Громче меча

Глава первая

Рука судьба пвх 5 шт комплект талантливый чинить алкаш машина красиво грузовой вагон бесплатная доставка

*5 августа 2025 года, г. Новосибирск, ЖК «Москва», квартира № 86*

Разлепляю глаза и они сгорают, как от света тысячи солнц.

— Сука… — хриплю я, прикрывая их ладонью.

В голове гудит одна мысль: надо было остановиться на второй «сиське»… Только вот сам процесс мышления вызывает где-то в глубине моей головы вибрирующую боль, а мысль об упущенной возможности усиливает её многократно.

Сожаление и раскаяние, жалость к себе, а также нестерпимое желание отлить — вот что я чувствую сейчас.

— А-а-ай, бля-я-я-ядь… — поднимаюсь я с дивана.

Изменение пространственного положения усилило головную боль, добавив к ней ломоту в мышцах.

Ковыляю, как пленный немец, в ванную, где справляю нужду в замызганный унитаз. Звук слива заставляет меня поморщиться — он прозвучал, как филиал Ниагарского водопада, внезапно возникший прямо у меня в квартире.

В комнатах бардак — я уже давно не убирался, потому что бессмысленно, а бессмысленно это по причине «абсолютно похуй».

Можно было, конечно, заказать уборку, но как-то лень и, где-то в глубине души, стыдно перед женщинами, что придут зачищать весь этот первородный срач, в котором я живу…

Следующим моим действием было почесать пивной живот, после чего посетить кухню, где на столе величественно располагалась недопитая 2,5-литровая «сиська». Превозмогая сильное нежелание, наливаю в кофейную кружку остатки пива, решительно прикладываюсь к напитку и морщусь от привкуса колы, остатки которой были на дне кружки.

— Фу-у, бля… — издаю я и отрыгиваю.

Состояние сильно лучше не стало, поэтому я достаю из жестяной коробки на столе шипучие таблетки алько-зельцера, наливаю в чистый стакан воды из чайника, после чего роняю в воду одну таблетку.

Когда таблетка отшипела своё, залпом выпиваю воду, после чего выхожу на балкон, чтобы перекурить и посмотреть, что мне понаписали в мессенджеры.

Но мессенджеры были пусты. На «Ватсап» не пришло никаких сообщений, а на «Телеграм» только сообщения с тематических каналов по «BMW».

Никому я нахуй не нужен и это, в каком-то смысле, даже заебись…

Бросаю окурок в банку из-под кукурузы «Бондюэль», жму на автозаводку моей «Бэхи», после чего, с чуть улучшенными настроением и состоянием, перехожу в ванную, где начинаю превращать себя в некое подобие выспавшегося человека.

«Блядь, голову надо было вчера помыть», — подумал я, рассмотрев свою унылую физиономию в зеркале.

Мои очень светлые русые волосы, которыми могу похвастаться не только я, но и двое моих детей, сейчас торчат в разные стороны, поблёскивают кожным жиром и выглядят совсем не окей…

«Похуй», — решил я и привёл их в относительный порядок расчёской.

Под голубыми глазами, которые тоже достались от меня сыну и дочери, располагались тяжёлые сизые мешки — даже когда сплю, делаю это хреново.

Щетина ещё не превратилась в бородку, потому что я брился вчера утром, потому что по пьяни посчитал, что надо на работу.

Чищу зубы, умываюсь, брызгаюсь одеколоном, подаренным бывшей женой на годовщину, кажется, около двух лет назад, после чего надеваю свою спецовку и пью растворимый кофе. Есть не хочется вообще, потому что я вчера «раздавил» три «сиськи» разливного и обожрался чечилом, солёным арахисом и колечками кальмаров.

«Петрович рассказывал какой-то прикол…» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, никогда не покупайте колечки кальмаров возле синагоги, ха-ха-ха…»

Выйдя из квартиры и спустившись на лифте с седьмого этажа, сажусь в уже тёплую «Бэху» М5 в кузове Е60, мою третью по счёту гордость, можно сказать, кровиночку — первым идёт сын, Володя, затем дочь, Саша, а после них моя ласточка.

Движок, работающий, как часы, уже прогрет, поэтому я начинаю выезд со двора.

— Пидор, блядь… — процедил я, пытаясь вырулить с парковочного места.

Сосед поставил свой «Лэндкрузер», как конченый долбоёб, поэтому приходится выкручиваться, дрочить автомат и смещаться по сантиметру за раз.

— Долбоёб, долбоёб, долбоёб! — пропел я, взглянув на соседский «Крузак». — Понарожают ебанатов, а нормальным людям потом мучиться с ними всю жизнь!

Еду на свою ебучую работу, в свой любимый автосервис…

— Опять Иваныч мозги ебать будет, — произношу я пророческую фразу, закуривая сигарету и приоткрывая окно.

На часах восемь тридцать семь, настроение — говно, состояние — пиздец, желание проебать рабочий день — 98,6%.

«Что-то я должен был сделать на выходных…» — попытался я вспомнить, но на ум ничего не приходило. — «А, поебать. Если не могу вспомнить, значит, это что-то малоебучее».

Ласточка комфортно доставляет мою страдающую жопу на парковку автосервиса. Не зря я в неё вкладываюсь — движок шепчет, салон кожаный, автомат чувствуется лучше, чем секс, диски кованые — «Alpina», покраска «Серый графит металлик», а также премиальная пневмоподвеска.

Я, так-то, моторист — специализируюсь на BMW-шных движках, причём, если говорить без ложной скромности, один из лучших во всём Новосибирске. Возможно, лучший — тут как знать, ведь по ремонту баварских движков не проводят соревнований. И всё же, от заказов не продохнуть — ни дня простоя…

Вылезаю из машины, закрываю её и достаю мятую пачку сигарет из кармана ветровки. Из ворот автосервиса вышел шеф.

«Ох, началось…» — подумал я, когда Иваныч начал открывать рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха.

— Виталий Константинович! — начал мой начальник, Семён Иванович Савченко. — Ты себя в зеркало видел⁈ Краше в гроб кладут!

— Да какая разница, Иваныч? — поморщился я, закуривая.

— Да ты как жвачка мятый! — возмущённо заявил шеф. — Бухал, что ли?

— Это моё дело, что я делал в нерабочее время, — ответил я. — И вообще, движкам глубоко похуй, что я в их присутствии не в костюме с галстуком.

— Но у нас клиентура! — начал Савченко.

— Ты меня сегодня на ресепшн хочешь поставить? — уточнил я.

— Нет, но… — Иваныч слегка растерялся.

— Не, если хочешь, то я с удовольствием сяду в машину, поеду домой, может, массажистку закажу, чтобы помяла меня, обязательно с окончанием, смузи какие-нибудь огуречные попью, а потом, чистый и свежий, вернусь и буду приветливо улыбаться движкам, а также излучать только позитивные вайбы-хуяйбы, — предложил я ему с усмешкой.

— Да иди ты, Константиныч, ха-ха! — рассмеялся начальник. — Но в следующий раз, хотя бы, голову помой…

— Ага, обязательно, — ответил я и прошёл в цех.

А в рабочем пространстве второй специалист, Василий Петрович, уже копается в двигательном отсеке BMW ×3.

— Здорова, Петрович, — приветствовал я его.

— О, здорова! — посмотрел на меня Андреев, после чего кивнул на двигатель. — Смотри, что у нас тут.

— Я перекинусь и подойду, — пошёл я в бытовку.

Ветровку в шкафчик, сигареты в карман спецовки — всё, готов к труду и обороне. Только перекурю…

— Ковалёв, рабочий день уже начался! — подал голос Савченко.

— Да знаю! — ответил я и вышел из бытовки.

Заебал он уже меня. Я тут и так, как папа Буратины, пашу почти без сна и отдыха…

— Что там? — спросил я, подходя к движку.

— Ну, Константиныч, тут классика жанра, — вытер руки ветошью Петрович. — Масложор. Колпачки, скорее всего, умерли.

— Колпачки — это будет ещё хуйня, — покачал я головой, — а вот если кольца залегли — это пиздец. Тогда у нас капиталка, прямо в понедельник, блядь…

— Да он ещё и масло лил какое-то говёное, — показал второй специалист фильтр. — Смотри — чёрный, как негра.

— Права и машину купил, а соображать не купил, блядь, — констатировал я. — Моли всех богов, что это только колпачки наебнулись.

Капиталка — это сильно дороже, поэтому выгодно для сервиса, но мне вообще по хую.

— Снимаем ГБЦ, — сказал я. — Проверим поршневые кольца, маслосъёмные… да хули я это тебе объясняю? За работу!

Петрович хмыкнул и ушёл к своему станку, а я взялся за движок. Работа знакомая, настолько, что руки сами знали, куда тянуться, а голова продолжала думать о всякой хуйне.

«Сколько их уже было? Тысяча уже набежала? Колпачки мёртвые, кольца залёгшие, хозяин — конченый долбоёб. Один хуй результат одинаковый: этот еблан через месяц снова вернётся, потому что ему покажется, что хуёво починили, раз оно снова наебнулось от его ебланских действий».

А теперь начинается немецкая порнография…

Чтобы снять головку блока цилиндров с движка N20, надо поработать в роли порноактёра — весь процесс, если делать его в одно лицо, занимает часов двадцать чистого рабочего времени, без перерывов и перекуров. Если кто-то не такой опытный, как я, то все тридцать часов уйдут смело и нахуй.

Чтобы добраться до ГБЦ, сначала нужно снять турбину, патрубки интеркулера, а затем выпускной коллектор. Уже всё? А хуй там плавал! Далее нужно снять впускной коллектор, катушки зажигания, форсунки и всю верхнюю «обвеску».

После этого нужно снять цепь ГРМ. По идее, её можно было бы оставить повисеть, но тут явный водятел-ебанат, поэтому возможно, что она тоже под замену. Посмотрим.

Норматив — шесть-восемь часов, но я управился за пять. За это меня и ценят — я профессионал.

После всех перечисленных порнографических упражнений, снимаю, наконец-то, головку блока цилиндров, смотрю на маслосъёмные колпачки и понимаю, что им уже давно настала пизда. Но это не исключает того, что поршневые кольца тоже уже станцевали танец смерти, поэтому лезу проверять и их.

— Да ёбаный в рот… — произнёс я, увидев, в каком состоянии кольца. — Тут масло течёт прямотоком, нахуй…

Кольца уже давно не кольца, а грустные теневые копии своих прежних форм.

Этот мотор уже устал, почти как я, но замена колпачков и колец поможет слегка продлить его существование. Хотя, с таким ебланавтом во владельцах, это поможет ненадолго.

— Ну чё, как? — крикнул из своего угла Петрович.

— Как? Как в сказке! — крикнул я в ответ. — Всё залегло, всё умерло!

Начинаю трахаться с движком. Эта проблема — не какая-то рептилоидная криптохуйня, а вполне бытовая тема, но работа от этого не становится легче. Занятие на следующие два рабочих дня, короче.

— Константиныч, обеденный перерыв! — оповестил меня Василий Андреев.

«Заебись…» — подумал я и обтёр руки ветошью.

— Я тебе уже заказал — пятихатку мне пожалуйте на «Сбер», — сообщил Петрович.

— Шавуха? — уточнил я.

— Конечно! — усмехнулся коллега. — И изысканный напиток из винного подвала усадьбы на юго-востоке Прованса… Ну, «Спрайт», короче.

— На перекуре закину, — сказал я. — Спасибо.

Только вот беспроблемно пожрать мне не дали — зазвонил телефон.

— Алло? — ответил я бывшей жене.

Эта потрёпанная манда тоже меня затрахала.

Нормально же развелись — я ей честно отдал отцовскую квартиру, которая перешла мне в наследство семь лет назад, чтобы не оставлять детей без крыши над головой, всё по-честному, как у людей…

Башка побаливает непрерывно прямо с утра, но голос бывшей усилил эту боль.

— Алло, Виталя, — заговорила Евгения Фёдоровна Митрохина, исторически не так давно Ковалёва. — Ты забыл?

Вот развелись мы нормально, по-деловому, без лишних скандалов и ненависти, но потом у Женьки что-то щёлкнуло в башке и она начала трахать меня прямо в серое вещество. Где-то месяца через три после того, как уладили всю эту хуйню с судом и разводом. Что, почему, как и нахуя — я не знаю…

— Что я забыл, блядь⁈ — спонтанно включил я агрессию.

— Не ори на меня! — взъярилась Евгения. — Ты должен был распечатать и подписать разрешение на выезд для детей!

Ой, бля-я-я-ядь…

— Я сегодня подпишу, — вздохнул я.

— Бухал все выходные, да? — язвительным тоном поинтересовалась бывшая.

— Это не твоё собачье дело, — ответил я. — Может бухал, а может и бабу трахал всю ночь.

— Всю ночь? — скептически переспросила Евгения. — Вот уж сомневаюсь, ты же…

Она хотела сказать ещё что-то, но я завершил вызов. Попизди мне ещё.

— Чё-то ты жестко с ней, Константиныч, — неодобрительным тоном изрёк Петрович.

— Хоть ты-то не лезь, а? — попросил я его.

— Ладно… — покладисто ответил тот.

Моя бывшая змея хочет отвезти детей в Турцию — копила бабки с алиментов и накопила. Я её за это уважаю, что не на косметику и прочую хуйню деньги ушли, но как же она ебёт мне мозг…

Ещё и разрешение надо подписать, а потом заверить у нотариуса. Блядь, походу у меня сейчас будет разговор с Иванычем.

С телефона захожу на почту, быстро нахожу письмо от бывшей, иду в офис, что над нами, где прошу Марину Игоревну, бухгалтера, распечатать документ.

Подписываю его, после чего иду к Иванычу.

— Иваныч, у меня просьба есть… — начал я.

— Выкладывай, как есть, без этих заходов издалека, — сразу попросил шеф.

— У меня бывшая детей в Турцию везёт, — вновь заговорил я. — Но надо разрешение на выезд подписать, поэтому мне к нотариусу надо съездить, а потом к бывшей доставить, которая в другом конце города живёт. Движок ×3 мы вскрыли — там жопа на двое суток, но я сделаю за сутки, если с завтрашнего дня.

— Это прямо срочно? — вздохнув, спросил Савченко.

— Вылет послезавтра, — ответил я. — Дура буйная в пятницу тур купила, а в выходные я это сделать не мог, так как занят был…

— Эх, ладно, — махнул рукой шеф. — Но чтобы завтра, как штык и обещанное выполнил — побыстрее с ×3 заканчивай и берись за следующую машину — у нас очередь огромная!

— Так нового мастера наймите и всё… — посоветовал я. — А лучше двоих.

— Иди-иди, — указал головой на дверь Иваныч.

Окрылённый перспективой, я попрощался с Петровичем, а также с Николаичем, который у нас электрик, запрыгнул в свою ласточку и полетел к нотариусу.

Наверное, не надо было распечатывать — у нотариусов, обычно, дела ведутся не так, но эта дура подколодная выкатила мне инструкцию…

Доезжаю до нотариуса, что поселился недалеко от моего дома, где сразу выкладываю суть дела. Упитанная тётка, когда узнала обстоятельства, сразу как-то изменила ко мне своё отношение — похолодела.

Наверное, думает, что я — это очередной муж-пидарас, пиздивший жену, бухавший с друзьями-алкашами, изменявший бедной жёнушке со всякими привокзальными шлюхами, а детей не знающий даже в лицо, по причине глубочайшего безразличия.

Впрочем, мне похуй на эту нотариус… шу? Нотариуску? Нотариусэссу? Короче, мне похуй на этого нотариуса — пусть думает, что хочет.

Реальная причина развода неизвестна даже мне. Я работал, блядь, как проклятьем заклеймённый, да, мало бывал дома, но зато бабок заносил в бюджет столько, что вам и не снилось — сто пятьдесят штук чистыми. Да, ещё сто пятьдесят я вкладывал и до сих пор вкладываю в мою ласточку, но это же хобби, блядь!

«Ебёт тебя вообще, на что я трачу часть своего дохода⁈» — начал я прогонять в голове так и не завершённый спор. — «Пальцем мне, сука, ткни в того работягу, который зарабатывает больше, чем я!»

Короче, я не знаю, что у неё в башке там переклинило, просто в одно утро на кухонном столе обнаружил документ — копия искового заявления на развод. И письмо: «Виталий, ты хороший отец, но жить с тобой больше не могу. Ознакомься с текстом, через несколько дней тебе вручат судебную повестку. Не начинай скандал, ради детей».

Скандал я, конечно, не начинал. Просто пошёл в районный суд, когда позвали, согласился на всё, что от меня требовали и продолжил жить дальше.

Нотариус, видимо, считала меня прототипом этого клишированного мужика из разводных историй. Её взгляд — тяжёлый, холодный, приправленный щепоткой жалости — давал понять: я не оправдываю её представлений о порядочном мужике. Но я с оттяжечкой ебал её представления.

— Потребуется доверенность на детей? — сухо спросила она, даже не подняв голову от бумаги.

— Не доверенность, а разрешение на выезд за границу, — ответил я, пытаясь не скрипеть зубами.

— Турция? — уточнила она, расправляя шуршащую копию заявления.

— Да, Турция, — бросил я, после чего ткнул пальцем на распечатку. — Документ же есть, там вся информация.

Она кивнула и принялась набивать текст в своём стареньком компьютере. Экран на её мониторе мерцал, как больничная лампа, а каждая строчка рождалась с натужным звуком клавиш, как будто каждый символ был для неё личным вызовом.

За всё время я поймал себя на том, что снова возвращаюсь к этим внутренним монологам. К своей попытке понять, что у Женьки щёлкнуло в голове. Да, я бухаю. Но чтобы прям «алкаш»? Да ладно! Да, деньги на машину трачу. Но я их честно зарабатываю, а не обворовываю кого-то. Да, дома мало бывал. Так это потому, что работал, чтобы ей и детям было хорошо!

Ебать, да у меня есть одноклассники, которых хоть сегодня в главные герои репортажей НТВ: бухают по-чёрному, пиздят жён, воруют, садятся в тюрягу, выходят, бухают, пиздят жён, снова воруют…

Когда нотариус закончила работу, я расплатился, после чего уже было собрался уходить, но подумал, что я что-то дохуя делов делаю для этой манды.

— Она сама заберёт, — сказал я.

— Так нельзя, — покачала головой нотариус.

— А, ну, тогда в пивном ларьке оставлю, — усмехнулся я. — Мне как раз туда!

Тётка, по-видимому, окончательно сформулировала картину у себя в голове, после чего посмотрела на меня особо неприязненно.

— Хорошо, — сказала она. — Можете оставить. Но оставьте также её номер.

— Спасибо за сервис, — улыбнулся я максимально доброжелательно. — Записывайте номер…

На улице я закурил у урны и набрал Женю.

— Алло, я всё сделал, — сказал я.

— Привези ко мне, я дома, — ответила бывшая.

— Ха-ха! — хохотнул я. — Сама забирай. Я у нотариуса оставил.

— Неужели тебе так тяжело привезти? — спросила недовольная Женька.

— Я занятой человек, — ответил я. — Ну, знаешь, машинки всякие ремонтирую, загруженность очень высокая…

— Ой, всё, — произнесла бывшая жена и прервала вызов.

— Ага, люблю тебя, — сказал я смартфону и убрал его в карман спецовки.

Далее я поехал к своему дому и по пути заскочил в пивной ларёк — взял там три сиськи якобы немецкого разливного и всякой закуси, типа чечила, вяленого окуня и арахиса в солёной панировке.

Тётка-продавщица посмотрела на меня с пониманием — я тут такой не один. Имя нам — Легион, потому что нас много.

«Алколегион, ха-ха…» — усмехнулся я своей мысли, закидывая покупки на заднее сиденье.

Уже в квартире ставлю две сиськи в холодильник, а третью распечатываю и делаю «пристрелочный» глоток.

— Ох, хорошо пошло… — улыбнулся я, после чего распаковал закуски и наполнил ими уже заляпанные всяким прошлым дерьмом блюдца.

В гостиной включаю на ЖК-телевизоре «Ютуб», врубаю новое видео от Академика, морщусь от обязательной блядской рекламы, после чего откидываюсь на спинку дивана.

— Бобр курва, я пердоле! — выкрикнул я, когда польская реклама начала подходить к концу. — Заебли уже…

*6 августа 2025 года, г. Новосибирск, ЖК «Москва», квартира № 86*

— Ох, похоже спать пора… — посмотрел я на часы.

Уже двенадцать ночи, что совсем нехарактерное для меня время отправки на боковую, но сегодня я начал прямо рано, поэтому и заканчивать надо пораньше. Завтра же, сука, на работу.

«Академег, блядь, опять своих китайцев ебаных…» — подумал я, ложась на давно уже не заправляемую кровать.

Отключило меня почти мгновенно.

— Здравствуй, избранный! — появился у меня перед глазами какой-то дед.

Выглядел он как представитель какого-то шаолиньского монастыря: одет в красновато-коричневую робу, лысый, брови седые, но есть бородка как у какого-то Конфуция или типа того, а на лицо вылитый бурят.

— Чего, бля? — спросил я у него.

Вокруг — ослепительно белый свет, будто меня засунули в комнату для теста люминесцентных ламп. Всё было одновременно слишком чётким и каким-то размазанным. Даже дыхание не казалось настоящим.

— Ты был избран нами! — сообщил этот дед, стоящий посреди ничто. — Наш мир в большой опасности — только ты можешь спасти его!

— А-а-а? — издал я вопросительный звук, так как пребывал в ахуе.

— Приди к нам! — воззвал ко мне дед. — Мы отточим твой врождённый дар и превратим тебя в величайшего воина-героя в истории!

Тут я очухался. Это же, очевидно, сон. А общая ебанутость его объясняется тем, что это всё три сиськи разливного.

— Слышь, уважаемый… — начал я. — Ты, похоже, ошибся адресом…

— Мы не можем ошибаться, наш выбор верен — ты избранный! — жестом правой руки отверг мои аргументы дед. — Прими своё предназначение, иначе оно само найдёт тебя!

Подняв руки над головой, дед принял какую-то боевую стойку или что-то вроде, после чего резко опустил руки и всё исчезло.

Я очнулся на кровати, весь в поту и с очень стойким желанием поссать.

Ощущение, будто вообще не спал — спать охота жутко, ещё и голова побаливает…

В туалете я ощутил, что хочу ещё и по большой нужде. Сев на унитаз, я закурил сигарету и попытался осмыслить приснившийся сон, пока всё это окончательно не улетучилось.

«Прими своё предназначение, иначе оно само найдёт тебя», — вспомнил я последние слова деда. — «А-а-а, я же „Шан-Чи“ этот ебаный смотрел с детьми — кажись, пару недель назад…»

Вот тебе и пиво — собрало в башке конструктор из диснеевского фильма и какого-то Шаолиня… И главное — удержалось же это всё в памяти!

После туалета выхожу на балкон, чтобы скурить ещё одну сигарету.

Вообще, этот сон заставил меня задуматься. Дети вот, например — я их редко вижу. Володька ведь в третий класс в сентябре пойдёт, а Сашка во второй…

Надо отложить новую турбину на потом и дать денег бывшей змее, чтобы купила принадлежности и прочее. Женя любит детей не меньше, чем я, поэтому я думаю, что она потратит их на принадлежности, а не на что-то ещё. А даже если нет, то похуй.

Где-то глубоко внутри уже давно ощущаю тянущее и леденящее чувство, будто со мной происходит какой-то неявный, но стойкий пиздец. Развод этот ебучий, детей больше нет рядом, а ласточка больше не сильно-то и радует — раньше, когда у меня была семья, ласточка радовала сильнее…

— Сколько это может продолжаться? — вслух спросил я своё отражение в чёрном балконном стекле.

Бросив окурок в «Бондюэль», возвращаюсь в спальню, ложусь на кровать и пытаюсь уснуть.

Хочется спать, прямо пиздец как хочется, но сон не идёт. Применяю проверенную методику — концентрируюсь волей и заставляю себя уснуть, как Штирлиц.

«… но ровно через двадцать минут он проснётся», — подумал я, закрыв глаза. — «Он проснётся и поедет в Берлин…»

Две-три минуты порывов бросить всё и пойти искать побухать что-нибудь, и я уснул.

Проснулся я далеко не с первой попытки, но будильник был непреклонен и суров.

Снова здорова — на этот раз я сумел заставить себя помыться в душе. Почистив зубы и побрившись, пшикаюсь даренным одеколоном, после чего закидываю в себя позавчерашнюю сосиску в тесте, завалявшуюся в холодильнике.

Надо бы как-то выбрать время и с детьми встретиться, сводить их куда — деньги-то есть…

Вот что я такого сделал своей змее, что она всё разорвала и испортила к хуям? Что⁈

— Ох, блядь… — бросаю бычок в урну у подъезда, сажусь в ласточку и еду на работу.

Настроение — говно, состояние — хуйня, желание проебать рабочий день — 75,3%.

Приезжаю на двадцать минут раньше положенного, паркую тачку и вижу, как на парковку только заезжает шеф. Ай-яй-яй, блядь!

— Ай-яй-яй, блядь! — пригрозил я ему пальцем. — Опаздываем, товарищ Савченко!

— Ты на часы посмотри, — усмехнулся тот. — А чего это ты так рано?

— Лёг вчера нормально, — ответил я и закрыл машину.

— А-а-а, — протянул Иваныч. — Ты обещал быстро разобраться с ×3, помнишь?

— Я обещал закончить с ней за сутки, — поправил я его, — а не быстро.

— Ну, да, — кивнул Иваныч.

Придётся поработать сверхурочно, но зато за этот движок положена отдельная плата — всё-таки, не Жигу перебираем…

Оплата у нас сдельно-почасовая: платят за часы, проведённые за работой, а также 20% от стоимости заказа. Поэтому мастерам выгоднее ремонтировать не ТАЗики, а что-то пожирнее. Но у меня всё иначе — я чисто на бэхах, а это заёбистые в ремонте машины, поэтому прайс высокий.

Я ещё раз глянул на Иваныча. Он ушёл внутрь, а я остался стоять на парковке, думая о том, что эта ×3 — как мой день: сложная, но её придётся «прожить» до конца.

Петрович будет минут через десять, поэтому я вошёл в цех, перекинулся в бытовке, ведь сегодня я не стал напяливать спецовку прямо дома, и приступил к работе.

— Слушай новый анекдот, Константиныч! — вошёл в цех Петрович.

— Жги, — пожал я ему руку.

— Лейтенант проводит политзанятия со взводом. В дверь заглядывает прапорщик: «Товарищ лейтенант, вас комбат вызывает срочно», — начал Петрович. — Лейтенант говорит: «Иду. Вот конспект, закончите занятие, ответите на вопросы, конспект потом отдадите». Прапорщик принимает под козырёк: «Есть!» Спустя некоторое время лейтенант возвращается и прапорщик говорит: «Товарищ лейтенант, вот конспект, возьмите». Лейтенант берёт конспект и спрашивает: «Как занятие прошло? Штатно? Вопросы были?» Прапорщик отвечает: «Так точно, были. Рядовой Петров спросил — что дальше от Земли — Луна или Солнце?» Лейтенант заинтересовался: «А Вы что ответили?» Прапорщик замялся: «Ну, я ответил уклончиво…» Лейтенант удивляется: «В смысле?» Прапорщик поясняет: «Пошёл ты, говорю, Петров, нахуй!» Гы-гы-гы!!!

— Ха-ха, смешно, — вежливо улыбнулся я.

Это такой баянище, что я его ещё в школе слышал пару раз, а потом в армии ещё раз пятьдесят-шестьдесят…

— Ладно, работать пора, — сказал я. — Ты как там с Е39?

— Ай… — махнул рукой второй специалист. — Забей…

И рабочий день официально начался.

Снимаю масляный поддон: масло предварительно слил, но это был какой-то пиздец. Само масло чёрное, как моя судьба, а ещё в ней обнаружилась металлическая пыль.

Начал откручивать шатунные крышки и охуел от жизни — они прикипели лишь чуть слабее, чем я к своей ласточке. Пришлось действовать очень аккуратно, чтобы не сорвать болты и не устроить себе дополнительные сцены в этом порнофильме.

Извлекаю поршни и помечаю каждую деталь специальным маркером, во избежание бонусных сцен в той же киноленте…

— Как состояние? — поинтересовался Петрович, кивнув на поршни. — Хонингование не нужно?

— Не дай бог! — побожился я. — Нет, вроде бы, всё относительно ровно. Задиров нет. Удивительно, блядь, при таком состоянии колец, но факт.

Поршневые кольца, конечно же, в полной жопе, но это я видел ещё вчера. Блядь, нарожали долбоёбов…

Медной щёткой очищаю поршни, особенно уделяя внимание канавкам для поршневых колец.

Когда поршни были очищены от ебейшего нагара, помаслил и установил кольца — верхнее компрессионное, второе компрессионное, а затем маслосъёмное.

Применяю специальный щуп и измеряю зазоры: по компрессионным кольцам в пределах нормы, на замке маслосъёмного кольца вообще ровно посередине допустимого интервала — 0,30 мм.

Сдобрил всё это дело маслицем, воспользовался оправкой и хирургически точными действиями поместил поршни в соответствии с пометками.

После этого я установил шатунные крышки и затянул новые болты с моментом в 30 Ньютон-метров, что я точно узнал благодаря динамометрическому инструменту, после чего повернул каждый болт на угол 105 градусов с помощью специального угломера. Старые болты использовать нельзя, так как это категорически запрещено производителем — может развинтиться посреди автобана и всё. Это N20 — такая ёбля заложена конструкторами…

Накрываю это дело головкой блока цилиндров, с новыми прокладками и закручиваю. Собираю цепь ГРМ, после чего въёбываю время на то, чтобы присовокупить к двигателю всё присасывающее и отсасывающее.

— Жрать идёшь? — спросил Петрович.

— Ага, — отвлёкся я.

Быстро перекусываю шавухой со «Спрайтом», закидываю второму специалисту бабло, после чего возвращаюсь к многострадальной ×3.

Заливаю новое масло, жду, пока всё растечётся и перекуриваю, после чего завожу движок и проверяю, как всё работает.

Неожиданных мозгоебущих проблем не обнаружилось, а всё потому, что я эту хуйню могу с закрытыми глазами собрать, и всё будет работать, как швейцарские часы!

— Да! — воскликнул я. — Детка, ты пахнешь как бензин!

— Ебать ты маэстро! — восхитился Петрович.

— Ну, а хули, ха-ха⁈ — усмехнулся я.

А потом пришлось разбирать всё, что я накрутил и снова снимать ГБЦ. Замена маслосъёмных колпачков без снятия ГБЦ — это практически ювелирка, особенно на бэхах — как бы мне ни было лень снова это всё разбирать, так быстрее, чем ебаться с колпачками «на месте», без снятия ГБЦ. Да и специнструмент доставать…

Я так умею — не один раз менял маслосъёмные колпачки, как говорится, не вынимая, когда точно известно, что с цилиндрами всё окей. Но сейчас я уже подзаебался, реакция уже не та, что утром, поэтому безопаснее сделать всё по науке, а то ведь одна ошибка, один упавший внутрь колпачок и ты снимаешь ГБЦ, после чего делаешь всё по науке. В общем, игра не стоит свеч…

Рабочий день закончился, я закончил с колпачками, после чего, при помощи решившего подсобить Петровича, собрал весь движ.

Тест — всё работает, как швейцарские сыры, ха-ха-ха!

— Иваныч! — ворвался я в кабинет к шефу. — Сообщи тому маньяку, что его тачка готова!

— Хорошо, — кивнул тот. — Кстати, давно не видел тебя таким счастливым.

Он возился с кубиком Рубика — видимо, человеку совсем делать нехуй. Хотя, рабочий день уже закончился, а он до сих пор на работе сидит — видать, не у меня одного пизда с личной жизнью. Возможно, его жена дома пилит хуй знает за что — иначе я не понимаю, нахуя взрослый мужик просто сидит у себя в кабинете и крутит кубик Рубика.

Я даже не знаю, что хуже: когда жена уходит от тебя по непонятным тебе причинам или когда ты живёшь с женщиной, которая каждый будний вечер трахает тебя прямо промеж мозговых полушарий, а по выходным вообще с утра до ночи…

— Да? — спросил я. — Ну, ты попробуй сам как-нибудь так быстро собрать N20 и чтобы эта грязная шалава потом даже не чихнула!

— Ха-ха, — хохотнул шеф. — Тебе процент сейчас перевести или с зарплатой?

— Конечно, сейчас! — ответил я. — Всё, давай, счастливо!

Уезжаю с работы. По дороге эйфория от успеха постепенно улетучивается, будто и не было.

Захотелось заглушить чем-то этот звон пустоты в душе, поэтому я и сам не заметил, как свернул к «сисечной». Опомнился на кассе — отменил одну «сиську», ограничившись двумя. Надо меру знать, а то пиздец…

Ну и, в честь завершения заказа, заехал в ресторан неподалёку и купил себе два стейка рибай на вынос.

Ночь встречаю под пивко, жуя мясо и смотря на Ютубе Лису рулящую, которая тоже всё об уже подзаебавших меня китайских тачках.

В час с лишним ложусь спать. Две сиськи уничтожены, сон должен прийти мгновенно. И, действительно…

Будит меня ебаный грохот. Я сажусь на кровати и слышу, как кто-то ебашит по моей квартирной двери с ноги.

Сердечко заколотилось с нарастающим ритмом. Есть у меня по жизни один страх — боюсь, что кто-то вломится ко мне в квартиру, пока я сплю, чтобы насмерть захуярить меня об батарею и забрать всё ценное, что у меня есть.

Только вот брать у меня нечего, кроме моей ласточки, но она всегда стоит под камерой наружного наблюдения, а внутри пять GPS-трекеров в разных местах и установлена сигналка.

Подавляю возникший страх и обретаю решимость разбираться.

— Вы там охуели совсем?.. — спрашиваю я, после чего иду на балкон и хватаю стоящий там топор.

Смотрю в дверной глазок, после чего убираю топор в вещевой шкаф.

— Что вам надо? — открываю я дверь.

Перед дверью стоит Зинаида Кирилловна Носкова, соседка с этажа ниже. Неприятная женщина, пенсионерка, которой в этой жизни делать уже совершенно нехуй, поэтому она ебёт мозги соседям, например, мне. У Женьки с ней были постоянные скандалы, особенно когда был декрет на Володьку — Зинаиде Кирилловне казалось, что мы её топим.

— Здравствуйте, Виталий, — заговорила соседка. — Проверьте краны — вы меня топите!

— Ох, блядь… — вздохнул я устало. — Вы опять… У меня с кранами всё в порядке.

— Нет, не в порядке! — не согласилась со мной пенсионерка.

— Заходите, — пустил я её. — Сами смотрите, только побыстрее — мне скоро на работу, поэтому я хотел бы поспать ещё немного.

Женщина прошла прямо в обуви, но мне всё равно — лишь бы побыстрее отъебалась и съебалась…

Она уже хорошо знает, где у меня оба санузла. Посмотрев на всё, она прошла обратно в прихожую.

— А вы не замечали, Виталий, что у вас в доме бардак? — надменно осведомилась Зинаида Кирилловна.

— А вы не думали, Зинаида Кирилловна, что это вообще не ваша проблема? — спросил я таким же надменным тоном.

Фыркнув, пенсионерка вышла, а я устало вздохнул.

Лёг обратно, с целью поспать, но нихрена. Чувствую зашкаливающую бодрость, а на часах три часа. Блядь.

— Вот ебанутая… — пробурчал я, вставая с кровати.

Нет, поспать сегодня уже не получится. Но что делать?

Первая мысль — бахнуть пивка. Только вот дома нет ни грамма. По причине эпизодического «недогона» я уже давно выпил подарочные коньяки, вина и даже всякую полупокерскую хуйню с блёстками, которую дарили Женьке на работе. Да, наверное, я алкаш.

— «Брук-Стик»! — озаряет меня.

Из-за специфических законов, направленных на предотвращение хуй его знает чего, алкашку после десяти не купить, поэтому единственное спасение — это круглосуточные общепиты, в которых можно выпить и поесть.

Если сейчас три часа, то надо торопиться — «Брук-Стик» работает до четырёх.

Ну и надо заранее заказать трезвого водителя — я же не ебанат, чтобы ехать обратно синим.

Звоню в службу поразительно трезвых водителей и заказываю человека к «Брук-Стик», на четыре утра.

Быстро одеваюсь и спускаюсь к тачке.

Надо торопиться, блядь, а то ведь нужно время, чтобы посидеть, вдумчиво попить коньяка и закусить чем-нибудь приличным.

Запрыгиваю в свою ненаглядную ласточку, жду, пока она прогреется, после чего рву на северо-восток города. Днём бы точно не успел, но сейчас глубокая ночь, почти собачья вахта, поэтому трафик на дорогах практически отсутствует.

«Сегодня уже хуй посплю, так хоть „заправлюсь“ перед работой!» — подумал я, включая радио.

Играла песня The Weeknd — «Blinding Lights».

«Может, Женьке позвонить поутру?» — пришла вдруг мысль. — «Нам давно надо было поговорить о происходящем…»

*6 августа 2025 года, г. Новосибирск, район станции «Новосибирск-Восточный»*

Вячеслав Иванович Дубовицкий проснулся около часа назад — сразу же бахнул две кружки растворимого кофе, после чего выписался из гостиницы и завёл грузовик.

Грузовик был старый, но верный MAN TGX с миллионным пробегом на одометре. Кабина уже видала виды: потертые сиденья, трещина на лобовом стекле, но за рулём всё равно было уютно. Под ногами лежал любимый коврик с логотипом компании, а в углу кабины тихо гудел небольшой холодильник.

Вячеслав был сентиментальным человеком, поэтому вид родной кабины, несмотря на сильную сонливость, которая скоро должна пройти, вызвал у него тёплые чувства.

Пока двигатель прогревался, Дубовицкий проверил пломбы на дверях прицепа, после чего небрежно осмотрел подвеску — район тут спокойный, поэтому можно не уделять этому пристального внимания.

Забравшись в фуру, Вячеслав перекрестился, глядя на иконы, размещённые на торпеде, после чего тронулся в долгий путь.

Его маршрут лежит через Омск в Петропавловск, а едет он из Красноярска.

Быстрее всего будет проехать через весь город, пока ночь, поэтому он построил маршрут с учётом этого обстоятельства.

На улице ночная прохлада, а в кабине сразу стало как-то тепло и уютно…

Он выехал на Ипподромскую улицу, по ней проехал до Большевистской улицы, с которой свернул на улицу Восход, по которой поднялся на Октябрьский мост.

И на мосту он сам не заметил, как его начало «плавить» от прекращения действия растворимого кофе и невероятного уюта кабины…

*6 августа 2025 года, г. Новосибирск, Октябрьский мост*

— У-у-у, айм блайндинг оф зе лайтс… — подпел я вокалисту, одновременно прикуривая ещё одну сигарету. — Ай, сука…

Уронил блядскую зажигалку.

— Блядь!

Только что думал о Женьке и детях. Нет, думаю, нихуя!

Бросила меня она, это ебучий непреложный факт, поэтому нехуй мне извиняться, а то, что я пойду и попробую наладить что-то на тему возобновления отношений — это прямо пиздец как похоже на извинения.

Пусть сходит на хуй!

Мне извиняться, сука, не за что!

Посмотрев, что спереди нет нихрена, только вдали фура на встречке, наклоняюсь и пытаюсь нащупать зажигалку.

Нахожу зажигалку, поднимаюсь и вижу ослепительно белый свет.

— Приветствую тебя, избранный… — услышал я, когда глаза начали отходить от ослепительной вспышки.

Глава вторая

Тенденция хип-хоп колумбия европейский или американский вкусно молодой лосьон храмовый подстилка дешево нравится 3 шт

*возможно, что 7 августа 2025 года, неизвестно где*

— Чиво, блядь⁈ — раскрыл я рот и уронил так и не подкуренную сигарету.

— Избранный, — улыбнулся мне дед из сна.

Это был тот самый дед, которого я видел в очень реалистичном алкосне, вызванном пивными «сиськами». Одет он в серый холщовый халат, подпоясанный широкой кожаной лентой, а на ногах у него были тапки из дощечек — я в душе не предполагаю даже, как они называются.

— Чиво?.. — вновь разлепил я внезапно высохшие губы.

За спиной деда стояли двое — здоровые мужики лет тридцати, в таких же халатах, но качеством похуже. Реально, бройлеры какие-то, а не обычные люди — мяса на руках больше, чем у меня на ноге…

А за их спинами такие же мужики в халатах махались между собой палками. Причём так быстро, что хрен уследишь.

— Ты был избран, — произнёс дед. — Избран для важнейшей миссии — спасти этот мир.

— А-а-а… — сказал я. — А можно мне это… Домой?..

Ещё мне захотелось ссать — пивко просилось наружу ещё в машине. Стоп. Я был в машине, потом свет, а потом дед.

— Назад дороги нет, избранный, — покачал головой дед. — Тебя в твоём мире больше не существует.

— Не-не-не! — запротестовал я. — В смысле — не существует⁈ Верните меня обратно!

Я огляделся. Это что-то вроде того помещения, как в «Матрице», где Морфеус пиздился с Нео на кулаках и ногах. А! Додзё!

Стены здесь из бумаги в рамках, на каменном полу постелены коврики из бамбука — я узнал их только потому, что моя бывшая змея когда-то уходила по восточной культуре и заменила в гостиной нормальный, блядь, шерстяной ковёр, на это дерьмо. Говорила, что кровообращение ног улучшает — но эта хрень у нас не прижилась…

Ох, сука… Не о том думаю!

— Мне надо домой! — воскликнул я. — Мне завтра на работу!

— Ты не можешь вернуться, — устало вздохнул дед и подтянул ленту на поясе.

— Это похищение! — выкрикнул я. — На помощь! Кто-нибудь!

Дед молниеносно подскочил ко мне, неуловимо быстро взмахнул руками, после чего ткнул мне в лоб указательным пальцем. Я глазом моргнуть не успел, как по телу пронеслась дрожь и я оказался… где-то.

Я парил, словно птица, над Октябрьским мостом, который был перекрыт фурой, частично висящей над Обью. Кабина её была частично смята, а причиной этому послужила сложенная в гармошку машина, цветом напоминающая…

«Моя ласточка!» — подумал я с нарастающей паникой. — «Не-е-е-ет!!!»

В груди возникла острая боль, будто в неё воткнули кухонный нож.

Фура была обложена дорожными конусами, а рядом с кабиной стояло что-то около десятка человек. Преимущественно менты, но было несколько человек в гражданском.

— … а я не знаю, говорю ж! — услышал я слова упитанного усатого дядьки, мнущего в руках кепку. — Признаюсь, сморило меня, фуру повело, а по встречке эта машина гонит! Я пытался отвернуть, но не успел…

— То есть, вы не знаете, почему в этой машине не было водителя? — спросил мент с погонами капитана.

— Я не знаю! — ответил мужик, который, судя по всему, дальнобой, уничтоживший мою ласточку.

— Понятно, — кивнул капитан. — Возвращайтесь к скорой.

— Эй, я здесь!!! — закричал я. — Сюда смотрите!!! Я тут!!! Эй!!!

Но на меня никто не обращал внимания. Я даже пощупать себя не мог — тела будто нет.

Тем временем, дальнобой ушёл к медикам, но видно, что он отделался только лёгким испугом и обоссанными штанами…

— Ничего не понятно, — произнёс старлей, стоящий рядом с капитаном и курящий. — Камеры показывают, что при въезде на мост в машине был водитель. И он нормально набрал — восемьдесят с лишним километров в час.

— Может, это самоубийца? — подал идею какой-то старший сержант.

— В салоне чисто, — сказал старлей. — То есть, никаких следов тела.

— Может, выпрыгнул на ходу? — предположил старший сержант. — А потом с моста сиганул — а выглядит всё так, будто ДТП…

— Какая-то надуманная ерунда, — не согласился с версией капитан. — Это нужно допустить, что водитель бэхи точно знал, что именно в этот момент водитель фуры уснёт и выедет на встречку.

— А зачем допускать такое? — усмехнулся старший сержант. — Просто совпало так, что он на полном ходу сиганул из машины, а машина, своим ходом, встретилась с фурой. Совпадение.

— Раз ты такой умный, то возьми пару человек и прочеши мост, — поморщился капитан. — Если он выпрыгнул из машины на полном ходу, то его должно было хорошо шоркнуть об асфальт, с мясным шлейфом. А после этого он, истекая кровью, должен был перемахнуть через ограждение и нырнуть в реку. Действуй, господин Холмс.

— Слушаюсь… — козырнул старший сержант, который, как видно, уже разочаровался в своей версии.

— Нет, это какая-то шарада, — вздохнул капитан, когда его подчинённый пошёл исполнять приказ. — Должно быть тело.

— Но тела нет, — сказал старлей. — Судмедэксперты скоро подъедут — пусть у них голова болит.

— Как медики дадут добро, дальнобоя задержать, до выяснения обстоятельств, — приказал капитан. — Тачку пробили?

— Да, — кивнул старлей. — Зарегистрирована на Ковалёва Виталия Константиновича, 8 августа 1992 года рождения. Разведён, есть двое детей — живут с матерью. Кроме бывшей жены и детей родных больше нет. Телефон нашли в фуре — пробил лобовое и больше не включается.

— А бывшая жена что говорит? — спросил капитан.

— Ну, она в шоке и плачет, — ответил на это старлей. — Наверное, утром сумеем нормально поговорить.

— Дела-а-а… — протянул капитан. — Ладно, жди экспертов, а я поеду.

«Вот пидарас!» — подумал я. — «Тут человека похитили, а этот спать поехал! Ебутся утки, вторые сутки!»

В этот момент моё зрение начало заплывать какой-то дымкой, а затем я вновь оказался перед дедом из сна. Походу, это был не сон…

— Убедился, избранный? — спросил этот дед.

В душе установилось какое-то неестественное спокойствие. Стало как-то равнодушно, что там за события, что с моей ласточкой, где я и кто все эти люди.

— Убедился… — вяло ответил я. — Но мне надо домой…

— Не дайте ему упасть, — велел дед.

А я уже «поплыл» и начал валиться на ковёр из бамбука.

Но меня взяли под руки и потащили куда-то.

«Опоили, суки?» — предположил я. — «Не, не могли — я же только что…»

Сознание начало покидать меня, поэтому дальнейшее я помню урывками. Очнулся я лишь когда один из бройлеров с силой потормошил меня за плечо — так сильно, что у меня зубы стукнулись.

Я сидел на какой-то скамейке, с упором спиной в стену, а передо мной вновь стоял дед.

— Избранный, — заговорил он. — Назад дороги нет — до тех пор, пока не выполнишь своё предназначение. Ты противился Пути, но это была лишь напрасная трата времени и сил — прими ты его сразу, давно бы уже оказался здесь.

— Я ничего не понимаю… — ответил я.

— Тебе всё объяснят, — улыбнулся дед. — Кстати. Меня зовут мастером Фэном Юньцзи. Я являюсь настоятелем храма Песни Священного Ветра — здесь пройдут следующие десять лет твоей жизни.

— Десять лет?.. — растерялся я. — Но я ничего не подписывал… Какие ещё десять…

— Не противься Пути, — покачал головой дед. — Иначе будет только хуже.

— А не то? Будете бить? — спросил я.

— Ты ещё не понимаешь, — вздохнул этот Фен или как его там. — Путь — это… Нет, ты узнаешь это позже. Знай — мы даже пальцем не шевельнём, а ты познаешь на себе все последствия отступления от Пути, если решишься противиться ему.

— Ладно… — ответил я.

Нихрена не ладно, но я вижу, как напряглись бройлеры, когда я пошёл в отрицалово. Ясно, что они тут все ебанутые, а с дуркой ебаной есть только одна безопасная тактика — соглашаться, кивать и делать, что говорят.

— Уведите его в келью, — велел дед.

Бройлеры вновь взяли меня под руки и потащили в коридор.

Мы прошли метров пятьсот, прежде чем достигли каменной части этого здания. Сразу повеяло холодом и сыростью — если тут кто-то живёт, то насморк — его второе имя…

Меня завели в одну из комнат.

— Не выходи никуда, — велел левый бройлер.

— Ага… — покладисто кивнул я ему.

В комнате находилось пять кроватей, четыре из которых были заняты. Два мужика, один из которых негр, а также две женщины, одна из которых чем-то похожа на Валерию Велес из сериала «Нарко», только чуть более пожилую. Негр открыл глаза и сел на кровати.

— Привет, — помахал он мне рукой.

На вид ему где-то тридцатник, может, двадцать пять.

— Привет, — ответил я. — Ты кто?

— Маркус, — представился негр.

— Виталий, — представился я в ответ. — Ты же не местный, как я вижу…

— Ну, да, — улыбнулся Маркус. — Ты откуда?

— Из Новосибирска, — ответил я, но увидел на его лице непонимание. — Из России я, короче.

— А я из Нью-Йорка, — сообщил мне Маркус. — Тебя тоже, наверное…

Остальные спали, но вдруг проснулся рыжий мужик.

— Маркус, утром пообщаетесь, — попросил он. — Лучше спите, а то завтра работать…

— А что за работа? — спросил я.

— Утром всё… — поморщился рыжий.

Я ощупал карманы, чтобы достать телефон, но сразу же вспомнил, что говорил мент — моим сотовым пробило лобовуху.

В заднем кармане джинсов лежат ключи от квартиры, в правом переднем кармане обнаружилось портмоне с набором карточек, паспортом и тысячей с лишним рублей, одной тысячной купюрой и медью в отдельном кармашке. Ещё есть пара скрепок, носовой платок, хрен знает сколько месяцев не стиранный, а также полпачки «Стиморола».

Но самое классное находилось в карманах ветровки. Две пачки «Данхилла» — одна из них початая, одноразовая зажигалка, коробок спичек, мультитул «Скаут», а также складной нож.

Мультитул говённый, родом из сырых и тёмных полуподвалов самим Мао благословенной Поднебесной, но зато там неплохие плоскогубцы, более или менее нормальная пилка. Остальные элементы являются отборным говнищем: крестовая отвёртка сходила нахуй после второго применения, ножевое лезвие сделано из стали «пластилин 3», поэтому царапалось даже от крышки пива, а открывашка сделана под какие-то китайские бутылочные крышки, так как за нормальные цепляется с трудом.

Я понятия не имею, нахрена мне тут мультитул, но приятно, что он со мной — мне его Женька подарила, на годовщину свадьбы, поэтому я и таскал его всегда с собой, ну, чтобы показывать, что подарок был совсем не зря.

Ещё в куртке обнаружились проводные наушники, но это самая бесполезная находка из возможных — хуже было бы только, найдись у меня в кармане засохшее собачье дерьмо.

А, ещё был сложенный лист бумаги — справка из поликлиники. Саша приболела, я возил её к педиатру, а та тётка дала мне эту справку с шумеро-медицинской письменностью и нечёткой печатью. Ну, пусть будет…

— Ложись — завтра с самого утра работать, — посоветовал мне Маркус.

Ложусь на кровать, расположенную в центре кельи. Видимо, остальные хотели дистанцироваться друг от друга, что естественно и понятно, но теперь здесь я.

Сон сразу не пошёл, так как под головой вместо подушки обнаружила себя деревянная колода. Кое-как примостившись к ней, я вздохнул и закрыл глаза.

Побудка была жёсткой — меня грубо растормошили и подняли на ноги. Делал это рыжий, у которого был напряжённый и немного испуганный взгляд.

— Да всё-всё… — поморщился я.

— Мы все должны быть на ногах до того, как войдёт наставник! — поведал мне рыжий.

В дверном проёме показался один из бройлеров, придирчивым взглядом осмотревший каждого из нас.

— Мойтесь и на завтрак, — велел он. — Пошевеливайтесь.

Первым из кельи выскочил Маркус, а вслед за ним и остальные — я пристроился за «журналисткой из Нарко».

Мыться предлагалось в бадьях с ледяной водой.

— Как закончим, нужно будет вылить воду и принести новую из источника, — сказал мне Маркус.

Я кивнул и разделся по пояс. Тут, получается, общага, поэтому надо тщательно отмываться, чтобы потом не вонять, как свинья, на всю комнату.

— Ты кто? — тихо спросила меня миловидная голубоглазая брюнетка лет сорока, раздевшаяся до белого бюстгальтера и начавшая мыться.

— Виталий, — ответил я.

— Сара, — представилась она. — Откуда ты?

— Новосибирск, — вздохнул я. — Это в…

— Я знаю, где это, — перебила меня Сара. — Я из Каунаса. Это в…

— Я знаю, где это, — усмехнулся я.

— И где же? — нахмурилась женщина.

— В Литве, — ответил я. — У меня по географии пятёрка была.

— Ну, молодец, — улыбнулась Сара. — Как ты попал сюда?

— Фура врезалась в мою машину, — вздохнул я с сожалением.

— А в меня грузовик с краном, — произнесла Сара.

— Это как? — недоуменно поинтересовался я.

— Ехала на автобусе с работы, — объяснила женщина. — Я учительницей литовского языка работаю… то есть, работала. Что-то случилось на дороге, грузовик с подъёмным краном врезался в борт — я успела увидеть, как одному мужчине разбило голову, а затем белый свет… и я оказалась здесь.

— Что тут творится вообще? — поинтересовался я. — Сколько ты тут?

— Что творится? — переспросила Сара. — Я не знаю. Три дня назад здесь оказалась.

— А знаешь, как я здесь оказалась? — вмешалась в наш разговор «журналистка».

— Нет, не знаю, — улыбнулся я.

— Я сидела в одиночной камере, когда мне приснился сон, — сообщила мне она. — И, в отличие от вас, я сразу согласилась — мне ещё одиннадцать лет оставалось мотать, так что особо вариантов не было.

— За что сидела? — поинтересовался я. — За то, что похожа на ту журналистку из «Нарко»?

— Ха-ха, ты тоже его смотрел, да? — улыбнулась «журналистка». — Меня зовут Дорой. Дора Мария Эстрелла Кастро.

— Виталий Константинович Ковалёв, — представился я.

— Русский? — сразу поняла Дора.

— Ага, — кивнул я. — Так за что сидела?

— Приторговывала дурью, — честно ответила Дора.

— Быстрее давайте, — попросил рыжий-рыжий конопатый.

— А тебя как зовут? — спросил я у него.

— Вигго Сельберг, — ответил рыжий. — Поторопись, русский — наставники очень не любят, когда мы медлим.

Ополоснувшись, мы слили воду в канализационный сток, после чего сходили к источнику — он был снаружи, поэтому я, наконец-то, смог увидеть, где мы находимся. И то, что я увидел, нихрена не порадовало меня.

Мы находимся на высокой горе, вокруг снежные пики, лютая холодрыга, кислорода не так много, что чувствовалось сразу, а ещё тут слишком скользко для моих кроссовок…

Источник находился метрах в ста — это выдолбленная в породе физиономия бородатого мужика, раззявившего пасть почём зря. Из пасти бурным потоком текла парящая вода. Мы бегом промчались к источнику, поочерёдно заполнили бадьи и поволокли их внутрь.

Всё это заняло минут десять, но за это время я чуть не сдох — продрог до костей.

— Фух… — выдохнул я, после того, как установил бадью на положенное место.

— Так ты, значит, Маркус? — спросил я, когда мы шли по коридору вслед за Вигго.

— Ага, — улыбнулся негр. — Маркус Фитцджеральд Смит. Жил и работал в Нью-Йорке, менеджером по продажам бытовой техники.

— А как ты сюда попал? — поинтересовался я.

Мне реально интересно, как здесь оказались остальные. Возможно, эти сведения как-то помогут найти отсюда выход. В слова деда, который Люнь-Вунь или как его там, я верить не хотел — не бывает так, блядь… Путь какой-то ещё…

— Ехал на своём «Мустанге» по району — хотел заехать за своей девкой, — начал Маркус. — Но шина лопнула, тачку повело, а потом перевернуло. Меня должно было смять в лепёшку, но я оказался тут. Старик сказал, что это Путь…

— Да что за Путь-то такой? — нахмурил я брови.

— Это Дао, — сообщила мне Сара. — В переводе с китайского — Путь. Или Судьба. Мастер Фэн имел в виду, что от Судьбы не уйти — нам было предначертано оказаться здесь или умереть. Дора приняла свою судьбу и оказалась здесь безболезненно, а вот мы сопротивлялись. Мы должны были умереть, но они вытащили нас сюда.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Интересовалась у наставника Люя, — пожала плечами Сара. — И, кстати, Сара Станкерас — так меня зовут полностью.

— Рад знакомству, — улыбнулся я.

На завтрак был варёный рис без соли, варёное яйцо, а также какие-то жареные овощи. Не разобрать, что за овощи, так как нашинкованы мелко. Есть это предлагалось палочками.

Благо, навык имею — с бывшей часто ели суши и китайскую еду, поэтому волей-неволей, освоил эти палочки…

— Что за «Мустанг»? — спросил я у Маркуса, сидящего справа от меня.

— Ford Mustang GT S197, — ответил тот с нотками гордости в голосе. — V8, 4,6 литров, 300 лошадиных сил…

— Это почётно и уважаемо, — улыбнулся я.

Маркус довольно заулыбался.

— Моя главная гордость, — сказал он. — Ах, жаль, что его больше нет…

— Да, жаль, — согласился я, вспомнив о своей ласточке.

Что они сделали с моей малышкой…

Наверное, сукины дети, выставили её на аукцион и какой-то авторазборный обсос выкупил её и раздербанил на запчасти…

— А ты разбираешься в тачках? — поинтересовался Маркус.

— Я — профессионал, — усмехнулся я. — Автомеханик-моторист — специализируюсь на BMW-шных движках. То есть, специализировался.

— Всё это неважно теперь, — вмешался в наш разговор Вигго. — Ешьте быстрее — скоро работать.

— А что за работа? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Вигго. — Но что-то будет обязательно.

— А как звать того мужика, который сегодня приходил за нами? — спросил я.

— Наставник Канг, — сообщила Сара. — Обращайся к нему только так. Маркус может рассказать тебе, что будет, когда называешь его «бро», «браза», «хоуми» и так далее.

— Прикол понял, — кивнул я.

— Это не прикол, — покачала головой бывшая учительница.

— Да понял-понял… — вздохнул я.

Набив кишки сытным завтраком, мы вернулись в коридор перед нашей кельей.

— Сегодня на складе, — сообщил наставник Канг. — Идите за мной.

Какой же здоровый сукин сын…

Если на морду лица посмотреть, вылитый бурят или тувинец, но одет, как шаолиньский монах. Кулачищи как восьмикилограммовые гири, на костяшках толстый слой коричневой ороговевшей кожи, почти сплошной, ну и вообще, физиономия и кулаки у Канга такие, будто он почти не выходит из «квадратного круга». (1)

Склад был огромным — тут минимум пять тысяч метров квадратных, всё в стеллажах, но большая часть полок пуста.

— Вот тут работаете, — сказал наставник Канг, когда довёл нас до стеллажей с халатами.

Каждый стеллаж был помечен кружком — красным, синим, зелёным, жёлтым или белым, а в поле каждого кружка были числа и латинские буквы. Полагаю, тут есть своя система, упорядочивающая хранение.

— Берёте одежду с пола, — начал инструкции наставник Канг. — Красные и зелёные халаты на полки с жёлтыми кружками, синие, белые и коричневые халаты на полки с синими кружками. Складывать аккуратно. Начинайте.

Он сразу же ушёл, оставив нас наедине с горами одежды.

— Это что-то новенькое… — произнёс Маркус.

Вигго первым кинулся на кучу одежды. Он, в целом, как я вижу, склонен активно сотрудничать с администрацией…

— Это латиница, — произнесла Сара, подошедшая к стеллажу с красными кружками. — И арабские цифры.

— Да ну? — усмехнулась Дора. — И что?

— Вас не удивляет то, что тут буквы и цифры с Земли? — нахмурилась Сара.

— До нас они вытаскивали, возможно, тысячи таких, как мы, — предположила Дора. — Среди призванных вполне мог обнаружиться какой-нибудь кладовщик, который всё наладил так, как ему удобно.

— Давайте работать, — попросил Вигго, аккуратно складывающий синий халат.

Я тоже подумал, что лучше не вызывать недовольство такого амбала, как Канг, поэтому поднял с пола коричневый халат и начал его складывать.

Работали мы с точным контролем времени — у Маркуса есть понтовые часы «Ролекс», которые показывают неверное время.

У Сары есть сотовый, но он разрядился два дня назад, а розеток тут нет… По словам бывшей учительницы, сеть и GPS тут не ловят. Сеть — это не удивительно, горы ведь, но GPS, насколько мне известно, должен ловить по всей планете.

Впрочем, Маркус разрушил сразу же возникшую у меня теорию о том, что это просто жопа, на которую ещё не ступал сапог цивилизованного человека — тут Луна другая. Цвет тот же, размер тот же, положение у неё то же, но вот наша Луна была круглой, а тут от неё будто откусили кусок, если верить словам Маркуса, конечно же.

Дора сказала, что это похоже на попадание очень крупного метеорита.

Очевидно, что мы больше не на Земле. Тут просто не может быть GPS и сети, поэтому попытки Сары вызвать экстренные службы не увенчались успехом.

«Ёбаный каламбур, твою жопу в расщеп!» — подумал я, складывая очередной халат. — «А какого хрена⁈»

— Давайте побыстрее — если наставник Канг будет недоволен… — поторопил всех Вигго.

Я в ахуе с этих ребят — они уже всё обдумали и осмыслили, поэтому ходят спокойно, работают, будто всё происходящее — это окей!

У меня же сердце начало прихватывать, когда я думаю о том, куда попал, а осознание, что я больше не увижу Володьку и Сашу, вызывало у меня тихую паническую атаку.

Продолжаю работать, стараясь не подавать виду, что у меня всё совсем не окей…

Где-то часа через четыре, за нами пришёл наставник Канг. Мы пошли за ним по этим длинным коридорам и оказались в столовой.

На обед была какая-то херня — натуральная шинкованная трава в качестве салата, пресный суп с плавающими в нём дольками лука, а также кусок хлеба грамм на двести. Калорийность из категории «пёрнул и израсходовал».

— Это здесь нормально? — спросил я у Маркуса.

Чувствую, что у меня с ним установился контакт.

— Ну, я тут неделю, но вот так паршиво нас ещё не кормили, — ответил негр.

Скудный обед не занял много времени, а по его окончании к нам подошёл наставник Люй, который второй бройлер.

— Следуйте за мной, послушники, — приказал он.

Вопреки моим ожиданиям, он повёл нас не на работу и даже не в келью, а в какой-то большой зал, в котором располагались пыточные приборы. Ну, то есть, пять деревянных установок, к которым ремнями привязывают людей и делают с ними всякое.

— Не пугайтесь, избранные, — произнёс мастер Фэн Юньцзи, вошедший в зал. — Это не пыточные приспособления, а устройства, необходимые для процедуры, которую вы могли бы назвать «медицинской».

А-а-а, ну, да, мы же тут не первые — он просто должен был нахвататься от землян всяких терминов.

Тем не менее, от вида этих штук у меня по спине мурашки пробежали и стало как-то неуютно.

— А зачем эти люди? — заметила Дора вошедших вслед за мастером наставников.

Мы всё это время видели только Канга и Люя, а остальные трое были совершенно новыми для нас, но они тоже здоровенные и откормленные, как Канг и Люй…

— Они помогут вам устроиться на столах, — добродушно улыбнулся дед.

— Я на такое не соглашался! — сразу же воскликнул Маркус.

Вигго же покорно прошёл к ближайшему «столу», как и Сара, а вот я начал колебаться. Что-то слишком страшно, я медицинские процедуры не люблю с самого детства и пронёс эту нелюбовь до сегодняшнего дня.

Мастер Фэн дал бройлерам знак.

Не успел я моргнуть, как меня с силой зашвырнули на стол, после чего наставник Канг, улыбаясь ободряюще, связал мне руки и ноги кожаными ремнями.

— Остановись!!! — провизжал испуганный Маркус. — Я не буду сосать! Я откушу тебе хуй! Слышишь меня⁈ Я отгрызу тебе хуй, если попытаешься заставить меня отсосать тебе!!!

Теория, как оказалось, не лишена почвы — с нас начали срывать одежду, а мастер Фэн довольно улыбался, наблюдая за этим.

— Твою мать… — просипел я, когда с меня сорвали трусы.

На фоне вопила Сара, но мне было совсем не до этого.

«Секта гомосеков-извращенцев», — подумал я с обречённостью. — «Мне пизда…»

— Цените то, что даёт вам Храм Песни Священного Ветра, — заявил мастер Фэн. — Эта процедура называется «Танцем Возвращающихся Листьев». В нынешнем своём состоянии вы непригодны к обучению. Ваши тела стары, слабы и увядают — вы умрёте раньше, чем закончите обучение и это обучение не пойдёт впрок. Прекратите сопротивляться — так всё пройдёт гораздо быстрее. Наставники — начинайте.

Вместо гачи-мучи изнасилования, к которому я уже отчаянно пытался приготовиться, наставник Канг взял с пола чашу с чем-то, вроде зелёной краски, и начал обмазывать меня кисточкой.

Было неприятно: краска сразу же сохла, стягивая кожу и вызывая страшный зуд, но худшее оказалось впереди. Канг поднёс чашу ко мне, одной рукой раскрыл мне рот и залил в меня это отвратительное варево.

— Фенг Шенг Зай Дан! — начал заунывным тоном читать какую-то мантру мастер Фэн. — Фнэг Лиу Джинг Хуа! Ю Лонг Жи Кси!

Далее он провёл какое-то комбо из ударов рук и ног по воздуху, вызвавшее в помещении очень сильный сквозняк, после чего мне резко стало очень херово.

В кишках началась острая резь, голова заболела так, будто её сжал мастер спорта по сжиманию черепов, а затем я, против своей воли, жидко обосрался…

Но хуже всего было то, что я ощутил, как мой младшенький начал быстро скукоживаться, будто мы оказались в ледяной воде, а затем и вовсе втянулся внутрь.

«Блядь-блядь-блядь…» — запаниковал я ещё сильнее.

Тело начало тянуть будто бы само в себя, кожаные ремни жёстко натянулись, но почти сразу же расслабились — краем глаза я увидел, как наставник Канг крутит рычаг, ослабляющий ремни.

А какого хрена ремни натягивались⁈

Я попытался приподнять голову и у меня даже почти получилось, ведь крепящий голову ремень стал будто бы больше, но наставник Канг прижал мою голову обратно к столу.

Степень хреновости самочувствия вновь перешагнула какой-то неведомый до этого порог, из-за чего я начал блевать. Блевал я чем-то жирным, гелеобразным, с привкусом, почему-то, тухлых чипсов со вкусом наглухо закисшей сметаны. От этого привкуса мой организм окончательно сошёл с ума и сделал рвотные позывы нестерпимыми.

К счастью, я не смог дождаться развязки и испытал знакомое чувство — плавно отключился.

Примечания:

1 — «Квадратный круг» — от англ. Squared Circle — это квадратный ринг, но с идеей боя в круге, как данью традиции кулачных боёв без перчаток. Такого рода кулачные бои проводились ещё в древнеримские времена, среди гладиаторов, но в современном виде зародились в XIX веке — после того, как их впервые полноценно регламентировали кодексами и правилами, а то без правил в кулачные бои можно включить любую сельскую потасовку за амбаром. Потом был период, когда кулачные бои без перчаток ушли в тень, потому что их запретили в большинстве стран, но исторически недавно их возродили в США — легализовали кулачный бой без перчаток в штате Вайоминг 20 марта 2018 года. А дальше понеслось. Важный момент, который нужно знать о боксе без перчаток — крайне высокий травматизм. Ломаются кисти, выбиваются пальцы, трескаются еблеты — в отличие от классического бокса, бои без перчаток не могут проводиться слишком часто, по причине того, что еблища конкурсантов надо основательно лечить после каждого боя.

Глава третья

Реальный сша 3D уменьшение шляпа ребенок ци лейбл монах духи кунг-фу дорого стоит коробка

*возможно, что 8 августа 2025 года, неизвестно где*

— Вставай… — потормошил меня кто-то за плечо.

— А-а-а, твою мать… — пробормотал я. — Не надо было пить третью «сиську»…

Открываю глаза и вижу перед собой удивлённую девочку лет 5–6.

— Ты кто⁈ — удивляюсь я. — Что у меня с голосом⁈

— Я — Дора, — представилась девочка. — А с голосом у тебя… Просто посмотри на свои руки.

Следую её совету и поднимаю руки к лицу. Вместо мозолистых лапищ автомеха я вижу какие-то тоненькие бархатные ручки, не знавшие не то, что ключа, а даже металлической ложки.

— А-а-а, блядь! — пропищал я детским голосом. — Ёбаный в рот!

— Ты потом этими губами будешь маму целовать, да? — улыбнулась Дора.

— Что за… — начал я, но потом вспомнил.

Это всё дед!

«Танцующие стриптиз листья» или что-то вроде того — «процедура». «Процедура», блядь!

Возник противоестественный страх, точнее, опасение потери — я приподнял какую-то набедренную повязку, заменившую мне трусы и увидел, что младшенький тоже вернулся к «базовым настройкам» и выглядел очень печально.

— Бля-я-я-ядь… — просипел я, потрясённый увиденным.

— Не переживай, отрастёт ещё, — насмешливо улыбнувшись, сказала Дора. — Лучше смотри на это, как на второй шанс. Я, например, проснулась сегодня от того, что у меня ничего не болит.

Я тоже прислушался к своим ощущениям и понял, что не чувствую никакого дискомфорта и у меня ничего не болит. Раньше болели спина и шея. Работа у меня такая — вечно в позе буквы «Зю» над или под очередным движком…

— Да, это утешает, — улыбнулся я, после чего встал с кровати.

Дора, кстати, стала выглядеть существенно лучше: ростом она теперь примерно метр с кепкой, то есть, около 110 сантиметров, всё так же кареглазая, черноволосая и смуглокожая. Признаки того, что она долго сидела в тюряге, исчезли полностью, как и татухи, набитые на руках.

— А где остальные? — спросил я.

— Маркус убежал в туалет, наверное, плакать, — ответила Дора. — А Вигго и Сара носят воду в баню. Пойдём, поможем им.

— Идём, — кивнул я.

Тело чувствовалось воздушным. Казалось, что вот-вот и взлечу.

Ничего не болело, дышалось приятно, запахи стали другими, а видеть я стал намного лучше. Всё вокруг то же, но, одновременно, другое…

— За это придётся дорого заплатить, — вздохнула Дора, видимо, также размышляющая о нашем новом возрастном статусе.

— Поясни, а то я не понял, — попросил я.

— Я несколько раз разговаривала с наставником Люем — он почти ничего не раскрыл, если по существу, но кое-что я поняла, — ответила Дора. — Мы тут не одни. Есть и другие послушники, прибывшие до этого. И нас, почему-то, держат отдельно от них, но это точно не навсегда.

— Ага… — изрёк я задумчиво.

Что-то это мне напоминает.

Когда мы с Дорой вошли в баню, Вигго и Сара с трудом затаскивали внутрь полную бадью.

Вигго легко узнавался в бледном рыжем мальчугане, впрочем, как и Сара легко определялась в черноволосой и голубоглазой девочке.

— Всё это не просто странно, — вздохнул я. — Всё это пиздец, как странно.

— Лучше помоги со второй бадьёй, — сказал Вигго. — И где вы пропадали⁈ Нам ещё три бадьи наполнять!

— Не-не, ты подожди, — поднял я руку в останавливающем жесте. — А нахрена вы набрали бадью до краёв?

— А как… — начал Вигго.

— Блядь! — впервые на моей памяти, ругнулась Сара.

— Смекалка, соображение! — усмехнулся я. — В одной бадье воды минимум на двоих, а то и троих!

В свете открывшихся обстоятельств работа пошла гораздо легче. Под самый конец, к нам присоединился Маркус, которого ни с кем не перепутаешь — это единственный негр на весь храм…

Завтрак начался точно по времени — Маркус настроил свои часы с оглядкой на его начало, предположив, что это примерно 7:00 утра.

— На занятие, — сообщил наставник Канг, когда мы доели.

Ориентации внутри храма у меня ещё не сложилось, поэтому я в душе не представляю, что делать, если мне скажут идти куда-то и принести что-то. Потеряюсь к хренам…

Поэтому я просто следовал за наставником и старался запоминать хоть какие-то ориентиры среди этих бумажных стен.

Канг завёл нас в небольшое помещение, где уже заседал на каменной платформе мастер Фэн.

— Энергия Ци, — заговорил дед, когда мы расселись на полу. — Она разнородна, она бесконечна, она повсюду. Также она очень полезна. Но и вредна.

Он вытянул правую руку и показал фокус — в паре сантиметров от его ладони появился светящийся синим светом сгусток… чего-то.

— Ци — это жизненная энергия, — заявил мастер Фэн. — Она бывает внутренняя и внешняя. Внутреннюю создаёт каждое живое существо, а внешняя содержится в окружающем мире — она бывает разная, но сегодня это не важно.

Остальные слушали его предельно внимательно, а у меня в душе зарождался мощный скепсис. Тарологи, нумерологи, сквиртологи и прочие — я этого говна наслушался вдоволь. Женька увлекалась одно время этой ебаниной по личностному росту и женской энергией с астрологией и силами вселенной, даже покупала курсы марафонов Блиновской, по привлечению бабок от вселенной. Только моя бывшая змея так и не поняла, что вселенная уже подогнала ей бабки, в виде автомеха по движкам BMW…

В общем, вся эта энергетика Ци — это, буквально, как у Блиновской на марафоне. Плавали, знаем.

— У всех живых существ есть каналы, проводящие энергию Ци, — продолжал дед. — У каждого живого существа эти каналы разной пропускной способности. Вы прожили долгие жизни в своих мирах, поэтому невольно пропускали через себя Ци, но делали это в ограниченных объёмах, поэтому не можете даже чувствовать её. Но Ци движется внутри каждого из нас, питая мышцы, внутренние органы, разум и дух. И, благодаря последним, если научиться правильно управлять своим Ци, можно укрепить своё тело, заострить все свои чувства и даже исцелять раны. Но не только! Достаточно развив свои каналы и, овладев искусством управления Ци, вы сможете совершать то, что у вас, вероятно, называется магией…

Я вот слушаю всё это и думаю: «Да что ты такое несёшь⁈»

— В энергии Ци таится не только великая мощь, но и великая опасность, — продолжал втирать нам дичь дед. — Важно помнить, что Ци необходимо контролировать. Если пропускать через себя слишком много, то можно «разорвать» свои каналы и навлечь на себя беду. Первая беда — баланс Ци в организме будет нарушен, что вызовет утечки и, соответственно, болезни. Вторая беда — энергетические чудовища и демоны, не способные создавать жизненную энергию, алчут прильнуть к дармовым её источникам… Это чревато постепенным ослаблением живого существа и, в конце концов, его смертью. Поэтому первое и главное правило — нежелательно превышать пропускную способность своих каналов. Такое допустимо только когда речь идёт о жизни и смерти. Вам понятно?

— Понятно… — выдохнул я.

Остальные тоже ответили утвердительно, а Вигго вообще затряс головой, чтобы мастер Фэн точно увидел, как ему понятно.

— Все вы — герои, — продолжил дед. — Мы будем тренировать вас по особым методикам, которые закалят ваши тела, разумы и души. И, в скором времени, вам нужно будет определиться с выбором пути. Всего их три…

Он сделал многозначительную паузу.

«… вебкам, закладки и IT», — продолжил я за него.

— Первый путь — «Истинные Законы Пяти Стихий», — веско произнёс мастер Фэн. — На этом пути герой обучается владеть одной из стихий — Огнём, Водой, Деревом, Металлом или Землёй. Все пять стихий освоить невозможно, во всяком случае, не в рамках обучения в Храме, но можно в превосходстве освоить одну из них, ту, к которой есть предрасположенность.

Мы покивали, типа, всё понятно.

Если дед не брешет, как сивый мерин, то это что-то в стиле Гарри Поттера — магия-шмагия…

— Второй путь — «Искусство Призыва Духов», — продолжал мастер Фэн. — Этот путь предполагает, как очевидно из его названия, призыв духов из потустороннего мира. С духами можно заключить соглашение, согласно которому они будут биться на стороне героя, но они почти всегда требуют чего-то взамен. «Почти», потому что существуют духи, которым в радость просто оказаться в материальном мире, но это, как правило, очень слабые духи.

Это как в том старом мультике, ну, где «Не всё вокруг подвластно глазам, сделать свой выбор должен ты сам! Встреть свою судьбу — быть шаманом-королём!» А, точно! «Шаман-кинг»! Эх, вот были времена…

— Третий путь — «Искусство Закалки Тела», — сказал дед. — На этом пути герой совершенствует своё тело, становясь быстрее, сильнее и выносливее. Это самый простой из трёх путей, он не даёт таких же способностей, как предыдущие два, поэтому ему в нашем Храме уделяется меньше времени. Я не рекомендую вам выбирать этот путь, так как он лёгок только поначалу — существует высокий риск, что на этом пути возникнет непреодолимая стена, преодолеть которую вы не сможете. И тогда вы останетесь на достигнутой отметке навсегда, недогерой-перечеловек…

Видимо, у него богатый опыт коучинга, астрологии и сквиртологии, так как говорит он пиздец как убедительно — даже я проникся.

«Думаешь, я зассал, да?» — возник у меня внутренний протест. — «Всё это такая хуйня…»

— Думайте, — улыбнулся мастер Фэн. — Выбор нужно сделать не сейчас, а несколько позже, но лучше тщательно всё взвесить — однажды сделав выбор, назад дороги уже не будет.

— К-хм, — кашлянул я и поднял руку.

— Да? — разрешил мне спрашивать дед.

— Ну, это же всё херня! — заявил я. — Я не помню почтовую сову, но помню свет фар фуры — мы же не в Хогвартсе, блядь! Какая ещё магия? Какие, нахрен, духи? Какое, блин, Ци? Я русский!

Дед, вместо того, чтобы ответить словами, перешёл к мерам физического воздействия. Он взмахнул рукой и меня резко оторвало от пола и шарахнуло об потолок.

Не успел я охуеть, как дед усадил меня обратно.

— Не выражайся, послушник, — пригрозил мне мастер Фэн. — Ты всё понял? Как называется то, что сейчас произошло?

— Магия… — буркнул я, потирая спину.

— Канг, покажи свои способности, — велел дед.

Бройлер распахнул свой халат, показав, что он ебучая машина — грудные мышцы второго размера, не меньше, кубиков пресса восемь и в каждом кубике мышечной массы больше, чем у меня на всём том, что я называл прессом.

На левой груди у него была татуировка в форме чёрного круга. Канг коснулся её, она загорелась по контуру, а затем на чёрном фоне проявился белый силуэт медвежьей морды.

— Коготь, сотрясающий землю! — выкрикнул наставник и развёл плечи, выпятив грудь.

Из его татуировки вдруг резко выскочил здоровенный белый медведь, полупрозрачный и пугающий до усрачки. Он встал на задние лапы, взревел, а затем посмотрел прямо на меня.

— Достаточно! — махнул рукой мастер Фэн. — А это что было?

Канг вновь расправил плечи и белый медведь, оскаливший на меня свою пасть, с видимой неохотой вернулся в татуировку. Понятненько…

— Призыв духов, — вздохнул я.

— Верно, — кивнул мастер. — А в третьем пути ты сомневаешься?

— Не-не, уже нет… — мотнул я головой. — Я всё понял…

Так, это нихрена не сквиртология, нумерология и прочая поебота — это всё серьёзно, по-взрослому…

Блядь, как уложить это всё в голове⁈

Мою тачку сложило в гармошку, я чуть не сдох, потом меня перенесли в мир с надкушенной Луной, превратили в малолетку, а теперь, оказывается, есть магия и духи!

Всё, что было до магии и духов, я как-то мог объяснить, типа, технологии какие-нибудь, не знаю… Хотя, это может быть какая-нибудь голограмма…

Нет, что-то слишком жёстко для голограммы — меня только что ёбнуло об потолок…

— А теперь к тому, чему мы будем учить вас, — продолжил мастер Фэн. — Мы дадим вам полноценное образование, которое поможет вам успешно существовать в нашем мире: законничество, алхимия, теория стихий, духоведение, физическая закалка, история, боевые искусства, а также защита от тёмных искусств, защита от светлых искусств, демонология и бестиология.

Маркус поднял руку.

— Да, — разрешил ему мастер.

— Я уже учился в школе, — сказал он. — И даже в колледже один год провёл — зачем мне ещё образование?

— Забудь знания, приобретённые в прошлой жизни — они, большей частью, бесполезны, — улыбнулся мастер Фэн. — А всё то, что вы узнаете на наших занятиях, будет очень полезно для жизни там, куда вы отправитесь, когда ваше обучение будет закончено. Пока что, просто поверь.

— Понял вас, босс, — кивнул Маркус.

Дед небрежно взмахнул рукой, и негритёнок повторил мою судьбу — его шарахнуло об потолок, после чего посадило обратно на пол.

— Обращаться только по установленной форме! — грозно рыкнул наставник Канг.

— Понял вас, наставник Канг, — потёр Маркус спину. — Прошу извинить меня, мастер Фэн.

— А теперь самая важная часть этого урока, — поднял дед указательный палец. — Я расскажу вам, зачем это всё, зачем это нашему Храму, зачем это вам и в чём смысл призыва героев из иных миров…

А вот это было очень интересно! Дед уже показал, что с ним шутки плохи, что он владеет магией и разбирается в вопросах — думаю, гнать пургу не будет.

— Храм призывает вас, людей с разными жизнями, но без какой-либо цели и без выраженного пути, чтобы вы защищали этот мир от омерзительных чудовищ, жаждущих его разрушить, — поведал нам мастер Фэн. — Ваши жизни не сложились, потоки Ци в ваших телах были разбалансированы, что травило вас и медленно убивало — вы были жалкими подобиями людей, вы влачили никчёмную и серую жизнь, но… сегодня первый день вашей новой жизни! Вы начали её с чистого листа, заново — считайте это очень щедрым авансом.

Я задумался над его словами.

Что у меня была за жизнь?

Внешне, всё было прямо заебись: бабла в достатке, работа уважаемая, заказов дохрена и больше, а ещё считалось, что если я чего-то не могу, то в Новосибирске просто нет такого спеца, который потянет это…

Но внутренне — я был в полной жопе. Бухал пиво, жрал всякое говно, разжирел, ценности утратил, жена бросила, а детей я практически не видел. Женька, блядь!

Во мне начал пробуждаться гнев.

— Первый день! — с улыбкой заявил мастер. — Позади все ваши ошибки, их будто бы не было! Позади все неприятные события, позади удары, которые вы переносили на своём никчёмном пути!

Так-то он прав. Я ещё раз посмотрел на свои тоненькие ручонки. Я же снова малолетний дебил! Только в голове у меня память о прожитой жизни — это пиздец как охуенно!

— Но за всё придётся платить, — ожесточился до этого весёлый мастер Фэн. — Там, внизу, находится целый мир. Там живут люди, страдающие от жестоких чудовищ. Вам придётся жить в этом мире, облегчать его страдания, рискуя при этом своими жизнями. Многие из вас просто не доживут до конца.

— Конца? — спросила вдруг Сара.

Мастер Фэн взмахнул рукой и литовкой шарахнуло об потолок.

— Ай! — вскрикнула Сара.

— Разрешение! — проревел наставник Канг.

— Конец, — улыбнулся дед. — У всего есть конец, у всякой вещи в этом мире. Ваша сверхзадача — освободить этот мир от гнёта чудовищ. На этом пути вы должны будете совершенствоваться, становиться сильнее, а кому-то даже выпадет возможность стать бессмертным… Вы должны посвятить всего себя делу уничтожения скверны чудовищ. Только лучшие доживут до конца. И в самом конце вам будет дарована главная награда — возвращение домой.

Вигго поднял руку.

— Да, — разрешил ему Фэн.

— А возвращение домой — в каком состоянии? — уточнил Вигго. — И будут ли сохранены сверхсилы?

— Сверхсилы? — усмехнулся мастер. — Нет, их у вас отнимут — таков путь. Но вы вернётесь в рассвете сил, в место рядом с тем, откуда вас забрали, недолгое время спустя.

Что-то сомнительно…

— Не сомневайтесь — таков путь, — произнёс мастер Фэн. — Ах, да, чуть не забыл. В конце обучения будет испытание. Оно трудно, опасно и из него можно не выйти. Только тот, кто добросовестно учился и освоил все даваемые дисциплины, сможет пройти испытание и стать героем. Остальные же… Они умрут. Запомните это и учитесь усердно — от этого зависит ваша жизнь.

*2-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Эй, щегол, ты кто такой, откуда будешь? — дёрнул меня за плечо Суреш Сингх.

Этот тип — из прошлогоднего набора. Он тут уже год, а на вид ему лет девять-десять.

— Тебя ебёт? — спросил я.

Да, он сильнее меня, но надо как-то ставить себя, пусть даже и ценой получения пиздюлей.

Дни до этого было что-то вроде изоляции — мы тусовались впятером, а теперь нас перевели в общие залы храма, где живут остальные послушники.

— Ты зря так говоришь, щегол, — покачал головой Сингх.

Я этого хуя знаю потому, что он прямо с утра отпиздил Маркуса, а тот ему вообще ничего не сделал — просто был негром в этом районе и в это время суток.

Меня это разозлило, поэтому я сразу начал нарываться — Маркуса я пару дней знаю, но он мне гораздо ближе, чем этот наглый хуесос.

Не успеваю среагировать, как мне прямо в табло прилетает кулак. Устоять на ногах не получается, поэтому я падаю на пол и пытаюсь прийти в себя.

— Щеглы! — провозгласил Сингх. — Я ваш хозяин! Поняли меня⁈ Скажу, чтобы тащили мне свою еду — вы тащите! Скажу, чтобы постирали мои вещи — стираете! И не дай Вишну, если я увижу, что еды слишком мало, а вещи постираны небрежно!

