывался. А до меня наконец дошло.

Так вот в чем дело! Не в том… или не только в том, что он по натуре трамвайный хам или что я заняла место его покойной жены. Я похожа на нее так, что меня можно с ней перепутать! Теперь мне стали понятны странные взгляды, которые бросали все без исключения слуги в замке. И то, как вел себя со мной Эйдар раньше, когда приходил за Алланом. Как будто натягивал тесноватую маску вежливого равнодушия. А потом — маску любезности, когда пришлось уговаривать меня согласиться на работу. Потому что я была в списке последней, времени найти другую кандидатуру уже не оставалось. Тогда он держался, а здесь сорвался.

Кстати, это объясняло и симпатию Аллана ко мне, с первых же дней в садике. Конечно, он не мог помнить мать, но, возможно, какой-то зрительный образ осел где-то глубоко в подсознании.

Интересно, здесь уже изобрели фотографию? Если да, есть ли у Эйдара снимки жены? Показывал ли он их Алану? Или хотя бы нарисованное изображение?

Тем временем разговор между Эйдаром и чиновником в сером продолжался, к счастью, уже на тон ниже. Тот достал печатные бланки и начал заполнять от руки чем-то похожим на карандаш с остро заточенным грифелем. Время от времени он что-то уточнял у Эйдара, потом посмотрел на меня и жестом попросил расписаться.

— Только подпись? — спросила я Эйдара, взяв карандаш.

— Да, свою обычную. Этого достаточно.

Ну ладно, будем надеяться, что это действительно брачные документы. Что я не продала себя на органы или на работу в бордель. Хотя вряд ли здесь научились пересаживать органы. Да и в бордель не имело смысла тащить человека из другого мира.

Положив один бланк в картонную коробку, чиновник вручил второй Эйдару и встал. Видимо, это означало, что процедура завершена. Они обменялись еще парой слов, и мы вышли в коридор.

— Ну вот и все, — с тоскливой обреченностью сказал Эйдар. — Теперь мы женаты. Можно ехать дальше. В координационный центр.

— Нет, — возразила я. — Прежде чем мы куда-то поедем, нам надо поговорить.

— Мы уже обо всем поговорили, Лиза, — поморщился он.

— Нет, не обо всем. Иначе я никуда не поеду. Можете тащить насильно.

— Хорошо, — Эйдар скривился, как будто откусил пол-лимона. — Поговорим по дороге, если уж вам так нужно. Что-то еще, кроме секса.

— От вас мне секс точно не нужен, — огрызнулась я. — И нет. Не по дороге. Не хочу разговаривать при постороннем человеке. Даже если он ничего не понимает.

Вздохнув тяжело, Эйдар пошел к выходу, я — за ним. Остановившись у машины, он сказал что-то водителю и повернулся ко мне:

— Тут есть сад, пойдемте.

Небольшой сад поблизости больше напоминал сквер. Аллея вокруг фонтана и несколько скамеек, на одну из которых мы присели.

— Ну и? — не глядя на меня, спросил Эйдар.

— Могли бы и предупредить.

— О чем?

— Что я… — ногти сами собой впились в ладонь. — Что я похожа на вашу жену.

Он вздрогнул и тяжело сглотнул слюну.

— Откуда… откуда вы знаете?

— Эйдар, надо быть совсем дурочкой, чтобы не понять. Вы упомянули ее имя, когда мы ехали сюда. А тот человек жутко удивился и назвал меня Мелией. Значит, я похожа настолько, что можно принять меня за нее. Хотя он наверняка знал, что она… что ее уже нет.

Эйдар как-то вдруг в одно мгновение осел и словно постарел. У глаз и рта резче проступили морщины. Он молчал, неподвижно глядя под ноги. Я положила руку ему на плечо.

— Я понимаю… пытаюсь понять. Пытаюсь представить себя на вашем месте, хотя это и непросто. Если бы я знала сразу…

— Не согласились бы? — с горечью усмехнулся Эйдар. — Вот поэтому и не сказал. Все получилось внезапно. Я был наблюдателем здесь и готовился стать координатором, но когда Мелия погибла, эта возможность для меня пропала. Как раз открывался переход в ваш мир, и мне предложили работать там. Я только начал немного приходить в себя, когда Аллану пришло время идти в садик. Я не хотел, чтобы он рос замкнуто, со мной и с няней. Когда увидел вас… это был шок. Я думал перевести его в другой садик, но он закатил истерику. Мол, никуда больше не пойдет, потому что любит Изу Ивановну.

— Я подумала, наверно, он запомнил мать, может, даже неосознанно. Поэтому и тянулся ко мне.

— Да, наверно. Я не смог лишить Аллана еще одного близкого человека. Но каждый раз, когда Лола не могла его забрать, это было… не знаю… как будто сдирал корку с поджившей раны. А потом мне сообщили, что место координатора ждет меня, если я готов следовать правилам. То есть жениться. По мнению руководства, три с лишним года — достаточный срок, чтобы скорбь улеглась.

— А кстати, как вам это сообщили? Между мирами есть связь?

— Завеса между ними звукопроницаема. Каждый день в условленное время дежурные стражи с обеих сторон приходят к ней, чтобы по необходимости обменяться информацией. Мне нужно приступить к работе сразу же после возвращения. Как я вам сказал, оставалось три недели, чтобы найти помощницу и жену. Пусть даже фиктивную.

— А на обычных женщинах, без способностей, стражи не могут жениться?

— Запрета нет. Но практически никогда не женятся. Обычным женщинам сложно ужиться со стражами. Из работавших с нами ни одна не согласилась. Оставались только вы.

Глава 7

— По правде, я уже хотел отказаться от должности, — помолчав, продолжил Эйдар. — Но… потом вы поймете, когда узнаете, как строится работа. Есть определенная схема. Это как сеть. Если не хватает даже одного звена, нарушается все. Координатор, который работает сейчас, тяжело болен. Занять его место должен тот, у кого есть навыки и опыт. Кроме меня, пока больше некому.

— А если бы я отказалась?

— Я не знаю, Лиза. Видимо, поставили бы кого-то другого. Без опыта.

— Но все-таки почему координатор обязательно должен был женат? Какой в этом смысл?

— Я же вам сказал, не знаю. Никто не знает. Но это правило. Оно было изначально. Возможно, в нем есть какой-то смысл, не на пустом же месте оно возникло. Но за столько лет объяснение этому было утрачено.

Эйдар встал, подошел к фонтану, постоял, глядя на струи воды. Вернулся, но не сел рядом, а остался стоять, засунув руки в карманы и покачиваясь с носка на пятку.

— Я думал, что смогу себя контролировать. Ради дела. Привыкну. И Аллан так радовался, что вы будете с нами. Но когда мы пришли сюда и я увидел вас здесь… там, где была она… На ее месте за столом, потом в такой же одежде. Я не знаю, что со мной случилось, Лиза. И ведь понимал, что вы ни в чем не виноваты, но не мог остановиться. Пожалуйста, простите… если можете.

У меня защипало в носу. Стало до слез жаль — и его, и себя.

Господи, как глупо-то! И ничего с этим не поделаешь. Ничего не исправишь. Остается только одно — как-то терпеть и подстраиваться. И ему, и мне.

— Послушайте… Поверьте, я не пытаюсь занять ее место. То есть формально уже заняла — и как ваша помощница, и как жена, но… Давайте просто вместе работать. Я останусь жить в домике для гостей, мне там понравилось. Если понадоблюсь, это рядом. Никому не станет лучше, если вы будете злиться — и на меня, и на себя, и на весь белый свет.

Повернувшись, он посмотрел на меня с удивлением. Как будто увидел впервые. И сказал после долгого молчания:

— Спасибо вам, Лиза. Я не ожидал, что вы поймете. Вы правы. Если я буду злиться, а вы обижаться, это плохо скажется на работе. Мы должны быть в постоянном ментальном контакте. Эмоции мешают. Нам и так будет непросто подстроиться друг под друга. Мы из разных миров и практически незнакомы. А тут еще и ваше сходство с Мелией.

— Скажите, а Аллан знает, что я похожа на его мать?

— Нет, — Эйдар покачал головой. — У меня есть ее портрет, но я ему не показывал. Сначала он был слишком мал, а потом… из-за вашего сходства. Все равно рано или поздно придется показать, но, надеюсь, когда он станет старше, воспримет это спокойнее.

Интересно, а как Аллан воспримет, когда через три года мне надо будет возвращаться домой?

Нет, об этом сейчас лучше не думать вообще. До этого еще надо дожить.

— Лиза, я буду стараться, но вы ведь понимаете, что, наверно, я еще не раз сорвусь. Даже если и не прямо на вас, все равно вам придется терпеть мое дурное настроение.

— А вам — то, что я буду огрызаться.

— А вы зубастая, — он слегка улыбнулся, и в глазах — темных до черноты — проступила прежняя васильковая синева. — Ну что, едем дальше? Уже сегодня вечером вы будете свободно говорить на нашем языке. А завтра приступим к работе.

Мы вернулись к машине, и Эйдар, опередив водителя, помог мне забраться внутрь. Еще несколько кварталов, и мы оказались у неприметного одноэтажного здания, совсем небольшого.

— Не смотрите, что тут так неказисто, — Эйдар заметил мое удивление. — Основные помещения под землей. Там пять этажей вниз. Нам нужна полная тишина. Мы закрываем рты на замок, как только входим. Но вас пока это не касается. Нам сейчас не надо туда, где работают.

Пройдя через крохотный садик, мы поднялись на каменное крыльцо. Лестница прямо за дверью вела вниз, но Эйдар открыл другую дверь, слева. За ней был такой же длинный коридор, как и в городском управлении. И точно так же мы прошли до самого конца, но там оказался не кабинет, а небольшой зал с плотными шторами на окнах. Сначала я ничего не увидела, потом глаза немного привыкли к темноте и выхватили из нее седого мужчину в черном.

— Эохо, — сказал он.

— Это его имя? — шепотом спросила я Эйдара.

— Нет, он поздоровался. Что-то вроде вашего «привет», «здорово». Его зовут Майкель, он мой дядя. Тоже страж, раньше был ликвидатором, теперь в технической команде.

Они с Эйдаром обнялись и тихо о чем-то заговорили. Это продолжалось довольно долго, я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. У стены стояла кушетка с подушкой, рядом — кресло. Как в кабинете психотерапевта. Я ожидала увидеть какие-то приборы, но ничего этого не было.

Наконец разговор закончился. Эйдар коснулся моего плеча и вышел, а Майкель показал рукой на кушетку. Даже если его и удивило мое сходство с покойной женой племянника, он не подал вида.

Кушетка оказалась жесткой и скользкой. Я поерзала, устраиваясь поудобнее, после чего Майкель подал мне мягкие тряпочные наушники и черную шелковую маску для глаз. Надев все это, я оказалась в полной темноте и тишине. Запахло чем-то напоминающим озон, меня начало плавно затягивать в дремоту.

Кто-то был рядом со мной: я слышала тихий, невнятный шепот. Казалось, если будут говорить чуть громче и медленнее, я все пойму. А потом словно подкрутили ручку настройки у приемника. Звуки стали более отчетливыми, они сливались в слова, такие знакомые, но забытые. Как будто говорили на языке, который я знала когда-то очень давно. Может быть, в детстве. А потом сквозь шепот прорезался голос Майкеля:

— Просыпайся, Лиза!

Эйдар не соврал, в местном языке действительно было только одно обращение — на «ты». Именно так, а не как в английском, где перевод «you» зависел от контекста. Здесь ко всем обращались одинаково нейтрально, в единственном числе, от ребенка до старика, от нищего до главы государственного органа, который примерно соответствовал нашему парламенту. Насчет парламента мне никто не рассказывал, это поселилось в моей голове вместе с языком и прочими нужными вещами.

Жаль, я так и не узнала, как именно все это произошло. Но, может, еще узнаю?

Наушников на мне уже не было, видимо, их снял Майкель. Стянув с глаз маску, я увидела его сидящим в кресле с книгой в руках.

— Ну вот и все, — сказал он. — Загрузка завершена. Ты все понимаешь?

— Да, — ответила я неуверенно, как будто пробуя слово на вкус.

— Сейчас тебе надо будет больше разговаривать. Пока не перестанешь подбирать нужные слова. Старайся думать на нашем языке. Не бойся, что забудешь свой. А теперь проверим, как усвоилась знаковая система. Читай вслух, — открыв книгу, Майкель протянул ее мне.

Первые несколько строк дались тяжело. Мозг сопротивлялся и никак не хотел координировать буквы, звуки и связанный с ними смысл. Сначала я собирала слова, как конструктор лего: узнавала угловатые значки, нанизывала на них соответствующие звуки, соединяла все это вместе. Потом у этих комбинаций, похожих на мохнатых сороконожек, стало появляться значение. Оно словно вспыхивало в темноте. А потом значения отдельных слов начали соединяться в смысл всей фразы. Примерно десятое по счету предложение я поняла уже в процессе чтения.

— Ты понимаешь, о чем читаешь? — остановил меня Майкель.

— Теперь уже да, — радостно улыбнулась я. — А сначала нет.

— Так и должно быть. Дальше будет легче.

Подойдя к двери, он открыл ее и позвал Эйдара.

— Закончили? — спросил тот, остановившись на пороге.

— Да. Все прошло прекрасно. У твоей помощницы отличные каналы — чистые, открытые. Вам будет легко работать вместе. Сегодня постарайтесь как можно больше разговаривать. Чтобы она и слушала, и говорила. Расскажи ей, как строится работа. А завтра уже приступите. И не забудь про ойнихио.

Последнее слово мне ничего не сказало. Видимо, в базовый пакет знаний это не входило. А вот Эйдар поморщился, бросив на меня короткий взгляд.

— Предпочел бы обойтись без этого.

— Ну как знаешь, — усмехнулся Майкель. — Вообще-то это самый простой способ установить ментальный контакт.

— Если бы только ментальный!

— У всего есть две стороны. Но девушка с повышенной чувствительностью, так что, думаю, вы и без этого обойдетесь.

О боже, это то, о чем я подумала? Да уж, пожалуй, лучше без ойнихио. И хватит уже говорить обо мне так, словно меня здесь нет!

Попрощавшись, мы вышли из комнаты. В коридоре Эйдар достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.

— Что это? — спросила я.

— Брачное свидетельство. Ты подписала его, не зная, о чем там говорится. Наверняка были какие-то сомнения? Скажешь, нет?

— Были, конечно, — я развернула документ. — Например, что подписалась на работу в бордель.

— Кто о чем, а Лиза о сексе, — Эйдар звонко щелкнул языком.

Проигнорировав его выпад, я пробежала глазами свидетельство. Оно извещало, что Эйдар Монеско и Елизавета Николаева заключили брачный союз добровольно и осознанно, взяв на себя обязательство соблюдать все пункты семейного законодательства. Мои имя и фамилия в местном написании выглядели так же устрашающе, как транслитерация слова «борщ» на немецкий.

— А кстати, — сложив лист, я вернула его Эйдару. — К вопросу о сексе. Что такое ойнихио? Видимо, мне в голову залили словарный запас для младших школьников, потому что ассоциаций ноль.

Говорила я еще медленно и не очень уверенно, останавливаясь и подбирая слова. Примерно как Ниммер по-русски, когда я объясняла ему некоторые нюансы, связанные с квартирой.

— Все вложить невозможно, — он открыл передо мной дверь, и мы вышли в сад. — Доберешь сама. А ойнихио не имеет к сексу никакого отношения. Скорее, к наркотикам. Это жаргонное название вещества… э-э-э… расширяющего сознание. Без изменения. Но в качестве побочного действия может подстегивать либидо.

— Ну вот, а говоришь, что к сексу отношения не имеет.

Странное дело! Как только мы перешли на местный язык, общаться стало намного легче. Возможно, потому, что ушла официальность обращения на «вы». Конечно, я чувствовала напряжение Эйдара. Пожалуй, сейчас оно стало даже больше. Но теперь это было мне понятно. Сначала он увидел меня на месте жены дома, а потом мы пришли туда, где они вместе работали. С завтрашнего дня я займу ее место и здесь.

— Так ты расскажешь, что мне нужно будет делать?

— Время обеда, — Эйдар махнул рукой в сторону башни с часами. — Сейчас заедем в ресторан, там постараюсь хотя бы в общих чертах объяснить.

— Как хорошо, что это девятнадцатый век, а не какой-нибудь пятнадцатый, — заметила я, когда мы забрались в паромобиль. — Машины, рестораны, вода горячая из крана.

— На самом деле соответствие очень приблизительное, — покачал головой Эйдар. — В чем-то мы отстали от вашего девятнадцатого века, в чем-то опередили его. Хотя, конечно, до вашего двадцать первого нам еще далеко.

— Скажи, а почему бы не применить прогрессорство? Ну если возможен переход между мирами, обмен информацией.

— А почему ты думаешь, что его нет? В координационном центре есть группа информационного взаимодействия. Мы многое берем у вас, но, по правилам, искусственное ускорение прогресса не должно подменять его естественный ход.

— То есть мир должен развиваться самостоятельно, но его можно подпихивать небольшими заимствованиями, так?

— Да, именно так, — кивнул Эйдар. — Не забывай, подавляющему большинству людей ничего не известно ни о стражах, ни о темных сущностях, ни о цепи миров. Это знание как яд, который в малых дозах может лечить, а в больших убивает.

Глава 8

Ресторан оказался вполне цивилизованным — похожим на ресторан. Почти все места в саду были заняты, но, видимо, Эйдара знали и там. Молодой мужчина в белом фартуке поверх свободного черного костюма подошел с поклоном, поздравил с возвращением и провел нас к столику в тени, под раскидистым деревом.

— Он тоже из… наших? — я сама удивилась тому, что вдруг отнесла себя к этому странному сообществу. К стражам тьмы. Хотя контракт подписан, значит, я действительно одна из них.

— Нет, — Эйдар отодвинул мне стул. — Он знает только то, что я уезжал. Надолго. Но не знает куда. Кстати, здесь тоже хорошо готовят рыбу, хотя, боюсь, она сильно отличается от той, к которой ты привыкла.

— Да, к вашей кухне непросто подстроиться, — согласилась я, изучая меню, написанное мелом на большой черной доске. — Есть что-нибудь такое, что хоть немного похоже?

— Пожалуй, эийатто. Напоминает ваши котлеты по-киевски, только вместо масла внутри мягкий сыр с зеленью, и он не просто заворачивается в птичье филе, а вбивается в него деревянным молотком. Заказать?

— Да, пожалуйста. Я вот что еще хотела спросить — насчет портала. Если он открывается так редко и на такое короткое время, почему им не воспользовался никто, кроме нас и Ниммера?

— Ты имеешь в виду, почему не перешла целая толпа народу и не утащила все, что не прибито? — Эйдар сделал знак официанту. — Кроме этого портала, есть еще два. Этот — для персонала, но сейчас менялись только мы с Ниммером. Наблюдатели обычно подписывают контракт на два цикла и меняются примерно раз в шесть-семь лет. Я отработал один цикл и остался бы еще на три года, если бы не понадобился в центре. Второй портал информационный, там удобнее обмениваться данными и сообщениями. Третий — грузовой.

Официант записал заказ в блокнот с отрывными листами и тут же вернулся с большим кувшином бледно-желтого напитка. Он показался похожим на холодный манговый сок с немного вяжущим послевкусием.

— Это последний алкоголь, Лиза, который ты выпьешь в ближайшие три года, — Эйдар приподнял свой бокал.

— А это алкоголь? — удивилась я — Совсем не чувствуется.

— У него не такое действие, как у вашего спиртного. То, что ты пила вчера, бьет по голове быстрее. А у этого эффект проявляется медленно. Не зря он называется «фейалийо» — «на дне». В смысле, на дне бокала. Допьешь — почувствуешь. Три бокала — это примерно как полстакана водки. Но в этом кувшине их всего четыре, поэтому сильно набраться не получится. И это хорошо. До завтра все выветрится.

— То есть для стражей алкоголь под запретом?

— Да. Он нарушает чувствительность. Сразу предупреждаю, это очень строгий запрет. Лучше не пытаться.

— А как же ты пил вино у нас? — удивилась я. — Когда мы были в ресторане?

— Безалкогольное.

Хм… а я и не заметила. Наверно, потому, что была как пьяная от того, что он мне предложил.

— Координаторы обычно работают с помощницами, — начал инструктаж Эйдар. — Редко в одиночку. Только самые опытные и с особой остротой восприятия. Дело в том, что мужчины и женщины по-разному реагируют на темную энергию. Мужчины лучше чувствуют истончение пространственно-временной ткани, женщины — разрыв. Наблюдатели обычно работают группами, где есть и мужчины, и женщины. Координаторы — парами.

— А в чем разница между наблюдателями и координаторами?

Он что-то говорил об этом раньше, но тогда это не задержалось у меня в голове — слишком уж далеко было от моей реальности.

— Наблюдатели отвечают за конкретный участок того мира, где работают. Координаторы получают информацию со всех трех миров, входящих в звено, и обрабатывают ее. Я уже объяснял тебе общую схему, но на самом деле все гораздо сложнее. Когда наблюдатель-мужчина обнаруживает истончение, он передает информацию координаторам.

— Через портал?

— Нет. Портал для вербальной информации, а эта — ментальная. Особая связь. За каждым координатором закреплены наблюдатели из всех трех миров. Дело в том, что наблюдатели не могут самостоятельно определить точное место возможного прорыва. Но поскольку темная энергия влияет на все три мира, координатор может выстроить нечто вроде треугольника, связавшись с наблюдателями двух других миров. По тому же принципу, что и радиопеленгация. Он становится средней точкой треугольника, а его помощница определяет приблизительные координаты опасного места. Если истончение небольшое, его ликвидируют сразу. Но иногда это невозможно, и остается только ждать прорыва, чтобы использовать энергию сущностей. Женщина-наблюдательница вместе с ликвидаторами находится поблизости и отслеживает обстановку.

— Подожди! — у меня похолодело в животе. — Она так и погибла? Твоя жена? Я думала, она была твоей помощницей.

— Наблюдательницей. В нашем мире, — Эйдар стиснул челюсти, и на скулах проступили желваки. — Да, именно так и погибла. Оказалась прямо в этой точке. Но тебе подобное не грозит.

К счастью, принесли наш заказ, и я была избавлена от необходимости ответить на последнюю реплику. Котлета действительно оказалась похожей на киевскую, но только внешне. Слишком соленая и салистая, с грубыми волокнами. Да и вообще мне не понравилось еще ни одно местное блюдо. Даже хлеб здесь был какой-то странный — сухой и безвкусный, будто жуешь кусок пенопласта.

Но хоть не растолстею. Уже плюс.

— Значит, наша работа — отслеживать сигналы? — уточнила я, мужественно сражаясь с котлетой.

— Не только, — Эйдар аккуратно выбирал вилкой косточки из рыбы. — Отслеживать сигналы и определять координаты — главная. Но помимо этого еще и работа с поступающей информацией. Не только из наших трех миров, со всей цепочки. Уже завтра ты узнаешь это на практике.

* * *

Когда мы вернулись в замок, Аллан бросился мне навстречу.

— Лиза, тебя уже научили говорить на нашем языке? — спросил он по-русски, обнимая меня поперек живота.

— Да, научили, — ответила я на языке Эйрены. — И говорить, и читать. Писать, наверно, тоже, но я еще не пробовала.

— Если хочешь, мы можем с тобой иногда говорить на твоем языке. Чтобы ты его не забыла. Ведь тебе же придется вернуться домой.

Он как-то сразу погрустнел — будто солнышко зашло за тучу.

— Ну-ка! — я присела перед ним на корточки. — Нос не вешать. Это будет еще не скоро. Поэтому сейчас из-за этого расстраиваться нет смысла.

«Ну да, не скоро. Три года пролетят как три дня».

Я с удивлением повернулась к Эйдару, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди: похоже, это была его излюбленная поза. Я не прочитала его мысли, не услышала их. Я даже не могла сказать, на что это похоже. Как будто просто знала, что он так подумал.

«Это и есть ментальная связь, Лиза. Майкель сказал правду: у тебя очень чистые и открытые каналы. Именно так мы с тобой и будем общаться в координационном центре. И только так. Вербальная связь там запрещена, поскольку создает помехи для ментальной».

«Надеюсь, вне центра мы все-таки будем разговаривать по-человечески? Через рот?»

Я даже не поняла, как у меня получилось. Это тоже была не мысль, а что-то совсем другое. Она была оформлена не словами. И не зрительным образом. Такое же знание, как и о мыслях Эйдара. Только теперь я направляла это знание к нему.

— Разумеется, — ответил он с усмешкой. — Это только кажется, что такая связь — легко и просто. Но после рабочей смены голова похожа на ржавое ведро. Я скажу Пакстону, чтобы твои вещи перенесли в дом.

— Не надо, — возразила я. — Мне и правда лучше остаться в домике для гостей.

— Не лучше! — отрезал Эйдар и снова перешел на ментальную связь. Видимо, чтобы не слышал Аллан. — «Я тебя понял. Но не стоит давать слугам повод думать, будто этоя́не хочу, чтобы ты жила в доме. Можешь выбрать любую другую спальню с ванной и гардеробной, их тут предостаточно. Попроси Лоису, она покажет. И, пожалуйста, запомни. Здесь ты ничего не решаешь сама».

«Вот как? А в туалет мне можно ходить без твоего разрешения?»

«Не надо утрировать. Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Хочешь думать, что я хам и самодур? Пожалуйста. Но это ничего не изменит», — повернувшись к Аллану, Эйдар сказал вслух: — Пойдем. Лизе надо выбрать себе комнату. Не будем ей мешать.

— А я хочу с Лизой, — тот упрямо сдвинул брови. — Лиза, я буду тебе мешать?

— Нет, конечно. Если папа не против, пойдем вместе.

Ничего не сказав, Эйдар развернулся и ушел, а я взяла Аллана за руку и повела к замку.

— Ты будешь работать, Лиза, — вздохнул он. — А я останусь совсем один. Я скучаю по садику. Даже по Даше и Коле. Жаль, что здесь нет садиков.

Тут мне сказать было нечего. Вдруг найдутся поблизости какие-нибудь дети, с которыми он сможет играть? И правда, бедный ребенок, как же ему будет тут скучно одному. Интересно, у него хоть няня есть? Должна быть.

Я собиралась спросить об этом у Лоисы, но желание резко пропало, когда в ответ на мою просьбу показать другие комнаты она возмущенно вздернула брови:

— Тебя чем-то не устраивают комнаты хозяйки?

Вот-вот, хозяйки! Прежней хозяйки. А я, хоть и жена Эйдара уже целых полдня, не имею на этот статус никакого права. Но, в конце концов, с какой стати что-то объяснять прислуге?

— Не устраивают, — коротко ответила я, дав понять, что развивать эту тему не собираюсь.

Лоиса, с крайне оскорбленной миной, открывала передо мной двери многочисленных комнат, пока я не остановила свой выбор на отделанной в зеленых тонах спальне с видом на розарий. На самом деле эти цветы лишь немного напоминали розы, но я не знала их названия, поэтому решила звать так. Тем более запах был похожим.

— Тут красиво! — оценил Аллан, первым делом забравшийся с ногами на кровать. — Мне нравится.

Комната и правда была красивой. Конечно, тут не было ни кабинета, ни будуара, только спальня, гардеробная и ванная. Да и в целом гораздо скромнее, но меня все устраивало. Тут, наверно, изредка ночевали какие-нибудь родственники или гости.

— А я еще не видела твою комнату. Покажешь?

— Конечно, — Аллан тут же соскочил с кровати и бросился к двери.

Лоиса удалилась, так и не сказав ни слова. Будь я настоящей женой Эйдара, возможно, даже потребовала бы ее уволить. А так придется терпеть. Ничего, если уж я терпела заведующую Ольгу, то горничную тем более переживу.

Детская оказалась в другом крыле, довольно далеко. Аллан бежал впереди, как веселый щенок на прогулке, то обгоняя меня, то возвращаясь. Наконец мы добрались до просторной комнаты, разделенной стеллажами на две зоны: игровую и спальню, из которой две двери вели в ванную и маленькую гардеробную. Симпатичная женщина средних лет перестилала постель. Она была одета в голубое платье, заплетенные в косу светлые волосы обвивали голову, как венок.

— Это Изелла, моя няня, — представил ее Аллан.

Ну вот, вопрос снялся сам с собой, хотя бы частично. Поскольку мы с Изеллой занимались одним и тем же делом — воспитанием малышей, общий язык нашли сразу. Аллан возился с игрушками, а мы проболтали бы, наверно, до самого ужина, если бы не зашла Лоиса и не известила с кислой миной, что приехал портной.

Попрощавшись, я отправилась обратно в свою спальню и наверняка заблудилась бы, если бы Лоиса не плелась впереди.

Да, пожалуй, тут надо разбрасывать крошки — как это делал мальчик-с-пальчик. Хотя его крошки съели птицы, а мои ликвидирует та же Лоиса или ее подручные.

Портной уже ждал, разложив на креслах готовые платья и образцы тканей.

— Добрый вечер, Елизавета, — поклонился он, когда я вошла.

Глава 9

Хм, а это правда портной? Как-то даже раздеваться перед ним было… волнительно. Я терпеть не могла это слово, но тут годилось именно оно. Притом что к гинекологу-мужчине ходила без каких-либо эмоций.

Это был высокий худощавый блондин с карими глазами — лично для меня убойное сочетание. Примерно моего возраста или чуть постарше. Я бы не назвала его красавцем, но чувственность в нем била через край. Такой… мистер Секс. В этом он дал бы сто очков вперед даже Эйдару, который после всех своих хамских выходок изрядную долю привлекательности в моих глазах утратил. Этот же кутюрье одним своим присутствием напомнил, что интима у меня не было уже полгода, с тех пор как расстались с Андреем.

— Добрый вечер, э-э-э?.. — отмерзнув, я подвесила вопрос, надеясь, что он представится.

— Меня зовут Тенмар, — намек был понят. — Я твой портной, если тебя это устраивает.

Вообще-то к манере обращаться на «ты» к незнакомым людям еще надо было привыкнуть. Личное местоимение множественного числа в языке Эйрены тоже имелось, но только для обращения к двум или более лицам. С одной стороны, такая демократия была удобной, поскольку избавляла от необходимости думать, как кого называть. А с другой, фатально убивала дистанцию там, где она не помешала бы. Вот как сейчас, например.

— Пока не знаю.

Это было правдой, откуда я могла знать, какой он портной. Может, ужасный. Но прозвучало, помимо воли, как самый злостный флирт.

— Я привез тебе несколько платьев и костюмов и модные журналы. Если готовое не подойдет, спокойно посмотришь и выберешь то, что понравится.

Так, постойте, товарищи, а кто вообще оплачивает этот праздник жизни? Допустим, вороньей спецовкой меня обеспечили за счет учреждения, а моя личная одежда? Я ведь даже не знаю, сколько буду получать. То есть в контракте это оговаривалось, но цифра ничего мне не сказала. На что хватит моей зарплаты? На паромобиль или на пирожок?

Юлить я не стала и в общих чертах обрисовала ситуацию Тенмару, который посмотрел на меня как-то странно.

— Не волнуйся, Елизавета, если ты работаешь с Эйдаром, твоей зарплаты хватит не на один десяток платьев.

Я разглядывала все четыре платья и два костюма: брючный и с юбкой — и никак не могла выбрать, потому что нравилось все. Мне вообще всегда нравилась мода нашего Серебряного века, за исключением шляп и корсетов.

— Примерь, — предложил Тенмар.

Выходить из комнаты или хотя бы отворачиваться он явно не собирался. Просить об этом было бы глупо. И, разумеется, как только я сняла брюки, принесло Эйдара, который вломился, не постучав.

«Прекрасно, Лиза, — высветилось у меня в голове. — Мы не женаты еще и дня, а ты уже без штанов с другим мужчиной».

«До чего же ты мерзкий, Эйдар, — поморщилась я. — И что, в вашем мире не принято стучать в дверь?»

«С какой стати я должен стучаться к своей жене?»

«Фиктивной жене, напомню».

«Хорошо, — он насмешливо приподнял брови. — В следующий раз фиктивно постучусь».

— Добрый вечер, Тенмар, — Эйдар вышел из нашего ментального диалога. — Поскольку Елизавета получит жалованье только через месяц, все ее покупки записывай на мой счет. Или можешь завести для нее отдельный и открыть кредит. Как тебе удобнее.

— Хорошо, Эйдар, — кивнул тот.

Бросив откровенно оценивающий взгляд на то, что маскировалось голубыми трусами, Эйдар вышел.

Вот же зараза!

«Я все слышу даже за дверью».

Вообще-то, эти слова для него не предназначались. Видимо, я еще не до конца научилась управлять своими способностями. Но раз так получилось, то и ладно. Потому что зараза и есть.

— Какое у тебя интересное белье, — Тенмар тоже изучал мои трусы, но явно под другим углом. С профессиональной точки зрения. — Очень смело. И, думаю, удобно. Но, боюсь, к такой революции наши дамы пока еще не готовы.

— Природа не терпит революций, — заметила я, натягивая первое платье. — Она все больше по эволюции. От революций одни проблемы.

Когда я перемерила все, оказалось, что это проблема почище революций. Потому что хотелось все. И подходило тоже все, хотя одно платье и брюки от костюма требовали небольшой подгонки.

— Не могу выбрать, — вздохнула я.

— Ну так и не выбирай, — пожал плечами Тенмар. — Если я правильно понял, у тебя вообще нет никакой одежды, кроме рабочего костюма. Этого еще и мало будет. Поэтому журналы оставлю. Когда выберешь, пошлешь за мной. Хотя нет, я приеду сам. Сейчас сделаю наметку на брюках и зеленом платье. Подгоню и привезу.

Он закалывал платье булавками прямо на мне, легко касаясь руками моего тела. От его пальцев сквозь тонкую ткань пробиралось и волнами растекалось тепло. Сердце частило, в горле пересохло.

Вот как, оказывается, выглядит соблазн!

Хотя нет. Соблазн — это когда тебе что-то предлагают и очень хочется согласиться, несмотря на то, что нельзя. А мне никто ничего предлагать не собирался. Кроме профессиональных портновских услуг, конечно.

Тенмар быстро наметал по булавкам платье и брюки, и я еще раз примерила их.

— Ну вот, — кивнул он. — Теперь все в порядке.

А вот со мной точно в порядке было далеко не все. Когда тебя после полугодового воздержания лапает весьма привлекательный мужчина, пусть даже и не с эротической целью, с тобой просто не может быть все в порядке. Особенно если знаешь, что в ближайшей и дальнейшей перспективе тебе ничего не светит. Хоть Эйдар и сказал: делай, что хочешь, но чтобы никто не знал, слова эти меня нисколько не обманули.

«Даже и не думай!» — вот что они означали. И абсолютно неважно, по какой причине.

* * *

После ужина, такого же невкусного, Эйдара задержал Пакстон, и я повела Аллана в детскую. Он, конечно, не заблудился бы и сам, но попросил с умильным выражением на мордахе:

— Лиза, а ты уложишь меня спать? А то ведь уйдешь завтра с папой, и я тебя весь день не увижу.

Я и раньше замечала за ним подобное невинное манипуляторство. Ну вот как отказать такому солнышку с умоляющей улыбкой? Теперь-то мне было понятно, откуда это у него.

От папеньки, конечно.

— Пойдем, — я взяла его за руку.

— Спокойной ночи, папа, — он помахал Эйдару. — Спокойной ночи, Пакстон.

Вместе с Изеллой мы искупали Аллана, потом я отпустила няню и сама уложила его.

— А почитать? Тебе, наверно, надо больше читать, Лиза, тогда ты хорошо научишься.

— Да, конечно, — я отвернулась, чтобы он не заметил мою улыбку.

Ах, ты, маленький поросенок! Нет бы просто попросить, так ведь еще и теоретическую базу подвел.

На полках стеллажа, разделявшего игровую и спальную половины, стояло много книг с яркими картинками. Среди них я заметила несколько на русском языке — видимо, это были самые любимые, которые Аллан захотел взять с собой. Но их я пока отложила. Он был прав: мне действительно сейчас стоило больше читать на языке Эйрены.

Прочитав сказку про волшебную рыбу и жадную женщину, я поцеловала Аллана, погасила свет и вышла в коридор.

— Уже спит?

— Эйдар! — я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — А давай ты не будешь вот так подкрадываться? Так и инфаркт словить можно. Не спит, но засыпает.

— Надо же, какая пугливая женщина. А я думал, те, кто в детском саду работают, ничего не боятся. Как дрессировщики тигров.

— Скажи, а ты в школе учился? — спросила я, отойдя подальше от двери детской.

— В школе? — удивился он. — Нет. У меня домашние учителя были. А что?

— Я подумала, что, если учился, наверняка дергал девчонок за косички и подкидывал им в сумки пауков.

— Я подкинул как-то учительнице в сумку вавру. Это ящерица такая. Она дико визжала. Учительница визжала, конечно, не вавра.

— А ты небось радовался, — хмыкнула я.

— Да. Но недолго. Потому что от отца влетело.

— Ну и правильно. А где сейчас твой отец? Он жив?

— Нет. Умер пять лет назад. Ликвидаторы вообще долго не живут. Непосредственное общение с темной энергией здоровья не прибавляет. Майкель перешел в техническую команду сравнительно молодым, ему еще и сорока не было, но он тяжело болел.

Мы как раз вышли из коридора к лестнице, и я остановилась на площадке — там, где свет падал на его лицо.

— Подожди-ка, Эйдар. А разве не ты говорил, что темные сущности непосредственно для людей не опасны, что они действуют через других людей или через стихийные бедствия? И что твоя жена погибла только потому, что оказалась в месте прорыва? А теперь получается, что темная энергия все-таки опасна?

— Лиза, не путай жопу с пальцем, — последние слова он сказал по-русски, видимо, не найдя подходящего аналога. — Сущности прорываются в виде сгустков огромной плотности и огромной мощности. От того, кому не повезет оказаться в этом месте, не остается ничего, он превращается даже не в молекулы — в атомы. Но сгустки очень быстро теряют концентрацию, расползаясь облаком, которое накрывает огромные площади, влияет на мысли и чувства людей, а также на всевозможные природные процессы. Поэтому ликвидаторы стараются захватить их сразу же после прорыва и как бы залатать дыру их энергией. Каждый раз они получают мощную дозу. Воздействие копится, влияет на здоровье и продолжительность жизни.

— То есть люди об этом знают и все равно идут на такую опасную работу? Им так много платят? Или что? Из чувства долга — жертвовать собою ради других?

— Как тебе сказать? — он присел на ступеньку лестницы и похлопал по ней ладонью. Я опустилась рядом. — Стражи — необычные люди. Мы сильно отличаемся от других. Особенно те, кто знают об этом с детства. Ты вот не знала, поэтому вполне могла и отказаться. Я, к примеру, не смог бы. И Аллан не сможет.

