Агата Лав

Случайный брак с магнатом

Глава 1

– Впервые вижу такого симпатичного козла отпущения, – бросает мужчина с циничной усмешкой и переводит взгляд на мои ноги. – Так еще и в короткой юбке.

Вообще-то, на мне юбка средней длины.

Но он специально, я понимаю.

– Все бумаги здесь, – я игнорирую его остроумие и заодно делаю вид, что не замечаю, что он продолжает пристально разглядывать меня. – Если потребуется еще что-то, вам стоит связаться со мной. Свои контакты я прикрепила к последней странице, там почта и телефон.

Я говорю ровным голосом, но сердце стучит быстро-быстро. Я попала в ужасную ситуацию! Мужчину передо мной зовут Станислав Марков. Он владелец целого холдинга, в который входит столько бизнесов, что потребуется очень мелкий шрифт, чтобы поместить их на одном листке. А еще он высокий мощный блондин с подавляющей энергетикой. И он уже ненавидит меня.

– Я же сожру вас здесь. Вы это понимаете… – Марков заглядывает на страницу, где есть мои контакты, – …Полина?

– Полина, – я киваю. – Меня предупреждали, что с вами будет трудно.

– Трудно? Нет, Полина, будет невыносимо.

Он встает со своего кресла босса и делает шаг в моем направлении. Вокруг просторный кабинет, который создан, чтобы подчеркивать успешность его владельца. Статусные вещи из природных материалов – золото, гранит, дерево – подобраны со вкусом, но всё равно давят.

– Значит вы работаете на мою бывшую жену? – произносит Марков удивительно спокойным тоном.

– Да, я ее личный ассистент.

Или проводник ее мести.

Так будет точнее.

Я знаю, что в этом кабинете только что завершилось голосование акционеров. Марков стал новым боссом компании, а меня прислали, чтобы испортить его миг триумфа. Вот такое у меня незавидное положение. И что самое скверное – у меня не было времени нормально подготовиться. Приказ ехать в «НилИнвест» свалился как снег на голову. Все-таки зря я вписала в резюме строчку о стрессоустойчивости. Это вообще не про меня.

– И давно вы работаете на мою бывшую?

– Два года, – отвечаю.

Я знаю, что у Маркова с бывшей супругой ужасные отношения. Моя начальница не может даже слышать его имя. Она женщина вспыльчивая и является обладательницей тяжелого склочного характера. Она не стесняется в выражениях и как-то на корпоративной вечеринке под перестук бокалов с шампанским загадала, чтобы ее бывший муженек побыстрее сдох. Это почти что цитата.

Я никогда не лезла в ее личную жизнь, но сегодня меня запихнули в нее силой. Моя начальница выкупила акции компании Маркова и послала меня работать в ней. И это только первая ступенька ее коварного замысла.

– Мы с ней были в браке два года, – бросает Марков. – Больше я не выдержал. Может, вам тоже пора уходить?

Я бросаю взгляд на его строгое волевое лицо. В мужской привлекательности Маркову не откажешь. В другой ситуации я бы оценила его глубокие глаза, в которых мерцают искры орехового цвета, и волевую линию подбородка… Но сейчас я отворачиваюсь к окну от греха подальше.

– Мне нужно выделить кабинет в этом офисе, – говорю уверенно. – На этаже начальства и с панорамными окнами. Выглядеть он должен презентабельно и современно. Мне придется проводить много встреч.

– Зачем вам «много встреч»?

– Ольга Викторовна, – я называю имя своей начальницы и вижу, как на лице Маркова отражается гримаса страдания, он тоже не может слышать имя своей бывшей жены, – хочет как можно быстрее вникнуть в дела компании. Она собирается принимать активное участие в ее жизни.

Марков неприятно усмехается.

Я понимаю, что первая цель достигнута. Настроение я ему испортила. Момент триумфа, когда он получил в свое распоряжение новую компанию, тоже.

– Кабинет, – недобро повторяет Марков. – Я вам покажу одно место.

Он указывает ладонью на дверь и ожидает, когда я пройду первой. Я жду подвох, но делать нечего. Я коротко киваю и иду на выход. В этот момент мне мерещится, что даже мои каблуки стучат жалобно. Я же чувствую, что он завелся. Его штормовые выдохи обжигают воздух. Марков вообще не из тех людей, которые скрывают эмоции и делают вид, что им всё нипочем. Нет, этот если злится, то злится. Я это даже спиной ощущаю!

– Надеюсь, моя бывшая жена вам хорошо платит, – цедит он и вдруг ловит меня за локоть.

Меня поражает его бесцеремонность. Я перевожу на него пылающий взгляд и тут же встряхиваю рукой.

– Нам сюда, – он кивает направо.

– Можно было сказать словами.

– Можно было. Но я пока сделал вывод, что словами вы ни хрена не понимаете, Полина. Иначе бы вы уже испарились из моего офиса.

Я щурюсь.

Его поведение задевает меня, особенно вот эти пылающие искры в его глазах. Да, я не ошиблась – высокомерия в нем хватит на целый бизнес-зал в Шереметьево. А у моей натуры есть одна особенность. Если меня что-то задевает за живое, мне становится все равно на другие эмоции. На страх и переживания. Поэтому я вздергиваю подбородок и гляжу в его настырные глаза.

– Зачем вы тратите на меня силы, Станислав Олегович? – спрашиваю его.

– О чем вы?

– Я всего лишь исполнитель. Мне приказали, я делаю. Даже если вы напугаете меня и я сбегу отсюда куда глаза глядят, моя начальница просто-напросто пришлет другого человека. У Ольги Викторовны немаленькая фирма, она с легкостью найдет кем меня заменить.

– Но прислали именно вас. Вы, наверное, ее любимица. Лучший кадр.

Ох, если бы.

– И вы что-то не сбегаете, – добавляет Марков, скалясь. – Вы явно собрались стоять за дело своей начальницы до победного.

Он не ждет моего ответа. Марков первым сдвигается с места и поворачивает в другое крыло здания. Я иду за ним, стараясь успокоить дыхание, и сразу догадываюсь, что меня ждет новое испытание. Плевать он хотел на мои слова, что мне нужен презентабельный кабинет. Такие глупости он явно пропустил мимо ушей.

– У нас тут ремонт скоро будет, – произносит Марков и кладет ладонь на ручку двери. – Прошлый владелец не пользовался этими помещениями, но я планирую расширяться.

– А можно расширяться за счет других сотрудников?

– Нет, Полиночка. Право первой ночи ваше.

Он уверенно толкает дверь и ныряет внутрь комнаты, откуда долгое время не доносится щелчок выключателя. Просто отлично. В этом кабинете даже свет не сразу включишь!

– Не называйте меня Полиночкой, – сообщаю грозно. – У меня есть отчество, Станислав Олегович.

– Да? И какое?

Я все же решаюсь и поворачиваю ко входу. Заглядываю в кабинет как раз в тот момент, когда в нем загорается свет.

– Сергеевна, – выдыхаю обреченно.

Передо мной самая натуральная кладовка. Не хватает только паутины и полок с бытовой химией. Всю правую стенку занимают стеллажи с бумагами, а рядом с узеньким окошком стоит стол. Стула вообще нет, как и намека на современный ремонт.

– Вы шутите? – я снова ловлю взгляд Маркова.

– Не нравится? – он даже хмурится, как будто не может взять в толк, что могло меня разочаровать. – Стул принесут, пыль протрут. Хороший кабинет.

Он пожимает плечами. Мое же возмущение успевает проделать путь к щекам, которые вот-вот начнут покрываться пятнами.

– Тут от пыли дышать нечем. Это первое. Второе, здесь тесно и темно. И, наконец, где панорамное окно?

Я указываю на недоразумение, которое скорее выглядит как отверстие для стрельбы.

– Сделаем панорамное, – отвечает Марков и бровью не ведет.

Он меня за идиотку принимает?

– Что тут можно сделать? – переспрашиваю. – Это фасад здания, его нельзя трогать!

– Мы же строительная компания, что-нибудь придумаем.

Он непробиваемый. С ним бесполезно разговаривать, с таким же успехом можно упрашивать банкомат налить газировку. Я сжимаю кулаки, не понимая, как мне его побороть. И с внутренним удовлетворением наблюдаю, как Марков откашливается. Пыль добралась и до его горла. Он кривится и шагает к двери, но я выступаю ему навстречу и не даю так легко выбраться на свежий воздух. В коридоре, как и во всех нормальных кабинетах, исправно работает система вентиляции.

– Располагайтесь, Полиночка, – бросает Марков, не давая мне открыть рта. – Надеюсь, ваша начальница скоро приедет. Я буду только рад, если она станет частой гостьей вашего кабинета.

После этих слов он вновь бесцеремонно кладет свои широченные ладони на мои плечи. И переносит меня в сторону, как предмет мебели! Буквально отрывает от пола и ставит на место рядом со стеллажом. А потом молча уходит.

Глава 2

Я открываю окно. Хоть какой-то воздух.

Потом осматриваюсь по сторонам еще раз и прихожу к выводу, что все-таки работать здесь невозможно. Я покидаю кабинет и пытаюсь сориентироваться. Что-то подсказывает, что никто здесь мне помогать не будет. Во-первых, я непрошеный гость. Так еще со вражеской стороны. А во-вторых, у Маркова и его сотрудников без меня хватает забот. Он, считай, только принял компанию. Ему предстоит навести здесь свои порядки, разобравшись со всеми делами и проектами.

– Добрый день, – я обращаюсь к девушке, которая попадается мне на глаза в коридоре. – Не подскажете, где здесь можно выпить кофе?

– Для сотрудников?

Я киваю.

– До конца коридора, – она взмахивает ладонью, – там сразу увидите.

– Спасибо. А пароль от вай-фая не подскажите?

Она хмурится.

– А вы из какого отдела? – вместо ответа на мой вопрос бросает девушка.

– Я из кладовки.

Я поправляю сумку на плече и иду дальше по коридору. Зона для отдыха оказывается довольно просторной. Несколько диванчиков, пуфов и круглые компактные столики. Еще есть кухня и автоматы с напитками и перекусами. Я открываю кошелек, но, оказывается, деньги не нужны. Автомат реагирует на простое нажатие кнопки.

Я вооружаюсь стаканчиком с черным кофе и сажусь за столик у окна. Оно тут, кстати, панорамное. Я открываю ноутбук, переключаюсь на мобильный интернет и делаю то, что не успела перед поездкой сюда. Я вбиваю в поиск Станислава Маркова.

Ох…

Сколько фотографий.

Вы только посмотрите на него, как будто заплутал по пути в Голливуд. И красные дорожки премьер он посещает, и на форумы его приглашают, и с девушками модельной внешности красуется. Плейбой как есть. Привлекательный, статный, успешный мужик. И что самое скверное – он в курсе, что он такой офигенный. Скромности в нем нет и никогда не значилось.

Так, дальше…

У Маркова два высших образования: экономическое и юридическое. Знает три языка, вел бизнес в Европе, имеет награды. Заслужил репутацию хищника в деловых кругах, потому что впивается в чужие бизнесы и доводит до разорения, пока не перекупит их активы.

Да уж, интересный человек.

– Только взгляну, – бросаю себе под нос и разворачиваю экран так, чтобы точно никто не увидел.

Я добавляю в поиск имя своей начальницы.

А тут тишина.

Даже странно.

Ни одной новости на тему их брака или развода. На глаза попадаются только несколько их общих снимков, на которых они выглядят довольно мило. Марков приобнимает Ольгу Викторовну за талию, Марков придерживает над ее головой большой зонт, Марков открывает для нее дверцу черного седана. Пресные снимки папарацци, в которых нет сенсации. Просто жизнь.

Меня отвлекает звонок на сотовый.

А вот и она, стоило только вспомнить.

На экране горит «Досчитай до десяти» – я так записала контакт Ольги Викторовны. Но считать некогда, даже до трех.

– Да, Ольга Викторовна.

– Ты уже там? – быстро спрашивает она. – Увидела его?

– Да, мы провели встречу. Я оставила Станиславу Олеговичу все документы.

– И что он сказал?

– Он дал понять, что не рад нашему сотрудничеству.

Ольга Викторовна довольно смеется на том конце.

– Я завтра приеду, – сообщает она.

– Да, только есть одна загвоздка…

– Какая?

– Проблема с кабинетом. Вам не понравится тот вариант, который предложил мне Марков.

– Так выбей другой! – От хорошего расположения духа начальницы не остается ни следа. – Даже не думай прогибаться под этого подонка!

Как всё просто, оказывается!

Надо пойти и выбить другой кабинет.

Это же легче простого…

Ольга Викторовна отключается, оставляя меня один на один с новой проблемой. Мне уже кажется, что она мстит не своему бывшему, а лично мне. Я смотрю на наручные часы, прикидывая, сколько времени у меня есть. Моя начальница не жаворонок, но завтра часов в двенадцать может приехать. Значит, до этого времени мне нужно найти нормальный кабинет.

Хм…

Может, заночевать здесь? И под покровом ночи устроить рейдерский захват кабинета Маркова?

– Вот эта девушка, – справа доносится женский голос.

Я отрываю глаза от циферблата и вижу девушку, с которой повстречалась в коридоре. Я спросила у нее пароль от вай-фая и, кажется, этим навела на себя подозрения. Я делаю такой вывод, потому что рядом с ней стоит высокий охранник с хмурым лицом.

– Добрый день, – бросаю им обоим. – Что-то не так?

– Можно ваш пропуск? – Охранник подходит к моему столику.

– Я без пропуска, его еще не сделали.

– Как вас зовут?

– Полина Сергеевна.

Я тянусь к своей папке, чтобы поискать бумаги, которые могут помочь. Но потом кидаю недобрый взгляд на эту парочку. Почему я должна оправдываться, как преступница? Сначала Марков издевался, теперь еще двое явились. А я здесь на своем месте, я вошла через главный вход и имею полное право находиться в здании. К тому же я не могу подвести Ольгу Викторовну. У меня есть цель, и для этой цели очень нужно сохранить работу и получить зарплатный бонус в конце года.

– А в чем, собственно, проблема? – Я запрокидываю голову и уверенно смотрю на охранника. – Почему вы подошли ко мне?

Я ищу строчку с именем на его бейджике, и это заметно нервирует его. Он даже бросает взгляд на сотрудницу, которая подошла вместе с ним.

– Как вы сказали? Полина Сергеевна? – она вступает в разговор. – Вы новый бухгалтер?

– Нет, я представитель акционера.

Я начинаю понимать, что здесь мне тоже не дадут поработать. Я поднимаюсь со стула, но в этот момент охранник внезапно решает поухаживать за мной. Моя должность произвела на него слишком сильное впечатление. Он торопится отодвинуть мой стул и задевает столик бедром.

А дальше как в замедленной съемке.

Столик сдвигается, покачиваясь. Цепная реакция запускает процесс дальше, и мой стаканчик с кофе кренится. Еще мгновение, и он падает на край стола, а его содержимое оказывается на моей блузке. Я запоздало реагирую и отскакиваю к окну с громким возгласом.

– Ох, – выдыхает охранник.

Я дергаю край блузки, чтобы она не касалась тела. Вроде бы не обожглась… Вернее, обожглась, но не сильно. А вот выгляжу я теперь ужасно. И перепугалась я, сердце до сих пор колотится.

– Я помогу вам. – Сотрудница собирает со столика мои вещи и что-то вполголоса бросает охраннику. – Пойдемте, тут есть комната неподалеку. Я найду вам новую блузку.

Она указывает направление ладонью.

– Какой у вас размер?

– Эм.

После моего ответа она быстро набирает сообщение в сотовом, потом поворачивает направо и открывает дверь кабинета.

– Я Элина, пиар-менеджер, – произносит сотрудница. – Я не представилась сразу, вы извините.

– Ничего страшного…

Я оглядываюсь по сторонам, оказываясь в просторной комнате. А вот это достойный кабинет. За такой Ольга Викторовна даже может похвалить меня. Тут и окна большие, и лаконичный стильный дизайн, и есть длинный стол для переговоров.

– Вот тут можно привести себя в порядок, Полина Сергеевна, – сообщает Элина.

Она подходит к следующей двери и показывает мне душевую.

– Я подожду здесь. Если будет нужна помощь, позовите. Блузку уже скоро должны принести.

– А чей это кабинет?

– Тут никого не будет, не беспокойтесь. Сотрудник, который его занимал, ушел вместе с прошлым боссом.

Я киваю. Потом иду в душевую, в которой уютнее и комфортнее, чем в ванной в моей квартире. Здешний сервис тянет на все пять звезд. Даже маленькие бутылочки с кремами и гелями стоят на столешнице из природного камня. И есть мешок, в который можно сложить вещи для химчистки.

И огромное зеркало во всю стену.

Оно меня смущает.

Я останавливаюсь перед раковиной и несколько секунд не могу уговорить себя снять блузку. Я не люблю разглядывать себя, особенно при таком ярком освещении. При нем видно каждый бугорок. А я давно научилась смотреть на себя под определенным углом. Делаю это бессознательно. Просто подхожу к зеркалу так, чтобы все следы увечий остались «за кадром».

В моей жизни кое-что случилось, и теперь мое тело претендует только на то, чтобы вызывать жалость. Ну или отвращение. Я свыклась с этим, как свыкаются с неправильной формой носа. Хотя свыклась – это громко сказано, я коплю на процедуры и надеюсь когда-нибудь всё исправить. Убрать все шрамы, которые покрывают мой живот и спускаются по левой ноге. Я ношу юбки только определенной длины, чтобы их не было видно.

В моей жизни вообще много ограничений.

Я открываю кран теплой воды и смачиваю квадратное полотенце. Потом все же расстегиваю пуговицы блузки и распахиваю ее. Снимать не решаюсь: вдруг кто зайдет? Я промакиваю кожу, стирая сладкий кофе, и вздрагиваю всем телом, когда в дверь стучат.

– Да, – отзываюсь.

– Ваша одежда, Полина Сергеевна.

Дверь приоткрывается, и сотрудница протягивает белую блузку на плечиках. Она не заходит внутрь, а только вытягивает руку, чтобы я могла забрать блузку.

– Спасибо, – произношу, забирая плечики.

Я переодеваюсь и возвращаюсь в кабинет. Элина ждет меня рядом со стулом, она почему-то не садится и напоминает солдата на посту.

– Вам подошло, – то ли спрашивает, то ли утверждает она. – Как хорошо, что мы сгладили эту неловкость.

– Да, блузка мне как раз.

Я держу в ладони пакет для химчистки, в который положила испачканную одежду. Я выдвигаю кресло, которое стоит во главе стола, и забрасываю пакет на него. Потом придирчиво оглядываюсь по сторонам, чувствуя, что Элина заинтересованно следит за каждым моим движением.

– Значит, этот кабинет свободен? – спрашиваю ее.

– Кабинет? – она не ожидает такого вопроса. – Да, я думаю, свободен… А что, нужно уточнить, какие на него планы?

– На него уже есть планы, – я добавляю голосу металлической уверенности. – Мне нужен этот кабинет, чтобы проводить встречи и делать отчеты для своего босса. У нее высокие требования, так что мне необходимо просторное помещение с дизайнерской мебелью. Тут это есть. Значит, мне подходит.

Элина выглядит сбитой с толку.

Она открывает рот, чтобы что-то произнести, но остается беззвучной. Я же раскрываю нижний ящик и перекидываю в него пакет с блузкой. Потом подтягиваю свой ноутбук, сдвигаю глянцевые журналы на другой край стола и опускаюсь в кресло.

Так-то лучше.

Сразу чувствуешь себя человеком.

Чего не скажешь о кладовке, которую мне выделил Марков.

Нет уж, туда я точно не вернусь. И дело не только в приказе моей начальницы, мне тоже хочется работать в нормальных условиях. Я ведь проведу далеко не один день в «НилИнвест», так что мне нужно обустроиться здесь.

Интересно, вон та софа у противоположной стены удобная?

Я уже понимаю, что мне придется заночевать в этом кабинете. Я не собираюсь покидать его до приезда Ольги Викторовны. Пусть обвиняют в самозахвате, грозят охраной – мне все равно. Я выбрала кабинет и имею право на имущество компании, как представитель акционера. Точка.

– Я, пожалуй, все-таки уточню информацию, – отзывается Элина. – Я не занимаюсь кабинетами, но я найду человека, который поможет вам обустроиться или подберет другой вариант.

– Другой вариант я уже видела, – комментирую мрачно. – Элина, лучше найдите человека, который отвечает за доступ к документам. Мне нужно просмотреть отчеты до завтрашнего дня.

Элина кивает и уходит, стуча шпильками.

И славно.

Я лучше думаю, когда остаюсь одна. Я открываю ноутбук и сверяю список дел, который мне прислала Ольга Викторовна. Потом я встаю из-за стола и прохожусь по кабинету. Первым делом проверяю зону с кофемашиной. В шкафчике оказывается негусто. Капсулы, сухие сливки, леденцы и печенье с предсказаниями. Я смотрю на рацион, который максимум тянет на семьсот калорий, и очень сильно жалею, что не позавтракала как следует. Тут явно маловато еды, чтобы продержаться сутки. Так можно и сдать осажденную крепость из-за пачки орешков в ближайшем автомате.

Вторым пунктом я проверяю софу. Ложусь на нее и пару раз усердно ворочаюсь с одного бока на другой. Вот тут всё хорошо, софа удобная.

Потом я заглядываю в ванную комнату и беру еще один пакет. Я прохожу по кабинету и складываю в него ненужные вещи. Грамоты прошлого сотрудника, его фоторамки и черные ручки, которые выглядят по-мужски брутально. Журналы и бумаги из ящиков я тоже отправляю в пакет.

Вот теперь можно сделать себе кофе и сесть за первый отчет. Я возвращаюсь в большое кресло и открываю ноутбук.

– Полина Сергеевна? – раздается знакомый голос.

В кабинет входит охранник, который опрокинул на меня стаканчик с кофе.

Ох, отлично.

Значит, все-таки прислали охрану. Неужели будут выводить силой?

– Вы не постучали, – замечаю, отрывая взгляд от экрана.

Охранник оглядывается на дверь, как будто в самом деле раздумывает над тем, чтобы постучать сейчас.

– Меня прислали, чтобы проводить вас в ваш кабинет, – продолжает он после паузы. – Это помещение нельзя занимать.

– Это кто сказал?

– Начальство.

– А конкретнее?

Охранник устало выдыхает, а потом делает шаг к столу. Я тут же реагирую и выставляю ладонь.

– Нет, подходить ближе не нужно. Вы уже один раз облили меня кипятком, – я указываю подбородком на новый стаканчик, от которого исходит пар, – больше рисковать не нужно.

– Давайте решим этот вопрос по-хорошему.

– Давайте. – Я с готовностью киваю. – Для этого закройте дверь с другой стороны.

С его тонких губ слетает еще один обреченный выдох.

Мне даже жалко его.

– Полина Сергеевна, вы же сами делаете хуже…

Я выставляю ногу и подталкиваю соседний стул. Тот с грохотом падает на пол. Охранник бросает на меня непонимающий взгляд, забывая, что хотел сказать.

– Можете сказать, что попробовали вывести меня, но я сопротивлялась, цеплялась за мебель и не далась. – Теперь я киваю на дверь. – Я правда не дамся. Я собираюсь ночевать в этом кабинете.

Охранник некоторое время молчит. Смотрит на упавший стул.

– Я еще вернусь, – бросает он и разворачивается на выход.

Глава 3

Меня не трогают весь день.

Я занимаюсь своими делами и даже в какой-то момент забываю то и дело коситься на дверь. Да и работы полно, так что время пролетает незаметно. За окном успевает стемнеть, а умные часы в который раз призывно вибрируют. Горит оповещение, что я слишком долго сижу на одном месте. Нужна разминка – считают часы. А я считаю, что мне необходимо немного передохнуть.

Я снимаю пиджак и оставляю его на спинке кресла. Подхватываю печенье с предсказанием, после чего скидываю туфли и ложусь на софу. Я оставила только подсветку над столом, так что в кабинете царит полумрак. Поэтому сразу клонит в сон. Я разламываю печенье, которое оказывается совершенно пресным, и выставляю ладонь, чтобы разглядеть хоть что-то на клочке бумаги.

«Никогда не сдавайтесь. Путь – это тоже опыт».

Странное предсказание, больше похоже на мотивационную банальность.

Я сминаю бумажку и кладу ее под подушку. Потом прикрываю глаза, обещая себе еще поработать над пресс-релизом. Чуть переведу дух и сделаю правки…

Просыпаюсь от чего-то странного. Звук? Что-то треснуло?

Я тру глаза, понимая, что провалилась в сон по-настоящему и совершенно потеряла счет времени.

Сколько уже на часах?

В этот момент раздается шорох! Совсем рядом… И следом с глухим щелчком загорается торшер, который стоит у стены. Я зажмуриваюсь, пережидаю пару секунд, привыкая к свету, и снова гляжу в ту же точку. Рядом с торшером находится высокий мужской силуэт. Он стоит спиной к лампочке, так что его лица не видно, но я могу оценить широченный разворот плеч и массивную фигуру.

– Выспались? – спрашивает мужчина.

Хотя это не просто мужчина, я моментально узнаю его голос и отрываю голову от подушки. Ладонь сама цепляется за спинку софы, я за мгновение подтягиваю себя наверх и оказываюсь в сидячем положении.

Марков.

Это Марков.

Сам Босс явился.

– Нет, не выспалась, – я встряхиваю головой, – вы разбудили меня.

– Какая жалость, – тянет фальшиво.

– И давно вы здесь?

Он делает шаг в моем направлении и наступает на мои туфли. Те жалобно скрипят. Но Марков не тушуется, он наклоняется и цепляет их одной ладонью за каблуки. Он подходит к софе и садится рядом. Я же не могу оторвать взгляд от своих туфель, зажатых в мужской ладони. Этот жест почему-то кажется мне интимным. Словно он не обуви моей коснулся, а нижнего белья.

– Почему вы спите в кабинете, Полина? – баритон Маркова звучит иначе, глубже и вкрадчивее.

– А я трудоголик. Живу в офисе.

Я отодвигаюсь к краю, стараясь увеличить дистанцию между нашими телами. Вообще, всё это очень странно. На грани позволительного. Сидеть в полумраке с малознакомым мужчиной, который к тому же обещал мне неприятности.

– И отдайте мои туфли. – Я выставляю ладонь, которую нетерпеливо встряхиваю через секунду. – Станислав Олегович…

Он движется порывисто. Перекидывает ладонь и бросает туфли рядом со мной, но дотронуться до них не дает. Марков перехватывает мои пальцы, обжигая. От его касания по моей коже растекаются покалывающие импульсы. Я не понимаю, что на него нашло, и нерешительно дергаюсь. Только куда там?! В нем хватит уверенности на нас двоих – и еще на целый небоскреб останется. Он совершенно не сомневается, что может трогать девушку без разрешения.

– Я хочу перекупить вас, – выдыхает он мне в лицо. – Сколько вы стоите?

– Что?

– Сколько вам нужно заплатить, чтобы вы ушли от Ольги?

– Я же говорила вам, что тогда она найдет другого сотрудника. В этом нет смысла.

– Другого я тоже куплю.

– Ах, – его зашкаливающая самоуверенность вновь действует на меня, – но я не хочу портить отношения с Ольгой Викторовной.

– А со мной?

– Они уже испорчены.

Марков чуть ослабляет хватку, и мне удается вытянуть пальцы. Всего на пару сантиметров… Ведь он не отпускает меня, а всего лишь играется. Он кладет ладонь выше моего запястья и притягивает к себе. Я неуклюже падаю на его грудь, вдыхая морской аромат мужской туалетной воды.

И, кажется, это останавливает Маркова.

Не рассчитал силу?

Наконец понял, что переходит границу?

Он замирает, а потом помогает мне сесть ровно. Я же пытаюсь осмыслить, что у него под рубашкой самая настоящая сталь.

– Я посмотрел ваше дело, Полина, – бросает Марков, поднимаясь на ноги. – Вы прибедняетесь, вас будет непросто заменить. Вы очень ценный сотрудник в фирме моей бывшей жены. Поэтому она и послала вас сюда.

Я молчу.

– Я дам вам один день, чтобы подумать. Если согласитесь перейти ко мне, напишите на листке сумму, которую хотите, и положите на мой стол. Я заплачу.

Он заплатит?

Для меня это звучит оскорбительно. Причем дело не в самой фразе, а в уверенности Маркова. Он буквально источает ее, словно знает со стопроцентной убежденностью, что я продамся.

– Я тоже посмотрела ваше дело, – произношу, хотя стоило бы молчать.

Все-таки мой неуемный характер – это мое проклятье.

– И меня кое-что удивило, – продолжаю на запале, тем более говорить в темноте просто, я едва различаю лицо Маркова и понятия не имею, как он реагирует на каждое мое новое слово. – Я уже уяснила, что у вас с моей начальницей вражда и соревнование, кто кому сильнее испортит жизнь. Только в интернете нет ни слова о вашем разводе. То есть вы тихо и мирно расстались? Как вам это удалось?

Марков молчит.

Кажется, мне удается удивить его.

Или сбить с толку.

– Я жду вашу цену, – изрекает Марков и разворачивается.

Он уходит, оставляя меня в большом кабинете одну. А еще он забирает с собой мой сон. Мне приходится встать и выключить торшер, но я понимаю, что так сразу не засну. В груди бродит предчувствие тяжелых деньков. И мне кажется, что я действительно сказала лишнее только что. В голосе Маркова появилась плохая угрожающая хрипотца после того, как я заикнулась о его разводе с Ольгой.

Черт его знает, что там произошло между ними.

Мне в это лучше не лезть.

Целее буду.

Я с тоской смотрю на софу, но все же поворачиваю к рабочему столу. Дописываю пресс-релиз, проверяю другие документы и только где-то через два часа чувствую, что стоит снова попробовать заснуть. Ведь жуткая усталость лучше всякой колыбельной.

Мой второй день в офисе «НилИнвест» начинается с быстрого душа и счастья, что в ящике под раковиной находится фен. Я освежаю прическу и высыпаю из своей сумочки всё, что есть. Из полезного нахожу блеск для губ и пробник туши. Это немного спасает ситуацию.

– Полина Сергеевна, – в мой кабинет входит Элина с большой стопкой бумаг, – я принесла отчеты, которые вы просили.

– Я просила их вчера.

– Немного задержались. – Элина не обращает никакого внимания на мое недовольство и с невозмутимым видом сгружает папки на стол. – Тут, правда, возникла путаница, я не смогла найти отчеты за период, который вас интересует. Так что тут сразу за несколько лет. К сожалению, в хаотичном порядке.

Она разводит руками.

– Мой помощник скоро принесет остальные. Думаю, вы разберетесь.

– А в базе их нет? – Я указываю на компьютер. – Зачем вообще копаться в бумажках?

– Вам пока не положен доступ к базе. Нужно соблюсти все формальности.

– Я вас поняла. – Я улыбаюсь ей ее же насквозь фальшивой улыбкой.

Впрочем, к этому я была готова.

Мне будут мешать, разводить бюрократию, показывать зубки.

– А вот и мой помощник, – сообщает Элина и придерживает для него дверь кабинета.

В этот момент я понимаю, что издевательство выходит на новый уровень. Помощник вкатывает в кабинет целую тележку с офисными коробками. И каждая из них доверху набита папками.

– Я же говорю – путаница, – снова отзывается Элина и взмахом ладони показывает, чтобы помощник кинул тележку у стены. – Мы сами только приняли компанию от прошлого владельца, только разбираемся в документации.

– Может, оставите своего помощника и мы разберемся с бумагами вместе?

Элина усмехается. Мол, неплохая попытка.

– У него слишком много работы. Но если освободится, сразу пошлю к вам.

– Не сомневаюсь.

Мы второй раз обмениваемся колючими взглядами. Я дожидаюсь, когда Элина вместе с мужчиной уйдут. Потом прохожу к тележке с коробками и обреченно выдыхаю. О быстрой и эффективной работе можно забыть. Как и о сладком сне в своей кроватке. Похоже, эту ночь я снова проведу в «НилИнвест».

В кармане пиджака пиликает сотовый. Я смотрю на экран, на котором горит короткое сообщение: «Я в офисе».

Черт!

Я машинально поправляю прическу, проверяю пуговицы на блузке и быстро выглядываю в коридор. Ольга Викторовна уже здесь. Я застаю ее ровно в тот момент, когда она выходит из лифта. Высокая, статная, она сразу приковывает к себе взгляды сотрудников. Перед ней идет шкафообразный охранник. Ольга повсюду таскает его с собой. Ее безопасности ничего не угрожает, но она с трудом переносит посторонних людей и использует его как устрашающий элемент имиджа.

– Ольга Викторовна, доброе утро, – здороваюсь с начальницей и провожу ладонью по воздуху, указывая на дверь. – Я не ждала вас так рано.

– Это главное крыло? – задумчиво произносит она и делает полуоборот на каблуках, разглядывая офис. – Точно?

– Да, Ольга Викторовна. – Я киваю.

– А таблички еще нет? – Она указывает дужкой солнцезащитных очков на кабинет. – Я хочу, чтобы здесь было мое имя. И покрупнее.

– Я распоряжусь.

– Где кабинет Маркова?

Я выступаю вперед и показываю направление.

– Его кабинет больше? – уточняет Ольга Викторовна.

– Да, он же управляет здесь всем.

– Управляет, – передразнивает начальница с холодком. – Я пока осмотрю кабинет, а ты найди Маркова и приведи его сюда. Я хочу обсудить некоторые моменты.

После этих слов Ольга Викторовна молча проходит внутрь. Охранник следует за ней, бросая на меня короткий взгляд. Я же сжимаю кулаки и уже в красках представляю, как Марков пошлет меня подальше. Он от меня ждет бумажку с суммой, остальное его совершенно не волнует.

Глава 4

У кабинета Маркова меня перехватывает его секретарша.

– Вам назначено? – строго спрашивает она и всем видом показывает, что знает ответ и что тот отрицательный.

Именно поэтому я ничего не говорю. Молча толкаю дверь кабинета и под ее возмущенный выдох перешагиваю порог. Впрочем, секретарша быстро отходит от шока и спешит ко мне на перехват. Я слышу, как скрипят колесики офисного кресла, а затем стучат ее каблуки. Неужели бросится закрывать босса грудью? Марков так хорошо платит? Или у него есть другие крючки, которые обеспечивают ему верность подчиненных?

– Вы что себе позволяете? – шумит секретарша, когда я уже оказываюсь в кабинете. – Я сейчас позову охрану!

– Зовите, – отвечаю ей, оглядываясь по сторонам. – Я буду только рада, если они помогут отыскать Станислава Олеговича.

Вот где он?

Его кресло пустует.

Я вспоминаю, что здесь тоже есть комната отдыха, и направляюсь к ней. От такой наглости секретарша все же теряется. Она замирает, не веря своим глазам или впервые наблюдая карьерное самоуничтожение в реальном времени. Видно, ей такое не пришло бы в голову и в страшном сне.

– Станислав Олегович. – Я сохраняю последние крупицы делового этикета и стучу в черную дверь.

Следом распахиваю ее и вхожу, не раздумывая, пока не иссякла слепая смелость. Правда, вхожу – это громко сказано! Пробраться внутрь не дает неожиданная преграда, которая вырастает прямо на пороге. Эта преграда и есть Марков. Я сталкиваюсь с ним и едва не падаю, словно наткнулась прямиком на стену. Марков молниеносно выставляет ладонь и не дает мне свалиться на пол. Еще через секунду я чувствую, как мое лицо обжигает его удивленный взгляд.

– Анастасия, вы свободны, – бросает он секретарше.

– Я правда пыталась, – тихо отзывается она. – Но она ворвалась, как дикая…

– Я понял. Идите.

Всё это время я стою перед Марковым и не догадываюсь отойти подальше. Меня сбивает с толку не только его неожиданное появление, но и его внешний вид. На нем нет пиджака, а рубашку он только-только накинул на тело. Пуговицы не застегнуты, так что можно разглядеть, что этому наглому хаму не только достались деловая хватка и бизнес-чутье, но и внешностью его не обделили. Это и раньше было понятно, достаточно взглянуть на правильные и волевые черты его лица, но он и сложен как бог. Отфотошопленный бог.

– Вы тоже ночевали в офисе? – срывается с моих губ.

Боже, что я несу?

Я сама не понимаю, почему задаю именно этот вопрос.

Просто догадка.

Я подумала, что он только из душа, а значит, не принял его дома. А еще стресс… Я обычный человек, который делает глупости на нервах.

– Я так понимаю, Ольга уже тут, – усмехается он.

Марков отходит в сторону, чтобы обойти меня. Он поправляет полы рубашки и начинает застегивать пуговицы. Я остаюсь стоять к нему спиной, чтобы не подглядывать. И так уже увидела лишнее. И так его косые мышцы, которые выпирают буквой V и ныряют под брюки, стоят перед глазами.

– Да, Ольга Викторовна послала меня, чтобы пригласить вас к себе.

– К себе? Это в тот кабинет, который вы захватили?

– Выбрала. Я его выбрала, Станислав Олегович. Вы же не думали, что я правда останусь работать в той кладовке, что вы мне показали?

– Я закончил. Можете перестать разглядывать стенку.

Я оборачиваюсь. Марков как раз защелкивает последнюю золотую запонку на манжете. Потом он снова подходит ко мне. Я успеваю забеспокоиться, но он минует меня и заглядывает в комнату отдыха.

Он снимает с напольной вешалки пиджак темно-синего цвета и надевает его. Марков явно проще относится к офисному дресс-коду. Кроме пиджака и белой рубашки на нем потертые черные джинсы и темные лоферы. Если нужно подобрать одно слово, чтобы описать его стиль, это будет расслабленность. А если два – дорогостоящая расслабленность.

– Она зла или предвкушает? – неожиданно спрашивает Марков.

Он оглядывается на меня через плечо и смотрит так, словно правда верит, что я буду давать ему подсказки.

– Ладно, можно по-другому, – он усмехается. – На ней юбка или брюки? Или нет, на ней точно брючный костюм. Какого цвета? Зеленый?

Правильный ответ – темно-зеленый, но я молчу.

– Я его ненавижу, – добавляет Марков, не дождавшись моего ответа. – Единственный цвет, который меня раздражает.

Он оставляет галстук на перекладине. Верхнюю пуговицу на рубашке тоже не застегивает. Он возвращается в кабинет, но не проходит к столу, а останавливается рядом со мной.

– Я вот не помню, – произносит он задумчиво. – В том кабинете, который вы заняли… Там много тяжелых предметов? Я вчера не обратил внимания. А как-то хочется вернуться живым.

– Просто выполните требования Ольги Викторовны, и всё пройдет хорошо.

– О, да вы наивны, Полина.

Он грустно улыбается.

Потом смотрит на наручные часы и показывает жестом ладони, что можно идти.

– Ладно, пойдемте. Попробуем по-хорошему.

Его поведение удивляет меня. Мне радостно, что не пришлось тащить сюда тележку, на которой мне привезли груду документов из архивов. Я уже думала использовать ее, чтобы транспортировать Маркова к моей начальнице. Да, я была готова на самые решительные меры. А он согласился даже без угрозы насилия… Он вообще в этот момент выглядит как мужик, который сотню раз пробовал по-хорошему, а добился лишь зверской усталости и разочарования.

Мы вместе выходим в коридор.

Я держусь позади Маркова, отдавая ему первенство. Я с интересом наблюдаю за тем, как он двигается. Он предельно собран, словно ему предстоят переговоры на миллиарды рублей, и в то же время он кажется отстраненным.

Я тоже стараюсь выставить защитную преграду. Я не жду ничего хорошего от предстоящего разговора и надеюсь, что мне удастся переждать хотя бы его часть за дверью.

– Вы побледнели, – вдруг произносит Марков.

Он бросает на меня короткий взгляд, а затем толкает дверь кабинета.

Его неожиданная фраза сбивает меня с толку. Я прикладываю ладони к щекам и не могу понять, он сказал правду или пошутил.

– Доброе утро, – уверенный голос Маркова уже доносится из комнаты.

Я делаю вдох поглубже и тоже вхожу внутрь.

– У тебя новый охранник? – продолжает Марков. – У него имя есть или он только команды понимает?

Он проходит мимо стола и останавливается у окна, которое открывает вид на деловой центр. Ольга Викторовна остается на месте. Она отталкивается ножкой и поворачивается во вращающемся кресле в сторону бывшего супруга. И она буквально уничтожает его взглядом. В это мгновение мне становится ясно, что все ее гневные слова в его адрес не были преувеличением. Она на самом деле презирает его. Всем сердцем и со всем желанием испортить ему жизнь.

– А у тебя новая компания, любимый, – ядовито усмехается Ольга. – Тут довольно мило. Наверное, прошлый владелец вложил в нее душу.

– Дать его телефон? – Марков оборачивается к ней через плечо. – Позвонишь и уточнишь?

– Я и так всё знаю. Я успела изучить твои методы. Ты умеешь только ломать и забирать. – Она с раздражением отпихивает от себя папки, которые рассыпаются по столу.

Я знаю, как ее раздражает беспорядок. Поэтому быстро подхожу к столу и собираю папки. Я перекладываю их на другой стол. Рядом с ним стоит охранник Ольги, с которым мы обмениваемся красноречивыми взглядами. Мы оба просто надеемся пережить эту встречу с минимальными потерями. Я прикладываю палец к губам, показывая, что главное – помалкивать. Охранник соглашается одними глазами, моргая.

– Ты забрал эту компанию, Стасик, – добавляет Ольга. – Ты залез в нее, как варвар, и выкинул ее хозяина на улицу.

Марков выставляет ладонь и кулаком упирается в стекло. Он смотрит куда-то вниз, разглядывая вид с двадцатого этажа. Он как будто ждет, когда Ольга закончит с первой атакой и можно будет поговорить по сути.

– Ничего не меняется. – Ольга откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу. – Как только тебя земля носит!

– Я подонок, мерзавец, корыстный урод, – спокойно перечисляет Марков. – С этим мы давно разобрались.

– Не смей, – вспыхивает Ольга.

Она резко реагирует на Станислава, словно он произнес больше слов, чем она в силах вытерпеть. Ее буквально подбрасывает на месте. Она вскакивает с кресла и делает слепые шаги в сторону бывшего мужа. Это выглядит довольно угрожающе. Я вновь переглядываюсь с охранником, не понимая, кого ему надо защищать. В это мгновение я больше разделяю переживания Маркова насчет тяжелых предметов в кабинете. Он не зря спрашивал об этом. Ему и правда может достаться здесь.

– Не говори при мне слово «давно», – шипит Ольга. – Вообще не смей ничего упоминать из прошлого.

Марков поворачивается к ней.

– Я не собирался. Я хочу поговорить о деле. О сейчас.

– А что сейчас? Тебе не нравится, что я здесь?

Она издевается, включая тонкий голосок эталонной стервы. Даже меня передергивает, а на лице Маркова появляется черная судорога. Он опускает ладони в карманы джинсов.

– Чего ты хочешь, Ольга? Зачем тебе акции «НилИнвест»?

– Это же крутая компания, столько крутых проектов. – Ольга отбрасывает длинные волосы и оборачивается ко мне. – Полина, где отчет?

Я беру верхнюю папку, в которой лежит отчет. Я едва успела закончить его, составив ознакомительную справку по всем основным проектам компании.

– Вот, Ольга Викторовна. – Я протягиваю ей папку, но начальница не смотрит на меня.

– Тебя никогда не интересовал строительный бизнес, – отвечает Марков.

Он забирает папку и коротко кивает мне в знак благодарности. Я зависаю от неожиданности. Мне же теперь не надо драться за папку? Там все равно никакой секретной информации. Да и Марков не открывает ее.

Он скорее спасает меня от неловкой ситуации, теперь он держит отчет и ждет, когда Ольга заберет его. И он смотрит на меня, отгоняя обратно к стенке. Он как будто хочет, чтобы посторонние держались подальше от эпицентра их конфликта.

– Теперь заинтересовал, любимый.

– Хватит меня так называть, Ольга.

Марков выпускает перекрученный выдох и разжимает пальцы. Папка падает на пол.

– И хватит мстить мне, – произносит он тише и весомее, из-за чего в его низком голосе появляются сугубо мужские брутальные интонации.

– Ах, мы все-таки дошли до угроз…

– Пока что ты сама себе делаешь хуже. Ты не видишь себя со стороны. Ты не тянешь это, тебя выкручивает от одного моего вида. Тебе плохо оттого, что я рядом. Ты так сильно презираешь меня, что это отравляет тебя.

Я забываю, как дышать.

Я проваливаюсь в невидимую пропасть. Я и правда стою слишком близко к ним, чужие оголенные эмоции начинают обжигать меня. Я не понимаю, о чем идет речь, но ощущаю и ненависть, и горечь, и отчаяние, и еще столько всего, что даже не могу назвать. Это стоит завесой между ними.

– Не приезжай сюда, Ольга. Для своего же блага. Ты слишком упряма, чтобы отдать мне акции, – это я понимаю. Но оставь здесь своего управленца, а сама не появляйся.

– Это занимательно, – с ядовитым смешком отзывается Ольга. – Ты самый жестокий и эгоистичный человек, которого я знаю, и ты говоришь о моем благе? Да тебе плевать на всех вокруг, Марков.

Она вздергивает подбородок и приближается к нему вплотную. Ольга сильно проигрывает ему в росте даже на больших каблуках, но дело в другом. Я вдруг ясно вижу, что Станислав прав в каждом своем слове. Ольгу несет на эмоциях, но она явно не тянет эту битву. Она рвано дышит и обнимает себя ладонями, оказываясь под ровным взглядом бывшего мужа. Она ежится и захлебывается собственными переживаниями.

Это длится всего пару секунд, Марков прекрасно ее читает и отступает, делая шаг назад, чтобы ей было легче дышать.

– Да, мне плевать на всех, – соглашается Марков. – Но ты была моей женой. И что бы ты себе ни придумывала, я никогда не был и никогда не буду с тобой жестоким.