Прихожу в себя и подрываю с апперкотом, нацеленным этому уёбку в подбородок. Увы, он уклоняется, причём делает это очень легко, а затем бьёт мне коленом под дых, наглухо выбивая воздух из моих лёгких.

Хриплю и возвращаюсь на пол.

— А он мне нравится! — улыбнулся Сингх. — Будет моим любимчиком!

— Иди нахуй… — просипел я.

— Да? — склонился ко мне уёбок. — А как тебе такое?

Он несколько раз пнул меня по животу, после чего плюнул.

— На первый раз хватит, — сказал Сингх. — Сегодня вы сожрали свои порции, но завтра я жду ваши завтраки у себя на столе. Поняли меня, щеглы?

— Да-да… — сразу же ответил Вигго.

— Поняли… — ответил Маркус, потирая фингал под правым глазом.

— Унесите этого, — указал на меня Сингх.

Вигго покладисто подскочил ко мне и подал руку. Отталкиваю руку этой тряпки и поднимаюсь самостоятельно.

Сейчас надо уходить, по пути постаравшись примириться с тем, что получил смачные и унизительные пизды. Но время этого индейского полупидора ещё придёт…

«У нас с тобой всё только началось», — бросил я на него взгляд.

— Зачем ты идёшь на конфликт? — спросила меня Сара, когда мы вернулись в келью.

— Один раз прогнёшься — так гнутым и будешь ходить, — ответил я.

— Это неправильно, — покачала головой литовка.

— Я в этих вопросах разбираюсь, — улыбнулся я. — В армии служил и там было точно так же.

Вот оно!

С первого дня меня преследовало стойкое ощущение дежавю, будто это уже где-то было. В других декорациях, с другими людьми, но было.

И вот, как щёлкнуло — да это же как в армии, блядь!

Точно такой же дроч с распорядком дня, какие-то в хуй никому не всравшиеся занятия, строгая иерархия, обращение по форме, а также лютая дедовщина.

Если мои наблюдения верны, то Сингха надо обязательно жёстко пиздить — эта вожжа сама по себе не слезет и будет пить нашу кровь до тех пор, пока мы не поднимемся в статусе до «дедов». А это будет пиздец как нескоро…

После завтрака положено двадцать минут свободного времени, чтобы сходить посрать или поссать, но нам, как оказалось, ссать и срать не положено — все толчки заняты «дедами».

А ещё одним неприятным фактом было то, что нас обокрали до подъёма. Наставник Канг привёл нас в новую келью вечером, а ночью какие-то крысы проникли к нам и спиздили всё, что у нас было. Ни зажигалки, ни сигарет — ничего не осталось. Не то, чтобы я хотел курить, вообще не хотел, но это было моё…

После окончания свободного времени мы сразу же пошли на первое занятие — «Теория стихий».

Преподаёт её мастер У Лэй, дядька лет пятидесяти на вид, иссушенный, как изюм, а ростом где-то метр шестьдесят. На лице у него узкая длинная бородка, а само лицо покрыто синюшными пятнами, как у трупа. В общем, выглядит мастер У так, будто ему осталось два понедельника дотерпеть…

— Я не привык повторять, — заговорил мастер стихий. — На моих занятиях говорить можно только мне — вы молчите и слушаете. Никуда нельзя — сидеть до конца занятия, слушать внимательно и записывать. Каждые три урока будет маленький экзамен, по итогам которого я буду назначать наказания и поощрения. Наказаний у меня много, а поощрение одно — никакого наказания. Садитесь и готовьте писчие принадлежности.

Занятие проходило специфически. Сначала было нихрена не понятно, а потом я осознал, что в душе не ебу, о чём он говорит.

Какие-то нумерованные каналы, ртутное усиление, цинковое усиление, формулы — я нихрена не понимал, но записывал.

Тут с наказаниями всё просто и понятно — пиздюли. Не хочется мне пиздюлей, короче говоря.

Разбираться, что это всё значит, я не стал — потом, в свободное время, попытаемся осознать всё коллективным разумом.

Занятие шло медленно, у меня начала болеть кисть — писать приходилось гусиным пером, которое нужно было регулярно макать в чернильницу.

«Знавал я одну чернильницу, на районе у нас жила…» — подумал я.

Перерыв между занятиями — десять минут. За это время нужно было успеть отнести свою писанину в келью, а затем примчать на место проведения следующего занятия.

Гиперконтроля, как в армии, тут не было — передвижение по храму свободное. Здесь всё строилось на том, что пиздюли, рано или поздно, найдут своего номинанта — есть список занятий и виды деятельности, которые должны делать все, поэтому, когда тебя за этими занятиями или за этой деятельностью обнаружено не было, тебе выписываются заочные пиздюли, которые быстро становятся очными.

Следующим предметом у нас шла «Защита от тёмных искусств».

«Чё за тёмные искусства?» — спросил я себя. — «С этим пидором, Сикхом или как его там, разберусь потом, обязательно, но от занятий лучше не отставать. Наставник Канг предупредил, что за неуспеваемость тут предусмотрены пиздюли. То есть, просто хорошей посещаемостью не отделаешься».

В кабинете «Защиты от тёмных искусств» было прямо дохрена разнообразного реквизита: человеческие черепа на полках, нечеловеческие черепа, там же, банки с какими-то уродцами непонятного происхождения, в углу стоит человеческий скелет, некоторые кости которого были помечены синей и зелёной краской, а ещё, вдоль стены справа от стола мастера, располагались манекены с доспехами.

— Я — мастер Вэй Шихао, — произнёс высокий лысый и безбородый бурят в бордовой мантии. — Я буду учить вас противодействию тёмным искусствам, но не только. На моих занятиях я нетерпим к лени, неуспеваемости и опозданиям, а за пропуски я назначаю дополнительные наказания, сверх тех, что вам назначают наставники. В ваших интересах не вызывать мой гнев. Садитесь.

Сразу было понятно, что это серьёзный дядька, у которого за шутки предусмотрены в зубах промежутки.

— Начнём с теории, — заговорил мастер Вэй. — Об энергии Ци вы уже знаете, но чего вы точно не знаете — она бывает истинной, изначальной и вредоносной. Истинная — это та Ци, что циркулирует в природе. Изначальная — эта та Ци, что есть внутри всех нас, она передана вам от родителей, поэтому называется так же наследственной. А вредоносная — это предмет нашего занятия. Я буду учить вас не только защищаться от неё, но и уничтожать или преобразовывать в другие виды Ци…

Ничего не понятно, но очень интересно. И всё же, тщательно документирую всё, что он говорит.

Вигго поднял руку.

— Спрашивай, послушник, — разрешил мастер Вэй.

— Если я верно понял, изначальная Ци позволяет творить магию? — спросил норвежец.

— Верно, — кивнул преподаватель.

— А зачем тогда вредоносная? — задал Вигго следующий вопрос.

— Узнаете, — улыбнулся мастер Вэй. — Чтобы понять это, вашей нынешней компетенции недостаточно.

Дальше он наваливал нам базу — сорта Ци, ведь три основных вида делятся на сорта, которые хуй сломаешь запоминать. Но запоминать надо.

Эх, давно я так мозги не напрягал…

Занятие закончилось, оно было последним на сегодня, после чего должно было начаться личное время, но вместо этого нас пятерых забрал наставник Люй.

Он завёл нас в зал, где стояли установки по типу тех, с помощью которых нас скукожили до состояния пятилеток…

— О, нет-нет-нет! — начал пятиться Маркус.

— Ложитесь, — велел наставник Люй. — Вам сделают специальные татуировки.

— А что за татуировки? — спросила Дора.

— Специальные, — ответил Люй.

Сразу стало понятно, что отвечать он не желает, поэтому спрашивать бесполезно.

Я просто лёг на стол и дал странным типам в чёрных мантиях с глубокими капюшонами закрепить себя.

Один из этих типов достал какую-то механическую хреновину с иглой, на кончике которой была капля чернил, после чего сразу же начал набивать мне какую-то татуху на правом предплечье.

Колол он больно, но терпимо.

Я вообще ни разу не набивал себе татуировки, как-то не было никогда желания, но тут это, по-видимому, обязаловка.

Когда странный тип закончил с предплечьем, я подумал, что всё, но он чуть сдвинулся и начал набивать следующую по соседству.

Татуировка странная — просто пустой прямоугольник. Вторая оказалась ровно такой же, как и третья. Непонятно нихрена…

После того, как работа была закончена, нас отцепили от столов и отдали Люю, а тот отвёл нас в келью.

— Как думаешь, что это значит? — спросил меня Маркус и показал едва видную на его смуглой коже татуировку.

— В «Тетрис» играть будем… — пожал я плечами.

— Не, я серьёзно, — нахмурил брови негритёнок.

— Да я в душе не предполагаю даже, — вновь пожал я плечами.

— Возможно, это метка храма, — предположила Сара. — Вигго, что думаешь?

— Без понятия, — ответил тот.

Глава четвертая

Пожилой презерватив усилие любитель нефритовых стержней сильно страдание 2 шт комплект для черной стойки

*5-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Ну, тогда жри с пола! — сбросил Суреш Сингх мою миску с рисом.

— Какой же ты пидор, — вздохнул я с сожалением.

В ответ мне, естественно, прилетело прямо в лоб. Я попытался ответить, но этому гандону было слишком легко со мной — всё закончилось тем, что я пришёл в себя на полу, спиной ощущая собственный завтрак.

Остальные вообще затерпели — просто отдали этому индейцу свою еду.

А без завтрака пиздец как тяжело работать…

Бадьи по морозу тягать, хозработы на складе выполнять, а моим терпилам ещё тяжелее — они просыпаются за полчаса до подъёма и тихо прибираются в кельях Сингха и его друзей.

А я не прибираюсь, но за эту привилегию каждый раз получаю пизды.

Вечно так продолжаться не может. То есть, для моих терпил, конечно, может, это ведь удобно, но не для меня.

Есть у меня один план, как взять этого уёбка за жопу…

Поднимаюсь на ноги, после чего начинаю собирать рис в деревянную миску. На ебле Сингха появилось недовольство — видимо, осознал, что упустил возможность плюнуть туда. Ничего-ничего, скоро…

Возвращаемся за стол и я ем в одиночестве, а остальные смотрят.

— Ты собираешься терпеть это вечно? — спросила вдруг Сара.

— Это, по-вашему, я сейчас терплю⁈ — удивился я, сноровисто закидывая в себя рис палочками.

— Ты понимаешь, что я хотела сказать, — поморщилась литовка.

— Рано или поздно, но я добьюсь того, чего хочу, — ответил я. — А вы так и будете ходить терпилами позорными. И убирать им комнаты, хоть до самого конца обучения. Потому что вы с самого начала поставили себя раком, и меня вместе с вами, блядь…

— А что именно ты сейчас делаешь? — спросил Маркус, голодными глазами смотрящий на рис в моей миске.

— Ем, — усмехнулся я. — А вы — нет. Это значит, что моё поведение энергоэффективнее, чем ваше.

Доедаю остатки риса, с сожалением смотрю на пустой стакан, после чего ставлю его на стол.

Этот долбоёб, Вигго, потащил мою миску вместе с остальными, к этому пидору, Сингху. Если бы не Вигго, я бы просто получил пизды чуть позже, а так, пришлось есть повалявшийся на полу рис и лишиться воды. Теперь придётся идти к роднику и пить там. А всё по вине одного долбоёба.

— Видимо, это у меня путь такой — иметь дело с долбоёбами… — пробурчал я и сдал миску со стаканом в окошко.

Следующим занятием была «Закалка тела».

Это самый понятный для меня предмет, но преподаёт его очень жёсткий мужик — мастер Бао Биньбинь. Общается он с нами с помощью матов, считает бесполезными полупидорами, а кого-то сразу пидором.

Он рассекает по пояс голый — как записной босс качалки. Ему есть, что показать — рельеф тела такой, что Арнольд Шварценеггер в молодости, если бы увидел это великолепие, навсегда завязал бы с бодибилдингом. И это вообще без шуток — перед нами эталон физического развития человека.

— Сегодня развиваем мышцу, отводящую мизинец и короткий сгибатель мизинца, — сообщил он нам. — Записывайте, содомиты несчастные! И чтобы завтра в конспектах всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот!

Зарисовали нужные мышцы мы ещё вчера, причём в этом нам сильно помогла Дора, у которой руки растут откуда надо.

Так что я знаю, где находятся эти две мышцы и представляю, как они работают.

А дальше мастер Бао диктовал методики развития конкретно этих двух мышц. Точнее, первая часть методик была нацелена на «выявление» этих мышц, то есть, обретение осознанного контроля над ними, а вот вторая часть касалась непосредственно их форсированного развития.

Он предупредил ещё на первом занятии, что надо побольше жрать и, каким-то образом, «развивать желудок», чтобы лучше усваивать пожираемую еду. Но как и нахрена — это будет на следующих занятиях.

И, в принципе, я понял, что «закалка» — это моя тема. Здесь всё понятно, ебических-тупических заумных оккультных практик тут нет, сложных рецептов тоже нет, всё доступно даже для такого выпускника шараги, как я.

А ещё у меня есть мотивация — нужно хотя бы приблизиться к уровню развития Сингха, а лучше превзойти его.

Я думаю, надо как-то наладить отношения с мастером Бао. Помимо «закалки», он преподаёт и «боевые искусства», причём не какие-то абстрактные, а фирменные, от Храма.

У каждого Храма есть своё боевое искусство, которым надо гордиться — у нас тоже такое есть и я почти горжусь.

И вот с мастером Бао, который профи по боевым искусствам и закалке тела, я должен, кровь из носу, снюхаться.

— У вас есть ровно два часа, чтобы обрести контроль над коротким сгибателем мизинца правой руки, — припечатал преподаватель. — Те, кто не уложится в срок, будут развивать мышцы комплексно, на складе. Слышал я, что недавно прибыл песок — помашете лопатами до ужина, может, ума наберётесь, содомизированные обезьяны…

Ситуация и без того не была томной, а теперь к ней добавился нешуточный риск. Махать лопатой до вечера совсем не хотелось. И это, несмотря на то, что я хоть что-то поел на завтраке. Остальные же не ели ничего, поэтому им будет по-особому тяжко.

— Вот эти песочные часы будут опорожняться ровно два часа, — сообщил мастер Бао и поднял из-за стола и поставил на пол здоровенные песочные часы. — Время пошло.

Сначала была паника. Я начал пытаться установить контроль над нужными мышцами. Потом я понял, что это бесполезно, поэтому испытал отчаяние.

Несколько минут я потратил только на то, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

А вот потом я начал соображать.

Он же дал нам всё, что необходимо — всё это есть в конспекте.

Разворачиваю свиток и нахожу первое упражнение.

Согласно методике, нужно перенапрячь все остальные мышцы, а также мышцы предплечья, после чего пытаться просто почувствовать ту мышцу, которую ты хочешь взять под контроль. Каждая мышца имеет свою скорость восстановления, что обусловлено разными размерами и функциями — вот на этом и нужно «поймать» свой короткий сгибатель мизинца…

Дора, сидящая справа от меня, обратила внимание на мои действия, поэтому тоже уткнулась в свой свиток.

Я же тупо начал сгибать и разгибать пальцы, но быстро понял, что так делу не поможешь — можно въебать так хоть час и не добиться ничего.

Вновь начинаю соображать.

«Одежда!» — озарило меня.

Скомкиваю свою робу и начинаю сжимать её изо всех сил. Получилось что-то вроде самопального и уебанского эспандера.

Жму ткань, как проклятый — Дора, не будь дурой, повторяла за мной. Это заметила Сара и тоже начала жать скомканный кусок робы.

Рука быстро устала, поэтому я полностью сфокусировался на ощущениях в ней. С первого раза «поймать» короткий сгибатель не получилось, но я и не ожидал такой прухи сразу — я же не гений физкультуры…

Снова жму ткань, снова доканываю свою кисть, после чего слушаю ощущения в руке.

Примерно через час с лишним, рука уже отваливалась, но зато я чувствовал, что уже очень близко.

Наконец, когда начало подступать отчаяние, я почувствовал.

— Да, блядь! — воскликнул я.

Потом, конечно, пришла паническая мысль, что мне просто показалось, но затем я повторил движение короткого сгибателя, который сработал отдельно от всех остальных мышц. Ну, всё, я в шоколаде.

— Иди сюда, — позвал меня мастер Бао.

Я поднялся на ноги и подошёл к нему.

— Показывай, — потребовал преподаватель.

Я разогнул пальцы и продемонстрировал осознанный контроль над коротким сгибателем мизинца.

— А я думал, что вы все провалитесь, — усмехнулся мастер Бао. — Но я вижу, что ты очень сильно не хочешь работать, послушник.

— Я очень сильно хочу обрести боевые навыки, мастер, — ответил я, после чего поклонился в пояс.

Просто надо вовремя подлизывать попец, ха-ха…

— Ну-ну, — покивал мастер Бао. — Ещё посмотрим. Возвращайся на своё место. Другим не помогай, а то это будет нечестно.

Я вернулся на своё место и начал наблюдать за тем, как пыжатся остальные.

Маркус пошёл своим путём — он жал рукой свою пятку, а Вигго повторял за ним. Или это Вигго придумал. Хрен его знает — мне было не до наблюдения за остальными.

Когда просто сидишь на жопе, время пролетает незаметно…

Маркус и Вигго не справились, как и Сара, а вот Дора продемонстрировала мастеру успешный результат.

— Жулик, не воруй, — усмехнулся я, когда Дора показала мне движение отдельной мышцы мизинца.

— Вы двое — идёте в келью и сидите там до ужина, — велел нам мастер Бао. — А вы трое — за мной.

Это ведь чистый кайф — не делать нихрена аж до самого ужина.

Только вот я не дурак, поэтому не буду просто лежать.

Достаю свиток с методиками и начинаю заниматься своей левой рукой, конкретно мизинцем и его мышцами.

Считай, что факультативное занятие…

— Зачем? — спросила Дора, развалившаяся на своей кровати.

— Понт, — пожал я плечами. — Ну и быть впереди вас, терпильных обсосов, это честь!

— А, вот как… — хмыкнула Дора и села на кровати. — Тогда я тоже займусь. Поможешь?

— Чем смогу, — пожал я плечами.

Вот кому реально надо помогать — это Маркусу. Бедолага вообще не приспособлен к жизни. Нихрена не умеет, много болтает, ну и вообще, какой-то размазня, судя по тому, что он рассказывал о своей жизни.

Флексил (1) на своём «Мустанге» на районе, существовал как офисный планктон, встречался с какой-то тёлкой с того же района — такая американская мечта в миниатюрном исполнении.

Наверное, в Штатах люди могут позволить себе такой образ жизни, но у нас таких же ни к чему не приспособленных флексеров можно встретить разве что в Москве, на Патриарших…

До ужина было примерно три часа, которые мы с Дорой потратили на попытки освоить нужные мышцы.

Не получилось почти нихрена, кроме обретения контроля над коротким сгибателем мизинца на левой руке — с этим было проще, по аналогии с правой рукой. Это тоже немало, так-то…

Сара, Маркус и Вигго пришли до крайности заёбанные. Судя по кровавым мозолям на их руках, работа была тяжёлой.

Когда они зашли, я усердно отжимался. Само по себе ничего на кости не нарастёт, и просто так пизды индейцу не дашь, а дать пизды индейцу я хотел очень сильно.

— Идём на ужин… — произнесла едва стоящая на ногах Сара.

Выстояли очередь и получили подносы с едой. На ужин варёная картошка, немного риса, какой-то чёрный соус, видимо, соя, кусок рыбы, а также стакан воды.

Прошли к своему столу, а там нас уже ожидал пидарас, пидарасина…

— Индеец, блядь, — попросил я его. — Имей совесть. Ладно я, но зачем ты у них последнее забираешь? Ты что, реальный пидор?

Вместо ответа он зарядил мне прямой по лбу. Еда, естественно, упала на пол.

— Что-то хотите сказать? — спросил Сингх у остальных.

— Хватит забирать нашу еду… — тихо произнесла Сара.

— Что ты там пропищала? — нахмурился индеец.

— Хватит забирать нашу еду! — сказала Сара.

— Ой, дура… — улыбнулся Сингх и зарядил ей прямой по лбу. — А вы? Вот ты, рыжий — хочешь что-то сказать?

— Можно захуярить его толпой, — предложил я. — Щас, только на ноги…

В ответ на мою реплику Сингх зарядил мне в грудь с ноги. Больно, блядь…

— Всё-таки, отпизжу вас всех, — решил он. — Чтобы даже не задумывались, шлюхи!

От слов он перешёл к делу, Вигго попытался съебаться, но потерпел неудачу — Сингх догнал его и избил.

Закончив расправу, он переложил еду в один поднос и, насвистывая весёлую мелодию, ушёл к ожидающим его кентам из «кулака».

Ах, да, «кулак» — это минимальная учебная единица, где всегда ровно пять человек. И этот пидор тоже начинал, как мы.

Наставник Канг советовал особо не сближаться с членами своего «кулака», потому что выпускать из храма нас будут по одному и в разные стороны. Потом скооперироваться будет тяжело, потому что пойди найди друг друга в мире, населённом чудовищами…

— Эх… — вздохнул я, собирая лежащую на полу еду. — Ну что за существо, блядь?.. Не человек, а говна кусок…

Дора, Сара, Маркус и вернувшийся Вигго расселись за столом. Видимо, хотят посмотреть, как я буду есть.

— Эх, ладно… — вздохнул я. — Давайте разделим по-честному…

Башка побаливала, лицо болело, тело ломило, ещё об стол ударился при падении — после такого количества пиздюлей с утра до вечера, блядь, неудивительно.

Делю картошку по кусочку на брата… и сестру, разделяю рыбу на пять кусков, и выдаю каждому по ложке риса.

Вокруг десятки таких же как мы, но всем похуй, что с нами происходит. Я допускаю, что со своим «кулаком» снаружи попытаюсь скооперироваться, если выдастся случай, но остальные пусть идут нахуй.

Не потому, что не помогли и так далее, прессинг «духов» — это дело житейское, но потому, что когда они смотрят на нас, в их взглядах виден абсолютный похуй. Ни капли сострадания, будто вот так и должно быть, будто так всегда было. Поэтому пусть идут нахуй — снаружи и руки не подам, когда падать будут…

*8-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Работать тут тяжело, но зато полезно! — сообщил нам мастер по стихии металла, Гао Хунбо.

Этот дядька отличался ото всех мастеров по стихиям тем, что был ростом под два метра с чем-то и обладал мускулатурой объёмом больше, чем у мастера Бао. Руки у него в обхвате шире, чем моя голова, халат он не носит, а рассекает по Храму исключительно в штанах. Видимо, хочет, чтобы все видели его бицуху и кубики пресса — это у них общее с мастером Бао.

По расовой принадлежности он был непонятным: на лице его можно увидеть как азиатские, так и европеоидные черты. Работал я как-то в молодости с одним удмуртом — тоже был профи автомехом, но он специализировался на ТАЗиках и ГАЗиках. Вот по его лицу тоже хрен разбери, он монголоид или европеоид? Правильный ответ на этот вопрос — да.

— Металл — это сила! — заявил мастер Гао, стуча по стальной заготовке небольшим молотком. — Уважайте металл!

Мы расселись на циновках вокруг наковальни, размещённой в метровой глубины яме. Мастеру Гао эта яма примерно по пояс, а наковальня находится примерно на одном уровне с полом основного помещения. Таким образом для нас, сидящих на циновках, открывается отличный вид на заготовку, обрабатываемую мастером по стихии металла.

— Этот, пока что, бесполезный кусок стали скоро превратится в лезвие кинжала, — сообщил нам мастер Гао. — У него очень много общего с вами, послушники. Вы тоже бесполезные куски. Но не стали. Вы согласны?

— Да, мастер Гао! — хором ответили мы.

— Молодцы! — заулыбалась эта машина бодибилдинга. — Будет из вас толк!

Мастер Гао ухмыльнулся и поднял раскалённую заготовку щипцами, отчего мышцы его левой руки продемонстрировали нам ультимативный рельеф.

— Огонь закаляет металл, а мысль закаляет дух! — сообщил он, поместив заготовку в горн. — А глупец, что не учится, так и остаётся куском — не стали, а чего-то мягкого и ненужного! И вонючего…

Разогрев заготовку, он вернул её на наковальню и продолжил обработку.

— Вы ведь не хотите остаться куском, верно? — вдруг спросил он.

— Нет, мастер Гао! — закричали мы в ответ.

— Вот и правильно, — удовлетворённо буркнул он, взмахнув молотом. — Тогда слушайте и работайте!

— Да, мастер Гао! — ответили мы.

Примерно четверть занятия мы просто наблюдали за тем, как кузнец-бодибилдер превращает кусок стали в волнистое лезвие кинжала, причём не только мускульной силой, но и с применением энергии Ци.

Последнее проявлялось как едва уловимые воздействия на лезвие и остриё будущего кинжала чем-то невидимым, но материальным — видимо, это материальное проявление энергии Ци. При контакте этого нечто с металлом от него отлетали красные и жёлтые искры. Магия…

— А теперь идём в мастерскую, — сказал мастер Гао. — Стали вы ещё не достойны, поэтому будете работать со свинцом.

В соседнем помещении размещалась мастерская для инвалидов, то есть, для начинающих послушников.

Инструментарий самый примитивный и простой, а самое главное — лёгкий. С нашими комплекциями что-то тяжёлое и сложное поручать бессмысленно.

— Будем изготавливать грузила для снастей и утяжелители для любителей поднапрячься, — сообщил нам мастер Гао. — Кто-то из вас раньше имел дело с отливанием свинца в форму?

Я поднял руку.

— Хорошо, — кивнул мастер. — Ещё кто-то?

Но остальные, видимо, всю свою предыдущую жизнь занимались чем-то более увлекательным. Дора, например, барыжила наркотой, а Вигго служил в норвежской береговой охране. А Сара и Маркус — белошвейки, тяжелее ложки ничего не поднимавшие.

Вообще, Маркус меня слегка разочаровал — у него был аж «Мустанг» GT S197, но движок его он руками не трогал и самостоятельно не устранял даже незначительные поломки. Бабки у него всегда были, поэтому только автосервисы.

А для меня самостоятельный ремонт — это неотъемлемая часть владения автомобилем. И если нечего ремонтировать, то всегда есть, что улучшать.

— Тогда ты, — указал на меня мастер Гао. — Вон там формы, вон там свинец, а вон там тигли. Объясни этим четверым, что и как делать, и отлейте мне пару сотен грузил и десять заготовок под утяжелители. А я схожу, пообедаю и отолью. Как вернусь, посмотрим, что ты знаешь и что они усвоили.

Он ушёл, а я вспомнил главный армейский принцип: «Инициатива ебёт инициатора». Эх, ещё не вернулся я до конца в это состояние, когда становишься тише воды и ниже травы, чтобы тебя было не слышно и не видно. А то ведь ебёт не только инициатива, но даже намёк на неё.

Поднял руку — сам виноват.

— Пу-пу-пу… — выдохнул я. — Ладно, объясняю для несведущих. Тут ничего сложного нет. Плавишь свинец в тигле, готовишь форму, аккуратно наливаешь в форму и ждёшь. Есть ещё кое-какие тонкости, но это я объясню по ходу работы.

Грузила — это примитив, их даже школьник отлить в состоянии, но их надо аж двести штук.

Копаюсь среди чугунных форм. Тут они сложены в стопки. Форма для грузил нашлась на самом верху одной из стопок — видимо, ею очень часто пользуются.

— Короче, — заговорил я. — Первая тонкость — в холодную форму горячий свинец не наливают! Надо прогреть форму у печи. Найдите тут ещё формы под грузила, а я подготовлю всё для демонстрации отливки.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила вдруг Дора.

— Я с детства с металлом вожусь, — пожал я плечами. — Конечно, я не специалист по отливке металлических изделий, но базу знаю.

Пока остальные копались в чугуне, я загрузил свинец в тигель и начал его плавить в горне, не забыв поставить форму в специальный отсек горна, предусмотренный для нагрева форм. Видно, что здесь работают далеко не долбоёбы — несмотря на то, что выглядит тут всё кустарно, гараж-монтажно, но сделано с умом и смекалкой, как в лучших домах Мюнхена…

— Вот ещё шесть форм, — вернулись члены «кулака».

Блядь, кто вообще придумал это название? Более подходящим названием группы послушников было бы «пися», а не «кулак», потому что нас тут дрочат!

— Две верните на место, — сказал я. — И поторопитесь, скоро начнём весь движ.

Беру кусок каменного угля и крошу его в найденной под столом ступке с пестиком.

— Что ты делаешь? — спросил Маркус.

— Угольный порошок, — ответил я. — Если тупо залить свинец в форму, то он может прилипнуть и создать нам ненужные проблемы. Чтобы всё было красиво, нужно посыпать форму углём или смазать маслом. Показываю.

Посыпаю уже согревшуюся форму углём.

— Теперь смотрите внимательно, — сказал я, закрыв форму. — Вот этими щипцами берём тигель, после чего очень аккуратно наливаем свинец в отверстие. Но сначала проверяем температуру. Слишком холодный свинец не зальёт форму равномерно, а слишком горячий будет вести себя, как говно — окислит чугун и может создать трещины по форме. Термометра у нас нет, но зато есть проверенный дедовский способ — щепка.

— Щепка? — спросила Дора.

— Да, блядь, щепка, — улыбнулся я. — Смотрите.

Вытаскиваю тигель из горна, ставлю его на камень, после чего иду к поленнице за щепкой.

— Если щепка обуглится — считай, оптимальная температура, — сказал я, поднося щепку к тиглю. — Если горит — это плохой знак. Это значит, что надо ждать, пока подостынет.

Щепка обуглилась, но не загорелась.

— Теперь наливаем, — сказал я.

Заливаю свинец в пять каналов. Никакого вспучивания и никаких брызг, потому что я — профессионал.

— Водой форму поливать не надо, пусть сама остывает, — сказал я. — Тут можно только ждать. Если попытаешься как-то ускорить процесс, то на выходе получишь мятую какашку.

Дожидаюсь остывания, после чего молоточком подбиваю форму и показываю своим «сокулачникам» результат отливки. Красивые, блядь, грузила! Надо только срезать «хвосты» и можно смело сбывать по оптовой цене в магазин «Охота и рыбалка».

— В точности повторяете процесс, — сказал я. — Нам нужно сделать двести грузил и ещё десять каких-то заготовок для утяжелителей. Заготовки я беру на себя, а на вас грузила. Если закончу раньше, то подсоблю вам. Я не знаю, сколько мастер будет обедать и тусоваться, поэтому лучше поторопиться.

С заготовками всё оказалось просто и понятно. Есть здоровенная форма, под отливку килограмм на пять. Это и есть заготовка под утяжелитель. Я это понял потому, что с ней работали совсем недавно и видно десять готовых изделий, лежащих рядом с плоским камнем, который тут в роли рабочего стола.

Беру четыре тигля, набиваю их свинцовыми брусками и плавлю.

Работа простая, ненапряжённая, но монотонная.

Последовательно отливаю десять заготовок, стараясь достичь состояния «изумительно», то есть, с ровной поверхностью, без раковин, пор, расслоек и деформации.

— Маркус, твою мать, блядь! — увидел я, что творит наш негритёнок. — Ты не чай наливаешь! Медленнее!

— Всё-всё, понял, босс! — ответил тот и начал лить медленнее.

Мастер Гао отсутствовал примерно два с половиной часа. Вернулся он весёлым и довольным жизнью. Мы, к этому моменту, закончили всё. Я быстро расправился с заготовками утяжелителей, а затем помог остальным с грузилами.

Всё-таки, мне в «кулак» достались рукожопы, среди которых особое место занимает Маркус…

— Вижу, что вы справились, — произнёс мастер Гао, внимательно рассматривая грузила. — Часть из них — брак, но попадаются почти идеальные. Удовлетворительно.

Он перешёл к заготовкам утяжелителей.

— Хм… — удивлённо хмыкнул он, когда провёл рукой по поверхности одной из заготовок. — Вместе делали?

— Нет, это всё Виталий, — ответила Дора.

Я посмотрел на неё слегка удивлённо и, наверное, смущённо.

— Это превосходная работа, — произнёс мастер Гао. — Никто в этом Храме не уделил бы столько тщания отливке из этого дерьмового металла. Ты что, пытался так лизнуть мне жопу, послушник?

— Никак нет! — вытянулся я по стойке «смирно».

— Ладно, — кивнул преподаватель. — Засчитываю это подлизывание моей жопы на твой личный счёт — хорошо сработано.

*10-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

«Думаешь, я забыл о тебе, пидор?» — подумал я и решительно пошёл на Сингха.

В честной схватке у меня против него нет и шанса, поэтому я решил применить крысиную тактику, потому что так жить дальше нельзя.

Я уже давно не ел досыта, потому что этот болливудский гондон целенаправленно забирает мою еду. Теперь это вопрос выживания.

В мастерской мастера Гао я отлил из свинца маленький кастетик.

Чтобы снизить риск повреждения кисти, я намотал на неё бинт, изготовленный из куска старой простыни.

Сингх вальяжной походкой шёл в сортир — он всегда так делает после обеда. Любит посидеть над очком, короче.

С разбега захерачиваю ему кулак в затылок.

Какой бы ты сильный ни был, но затылок не накачаешь. Сингх падает на пол, но на этом ничего не заканчивается.

Пинаю его по башке от всей своей пролетарской души, серией ударов, чтобы очухался чуть попозже.

Отрабатываю ему ногами по почкам, с прыжка, а после приспускаю штаны и ссу ему на голову.

В коридоре появились друзья Сингха. Они, наверное, даже не поверили в то, что видят перед своими глазами.

— Эй, щегол, ты что творишь⁈ — спросил меня англичанин из «кулака» Сингха.

— Тоже хочешь, чтобы я тебе ебало обоссал? — участливым тоном спросил я. — Придётся подождать — я уже поссал, как видишь.

Англичанин не стал тратить время на разговоры и влетел мне в живот с колена.

Сопротивляться бесполезно, но я всегда пробую.

Впрочем, пришлось получить тяжёлые пиздюли, но сегодня эти пиздюли даже воспринимались как-то иначе. Пиздить меня прекратили только тогда, когда пришёл в себя Сингх. Члены «кулака» решили, что надо было спасать своего духовного лидера, поэтому дали мне ещё пару раз по башке, после чего утащили обоссанного бедолагу к целителю.

Через десяток минут я выполз из сортирного коридора и сумел подняться. Да, что-то я переборщил с этим обоссыванием…

Хотя, какая разница? Мне бы дали жёстких пиздюлей уже просто за то, что я вырубил индейца. И кровным врагом я его стал бы тоже за одно только это. Но, всё же, теперь назад дороги нет.

Примечания:

1 — Флексить — от английского слова «flex» — буквально означает «гнуть» или «сгибать» — изначально использовалось в рэперском сленге, в значении развлекаться, тусоваться и так далее. Из рэперского сленга термин проник в русский язык, точнее, в новопидорский диалект русского языка, где приобрёл ещё одно значение — «хвастаться/понтоваться». Кстати, слова «тусоваться» и «понтоваться» — это представители старопидорского диалекта русского языка, успешно выжившие в новопидорскую эру.

Глава пятая

Терпение развивать эспандер уставший дедушка потенция удар эликсир прохладный ад бронза бесплатная доставка

*12-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Побои закаляют дух послушника, — усмехнулся мастер по защите от тёмных искусств. — Будь благодарен за это.

Ага, спасибо, блядь…

Мастер Вэй тут ещё и медик на полставки. Не знаю, есть ли тут зарплатные ставки, получают ли они вообще зарплату за свою работу, но факт — Вэй совмещает.

А я снова получил жестоких пиздюлей, но, на этот раз, от группы неизвестных лиц, которые сцепились со мной в столовой. Один из этих хуёв врезался в меня, когда я возвращался к своему столу с подносом. Мой завтрак оказался на полу, а этот хуй потребовал от меня извинений. Я его послал, после чего всё резко изменилось: затрещали ебала и началась пиздорезка…

Кажется, я поймал сотряс, потому что мой левый глаз начал смотреть на мир независимо и суверенно, ну а шайба моя сильно раздулась — били от души.

Хорошо, что тут есть продвинутая медицина — мастер Вэй латает травмы почти любой степени тяжести. Синяки и ссадины он оставляет, потому что это «урок», а вот сотрясы, переломы и прочее убирает так, будто не было.

В чём тут «урок»? А в том, что пиздюли выдавать должен ты, а не тебе.

Выхожу из кабинета мастера Вэя и иду на занятие по алхимии.

Алхимию преподаёт мастер Ян Ливэй — женщина преклонного возраста, низкая, худая, с седыми волосами. Но голос у неё совсем не пожилой — пока не увидел её, думал, что говорит кто-то из послушников.

— … женьшень — это не просто растение, а священный дар небес, способный давать силу, мудрость и защищать от зла, — вещала мастер Ян. — Только с помощью настоящего корня женьшеня можно исцелить истощение Ци. Эликсир из корня женьшеня мы будем изучать позже, но учиться искать корни мы будем уже сейчас.

Она встала с циновки и дала нам знак следовать за ней.

Мы перешли в соседнее помещение, оказавшееся ботаническим садом. Я посмотрел наверх и увидел, что потолок этой комнаты сделан из необычайно прозрачного хрусталя, пропускающего солнечный свет без каких-либо препятствий.

— Настоящий женьшень растёт в окружении самозванцев, — произнесла мастер по алхимии. — Ваша задача — быстро изобличить самозванцев и не тратить на них своё время.

Я сумел оторвать взгляд от сплошной пластины из хрусталя, в которой не смог обнаружить ни одного дефекта, и увидел, что мастер Ян стоит у грядки.

На грядке же были ровные ряды зелёных стеблей с резными, пятилистными листьями, похожими на вытянутые ладони, а из центра каждого куста торчали стебли с гроздьями красных ягод.

— Среди всех этих растений всего три или четыре куста настоящего женьшеня, — сообщила нам мастер Ян. — Обратитесь к своим конспектам и найдите мне эти кусты. Тот, кто найдёт куст, получит глоток эликсира из женьшеня.

Я пропустил примерно минут десять занятия — преподаватель отправила меня к мастеру Вэю только после того, как я начал блевать. Описание «настоящего женьшеня» в моём конспекте есть, поэтому надо просто найти этого поганца…

Мне бы не помешал глоток эликсира, он бы точно поправил мои дела — систематические пиздюли, как известно, плохо сказываются на балансе потоков энергии Ци.

Я внимательно прочитал описание женьшеня в своём конспекте.

Написано, что можно отличить трушного женьшеня от фейкового по внешним признакам — листья у настоящего могут быть тёмно-зелёными, слегка блестящими, а прожилки на них могут быть тонкими, но при этом чётко выделяться. У фейка же листья могут быть слишком светлыми, мутными, с неровными краями.

Ягоды настоящего женьшеня — алые, словно капли свежей крови, с гладкой блестящей кожицей. У фейка ягоды могут быть мутноватыми, с тёмными пятнами или неестественно тусклыми.

Настоящий женьшень может пахнуть сладковато-горьким ароматом с лёгкой ноткой кедра и земли. Если растереть лист в пальцах, то запах может стать более выраженным.

А фейки могут или пахнуть травой, или вообще не иметь запаха.

Ключевое слово — могут быть.

Настоящий женьшень — это хитрожопое магическое растение, которое как-то узнаёт, что его культивируют с целью замочить и превратить в эликсир или в местный аналог «Виагры» для вялых пипирок. Поэтому бывает так, что женьшень маскируется под фейк, специально преобразуя листья и ягоды, а также меняя форму корня.

Есть ещё один метод — почувствовать энергию Ци, циркулирующую в стеблях и листве. Только это тоже без гарантий, потому что женьшень откуда-то знает, что его палят именно на этом, поэтому фокусирует всю свою Ци в корне или переходит в режим минимальной циркуляции…

Также можно попробовать касаться листьев — настоящий женьшень слегка пружинит, тогда как фейк либо слишком жёсткий, либо слишком мягкий. Но, опять же, если это пожилой женьшень, его на таком не поймаешь.

Работёнка предстояла нелёгкая: нужно найти среди сотен фейков настоящую рок-звезду, не желающую, чтобы её нашли…

Выбираю себе грядку и начинаю поиск.

Последовательно применяю все известные мне методы, но не вижу никаких отличий.

Прошло примерно полчаса и я услышал, как заскулил Маркус. Я заметил, что он по жизни гиперактивный — много пиздит, не может долго фокусироваться на одном деле и так далее. Не ручаюсь на 100%, но похоже, что у него синдром дефицита внимания и гиперактивности, совсем как у моего пиздюка, Володьки.

Работа до крайности монотонная — надо спокойно и точно провести исследование каждого куста, причём желательно пощупать все листья и рассмотреть все ягоды.

Если сразу копать к корню, то это поможет установить лишь фейковый куст — трушный женьшень, как только почует угрозу, резко преобразуется в нематериальную форму и съебётся, оставив тебе лишь ботву и дырку в земле.

Поэтому-то и важно точно идентифицировать поганца по внешним признакам, после чего провести ритуал успокоения, воткнуть в почву специальные серебряные спицы, а уже затем выкапывать его.

Прошёл ещё час, но я не нашёл нихрена, а затем Дора радостно вскрикнула и позвала мастера Ян.

— Верно, — произнесла преподаватель после того, как рассмотрела указанный куст. — Молодец, послушник Дора. Вот твоя порция.

Она вытащила из халата маленький фиал и передала его Доре. Та сразу же выпила эликсир и заулыбалась.

— За каждый следующий найденный настоящий женьшень каждый получит по глотку эликсира, — сказала мастер Ян.

Судя по её внимательному взгляду, которым она осмотрела Дору, «наркожурналистка» её удивила.

— И как? — спросил Маркус у Доры. — Оно?

— Бодрит, — улыбнулась та. — И мозоли болеть перестали.

Она раскрыла ладони и показала нам их. Её кровавые мозоли уже покрылись коркой, тогда как у меня они всё ещё сочились сукровицей и адски болели при касании.

Но мозоли — это ёбаная фатальная неизбежность.

Каждый день, с утра или вечером, предусмотрены хозяйственные работы. То дрова наколоть, причём я даже не хочу знать, откуда взялись в этих горах дрова, то воду в бадьях перетаскать, чтобы обновить бассейн, то привезённый невесть откуда уголь лопатами перекидать…

Работы хватает для всех, но я заметил, что «дедов» особо не запрягают — пашем мы, как обладатели самой крайней жопы, пашут «слоники», у которых стаж обучения чуть больше года, пашут «черпаки», которые оттоптали тут два года, а вот «деды», пережившие три-четыре года в Храме, к работам привлекаются очень редко. Даже если и привлекаются, то для них это вообще не в напряг, но скучно — они физически сильнее, владеют магией и работа, где мы рвём жопу по шву, для них что-то вроде разминки.

Но говорят, что после стадии «деда» есть ещё одна — я ещё не придумал к ней аналогии. «Дембель» не подходит, потому что эта стадия занимает следующие шесть лет. Но я вживую этих ребят не видел, а только мельком слышал из разговоров «слоников» и «черпаков».

То есть, эти четыре года до «деда» — это ещё хуйня…

— Это стоит того, чтобы попробовать, — произнесла Дора.

Если у этого эликсира есть свойство обезболивания и исцеления, то мне оно надо обязательно.

Я упорно продолжал искать, перебегая с одной грядки на другую и стараясь не отвлекаться на разговоры окружающих.

Я продолжал исследовать листья кустов, но тщетно.

Они все одинаковые — мастер Ян не стала бы давать нам халяву, поэтому следует ожидать, что выявить настоящий женьшень очень непросто.

Растения тут разновозрастные — в конспекте есть сведения, что степень зрелости куста можно оценить по количеству листов на стебле. Молодые кусты имеют от двух до четырёх листьев на стебле, а пожилые от пяти до семи.

Чем старше женьшень, тем более вероятно, что он попытается наебать тебя каким-нибудь изощрённым способом. Это значит, что надо искать помоложе.

Я начал соображать — надо исследовать всю грядку и классифицировать все имеющиеся растения. Всего на «моей» грядке было тридцать кустов, из которых восемь имели по шесть-семь листьев на каждом стебле, а остальные двадцать два были молодыми и имели по два-три листа на стебле. Работать я буду с молодёжью…

Ладно, визуальный осмотр не дал ничего, поэтому переходим к попыткам почувствовать Ци…

Нежно касаюсь листьев молодого куста перед собой.

Всего у него три стебля, на каждом из которых по три листа — нужно сделать девять касаний.

В этот момент я выработал какую-то тактику, которой собираюсь придерживаться. Нужно аккуратно пощупать каждый лист, в надежде на то, что все листья настоящий женьшень маскировать не стал. Может быть так, что он замаскировал все, тогда я занимаюсь хуйнёй, но верить в такое мне не хотелось.

Методично касаюсь каждого листика, очень внимательно прислушиваясь к ощущениям.

Куст за кустом, листик за листиком. Все кусты на грядке выглядят как фейки — мне показалось, что это прямо самое лучшее место, чтобы спрятать настоящий женьшень…

Если на этой грядке есть хоть что-то, я найду это!

Время занятия ограничено, осталось ещё около двух с лишним часов, поэтому надо торопиться.

Щупаю очередной куст, перехожу к следующему, затем к следующему, а затем останавливаюсь и замираю.

Возвращаюсь к предыдущему кусту, который из молодых, и начинаю перещупывать его. Но в листьях нет нихрена, это точно.

— Нашёл?.. — тихо спросил Маркус, орудующий на соседней грядке.

Но что-то было! А! Стебель!

— Похоже, что нашёл… — столь же тихо ответил я. — Но это не точно…

Касаюсь центрального стебля растения и провожу пальцы ближе и ближе к корню. Интуиция начала визжать о том, что это успех — еле ощутимые волны энергии пробежались по нервным окончаниям моих пальцев.

«Это Ци»? — спросил я себя. — «Да, это Ци».

И ведь этот пидарас очень хорошо замаскировался — листья у него мутные, с хаотичными прожилками, ягоды тоже какие-то потерпевшие, с включениями, видными через тонкую кожицу, поэтому даже не скажешь, что это наш клиент. Но Ци свою он спрятал хреново — «отключил» от неё листья, но стебли не стал.

— Мастер Ян! — позвал я преподавателя.

Женщина подошла ко мне и посмотрела на указанный куст.

— Верно, — произнесла она. — Как ты нашёл его?

— Я трогал листья, чтобы обнаружить в них Ци, но в этом случае, совершенно случайно, коснулся стебля, — честно признался я. — И в стебле я почувствовал поток Ци.

— Хорошо, — кивнула мастер. — Ты заслужил свою порцию эликсира.

Получаю в руки заветный фиал. Это мутная стекляшка с деревянной пробкой. Внутри плещется жёлтая жидкость — энергия Ци пробивается через тонкое стекло и щекочет мне ладонь.

Можно было, конечно, бахнуть его сейчас, чтобы сразу поправиться, но я уже решил приберечь его для более важного случая.

— Нашла! — воскликнула Дора.

Да как так, блядь⁈

Мастер Ян забыла обо мне и быстро прошла к Доре, которая сменила уже третью или четвёртую грядку. Видно, что преподаватель удивлена тем, что Дора нашла второй настоящий женьшень.

Я не слышал, о чём они говорили, но заметил, что мастер Ян заулыбалась, когда Дора ей что-то сказала, после чего передала фиал с эликсиром.

— Держи, Маркус, — подошла Дора к нашему негритёнку. — Тебе сейчас нужнее.

Маркус начал истово её благодарить — видно, что парень заебался от мозолей на руках и ногах, а также общего недомогания, вызванного недоеданием и пиздюлями.

Я расслабился и лёг на землю возле своей грядки. Белое солнце начало светить мне в глаза, но я просто прикрыл их рукой.

Остался только один настоящий женьшень. Шансы найти его, лично у меня, близки к нулю, а это значит, что лучше сберечь калории.

Мастеру Ян было всё равно — она была занята подготовкой найденных женьшеней к изъятию. Она уже утыкала периметр первого найденного куста серебряными иглами…

Время шло, я чувствовал, как лежание на одном месте благотворно сказывается на моих ногах, а затем Дора снова всех удивила.

— Нашла! — воскликнула она.

— Да ну, нахуй! — поднял голову Маркус. — Как же так⁈

— Есть в этом какая-то наёбка… — произнёс я.

Дора вручила новый фиал Саре. Вигго остался лысым, потому что не я один считаю его набивающимся в сексоты (1) к местному начальству.

Мне было не особо интересно, поэтому я продолжил лежать, а вот Маркус сходил, чтобы поглазеть.

— У вас осталось ещё сорок минут занятия, — произнесла мастер Ян. — Но сегодняшнее задание вы уже выполнили — возвращайтесь в свою келью и отдыхайте.

— Е-е-е… — поднял в небо кулак довольный Маркус.

До кельи мы практически бежали.

Я сразу же завалился на кровать, чтобы использовать максимум времени для сна. Остальные не отставали.

Спустя некоторое время, прогудел гонг, оповещающий весь Храм о завершении занятия. Мы подорвались и пошли на хозяйственные работы.

Тут есть яки, нужные непонятно зачем, которых надо кормить сеном, берущимся непонятно откуда и убирать за ними говно, уходящее потом известно куда.

— Как ты так быстро нашла женьшень? — спросил Маркус, сдвигающий ячье говно деревянной лопатой.

Говно воняет неприятно, но мы уже привыкли — человек ко всему привыкает…

— Очень просто, — улыбнулась Дора, зачерпывая говно лопатой и закидывая его в тележку. — Помнишь, на «стихиях» мы учились высвобождать потоки Ци?

— Ну… — попытался вспомнить негритёнок. — А, да!

— Я, в отличие от вас, додумалась испустить Ци на растение, — продолжила Дора. — Ложный женьшень принимает Ци, а вот настоящий начинает сопротивляться и выпускает свой Ци.

— Еба-а-ать… — впечатлился я. — Это умно.

— Спасибо, — довольно улыбнулась Дора.

— А почему сразу не сказала? — спросил недовольный Вигго.

— По велению мастера Ян, — ответила Дора. — Тележка наполнилась.

— Вигго, поехали! — сказал я.

Телега для нас слишком большая, говна вмещается много, поэтому толкаем мы её вдвоём.

По сути, это самая ненапряжная работа из имеющихся. Просто монотонно перекидываешь говно из одного места в другое.

— Двадцать лет, как под наркозом… — пропел я, толкая тележку с говном. — Я работал говновозом…

Выгружаем ячье дерьмо в большую компостную яму, находящуюся в специальном помещении, в котором почти невозможно дышать. В принципе, это объясняет, откуда у мастера Ян удобрения для выращивания всех тех растений в её ботаническом саду под хрустальной линзой…

Непонятно только, откуда здесь солома. Ладно, хуй с ней, с соломой. Откуда здесь сушёные рыбьи головы, которыми мы кормим яков⁈

Предполагаю, что здесь налажена торговля с внешним миром, только вот караванов я ни разу не видел, и вокруг Храма нет пригодных для них дорог.

А ещё, откуда рыба, которую нам дают? Откуда курятина? Тут нихуя нет и быть не может, это горы!

«М-м-магия, Гарри…» — подумал я. — «Не. Хуйня какая-то. Если бы они могли всё это произвести магией, то производили бы и всё остальное — например, вместо сложного и недешёвого процесса содержания яков, сразу производить готовый компост. Они же тут не долбоёбы, чтобы зазря утруждаться».

Возвращаем тележку на исходную позицию, складываем лопаты и идём в умывальню.

Фиал с эликсиром я спрятал в нычке — в келье обнаружил пустой тайник, оборудованный в ножке моей кровати. Кто-то заморочился и выдолбил нишу, которую прикрыл куском дерева, обработанным под текстуру ножки, из-за чего тайник почти незаметен.

Следующим по расписанию был ужин, и я морально приготовился к пиздюлям.

Выработал я одно решение, как получать калории без регистрации и СМС…

Дохожу до окошка выдачи, получаю свой поднос, вижу, что там кукуруза, кусок варёного мяса и классический рис.

Выхожу из очереди с подносом и сразу же начинаю жрать. В один укус проглатываю кусок мяса, запиваю его водой из стакана, после чего сминаю рис в шарик, глотаю его, а затем подпираю всё это пригоршней кукурузы.

«Как же вкусно, сука…» — подумал я с улыбкой.

Ко мне подлетает какой-то незнакомый хуй, которому лет десять на вид, и метит кулаком мне по лицу. Поднимаю поднос и встречаю им кулак. Хуй вскрикивает от боли, но я не даю ему передышки — вхуяриваю подносом по башке.

Только вот тактический успех не помог избежать стратегического поражения — «кулак» этого хуя налетел на меня и начал пиздить руками и ногами. Даже сам хуй, оправившийся после подноса, оперативно подключился к избиению.

Но мне было похуй — я не очень вкусно, но очень сытно пожрал.

— Будешь знать, говна ты кусок! — сказал мне хуй и плюнул на пол.

«Кулак» долбоёбов ушёл, я поднялся на ноги, поморщился от боли по всему телу, после чего поплёлся к своему столу.

А там сидели Дора, Сара, Вигго и Маркус, без еды.

— Что случилось? — спросил я.

— Ты, блядь, случился! — ответил Вигго. — Подошли старшие и забрали нашу еду! Сказали, что ты знаешь, почему нас тоже лишают ужина!

— Стоило оно того, Виталий? — спросила Сара.

Я вспомнил, как ссал на лицо Сингха.

— Да, — произнёс я. — Стоило.

— Из-за тебя мы почти не едим! — воскликнул Вигго.

— Это потому, что вы терпилы, — спокойно ответил я. — В следующий раз ешьте, не отходя от кассы, как я. И достойно получайте пизды, с полным желудком.

— Неужели нельзя было подчиниться этому Сингху? — спросила Сара. — Что ты вообще ему сделал?

— Я подкараулил этого хуесоса в сортире, дал ему заслуженную порцию пиздюлей и обоссал, — ответил я. — Заметили, что его что-то не видно в последнее время, а?

— Ха-ха-ха! — засмеялась Дора. — Правда?

— Ага, — улыбнулся я.

— Ты смелый и безбашенный, — сказала она. — Я такое уважаю.

— Ты дикарь! — заявил Вигго.

— Может и дикарь, — не стал я с ним спорить. — Но гнуться под этих гондонов не буду. Да и после того, что уже сделано, назад дороги нет.

— Но можно же как-то по-человечески… — произнесла Сара.

— Ты так говоришь, будто эту хуйню начал я, — вздохнул я. — Это хуило Сингх подошёл к нам и начал диктовать какие-то условия. С такими по-человечески не получится. Они понимают только язык силы. Вы ещё сами этого не поняли, но таковы уж реалии.

— Он прав, — кивнула Дора. — Если хотите сытно есть, придётся сражаться за свою еду. Но сражаться мы не можем, поэтому нужно адаптироваться. То есть, как сказал Виталий, быстро жрать у окна выдачи…

— Братишка и сестрёнка говорят дело, — согласился Маркус. — Один из моих корешей с района сидел в тюряге за вооружённое ограбление — там было почти так же.

Вообще, логика действий старших мне абсолютно понятна. Чтобы становиться сильнее, нужно больше еды, а её дают ровно столько, сколько необходимо для поддержания работы организма. Поэтому послушники постарше ищут самые доступные источники калорий. А где есть самые доступные калории? Правильно! В тарелках «духов».

После ужина наш «кулак» направили на склад, каталогизировать одежду, а ближе к десяти часам ночи мы вернулись в келью и сразу же завалились спать.

*16-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Нет, это какой-то пиздец… — произнёс я, выходя из медпункта.

Похоже, что меня объявили последним пидарасом в комнате — меня пиздят практически все. Какие-то случайные люди подходят ко мне в столовой и без лишних прелюдий бьют мне морду. И очевидно, что это не Сингх накапал — тут нечто большее…

Из-за постоянных побоев я уже начинаю сдавать — хочется спать, меня мучает непроходящая слабость, голова побаливает, не говоря уже об остальном теле, которое превратилось в сплошной синяк.

Скорее всего, озабоченная общественность, в лице «дедов», решила, что нельзя позволять «духам» залупаться так сильно, ведь это нарушает «баланс справедливого распределения» калорий в столовой. Если все «духи», как я, будут бороться за свою еду, то что тогда останется «дедам»?

Вот и решено, на моём примере, показать всем, что бывает, когда пытаешься нарушить местное «мировое устройство»…

Сингх, кстати, уже оправился после потрясения, поэтому не упускает возможности дать мне пизды.

Дальше так идти не может: я либо сдохну, либо останусь самым слабым послушником в Храме. У меня просто забрали возможность развиваться.

Но варианты всё ещё есть.

Я продолжаю методичную политику снюхивания с мастерами Гао и Бао. С последним получается не очень — ему сильно не нравится то, что я сейчас в роли главного потерпевшего, а вот мастеру Гао на такие обстоятельства пофиг — он рад, что я всегда готов подсобить ему с чем-то.

Он ценит мои способности в области отливки из свинца и меди, поэтому даёт работу.

— Здравствуйте, мастер Гао, — вошёл я в мастерскую.

— А, это снова ты… — произнёс тот. — И подкопчённого с собой захватил…

Да, Маркус пришёл со мной, так как ему близки мои идеи — он тоже хочет превратиться в памп-машину, как мастер Гао.

— Есть какая-нибудь работа? — сразу спросил я.

— Всегда есть, — улыбнулся этот сверхнакачанный рама. — Но тебя не интересуют подработки, я прав?

— Хотелось бы что-нибудь масштабное, мастер Гао, — кивнул я.

— Надеешься выиграть время? — предположил мастер.

Они всё прекрасно видят, лучше нас знают все подробности, более того, поощряют все эти процессы делёжки пищи — скорее всего, для них это какой-то естественный отбор, позволяющий без особого труда выявлять самых наглых и сильных.

— Да, — честно ответил я.

— Есть у меня работа на две недели, — сказал мастер Гао. — Нужно восемьдесят пять бронзовых якорей для средних лодок. Бронзу лить умеешь?

— Умею, — без раздумий ответил я.

Бронзу лить даже легче, чем чистую медь.

— А этот? — указал Гао на Маркуса.

— Научу, — пообещал я. — И лишние руки совсем не лишние. Вообще, было бы неплохо, если бы и остальных тоже на работу подрядить — всё быстрее будет. И знания по стихии металла подтянут.

— Хм… — погладил мастер Гао подбородок.

Мой расчёт строится на том, что полезный послушник выгоден мастерам. Пока я работаю на Храм, меня будут огораживать от пиздюлей. И вообще, это уже другой уровень отношений, когда послушник хуярит ценный контент.

У меня в армии был такой период, длинною в четыре месяца, когда была не служба, а мёд — я уже тогда умел прямо-таки неплохо варить, поэтому пропадал всё это время в батальоне материально-технического обеспечения, где варил электродкой всё, что давным-давно наебнулось и лежало со времён чуть ли не Горбачёва, но, скорее всего, Ельцина.

Контрактники приносили мне сигареты, пряники, один раз даже пиво пронесли — всё для того, чтобы моя мотивация не падала и я продолжал варить. Так получилось, что их штатные сварщики были рукожопами, в реальности не умеющими ничего, поэтому я был сверхценным активом.

Даже были эпизоды, когда я пропускал полигоны — за меня общался батальонный майор, у которого, за мой счёт, дела пошли резко на лад. Наверное, нанять компетентного сварщика в армию очень тяжело, раз они в меня вцепились и потом ещё уговаривали, чтобы я остался на контракт.

Здесь можно попробовать провернуть что-то такое — стать очень полезным, чтобы меня просто нельзя было трогать…

— Ладно, — решил мастер Гао. — Еду вам будут приносить прямо сюда, чтобы не тратили время. Все якоря нужно будет отлить за две недели. Справитесь?

— Да, — мастер Гао, — уверенно заявил я.

Примечания:

1 — Сексот — от «секретный сотрудник» — это секретный осведомитель, агент, работающий на спецслужбы или полицию, но действующий под прикрытием, как обычный гражданин. Или же это обычный гражданин, который доносит на коллег, друзей или родственников в госорганы. Термин «сексот» появился где-то после 1917 года, в ГПУ, но сам принцип существовал гораздо раньше.

Глава шестая

2025 испражняться в форму силикагель плагин хвост вставлять дедушке нефритовый стержень бесстрашный котенок

*18-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— … стой, блядь! — заорал я, останавливая Вигго. — Ты щепкой проверял⁈

— Нет… — ответил тот.

— Ну, пиздец! — выкрикнул я. — Всё, проебался! Убирай тигель нахуй, разбирай форму и, как остынет то, что ты успел в неё насрать, вычищай, тоже нахуй!

Мастер Гао поручил отлить восемьдесят пять якорей за две недели, но не сказал, что в мастерской есть повседневные задачи, которые тоже будем выполнять мы, а сам он будет в бытовке лежать и бухать настойки…

Нет, иногда он выходит, чтобы выковать что-нибудь или выполнить работы, которые мы не можем.

Но всякая отливка, полировка до блеска кошачьих яиц, заточка, травление и прочие действия, не требующие большой физической силы, лежат на нас. И при этом надо выполнять основное поручение — якоря.

Также никто не отменяет поддержание порядка в рабочем пространстве, поэтому мы каждый вечер тщательно пидорим мастерскую, а похмельный мастер Гао с утра проверяет, насколько тщательно мы всё почистили.

Тем не менее, жизнь решительно наладилась: мы второй день питаемся полноценно, то есть, завтракаем и ужинаем, а ещё мастер Гао подкидывает от себя — из-за того, что у него есть алкашка, ему нужны только закуски, а основные блюда он отдаёт нам. Ввиду того, что мастер Гао — это эпическая машина кача, порции основных блюд у него соответствующие.

Впервые в моей жизни в Храме я обжирался до треска в желудке. Эх, не ценил, когда у меня это было в прошлой жизни…

Теперь же это моя жизненная цель — искать еду, чтобы стать сильнее.

С появлением избытка еды я заметил, что упражнения по развитию отдельных мышц начали давать эффект — в отличие от остальных, я занимаюсь физическим развитием.

На занятиях мастера Бао, преподающего «Закалку тела», я выучил, вместе с остальными, шестнадцать «новых» мышц, но освоил только шесть из них — короткий сгибатель мизинца, мышцу, отводящую мизинец, короткую мышцу, отводящую большой палец кисти, а также все четыре тыльные межкостные мышцы кисти. Последние по отдельности не развиваются, поэтому осваивать их пришлось в комплексе, но мастер Бао предупредил, что можно развивать их отдельно — это будет сильно потом, на следующих ступенях развития закалки.

И теперь я использую любое свободное время, хоть десять минут передышки, чтобы покачать указанные мышцы на обеих руках.

Ну и, помимо этого, в часы отдыха отжимаюсь, подтягиваюсь на балке, приседаю и трачу калории на прочие Физо. Это нужно не просто для здоровья или прочего саморазвития, а для выживания, поэтому я пиздец как мотивирован…

— Ладно-ладно, — поморщился Вигго. — Не кипятись.

— Дружок-пирожок, блядь! — повернулся я к нему. — За те блага, которыми мы пользуемся сейчас, перечисляю: защита дистанцией от пиздюлей, дохрена еды, здоровый сон и понятная работа, мы несём ответственность — от нас требуется исполнять работу в срок, без ущерба качеству и без перерасхода материалов. Ферштейн⁈

— Да, я тебя понял, — вздохнул норвежец.

— Будешь косячить — обещаю тебе пиздюли от всего коллектива, — предупредил его я. — Но если и они не помогут, я пообщаюсь с мастером Гао, чтобы тебя исключили из работы в мастерской. Не доводи меня до этого. Кстати, это всех касается! И меня тоже!

Насчёт себя я сказал для проформы. Очевидно, что среди криворуких рукожопов даже однорукий — царь, а у меня их аж две и обе прямые…

Остальные восприняли мои слова серьёзно, ведь до всех уже дошло, что я принёс им тащуху — мы уже двое суток не видели никаких посторонних хуесосов и не получали от них пиздюли. Кто-то понимает и ценит, а кто-то не вкуривает и занимается хуйнёй.

Возвращаемся к работе.

По факту, ничего сильно сложного в отливке бронзовых изделий нет. Возможно, бронза — это самый лёгкий в обработке металл.

Единственная проблема — форма якоря очень сложная.

Я не знаю, зачем именно кому-то понадобился настолько хитровыебанный якорь аж с шестью лапами, но отливка это сложная, поэтому делается в двух формах. А затем две детали нужно скрепить вместе через отверстия, которые ещё предстоит просверлить.

Но это всё ерунда маловолнительная — всё, что хоть когда-то делалось неоднократно одним человеком, может быть повторено другим. Это техпроцесс, а не искусство.

А вот что реально меня волновало — осталось двенадцать суток до окончания этой тащухи. Курорт закроют, нас выгонят в суровую окружающую действительность, которая утопит нас в пиздюлях и голоде…

Я больше не хочу переживать то, что мне устроили, поэтому думаю о том, как бы закрыть вопрос с «дедами» раз и навсегда.

И есть одна мыслишка: а что, если пырнуть Сингха или ему подобного? В ногу или в руку, чтобы не сдох.

Материал у нас есть, форму изготовить — как два пальца обоссать, поэтому весь вопрос в решимости.

Я никогда в жизни не протыкал никого ножом и вообще не убивал, поэтому сама мысль об этом вызывает у меня нешуточное волнение.

Но это сделать нужно, потому что я уверен на все 100%, что пиздорезка не закончилась, а просто притаилась в коридорах, вне мастерской. Выйдем — всё повторится, как встарь.

«… ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь», — подумал я, вскрывая форму с половиной якоря.

Нужно решиться, иначе мне, в конечном счёте, пиздец. Медленный, но верный.

*30-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Хм-хм-хм… — поглаживая подбородок, ходил мастер Гао вдоль готовых изделий.

Якоря получились на загляденье — пришлось ещё один раз пригрозить Вигго пиздюлями, после чего наш «кулак» заработал, как отлаженный механизм.

Мы выполнили задачу с якорями на двое суток быстрее, поэтому я решил, что надо чем-то себя занять — украсил якоря шильдиком с нашими именами. Местные вряд ли что-то поймут, а мы будем ощущать, что оставили след хоть где-то.

— Работу принимаю, — произнёс мастер Гао. — Можете идти в свою келью — сегодня у вас выходной. Встретимся на занятиях.

— Спасибо за науку, мастер Гао, — поклонился я.

Остальные тоже поклонились и пробормотали что-то благодарственное. Мастер лишь кивнул и отправился в свою бытовку.

— Ну, всё, — изрёк я. — Завтра готовьтесь получать пиздюли. За сегодня нам нужно отвыкнуть есть досыта — больше изобилия не будет.

— Может, уже забыли все? — спросила Сара.

— Ха-ха, нет, — усмехнулась Дора. — Наоборот, они ещё больше разозлились.

— А может, договоришься с мастером Гао ещё раз? — спросил у меня Вигго.

— Да, там было найс, — покивал Маркус.

— Мастер Гао не подпишется, — ответил я на это. — Мы здесь, чтобы учиться и постигать всю эту кунг-фушную ебаторию, а не по хозяйству помогать. Он примерно это сказал мне пару дней назад — типа, встречайте пиздюли лицом и стойко переносите все тяготы храмовой службы…

— Блядь… — произнёс Маркус.

Возможное решение проблемы сейчас находится у меня в штанах, как бы двусмысленно это ни звучало. Я позаимствовал из запасов мастера Гао стрёмную ветошь, выбрал из неё самый прочный кусок, после чего сделал из него что-то вроде крепления для ножен.

Нож я тоже изготовил из запасов мастера Гао — использовал бронзу для якорей. Форму выдалбливал в камне, найденном под верстаком.

В итоге получилось не особо красивое, но функциональное дерьмище, рукоять которого была плотно обмотана ветошью.

В быту такой нож бесполезен, потому что форма его предназначена строго для убийства людей — лезвие кинжальное, хлеб таким не нарежешь, древесину не построгаешь. Ну и сделан он из бронзы, причём совершенно точно не оружейной — из якорной…

Какой у меня план? Если какой-нибудь хуило будет пробовать отжать у меня еду, я пырну его в бедро. Это весь план.

Это должно воззвать к чувству самосохранения — всё-таки, никто не любит, когда холодное оружие оказывается в его организме.

Мой расчёт строится на том, что со мной и моим «кулаком», после такого, никто не рискнёт связываться.

Помнится, Николаевич, мой бывший второй специалист, рассказывал, что его старший брат, когда учился в морском кадетском корпусе в Кронштадте в 90-е годы, сломал одному из старшаков челюсть с помощью простой советской… табуретки. После этого его стали считать ебанутым, поэтому больше не связывались — тогда как остальных новичков продолжали прессовать и пиздить.

Ложусь на кровать и начинаю копить силы для завтрашнего дня. Последний ужин нам приносили в мастерскую, поэтому встреча с судьбой у нас произойдёт завтра, прямо с утра.

— Я больше не хочу, чтобы меня били, — поделился со мной Маркус, лежащий на кровати справа.

— А я, блядь, всё это время скучал по пиздюлям! — ответил я саркастически.

— Нужно что-то сделать, — решительным тоном произнёс Маркус.

— Лучше спи, — посоветовал я ему. — Всё нормально будет.

*31-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Как и ожидалось, спокойного завтрака не получилось. Я успел закинуть в рот кусок рыбы, прямо с костями, после чего меня оттянули от окна выдачи и начали пиздить. Перед завтраком, в келье, я выпил эликсир из женьшеня, поэтому чувствовал в теле особенную бодрость и даже боль от ударов ощущалась гораздо слабее, чем должна была.

Били меня какие-то незнакомые хуесосы, но лица их я запомнил.

На этот раз мне удалось дать сдачи — сильно ущипнул одного за бок. Это мой новый приём, который я назвал захват «У-Си» — хватаешь уёбка за произвольный участок тела мизинцем и большим пальцем.

Ввиду того, что я за последние две недели сильно накачал мышцы этих пальцев, хуесос отскочил с болезненным воплем. Работает методика!

Я испытывал новый приём на себе — в результате у меня на левом бедре появился синяк. Так себе оружие возмездия, но хоть что-то.

Рыбу пришлось выплюнуть, так как мне насовали по животу, поэтому завтрак, увы, не состоялся…

— Поставьте его на колени, — приказал подошедший Сингх.

Он затаил на меня прямо очень сильно, но мы не виделись уже целых две недели.

— Ой, твою воду разлили… — посмотрел индеец на стакан. — Ничего, сейчас я помогу тебе напиться…

Он приспустил штаны и приготовился к моему обоссыванию. Это шанс один на миллион.

Ненавязчиво сую руку под полу халата, залезаю под штанину и хватаюсь за рукоять кинжала.

— Щас-щас… — улыбнулся Сингх.

Час расплаты настал.

Вскидываюсь и на ходу извлекаю оружие. Вижу ужас в глазах Сингха — да-да, сучёныш, время пришло!

Втыкаю бронзовый нож в правое бедро Сингха, после чего меня валят на пол его подсосы.

— А… — издал звук индеец, после чего рухнул на пол. — А-а-а! А-а-а! Он воткнул в меня нож! Вытащите! А-а-а!

К нему подскочил один из членов его «кулака». Он взялся за рукоять моего ножа и резко вытащил его. Кровь быстро пропитала штанину Сингха и я понял, что переборщил. Не должно быть столько крови…

Индеец визжал ещё секунд двадцать, а затем отключился. Под ним образовалась большая лужа крови, а сам он посерел.

— Ты что наделал, урод ебучий⁈ — выкрикнул мне в лицо светловолосый хуило, состоящий в «кулаке» Сингха.

Сам Сингх, тем временем, отключился. (1)

Откуда ни возьмись, примчалась мастер Ян, которая откинула всех собравшихся послушников одним взмахом руки, после чего склонилась над Сингхом.

— Зачем ты вытащил нож, недоносок⁈ — грозно спросила она у подсоса Сингха, всё ещё держащего мой окровавленный кинжал в руках.

После этого она встала и подошла ко мне.

— Это обойдётся тебе очень дорого, — сказала она мне.

— Дороже смерти? — спросил я.

Вместо ответа она схватила меня за плечо, подняла на ноги и поволокла на выход из столовой.

Руки мои дрожали, будто я держу в них отбойный молоток, сердце стучит, как в последний раз, но в сознании пустота.

Мозг вяло пытается анализировать произошедшее, одновременно с этим лихорадочно ища оправдание.

Я понял, что Сингх мёртв — мастер Ян ничего не предприняла, а это может значить только одно…

Преподаватель алхимии тащила меня в административную часть Храма — там послушникам делать нечего, поэтому мы там не бываем.

— Я могла бы спасти его, — произнесла вдруг мастер Ян. — Но тогда бы не был вынесен урок. Какой урок ты должен вынести?

— Я не знаю, — ответил я.

— Ах, ты не знаешь… — остановилась женщина.

Резким движением руки она отшвырнула меня в стенку, после чего подняла с пола чем-то вроде телекинеза и вновь шарахнула меня об пол.

— Отвечай на мой вопрос, — потребовала она. — Но хорошо подумай, прежде чем ответить.

— Не надо было использовать нож? — спросил я.

Не прошло и секунды, как я вновь с силой шарахнулся об пол.

— Я не знаю! — поднялся я на ноги.

Мастер Ян посмотрела на меня с разочарованием.

— Ты не хотел убить его, — произнесла она. — Но убил.

— Да, я не хотел! — ответил я.

— Ты повёл себя, как презренный крестьянин, — сказала мне мастер Ян. — Мужчина, коли берёт кинжал и идёт на своего врага, имеет намерение убить или быть убитым. А ты пошёл пугать, чтобы тебя больше не трогали. Выживи этот послушник, это закончилось бы для тебя очень плохо — тебе повезло, что он уже умер. Идём.

Ну и логика у неё, конечно — что-то вроде «достал нож — режь»…

— Куда? — спросил я.

— Получать наказание, — ответила преподаватель и повела меня дальше.

Я думал, что меня заведут к мастеру Фэну, который будет бить меня об потолок и выговаривать за непродуманность действий, но мастер Ян завела меня в комнату для татуировок, где нам набивали пустые прямоугольники на руке.

Блядь, как же я обосрался…

Нахрена я вообще решился на такое? Ножом в бедро — я долбоёб⁈

Жаль ли мне Сингха? Да нихуя! Пидор заслужил всё, что с ним произошло. Он убивал меня, медленно, косвенно, но прекрасно знал, что делает. Я же убил его быстро и без лишних мучений.

Боюсь ли я последствий? Мастер Ян так и не ответила, будут ли они хуже смерти.

Да, тряска у меня есть, но жалеть о чём-то уже бессмысленно.

— Стой здесь, — приказала мне мастер Ян.

Я стоял, меня всё ещё потряхивало от адреналина, кровь Сингха засохла на моей правой руке и стянула кожу. И она сильно чесалась.

Около десяти минут с лишним мы с мастером Ян просто стояли. Я пытался открыть рот, но она затыкала меня, поэтому мы молчали.

А затем пришли «тату-мастера» в количестве трёх штук. Снова в чёрных мантиях с глубокими капюшонами.

— Сколько? — спросил один из них, стоящий по центру.

Я понял, кого они мне напоминают — Волдеморты ебучие!

— Три, — ответила мастер Ян.

— Можешь идти, — произнёс стоящий справа «волдик».

Женщина, без промедления, покинула «тату-салон».

— Послушник, — произнёс центральный «волдик». — Ложись на стол.

— А зачем? — спросил я.

— Будешь нести заслуженное наказание, — ответил он. — Ты убил собрата по Храму.

Двое его подчинённых подались вперёд.

— Ладно, — сказал я и забрался на стол.

Меня сразу же закрепили ремнями.

Один из «волдиков» что-то кастанул и уголь в жаровне загорелся. Он сразу же поместил в жаровню металлическую палку, на конце которой было клеймо.

А-а-а, блядь, вот оно что…

— Тебе этого не рассказали, — произнёс главный «волдик». — У Храма есть правило — объяснять правила Храма на примере первого преступившего их. Есть три главных правила: нельзя убивать послушников, нельзя применять тёмные искусства на территории Храма, нельзя обращаться за силой к тёмным духам на территории Храма. Также есть второстепенные правила: неповиновение, нерадение, неуспеваемость — всё это запрещено в Храме.

— И всё? — удивился я.

— И всё, — подтвердил «волдик».

— А то, что послушник, которого я убил, издевался надо мной и медленно убивал меня, лишая пищи? — спросил я.

— Смотри на это с другой стороны: ты не смог защитить свою пищу, — ответил на это «волдик».

Ага, блядь… В Храме нет такого понятия, как «спиздили» — в Храме есть понятие «проебал»…

— За убийство послушника положено наказание в виде трёх клейм, — произнёс главный «волдик». — За применение на территории Храма тёмных искусств положено наказание в виде пяти клейм. За обращение за силой к тёмным духам на территории Храма положено наказание в виде десяти клейм. За нерадение, непослушание и неуспеваемость также положены наказания — на усмотрение мастеров.

Из-за того, что меня пиздили и я ел мало, у меня уже были первые признаки неуспеваемости — меня бы, так и так, заклеймили. Получается, я просто сэкономил время себе и другим.

— Я должен буду передать это остальным? — спросил я.

— Нам всё равно, — ответил «волдик». — У тебя есть три поля послушания — в первое из них будет занесено три клейма. В каждое поле вмещается пять клейм. Если будет заполнено первое поле, то ты отправишься в каменную яму на полгода. После заполнения второго поля, ты будешь на два года изгнан из Храма в Покаянную долину, где будешь подвергнут пыткам и мучениям. А если будет заполнено третье поле, то ты будешь заклеймён позорным клеймом, после чего будешь заточён в подземелье до конца твоей жизни.

— Я всё понял, — выдохнул я. — Готов нести наказание.

«Волдик» у жаровни вытащил клеймо и подошёл ко мне справа.

Без прелюдий и каких-либо слов он схватил меня за запястье и приложил клеймо к первому «окошку».

— А-а-а, сука-блядь!!! — заорал я.

Я морально готовился к боли, поэтому было не так больно, как могло бы быть. Но больно.

«Волдик» поднял клеймо, после чего поместил её в жаровню. Другой «волдик» налил на ожог какую-то леденящую жидкость, после чего боль исчезла почти полностью.

— Это ещё не наказание, — произнёс главный. — Это лишь отметка о совершённом тобою преступлении.

Запахло очень качественным стейком. «Medium-rare» или даже «well done»…

Как же давно я не ел нормального мяса!

Следующее клеймо прошло гораздо легче — видимо, у жидкости был какой-то обезболивающий эффект. Я почти ничего не почувствовал.

— Можешь идти, — сказал главный «волдик», после того, как у меня на руке оказалось третье клеймо. — Посещай целителя утром и вечером.

Меня развязали, и я вышел из «тату-салона».

Но я не успел пройти и тридцати метров, как увидел в коридоре мастера Гао, вид которого не предвещал мне ничего хорошего.

«Ну, всё», — подумал я. — «Мне пизда».

— Куда это ты собрался? — спросил мастер по стихии металла.

— Мне… ну… — начал я.

— Узнаешь это? — вытащил мастер Гао мой самопальный кинжал.

— М-м-м, да… — ответил я.

— Иди сюда, — позвал меня мастер.

Я подошёл. Гао опустил взгляд на мой кинжал.

— Ветошь использовал — это глупый выбор, — произнёс он. — Были отрезки кожи под верстаком — почему не взял их?

— Пытался минимизировать ущерб для мастерской, — честно ответил я.

— Да у нас этой кожи, как бамбука в бамбуковом лесу! — усмехнулся мастер Гао. — А в остальном — хорошая работа. Давно уже не видел подобных кинжалов. Этот кинжал создан специально для убийства — никаких излишеств, никаких дополнительных предназначений. От него сразу исходило недоброе Ци, а теперь, когда он вкусил крови… Это злое оружие — создать такое не под силу простым послушникам. Как ты догадался сделать лезвие именно такой формы?

Не рассказывать же ему, что я вдохновлялся ножом НР-40, который купил когда-то давно на барахолке? Потом оказалось, что такое нельзя даже хранить, потому что это боевое оружие — в тот момент я и изучил нюансы законодательства, чтобы понять, что есть оружие, а что столовый прибор.

— У меня дома такие были, — ответил я. — Увлекался когда-то.

— Придумка с гардой, отливаемой вместе — это не очень, — продолжал мастер Гао. — Лучше бы отлил вторую деталь.

— Из-за веса? — уточнил я.

— И не только! — с улыбкой кивнул мастер Гао. — Мало того, что баланс нарушен, а это плохо для боевого оружия, так ещё и остывает всё неравномерно, поэтому такая гарда быстро сломается при частом использовании. И её не заменишь, как было бы с отдельным элементом. В следующий раз отливай лезвие с рукоятью, а всё остальное — отдельно. Но, ты молодец, что сделал хотя бы такой кинжал!

— А то, что я убил послушника? — спросил я.

— Мне с этого какая печаль? Кормить хуже начнут, что ли? — усмехнулся мастер. — Он пытался тебя сломать, а когда пытаешься кого-то сломать, будь готов к тому, что произойти может всё, что угодно. Он оказался не готов — теперь он мёртв. Да и чего теперь ветер веером разгонять? Приговор вынесен, наказание понесено. Работаем дальше.

— Я вас понял, мастер, — поклонился я ему. — Благодарю.

Мастер Гао ушёл обратно в свою мастерскую, а я направился в келью.

Беру свои учебные принадлежности и иду на занятия — «Законничество» по расписанию. По сути, это обучение на юриста или адвоката — преподаватель, мастер Го Айлунь, разбирает типичные случаи из своей практике и поясняет, как надо правильно разрешать юридические конфликты.

Выглядит это малополезным, но приходится впитывать, так как это такой же предмет, как и остальные. И, как выяснилось сегодня, за него можно нехило залететь и отправиться в местную тюрягу…

Отбыв на занятии положенное время, я, наконец-то, смог поговорить с членами своего «кулака».

— Ну? — спросил Маркус, когда мы вышли в коридор.

— Баранки гну! — ответил я. — Смотри!

Я показал ему клейма.

— Оказывается, здесь нельзя делать некоторые вещи, — сообщил я всем. — Например, убивать других послушников.

— Так ты убил его! — воскликнул испуганный Вигго. — Теперь у нас будут проблемы! Из-за тебя!

— Вигго, ты, как всегда, не разобравшись ни в чём, начинаешь ссать, — вздохнул я. — Не будет ни у кого никаких проблем. Я убил — я понёс ответственность. О вас и речи не шло.

— Хватит ссать, Вигго, — попросила норвежца Дора. — Вообще-то, он отстаивал наши права.

— Теперь они убьют нас… — обречённым тоном произнёс Вигго.

— Не-не-не! — замотал головой Маркус. — Они побоятся связываться с нашим гэнгста! Нигер хладнокровно зарезал этого лэйма, а потом просто ушёл!

— На ужине узнаем, — пожал я плечами. — А теперь запоминайте. Мне объяснили, чего вот вообще нельзя делать и что будет, если сделаешь…

Примечания:

1 — О ранениях в бедро — если какой-либо колюще-режущий предмет повреждает бедренную артерию, а в данном случае так и произошло, то у жертвы есть около 30 секунд, чтобы наложить жгут, иначе очень быстро начнётся шок и кислородное голодание мозга. Почему? А потому что бедренная артерия, при сильном её повреждении, начинает выпускать в окружающий мир 1,5–2 литра неказённой крови в минуту. При резкой потере примерно 750 миллилитров крови начинается первая степень гиповолемического шока, что уже херово, но есть куда расти — потеря 1,5 литров, в большинстве случаев, отрубает жертву, что лишает её возможности оказать себе немедленную помощь. А дальше начинается движение в сторону смерти — при потере 2+ литров, как правило, спасать уже нечего. Нет, если жертва уже в руках фельдшеров скорой помощи, то они могут что-то сделать, но если вокруг только офисный планктон, в душе не ебущий, что надо предпринимать, то жертве хана, крышка, капец, звиздец и, что закономерно, пиздец. Но это всё у взрослых дядек и тётенек, а у детей литраж меньше, поэтому гиповолемический шок наступает при меньшем абсолютном литраже кровопотери. Чему это учит нас? А тому, что не надо играть с ножиком — это тебе, блядь, не игрушка! Подобные случаи, когда кто-то хотел кого-то пырнуть в ногу, чтобы напугать, не так редки, как кажется и кончаются они, как правило, в исправительных учреждениях.

Глава седьмая

Зима холодно макинтош касания тяга оригинал мертвых пикселей белый + инструмент отдыхать весело

*31-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Послушник! — вошёл в келью наставник Канг. — Следуй за мной!

Я поклонился и пошёл за ним.

Мы пересекли половину Храма и достигли к главному входу. Отсюда я наружу ещё не выходил, поэтому было интересно узнать, что же тут.

У двустворчатых врат лежало человеческое тело, обёрнутое в старую ткань. Похоже, что это Сингх.

Наставник Канг вручил мне безразмерную шубу из меха и настоящие валенки. Причём валенки прямо такие, какие можно было купить почти на любом рынке Новосибирска — эталонный образчик.

Я начал это обдумывать, но меня прервал наставник Канг.

— Одевайся и обувайся, — велел он мне. — Как наденешь шубу, иди в ту каморку и возьми мотыгу и лопату.

Надеваю на себя шубу, воняющую потом и псиной, затягиваю пояс, после чего обуваюсь в валенки и иду в каморку. Там я выбираю наиболее приличного вида инструменты, после чего выхожу в тамбур.

— Вешай на плечи лямки, — указал Канг на тело Сингха.

— Я должен буду его похоронить? — догадался я.