— Но ты же не стал ликвидатором, как отец. Почему?

— Ты дотошная, Лиза. Мне это нравится. Не стал, потому что не мог. Я менталист, поэтому мог стать либо наблюдателем, либо, позже, координатором. У ликвидаторов другие способности. Они могут преобразовывать энергию и направлять ее потоки. Пока еще неясно, что больше разовьется у Аллана, но, учитывая, как он чувствует других стражей, возможно, его место в технической команде.

Эйдар замолчал, думая о чем-то, и к этим его мыслям у меня доступа не было. Я уже хотела встать и уйти к себе, но он вдруг заговорил, глядя куда-то в пустоту:

— Ты сказала, что я мерзкий, Лиза. Да, это правда. Когда ты всю жизнь, с самого рождения, соприкасаешься с тьмой, это не может не оставить своего отпечатка. Тьма не только окружает нас, она внутри. И в тебе тоже, хотя и в меньше степени, потому что ты до сих пор не использовала свои способности.

— Хочешь сказать, когда начну работать, ее станет больше? Тьмы внутри меня?

— Возможно. А может, и нет. Потому что в тебе достаточно света. Как и…

Он запнулся, но я безжалостно закончила:

— Как в Мелии?

— Да. Ладно, иди спать, Лиза. Завтра я разбужу тебя рано, — он поднялся и подал мне руку. — Лоиса поможет тебе.

— Справлюсь сама, — возразила я. — Тем более я ей не понравилась. И не только ей. Всем.

— С чего ты взяла? — усмехнулся Эйдар. — Возможно, ты им и не понравилась, но не не понравилась. С чего вдруг все должны были полюбить тебя с первого взгляда? Конечно, твое сходство с Мелией их сильно удивило. Но я предупредил об этом заранее. Как только ты дала согласие работать со мной. Ничего, привыкнут. Спокойной ночи.

«Спокойной ночи», — спохватилась я, когда его шаги смолкли на первом этаже.

Ночью я толком не спала. Засыпала, тут же просыпалась, смотрела на большие каминные часы. В замок уже провели паровое отопление, но, как сказала Изелла, зимой оно не справлялось, поэтому камины оставили. Ближе к утру меня все-таки затянуло в сон, но тут же раздался стук в дверь.

— Елизавета, пора вставать, — голос Лоисы напоминал звук рашпиля, скребущего железо.

Быстро умывшись и причесавшись, я надела вороний костюм и спустилась в столовую. Эйдар уже сидел за столом.

— Если хочешь, чтобы я приходила вовремя, распорядись будить меня раньше. А то я даже не знаю, во сколько надо.

Он поморщился, но не удостоил ответом.

Ясно, босс уже с утра не в духе. Ну да, предупредил же, что вот такой вот он по роду деятельности засранец. Как говорят англичане, take it easy — не бери близко к сердцу. Постараюсь воспринимать это как фоновый шум.

Когда мы вышли, паромобиль уже пыхтел у крыльца.

— Удачного начала работы, — пожелал Пакстон, вышедший проводить нас.

— Как-то мне страшновато, — вздохнула я, забравшись на пассажирскую скамейку. — А вдруг не справлюсь?

«Думаешь, мне не страшно? — ответил Эйдар ментально. — Ну да, я с опытом, знаю специфику работы, потому что готовился к ней раньше. Но для меня она тоже новая, я ведь занимался совсем другим».

«А у меня вообще ни опыта, ни представлений — кроме того, что ты описал в двух словах».

«Если что-то пойдет не так, спрашивать будут в первую очередь с меня. Поэтому сильно не переживай».

«Не имею привычки перекладывать ответственность за свои косяки на других, — возразила я. — Как у вас вообще наказывают за них?»

«Смотря какие косяки и с какими последствиями. За что-то просто сделают предупреждение, а за что-то можно и сесть в тюрьму. До конца дней».

«Звучит обнадеживающе».

До самого центра мы больше не разговаривали — ни мысленно, ни вслух. Погода не способствовала оптимизму: серое небо нависло над крышами домов, совсем как в Питере. Сильно парило. По спине под блузкой сбежала струйка пота.

Когда мы прошли через уже знакомый сад и поднялись на крыльцо, Эйдар показал на табличку, которую я вчера не заметила. На ней был нарисован рот с высунутым языком, жирно перечеркнутый по диагонали черной полосой.

«Больше ни единого слова вслух, Лиза, пока не выйдем отсюда в конце рабочего дня. Всего за один звук можно лишиться месячной зарплаты».

Эйдар шел первым, я за ним. Сначала это были два обычных пролета, потом лестница превратилась в спираль. Виток за витком — мне показалось, что мы должны уже были спуститься в центр земли. От площадок в две стороны уходили узкие коридоры. Я припомнила, что в здании пять подземных этажей, и действительно пятая площадка оказалась последней.

«Нам сюда», — Эйдар свернул в левый коридор, а потом открыл одну из дверей примерно посередине.

Стены небольшой комнаты слегка мерцали, и это было ее единственное освещение.

«Эйдар, Елизавета, приветствую вас! С началом работы!»

Я разглядела сидящего в кресле человека — мужчину в темной одежде.

«Хорошего дня, Оссим!» — ответил Эйдар, и я повторила вслед за ним:

«Хорошего дня!»

Мужчина поднялся. У него были длинные волосы, светлые или седые, и, кажется, борода.

«Юверал вчера уже не смог выйти. Анира с ним. Я прикрывал ваш сектор, там пока все спокойно. Но расслабляться не стоит, старший мир сильно истончен. Оставляю вас».

Он вышел, и Эйдар жестом предложил мне сесть на освободившееся место. Сам он опустился в другое кресло. Больше ничего в комнате не было.

«Кто это?» — я откинулась на мягкую спинку.

«Оссим, главный координатор. Юверал — тот, чью должность я принял. Анира — его помощница. Ну что, Лиза, работаем?»

«То есть просто сидим вот так целый день и чего-то ждем?» — уточнила я.

«Не обязательно сидеть. Можно вставать, ходить по коридору. Даже в сад подниматься, но ненадолго. В конце коридора туалет и кухня. Там есть холодильный шкаф и электроплитка, можно разогреть еду. С другими координаторами поболтать. Ментально, разумеется. Можно подремать».

«А почему здесь нет света? Он мешает?»

«Обычной ментальной связи — нет, — Эйдар закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее. — А вот если понадобится построить треугольник и определить координаты, тогда отвлекает все постороннее. Любой звук и свет тоже».

Он замолчал, и я подумала, что тут тихо, как в могиле. Если закрыть глаза, то точно склеп. Темно, тихо и пахнет как-то… неприятно.

Бог ты мой, и вот так мне придется провести большую часть следующих трех лет! Под землей — как Дюймовочке в кротовьей норе.

Я тихо прыснула, вспомнив сказку. Ну да, вышла замуж за крота, причем фиктивно. Хотя ничего особо смешного в этом не было. Скорее, наоборот.

Прошло немного времени, и я подумала, что у меня начинаются галлюцинации. Что-то я такое читала — про слуховые глюки в полной тишине. Как будто слышала белый шум, который пульсировал, становясь то громче, то тише. У пульсации этой был четкий ритм, похожий на дыхание.

«Эйдар, — позвала я. — Я слышу какой-то странный звук. Или это у меня в ушах шумит от тишины?»

«Нет, Лиза. Это колебания пространственно-временной ткани. Она дышит, как живое существо. Сокращается и снова расширяется. Только стражи могут ощущать это, да и то не сразу. У тебя действительно способности выше средних. Я, к примеру, впервые услышал этот звук на третьем году работы наблюдателем. А ты…»

Эйдар резко оборвал фразу, приподнялся и замер, словно прислушиваясь к чему-то.

Видимо, потому, что послание адресовалось не мне, я приняла его совсем иначе — не так, как при общении с Эйдаром. С ним я точно знала, что он хотел мне сказать, а сейчас словно догадывалась о смысле.

«Повтори!» — потребовал Эйдар.

«Сфера три. Тревога класса А в секторе десять».

А вот теперь уже получилось отчетливее. Возможно, к стороннему участию в ментальных передачах тоже нужно было подстроиться.

«Координатор. Принял. На связи».

Эйдар встал, нажал на что-то в стене, и свет полностью погас.

«С боевым крещением, Лиза. Будем определять координаты. Даже слабый свет может помешать. Постарайся максимально расслабиться».

«Но я же не знаю как», — испугалась я.

«Сейчас поймешь. Просто слушай, что я буду говорить».

Мне показалось, будто дыхание пространства стало громче и чаще, и сердце тоже зачастило, подстраиваясь в ритм. Кожу на лице покалывало тонкими иголочками.

«Координатор. Вызываю сферу один, — после паузы сказал Эйдар. — Тревога А в сфере три!»

«Сфера один, — ответ пришел через несколько секунд. — Метка в секторе двадцать».

«Координатор. Вызываю сферу два. Тревога А в сфере три!»

«Сфера два. Метка в секторе восемь».

«Есть треугольник. Медиана построена. Определяем координаты».

И что-то вдруг произошло. Я словно оказалась в центре огромного шара, ограниченного такой же пульсирующей темнотой, как и коридор между мирами. Три светящихся луча шли из этой темноты и скрещивались в одной точке — на мне. Один из них был ярче, меня подхватило и понесло по нему туда, где он начинался.

«Лиза? Есть координаты?»

Я знала их! Знала, где это место! И даже видела картинку — горный массив под хмурым вечерним небом. Цифры и буквы будто высвечивались у меня в голове, и я повторяла их — для Эйдара, а он передавал наблюдателю.

«Сфера три. Место определено. Благодарю».

«Удачи, — с облегчением вздохнул Эйдар. — На связи».

Я чувствовала себя так, словно вспахала зубами поле. Сердце дико колотилось, в ушах звенело. Дыхание сбилось, и я никак не могла его восстановить.

«Ты как?» — Эйдар включил свет, тусклое гнилушечное мерцание стен показалось невыносимо ярким.

«Не знаю, — честно ответила я. — Как будто выпотрошенная».

«Это нормально. Не бойся, скоро пройдет. Но особо расслабляться не стоит. Нестабильность в одном мире может вызвать прорыв в другом. Все взаимосвязано. Хотя сегодня была тревога класса А — некритическое истончение. Такое обычно ликвидируют сразу. И на другие миры влияет слабо».

«Там горы. Как добираются в труднодоступные места?»

«Горы? — переспросил Эйдра. — Это плохо. Если куда-то невозможно отправить ликвидаторов, остается только ждать прорыва на максимальном приближении. Тогда близость уже не принципиальна».

Словно дополняя наш разговор, в него вклинилось новое сообщение:

«Сфера три. Отправить ликвидаторов не представляется возможным из-за труднодоступности места. Будет организован пост наблюдения».

«Координатор. Принял. На связи».

«Можно мне подняться в сад? — спросила я. — Ненадолго?»

«Конечно, иди, — разрешил Эйдар. — А я схожу на центральный пост, надо зарегистрировать вызов».

Когда я поднялась по лестнице и вышла на крыльцо, у меня дрожали колени. В саду под деревьями стояла выкрашенная в зеленый цвет лавочка, на которую я плюхнулась, как мешок картошки. Конечно, сидеть можно было и там, внизу, но хотелось света, солнца. Как будто сильно замерзла. Пригревшись, я начала дремать, но услышала незнакомый женский голос:

— Здравствуй! Можно с тобой присесть?

Рядом стояла светловолосая девушка в таком же, как у меня, черном костюме.

— Конечно, — я подвинулась. — Ты тоже здесь работаешь?

— Да. Меня зовут Айса. А ты ведь помощница Эйдара? Это твой первый день?

— Первый. Я Лиза. Приятно познакомиться.

— Я слышала, ты из первой сферы? — она рассматривала меня с интересом, но не настолько пристально, чтобы это начало раздражать.

Я уже поняла, что сферами стражи называют миры. Если центральный из трех миров второй, то наш, надо думать, первый. Ну да, точно, Эйдар говорил, что этот мир отстает от нашего на несколько секунд.

— Да. У меня контракт на три года. А ты здешняя?

— Нет, я из Аброга — из третьей сферы. Мой муж служил там наблюдателем. Теперь мы здесь.

— Только что из третьей сферы был вызов.

— Правда? — насторожилась Айса. — Какого класса тревога?

— Класса А. Я первый раз определяла координаты. Где-то в горах. Сообщили, что ликвидаторов туда не послать.

— Плохо, — она помрачнела. — Будут ждать прорыва. Это всегда плохо. И опасно. Как ты себя чувствуешь? Первый контакт с тьмой у всех проходит непросто. Потом втягиваешься.

Контакт с тьмой? Так вот в чем дело…

— Спасибо, уже получше. Сначала и правда было такое чувство, что сейчас умру.

Айса хотела что-то сказать, но осеклась и замерла.

— Ну вот, понеслось, — поморщившись, она встала. — Гортен зовет. У нас тоже тревога. И тоже в третьей. Пойдем, Лиза. Если уж начало рваться, одной-двумя дырами не обойдется. Затишье было довольно долгое, так редко случается. Главное — чтобы везде хватало ликвидаторов. А с тобой мы еще встретимся, и не раз.

На минус третьем этаже Айса свернула в коридор. Я спустилась на свой последний и остановилась в замешательстве. Все двери были одинаковыми, без каких-либо опознавательных знаков. Которая из них наша? Не заглядывать же во все подряд.

«Эйдар, — позвала мысленно, — я заблудилась».

«Четвертая дверь от лестницы, справа, — ответил он тут же. — Ты вовремя. Я уже хотел тебя искать. У нас снова тревога».

Глава 11

«Снова третий мир? — спросила я, войдя в комнату и усаживаясь в кресло. — Я в саду разговаривала с девушкой, она здесь работает. Ее позвал координатор, у них тоже тревога».

«На этот раз первый. Твой, — Эйдар погасил свет. — И тревога серьезнее, класса И».

«А сколько их всего? Классов?»

«Три. Причем третий, У, — это прорыв. Готова?»

«Да. Слушаю».

Все повторилось. Эйдар по очереди вызывал наблюдателей из трех миров, получал данные и строил треугольник. На этот раз точка оказалась в городе, но я его не узнала. Судя по людям, которых я едва заметила, где-то в Юго-Восточной Азии.

«Скажи, а сколько вообще наблюдателей и ликвидаторов в нашем мире?» — спросила я, когда мы закончили.

Меня снова знобило, кружилась голова, но уже не так сильно, как в первый раз. Скинув туфли, я забралась в кресло с ногами и свернулась клубочком.

«Наблюдателей много не надо, — Эйдар потянулся, прошел по комнате от стены до двери и обратно. — Где-то по одному на несколько маленьких стран, где-то несколько в большой. В России нас было семеро. А вот ликвидаторов нужно как раз много. Но они все местные, их находят стражи с такими способностями, как у Аллана. Далеко не все соглашаются. Кто-то не верит, считает все это глупыми бреднями. Кто-то не хочет. Или боится. У многих своя налаженная привычная жизнь, не все готовы ее изменить… как ты».

«Ну хорошо, допустим, те, кому предложили эту работу, могут отказаться. А те, кто выросли в семьях стражей? Тот же Аллан — если он не захочет пойти по твоим стопам? Что тогда?»

«А что тогда? Никто не сможет его заставить. Но знаешь, Лиза, мало кто отказывается. У вас есть один фильм, его часто показывали по телевизору. И там была фраза, я запомнил: „Есть такая профессия — Родину защищать“. Когда мужчины из поколения в поколение воины — это никого не удивляет. Так и мы. Воины света, оберегающие миры от тьмы».

«Выходит, миры изначально были созданы с изъяном? Раз они так уязвимы?»

«Этого не знает никто, — Эйдар присел на подлокотник моего кресла. — Но, думаю, ты ошибаешься. Мне кажется, это не изъян, а…»

«Не баг, а фича?» — перебила я.

«Извини, что?»

«Не изъян, а особенность?»

«Да, возможно. Развитие — это борьба. Старого и нового, разрушения и созидания. Добра и зла. Если в реке нет течения, она превращается в болото. Скажи, Лиза, тебе правда хочется сейчас обсуждать философские проблемы? Я бы, пожалуй, лучше поел. А ты?»

От неожиданности я рассмеялась и кивнула. Эйдар вышел и скоро вернулся с двумя тарелками и вилками.

— Спа… — я осеклась. — «Вот так шевельнешь языком и останешься без зарплаты».

«Запросто. Как у вас говорят, лучше жевать».

На тарелках оказалось что-то вроде мясной запеканки с овощами. Волокнистые куски, то ли в тесте, то ли в яйце, оставляли жирный привкус на губах и пахли разваренной капустой.

Боже, ну почему у них все такое невкусное⁈

«Вот даже не знаю, — вздохнула я, — лучше ли?»

«Лучше что?» — не понял Эйдар.

«Жевать вот это. Скажи честно, где еда вкуснее, у вас или у нас?»

«Разумеется, у нас, — хмыкнул он. — Просто ты не привыкла».

«Боюсь, что и не привыкну. Напомни, мы ведь работаем пять дней, потом выходной?»

«Да. Первые пять с утра, следующие вечером, затем ночью».

«А сколько всего координаторов?»

«Три смены по десять человек — это постоянный штат. И еще десять подменных — они работают полный цикл, когда постоянные отдыхают».

«То есть сутки через пять?»

«Да. Ну и помощницы почти у всех… Что-то первый не докладывает».

Поставив тарелку на подлокотник, Эйдар вызвал наблюдателя из моего мира:

«Координатор. Вызываю сферу один. Как обстановка?»

«Сфера один. В районе истончения массовые беспорядки. Ликвидаторы ожидают возможности приблизиться. Если не смогут, придется выставить наблюдательный пост».

«Понял. На связи, — помолчав, Эйдар обратился уже ко мне: — Повезло тебе, Лиза, с первым рабочим днем. Как зовут ту девушку, с которой ты разговаривала в саду?»

«Айса».

«Не знаю такую».

«Ее координатор Гортен», — припомнила я.

«Гортен, это Эйдар. Как у вас сегодня? У нас уже две с утра. Третья и первая сферы, А и И. И обе не удалось ликвидировать».

«Приветствую. С первым днем! — услышала я ответ. — У нас две подряд, одна за другой. Обе в третьем, обе А, но тоже выставили посты. Определенно что-то происходит. Что-то нехорошее».

«Оссим, это Эйдар. У нас две тревоги подряд, у Гортена тоже. Как у остальных?»

Главный координатор отозвался не сразу.

«Ночью ни одной, а с утра уже девять. Все в первой и третьей. И ни одну не ликвидировали. Еще одна — и придется объявлять желтый уровень. На связи».

«Что такое желтый уровень?» — спросила я.

«Опасность большого прорыва. Со средней вероятностью. Красный уровень — вероятность высокая. Черный — чрезвычайно высокая».

«И что будет, когда… если объявят этот желтый уровень?» — мне стало страшно, аж руки задрожали.

«Все ликвидаторы должны быть в полной готовности. Во всех трех мирах. То, что в нашем пока тихо, ничего не значит. Он самый стабильный из них, но если везде начнет рваться, достанется и ему. А если прорыв будет большим, в нескольких местах одновременно, помогать ликвидаторам придется всем. И наблюдателям, и координаторам».

«Ничего себе! — поежилась я. — Такое уже было? При тебе?»

«Дважды. Один раз здесь, второй — у вас. У нас по всему миру прошли мощные стихийные бедствия, от лесных пожаров до извержений вулканов. И государственный переворот в Юстике. С большим количеством жертв. А у вас — ковид и прочие сопутствующие вещи. Боюсь, Лиза, сегодня мы домой не попадем».

* * *

— Мы отработали две смены, и поэтому завтра нам положен дополнительный выходной, — сказал Эйдар, когда мы вышли в сад.

— Хорошо, — зевнула я, наслаждаясь возможностью говорить вслух, а не мысленно. — Наверно, просплю весь день. Надеюсь, такое будет не слишком часто.

— Трудно сказать, — Эйдар покачал головой. — Каждое не ликвидированное сразу истончение — это опасность нового. Пятнадцать раз в двух мирах за неполные сутки — это очень много. И без возможности оперативного вмешательства. Значит, будут еще. И в этом мире тоже. Теперь все исправит только большой прорыв. Нужно готовиться к нему в ближайшие дни. Может быть, и выходного не получится. Вызовут всех.

— Да, повезло мне, — я поежилась от ночной прохлады. — А это что?

У ограды вместо паромобиля стояло нечто вроде коляски, запряженной унылой гнедой конякой.

— Служебный транспорт, — усмехнулся Эйдар. — Кеппер не обязан ждать нас круглосуточно. Ничего, доедем.

Я чувствовала себя так, словно весь день таскала тяжелые мешки. Казалось бы, определение координат требовало лишь ментальных усилий, но каждая мышца ныла, как гнилой зуб.

— Ужинать будешь? — спросил Эйдар, когда мы вошли в дом.

— Нет, — от одной мысли о еде замутило. — Упасть и спать! Буди, только если понадобится на работу.

Сил не хватило даже на душ. Разделась и рухнула в постель, но сон получился рваным, похожим на рыхлые облака. Сквозь прорехи пробивалась все та же ноющая боль. И только ближе к утру мне удалось уснуть по-настоящему.

Разбудил меня Аллан. Точнее, его взгляд. Он сидел у кровати на стуле и смотрел в окно.

— Доброе утро, Лиза, — сказал он, погладив меня по руке. — То есть добрый обед. Уже давно день. Папа не разрешил будить тебя. Я и не будил. Можно немного полежать с тобой?

Он устроился поверх одеяла, я обняла его и осторожно перебирала рыжие кудряшки. И думала о том, что Эйдар прав. Время пройдет быстро, придется расставаться. Я уже привязалась к нему, а что будет через три года?

Полежав еще немного, я все-таки встала. Привела себя в порядок, съела в столовой очередное невкусное блюдо и вышла с Алланом в сад. Эйдар куда-то уехал, но я обрадовалась возможности отдохнуть и от него. Находиться с ним рядом — это уже само по себе было работой.

Аллан возился в песочнице, а я сидела на лавочке, грелась на солнце и пыталась привести в порядок растрепанные первым рабочим днем мысли и чувства.

Сейчас вокруг было так спокойно, так безмятежно. Солнце, легкий ветерок, бабочки над цветами, высоко в небе юркие птицы. А на душе тяжесть. Нет, это была не та мутная тоска, о которой говорил Эйдар. Я испытывала ее не раз — как предчувствие чего-то ужасного, непоправимого. И оно действительно происходило, хотя и не со мной. Это были прорывы сущностей, сказал Эйдар, женщины чувствуют именно их. Однако сейчас меня грызло что-то другое.

Кажется, я попала в этот мир, на эту работу в недоброе время. И этот безмятежный день — как затишье перед бурей. Как последние часы перед извержением вулкана. Темные сущности представлялись мне безобразными слизистыми монстрами с огромными зубами, которыми они грызли пространство и время, раздирая их в клочья. Они уже были рядом, совсем близко, в нескольких миллиметрах и секундах. Еще немного — и миры вздрогнут, когда черная сила затопит их, заставляя людей ненавидеть и убивать друг друга, когда стихии обрушат всю свою мощь, сметая все на пути. И только стражи смогут обернуть эту силу против нее самой, латая ею прорехи в мироздании.

Что-то вроде невольной гордости шевельнулось во мне — потому что я одна из них. Потому что могу хоть как-то помочь. Помочь всем людам. И Эйдару…

Гордость тут же вытеснило раздражение — такое же невольное. Эйдар привлекал меня и бесил одновременно. Причем эти два чувства были тесно связаны. Он бесил меня, потому что привлекал, и привлекал… потому что бесил. Резкий до грубости, бесцеремонный, бестактный, прямолинейный, как рельс. И все же я находила в нем что-то такое… То, от чего внутри сладко вздрагивало. Было в этом что-то глубоко неправильное, но я ничего не могла поделать. Оставалось надеяться на то, что смогу удержать это отношение на какой-либо более-менее безопасной грани. Потому что влюбиться в него по-настоящему стало бы для меня катастрофой.

— Елизавета! — на дорожке в формальном полупоклоне застыл Пакстон. — Приехал портной.

А вот теперь внутри дрогнуло уже иначе. В другом отделе этого самого «внутри» — более приземленном. Чертов Тенмар будил во мне ощущения, не требующие сложного анализа. Однако именно в этом и заключалась главная сложность.

— Благодарю, — кивнула я. — Аллан, пойдем домой.

— Ну Лиза, — заныл он, — я не наигрался.

— Пакстон, пусть Изелла придет сюда и побудет с ним, — попросила я.

Дожидаясь няню, я постаралась взять себя в руки.

В конце концов, разве мне мало встречалось привлекательных мужчин, достойных занять почетное место в галерее эротических фантазий? Это просто еще один из них, ничего более. Я подписала контракт. Мой фиктивный брак — это тоже часть работы. Завести интрижку так, чтобы о ней никто не узнал, у меня не получится, не стоит и пытаться.

Наконец появилась Изелла, и я пошла в дом, говоря себе, что буду абсолютно спокойной и сдержанной. Однако все мои благие намерения рухнули, едва я вошла в комнату.

Тенмар сидел в кресле и листал журнал, но мгновенно вскочил при моем появлении.

— Добрый вечер, Елизавета, — улыбнулся он. — Я привез твою одежду. Примерь, мне надо посмотреть, все ли в порядке теперь.

Глава 12

Ну влюбиться в него точно не влюблюсь, думала я, выбираясь из платья. Скорее уж и правда в Эйдара. Тут совсем другое. Но вот что делать с этим безголовым влечением — вопрос открытый.

Притвориться, будто меня что-то не устраивает, попросить, чтобы нашли другого портного? Но это казалось каким-то… непорядочным, что ли? Испортить деловую репутацию человеку только потому, что он вызывает зуд в одном месте? Ну просто фу.

— Вот, теперь все в порядке, — Тенмар критически осмотрел на мне сначала брюки, потом платье. — Больше пока ничего не выбрала?

— Нет, — я решила остаться в новом, чтобы лишний раз не переодеваться. — Не было времени. Вчера после работы просто упала без сил. И сегодня спала до обеда.

— Ничего страшного. Когда найдешь время, чтобы посмотреть журналы, пошлешь за мной. Если, конечно, что-то понравится.

Он давал мне лазейку.

Извини, Тенмар, ничего не приглянулось. Да и вообще обойдусь пока тем, что есть.

Но, по сути, это мало чем отличалось от того, чтобы сменить портного.

— Непременно, — кивнула я. — Большое спасибо.

Тенмар ушел, а мне расхотелось куда-то выходить. Солнечный день уже не радовал, а предчувствие беды грызло еще сильнее. Забравшись на кровать, я бездумно листала журналы, но никак не могла сосредоточиться на изображениях всевозможных платьев и костюмов, выполненных тонким пером и ярко раскрашенных. Наверняка все это мне пошло бы, но выбирать не хотелось.

Я так и просидела у себя до самого ужина. На этот раз мы подошли к столовой одновременно с Эйдаром.

— Новое платье? — не без насмешки отметил он. — Приезжал твой любимый портной?

— С чего это вдруг он стал моим любимым? — оставалось надеяться, что я покраснела не слишком сильно.

— Ой, да ладно, — он махнул рукой и пропустил меня в дверях. — Позавчера ты смотрела на него так, словно готова проглотить. Без соли.

— А почему бы мне не посмотреть на интересного мужчину? — хмыкнула я, усаживаясь за стол. — Кому это мешает? Кстати, а почему именно он?

— Тенмар владелец ателье, которое шьет одежду для женщин, работающих в координационном центре.

— Вот эти вот жуткие черные костюмы?

— Ну это не он придумал, — Эйдар сел на свое место и развернул салфетку. — К тому же Тенмар был портным Мелии.

— Вот как…

Я не знала, что сказать на это, но, к счастью, в столовую вбежал Аллан. Для него уже сделали специальный высокий стул, и официант помог ему забраться.

Тут было о чем подумать. Интересно, а ей Тенмар нравился — как мужчина? Или Эйдар был для нее единственным светом в окошке? А он не ревновал ее случайно к портному?

Я знала, что Эйдар любил жену и что ее смерть стала для него страшным ударом. Но почему-то до этой минуты ни разу нне задумывалась об их взаимоотношениях. Меня это не касалось — и не интересовало. Тогда почему вдруг подумала об этом сейчас? Только из-за Тенмара?

Неожиданно я поймала себя на том, что жую, не морщась мысленно на каждом взятом в рот кусочке. Так задумалась, что не замечаю вкуса? Или это блюдо действительно можно есть без героических усилий?

На тарелке лежало какое-то белое мясо под зеленым соусом. На вид довольно неаппетитное, но на вкус… определенно, лучше всего, что я здесь до сих пор пробовала. Добавки просить, конечно, не стала бы, но вполне смогла доесть. Это вселяло оптимизм: либо я все-таки привыкну, либо путем проб и ошибок найду те блюда, которые смогу есть без рвотных позывов.

После ужина я снова пошла с Алланом в детскую. Как и в прошлый раз, мы с Изеллой искупали его и уложили в постель. Отпустив няню, я выбирала книгу для чтения, когда в комнату заглянул Эйдар.

— Папа, папа! — Аллан запрыгал в кровати. — Лиза мне почитает, а ты посиди тоже со мной.

— Хорошо, — согласился Эйдар и подтащил поближе кресло-качалку.

Я села на стул и начала читать сказку про девочку, которую украла стая птиц. Довольно жуткую, на мой взгляд, но как воспитатель дошколят я прекрасно знала, что дети обожают подобные ужастики. Эйдар сидел, глубоко задумавшись. О чем, интересно? Может быть, вспоминал, как они с женой вот так же укладывали сына?

Аллан уснул четко на последних строках, когда птицы вернули девчонку родителям. Оставив включенным ночник в виде гриба, я приоткрыла дверь в комнату Изеллы, чтобы та услышала, если Аллан проснется и позовет ее. Мы с Эйдаром вышли в коридор, и он спросил:

— Не хочешь немного прогуляться перед сном?

Я удивилась, но возражать не стала. В саду мы молча брели по дорожкам, держась друг от друга на безопасном расстоянии: вроде бы и рядом, но не вместе.

— Мне сегодня весь день как-то не по себе, — сказала я. — Как будто что-то вот-вот должно случиться.

— Фон темной энергии повышен, — не сразу ответил Эйдар. — Сильно повышен. Прорехи в соседних мирах, которые невозможно ликвидировать. Наверно, и в других, в тех, что близко. Все влияет. Она просачивается, растекается везде. Люди становятся агрессивными, с трудом сдерживают негативные эмоции. И природа… Видишь вон те облака?

— Белые, высоко? — я подняла голову и посмотрела на тонкие прозрачные облачка, напоминающие пушинки одуванчиков.

— Это осенние облака, предвестники сильных ветров, которые приносят проливные дожди. Их почти никогда не бывает летом. Боюсь, Лиза, тебе не повезло, ты попала на период мощной активности темной энергии. Но это невозможно предсказать, у нее нет какой-либо цикличности. Еще пару дней назад все было тихо, ничто не предвещало.

— Я просто любимая дочь Фортуны, — неожиданно для себя я вдруг взяла Эйдара под руку. — Ничего не поделаешь. Такое уж вот мое счастье.

Может, его это и удивило, но виду он не подал. Так мы и вернулись к дому — как настоящая семейная пара. Правда, скорее, как пара со стажем, потому что молодожены шли бы в обнимку или хотя бы держались за руки. То, что было между нами… вовсе не притяжение, а напряжение. Густое, плотное, разве что не гудящее, как трансформаторная будка.

— Спокойной ночи, Лиза, — сказал Эйдар, когда мы вошли в дом. Мне нужно было в правый коридор, а ему по лестнице на второй этаж. — До завтра.

Уже лежа в постели, я подумала, что потратила внезапный выходной самым бездарным образом. Надо было попросить у Эйдара денег в счет зарплаты и сделать набег на магазины. А теперь все это откладывалось на неопределенный срок. Если и дальше пойдет так, как вчера, неизвестно, будут ли у нас вообще выходные. Он говорил, что в сложных ситуациях работать приходится всем — круглыми сутками.

Утро подтвердило мои опасения. За ночь лето превратилось в осень — с сильным ветром и проливным дождем. Облака-одуванчики не соврали. Паромобиль не ждал за воротами, как в прошлый раз, а подъехал к самому крыльцу. Хотя крыша была поднята, задувало со всех сторон.

— Как-то я не подумал о том, что тебе нужна теплая одежда, — Эйдар накинул на меня какой-то плед. — До осени еще два месяца. Кеппер, — обратился он к водителю. — Отвезешь нас и поезжай в ателье к Тенмару. Скажешь ему, что Елизавете надо подобрать теплые вещи. По погоде. Пусть привезет.

— Мне бы еще в магазины, — жалобно пискнула я из-под пледа.

— Боюсь, с этим пока придется подождать. Напишешь список, Лоиса все купит.

От ограды до крыльца центра мы добежали, укрывшись все тем же пледом. В нашей комнате — или ее надо было называть рабочим кабинетом? — Эйдар пристроил его на какой-то крюк в стене.

«Не факт, что высохнет до вечера, — перешел он на мысленное общение. — Хотя неизвестно, уйдем ли мы сегодня домой. Не исключено, что придется ночевать здесь, в комнате отдыха».

«Скажи, а почему мы не можем делать все то же самое дома? — спросила я, сев в кресло. — Определять координаты, я имею в виду. Только потому, что там не устроить полную тишину и темноту?»

«Не только. Когда мы собираемся все вместе, это сильно облегчает общую ментальную связь. Например, мы с тобой вдвоем можем вот так разговаривать где угодно, даже на расстоянии. Хотя если рядом, конечно, проще. А с другими стражами, тем более из других миров, нужен вот этот общий фон. Сейчас я вызову Оссима и узнаю обстановку».

И окажется, что все очень и очень плохо, подумала я. И, разумеется, накаркала. Ну не зря же у меня костюм вороны!

Истончений ткани становилось все больше. Появились они и в этом мире. Некоторые все же удалось оперативно ликвидировать, но на три мира уже было выставлено шестнадцать наблюдательных постов. Шестнадцать мест, где в ближайшее время произойдет прорыв темных сущностей! И наверняка должно стать еще больше.

«В первой и третьих сферах фиксируются массовые беспорядки и обострение военных конфликтов, — рассказывал Оссим. — В первом теракт с большим количеством жертв. В третьем извержение трех вулканов и сильное землетрясение. У нас пока одни погодные аномалии, но, боюсь, это только начало».

Он не ошибся. Первый же вызов оказался из второй сферы. Я определила место — и попала в море. Штормовое море с огромными валами темной воды — я увидела эту картинку.

«Проклятье, — вздохнул Эйдар, передав координаты наблюдателю. — Море, говоришь? Сейчас туда точно не добраться. Значит, еще один пост. У нас есть специальные станции на маяках, но это почти всегда слишком далеко. Какая-то тут уже появляется закономерность. За двое суток семнадцать недоступных мест. На моей памяти никогда такого не было. Три, ну четыре в одном мире. Но не сразу столько в трех».

«Помнишь, ты говорил, что сущности хоть и являются по сути сгустками энергии, но ведут себя как живые мыслящие существа? — напомнила я. — Может быть, они специально пытаются прорваться в таких местах, куда не могут добраться ликвидаторы?»

«Очень похоже на то».

«А еще ты говорил, что если происходит большой прорыв, ликвидировать его приходится всем стражам. Не только ликвидаторам. Если это случится, что нужно будет делать нам?»

«Быть там, — помолчав, ответил Эйдар. — Рядом с ликвидаторами. Не пугайся, это не так опасно, как оказаться в момент прорыва в том месте. Хотя если где-то там поблизости извергается вулкан или беснуется толпа…»

«Понятно. А зачем нам быть рядом? Чем мы можем помочь?»

«Мы сами не можем перенаправлять темную энергию, как они, но зато можем поддерживать их своей. Условно светлой. Это как с общей ментальной связью, она той же природы».

Во мне шевельнулась какая-то бессильная злость. Потому что ничего этого я не знала, когда подписывала контракт. И ведь не скажешь же, что Эйдар мне в чем-то наврал. Просто умолчал о деталях. А дьявол, как известно, кроется именно в них.

Хотя некоторые мелкие нестыковки в его словах все же были. Сейчас я припомнила это отчетливо. Сначала он говорил, что собирался отправиться наблюдателем в третий мир, потом — что должен был остаться на второй срок в нашем. Было что-то еще, но, в общем, не принципиальное. А вот о действительно важном он умолчал. О том, насколько тяжелой и опасной может быть эта работа.

А я-то думала, что самым трудным будет терпеть его вздорный характер!

«Сфера два. Тревога класса И в секторе восемь».

И снова координаты попали в море.

Связавшись с Оссимом, Эйдар узнал, что количество наблюдательных постов выросло до двадцати двух. Плюс пять неликвидированных истончений за одно утро!

«Это черный уровень опасности, Лиза, — тяжело вздохнул он. — Рванет если не сегодня, то завтра точно. Никому не известно, где именно».

Глава 13

Черный уровень опасности официально объявили через час. Это означало, что никто из работающих в центре не мог уйти, а все, кто отдыхали, должны были пребывать в полной готовности вернуться туда по вызову, в любой момент дня или ночи.

«Знала бы, захватила бы трусы запасные», — проворчала я мысленно.

«Гарантирую, очень скоро тебе станет не до трусов, — снисходительно отозвался Эйдар. — А на будущее рекомендую держать в сумке походный набор на пару-тройку дней».

«Скажи, а почему ты раньше ничего этого мне не рассказал? — с пол-оборота завелась я. — Чтобы я хотя бы представление имела, во что ввязываюсь?»

«Чтобы ты отказалась?»

«Свинья ты все-таки», — вздохнула я обреченно. Скандалить не было смысла. Обратно все равно не переиграешь.

«Лиза, ты все еще не веришь, что я мудак? — русское словечко в конце фразы на языке Эйрены звучало совершенно чужеродным элементом. — А зря. Это вовсе не кокетство: смотри, мол, какой я плохой. Это констатация факта».

«И за что тебя только жена любила?»

Я тут же прикусила мысленный язык, но даже в гнилушечном свете бледно мерцающих стен было видно, каким жестким стало его лицо. Слово кожу натянули на железную арматуру.

«Ты так уверена, что она меня любила?»

Я замерла с отвисшей челюстью, и в эту ментальную тишину ворвался вызов:

«Сфера два. Тревога класса И в секторе два».

Когда треугольник был построен, все внутри у меня оборвалось.

— Эйдар, — прошептала я, и он свирепо сдвинул брови. — «Извини. Это… это наш… твой дом. Где-то рядом с ним».

«Диктуй! — приказал он, замысловато выругавшись. — Координаты!»