После этих слов, которые буквально отдаются эхом в воздухе, он поворачивается ко мне и продолжает:

– Полина, подготовьте отчет. Мне нужно знать, какие проекты Ольга Викторовна хочет забрать себе.

Глава 5

Марков уходит, и я остаюсь с начальницей одна.

Охранника тоже удается выпроводить. Оно и к лучшему, потому что Ольга Викторовна сама не своя. Ей сейчас не нужны лишние глаза.

Мне даже становится жутковато.

Что за монстр этот Марков?

Довел женщину до помутнения одним своим видом. Причем женщину далеко не сахарную. Ольга сама кого хочешь заткнет и доведет до нервного тика.

– Подготовь ему отчет, – бросает Ольга и забирает из моей ладони стакан с водой, который я только наполнила. – Пусть видит, что я не шучу.

– Хорошо, Ольга Викторовна.

– Я хочу залезть по локоть в эту компанию, хочу быть в курсе всех событий. – Она отпивает из стакана и слепо смотрит перед собой. – И я хочу разрушить ее.

– Разрушить?

Мне кажется, что я ослышалась.

Или Ольга оговорилась.

Зачем покупать акции компании, из которых собираешься сделать мусор?

– Марков давно охотился за этой компанией. Он мечтал о ней, – она хмыкает. – Он сломал мои мечты, а я сломаю его.

Она делает еще глоток. Потом указывает мне ладонью, чтобы я подняла отчет с пола. Ольга проходит к главному креслу, которое стоит во главе стола, и всем видом показывает, что готова посмотреть бумаги.

Я подаю ей отчет.

– Ты уже с кем-нибудь познакомилась здесь? – спрашивает начальница, перелистывая первую страницу.

– Только с пиар-менеджером. Ее зовут Элина.

– Подружись с ней, – отдает приказ Ольга, как будто это простая задача.

– Мне кажется, она человек Маркова и это будет затруднительно.

Ольга отрывает глаза от строчек. Она смеряет меня ледяным взглядом, который я уже научилась выдерживать.

– Знаешь, что было затруднительно? – спрашивает она с той интонацией, после которой надо помалкивать. – Или даже не просто затруднительно, а архисложно. Я тебе скажу, Полина. Достать контакты хирурга, который возьмется за твой случай и согласится записать тебя в свой график. Ты же понимаешь, как сложно попасть в очередь?

– Понимаю.

– И сколько стоит операция у именитого врача, тоже понимаешь?

– Да, Ольга Викторовна.

Еще я понимаю, что у меня нет таких денег.

Только благодаря связям начальницы мне пообещали сделать огромную скидку и включить в лист ожидания. Мою запись подтвердят, когда я внесу всю сумму, которую я почти скопила. Мне только нужно получить зарплатный бонус, и тогда, наконец, все сложится. Я смогу сделать операцию, о которой мечтала.

– Это хорошо, что ты всё понимаешь. – Ольга Викторовна довольно кивает и снова обращается к отчету.

Она молча изучает его несколько минут.

– Молодец, – подытоживает она, откидывая папку подальше. – Я тоже не теряла времени.

В ладонях Ольги появляется блокнот, который она достает из своей сумочки. Она раскрывает его там, где лежит закладка, и выдергивает нужный листок.

– Вот, Полина, – она протягивает листок мне, – это адрес твоей новой служебной квартиры.

Я беру листок, но ничего не понимаю.

У меня есть жилье, и я не в командировке, чтобы была нужда выделить мне квартиру. Да и обычно снимают номера в отелях с тремя звездами.

– А зачем?

– Что зачем? – Ольга Викторовна хмурится, словно я спросила странную вещь. – Мне нужно, чтобы ты переехала в центр. Прямо сегодня. Это не обсуждается, Полина. Пока ты занимаешься «НилИнвест», ты будешь жить там. Я оплачу грузовик для перевозки твоих вещей.

Она отмахивается. Хотя я вообще-то не собиралась рассыпаться в благодарностях. У меня довольно скромная и съемная квартира, но я привыкла к ней. И переезд – это всегда головная боль. И мне по-прежнему непонятно – зачем вообще это делать? Что за каприз?

Ольга Викторовна погружается в другие записи. Она не замечает меня минут десять, занимаясь своими делами. Я не трогаю ее. Она и так на взводе после встречи с бывшим мужем, на мои уточняющие вопросы она точно взорвется.

Эти последние дни надо просто пережить. Я уже приняла решение, что не вернусь в ее фирму после операции. Отработаю, как полагается, постараюсь всё сделать на высшем уровне, а потом буду искать другое место.

– О, а сколько уже времени? – Начальница наклоняет к себе экран сотового и кривится. – Полина, тебе уже надо ехать. Риелтор должен отдать тебе ключи, я назначила вашу встречу на двенадцать.

Она подгоняет меня строгим взглядом.

– Тебе там понравится, – добавляет она. – Это очень хорошая квартира, ты в таких еще не бывала.

Узнаю фирменный стиль Ольги Викторовны. Она даже в похвалу умеет спрятать шпильку. Все равно что развернуть красивую упаковку, а внутри увидеть не конфету, а зубчик чеснока. Вот так выглядят ее комплименты.

Делать нечего, я спускаюсь на первый этаж. У ступенек уже стоит белое такси, которое я вижу через стеклянную вертушку. Я опускаюсь в салон класса комфорт и отвечаю риелтору в мессенджере. Минут через пять я начинаю осознавать, что ситуация складывается даже страннее, чем я подумала сперва.

Это не просто квартира в центре.

Она располагается в элитном и жутко пафосном доме, к которому разрешено приближаться, только если готов заплатить за недвижимость заоблачные деньги. Сама Ольга Викторовна живет в доме такого класса. Я совершенно не понимаю, откуда такая щедрость… Да и я не вчера родилась, чтобы засчитать это за щедрость.

Тогда что это?

Зачем это ей?

Такси останавливается у шлагбаума. Здесь меня встречает риэлтор.

– Добрый день, Полина. – Он широко улыбается, подсказывая, что окончил не один профессиональный тренинг, и сразу создает приятное впечатление. – Меня зовут Вячеслав, я покажу вашу квартиру.

– Очень приятно. – Я киваю. – Это служебная квартира, а не моя.

Я запрокидываю голову и оглядываю новенький жилой комплекс. В нем есть почти всё, что может понадобиться для городской жизни. Свои магазины, кафешки, парки и даже кинотеатр под открытым небом. Вячеслав проводит меня к стеклянной двери подъезда и вручает ключи.

– Тут электронная карточка для домофона и подземного паркинга. Второй ключ от почтового ящика, он располагается вот здесь. – Вячеслав толкает дверь и сворачивает направо. – А третий ключ непосредственно от квартиры.

Я останавливаюсь посреди лобби с мраморным полом. И что-то подсказывает, что это не имитация, а натуральный камень. С потолка свисают позолоченные светильники изогнутой формы, а по углам разбросана мягкая мебель. Здесь красивее и уютнее, чем в большинстве квартир, в которых я бывала.

Да уж, богатые люди действительно живут в другой реальности. Тут даже есть специальный тамбур, чтобы гость не стоял на ветру или морозе, пока ты отвечаешь на вызов домофона.

Мы поднимаемся на двадцать второй этаж. Это самый высокий этаж, откуда обязан открываться красивый вид на город. Я беру побольше воздуха в легкие, пытаясь приготовиться. Вячеслав входит первым и сразу начинает рассказывать о комнатах.

Мне же хочется развернуться и уехать отсюда.

Что будет, если я что-нибудь сломаю?

Тут как в музее, честное слово!

Богемная роскошь и дорогущая техника, к которой страшно прикасаться.

И картины на стенах выглядят как настоящие. Еще, небось, привезенные с закрытых аукционов.

Я вспоминаю, как однажды попала в дорогой отель и не смогла справиться с их новомодной душевой кабинкой. В ней был миллион кнопок и функций, а у меня не хватило самоуверенности, чтобы позвонить на ресепшен и попросить инструкцию. Я банально постеснялась. Побоялась показаться лохушкой, которая не знает, как включить воду в кране.

Я сейчас закалилась и стала другой. Но все равно перед глазами рождается картинка, как я сижу тут без воды, тепла и интернета.

– Квартира занимает всю левую сторону этажа, – добавляет Вячеслав.

– А правую кто занимает?

– Ваши соседи. Здесь на этаже всего две квартиры.

– Должно быть тихо, – говорю, чтобы поддержать разговор.

Мне плохо удается скрыть свое замешательство.

Планы моей начальницы беспокоят меня. Я жду подвоха, потому что иначе просто не может быть.

– Я могу остаться и помочь вам с грузчиками.

– Я еще не собирала вещи.

– Но у меня в расписании стоит машина, Ольга Викторовна сказала записать время. – Вячеслав заглядывает в свой сотовый. – Да, вот… Уже скоро должна приехать.

В этот момент раздается легкая трель. Вячеслав облегченно выдыхает.

– Значит, ничего не напутал, – делится он и идет к входной двери.

Он отвечает по видеофону и дает распоряжения грузчикам. Мне остается только принять роль стороннего наблюдателя. Я уже ничего не понимаю.

– Осторожнее на повороте! – прикрикивает Вячеслав, встречая мужчин в спецовке на пороге. – Синие коробки и чехлы оставляйте здесь. Диван нужно занести в спальню.

На моих глазах квартира заполняется новыми вещами.

Но больше всего меня беспокоят именно чехлы. Я понятия не имею, что в коробках, а вот в них точно одежда.

Это мне?

Ольга Викторовна решила обновить мой гардероб?

Для «НилИнвест» нужен особенный дресс-код?

Пока мужчины занимаются физическими упражнениями, я расстегиваю молнию верхнего чехла. Внутри оказывается коктейльное платье известного люксового бренда. В принципе, его можно надеть в офис, но для меня это перебор.

Я наклоняюсь и раскрываю одну из коробок.

Господи…

Тут еще и сумочки. Тоже дорогущие.

Нет, это точно не мне.

– Мы закончили, – сообщает Вячеслав, возвращаясь ко мне. – Может, коробки надо куда-то переложить? Я скажу мужикам…

– Нет, не надо, – я качаю головой, – это вещи Ольги Викторовны. Она, наверное, их позже заберет.

– Хорошо. – Риэлтор смотрит на наручные часы. – Мне уже пора. Если возникнут какие-то вопросы, пишите или звоните. Я всегда на связи.

– Спасибо, Вячеслав.

Он уходит вместе с грузчиками.

Остаются звонкая тишина и мое полнейшее замешательство.

Я снова прохожу по огромной квартире и не могу представить, как я буду здесь жить. Она чужая для меня… даже чужеродная.

«Заселилась?» – сотовый пиликает сообщением от Ольги Викторовны.

«Да, я на месте», – отвечаю ей.

«Поработай сегодня оттуда. Тебе нужно дождаться мастеров».

«Каких мастеров?»

«Там что-то с вентиляцией, надо перезапустить систему».

«Тут еще привезли коробки. Мне кажется, в них личные вещи. Их куда-то отложить? Или отправить на ваш адрес?»

На этот вопрос начальница не отвечает.

А мой день проходит в окружении тех самых мастеров. Приезжает то одна фирма, то другая, они что-то делают, но я занимаюсь работой. Сажусь на барный стул и концентрируюсь на отчете, который мне нужно подготовить. Потом я нахожу в квартире принтер и распечатываю первый вариант, чтобы пробежаться по нему глазами.

– Хозяйка, – зовет мастер. – Распишитесь тут, и мы поедем.

Я ставлю росчерк, прощаясь с последней на сегодня фирмой. За окном уже сереет – это намек, что надо бы заглянуть в холодильник и проверить, что можно придумать на ужин.

– Вы кепку забыли! – спохватываюсь и снова широко раскрываю входную дверь.

– О! Спасибо, – тянет работник, который уже почти повернул к лифту.

Меня же прошивает шоковая оторопь.

Я вижу перед собой Станислава Маркова.

Он как раз подходит к двери соседней квартиры.

Глава 6

Наши глаза встречаются.

Я замираю на месте, забывая, как дышать, и прихожу в себя только в тот момент, когда из моей ладони выскальзывает кепка. Работник сам забирает ее и рассеянно кивает.

– Это уже занятно, – тянет Марков.

Он стряхивает с себя удивление, как капли дождя с зонта. И у него это выходит намного лучше. В следующую секунду он убирает ключ в карман пиджака и поворачивает ко мне. Собранный, деловой, уверенный в себе… А вот я ловлю воздух губами и пытаюсь понять, что вообще здесь происходит.

Он живет здесь?

Да?

И Ольга Викторовна ведь знала об этом?

– Вы здесь подрабатываете, Полина, или моя бывшая супруга настолько щедра, что вам хватает на съем в этом доме?

Марков приближается ко мне неспешным шагом.

Это хорошо, что он не торопится, у меня пока туго с обработкой информации. Я ужасно устала сегодня, да и вчера тоже. И у меня еще не было нормального сна. Зато энергозатратных событий хоть отбавляй!

– Я не жалуюсь на свою зарплату, Станислав Олегович.

– Да, это точно. Вы до сих пор не согласились взять мои деньги.

Он останавливается передо мной, обдавая энергетикой крутого мужика. По-другому и не скажешь. Нет смысла искать обороты изящнее и метафоричнее. Он скала. Камень. Монолит.

Из его нагрудного кармана торчит галстук. Верхние пуговицы рубашки ослаблены, из-за чего становится заметна тонкая золотая цепочка.

– Там крест, – произносит Марков.

– Что?

– Или вас заинтересовала моя шея? – Он коротко усмехается и подцепляет длинными пальцами цепочку.

Он поднимает ее выше, и я вижу скромный нательный крестик.

– Коробки, – произносит он, заглядывая в квартиру поверх моей макушки. – Значит, только перебрались.

Я запоздало понимаю, что Станислав отвлек меня дурацким фокусом с цепочкой и использовал момент, чтобы осмотреться.

– И в чем план? Для чего вы здесь, Полина?

В его низком голосе появляется холод. Словно морозные узоры распускаются на стекле. И я прекрасно его понимаю. Меня царапают те же вопросы. Будь моя воля, я бы тоже строго спросила свою начальницу. И крепкое словцо бы не забыла добавить.

– Уже поздно, Станислав Олегович. Я собиралась…

Мне не дает договорить резкий звук. Он вдруг рождается под потолком и разлетается во все стороны оглушающей волной! Я цепенею от неожиданности, а вот Марков не теряется. Он перешагивает через порог квартиры, оттесняя меня, и быстро осматривается по сторонам.

– Это пожарная сигнализация, – он почти что кричит, чтобы я смогла услышать его. – На десятом этаже идет ремонт, и она, бывает, срабатывает на пыль.

– Ремонт поздним вечером?!

– А вы думали, в элитном доме живут другие люди? Недоумков везде хватает. – Марков запрокидывает голову, находя динамик. – В квартире есть стремянка?

– Я не знаю…

Я закрываю уши ладонями. Это не оповещение, а самая настоящая пытка! Для чего сделали такой противный, пробирающий до самых костей звук? У меня подскакивает уровень стресса в крови и без пожара. Разве можно в таком состоянии нормально собраться, да вообще действовать осмысленно?

Хотя Марков уже раздобыл стул. Он забирается на него и тянется к орущему динамику. Я подхожу к нему, чтобы помочь или подстраховать, вдруг покачнется. Даже его высоченного роста едва хватает, чтобы добраться до цели. Правда, вскоре я понимаю свою оплошность.

Марков вытаскивает из динамика батарейку и опускает на меня глаза, замечая мое присутствие. Присутствие моего лица рядом со своими брюками. Пока кричала сигнализация, я даже не подумала, какое неудачное место выбрала. А теперь он смотрит на меня сверху вниз, а мои глаза находятся на уровне его ширинки.

– Держите, – произносит он и отдает мне динамик.

Я забираю его и отступаю в сторону.

Я просто королева неловких ситуаций!

– Дня через два можно попробовать включить, – продолжает Марков, спускаясь со стула. – Я поручил помощнику, чтобы он вышел на хозяина той квартиры и научил его бригаду строителей закрывать датчики.

– Хорошо, – я киваю, – спасибо.

Я кручу в ладонях прямоугольник из белой пластмассы. Жду, когда Марков уйдет сам, потому что выгонять его не с руки. А он не двигается. Я улавливаю непонятное затишье и все-таки поднимаю на него глаза. Он беззастенчиво рассматривает меня. Изучает своим глубоким матерым взглядом, от которого у меня скоро пойдут мурашки по спине.

– Вы не в моем вкусе, Полина, – неожиданно произносит он. – Передайте это Ольге Викторовне. Потому что она явно собралась подложить вас под меня.

Мне удается переключиться только на следующее утро.

В голове что-то щелкает, и я перестаю видеть вокруг одни проблемы. Да, мне по-прежнему не нравится, что меня заставили переехать в чужую квартиру. Но это на самом деле роскошное жилье. Так почему бы не представить, что я в номере люкс? Так точно будет легче. Буду считать, что меня отправили в командировку и оплатили шикарный номер, в котором можно почувствовать себя королевой.

Поэтому я набираю ванну, вливаю туда побольше пены с восточным ароматом и нахожу в кухонном шкафчике бокал на самой тонкой и высокой ножке. Я наполняю его вишневым соком, включаю приятную музыку, а на специальный поднос ставлю планшет и тарелку с орешками. Мне пришло сообщение от Ольги Викторовны, что она приедет в квартиру около одиннадцати. Так что мне не надо ехать в офис рано утром, и есть время, чтобы расслабиться до ее появления.

Я проверяю рабочую почту и чаты, потом откидываюсь на подушку и некоторое время изучаю белоснежный потолок. Я опускаю руку под воду и медленно провожу пальцами по своему телу. По ложбинке между грудей, ниже по животу и, наконец, по левому бедру…

Странно, что я никак не привыкну.

Я прекрасно знаю, где начинается мое уродство. Могу закрыть глаза и в деталях нарисовать каждый шрам, который отпечатался на моем теле. Но все равно каждый раз внутренне сжимаюсь, когда пальцы после здоровой кожи соскальзывают на искалеченный участок. Словно глубоко в душе живет глупая надежда, что в этот раз я не нащупаю шрамы, что их больше нет – исчезли, испарились – и я могу жить полноценной жизнью.

А что будет, если Марков увидит меня без одежды?

Боже, что за мысли?!

Он вчера сказал, что я не в его вкусе, а я вместо того, чтобы хотя бы мысленно послать его, представляю всякие глупости… Но запрещать себе бессмысленно. Шальная мысль успевает обжечь меня.

Она приходит внезапно, не давая подготовиться, и поднимает со дна всю горечь. Мне трудно представить, что мне вообще придется раздеваться перед мужчиной в таком виде. А уж перед пресыщенным и избалованным женским совершенством самцом, которым совершенно точно является Марков… Нет, лучше сразу застрелиться.

Да и был у меня печальный опыт. Я попробовала наладить свою личную жизнь после несчастного случая и помню в деталях ту встречу. Неважно, как его звали, но после третьего свидания я позволила нам очутиться в одной спальне. Он жадно целовал, настойчиво массировал и, наконец, нашел застежку на моем вечернем платье.

Я даже сейчас поднимаю ладонь к лицу и накрываю глаза. То ли успокаиваю себя, то ли пытаюсь отгородиться от гадких воспоминаний.

От того, как он выругался и резко остановился. Он почти что отпрыгнул от меня и брезгливо поморщился.

– О таком надо предупреждать, – бросил он, обдавая волной разочарования и глухой агрессии.

– Я же говорила тебе…

– Я подумал, у тебя там растяжки или еще какая фигня девчачья. Обычные ваши загоны. Но это… это слишком.

Я не знала, как реагировать, и смогла только подтянуть одеяло, чтобы прикрыться. Мне больше всего хотелось, чтобы он ушел. Прямо в ту же секунду испарился, а еще лучше – чтобы никогда не появлялся в моей жизни. Как и мое ужасное решение попробовать завести отношения.

– Ты не бери в голову, – добавил он, заметив мою реакцию. – Я тупо не смогу. Даже если…

Боже, эти его слова.

Самое противное, что я слышала в жизни…

Он, считай, сказал, что даже из жалости не смог бы со мной.

Я ухожу под воду с головой и пережидаю в мертвой тишине. Пытаюсь понять, зачем извожу себя и вспоминаю то свидание в сотый раз. А когда выныриваю, опустошаю бокал с вишневым соком. Жалко, что сейчас не вечер и нельзя наполнить стакан чем-нибудь не столь бутафорским. Но мне еще работать. Может, хоть так отвлекусь.

Я встаю из ванны и привожу себя в порядок. Делаю укладку, наношу легкий макияж, выбираю одежду. И вскоре слышу, как в замке проворачивается ключ.

– Доброе утро, – здороваюсь с Ольгой Викторовной, проходя в холл.

– Доброе, Полина, – отзывается она и бросает сумку с ключами на комод. – Освоилась здесь?

– Вроде бы да. Со всем разобралась.

– А где коробки? А, вижу. – Начальница переключает внимание на коробки, которые грузчики оставили рядом с дверью. – Их должно быть шесть.

Она пересчитывает и остается довольна. А вот мой внешний вид ее явно не устраивает. Она бросает на меня оценивающий взгляд и хмурится, словно я позволила себе что-то вызывающее. Но я выгляжу как обычно, я прекрасно знаю деловой дресс-код и никогда не выходила за рамки.

– Тебе нужно сменить гардероб, Полина, – сообщает Ольга Викторовна. – Ты зачем-то рядишься в скучные глухие костюмы, которые делают тебя старше на десяток лет.

Я не согласна.

Вернее, я шокирована заявлением начальницы. Никогда бы не подумала, что буду получать от нее замечания по стилю. Тем более до сегодняшнего дня не было ни намека с ее стороны, что я выбираю неправильную одежду. Да и с чего бы? Я выгляжу как все ассистенты. Как все обычные ассистенты, а не те, которые мечтают соблазнить своего босса. В моем случае босс вообще женщина, так что для сумасшедшего декольте нет ни одного повода.

– Ну что это такое? – кривится Ольга Викторовна и рисует ладонью кляксу в воздухе, которая, видимо, является метафорой моего внешнего вида. – Ты же еще молоденькая.

– Ольга Викторовна…

– Да, я знаю, что у тебя проблемы с внешностью. Но я не предлагаю носить мини-юбки или полупрозрачные блузки.

– Спасибо, – цежу, но начальница не считывает мой сарказм.

– Тут полно подходящей одежды. – Она указывает на коробки, после чего раскрывает первую в ряду. – Я прикинула твой размер, так что должно быть впору. Сейчас подойдет швея, и мы сразу поправим, если будет нужно.

В этот момент моя начальница напоминает поезд. У него есть маршрут и рельсы, и больше его ничего не волнует. Ольга Викторовна отлучается в другую комнату и выкатывает в холл две напольные вешалки. Она с азартом принимается разбирать одежду, при виде которой одобрительно кивает. Иногда она прикладывает блузки и брюки ко мне и даже один раз подмигивает мне. Мол, шикарно, глаз не оторвать.

– Вы что-то задумали, Ольга Викторовна? – спрашиваю ее, передвигая плечики с вещами на другой край, чтобы начальница заметила меня.

Она настолько погрузилась в процесс, что перестала видеть меня. Словно я всего лишь манекен.

– Новая квартира, теперь одежда… Зачем всё это?

– Ты так напрягаешься, как будто я делаю тебе что-то плохое.

– Я пытаюсь понять, что происходит.

– Ты умеешь носить каблуки? Я имею в виду, высокие каблуки.

Ольга Викторовна сжимает в ладони черные лакированные туфли, в которых я смогу достать до датчика пожарной сигнализации без стремянки.

– В таких я упаду.

– Жаль, – тянет начальница. – Если тебе добавить сантиметров пятнадцать роста, у тебя будет шикарная фигура.

– Какое счастье, что мне не нужно выступать на конкурсах красоты.

На этот раз мой сарказм долетает до Ольги Викторовны. Она останавливается и переводит взгляд с темно-синей блузки на мое лицо.

– Мой бывший муж падок на женщин, – произносит она ровным голосом, – особенно на породистых стерв. Он из тех мужчин, которые не живут одним бизнесом, он успевает всё. И заводить интрижки он умеет лучше всего.

– Мне нужно изменить свой гардероб из-за Маркова?

– Не в том смысле, Полина, – начальница усмехается, но как-то наигранно. – Это было всего лишь предостережение. Ты будешь работать с ним в одном офисе, поэтому будь начеку. Он умеет быть обаятельным подонком.

Я даже не знаю, что ответить.

Мне достается доза злости, которая всегда появляется в голосе начальницы, когда речь заходит о ее бывшем. Поэтому я выбираю промолчать – это самое безопасное.

– Но сменить гардероб тебе действительно придется из-за Маркова. Ты теперь будешь часто пересекаться с ним, в том числе в кадре. А я не хочу, чтобы мой представитель выглядел блекло на фоне этого павлина. Ты должна соответствовать. Язык у тебя подвешен, ты профессионал, осталось только подтянуть упаковку. Сделать ее ярче и богаче.

С этой фразой она перекидывает мне сумку из крокодиловой кожи.

– Марков сегодня проверяет ресторан, который получил вместе с другими активами «НилИнвест». Я хочу, чтобы ты тоже поехала туда.

Глава 7

Водитель выходит из машины и открывает для меня дверцу. Я привыкла делать это сама, но сейчас рада помощи. Мне нужно изящно выбраться из салона, когда на мне узкая юбка-карандаш и туфли, высота каблуков которых близка к критической.

– Спасибо. – Я коротко киваю водителю и отпускаю его ладонь.

Передо мной закрытая территория ресторана. Такси пропустили под шлагбаум, так что я смогу зайти через задний вход. Он еще используется для вип-гостей, чтобы не привлекать лишнего внимания на центральной улице. Я как-то приезжала на концерт в ночной клуб, и там таким образом разделяли потоки: гости с дорогими билетами и именными приглашениями попадали внутрь через отдельный вход.

– Добрый день, – произношу, когда поднимаюсь по черным ступенькам и оказываюсь лицом к лицу с квадратным охранником. – Вас должны были поставить в известность, я…

– Да, я в курсе.

Мне даже не приходится произносить свое имя. Охранник поправляет наушник и показывает ладонью, что я могу проходить. Я миную холл с зеркальной стенкой и оказываюсь на развилке. Справа открывается лестница, она уводит на второй этаж к самым лучшим уютным столикам, а слева есть дорожка к главному залу. Я выбираю второй вариант, потому что оттуда доносятся голоса.

– …расписание сдвинулось всего на неделю, – отчитывается кто-то из сотрудников. – Мы потеряли два заказа, остальные клиенты согласились поменять даты. Ресторан готов функционировать на сто процентов с двадцать второго числа.

Я вхожу в зал и насчитываю в нем шесть человек. Марков стоит за барной стойкой и крутит между пальцев коктейльную трубочку. Он смотрит куда-то вниз и молча слушает девушку, которая продолжает отчет.

– Что с ремонтом? – спрашивает он, не поднимая взгляда.

– Главная проблема – с кодовыми замками. Прошлый хозяин не передал нам ключи и лицензии, чтобы мы могли обратиться к производителю…

Я решаю осмотреться дальше. Ольга Викторовна хочет управлять этим рестораном, поэтому мне нужно увидеть его состояние своим глазами. Я сворачиваю к кухне, которая выглядит идеально и переливается новейшей техникой. Рядом с ней находятся еще две комнаты. На первой двери я замечаю табличку с надписью: «Дверь не закрывать!» Но стоит мне войти в нее, как сзади раздаются шаги.

Определенно мужские шаги.

– Вас становится очень много в моей жизни, Полина, – баритон Маркова накрывает всё пространство.

Я оборачиваюсь к нему, но он стоит против света. В помещении включена всего одна лампочка, а электрический поток из кухни льется прямиком на меня. Так что Марков может рассмотреть каждую деталь моей внешности. Он концентрирует на мне всё свое внимание и замечает, что я выгляжу иначе.

Мне бы самой привыкнуть к смене имиджа, я не дала Ольге Викторовне отрезать и покрасить мои волосы или экспериментировать с макияжем, хотя она настаивала и кроме швеи пригласила в квартиру целый десант индустрии красоты.

Но мне сделали укладку. Волосы теперь лежат иначе, открывая лоб и «красивый взгляд» – именно так сказала моя начальница в пылу уговоров. Высокие каблуки тоже сделали свое преображающее дело, как и костюм из натурального черного шелка. Он пижамного стиля и с легким оверсайзом, как сейчас модно, но в нем я действительно выгляжу роскошной штучкой с карьерным оскалом.

– Так бывает, когда случаются общие проекты, – отвечаю Маркову.

Он почему-то не двигается, а я проваливаюсь в его слишком опытные и слишком холодные глаза и перестаю слышать монотонный голос сотрудницы. Она что-то говорит, пытаясь привлечь его внимание, но не решаясь войти. Ее слова остаются на поверхности, а меня утягивает в синюю глубину его взгляда.

Вот зачем он так смотрит?

Зачем вообще пришел?

– Вы тут с ревизией? – бросает Марков. – Может, подсадить? Проверите верхние полки?

Он указывает на правую стенку. Там как раз полки достают до самого потолка. Я вообще только сейчас понимаю, что это комната для хранения. Тут довольно прохладно, скорее всего даже есть система охлаждения. А вот окон нет.

– Маркировку молока будем сверять? Вдруг срок годности вышел?

Марков подтрунивает. Он подходит ко мне вплотную и протягивает ладонь, как будто действительно ждет, что я полезу с его помощью наверх.

– Давайте, я не тороплюсь. Давайте всё осмотрим как следует, Полина Сергеевна.

– О, вы запомнили мое отчество, Станислав Олегович.

– Ищу ключики к вашей персоне, – усмехается Марков. – Деньги вы не берете. Может, удастся вас подкупить уважением? У Ольги Викторовны с этим точно проблемы, она едва ли вас за человека считает.

Я бы на это даже посмотрела.

На уважение в исполнении Маркова. Без его сарказма, наглого взгляда и тотальных ноток мужского превосходства в голосе.

– Даже не хочу знать, за кого меня считаете вы, – цежу.

Я сдвигаюсь в сторону, показывая, что не собираюсь браться за ладонь Маркова. Верхние полки меня не интересуют.

– Вы дотошная и исполнительная. Рабочая лошадка, которая отлично чувствует себя в тени, – Марков вдруг выдает мне оценку, возомнив себя профайлером. – Вы неконфликтная, спокойная…

– Хватит, Станислав Олегович.

– …зависимая. С другим характером вы бы не смогли работать с моей бывшей женой. Вы тихая мышка, Полина, которая может стерпеть что угодно.

Он так доволен собой! Словно верит, что попал в цель каждым словом!

Или просто хочет задеть меня?

Раскачать?

Не знаю. В этот момент мне плевать, я не хочу быть спокойной и рассудительной! Во мне закипают эмоции, на которые топливом льется тот факт, что мне уже третий день изощренно выносят мозг. То его бывшая, то он сам.

Я отпихиваю Маркова и направляюсь на выход. Толкаю дверь, но все же разворачиваюсь к нему, чтобы добавить пару ласковых.

– Вы совершенно не знаете меня… – успеваю прошипеть ядовито и тут слышу, как с глухим лязгом захлопывается дверь. Я оборачиваюсь к ней и запоздало понимаю, что сняла ее с ограничителя, когда толкнула. Я рывком обхватываю ручку и несколько раз дергаю туда-сюда, но дверь не реагирует. Вообще ничего не происходит!

– Она не откроется, – произносит Марков. – С той стороны была табличка, что ее нельзя запирать.

– И что теперь? – Я потерянно оборачиваюсь к нему.

Я прекрасно помню ту табличку.

И слова девушки, что с замками в ресторане возникли какие-то проблемы.

Но их же можно сломать?

Сколько это займет времени? Полчаса? Час?

Боже, целый час с Марковым в тесной комнате!

Нет, я не выдержу!

Я снова дергаю ручку со всей силы.

Да чтоб тебя!

– Я беру назад слова, что вы спокойная, – отвечает Марков.

– Вам смешно?

Не могу поверить, что он даже в такой ситуации продолжает подтрунивать. Я завожусь с новой силой и чувствую, что мне срочно нужен какой-то предмет, чтобы выместить на нем все эмоции. Иначе я наделаю глупостей!

– Отойдите, – строго произносит Марков, надвигаясь.

– Все-таки хотите проверить? Я ее захлопнула, Станислав Олегович. Я в состоянии отличить запертую дверь от незапертой! И эту невозможно открыть без ключа!

Я запрокидываю голову и смотрю ему прямо в глаза. Марков щурится. Я и сама понимаю, что веду себя неадекватно. Но я вхожу во вкус. Во-первых, не надо было называть меня мышкой! А во-вторых, я чувствую себя воздушным шариком, который накачали не гелием, а негативом. И теперь я либо лопну с оглушающим хлопком, либо тонкой струйкой спущу весь скандальный запал. Так что пусть терпит, лучше пререкательства, чем истерика.

Тем более за дверью уже разгорается спасательная операция. Стучат каблуки сотрудницы, потом еще шаги, доносятся возгласы и короткие приказы.

Марков, не разрывая со мной зрительного контакта, достает сотовый из кармана и набирает номер. Он прижимает трубку плечом к уху и делает последний шаг. Я судорожно выдыхаю, потому что он бесцеремонно наталкивается на меня.

– Ну знаете…

– Я просил вас отойти, – цедит Марков и переключается на разговор по телефону: – Да, мы застряли. Найди кого-нибудь… Нет, бить бесполезно. Она крепкая, плечом не вынесешь.

– Вы даже не попытались, – вставляю огорченно. – Может, хоть разок попробуете? Тут есть место, чтобы разбежаться.

Я показываю подбородком на противоположную стенку. Я бы доплатила за такое зрелище. Дверь выглядит внушительно. Словно кладовка по совместительству служит сейфом.

– Хотите, чтобы я вывихнул плечо? – спрашивает у меня Марков.

– Такие мужчины, как вы, обычно заговоренные. Уверена, вы даже не поморщитесь.

– Такие, как я? Это какие же?

Он кладет ладонь на стенку, не давая мне отдалиться.

– Напыщенные, бесцеремонные. Уверенные, что планета крутится вокруг их персоны.

Фух!

Прям легче становится.

Из моего шарика выходит ядовитый воздух.

– Любопытно, – коротко комментирует Марков. – Здесь прохладно, да?

– Что?

– На вас легкий костюм, вы скоро замерзнете.

Я хлопаю ресницами как идиотка. Я не поспеваю за переменой и ищу подвох в словах Станислава. А он тем временем стягивает со своих плеч темный пиджак.

– Нет, не нужно…

– Нужно, – он нажимает баритоном большого босса. – Не упрямьтесь, Полина.

– Но мне не холодно.

– Когда станет холодно, согреться будет сложнее. Мне тогда придется обнимать вас.

– Это точно нет!

– Я так и подумал, что вы будете против.

Он усмехается и накидывает пиджак на мои плечи.

Черт, он прав… Я чувствую тепло его тела, которое сохранила ткань подкладки, и осознаю, что действительно успела продрогнуть. Из-за этого рука не поднимается стряхнуть его пиджак, хотя бунт так и кипит в крови.

Я проскальзываю мимо Маркова и останавливаюсь в другом углу комнаты. Пульс постепенно приходит в норму, хотя я совершенно сбита с толку. Джентльменские привычки Станислава путают карты. Я уже нарисовала его образ, даже готова была попасть под влияние своей начальницы, которая терпеть его не может. Мне тоже стоит его недолюбливать – так будет проще работать. Ольга Викторовна мой босс, а значит, ее враг – мой враг. Звучит очень по-корпоративному, она бы точно была довольна.

Только вот пиджак Маркова согревает меня… И он не сказал мне ни одного резкого слова, хотя я заперла нас здесь. А у него наверняка расписана каждая рабочая минута, у него нет времени прохлаждаться в кладовке ресторана.

– Ольга раньше носила шелковые костюмы, – вдруг выдыхает Марков. – Как на вас сейчас.

Его ботинки скрипят, и я понимаю, что он разворачивается ко мне лицом. Я не спешу отвечать ему тем же, у меня пересыхает в горле. Мне нужно время, чтобы выдохнуть. Поэтому я смотрю на металлические полки, на которых стоят одинаковые коробки.

– Свободные блузки и обтягивающие юбки, в которых ее задница смотрелась сногсшибательно, – продолжает Марков.

Я готова спорить, что в этот момент его взгляд опускается на мою пятую точку. Там есть на что посмотреть, я знаю выигрышные стороны своей фигуры.

– И почти всегда это был черный цвет. Иногда темно-синий. У вас есть такой же комплект в синем цвете?

Есть.

Ольга Викторовна долго крутила его в ладонях, прежде чем уговорила меня все-таки выбрать черный вариант.

– Когда у нас впервые случилась близость, на ней как раз был такой костюм. Я случайно сорвал пуговицы на блузке, когда раздевал…

– Зачем вы это рассказываете мне? – Я рывком оборачиваюсь к нему.

– Зачем вы потакаете ей? Ольга больная женщина, а вы помогаете ей сходить с ума.

– Это просто деловой стиль, он часто повторяется…

– Не делайте из меня идиота, Полина. Я довольно мягок с женщинами, но у всего есть границы.

– Вы угрожаете?

– Вы поймете, когда я начну угрожать.

Его ответ опускает температуру в комнате на пару градусов. Марков с Ольгой Викторовной просто прекрасная парочка, даже жалко, что развелись. Они определенно стоят друг друга.

Осталось только понять, какая роль отведена мне в этой схватке бывших. Я обдумываю слова Маркова, используя короткую передышку. Неужели Ольга специально выбрала для меня эту одежду? Чего она тогда добивается? У нее есть изощренный план, в который входят и квартира в центре, и соседство с ее бывшим мужем, и мой кабинет в «НилИнвест»? Меня действительно становится много в жизни Маркова, и всё благодаря Ольге Викторовне. Она буквально втягивает меня в его будни.

Я переступаю с ноги на ногу. Вырисовывается еще одна проблема, высокие каблуки – ужасный выбор для долгого нахождения в вертикальном положении. Мне хочется присесть, но здесь негде.

– Вы изменили ей? Завели интрижку? – я вдруг решаюсь и задаю личный вопрос. Марков все равно наплевательски относится к дистанции между нашими телами, так что ему будет полезно узнать, что в эту игру играют двое. Я тоже могу быть бесцеремонной.

– Нет, я не изменял жене, – Станислав качает головой. – Мы развелись не из-за этого.

Он выставляет ладонь, предупреждая мой следующий вопрос.

– Я не скажу вам, Полина. Это слишком личное.

Со стороны двери доносятся шорохи. Марков поворачивается к ней корпусом, а я вбиваюсь плечом в стенку. Так удается хоть немного перенести вес и дать передохнуть стопам.

Вскрытие замка занимает еще минут десять. Мы с Марковым молча вслушиваемся в царапающие звуки и вскоре дожидаемся момента, когда дверь распахивается.

– Ну наконец-то! – эмоционально выдыхает его помощница и взмахами ладоней отгоняет мастера. – Станислав Олегович, как вы? Тут холод собачий! Это просто ужасно…

– Сделай нам кофе погорячее, Марина, – Марков обрывает ее и первым покидает комнату. – И принеси бумаги по ресторану, которые ты подготовила для Ольги Викторовны.

– Да, конечно. – Помощница кивает.

Я тоже выхожу и сразу чувствую, насколько теплее в кухне. Я смотрю, как Марков защелкивает ограничитель на двери, который я умудрилась сорвать. Через секунду он бросает на меня красноречивый взгляд. Мол, и как вам только удалось?

– Я не специально, – выдыхаю.

Я придвигаю первый попавшийся стул и опускаюсь на него.

Помощница у Маркова оказывается скоростная, проходит всего ничего времени, и в моих озябших ладонях оказывает чашечка черного кофе. А на блюдце даже есть маленькая шоколадка и миндаль.

– Вот документы, – сообщает Марина.

– Я потом посмотрю, – отвечаю ей. – Спасибо.

Странно, но Марков не уходит по своим делам. Он пьет кофе рядом, а потом идет провожать меня до машины. Мы вместе выходим на крыльцо, к которому водитель уже подал авто.

– Не надевайте больше этот костюм, – бросает мне Марков, открывая заднюю дверцу машины.

Я опускаюсь в салон. Мне приходится сразу переключиться на работу. Ольга Викторовна уже интересуется, как прошло. Я решаю опустить историю с захлопнувшейся дверью и пишу, что встреча прошла штатно. Я в коротких сообщениях описываю, что успела рассмотреть в ресторане, и обещаю к концу дня прислать все документы.

Пока я переписываюсь с начальницей, на телефон приходит сообщение из клиники. У них внезапно появилось окошко, и они предлагают приехать на консультацию. Я сразу спрашиваю у Ольги Викторовны разрешение отлучиться из офиса.

– Да, конечно, – отвечает она. – Поезжай.

Я даю водителю новый адрес и только в этот момент понимаю, что всё это время была в пиджаке Маркова. Я уехала в нем, забыв вернуть хозяину. Да и он не напомнил.

Я снимаю его и закидываю на сумку. Потом разберусь, как вернуть назад.

– Да, вот тут будет идеально, – говорю водителю, когда мы приезжаем к пафосному зданию с панорамными окнами.

Если бы не связи Ольги Викторовны, я бы никогда не оказалась здесь. Я знаю, что она в хороших отношениях с владельцем клиники. Она протолкнула меня, записав в плотный график их лучшего хирурга и пообещав, что с оплатой не будет никаких проблем. Она поручилась за меня и даже повысила зарплату, чтобы я смогла побыстрее внести задаток.

– Полина Сергеевна, добрый день. – Девушка на ресепшен узнает меня и выходит из-за стойки, чтобы проводить в кабинет. – Я помогу вам с вещами.

Она показывает шкафчик на ключе, куда я могу убрать сумку, и выдает мне бахилы и тонкий одноразовый халат.

А дальше как в тумане. У меня так быстро бьется сердце, что я едва понимаю, что происходит вокруг. Я так долго ждала, когда колесо моей реабилитации закрутится, что мне не верится.

Это на самом деле?

Я же не сплю?

Я становлюсь на шаг ближе к своей мечте?

Меня осматривает помощник хирурга. Он детально опрашивает меня и рассказывает обо всех этапах, которые нам предстоит пройти. Потом он показывает фотографии «до и после» пациентов с похожей ситуацией. У меня начинает щипать глаза, я часто моргаю и пытаюсь хоть что-то сделать со своей эмоциональностью.

Но это трудно… Это мое слабое место. Я гляжу на фотографии, а часть меня боится поверить, что я могу однажды проснуться без своих увечий. Без того, что привыкла надежно прятать.

– С вами еще раз свяжется наш менеджер, – произносит мужчина. – Уточнит дату и способ оплаты.

– Да, я уже почти готова внести всю сумму…

– Вот и отлично. – Он вежливо улыбается и поднимается со своего места.

Я выхожу из кабинета, в котором провела полтора часа. На душе столько всего, что меня даже немного штормит. Мне и радостно, и страшно, что вдруг всё сорвется, и нервно, как перед самым важным в жизни экзаменом.

Я поворачиваю в уборную, чтобы умыться. Кидаю сумку на столик и замечаю, что в кармашке горит экран сотового. Я поставила его на беззвучный режим, но кто-то звонит прямо в этот момент.

Ох!

Хорошо, что заметила!

– Да, Ольга Викторовна, – отзываюсь, прикладывая сотовый к уху.

– Какого черта, Полина?! – меня оглушает ее крик, который походит на вопль разъяренного животного. – Ты вздумала играть со мной?! Ты не представляешь, что я сделаю с тобой…

Я убираю трубку подальше от лица, чтобы не оглохнуть.

Я ничего не понимаю, но не успеваю даже слово вставить.

– Откуда эти фотографии в сети?! Отвечай! Почему ты не сказала мне?!

– Какие фотографии? – спрашиваю ее ровным голосом.

– Твои и Маркова! Они свежие! И на тебе его пиджак!

Глава 8

Она в бешенстве, потому что я не отчиталась ей.

По ее интонациям можно подумать, что я всего лишь игрушка. Запрограммированная и обязанная выполнять четкие команды. Шаг влево, шаг вправо – сразу расстрел. Как я вообще могла хоть что-то утаить от нее! От своей хозяйки!

Мне становится противно.

И я злюсь. Ольга Викторовна всегда была требовательным и скандальным начальником, но с появлением акций «НилИнвест» она как с цепи сорвалась. Марков был прав, когда говорил, что ей нельзя находиться рядом с ним, она просто-напросто теряет человеческий облик.

К счастью, она уехала по делам в соседний город. Так что наш разговор с глазу на глаз откладывается до вечера. Она сообщает мне, что приедет в квартиру в центре. Я же переключаюсь на дела и лишь заглядываю на пару минут на сайт светской хроники. Из-за него и разгорелся весь скандал.

Моя жизнь продолжает играть новыми красками, как светофор. Вот и первая заметка с моей фотографией появилась в желтой прессе. Папарацци сфоткал нас с Марковым на заднем дворе ресторана, поймав «удачные» ракурсы. Мы на самом деле смотримся как сладкая парочка. Все фотографии как на подбор. Тут нет ни одной, где у меня натянутая улыбка или Марков смотрит сурово, как он умеет. Вместо этого выбраны снимки, где Станислав галантно наклоняется, чтобы открыть мне дверь машины. Или где я поправляю его пиджак на своих плечах.

Романтикой так и веет.

Можно подумать, что в кадре наше первое свидание.

Хотя в заголовке так и значится, а для осторожности добавлен вопросительный знак: «Первое свидание или за секунду до повышения?»

Звучит издевательски, из-за чего становится только противнее. Во что я вообще ввязалась? Только сплетен мне не хватало. Я как-то не подумала, что Марков настолько известная и светская фигура, что появление рядом с ним может обернуться славой с душком дешевых сенсаций.

Я закрываю желтый сайт и возвращаюсь в офис. Чтобы не думать о всяких глупостях, я решаю разобрать гору папок, которые мне привезли на тележке прямиком из архива. Так я убиваю весь рабочий день. Час икс все-таки настает, и я вызываю такси, чтобы поехать в квартиру.