— А кто ещё? — криво усмехнулся наставник. — Я?

— Логично, — вздохнул я.

Накидываю на плечи лямки и готовлюсь к выходу на улицу.

Там, скорее всего, адский ебун — всякий раз, когда я выходил наружу, была холодрыга.

Канг открыл врата, а я поволочил не очень-то тяжёлое тело.

К моему удивлению, на улице было относительно тепло. Солнце светит, ветра нет, снег мерцает под лучами, а видимость прекрасная — вдалеке выделяется особо высокая белая гора, пик которой упирается в облака.

Кладбище было примерно в километре от Храма. К югу, северу, западу или востоку? Без понятия. Хотя…

Оборачиваюсь на Храм. Это здоровенное белое здание, крыша которого была покрыта золотого цвета черепицей. Когда ходишь внутри, не совсем понятно, насколько масштабен Храм, но теперь я вижу.

Итак, ориентация по сторонам света.

Сара как-то говорила, что если тут шаолиньские монахи с Кунг-фу и Дао, то однозначно есть Фэн-шуй. Мы уже установили, что Фэн-шуй тут есть, поэтому можно сделать вывод, что главный вход будет направлен на юг — потому что юг связан со стихией Огня, что означает свет, рост, процветание, связь с небесами и прочую херню из тостов в честь именинника…

Это значит, что мы идём на юг. Следовательно, высоченная гора находится на востоке. Мне это не даёт ничего, но ребятам будет интересно узнать, для общего развития.

— А как называется эта гора? — спросил я у наставника.

— Это гора Юньцзи, — ответил Канг.

«Предельные облака», — подумал я, взглянув на гору, подпирающую небосвод. — «Да, смысл есть».

На кладбище было много могил — прикидочно, не меньше трёхсот. Видимо, смерть послушников — это не такое редкое явление…

Наставник Канг подошёл к свободному месту в конце ряда могил и очертил в снегу прямоугольник.

— Копай, — велел он мне.

И я начал копать.

Я убрал снег лопатой и обнаружил, что тут не горная порода, как я опасался, а почва, правда, промёрзшая.

Начинаю бить землю мотыгой, но это не даёт почти никакого эффекта. Так можно сутки напролёт ковыряться…

Оглядываюсь по сторонам.

— Я могу срубить то дерево? — спросил я, указав на сухой ствол, на котором осталось лишь четыре ветки.

— Руби, — пожал плечами Канг.

Вооружаюсь мотыгой и начинаю херачить ею в основание ствола. Он тут давно, как я вижу, поэтому легко поддался.

Срубаю дерево и тащу его к будущей могиле. На месте разрубаю его на десяток кусков и укладываю их по периметру намеченной территории.

Теперь надо подумать, как всё это поджечь…

— Что ты задумал? — поинтересовался наставник Канг.

— Ледяную землю я могу долбить до утра, — произнёс я. — Я задумал прогреть её огнём, чтобы было легче копать.

— А я уж подумал, что ты собираешься сжечь труп послушника, — усмехнулся Канг.

— А так можно? — спросил я.

— Нет, — покачал головой наставник. — И как ты собираешься поджечь дерево?

— Можно добыть огонь мотыгой и камнем, — ответил я.

— Ну, попробуй, — кивнул Канг.

Из меня выживальщик так себе, я никогда не добывал огонь подручными средствами. Обычно у меня всегда были спички или зажигалка. Но всё, что у меня было, спиздили в первый день после окончания «карантина»…

«Пидарасы…» — подумал я.

Но теорию я знаю — надо сообразить только трут, а остальное есть. Камень будет в качестве кремня, а мотыга исполнит роль кресала.

Лезу под шубу и шарю по карманам. Обнаруживаю кусок ветоши, который использую в качестве соплесборника, то есть, носового платка. Отрываю от ветоши кусок, мочалю его и собираю в пучок — трут готов.

А дальше я занимаюсь БДСМ-извращением, то есть пытаюсь получить огонь с помощью случайного камня и острого края мотыги.

Кангу, видимо, надоело наблюдать за моими мучениями, поэтому он взмахнул рукой и поджёг древесину.

— Ищи ещё одно дерево, — велел он.

— Понял, наставник, — поклонился я и пошёл в западную часть кладбища.

Нашёл два поваленных ветром дерева, но срубить смог только одно. Другое дерево имело чёрную кору и показало себя неуязвимым для мотыги.

Притаскиваю ствол дерева к могиле и быстро нарубаю его на куски, которые сразу же закидываю в костёр.

У огня сидеть было приятно, несмотря на едкий дым.

Когда костёр прогорел, я поднялся на ноги, убрал угли лопатой, и начал работать мотыгой.

Земля прогрелась, поэтому работать было легко — разбиваю слой мотыгой, вычерпываю лопатой, а затем повторяю.

Через час работы чувствую, что заебался. Прогретый слой закончился, началась ебучая мерзлота, поэтому работа стала более трудоёмкой и медленной.

— Поторопись, послушник, — сказал наставник Канг, которому всё это уже надоело. — Лучше сходи на юг, там полно мёртвых деревьев. Но будь осторожен — иногда там встречаются волки…

Перспектива встречи с голодными горными волками меня напугала, яйца сразу сжались, но показывать слабину перед Кангом я не стал, а просто пошёл на юг. Дерево жизненно необходимо, чтобы закончить работу в срок и успеть на ужин. Ждать меня точно не будут, поэтому придётся голодать до утра.

Никаких волков к югу от кладбища я не обнаружил. Зато сразу же увидел мёртвые деревья. Срубаю сразу три, укладываю их, чтобы сцепились, после чего тащу обратно на кладбище.

Если бы я заранее знал, что Сингх устроит мне проблемы даже после своей смерти…

Заполняю могилу древесиной, и наставник Канг поджигает её.

Сажусь на снег и протягиваю к костру ноги. Из-за того, что я долго стою на ледяной земле, начало уверенно «пробивать» даже валенки.

Когда большой костёр прогорел, я снова занялся физо с мотыгой и лопатой. Физическая активность согревала не хуже костра, а ещё я был очень сильно замотивирован закончить рыть как можно скорее — скоро ужин и очень важно не проебать его…

— Достаточно, — сказал наставник Канг, заглянувший в могилу. — Выгребай остаток земли и вылезай.

Я прокопал землю на метр глубины. Могила Сингха небольшая — 1×0,5 метра, но поебался я с ней знатно.

Выгребаю последние куски почвы, вылезаю на поверхность и сразу же иду к трупу.

— Ритуалы, последние слова? — спросил я, когда дотащил Сингха к краю могилы.

— Если тебе это надо, — пожал плечами Канг.

— Неа, — покачал я головой, после чего скинул тело в могилу.

— Закапывай, — велел наставник.

Тут уже дело проходило гораздо быстрее.

— Всё, идём, — сказал Канг и направился к Храму. — Инструменты не забудь.

Внутри я снимаю с себя шубу и валенки, после чего возвращаю инструменты в каморку.

— Ты смекалист, — отметил Канг, когда мы шли по коридору. — Обычно послушники тратят на рытьё могилы весь день до глубокой ночи, а ты управился за шесть с половиной часов, даже на ужин успеваешь.

— Спасибо, наставник, — поклонился я.

— Лучше больше не нарушай правила Храма, — посоветовал мне наставник. — Ты очень близок к первому наказанию. Ближе, чем все твои одногодки.

— Понимаю, наставник, — ответил я.

— Иди в столовую, — указал Канг на дверь, а сам пошёл к лестнице.

Захожу в столовую и сразу же отмечаю, что на меня начинают пыриться неопределёнными взглядами почти все.

Иду к окну выдачи и получаю поднос с едой. На ужин сегодня суп с лапшой, курицей и овощами, краюха чёрного хлеба, а также стакан тыквенного сока.

Подсознательно ждал, что мне сейчас прилетит пиздюль, а еду мою отнимут, но ничего подобного. Другие послушники просто смотрели на меня, как на мать Терезу в наркопритоне, но сидели на жопах ровно.

Я прошёл к столу своего «кулака». Ребята ели свои порции, то есть, у них тоже никто не посмел отнимать еду. Дора была напряжена, но старалась не показывать виду, а Вигго ел с гордым видом.

Блядь, вот чувствую, будут у нас проблемы с Вигго…

Он приспособленец по жизни и теперь, должно быть, почувствовал за собой силу. И мне кажется, скоро он начнёт охуевать и наебуривать на других послушников — он ведь может подумать, что теперь он здесь власть. Нужно будет провести с ним основательную беседу.

— Приятного аппетита, — пожелала мне Дора.

— Спасибо, — ответил я и начал есть.

Всё, теперь окружающие считают меня ебанутым. Непонятно же, намеренно ли я убил Сингха или это случайно — выглядит всё так, будто я хладнокровно нанёс точный смертоносный удар. Но это, скорее, хорошо, чем плохо…

— Мой нигга! — сказал Маркус. — Держи!

Он передал мне свой кусок хлеба.

— Зачем? — спросил я.

— Да я что-то не особо голоден, — ответил наш негритёнок. — А ты, как вижу, пахал, как настоящий ниггер.

Он указал на мои руки, посиневшие от холода.

— Спасибо, — ответил я и принял краюху хлеба.

*383-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Поздравляю вас, леди и джентльмены! — заявил я, войдя в келью.

— С чем? — спросила Сара.

— У мастера Гао снова появилась халтурка, — сообщил я. — Две недели — сто десять круглых бронзовых щитов. Нужно отлить их, отполировать, ну и сделать всё остальное по красоте. Мастер уже сказал, что если мы возьмёмся, он будет страшно бухать все эти две недели.

— Е-е-е! — воскликнул Маркус.

— Я за, — произнесла Дора.

— Ну, хорошо, — вздохнула Сара. — Я тоже в деле.

— Заебись! — заулыбался я. — Вигго?

— Куда все, туда и я, — пожал тот плечами.

То, что мастер Гао будет бухать — это благоприятный знак для нас. Ему положен солидный паёк, который он, в состоянии запоя, просто не съедает. А это значит, что почти всё, кроме блюд, годных на закуску, достанется нам. И это дохрена еды!

А еда нужна очень сильно — мало того, что организмы молодые, так ещё и физической работы выше крыши, ну и развиваться хочется. На это всё нужно очень много калорий и брать их особо неоткуда.

В общем, мы попали в ситуацию, в которой находился Сингх.

Только вот, в отличие от безвременно почившего индейца, мы решили не становиться гондонами. «Духов» мы не трогаем, несмотря на то, что их количество здорово прибавилось за последние полгода — минимум восемь новых «кулаков». И их сразу же разобрали себе «деды»…

Нет, ебучей матерью Терезой я становиться не стал, новые порядки насаждать не собираюсь. Да, меня не трогают, но это только из-за того, что никто не хочет связываться с ебанутым, который сам никого не трогает. А вот если ебанутый начнёт создавать проблемы, то найдётся тут несколько человек, которые его порешат. Нахуй оно мне надо?

— Приступаем завтра с утра, — сказал я. — Я уже подписал нас.

— То есть, спрашивал для прикола? — нахмурилась Сара.

— Ага… — улыбнулся я. — Да я знал, что вы согласитесь! Или вы есть не хотите?

— Ладно-ладно, — поморщилась литовка.

Кстати, действие той магической херни уже закончилось, поэтому у нас больше нет дара общения на местном языке. Только вот за год оно как-то само так получилось, что он был выучен от частого использования. Я даже думать могу на местном языке.

И когда магическое знание сошло на нет, я вдруг понял, что говорю не просто на каком-то предельно понятном мне языке, а на языке «Байхуа», что в переводе означает «Ясная речь».

Но сразу же после этого у нашего «кулака» в программе появился новый предмет — «Постижение Цзиньянь». «Цзиньянь» — в переводе означает «Сияющая речь».

Первые же занятия по новому предмету показали, что это практически другой язык, имеющий с байхуа общие корни, но работающий по другим правилам. В общем, это язык для аристократов, который надо знать на случай, если будешь работать с аристократами — а у кого ещё брать задания на уничтожение по-настоящему крупных и опасных чудовищ, как не у знати? У селян и средней руки горожан просто нет столько денег, чтобы оплачивать такое…

Прозвучал звук гонга — пора на занятия.

Сегодня физическая закалка с мастером Бао.

— Полудурки! Слушайте меня внимательно! — заговорил он, когда мы заняли свои циновки. — Сегодня будем изучать самую важную для вас, тупые вы, блядь, обезьяны, мышцу! Широчайшая мышца спины!

Он перевёл взгляд на меня.

— Ты, придурок! — ткнул он в меня пальцем. — Иди сюда!

Я «удостоился чести» называться не полудурком, а придурком — это зримое свидетельство того, что я продвинулся в физической закалке дальше остальных. Следующая ступень — это дурак. Высшая ступень, которой когда-либо достигали послушники в «иерархии Бао» — болван. Говорят, что выше расти просто некуда…

— Снимай свой халат, придурок! — приказал мастер Бао. — А вы смотрите внимательно — на примере этого задохлика вы сможете увидеть, как обстоят дела в ваших тщедушных тушках. Итак, мы делим широчайшую мышцу спины на двадцать четыре секции — каждой из них вы должны овладеть отдельно. К каждой секции существует индивидуальный комплекс упражнений. При этом нельзя сначала овладеть второй или какой-то ещё секцией, после чего вернуться к первой — это должно быть сделано последовательно! Итак, первое упражнение. Смотрите внимательно, обезьяны!

Занятия проходили примерно в таком формате: мы осваивали новые мышцы, а на следующее занятие мастер Бао инспектировал успехи — если всё было успешно продемонстрировано, то не было никаких санкций, а вот если он замечал, что случилась халтура, то дальше начинались физические наказания. Стоять в упоре лёжа, на разведённых пальцах, с гнётом в виде десятикилограммового блина на спине — это самое лёгкое.

Я всегда работаю на занятиях по физической закалке с полной самоотдачей, что отмечено мастером Бао — лучше относиться ко мне он не стал, зато даёт чуть больше информации по различным упражнениям.

Остальные члены моего «кулака» уже выбрали свои пути.

Сара хочет освоить «Искусство призыва духов», Дора склонна к «Истинным Законам Пяти Стихий», в аспекте земли, Вигго пошёл за Сарой и тоже хочет стать шаман-кингом, а Маркус колебался между «Закалкой» и «Пятью Стихиями», но выбрал последние, в аспекте металла.

Важным моментом, можно сказать, определяющим, было то, что Вигго и Маркус ранее были склонны выбрать «Искусство закалки тела», но потом на занятиях началась одуряющая пиздорезка, после которой они решили выбрать что-то менее напряжённое и травматичное. Это был первый признак той «непреодолимой стены», о которой говорил мастер Фэн.

Я же посмотрел себе в штаны и обнаружил там стальные яйца, поэтому твёрдо встал на путь «Искусства закалки тела» — никакие стены меня не пугают, я точно знаю, что могу преодолеть всё. Но это не значит, что я забил на всё остальное — тут только попробуй провернуть такое…

Но уже чувствуются намётки специализации у каждого члена «кулака» — каждый, вне занятий, тратит личное время на что-то своё.

Я, например, качаю мышцы и постоянно думаю, где достать пожрать. Вигго болтает с первым прирученным духом, правда, это даже не дух, а какой-то запах — слабый, тупой и наивный. Сара же медитирует — просто сидит на кровати в позе лотоса часами. Это два направления внутри основного направления «душнил» — можно налаживать дружеские отношения с духами, и они всё сделают, а можно подчинить их своей стальной воле, а воля куётся в медитациях.

А Дора и Маркус тренируются в тандеме — отрабатывают касты заклинаний, а также циркуляцию Ци по каналам.

Мастер Фэн готовит универсальных героев, которые могут всё, что тут преподаётся, но на базовом уровне, а вот то, что они выбрали в качестве своей специализации, знают в совершенстве или близко к тому.

Занятия с мастером Бао закончилось и я чувствовал адский голод — энергия расходуется очень быстро, завтрака и ужина не хватает, поэтому я голоден всегда, но этот голод делится на подкатегории.

К счастью, сразу после занятия ужин. Мелочь, а приятно…

Сейчас я думаю о том, как прокачать свой желудок до стадии «Железных врат».

Вообще, «Искусство закалки тела» предполагает развитие тела до определённых стадий. Самая первая — «Деревянные врата», затем «Медные врата», «Железные врата», «Бронзовые врата», а затем «Стальные врата». Дальше есть какие-то врата из разных драгоценных камней, но их мастер Бао не раскрывал — сказал, что для долбоёбов достаточно и того, что он уже озвучил.

По умолчанию, каждая мышца принципиально ничем не занимавшейся личинки героя находится в статусе «Деревянных врат». Если интенсивно заниматься, то за год-полтора можно раскачать все мышцы до «Медных врат» — я докачал свою мускулатуру до этой стадии за год. Но чем дальше, тем тяжелее — нужно больше еды, больше физических усилий и больше времени.

И сейчас я решаю вопрос с продовольствием — если развить желудок до «Железных врат», то эффективность всасывания питательных веществ существенно возрастёт. Мастер Бао говорил, что есть некий «тепловой эффект пищи», то есть, энергия организма расходуется на само переваривание еды и разложение её в пригодное для усваивания состояние.

Логично, что нужно сначала перевести желудок на следующий этап, а уже потом, с улучшенной энергоэффективностью, переходить на следующий уровень.

Что даёт переход на следующие «врата»? А бывает по-всякому. Переход с «дерева» на «медь» проявил себя в том, что я стал сильнее физически и мышцы стали более насыщены моей родной Ци. И чем дальше по ступеням, тем больше Ци будет накапливаться в мышцах и костях, тем плотнее она будет, и тем явственнее будут изменения.

Моя заветная мечта и цель, на данном этапе — «Стальные врата». Уже на «Железных вратах» будет повышенная плотность тела, поэтому врагу будет чуть тяжелее пробить твою кожу. «Бронзовые врата», по словам мастера Бао, делают твою кожу неуязвимой для стрел, а на «Стальных вратах» твоё тело станет неуязвимо для арбалетных стрел и тяжёлых дротиков.

Какие, нахуй, огненные шары⁈ Вот это настоящая мощь!

Всё твоё тело — это непобедимое оружие, которое ты куёшь сам. Закалка совершенствует всё, что у тебя есть — каждую мышцу, каждый нерв, каждую кость. И, если верить мастеру Фэну, это один из путей к бессмертию. Можно стать бессмертным богом, выглядящим, как древнегреческая памп-машина и способным напряжением дельтовидной мышцы сносить армии…

«Надо будет побольше ржавчины собрать в мастерской», — подумал я.

Ржавчина, медная пыль, бронзовая пыль — это жалкие и хуёвые способы подкачать желудок. Желудок на стадии «Медных врат» усваивает эту пыль крайне хреново, но усваивает, поэтому идёт развитие. В идеале нужно аккуратно подкармливать себя ртутью, но где бы её достать?

Ртуть — это очень ценная штука. Можно сказать, валюта Храма — ею награждают особо отличившихся, её очень легко проебать, потому что желающих её заполучить просто дохрена, ну и кроме как от преподавателей, её никак не получить.

Она особенно важна для «стихоплётов» и «душнил» — ртуть увеличивает пропускную способность каналов Ци. Но «физикам», то есть, таким как я, она нужна для развития желудка и костей. Правда, до желудка «Железных врат» усвоение ртути будет плохим, она будет выходить вместе с говном, что есть напрасный перевод ценного продукта.

— Маркус, после ужина нужно будет потренировать стойку «Буйного кабана», — сказала Дора.

— Да, конечно… — вздохнул наш негритёнок.

Ему тяжело поддерживать заданные Храмом темпы обучения, а тут ещё Дора прямо горит идеей бесконечного развития своих сил — каждую свободную минуту она тратит на упражнения, что выглядит, как фанатизм. Но если сравнивать с тем, как ебашу я, может показаться, что она ленится — впрочем, это связано с тем, что «закалка» гораздо тяжелее, чем остальные пути. Ну и «закалке» не нужны специальные условия — можно качаться хоть в коротких перерывах между занятиями, что я и делаю.

Больше всех, в этом вопросе, не повезло «душнилам», особенно Саре — чтобы войти в состояние медитации, нужны тишина, покой и много времени.

Заходим в столовую. На нас давно уже не обращают особого внимания — все привыкли, что вот этих вот «духов» лучше не трогать…

Беру из окна выдачи поднос с ужином и иду к своему столу.

Наконец-то, мясо… Жирная говядина, жареная — настоящий стейк…

В качестве напитка сегодня подали зелёный чай с бараньим жиром, молоком и солью — поначалу он мне не нравился, но потом я его распробовал и понял, что это лучшее, что подают в столовой. Жир усваивается очень хорошо, соль нужна для пополнения запасов натрия и калия, а зелёный чай, как ни крути, полезная штука.

Уже несколько месяцев, как изменилось меню — то ли дела у Храма пошли гораздо лучше, то ли что-то ещё. Но мне такие изменения нравятся. Причём это изменение не для отдельных категорий послушников, а для всех — видимо, реально, что-то в кулуарах изменилось, и дела Храма наладились.

— Кто это у нас? — подошёл к нашему столу какой-то хуй из «дедов».

На вид ему лет десять, но он не выглядит рамой, как некоторые другие «деды» — видимо, «стихоплёт» или «душнила».

По расовой принадлежности он явный азиат — кажется, кореец.

Не то, чтобы это имеет какое-то значение — в Храме решающее значение имеет только принадлежность к «кулаку», а остальное неважно — пол, раса, нация и так далее…

— Неужто это любимый ученик мастера Бао? — с вызовом спросил этот хуй.

Просто игнорирую его — не трогай говно…

Но хуй воспринимает это как слабость и берёт с подноса мой стакан с чаем.

— Поставь обратно, — сказал я ему.

— А если я не хочу? — спросил этот хуй. — Пырнёшь меня ножом?

— Любишь, когда тебя протыкают? — усмехнулся я. — Давай не будем создавать конфликт на пустом месте?

— Хочешь сказать, что я пидор? — спросил хуй.

— Ты это сказал, — вздохнул я. — Хочешь драки? Прямо здесь?

— Ты непочтителен, — произнёс хуй. — Низший послушник должен уважать высших послушников — таков закон.

— Это ты здесь высший? — усмехнулся я.

Драка неизбежна. Как там говорил Владимирович?

Подрываюсь с лавки и наношу резкий удар, нацеленный прямо в морду этому «дедовскому» хую.

Хуй проявляет зачатки реакции и, зачем-то, подпрыгивает.

Мой кулак врезается не в его охуевшую морду, как я планировал, а прямо в кадык. Раздаётся тихий хруст и хуй падает, как подкошенный.

— Нет-нет-нет-нет! — сразу засуетился я. — Только не вздумай сдохнуть!

Хуй задыхается и кряхтит.

— Зовите на помощь!!! — крикнул я.

Сука, я сейчас по этапу пойду! У меня три клейма — ещё два и мне пизда! За этого полупидора точно дадут три! Блядь-блядь-блядь!

Падаю перед хуем на колени и пытаюсь сделать хоть что-нибудь…

Так, успокоиться!

Я видел в кино, как в горло втыкают пластиковую трубочку, но у меня нет нихуя!

Когда я морально решаюсь сделать искусственное дыхание, меня откидывает назад на несколько метров. Я больно ударяюсь об пол, после чего вижу мастера Фэна, склонившегося над раненым хуем.

Раздаётся хруст, а затем судорожный вдох. Мастер Фэн разгибается, после чего поворачивается ко мне.

— Ты зарвался, послушник, — произнёс он. — Следуй за мной.

— Но я же не убил его! — выкрикнул я.

— Убил, — покачал головой дед-ректор. — Ты нанёс смертельный удар.

Он взмахнул рукой и меня потащило по полу.

— Да я сам! — воскликнул я. — Сам!

Меня отпустило и я поднялся на ноги. Плетусь за степенно вышагивающим мастером Фэном, который повёл меня по знакомому маршруту.

«Блядь, даже не поужинал…» — промелькнуло у меня в голове.

Глава восьмая

Двойной руководитель углепластик 3в1 шт градусник мастер наказаний тупой топор болванка играть специально олимпиаду

*383-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Опять клеймо, мастер Фэн? — спросил я, когда мы с мастером Фэном шли по коридору.

— Два, — ответил мастер Фэн.

— За что два, мастер Фэн⁈ — возмутился я.

— За то, что ты травмировал лучшего ученика мастера Чжу, — спокойно объяснил дед-ректор. — Мастер Чжу возлагал на него определённые надежды — юнец очень талантлив. Но теперь его Ци будет течь с нарушениями. Два года работы впустую. Благодари свой путь, что за столовой сегодня наблюдал я, а не мастер Чжу.

Значит, я приложил любимчика мастера по стихии огня… Теперь понятно, почему этот хуй был таким дохлым — ему противопоказано качать мышцы. Но почему тогда он вёл себя так выёбисто?

— Он бы точно покалечил тебя, — добавил мастер Фэн.

— Спасибо моему пути… — вздохнул я.

Мы вошли в «тату-салон».

— Сколько? — спросил мужик в мантии и капюшоне.

— Два, — ответил мастер Фэн.

— Это означает наказание, — произнёс мужик в мантии. — Каменная яма.

— Да, я знаю, — кивнул дед-ректор. — Он должен быть наказан.

Привычно залезаю на стол, и меня крепят к нему ремнями.

Да, вот я попал…

Надеюсь, «каменная яма» — это не буквально каменная яма полметра на полметра…

— А-а-ай, блядь!!! — выкрикиваю я, когда к моей руке прижимают раскалённое клеймо. — А-а-а, сука!!!

Один из «волдиков» наливает на ожог зелье и сразу становится нормально. А второе клеймо я перенёс спокойно.

— Мажь это на клейма утром и вечером, — вручил мне главный «волдик» стеклянную баночку с деревянной крышкой.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

Мастер Фэн вывел меня в коридор, после чего мы пошли в сторону «административной части», но не дошли до неё, а свернули в какую-то комнату, где обнаружилась винтовая лестница в подвал.

Там нас уже ожидали наставники Канг и Хуан. Последний заведует «дедами», поэтому видим мы его редко.

Помещение было каменным, длинным, но узким. Здесь имелось восемь дыр, возле каждой из которых лежало по бухте верёвки.

— Спускайся, — велел наставник Хуан и столкнул ногой верёвку в яму.

Я тяжело вздохнул и взялся за верёвку.

Тут «дедов» хрен потянешь, а уж с мастерами и наставниками можно даже не пробовать тягаться. Буду выёбываться, легко могут скинуть в яму без верёвки…

Спускаюсь на дно, после чего наставник Канг вытягивает верёвку.

Это реально каменная яма, только вот пространства больше, чем я ожидал — три на три метра, что вполне прилично. Слева от меня лежит куча соломы, а справа есть небольшое отверстие в полу, с турбонаддувом — ветер снизу приносит слабый запах говнеца. А-а-а, это унитаз класса «люкс»!

— Надеюсь, у меня не будет сокамерников⁈ — спросил я.

— Не беспокойся! — ответил мне мастер Фэн. — Эти полгода ты проведёшь в одиночестве!

— Еду будут приносить два раза в день! — сообщил наставник Канг. — Думай над своими прегрешениями и постарайся прийти к раскаянию!

— Постараюсь! — ответил я.

Какое, нахуй, раскаяние⁈ Я вообще ни до кого не доёбывался! Долбоёбы сами лезли ко мне и получали по заслугам! Я виноват, что тут такие уебанские правила⁈

А-а-а, нахуй, блядь!!!

Кидаюсь к ближайшей стенке и начинаю бить её кулаками.

— Ай, блядь! — выкрикнул я и отступил от стены. — Говно! Сука! Твою мать!

— Стены научат тебя смирению, — напутствовал меня мастер Фэн.

Хотел я ему сказать пару нежных и ласковых, но вовремя опомнился. Сверху донеслись удаляющиеся шаги.

Полгода… Ёбаных полгода!!!

Вновь подхожу к стене и пару раз бью её. Снова слишком больно, но зато боль помогает заглушить ярость и чуть притупить отчаяние.

Подхожу к куче соломы и чую запашок — какая-то мразь насрала в неё!

— Пидоры… — процедил я.

Мне здесь спать, но тут говно.

Нахожу кусок говна прямо по центру кучи, набираю соломы в обе руки и поднимаю дерьмо, после чего выкидываю его в сортир. Солому, которая была рядом с дерьмом, тоже выкидываю туда же.

— Послушник! — окликнул меня сверху Канг. — Выкинь всю солому — я принёс новую!

Сверху упал тюк соломы, а за ним — свёрнутое одеяло.

— Спасибо! — поблагодарил я наставника Канга.

Выгребаю всю старую солому, после чего выбираю новое место для сна — подальше от предыдущего.

Раскладываю солому, накрываю её одеялом, после чего сажусь сверху. Надо думать.

Полгода — это дохуя, да. Но провести их можно по-разному.

Это из меня конструктив попёр. Или, как говорила моя бывшая, рационализация — у неё есть дохуя таких словечек. Но, почему-то, когда я говорю, почему не хочу ехать в Воронеж, к её родителям, это, блядь, рационализация, а когда мне хочется свозить семью на природу, у неё не ебаться обоснованные аргументы.

Правильно говорил Николаевич: «Психология — это как карате. Можно самосовершенствоваться, а можно пиздить других людей».

— Надо сделать хуйню для подтягиваний… — посмотрел я на стену. — Никакой, блядь, рационализации! Только целеустремлённость! Слабоумие и отвага!

Подтягиваться здесь негде, стены голые. Но зато есть камешки, никому в хуй не упёршиеся ни разу за всё это неопределённое время. Вот их-то я и использую, чтобы высечь в стенах отверстия под руки. Дури у меня дохуя — хватит и не на такое…

Если с едой обижать не будут, то за полгода можно выйти даже на «Железные врата». Конечно, по всему остальному я сильно отстану, но зато по основному предмету буду далеко впереди своих «подкулачников». Откуда я знаю это слово и что оно значит? Похуй.

Принимаюсь за работу — надо высечь дырки за сегодняшний день. Вижу на стенах следы — кто-то просто хуярил по ним руками и ногами, после чего остались следы давно засохшей крови, а кто-то стучал камнями.

Выбираю место и начинаю хуярить.

Не знаю, сколько времени прошло, но я выдолбил две ниши под руки, хуёвенькие, неглубокие, но так даже лучше, а затем настал завтрак.

Я боялся, что с едой меня тут будут обижать до глубины души, но ошибся — такая же еда, как на завтрак и ужин. Сочная индюшачья ножка с поджаренной корочкой, а также золотистый рис, покрытый жиром. На запивку предлагается большой кувшин воды.

Как съел, признаюсь, сам не заметил. Пришёл в себя со сломанной костью во рту — высасывал костный мозг.

Объедков, кроме костей, не осталось, как и воды — выдул её в один присест. Вот теперь, я думаю, самое время поспать.

Рабочего графика, режима и занятий у меня нет, я тут предоставлен сам себе на все 100%.

Как говаривал тот же Николаевич: «Смысла жизни не существует. Мне придётся самому создавать его!»

*384-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Так-так-так, блэт… — встал я перед относительно чистой стеной.

План тренировок из башки — это вообще никуда не годится. В келье всегда были конспекты, а тут есть только дырка от сортира.

Я нашёл выход — расписать стены куском камня.

Всё, что свежо в голове — сразу перенёс на жёсткий носитель, ну, то есть, на стену.

Каждое упражнение на каждую известную мышцу, чтобы за полгода ничего не забылось.

В общем, у меня есть целевые показатели. Нужно добиться перехода желудка на стадию «Железных врат». Это достигается пиздец, как непросто — нужно будет жрать камни и пытаться выжать из них что-то полезное. А чтобы жрать камни, их надо перемолоть, что тоже задачка со звёздочкой.

Есть приличное количество каменной пыли, оставшейся после выдалбливания ниш — хватит на первое время. Но с желудка стартует всё, ведь сценарий известный и проверенный…

— Эй, придурок! — раздалось сверху.

— Да⁈ — поднял я голову.

Это, как понятно по форме обращения, мастер Бао.

— Ты случайно того задохлика ёбнул? — спросил он.

— Да! — честно ответил я.

— Но удар, говорят, был отменным! — похвалил меня мастер по закалке и боевым искусствам. — Ты очень хорошо попал, причём так хорошо, что кто-то считает, что ты собирался убить его. Но я тебя знаю — ты по пояс деревянная обезьяна, жопу себе подтереть прицельно неспособная! Так что хвалю за честность! Вот тебе подарок от тех полудурков, состоящих с тобой в «кулаке».

Он скинул в яму какой-то баул, который я тут же поймал.

— Спасибо! — поблагодарил я мастера Бао.

— Не трать время зря, придурок! — пригрозил он мне мускулистым пальцем. — Закаляй своё тело безжалостно! Я вижу в тебе, содомическая обезьяна, какой-то потенциал! Так что, чтобы, когда вышел отсюда, всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот!

— Так точно! — невольно вытянулся я по стойке «смирно».

— Я от себя кое-чего добавил — пользуйся! — сказал мастер и ушёл.

Я развязал горловину мешка и посмотрел, чего мне передали.

Один чистый свиток, мой свиток по закалке, писчие принадлежности, четыре краюхи хлеба, кусок рыбы, завёрнутый в тряпицу, а также какие-то туго затянутые мешочки. В одном из мешочков обнаружилась медная пыль — это, видимо, от мастера Бао. В других мешочках я обнаружил ржавчину, оловянную пыль, серебряную пыль и кварцевую пыль.

«Стартер-пак для апгрейда желудка…» — подумал я и улыбнулся.

В общем-то, «кулак» не подкачал — поняли, что остальные занятия я тут не потяну, поэтому передали только свиток по закалке. И это правильно.

Теперь смысла в этих ебаных наскальных рисунках нет — всё, что мне нужно, находится в свитке.

Да я могу тут пампиться хоть по 24 часа в сутки, семь дней в неделю!

— Удружили, — произнёс я, жуя хлеб.

Судя по всему, их боятся трогать. Да, меня закрыли на полгода, но я ведь вернусь. И уже общеизвестно, что я точно ебанутый. А вдруг я сильно обижусь за друзей и ещё кого-нибудь ёбну, прямо насовсем? А кому это надо? Да никому не надо!

— Эх, нет времени на раскачку, — поднялся я на ноги. — Нам нужен прорыв!

*478-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— … четыреста девяносто восемь, четыреста девяносто девять… — подтягивался я у стены. — Пятьсот! Фух!

Спрыгиваю на пол и перекатываюсь, как ниндзя, после чего начинаю отрабатывать бой с тенью.

Дела идут в гору: всё своё свободное время, которого у меня 24/7, без праздничных дней и выходных, как и планировал, уделяю безжалостному пампингу и обучению боевым искусствам.

Передачки с воли редки, но ценны — Дора, моё маленькое сокровище, записалась на внеурочные занятия к мастеру Бао, который готовит её по расширенной программе, а конспекты она передаёт мне. Так что я в авангарде «физической» науки — даже чуть-чуть не успеваю всасывать весь передаваемый материал.

Это значит, что мастер Бао не шутил, когда сказал, что видит во мне потенциал. Дополнительным подтверждением служит то, что он не забывает передавать мне металлические порошки и даже настойки с инструкциями.

На этих передачах я раскачал желудок до «Бронзовых врат», что существенно повысило усвояемость пищи — мой желудок тратит на переваривание пищи минимум энергии, а также гораздо лучше усваивает поступающие микронутриенты. Например, ржавчина и бронзовая пыль у меня идут в качестве не шибко острой приправы. Я даже настолько преисполнился, что реально начал использовать их, как приправу.

Ржавчина, например, придаёт блюду определённый привкус, напоминающий привкус крови. А вот бронзовая пыль придаёт блюду неповторимую терпкость и, если переборщить, то вяжет во рту.

Когда жрёшь такое часто, вкусовые рецепторы раздупляются и начинают выдавать палитры вкуса…

Мне больше всего нравится кварцевая пыль — поначалу ощущения были, будто пожрал песка на пляже, причём этот песок перед этим кто-то обоссал, но потом, со временем, букет начинает раскрываться.

Большую часть мышц я довёл до «Железных врат», осталась сущая хуйня и я получу качественный прирост… всего.

Это работает только так — когда организм полностью достигает определённой стадии развития, энергия Ци начинает синергировать и придаёт всему телу какую-нибудь особенность. «Железные врата» должны сделать моё тело неуязвимым для стрел — я напоминаю себе об этом перед сном и сразу после пробуждения. Это моя заветная цель, которую я должен достичь ровно к выходу из этого зиндана.

О полных «Стальных вратах» я боюсь мечтать, до них мне пиздец как далеко…

Да, здесь пиздец, как скучно. Вспоминаю тут всякое, потому что нет живого общения.

Как говаривал Петрович: «Если вам одиноко, когда вы один, вы в плохой компании».

И у меня прямо очень хуёвая компания…

Часто думаю о детях, о том, как мне их не хватает. Не ценил, долбоёб. Нахуй я вообще задалбывался в эти движки? Все деньги заработать хотел — дважды долбоёб.

И вот так каждый блядский день. Рано или поздно, стоит только присесть на передышку между подходами, вот эта ебучая Тень (1) заводит свою шарманку и выкидывает на поверхность воспоминания о том, где именно и как именно я обосрался…

Вспоминаю о Тени — сразу вылезает Женька, блядь, змея! Психологиня, блядь, дохуя умная! Юнг, Фрейд, Тень, Член, тлен! Ебутся утки, вторые сутки, нахуй!

Я тут, кстати, настолько преисполнился, что даже понял, в чём смысл наказания каменной ямой. То есть, у меня появилась жизнеспособная версия.

Почему послушники косячат? А потому что у них есть свои внутренние демоны, сидящие в Тени, но пробивающиеся, иногда, наружу. И когда они пробиваются, послушники начинают думать о хуйне и делать хуйню.

Можно их пиздить нещадно, забивать под плинтус кирзовым сапогом… но зачем, когда есть лучшее решение?

Храм выработал это решение: закрыть послушника и его внутренних демонов в одиночной камере. И, так как камера одиночная, то жить там может только кто-то один — для остальных просто нет места.

И кто-то обязательно кого-то сожрёт. Либо послушник своих демонов, либо демоны его. Я почти на 100% уверен, что после того, как мой срок истечёт, у меня будет долгая беседа с мастером Фэном — он должен будет удостовериться…

— Нехуй отдыхать! — отогнал я от себя поток ебучих мыслей.

Вскакиваю и начинаю весь комплекс заново: с отдельных мышц пальцев, до подлопаточной мышцы.

Важный момент, который ускоряет абсолютно всё — я умею «отключать» отдельные мышцы или участки отдельных мышц, чтобы, когда надо, дать максимум нагрузки на интересующую меня мышцу. Несколько раз из-за этого у меня лопались бицепсы и трицепсы, а также ягодичная мышца, но, несмотря на риски, дело стоящее — некоторые мышцы вообще никогда не должны были получать такую нагрузку, просто в силу конструкции организма, но у меня получают.

Это всё игрушка дьявола, крайне опасная и коварная, поэтому я строго придерживаюсь чёткого плана от маэстро Бао. Это свиток на восемь метров, подробно расписывающий каждый шаг, который я должен сделать на поприще закалки тела. По сути, это бесценная кладезь знаний, без которой я легко мог убить себя, сам того не подозревая — дисгармоничное развитие мышц легко может привести к хроническим травмам разной степени тяжести, возникающим просто в силу гипертрофии некоторых мышц.

Я придерживаюсь программы мастера Бао, жру минералы и металлы, пью много воды, провожу время в медитации и высыпаюсь до хруста в костях.

Я не знаю, как я выгляжу, в общем и целом, но если смотреть на руки, туловище и ноги — я машина.

Сара как-то поделилась со мной мыслью, что мы не нормальные дети и нормальными детьми вырасти не можем. Она предположила, что наши сознание и подсознание будут неизбежно влиять на гормональный фон, поэтому всё пойдёт совершенно не так, как должно было. И она предположила, что в мази, которую в нас втёрли в самом начале, было что-то ещё. Или в еду нам подсыпают что-то, что делает нас не такими.

Вне человеческих сил, к биологическому возрасту максимум семь лет, раскачаться до такого состояния, какое я наблюдаю у себя.

Мышцы, как стальная проволока, рельеф виден на прессе даже без напряжения, просто кубики как-то взяли и прописались у меня на животе. Так не бывает у нормальных детей, поэтому я склонен согласиться с теорией Сары.

В общем, мы ненормальные, не дети, возможно, больше не люди — герои, одним словом…

Но хочется спросить: «А минусы будут?»

Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько хорошо. Мой организм работает, как двигатели Тойоты 90-х годов, я чувствую ебическое могущество — реально, никогда ещё не ощущал себя непобедимой машиной смерти.

Нет, я даю себе отчёт, что я даже не в начале пути, что меня пальцами пополам сломает мало-мальски обученный «физик» из «дедов», но я ощущаю не превосходство над всеми, а превосходство над собой прошлым.

До вечера хуярил, как Шварценеггер на анаболиках. Суммарно 5000 отжиманий, 5000 приседаний с примерно 10-килограммовой глыбой, которую я жестоко отжал у стены, 2000 подтягиваний с глыбой между ног. Всё, на сегодня точно всё. День общей физической подготовки закончен.

Ложусь на сено и отдыхаю.

— Эй, болван! — окликнул меня мастер Бао.

— Да, учитель Бао? — подорвался я.

— Ты что там, каменная обезьяна, прохлаждаешься⁈ — заглянул в яму мастер по закалке тела и боевым искусствам.

— Никак нет! — сразу же ответил я. — Закончил комплекс упражнений на всё тело!

— Что-то не похоже на это, содомит ты безмозглый и безъяйцевый! — прорычал мастер Бао. — А ну, ёбаный в рот, упор лёжа принять!!!

Делаю, как он говорит. Только вот руки забиты на 100% и скоро сдадут.

— Раз! — скомандовал Бао. — Два! Раз! Два! Раз! Два!

Сорок минут монотонного «Раз! Два!» и ему надоело. Я сокращался, буквально, из последних сил.

— Ладно, вижу, что ты не пытаешься наебать меня, болван, — произнёс удовлетворённый мастер Бао. — Знаешь, почему у тебя никогда не получится наебать меня⁈

— Никак нет! — ответил я.

— Потому что я цзинпо! — ответил мастер.

А-а-а, ну, заебись…

— Не слышу реакции! — рявкнул Бао.

— А… — растерянно изрёк я. — Так точно! Есть цзинпо!

— Долбаёб… — покачал головой мастер. — Ладно, хватит с тебя. Сейчас на верёвке передачку спущу. Заслужил, хоть и содомизированный орангутан. И осторожнее — там флакон с тремя крупицами ртути. Ты уже достиг «Бронзовых врат» по желудку — ртуть тебе ещё нельзя, но есть лазейка.

— Какая лазейка, учитель? — спросил я.

— Там всё написано, — махнул рукой мастер Бао. — Инструкция приложена к ртути — это очень сложный ритуал, поэтому будь предельно внимателен и собран. А лучше поспи — завтра посмотришь. Я знаю, как работает твой обезьяний мозг, поэтому приказываю читать инструкцию с утра! Строго следуй инструкции и не вздумай самовольничать — себе же хуже сделаешь, а мне на это будет насрать!

— Я тебя понял, учитель, — поклонился я.

— Да-да, — махнул рукой Бао. — Спать, твою мать!!!

Укладываюсь на солому.

— Вот и новый день прошёл, да и нахуй он пошел… — пробурчал я и отключился.

*489-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Ох, блх-х-х… — сумел я выдавить из себя.

В инструкции было написано, что надо делать, но не было описано, какой пиздец будет при этом.

Захотел, сука, побыстрее открыть «Стальные врата» в желудке…

Я нигде не налажал — всё сделал безукоризненно, точно, как в аптеке, промедитировал аж десять суток, в ходе чего полностью очистил организм голоданием.

Но мастер Бао ни слова не сказал о том, что у меня в кишках взорвётся атомная бомба, которая выдавливает из меня… газы.

Адский метеоризм — вот что я переживаю. И это не расстройство кишечника, а что-то в желудке, потому что я сифоню, скажем так, сразу на два выхода.

Живот вздут до предела, из жопы сплошной струёй идёт газ, который воняет просто отвратительно, невыносимо жгуче, что вызывает у меня рвотный рефлекс, который мешает выходу газа изо рта — ощущения ебейшей мерзопакостности.

Но поделать я ничего не могу — процесс уже не остановить.

Сначала я выпил непонятную настойку, как и было написано в инструкции, а затем выпил ртуть, которая нихрена не такая ртуть, которую я видел в родном мире. С этой ртутью у нашей, отечественной, нет ничего общего. Она прокатилась по пищеводу раскалённой лавой, потом с ударной волной рухнула на дно желудка, после чего наступило минутное затишье и началось…

Пытаюсь вернуть контроль, но не над ситуацией, а над своим телом. Рвотные позывы мешают выходу газов, то есть, растягивают процесс, а это просто невыносимо. Поэтому я сжимаю свою волю в кулак и заставляю мышцы пищевода застыть прямым столбом.

Газ сразу же пошёл живее. Это навело меня на трезвую мысль и я расширил анус до предела — процесс ускорился.

Я начал слышать отчётливый реактивный звук. Голосовые связки начали создавать пронзительный вой, а из моей жопы, судя по звуку, выходила струя, как из двигателя МиГ-21.

Сверху доносилось лошадиное ржание. Я поднял взгляд и увидел красную рожу мастера Бао, который надсадно ржал и хлопал рукой по полу. Пидарас…

Мне кажется, ещё немного и меня начнёт тащить по полу силой реактивной тяги…

Штаны точно уже порвало — я чувствую, как мою жопу холодит поток вихрящего холодного воздуха.

Пытка длилась неопределённо долго. Я просто утратил счёт времени, потому что лютый дискомфорт, который не совсем боль, оказался тем, к чему нельзя было приготовиться. Так хуёво мне не было никогда в жизни, даже в худшие её моменты…

А потом, когда тяга начала ослабевать, я просто уснул.

*493-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— … ся! — услышал я обрывок слов. — Вставай!

— Хр-рх-х… — прохрипел я.

Всё тело затекло — я лежал в неудобной позе, на каменном полу.

Поворачиваю голову и вижу в дыре довольную морду мастера Бао.

— Вижу, что ты живой! — обрадовался он. — А я уже думал, что мастер Ян ошиблась в расчётах и ты сдох, болван!

— Так вы не знали, получится ли… — пролепетал я.

— Да всё я знал! — уверенно заявил мастер Бао.

Есть у него один недостаток — пиздобол из него не очень…

— Ага… — изрёк я.

— Справа от тебя бурдюк — там зелёный чай с жиром, — сообщил мне мастер. — Пей осторожно и медленно.

— Так всё получилось?.. — спросил я.

— Если ты живой, а ты живой, то получилось! — ответил мастер Бао. — Кстати, поздравляю тебя! Теперь ты не болван, теперь ты дебил! Носи это почётное звание с гордостью!

Нахожу в себе силы дотянуться до бурдюка. Выдёргиваю пробку и присасываюсь к нему. Холодный зелёный чай — это само по себе неприятно, но вот плавающие в нём комки остывшего жира… Впрочем, сейчас мне всё равно.

Желудок предупреждающе ёкнул. Прекращаю пить и жду.

— Это очень многое меняет, мастер Бао, — услышал я на фоне голос мастера Ян. — Если мы сможем повторить эксперимент, то можно будет включить подобную практику для совершенствования самых перспективных послушников…

«Вот суки…» — вяло подумал я. — «Эксперименты на мне ставят… Отряд 731 ебучий…»

Когда желудок перестал подавать признаки самостоятельной жизни, я снова приложился к бурдюку и сосал из него живительную влагу с не менее живительными калориями.

Если всё получилось, то я должен был либо достичь «Стальных врат» на желудке, либо сильно приблизиться к ним.

Предпринимаю ещё одно усилие и прислушиваюсь к концентрации Ци в желудке.

— Да… — произношу я.

— Что «да»? — спросила показавшаяся в дыре голова мастера Ян.

— «Стальные врата»… — ответил я.

— Я же говорил! — довольно усмехнулся мастер Бао. — А ты не верила! Так и получилось — как я говорил!

— Нужно добиться повторяемости, а потом уже разговаривать предметно, — покачала головой мастер Ян. — Эликсир экспериментальный — это важно не забывать…

— Да всё нормально! — воскликнул мастер Бао, после чего ткнул пальцем в мою сторону. — Ты посмотри на него — цветёт и пахнет!

— Пахнет — это точно… — произнесла мастер по алхимии и поморщила нос.

— Это зелье… — попытался я оправдаться.

— Ладно, принесите ему еду за все прошедшие дни, — скомандовал мастер Бао. — Заслужил, содомит-павиан…

— А мне можно нагружать желудок? — уточнил я.

— Нам насрать, дебил! — ответил на это мастер Бао.

— Понял… — вздохнул я.

Надо оклематься, а потом возвращаться к тренировкам. И так от графика отстал…

Примечания:

1 — Тень — архетип, описанный Карлом Густавом Юнгом, представляющий собой бессознательную, тёмную сторону личности. В неё входят подавленные желания, инстинкты, страхи, пороки, агрессия и всё то, что человек не хочет признавать в себе. Это то, что мы не приемлем в себе и скрываем от окружающих и даже от самих себя. Проявляется через проекции — мы замечаем и осуждаем в других то, что есть в нас самих. Например, если какая-то бабушка у подъезда обзывает всех проходящих девушек проститутками, проблядушками и шаболдами — что-то на эту тему бабушку и ебёт на самом деле, в Тени. А если она ещё и проходящих парней клеймит наркоманами, то надо посмотреть, не сидит ли она на корвалоле или чём-то покрепче. Не надо думать, что эти бабушки ничего не понимают насчёт барбитуратов — всё они прекрасно понимают, но подавляют и загоняют в Тень. В общем, любопытные вещи писал Юнг.

Глава девятая

Свободный товар качество бронза 70% скидка быстрый трава дешевый эликсир ощущение наступил на дерьмо

*565-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Восемь тысяч девятьсот девяносто девять… — сделал я следующее отжимание. — Девять тысяч!

— Давай быстрее, — потребовал наставник Канг.

— Всё! — вскакиваю я на ноги и хватаюсь за верёвку.

Истёк последний день моего заключения на «гауптвахте».

Вылезаю из ямы и, впервые за полгода, осматриваюсь в этом помещении — всё точно так же, как в первый раз, без каких-либо изменений, но видеть что-то, кроме своей ямы, было умопомрачительно приятно.

— Следуй за мной, послушник, — велел мастер Канг.

Идти куда-то дальше, чем на три метра, от стенки к стенке, тоже было до безумия приятно. Наслаждаюсь каждым шагом.

— Ты осознал свою вину? — спросил Канг. — Больше не будешь позволять себе глупости?

— Осознал, — ответил я. — Больше не повторится.

— В следующий раз наказание будет более суровым, — предупредил меня наставник. — И лучше тебе не узнавать, насколько.

Киваю согласно. Больше я так глупо не попадусь. Будут провоцировать — пусть идут нахуй.

У меня в голове изменилось очень многое, как мне кажется. Было время, чтобы осмыслить всё и переосмыслить.

Я вывел для себя главный принцип: нужно просто спокойно закончить обучение, выпуститься из Храма и заниматься своей новой работой. А с «дедовщиной» я, как стало ясно по косвенным признакам, уже разобрался: моих «подкулачников» ни разу не трогали за всё это время, ведь они всё это время исправно передавали мне часть своей еды.

Мы с Кангом дошли до «административной части», где заседали мастера и сам мастер Фэн.

— Здравствуй, послушник, — произнёс дед-ректор, когда я вошёл и отвесил ему глубокий поклон. — Садись передо мной — побеседуем.

Сажусь на циновку перед мастером Фэном.

— Поведай мне, что ты понял в каменной яме, послушник, — попросил он.

— О раскаянии или ещё чём-то? — уточнил я.

— Меня не волнует твоё раскаяние, — покачал головой мастер Фэн. — Мне интересно, что ты понял.

— Если быть до конца откровенным, то я не раскаиваюсь — я до сих пор считаю, что сделал всё правильно, — ответил я предельно честно. — Единственный урок, который я вынес — мне нужно больше не нарушать правила и спокойно закончить обучение. И если кто-то захочет проверить, так ли я силён и опасен, как обо мне, наверное, говорят, я просто буду ломать им руки и ноги.

Теперь я знаю, что способен на такое. Почти половину своих мышц я довёл до «Бронзовых врат». Весь мой организм ещё три месяца назад был доведён до стадии «Железных врат», что выразилось в качественном приросте силы, выносливости, скорости реакции, а также в повышении болевого порога. Когда у меня разрывались мышцы, по причине неосторожности, я воспринимал это иначе, нежели раньше. Раньше это была адская боль, но после «Железных врат» воспринималось, как нечто всё ещё очень болезненное, но терпимое.

А когда я достигну «Бронзовых врат», моя плоть станет неуязвима для стрел…

Желудок уже за «Стальными вратами», поэтому пища перерабатывается максимально качественно, но есть проблема, которую я чувствую нутром: остальные внутренние органы не соответствуют возросшим требованиям желудка, поэтому КПД усвоения энергии хуже, чем мог бы быть. Но даже так, это всё равно хорошо. Достижение «Стальных врат» желудком — это самая тяжёлая задача на средних этапах развития «физика». Тут ломаются самые крепкие послушники, а я прошёл это плато с помощью эксперимента мастеров Ян и Бао.

— М-хм… — хмыкнул мастер Фэн. — Любопытно. Что ещё ты понял?

— Ни в коем случае нельзя промахиваться мимо туалета, — усмехнулся я.

— Ха-ха-ха, — посмеялся дед-ректор. — Я узнал, что хотел — можешь возвращаться к своему «кулаку».

Я встал, поклонился в пояс и последовал за наставником Кангом.

— Ты отстаёшь по всем дисциплинам, кроме «закалки», — сказал он, когда мы шли мимо столовой. — У тебя есть два месяца, чтобы догнать всех — такое время Храм даёт послушникам, вышедшим из каменной ямы. Не успеешь — дальше будут новые клейма.

— Я догоню, — уверенно заявил я.

Мы подошли к келье.

— Твои соратники на занятии, — сообщил мне наставник. — Ты начинаешь заниматься завтра. Сегодня можешь отдыхать.

— Наставник Канг, — обратился я к нему. — Ваше основное направление — это призыв духов?

— Да, — ответил он.

— Можете дать какие-нибудь советы? — попросил я.

— Трезво оценивай свои ментальные силы, — после недолгой паузы, сказал Канг. — Духи — это обманчивые сущности. Нередко бывает так, что сильный дух притворяется слабым, чтобы потом поработить тебя. Также они могут подменять своё мировоззрение, чтобы получилось, что ты готовил неправильные ритуалы захвата сущности. Духоведение и демонология тесно переплетены, поэтому мой главный совет — осваивая их, думай шире. Ни один мастер по духоведению не скажет тебе, что можно и нужно применять методы из демонологии, а ни один мастер по демонологии не скажет того же о духоведении. Но есть универсальные и эффективные методики, которые помогут в обеих дисциплинах.

— Спасибо, наставник Канг, — в пояс поклонился я.

Я понял для себя, что если погнуться в пояс, то не сломаешься, а начальству будет приятно и это поможет выудить что-нибудь полезное для обучения или, хотя бы, качества жизни.

Раньше я питал иллюзии о «западло», «не по чину», «не пристало», но это такая ребяческая хуйня, что сегодняшнего меня теперь умиляют все эти непосредственные ужимки меня прошлого…

Есть цели, которые ты ставишь перед собой, есть инструменты для их достижения. Вот это «раболепство» — это инструмент. Всему есть свои пределы, конечно же, но поклониться в пояс перед тем, кто знает больше, чем ты — это не унижение, а способ узнать больше.

Наставник ушёл, а я сел на кровать и начал исследовать свою тумбочку. Свитки лежат на местах — достаю «Духоведение» и начинаю читать. Первый этап — освежить воспоминания по пройденному. Второй этап — настигнуть остальных по их конспектам. Будет тяжело…

До ужина сидел за конспектами, а затем пришли мои «подкулачники». Я вспомнил, кстати, что это значит. Это народное прозвание зажиточных крестьян, нанимавших батраков и занимавшихся ростовщичеством. А «подкулачник» — это подсос, который помогает кулаку. Для нас это не подходит, поэтому я решил называть своих «соратниками».

— О-о-о, мой нигга! — заорал Маркус и подлетел ко мне.

Он попытался стиснуть меня в объятиях, а я аккуратно похлопал его по спине.

— Привет, — улыбнулась Дора.

— Здравствуй, Виталий, — кивнула мне Сара.

— Привет! — улыбнулся мне Вигго.

— Приветствую, сэры и сэрухи, — усмехнулся я.

— Ты раскабанел, как дикий вепрь! — заметил Маркус. — Тебя там комбикормом пичкали?

Наверное, внешне я выгляжу очень странно: жгуты мышц на непропорционально развитом теле ребёнка. Хотя, тут таким никого не удивишь…

— Нет, правда, Виталик! — подошла ко мне Дора. — Это что? «Железные врата»?

— «Бронзовые врата», — похвастался я.

— Нихуя себе! — воскликнул поражённый Маркус.

— Это круто, — улыбнулся Вигго. — Очень круто!

— А я только-только к железяке подхожу, — произнёс слегка расстроенный негритёнок. — Может, тоже кого-нибудь захуярить и отправиться в тюрячку?

Остальные, скорее всего, на «Медных вратах» — для «душнил» и «стихоплётов» этого достаточно, на данном этапе. А вот дальше, скорее всего, потребуются «Железные врата», но это будет потом.

— Не советую, — покачал я головой. — Там можно чокнуться от одиночества.

— Помнится, Жан-Поль Сартр говорил, что если тебе одиноко, когда ты один, ты в плохой компании, — сказала Сара.

— А-а-а, так это Сартр сказал… — покивал я.

Я-то думал, что это Петрович сам придумал. Теперь осталось узнать, кто такой Жан-Поль Сартр.

— Ребят, — заговорил я. — Да, я памп-машина, здоровенный и непобедимый хуй, но я отстаю по всем остальным предметам — нужна ваша помощь. Подсобите?

— Конечно! — сразу же ответила Дора. — Могу помочь со стихией земли и воды.

— Я с духами и медитацией помогу, — вызвалась Сара. — Только запасись терпением.

— Этого добра у меня навалом, — усмехнулся я.

— Я могу по металлу помочь, — сказал Маркус. — А по закалке — тут уж извини…

— У меня есть подробные конспекты по всему, что мы проходили, — сказал Вигго. — И, в отличие от остальных, у меня разборчивый почерк.

— Спасибо, ребята, — улыбнулся я. — Признателен.

— Сейчас поужинаем и приступаем, — произнесла Дора. — Сегодня будем изучать стойки по стихии земли, воды и металла. Ты Ци стабильно управлять умеешь?

— Ну, как сказать… — почесал я затылок.

— Придётся ускоренно учиться, — вздохнула колумбийка. — Ничего, научим.

— Бро, — обратился ко мне Маркус. — Это мы признательны тебе.

— Больше проблем с «дедами» не было? — спросил я.

— Никаких, — покачала головой Сара. — Все делают вид, будто нас нет.

— И это здорово, — улыбнулась Дора.

— Да, это клёво, — согласился с ней Маркус.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, не зря прохлаждался в яме полгода.

Это, в любом случае, было не зря — я добился феноменального прогресса в своём главном направлении. Но приятно получить подтверждение, что, несмотря на то, что дрался за себя, ещё и «кулаку» помог.

*600-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Мне нужно двадцать комплектов, — произнёс мастер Гао. — Отполированные, защищённые от коррозии, готовые к использованию, комплекты брони. Сделаете раньше — можете прохлаждаться тут вплоть до назначенного срока, мне будет плевать. Ну и чтобы мастерскую вычищали, как обычно. Готовы к такому?

— Да, мастер Гао, — ответила Дора.

Я же помалкивал, так как уже понял, что всё сильно изменилось за эти полгода.

Раньше я был большим спецом по взаимодействию с мастером Гао, а остальные были криворукими рукожопами.

Теперь же, как выяснилось, Дора и Маркус стали большими доками по металлургии, активно применяют Ци в работе и могут заменить мастера Гао на не самых ответственных задачах. Сталь он им, например, до сих пор не доверяет, но всё, что касается бронзы — полностью на них.

И доспехи нужны бронзовые. Судя по чертежу, это латы из чёрной бронзы, то есть, сплава меди, золота и серебра, которые нужны непонятно для чего. Оловянная бронза, по прочностным характеристикам, гораздо лучше этого сплава, но воля заказчика — закон…

— Мне привезли четыре бочонка густой вишнёвой настойки, поэтому можете забирать мой паёк, — продолжил мастер Гао.

— Спасибо, мастер Гао, — поклонилась Дора.

— Приступайте, — сказал мастер по стихии металла и ушёл в свою каморку.

Он не изменяет себе и, в свободное время, бухает по-крупному, как обычно.

— Виталий, ты на отливках, — сказала Дора. — Сара и Вигго тебе помогают, а мы с Маркусом на ковке. Завтра, когда будем зачаровывать чёрную бронзу, покажем, как это делается — тебе это поможет на экзамене. Мастер Гао спрашивает строго, поэтому даже не думай, что он даст тебе спуск.

Экзамены…

Скоро у меня сдача экзаменов, которые я пропустил из-за «гауптвахты».

Я постепенно настигаю программу, что даётся очень тяжело: остальные изучали всё это с преподавателями, а я вынужден пользоваться их конспектами и их разумением.

А ведь занятия никто не отменял, мастерам глубоко похуй, что я отстающий, поэтому они продолжают давать программу, из-за чего я почти не понимаю актуальные темы дисциплин.

Алхимия, например, полная жопа — мастер Ян не тратит на меня время и требует использования Ци, а у меня с этим не очень.

Мои навыки литья, к лёгкому удивлению меня самого, стали существенно лучше. Думаю это напрямую связано с тем, что мои координация движений, острота зрения, чувство времени и терпение существенно усовершенствовались. Но, самое главное, я давно уже заметил, что я стал гораздо лучше запоминать. Это всё из-за того, что я усовершенствовал свои внутренние органы до «Бронзовых врат», а кое-что и до «Стальных врат». И чувствую я, что дальше будет только лучше…

Без проблем разбираюсь в нюансах литья чёрной бронзы. Это сплав меди (80%), серебра (8%), золота (8%), олова (3,5%) и никеля (0,5%).

Сначала нужно расплавить медь, которая плавится при 1100 градусах Цельсия, а затем аккуратно добавлять очень точно подобранные пропорции остальных компонентов. Если ошибиться хоть на грамм, у Доры и Маркуса не получится наложить зачарования правильно. По сути, у меня самый ответственный этап работы. Зачарование можно попробовать наложить повторно, если уж накосячил, а с литьём ошибаться нельзя — серебро и золото слишком дороги.

Но я не косячу — честь не купишь, а талант не пропьёшь…

Каждый металл плавится в отдельном тигле, в отдельных горнах — температура плавления разная, поэтому надо заморачиваться и не путаться в последовательности.

Впрочем, я выполнил последовательность и получил расплав чёрной бронзы, который сразу же начинаю заливать в форму.

Форма сложная, так как перчатку надо лить сразу целиком.

Отливаю заготовку под правую латную перчатку. Сразу же успех — обрубаю литники, подшлифовываю места обрубания напильником, после чего передаю Маркусу, а тот начинает начальную обработку заготовки.

Перехожу к левой латной перчатке — работа пошла…

Прерываемся только на ужин и справление естественных нужд, а всё остальное время усердно работаем.

За день заканчиваем один комплект, но это установочный экземпляр — каждый следующий в серии будет изготавливаться всё быстрее и быстрее.

Зачарование будет завтра, когда бронза достаточно постареет в специальной печи. Из-за этого Маркус сегодня не будет спать половину ночи, а вторую половину подежурит Дора.

Если не дать бронзе постареть и сразу наложить все зачарования, то, под воздействием среды, структура бронзы начнёт меняться и, в конце концов, зачарования «слетят». А их основное назначение — защитить от коррозии, незначительное увеличение прочностных характеристик, а также постановка защиты от светлых сил. Видимо, конечный пользователь собирается сражаться против светлых духов в агрессивной окружающей среде. Но это не наша проблема — мы даже не знаем, куда эти доспехи отправятся дальше…

Вообще, есть у меня одна теория. Я думаю, что Храм торгует с кем-то с помощью телепортации — товары перемещаются между пунктами назначения с помощью магии, что объясняет отсутствие каких-либо дорог к Храму. Незачем им возить что-то по земле, когда можно использовать магию. Но это теория, прямых подтверждений которой я не обнаружил.

«Кулак» работает, как хорошо налаженный конвейер — все заняты делом и никто не филонит, поэтому думаю, что мы справимся с задачей достаточно быстро…

Испытываю ностальгию по ранней жизни в Храме — мы только начинали, ничего не понимали и нервничали понапрасну. Сейчас же многое ясно, найдена тащуха в мастерской Гао и теперь остаётся только ебашить, как отец Буратино.

*610-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

У меня появилось немного свободного времени и я начал думать о будущем.

В конце концов, придётся покинуть Храм и сражаться против разнообразных чудовищ. А для этого нужно оружие.

Мастер Гао сказал, что перед выпуском нам выдадут стандартные мечи и доспехи, но это будет ширпотреб, не слишком обременительный для Храма.

А я, когда выполнял в библиотеке домашнее задание по законничеству, наткнулся на один старый и пыльный трактат, которым мастер Мэй подпирала читательский стол.

Там описывались различные типы вооружения древности, среди которых я обнаружил некий «Княжий меч». Форма у него может быть любая, но изготовлен он должен быть из крови. Неважно чьей, но важно, чтобы железо для меча выпаривалось из крови.

Я проконсультировался с мастером Гао и тот сказал, что если мне нехуй делать, то он покажет, как это делается.

В подвале его мастерской обнаружился старый магический аппарат, который представлял собой центрифугу или что-то вроде неё — нужно залить в неё кровь и включить. Мастер Гао использует его для очистки своих настоек от сивушных масел — он самогонщик, каких поискать. Он не считает себя алкашом, ведь если ты изготавливаешь свои настойки с помощью высоких технологий, то ты сомелье и гурман, а не ёбаный алкоголик…

Всё взвесив, я выбрал самый сложный из трёх путей получения Княжьего меча. Самый простой — кровь животных, средней сложности — кровь разных людей, а самый сложный — своя кровь. А у меня-то и выбора особого нет — кровь яков мне никто не даст, кровь других послушников — тоже не вариант, а вот своя — это запросто.

Я всё посчитал: мне нужен полуторный меч, а он весит примерно 1,5–1,8 килограмм, но мне нужен будет увеличенный и утяжелённый вариант, поэтому надо закладывать 2,0–2,2 килограмма, а с литра крови выходит примерно 0,5 грамм железа, с учётом потерь при переработке. Чтобы получить 2,2 килограмма железа, мне нужно 4400 литров крови, а если я буду сдавать по 300 миллилитров в неделю, то на полную массу мне потребуется 282 года систематического донорства. Это нереально.

Но мастер Гао сказал, что если я наберу хотя бы 100 грамм железа, то он что-нибудь придумает.

Закрываю центрифугу и запускаю её. Она крутится со скоростью примерно 10 000 оборотов в минуту и представляет собой апогей точного машиностроения Храма…

«Будет у меня княжий меч, точно будет», — пообещал я себе, наблюдая за тем, как крутится центрифуга.

*625-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Мастер Ян выставила передо мной три одинаковых глиняных сосуда, наполненных, на первый взгляд, идентичными отварами янтарного цвета.

— Что не так с тремя этими эликсирами и что нужно сделать, чтобы приготовить их правильно? — задала она вопрос. — Выяснить это — твоя задача на сегодняшнем экзамене. Справишься — я засчитаю тебе прохождение экзамена, и больше не будет никаких заданий.

— Сколько у меня времени, мастер Ян? — спросил я.

— Четыре часа, — ответила пожилая женщина. — Время пошло.

Я не позволяю себе нервов и суеты — в алхимии нервы и суета лишь помеха, как и во многих делах…

В левой части стола лежат многочисленные ингредиенты, а в правой находятся инструменты, большая часть из которых может не пригодиться.

Исследую первый эликсир. Нюхать и пробовать на вкус — это долбоебизм. Можно травануться и отъехать в мир иной. Это первое правило алхимика — не пробуй неизвестные эликсиры.

Алхимию я считаю, не без основания, самой сложной дисциплиной из всех, которые мне нужно сдать. Теоретического материала по ней гораздо больше, чем в других дисциплинах, все сочетания ингредиентов хрен запомнишь, потому что их миллионы, а эликсиры пусть и конечны по количеству, но тоже имеют вариации, которые, как я думаю, могут быть бесконечными. К одному и тому же результату можно прийти сотнями путей, поэтому алхимия делится на школы и подшколы — там свои уникальные методики.

Но мастер Ян учит нас основной школе, которую признают все алхимики мира. Я этих алхимиков в глаза не видел, но она так говорит, а у меня нет оснований ей не верить.

Духоведение, историю, законничество, все стихии, бестиологию, защиту от тёмных искусств, защиту от светлых искусств и демонологию, а также, само собой, закалку тела и боевые искусства, я уже сдал. Алхимию, как самый тяжёлый предмет, я оставил напоследок.

Ладно, приступаем к заданию.

Здесь точно есть какая-то наёбка. Беру в руки каменную соль лунного истока, ингредиент, бурно реагирующий с водой, но быстро выпадающий в осадок, без каких-либо эффектов.

Роняю крупицу в левый эликсир. Начинается бурная реакция, как и ожидалось. Пар от сосуда пошёл белый, то есть, без сюрпризов. Это вообще ничего не говорит об эликсире.

Испытываю центральный эликсир. А тут никакой реакции с солью лунного истока нет. Лихорадочно соображаю.

«Вспоминай, ебись оно конём!» — подстегнул я себя. — «С этой солью могут прореагировать три ингредиента! Кровавый обсидиан, закатная трава и… женьшень!»

Кровавый обсидиан — это 100% нет, так как любой эликсир с ним в составе обретает, как, сука, ни удивительно, кровавый оттенок.

Закатная трава — тоже 100% нет, так как от эликсира бы сейчас стойко пёрло запахом марихуаны, а листья бы осели на дно.

Остаётся женьшень. Из него можно приготовить дохрена эликсиров, но тут уже надо нюхать. Принюхиваюсь к сосуду и сразу понимаю, что это заготовка под обычный эликсир из корня женьшеня.

Но это полдела — теперь надо понять, что с ним не так…

Беру серебряную иглу и аккуратно макаю её в сосуд. Вынимаю иглу и внимательно смотрю на неё.

«Ага…»

Игла почернела, а это значит, что в эликсир добавили либо листья голодного дерева, что означает перевод продукта, либо пыльцу семи звёзд, что может увеличить свойства эликсира в десять раз, но увеличить его токсичность в пятнадцать раз.

Дополнительное испытание — зачерпываю миллипиздрическую капельку варева и наношу её на тыльную сторону ладони. Реакции никакой — значит, голодное дерево.

Перехожу к правому сосуду и роняю в него крупицу соли лунного истока. Бурная реакция, как и ожидалось — пар белый.

Ладно, тогда применю листья золотого чая. Идея в том, что он может запороть только один эликсир, в котором содержится корень теневого женьшеня. Но последнее — это пиздец какая редкость и, чтобы завалить меня, мастер Ян точно использует не его. Есть более дешёвые способы.

Чай вступает в реакцию с варевом в левом сосуде, что означает нейтрализацию какого-то токсина. А вот в правом сосуде не происходит нихрена.

Значит, в левом сосуде была какая-то отрава. Смотрю на цвет варева и вижу, что оно пожелтело, хотя изначально было прозрачным.

«Вспоминай, сука!» — вновь подстегнул я свою соображалку. — «Золотой чай — какой ингредиент даёт при реакции с ним жёлтый окрас⁈»

В голову пришла только слюна василиска. Поднимаю взгляд на мастера Ян, которая загадочно улыбается.

Ебать она опасная… Если бы я был долбоёбом и сдуру попробовал эликсир на язык, то уже бы корчился в предсмертных муках.

Из эликсира в левом сосуде уже нихрена не сделать, та блядская заварка, что осталась после нейтрализации слюны василиска золотым чаем, испортит любой добавленный ингредиент. В топку.

Остаётся третий сосуд и, как подсказывает мне интуиция, именно его можно довести до кондиции.

Вообще, в жизни такие ситуации, когда тебе нужно доварить за кого-то эликсир, не встретятся почти никогда, ведь там время, индивидуальные подходы — нихрена у тебя, в 99% случаев, не получится. Но в основной школе полно зелий, которые можно оставить на определённой стадии и они будут оставаться пригодными для дальнейшего «допиливания»…

Цвет варева — изумрудно-зелёный, что не говорит почти ничего. Но только почти. Надо проверить эликсир на чёрный лотос и железное жало.

Беру железную ложку и погружаю в варево. Вытаскиваю ложку и вижу, что к ней примагнитило зеленоватые крупицы травы. Это измельчённое железное жало, растение, на которое лучше не наступать даже в толстых сапогах.

Это всё объясняло — эликсир выносливости. Не ядовитый, реагирует с солью лунного истока…

Разрезаю зубчик чеснока, мажу им тыльную сторону ладони, после чего беру каплю варева и наношу его на помазанную чесноком кожу. Это лучший способ удостовериться в эффективности стандартных эликсиров.

Реакции ноль, а это значит, что в вареве есть что-то, что мешает ингредиентам раскрыться. Но это точно что-то устранимое, что сокращает диапазон возможных виновников.

Меня начало клонить в сон…

«Чего, блядь⁈» — спросил я себя, когда тряхнул головой. — «У меня жопа сжата до предела, лоб покрыт холодным потом, сердце колотится, как бешеное — давай-ка поспим⁈»

Так, это надо обдумать.

Да это 100% трава бледного сна! Эта трава — очень жёсткий седатив, передозировка которого может отправить в кому, из которой нет выхода. Вновь смотрю на мастера Ян — та улыбается ещё более загадочно, чем перед этим.

Надо проверить.

«Вспоминай!» — потребовал я. — «Трава белого сна! Раздел снотворных, подраздел чрезвычайно сильных…»

Мозг начал обрабатывать информацию и выдал, что траву бледного сна не проверить никак. Ещё он подкинул сведений из истории, что было модно в период династии Ху-Ань, травить политических противников именно этой травой, так как её не обнаружить классическими методами. А затем стало известно, что её можно капнуть на руку трёхлетнему ребёнку и того надёжно отключит на пару часов даже при очень малой концентрации.

То есть, получается, что я уже применил самый надёжный способ выявления этой травы. Но теперь нужно нейтрализовать её.

Есть два варианта: либо нейтрализовать траву нахуй, либо законтрить её.

Контрить я не буду, мне это нахрен не сдалось — ошибусь ещё, а потом мастер Ян заставит меня выпить исправленный эликсир и я впаду в кому на несколько дней.

Остаётся нейтрализация — для этого использую костяной кварц. Есть риск, что я снесу дополнительное свойство эликсира, но это лучше, чем отрубиться прямо на глазах мастера Ян.

В сосуде двести миллилитров варева, отмеряю 0,6 грамм костяного кварца и добавляю его, после чего тщательно размешиваю.

— Готово, — сообщил я мастер Ян.

— Объясняй, — велела она мне.

— Этот сосуд — судя по всему, бессмысленный набор ингредиентов, с добавлением слюны василиска, — начал я. — Вот этот сосуд — тут эликсир из корня женьшеня, но испортили его листьями голодного дерева. А в третьем сосуде было зелье выносливости, в которое добавили траву бледного сна. Я мог бы нейтрализовать её драконьим корнем, но мне неизвестно, какое количество травы бледного сна туда добавили. Поэтому я нейтрализовал её действие костяным кварцем.

— Точно нейтрализовал? — спросила мастер Ян.

— Точно, — уверенно ответил я.

Сейчас скажет что-то вроде «тогда пей» или «испытай».

Но вместо каких-либо слов мастер Ян взяла сосуд и сделала из него глоток. Она прислушалась к ощущениям, а затем кивнула.

Далее она взяла со своего столика чайник и налила в пиалу зелёный чай. Поставив пиалу передо мной, она произнесла:

— Ты справился с задачей. Пей чай и уходи.

Я исполнил сидячий поклон, взял пиалу двумя руками и выпил залпом.

Это у алхимиков такой ритуал — если сдал экзамен, то мастер должен угостить тебя зелёным чаем. Я, получается, сдал. Я молодец.

— Да, я молодец… — пробормотал я, идя по коридору Храма.

Глава десятая

Горячий посадка зимняя собака шерстяной кинжал 12 в 5 доставка 30% выгодный

*709-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Закрывайте рты и внимательно слушайте, что мы будем здесь делать! — скомандовала Дора. — Я выпросила этот участок у мастера Ян и мне пришлось бегать к мастеру Фэну, чтобы вымолить у него разрешение!

— А зачем нам этот участок? — спросил Маркус. — Головной боли, что ли, мало?

— А затем, что правильно подобранные эликсиры могут ускорить развитие и сделать наши тренировки эффективнее! — ответила ему Дора.

— И ты предлагаешь выращивать тут ингредиенты? — спросила Сара.

— У меня голяк в карманах, — сказала Дора и продемонстрировала пустые карманы штанов. — Покупать ингредиенты не на что. Зато мастер Ян готова давать мне ростки и семена, если я буду помогать ей варить эликсиры.

— Выглядит, как неплохой бизнес, — усмехнулся Маркус. — Что нужно делать?

— Вот поэтому вам нужно позакрывать рты и слушать, — усмехнулась Дора. — Женьшень мы не потянем, места мало и вырастить настоящий мы не сумеем, но зато можем вырастить почти все ингредиенты для эликсира выносливости! Вот тут мы посадим…

Далее она поделилась с нами планом: в восточной части участка будут посажены ростки железного жала, основного ингредиента, на севере мы посадим золотой чай, а на юге мы будем растить стебли демон-плодника.

Эти стебли в приготовлении эликсира выносливости не нужны, но они нужны мастеру Ян, которая готова дать нам за них женьшень в соотношении 1 к 1. Сделка выгодная, как ни посмотри. Если добавить в эликсир выносливости корень настоящего женьшеня, то это качественно усилит действенность эликсира и длительность его эффекта.

Раньше я в хуй не ставил алхимию, но это потому что не знал, какой буст она может дать. Первым звоночком стало то варево, которое мне дали мастера Бао и Ян — я сильно ускорился в развитии, возможно, года на три-четыре… А дальше я изучал алхимию и узнавал всё новые и новые сведения — теперь я эту дисциплину уважаю.

Тот же эликсир выносливости можно принимать один раз в сутки и, тем самым, практически обнулить свою усталость. Это очень важно для «физиков» — можно пампиться вдвое дольше, чем обычно.

Есть ещё тематические эликсиры, называемые «эликсиры постижения». Среди них есть средства для расширения и упрочнения каналов Ци, есть средства для ускорения мышечного развития, считай, анаболики, а есть средства для укрепления воли.

— Виталий, Вигго — принесите говно, — сказала Дора. — Нам разрешено брать из ямы одну телегу компоста раз в две недели.

— А мы только вчера чистили загоны… — вздохнул недовольный Вигго.

— Ну, на этот раз мы делаем это для себя, — усмехнулся я.

По дороге к компостной яме нам встретился спешащий куда-то «кулак» из «дедов» — на вид им лет 14–15, не больше, но реально им всем не больше 12 лет. После 12 лет послушники переходят на вторую стадию обучения и всякой хозяйственно-бытовой хуйнёй больше не занимаются.

Отношения с «дедами» у нас сложились «вооружённо-нейтральные». То есть, мы к ним не лезем, а они делают вид, что нас вообще не существует. Формат обучения способствует такому подходу — никаких общих занятий у «кулаков» нет, а единственное место, где мы встречаемся постоянно — это столовая.

В коридорах же праздношатающихся не бывает, ведь если ты в своём уме, то всё своё свободное время будешь проводить либо на кровати, либо в учебных аудиториях, за тренировками.

Это настоящая гонка, в которой нельзя победить, но можно не проиграть — если будешь успевать за программой, вовремя и успешно сдавать экзамены, а также не нарушать правила, то не проиграешь.

Я уже разок проиграл — хватило навсегда…

Заходим в загоны, берём тележку и толкаем её в компостную яму.

Гниющее говно берёт мой нос на удушающий, но я стоически терплю и усердно работаю лопатой. Лицо Вигго выглядело так, будто он зажевал спелый лимон.

Загружаем телегу и быстро тащим её в оранжерею нашего «кулака».

— Хорошо! — встретила нас Дора. — Высыпайте вон в тот угол и увозите телегу!

— Да, госпожа… — поклонился я ей в пояс.

— Не паясничай мне тут! — усмехнулась Дора.

— Слушаюсь, госпожа… — вновь поклонился я в пояс.

Дора лишь фыркнула.

— Если уложимся с посадками, то через два месяца будет первый урожай, — сказала она. — Это выгодно всем нам, поэтому предлагаю установить график, чтобы ухаживать за растениями по очереди? Есть возражения?

Но возражений ни у кого не было. У всех есть личная заинтересованность в эликсирах, поэтому все готовы поработать на грядках.

*927-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— А хуй его знает, Маркус… — вздохнул я. — Наверное, можно выждать и выдернуть из эфира кого-то покруче, но мне оно нахрен не нужно — хватает и Квадробера.

— А что это значит? — спросил Маркус.

— Квадробер? — переспросил я. — Ну… Это у нас такой движ был популярен одно время. А у вас разве нет? Детишки надевали звериные маски и перчатки с лапами, втыкали себе в жопы хвосты и резвились в полях… Не слышал о таком?

— Неа, — покачал головой уже подросший и поправившийся негритёнок.

Под «поправился» я имею в виду, что он оброс мускулатурой и больше не напоминал задохлика — мастер Гао его не жалеет, нагружает в мастерской по максимуму, а сам Маркус ещё и дополнительно качается в нашем «данжене» — специальной качалке, которую мы оборудовали в пустующей подсобке.

— Погоди-ка… — нахмурился я. — Насколько знаю, эти квадроберы и прочее — это международная хуйня. Типа, они были и в Европе, и в США, и в России.

— Никогда не слышал, — вновь покачал головой Маркус. — Фурри — слышал… Квадроберы (1) — это типа фурри?

— Эх, вот в душе не ебу, — вздохнул я.

— А я слышала, — вмешалась в беседу Сара. — У нас тоже такое было. В школе была целая группа таких.

— Нет, ты реально ничего такого не встречал? — вновь спросил я Маркуса.

— Это школьная субкультура или типа того? — уточнил Маркус.

— Я тоже никогда о таком не слышал, — сообщил нам Вигго.

— Значит, у вас такого не было, — пришёл я к выводу.

Мы уже давно установили, что призваны из разных миров, отличающихся друг от друга в деталях.

У Доры, например, США разделены на три государства — ну, то есть, нет никаких США аж с 1995 года.

У Вигго вообще, как оказалось, Индия и Китай воюют второй десяток лет. Началось всё с Тибета, но им не закончилось — война эта идёт так давно, что началась ещё тогда, когда Вигго закончил школу. В общем-то, всех это настолько заебало, что в новостях эта война освещается между спасением котёнка пожарными и очередным повышением цен.

А у Сары, на первый взгляд, мир сильно похож на мой, за одним ключевым отличием. В её мире, как оказалось, СССР, сразу после завершения Великой Отечественной, почти месяц повоевал против Союзников. Но на ход истории это повлияло не сильно — рухнул СССР в том же 1991 году.

А у Маркуса, как оказалось, не было квадроберов… М-да…

— Я думал, что мы с одного мира, — вздохнул я.

— Может, я просто не встречал их? — спросил Маркус. — Это же у вас не каждый пятый или вроде того, да?

— Может, — пожал я плечами.

К 2025 году у нас всё это дело полностью исчезло, а как в остальных странах — понятия не имею. Но вообще, сложно представить, как можно пропустить такое…

— Так тебя полностью устраивает твой Квадробер? — поинтересовалась Дора.

На «Духоведении» мы уже достигли этапа вызова серьёзных духов. Дора, например, освободила своего Эль Сильбуна, то есть, Свистуна, которого она уже, в духовном плане, переросла, после чего привязала к себе дона Якаре, чуть более крупного духа. Этот дух представляет собой гуманоидного ящера, способного поражать врагов загнутыми крокодильими когтями и ударами хвостом — в материальном мире может проявляться только его оружие, а сам он остаётся в эфире.

И всё же, дон Якаре — это жалкий слабак, по сравнению с Сенисом, новым духом Сары. «Сенис» переводится, как «Старик» — почему-то у Сары этот дух бородатого гномика ассоциируется со старостью, хотя я видел его — это просто карлик, которому на вид ближе к сорокету. Тем не менее, Сенис очень ценный боец, так как может применять магию, усиливать Сару и отвлекать врагов иллюзиями. Правда, он очень говнистый, так как не упускает случая отхуесосить всех, кого видит рядом с Сарой.

Сара прижала этого мелкого ублюдка своей волей, поэтому он никогда не открывает на неё свой поганый рот — так же, как и на наставников и мастеров. То ли Сара ему запретила залупаться на старших, то ли он сам осознаёт возможные последствия.

У Вигго, который пошёл другим путём, тоже сильный дух — он назвал его Стормульфом. Это здоровенный серый волчара, ростом выше, чем сам Вигго, а длиной метра три с половиной или четыре, если считать с хвостом. Это защитный дух, атакующие свойства у него не очень, зато он может прикрывать Вигго в бою и задерживать его врагов. Тоже неприятный противник.