Передав, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

«Мы что-то можем сделать?» — спросила я осторожно.

«Ничего! — рявкнул он так, что у меня зазвенело в голове. — Сидеть на жопе ровно и молиться».

«На жопе» снова прозвучало по-русски. Язык Эйрены вообще был бедноват на экспрессию. Ругательств хватало, но все они казались мне вялыми и бледными.

Через несколько минут нам сообщили, что ликвидаторы выехали.

«Хорошо хоть кто-то еще остался», — Эйдар встал, прошел от одной стены к другой, потом обратно, снова и снова.

Хотелось завизжать, чтобы он не мельтешил перед глазами, но я постаралась взять себя в руки. Если ликвидаторы не успеют или не смогут, если случится прорыв… Он уже потерял жену, теперь в опасности сын. Нет, этого просто не может быть. Этого не должно быть!

А что, если темные сущности действительно разумны? Если они выбирают места для прорыва? Если способны мстить тем, кто сражается с ними?

Я старалась думать ненаправленно, чтобы мысли оставались в голове, не уходя к Эйдару, но, видимо, что-то все равно просачивалось. Потому что он остановился и попросил:

«Прекрати, Лиза! Думай лучше о своем портном и не трепли мне нервы».

«Между прочим, этого портного ты мне сам подсунул!» — возмутилась я.

Это было совершенно не ко времени и не к месту, но… Наверно, лучше так, чем представлять, что может произойти в любую минуту.

Эйдар не ответил и снова заходил взад-вперед. Я уже не могла терпеть, вышла и отправилась по коридору в комнату отдыха. Там на диване сидели двое мужчин в черном с кружками в руках.

«Добрый день. Ты же Елизавета, помощница Эйдара? — спросил один из них. — Правда, что ликвидаторы выехали к его дому?»

«Правда, — я села на диван рядом с ними. — Это был наш вызов. Я определила координаты».

«Будем надеяться, что успеют. Что удастся ликвидировать. Хочешь грейса?»

Грейсом назывался местный аналог нашего кофе — якобы бодрящий горячий напиток, который все пили с утра до ночи. Мне он напоминал слабое какао с сильным привкусом мела и травянистым запахом. Ни одна моя попытка допить его успехом не увенчалась. Немногим лучше был сиппус — цветочный настой пунцового цвета, кисловато-терпкий, вяжущий, как неспелая хурма. Когда-то у меня был пробник духов с похожим запахом.

Отказавшись от грейса, я принялась расспрашивать новых знакомых о местных порядках. Они рассказали, что до отмены черной опасности всем нам придется ночевать в комнатах отдыха, которые есть на каждом этаже, с мужскими и женскими отсеками.

«Семейным парам отдельные комнаты не выделяют», — добавил Лейтиас, тот, что постарше. — Так уж принято'.

Это меня нисколько не огорчило. Чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей о том, что происходит рядом с домом, я спросила, почему координаторы обязательно должны быть женатыми. Разумеется, они не знали, но мне хотелось послушать версии.

«Есть такое предположение, что супружеская жизнь положительно влияет на чувствительность к темной энергии, — сказал Вентрат, подлив себе еще грейса. — Но это не так. Можно годами не прикасаться к жене, ничего не изменится».

«Возможно, женатые более ответственны, — предположил Лейтиас. — Когда за твоей спиной просто все абстрактное человечество — это одно. Когда от тебя зависит в том числе жизнь и благополучие самых близких людей — уже другое».

«Звучит логично, — согласилась я. — Хотя настоящую причину мы вряд ли узнаем».

«Это интересно только новичкам, Елизавета, — снисходительно усмехнулся Вентрат. — Они всегда задают этот вопрос. А потом становится все равно. Есть правило — значит, ему нужно подчиняться. В нашей службе невозможно без строгого подчинения».

Я уже хотела вернуться обратно к Эйдару, но он вошел в комнату сам. Одного взгляда на него хватило, чтобы в животе заледенело.

«Что… там?» — мысли получились похожими на обрывки колючей проволоки.

«Они успели, — Эйдар смотрел в никуда широко раскрытыми глазами. — Ликвидировали. Но Аллан… он исчез».

«Как исчез? — я вскочила с дивана. — Откуда? Из дома?»

«Ну откуда еще, Лиза? Мне сообщил Оссим, а ему передали ликвидаторы. Что истончение ликвидировано, а ребенок пропал. Им сказала няня».

«Но, может, он просто где-то в доме? Там столько комнат, что можно целыми днями прятаться, никто не найдет».

«Лиза, я ничего не знаю, — Эйдар яростно сверкнул глазами. — Говорю только то, что мне передали».

«Но нам надо срочно туда. Искать его».

«Мы не можем! — хотя при ментальном общении в принципе не могло быть какой-либо громкости звука, мне казалось, что он кричит. — Черный уровень опасности. Все должны находиться здесь. Если начнется, важен каждый человек».

«Но это же особая ситуация, — я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — Надо же что-то делать!»

«Его ищут».

Эйдар сел на диван и обхватил голову руками. Я опустилась рядом, коснулась его плеча.

«Послушай, Эйдар, — обратился к нему Вентрат. — Прости, что говорю такое, но… Там точно не было прорыва? Ведь достаточно самого крохотного, чтобы…»

«Чтобы он исчез бесследно? — Эйдар покачал головой. — Я знаю. Но нет. Прорыва не было. Подождите!»

Я тоже прислушалась. Похоже, к нему обращался кто-то извне: о содержании сообщения можно было лишь догадываться. Суть его состояла в том, что Аллана видели уже после ликвидации. Значит, он не мог погибнуть в результате прорыва сущностей, как его мать. Но после этого он исчез, и больше его никто не видел. Слуги прочесали весь дом и сад.

«Он либо ушел куда-то за ограду, либо спрятался там, где никто не искал. Или же… — Эйдар тряхнул головой. — Или его увели».

«Учитывая плотность темной энергии и количество неликвидированных прорех… — на лбу Лейтиаса прорезалась глубокая борозда. — Страшно представить, что сейчас творится в головах людей. Все самое черное вырывается на волю».

«Спасибо, Лейт! Ты умеешь обнадежить!»

«Прости, Эйдар, но сейчас не время для пустых утешений. Надо думать, что можно сделать. Учитывая, что выходить отсюда нам нельзя».

«Подождите! — я вскочила, опрокинув чью-то кружку. — Аллан ведь тоже со способностями стража. Мы не можем позвать его? Вдруг он откликнется?»

«Вряд ли, — покачал головой Лейтиас. — Дети начинают овладевать ментальной связью после восьми или даже десяти лет. Возможно, если мы соберемся все вместе и позовем его, он услышит. Но сможет ли ответить? Сомневаюсь».

«Но мы попробуем! — Эйдар вскочил с дивана и обратился ко всем: — Это Эйдар. Все, кто сейчас находятся в координационном центре, прошу спуститься в комнату отдыха пятого этажа. Срочно!»

Не прошло и пары минут, как начали входить люди, одетые в черные костюмы стражей. Сразу стало тесно. Наверно, постороннему человеку показалось бы странным, что вся эта толпа молчит, но на самом деле ментальный эфир был забит так, что понять, кто о чем говорит, не представлялось возможным. Ждали, когда соберутся все, понимая, что Эйдар не позвал бы без крайней необходимости.

Наконец он попросил тишины и рассказал о том, что произошло.

«Я прошу вас, давайте все вместе позовем его. Скорее всего, он не ответит, даже если услышит. Но мы попытаемся, правда?»

Возражать никто не стал. По сигналу Оссима все одновременно обратились к Аллану:

«Аллан Монеско, если ты слышишь, ответь нам. Где ты? Что с тобой?»

Ответа не было, но мы продолжали повторять это снова и снова.

«Хватит, — поднял руку Оссим. — Даже если он и слышит, все равно не может ответить. Сколько ему, три?»

«Четыре», — вздохнул Эйдар.

«Он еще слишком мал. Его ищут. Будем ждать новостей. А пока нам нельзя уходить отсюда. Прорывы могут начаться в любой момент».

«Тише! — темноволосая женщина средних лет остановила его. — Кажется, что-то есть».

Я изо всех сил напрягала внутренний слух, но не слышала ничего, кроме обычного фонового шума — пульсации пространства и времени. И вдруг…

Он был жив. И даже не очень далеко от дома. Где-то в лесу.

Это было похоже на бледную дымку, которая тут же развеялась. И больше ничего.

«Если я правильно понял, его кто-то увел, — сказал Оссим. — Но точно сказать не могу. Все-таки прием очень слабый».

«Да, мне тоже так показалось, — согласился с ним Лейтиас. — Что какой-то человек увел его в лес».

Это подтвердили еще трое. Я была уверена лишь в том, что Аллан где-то в лесу.

«Я сейчас же свяжусь с ликвидаторами, они еще там. — Оссим направился к двери, но остановился на пороге. — Чтобы они передали тем, кто ищет мальчика. Пусть осмотрят лес вдоль и поперек. Его не могли увезти далеко. А увести — тем более. И сдается мне, Эйдар, что его украли не просто так. Возможно, кому-то сильно не понравилось то, что ты вернулся. А вы все пока можете возвращаться по своим местам».

Комната отдыха опустела, остались только мы с Эйдаром. Он снова сидел, низко наклонившись и сжав виски ладонями, как будто от сильной головной боли.

«Как ты думаешь, Оссим может быть прав? — спросила я. — Что, если Аллана и правда украли не случайно?»

«Разумеется, не случайно, — раздраженно ответил он. — Кто-то воспользовался тревогой и тем, что приехали незнакомые люди. Слуги подумали, что этот человек из ликвидаторов, а те — что он из домашних. Но кто и зачем?»

«У тебя нет врагов?»

Учитывая его говнистый характер, я почти не сомневалась, что они есть. Или хотя бы люди, которые его сильно не любят.

«Врагов? — переспросил он. — Вот прямо совсем-совсем врагов? Если и есть, то мне об этом неизвестно».

«Может быть, ты занял чье-то место? В смысле, на него претендовал кто-то еще?»

«Место координатора? — Эйдар посмотрел на меня как на дурочку. — Лиза, это же не пост министра. Это тяжелая и неблагодарная работа, ее делают люди, которые не могут ее не делать. Если бы был какой-то другой кандидат, меня не стали бы сдергивать из вашего мира».

«А может, тебе мстят за что-то? Эйдар, если мы поймем, зачем украли Аллана, возможно, выясним, кто мог это сделать».

«Мстят? — он задумался. — Пожалуй, есть один человек, который мог бы. Но я был уверен, что он умер».

Глава 14

Я не торопила его. Эйдар снова потер виски, покачал головой, будто возражал каким-то своим мыслям.

«Его звали Астиер. Он был ликвидатором и любил Мелию. Она выбрала меня. На том прорыве они оказались вместе. Вместе и погибли».

«А ты уверен, что он погиб? — я снова дотронулась до его плеча и не стала убирать руку. — Что они оба погибли? Ведь, если я поняла правильно, тел не остается?»

«Мелия — точно. Она была на наблюдательном пункте у маяка, вместе со смотрителем. Маяк разнесло в пыль, мыс обвалился в море. Астиер был где-то поблизости, так сказали другие ликвидаторы, которые уцелели. Больше его никто не видел».

«А что, если он просто ушел? Не захотел больше работать — после ее смерти?»

«Не знаю! — Эйдар раздраженно повел плечом, словно хотел стряхнуть мою руку. — Теперь уже ничего не знаю».

«Прости, наверно, я не должна, но… Ты спросил, уверена ли я в том, что жена любила тебя. Почему ты так сказал?»

Эйдар рассмеялся с горечью.

«Почему? Да потому что я в этом сомневался. Иногда мне казалось, что она жалеет о своем выборе».

«Выбор… такая вещь. Если приходится выбирать, рано или поздно появится сомнение в его правильности. Так уж устроены люди».

Остаться с Андреем или расстаться — это был мой выбор. И да, я до сих пор иногда сомневалась, правильно ли поступила.

«Какая теперь разница, Лиза? Любила ли она меня, жалела ли о своем выборе. Ее нет. А Аллана кто-то увел. И вряд ли ради выкупа».

«Если бы его хотели убить, какой смысл куда-то уводить?» — возразила я.

«Самое страшное — это неизвестность. Когда ты не знаешь, жив человек или нет».

С этим сложно было не согласиться.

«Хоть бы уже скорее все началось, — это получилось похожим на какой-то мысленный стон. — Сил нет ждать. Подожди, Эйдар! Ты говорил, что мы должны будем находиться рядом с ликвидаторами и поддерживать их своей энергией. Но если это далеко и в таких местах, куда не добраться, как тогда?»

«Рядом — это не значит буквально рядом, физически. Ликвидаторы рассредоточены группами по всему миру, чтобы быстро добраться до нужного места или хотя бы максимально к нему приблизиться и выставить пост. Само по себе одно истончение, особенно класса А, не значит, что прямо вот сейчас произойдет прорыв. Обычно проходит от суток до десяти. А женщина-наблюдательница нужна, чтобы точно определить, когда все случится. Но если таких точек несколько, все происходит быстрее. Чем ближе к месту прорыва находятся ликвидаторы, тем легче им справиться с сущностями и залатать дыры».

«То есть „быть рядом“ — это значит вот так собираться вместе и поддерживать их на расстоянии своей энергией? — перебила я. — Как мы сейчас звали Аллана?»

«Да. Именно это мы и называем — быть рядом. Тише! Третья сфера!»

Я тоже услышала сообщение, которое повторилось несколько раз:

«Сфера три. Общая тревога класса У».

«Раз началось у них, значит, в ближайший час-два рванет и у нас. Сейчас здесь должны будут собраться все координаторы, кроме тех, кто болеет».

Я разрывалась между страхом за Аллана и беспокойством за весь мир. Нет, за все три мира, а за свой собственный — в первую очередь. Там и так все на волоске.

«Самое страшное, Лиза, — Эйдар встал и налил себе грейса, — это то, что мы не сможем больше позвать Аллана, пока все не закончится. Нельзя расходовать ментальную энергию, когда ликвидируются прорывы».

Неожиданно у меня возникло острое желание обнять его. Ничего такого. Просто в знак поддержки. И я сделала это. Посмотрев удивленно, Эйдар слегка коснулся губами моего виска.

«Спасибо, Лиза. Спасибо, что волнуешься за Аллана. Спасибо, что предложила позвать его. Я очень тебе благодарен».

«Сфера один. Общая тревога класса У».

«Ну вот и вашем мире понеслось, — вздохнул Эйдар. — Надеюсь, обойдется без… ядерной войны. Я слышал, что в цепи есть мертвые миры. Которые сами себя уничтожили».

Одно дело, когда об этом думаешь сама. Другое — слышать от кого-то еще. Мне стало так страшно, что внутри все превратилось в кусок льда.

«И все же, Эйдар, — сказала я, лишь бы не молчать, лишь бы не купаться вот так в этом ужасе, — как хочешь, но сдается мне, что такая массовая атака сразу на три мира не случайна. Ты говорил, такого никогда еще не было».

«На моей памяти — не было, — кивнул он. — Но если, как ты говоришь, это не случайно, должна же быть причина».

Когда я слышала или читала, что кого-то осенило, словно ударила молния, это казалось художественным преувеличением. Но сейчас действительно как будто что-то вспыхнуло то ли перед глазами, то ли в голове.

«Эйдар, знаешь, что такого случилось, после чего тревоги пошли одна за другой, во всех мирах? Ты стал координатором!»

«Причем тут я? — хмыкнул он. — Ты же слышала, Оссим сказал, когда мы пришли, что ткань миров сильно истончена».

«Да, но не рвалась же! — не согласилась я. — А как только мы начали работать, тут же и понеслось. И Аллан… Можешь считать, что я сошла с ума, но мне кажется, все это связано».

«А может, дело не во мне, Лиза? — Эйдар наморщил лоб. — Может, в тебе? Помнишь, что сказал Майкель? Что у тебя чистые каналы и повышенная чувствительность».

«Или в вас обоих».

Мы с Эйдаром одновременно обернулись. На пороге стоял Оссим и смотрел на нас.

«Эйдар, твоя семья из самых первых стражей. В каждом поколении был хотя бы один, а чаще несколько. Твои способности и чувствительность намного превышают средние. Ты мог бы стать координатором уже в двадцать шесть лет — так рано эту должность не занимают. Похоже, что и Елизавета такая же. А споры о разумности темной энергии идут уже не одну сотню лет. Все действительно началось после вашего появления. И одной из целей стала точка у вашего дома. Мне тоже кажется, что это не случайность».

Ответить Оссиму ни Эйдар, ни я не успели, потому что в мысли ворвалось, повторяясь снова и снова, тревожное:

«Сфера два. Общая тревога класса У».

«Ну вот и у нас началось, — Оссим тяжело вздохнул. — Только что сообщили, что в Эстрайе беспорядки, а на южный берег надвигается ураган. Как раз там, где наблюдательный пост. Координаторы уже собираются в зале. Пойдем и мы туда».

Мы поднялись на минус третий этаж, где оказался большой зал с креслами, как в театре, только без сцены. Вместо нее был невысокий помост, на который поднялся Оссим, ожидая, когда соберутся все. Почти все места уже были заняты, к последним рядам пробирались, снимая мокрые плащи, только что прибывшие. Эйдар сказал, что сообщения всем отправили, едва произошел первый прорыв в третьем мире.

Значит, дождь так и идет, подумала я, высматривая, куда бы сесть. А Аллан где-то в лесу. Бедный малыш…

«Эйдар, что будет, если прорывы не удастся ликвидировать?» — спросила я, когда мы нашли места в одном из задних рядом.

«Поскольку такого еще никогда не было, никто не знает, — ответил он. — Думаю, люди поубивают друг друга. Если раньше их не уничтожит стихия».

«Ну вот, все здесь, — Оссим поднял руку, привлекая внимание. — Нет только больных. Надо начинать. Среди нас есть те, кто еще ни разу не участвовал в общей ликвидации прорывов. Елизавета, Гонт, Сойта и Айшиас, встаньте, пусть с вами познакомятся».

Вместе со мной поднялась молодая рыжеволосая девушка и двое мужчин за тридцать. Дав на себя посмотреть, мы сели, и Оссим продолжил:

«Напомню, что мы делаем. Возьмите за руки соседей, откиньтесь на спинки кресел, закройте глаза. Ментально настройтесь на тех, кто ликвидирует вторжение. Думайте о том, что хотите помочь им, поддержать своей силой. Старайтесь ни на что не отвлекаться. Мы — рядом с ними».

Это было очень кстати — чтобы не сходить с ума из-за Аллана и из-за того, что может произойти в наших мирах. Чтобы не думать о словах Оссима о возможной причине происходящего. Я взяла за руку Эйдара и женщину справа, закрыла глаза и окунулась в уже знакомую пульсирующую темноту. Тишину нарушали лишь шорохи и дыхание десятков людей. Каким-то особым внутренним зрением я видела их — ликвидаторов, которые стояли неподвижно, подняв руки и глядя в небо. А мы словно плели мерцающую золотом сеть и окутывали их ею. И было в этом что-то настолько величественное и грозное, как будто в эти минуты решалась судьба мира. Хотя почему как будто? Она на самом деле решалась сейчас, и от нас, стражей тьмы, зависело, что станет со всеми живущими на свете.

Я словно впала в какой-то транс, став частью этой сети. Сколько прошло времени? Час? День? Золотое сияние стало гаснуть, и я почувствовала свое затекшее от неподвижности тело, которое ныло и отзывалось болезненным покалыванием на малейшее шевеление.

«Мы справились, — Оссим снова поднялся на возвышение. — Но радоваться рано. Боюсь, это только начало. Таких массовых прорывов в наших трех мирах еще не фиксировалось. К тому же большинство тревог было класса И — это мощные удары энергии с тяжелыми последствиями. Наш центр информации постоянно обрабатывает сообщения из всех трех сфер, и я бы назвал их пугающими».

«Но что мы можем сделать?» — спросила моя соседка.

«Находиться в постоянной готовности. Разыскивать людей со способностями стражей, привлекать их к нашей службе. К сожалению, у нас слишком мало тех, кто чувствует светлую энергию. Это редкий дар, а сами люди зачастую не подозревают о своих возможностях, если не выросли в семье стражей».

Я подтолкнула Эйдара локтем в бок.

Аллан! У него именно такой дар. А не поэтому ли его похитили? Ведь он уже сейчас может помогать нам — когда мы так нуждаемся в этом.

«Вы все можете отправляться по домам и отдыхать. Кроме дежурных, разумеется. Однако красный уровень опасности сохраняется. До отмены желтого никто не должен покидать город. Эйдар и Елизавета, задержитесь».

Когда все разошлись, Оссим обратился к нам обоим:

«Мы не смогли договорить. У меня есть подозрение, что темные сущности охотятся за вами, поскольку ваше объединение опасно для них».

«Но ведь прорывы произошли во всех трех мирах, — возразила я. — Не только здесь».

«Прорывы всегда происходят во всех мирах сразу. И не только в наших. Тьма атакует всю цепь, протирая и пробивая самые тонкие места. Даже если ее цель — наш мир, прорывы будут и во всех остальных».

«Может, и так. Но когда вы сказали о том, что надо искать новых людей, я подумала об Аллане».

«По-твоему, тьма охотится за ним, а не за нами?» — сдвинул брови Эйдар.

«Как одна из версий. Не знаю, чем для тьмы опасны мы с тобой, но он — намного опаснее. Именно потому, что чувствует силу стражей в других людях. Как почувствовал во мне».

«Поезжайте домой, — не предложил, а приказал Оссим. — На ближайшее время я заменю вас парой из резерва. Посмотрим, как станут развиваться события, если вас не будет на службе. Считайте, что это отпуск. Очень надеюсь, что с мальчиком не случится ничего плохого и его скоро найдут. Если твое предположение верное, Елизавета, нас всех ждут трудные времена».

«Пока мы живы?» — усмехнулся Эйдар.

«Предлагаешь казнить вас ради всеобщего благополучия? — прищурился Оссим. — Боюсь, это не поможет».

Мы поднялись в сад, где нас ждала все та же повозка.

— Что мы можем сделать? — спросила я, когда лошадь неторопливо тронулась с места. — Где его искать? Уже темнеет. И дождь.

— Давай попробуем позвать еще раз, — Эйдар крепко стиснул челюсти.

— Нас было много, и мы смогли это сделать с большим трудом. А вдвоем…

— Давай попробуем, Лиза! — отрезал он и взял меня за руку.

— Хорошо, — согласилась я. — Давай попробуем.

Глава 15

Мы звали Аллана, но он не откликался. Это было страшно, потому что не знали: не слышит, не может ответить или…

Нет, только не «или»!

— Давай попробуем еще! — Эйдар крепко сжал мою руку, и что-то вдруг произошло.

Сейчас между нами двоими была не только ментальная связь, как раньше. Нас объединило общее чувство — страх за ребенка, желание во что бы то ни стало спасти его. Нет, конечно, все это было и раньше, но… мы словно хотели этого каждый сам по себе, а не вот так — вместе, общим, единым порывом.

«Аллан, это папа и Лиза, — повторяли мы снова и снова. — Ответь нам! Где ты?»

«В лесу», — это было похоже на тающую в воздухе дымку.

«Где в лесу?» — теперь уже я вцепилась в руку Эйдара так, что он поморщился от боли.

«Не знаю. В доме».

Ну хоть не под дождем! Но на этой мысли я задерживаться не стала.

«Кто с тобой?»

«Мужчина».

«Старый, молодой? Как он выглядит?»

«Как папа. Темные волосы».

Теперь мы слышали его гораздо отчетливее. Даже лучше, чем в координационном центре, когда к нему обращались сразу несколько десятков человек.

«Эйдар!» — в наш разговор с Алланом внезапно ворвалась чья-то чужая мысль, резкая, как окрик. — Если ты хочешь увидеть сына живым, не пытайся связаться с ним снова. Если я услышу вас хотя бы раз, он умрет. Ты понял?'

«Кто ты и чего хочешь?» — отпустив мою руку, Эйдар так стиснул кулак, что костяшки пальцев побелели.

«Неважно. Когда придет время, я позову тебя. Если ты будешь благоразумен, мальчик вернется к тебе живым и здоровым. Если нет — больше никогда его не увидишь. А твоя жена будет следующей».

Все стихло. По-прежнему лил дождь, барабаня по кожаному верху повозки, мурлыкал себе под нос кучер и чавкали по раскисшей дороге копыта лошади. Мы с Эйдаром смотрели друг на друга.

— Это кто-то из наших, — сказал он. — Из стражей.

— Может, и правда… как его? Астиер?

— Может быть. Но как все это связано — я, ты, Аллан, прорывы сущностей?

Какие-то догадки крутились у меня в голове, но это было как наметка на живую нитку: потяни — и все разлезется.

— Что толку гадать, Эйдар? Может, все это и блеф, но лучше не рисковать и подождать.

— Ты предлагаешь просто сидеть и ждать? — он повернулся ко мне так резко, что я отшатнулась.

— Нет, конечно. Аллана надо искать. Но лучше не пытаться с ним связаться. Скажи, а лес, который рядом с домом, он очень большой? Ведь прошло уже немало времени с тех пор, как Оссим передал, где он может быть.

— Лес небольшой, Лиза. Чтобы пройти из конца в конец, нужно не больше часа. И если его искали, то должны были найти. Никакого другого леса поблизости нет.

— Ты хочешь сказать, что его не искали? Или что Оссим не передал?

— Не знаю, Лиза, не знаю. И я даже спросить его не могу, потому что ментальная связь — это как открытый радиоэфир. Все могут слышать всех. Другое дело, что для этого нужно специально настраиваться. Как будто ловить определенную частоту. Но тот, кто увел Аллана, кем бы он ни был, может слышать все наши разговоры. Разве что вернуться, попросить Оссима выйти в сад и спросить вслух?

— Не знаю, Эйдар, хорошо ли это, — возразила я. — Ты говоришь, лес маленький. Если Оссим передал сообщение спасателям, Аллана уже должны были найти. А если не передал, то почему?

— Ты подозреваешь его?

— Я уже не знаю, что и думать. Давай приедем домой и посмотрим, что нам скажут. Боюсь, спать сегодня все равно не придется.

— Наверно, ты права, — кивнул он и неожиданно снова взял меня за руку, хотя сейчас необходимости в этом уже не было. Или… была?

Днем я обняла его, чтобы хоть немного успокоить, так и теперь это был жест, поддерживающий, сохраняющий ту душевную близость, которая вдруг возникла между нами. До самого дома мы ехали молча, каждый в своих мыслях, и только переплетенные пальцы говорили о том, что мы не просто рядом, а вместе.

Пакстон встретил нас в холле.

— Пока никаких новостей, — покачал он головой раньше, чем его о чем-то спросили. — Люди из городского управления заезжали совсем недавно. Уже стемнело, они прервали поиски до утра. Им передали сообщение о том, что мальчик может быть в лесу, но там его не нашли.

Мы с Эйдаром переглянулись.

Значит, Оссим все передал. Но как же тогда Аллана не обнаружили, если лес такой маленький? Или спасателей было слишком мало, прошли мимо? Он сказал, что находится в каком-то доме. Что за дом в лесу?

Я спросила об этом вслух.

— Не представляю, — покачал головой Эйдар. — Я этот лес знаю с детства, вдоль и поперек. Там нет никакого дома. Ни избушки, ни сторожки, ничего.

— И я тоже никогда не видел, — поддержал Пакстон. — Может быть, какой-нибудь шалаш? Я распоряжусь, чтобы вам побыстрее подали ужин.

Он ушел, а я присела на диванчик — прямо там, в холле.

— Послушай, Эйдар, я понимаю, что это похоже на бред, но… мало ли. Портал ведь там, в лесу?

— Портал в твой мир? Да, но он закрыт.

— А портал в третий мир?

— Я понимаю, о чем ты хочешь сказать, — Эйдар сел рядом со мной. — Он далеко отсюда. И тоже закрыт. Это не может быть лес в каком-то другом мире.

— Подожди, — возразила я. — А что если эти истончения и прорывы что-то нарушили? Образовался еще какой-то проход, о котором ты не знаешь? Никто не знает? И он сейчас открыт?

Эйдар сдвинул брови так, что они превратились в одну темную мохнатую гусеницу. И сказал после долгой паузы:

— А ведь ты права, Лиза. Когда-то между нашим и вашим мирами был всего один переход. Потом появился второй, а еще позже третий. Но если ты права и Аллан сейчас в другом мире, нам его не найти. А связаться с ним мы больше не можем. Значит, остается только ждать.

— Ждать — неизвестно чего, — вздохнула я.

— Прошу прощения, забыл сказать, — догнал нас Пакстон, когда мы шли в столовую. — Приезжал портной, привез одежду для Елизаветы. Хотел дождаться, но вас не было слишком долго.

— Благодарю, — рассеянно кивнула я. — Посмотрю после ужина.

Одежда? Какая одежда? Ах, да, теплая же.

Все это вдруг стало таким неважным. Нужным — но все равно неважным. А замешанное на желании волнение при виде Тенмара показалось стыдным и нелепым.

Ну да, красивый мужчина, привлекательный. Но причем тут я?

— Такое бывало и раньше, — сказал Эйдар, когда мы уже сидели за столом. — Чувствительность к темной энергии делает нас уязвимыми. Она влияет не только на тело, но и на душу.

— Да, ты говорил, — кивнула я. — Когда объяснял, почему ты такой засранец.

— Бывало, что стражи уходили, — он притворился, что не услышал мою последнюю фразу. — Бывало, что совершали преступления. Но я не знаю такого, чтобы выступали против своих. Ладно, если это и правда Астиер. Если он не погиб тогда и решил отомстить. Но если вы с Оссимом правы, если это связано со способностями — нашими или Аллана, тогда все гораздо страшнее.

— Тьма привлекает стражей на свою сторону? В самом буквальном смысле — на свою защиту?

— Он сказал, что мы должны быть благоразумны, — Эйдар уронил вилку, и официант тут же подошел с чистой. — Я должен. И тогда Аллан вернется. Не знаю, можно ли ему верить. Похитители далеко не всегда возвращают свои жертвы. Чаще не возвращают. Но что он подразумевал под благоразумием? Уйти со службы? Или наоборот — остаться, но работать на тьму?

— Что толку гадать? — я поморщилась, отправив в рот дрожащий кусок желтого желе с противным вкусом хвойной смолы. — Самое подлое, что мы теперь даже работой от этих мыслей отвлечься не можем, потому что в отпуске. Ждать — хуже ничего не придумаешь.

— Можем завтра прокатиться в Мерчану. В столицу. Туда ехать чуть больше часа. Если появятся какие-то новости, сразу вернемся.

Я хотела сказать, что погода и настроение не располагают к экскурсиям, но сообразила: он предлагает это вовсе не для того, чтобы развлечься или хотя бы отвлечься. Наверняка есть какая-то другая цель.

— Хорошо, — я отодвинула тарелку с очередным малосъедобным ужином, который на смогла одолеть, и встала. — А сейчас зайду к Изелле. Узнаю, как все это произошло.

— Подожди, — Эйдар вытер губы салфеткой и тоже поднялся. — Пойдем вместе.

Няня сидела в своем закутке детской, вся заплаканная. Увидела нас, вскочила и снова залилась слезами.

— Прекрати! — приказал Эйдар. — Расскажи, как все произошло.

— Приехали какие-то люди на паровых машинах, — всхлипывая, начала рассказывать Изелла. — На трех. Сказали, что здесь у нас что-то произошло и они должны это исправить. Меня там не было, мы с Алланом увидели из окна. Они стояли в саду с поднятыми руками. Аллан сказал, что хочет посмотреть, и побежал туда. Я пошла за ним, но тут из прачечной принесли белье, пришлось немного задержаться. Когда вышла на крыльцо, эти люди уже собирались уезжать, а Аллана нигде не было. Пакстон сказал, что видел его среди них, он… Аллан о чем-то спрашивал. И… и все.

— Значит, никто ничего не видел? Не видели, как Аллан ушел и с кем?

— Нет. Спасатели из управления нас всех расспросили. Еще до того как передали, что Аллан может быть в лесу.

— А по-моему, кто-то врет, — зло сказал Эйдар, когда мы вышли из детской. — Не знаю кто. Может, нянька, может, еще кто-то. Ну не могло такого быть — чтобы в саду куча народу и никто ничего не заметил.

— Подожди, — я дотронулась до его рукава. — Ведь здесь было истончение? Значит, должно было просочиться много темной энергии, так? Уж если она постоянно проникает, то когда дыра, еще больше должно сюда попасть. А энергия влияет на людей. Они, наверно, и сами не поняли, почему соврали.

— Предлагаешь опросить всех еще раз? — он с сомнением посмотрел на меня.

— Не думаю, что это чем-то поможет. Даже если скажут правду. Ну сознается кто-то, что видел этого похитителя. Аллан говорил, что он твоего возраста, темноволосый. Наверняка в темной одежде, чтобы не выделяться. И стражи в темном, и слуги тоже. Вряд ли кто-то рассмотрел что-то еще.

— Ты права, Лиза, — остановился он у лестницы. — Ладно, спокойной ночи. До завтра.

У себя я перебрала и перемерила привезенную Тенмаром одежду: платья, брюки, плащ и даже длинное пальто. Отложила неподошедшее, чтобы отправить обратно. Эта возня ни капли не отвлекла от тяжелых мыслей: как там Аллан, покормили ли его, не замерз ли он. О том, вернется ли он к нам, старалась не думать.

Утром после завтрака мы с Эйдаром поехали в столицу. Продолжал сыпать мелкий холодный дождь, но я хотя бы не мерзла, надев теплое платье и плащ. Эйдар о чем-то размышлял, и мне все больше казалось, будто он что-то задумал. Наконец наш броневик вполз на городские улицы, где его собратьев было намного больше, чем в Тагро. Попадались даже более изящные и похожие на автомобили. Да и сам город выглядел богато и нарядно, несмотря на серый унылый день.

Видимо, по предварительной договоренности водитель остановил машину у трехэтажного серого дома с вычурной лепниной по фасаду.

— Подожди меня здесь, — сказал Эйдар, спрыгнув на булыжную мостовую.

Сидеть одной было скучно. Если бы мой гардероб предусматривал зонт, можно было бы пройтись хотя бы до конца квартала и обратно. От нечего делать я разглядывала машины и повозки, проезжающие мимо. Одна из них, полностью закрытая, запряженная парой гнедых, остановилась чуть поодаль, но из нее никто не вышел.

Почему-то мне показалось, что сидящий внутри наблюдает то ли за мной, то ли за машиной в целом. Со своего места я видела большое окно повозки, но стекло отсвечивало, и я не могла разглядеть того, кто за ним находился. Когда Эйдар вернулся и мы поехали дальше, повозка тронулась следом, держась на расстоянии.

Глава 16

Если это слежка, то слишком уж топорная. Если только те, кто внутри, не добиваются, чтобы их заметили.

— Эйдар, — я дотронулась до его рукава, — кажется, за нами следят. Пока тебя не было, подъехала повозка, остановилась рядом. И теперь едет за нами. В зеркало видно.

У нашего парового монстра действительно были боковые зеркала, как у настоящего автомобиля. Со своего места я хорошо видела одного из коней и край повозки.

— Притормози! — приказал Эйдар водителю.

Гнедые медленно процокали мимо нас, повозка повернула за угол и остановилась там.

— Похоже, ты права. Они ждут, когда мы поедем дальше. И нисколько не скрываются.

— Может, просто подойти и узнать, кто они такие и что им надо?

— Не смеши, Лиза, — скривился Эйдар. — Они скажут, что просто ждут кого-то, а нас вообще не знают. Кстати, может, и правда не знают. Их могли нанять, чтобы следили за паромобилем, он приметный. Таких мало. Кстати, ты заметила, что вообще происходит?

— А что происходит? — я посмотрела по сторонам. — Мне не с чем сравнивать, я здесь раньше не была.

— Люди ведут себя очень нервно. Присмотрись.

Понаблюдав немного, я вынуждена была с ним согласиться. Народа на улицах было много, все куда-то спешили, толкались, переругивались. А лица! Раздраженные, недовольные. Как у нас в метро в час пик. Мужчина в небогатой одежде налетел на женщину с корзиной, и та принялась поливать его отборной бранью. Он ответил тем же и замахнулся, но его оттащили.

— Это тоже темная энергия? — я зябко повела плечами. — Наверно, за последние дни ее просочилось немало. Интересно, а что происходит сейчас? Ты можешь узнать?

— Чтобы слышать переговоры в координационном центре, нужно специально подстроиться. Но обычно мы этого не делаем, чтобы не мешать. Я позову Майкеля.

Эйдар обратился к своему дяде — раз, другой, но ответа не было.

— Странно, — нахмурился он. — А с ним-то что случилось?

— Может быть, не слышит? — предположила я. — Спит?

— Спит? — хмыкнул Эйдар. — В рабочее время?

Он позвал еще кого-то, потом еще. Никто не отзывался.

— Слушай, а это не может быть связано с тем, что нас отправили… в отпуск? Ментальную связь вообще можно заблокировать?

«Не знаю, — ответил Эйдар мысленно. — Ты-то меня слышишь?»

«Я — да. А ты меня?»

— И я тебя. Значит, между собой мы ментально общаться можем.

— А если попробовать связаться с Оссимом?

Эйдар поморщился, но все же попытался. Ответа не было, он махнул рукой, но тут мы оба услышали:

«Эйдар, до особого распоряжения тебе и Елизавете запрещается пользоваться ментальным общением. Даже между собой. Не пытайтесь связаться с кем-либо, вам все равно не ответят».

«Но почему? — брови Эйдара взлетели под самые волосы. — Что происходит?»

«Никто не знает, что происходит. Фоновый уровень темной энергии быстро растет, хотя со вчерашнего дня ни в одной из трех сфер не зафиксировано новых истончений. Она просачивается сквозь ткань пространства, как будто ее что-то притягивает. Такого не наблюдалось никогда. До вашего появления здесь. Я не верю в подобные совпадения. Вы отстранены от работы до выяснения ситуации. Не считайте это своей виной. Я свяжусь с вами, как только станет возможно. Не прощаюсь».

«Не прощаюсь», — повторил Эйдар.

Я знала, что это особая форма именно прощания. Когда предполагается, что следующая встреча произойдет не скоро, но обе стороны надеются, что она все-таки состоится.

«Эйдар! — мы снова услышали Оссима. — Есть новости об Аллане?»

«Нет», — чуть помедлив ответил тот и добавил вслух: — Проклятье!

— Вчера Оссим сказал, что, возможно, мы вместе опасны для темных сущностей и что они охотятся за нами.

— Думаю, именно поэтому нам и запретили пользоваться ментальной связью. Это все взаимосвязано.