А что, если придется увольняться?

Я боюсь даже думать об этом. Остановиться в шаге от реабилитации – это настоящий кошмар для меня. Но в ушах до сих пор стоит рев Ольги Викторовны. Это ненормально, дико…

Я отпускаю таксиста перед шлагбаумом, чтобы немного пройтись. Свежий прохладный воздух успокаивает. Я захожу в подъезд и вызываю лифт. Когда приезжаю на свой этаж, замечаю, что второй лифт тоже стоит тут.

– Черт, – выдыхаю обреченно, замечая в коридоре Ольгу Викторовну.

Она уже приехала и направляется к моей двери.

Хотя стоп…

Она вдруг останавливается, по-прежнему не замечая меня за спиной, и поворачивает к квартире напротив.

К квартире Маркова.

Тут же следует удар. Это трудно назвать стуком, Ольга Викторовна обрушивается на черную дверь, пиная ее с остервенением. И в этот момент я вдруг осознаю, что она двигается расшатанно и криво.

Она пьяна?

Боже!

Она и правда едва держится в вертикальном положении. Ольга Викторовна хватается за ручку, как за спасительную соломинку, и продолжает стирать носки своих дорогих туфель об дверь бывшего мужа.

– Ты дома, я знаю! – выпаливает она. – Не смей игнорировать меня!

Дальше следуют оскорбления.

На четвертом матерном эпитете дверь все-таки открывается. Следом я вижу крепкие руки Маркова, которые вдруг оказываются на теле моей начальницы. Он успевает поймать ее в последний момент. Ему приходится наклониться и шагнуть в коридор.

А мне вот не удается ускользнуть вовремя. Марков замечает меня и так увлекается разглядыванием моего силуэта, что пропускает жестокую пощечину Ольги Викторовны. Она царапает его щеку до крови и заводится новой вспышкой, находя силы в своей ярости.

– Ты монстр, Марков! – рычит она загнанно. – Никогда тебя не прощу!

Она трижды повторяет эту фразу, как заведенная, и с каждым разом в ее голосе становится больше слез. Она снова слабеет, Марков подхватывает ее на руки и заносит в квартиру, успев кивнуть мне. Я иду вперед и подбираю вещи, которые обронила Ольга Викторовна. Ее сумочка и плащ валяются прямо на пороге.

– Успокойся, – зло бросает Марков из глубины квартиры. – Что ты приняла? Ты слышишь меня?!

Я захожу в его квартиру и закрываю дверь.

Рядом стоит высокий пуф, на который я кладу вещи Ольги Викторовны. Я не могу решить, что делать дальше. Маркову нужна моя помощь? Или это их личное дело – постсемейный скандал, в котором нет места третьему?

Мои размышления обрывает резкий звук. Что-то бьется с противным эхом. Шорохов вообще становится больше – это подсказывает, что ситуация только накаляется. Я шумно выдыхаю и сжимаю кулаки, а потом иду в другую комнату.

У Маркова просторная квартира, в которой невозможно быстро переместиться из точки А в точку Б. Я невольно замечаю обстановку. Вокруг много света, воздуха, красивых репродукций… Марков совершенно точно не аскет и не поддерживает современную моду на минимализм.

– Не трогай меня! – из гостиной доносится возглас Ольги.

Я делаю последний шаг и останавливаюсь в арке, которая соединяет гостиную и холл. Я вижу, что Маркову не удалось успокоить бывшую жену. Ольга загнанно дышит и отползает от него. Она выбилась из сил из-за бесконечных рывков туда-сюда и не может стоять на ногах. Но ей хватает запала, чтобы разбить напольную вазу. Та лежит на боку, а ее хрустальная ручка рассыпалась на мелкие осколки.

Станислав порывается что-то сказать, но сдерживается. Ольга в таком состоянии, что с ней бесполезно вести разговоры. Она распалена и реагирует гневным выдохом на каждый его жест. Или даже на сам факт его присутствия. Я понятия не имею, что она приняла, но я впервые вижу ее в столь безобразном виде.

– Больно? – усмехается Ольга Викторовна, когда Марков касается расцарапанной в кровь щеки. – Ничего, переживешь. Ты никогда не расплатишься со мной, всегда будешь в долгу. Я могу творить с тобой и твоей жизнью что угодно.

Она гадко смеется.

А на притягательном лице Маркова отображается буря. Под его кожей ходят желваки, а все тело напрягается, наливаясь бетонной стяжкой. Мне даже хочется подойти и дотронуться до его плеча, чтобы успокоить. Хотя бы попытаться… Он все-таки живой, и он на грани.

– Полина, – он оборачивается ко мне и ловит мой взгляд, – вы можете принести аптечку?

Я киваю.

– В ванной. Под раковиной, во втором ящике.

Мы переговариваемся вполголоса. Удивительно, но Ольга не замечает моего присутствия. Она понимает, что это я, только когда я возвращаюсь в комнату с аптечкой и протягиваю ее Станиславу. Ее острый воспаленный взгляд натыкается на меня и напитывается брезгливостью.

– Ты, – она показывает на меня пальцем, – ты тоже здесь…

Она встряхивает головой, словно решает, что ей померещилось. Я же не знаю, куда себя деть. Мне физически плохо находиться рядом с ней. Волны ненависти расходятся от ее тела во все стороны. И если Марков привык к этому, то я оказываюсь слишком восприимчива.

– Ты вызвал ее? – спрашивает Ольга у Маркова. – Она уже бывает в твоей квартире?

– Ольга Викторовна, вы же сами вызвали меня…

– Не надо, – Станислав обрывает мои объяснения. – Это сейчас бесполезно.

Я замолкаю и увожу взгляд в другую сторону.

– Что ты хочешь сделать? – Ольга снова заводится. – Мне не нужен укол… Нет! Не смей!

Она цепляется ладонью за диван и пытается ускользнуть от Маркова. Но тот рывком подхватывает ее за плечи и усаживает на мягкое сиденье. Следом он надвигается сверху, встречая широкой грудью все ее толчки. Он двигается уверенно и жестко. Грубая сила дает результат, Ольга не может ничего противопоставить ей и только продолжает жалить его злыми обреченными ударами.

– Ты и так сломал меня! Я такая из-за тебя! И ты это знаешь… знаешь… Ты даже ответить мне не можешь.

Она выкручивается из сильных рук Маркова, но слабеет на глазах. Она откидывается на кожаную подушку, и я случайно попадаю в прицел ее внимания.

– Я такая же, как она, – усмехается Ольга, кивая в мою сторону. – Искалеченная уродка. Только мой шрам глубже.

Ее слова обжигают меня. Я нервно дергаюсь, а потом разворачиваюсь и сама не понимаю, куда иду. Кидаюсь в другую комнату, чтобы не слышать больше ее противный голос. Ее оскорбление и так отдается в ушах, задевая самую чувствительную струну в сердце.

Я натыкаюсь на что-то твердое и только тогда останавливаюсь. Передо мной кухонный остров. Я забрела в кухню, в которой включена только верхняя подсветка. Полумрак действует успокаивающе, я постепенно привожу дыхание в порядок, а все мои мысли замыкаются на одной-единственной: «Я увольняюсь».

Да.

Пошло оно все к черту!

У всего есть предел.

И если моя мечта зависит от сумасшедшей стервы, значит, ей не суждено сбыться.

Я зажмуриваюсь и через некоторое время слышу шаги. Марков находит меня, он ничего не говорит и молча проходит к острову. Останавливается напротив и вытаскивает ладони из карманов брюк. Его широкие ладони ложатся на мраморную столешницу. Марков переносит вес на руки и опускает голову, вбивая идеально выбритый подбородок в грудь. Я слышу его перекрученный выдох, точно такой же гуляет в моей груди. В этот момент Станислав выглядит как мужчина, которого измучила адская боль, но которую он привык терпеть.

– Она уснула? – спрашиваю, чтобы хоть что-то сказать.

– Да. – Марков медлит, но через несколько секунд поднимает голову и смотрит на мое лицо. – Чем Ольга держит вас?

Его вопрос застает меня врасплох. В голове проносится столько всего, что я застываю и не могу сразу придумать, что сказать. Но Марков терпеливо ждет.

Странно…

Всё это так нереально.

Я вообще не должна быть здесь. В его кухне, в которой царит полумрак, а в воздухе до сих пор стоит эхо истерики Ольги. Именно в такие моменты остро чувствуешь, как много в жизни происходит помимо нашей воли. Интимные моменты случаются, не спрашивая разрешения, и потом тянут навстречу друг другу. Связывают невидимой нитью.

А мне чудится именно это. Мы становимся ближе. В темной комнате, в которой сейчас слышатся только наши выдохи и в которой я улавливаю каждый полутон настроения Станислава. Он сейчас так выжат, что забывает все защиты. Он как на ладони, даже взгляда вскользь достаточно, чтобы заметить его эмоции. Они густыми красками лежат на его волевом лице.

– Полина…

– Мне нужна операция, – выдыхаю. – Очень дорогая операция.

Марков щурится.

– Значит, дело в деньгах? – в его голосе слышится разочарованная интонация: «Дело всего лишь в деньгах?»

– И в связях. Ольга Викторовна дружит с владельцем клиники, поэтому меня взяли без очереди.

Я рассматриваю кофемашину, которая стоит у противоположной стенки. Мне становится не по себе. Я ощущаю кожей его острый взгляд и заплетаю пальцы в надежный замок, не зная, куда еще деть напряжение. Марков умный и проницательный, он догадается, что к чему. Ольга назвала меня искалеченной уродкой, а теперь я призналась, что мне нужны деньги на операцию.

Это всё равно что сложить два и два.

Мое дыхание сбивается.

Чертовски сложно быть неполноценной рядом с Мистером Совершенство. Холеный, привлекательный, щедро одаренный природой… Я боюсь таких мужчин. Я привыкла иметь с ними дело по рабочим вопросам, поэтому знаю, как не подавать виду и прятать свои комплексы. Но в личной плоскости – это совсем другое. Там в глухом деловом костюме не спрячешься.

Мы просто-напросто с разных планет. Марков видел только моделей. У Ольги Викторовны модельная внешность, в ней чувствуется порода. И вызывающая сексуальность. Мне на глаза попадались ее счета из салонов красоты, она оставляет в них сумасшедшие суммы каждый месяц.

– Я могу взять это на себя, – произносит Марков. – Я оплачу вашу операцию и договорюсь с нужным врачом. Моих связей хватит.

– Вы серьезно?

– Вы не будете больше работать на Ольгу. Я вижу, что она что-то задумала. Она использует вас против меня.

– Я в любом случае собиралась уходить из ее компании.

Марков усмехается.

– Что не так? – спрашиваю его, не понимая такой реакции.

– Вы совершенно не умеете торговаться, Полина. Я предлагаю вам услугу за увольнение, а вы говорите, что и так собирались это сделать. – Он качает головой. – Вы демпингуете, когда надо повышать ставки.

– Я не продажник.

– Вы подписывали какие-нибудь документы в последние дни? Ольга ничего не давала вам?

Я хмурюсь.

– Например?

– Например, в спешке, – отзывается Марков. – Не читая.

– Я всегда читаю документы, которые подписываю…

Стоп.

Перед глазами загорается вспышка-воспоминание.

– Сегодня, – произношу и поднимаю на Станислава потерянный взгляд. – Мне дали целую стопку документов в клинике. Я посмотрела только первые листки, а потом поставила подписи, не вчитываясь.

Я была слишком воодушевлена.

Я даже не подумала, что это может быть важно. Я и до этого бывала в платных клиниках, когда посещала гинеколога или терапевта, и там моя деловая щепетильность давала сбой. Каюсь, я никогда не вчитывалась в каждую строчку, когда на ресепшен мне протягивали договор на оказание услуг.

Марков поднимает ладонь и трет переносицу. Он снова усмехается, только на это раз злее, и порывисто разворачивается. Он подходит к кофемашине и нажимает кнопку, и вскоре комната наполняется монотонным бурчанием техники. Он явно что-то понял, но не спешит поделиться со мной. Пауза затягивается, пока я рассматриваю его широченную спину в белой рубашке.

– Идите к себе, Полина, – произносит он, не оборачиваясь ко мне. – Мы поговорим завтра. Мне сперва нужно всё обдумать и понять, как решить проблему.

– Проблему? Вы что-то подозреваете?

– Завтра, Полина, – повторяет он холодно и достает сотовый из кармана. – Я сейчас буду звонить отцу Ольги. Потом буду ждать его, чтобы отнести ее в машину. Дай бог она не проснется к тому времени.

Это звучит как «у меня и без ваших вопросов голова раскалывается».

Мне остается только кивнуть.

Я покидаю его квартиру и пересекаю коридор. Я не сразу попадаю ключом в отверстие замка, тело как будто противится и не хочет входить в квартиру, которую оплачивает Ольга Викторовна. Но у меня нет сил искать сейчас другое место. Всего одна ночь, я хорошенько высплюсь, а завтра начну решать все накопившиеся проблемы.

Хотя как тут выспаться?

Я падаю на кровать и понимаю, что мне самой нужно снотворное. Или беруши, но такие, чтобы заглушить не внешний шум, а внутренние переживания. Я накрываюсь одеялом с головой и вспоминаю дурацкую детскую считалку. Выматываю себя, повторяя ее по кругу, и это помогает.

Я просыпаюсь от будильника. Отрываю голову от подушки и только в этот момент понимаю, что это не будильник, а звонок в дверь.

Черт…

Нет ничего хуже утренних гостей. Я поправляю пижаму и приглаживаю волосы, но в зеркало не смотрюсь, чтобы не расстраиваться. Я открываю дверь и попутно срываю с шеи маску для сна.

– Доброе утро, Полина, – здоровается Марков.

Он уже собран – запакован в классический черный костюм, который подчеркивает его статус небожителя. Его светлые волосы небрежно уложены, а от рубашки исходит приятный свежий аромат.

– Доброе. – Я сторонюсь, когда понимаю, что он собирается войти.

– У меня к вам два предложения, – он сразу переходит к делу.

– А можно я сперва выпью кофе?

– Можно.

Я поворачиваю к столовой. Станислав идет следом. Он молчит всего несколько секунд, после чего продолжает говорить деловым сухим тоном:

– Во-первых, нам нужно перейти на ты. А во-вторых, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Глава 9

Чашка выпадает из моей ладони. Я не успела поставить ее на подставку, и теперь она летит на пол, чтобы разлететься на осколки.

– Женой? – Я оборачиваюсь к нему.

– Фиктивной, – добавляет он таким тоном, словно это всё объясняет. – Мы подпишем договор.

– Вы спятили, Станислав Олегович?

– Полина, я совершенно серьезно. Мои юристы уже готовят бумаги.

Он буравит меня своими темными глазами, которые выдают, что у него вчера выдался тяжелый денек. А может, и целый месяц. Он только-только отвоевал «НилИнвест», получил новую компанию в свое распоряжение, а это значит, что до этого была серьезная подготовка и работа.

Марков подходит ко мне вплотную и сжимает мой локоть. Он тянет меня в сторону. Я успеваю возмутиться и только потом вспоминаю о разбитой чашке. На мне легкие домашние тапочки, а вот Станислав в черных ботинках. Под их толстыми подошвами хрустят осколки, когда Марков достает вторую чашку и нажимает кнопку, чтобы приготовить кофе. Я остаюсь стоять на безопасном пятачке, но молчать не собираюсь.

– Как вы себе это представляете?! Что вообще за глупость? – Я даже не могу осмыслить это, мне всё кажется, что я ослышалась. Или вовсе еще сплю.

– Тебе нужно время. – Марков кивает и ставит чашку с кофе передо мной. – Ты сейчас выпьешь кофе, потом соберешься, и мы поедем в офис. Не в «НилИнвест», в другую мою компанию. Там тебе покажут договор, и мы обсудим нюансы.

Он и правда серьезно!

Он не сбивается и произносит дикие вещи ровным беспристрастным тоном, словно мы обсуждаем пункты трудового соглашения. У меня даже возникает чувство, что меня нанимают на работу. Хотя так и есть! Он предлагает мне должность своей жены.

Это ведь обычное дело!

Ничего из ряда вон выходящего.

Я бросаю на него взгляд, полный последней надежды. Пошутили – и хватит. Или безумие Ольги оказалось заразно? Но Марков наклоняет голову набок и смотрит сурово. Следом он вытягивает левую ладонь перед собой и глядит на наручные часы. Массивный циферблат поблескивает золотыми деталями, а по лицу Станислава становится ясно, что на мои уговоры у него ограниченное время. И оно подходит к концу.

– Тебе лучше держаться меня, – говорит он после паузы. – В любом случае тебе придется выбирать сторону, тебя уже втянули в разборки. У Ольги изощренная больная фантазия, и ей плевать, как дико будут выглядеть ее действия со стороны. Она не отдает себе отчета. Это похоже на обострение или приступ, с ней уже бывало такое… В прошлый раз всё обошлось, и она забыла обо мне почти на целый год. Сейчас ее снова сносит. Ей по большому счету случайно подвернулось предложение купить акции «НилИнвест», и она не смогла устоять. Это было ошибкой. Для нее.

– Да, она не была такой. – Я киваю.

Год назад я работала на фирму Ольги удаленно и не могла видеть, что происходило с моей начальницей. Но сейчас перемена случилась на моих глазах. Ее закрутило, как на безумных горках, жажда мести бывшему подмяла под себя всё.

– У меня сохранились хорошие отношения с ее родителями, – продолжает Марков. – Это тоже сдерживает меня. Но я вынужден действовать жестко в этот раз, это не может длиться бесконечно. И я должен обезопасить себя.

– Я все равно не понимаю…

– Я думаю, Ольга задумала грязный скандал. Она хочет предъявить мне домогательства к подчиненной. К тебе, Полина.

– Что?

Я пораженно выдыхаю, и Марков на всякий случай накрывает мои пальцы, чтобы я не разбила вторую чашку за одно утро.

– Поэтому столько приготовлений. – Он задерживает свое прикосновение, словно проверяет, как я отреагирую, а я настолько занята его словами, что не сразу стряхиваю его пальцы. – Она сделала всё, чтобы ты постоянно была рядом со мной. Папарацци тоже она дала наводку, наши общие снимки должны были копиться, чтобы потом сыграть свою роль.

– Но Ольга была зла из-за снимков. – Я задумываюсь над собственными же словами. – Хотя ее взбесило именно то, что я не рассказала в деталях, как прошла наша встреча в ресторане.

Ей нужен был полный контроль.

И это логично, если у нее был свой план. Чтобы воплотить его, ей нужно было в деталях понимать, что происходит между мной и Марковым.

– Ты могла подписать в клинике показания против меня. Например, для прессы, – произносит Станислав.

– Но я бы отрицала…

– Да, – он кивает, – но наши имена еще бы долго полоскали, потом бы появилась версия, что я запугал тебя и заставил отказаться от собственных слов. А потом вытянули бы на свет твою историю.

Марков понижает голос, понимая, что коснулся личной темы. Я рефлекторно сжимаюсь, эмоции обжигают злым прибоем, а я до сих пор не научилась реагировать по-другому. Когда разговор касается моих увечий, я всегда хочу просто-напросто исчезнуть. Провалиться сквозь землю.

– Моя служба безопасности нашла ее, – добавляет Марков совсем тихо. – Мне нужно было знать, чтобы понимать, как собирается действовать Ольга. Я знаю, что произошло с тобой, Полина.

Я зачем-то киваю. Опускаю взгляд на столешницу и мысленно прошу только об одном: чтобы мой голос прозвучал ровно, а не скрутился нервной дугой.

– И фотографии вы тоже смотрели? – спрашиваю его. – Видели, что стало с моим телом?

– Да. Они были в папке.

Я не даю ему дотронуться до себя. Улавливаю, что Марков протягивает ладонь, чтобы коснуться моего плеча. Хочет то ли успокоить, то ли показать поддержку. А я в любом случае воспринимаю такие жесты как жалость.

– Зря вы смотрели, – произношу. – Все-таки это личное. Мое.

До слуха долетает его тяжелый выдох.

– Значит, вы собрались сделать меня своей женой, чтобы обвинения в домогательстве показались смехотворными. Другими словами, хотите предупредить удар Ольги. Сделать его бессмысленным.

– Да. Я не знаю всего, что она задумала. Но я вижу, как много сил она вложила в тебя, Полина. Ты важная часть ее плана, если не главная. Поэтому мне нужно, чтобы ты была на моей стороне.

– Перехватываете инициативу? – Я не могу сдержать грустную усмешку.

– Если ты выйдешь за меня, все дальнейшие выходки Ольги можно будет списать на банальную ревность.

– Вы всё продумали, Станислав Олегович.

– И мне сейчас пригодится брак. Для репутации. Ты отлично подходишь на эту роль. Образованная, скромная, милая. Ты производишь приятное впечатление. И ты из простой семьи.

– Это тоже хорошо для вашей репутации?

– Это отлично для моей репутации, – Марков не тратит на обдумывание ответа ни секунды. – Но самое главное для тебя – это то, что я найду лучшую клинику и дам тебе защиту от Ольги.

– Она взбесится, когда узнает о свадьбе…

– Да, она будет в ярости. Но она и сейчас не в норме. С ней опасно иметь дело.

– Я и не собираюсь больше. Я в любом случае уйду из ее фирмы.

– Тогда подумай, куда тебе лучше уйти? В свой дом или в мой? Где ты будешь в большей безопасности?

Он понижает голос. Бархатный, низкий и чарующе красивый, но в этот момент в нем появляется сталь. Марков переходит к главной части переговоров и не стесняется давить. Так, как он привык давить в офисах и на деловых встречах, выстраивая свою бизнес-империю.

– Ольга в любом случае не забудет о тебе сразу, – добавляет он. – В ее понимании ты – домашний питомец, который отбился от рук. Она столько тебе дала, а ты вздумала бросить ее в самый важный момент.

Он качает головой.

– От нее невозможно уйти по-хорошему. – На рельефные губы Станислава наползает горькая улыбка. – Поверь моему опыту.

Я заглядываю в его темные глаза и чувствую, как по спине крадется холодок. Мне по большому счету предлагают выбрать меньшее из зол. Иметь дело с сумасшедшей Ольгой или Марковым, которому действительно нужно поработать над репутацией. О нем ходит не лучшая слава. Жесткий и циничный, он забирает чужие компании в момент их слабости. А я тоже сейчас в слабой позиции, и я вижу, как Марков быстро ориентируется и умеет использовать чужой кризис в своих интересах.

Да, это определенно его конек.

– Я хочу взглянуть на бумаги ваших юристов. Но это не «да», я только посмотрю, чтобы принять решение.

– Хорошо. – Он кивает.

Станислав стряхивает носком ботинка отлетевший осколок и показывает ладонью, что нам пора.

– Мне нужно переодеться, – говорю ему.

Мои сборы занимают полчаса, что доводит дыхание Маркова до протяжных отрезков. Но я решаю тоже хоть немного использовать его. Вдруг договор мне не понравится и дальше с проблемами придется справляться самой? Так хоть вещи собрать, пока он рядом. И потом пусть немного поработает грузчиком. Я не успела перевезти сюда коробки из своей съемной квартиры, но всякие мелочи все равно накопились. Так что выходит объемная сумка, которую я обычно использую как ручную кладь в перелетах.

– Это всё? – уточняет Станислав с таким видом, будто мой отрицательный ответ сразу вызовет у него сердечный приступ.

– Да, одна сумка. Я тоже уже готова.

– Отлично, – цедит он.

Я выхожу из квартиры вслед за ним и запираю замки.

– Я отдам ключи вам? Не хочу, чтобы они оставались у меня.

Марков протягивает ладонь и забирает связку. Он случайно дотрагивается до моих пальцев, и я ощущаю, как по моей коже разливается его тепло.

– Куда мы поедем? – спрашиваю его, заходя в лифт. – А мы можем где-нибудь перекусить? Или заехать в автокафе, чтобы взять с собой? Я очень голодна. Да и вы, наверное, тоже.

– Я не завтракаю.

– Да? Болеете?

Марков опускает на меня тяжелый взгляд. В его ладони поскрипывает кожаная ручка моей сумки.

– Привычка, – изрекает он.

– Немного странная. – Я пожимаю плечами. – Я вот без завтрака не могу.

Мы спускаемся к его машине. За рулем сидит водитель в черном пиджаке, который вежливо со мной здоровается. Я первая сажусь в салон, пока Марков закидывает мою сумку в багажник. Потом он опускается в соседнее кресло. В дорогой иномарке сзади именно два кресла, а не один диванчик. А между сиденьями сделан выступ из лакированного дерева с миллионом кнопок.

– Напиши, что хочешь на завтрак. – Марков вдруг протягивает мне свой сотовый.

На экране горит окошко чата с контактом «МаринаПерПом».

– Первый помощник? – зачем-то озвучиваю догадку вслух. – А сколько у вас их всего?

– Ты не прекратишь называть меня на «вы»?

– Сперва прочитаю бумаги. Может, и нет смысла прекращать.

Я снова смотрю на экран сотового. Набираю нехитрый заказ из йогурта, круассана и кофе.

– Спасибо. – Я возвращаю Маркову его телефон. – А можно включить музыку? На меня давит тишина рядом с вами.

Глава 10

Новый офис производит впечатление.

Я запрокидываю голову и пытаюсь понять, сколько этажей в небоскребе. Он протыкает воздух и кажется холодной неприступной крепостью. Аренда в этом здании обходится в разы дороже, чем в том, в котором располагается «НилИнвест». Так что Марков даже богаче, чем я могла себе представить. В каком-то смысле я сталкиваюсь лицом к лицу с его могуществом.

И здесь он уже давно хозяин. Босс. Это чувствуется, буквально витает в воздухе. Как только мы выходим из лифта, рядом материализуется целая команда помощников. Я краем уха слышу отчет, который сообщают Маркову. От перечисления названий фирм и проектов идет голова кругом. Как он только выдерживает такой ритм? Как не ломается и умудряется управлять столькими процессами?

– Юристы в первой переговорной, – сообщает девушка в клетчатом костюме. – Мы можем начинать.

– Минут через пятнадцать, – отзывается Марков. – Где мы можем позавтракать?

Он говорит «мы», но имеет в виду меня. Помощница провожает нас в кабинет с двойной дверью и подзывает другую сотрудницу. Та передает Маркову папку с бумагами, после чего он закрывает за нами дверь.

– Пятнадцать минут достаточно? – уточняет он у меня.

Я киваю и прохожу к столу. Я ожидала увидеть пластиковый бокс, так обычно упаковывают еду для офиса, но тут постарались. Для меня сервировали место, словно задались целью, чтобы я почувствовала себя в хорошем ресторане. На салфетке даже есть красивый зажим. А рядом с тарелками стоит вазочка с розой. Живой, а не искусственной.

Я придвигаю к себе креманку с йогуртом, который украшен ягодами, и мысленно благодарю Станислава, что могу позавтракать здесь, а не под прицелом взглядов незнакомых мужчин – юристов.

– Очень вкусно, – произношу и коротко смотрю в сторону Маркова.

Он отрывает взгляд от бумаг и смотрит так, словно пытается понять, что я только что сказала.

– М-м?

– Ваша помощница собрала шикарный завтрак. Вы точно не хотите попробовать? – Я киваю на второй круассан, который не осилю.

– Полина, ты еще не согласилась на брак, но уже задалась целью накормить меня?

– Смешно. – Я морщусь на его шутку, а потом толкаюсь ножкой, чтобы кресло повернулось в его сторону. – Я просто нервничаю. Вот и говорю всякое. Я, может, вообще не подхожу на эту роль? На роль вашей фиктивной жены. Я хороший работник, но в такой ситуации… Она слишком нестандартная, я не знаю, как себя вести, и могу сделать только хуже. Ведь это надо изображать, быть убедительной рядом с вами.

Я задумываюсь, стараясь представить, что от меня может потребоваться.

– Что я должна буду делать?

– Мы уже перешли к переговорам? – усмехается Марков.

Он не дожидается моего ответа и подходит вплотную. Присаживается на край стола и собирает пальцы в замок, бросая их на свои бедра. До меня добирается аромат его туалетной водой. Приятной, свежей, словно ветер подул с морской глади.

– Ты должна будешь быть рядом. У меня есть загородный дом, нам будет удобнее перебраться туда. Там больше места.

– А жить вместе обязательно?

– Обязательно, – он нажимает голосом. – Так тебе придется меньше играть, роль будет получаться естественно.

Он протягивает руку к моей ладони. Но делает это акцентировано и медленно, словно дожидается моего рефлекса. И тот срабатывает. Я убираю свою ладонь подальше.

– Ты поживешь рядом и привыкнешь ко мне. Поймешь, какой я человек и что меня не надо шарахаться. Для меня это тоже роль, Полина. Игра. Работа. Можешь называть как угодно. Мы будем появляться вместе на разных мероприятиях, вполне возможно засветимся перед прессой. Не бойся, тебя подготовят. Ты будешь знать, что говорить и что рассказывать о наших отношениях.

– Нам нужно будет целоваться?

– Для тебя это проблема?

– Да. – Я киваю. – Мне нужно понимать рамки. Вернее, я хочу их очертить.

– Я буду дотрагиваться до тебя на людях. Много.

– Станислав Олегович…

– Я собираюсь скоропостижно взять в жены простую девушку, которую встретил на работе, а это значит, что у меня помутился рассудок. Ты околдовала меня и свела с ума, – он понижает голос, из-за чего мой мозг дает сбой и начинает воспринимать его слова за чистую монету.

Я понимаю, что он описывает легенду наших отношений, но тело все равно реагирует. Откликается на порочную хрипотцу его баритона.

– Из меня не выйдет роковой красотки, – замечаю скептически, отгоняя непозволительные мысли.

– Значит, возьмем другой штамп. Я устал от вызывающих модельных куколок и разглядел в тебе чистую настоящую девушку. Ту, которая сделает меня счастливым в этом циничном мире.

– Это может сработать.

– Это сработает, Полина.

– Но никаких поцелуев.

Марков протяжно выдыхает. Рождается пауза, которую он не торопится заполнять. Вместо этого он поправляет полы пиджака и чуть наклоняет голову, чтобы было удобнее рассматривать мое лицо. И мое упрямство. В его темных глубоких глазах читается именно этот посыл: «Почему ты такая упертая?»

– В щечку? – спрашивает он деловым тоном.

Теперь я тяжело выдыхаю.

– Раз в неделю.

Я иду на уступки исключительно ради переговорного процесса. Ведь на переговорах так принято. Только поэтому.

– В шею? – отзывается Марков.

– Я вас ударю.

– Ладно, начнем с малого, – с усмешкой замечает Станислав.

Вскоре мы перебираемся в переговорную. Там нас ждут четверо мужчин в строгих костюмах. Я сажусь за стол, и передо мной кладут бумаги. Самое прекрасное, что меня никто не поторапливает. Я спокойно читаю договор и задаю вопросы по тексту. Один из юристов подсаживается рядом и терпеливо разъясняет мне все пункты.

Марков же прохаживается у панорамного окна. Оно занимает всю внешнюю стену, так что картинка выходит идеальной. Миллиардер на фоне делового центра той части Москвы, которую можно назвать монструозной и залитой баснословными деньгами. Комбо. Вот что значит человек на своем месте.

А вот что здесь делаю я?

Я подпишу эти бумаги?

Меня подкупает, что я понимаю формулировки договора. Юристы умеют составлять документы таким языком, что нужен специальный переводчик. Но здесь всё ясно. И нет ничего криминального. Марков сказал мне то же самое: от меня требуется сопровождение, поддержание его позитивного имиджа и сохранение конфиденциальной информации. Я не имею права разглашать хоть что-то из того, что узнаю о личной жизни Маркова. Умный пункт, если учесть, что он собрался поселить меня под своим боком.

– Спасибо. – Я киваю, когда юрист заканчивает объяснять мне последний пункт. – Станислав Олегович.

Я окликаю Маркова, который уже ушел в дела с головой. В его ладонях зажат планшет с фирменной маркировкой его компании.

– Да, Полина. – Он поднимает на меня глаза. – Ты готова подписать?

– Мы можем сделать это наедине?

Он делает короткий жест головой, и этого хватает, чтобы все четверо мужчин поднялись со своих мест и покинули кабинет.

– Меня устраивают пункты. – Я провожу пальцами по листкам. – Тут даже прописано, в какой клинике пройдет моя операция. Я слышала о ней, она отличная…

– Она не хуже той, где ты наблюдалась.

– Да, я знаю. У меня был список клиник, где мне могут помочь. И там была эта клиника.

– Тогда что тебя смущает?

– Вы не дадите меня в обиду?

Я помню, что Марков пообещал мне защиту от Ольги. Но мне хочется услышать его слово. Договор – это важно, но Станислав производит впечатление мужчины, который не нарушает своих обещаний. Я могу ошибаться, у меня нет цельной картинки его характера, я просто следую за своей интуицией.

– Не дам, – отзывается Станислав, он реагирует на мой неофициальный вопрос и даже немного смягчает голос. – Всё будет хорошо, Полина.

– И пообещайте, что не будете повышать на меня голос.

– Неужели я произвожу такое впечатление…

– Вы не кричите на подчиненных?

Его взгляд заостряется. Его жесткие губы размыкаются, но Марков ловит первый ответ. Он берет еще секунду и, как будто меняет свое решение, произносит другое:

– Я не буду повышать на тебя голос.

Мне остается только кивнуть. Я беру ручку со стола и в полном молчании ставлю несколько подписей.

– Всё, – отзываюсь и беру свой экземпляр договора.

– Теперь перестанешь называть меня на «вы»?

Марков отодвигает соседний стул и садится рядом.

– Перестану. Только как лучше?

– Стас, котик. – Он пожимает плечами.

– Лапусь? – не могу удержаться.

– Если это сделает тебя счастливой, то пожалуйста, – комментирует Марков. – Я думаю, нам нужно сперва где-нибудь появиться вместе. Так, чтобы стало ясно, что мы пара, и пошли слухи. А потом сделать объявление о свадьбе.

– Звучит как план.

Глава 11

Марков вскоре уходит по своим важным делам. Его атакует целая команда ассистентов с бумагами. Я же недолго остаюсь одна. Ко мне приближается Элина из пиар-отдела. Я пересекалась с ней в первый день в офисе «НилИнвест», а еще Ольга Викторовна говорила мне, что я должна с ней сдружиться.

– Добрый день, Полина Сергеевна. – Элина коротко улыбается. – Я буду помогать вам освоиться.

Она заглядывает в свои записи.

– Первым делом я хотела бы показать вам дом господина Маркова. Он распорядился, чтобы я провела экскурсию для вас.

– Дом настолько большой?

Элина не понимает моей шутки и воспринимает всё всерьёз. Я тогда делаю короткий жест ладонью, чтобы она не обращала внимания и продолжала.

– Там же будет происходить ваша подготовка, – добавляет она. – Если вы не против, я могу сказать водителю, чтобы он подал машину.

– Я не против.

Я уже подписала документы.

Я в деле.

Мы спускаемся на первый этаж. Длинный седан черного цвета, которому очень бы подошли дипломатические номера, уже стоит у ступенек. Я прохожу к двери и немного смущаюсь, когда Элина распахивает передо мной дверцу.

Теперь я понимаю, о чем говорили менеджеры, которых я случайно подслушала в курилке фирмы Ольги Викторовны. Они делились неприятными впечатлениями, когда вызываешь бизнес-класс и водителем оказывается девушка. По правилам она обязана выйти из машины и открыть дверцу для клиента. И если этот жест от мужчины-водителя воспринимается спокойно, то в ситуации с девушкой возникает неловкость.

И правда возникает.

Я опускаюсь в салон и машинально проверяю сотовый. Привычка, выработанная напряженным графиком работы в последние годы.

Черт.

На экране полно пропущенных от моей начальницы.

«Бывшей начальницы», – поправляю себя.

И если после первых звонков она просто отключалась, то потом начала записывать мне голосовые сообщения. Что самое ужасное, голосовой помощник заботливо записал их, переделал в текст и отправил мне в чат. Так что я вижу на экране все ее ядовитые словечки. И угрозы.

…как ты смеешь не отвечать?!.

…где ты шляешься?!.

…ответь сейчас же.

…играть со мной вздумала?..

…гадина…

…уволю…

…сотру в порошок!..

Весело, одним словом.

Я убираю сотовый подальше и делаю несколько глубоких и медленных вдохов и выдохов. Простая практика, которая не раз выручала.

– Сколько нам ехать? – спрашиваю Элину, которая располагается рядом.

Рядом уже проплывают каменные джунгли. Солнце плескает тепло и яркие краски вхолостую, в центре все заняты делами и не замечают, какая чудесная погода выдалась сегодня.

– По навигатору тридцать минут.

Так и выходит. Мы ныряем под шлагбаум элитного поселка, рядом с которым стоит серьезный пост охраны. Мне даже становится спокойнее. Хотя после «комплиментов» Ольги я с радостью увидела бы здесь ров с водой, как в средневековых крепостях, и противотанковые укрепления заодно.

Мы проезжаем почти весь поселок и оказываемся в его уединенной части. Расстояния между участками увеличиваются, и вскоре создается ощущение, что соседей вовсе нет.

– Приехали, – сообщает Элина.

Автоматические ворота пускают нас внутрь. Бетонная дорожка еще несколько минут ведет нас между вязами. Дом показывается не сразу, но, когда это происходит, с моих губ слетает судорожный выдох. Он огромный и красивый, я такие видела только в фильмах. С окнами, которые занимают сразу два этажа, и черными строгими линиями. Справа устроен искусственный пруд. Через него переброшены два мостика, которые выводят к парковой зоне с теннисным кортом и бассейном.

– Тут точно понадобится экскурсия, – произношу в сторону Элины.

На этот раз она считывает мой сарказм.

Когда мы останавливаемся, к машине выходят двое мужчин. Кто-то из охраны и высокий брюнет, видимо отвечающий за порядок в доме. Этакий менеджер всех систем. А тут нереальное количество технологий на квадратный метр, современные дорогие дома давно стали как космические корабли. Например, тут проведены сразу три провайдера интернета, чтобы отключение одного не доставило дискомфорта. Вода очищается даже в душевых, голосовое управление есть в каждой комнате, а на кухне полно техники, о существовании которой я не догадывалась.

– Это ужасное место, чтобы почувствовать себя хозяйкой, – замечаю себе под нос после экскурсии.

– Что? – отзывается Элина.

Я думаю о словах Маркова, что я должна здесь привыкнуть к нему. Разглядеть в нем человека, а не босса. Наверное, он это имел в виду. Но в стенах этого роскошного особняка мне легче поверить, что пропасть между нами будет только шириться. Мне хватило одного взгляда на его гардеробную, которая напомнила люксовый бутик.

Да уж, привыкнешь тут.

Только если к головокружению.

– А где будет моя спальня? – спрашиваю у Элины, чтобы перевести тему.

– Этот вопрос мы не обсудили. Наверное, бежевая гостевая вам подойдет. Обычно она используется для самых важных гостей. Но это стоит уточнить у господина Маркова.

– Куда же отправляют гостей похуже? В черную гостевую? Без окон?

Элина закусывает щеки изнутри, чтобы не усмехнуться. Ей кажется это неуместным, ведь деловая этика не велит.

– Элина, а мы можем перейти на «ты»? – Я поворачиваюсь и смотрю в ее красивые зеленые глаза. – Мне будет так удобнее.

– Можем. – Она кивает, хотя выглядит немного сбитой с толку. – Я приготовила расписание на завтра.

– Подготовка начнется завтра?

– Да. Так же лучше?

– Определенно. Сегодня без того слишком много событий, мне нужно переварить ситуацию.

– Еще я могу заказать доставку, если нужно привезти какие-то ваши… твои вещи.

– А где моя сумка? Она была в багажнике машины Станислава.

– Она уже здесь.

– Этого пока хватит. Вещи из квартиры я не хотела бы перевозить.

Элина проводит со мной еще час. Меня знакомят с персоналом дома, а потом я, наконец, оказываюсь предоставленной самой себе.

До половины одиннадцатого.

Потому что в 22:34 приезжает Марков.

Он входит в гостиную, в которой я нашла укромный уголок. Высокое кресло с пуфиком отлично подошло, чтобы расслабиться. Заснуть пораньше я не смогла, так что я заварила себе чай и нашла тарелку с вкусняшками. Лишние калории я точно заслужила. Даже поздним вечером.

Я отрываю взгляд от экрана сотового, реагируя на шаги.

– Даже немного странно. – Губы Маркова трогает неясная улыбка.

То ли улыбка, то ли мазок эмоции, которую я не в силах разгадать. Он стягивает с покатых плеч темный пиджак и бросает его на спинку дивана. Выходит совершенно домашний жест, он делает это расслабленно, усталым броском. Следом он ослабляет верхние пуговицы рубашки и разминает шею. Я вижу, как перекатываются рельефные мускулы под тканью, и на мгновение сбиваюсь. Невозможно не любоваться этим мужчиной. Как невозможно не заглядеться на по-настоящему красивого незнакомца, с которым вдруг сталкивает город и который выглядит так, словно отснимался в сотне рекламных роликов тяжелого люкса.

Но Марков берет не красотой. Хотя у него правильные черты лица и светлые волосы добавляют притягательности. Дело в ауре, которая окутывает пространство вокруг него густой дымкой. Одного взгляда на него достаточно, чтобы почувствовать его силу и привычку добиваться лидирующих позиций. К нему просятся эпитеты с усиленным значением. Не опытный, а матерый. Не сексуальный, а воспламеняющий.

– Что именно? – спрашиваю его.

– В этом доме не бывает других людей. Только персонал. Я не живу здесь, но приезжаю, когда хочу отдохнуть от города и побыть в одиночестве.

– Мне всегда казалось, что такие большие дома строятся для семей.

– Может, и строятся. – Марков заглядывает в мои глаза. – Я не строил его, а купил после развода с Ольгой.

– Зачем тогда купил такой огромный?

– Не знаю… Я не задумывался об этом. Мне понравилось место, и я заключил сделку.

– Просто чем меньше дом, тем меньше нужно персонала для его обслуживания. А чем меньше персонала, тем легче почувствовать себя в одиночестве в нем.

Марков кивает с легкой усмешкой. Он проходит к барной полке и ставит на стойку квадратный бокал.

– Ты не против? – спрашивает он, оборачиваясь ко мне.

– Нет.

– Тебе что-нибудь налить?

– У меня есть чай. – Я касаюсь пальцами блюдца. – И еще осталось миндальное печенье.

– Поделишься?

– Могу выделить две штучки.

– Мне хватит.

Он подходит ко мне с бокалом, а потом занимает соседнее кресло. Я придвигаю тарелку с печеньем в центр столика и зачем-то смотрю, как Марков берет одно из них и надкусывает. Он ненадолго уходит в свои мысли. Я понимаю, что он пытается сломать лед между нами, но в то же время в его голове крутится миллион дел. Он то здесь, то выключается и отдаляется на приличное расстояние. Ускользает в центр Москвы, где офисы его компаний и стопки бумаг на подпись.

– Элина сказала, что я могу занять бежевую гостевую, – я первой нарушаю молчание, – но нужно уточнить у тебя.

– Ты поэтому не спишь? Ждешь…

– Разрешения? Ну нет, Стас. Если бы я хотела спать, я бы заняла любую гостевую.

– Стас, – он сразу замечает слово, которое впервые сорвалось с моих губ. – Ты приятно это произносишь.

– Приятно?

– Мягко. У тебя очень ласковый голос, Полина.

Он запрокидывает голову, заставляя скрипнуть кожаное кресло, и закрывает глаза. Он снова выключается и оставляет меня наедине с комплиментом. Я не очень понимаю, где он нашел ласку в моем голосе, тем более я подтрунивала. Но спросить не решаюсь, мне вообще кажется, что он может и заснуть так. В какой-то момент я вовсе тянусь к бокалу, который зажат в его широкой ладони. Он точно выскользнет и разобьется, если Марков уснет в кресле.

Но стоит дотронуться до стекла, как Станислав открывает глаза.

– Да, точно. – Он кивает и после небольшого глотка ставит бокал на столик.

Я протягиваю ему печенье.

– Второе? – уточняет он с хитрой улыбкой.

– Последнее.

– И без надежды на большее?

Он так странно строит фразу.

С намеком и вторым дном.

Мне же не мерещится?

Его взгляд заостряется – вот это мне точно не чудится.

Он закидывает печенье в рот и через пару секунд поднимается на ноги. Я снова оказываюсь под прицелом его глубокого взгляда, только теперь он смотрит сверху вниз.

– Можешь выбирать любую комнату и вообще делать в этом доме что угодно. Я хочу, чтобы ты почувствовала себя хозяйкой.

– Это же твоя тихая гавань…

– Она все равно мне не помогала.

Марков разворачивается и уходит. На спинке дивана остается его пиджак, который, я уверена, запомнил запах его мощного тела и аромат туалетной воды.

А что запомнила я?

Я как будто до сих пор нахожусь в дымке-ауре Маркова. Только чувствую не его силу и превосходство, а сумрачное, почти что животное притяжение. Не в том смысле, что я хочу его, но мои мысли крутятся вокруг него – намертво притягиваются к его орбите и вспышками напоминают, что он сказал или какой жест сделал. Как наваждение. Я вообще плохо понимаю, что только что произошло. Ведь ничего, если вдуматься… Пустой разговор и несколько минут наедине. Но лед и правда треснул.

Глава 12

Следующий день оказывается расписан по минутам.

Начинается моя подготовка к роли невесты Маркова. Теплая погода позволяет занять просторную беседку с купольным стеклянным потолком. Она огромная, как теннисный корт, и явно задумывалась как лаунж-зона. Садовая мебель, зона барбекю с отличной кухней и еще один бассейн. Он, кстати, небольшой и настраивает на романтический лад. В таком классно сидеть в обнимку, откинувшись на бортик с мягкими подушками, а не устраивать заплывы на скорость.

– Это сюда, – командует Элина. – Ближе к стене, там есть розетки.