Маркус назвал своего духа Даггером — это летающий кинжал, способный атаковать противника на дистанции до трёх метров от хозяина. Атакует он слабо, его максимум — бумажные порезы на коже, но Маркус не особо любит духоведение, поэтому к призыву и привязке духа отнёсся спустя рукава.

Я тоже не горел желанием заморачивать себе голову сильным духом — каждое усиление всегда идёт в ущерб чему-то. Причина — каналы Ци конечны, а привязка сильного духа занимает часть из них, поэтому ты не сможешь развивать что-то ещё. А у меня есть, что развивать — физуха тоже требует каналы Ци, причём чем больше, тем лучше. Но надо знать и уметь базовый уровень по каждой преподаваемой в Храме дисциплине, поэтому пришлось выделить немного места для Квадробера…

Квадробер — это существо, сильно напоминающее коалу. В отличие от дона Якаре и Сениса, говорить Квадробер не умеет, ибо слишком слаб и туп. Я его вообще выбрал в качестве питомца, который будет развлекать меня в периоды одиночества. Ну, ещё он может напрыгнуть на ногу или на лицо противнику и выиграть мне несколько секунд — тоже не лишнее…

— Конечно! — ответил я Доре. — Полностью устраивает — в крайнем случае, научу его паре трюков и будем выступать на улицах городов с представлениями…

В нашу келью вошёл наставник Канг.

— Собирайтесь, — сказал он. — Мы идём в поход.

— Куда? — спросил я.

— В горы, — ответил Канг. — На тролля.

— Реально⁈ — воскликнул Маркус. — Мы выйдем за территорию Храма?

— Тролль забрёл на земли Храма, — покачал головой Канг. — Он засел в Хрустальной пещере, являющейся храмовым владением, поэтому его нужно убить. Мастер Фэн счёл, что вы уже достаточно подготовлены для этого.

*928-й день новой жизни, в горах близ Храма*

— А вы будете участвовать в битве с троллем, наставник Канг? — спросила Дора.

Мы переночевали в небольшой пещере, расположенной недалеко от пункта назначения — у Канга с собой подробная карта, на которой были изображены основные локации вокруг Храма.

Ночевали мы в тяжёлых и толстых спальных мешках, изготовленных из ячьего меха — только ночью я переоценил своё отношение к этой тяжести.

Ели мы смесь из перемолотых орехов, сушёного мяса, жира и зерна, которую Дора назвала пеммиканом. На мой взгляд, всему этому сильно не хватало сахара или мёда — тогда бы вообще охуенное блюдо, но и так было неплохо.

— Я здесь в роли наблюдателя, — покачал головой Канг.

— Даже если тролль нас перебьёт? — уточнил Маркус.

— В таком случае я добью его и заберу ваши тела, — ответил наставник. — Это серьёзная экспедиция, поэтому я требую от вас соответствующего отношения. Будете дурачиться — умрёте. И я не буду вам помогать.

Из Канга вышел бы очень хуёвый стендапер, потому что чувства юмора у него нет. Вернее, не так. Может у него и есть чувство юмора, но мы этого не знаем, потому что он никогда не шутит.

— Собирайте лагерь, — приказал наставник. — Время.

Загрузив на спину свою снарягу, включающую очень тяжёлый спальный мешок, а также комплект доспехов, который я взял, чтобы увеличить свои шансы в бою, иду вслед за остальными.

Доспехи бронзовые: шлем как у Ахиллеса из Трои, квадратный нагрудник, жутко неудобный и крепящийся к наспиннику толстыми кожаными лентами, а также наручи и поножи — полный комплект под себя я не нашёл, поэтому пришлось выбирать из того, что было на вещевом складе.

В дополнение к доспехам я взял железный меч, который в первый же день покрылся лёгким налётом ржавчины, по причине того, что он является конченым говном, а также круглый бронзовый щит с выгравированным на нём словом «Щит» на цзиньяне. Воображение изготовителя прорывало все барьеры…

Следующие восемь часов мы шли по живописной ледяной долине. Под ногами скрипел снег, но больше не было ни звука — это пустошь, в которой не живёт никто.

Мы с Маркусом чувствовали себя отлично, всё-таки, закалка тела сказывается, а вот Дора, Вигго и Сара постепенно сдавали — они не «физики» и это бросается в глаза…

Видимо, чтобы опровергнуть сложившееся у меня мнение о том, что здесь никто не живёт, на одном из перевалов показались волки.

Их двенадцать, то есть, налицо численный перевес, а ещё они здоровые, злые и голодные.

— Что делать будем? — спросила Дора, занявшая боевую стойку. — Наставник Канг?

Она вопросительно посмотрела на нашего сопровождающего. Тот лишь покачал головой, ясно давая понять, что выкручиваться нам предстоит самостоятельно.

— А что тут думать⁈ — спросил Маркус, сбросивший поклажу со спины и вытащивший из петли на поясе бронзовую булаву.

Я тоже скинул с себя рюкзак и вытащил из ножен свою ржавчину с рукоятью.

Горные волчары не стали медлить — обед прямо перед глазами и осталось только сервировать стол…

Дора взмахнула руками и облила двух волков водой. Вернее, она запустила поток воды, но в волков попали куски льда. Ущерба это им не нанесло, так как никаких ледяных стрел не получилось, а получилось какое-то невнятное говно, лучше подходящее для стакана с виски, нежели для боя.

Это послужило чем-то вроде удара бойка по капсюлю патрона. Волки разгруппировались и распределили цели, после чего кинулись в атаку.

Канг держался сильно позади, на обледенелом валуне, поэтому его волки в расчёт не взяли. Будто знают, суки, что он будет валить их только после того, как они расправятся с нами.

— А, сука, зарежу, нахуй! — кинулся я на троих волков.

Один из них бежал на меня в лоб, а двое других обходили по флангам. Причём, хитровыебанные шерстяные пидарасы что-то понимали в тактике, ведь центральный волчара, в нужный момент, резко сдал назад, дав своим соратникам зацепить меня слева или справа.

Но я шит далеко не лыком.

Левого волчару отбиваю щитом — он уже летел на меня, поэтому быстро потерял инерцию и отлетел в снег, а правого волчару принимаю на меч — лезвие вошло ему в грудь, поэтому он сдох почти сразу.

Выдёргиваю из волчьего тела меч, который сразу начал парить на морозе, и едва успеваю закрыться щитом от центрального волка.

Падаю на снег, отпускаю меч, которым в таком положении можно только почесать волчаре шерсть, после чего отвожу щит в сторону и хватаюсь рукой за волчью шею.

Шерстяной пидарас захрипел и начал царапать мне кирасу передними лапами, но сопротивление было бесполезно — я применил новую модификацию захвата «У-Си», в которой задействуется вся кисть. Раздаётся хруст — я вырвал этому вонючему поганцу кадык.

Мне в лицо брызнуло кровью, а затем третий волчара вцепился своей пастью мне прямо в лицо.

Заскрипели металл и зубы, мой щит с рукой были придавлены жопой волка, поэтому я быстро нащупал меч и попытался пристроить его к шее охуевшей псины…

Волк всё это видел, при этом прекрасно всё понял, поэтому отпустил моё лицо и рывком отступил на пару метров.

Резко вскакиваю на ноги и готовлюсь заканчивать это затянувшееся противостояние побыстрее.

— Иди сюда, пёс! — постучал я мечом по щиту. — Сюда, нахуй! Я с тобой не закончил!

Шлем сжимал мне лицо, так как деформировался под давлением мощной пасти, но, главное, обзору не мешал.

Иду на волка, но тот снова отступает. Ору на него:

— Ко мне, Бобик ёбаный!!! К ноге!!!

Но волк посмотрел на два тела, оставшиеся за мной, после чего вновь посмотрел на меня и выработал актуальное решение — он развернулся и побежал.

Осматриваюсь по сторонам и вижу, что у ребят дела обстоят по-разному.

Дора вытащила из-под толщи снега два камня, которыми без труда завалила двух волков, выбравших её в качестве сегодняшнего обеда.

Маркус добивал третьего волка, хладнокровно вколачивая булаву ему в череп.

Сара использовала Сениса, который бегал вокруг двоих волков и втыкал им в бока магические стрелы, наносящие глубокие раны, из которых обильно вытекала кровь. Но дела у неё были не очень — вижу серьёзную рану на левой руке.

А Вигго отчаянно боролся за выживание — его Стормульф отвлёк на себя одного волка, а от второго Вигго не очень успешно отбивался копьём.

Маркус помчался на выручку Саре, а мне не осталось ничего, кроме как спасать Вигго.

Подбегаю к атакующему его волку сзади и наношу вертикальный рубящий удар. Волчара не успел среагировать, поэтому был рассечён пополам от спины до мудей.

Падаю на него со щитом, кромкой прямой в затылок. Поднимаюсь на ноги и тыкаю в бок волку лезвием меча — готов.

— Спасибо! — поблагодарил меня Вигго.

— Обращайся! — ответил я. — Надо завалить второго, а то твой Штурмбанфюрер не вывозит!

А дух волка терпит, ведь его полуматериальную шею грызёт вполне материальный волчара.

Действуем слаженно, как положено в хороших «кулаках» — я захожу слева, а Вигго справа. Наносим удары почти одновременно. Я прокалываю волчаре шею, а Вигго колет в район сердца.

— Всё, готов, — сказал я, выдёргивая меч из туши. — Ой, бля, что же стало с моим мальчиком?..

Смотрю на меч и вижу, что он почти скончался. Видимо, реакция с кровью катализировала процесс коррозии, поэтому ему скоро наступит конец.

— Надо было брать бронзовый… — пробурчал я, оттирая лезвие куском тряпки.

— Все целы⁈ — спросила Дора.

— Я ранена! — ответила Сара. — Рука…

Дора подбежала к ней и достала из кармана меховой шубы бинт и эликсир.

— Ебать, я гэнгста! — выкрикнул Маркус, размахивающий булавой. — Я так хорошо себя с рождения не чувствовал!

— Не ори! — попросил его я.

— А, всё, понял-понял… — спохватился тот.

— Вигго, ты как? — спросил я. — Цел?

— Да, я в порядке, — кивнул тот. — Если бы не ты…

— Да забей! — махнул я рукой. — Мы же «кулак»!

— Ну, да… — согласился Вигго.

— Вы справились, — констатировал подошедший наставник Канг. — Нужно спешить — на запах свежей крови стянутся все окрестные хищники.

Мысль разумная. Не хотелось бы сталкиваться с каким-нибудь медведем или плотоядным лосем…

Плотоядные лоси тут водятся, если верить бестиарию — на самом деле, это существо имеет только внешнее сходство с лосем, в основном по комплекции, а так, это совершенно другой вид, предпочитающий питаться сырым мясом.

Дора залила раненую руку Сары и перебинтовала её.

Мы быстро загрузились поклажей и продолжили путь.

— Ёбаные волки… — пробурчал Маркус. — Я вспотел!

— Если тролль будет таким же, как на картинках, риск переохлаждения окажется меньшей из наших бед, — сказала на это Дора.

— На картинках был средний представитель, — произнёс Вигго. — Средний рост особи — 2,5 метра. В книге было написано, что самые низкорослые из них имеют высоту минимум два метра, а самые высокорослые — 3,2–3,5 метра.

— Скоро увидим… — вздохнул я.

Наконец, Хрустальная пещера.

— Внутри находится тролль, — сказал наставник Канг. — Он питается горными козами, коих здесь немного, поэтому он будет голодным и злым — будьте готовы к мгновенной агрессии. И даже не надейтесь его напугать — голод глушит любые эмоции.

— А вы с нами не пойдёте? — спросила Сара.

— Пойду, — кивнул Канг. — Но вмешиваться не буду. Бейтесь сообща и используйте свои сильные стороны. Сейчас же сделаем привал — вам нужно отдохнуть перед боем.

Костёр разжигать не стали, чтобы не палиться перед троллем, поэтому на обед у нас был холодный пеммикан. На костре его можно было бы залить водой и подогреть в котелке. Получилась бы отличная калорийная похлёбка…

— Какой план? — спросил Маркус.

— Заходим, хуярим тролля, возвращаемся домой, — ответил я.

— Это понятно, — мотнул головой негритёнок. — Но нужно что-то конкретное.

— Вигго вызывает своего Штурмбанфюрера… — начал я.

— Стормульфа, — поправил меня Вигго. — Штурмбанфюрер — это…

— Я знаю, — поморщился я. — Короче, волчару своего вызываешь, чтобы он отвлекал тролля. Я вызову Квадробера — если даже не задержит тролля, то хотя бы трахнет его ногу.

— Так, — произнесла Дора. — А дальше?

— Дальше включается наш боевой гномик, — продолжил я. — Создаёт свои иллюзии, дезориентирует ими тролля, а я в этот момент подбегаю к нему сзади и даю пиздюлей. Звучит как план?

— А мне что делать? — спросила Дора.

— Ножки ему подморозь, — попросил я. — Но не просто водой окати, а прямо в ледяной захват. Сможешь?

— Попробую, — ответила она.

— Я тогда тоже сзади буду выдавать ему пиздюли, — сказал Маркус.

— Вроде все при деле, — оглядел я своих соратников. — Идём?

— А чего затягивать? — усмехнулся Маркус. — Пойдём и завалим этого броука! (2)

Примечания:

1 — Квадроберы — (от соединения лат. quattuor — четыре и англ. aerobics — аэробика) — люди, преимущественно дети и подростки, которые увлекаются имитацией поведения и повадок животных. Это сопровождается выбором животного, которое они будут имитировать, и подбором соответствующих аксессуаров — хвосты, маски, перчатки и так далее. Квадроберов нужное (наверное?) отделять от фурри, потому что это другое. Фурриёбы — это люди, которые идентифицируют себя с животными, поэтому надевают на себя пушистые костюмы, даже ебут друг дружку прямо в этих костюмах, устраивают сходки и фесты, ну, в общем, развлекаются, как могут. Если не извращать квадробику связью с фурриёбством, то это, в изначальном виде, спорт. Ну, типа, чтобы несколько часов подряд скакать, как пёс, по лужайке — это надо иметь какую-то физическую подготовку. Но люди, как обычно, всё извратили, испортили и наполнили другим содержанием, а самое главное, в тусовочку квадроберов внедрились фурриёбы и прочие извращенцы, после чего началось форменное бесоёбство. Раньше, когда квадроберы резвились на лужайках, это никому не мешало, но законспирированные фурриёбы начали вести себя, как животные, в общественных местах — в магазинах, в ТРЦ, школах и так далее. Нередки были случаи, когда преисполнившийся квадробер, перемещающийся на четвереньках, брал товар в магазине зубами и тащил на кассу. Был даже эпизод, как один ебанат начал ссать посреди общественного места, приподняв ногу, как спидозная собака. В общем, явление начиналось почти безобидно и даже как нечто полезное для подрастающих организмов, но закончилось лютым бесоёбством и риском запрета в ряде стран — после этого угасло оно столь же быстро, сколь и началось.

2 — Броук — от англ. broke — «разоренный, без денег» — в сленговом значении, это не просто «бедный», а скорее «нищий неудачник», у которого ни денег, ни статуса, ни нормальной жизни. Самое близкое к «броуку» значение есть у древнепидорского термина «нищеброд» или у новопидорского термина «нищеёб». В общем-то, на улицах, в среде негров, броук — это серьёзное оскорбление, так как у них деньги — это показатель статуса и веский аргумент в сторону респектабельности индивида, впрочем, как и у нас.

Глава одиннадцатая

Тупого здоровяка хороший лечение 10% скидка быстрая доставка нефритовый стержень цикл женьшень не поможет удар

*928-й день новой жизни, Хрустальная пещера*

— Маркус! — воскликнула Сара.

Негритёнок поймал плюху от тролля и улетел в стену.

Вряд ли это его убьёт, но покалечить может — так или иначе, но проверять нет времени.

— Квадробер, я вызываю тебя! — выкрикнул я и взмахнул левой рукой.

Из татуировки в левой части груди выскочил призванный дух, сразу же побежавший к троллю. Он забавно перебирал своими маленькими ножками, а когда добежал до цели, то вцепился своими когтями в ногу тролля и начал забираться по ней. Его главная задача — достичь лица противника и выколоть ему глаза, а если этого не получится, то хотя бы обоссать их.

— Маркус выбыл! — сообщил я остальным. — Придерживаемся плана!

Вигго вызвал своего Штурмгешутцвагена, но это оказалось нерабочей темой — тролль развоплотил волчару одним ударом кулака.

Тем временем, Дора поднимала воду из подземного ручья и обливала ею ноги тролля, после чего сразу же замораживала её. Это тоже работало не очень — ледяная корочка никак не могла схватиться, потому что тролль постоянно двигался. А на холод ему, как оказалось, глубоко похуй.

— Сара, где наш гномик⁈ — вопросил я.

— Всё пошло не по плану! — ответила литовка. — Волк Вигго убит!

— Импровизируй! — воскликнул я и уклонился от удара кулаком. — Выпускай гномика, блядь!

Сара выпустила Сениса, который сразу же начал ругаться матом и создавать иллюзорные копии себя и Сары. Видно, что это галимые фейки, но в горячке боя тролль не видел особой разницы и дубасил по ним с полной самоотдачей.

Вижу возможность подойти — троллю совсем не до меня.

Тут ещё и Вигго вновь выпустил своего Штурмгауптфюрера, который стал ещё менее материальным, чем прежде.

Квадробера, кстати, тролль упорно игнорировал — коала медленно забиралась по каменистой коже, упорно двигаясь к своей главной цели, тролльим глазам…

Захожу за спину троллю и примеряюсь для удара.

Скорее всего, у меня есть только один шанс, поэтому надо бить наверняка, чтобы убило наповал.

Выбираю точкой приложения нижнюю часть позвоночника, над хвостом тролля — если смогу проткнуть ему позвоночник, то он либо сразу сдохнет, либо его парализует по пояс. А полупарализованного противника мы потом ногами запинаем.

Разбегаюсь, выставляю меч перед собой и наношу мощный колющий удар. Лезвие протыкает каменистую кожу, но затем меч опасно гнётся и ломается в основании.

Раздаётся металлический лязг, вызванный тем, что я ударился об обломок своего меча нагрудником, а затем тролль отшатывается вперёд, из-за того, что я врезаюсь туловищем прямо в его жопу.

Тролль разворачивается, яростно ревёт и наносит удар лапой. Уклониться я не успеваю, поэтому выставляю щит.

Удар!

Чувствую, как по руке проходит адская вибрация, а затем ощущаю, как отрываюсь от земли и лечу спиной вперёд. Мощное столкновение со стеной пещеры чуть не выбило из меня сознание, но чувствуется, что я ничего не сломал и могу продолжать.

Подрываюсь на ноги и бегу к Маркусу.

— Что будем делать⁈ — выкрикнул Вигго.

— Следуйте плану!!! — ответил я, после чего подхватил булаву Маркуса.

А потом меня посетила одна мысль. Тролль высокий, метра три — это минимум, центр тяжести у него, как я только что выяснил, находится в области жопы, а его жопа в зоне нашего доступа. Если его подтолкнуть…

— Новый план! — воскликнул я. — Дора, вырасти за троллем шип из кремния или льда! Я собью его с ног, прямо на шип! Остальные — продолжайте отвлекать его!

Квадробер, наконец, добрался до головы тролля, даже начал царапать его щёки, но всё кончилось тем, что тролль просто прихлопнул его ударом ладони.

Нахуя я его взял вообще?..

Тролль решил, что самый опасный тут — это я, поэтому начал крутиться вслед за мной, чтобы закончить со всем одним ударом.

Кручусь, как юла, мечусь из стороны в сторону, благо, сил и выносливости у меня хватает — тролль не поспевает за мной. Но лишь одна ошибка — и всё…

— Готово! — сообщила Дора.

Бегу прямо на тролля, уклоняюсь от хватающего удара, после чего с двух ног залетаю ему в паховую область.

Этого не хватает, тролль лишь морщится от боли, а я падаю на землю перед ним. Он заносит лапу для удара…

… и ему в башку прилетает камень.

А уже этого оказалось достаточно, чтобы он пошатнулся и растерялся. Тут ему в грудь влетел уже очухавшийся Маркус, который был очень зол.

Я не теряю момент и бью троллю под правое колено булавой Маркуса. Это стало последней каплей.

Тролль начал заваливаться и рухнул на острый каменный шип.

Вскакиваю на ноги и наношу удар по тролльей башке, что насаживает его ещё глубже на шип. Затем начинаю колотить тролля по груди, до тех пор, пока не вижу, как из неё не появился окровавленный шип.

— Всё! — выкрикнул я.

Адреналин плескался в крови, глаза мои бешено метались по сторонам, в поисках угроз, но ум уже понимал, что всё кончено, поэтому организм перестал выделять гормон стресса.

— Отдай булаву, — подошла Дора. — Всё хорошо.

На секунду задумываюсь, но затем отдаю ей оружие.

— Маркус, ты как⁈ — очухиваюсь я и бегу к соратнику.

У того окровавлена голова, левая рука изогнута под неправильным углом, а ещё изо рта идёт кровь.

— Всё поправимо, — заверила меня Сара, вытащившая из сумы набор эликсиров. — Слегка потрепало, но жить будет.

— Не просто буду жить, — слабо усмехнулся Маркус. — А буду жить хорошо, ха-ха…

— Вигго, отрезай ему яйца! — скомандовала Дора. — И сразу в холодильник!

— Почему я⁈ — возмутился норвежец.

— Нет времени! — выкрикнула Дора. — Очень важно вырезать их поскорее! Я отрежу волосы, а Виталий выдерет ему когти! На тебе яйца и член!

— Блядь… — ругнулся Вигго и приступил к работе.

Это просьба мастера Ян — добыть ценнейшие ингредиенты с горного ледяного тролля. Особенно её интересовали его яйца — из них изготавливается какая-то особо ценная настойка, та самая, которую я выпил в каменной яме. Да, не скрою, это неприятно — узнавать, что выпил яйца тролля, но меня слегка примиряет с этим полученный эффект…

Вооружаюсь зубилом, молотком и делаю покойному троллю «маникюр» — сначала ломаю пальцы, затем раскалываю место соединения когтя с костью, после чего выдираю когти кусачками. Дело нехитрое, но муторное — хрящей тут дохрена.

Дора выступает в роли парикмахера — режет толстые волосы тролля и набивает их в специальную суму.

Наставник Канг просто стоит и наблюдает за процессом.

— Как ты, братец? — подошёл я к Маркусу, лежащему на камне.

— Уже получше, — ответил негритёнок.

— С ним всё в порядке, — сказала Сара. — Жить будет, но придётся тащить на носилках — правая нога сломана, как и левая рука. Очень плохо ударился об стену. А ты как, Виталий?

— В норме, — отвечаю я.

— Но я видела, как тебя ударило об стену, — покачала головой Сара.

— Говорю тебе, я в норме, — повторяю я. — Вообще ничего не почувствовал.

— Эх, всё-таки, надо было грохнуть какого-нибудь олдтаймера (1) в столовой… — произнёс Маркус. — Полгода в яме и я такой же жёсткий ниггер, как Виталий…

Олдтаймерами он называет «дедов».

— Зубы, — напомнила Дора. — У кого инструмент?

— У меня, — ответила Сара.

Пришлось ломать выращенный Дорой шип, чтобы было удобнее работать с головой тролля — далее я взял у Сары инструменты для чудовищных зубов и выдрал всё, что считается ценным — зубы с корнями, нижнюю челюсть, а затем вырезал язык.

Всё пойдёт в дело — у мастера Ян ничего не пропадает напрасно…

Мы оперативно упаковали ингредиенты, после чего собрались в путь.

— На улице буря, — сказал наставник Канг. — Переночуем здесь. Разведите костёр.

Лагерь мы разбили рядом с ручьём.

— Вы хорошо показали себя, — сказал Канг, когда мы приступили к трапезе.

На ужин сегодня каша из пеммикана — мы разогрели её в котелке.

— Спасибо, наставник Канг, — поблагодарил я нашего сопровождающего.

— Да, спасибо, наставник Канг, — поблагодарил его спохватившийся Вигго.

— Но у вас есть проблемы с планированием, — произнёс Канг. — Вы переоценили свои силы, а силы тролля недооценили. В иной ситуации это могло привести к потерям, а потери недопустимы.

— Что мы сделали не так? — спросила Дора.

— Вы неправильно выбрали оружие, — начал перечислять наставник. — Неправильно выбрали тактику, не использовали все свои сильные стороны, а также совершенно бездарно применили своих духов. Единственное удачное решение — применение духа Сары. Остальные провалились. Послушник Вигго — тебе следует вызвать и привязать духа получше. Твой нынешний годится для слабых и средних противников, но в будущем ты сможешь справляться с такими и сам.

Тролль, если верить бестиарию, далеко не самый сильный противник. Представители этого вида, как правило, беспросветно тупы, поэтому их легко обманывать, что уже половина победы.

Что толку от большой физической силы, если ты не способен правильно применить её?

Кто-то более умный просто раскидал бы нас и добил по одному. Кто-то более умный вычленил бы по-настоящему опасных противников и убил их в первую очередь.

Но тролль бил всех, до кого мог дотянуться, постоянно менял цель атаки, а ещё почти всё время стоял на месте. Это тупейшая тактика из возможных. На уроках бестиологии о троллях не было ни слова лжи…

— Виталий, Сара — сходите на улицу и найдите подходящие деревья, — велел Канг. — Вам нужно сделать волокуши.

Выходим с Сарой из пещеры и ищем деревья.

Тут их очень мало, всё-таки, климат не тот, но, видимо, так было не всегда — встречаются иногда сухие деревья.

Вопреки моим опасениям, снаружи не было никаких волков, а ведь эти твари способны учуять кровь на больших расстояниях…

Находим сухие стволы на ближайшем всхолмье — срубаем сразу четыре, после чего возвращаемся в пещеру.

— Это неподходящее дерево, — произнесла Дора.

— Можешь поискать получше, — пожал я плечами. — Повезло, что мы нашли хоть это.

Так-то, я с ней согласен — это ломкое говно, простоявшее под всеми ветрами и морозами хрен знает сколько лет.

— Эти деревяшки сломаются почти сразу, — сказала Дора. — Нужно как-то укрепить их…

— Ты же у нас спец по стихиям, — усмехнулся я.

— Стихии… — задумалась Дора. — Можно ведь пропитать дерево водой и оживить его…

— Это реально? — удивился я.

— Стихия воды позволяет и не такое, — ответила колумбийка. — Затащите стволы в ручей — с утра займусь…

*929-й день новой жизни, в горах близ Храма*

— Тепло тебе там, да? — заглянул я в содержимое спального мешка.

— Конечно! — усмехнулся Маркус.

Мы привязали его спальный мешок к тонким древесным стволам, над которыми пошаманила Дора. Тащим раненого по очереди, причём как-то так само сложилось, что я тащу дольше всех.

Обратный путь был более безопасным, так как шли мы по уже разведанной местности.

На перевале, где мы устроили волкам побоище, больше не было никаких признаков недавно состоявшейся битвы — туши волков кто-то утащил, а затем всё замело снегом во время вчерашней ночной бури.

Не так уж и пусты эти пустоши…

Через несколько часов мы обогнули Безмолвный холм и нам показался Храм.

«Дом, милый дом…» — подумал я.

Когда так долго живёшь где-то, невольно начинаешь воспринимать это место домом. Пусть жить там неприятно, даже спустя годы, но, всё же, в этом мире у меня нет места роднее Храма Песни Священного Ветра…

Никто и не ждал, что нас будут встречать, как героев — мы просто вошли в Храм, сдали зимнюю одежду в каптёрку, после чего Дора отправилась сдавать ингредиенты мастеру Ян, Сара и Вигго пошли в келью, а я повёл Маркуса к мастеру Вэю.

— Вижу, что ваш поход не обошёлся без последствий, — встретил нас мастер Вэй. — На кушетку, послушник. А ты помоги ему раздеться.

Раздетый Маркус лёг на деревянную кушетку, обшитую набитой ватой тканью.

Мастер Вэй провёл над ним правой рукой, удовлетворённо кивнул, после чего взялся за левую руку Маркуса.

Мы выправили её, как смогли, вроде как, получилось неплохо, но она всё равно отекла, ну и перелом никуда не делся. Мастер Вэй поправил это за минуту с лишним — Маркус заулыбался, когда смог поднять левую руку и покрутить ею.

Следующей была нога — мастер размотал бинты, взялся за неё обеими руками, я почувствовал, как в комнате увеличивается концентрация Ци, а затем перелом начал срастаться.

Всё исцеление заняло минут пять — настолько велико могущество мастера Вэя.

— Если бы я владел чем-то подобным на Земле… — произнёс Маркус, когда мы шли в келью. — Я бы стал самым высокооплачиваемым врачом на планете…

— Скорее всего, тебя бы закрыли в вашей Зоне 51, — усмехнулся я.

— Какой ещё Зоне 51? — удивился Маркус.

— Серьёзно⁈ — нахмурил я брови.

— Да шучу! Ха-ха! — довольно рассмеялся негритёнок. — Да, наверное. Сидел бы в камере рядом с пленными инопланетянами и Элвисом Пресли…

*1216-й день новой жизни, в горах близ Храма*

Неделю назад мастер Вэй анонсировал нам особенно важное занятие по защите от тёмных искусств. Утверждал, что всё, что мы изучали до этого — это подготовительная хуйня и она была нужна для того, чтобы мы понимали контекст.

Теперь же начнётся настоящая защита от тёмных искусств, без которой нам снаружи никак не выжить.

До этого мы изучали признаки проявления плохого Ци, способы выявления животных и людей, поражённых очень плохим Ци, и базовые методы их излечения.

На самом первом занятии он сказал, что мы не готовы к самой жёсткой части его занятий, к подробному изучению вредоносной Ци, а теперь, похоже, мы готовы.

— Все взгляды на меня, — потребовал мастер Вэй. — То, что я расскажу вам сегодня, очень важно. Мои слова спасут ваши жизни не один десяток раз, если вы сегодня будете предельно внимательны, сконцентрированы и отнесётесь к этому максимально серьёзно.

Я занял позу лотоса и приготовился впитывать, как Губка Боб.

— Как вам уже хорошо известно, Инь и Ян — это наиглавнейший цикл мироздания, — заговорил мастер Вэй. — Только вот никто из вас не знает, что существует губительный цикл Се Инь и Се Ян, который протекает параллельно циклу Инь и Ян…

Дальше он начал подробное объяснение, что именно это такое.

Оказывается, есть противоположности, Инь и Ян, которые не нужно считать разделом на «злое» и «доброе» — это просто разделение противоположностей. А вот параллельная система — это именно, что «злое». Се Инь и Се Ян — это концепция зла, проистекающая из плохой Ци, которая оскверняет всё, к чему прикасается. Это хуже радиации, потому что радиация просто убивает, а у скверной Ци есть какое-то намерение к осознанно злому изменению.

И она меняет землю, воду, животных, растения и людей, как правило, в худшую сторону. Поэтому в этом мире есть некие «плохие места», где опасно просто находиться.

Никто не знает, что за воля стоит за Се Инь и Се Ян — ровно такая же ситуация с циклом Инь и Ян. Просто есть чья-то воля, из-за которой всё это происходит, а может и нет никакой воли, а это просто происходит. Непонятная история, но даже мудрейшие этого мира не имеют понятия, что тут творится — это просто творится и всё.

Но ситуацию осложняет то, что есть люди, обращающиеся к Порочному циклу, чтобы получить от него нечестивую силу, с помощью которой пытаются добиться власти или удовлетворения каких-то своих шкурных интересов.

Только вот обращение к Порочному циклу — это путь в никуда. Скверная Ци быстро разрушает энергетические каналы живого существа, а вместо них создаёт нечто иное, предназначенное для пропускания скверной Ци.

Сила, которую получают осквернённые, велика, но велика и цена за это — вечные страдания от конфликта разных типов Ци в одном организме.

Порочный цикл создаёт себе адептов, которые сами страдают и причиняют страдания другим. Он питается за счёт этого: скверное Ци тем сильнее, чем больше вокруг страданий.

И те клинические долбоёбы, которые решились брать силы из этого источника — это настоящее зло. Они похищают людей, изощрённо истязают их в укромных местах, отчего становятся сильнее. То есть, они материально заинтересованы в том, чтобы пытать людей и затем жестоко убивать их — так они получают больше скверной Ци, которую используют для усиления себя и увеличения своих страданий.

Да, это какие-то мазохисты, обожающие, когда им больно и плохо — так постепенно меняется сознание адептов Порочного цикла.

И силы от скверной Ци они получают больше, чем мы можем себе представить. Это адское могущество со страшной ценой. Они сгорают как фейерверк — быстро и ярко.

В общем, мастер Вэй рассказал нам о реальной жести, которая творится снаружи. И против этой жести нам предстоит сражаться. А не так давно нам чуть не дал пизды обыкновенный тролль…

Теперь мне понятно, почему обучение в Храме занимает десять лет — даже если тебя прокачают физически, даже если ты освоишь разные фокусы со стихиями, это никак не подготовит тебя к тому, на что способен маньяк-мазохист, пропускающий через себя килотонну скверного Ци в тротиловом эквиваленте…

Далее мастер Вэй обратился к истории.

Он упомянул события, произошедшие около двух тысяч лет назад.

В период Алой династии, правившей единой континентальной империей Чи, на свет вышел нечестивый колдун Лянь Мо, обратившийся за силой к Порочному циклу. Он поднял из могил воинов Стотысячной армии, погибших в битве под Гун-Зи, насытил их скверной Ци и рассеял по всем провинциям.

Четыре года в имперских провинциях творились бардак и хаос — восставшие из мёртвых истязали горожан и сельских жителей, множа скверную Ци, и усиливая колдуна.

Одолеть Лянь Мо сумел некий странствующий герой, пробившийся через тысячную стражу колдуна, набранную из мёртвых императорских гвардейцев, а затем расколовший Чёрный посох, концентрировавший в себе скверную Ци.

Когда посох был разрушен, мертвецы пали, а Лянь Мо стал центром сосредоточения скверной Ци и быстро разложился в прах — он просто не мог выдержать такие объёмы скверны.

После этого погиб и герой — скверная Ци нашла в нём новый центр для своего сосредоточения. И это был каскад смертей, так как скверная Ци всегда ищет для себя носителя — говорят, что тогда умерло около двухсот тысяч человек, избираемых случайно, до тех пор, пока собранная скверная Ци не исчерпала себя.

Один-единственный долбоёб, возжаждавший абсолютной власти, а пострадали все. Империя после такого удара уже не оправилась, поэтому рухнула, погрузив провинции в печально известные «Сто лет раздора».

— Я приоткрыл для вас лишь краешек завесы… — произнёс мастер Вэй. — Все оставшиеся годы вы будете постигать сложную науку защиты от тёмных искусств и станете истовыми борцами с Порочным циклом. А теперь к тому, с чем вам предстоит бороться.

Он взмахнул рукой и в воздухе перед нами возникла эмблема — это был стилизованный цветок чёрного лотоса, растения, применяемого для изготовления нескольких эликсиров.

— Это эмблема Школы Чёрного Лотоса, — произнёс мастер Вэй. — Это адепты Порочного цикла, специализирующиеся на жертвоприношениях и магии крови. Они используют кровь и сердца своих жертв, чтобы хранить в них скверную Ци — это позволяет им использовать особо сложные ритуалы, с помощью которых они навлекают скверну на целые провинции.

Он сделал следующий жест и перед нами появилась мутная эмблема, в которой угадывался силуэт человека.

— Это эмблема Школы Призрачной Тени, — произнёс мастер Вэй. — Её адепты специализируются на взаимодействии с миром духов — они создают из скверной Ци призрачных слуг, вызывают неупокоенные души и управляют ими, нарушая покой мёртвых.

Ещё один жест и перед нами появилась эмблема, изображающая чёрного цвета каплю.

— Школа Отравленной Души, — сказал Вэй. — Адепты этой школы вводят в свои тела особые яды и порошки, накапливая в своих каналах яд, как форму скверной Ци, что позволяет им манипулировать особо смертоносными проклятьями. Эта школа специализируется на подготовке наёмных убийц, услугами которых охотно пользуются разные нечистоплотные чиновники.

Он взмахнул рукой, и эмблема развеялась.

— Независимо от школы, вместо медитации в безмятежности и добродетели, тёмные практики требуют погружения в экстаз ненависти или боли, — произнёс он. — Только через боль или глубокую ненависть адепты Порочного круга могут усиливать себя и продвигаться по пути пусть и нечестивого, но самосовершенствования.

— Разрешите вопрос, мастер Вэй, — поднял руку Маркус.

— Спрашивай, — кивнул ему преподаватель.

— А к какой школе относился Лянь Мо? — спросил наш негритёнок.

— Ни к какой, — покачал головой мастер Вэй. — Он был первым, кто обратился к скверной Ци и дал начало Порочному циклу. Школы появились позже.

В общем, как и всегда, появился какой-то один мудак, который поднасрал всем. И, как всегда, есть куча людей, которые хотят всего и сразу, и, желательно, побыстрее. А таких всегда много, поэтому идеи мудака получили развитие.

— Разрешите вопрос, мастер Вэй, — поднял я руку.

— Разрешаю, — кивнул тот.

— В самый первый день мастер Фэн сказал, что мы избраны, чтобы сражаться против чудовищ, — сказал я. — А как с этим соотносится Порочный цикл? Или чудовища — это порождения Порочного цикла?

— Мастер Фэн сказал всё верно, — улыбнулся мастер Вэй. — Адепты Порочного цикла — это уже не люди. Это чудовища похуже иных василисков…

— А второй вопрос? — спросил я.

— А о чудовищах мы поговорим в следующий раз, — произнёс Вэй. — Предварительный ответ — и да, и нет.

Примечания:

1 — Олдтаймер — от англ. Oldtimer — переводится как нечто «старого времени», но имеет отношение к автомобилям до 1975 года выпуска или регистрации. В быту у американцев этим термином называют лиц пожилого возраста.

Глава двенадцатая

Хороший привязыватель 65 см шкура душа когтерез 15ln1 адский битва победитель нет есть морда модная

*1477-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Мастер Ван Тяньпу внимательно рассмотрел начертанную мною пентаграмму.

— Исправляй, — произнёс он.

Я обратился к своей пентаграмме, сличил её с образцом из свитка и понял, что накосячил с верхним остриём. Угол не тот, поэтому получилось говно, которое не удержит никакого демона.

Да, у нас сегодня, в кои-то веки, первый призыв демонов на занятии по «Демонологии».

Вообще, очень интересная история с этой демонологией — она не местная, а понаехавшая с запада. Её активно применяли пришельцы, приплывшие к западным берегам Поднебесной на больших кораблях.

Постепенно, в ходе колюще-режущего взаимопроникновения культур, демонология включилась в местные практики, но в неизменном виде, потому что любое отклонение от уже отточенных алгоритмов чревато неприятными последствиями.

Вытираю тряпкой меловые линии и перечерчиваю заново — косячить нельзя, тут всё без шуток и приколов…

За годы в Храме уже пора было перестать удивляться всяким потусторонним хреням, магии, Ци и прочему, но перспектива вызова демона меня пиздец как удивляет. Это же жесть!

— Блестяще, — похвалил мастер Ван Сару.

У литовки, как мы уже выяснили, есть склонность к демонологии — она легко запоминает истинные имена демонов, а вся эта сложная ритуалистика даётся ей легче, чем остальным. Наверное, это как-то связано с тем, что она почти всю свою прошлую жизнь преподавала литовский язык…

Дочерчиваю пентаграмму и берусь за круг. По идее, проще было вписать пентаграмму в предварительно начерченный круг, но я же долбоёб, поэтому заморочился с отдельной точно выверенной пентаграммой, а теперь нужно как-то точно отмерить центр пентаграммы и потом начертить круг с помощью мела, гвоздя и нити.

Маркус снова начал выть, когда у него, в очередной раз, получилось кривое дерьмо, а Дора сосредоточенно выводила линии.

Вигго же сидел довольный — он уже закончил и получил от мастера реакцию «Сойдёт».

Спустя десяток минут мы закончили свои ритуальные круги. Это неплохое упражнение для глазомера и координации движений.

— А теперь призывайте демонов, имена которых записали, — велел мастер Ван. — Ваша цель на сегодняшний урок — научиться удерживать их в ритуальном кругу. Приступайте.

Я записал имя Захтух’ира, слабого демона, специализирующегося на ночном шёпоте и тревожных мыслях.

— Spiritus umbrarum et nocturni susurri, appare mihi, Zahtukh’ir! — начал я зачитывать формулу призыва этого поганенького демона, относящегося к классу ларв. — Veni per velum tenebrarum, intra hunc circulum, responde vocationi meae! Te invoco vero nomine tuo, in textum mundi inscripto: ZAHTUKH’IR! Obedi mihi et imple voluntatem meam!

Без спецэффектов в виде фейерверков и дыма, посреди пентаграммы появился полуметровой высоты голый чёрт, носящий на башке короткие рожки, на спинке два крылышка, как у летучей мыши, а над жопой — короткий хвост. Кожа его не красная, как я ожидал, а какая-то желтовато-землистая, как картошка.

— Ну, привет, чертила, — улыбнулся я.

— Пошёл ты, человечишка морально опущенный, — ответил на это Захтух’ир. — Хотя какой ты человечишка? Ты уже даже не человечишка!

— Ты дохуя пиздишь для существа, обитающего у адской параши, — сказал я ему.

— Это я-то у параши⁈ — разозлился Захтух’ир.

— Ну, не просто же так тебя чертом называют, — ответил я на это.

— Выпусти меня и я покажу тебе, кто тут у параши, — оскалился чёрт.

— Неа, — покачал я головой.

Мастер Ван куда-то свалил и я задумался о том, что непонятно, в чём конечная цель этого упражнения. Нам нужно научиться удерживать чертей в ритуальных кругах, но это процесс без финала.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — сказал Захтух’ир.

Он ощупал невидимую стену своими маленькими лапками, после чего выбрал восточное направление и начал бить по воздуху кулаками.

Я ощутил, как кто-то стучит мне по башке. А-а-а, так вот что означало «связывание пентаграммы своей силой воли». Я думал, что это метафора, а тут, как оказалось, нечто буквальное. Чёрт будет стучаться в барьер, что будет вызывать у меня болевые ощущения, но уже видно, что черту и самому больно.

— Думаешь, у тебя яйца стальные, да⁈ — морщась от боли, спросил меня Захтух’ир. — Смотри на мои яйца! Вот где сталь!

Он вновь кинулся на невидимую стену и начал бить её, но теперь уже руками и копытцами.

Я морщился от сильной мигрени, но терпел.

— Ребята! — воскликнул Маркус. — У меня демон вышел из круга!

— Хуярь его! — ответил я ему.

— О, чёрт! — отвлёкся Вигго, на которого кинулся демон Маркуса.

Отвлечение привело к тому, что красный демон норвежца прорвал пентаграмму и получил свободу.

— Сюда, братва!!! — замахал руками Захтух’ир. — Я здесь!!! Ёбните этого утырка!!!

— Я тебя сам сейчас ёбну! — ответил ему я.

— Прямо ёбнешь, да⁈ — проревел чёрт. — Давай раз на раз! Или слабо⁈

Очевидно, что он с самого начала провоцировал меня, но я на такие дешёвые приколы не ведусь со школьных лет.

Мне известно, что черти очень адаптивны, у них есть способность обращаться к эфиру, из которого они черпают поверхностные сведения о призывающем. Отсюда и манера речи — Захтух’ир выбрал наиболее раздражающую стилистику, чтобы выбесить меня и спровоцировать разрыв ритуального круга.

Сами черти, пребывающие в другом измерении, ничего подобного не знают и знать не могут, но эта способность зачерпывания эфира позволяет им найти общий язык с любым призывающим…

— Иди сюда, маленький ниггер! — услышал я, как зелёный чёрт обзывает Маркуса. — Твоя мама такая толстая, что когда она лежит на пляже, её пытаются вытолкнуть в море спасатели китов!

— Ах ты, сука!!! — разозлился Маркус.

— Выруби его! — выкрикнул я.

Негритёнок врезал черту по морде, тот отлетел в угол, но чёрт Вигго вцепился Маркусу в ногу и начал кусать его.

— Ай, блядь! — выкрикнул Маркус и схватил черта за шею.

— Не сдаваться, братва!!! — прибодрил своих соратников Захтух’ир. — Сначала добейте копчёного, а потом ебашьте этого уёбка!

На подмогу Маркусу пришёл Вигго, взявший своего черта на удушающий.

— Эй, уёбок! — обратился ко мне Захтух’ир. — Веди себя как мужчина — выходи биться! Или зассал⁈ Да-а-а! Зассал!

Тут мне в спину что-то влетело.

— Прости! — извинилась Дора.

Оглядываюсь и вижу фиолетового черта, который колотит мне по спине.

— Да!!! — торжествующим тоном выкрикнул Захтух’ир. — Иди сюда, полупокер стероидный!!!

Я зря отвлёкся — концентрация была утрачена, поэтому ритуальный круг пал. Но я не жалею — сейчас этот чёрт почувствует всю глубину своей ошибки…

— Все на меня, хуесосы гепатитные! — проревел я. — Я ваших мамок в рестораны водил!

Раздались яростные визги и на меня разом кинулись все свободные черти.

Захтух’ир подлетел на своих крылышках и попытался шарахнуть меня по лицу, но я перехватил его прямым ударом в корпус. Кулак пробил его грудь насквозь, я ощутил, как в кожу вонзаются разбившиеся кости, но затем чёрт развоплотился и исчез без следа.

Он не умер — он не может умереть. Он отправился туда, откуда пришёл — в Инферно.

Разворачиваюсь к остальным чертям. Те сразу же отпрянули.

— Давай договоримся! — поднял руки в примиряющем жесте фиолетовый чёрт.

— Никаких переговоров с чертилами! — заявил я.

Зелёного черта, в этот момент, додушил Вигго — чертила развоплотился.

Бью фиолетового по башке, раскалывая её, как варёное яйцо, а красного черта прикончила Дора — она создала вокруг его головы водяной пузырь, в котором он утонул.

Оглядываю поле сражения и вижу, что демон Сары лежит на полу в пентаграмме и хриплым голосом умоляет:

— … что хочешь дам, только прекрати…

— У тебя ничего нет, — покачала головой Сара.

— Тогда за что?.. — спросил жёлтый чёрт.

— Просто так, — пожала плечами Сара.

В аудиторию вошёл мастер Ван.

— Всё ровно так, как я и предполагал изначально, — усмехнулся он.

Циновки были раскиданы по помещению, чернильницы опрокинуты, чернилами заляпаны стены и пол — черти нанесли возможный максимум повреждений и беспорядка.

— Послушник Сара, — произнёс мастер Ван. — Заканчивай с ним — ты успешно справилась с заданием.

Литовка кивнула и сжала кулак. Жёлтый чёрт закорчился, провыл что-то жалобное, после чего развоплотился.

— Остальные — неплохо, — сказал мастер Ван. — А теперь приведите аудиторию в порядок и продолжим занятие.

Это была практическая часть, но теперь будет теория.

С чертями, на самом деле, довольно-таки занимательная история.

Есть четыре архидемона, правящих Инферно — Астариэль, Загальназ, Морагрот и Лиммурас.

Астариэль — это архидемон времени и неумолимой судьбы. Могущество его приближается к божественному, он повелевает временем, но о судьбе — это неприкрытый пиздёж, так как Судьба — это Путь, а Путь — это слишком серьёзно, чтобы этим могла повелевать какая угодно сущность, пусть даже с приставкой «сверх-».

Загальназ — это архидемон тайного знания и запретной мудрости. У него труба пониже и дым пожиже, чем у Астариэля, но тоже ничего хорошего, так как горизонты планирования у него, если он вообще захочет что-то запланировать, могут распространяться на сотни лет вперёд или даже назад.

Морагрот — это архидемон войны, ярости и огня разрушения. С этим всё предельно понятно — он обожает насилие, существует ради насилия и воплощает в себе насилие. Говорят, что с ним даже можно договориться…

Лиммурас — это архидемон смерти, распада и мрака подземного мира. Он командует дном Инферно, куда стекаются всякие отбросы от демонического мира. Известно о нём мало и аспекты, которыми он заведует — это сугубо предположения. Насчёт остальных всё известно, а Лиммурас загадочен, как Джеймс Бонд…

С архидемонами как-то пересечься практически нереально. Для них все эти сонмы смертных душ в материальном мире — это что-то вроде песочницы у детского сада. Вряд ли такие взрослые дяденьки станут тратить время на игру в песочнице.

Зато у демонов есть многострадальный «средний класс»:

Формиэль — это демон иллюзий и обмана, то есть, хитрожопый гад, с которым лучше не иметь никаких дел, ибо гарантировано 100% кидалово. Он кинет даже когда ему это невыгодно, просто из любви к искусству кидалова.

Лукрос — это демон богатства, сделок и мирской власти. С этим, как говорится в фолианте по демонологии, можно иметь бизнес — он не кидает, потому что он уважающий себя бизнесмен. Но берёт он дорого, иногда даже неприемлемо дорого. Бывает даже так, что призывающий получает ровно то, чего хотел, но оставался этому крайне не рад.

Тенебрус — это демон тьмы, страха и ночных кошмаров. С этим сделки заключают только клинические имбецилы, жаждущие насолить каким-то обидчикам или неприятелям. Наслать ночные кошмары на вражескую армию, заставить правителя недружественной страны сраться и ссаться от иррационального страха, сводящего его с ума — это всё он.

Есть ещё несколько десятков демонов «среднего класса», которых вполне реально призвать, но эти трое — главные в своём классе.

А «низший класс», которых я называю «люмпенами» — это вот такие мудаки наподобие Захтух’ира. Слабые, выёбистые, адаптивные, вечно жаждущие оказаться в материальном мире, чтобы всласть набесоёбиться, ну и практически бесполезные для призывающего.

Вообще, они составляют основную массу легионов архидемонов, но есть там и элита войск, своеобразная гвардия — только вот их нельзя призвать в ритуальный круг, так как это демоны другого назначения. Эти больше о «дать пиздюлей», чем о «давайте договоримся».

Также очень важный момент, который точно установили мудрецы из Храмов: у демонов нет каких-то особых планов на материальный мир и людей. Нет никаких падших ангелов, никакой Христос к ним в Инферно не спускался, они вообще тут проездом и если спускаются в материальный мир, то исключительно ради удовольствия от процесса. Кого-то кинуть, кого-то захуярить, а кого-то трахнуть, а кому-то помочь за «деньгу малую», то есть, частичку души — вот такие вот они.

Самое главное — они не нуждаются в материальном мире, им и в Инферно отлично живётся. Точнее, «неживётся» — они не живые существа и материальное воплощение обретают только здесь, в материальном мире.

— А теперь перейдём к ритуалу изгнания демонов, — произнёс мастер Ван. — Некоторых демонов не получится избить до смерти или раздавить валуном — они слишком сильны для такого. Поэтому были разработаны ритуалы, с помощью которых можно отправить обратно в Инферно почти любого демона. Записывайте…

*1647-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Ваша задача — завладеть повязками, — продолжил наставник Канг инструктаж. — У меня и наставника Люя по две повязки — вы победите только в том случае, если завладеете всеми четырьмя. Провалитесь — будете чистить ячьи загоны весь следующий месяц.

— А если победим? — уточнил я.

— Не будете чистить ячьи загоны весь следующий месяц, — усмехнулся наставник Люй.

— Разрешено всё, — произнёс Канг. — Можете применять все свои способности и навыки. Применяйте всё, что сможете. Начинаем сразу же, как мы с наставником Люем встанем у фонтана.

— Используем всё! — сразу же сказал я. — Дора — используй все свои стихии, Сара — гномика, Вигго — используй своего Меньшенкрафтбрехера или как его там! Маркус — а мы с тобой будем пиздить!

— Мидгардсорм! — поправил меня Вигго.

— Как скажешь, — кивнул я. — За работу!

Поднимаю на плечо длинный меч, изготовленный из среднего качества стали. Нашёл его на складе пару недель назад — оказывается, его уже давно списали, но кто-то проебал его в хранилище щитов. Канг разрешил мне приватизировать этот меч, что я и сделал.

Видывал я в своей жизни стали и получше, но всё, что мне давали до этого, было либо из бронзы, либо из дрянного железа.

Дора начала осыпать наставников камнями, вырываемыми из брусчатки двора, а Сара призвала сущность в виде гномика — бородач начал осыпать наставников магическими стрелами.

Вигго вызвал своего змея, который сразу же помчал к Люю, с целью опутать его и задушить.

Этот дух гораздо лучше Штурмбефельцвагена, которого Вигго отправил обратно в эфир. Змей быстр, хитёр, умеет не только душить, но и выпускать изо рта слабенький яд, дурманящий сознание жертв.

Выпускаю своего Квадробера.

— Трахни ногу Кангу! — велел я ему. — Отвлекай, как можешь!

Закончив с духом, бегу на Люя, с целью переебать по нему мечом. Маркус следует за мной.

С разбега замахиваюсь и наношу молниеносный удар. Только вот удар не был завершён, так как наставник Люй выпускает шмат лавы, который прилипает к моему мечу.

Отскакиваю и смотрю на оружие. Лезвие сгибается на месте контакта с лавой, после чего отваливается и падает на брусчатку с металлическим звоном…

— Твою мать! — возмутился я.

Маркус снова выходит из игры — наставник Люй вмазал ему по башке кулаком. Нокаут.

Возвращаюсь в бой и пытаюсь достать наставника кулаками и ногами.

Только вот сразу видно, что это не мой уровень. Может, физически я сильнее, такое легко может быть, но вот техника и скорость…

«Съедаю» лицом серию из восьми попаданий, после чего отступаю. Нет, такой хоккей нам не нужен.

Тем временем, Канг задушил змея, пытавшегося его задушить, а затем с ноги развоплотил моего Квадробера. Видя это, гномик убежал к Саре — она оказывает ему психологическую поддержку, так как он уже изъявил желание слиться с этого боя.

Маркус очнулся.

— Идём! — скомандовал я. — Обходим его по флангам!

Дора напала на Канга — залила его водой, после чего начала заморозку. Но наставника таким не взять, он ударил кулак об кулак и создал воздушную волну, которая сбила воду обратно на Дору.

Но это ладно. У нас с Маркусом есть цель — дать пиздюлей наставнику Люю…

Маркус успешно заходит с правого фланга, а я захожу слева. Люй посчитал, что негр с булавой опаснее, поэтому пыхнул на Маркуса потоком пламени, а я воспользовался этим секундным отвлечением и нанёс прямой удар кулаком.

Но Люй, похоже, имеет реакцию, как у кобры, так как перехватывает мой кулак и сжимает его. Из отчаяния, применяю захват «У-Си» левой рукой.

Вижу, что наставник охуел от того, что я ущипнул его за щёчку, а потом я отправился в затяжной полёт.

Меняю план.

— Все ко мне!!! — ору я.

Маркус, и без того не горевший желанием снова идти на Люя, отступил ко мне. А спустя несколько секунд ко мне подтянулись все остальные.

— Мы просасываем по стихиям и остальным дисциплинам, — тихо сказал я. — Нужно использовать другую тактику. Короче! Всей толпой кидаемся на Канга, только рукопашка — надо задавить его и настучать ему по ебалу! Ну и кто-то должен будет снять ленты с его рукава! Готовы⁈

— Планов получше у нас нет, — пожала плечами Дора.

— Погнали! — воскликнул Маркус.

Разворачиваемся и бежим на наставника Канга. Тот позволяет себе лёгкую улыбку и готовится встречать нас.

И встреча была жёсткой. Вигго получил мощный пинок и отлетел в фонтан.

Дору Канг снёс вертушкой, вырубив её быстро и надёжно.

Маркус показал класс и сумел заблокировать удар кулаком — только вот сделал он это зря, так как даже я услышал треск костей…

Сара нырнула Кангу в ноги, а я почти уклонился от удара по морде. Кулак наставника шоркнул меня по левой скуле, но я сумел всунуть в эту комбинацию свой удар кулаком.

Я ощутил кулаком невероятное давление, а затем услышал характерный звук. Удар вышел мощнейшим, но затем я получил коленом под дых и окончательно выбыл.

Всё, проебали.

— А-а-а… — посмотрел Маркус на свои сломанные руки. — А-а-а!!!

— Вы не готовы, — покачал головой наставник Канг.

— Позор Храма, — согласился с ним наставник Люй.

— Тренируйтесь усерднее, — сказал Канг. — Иначе вам не выжить вне Храма. Иначе вам не пройти испытание.

— Зачем всё это было нужно?.. — спросил я, когда сумел восстановить дыхание.

— Мы увидели все ваши слабые места, — ответил Канг.

— Рекомендации выдадим вечером, — добавил Люй.

Ну, тогда это было не бессмысленно…

— Спасибо, наставники, — поднялся я на ноги и поклонился.

Пришлось идти к мастеру Вэю, чтобы подлатать все полученные травмы.

Больше всех не повезло Вигго — ему сломали челюсть в трёх местах. Маркус тоже не счастливчик, конечно, но переломы рук залечиваются гораздо быстрее и проще.

Через час с лишним мы лежали в келье.

— Что-то ваши охуительные методики не особо работают, — сказал я.

— Мы же только начали их постижение, — ответила на это Дора. — В трактате написано, что сильнейшие повелители стихий могут не только не отставать от телесно закалённых в силе и скорости, но и даже опережать их. Правда, это долгий путь.

Есть такие методики, больше связанные с манипуляциями Ци, что доступно любому, позволяющие временно усиливать своё тело. Оптимальное перераспределение Ци из меридианов по всему телу — это высший пилотаж, поэтому, правда, это очень долгий путь.

«Физикам» такое не нужно, у нас и так в тканях накапливается избыточная Ци, которая и даёт все эти особенные свойства типа неуязвимости для стрел или дротиков. Но для «стихоплётов» и «душнил», манипуляция Ци — это единственный вариант, чтобы хоть как-то отмахиваться от «физиков».

— Ерунда это всё… — пренебрежительно махнул рукой Маркус. — Виталий, мой холодный, как сталь, ниггер, вмазал Кангу по морде — я такого вообще никогда не видел!

— Это историческое событие! — усмехнулся я. — Но, по правде, я сам не ожидал, что получится.

— Всё равно это ничего не изменило, — поморщился Вигго.

— Но было приятно, — сказал я.

— А я видела, как ты потрепал по щёчке наставника Люя, — усмехнулась Сара. — Это было так мило…

— Это мой захват «У-Си»! — возмутился я. — Боевой приём! Смертельное оружие!

— А я думала, что это жест любви, — ответила на это Сара, после чего рассмеялась.

— Иди ты… — вздохнул я. — Эх, надо качаться. «Вы не готовы!», блядь…

Слезаю с кровати и начинаю отжиматься на двух пальцах.

— А мне кажется, нам не хватает боевого интеллекта, — отметила Дора. — У каждого из нас есть сила, но мы не умеем ею грамотно пользоваться. Например, Виталий примерно равен наставнику Кангу по голой физической силе. Но это ничего не значит, так как Виталий не умеет драться.

— Мало практики, — кивнул я, продолжая делать отжимания. — Надо не просто качаться…

— Может, будем спарринговаться друг с другом? — предложил Маркус. — Ну, типа, не только на занятиях по боевым искусствам.

— Этого мало, — покачала головой Дора.

— Может, найдём каких-нибудь щеглов? — предложил Вигго.

— А зачем щеглы? — спросил я. — Или ты опять за своё? Мало было прошлого разговора?

Вигго разок попытался прессануть «духов», чтобы они приносили ему свою еду, но я пресёк эту порочную практику решительными пиздюлями. Воспитательный эффект получился мощным и стойким.

— Нет-нет, — помотал Вигго головой. — Ну, это же выгодно и им тоже — отрабатываем техники, они чему-то учатся, а нам практика. Разве не хорошо?

— «Единственный путь стать умнее — играть с более сильным противником», — явно, процитировала кого-то Сара. — Думаю, с единоборствами это правило тоже работает.

— Это кто сказал? — поинтересовался Вигго.

— Эмануэль Ласкер, шахматист и математик, — ответила Сара.

— Да, что-то в этом есть, — согласился я со словами этого Ласкера. — Получается, надо обращаться к «дедам»?

— Давно хотелось отпиздить парочку олдтаймеров… — щёлкнул костяшками Маркус.

— Это не должно быть чем-то личным, — вздохнула Сара. — Мы ведь хотим научиться и стать сильнее, а не самоутвердиться за чей-то счёт?

— Ну, да… — не очень уверенно ответил Маркус.

— На ужине найдём кого-нибудь, — сказал я.

Глава тринадцатая

Пряничный пирог щербет липкий сладко анус тройной развитие маленький пакостник старая перечный пергамент быстрая доставка

*1693-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Принесли? — спросил Альфи.

Альфи, то есть, Альфред — это австралиец из Брисбена, попавший в Храм на год раньше меня.

— Конечно, — кивнул я. — Готовы к драке?

— Всегда, — криво усмехнулся «дед».

У нас установилась договорённость с несколькими «кулаками» — мы приносим еду, а они дерутся с нами. Но не просто дерутся, а по всем правилам единоборств, чтобы от этих драк была практическая польза.

С едой нам помогает наставник Люй — его интересуют первые и вторые блюда, но ему совершенно плевать на десерты. Мастер Гао, систематически подкидывающий нам халтурки, наоборот, заинтересован в десертах, а всякие блюда его не волнуют.

Был организован нехитрый обмен, в результате чего у нас всегда есть различные десерты, в которых мастер Гао видит исключительно закусон, который долго не портится и может служить в качестве своеобразного товара.

В качестве великого комбинатора у нас выступает Дора, взявшая бартерные операции на себя. Благодаря её схемам у нас и с едой всё в порядке, но ещё есть всякие пряники, песочное печенье, орехи в карамели, финики, а также пеммикан. Последний — это что-то вроде местного аналога тушёнки, так как имеет эквивалентный срок хранения и твёрдую бартерную стоимость.

— Сколько у вас? — спросил Альфи.

— Сто грамм медовых пряников, — ответил я. — Это прямо пиздец какой куш, поэтому будем тренироваться полтора часа, а не час.

— Альфи, соглашайся! — вмешалась в наш разговор Гизлан.

Гизлан из Марокко, прямиком из Касабланки.

— Я веду переговоры! — поморщился Альфи. — Не втыкайся, когда я говорю!

У них есть ещё двое членов «кулака» — Хо Тан Тай и Юрген Вирц. Была ещё одна, Петра, но её забили до смерти два года назад. Оказывается, в случае гибели одного из членов, «кулак» не пополняется и продолжает обучаться в текущем составе. Так что есть тут «кулаки», состоящие из одного-двух человек…

В общем, не так уж и редко тут умирают послушники. Просто, когда большую часть времени проводишь на занятиях или на работе, не замечаешь, как «кулаки» месятся между собой или конфликтуют с другими «кулаками».

— Ну, что, Виталий, готов потерять остатки зубов? — с усмешкой спросила Гизлан, стукнувшая кулаком по ладони.

Она тоже движется по пути закалки тела, причём достигла неплохих успехов — бьёт больно. И уже выбила мне один зуб, случайно.

— Смотри свои не потеряй, — ответил я ей и встал в боевую стойку.

Маркусу пришлось подождать, так как у «кулака» Альфи некомплект, зато остальные распределились и сразу начали поединки.

Уклоняюсь от молниеносной вертушки от Гизлан и подсекаю её опорную ногу. Она этот прикол хорошо знает, поэтому в падении бьёт меня кулаком по морде и откатывается.

Техники у неё гораздо больше, опыт рукопашки богаче, чем у меня, поэтому грубая сила, которой у меня больше, не решает.

Стираю кровавую юшку и вновь занимаю боевую стойку, а Гизлан приближается.

«Чем мы занимаемся?» — подумал я, внимательно следя за действиями оппонентки. — «Нам дадут пиздюлей, а мы за это заплатим роскошными медовыми пряниками».

Но сегодня я чувствую себя увереннее, чем вчера или позавчера.

Гизлан обозначила намерение шарахнуть лоу-киком по бедру, выставляю ногу, чтобы принять удар на голень, но хитровыебанная марокканка резко меняет траекторию удара и шарахает меня ногой по башке.

Мне удалось устоять, что снова удивило Гизлан, но в голове я уже «поплыл» — шарахнула она сильно.

Она не дала мне передохнуть и вновь рванула вперёд, чтобы сократить дистанцию.

Делаю шаг назад, готовя при этом контратаку, но упускаю момент и подвергаюсь граду ударов кулаками и ногами — марокканка выкладывается на все 100%, чтобы закончить побыстрее.

Игнорирую удары и бью в ответ. Так нельзя, но ничего не могу с собой поделать — делаю ложное движение вправо, резкий рывок вперёд и апперкот из нырка. Апперкот зашёл удачно, Гизлан дезориентирована и разрывает дистанцию почти на «автопилоте».

Тоже не даю ей время оправиться и сокращаю дистанцию. Бью ей ногой в живот, она падает, а я отступаю на несколько шагов. У нас нет задачи запиздить оппонента до реанимации — мы здесь тренируемся.

— Неплохо, — поднялась Гизлан на ноги. — Но апперкот ты нанёс, как лошара. Я насовала тебе в корпус и по лицу, а ты просто терпел. В серьёзном бою это бы тебя погубило.

— Продолжаем? — спросил я, вновь занимая боевую стойку.

Дора спарринговала с Хо Тан Таем, который выбрал путь огня — они применяют свои силы с осторожностью, чтобы не спалить и не взорвать тут всё ненароком.

Сара спарринговала с Альфи, который тоже является «душнилой» — они просто сидели и медитировали, пока их духи хуярят друг друга в яростной схватке без чести и милосердия.

А Вигго бился против Юргена Вирца. Вигго у нас «душнила», а Юрген — «стихоплёт» пути воздуха, поэтому они просто дерутся на кулаках и ногах.

Проводим с Гизлан ещё два поединка, я проигрываю в обоих, а затем марокканка начала спарринг с нашим негритёнком.

Тренируемся в таком формате мы не только с «кулаком» Альфи, но ещё с «кулаками» Кэйто, Ивайло, Асхата и Зехры. Все они из «дедов», но мы сами тоже, так-то, уже «деды»…

*1718-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Дисциплина «История» — это один из скучнейших предметов.

С самого первого занятия нас пичкают не историей мира, а этикетом, ритуалами придворной вежливости, всяким расшаркиваниям, что считать оскорблением, а что комплиментом, как есть в присутствии имперского сановника, что можно или нельзя, если в городе высокий сановник и так далее.

Я даже о том, что когда-то дохрена лет назад была Алая династия, правившая всем континентом, узнал не на истории, а на занятии защиты от тёмных искусств…

Но сегодня всё изменилось.

— Вы все успешно сдали экзамен, — произнёс мастер Фань Жуй. — Теперь мы переходим непосредственно к истории мира, ведь вы, наконец-то, сможете понять контекст происходящего, так как уже постигли дипломатический этикет и тонко понимаете иерархию властвующих вельмож и благородных домов.

Мне кажется, тут какой-то перекос в учебной программе. Чтобы начать учить историю, нам пришлось четыре с лихуем года постигать хуйню, которая в дальнейшей жизни понадобится только в случае, если мы будем работать с благородными домами и брать заказы у знати. Пиздец какое глубокое погружение.

— Исторический период истории Поднебесной начинается с величественного императора Цинь Шихуанди, прибывшего в этот дикий мир во главе своей великой армии, — начал вещать мастер Фань. — В этом мире обитали варвары, дикие, примитивные, умеющие строить свои дома только из грязи. Император принёс им цивилизацию и свою власть. Он нарёк этот народ «земляными людьми» и подчинил себе. Но оказалось, что этот континент огромен, на нём живут разные народы, разного уровня развития — всех их было решено подчинить и привести к свету…

Дальше мастер Фань подробно описывал, как именно этот Цинь Шихуанди хуярил местные племена: в ход шла тактика кнута и пряника, многоэтажные интриги, биологическое и химическое оружие, а также старый добрый геноцид.

За следующие два часа мы законспектировали всю историю завоевания будущей Поднебесной. Император считал, что это его посмертное царство, которым его вознаградило Небо. А это значило, что у него из-за этого есть железобетонный мандат, благодаря которому все местные территории и народы — это его личная собственность.

В общем, завоевание континента заняло у него следующие триста пятьдесят лет — после смерти в родном мире он больше не был человеком, поэтому ему стало необязательно умирать. Мастер Фань сказал, что Цинь Шихуанди стал богом, пусть и низшим.

Амбиций ему этот статус не убавил, а лишь подогрел — ему хотелось большего.

Армия и рабы, взятые из родного мира, осели на покорённых землях, где раньше жили варвары, а затем изобилие еды и отсутствие естественных врагов сделали своё дело — Поднебесная стала густонаселённой.

Только вот потом началась какая-то нездоровая хуйня — из недр земли попёрли чудовища, которые заселили все пустующие территории и начали жрать налогоплательщиков, что очень сильно не понравилось императору.

Тогда началась «Чудовищная война», в ходе которой, по словам мастера Фаня, погибло около сорока миллионов человек, а численность армии императора сократилась до двух тысяч.

Важно сказать, что восемь тысяч воинов, которых император привёл в новый мир, это тоже нихрена не люди — это были полубоги, которых почти невозможно было убить. Но их, постепенно, подъедали бесчисленные и свирепые чудовища.

И тогда в бессмертном мозгу императора начали крутиться шестерёнки и он выработал решение: он учредил храмы, в которых начали готовить героев, специализирующихся на уничтожении чудовищ. Ну, то есть, таких, как мы.

Но сначала они набирали послушников из местных, только вот идея не стрельнула — у местных героев были какие-то планы, амбиции, связи с аборигенами и они склонялись к решению персональных шкурняков, а истреблением чудовищ занимались редко и не очень эффективно.

Тогда император поручил своим сановникам выработать новое решение. И они нашли способ устранить главный недостаток храмовых послушников — были разработаны ритуалы по поиску и доставке неудачников из других миров, которые совершенно не ценят свою жизнь, амбиций у них нет, так как сам их путь забил их под шконку кирзовыми сапогами, а перспектив на улучшения положения просто нет.

Неприятно осознавать, что я был неудачником без перспектив, но это похоже на правду…

Всё это было встроено в Пути, то есть, Дао — мы были рождены, чтобы служить своим мирам, но, по каким-то причинам, этому не было суждено случиться. Наш путь должен был закончиться одинаково — смертью, но у императора было решение для каждого из нас.

Далее мастер Фань поведал историю второй смерти Цинь Шихуанди — через полторы тысячи лет его окончательно заебала жизнь. Вроде всё было ништяк, любимая работа есть, есть около пяти тысяч жён, которые не ебут мозг, все тебя уважают, а ты потом такой взял и приуныл…

Приунывший император мучился лет пятьдесят, а потом просто взял и пропал. В один день не вышел на работу и все всё поняли. Но каждый понял что-то своё. До сих пор нет ясности, куда и как пропал Цинь Шихуанди, но это мало кого ебёт — сразу возникли более интересные и важные вопросы.

Вакуум власти, возникший после того, как император не открыл свой кабинет с утра пораньше и не повесил пальто с меховой шапкой в вещевой шкаф, нужно было как-то решать и его военачальники не придумали ничего лучше, чем начать гражданскую войну.

Империя Цинь разделилась на независимые провинции, сразу же объявленные королевствами — всего их было тысяча семьсот девяносто три, по количеству наместников, коими были когда-то давно назначены воины из армии императора. Каждый из них мнил себя достойным трона, поэтому никого из бывших соратников они в роли императора не видели.

Гражданка стоила Поднебесной ещё восьмидесяти миллионов жизней и форменной разрухи на сотни лет. Храмы в этот период никого особо не ебали, поэтому стали независимыми, но на словах «верными последней воле императора».

Они продолжали делать свою работу и продолжают до сих пор.

У них есть сеть межхрамовой связи, так они торгуют нужной и ненужной хуйнёй, путём бартера, благодаря чему эта замкнутая система обеспечивает хорошие условия для подготовки нужного количества героев ежегодно.

Мастер Фань также поведал нам о «белых варварах» — оказывается, ещё во времена первого императора был обнаружен континент за Морем Безумия.

На том континенте, названным Байгуйди, то есть, «Землёй белых призраков», обитали бледнолицые индивиды, построившие что-то похожее на варварскую цивилизацию. Но Цинь Шихуанди счёл, что у этих блядских бледнолицых нет чести, нет уважения, нет рисовой водки, поэтому впредь дел с ними он иметь не будет и другим запрещает.

К тому же, Море Безумия оказалось слишком непростым для судоходства, ведь там обитают титанические чудовища, любящие ковыряться в зубах корабельными мачтами. Если бы не это толстое обстоятельство, он бы, наверное, не остановился на одной только Поднебесной.

Только вот сделал он это зря, ведь белые варвары, как раз в разгар Гражданки, прибыли с визитом, на здоровенных кораблях, оснащённых могучим оружием, способным поражать морских чудовищ до глубины души…

Началось то, что потом назвали Первым Закатным вторжением — белые люди, в стальных доспехах, с арбалетами, длинными пиками, мощной латной кавалерией и изощрённой тактикой, начали захват западного побережья Поднебесной.

У них с собой были демонологи, связанные десятками контрактов с демонами — они оказались способны уничтожать солдат Поднебесной по батальону-полку за один присест.

Тогда-то и вспомнили все о Храмах…

Герои, впервые в истории сражающиеся плечом к плечу, вытеснили западных вторженцев обратно в Море Безумия. А когда всё закончилось, жители Поднебесной облегчённо выдохнули и… вернулись к кровопролитной Гражданке.

Эта жестокая мясорубка могла закончиться лишь победой одного. И победил один — Лю Юнхуай, знаменитый полководец исчезнувшего императора. Он убил тысячу четыреста четырнадцать воинов Цинь Шихуанди и основал Белую династию, став вторым официальным императором Поднебесной.

На руинах империи Цинь возникла новая империя которую новоиспечённый правитель сразу же нарёк империей Юн.

Правда, правил он недолго, всего четыре года — его младший брат, Лю Ин, которого он пожалел и не стал убивать, хотя надо было, сумел помочь императору получить имя Юнъу-хуанди, (1) путём отравления особым ядом.

Но и новый император просидел на троне недолго — он не успел даже выбрать девиз правления, а его укоротили на полголовы наёмные убийцы, нанятые высшими имперскими сановниками, которых он, как раз, собирался массово казнить, чтобы укрепить свою власть.

После гибели императора власть попытался взять совет имперских сановников, но они смогли взять под контроль только три имперские провинции вокруг Юнцзин, «Вечной столицы», то есть, столичного города.

Наместники, которых назначил ещё Лю Юнхуай, подняли восстание — ваны, (2) официально, не захотели признавать узурпаторов, а реально просто не пожелали терять только-только обретённую власть.

И снова Гражданка, даже более кровопролитная, чем предыдущая. Крестьяне не успели выдохнуть, а их снова забрили в солдаты, вооружили копьями, и бросили убивать друг друга.

Небесный мандат (3) оставался бесхозным, народ начал нервничать, в независимых провинциях начали вспыхивать восстания против властей, повсюду царил китайский бунт — бессмысленный и беспощадный, а ещё чудовища никуда не делись, что напомнило ванам о героях…

В период Войны Белой династии Небесный мандат выхватил император Бай Баотянь — он пришёл к власти над всеми провинциями на мечах нанятых им героев.

Только вот «Бай» переводится, как «белый», а это известный символ смерти, поэтому налогоплательщики были обеспокоены с самого начала его правления.

Белая династия продержалась на престоле двенадцать лет, а затем началась новая Гражданка.

И в самом начале этой войны Храмы приняли общее решение — окончательно изолироваться от мира, но продолжать выпускать героев, чтобы они истребляли чудовищ. Тогда же была упразднена должность великого мастера, что перевело Храмы на коллегиальное управление мастерами. А то получалось некрасиво — великий мастер единолично решал поддержать какого-нибудь вана взводом героев, в обмен на какие-то сиюминутные ништяки, а затем другие ваны начинали осаду храма, в результате чего Храм уничтожался или становился уже совсем не тем.

Так что у нашего Храма нет никакой связи с окружающим миром, поэтому возможно, что некоторые знания о мире слегка устарели.

Но самое важное, что я усвоил — с момента прихода Цинь Шихуанди в этот мир прошло 4513 лет…

— Ебануться, ниггер… — произнёс Маркус, когда мы вернулись в келью и разлеглись на кроватях. — У меня жопа стала плоской…

Занятие шло семь часов подряд, с коротким перерывом на ужин, который нам принёс аж сам наставник Люй, что было неслыханно.

— Я слышала о Цинь Шихуанди, — сказала Сара. — Это древнекитайский император, живший до нашей эры. Он всю свою жизнь искал бессмертие, а когда не нашёл, решил собрать терракотовую армию, оснастить её самым современным оружием, снабдить запасами провианта и атаковать загробный мир.

— Видать, у него получилось, — усмехнулся я.

— А как ещё объяснить всю эту охуительную историю? — спросил Маркус. — Но семь часов сидеть на жопе — это слишком даже для меня.

— На западе есть другой континент, — произнесла Дора. — Я хочу туда.

— Нахрена? — спросил я.

— Там же белые люди, — ответила колумбийка. — Исходя из описания их воинов, там есть какая-то цивилизация. Арбалеты, латные доспехи, рыцари — это же так круто!

— Это Средневековье или Ренессанс, — покачала головой Сара. — И в такие периоды не так круто, как тебе сейчас кажется. Чума, оспа, голод…

— А здесь всё будет как-то иначе, да? — усмехнулась Дора.

— Давайте лучше спать, — предложил Вигго. — Завтра с утра алхимия.

*1723-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

«Я ебу Бабу-Ягу…» — поморщился я, погладив синячище на всю левую половину физиономии.

Вчера пожертвовал пятьдесят грамм охуительной халвы и четыре не менее охуительных медовых пряника на пиздиво с «кулаком» Зехры. У Зехры в команде есть Александра, из Греции, пошедшая по пути закалки тела — вот эта Александра меня и отпиздила по всей форме…

Но это бесценный боевой опыт — я тоже уверенно достаю её, поэтому у неё сегодня нижняя губа раздулась, как от укола гиалуронки. Прямо вареник какой-то, а не губа, хе-хе-хе… Она этому оказалась совсем не рада, поэтому в третьем поединке захуярила меня, как злейшего врага.

Позавчера мы отказались от услуг «кулаков» Кэйто и Ивайло — опытным путём установилось, что мы слишком сильно переросли их по боевым качествам и от поединков теперь больше пользы им, чем нам. Кэйто сильно расстроился, так как пряники и прочие ништяки на дороге не валяются.

А сегодня с утра Вигго предложил интересную рационализацию: а что, если устроить турнир с призовым фондом?

Идея заслуживает обдумывания, так как с материальным вознаграждением мотивация поединщиков будет совсем другой.

Дора пообещала, что приготовит всё и оповестит всех потенциальных участников.

Накопить пару десятков пряников и пару сотен грамм других десертов — это не проблема. Желающих будет навалом, поэтому пойдёт отбор лучших и можно будет определить, с кем нам выгодно «заключать соглашения о пиздорезке»…

— Т-с-с, он пришёл, — предупредил меня Маркус.

Мастер Фань вошёл в кабинет и степенно уселся на циновку. Я подобрался, чтобы слушать предельно внимательно и записывать всё дословно.

После всех этих установленных градусов прогиба перед разными сортами знати, методик точного измерения допустимой дистанции до императора, вана или высших имперских сановников, и прочего бреда, настала самая интересная и полезная часть — история этого мира. Подробная и живая…

— Мы остановились на последнем периоде Пепельной династии, — напомнил он. — Причины падения Пепельной династии многочисленны и сложны, но главнейшая из них — Второе Закатное вторжение.

Далее мы узнали, что на Байгуйди, «Земле белых призраков», обитали шуяо, «крысиные демоны» — какие-то ушастые и низкорослые существа, имеющие зелёный цвет кожи — они жили в огромных сетях горных тоннелей и закрытых от внешнего мира горных долинах.

Как оказалось, они не просто наслаждались жизнью, а отчаянно плодились — в какой-то момент им стало мало места и они начали совершать набеги на земли белых призраков, то есть, белых людей.

Неизвестно, как и почему, но факт — через столетия набегов и битв они захватили континент Байгуйди и стали там доминировать, а цивилизацию людей уничтожили почти полностью, большую часть безжалостно истребив, а меньшую часть поработив.

Собственно, Второе Закатное вторжение — это шуяо, приплывшие к западному берегу Поднебесной на больших кораблях белых людей.

По сообщениям летописцев, корабли эти были очень старыми, но крепкими, что свидетельствовало о том, что это ещё бледнолицые готовились вторгнуться в Поднебесную, но их истребили, а шуяо, постепенно освоившие людские технологии, воспользовались старым проектом…

Предполагается, что корабли простояли в сухих доках несколько сотен лет, в недостроенном состоянии, а затем шуяо закончили их и решили, что одного континента им слишком мало.

Западные крепости пали, одна за другой. Местные ваны оказались неспособны оказать достойное сопротивление, а слабый император не смог вовремя собрать имперское войско, поэтому всё побережье было быстро захвачено новыми завоевателями.

По проверенной дедами методике, оставшиеся в живых ваны обратились в Храмы. После Первого Закатного вторжения Храмы стали чем-то вроде кнопки «Сделать заебись». И они нажали на неё — и всё заеблось…

Шуяо были экипированы даже лучше, чем прошлые пришельцы из-за Моря Безумия: их элитные воины были закованы в тяжёлые латы, вооружены были пилообразными мечами, бронебойными молотами, булавами и прочими побрякушками прямиком из Средневековья.

Эти маленькие гадёныши были слабоваты физически, но зато их всегда было просто дохуя — в каждой битве против тысячных армий героев выступали десятки, а то и сотни тысяч шуяо.

Потери завоевателей, на момент последней значимой битвы, превысили полмиллиона воинов всех мастей.

Но Храм Песни Священного Ветра не знает, каков современный статус этой войны — западные Храмы давно не выходят на связь, а больше информацию брать неоткуда.

В храмовый бестиарий шуяо не помещали, так как они, очевидно, не относятся к чудовищам, а убивать их не сложнее, чем людей, поэтому-то Храм не считает их чем-то особенным.

Так или иначе, но если странствия заведут героя в западные провинции, то есть неплохие шансы повоевать против шуяо и послужить на благо Поднебесной…

— Всё, я больше не хочу на Западный континент, — произнесла Дора.

Мы сидели в столовой и ужинали — я к этому так привык, что давно уже не обращаю внимания на то, что вокруг нас десятки других послушников.

— Пха-ха! — рассмеялся Маркус. — Не нравятся гоблины, да?

— Гоблины? — нахмурилась Сара.

— Да это же чистой воды гоблины! — наш негритёнок был необычайно весел сегодня. — Ростом мне по хуй, с большими ушами — чисто гоблины, отвечаю!

— Как у Толкина? — уточнила литовка.

— Властелин колец? — усмехнулась Дора. — Да, похожи.

— Ага! — покивал Маркус и откусил кусок мяса от куриной ножки. — Не удивлюсь, если окажется, что те «белые призраки» — это никакие не люди, а эльфы!

— Тогда должны быть гномы, орки и назгул, — поддержала его Сара. — И тёмный властелин — Саурон.

— Если вспомнить уроки мастера Фаня, тут какие только пидарасы не водятся… — вздохнул я. — И, когда придёт время, мы вдохнём полную грудь воздуха и ворвёмся в их мир с распростёртыми объятиями…

Примечания:

1 — Об именах императоров — в эфире рубрика «Red, что-то ты давненько мне ничего не рассказывал!» — «Юнъу-хуанди», в переводе с китайского, означает «Вечный Воинственный Император». Фишка в том, что у китайских императоров было до четырёх основных имён. Первое — детское имя, данное родителями или врио родителей, которым он пользовался до совершеннолетия, а затем идёт личное имя, которым он пользуется до тех пор, пока не взойдёт на престол. Но тут есть тонкость — престол никому не гарантирован и Небесный мандат очень капризная штука… Но если всё прошло хорошо, то после восхождения на престол называть императора личным именем считалось оскорблением. Далее следует девиз правления, который император выбирает себе сам — это что-то вроде бренда, который должен быть узнаваемым и хорошо продавать правление императора. Ребрендинг мог происходить несколько раз за время правления императора, часто следуя за колебаниями линии партии, то есть, резко меняющейся обстановкой. Затем император играет в ящик, после чего наступает время храмового имени. Этим именем его нарекали, чтобы было как обращаться к нему в храме предков династии, ну и поклоняться, ведь у него железобетонно был Небесный мандат, раз уж он в принципе стал императором и во время нахождения его на посту всё было спокойно или успешно захватывались новые земли. А уже после этого идёт посмертное имя, которым императора награждали историки и летописцы, причём, чем длиннее было имя, тем почётнее. И наоборот. Но был один парень, от которого стоят треск и шорох, парнишка безымянный вырубает чемпионов — Цинь Шихуанди. Он отказался от девиза правления, от храмового имени и посмертного имени у него тоже не было, потому что он считал себя бессмертным и до конца жизни искал это самое бессмертие. Это исключение из правила — он после смерти называется точно так же, как при правлении. После Шихуанди к власти пришёл Эрши Хуанди — «второй император основатель». Титул Хуанди, впредь, получал каждый император Китая, вплоть до Синьхайской революции 1912 года.

2 — Ван — изначально этот титул означал короля или царя, но в раннеимперский период, как раз во времена Цинь Шихуанди, титул начал утрачивать свой вес и опустился по значимости примерно до европейского герцога или русского великого князя. Самому Шихуанди такого титула было мало, поэтому он и придумал титул «хуан-ди», что переводится как «божественный император», а «Ши» — это «первый». В общем, в доимперский период «ван» означало что-то вроде «rex» у древних римлян в царский период, или «king» у англичан до сих пор, но постепенно скатился.