— А если мы не будем находиться рядом? — осторожно предположила я. — Может, в каждом из нас какая-то… не знаю, особая сила, а вместе она складывается и это становится опасным? Для тьмы?

— Лиза, ты еще не совсем понимаешь. Все мы, стражи, связаны между собой ментально. Каждый из нас — это звено цепи. Или ячейка сети, так, пожалуй, вернее. Эти способности заложены с рождения, но они спят. У кого-то потом проявляются сами, кому-то нужно открыть каналы, как тебе. Да, между мной и тобой связь более сильная, потому что работаем в паре. Вероятно, мы даже находимся в некотором резонансе, взаимно увеличивая силу друг друга. Но вот разорвать эту связь невозможно. Пока мы живы, разумеется.

— Подожди, — мне стало жутко. — А если кого-то из стражей тьма перетянет на свою сторону?

— Он все равно останется частью сети. Слабым звеном.

— Подрывая ее изнутри?

— Да.

— Но это как-то…

— Неправильно? — усмехнулся Эйдар. — Да, ты права. Но это так. В этом мире… ни в одном из миров нет ничего идеального. Помнишь, как ты сказала? Это не баг, а…

— Фича, — кивнула я. — Но эта фича мне не нравится. А куда ты сейчас ходил? Это как-то связано с?..

— В этом доме живет отец Астиера. Я сказал ему, что вернулся и решил зайти. Проведать. Разумеется, я не ждал, что он скажет что-то нужное или важное. Просто хотел посмотреть, как он отреагирует на мое появление.

— И как же?

— Да никак. Удивился.

— Но те, кто за нами следят… они наверняка поняли, кого ты подозреваешь.

— Может, это и к лучшему. Подтолкнет их к тому, чтобы выйти из тени. А если Астиер и правда погиб, пусть думают, что мы на ложном пути. Вряд ли эта неопределенность продлится долго.

Конечно, самое страшное — это паника. Но ощущение полной беспомощности и неизвестности немногим лучше. Паника проходит, а вот эта гадость зависает, как циклон над Питером.

— Что мы будем делать? — я вцепилась в рукав Эйдара мертвой хваткой.

— Лиза, успокойся, пожалуйста, — он кое-как высвободил руку.

— Самый зашибенный совет — «успокойся»! — похоже, истерика все-таки решила, что не стоит обходить меня стороной. — Не могу я успокоиться!

— Как только начнешь психовать, сразу получишь по физиономии, — предупредил он. — В терапевтических целях. Потом не жалуйся, что я мерзавец, поднявший руку на беззащитную женщину. Тем более эта женщина сама кого угодно сожрет и не подавится. Как акула.

— Козел! — прошипела я по-русски, не найдя подходящего по экспрессии эквивалента.

— Дура! — отбил он. — Ненавижу истеричных баб.

— Да пошел ты на хер! — рявкнула я так, что водитель, хоть и не мог понять, все равно обернулся с удивленным видом.

А вообще это неплохая идея — ругаться по-русски. И эмоции выплескиваются в полной мере, и никому из посторонних не понятно.

— Еще одно слово — и дальше пойдешь пешком, — Эйдар раздул ноздри, как кобра капюшон. Наверно, влезло бы по два пальца в каждую. — И плевать куда. Промокнешь, замерзнешь — может, успокоишься.

— Ну да, ну да, заболею и умру.

Я уже потянулась открыть дверь, раз все равно стоим, но жалкий остаток здравого смысла намекнул, что я буду выглядеть еще более жалко, когда остыну и пойму, что идти действительно некуда. В буквальном смысле остыну, потому что холодный мелкий дождь и не думал прекращаться. Поэтому просто отвернулась, глядя на повозку, которая тоже стояла в ожидании.

Ситуация складывалась патовая. Хотелось визжать и топать ногами, но я понимала, что это непродуктивно.

— Хорошо! — нервно сказал Эйдар и открыл дверь со своей стороны. — Пошли.

— Куда? — ощетинилась я.

— Сделаем глупость. Ты хотела узнать, кто за нами следит? Пойдем выясним.

Не дожидаясь меня, он спустился на землю и пошел к повозке. Даже не посмотрел, иду ли я следом. А я, между прочим, наступила на подол и чуть не свалилась со ступеньки. И это точно не прибавило мне добрых чувств к Эйдару. Когда я догнала его, он уже был на месте и рывком распахнул дверцу. И замер — словно в крайнем изумлении.

— Ты⁈ Какого?..

За его спиной я смогла рассмотреть только кусочек лба мужчины и светлые волосы. Почему-то показалось, что это Тенмар, но Эйдар тут же опроверг мое предположение.

— Ойген, в чем дело? Зачем ты следишь за нами?

Ойген? Кто это?

— Эйдар, ты же понимаешь, я не мог отказаться.

Голос я определенно уже слышала. Да и мужчину где-то видела. Когда Эйдар сдвинулся в сторону, разглядела, что у него голубые глаза и собранные в хвост светлые волосы. Может, кто-то из стражей? В координационном центре вчера собралось столько народа, что я при желании не смогла бы запомнить всех.

— И кто тебя заставил? Оссим?

— Нет. Я не могу тебе сказать.

— Не можешь? — в голосе Эйдара было столько ярости, что даже я испугалась. — У меня похитили сына, нас отстранили от работы, а ты не можешь⁈

И тут я вспомнила, кто это. Чиновник из городского управления, который регистрировал наш брак. Он еще принял меня за Мелию.

И что бы это могло значить?

— Подожди, Эйдар, — Ойген выставил руку ладонью вперед, словно защищаясь. — Если я скажу и об этом узнают, то просто выгонят. И это еще в лучшем случае. А у меня беременная жена и больная мать.

— Значит, кто-то из городского управления? Из тех, кто знает, что ты работаешь на нас? Я угадал?

— Я ведь ничего не говорил, правда?

— Я ведь не зря не доверяю ключникам, правда? — с презрительной усмешкой передразнил его Эйдар. — Пошли, Лиза. А то ты действительно промокнешь, заболеешь и умрешь. Придется хоронить тебя в нашем семейном склепе, а там и так тесно.

Тут уж я не выдержала и со всей дури врезала ему кулаком по спине.

— Руку не отбила? — поинтересовался он с ядовитой иронией.

— Кто такие ключники? — спросила я, когда мы отошли от повозки.

— Дети стражей, которые не унаследовали способности родителей. Так бывает, если страж только один из родителей. Или оба, но сами полукровки.

Полукровки? Ну ясно, доминантные и рецессивные гены. На таком примитивном уровне школьный курс биологии я еще помнила.

— А почему ключники?

— Когда-то очень давно было что-то вроде ритуала посвящения в стражи. И вот такие неспособные держали символические ключи. Позже от обряда отказались, потому что в нем не было никакого смысла. А название осталось. Обычно они занимают какие-то полезные для нас должности. Или делают что-то нужное.

— И Тенмар тоже?

— Да, твой любимый портной тоже.

— Ты прекратишь уже? — я окончательно рассвирепела.

— Ну не я это начал, — пожал плечами Эйдар. — Но теперь мы хотя бы знаем, кто за нами следит. Понять бы еще зачем.

— Ты, может, и знаешь, — я снова чуть не упала на ступеньке, наступив на подол. В брюках было намного удобнее. — А я вот ничего не понимаю.

— Стражи не подчиняются властям. Они вообще сами по себе и никому не подчиняются. Но с властями приходится взаимодействовать. Обычно это тоже наши люди. Все те же ключники. Поэтому да, я знаю, кто мог приказать Ойгену следить за нами. А вот с какой целью — пока загадка. Его спрашивать бесполезно, он наверняка не знает. Ну вот что, едем обратно. Все равно по такой погоде не погуляешь, а из машины ты мало что увидишь. Надо как-то выманить из центра Майкеля, не используя ментальную связь.

Глава 17

Выманивать Майкеля не пришлось. На крыльце стояла Айса — та девушка, с которой я познакомилась в первый рабочий день.

— Эйдар, Елизавета? — удивилась она. — Что вы здесь делаете? Вас же отстранили?

— Отправили в отпуск, — уточнил Эйдар. — Можешь позвать Майкеля?

— Конечно, — кивнула она и ушла.

Он появился минут через пять и удивился не меньше Айсы.

— Нам запрещено использовать ментальную связь. Даже между собой, — пояснил Эйдар. — Поэтому пришлось приехать.

— А нам всем категорически запрещено ментально общаться с вами, — пожевал губу Майкель. — Причем без каких-либо объяснений. Я слышал, как ты звал меня, но не мог ответить. Собирался поехать к вам домой после работы.

— Вот и приезжай. Поговорим там.

— Хорошо. Об Аллане никаких новостей?

— И об этом поговорим тоже.

Майкель вернулся в здание, а мы с Эйдаром — в паромобиль. Водитель раскочегарил двигатель и развернул машину в направлении замка.

— У тебя бывало такое, что пыталась собрать разрозненные факты воедино, а они разбегались, как тараканы? — спросил Эйдар, когда мы проехали почти полпути.

— Вот как раз это сейчас и происходит. Я понимаю только одно. Мы с тобой либо опасны для кого-то, либо мешаем кому-то. Именно как стражи.

— Тогда почему мы до сих пор живы? — скептически поинтересовался Эйдар.

— Возможно, от нас чего потребуют. Именно для этого и похитили Аллана.

— Тогда чего ждут?

— Да откуда мне знать? — огрызнулась я. — Может, того, чтобы мы дозрели и были готовы выполнить любые условия.

И снова день тянулся, как резиновый. Дождь припустил еще сильнее, сад скрыло сплошной серой пеленой. После обеда я слонялась по замку, не зная, чем заняться. Заглянула в детскую к Изелле, но та пребывала в такой тоске, что поговорить с ней толком не удалось. Тогда устроилась в библиотеке и принялась листать первые попавшиеся под руку книги. Одна шкаф полностью отвели под литературу, как-то связанную со стражами. Это был хороший шанс восполнить пробелы в знаниях, однако оказалось, что все книги написаны тяжелым и скучным языком, наводящим дремоту.

Это был очень странный сон. Нет, даже не сон, а какое-то пограничное состояние между сном и явью. Я знала, что сплю, но при этом видела и слышала все, что происходит вокруг. И одновременно видела что-то еще — отблеск света, золотой блик среди клубящейся темноты.

Золотой? Нет, пожалуй, медный. Как будто солнечный луч упал на чьи-то рыжие волосы.

— Аллан? — прошептала я.

Я здесь…

Это был не голос, но и не ментальная связь. Что-то совсем другое. Похожее на едва заметное прикосновение к коже, в котором был некий тайный смысл — и я понимала его!

— Где ты?

Между мирами… Не соглашайтесь…

— Елизавета!

Проклятье!

Мне хотелось убить невозмутимого Пакстона, стоявшего на пороге. Все исчезло, я снова была в библиотеке.

— Прошу прощения, — он наклонил голову. — Приехал Майкель. Они с Эйдаром ждут в гостиной.

— Благодарю.

Я постаралась любезно улыбнуться, но получилось криво. Пакстон ушел, а я еще несколько минут стояла с закрытыми глазами, тщетно пытаясь вернуться туда — в пограничье между сном и действительностью.

Эйдар с Майкелем сидели у камина в массивных кожаных креслах и разговаривали о чем-то вполголоса.

— Садись, — предложил Эйдар, поднявшись, но я отказалась и присела на широкий подлокотник.

— Я уже сказал Эйдару, но могу и повторить, — Майкель потер подбородок. — Утром Оссим обратился ко всем и под страхом увольнения запретил общаться с вами ментально. Не только из центра — вообще. До дальнейших распоряжений. Причину не объяснил.

— У нас есть несколько предположений, — Эйдар покосился на меня. — Во-первых, мы с Лизой можем быть по какой-то причине опасны или нежелательны для тьмы, и она охотится за нами. Вероятно, сильное истончение у нашего дома не случайно.

— Вы тоже из тех, кто считает тьму разумной? — усмехнулся Майкель.

— До недавнего времени я в это не верил. Но теперь начал задумываться. Оссим именно поэтому отстранил нас. Вот всяком случае, так он сказал. А ментальная связь — это, как тебе известно, открытые каналы. К тому же похититель Аллана — из наших.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера вечером мы с Лизой еще раз попытались связаться с Алланом, и у нас получилось. Но вмешался тот человек — ментально. Сказал, что если мы снова заговорим с Алланом, больше его не увидим. И добавил, что с нами свяжутся позже. Это еще одна возможная причина нашего отстранения и запрета на ментальную связь. Чтобы похититель не смог нас услышать.

— Насколько мне известно, поиски продолжаются.

— Да, — подтвердил Эйдар. — Но это бесполезно. Аллан успел сказать, что он в каком-то доме в лесу. А в том лесу, который рядом с нами, нет никакого дома. И лес этот прочесали вдоль и поперек. До другого леса они не смогли бы добраться так быстро. Лиза предположила, что после всех этих истончений где-то мог открыться еще один портал. И что Аллан сейчас в другом мире.

— Нет, — возразила я. — Он не в другом мире. Он между мирами.

— Откуда ты знаешь? — и Эйдар, и Майкель удивленно уставились на меня.

— Я сейчас услышала его. Когда задремала в библиотеке. Но это был не сон. Я даже не знаю, что это такое. Что-то между сном и явью. И я не услышала, потому что это был не звук. Но и не ментальная связь. Как бы вам объяснить?

Я задумалась, подбирая слова, но они разлезались в стороны. Возможно, ментально это удалось бы лучше, но не хотелось рисковать.

И тут вдруг что-то произошло. Это было какое-то наитие, то ли изнутри, то ли извне. Я расстегнула манжет на рубашке Эйдара, поддернула рукав до локтя и поднесла пальцы к волосками на его руке, не касаясь их.

— Что ты сейчас чувствуешь?

Он замер, словно глядя внутрь себя, а потом хмыкнул удивленно:

— Лиза, если ты постоянно будешь повторять, что я козел, в конце концов я действительно им стану.

— Кто такой козел? — приподнял брови Майкель.

— Животное. С рогами и бородой. Глупое и упрямое.

— Упрямое — это баран, — поправила я.

— И почему ты козел, Эйдар?

— Спроси у Лизы. А еще спроси, как она это делает.

— Что именно?

— Она передала мне это. Но не ментально, а как-то иначе. Как будто через кожу. Это напоминало прикосновение, но в нем был смысл, и я его понял.

Да, именно так подумала и я, когда «услышала» Аллана.

Эйдар таращился на меня во все глаза, как будто я была собакой с двумя головами.

— А я тебе сразу сказал, что она особенная, — Майкель тоже посмотрел на меня пристально. — А мне можешь так что-то передать, Лиза?

— Попробую, — я пожала плечами. — Это то, что сделал Аллан. Я думала, как объяснить вам, и вдруг поняла, что тоже могу.

На этот раз я просто закрыла глаза и представила, что поднесла пальцы к его руке и что он другой рукой почесал нос.

— Невероятно! — ахнул Майкель, почесывая кончик носа. — О таком я никогда не слышал. Это точно не ментальная связь.

— Я тоже не слышал, — поддержал его Эйдар. — Значит, Аллан вот так передал тебе, что он между мирами?

— Да. А еще он сказал: «не соглашайтесь». Но в этот момент в библиотеку вошел Пакстон, и все исчезло.

— Не соглашайтесь? На что мы не должны соглашаться?

— Не представляю, — вздохнула я. — Наверно, на то, что от нас потребуют в обмен на его возвращение.

— Но мы же не можем пожертвовать им, Лиза!

— Подожди, Эйдар, — Майкель приподнял руку. — Лиза, а может, ты попробуешь сама вот так же связаться с ним? Вдруг получится? Если это не ментальная связь, вряд ли тебя услышит кто-то еще. Спроси, на что мы не должны соглашаться.

Он встал, и я села на его место. Откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Представила, что глажу Аллана по волосам, по щеке, что задаю ему вопрос. Вот в этом, наверно, и было главное различие между такой связью и ментальной: я представляла некий телесный контакт, прикосновение. И не спрашивала мысленно, а именно представляла, что спрашиваю. Словно рисовала картинку.

Сначала ничего не происходило, потом я уже знакомо погрузилась в тот же самый слоистый сумрак. Как будто ветерок пробежал, едва касаясь кожи.

— Не открывайте тьме мир…

И я тут же вернулась обратно.

— Он сказал, что мы не должны открывать тьме мир. Что это значит?

— Не знаю, — покачал головой Майкель. — А вот тьма, похоже, знает. И те, кто впустил ее в себя. Те, через кого она действует. Теперь, пожалуй, и я склоняюсь к тому, что она разумна. Злой черный разум, цель которого захватить все миры, подчинить их себе, затопить своей темной силой.

— Могу предположить только одно, — Эйдар низко наклонился, упираясь подбородком в колени. — То, что напрашивается само собой. Может, ты, Лиза, а может, мы вместе каким-то образом способны лишить наш мир защиты стражей. Или даже все миры.

— Либо наоборот, — возразил Майкель. — Защитить его так, что стражи станут не нужны. Может, от вас потребуют сделать что-то. А может, напротив, чего-то не делать.

Когда-то я смотрела всякие фильмы, чаще глупые, в которых герой в одиночку спасал мир. Больше всего меня интересовало, что должен чувствовать этот самый герой, сознавая, что от него зависит жизнь миллионов, миллиардов людей. Но сейчас, примеряя на себя его шкуру, я не испытывала ничего, кроме злой досады: почему я? Какого черта⁈ Я об этом не просила!!!

— Прошу прощения, — в гостиную заглянул Пакстон. — На кухне произошла драка. Повара повздорили с другими слугами, завязалась потасовка. Их разняли, но я подумал, что вы должны об этом знать.

— Все один к одному, — поморщился Эйдар. — И какая причина?

— Кому-то не понравился ужин, кто-то что-то сказал, и началось.

— А кстати, что с ужином?

— Я как раз шел доложить, что ужин подан, — Пакстон слегка поклонился. — И тут мне сообщили.

— Благодарю, — Эйдар встал. — Майкель, ты поужинаешь с нами?

— Не откажусь.

Мы сидели втроем в столовой и ели жесткую запеченную птицу под вонючим бурым соусом, когда Эйдар вдруг насторожился и толкнул меня под столом ногой. Но я уже почувствовала и сама. Любому ментальному сообщению предшествовало ощущение чьего-то присутствия, иногда очень короткое, иногда подольше. Как будто подстраивались каналы передачи.

«Завтра утром, сразу же, как только рассветет, вы вдвоем придете к порталу в первую сферу. Вдвоем, понятно? Если кто-то будет с вами, мальчишку больше не увидите никогда».

— Ты слышал, Майкель? — бросив на меня короткий взгляд, спросил Эйдар.

— Только частоту канала, — покачал головой тот. — Само сообщение нет. Похоже, они научились использовать темную энергию для того, чтобы глушить ментальную связь. Вы представляете, что будет, если наблюдатели, координаторы и ликвидаторы не смогут обмениваться данными?

— Все идет к катастрофе. Нас ждут завтра утром у портала. Но мы должны быть одни. Иначе, как он сказал, мы никогда больше не увидим Аллана.

— Мне страшно это говорить, но… — Майкель запрокинул голову, глядя в потолок, — но я сомневаюсь, что вам его вернут.

— Я тоже, — с горечью ответил Эйдар. — Но мы не можем просто сидеть и ничего не делать. Для начала пойдем туда и узнаем, чего от нас хотят. Пообещай, Майкель, что тебя там не будет. И что ты никому не расскажешь.

— А разве у меня есть выбор? Но я буду ждать сообщения от тебя, Лиза. Возможно, твои необычные способности — единственное спасение для всех нас.

Глава 18

Утром мы вышли из дома еще затемно. Край неба только-только начал светлеть. Перешли по мосту реку, углубились в лес, где стоял густой сумрак. Как ни смотрела я под ноги, все равно споткнулась, и Эйдар взял меня за руку. Хоть и понимала, что это ничего не значит, но все равно стало приятно. И спокойнее.

Но лишь немного спокойнее.

— А ты не думаешь, что нас просто заманили в ловушку? — спросила я, вглядываясь в едва заметную тропу под ногами. — Затащат в это же самое междумирье, как Аллана, чтобы не мешали. Или вообще убьют.

— Хотели бы — давно бы уже убили, — возразил он. — Нет, Лиза, мне кажется, им все-таки нужны наши способности. Или только твои, неважно.

— То есть ты думаешь, что Майкель ошибается? Мы не можем защитить мир от тьмы, но можем ее впустить?

— Возможно, мы способны сделать и то и другое. Поэтому им так важно привлечь нас на свою сторону. Точнее, вынудить. Что толку гадать? Сейчас придем и узнаем. Других вариантов все равно нет.

Когда мы подошли к поляне, робкое утреннее солнце уже пробивалось сквозь деревья. Стало немного светлее.

— Мы думали, что Аллан в другом мире, — напомнила я. — Ведь он сказал, что его держат в каком-то доме в лесу. А что может быть между мирами?

— Никто не знает, Лиза. Тот коридор, по которому мы проходили, и есть междумирье. Но вот что там, в темноте…

— Никто не пытался туда заглянуть?

— Почему же? Пытались. Там… темнота. И больше ничего.

— Выходит, что нет. Что-то есть.

«Идите в портал!» — приказал наш невидимый собеседник.

— Но он же закрыт? — удивилась я.

— Не совсем, — покачал головой Эйдар. — Это что-то вроде односторонней мембраны. Помнишь, когда мы сидели в ресторане у вас, просто открыли дверь и вошли в коридор, но путь в наш мир был закрыт. Точно так же и с этой стороны. Мы можем войти в коридор, но в твой мир попасть не получится.

— Да, но там была дверь, а здесь что?

Все так же держа меня за руку, Эйдар пошел вперед, к зарослям колючего кустарника. Я точно знала, что по пути сюда мы через кусты не пролезали, вышли прямо на дорожку.

— Нам что, туда? — тонкие длинные иглы выглядели устрашающе.

— Не бойся, — усмехнулся Эйдар. — Точнее, не этого нужно боятся.

Он шагнул прямо в куст и потянул меня за собой, и мы оказались… да, в темном коридоре. Только света впереди не было. Ну разумеется, на том конце закрытая дверь. Обернувшись, я увидела знакомую картину: поляну и тропу. И никаких кустов.

«Идите вперед!»

Если раньше мы шли к свету, то теперь от него. Однако он не давал сбиться с направления, потому что по бокам было еще темнее.

«Стойте. Поверните налево».

Вот теперь перед нами оказалась полная темнота. Ни единого проблеска, ни с какой стороны. И если до этого мы шли по твердой поверхности, теперь под ногами мягко пружинило, словно гимнастический мат или болотный мох.

Темно — полбеды.

Страх — вот что было хуже. Тяжелый, давящий, ледяной страх, высасывающий душу через кожу.

Через кожу…

Крепко вцепившись в руку Эйдара, я снова представила, как глажу Аллана по волосам и зову его. Теплый ветерок коснулся моей щеки — легко, едва ощутимо.

Я здесь. Вы идете ко мне.

Теперь я представила, что касаюсь пальцами лица Эйдара, и передала ему слова Аллана.

Накануне вечером, когда Майкель уехал домой, мы с Эйдаром снова попробовали поговорить вот так. Выяснилось, что он принимает мои сообщения, но сам передавать их не может. Этой способностью обладали только мы с Алланом. Хотя… откуда мне знать? Возможно, кто-то еще.

Темнота вдруг рассеялась, как будто ее разметало ветром, однако страх не ушел, наоборот — только усилился.

— Где это мы? — я озиралась по сторонам, Эйдар выглядел не менее удивленным.

Да, темнота развеялась, но и света тоже не было. Точнее, не было источника света. Все вокруг окутывала белесая мгла, почему-то вызвавшая у меня ассоциации с плесенью. И вот это «все» безостановочно менялось. В садике мы с детьми рисовали пальцами на кварцевом песке, картинки получались такими же зыбкими, рассыпающимися от малейшего неосторожного движения рукой.

То вокруг нас был дремучий лес, то горы, то городские улицы — и все такое же бледное, тусклое, полупрозрачное. Я снова представила, что зову Аллана, но он не ответил.

«Ну вот мы и встретились, Эйдар!»

Из туманной пелены выступила смутная фигура. Она приблизилась, и я разглядела, что это мужчина в темной одежде. Однако его облик был таким же размытым, как и все остальное. Сквозь него просвечивали мелькающие, как в калейдоскопе, пейзажи, а черты лица и фигура текли, без конца меняясь. Существо — уж точно не человек! — приблизилось и вдруг словно зафиксировалось. Как будто на картинку навели резкость.

У призрака, высокого и худого, были длинные темные волосы, глубоко посаженные глаза и впалые щеки. Я могла поклясться, что никогда раньше не видела этого человека, но Эйдар вскрикнул изумленно:

— Астиер⁈

«Не совсем», — усмехнулся призрак, и по нему пробежала волна.

Теперь я будто смотрела в зеркало: передо мной стояла молодая женщина с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу. У нее были мои карие глаза, высокие скулы и круглый подбородок с ямочкой, но… нет, это точно была не я. Хотя и очень похожа.

Мелия?

И словно эхо, мою мысль повторил Эйдар:

— Мел?

«Они мертвы. Оба. Атомы их тел и энергетические отпечатки принадлежат мне. Как и множество других. Тех, кто попал под прорыв».

Призрак снова потек, побежал мелкой рябью, как гладь воды под ветром. Мужчины, женщины, дети, старики словно появлялись на поверхности и снова исчезали.

— Чего ты хочешь? — Эйдар сильнее сжал мою руку.

«Вас»…

— Наши атомы и нашу энергию?

«Нет. Этого мне и так хватает. Мне нужна ваша сила. Чтобы вы впустили меня в свой мир. Для начала хватит и одного вашего».

— И что будет тогда? — вступила я, подумав, что нужно тянуть время. Так долго, как получится. — Что будет, если мы это сделаем?

«Мальчик вернется к вам. Целым и невредимым».

Не верьте ему! Не соглашайтесь!

Это было даже не как ветерок. Как будто кожи коснулись самые кончики кошачьей шерсти.

— Мы должны убедиться, что он жив, — возразил Эйдар. — Откуда нам знать, что ты нас не обманываешь.

«Позовите его ментально».

«Аллан! — мы обратились к нему вместе, зная, что существо тоже слышит нас. — Где ты? Ты жив?»

«Я здесь, рядом, — ответил он так же. — Жив. Помогите мне! Заберите меня отсюда!»

И тут же иначе:

Не слушайте! Он врет!

— Нет! — отрезал Эйдар. — Мы должны его увидеть.

«Хорошо. Смотрите».

Изменчивая пелена, принимающая разные виды, раздернулась, как театральный занавес, и за ней оказалась белесая пустота, посреди которой висели в воздухе несколько деревьев и деревянный домик. Его передняя стена откинулась, как у игрушечного, и мы увидели Аллана, сидящего на скамейке.

— Папа, Лиза! — крикнул он и бросился было к нам, но стена поднялась обратно, а сам домик скрыл зыбкий горный пейзаж с бурным ручьем.

«Убедились?»

— Что мы должны сделать?

«Вам сообщат, где произойдет следующий прорыв. Вы должны оказаться рядом».

— Но мы же погибнем! — я посмотрела на Эйдара.

«Нет. Вы обладаете особой силой, она защитит вас. И не позволит ликвидаторам уничтожить сущностей, даже если на помощь придут все стражи этого мира».

— Ты хочешь сказать, что мы вдвоем сильнее всех стражей мира, вместе взятых? — сдвинул брови Эйдар.

«Не совсем так, — существо собралась в тугую спираль и снова приняло размытый человеческий облик. — Сама по себе ваша сила невелика. Но она особенная. Если ее соединить с темной энергией, это усилит ее так, что свет уже не сможет взять верх. И тогда этот мир станет моим».

— И что с ним станет? С миром? — спросила я, понимая с отчаянием, что мы не сможем вести этот диалог бесконечно.

«Ничего. Все останется на своих местах. Люди будут жить так, как и жили».

— В ненависти и насилии?

«Они привыкнут. Люди привыкают ко всему. Это станет обыденностью».

Неправда! Неправда!

Это был не теплый ветер, не кошачий мех. Меня обдало холодом, и каким-то особым, даже не мысленным, а более глубоким зрением я увидела страшную картину мертвого мира, усеянного трупами. Это было похоже на вспышку, на укол раскаленной иглой, но я успела поймать ее и передать Эйдару.

— Мы согласны, — сглотнув слюну, сказал он.

— Эйдар… — прошептала я, но он еще сильнее, до боли, стиснул мои пальцы: молчи! И повторил:

— Мы согласны.

«Прекрасно. Можете возвращаться домой. Вы же не думали, что я сразу же отдам вам Аллана? — существо зарябило сильнее, словно сотрясаясь от хохота. — Вы исполните свое обещание, а я — свое»

Нет!!!

Я не знала, что делать, что ответить Аллану. Поэтому представила, будто обнимаю его и говорю: потерпи, мы что-нибудь придумаем.

«Идите! С вами свяжутся».

Развернувшись, Эйдар потащил меня за собой. Вскоре мы снова нырнули в непроглядную тьму и шли через нее, пока не оказались в коридоре: справа пробивался слабый свет. Когда мы выбрались на поляну, мне показалось, что солнце не поднялось выше, ни на сантиметр.

— Мы были там долго, а здесь, кажется, и нескольких минут не прошло. Видишь? — я показала на тень дерева, пересекающую дорожку. — Я запомнила, она лежала точно так же.

— Междумирье, — кивнул Эйдар. — И безвременье. Я знаю. Пытался засечь время по часам, когда был в вашем мире. В коридоре стрелки останавливались, а стоило выйти — шли дальше. И снаружи тоже не проходило ни секунды. Либо время шло, но мы вернулись назад — в то мгновение, когда заходили в коридор.

— Почему ты согласился, Эйдар? — перебила я. — Ведь Аллан…

— Лиза, я не согласился, а сказал, что мы согласны. Замечаешь разницу? Нам нужно время.

— А ты уверен, что оно у нас есть? Может, нам прямо сегодня скажут, где будет прорыв?

— Может быть, — вздохнул он и повторил: — Может быть. Но Аллан несколько раз сказал тебе, что эта тварь врет. Что он имел в виду?

— Как что? — я присела на ствол поваленного дерева: после пережитого напряжения, когда оно стало понемногу отпускать, задрожали колени. — То, что его нам не отдадут.

— Это первое, что приходит в голову. Но вдруг что-то еще? Помнишь, что сказал Майкель? Возможно, наша сила может защитить мир лучше, чем все стражи сразу. Ликвидаторы преобразуют темную энергию так, чтобы заделать прорыв, но ткань все равно остается рыхлой и рвется.

— Да, — согласилась я. — У нас есть такое выражение «тришкин кафтан» — когда пытаешься что-то исправить, но этим ломаешь или портишь другое. Если на ветхую ткань ставишь заплату, рвется рядом с нею. Ты хочешь сказать, мы можем соединить свою силу с темной энергией так, что ткань станет для нее непроницаемой?

— Да. Я думаю, это оружие, которое может быть обоюдоострым. Все зависит от того, куда его направить.

— Но как же Аллан?

— Мы теперь знаем, где он. И сможем прийти за ним.

— Подожди, Эйдар, — испугалась я. — А что, если он убьет Аллана? Когда поймет, что его обманули?

— Он — тьма, Лиза. Сама тьма, которая принимала человеческий облик за счет поглощенных тел людей. И он только что сказал: благодаря своей силе мы неуязвимы для тьмы. Настолько, что нам не страшны прорывы. И Аллан наверняка такой же. Я не сомневаюсь. Спроси его. Может, он знает?

— Хорошо, — кивнула я. — Сейчас спрошу.

Глава 19

Аллан ответил не сразу — будто что-то мешало ему.

Да. Я как ты, Лиза.

— Спроси его обо мне, — попросил Эйдар.

Папа тоже. Только не может говорить, как мы.

— Это самое главное. Тьма не способна навредить ни нам с тобой, ни Аллану. И она не знает, что мы об этом знаем. Идем.

Он потащил меня за руку в сторону дома, но я уперлась.

— Подожди, Эйдар. Ты хочешь дождаться сигнала о прорыве, вылечить ткань мира, а потом вернуться за Алланом? А ты не думаешь, что тьма тогда спрячет его так, что мы не найдем уже никогда?

— Он сможет связаться с тобой и сказать, где его искать.

— А если это будет так далеко, что нам всей жизни не хватит, чтобы туда добраться?

Эйдар остановился и задумался.

— Ты хочешь вернуться за ним прямо сейчас? Но это безумие, Лиза. Тьма — это не существо, которое можно обойти. В междумирье она везде. Видит и знает все. А здесь за нами будут следить те, кто ей подчинились. И Аллана увел кто-то из них.

— Эйдар, ты же сам сказал, что мы неуязвимы. Соединяясь с темной энергией, наша сила превращается в то, против чего тьма бессильна. Это мы опасны для нее, а не она для нас.

— Тогда почему Аллан не может справиться с ней? Или он для этого слишком мал?

Треугольник…

Это слово было как прикосновение пушинки одуванчика.

— Треугольник? — повторила я, пытаясь понять, что бы это могло означать.

— Ну конечно! — Эйдар так сжал мои пальцы, что я пискнула от боли. — Извини. Это как тот треугольник, когда мы определяем координаты. Сила трех стражей замыкает контур. Каждый из нас по отдельности: ты, я, Аллан — мы неуязвимы для тьмы, но не более того. Вдвоем — можем усилить ее так, что стражи будут бессильны против нее. А втроем — наоборот, сможем победить ее. Смогли бы…

— Но это лишь твое предположение, Эйдар? — осторожно уточнила я, пытаясь высвободить руку.

— Да, но я не сомневаюсь, что оно верно. Ну… почти не сомневаюсь. По крайней мере, касательно того, что мы неуязвимы, даже если попадем туда, где ее концентрация максимальная, как в месте прорывов.

— Тогда идем!

Я повернулась и пошла обратно к колючим кустам. Чуть помедлив, Эйдар последовал за мной.

Когда мы оказались в коридоре, я растерялась. Тьма приказала нам свернуть в сторону в каком-то определенном месте. Но узнать его сейчас мы точно не смогли бы.

— Лиза?

Эйдар не успел остановиться и наткнулся на меня. Я бы упала, если бы он не подхватил меня и… не прижал к себе.

— Стой! — какая-то смутная мысль попыталась улизнуть, но я схватила ее за хвост. — Держи меня так. Крепче. Сейчас я позову Аллана.

Я представила, что мы с Эйдаром вдвоем обнимаем его, как будто он с нами. И что говорим с ним — просим подсказать дорогу к нему.

Треугольник…

Крохотная искорка вспыхнула в темноте. Я не видела ее, но знала, где она. Знала, что надо идти туда.

— Ты что-то видишь? — спросила я Эйдара, обнимая его за талию.

— Не вижу, а… там ведь огонек, да? — он показал рукой в ту сторону, где сияла искра Аллана.

— Идем туда. Только не отпускай меня. Это тоже треугольник. Аллан там.

Мы брели в слоистом мраке, крепко обнявшись. Похоже, тьма пыталась нас остановить. Если раньше под ногами мягко пружинило что-то напоминающее мох, то теперь там было болото — вязкое, чавкающее, засасывающее. Каждый шаг давался с трудом, но невидимая глазу искра придавала сил и решимости, как путеводная звезда. А еще — тепло руки, обнимающей меня.

И снова темнота рассеялась внезапно, будто разорванная налетевшим вихрем. Белесая мгла теперь напоминала штормовое море с клочьями пены на волнах. Никаких зыбких пейзажей, меняющих очертания, как облака в ветреный день. Это была плотная пелена, которая пыталась облепить, задушить — или хотя бы не пустить дальше. И снова в голову и в сердце бился черный страх, заливающий смертельной тоской, лишающий воли и разума.

Но Эйдар оказался прав. Как минимум в том, что тьма не могла остановить нас, не могла нам повредить. Да, с трудом, через силу, но мы двигались вперед, разрывая туман. Вперед — туда, где нас ждал Аллан.

Если мы найдем его, если заберем и вернем домой, вместе мы сможем справиться с тьмой.

Ну как справиться? Вряд ли ее возможно уничтожить, и просачиваться сквозь ткань пространства она все равно будет. Но если мы избавим мир от ее прорывов, сможем не бояться, что в любую минуту его захлестнет волна насилия или уничтожит стихия.

И, значит, стражи станут не нужны?

Так, а вот об этом сейчас точно не стоит думать.

Да, тьма не могла уничтожить нас физически, даже если бы бросила навстречу всю свою мощь. Но она обрушила на нас валы темных мыслей и чувств, среди которых животный ужас был далеко не самым страшным. Тьма всеми силами пыталась оторвать нас друг от друга, напоминая все неприятное с момента нашего знакомства, раздувая эти чувства, как огонь в печи. Обида и раздражение, доходящие до ярости и ненависти, — вот что кипело во мне. Наверняка и в Эйдаре тоже.

Кто знает, если бы не крохотная искорка за мутной пеленой, разглядеть которую можно было лишь особыми глазами души, мы уже вцепились бы друг другу в волосы. Треугольник силы отражал самые мощные натиски тьмы, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Еще немного, Лиза! — подбадривал меня Эйдар.

Мы шли, плотно соприкасаясь от плеч до лодыжек, обнимая друг друга за талии. Была ли в этом хоть какая-то доля эротики? Да, была. Неожиданно остро и ярко — но словно под плотным слоем других чувств. И я знала, что это обоюдно.

Не сейчас… потом…

Казалось, что мы бредем вот так, едва переставляя ноги, уже целую вечность. Вечность там, где вообще нет времени. И я боялась, что тьма все же спрятала Аллана от нас — так, что мы никогда его не найдем. За злостью нахлынуло не менее черное отчаяние, но тут за пеленой показался висящий в воздухе дом.

Я даже успела обрадоваться, но тут искра Аллана погасла. И сразу же туман, за которым прятался дом, стал таким плотным, что каждый шаг давался с трудом. Мы буквально протискивались сквозь вязкую массу, похожую на полупрозрачную глину. И страх — он стал еще сильнее.

— Треугольник распался, — Эйдар отпустил меня и отодвинулся в сторону. — И мы сразу придали тьме силы. Что с Алланом? Позови, Лиза!

Я звала его снова и снова, представляла, что обнимаю и глажу по волосам, но он не отзывался.

— Идем, — покачал головой Эйдар. — Но так, словно каждый сам по себе. Теперь предельно ясно, что тьме нужны мы с тобой, вдвоем. Без Аллана.

— Только бы он был жив! — я стиснула руки на груди.

— Прекрати! — рявкнул он. — Идем!