Она отдает приказы грузчиками. Слаженная команда сильных мужчин быстро заполняет беседку техникой. А ее очень много! Первым номером приезжает стилист и устраивает выездную студию. Монтируются зеркала, ставятся экраны, а напольные вешалки стучат по плитке. Я оглядываю немыслимое количество нарядов и чувствую себя так, словно мы готовимся к церемонии Оскара. Следом появляются визажист и фотограф. Потом две женщины в строгих костюмах, напоминающие учительниц частных учебных заведений.

– Они помогут составить легенду так, чтобы она подходила твоему характеру, – произносит Элина. – Заодно проверят твою стрессоустойчивость.

– А этот мужчина? – Я указываю на высокого красавца в поло, который появляется последним.

– Режиссер, – кивает Элина. – Режиссеры всегда одеваются так, словно только что приехали из гольф-клуба.

– А зачем нам режиссер?

– Он будет руководить пробным интервью, чтобы ты поняла внутреннюю кухню и не переживала потом.

– Я все равно буду переживать.

– Это нормально. – Элина примирительно улыбается.

Я оказываюсь в гуще событий. Хотя это больше напоминает конвейер. Выверенный, шумный и очень занимательный, если честно. Меня направляют в импровизированную примерочную, в которую приносят первую партию нарядов. Рядом находится одна из женщин в строгом костюме и постоянно со мной разговаривает. Пока мне показывают платья, она задает вопросы из своей анкеты.

Ее интересует моя биография. Мои любимые книги и блюда, путешествия и даже мои штрафы на госуслугах! Я отвечаю честно, понимая, что это может пригодиться в деле.

– А что делаем с волосами? – раздается голос со спины.

Я разворачиваюсь и вижу, что две девушки из команды визажиста обсуждают мою прическу жестами.

– Спереди попроще, сзади гуляем! – заключает одна из них.

Я смотрю на них с прищуром. Мне нужна расшифровка, что это значит. Но девушки исчезают из моего поля зрения, как будто одного взгляда на меня им достаточно.

– Я не дам ничего отрезать! – я кричу вслед на всякий случай.

– Вы когда-нибудь были в Санкт-Петербурге? – звучит следующий анкетный вопрос.

Нет, это не конвейер.

Это калейдоскоп!

– Вот эти в первую очередь, – замечает стилист и берет вешалки.

Он заходит в примерочную и прикладывает пиджак то к одному платью, то к другому.

– Меня стесняться не надо, – произносит он, когда замечает, что я стою на месте как вкопанная. – Я как врач.

Остальные ушли, а женщина с анкетой напоследок захлопнула шторку примерочной. Но меня не устраивает даже один посторонний человек. И пусть он видел хоть тысячу девушек в нижнем белье.

– Я помогу с молнией, – добавляет он и протягивает мне первое платье. – Видишь, она спрятана вот тут? А попробуй, какая ткань? Сама нежность!

– Я справлюсь с молнией сама.

Нервы шалят, из-за этого голос тоже немного срывается. Это происходит на иррациональном уровне. Я не могу убедить себя успокоиться и быть строже и увереннее. Я бы и рада! Но сама мысль, что мне надо будет раздеться рядом с мужчиной, срывает внутренний предохранитель. Пульс разгоняется помимо моей воли, а воздух кажется пустым. Без кислорода.

– Хорошо, – стилист тянет короткое слово.

Он явно сбит с толку. Но он ничего не добавляет и покидает кабинку вместе с пиджаком, который успел снять с плечиков.

Я выдыхаю полной грудью и переключаюсь на платье. Молния действительно оказывается коварной. Я очень долго копаюсь. Ткань мне кажется вовсе не нежной, а тончайшей! Я боюсь порвать ее и решаю не расправлять все складки, а оставить эту работу стилисту. Главное, накинуть платье на себя.

– Марков! Марков! – раздается издалека.

Именно в этот момент я откидываю ширму. По пространству прокатывается легкое волнение, появление хозяина притягивает к себе всё внимание. Я выхожу из примерочной и любуюсь на профиль стилиста, он смотрит в совсем другую сторону, а не на меня. Тоже выглядывает Маркова.

– О да, – кивает он, замечая меня. – Цвет ваш и стиль тоже.

После моего демарша он переходит на «вы». И ведет себя более сдержанно.

– Только нужно поправить, – добавляет он, но его отвлекает ассистентка.

Я поднимаю глаза и вижу, как к нам приближается Марков. Стас жмет кому-то ладонь, но речь человека явно пропускает мимо ушей. Он глядит прямо на меня, рассеянно кивая собеседнику и не сбавляя шага.

– Здравствуй, – произносит он.

– Здравствуй. – Я зачем-то поправляю бретельки платья, а еще жалею, что не проявила упорство и не привела платье в полный порядок в примерочной, так бы выглядела сейчас на все сто.

– Вот тут вырез сместился… Ой! – неожиданно эмоционально реагирует стилист.

Он застывает вместе с ассистенткой, а на его лице появляется целая буря эмоций. Он морщится, но потом справляется с собой и оставляет на лице только шок. Он даже пытается улыбнуться, чтобы спрятать неловкость. Но мне без того плохо. Я сразу догадываюсь, что произошло. Пусть будут прокляты эти дизайнерские платья! С их вырезами в неожиданных местах!

Я опускаю глаза и вижу, что угадала. Так и есть. Складка платья сползла и оголила мое тело. Мой уродливый шрам на животе…

Я вижу его всего мгновение. Марков делает последний шаг ко мне и накрывает шрам своей ладонью, пряча его от посторонних. Его жест парализует меня.

Я широко распахиваю глаза и наталкиваюсь на его спокойный взгляд. Он смотрит так, словно закутывает в теплое одеяло. Я даже забываю, как дышать. И как беспокоиться. Я чувствую себя как в детстве. Как в те беззаботные и скоротечные времена, когда можно было сложить ладошки над головой и важно сообщить: «Я в домике!»

Марков дает ощущение безопасности. Я не отдергиваю его пальцы, хотя должна была. Я же боюсь чужих взглядов, не то что прикосновений! Хотя он почти не касается. Но все равно… Мои рефлексы ломаются, позволяя ему переходить красную черту.

– Это моя ошибка, – произносит он вполголоса. – Я должен был предупредить команду. Но я не нашел правильных слов.

– Я просто недоглядела. Не заметила разрез…

Я смотрю на его длинные крепкие пальцы, которые до сих пор закрывают мои раны. Через секунду я выныриваю из морока и подхватываю край платья. Тяну его наверх, чтобы прикрыть себя. Марков перебирает пальцами, помогая мне, а потом убирает руку.

– Я переоденусь, – сообщаю стилисту, который отошел в сторону от греха подальше. – Это платье определенно не подходит.

Я ухожу в примерочную и захлопываю шторку. Сердце грохочет, без успокоительного присутствия Маркова оно вновь хочет выпрыгнуть из груди. Будь на мне сейчас умные часы, которые измеряют пульс, они бы уже предложили вызвать скорую помощь.

– Что это было? – долетает голос Стаса с ледяными иголками агрессии. – Что за реакция, я тебя спрашиваю?

– Я… я просто, – мямлит стилист. – Не ожидал…

– Чтобы больше ни одного косого взгляда.

– Да, Станислав Олегович, конечно.

– И ассистентам своим скажи. Или у тебя вся команда дикая?

– Нет, Станислав Олегович. Это не повторится.

Ох, какой грозный!

Я прекрасно понимаю стилиста, у которого шалит голос, даже мне становится не по себе от властных интонаций Маркова. Он умеет давить.

Хотя на этом его умения не заканчиваются. Мои ладони непроизвольно опускаются на живот. На то место, которого касался Марков. Интимный жест, если подумать… Я закусываю нижнюю губу, глядя на свое отражение.

Он же совершенно не смутился.

Да, он видел мои фотографии.

Но вот так – это по-другому. А на его лице не было ни одной отрицательной эмоции. Ему не стало противно? Не захотелось отвернуться побыстрее?

Я беру с вешалки следующее платье и сразу проверяю все его отверстия. Потом накидываю на себя и застегиваю боковую молнию. На этот раз всё проходит гладко. И платье шикарное – глубокого кофейного оттенка, с интересным переливом и в меру облегающее.

– Полина, – зовет Марков, приближаясь к шторке. – Я могу войти?

– Да, – с трудом выдавливаю короткое слово, потому что в горле вдруг пересыхает.

Марков не отодвигает шторку, а подныривает под нее. Всего секунда, и я оказываюсь с ним наедине в довольно тесном квадратике. Почти как в тот раз, когда я случайно захлопнула дверь кладовки в ресторане.

– Что-то не так? – Я замечаю, что Стас медлит.

Словно он хотел сказать вещь, но она то ли вылетела из его головы, то ли показалась неподходящей.

– Тебе стоило предупредить, – бросает он.

– О чем? – Я нервно веду ладонями по бретелькам, пугаясь, что опять напортачила с нарядом и пропустила важную деталь.

– Что на тебе летальное оружие, – выдыхает Марков. – В этом платье тебя нельзя показывать. У меня и так слишком много завистников и врагов.

– Боже, – я облегченно выдыхаю, – не надо больше так шутить!

– А кто тут шутит?

Я щурюсь.

– Ты решил успокоить меня? Сказать приятное, чтобы сгладить поведение стилиста?

Марков надвигается. Он наклоняется и приближается губами к моему виску. Остается всего пара миллиметров до поцелуя.

– Не ищи подвоха, – произносит он так, что я ощущаю его горячее дыхание на своей коже. – На комплимент можно сказать «спасибо» или улыбнуться.

– Я не привыкла к комплиментам.

– И это странно.

– Не надо, Стас. Не заигрывай со мной. Я начинаю понимать, что слишком восприимчива. Ты играешься, а мне…

– Я просто хочу, чтобы ты расслабилась. Чувствовала себя комфортно рядом со мной. Мне не по себе оттого, что ты боишься меня. Любого нормального мужика это будет изводить…

– Я не боюсь тебя.

– Но опасаешься.

– Нет, – встряхиваю головой, – это другое. Это обычное напряжение, потому что у нас не совсем деловые отношения.

Я отвожу взгляд в сторону, смущаясь, как первокурсница.

– У меня давно не было свиданий. Я отвыкла…

– Это из-за шрамов? – он задает предельно прямой вопрос.

А я не могу выдавить из себя ответ. Да и зачем он? Мой язык тела болтлив и красноречив. Я сжимаюсь и непроизвольно отворачиваюсь еще сильнее, словно вздумала спрятаться от Маркова в тесной примерочной. А заодно и от своих комплексов.

– Полина, мы все неидеальны…

– Стас, пожалуйста, мотивационные речи тут не работают. Я знаю, что у меня проблема, но я не хочу свыкаться с ней и пытаться увидеть красоту в том, что у меня есть. Я пыталась… Мне нужна операция. Вот что мне поможет.

– Хорошо. – Он протягивает ладонь и легонько, почти невесомо касается моих волос. – Но ты расскажешь, что с тобой случилось?

– А ты не знаешь?

– Я не стал читать отчет.

– Почему?

– Подумал, что ты и так будешь ощущать мое превосходство. Я богат, влиятелен… Если я еще буду знать твою анкету наизусть, когда я для тебя темная лошадка, всё будет совсем плохо.

– Превосходство я ощущаю. – Я киваю с улыбкой, Маркову удается убаюкать меня своим красивым голосом.

И я вдруг признаюсь себе, что хочу сказать ему правду.

Пусть вокруг иллюзорное уединение, а мы собрались играть фиктивные роли. Это тот самый случай, когда случайному попутчику в поезде можно доверить сокровенное.

– Я оказалась в неудачном месте в неудачное время, – я произношу слова и чувствую, как они начинают литься из меня потоком. – Знакомая пригласила к себе на новоселье, она поменяла квартиру и попросила захватить посылку из своего старого района. До ее переезда мы жили рядышком, так что мне было несложно. Ее мама отдала мне сумку, и я поехала на ее новый адрес.

Я провожу ладонями по щекам, сбрасывая напряжение. Вспоминать трудно, у меня так и не получилось научиться ставить барьер между сегодня и вчера.

– Я забыла зонт и накинула на голову капюшон от худи. Он быстро промок, но это было лучше, чем ничего. Дверь подъезда оказалась открыта, и я сразу заскочила внутрь. Меня кто-то окликнул. Я не разобрала имя, обернулась… дальше я помню только боль. Она нарастала, пульсировала, изматывала. Это было ужасно. Я только в больнице до конца поняла, что произошло. Он плеснул в меня кислотой. В последний момент понял, что обознался из-за сумки, и поэтому дернул рукой. Попал на живот и бедра, а не в лицо.

– Полина…

– Это был бывший моей знакомой. Он поджидал ее.

Марков больше не дает ничего добавить. Он крепко притягивает меня к себе, и я вдруг осознаю, что дрожу всем телом.

Глава 13

Зал пустеет.

Я не понимаю, в какой момент это происходит и как быстро, но Марков отпускает весь персонал. В огромной беседке остаемся только мы вдвоем. Я несколько раз оглядываюсь по сторонам, все-таки выискивая других людей. Но нет. Никого.

И так тихо вокруг.

И удобно. Я сижу на садовых качелях, которые утопают в подушках. Как я попала на них, я тоже не помню. Из моей жизни как будто удалили небольшой отрезок. Я лишь чувствую, что недавно плакала, а по плечам разливается эхо от крепких объятий Маркова.

Он успокаивал меня.

И видимо, принес сюда.

– Я совсем расклеилась, – произношу, поднимая на него глаза.

Стас стоит рядом.

– Я тоже сейчас не в лучшей форме, – бросает он.

– Так мы отличная парочка, – я пытаюсь шутить.

Я встряхиваю головой, чтобы скинуть морок.

Не хочу быть слабой.

– Я подумал, что завтра мы можем поехать на встречу вместе.

Он садится рядом и чиркает плечом по моему плечу.

– Уже завтра?

– Там будет немного людей, и никто не полезет с расспросами. Отличный вариант для первого выхода.

– Но я еще не готова…

– А тебе нужна подготовка? – Марков поворачивается ко мне. – Всё это фикция. В этом нет нужды.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Мы разговариваем с тобой, Полина. Мы уже нашли общий язык. Мы можем придумать легенду сами.

Я смотрю на зеркала и высокие кресла, которые привезла команда стилиста. Наверное, Станислав прав. Платья, прическу, макияж – это действительно могут подобрать мастера, а вот нужен ли нам сценарий? Я не чувствую то сковывающее напряжение рядом с Марковым, как раньше, я даже успела приоткрыться ему. Мы перескочили несколько ступеней знакомства, и мне даже кажется, что я что-то чувствую к нему… Симпатию, благодарность.

– Тогда ты начинаешь. – Я тоже поворачиваюсь к нему и смотрю ему в глаза.

– Когда ты первый раз приехала в НилИнвест, на тебе была короткая юбка…

– Боже, Марков, опять! Да не была она короткой! Прекращай…

– Давай назовем это соблазнительной длиной.

Я пытаюсь экстренно научиться испепелять взглядом. Выходит так себе, потому что Марков даже не морщится.

– Хочешь сказать, что запал на мои ноги? Так банально? Нет, давай все-таки поручим легенду профессионалу. У нас не получается.

– Но это чистая правда. Твои стройные ножки я тогда оценил.

– Поэтому захотел спрятать меня в кладовке? – язвлю, вспоминая, какой «чудесный» кабинет он мне выделил.

Стас усмехается.

– Давай про кладовку не будем рассказывать? Не хочу выглядеть тираном.

– А что мы будем рассказывать?

– Мы конфликтовали, потому что ты только появилась в компании и сразу начала доставать меня с отчетами. Мы постоянно ссорились и с трудом переносили друг друга. Пока не оказались заперты в подсобке ресторана.

– Ты и это решил вплести в легенду?

– А зачем что-то придумывать, когда правда подходит? Но мы можем увеличить время. Сказать, что провели там вместе час или два.

– Я бы не выдержала так много.

– Ты выдержала, – Марков уверенно кивает, словно точку ставит. – И разглядела во мне обаятельного мужчину.

– И как же так вышло?

– Мы разговорились. – Стас задумывается, подбирая варианты, а потом откидывается на спинку, из-за чего качели приходят в движение. – Например, я рассказал, что у меня в детстве был разряд по шахматам. Я постоянно ездил на турниры.

– Это правда?

Марков кивает.

– Я был ботаником в очках. – Марков криво улыбается и снова отталкивается, так что мои волосы разлетаются в стороны. – Еще у меня было два лабрадора. Отец обещал мне собаку, если я выиграю областной турнир. А я победил сразу в личном и командном зачете, и он не придумал ничего лучше, как привезти мне двух щенков.

– Звучит логично.

– Очень. – Марков кивает с усмешкой. – Мама не оценила его порыва.

– А где сейчас твои родители?

– Отца уже нет, а мама не переносит Москву. Я летаю к ней, но нечасто.

– Ты расскажешь ей, что наша помолвка фиктивная?

– Она не интересуется моей личной жизнью. Она считает меня бабником, ей давно плевать, с кем я встречаюсь.

– Значит, мне не нужно будет с ней знакомиться?

– Не нужно. – Марков качает головой, а в его глазах даже как будто загорается грусть. – Она не захочет. Я давно и прочно ее разочаровал.

– Но ты же успешный человек.

– А она властная женщина. Ей нужен послушный сын, а не успешный.

Марков поднимается на ноги. Я тоже встаю с качелей. На мне коктейльное платье, красоту которого я прячу под пледом. Я подхватываю его с сиденья и закутываюсь в два слоя.

Мы возвращаемся в дом, где сразу начинает суетиться домработница. Она собирает ланч, хотя ни я, ни Марков не сказали ни слова о еде.

– Ты умеешь готовить? – спрашиваю Стаса, поглядывая в сторону кухни.

– Нет.

– Давай попробуем? Готовка точно сближает. А я потом смогу вспомнить, как ты приготовил для меня пасту. Будет очень романтично звучать на интервью.

– Я могу приготовить тебе коктейль, – скептически замечает Марков. – С зонтиком.

– Я не пью, Стас.

Я смелею и обхватываю его ладонь, чтобы утянуть на кухню. Вернее, я сперва беру его руку, а потом думаю: «Откуда во мне столько смелости?» Хотя это благодаря ему. Он обходителен. Заботлив. Ему удается убедить меня, что я в безопасности. Хотя я по-прежнему вижу, что передо мной жесткий и ужасно амбициозный мужчина.

– Я бы не стал готовить, – упрямится Марков. – Еще не родилась женщина, ради которой я встал бы за плиту…

– Родилась. – Я и не думаю отпускать его ладонь. – И эта женщина на правах договора фиктивной свадьбы требует свою пасту!

Я раскрываю шкафчики и собираю на кухонном острове необходимые продукты: спагетти, яйца, масло, сливки и пармезан.

– Нам нужен бекон, – сообщаю, вспоминая еще один ингредиент. – Поищи в холодильнике.

– Ты все-таки это серьезно?

– Исключительно ради дела. И это не займет много времени, рецепт очень легкий.

Я не даю Маркову времени на раздумья. Я первой включаюсь в дело: нахожу кастрюльку подходящего размера и набираю в нее воду.

– Бекон можно положить вот сюда. – Я показываю на деревянную доску.

– Не могу поверить, что делаю это, – выдыхает Стас, но открывает холодильник.

За ним любопытно наблюдать.

И даже весело.

Открывается новая его сторона. Наверное, это домашний Марков. На работе он может прикрикнуть или отчитать подчиненного, если ему что-то не нравится, а тут только бурчит немного. И то без огонька. Он закатывает рукава рубашки, оголяя крепкие загорелые руки, и снова смотрит на меня.

– Резать? – спрашивает он, доставая нож из подставки.

– Да. Мелко.

Я ставлю кастрюлю на огонь и подхожу к Маркову вплотную. Смотрю, как он вскрывает упаковку с беконом и режет его на довольно увесистые квадратики. У мужчин свое представление о «мелко».

– И что, ты даже в студенческие годы не готовил? – спрашиваю его.

– Вроде что-то разогревал, – хмурится Станислав. – Я вообще редко жил один. У меня почти всегда была девушка.

– Значит, твоя мама права?

– Насчет чего?

– Ты сказал, что она считает тебя бабником.

Стас усмехается.

Я же вспоминаю, что не видела его с другой женщиной, хотя наши квартиры располагались на одном этаже. Да и вряд ли он затеял бы аферу с фиктивной свадьбой, если бы у него были отношения.

Похоже, после брака с Ольгой его привычки поменялись…

Или мне хочется так думать?

Мы говорим о всяких мелочах, выполняя один пункт из нехитрого рецепта за другим. Марков включается в процесс и перестает хмуриться. Ему даже удается отделить желток от белка, за что он совершенно заслуженно срывает мои овации. В конце готовки я использую его как стремянку, чтобы он достал большие красивые тарелки с верхней полки.

– Сколько у тебя рост? – спрашиваю его.

– Метр восемьдесят восемь.

– Черт…

– Это плохо?

– Мне придется носить высокие каблуки, чтобы смотреться с тобой гармонично на выходах.

– Хочешь, я начну сутулиться?

Я смеюсь. Стас же наклоняется, чтобы показать, как это будет смотреться. Мне ничего не остается, как яркой картинкой представить это зрелище. Мы точно предстанем шикарной и незабываемой парочкой на светском рауте, если я приду в кроссовках, а Марков будет прятать шею в плечи.

– Что, Полина? – Он тоже смеется, раскатывая хриплые интонации. – Отличный же план. Что тебе не нравится?

– Всё! – Я отворачиваюсь от него, чтобы он не смешил меня. – Если ты будешь так наклоняться ко мне, все решат, что ты завел не невесту, а ходунки!

– Я знаю, как это исправить.

– Да? – Я снова гляжу на него. – И как…

Я не договариваю. Марков проходит последние сантиметры и накрывает губами мои губы. Моя идиотская шутка становится толчком к нашему первому поцелую. Неожиданному, смазанному и… сладкому. Я замираю, не понимая собственных переживаний, но не отталкиваю его. А он продавливает меня, окутывая опаляющей лаской. Проходит несколько непозволительных секунд. И только тогда я дотрагиваюсь до его груди, случайно цепляю пальцами пуговицу рубашки и сжимаю ее с силой.

– Стас, – выдыхаю, приходя в себя. – Когда я говорила, что готовка сближает…

– …то ты имела в виду другое, – он заканчивает мою фразу.

– Именно.

Я не знаю, что еще добавить. И почему-то жду, что он сейчас объяснит свой порыв. Или скажет что-то остроумное, или намекнет, что это входит в план подготовки, по его мнению. Но Марков молчит. Он выглядит задумчивым, словно какая-то мысль завладевает им без остатка. И он отступает от меня, переключаясь на тарелки. Он продолжает выкладывать их, как я попросила.

– Пообедаем здесь или в столовой? – спрашивает он после паузы.

– Давай здесь. Только ты сядешь на другой стороне острова.

Я указываю на дальний стул. Так между нами будет достаточная дистанция, и я больше не пропущу его неожиданный выпад.

Сердце и так разогналось.

Он выбил меня из равновесия. Хотя я не могу отрицать, что это приятный трепет. Столько эмоций за один день… Я призналась Маркову в том, откуда у меня шрамы, потом он разговорил меня и даже заставил смеяться, а потом поцеловал. Звучит как идеальное свидание. И моя женская впечатлительная натура, похоже, действительно решила считать это за романтическое мероприятие. Ей плевать на доводы разума и на ту кипу бумаг, которые я подписала в офисе Маркова. Она ликует и затапливает грудь сладостью, а низ живота томным напряжением.

Я давно этого не испытывала.

Так сильно обожглась с сильным полом, что только красавчики на экране вызывали у меня положительные эмоции. Они были недостижимы, а значит, совершенно безопасны. Так что можно было и повосхищаться.

А вот Марков здесь. Из крови и плоти. И я теперь знаю вкус его губ.

Глава 14

Встреча, о которой говорил Марков, запланирована на крыше клубного дома. Я приезжаю туда без Стаса, я не видела его с прошлого вечера. Все-таки он очень занятой человек, в его расписании невозможно найти «брешь», чтобы провести вместе не только вечер, но и следующее утро. Приходится делать выбор.

Меня привозят на длинном седане представительского класса, который сопровождает машина охраны. Вокруг много людей, собирается целая свита. И у каждого есть своя роль: кто-то следит за моим нарядом, кто-то за графиком, а кто-то отгоняет от меня папарацци. Они собираются у главного входа, откуда-то прознав, что здесь планируется светская тусовка, пусть и в тесном кругу.

– Вот наш лифт, – подсказывает мне Элина, когда мы минуем холл.

– Стас скоро приедет?

– Станислав Олегович немного задерживается из-за пробок. – Она бросает взгляд на наручные часы. – Он должен быть через двадцать минут.

– Но мы же не начнем без него?

Я нервничаю.

Я не знаю, как себя вести без Маркова. Даже двадцать минут. Ведь первое впечатление – самое важное. И будь это деловая встреча или корпоративная вечеринка, я бы понимала, что нужно делать. Но сегодня я должна предстать не просто сотрудником НилИнвест, сегодня я впервые появляюсь в роли невесты владельца этой компании. Только вот жениха нет… Вот что путает карты.

– Может, мне бейджик прикрепить к платью? – подшучиваю, чтобы сбить градус напряженности. – Так и написать «невеста Маркова», а ниже подписать «сама в шоке».

Элина сдержанно улыбается.

– Мы сможем подождать в комнате для гостей.

– Слава богу.

– Гости пока соберутся. Я выйду к ним и предупрежу, что Станислав Олегович задерживается. Время пролетит быстро. Официанты уже на террасе, синхронистки тоже…

– Синхронистки?

– Синхронное плавание, – отзывается Элина. – Никогда не видела? Когда идет Олимпиада, бывает, показывают по телевизору.

– Теперь я поняла, о чем речь. Только зачем они там?

– Наверху есть бассейн. Девушки покажут лайтовую программу. Такую, чтобы обойтись без брызг. – Элина снова улыбается. – Обычное фоновое развлечение для гостей.

– Звучит немного странно.

– Ты просто не привыкла. На таких мероприятиях всегда чем-то забавляют гостей. Это как живая музыка в ресторанах.

– А живая музыка будет?

– Будет.

– Хоть что-то привычное.

– Они играют… – Элина заглядывает в сотовый, где у нее в заметках указана каждая мелочь, – …музыку из итальянских вестернов.

– Ох, я погорячилась. Ничего привычного в этом нет.

Мы поднимаемся на последний этаж. Чтобы попасть на крышу, нужно пересечь коридор и выйти к лестнице. Элина показывает мне фотографии террасы, чтобы я меньше беспокоилась. Когда знаешь, с чем столкнешься, действительно становится чуть легче. Я разглядываю роскошное место, которое напоминает пафосный ресторан с лаунж-зонами и стеклянными ограждениями. Много зелени, воздуха и огни вечернего мегаполиса под ногами.

– Не думал, что тебе нужно будет отдельное приглашение, – до меня долетает незнакомый мужской голос.

Он раздается после щелчка, с которым распахиваются дверцы лифта. Я не оборачиваюсь, чтобы не наткнуться случайным взглядом на гостя. Элина уже открывает дверь комнаты для гостей, а рядом стоит охранник, который загораживает меня массивной фигурой.

– Но я всегда рад помочь, – продолжает мужчина. – Если снова забудешь пригласительный, сразу звони мне.

В ответ раздается смех.

И я отлично знаю этот смех. Я несколько раз сопровождала Ольгу на важных встречах и в курсе, как она умеет любезничать, когда ей нужно оставить хорошее впечатление.

– Спасибо, Миша, – мягко произносит Ольга, она постукивает каблуками, приближаясь, и мне мерещится, что я уже чувствую запах ее терпких духов. – Ты так выручил меня…

Следует протяжный выдох.

Она увидела меня?

Все-таки узнала?

И что дальше? Как-то глупо нырять в раскрытую дверь и бежать от Ольги прочь. Что она может сделать со мной? Это разве ее территория? И неужели мне теперь постоянно вжимать голову в плечи, когда она появляется рядом?

Я вбираю в легкие побольше воздуха и оборачиваюсь на шаги. Первым в поле зрения попадает высокий мужчина в темно-коричневом костюме. Он коротко кивает, замечая мое внимание и пытаясь припомнить мое лицо. Он обращается к Ольге за подсказкой, но та не может оторвать от меня взгляд. Она буквально испепеляет меня, а заодно пригвождает к месту и беззвучно проклинает.

Я, наверное, погорячилась. От нее надо держаться подальше, и точка. Это не вопрос смелости или умения держать удар. Есть такие люди, от которых надо сохранять безопасную дистанцию, а все остальное – только в урон себе.

– Полиночка! – с фальшивым воодушевлением тянет Ольга.

Она всплескивает ладонью, которой держит большой картонный пакет.

– Миша, ты знаешь Полину? Это такой светлый человек! Такая милашка!

Ольга направляется ко мне. Охранник тут же просыпается и вырастает между нами неприступной стенкой. Элина тоже напрягается. Я замечаю, как она быстро набирает сообщения на сотовом, а потом сильнее распахивает дверь комнаты для гостей. Она как будто готовит пути для отступления.

– Эй, приятель, полегче, – Михаил со смешком реагирует на выпад охранника и явно считает, что произошло недоразумение. – Тут все свои, давай без резких движений. Дикий он у вас.

Последнюю фразу он бросает мне. Он смотрит на меня и принимает за свою. Стилист с командой не зря получают свои огромные деньги, они за один день вылепили из меня светскую дамочку.

– Это охранник Стаса, – отзывается Ольга и перекладывает пакет в другую ладонь, я снова обращаю на него внимание и понимаю, что у нее там что-то увесистое и объемное. – Я его помню, он работал у моего бывшего мужа, когда мы были еще вместе. Марков так часто меняет компании, покупает, ломает и продает их, что старается хотя бы людей держать вокруг одних и тех же. Так что это его верный пес.

Она подмигивает охраннику, который продолжает закрывать меня от нее.

– А вот Полина – новая звездочка в команде моего бывшего мужа, – говорит она с усмешкой. – Как тебя лучше представить?

Я смотрю Ольге прямо в глаза.

Пытаюсь понять, что она задумала.

Она ведь специально приехала сюда, нашла способ, чтобы оказаться на приеме, а сейчас держится из последних сил. Она бы с удовольствием вцепилась в мои волосы, а не любезно улыбалась.

– Станислав представит меня на ужине, – говорю, поворачивая голову в сторону Михаила. – Но мне очень приятно с вами познакомиться. Только мне нужно срочно отлучиться, встретимся на крыше.

Я коротко улыбаюсь и разворачиваюсь к двери. Я слышу шорохи за спиной, Ольга предпринимает попытку остановить меня. Но охранник начеку, он закрывает меня своей спиной, а потом пятится и захлопывает за нами дверь.

– Что она здесь делает? – спрашиваю Элину, которая тоже выглядит сбитой с толку. – Она точно что-то задумала, она бы не стала улыбаться мне, если бы у нее не было цели…

– Ее сопроводят на выход, – отзывается Элина.

– Как? Она дружна с этим Михаилом… Кто он вообще?

– Крупный инвестор.

– Отлично. – Я выпускаю воздух из легких. – Она устроит скандал, если ее попробуют выгнать. Ты же видела, как она вцепилась в его ладонь? Он ее пропуск во всех смыслах.

– Я что-нибудь придумаю.

– Это стандартная фраза…

Я осекаюсь, запоздало понимая, что просто-напросто срываюсь на Элине из-за нервов. Вечер еще не начался, а уже катится к черту. Я почти физически ощущаю, как земля уходит из-под ног. Появление Ольги спутало все карты.

– Прости, – говорю Элине. – Стас скоро? Мне не по себе без него.

– Сейчас уточню.

Она проверяет приложение в сотовом.

– Еще минут десять – пятнадцать.

Я прохожу в дальний угол комнаты. Элина уходит с головой в переписки, она раздает указания и старается найти выход из сложившейся ситуации. Я же стараюсь дышать. Перед глазами становится картина безобразной истерики Ольги, которую она устроила в квартире Маркова. Она нестабильна и может вытворить что угодно. Вот чего я боюсь.

В дверь стучат.

Я бросаю взгляд на Элину, на что она ободряюще кивает. Она приоткрывает дверь и выглядывает в коридор.

– Станислав Олегович уже в здании, он поднимается, – сообщает кто-то из сотрудников.

– Хорошо, – отвечает Элина, – мы тоже выходим.

Она подает мне сигнал и раскрывает дверь сильнее. Я сжимаю клатч до скрипа, но через секунду слышу баритон Маркова, и это дает мне силы. Звук его уверенного голоса долетает из коридора. Я выхожу из комнаты и вижу, как он приближается в компании двух мужчин. Они отходят на второй план и все разговоры смолкают.

Вообще исчезают все лишние детали, остается только его массивный силуэт в черном классическом костюме и напирающий взгляд. Марков жадно рассматривает меня, он не видел меня в этом платье. Хотя он определенно изучает не ткань, а мои формы. И губы. Тут он точно попался. Я вижу, как его взгляд задерживается на нижней части моего лица и как в его глазах вспыхивают темные искры.

– Ты перенервничала, – произносит он, протягивая ладонь. – Полина…

– Просто обними меня.

Я же его невеста?

Пусть фиктивная и недолгосрочная, плевать.

Пусть это будет для роли и для формирования правильной привычки. Но мне действительно нужно, чтобы он успокоил меня так, как это умеют мужчины. Сильные руки, горячее соприкосновение… и чтобы с воздухом пришел запах крепкого молодого тела.

Маркова не надо просить дважды. Он притягивает меня к себе, закрывая в надежных объятиях, и проводит ладонью по моей спине.

– Ее уведут, – говорит он над моим ухом. – Ты больше не столкнешься с ней. Прости, что это вообще произошло.

– Я все-таки боюсь ее. У нее такой взгляд…

– Не думай о ней. – Марков снова проводит горячими пальцами по моей коже, находя вырез в платье. – Давай лучше отдохнем. Не воспринимай этот вечер как задание или экзамен. Мы сюда приехали, чтобы хорошо провести время и чтобы поделиться радостью.

– Какой?

Идиотский вопрос сам слетает с моих губ.

Стас заболтал меня, и я действительно на мгновение забыла, что здесь вообще происходит. Он усмехается, не выпуская меня из рук, а потом дотрагивается губами до моих волос.

– Я уже почти, – я киваю, – почти пришла в себя…

– У нас всё получится, Полина. Если тебя что-то смутит, просто улыбайся. С твоей ангельской улыбкой можно молчать весь вечер, все и так будут очарованы.

Он утягивает меня за собой. Я ступаю на первую ступеньку и думаю о том, что Стас умеет говорить комплименты. Он вообще очень опытен, умеет обращаться с противоположным полом. Хотя это может быть врожденная предрасположенность, помноженная на возможности, которые дают большие деньги? Ведь глупо спорить, что деньги добавляют сексуальности. Дорогая одежда и аксессуары, крутые машины и аура власти, что исходит от владельцев крупного бизнеса.

Как тут не поплыть?

И как разобраться, где он искренен, а где всего лишь помогает мне привыкнуть к себе?

– Марков! – сразу раздается возглас, стоит нам только сойти с лестницы.

Я вижу перед собой шикарную террасу с уютным освещением, зелеными зонами с цветами и диванами и фуршетные столы.

– Короленко, – с хитрой улыбкой отзывается Стас, но посылает в сторону знакомого лишь жест с ладонью, он не подходит к нему и увлекает меня в центр террасы. – Дышишь?

– Дышу, – отвечаю ему.

– Это хорошо, Полина. Только ты можешь чуть ослабить хватку?

– Что?

– Твои пальцы, милая.

Он легонько встряхивает ладонью, и я вдруг понимаю, что впилась в его плоть ногтями.

– Боже… Прости, пожалуйста. До крови, наверное…

– На нас уже смотрят, – сообщает Марков. – Заметили, что мы держимся как парочка.

Я украдкой оглядываю пространство. Оно обширное, но гостей не очень много. Обслуживающего персонала выходит больше. Музыканты, официанты и синхронистки, которые уже плещутся в голубой воде бассейна.

– Добрый вечер. – К нам как раз подходит официант. – Это просили раздать всем.

Он протягивает мне тонкий глянцевый журнал.

– Программа на вечер? – интересуюсь у Маркова. – Так принято?

– Я без понятия, что это такое.

Он глядит на страницы мельком, переключая внимание на важных гостей. Он хочет начать знакомство с них, а мне не дает покоя журнал. Что-то в нем не так…

– Станислав, – кто-то окликает Маркова.

Следом с губ Стаса слетает перекрученный выдох. Я поднимаю голову и пытаюсь понять, кому принадлежит уверенный голос. Марков сжимает мою ладонь, и я ощущаю, как на мгновение мы меняемся ролями. Вспышка его напряжения растекается по моей коже.

– Кто это? – спрашиваю его, когда ловлю в фокус высокого брюнета.

Тот приближается к нам, сжимая в ладони квадратный стакан.

– Нил Аверин, – бросает Марков холодным голосом. – Бывший владелец НилИнвест.

– Добрый вечер, – Аверин сперва здоровается со мной и галантно наклоняет голову. – Кажется, мы не знакомы.

– Это Полина, – Марков представляет меня. – Моя невеста.

– Очень приятно. – Аверин протягивает ладонь и невесомо касается моих пальцев. – Меня зовут Нил, я партнер Стаса.

– Партнер? – Марков щурится. – Ты вдруг вспомнил это слово?

– У меня остались акции. С недавних пор я не участвую в делах НилИнвест, но я читаю отчеты.

Аверин украдкой смотрит в мою сторону, и я понимаю, что он проверяет, заскучала дама или нет. Он вообще производит впечатление строгого джентльмена – сдержанный, закрытый, но с теплым взглядом.

– Зачем ты здесь? – а вот Марков давит, он говорит с позиции силы, выбирая агрессивные интонации.

В этот момент я осознаю, что впервые вижу его в момент мужского соперничества. Именно мужского. Я наблюдала, как Марков справлялся с конфликтами с бывшей женой. Он злился, разрушал целые города одним взглядом, но снова и снова сдерживался. А тут проглядывает его хищная натура. Он говорит совершенно другим голосом, так что по моей спине вот-вот побегут мурашки, а его харизма ощетинивается стальными гранями.

– Обычное любопытство, – отвечает Аверин, он продолжает изображать легкий светский разговор, не реагируя на тон Маркова. – Или ты думал, что заберешь у меня компанию и на этом всё закончится? По крайней мере, я заслужил место в первом ряду.

– И на что ты собрался смотреть?

– На то, как НилИнвест окажется тебе не по зубам.

После этих слов Аверин вновь обращается ко мне. Он вежливо улыбается, произносит дежурный комплимент и прощается.

– Полина, вы же хорошо узнали этого человека? – шутливо произносит он напоследок. – Прежде чем соглашаться на брак.

– Конечно, – отвечаю с улыбкой.

– Тогда я спокоен.

Нил уходит. Но его голос обладает удивительной силой, он отдается эхом где-то очень глубоко и делает меня рассеянной. Я пытаюсь собраться, чтобы познакомиться с другими гостями. К счастью, Стас мастерски ведет беседу и помогает мне. Он заранее касается моей ладони, чтобы я успела прислушаться и придумать правильный ответ. Так проходит несколько минут, и я, наконец, вливаюсь. Ко мне возвращается четкость восприятия, но вместе с ней приходит тревога.

Я замечаю кое-что большее. Взгляды некоторых гостей сложно назвать воспитанными. С таким же успехом можно лежать на операционном столе под специальным беспощадным освещением. Когда я поворачиваю голову, люди отводят глаза, но я все равно успеваю заметить их удивленное внимание. И перешептывания.

И журнал…

Да, глянец мелькает в ладонях женщины, которая пришла в черном платье. Она морщится, словно увидела что-то неожиданное и неприятное. А потом поднимает глаза точно на меня.

– Мне нужно отлучиться, – говорю Маркову, трогая его локоть.

– Тебе подсказать…

– Я найду. – Я киваю, чтобы он не беспокоился, тем более у него наметился важный разговор с помощником мэра.

А мне нужно побыстрее выйти и остаться одной. Я чувствую, как догадка царапает внутренности до крови. Я еще не открыла журнал, но знаю, что могу там увидеть. И это выкручивает, заставляет собрать ладони в замок на груди и вдавить голову в плечи. Хочется стать крошечной и незаметной, лишь бы больше не ощущать внимательных взглядов.

Хлопок двери заставляет вздрогнуть.

Я толкнула дверь туалета, не рассчитав силу. Я кидаюсь к широкой столешнице с раковиной и бросаю на нее проклятый глянец. Пальцы дрожат и плохо слушаются, я коряво перелистываю несколько страниц и нахожу вкладыш.

Боже…

Тут фотографии, которые я даже не храню в своем сотовом.

Я не могу смотреть на них.

Как не могу встать перед зеркалом и в таком ракурсе – самом безжалостном и честном – оглядеть себя.

В журнал вложены мои фотографии из клиники. В полный рост и с акцентом на мои раны. Их сделали на первом осмотре. Я помню, как меня попросили раздеться и успокаивающе улыбались. Потом принесли воды и долго рассказывали, что можно сделать с моими травмами.

Я стираю со щек выступившие слезы. Они текут бесшумно, но затуманивают взгляд. Я скидываю фотографии, не в силах больше смотреть на них, и они летят на мраморный пол.

– Полина, – из-за двери раздается голос Маркова. – Ты здесь?

– Я сейчас…

Черт!

Дрожащие интонации выдают меня с головой. Я зажмуриваюсь, приказывая себе успокоиться. Только у меня не получается даже остановить мельтешение. Мне мерещится, словно из-под моих ног выбили землю и я куда-то падаю, хватаясь за воздух…

– Полина! – голос Стаса наплывает с новой силой.

И он вдруг оказывается рядом и подхватывает меня. Тепло его сильных рук растекается по телу, а тяжелые мужские выдохи проходят по виску.

Почему так?

Я все-таки потеряла равновесие?

– Что с тобой? – спрашивает он обеспокоенно. – Тебе плохо?

Глава 15

Первая реакция – закрыться.

Но какой в этом смысл?

Стас прекрасно видит, что мне плохо. И он замечает фотографии, которые лежат под ногами. Он приподнимает меня, отрывая от пола, и переносит на пуф. Я откидываюсь на прохладную стенку, трогаю ее пальцами, словно есть надежда, что этот холод остудит и замедлит мои мысли.

Стас наклоняется и собирает снимки широкой ладонью. Я отрешенно смотрю на него и понимаю, что до этого момента он не находил вкладыш. Он только сейчас осознает, что произошло.

– Они были в журнале? – спрашивает он.

– Да…

Стас грубо перебирает пальцами. Он все же проигрывает эмоциям и сжимает снимки в кулаке, перемалывая их.

– Где они были сделаны? – Он подходит ко мне и касается моего плеча. – Полина?

– В клинике, которую оплачивала Ольга.

Я запрокидываю голову и смотрю ему в глаза.

– Она знает мою болевую точку и бьет в нее, – добавляю. – Я не смогу вернуться на террасу… Не хочу никого видеть.

– Успокойся. – Стас опускается ко мне так, чтобы наши лица были на одном уровне, и проводит горячими пальцами по моей коже, он ловит мои ладони и легонько сжимает. – Не отводи глаза. Я рядом, всё хорошо.

Я делаю несколько вдохов и выдохов. Меня немного отпускает.

– Мы можем уехать? – спрашиваю его, потому что мои мысли крутятся вокруг того, чтобы побыстрее оказаться в машине и уехать отсюда.

– Зачем?

– Что?

– От чего ты бежишь? Тебе нечего стыдиться…

Я встряхиваю ладонями, вырывая их. Я сейчас слишком восприимчива к любому давлению, хватает всего крупицы, и меня вновь шатает в сторону истерики. Я пытаюсь вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, но мне становится не по себе от ровного взгляда Маркова. Он как будто действительно собрался вправить мне мозги прямо здесь и сейчас. Провести экспресс-терапию для впечатлительной девушки.

– Но я стыжусь, – отвечаю ему со злостью, с которой не могу ничего поделать. – Я стесняюсь себя, Стас.

Как ему объяснить?

Он же судит с позиции сильного, уверенного в себе мужчины.

Он слишком далек от моего состояния.

– Тебе, видно, сложно это понять.

Я порываюсь подняться, чтобы не быть с ним так близко. Но Марков перехватывает мой порыв. Он надвигается и закрывает своим каменным телом все пути к бегству. Жаркий воздух возмущения обжигает мои легкие, в первое мгновение я даже не знаю, как реагировать. Настолько это не укладывается в моей голове! Секунда-две… и я толкаю его в грудь обеими ладонями.

– Полина, – он тяжело выдыхает.

И это тоже царапает меня.

В его голосе нет угрозы, но есть толика снисхождения.

– Ты выбрал отличный момент, чтобы довести меня, – бросаю на эмоциях и снова толкаю его. – Хватит, Стас, я и так едва сдерживаюсь. Я не понимаю, чего ты добиваешься! Неужели этот вечер так важен? А если и важен, я все равно всё испорчу в таком состоянии!

Мои слова падают в пустоту. Я вижу по глазам Стаса, что он не слушал, а всего лишь дал мне выплеснуть негодование. Он продолжает вести свою игру. Он не отпускает меня, но чуть отклоняется. И дотрагивается до моей голени… Я не успеваю ничего сделать, как его пальцы ныряют под платье и уверенно уходят наверх. Марков интимно касается меня, словно он на самом деле мой жених.

– Стас, – у меня выходит нервная мольба. – Что ты делаешь?

Это каток, а не мужчина.

Его мягкость, предупредительность, деликатность слетают, как тонкий слой позолоты. Остается только сила, которую я увидела в нем, когда он говорил с Авериным.

– Смотри на меня. – Он кладет вторую ладонь на шею и фиксирует меня на месте. – Смотри, Полина.

– Нет, Стас, я прошу тебя…

Я сжимаюсь в тугой комок, чувствуя, что вот-вот… что он близко…

Это происходит.

Его крепкие пальцы набредают на мои шрамы.