3 — Небесный мандат — это концепция, по которой право на власть императору даёт само Небо. Но это не пожизненная гарантия — если император терял поддержку Неба, его можно было свергнуть, и это считалось естественным ходом вещей. Чтобы подтвердить Небесный Мандат, император должен был проявить свою добродетельность и способность управлять страной. Если Небо посчитало, что к власти пришёл конченый долбоёб, то оно само укажет на это — будут неурожаи, варвары вторгнутся в страну, чиновники начнут пиздить бабло больше обычного, генералы утратят верность и это будет сигналом, что династию надо, это самое, как говорится, сменить… Все эти бедствия — зримое доказательство того, что у императора больше нет крыши с самого верху, а это значит, что он всамделишный лох, а не президент, и его надо свергнуть, а династию его вырезать. Это будет значить «очищение» и признак грядущего благоденствия. Но бывает и так, что после нелегитимного императора приходит точно такой же — но население отнесётся к этому спокойно, ведь Небо сейчас само всё порешает и всё наладится. Самый надёжный признак обладания Небесным мандатом — спокойствие в стране. Если в стране при императоре не происходит никаких бедствий и жить стало лучше, жить стало веселей, это автоматически означает, что император договорился с Небом и оно не против, чтобы он тут порулил. Если император спокойно передавал власть сыну и не происходило никаких восстаний, то это тоже означало, что лицензия действительна и Небесный мандат был передан следующему юзеру. Но вообще, это очень гибкая штука. Хубилай-хан, чингизид, сын Толуя и внук Чингисхана, как-то просто так взял и завоевал Китай и принял титул императора. Он был первым не ханьцем, получившим этот титул, что, вообще-то, было ни в пизду, ни в Красную Армию. Но китайцы подумали и решили: если он сумел завоевать страну и дать ей долгожданную стабильность, то получается, что Небо изначально не было против и авансом выписало ему Небесный мандат, а это означает, что так и должно быть.

Глава четырнадцатая

Бесплатная мордобой кормить сытно никто не рассказать о джянши дискотека закончившийся заяц 2 из 1 испытано бесплатно и быстро доставка 77% победа удар

*1811-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— А теперь смотри, — сказал мастер Гао. — Вот это — кровавое железо. Мои личные запасы.

Он открыл сундук и продемонстрировал уродливые слитки металла, залитые каким-то прозрачным студнем.

— Я вижу, что ты упёртый, как осёл и не отступишься от своего дела, — продолжил Гао. — Сколько уже накопил?

— Сто девять грамм, — ответил я.

— Как я и думал, — усмехнулся мастер по металлу. — Здесь три килограмма — когда-то я копил его себе на нагрудник, но потом мне надоело. Хочешь получить их?

— Да, — закивал я.

— Это будет не за просто так, — сказал мастер Гао. — Мне надоело каждый день выполнять заказы Храма — хочется уйти в отпуск. Но мастер Фэн не разрешает, после того случая, м-да… Но если будет кто-то, кто заменит меня — тогда пожалуйста.

— Но у меня же занятия… — начал я.

— Так это будет не сразу, — покачал головой мастер. — Железо возьмёшь сейчас, я помогу тебе выковать княжий меч, но когда сдашь главный экзамен — я собираю вещи и ухожу в заслуженный отпуск на полгода. И следующие полгода ты будешь выполнять все задания, безукоризненно, как я.

— Изначально я хотел княжий меч из своей крови… — сказал я.

— Так у тебя кровь — пресная водица! — усмехнулся мастер Гао. — Каких «врат» ты достиг?

— «Бронзовые врата», но желудок преодолел «Стальные врата», — ответил я.

— Ты ещё совсем юный и дряхлый мальчик, — произнёс Гао. — А я начал собирать свою кровь уже после «Сапфировых врат» — она просто во всём лучше, чем твоя.

— Сапфировые врата? — спросил я.

— Не забивай себе голову, — махнул рукой мастер Гао. — Далеко тебе ещё. Ну так что? Мы договорились?

Тут и думать нечего.

— Конечно! — улыбнулся я.

— Завтра с утра приходи — начнём ковать твой княжий меч, — сказал мастер Гао. — Твой кровавый металл используем для навершия — больше он ни на что не годится…

*1936-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Не знаю, это наши действия так сказались или мастер Фэн сам решил устроить себе и остальным развлечение, но сегодня проходит Турнир Пяти Священных Ветров.

Мы с ребятами уже почти три месяца проводим подпольные бои — у нас завёлся целый бойцовский клуб, в котором участвуют десятки «кулаков».

Призы — еда или десерты, желающих дохрена, но получают всё только первые три места.

В качестве места проведения мы выбрали заброшенное помещение в самом дальнем углу подвала — отпидорили его от пыли, хлама и паутины, а затем построили полноценный ринг с трибунами вокруг. Из говна и палок, конечно, но зато выглядит, как что-то знакомое, с Земли…

Естественно, сами мы тоже участвовали, так как победа означает, что приз остаётся у организатора.

Только вот побеждать удавалось далеко не каждый раз — как-то само собой получилось, что побеждают всегда почти одни и те же лица. Есть девять ребят из разных «кулаков», которые молнией пролетают сквозь турнирную таблицу и потом состязаются между собой.

Выяснилось, что Александра, которой я практически всегда всасываю, одна из сильнейших бойцов среди послушников. До нашего бойцовского клуба она этого не знала, так как драки случались стихийно, участвовали в них случайные люди и никто не вёл счёт. А сейчас всё серьёзно: есть рейтинг, регламент, рефери и судьи.

Теперь же от её самомнения можно прикуривать сигары и, оказывается, к ней даже подходить надо как-то по-особенному — на кривой козе не подъедешь…

Это было неизбежно — о нашем клубе узнали наставники, а затем информация дошла до мастера Фэна. Он эту самодеятельность запретил, поэтому наша лавочка закрылась, но тренировки не запретил. Запрещено было устраивать массовые мероприятия, а эпизодические «стычки» с десертным интересом официально разрешены.

А ровно месяц назад был проанонсирован большой турнир, на котором будут особые призы.

Дед-ректор не привык размениваться на мелочь: победитель получит сто грамм ртути, усиленное питание сроком на год, а также пройдёт ускоренную закалку тела. Занявший второе место послушник получит пятьдесят грамм ртути и усиленное питание на полгода. А за третье место полагается десять грамм ртути, усиленное питание на три месяца и всё.

Соревнования будут проводиться по всем трём путям развития, то есть, чемпионов ожидается девять человек, а ещё предусмотрена командная награда — будет состязание «кулаков».

Сегодня проводятся индивидуальные поединки «физиков», состязание «стихоплётов» и противоборство «душнил».

У «физиков» — это обычное ебашиво. Кто всех отпиздит, тот и есть чемпион.

«Стихоплёты» будут состязаться по точности и скорости применения своих сил.

А у «душнил» всё ещё проще — кто кого передушнит с помощью духов. Будут испытания духов и воли.

Я в подробности, что будут делать Дора, Вигго и Сара, не лез — у меня были интенсивные тренировки.

Практика с ребятами из других «кулаков» дала мне гораздо больше, чем занятия по боевым искусствам, ведь я бился против сильнейших, а это значительно улучшило мою боевую интуицию.

Ну и бойцовский клуб в подвале очень многое мне дал, поэтому я уже не уверен, что тот же наставник Канг теперь сможет так легко повалять меня по полу. Нет, он меня захуярит, это даже не обсуждается, но теперь ему придётся приложить к этому больше усилий.

— Ты и ты, — указал мастер Фэн на меня и Ивайло.

Ивайло — болгарин, из Софии, попал в Храм за пару месяцев до меня и тоже решил, что надо двигаться по пути закалки тела.

Мы с ним бились всего несколько раз, так как ему были не особо интересны пряники и прочее — в прошлом у него был сахарный диабет. Вот кому реально всё улучшило это перемещение в Храм, так это ему. Он как-то сказал, что у него не было левой ступни — ампутировали врачи.

Заходим в круг и отвешиваем друг другу приветственные поклоны.

— Начинайте! — приказал мастер Бао, выступающий в роли рефери.

Ринг-анонсером выступал мастер Фэн, но у него получается хреново. Не описал короткие биографии претендентов, не подогрел зрителей и даже не объявил наши имена и фамилии с протяжкой.

«Ледиес энд джентлмэн! Ин рэд шортс, ин зе райт корнер, Витали Коуалё-ё-ё-ёу!!!» — мысленно представил я, как это могло выглядеть.

Я выбрал агрессивную тактику, поэтому сразу начал давить. Ивайло отступал, держа глухую оборону и, явно, готовя неожиданный для меня контрудар.

И я «прочитал» его верно — когда до края круга осталось полметра, он сделал нырок в ноги и попытался перевести бой в партер.

В партере у меня всё гораздо хуже, чем в стойке, поэтому отклоняю это приглашение, наношу ему апперкот под челюсть и рву дистанцию.

Видно, что Ивайло слегка «поплыл», я бросился вперёд, стараясь не дать ему восстановиться, но тот, словно предвидя это, мгновенно сместился влево и перехватил мою правую руку.

Спустя секунду я пощупал спиной двуслойную циновку, а Ивайло начал гнуть мне руку в болевом приёме.

«А вот хуй», — мысленно усмехнулся я и усилием согнул свою руку, несмотря на недюжинное сопротивление оппонента.

Да, техника, да, боевое искусство, но когда ты просто физически сильнее…

Превращаю болевой приём Ивайло в свой, загибаю его руку за спину и давлю, как эталонный босс качалки, а спустя несколько секунд Ивайло стучит по полу ладонью.

— Бой окончен! — выкрикнул мастер Бао.

— Победил послушник Виталий! — провозгласил мастер Фэн.

Мы с Ивайло поднялись на ноги, встали друг напротив друга и поклонились.

Далее бились Асхат против Гизлан. Бой, если вспомнить рейтинг, который тщательно вела Дора, очень конкурентный — по бойцовским качествам эти двое схожи. Сейчас и увидим, чья возьмёт…

Длительного боя не получилось — Асхат купился на дешёвую уловку с ложным ударом опорной ногой, пропустил фирменную вертушку и рухнул на циновки. Гизлан самодовольно улыбнулась и дождалась, пока Асхат придёт в себя.

Следующие бои были гораздо интереснее. Топ нашего рейтинга, как и ожидалось, вырубал ноунеймов и случайных людей, которые вообще не «физики», но решили поучаствовать, а затем начал состязаться между собой.

Я тоже вырубил парочку ноунеймов, а затем судьба свела меня с Гизлан.

Она лютая вертушечница, любит и умеет бить ногами, но и с кулаками у неё всё неплохо. А у меня с кулаками всё просто заебись, поэтому есть только один вариант, как победить — работать на близкой дистанции и не давать разрывать её.

Поклон и бой.

Блокирую сразу же прилетевшую ко мне вертушку, сокращаю дистанцию и начинаю бомбить Гизлан ударами по башке и корпусу.

Она неплохо защищается, применяет хитровыебанную защиту плечом, но помогает ей это плохо, ведь я хуярю от души, не экономя силы. Да, можно выдохнуться и потерпеть, если не закончить всё в ближайшую минуту, но игра стоит свеч.

Пропускаю один удар по лицу, но взамен наношу сразу два в ответ — по печени и селезёнке. Гизлан начинает плыть, делаю подсечку и валю её на пол.

В партере она вообще никакая, поэтому, даже с моими навыками, всё должно проходить отлично. И всё прошло отлично — взял её на удушающий со спины. Гизлан терпит примерно минуту, а затем хлопает мне по лицу ладонью.

— Бой окончен! — выкрикнул мастер Бао.

— Победитель — послушник Виталий! — провозгласил мастер Фэн.

После череды из восьми боёв, в круг вошли Александра и Джованни. Если кто-то и займёт первые места, то это эти двое. Александра разъебёт меня в девяти случаях из десяти, потому что она профессионально пиздила других женщин на ринге — она участвовала в какой-то из Олимпиад, потом ушла в профи, но потом тяжёлая травма и она никому нахуй не нужна. То есть, у неё за спиной годы интенсивных тренировок, тренеры, современные нам техники подготовки и так далее. Даже как-то логично, что в Храме она прогрессирует гораздо быстрее всех остальных…

Правда, есть сведения, что остаток прошлой жизни она страшно бухала и попадала в тюрягу, но сейчас это неважно. Чистый лист со знаниями из прошлой жизни.

А вот с Джованни, итальянцем откуда-то из Сицилии, всё не так однозначно. Я оцениваю свои шансы где-то на 50% — мы бились четыре раза, причём три из них в бойцовском клубе. Я дважды побеждал и дважды проигрывал. 50 на 50.

Если Джованни чудом выиграет, то мои шансы победить резко возрастают. А если проиграет, то Александра точно даст мне пизды.

Это полуфинал. Я против Хорхе Эспино и Александра Масурас против Джованни Анноваццы.

С Хорхе всё кристально понятно. Слишком медленный и неопытный, но удар вес имеет. Сейчас разберёмся…

С ходу сокращаю дистанцию и пробиваю ему бесхитростный прямой по морде. Нос кубинца начинает истекать кровью, а сам Хорхе яростно орёт и начинает избивать мой блок.

Бью его джебом в челюсть, а он даже не пытается уклониться или заблокировать удар. Нокаут, блядь!

— Бой окончен! — выкрикнул мастер Бао.

— Победитель — послушник Виталий! — снова торжественно провозгласил мастер Фэн.

Сажусь на циновку и наблюдаю за продолжающимся боем между Александрой и Джованни.

Они в партере, пытаются взять друг друга на болевой, задушить, но в партере они примерно равны.

Внимательно слежу за происходящим, потому что это тоже бесценный опыт.

Наконец, Джованни сумел захватить высоту, но Александра намертво захватила его руку и начала брать его на болевой. Я не знаю, что бы сделал я, но Джованни начал творить хуйню — он начал бить ей по затылку с локтя, (1) от души.

— Прекратить!!! — рявкнул мастер Бао и одним движением откинул итальянца за круг. — Дисквалификация!!!

Александре, как вижу, очень хуёво — она начала блевать. К ней подошёл мастер Вэй. Он провёл рукой над её затылком, а затем дал знак наставникам, чтобы они срочно забирали её.

Двое неизвестных мне наставников подняли Александру на руки и унесли вслед за мастером Вэем.

— Послушник Джованни — дисквалифицирован! — провозгласил мастер Фэн. — И наказание — два клейма!

— Но мастер Фэн… — попытался возмутиться Джованни.

— Уведите его, — махнул рукой дед-ректор. — Если она умрёт, то добавьте третье клеймо.

Наставник Люй взял итальянца под руку и увёл из зала.

— А теперь вы, — произнёс мастер Фэн. — Послушник Александра не сможет участвовать, а послушник Джованни дисквалифицирован. Теперь вы бьётесь за первое и второе место.

— Ещё один шанс, Хорхе! — сказал я. — Готов⁈

— Нет, — покачал головой кубинец, трезво оценивающий свои силы.

Кто-то другой берёт на болевой приём, на удушающий, а я нет — у меня только нокауты.

— Отказываешься от боя за первое место? — уточнил мастер Фэн. — Ты ничего не потеряешь, если проиграешь — второе место ты уже получил.

— Нет, я больше не хочу, мастер Фэн, — ответил ему Хорхе. — Я признаю, что Виталий сильнее.

— Тогда я объявляю послушника Виталия победителем! — воскликнул мастер Фэн. — А теперь, наконец-то, перейдём к состязаниям по пяти стихиям…

*1938-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Играешь в благородного рыцаря? — спросила Александра, лежащая на больничной кушетке.

— Ни в коем случае, — усмехнулся я. — Мы с тобою оба знаем, что бы со мною было, не поведи себя Джованни как пидор. Ты бы меня размазала по циновке тонким полупрозрачным слоем. Так что…

— Тут ты прав, — улыбнулась гречанка. — Я поправлюсь и ещё переговорю с Джованни.

— Это твоё — принимай и не выёбывайся, — положил я на кровать банку с ртутью.

Я дал ей пятьдесят грамм — в лучшем случае, я мог рассчитывать на второе место. Александра получила приз за третье место — десять грамм ртути и три месяца усиленного питания.

— Ладно, не буду, — произнесла гречанка.

— Тогда больше не задерживаю, — усмехнулся я. — Выздоравливай.

Покидаю медсанчасть и иду в келью.

Позавчера Дора заняла первое место в состязании стихий. Оказывается, все те признаки, которые я замечал раньше, не врали — у неё талант и она имеет все шансы стать выдающимся мастером.

Сара забрала второе место среди «душнил», а остальные проебались по полной. Маркуса вышвырнули из соревнования «физиков» ещё на стадии квалификации, а Вигго задавили силой воли в самом начале турнирной сетки.

В общем, результаты были неплохими.

Но осталось состязание «кулаков», которое будет проводиться на улице, посреди лютого горного ебуна. Оно состоится через неделю, когда все поправятся и отойдут от истощения меридианов Ци.

Награда щедрая: весь «кулак» получает усиленное питание сроком на год, получает по десять грамм ртути на брата и сестру, а также на год переедет в апартаменты класса «лухури», с нормальными кроватями. В общем, не награда, а билет в рай.

— Надо настропалить ребят… — пробормотал я, идя по коридору. — Нормальная кровать — это мечта поэта…

*1945-й день новой жизни, на площадке близ Храма*

— Правила просты, послушники! — заговорил мастер Фэн. — Задача каждого «кулака» — завладеть флагом, находящимся в центре этого лабиринта. Можете применять все свои силы, но убийства запрещены. Преступник получит сразу пять клейм и отправится, как минимум, в каменную яму, а его «кулак» будет дисквалифицирован. Это всем понятно⁈

— Да, мастер Фэн!!! — почти синхронно прокричали мы.

— Но завладеть флагом мало! — продолжил дед-ректор. — Нужно будет доставить флаг в конец лабиринта и поместить его в специально предусмотренное гнездо! Мы будем следить за ходом соревнования внимательно и любой, кто нарушит правила, будет обнаружен и наказан!

«Волдики» тоже были тут, перед лабиринтом. Они смотрели на нас из-под своих капюшонов и от их взглядов мне было как-то не по себе.

— Занимайте места, «кулаки»! — приказал мастер Фэн. — Соревнование начнётся по сигналу рога!

Я посмотрел на жетон в своей руке. На нём цифра «9» — нам нужно встать у девятого входа в ледяной лабиринт. Жетоны распределяли жребием — видимо, от этого зависят шансы на успех.

— Как ворвёмся, нужно сразу же хуярить всех, кого увидим! — предложил Маркус, когда мы заняли своё стартовое место.

— Другие «кулаки» — это меньшая из наших проблем, — покачала головой Сара. — Там полно ловушек, поэтому нам лучше думать о том, как бы не попасть в них.

— На месте разберёмся, — вздохнул Маркус.

Прозвучал рог, и мы помчались в лабиринт.

Ледяные стены были прозрачны, но показывали искажённую картину, поэтому было почти не разобрать, что за ними.

Достигаем разветвления. Слева вижу какую-то непонятную хуйню, а справа чисто.

— Направо! — скомандовал я.

Параллельно нам бежит какой-то «кулак», но он быстро остановился, когда кто-то из его членов рухнул в волчью яму.

— Стойте! — выкрикнула Сара. — Я пущу вперёд духа!

Она выпустила гнома, который огляделся, оценил обстановку и сразу же начал хуесосить всех, кроме Сары. Сару он боялся до усрачки, поэтому старался даже лишний раз не смотреть в её сторону.

— Мы теряем время… — недовольно произнесла Сара. — Вперёд!

Гном без лишних слов устремился вперёд.

Но пробежал он лишь метров пятьдесят, а затем из стены сверкнула вспышка и его заковало в паучий кокон.

— Сука, спасите, пидарасы!!! — заорал Сенис, нервными движениями пытаясь разорвать кокон. — Пидоры, помогите!!!

— Спёкся старикашка, — усмехнулся Маркус.

— Иди нахуй, чёрножопый!!! — выкрикнул гном.

— Сам иди нахуй, лейм ёбаный, — ответил ему наш негритёнок.

— Выпускаю Квадробера, — решил я.

Коала материализовалась в нашем мире и огляделась ничего не понимающим взглядом.

— Беги, малыш, — указал я вперёд.

Квадробер побежал, нелепо переставляя свои лапки.

Он продержался около двухсот метров, а затем рухнул в волчью яму.

Смотрю в яму и вижу, что Квадробер уже развоплотился — видимо, сильно шарахнулся об лёд. Шипов и прочих вьетнамских приколов в этих ямах нет, потому что это было бы уже слишком…

— Вигго, твоя очередь, — сказал я, перепрыгивая через яму. — Выпускай штурмгардбефельцвагнера!

— Мидгардсорм! — скомандовал Вигго. — Веди нас.

Змей, разлепивший сонные глаза, пополз вперёд по лабиринту.

Ловушки срабатывали, но ему было похуй — хладнокровный сукин сын…

Паутина оказалась бесполезной против него, волчьи ямы тоже — даже если он падал, то спокойно выползал, ведь он длинный, как Каа.

— Тупик, блядь… — напоролся я на стенку. — Назад!

Возвращаемся на развилку.

— Смотрите! — указала Дора на стену.

За стеной происходило побоище — какой-то «кулак» бился против тролля, вооружённого деревянной дубиной. Долго он не продержался — его забили до смерти ледяными глыбами и холодным оружием, а по трупу дополнительно отработал какой-то огневик.

— Понятно… — изрекла Сара. — Здесь не только ловушки, но и чудовища…

Подтверждением послужила беззубая виверна — некогда ядовитая змея, которой выдрали клыки и ампутировали ядовитые железы. Длиной она около двенадцати метров и толщиной не меньше полуметра. Даже так она представляет серьёзную опасность, ведь если окажешься в её кольцевом захвате, она легко выдавит из тебя скелет и всё дерьмо.

Эсварайнбефельгевер, ну, змей Вигго, самоотверженно кинулся в атаку, но виверна отшвырнула его в стену одним ударом хвоста.

Пользуюсь ситуацией и пытаюсь проскочить, пока она отвлечена, но у виверн потрясающая реакция, поэтому я тоже отлетаю в стену, но уже в противоположную.

Дора залила виверну водой, а затем начала быстро охлаждать её. Эта тварь хладнокровна, поэтому есть ненулевой шанс, что удастся сильно снизить скорость её реакции, а потом запинать коллективно…

— Обездвижьте её! — скомандовала колумбийка. — Я могу зафиксировать её в замки!

Но как, блядь⁈

Я только поднялся на ноги и отошёл от мощного пиздюля, а она предлагает как-то обездвижить эту тварь. В ноги стрелять? Так у неё ног нет! Это же змея!

Решение нашлось у Маркуса — он, в кои-то веки, решил поработать головой, а не мускулами и вырастил из земли десятки тонких металлических шипов. Это говённая медь, но она оплела виверну и ненадолго зафиксировала её на месте.

Дора не сплоховала и закончила каст — из земли взметнулись каменные колонны, сразу же обвалившиеся на гигантскую змею.

Зафиксированную виверну мы добили за десяток секунд — я воткнул ей в глотку меч, а Маркус довершил дело бронзовым молотом, размозжившим ей голову.

— У кого ещё есть? — спросил Вигго. — Я не смогу призвать Мидгардсорма до завтра!

— Мой Даггер тут бесполезен, — развёл руками Маркус.

— А дон Якаре слишком медленный и слабый… — вздохнула Дора.

— Тогда дальше движемся осторожнее, — произнёс я.

Выходим в небольшой зал, посреди которого был размещён полноценный очаг, возле которого лежала опрокинутая миска с клубникой. Рядом с ней лежал какой-то парень.

Медленно подхожу к нему и прикладываю палец к его шее.

— Живой, но в глубоком отрубе, — сказал я остальным. — Он не доел клубничку — похоже, что она отравлена. Чую в этом руку мастера Ян…

— Это точно она, ниггер, — усмехнулся Маркус.

— Почему ты называешь его ниггером? — спросила Сара.

— Потому что он мой братан! — заулыбался Маркус. — А я ниггер! Что это значит? А то, что он тоже ниггер!

— Тут подляны на каждом шагу… — вздыхаю я. — Идём дальше — «кулак» этого парня пошёл туда.

Я указал на следы четырёх пар ног. Не знаю, каким надо быть долбоёбом, чтобы жрать клубнику, лежащую в миске посреди лабиринта с ловушками, но, да, выглядит она очень соблазнительно.

Дора, кстати, быстро собрала её всю себе в котомку.

— Стоп! — скомандовал я, когда мы прошли ещё метров сто. — Смотрите на воздух!

Воздух впереди искажён, как в жару — ну или как аномалии в «С. Т. А. Л. К. Е. Р».

«Ты ему про аномалии, он тебе про хабар, ни о чем думать не хотят кроме бабок…» — подумал я, припомнив старинную игру. — «Эх, жаль, что болтиков нет…»

Дора подняла с пола кусок льда и кинула его в зону искажения.

Сверкнула вспышка и по земле начал расстилаться какой-то сиреневый газ.

— Назад! — скомандовал я.

— Это пар из травы бледного сна! — идентифицировала ловушку Дора. — Если вдохнёшь, будешь спать следующие пару дней и это минимум!

— Оно работает на коже? — уточнила Сара.

— Если лизнёшь — да, — ответила колумбийка. — Задержите дыхание и бегите!

Втягиваю в лёгкие максимум воздуха и бегу через сиреневое облако.

Лёгкие у меня достигли «Стальных врат», поэтому не дышать я могу около восьми минут, если слишком сильно не перенапрягаться.

Преодолеваем зону поражения, бегу по инерции несколько метров, а затем подпрыгиваю, как пересравшийся кот — в последний момент, только чудом, умудряюсь не задеть тонкую металлическую струну.

— Стоп! — приказал я. — Тут натянута струна!

Это хреновая штука — можно порезать ноги и выбыть из гонки.

— Слышите шум? — спросила остановившаяся Дора. — Мы уже близко!

Я расслышал приглушённый звон оружия и яростные выкрики.

Перешагиваю через струну и осторожно иду дальше.

Впереди был обрыв, ведущий в большой «колодец». Чтобы попасть в него, нужно спрыгнуть метра на четыре.

А внизу происходило пиздиво без сочувствия и эмпатии: около двух десятков послушников, вооружённых холодняком, рубились на дне «колодца», а в центре всего этого находился он — заветный флаг.

— Присоединимся к общему махачу? — спросил Маркус, перехвативший молот.

— А зачем? — спросила Сара.

— Ну, как зачем… это же… — начал Маркус, но затем задумался и его выражение лица сменилось на растерянное и грустное.

— Вон, видите проход? — указала в противоположную часть «колодца» Дора. — Дождёмся «победителей» там.

— Звучит, как бизнес-план! — заулыбался наш негритёнок.

Примечания:

1 — Удар кролика — англ. rabbit punch — это удар в затылок или верхнюю часть шеи, запрещённый в большинстве боевых искусств и контактных видов спорта, включая бокс, ММА и кикбоксинг. Он считается опасным, потому что может привести к серьёзным травмам позвоночника, спинного мозга или даже к летальному исходу. И такое происходит не так уж и редко, как кажется. Такой удар пытался применить против Флойда Мейвезера Заб Джуда, сначала ударивший его ниже пояса, а затем начавший охуевать. Это очень гнилая тема, потому что затылок — это одна из самых уязвимых локаций человеческого тела.

Глава пятнадцатая

Драка девайс кровь свинец запутанный поддержка движения CGI тенденция личный обида турбо 4.4 S63 бешеный потенциал

*1945-й день новой жизни, на площадке близ Храма*

— Да я могу тут полежать, а вы дальше идите… — сказала Сара.

— Своих не бросаем, — покачал я головой и ободряюще улыбнулся ей. — Маркус, Вигго — берите её под руки.

Наш план с засадой, скажем так, не «стрельнул».

Заруба под флагом прошла ожидаемо — самые сильные «кулаки» отмудохали остальных, а затем начали меситься друг против друга. Сильнейший «кулак» забрал флаг и помчался дальше по лабиринту, попутно опрокинув нас, вышедших из-за угла.

Маркусу разбили шайбу, а Саре сломали левую ногу, но зато потеряли своего «душнилу», которого я отпиздил с оттяжечкой.

Это был «кулак» Зехры — Зехру-то я и отпиздил…

Но потом мне пришлось столкнуться с Александрой, которая, как раз, закончила с Сарой, а дальше всё было понятно. Александра собиралась сломать ногу ещё и мне, но вмешался Маркус, которому она и отбила шайбу до посинения.

Они бросили Зехру, которая больше не могла продолжать бег, и помчались дальше.

— Нам не догнать их, — произнесла Дора.

— А даже если догоним, гречка нас уроет, — поддержал её Маркус, прикладывающий кусок льда к своей физиономии.

— Ну, тогда мы уже проиграли, — вздохнул я. — А раз проиграли, то выйдем из лабиринта все вместе. Мы же не уёбки какие-то…

— Как это трогательно, блядь… — прокомментировала происходящее Зехра, отползшая к стенке.

— Да иди ты, — отмахнулся от неё Маркус. — Вернее, ползи. Тебе мы не поможем.

— Очень надо мне, ха-ха… — ответила Зехра.

Её «кулак» оставил после себя отчётливые следы, по которым мы и поплелись.

Я тоже чувствовал себя совсем не окей — Александра била от души, с полной самоотдачей…

— Ха-ха… — заглянул я в волчью яму. — Уютно там, да?

На дне лежал Саринган, член «кулака» Зехры.

— Иди нахуй, Виталий… — ответил он мне.

— Успехов там, — усмехнулся я и перепрыгнул яму.

Нас уже обогнали дважды — «кулаки» Альфи и Руя. Но эти «кулаки» — аутсайдеры, не претендовавшие на лидерство в гонке. Видимо, их просто пиздили меньше, чем фаворитов…

Через пятьсот метров с лишним мы наткнулись на самого Альфи, который висел на ледяной стене в паутинном коконе.

— Здоров! — помахал я ему рукой.

— Здоров… — ответил он.

— Помочь? — спросил я.

— Буду признателен, — улыбнулся Альфи.

Вытаскиваю из ножен меч и начинаю рубить толстую паутину.

Это паутина императорского скрытника, особого паука, обитающего на юге Поднебесной, в густых лесах. Говорят, что чем древнее скрытник, тем прочнее его паутина, а ещё говорят, что на юге из неё изготавливают щиты и доспехи.

Но тут была применена паутина молодых особей, поэтому она относительно легко поддалась мечу.

— Спасибо, Виталий, — поблагодарил меня Альфи.

— Побежишь дальше? — спросил я.

— Уже бесполезно, — вздохнул он. — Мои убежали слишком далеко и даже если догнали лидеров, то им точно уже дали просраться…

— Это всё Александра… — произнёс недовольный Вигго. — Мы были так близко к VIP-келье…

— Эх… — с сожалением вздохнул Маркус.

— Не против, если я пойду с вами? — спросил Альфи.

— Давай, — кивнул я.

Пошли дальше и на пути нам встречались следы героического преодоления препятствий. «Кулак» Альфи нашёлся спустя примерно километр.

— Что с вами случилось⁈ — спросил я, заглянув в очередную яму.

— Александра случилась! — ответил Юрген.

— Пха-ха! — засмеялся я, поняв, что именно произошло.

— Иди ты, Виталий! — поморщился немец. — И помоги выбраться!

— Хватайся! — протянул я руку.

По очереди я вытащил всех членов «кулака» Альфи.

Вероятно, они догнали Александру, она их, закономерно, отмудохала, а чтобы они больше не путались под ногами, гречанка закинула их в ближайшую волчью яму.

— Догоним их⁈ — предложил Юрген.

— Тебе мало? — спросил Альфи.

— Но теперь нас больше! — сказал немец. — Завалим её толпой!

— А дальше? — спросил Альфи.

— А дальше устроим честный поединок, — пожал плечами Юрген. — В правилах ничего не говорилось о кооперации между «кулаками». А раз не запрещено, то разрешено.

— Не, что-то мне не нравится такая идея, — покачал головой Альфи. — Виталий — чемпион по поединкам, Дора — чемпион по стихиям, а Сара заняла второе место в состязании духов. Ты уверен, что мы сможем победить их, даже если одолеем «кулак» Зехры?

— Ну… — задумался Юрген. — Ладно, ты прав.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

Я-то прекрасно понимаю, что настоящий чемпион по боевым искусствам — это Александра. Собственно, она и есть тот таран, с помощью которого «кулак» Зехры вырвался далеко вперёд.

Жаль, что нет второго и третьего места — мы бы ещё побарахтались…

Несколько раз мы забредали в тупики, один раз наткнулись на бездыханное тело ониксовой горгульи, которой кто-то сломал крылья, а затем и шею. И все мы сразу поняли, кто это мог быть.

Ещё полтора часа и мы вышли к финишной черте. Там уже стояла довольная Александра со своим «кулаком». Она воткнула зелёный флаг в гнездо и принимала поздравления от соратников.

— Ну, вот… — вздохнул Маркус.

— Я считаю, что она заслужила, — произнёс я. — Победу в поединках у неё украли, а сейчас всё по справедливости.

— Ну, да… — снова вздохнул Маркус.

*1946-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Ничего личного же, да? — спросила Александра.

— Ничего личного, — кивнул я ей. — Это состязание.

— Но мы же можем нормально общаться? — спросила она.

— Если хочешь, — пожал я плечами.

— Хорошо, — улыбнулась гречанка. — Расскажешь о себе немного?

— В смысле, о прошлой жизни? — уточнил я.

— О нынешней твоей жизни я знаю абсолютно всё, — усмехнулась Александра.

После состязаний стало как-то неудобно игнорировать другие «кулаки», особенно когда некоторые их члены сами подсаживаются к тебе за стол во время завтрака.

— Ну, я был автомехаником-двигателистом, — ответил я. — Ремонтировал двигатели «BMW» — работа непростая, но платили хорошо…

— Насколько хорошо? — уточнила Александра.

— В интервале между 300 и 500 долларов США за двигатель, в зависимости от двигателя, — ответил я, жуя мелко нарезанную морковку в соевом соусе.

Рацион, как и было обещано, усилен — еды стали выдавать втрое больше, а ещё она стала вкуснее. Столование теперь лишь чуть хуже, чем у мастера Гао…

— А сколько времени уходило на двигатель? — уточнила гречанка.

— Ну, по-разному… — пожал я плечами. — Есть простые атмосферные малолитражки — с ними всё просто. А есть двигатель S63… Малолитражки удавалось чинить за полдня, а с конструктивным сложным двигателем можно провозиться и неделю.

— То есть, если ты каждую неделю чинил сложный двигатель, то за месяц мог заработать около 2000 долларов? — спросила Александра.

— Это минимум, — улыбнулся я. — Я параллельно несколько движков перебирал, разной сложности — но это зависело от заказов.

— Так ты же был обеспеченным! — сказала она.

— Да, — подтвердил я. — А причём здесь это?

— Я общаюсь с разными людьми и спрашиваю, кто и как жил раньше, — пояснила Александра. — И большинство — это такие же нищенки, как я. А ты, получается, был богачом!

— Да не был я богачом, — усмехнулся я. — И почему ты считаешь себя нищенкой?

Я знаю, почему. Спортсмен с неизлечимой травмой — это как подбитый лётчик без парашюта. Ему только и остаётся, что падать…

— После того, как с моей карьерой было покончено… — начала Александра.

В общем, я услышал то, что и так знал. Пыталась стать тренером, но вакансий не нашлось, пыталась вылечиться, но денег не было, отчаялась, забухала, начала вести асоциальный образ жизни, а потом во сне ей явился мастер Фэн…

— Да, печальная история, — вздохнул я.

— Но сейчас всё отлично! — заулыбалась было помрачневшая Александра. — Представляешь, у всех нас есть шанс нести добро в мир!

Я вспомнил, как она вчера хуярила мне по морде, вдавливая меня в грунт. Ну, да, ну, да…

— Конечно! — улыбнулся я. — Конечно. Конечно…

Александра быстро доела свою порцию, после чего ушла к своему «кулаку». Я посмотрел ей вслед и увидел очень печальную Зехру, сидящую с края.

— Чего это она подсела к тебе? — тихо спросил Вигго.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Наверное, поболтать захотела.

— А, окей… — кивнул норвежец.

После завтрака были занятия, но мне приказано пропустить их — меня ждёт ускоренная закалка тела.

— Послушник, — встретил меня наставник Люй. — Ложись на стол.

Посреди помещения находился знакомый стол с ремнями, возле которого стояла возбуждённая мастер Ян.

Я лёг на стол и наставник закрепил меня.

— … я ожидаю, что удастся достичь «Опаловых врат»! — вещал мастер Бао, вошедший в помещение.

— Уверен? — спросил мастер Фэн, вошедший вслед за ним.

— Почти абсолютно, — заверил его мастер Бао.

— Мы готовы? — спросил мастер Фэн, подошедший к столу, у мастера Ян.

— Мы готовы, — кивнула она. — Осталось только вставить трубки…

— Какие ещё трубки⁈ — воскликнул я.

— Мастер Ян, — сказал мастер Фэн.

— Я⁈ — удивилась та.

— А кто же ещё? — улыбнулся мастер Фэн. — Эти трубки вставите вы, как ответственная за эксперимент…

— Какие трубки, блядь⁈ — выкрикнул я. — Вы чё, угораете что ли⁈

— Наставник Люй, ассистируйте мне, — велела мастер Ян, взявшая со столика широкую трубку.

— Вы чё, угораете, а⁈ — продолжал я вопить. — Не надо их в меня пихать!!! Вы чё, угораете⁈ Какие трубки⁈

Я начинаю дёргаться, пытаюсь вырваться, но крепления рассчитаны на кого-то гораздо более сильного, чем я…

— А-а-а!!! — заорал я, когда наставник Люй стянул с меня штаны и набедренную повязку.

Мастер Ян вставила мне в жопу широкую трубку и я заскулил в отчаянии.

— Ты сам выиграл это, — усмехнулся мастер Бао. — Ничего, потом будешь благодарен нам!

Наставник Люй разомкнул мне челюсть и вставил роторасширитель, а мастер Ян протолкнула мне в глотку трубку.

— Это нужно, чтобы облегчить то, что будет дальше, — прокомментировал происходящее мастер Бао.

— Ты уверен, что всё сработает? — спросил мастер Фэн.

— Я уже говорил — в прошлый раз всё сработало, — ответил мастер по закалке тела. — Состав надёжен! Я испытывал его на себе!

Блядь, пидарасы…

Нахрена этот ёбаный Джованни повёл себя, как мудак⁈ Сейчас бы на моём месте лежала Александра, а я бы спокойно сидел на занятии!

Мастер Ян взяла со стола бутылку с мутной коричневой жижей, отмерила примерно сто грамм и залила это в ротовую трубку. Вкуса я не почувствовал, так как оно сразу попало в пищевод.

Следующее, что она залила в меня — изумрудного цвета субстанцию, похожую на ртуть.

Сначала, как и в прошлый раз, ничего не происходило, а затем в желудке взорвалась термоядерная бомба и пошли газы.

Всё дерьмо, что было у меня в кишках, прогнало по трубе, прямо в ведро, установленное наставником Люем.

Из-за трубок, ничего не мешало току газов, хотя я чувствовал, как трубку выталкивает из моей жопы — физика…

Я представил, как всё это выглядит со стороны.

Твою мать…

*1948-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Как ты себя чувствуешь? — спросила меня мастер Ян.

— Как американский пирог, который кто-то трахнул… — честно ответил я.

— Не понимаю, что это значит, — вздохнула мастер по алхимии. — Это значит «нормально»?

— Нет, не значит, — покачал я головой. — Я сейчас как угодно, но не «нормально».

— Прислушайся к своему телу, — велела мастер Ян. — Сфокусируйся на желудке и кишечном тракте.

Делаю, как она велит. Концентрация Ци в тканях прямо радикально превышает прежние значения. Это уже сильно за «Стальными вратами»…

Мастер Ян положила руку на мою кубиковую прессуху.

— Всё прошло успешно, — сказала она. — Гордись этим — ты стал первым послушником, который достиг «Опаловых врат» за столь короткий срок. И помни — мы потратили на тебя изумрудную ртуть, стоящую крайне дорого. Дороже, чем твоя прошлая и нынешняя жизнь вместе взятые.

— Я признателен вам, — ответил я.

«Опаловые врата» — это следующий этап развития, до которого мне было, как раком до Пекина.

Существует следующая градация, идущая после «Стальных врат»: «Опаловые врата», «Хрустальные врата», «Сапфировые врата», «Топазовые врата», «Рубиновые врата» и «Алмазные врата».

Последние — это всё. Доводишь до этих врат каждую частичку своего тела и становишься сянем, то есть, бессмертным.

Организм начинает работать настолько идеально, что исцеляет даже самые тяжёлые ранения, даже повреждение мозга или отрубание головы. Разум, при этом, переходит в полуэфирное состояние, поэтому даже полное уничтожение тела не даст вообще ничего. В эфире, кстати, образуется пятно, отпугивающее духов и демонов, которые не любят связываться с сянями.

Мастер Фэн, на одном «классном часе», поведал нам, что если мы дурканём и достигнем бессмертия, то домой уже не вернёмся, так как бессмертие не откатить и бессмертного через портал не перенести, ибо он слишком сильно связан с эфиром этого мира…

В общем, на кончик хуя приближаться к бессмертию можно, но становиться сянем нельзя, иначе не вернёшься домой.

Мне это бессмертие нахуй не нужно, я и так достаточно настрадался. И что делать, когда всё окончательно остоебенит и заебёт? Даже Цинь Шихуанди заебался в конец и всё бросил — тоже куда-то пропасть, как он? Но от себя-то не убежишь…

Вот так я смотрю на все эти бессмертия — нахуй надо.

Но приближаться я к нему буду, ведь так можно стать многократно сильнее. А чем ты сильнее, тем быстрее выполнишь своё предназначение в этом мире и вернёшься домой.

— Что это за варево было? — спросил я.

— Какое именно? — уточнила мастер Ян.

— Коричневое, как говно, — ответил я.

— Экскременты дракона, — улыбнулась мастер Ян.

— Вы накормили меня говном⁈ — возмутился я.

— Ты даже не представляешь себе, как тяжело достать экскременты дракона, — вздохнула она. — Они стоят лишь чуть дешевле изумрудной ртути.

Хорошо, что я не почувствовал вкус…

— Я поел говна… — произнёс я, переживая сильное потрясение.

— Тебе придётся совершить и не такое на пути к истинной силе, — сказала на это мастер Ян.

— Вот как-то не горю желанием получать силу такой ценой… — ответил я.

*2800-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Сегодня знаковый день — финальный экзамен.

В конце экзамена я получу золотой эликсир, выпив который, я окончательно встану на Путь закалки тела и стану «внутренним послушником». Оказывается, до этого был выбор. Теоретически, можно оставаться «внешним послушником» неограниченно долгое время, в совершенстве постигать все дисциплины, становиться универсальным героем, но с оговорками.

Например, закалка тела сильно ограничивает потенциал в стихиях и духоведении, поэтому каждый следующий шаг в этих дисциплинах будет даваться всё тяжелее и тяжелее. Но нет ничего невозможного — постепенно можно стать мастером закалки тела, мастером всех стихий, мастером духоведения и так далее.

Только вот это непозволительно долго, поэтому Храм ввёл ограниченную по времени программу, с выраженной специализацией послушников. Так тысячекратно эффективнее и, к тому же, никто не запрещает совершенствоваться после выпуска из Храма. Но тут ты уже не расходуешь казённые ресурсы и сам оплачиваешь всё это удовольствие…

— Ну, что ж, друзья? — поднялся я с циновки. — Увидимся после экзамена!

— Удачи всем! — улыбнулась Сара.

— Да, удачи, мои чуваки! — осклабился Маркус.

— Удачи… — сказал Вигго.

— Увидимся! — помахала руками Дора. — И удачи!

Мне на голову, как и остальным, надели вонючий мешок.

Затем меня подняли на ноги и повели куда-то. Дальше мне помогли подняться на скрипучую телегу, которая сразу же поехала. Я услышал хюканье яка, который и тащил телегу.

Вонь мешка стала невыносимой, меня замутило, а затем я сам не заметил, как отключился.

*2800-й день новой жизни, неизвестно где*

Открываю глаза и вижу деревья. Впервые за годы я вижу так много зелени и ощущения от этого просто охуенные…

Захотелось прижаться к ближайшей берёзке — видимо, у меня острый берёзкообнимательный дефицит.

— Фух… — выдохнул я, сел и начал щупать густую траву. — Как же это охуенно…

Поднимаюсь на ноги и поправляю перевязь — со мной мой княжий меч. Технически, его вернее называть «меч вана», но я уже привык, про себя, называть его княжим. Да и звучит солиднее.

Мастер Гао занимался только выплавкой стали и приданием ей нужных свойств — он превратил кровавое железо в великолепную оружейную сталь, с присадками в виде хрома, молибдена и ванадия.

А грубая работа была на мне — я ковал заготовки, придавал им нужную форму, а затем затачивал почти готовый меч.

Навершие, как и задумал Гао, изготовили из моей крови.

Княжий меч весит примерно 2,2 килограмма и раньше я опасался, что он будет тяжеловат, ведь нормальные мечи должны весить не более 2 килограмм, но после испытаний мои опасения были развеяны. Я больше не человек, я — герой. Этот меч в моих руках как пушинка…

Оглядываюсь по сторонам и вижу, что проснулся вовремя.

Из куста на меня пырится здоровенная росомаха, которой сильно не понравилось то, что я обнаружился на её суверенной территории…

Росомаха вышла из-за куста и враждебно оскалилась.

Длиной она, примерно, метра полтора, без учёта хвоста, высотой примерно полметра, а когти у неё не меньше десяти сантиметров длиной. Такая царапнет — скальп снимет.

— Мы с тобой одной крови… — произнёс я. — Ты и я…

Увы, но не сработало — росомаха кинулась на меня резким рывком.

Ухожу влево и на ходу извлекаю меч.

Росомаха кувыркнулась в воздухе и когда приземлилась, была уже направлена в мою сторону.

Долго затягивать эту случайную схватку не хотелось, поэтому я пошёл в атаку.

Замахиваюсь мечом, росомаха уклоняется и наносит удар когтями по моему левому бедру. Брызнула кровь, но лишь немного — моё тело неуязвимо для арбалетных болтов и дротиков, но когтями и клыками нанести ущерб всё ещё можно. Надо понимать, что обычному человеку эта тварь бы оттяпала руку и откусила бок просто нахуй. А меня поцарапала не слишком-то серьёзно.

Наношу вертикальный рубящий удар и отсекаю росомахе левую лапу. Животное прыгает на меня с яростным рыком и впивается зубами мне в бок.

Хватаю её за шею и вырываю шейный позвонок. Готова.

— Сука… — смотрю я на рану на боку. — Столбняк и бешенство практически гарантированы…

К счастью, у меня с собой есть походная сума, в которой имеются эликсиры на подобные случаи. Выпиваю целебный эликсир, заживляющий раны и противодействующий болезням. Сработает он не сразу, поэтому промываю раны на боку и на ноге водой из пробковой фляжки и перематываю их чистым бинтом. Всё, можно идти.

А куда идти?

Вокруг меня тёмный лес, который больше не кажется таким родным и близким…

Самой разумной тактикой будет найти возвышенность и осмотреться. Если поблизости есть река, то можно довольно-таки быстро найти цивилизацию — люди селятся на берегах рек, потому что так удобнее.

Оставляю росомаху на месте преступления и иду к ближайшему холму. Можно забраться на дерево и осмотреться на предмет дыма.

Забираюсь на каменный холм и оглядываюсь. Лес да лес кругом — нихрена не понятно.

Выбираю подходящую сосну и забираюсь к её кронам. А вот теперь всё значительно понятнее: солнце в зените, в радиусе трёх-пяти километров вокруг лес, но зато вижу лесную речку. Дыма нигде не видно, но это ладно — главное, что я нашёл реку и она приведёт меня хоть к чему-то…

Спускаюсь на землю и двигаюсь к реке.

По пути подмечаю следы жизнедеятельности покойной росомахи. Тут она поссала на дерево, чтобы все знали, кто здесь биг босс, там почесала спину об кору, а вот здесь сожрала кролика, от которого остались только кусок шкурки и пятно крови.

Речка выглядит живописно — солнечные лучи пляшут и рябят на поверхности воды, видно спины рыб, выпрыгивающих за барражирующими над водой насекомыми, а по течению плывут всякие ветки и листья, падающие с прибрежных деревьев.

Это дикая природа, экологически чистая и нетронутая.

Подхожу к берегу и становлюсь на колени.

Выливаю в реку содержимое фляжки и споласкиваю её.

Набираю свежую речную воду, в которой точно еблись рыбы и раки, и пробую её на вкус.

«М-м-м, свежая и прохладная…» — подумал я. — «Даже не скажешь, что в неё сомы срали»…

Иду вдоль берега и прислушиваюсь к пению птиц. Я слышал, что это для нас это звучит, как пение, а на самом деле птицы легко могут так хуесосить друг друга. Но, скорее всего, это что-то вроде многоголосых призывов «Ебаццо!!!».

Иногда останавливаюсь, чтобы прислушаться, но не слышу ничего подозрительного — только шум воды и потрескивание веток под ногами.

Через час с лишним дохожу до края леса и, с удовлетворение отмечаю явные признаки цивилизации — на берегу обнаружился разрытый источник глины. Тут кто-то копал глинозём кустарными методами.

— А-ха… — изрекаю я и спешу дальше.

Примерно через два километра вижу конец леса и деревню. А в ней дома в восточном стиле, но утлые и поёбанные жизнью — древесина дырявая и старая, крыши соломенные, ну и бумажные окна тоже дырявые и закопчённые. Видно, что уровень жизни в этой деревне находится на крайне низком уровне.

Задачу мне не давали. Вообще ничего не объяснили — просто сказали, что отправят на испытание и я сам всё должен понять.

Наверное, нужно спасти эту деревеньку от какого-то страшного зла и испытание будет пройдено?

Вот и выясним…

Глава шестнадцатая

Серьезный котенок уникальный скидка сельский плащ-палатка 3-в-1 с железным покрытием хороший домашний питомец самурайский меч пожизненная гарантия

*2800-й день новой жизни, неизвестно где*

— Привет! — помахал я селянину, чистящему загон от свиного дерьма.

Одет он в грязную серую робу, на голове его повидавшая виды соломенная шляпа, какие я видел в Храме и в фильмах о Вьетнаме.

«Гу-у-у-уд морнинг, Вьетна-а-а-а-а-ам!!!» — подумал я и улыбнулся.

Селянин повернулся ко мне и несколько секунд пытался просто осмыслить, что видит перед собой. Потом его будто шибануло током, он развернулся и рыбкой нырнул в дыру в здании. Свиньи, прячущиеся в хлеву, испуганно завизжали.

По национальности он был, вероятно, бурят — чертами лица походил на крайне отдалённого родственника мастера Вэя. Ну, у него узкие глаза, щуплая комплекция, зато он гибкий и ловкий. Как же ловко он занырнул в свинарник…

— Ну, ладно… — удивлённо пожал я плечами и пошёл дальше по деревне.

Иду к деревенской площади, к которой ведут, буквально, все дороги — их тут три.

Жители испуганно разбегались. Видимо, их до глубин душ поражал мой «аутфит»: кожаные штаны, голый торс, пояс с мечом в ножнах и деревянные «лабутены» с верёвками.

«Да я же вылитый самурай», — подумал я. — «Но самураи — это Япония, а тут культура китайская — её принёс сюда Цинь Шихуанди».

На складе валялись бронзовые нагрудники, шлемы, щиты, но всё это мне не подходило.

Есть одна важная проблема, связанная с закалкой тела: когда пересекаешь «Стальные врата», а я их уже полноценно пересёк, ты больше не можешь носить рубашки, жилетки и прочее. Всё начинает разрываться или стремительно дырявиться, как в стиральной машине с камнями.

И доспехи тоже постепенно разваливаются — рвёт кожаные ремни, металлические петли и прочий крепёж, а затем броня осыпается с тебя.

С этим почти ничего не поделать. Почти — потому что есть один выход. Можно изготовить броню из кровавого металла, но обязательно, чтобы металл был из твоей крови. Тогда организм примет эту броню, как часть тебя.

Мастера Гао и Бао, собственно, рассекают всегда с голым торсом не потому, что им это по кайфу, а потому, что экономят одежду. Ни одна ткань не выдержит такого давления — она просто рассыплется в труху…

И я тоже теперь вынужден буду ходить по пояс голый, в любую погоду. Но есть один плюс — пересечение «Стальных врат» не только сделало меня неуязвимым для арбалетных болтов и дротиков, а также стрел, но ещё и устойчивым к любому климату. Адская жара, лютый мороз — я уже выходил за пределы Храма в одних штанах и деревянных «лабутенах», и не почувствовал особой разницы. Щипало уши и нос слегка, а в остальном было комфортно.

Я — машина! Мне даже доспехи не нужны, я кого хочешь уработаю!

И люди вокруг это чувствуют.

— Я пришёл с миром! — помахал я рукой убегающим от меня селянам.

Я заметил среди разбежавшихся несколько женщин, но они тут, как и заведено у средневековых селян, мало отличаются от мужчин — всё дело в том, что они стараются одеваться одинаково, чтобы не выделяться на общем фоне. А то бывает, что воины посещают деревню, им начинает нравиться какая-то женщина, а воинам, теоретически, может понравиться и дырка в дереве, начинаются скандалы, изнасилования, убийства и так далее.

В общем, такие особые обстоятельства вынуждают женщин сидеть по домам, когда в городе солдаты или воины.

Одежда у них тут одинаковая, будто у одного кутюрье шьётся — серые или чёрные робы, соломенные шляпы и лабутены типа моих.

— Эх… — вздыхаю я.

На площади остался стоять один дед в соломенной шляпе и с тростью в руке. Вот, серьёзный взрослый мужик — мне только с такими и говорить…

Подхожу к нему, а он продолжает стоять, опираясь на трость.

Соломенная шляпа надвинута на лоб, лица не видно, только белая бородка торчит, комплекция тощая, старческая, но чувствуется, что мужик волевой, раз не сбежал. В осанке его проглядывается воля — видно, что не из трусливых!

— Приветствую! — помахал я ему рукой. — Как дела? Ещё раз: я с миром!

Но дед стоял неподвижно, а затем его рука, держащаяся за трость, начала мелко-мелко дрожать. Раздалось едва слышное журчание и я почувствовал запах мочи.

— Ой, блядь… — отступил я от него. — Здесь есть кто-нибудь, с кем я могу поговорить⁈

Переступаю через ручеёк мочи и вновь подхожу к деду.

— Я пришёл с миром! — повторяю ему и отвешиваю почтительный поклон.

Дед вздрогнул и поднял взгляд.

— Да! — улыбаюсь я. — Мирные намерения!

— Ты не будешь убивать нас и насиловать наших женщин? — спросил дед.

— А зачем это мне? — спросил я. — Я пришёл решить ваши проблемы!

— Правда? — с недоверием спросил дед.

— Правда-правда! — заверил я его. — Я послан к вам самим Небом! Выкладывай, дед — какие есть проблемы?

— Меня зовут Шуй Зэн, — представился старик. — Я старейшина этого поселения, белый призрак…

— Зови меня Виталием, — представился я в ответ. — Итак — проблемы, конфликты, просроченные долги — всё порешаю! А если где-то бэха стоит с движком стучащим — это прямо по адресу!

— Я не… — недоуменно произнёс старик. — Я не понимаю…

— Есть у вас какие-нибудь неприятности? — спросил я. — Чудовища? Кто-то убивает вас и насилует ваших женщин?

— Чудовище, — активно закивал дед Шуй. — Страшный дракон — он убивает взрослых и похищает детей.

«А-ха!» — подумал я.

— Ты избавишь нас от него? — спросил старик с надеждой.

— Конечно! — заулыбался я. — Я был создан, чтобы избавлять людей от драконов! Только скажи, где его искать. Дай знать, где он находится… Дай знать и всё…

Дед указал на горы вдалеке. Я посмотрел на один из домов. Вход указывает на юг, а это значит, что горы на западе. Дракон живёт там.

— Я приду к нему в дом и выстрелю ему в лицо прямо на глазах у его семьи, — сказал я. — И трахну его жену, пока он будет истекать кровью на своём ковре!

— О, великое Небо… — со страдальческим выражением лица изрёк старик Шуй.

— Да шучу-шучу! — усмехнулся я. — Я просто убью его.

Начинать надо, как у нас и заведено, с детективных методов. Эркюль Пуаро, Шерлок Холмс и, конечно же, Казанова из «Улицы разбитых фонарей»…

Первое — осмотр предполагаемого места преступления.

Обхожу деревню по периметру, нахожу загон с заваленным забором. Судя по запаху, обитали в загоне барашки, но теперь тут нет никого. Ещё обнаруживаю человеческую кровь — Ци от неё совершенно не животный. Но это Ци не взрослого — видимо, это тот самый ребёнок, которого съел дракон.

Всё-таки, я подумаю о том, чтобы трахнуть его жену прямо у него на глазах…

— Жрать детишек — это очень плохая тактика выживания, — подумал я. — Если это пожирание тронет сердце какому-нибудь имперскому сановнику, то он может и награду назначить. А на награду будет полно охотников из героев.

Короче, дракон обосрался по полной. Сначала своими действиями, а затем буквально — в пятистах метрах от деревни я обнаружил драконье дерьмо. Это очень ценный ингредиент, поэтому я быстро собираю его в специальный мешок. Да, буду вонять говном, но такое говно не валяется на дороге. То есть, валяется, но крайне редко.

Двигаюсь по взятому следу. Дракон обожрался овец и оставляет за собой след из примятой травы — тяжело ему тащить набитое брюхо. Так бы, наверное, взлетел, но сейчас ему так тяжко, что даже просто ползти на брюхе тяжело…

Я знаю, что драконы разумны, они дают себе отчёт в том, что делают. Они способны прогнозировать, строить планы, возможно, что и мечтать.

Но это нихрена не те добрые драконы из диснеевских мультиков.

Это злые и хитрые твари, думающие лишь о том, как бы набить себе брюхо с как можно меньшими трудозатратами. То, что дракон разумен — это серьёзное осложнение дела.

Я уверен — я его захуярю. Но его ещё нужно найти.

Дохожу до реки.

«Вот сука…» — чешу я затылок, рассматривая противоположный берег. — «А-а-а-а, всё, окей!»

Дракону было настолько похуй, что он тупо форсировал реку и прошёл сквозь кусты, завалив один из них. Если бы он проплыл метров двести-триста по течению, а затем аккуратно поднялся на берег, я бы потратил остаток дня, чтобы найти его след.

Снимаю с себя лабутены, поясные сумки и пояс с мечом — обматываю сумки и ремень вокруг ножен, а лабутены привязываю к гарде.

Захожу в воду и плыву, держа пожитки над водой. Меч, какой бы он крутой ни был, мочить нельзя, а то очень быстро заржавеет…

Оказываюсь на противоположном берегу, обуваюсь в свои лабутены, подпоясываюсь и бегу по следу.

— На лабутенах-нах! — мчу я через рощицу. — И в охуительных штанах!

Природа тут просто охуительная. Зелень кругом, высокие деревья с густыми кронами, реки, блядь, почти на каждом шагу — от всего этого края прямо воняет процветанием и изобилием. Тут можно комфортно жить и наслаждаться этой жизнью. Реально, Поднебесная…

К горам бежал часа три — аж пропотел, как псина.

Дракон, уёбищный гомосек, часть пути пытался лететь, поэтому приходилось двигаться по направлению, в надежде, что эта мразь устанет от жизни и часть пути преодолеет пешком.

А вот финишную прямую он пролетел полностью, но это уже было неважно. Я увидел его пещеру, расположенную на высоте примерно километра. Эта тварь пробурила себе гнёздышко прямо в горной породе. Эх, придётся заняться экстремальным альпинизмом…

И не дай бог, этот летающий гондон узнает, что я иду за его жопой. Тогда мне крышка.

Подхожу к подножию горы, снимаю свои лабутены, привязываю их к поясу и начинаю экстремальное восхождение.

Верёвки нет, хотя можно было попросить её у селян, штырей тоже нет, поэтому падение будет означать, что мне пизда.

На ходу вырабатываю тактику — применяю захват «У-Си», чтобы пробивать породу и создавать выемки для комфортного зацепа. Падение метров со ста я ещё переживу, наверное, но чем выше я буду забираться, тем больше у меня будет шанс разбиться насмерть…

Восхождение было, мягко говоря, небыстрым. Пусть я совсем не устал, но пальцы уже начали побаливать, а мышцы предплечий забились.

Логово дракона находилось на высоте полукилометра или около того, что прилично даже для меня — подлый ублюдок специально поселился так высоко, чтобы осложнить мне жизнь.

Когда до логова осталось метров пятьдесят, я начал чувствовать запах. Разило драконьим дерьмом. Там его дохрена, как я понимаю, ведь драконы — это ленивые существа, которым в падлу даже просто вытащить жопу из логова. То есть, он срёт прямо там, где спит.

Забравшись в логово, я облегчённо выдохнул, вынул меч из ножен и на цыпочках пошёл вглубь, чтобы застать этого злобного мазафаку в самый опасный для него момент, когда он спит и переваривает еду.

Глубиной эта нора примерно пятьсот метров, по пути я вступал в говно, которое разбросано и размазано тут повсюду — у него реактивный понос или что, я понятия не имею. Выглядит дико, а воняет ещё хуже.

«Лежит, вонючий уёбок…» — увидел я дракона, валяющегося на куче собственного дерьма.

Европейские драконы, из мифов и легенд, предпочитали лежать на куче золота, а этому на золото и серебро вообще наплевать. Он лежит на дерьме, потому что ему абсолютно похуй. Главное, чтобы было безопасно и сухо.

Медленно приближаюсь к нему.

«Наелся и спит…» — подумал я.

Эта паскуда — из вида тяньлунов, то есть, «небесных драконов».

Вообще, у китайцев, как говорила Сара, драконы — это не жадные пидарасины, чахнущие над сокровищами, а вполне доброжелательные существа. Но в этом мире всё как-то совсем не так.

Тут драконы — это отдельный вид разумных, которые могут в своём развитии настолько преисполниться, что превосходят критерии сяней, становятся сверхразумными и сверхмудрыми, начинают влиять на геополитику и так далее.

Но основная масса драконов, например такие юноши, как этот тяньлун, ведут асоциальный образ жизни, жрут скотину и людей, грабят, убивают, требуют себе девственниц в жертву, то есть, ведут себя в точности, как европейские драконы из легенд и мифов.

И таких надо безжалостно пиздить, потому что их уже не исправить. Если дракон стал таким, то у него есть на это внутренние причины, которые не изменить.

А драконы с потенциалом сами не дадут тебе повода желать им зла. Мастер Тао, преподающий нам бестиологию, говорит, что нормальные драконы — это охуительные чуваки, с которыми и рисовую водку можно пить, и в разведку идти. Только одна проблема — различия между драконами не снаружи, а внутри, поэтому решительно непонятно, как отличить нормального рубаху-парня от злобного и хитрого уёбка, жрущего детей…

Поэтому рекомендуется держаться от них подальше и хуярить только тех, которые учиняют беспредел без причины. Так-то, даже компанейского дракона можно выбесить, поэтому желательно разбираться в подоплёке ситуации.

Тут всё кристально понятно — чистой воды пидарас, считающий, что можно просто прийти к селянам и сожрать им всех овец.

А ведь даже я вижу тут окошко для коммерции — у тебя есть драгоценное говно, с помощью которого селяне могут обогатиться. Да они тебе подъёмный кран построят, чтобы поднимать тебе овец, коров и лошадей, лишь бы ты лишний раз жопу не поднимал и продолжал эффективно срать!

Есть драконы, которые это прекрасно понимают и делают с людьми гешефт — вокруг таких совместных предприятий вырастают процветающие города. А есть драконы, которые не понимают ни черта, кроме удовлетворения своих сиюминутных хотелок.

Замахиваюсь и наношу рубящий удар по шее спящего дракона.

Раздаётся металлический звон, дракон открывает правый глаз и смотрит на меня.

— Хули смотришь? — разрываю я возникшую тишину.

Делаю второй замах, но дракон откидывает меня ударом хвоста.

Ударяюсь в стену, но быстро оправляюсь и кидаюсь на дракона, который, наконец-то, поднялся на четыре лапы.

Наношу рубящий удар прямо по его шее, но снова — только металлический звон, сколь звонкий, столь же бесполезный.

«А-а-а, это аспект металла!» — догадался я. — «Тоже развивается, гондон чешуйчатый!»

Драконы тоже могут в саморазвитие — у них бывают свои школы, в которых они обучают своих малышей разным премудростям. И этот тоже, как вижу, где-то учился. Но, наверное, решил всё бросить и стать рок-звездой. Или попробовал перекинуться в IT, пока не поздно…

Короче, эти чешуйчатые твари выбирают аспект стихий, а затем оттачивают его по давно известным им методикам, которые преподаются в их академиях, храмах и школах. Причём дракон любого вида может выбрать любой аспект и стать в нём мастером или даже высшим мастером.

По логике, тяньлун мог выбрать аспект воздуха и летать лучше, чем ему дано. Но этот, видимо, тупой, раз пошёл в усиление брони. Броня ведь тяжёлая, поэтому предполагается, что летать такой дракон будет медленно и недалеко.

Зато теперь его хрен пробьёшь мечом.

Но есть в данном случае одна лазеечка…

Роняю меч и бегу к тяньлуну. Тот форменно охуевает от моих действий, поэтому теряет драгоценные секунды и позволяет мне обхватить его за шею.

Беру уёбка в крепкий захват и начинаю сжимать.

Слышу, как шелестит его чешуя, сжимаемая моими стальными мышцами.

Он пытается скрести лапами по моим ногам, но это оставляет лишь царапины.

Вдохнуть дракоша уже не может, поэтому лишь разевает пасть и болтает языком. Ему очень хуёво, он бьётся в конвульсиях.

— Спи, тварь дрожащая! — велел я ему.

Тяньлун дёргается изо всех сил, пытаясь стряхнуть меня, но я плотно зафиксировался на его шее.

Наконец, он догадался, что можно кататься по полу, точнее, по собственному дерьму. Он начал катать меня по своему жилому пространству, но это не меняло абсолютно ничего. Ему пизда и он сейчас просто зря расходует остатки кислорода в своих лёгких.

Шли минуты — дыхалка у него дай бог каждому.

Его правый глаз, напротив которого я нахожусь, налился кровью. Он начал кататься ещё яростнее, но я лишь ещё сильнее стиснул его шею.

Прошло ещё три минуты и он начал сдавать. Движения его стали вялыми, глаза закрылись, но я не обманывался — это очень хитрые твари…

Когда дракон окончательно затих, я лежал, стиснув его шею, ещё примерно десять минут. Никаких изменений не произошло, а это значило, что он точно сдох.

Размыкаю затёкшие руки и иду к мечу, воткнутому в кучу дерьма.

Вытаскиваю меч и возвращаюсь к тяньлуну.

— Ты большая жирная змея! — сообщаю я мёртвому дракону. — Наша битва должна была быть легендарной! А мы валялись в твоём дерьме, как сельские алкаши…

Приставляю лезвие меча к кадычной ямочке на шее дракона и давлю изо всех сил.

Лезвие пропарывает дракона и заходит ему прямо в мозг, транзитом через носоглотку.

— Теперь точно всё, — вздыхаю я. — Ну? Где?

Я ожидал, что после убийства дракона появится кто-то из мастеров и скажет что-то в духе: «Послушник Виталий, ты прошёл испытание — пиздуй в келью».

Но ничего не произошло. Значит, испытание не в драконе.

— А теперь нам нужно доставить тебя в деревню… — смотрю я на дракона. — Надо доказать селянам, что я тебя грохнул.

Голову ему я точно не отчекрыжу, у него чешуя из металла. Похоже, что придётся тащить его.

Весит покойный тяньлун не больше трёхсот килограмм, имеет длину в шесть метров и являет собой очень удобный предмет для транспортировки. Просто берёшь его за хвост и тянешь, куда тебе надо.

Вытягиваю труп к выходу из логова и сажусь на него. Нужно передохнуть, а затем скидывать жмурика и спускаться к подножию. Надеюсь, его не разорвёт от удара.

Сажусь на краю обрыва, смотрю на местность — это ведь уникальная возможность провести рекогносцировку.

Судя по всему, это огромная горная долина. Она опоясана таким вот высокими горами, отвесными и неприступными. Деревня для меня, как на ладони — всего двадцать три здания, не считая свинарников и овчарен.

Есть здоровенный лес к востоку от деревни — оттуда-то я и выполз. Ещё восточнее от леса есть какой-то здоровый лагерь, обнесённый частоколом — подробности не разобрать, слишком далеко, но видно какое-то явное военное предназначение. Можно сходить чуть позже, если не придумаю ничего получше.

Так-то, там и убить могут. Может я пиздец какой плотный и жёсткий, но если там серьёзная армия — я не сянь никакой, меня можно угандошить.

За озером, расположенным в центре долины, я вижу скопление камней. Прикладываю ладонь к глазам козырьком и вглядываюсь.

Какой-то Стоунхендж — камни расставлены в круг. Видимо, какой-то языческий алтарь. Можно будет разведать, как будет время.

В целом, эта долина изрезана реками, по центру озеро, имеются холмы, какая-то хуйня типа Стоунхенджа, есть большой и мрачный лес, стоит одна загибающаяся деревня, и непонятный военный лагерь.

Только сейчас это заметил: реки формируют некий непонятный рисунок, вроде как, иероглиф. Точно! Но это на цзиньяне, языке аристократов.

«Сюй», — произношу я. — «Пустота».

*2800-й день новой жизни, неизвестная деревня, неизвестно где*

— Хе-хей! — помахал я селянам.

Они обратили на меня внимание, охуели от увиденного и бросились врассыпную.

— Да заебали… — поморщился я.

Да, за мной волочится труп дракона. Да, под правым боком я тащу окаменевший валун из драконьего дерьма. Но чего бежать-то?

Притаскиваю безвременно почившего тяньлуна на центральную площадь и подхожу к деду Шую. Дед, судя по его виду, страшно охуел от наблюдаемой картины и потерял дар речи.

— Привет, дед, — улыбнулся я ему. — Вот ваш дракон.

— Дракон… — прошептал Шуй.

— Ага, — кивнул я. — Как и заказывали — вот он. А вот это дерьмо — оно моё. Ну, в смысле, не моё, а моя добыча.

— Он мёртв! — панически воскликнул дед Шуй. — Кто ты, воин⁈

— Я уже говорил — Виталий, — вздохнул я. — И я не воин, а герой.

Есть чёткое разделение: существуют солдаты, воины, воители и герои. Солдаты — это низшая каста, последние пидарасы в комнате, воины — это уже чуть более уважаемая каста, обычно, мальчики из обеспеченных семей, воители — это легендарные воины, обладающие сверхспособностями, но сосущие у следующей касты, героев — таких, как я.

— Что нам с ним делать? — спросил дед Шуй.

— А я откуда знаю⁈ — развёл я руками. — Я его притащил, чтобы доказать вам, что я убил его. Так что… Да хоть шашлык из него пожарьте и съешьте!

— Съесть дракона?.. — переспросил Шуй.

— Это, в каком-то смысле, будет справедливо, — улыбнулся я. — Сначала он вас, а потом вы — его. Звучит круто и символично. Жареная печень — чур, моя.

— Высокоуважаемый герой, — отбил мне поклон в пояс дедок. — У нас есть для тебя гостевые покои — можешь остановиться в них, если сочтёшь их достойными.

— Веришь или нет, — заулыбался я. — Я, как раз, думал о том, где бы остановиться!

На лице деда Шуя мелькнула тень. Видимо, рассчитывал, что я свалю в закат. Но нет, дорогой — я тут с вами надолго. До тех самых пор, пока не решу задачку.

Дракона я убил, но это не было целью испытания.

Интуиция подсказывает мне, что испытание как-то связано с деревней.

— Мы с тобой, обязательно, подружимся, дед Шуй, — улыбнулся я старику. — Есть у меня такое чувство! А чувства меня никогда не обманывают!

Глава семнадцатая

Спагетти шоколад вкус дерево уродливая сердитая женщина орет на испуганый кот инструмент баивая луна низкорослый боец скидка 99% мешок для трупов

*2801-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— Значит, не знаешь, что тут вокруг? — спросил я, жуя жилистое мясо.

Дракон не пропал напрасно — его, с моей посильной помощью, разобрали на запчасти. Чешуя пошла в качестве товара на продажу, кишки пошли на изготовление какого-то национального блюда, а мясо сразу же пустили на большой пир, устроенный ближе к вечеру.

Я вчера тоже не растерялся, взял десять килограмм драконятины и замариновал их в перце и соли.

Сегодня вечером я пожарил первоклассный шашлык, большую часть которого съел сам. Местные до сих пор относятся ко мне с настороженностью, как к «белому призраку», но что-то это им никак не помешало жрать драконье мясо…

— Я никогда не уходил дальше нижних полей, доблестный герой, — ответил дед Шуй Зэн. — Не знаю, что творится в других краях.

— Ты же старый, как говно мамонта! — удивился я. — Даже в соседние деревни не ходил⁈

— А поблизости нет других деревень, — ответил на это Зэн.

— Так не бывает, — вздохнул я. — Что, вообще никто вокруг не живёт?

— Далеко-далеко на севере есть имперский город, — покачал головой дед Шуй. — Из него единожды в год приходит купец — он забирает налог для императора и покупает у нас товары.

— Когда он был в последний раз? — спросил я.

Старик задумался.

— Два месяца назад — может, три… — не очень уверенно ответил он.

— Понятно, — вздохнул я. — Ну, ты рассказывай: что вам ещё нужно? Может, есть какой-то другой дракон? Или в лесу чудовища?

— Нет, доблестный герой, — ответил дед. — Единственная беда была — злой дракон. Пахать землю ведь не попросим — это низко для героя.

— Кто это тебе сказал? — удивился я.

Я понятия не имею, что у меня тут за задача. Может, надо поднять местный колхоз до всесоюзного уровня?

— Сколько нужно вспахать? — спросил я.

— Десять му (1) — ответил дед Шуй.

— Хуйня вообще! — улыбнулся я. — Есть мотыга или плуг?

— Есть, — кивнул настороженный дед.

— Показывай, дед, — сказал я ему, после чего закинул себе в рот последние четыре куска шашлыка.

Шуй Зэн отвёл меня в ближайший сарай, где обнаружились деревянная мотыга и деревянный плуг.

— Нет, такой хоккей нам не нужен… — разочарованно покачал я головой. — Это никуда не годится вообще…

— Был раньше железный, но он сломанный лежит, а кузнеца у нас нет — ушёл, — развёл руками дед Шуй.

— Так у вас кузница есть⁈ — обрадовался я. — Веди!

Старикан провёл меня к зданию, похожему на примитивную кузницу, которую построил человек, похожий на примитивного кузнеца. То есть, выглядело всё это дерьмово.

Внутри обнаружились горн, каменная наковальня, набор кузнечных инструментов, а также сломанный плуг, который кто-то безуспешно пытался чинить.

Спать не хотелось, а ещё больше не хотелось завтра с утра ебаться с деревянным плугом, поэтому я поручил деду найти кого-нибудь, кто принесёт дрова, а сам начал принимать хозяйство.

Имелся тут и кое-какой запас болотной руды, который, теоретически, можно превратить в говённое железо, отлично подходящее под сельхозинструмент.

Покопавшись более тщательно, я нашёл старые крицы, в которых точно содержалось приличное количество железа — судя по среднему росту местных селян, у них тупо нет достаточно сил, чтобы выбить из крицы всё дерьмо…

Во внутреннем дворе кузницы обнаружилась яма для пережигания древесины в древесный уголь.

Короче, есть всё, чтобы починить этот всратый плуг за одно утро.

*2801-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— … и держится это счастье, блядь, на соплях, — продолжал я инструктировать деда Шуя. — Но должно хватить.

Яков у этих бедолаг больше нет, их уже давно съел дракон, налетевший на пастбище, поэтому с плугом больше никто особо не возился. Собственно, поэтому-то кузнец и съебался из деревни — он начал ремонт сломавшегося плуга, а потом налетел дракон и спиздил последнего яка.

Теперь у них ни яков, ни овец — в жизни деревни настала чёрная полоса, которая не спешит заканчиваться.

Но я, наконец-то, пришёл и скоро наведу тут порядок. То, что я придушил дракона — это уже серьёзное такое улучшение ситуации. Ведь очевидно, что раз дракон доел овец, то следующие на очереди — хрюшки, а после них сами селяне. Тем более, он уже распробовал ребятёнка.

Пока я точно не установил, в чём суть испытания, буду подрабатывать в качестве яка. Тащить плуг будет тяжело, но так даже лучше — это же высокоинтенсивное кардио!

Пришлось посидеть несколько часов и подумать над хомутом, но тут мне помогла селянка Хуилианг, умеющая шить кожу.

— Иду на взлёт! — заорал я и потянул плуг.

Пинг, местный селянин, едва успел навалиться на него и мы начали пахать.

Работа шла медленно, всё-таки, даже висящие у меня на шее 100 килограмм утяжелителей не компенсировали массу настоящего яка, но она шла — работает моя схема!

За два часа мы вспахали целых два му, а я даже не подзаебался. Вот для чего придумали героев — пахать пашню!

Ещё через четыре вспаханные му, мне принесли поесть — драконятина в соевом соусе и варёный рис.

Солнце перевалило за полдень, а мы с Пингом продолжали неустанную работу. Вот кто заебался — это он. Управлять плугом тяжко, а если ты компактных размеров крестьянский селянин, то это просто пиздец как тяжело. Он промок, тяжело дышал, но упорно держался за плуг, не позволяя ему кривить колею.

А вечером работа была закончена.

— Доблестный герой, — в пояс поклонился мне дед Шуй, пришедший посмотреть на результаты. — Как вы это сделали⁈

— Нет таких крепостей, которые бы не продали задёшево либералы! — ответил я. — Я выполнил задачу — ваши поля вспаханы.

— Я благодарю тебя от всего сердца, доблестный герой! — снова поклонился в пояс старичок.

— Ещё какая-нибудь работа есть? — спросил я.

— Нет, доблестный герой, — покачал головой Шуй. — Время позднее — лучше возвращаться в деревню.

Я расположился в гостевом доме, где, по-видимому, раньше проживала какая-то многодетная семья. Впрочем, здесь все семьи многодетные…

Заваливаюсь на утлую кровать, опасно скрипнувшую подо мной, несколько минут думаю о хуйне, а потом засыпаю.

*2808-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

Подхожу к белой стене и рисую на ней угольком эмблему стихии Металла, а затем черчу справа от неё эмблему стихии Огня.

— Огонь делает металл ущербным, — сообщил я сидящим передо мной сельским детишкам. — Но это открывает для нас возможность его обработать. Мы же хотим обрабатывать металл, ведь так?

— Да, наставник Вэйтали! — хором ответили дети.

Имя «Виталий» правильно произнести никто из местных не способен, поэтому мне пришлось подобрать подходящие иероглифы из байхуа, чтобы сконструировать что-то удобоваримое.

Ну и получилось, что «Вэй» — это стража или защитник, «Та» — башня, а «Ли» — сила или могущество. Переводится это как «сторожевая башня силы» или «защитная башня». Но на байхуа так не говорят, это просто звуковая передача имени, без смысловой нагрузки. А так, «Сторожевая башня силы» на байхуа будет «Вэйли Та».

— А теперь перейдём к практике, — сказал я и жестом велел детям встать. — Занимайте позу «Стального истукана» и начинайте правильно дышать.

Дети заняли устойчивую позу, коей и является «Стальной истукан» и начали активно прокачивать через себя Ци. Ну, начали пытаться…

Нужно месяцами тренироваться, медитировать и поститься, чтобы почувствовать свою изначальную Ци, но я тут просто оставляю задел — если не бросят это дело, смогут достичь каких-то успехов в постижении стихии Металла. А такие люди, насколько мне известно, нужны везде.

Да, стихия Металла — это слабейшая стихия, после дерева, для боя, но очень полезная в быту. Дерево, конечно, для крестьян полезнее, но рис они выращивают и так, а вот металлических инструментов у них всегда не хватает. Тот же Маркус мог бы за пару месяцев порешать местные проблемы с бронзой на пару лет вперёд. Но я не Маркус, я памп-машина, поэтому могу дать лишь азы.

Есть в стихии Металла одна методика, позволяющая вытягивать металл из почвы — мне известно, что могущественные кузнецы, владеющие стихией, днями сидели над разведанным месторождением железа и извлекали чистое железо десятками грамм в сутки. Только вот даже Маркус, неплохо постигший металлическую тематику, не способен на такое. То есть, способен, но вытягивать из земли будет сущую хуйню. Медь — это запросто, а вот железо — тяжело.

В общем, это нерентабельно по трудозатратам, если работаешь один, но если вас пара десятков…

Так и живут некоторые города — добывают металл с помощью мастеров стихии Металла и продают его в слитках или куют из него что-то полезное и более дорогое. Продукция с высокой степенью переработки и так далее — тут никого экономике учить не надо, тут все её и так знают.

Ещё я думал, что можно обучить селянских детишек грамоте, но письменный язык байхуа слишком сложен, чтобы научить ему в разумные сроки, а ещё этим селянам грамота не так уж и нужна. Социальных лифтов для них не предусмотрено, поэтому неожиданная грамотность в городе никого не удивит и не впечатлит, а вот навыки работы с металлом сильно помогут облегчить жизнь.

Уже вижу пару перспективных учеников — девочка Сяохэ и мальчик Чуньмяо. Впитывают они гораздо лучше, чем остальные, поэтому можно рассмотреть выделение их из общей массы…

— Доблестный герой!!! — вбежал в гостевой дом Пинг.

— Что случилось? — спокойно спрашиваю я.

— Враги! — выкрикнул селянин и, зачем-то, упал на колени. — Враги в деревне!

— А-ха! — обрадовался я и взял прислонённый к стене меч. — Наконец-то!

Подпоясываюсь и бегу на выход.

А враги уже в деревне — какие-то коротышки, обряженные в латные доспехи.

Приглядываюсь к одному из них — он щемится в дверь дома Хуилианг.

— Шуяо⁈ — воскликнул я удивлённо.

Все коротышки, зашедшие на главную улицу, обратили на меня свои взоры. Да, реально. Это шуяо, как на иллюстрациях.

— Ебать! — заулыбался я, извлекая княжий меч из ножен. — Вы даже не представляете, как рад я вас всех видеть!

— Хай! — рявкнул один из шуяо, на шлеме которого был пурпурный плюмаж. — Кридаш!

Остальные шуяо бросили свои дела и построились в плотный строй, ощетинившийся короткими копьями и мечами.

— М-м-м! — впечатлился я. — Это круто и красиво, пацаны! Чётко!

Строй начал медленное движение прямо ко мне.

Позволять щупать себя лезвиями и наконечниками я не хотел, поэтому огляделся по сторонам.

У дома Джинггуо, селянина, умеющего готовить рисовую водку, я увидел валун, весящий примерно килограмм пять. Беру его левой рукой, разбегаюсь и кидаю в строй шуяо.

Гоблины среагировать не успели, щиты не подняли, поэтому центральному мечнику вмяло внутрь башку, а следующего за ним копейщика сбило с ног.

Поднимаю ещё один камень, лежащий на пару метров позади.

— Дурбатул! — скомандовал гоблин с плюмажем.

Шуяо попёрли на меня сплошным шквалом, пытаясь завалить толпой.

Легко уворачиваюсь от уверенного укола копьём, втыкаю атакующему остриё меча в открытое забрало, получаю два удара мечами по рукам, а затем убиваю гоблина с топором, замахнувшемуся для удара по моей ноге, ударом навершия. У меня штаны только одни, поэтому не позволю портить их всяким хуйняо…

Рукам, как я и ожидал, ничего не сталось — плотность моих тканей слишком велика, чтобы их можно было перерезать слабенькими гоблинскими мечиками.

Осознав свою неуязвимость, действую смелее. Рублю гоблинов мечом, ебашу их кулаком, ногами, а также сбиваю их с ног ударами коленей.

Один из гоблинов сумел ткнуть меня копьём в левую руку и я впервые за этот бой ощутил боль.

— Ай, сука! — обернулся я к гоблину, который попятился от меня. — Ты охуел тут совсем⁈

Отнимаю у него копьё, тычком древка валю его на землю, переворачиваю копьё и пригвождаю ублюдка, прямо через его пах.

Всего шуяо было двенадцать голов, но теперь в живых остался лишь один командир, который уже давно бежит по открытому полю.

— Хм… — поглаживаю я подбородок.

Поднимаю одно из копий, примериваюсь и метаю его в командира гоблинов. Мимо.

Беру с земли ещё одно копьё и снова кидаю в свою жертву. Даже если не попаду, всегда можно…

А, нет, попал.

Копьё врезалось прямо в жопу гоблину и тот рухнул в траву.

Неспешно иду к нему — мне некуда торопиться.

Бедолага проявляет невиданную волю к жизни и пытается ползти.

— Эй, шуяо! — позвал я его. — Хватит бежать от меня! Встреть свою смерть, как мужчина!

Гоблин, как я вижу, понял меня. Он схватился за торчащее из его жопы копьё, завопил и выдернул его. После этого он поднялся на ноги и вытащил из ножен свой меч.

Любопытно, что мечи у них с волнообразными лезвиями, то есть, предназначены для нанесения жёстких травм, которые не склонны к заживлению. На истории мастер Фань говорил, что такие мечи были у белых призраков…

— Бурзум-об лат гулат! — выкрикнул гоблин.

— Ага… — кивнул я, хоть и не понял нихрена.

Иду на него и наношу ленивый удар в область шеи. Гоблин попытался парировать, но потерпел неудачу и лишился головы. Чистое обезглавливание.

Хватаю тело командира гоблинов за горжет доспеха и тащу в деревню.

— Как-то легко, блядь… — произнёс я. — Шуяо-хуяо в хрониках выглядят, как ебическая угроза, способная захватывать провинции Поднебесной…

Наверное, гоблины решают на поле боя своей численностью и организованностью. Ну и я, вообще-то, герой — хроники сообщают, что гоблины сосут у героев. Так было и так будет.

— Шуй! — воскликнул я. — Собирай людей! Будем разговаривать!

Пришлось ожидать около часа — оказалось, что почти половина села уже успешно съебалась в ближайший лес. Но были и пострадавшие — двоих шуяо убили, а одну женщину сильно покалечили и она легко может умереть в ближайшие часы. Я помог, чем смог. Медик из меня, как из говна шоколад, но моих навыков достаточно, чтобы квалифицированно остановить кровь и перевязать.

Час суеты и вот мы все собрались на деревенской площади.

— Что вы знаете о шуяо? — спросил я, встав перед толпой.

А в ответ — тишина.

— Эти карликовые полупидоры появились не только что, — произнёс я. — Они построили целый лагерь на востоке — вы просто не могли пропустить такое!

— Но, доблестный герой, мы не знаем… — сказал дед Шуй.

— Да не бывает так! — раздражённо ответил я ему. — Они же пришли конкретно сюда, с конкретной целью — они о вас всё прекрасно знали!

— Я видел их… — подал голос Лей, селянин, отвечающий за добычу глины.

— Почему молчал раньше? — спросил я.

— Прости меня, великодушный герой… — склонился глиномес.

— Да что толку от всех этих извинений⁈ — возмутился я. — Что делать будем⁈

Но снова тишина.

— А теперь послушайте, как я вижу эту ситуацию, — сказал я. — Шуяо всегда дохуя! Они будут продолжать попытки набегов, причём второй раз таким малым числом они не придут. Потребуется какое-то время, чтобы они поняли, что их малый отряд бесславно скончался, они пошлют разведчиков, чтобы выяснить их судьбу — моя задача будет перехватывать этих коротышек. Ваша же задача — начать строительство частокола.

— «Мужа»? (2) — недоуменно спросил дед Шуй.

— Да, — кивнул я. — Нужно будет обнести всю деревню крепким частоколом, чтобы эти карликовые полупидоры не могли просто так войти — я помогу вам. Итак, мне нужны помощники. Добровольцы есть?

*2812-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— Ну, куда ты бежишь, долбоёб, ха-ха-ха?.. — посмеялся я, неспешно следуя за отчаянно спасающимся коротышкой.

Разведка у шуяо поставлена на уровне: их разведчики носят маскировочные халаты из свежей листвы, а также применяют передовые методики скрытного перемещения.

Только вот всё это рассчитано на простых смертных солдат или воинов, а я услышал неестественный шорох листвы и почти сразу же всё понял.

Пришлось оставить ствол дерева в недорубленном состоянии и пойти за разведчиком, который понял, что его раскрыли.

Бегал он неплохо, но недостаточно хорошо, чтобы уйти от меня.

Когда мы вышли на небольшую полянку посреди леса, я прицелился и метнул топор. Попал, но неудачно — шуяо прилетело топорищем по затылку. Это его вырубило, но я хотел убить.

— Ай-яй-яй… — с досадой изрёк я и подошёл к отключенному разведчику.

Поднимаю топор и наношу удар в затылок. Снимаю с разведчика портупею с отравленными дротиками, забираю духовую трубу, а также походный топорик, которым он должен отбиваться от врагов, если дела пойдут не очень радужно.

В котомке ничего ценного не обнаружилось, кроме вяленого мяса, но есть его не стоит, ведь легко может оказаться, что это человечина. В хрониках пишут, что шуяо не брезгуют…

Хватаю труп за левую ногу и тащу его к засеке.

Мы продолжаем рубить деревья, необходимые для строительства частокола. Этот частокол выгоден, в первую очередь, мне — гоблины попрут на деревню, так как знают, что там безоружные селяне. Естественно, они захотят, чтобы было попроще, поэтому прорубят врата, которые я почти достроил. И они пройдут внутрь, будут смотреть, что пограбить, и в этот момент я закрою врата специальной заслонкой…

А дальше будет вандерсекс, флюгегехаймен, Ханс, Грубер и Вэйтали!

По причине такого обстоятельства, что я — памп-машина, лесозаготовки проходят очень продуктивно. За двое суток я нарубил сотни деревьев, с помощью стальных топоров, принесённых шуяо.

Вот это металл…

Мне кажется, что у них тоже есть мастера по стихии Металла, раз они исполняют такое. Это что-то близкое к марке ШХ15 — очень качественная нержавейка.

Бросаю тело разведчика в яму, где лежат ещё двое, скидываю его пожитки на тележку и даю знак Пингу. Тот кланяется и начинает закапывать яму.

Я же дорубаю дерево, валю его и начинаю очищать от ветвей.

Ещё трое селян, Вейшенг, Джанджи, Боджинг, берут очищенный ствол и уносят его в деревню. Мы — команда!

Приятно, всё-таки, заниматься созидательной деятельностью.

Я до сих пор не до конца отошёл от первобытного ахуя, который обрушился на меня после того, как я оказался здесь — зелень кругом, тепло, речки… Контраст с каменным Храмом и ёбаной ледяной пустыней вокруг него разительный.

Срубаю ещё два десятка подходящих деревьев, а затем помогаю утаскивать стволы в деревню.

Подбегает Хуилианг и подаёт мне глиняный кувшин с колодезной водой. Отпиваю полкувшина и возвращаю его селянке.

— Спасибо, Хуилианг, — киваю я ей, а та кланяется в ответ.

Частокол практически завершён — осталось достроить врата и доделать «заслонку».

«Заслонка» — это тяжёлый щит из двух слоёв брёвен, который будет стоять у врат, до поры до времени. А когда время и пора наступят, я тупо сдвину её — и она аккурат перекроет проём врат, чтобы гоблины не смогли избежать вандерсекса.

К вечеру, как раз, заканчиваю заслонку, а затем, под светом факелов, продолжаю тренировку сельского ополчения.

— Итак, — вышагиваю я перед выстроившимися в неровный строй ополченцами.

Я потратил восемь часов, чтобы расширить гоблинские кирасы под местных китайцев — получилось говно, так как гоблины меньше размеров, но хоть какую-то защиту даёт.

Решительно отказываюсь обучать ополченцев применению мечей и топоров, а фокусируюсь исключительно на копьях и щитах — это проще, быстрее и дешевле.

А гоблинские мечи я пустил на гвозди и на целых шесть мотыг. Топоры же переточил в гражданские версии, пригодные для рубки деревьев. Это пиздец как нерационально, но что-то мне подсказывает, что у деревни скоро не будет проблем с металлом…

— Боевая стойка! — скомандовал я.

Ополченцы опустили копья, отвели их назад и выставили щиты вперёд.

— Удар! — дал я следующую команду.

— У-у-у! — выдохнули ополченцы и почти синхронно укололи воздух.

— Стоп! Ты! Стой крепче! — указал я на ноги селянину Зенггуангу. — Если тебя сейчас толкнуть, то ты рухнешь и сгубишь соратников! Вот так ноги ставь! Вот! Правильно!

Исправляю ещё несколько ошибок в стойках и продолжаем отработку удара.

— Заебись! — заулыбался я, когда попытки начали происходить без серьёзных ошибок. — Молодцы! Ещё! И ещё! И ещё!

До глубокой ночи изматываю ополчение из десяти человек, а затем отправляю спать.

— И чтобы когда будет бой, всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот! — напутствовал я ополченцев бессмертной цитатой мастера Бао.

Они у меня для защиты гражданских. Защита из них, как из говна спагетти, но с залётным гоблином должны справиться.

— М-да… Тяжело… — выдохнул я, ложась на свою кровать. — Тяжело…

Будь я один, я бы этих шуяо просто растрепал. Мочил бы их постепенно. Но у меня под ответственностью деревня, поэтому надо учитывать.

Храм, наверное, засчитает испытание даже если вся деревня умрёт — мастерам и наставникам на такое похуй. Но мне не похуй.

Мне приятно считать, что я хороший человек. Всё-таки, внутренние ценности у меня нормальные. Я никому специально говна не делаю — обычно только в ответ.

Вот и не могу я просто так забить на этих селян, оставить их на съедение шуяо, поэтому иду по самому трудному пути.

— Ну и похуй… — изрекаю я, находясь на границе между сном и явью. — Это не S63, а значит, ёбли будет меньше…

Примечания:

1 — Му — от кит. 亩 — равен примерно 666,7 метров квадратных. Но его значение менялось в разные периоды: во времена династии Цин (1636–1912 гг.) му был равен 920 метров квадратных, а в период династии Хань (206 год до н.э. — 220 год н.э.) му равнялся 576 метров квадратных. В настоящее время эта мера измерения всё ещё существует в Китайской Народной Республике и равняется 1/15 гектара.

2 — Мужа — от кит. 木柵 — буквально значит «деревянный частокол», в военном смысле, а не в хозяйственно-бытовом.

Глава восемнадцатая

Ломать колотить головой об стену хороший высокий качество победить какой пацан 7–8 балл дао совершенство

*2815-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— По-русски говори, сука! — ударил я шуяо под дых. — Тьфу ты! Говори на байхуа!

Но гоблин прошипел что-то на своём и попытался плюнуть в меня. Не позволяю ему такой хуйни и даю мощную оплеуху. Гоблин-разведчик обрызгивает плевком свой зелёный маскхалат.

Сегодня с утра к деревне пришло аж семь разведчиков. Ну, точнее, я обнаружил только семерых.

Раньше, когда они приходили по одному, ловить их было просто и скучно, а теперь, когда командование шуяо начало что-то подозревать, разведгруппы стали крупнее и осторожнее.

Приди они одной группой, не было бы проблемы, но они зашли с разных сторон, поэтому догнал и отпиздил я только шестерых, а седьмой скрылся в кустах.

Я искал его следы, обнюхал почти каждый куст, но этот шуяо оказался мастером маскировки и запутал свои следы, что сделало почти невозможным его преследование. Я знаю, где находится их лагерь, но очевидно, что этот гоблин-разведчик не долбоёб и точно не побежал по очевидному пути.

В общем, это был проёб, но зато у меня есть «язык», сумевший пережить вертуху по голове. Видно, что его контузило, левый глаз косит, но он понимает, где находится и в какую жопу угодил…

— Никто из вас не знает языка этих полупокеров? — оглянулся я к сельскому ополчению.

Селяне отрицательно замотали головами.

— Бу снага лат гимбат… — прошипел шуяо.

— Ладно, раз не хочешь сотрудничать, то повисишь на вратах, — решил я. — Приготовьте шест!

Ополченцы принесли длинный шест и верёвку.

Бью гоблина по морде и прислоняю его к шесту, а затем туго приматываю его к нему. Далее я несу гоблина на шесте к единственным воротам деревни и втыкаю шест в специальное крепление для флагштока.

Гоблин оказывается вверх ногами, поэтому скоро ему станет очень хуёво.

— Повисишь тут, — сказал я ему. — Через часок вернусь и поговорим. Не будешь говорить, я оставлю тебя так до утра.

Мне хочется узнать, что за гоблины, какого хрена тут забыли и какова их численность. Тот отряд, который я разбил в первый раз, точно не был рассчитан на то, что кто-то будет оказывать ему серьёзное сопротивление.

Теперь я ожидаю, что их придёт много, возможно, рота или даже батальон. Придётся убить их всех, если уж я хочу спасти эту деревню.

*2818-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— М-да… — протянул я, глядя на то, что разворачивается под стенами деревни.

Двое суток тишины — это, как оказалось, затишье перед бурей.

Теперь же к деревне Шанхэцун пришла целая армия шуяо.

Я стою на крыше надвратной башни, построенной с выступом, предназначенным для расстрела и забрасывания камнями тех, кто подойдёт к вратам. Стою и считаю гоблинов по головам.

Шуяо выстроились в ровные квадраты, увенчанные треугольными штандартами. Выбираю крайний левый квадрат, выступающий под красно-зелёным стягом — он состоит из 10 рядов и 15 шеренг. Это сто пятьдесят гоблинских голов.

Всего таких квадратов восемь штук. Считай, два батальона. Как-то дохуя для штурма одной деревеньки…

Видимо, выживший разведчик верно идентифицировал меня и теперь командир шуяо знает, что против него выступает не какой-то там хуй с горы, а настоящий герой. Хотя, по идее, я и есть хуй с горы, но, при этом, ещё и настоящий герой!

Кстати. Когда общаюсь с местными, они называют меня «иши», а не «ся». Технически вернее называть меня «ся», потому что такой термин применяет Храм, а «иши» — это «человек чести и справедливости», то есть, человек, движимый моральными принципами. Это значит, что иши может быть любой, а вот ся — только такие, как я.

По выходу из Храма я стану юся, где «ю» — это странствование или блуждание, а ся — герой.

Но переубеждать селян я не стал. Нравится им считать меня моральным ориентиром — пускай считают…

— А ты ещё что за страус?.. — вгляделся я в одного из гоблинов.

Он носит полные латные доспехи, покрытые чёрным лаком. На его шлеме был белый плюмаж, смотрящийся как-то неорганично. Это бросалось в глаза, вызывало ощущение какой-то неправильности, но в этом, как я понимаю, и был расчёт — гоблин привлекает к себе внимание, но не яркими попугайскими цветами, а контрастом.

Примечательно, что остальные знатные шуяо рассекают по полю в ярко выкрашенных латах, с кричащими прямо в глаза сюрко, а этот один такой чёрный.

В общем, это какая-то средневековая армия западного образца, со штандартами, латниками, пикинёрами, а также некоторым количеством бичей в дешёвых стёганках. (1)

Осадного оружия нет, но древесины вокруг дохрена, поэтому можно ожидать, что эти рукастые парни скоро сообразят себе какой-нибудь таран. Их дохрена, они хотят захватить деревню, и наше противостояние неизбежно.

У меня же против всего этого есть только княжий меч и сверхсила героя.

Видимо, в этом и состоит испытание — захуярить всех гоблинов.

— Мы обречены, — произнёс дед Шуй.

— Возможно, — пожал я плечами. — Но это обойдётся им очень дорого.

— Надо бежать… — начал старик.

— Куда ты со своей клюкой убежишь? — усмехнулся я. — Вы были обречены с самого начала — эти полупидоры пришли сюда не просто грабить. Они хотят вашу долину себе. А это предполагает, что кроме них тут никто жить не будет. Куда бы вы делись, реши бежать?

— Возможно, в горы… — предположил дед Шуй. — Можно спрятаться там и переждать…

— Переждать что? — спросил я. — Они построили за лесом целый военный лагерь! Они здесь навсегда и вам тут больше не место.

Бежать из долины некуда. Можно, конечно, рвануть через перевал, но время уже упущено — он завален снегом и там не пройти. Деревне крышка.

— Но что же делать? — спросил дед Шуй.

— Снять трусы и бегать, блядь… — процедил я раздражённо.

— Что? — не понял меня старик.

— Я думаю! — ответил я.

Очень хочется спасти деревенских, они ведь не виноваты в том, что тут творится такое…

То, что я справлюсь с этими полукарликами — это даже не обсуждается. Но как сохранить жизни селян?

Нужно что-то вроде подземного бункера, но это нереально построить в разумный срок…

Хотя зачем нам подземный бункер⁈

В деревне полно домов, часть которых пуста. Можно построить что-то вроде блокгауза, (2) где укроются мои селюки, а я буду разбираться с шуяо. Звучит, как план!

«Мои селюки, ха-ха!» — подумал я, а затем посмотрел на деда. — «Мой селюк! П-ха-ха!»

Теперь, когда выработалось решение, я смотрю на жизнь более оптимистично.

— Есть идея, старче, — повернулся я к деду Шую. — Но нужно будет разобрать большую часть домов. Немного времени перед штурмом у нас есть, поэтому можем начать.

— Но зачем? — спросил старичок.

— Будем строить крепость внутри крепости, — ответил я. — Вы укроетесь там, а я решу ваши проблемы, оставшиеся снаружи.

*2819-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— Лови, шлюха! — бросаю тяжёлый дротик в гоблина.

Это галимый самопал, оборудованный каменным утяжелителем у железного наконечника, но свою работу делает — гоблин в стёганке убит наповал. Дротик вошёл до самого камня, то есть, на всю глубину наконечника, а это десять сантиметров первоклассного дерьма, называемого здесь железом. Пришлось разъебать железный плуг, чтобы наделать таких наконечников.

— Ещё! — протянул я руку.

— Больше нету, великий герой… — с сожалением ответила Хуилианг.

— Эх, как же жаль… — вздохнул я.

Гоблины пошли на приступ полчаса назад, но уже завязали с этим, по причине, которую я могу назвать «роллинг стоунз». Я стою в надстройке лично и своими руками кидаю камни на головы мудаков, пытающихся рубить ворота.

Потеряв двадцать с лишним латников, гоблины откатились на исходные, а я приказал приоткрыть врата и затащить трупы внутрь. Высококачественная сталь никогда не бывает лишней.

Гоблинам такое не понравилось, поэтому они кинули к вратам целый взвод, но тут уж в дело пошли мои дротики. Кто-то из этих уёбков попытался ворваться в приоткрытые врата, но это закончилось протыканием копьём прямо в ебальник. Ополченцы не сплоховали…

— Сегодня больше не попрут, — произнёс я задумчиво. — Нужно затаскивать трупы и возвращаться к стройке.

Когда я спустился с башни, селяне уже раздевали трупы гоблинов. Так уж получилось, что у нас весьма ограниченные запасы пищи, а эта осада может длиться хуй его знает сколько. Ну и гоблины, явив миру свою педерастическую сущность, демонстративно растоптали рисовые посадки у деревни. Короче, светлого будущего у деревни уже не будет — в следующем году будет нечего есть.

Понаблюдав за тем, как гоблины с удовольствием топчут посевы, я выработал решение.

Шуяо — это не люди нихуя, ведь так?..

Деревенские жители споро притащили голые трупы гоблинов к специальным деревянным подвесам с крюками. Далее Юшенг, вооружённый топором, поотрубал трупам головы, а затем эти туши повесили на крюки, чтобы спустить всю кровь.

Следом дед Шуй с помощниками займётся разделкой туш на компоненты и у деревни будет довольно-таки много мяса.

«Так победим…» — подумал я.

Процесс разборки гоблинов пошёл полным ходом, а я, постояв десяток минут и понаблюдав за телодвижениями пока ещё живых гоблинов в их осадном лагере, спустился с башни и пошёл на стройку.

В деревенских домах меня интересовали только толстые балки, составляющие каркас. Фундамент под будущий блокгауз уже роется, это будет здание 50×50 метров, с двумя этажами и толстыми стенами из брёвен. Первый этаж мы укрепим камнем, чтобы его было тяжело подпалить, а второй будет построен из дерева.

Строитель из меня, как из говна вертолёт, но тут задача не построить дворец в стиле ампир, а соорудить функциональное здание, пригодное для защиты от штурма. Это тоже непросто, но я верю, что мы справимся. Главное — это время. Сегодня мы выиграли себе ещё один денёк…

*2821-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— Ты же понимаешь, как ты меня заебал⁈ — выкрикнул я в лицо мёртвому шуяо.

Бросаю тело во внутренний двор деревни и снова смотрю в ночную тьму.

Работа гоблинов-разведчиков, как оказалось, не ограничивается поиском и идентификацией противника. Это ещё и диверсанты, которые норовят перелезть через наш частокол и как-то навредить нам.

Один из этих подлых хуесосов зарезал бабушку Жилан, вышедшую ночью в сортир. Благо, она успела закричать, поэтому я подорвался и убил паскуду. Но он пришёл не один — с ним было ещё четверо коммандос.

Последнему из них я только что сломал шею. Пойдёт на мясо, сукин сын…

— Вы — мясо!!! — прокричал я в сторону гоблинского лагеря. — Приходите, блядь, ещё!!!

— Гурш обгурц, багронк-хай!!! — последовал ответ от гоблинов.

Чтобы подчеркнуть значимость изречённых слов, гоблины дали залп из арбалетов. Стрелы повтыкались в надвратную башню.

Но с этими диверсантами нужно что-то делать…

То, что они так легко перебираются через наш частокол — это недопустимо.

Эх, жаль, что нет колючей проволоки.

«А ещё пулемёта, прожекторов и сторожевых собак», — подумал я, криво усмехнувшись.

Поняв, что на сегодня всё, возвращаюсь в гостевой дом и ложусь спать. Бабушку Жилан похороним завтра с утра.

А с первыми лучами солнца начались проблемы этического характера.

Дед Шуй начал возбухать на тему неоднозначности похорон.

— Дед, ты чокнулся? — спросил я.

— Но это же мясо! — воскликнул дед Шуй. — Я уважаю Жилан, она была хорошим человеком, но мы не знаем, как будет в будущем. А если шуяо станут забирать тела своих? А если они просто уйдут? Мы же умрём с голоду!

— Не умрёт никто, — пообещал я. — Если карликовые завоеватели просто уйдут, что очень вряд ли, можно будет охотиться и рыбачить. А там и рис поспеет — не передохнете. Так что хуйнёй не занимайся — бабушка Жилан заслуживает достойных похорон. А вот её убийцы…

Селяне занялись похоронами, а я пошёл строить.

Фундамент нужно углубить ещё на метр, чтобы блокгауз стоял крепко и был неуязвим к подкопам. Насчёт себя я был уверен, меня хуй убьёшь, но в жизни случается по-всякому, поэтому план «Б» для моих селюков — это сидеть в блокгаузе до последнего, в надежде, что после моей гипотетической, но очень героической, гибели, гоблинов останется слишком мало для достойной осады. Ну и вообще, может, имперский чиновник придёт за налогами, а тут такое…

Вряд ли, конечно, кто-то придёт, но чем чёрт не шутит, пока бог спит?

Рою землю 10-килограммовой мотыгой, изготовленной из двух боевых топоров и одного прямого меча. Это настоящее варварство — превращать красивое боевое оружие в примитивный сельхозинструмент, но у нас уникальная ситуация сельской нищеты.

— Мечи на орала, ха-ха-ха… — хохотнул я и воткнул мотыгу в почву. — Это библейская история, хе-хе-хе…

До конца сегодняшнего дня точно закончу с ямой под фундамент, а мои селюки закончат вынимать фундаментные камни из уже разобранных домов.

Любопытный факт — ни одного металлического гвоздя при строительстве разобранных нами сельских домов применено не было. Применялись деревянные «гвозди» — в балках сверлились отверстия, в которые забивались нагели. Надёжное решение, когда у тебя нет ни грамма железа или бронзы.

Стройматериалы уже сложены рядом с будущим блокгаузом — мне пришлось помогать селянам, так как некоторые балки были им не по плечу.

— Великий герой Вэйтали! — примчался мальчик Юн. — Они стали шуметь!

— Сейчас посмотрим, — вздохнул я, опуская мотыгу.

Иду к надвратной башне, поднимаюсь на её крышу и смотрю, что затеяли эти мелкотравчатые пидарасы…

В меня, как обычно, дали залп арбалетчики. Из тридцати с лихуем болтов попало лишь два — прямо в живот. Опускаю взгляд и смотрю, как один из болтов падает на настил. Поднимаю его и внимательно изучаю сломавшийся наконечник.

— Какая же я, всё-таки, машина, — произношу я с улыбкой.

Попадания болтов ощущаются, как сильные толчки чем-то тупым. Кожа от этого не страдает — портниха Хуилианг, в прошлый раз, внимательно рассмотрела и тщательно ощупала место попадания, но не обнаружила ничего.

— Что вы там задумали?.. — вгляделся я в сооружаемые конструкции.

А строят они полноценный таран, то есть, стенобитное орудие с треугольной крышей, на которую уже начали укладывать сырые шкуры. Всё по средневековой осадной науке — шкуры нужны, чтобы не подожгли, ну и для защиты от стрел и болтов.

В таран ещё не установлено бревно, но оно лежит по соседству — его оснащают стальным наконечником.

Примерно в сотне метров от этого тарана, другая группа гоблинов строит ещё один, но размером чуть поменьше.

Вероятно, хотят разъебать нам ворота раз и навсегда, чтобы потом точно не починили. То есть, командир гоблинов допускает, что первый штурм может закончиться неудачей и потребуются дополнительные попытки.

Осматриваю осадный лагерь и чувствую, что что-то не так. Гоблинов будто бы стало больше?

— Юн, тебе не кажется, что их больше, чем раньше? — спросил я.

— Да, великий герой, — ответил Юн. — Вон там два новых стяга. Один с головой гоблина, а другой с черепом.

Смотрю в указанном направлении и вижу, что гоблины получили подкрепление — целых две роты.

Штандарт с зелёной головой гоблина в золотой короне на белом фоне — это латники, носящие позолоченные доспехи. Видимо, это какие-то особенные воины, не такие, как все. Элитное подразделение или типа того.

Штандарт с белым человеческим черепом на зелёном фоне — это арбалетчики, носящие кольчуги. Вот этих поганцев я бы хотел взять за жопу, так как у нас есть серьёзный недостаток метательного оружия. Арбалеты — это круто. А гоблинские арбалеты — это круто вдвойне.

Гоблины шагнули далеко вперёд по технике, поэтому у них на арбалетах сложные вороты, позволяющие заряжать их без особых усилий. Мне такая хуйня не нужна, я могу натянуть тетиву тупо рукой, дури хватит, но вот простым смертным такое не под силу.

Благодаря этим продвинутым воротам, гоблины могут легко перезаряжать тяжёлые арбалеты с мощными стальными дугами — такой хреновиной можно попробовать и латы пробить… Нет, вряд ли, конечно, но кольчугу точно прошьёт запросто.

Мальчик Юн сидел в башне, а я стоял на крыше, но соплежуй сильно очканул после второго залпа арбалетчиков. Я стоял, как стоял, а пацан рухнул с лестницы, когда в каркас люка воткнулся болт.

— Хреново стреляете, недомерки!!! — выкрикнул я. — Вы даже рядом не попали!!! Кто вас, долбоёбов, в арбалетчики брал⁈ Позорище!!! Вы только на мясо годитесь, поросята хуевы!!! Вон там скоро будут ваши головы!!!

Я решил, что в рамках психологической войны будет правильно «украсить» частокол головами гоблинов. Теперь по правую сторону от врат на колья насажены отрубленные головы тех гоблинов, которых мы уже съели или вялим про запас.

Мясо гоблинов не прямо деликатес — жёсткое, жилистое, варить его долго, жарится оно хреново, но на безрыбье и водолаз — рыба…

Смущает ли меня то, что я ем разумных? Да какие же это разумные, если они прут на деревеньку, в которой обитает настоящий герой⁈

А если серьёзно, то слегка смущает. Но это вопрос выживания, поэтому я наступаю на горло своему смущению и жую не очень вкусное мясо. В конце концов, мы это не с жиру бесоёбствуем, а по причине крайней нужды.

Селяне, кстати, воспринимают это совершенно спокойно, а дед Шуй вон совсем преисполнился и захотел пустить на засолку труп бабульки Жилан.

Психология здесь другая, жизнь тяжела, а жить тяжело, поэтому приспособительные механизмы сильно отличаются от тех, что есть у жителей сытного земного XXI-го века. Для меня, например, есть бабулю Жилан будет психологически тяжело, она ведь была человеком, а для селян, как вижу, это дискуссионный вопрос…

— Ладно, я всё для себя понял.

Спускаюсь по лестнице и иду обратно к фундаменту. Надо работать быстрее, а то шуяо почти готовы к штурму, а у нас даже фундамент блокгауза не готов.

Ночью надо наведаться в осадный лагерь и основательно «отложить штурм» на пару-тройку дней…

*2822-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

«О, да, арбалетики…» — подумал я, вешая себе на спину три трофея.

Ночной дозор я вырезал очень легко — подкрался под покровом тьмы, а затем зарубил двоих дремлющих доходяг своим княжим мечом.

Следующим пунктом была палатка дюжины арбалетчиков, которых я убил во сне, применив для этого изготовленный специально под такую задачу стилет. Раньше это был кинжал, но я обточил его лезвие до шилообразной формы, а также оборудовал более удобной рукоятью.

Получился идеальный инструмент для быстрого доступа к вражескому сердцу…

Вешаю на спину ещё три арбалета, беру в руки дополнительные два, а затем тихо покидаю палатку.

Главная цель — уничтожить осадные машины, но сначала нужно перетащить трофеи поближе к деревне.

Делаю ещё две ходки — по лагерю никто не ходит, ведь собачья вахта, поэтому я спокойно перетаскиваю оставшиеся четыре арбалета и колчаны с болтами.

А вот теперь пришло время для осадных машин.

Огибаю основную массу палаток, добираюсь до таранов и мощным броском стилета угандошиваю сидящего у костра часового.

Второй проснулся от шума, но сразу же умер под моей жестокой пятой, буквально — я раздавил его голову одним ударом ноги.

Вооружаюсь топором и начинаю выносить таран. Три удара — центральная балка тарана перерублена, ещё два удара — стальная головка отделена от ударного бревна. Ещё шесть ударов — колёса расколоты, а оглобли перерублены.

Из костра зачерпываю угли и разбрасываю их по стройматериалам, таким как верёвки, кожаные ленты и прочее. Если что-то возьмётся, будет отлично.

Созданный мною шум разбудил некоторых гоблинов, началась суета, но я быстро доделал работу — теперь им придётся строить новый таран…

Забираю ударную головку с собой, на ходу убиваю гоблина, вышедшего на меня с коротким копьём, и бегу за арбалетами и колчанами. С точки зрения гоблинов, я растворился во тьме.

Тем не менее, в мою сторону полетели болты, но не попал ни один.

Заминка — пришлось уронить стальную головку и навешать на себя трофеи.

— Долбоёбы, ха-ха!!! — крикнул я гоблинам на прощание. — Адьос!!!

У ворот деревни меня ждут ополченцы — проскальзываю в щель и выдыхаю.

Это был дерзкий и опасный ход, но он полностью оправдал себя. Теперь у нас есть арбалеты, приличный запас болтов, а также стальная хуйня, которую я спёр только для того, чтобы у противника не было…

— Завтра с утра будем осваивать новое оружие, — сообщил я ополченцу Пингу и посмотрел на ударную головку. — А эту штуку я приспособлю под что-нибудь новое…

Есть у меня идея — башенный щит из стали. Металл, конечно, совсем не тот, но решающую роль будет играть толщина изделия.

Можно расковать эту болванку в лист, а затем довести до формы приличного щита, способного удержать выстрел из баллисты. Баллист у шуяо, конечно, нет, но щит мне нужен не для этого. Он нужен мне для ближнего боя, ведь у гоблинов много копейщиков.

Мечник без щита слабее копейщика: парировать копьё мечом неудобно и малоэффективно, поэтому в 9 случаях из 10 мечник проиграет. Но всё меняется, когда у мечника появляется щит — щитом отражать удары копья не легко, а охренеть, как легко, поэтому дела у копейщика сразу становятся плохи, поэтому в 7 случаях из десяти победит мечник.

Эту математику мне преподал мастер Бао, а уж он-то разбирается в военном деле. Боевые искусства, правда, были сосредоточены на применении цзяня, прямого меча, с круглым щитом, а также мао, длинного копья. Мой княжий меч, выкованный по образу меча-бастарда, в программу обучения не входит, поэтому осваиваю его я самостоятельно, пытаясь адаптировать к нему техники применения цзяня.

В фехтовальные схватки с гоблинами я до сих пор не вступал, обычно у нас случается скоротечное рубилово без чести и гуманизма, поэтому я не уверен, что смогу показать что-то выдающееся против профессионального мечника. Надо закрывать этот пробел — нужно больше практики и больше соображения головой.

— На сегодня у нас всё, мои селюки! — сказал я ополченцам. — Кто на часах — возвращайтесь по местам, а остальные — спать. Я тоже на боковую.

Примечания:

1 — Стёганка — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — это особенная штука, представляющая собой что-то вроде фуфайки, разработанная где-то после VI-го века н.э. Конструкция у неё незамысловатая: берётся десяток слоёв ткани, который потом сшивают толстыми нитями, а в промежутки набивается вата или конский волос. Таким образом получается доспех удивительных технических характеристик — разрезать мечом его тяжело, а ещё он охренительно гасит кинетическую энергию от прилетающих по нему ударов. До VI-го века н.э. кольчугу носили без стёганки, потому что стёганки ещё тупо не изобрели, поэтому вполне реально было захуярить человека какой-нибудь тупой дубинкой, так как заброневое действие дубинки было очень сильным, ведь за кольчугой была только какая-нибудь тонкая туника. Но изобретение стёганки изменило мир на «до» и «после», потому что стёганка, как оказалось, сама по себе неплохой доспех, а если в неё вшить металлические пластины… Но до этого в Средневековье додумались сильно потом, изобретя тем самым ранние бригантины. Кстати, стёганка — это идеальная защита на случай зомби-апокалипсиса. Даже тупо десять слоёв хлопковой ткани хуй прокусишь и не прожуёшь, а если набить туда вату или капроновую нить, то задача совсем не по человеческим зубам. Стёганка будет лучше бронежилета, всех этих костюмов для подавления мятежей и так далее. Она — гениальное изобретение человечества, незаслуженно позабытое всеми, кроме реконов и ИСБ-шников.

2 — Блокгауз — от нем. Blockhaus — это фортификационное сооружение из брёвен, камня, стали или бетона, предназначенное для круговой обороны. Применяли их в полевой фортификации, а также для защиты границ и колоний. В книгах о Последних Чингачкуках, о фронтире, блокгаузы обычно применяют для защиты мирных и бедных английских колонистов от налётов кровожадных и богатых индейцев, которых спонсируют злые французские трапперы. У Фенимора Купера, в «Последнем из могикан», была яркая сцена, связанная с осадой форта и применением блокгауза. Если вдруг решишь читать Фенимора Купера, уважаемый читатель, имей в виду, что этот автор держал французов за последних пидарасов в комнате, поэтому гондонами, по итогу, оказываются французы и их подсвинки из индейских племён, а вот хорошие британцы и их хорошие подсвинки из индейских племён — это нормальные ребята. В общем-то, кино с Дэниелом Дэй Льюисом получше, чем бумажный первоисточник — но это моё личное мнение, без претензии на истину в последней инстанции.

Глава девятнадцатая

Зеленый человечек страдание крутой деревня 150 в 1 подтирание мазь от боль дырка задница целебный доставка 7 день

*2824-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

Деревенька всё ещё в осаде, так как за прошедшие два дня не изменилось ровным счётом нихрена: шуяо всё так же стоят в осадном лагере, а мы строим блокгауз для защиты мирного населения.

Единственная новость — гоблины строят частокол вокруг деревни. (1) Видимо, моя вылазка произвела на них неизгладимое впечатление…

— Дедуль, ты чего такой напряжённый? — спросил я у Шуя.

— Тревожно мне, великий герой… — ответил старик. — Шуяо уже готовы к приступу…

— Это они так думают, хе-хе-хе… — усмехнулся я. — Но они не готовы.

— Крепость ещё не закончена, — сказал дед Шуй. — Когда шуяо окажутся внутри, мы будем беззащитны.

— Зря кипишуешь, дедуля, — ответил я ему. — У меня есть хитрый план, как нам красиво отразить первый штурм. Всё нормально будет, поэтому не ссы — прорвёмся!

— Ты хочешь пойти на прорыв? — напрягся старик. — А как же мы? Мы ведь не сможем…

— Да не парься ты! — похлопал я его по плечу. — «Прорвёмся» — это такая фигура речи. Это значит, что всё будет заебись!

Дед Шуй посмотрел на меня недоуменно. Я уже давно заметил, что мои селюки не выкупают мой лексикон. Видимо, у них неизвестны матерные выражения из Храма. Я говорю «во цао», что на байхуа, буквально, означает «я ебу», но если дать правильную интонацию, то оно будет значить что-то вроде «заебись».

— Ты тут не задерживайся, у них хватает метких арбалетчиков, — предупредил я старика. — Пример Кикианга — другим наука!

Дед Шуй сразу же отошёл от бойницы.

Бедняга Кикианг слишком долго смотрел в бойницу, поэтому кто-то из гоблинов попробовал застрелить его и поимел успех — болт попал прямо в лицо ополченцу и тот погиб на месте.

Из-за этого пришлось брать в ополченцы Ли Хея, мастера керамики. Если его грохнут, то это будет большая потеря для деревни, но выбора нет — ополченцы очень нужны для моего плана.

— Великий герой! — примчался малолетний Юн. — Пришло ещё два стяга шуяо!

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересовался я. — С какой стороны?

— Их видно только с крыши! — ответил Юн. — Они встали за основным лагерем!

— Посмотрим, — кивнул я и полез на крышу башни.

Дед Шуй остался в помещении, а я поднялся по лестнице и сразу же попал под обстрел арбалетными болтами. Одна стрела попала мне в правую ногу и порвала штаны.

— Да-да, молодцы… — вздохнул я.

Гоблины перезарядили арбалеты и дали ещё один слитный залп. Выучка у них хорошая, стреляют они отлично, но это всё зря, так как мне похуй на их болты.

Беру из-под стола трофейный арбалет и взвожу его одним движением руки. Стальная тетива зацепилась за крючок, а я вложил в выемку болт с обмазанным говном наконечником.

Да, это аморально, оружие не конвенционное, но эти уроды нагнали на осаду одной небольшой деревеньки целый пехотный полк!

Целюсь в арбалетчиков, а те сразу же начали прятаться за большими щитами. (2)

Выбираю самого нерасторопного и стреляю в него. Мимо. Ну, стрелок из меня, как из…

Вдруг, в башню с треском врезается длинное копьё.

— Ёб твою мать! — выкрикнул я от неожиданности.

Рассматриваю осадный лагерь и вижу на одной из стен новую башенку, на которой стоит какое-то деревянное вундерваффе. Это вундерваффе заряжают двое гоблинов — они активно крутят рычаги, натягивающие лук.

— Нихуя себе! — воскликнул я и почесал затылок.

Вновь взвожу арбалет и заряжаю его болтом. Шуяо тоже не долбоёбы, поэтому сразу же подняли лежавшие до этого щиты, прикрыв расчёт вундерваффе от возможного обстрела.

А эта штука ведь проблема!

Мой нынешний уровень развития позволяет спокойно переживать попадания арбалетных болтов и тяжёлых дротиков, но о вундервафлевых копьях в трактатах ничего не писалось…

Гоблины торопятся, спешат перезарядить свою штуковину, но я спускаюсь в башню и беру свой стальной щит. В эту игру, блядь, можно играть вдвоём!

Вообще, я поднимался, чтобы посмотреть на новые подразделения, но теперь есть задача поактуальнее.

Поднимаюсь на крышу башни и сразу же выставляю перед собой щит. Вовремя.

Копьё врезалось в щит и с треском разбилось, но я увидел стальной наконечник, на три сантиметра высунувшийся из моего щита. Нет, такой хоккей я точно не переживу…

Ставлю щит в предусмотренное крепление на ограде башни и упираю в него арбалет.

Шуяо снова перезаряжают свою хреновину, а я целюсь в них. Думаю, уверенных пользователей осадных орудий у них не так уж и много, поэтому гибель каждого из них — это очень маленькая, но очень значимая победа.

Стреляем одновременно. Копьё пролетает в десятке сантиметров правее от моей головы, а мой болт втыкается в щит и ранит щитоносца в руку. Блядь, какой же я снайпер — целился в голову наводчику вундерваффе, а попал в центр щита…

Нет, это бесполезно. Надо завязывать с этим делом и просто посмотреть, что за ребята решили посетить наше рейв-пати.

Пришло два штандарта, как и говорил соплежуй Юн. Один штандарт — коронованная белая курица на красном фоне, а другой — серый рыцарский шлем с пурпурным плюмажем на синем фоне.

Белая курица — это, наверное, орёл или что-то вроде того, но больше похоже на курицу.

— М-да, — рассмотрел я новые роты гоблинов.

Оба отряда представляют собой латников, причём не абы каких, а посеребрённых — латы блестят на солнце чистым серебром, что наводит меня на мысль, что это какие-то особенные воины. Не совсем не такие, как все, как позолоченные, но тоже с претензией на эксклюзивность. Посмотрим, как они покажут себя в бою. Что-то мне подсказывает, что рубиться на части они будут точно так же, как остальные.

Удовлетворившись увиденным, я вновь пережил залп из арбалетов, болты которых лишь поцарапали сталь моего щита, а затем вновь удостоверился, что за вундерваффе стоит какой-то меткий стрелок — он целился мне в голову, но не попал лишь чуть-чуть. Уже пристрелялся, сука…

Спускаюсь в башню, а затем выпрыгиваю из неё через окно.

Надо работать — штурм очень скоро.

*2825-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— Ребята, мы прямо круто поработали сегодня! — похвалил я моих селюков.

Блокгауз не готов, крыши нет, зато стены обоих этажей закончены, а главное — есть мощная дверь, которую я обил толстыми стальными пластинами.

Пластины пришлось делать из трофейных кирас — чуть пальцы себе не сломал, когда резал их самопальными ножницами, которые пришлось делать самостоятельно. У Ксиаобо, бывшего кузнеца деревни, был скудный запас инструментов, поэтому часть нужного мне пришлось изготавливать с нуля.

Также я предусмотрел стальное шипастое заграждение, которое можно будет выдвинуть из ниши, когда гоблины разъебут дверь. А дальше ополченцы будут тыкать в щемящихся в коридор гоблинов копьями, а остальные селяне будут поливать нападающих кипятком. Будет весело и интересно…

— Сегодня все ночуете на первом этаже — сегодня может быть штурм, — сказал я. — Дед Шуй — ты за старшего! Назначаю тебя временным комендантом блокгауза!

— Я буду хранить бубаогао, — приложил руку к груди старик.

«Бубаогао», в переводе с байхуа, означает «шаг, сдирать, черновик», но местным нормально — так они услышали слово «блокгауз». Теперь это имя собственное для центрального здания деревни, таким и останется.

— А я сегодня ночую в сторожевой башне, — сообщил я всем. — Если вдруг окажется, что я хочу попасть в бубаогао, то запускайте меня только после того, как я скажу пароль: «Задушенный дракон не гадит по пещерам». Запомнили?

Эх, как же я скучаю по шашлыку из драконятины…

По сравнению с гоблинским мясом, это просто пища богов.

— Да, великий герой, — ответил старик Шуй и поклонился.

— Все внутрь, — указал я на открытые двери блокгауза.

Селяне вошли в здание.

— А теперь вы, — встал я в дверном проёме и посмотрел на шестерых ополченцев. — Если так получится, что меня грохнут, держать оборону до последнего! В таком случае шуяо будут ломать двери, ведь валить стены им покажется слишком хлопотно, поэтому беритесь за копья, выставляйте заграждения и действуйте по инструкции. Победы не обещаю, но зато вы заберёте с собой много этих полупокеров. Это ли не честь⁈

— Да!!! — выкрикнул Ли Хай.

В отличие от остальных, мастер по керамике сам стремился стать ополченцем, поэтому заряжен на бой больше остальных. Скорее всего, ему не понравится то, что он увидит во время первого боя, но, надеюсь, энтузиазм его погаснет не сразу. Впрочем, если им придётся биться против шуяо, то это будет значить, что мне уже наступила пизда и я лежу тихо, в луже своей крови…

*2826-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

Подрываюсь с кровати и хватаю княжий меч. Скрип перемещаемого тарана разбудил меня надёжнее будильника.

Чувствую адреналин, полившийся по моим венам — скоро будет кровавое рубилово…

Подхожу к бойнице и вижу, что гоблины выстроились в характерные для них коробочки и стоят, а тараны медленно движутся к вратам под башней.

Вооружаюсь арбалетом и начинаю стрельбу. Всё осложняет то, что у гоблинов латы, неуязвимые для арбалетных болтов, поэтому нужно выцеливать уязвимые места. Причём у некоторых латников таких мест спереди просто нет — глухие шлемы делали их головы почти неуязвимыми.

Но глухие шлемы есть не у всех, большинство латников носят открытые шлемы, видимо, улучшающие обзор, но делающие гоблинские физиономии уязвимыми для болтов.

Стреляю в гоблина, толкающего таран в первом ряду. Болт попадает ему прямо в морду и уже мёртвый бедолага падает под ноги позади идущим. Это никак не повлияло на ход штурма, но приятно, что я сработал, как Ашот-ваншот…

Перезаряжаю арбалет и лишь чудом избегаю протыкания крупнокалиберным копьём. Снайпер за вундерваффе не был уверен в моём точном местоположении, поэтому взял слишком вправо. Копьё прошло тонкую стену башни насквозь и воткнулось в ящик с камнями.

— Ах ты, мелкий пидарас! — возмутился я.

Второй выстрел вышел менее удачным — болт попал в стальной нагрудник гоблина-латника, разбился и опал на поросшую редкой травой землю щепками.

Таран всё ближе…

Продолжаю стрелять и постоянно меняю позицию, чтобы меня не прикончил гоблинский снайпер.

— Дурбурц кразуг, глобурц! — рявкнул один из латников.

Таран упёрся во врата и почти сразу же начал тарабанить по ним бревном.

Наконечник они выбрали тупой — это нечто, отдалённо напоминающее башку барана с витыми рогами.

Мои врата, естественно, совсем не предназначались для таких воздействий, поэтому рухнули с шестого удара. Да, строитель из меня так себе, как и из моих селюков, но свою задачу врата выполнили — они поддержали иллюзию, будто бы я не хочу, чтобы гоблины проникли внутрь…

Но просто так, бесплатно, я им этого не позволю!

Занимаю стойку «Летящего марлина» и кастую ледяную воду.

Мастер стихии воды из меня тоже говённый, поэтому водички вышло мало, но вышло — я взбодрил гоблинов. А дальше я встал в стойку «Голосящего аиста» и направил на оттаскивающих таран гоблинов поток ледяного ветра.

Эффект был совсем не тот, какой я ожидал. В моём представлении это должна была быть перманентная заморозка на месте, но уже видно, что это максимум простуда завтра или послезавтра…

«Ну, ладно», — подумал я.

Вот и выявился главный недостаток закалки тела — магические финтифлюшки получаются гораздо слабее, чем у спецов по стихиям.

Дора бы заморозила этих уёбков тупо потоком ледяной воды — сейчас она способна на такое. А если бы этого оказалось мало, то прихуярила бы их каменной стеной, выращенной прямо из земли.

Но утешает то, что Маркус бы тут обосрался — стихия Металла очень слабо помогает в таких открытых боестолкновениях.

Подтягиваю к люкам на надвратном выступе ящик с камнями и начинаю ронять на головы гоблинов каменюки весом по пять-шесть килограмм. От таких даже строительная каска помогает плохо.

Меткими бросками угандошиваю четверых латников, а потом понимаю, что уёбки уже оттащили таран и начали проникать внутрь деревни. Как и запланировано…

Вынимаю княжий меч из ножен и иду к лестнице. А по ней уже поднимаются несколько гоблинов. Протыкаю удивлённую морду, а та падает и забирает с собой ещё две морды.

Спрыгиваю на них и убиваю пытающегося встать латника ударом ноги по башке. Третьего упавшего гоблина протыкаю мечом в глотку. Потекла кровь и запахло железом — сейчас будет жестокая мясорубка.

В деревню входило подразделение под штандартом «Гоблинская башка в золотой короне». Позолоченные полупокеры двигались чуть ли не маршем и не спешили переть на меня. Они хотят атаковать меня всем подразделением, чтобы завалить толпой. И это разумная тактика, которая может сработать.

Когда все гоблины прошли врата, я обежал опорную колонну надвратной башни и начал, что есть сил, толкать «заслонку». Моё гениальное изобретение претерпело ряд изменений — оно обито стальными полосами и упирается в частокол пятью точками, а не четырьмя. Пятая точка появилась внизу — я вбил десяток брёвен в основании врат, чтобы «заслонка» упиралась в них, когда гоблины начнут тарабанить по ней вторым тараном.

— Ну что, содомизированные мартышки? — обернулся я к охуевшим от произошедшего гоблинам. — Пизда вам пришла, да?

— Шахум ну глоб! — рыкнул самый модненький из позолоченных гоблинов. — Ма агхурз пушдуг-изиш!

У него на шлеме был красный плюмаж, а на стальном щите изображался золотой лев на красном фоне.

— Эй, Джейме Ланнистер! — обратился я к нему. — Тебя я убью последним! Нет, не так! Я засуну тебе в жопу голову вон того подсвинка, а твою голову засуну в его жопу — будете, блядь, этим змеем, как его…

Блядь, был же дракон, который жрал свою жопу и знаменовал тем самым бесконечный цикл или что-то в этом духе! Забыл…

— Короче! — сказал я. — Вам всем крышка, макаки-гейши! И сейчас настал кульминационный момент в вашей жизни! Сейчас я даю вам шанс сложить оружие — обещаю соблюдать Женевскую конвенцию и не слишком часто пиздить вас палками!

Но, как обычно, не послушали.

— Кридаш! — указал в мою сторону самый модненький гоблин.

Догадываюсь, что это значит что-то вроде «Убить его!» или «Взять его!»

Взмахиваю мечом, но занимаю не боевую стойку, а стойку «Прыгающей саламандры». Из моей левой ладони вырывается небольшой сгусток магического пламени, который пролетает десяток метров и падает ровно в солому.

Соломой я устелил всю дорогу от врат к блокгаузу, а чтобы хорошо горело, полил всё это смесью из рапсового и камелиевого масла — такое нашлось в запасах деревни, но отдавали его мне очень неохотно.

«Жизнь висит на нитке, а думают, блядь, о всякой хуйне!» — подумал я, наблюдая за тем, как под ногами гоблинов разгорается солома.

В воздух поднялся чёрный дым, гоблины начали кашлять, а я бросился прямо к ним.

Одним мощным ударом срезаю голову копейщика, уклоняюсь от тычка копьём, легко пересиливаю инерцию меча и отрезаю лицо второму гоблину с копьём. Лицо, реально, отрезано начисто — на доли секунд стало видно мозг, носоглотку и двигающийся язык, а затем всё это залило кровью. Жесть!

Апперкотом сношу топориста, представляющего для меня определённую опасность, после чего перерубаю копьё, устремившееся мне в грудь.

Копьё — это хорошее оружие, возможно, лучшее изобретение человечества. Мастер Фань как-то сказал, что копьё считалось священным у «земляных людей», которых поработил и истребил Цинь Шихуанди.

Пламя разгорелось в полную силу, поэтому гоблинские латники начали подгорать. Вся улица уставлена высоким штакетником, чтобы ублюдки никуда не делись. Им осталось только два варианта: либо переть на меня, либо бежать к блокгаузу.

И гоблины выбрали оба варианта — часть попёрла на меня, а часть побежала дальше по улице, по пылающей промасленной соломе.

Я же не терялся в лазерном дыму, а рубил головы и конечности.

Реакция у гоблинов примерно на уровне обычного человека, поэтому убивать их мне нетрудно, даже несмотря на то, что передо мной закованные в латы профессиональные воины…

Три десятка гоблинов спустя солома догорела, а оставшиеся гоблины вдруг поняли, что теперь их не так уж и много, как раньше.

Их соратники снаружи пытаются прорубиться через «заслонку», но я её надёжно заблокировал, поэтому им поможет только неебическая удача.

Решаю, что хватит действовать от обороны. Поднимаю первое попавшееся обезглавленное тело в позолоченных латах и бегу на вновь выстроившихся захватчиков.

Бросаю тело, из горла которого всё ещё течёт кровь, в строй гоблинов, а затем врываюсь вслед за ним. Бью латников кулаками, ногами, княжьим мечом, а гоблины терпят.

Нет, они пытаются поразить меня мечами и древками своих копий, но мне такое, как слону дробина.

— Толстый улыбается — шоу продолжается! — выкрикнул я и срубил голову упитанному гоблину.

Перехватываю его голову и бросаю в копейщика, очень умело воткнувшего наконечник копья мне в правое плечо. Глубоко не пробил, но всё равно больно. Голова в шлеме больно ударила бедолагу, он отвлёкся, а я проткнул ему глотку.

Личный состав отряда «Гоблинская голова в короне» стремительно таял. Адреналин плескался в моей крови, как в собственном крытом бассейне, я рубил и колол, ломал и сгибал, а гоблины, к их чести, настойчиво пытались меня убить.

Локальная битва была скоротечной и жестокой. Последний десяток гоблинов, возглавляемый самым модненьким, когда всё стало окончательно ясно, организованно бросился вглубь деревни.

— Ну, куда же вы⁈ — крикнул я им вслед. — Я ведь обещал вам кое-что! Ха-ха-ха!

И сбежать они от меня не смогли. Во-первых, они не знают планировку деревни, а я знаю, а во-вторых, у них коротенькие ножки, ну и латы в довесок…

Относительно быстро я убил лишь восьмерых. Модненький порычал что-то командирско-приказательное на своём, эти восемь встали передо мной щитом, а затем я перебил их ленивыми взмахами княжьего меча.

— Узуг, нар гашим! — выкрикнул последний подчинённый модненького и рухнул на колени.

— Во-о-о-от! — поднял я указательный палец. — Вот так надо было сразу! Но теперь уже поздно.

Модненький же с презрением ругнулся и плюнул в спину сдавшемуся.

— Оружие на землю, — велел я.

*295 год от Покорения Шак-багор, (3) непокорная деревня, гау Муг-Драг (4)*

— Почему до сих пор не прибыл камнеметатель? — поинтересовался Таш-тарг, вождь штурмового стяга Корпуса Экспансии.

— Грязь, вождь, — ответил старший штурмовой вождь, Грум-морук. — Воины прилагают все свои силы, но грязь всё осложняет…

— То, что мы столько времени тратим на эту деревню — это позор, — произнёс Таш-тарг. — Державный вождь будет очень недоволен, когда узнает об этом.

— Я сделаю всё, чтобы ускорить доставку камнеметателя, — пообещал старший штурмовой вождь.

Экспансия должна продолжаться — таков эдикт державного вождя.

Несмотря на потери, несмотря на сопротивление зуг-багор (4) и даже несмотря на наличие на континенте Муг-Драг газурз-багор… (5)

Последние — это единственная причина, почему Держава не смогла закрепиться даже на побережье. Зуг-багор зовут их, когда над ними нависает беда. И газурз-багоры приходят — они многократно сильнее обычных зуг-багор, свирепее и быстрее.

Один газурз-багор способен биться против целой армии. Но этот…

Таш-тарг ещё раз посмотрел на стены деревни, за дни превращённой в полноценный форт.

Тут, на надвратную башню, поднялся газурз-багор, сверкающий своей развитой мускулатурой. Он помахал Таш-таргу, а затем поднял на крышу двоих дурбурзов, лишённых брони.

— … ла-ла-ла, бла-бла-бла!!! — выкрикнул газурз-багор. — Бла-бла, бла-бла, ла!!!

Далее он указал на своих пленников.

— Бла-ла-ла-бла! — заявил он, а затем приложил правую руку к своей груди. — Бла-бла, бла!

Непонятно было абсолютно ничего. Язык зуг-багор напоминал Таш-таргу лепетание ребёнка или блеянье овец.

Пока он размышлял о том, что хочет сказать этот недоумок, сам газурз-багор снял с одного пленника штаны, а затем вооружился своим огромным мечом.

Взмах! Пленник завопил — газурз-багор рассёк ему задницу. Но это было не самое ужасное. Ужасное было дальше…

Газурз-багор взял второго пленника за шею и начал запихивать его голову в рассечённую задницу.

У него получилось — голова второго пленника полностью погрузилась в плоть, из-за чего он начал задыхаться. Газурз-багор неодобрительно покачал головой и вытащил второго пленника из первого, который уже потерял сознание или умер от неописуемой боли.

Похлопав ладонью по щекам своей жертвы, газурз-багор сказал что-то едва слышимое, а затем проткнул тело мечом, прямо в область сердца.

— Бла-бла-бла! — сказал он всем наблюдающим за происходящим. — Бла-ла-ла-ла-лей!

Газурз-багор показал сначала на себя, потом в сторону Таш-тарга или осадного лагеря, а затем начал двигать тазом, имитируя половой акт.

— Гнилая падаль… — процедил Таш-тарг.

— Бла-а-а-а!!! — широко заулыбался газурз-багор, а затем и вовсе рассмеялся.

Рядом с ним был шест, на котором раньше висел другой пленник. Подонок примерился к нему, а затем взял второго пленника, уже пришедшего в себя, и насадил его на шест. Пленник пронзительно завопил.

— Бла-ла! — помахал газурз-багор на прощание и исчез в люке.

Пленник вопил — Таш-таргу было страшно даже представлять, что он сейчас чувствует.

— Добейте его, — приказал он.

— Из арбалета? — уточнил главный вождь группы.

— Нет, — покачал головой вождь штурмового стяга. — Из аркбаллисты. (6)

Расчёт зарядил орудие.

Меткий стрелок прицелился и выпустил копьё. Оно попало точно в грудь страдающего пленника и прервало его жизнь.

Таш-тарг увидел, как газурз-багор смотрит на него через бойницу башни. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

Примечания:

1 — Стена вокруг осаждённого поселения — эта штука называется контрвалацией (от лат. contra — против и лат. valatio — укрепление, вал), которая, суть — линия укреплений вокруг осаждённого города, предназначенная для защиты осаждающих от вылазок гарнизона. Существует также циркумвалация (от лат. circum — круг и vallatio — укрепление), которая нужна для защиты осадного лагеря от внешних посягательств, например, какой-нибудь шастающей вокруг армии, жаждущей прийти на помощь осаждённым. Событие, сделавшее два этих понятия трендовыми и даже в чём-то мейнстримными — осада Алезии в 52 году до нашей эры, проведённая древнеримским полководцем Гаем Юльевичем Цезарем, который осадил город, выстроил вокруг него контрвалационную линию, а затем и циркумвалационную линию, потому что знал, что крупное войско галлов точно придёт и попытается прорвать осаду. Но Гай Юльевич был талантливым полководцем, поэтому предвидел и не допустил — так и победил.

2 — Щит для арбалетчиков — эти штуки называются павезами и представляют собой набор досок размером 40−70×100–150 сантиметров. В основании павезы предусматриваются шипы, чтобы надёжно втыкать эту штуку в землю и потом комфортно укрываться и постреливать по противнику. Делали павезы из лёгкой древесины, потому что это тебе не скутум какой-то, а почти что дверь. Но, тем не менее, павезы были тяжёлыми, что снижало манёвренность арбалетчиков. Впрочем, не «стрельнули» павезы не поэтому: главной причиной послужил постепенный отказ от арбалетов, что было вызвано, в том числе, и растущей популярностью огнестрельного оружия, против которого щиты вообще не решают.

3 — Шак-багор — «бледные рабы».

3 — Муг-Драг — «Земля, что станет нашей».

4 — Зуг-багор — «гнилые рабы».

5 — Газурз-багор — «пылающие мощью рабы».

6 — Аркбаллиста — от лат. arcus (лук) и ballista — это метательное орудие, работающее по принципу деформации упругих плеч из дерева или стали. По сути, это здоровенный арбалет на станине. Такие штуки известны ещё со времён поздних древних римлян, но считается, что наибольшую популярность они имели в Высокое Средневековье, когда армии Европы перестали выглядеть, как сборища бичей у теплотрассы, и обзавелись какими-то намёками на организацию.

Глава двадцатая

Формула крепости 90 градусов альтруистичный подарок выгодно негативное мышление ярость хомячка благодарный

*2827-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— А что изменилось-то? — спросил я недоуменно. — Мы всё также в осаде и шуяо никуда не уходят. То, что я художественно вырезал их роту, ничего не значит — у них ещё много латников. Поэтому продолжаем укреплять бубаогао. Поднять крышу недостаточно. Теперь нам нужны рогатки…

— Но их ещё очень много! — выпучил глаза дед Шуй.

— На целую роту меньше, чем вчера, ха-ха! — ответил я на это. — А у нас пополнился запас провианта и высококачественной стали! Смотри на вещи позитивно, старик!

— Как-как? — не понял меня дед.

— Ну, положительно, — пояснил я.

В Храме давно уже сложился свой диалект байхуа, в который плавно вплетены слова из сотен параллельных миров и сотен языков. У местных же сельский байхуа, в котором очень мало слов — я думаю, что у крестьян, поколениями живущих в изоляции, просто не может быть богатого лексикона.

У них тут даже близкородственные браки в ходу. Да-да, настоящая «Игра престолов»!

Например, я точно знаю, что Пинг, муж Хуилианг, приходится ей двоюродным братом, а его отец, Шанюан, женился на своей родной сестре, а они оба произошли от брака между двоюродными братом и сестрой, имён которых местная устная история не сохранила.

«Тут все друг другу Таргариены, блядь», — подумал я. — «Страшно, очень страшно».

Мутанты, вопреки моим ожиданиям, рождаются тут не очень часто — у Вейшенга только по шесть пальцев на руке, ну и у Лея, местного глиномеса, поросячий хвост в детстве был, но его успешно ампутировал проезжий лекарь…

А! Ещё у Кикианга, ныне покойного, со зрением были прямо серьёзные проблемы, как и у многих селюков в этой деревне. Только вот я не знаю, связано ли это с тем, что они тут своих сестёр шпёхают…

— Дед, ты не переживай, — ободряюще похлопал я Шуя по плечу. — Всё нормально будет.

Вот за Шуя я спокоен — его родители стали в этой деревне первым поколением Шуев, поэтому сильно вряд ли, что он инцестный вырожденец. Хотя хуй его знает, что творилось в деревеньке, откуда родом родители Шуя.

— Что мы будем делать дальше? — спросил старик.

— Надо выточить сотни кольев, связать их в рогатки и уставить ими пространство вдоль дороги, — ответил я. — На вас разбор ещё целых домов, а вытачиванием буду заниматься я. Ах, чуть не забыл! Но, ладно, это я сам.

Вспомнил о том, что убойность моего княжьего меча меня решительно не устраивает. Мне нужно оружие массового поражения, что-то металлическое, тяжёлое, убойное.

Думаю над булавой или боевым молотом. Но не просто какая-то средневековая булава, а монструозная хуйня, весящая килограмм пятьдесят! Ну или молот эквивалентной массы, но обязательно, чтобы с шипами.

Более реалистичным вариантом я вижу шипастую булаву. Кузница есть, материала до жопы: навершие соорудить из закрытого шлема — можно утыкать его лезвиями мечей…

А можно не трахать себя между полушарий и просто смотать булаву из топоров на шестовой основе. Это будет в разы проще, поэтому, думаю, так и сделаю. Но хочется ведь себе булаву, как у Тёмного Властелина!

Пока я ходил по деревенской площади и предавался томительным размышлениям, мои селюки уже начали стаскивать подходящие деревяшки.

Вооружаюсь плотницким топором, переделанным мною из боевого, берусь за поданную юным Чуньмяо деревяшку и начинаю обтачивать её с двух сторон. Как наделаю заготовок, надо будет насверлить отверстий и скрепить всё это в рогатки.

Наш труд малопродуктивен, но время есть — шуяо, должно быть, сейчас разрабатывают план «Барбаросса», чтобы выковырять меня отсюда. Это же не шутка нихрена — настоящий герой в деревне!

*2828-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— А что это, великий герой? — спросила заглянувшая в кузницу малолетняя Сяохэ.

Я, как раз, изгибал молотком гоблинский шлем в нечто удобоваримое. Отверстия под лезвия мечей я в нём уже пробил, даже наломал достаточно мечей, чтобы вставить их внутрь.

Осталось только отлить из свинца основу для булавы. Это будет и держатель для лезвий, и основная масса головки булавы. Должно получиться весомо, дерзко, модно…

— Это оружие, малышка Сяохэ, — улыбнулся я, а затем указал на южную стену. — А вон там уже готовые булавы.

Я изготовил аж восемь булав на основе топоров. Что-то мне подсказывает, что ресурс у них будет так себе, потому что я буду пиздить ими по бронированным гоблинам, поэтому брать надо количеством.

— Мама попросила сказать тебе, великий герой, что время обеда, — сообщила мне Сяохэ.

— Да? — удивился я. — Отлично! Иди — я догоню.

Ускоряю работу. Окончательно сплющиваю лицевую часть шлема, а затем занимаюсь чем-то, отдалённо похожим на кузнечную сварку — тупо сковываю два края лицевой части шлема друг с другом. Говённое крепление, не особо надёжное, но сдаётся мне, что лезвия и рукоять сдадутся гораздо раньше…

Заканчиваю работу и иду на обед.

Вот не знаю, что придумали мои селюки, но вчера появился новый рецепт гоблинского мяса — оно, на удивление, мягкое и вкусное. Видимо, нашли способ как-то избавляться от жил.

Захожу в блокгауз и поднимаюсь на второй этаж. Крыша достроена — она в весьма нехарактерном стиле, из толстых балок.

Прохожу в столовую секции деда Шуя и сажусь во главе стола.

Ксиаошенг, внучка старика, сразу же подаёт мне глиняную тарелку, полную гоблинского мяса в соевом соусе. Соевого соуса у них тут до жопы — почти в каждом подвале есть глиняная амфора с этой подозрительной жижей.

Жижу разбавляют водой до употребимого в пищу состояния, а затем добавляют почти в каждое блюдо. В мясо шуяо, конечно же, тоже.

Приковылял дед Шуй, который сел на противоположной стороне стола. Ему тяжело — старческие корчи одолевают, но табуретки и стулья ещё не изобрели, поэтому он вынужден раскорячиваться на циновке перед столом.

— Приятного аппетита, старче, — пожелал я ему.

— И тебе, великий герой, — с улыбкой кивнул дед.

Вооружаюсь палочками и начинаю есть. На удивление вкусно. Или это я просто притерпелся? Да не, не может быть.

— В чём секрет? — спросил я.

— Чего именно? — уточнил дед Шуй.

— Мясо шуяо стало можно есть, — сказал я. — Что изменилось?

— А-а-а, это, — заулыбался старик. — Мы просто начали отбивать мясо и долго-долго варить. Так получается лучше.

— Это да, — кивнул я и вернулся к трапезе.

Гоблины, скоты такие, совсем затихли. Сидят угрюмые в своём осадном лагере, строят осадные орудия и ждут чего-то.

«Ничего, полупокеры, я вам устрою…»

*2828-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— Началось, — выдохнул я. — Всем сидеть здесь, ну, как обычно. Дверь незнакомым не открывать. Пароль тот же. И, если я умру, то считайте меня коммунистом!

— Кем? — недоуменно переспросил дед Шуй.

— Ой, уж вы-то не знаете! — ехидно заулыбался я. — Мао Цзэдун, Дэн Сяопин, Три ущелья, площадь Тяньаньмэнь, фабрика мира, все эти бесчисленные, блядь, китайские тачки — не мне вам рассказывать!

— Я… — начал старик. — Я ничего не понимаю…

— Да забудь, — махнул я рукой. — Главное — сидите тихо! Я со всем разберусь. А если не разберусь, то лучше вешайтесь — после всего, что мы сделали с их соратниками, вам пощады точно не будет! Ха-ха-ха!

Ополченцы заперли за мной дверь, а я взял прислонённую булаву из шлема и лезвий мечей.

Невольно напрашивается ассоциация с «Игрой престолов». Там был трон из мечей или типа того — с Женькой смотрели, когда это было модно. Но седьмой и восьмой сезоны, конечно, ой-ой-ой…

— Виталик всегда выплачивает свои кредиты… — пробурчал я себе под нос и пошёл к вратам.

Шуяо действовали организованно — они уже под вратами, которые я накануне починил и обил новыми кирасами. Я это делал без подтекста, ну, сугубо с утилитарными целями, но гоблины восприняли это, как смачный плевок в лицо — начали стрелять в меня из арбалетов и вундерваффе.

А теперь они вновь выносят врата, чтобы отправить на смерть ещё одну роту латников.

— Хм, что-то новенькое… — увидел я, как по лестницам забираются гоблины-арбалетчики.

Лестниц дохрена, штук двадцать только с этой стороны. Но я слышу, что они атакуют со всех сторон — их слышно также с юга и севера.

Ох, какой замес сейчас будет…

Перехватываю шлемовую булаву и иду к единственным вратам деревни.

В этот момент створки разлетаются, но гоблины не оттаскивают таран, а, наоборот, проталкивают его дальше. Следующим их шагом было снять бьющее бревно с наконечником в виде стальной гоблинской морды — а-а-а, это умно…

Теперь я, даже если захочу, не смогу закрыть «заслонку». Но я ведь даже не собирался — сегодня, я это чувствую, последняя битва за деревню Шанхэцун.

В хрониках об этом не напишут. Максимум — устное предание, но и то, при условии, что мои селюки переживут этот день.

Арбалетчики стреляют в меня, но мне, как и всегда, глубоко похуй. Даже штаны не жалко — Хуилианг сшила мне аж четыре комплекта!

Болты врезаются в моё тело, но бессмысленно падают на утоптанную землю, а я иду, как терминатор Т-1000. Только взорванного грузовика с топливной цистерной не хватает на фоне…

— Эй, шпана, блядь! — выкрикнул я, замахиваясь булавой.

Гоблины, ворвавшиеся в деревню в составе подразделения, сразу же помчались ко мне, чтобы затыкать меня своими короткими копьями.

— Бэм, блядь! — одним взмахом 50-килограммовой булавы сбиваю выставленные копья.

Молниеносно поднимаю булаву и наношу вертикальный удар по гоблину, в глазах которого появилось отчётливое осознание собственной смерти. И он был пиздец как прав!

Кажется, его голова исчезла где-то внутри кирасы…

Раскидываю окружающих гоблинов в стороны взмахом булавы, попутно нанося им колотые и резаные раны. Далее добиваю лежащих, а стоящих валю — хули они мне сделают, а? Я быстрее, я злее, я сильнее, я — машина, блядь!!!

— А-а-а, сука! — ощутил я укол в спину. — Н-н-а, говна ты кусок!

Надо было сделать рукоять ещё длиннее…

Шуяо прибывало всё больше и больше.

Поднимаю с земли круглый металлический щит и использую его, как второе оружие. Бывший его владелец был тем ещё затейником — кромка щита оснащена волнообразными лезвиями, в общем ансамбле символизируя Солнце. Красиво, но не функционально нихрена — таким щитом гораздо вероятнее самому порезаться, чем врага полоснуть.

Но я — это совсем другое дело! Меня такой хуйнёй даже не поцарапать, поэтому я смело размахиваю щитом и скрежещу лезвиями щита по гоблинским латам.

Иногда приходится отвлекаться на чудеса на виражах — применяю стихию огня, чтобы подпалить кому-нибудь лицо.

Сколько гоблинов прибывало, примерно столько же убывало насовсем — я бил их ногами, щитом и булавой, показавшей охренительную эффективность. Нет, я ожидал, что она будет эффективной, но не ожидал, что настолько — гоблинов, буквально, ломает, как спички!

— Куда вам до меня, мурзилки⁈ — рявкнул я в забрало гоблину, пытающемуся пырнуть меня мечом. — Н-на, сука!

Даю ему кулаком по морде и бедолага отлетает с неестественно повёрнутой головой.

Раздаётся грустный «хрусть». Роняю обломок булавы и поднимаю с земли труп латного шуяо.

Кидаю тело в гоблинов перед собой и иду на прорыв. У меня в домике неподалёку припасён запас булав из топоров — мне надо туда.

Давлю гоблинов, убиваю их кулаками, а они упорно пытаются остановить меня. Получается у них очень не очень. Это просто жертвы, бессильные сделать хоть что-нибудь.

Арбалетчикам уже похуй, поэтому стреляют по мне даже невзирая на то, что рядом свои.

— Ебать!!! — проревел я, упиваясь новым чувством, возникшем где-то глубоко в груди. — Захуярю, а-а-а!!!

Я, неожиданно для себя, сильно ускоряюсь и прорываюсь через тонкий заслон из латных копейщиков. Врываюсь в дом с заначкой и, через три секунды, вылетаю из него с двумя булавами.

Эти штуки были для меня тяжеловаты, как и предыдущая булава, всё-таки, пятьдесят килограмм с лишним, но сейчас они ощущаются, как невесомые пушинки.

Я вижу ужас на лицах гоблинов — им страшно так, как никогда прежде.

«На моих селюков переть — так ёб твою мать!» — подумал я с клокочущей в груди ненавистью. — «А как герой — так нихуя! Так, да, нахуй⁈»

Мысли бурлили какой-то бессвязной хаотичной вереницей, а картинка перед глазами стала красной. Где-то я слышал фразу «blood vision» — похоже, это оно.

Раскручиваюсь изливающей гнев юлой и чувствую каждый контакт булавы с гоблинскими телами.

Гоблины же телятся, движутся, как сонные мухи, ме-е-е-едленно…

Избиваю их, как детей в песочнице. Не то, чтобы у меня был опыт избиения детей в песочницах Новосибирска, но если представить умозрительно, то будет похоже на то, что я сейчас делаю с боевым подразделением шуяо.

Счёт времени утрачен полностью. Гоблины прут, я забиваю их до смерти булавами, затем булавы ломаются, я убиваю нескольких сломанными деревяшками, а затем беру за ногу бездыханное тело латника и забиваю им ещё четверых, пока нога не отрывается от тела.

Меня валят на землю и пытаются зарубить топорами, но я применяю захват «У-Си» к лицу одного из гоблинов и отрываю это лицо нахрен.

Нащупываю среди тел копьё и протыкаю им, прямо сквозь чешуйчатую броню, тушку гоблина с секирой.

Отнимаю у трупа секиру и продолжаю рубку ею. Даже не могу понять, как именно так получилось, что я уже стою на ногах и превращаю лицо мёртвого гоблина в кашу острым концом обломка топорища секиры.

В спину втыкается копьё, разворачиваюсь и вижу гоблина, отпустившего своё оружие и пятящегося назад.

Хлопком ладоней взрываю ему барабанные перепонки и, по-видимому, ломаю череп — оба его глаза вываливаются из глазниц.

— А-а-а-а!!! — реву я в неистовой ярости и кулаком вминаю забрало латника ему в голову.

Кроваво-красным взглядом вычленяю среди горы трупов копьё — вырываю его из омертвевших рук шуяо и кидаю в арбалетчика, который пощекотал мне живот болтом.

Повсюду трупы, но я не обращаю на них особого внимания. Меня интересуют только те, кто ещё жив…

Откуда-то из-за частокола прямо в крышу блокгауза прилетает камень. Это вызывает во мне неистовый гнев, я ору с ненавистью и бегу к гоблинам, удерживающим врата.

Игнорирую тычки копьями и просто сметаю их.

За вратами видно новое вундерваффе — эта штука, как я понимаю, мечет камни.

А-а-а! Камнемёт! Катапульта!

Мчу к нему через открытое поле.

Гоблины ставят передо мной стену копий, но я так зол, что хочу сжечь их всех. Руки мои покрываются обжигающим пламенем.

Врезаюсь в строй гоблинов и, буквально, испепеляю знаменосца — его голова тупо сгорела, а шлем закоптился.

Раздаю сокрушительные удары десяткам — шуяо разбегаются, не желая умереть ни за грош, а я бегу к камнемёту и апперкотом отрываю голову какому-то гоблину в кожаной шапке. Кровь вырывается фонтанчиком, но я уже возле камнемёта — сжигаю его усилием воли.

Шуяо стреляют в меня из первого вундерваффе. Копьё врезается мне в левое плечо и причиняет острую боль, которая открывает мне новую грань ярости.

— А-а-а-а, блядь!!! — проревел я. — Ты — труп!!!

А дальше всё, как в тумане…

*2829-й день новой жизни, деревня Шанхэцун, Поднебесная*

— … ваю мать! — расслышал я. — Или я брошу тебя здесь! Виталий!

Открываю глаза и вижу Канга, стоящего передо мной.

Правое плечо что-то холодит. Поворачиваю голову и вижу свой княжий меч, который я сжимаю в правой руке — какого-то чёрта я положил его на плечо.

Ещё Канг…

— О, привет, — очухался я и посмотрел на наставника.

— Ты чокнулся, Виталий⁈ — спросил от чего-то нервный наставник Канг. — Ты что здесь устроил⁈

— А, это… — огляделся я.

Я сижу посреди поля, усеянного телами шуяо.

Лежат себе спокойно, ни на кого не нападают — молодцы…

— Я, в общем… — начал я. — А где мои селюки?

— Кто⁈ — не понял меня Канг. — Ты что, накурился дурмана⁈

— Не-не, я не из этих… — отмахнулся я. — Селюки мои… Ну, деревенские…

— А-а-а, селяне, — понял меня наставник Канг. — Они всё ещё сидят в том странном здании.

Он указал в сторону деревни. Она, кстати, какого-то хрена, горит. Но мой блокгауз в целости. Ну, почти — в крыше дыра от упавшего камня.

— Надо сходить… — попробовал я встать.

— Сиди! — положил Канг мне руку на плечо. — Твои меридианы практически выжжены — я не понимаю, почему ты ещё живой… Что ты тут устроил?

— Ну… — задумался я.

Если мои селюки живы, а шуяо не очень, то, значит, поставленную перед собой задачу я выполнил, правильно?

— Я защитил деревню… — сказал я. — Ой, что-то меня так хуёвит, Канг… Давай завтра, окей?

— Что⁈ — выпучил глаза наставник.

— Дособерём мы твою «семёрку», отвечаю… — сказал я и меня резко потянуло назад. — Слово пацана, есть же…

Ещё в падении я отключился.

*неизвестно какой день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Открываю глаза и вижу потолок, который видел чаще, чем следовало. Лекарское крыло.

— Он очнулся — забирайте его, — услышал я голос мастера Вэя.

Кто-то взял меня под руки и поволок куда-то.

— Сам идти можешь? — услышал я вопрос от наставника Люя.

— Ещё не знаю… — ответил я ему.

И правда, я без понятия, как поведут себя мои ноги.

— Что случилось? — спросил я. — Куда мы?

— В келью, — ответил наставник Канг. — Ты чуть не поджарил сам себя, Виталий.

— Не, я не мог… — мотнул я головой. — Я спокойно рубил гобл… тьфу ты… шуяо… И, короче, потом что-то как-то накатило… А-а-а-а-а… Да, мог… Скорее всего, пожёг… Со мной же всё нормально, да?..

— Ты жив, — ответил наставник Люй.

— И это прямо… — начал я, но затем на меня накатила волна слабости. — Ох…

— Быстрее, — сказал наставник Канг.

— Бля, как же здесь хуёво… — прошептал я, опустив голову.

Снова каменные стены. Снова сраные горы. Снова сраный Храм.

«Как же заебись было в деревне, с моими селюками…» — подумал я, поддавшись внезапно нахлынувшему чувству ностальгии.

Меня занесли в знакомую, до боли, келью и положили на лежанку.

Я закрыл глаза.

Слабость мощнейшая — даже руку не могу поднять.

«Нет, но какой же пиздатый был бой…» — подумал я и с усилием улыбнулся. — «Шуяо как охуели, так и не выхуели, до самой своей смерти».

Получается, я положил там целый полк. Обрывки воспоминаний всплывают в сознании и я, постепенно, восстанавливаю картину.

Вроде, изначально всё шло по плану. Я начал хуяриться с полупокерами посреди деревни. Арбалетчики залезли ещё. Потом сломалась первая булава, а затем что-то щёлкнуло в голове, полетели ебала и началась пиздорезка.

«Психанул», — констатировал я. — «Никогда такого не было и тут бац, блядь».

Воспоминания приходили вместе с физическими ощущениями. Я почувствовал, как вырвал позвоночник гоблину в шлеме с фиолетовым плюмажем — это было пиздец как жёстко…

Какой-то фильм был, вроде бы, где позвоночник кто-то кому-то выдёргивал. Или игра? Не помню уже.

Но шуяо получили такой разъёб, что уже никогда не оправятся от такого, если кто-то из них вообще выжил, конечно.

Главное — дед Шуй и остальные мои селюки выжили. Это самое важное — ради них ведь старался. Так бы мне эти шуяо в хуй не упёрлись. Они мне, конечно, буквально, по хуй, но, тем не менее, не упёрлись. Я бы мог…

… но не стал.

Да…

*2833 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Сижу в столовке и жую перловую кашу. Вот уж не думал, что когда-нибудь доведётся снова отведать шрапнель — и вкус точно такой же.

Передо мной сидит грустный Маркус, ковыряющийся в своей тарелке палочками.

— А что это? — спросила вдруг сидящая рядом с нашим негритёнком Дора.

Но ей никто не ответил.

Сара хмурым взглядом уткнулась в тарелку и молчит с утра пораньше.

Никто не хочет ничего рассказывать. Видимо, у каждого было своё испытание — с мастера Фэна бы сталось подобрать какую-нибудь индивидуальную хуевёртку для каждого…

— Вы чего? — спросила Дора.

— Дорочка, дорогая… — попросил я.

— Ладно, — кивнула та.

Самые хуёвые отходняки от перегрузки меридианов Ци, как оказалось, наступают не сразу. Душевная боль от того, что ты опалил свою душу, наступает постепенно — с наращиванием страданий.

— А ты, Маркус? — тихо спросила Дора.

— Тебе что, совсем похуй, что Вигго больше нет⁈ — резко развернулся к ней Маркус.

Да, Вигго…

Эх…

— Блядь… — прошептал я.

— Ребята, но так же нельзя! — сказала колумбийка. — Да, он умер, но что теперь — всем вешаться?

Мне повеситься уже не выйдет — буду висеть в петле, как долбоёб, пока не надоест. Мышцы шеи настолько развились, что меня крайне тяжело задушить и моего собственного веса для этого точно уже недостаточно.

— Дай ему принять… — попросила Сара. — Нам просто нужно время, Дора…

— А ты чего? — обратилась ко мне та. — Тоже дохуя страдалец скорбящий?

— Я выжег, к хуям, меридианы Ци, дорогуша, блядь… — ответил я. — Мне так хуёво, что хочется сдохнуть. Поэтому конкретного ответа, до окончания реабилитации, я дать не могу.

— Нам его хоронить сегодня, — сказала Дора. — Наставник Люй сказал, что тело уже доставили.

— Мы?.. — спросил я.

— А кто ещё? — грустно усмехнулась колумбийка.

— Да, больше некому, — согласился я с тяжёлым вздохом.

Впервые в своей новой жизни заставляю себя есть. Дело не в перловке, я её даже в армии любил, несмотря на то, что эта шаболда скрипела на зубах, а просто, состояние, как у Е34 студента первого курса, только что накрутившего «пятаки» (1) на парковке у гипермаркета, а теперь у неё жёсткие отходняки.

Никакого, блядь, облегчения от того, что я прошёл испытание. Остальным оно счастья тоже не принесло, а Вигго вообще погиб…

Примечания:

1 — «Крутить пятаки» — это фигура, когда машина закручивается на месте и делает круговые заносы. Чёрные круги горелой резины, встречаемые на парковках или детских площадках — это следы долбоёба или долбоёбов, крутивших пресловутые «пятаки».

Глава двадцать первая

Упокоенный костер внезапного рассвета траурный мячик дешевого мира сопящее горло комьев воспоминаний

*2833 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— … и подожжём, чтобы прогреть землю, — закончил я инструктаж.

— О-о-о, умно… — покивала Дора.

— Уже имею опыт, — вздохнул я. — За работу, леди и жентльмен! Я за дровами. Маркус, родной, ты со мной.

— Ага, бро, — кивнул тот.

Дора и Сара остались с телом Вигго, а мы с нашим негритёнком пошли в долину, где стоит множество мёртвых деревьев.

— Дерьмо, — изрёк Маркус. — Мне так хреново, братан…

— Да, жаль Вигго, — сказал я. — Несмотря на некоторые недостатки, он был нашим бро.

— У тебя что за испытание было? — поинтересовался Маркус.

— Ну, я думал, что надо было захуярить охуевшего дракона, тяньлуна, — ответил я. — Но оказалось, что там шуяо пришли — пришлось перебить их всех.

— Шуяо? — переспросил негритёнок. — Сколько их было?

Вообще, негритёнком его называть уже некорректно — он ростом на полголовы выше меня, а я, до испытания, замерялся у мерного столба — метр девяносто три. Значит, наш «негритёнок» ростом около двух метров с лихуем.

— Примерно полк, — пожал плечами я.

— А это сколько? — не понял меня Маркус.

— Ну, смотри… — начал я считать. — В роте у них было по 150 голов. В батальоне четыре роты — это 600 голов. Было их примерно четыре батальона, а это значит — 2400 голов.

Назывались их подразделения, наверное, как-то иначе, а соединение типа батальона и вовсе отсутствовало, но мне так удобнее было их считать.

— И ты их всех? — нахмурил брови Маркус.

— Да, — ответил я.

Пока жевал перловку в столовой, воспоминания о битве в деревне Шанхэцун восстановились полностью. Я никогда ещё не испытывал такую неистовую ярость. Возможно, гоблины не заслужили такого…

— Ты айс колд килла, бро, — улыбнулся Маркус.

— А у тебя что за испытание? — поинтересовался я.

— Не так круто, как у тебя, — вздохнул Маркус. — Ледяной тролль спустился с гор и терроризировал деревню. Я устроил ему засаду, когда он пришёл за последними тремя жителями — воткнул ему топор в затылок и он сдох.

— Здоровый был? — уточнил я.

— Метров пять, — кивнул американец.

— Силён, — улыбнулся я. — Уважаемо.

— Уж всяко легче, чем полк гоблинов, — покачал головой Маркус. — Что-то они как-то жёстко с тобой — сначала дракон, а потом шуяо…

— Главное, что вывез всё это, — вздохнул я. — А вот Вигго…

— Да, Вигго… — погрустнел Маркус.

В долине мы свалили четыре сухих ствола и потащили их обратно. Теперь такое совсем нетрудно.

— Короче, — заговорил я, когда мы дотащили древесину до будущей могилы Вигго. — Надо наломать их, уложить нормально и подпалить. Я огонь вызвать не могу, у меня износ меридианов. Кто из нас самый не потерпевший?

— Да не вопрос, я подожгу, — сказала Дора.

Укладываем разбитую в щепы древесину и колумбийка поджигает её.

— Кто-нибудь знает, как он погиб? — спросил я.

— Я знаю, — сказала Сара. — Наставник Люй рассказал вкратце. Его испытанием было убить хуаньтоу.

— Ох, хреново… — сказал я.

— Он убил его, — покачала головой Сара. — Но умер от ран — в когтях хуаньтоу…

— Виталий знает это, — перебила её Дора.

Знаю. Хуаньтоу a. k. a Барсучья Голова — это чудовище из категории тех, что появились под действием Порочного Цикла. В когтях этой твари содержится очень много плохого Ци, которым она может заразить своего врага.

Будь я на месте Вигго, наверное, держался бы на дистанции. Возможно, пришлось бы соорудить ловушку и брать хуаньтоу за жопу совсем по-подлому. Скорее всего, Вигго так и поступил, но не рассчитал.

— А у тебя что за испытание было? — спросил я у Доры.

— Хэйлин, — ответила та.

— О-о-о, ебать… — протянул я. — Жёстко.

Хэйлин a. k. a Чёрный Дух — это тёмная, бесплотная тень с горящими белыми глазами. Оно охотится на людей, высасывая из них жизненную силу. Селяне говорят, что это духи воинов, павших без чести, но это тупые суеверия.

Это творение Порочного Цикла, как и хуаньтоу. Только плохим Ци оно никого заразить не может, так как работает исключительно с мозгами жертвы. Оно способно подчинять слабовольных и потом спокойно кушать их жизненную силу. Это медленная и мучительная смерть, которая может быть растянута на дни. Потом, конечно, жертва умрёт от жажды.

Для героев эта тварь тоже опасна, так как обычным оружием ей ущерба не нанести, но зато можно спалить её светом или огнём. Или же заколоть ритуально очищенным нефритом. Или княжим мечом.

— Ерунда вообще, — не согласилась Дора. — Я нашла её логово и убила сразу же, как она вылезла — проколола нефритовым стержнем.

— К-хм, — кашлянул я, чтобы сокрыть ухмылку.

«Нефритовый стержень» — это эвфемизм слова «хуй». Мне как-то мастер Гао рассказал.

— Ага-ага, очень смешно, — недовольно сказала Дора. — Ладно, подняла нефритовый столб и проколола им хэйлин. Так лучше?

— Но, тем не менее, это уважаемо, — произнёс я.

— Да, респект, сеструха, — улыбнулся Маркус.

— Спасибо, — улыбнулась Дора.

— А ты? — спросил я Сару.

— Байгу Лан со стаей призраков, — ответила литовка. — Это было нетрудно.

— Ну, да, тут согласен, — кивнул я.

Байгу Лан a. k. a Волк из Белых Костей — это огромный волк, состоящий только из костей, обтянутых серым пеплом. В одиночку он не двигается, поэтому с ним всегда есть стая подсирал из призраков. Питается он не мясом, а страхом своих жертв, поэтому в его ареале обитания всегда кто-то живёт — кто-то, способный испытывать страх.

И ему очень не повезло, раз на его долю выпала Сара. У неё воля плотнее, чем моя мускулатура — она же из душнил.

— Поэтому я вернулась раньше всех, — сказала она. — Пришлось ждать вас.

— Ну, извини, — усмехнулся я.

— А у тебя что было? — спросила Дора.

Пришлось рассказать всё второй раз, но уже подробнее. Всё равно ждём, пока костёр прогорит.

Я тут задумался, что получается какая-то хуйня.

У всех было какое-то чудовище, которого надо было завалить и испытание засчитывается. У меня тоже было чудовище — тяньлун. Я его захуярил, но потом пришли шуяо и я задержался на пиздец сколько времени. Надо пообщаться с Кангом и прояснить этот момент…

Костёр догорел и мы взялись за мотыги и лопаты. Вчетвером вырыть могилу — это как нехуй делать. Наверное, мы бы легко справились и без костра. Но так ебли меньше, а ещё мы погрелись.

Вообще, Дора могла просто вынуть землю одним движением руки — у неё ведь развитие в стихию Земли, но мы посчитали, что это как-то не по-людски. Всё равно, что вырыть могилу для близкого человека с помощью экскаватора. Ну, как-то не то, короче…

Аккуратно помещаем завёрнутое в саван тело Вигго в могилу.

— Даже гроба нет, — посетовала Сара.

— Здесь все так похоронены, — сказал я. — Видимо, принято так…

— Кто-то хочет что-то сказать? — спросила Дора.

— Я скажу, — вызвался Маркус. — Кто-нибудь знает, во что он верил?

— Ну, он норвежец, — пожала плечами Дора. — Что там было в ходу? Католичество?

— Не, вряд ли, — покачала головой Сара. — Скорее всего, лютеранство.

— А это что? — спросил Маркус.

— Протестантство, — пояснила литовка.

— А-а-а, то есть, прямо оно, — улыбнулся негр. — Знаю я одну молитву. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…

Он прочитал молитву по памяти, мы постояли в молчании несколько минут, думая о своём, а затем взялись за лопаты.

— Давайте обратно, — вздохнул я. — А то холодно.

— Я хочу поставить надгробие, — сказала Сара. — Кто-нибудь поможет?

— Я помогу, — кивнула Дора. — Камень?

— Да, — ответила литовка. — Хочешь вырастить его? Это же тяжело.

— В память о Вигго, — покачала головой Дора. — Сейчас…

Она отошла на десяток метров и заняла стойку «Медитирующей Скалы». Минуту с лишним ничего не происходило, а затем, прямо из земли, вырос плоский камень.

— Виталий, — посмотрела она на меня.

Я подошёл и схватился за камень. Пришлось приложить неслабое усилие, чтобы вырвать его из земли.

Маркус поработал киркой у могилы и подготовил место для камня.

— Вигго Сельберг, — вывела Дора на камне. — Какого он года?

— Семьдесят девятого, — ответила Сара. — Одиннадцатого июля.

Водя по камню пальцем, Дора выгравировала буквы и цифры.

«В память от братьев и сестёр», — закончила она.

*2834 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Иду по коридору просто никуда. У нас неделя отдыха после испытания, поэтому я праздно шатаюсь по Храму и убиваю так своё время.

Задротить, как Сара и Дора, мне не охота, как и пахать за дополнительную жратву у мастера Гао, как Маркус.

— Наставник Канг! — окликнул я наставника, показавшегося в коридоре перед административным блоком.

— Да? — оглянулся тот.

— Есть разговор, — сказал я.

— О чём? — спросил Канг.

— Я тут пообщался со своими ребятами… — начал я.

— Ты об испытании? — перебил меня наставник. — Да, случилась накладка.

— В смысле? — удивился я.

— В прямом, — ответил Канг. — В зоне испытаний не должно было быть шуяо. Кто-то халатно отнёсся к исследованию местности, поэтому пропустил их военный лагерь за лесом. Всё должно было закончиться в тот день, когда ты убил тяньлуна, но я и Люй были заняты доставкой твоих собратьев на их локации. Ты действовал слишком быстро, за что и поплатился. Посиди ты в горах хотя бы денёк, ничего этого бы не было. Деревня была бы уничтожена, но зато я бы быстро забрал тебя.

— Но тогда бы умерли все мои селюки… — произнёс я.

— Их жизни не важны, — вздохнул наставник. — Это было испытание тебя, а не жест благородства. Подлые людишки (1) мрут каждый день, по тысяче причин. Ты не должен и не можешь спасать всех.

— А тогда зачем это всё? — нахмурил я брови.

— Ты должен спасти весь мир, а не отдельных людей в нём, — ответил на это наставник Канг. — Исполняйся заботы о целом, а не о неважных его частях.

— Понял, — кивнул я. — Но с шуяо получилось обидно. Я подумал, что настоящее задание — это они.

— Можешь считать и так, — усмехнулся наставник. — Ты остановил вторжение в Долину Пустоты, поэтому местный ван, наверное, был бы благодарен тебе…

— «Наверное»? — не понял я его.

— Ванам, обычно, неизвестно такое чувство, — ответил Канг. — Благодарность ты можешь получить только от селян и прочего подлого люда. От ванов же получай золото и серебро — больше у них ничего нет.

— Я вас понял, наставник Канг, — отвесил я поклон. — Благодарю за ценное наставление.

*2840 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Больше никаких занятий из-под палки, — продолжал мастер Фэн инструктаж. — Полная свобода учиться или… не учиться. Не советую не учиться, но ограничивать никак не буду. Ваша награда за успешное прохождение испытания — полное доверие Храма.

Он прошёл к шкафчику, стоящему у входа.

— Подобные эликсиры вы будете получать каждый день, — показал он на разноцветные фиалы. — Они предназначены для ускорения вашего развития и, если правильно их принимать, они ускорят вас так, как вам и не снилось. С сегодняшнего дня вы можете стать по-настоящему великими героями. Сегодня первый день вашего внутреннего послушничества.

Эх, осталось лишь два года с небольшим и выпуск из Храма. Но за эти два года надо так сильно напампиться, чтобы олимпийские боги видели меня и после этого срочно записывались в качалочку, чтобы добиться такого же…

Эликсиры — это отлично. Дора бодяжила всё это время кое-что из ученического уровня алхимии, но от храмовых эликсиров следует ожидать куда большего эффекта. Это будет самый эпический памп в моей жизни!

— С этого дня вы переселяетесь в Высшие палаты Храма, — сказал мастер Фэн. — Там живут многие ваши знакомые из других «кулаков». Но «кулаки» для вас, отныне, упраздняются. Теперь вы каждый сам по себе, больше нет нужды держаться друг друга. К вашему распоряжению Истинная библиотека Храма, лучшие тренировочные залы и лучшие ингредиенты. Мастера будут проводить с вами индивидуальные занятия — вы можете как отточить уже обретённые навыки, так и попытаться освоить что-то новое. Но за руку вас водить больше никто не будет. Вы предоставлены сами себе и можете заниматься, чем захотите. Или провести это время в праздности, если считаете, что постигли достаточно. Наставник Канг — веди их в Высшие палаты…

Мы поднялись с циновок, церемониально поклонились мастеру Фэну и направились за Кангом.

— Мы больше не увидимся, — сказал он, когда мы вышли в коридор. — Мне запрещено посещать Высшие палаты, а вам запрещено спускаться в Низшие. Рад был обучать вас, послушники. Я верю, что вы добьётесь очень многого и внесёте весомый вклад в дело спасения этого мира.

— Но как так? — спросил Маркус.

— А наставник Люй? — озадаченно спросила Сара.

— Лучше думайте о том, как будете готовиться оставшиеся два года, — посоветовал наставник Канг. — Внешний мир крайне опасен и обманчив. Испытания, которые он заставит вас пройти, будут гораздо опаснее всего, что вы уже пережили.

Он, зачем-то, посмотрел на меня и взгляд его выражал сомнение.

— Что? — спросил я.

— Возможно, ты уже пережил нечто похожее на то, о чём я говорю, — улыбнулся наставник Канг.

— А-а-а, понял, — улыбнулся я в ответ.

— В Высших палатах вы можете есть вдоволь — еда подаётся в почти неограниченных количествах, — продолжил Канг. — Вы заслужили это.

Я заулыбался. А жизнь-то налаживается…

— В ссоры с другими внутренними послушниками лучше не вступать, — предупредил наставник Канг. — За убийство и членовредительство наказания будут многократно строже, чем было до сего дня. Будьте осторожны. И вам теперь нечего делить.

Ну, если еды будет до жопы, то делить, действительно, нечего. 99% конфликтов в Низших палатах происходили по причине нехватки еды. Можно сказать, что мы боролись за выживание, ведь от количества еды напрямую зависело то, пройдём мы испытание или нет.

Если бы я голодал и ежедневно получал пиздюли от «дедов» — смог бы я развиться до нынешнего своего состояния? Сомнительно, крайне сомнительно…

— Мы пришли, — остановился наставник Канг перед большими бронзовыми вратами. — Прощайте.

*2840 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Бро, ты видал⁈ — заглянул в мою комнату Маркус.

А я максимально расслабленно валялся на кровати с периной и медленно обтекал. Райский комфорт. Я будто в невесомости.

— Видал… — ответил я.

Это помещение язык не поворачивается назвать кельей.

Нет.

Это покои.

— Чего лежишь⁈ — спросил Маркус. — Ты смотрел, что за той дверью⁈

Я повернул голову и, внезапно для себя, обнаружил ещё одну дверь, которая всё это время была в моих покоях. Она изготовлена из морёного дуба и оборудована бронзовой ручкой.

Поборов нежелание покидать состояние неги, встаю с кровати и иду к двери.

— Ебать мой хуй камнедробилкой… — изрёк я, когда увидел ЕЁ.

Оказалось, что у меня есть собственная ванная, посреди которой стоит здоровенная ванна из камня.

— Сечёшь, бро? — заулыбался Маркус. — Не знаю, как насчёт остального человечества, но за нас я уверен — мы уже в раю.

— Секу, родной, — довольно улыбнулся я. — Это президентский люкс.

— Во-во! — покивал Маркус. — Ладно, я покатил к себе — нужно испытать ванну. Эх, давно я не купался в настоящей ванне… Эх, давно…

Он покинул мои покои, а я решил посмотреть, что ещё тут есть.

Я нашёл гардероб, который мне не особо-то и нужен, разве что только для штанов и обуви.

Также я обнаружил ещё одну дверь в противоположной части покоев, но за ней было что-то вроде кабинета. Там стоит письменный стол с удобным, даже на вид, деревянным креслом, пустые шкафы, которые ещё предстоит наполнить свитками и книгами, а также большое окно с видом на гору Юньцзи. Красиво, сука…

Исследую гардероб — вещей нет, но их, как я понимаю, выдадут позже.

Качество жизни, по предварительным ощущениям, выросло на несколько порядков. До этого мы жили, как бичи, спали на жёстких лежанках, дрались за еду и не имели никакой личной жизни, то теперь вдруг оказалось, что мы — это потерянные и счастливо обретённые кронпринцы и кронпринцессы, которым нужно обеспечить уровень жизни, достойный королей…

— Да, — изрёк я и почувствовал, что желудок подал предупредительный сигнал. — Да, надо поесть.

Выхожу из покоев и иду по коридору.

— О, Дора! — увидел я в незапертую дверь свою бывшую соратницу.

Она уже облачилась в роскошный шёлковый халат. Он чёрного цвета, но покрыт принтом из золотых листьев. Хотя, скорее всего, это не принт ни разу, а ручная работа…

— Ха, привет! — повернулась ко мне Дора. — Как тебе комната?

— Это просто бубонная чума, — улыбнулся я. — Я как охуел, так с тех пор и не выхуел…

— Так и будешь в своих бомжацких штанах ходить? — указала Дора на мои потрёпанные штанцы.

Мне их сшила селянка Хуилианг, но я их так и не сменил на что-то более презентабельное. Одна из последних вещей, которые напоминают мне о Долине Пустоты.

— Не, пока что, в них похожу, — покачал я головой. — Ностальгия. Кстати — в столовую идёшь?

— Я ещё не померила все халаты, — вздохнула Дора. — Так что без меня.

— Окей, — кивнул я и пошёл дальше.

По дороге я наткнулся на мастерскую, расположенную через восемь дверей после моих покоев. Можно будет порукоблудствовать тут — возможно, привести в порядок рукоять княжьего меча или соорудить что-нибудь, полезное для внешнего мира. Например, арбалет или портативное вундерваффе. Посмотрим.

— О, привет! — наткнулась на меня аж сама Александра.

— Ого, какие люди! — удивился я. — Привет! Давненько не виделись!

— Как вижу, ты успешно прошёл испытание, — улыбнулась гречанка. — Поздравляю.

— Ага, спасибо, — поблагодарил я её. — Ну, я тебя тоже поздравляю.

— Это было несложно, — ответила на это Александра. — Завалить семейство из троих лесных троллей — я думаю, даже ваш Маркус с этим справился.

— Маркуса-то не обижай, — попросил я её.

— Извини, — попросила она. — А ты куда?

— В столовую, — ответил я. — Не ел ничего с обеда.

— П-ф-ф, — фыркнула Александра. — Всё, что ты ел до этого — это не еда. Идём, покажу тебе настоящую еду.

Мы свернули в другой коридор, прошли мимо ряда дверей и оказались перед входом в какое-то большое помещение. Это не просто вход, а настоящий входище — двустворчатые врата были изготовлены из какой-то белой древесины, армированной неким белым металлом.

— Добро пожаловать в трапезный зал Высших палат, — с ухмылкой сказала Александра, толкнув эти величественные двери.

И тут я чуть не уронил челюсть на пол.

Просторный зал, в несколько раз больше той столовой, что была у нас в Низших палатах. Высокий потолок, стены, украшенные росписями с изображениями мускулистый дядек и тёток, и мягкий, словно шаг по облаку, ковёр под ногами.

Дядьки и тётки на настенной живописи стояли в героических позах. Они вооружены разным оружием, а кто-то из них держит в руках проявления стихий — у кого-то над ладонью сгусток пламени, у кого-то лёд, а кто-то держит нерукотворное копьё из металла.

Посреди этих изображений легко мог найти место Конан-варвар… и сразу потеряться, по причине недостаточной для такого выдающегося общества героичности и маскулинности.

— Ох, сука, ковёр… — встал я на колено и пощупал напольное покрытие.

Никто не знает, как давно я не ощущал руками настоящий ковёр.

— Что ты делаешь? — спросила недоумевающая Александра.

— Щупаю ковёр, — ответил я. — Ты когда в последний раз щупала ковёр?

— Ты что, наркоман? — нахмурилась гречанка.

— Ты просто не выкупаешь, — вздохнул я, но поднялся на ноги и огляделся.

По периметру стоят длинные столы, уставленные едой — и это не привычный рис с солёной редькой и соевым соусом, нет…

ВСЁ.

Куски жареного мяса, источающие такой аромат, что у меня скрутило живот от голода. Запечённая рыба, тушёные овощи, даже какие-то экзотические фрукты, которые я точно не видел за все эти годы.

Александра наблюдала за мной и, явно, наслаждалась этим моментом.

— Ну что, впечатлён? — спросила она с ухмылкой.

— Да я в шоке, блядь! — ответил я.

— Ограничений тут нет, — произнесла гречанка. — Можешь есть столько, сколько влезет. Чего же ты ждёшь?

— Да я так, беседу поддерживаю, — вздохнул я. — А то невежливо, знаешь ли…

— Успеем наболтаться, Виталий, — усмехнулась Александра.

— Тогда я пошёл, — улыбнулся я и направился к ближайшему столу.

Первый кусок нормального жареного мяса за столько лет…

— Ух, бля… — прожевал я нежное мясо, тающее во рту. — Ух, бля…

Это тебе не гоблинятина и даже не тайлунятина. Чистая говядина. И никакого пресного риса на закуску! Тут хлеб, печёный картофель, фасоль, даже брокколи, если вдруг появится желание!

— Приятного аппетита, — пожелала мне Александра.

— Шпашиба! — ответил я, азартно жуя мясо.

После четырёх больших кусков жареной говядины я набросился на запечённого лосося, а когда прикончил и его, настала очередь для жареной утки.

— Виталий! — окликнул меня вошедший в столовую Маркус. — А чего меня не позвал⁈

Я лишь сделал зовущий жест утиной ножкой.

Маркус сел рядом и притянул к себе бронзовое блюдо с чёрной икрой и хлебцами с маслом.

— Как-то несерьёзно, родной! — усмехнулся я.

— Буду мочить постепенно, — ответил на это Маркус и намазал на хлебец толстый слой икры. — Чувствую себя русским олигархом…

— А запить тут что? — огляделся я. — О!

Беру кувшин с апельсиновым соком и наливаю себе полный кубок.

— Эх, к этому бы хорошего вискаря… — посетовал Маркус. — Или Хеннесси…

— Ну, ты бы не охреневал, родной, — усмехнулся я. — Надо ценить то, что у нас теперь безлимит на этом празднике жизни! И наслаждаться!

Примечания:

1 — Подлые людишки — здесь это приводится не в современном значении, а в старорусском, где «подлый» — это «неродовитый» или «низший». «Подлое сословие» и так далее.

Глава двадцать вторая

Шаолиньских методик полный дебил техническое мастерство сношения бром странный женьшень точно не поможет

*2845 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие покои*

— Ебанись… — вчитался я в первую страницу книги с коричневой кожаной обложкой.

Библиотека здесь огромная, большая часть книг имеет по десятку копий, поэтому очереди возникают редко, но есть прямо очень малоинтересные общественности экземпляры, представленные в библиотеке в очень малых количествах.

Например, трактат «Искусство Обуздания Гнева: Методы для Чистого Разума». Никто из внутренних послушников, насколько мне известно, не испытывает проблем с самоконтролем. Я сам потерял контроль лишь единожды, но очень жёстко. Я общался с мастером Бао об этом, но он сказал, чтобы я не занимался хуйнёй, так как гнев — это заебись. Говорит, используй это, раз имеется.

Но меня пугает перспектива чокнуться на почве неконтролируемой ярости и потом вырезать случайных людей и не людей крупными сериями, до тех пор, пока меня не остановит какой-нибудь более сильный герой…

Взял я, короче, эту книжку из библиотеки.

«В битве разум должен оставаться холодным, а тело — горячим», — написал мастер Ань Йи. — «Два Пути — техника, позволяющая бойцу сознательно отслеживать свою ярость, но не позволять ей захватить рассудок».

Эта техника, как я понял, включает в себя «раздвоение» восприятия: часть сознания наблюдает за боем и управляет решениями, а другая позволяет телу действовать на вбитых в него условных рефлексах. То есть, физически ты находишься в ебейшей ярости, а психически — абсолютно холоден и рационален.

Но мастер Ань предупреждает, что техника крайне сложна для освоения и есть риски для рассудка, так как всё это неестественно для живого организма.

Я задумался о гневе и его последствиях, как раз, чтобы минимизировать риски, поэтому для меня эта техника не подходит.

«Гнев — это раскалённый металл. Но даже он может быть охлаждён водой, если подвести её правильно», — написал мастер Ань. — «Техника Тихой Волны предназначена для перенаправления своей энергии Ци на замедление сердцебиения, замораживание эмоций и сдерживание взрывной ярости».

Судя по дальнейшему описанию техники, она успокоит тебя и ты не получишь всех бонусов, даруемых неистовой яростью, но зато защитит от протекания фляжки, обязательно сопровождающей взрыв ярости.

Я вспомнил, каким был, когда хуярил шуяо. Меня протыкали копьём в кишки, попадали из вундерваффе раза четыре, но я выдёргивал из себя копья и насаживал на них по три гоблина…

То есть, ярость — это имба, превращающая меня в непобедимого монстра.

«Получается, как у Халка?» — спросил я себя. — «Виталик крушить, у-у-у!»

Но это не всё, что осветил мастер Ань.

«Если не можешь подавить зверя, научись его выпускать по команде», — прочитал я. — «Ритуал Ярости — методика, позволяющая вызывать боевую ярость сознательно, но контролировать её».

Дальше подробно описывается особая медитативная практика, которая решительно запрещает все остальные виды медитации. Это значит, что придётся посвятить себя этой практике всецело, в ущерб всему остальному, взамен получив полный контроль над собственным гневом. Увы, но эта возможность практически упущена, ведь до первых убедительных результатов я потрачу кучу времени, а времени у меня мало. Ну и нельзя сбрасывать со счетов восстановительные медитации — от них придётся отказаться, как и от прочих, что сильно всё усложнит.

«Ярость — это топливо», — написал мастер Ань. — «Ци гнева — это техника, позволяющая усиливать своё тело за счёт расходования эмоциональной энергии».

Я сразу же подумал, что эта техника позволит мне создавать Ци из эмоций, но оказалось, что мастер Ань чем-то похож на блогеров с Ютуба — кликбейтит, (1) как мразь…

Увы, создавать Ци из эмоций невозможно, поэтому за этим кликбейтным заголовком скрывается техника привязывания гнева к контролю над Ци. То есть, при полноценном освоении техники, можно перенаправлять Ци в разные участки тела, как «стихоплёты» и «душнилы». Только вот они это используют осознанно, а мне мастер Ань предлагает привязать это к весьма нестабильной эмоции. Не подходит, так как вообще не решает проблемы потери контроля.

Нахуя оно вообще надо? Чтобы если у меня протечёт фляжка, я был ещё более эффективным массовым убийцей?

«Разбей бурю на капли, и ураган потеряет силу», — прочитал я. — 'Техника Фокуса помогает концентрироваться на одном противнике за раз, не давая сознанию размываться в хаосе боя.

С помощью этой техники можно получить ограниченный контроль над собой в состоянии ярости и сильно повысить собственную эффективность. Только вот проблемы это тоже не решает. Когда за тебя принимает решения спинной мозг, а головной мозг залит гневом по самую пробку — это ни разу не самоконтроль.

— Да тут всякая хуйня… — поморщился я. — И реально выбор только между двумя техниками…

Либо «Два Пути», с разделением тела и сознания, либо «Техника Тихой Волны», полностью гасящая гнев. Надо тщательно обдумать и выбрать.

Вдруг, посреди библиотеки прогремел гонг.

Отрываюсь от чтения и оглядываюсь по сторонам.

А-а-а, блядь…

Нужно срочно идти в главный зал Высших покоев — похоже, что пришёл мастер Фэн.

Быстро возвращаю книгу на исходную полку и бегу в главный зал.

Там уже собрались остальные. Всего в Высших покоях обитает около сорока внутренних послушников — этого очень мало для целого мира, но есть и другие Храмы, выпускающие таких же, как мы, героев.

Судя по тому, что вторжения с Запада всегда оканчиваются провалом, из-за героев, объём выпуска вполне достаточный для решения всех проблем. Ну, кроме той, из-за которой набор продолжается.

И никто ведь, блядь, не знает, что именно не так. Прорицатели говорят, что сейчас в мире по особенному пиздецово — раньше настолько хуёво не было вообще никогда. И этот беспрецедентный уровень пиздеца нужно как-то преодолеть, успешно одолеть страшнейшее зло, а в награду получить возвращение домой…

— Внутренние послушники, слушайте меня внимательно, — произнёс мастер Фэн. — Сегодня среди вас есть новые члены, лишь недавно прошедшие Испытание — их ждёт вознаграждение.

Все начали хлопать, а я присоединился к этим бурным аплодисментам.

А я думал, что нас уже наградили…

«Мне в покои не хватает только плазмы и холодильника с пивом…» — подумал я.

— Новые члены — останьтесь, а все остальные — возвращайтесь к своим делам, — велел мастер Фэн.

Внутренние послушники начали расходиться, в главном зале осталось только восемь человек. Я, Сара, Маркус, Дора, Альфи, Гизлан, Хо Тан Тай и Юрген Вирц.

«Кулак» Альфи прошёл испытание за неделю до нашего, но у него никто не умер. Четверо зашли — четверо вышли.

— Семеро выпьют золотой эликсир, — произнёс мастер Фэн. — Внутренний послушник Виталий — ты сильно повредил свои меридианы Ци, поэтому не можешь, пока что, выпить золотой эликсир. Тебе придётся ждать, пока меридианы не восстановятся.

— Мастер Фэн, разрешите вопрос? — поднял я руку.

— Спрашивай, — кивнул тот.

— А что делает этот золотой эликсир? — спросил я.

— Золотой эликсир — это очередное благо, даруемое Храмом за успешное прохождение Испытания, — улыбнулся дед-ректор Храма. — Суть его — закрепление вашей пиковой формы, как физической, так и духовной. После успешного усвоения золотого эликсира вы больше никогда не опуститесь ниже этого уровня развития. При условии, что на вас не наложат проклятье, не отравят особым ядом или не подвергнут воздействию плохого Ци. Это означает, что даже если вы полностью прекратите тренировки и предадитесь бессмысленному удовлетворению своих низменных потребностей, вам потребуются десятилетия такого образа существования, чтобы пошатнуть свой нынешний уровень развития. Ещё какие-нибудь вопросы?

— Нет, больше вопросов не имею, — ответил я.

— Тогда иди и занимайся своими делами, — указал мастер Фэн на дверь.

Ухожу из главного зала и иду в мастерскую. Надо изготовить ещё девятнадцать бронзовых щитов — это заказ мастера Гао. Обязательства перед ним с меня не никто не снимал, поэтому мне надо выполнять его работу, которой, как оказалось, просто дохуя.

Сам он уже вошёл в штопор — как я понимаю, это будет непрерывный запой на весь срок его отпуска, то есть, он решительно настроен бухать все полгода, а я в это время буду пахать, как папа Карло.

Захожу в мастерскую и смотрю на ебучие заготовки. Придётся сильно заморочиться с чеканкой, которая и отнимет основную массу времени. Один бронзовый щит, как образец, я уже изготовил, поэтому начало уже положено.

— Эх, ёбаная жизнь… — вздохнул я и положил первую заготовку на наковальню.

*2849 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие покои*

— Дебил, неправильно! — прорычал мастер Бао и отступил на пару шагов.

Я же, наконец-то, сумел вдохнуть воздух и почти сразу же поднялся на ноги.

Биться надо против лучших, только так будет хоть какой-то толк, поэтому я охуел в атаке и потребовал, чтобы мастер Бао обучал меня через спарринги.

Но я ему вообще не ровня, он сильнее, быстрее и опытнее, поэтому вынужден сильно ограничиваться, чтобы я хоть что-то усваивал и хоть чему-то учился.

— В боевую стойку! — приказал мне Бао. — Ты не думаешь о защите — это тактика долбоёба! Ты что, долбоёб⁈

— Нет, учитель! — ответил я.

— Тогда почему ты действуешь, как долбоёб, а⁈ — спросил мастер Бао. — Я ударил тебя обычным гоушоу, а ты, как последний долбоёб, начал прикрывать голову! Это же самая простая уловка!

Гоушоу — это что-то вроде хука. Только вот мастер Бао применил его для удара под дых.

— Ты больше не связан большей частью ограничений тела, дебил! — сообщил мне мастер. — Ты можешь ударить гоушоу хоть по яйцам противника — это не помешает тебе вернуться в исходную стойку и продолжить бой! Повторяем!

Как бывало не раз до этого, я снова был бит.

Мастера Бао победить невозможно. Он как-то похвастался, что учился стилю Хунгар в монастыре семейства Хун, что в лесах Гуансиня. Это было около девяноста трёх лет назад, поэтому несложно представить, сколько десятилетий он оттачивал обретённые навыки и почему просто не существует даже малейшей вероятности, что я вообще когда-либо сумею одолеть его в честном поединке. Он ведь тоже не останавливается в саморазвитии и систематически тренируется.

В общем, на фоне машины мастера Бао, я даже не машинка, а просто коллекционная моделька, произведённая в подвале китайской фабрики по производству контрафакта…

Но тем ценнее каждый спарринг, который я провожу с ним. Я думаю, что если смогу достойно показывать себя против мастера Бао, то против большей части потенциальных противников я покажу высший класс.

— Больше времени бейся против Александры, — сказал мне мастер Бао, когда занятие было закончено. — Ты уже сильнее, чем она, но она выносливее, поэтому от ваших поединков будет большой толк.

— Благодарю, учитель, — поклонился я.

Выхожу из додзё и иду в свои покои. Сейчас приму ванну — буду отмокать не менее получаса. А потом ужин, на котором я снова обожрусь, а после этого снова в мастерскую, чтобы допилить комплект стальной брони.

Заказ, как написано в сопроводительном пергаменте, очень важный — нужна полная броня из стальных пластинок, а также запас пластинок для ремонта.

Сталь нужна заданного качества, элитная нержавейка.

Вчера я закончил с выплавкой стали, а теперь нужно захуярить около полутора тысяч стальных пластинок, которые завтра или послезавтра предстоит собрать в полноценный доспех.

Работёнка ожидается кропотливой, так как заказчик не хочет хуйню, скреплённую кожаными тросиками — ему нужно проволочное соединение каждой пластинки, а это дохуя ёбли.

Хорошо хоть, инструменты есть и не придётся изобретать что-то на ходу…

— Привет! — встретила меня у моей двери Александра.

— Здорова, — улыбнулся я ей.

— Ты от мастера Бао? — спросила меня гречанка.

— Ага, — кивнул я.

— Он сказал мне во время утреннего занятия, что ты сейчас гораздо сильнее, чем был, поэтому мне пойдут на пользу спарринги с тобой, — сообщила Александра.

Вообще, к мастерам нужно записываться. Их меньше, чем внутренних послушников, поэтому существует очередь. В главном зале вывешивается расписание мастеров и кто у кого учится.

На мастера Бао спрос есть, аж девять человек: я, Маркус, Александра, Гизлан, Хорхе, Джованни, Асхат и Ивайло.

Джованни, кстати, после того эпизода на турнире, в течение минимум двух недель получал страшные пиздюли от Александры. Выяснилось, что она начала это ещё в лабиринте — не пожалела времени, чтобы сломать ему руки, ноги и челюсть, а затем бросить его в волчью яму.

Сейчас, вроде бы, нормально общаются…

— Мне он сказал примерно то же самое, — кивнул я. — Так что я не против.

— Отлично! — улыбнулась Александра. — Сегодня вечером нормально?

— Только очень поздно вечером, — сказал я. — У меня заказ, его надо отрабатывать.

— Хорошо, — кивнула гречанка.

Она развернулась и пошла в сторону библиотеки, а я несколько секунд смотрел ей вслед.

Блядь, какая же она здоровая…

Нужно слегка напрячься, чтобы понять, что перед тобой представитель женского пола.

Комплекция у неё почти как у меня, но уменьшенная в объёме почти вдвое. Выраженный рельеф мускулатуры, но соблюдаются характерно женские пропорции — есть талия, мускулы на бёдрах большие, плечи уже, поэтому в абсолютном объёме мускулатуры она мне сильно проигрывает. Но так и должно быть — половой диморфизм преодолеть невозможно.

Так что это нормально, что она вынуждена брать выносливостью, перестав гнаться за физической силой.

Хотя не так давно она превосходила меня по дури и просто забивала кулаком моё лицо в грунт…

В своих покоях я набрал ванну. В Низших палатах мы набирали воду из источника на улице, мёрзли, как брошенные псины, а в Высших палатах, какого-то хрена, есть централизованное водоснабжение — просто открываешь краники, и у тебя есть горячая и холодная вода.

Думаю, это каким-то внутренним послушникам прошлого просто нехуй было делать и они применили свои навыки из прошлой жизни, чтобы улучшить свою нынешнюю жизнь. Я сильно сомневаюсь, что это были строители Храма.

«Дембельский аккорд, (2) если двумя словами», — подумал я, залезая в ванну.

Только, насколько мне известно, никто тебя ни к чему принуждать не будет.

Полчаса валяться в ванной, увы, не получилось. Стало как-то скучно и захотелось что-то делать. Идеально было бы притащить сюда какие-нибудь книги…

Отмываюсь, вытираюсь насухо и иду в столовую, которую корректнее назвать залом вечного банкета.

— Здоров, бро! — приветствовал меня Маркус, жующий жареную картошку в кисло-сладком соусе.

— Здоров, родной, — улыбнулся я ему. — Что как?

— Нормально, — ответил наш негр. — Откуда идёшь?

— Тренировался у мастера Бао, — сказал я. — Ты?

— Я у мастера Вэя с утра, — сообщил Маркус. — Жёстко тренюсь по защите от тёмных искусств.

Мне тоже скоро надо будет к мастеру Вэю…

Вообще, моя генеральная задача — закалка тела до полного достижения «Опаловых врат». Так-то я сейчас на «Стальных вратах», за исключением желудка, который достиг следующей ступени, но работа предстоит тяжёлая, и я опасаюсь, что могу не успеть до выпуска.

Мастер Бао обещает мне, что меня ждёт большой пиздец, потому что мы будем рвать каждую мою мышцу по отдельности, а затем восстанавливать её особым образом — это позволит сильно ускориться. Но с жизненно важными мышцами и органами так нельзя, поэтому придётся развивать их традиционными методами.

Бои с шуяо показали, что я не неуязвимый и не непобедимый, меня можно ранить, пусть это будет обходиться моим противникам неприемлемо дорого.

«Опаловые врата» должны дать повышенную устойчивость к стихиям. То есть, если кто-то устроит пожарище с помощью энергии Ци, то у меня будет дополнительное время, чтобы добраться до уёбка и сломать его тонкую шею.

Также можно будет успешно пережить экстремальные минусовые температуры — не минус шестьдесят, как сейчас, а прямо реальный холод…

Это мне прямо надо, ведь существуют чудовища, применяющие стихии. «Стихоплёты» или «душнилы» для защиты от стихий применяют разного рода щиты из Ци, а нам, «физикам», остаётся полагаться только на себя.

— Жаль, что мастер Гао ушёл в отпуск, — произнёс Маркус. — Полгода просто зря.

— Никто ведь не мешает заниматься самоподготовкой, — сказал я. — Я вот, например, уже освоил стихийную закалку металла.

Ну, мне пришлось. Раньше этим всем занимался мастер Гао, а теперь его нет, но заказы иногда требует чего-нибудь особенного. Поэтому я изъёбываюсь и постигаю стихию Металла практически на ходу.

Мастер Гао — это не просто алкаш, а алкаш-стратег. Он заключил со мной сделку ещё до того, как я прошёл Испытание — он был уверен, что я справлюсь…

*2927 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие покои*

— А зачем ты вообще поднимаешь эту тему? — нахмурился я.

— Ну, как бы, хочется знать, — пожала плечами Дора.

— А я похож на того, кто знает больше, чем ты? — задал я следующий вопрос.

— Не похож, — ответила Дора. — Но вдруг?

— Я без понятия, почему у всех «состояние нестояния», — сказал я. — Может, успокоительное в еду или воду добавляют, может, какая-то магическая хуйня действует…

— Я тоже подумала, что-либо то, либо это, — согласилась колумбийка. — Но тебя это не напрягает?

— Неа, — покачал я головой. — Наоборот, это заебись, что они придумали способ убрать эту хуйню на время обучения. Ты даже не представляешь себе, сколько проблем это бы создало на ровном месте.

С помощью простой арифметики мы установили, что прошло уже восемь лет. Если верно утверждение, что нас «откатили» до пятилетнего или шестилетнего возраста, то нам должно быть примерно по четырнадцать лет.

А что такое четырнадцать лет? А это пиздец.

В венах плещутся гормоны с небольшим присутствием крови, башка совершенно не соображает, импульсивность задрана на максимум, все ведут себя как тонкие и ранимые личности, обижаются на всякую хуйню и, что самое хреновое, начинают испытывать друг к другу какие-то чувства, причём на максималках.

Очень тяжело держать под контролем толпу подростков, которые оскорбляют друг друга на эмоциях, до глубин души обижаются, дрочат по углам и, иногда, вскрывают себе вены под песни «Грин дэй»…

— Так что, Дора, ты для нас не женщина, а просто человек с пиздой, — подытожил я. — А мы с Маркусом для тебя не мужчины, а просто люди с хуями. И пусть всё так и остаётся.

— Наверное, — улыбнулась Дора.

— Ладно, пошёл я тогда, — встал я с мягкого кожаного дивана. — Время занятий.

Вопрос с аномальным состоянием «нестояния» у всех, конечно, интересный. Но я принципиально не желаю ничего узнавать — легко может оказаться, что мастер Ян выдаёт поварам какое-нибудь размоченное говно гималайского тифозного золотистого хуесоса, временно снижающее потенцию человека до минусовых значений. И как потом кушать?

Захожу в свои покои и беру из оружейного шкафа копию моего княжьего меча, изготовленную из обычной стали.

Мастера Гао, как известно, нет на месте, поэтому я изготавливал меч самостоятельно. Получилось корявенько, всё-таки, опыта кузнечного дела у меня маловато, но в роли тренировочного меча вполне сгодится.

Иду с мечом в додзё, где меня уже ждёт мастер Бао.

— Почему так долго, ёбаный в рот? — недовольно спросил он.

— Прошу прощения, учитель, — отвесил я поклон.

— Ладно, дебил, — махнул рукой мастер. — Вытаскивай ту хуйню, которую ты называешь мечом и принимай боевую стойку.

Я сделал, как велено.

Мастер Бао специализируется на китайских образцах холодняка, а «закатное оружие» презирает.

Но мой княжий меч — это факт, который уже не отменить, поэтому он нашёл решение в виде длинного дао, который может служить отдалённым аналогом меча-бастарда.

Мастер Бао осмотрел мой меч и скривился.

— Говнище, конечно, но ладно. Хоть вес нормальный?

Я взвесил меч в руках, ощущая, как смещён баланс. Лезвие чуть тянет вперёд, но я уже привык.

— Сойдёт, учитель Бао, — сказал я.

— Не сойдёт, но всё равно, — поморщился мастер Бао. — Значит, начнём с основного — «Люньхуань дао». Встань нормально, а не как будто тебе насрали в штаны.

«Люньхуань дао» — круговые рубящие удары.

Я поправил стойку. Колени слегка согнуты, вес распределён. Меч в правой руке, левая поддерживает рукоять.

— Смотри, дебил, — сказал мастер Бао.

Он сделал шаг вперёд и разом провёл диагональный рубящий удар, но не остановился, а тут же, использовав инерцию, перевёл меч в обратный замах, как будто рисовал в воздухе знак бесконечности.

— Это даёт тебе контроль и скорость, — поведал он мне. — Один удар — это хуйня. Два подряд — это уже бой.

Я повторил. Первый удар дался легко, а вот второй застопорился — не хватило гибкости запястья.

— Расслабь кисть, дебил! — выкрикнул мастер Бао. — Хватит цепляться за меч, как за титьку матери! Ты должен вести, а не тащить!

Я попробовал снова. На этот раз получилось чище, но всё равно чувствовался дисбаланс.

— Говно! — поморщился Бао. — Ну, хоть не совсем как дровосек… Теперь «Чань тоу».

«Чань тоу» — это означает «перевязывание головы».

— Представь, что противник делает выпад, — сказал мастер Бао. — Ты не отскакиваешь, ты оборачиваешь меч вокруг его атаки и тут же отвечаешь. Понял? Хотя чего я спрашиваю⁈ Не понял ты нихуя, дебил… Показываю!

Он сделал шаг вперёд, будто коля меня в живот. Его меч мягко скользнул в сторону, обвил невидимую атаку и в следующий миг резко ушёл в боковой рез.

Я попробовал. Первый раз — полный провал, я тупо ушёл в блок, пропустив момент для контратаки.

— Да ну нахуй! — выпучил глаза мастер. — Если ты так в бою будешь делать, тебя в первую же секунду рассекут от головы до жопы, дебил! Давай ещё!

Я снова попробовал. В этот раз почувствовал, как лезвие не просто блокирует, а направляет чужой удар в пустоту. Тут же добавляю резкий контрудар.

Бао одобрительно фыркнул.

— Ну, хрен с тобой, не полное говно, — заключил он. — Теперь «Фэн бай тоу».

«Фэн бай тоу» — в переводе с байхуа означает «ветер колышет голову».

— Отскоки и уходы, — произнёс мастер Бао. — Как говорил старый пердун, обучавший меня: «Ты не стенка, ты ветер». На меня!

Я шагнул вперёд, атакуя. Бао едва заметно качнул корпусом, мой меч пронёсся в миллиметре, а он уже оказался сбоку, готовый снести мне голову.

Я сделал выпад снова. В этот раз попробовал сместить вес, уйти в сторону, но потерял баланс.

— А-ха-ха! — Бао хлопнул в ладони. — Упал — считай, что сдох. Баланс — это основа, дебил, блядь!

Да, я забыл, что баланс — это база…

Пробую ещё. Уход, баланс, мгновенный ответный выпад. Почувствовал, как всё это начало складываться в один поток логичных движений.

Бао кивнул.

— С основами разобрались, — сказал он, разминая шею. — Теперь можно тебя бить.

И он атаковал.

Примечания:

1 — Кликбейт — от англ. click «щелчок» + bait «приманка» — это название весьма специфической методики распространения контента в этих ваших Интернетах, основанной на введении потенциального зрителя в заблуждение ярким названием видеоролика или статьи. Например, как если бы я назвал книгу не «Громче меча», а «Последний из рода родовитых родов империи» или «Предпоследний егерь последнего императора рода родов». И тут любитель жанра «Бояр-аниме», конечно же, подумает что-то вроде «е-е-е, бой!» и начнёт читать книгу, а там Виталик сурово пампится и хуярит гоблинов батальонами. Никаких тебе последних родов, никакого нетакусика в роли ГГ, никакого праздника… Собственно, это и есть кликбейт.

2— Дембельский аккорд — это разовые работы, выполняемые срочниками перед самой демобилизацией. Мотивируются эти работы тем, что всё, в последний раз сделайте что-то хорошее для армии. Обычно это покраска казармы, приведение в порядок мебели, возможно, обновление разметки плаца или ещё какая-нибудь хуйня, которая нужна командованию. В основном, конечно же, требуют привести в порядок казарму, типа, «вы же служили в ней, будет красиво, если следующий призыв начнёт в нормальной казарме» — как будто никому не похуй, в общем, что тут будет после отправки домой. В общем, это такая неоднозначная штука, когда, в силу традиций, практически гражданских лиц запрягают на общественно-полезные работы. В период расцвета дедовщины часто получалось так, что «дембельские аккорды», какого-то хуя, делали «духи» — дедушкам не хотелось напрягаться, поэтому они просто сдавали объект командованию и уезжали домой, довольные жизнью.

Глава двадцать третья

Сломанный Ци-реактор эликсир победа мастер поражений сянь так не может 6 в 1 циркулятор старухи бесплатная доставка

*3012 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

Я ждал этого дня очень долго. Но не просто ждал, а хуярил, как заклеймённый сотней проклятий на личностный рост и саморазвитие.

Награда — более высокий минимальный уровень сил, если так можно выразиться. Если остальные, из-за того, что у них всё было отлично с меридианами Ци, получили золотой эликсир в тот же день, то мне пришлось ждать и лечиться.

Мастер Ян выписала мне целый курс эликсиров, которые я пил по четыре раза в день, в строгой последовательности.

— Некоторые меридианы до сих пор повреждены, — произнесла мастер Ян. — Но ими можно пренебречь — они слишком малы и незначительны, чтобы ты почувствовал какую-то разницу. Возьми эликсир.

Раз в декаду я прохожу у неё медосмотр, но не потому, что я вдруг стал очень важен для Храма и теперь меня носят на руках, а потому что я должен был сдохнуть в тот день, но не сдох. И это очень любопытно не только мастеру Ян, но и мастеру Фэну — дед-ректор хочет знать, как так получилось, поэтому поручил мастеру по алхимии отслеживать моё состояние в динамике, чтобы что-то понять.

Я вот, например, нихрена не понял. С каждым прошедшим днём меня пидарасило всё меньше и меньше, а сегодня я вообще чувствую себя просто превосходно. Душевная боль прошла полностью, поэтому больше не нужно пытаться глушить её интенсивными тренировками или изнуряющими мой страдающий разум восстановительными медитациями.

И если так получилось, что золотой эликсир, после десяти с лишним лет бултыхания на дне общества, то есть, без упражнений, самодисциплины и с неправильным питанием, вернёт меня, фигурально выражаясь, к состоянию сегодняшнего дня, то я согласен!

— Пей медленно, — предупредила меня мастер Ян.

— А у меня вопрос, — поднял я руку.

— Спрашивай, — кивнула Ян Ливэй.

— А «Врат» это всё не касается? — уточнил я.

— Нет, — покачала головой мастер Ян. — Единожды достигнув определённых «Врат», ты уже не сможешь вернуться. Этот путь возможен только вперёд. Но это не касается проклятий, болезней и Порочного Цикла, которые могут обернуть этот путь вспять.

— А если я выполню предназначение и вернусь домой? — спросил я.

— Вряд ли, — улыбнулась она. — Но если вдруг получится, то все обретённые силы останутся в этом мире.

— То есть, я снова стану скуфом? — нахмурил я брови.

— Не понимаю, что это значит, — покачала головой мастер Ян.

— Имею в виду ожирение, непроходящую боль в спине, слабость… — начал я перечислять.

— Нет, — улыбнулась мастер Ян. — Ты будешь перенесён ровно таким, каким выполнил своё предназначение. Со всеми этими впечатляющими селянок мышцами, но без выдающихся сил, даруемых Ци.

Это прямо обнадёжило меня. Это будет, по факту, третья моя жизнь. Всё там же, в Новосибирске, но с телом памп-машины…

— А кто-то уже возвращался? — задал я очень важный вопрос.

— Насколько мне известно — единицы, — покачала головой мастер Ян.

— За всё это время? — спросил я расстроенно.

А вот это меня разбезнадёжило обратно…

— Опасность для этого мира, с каждым десятилетием, становилась лишь сильнее, несмотря на все усилия поколений героев, — ответила мастер Ян.

— А как вообще понять, что предназначение выполнено? — спросил я.

— Это должно быть что-то, что отложит или очень надолго остановит усиление зла, — произнесла мастер Ян. — Нечто настолько героическое, что сам Путь героя будет завершён — но предсказать это невозможно. Нужно лишь следовать Пути и надеяться, что он ведёт к тому, чего ты хочешь. Лишь надеяться.

Ну, тут всё предельно понятно: Путь принципиально неисповедим и он точно не ведёт к тому, чтобы тебе или кому-то персонально стало от этого хорошо. Он ведёт к чему-то, а ты — это жалкий путник на асфальтированном хайвее. Ты идёшь на своих двоих, поэтому влияния на путь оказать не можешь.

Сяни, то есть, бессмертные — это уже, если продолжать метафору, более продвинутые участники дорожного движения на этом хайвее, кто-то едет на самокате, кто-то на велике, а кто-то на мопеде.

Шэни, то есть, духи — это уверенные хрустики, мчащие по Пути на спортивных байках разного объёма движков.

А дальше уже идут верховные божества, гоняющие по Пути на спорткарах и внедорожниках.

Но все перечисленные — это лишь путники на Пути, строго следующие правилам дорожного движения, а дальше начинаются высшие божества.

Конкретно их трое — Трое Чистых.

Это Юйцин Юаньши Тяньцзун — владыка Небесного начала, Шанцин Лаоцзюнь — владыка Духовного Сокровища, а также Тайцин Дао дэ Тяньцзун — владыка Великого Пути и Добродетели.

Эти трое находятся вне миров, вне времени, но всё ещё в Дао, то есть, на Пути. Не выше Пути, не выше Неба.

Моя задача — не стать даже сянем, иначе я больше не вернусь домой.

Остальным, насколько я понял, глубоко похуй на свои родные миры.

Дору в родном мире ждёт каталажка, в которой ей куковать ещё очень долго, Маркус вообще не видит смысла в том, чтобы возвращаться домой, так как его там ничего не ждёт, собственно, как и Сару, которая намерена стать сянем и взобраться по ступеням как можно выше.

Меня тоже иногда посещают мысли о том, что дома меня особо никто не ждёт, с бывшей ничего толкового не выйдет и просто не может выйти, но меня ждут дети.

Кто-то скажет, что детей можно сделать и новых, но у меня такие мысли вызывают очень болезненные ощущения где-то в груди.

Я откупорил бутылочку.

— Мне, почему-то, хочется верить, что ты окажешься из тех героев, что смогли выполнить своё предназначение, — сказала мастер Ян, когда я приложился к бутылочке с золотым эликсиром.

«Ох, а как же мне хочется в это верить…» — подумал я, глоток за глотком, поглощая неприятный на вкус эликсир.

*3051 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— Покажи, что можешь! — прорычала мастер Ян и нанесла удар.

У меня кончилось терпение и я устал ждать, пока придёт день моей записи к мастеру Фэну, чтобы освоить технику перенаправления Ци в отдельные участки тела.

За этой техникой выстроилась длиннющая очередь, потому что полноценное овладение ею позволяет «душнилам» и «стихоплётам» ненадолго сравняться с «физиками» и не сдохнуть в первые секунды боестолкновения. Ну и вообще, им это полезно не только против «физиков», ведь не всегда бывает возможность быстро прихлопнуть боевой отряд простых смертных, подобравшийся слишком близко к телу…

Блокирую сокрушительный удар, но уже с применением техники концентрации Ци.

По рукам будто стукнули пневматическим кузнечным молотом, импульс был передан всему телу, поэтому я просто отлетел в каменную стену у меня за спиной.

— Ты забыл о ногах, — сказала мастер Ян.

Она, кстати, как оказалось, отлично владеет этой техникой, пусть и не на уровне мастера Фэна, но общественность не знает, а даже если и знает, то предпочитает учиться у деда-ректора, как у лучшего.

А я — скромный человек, мне не надо самое лучшее. Мне, хотя бы, просто средненькое освоить…

А вообще, с первых занятий видно, что мастер Ян владеет техникой не «средненько», а «недостижимо высоко», поэтому все ошибаются, когда пренебрегают её услугами.

«На вид — добрая китайская старушка…» — подумал я, с трудом поднимаясь на ноги. — «Но бьёт, как мчащий на всех парах локомотив…»

— Ноги, внутренний послушник Виталий, — продолжила мастер Ян. — Удар ты принял, но не сумел верно рассеять его энергию. В настоящем бою это бы привело к твоей смерти.

Это уже другой уровень, который, в случае подавляющего большинства схваток, ожидающих меня во внешнем мире, совершенно не нужен. Это для битв против других героев, а также против существ Порочного Цикла. Нужно оно мне? Ещё как!

— Благодарю за ценный урок, учитель, — церемониально поклонился я и вновь занял боевую стойку.

— Должна сказать, что ты показываешь неплохую прилежность, — похвалила меня мастер Ян. — Но если хочешь добиться чего-то, то приложи троекратно больше усилий. Старайся лучше.

Итак, Ци…

Собираю внутреннюю энергию из своих меридианов и перенаправляю её в руки, грудные мышцы и ноги. Должно хватить, чтобы выстоять под одним ударом мастера Ян.

Она сказала, что продолжение обучения будет только после того, как я выдержу один удар и покажу после этого способность продолжать бой. Если не сделаю этого, то мы будем, раз за разом, отрабатывать предыдущие практики, что отнимет время и почти не принесёт никакой пользы.

Надо, блядь, стараться!

— Готов? — спросила мастер Ян.

— Готов! — уверенно заявил я.

Силуэт мастера Ян смазался, она, едва уловимо для меня, приблизилась и ударила, а я едва успел выставить блок.

Её кулак врезался в мою левую руку, охренительный импульс кинетической энергии проник в мышцы и, как в предыдущие разы, промчался через всё тело.

Но в этот раз я усилил ноги, поэтому меня не сдуло, как одуванчик, а вжало ногами в каменный пол.

Каменная плита под моими ногами треснула, но я устоял.

— Покажи мне «Крыло, отражающее ветер», — сразу же велела мне мастер Ян.

Я очухался и начал действовать.

«Крыло, отражающее ветер» — это сложная защитная техника, из боевого искусства школы Хунгар, предназначенная, преимущественно, для отражения атакующих техник «Тигра», «Змеи» и «Пьяной обезьяны». Также эта техника неплохо показывает себя против кое-чего из Шаолиня, но при соблюдении ряда требований, типа физического превосходства или более быстрой реакции.

Исполняю все двадцать восемь элементов защитной техники и замираю в боевой стойке.

— «Цепляющий коготь белого журавля» — посредственно, на низшем проходном уровне, — произнесла мастер Ян.

— Виноват, — склонил я голову.

— Всё же, ты выполнил условия, — улыбнулась старушка. — Теперь переходим к более сложному этапу…

*3165 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— Ебать ты лошара, Маркус! — выкрикнула Дора.

— Иди нахуй, Дора! — отмахнулся тот. — Это просто случайность!

— Готов? — спросил я.

— С рождения, блядь… — ответил наш негр.

У нас спарринг на холодном оружии, причём на кону место в очереди к мастеру Гао. Победитель получает приоритет, что очень важно — времени осталось мало, поэтому нужно получить возможный максимум знаний и умений, ведь снаружи придётся постигать всё это на ходу, в промежутках между пиздюлями.

Маркус вооружён княжьим копьём — он копил железо собственного производства почти столько же, сколько я, но сделок с Гао у него не было, поэтому он мог рассчитывать только на свои запасы. И этих запасов хватило только на наконечник для копья — это немало, поэтому можно сказать, что работу наш негритёнок проделал серьёзную.

У него преимущество передо мной — длина копья, а у меня нет щита, чтобы хоть как-то компенсировать это, но у меня превосходство в физической дури и выносливости, поэтому в двух из трёх поединков я уже победил.

— Ладно-ладно-ладно, — вытер Маркус юшку под носом. — Поехали!

Он начал с «Зингера» — так мы называем длинную серию уколов, вынуждающих противника либо пятиться, либо получать новые дырки в кишках.

Отвожу уколы парированием, что очень непросто, так как Маркус тоже не дурак и применяет меры противодействия парированию.

— Да по ногам его! — выкрикнула Сара. — Маркус, не тупи!

Тот прислушался к совету и переключился на ноги, чтобы лишить меня мобильности, но я был к этому готов. Резко разрываю дистанцию и захожу Маркусу с его левого фланга, чтобы ему было чуть менее удобно, с намерением пиздануть ему по левой руке.

Маркус угрозу увидел, поэтому попробовал достать меня размашистым ударом по ногам, чтобы остановить манёвр. Но это было ошибкой.

В ходе низкого удара копьём, сильно отбиваю древко и Маркус теряет оружие.

В ответ он применяет «Глас Стального Вихря» из стихии Металла.

Раздаётся звон тысяч струн, а затем меня царапает тысячами стальных нитей, которые тут же опадают на пол.

— Да, признаю, — вздохнул Маркус, пронаблюдав эффект. — Тупанул — не то надо было… Всё, сдаюсь!

«Глас Стального Вихря» — это техника, создающая тончайшие стальные нити, которыми можно работать по незащищённому, но массовому противнику. Если применить технику против обычного человека, то его, в теории, может нашинковать до костей. Меня же просто поцарапало в сотнях мест…

— Надо было «Серебряную Тень», — вздохнул Маркус.

— Долго, — покачал я головой. — Надо было «Скованную кузню».

«Скованная кузня» — это заклинание, создающее из энергии Ци временно существующую конструкцию, нужную, чтобы повалить и зафиксировать противника. И пусть это магическое изделие существует в материальном мире, максимум, три-четыре секунды, этого вполне хватило бы, чтобы сбить меня с ног и открыть возможность для стремительного колющего удара копьём.

— Бля, да! — озарило нашего негра. — Ещё разок?

— Договаривались на три боя, — ответил я. — Три из трёх.

— Ладно, с Александрой или Ивайло отработаю, — вздохнул Маркус. — Спасибо за науку.

— Обращайся, — улыбнулся я. — Твоя очередь к мастеру Гао была на послезавтра?

— Ага, — кивнул Маркус и поморщился.

Мы сошли с арены, поставили оружие на стойку и сели на первую лавку.

— Жаль, что концентрацию Ци нельзя применять… — посетовал Маркус.

— Совсем не жаль, — усмехнулся я. — Давно к мастеру Вэю на стол не попадал?

Концентрацию Ци в повседневных тренировках применять нельзя, так как травматизм слишком высок — поэтому применять её можно только на тематических тренировках.

Тем временем, на арену вышли Дора и Зехра.

Дора очень серьёзно продвинулась в стихиях Земли и Воды, причём даже освоила несколько техник на их стыке, что считается очень близким к высокому уровню овладения.

Зехра же изначально полностью сфокусирована на стихии Огня, причём её ценит сам мастер Чжу. Тот самый мастер Чжу, фаворита которого я «откатил» на несколько лет переломом кадыка. Увы, но этот парень, Бан Сок, не пережил своего Испытания — его отравила и задушила виверна.

Поединок начался с занятия стоек и подготовки заклинаний.

Зехра справилась быстрее, но Дора была готова, поэтому первым её заклинанием стала «Холодная стена», погасившая «Огненную спираль», а затем Дора направила в Зехру «Камнепад», который был сожжён «Раскалённым щитом».

Поединок плавно перетёк в среднюю стадию, то есть, они снова стояли друг напротив друга и готовили новые заклинания.

Так «стихоплёты» и сражаются между собой — это, как правило, стратегическое противостояние, в котором нужно предугадать заготовки противника, придумать правильные контрмеры, а также ударить чем-то, против чего у противника нет ответа.

Поэтому «стихоплёты» стараются действовать непредсказуемо, что получается не всегда…

Дора применила стихию Земли — на этот раз она справилась с подготовкой быстрее, поэтому в Зехру полетели «Обсидиановые капли», на которые она ответила всё тем же «Раскалённым щитом».

Но тут важно понимать, что Зехра ошиблась — «Раскалённый щит» хорошо работает против стихии Воды и неплохо работает против стихии Земли, правда, не против всех заклинаний. «Обсидиановые капли», увы, для Зехры, отлично сопротивляются экстремальным температурам.

Нечто, похожее на каменные капли, на большой скорости врезалось в магический щит, преодолело его и сбило Зехру с ног.

Тут уж Дора не растерялась и подлетела к поверженному противнику, на ходу извлекая кинжал.

— Я так и думал, — произнёс Маркус. — Против нашей Доры хуй попрёшь, да?

— Ага… — согласился я.

Дора помогла Зехре подняться на ноги и что-то шепнула ей на ухо. Та улыбнулась и кивнула.

Следующими состязались Кэйто и Аластриона, «душнилы».

Тут ничего особо интересного не случилось: Кэйто вызвал своего «Касю», духа аномально здорового кота гуманоидной формы, а Аластриона призвала «Сентинела», духа человека в латных доспехах с длинным мечом.

Естественно, Сентинел положил Касю, но не потому, что у него были холодняк и броня, а потому что он духовно сильнее. Не понимаю, чего Кэйто вообще попёр на Аластриону…

Прошло ещё два боя: Гизлан билась против Ивайло — «физики», а Асхат попробовал себя против Льюиса — «стихоплёты». Победили Гизлан и Льюис, неплохо так поправившие свои очереди к мастерам.

А затем на арену вышли Сара и Дарий.

В отличие от остальных «душнил», эти двое сфокусировались на демонологии, причём они единственные такие.

У Сары под контролем пребывает Мориэль, демон из низшей страты демонического среднего класса — Сара вызвала её, прижала волей и подчинила. Теперь бедняжка Мориэль, в материальном мире выглядящая белокожей женщиной с явными демоническими признаками, в виде хвоста, рогов и копыт на ногах, вынуждена работать на Сару, пока той не надоест или она не найдёт демона посильнее.

А Дарий подчинил себе Хирзаха, аналогично, демона-маргинала с самого дна демонического среднего класса. Этот демон был чуть слабее, чем Мориэль, но бой обещает быть конкурентным…

Вообще, это какая-то дичь: если у духов есть шанс съебаться от своего хозяина, пусть и, к-хм, призрачный, то демоны попали конкретно. Сделать что-то с поработителем они не могут, поэтому им остаётся надеяться, что он умрёт сам или за них впишутся собратья из Инферно.

С этической точки зрения, эта ситуация крайне неоднозначна: по сути, сейчас будет происходить гладиаторский бой между двумя невольниками, которых заставили калечить друг друга…

Отчаянно вопящие демоны схлестнулись в ожесточённой схватке. В ход шли кинжалы, когти, копыта и даже хвосты — бились они, как в последний раз.

Победил, ко всеобщему удивлению, Хирзах. Мориэль лежала бездыханным телом, а Хирзах сидел на песке и страдал от полученных ранений.

— Жесть… — прошептал Маркус. — Говорил или нет, но я считаю, что это слишком жестокая хуйня, Виталик…

— Я того же мнения, бро, — вздохнул я. — Но кто мы такие, чтобы осуждать их методы, да?

— Ну, да… — согласился Маркус.

*3319 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— А меня не вывернет наизнанку через жопу? — уточнил я, задержав фиал прямо перед своим ртом.

— Не должно, — покачала головой Дора. — Я сделала всё по рецепту.

Практически с первых дней в Храме, как только стало ясно, чем мы тут занимаемся и какие есть возможности, Дора делала упор на алхимию.

Стихии Земли и Воды нужны были ей в том числе и для мирного русла — быстрого выращивания растений с заданными свойствами.

Она и в Низших палатах варила различные эликсиры, слегка облегчающие нашу тяжкую жизнь, но теперь это всё вышло на принципиально иной уровень.

Мастер Ян занимается с ней вне очереди, так как видит талант и хочет огранить его в мастерство.

— Но где ты достала ртуть? — спросил я.

— Пришлось поработать на мастера Ян, — пожала плечами Дора. — Так ты будешь испытывать?

— Так это испытание⁈ — возмутился я.

— На яках он уже испытан, — улыбнулась колумбийка. — Они не жаловались.

— Что-то совсем не убедило и не обнадёжило, — вздохнул я.

— Если выпьешь, я дам тебе штуку, которую ты уже давно потерял, — пообещала Дора.

— Что за штуку? — нахмурил я брови.

— Я потратила на её добычу целых три грамма ртути, — сказала Дора. — Помнишь, в первый день в кельях, нас обокрали?

— Ну, — кивнул я.

— Я помню, у тебя был с собой мультитул, — улыбнулась Дора. — Я бросила клич, что плачу за него тремя граммами ртути — принесли в тот же день.

— Узнать бы, кто эта крыса, что нас обокрала… — произнёс я с недовольством.

— Это уже неважно, — вздохнула девушка. — Будешь бить чью-то морду за то, что произошло годы назад?

— Слышала о такой штуке, которую называют неотвратимостью наказания? — спросил я.

— Слышала, — кивнула Дора. — Назвать имя?

— Давай, — ответил я.

— Джованни, — улыбнулась Дора.

Блядь, а ведь можно было догадаться — хотя бы по его повадкам…

— Ну, да, — согласился я. — Крыса есть крыса.

— Я думаю, он уже получил своё, — произнесла Дора. — Даже не один раз.

В любом коллективе, при условии, что это не крысиный коллектив, крыс не любят. Джованни получает пиздюли за каждый социально неприемлемый поступок, но проявляет недюжинную стойкость на Пути крысы — принципиально не делает выводов и не пытается разобраться, а что именно он делает не так…

Впрочем, это его личные проблемы. Надеюсь, мне никогда не придётся иметь с ним дел.

— Эх, уговорила! — сказал я и решительно выпил эликсир.

Этот эликсир, названный Дорой «Предтренировочный v.1.4», где 1.4. — это чтобы наебать меня, предназначен для разгона всех систем организма, чтобы очень жёстко пампить в течение четырёх-пяти часов подряд.

На бумаге отходняков быть не должно…

— А точно не будет отходов? — спросил я.

— У яков их не было и у тебя, скорее всего, не будет, — пожала плечами Дора. — А если будут, то я предлагаю тебе новый эликсир «Посттренировочный v.1.4»!

— Мне кажется, что ты меня наёбываешь, Дорочка, дорогая моя… — поморщился я. — Это уже какая-то эликсирная наркомания.

— Нет-нет-нет! — замотала головой Дора. — Просто у яков Ци циркулирует иначе, чем у нас, поэтому возможны побочные эффекты! Всё, что мы делаем сейчас — это ради науки и эффективности наших тренировок! Поэтому пей и начинай высокоинтенсивные тренировки.

Я задумался. Мало ей веры, после стольких попыток наебать меня с этими версиями и «отходняков точно нет»…

— Ладно, — решил я. — Но под твою ответственность — если будут побочки, будешь должна мне.

— Хорошо, — уверенно улыбнулась Дора. — Пей.

Глава двадцать четвертая

Космической кары нейтронный фугас прощание свеча истечение металлическими плитами плаксивый серьезный котенок

*3321 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— … и чтобы больше никогда не пил непроверенные эликсиры, — закончила свой спич мастер Ян. — В этот раз тебе повезло, но впредь пей только то, что сделал сам.

— Слушаюсь, мастер Ян, — поклонился я.

«Памп-элик» от Доры сработал так, как и должен был. Я бегал километры с утяжелителями, тягал двухсоткилограммовые гантели из свинца, толкал валун массой в полторы тонны по песку и, конечно же, размахивал пятидесятикилограммовым учебным мечом.

А через пять с половиной часов интенсивной тренировки я почувствовал, как мои мышцы начали взрываться от нагрузки. Это прямо то, чего я добивался, ведь мне срочно нужно к «Опаловым вратам», но процесс вышел из-под контроля и угрожал мне очень нехорошими побочками…

Пришлось идти к мастеру Ян, которая сначала подлатала меня, а затем спросила, что же я такого нахуевертил, что добился такого эффекта. Была вызвана Дора, с которой произошла напряжённая беседа, а затем старушка устроила мне выволочку, чтобы я не страдал хуйнёй.

— Но этот экспериментальный эликсир я признаю приемлемым, — сказала мастер Ян. — Это хороший результат — я не удивлена, что стоит за этим именно Дора. Тем не менее, эликсир может быть улучшен и мы с ней займёмся этим, а ты будешь его испытателем. Вижу в твоих глазах протест — я буду выплачивать тебе по семь граммов ртути за каждый выпитый экспериментальный образец.

— Я согласен! — сразу же заявил я.

Не хотелось бы, конечно, быть подопытным кроликом, но семь граммов ртути — это семь граммов ртути…

Это существенно ускорит моё развитие, у меня станет больше объём циркулирующего в меридианах Ци, но не так, как у «душнил» или «стихоплётов», а гораздо круче — мы, «физики», высасываем из ртути максимум, поэтому усваивается она по-особенному.

Да, в ущерб практикам, но в пользу физической крепости и для достижения предельных характеристик тела.

Каждый грамм правильно усвоенной ртути — это очередной огромный шаг на длительном пути закалки тела.

Можно ещё драконье говно есть или медитировать на его фоне, но это не наш метод.

Эх, жаль, что тот здоровенный окаменевший валун из драконьего говна так и остался в деревне…

Говорят, что такие очень ценятся среди имперских сановников и ванов — они сооружают себе специальные кровати с нишами, куда помещаются такие говновалуны, а потом спят на них, чтобы впитывать чистейшую Ци прямо во сне. Такой способ подойдёт и «душнилам» со «стихоплётами», которые могут медитировать посреди такого говна. Ну и разные практиканты мистических наук энергии Ци тоже нуждаются в чём-то подобном. Поэтому штука дорогая.

«Физику» же выгоднее съесть говно, чтобы усвоить все 100% содержащейся в нём энергии Ци. Можно медитировать у говна, конечно, но тогда потери будут около 30–35% — посчитано всё уже давно. Говно, даже драконье, постепенно утрачивает свойства, но «душнилы» и «стихоплёты» с этим ничего не могут поделать, а «физики» — могут, хе-хе.

Знай я тогда, что это так выгодно, задержался бы в пещере тяньлуна на пару недель. Мне похуй на морально-этическую составляющую. Даже если бы меня потом прозвали драконьим говноедом, это всё слова, а вот истинная сила…

Я запомнил название деревни и долины, поэтому в будущем, если окажусь в тех краях, обязательно наведаюсь, чтобы узнать, как дела у моих селюков и что насчёт говна. Сомневаюсь, что кто-то найдёт пещеру дракона, так как это не так просто, как кажется. В тот раз я шёл прямо по следу.

Конечно, может статься, что к моему приходу не будет там никакого драконьего говна, но это маловероятно. Оно склонно быстро каменеть, что делает его неуязвимым для клювов птиц и разных вредителей.

Вообще, на месте селян, я бы организовал экспедицию в горы, чтобы добраться до пещеры и спустить говно. Не просто на продажу, а со стратегической целью: можно зарыть все эти тонны ценнейшего удобрения под пахотные поля и следующие лет сорок-пятьдесят наслаждаться ошеломительной урожайностью. Но выгоднее, конечно, продать это счастье в город, хотя безопаснее, чтобы никто не знал о наличии такого богатства в малюсенькой деревеньке, поэтому оптимум — зарыть сокровища в почву. Инвестиции в сельское хозяйство всегда окупается, если делать их с умом…

— Раз согласен, то можешь идти, — кивнула мастер Ян, не скрывая довольства.

Отвешиваю поклон в пояс и покидаю аудиторию. Она, в очередной раз, спасла меня от неприятностей, поэтому я ей очень благодарен — это крутая старушка.

Эх, пора к мастеру Вэю на историю.

Возможно, кто-то назовёт меня долбоёбом, но я единственный из всех внутренних послушников, кто записался на историю от мастера Вэя.

Только вот история — это сведения критической ценности о мире, о политике, об экономике, а также о до сих пор орудующих индивидах типа сяней или очень могучих сановников. И я узнал гораздо больше, чем остальные — внешнее послушничество закончилось на эпохе «бухих ванов», то есть, «бу хе ван», что переводится как «непримиримые ваны». Это за 977 лет до сегодняшнего дня.

И все такие подумали: «Ну, ок, этого достаточно — один хуй тут мало что меняется, ведь ваны хуярятся, селяне умирают, сановники проворовываются и так столетие за столетием».

Но я же не такой, как все!

«Виталик не тактик, Виталик стратег!» — подумал я, кивая проходящей мимо меня Гизлан. — «Виталик не только крушить, но ещё и соображать!»

А как все эти умники и умницы собираются прояснять политические расклады⁈ Вот как⁈

Сколько княжеств пережили эти 977 лет? Кто сейчас ближе к доминированию над Поднебесной? Существует ли сейчас вообще княжество, что сумело собрать мощь, достаточную для покорения целого континента?

Храм считает, что всё это знать необязательно, ведь есть гораздо более полезные знания и навыки, которые заставят мир подстраиваться под героя, а не наоборот. Общее представление о том, как вся эта история закрутилась, герои получают, а дальше «то, что у носорога, весящего три тонны, плохое зрение — это не его проблема».

И я пытался переубедить Дору, Маркуса и Сару, даже Александру, но у них есть давно составленный план-график, в котором нет места для какой-то там истории. Так что я тут такой один — «физик-историк»…

— Виталий, — улыбнулся мастер Вэй, когда я вошёл в аудиторию.

— Приветствую, учитель, — отвесил я поклон в пояс.

— Садись и готовься записывать, — кивнул мастер Вэй и указал на циновку. — В прошлый раз мы закончили с династией Цин… Переходим к Эпохе Безвластия.

Раскладываю свиток и готовлюсь записывать.

Мастер Вэй, в свойственной ему манере, снова пустился в освещение контекста. Мне нравится в его стиле повествования то, что он чётко обозначает разделы между условными эпохами и делит их переходными периодами.

Например, в 3677 году от Обретения Царства, то есть, прихода Цинь Шихуанди в этот мир, пала Бордовая династия, но затем был переходный период, в течение которого она падала, что заняло 34 года, а затем началась Эпоха Непочтения, когда чернь обратилась против своих ванов. Эпоха Непочтения исчерпала себя через 46 лет, но затем был переходный период к Бессмертной династии, длившийся от поражения Чёрного сброда в ущелье Чигуся до подтверждения небесного мандата императором Луо Хуном, что заняло 11 лет.

Сейчас идёт 4517 год от Обретения Царства, но мы с мастером Вэем ещё не дошли до него.

Я старательно записываю все сведения, излагаемые мастером, так как перед сном нужно будет засесть и проанализировать всё с особой тщательностью. Новые данные должны стать фрагментом мозаики, который ляжет в общую картину, как родной.

— … и я знаю, что ты добился очень больших успехов в постижении кузнечного дела, — продолжал мастер Вэй. — Но забудь о том, что ты когда-нибудь сможешь осесть на земле и зарабатывать на жизнь ремеслом. Я вижу в тебе склонность к спокойной жизни, которая, когда-нибудь, может одолеть твоё неусыпное желание вернуться домой. Путь героя, к сожалению, не предполагает спокойной и скромной жизни. И если ты воспротивишься ему, то будь готов к тому, что Путь вернёт тебя на стезю героя. И ты будешь очень не рад его методам. Это принесёт беды и несчастье тебе и тем, кто тебя окружает.

— Я буду помнить об этом, учитель, — ответил я и исполнил «зуо бай», сидячий поклон, как ученик учителю.

— Я верно понимаю, что история нужна тебе не для внутреннего развития, а для практических целей? — уточнил мастер Вэй.

— Да, учитель, — кивнул я.

— Хм… — мастер задумчиво погладил бородку. — Тогда мы можем пропустить Эпоху Копья, Эпоху Щита и Вторую Золотую династию. Тогда не происходило чего-то значимого. Перейдём сразу к Эпохе Упадка и Третьему Закатному вторжению…

И он начал повествование, как всегда, с контекста.

4009 год от Обретения Царства. Единой власти в Поднебесной, как и большую часть её истории, в тот период не было. Номинальный император сидит в Юнцзин, исторической столице, но реальная власть его распространяется лишь до крепостных стен и небольшого пространства за ними, а ваны, как обычно, до крайности охуевшие, борются между собой за власть до потери пульса.

И раньше были Эпохи Упадка, но эта оказалась беспрецедентной — в благословенную Поднебесную проник какой-то заморский синий порошок, при вдыхании которого через ноздри можно испытать нехилый приход. Естественно, интересантов нюхнуть чего-нибудь забористого нашлось много, поэтому синий порошок обрёл невиданную популярность и стал трендом эпохи.

Нюхали все — селяне, солдаты, воины, нани, цзы, бо, хоу, гуны (1) и даже многие из ванов. Да что говорить, если даже некоторые герои долбили порошок, а кто-то из героев даже научил местных плохому — как курить порошок через трубку…

Но постепенно вскрылись нюансы: начав нюхать или курить это говно, долбоёб потом просто не может прекратить. Он превращается в ебучую солевую дуру, которая готова продать своих детей, лишь бы получить ещё одну дозу синего порошка.

Как обычно, выяснилось, что это паскудное говно в благословенные земли завозят контрабандисты, бороздящие Море Безумия. Синий порошок происходит из Земель белых призраков, где теперь живут шуяо.

Ничего не подозревавших жителей Поднебесной подсадили на этот порошок — ваны начали бороться с трафиком, с некоторым успехом. Через полгода после начала борьбы с наркотрафиком, цена за один цянь порошка, то есть, примерно за пять грамм, скакнула с одной восьмой части до полноразмерного ляна. А лян — это, вообще-то, примерно пятьдесят грамм серебра. То есть, синее говно стало дороже серебра в десять раз.

И тут долбоёбы, нюхавшие порошок, начали испытывать жёсткие отходняки, ломавшие им меридианы Ци и травившие тем самым жизнь. Оказалось, что нарколыги есть в каждом уезде каждой провинции, причём в приличных количествах. Никто их целенаправленно не считал, но общую численность оценивают в 15–20% от всего населения.

Собственно, так и началась Эпоха Упадка.

— Третье Закатное вторжение началось вскоре после того, как мощь западных провинций, особенно пострадавших от напасти, упала до исторического минимума, — произнёс мастер Вэй. — Шуяо прибыли на более совершенных кораблях и начали завоевание западного побережья…

Всё проходило обыденно — западные ваны жестоко потерпели, а затем отправили посланников в Юнцзин, к номинальному императору Поднебесной. Тот воззвал к героям, но обнаружилось, что их очень мало — большая их часть заторчала синим порошком, одним из эффектов которого было временное усиление меридианов Ци. То есть, помимо химического экстаза, делающего мир ярче, этот порошок делал героев сильнее. И было неизбежно, что они все стали солевыми бошками, без синего порошка не способными даже встать с кровати.

Тогда номинальный император обратился напрямую к Храмам, что было очень тяжело, так как изоляция. А у Храмов были свои проблемы — солевые герои начали возвращаться за исцелением, бесоёбили и качали права, как заправские наркоты, поэтому выделить удалось очень малую часть сил.

Эпоха Упадка длилась почти двести лет, миллионы умерли, западные провинции были полностью потеряны, но шуяо исчерпали свой потенциал и начали терять уезд за уездом — молодые герои, ещё не пожившие во внешнем мире, а также прекрасно осознающие последствия употребления синего порошка, начали методичное истребление гоблинов. И победили.

Но побочным эффектом всей этой истории стало то, что герои больше не могут вернуться в Храм. Никаких исключений. Ушёл — это навсегда.

В 4203 году от Обретения Царства, на Великом Совете Храмов, было принято постановление о полной изоляции Храмов от внешнего мира. Связи никакой больше нет, все эти императоры могут рассчитывать только на героев, обитающих во внешнем мире и больше ни на кого.

Судя по тому, что я видел в деревне Шанхэцун, вторжение шуяо ещё не завершилось, поэтому очевидно, что вопрос с ними не улажен до конца.

Прошло семь часов увлекательнейшей лекции.

Мастер Вэй подробно расписал мне известные ему события, планомерно приближаясь к 4200-му году, а затем…

— Это всё, что я знаю, — произнёс он.

— Что⁈ — удивился я не на шутку.

— 4199 год — это последний, когда мы получали летописи от Храмов, сотрудничающих с внешним миром, — вздохнул мастер Вэй. — Что происходило с 4199 по 4517 год мы не знаем.

— Но как же так?.. — спросил я.

— Такова политика Храма, — улыбнулся учитель. — Но можешь не переживать — мало что изменилось во внешнем мире. Всё те же чудовища, всё те же проблемы, а мир всё так же в опасности. И ты, Виталий, войдёшь в него, чтобы сокрушить зло, спасти мир и восстановить баланс.

*3336 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— Мастер Гао, разрешите спросить, — попросил я.

— Спрашивай, — равнодушно кивнул мастер, методично избивающий заготовку молотом.

Мы выполняем заказ на эксклюзивную броню из драконьих клыков. Кто-то грохнул тысячелетнего фуцанлуна, то есть, подземного дракона, и решил, что было бы заебись замутить из его зубов ламеллярный доспех. Учитывая, что этот дракон пошёл по пути аспекта стихии Металла, идея очень здравая.

Но ебли с этим очень много: нужно хирургически точно распилить каждый зуб, поместить его в «чехол» из высоколегированной стали, а затем собрать конструкцию, которая, как мне кажется, удержит попадание из Калашникова в упор…

Не знаю, во сколько обошлось всё это счастье заказчику, но он уже внёс эпический аванс, благодаря чему на столах Высших покоев появилось вдвое больше блюд, а также пришли какие-то чуваки из другого Храма, начавшие отстраивать новое помещение в восточной секции Высших палат.

Полагаю, заказчик — это какой-то крутой герой, самый перспективный ученик Храма, раз ради него пожертвовали целым состоянием.

В общем-то, никто не запрещает выходить из Храма с полным фаршем из артефактов, брони и оружия, но никто тебе этого просто так не даст. Надо проявить себя прямо очень круто, чтобы Храм раскошелился ради тебя.

Мне, например, удалось получить великолепный княжий меч, но ради этого я вкалывал полгода за себя и за того парня…

— Мастер Вэй сказал мне, чтобы я даже не пытался жить за счёт кузнечного ремесла, — сказал я. — Как же так?

— Да, жить за счёт этого не стоит, — согласился Гао. — Путь вернёт тебя на твою стезю, а может, если возврат окажется невозможным, уничтожит тебя. Но хуже, как всегда, будет тем, кто вокруг тебя. Путь использует их, чтобы вернуть тебя на стезю. Лучше не доводи до такого — никому от этого хорошо не станет. Но это не значит, что ты не можешь подрабатывать, чтобы заработать себе на хлеб насущный. Просто немного улучшить своё положение созиданием — это не зазорно. Но лучше не злоупотребляй. А самое главное — не вздумай привносить в этот мир что-то из своего мира. Я знаю тебя, ты смышлёный юноша, много знающий о технологиях своего мира, но не вздумай. За это Путь тебя точно уничтожит. А может и не уничтожит…

— Что значит «а может и не уничтожит»? — не понял я.

— Это значит, что мы не можем познать Путь, — улыбнулся мастер Гао. — Но опыт показывает, что он безжалостно уничтожает тех героев, которые пытаются привнести сюда что-то извне. То есть, из своих миров.

— А, теперь понял, — кивнул я.

Да что я могу? Могу починить любую бэху, лишь бы запчасти были и подходящий инструмент. Но кто я без инструментов и запчастей?

«Герой, убийца шуяо, лучший ученик мастера Бао, плейбой, филантроп и просто охуительный парень», — подумал я.

— Больше вопросов нет? — спросил мастер Гао.

— Нет, — покачал я головой.

— Тогда начинай делать «чехлы», — указал мастер на стальные пластинки. — И чтобы точно совпадали — ошибок нам не простят.

— Сделаю в лучшем виде, — заверил я его и пошёл к верстаку.

*3619 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— Ёперный театр, Дора! — восхищённо воскликнул я. — Это просто охуенно!

Польщённая девушка покрутилась, чтобы показать всё великолепие своего доспеха.

— Маркус, это шедевр, — заявил я, посмотрев на сияющего от самодовольства Маркуса. — Я серьёзно, бро — выглядит лучше, чем всё то, что я исполнял на заказ!

Броня Доры представляет собой латный доспех: ламинарная кираса из стальных полос с художественной чеканкой, крепкие стальные наплечники, тоже с чеканкой, полная защита рук и ног, а также закрытый шлем с окулярами из горного хрусталя, перекрытого решёткой.

К вопросу сюжета чеканки Маркус подошёл очень творчески и изобразил на доспехах Доры микросюжеты о гангстерах, долларах, крутых пушках и прочей атрибутике «улиц». На спинной части кирасы он изобразил себя, сидящего на капоте своего Мустанга, с пистолетом в руке — будто бы он прикрывает Дору.

В качестве основного вооружения она выбрала себе лёгкую рапиру, которую тоже изготовил Маркус, поэтому неудивительно, что навершие было в форме знака доллара, а через всё лезвие проходила выгравированная надпись «Моей дорогой сестрёнке Доре, от её любимого бро Маркуса».

Она полагается на свои стихии, поэтому считает, что щит ей не нужен. Предполагается, что рапиры вполне достаточно.

— Ну и для завершения общей композиции… — сказал я и вытащил из своего сундучка свёрток.

В свёртке был кинжал, выкованный мною лично, из кровавого железа смешанного происхождения, которое я обменивал на эксклюзивные заказы от остальных ребят — кому-то нужен был щит, кто-то хотел себе латный шлем, а кто-то заказывал банальный меч или боевой топор. За всё это им пришлось платить сдачей крови.

Выход кровавого железа был малый, поэтому хватило только на три кинжала, один из которых я и вручил Доре.

— Уау! — рассмотрела она оружие. — Это круто! Спасибо, Виталик!

— Пользуйся на здоровье, — улыбнулся я. — И, пока не забыл — вот ещё кое-что.

Вытаскиваю из сундучка стальную цепочку с кулоном в форме китайской монеты, на рёбрах центрального квадратного отверстия были написаны наши имена. Имя Вигго я написал на гурте.

— Носи в память о нас, — сказал я.

— Обещаю, — ответила Дора.

— Маркус, это тебе, — вытащил я из сундучка кинжал для нашего негритёнка. — И цепочка тоже.

Кинжалы одинаковой формы — прямые, как то бронзовое поделие, которым я когда-то давно случайно зарезал Сингха, но с учётом выявленных ранее недостатков. Это боевое оружие, специально предназначенное для борьбы не только против людей, но и чудовищ — кровавое железо решает…

— Мой бро… — растроганно произнёс Маркус и стиснул меня в объятиях.

— Полегче, родной, — усмехнулся я. — Чего это ты так расчувствовался?

— Возможно, мы никогда больше не увидимся, — ответил Маркус, утирая навернувшуюся слезу. — А я так привык к вам — вы для меня ближе, чем родные…

— Если такова будет воля Пути — мы обязательно увидимся вновь, брат, — улыбнулся я. — В таком случае наша встреча будет просто неизбежной.

Говорю это, но чувствую тяжесть в груди. Не хочется расставаться с ребятами, они, реально, стали мне ближе, чем родные, но таков Путь.

К нам подошла Дора и присоединилась к объятиям.

— Ребят, я с этими застёжками… — вошла в мои покои Сара. — А что это у вас тут происходит? Решили устроить, напоследок, горячую групповушку?

— Эх, Сара-Сара… — укоризненно посмотрел на неё Маркус. — Портишь такой чувственный момент братского единства…

— Ой, ну, ладно… — ответила Сара, а затем пошла к нам. — Идите сюда…

Мы стояли в этом коллективном объятии до тех пор, пока это не стало выглядеть глупо.

— Я думаю, что хватит, — произнесла Дора.

— Да-да, хватит, — согласился Маркус.

— К-хм, — кашлянул я. — Ну, покажись, Сара.

Литовка отошла и покрасовалась своими новыми доспехами.

Их изготовил я лично, на основе существующих образцов.

Вообще, с латной бронёй получилась интересная история.

Примерно двести дней назад, в Храм пришло сообщение, что шуяо попытались взять штурмом Храм Бесконечного Солнца, что где-то на юго-западе Поднебесной. Естественно, закончилось всё это очень печально… для шуяо.

Но это единственный случай в истории, когда эти твари сумели проникнуть на территорию Храма. Раньше их просто сжигали дотла на подступах, но в этот раз их было много, они были лучше организованы и активно применяли диверсантов.

Собственно, эти диверсанты и стали законными трофеями Храма, руководство которого посчитало, что о происходящей хуйне должны узнать остальные, во избежание подобных инцидентов в будущем.

Вместе с подробным описанием происшествия, были переданы образцы трофейного оружия и бронирования.

Так у нас на руках появились латные доспехи, бригантины, мечи типа рапир, щиты, а также копья, пики и алебарды.

И это произвело фурор в Высших палатах — многие начали видеть в этом что-то знакомое, поэтому захотели выковать себе броню и оружие по мотивам.

Поэтому-то мы с Маркусом начали иметь неожиданный успех и с трудом отбивались от «новых друзей».

— Бля, красотка! — восхитился Маркус.

Латы Сары имеют чёрный цвет, начищены до зеркального блеска, поэтому смотрятся как бэха в окрасе «Black sapphire metallic», что всегда выглядит дорого и представительно.

Никаких художественных изъёбств я себе не позволял, всё минималистично, с упором на функциональность. Вроде как, получилось.

— Моя лучшая работа, — произнёс я, глядя на Сару, которая подошла к ростовому зеркалу и вовсю красовалась перед ним.

— Да, наверное, надо было тоже в минимал выходить… — вздохнул Маркус, но затем посмотрел на Дору. — Не. Моя работа всё равно круче.

Сара, тем временем, извлекла из ножен свою рапиру. Было решено, что «душнилам» и «стихоплётам» вообще не нужно махать тяжёлыми железяками, поэтому рапира — это оптимум. К тому же, это не зубочистка какая-то, а смертоносное оружие, если находится в умелых руках, конечно же.

— Ребят, зацените мою новую штуку, — вспомнил я о щите.

Иду в гардероб и достаю оттуда щит.

— Не знаю, как эта штука называется, но мастер Бао сказал, что это нечестная хуйня, — сказал я, вдевая руку во встроенную латную перчатку.

Этот щит — изделие по мотивам гоблинского щита, переданного Храмом Бесконечного Солнца.

Диаметр — 50 сантиметров, встроена перчатка, а сразу под ней находится выдвижное лезвие от полноценного меча. Я проапгрейдил концепцию и оборудовал это лезвие четырьмя мощными пружинами и запорным механизмом, чтобы можно было дёрнуть за рычаг и выпустить лезвие с очень мощным усилием. Никто не ждёт такой подлой хуйни от обычного щита…

Маркус тоже изготовил себе такой же — спиздил у меня всю концепцию и получился клон моего щита, но с чеканкой в виде сюжета, в котором Маркус сообщает своему врагу, что трахнул его мать. Ему пришлось изобразить идеограмму, которая сразу же даёт понять, что рисунок обращается к смотрящему. Правда, изображение того, как Маркус сношает какую-то жирную тётку — это, на мой взгляд, как-то слишком.

Помимо щита он доработал своё княжье копьё, которое обзавелось стальной защитой древка, а то Маркус постоянно страдал на тренировочных поединках от того, что ему ломали древко. Из-за этой модернизации, копьё стало примерно на пять килограмм тяжелее, но для таких как мы это несущественное изменение.

А ещё он соорудил себе стальной шлем с открытым лицом, в котором он выглядит как-то нелепо. Ну, как актёр какого-то дешёвого порнофильма о древнеримских гладиаторах…

Впрочем, я тоже соорудил себе кое-что для индивидуальной защиты. Это можно назвать латными штанами со встроенными в них ботинками. Я вспомнил, что латные сапоги называются сабатонами, но у меня они называются лабатонами.

«На лабутенах-нах…» — опять появился в голове этот назойливый мотивчик.

Вытаскиваю третий подарочный комплект и вручаю его Саре.

— Ух ты! — рассмотрела она кинжал. — Круто, Виталик! Спасибо!

— Княжий кинжал, — улыбнулся я. — Можешь резать им духов и чудовищ, без СМС и регистрации, как говорится.

— Ха-ха! — хохотнула довольная Сара. — Спасибо! Ах, кстати, у меня для всех вас тоже кое-что есть. Я не знала, что можно вам подарить, поэтому сами купите…

Она вытащила три мешочка и раздала их.

А внутри обнаружились фиалы с ртутью. Где-то грамм по десять.

— Я впечатлён! — сказал я. — Спасибо, родная!

— Е-бой! — заулыбался Маркус. — Сара, ты, конечно, умеешь удивлять…

— Спасибо, — улыбнулась Дора. — Это роскошный подарок.

— Мне не жалко для вас ничего, — ответила Сара. — Вы стали для меня родными.

Её слова растрогали всех, даже у меня подошёл ком к горлу. Маркус же, не сдерживаясь, зарыдал.

— У меня тоже есть для вас кое-что… — произнесла Дора, утирая слёзы.

Она сходила в мой гардероб и вытащила оттуда сундук.

— Это мои лучшие эликсиры, — сказала она, открыв его. — Каждому по тридцать фиалов — этого хватит, чтобы продолжать ускоренное развитие меридианов следующие две недели.

— Охренеть… — произнёс я, посмотрев на содержимое сундука.

— Я в ахуе! — поделился впечатлениями Маркус. — Дора, родная, но ты ведь могла…

— Берите, — отрезала Дора.

— Спасибо! — крепко обняла её Сара.

Лязгнул металл.

— Я думаю, надо обратиться к Асхату, — произнёс Маркус. — Кажется, он уже дободяжил свой картофельный виски. Нахуяримся сегодня, друзья?

Скоро мы уходим.

Основная масса бывших «дедов» уже отправилась во внешний мир и наша очередь очень близка. Мастер Фэн сообщил нам позавчера, что необходимо заканчивать все наши приготовления.

— Обязательно, — улыбнулся я.

Примечания:

1 — Нань, цзы, бо, хоу и гун — это ранги знатности в Древнем и не очень Китае. Нань — это низший наследственный титул, примерно эквивалентный европейскому барону. Цзы — это что-то вроде виконта. Бо — это нечто, сильно похожее на графа. Хоу — это нечто, походящее на маркиза. Гун — это как герцог или князь. А ван, как мы уже знаем из предыдущей тематической сноски, раньше был как король, но стал чем-то типа герцога или великого князя. Реальное положение вана где-то между этими двумя титулами. Но, если говорить прямо по-серьёзному, то это всё галимая ебатория — аналоги-хуялоги и ассоциации-хуясоциации. Нихрена ничему не эквивалентно, так как это два параллельных мира — Европа и Китай, причём это верно, почему-то, даже до сих пор, с этой всей охуительной глобализацией, пизданувшейся в последние годы к хуям. У древних и не очень китайцев было так то дохрена титулов, практически на все случаи жизни. Обнаружился никак не регламентированный участок жизнедеятельности? Не проблема! Создаём новую должность, но предусматриваем четырёх заместителей, восьмерых помощников, а также открываем новую мастерскую по производству бумаги, где тоже нужен начальник и замы с помощниками. С ними могла посоперничать только поздняя Римская империя, в которой, согласно справочнику «Notitia Dignitatum», насчитывалось 90–95 только высших военных и гражданских должностей с титулами и юрисдикциями, а сколько там средних и низших — вот хуй его знает, господа присяжные-заседатели! Не рухни, каким-то сверхъестественным образом, Римская империя, мы бы, наверное, пережили всю эту бюрократическую пиздобратию уже тысячу лет как, и, возможно, жили бы в лучшем мире, чем нынешний. А может, у нас бы получилось как в Китае: бюрократическая пиздобратия успешно пережила китайцев, потому что показала умопомрачительную адаптивность, как вирус, приспосабливалась к новым реалиям, захватчикам, невзгодам, желанию некоторых императоров угандошить её, а в итоге просто стала сакральной частью государственной системы. В общем-то, уцелей Римская империя, возможно, я бы сейчас работал кем-то вроде «второго заместителя помощника начальника архивного отдела торгового магистрата по сбору пошлин с южного лимеса, ранга латерального логистария при прокураторе подвижных торговых станций». Поздние римляне уверенно шли к этому «великолепию», но потом припёрлись все эти тупые варвары и всё испортили. Возможно, нам всем очень повезло, что тупые варвары победили римлян и низвергли Европу в пучину Тёмных веков — это если смотреть в контексте существования такого паразита, как бюрократия.

Доспехи Сары:

Доспехи Доры:

Щит Виталия:

Глава двадцать пятая

Дешевый китайский надежный десант зачистка нищий плохой пао-пао дикобраз отчаявшийся котенок обязательно выживет

*3621 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

Идём вслед за мастером Вэем, ведущим нас в зал отправки. Больше никакой хуйни с вырубающими мешками и прочих непонятных игрищ. Всё по-взрослому, всё по-серьёзному.

— Встречаемся в Юнцзине, — произнёс я. — Три года — время ожидания всех. По идее, должно хватить. Если не дошёл до столицы за три года — то либо погиб, либо долбоёб.

— Ха-ха, да, — усмехнулся Маркус. — Вернее, если не дошёл до столицы за три года — то либо долбоёб, либо долбоёб.

— Ага, так точнее, — улыбнулся я.

— А что будем делать вчетвером, когда встретимся? — спросила Сара.

— Ну… — я задумался. — Да просто будем жить, хуярить чудовищ, как и задумано. Но вместе.

— Да, круто! — покивал Маркус. — Вместе!

— Надеюсь, скоро увидимся, — произнесла Дора.

— Обязательно увидимся, — улыбнулся я.

Заходим в зал.

— Вы готовы, — утвердительно произнёс мастер Фэн, стоящий в центре зала.

Вокруг него четыре ритуальных круга, в которые, как я понял, нам нужно встать.

— Я возлагаю на вас особые надежды, герои, — сообщил нам мастер Фэн.

Наверное, он говорит так каждому набору отправляемых героев…

— Мир в невиданной доселе опасности, — продолжил дед-ректор. — Вы столкнётесь с врагами невероятной мощи, чудовищами, способными уничтожать города. И вы убьёте их всех. Во имя Неба.

— Да, учитель, — синхронно ответили мы и отвесили поклон в пояс.

— Становитесь в круги, — приказал мастер Фэн.

Я, как неформальный глава нашего расформированного «кулака», вошёл в круг первым.

— До встречи, друзья! — помахал я рукой.

— Пройди свой Путь, — напутствовал меня мастер Фэн и взмахнул руками.

— Е-е-е-еба-а-а-а-а… — ощутил я, как мои кишки начало крутить в спираль.

*1 день юся, (1) неизвестно где*

— … а-а-а-ать!!!

Кручение в кишках прекращается, но я начинаю ощущать свободное падение.

Плюх!

— Блядь! — опираюсь я руками на неприятной консистенции нечто.

Я в воде!

Отталкиваюсь от дна и вылетаю из воды.

Лихорадочно быстрый взгляд — потенциальных противников не обнаружено, никто не хочет меня сожрать, убить или наебать, но вокруг какое-то ебаное болото.

Приземляюсь в болотную воду и осматриваюсь внимательнее.

Вокруг, действительно, никого. Воняет таким специфическим болотным запашком — смесь кисловато-сладковатого с цветочным.

Скорее всего, это местная гниль и вон те цветы. Это лабазник вязолистный, поэтому аромат его имеет оттенки мёда. Применяется при изготовлении некоторых эликсиров, но ценность у него не особо высокая, так как растёт почти в каждом болоте.

После паузы, вызванной моим экстравагантным появлением, вновь заквакали лягушки. Это нормальное болото, раз эти земноводные позволяют себе шуметь — в ненормальных болотах они сидят тихо, как и все остальные. Ну, значит, повезло.

Если бы в этом болоте обитал шуй-гэн, живое воплощение влажных фантазии японских школьниц о тентаклевом монстре, мне бы пришлось повозиться. Да и я ещё морально не готов нырять в мутную воду и сражаться против шуй-гэна в неестественной для меня среде.

Но надо определиться, куда идти. Положение солнца мне говорит только о времени — сейчас примерно часов девять утра.

Осматриваюсь по сторонам и нахожу на вид удобную кочку. Забираюсь на неё и снимаю свои лабатоны.

«На лабатонах-нах…» — вновь возникла у меня в голове эта ебучая мелодия. — «Да блядь!»

Рюкзак у меня герметичный, с надёжным клапаном, поэтому вода внутрь не проникла. Вытаскиваю из него поюзанную тряпку и вытираю свои лабатоны насухо. Будет нехорошо, если они заржавеют в болотной воде. Да, они из легированной стали, им должно быть почти похуй, но именно что «почти».

Прячу обувь в рюкзак и начинаю размышлять.

Вообще, похуй куда идти — я не знаю, где я, я не знаю, что я тут делаю и мне просто надо выйти из болота на твёрдую землю, желательно, к цивилизации.

Юся не может без цивилизации — стоит ему надолго смыться от людей, ну, типа, в отшельничество, как Путь сразу начнёт устраивать ему хуйню. А нам хуйни не надо…

— Эх, работа у меня такая… — вздохнул я.

Только первый день на новой работе, а я уже заебался.

Никто не обещал, что меня перекинет на красную ковровую дорожку, перед дворцом, над входом которого написано моё имя. Могло закинуть гораздо менее удачно, чем в болото. Например, в океан, в паре десятков километров от суши.

Мастер Фэн сообщил нам, что отправимся мы в случайные места. Прямо реально случайные. Это такой тип портала, который отправляет в случайную локацию мира — идея в том, что нихрена не происходит случайно, поэтому есть мнение, что в случайность портала вмешивается невидимая рука Неба, которое отправляет героя туда, где он нужен больше всего. Но это теория — никто наверняка не знает, а ещё всем похуй. Работает веками? Работает! Ну так хули?

«Интересно, как сложилось у Доры, Маркуса и Сары?» — подумалось мне.

Мои ребята далеко не самые простые, поэтому сильно волноваться за них не стоит. Волноваться стоит тем, кто встанет на их пути. Чудовище, дух, человек — им лучше просто отойти в сторонку и стать невидимыми…

— Ладно, делать нехуй, — произнёс я и тем самым прервал кваканье лягушек. — Надо идти, пока не стемнело. И совсем похуй куда.

Вокруг меня летают комары и мошкара, а за ними охотятся стрекозы.

Комары, бедняги, пытаются проткнуть мою кожу и заразить меня малярией, сифилисом и СПИДом, ну или что они там переносят…

— Удачи, пацаны, — усмехнулся я, глядя на троих комаров, севших на мою левую руку.

Иду просто вперёд. Вот как поднялся из воды, куда тогда смотрел — туда и пошёл.

Водичка тёплая, ступни неприятно вязнут в болотной тине, но я уже почти привык к этому омерзительному ощущению.

Иногда попадаются камни, покрытые какой-то скользкой хуйнёй типа водорослей. Тоже неприятно наступать на такое…

Вообще, не люблю болота — у меня они ассоциируются с гниением, болезнями, упадком и, почему-то, ядовитыми газами.

Глубина дна меняется — воды то по колено, то по пояс. Главное, чтобы в член не проник какой-нибудь паразит, а то смотрел я как-то в детстве один фильм от «Нэшнл Джиографик»… или от «Дискавери»? Ну, короче, там мужик ссал в реке, где-то в джунглях Амазонии или типа того, и ему прямо в хуй проник какой-то глист. Мужик завизжал, а диктор начал нравоучительно вещать что-то на тему того, что вот не надо было ссать в реке, а то этого глиста, почувствовавшего что-то тёпленькое, привлекает эта тёплая струя мейнстрима. А этот глист ещё и оборудован загнутыми шипами, поэтому его извлекают только хирургическим путём. Возможно, с полной или частичной ампутацией хуя.

Получается, что это глист-хуекрад.

И вот такой мне нахуй не нужен, поэтому не буду ссать даже над водой, а то мало ли, блядь… Станется от местных глистов ещё и взлетать с высокоточным прицеливанием прямо в хуй.

Иду, дышу болотным воздухом и вспоминаю свои славные деньки в деревне Шанхэцун.

Параллельно поглядываю на солнышко, которое постепенно движется к зениту. Мне стало всё понятно. Если допустить, что мы сейчас в Северном полушарии, а Поднебесная, большей частью, находится в нём, то солнце в зените — это юг.

Я двигаюсь сейчас на северо-запад, исходя из этого предположения. Но если я в Южном полушарии, что тоже возможно…

Да неважно это всё. Вообще насрать, куда я иду — мне просто нужно выйти с этого болота.

Вдруг слышу плеск воды. Оглядываюсь и обнаруживаю болотного крокодила. Он сидит на кочке и внимательно смотрит на меня.

— Ну? — спрашиваю я его. — Хули пялишься?

Ровесник динозавров никак не отреагировал на мои слова. Я знаю, что эта тварь меня прекрасно расслышала, ведь крокодилы не глухие, а слышат даже низкие частоты звука. Он припёрся именно на звуки чавканья моих босых ног — это прозвучало для него, как приглашение на обед.

Крокодил имеет длину около четырёх метров, а масса его, если прикидочно, килограмм 500. Это бронированный боевой катер, способный довольно бодро преследовать жертву и по суше.

— Это не твой уровень, дорогой… — предупредил я его, покачав головой. — Не твой уровень…

Рептилия анализировала ситуацию и прикидывала все «за» и «против». Так-то, я тоже не маленький, а ещё у меня есть меч. Если крокодил встречал людей раньше, то может знать, что холодняк — это очень нечестная вещь.

— Долго будешь сиськи мять? — спросил я у крокодила и вытащил меч из ножен. — Я занятой человек, вообще-то! Время — деньги! Твоё мясо, кстати, это тоже деньги! Имей, блядь, в виду!

На бестиологии мне объяснили, что шкура взрослого крокодила, хоть какого, это бесполезная трата времени. Она слишком грубая, чтобы изготавливать из неё одежду или обувь, поэтому лучше заняться чем-то более полезным. Зато крокодилье мясо, если стоит вопрос выживания — это приемлемо на вкус и довольно-таки питательно. Говорят, по вкусу напоминает одновременно курицу и рыбу, но это дело десятое.

Важнее то, что крокодил — это почти идеальная пища для такой памп-машины, как я. Все девять аминокислот, жира мало, углеводов почти нет — только хардкорный белок. А самое главное — усваивается всё это лучше говядины, примерно на уровне курицы или той же рыбы.

Всё это о пресмыкающихся подсказал мне мастер Гао. Он же советовал, если уж я окажусь посреди западных пустынь, особый упор делать на песчаных варанов. Песчаные вараны — это ходячая банка со спортивным питанием.

Крокодилы в этом отношении чуть хуже, но тоже можно рассматривать, на безрыбье.

И у меня даже есть рецептик от шефа Гао: можно закоптить крокодилье мясо, при этом потеряв самый минимум аминокислот.

«Эх, до чего доводит меня закалка тела…» — подумал я, с аппетитом глядя на крокодила. — «Теперь я хочу убить его и закоптить…»

Тем временем, крокодил решил для себя что-то. Он развернулся и ушёл под воду, почти не создав брызг. А потом, видимо, встал на дно и вылупил на меня свои зенки, типа, я его не вижу, и он наблюдает скрытно. Идиот, блядь…

— Ты играешь с огнём, сучонок! — предупредил я его, пригрозив княжьим мечом.

Разворачиваюсь и иду дальше.

Географию мира нам не преподавали и это большое упущение. Я знаю только о культовых и знаковых местах, например, о Юнцзине. Это столица и в неё, как говорят, ведут абсолютно все дороги Поднебесной.

Поднимаю взгляд и смотрю на безоблачное небо. Небесная синева тут совершенно иная, нежели в Храме. Тут будто солнце другое…

Но это всё атмосфера. В горах воздух разрежен, поэтому небо выглядит иначе, как и небесное светило.

Петрович как-то рассказывал на обеде, что на Марсе рассветы и закаты синевато-голубые, а не красные, как у нас. Что-то там со слоями атмосферы связано, будто бы ими фильтруются все спектры света, кроме этого синего. Любопытный факт, короче говоря.

Но я это к чему? Мы все под одним небом, но для каждого из нас оно выглядит по-разному. Иногда, кстати, буквально — бывают же среди нас и дальтоники. Для них вообще, наверное, в небе постоянно какая-то хуйня творится…

Надо побыстрее выбираться с болота, блядь. Ночью можно с головой нырнуть в трясину, потом выбираться из неё в полной темени, а тут этот ходячий спортпит среднего ценового сегмента в окрестностях — всё это совершенно лишний геморрой в ротовую полость.

Юнцзин, значит, да…

В столицу Поднебесной путь может оказаться как очень коротким, так и безбожно длинным. Я ведь не знаю, куда именно меня занесло. Город этот находится ровно по центру континента, потому что Цинь Шихуанди — это такой человек, эксцентричный и любящий символизм. Поднебесная — это центр мира, а Юнцзин — это центр Поднебесной. А прямо по центру Юнцзина стоит Дворец Вечного Императора. А в центре дворца стоит Трон Вечного Императора. Соответственно, самый-самый центр мира — это Трон.

Причём это не метафора нихрена. Землемеры реально замеряли континент от края до края, устанавливали его центр, а Цинь Шихуанди всё это время ждал, не начиная строительство своей столицы.

И первый камень города был заложен под его троном.

Все знают, что прямо в центре Поднебесной сидит император. Это такое мощное подкрепление Небесного Мандата: если ты император, то ты уже сидишь каждый день в центре этого мира.

Столица Поднебесной, из-за всего, что сделал Цинь Шихуанди, просто не может быть где-то в другом месте. Любой, кто попытается перенести столицу, будет объявлен лохом и хуесосом, потому что все знают, что Небесный Мандат ловит на все четыре палочки только на Троне Вечного Императора, а во всех остальных локациях зона покрытия уже совсем не та…

Солнце отработало свою суточную норму, а я всё ещё в болоте. Прошёл за день не меньше шестидесяти километров — да что это за болото такое, блядь⁈

Живность по пути встречалась, но ни одного чудовища, что очень странно. Должны были встретиться хоть какие-то тварюшки, но тут только крокодилы, цапли, ещё орёл какой-то пролетал, ну и лягушки, жабы, мошкара, комары и стрекозы.

А вот стрекоз я люблю. Это природные фронтовые истребители, безжалостно уничтожающие всю эту назойливую мошкару в промышленных масштабах. Они это делают, конечно, исключительно с целью пожрать, но зато как эффективно!

Солнце зашло на западе, а болото погрузилось в ночную тьму.

Пока совсем не стемнело, вернулся на полкилометра назад, к островку твёрдой почвы, где будет комфортно сесть и помедитировать.

Спать я не буду — я не настолько турист-экстремал, чтобы спать в окружении болотных крокодилов, но никто не мешает мне восстановить силы медитацией.

Раскладываю на относительно сухом участке островка коврик, сажусь на него, занимаю позу лотоса и начинаю ожесточённо медитировать.

Я — медитатор каких поискать! Я могу медитировать в одиночестве, публично и даже в общественном транспорте! Мне вообще похуй!

— О-о-ом-м-м-м… — протянул я.

*2 день юся, в болотах*

— Да блядь! — выкрикнул я, встав на твёрдую почву.

Я не дошёл до первых признаков твёрдой земли всего два с половиной километра!

И ладно бы это была адская трясина, так ведь постепенно болото становилось всё мельче и мельче, а я вечером ещё и назад отошёл, к ебучему островку.

— М-м-м, почему такое западло-то, а⁈ — раздражённо вопросил я у Неба.

Но, на самом деле, я рад, что болото закончилось. Теперь передо мной густой кустарник — ольха серая. На человеческих почвах она вырастает деревом, а рядом с болотами превращается в кустарник — очень крутая приспособительная мутация, если честно. Ольха серая на болотистой почве попадёт в рай, а другие деревья просто сдохнут…

Главное, чтобы эту почву не затронул Порочный Цикл. Вполне может быть, что из-за него дерево страшно мутирует и обретёт способность перемещаться с места на место и жрать млекопитающих и всяких пресмыкающихся, в зависимости от местного меню.

Вот с Порочным Циклом я вообще не горю желанием встречаться. Я считаю, что с этой язвой мира пусть справляются какие-нибудь другие герои, а я герой простой — василисков всяких мне подайте, горгулий, да хоть гоблинов в промышленных масштабах. А вот этих противоестественных порождений — ну их нахуй, пожалуйста…

Прохожу через ольху насквозь и обнаруживаю относительно чистое поле. Через всё поле проходит старая полевая дорога, почти полностью заросшая. Заросла она мятликом обыкновенным и овсяницей, бесполезным говном, которое нужно тщательно вычищать, если хочешь восстановить эту дорогу. Есть несколько специальных отваров, чтобы избавиться от сорной травы на дороге, но хрен кто мне за такое заплатит.

Надо выбирать, на север идти или на юг — дорога ведёт в обе стороны.

Достаю из кармана бронзовую монету — цянь. На аверсе написано, что это пять цянь Золотой династии, отчеканенный на Императорском монетном дворе Юнцзина, а на реверсе не изображено нихрена. Посередине, конечно же, пустой квадрат, символизирующий Поднебесную.

Тут же, вообще-то, глубокая философия: Небо — круглое, а Поднебесная — она квадратная. И не знаю, совпадение это или нет, но через Поднебесную очень удобно продевать шнурок, чтобы было комфортнее носить эти монеты.

Если будет аверс — иду на север, реверс — иду на юг. Подбрасываю монетку и ловлю её. Аверс.

«Золотая династия», — припомнил я, направившись по дороге на север. — «А это первая или вторая? Эх, жаль, что мастер Вэй пропустил Вторую Золотую династию — теперь мне интересно узнать».

Живя тут, невольно проникаешься этой философией. Императоры скоротечны, мандаты быстро истекают, тысячи селян и горожан мрут каждый день, но рождается, в тот же день, их гораздо больше, мир стремительно меняется внешне, но остаётся прежним по сути, Путь петляет и выводит в интересные или смертельно опасные места, но есть одна константа — Небо.

— И как же оно красиво… — вновь поднял я свой взгляд к небесам.

Раньше я не очень часто смотрел в небеса. Думал: чего я там раньше не видел и вообще, чтобы что?

Теперь же я очень часто смотрю в небо, но не только с практическими целями, например, узнать время или попробовать предсказать погоду, а ещё и с философским смыслом.

После всего, что я уже видел здесь, очень нетрудно поверить в то, что Небо влияет на всё. Небо — это незыблемый принцип мироздания, оно больше, чем толстый слой воздуха над нашими головами. И оно видит всё, что творится под ним.

Заставляет задуматься…

*2 день юся, на дороге*

— Хм… — остановился я, озадаченный увиденным.

Я уже вышел на используемую и довольно популярную дорогу, которая даже не просто дорога, а настоящий торговый тракт. Узковат, конечно, для по-настоящему серьёзной междугородной торговли, но и не всратая заросшая тропа с болот.

А озадачили меня человеческие следы, ведущие куда-то в рощицу, через которую проходит тракт.

Неизвестных шестеро, ходят в деревянных лабутенах, причём двое из них либо женщины, либо подростки — заглубление опор лабутенов слишком слабое. Ну или мужики-дистрофики.

Никто из неизвестных не использует посохи, что исключает селян. Селяне просто так по трактам не шатаются, поэтому почти всегда обязателен посох — он нужен, чтобы было чуть легче нести неподъёмную поклажу. Значит, это не селяне.

Странно всё это.

«Но мне ли не похуй?» — спросил я себя.

Наоборот, это даже заебись, что тут ходят люди! Цивилизация недалеко — это очень круто!

Забиваю на эти подозрительные следы и иду дальше по тракту.

Настроение моё улучшилось, даже чувство голода как-то сразу притупилось.

Мне выдали пять килограмм пеммикана из ячьего мяса, жира, фундука, изюма, ягод и грецкого ореха, поэтому вопрос пропитания ещё не стоит остро, но хочется поесть чего-нибудь горячего. Я сутки провёл по колено в воде, поэтому хочется ещё и нормально поспать в мягкой кроватке.

А ведь я понял замысел Храма…

Когда нас перевели в Высшие палаты и обеспечили лакшери-сервис и президентский люкс, это был очень хитрый план. Каждый герой, два года поживший в таких роскошных условиях, уже не сможет довольствоваться бомжатской лачугой и сраным пеммиканом на завтрак, обед и ужин.

Мы будем убивать чудовищ, получать гонорар и просаживать его в трактирах и винных башнях. (2) А затем снова переться в ебаную глушь, чтобы убить ещё пару-тройку чудовищ.

И в харчевню какую-нибудь не пойдёшь, это ведь похлёбка из всякой дешёвой хуйни, а также матрас с соломой и клопы!

Я, конечно, кайфанул от Высших палат, мои покои будут сниться мне в самых сладких снах, но я думаю, что дело важнее. Надо будет — буду медитировать хоть на болоте, как вчера ночью. Но если это не будет наносить ущерба моему делу, то буду стараться зарабатывать побольше, чтобы было чем платить за комфорт.

В общем, расчёт Храма оправдался — нам теперь есть с чем сравнивать, несмотря на то, что я сейчас хорохорюсь и делаю вид, что мне похуй, где и как спать.

А то если вспомнить мою прошлую жизнь, то я просто превратил свою квартиру в свинарник, в котором я бухал пиво, потому что был ебучим алкашом… Не будь этих двух лет в Высших палатах, я бы, наверное, был более равнодушен к местам для ночлега.

Александра как-то, во время откровенного разговора, сказала мне, что у неё тоже была эта стадия, когда вообще нихуя не охота и живёшь просто по инерции. Она точно так же превратила свою квартиру в свинарник, но, в отличие от меня, она была более общительной, поэтому её свинарник быстро превратился в алкопритон.

Короче, мне теперь предельно понятно, что я двигался в этом направлении, просто гораздо медленнее, чем она.

Я собственноручно губил свою жизнь, катил её в пропасть. В процессе я не замечал этого, у меня была депрессия, всё-таки, развод с Женькой стал для меня очень тяжёлым ударом, пусть я и не подавал виду. Но у Александры, конечно, ситуация была похуже, чем у меня.

Я-то мог, наверное, прекратить бухать, попробовать восстановить отношения с Женькой, меньше ебашить на работе и прекратить тратить время на свою ласточку — тогда был шанс, что всё наладится.

А вот Александра получила травму и больше не могла заниматься тем, чем занималась всю свою жизнь. Нет, она говорила, что существует операция по восстановлению связок или что-то вроде того, но это рискованно и пиздец как дорого. Денег ей бы никто не дал, заработать их она никак не могла, поэтому Александра попала в очень жёсткий переплёт, из которого нет выхода. А у меня выход был. Вот такая вот хуйня, м-да…

Дорога вывела меня, как я и ожидал, к населённому пункту. Это деревня на четырнадцать домов, причём видно, что тут всё довольно-таки неплохо — в окнах домов есть стёкла, а приусадебные участки в порядке, с ровными грядками капусты, редиса, белой редьки, имбиря и тыквы. Такое разнообразие растений на участке свидетельствует о том, что это не средство для выживания, а что-то вроде способа улучшения качества кухни — селяне, видимо, могут позволить себе выращивать что-то ещё, помимо тыкв и батата.

— Эй, привет! — помахал я селянину, сидящему на лавке у входа в самый крайний дом деревни.

Селянин посмотрел на меня, нахмурил брови, а затем встал с лавки и ушёл в дом. Хм…

Что-то совсем не похоже на мой предыдущий опыт посещения деревни. Когда я пришёл в Шанхэцун, селянин Фухуа, чистивший свинарник, пересрался от ужаса и нырнул в загон к свиньям.

— Ну, ладно… — пожал я плечами и пошёл дальше.

С не моими селюками беседовать бесполезно, поэтому нужно сразу искать старосту, который, как правило, в курсе всех событий и через него решаются все вопросы в деревне.

Вообще, интересный вопрос: а это село или деревня?

Не уверен на 100%, но, вроде как, село от деревни отличает наличие церкви. Если есть церковь — это, значит, село, а если нет — значит, деревня. Но за всё время моего существования в этом мире я не встретил ни одной церкви и ни одного попа. Хотя, я был всего в двух деревнях, если считать с этой…

Да и какие, блядь, церкви и попы в Поднебесной?

Выхожу на деревенскую площадь и ищу самый прилично выглядящий дом — в таких и живут старосты. Даже если все они последний хуй без соли доедают, староста будет доедать самый лучший хуй без соли, а возможно даже, что чуть посоленный.

— Бинго, — увидел я единственный дом с двустворчатыми дверями и большими окнами.

Подхожу, чтобы постучать, но дверь открывается и передо мной появляется упитанный мужичок с длинной, но узкой бородкой, одетый прямо сильно приличнее встреченного до этого селянина.

— Чего хочешь тут, белый призрак? — без особой приязни в голосе спросил староста.

— Приветствую, — отвесил я ему вежливый поклон.

— Твои ужимки здесь никого не впечатлят, — покачал головой староста. — Тебе здесь не рады.

— А почему не рады? — нахмурил я брови. — Что я вам сделал?

— Ничего, — ответил староста. — Но ты здесь не нужен.

— Что, совсем никакой работы нет? — спросил я.

— Никакой, — сказал староста. — Луохэн — это самая безопасная деревня в уезде Луннань. Твои услуги здесь не нужны, поэтому лучше уходи.

— Какие-то вы неправильные селюки… — неодобрительно покачал я головой. — Чудовищ нет? Проклятий каких-нибудь?

— Нет, — покачал головой староста.

— Хм… — хмыкнул я задумчиво. — Ладно. А далеко до Юнцзина?

— Ха-ха-ха! — рассмеялся староста. — Очень далеко! Я даже дам тебе карту, чтобы ты не потерялся на пути к столице. Но она обойдётся тебе в четыре ляна.

— Дядь, ты не охуевай, пожалуйста, — попросил я его. — Четыре ляна? Это несерьёзно!

— Хорошо, три ляна, — предложил староста.

— Один лян, — сказал я.

— Нет, — покачал головой староста.

— Ну, не очень-то и хотелось, — ответил я. — В какую сторону ближайший город?

— Дальше на север, — сказал мне староста. — Семьдесят три ли, если не будешь сворачивать с тракта. Город называется Цзинлином и тебе там, скорее всего, будут не рады, белый призрак.

Я конвертировал ли в километры — 41 километр 719 метров. Ну, не так уж и далеко. А рады или нет — мне похуй, честно говоря. Лишь бы работа была.

— А точно чудовищ нет в окрестностях? — спросил я, чисто для проформы.

— Нет, — ответил староста.

— А кузнец вам не нужен? — спросил я. — Могу поработать на вас недельку, за деньгу малую.

— Не нужен, — ответил староста. — Уходи из нашей деревни — таким как ты здесь не рады.

— Ладно-ладно, — поморщился я. — А чем-нибудь торгуете? Мне бы не помешало прикупить припасы.

— Иди вон к тому дому, там живёт вдова Юминг — она продаст тебе съестное в дорогу, если у тебя вообще есть деньги, — ответил староста.

Неприятный, токсичный тип.

Иду к дому вдовы и стучу в дверь.

— Кто там ещё⁈ — сварливым тоном спросила Юминг, а затем открыла дверь. — А-а-а, э-э-э…

Она растерялась, когда упёрлась взглядом мне в грудь.

— Эй, красотка… — заговорил я, опираясь рукой в дверной косяк. — Я слышал, что у тебя можно закупиться припасами…

Пожилая тётка чуть не лишилась сознания, потому что у меня сногсшибательный моджо, (3) хе-хе!

«I got my mojo workin»!' — вспомнил я слова Маркуса.

— Чего тебе нужно, белый призрак? — отошла от ахуя тётка.

На вид ей лет пятьдесят, но она может быть гораздо моложе, потому что в деревне все ебашат, как кони. А конское ебашиво, как известно, очень сильно старит.

— Мне нужны припасы, — сказал я. — Плачу серебром.

Выхожу из дома вдовы Юминг с пополненным мешком — она продала мне вяленую свинину, а также обменяла килограмм пеммикана на маринованные яйца и сухие рисовые лепёшки. Ну и я докинул пару медяков и получил два красных яблока.

Провожали меня всей деревней. Не в том смысле, что всем вдруг стало жаль, что я ухожу, а просто не мои селюки удостоверялись, что я ничего не спиздил.

Очень странное отношение. Я думал, что к героям относятся нормально, а тут остракизм, блядь, презрение и отвержение. Даже как-то неуютно стало. Я что, враг им? Какое говно я им сделал?

Вот в Шанхэцун было просто пиздато: селяне делились со мной едой, мы вместе стояли на защите деревни от шуяо и вышли из этой жестокой битвы блистательными победителями. А тут…

Нет, я понимаю, что мы друг другу чужие, но чувствую, что в этой деревне очень сильное предубеждение к юся. Староста, конечно, подбирал слова, но его тон и выражение лица были недружественными. Этого слишком мало, чтобы настучать ему по ебалу, но достаточно, чтобы чувствовать себя некомфортно.

Ладно, хуй с ней, с деревней Луохэн. Сюда я больше не вернусь.

*2 день юся, на дороге*

— А дождь на окнах рисует! — орал я, идя по дороге. — Напоминая о твоих поцелуях!

Я нарываюсь, ведь на трактах бывает очень опасно, ну, чудовища там всякие. Но в том и смысл!

Это охренеть как странно, честно говоря — я уже который день тут шастаю, а из чудовищ встретил… никого! Вообще никого!

Даже сраные крокодилы на болоте — это просто животные, а не чудовища. Хотя, последнее зависит от того, насколько глубоко в пасти крокодила ты находишься, но суть в том, что это не то чудовище, которое способно пробраться в деревню и вырезать половину жителей, ну, чисто, чтобы по приколу стало.

— … я очень болен, я почти умираю! — продолжил я орать, как заправский Митя Фомин. — А где-то ты и ничего не узнаешь! И я боюсь, что потерял тебя-я-я!!!

Препарат «Митяфомин» — лучше средство для экстренного вызова чувства ностальгии среди тётенек и дядек из поколения миллениалов…

Вдруг, откуда-то слева, раздалось шипение, а затем грохот и мне в левую руку, прямо в бицепс, что-то очень сильно и больно ударило.

— А-а-й, сука! — выкрикнул я от удивления и боли.

Из придорожных кустов выскочили какие-то бомжи, вооружённые копьями и топорами. Одежда не то, чтобы дешёвая, а просто очень старая и грязная, будто эти ребята довольно долго бомжевали в районе недостроев на МЖК или у теплотрасс в Заельцовском…

— А-а-а-а!!! — кинулся на меня бородатый бурят, лицо которого было покрыто струпьями.

Он попытался ткнуть меня копьём, чтобы закончить всё здесь и сейчас, но я даже меч не вынул, а просто отошёл в сторону и пнул его ногой в грудь. Бомж отлетел в кусты, а затем на меня кинулись все остальные.

Тут уж, конечно, пришлось извлекать свой княжий меч и убивать.

Нет, можно, конечно, не убивать, но зачем? Дружить у меня с этими бомжами точно уже не получится…

Отсекаю голову самому крупному бомжу, вооружённому колуном, перехватываю отсечённую голову за очень грязные и жирные волосы и кидаю в бомжа с луком.

Мои действия, судя по всему, сильно деморализовали остальных, так как я увидел, что трое бомжей бросили оружие и скрылись в кустах. М-да…

Это было слишком легко — я зарезал и заколол восьмерых самых стойких, а те, кто не рискнул играть со мной в азартную игру с максимальной ставкой, сбежали в лес.

— Да-да-да… — произнёс я, добивая последнего бомжа.

Он был вооружён боевым топором, который сразу же бросился мне в глаза. Состояние говённое, очевидно, что обращались с ним плохо, но вот качество металла — сразу видно, что штука недешёвая.

Когда всё закончилось, смотрю на то, чем меня так больно ужалило. Это нечто сумело пробить мою кожу и застряло в мясе.

— Хм… — вытащил я из раны сплющенный свинец. — Да ну?..

А ведь пахло-то порохом! Теперь, когда подул ветерок, я ощутил характерный запах.

— Ебать… — изрёк я. — В меня что, стреляли?

Теперь я настоящий гэнгста?

Но откуда у бомжей ружьё?

Обыскиваю тела на предмет хоть каких-то признаков огнестрела. Эти ребята даже не поняли, с кем именно связались, поэтому мне их даже немного жаль. Наверное, подумали, что я тут просто так иду и распространяю славу Мити Фомина по всей Поднебесной…

Ружьё нашлось в кустах. Ну, как сказать — ружьё… Это фузея, заряжающаяся с дула. Прицела никакого нет, порох поджигается тлеющей верёвкой, ну, то есть, фитилём.

Бедолага, который пользовался ею, судя по всему, отстрелялся по мне и решил, что пережать её слишком долго и надо рубить меня топором. Ну, так-то, он был прав — перезаряжать это чудо-оружие слишком долго.

— Ну, дебилы, блядь… — произнёс я, перевязывая рану.

Обычного человека эта фузея бы пробила — стреляли по мне слева, прицельно, поэтому можно было ожидать, что пуля пробила бы левую руку и прошла дальше, в грудь. Но в моём случае всё закончилось в мясе бицепса, потому что я стронгмэн с развитием закалки тела до «Стальных врат».

Надо, кстати, как устроюсь на месте, возобновлять тренировки и идти к «Опаловым вратам», а то если тут такие штуки у бомжей на руках…

Не было в хрониках сведений о пороховом оружии — в Храме об этом, скорее всего, даже не подозревают. Эх, зря они устроили всю эту историю с изоляцией… Может, знай я заранее, пампился ещё больше и интенсивнее?

— Так, нехорошо будет бросать тут вас всех… — говорю я трупам бомжей.

Думаю, это никакие не бомжи, а всамделишные разбойники, занимающиеся разбоем на торговых трактах, в составе организованной преступной группировки. И их киллер-фича — это фузея.

Разбойники или нет, но это люди, поэтому я решил вырыть яму и закопать их. На морально-этическую сторону мне насрать, а вот кормить чудовищ и местных животных человечиной — это плохо для местности…

Лопата у меня с собой, складная, авторская работа — по сути, импровизация на тему МПЛ-50. Может применяться и как оружие, потому что грани заточены. Впрочем, у меня даже руки являются оружием.

За двадцать с лишним минут выкапываю яму подходящего размера и компактно размещаю в ней тела членов ОПГ «Большая дорога». Минус десять человек. День прошёл не зря — сегодня мир стал чуточку лучше.

Собираю трофейное оружие, связываю его кожаными ремнями и вешаю себе на спину, под рюкзак. Надо сбыть в хорошие руки, за деньгу малую.

— Эх, — подтянул я рюкзак. — Пора идти.

*3 день юся, у города*

До темноты в город прийти не получилось, поэтому я остановился на ночлег в довольно-таки живописном месте у лесного ручья.

Были признаки того, что тут живёт медведь, но этот парень за ночь себя никак не показал — видимо, понял, что есть в этом лесу люди, с которыми лучше не связываться, от греха подальше.

Позавтракав вяленой свининой, маринованными яйцами и размоченной в воде лепёшкой, я собрал свои вещи и продолжил путь.

По дороге никого не встретил и к полудню вышел к уездному городу Цзинлину.

Город опоясывает городская стена, но состояние у неё — краше в гроб кладут. Местами она обвалилась и её залатали тяп-ляп, лишь бы создать видимость, а общий вид указывал на то, что дела у города идут не очень.

У городских врат стояла стража, причём вид её меня очень напряг. Точнее, не вид, а то, чем она вооружена.

Каждый стражник нёс на плече что-то, похожее на винтовку. Не прямо винтовка, как Мосинка или что-то вроде неё, а нечто попроще, но не настолько просто, как та фузея ОПГшников.

— Стой! — преградил мне дорогу одни из стражников, когда я попробовал войти в город.

— Стою, — покладисто сказал я и остановился. — Какие-то проблемы?

— Что это у тебя на спине? — указал стражник на мои трофеи.

— Оружие, — пожал я плечами.

— Это хуогуань⁈ — увидел он фузею и сразу же вскинул своё оружие.

— Полегче, парень! — приподнял я руки. — Чего ты возбуждаешься?

— Владение хуоцзи запрещено для всех, кроме армии вана! — сообщил мне стражник.

Его коллеги тоже вскинули свои ружья и навели их на меня. Попадания пуль, как я уже установил с помощью разбойников, ощущаются очень болезненно. Лучше не доводить ситуацию до гэнгстерской перестрелки…

Хуоцзи. Хм…

Хуо — это «огонь», а «цзи» — «инструмент». Получается «огненный инструмент». Да, логика в этом есть. Ещё одно новое слово, которое нужно запомнить.

А хуогуань, это, получается, «огненная палка». Понятно.

— Ребят, — обратился я к стражникам. — Мне не нужно проблем. По дороге сюда на меня напали разбойники, выстрелившие в меня в упор…

Я медленно указал на перевязанную рану. Она уже практически зажила, ведь я направил в её область максимум изначальной Ци, что ускорило восстановление.

— Огнестрельным оружием разрешено владеть только армии вана! — повторил стражник.

— Ну, так купите его у меня, — усмехнулся я. — И владейте, блядь, на здоровье!

— Медленно вытащи огненную палку и положи на землю! — потребовал стражник.

Из надвратной башни вышел высокий стражник, облачённый в стальную латную броню, как у шуяо.

— Что здесь происходит⁈ — требовательным тоном вопросил он.

— Господин тунчжан, этот белый призрак пытался пронести в город огненную палку! — сообщил стражник, раздувший всю эту суету.

— Огнестрельным оружием разрешено владеть только армии вана! — грозным взглядом посмотрел на меня этот тунчжан.

Тунчжан — это воинское звание, а не имя собственное, и переводится оно как «начальник заставы/лагеря».

— Да я уже знаю… — вздохнул я. — Но это трофей, взятый в бою. Не могу отдать просто так, но зато запросто могу продать его вам — тогда урона моей чести не будет.

— Честь⁈ — нахмурил брови тунчжан. — У белого призрака⁈

— Ты бы не нарывался на ровном месте, — попросил я его. — Подумай, блядь, с кем разговариваешь.

— Я могу дать приказ расстрелять тебя на месте, — ответил на это этот опизденевший повелитель поста стражи.

— Можешь попробовать, — добродушно улыбнулся я. — Но если хочешь послушать мой совет, то лучше не создавать себе проблем и попробовать договориться. Я, например, открыт к переговорам.

Да, обстрел из мушкетов почти в упор — это, наверное, будет очень и очень больно, но я обязательно выживу, а вот эти ублюдки — они точно умрут. И, судя по их лицам, они это прекрасно понимают.

Ха-ха, помнят, суки, кто такие герои…

— Я дам тебе полляна за огненную палку, — решил не обострять ситуацию тунчжан.

— Договорились, — улыбнулся я.

Начальник поста снял с пояса кошель и вытащил из него монету номиналом в половину ляна. Можно сказать, что моя стычка с разбойниками уже начала окупаться.

Снимаю со спины связку с оружием и опускаю её на землю. Поднимаю фузею и передаю её подошедшему стражнику.

— Приятно иметь с тобой дело, тунчжан, — сказал я и спрятал монету в кармане. — Больше вопросов нет?

Тот придирчивым взглядом осмотрел остальное оружие, среди которого больше не было ничего огнестрельного.

— Нет, — ответил он. — Но мы будем следить за тобой.

— Если не жалко времени, — пожал я плечами. — Могу идти?

— Иди, — кивнул тунчжан.

Поднимаю с земли связку с оружием, вешаю её на спину и прохожу через врата.

Значит, огнестрельное оружие простым смертным никак нельзя, потому что государственный запрет. Но это что-то вообще не помешало разбойникам стрельнуть в меня. Как всегда, короче.

Сразу слева от врат — лавка с уличной едой. Пар от пароварок пахнет варёной уткой, чесноком и углём. Торговец в соломенной шляпе безучастно посмотрел на меня, но даже не удивился — видимо, белых людей он уже видел. Или, что более вероятно, ему просто похуй.

Справа — стойло и точка торговцев телегами. У входа сидит дед с металлической трубкой в зубах и плотно завёрнутым пледом на плечах, несмотря на тёплую и солнечную погоду. Судя по характерным следам на кистях, в молодости и зрелости часто упражнялся с мечом. Ну и шрамы на лице как бы говорят, что он участвовал не в театральных постановках.

Иду по улице и вижу жилые дома разного пошиба. Какие-то смотрятся очень прилично, в каких-то находятся явные притоны или просто живут маргиналы.

Чуть дальше справа по улице возвышается высокая пагода, явно когда-то храмовая, но теперь вся нижняя часть занята лавками. Торгуют вином, рисовой водкой, куриными тушками, овощами, соевой мукой, а в одной лавке ассортимент предлагает вино из волчьего мозга, настойку из члена оленя, отвар из рога носорога и всё в этом духе.

Слева от пагоды сидит гадалка, которая настолько обленилась, что поставила рядом дощечку с надписью: «Знаю, куда ведёт твой Путь, даже если ты не знаешь, куда идёшь».

— Литералли ми, блядь… — произнёс я и пошёл дальше.

Это фразочка Маркуса и я так и не понял, какой смысл он в это вкладывает, поэтому решил считать, что это означает то, что означает — «это, буквально, я».

Ближе к центру города дома стали выглядеть чуть-чуть приличнее. Первые этажи основательные, каменные, а все следующие из досок или брёвен. Тут, как вижу, живут уважаемые дамы и господа, а не просто погулять вышел.

Меня интересовала центральная площадь города, своеобразное священное место для любого героя. Если в этом городе вообще есть заказы, то найти их можно там. Ну, город большой, заказы точно есть…

На улицах снуют люди. Тут их просто прорва — за десять минут я увидел не меньше трёх сотен разных людей. Плотность населения, как видно, зашкаливает.

Отовсюду доносятся запахи. Пахнет едой, тухлятиной, потом, какой-то гнилью, как в гнойном отделении больнички, а также специями. Тут-то и происходит основная торговля.

Ну и, естественно, я сразу вижу Святой Грааль — доску для объявлений.

— Кормилица моя… — заулыбался я.

Подхожу к доске и начинаю изучать прикреплённые к ней объявления.

«В аренду сдаётся жилое помещение…»

«Цыплята данченженской породы, двенадцать штук, по три цяня за штуку».

«Продам стойло…»

«Ищу женщину для серьёзных отношений…»

— Да вы ебанулись тут?.. — спросил я вслух.

«Целительный эликсир из женьшеня и яичек белого носорога — улучшает потенцию и продлевает жизнь…»

«Куплю быка для ритуального жертвоприношения в честь…»

«Одинокая вдова ищет обеспеченного мужчину для совместного проживания…»

«Винная башня „Лазурная устрица“ приглашает жителей и гостей города провести время незабываемо…»

— А где чудовища, блядь⁈ — спросил я, выпучив глаза. — Какого хуя⁈

«Школа боевых искусств „Наследники Шаолиня“ приглашает всех, кто хочет научиться защищать себя без оружия…»

«Надоела унылая и скучная жизнь обывателя⁈ Хочется новых ощущений⁈ Хочется стать значимым и выдающимся⁈ Ответ один: Армия достопочтенного вана Чжэн Фенга приглашает всех желающих…»

— Су-у-у-ука… — протянул я, рассматривая объявления.

Нет ничего даже близко похожего на интересующие меня заказы. Разве что, какой-то уставший и отчаявшийся мужик просит найти управу на его обезумевшую тёщу, но это не ко мне.

Объявления такие, будто тут чудовища вообще никого не заботят. Но как так⁈

— Так не бывает… — покачал я головой и огляделся.

Горожане, как и прежде, активно снуют вокруг — у них свои важные дела. Замечаю слишком заинтересованный взгляд. Какой-то мальчонка смотрел на меня слишком пристально. Поднимаю указательный палец и качаю им из стороны в сторону.

Это точно уличный ворюга, присмотревший себе какие-то мои вещи.

Ладно! Кормилица меня подвела.

Но отчаиваться рано, ведь есть ещё кабаки, в которых иногда подворачивается работёнка.

Без работы мне никак нельзя. Путь накажет.

Да и вообще, всё это великолепие, которое я накачал за эти годы, требует обильного питания. Если херово питаться, можно «сдуться», как воздушный шарик. Кстати о еде…

Хотя, нет, это лучше чуть позже. Сначала нужно избавиться от трофейного металлолома.

Осматриваюсь и нахожу вывеску кузнечной лавки. Иду к ней сквозь толпу и по пути замечаю, что мелкий ворюга намёка не понял и крутится поблизости.

— Приветствую, — вошёл я в мастерскую.

— Приветствую, — кивнул мужик за прилавком. — Хотите что-то купить?

— Наоборот, — покачал я головой и снял со спины связку трофеев. — Тут подвернулось кое-что, хотел бы продать.

Мужик начал рассматривать предложенные мною изделия. Копья я обломал и забрал с собой только наконечники, потому что в копье ценен именно металл, а древко тащить слишком хлопотно и не рентабельно.

— Могу купить всё это по цене лома, — сказал продавец. — Взвешиваем?

— Давай, — кивнул я.

Вышло девять килограмм и семьсот одиннадцать грамм.

— Полтора ляна, — назвал цену продавец.

Лет двести назад всё это стоило бы минимум пять лянов, но сейчас, как я вижу, с металлом дела обстоят гораздо лучше, чем раньше. Каждый стражник в стальных доспехах, а начальство аж в латах, но городок откровенно средненький, не самый богатый.

— Я зайду ещё, — сказал я и забрал свой груз.

Надо посмотреть, какие офферы мне предложат в других лавках…

Посетил «Металлические изделия мастера Хо», «Скобяные изделия мастера Ляо», а также «Сталь Вона». Оказалось, что выгоднее всего в первой мастерской — «Кузнечное мастерство мастера Бэя».

— Предложение ещё в силе? — спросил я.

— Да, — кивнул продавец. — Полтора ляна.

Сдаю ему металлолом и забираю своё серебро.

Это полная хуйня, этого не хватит на нормальную жизнь, но хоть что-то с тех бедолаг, которых мне пришлось хоронить. Ну, скажем так, это окуп.

Выхожу из лавки и начинаю соображать. Мелкий пиздюк-ворюга крутится поблизости — следит за мной. Ну-ну.

«Соображай!» — потребовал я от себя. — «Не может быть так глухо!»

Внимательно осматриваюсь и вижу здание местной администрации.

«Точно!» — озарило меня. — «Может быть, что все проблемы с чудовищами и прочей нечистью передали сяньлину».

Сяньлин — это управляющий уезда, что-то типа мэра, но с функциями судьи, полицейского, прокурора и казначея в одном лице. То есть, самая большая шишка всея уезда.

Иду к высокой пагоде, огороженной трёхметровой высоты каменным забором. У врат стоят два стражника с ружьями.

— Куда⁈ — преградил мне путь один из них.

— На приём к сяньлину, — ответил я.

— Он не принимает таких как ты! — ответил стражник.

— А ты чего грубишь мне? — нахмурил я брови.

Я заметил, что тут все какие-то чрезмерно охуевшие. Может, мало витаминов? Знаю я один очень полезный в таких случаях витамин из группы П12 — пиздюлемин. Очень хорошо отрезвляет и улучшает мышление.

Стражник стушевался.

— К сяньлину нельзя, — сказал его напарник. — Записывайся на приём и, если повезёт, удостоишься его аудиенции.

— А как мне получить заказы на чудовищ? — спросил я его.

— На чудовищ⁈ — переспросил он. — А-ха-ха!

— Никак, — сказал первый стражник. — Уходи.

Странные они какие-то…

Ну, надо где-то остановиться и обдумать ситуацию.

Так, было на доске объявление о винной башне, где что-то там исполняется. Видимо, место ходовое, поэтому можно забуриться туда и посидеть со стаканчиком рисового вина, подумать.

Полдень, в это время бухать не принято, но я туда не просто бухать, а думать и добывать информацию.

*3 день юся, уездный город Цзинлин, винная башня «Лазурная устрица»*

Сажусь за барную стойку и подзываю бармена.

— Приветствую, белый призрак, — подошёл он.

— Привет-привет… — вздохнул я. — Есть рисовое вино?

Бармен поставил передо мной деревянный стакан и налил в него вино из бутылки. На бутылке было написано «Лучистая долина».

— Закуску? — предложил бармен.

— Давай, — кивнул я. — Что есть?

— Есть чайные яйца, курица в рисовом вине, свинина на шпажках, а также сладкий картофель в соевом соусе, — перечислил ассортимент бармен.

— Давай чайные яйца, — решил я.

Я такие уже пробовал в Высших палатах Храма. Их варят в смеси чая, соевого соуса, корицы, аниса и перца. Деликатес.

— Семь фэней за бутылку вина и блюдо с чайными яйцами, — назвал цену бармен.

Достаю из кармана гроздь монет и отсчитываю семь фэней.

Вообще, есть иньцянь — серебряная монета, эквивалентная по массе ляну, бяньцянь — половина серебряной монеты, цянь — медная монета, равная десятой части иньцяня, а также фэнь — равная десятой части цяня.

Ещё существует золотой лян, имперская золотая монета, но её в обороте не встретить, так как слишком дорогая штука. Золотой лян эквивалентен десяти серебряным лянам или десяти иньцяням.

Система простая, понятная, поэтому трахать себе мозги в конвертации пенни в пфенинги, а из них в рубли, не нужно.

— Как же так, блядь? — спрашиваю я у бармена.

— Ты о чём? — уточнил тот.

— Ищу работу — нет нихрена, — пожаловался я.

— Можешь поискать на рынке, — предложил бармен. — Грузчики требуются всегда, а ты выглядишь сильным малым…

— Я охочусь на чудовищ, — покачал я головой. — Но ни одного объявления, а сяньлин меня даже видеть не хочет.

— А-а-а, так ты юся… — заулыбался бармен.

В зале винной башни ни души, кроме нас двоих. Конченых алкашей, бухающих до полудня, сюда не пускают, а остальные на работе или по делам — основная тусовка здесь будет ближе к вечеру.

— В чём проблема? — нахмурился я и приложился к стакану.

— В том-то и дело, что проблемы нет, — усмехнулся бармен. — Чудовищ никто не видел уже лет пятьдесят. Вымерли они.

— Не может быть, — мотнул я головой. — Налей ещё.

Рисовое вино прошло по пищеводу, как тёплая вода. Я почти ничего не почувствовал.

— Вымерли-вымерли, — заверил меня бармен. — Настало золотое время.

— Но как? — спросил я.

В душе я просто не могу принять факт, что чудовищ тут нет. Хотя звоночки были с самого начала.

Что это за, блядь, болото такое, что в нём водятся только крокодилы, лягушки и комары⁈

Что это за деревня, где герою говорят, что вообще никаких заказов нет, а затем посылают нахуй⁈

Что это за торговый тракт, где из опасных животных только бомжи-разбойники⁈

Что это за город, где все ходят такие довольные и воротят нос от героя, ищущего, чем бы помочь⁈

Хуйня это какая-то, короче говоря. Неправильно всё это и нездорово.

— Я не знаю, — пожал плечами бармен. — Но это наша жизнь — никаких чудовищ и истинное благоденствие для города.

— Вообще никаких? — спросил я и снова приложился к стакану.

Бухло меня не берёт, как вижу. Вино просто нырнуло в мой желудок и пропало там без вести и какого-либо эффекта.

— Я живу здесь сорок четыре года, белый призрак, — сообщил мне бармен. — И, на моей памяти, в городе и окрестностях не было вообще никаких чудовищ. А ты, как я понимаю, только из Храма? Вас ещё выпускают, да?

— Да, — кивнул я. — Блядь…

— Не расстраивайся, — улыбнулся бармен. — Возможно, найдёшь себе какую-нибудь работу. Грузчиком быть не так плохо, как кажется. Я сам, когда был юн…

Он пустился в собственное жизнеописание, но я почти не слушал. Я думал.

Это какой-то пиздец!

Я же был в Долине Пустоты — там целый тяньлун обитал, а другие ребята пиздились с настоящими чудовищами, часть которых была связана с Порочным Циклом!

Не может быть, что в этой части Поднебесной чудовища просто взяли и вымерли нахуй…

Хотя, ружья…

Нет, этого недостаточно. Посмотрю я, блядь, как эти хуевы мушкетёры будут стрелять в бесплотную хэйлин, пока она высасывает из них жизнь!

— Так! — поставил я пустой стакан на стойку. — Давай мне плотный обед. Что есть?

— Могу предложить утку по-юнцзински, — сказал бармен. — К ней отлично подойдут рисовое пиво и паровые лепёшки. Как тебе?

— Это то, что надо, — улыбнулся я. — Сколько?

— За всё — два цяня, — назвал бармен цену.

Дорого, блядь. Ещё три цяня и получится половина серебряной монеты. Я девять кило металлолома за полтора ляна сдал…

— Ладно, — не стал я торговаться.

Об утке по-юнцзински я только слышал, в Храме нам такого не давали. Говорят, что это еда, достойная двора императора, а это тебе не хухры-мухры.

Сажусь за один из столов и вижу, как в винную башню заходят барышни шлюховатого облика. Видимо, сотрудницы, обслуживающие третий этаж.

Пиво оказалось не очень. С тем же успехом можно пить воду. Просто перевёл деньги зазря.

Зато вот утка — это прямо оно. Острая, кислая, нежная и тающая во рту. Но это очень дорого, а я безработный.

Видимо, не в ту винную башню я вошёл — эта мне, явно, не по карману.

В башню заходят первые посетители, среди которых выделяется дедок, которого я видел у ворот. На этот раз на его поясе висит меч, причём не декоративная хуйня, а настоящий боевой цзянь.

Дед-ветеран садится за стол в юго-восточном углу зала и официант сразу же приносит ему глиняную бутылку и стакан. Видимо, завсегдатай.

Быстро доедаю охуительную утку, съедаю паровые лепёшки, допиваю пиво и покидаю это респектабельное заведение. Нужно торопиться — я хочу самостоятельно проверить всё услышанное сегодня.

*4 день юся, в окрестностях города Цзинлин*

— Да ебись оно всё конём! — выкрикнул я, распугав сидевших на деревьях птиц.

Я нашёл недалеко от тракта старые следы цыжэня, гуманоидного чудовища, способного метать длинные и острые иглы, вырываемые из собственной спины. Это агрессивная и очень территориальная тварь, которая не терпит рядом с собой никого.

Ну и я подумал, что-то вроде «Аха! Вот оно!», но теперь я стою возле гнезда цыжэня и смотрю на его скелет. Эта тварь сдохла самостоятельно, оставив после себя лишь кости и иглы.

Кто-то его подожрал, не дал добру пропасть, но больше сюда никто не приходил.

И ладно бы только один цыжэнь. Вчера я нашёл три гнезда байму, одно гнездо янлао, а также логово гигантского фэйшоу. Везде пусто или мёртво.

Трупы чудовищ встречаются нечасто, но по некоторым признакам видно, что логова и гнёзда были оставлены внезапно.

Не думал, что скажу такое когда-нибудь, но это вымирание чудовищ выглядит противоестественно.

Я посетил три деревни и в каждой мне сказали, что чудовищ нет, всё заебись, иди-ка ты, белый призрак, подальше отсюда, куда угодно.

Но в хрониках писали, что чудовищ всегда просто дохуя. Они убивают людей, портят урожай, крадут детей или жрут домашний скот. А тут пастораль — селяне спокойно ходят по деревне или работают в полях…

То, что я основательно прочесал местность вокруг города не дало мне ничего, кроме географической ориентации.

Я узнал, что недалеко от города есть небольшая промзона с высокими трубами, которая и объясняет, почему в самом городе нет серьёзных предприятий, а только лавки, их представляющие. Всё производится в цехах этой промзоны, подальше от жилищ, чтобы не создавать проблемы с шумом и задымлением.

И я походил по промзоне — там прямо очень серьёзное производство, какие-то станки, большие печи и прочие атрибуты промышленности.

Короче, у солдат — ружья, у купцов — бабло, а у сяньлина — забот полон рот. И сюда никак не вписывается юся с мечом. Я здесь совершенно лишний.

В городе есть даже трущобы, где обитают те, кто не вписался в эту реальность. Ну, всякие бичи, подрабатывающие на халтурках, наркоманы, курящие синий порошок, алкаши и шлюхи — там какой-то другой мир, без закона и порядка. Похоже, что мне там тоже уготовано место…

«Это какой-то пиздец», — подумал я, отказываясь принимать эту реальность.

*7 день юся, уездный город Цзинлин, винная башня «Лазурная устрица»*

— А что поделать-то? — спросил я. — Работы, блядь, нет, сяньлин не принимает, чудовищ, блядь, тоже нет…

Прикладываюсь к здоровенной кружке, наполненной рисовой водкой. Это единственное пойло, способное вызвать у меня что-то наподобие алкогольного опьянения. Но эффект, увы, держится лишь пару минут, а затем я стремительно трезвею.

— Ну, ты не печалься, — посоветовал мне Тэн Яотинг, залпом выпивший рюмку водки. — К-ха! М-хм! Можно грузчиком на рынке поработать, а можно пойти на фабрики — там платят очень мало, но достаточно, чтобы не помереть с голоду.

Старик Тэн — это ветеран, двадцать с лишним лет тянувший солдатскую лямку в армии вана. Его молодость прошла в сражениях и солдатских лишениях. А потом он состарился, ушёл из армии и теперь пропивает остатки своих сбережений. Судя по всему, какие-то деньги он заработал, раз бухает в «Лазурной устрице» каждый вечер.

Выглядит он очень старо, но ему что-то около сорокета, не больше. Волос на его голове нет, там лишь блестящая лысина, но это «компенсировано» густыми усами и длинной бородкой в китайском стиле.

Ростом Яотинг около метра восьмидесяти, поэтому он выше, чем большинство горожан, комплекции крепкой, но не раздутой, а больше функциональной — мною давно замечено, что военные редко могут похвастаться объёмной мускулатурой, но часто бывает, что они оказываются сильнее, чем химические памперы из качалок.

— Я не для того десять лет готовился истреблять чудовищ, чтобы толкать тележки на рынке! — ответил я на это. — Нет! Я пойду дальше!

— Да куда? — грустно усмехнулся Яотинг. — На тысячи ли вокруг всё точно так же. Мир, в котором ты готовился жить, уже умер.

— Но как так⁈ — спросил я. — Огнестрельное оружие? Это нихрена не объясняет!

— Чудовищ истребили не так, — покачал головой ветеран. — Хуоцзи лишь закрепил результат труда, занявшего две сотни лет.

Я вновь приложился к кружке.

— Их истребили особым методом, не дающим сбоев, — произнёс старик. — Ты вряд ли слышал об этом, раз вышел из Храма недавно, но несколько сотен лет назад в имперской провинции Юнцзин начали появляться заказы для героев — император платил за чудовищ, доставленных живьём, в целости и сохранности. И такие как ты охотно взялись за эту работу, ведь платили золотыми лянами. И чем опаснее было чудовище, тем дороже за него платили.

— И зачем это было нужно? — спросил я, наполняя опустевшую кружку водярой из глиняной бутылки.

— Учёные императора усиливали этих чудовищ, делали их лучше своих сородичей, сильнее и быстрее, а главное — умнее, — ответил дед Тан.

— Зачем? — нахмурил я брови, ибо непонятно.

— Это не всё, что они делали с ними, — усмехнулся старик-ветеран. — Ещё они делали так, чтобы эти чудовища больше не могли оставлять потомство.

— Отрезали яйца? — уточнил я.

— Нет, — вздохнул старик. — Делали так, чтобы эти чудовища думали, что они плодовиты, то есть, яйца им не отрезали, но делали их нерабочими. А потом этих бесплодных чудовищ выпускали в провинции…

— А-а-а… — осознал я красоту виража. — Это было очень умно.

— Каждое чудовище было заклеймено императорской печатью, поэтому героям было запрещено убивать их, какой бы ущерб они ни наносили, — продолжил Яотинг. — Вижу, что ты всё понял.

— Да, кажется, понял, — кивнул я.

Если выпущенное на волю чудовище сильнее, быстрее и умнее своих сородичей, то практически гарантировано, что оно получит в своё распоряжение лучших самок или самцов. Природа работает по закону сильного — только сильные достойны оставить потомства, ведь в эволюционном марафоне нет ничего важнее.

Но стерильные силачи, стреляющие холостыми, не оставят потомства, а самок займут. И эти самки не родят следующее поколение. Это, без многих лет тяжёлой и опасной работы героев, способно сократить популяцию конкретного вида чудовищ вдвое за один удар, а может и втрое — в зависимости от того, насколько смелыми были мамкины изобретатели…

— Блядь… — изрёк я и снова приложился к кружке с водкой.

— Так что можешь идти хоть пять тысяч ли подряд, — произнёс старик Тэн, — но чудовищ не встретишь — они вымерли.

— Прямо все? — спросил я. — Но я же лично убил тяньлуна на Испытании…

— Драконы — это другое, — покачал головой ветеран. — С ними лучше не связываться.

— Это да… — согласился я.

Я замочил тинейджера, отбившегося от рук и решившего стать говнарём, а вот взрослый тяньлун мог порвать меня, как Тузик грелку.

Да и большая часть драконов вполне адекватна и хорошо интегрирована в миропорядок, поэтому можно смело утверждать, что драконы — это не проблема Поднебесной.

— А шуяо? — задал я ещё один вопрос.

— Да где они? — усмехнулся Яотинг. — Это же очень и очень далеко на западе. Те проблемы не касаются нашей провинции. И идти тебе на запад придётся очень долго, возможно, годы.

— Мы же, вроде бы, договорились, что я угощаю тебя рисовой водкой, а ты обнадёживаешь меня? — спросил я. — Какого хуя ты вгоняешь меня в уныние, старик?

— Я не хочу врать тебе, Вэй Та Ли, — вздохнул ветеран. — Дела твои плохи, мир, к которому ты готовился, мёртв. Но во всём есть плюсы — можешь стать наёмником или наняться на службу к вану. Это будет очень тяжело, ведь ваны не доверяют героям, но не невозможно. Так можно будет прожить достойную жизнь без отчаянной нужды в средствах.

Мне, почему-то, вспомнился цыжэнь, просто сдохший от старости в своём гнезде. Он, действительно, был самым крупным представителем своего вида — на занятиях по бестиологии сообщалось, что эта тварь вырастает максимум до метра в высоту, а та дохлая особь была примерно метр двадцать.

Думаю, этот цыжэнь отпиздил всех остальных самцов, забрал у них самок, трахнул их и они ушли на ближайшую гору, чтобы отложить оплодотворённые яйца. Увы, но яйца были не оплодотворены, поэтому рисковали эти самки совершенно зря. А в следующем году всё повторилось. И в следующем…

Циничная жестокость, но, с точки зрения человечества, единственный по-настоящему рабочий способ геноцида чудовищ. Мы, юся, с этим не справлялись, раз эти твари продолжали успешно существовать спустя тысячи лет.

Я не хочу закончить, как это ебучий ёжик.

Но что делать-то?

— Теперь мне стало ещё хуёвее, — произнёс я и залпом осушил кружку.

— Тебя поить — напиток переводить, — посетовал старик Яотинг.

— Нужно что-то покрепче, — вздохнул я. — Эй, бармен! Как там тебя⁈ А! Гуанг! Есть что-нибудь покрепче этой водички⁈

Через два стола от нас с дедом сидит соглядатай от местной администрации — меня об этом предупредил сам бармен. Следят, чтобы я не начал мутить дичь.

— У меня нет ничего крепче рисовой водки! — ответил Гуанг. — Хотя, постой! Есть основа для коктейлей! Очень крепкая! Один лян за бутылку!

— А чего так дорого⁈ — спросил я.

— Так она дорогая! — ответил бармен. — Берёшь?

— Ладно, беру! — решил я. — Неси!

Гуанг притащил к нам обычную глиняную бутылку, на которой было написано «Основа».

«Это база», — подумал я, прочитав надпись.

— Тебе, почтенный мастер Тэн, я бы это пить не советовал, — предупредил деда бармен.

— Я не настолько тупой, чтобы пить эту отраву, — поморщился Яотинг.

Откупориваю бутылку и принюхиваюсь — пахнет карамелью или типа того.

Наливаю зелье в кружку, выдыхаю и выпиваю.

Горло сразу же обожгло, но не адски, а вполне терпимо. Замираю и прислушиваюсь к ощущениям. Комок пламени прошёл через пищевод и осел в желудке, но не пропал без вести, как вся рисовая водка до этого, а начал какую-то реакцию.

— Хм… — изрёк я. — Кажется, это должно работать, как надо.

Правда, как-то дороговато…

Наливаю себе ещё одну порцию. Бутылка показала дно.

— Ну, будем! — приподнял я кружку и осушил её.

*10 день юся, уездный город Цзинлин, трущобы*

— Твори добро-у-у-у, другим на благо!!! — ору я, идя по обоссанной и обосранной улице. — Не за красивое «спасибо», услышавшего тебя рядом!

Трущобы — это, конечно, то ещё местечко. Канализации тут нет, поэтому жители вываливают своё говно из окон. Улочки тут узкие, поэтому вечером на них начинается небольшое наговнение, ну, типа, наводнение, но с говном вместо воды…

И, всё же, это по-своему атмосферное местечко, где мне просто нравится — похоже, что скоро мне здесь жить, если не найду источник заработка.

Вообще, наверное, не нужно было пробухивать всё бабло в винной башне, но я не справился с собой. Мой маленький алкоголизм, как оказалось, никуда не делся и всё это время был со мной.

И стоило судьбе сделать мне небольшую подножку, как мой маленький алкоголизм сразу же начал действовать.

— Руки твои сильные — ты защити слабого! — пошёл я на третий круг. — Мысли твои верные — ты научи глупого!..

Я не знаю, куда иду — я просто, скажем так, шатаюсь по трущобам всю ночь. И обитатели трущоб терпят мой охуительный вокал только потому, что, во-первых, им ссыкотно связываться с бухим юся, а во-вторых, когда батя в здании, весь криминал сворачивает свою незаконную деятельность.

— А батя в здании, блядь! — выкрикнул я. — Бояться, уважать, нахуй!

— Пиздовал бы ты отсюда, алкашня! — попросила меня одна бабка, выглянувшая из окна своей хибары. — Спать всем мешаешь!

— А? — посмотрел я на неё. — А, бабуля! Ты это… извини — я уже ухожу…

— И спасибо, что всю эту бестолочь разгоняешь! — поблагодарила меня эта сварливая бабка. — Ты ходи, если хочешь, но не ори, пожалуйста!

А бестолочь я разгоняю — это да. Как-то одного доходягу зажали в узком переулке и начали трясти на предмет общепринятых ценностей, совсем не морально-этических. И настолько эти долбоёбы увлеклись, что не заметили, как подошёл я.

Убивать я никого не стал, но отпиздил их всех и вернул доходяге его имущество, а также дал компенсацию из вещей гопников.

«Какие трущобы — такие и герои», — подумал я и мне стало смешно.

Я, невольно, засмеялся, но затем заткнул рот, потому что вспомнил, что мешаю людям спать.

Дальше шёл в тишине, прокручивая в голове текст песни бессмертного и непобедимого Шуры — эх, золотое время было, м-да…

Под ногами чавкает говнище, но я слушаю, что происходит вокруг — всё-таки, хмель уже сошёл. А, кстати…

«Подзаправляюсь» из бутылки.

— Ах, жаль… — потряс я опустевшую бутылку.

Так, моё «патрулирование» должно закончиться под утро, где-то в районе речного порта, вокруг которого и выросли когда-то трущобы. Изначально-то речной порт был вне стены, что-то вроде отдельного предприятия, но потом эту местность начали заселять селяне из окрестных деревень, криминальные элементы — короче, получилось как везде.

Надо было отложить деньги на путь к Юнцзину. Это будет очень долго и дорого, по дороге работы точно не будет, поэтому нужен какой-то план.

Если останусь тут, прозябать в трущобах, то Путь меня «поправит», причём очень жёстко. Нужно уходить. В дороге я, если рассуждать логически, как бы буду в пути, ведь так? Следовательно, ломать меня просто так Путь не будет — возможно, я выиграю так время.

Хотя, по логике вещей, Путь — это то, что и так произойдёт. И «поправка» от Пути — это просто сигналы, как красные флажки на охоте на волков.

Но рисковать и проверять я не хочу. Буду двигаться, а если окажется, что я неправ, то вернусь назад и буду думать дальше.

Эти невидимые тиски, сжимающие мои яйца, чтобы я, не дай Небо, не сделал неверное движение…

Тут окно очень шумного борделя, мимо которого я, как раз, проходил, разбилось и наружу выпрыгнула голая баба.

Её сильно поцарапало и порезало битым стеклом, но она почти сразу начала подниматься.

Стою в семи метрах от неё и пребываю в ахуе.

Но женщина, похожая на шлюху, не успела сделать и шага, как из окна выпрыгнула какая-то гуманоидная хуйня — эта хуйня навалилась на женщину, похожую на шлюху и впилась ей в глотку своей зубастой пастью.

Хуйня откусила от женщины, похожей на шлюху, кусок шеи и с наслаждением проглотила его, а далее начала жадно пить хлещущую кровь. Только вот эта хуйня что-то почувствовала и повернула свою голову ко мне.

На лице моём была очень довольная улыбка.

— А-ха! — ещё шире заулыбался я.

Примечания:

1 — Юся — кит. 遊俠 — состоит из двух иероглифов, 遊– ю — что означает «блуждать», «путешествовать» или «перемещаться», и 俠 — ся — «рыцарь», «герой-одиночка», «защитник справедливости». Но это просто значения, а если копнуть поглубже, то иероглиф «ся» делится на два компонента: 亻 — «человек» и 夾 — «взять» или «держать между», что означает «защита», «охват» или «поддержка». То есть, вместе это означает «человек, который защищает/охраняет/удерживает». В наших палестинах решено было перевести это как «рыцарь». Поэтому «юся» — это «странствующий рыцарь». Так, потихоньку, мы с тобой, уважаемый читатель, выучим китайский язык. Осталась хуйня — всего лишь свыше 100 000 иероглифов. Вот тогда-то и заживём — вся китайская культура будет открыта нашим глазам… Нет, если серьёзно, то для полноценной жизни в Китае достаточно выучить 5–6 тысяч иероглифов, но вот усю читать — это, конечно, 9 тысяч, как минимум.

2 — Винная башня — кит. 酒樓 — цзюлоу, где цзю — это не «Костя», а «вино», а лоу — это «башня» — это заведение общественного питания, как правило, двух- или трёхэтажное, причём на первом этаже, как правило, наливают вино и кормят, на втором этаже номера, а вот на третьем этаже происходит самое интересное. Третий этаж — это блядушник, то есть, VIP-комнаты, в которых можно не только выпить и покушать в компании друзей, но ещё и «приобщиться к культуре» через «поэтесс» и «певиц». Имею в виду, что эти шлюхи ещё и стихи пишут, а также поют.

3 — Моджо — это внутренний магнетизм, харизма, удача, обаяние, энергия, фарт и «огонь в глазах» в одном флаконе. Произошло это слово из афро-американского сленга и изначально так называли амулет из вуду, магический мешочек на удачу. Потом это всё проникло в блюз и джаз, а уже там начало значить что-то внутреннее. Если на примере: Моджо — это когда ты стоишь один, шатаешься от пампа, меч в крови, а бабка в окне говорит: «Он победит». И ты побеждаешь. Не потому что сильный. А потому что у тебя моджо.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Громче меча

Content

Громче меча

Глава первая Рука судьба пвх 5 шт комплект талантливый чинить алкаш машина красиво грузовой вагон бесплатная доставка

Глава вторая Тенденция хип-хоп колумбия европейский или американский вкусно молодой лосьон храмовый подстилка дешево нравится 3 шт

Глава третья Реальный сша 3D уменьшение шляпа ребенок ци лейбл монах духи кунг-фу дорого стоит коробка

Глава четвертая Пожилой презерватив усилие любитель нефритовых стержней сильно страдание 2 шт комплект для черной стойки

Глава пятая Терпение развивать эспандер уставший дедушка потенция удар эликсир прохладный ад бронза бесплатная доставка

Глава шестая 2025 испражняться в форму силикагель плагин хвост вставлять дедушке нефритовый стержень бесстрашный котенок

Глава седьмая Зима холодно макинтош касания тяга оригинал мертвых пикселей белый + инструмент отдыхать весело

Глава восьмая Двойной руководитель углепластик 3в1 шт градусник мастер наказаний тупой топор болванка играть специально олимпиаду

Глава девятая Свободный товар качество бронза 70% скидка быстрый трава дешевый эликсир ощущение наступил на дерьмо

Глава десятая Горячий посадка зимняя собака шерстяной кинжал 12 в 5 доставка 30% выгодный

Глава одиннадцатая Тупого здоровяка хороший лечение 10% скидка быстрая доставка нефритовый стержень цикл женьшень не поможет удар

Глава двенадцатая Хороший привязыватель 65 см шкура душа когтерез 15ln1 адский битва победитель нет есть морда модная

Глава тринадцатая Пряничный пирог щербет липкий сладко анус тройной развитие маленький пакостник старая перечный пергамент быстрая доставка

Глава четырнадцатая Бесплатная мордобой кормить сытно никто не рассказать о джянши дискотека закончившийся заяц 2 из 1 испытано бесплатно и быстро доставка 77% победа удар

Глава пятнадцатая Драка девайс кровь свинец запутанный поддержка движения CGI тенденция личный обида турбо 4.4 S63 бешеный потенциал

Глава шестнадцатая Серьезный котенок уникальный скидка сельский плащ-палатка 3-в-1 с железным покрытием хороший домашний питомец самурайский меч пожизненная гарантия

Глава семнадцатая Спагетти шоколад вкус дерево уродливая сердитая женщина орет на испуганый кот инструмент баивая луна низкорослый боец скидка 99% мешок для трупов

Глава восемнадцатая Ломать колотить головой об стену хороший высокий качество победить какой пацан 7–8 балл дао совершенство

Глава девятнадцатая Зеленый человечек страдание крутой деревня 150 в 1 подтирание мазь от боль дырка задница целебный доставка 7 день

Глава двадцатая Формула крепости 90 градусов альтруистичный подарок выгодно негативное мышление ярость хомячка благодарный

Глава двадцать первая Упокоенный костер внезапного рассвета траурный мячик дешевого мира сопящее горло комьев воспоминаний

Глава двадцать вторая Шаолиньских методик полный дебил техническое мастерство сношения бром странный женьшень точно не поможет

Глава двадцать третья Сломанный Ци-реактор эликсир победа мастер поражений сянь так не может 6 в 1 циркулятор старухи бесплатная доставка

Глава двадцать четвертая Космической кары нейтронный фугас прощание свеча истечение металлическими плитами плаксивый серьезный котенок

Глава двадцать пятая Дешевый китайский надежный десант зачистка нищий плохой пао-пао дикобраз отчаявшийся котенок обязательно выживет

Nota bene