Вот теперь раздражение и злость работали на нас, отталкивая, не позволяя соединить нашу силу. Парадокс, но тьма, внушая нам недобрые чувства, вредила самой себе. Если бы мы не поняли этого и не разорвали связь, не смогли бы протиснуться через эту дрянь, которую приходилось продавливать собственным весом. Удивляло, как мы еще можем дышать, откуда берется воздух.

«Шаг, другой, до счастья далеко», — крутилось в голове из СерьГи, но при этом я все равно снова и снова звала Аллана.

Шаг за шагом — мы все же приближались к этой хибаре, наверняка сотканной из таких же сгустков тьмы. Казалось, что под ногами пустота, но нет — все то же густое месиво. Эйдар, физически более сильный, заметно опережал меня, но его помощь сейчас только повредила бы. Я подумала: в этом есть что-то символичное. Или мы втроем, или… вообще никак. А еще промелькнуло, кстати или нет, что я его жена… пусть даже только на бумаге.

Неужели тьма все-таки убила Аллана?

Нет, не может быть. Мы же неуязвимы. Наверно, просто не в состоянии ответить.

Дверь… это была не дверь, конечно, одна видимость. Стена — сплошной монолит. Чем-то она напоминала ту упругую мембрану, которая отделяла миры от коридора междумирья, когда портал был закрыт. Эйдар попытался проломить ее сходу, она отбросила его. Но когда я подошла и стала давить, навалившись, она начала понемногу прогибаться. Эйдар хотел помочь, но я так рыкнула на него, что он отскочил.

Еще чуть-чуть, еще… Так, она уже подалась. Давить, давить!

Я пыталась представить, что собираю в таран всю свою силу. В средневековое стенобитное бревно. Раз, еще раз!

Стена неожиданно разлезлась в клочья. Не удержавшись на ногах, я полетела вперед и чуть не упала на Аллана, лежащего на полу.

— Аллан! Аллан! — я трясла его за плечи, но он не отзывался.

— Он дышит, — Эйдар взял сына на руки. — Без сознания. Или это какой-то сон. Надо унести его отсюда.

— Но как? — я с трудом сдерживала слезы. — В тот раз нас туда и обратно вела тьма. Ей нужно было, чтобы мы вернулись. Сейчас — искра Аллана. А как обратно? Треугольника-то нет. Куда идти?

— Если только ментальный треугольник. Как мы всегда определяли координаты.

— Но нам же никто не ответит! Это под запретом.

— Но попробовать-то можно? Попытаюсь вызвать Майкеля. И ты зови его вместе со мной.

«Майкель! — звал Эйдар, а я поддерживала как могла. — Майкель, я знаю, ты слышишь нас. Ответь, это вопрос жизни и смерти. Мы с Лизой в междумирье. Мы нашли Аллана и забрали его. Нам нужен треугольник, чтобы определить направление и выйти в коридор. Майкель, ответь!»

Ничего. Только пульсирующий шум пространства и времени. И вдруг…

«Эйдар, я на связи. Снимайте направление».

Это было почти так же, как в центре, когда я определяла координаты истончений. Только теперь мне нужна была не точка, а луч. И я увидела его — тонкий, светящийся, как от лазерной указки.

«Есть. Спасибо, Майкель».

Ответа не последовало. Но он и так подставился, откликнувшись.

— Надеюсь, ему не слишком попадет за нарушение запрета?

Эйдар только покачал головой — и это было вовсе не отрицание. Я шла прямо по лучу, он с Алланом следом. Если до этого тьма пыталась не пустить нас, то теперь не выпускала. Это был ветер в лицо. Мощный, ураганный, зловонный ветер с песком и пылью, летящей в глаза. И снова мы брели шаг за шагом, из последних сил, задыхаясь, едва удерживаясь на ногах.

На границе белесой мути и черноты нас ждала призрачная фигура — на этот раз гигантская, как башня.

«Стойте! Если вы пересечете эту черту, мальчишка умрет! Оставьте его здесь. Идите одни. Сделайте то, что вам велено, и тогда получите его».

Не… верьте…

Едва ощутимо, почти неразличимо — как пыльца, просыпавшаяся на руку с крыла бабочки.

— Идем, Эйдар! Не слушай его!

Луч проходил сквозь адскую сущность и терялся в темноте. Я направилась прямо туда — через зыбкие очертания. Меня словно накрыло пылевой тучей, и я услышала странный гул, похожий на голоса сотен людей, говоривших одновременно. Мне даже показалось, что среди них затерялся женский, зовущий Эйдара и Аллана. А может, так и было.

Уже шагнув одной ногой в темноту, я обернулась, чтобы убедиться, идет ли Эйдар за мной, и испугалась, не увидев его. Но тут же вздохнула с облегчением, когда он появился из-за белесого вихря. И мгновенно обожгло еще более сильным страхом: что, если Аллан действительно умрет — и умрет по моей вине?

Нет, этого не может быть!

Я шла строго по лучу, и теперь с каждым шагом становилось легче. Наконец справа показался свет: мы вышли в коридор. И тут же наш путеводный луч погас. С трудом переведя дыхание, я повернулась к Эйдару.

— Как Аллан?

— Все так же, — устало ответил он. — Давай уже поскорее выйдем отсюда.

Глава 20

У меня была надежда — слабенькая, хрупкая, — что Аллан очнется, когда мы выйдем из коридора. Но этого не произошло.

Да, он был жив — и по-прежнему то ли без сознания, то ли в коме. Или в каком-то странном сне. Но я была уверена, что мне не показалось: «не верьте» долетело до меня из той темной глубины, в которую его погрузила тьма. Значит, он может связаться со мной. А вот могу ли я?

Я пыталась — но ничего не получалось. То ли он не слышал меня, то ли не мог ответить.

— Что мы будем делать? — спросила, когда мы подошли к реке.

— Для начала — вернемся домой, — резко ответил Эйдар. — И вот что, Лиза… Держись от меня подальше.

Я словно вернулась в самый первый день в этом мире. Это было так неожиданно, что я остановилась и захлопала глазами.

— Эйдар?

— Извини, — поморщился он. — Я в том смысле, что пока Аллан не очнется, мы не должны делать ничего объединяющего нашу силу. Потому что это на руку тьме.

— Ну так бы и говорил, — я вздохнула с облегчением. — Это понятно. Либо мы треугольник и против нее, либо вдвоем помогаем ей. Но вот что сделать, чтобы он очнулся? Мне кажется, он слышит нас. И даже смог сказать, что мы не должны верить тьме. Но потом я звала его, и он не смог ответить.

— Лиза… Боюсь, все очень скверно, — Эйдар остановился и перехватил Аллана поудобнее. — Ты же понимаешь, тьма не успокоится. Ей не удалось заставить нас работать на себя, значит, она сделает все, чтобы мы не победили ее. А победить ее мы можем только вместе с Алланом.

— Значит, он не должен очнуться, — я погладила медные кудряшки, как делала это совсем недавно мысленно. — Тьма не могла его убить, но как-то подействовала не него.

— Она не может, да, — кивнул Эйдар. — А вот человек — легко. Из тех, кто поддался ей. И я не знаю, кому можно доверять. Только самим себе, наверно. Да и это не точно.

— А как же Майкель? — напомнила я. — Он фактически спас нас. Если бы он не нарушил запрет, мы бы не вышли.

— Подожди! — Эйдар повернулся ко мне. — Майкель — техник. Он, как и Аллан, чувствует стражей. И насколько у человека открыты каналы. Именно так он передает знания. Мне кажется, тьма должна накладывать какой-то отпечаток на тех, кто ей служит. И Майкель может это прощупать.

— То есть он может узнать, кто предатель, а кто нет?

— Теоретически да. Но нам не нужны все. Только Оссим. Мне кажется, я знаю, что с Алланом. Ты точно уверена, что он звал тебя? Уже когда был без сознания?

— Да, — кивнула я. — Абсолютно.

— Я слышал об одном наблюдателе, который попал под прорыв, но выжил. Он был достаточно далеко от места, чтобы не разлететься на атомы, но все же слишком близко, чтобы его не зацепило. Рассказывали, что он вот так же лежал без сознания, но изредка с ним удавалось установить ментальную связь. Буквально на несколько слов.

— И что с ним случилось?

— Он умер, — сухо ответил Эйдар. — Дело не в этом. Удалось выяснить, что вокруг него что-то вроде энергетического кокона.

— Из темной энергии?

— Да. Она словно облепила его.

— А чем может помочь Оссим? — удивилась я. — Разорвать кокон?

— Да. Он не зря главный координатор. У него есть способности и наблюдателя, и ликвидатора. Это редкость.

— Но… если тот человек умер, значит, не получилось?

— Получилось. Но воздействие оказалось слишком сильным. Кокон пробило, при этом задело и его.

— Аллан — он же совсем маленький! — мне стало дурно от мысли, что попытка спасти может убить его.

— Лиза, другого выхода нет. Либо Оссим сделает это, либо Аллан так и останется в коконе. Пока не умрет от истощения или болезни.

— О господи! — застонала я. — А если Оссим предатель? Он же специально убьет Аллана — чтобы помочь тьме.

— Вот для этого нам и нужен Майкель. Сейчас ты поедешь с водителем в город. В центр. Внутрь не заходи. Дождешься, когда кто-то выйдет, и попросишь позвать его.

— А ты?

— А я останусь с Алланом. Без присмотра его не оставлю. Даже с нянькой. Еще неизвестно, правда ли то, что она нам говорила. О том, как пропал Аллан. Расскажешь Майкелю обо всем.

— Хорошо, — нехотя согласилась я, потому что предпочла бы остаться.

Ждать в саду центра пришлось долго. Дождь хоть и прекратился, погода стояла сырая, промозглая — как будто не конец лета, а конец осени. Отдыхать координаторы предпочитали внутри, а не в саду. Наконец дверь открылась, вышел мужчина, которого я видела на общем собрании. Он тоже был новеньким, как и я. Оссим называл его имя — вспомнить бы! Ну да, конечно!

— Гонт, — позвала я. — Ты не мог бы передать Майкелю, что его ждет в саду Елизавета?

— А почему не вызовешь ментально? — удивился он, но тут же вспомнил: — Ах, да, Елизавета. Ты же помощница Эйдара, так? А вам запрещено использовать ментальную связь. Хорошо, сейчас.

Заходить внутрь Гонт не стал, обратился к Майкелю мысленно. Я даже услышала, хотя и не очень отчетливо. Не прошло и пары минут, как тот появился на пороге.

— Лиза? — обрадовался Майкель. — Все в порядке?

Я только покачала головой. Наверно, Гонту очень хотелось узнать, в чем дело, но Майкель взял меня под локоть и повел в дальний конец сада, к скамейке, где я сидела в первый рабочий день.

— Значит, ты хочешь, чтобы я проверил Оссима? — задумался он, выслушав меня. — Эйдар прав, прямое соприкосновение с тьмой действительно забивает каналы. Именно поэтому ликвидаторы не работают долго. Но Оссим не был ликвидатором. Если его каналы забиты, значит, он сам впустил тьму в себя. Хорошо, Лиза, я попробую. Главное — чтобы он не почувствовал этого.

* * *

Майкель отправил меня домой, пообещав приехать вечером. Чтобы прощупать Оссима, ему нужно было остаться с ним наедине, а для этого придумать какой-то предлог.

— Сегодня подозрительно тихий день, — сказал он на прощание. — Уже перевалило за полдень, а еще не было ни одной тревоги. Ни в одной сфере. Подозрительно. Такое чувство, что тьма копит силы на мощный прорыв. Если ваше предположение о сложении сил верно, вам с Эйдаром нужно держаться друг от друга подальше.

— Поэтому он и отправил меня сюда, а сам остался с Алланом, — кивнула я. — Боюсь, сейчас нельзя доверять никому.

— Спасибо, что доверяете мне, — усмехнулся Майкель.

— Только потому, что ты вывел нас из междумирья. Будь ты на стороне тьмы, вряд ли сделал бы это.

— Если ваш вызов и мой ответ услышал кто-то еще и доложит руководству… Боюсь, это будет мой последний рабочий день. Если не хуже. Все зависит от того, на чьей стороне Оссим. Поэтому я сам кровно заинтересован в том, чтобы это выяснить. Ждите меня к ужину.

Вернувшись домой, я спросила Пакстона, где Эйдар.

— В детской, с Алланом, — ответил он. — Елизавета, прошу прощения за дерзость, но я все же хотел бы спросить, почему Эйдар запретил вызывать врача.

— Врач не поможет, — я не знала, как объяснить, и сказала прямо: — Это… тьма.

— Бедный малыш! — Пакстон прижал руки к щекам, и это выглядело бы комично, если все не было бы так серьезно. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Мы надеемся, что можно. Но точно пока не знаем.

Мне очень хотелось пойти в детскую, но я понимала, что лучше этого не делать. Если Аллан действительно в коконе темной энергии, любое случайное соединение нашей с Эйдаром силы могло сделать эту оболочку еще более прочной. Но мы даже не знали, так ли это. Определить точно мог Оссим, а чтобы рассказать ему, нужна была уверенность, на нашей ли он стороне. Все зависело от того, что скажет Майкель.

Он действительно приехал к ужину, когда мы с Эйдаром уже сидели за столом, стараясь держать максимальную дистанцию. Не в буквальном смысле, а отгородившись друг от друга, и ментально, и эмоционально.

— Я не стал ничего придумывать, — сев за стол Майкель, расправил салфетку. — Зашел к нему и сказал, что меня беспокоят его каналы. Что человеку, постоянно находящемуся в контакте с темной энергией, надо проверять их чаще. Он не стал возражать. Я усыпил его, прошел по ментальным линиям. Все чисто — насколько это вообще возможно при его должности. Но рассказывать ему про Аллана не стал, сделайте это сами.

— Уф! — шумно выдохнул Эйдар. — Уже проще.

— Не намного, — возразила я. — Ты сам сказал, что тот человек погиб.

— Не начинай, — попросил он. — Я знаю. Если ты повторишь это еще двадцать раз, все равно ничего не изменится. Если он действительно в коконе, придется рискнуть.

— Если хотите, я вызову его прямо сейчас и попрошу приехать, — предложил Майкель. — Кстати, ни одной тревоги сегодня так и не было. Ни в одном из миров.

Мы переглянулись, и Эйдар кивнул:

— Да, пожалуйста, вызови.

«Оссим, — позвал Майкель, и мы с Эйдаром подстроились, чтобы слышать их разговор. — Я в доме Эйдара и Елизаветы. Ты мог бы приехать сюда?»

«Я так и подумал, что твой интерес к моим каналам не случайность», — ответил Оссим после довольно долгого молчания.

«Я не стал бы беспокоить тебя по пустяками. Приедешь — поймешь сам, насколько это важно».

«Хорошо. Ждите».

— Легко сказать — ждите, — вздохнул Эйдар. — Сейчас все зависит от него. Не только жизнь Аллана. Жизнь всего нашего мира.

— А ты не думал, Эйдар, чем будут заниматься стражи, если вдруг станут не нужны? — Майкель потер подбородок. — Их, конечно, не так много, как, к примеру, солдат или торговцев, но все равно это сотни людей, которые больше ничего не умеют.

— Он будет выращивать в огороде капусту, — поддела я.

— Что выращивать? — не понял Майкель.

— Овощ. Похож на сотту, только побольше. Это он так сказал, когда я спросила, чем бы он занимался, если бы не смог найти жену и стать координатором.

— Я лучше буду выращивать капусту, — Эйдар дернул уголком рта. — Зная при этом, что миру не грозит ничего, кроме человеческой глупости.

Мы разговаривали ни о чем, изнывая в ожидании. Есть никому не хотелось, и официант унес блюда почти нетронутыми. Наконец из коридора донеслись шаги, и Пакстон объявил, остановившись на пороге:

— Господин Оссим.

— Приветствую! — Оссим обошел его и присел к столу. — Что такого срочного и важного стряслось? Признайся, Майкель, ты ведь поэтому проверял мои каналы? Чтобы выяснить, не продался ли я тьме?

— Можно не продаться, а поддаться, — поправил тот. — Но в целом верно.

— Аллан был в междумирье, — начал Эйдар. — Мы с Елизаветой смогли связаться с ним. Еще до того, как ты запретил нам пользоваться ментальной связью. Но в наш разговор вмешалась тьма. Она вбирает в себя тела и энергию тех, кто попал в место прорыва, и использует для воплощения. И может в этом облике общаться ментально. Нам пришлось выйти в коридор и дальше — чтобы забрать Аллана. И нам это удалось. Но…

— Он без сознания, — подхватила я, когда Эйдар запнулся. — Эйдар предположил, что это энергетический кокон.

— Вот как? — Оссим пристально посмотрел на меня. — Зачем тьме Аллан? Вы ведь знаете, не так ли?

— Да, — кивнула я. — Ты был прав, когда отстранил нас от работы. У нас с Эйдаром особые способности. Не такие, как у других стражей. И у Аллана тоже. Мы неуязвимы для тьмы. Каждый из нас троих. Составив треугольник, мы можем своей силой изменить силу тьмы так, что неуязвимым станет весь мир. Но вдвоем, без Аллана, мы, наоборот, увеличиваем ее мощь. Мы нужны тьме, но только без него.

Лиза!!!

Это было похоже на порыв ледяного ветра, распахнувшего окно.

Замерев на секунду, я вскочила, выбежала из столовой и понеслась к детской.

Глава 21

Какие же мы идиоты, промелькнуло в голове, как же мы оставили его одного! Ведь сами говорили, что доверять нельзя никому. Ну да, Эйдар закрыл дверь детской и ключ забрал с собой, но Изелла ведь может попасть к нему из свой комнаты!

Черт, у меня же нет ключа!

Дверь в комнату Изеллы была не заперта, а другая, ведущая из нее в детскую, — распахнута настежь. Я влетела туда и увидела, что няня пытается задушить Аллана подушкой. Скорость и ярость придали мне сил. Удар в лицо получился такой, что Изелла отлетела в сторону, впечаталась в стену и сползла на пол.

Я росла в неблагополучном районе, и драться в детстве приходилось часто. У этих драк, порою очень жестоких, был главный принцип: бей первым и так, чтобы враг уже не встал. Не насмерть, конечно, но чтобы очухался далеко не сразу. Это было давно, и все же руки и ноги ничего не забыли. После нескольких ударов Изелла скрючилась на полу, захлебываясь кровавыми соплями, и затихла.

Аллан дышал. Я представила, что трясу его за плечи и зову, надрываясь во всю глотку.

Лиза… спасибо…

Тихо-тихо, как перышком по щеке.

Я выдохнула и стекла на пол рядом с кроватью. Щелкнул замок, дверь распахнулась, в детскую влетел Эйдар, за ним Майкель и Оссим.

— Все в порядке. Эта тварь пыталась его задушить, — я дернула подбородком в сторону Изеллы. — Подушкой. Чтобы следов не осталось. Все подумали бы, что он просто умер. Хорошо, что он смог меня позвать.

— Ментально? — удивился Оссим.

— Нет. Это какая-то другая связь, не ментальная. Скорее, чувственная. Не знаю, как объяснить. Сейчас покажу.

Я представила, что касаюсь его руки и прошу расстегнуть верхнюю пуговицу сюртука.

— Удивительно, — пробормотал он, послушно расстегивая пуговицу. — Это было похоже… даже не знаю, как будто вошел с холода в тепло. Как ты это делаешь?

— Так меня позвал Аллан, чтобы не услышала тьма. И я смогла ответить. Я не знаю, можем ли мы с ним так передавать сообщения всем или только стражам. Но ни у Эйдара, ни у Майкеля ничего подобного не получилось.

Майкель тем временем вышел, но тут же вернулся с двумя крепкими парнями, которые подхватили Изеллу под руки и вывели в коридор.

— Я прослежу, чтобы ее отвезли куда надо, и вернусь, — сказал он уже на пороге.

Оссим сел на край кровати и начал медленно обводить руками тело Аллана, с ног до головы. Лицо его стало жестким, словно армированным, и таким холодным, что мне показалось, будто на лбу проступил иней.

— Да, — тяжело вздохнул он, закончив. — Это кокон темной энергии. Очень крепкий и плотный. Я знаю, как можно пробить его, но никогда этого не делал.

— А тот наблюдатель? — спросила я. — Эйдар рассказывал мне, и я подумала…

— Что его пытался спасти я? Нет. Это был Феатор. Главный координатор, который занимал этот пост до меня. Его уже нет на свете. Да, это очень опасно, Елизавета. Тем более с маленьким ребенком. Но другого выхода нет.

— А если попытаться как-то договориться с тьмой?

— Отдать ей наш мир в обмен на Аллана? — Оссим усмехнулся с горечью. — Точнее, все миры, потому что на нашем она не остановится, будет захватывать один за другим. Тьма — это хаос. Ей не нужен свет, не нужен разум. Не нужна любовь. Сначала люди уничтожат себя, а потом дело закончит стихия.

— Значит, сейчас все зависит от тебя, Оссим, — Эйдар подошел к окну и остановился, глядя в сад. — Если Аллан придет в себя, мы втроем сможем защитить миры от тьмы. Зло, конечно, никуда не денется, но оно не будет расти, как плесень на подкормке темной силы. Прошу тебя, Оссим… — его голос дрогнул, — будь осторожен. Предельно осторожен.

— Мог бы и не просить, — буркнул тот. — Нужно положить его на что-то ровное и твердое. Там, где можно полностью погасить свет. Чтобы была полная темнота. И тишина. Вот что, лучше отвезем его в центр.

Эйдар взял Аллана на руки, и мы вышли в сад. Водитель подогнал паромобиль к крыльцу и помог нам забраться. Оссим уехал на своей повозке, причем умудрился обогнать нас.

«Эйдар, Елизавета, запрет на ваше ментальное общение снят, — прилетело от Оссима, когда мы уже подъезжали. — Но все же постарайтесь по возможности от него воздержаться, чтобы никоим образом не складывать свою силу».

Нас ждали в том зале, где проходило общее собрание координаторов. Только теперь рядом с помостом стоял большой стол, на который Эйдар положил Аллана.

«Сядьте и молчите. Мне нужна полная тишина».

Когда мы сели, свет погас. Время шло, тишина давила — только дыхание пространства пульсировало в ушах. Иногда мне казалось, что в темноте проскакивают крохотные бледные искры. Хотелось позвать Аллана, успокоить его, подбодрить, но я боялась помешать Оссиму.

Только бы получилось, повторяла я раз за разом. Пожалуйста, пусть у него получится. Он не может умереть, он же еще совсем малыш. Необычный малыш, необыкновенный. Он так нужен этому миру. Всем мирам! И нам тоже очень нужен — Эйдару и мне.

Вдруг будто что-то треснуло. Это был не звук, а некое странное ощущение, словно пробежавшее с кровью по моим сосудам, от сердца до кончиков пальцев на руках и ногах.

— Папа! Лиза!

— Аллан! — я вскочила со стула.

Запрет? Да черт с ним, с запретом!

Вспыхнул свет. Аллан сидел на столе и удивленно озирался по сторонам. Оссим стоял рядом, улыбаясь довольно и устало. Эйдар обогнал меня, подскочил к столу и крепко обнял Аллана. А я обняла их обоих.

* * *

Оссим с нами не поехал, но пообещал заглянуть с утра.

— Вам всем надо как следует отдохнуть, — сказал он, провожая нас до паромобиля. — Только не оставляйте Аллана одного. В вашем доме может быть опасным любой.

— Ключники? — нахмурился Эйдар. — Ты думаешь?..

— Я не могу утверждать наверняка, но подозреваю, что они более уязвимы перед тьмой, чем стражи или обычные люди. Именно по своей двойственности.

— Изелла тоже из них? — я поправила свесившуюся ногу Аллана. Он заснул на руках отца — но это был самый обыкновенный сон уставшего ребенка.

— Конечно, — кивнул Оссим. — В домах стражей вся прислуга — ключники.

— Их так много?

— Намного больше, чем стражей.

Я вспомнила слова Эйдара, сказанные Ойгену: о том, что он не доверяет ключникам. Интересно, почему? У него были какие-то основания? Или просто что-то чувствовал?

— И вот еще что, — Оссим посмотрел сначала на Эйдара, потом на меня, — постарайтесь держаться втроем. Вдвоем вы опасны для нас, втроем — наоборот, для тьмы. Майкель, наверно, сказал вам, что сегодня не было ни одной тревоги. Это не к добру. Если неожиданно случится прорыв, вы должны быть вместе.

Майкель ждал нас дома. Доставив Изеллу в тюрьму, он вернулся и узнал, что мы уехали в координационный центр. Когда мы вошли в гостиную, вскочил с кресла, но увидел, что Аллан шевельнулся у Эйдара на руках, и вздохнул с облегчением.

— У Оссима получилось! Какое счастье!

— Да, — Эйдар осторожно положил Аллана на диван и сел рядом. — Теперь дело за малым: спасти мир.

— Не думаю, что тут уместна ирония, — поморщился Майкель. — Хочешь ты этого или нет, но вы избраны. Уж не знаю кем. Судьбой, жизнью. Или теми силами, которые управляют мирозданием. Вероятно, ваша встреча с Лизой не случайна. Я на связи с дежурными в центре. Если поступит сигнал тревоги, сразу извещу вас. Но, учитывая обстановку, прорыв может быть внезапным, в любую минуту.

— Оссим предупредил нас, что мы втроем должны постоянно находиться вместе, — я остановилась у камина, согревая замерзшие руки: похоже, лето ушло окончательно.

— Он прав. Я еду домой, а вы ложитесь спать. Это был очень длинный и очень трудный день.

Майкель вышел, и Эйдар посмотрел на меня.

— Давай отнесем Аллана в детскую. Я лягу там на диванчике, а ты в комнате Изеллы.

Мне совершенно не хотелось спать на кровати Изеллы, а диванчик в детской был таким маленьким, что даже я поместилась бы на нем, лишь поджав ноги.

— Не лучший вариант, — возразила я. — У меня в спальне широкая кровать. Ляжем по краям, а Аллана положим посередине.

Если он и был шокирован, виду не подал.

— Ну можно и так, — сказал, подумав, и снова взял на руки недовольно заворчавшего Аллана.

В моей комнате Эйдар раздел его, а я откинула покрывало и одеяло на кровати. Едва рыжая копна волос коснулась подушки, Аллан свернулся клубочком — как маленький зверек. Я укрыла его и погасила свет, оставив лишь тусклый ночник.

— Ложись, Лиза, — Эйдар коснулся моей руки. — Я выйду пока.

Быстро сполоснув лицо, я разделась и легла. Аллан тут же подполз ближе, и я обняла его. Это было так странно — обнимать спящего ребенка, доверчиво прильнувшего к моему плечу. Странно — и необыкновенно. И так жаль, что это не мой ребенок. Не я родила его от любимого мужчины, не я выкормила соками своего тела. Но я могла хоть немного заменить ему мать.

А еще… я поняла это сегодня. Еще я люблю его отца. Да-да, вот этого типа с несносным характером, резкого и вспыльчивого, с ядовитым языком и отвратительными манерами. Того, с кем мы связаны самым необычным образом, далеким от любовной связи.

Интересно, а если бы между нами были взаимные чувства, как это повлияло бы на нашу особую силу? Сделало бы ее больше? Или, наоборот, пригасило? А может, и никак не повлияло бы. Что толку гадать?

Вернувшись в спальню, Эйдар закрыл дверь, разделся и лег на самый край кровати. Я честно пыталась смотреть в сторону, но глаза не слушались и косились. Впрочем, ничего особо интересного я не увидела. Нижнее белье, которое носили мужчины этого мира, оставляли мало простора для фантазии: длинные белые подштанники, не слишком свободные, но и не облегающие, и такая же белая рубашка с длинным рукавом.

— Спокойной ночи, Лиза, — пробормотал он, завернувшись в свое одеяло едва ли не с головой.

Еле слышно тикали часы на каминной полке, потрескивали, догорая, поленья. Несмотря на адскую усталость, мне было никак не уснуть. Может, потому, что Эйдар лежал рядом? Он тоже не спал, хотя старательно притворялся спящим. Потом спросил тихо, чтобы не разбудить Аллана:

— Не уснуть?

— Нет, — ответила я. — И тебе?

Он нашел в темноте мою руку, сжал пальцы.

— Спасибо, Лиза. Если бы не ты…

— Если бы не я, ничего этого не было бы. Все началось, когда я попала сюда и стала твоей помощницей.

— Нет, — возразил Эйдар. — Ты же слышала, что сказал Майкель? Наверняка наша встреча не случайна. Ты должна была попасть сюда. Чтобы мы избавили мир от тьмы. Или хотя бы попытались.

Его пальцы перебрались к моему запястью, легко поглаживая, скользнули под рукав рубашки, поднялись к сгибу локтя. Сердце выбивало дробь, которая эхом отзывалась во всем теле: в висках и в горле, в солнечном сплетении и… в самом низу живота.

— Не надо, — попросила я шепотом.

— Тебе… неприятно? — его рука замерла.

— Приятно. Очень. Но… Аллан…

Пальцы выбрались из-под рукава, коснулись щеки, чуть задержались на губах и… исчезли.

— Спи, Лиза. Все будет… хорошо.

Все будет, повторила я про себя, с улыбкой проваливаясь в дремоту.

Глава 22

По фабуле это было обычное семейное утро: муж и жена просыпаются в одной постели, между ними ребенок. Сюжет радикально отличался от стандартного: и супруги только на бумаге, и ребенок не общий. Все мышцы и суставы ныли так, словно отпахала несколько часов в спортзале после долгого перерыва. Настроение соответствовало. Будущее терялось во мраке, а коротенький эпизод перед сном показался… ну да, началом этого самого сна.

А может, и правда приснилось?

Похоже, Эйдар тоже думал об этом, потому что косился на меня со странной смесью раздражения и недоумения. И буркнул угрюмо, заметив, что я проснулась:

— Доброе утро.

— Условно доброе, — в том же тоне ответила я.

Завозился Аллан, открыл глаза, захлопал ресницами.

— Лиза? Папа?

— Ты помнишь, что с тобой было? — я поцеловала его в макушку.

— Да, — кивнул Аллан, — помню.

— Расскажи, — попросил Эйдар, тоже поцеловав его. — Кто увел тебя в лес?

— Тогда приехало много людей, они что-то делали, я хотел посмотреть. Изелла разрешила. А потом тот дядя сказал, что вы с Лизой меня ждете и что он меня отведет.

— А ведь я сколько раз говорил, что никуда нельзя ходить с чужими, — Эйдар укоризненно покачал головой. — Никогда, ни с кем.

— Но это же не чужой, — Аллан обиженно оттопырил губу. — Я не знаю, как его зовут, но это тот, кто приносит еду с кухни.

— Юнтор! Проклятье! Похоже, Оссим прав: все ключники сейчас опасны.

— И как нас не отравили еще вчера, за ужином? — вздохнула я.

— Лиза, головой подумай! — рассердился Эйдар. — Мы с тобой нужны тьме, а Аллан нет. Его увели только для того, чтобы переманить нас на ту сторону. Вернее, заставить — в обмен на него. Хотя, конечно, мы бы его больше не увидели в любом случае. Поэтому сейчас они будут делать все, чтобы… — он покосился на Аллана, слушающего нас с открытым ртом, и оборвал фразу на полуслове. — Что было дальше, Аллан?

— Он повел меня через лес к тому месту, где вход в другой мир. Мы вошли в коридор, там было темно. Он вел меня за руку, долго. А потом снова стало светло. Это был какой-то лес, только странный, потому что деревья все время становились другими. И там был дом. Он привел меня туда и оставил. А потом пришел другой.

— Тот, о котором ты говорил нам? Мужчина с темными волосами?

— Да. Но я потом уже понял, что это не человек. Он тоже все время менялся. Как деревья. У него было разное лицо. То старое, то молодое. И он ничего не говорил, просто был там. Но я почему-то знал, что он хочет вас обмануть. И что вы не должны делать того, что он попросит. Я хотел передать это… ну как вы это делали, мыслями. Но боялся, что он снова услышит. А потом как будто кто-то подсказал, что надо позвать Лизу. Но не так, а по-другому. Просто представить, что зову ее. И представить, что дотрагиваюсь до нее. И у меня получилось. А с тобой, папа, нет. Ты почему-то так не умеешь. Хотя ты такой же, как мы с ней. Не такой, как другие.

— И это тебе тоже кто-то подсказал? — Эйдар погладил его по кудряшкам.

— Да, наверно. Но это не как голос. Я просто это откуда-то узнал. Сначала не знал, а потом стал знать. А потом стена у дома упала, и я увидел вас. Но вы ушли. И я испугался, что вы ему поверили.

— Тогда мы просто не знали, что делать, Аллан, — попыталась объяснить я. — Хотели победить тьму и вернуться за тобой.

— Да, — кивнул он со всей серьезностью. — Это я тоже как-то узнал. И то, что мы можем это сделать только вместе. Треугольником.

— Мы уже вышли обратно в наш мир, — продолжил Эйдар. — Но Лиза сказала, что тьма может спрятать тебя. Так далеко, что уже никто не найдет. И мы решили вернуться. Но не прошли бы через тьму без тебя.

— Я же ничего не делал, — удивился Аллан. — Просто знал, что вы идете туда, где я. А потом он пришел. Тьма. И что-то случилось. Не знаю что. Я не мог пошевелиться. И даже открыть глаза. Но почему-то знал, что происходит. Как будто видел откуда-то с другой стороны. Знал, что вы пришли, что забрали меня. И что он пытался вас остановить. Говорил, что я умру, если вы унесете меня. Но это не правда, он не может меня убить, я это тоже знаю. Ой, мне надо в туалет.

Он сполз с кровати и убежал. Эйдар сел и посмотрел на меня.

— Интересно, кто подсказывал ему все это?

— Если есть тьма, должен быть и свет, — я пожала плечами. — Что будем делать? Здесь Аллан в опасности.

— Вот что, Лиза, — он встал и натянул брюки. — Сейчас я заберу его в детскую и соберу вещи. А ты одевайся, возьми все, что тебе нужно, и приходи. Поедем туда, где нет ключников.

— В центр?

— Да. Думаю, нам разрешат пожить какое-то время там. В какой-нибудь из комнат отдыха. Вряд ли это продлится долго.

— Знаешь, это как перед грозой. Тучи собираются, собираются. Душно, тяжело дышать. И думаешь: ну скорее бы уже.

— Да, — согласился он, взял мою руку и прикоснулся губами к самым кончикам пальцев. — Знаешь, вчера я, наверно, первый раз не думал о том, что ты похожа на Мелию. Даже не знаю, как сказать. Вдруг стало так, что ты… это ты. И я…

Договорить ему не дал шум спускаемой в туалете воды. Аллан вышел и заявил, что хочет есть.

— Нет, здесь мы завтракать не будем, — возразил Эйдар. — Сейчас быстро соберемся и поедем в другое место. Поживем немного там.

— Понимаю, — как-то очень по-взрослому посмотрел на него Аллан. — Здесь опасно, да?

— Да, Аллан, — так же по-взрослому, со всей откровенностью, ответил Эйдар. — Очень опасно. Но я надеюсь, что это скоро закончится.

* * *

К моему удивлению, конюх подогнал к крыльцу маленькую крытую повозку, запряженную гнедой лошадкой. Впрочем, удивляться не имело смысла. Водитель паромобиля был ключником, как и остальные слуги. Не факт, что он привез бы нас туда, куда надо. Я прекрасно понимала, что сами по себе большинство из них обыкновенные люди, не подлецы, не предатели. Но их двойственная природа делала их уязвимыми и внушаемыми.

Эйдар сам сел на козлы, а мы с Алланом еле-еле поместились внутри. Две большие сумки, что-то среднее между сундуком и саквояжем, пристроили сзади. Всю дорогу я вздрагивала от каждого резкого звука или когда что-то менялось в ходе лошади: он становился более быстрым или замедлялся. Нам могли устроить засаду или догнать. Это тьма была не в состоянии убить нас, а люди — запросто.

К счастью, все обошлось, но эта поездка наверняка стоила мне нескольких седых волос.

Поскольку наши ментальные разговоры вполне могли слушать, Эйдар уже на въезде в город связался с Майкелем, сказал, что мы едем «ты знаешь куда», и попросил передать это «ты знаешь кому». Конечно, тьма могла подслушать и эти разговоры, но так мы выиграли время.

В координационном центре нас уже ждали. В одну из комнат отдыха поставили рядом две кушетки, на которых мы кое-как могли поместиться втроем. Осталось еще место для маленького столика и одного стула. И угол, куда мы поставили сумки. Вот уж точно, в тюремной камере больше места. Еду стражи обычно приносили из дома, а если приходилось оставаться надолго, заказывали из ближайшего ресторана — того, где мы с Эйдаром обедали в первый день. Оттуда же должны были привозить и для нас.

Хуже всего было то, что нам приходилось молчать, чтобы не мешать работе координаторов. И если для нас с Эйдаром такое общение уже стало привычным, то Аллану оно давалось очень нелегко. К тому же он часто забывал об этом. Приходилось следить за ним и прерывать жестом, едва открывал рот.

«Мне скучно!» — ныл Аллан, и меня изводила эта невозможность хоть чем-то ему помочь.

Для живого, подвижного ребенка сидеть без дела в тесноте и полумраке было мукой. Всякие детсадовские игры вроде ладушек, пальчиков и прочей ерунды не спасали. Прогулки по коридорам тоже. Эйдар пытался рассказывать нам какие-то истории, но ментальная связь не слишком годилась для этого.

«Господи, ну скорее бы!» — я ныла не хуже Аллана.

Время словно остановилось. От безделья, помноженного на тревогу, изнывали не только мы, но и все остальные. Происходило что-то странное — если не сказать страшное. Мы провели в центре уже четыре дня. Плюс день до того. Пять дней — и ни единой тревоги. Не то что прорывов, даже истончений. Ни в одном из трех миров. Одновременно техническая служба, которая отслеживала уровень темной энергии, фиксировала ее постоянный и сильный рост. Она просачивалась сквозь ткань мира, как через марлю. При этом ликвидаторы не могли собрать ее из-за низкой концентрации. Ничего не получалось и у нас втроем. Нам просто не с чем было соединить свою силу.

«Может, тьма поменяла тактику? — предположила я. — Не разрывать ткань, а вот так просачиваться, пока не зальет полностью?»

«Может, — с мрачным видом ответил Оссим, зашедший нас навестить. — И это было бы хуже всего. Потому что тут мы бессильны. И вы, видимо, тоже».

Однако уже на следующий день оказалось, что все еще хуже, чем мы думали. Потому что ткань мира истончилась везде, во всех мирах. Не так, как раньше, в одном или нескольких местах, а по-настоящему везде: она вся стала чуть-чуть тоньше. Так немного, что это изменение заметили едва ли не случайно. Само по себе оно не было опасным. Тревогу класса А объявляли, когда минимальное истончение оказывалось примерно в пять раз больше.

«Если этот процесс продолжится, его скорость, скорее всего, будет расти, — предположил Эйдар. — Темная энергия, просачиваясь, разрушает ткань. И тогда рванет везде сразу».

«Я вообще не могу себе этого представить», — пожаловалась я.

«Лиза, тебе, наверно, кажется, что миры отделены от междумирья какой-то оболочкой?»

«А разве нет?»

«Конечно, нет. Как бы тебе объяснить?» — он в задумчивости потер подбородок.

«Может, это как вода?» — подсказал Аллан.

«Вода? — удивленно посмотрел на него Эйдар. — А ведь верно, похоже. Молодец! В океане теплые и холодные течения почти не смешиваются из-за разной плотности воды, хотя между ними нет никакой материальной преграды. Но поскольку у холодной воды плотность выше, она все же понемногу продавливает теплую. Точно так же и у миров нет материальных границ. Они бесконечны в пространстве, но изолированы друг от друга во времени. Через портал можно выйти, но нельзя войти в другой мир, если переход закрыт. Междумирье — это на самом деле межвременье».

«Теперь я окончательно запуталась, — мне показалось, что голова сейчас лопнет. — А как же тогда энергия из межвременья истончает ткань пространства, которое бесконечно?»

«А на этот вопрос, Лиза, тебе не ответит никто, — вмешался в разговор Оссим, который слушал его из своей комнаты. — Остановись на том, что пространство и время тесно связаны между собой. Прорывая время, темная энергия одновременно прорывает и пространство. Подождите… — он замолчал, а потом заговорил снова: — Мне сейчас сообщили, что ткань истончается быстрее, чем мы думали. За эту ночь — как за все предыдущие дни. Боюсь, времени осталось совсем немного».

«Подождите! — у меня заледенело внутри. — Но ведь это же значит… если прорыв произойдет одновременно везде, то все люди в этом мире погибнут!»

И тут же словно подуло холодным ветром:

Да… кроме нас троих…

Глава 23

«Выходит, что так, — зрачки Эйдара расширились, и глаза стали почти черными. — Если только концентрация энергии не уменьшится за счет площади прорыва».

«Не думаю, — я покачала головой, вспомнив ту картинку, которую мне передал Аллан в междумирье: земля, покрытая ковром из мертвых человеческих тел. — Боюсь, ее мощность такова, что хватит на всех. В смысле, чтобы убить всех. Во всех мирах. И тогда останемся только мы втроем. Если, конечно, не найдется такие же, как мы. Но даже если нам удастся победить тьму, это уже не будет иметь никакого значения».

Разговоры о ядерной войне в нашем мире были обыденностью. И все сходились на том, что если после нее и останутся выжившие, они позавидуют мертвым. Вот так и здесь, сейчас.

«Неужели ничего нельзя сделать?» — Эйдар стиснул кулаки.

Можно…

Это был уже не ледяной вихрь, скорее, холодный порыв.

«Аллан, ты знаешь?» — я повернулась к нему, но он сердито сдвинул рыжие брови.

Лиза, говори со мной!

Я поняла: он не хотел, чтобы наш разговор слышал кто-то еще. Тот, кто может передать его тьме. А может, и она сама.

Двое могут ее впустить. Трое — убить.

Ну конечно же! Вот только как это сделать?

«Эйдар, нам надо выйти в сад. Или хотя бы подняться на первый этаж. Туда, где можно говорить вслух».

«Но Аллан…»

«Пусть останется здесь. Попроси Оссима присмотреть за ним. Или Майкеля».

«Хорошо, идем. Аллан, побудь тут, мы скоро вернемся».

Тот посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.

«Мне сейчас кажется, что у вас какие-то тайны от меня», — сказал Эйдар, когда мы поднимались по лестнице.

«Не тайны, — возразила я. — Просто ты не можешь нас слышать. Сейчас расскажу. Но, боюсь, тебе это не очень понравится».

«Серьезно? — он насмешливо вскинул брови. — Неужели что-то еще хуже, чем то, что все люди умрут? Нет. Даже если мы тоже умрем, хуже не будет».

— Так, ну хватит, — сказала я вслух, потому что мы уже поднялись на первый этаж и вышли на крыльцо. В сад выходить не стали: шел сильный дождь. — Слушай. Пока не рвануло везде сразу, мы должны устроить прорыв сами. Мы с тобой, вдвоем. Там, где нет людей. А как только в дыру полезут сущности, заделать ее, чтобы ткань больше не смогла прохудиться. Нигде.

— Звучит разумно, — подумав, ответил Эйдар. — В теории. А вот на практике все очень проблемно. И в первую очередь — как сделать так, чтобы Аллан сначала не мог присоединить свою силу к нашим, а потом вдруг сразу резко смог. Где он должен находиться?

— Эйдар, боюсь, у нас нет времени на размышления. В любой момент может начаться конец света. В самом буквальном смысле. У тебя есть другие предложения?

— Нет, — вздохнул он.

— Значит, надо брать Аллана и ехать туда, где никого нет. Если бы мы начали размышлять, как сделать то или это, мы бы его от тьмы не спасли.

«Оссим, поднимись наверх и возьми с собой Аллана», — сказав это мысленно, Эйдар снова заговорил вслух: — Мне кажется, Лиза, что у Аллана есть то, чего нет больше ни у кого. И у нас с тобой тоже. Прямая связь со светом.

— Я подумала об этом, когда он сказал, что ему словно кто-то подсказывал. Куда мы можем поехать?

— Пожалуй, к морю. К маяку, где пост наблюдателей.

— Случайно не там, где… погибла Мелия?

— Да.

И, казалось бы, сейчас все это уже не имело никакого значения — по сравнению с тем, что в песочных часах этого мира осталась лишь жалкая горстка песчинок. Но все равно по спине пробежали мурашки.

Наконец на крыльцо вышли Оссим с Алланом, и я повторила для них то же, что уже сказала Эйдару. И могла поклясться, что Аллан мне подмигнул — вернее, передал картинку: себя подмигивающего.

— Главная проблема — как сначала не допустить соединения силы Аллана с нашей, а потом, наоборот, сразу соединить.

— Если бы я спал… — наморщил лоб Аллан.

— Да, но после снотворных снадобий человек просыпается не сразу и долго остается заторможенным. Даже взрослый, а уж ребенок…

— Есть одно средство, — с сомнением сказал Оссим. — Если, конечно, удастся уговорить Майкеля.

— Черные иглы? — Эйдар побледнел. — Но это же…

— Опасно? Да, опасно. Но не опаснее, чем гибель мира.

— Что за черные иглы? — не поняла я.

— Иглы, пропитанные особым составом. Когда-то Вейгоро много воевал с соседями. У нас были солдаты, которые давали согласие на использование особого снадобья. Оно выключало разум и пробуждало дикую ярость. Эти солдаты не испытывали страха, не чувствовали боли и сражались, пока не кончалось действие препарата. А оно было длительным. Остановить их можно было лишь одним способом — воткнуть в руку черную иглу. Они мгновенно засыпали, а когда иглу вынимали, тут же пробуждались и снова готовы были идти в бой. Точно так же, усыпляюще, иглы действуют на любого человека. Опасность в том, что никто не знает, как в будущем это может повлиять на здоровье. Точнее, даже не как, а когда. Конечно, один раз не так страшно, но с детьми все непонятно.

— Вы должны это сделать! — твердо заявил Аллан.

— Это решать не тебе!, — возразил Эйдар.

— Нет, мне! — Аллан топнул ногой. — Раз от меня зависит, умрут все или нет.

Господи, подумала я со странной смесью изумления, восхищения и самого горького сожаления, ведь ему же всего четыре года, он ребенок. А ведет себя как взрослый. Что же с ним будет, когда он вырастет? Если, конечно, вырастет…

Оссим приподнял ладонь, прося тишины. И мы тоже услышали это сообщение — о том, что истончение ткани нарастает. Если оно продолжится такими темпами, уже к вечеру по всему миру будет тревога класса А. Или даже раньше.

* * *

Сначала Майкель отказался наотрез.

— Вы с ума сошли? Черные иглы ребенку⁈ Даже не думайте!

— Хорошо, — дернул уголком рта Эйдар. — Тогда все умрут. А мы останемся. Майкель, проклятье, это не шутки, так и будет. Возможно, уже сегодня. В крайнем случае завтра. Ты готов к смерти?

— Никто никогда не готов к смерти. Но если Аллан умрет, его смерть будет на моей совести.

— А если не умрет, то твоей совести не будет вообще, — не выдержала я. — Вместе с тобой. Делай!

Насупившись, Майкель ушел к себе и вскоре вернулся с двумя иглами, похожими на обычные швейные, только черные, с синим отливом.

— Держи, Лиза. Воткнешь одну. Вторая — на всякий случай. Если потеряется. Или понадобится повторить. Учти, войти она должна вертикально к коже. Глубоко, на половину длины.

— Это больно? — спросил Аллан, с любопытством разглядывая иглы.

— Больно, — поморщился Майкель. — Но ты сразу уснешь.

— Повозка готова, — стряхивая капли с плаща, на крыльцо поднялся Оссим. — Я сам запрягал. Никто не знает, кто на ней поедет и куда. До побережья недалеко, часа за два доберетесь. Осмотритесь, убедитесь, что никого нет, и тогда усыпите Аллана. И… да поможет вам свет!

Мы обняли по очереди его и Майкеля, закутались в плащи и побежали к ограде, где за воротами стояла все та же дежурная повозка.

— Вы хоть под крышей, — пробурчал Эйдар. — А мне мокнуть.

— Я все равно не знаю, куда ехать. И править не умею.

— Да ладно, Лиза, я так… поворчать. Даже если бы знала и умела, я не выгнал бы тебя под дождь. Как говорят у вас — с богом!

— Бог, свет — одно и то же. Я так думаю.

Мы с Алланом забрались внутрь, и повозка тронулась. Аллан прижался ко мне, я обняла его и поглаживала по волосам.

— Мне страшно, Лиза, — признался он с тяжелым вздохом. — Если у нас не получится, все люди умрут.

— Мне тоже страшно, малыш. Очень страшно.

Я не стала говорить, что страшно еще и за него. Даже если мы сможем победить тьму, как на него подействует яд черной иглы? Но это был единственный способ убрать его силу из треугольника. Когда в междумирье тьма окутала Аллана своим коконом, мы с Эйдаром сразу же сделали ее сильнее. Сейчас, втроем, мы смогли бы победить ее, но пока она не ворвалась в наш мир, концентрация темной энергии была слишком слабой. Мы не могли соединить свою силу с ней, чтобы преобразовать и укрепить ею ткань пространства. А чтобы разорвать ткань и впустить тьму, Аллан должен спать или быть без сознания.

Дождь припустил еще сильнее, ветер выл, как стая диких зверей. Повозка вздрагивала от порывов так, что я боялась, как бы она не опрокинулась. Мы уже отъехали далеко от города, вокруг тянулись унылые пустоши.

Может, не стоит забираться так далеко? Может, попробовать праямо здесь? Или все-таки еще слишком близко?

Не успела я подумать об этом, как в свист ветра, шум дождя и скрип колес вплелись посторонние звуки.

Топот копыт, и явно не одной лошади! Неужели погоня?

Открыв окно, я высунулась так далеко, как смогла, и посмотрела назад. Фигурки всадников, пока еще крохотные, быстро приближались. Видимо, Оссиму не удалось обмануть конюших. Кто-то сообразил, кому в такую погоду могла понадобиться повозка. А может, заметили, как мы выходили.

— Эйдар! — крикнула я. — Нас догоняют!

Он пришпорил лошадь, но преследователи не отставали. Расстояние между нами неуклонно сокращалось.

— Лиза, будем гнать, сколько получится. Надо отвести их подальше от жилья, чтобы никто не попал под прорыв случайно. А когда догонят, сразу втыкай Аллану иглу. Им нужен он, а не мы. И вряд ли живым.

Повозка мчалась, то и дело кренясь из стороны в сторону, но земля слишком раскисла от дождя, и колеса вязли в жидкой грязи.

— Лиза, Лиза! — Аллан дергал меня за плащ, рыдая в голос. — Я боюсь!

— Тише, тише, маленький, — я прижимала его к себе, пытаясь хоть немного успокоить. — Все будет хорошо.

Иглы, плотно обернутые обрывком ткани, лежали у меня в кармане платья. Я достала одну и зажала в ладони, держа наготове.

Все это напоминало бы кино — какой-нибудь вестерн, в котором ковбои или индейцы догоняют дилижанс. Напоминало бы — если бы не было такой ужасной реальностью. Чавканье копыт по грязи приближалось. Вот мимо окна промелькнула темная фигура, за ней другая, третья. Повозку резко тряхнуло — видимо, лошадь на бегу схватили под уздцы. Я услышала мужской голос, в ответ что-то крикнул Эйдар.

Мне показалось, что мы сейчас опрокинемся — так сильно повозка наклонилась вбок. Колеса с другой стороны наверняка оторвались от земли. Аллан закричал и вцепился в меня, а я инстинктивно подалась вправо, чтобы восстановить равновесие. Громко чавкнув, колеса встали обратно, повозка подпрыгнула и замерла. Дверь распахнулась.

— Выходи! — приказал мужчина в черной одежде.

Выбравшись, я взяла Аллана на руки и вытащила наружу. Встала, прикрывая его от ливня полой плаща, посмотрела вокруг.

Эйдара держали трое. Всего их было пятеро: еще один, похоже, главный, стоял поодаль. В сумрачной пелене дождя я не сразу поняла, кто это, а разглядев, едва не расхохоталась.

Тенмар⁈

Да, это правда было бы смешно, когда бы не было так… страшно.

Я посмотрела на Эйдара. Поймав мой взгляд, он едва заметно подмигнул. Я слегка кивнула и перехватила Аллана так, чтобы он полулежал на моем левом плече.

Ну же, господи, помоги!

— Вам ведь нужен он, да?

Получилось визгливо-истерично, но это было хорошо. Убедительно.

Прижимая Аллана к себе левой рукой, я подняла правую с зажатой в кулаке иглой. Со стороны могло показаться, что в ней нож.

— Вы его не получите!

Замахнувшись, я резким движением воткнула в плечо Аллана иглу — как будто всадила в бок лезвие. Вскрикнув, он обмяк, и я бросила его на землю, радуясь, что во сне ему не больно.

— Она его убила! — потрясенно сказал один из тех, кто держал Эйдара. — И это мать⁈

— Она не мать, — возразил Тенмар. — Забирайте его. Нам нужно привезти тело.

Вот этого-то я и боялась — что они захотят проверить, действительно ли Аллан мертв. Или забрать его с собой.

В отчаянье я снова посмотрела на Эйдара. Воспользовавшись всеобщим замешательством, он вырвался, подскочил ко мне и обхватил, как медведь.

— Лиза, давай! — заорал так, что заложило уши.

Я закрыла глаза и представила, как мы превращаемся в столб огня, уходящий в небо…

Глава 24

В последнюю секунду промелькнула страшная мысль.

А почему мы так уверены, что неуязвимы? Ведь это слова тьмы — разве можно ей верить?

Поздно, Лиза, поздно. Дело сделано.

Следом пробежала другая мысль, такая же мгновенная.

Интересно, а Мелия успела что-то почувствовать, когда попала под прорыв темной энергии?

Но судя по тому, что секунды продолжали сменять одна другую, мы все еще были живы. Хотя происходило что-то ужасное. В ушах стоял рев — страшный, безумный, с такими адскими басами, что сводило желудок. Грудь и горло тоже — я никак не могла нормально вдохнуть, только хватала открытым ртом крошечные порции воздуха. Сквозь зажмуренные веки пробивался нестерпимо яркий свет — именно так мне представлялся ядерный взрыв. Тело выкручивало невыносимой болью, но это была не физическая боль — что-то совсем другое, чему не находилось описания.

— Лиза! — перекрывая рев, крикнул Эйдар. — Игла!

Чуть приоткрыв дрожащие веки, я испугалась, что ослепну — так больно ударило по глазам. Свет этот перетекал от черного к белому через все цвета спектра. Тщетно пытаясь разглядеть что-то из-под ресниц, я нагнулась и на ощупь нашла руку Аллана.

Где же эта чертова игла? Я провела еще раз, от пальцев до плеча, и сообразила, что рука не та. Нашла другую и тут же нащупала металлический кончик. Пытаясь изобразить смертельный удар ножом, я не рассчитала силу и вонзила иглу слишком глубоко. Как же теперь ее вытащить?

Ногти соскальзывали, я никак не могла подцепить ее. Поэтому нагнулась и зажала конец передними зубами так крепко, что от верхнего откололся кусочек. Резко дернула головой — и вытащила!

— Лиза! Папа! — крикнул Аллан, и Эйдар подхватил его на руки.

Теперь мы снова были треугольником, сжавшимся в плотную, как черная дыра, раскаленную точку. Рев стал еще громче, хотя, казалось бы, куда уж больше. Он рвал уши изнутри, пробирался под череп и пытался расплющить мозг. Я подумала, что не только ослепну, но и оглохну. И сойду с ума. Если выживу, конечно.

Под веками пылало уже не так сильно, и я осторожно приоткрыла глаза. Свет стремительно гас, уступая место багровой ночи — как будто далеко, почти за горизонтом, стояло зарево. Внезапно стало холодно, кожу обожгло: с неба густо посыпались мелкие ледяные кристаллы. Аллан задрожал, и мы с Эйдаром укутали его полами плащей.

«Знать бы, что происходит», — передал Эйдар ментально: перекричать рев было невозможно.

«И когда все это кончится», — ответила я.

«Наверно, уже скоро, — предположил Аллан. — Она уходит. Тьма».

Это было похоже на грозу, которая уже начала отступать. Еще льет дождь, еще сверкают молнии и гремит гром, еще чернеет небо, но почему-то знаешь: пик уже прошел. То ли рев стал чуть тише, то ли зарево начало тускнеть, но что-то неуловимо изменилось.

«Запах! Ты заметила?» — спросил Эйдар.

И правда! До этого пахло перекаленным металлом и еще чем-то едким, раздражающим, а сейчас едва уловимо повеяло холодной свежестью. Может, от падающего с неба льда? Он таял, не долетая до земли, как первый осенний снег.

Я вдруг почувствовала тепло и тяжесть руки Эйдара, обнимающей меня за талию. И это был не только треугольник. Сквозь напряжение особой, почти магической силы пробилась самая обыкновенная человеческая эмоция: меня обнимал мужчина, в которого я была влюблена.

Лиза, Лиза, ну ты нашла время об этом думать!

А может, это знак того, что все идет к концу? Нет, не к нашему. К концу тьмы.

Еще ревело и было темно, но я все же разглядела черты Эйдара и услышала его голос:

— Кажется, немного посветлело.

— Да, есть такое, — согласилась я.

Под плащами завозился Аллан и высунул нос.

Треугольник сил, наоборот, плавно сходил на нет, сам собой. Эйдар отпустил меня, чтобы поудобнее перехватить Аллана. Я наконец вдохнула полной грудью и огляделась по сторонам. И не увидела никого. Ни одного из пятерых. Можно было, конечно, предположить, что они убежали, но исчезли и лошади. И наша, запряженная в повозку, тоже.

— Лошадей жаль, — вздохнул Эйдар. — Когда прорываются сущности, в этом месте гибнет все живое.

— Да. И людей тоже жаль. Они ведь не виноваты, что их захватила тьма.

— Не виноваты. Но, знаешь, бешеную собаку пристреливают. Хотя она тоже не виновата, что заболела. Если бы мы не устроили прорыв, они убили бы Аллана, не задумываясь. Не потому, что они такие сволочи, а потому, что тьма им приказала. Как и Изелле. Ладно, сейчас попробуем узнать, что происходит.

Он позвал Оссима, но тот ответил не сразу. Пока мы ждали, гул постепенно сошел на нет. И небо теперь ничем не отличалось от обычного вечерне-пасмурного. Запах металла тоже исчез. Только льдинки еще слетали с неба, покалывая кожу на лице. Зато прекратился дождь и улегся ветер.

«Эйдар, Лиза, как вы?» — наконец откликнулся Оссим.

«Кажется, мы справились, — Эйдар подмигнул мне. — За нами гнались. Пятеро. Они хотели убить Аллана, но Лиза усыпила его иглой, и мы с ней разорвали ткань. Они все погибли. А потом мы разбудили Аллана и… Не знаю, кажется, все уже закончилось. Что с темной энергией?»

«Уровень резко упал, почти до нуля. Такого не было никогда. Но какого страху мы тут все натерпелись! Думали, что пришел конец».

«Значит, у нас получилось. Расскажем потом подробно. Только пришли за нами что-нибудь. Лошади тоже погибли, а пешком не дойдем. Мы на пустошах, не доезжая до маяка».

«Понял. Отправлю кого-нибудь, ждите».

— Ну вот и все, — Эйдар вздохнул устало, а мне показалось, что сейчас упаду: ноги подгибались. — Пойдем в повозку, там хоть лед на голову не будет падать.

Мы забрались внутрь, закрыли дверь, пристроили Аллана на коленях. Эйдар повернулся и… поцеловал меня.

— А меня, а меня? — завозился Аллан.

— И тебя, конечно.

Наклонившись, мы одновременно поцеловали его. И… да, это тоже был треугольник. Только совсем другой.

* * *

Ждать пришлось долго. Аллан уснул, я тоже задремала, прислонившись к плечу Эйдара, но не надолго.

Чувствовала я себя абсолютно выпотрошенной. Все тело ныло, как сотня гнилых зубов. То, что было со мной на следующий день после треугольника в междумирье, показалось сущей ерундой по сравнению с тем, что происходило сейчас. Но гораздо хуже была душевная опустошенность.

Я должна была радоваться, что мы победили, что мир избавлен от тьмы. Ну да, темная энергия все равно будет просачиваться понемногу, но уже без истончений ткани и, тем более, прорывов. Должна была — но почему-то навалилось тягостное ощущение бессмысленности всего, что произошло и еще должно произойти.

Может, сражением с тьмой мы исчерпали свои особые способности? Может, они и даны-то нам были только для этого? И теперь вместо них мерзкая сосущая пустота, как в желудке, когда пропустишь и обед, и ужин.

«Знаешь, Эйдар, — передала я ментально, чтобы не тревожить Аллана, — мне очень не по себе. Мы победили, мир спасен, можно расслабиться. Но не получается».

«Наверно, потому, что мы теперь больше не нужны, — не сразу ответил он. — Стражи. Помнишь, об этом говорил Майкель? Что будет, если это произойдет. Вот оно и произошло».

«Но ведь так только здесь. В одном из бесчисленного множества миров, которое постоянно увеличивается. Может, мы понадобимся в других?»

«Что толку гадать, Лиза? — он обнял меня за плечи. — Сейчас все так неопределенно. Посмотрим. Мы вообще не знаем, что происходит в других мирах».

Наконец тишину разорвал далекий звук конских копыт. Майкель и Оссим приехали за нами вдвоем. Майкель верхом, Оссим — в повозке. Все разговоры и рассказы отложили на потом. Лошадь, на которой приехал Майкель, запрягли в нашу повозку, а сам он сел к Оссиму. Аллан проснулся, когда мы тронулись с места, но тут же уснул снова.

«Я очень беспокоюсь за него, — Эйдар погладил сына по голове. — Как бы ему не навредила эта игла. Да еще после темного кокона».

«Я тоже. Но теперь уже ничего не поделаешь. Что бы ни случилось, придется с этим жить».

Приехали мы обратно в координационный центр. Так хотелось принять ванну и лечь спать в нормальную кровать, но решили не рисковать. Знать бы наверняка, что слугам снова можно доверять. Но мы понятия не имели, отпустила ли их тьма или осталась с ними навсегда. Уволить всех, набрать новый штат? Это потребует немало времени.

Разумеется, нас ждали. Как в тот день, когда все собрались вместе, чтобы помочь ликвидаторам справиться с прорывом сущностей. Координаторы сошлись в том же зале, приехали наблюдатели и ликвидаторы из тех, кто находился поблизости. Мест всем не хватило, многие стояли в проходах. Нам с трудом удалось освободить уголок для спящего Аллана. Поскольку запрет на устное общение никто не отменял, ментальный гул стоял такой, что тут же разболелась голова. К счастью, Эйдар избавил меня от необходимости что-то говорить и рассказал обо всем произошедшем сам.

«Уровень темной энергии по-прежнему почти нулевой, — сказал Оссим, когда он закончил. — Плотность и однородность ткани максимальная за все время наблюдения. Как предают из двух других сфер, там то же самое. Жаль, что мы не можем связаться напрямую с соседними звеньями. Ментальная связь туда не дотягивается, а через информационные порталы никаких известий пока не передавали. Однако прошло всего несколько часов, прогнозы строить слишком рано».

«И что теперь делать нам?»

Я не знала, кто задал этот вопрос, но, несомненно, он волновал всех без исключения.

«Пока, — Оссим подчеркнул это слово, — то же самое, что и обычно. Те, у кого выходные, могут идти по домам. Дежурные — на свои места. Мы должны убедиться, что это не временный эффект. Понадобится не одна неделя наблюдений. Возможно, через некоторое время мы сократим количество дежурных наблюдателей и координаторов, но сейчас — никаких изменений».

«Хорошо, а что потом? Если окажется, что мы больше не нужны?»

«Когда окажется, тогда и будем решать», — сделав резкий жест, Оссим спустился с помоста и дал тем самым понять, что собрание окончено.

Я наивно думала, что нас встретят как героев. Вообще-то мы избавили человечество от неминуемой гибели. Да, обыватели не представляли, что прошли на волосок от смерти. Если бы истончившаяся ткань пространства начала рваться, не осталось бы никого. Обычные люди не знали, но стражи-то! Неужели думали, что обойдется? Или перспектива потерять работу перевесила спасенную жизнь? Нет, я не ждала, что нам поставят памятники или хотя бы дадут шоколадную медаль, но косые взгляды — это было как минимум странно. И неприятно.

«Кажется, я чего-то не понимаю, — сказала я, когда в зале не осталось никого, кроме нас с Эйдаром, Майкеля, Оссима и спящего Аллана. — На нас смотрят как на врагов».

«Боюсь, наплыв темной энергии не прошел бесследно, — покачал головой Майкель. — Она коснулась всех, не только ключников. Люди в принципе не любят тех, кому обязаны. Последние дни пробудили или подхлестнули все самое черное в душах. И последствия этого мы пока не можем оценить в полной мере. Эйдар, Лиза, я предлагаю вам вот что. Сейчас мы поедем ко мне домой. У меня из прислуги только пожилая супружеская пара. Они приходят утром, вечером уходят. Я дам им отпуск. Поживете пока у меня. Думаю, справимся как-нибудь сами».

«Уж лучше так, чем снова спать на этих лежанках в комнате отдыха, — Эйдар посмотрел на меня, и я кивнула. — Поехали».

Глава 25

Майкель жил один в небольшом домике на окраине города. Эйдар рассказал мне, что в молодости тот был женат на девушке-ключнице, но брак не продержался и трех лет. Это еще раз подтверждало, что отношения с обычными женщинами у стражей не складываются. Слишком мало общих точек. И даже ключницы, выросшие в той же среде и знающие ее изнутри, редко могут приспособиться к такой жизни.

Когда мы приехали, слуги уже ушли. Майкель позвал соседского мальчишку и отправил с ним записку, в которой сообщал, что дает им отпуск с половинной оплатой.

— Конечно, они огорчатся, — сказал он, когда посыльный, награжденный мелкой монетой, убежал. — Но ничего не поделаешь. Рисковать я не хочу. Лиза, тебе придется взять на себя стряпню, а с прочими делами мы с Эйдаром как-нибудь управимся.

— Я тоже помогу, — пообещал Аллан, зевая во весь рот.

Я бы предпочла убирать дом, ходить за покупками, стирать, мыть посуду, но не только не готовить из этих непонятных продуктов. Однако, кажется, выбора мне не оставили. Значит, придется как-то приспосабливаться.

— Аллана устроим в гостиной на диване, — предложил Майкель. — А вы можете спать в комнате для гостей. Она маленькая, но, думаю, поместитесь. К тому же рядом ванная. Горячая вода есть, можно принять душ.

Так… похоже, он не знает, что наш брак… не совсем брак.

Эйдар бросил на меня короткий взгляд, но тут же отвел глаза. От горла вниз пробежала теплая волна и собралась в животе. Сердце выдало барабанную дробь.

Ну и ладно. Разве я этого не хочу?

А если нет… ну что ж….

В общем, как будет — так и будет.

— Ужин Кирена мне оставила, — Майкель зашел на кухню и вернулся в гостиную с большим подносом, накрытым салфеткой. — Правда, на одного, но мы поделимся. Я добавил еще хлеба и сыра. Ну а завтра, Лиза, уже сообразишь, что надо купить и что приготовить.

— Вообще-то я ни разу ничего не готовила здесь, но… надеюсь, что справлюсь.

Мы сели за стол, честно поделили на четверых ужин, быстро прикончили его, и я ушла мыть посуду. Руки дрожали так, что чуть не разбила тарелку.

— Тебе помочь? — на кухню заглянул Эйдар.

— Спасибо, не надо.

— Лиза…

Он подошел и остановился почти вплотную, так, что я почувствовала на шее теплое дыхание. Повернулась, держа на весу мокрые руки, и… оказалась в его объятиях. Синие глаза — так близко, и губы уже почти на моих губах…

— Папа, Лиза!

Со свистом втянув воздух сквозь зубы, Эйдар отпустил меня.

— Что, Аллан?

Ему на удивление быстро удалось справиться с собой: в голосе не прозвучало ни единой ноты раздражения.

— Я боюсь спать один! — заявил маленький паршивец, очень натурально выпятив губу. Прямо вот-вот заплачет.

— Ты же спал один дома.

— Там рядом была Изелла.

— И в другом мире тоже один спал.

— Там рядом была твоя комната. А здесь все далеко. И дом чужой.

И, вроде бы, логично, но почему-то мне показалось, что ему просто не хотелось оставлять нас вдвоем. Детская ревность? Страх, что отношения между нами отвлекут наше внимание от него?

— Аллан, у нас в комнате узкая кровать, — попробовала убедить его я. — Мы на ней втроем не поместимся.

— Если у дивана опустить спинку, получится широкая кровать.

Вот спасибо, Майкель, ты очень кстати!

Эйдар посмотрел на меня и чуть заметно пожал плечами.

Прекрасно! Видимо, нам придется подождать, пока он не вырастет и не поступит в университет. Или здесь нет университетов?

Ладно, Лиза, успокойся. В конце концов, он маленький ребенок, ему всего четыре года. Хотя иногда он и бывает взрослее всяких взрослых. Ему столько пришлось вытерпеть в последние дни. Конечно страшно оставаться одному, да еще в чужом незнакомом доме.

И вообще… Может в той комнате кровать скрипит. Или развалится при первом же резком движении. Получилось бы неловко.

Это уже стало почти привычным. Сначала спали так дома, в замке. Потом в координационном центре, составив две узкие кушетки и устроив Аллана между собою. Но в центре было точно не до эротики, там все мысли крутились только об одном: ну скорее бы уже. И еще — получится или нет. А вот сейчас… Аллан давно видел десятый сон, а мы оба лежали и притворялись, что тоже спим. Утром я встала как разбитое корыто, тем более диван оказался страшно жестким и неудобным.

— Еще пара дней на этом гробе, и я превращусь в скрюченную бабку, — пожаловалась я Эйдару. — У меня уже сейчас спина болит.

— Сказал бы я, что у меня болит, — буркнул он, и я, несмотря на то, что ничего веселого в этом не было, не удержалась от смешка.

Ну а дальше снова пришлось отвлечься. Теперь на чисто бытовые проблемы. Майкель уехал в центр, Эйдар доставил с рынка провизию и занялся уборкой, а мне нужно было приготовить обед.

Первый блин получился не просто комом, а комищем. Выбрав из запасов то, что, по моему мнению, напоминало наши продукты, я начала готовить так, как готовила бы у нас. В результате суп получился похожим на мутную воду, в которой плавали волокна развалившегося мяса и полусырые овощи. Второе вышло еще хуже: птица в духовке пересохла, а похожая на рис крупа для гарнира осталась жесткой. Всплакнув и выбросив всю эту беду, я подумала о блине комом — и напекла блинов. Они получились толстыми и плотными, но хотя бы съедобными.

— Эйдар, — пожаловалась я, — так не пойдет. Я умею готовить, но понятия не имею, как надо обращаться с вашими продуктами. Они совсем не похожи на наши. И получается просто ужас. Попроси Майкеля, пусть он проверит свою прислугу — насколько их захватила тьма. Иначе мы так и будет питаться хлебом и сыром. Ну, может, еще блинами.

* * *

Прошло три дня, и терпение у меня лопнуло.

Эйдар с противной снисходительной усмешкой объяснил, что Майкель не может проверить каналы ключников, поскольку у них нет никаких каналов. Я понятия не имела, что собой представляют эти самые каналы, поэтому вынуждена была поверить на слово. Однако Майкель вошел в мое — точнее, в наше общее — бедственное положение и нанял временно для стряпни соседскую девушку по имени Мирра. Та хоть и умела готовить, но с порога начала строить глазки Эйдару и сюсюкать с Алланом.

Я даже и не представляла, что могу быть до такой степени ревнивой! Будь я настоящей женой, да еще умеющей готовить из местных продуктов, тут же выгнала бы ее взашей. Но поскольку не была и не умела, пришлось, скрипя зубами, терпеть.

И зря я надеялась, что Аллан привыкнет к дому и согласится спать один. Он по-прежнему наотрез отказывался оставаться в гостиной без нас. Вот тут-то я не выдержала. После второй ночи на диване в компании Эйдара и сопящего между нами Аллана заявила, что буду спать в комнате для гостей.

Одна.

Эйдар открыл было рот, чтобы возразить, но так и не нашел веского аргумента против. Закрыл и молча пожал плечами.

Вообще ситуация складывалась патовая. Уволить чохом весь штат, все четыре с лишним десятка человек, было просто. А вот найти замену — катастрофически нет. По той причине, что у стражей в качестве слуг всегда работали только ключники, утратившие в сложившейся ситуации доверие — пусть даже и не по своей вине. Жить в огромном замке без прислуги было совершенно нереально — если только согласиться с тем, что очень скоро он зарастет грязью и начнет стремительно ветшать.

Не подумав, я спросила, почему нельзя нанять обычных людей.

— Да потому, что ключники в курсе, кто мы такие и чем занимаемся, — все с той же противной улыбочкой ответил Эйдар, — а обычные люди этого знать не должны.

— И что, так прямо никто ничего не знает? — не поверила я.

— Ну слухи какие-то о тайной организации ходят, конечно, но не более того.

— И что? Мы так и будем жить у Майкеля?

— Лиза, отстань! — разозлился он.

— Прекрасный аргумент, когда нечего сказать.

— Если бы было что, я бы сказал.

На самом деле я злилась вовсе не от неопределенности. То есть и поэтому тоже, но не только. И даже себе не хотела в этом признаваться. А правда была простой до визга.

По сути, мне хотелось сидеть на двух стульях сразу. С одной стороны, чтобы у нас была нормальная семья. Во всех смыслах. Но, с другой, это означало бы, что я не вернусь домой. Иначе к чему погружаться в семейную жизнь, зная, что это всего на три года. Однако сейчас мысль о невозвращении меня пугала, тем более помноженная на неопределенность.

У стражей все оставалось по-прежнему. И наблюдатели, и координаторы, и ликвидаторы скучали без дела. Техники несколько раз в день замеряли фон темной энергии, который оставался на рекордно низкой отметке. Во всех трех мирах. Это, конечно, не означало, что повсеместно исчезло насилие, а люди стали праведниками. Тьма вовсе не порождала в людях зло — скорее, высвобождала его и подстегивала. Подлые люди так и остались подлыми, злые — злыми и так далее. Просто внутренние тормоза без этого внешнего воздействия срабатывали лучше. Резкий скачок преступности и массовых волнений во всех трех мирах пошел на спад, обострившиеся военные конфликты пригасли, сгладились даже погодные и природные аномалии.

Зато очень сильно волновались сами стражи, оказавшиеся в крайне щекотливом положении. Примерно как врачи, если бы внезапно исчезли все болезни. Хотя даже у тех осталась бы работа: роды, например, или несчастные случаи. По идее, стражи должны были радоваться, что мирам больше не требуется защита, но это лишало их не только средств к существованию. Исчез смысл жизни!

Похоже, уже никто не помнил или не задумывался о том, что всего несколько дней назад человечество стояло на грани уничтожения. Считаные часы или, может, даже минуты отделяли его от гибели. Судя по тому, что рассказывал, приезжая домой, Майкель, недовольства хватало. Не явного, конечно, а такого… фонового. Похожего на тонкий слой плесени. И направлено оно было в нашу сторону. Как на причину.

— Может, нам куда-нибудь уехать? — спросила я Эйдара. — Туда, где нас никто не знает? Здесь мы все равно больше не нужны.

— Ты забываешь, что здесь мой дом, — рассердился он.

— В котором ты не можешь жить. Ты говорил, что твой доход позволяет тебе не работать. Мы могли бы поселиться в каком-нибудь маленьком городке. Снять небольшой дом. А потом, через три года, вернуться в мой мир.

— Лиза, подумай хоть немного головой! Ну да, здесь мы вполне можем жить на доход. Если не брать в расчет вопрос полного безделья. А в твоем мире? Что я буду там делать? Устроюсь дворником? Или официантом в наш ресторан?

— А кстати… — этот вопрос у меня вообще до сих пор не возникал. — На какие средства существует организация стражей? Ведь это же огромнейшие расходы при нулевой прибыли.

— А какая прибыль у детского сада, к примеру? Платный кружок английского? Стражи — социальная служба, существующая на дотации государств и частные пожертвования. Однако не будет ни того ни другого, если отпадет необходимость в сдерживании тьмы. То есть она уже отпала — необходимость. Сейчас все ждут, когда же выяснится: постоянные эти изменения или временные. И я уверен, Лиза, если не все стражи, то подавляющее большинство втайне надеется, что все вернется на круги своя. Вернется работа вкупе с ощущением своей нужности и значимости. Вернется зарплата. И я тебе скажу больше. Наверняка есть те, кто задаются вопросом: а нет ли способа помочь этому возвращению.

Глава 26

По правде, я надеялась, что все как-то обойдется. Когда ничего не можешь сделать, только это и остается. Надеялась, что пройдет время, люди смирятся и примут новые реалии. Постараются в них вписаться, приспособиться. И мы вернемся наконец домой. Да, с ключниками придется расстаться. Просто по соображениям безопасности. Никто не может дать гарантий, что они не заражены тьмой и не станут по ее указке мстить. Но если мы перестанем быть стражами, можно будет нанять обычную прислугу.

Однако мои надежды развеялись, как утренний туман, когда на нас с Алланом чуть не упало дерево. Оно и упало бы, если бы он что-то не почувствовал и не закричал во всю глотку:

— Лиза, стой!