Меня бьет током в ту же секунду, я дергаюсь и лишь убеждаюсь, что не могу ничего поделать с его хваткой. Марков медленно и осторожно проводит по моей искалеченной коже, лаская, и продолжает смотреть прямо в глаза.

– На моем лице есть отвращение? – спрашивает он с холодом.

– Стас. – Из моей головы просто-напросто вылетают все остальные слова.

Происходящее закручивает жестокую бурю в моей груди. Я впиваюсь пальцами в его локоть, но это не помогает. Его широкая ладонь лежит на моем бедре под платьем, а воздух между нашими лицами становится густым. Им трудно дышать. Он щекочет горло и падает тяжелым грузом.

– Я видел твои шрамы. На фотографиях и вчера, когда ты примеряла платья. Я трогал тебя. Трогаю, – он произносит это слово и массирует большим пальцем мою кожу. – Мне не противно, Полина. Всё как раз наоборот… Я хочу тебя.

Меня хватает только на то, чтобы замереть. Я выбилась из сил, физических и моральных, и просто жду, когда он закончит. И он убирает свою ладонь с моего бедра. А потом поднимает ее к моему лицу и стирает сбежавшую по щеке слезу.

– Ты жестокий, Стас, – бросаю ему.

– Мы уедем, – он снова говорит ровным спокойным голосом. – Но не давай Ольге власть над собой. Не надо, Полина. Ее выходки не стоят твоих слез.

Мы и правда уезжаем. Я толком ничего не вижу вокруг. Стас тоже куда-то девается, я остаюсь в окружении его охранников и помощников. В их плотном кольце я спускаюсь на парковку, а оттуда меня забирает иномарка.

Мы возвращаемся в загородный дом. И на этот раз я по-другому воспринимаю высокий забор и ворота из толстых витых прутьев. Я переживаю из-за всего случившегося и не могу отогнать плохие мысли. Мне трудно принять то, что Марков позволил себе. Может, в его жестоком мире так принято, но я не привыкла к подобным методам. Он зажал меня, сковал силой и запустил ладонь под мою юбку.

Поэтому его дом начинает казаться золотой клеткой.

А в голове всплывает вопрос Нила Аверина: «Полина, вы же хорошо узнали этого человека?»

Правильный ответ – нет.

Конечно, нет!

Когда бы я успела узнать его?

Я доверилась и подписала бумаги, но я плохо представляю, какой Марков на самом деле. И я не знаю, что именно произошло между ним и Ольгой в прошлом.

– Я могу подать ужин, – отзывается домохозяйка, когда я появляюсь в гостиной. – В столовой или здесь?

– Не надо. – Я качаю головой и оглядываюсь по сторонам.

Станислава до сих пор нет.

Он остался на террасе? Решил закончить встречу, как задумывал?

Или ждет, когда я успокоюсь, чтобы не нарываться на скандал или запоздалые слезы?

Я кидаю сумочку и мужской пиджак, в который меня завернул охранник, на диван. Потом прохожу к электрическому камину и бесцельно щелкаю несколько клавиш. Техника отзывается, включая режим голубого огня и зеленых углей. Сочетание выходит дикое и совершенно оторванное от реальности. Прям как наш союз с Марковым. Наше сотрудничество только так и могло случиться, кто-то на небесах тоже понажимал наугад дурацких кнопок, и вуаля – я на правах будущей, пусть и фиктивной, супруги появилась в доме миллиардера.

Я забираю пиджак с кресла и снова закутываюсь. В нем спокойнее. Толстая ткань дарит обманчивое чувство безопасности. На мне неудобное вечернее платье, но я не хочу переодеваться. Не желаю даже на несколько мгновений оставаться без одежды. Я, наверное, и спать лягу так. И плевать, что из-за фотографий всё ближнее окружение Маркова видело мои шрамы. Логика тут не работает. Мне все равно хочется спрятаться от всего мира.

Некоторое время я кружу по гостиной, а потом поднимаюсь на второй этаж. Подходит время сна, но внутри меня усталость борется со злостью. Мне некому высказать неприятные слова. Не срываться же на персонале… Я так не умею. Но вскоре приходит другое решение – я прохожу мимо своей спальни и сворачиваю к комнате Маркова.

– Неплохо, – произношу на выдохе.

Тут роскошно. Дизайнеры называют такой стиль современной классикой и требуют за него кусачий ценник. Красивая мебель из дерева, дорогие светлые ткани, изящная отделка стен и потолка, лепнина и картины в строгих рамах. Стас определенно умеет брать от жизни всё. Я же довольно киваю, когда понимаю, что моя догадка оказывается верна. В спальне есть дверь в его личный кабинет. И судя по бумагам на рабочем столе и кофейной чашке на подоконнике, им пользуются.

Я склоняюсь над листками и перебираю их ладонью, чтобы они разлетелись веером. Я сама не знаю, что ищу. Но я точно не испытываю угрызений совести. Я падаю в его кресло с высокой спинкой, обтянутой черной кожей, и мой взгляд натыкается на ящики. Первый и второй хранят всякие офисные штучки и новенький планшет в заводской упаковке. А вот третий ящик закрыт на ключ.

– Он должен быть здесь, – сообщаю себе, подбадривая, и переключаю внимание на столешницу.

Я по второму кругу перебираю бумаги и безделушки, которые украшают рабочее место Стаса. И ключ находится под маленькой православной иконкой. Я вытаскиваю его и завожу в замок.

Подходит.

Два оборота, и третий ящик с легкостью распахивается.

Тут моя решительность все-таки дает сбой. Я заношу ладонь и вдруг останавливаюсь, словно кто-то невидимый решил одернуть мои пальцы. Хотя с чего бы? Марков не стеснялся со мной. Ни с моим телом, ни с моей биографией. Он заказал отчет о моей персоне. Или не заказал, а его служба безопасности по умолчанию готовит многостраничную справку по каждому человеку, который появляется в его круге. Но это не меняет дела. Он может узнать обо мне всё, если пожелает.

Одного касания до вещей в ящике хватает, чтобы стало ясно, что тут хранится личное. Сверху лежат фотографии, которые когда-то были в рамках. Их углы смяты, а поверхность поцарапана, словно их срывали со стен. И на этих снимках запечатлены дни брака Стаса и Ольги. Стандартные счастливые фотографии, которые найдутся в каждой семье.

Я смахиваю их и вдруг чувствую, как мои пальцы холодеют…

Слишком резкий переход от блаженства к беде. Под семейными снимками лежат совершенно другие фотокарточки. Они выглядят так, будто их делали криминалисты. Я раскладываю их в ряд и вижу черный внедорожник, измятый и изуродованный в жутком ДТП. Потом в кадре оказывает выстрелившая подушка безопасности, на которой отпечатались следы крови. Следующий кадр фиксирует внутренности машины. Какие-то узлы и системы. Потом идут вовсе данные с экрана бортового компьютера авто.

Я прячу все документы и фотографии назад. Сердце бьется так быстро, что невозможно сделать глубокий вдох. Я плохо понимаю, что нашла в столе, но внутри рождается безотчетная тревога. А вместе с ней уверенность, что нельзя, чтобы Марков поймал меня за этим занятием. С каждой секундой градус недоверия растет сильнее. Даже странно, что вчера я позволила Стасу поцеловать себя…

Сейчас я испытываю совсем другие эмоции. Словно стрелка качнулась в противоположную сторону.

Я осторожно закрываю ящик, оглядываю стол, проверяя, чтобы всё выглядело как раньше, и иду к двери. Я толкаю ее и шагаю через порог. Всего через мгновение я улавливаю шорохи и понимаю, что мой план провалился. Я поднимаю глаза и вижу удивленное лицо Маркова. Он стоит у кровати, на которую уже бросил пиджак. Его длинные пальцы застывают на пуговицах рубашки, а с губ слетает выдох, который напоминает усмешку.

– Я не услышал тебя, – бросает он и продолжает расстегивать рубашку. – Ты что-то искала?

Его взгляд меняется.

Заостряется, становится испытующим.

Он явно видит, что со мной что-то происходит. Может, даже чувствует недоверие, которое впрыснул в мой кровоток сегодняшний вечер.

– Я заблудилась. Дом слишком большой…

– Только не это, Полина, – с холодом произносит Стас. – Не делай из меня идиота.

– Я и не собиралась. – Я отворачиваюсь, потому что Марков скидывает с покатых плеч рубашку и машинально переносит ладони на ремень. – Я пойду к себе, мне тоже нужно лечь.

– В кабинете есть камера. Там круглосуточно идет запись.

Эти слова заставляют меня затормозить. Я оборачиваюсь к Стасу через плечо и вижу, как он резко сдергивает с кровати покрывало. Оно летит на пол вместе с его одеждой. Но Марков не стал снимать брюки, словно вспомнил, что между нами всего лишь фиктивные отношения. И он ждет моего ответа. Я замечаю, что он боковым зрением держит меня в фокусе и заставляет себя успокоиться. Потушить агрессию, которая исходит от его мощного силуэта темными волнами.

– Ты не привык, чтобы тебе перечили, – говорю, а взгляд непроизвольно соскальзывает с его волевого лица ниже.

Если подумать, у Маркова предельно честная внешность. Хищная, брутальная, подсказывающая, что с ним лучше не играть в игры.

– Тебя выводит из себя мое поведение, – добавляю, вглядываясь в его черты и мускулы. – Ты напряжен.

– Я пытаюсь понять, что с тобой происходит.

– А я пытаюсь понять, какой ты человек на самом деле. Чего мне ждать от тебя…

– Что ты нашла в кабинете? – он перебивает меня.

К чему таиться?

Он чувствует. Читает меня как открытую книгу. И чертовы камеры. Я верю, что они действительно есть в кабинете.

– Ты попадал в аварию?

– Отлично. – Марков скалится. – Значит, рылась в моих вещах.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Нет, я не попадал в аварию.

Он делает уверенный шаг в мою сторону. Я сжимаю ладони в кулаки, потому что организм подсказывает единственно верную реакцию – отступить и вообще побыстрее покинуть комнату. Но я вздергиваю подбородок и продолжаю смотреть на холодное лицо Маркова. Кажется, я умудрилась задеть его за живое. Его состояние далеко от той бури, которая полыхнула, когда Ольга явилась к нему в квартиру пьяной, но я тоже сейчас не рождаю в нем положительных эмоций.

– А кто попадал? – спрашиваю его.

– Зачем тебе это, Полина? Иди лучше спать, тебе нужно прийти в себя после встречи…

– Ты снова не отвечаешь на мой вопрос.

– А я и не обязан! – его рык опаляет мое лицо, и тут я все-таки даю слабину и отступаю от Маркова на шаг. – Хватит, Полина. Ты накрутила себя на пустом месте. Иди в свою спальню, завтра поговорим.

– Ты мягкий и обходительный, только когда я послушная. Теперь я вижу это.

– Да, я жесткий человек. Мы разобрались с этим, можем спать?

– Ольга называла тебе жестоким и эгоистичным.

«Ты самый жестокий и эгоистичный человек, которого я знаю».

Оказывается, в моей голове хранится ее фраза дословно. Она бросила ее Стасу в лицо, но вот мне не стоило припоминать ее. Я вижу по реакции Маркова, что заступила за красную черту.

– Она все-таки залезла тебе в голову, – бросает он с ядовитой усмешкой. – И об аварии успела рассказать?

Я не понимаю, о чем он.

– И что она сказала? – спрашивает Марков. – Что я сделал это специально? Что хотел ее убить?

– Я не…

– Я любил ее, а она сошла с ума. Вот и вся история. – Он касается ладонью подбородка, растирая. – Ольга не может иметь детей после аварии. И винит меня в этом, потому что в тот день я взял ее машину. Я торопился в офис и сел в ее седан, который стоял перед домом. Она же потом поехала на моем внедорожнике. И не справилась с управлением.

Повисает нехорошая пауза.

Все слова вылетают из моей головы. Меня колют ледяные иголки, которые прорастают между нашими с Марковым телами. Он снова закрывается, стирая напрочь минуту откровенности. В следующую секунду он выдыхает со злостью, словно я застала его врасплох и сорвала признание, которое не предназначалось для чужих ушей.

– Завтра приедет юрист, – сообщает Стас, кидая взгляд на наручные часы.

– Зачем?

– Тебе нужно повторить пункты нашего договора. Все требования и неустойки.

– Думаешь, я забыла?

– Я уже ничего не думаю.

Глава 16

Утром вместо юриста приезжает Элина. Я рассеянно здороваюсь с помощницей, когда вижу ее в столовой. Потом снимаю чашку с подставки кофемашины и глубоко вдыхаю горьковатый аромат. Жду, что он то ли пробудит меня, то ли что-то сделает с «похмельем». Я не пила вчера, но состояние до сих пор ужасное и заторможенное. И я не знаю, радоваться тому факту, что Маркова не видно, или нет.

Он вообще ночевал здесь?

Или уехал, оставив меня в своем загородном замке одну?

Я определенно разозлила его вчера. Меня понесло из-за нервотрепки, да и нет во мне встроенной функции «безоговорочного доверия». Я повидала в жизни не самых приятных моментов, чтобы оставаться беззаботной девчонкой с ясным и наивным взглядом.

– История со снимками выплыла наружу, – сообщает Элина и кладет передо мной планшет. – Три сайта со светскими новостями опубликовали фотографии, которые были вчера в журнале. Эти фотографии уже подхватили многочисленные паблики с желтыми новостями, так что чистить и требовать удалить бесполезно.

Я смахиваю с экрана новости, не желая вновь смотреть на свои шрамы.

– Это тоже Ольга постаралась?

– Думаю, да. – Элина кивает. – Первая статья появилась еще вечером, она подготовилась заранее.

– И что мы будем делать с этим?

– Ничего. – Элина убирает свой планшет. – Можно дать официальный комментарий, но в любом случае это лишь вопрос времени. Пресса знает твое имя, а значит, найдет твою историю. Журналисты умеют раскапывать и более засекреченные факты, это их хлеб.

– Вскоре появятся статьи, как меня облили кислотой?

– Могут и твою подругу найти для короткого интервью. Ту, с которой тебя перепутали в подъезде…

– Я поняла, о ком речь.

Элина что-то помечает в заметках.

– И самого виновника, – добавляет она задумчиво.

– Но он в тюрьме.

– Организуют свидание, законом разрешается.

Я прикладываю ладони к вискам. Нет ничего хуже, когда самые страшные воспоминания вот так догоняют и заполняют собой всё вокруг. Словно нет никакого прошлого, словно они и есть мое настоящее.

– Я лишь хочу сказать, что шторм публичности можно только переждать. Пресса пошумит несколько дней и успокоится, переключится на другие информационные поводы.

Ее спокойный прохладный голос задевает меня. Для нее это всего лишь работа. И оно понятно. Не ее личные фотографии утекли в интернет, где каждый второй может глумиться и лезть в подробности моей личной жизни.

– И потом Маркову на руку эта ситуация, – я нервно усмехаюсь.

Элина поднимает на меня глаза и хмурится.

– Ты же работаешь в пиаре, – продолжаю. – Ты точно знаешь, как нужно подать новости о моих увечьях так, чтобы твой босс выглядел кандидатом на канонизацию. Мои шрамы не стали преградой для наших отношений, он любит меня такую, какая я есть, и вообще, ему плевать на модельные стандарты, хотя он может позволить себе самых роскошных и сексуальных женщин.

Я взмахиваю ладонью, устав подбирать слова.

– Уверена, ты придумаешь формулировки изящнее. Но суть я же правильно уловила?

Я заглядываю ей в глаза. Элина немного теряется, словно ждет подвоха.

– Я еще не обсуждала это со Станиславом Олеговичем, – коротко отвечает она.

– Как скажешь. – Я пожимаю плечами. – А где договор?

– Договор?

– Станислав Олегович сказал, что мне нужно повторить пункты.

Элина вновь выглядит сбитой с толка.

– Ты потеряла свою копию?

– Нет, мне обещали своего рода лекцию юриста.

Я не могу сдержаться и язвлю. Хотя уже догадываюсь, что Марков остыл и забыл вызвать ко мне юриста.

– Не бери в голову, – говорю Элине, которая уже прикидывает, кому звонить насчет договора. – На сегодня есть расписание?

– Да, ты сегодня сопровождаешь Станислава Олеговича на открытии жилого комплекса. Он произнесет короткую речь и перережет красную ленточку.

Я не ожидала, что меня ждет новый выход в свет уже сегодня. Но мне не нужно открывать договор, чтобы знать, что я обязана сопровождать Маркова. Это моя работа. Или мой хлеб, как выразилась Элина.

После помощницы ко мне приезжает человек из службы безопасности Стаса. Он уточняет, когда и сколько раз я бывала в клинике, которую оплачивала Ольга. Я догадываюсь, что Марков поручил начать своего рода расследование. И это тоже злит меня. Он зашевелился, когда беда случилась, но не смог защитить меня от выходок бывшей жены. Хотя обещал.

Я стараюсь не думать о том, как буду себя чувствовать посреди посторонних людей. Мне бы побыть пару дней в четырех стенах, чтобы привести мысли в порядок. Но такой опции нет. Зато есть черный седан представительского класса, который подают к дому около шести вечера. Я молча сажусь в него и прикрываю глаза. Мне даже удается задремать, пропустив большую часть поездки.

– Первая парковка, – говорит водителю мужчина в черном костюме.

Он распределяет машины гостей и отправляет нас в вип-сектор. Мы заезжаем прямиком в просторный бокс, в котором уже стоят два внедорожника Стаса. Я только успеваю заметить их и подумать, что это означает, что он уже здесь, как слышу его голос. Зычный, давящий…

– Где твои люди?! – Марков не повышает голоса, с его металлическими интонациями это совершенно лишнее, он может «отделать» и шепотом. – Чем они занимаются?! Как можно было потерять человека?!

Я выхожу из седана и смотрю поверх его крыши. Мощный силуэт Маркова я нахожу сразу, хотя он, судя по всему, даже не обратил внимания, что в гараж заехала еще одна машина. Он слишком сосредоточен на охраннике, который стоит перед ним с каменным лицом.

– Парни работают, – пытается оправдаться охранник.

– Работают?! – Марков затыкает его рыком и выбрасывает ладонь вперед, он сжимает ворот его рубашки и скручивает так, что ткань трещит. – Тогда где Ольга?! Где она?!

– Нужно еще время, мы найдем…

Лучше бы он молчал.

Стас только сильнее распаляется, из-за чего мне становится страшно. Мне чудится, что он вот-вот ударит охранника по лицу. Смачно и жестоко. То, что в руках Стаса таится свирепая доза силы, даже я – девочка – понимаю. Поэтому меня несет вперед. Я подскакиваю к ним и повисаю на локте Маркова точно в тот момент, когда он выбрасывает руку вперед. То ли для того самого удара, то ли для обычного толчка.

– Стас, – выдыхаю и встречаюсь с ним глазами.

В первую секунду он не понимает, что вообще происходит. Почему какая-то девица держит его и лезет в мужской разговор. Но через мгновение он признает меня, и тогда с его губ слетает матерный выдох.

– Не надо, – прошу его и коротко качаю головой.

Марков берет еще секунду, после чего немым жестом отсылает охранника прочь. Тот сразу исчезает, словно владеет магией. Я же убираю ладонь с локтя Стаса, запоздало понимая, что это можно было сделать и раньше. Но он так странно влияет на меня. Как гипноз, честное слово. Во мне гуляют и злость, и усталость, потому что приходится разгадывать его поведенческие ребусы – чего он добивается? чего хочет на самом деле? какой он настоящий? – и притяжение! Чтоб его!

Я смотрю куда-то вниз между нашими телами. Собираюсь с мыслями, которые норовят сплести лабиринты в черепной коробке.

– Я могу задать вопрос? – спрашиваю его.

– Мы теперь будем общаться так?

– Что?

– Зачем ты спрашиваешь разрешения? Что за мода вдруг?

Видимо, зря я остановила взбучку охранника. Марков не успел излить на него весь негатив, так что его раздраженный тон теперь полагается мне.

– Хорошо, тогда я просто спрошу. – Я запрокидываю голову и смотрю ему в глаза. – Я беспокоюсь из-за того, что услышала. Твои люди не знают, где сейчас Ольга?

– Ты же всё слышала.

– Стас…

– Мои люди скоро найдут Ольгу. Ее отец тоже ищет ее. Скорее всего, она поехала к кому-то из приятелей. У нее есть парочка охранников, они могли помочь ей уехать скрытно. Но этих усилий не хватит надолго.

– Я начинаю бояться ее, – признаюсь, потому что глупо скрывать очевидное.

– А еще ты продолжаешь не доверять мне, – вдруг произносит Марков и касается пальцами моего плеча, он поправляет мой пиджак и следит за моей реакцией. – Как вчера закрылась, так и осталась в панцире.

– Ты наблюдательный. Главное, чтобы мне сегодня не пришлось много говорить. Я вряд ли смогу поддерживать непринужденные беседы.

– Можешь быть хмурой и молчаливой. После вчерашней истории с фотографиями никто не удивится, если ты будешь не в духе.

– Как удачно, – я нервно усмехаюсь. – История со снимками дважды сыграла тебе на руку. Во-первых, это отлично для твоей репутации. Ты теперь идеальный мужчина, которому плевать на шрамы любимой.

– А во-вторых?

– А во-вторых, теперь не нужно переживать, как я справлюсь с ролью фиктивной невесты. Любой мой прокол можно списать на нервное напряжение из-за скандала со снимками.

Марков буквально испепеляет меня взглядом. Этот словесный пинг-понг дорого мне стоит, я не привыкла ходить по самому краю и чувствовать, как где-то здесь начинается бездна. Я даже не могу объяснить себе, почему задеваю его и кидаю обвинения, пусть и не прямым текстом.

Что на меня нашло?

Зачем, Полина?

Если я опасаюсь, что он опасный и двуличный игрок, то зачем лезу на рожон? Наоборот, надо улыбаться и делать вид, что я наивная дурочка в пятом поколении. Целее буду. Но я не могу так. Меня буквально несет, словно близость Стаса выбивает почву из-под моих ног и заставляет говорить всякие глупости. И даже больше. Мне хочется встряхнуть его. Словно если потрясти его хорошенько, то я смогу снова разглядеть того предупредительного и обаятельного мужчину, который успел запасть мне в душу. Я как будто хочу побыстрее избавиться от своих сомнений. И поэтому специально задеваю его и тоже слежу за его реакцией.

– Занятно, – замечает Стас и снова касается моего пиджака, сбивая с него невидимую пылинку. – Мне уже становится любопытно, все ли браки такие? Даже фиктивные?

– Какие «такие»?

– С тонной недоверия и обвинений. Я уже всё это проходил с Ольгой. Видел, как красивая женщина смотрит на меня с холодом и кидает фразы, из которых выходит, что я последняя сволочь.

Он переводит взгляд на наручные часы и продолжает говорить, не отрывая взгляда от циферблата.

– Если хочешь думать, что это я дал приказ слить твои фото прессе, то продолжай. Мне так даже привычнее. Я ведь тоже переживал, как буду играть в фиктивные отношения, а тут по накатанной. Дерьмовый брак у меня был, я прекрасно знаю, как себя вести в нем.

Он усмехается. После чего резковато опускает ладонь и подхватывает мои пальцы. Его неожиданное прикосновение обжигает меня. И дело не во внезапности, а в том, как он касается. Жестко, властно, по-хозяйски. Я чуть не царапаю его, но Марков уверенно перебирает пальцами и берет мою ладонь в тиски.

– Значит, ты будешь вести себя так? – спрашиваю его. – Использовать силу?

Я даже не драматизирую. Нет ни малейшего шанса, что я смогу освободить руку. Стас намного сильнее, и он не стесняется показать, кто в нашей паре носит брюки.

– Ты уже дошла до обвинений в домашнем насилии? – Он щурится. – Или подождешь, когда я поцелую тебя при людях?

– Я не хочу с тобой целоваться.

– Придется, милая. Я ужасный тиран.

– Стас, я серьезно…

– Я тоже.

Он вдруг наклоняется и подхватывает меня на руки. Теперь я в буквальном смысле теряю почву под ногами и лишь хлопаю ресницами, пытаясь понять, что на него нашло. А вот он замирает на мгновение. Через это же мгновение я догадываюсь, что он ждал, что я размахнусь и влеплю ему смачную пощечину. Но с моей заторможенной реакцией можно успеть лишь стукнуть по спине, когда противник уже развернулся и пошел по своим делам.

– Ты понесешь меня к гостям? В высшем обществе так принято?

– Тебе будет так удобнее шипеть мне в лицо.

Я ловлю себя на мысли, что мы странно смотримся со стороны. Невозможно понять, флиртуем мы или ругаемся. Ведь флирт бывает агрессивным? Таким, что искры летят как шальные пули?

Я все-таки пытаюсь вывернуться из горячих рук Маркова. К счастью, он опускает меня на пол, когда мы оказываемся у двери. Тут дежурят двое мужчин в черных жилетках, со списками гостей. Но наших имен никто не спрашивает, мы молча проходим последний рубеж охраны и попадаем в большой зал, который гудит от десятков разговоров. Гости уже собрались и переговариваются между собой, то и дело бросая взгляды на сцену. Там горят экраны с презентацией жилого комплекса, а красная лента натянута между двумя тумбами, которые символизируют новые дома.

– Суфлер не работает. – К нам подскакивает встревоженный ассистент Маркова. – Какая-то неполадка…

– Я помню речь, – бросает Стас.

– Сейчас будет выступать Никитин из администрации, потом ваша очередь.

Марков кивает и увлекает меня вперед. Мы проходим в первые ряды, хотя держимся в стороне. Это даже странно. Стас привел меня, чтобы показать всем, что у него теперь есть невеста, но не тащит меня в гущу чужаков. Мол, можно только смотреть.

Неужели он думает, что мне так легче?

Да мне как раз от взглядов и плохо!

Я стараюсь выглядеть уверенно, только мне не удается поднять глаза выше одного метра от пола. Я на подсознательном уровне боюсь пересекаться с другими людьми. Понимаю, что это глупость и что мне нечего стыдиться, но это происходит на уровне рефлекса. Я не могу пересилить себя. Сжимаюсь и зачем-то вспоминаю, как вчера всем раздали буклеты с моими фотографиями из клиники.

И из-за этого завожусь еще сильнее. Эмоции как будто выбирают выход не через слезы и отчаяние, а через злобные волны в сторону Маркова.

Он-то непоколебимый образчик мужской самоуверенности. Скорее вселенная схлопнется и поместится в ушко иголки, чем он перестанет излучать волны: «Всё могу, всё получу!»

Вообще, я завидую людям, которым плевать на чужое мнение. Не на словах, а на самом деле. В минуты бравады я тоже могу сказать, что слушаю только свои желания и не иду на поводу у чужих представлений о том, как надо жить. Но, как известно, дьявол кроется в мелочах. Сколько раз я отказывалась от новых впечатлений, не решаясь переступить внутреннюю черту?

Например, я не явилась на встречу жильцов дома, в который переехала, когда устроилась на новую работу после реабилитации. Я мило с ними общалась в чате и действительно хотела повидаться. Но не решилась. В чате легко спрятаться за аватаркой: выбрать свое лучшее фото и «облагородить» его фильтрами. А в жизни я струсила. Я до сих пор не могу понять, что на меня нашло, но я начала сомневаться и сравнивать себя с другими жильцами. Все они сразу стали мне казаться очень успешными, красивыми и остроумными. Словно между мной и ними вдруг образовалась пропасть, а противный голос в голове стал нашептывать: «Ты будешь выглядеть хуже всех. Еще и скажешь что-нибудь глупое. Испортишь всё впечатление о себе. Лучше дома остаться». И это при том, что у меня уже была карьера, я много раз общалась с людьми на больших должностях, но я так легко и так быстро накрутила себя, прибив самооценку к плинтусу всего за пару часов, что никуда не поехала. И такое со мной случалось не один раз.

– Сколько ты будешь на сцене? – спрашиваю Стаса, устав от молчания.

Я делаю короткую вылазку и бегло осматриваю людей, которые расположились рядом со сценой. Мое внимание привлекает высокая брюнетка с острыми скулами. Она буквально пожирает Маркова глазами и явно ждет момента, когда он посмотрит в ее сторону. Только он глядит то на своего ассистента, который уточняет график мероприятия, то на меня.

– Минут пять, – отвечает Марков.

Брюнетка настолько завлекла меня, что я не сразу понимаю, к чему Стас произнес это. Потом я рассеянно киваю и наблюдаю, как к Стасу подходит менеджер, чтобы показать дорогу за кулисы.

– Ты будешь здесь? – обращается ко мне Станислав. – Или поднимешься со мной?

– Поднимусь.

Мы вместе с ассистентом и двумя охранниками уходим за сцену. Стас подает мне ладонь, помогая подняться по лестнице, и не отпускает мои пальцы, пока мы не подходим к самому краю. Еще шаг – и ослепнешь от софитов.

– Пожелаешь мне удачи? – с ироничной улыбкой спрашивает Марков. – Я слышал, в парах так делают.

– У меня плохие отношения с удачей.

– Как и со мной?

– С тобой – ужасные.

Он щурится. А сбоку вежливо откашливается менеджер, намекая, что пора выходить к микрофону.

– Ладно, я тогда согласен на ужасный поцелуй на удачу.

И он тянется ко мне. Кладет ладонь на мою шею и наклоняется так, словно уверен, что я отвечу взаимностью. А я пытаюсь припомнить, неужели я пропустила параграф в договоре, который прописали мелким шрифтом? Хотя стоп! Невозможно прописать близость в официальном документе. Это точно незаконно.

– Не боишься, что я укушу тебя и тебе придется идти на сцену с опухшей губой?

– А ты собралась кусаться? – Марков хмурится с актерским старанием.

– Определенно.

– Тогда давай запомним, на чем мы остановились, и продолжим, когда я вернусь.

С этими словами он разворачивается и уходит прямиком навстречу аплодисментам. Ведущему приходится объявлять Маркова второй раз, потому что он все-таки задержался. А я чуть отступаю в сторону и нахожу среди гостей ту брюнетку. Теперь она игриво улыбается и то и дело прикладывает к губам бокал на высокой ножке. Она выдвинулась максимально близко к сцене, явно надеясь, что ее заметят.

Охотница.

Первое слово, которое мне приходит на ум. Хотя вру – это второе. Первым приходит неприличное хлесткое словечко.

Интересно, как много таких девушек вьется вокруг бизнесменов уровня Маркова? Он же еще преступно привлекателен. Я оглядываю его крепкий силуэт, отмечая высокий рост и широченный разворот плеч. Черт, он даже со спины классный. А еще по залу расходится его ровный баритон, в котором брутальной хрипотцы хватит на несколько бессонных ночей для особо впечатлительных барышень.

Впрочем, таких девушек, как эта брюнетка, впечатляют другие вещи. Банковские счета и манящие возможности. Я отвлекаюсь от нее и придумываю для себя развлечение – выискиваю в зале других девушек, которые пришли сюда на охоту. Я, конечно, не тяну на эксперта, но еще две красавицы попадают под мое подозрение.

– …Теперь всё! Официально! – объявляет мужчина на сцене.

Он вместе с Марковым перерезает красную ленту. Зал вновь взрывается аплодисментами.

– Ой, – щебечет брюнетка, подходя к разделительной черте сцены. – Мне оставить это на память?

Она смеется, а в ее ладони зажат кусочек красной ленты, который упал к первым рядам. Она протягивает его Маркову и продолжает сексуально улыбаться.

– Можно и оставить, – отвечает Стас. – Красный вам к лицу.

На ней красная кожаная юбка, которую я замечаю только сейчас.

– Красный вам к лицу, – повторяю его фразу, когда он покидает сцену и возвращается ко мне. – К лицу? Юбка находится немного ниже.

– Я знал, что ты оценишь.

– А я не знала, что ты такой наблюдательный. Всё успел рассмотреть.

Глава 17

К моему облегчению, мы не возвращаемся в зал. Марков увлекает меня в коридор, подальше от шума динамиков и разговоров гостей.

– Куда мы идем? – спрашиваю его.

– Нужно подняться на верхний этаж. Там пентхаус, который предназначается одному важному человеку. Я хочу лично провести экскурсию для него.

– А что делать мне?

– Улыбайся. – Стас прикладывает электронный ключ к панели в лифте. – Тебе безумно идет, когда ты улыбаешься.

– Кто этот человек? – я игнорирую его комплимент, потому что Марков специально произносит его тем же тоном, что только что нахваливал новый жилой комплекс. – И почему ты не сказал заранее? Я бы могла подготовиться…

– Обычный управленец, там не к чему готовиться. Я сам всё скажу.

Я смотрю на цифры, которые меняются с каждым этажом. Наконец мы прибываем на место и створки распахиваются. Марков пропускает меня вперед. Освещение включается автоматически, и я вижу перед собой просторные апартаменты с минимальным набором мебели. Впрочем, на пол приклеены маркеры, которые обозначают, куда и какой предмет надо поставить. Видимо, это подсказки для грузчиков.

– Мило, – сообщаю, коротко оглядываясь по сторонам.

Хотя тут подходят совершенно другие эпитеты. Это местечко отлично смотрелось бы на развороте журнала о роскошной жизни.

– Даже не взглянешь на вид? – интересуется Марков, указывая на панорамные окна, которые остались за моей спиной. – Такое нечасто увидишь.

Он протягивает ладонь к моему запястью. Я пытаюсь увести руку в сторону, но Стас ловко перехватывает меня и притягивает к себе.

– Может, хватит огрызаться? – спрашивает он.

– Я только начала.

– Тебе правда нравится быть такой?

– Такой быть безопаснее.

– Значит, будешь держать сердце на замке?

– А тебе нужно мое сердце?

Мы пререкаемся с долей иронии, иначе наш пафосный диалог отлично подошел бы для заполнения дневного мыльного телеэфира, но в то же время проскальзывают честные нотки. Мы вглядываемся друг в друга и прощупываем почву. Я в который раз пытаюсь понять, какой мужчина передо мной. Ему можно доверять? Он в состоянии защитить меня? Или я совершила страшную ошибку, когда ввязалась в его противостояние с бывшей женой? И самое главное – как сделать так, чтобы меня перестало тянуть к нему?

– Вот эта пауза лучше всякого ответа, – я отвечаю за него и честно признаюсь себе, что меня задевает его молчание.

Я разворачиваюсь, переводя внимание на обещанный красивый вид. Тот тянет на кругленькую сумму, которую может потратить совсем небольшой процент людей. За окнами холодный мегаполис сообщает шифровки желтыми и белыми огнями. Уже темнеет, и электрический свет бежит от окна к окну и от улицы к улице. Я перевожу дыхание и чувствую, как Стас проводит пальцами по моей спине. Он собирает ткань моего пиджака и касается так, словно действительно собрался приласкать меня.

– Олег Сергеевич, – неожиданно отзывается он над моим ухом.

Я совсем теряюсь. Это явно не то, что я ожидала услышать в следующую секунду. Но следом доносятся шорохи, и становится ясно, что вип-гость прибыл в пентхаус вместе со свитой. Я не сбрасываю ладонь Маркова, а на пределе своей грациозности разворачиваюсь к гостям. Все-таки у меня контракт, а я всегда была ответственным сотрудником, и если моя работа – выглядеть счастливой невестой, то так тому и быть.

Хотя есть одна загвоздка.

Олег Сергеевич явился вместе с помощниками и… актером. Да, он притащил с собой знаменитость. Я не могу вспомнить его имени, но я видела рекламные баннеры с его фильмами, когда искала, что посмотреть в выходной. Там он, к слову, выглядел намного лучше. Сейчас передо мной невыспавшийся помятый мужчина лет сорока, с надменным взглядом и совершенно фальшивой улыбкой. Он жмет ладонь Маркову, а потом кивает в сторону.

– Девочки не помешают? – спрашивает он то ли у Стаса, то ли у Олега Сергеевича. – Я взял, чтобы похвастаться. Пусть посмотрят, тут вид должен быть сногсшибательный… О да! В точку!

Это он уже говорит, делая шаг к панорамным окнам.

– Дамы! – Он взмахивает ладонью, разрешая им приблизиться.

И вот тут как раз кроется загвоздка. Среди дам я вижу брюнетку в красной кожаной юбке.

– Не обращай внимания, – доверительно просит Олег Сергеевич, наклоняясь к Маркову. – Он чудаковатый…

– Чудаковатый? – уточняет Стас, оборачиваясь к актеру, который экспрессивно машет руками и показывает, где поставит кровать и ванну.

– Я не буду выражаться при твоей прекрасной невесте. – Олег Сергеевич улыбается мне. – Ты все равно понял, что я думаю о нем.

– Я уже того же мнения, – усмехается Стас.

– Но он делает мне хорошие деньги. Я вложился в два его фильма и не прогадал.

– Ты отдашь пентхаус ему?

– На год. Пусть пошикует, а там посмотрим, выйдет он в тираж или нет.

– Значит, показывать апартаменты не нужно?

– Сам разберется, – отмахивается Олег Сергеевич. – Лучше скажи, что у тебя с Нилом Авериным? Он не вышел из компании? Остался партнером в НилИнвест?

– Это вопрос времени, – Марков явно не хочет говорить об этом, но делает над собой усилие. – Нил не умеет быть на вторых ролях, а другие я ему предложить не могу. Я додавлю его и заберу все акции.

– Да уж, – тянет Олег Сергеевич. – Если я когда-нибудь случайно перейду тебе дорогу, ты сперва позвони мне по-дружески, а уж потом вцепляйся в глотку.

Мужчина первым смеется после своей же шутки.

– А что с названием? Будешь менять или оставишь НилИнвест?

– Меня ничего не смущает. – Марков пожимает плечами. – Пусть остается.

– Хочешь проверить?! – вскрикивает актер, заставляя вновь повернуться к их шумной компании, и вцепляется в ладонь одной из девушек. – По контракту со студией я не имею права показывать, но тебе можно!

Он тянет ее к себе и заводит ее пальцы под свою футболку.

– Чувствуешь, котенок? – с грязноватым придыханием спрашивает он. – Самый дорогой хирург Москвы делал! Вылепил мне пресс как у качка, который днем и ночью тусит в спортзале.

– С ума сойти, – тянет девчонка и подключает вторую ладонь, чтобы пощупать как следует.

– А почему нельзя показывать? – подает голос брюнетка. – Что за контракт такой?

Она проходит к барной стойке и эффектно поправляет волосы. Актер принимает ее старания на свой счет и отбрасывает от себя пальцы девчонки, которая уже наскучила ему. Мне же хочется стать слепой, потому что я прекрасно вижу, что брюнетку по-прежнему интересует именно Марков. Она то и дело поглядывает в его сторону и посылает все сигналы, какие только придумала женская природа.

– А что тебя удивляет? – Актер поворачивается к брюнетке. – Студия выдвинула условие, дала мне бабки и сказала, где подписать. Я согласился. Мне, считай, сделали новое тело для роли и рекламной кампании. Сейчас показывать нельзя, а потом я буду светить своими мышцами на каждой встрече с фанатками.

– Прикольно. – Брюнетка отпивает из бокала со скучающим видом.

– Прикольно? Прикольно – это твой наряд, который ты выбрала, чтобы подцепить спонсора пожирнее, а я уже в другой лиге, – вдруг огрызается актер. – Тебе за тридцать, так что все крутые предложения остались позади. Тебе давно не светит никакой контракт.

– Мне не нужен пресс.

– А вот сиськи не помешали бы, – ухмыляется актер.

– Никита! – Олег Сергеевич все-таки решает вмешаться.

– Что? – отзывается тот, смягчая тон. – Я терпеть не могу лицемерие. Смотрит на меня как на второй сорт, а сама бы душу продала за мою удачу. Да весь этот долбаный мир так устроен! Всё продается и покупается! Просто кому-то везет с ценой, а кто-то идет за бесценок! Вот и всё! Чего стыдиться?!

Он переводит взгляд с одного человека на другого и как будто впервые замечает меня. Вернее, вспоминает о моем присутствии. И он коротко кивает в мою сторону, хотя я меньше всего хочу ввязываться в этот разговор.

– Вот вы, – обращается он ко мне. – Вы же намного беднее Маркова, и у вас наверняка заключен брачный контракт. Именно так это и работает. Вам тоже повезло, такого мужика отхватили…

– Так, стоп! – Олег Сергеевич шагает вперед, становясь между мной и актером. – Стас, прости. Он больше не скажет ни слова.

– Да я без задней мысли, – отзывается актер. – Я могу и контакты хирурга дать. Я видел фотографии Полины, это ужасно, ей тоже нужен…

– Закрой рот! – отрезает Марков.

Больше всего его возглас воздействует на Олега Сергеевича. Тот даже становится ниже на сантиметр. А вот актер замолкает, но с недовольным видом обиженного ребенка. Он определенно не понимает, почему на него вообще повышают голос.

– На мои мероприятия этот мусор больше не приводи, – говорит Марков.

Он сжимает мою ладонь и утягивает меня к дверям лифта.

– Да, конечно, – кивает Олег Сергеевич. – Еще раз извини за этот разговор.

Я вхожу в кабинку вслед за Стасом. Он нажимает нужную кнопку, и створки закрываются. Лифт новенький, так что вокруг не остается посторонних звуков. Только странная неуютная тишина и рваная мелодия нашего дыхания.

– Он и правда чудаковатый, – кидаю потерянно.

– Полина… Только не накручивай себя…

Он обрывает сам себя, словно прощается с надеждой подобрать верные слова, и порывисто разворачивается. Надвигается надо мной, закрывая всё своим массивным телом. Я непроизвольно впиваюсь пальцами в металлическую стенку и запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо. Только это становится невозможным всего через секунду. Стас проходит последние сантиметры и вжимает мое тело в стенку, а губами находит мои губы. Он жадно целует меня, лаская так уверенно и одновременно сладко, что я поддаюсь и забываю, что собиралась выбить из своей головы все глупые мысли-мечты на его счет. Сейчас это нереально… Он слишком хорош. Он буквально пьет меня, перехватывая мои ладони и поднимая их наверх. Я чувствую, как моя кожа скользит по прохладной металлической поверхности, а потом Стас надавливает на запястья и делает так, что я завожу руки над своей головой.

– Стас…

Я забываю, как сопротивляться.

И как дышать.

И как ставить хоть какую-то преграду между нашими телами. Он горячий и сильный, и он целует так, что мне приходится ловить стоны.

– Стас, – я скребу ногтями его рубашку, – мне нечем дышать…

– Я говорил, что поцелую тебя. – Он чуть отстраняется и дает мне сделать глоток воздуха.

– Но здесь никого.

Он подносит ладонь к моему лицу и мягко проводит указательным пальцем, очерчивая мой висок и скулу.

– Здесь ты, – выдыхает Марков.

Глава 18

Как оказывается, дело было не в замкнутом пространстве. Мы покидаем лифт, а воздуха больше не становится. Я держусь за широкую ладонь Маркова и иду чуть позади него. За ним удобно прятаться. Это сейчас очень кстати: мои щеки раскраснелись, а легкий слой тоналки не способен спасти положение.

Мы поворачиваем в коридор, и нам навстречу выходит Элина. Она, как и всегда, вооружена телефоном с расписанием Маркова. Она коротко смотрит на экран, сверяя пункты, и переводит внимание на меня и Стаса.

– Станислав Олегович, – начинает она официально, – у вас еще встреча с Илларионовым. Он хочет обсудить ваше спонсорство…

– Встречу придется перенести, – бросает Марков. – Я сам позвоню ему, объясню.

Элина кивает и снова заглядывает в свой сотовый. Но Стас накрывает экран ладонью.

– На сегодня всё, Элина. Мы уезжаем.

– Так быстро?

Элина запоздало прикусывает язык, осознавая, что сказала лишнего. На нее это вообще не похоже. Обычно она настолько исполнительна, что напоминает робота. И она быстро приходит в себя, убирает сотовый в карман и подает сигнал другому помощнику.

– Есть загвоздка, – отзывается охранник, когда мы подходим к дверям. – Там пресса.

– Прямо в зоне парковки? – спрашивает Элина.

– Да, какого-то черта сняли ограждение, и они мешают нормально выехать. У нас достаточно людей, чтобы оттеснить их, но быстро уехать не получится. Они будут лезть, чтобы сделать фотки.

Я выдыхаю и непроизвольно сжимаю ладонь Стаса со всей силы. Меня никогда не прельщала возможность стать знаменитостью. Наоборот, меня всегда пугали стычки папарацци и звезд. Миллион щелчков затворов в секунду, вспышки и глупые выкрики… Что здесь хорошего? Я не хочу слышать их глумливые вопросы, а потом видеть свои свежие снимки на желтых сайтах с идиотскими заголовками.

– Только полегче, – говорит Элина охранникам. – Еще не хватало нанести травму кому-нибудь.

– Ты из пиара, – вполголоса отвечает ей охранник. – Придумаешь, как это подать. Это твоя работа.

– Моя работа – объяснять ваши косяки?

На это охранник лишь усмехается.

Я чувствую тревогу Элины и прекрасно понимаю ее. Я тоже на нервах. И настрой охраны, которая не собирается миндальничать с папарацци, не добавляет спокойствия. Я оборачиваюсь к Стасу, но он уже разговаривает по телефону с Илларионовым. Мы все ждем, когда он закончит. И когда это происходит, первой слово берет Элина:

– Может, лучше Полине не выходить туда?

– То есть? – Стас хмурится.

– Полина переживает, я вижу. – Элина кивает в мою сторону. – Тем более именно Полина сейчас интересует прессу, ее имя в заголовках… Горячая тема светской хроники сейчас – это не ваша свадьба, а фотографии Полины из клиники.

– Элина, к чему ты ведешь? – спрашиваю ее.

– Моя машина стоит на другой парковке. Я могу отвезти тебя по-тихому. Станислав Олегович выйдет к прессе и отвлечет внимание на себя. Да и фотографы будут вести себя спокойнее, когда увидят, что тебя нет. Они поймут, что твоих свежих снимков не получить, ваших совместных – тоже нет. И сбавят градус.

Я смотрю на Маркова. Тот сомневается. Он оглядывается на главного охранника, который усиленно трет ладонью подбородок.

– Можно, – наконец заключает он. – Только с вами поедет Мирон.

– Не надо. – Элина качает головой. – Высокий мужик сразу привлечет внимание…

– С вами поедет Мирон, – отрезает охранник.

Элине остается только злобно выдохнуть. Она проверяет реакцию босса, получая немое согласие, и показывает ладонью, куда надо идти.

– Мы нагоним вас на дороге. – Марков наклоняется и заглядывает мне в глаза.

– Обещаешь, что ни один фотограф не пострадает? – Я пытаюсь улыбаться.

– С чего вдруг переживаешь за них?

– Просто не хочу, чтобы случился еще один скандал. Пусть лучше отцепятся поскорее.

– Обещаю. – Он прикрывает глаза на мгновение и заправляет прядку моих волос за ухо. – Ни одного не задавим.

Я выскальзываю из рук Стаса и иду за Элиной, которая уверенно показывает дорогу. Рядом со мной шагает массивный охранник в черной рубашке. Он и правда привлекает внимание, подсказывая, что мы с Элиной не обычные менеджеры мероприятия, а персоны, которым требуется сопровождение. А ведь мы с Элиной запросто могли сойти за сотрудников, я так кстати выбрала брючный костюм вместо платья.

– Вот этот поворот, – подсказывает Элина.

Мирон открывает дверь, и мы оказываемся на служебной парковке. Машин гостей здесь немного, вся правая часть так вовсе занята фургонами с оборудованием.

– Я проверю шлагбаум, – бросает Мирон и поворачивает в другую сторону. – Подберешь меня там.

– Хорошо, – кивает Элина, сжимая ключи в ладони. – У меня серая ауди.

– Я в курсе.

Мы с Элиной быстрым шагом проходим к ее седану. Она садится за руль, а я открываю заднюю дверцу, прикинув, что вообще могу лечь на сиденье, чтобы меня не было видно. Вот настолько мне не хочется попасть в объективы чужих камер. Представляю, какое сейчас безумие творится вокруг Маркова. Они уже должны были выйти к машинам и получить буйную лавину внимания от прессы. Там сейчас толкучка, выкрики и бесконечные вспышки.

– Элина, – зову помощницу. – Спасибо тебе.

Она теряется, словно не привыкла слышать слова благодарности. А я правда рада, что она придумала, как нам уехать незаметно. Я откидываюсь на подушку и смотрю, как за окном сменяется вид. Элина выезжает с парковки замысловатым путем.

– Черт, – вдруг тянет она. – Это другой шлагбаум. Я, наверное, перепутала поворот… Я думала, тут только один выезд.

Она оглядывается назад, пытаясь сориентироваться. Но не тормозит. Через секунду мы минуем пост с автоматическим шлагбаумом.

– Я сейчас напишу кому-нибудь из охраны, – говорит Элина. – Мы повернем на главную дорогу, и там нас нагонят.

Я киваю, но внутри вдруг скребет острым коготком. Что-то в поведении Элины начинает меня напрягать.

Самое противное, что мой наряд не предполагает сумочки и я оставила сотовый у помощника Маркова. В повседневной жизни я спокойно носила телефон в кармане, но выходы в свет не позволяют такой вольности. Я оглядываюсь через плечо и пытаюсь понять, где мы вообще находимся. Седан набирает приличную скорость, мы минуем большую праздничную вывеску «Дом сдан!» и попадаем на городской простор.

– Элина, – зову девушку. – Дай мне свой сотовый, я хочу написать Стасу.

Я наклоняюсь к ее креслу и протягиваю ладонь.

– Да, сейчас, минутку, – отзывается она и показывает, что слишком занята вождением.

Она перестраивается в потоке и еще добавляет скорости.

– Элина, не гони так. Ты уже нарушаешь…

– Да? – Она бросает взгляд на спидометр. – И правда. Мне неуютно без охраны, хочу быстрее догнать кортеж.

– Я думаю, мы выехали вперед них. Нам, наоборот, надо притормозить. И дай мне все-таки телефон.

Она кивает и перекидывает руку на соседнее место, куда положила сумку. Она роется в ней некоторое время, испытывая мое терпение. Я попадаю в ситуацию, когда невозможно понять, что-то действительно происходит или моя мнительность разыгралась не на шутку.

Я со вчерашнего дня выбита из равновесия, да и до этого были угрозы Ольги и неожиданное предложение Маркова сыграть в фиктивную пару. Из моей жизни как будто вычеркнули обычные рутинные события, каждый день происходит что-то странное. Поэтому я медлю, моя интуиция практически вопит, что надвигается большая беда, а разум просит успокоиться и вспомнить, что Элина работает на Маркова. Она своя.

– Вот, пожалуйста. – Элина протягивает мне сотовый.

– Спасибо. Пароль?

– 117345.

Я ввожу цифры. Не успеваю только последнюю: палец соскальзывает из-за рывка. Всё мое тело уводит в сторону, когда Элина делает резкий поворот. Я кривлюсь, чувствуя, как по плечу растекаются покалывающие неприятные ощущения. Я хорошо приложилась о дверцу.

– Эл… Зачем ты?! Ты спятила?!

Машина вновь разгоняется, минуя улицу, которую я плохо знаю. Сердце начинает биться очень быстро, а Элина никак не реагирует на мой возглас. Она явно знает, что делает. Она тоже нервничает, но действует четко и даже не поворачивается ко мне, когда я приближаюсь. Она делает вид, меня не существует. А через пару секунд она сворачивает к обочине и ударяет по тормозам. Машина замирает на плохо освещенном пятачке.

– У меня не было выбора, – Элина говорит сбивчиво и продолжает смотреть строго перед собой.

– О чем ты? Что вообще происходит?!

– Я не хотела, но у меня… правда не было выбора. Я не могла поступить иначе.

Я касаюсь ее плеча, а потом понимаю, что это бесполезно. Элина отворачивает от меня лицо и сжимается, цепляясь ладонями за ремень безопасности. Я выдыхаю с рыком и хватаюсь за ручку своей дверцы. Только она распахивается без моего участия. Я потерянно оглядываюсь и вижу, как ко мне наклоняется незнакомый мужчина. Сумерки уже спустились на город, и я едва угадываю его черты. Но главное, что он не выражает никаких эмоций и ничего не говорит. Он молча тянет ко мне ладони и обжигает свирепой силой, когда я пытаюсь отпрянуть.

– Нет! – выкрикиваю.

Больше ничего.

Я не могу больше сказать ни слова. Его крепкая ладонь накрывает мои губы и нос. Я чувствую прикосновение шершавой перчатки, и неприятный запах вдруг заполняет все вокруг. Мне становится дурно. Реальность как будто отодвигается от меня, становится картинкой на грязном дисплее, я различаю только силуэты и не могу ничего сделать. Могу только наблюдать через мутный экран, что происходит со мной.

А меня вытаскивают из седана Элины. Кажется, она всхлипывает и говорит жалобным голосом. То ли просит у меня прощения, то ли еще что-то… Звуки тоже притупляются. Я оседаю на чужих руках и все силы трачу лишь на то, чтобы не уткнуться лицом в грудь незнакомца.

Это мой максимум.

Глава 19

Подушка такая жесткая…

Первая мысль, которая приходит в голову вместе с пробуждением.

Я приподнимаюсь на руках и вспышкой вспоминаю, что меня похитили.

Боже…

Я застываю, боясь издать хоть звук, и осторожно оглядываюсь по сторонам. Вокруг незнакомое место – небольшая спальня со светлой мебелью. Я в комнате одна, но дверь приоткрыта, и из коридора доносятся шорохи.

Становится страшно.

Вернее, страх и не отпускал меня. Он всего лишь чуть ослабил душные объятия, пока я спала. И сейчас вновь становится дурно. Я в чужом доме или квартире, и я даже не могу понять, сколько времени провела без сознания и что со мной делали. Ладони машинально проходят по телу. Но, к счастью, вся моя одежда на месте.

– Соберись, Полина, – приказываю себе строгим голосом. – Нужно что-то придумать, а не паниковать.

Или хотя бы для начала разобраться, что происходит.

Где я?

Кому понадобилось забирать меня силой?

Хотя у меня есть одна догадка.

Ольга.

У меня больше нет врагов.

А у Маркова?

Тот же Аверин… Он мог сделать такое? Я видела Нила всего несколько минут, за которые он показался чопорным джентльменом, но я уже выучила, что люди бывают двуличными. Я никогда бы не подумала, что от Элины можно ждать предательства. А она привела меня прямиком в ловушку.

Я осторожно встаю и спускаю стопы на пол. Голова немного кружится, но это скорее от нервов. И мне безумно хочется пить. Я осматриваю все плоскости в комнате, и ни на одной не оказывается бутылки или стакана. Вообще ничего. Спальня явно была подготовлена к моему «визиту», из нее убрали все лишние предметы, оставив только минимальный набор мебели. Даже картины вынесли, на присутствие которых намекают оставшиеся настенные крепления. А окно закрыто наружными жалюзи. Такими обычно пользуются в торговых площадках.

Наверное, это все-таки частный дом.

Я пробую подняться на ноги. Я до конца не доверяю собственному телу, так и жду, что покачнусь или сделаю кривой шаг. Но обходится. Я сглатываю вязкую слюну и приближаюсь к двери. Звуки становятся отчетливее, и вскоре я различаю грубоватый мужской голос.

– …это небезопасно, – доносится басом. – Я с парнями не смогу полностью контролировать ситуацию.

В ответ раздается то ли короткий возглас, то ли усмешка. Слишком короткая, чтобы можно было узнать голос.

– Такие вещи надо готовить заранее, – продолжает мужчина. – Уговор был только насчет того, чтобы забрать девчонку. Мы привезли ее. Без неприятностей и хвоста. Отработали четко и профессионально…

– И получили за это большие деньги! – взрывается собеседник.

И этой фразы мне хватает за глаза. Все сомнения разлетаются на мелкие осколки, как упавшая на мраморный пол чашка. Нервный и нетерпеливый тон Ольги я узнаю даже сквозь сон. В соседней комнате совершенно точно находится она. И она же продолжает зло отчитывать мужчину:

– Я должна напоминать об этом?! Я плачу деньги! Каждому из вас! И если я хочу поменять план, то ваше дело кивнуть и придумать, как воплотить его в жизнь!

Дежавю.

Я слышала подобные проповеди в ее исполнении, когда она обрушивалась на менеджеров своей фирмы. Да и мне порой доставалось. Но сейчас это выходит за всякие рамки. Она совсем потеряла чувство реальности, заблудилась в собственном безумии, которое толкает ее на ужасные поступки. Ведь меня привезли к ней… Вырвали из машины, усыпили и принесли в эту комнату.

Что она еще задумала?

Что вообще происходит в ее голове?

И что мне делать?

– Девчонка скоро очнется, – бросает мужчина после паузы. – Мне поговорить с ней?

– Девчонку я возьму на себя, а ты решай проблему!

Снова повисает звонкая тишина.

– Есть один вариант, – со злостью выдыхает мужчина. – Назовите Маркову адрес, на который он должен приехать. Но не сюда. Назовите ему место, откуда мы заберем его. Так можно будет запутать его охрану.

– Вот видишь? – Ольга снова усмехается. – Оказывается, решение есть? Надо только накричать хорошенько, чтобы шестеренки в квадратной голове закрутились? Качки все-таки не все тупые?

Мне кажется, Ольга делает взмах ладонью. После этого доносятся тяжелые мужские шаги. Слава богу, они отдаляются, подсказывая, что охранник пошел в другую сторону. Я отклоняюсь от двери и прижимаюсь спиной к стенке.

Так что делать?

Выйти и нарваться на Ольгу?

В доме явно не один охранник. Мужчина отчетливо произнес «я с парнями», а это значит, тут несколько здоровенных мужиков. Даже не верится, что Ольга наняла их для грязной работы. Она совсем рехнулась. И она богата, так что может выделить хороший бюджет для своих истерик.

Я прикрываю глаза. Тянет вновь послать парочку проклятий в сторону Маркова. Он обещал мне защиту, но пока что его щит напоминает решето. И вот как на него не злиться?! Как не копить силы для будущих пощечин?

– Да, это я, – вновь раздается голос Ольги.

Только она мастерски меняет тональность.

Нервная взбудораженность и ярость остаются в прошлом, теперь она звучит жалобно и даже мягко. Я никогда в жизни не слышала, чтобы Ольга общалась таким образом. Я даже с трудом узнаю ее.

– Дай мне сказать, – поспешно кидает она и тяжело выдыхает. – Я слышу, что ты зол… Да-да, конечно, ты зол. Стасик, милый, я знаю, что я плохая. Я пропащая…

Она всхлипывает.

– Я не знаю, что мне делать. Сама не понимаю, что творю. Я запуталась, Стас, – что-то падает, и голос Ольги становится тонким, как шелк. – Я схожу с ума, мне так плохо… Мне так плохо без тебя. Без той жизни, которая у нас была. Я бьюсь, что-то пытаюсь делать, забыться, но оно возвращается вновь и вновь. Я не могу вычеркнуть тебя из памяти, как ни старалась. И ты был прав, месть тоже не помогает. Мне стало только хуже… Я так много вспомнила о нас за эти дни. Хорошего, понимаешь?

Снова что-то бьется.

– Нет, дай мне договорить! Я сейчас скажу то, что больше никогда не позволю себе. Глубоко в сердце я до сих пор люблю тебя. Слышишь? Это тоже не ушло. Поэтому мне так тошно. Поэтому меня так шатает… Я мечтаю уничтожить тебя и поцеловать одновременно! Это сводит с ума! Господи, да я уже сошла! Я задыхаюсь сейчас, мне так плохо. Я даже могу что-нибудь сделать с собой…

Ее голос затухает, теряя все краски разом.

– Ты можешь приехать? Один, без охраны? Ты мне нужен сейчас. Как мужчина, который когда-то был мне мужем.

Меня как будто приколачивает к месту. Слова Ольги отдаются глубоко внутри, я не сразу скидываю оцепенение и поворачиваю к двери. Открываю ее на эмоциях и вижу перед собой просторный коридор. Я иду туда, откуда шел звук. Сейчас голос Ольги стих. Она явно закончила разговор, сказав Маркову и так слишком много. Почти в каждом ее слове была манипуляция. И она ничего не сказала обо мне, это осталось неозвученной угрозой.

– Игорь?! Ты здесь?! Напиши Маркову нужный адрес, – говорит Ольга, и я понимаю, что я уже близко.

Остается всего пару шагов. Я вхожу в большую комнату с камином, над которым висит пейзажная картина. Мой взгляд зацепляется за нее, словно ищет уголок спокойствия, но в следующее мгновение я смотрю на Ольгу. Она стоит посреди комнаты, а рядом с ней застыл мужчина в черной рубашке.

– Доброе утро, – Ольга первой приветствует меня и искривляет губы в брезгливой улыбке.

Следом она переводит внимание на мужчину.

– Найди своего босса и передай ему мое распоряжение.

– Хорошо. – Он кивает, но медлит.

Глядит в мою сторону.

– Можешь идти, – она отмахивается от него, – нам все равно надо поговорить.

По комнате раздаются размеренные шаги, мужчина уходит, а я настолько взвинчена, что мне чудится, что каждый его шаг рождает вибрацию. Она расходится по полу и щекочет мои стопы.

– Что ты творишь? – я первой задаю вопрос.

Меня переполняют эмоции. Мой голос становится нервной дугой, я едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик. Я понимаю, что воплями делу не поможешь, наоборот, это только заведет Ольгу, и тогда вообще не ясно, чего ждать от нее. Где ее черта? На что она способна? Это ее максимум или она в состоянии сотворить что-то еще страшнее?

– Почему я здесь? – Я приближаюсь к ней, чтобы видеть ее глаза. – Ты приказала выкрасть меня? Что за безумие?

Ольга делает плавный полуоборот в мою сторону. Ее лицо пугает меня. И запутывает одновременно. Потому что она порывисто вытирает выступившие слезы. На ее пухлых губах до сих пор играет надменная улыбка, а вот в глазах тоска. Или даже боль. Словно не всё сказанное Маркову было спектаклем.

– Ольга…

– Полина, – она усмехается, – я творю, что хочу. Вот и весь ответ.

– Тебе нужна помощь.

– Да? – Ольга кривится. – Ну ты точно не специалист, который может мне помочь. Хотя ты была в моей команде и могла оказаться мне полезной, только ты предпочла предать меня.

– Было не так…

– А как? Ты оказалась в койке моего бывшего мужа!

Вот и выкрик.

Ольга срывается, опаляя мое лицо огнем.

– Ты разве не этого добивалась? – спрашиваю ее. – Для чего ты придумала мне новый имидж? Для чего поселила рядом с ним? Для чего устроила в его офис?

Я сжимаю и разжимаю ладони, чтобы сбросить хоть толику напряжения.

– И я не оказалась в его койке. Ты ревнуешь к фиктивному браку.

– Я не ревную.

– А что ты делаешь?

– Порчу ему жизнь. Я имею на это полное право. Он сломал мою и пошел дальше как ни в чем не бывало.

Я порываюсь сказать, что думаю, но прикусываю язык. Плохая идея – признаться ей, что Стас посвятил меня в детали их личной трагедии. Я ведь специально заикнулась о фиктивном браке, чтобы прочертить между мной и Марковым деловую линию. Между нами только работа, и точка. Это может притушить гнев Ольги. Пусть лучше думает, что я ей не соперница и не претендую на ее бывшего мужа. Она вряд ли мне поверит, но это лучше, чем подкармливать ее паранойю. А она нестабильна, это видно невооруженным взглядом.

– Ольга, ты же рискуешь всем, – я пытаюсь попробовать заговорить с ней мягким голосом. – Это противозаконно… Ты устроила похищение, теперь что-то задумала против Стаса.

– Стаса? – Она щурится. – Так фривольно? Разве он для тебя не Станислав Олегович?

– Я изображаю его невесту, я не зову его Станиславом Олеговичем.

– А что ты делаешь? Расскажи мне, что входит в твои обязанности. – Она буквально пожирает меня глазами.

– Я сопровождаю его на встречах, улыбаюсь на камеру.

– Ты живешь с ним в одном месте?

– Он почти все время проводит в делах. Но да, я живу в его доме.

– Ты готовишь ему завтраки? – Ольга проводит ладонями по плечам, будто ей становится холодно. – Он любил смотреть, как я готовлю…

Она отворачивается к окну и через пару секунд взмахивает ладонью, показывая, что я должна ответить.

– Нет, я не готовлю ему. Мы вместе всего несколько дней, я больше провожу время с помощниками или стилистом…

– Вместе?

Черт.

Я выбрала плохое слово.

Сорвалось.

И Ольга реагирует на него, как на яркую вспышку на темном небосклоне.

– Так ты все-таки с ним? Я знала, знала… Ты спишь с ним?

– Нет, Ольга.

– Не лги мне!

Она размахивает рукой, гремя массивными браслетами. Я не успеваю среагировать и чувствую, как щеку обжигает болью. Я даже покачиваюсь на ногах, потому что до сих пор не отошла от дряни, которую мне дали вчера.

– Маленькая змея, думаешь, что можешь вести свою игру? – добавляет Ольга после хлесткой пощечины.

Шум привлекает охранника, тот возвращается в комнату и молча приближается. Нависает напоминанием, чтобы я даже не думала перечить хозяйке. А у меня все слова застревают в горле. Какой в них вообще смысл? Я не умею разговаривать с обезумевшими.

– Так ты спишь с ним?

– Нет.

– Я изувечу тебя.

– И что тогда мне нужно сказать? Сказать «да»? Только чтобы меня не тронули? – Я шумно выдыхаю.

Я ощущаю сканирующий взгляд Ольги. Кончики пальцев немеют, я так и жду, что она отдаст какой-нибудь ужасный приказ охраннику.

– Ты его не получишь, – произносит Ольга медленно и едва различимо. – Его никто не получит.

Глава 20

Ольга удивительным образом сочетает в себе безумие и расчетливый ум. Ее план работает. Ближе к вечеру я слышу, как к дому подъезжает сразу несколько машин. Я снова нахожусь в спальне с закрытым окном, но звуки я в силах разобрать.

Я ставлю чашку с чаем на поднос и встаю с кресла, напрягаясь. Где-то три часа назад мне принесли еду, но притронуться к ней я решилась только сейчас. Ужасная слабость и головная боль заставили. Я успела всего пару раз укусить бутерброд и оценить хороший выбор чая – улун с клубничными нотами. Даже странно, в честь чего такая забота? Хотя Ольга вряд ли заваривала чай сама или контролировала этот процесс.

Я дергаю ручку и убеждаюсь в том, что и так знаю. Дверь заперли. Следом я прохожу к окну и пытаюсь расслышать хоть что-то.

Кажется, дверцы хлопнули…

Да, точно.

И шаги. По гравию.

Наверное, перед домом вымощены дорожки. Я ничего не помню, я даже не знаю, как выглядит снаружи дом, в котором меня заперли. Я пришла в себя уже в комнате.

Почему всё затихло?

Стекло кажется холодным, я прижимаюсь щекой к окну, стараясь уловить каждый шорох. И вдруг до меня долетает знакомый голос.

Боже, это точно баритон Стаса!

– …впервые здесь, – произносит он приглушенно. – Чей это дом?

Я ударяю плашмя по стеклу. А потом стучу снова и снова, как заведенная, чтобы он услышал меня. Я что-то выкрикиваю на эмоциях, зову его и вскоре чувствую, как пальцы начинают ныть. Еще чуть – и я собью костяшки. Так дело не пойдет. Лучше подыскать что-нибудь тяжелое.

Например?

В спальне очень мало мебели, а уж та, которую можно поднять и донести до окна, практически отсутствует. Я по третьему кругу окидываю комнату сканирующим взглядом и натыкаюсь лишь на поднос, на котором мне принесли обед.

– Где она?! Какая дверь?! – строгий голос Стаса раздается уже из коридора.

Я отбрасываю поднос и кидаюсь к двери. Снова дергаю ручку, расшатывая ее.

– Стас! – зову его. – Стас! Я здесь!

– Полина?

– Да-да! Я тут! Меня заперли!

– Где ключи?! Быстро! – шумит Марков грозно. – Ольга, прикажи ему!

Он тяжело выдыхает и добавляет что-то тише. Потом следует еще один выдох, словно Стас выдыхает все нехорошие слова, которые приходят на ум любому мужчине в адреналиновой ситуации.

– Полина, отойди от двери, – просит он меня. – Подальше, чтобы я не поранил тебя.

Я делаю, как он просит.

И вскоре на дверь обрушивается мощный удар. Маркову хватает двух подходов, чтобы выбить преграду к черту! Я вздрагиваю всем телом, безотчетно пугаясь, но через мгновение ощущаю, как мои губы трогает легкая и глупая улыбка.

Я так рада видеть его!

И счастлива, что он разломал этот чертов замок.

Стас машинально проводит ладонью по плечу, которому наверняка досталось, хотя он даже не хмурится. Его строгий черный пиджак не измялся. Марков выглядит с иголочки, как будто не существует передряги, которая оставила бы на его одежде залом.

– Стас, – произношу приглушенно и шагаю к нему.

Но он тормозит меня. Я улавливаю, как он коротко качает головой. Он явно посылает мне сигнал, а моя нервная система настолько перегружена, что для меня сейчас даже детский ребус кажется шифровкой ведущих спецслужб. Я зависаю на месте и просто смотрю на него. На то, как ходят желваки под его кожей, и на то, как Стас двигается подчеркнуто строго. Словно мы в офисе, в котором готовится заседание акционеров.

Или в этом как раз и заключается сигнал?

Я не должна показывать эмоции? Мне тоже следует вести себя сдержанно, а не бросаться на шею своему спасителю?

– Как ты? – спрашивает он официальным тоном. – Более-менее?

Он не перешагивает порог и остается стоять перед проемом. Я чувствую, что в коридоре находятся еще люди. Скорее всего, Ольга и ее охранники. Но это теряет всякий смысл, когда я заглядываю в умные глаза Маркова. Я погружаюсь в них, как в омут, и киваю. Да, я более-менее. Это самый точный ответ.

И самый безопасный.

Я не тороплюсь жаловаться Стасу, пытаясь видеть перед собой строгого и холодного босса, а не мужчину, который еще вчера жарко целовал меня в лифте. Ольге точно не стоит знать о том, что наши отношения все-таки шагнули за рамки контракта.

– Ты здесь один? – спрашиваю вполголоса.

– Да, Полина. – Марков протягивает мне ладонь. – Пойдем со мной, ты можешь выйти.

Я зачем-то снова киваю и направляюсь к нему. Когда я подхожу ближе, Марков меняет положение ладони. Он не дотрагивается до меня, хотя я уже готова протянуть ему пальцы. И мне так хочется ощутить его тепло! Его мужскую силу… Но Марков делает следующий жест, показывая мне направление. Он разворачивается первым, чтобы я могла скрыться за его спиной, и это успокаивает меня. Я оказываюсь в его «тени» и лишь украдкой выглядываю, чтобы оценить всю ситуацию.

– Убедился, что она в порядке? – с нервным вызовом бросает Ольга и ведет плечами. – Или вас оставить наедине?

Она усмехается и отталкивается от стены. По пространству расходится перестук ее высоких каблуков. Я с трудом отрываю взгляд от ее худого силуэта и замечаю за ее спиной двух охранников.

Это плохо…

Цепные псы нестабильной хозяйки.

Неужели они действительно способны на насилие? Марков не последний человек в стране, должны же они это понимать?

Я вместе со Стасом миную коридор. Мы выходим в гостиную, в которой я уже была. Только теперь здесь появились новые детали: на столе стоят нераспакованные пакеты доставки из ресторана. Я пытаюсь припомнить, видела ли я этот ресторан в городе. Ведь это может указать на наше местоположение. Хотя люди Ольги могли привезти еду на своей машине, или это сетевое заведение с разными точками на карте.

– Хочешь выпить? – Ольга бросает вопрос, который отвлекает меня от пакетов.

Я не вижу ее, я продолжаю следовать за Марковым и не выглядывать лишний раз из-за его спины. Стас останавливается у барной стойки и медленно проводит ладонью по каменной поверхности. Я занимаю место рядом с ним.

Марков качает головой. Ольга хмыкает и берет с полки бутылку, резковато скручивает крышку и целится в квадратный бокал.

– Ты уверена, что тебе можно? – спрашивает Стас, но остается стоять на месте.

Он старается не шевелиться лишний раз, а мне вообще хочется слиться со стеной.

– А почему нет? – бросает Ольга.

– Ты сейчас принимаешь таблетки?

– Какие?

– Ты знаешь какие, – надавливает Марков. – Там длинный список.

– Мне их прописал доктор.

– Которому ты купила спортивную машину? Это называется дилер, а не доктор.

С губ Ольги слетает язвительный выдох. Я ловлю ее силуэт в отражении большого зеркала, которое висит на противоположной стороне. Таким образом я нахожу безопасный способ, чтобы следить за тем, что происходит в комнате. И с каждой секундой я всё больше и больше чувствую себя зрителем. Причем случайным. Словно меня вообще не должно быть здесь. В точке, где пересеклись бывшие супруги и их болезненное прошлое, что до сих пор не отпускает их и не дает построить маршруты в разные стороны.

Развод легко оформить на бумагах, но жизни зачастую плевать на официальные подписи. Она умеет выворачивать наизнанку и доставать из потаенных уголков все обиды, недомолвки, случайные предательства и такие стечения обстоятельств, что ни одному сценаристу не придет в голову. Ей плевать на законы и правила.

Ольга качает головой, встряхивая пышной копной волос, и делает глоток из бокала. Она морщится и смотрит на Маркова с вызовом, словно ждет его нотаций.

– Ты плохо выглядишь, – произносит он спокойно.

– Ну спасибо.

Ольга прикрывает глаза и берет паузу, которой хватило бы, чтобы досчитать до десяти. Она снова отпивает из бокала, жаднее и резче, а потом выдыхает так, словно пробыла пару минут под водой.

– Я вспомнила, как ты приезжал ко мне в клинику, – говорит она. – У нее еще было ужасно пафосное название… Черт, забыла! Как там было?

– «Большое сердце надежды».

– Да, точно. – Она кивает и указывает на Маркова бокалом, зажатым в ладони. – Там было прекрасное белье, как в лучших отелях. Даже лучше, чем на курорте в наш медовый месяц. Я спросила у персонала, какой химчисткой они пользуются. Оказалось, у них была своя на цокольном этаже. Тогда я попросила показать мне их кондиционер для белья. Аромат был просто божественный. Такой тонкий, ненавязчивый, но в то же время запоминающийся, с цветочными нотами…

– Оля, – Марков зовет ее, потому что она начинает заговариваться. – Тебе лучше сесть.

Он перебрасывает ладонь и ловит стул за спинку.

– Я не могу сидеть. Я начинаю паниковать.

– Из-за чего? – Марков отпускает стул и приближается к ней на шаг.

– Не знаю… Кажется, что если я остановлюсь, то всё вокруг остановится. Исчезнет, – она запоздало усмехается, переводя свои слова в шутку. – Или, может, это из-за этих чертовых клиник? Я слишком много времени провела в палатах. Сперва из-за аварии, потом по-женски, а потом ты решил спасать мою психику…

– Тебе нужна была помощь, – отвечает Стас. – Она и сейчас тебе нужна.

– Так ты помнишь, как приезжал ко мне? В «Большое сердце»?

– Помню.

– Тогда ты и начал отдаляться. У тебя стал другой взгляд. Ты сломался тогда. Сдался.

– Ты хотела развода. Постоянно говорила, что презираешь меня.

– Да, – она кивает, – мне было так больно…

Она отбрасывает бокал, и тот падает на ребро на барную стойку. Ольга хочет скинуть его вовсе на пол, но Марков уверенно ловит ее тонкую ладонь. Ольга вздрагивает от его прикосновения, словно по ее телу проходит электрическая волна, и несколько раз судорожно выдыхает.

– Почему ты в тот день взял мою машину? Господи, почему?! – всхлипывает она.

– Ты знаешь ответ. Я говорил тебе тысячу раз. Я торопился и сел в ту машину, которая стояла первой на парковке.

– Если бы ты поехал на своей, ничего бы не произошло. Я просто не справилась с управлением, мне пришлось ехать на твоем внедорожнике… меня закрутило на дороге, я запаниковала…

– Это случайность, Оля. – Марков пытается поймать ее за плечи. – Никто не виноват.

– Нет! Кто-то всегда виноват! – выпаливает она, заводясь вспышкой. – Ты сэкономил жалкие три минуты и пустил мою жизнь под откос!

– Оля…

Она встряхивает головой и отшатывается от него прочь. Мне даже мерещится, будто что-то рвется в воздух. Будто натянутые струны, которые Марков старался обходить изо всех сил, разговаривая с Ольгой, как с нестабильным пациентом, все-таки лопнули. И в этот момент острый воспаленный взгляд Ольги набредает на мой силуэт. Я перестаю быть затаившимся зрителем и ощущаю себя так, словно на меня направили мощный прожектор для сцены.

– Ты из-за нее такой послушный? – спрашивает она у Маркова. – Боишься за нее? Поэтому ходишь тут на цыпочках и боишься спровоцировать меня?

Марков ощетинивается. Он разворачивается, закрывая меня своим телом еще надежнее, и выдыхает с хриплым отзвуком. Я буквально кожей чувствую, как меняется его настроение. Он молниеносно реагирует на угрозу Ольги и перестраивается.

– Ты вообще не понимаешь, что творишь? – произносит он с холодом. – Ты выкрала Полину. Привезла ее в дом, набитый вооруженными людьми.

Марков выставляет ладонь и указывает на одного из сторожевых псов.

– Зачем он здесь? – Падает секунда тишины, и Стас обращается к охраннику напрямую: – Зачем ты здесь? Ты уверен, что потянешь столкновение со мной? Ты же в курсе, кто я?

– Ему плевать, – огрызается Ольга.

– Нет, ему не плевать. И еще сильнее ему будет не плевать, когда моя служба безопасности заговорит с ним в его стиле. Сейчас пригонят крузак и запихнут в багажник, а потом обсудят что да как в тихом месте. Как тебе такой расклад, малыш? Интригует?

Марков не отпускает глаза охранника, которого назвал «малышом». Он впивается в него мертвой хваткой и забывает обо всех остальных в комнате.

– Ты понял меня? – давит Марков. – Я вижу, что ты главный среди своих. Не думай, что ты такой умный и твой план сработал, если я сейчас здесь один. Я здесь один, пока меня это устраивает. Пока я хочу закончить дело миром. И эта девушка…

Стас заводит руку за спину и касается моего локтя.

– Под моей защитой, – бросает он. – Никто не имеет права тронуть ее даже пальцем.

– Под защитой, – тут же отзывается Ольга.

Она шагает вперед, отсекая Маркова от охранника. Она становится между ними, а до меня долетают сладковатые ноты ее цветочных духов. Этот запах кажется чрезмерным и липким, как июльская жара в мегаполисе.

– Даже глаза полыхнули, – продолжает она тише. – Жалко, ты не видишь себя со стороны… Но я теперь точно знаю, что ты спишь с ней.

Ольга останавливается прямо перед Марковым и вытягивается на носочках. Она кладет ладони на его покатые плечи и тянется еще выше, словно хочет поцеловать его в губы. Стас не отталкивает ее, что задевает меня. Непрошеная ревность царапает до нутра и заставляет меня сжать кулаки.

– И что? – цедит Ольга. – Она лучше меня?

Стас молчит.

– Сколько баб у тебя было после нашего развода? Там счет на десятки, да? – Она коротко смеется, но в ее смехе нет ни капли веселья, только фальшь и уязвленное женское самолюбие. – Хорошо, что я давно не ревную тебя.

– Ты и не должна, мы давно не вместе.

– Хотя поправка! Я не ревную, когда ты развлекаешься с однодневками. Но с ней… Знаешь, почему я сейчас всё это говорю? Мой психотерапевт сказал, что я должна быть честной и показывать свои эмоции.

– Сомневаюсь, что он имел в виду такой способ.

– Ты специально? С ней – специально? Чтобы сделать мне больно?

Она переносит ладони на его шею и буквально повисает на нем. Я перестаю хоть что-то понимать в ее поведении, она выглядит как человек, которого может качнуть в любую сторону в следующую секунду. Здесь нет никакого плана или вектора. Только оголенные рефлексы. Хотя Ольга сама говорила, что любит и презирает Маркова одновременно. Вот ее и шатает.

– Ты сама ввела Полину в мою жизнь, – отвечает Стас. – Устроила в мою компанию, дала ей квартиру на моем этаже. Я понял, что ты хочешь подставить меня, и переиграл ситуацию.

– Решил совместить приятное с полезным? – Ольга коротко усмехается и следом дотрагивается губами до шеи Маркова.

Она жмется к нему, вбирая аромат с его белой рубашки, и зажмуривается. Стас дает ей всего пару секунд и переносит крепкие ладони на ее талию. Крепко сжимает и переносит Ольгу, усаживая на барную стойку.

– Сколько людей в доме? – спрашивает Стас у охранника поверх ее головы.

Ольга реагирует на его строгий голос и запрокидывает голову. Она открывает глаза, но ее затуманенный взгляд набредает на меня.

– Ты не будешь счастлива с ним, – произносит она отчетливо. – Он мой. Ты же видишь? Он даже оттолкнуть меня не может.

Стас не вслушивается в ее слова, он слишком занят охранником. Тогда Ольга протягивает руку и обхватывает его ладонь, она переплетает его и свои пальцы у меня на глазах и улыбается хмельной улыбкой. Она не отрывает от меня взгляда и складывает одними губами: «Видишь?»

А я вижу.

Марков машинально сжимает ее пальцы и прочно держит. Интимно.

В этот момент в комнату влетает еще один охранник. Он взбудоражен и со злостью сжимает в ладони рацию.

– Командир, там…

Это всё, что он успевает произнести. Остальные его слова тонут в грохоте. Я успеваю заметить, как разлетаются окна. Чернота за ними вспыхивает ослепляющими огнями, а потом водопады осколков оседают на пол. Я тоже падаю, прикрывая голову ладонями, и вздрагиваю всем телом от нового скрежета. Я оглядываюсь и вижу, как в комнату прорываются грозные мужчины в черной одежде. Впрочем, они волнуют меня всего секунду.

Я обращаю внимание на Стаса…

Он утянул Ольгу вниз и закрыл собой от осколков.

Я встречаюсь с ним глазами, потому что он вспоминает обо мне и подается в мою сторону. Но вместе с его движением из моей памяти выплывает недавний издевательский вопрос его бывшей жены: «Видишь?»

А она вообще бывшая? Или их развод оформлен только на бумагах, без печати в сердце?

Ведь первая реакция – самая честная…

А он закрыл ее от осколков.

– Полина, – горячие ладони Стаса проходят по моим плечам, он гладит меня и притягивает к себе ближе, – ты как?

– Я цела. – Я киваю.

– Не задело?

Он дотрагивается до моих волос и заглядывает в лицо. Осматривает, как внимательный доктор.

– Я цела, – повторяю и уже тянусь наверх.

Марков встает, опережая меня, и помогает подняться. Он не дает мне выбраться из своих крепких рук, которые буквально страхуют каждое мое движение. И Стас теснее прижимает меня к себе, когда раздается истошный крик Ольги. Я отворачиваюсь, не желая смотреть, как ее хватают и пытаются успокоить. Я вообще стараюсь отключиться от всего, мне нужно как можно меньше увидеть и услышать. И так с избытком, и так перед глазами проклятая пелена из-за эмоций.

– Мне нужно на воздух, – говорю Маркову.

– Да, сейчас.

Он подхватывает меня на руки, и я слышу, как под его ботинками хрустят осколки. Неприятный звук преследует нас, пока мы не выходим на улицу. Там и правда становится легче. Я делаю несколько жадных глотков свежего воздуха и снова приказываю себе не прислушиваться к истерике Ольги, которую всё не могут унять. Мне даже приходится прижаться к груди Стаса, а левой рукой накрыть ухо, чтобы оказаться в непроницаемом звуковом коконе.

Глава 21

В машине играет легкая музыка. Стас тянется к водителю, чтобы тот выключил ее, но я останавливаю его.

– Мы можем уже тронуться? – спрашиваю с раздражением, которое не в силах сдержать.

– Поехали, – приказывает Стас и откидывается на спинку.

Его тяжелый взгляд падает на меня.

Я ощущаю, как он блуждает по моим щекам, губам, шее… Он наверняка видит, как я сглатываю и как судорожно ищу способ успокоиться.

– Тебя осмотрит врач, – говорит Марков и перекидывает руку через выступ.

Я жду его прикосновения, оно вот-вот должно случиться, но Стас как будто улавливает мой холод и останавливается в миллиметре.

– Как с тобой обращались? – спрашивает он. – Что-то было?

– Например?

– Оскорбления? Вещества? Сила?

– У меня ужасно болела голова, когда я проснулась. Меня чем-то усыпили, – я осекаюсь, чувствуя, что не хочу говорить об этом.

Мои мысли заняты другим.

Мои чувства заняты другим.

– Зачем ты поцеловал меня? – Я оборачиваюсь к Стасу и врезаюсь в его темные бездонные глаза, в которых столько опыта и силы, что мои собственные глаза должны казаться пустыми стеклышками. – Тогда в лифте?

Марков замирает.

Он берет паузу, пытаясь прочитать меня.

Словно мы на деловых переговорах и ему надо понять, какой контраргумент стоит использовать.

– Ты играешь со мной? – добавляю.

– Полина…

– Нет, не трогай меня! – Я взмахиваю ладонью, чувствуя, как через ткань рукава доходит тепло его пальцев. – Просто ответь мне. Неужели ты не понимаешь, в каком я состоянии? Ты же знаешь мою историю, знаешь, как я уязвима…

– Я разве был груб с тобой?

– Ты был ласков с ней, – слетает с моих губ.

В глазах Маркова тут же загорается огонек озарения.

– Так дело в Ольге? – прямо спрашивает он. – Я тянул время, Полина. Я знал, что моя охрана должна скоро появиться, и старался не обострять.

От его объяснений становится только хуже.

Я понимаю, как жалко выгляжу со стороны.

Требую оправданий от мужчины, который ничего мне не обещал.

Который вообще-то мой работодатель!

Но что делать с огненным шаром, который вращается в груди?

С ревностью…

Это ведь она.

– Ты до сих пор любишь ее.

– Нет, – отрезает Стас.

– Но что-то испытываешь.

– Не говори за меня, – в его баритоне появляются ледяные интонации.

Я отворачиваюсь к окну и прикрываю глаза.

– Я хочу пересесть в другую машину, – произношу, не оборачиваясь к нему.

Марков реагирует молниеносно. С его губ слетает перекрученный выдох, который не обещает ничего хорошего.

– Останови! – резко приказывает он водителю и распахивает дверцу, едва машина успевает притормозить.

Стас покидает салон, оставляя меня одну на заднем сиденье. Через мгновение водитель продолжает путь, и, слава богу, ненавязчивая музыка по-прежнему звучит и маскирует тяжелое молчание.

Мы приезжаем в загородный дом, переливающийся огнями во всех окнах. Мое исчезновение явно поставило всех на уши, и повышенный уровень готовности до сих пор не сняли. Охрана выглядит предельно сосредоточенной и хмурой, а в доме полно людей. Я не видела их раньше и не знаю их должностей. Но врач находит меня сам. Он скрупулезно осматривает меня и берет кровь для анализов, после чего молча покидает комнату.

Прекрасно.

Видимо, пошел отчитываться Маркову.

Он же заказчик.

Сил раскрутить даже свою злость не остается. Я опускаюсь на диван и подбираю ноги под себя. Сама не замечаю, как засыпаю. Все-таки глупо отрицать, что в доме Стаса я чувствую себя в безопасности. А это оказывается настоящей ценностью. После пережитого похищения мне больше ничего и не нужно для крепкого сна.

Когда я открываю глаза, часы показывают пять утра. А на моих плечах обнаруживается мягкое одеяло. Я перебираю его пальцами, пытаясь понять, откуда оно взялось, и вскоре замечаю еще несколько деталей.

На столике рядом с диваном лежат массивные наручные часы Маркова. А рядом с ними стоит квадратный стакан с жидкостью янтарного цвета.

Он был здесь?

Приходил, пока я спала?

Я встаю с дивана и машинально приглаживаю волосы. Они сбились и запутались. Кажется, я погорячилась насчет крепкого сна. Я спала беспокойно и, может, даже ругалась во сне… Со мной случается, когда что-то по-настоящему задевает меня и выбивает из равновесия. Так что я могла наговорить всякого Стасу еще и посреди ночи.

Вон даже напиток не допил.

Наверное, скрипнул зубами и ушел, устав от моего злого бормотания.

Я поднимаюсь на второй этаж в свою спальню. Принимаю душ и переодеваюсь, после чего ловлю себя на мысли, что жду появления Элины. Я успела привыкнуть, что она встречает меня и дает расписание. Но сегодня не тот случай.

Где она сейчас вообще?

Люди Стаса нашли ее?

И как она могла поступить так?

Я вхожу в гостиную, в которой еще не успели убраться. Лежат коробки доставки из ресторана, ноутбуки и пепельницы. Здесь совсем недавно были парни из охраны, устроив пост прямо в особняке.

– Доброе утро, – раздается незнакомый голос.

Я оборачиваюсь и вижу вдалеке миловидную девушку среднего роста. Она направляется ко мне, сохраняя на губах мягкую улыбку. В первое мгновение мне кажется, что это кто-то из персонала Маркова, но потом она приближается, и я понимаю, что она из высшего звена. Лоск, стать, уверенный взгляд…

– Доброе утро, – отвечаю ей.

– Мы еще не знакомы, – добавляет девушка. – Меня зовут Александрина, я супруга Нила Аверина.

– Я Полина…

– Да, я знаю. Вы, наверное, удивлены, что я здесь делаю?

– Если честно, то да.

– У наших мужчин возникли трудности, они уехали в офис. А я осталась здесь, я хотела познакомиться с вами поближе, Полина.

– Что за трудности? – Я хмурюсь.

Я совершенно сбита с толку. Во-первых, только проблем в бизнесе сейчас не хватало, а во-вторых, мне дико слышать «наши мужчины». Словно Аверин и Марков могут быть в одной команде.

– Аверин и Марков не друзья…

– Они враги.

– Конкуренты, – смягчает Александрина. – Хотя я нормально отношусь к Станиславу. Он однажды выручил меня.

«Он вообще любит выручать женщин. Это его хобби», – едва не слетает с моих губ. Но, к счастью, туман обиды немного выветрился из головы, и я могу контролировать себя.

– Я видела Нила всего один раз и не могу ничего сказать о нем, – я отвечаю без конкретики.

– Я понимаю. – Александрина коротко кивает. – Но вы, наверное, заметили, что компания, которой теперь управляет Станислав, называется «НилИнвест»?

– Это трудно не заметить.

– В этом и конфликт, и все их трудности. – Она смотрит на умные часы, на которые приходит оповещение. – У вас красивый дом. И здесь так тихо, особенно после шумного центра.

Она обводит взглядом гостиную и зажигает на губах вежливую улыбку. Александрина кажется милой девушкой, но она явно не так проста. Она производит впечатление умного и проницательного человека. Ко мне приходит мысль, что она изучает меня. Украдкой собирает своего рода досье, чтобы лучше понимать, с кем имеет дело.

Я замечаю, как у лестницы появляется горничная. Она замирает, ожидая моих распоряжений.

– Может, выпьем кофе? – предлагаю Александрине.

Она кивает, и я показываю ей дорогу. Я иду немного впереди и быстро набираю сообщение Маркову. «Что происходит? Почему здесь жена Аверина?»

Мы проходим в столовую. Я показываю горничной, что справлюсь сама, а Александрина непринужденно завязывает светскую беседу.

– Я тоже познакомилась с будущим мужем на работе, – признается она. – Я была его помощницей.

– Да? Значит, у нас есть кое-что общее.

– Да, я слышала, что у вас почти такая же история с Марковым.

Александрина заостряет взгляд.

– На вас тоже набросилась пресса? – спрашивает она. – Это самое ужасное, я столько противного прочитала насчет своей персоны.