Мы гуляли в саду — заросшем, неухоженном, больше похожем на кусочек дикого леса. Майкель говорил, что после развода с женой увлекся садоводством, сажал деревья и цветы, ухаживал за ними. Но потом интерес пропал, и все пришло в запустение. Клумбы скрылись под травой, плодовые деревья одичали и пошли в рост. И вот одно такое дерево, достаточно мощное, с густой кроной, рухнуло прямо перед нами. Аллана не задело, а мне поцарапало щеку веткой.

Какая-то тень метнулась в гущу кустарника. Или мне показалось? Но нет, Аллан тоже заметил и сказал, цепляясь за мою юбку:

— Лиза, там кто-то был!

Озираясь во все стороны, я подошла к основанию упавшего дерева и убедилась в том, что это не случайность. Ствол был аккуратно подпилен, и только в одном месте щетинились острые щепки. Кто-то, наверняка тот самый убежавший в кусты человек, ждал нас и просто подтолкнул дерево в нужный момент.

— Идем! — я схватила Аллана за руку и потащила к дому, едва ли не бегом.

— Что случилось? — Эйдар выглянул из гостиной, когда мы буквально вломились в прихожую. — За вами что, гонятся?

— Нас чуть не убили, папа! — Аллан сел на пол и расплакался.

— Кто-то подпилил дерево в саду, — я опустилась на корточки и обняла его. — Оно упало прямо перед нами. Этот человек ждал нас и убежал, когда понял, что не получилось.

— Вы видели его? — Эйдар подошел и подхватил Аллана на руки. — Разглядели?

— Нет. Только то, что там кто-то был. И убежал.

— Сидите здесь! — приказал он, отдал мне Аллана и открыл дверь.

— Эйдар! Не ходи! — испугалась я, но его уже не было.

Опустив Аллана на пол, я прилипла к окну, выходящему в сад, и попыталась что-то разглядеть, однако обзор закрывали густо разросшиеся кусты. Наконец Эйдар вернулся и буркнул мрачно:

— Никого.

— Ну да, конечно, а то он стал бы тебя дожидаться, — съязвила я, но он не заметил. Или притворился, что не заметил.

— А дерево действительно подпилено. Вот этого-то я и боялся.

— Чего? Что нам будут мстить?

— Мстить? — удивился Эйдар. — Нет, не думаю. Какой в этом смысл? Помнишь, я говорил, что, возможно, кто-то из стражей задумается, а нельзя ли все вернуть так, как было? Чтобы тьма пыталась прорваться, а стражи с ней героически боролись.

— Подожди! — до меня наконец дошло. — Они думают, если убрать нас, все станет как прежде?

— Не исключено, — он направился в гостиную, мы с Алланом следом. — Не исключено, что думают. Не исключено, что даже не ошибаются.

— В смысле?

Эйдар сел в кресло и посадил Аллана к себе на колени. Я пристроилась на подлокотнике.

— Ты не думала, Лиза, что треугольник никуда не делся? Я говорил с Оссимом, и он тоже склоняется к этой мысли. Сначала мы втроем изменили темную энергию сущностей и укрепили ткань пространства. По сути, сработали как ликвидаторы, только гораздо мощнее. А теперь — возможно! — поддерживаем это состояние. Тьма ведь никуда не делась, она там, — он показал пальцем в потолок. — Это ее обычное свойство. Как у воды. Вода течет, а тьма просачивается сквозь ткань, разрыхляет ее и разрывает. И это было бы хорошо — то, что мы втроем способны делать то, для чего требовались тысячи стражей во всех мирах. Вот только стражей такое положение не устраивает.

Мне стало так жутко, что мгновенно замерзли ноги и руки. Горло сжало тугим спазмом. С трудом прокашлявшись, я спросила хрипло:

— И как узнать, правда это или нет? Что мы теперь единственные стражи?

— А никак, — дернул уголком рта Эйдар. — Когда нас убьют, тогда и станет ясно, кто был прав.

— Эйдар! — я сердито сдвинула брови, заметив, что Аллан снова собрался плакать.

— Хорошо, хорошо. Если нас убьют. Но мы же не будем сидеть и ждать, когда это случится, правда?

— А что мы можем сделать? Я предлагала куда-нибудь уехать, но если все так, как ты сказал, это не поможет. Нам даже из города выехать не дадут. И если раньше мы опасались только ключников, то теперь против нас еще и стражи. Причем они гораздо сильнее заинтересованы в том, чтобы от нас избавиться.

Я подумала вдруг, что это похоже на борьбу с коррупцией, когда самыми злостными коррупционерами оказываются те, кто по долгу службы обязаны ей противостоять. Прямо какая-то аллегория наоборот.

— Я могу вам помочь.

Эйдар повернулся так резко, что я потеряла равновесие и упала бы, если бы он не поддержал меня. На пороге гостиной стояла Мирра и теребила фартук. Мы совсем забыли, что она рядом, на кухне, и говорили, не опасаясь быть услышанными.

— Значит, все это правда? Стражи — это не сказка? — она смотрела на нас, широко раскрыв глаза. — Мне рассказывала в детстве бабушка. Что есть такие люди, которые берегут наш мир от темных сил.

— Да, Мирра, стражи — это не сказка, — Эйдар ссадил Аллана с колен и встал, а мне снова захотелось вцепиться ей в волосы. — И как же ты можешь нам помочь?

— У нас… у нашей семьи есть домик на побережье. Мой дедушка был смотрителем маяка, а когда ушел на покой, купил поблизости рыбачью хижину и жил там. Меня отправляли к нему на лето, когда была маленькая. Дышать морским воздухом. Сейчас в ней никто не живет. Я могла бы спрятать вас в повозке и отвезти… Там, конечно, бедно и запущенно, но зато никто не узнает, где вы.

Прекрасно! Забиться в щель, как таракан, и сидеть тихо всю оставшуюся жизнь. Что-то мне эта идея не слишком нравилась. Тем более опять побережье. Маяк — это ведь там погибла Мелия? Хотя если это единственный способ спасти жизнь нам и Аллану…

— Спасибо, Мирра, — ответил Эйдар, явно задумавшись. — Мы обсудим и скажем тебе, хорошо?

Она кивнула и вышла.

— А нам обязательно туда ехать? — спросил Аллан. — Что-то мне не хочется жить в хижине.

— Туда — нет. Но уехать из Тагро надо. И тут она действительно может нам помочь. Никому и в голову не придет, что мы обратились к кому-то не из стражей.

— А если за домом следят?

— Тогда они знают, что Мирра работает у Майкеля. Приехала девушка на повозке, уехала девушка на повозке. Двор за забором, с улицы не просматривается. Нам главное выбраться из города. Хотя бы в Мерчану, там легче затеряться. А оттуда уже уехать куда-нибудь подальше.

Как все резко меняется, когда речь заходит о жизни и смерти! Совсем недавно Эйдар даже слышать не хотел о том, чтобы куда-нибудь уехать. Тут его дом, да и чем он будет заниматься. А как дошло до реальной опасности, сразу понял, что нужно крутить педали. Тем более опасность эта грозит не только нам, но и Аллану.

Хотя сейчас все стало намного сложнее. Да, имение Эйдара приносило неплохой доход ежемесячно, но вот как получить эти деньги, находясь в другом городе или даже в другой стране? Банковская система здесь имелась, но мы не могли ею воспользоваться, потому что это означало обнаружить себя. Чтобы переслать деньги в другой город, кто-то должен был внести нужную сумму в банк и дать поручение с указанием этого города. Значит, надо было брать с собой столько денег, сколько возможно. А дальше надеяться на помощь Майкеля или Оссима. Причем мы даже не могли воспользоваться ментальной связью из опасения быть подслушанными.

Когда вечером Майкель вернулся домой и мы рассказали ему обо всем случившемся, он согласился с тем, что нам надо уехать.

— По крайней мере, пока все хоть немного не уляжется. И пока не станет ясно, что происходит с темной энергией. Может быть, предположение о том, что вы поддерживаете стабильное состояние ткани, неверно. Если появится хотя бы одно истончение, значит, вы сможете вернуться.

Отверг Майкель лишь то, что ехать надо в столицу.

— Да, — сказал он, — в большом городе легче затеряться, но, с другой стороны, там больше глаз и ушей. Когда поймут, что вы уехали из Тагро, в Мерчане будут искать в первую очередь. Поезжайте хотя бы в Лимозу — тоже город немаленький, да и жизнь там не такая дорогая.

Мирре мы сказали, что на побережье не поедем, но попросили вывезти нас из города. Куда именно, пока решили не говорить. На всякий случай. Эйдар в сопровождении Майкеля поехал в банк и снял со счета почти все свои деньги, объяснив тем, что хочет купить дом на побережье. Это была еще одна дополнительная попытка обмануть возможных преследователей. Пока они не вернулись, я оставалась дома с Алланом и Миррой, закрывшись на все замки, умирая от страха и подпрыгивая от малейшего шороха.

На следующий день утром Мирра приехала, сидя на козлах небольшой крытой повозки. Загнав ее во двор, она остановилась у самого крыльца и потихоньку, в несколько приемов, перенесла в нее наши вещи. Вечером, когда стемнело, я, Эйдар и Аллан вышли из дома через заднюю дверь, пробрались, прижимаясь к стенам, к крыльцу и нырнули в повозку. Если кто-то и наблюдал за домом с улицы, увидеть нас не мог. Следом на крыльцо вышла Мирра, постояла, потянулась, села на козлы и выехала со двора.

Мы договорились, что она проедет по всему городу, выберется из него через западные ворота и направится к Мерчане. В столице мы оказались глубокой ночью. Точнее, рядом, поскольку городские ворота вечером закрывали.

— Придется подождать до утра, — зевнула Мирра, открыв дверь повозки. — Конечно, можно попросить стражу, чтобы впустили, но они наверняка потребуют денег. Да и постоялый двор ночью найти будет сложно.

— Не надо, — возразил Эйдар. — Объедем город вокруг и поедем по западной дороге дальше. В Лимозу. Как раз к утру будем там.

Если Мирра и испугалась, то виду не подала. Снова забралась на козлы и потянула поводья. Ехали мы небыстро: дорога к западу от столицы была намного хуже. Лошадь хоть и видела в темноте, но шла осторожным шагом, не торопясь. Из-за сложенных одна на другую дорожных сумок с вещами, для нас троих в повозке места почти не осталось. Мы с Эйдаром сидели, тесно прижавшись друг к другу, положив Аллана на колени. Ему было, наверно, лучше всех, потому что он уснул сразу же, как только мы отъехали от дома Майкеля.

Начало светать, когда впереди показались лачуги предместья и высокие каменные стены Лимозы. Ворота уже открыли, стражники подсказали, где искать постоялый двор. Подождав, пока мы выйдем сами и вытащим вещи, Мирра пожелала нам удачи и отправилась в обратный путь. От денег, которые пытался дать Эйдар, она категорически отказалась.

— Не подскажете, где можно снять недорогое жилье? — спросила я слугу, несшего наши вещи в комнату на втором этаже.

— Через два дома отсюда живет вдова по имени Люнта, — почесав в затылке, ответил тот. — Она сдает комнаты. Вот только не знаю, пустит ли с ребенком. Попробуйте заглянуть к ней.

Глава 27

Выспавшись и пообедав, мы пошли искать дом вдовы Люнты. Он действительно оказался рядом — двухэтажный, чистенький, опрятный, с ухоженным палисадником. И сама вдова выглядела так же — в идеально сидящем темно-синем платье и густыми седыми волосами, аккуратно зачесанными под белый чепец.

— Ребенок? — она с сомнением посмотрела на Аллана, который ослепительно улыбнулся ей, пытаясь понравиться. — Я, вообще-то, не сдаю комнаты тем, кто с детьми. Вы женаты? — спросила с подозрением, подумав немного.

Эйдар достал из кармана наше брачное свидетельство. Я бы даже и не вспомнила о нем, а он предусмотрел. Люнта надела очки с прямоугольными стеклами, внимательно изучила документ и отдала обратно.

— Хорошо, — вздохнула тяжело. — Так уж и быть. Ваша комната на втором этаже, а раз у вас нет прислуги, мальчик может спать рядом в маленькой.

— Пока он не привыкнет к новому дому, будет спать с папой, а я в маленькой, — сказала я быстро, заметив, что губы Аллана задрожали, а глаза мгновенно налились слезами.

— Как вам угодно, — Люнта явно удивилась, но комментировать не стала. — Готовить можете сами на кухне, я освобожу полку в шкафу. Или за отдельную плату могу я.

— Мы заплатим, — покосившись на меня, сказал Эйдар.

— Хорошо. Накрывать буду в столовой внизу. Если захотите уехать, предупредите, пожалуйста, заранее.

Дни потекли — точнее, потянулись, медленно-медленно. Один был похож на другой так, что я не могла потом вспомнить, в который из них что происходило. Да, собственно, ничего особо и не происходило. Просыпались, умывались, завтракали. Как-то проводили время до обеда, потом до ужина и ложились спать. Гуляли в крошечном садике, иногда со всеми предосторожностями выходили в город. Эйдар сбрил бороду и изменил прическу. Аллана подстригли коротко, чтобы его ослепительные кудряшки не выбивались из-под шапки. Я повязывала голову платком до самых бровей — к счастью, это стало вдруг модным и поэтому не выглядело странно.

Впрочем, выходили мы нечасто. Время шло к осени, погода испортилась. Дома делать было абсолютно нечего. Только разговаривать, играть в какие-то игры или читать. Книги у Люнты были, но в основном глупые любовные романы. Я осилила всего один, да и то не до конца. От безделья стала помогать ей по хозяйству. К счастью, она оказалось неразговорчивой и не слишком любопытной, иначе непременно поинтересовалась бы, почему явно небедная семья с ребенком снимает жилье. Состоятельные пары старались купить дом или квартиру еще до свадьбы.

Хуже всего было то, что мы не знали ничего о происходящем в мире. Если обычные новости до нас худо-бедно доходили из газет и пересудов соседей, то новости стражей были нам недоступны. Опасно было не только пользоваться ментальной связью, но даже слушать разговоры Майкеля и Оссима в другими стражами. Чужое присутствие всегда ощущалось, и при желании можно было вычислить слушающего. Непросто, да, но вполне реально.

Уезжая, мы договорились об обмене письмами. Да, теми самыми, бумажными. Через государственную почту, причем до востребования. Вместо имени адресата достаточно было каких-то условных букв. Так и называлось: «писать на буквы». Беда заключалась в том, что почта эта была чрезвычайно медленной. Письма до недели копили в почтовом отделении, потом привозили в центральное, где сортировали и отправляли по адресам. Даже внутри одного города они могли путешествовать дней десять, а до другого и все две недели.

За без малого месяц жизни в Лимозе мы получили по одному письму от Майкеля и Оссима. Никаких особых новостей они не содержали. Разумеется, стражи обнаружили, что у Майкеля нас больше нет, и горячо обсуждали, куда мы делись. Наверняка связывались со знакомыми в других городах, чтобы найти нас. Утверждать это точно ни Майкель, ни Оссим не могли, поскольку не в состоянии были отследить все ментальные разговоры чисто физически.

Что касается фона энергии, он практически не менялся, ни в этом мире, ни в двух других. Бывали небольшие суточные колебания, но они не играли никакой роли, потому что на плотность ткани это не влияло. Стражи по-прежнему сидели без дела. Как и мы.

Эйдар переносил вынужденное бездействие тяжелее всех. Я помогала Люнте, Аллан был занят своими малышовыми делами: игрушками, книжками, альбомом для рисования. В доме жил серый котенок, ставший ему приятелем. А вот Эйдар измаялся настолько, что начал читать романы, которые не зашли мне.

Мы все больше сходились на том, что через три года, когда откроется портал, надо перебираться в мой мир. Там у меня нормальная квартира, я вернусь на работу, не в этот садик, так в другой, Аллан сможет пойти в школу. Эйдар? С ним, конечно, было сложнее, но и он — я не сомневалась — смог бы найти себе какое-то занятие. Главное — мы избавились бы от этого изматывающего ощущения опасности и неуверенности в завтрашнем дне.

Между нами все зашло в тупик. Не умерло, а, скорее, замерло, перестав развиваться. То ли от этой давящей атмосферы, то ли потому, что мы и пяти минут не могли побыть наедине, чтобы не прибежала рыжая дуэнья. Ну а как же — надо же проверить, чем мы занимаемся. Пару раз он застукал нас за поцелуями, после чего мы непременно должны были поцеловать и его тоже. Однажды ночью Эйдар даже пришел ко мне в каморку, но там не дошло и до этого: Аллан проснулся в одиночестве и взвыл, как пароходная сирена.

Впрочем, было и кое-что еще.

Я-то знала, что люблю Эйдара — или, по крайней мере, сильно влюблена в него. А вот что испытывал ко мне, помимо банального желания, он, оставалось загадкой.

* * *

— Лиза, прости мою неделикатность, но… мне давно хочется сказать…

Мы с Люнтой сидели на кухне и лущили скраппу на суп. Это было что-то вроде гороха или фасоли в жестких лиловых стручках, которые ломались и царапали пальцы. Я, конечно, не обязана была ей помогать, но хоть какое-то занятие.

Она замолчала, видимо, подбирая слова, а я напряглась.

— Нехорошо для супругов так долго спать отдельно. Это, конечно, ваше личное дело, но… Детка, поверь старой женщине, которая прожила с мужем сорок лет. Сначала врозь скучно, а потом привыкаешь. Как будто так и надо. Вы давно женаты?

Я чуть не ляпнула, что три месяца, но вовремя прикусила язык. Не нужно ей было знать, что Аллан не мой сын и, тем более, что наш с Эйдаром брак только на бумаге.

— Пять лет.

— Это немалый срок. Обычно к этому времени супруги и так начинают остывать друг к другу, а вы сами это ускоряете. Мальчик уже достаточно большой, чтобы не спать в одной комнате с родителями.

— Он спал отдельно, один. С няней в соседней комнате. Но потом… — я запнулась, — его очень сильно напугали. И теперь он боится оставаться один. Даже днем.

— Я поняла, что вы не просто так уехали… оттуда, где жили. Не спрашиваю, что случилось. Не хочешь — не рассказывай. Но подумай над моими словами. У тебя очень привлекательный муж. Будет обидно, если он начнет добирать недостающее на стороне.

Я стиснула зубы и почувствовала, что краснею.

— Я и правда не знаю, что с этим делать.

— Аллан ведь спит днем? Почему бы не использовать это время?

— Спит, но мало.

— А вам что, нужно очень много времени? — рассмеялась Люнта. — Когда есть желание, и пяти минут хватит. Конечно, хочется подольше, но не всегда обстоятельства позволяют. Или вы боитесь, что кто-то будет прислушиваться… ко всяким звукам? Так я глуховата, а Маргета наверх поднимается только по утрам, для уборки.

Люнта ссыпала скраппу в мешочек, смела в совок шелуху. Я вышла из кухни и заглянула в гостиную. Эйдар сидел за столом и писал что-то в толстой тетради. Услышав шаги, закрыл ее и обернулся.

— Аллан спит? — спросила я, подойдя ближе и положив руки ему на плечи.

— Да, только что уснул.

— Значит, у нас есть немного времени.

Ментальная связь не понадобилась. Мы просто смотрели друг другу в глаза. Недолго. Пару секунд.

— Не так я хотел с тобой в первый раз, — вздохнул он и встал.

— Да ты вообще никак не хотел, — усмехнулась я уже на пороге.

— Хотел. Сразу же, как увидел. В детском саду. Но говорил себе, что это…

— Предательство?

— Нет. Что хочу на самом деле не тебя.

— Эйдар, мы будем сейчас это обсуждать? Пока он не проснется?

— Да черт! — зарычал он и впился в мои губы.

Ого! А это уже горячо! Намного горячее, чем предыдущие неудачные попытки.

Кстати, чертей в этом мире не было. То есть религия была, злые духи были, но какие-то не такие. Я особо не вникала. Слово, как и многие другие, Эйдар привез из моего мира.

О чем я вообще думаю, а?

Мы буквально белочкой взлетели на второй этаж, пробежали мимо приоткрытой двери в большую комнату, ворвались в маленькую. На этот раз продвинулись дальше — Эйдар успел расстегнуть на мне платье и подобраться к корсажу, заменяющему лифчик.

— Папа-а-а!

— Он что, чувствует? — прошипела я, возвращая корсаж на место.

— А знаешь, не исключено, — хмыкнул Эйдар. — Треугольник же.

— Ну вот что, хватит!

Мое терпение дулось-дулось, как наполненный водой презерватив, и в конце концов лопнуло. Кто в детстве не кидал их с балкона? Ну или хотя бы воздушный шарик? Говорят, если наливать осторожно, в презик влезет ведро воды.

Быстро застегнув пуговицы платья, я опередила Эйдара на выходе из комнаты.

— Побудь здесь.

— Что ты собираешься делать?

— Ремня ему всыплю. Не бойся. Поговорю с ним. Я все-таки детсадовская воспиталка, если ты не забыл. Давно пора было.

Аллан сидел на кровати и тер глаза, явно пытаясь выжать из себя слезы. Я уже не в первый раз удивилась контрасту между его «взрослым» поведением и детсадовскими капризами. Хотя нет, даже в садике он казался намного старше. Впрочем, манипуляторские навыки я замечала за ним и раньше. Дети все в той или иной степени манипуляторы — как и щенки. Если поддаться, сядут на голову.

Закрыв дверь, я села рядом на кровать, но говорить ничего не стала. Представила, что глажу его по волосам и даю понять, что такое поведение мне не нравится. Аллан не ответил, но посмотрел на меня удивленно — приподняв рыжие бровки и выпятив губу.

— Тебе ведь не страшно, правда?

Он насупился, но снова не ответил.

— Аллан, ты будешь спать в маленькой комнате. Один. Если не придумаешь причину, по которой это невозможно. «Мне страшно» — это не причина. Потому что неправда.

— Да-а-а, — от отквасил губу еще больше, — а если у вас… дети родятся?

А вот тут главным было не расхохотаться. Как я упустила из вида, что подрастающее поколение теперь прошаренное, в детсад приходит уже с владением гаджетами и с сакральными знаниями, которые мы получали в школьные годы. А ведь я не раз слышала «секретные» беседы своих четырехлеток: мол, дети появляются потому, что мама и папа спят в одной постели. Хорошо хоть без подробностей.

— И что? — спросила я спокойно. — Это так ужасно, если у тебя появится брат или сестра?

— У меня не может быть брата или сестры. Моя мама умерла.

— Бывает так, что у братьев и сестер разные мамы. Или разные папы. Мы с твоим папой женаты. Конечно, я полностью не заменю тебе маму, это невозможно. Но я стараюсь — как могу.

— А что, если… вдруг вы этих своих детей будете любить… больше?

Ну вот ларчик и открылся. Обычный детский страх и ревность.

— Глупенький! — я прижала его к себе. — Любовь — это же не яблоко, которое поделили пополам, и каждому дали всего по половинке. Или одному больше, а другому меньше. Это как будто каждому досталось по целому яблоку. Понимаешь?

Аллан неуверенно кивнул и сказал, подумав:

— Знаешь, Лиза, а папа очень сильно храпит.

Это я уже знала, конечно, но притворилась удивленной. И вздохнула:

— Ничего, я как-нибудь потерплю. Зато ты будешь спать спокойно.

Глава 28

— Все, — сказала я, выйдя из комнаты. — Когда проснется, перетаскивай его барахло в маленькую. Будет там спать.

— И как тебе это удалось? — изумленно захлопал глазами Эйдар.

— Если задавать вопросы в лоб, иногда можно узнать много интересного. Все просто, как апельсин. Он боялся, что, если мы с тобой будем спать в одной постели, у нас родятся еще какие-то дети, и тогда мы перестанем любить его. Логично, чего уж там.

— Он что, знает, откуда дети берутся? Я ему не рассказывал. Думал, что рановато еще.

— Волшебная сила коллектива. В моей группе все знали. Без деталей, думаю, но связь между постелью и появлением детей прослеживалась. Хорошо, что их пока еще просто убедить. Достаточно сказать, что ничего подобного, что даже если такое и случится, будем любить всех одинаково. Хотя, конечно, не хотелось бы. Чтобы случилось.

Сказав это, я добавила про себя: пока не хотелось бы.

— Извини, конечно, но ничего… такого я из вашего мира не прихватил.

— Ну тогда поосторожнее, пожалуйста.

Тут мы посмотрели друг на друга и начали давиться от смеха.

— Тише, — зашипела я, зажимая рот рукой. — А то сейчас опять проснется. Пошли в гостиную, что ли. Будем сидеть, как приличные, и…

— Ждать вечера?

— Угу. А кстати, что ты там такое писал, когда я пришла? Если не секрет?

— Да так, — мне показалось, что Эйдар смутился. — Всякие… мысли.

М-да… Если мужик начал записывать «всякие мысли», это значит, что он дошел до ручки. Ну ладно, хоть какое-то занятие. Может, напишет мемуары стража тьмы.

Мы и правда спустились в гостиную. Эйдар уселся в кресло с книгой, а я устроилась на диване с вязанием. Когда-то давно мама учила меня, но я успела все забыть. Выпросила у Люнты моток ниток и крючок и пыталась вспомнить. Правда, крючки здесь были другие: длиннее, толще и с двумя головками. Для чего нужна вторая, я не представляла, мне и с одной было не справиться.

Время от времени мы поглядывали друг на друга, и все было ясно без слов. Не ментальная связь, не какая-то там другая, особая. Наоборот, самая простая.

Я тебя хочу. — Я тебя тоже…

Проснулся Аллан, позвал нас, мы поднялись наверх. Помогли ему одеться, погуляли втроем в саду — благо день был солнечным. После ужина, когда Люнта пришла убирать со стола, Аллан заявил ей с важным видом:

— Я теперь буду спать один. Я уже большой. Я ничего не боюсь.

Люнта едва заметно покосилась в мою сторону и кивнула как ни в чем не бывало:

— Да, конечно, милый. Ты уже совсем большой. И никто тебя в этом доме не обидит. А если хочешь, возьми к себе Йокко. Вдвоем вам будет веселее.

— Хочу! — завопил он, прижимая к себе котенка.

— Нам тоже будет вдвоем… веселее, — пообещал Эйдар мне на ухо.

Меня снова разбирал какой-то нервный смех. Когда чего-то долго ждешь и оно вот-вот исполнится, всегда вот так… нервно.

Мы вместе выкупали Аллана перед сном и уложили в маленькой комнате. Котенок устроился у него в ногах. Я вспомнила тот вечер, когда Аллан остался в группе последними. Если бы мне тогда сказали, что всего через три месяца мы с Эйдаром будем укладывать его спать, а потом ляжем в постель, я бы не поверила.

Наконец Аллан подсунул ладошку под щеку и засопел. Мы тихонько вышли, оставив дверь приоткрытой. В большой комнате, куда я перенесла вещи, наоборот, закрыли на защелку.

— Будешь смеяться, — сказал Эйдар, расстегивая рубашку, — но я уже просто жду, что сейчас раздастся: «Па-па-а-а!»

Вот только не хватало еще, чтобы с ним на нервной почве приключилась импотенция!

— Угу, просто обхохочешься, — проворчала я, положив руки ему на грудь.

Да ладно, я тоже прислушивалась. Но все было тихо.

— В конце концов, дверь закрыта, сюда не вломится, — махнув рукой, Эйдар наклонился и поцеловал меня.

И понеслось!

Сначала мы были как школьники, которые торопятся уложиться в десять минут, пока не вернулись родители. Хотя большую часть этого условного срока Эйдар снимал с меня платье. Потом, так и не дождавшись воплей из соседней комнаты, мы немного расслабились и сбавили темп. Я часто пыталась представить себе, как все может получиться между нами, а вышло совсем иначе. Не лучше, не хуже — просто по-другому. А еще, отталкиваясь от его не самого приятного характера, опасалась, что он может оказаться резким или даже грубым. Но нет. В нем оказалось столько страсти и столько нежности, что я буквально купалась в них.

Любовником Эйдар был превосходным — чутким, внимательным, из тех, кто думает в первую очередь о партнерше и получает удовольствие от ее наслаждения. И сразу стало ясно, что можно полностью довериться ему, ни о чем не беспокоясь. Я уже и забыла, что может быть вот так — или никогда этого не знала?

Или дело было в той особой связи между нами, которая соединяла нас очень глубоко, на самом тонком уровне? Да не все ли равно, почему нам было так хорошо вместе, когда мы по-настоящему стали единым целым?

Потом я лежала, положив голову ему на грудь, чувствуя тепло его тела. Не хотелось думать ни о чем плохом. Все темное, неопределенное подождет.

— Теперь мне еще страшнее, Лиза, — тихо сказал Эйдар, коснувшись губами моего виска. — Не за себя. За тебя, за Аллана. Ты права. Здесь вряд ли станет лучше. Невозможно всю жизнь прятаться. Надо продержаться эти три года и вернуться в твой мир. Как ты думаешь, мы справимся?

— Должны справиться, — убежденно ответила я, прижавшись к нему крепче. — Иначе все было напрасно.

* * *

Прошло три месяца. Итого полгода из трех. Всего полгода, а мне казалось, что я живу в этом мире уже лет пять, не меньше. От монотонности нашей жизни хотелось выть на луну, но ее почти не было видно за тучами. Зима здесь сильно напоминала нашу: такая же промозглая, сырая и мрачная. Даже в саду толком не погуляешь.

Конечно, регулярный супружеский секс скрашивал эту тоску, но лишь по ночам. Днем при таком раскладе оставалось только ждать вечера. Я все так же помогала Люнте, читала тупые романы — и они уже перестали казаться мне такими тупыми, как раньше. Может, я потихоньку начала тупеть сама?

Чтобы не сойти с ума, я стала заниматься с Алланом устным счетом, чтением и письмом на русском языке. Если мы переберемся в наш мир, ему как раз надо будет идти в школу, и я хотела, чтобы он был подготовленным. Читать он научился еще у нас, но я боялась, как бы от отсутствия практики этот навык не сошел на нет. К сожалению, те несколько книг, которые Аллан взял с собой, возвращаясь в Эйрену, остались дома. Мне приходилось писать что-то печатными буквами, чтобы он мог это читать. А еще я рассказывала ему о нашем мире все, что только приходило в голову.

Эйдар каждый день сидел в гостиной и тоже что-то писал. «Всякие мысли». О чем были эти мысли, я не спрашивала. Не хочет рассказывать — ну и не надо. Пусть это будет его личная территория.

Редкие письма от Майкеля и Оссима все больше убеждали в том, что мы втроем — некий стабилизатор трех миров. Фон темной энергии, проникающей из междумирья, слегка колебался, но неизменно на очень низких цифрах, тогда как плотность пространственной ткани оставалась высокой. А вот в соседних звеньях-тройках, как следовало из приходящих по информационным каналам сообщений, таких изменений не произошло. Там стражи по-прежнему находились на боевом дежурстве.

— Мне кажется, — сказал однажды Эйдар, — что такие способности, как у меня и у тебя, огромная редкость. От меня они передались Аллану, но чтобы составился треугольник, должно было случиться невероятное совпадение. Должны были встретиться мы с тобой.

— Или же кто-то помог ему произойти, — возразила я. — А ты представляешь, что будет, если у нас родится ребенок? Если он возьмет способности от нас обоих?

— Если честно, то я боюсь этого, Лиза, — тяжело вздохнул Эйдар. — Хотел бы — но боюсь. И за него, и за нас с тобой, и за Аллана. Такие мысли наверняка приходят в голову не только нам. Это чудо, что нас еще не нашли.

— Может, нам уехать куда-то подальше? В другую страну?

— Возможно, еще и придется. Но пока лучше сидеть спокойно и не высовываться. Сюда к нам хотя бы может приехать Майкель и привезти деньги. Того, что мы взяли, надолго не хватит. Даже при самой скромной жизни.

Это была правда. Мы экономили как могли, но деньги потихоньку таяли. Если бы удалось найти хоть какую-нибудь работу.

— Может, мне устроиться няней? — предложила я. — Не постоянной, а на несколько часов в день?

Эйдар возражать не стал, и я попросила Люнту узнать у соседей, не нужна ли кому-нибудь приходящая няня. Однако из этой затеи ничего не вышло. Если кому-то и нужна была няня для ребенка, то только с постоянным проживанием.

— Майкель приедет на следующей неделе, — сказал Эйдар, получив «на буквы» очередное письмо. — С одной стороны, это хорошо. Но как бы его не выследили. А вместе с ним и нас.

Однако в назначенный день Майкель не появился. И на следующий тоже. У нас была договоренность, что Маргета, служанка Люнты, придет на постоялый двор и заберет оставленную для нас записку, где будет указано место встречи. Но оба раза она возвращалась с пустыми руками: никакой записки никто не оставил.

— Что-то случилось, — я не находила себе места. — Точно что-то случилось. Он не мог просто так взять и не приехать.

— Может быть, заболел? — пытался успокоить меня Эйдар, но я видел, что он тоже очень сильно встревожен.

Прошло еще три дня, и Маргета принесла с почты письмо от Оссима, в котором тот писал, что на Майкеля напали недалеко от города. Его ранили, довольно тяжело, но жизнь его уже вне опасности. Нападавшими были стражи — это Майкель смог определить точно.

— У меня такое чувство, что мы в ловушке, — сказала я с отчаянием. — Они не успокоятся, пока не найдут нас. То, что Майкель пострадал по нашей милости, само по себе ужасно. Но ведь мы еще и без денег остались.

— Да, — подтвердил Эйдар. — Поручение составлено на Майкеля, никто другой деньги получить не сможет. Да и кого просить? Оссима точно нельзя. Он наши глаза и уши среди врагов. Хотя, по идее, должен быть первым среди них. Но Майкель не мог ошибиться. Если он сказал, что тьма его не затронула, значит, ему можно доверять.

— Как все-таки это ужасно, что врагами стали те, кто совсем недавно были друзьями. С кем были в одной лодке. Боролись вместе с тьмой, защищали от нее людей. Вот теперь только я по-настоящему понимаю, что ты имел в виду, когда говорил: невозможно быть в постоянном контакте с тьмой и не впустить ее в себя.

— К сожалению, это так, Лиза, — Эйдар обнял меня. — Кто-то сопротивляется сильнее, кто-то слабее. Как и обычные люди. Просто стражам труднее этому противостоять. Мы стали их врагами, потому что нарушили привычный уклад жизни. И дело даже не в заработке, хотя и в этом тоже.

— Да, я помню, ты говорил, — кивнула я. — Мы лишили их чувства собственной значимости, сделали ненужными. Тех, кто привык считать себя единственной защитой мира. Такого не прощают. За гораздо меньшее убивают. Тем более наша смерть должна вернуть ситуацию на исходные рубежи. Ну, во всяком случае, они в этом уверены. И что мы будем делать, Эйдар?

— Для начала сядем и подумаем.

Глава 29

Мы могли сидеть и думать сколько угодно. Проблема заключалась в том, что у нее не было решения. Говорят, что выход обычно там же, где и вход, но… точно не в нашем случае. Мы словно нарушили законы братства и получили черную метку. Хоть куда беги — не спрячешься.

Еще совсем недавно мы сходили с ума от скуки и не представляли, как прожить эти два с половиной года. Но теперь вопрос стал намного острее.

Не как прожить, а прожить ли вообще.

Мы подсчитали, что если полностью сведем к нулю все наши расходы, оставив только плату Люнте за комнаты и еду, протянем без поступления денег два месяца. Даже если Майкель оправится быстрее, мы не могли просить его рисковать снова. Во второй раз убийцы уже не промахнулись бы. Найти кого-то еще? Но кому мы могли довериться?

— Не понимаю одного, — сказала я как-то вечером, когда мы с Эйдаром уложили Аллана и пришли к себе. — Зачем им понадобилось убивать Майкеля. Не проще ли было проследить за ним и найти нас.

— На первый взгляд — да, — Эйдар расстегнул мне платье на спине. — Но не забывай, Майкель — техник и почувствовал бы преследователей, особенно где-нибудь в пустынном месте. Скорее всего, им было известно, что он везет нам деньги.

— И там ключники?

— Они везде, Лиза. Это было удобно, что наши люди — везде. Кто же знал, что все обернется вот так. Достаточно было оставить нас без средств к существованию и ждать, когда мы начнем искать возможность их получить. Например, что я вернусь тайком. А ведь у меня были такие мысли.

— Нет, ни в коем случае! — испугалась я.

— Или что начну искать какую-нибудь работу.

— Нет, Эйдар, тебе теперь тем более надо сидеть тихо и не высовываться.

— И что мы будем делать, когда закончатся деньги?

— Ну мало ли что может случиться за два месяца. Я уже думаю о том, чтобы устроиться няней с проживанием, как мне предлагали. Боюсь, сейчас у нас нет выбора.

— Вот уж не думал, что придется сидеть на шее у жены, — сказал он с горечью.

— Глупостей не говори! — рассердилась я. — В экстремальных условиях еще и не на такое пойдешь. Будут выходные — будем видеться. Надо продержаться. Любой ценой.

На следующий день я сказала Люнте, что собираюсь устроиться няней в один из домов по соседству.

— Мы в очень стесненных обстоятельствах, — тут даже врать не понадобилось. — Надеялись, что нам пришлют денег из дома, но… Мне легче найти работу, чем мужу.

— Я так и думала, Лиза, что у вас неприятности, — вздохнула Люнта. — Наверно, он разорился и вы вынуждены скрываться от кредиторов?

— Да, примерно так, — кивнула я, потому что такое объяснение было, во-первых, правдоподобным, а во-вторых, в него вписывалось почти все: и то, что мы уехали из своего города, и что не выходим из дома, и что экономим на всем.

Примерно то же самое я сказала своим потенциальным работодателям, молодой супружеской паре, у которой подрастала дочь — трехлетняя Вайана. Что у нас финансовые проблемы, вынудившие нас покинуть дом. Мать Вайаны Нэтта через два месяца готовилась родить второго ребенка, ей было сложно управляться с шустрой, шебутной девочкой.

— А как же ваш мальчик? — сочувственно спросила она.

— Побудет пока с отцом. Ничего не поделаешь.

Мы договорились, что у меня будет один выходной в неделю, а еще я смогу уходить на один час в день после ужина — навестить семью. Много платить они не могли, но и эти небольшие деньги должны были стать для нас подспорьем.

Теперь уже Эйдару пришлось заниматься с Алланом чтением и письмом — хоть какое-то занятие. А у меня дни были загружены так, что я уже с обеда мечтала о том благословенном моменте, когда смогу раздеться и лечь в постель. Девчонка давала прикурить! Всем известная Маша ей в подметки не годилась.

Два месяца пролетели мгновенно. Нэтта родила сына, и за Вайаной теперь приходилось приглядывать еще внимательнее. Когда я бегала на часок домой, за ней смотрел Карстен. К моему возвращению волосы у бедняги становились дыбом, а глаза едва не вываливались на щеки.

Однажды вечером, когда я шла к Люнте навестить Эйдара и Аллана, мне показалось, что за мной кто-то идет. Остановилась, огляделась — никого.

— Может, и правда показалось? — попытался успокоить меня Эйдар, но я видела, что и его это встревожило.

Он даже предложил проводить меня к Нэтте, но я отказалась: не хотела, чтобы он оставлял Аллана одного. Шла, то и дело останавливаясь, осматриваясь и прислушиваясь. Никого больше не заметила, однако когда я пришла, Нэтта сказала, что обо мне расспрашивал какой-то мужчина — молодой, в темной одежде.

— И чего он хотел? — запаниковала я.

— Хотел знать, кто ты, откуда, где живешь. Мы с Карстеном, конечно, ничего не сказали. Да и не знаем о тебе толком ничего. А, нет, сказали, что ты приезжая, вот и все.

— Нэтта… — я старалась, чтобы голос не дрожал, хотя больше всего на свете хотелось упасть на пол и разрыдаться. — Мне очень жаль, но я должна уйти. Прямо сейчас. Моего мужа ищут, и если найдут… Нам надо уехать, немедленно.

— Как жаль, — она едва не плакала. — Я так и думала, что вы от кого-то прячетесь. Лиза, я заплачу тебе за этот месяц полностью. Подожди, сейчас Карстен отвезет тебя. Если за домом следят, пусть думают, что ты здесь. Удачи вам!

Прикрывая собою так, чтобы не видно было с улицы, Карстен довел меня до повозки и отвез к Люнте. Через час, быстро собрав вещи и попрощавшись со всеми, мы выехали из города.

* * *

— И что дальше? — спросила я, когда мы остановились передохнуть на опушке леса.

Ночь, лес — самое время и место для отдыха. Но если смерть идет по пятам, на это уже не смотришь. Вряд ли нас искали для того, чтобы вручить государственные награды. Почувствуй себя дичью на мушке охотника — вот что это было такое.

— Я не знаю, Лиза, — тяжело вздохнул Эйдар. — Ну да, я мужчина, муж, отец, должен героически что-то придумать, но… я не знаю. Единственное, что мы можем сейчас сделать, это приехать в какой-то другой город и там попробовать начать все сначала. Найти жилье, может быть, работу. Пока нас снова не выследят. Утешать себя тем, что осталось уже меньше. Не три года, а два и четыре месяца. Как-то продержаться. Выжить. И вернуться к порталу вовремя. Так, чтобы нас не поймали по дороге.

— Разница в том, что денег у нас намного меньше, чем в первый раз. Возможно, снова придется жить в одной комнате и спать всем в одной кровати.

Аллан напряженно прислушивался к нашему разговору, но не вмешивался, ни о чем не спрашивал. Как будто снова включил «взрослый» режим.

Эйдар упомянул портал, и мне вдруг пришла в голову жуткая мысль.

А сможем ли мы вернуться? Позволят ли нам? Все стражи знают, когда открываются двери между мирами. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: мы попытаемся спрятаться в соседнем мире, откуда я родом. Если не найдут раньше, то будут ждать у перехода. А на тот случай, если нам как-то все же удастся прошмыгнуть, сообщат на ту сторону. Чтобы встречали с цветами и оркестром.

— Эйдар, — спросила я, когда он устраивал Аллана на сиденье рядом со мной, — а другие два портала в наш мир открываются в то же время?

— Да, — он явно понял, о чем я думала. — Но это нам не поможет. Во-первых, они слишком далеко отсюда, а во-вторых, их тоже будут контролировать.

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но вдруг сдвинул брови, словно в голову пришла какая-то неожиданная мысль. Однако делиться ею со мною он не стал. Закрыл дверь повозки, сел на козлы, и мы поехали дальше.

Аллан уснул, положив голову на мои колени, а мне не спалось.

Интересно, о чем подумал Эйдар, когда я спросила о других порталах?

Какая-то мысль промелькнула и исчезла, прежде чем я успела ее поймать. Как облачко по небу в ветреный день. О чем-то таком мы говорили — но вот когда и о чем? Так всегда и бывает: чем сильнее пытаешься что-то вспомнить, тем меньше вероятность, что получится.

Мы ехали весь остаток ночи и утром: Эйдар хотел уехать подальше от Лимозы. Миновали, не останавливаясь, несколько деревень и небольших городков и к обеду добрались до крупного портового города Саттея, где решили действовать по уже испытанному сценарию. Остановились на постоялом дворе и спросили, не сдает ли кто-нибудь жилье.

— Ты угадала, Лиза, — невесело усмехнулся Эйдар, когда мы занесли наши дорожные сумки в комнату с окном на задний двор, большую часть которой занимала кровать.

Саттей был более богатым городом, чем Лимоза, и жилье в нем стоило соответственно. Наших денег хватило только на такую вот комнату, причем готовить еду мы должны были сами. К счастью, поблизости нашлась харчевня для бедных, где договорились брать навынос обеды и ужины, обходясь на завтрак хлебом и сыром.

Вот уж точно, никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать еще хуже. Следуя этой логике, нужно было признать, что и это пока не самое дно.

— По крайней мере, мы живы, — заметил Эйдар, прихлопнув на стене койтера, местного аналога клопа.

— Пока, — вздохнула я.

Хозяйкой нашей снова была вдова, но отличалась она от Люнты, как небо и земля. Еще нестарая, но отчаянно некрасивая женщина, болезненно худая и злая на весь белый свет. Первым, что мы от нее услышали, оказалось предупреждение: если ребенок будет шуметь или плакать, нам придется съехать. Это было сказано при Аллане, и тот вел себя как мышка.

Я обошла полгорода, на так и не нашла никакой работы. Никто не хотел брать няней приезжую без рекомендаций, а для поденных домашних дел я была слишком хорошо одета. Одна женщина так и сказала мне:

— Нам нужна кухонная девушка: мыть посуду, полы, чистить печи. Но тебя я не возьму. По тебе сразу видно, что ты ничего не умеешь.

Доказывать, что я не боюсь никакой работы, было бесполезно.

— Ладно, значит, моя очередь, — заявил Эйдар.

Купив на рынке самые дешевые холщовые штаны и куртку, он пошел в порт и нанялся грузчиком. Работа была тяжелой, платили мало — только-только на комнату и еду. По вечерам, смыв грязь в лохани и переодевшись в чистое, Эйдар сидел за маленьким столиком в углу и писал все в той же толстой тетради.

— Дневник? Или мемуары? — как-то не удержалась я, хотя и обещала себе, что не буду спрашивать.

— Вроде того, — смущенно ответил он.

Как-то днем мы с Алланом вышли погулять. Рядом с домом не было сада, только задний двор и крохотный палисадник, где росли чахлые цветы. Мы выходили на пустынный берег моря, в стороне от порта. Аллан собирал на мокром песке камешки и раковины, а я почему-то вспомнила, как мы ехали на побережье, чтобы там разорвать своею силою ткань пространства.

— Послушай, — сказала я вечером Эйдару, когда Аллан уснул, — я весь день думала об одной вещи. А что, если нам отъехать куда-нибудь подальше, в безлюдное место, и разорвать ткань пространства? В дыру полезут сущности, стражи бросятся их ликвидировать, подумают, что все стало по-прежнему, и оставят нас в покое?

— Я тоже думал об этом, Лиза, — ответил Эйдар. — Когда мы только уехали из Лимозы. Тогда мне показалось, что это будет преступлением — снова впускать тьму в мир. Но, боюсь, у нас нет другого выхода. Давай попробуем.

Глава 30

Все это, конечно, надо было обдумать.

Сначала идея казалась безумной, но чем чаще мы ее обсуждали, тем больше к ней склонялись.

В общих чертах план выглядел простым. Однако оставались технические детали. Нужно было отъехать подальше от города. Побережье вполне подходило, мы и в прошлый раз наметили его, хотя и в другом месте. Прорвать нашей сдвоенной силой дыру и сразу же скрыться. Пока в координационном центре определят место, пока отправят ликвидаторов, мы будем уже далеко.

Все бы неплохо, но мы не могли взять с собой Аллана. Если вдруг его сила присоединится к нашей, никакого прорыва не получится. А оставить его надолго одного мы не решались. Даже если он будет сидеть тихонько, хозяйка все равно узнает и устроит нам выволочку. И это в лучшем случае.

Поехать ночью? А если Аллан проснется, испугается, начнет плакать? Вот тогда нам точно придется искать другое жилье. Вряд ли Оссиму удастся так сразу убедить стражей, что вовсе не мы причина их бед. На это понадобится время. Возможно, нам даже придется повторить свой трюк.

Если, конечно, он вообще удастся.

Пришлось идти на риск. Мы рассказали Аллану, что собираемся сделать.

— Твоя задача побыть ночью одному и не плакать.

— Хорошо, — вздохнул он. — Жаль, что нельзя было взять с собой Йокко. С ним я не боялся бы. Но я буду разговаривать со светом.

— Ты разговариваешь с ним?

Не то чтобы я удивилась — после всего-то случившегося с нами! Но все равно было как-то… странно.

— Я с ним, — кивнул Аллан. — Он не отвечает, конечно, но я знаю, что слышит. А если вдруг будет очень нужно, что-то подскажет.

Эх, если бы свет подсказал ему, как нам поступить. Но, видимо, это было не так уж и нужно. То есть нужно — но только нам.

Следующим вечером Эйдар вывел повозку за ворота, отъехал к соседнему переулку и остановился там, дожидаясь меня. Я уложила Аллана спать, а когда все в доме стихло, осторожно выбралась на улицу. К счастью, ночь была ясная, лунная, и мы хорошо видели, куда едем. Улица шла влево, к порту, а мы свернули направо, к пустынному побережью. Дороги здесь не было, повозку трясло так, что я прикусила язык и ударилась головой о стенку.

Ехали мы не слишком долго. Эйдар остановился и помог мне выйти. Дальше нам предстояло идти пешком, чтобы не остаться, как в прошлый раз, без лошади.

Это было бы даже красиво — огромная луна, звезды, море. И романтично, безусловно. Эйдар крепко держал меня за руку, как на свидании. Но мне было сейчас не до красоты и романтики.

— Может, уже достаточно? — спросила я, поежившись: ветер пробирался под плащ.

— Если хочешь идти в город пешком, то да, достаточно, — отрезал Эйдар. — Лучше пройти еще немного сейчас, чем потом возвращаться до обеда.

Наконец он остановился и огляделся.

— Пожалуй, теперь уже хватит.

Крепко обняв меня, Эйдар припал к моим губам так, словно это был последний наш поцелуй.

— Ну… давай, — шепнул он.

Как и в прошлый раз, я закрыла глаза и представила, что мы превращаемся в столб огня, уходящий в небо, вспарываем, разрываем ткань пространства. Но… ничего не происходило.

То есть наша сила, объединившись, направлялась в небо — и все. Ни ослепительного света, ни рева, разрывающего уши, ни боли во всем теле.

— Не получается! — в отчаянии простонала я.

— Да, — с досадой скривился Эйдар. — Хватит, Лиза. Ничего не выйдет. Надо возвращаться.

Только что мы шли с надеждой на какие-то перемены к лучшему, а теперь с каждым шагом нас все больше захватывало отчаяние.

— Как ты думаешь, — спросила я, туже запахивая плащ, — почему на этот раз не получилось? Потому что ткань стала слишком плотной и нашей силы не хватило?

— Может быть, — Эйдар пожал плечами. — А может, потому, что наша сила уже не та, что раньше.

— В каком смысле?

— Разве ничего не изменилось? Между нами?

— Ты имеешь в виду секс? Я думала, это, наоборот, должно было ее увеличить.

— Какая разница, Лиза? Факт в том, что мы не смогли.

Лошадь смирно щипала чахлую траву там, где мы оставили повозку. Я села внутрь, Эйдар на козлы, и мы поехали обратно. От всех этих волнений сильно разболелась голова. Хотелось поскорее добраться домой и лечь спать. Пусть даже всего на пару часов.

Эйдар остановил повозку на том же месте в переулке.

— Иди, Лиза, — сказал он, подав мне руку.

— А ты? — удивилась я.

— Я подремлю здесь, в повозке. Поставлю утром. Не стоит обращать на себя внимание.

Точно так же тихо, как выходила, я пробралась в дом. Аллан спал, раскинувшись поперек кровати. Пришлось осторожно его подвинуть.

— Лиза, это ты? — пробормотал он сквозь сон. — Это хорошо. Время разорвалось.

Время? О чем он?

Но Аллан уже спал, прижавшись ко мне и сладко почмокивая. Меня тоже не хватило на то, чтобы размышлять над его словами. Не успела закрыть глаза, как тут же провалилась в сон.

Утром, когда вернулся Эйдар и мы ели свой скудный завтрак, я спросила Аллана, о чем он говорил.

— Я не помню, — рыжие бровки сдвинулись, лоб прихмурился. — Я спал. Жаль, что у вас ничего не получилось. Но мне почему-то кажется… не знаю, как будто что-то изменилось.

— Лиза, ты ведь можешь вашей особой связью спросить Майкеля, нет ли изменений фона и плотности? — насторожился Эйдар. — Попроси написать его. Так будет быстрее.

Я сделала это, и через четыре дня мы получили «на буквы» письмо, в котором Майкель писал, что никаких изменений нет. Однако Аллан утверждал: что-то произошло. А я вспоминала его сонные слова о разорванном времени.

Случайность? Или нет?

* * *

— Ты знаешь, Лиза, — сказал Эйдар через несколько дней после того, как мы получили письмо от Майкеля, — у меня такое ощущение, будто что-то… не так. Не могу понять, в чем дело. А тебе не кажется?

Я старательно прислушалась к себе. И поняла, что он прав. Действительно что-то не так. Но вот что?

Разорванное время, сказал Аллан. Нет ли тут какой-нибудь связи?

Время, время…

В голове снова крутился обрывок упущенной мысли — словно дразнился, показывая язык. Может быть, она как раз была связана со временем?

Эйдар ушел на работу в порт, мы с Алланом вышли к морю погулять. День был холодный, ветреный, покрытые пеной волны тащили на берег водоросли и всякий сор. Аллан убежал вперед, выискивая красивые раковины, а я шла нога за ногу, разглядывая причудливые очертания туч над морем. Свинцово-серые с лиловым подбоем, они выглядели довольно страшненько. Примерно так я представляла себе сущности, проникающие в дыры пространства.

Нет, не так. Не пространства. Пространственно-временной ткани.

Временной…

Я никак не могла уложить в голову всю эту вселенскую архитектонику, да особо и не пыталась. Сказали, что ткань пространственно-временная, — так и приняла это. А ведь миры параллельны друг другу вовсе не в пространстве, а во времени. Если, конечно, я правильно все поняла. Каждый последующий отстает от предыдущего на несколько секунд. И они плодятся, плодятся, образуя бесконечную цепь, которая находится… где? В междумирье, заполненном темной энергией.

От этого реально можно сойти с ума.

Мы с Эйдаром не смогли разорвать ткань. Неважно, по какой причине. Но Аллан сказал, что время разорвано.

Я споткнулась и чуть не упала, увязнув в мокром песке.

Да вот же оно!

Этот мир — центральный из трех миров звена. Эйдар сказал, что раньше между ним и моим миром был только один переход. Потом появился другой, а затем третий. Переход между мирами — это переход во времени, а не в пространстве. Если время разорвано, не означает ли это, что появился еще один переход, четвертый?

Но даже если так, с чего я взяла, что это переход в мой мир, а не в третий? О порталах туда мне вообще было ничего неизвестно, кроме того, что они где-то есть.

Еще никогда я не ждала Эйдара с работы так, как сегодня. Он пришел, забрав по пути ужин из харчевни. Пока он мылся и переодевался, мы с Алланом накрыли на стол.

— Скажи, а сколько переходов в третий мир? — я едва вытерпела, пока мы примемся за еду.

— Два. А что? — удивился Эйдар.

— Они появились одновременно?

— Нет. Сначала был один, потом нашли второй.

— А как их вообще находят?

— Стражи, которые где-то поблизости, чувствуют изме… Подожди, Лиза, ты хочешь сказать, что мы могли разорвать не пространство, а время? Да, и Аллан же сказал, что время разорвано.

— Мне, наверно, что-то приснилось, — вздохнул тот. — Я не помню.

— Если это так, действительно мог образоваться новый переход между мирами. И мы почувствовали, только не поняли, в чем дело.

— Мне тоже кажется, что… не знаю что, — надул губы Аллан. — Как будто что-то стало по-другому.

— А в Саттее есть стражи? — спросила я и немедленно обругала себя за глупый вопрос. Конечно, есть, как им тут не быть?

— Вопрос в том, кто найдет портал первым. А еще интереснее, в какой мир он ведет. Если, конечно, мы все не выдумали.

— А что, если нам попробовать определить это место с помощью треугольника? — предложила я. — Как мы определяли места истончения или прорывов?

— Мы определяли их не так, — возразил Эйдар. — Нужны были три наблюдателя, координатор и его помощница. Конечно, можно и втроем, но это сложнее. Но давайте попробуем, — он взял за руки меня и Аллана, руку которого сжала я. — Постарайтесь мысленно нащупать то место, откуда идет ощущение, будто что-то изменилось.

Я закрыла глаза и попыталась найти в пространстве источник беспокойства. Так, как делала это в центре, когда определяла координаты истончения. Сначала ничего не получалось, но потом я словно подцепила кончиком иглы крохотную занозу под кожей. В темноте вспыхнула искра, которая становилась все ярче. Три тонких луча сбегались к ней, соединяясь. Свет приблизился, и на мгновение я увидела картинку, словно выхваченную из мрака.

Это было побережье в том месте, где мы с Эйдаром пытались разорвать ткань. Я узнала выступающий из воды утес причудливой формы и впадающий ручей.

— Это там! — вскрикнула я, выпустив руки. — Там, где мы были, у моря.

— Ты точно определила? — Эйдар посмотрел на меня, сдвинув брови.

— Да. Там, где ручей, помнишь? Надо поехать туда, прямо сейчас. Если переход открыт, он может закрыться в любой момент.

— Подожди, Лиза, — он придержал меня за рукав, как будто я собралась бежать туда немедленно. — Новые переходы открыты долго, а этот появился совсем недавно. Проблема в другом. Как мы узнаем, в какой именно мир попадем? Я не был в третьем и не знаю, что там. А ты сможешь определить, твой ли это мир?

Мне стало жутко, что мы можем оказаться в чужом мире — без денег, без документов, без знания языка. Без знакомых. То есть мы могли бы, конечно, обратиться ментально к стражам, но и там наверняка знают, кто мы.

И что с нами нужно сделать…

А наш мир? Смогу ли я понять, что он действительно наш, если мы окажемся в какой-нибудь дикой местности, где некого спросить по-английски, куда нас занесло?

Но если мы будем сидеть и думать, то… так и останемся здесь. Пока нас не найдут и не убьют.

— Мне кажется, надо рискнуть, Эйдар, — сказала я. — Лучше оказаться неизвестно где, но живыми, чем остаться здесь мертвыми.

Глава 31

Вот тут оставалось только порадоваться, что, собираясь переехать в координационный центр, мы с Эйдаром взяли, помимо всего прочего, и документы из нашего мира. Это было как наитие — не нужны, но лучше пусть будут при нас. На всякий случай. И вот случай настал.

Конечно, они могли и не пригодиться. Вероятность, что мы попадем в наш мир, была фифти — фифти. Да и закон подлости со счетов скидывать не стоило. Хотя я не знала, намного ли лучше попасть в наш мир, но где-нибудь, к примеру, в Уругвае или Зимбабве. Или там, где идет война. Или вообще посреди океана.

Так, лучше отложить эти мысли в сторону. Иначе останемся сидеть здесь, дожидаясь, когда нас найдут и убьют.

Собрав все самое необходимые, мы повторили проверенный маневр. Эйдар запряг повозку и вывел ее в переулок. Когда все в доме уснули, вышли и мы с Алланом.

Как я только вытерпела эту дорогу? Наверно, помог Аллан. Он крутился и без конца задавал всевозможные вопросы. Это тоже раздражало, но так я хотя бы не варилась в кастрюле своих мыслей.

— А если там окажется что-то опасное? — спрашивал он, страдальчески сдвинув брови.

— Если совсем опасное, то мы это увидим еще из коридора. И вернемся.

— Лиза, а как же лошадка? Мы же не сможем взять ее с собой?

— Не сможем. Придется оставить здесь. Распряжем ее, и она сама выберется к людям. Кто-нибудь возьмет ее к себе.

Мои нервы уже звенели, как перетянутые струны, когда мы наконец добрались до места. Отпустив лошадь на волю, Эйдар сказал с сомнением:

— Надеюсь, если нам придется вернуться, она не успеет уйти далеко. Хотя проход еще надо найти.

Я знала только то, что он находится между ручьем, впадающим в море, и утесом. Впрочем, поиск как раз оказался делом несложным: я чувствовала что-то вроде сквозняка, только не кожей, а как будто изнутри.

— Кажется, сюда.

Мы шли, и это ощущение с каждым шагом становилось сильнее. А потом еще одно, хорошо знакомое: липкой пленки на лице. И темный коридор, ведущий к мерцающему свету. Что там? Фонари? Или, может, огонь?

Эйдар шел впереди, я, держа Аллана за руку, следом. И снова в голове крутилось раз за разом: «Шаг, другой, до счастья далеко».

А может, все-таки ближе, чем кажется?

И так отчаянно захотелось поверить в это. В то, что во вселенной осталась хоть капелька справедливости.

Нет, Лиза, говорил здравый смысл, справедливости вообще нет. Есть только причинно-следственная связь.

Я отмахивалась и смотрела вперед, а свет становился все ярче.

— Пришли…

Эйдар остановился, вытянул руку, и она легко прошла вперед, из темноты на свет. Выглядывая из-за его плеча, я увидела железнодорожный переезд со шлагбаумом, а рядом маленькую будку и фонарь. А еще большой стенд, на котором было что-то написано.

Написано кириллицей! Но вот что? И по-русски ли? Издали было не разобрать: света от фонаря не хватало.

— Эйдар, ты видишь? — я заорала прямо ему в ухо, и он отшатнулся.

— Да не кричи ты так, Лиза. Вижу что?

— Стенд.

— Да. Только не могу разобрать, что там на нем.

— Это какой-то непонятный язык, — Аллан опередил нас и высунулся наружу, но Эйдар рывком втащил его обратно.

— Не торопись!

Оглядевшись, он вышел, мы с Алланом за ним.

Вокруг не было ни души, окна будки не светилось. Значит, шлагбаум автоматический, закрывается и открывается по сигналу с дистанции. Я подошла к стенду — и не разобрала ни единого слова. Это могло означать лишь одно: мы в нашем мире, но точно не в России.

В Молдове перешли на латиницу, это я помнила. Украина и Беларусь тоже отпадали. Как и Сербия. Значит, Средняя Азия. Казахстан? Киргизия? Где еще осталась кириллица? Пейзаж вполне соответствовал: дорога, пересекающая железнодорожную колею, уходила куда-то то ли в поле, то ли в степь.

Могло быть хуже. Намного хуже. Мы, можно сказать, вытянули билетик с выигрышем. Но уж точно не главным. Раньше, случись с нами такое, мы могли бы ментально попросить помощи у стражей. Теперь — ни в коем случае.

— Что будем делать? — спросила я Эйдара, изложив ему свои соображения по поводу нашего местонахождения.

— Самый простой вариант — идти вдоль путей до ближайшей станции. Но неизвестно, сколько до нее километров. Может, два, а может, и двадцать два. Идти по дороге до населенного пункта — то же самое. Можно, конечно, к примеру, сломать шлагбаум и подождать. Рано или поздно пройдет поезд, машинист увидит, что он не закрыт, сообщит на станцию. Кто-то приедет его чинить.

— Нет уж, давай без вандилизма.

— Смотрите, смотрите, огонек! — закричал Аллан.

Светлая точка быстро приближалась, потом раздвоилась, превратившись в фары машины. Я замахала руками, но она и так уже останавливалась: замигали красные огни, завыл сигнал, и шлагбаум опустился. Мы с Эйдаром подошли ближе, окно чуть приоткрылось. Я разглядела лицо пожилого мужчины с узкими глазами и широкими скулами.

— Скажите, пожалуйста, где мы находимся? — спросила я, ожидая, что тот замотает головой: мол, не понимаю.

— Как где? — удивился он на чистейшем русском и махнул куда-то вдоль железной дороги. — Там Сулусай, там Жаркий.

— А страна какая?

— Вы что, с ума сошли? — возмутился мужчина. — Казахстан, какая еще?

Господи, спасибо, спасибо! Как в анекдоте: ужас, но не ужас-ужас.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — подвезите нас. Мы с ребенком. Мы… в беду попали.

— Куда вам? — подумав, спросил он.

— Да хоть куда-нибудь. Но у нас денег нет. Только на карте. Российской.

Карту я действительно взяла с собой — вместе с паспортом.

— Русские? — он выпятил губу. — Ладно, садитесь. В Амангельды довезу, а там уже сами.

— Спасибо вам большое!

— Спасибо! — пискнул Аллан, и водитель рассмеялся:

— Садись уже, рыжий! Поехали!

Прода от 31.07

Подумав про ужас и ужас-ужас, я была категорически не права. Потому что, угодив в Казахстан, мы сорвали джекпот. Не миллиард, но несколько миллионов точно. В эквиваленте удачи.

Это был наш мир. Это был наш континент и пограничная с Россией страна. Страна вполне русскоязычная и относительно дружелюбная. Там хоть и ограниченно, но принимали российские банковские карты. А еще для пересечения границы не требовался загранпаспорт! Ну и Аймурата — так звали нашего спасителя — нам послали небеса, не иначе.

Он не только довез нас до села, но и привел к себе домой, накормил и уложил спать. Жил он один в большом, но сильно запущенном доме. Жена умерла, дети уехали в Россию на заработки. Разумеется, ему хотелось знать, как мы оказались ночью в глухой степи на железнодорожном переезде и почему так странно одеты. Если мой брючный костюм был относительно нейтральным, то одежда Эйдара и Аллана вызывала недоумение.

Версия наша выглядела не менее странной, но ничего другого мы придумать не смогли. Были в Питере на костюмированной вечеринке, а когда вышли на улицу, вдруг оказались здесь. Может, провалились в какую-то пространственную дыру или еще что-то в этом роде.

Аймурат цокал языком, качал головой, верил или не верил, но пытался придумать, что с нами делать.

— Нам бы как-нибудь деньги с карточки снять, чтобы домой вернуться, — проскулила я жалобно, поглаживая себя по шерстке за то, что поменяла старую «Визу» на «Мир».

Порывшись в телефоне, Аймурат выяснил, что провернуть это можно только в одном банке, ближайшее отделение которого находится в Уральске. Ехать туда надо было хоть на машине, хоть на поезде порядка трех часов.

— Отвезти вас, что ли? — задумался он. — А то вам ведь и билеты на поезд не купить.

— Пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась я. — Мы вам все расходы компенсируем.

— Хорошо, — решил он. — Завтра с утра и поедем. А пока спать ложитесь.

Он постелил нам в большой комнате на продавленной тахте, а сам ушел в другую.

— Такое чувство, что все это мне снится, — раздевшись, Эйдар отодвинул уснувшего Аллана к стенке.

— Мне тоже, — согласилась я. — Знаешь, что самое удивительное? Даже не то, что мы попали сюда, а не в третий мир и не в Африку или Антарктиду. То, что Аймурат поверил в наши бредни. Про пространственную дыру. Я бы на его месте вызвала психперевозку.

— А может, и не поверил, — хмыкнул Эйдар. — Думаю, будь мы без Аллана, он послал бы нас лесом, то есть степью, и поехал дальше.

Несмотря на усталость, я снова не могла уснуть. Как ни убеждала себя, что не стоит пытаться объять необъятное и забегать далеко вперед, все равно думала о том, что нас ждет дома.

А домой нам было как раз и нельзя. В моей квартире жил… как же его? А, Ниммер. И будет жить еще больше двух лет. Стоит нам появиться там, и стражи всех миров моментально об этом узнают. Долго мы проживем после этого? Вопрос риторический. Значит, придется устраиваться как-то иначе. На депозите лежат деньги, которые мне заплатили за работу по контракту, очень даже неплохая сумма. И еще есть счет, куда Ниммер должен перечислять арендную плату. Снимем квартиру, найдем работу. Ну а дальше будет видно.

Утром после завтрака мы отправились в Уральск. При свете дня машина оказалась синим «Фордом» — стареньким, но ухоженным. На наше счастье, Аймурат был не из разговорчивых. Он больше мурчал себе под нос, подпевая песням из радиоприемника, лишь изредка спрашивал нас о чем-нибудь или что-то рассказывал — в основном о местах, мимо которых мы проезжали.

Город оказался довольно большим и красивым, с историческим наследием. Там точно было что посмотреть, но я с сожалением признала, что сейчас нам не до экскурсий. Аймурат подъехал к банку, и я пошла к банкомату.

Самым ужасным было то, что я в упор не помнила, сколько денег на карточке. Может, там и снимать-то нечего. Не то что на билеты, но и на мороженое не хватит. Тут я, конечно, преувеличивала, вернее, преуменьшала, как минимум несколько тысяч там должно было оставаться. Но ведь нам троим предстояло как-то добираться до Питера. Просить в долг у Аймурата было бы уже верхом наглости.

Банкомат выдал на экран баланс, и я выдохнула с облегчением.

Ну конечно, мне же сделали при увольнении полный расчет. Вместе с остатком получилось больше ста тысяч. Должно было хватить и на билеты, и на то, чтобы возместить Аймурату расходы. Конечно, изрядный кусок отгрыз банк за комиссию и конвертацию, но все равно, убрав в сумку толстенькую пачечку купюр, я сразу почувствовала себя увереннее.

Аймурат узнал расписание авиарейсов и настоял на том, чтобы отвезти нас в аэропорт: до вылета оставалось не так уж много времени, только-только доехать и купить билеты. Прощаясь с ним, я даже прослезилась. Записала телефон, пообещала при первой же возможности сообщить наши номера и сказала, что всегда будем рады видеть его у нас.

Когда самолет начал набирать высоту, а Аллан прилип к иллюминатору, восторженно повизгивая, я положила голову на плечо Эйдара и пожаловалась:

— Чувствую себя так, словно меня выпотрошили. А еще пересадка. И до Питера лететь. И там как-то устраиваться.

— Ничего, Лиза, мы справимся, — он поцеловал меня в висок. — Мы и так сделали невозможное. Осталось совсем немного. У нас все получится.

Не сказать чтобы я была с ним согласна по поводу «немного». Проблем впереди маячило столько, что не хотелось даже думать в эту сторону. Но в общем и в целом…

— Справимся, — я обняла Аллана и хихикнула тихо, вспомнив старую песенку. — Знаешь почему? Потому что мы — банда!

Эпилог

три года спустя

— Если бы мы тогда не взяли с собой документы…

— Ой, Лиза, хватит, — отмахнулся Эйдар. — Мы их взяли. Возможно, кто-то нам подсказал.

Прошло столько времени, а я до сих пор не могла до конца поверить, что все позади. Нет-нет да и просыпалась от кошмаров. То это была тьма в междумирье, то стражи, которые пришли нас убить. Хотя «позади» — это, конечно, как сказать. Мы втроем по-прежнему оставались теми, кто оберегал три мира от прорывов темных сущностей. Именно мы и были теперь настоящими стражами — а не те, кто хотели вернуть все назад. Если бы они нашли нас, не остановились бы ни перед чем. Но найти нас было сложно.

Последний раз мы воспользовались ментальным общением, когда летели из Уральска в Алматы.

«С нами все в порядке. Не волнуйся. И прощай», — сказал Эйдар, вызвав Майкеля.

Мы не могли оставить в неведении того, кто столько сделал для нас, рискуя своим положением. Вряд ли стражи вычислили бы наше местонахождение, учитывая, что мы перемещались в пространстве со скоростью порядка восьмисот километров в час. Разыскать нас в Питере могли только те, кто знали в лицо. Не так уж их было и много на шестимиллионный город. Поселились мы не на северной окраине, а на южной — подальше от портала. Да и над внешностью поработали. Я теперь была коротко стриженной блондинкой, Эйдар, побритый наголо, без бороды и усов, тоже мало напоминал себя прежнего.

Тогда, прилетев в Питер, мы переночевали в хостеле, а на следующий день я восстановила сим-карту, купила самый простенький телефон и пошла в банк. Озираясь и оглядываясь на каждом шагу. Казалось, что нас уже нашли и вот-вот… Возможно, это была паранойя, но вполне объяснимая, учитывая все, что нам пришлось пережить.

Девушка-оператор в банке уговаривала не закрывать депозит, ведь прошло всего несколько месяцев, и я теряла процент. Но нам нужны были эти деньги. Что касается второго счета, арендная плата на него поступала исправно. Ниммер жил в квартире — да и куда бы он делся? Разве что нашел бы другую. Пока он находился там, нам лучше было держаться от этого района подальше. Наверно, стоило вообще уехать в другой город, хотя бы на время, но мы все же решили остаться.

Работу я нашла легко: в детский сад во дворе дома, где мы сняли квартиру, требовалась воспитательница младшей группы. Правда, пришлось побегать, чтобы восстановить диплом и санитарную книжку, а потом пройти медкомиссию. Бумажная трудовая книжка тоже осталась в квартире, в коробке на антресолях, но, к счастью, у меня имелась и электронная, подтвердившая педагогический стаж.

В этот садик без особых проблем можно было устроить и Аллана — будь он моим родственником.

— Надо бы пожениться, — сказала я за ужином так, словно речь шла о покупке коврика в ванную.

— Ага, надо, — рассеянно кивнул Эйдар.

Я думала, он тут же забыл, но на следующий день они с Алланом ждали меня у работы. Загс находился недалеко, и мы без проблем подали заявление, а через месяц расписались. Свадьбы как таковой не было, просто посидели втроем в кафе. Своих не слишком близких подруг я в известность о возвращении не поставила. Мы с Эйдаром решили, что пока об этом лучше никому не знать.

Несмотря на мои не до конца ушедшие страхи, жили мы хорошо и спокойно. Ну да, ссорились иногда, не без того, учитывая вспыльчивый характер Эйдара, но так же быстро мирились. Проводили втроем тихие, уютные вечера, гуляли в соседнем скверике, а по выходным ездили в центр, показывали Аллану город.

Я хотела бы усыновить его, но поскольку у нас не было ни свидетельства о смерти матери, ни каких-либо других документов, нам никто бы этого не позволил. Впрочем, в садик его взяли и так. Конечно, Аллан мог бы оставаться дома с Эйдаром, пока тот не нашел работу, но мы решили, что лучше ему быть в коллективе и готовиться к школе.

С работой для Эйдара все обстояло сложно. Я не собиралась давить на него и требовать, чтобы он нашел хоть какую-нибудь, лишь бы не сидел дома. Жили мы скромно. Моя зарплата была небольшой, а деньги со счета приходилось экономить, учитывая аренду квартиры и платежи по ипотеке.

Однако через несколько месяцев мне на карточку упало десять тысяч. От Эйдара Ройберовича М.

— Что это было, Эйдар Ройберович? — спросила я, когда мы с Алланом вернулись домой. — Ты ограбил банк?

Вот тут-то и раскрылась его тайна. Оказалось, что «всякие мысли», которые он начал записывать в тетрадь еще в другом мире, были книгой. Женским романом наподобие тех, что мы читали в доме у Люнты. И вот теперь, закончив его, он зарегистрировался на какой-то литературной площадке и выложил на продажу. В качестве фэнтези, разумеется. И книгу начали покупать!

— Какая головокружительная карьера, — не удержалась я от ехидства. — Из стража тьмы и спасителя миров в авторы дамских романов, — но увидела, как он помрачнел, и поспешила добавить: — Я очень горжусь тобой, правда.

Компьютера у нас не было, и Эйдару приходилось набирать текст в телефоне, одним пальцем. Я взяла кредит и купила на Авито подержанный ноутбук. Так дело пошло быстрее. Его вторая книга внезапно вызвала большой интерес и попала в топ продаж, что позволило вернуть кредит. И осталось еще немало. А он уже писал следующую.

Как же хорошо, когда мужчина при деле, когда ему нравится это самое дело и когда он к тому же хорошо зарабатывает! Вряд ли Эйдар думал, что когда-нибудь найдет замену своей прежней службе. Разумеется, по важности эти два занятия и рядом не лежали, но… кому-то надо заниматься и таким: доставлять людям удовольствие, помогать им отвлечься от забот и проблем, хотя бы на несколько часов. Как ни странно, иногда это бывает даже важнее, чем судьбы мира. Для отдельно взятого человека, конечно, и в отдельно взятое время.

А время летело быстро. Понемногу мне стало казаться, что все произошедшее с нами в Эйрене было сном. Что мы жили вот так, втроем, всегда. И будем жить. Но однажды Аллан поинтересовался сварливым тоном:

— Ну так что, я никогда не дождусь брата или сестру? Спите вместе, а детей все нет и нет.

Я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться, а Эйдар сказал серьезно:

— Мы подумаем над этим.

Вечером, когда мы легли спать, он спросил, словно между прочим:

— Ну что, Лиза, будем думать? Или как?

— Почему бы и не подумать? — пожала плечами я.

Подумали мы хорошо. Так хорошо, что через три недели тест показал сакральные две полоски. Когда и узи подтвердило положительный результат наших размышлений, обрадовали Аллана.

— Ну вот, — все с той же идиотской серьезностью сказал Эйдар, — мы думали, думали и надумали тебе брата или сестру. Кто уж получится.

Аллан прыгал и вопил «ура», а я вспоминала его ревность и страхи по этому поводу.

Как все изменилось! И как хорошо, что все изменилось.

Уложив Аллана спать, мы сидели на кухне и пили чай.

— Помнишь, мы с тобой говорили, что наш ребенок, возможно, сам будет треугольником? — напомнила я. — Возьмет что-то от тебя и от меня, дополнит своим.

— Помню, — кивнул Эйдар. — Может, так и будет. И ему придется одному охранять мир, уже без нас. А потом, возможно, он передаст этот дар своим детям.

— Только знаешь что? Давай мы не будем ему ничего говорить? Пусть охраняет мир, не зная, что он страж. Ему не придется мучиться от ответственности или упиваться тщеславием. Он просто будет жить и радоваться жизни.

— Ты права, Лиза, — он положил руку мне на живот. — Мы ничего ему не расскажем. Но… — тут Эйдар улыбнулся лукаво, — но, возможно, я напишу об этом книгу.

01.08.2024

Content

Помощница стража тьмы. Брак по контракту

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Прода от 31.07

Эпилог