– Я стараюсь ничего не читать.

– Меня даже обвиняли, что я всего лишь ширма. – Александрина берет поднос, на который я поставила чашки, и помогает перенести его на стол.

Я следую за ней, хотя мне не нравится, куда вдруг свернул наш разговор. И она выдерживает паузу. Продолжает говорить только в тот момент, когда мы садимся на стулья и оказываемся друг перед другом.

– Нам приписывали фиктивные отношения, – добавляет Александрина невинным тоном. – Как будто Аверин специально затеял нашу свадьбу, чтобы улучшить свою репутацию перед голосованием акционеров.

Я стараюсь сохранить лицо. Хотя меня задевают ее слова.

Что это?

Проверка?

Она знает, что мои отношения с Марковым строятся по контракту, и намекает на это?

– Ужасно, – произношу и качаю головой, как будто не могу поверить в больную фантазию желтой прессы. – Я теперь не открою ни один сайт светской хроники, не хочу даже знать, что там придумывают обо мне со Стасом.

– Самое верное решение. – Александрина отпивает из чашки. – А придумать ничего нового они не могут, крутят одни и те же слухи. Те, что лучше всего продаются и привлекают больше всего читателей. Всё как в бизнесе. В кругах, в которых крутятся Нил и Станислав, тоже используют одни и те же схемы.

Нет, она точно на что-то намекает. Я непроизвольно щурюсь и заглядываю ей в лицо.

– Например? – спрашиваю.

– Знаете, что я сейчас вспомнила? Я сказала, что однажды Марков выручил меня, но между нами было не только хорошее. Как-то он устроил пресс-конференцию, на которой выставил меня охотницей за деньгами Аверина. Это было крайне неприятно.

– Мне ничего об этом не известно. И вы не ответили на мой вопрос, Александрина. Какие схемы повторяются в кругах Нила и Станислава?

Я уже знаю ответ.

Фиктивные схемы.

Она определенно указывала на это, заикнувшись о том, что ее обвиняли в фиктивных отношениях с Авериным. В бизнес-кругах важна репутация, так что ее могут достигать разными способами. В том числе с помощью контракта с девушкой, которая должна играть роль идеальной невесты. Неужели Александрине правда что-то известно? После предательства Элины я уже ни в чем не могу быть уверенной. Ведь Элина была посвящена во все наши дела.

– Успешные, – произносит Александрина. – Поэтому Марков и пришел в НилИнвест, он захотел получить прибыльную компанию. Не создать новое, а сразу взять готовую схему.

Она уходит от ответа.

А я уже уверена, что она действительно проверяет мои реакции. Специально раскачивает меня и заполняет чертово досье. Аверина можно только поздравить с правильным выбором второй половины, с такой супругой он далеко пойдет. Идеальная командная работа, чего бы они ни добивались. А вот Маркову повезло не так сильно… Я не вижу себя со стороны и могу только догадываться, что отобразилось на моем лице, когда Аверина заговорила о фиктивных отношениях.

Мой сотовый оживает.

Я извиняюсь и поворачиваю экран к себе.

– Отошли ее с водителем, если она тебе мешает, – пишет мне Стас. Мои вопросы «почему она здесь?» и «что случилось?» он мастерски игнорирует.

Глава 22

Мне не приходится выпроваживать Александрину, она сама прекрасно чувствует границы. Она задерживается всего на полчаса, переводя беседу в спокойное русло, а потом прощается и просит не провожать ее. Я остаюсь в доме одна и провожу день бесцельно по большому счету. Просто коплю силы и отхожу от недавнего потрясения. Я много сплю и временами выбираюсь на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом.

Стас же приезжает поздно вечером. Мы пересекаемся на втором этаже и первые секунды молча смотрим друг на друга. Марков выглядит сосредоточенным, словно его мысли так и крутятся вокруг работы, и хмурым. Даже вертикальная складка между бровей появляется.

– Ты меня ждала? – спрашивает он. – Не стоило. Уже поздно…

– Я и так весь день спала. Не знаю, когда теперь лягу.

Я перебираю в ладонях плед, в который хотела завернуться и сесть на качели во дворе.

– Я до сих пор сбита с толку из-за появления Александрины. Это странно, разве нет?

– Она тебе не понравилась?

– Просто она жена твоего конкурента…

– Она ему не жена, они только назначили день свадьбы.

– Какая разница, Стас? Она назвала себя его супругой.

– И что она говорила?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Может, я слишком мнительная, но мне показалось, она намекала на то, что у нас с тобой фиктивные отношения.

– Интересно, – Марков лишь усмехается.

– Она может что-то знать о нашем контракте?

– Нет, не может.

– Но Элина… Откуда ты знаешь, кому и какую информацию она успела слить?

– Я знаю, – отрезает Стас. – Ее допросили мои люди, Элина всё рассказала.

– Да?

– У нее появился молодой любовник, идиот-игроман. Это длинная история, но Ольга смогла выкупить его долги. Она использовала Элину. Она пообещала ей защиту от меня, если Элина выполнит все ее требования, или, наоборот, угрожала всё рассказать мужу и заодно перепродать долги любовника людям, которые выбивают их монтировкой.

– Ольга умеет угрожать.

Я отворачиваюсь от Стаса и смотрю вниз через перила. Он сохраняет официальный тон, без капли тепла, словно мы теперь совершенно чужие. Вернее, босс и подчиненная. А уж упоминания Ольги вовсе даются мне тяжело. Ее стало так много в моей жизни, что иногда хочется выть.

– Александрина что-нибудь говорила обо мне? – спрашивает Марков.

– Она невпопад вспомнила о пресс-конференции, на которой ты оскорбил ее.

– Вот и ответ.

– То есть?

– Она решила, что я использую тебя. – Стас тоже подходит к перилам и кладет на них свои широкие ладони. – Поэтому показала тебе, что знает, каким уродом я могу быть. Мол, ты можешь открыться ей и найти понимание.

– Я не додумалась до этого…

– Аверин влиятельный мужик. Можешь попробовать переметнуться к нему. Тебя, считай, приглашают… Хотя нет, не можешь. Ты подписала контракт, и мои юристы сотрут тебя в порошок за такое.

– Ты это сделаешь? Позволишь? – Я смотрю ему в глаза.

– А ты собралась предать меня? – он снова усмехается, но без огонька. – Я вымотался, Полина. Поговорим завтра.

– У тебя неприятности в бизнесе?

Мой вопрос ударяет в его спину. Марков уже развернулся в сторону своей спальни, но останавливается. Он ловит шаг и хрипло выдыхает.

– Да, – отвечает он коротко и уходит.

На следующий день я снова просыпаюсь очень рано. График совсем сбился. Я принимаю таблетки, которые привезли вчера от доктора, и с раздражением думаю о том, что он до сих пор не поговорил со мной. Видимо, отчет о моем здоровье и результаты анализов передали Маркову или кому-то из его помощников и на этом закрыли вопрос.

Чудно.

И чувство, словно я совсем маленький винтик, нарастает. Около девяти утра ко мне поднимается девушка в брючном костюме и сообщает, что будет выполнять обязанности Элины. И вот с ней не возникает никакого желания переходить на «ты». Во-первых, я уже обожглась со своей доверчивостью, а во-вторых, она производит впечатление эталонной стервы.

– Как вы себя чувствуете? – интересуется она протокольным тоном.

– Нормально.

Она кивает и проходит к двери в гардеробную. Она распахивает ее и ненадолго скрывается в небольшой комнате, в которой развешен мои новые вещи. Я слышу, как стучат вешалки и ходят туда-сюда ящики.

– Я думаю, изумрудная блузка и коричневые брюки будут идеальны, – произносит она, возвращаясь в спальню.

Помощница кладет вещи на кушетку. Я замечаю, что она успела собрать полный комплект вместе с аксессуарами. И она уже скручивает шелковый платок в жгут, чтобы украсить им классическую сумку, которую назвали в честь знаменитой актрисы и княгини. Мне всегда нравилась эта модель, но деньги за нее просят совершенно дикие. Словно ее шьют не из кожи, а вырезают из крыла Боинга.

– Я выбрала минимальную высоту каблука, чтобы вам было комфортно. И я могу помочь с макияжем и прической, – продолжает девушка на автомате, отвлекаясь на сотовый.

Следом с ее губ слетает приглушенное и раздосадованное: «Черт!» Она нервно поправляет воротник пиджака и быстренько вспоминает о такой безделице, как самообладание.

– Господин Марков уже спустился к машине, нам тоже надо поторапливаться.

– Мы куда-то едем? – спрашиваю ее.

– Вы сегодня сопровождаете Станислава Олеговича в офис.

Это звучит как приказ.

Или как пункт контракта, который я подписала.

Я отсылаю помощницу, чтобы переодеться без ее помощи. Она пытается протестовать, переживая, что я начну тянуть время, но я дважды указываю на дверь, и она испаряется. Я не тороплюсь, но и не задерживаюсь специально. Переодеваюсь в подготовленную одежду и беру с собой косметичку, чтобы доработать образ уже в машине.

Охранник распахивает передо мной дверцу, и я сажусь в просторный кожаный салон. Марков сидит за водителем и не сразу реагирует на мое появление. Он слишком погружен в свои дела. Так что приходится «общаться» с его мощной давящей энергетикой, которая заполняет все вокруг.

– Доброе утро, – я первой нарушаю молчание.

Шестидверный седан трогается, и Марков поворачивает ко мне голову. Светлые прядки густых волос падают на его лоб, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется поправить их. Вообще хочется дотронуться до него и ощутить, что он все-таки живой. Не из камня или куска льда…

– Тебе сказали, что ты должна делать? – спрашивает Стас.

– Быть милой и любезной, – я утрирую слова помощницы.

– После встречи водитель отвезет тебя в реабилитационный центр.

– Что? – я задаю глупый вопрос из-за неожиданности. – Уже сегодня?

– Да, ты пообщаешься с врачом. Сегодня только предварительная консультация, но ты уже записана на операцию.

Я замираю.

Смотрю на Маркова, темный взгляд которого находит точку над моим плечом. Он кажется таким сосредоточенным и далеким, что это совершенно не подходит к тому, что происходит в эту минуту. Ведь меня захлестывают эмоции. Я знаю, что он должен оплатить мне операцию по контракту, но моя мечта вдруг становится такой близкой и осязаемой…

Я правда верну свою прошлую жизнь? Стану обычной девушкой, которую перестанут пугать зеркала?

– Спасибо, – произношу приглушенно. – Это значит, я смогу сделать операцию раньше?

– Да, должны успеть до нашей свадьбы.

К горлу подкатывает ком.

Это раньше, чем было прописано в контракте.

Стас идет мне навстречу? Он все-таки не из камня?

Почему тогда он такой холодный и неприступный? Особенно в этом чертовом костюме черного цвета и белоснежной рубашке, каждая деталь идеально подогнана к его телу и создает образ матерого хищника.

Мы приезжаем в офис НилИнвест. Стас открывает мою дверь и протягивает широкую ладонь. Я ловлю крупицы его тепла, легонько дотрагиваясь до его крепких пальцев. Мы поднимаемся на лифте, и стоит выйти из кабинки, как на глаза попадается Аверин. Он здоровается со мной, а Маркову показывает на кабинет. После чего Нил разворачивается и скрывается за дверью.

– У вас появились общие дела? – спрашиваю Маркова. – Вы сотрудничаете?

– Не надо, – неожиданно отрезает Стас. – Это лишнее, не лезь в мои дела. Просто делай свою работу.

– Просто улыбаться? – Его грубость задевает меня, но я не подаю вида, все-таки вокруг много посторонних.

Марков ничего не отвечает. Он притягивает меня к себе и целует в щеку, играя во влюбленную парочку для чужих глаз. Он уходит вслед за Авериным, а мне остается только злиться. Весь позитивный настрой улетучивается, хотя совсем недавно я была счастлива из-за консультации в реабилитационном центре.

Зачем Стас вообще взял меня в офис?

Если моя работа – изображать идиллию и порхать красивой бабочкой вокруг своего миллиардера, то чего он закрывается от меня в кабинетах? Тем более когда тут Аверин, жена которого успела подумать, что меня нужно спасать из лап Маркова.

С этими мыслями я дергаю ручку и перешагиваю порог. Глаза мужчин сразу устремляются в мою сторону. А я успеваю пожалеть. Они явно заняты важным делом.

– Не помешаю? – спрашиваю, с трудом заставляя себя издать хоть звук.

– У тебя есть секреты от невесты? – Нил оборачивается к Маркову.

– Нет, – отвечает Стас.

Он не отрывает темного взгляда от меня, и в его глазах с легкостью можно прочитать: «Какого черта?» Я захожу в комнату и прикрываю за собой дверь.

– Мне не нужны благодарности, – продолжает Аверин, упираясь ладонями в длинный стол для переговоров.

– Я и не собирался. Ты мог принять предложение Ольги, я бы не умер от этого.

Стас отворачивается к панорамному окну, за которым высотки делового центра закрывают друг друга. Но это не мешает мне задать вопрос, который царапает горло:

– Какое предложение Ольги?

– Три дня назад она вышла на Аверина, чтобы передать ему свои акции, – после паузы произносит Марков. – Решила насолить мне. Но Нил отказался. Видимо, не захотел пачкать руки в грязных интригах.

– Она больна, Стас, – бросает Нил голосом, в котором вдруг чувствуется участие. – С ней опасно иметь дело. Ей необходимо лечение…

– Это я без тебя разберусь.

– Разберись, – Аверин тоже заводится. – Пока я разговаривал с ней, она показала письмо, которое собиралась разослать другим акционерам. Там фотографии с места ДТП, какие-то графики… Она сказала, что ты хотел убить ее перед разводом. Подстроил аварию.

– Это липа. Я видел эти графики, в них нет смысла.

– Но это плохо для компании. Наведи порядок, черт возьми, пока у НилИнвест не начались крупные проблемы.

Марков поворачивается к нему лицом. На его рельефных губах появляется ядовитая усмешка.

– Да, партнер, как скажешь – отвечает Стас без тени дружелюбия.

Аверин тяжело выдыхает, после чего отталкивается от стола и покидает кабинет.

Я смотрю на Стаса и пытаюсь понять, о чем он думает.

Да, черт возьми, о чем он думает?!

Аверин ведь прав, что Ольге нужно лечение, а он огрызается, словно Нил предложил что-то дикое. Это выводит меня. Я не могу ничего поделать с собой и проваливаюсь в ядовитое болото. Все плохие мысли возвращаются. Я бы хотела быть равнодушной и прочертить границу там, где на нее указал Марков. Мол, между нами только контракт. Но простите, я не железная леди, которой плевать на дьявольское обаяние Стаса. И я не настолько люблю деньги, чтобы закрывать глаза на плевки ради большой суммы. Ольга подвергла мою жизнь опасности, она сделала немыслимое, выкрав меня…

– Ты решил простить Ольгу? – спрашиваю его, оставаясь стоять у двери. – За невинную шалость? Подумаешь, приказала схватить меня бандитам и угрожала моей жизни?

Я пожимаю плечами. Хочу сделать это с насмешкой, но выходит кривой нервный жест. Марков поднимает на меня глаза. Он щурится, словно надеется, что ослышался. Но я вздергиваю подбородок, не находя другой способ, чтобы показать свою решительность.

– Ты всё ей прощаешь, – добавляю. – И раз за разом предаешь меня. Да, я никто и просто фиктивная невеста, но ты обещал мне защиту, Стас. И ты уже дважды облажался!

Я повышаю голос, это выходит само собой.

– Сперва она оскорбила меня, показав фотографии и явившись на закрытую вечеринку, а потом выкрала меня. Где была твоя охрана? И что ты позволишь ей еще?

Я оглядываюсь по сторонам, не выдерживая его тяжелый взгляд.

– Я вообще хоть здесь в безопасности? Ты ведь не глупый человек и должен понимать, что происходит с людьми, когда они чувствуют безнаказанность. – Я шумно выдыхаю и все-таки делаю шаг к нему. – Они повышают ставки, Стас.

Он выпускает из рук золотую ручку. Та падает на стол и медленно скатывается по нему, пока, наконец, не падает на пол. Точно так же из моих легких выходит воздух.

– Что ты хочешь от меня? – спрашивает Марков.

– Ох, вот и агрессия… Ты теперь злишься на меня?

– Нет. – Он качает головой и ни разу не выглядит доброжелательно, все его тело скрепила бетонная стяжка, а в глазах разливается черный холод. – Я пытаюсь понять, чего ты хочешь.

– Где сейчас Ольга?

– У отца.

– То есть дома? Она просто отдыхает после всего, что натворила?!

Я всплескиваю руками. Я все-таки ожидала другого, верила, что Стас сделал хоть что-то.

– Теперь я понимаю, почему ты договорился о моей операции пораньше. – Меня несет на еще один шаг навстречу ему, словно подсознательно сокращаю расстояние между нашими телами до той отметки, когда станет возможна хлесткая пощечина. – И Александрину оставил в своем доме, чтобы я не проснулась одна. Да, она супруга твоего конкурента, но она милая девушка, и она действительно отвлекла меня, помогла прийти в себя… Это твои подарки? Ты не можешь защитить меня от Ольги и решил дать хоть что-то? Подсластить пилюлю?

В его глазах мрак: зрачки поглощают радужку. Но мне становится плевать на все стоп-знаки. На то, как ходят желваки под его кожей и как в каждом его выдохе слышится отзвук бури.

– Я такая идиотка. – Я поднимаю ладони и растираю виски. – Я поверила тебе и ввязалась в ваши больные игры. Я ведь боялась именно этого…

Марков протягивает ладонь и касается моего запястья. Меня обжигает, и я дергаюсь, пытаясь сбросить его длинные пальцы.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – бросает он мне в лицо, сжимая мою ладонь. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– А тебя всё устраивает?

– Полина!

Его срывает на мгновение. В его стальном голосе полыхают стальные эмоции, но он продолжает контролировать свою силу. Я не могу освободить свою ладонь, но Стас не делает мне больно.

– Я согласна с Авериным, что ей нужно лечение.

– Принудительное?

– Принудительное, – повторяю с уверенностью.

– Значит, я должен запихнуть в сумасшедший дом женщину, которую когда-то обещал сделать самой счастливой? И которая повредилась умом после брака со мной?

Его слова выбивают почву из-под моих ног. Стас произносит их тихо, вырывая из самых глубин, в которые, быть может, и сам заглядывал нечасто. Он все-таки отпускает мою ладонь и отходит в сторону. Я догадываюсь, что эти вопросы мучают его и он никак не может принять решение.

Я замираю, ища точку равновесия. И спустя два выдоха сама тянусь к нему. Дотрагиваюсь до его рубашки, поддевая светлую пуговицу, потом соскальзываю ниже и запускаю пальцы под ткань. Стас хмурится, не понимая, что я делаю.

– Я тоже вижу твои шрамы, – произношу.

Я смелею и дергаю пуговицы. На весь ряд моих сил не хватает, но какие-то отрываются, а другие выскальзывают из петель. Я распахиваю мужскую рубашку и вспоминаю, как Стас точно так же запустил ладонь под мою юбку и нашел мои шрамы.

– Как ты видел мои, – добавляю и касаюсь его груди. – Ты завяз в прошлом, в ней…

Я черчу полоску по его загорелой коже. В голову бьет мысль, что с видимыми шрамами справиться легче, чем с теми, что прячутся намного глубже.

– Я не люблю ее, Полина, – уверенно произносит Марков.

– Но испытываешь чувство вины. – Я рисую вторую полосу, и у меня получается крестик на его сердце. – Это даже хуже…

Я отшатываюсь от него.

– Я хочу выйти из контракта, Стас. Хочу уехать подальше.

Глава 23

Я захожу в свой кабинет. Собираю вещи, чтобы начать хоть с чего-то. Здесь нет ничего важного или ценного, но я с упорством складываю каждую мелочь в коробку. Я прекрасно понимаю, что мне все равно нужна защита и пафосного бегства от Маркова не выйдет. Мы как будто успели стать настоящими супругами, которых связывает миллион вещей, и поэтому невозможно в один момент хлопнуть дверью и исчезнуть из чужой жизни.

За неимением двери я хлопаю крышкой коробки.

Даже становится чуть легче.

Я вызываю по внутренней связи в свой кабинет помощника и отдаю ему собранные вещи.

– Куда отнести? – спрашивает молодой мужчина в стильных очках.

– В машину.

– В какую?

Я смотрю на него как неуравновешенный босс. Моего самоконтроля хватает, чтобы не сказать ничего лишнего, но меня сейчас задевает каждая мелочь.

И правда, в какую машину?

Я же не поеду на авто Маркова?

И куда я поеду?

– Охрана знает. – Я взмахиваю ладонью, чтобы мужчина побыстрее оставил меня.

Он уходит, а через пару минут я тоже покидаю кабинет. Вхожу в служебный лифт, который работает по электронной карточке, и спускаюсь на подземный паркинг. Около створок меня ждет охранник.

– Теперь вижу, что мою охрану и правда усилили, – сообщаю ему. – Каждый шаг теперь под контролем.

– Да, я ждал вас.

– По камерам смотрели, куда я иду?

Он кивает.

– Машина уже подана? – спрашиваю его и оглядываю парковочные места.

Два черных агрессивных внедорожника Маркова сразу бросаются в глаза. Я шагаю к ним и в этот момент боковым зрением улавливаю движение. Второй лифт тоже прибывает на минусовой этаж и распахивает дверцы. Из кабинки выходит Нил Аверин, он смотрит перед собой, и вдруг его губ касается мягкая, совершенно счастливая улыбка. Я непроизвольно оборачиваюсь, догадываясь, в чем дело, и замечаю Александрину во втором ряду. Она дожидается Нила у кроссовера с раскрытой водительской дверью. Она тоже отвечает ему искренней улыбкой, из-за чего взгляд примагничивается намертво к этой сладкой идеальной парочке.

– Добрый день, – я поспешно здороваюсь, когда понимаю, что меня поймали.

Александрина поворачивается ко мне и взмахивает ладонью. Я же останавливаюсь. А потом меняю направление и иду к ней, слыша, как за спиной на мгновение стихают тяжелые шаги охранника. Я, видимо, поставила его в тупик своими выкрутасами.

– Вы тоже здесь? – задаю глупый вопрос, просто чтобы завязать беседу.

– Да, я приехала за Нилом.

Она с интересом смотрит на меня, чувствуя, что что-то не так. А я не могу подобрать слова. Да и Аверин подходит вплотную и не добавляет очков в пользу доверительного разговора. Он кладет ладонь на плечо Александрины и чиркает лицом над ее макушкой, даря мимолетный поцелуй.

– А Станислав остался в офисе? – Александрина тоже задает пустой светский вопрос.

– Мы можем поговорить? – Я все-таки решаюсь и заглядываю ей в глаза. – Наедине.

Александрина раздумывает всего мгновение, она кивает и подается ко мне, оставляя Нила за спиной.

– Я на машине. – Я оборачиваюсь к внедорожнику и указываю на него подбородком. – Мы могли бы поговорить по дороге.

– Может, лучше на моей? Нил все равно собирался вызвать своего водителя.

Я не смотрю на лицо Аверина, но уверена, что там есть отпечаток удивления. Впрочем, он подыгрывает супруге и не протестует.

– Мне сейчас нельзя садиться в чужие машины, – я усмехаюсь.

– Марков параноик?

– Нет, он реалист… Александрина, вчера утром вы видели меня и наверняка заметили, что я была не в форме. В то утро я только вернулась домой. Бывшая жена Маркова подослала людей, чтобы выкрасть меня.

– О боже…

– Да, весело. – Я нервно улыбаюсь. – Так мы можем поговорить в моей машине, чтобы не нервировать охрану Маркова?

Александрина сжимает ладонь Аверина, отдает ему ключи от кроссовера, что-то шепнув на ухо, и уходит со мной. Охранники распахивают дверцы для нас и сохраняют сосредоточенные каменные лица.

– Можно ехать, – говорю водителю, который, к счастью, исполняет распоряжение без уточняющих вопросов.

– Я всего пару раз слышала о бывшей жене Маркова, – произносит Александрина.

– И что именно?

– Что у них старая вражда. Без подробностей.

– Да, это мягко сказано.

Я слежу, как машина делает плавные повороты, выбираясь на поверхность. Солнечные лучи кажутся такими яркими после электрического света, даже через тонированные стекла есть разница.

– Как вы себя чувствуете?

– Что? – Я снова поворачиваюсь к Александрине и замечаю ее внимательный взгляд.

Она как будто и правда переживает за меня.

– Как вы себя чувствуете, Полина? – повторяет она. – Это же ужасно, в голове не укладывается…

Она не находит слов. И она явно боится расспрашивать меня о подробностях, чтобы не сделать хуже. Я же впервые чувствую человеческое участие.

– Я оказалась не готова к такому, – признаюсь, и с души как будто камень падает, мне очень нужно с кем-то поговорить. – Я переоценила свои силы…

– А при чем здесь ваши силы? К такому невозможно подготовиться.

– Ну, Стас как-то справляется.

Я прячу горькую усмешку.

– Они роботы, – неожиданно произносит Александрина.

– Что?

– Наши мужчины – роботы, Полина. Они по-другому устроены. – Она тяжело выдыхает, словно ей тоже есть что вспомнить из неприятного. – Наверное, другие не добираются до бизнес-вершин. Или они многим жертвуют, пока карабкаются на самый верх.

– Например, сочувствием? Умением хоть что-то чувствовать?

Я понимаю, что сказала лишнее, и отворачиваюсь к окну.

– Вам нужна защита? – прямо спрашивает Александрина.

– Нет. Защиты у меня полная машина. – Я взмахиваю ладонью, чтобы указать на внедорожник сопровождения.

Между нами повисает закономерный вопрос: «А что тогда вам нужно?» – но Александрина не произносит его вслух. Она как будто лучше меня понимает, что мне нужно просто-напросто выговориться. И тут остается только признать правоту Маркова. Он идеально почувствовал, что жена Аверина прекрасно подходит на эту роль. И это вдвойне обидно! То есть он умеет чувствовать! Понимать и видеть полутона, читать людей… Только делает он это только там, где ему нужно.

– Ваш муж произвел на меня впечатление сдержанного человека, но он точно не робот, – говорю Александрине. – Он не взял акции у Ольги.

– Мы с Нилом решили, что с нас хватит грязных игр. И судов, а Марков бы точно попытался оспорить переход акций. К тому же Нил потерял любимого человека в аварии.

Я шумно выдыхаю и хочу скороговоркой сказать, как мне жаль, но Аверина останавливает меня.

– Это было давно. Но параллель легко провести: и девушка Нила, и супруга Маркова попали в страшные аварии. В каком-то смысле это личное, Нил не смог бы использовать отголоски трагедии, через которую прошел сам, в корыстных целях. Я думаю, в этом вопросе он сочувствует Станиславу.

Мы проезжаем несколько улиц, успевая перейти на «ты», и останавливаемся у ресторана с уютной террасой. Рядом с внедорожником сопровождения останавливается еще одна грозная машина. Александрина коротко улыбается и сообщает, что это Аверин позаботился. Он уехал по делам, но прислал бодигардов на всякий случай.

– Все вокруг уже понимают, что Ольга больна, – говорю Александрине. – И что от нее можно ждать чего угодно.

– Аверин вообще любит перестраховываться, – Александрина усмехается, пытаясь сгладить ситуацию. – Ты просто не успела узнать его ближе, так бы ты удивилась, почему он прислал только одну машину!

Она приподнимает ладонь и приветствует администратора, с которым явно знакома.

– Я часто здесь обедаю с Виталием, он мой партнер, и мы вместе занимаемся одеждой. Сейчас как раз готовим линейку для показа.

Она пропускает меня вперед, указывая на уютное местечко с двумя диванами, и вытягивается на носочках. Она недолго выглядывает кого-то и вскоре начинает довольно улыбаться.

– А вот и он, – добавляет Александрина. – Ты не против, если я вас познакомлю? Он был рядом, и я решила, что пересечься – отличная идея.

– Да, хорошо.

У меня скверное настроение для новых знакомств, но уже ничего не поделаешь. Тем более Виталий вырастает рядом с Александриной. Он оказывается высоким и ярким мужчиной лет тридцати пяти. То, что он занимается модой, становится очевидным сразу. На нем оранжевый безразмерный пиджак и колье из жемчуга. Он одаривает меня широкой белоснежной улыбкой и протягивает ладонь для приветствия.

– А центр Москвы уже не тот, – вздыхает он с наигранным разочарованием после того, как Александрина представляет нас друг другу. – Раньше прекрасные девушки соревновались в количестве браслетов на запястьях, а теперь в том, у кого больше охранников.

– Боже, Виталий, – смеется Александрина.

– Меня проверили дважды! – он распаляется, но явно для комедийного эффекта.

– Никто тебя не проверял, не выдумывай. Тебя все знают…

– Ты видела их лица? А взгляды? На меня на медкомиссии в военкомате ласковее смотрели!

Он садится напротив меня и переключается на подоспевшего официанта. После заказа и принесенных напитков Виталий закидывает ногу на ногу и продолжает миролюбивым тоном, обращаясь ко мне:

– Значит, у вас тоже скоро свадьба. Меня окружили невесты. Нет, центр Москвы точно уже не тот! За столом обязательно должна быть хоть одна любовница, а тут одни невесты с обручальными кольцами!

Я улыбаюсь. Виталий умеет заражать своим веселым и беззаботным настроением.

– Давай перейдем на «ты»? – спрашиваю его.

– С радостью, – он кивает, – но к твоему будущему мужу я продолжу обращаться на «вы». Мужчины, которые даже спят в деловых костюмах, навевают на меня официоз.

– Марков не спит в деловом костюме.

– Точно?

– Точно, – выдаю с полной уверенностью, хотя ни разу не проверяла, в чем спит Стас.

Вдруг Виталий прав и чертов господин Марков забирается под одеяло в галстуке? Это объясняло бы его поведение! Я не могу ничего поделать с собой и возвращаюсь мыслями к его несносной персоне, пока Виталий что-то рассказывает с воодушевлением. Пока я думаю о том, может ли тугой галстук повлиять на кровообращение в мозгу и сделать затруднительными умственные упражнения, на столе появляется планшет. Виталий показывает Александрине модели платьев, схематично нарисованные профессиональной рукой.

– Какое тебе нравится больше? – вдруг спрашивает меня Александрина.

– Я плохо разбираюсь в моде.

– Мы собираем разные отзывы, нам это очень поможет в работе.

– Тут нет правильного ответа, Полина, – подсказывает Виталий. – Это не экзамен.

Они ловко и непринужденно увлекают меня в свой мир. Я отвлекаюсь, рассматривая эскизы и слушая восхищенные возгласы Виталия. У него на каждую модель приготовлена короткая история. Тут они вдохновлялись бескрайними песками Сахары, а тут использовали ткань, которую больше никто не смог достать в России.

– Спасибо, – произношу, когда наклоняюсь к Александрине. – Это и правда очень увлекательно.

– А Виталий? Он понравился тебе?

Виталий первым поднимается из-за стола и идет к охране с поднятыми руками. Александрина закатывает глаза.

– Кажется, я поспешила спросить о впечатлении, которое он оставил.

– Он очень обаятельный. И смешной, да.

– Добрый день, Нил Андреевич, – доносится голос Виталия, который уже спустился с первых ступенек террасы.

– О, Нил приехал за мной. – Александрина подхватывает сумочку.

– Виталий и его называет на «вы»? Неужели Аверин спит в деловом костюме?

– Не спит, – смеется Александрина. – Но Виталий мне не верит.

– А я уже не верю, что Нил робот. Он беспокоится за тебя. Приехал проверить, как ты.

– Я нашла к нему ключик. – Александрина подмигивает мне. – А если серьезно, Полина… Тебе точно не нужна защита? Или помощь?

Я задумываюсь.

Если отбросить эмоции, то останется понимание, что я могу договориться с Марковым без вмешательства посторонних. Он не монстр, как ни крути.

– Я в порядке, Александрина.

– Хорошо. Но возьми мою визитку, я была бы рада встретиться вновь.

Мы разбредаемся по разным машинам. За Виталием приезжает такси Майбах, Александрина присаживается к Аверину, а я возвращаюсь в машину Маркова.

– Куда? – спрашивает меня водитель.

У меня нет желания отправляться в загородный дом. Но я хочу чувствовать себя в безопасности и спокойно провести ночь, чтобы завтра заняться своими делами. Переездом и юридическими моментами контракта.

– У Стаса есть квартира неподалеку? Или отель? Я не хочу далеко ехать.

Глава 24

Конечно, у Стаса есть квартира в центре. Я уже не рассматриваю детали, рядом с Марковым незаметно привыкаешь к роскоши для избранных. Я поднимаюсь на двадцатый этаж вместе с охранником, он проходит в апартаменты первым и методично проверяет каждую комнату. Это занимает немало времени, ведь комнат много. Я не спорю, хотя вижу, что и на лестничной площадке, и в холле квартиры висят видеокамеры.

– Из спальни и гостиной всегда можно дозвониться до ресепшен, – сообщает охранник после осмотра. – Мы тоже всегда на связи.

– Да, у меня есть все нужные номера.

Я киваю ему, а через несколько секунд закрываю за ним дверь. Я чувствую ужасную усталость и поэтому сразу направляюсь в душ. В белом шкафчике нахожу махровый халат и шапочку, чтобы не ложиться спать с мокрой головой. Никакие бальзамы потом не спасут ситуацию.

Я встаю под теплые массирующие струи воды и ненадолго отключаюсь от всего происходящего. Просто стою и наслаждаюсь массажем, потом собираю волосы полотенцем и подхожу к большой столешнице с двумя раковинами. Взгляд случайно падает на зеркало… Оно оказывается с подогревом, чтобы не запотевало…

Я вижу свои шрамы и удивляюсь собственному спокойствию. Внутренняя пружина не сжимается, и я не увожу взгляд от неожиданности. Я спокойно смотрю на себя, хотя дыхание немного замедляется. Я исследую свои изгибы, линии, формы… и да, ожоги. Я впервые за долгое время не рассматриваю себя по частям. Обычно я смотрела либо на здоровые участки: руки, грудь, лицо, – чтобы унять душевную боль и подбодрить себя, что не всё потеряно. Либо на шрамы. Стоило взглянуть на них, как я зацикливалась только на ранах. Только на плохом.

Но сейчас я не разделяю себя на «привлекательную» и «изуродованную», ведь это всё я… Это мое тело.

Я провожу пальцами по шрамам, пытаясь укрепить это понимание. Это я, да. И какой бы я ни была, я не должна закрывать глаза или стыдиться себя. Чувствовать себя вторым сортом и позволять вытирать о себя ноги. Как я позволяла Ольге, черт возьми. Я собирала деньги на операцию и терпела ее выходки, а потом заглядывала ей в рот, когда она пообещала замолвить обо мне слово в известной клинике. Как противно теперь от этого. Я ведь не умираю. Да, у меня есть особенность, и мне нужна эстетическая операция, но это не повод идти на поводу у других людей.

У Маркова в том числе.

Стоит вспомнить о нем, как тело отдается воспоминаниям. Он точно так же прикасался ко мне. И говорил вкрадчивым бархатным голосом:

«Я видел твои шрамы».

«Я трогал тебя».

«Мне не противно, Полина. Всё как раз наоборот…»

«Я хочу тебя».

Я выключаю свет в ванной и наугад иду в другую комнату. Я не проверяю всю квартиру, все равно самые необходимые помещения находятся сами. В столовой висит меню из местного ресторана, в котором я делаю заказ по телефону.

Я успеваю расчесать волосы и перебрать небольшую косметичку. Она напоминает подарочные наборы для постояльцев дорогих гостиниц. Я выбираю два крема, которые пахнут сильнее остальных – цитрусовые и кокосовые ноты буквально взрываются фейерверком. Я как-то прочитала статью, что запахи помогают пробудиться от меланхолии. Когда жизнь теряет краски или затягивается полоса неприятностей, организму нужно дать взбодриться и найти эти краски искусственно. Например, через запахи.

Так что, когда приходит курьер с заказом, я густо пахну апельсином и кокосом. Я не знаю, принято здесь давать чаевые или нет, поэтому коряво протягиваю купюру, найденную в кошельке, и коротко улыбаюсь. Курьер благодарит и удаляется. Я переключаюсь на ужин, потом на переписку с помощницей. Она спрашивает, какие мои вещи нужно привезти, а я перевожу тему на то, что мне нужны билеты в другой город. После этого она начинает отвечать долго и неохотно, словно еще не получила подтверждения от босса, что мне можно помогать в переезде.

«Я хочу, чтобы завтра всё было», – пишу ей последнее сообщение и закрываю чат.

Ближе к десяти я переодеваюсь в пижаму и иду в спальню. Она явно мужская – с черным постельным бельем и кожаным изголовьем, над которым идет планка из необработанного камня.

Очень уютно, в общем.

Почти так же, как находиться в орбите интереса Стаса.

Я закрываю глаза, уговаривая себя заснуть сегодня пораньше. Но выходит так себе. Я то и дело заглядываю в телефон, смотрю глупые ролики и чаты и только минут через сорок предпринимаю вторую серьезную попытку заснуть.

Черт…

Я снова поворачиваюсь, сбивая подушку, и чувствую, как близкий сон ускользает на другой край вселенной.

А это что?

Я слышу шорох и запоздало понимаю, что как раз и проснулась от шума. Точно! На часах уже три ночи, то есть я точно спала. Я замираю, не понимая, чудятся ли мне всякие странности на новом месте или нет, и вдруг вижу, как в проеме появляется высокий силуэт. Я вскакиваю, но моего рывка хватает только на то, чтобы впиться спиной в изголовье кровати.

– Полина, это я, – мрачный голос падает сверху.

Он?

Марков?!

Сердце бьется так быстро, что все слова застревают в горле.

– Прости, я думал, ты спишь.

– Поэтому решил войти? – Я впиваюсь пальцами в одеяло и натягиваю его повыше.

И не затем, чтобы закрыться, а чтобы занять руки и не свернуть ему шею за столь внезапные появления!

Марков молча проходит вперед. Он приближается, а я напрягаюсь. Глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу его силуэт отчетливее. На нем темные брюки и только рубашка, пиджак где-то оставил. Он отщелкивает замок наручных часов и кладет их на тумбочку рядом со мной. Это выглядит странно и в то же время по-домашнему. Словно он вернулся после затяжного офисного дня и готовится лечь в супружескую кровать.

– Стас, почему ты здесь? – произношу на выдохе.

– А где мне быть?

– У тебя полно недвижимости, найди… – я снова выдыхаю и мысленно ругаю себя, что вовлекаюсь в идиотский разговор. – Тебя не должно быть здесь, вот что я хотела сказать. Я ведь дала понять, что выхожу из договора…

– Да, ассистент мне писала. Ты хочешь уехать уже завтра?

– Уже сегодня, – я киваю на электронные часы, которые показывают глубокую ночь.

Марков медлит.

Просто молчит, словно это самое обычное занятие в три часа ночи в спальне посторонней женщины. Он мастерски игнорирует повисшую неуютную паузу и мои красноречивые взгляды. Это нервирует меня, я отсчитывают секунды, а потом собираю одеяло рывком и решаю найти другое место, чтобы все-таки попытаться выспаться. Если ему так нравится эта комната, пусть подавится!

Я соскальзываю с постели на противоположной стороне, чтобы оказаться подальше от Стаса, и шагаю к двери. Большое одеяло мешает двигаться быстро, оно падает и запутывается в ногах, так что Марков успевает пересечь комнату и остановиться прям передо мной. Он перекрывает дорогу и кладет ладони на мои плечи.

– Это точно лишнее, – я выворачиваюсь, но Марков вдруг наклоняется, оставляя между нашими лицами жалкие сантиметры, и заглядывает мне в глаза. – Что на тебя вдруг нашло? Ты очень странно себя ведешь…

– Это, наверное, потому что я не знаю, как вести себя с тобой.

– Ах, так тебе подсказка нужна? Тогда давай ты будешь добрым начальником? Примешь мое заявление об уходе и не станешь вставлять палки в колеса. Между нами все равно нет ничего личного, только работа.

– Разве?

– Что «разве»?

– Почему мне тогда лучше, когда ты рядом?

Я окончательно перестаю понимать хоть что-то. Наш идиотский диалог, состоящий из вопросов, переливается за рамки здравого смысла, как кофейная шапка в турке.

О чем он вообще?

– Лучше? – срабатывает защитная реакция из-за шока и я начинаю язвить. – А ты что болен?

– Полина, я пытаюсь поговорить с тобой.

– О чем? Я совсем запуталась, Стас. Ты то холодный и надменный, то говоришь подобные вещи. Тебе лучше, когда я рядом? А у меня вот уже голова взрывается, когда ты рядом!

– Ты собралась плакать?

– Что?

Марков подносит ладонь к моему лицу.

– У тебя губа дрожит.

– Это нервное, Стас. Всё это – слишком для меня. Похищение, твои лицемерные заигрывания…

– В лицемерии меня еще не обвиняли, – он грустно усмехается.

– Ты здесь ради дела, да? Тебе нужно, чтобы я осталась в Москве в роли твоей невесты, и ты решил уговорить меня? Решил сказать пару комплиментов, утешить… Я ведь легкая добыча, мне хватит и крошек…

Марков не дает мне договорить. Он надвигается и дергает меня на себя. В первую секунду я не могу поверить, что это происходит, но следом осознаю, что он хочет поцеловать меня в губы. И ему почти удается! Я в последний момент выбрасываю ладонь и бью его по щеке со всем возмущением!

– Ты совсем спятил?!

Мою ярость можно потрогать пальцами. Огненный шар буквально повисает между нашими лицами. Марков отстраняется и прикладывает пальцы к своей щеке, он растирает место удара и немного кривится.

– Нет, я не спятил. Я хотел показать, что ты несешь бред. Легкая добыча не царапается до крови.

Черт, капельки крови и правда выступили. Я случайно полоснула ногтями.

– Я знал, что ты ударишь меня, – добавляет Стас. – Я не считаю тебя ни простушкой, ни дурой… И дело не в бизнесе. Тебе не стоит уезжать, чтобы не терять запись у врача. Ты ведь мечтала об операции, а сейчас до нее остался один шаг. Зачем переносить на неопределенный срок?

– Я…

– Не отказывайся из-за Ольги.

– Это не из-за нее.

– Из-за меня?

Я отворачиваюсь, словно от собственных мыслей можно спрятаться. Но мое неуклюжее бегство длится всего пару секунд, я снова смотрю на Маркова и продолжаю:

– Я говорила тебе, что у меня был непростой период. Последнее время я провела в хрустальном замке, я никого не подпускала к себе, не могла раздеться перед мужчиной, даже начать флиртовать, – я облизываю губы, сбиваясь ненадолго. – А ты оказался рядом. В этом стыдно признаваться, но я видно настолько отвыкла от мужского внимания, что даже наших фиктивных отношений хватило, чтобы внутри чиркнуло… Я реагирую на тебя, Стас.

Я выдыхаю полной грудью.

– А это больно влюбляться в мужчину, который думает о другой, – последние слова даются сложнее всего. – Я не хочу так. Я не выдержу.

По волевому лицу Маркова невозможно ничего прочитать. Но в его темных глазах затухают все искры.

– Лучше уеду я, – произносит он. – Я не буду трогать тебя, Полина. Играть роль по контракту тоже больше не нужно, но ты останешься и пройдешь курс реабилитации. Я все равно завтра улетаю.

Он подхватывает край одеяла и поправляет ткань, закрывая мое плечо. Потом он молча разворачивается и идет к двери. Я неотрывно смотрю на его мощный силуэт и почему-то чувствую не облегчение, а тоску.

– Куда ты улетаешь? – задаю вопрос, когда Марков почти скрывается в дверном проеме.

– К матери, хочу повидаться, – он оборачивается ко мне через плечо. – На меня сегодня вылили столько проклятий, что хочется обнять кого-то родного.

– Проклятия?

– Родители Ольги теперь презирают меня. Они были против того, чтобы отправить ее в клинику. И это мягко сказано… Так что госпитализация прошла через силу и жуткий скандал.

Глава 25

Я не останавливаю Стаса. Все слова застревают комом в горле. Его признание, что он отправил Ольгу в клинику, действует на меня.

Он все-таки сделал это?

Решился?

Я стараюсь собраться с мыслями, но он не ждет моей реакции, он кидает тихое «спокойной ночи, Полина» и уходит. Вскоре щелкает замок входной двери, и в квартире остаюсь только я. Сон тоже пропадает, я возвращаюсь в кровать, но ворочаюсь битый час. Утром чувствую себя уставшей, словно отработала ночную смену. Пока чищу зубы, на сотовый начинают приходить сообщения от помощницы. Она сразу переходит к делу. Напоминает о записи к врачу и присылает адрес клиники.

Около десяти меня уже ждет машина с водителем. В каком-то смысле я начинаю с нуля. Снова первая консультация. Снова тонна бумаг на подпись и приятная девушка за стойкой, снова удобный диванчик в коридоре и деликатная улыбка доктора, который вскоре выходит ко мне. Он приглашает меня в кабинет и изучает мою электронную карту.

Я нервничаю и не могу нормально отвечать на вопросы. Путаюсь и сбиваюсь. А расстегнуть рубашку выходит только с третьей попытки. Врач делает вид, что не замечает моего волнения, он продолжает мягко улыбаться и разговаривает со мной, как с маленьким ребенком. Он осматривает меня и воодушевляет своей уверенностью, что всё можно поправить.

– Вот эту графу пропустили, – произносит он через некоторое время, указывая на бумаги, которые я заполняла.

Я смотрю на строчку, которую не смогла расшифровать. Там значится какой-то закон с номером и названием. Я споткнулась об юридический язык и просто-напросто пропустила ее.

– А что здесь нужно?

– Указать человека, которому вы доверяете, – отвечает доктор. – Тут нужно написать имя и телефон.

Я не знаю, кого указать.

Моя мама тревожный человек, так что я давно привыкла оберегать ее от переживаний. А лучшая еще со школьных времен подруга живет в другом городе, с другими подружками я вообще не общалась на тему операции. Мне легче было делать вид, что у меня всё нормально, чем пускать кого-то в душу.

– Можно я потом заполню? – спрашиваю доктора.

– Да, конечно.

Следующие десять дней буквально пролетают. Я прохожу все необходимые обследования и сдаю анализы. Мой мир сужается до одной цели – сделать операцию. Все остальное перестает существовать, меня никто не тревожит насчет прошлой работы, об Ольге я тоже не вспоминаю. Первое время я иногда проверяю светские новости, но там появляется всего одна заметка с моим именем. В ней упоминается открытие гостевого дома, на котором «среди прочих присутствовал миллиардер Станислав Марков с невестой Полиной». Вот и все. Больше пресса меня не трогает.

И это нам на руку. Помощница написала мне, что сейчас лучше всего выждать паузу, а потом выпустить короткий пресс-релиз, что мы с Марковым решили расстаться и не играть свадьбу. Я согласилась.

День операции постепенно приближается. Остается всего-ничего и я начинаю по-настоящему переживать. Я была болезненным ребенком и с детства узнала, что такое «синдром белого халата». С этим трудно бороться, чем ближе час Икс, тем больше напряжения и страха. А еще начинаешь во всем искать магические знаки. Вот если на светофоре твое такси первым пересечет стоп-линию, то всё сложится хорошо. Или если трубку возьмут до пятого гудка. Я так в детстве загадывала, когда звонила бабушке в другой город из больницы. Если она успеет ответить до пятого гудка, то значит меня скоро выпишут.

Глупость.

Но привычка осталась.

В какой-то момент набегают эмоции и я набираю Маркова. Сама не понимаю, почему его… Но сбрасываю почти сразу и пытаюсь разобраться, какого черта? Зачем? Он не трогает меня, как и обещал. И я сама просила его уйти.

Я прохаживаюсь по гостиной, чтобы успокоиться. Я уже не маленький ребенок, который боится уколов! Я взрослая самодостаточная и могу справиться с паникой. А это обычная паника перед операцией. Надо глубоко подышать, а еще лучше чем-то занять руки. Например, посмотреть вакансии. Рано или поздно придется искать новое место и выходить на работу.

Мой сотовый оживает. Я бросаю взгляд на экран и вижу, что мне звонит Стас. Черт, мой звонок все-таки прошел и отобразился на его телефоне.

– Прости, я ошиблась, – выдаю скороговоркой вместо приветствия.

– Да? – он замолкает на мгновение, словно не ожидал такого начала разговора. – Значит всё хорошо?

– Конечно, а что… – я откашливаюсь, голос почему-то начинает шалить. – Готовлюсь к операции, уже скоро…

– Послезавтра, – бросает Марков. – А завтра ты уже ложишься в клинику.

Я удивлена.

Он знает, что и когда.

– Нервничаешь, да? – спрашивает он, пока я по-глупому молчу.

– Нет, всё нормально. Клиника отличная, врач тоже… Беспокоиться не о чем.

А глазах начинает щипать. Зря я это затеяла! Я слышу его уверенный мужской голос и во мне просыпается та самая маленькая девочка, которая хочет, чтобы ее погладили по голове и успокоили.

– Не буду отвлекать тебя, – добавляю, пока еще могу говорить без слезливых спотыканий. – У тебя, наверняка, полно дел… Пока, Стас.

Я кладу трубку. Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. В голове постепенно проясняется и я понимаю, что даже не поинтересовалась, где сейчас Марков. Хотя какое мне дело… Или он может быть в Москве? Или до сих пор у матери? Или вовсе уехал по делам в любую точку на карте.

Я сажусь за ноутбук и открываю сайт с вакансиями, как обещала себе. Листаю странички, но смысл строчек ускользает от меня. Я читаю требования и не понимаю ни слова. Но я упорно перечитываю раз за разом, щелкаю ссылки и убиваю так почти полчаса.

Из этого дурацкого занятия меня вырывает звонок в дверь. Я смотрю на наручные часы и прикидываю, что это, наверное, курьер из клиники с документами. Я так и не заполнила графу с доверенным лицом.

Я открываю дверь и вижу на пороге…

…Маркова.

– Что у тебя с голосом, Полина? – спрашивает он строго.

– Что? – выдаю вместо ответа.

Марков входит внутрь. Я неуклюже отступаю, чтобы не столкнуться с ним телами. Через мгновение мы вместе оказываемся в холле, и Стас прикрывает дверь. Он продолжает пытать меня внимательным взглядом, а мои щеки вот-вот зальются краской, как у школьницы.

Что со мной, черт возьми?

Почему его внезапное появление так действует на меня?

– Ты был рядом? – спрашиваю его и сплетаю пальцами тугие узелки, у меня не выходит выровнять дыхание, а в голову как будто пробрался густой туман. – Решил заехать проверить квартиру?

Марков хмурится.

Его взгляд темных глаз становится острым. И невыносимым. Я ищу безопасную точку и отворачиваюсь так, чтобы не видеть даже краешек его волевого лица. Как будто срабатывает инстинкт самосохранения.

– Полина, – зовет Стас совершенно другим голосом.

Он смягчает тон и протягивает ко мне ладонь. Я замечаю, что он сейчас дотронется до меня, но ничего не предпринимаю. Я просто застываю. И вдруг оказываюсь в его сильных горячих руках. Марков притягивает меня к себе, прижимая, и выбивает последнюю подпорку, на которой держалась моя гордость. Всё рушится и я сама не замечаю, как тяну ладони к его покатым плечам. Он надвигается и закрывает своим мощным телом всё вокруг. Я проскальзываю по стенке со смазанным выдохом и чувствую, как Стас ловит меня, перехватывая ладонями за талию.

– Я в порядке, – зачем-то бормочу, не в силах перестать оправдываться. – Правда, Стас, я…

– Это хорошо, что ты в порядке. Я рад, – он наклоняется еще ниже и его согревающее дыхание касается моих скул.

Он не спорит и это окончательно сбивает меня с толку. Я же не идиотка и понимаю, что сейчас выгляжу, как сбежавший из психдиспансера пациент. Марков подловил меня в минуту слабости, и я не знаю, как собрать себя.

– Тебе необязательно быть сильной, Полина, – произносит он.

– О чем ты?

– Если тебя однажды обидели, это не значит, что так будет всегда.

Он поднимает ладонь и касается моего подбородка, заставляя нырнуть в его бездонные глаза.

– Я не обижу, – выдыхает Стас.

Его губы накрывают мои губы. Он примеряется всего мгновение, слизывая мой выдох со всхлипом, и топит меня в пульсирующем долгом поцелуе. Боже… Это безумие… Я скребу ноготками его пиджак, словно пытаюсь нарисовать лихорадочную шифровку прямиком на мягкой ткани, но не отталкиваю его. Проваливаюсь в мужскую ласку с головой и ощущаю, как всё тело затапливает сладостью. Мне впервые за долгое время становится хорошо. Каждый кусочек, из которых я старалась заново собрать свою жизнь, пересобирается и находит свое место. Идеальное. Верное.

– Я давно хотел приехать, – бросает Марков, давая мне глотнуть воздуха. – Тысячу раз проклял, что пообещал не трогать тебя. Только это сдерживало. А когда увидел твой звонок, сразу полетел сюда.

– Это не было приглашением, – упрямлюсь.

Стас хмыкает и подхватывает меня, отрывая от земли.

– Держись за меня, – подсказывает Стас и я слушаюсь: впиваюсь пальцами в его плечи так, что чувствую, как напрягаются его мускулы.

Я сама сейчас как натянутая струна. Все чувства обостряются, а между нашими телами как будто плеснули огнем. И я не могу контролировать это… Не могу больше быть сильной.

Стас поворачивает куда-то со мной на руках. Он обжигает мою шею, целуя, а я запускаю пальцы в его густые волосы. Он не стрижется коротко и можно впиться от души. Мне хочется почувствовать его острее, его близость действует на меня и заставляет двигаться. Я отвечаю на его поцелуй и проскальзываю щекой по его груди. Он горячий, сильный и такой нежный. Он явно сдерживается, словно я хрупкий цветок.

Он не бросает, а опускает меня на кровать. Я осознаю, что мы оказываемся в спальне, когда под голову попадают шелковые подушки и я выныриваю из пульсирующего морока. Я смотрю на напряженное лицо Стаса и вижу, что ему тяжело дается каждая секунда промедления. Когда я успела так извести его? Ведь мне не мерещится? Он выглядит так, словно я измучила его самым изощренным и чисто женским способом.

– Стас, – я ловлю его пальцы, когда они ложатся на мой живот.

Широкая ладонь Маркова застывает на моей домашней рубашке. Он перебирает пальцами, задевая пуговицы, а потом упирается коленом в матрас. Он наклоняется ко мне, а его ладонь продолжает согревать теплом именно то место, где под тканью спрятаны мои шрамы.

– Ты не видел общей картины, – произношу.

– Я видел фотографии.

– Это не то.

– Ты до сих пор думаешь, что я поведу себя как урод? – он отбрасывает прядку от моего лица и снова целует в губы, нежно, сладко и так мало, всего одного прикосновение. – Я вижу, что тебя обидели. Тебе просто попался подонок, малышка. Это не твоя вина. И не твоя проблема. Ты красивая до одури, Полина.

Я улыбаюсь.

Я верю.

Его проникновенному баритону невозможно не верить.

Стас продолжает ласкать меня и находит пальцами первую пуговицу. Верхние даются легко, но потом мое дыхание все-таки сбивается. Я слежу за его реакцией, закусывая губу, и сама не понимаю, чего жду от Стаса. Я же понимаю, что он не скривится и не оскорбит меня. Головой понимаю… Но страх предательства как будто вбили глубоко под кожу, он гуляет внутри и вынуждает внутренне сжиматься.

– Малышка, – повторяет Стас, пытаясь расслабить меня.

Его руки напоминают шелк. Он осторожен и деликатен, хотя он другой по темпераменту, но сейчас он двигается неспешно. Он расстегивает все пуговицы и, наконец, откидывает полы моей рубашки. Я не успеваю ничего понять по его лицу, потому что он опускается и покрывает поцелуями мой живот.

Его губы на моих шрамах.

И его пальцы.

Его язык…

– Тебе хорошо? – спрашивает он, останавливаясь и заглядывая мне в глаза.

– А тебе? Стас, ты не должен, если…

– Да, тут много работы, – выдыхает он с легкой улыбкой.

– Что? – я не понимаю, о чем он.

– В твоей головке столько глупостей, что за одну ночь мы не управимся.

Глава 26

Я совершенно без сил. Лежу в руках Стаса и пытаюсь понять, где в комнате потолок, а где пол. Он дышит мне в плечо, сгреб меня в охапку и довольно улыбается. Это совершенно не помогает мыслительному процессу, по телу бегут легкие разряды тока и я могу только чувствовать, а не думать. Бродить в сладком тумане…

– Вкусная, – шепчет с ленцой Стас и целует в шею.

Я жмурюсь, попутно ловя его подбородок пальцами. Легкая щетина скребет подушечки. Странно, что до этого момента я не замечала, что он не выбрит до блеска, как это обычно бывает. Я вообще о много позабыла… Например, о стеснении. Даже сейчас мне не хочется спрятаться под простыней или скинуть крепкие руки Маркова с тела.

Это удивительно. И странно. Я так ждала, когда этот момент настанет. Правда, я думала, что для этого обязательна операция. Что только с ней начнется новая жизнь и я вновь почувствую себя желанной и красивой.

– Щекотно, – я смеюсь и пытаюсь выскользнуть прочь, чтобы Стас перестал издеваться.

Но он держит так крепко, что ничего не выходит. Тогда я закапываюсь лицом в подушку с шелковой наволочкой и чувствую, как ткань приятно холодит кожу. Жаркие пальцы Стаса и белье, которое напиталось утренней прохладой. Как два полюса. Противоположности, заставляющие сильнее ощутить каждую секунду момента.

– Ты будешь прятаться от меня? – спрашивает Марков.

Он выставляет руку и нависает надо мной. Приходится развернуться и посмотреть на него снизу вверх. К этому тоже нужно привыкнуть. Всё случилось так стремительно, что я только сейчас осознаю масштаб «бедствия». Я провела ночь со своим боссом. Ладно, с бывшим боссом. И вот теперь я наблюдаю его с взлохмаченной прической и затуманенным взглядом. Мы слишком мало спали, зато успели проверить на прочность каждый сантиметр кровати.

– Я всё жду, когда зазвонит твой телефон.

– Я отключил его, – бросает Стас.

– Да? А вдруг в офисе случится что-нибудь…

– Ты правда хочешь говорить о делах?

Его вопрос ставит меня в тупик. Я качаю головой, хотя понимаю, что привыкла говорить с ним о делах. Мы обычно делали либо это, либо выясняли отношения. Мы ведь даже толком не флиртовали. Вернее, я не понимала, когда Марков делал что-то серьезно, а когда просто исполнял роль жениха согласно плану.

– Вот и славно, – Стас откидывается на соседнюю подушку и проводит ладонью по тумбочке. – А где твой сотовый?

– Правее, под журналом. Зачем он тебе?

– Хочу заказать завтрак. У меня на телефоне нет контактов ресепшен.

– Это твоя квартира, а у тебя нет их приложения? – я удивлена.

– Я никогда не жил здесь.

Стас находит сотовый и протягивает его мне.

– Эта квартира покупалась не для жизни, а как инвестиция. Правда, сейчас я собираюсь подарить ее племяннице. У нее скоро день рождения.

– Ты настолько щедрый дядя?

– Я вообще щедрый, – парирует Стас и заглядывает в экран, я как раз открыла нужное приложение. – Угостить тебя американо?

– 0,3?

Марков усмехается.

– 0,4, – с важным видом почетного мецената сообщает он и забирает телефон из моих ладоней.

Мне становится смешно. Я отдаю ему сотовый, чтобы он сам составил меню. Стас садится, играя мускулами под загорелой кожей, которая смотрится шикарно на фоне белоснежных простыней. Мой загар явно проигрывает. Да и неравномерный он. Одного взгляда на меня достаточно, чтобы понять, что открытый купальник я давненько выкинула из гардероба. Я носила топики летом, и юбки немного выше колена себе позволяла. Вот мои границы. А живот совершенно белый, как и бедра.

– Обещают через двадцать минут, – сообщает Стас, откидывая сотовый. – Малыш?

– Ммм?

Я поднимаю на него глаза. Стас хмурится и смотрит на меня так, словно я успела сказать что-то серьезное. Но я совершенно точно молчала.

– Я подумал, ты дурачилась.

– Ты о чем?

– Когда ты спрятала лицо в подушку.

– Я и правда дурачилась.

– А это тогда зачем?

Он указывает вниз и я только сейчас осознаю, что успела соорудить барьер между нами. Я нервной хваткой сжала самую большую подушку и прикрыла свой белый живот.

Марков подтягивается ко мне и целует в плечо. Он пересаживается, чтобы оказаться рядом, а потом приобнимает и делает так, чтобы я откинулась головой на его грудь. Я поддаюсь и чувствую его дыхание. Оно приходит сверху мягкой волной, а его грудь вздымается через равные отрезки. Он не забирает подушку и, кажется, ждет, когда я отпущу ее сама.

– Мне сегодня надо ехать в клинику, – говорю невпопад первое, что приходит на ум.

– Да, это проблема…

– Проблема? – я порывисто запрокидываю голову и ловлю темный взгляд Стаса в ловушку.

– Я не то хотел сказать, – он легонько улыбается. – Просто я вдруг понял, какой я идиот. Столько дней потерять впустую, чтобы провести с тобой одну ночь и сразу отвезти на операцию.

– Так это же хорошо.

– Что хорошо?

Стас снова хмурится.

А я снова не понимаю его. Мы явно обитаем на разных планетах в этот момент.

– Подожди, – я разворачиваюсь, упираясь плечом в его грудь. – Ты бы предпочел отложить операцию, чтобы…

– Мы не будем ничего откладывать. Это важно для тебя.

– Нет, подожди, – я нажимаю голосом. – Я сейчас о другом. Представь, что у переноса операции случились важные причины. И так лучше для меня. Ты бы обрадовался? Только честно.

– Да, – он кивает без промедления.

– Но почему?

– Что почему?

– Стас! Боже, – мне даже хочется шлепнуть его за бесконечные «что?» и непонимающий взгляд, словно я пытаюсь установить контакт с инопланетянином, а не мужчиной.

– Я бы тогда не выпустил тебя из спальни еще несколько дней, – добавляет Марков. – Мне мало тебя, малышка… Слишком мало. А после операции тебе нужно будет восстанавливаться, это займет время.

– Зато я стану красивой.

– Ты и сейчас красивая, – выдыхает Стас.

Он все же отодвигает подушку и запускает пальцы под нее. Он накрывает широкой ладонью мой живот и аккуратно нажимает, придвигая к себе. Я упираюсь попкой в его пах и отчетливо чувствую, что он и правда считает меня красивой. Очень даже.

– Поля, операция – это только твое решение, – он понижает голос до сексуальных вибраций. – Мне на нее плевать… Хотя нет. Мне важно, чтобы тебе стало лучше. Если она нужна тебе, я поддержу, но мне хорошо сейчас с тобой. С такой, какая ты есть.

Его слова звучат так вовремя. Они на самом деле помогают затянуться той ране, которая располагается намного глубже шрамов на коже. Я смахиваю выступившие слезы. Марков притягивает меня к своей груди, а я говорю, что все-таки хочу пройти этот путь до конца. Я слишком долго ждала главного дня, чтобы вновь откладывать его. Да и проходить все анализы и этапы подготовки заново нет никакого желания. Мне хочется наконец перевернуть эту страницу.

После завтрака Стас звонит своему помощнику и отменяет все встречи на сегодня. А я смотрю на часы, прикидывая, сколько свободного времени осталось. Я еще два дня назад собрала дорожную сумку, с которой поеду в больницу. Она стоит в холле рядом с синим пуфом.

Ну вот опять!

Мандраж возвращается, когда я представляю, как войду с ней в белую палату и останусь ждать операции. Я все-таки ужасная трусиха… Хотя с эмоциями удается справиться. Я ловлю ладонь Маркова и крепко сжимаю ее, пока сердцебиение постепенно приходит в норму.

– Потом, – бросает Стас в трубку и обрывисто завершает звонок.

Он смотрит на меня исподлобья.

– Я боюсь врачей, – говорю ему вполголоса. – Особенно хирургов.

– Ты просто заснешь, малышка. А когда проснешься, уже всё будет сделано.

– Ты отвезешь меня?

– Конечно.

– А мы можем сперва заехать в одно место?

Стас сперва кивает, а потом задает уточняющий вопрос:

– Куда ты хочешь?

– В ту каморку, в которой ты хотел запереть меня в первый рабочий день.

– Ты о чем?

– Ты не помнишь? – у меня округляются глаза. – Ты выбрал для меня кладовку вместо кабинета! Видно, по твоему плану я должна была задохнуться от пыли или познакомиться с приступами клаустрофобии!

На лице Стаса проясняется. Он понимает, о чем я говорю, и хитро улыбается.

– Прости, – коротко произносит он, а его ладони наливаются силой, обнимая меня. – Я был не прав. Но зачем тебе туда?

– Я просто так сказала. Ради шутки.

– А куда хочешь на самом деле?

– Я хочу съездить к Александрине.

– Жене Нила?

– Да. Она кое-что приготовила для меня. Я собиралась встретиться уже после операции, но сейчас подумала, что лучше не откладывать. Все равно время есть. Я уже написала ей, она в мастерской… Сейчас покажу адрес.

Я открываю приложение с картами и показываю Стасу экран.

– Вы с ней общаетесь?

– Немного, – я пожимаю плечами. – Наверное, нас еще нельзя назвать подругами, но мы уже не просто приятельницы.

Марков сам садится за руль. Я устраиваюсь рядом и наслаждаюсь каждой секундой. Стас предельно комфортно управляет автомобилем – без рывков и дурацких ускорений, за которыми обычно стоит мужское желание покрасоваться. Он ведет машину плавно, уверенно и солидно.

– Она встречает нас, – говорю, когда вижу Александрину на ступеньках студии.

Она стоит с картонным кофейным стаканчиком в ладонях и встряхивает головой, замечая черный внедорожник Маркова.

– Ты же будешь любезен? – спрашиваю его и тону в черном штормовом взгляде.

Стас буквально прожигает меня немым возмущением – мол, а когда я бывал груб?

– Я давно запуталась в ваших взаимоотношениях, Стас, – говорю как есть. – Вы с Нилом и партнеры, и враги…

– В большом бизнесе – это обычное дело.

– Александрина кстати сказала, что у тебя с Авериным много общего.

– Неужели? – в голосе Стаса чувствуется скепсис.

– Я тоже так думаю, – я подмигиваю ему и первой выхожу из салона.

Александрина сразу шагает ко мне и вскоре я оказываюсь в ее объятиях. Это выходит само собой и я понимаю, что она запомнила день, когда я собираюсь ложиться в клинику. Я обмолвилась об этом, когда мы пытались согласовать день встречи. Она пытается подбодрить меня и буквально окутать своей теплой светлой энергетикой.

– Я так рада, что ты нашла время, – говорит Алекс. – О, Станислав… Доброе утро.

– Доброе утро, – Марков подходит к нам и кладет ладонь на мою спину. – Мне сказали быть предельно любезным.

– Вот как, – Александрина усмехается и стреляет глазами в мою сторону. – Я думаю, тут никто и не собирался ссориться. Пойдемте внутрь? Мои девочки-волшебницы уже всё приготовили.

Мы входим в студию, в которой нашлось место и магазину с винтажными диванчиками кофейного цвета и профессиональной мастерской. Александрина вместе со стилистом Виталием занимаются женской модой, и их модели мне действительно импонируют. Я пролистала весь их сайт, отложив в закладки многие варианты. Я раньше не задумывалась, что красота настолько помогает справиться со стрессом. Как своего рода медитация. Я рассматривала узоры на тканях и подмечала то, как сочетаются аксессуары, и отвлекалась от тяжелых мыслей.

– Мы сделали две длины, – сообщает Александрина, пока проводит нас в комнату для клиентов.

Она напоминает зал, в котором подружки невесты дожидаются ее появления в свадебном платье. Здесь есть мягкая мебель, низкие столики со свечками и тарелками со сладостями, и много зеркал. Я оглядываюсь на Стаса, но он держится стойко. Хотя уже очевидно, что это девчачий рай, а вот мужчинам здесь стоит предлагать какое-нибудь обезболивающее.

Глава 27

Александрина отправляет помощницу за платьями, а я прохожу к высокому зеркалу. Спокойно смотрю на себя, подмечая, что в глазах появился довольный огонек. Всего одна ночь со Стасом, а положительные перемены уже тут. Я скашиваю взгляд на него и замечаю, как он подхватывает со столика пару орехов в шоколаде и закидывает их в рот.

Он сладкоежка?

Боже, нам столько всего еще предстоит узнать друг о друге.

Бытовые мелочи, штрихи характера и всякие глупости. Я, например, не люблю нечетные числа и, когда ставлю громкость на телевизоре, всегда останавливаюсь на четном показателе.

– Ох, – выдаю пораженно, когда замечаю за спиной облако яркой ткани.

Помощница вкатывает вешалку. На перекладине висят два платья и оба завораживают глубоким красным цветом.

– Ты удивлена? – спрашивает меня Александрина. – Ты же сама выбирала эскиз…

– Мне показалось, что это будет скромнее, – оправдываюсь.

Мне и правда подумалось, что цвет будет более приглушенный.

– Не нравится?

– Нет, ты что? – я взмахиваю ладонью. – Смотрится изумительно.

Это чистая правда.

На вешалке во всяком случае.

А вот на себе столь яркий образ я плохо представляю.

– Брюнеткам идет красный, – произносит Александрина и раскрывает прозрачные чехлы один за другим. – Добавим итальянской страсти?

– Я северный человек по натуре, Александрина.

Я слышу легкий смешок. Оборачиваюсь и вижу хитрое лицо Стаса. Он явно сдерживается и не хочет оспаривать мои слова при посторонних, но в его бездонных темных глазах так и плещется скепсис. Я буквально читаю его мысли и знаю, что он хочет напомнить о прошедшей ночи, которая не только добавила огонька моим глазам, но и нескромных воспоминаний нам обоим. Я веду подбородком, чтобы Марков даже не думал что-то говорить на эту тему. Его полуулыбка становится еще хитрее, а я чувствую, как к щекам приливает кровь.

– Поговорим об этом после примерки, – заговорщически сообщает Александрина и касается моего локтя.

Она показывает мне примерочную и приносит первое платье.

– Это короткое, – говорит она.

– Начнем с короткого? – ничего не могу поделать с голосом и реагирую нервозно.

Одежда так прочно стала моей больной темой, что стоит предложить мне что-нибудь короткое, как я начинаю паниковать. Я наклоняюсь и пытаюсь прикинуть длину юбки. Как сильно оно закроет бедро? Шрамы же не будет видно?

– Можно я? – вмешивается Марков.

Он вдруг оказывается рядом и протягивает ладонь к платью. Александрина с присущей ей тактичностью молча кивает и отступает. Она передает ему наряд, напоследок показав застежку.

– Я поухаживаю? – спрашивает меня Стас. – Я уже однажды помогал тебе с платьем.

– Да, было, – я киваю и захожу в примерочную. – Я побледнела, да? Ты так сразу среагировал.

– Нет, ты отлично держишься. Просто я уже научился замечать детали.

– Какие?

– Ты сжимаешь кулаки, когда тебе не по себе, – Марков подхватывает мою правую ладонь и приподнимает ее. – Или даже не сжимаешь, а делаешь вот так. Ты кладешь большой палец на ноготь указательного и давишь.

– Не замечала…

– Ты всегда так делаешь.

Стас переплетает наши пальцы, окутывая теплом, и легонько выдыхает мне в лицо.

– Выдохни, тебе не о чем волноваться, Поля. Если тебя что-то не устроит, ты не выйдешь из примерочной. Ты ведь не обязана носить это платье. Ты всегда можешь сказать «нет».

– Я почему-то всегда об этом забываю, – я пожимаю плечами. – Хотя я знаю причину. Мне не нравилось работать на Ольгу, но мне были нужны деньги на операцию и я терпела ее выходки. Сама не заметила, как научилась наступать себе на горло. День за днем…

– Это в прошлом. Ты больше не имеешь с ней никаких дел.

– А ты тоже научился говорить «нет»?

Стас хмурится.

– Я просто сейчас подумала, что нужно уметь говорить «нет» не только другим людям, но порой и самому себе, – я поглаживаю крепкие длинные пальцы Стаса. – Своему прошлому, своим установкам, которые мешают жить…

– Своей бывшей жене? – по-мужски прямо бросает Марков и заглядывает в мои глаза.

Я киваю.

– Она для меня тоже в прошлом, – произносит Стас. – Но все это время дело было не в ней, Поля. Я сам это позволял. Я не обращал внимания на ее выходки, потому что они касались только меня. Рядом со мной не было той, которой она могла сделать больно. Мне не за кого было переживать. У меня не было нормальных отношений. Я не искал их. Наоборот, я боялся ответственности за другого человека и избегал хоть чего-то серьезного и длительного. Боялся, что совершу ошибку или не проконтролирую что-то, что приведет к беде. Боялся повторения, как с Ольгой.

– В ее аварии нет твоей вины.

– Я знаю. Знаю. Ты ведь тоже не виновата, что тот урод облил тебя кислотой, но глаза все равно опускаешь. Стыдишься чего-то…

Повисает небольшая пауза.

– Но я уже иду на поправку, – я легонько улыбаюсь и запрокидываю голову, чтобы лучше видеть лицо Стаса. – Даже без операции мне уже легче, жгучего стыда точно стало меньше.

– Знаешь что? Я определенно тоже иду на поправку.

– Да?

– Я зачем-то нашел ту, за которую буду переживать.

– И правда зачем?

– Сам не знаю. Дурак, наверное.

Стас прижимает меня к стеклу и тянется к моим губам. Напористо и жадно, так что воздух между нашими телами становится обжигающим.

– Ты помнешь платье…

– Какое платье?

– Красное, Стас! – я упираюсь кулачком в его грудь, но на этом мое сопротивление заканчивается.

Марков продавливает меня и топит в сумасшедшем поцелуе. В том самом, в котором больше правды и признаний, чем в самых красивых словах. Я даже теряю себя и остаюсь на ногах только благодаря рукам Стаса. Он держит меня во всех смыслах. И позволяет вспомнить о примерке только через несколько минут.

– Ты вообще помнишь, зачем мы здесь? – я забираю платье, за которым прячусь пару мгновений, пережидая, пока Марков отдышится и успокоится. – Я потеряла молнию из-за тебя.

– Дай покажу…

– Нет, пока держи дистанцию. Я тебе больше не доверяю.

Стас усмехается и все-таки помогает мне с молнией. После он перехватывает ткань и красноречиво кивает, намекая, что на мне слишком много одежды. И правда надо же сперва раздеться.

– Держи руки при себе, – произношу строго и отступаю в самый угол примерочной кабинки.

Я скидываю кроссовки и стаскиваю с себя рубашку через голову. Следом расстегиваю джинсы. Стас и правда волшебник, рядом с ним я забываю стеснение. Я раздеваюсь до нижнего белья и слышу, как замедляется его дыхание. Становится густым и хрипловатым.

– Поможешь? – я переступаю с ноги на ногу и делаю шаг к Стасу.

Я вытягиваю руки наверх, чтобы попасть в рукава, и вскоре кладу ладони на покатые мужские плечи. Мне уже нравится чуть-чуть издеваться над Марковым, чувствуя его желание. Он явно не рад, что меня приходится одевать, а не наоборот.

– Стас, это необязательно делать зубами.

– Пххчему? – едва понятно отвечает он, не выпуская изо рта бегунок.

Он медленно застегивает платье, а я чувствую, как его горячее дыхание крадется по спине. Оно разливается мягкой волной по моей коже, и я понимаю, что Марков умеет мстить. Мы меняемся ролями и уже мне хочется забыть о примерке и переключиться на более понятные занятия для людей, которые только-только признались, что их тянет друг к другу.

– Это жестоко, – выдыхает Стас, вырастая за моей спиной.

Он не отрывает жадного взгляда от моего силуэта.

– Мне идет, – соглашаюсь. – Александрина с Виталием знают свое дело.

– Идет? – переспрашивает Стас. – Ты называешь это «идет»?

– А как ты это называешь? – хихикаю.

– Это называется можно свернуть шею и погибнуть от красоты.

Вечернее платье и правда удалось. Красный шелк идеально облегает фигуру, а декольте подчеркивает то, что нужно подчеркнуть. Длинные же рукава добавляют элегантности, уравновешивая короткую юбку. Ее длины не хватает, чтобы полностью закрыть шрам на бедре.

– Ну и пусть, – кидаю своему отражению. – Это всего лишь шрам. Я сделаю операцию, но и стесняться сейчас себя не буду.

Александрина тоже одаривает меня комплиментами. Настроение поднимается, я ловлю беззаботный настрой, и мы с легкостью решаем все вопросы. Александрина делает пометки, пока мы обсуждаем платья. До примерки второго так и не доходит, мне настолько нравится первый вариант, что я не хочу снимать его.

Марков отлучается на важный звонок, а потом напоминает мне, что подходит время ехать в клинику.

– Ты же не передумала? – спрашивает он, заглядывая в мои глаза.

– Нет. Не хочу потом начинать этот путь с начала.

– Это правильно, – он обхватывает мою ладонь и мягко перебирает крепкими пальцами. – Сумку с твоими вещами уже привезли.

– Да? Я как раз подумала, что я забыла захватить ее. Я всё собрала для госпитализации, мне дали список в клинике.

– Я его видел. Ты будешь смеяться, но в багажнике теперь лежит две сумки.

Он не шутит. Когда мы выходим на улицу, я заглядываю в машину и вижу вторую сумку. Кто-то из помощников Маркова собрал ее, следуя тому же списку из клиники. На всякий случай. Как оказывается Марков еще тот перестраховщик. Или он так справлялся со стрессом? Не звонил мне, чтобы не нарушать обещание и не лезть ко мне, но продолжал держать руку на пульсе. Знал, какие процедуры я прохожу, на какой день назначена операция и что мне может понадобиться.

– Это и правда смешно, – я киваю на свой двойной багаж. – И еще очень мило.

Я отклоняюсь назад и ложусь на его широкую грудь. Марков притягивает меня к себе крепче и мне становится так тепло, сладко и спокойно, что я зажмуриваюсь от удовольствия.

– Черт, – выдыхаю, спохватившись. – Я забыла переодеться!

Я вдруг осознаю, что до сих пор хожу в красном секси платье.

– Почему мне никто не напомнил?

– А что не так? – не понимает Стас.

– Это определенно не лучший наряд, чтобы ехать в клинику.

– Тебе там все равно переодеваться.

Он тянет меня за ладонь и направляет к переднему сиденью.

– Тебе нравится это платье, – добавляет он. – Глаза так и сверкают, наслаждайся.

– Платье шикарное, но оно неуместно для…

– Выбрось из головы. И потом у тебя теперь есть постоянный бонус.

– Да? Это какой?

– Рядом со мной нет ничего неуместного.

– Ах, да! – я смеюсь. – Миллиардер Марков может позволить себе что угодно. Любые причуды богатых! Даже взбалмошную девушку, которая путает сборы в палату с вечеринкой.

– Это даже на грех не тянет, – подшучивает Стас, распахивая дверцу.

Он помогает мне сесть в кресло, после чего пристегивает ремнем безопасности. И он специально делает это медленно.

– Стас…

– Нельзя не пристегиваться, это нарушение.

– Я в курсе.

Я откидываюсь на высокий подголовник и заглядываю Маркову в глаза. Ладонь сама тянется к его волевому подбородку, я поглаживаю его скулы, на которых выступила легкая щетина, и чувствую, что распрощаться с ним в стенах клиники будет не самым простым мероприятием. Все равно что прерваться на самом сладком.

– Все хорошо, Стас. Я уже успокоилась. Почти не нервничаю.

Он кивает.

– А вот ты переживаешь, – я упираюсь указательным пальцем в его дорогой пиджак.

– Конечно. Я, как все нормальные мужики, панически боюсь врачей.

Он снова вызывает улыбку на моих губах. Я киваю с благодарностью, а Стас вскоре занимает место за рулем. Он отвозит меня в клинику, в которой никого не заботит мой внешний вид. Кажется, здесь привыкли к причудам.

Девушка в светлом пиджаке заполняет последние документы и протягивает мне бумаги на подпись.

– Тут еще остался один момент, – произносит она. – Вы не указали доверенное лицо.

Да, точно…

Я раздумывала об этом, но еще вчера не могла решить, кого вписать в графу.

– Здесь? – уточняю у девушки, указывая на строчку.

– Да-да.

Я вписываю туда имя, которое теперь кажется единственно правильным.

«Марков Станислав Олегович».

Он стоит рядом и прекрасно видит, что я пишу. И выглядит довольным.

– Я провожу вас в палату, – говорит менеджер клиники и собирает документы в папку. – Врач скоро подойдет. Вам нужна помощь?

Она указывает на сумку в ладони Маркова, на что тот качает головой.

– Как в отеле, – шепчу ему, когда мы ступаем в коридор, который выводит к лифтам.

Мы поднимаемся на третий этаж. Менеджер проводит короткий инструктаж, объясняя расписание и показывая глянцевые памятки на столе. Здесь и правда атмосфера хорошей гостиницы. Тянет на четыре звезды точно. Я оглядываю ванную комнату с широкой столешницей и душевой кабиной со специальными поручнями. Взгляд упирается в большое зеркало и я вдруг осознаю, что скоро стану другой. Произойдет перемена, о которой я долго мечтала. Хотя сперва, конечно, я увижу в этом зеркале бинты, трубки и прочие послеоперационные «радости».

– Все хорошо? – Стас останавливается позади меня и ловит мой взгляд в отражении.

Он упирается ладонью в косяк над моей головой и обдает волной свежей туалетной воды.

– Ты скажи мне, – произношу вполголоса. – Пообещай.

Мне это нужно.

Поддержка и его мужская уверенность. Все то, чего у меня не было так долго. А может и вовсе никогда…

– Обещаю, – без промедления произносит Стас. – Все будет хорошо, ты в надежных руках.

– В твоих?

– В моих, малышка.

Эпилог

Шрамы.

Потери.

Несбывшиеся надежды.

Неправильные решения.

Так много всего может копиться и потом отравлять каждый день. Тянуть в прошлое. Этот «багаж» копится сам собой, добавляется вместе со свечками на торте именинника. Сейчас, когда оглядываюсь назад, я понимаю, что встреча со Стасом вырвала меня из болота. Помогла не только вновь почувствовать вкус жизни, но и перестать прятаться от нее. Прятать саму себя. Словно кто-то пообещал мне запасную судьбу и я решила затаиться, превратиться в тень. Как глупо, боже! Как глупо было бояться и тратить дни на пустоту.

Кто-то сказал, что жизнь – это то, что происходит с нами, пока мы строим планы на будущее. Я тоже любила планы, в которые сама не до конца верила. Но мне было спокойнее от того, что я что-то придумываю и держу в голове список из тридцати пунктов будущих свершений. И всё это оказалось неважным, когда я почувствовала себя любимой.

Нужной.

Это ощущение накрыло меня горячей волной с головой, когда у Стаса дрогнули пальцы. Я попросила его помочь мне переодеться через пару дней после операции. Я еще носила компрессионное белье и выглядела не лучшим образом, но Стас смотрел на меня так, что я забывала о всех проблемах. И он был рад, что я наконец попросила его о помощи. Не позвала сиделку, а обратилась именно к нему. Он был так нежен и осторожен, что едва не довел меня до слез.

Я тогда окончательно убедилась, что он чертовски ласковый. Он может сколько угодно подшучивать над своей скверной репутацией, над созданием которой неплохо потрудился, на самом деле он совсем другой. Ему физически необходим человек, о котором он может заботиться. Которого он будет защищать и брать ответственность.

А еще он стал моими глазами. Первое время я смотрела только на его лицо. На его реакцию, когда приходило время менять повязки. Врач говорил, что он доволен, как идет процесс моего восстановления, а я все равно переживала и не рассматривала свое тело в зеркале.

– Ты расстраиваешь доктора, – подшутил Марков, когда я вновь поспешила захлопнуть халат и не встречаться глазами со своим отражением. – На бедняге уже лица нет.

– О чем ты?

– Он окончательно понял, что из тебя не выйдет постоянной клиентки. А он так старался…

Я даже вспыхнула, но Стас поймал меня за плечи и оскалился своей матерой харизматичной улыбочкой.

– Думаешь, у него есть предложения? – прошипела я, потому что Стас поймал меня не в лучшем настроении. – Мне нужно еще что-то подправить?

– Женщины с большими деньгами всегда найдут, что подправить, – Марков легонько выдохнул мне в лицо, словно решил столь детским образом погасить мои эмоции. – Тише, малышка, тише… Это была всего лишь идиотская шутка. Тебе не нужна никакая пластика, ты и так идеальна.

Он опустил правую ладонь на мое плечо, скинув тонкую ткань прочь.

– Посмотри на себя, – добавил Стас. – Уже почти всё зажило.

Его ладони двигались, пока он говорил. Он распахнул полы моего халата и легким поцелуем дотронулся до моих губ.

– Только не закрывай глаза, – приказал Марков и отступил в сторону.

Я впервые после операции оказалась прямо перед зеркалом. Выдох застрял где-то в горле, а мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Хотя повода для нервозности не существовало… Хирург проделал восхитительную работу, я выглядела так, что мои фотографии можно было использовать в рекламной кампании клиники. Я смотрела на свою мечту. Именно такой результат я фантазировала и представляла, как куплю себе короткую юбку и соглашусь сразу на пачку свиданий. А еще запишусь на фотосессию и встречусь со старыми подругами. И быть может даже вырвусь в отпуск, для которого обязательно куплю модный купальник.

– Ты рада или нет? – забеспокоился Марков из-за моего молчания.

– Ты не научился читать по моему лицу?

– Ты подаешь противоречивые сигналы. Улыбаешься, а в глазах стоят слезы.

– Это облегчение, Стас. И счастье, да. Увечья остались в прошлом… Ведь дело было не только в красоте, они напоминали о том, что со мной сделали.

Марков прижал меня к себе и просто держал в руках несколько минут. Я сомкнула руки вокруг его крепкого тела и продолжила подавать противоречивые сигналы. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно.

Мы сблизились со Стасом со стремительной скоростью. На всех уровнях. Когда стало можно, он дорвался до моего тела и зацеловал каждый уголок. И я быстро привыкла засыпать под его низкий расслабленный голос. Если мы не занимались любовью, Марков много рассказывал о себе или нес всякие глупости, чтобы развеселить меня. Я, наверное, за всю предыдущую жизнь не смеялась столько, сколько рядом с ним.

А еще у меня никогда не было столько цветов и подарков. Марков тратил солидные бюджеты, чтобы сделать мне приятно. Он баловал меня и даже согласился помочь мне войти в дело Александрины и Виталия. Они готовились к важному показу, и некоторые мои контакты из записной книжки сильно пригодились.

– Только не тяни меня в дружбу с Нилом, – бросил мне Стас тогда. – Я знаю вас, девочек. Вы с Александриной уже наверняка придумали план, чтобы ваши мужчины заключили перемирие.

– И в мыслях не было, – ответила я.

Хотя в мыслях было. Александрина поддерживала меня в этом, но все наши задумки оказались лишними. Время сделало дело за нас. Совместные поездки, дела, звонки – мы с Александриной часто встречались и тянули за собой на орбиту и Стаса с Нилом. Они стали спокойнее реагировать друг на друга, а потом в один день Александрина не смогла приехать и ее муж подвез меня в офис «НилИнвест».

– Поднимешься? – спросила я Нила.

– Можно, – неожиданно легко согласился он и отдал ключи парковщику.

Мы вместе поднялись на этаж компании и застали Маркова в его кабинете. Он прохаживался у панорамного окна и слушал отчет рекламного отдела по громкой связи.

– Это подождет, – прервал он подчиненного и с немым вопросом перевел взгляд с высокого силуэта Аверина на меня. – Доброе утро.

– Доброе, Стас, – коротко ответил Нил. – Я просмотрел последний отчет, дела определенно налаживаются.

– И?

– Что «и»? – не понял Аверин.

– Должно быть продолжение с негативной коннотацией.

– Его нет, – усмехнулся Нил. – Ты снова включился в работу и это дает плоды. Хотя пара предложений у меня имеется.

– Вот оно что, – Стас тоже усмехнулся, недобро и хищно, но смягчился, заметив, что Аверин не думает давить. – Что за предложения?

Они заговорили о делах, неожиданно легко переключившись на спокойный профессиональный разговор. Мне даже захотелось выйти из кабинета, чтобы не разрушить эту идиллию неосторожным вздохом. Я прошла в комнату отдыха, которая примыкала к кабинету, и поправила прическу.

– Удивительно, вы не подрались, – я не удержалась и подколола Маркова, когда он вошел в комнату после разговора с Авериным.

– Иногда я могу выносить Нила вместе с его педантизмом.

– Это прекрасно, потому что вы можете быть полезны друг другу.

Марков сощурился.

– Я не пытаюсь подружить вас, – я с невинным видом пожала плечами. – Я лишь произношу вслух очевидные вещи.

– Я кстати охренел, когда ты вошла в кабинет вместе с ним.

– Почему? Он партнер и может появляться здесь.

– Но сегодня… Я кое-что готовил и тут он.

Я запрокинула голову и внимательно посмотрела в его глаза. Меня кольнуло неясное предчувствие, которое прошлось по кончикам пальцев и устремилось сразу в сердце. Пульс сбился в ту же секунду.

– Продолжай, – произнесла я вполголоса.

– Заинтригована?

– Стас!

– Ты ведь уже знаешь… Ты вот точно научилась читать меня.

Пульс застучал в висках.

А предчувствие оформилось в слова.

Он это серьезно?

Он же… да?

Вот этот его хитрый и одновременно теплый взгляд…

И мальчишеское волнение, которое пробивается через его тяжелую самоуверенную энергетику.

– Догадалась?

– Стас, хватит издеваться. Скажи уже!

– А ты что скажешь? Да или нет?

Он шагнул и навис надо мной. Все эмоции безумной лихорадкой прошлись по моему телу, но я уловила, что он тоже на грани. Подшучивает, но тоже переживает. Наконец, он сделал последний шаг и положил широкие ладони на мою талию. Я вдруг взмыла вверх, когда Марков с легкостью оторвал меня от земли и усадил на мраморную столешницу.

– Да или нет? – повторил он.

– А в чем вопрос? – мой голос начал шалить.

– Ты знаешь.

– Не знаю.

– Упрямая…

– Это ты упрямый. Навел тут тайну.

– Хорошо, вот подсказка.

Две секунды и он достал из кармана пиджака бархатную коробочку.

Все-таки он серьезно.

Я не ошиблась.

Боже…

– Ты станешь моей? – спросил Стас и встряхнул коробочку, чтобы она раскрылась, а я чуть не ослепла от перелива граней огромного бриллианта. – Полина, ты выйдешь за меня?

– Да или нет, значит?

– Именно, – он почти что рыкнул. – Отвечай.

Я подняла руки и оплела ими его мощную шею, заранее подставляясь под самый сладкий и волнующий поцелуй в моей жизни.

– Да, – выдохнула я прямиком в его налитые губы. – Да, Стас, я хочу быть твоей.

* * *

Историю Александрины и Аверина можно прочитать в романе «ЧУВСТВА ПО КОНТРАКТУ»

Аннотация:

– Я подписала документы на развод.

– Отлично! – подбадривает сестра. – Соколов сам виноват, он выкинул ваш брак на свалку.

– Да… Только через месяц я снова выхожу замуж.

– Что?!

Я не знаю, как объяснить. У меня нет выбора. Бизнесмен Аверин относится к нашему скорому браку как к сделке. И как к страховке, что я не расскажу тайну, которую случайно узнала о нем и которая может похоронить его империю.

Content

Агата Лав
Случайный брак с магнатом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог