Мари Лав

История зимы, что окрасила снег алым

Young Adult. Наследники дома Маруяма

© Мари Лав, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Примечания

Дорогой читатель, на страницах этой истории тебе встретится слияние двух великих культур – Японии и Китая, обрамленное реалиями выдуманного мира и собственной демонологией. Все правила и законы тебе разъяснят, стоит лишь открыться этим знаниям.

Следуй за героями в мир прежде неизвестный, но с такими знакомыми чертами.

Пролог

Ненавистное дитя, проклятье рода, неполноценная душа, или, другими словами – Акио Маруяма. Все эти печальные титулы он получил еще при жизни. С самого рождения он знал, что недостоин любви, знал, что ни на что не годен. Никчемно жил, никчемно умер.

Преисподняя сейчас для него – это спасение. Он готов вновь и вновь поддаваться самым страшным истязаниям, терпеть невыносимые муки и оставаться игрушкой демонов – все что угодно, лишь бы больше никогда не встретить собственную семью.

Но судьба распорядилась иначе, и свежий воздух с новой силой наполнил его легкие, заставляя почувствовать жизнь.

Была ли собственная смерть лишь плодом опьяненного воображения? Или же это иллюзия и проделки демонов?

Что бы там ни было, Акио предстоит разгадать тайну своего возвращения, вновь ощутить все радости и невзгоды жизни и открыть некогда близких людей по-новому.

Мир, что населен людьми, демонами, духами и прочими существами.

Вселенная, действующая по своим законам и правилам.

Боги, что покинули людей, а их некогда громкие прозвища обернулись ругательствами.

Проклятье, что тонкой нитью следует за каждым. И Мира… О ней вам еще многое предстоит узнать.

Глава 1

Алое сердце, что забилось вновь

Странное чувство наполнило душу. Легкая боль охватила голову, тело начало покачиваться из стороны в сторону, а пугавшая своей твердостью поверхность под ногами заставила внутренности перевернуться. Он постарался открыть глаза, но темная пелена наплывала от уголков к центру. Попытался сделать шаг – и земля ушла из-под ног.

Резкий вдох вызвал приступ неконтролируемой паники, которая ядовитым плющом расползалась по легким, сжимая их и наслаждаясь рваными глотками. Лежа на земле, Акио вновь и вновь вдыхал давно забытый воздух. Ребра пронзала резкая боль, кости словно разрывались от каждого движения.

«Сбежавший Аур, какого…» – Он пытался прояснить мысли, но в глазах все сильнее темнело. Остаток сознания смог уловить лишь запах сырости и тихие шаги вдалеке. Мелкие крупицы серьезной беды, в которую он попал.

«Не смей подходить ко мне», – думал он, улавливая движение светлого силуэта поблизости.

Акио почувствовал, как кто-то крепко схватил его за талию, перебросив руку через плечо, и повел в неизвестном направлении. Сырость сменилась жутким запахом жилых улиц и пыльных дорог. Но страшнее всего ощущался безумный бесконечный шум.

Казалось, все люди мира столпились вокруг него и кричали, кричали, кричали что есть силы. Громкий плач детей, лай собак – все это было невыносимым. Глаза так и не открывались, тело ощущалось ватным и непривычно слабым. Человек рядом точно был мужчиной, судя по крепкому телосложению, от него приятно пахло жасмином, но от этого Акио воротило лишь больше.

– Впереди лестница, осторожнее, – прошептал незнакомец, подталкивая ноги Акио к ступенькам, но тот продолжал беспомощно висеть мертвым грузом, ухватившись рукой за шею сопровождающего.

Акио попробовал приподнять ноги, чтобы шагнуть на ступеньку, и все тело пронзила безумная боль, отчего его лицо исказилось страдальческой гримасой.

– Хорошо, – тяжело выдохнув, сказал мужчина и осторожно подхватил Акио на руки как юную деву.

Лестница казалась предательски длинной.

«Если это очередная пытка, то вы себя переплюнули, уроды!» – думал Акио, испытывая жгучую боль от стыда, смешанную с ломкой во всем теле.

Акио старался приподнять веки, ему хотелось рассмотреть своего спутника, но перед глазами расплывались блики света на темном фоне.

– Молодой господин, что произошло? – послышался оглушительный женский крик, от которого Акио что есть силы сжался и неосознанно припал к груди своего сопровождающего, в очередной раз убедившись в крепости его тела.

– Господин неважно себя чувствует. Доложите Иошихиро, что его брат дома, – шепотом проговорил человек, несший его.

От услышанного сердце заколотилось словно бешеное, Акио широко распахнул глаза, отбросив всю боль, нервно постарался оттолкнуть неизвестного, но лишь уперся в него руками, рвано хватая ртом воздух.

«Какого?! Я ведь умер. Да, я умер! Проклятье! Иошихиро здесь? Какой брат? Что происходит? Харада, дочь Аура, если это твои проделки, прекрати сейчас же!» – Безумный порыв размышлений пронесся в голове, но в одно мгновение все мысли и вся боль покинули тело.

В мгновение, когда он услышал давно забытый голос:

– Таро? Каким ветром тебя сюда занесло? И чем вы двое здесь занимаетесь?

Каждое слово врезалось прямо в сердце Акио, он тяжело сглотнул, надеясь, что эта безумная иллюзия сейчас развеется.

Таро медленно развернулся к Иошихиро, прошелся оценивающим взглядом и брезгливо процедил:

– Я нашел твоего брата в таком состоянии. Кажется, он переборщил с выпивкой или чем похуже.

Обычно красивое, пусть и прикрытое полотном усталости лицо исказилось злобой, Иошихиро нервно дернул головой, поправляя выпавший локон, и небрежно бросил чашу с остатками вишневого вина на пол. Прислуга, явно привыкшая к подобным действиям, тут же ринулась все убирать.

– Кхм. – Собираясь с мыслями, Иошихиро прочистил горло и вернул лицу спокойное выражение. – Удивительное везение, что ты оказался рядом. Вот только, может, это твоих рук дело, а?

– Ты пьян и, очевидно, не в себе. Я отнесу его в покои, потом поговорим, – прошипел Таро и направился вперед.

– Ставишь мне условия в моем же доме? – бросил вслед Иошихиро и хотел последовать за ними, но, почувствовав легкую тошноту, отмахнулся и вернулся в зал, где в самом разгаре было веселье.

Таро осторожно уложил Акио на постель и расправил затекшие плечи. Он несколько мгновений внимательно рассматривал мирно спящего на первый взгляд человека, после стянул с него обувь, укрыл одеялом, поклонился и вышел.

Как только звук шагов стих, Акио собрался с силами и приподнялся на локтях. Вид у него был замученный: длинные прямые волосы прилипли к потному лбу, губы стали бледными, а цвет лица – болезненно-серым.

Он никак не мог привести собственные мысли в порядок. Вновь и вновь бездумно моргал и чувствовал, как сходит с ума. Или уже сошел. Медленно, мучительно медленно он вытянул перед собой ладонь, но зрение упрямо смазывало картину. Акио сжимал и разжимал кулак, стараясь как можно сильнее врезаться ногтями в кожу, чтобы почувствовать боль. Физическую, давно забытую.

– Я прекрасно помню тот день и прекрасно помню, что умер. Но чувства сейчас не похожи на то, что я испытывал в преисподней… – заговорил он вслух сам с собой. – Проклятье, что здесь происходит?! Это бред сумасшедшего. Я умер, меня не существует. Все! – Он закрыл глаза и попытался расслабиться. Дыхание выровнялось, а измученное тело постепенно начало проваливаться в сон.

Самое страшное, что могло произойти, произошло.

Акио проснулся, но не от жуткого кошмара – он проснулся в кошмаре, лежа в знакомых покоях знакомого дома.

Ненавистный оттенок неба перед грозой был основным в убранстве комнаты, как и в убранстве всего дворца. Именно этот цвет, цвет зловещей синевы, и изображение ицумадэ[1] являлись отличительными чертами его родной семьи – клана Маруяма. Можно смело сказать, что по важности этот клан уступал лишь императорскому двору, и это отнюдь не хвастовство.

За окном проступал рассвет, мир еще спал. Акио продолжал смотреть в потолок, не желая ни дышать, ни двигаться. Даже если он каким-то образом и выжил, даже если все его воспоминания лишь результат больного воображения, он не мог смириться с этим.

«Только не Иошихиро, только не этот дом».

Акио медленно встал с постели, слегка покачиваясь. В голове раздался жуткий гул приливающей крови. Отдышавшись, он неуверенно пошел прямо, с трудом удерживая равновесие, а затем ухватился двумя руками за напольное зеркало в резной деревянной раме. Какое-то время Акио рассматривал пол, не решаясь увидеть собственное отражение. Сделал пару тяжелых выдохов и поднял взгляд.

По спине пробежал обжигающий холод, а ноги подкосились. Обезумевший Акио смотрел на отражение в зеркале, широко раскрыв глаза.

– К-к-как?.. – Он хотел шагнуть назад, но потерял равновесие и рухнул на пол вместе с зеркалом, которое с оглушительным грохотом разлетелось на множество осколков.

Акио сжал окровавленными ладонями уши, стараясь спрятаться от шума. Невозможно не распознать это чувство, которое бурлящей волной врезалось в живот, – ему было страшно, безумно страшно. Невыносимо.

Дверь распахнулась, и на пороге появился обеспокоенный высокий мужчина. Черные волосы были растрепаны, а слегка отекший вид давал понять, что его разбудил шум. Увидев Акио, сжавшегося в клубок на полу среди разводов крови и осколков, тот на миг оцепенел, но, резко тряхнув головой, поспешил на помощь.

– Эй-эй, ты чего? Что произошло? – Мужчина судорожно откинул осколки подальше и присел рядом, положив ладонь на спину Акио. – Кошмар приснился или тебе все еще плохо? – Он тревожно всматривался в мутные глаза, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию.

Акио не мог и двинуться.

«Убейте меня», – подумал он, но так и не смог произнести.

– Что, ради проклятого Аура, здесь происходит?! – послышался крик за дверью, а после в комнату уверенным шагом зашел Иошихиро.

Его надменный и холодный вид быстро испарился, стоило осознать представшую перед ним картину, карие глаза налились испугом, а горло дрогнуло. Словно ошпаренный, Иошихиро кинулся к брату и попытался поднять.

– Таро, проклятье, ты чего уставился?! Давай помогай! – Его голос был наполнен не столько злостью, сколько тревогой.

Они усадили Акио на пол, оперев спиной о стену. Иошихиро присел напротив брата, силой разжал его руки и осмотрел окровавленные ладони.

– Порезы, ничего серьезного, – с облегчением выдохнул Иошихиро. Он дал себе время привести дыхание в норму, а после метнул холодный взгляд на Акио и приоткрыл пальцами его веки, внимательно всматриваясь в расширенные зрачки.

Акио понимал причину беспокойства старшего брата, однако страх перед таким знакомым, но изменившимся огрубевшим лицом был невыносим.

– Ты пьешь лекарства, так ведь? – серьезно спросил Иошихиро.

– …

– Ты так и будешь смотреть на меня, как щенок побитый? Ты… – Еле сдерживаясь, Иошихиро пытался себя успокоить. Кричать сейчас было не лучшим решением, и все трое это понимали.

– Я принесу воды, – вызвался Таро и вышел из комнаты. Акио проводил его встревоженным взглядом.

– Смотри мне в глаза и отвечай: ты пьешь лекарства? – схватив младшего брата за подбородок, вновь спросил Иошихиро. Тон его становился грубее.

– Я… я… – выдавил Акио, испугавшись собственного голоса.

– А кто еще? Проклятье, почему ты вообще уходишь без моего ведома? Ты понимаешь, что могло произойти? Понимаешь, что Таро могло не оказаться рядом? Скажи мне, ты совсем кретин? – Иошихиро все сильнее сжимал его подбородок, постепенно переходя на крик. В его глазах плескалась холодная ярость.

Разве можно задавать столько вопросов в подобном тоне и ждать, что твоя жертва выдержит и ответит? Старший брат явно его переоценивал.

– Я не… – прошептал Акио, пытаясь сказать хоть что-то.

– Ты не пьешь лекарства, не собираешься слушать меня, уходишь неизвестно куда и принимаешь неизвестно что. Что прикажешь мне с этим делать, а? Ненавидишь меня и хочешь сдохнуть? Подыхай. Только давай не здесь, я не собираюсь хоронить еще одного брата, понял? – Иошихиро с ужасающей злобой сжал подбородок брата и брезгливо откинул его голову в сторону.

Несколько мгновений он рассматривал измученное лицо напротив, а затем осторожно провел ладонью по волосам Акио, подвинулся и прижал к себе, заключая в объятия. Глаза Акио округлились, а к горлу подступил невыносимый ком, словно кто-то иглами пытался проткнуть его глотку.

– Прости, – прошептал Иошихиро, обнимая младшего брата. – Ты же знаешь, я за тебя переживаю. – С этими словами он слегка шлепнул Акио по затылку.

– Запах, – неосознанно выпалил ошарашенный Акио.

– Что запах?

– Мерзкий запах… ты пил…

Губы Иошихиро скривились в безумной улыбке.

– Ты жизни меня учить собрался?

– А говорил, что никогда не будешь пить, – невозмутимо продолжил Акио, глядя в знакомые глаза.

Лицо Иошихиро сделалось холодным, он приподнялся, поправил одеяние и бросил привычно надменный взгляд.

– Не помню, чтобы разрешал тебе лезть в свою жизнь.

В дверях появился Таро. Он держал кувшин с водой и успокоительный отвар, который им с Иошихиро пришлось силой вливать в сопротивляющегося Акио.

Когда дело было сделано, оба выглядели достаточно потрепанно. Тугой пучок Иошихиро растрепался, и непослушные локоны упали на глаза. Эти вьющиеся черные волосы и это лицо вызывали у Акио приступы удушья, но отвар подействовал практически мгновенно. Легкая дрожь пробрала все тело, спина расслабилась.

«Где угодно, только не здесь. Мне нужно уйти, но Иошихиро… – Акио поднял глаза на брата, который нервно поправлял волосы. – Он не даст мне так спокойно уйти, нужно…» – Взгляд плавно перешел на Таро, стоявшего рядом.

– Спасибо, мне уже лучше, – сказал Акио, поднимаясь с пола, и направился к постели.

– Ты можешь идти, спасибо за помощь. – Иошихиро махнул рукой Таро.

– Хорошо. – Тот уважительно поклонился и покинул комнату.

– А как же ты? – тревожно спросил Акио.

– А я побуду здесь. – Иошихиро уселся на диван в углу комнаты и скрестил руки на груди. – Если тебе станет хуже, я хотя бы буду рядом.

«От этого мне будет еще хуже», – подумал Акио, но вслух произнес:

– Брось, еще есть время поспать, уходи к себе.

– Ты хочешь, чтобы я укладывал тебя спать как маленького? – Бровь брата заметно дрогнула.

– Бррр. – Акио передернул плечами. – Пожалуй, не стоит.

Он лег на кровать, прикрылся одеялом, оставив только глаза, и бесцеремонно разглядывал брата. Иошихиро не обращал внимания на пристальный взгляд в свою сторону и продолжал сидеть, скрестив руки на груди. Все его беспокойство выражалось лишь в искусанных практически до крови губах: он вновь и вновь закусывал нижнюю губу, глядя на разбитое зеркало, осколки которого были небрежно собраны в кучу, и кровавые следы на полу.

«Его лицо, рост, поведение – все изменилось. Значит, прошло несколько лет. Сколько же? Слишком много вопросов… и… Макото, только ты сможешь мне помочь. Что же ты натворил, мелкий идиот?» – думал Акио, как и старший брат, тревожно закусывая губы.

Лицо Иошихиро никто не знал так хорошо, как он. Даже малейшие изменения не прошли бы мимо Акио, ведь при жизни он видел это лицо каждый день – в собственном отражении.

Близнецы. Душа, расколотая на две части.

Иошихиро все такой же красивый, этого нельзя отрицать. Высокий широкоплечий мужчина с длинной шеей. Тонкие, едва розовые губы, четко очерченные скулы, бледный цвет лица и аккуратные темные брови. Черные, причудливо вьющиеся волосы, но сейчас Иошихиро предпочитал заплетать их в тугой пучок, из которого продолжали выбиваться непослушные пряди.

Вьющиеся волосы достались близнецам от отца. Девушки любили эту изюминку братьев, поэтому они часто пользовались собственной красотой, но сейчас волосы, как и лицо, стали ненавистны Иошихиро. Он собирал всю непослушную копну в любую из возможных причесок, лишь бы сменить собственный облик, отчего его лицо выглядело строже. Так же когда-то делал отец.

От матери близнецам достались только глаза оттенка свежезаваренного цветочного чая, который озарило солнце, – именно так их описывал отец в пьяном бреду. Внешние уголки слегка тянулись вверх, как бы возвышаясь над внутренними. И сейчас только глаза выдавали в Иошихиро заботливого и мягкого старшего брата, каким он остался в памяти Акио.

– Ты так и будешь сверлить меня взглядом? – нервно произнес брат, прикрывая веки в полудреме.

– Я просто задумался, когда ты успел так измениться?

– О чем ты? – Иошихиро вопросительно приподнял брови, повернувшись к Акио.

– Не важно. – Тот отвернулся и притворился, что засыпает. Порезанные ладони горели, а тело ломило от усталости.

Глава 2

И вновь… Здравствуй, мир!

Когда Акио проснулся во второй раз, за окном уже вовсю буйствовало обеденное солнце. Комната наполнилась летним жаром, из-за чего в ней стало неприятно душно.

Некоторое время он бездумно смотрел в потолок и изучал причудливые узоры, пытаясь по кусочкам собрать картину происходящего.

«Значит, прошло несколько лет. Я действительно умер, но по каким-то причинам переместился в тело младшего брата. То состояние – это последствия переселения души или Макото совершил глупость, переборщив с дурманящими тело веществами?»

С тех пор как Акио увидел собственное отражение в зеркале, множество вопросов отпало, но возникло еще больше новых. Он действительно жив, но тело принадлежало не ему, это тело его младшего брата – Макото Маруямы.

Акио был таким же крупным, как и Иошихиро, поэтому он заподозрил что-то неладное уже в тот момент, когда Таро с легкостью взял его на руки.

Макото был еще совсем юным, когда Акио погиб, и даже в свои пятнадцать лет значительно отставал от сверстников в физической силе. Да что там, на протяжении всей жизни младшего брата можно было описать как болезненного и хилого. Зато лицо он имел достаточно миловидное: большие невинные глаза, тонкие брови, опущенные к переносице, каштановые волосы, непривычно прямые для их семейства.

Макото приходился близнецам братом только по отцу, но, несмотря на это, они всегда любили и оберегали его. Сейчас в собственном отражении Акио видел молодого юношу лет двадцати, невысокого и стройного, с тонкими, практически девичьими запястьями и телом, лишенным физической силы. С длинными прямыми волосами и злосчастной родинкой под левым глазом.

«Макото, что же творилось в твоей голове?» – Акио тяжело вздохнул.

Сейчас было понятно одно: рассказать, что произошло, сможет только сам Макото. Но где его искать и что делать, Акио не представлял.

Он почувствовал легкий голод и поднялся с кровати. От разбитого зеркала не осталось и следа, вместо него в комнате уже стояло новое. Акио подошел к нему и осмотрел себя еще раз, со страхом прижав руку к лицу.

На диване лежало чистое одеяние синего цвета и любимого фасона младшего брата – с высоким воротником под горло. Акио взял одежду дрожащими руками и застыл на несколько мгновений, прежде чем смог пересилить себя и одеться. Длинный халат с узкими рукавами лишь подчеркнул худобу его текущего тела, а серебряная вышивка на воротнике и поясе игриво засверкала в лучах солнца.

Он вышел из комнаты и оказался в знакомом коридоре родного дома. Спустился по лестнице на первый этаж, где жизнь била ключом: множество людей в похожих синих нарядах в спешке бегали со стопками бумаг в руках, служащие, как всегда, были на взводе, и безумный гул не замолкал.

Все как раньше.

– Доброе утро, господин. – Молодая служащая поклонилась, слегка подмигнув Акио.

– Доброе утро. – Он неловко улыбнулся и ускорил шаг, устремившись на улицу.

Ему кланялись и улыбались.

– Рады видеть вас в добром здравии, – сказал один из служащих.

– Да, выглядите уже гораздо лучше, – подхватил второй.

– Держи язык за зубами! Господин всегда прекрасно выглядит, – одернула его проходящая мимо пышная женщина.

Акио невольно начал улыбаться, но поймал себя на этом и испытал стыд.

«Они радуются не тебе, а ты расцвел, как проклятый Аур!» – подумал он про себя, нервно закусив губу.

Акио вышел на улицу и направился к обеденному залу. Во дворе ничего, к его сожалению, не изменилось.

Город Мару – родина Акио – считался одним из самых крупных городов империи. Он находился на берегу большой реки, которая тянулась от морских берегов, и являлся торговым центром. Заметить бедные дома здесь было практически невозможно. Улицы пестрили лавками, суда непрерывно прибывали в порт и отправлялись из него. Сам город гудел как улей, пах свежей рыбой и переливался синими красками.

Главный дом высотой в пять этажей, где проживала семья Маруяма, был построен из белого камня. Длинные клановые гербы с изображением ицумадэ едва заметно колыхались на ветру. Традиционная крыша из светлой черепицы, в которой отражалось само небо, завораживала. В те редкие дни, когда небеса были щедры на дождь, капли торопливо бежали вниз, звонко ударяясь о драгоценный мрамор. К центральному входу вела длинная лестница. Местные шутя прозвали ее «путь покаяния», ведь преодолеть несколько сотен ступеней для некоторых оказывалось тем еще испытанием.

Во дворе располагалось несколько пристроек для слуг, столовая с летней верандой и тренировочная площадка с учебными классами.

Здесь каждый уголок был связан с болезненно-счастливыми воспоминаниями. Акио покачал головой и остановился у двери в обеденный зал, погрузившись в собственные мысли.

– Тебе уже лучше? – послышался бархатный голос позади.

Акио обернулся и встретился взглядом с Таро.

– Да, немного проголодался…

– Позволишь составить компанию?

– Зачем спрашиваешь? – Акио зашел внутрь.

– Давай сядем здесь. – Таро указал на ближайший столик.

– Только не сюда. – Акио уверенно прошел в самый конец зала и уселся на пол за столик, ожидая прислугу.

Таро сел напротив. Весь его вид выражал спокойствие и умиротворенность.

– Что бы ты хотел? Может, порцию цзяоцзы?[2] – предложил он.

– Я буду ребрышки и рис… Да, я буду рис, – твердо ответил Акио, отвернувшись в сторону.

– С каких пор? – удивился Таро, но тут же оборвал себя и улыбнулся: – Хорошо, я пойду возьму нам две порции.

– Угу. – Акио кивнул и неосознанно проводил мужчину взглядом.

Сейчас, при свете дня, Акио наконец удалось рассмотреть Таро. Он был очень близок с ним при жизни и считал его лучшим другом с тех самых пор, как они познакомились во время обучения в Небесной Башне.

Таро – единственный сын семьи Окумура, главной военной мощи империи. Один мальчик среди шести сестер оказался под безумным давлением со стороны отца и императорской семьи – из него планировали сделать идеального военачальника, без изъянов и слабостей.

Тот Таро, которого помнил Акио, был младше его на три года, но никогда не уступал в физической силе. Он входил в десятку сильнейших своего поколения и в идеале освоил управление духовной энергией. Высокий и худой юноша, хотя скорее даже жилистый, подтянутый. Происхождение и миловидная внешность делали из Таро всеобщего любимца. Вот только Акио знал, насколько тяжело приходилось другу. Каким бы тот ни был сильным, как бы ни совершенствовался – глава семьи всегда считал, что этого недостаточно. Его раздражало в Таро все – от чересчур милой внешности до доброго и наивного характера. Поэтому Таро терпел вечные побои и унижения.

Возможно поэтому, несмотря на богатство своей семьи, он носил скромные одежды, без кричащей роскоши. Длинный халат сочного изумрудного оттенка, как и в прошлом, сейчас был немного распахнут, открывая линию ключиц. А плотно прилегающие рукава, которые так ценили огненные души, теперь, казалось, могли лопнуть от простых движений крепких мышц.

Сейчас перед Акио предстал высокий и крупный мужчина, даже слишком крупный. Волосы, забранные в низкий хвост, зеленые глаза на фоне загорелой кожи, легкий румянец, пухлые губы – Таро был мечтой многих женщин. Но внимание от этих черт всегда перетягивал на себя шрам, рассекавший его лицо от скулы к скуле. Глубокий и алый даже спустя годы, он затмевал собой десяток мелких ран на левой щеке.

Перед глазами Акио вновь всплыла картина жестокого удара кнутом по лицу Таро. Старик Окумура вновь и вновь безжалостно заносил кнут над сыном, пока тот от боли не потерял сознание. Акио нервно сглотнул от этого воспоминания.

– Вот, держи, попросил сделать неострым. – Таро осторожно подвинул миску с рисом.

– Спасибо. – Акио поднял глаза, и его взгляд застыл на том самом шраме.

– Что планируешь делать? – словно между прочим поинтересовался Таро.

– Хочу уйти отсюда как можно раньше, – неожиданно для себя Акио озвучил это вслух и замер.

– Куда хочешь отправиться? – абсолютно спокойно продолжал Таро.

– Я… я не знаю…

– Думаю, с таким планом Иошихиро тебе и шага ступить не позволит.

«Будь я в нормальном состоянии и в собственном теле, все было бы гораздо проще. Таро прав: сейчас с Иошихиро и его безумной заботой мне не справиться».

– У меня есть одно дело в Ликорисовой долине, если хочешь, я могу попробовать взять тебя с собой, – предложил Таро.

– Правда?

– Да, но ты должен понимать, что это будет нелегко. Поэтому ты должен будешь пойти мне навстречу и не натворить глупостей. – Таро скрестил руки на груди и при каждом слове кивал головой, словно ставя ударение.

– С чего вдруг ты вообще зовешь меня с собой?

– Ты ничего не помнишь? – Изумрудные глаза блеснули подозрением, и Таро приподнял бровь.

– Чего именно из того, что я не помню, я не помню? – скептично уточнил Акио и наконец принялся есть. К счастью, еда действительно оказалась неострой.

– Вчера, когда я вел тебя домой, ты бредил и умолял увести тебя оттуда. Хватал меня за волосы, тебя жутко тошнило, а потом ты вцепился в меня и начал рыдать. И умолял убить, – постукивая указательным пальцем по своему плечу, с поразительной сухостью отчеканил Окумура.

«Просто восхитительно! Ты только вернулся в мир, а уже рушишь жизнь младшему брату. Какой же ты идиот, Акио!» – скривив губы в неловкой улыбке, мысленно взвыл Акио.

– Если тебе так невыносимо здесь находиться, я могу помочь. Хотя бы на время.

– Я буду очень благодарен тебе.

«Отлично, достаточно покинуть пределы города, а потом мне не составит труда сбежать, чтобы выяснить, что же происходит», – подумал Акио, как вдруг на него снизошло озарение.

– Где именно ты нашел меня вчера?

– В доме потех и развлечений, – слегка краснея, ответил Таро. – Надеюсь, ты не станешь спрашивать, что там делал я?

– Это не мое дело. – Акио почесал затылок и с горечью распробовал вкус убегающего времени: его малолетний друг – уже состоявшийся мужчина. – Думаю, стоит туда вернуться. Может, так я смогу понять…

– Твоему брату мы ничего не скажем. Если он узнает о подобных планах, тебе отсюда не выйти. – Таро сурово ткнул пальцем в сухую грудь текущего тела Акио.

– Угу.

Акио осмотрел зал. Все те же столики, те же слуги, только немного постаревшая повариха.

«Похоже, времени прошло не так много, возможно, пара лет», – размышлял он про себя.

– Таро, можно задать вопрос?

– Мгм. – Тот кивнул и отодвинул быстро опустевшую миску.

– Вы с Иошихиро друзья?

– Не уверен. – Окумура поднялся со своего места, давая понять, что не собирается обсуждать эту тему.

«Иошихиро, неужели ты готов ненавидеть все, что когда-то связывало нас с тобой?» – Акио, легко улыбнувшись, закусил губу и поднялся следом.

– Пойдем к главе. Я и так задержался у вас, сегодня мне нужно уехать. С тобой или без тебя. Так что веди себя хорошо, понял?

Акио недоверчиво кивнул.

«Собираешься идти на поклон к человеку, который презирает тебя? Подозрительно. Если вы с моим братцем не в лучших отношениях, почему ты так добр к Макото, Таро? Почему пытаешься хоть немного помочь?»

Они поднялись на второй этаж к бывшему кабинету отца Акио, где теперь правил новый глава клана Маруяма. Хоть Акио и застал передачу полномочий старшему брату, но никогда не видел Иошихиро в роли уверенного главы, обладающего абсолютной властью.

Когда отец трагически погиб, Иошихиро был юн и неопытен, поэтому свалившаяся ответственность разрушала его. Он становился более нервным, вымотанным, боялся оступиться и подвести семью. Тогда братья и начали немного отдаляться друг от друга. Ведь старшего постоянно окружали старые советники, которые не питали надежд относительно младшего брата.

Акио старался поддерживать Иошихиро, но все чаще замечал холодность во взгляде, замечал, что само его присутствие нервирует старшего брата. Именно в тот момент отношения дали трещину. Иошихиро стал главой клана и занял место, предназначенное ему по праву рождения. Акио остался в стороне.

Сейчас он вновь стоял у двери, и хоть выглядел иначе, но чувствовал себя еще более лишним, чем тогда.

– Ты чего замер? – нависая с высоты своего роста, спросил Таро и толкнул дверь.

Иошихиро сидел за столом у дальней стены комнаты, вокруг него высились огромные кипы бумаг. Из круглого окна пробивался солнечный свет, на фоне которого виднелись летающие пылинки. В кабинете было неуютно и душно.

Иошихиро настолько увлекся чтением документов, что даже не поднял глаза на вошедших. Лишь нервно вновь и вновь сдувал падавшие на лицо пряди.

«Ничего не изменилось. Тот же запах пыли, чернил и алкоголя. Так же было, когда здесь сидел отец. Интересно, замечаешь ли ты это сходство, брат?» – Акио осторожно выглядывал из-за широкой спины Таро, изучая обстановку.

Иошихиро отложил бумагу, устало протер глаза и посмотрел на Таро у входа.

– Тебе не кажется, что ты задержался в гостях? Наш дом, конечно, знаменит гостеприимством, но нужно и совесть иметь, – лениво высказался он и перевел взгляд на прячущегося брата. – А ты так и продолжишь слоняться за ним, словно собачонка?

– Ты прав. Я пришел попрощаться, спасибо за гостеприимство. – Таро поклонился, но в голосе не звучало и капли ранее присущей ему почтительности, он отвечал в той же презрительной манере.

«У меня мурашки от ваших отношений. Давай быстрее отпрашивай меня у этой курицы-наседки, и мы наконец уйдем отсюда!» – Акио слегка толкнул Таро локтем в спину, напоминая о себе.

– У меня есть одно дело в Ликорисовой долине, местные жалуются на пропажу молодых девушек, а я как раз направляюсь туда, – начал Таро.

– Да-да, очень интересно. – Взяв очередную кипу бумаг, Иошихиро всем видом старался показать собственное безразличие.

– Позволь взять твоего младшего с собой.

Губы Иошихиро странно скривились. Он продолжал смотреть в бумаги, но сжал пальцы так, что ненароком согнул листы и начал нервно разглаживать их.

– С каких пор Макото интересна охота на нечисть?

Акио помнил, что младший брат с детства отличался крайне низким уровнем духовных сил и полным нежеланием их развивать. Его больше интересовали медицина и поэзия, но матушка вновь и вновь заставляла его проходить изнурительные тренировки. Часто Макото плакал в своей комнате, уставившись на окровавленные ладони. Тогда старшие братья приходили к нему, щекотали и всячески доставали, пытаясь поднять настроение. Каждый раз, видя мальчишку на тренировочной площадке, кроме как издевательством Акио это никак не мог назвать. Его душа болела за младшего брата, и он всегда надеялся, что в будущем тот сможет заниматься тем, что ему действительно нравится, и обретет поддержку. Судя по отношению Иошихиро, сейчас, после смерти матери, он действительно заботится о Макото. Да, возможно, порой перегибает палку, но Акио надеялся, что младший брат все же обрел свою свободу и что Иошихиро пойдет ему навстречу.

– Со вчерашнего дня, – все так же из-за спины Таро выкрикнул Акио.

– Годы ненавистных тренировок, а всего один день изменил твое мнение? Чем же Таро смог тебя убедить? – Откинувшись на стуле, Иошихиро сложил руки на груди. Он говорил серьезно, но в его тоне не чувствовалось враждебности.

– Просто мне с ним интересно, – ляпнул первое, что пришло в голову, Акио.

– Кхм, – нервно кашлянул Таро.

– Интересно? А вот моими делами ты уже несколько лет не интересуешься. – В голосе Иошихиро слышалась явная ревность. – Да и сколько раз я звал тебя со мной, ты всегда лишь ныл, а тут вдруг все резко изменилось. – Лицо брата сделалось задумчивым, он бросил взгляд на Таро. – Ты же должен понимать, что с тобой произойдет, если с ним что-то случится?

– Да, понимаю.

– Ты правда отпустишь? – удивленно вскрикнул Акио.

– Что за глупые вопросы? Здесь ведь не тюрьма. Просто ты… – Иошихиро посмотрел на Таро и взглядом указал на дверь.

Таро понимающе кивнул и направился к выходу, бросив Акио:

– Я буду ждать тебя у главных ворот.

Как только Таро вышел и Акио остался один на один с братом, предательское чувство тревоги вновь поднялось в груди.

Иошихиро встал из-за стола и подошел к нему. Положил руку на плечо и наклонил голову, всматриваясь в глаза младшего брата:

– Ты должен меня понять. Я всю жизнь переживал за тебя, а после случившегося и вовсе схожу с ума. Если кто-то вновь причинит тебе боль… – В глазах Иошихиро читалась тоска, съедающая изнутри. – Но и держать тебя на цепи я не намерен. – Тон Иошихиро становился все мягче, а лицо Акио застывало в удивленной гримасе. – Мне не важно, что вас двоих объединяет, но дай ему себя защитить, хорошо?

«Что он вообще несет?» – Только такая мысль смогла посетить пустую голову Акио. Он неловко улыбнулся и кивнул.

– Ну, по крайней мере, ты уже улыбаешься. – Иошихиро осторожно притянул брата к себе и обнял, но через мгновение оттолкнул и окинул холодным взглядом. – Отпускаю на месяц. Ты должен отправлять мне послания каждый день, пропустишь хоть один – я найду вас обоих и сломаю ему пару костей. Ты понял? – Иошихиро ласково улыбнулся и вернулся к рабочему столу.

«Я ведь не младшая сестренка! Что за отношение такое?» – Акио чувствовал себя неловко и скривил лицо в неискренней улыбке. Он только собирался выйти, как дверь распахнулась и на пороге показалась девушка.

– Дорогой, только что поступило известие: через пять дней планируется съезд кланов в императорском дворце. Приказать подготовить вещи к отъезду? – Она робко опустила руки, накрывая левую ладонь правой, и незаметно ухватилась за ткань одеяний, будто скрывая нервозность.

– Мгм, – не поднимая на нее взгляд, согласно кивнул Иошихиро.

Губы девушки слегка дрогнули, она поклонилась и, бросив кроткий взгляд на Акио, вышла из кабинета.

– Не может такого быть… – ошарашенно выпалил Акио, пытаясь понять, что же произошло.

– Ты о чем? – Иошихиро свел брови к переносице. Он уже был раздражен, так как не мог сосредоточиться на работе.

– Ты и Шизу… Вы женаты?! – Голос Акио почти сорвался на крик.

Глаза Иошихиро округлились.

– Ты вчера головой сильно ударился и забыл, как рыдал на нашей свадьбе?

– Будь это я, я бы рыдал еще громче! – пробормотал под нос Акио и, не дожидаясь реакции брата, вышел.

Шизуха стояла у лестницы, давая поручения слуге. Она изменилась, научилась гордо держать спину и из кроткой неприметной девушки выросла в миловидную госпожу. Черные волосы, заплетенные в тугую косу, и бледная кожа играли на контрасте с синим платьем. Шизуха ярко улыбалась, но глаза по-прежнему оставались глубоко печальными. От одного взгляда на нее по спине Акио пробежали мурашки. Сам факт, что она стала женой Иошихиро, причинял ему непонятную боль и сожаление. Он быстро отвел глаза и бросился вниз по лестнице.

«Лучше бы я и дальше был мертв, лишь бы этого всего не видеть. Что здесь происходит?! Почему Иошихиро женился на ней? Почему он пьет не просыхая? Почему так обращается с Таро? А Таро… Что у них за отношения с Макото? Что случилось с Макото, раз Иошихиро так боится за него?.. – Акио схватился за голову. – Боги, я слишком туп, чтобы хоть что-то здесь понять! Я даже не знаю, какой сейчас год… Мне нужна помощь».

Он зажмурился от бесконечного потока мыслей, которые будто стремились вырваться наружу. Темнота немного успокаивала, возвращая его в мир, с которым он уже успел свыкнуться.

– Ай!

Перед глазами сверкнули цветные мушки, а нос защипало. Акио приподнял веки и понял, что врезался в спину Таро, который невозмутимо смотрел на него.

– Ну что, пойдем? – спросил Акио.

Несмотря на творящееся безумие, он был воодушевлен. Да, все вокруг пугало, вопросов вертелось слишком много, но пока никто не знал правды, он был в безопасности. А это означало, что на некоторое время он вырвался из лап демонов и может почувствовать себя вновь живым.

– Для начала ты должен усвоить правила. – Таро поднял ладонь и начал по одному загибать пальцы: – Первое: не отходить от меня дальше чем на двадцать шагов. Второе: всегда отвечать на мои вопросы честно. Третье: сразу же говорить, если плохо себя почувствуешь. Четвертое: никаких…

– Да-да, я буду само послушание. – Акио обхватил его ладонь двумя руками и пронзительно посмотрел в глаза. – Пошли уже?

Таро перевел взгляд на пальцы Акио, сжимавшие его ладонь, убрал свою руку и спокойно кивнул.

Акио нарушил первое правило практически сразу, как начался их путь: Таро нашел его у лавки со сладостями, где тот восхищенно высматривал сахарные шарики. Хоть в своей голове Таро успел представить и обезумевшее лицо Иошихиро, и треск, с каким ломаются его собственные кости, но он сдержался, увидев счастливый взгляд карих глаз, и решил простить первую оплошность.

– Знал бы ты, что я готов сделать за сладости, – с набитым ртом сказал Акио, вытирая липкие пальцы о собственное одеяние. – Однажды пришлось массировать Хараде ноги ради них. Бррр! Жуть. Но оно того стоило, – увлеченно рассказывал он, но внезапно осознал, что несет, бросил взгляд на Таро и быстро перевел тему, указав на лавку с различными артефактами.

– Интересно, конечно, когда это ты успел познакомиться с демоницей соблазна? – пробормотал под нос Таро и последовал за Акио.

Они обошли практически все лавки города. Акио был безумным транжирой и при жизни, но сейчас, вернувшись к ней, он просто не мог прекратить. Столько всего интересного появилось за эти годы! Обвешанный всевозможными украшениями и артефактами, он ждал, когда его догонит Таро, на лице которого читалась убийственная ярость.

– Теперь мы готовы идти, – уверенно заявил Акио.

– Да, готовы. Ты пойдешь домой, а я – дальше.

– Ну чего ты? Всего-то пару лавок обошли.

– Пару лавок?! Мы убили на это весь день! Ты потратил все свои и мои деньги, которых нам должно было хватить на месяц! – Таро возмущался, но голос его был скорее расстроенным, чем злым.

– Я просто хотел почувствовать, каково это – бездумно уйти за пределы дома и разгуляться на полную. Прости, если расстроил тебя. – Изобразив раскаяние, Акио опустил глаза. Он был уверен, что друг изменился, но сейчас, увидев его реакцию, понял: Таро стал большим только внешне, внутри он все тот же добродушный человек, который с трудом переносит чужую печаль.

– Ладно, ничего страшного, – выдохнул здоровяк, разжимая кулаки. – До Ликорисовой долины отсюда три дня пути, однако денег на лошадей у нас теперь нет. Хорошо я хоть что-то смог от тебя упрятать, на простую еду и кров нам хватит.

– Кстати, о крове: как насчет заглянуть в то заведение, где ты меня нашел?

– Это не лучшая идея.

– Идеи лучше у меня нет. Мне нужно понять, что произошло в ту ночь и почему я теперь здесь. – Акио вновь не сумел вовремя остановиться. Его губы дрогнули в неловкой попытке улыбнуться, и, стараясь не привлекать внимания, он направился по улице.

– Учти, что я тебя предупреждал. И потом не жалуйся брату. Я тебе не нянька, – недовольно выдохнул Таро, схватив Акио за шиворот, и повернул в противоположную сторону. – Нам туда.

Громкие и ухоженные улицы города скрылись позади. Таро и Акио шли по окраинам, где от общего величия провинции не осталось и следа. Неприятный запах сырой рыбы и отходов наполнял воздух, обшарпанные здания отталкивали убогим видом, а бедные люди в мешковатых одеждах казались изможденными. Одним словом – жуть.

Появление двух красавцев в одеждах именитых семей вызвало бурную реакцию у народа: все смотрели на них широко распахнутыми глазами, молодые девушки смущенно улыбались, а до слуха то и дело долетали томные вздохи.

При жизни Акио никогда не знал трудностей в общении с женщинами. Они тянулись к богатому наследнику с кокетливыми кудрями, а он успешно этим пользовался. Проще говоря, женщины любили Акио, а он, как оказалось, совсем не умел любить.

«Раньше ты смущался подобному вниманию, а сейчас и бровью не повел. Видимо, и правда повзрослел», – подумал Акио, улыбаясь и посматривая на Таро.

– Мы пришли. – Здоровяк перевел ярко-зеленые глаза на Акио.

– Такое ухоженное здание среди такой разрухи, – хмыкнул Акио.

Дом потех действительно выделялся на фоне других обшарпанных зданий: небольшой, со стенами из красного дерева и двумя резными рыбками у входа. Аромат благовоний доносился из дверей и перебивал мерзкий запах округи, он словно зазывал и манил скоротать время.

Внутри все было таким же небогатым, но ухоженным и уютным. Красные стены с росписями, большое обилие цветов и самое главное – приятный запах. На входе встречала миловидная девушка с каштановыми волосами, убранными в тугой пучок. В зале прямо за ней отдыхала группа мужчин, судя по характерным одеяниям в бело-золотых тонах – младшие служащие в императорском дворце. Мужчины вели оживленные беседы с местными работницами, которые кокетливо хихикали. Одна из девушек играла на самодельном струнном инструменте. Веселье прекратилось в тот же миг, как только компания заприметила вошедших. Акио безмятежно сделал шаг, но Таро выставил руку, перекрывая путь, и вышел чуть вперед, пряча его за спиной.

– Приветствую вас, господа, – сказала миниатюрная девушка на входе, улыбнулась и поклонилась. – Хотели бы остановиться у нас на ночь?

– Нет, мы сейчас же уходим. – Таро повернулся, и весь его вид выдавал безумную тревогу с примесью злобы.

Акио был достаточно глуп, чтобы не понимать многих вещей, но одну он знал точно: если такой человек, как Таро, реагирует на что-то подобным образом – лучше пока ничего не спрашивать. Он молча кивнул и собрался выйти из здания, но внезапно его за рукав схватил один из подошедших мужчин.

– Уже уходите? Как-то невежливо с вашей стороны не поздороваться, – прозвучал подозрительно знакомый голос. Акио поднял взгляд и всмотрелся в ненавистное лицо напротив.

«Все те же мелкие и недоверчивые глазенки и курносый нос, только вот ростом теперь ты повыше, а волосы поредели. Впрочем, как был мерзким, так и остался, да, Шито?»

Акио не успел вырваться из его хватки, как мощная ладонь Таро со шлепком упала на плечо Шито и пальцы сжались, сминая белую ткань.

– Тебе не кажется, что для крысеныша ты слишком важно себя ведешь? – возмутился Шито, потирая плечо.

Таро никак не реагировал, а Акио не покидали странные мысли:

«Ладно, Иошихиро – неизвестно, что произошло между этими двумя за годы моего отсутствия, но почему такие мелкие пешки, как Шито, позволяют себе подобным образом относиться к главе одной из сильнейших семей? Да что там “одной из” – сильнейшей. Это знает каждый, кто хоть раз видел пламя Окумура».

– Тебе бы следовало лучше следить за языком, – сказал Акио, метнув холодный взгляд в сторону курносого.

При жизни его не раз задирали, и он с ранних лет умел постоять за себя, да и на помощь всегда приходил старший брат. Шито в их глазах выглядел не более чем шавкой, способной лаять издалека. Никакой угрозы он из себя не представлял – один взгляд заставлял его трястись от страха. Поэтому и сейчас, после перерождения, чувства Акио не изменились, он осознавал собственное превосходство и был готов заткнуть разлаявшуюся собаку.

– Ну, то, что ты ни на что не способен, мы уже знаем. Но если хочешь, можем повторить, – отчеканивая каждое слово и расплываясь в безумной улыбке, высказался Шито.

Не успел Акио до конца осознать услышанную фразу, как мощный удар Таро врезался между ребер Шито, отчего тот согнулся пополам, а изо рта брызнула кровь.

Девушка у входа жалобно взвизгнула, обхватывая себя руками от страха. Работницы в зале осторожно отошли в сторону, а мужчины ринулись на помощь к своему «предводителю».

Только сейчас до Акио дошло, что его новое тело значительно уступает в физической силе прежнему. Таро стеной встал перед ним, и его холодный яростный взгляд заставил толпу замереть. Никто не хотел иметь с ним дело. Все всегда знали, что Таро выдержит любое оскорбление и еще вежливо поклонится в ответ, но сейчас это был не Таро, а обезумевший зверь.

Шито продолжал кашлять кровью, но остальные так и не двигались. Видя, что толпа не собирается ничего предпринимать, Таро медленно повернулся к Акио и взял его за запястье.

– Теперь ты сможешь молча выйти? – недовольно уточнил он.

– Угу. – Акио неуверенно кивнул.

Они сделали только шаг, когда Шито сквозь боль сипло процедил:

– Только взгляните, щенки решили держаться вместе!

Глаза Акио округлились, а щеки налились колющей краской. Он перевел взгляд на Таро и впервые увидел, как лицо того исказила подобная улыбка – словно застывшее безумие. Здоровяк сильнее сжал запястье Акио и дернул его вперед, выталкивая за дверь, так что тот оступился и едва удержал равновесие. Последнее, что он увидел, – как Таро игриво подмигнул ему и закрыл двери.

Акио дернул дверь снаружи, но она не поддалась. Дикие визги девушек и грохот ломающейся мебели сменились жалобными стонами, а через какое-то время из дома вышел Таро. Его бровь была рассечена, на шее виднелись следы не то от веревки, не то от жалобно хватавших его рук. Он вытер кровь с губ краем рукава и повернулся к заплаканной девушке, которая вышла следом. Она была цела, но явно напугана.

Таро хладнокровно отсчитал монеты и положил ей в ладонь.

– Это должно покрыть расходы за мебель. Всего вам доброго.

Девушка все еще всхлипывала, но вежливо поклонилась и вернулась в дом.

«Я уже ничего не понимаю!» – все, что крутилось в голове Акио в этот момент.

Таро слегка поморщился от боли и снова схватил Акио за запястье, волоча за собой.

– Теперь нам вряд ли хватит на ночлег, будем просить крова в поселениях… – Он замер, ощутив легкий холод на рассеченной брови. Поднял руку к лицу и почувствовал тонкую струйку воды, которая омывала его рану.

– Вот так уже немного лучше. – Акио почувствовал себя неловко, но он сделал это необдуманно. Стихия воды считалась стихией целителей, но Акио при жизни превратил ее в убийственное оружие и абсолютно ничего не понимал в лечебном деле. Все, что он умел, – это осторожно промывать раны.

Они вышли за пределы жилого города, когда уже стемнело. Дорога вела через густые леса и мелкие деревеньки. До ближайшего поселения было несколько часов ходу, поэтому они остановились на небольшой привал.

– Мне нужно умыться, – предупредил Акио и направился к протекавшему неподалеку ручью.

Молодая луна создавала рябящую дорожку на воде. Ручей был холодным, и каждый раз, прикасаясь к ледяной воде, Акио все яснее осознавал, что он жив и чувствует. Это все не дурацкий сон. Он вернулся к Таро, который уже разжег костер и, опершись спиной о дерево, наблюдал за танцем огня.

– Знаешь, сегодня я понял, что огонь отлично тебе подходит! – воодушевленно сказал Акио, усевшись в шаге от Таро и всматриваясь в блики.

– Мое пламя всегда будет недостаточно ярким, – с пустыми глазами ответил Таро, а после неловко рассмеялся, поняв, что повторил фразу собственного отца.

– Прости, мне кажется, я слишком многое забыл. – Акио почесал затылок. Он не понимал, как поднять эту тему. – Почему они разговаривали в подобном тоне? И эти фразы…

– Есть вещи, которые хотелось бы забыть, но не выйдет. Если при виде Шито в твоей голове не всплывают болезненные воспоминания, значит, тебе повезло. Не вороши осиное гнездо.

– Ты не представляешь, как важна мне сейчас каждая деталь. – Акио закусил губу и продолжил смотреть на огонь. Веки становились тяжелее.

Сквозь мутную пелену перед глазами пламя начало обретать форму, и вот огонь превратился в прекрасную юную девушку в свадебном наряде. Она улыбалась и протягивала ладони к Акио, ее глаза были закрыты, а светлые волосы развевались на ветру. Она выглядела счастливой.

Дуновение ветра – и пламя дернулось, меняя картину. Все та же девушка, все тот же свадебный наряд, но теперь он изодран и весь в крови, которая сочится из горла девушки. Она открывает глаза, и из пустых глазниц льются кровавые слезы. Девушка все так же улыбается, но по ее губам отчетливо читается: «Ненавижу».

Акио подорвался в поту. Пламя уже угасло, а он бесстыдно задремал на коленях Таро, сейчас мирно спавшего.

Акио тихо встал, стараясь не разбудить здоровяка, и разогнул затекшую спину. Он подошел к ручью и нагнулся, чтобы умыться, набрал воды в ладони и вдруг увидел отражение. Свое лицо. Практически такое же, как у Иошихиро, лишь немного мягче. Те же светлые глаза, те же вьющиеся волосы, спадающие у лица.

Ладони задрожали.

– Холодно… Мне ведь холодно… Я не сплю… – Он вновь и вновь плескал в лицо ледяной водой, но отражение оставалось прежним. Акио начало трясти от страха.

– Эй, мы же договаривались! – послышалось в нескольких шагах от него.

– Нет, нет, только не это… – Акио не понимал, что делать, и, различив звук приближающихся шагов, нырнул лицом в ледяную воду, упираясь руками в неглубокое дно.

Он раскрыл веки под водой, продолжая трястись от страха быть раскрытым. Перед взором начало темнеть, и Акио вдруг погрузился в воспоминания о своей прошлой жизни.

– Ну и чем ты тут занимаешься? – Поправляя волосы, Таро вышел к ручью и увидел Акио, уткнувшегося лицом в воду. – Если решил утопиться, тут вряд ли получится. – Он подошел ближе и постарался заглянуть ниже. – Эй, ты чего?

Таро схватил Акио за шиворот и выдернул из воды. Тепло и пара ударов по щекам привели того в чувство. Акио открыл глаза и увидел ошарашенное лицо здоровяка.

– Я, конечно, знал, что есть люди, способные любую ситуацию превратить в смертельную опасность, но то, что ты уснул, пока умывался, – уму непостижимо!

– Город Ласточек, – приходя в сознание, сказал Акио.

– Что – Город Ласточек? – сдерживая испуг, переспросил Таро.

– Мне нужно в Город Ласточек. – Он ткнул здоровяка пальцем в грудь, приподнялся, поправил одежду и заплел непривычно прямые волосы в хвост. – Это вроде по пути, верно?

– Два дня и придется отклониться от маршрута – по-твоему, это означает «по пути»? – Таро говорил это, вырисовывая заклинание на ладони. Закончив, подставил руку под поток воздуха, и написанные фразы сорвались с ладони и улетели вместе с порывом ветра.

Акио виновато поджал плечи и спросил:

– Послание для Иошихиро, да?

– Если тебе плевать на чувства брата, то мне ноги еще понадобятся. Так что, идем?

– Куда?

– В Город Ласточек. Или уже передумал?

– Я знал, что никогда не ошибался в тебе! – Акио легко стукнул Таро в плечо и радостно зашагал вперед.

«Я действительно никогда не ошибался в нем, а вот он во мне ошибся. Интересно, смог бы всепрощающий Таро простить настоящего меня?»

– Таро, а как ты считаешь, все люди в этом мире заслуживают прощения? – Обычно Акио предпочитал нести полную ерунду, избегая подобных тем, но сейчас на нем была защита в виде тела младшего брата.

– Да, – не сомневаясь, ответил Таро.

– Даже если человек совершил бесчисленное количество преступлений? – продолжал Акио.

– Даже если так.

«Интересно, сказал бы ты так же, зная, кто я?»

– Но знаешь что. – Таро посмотрел на него. – Порой самое сложное – это простить себя. Вот пока человек сам себя не простит, будет не важно, что скажут окружающие. Собственной ненависти к себе более чем достаточно, чтобы навсегда остаться несчастным.

– Простить самого себя – значит… – Акио не готов был задумываться над этими словами.

– Я голоден, – переключился на другую тему Таро.

– Я тоже.

– Что из твоих безделушек мы сегодня будем есть? – язвительно спросил Окумура, глядя на несуразный оберег на шее Акио.

– Давай лучше ты мило поулыбаешься деревенским, и они нас обязательно накормят. Посмотри на себя – какой здоровяк! Хотя бы одно сердце, но ты точно растопишь. – Акио ободряюще пихнул Таро локтем и расцвел в искренней улыбке.

– Я был бы гораздо счастливее, если бы растопил в тебе чувство совести. – Таро упер ладонь в его лоб, слегка отталкивая.

Глава 3

Милая девица и корзина яблок

Спустя несколько часов блуждания по лесу они все-таки наткнулись на деревню. На улице уже начало темнеть, и в маленьких домиках загорались огни.

– Я уточню у торговцев, где здесь можно остановиться, – сказал Таро и указал пальцем Акио стоять на месте.

Тот никуда и не собирался. Он был обессилен долгой дорогой и голодом.

«Макото, знал бы я, что ты таким вырастешь, я бы тебя силой кормил, честное слово!» – возмущался он на хилость своего текущего тела и вдруг перехватил кроткий взгляд местной девушки, полненькой и красивой, с румяными щеками и корзинкой свежих фруктов в руках.

– Приветствую вас, красавица, – сказал Акио и улыбнулся.

– Приветствую вас, молодой господин. – Девушка покраснела и уважительно поклонилась.

– Ваша корзинка выглядит тяжелой, вам нужна помощь?

– Нет, что вы. – Она стеснялась поднять взгляд. – Может, вы хотели бы яблоко? – поинтересовалась она.

– Было бы наглостью с моей стороны попросить яблоко для меня и моего друга? Вон того здоровяка. – Акио наклонился к девушке и пальцем указал на Таро, разговаривающего с пожилым торговцем.

– Красивый, – тихо прошептала незнакомка, смущаясь сильнее.

– Так он еще и свободен. Эх, знали бы вы, сколько в его жизни весит мое слово. – Акио придал своей позе важности и поправил одеяния. – Могу замолвить за вас пару словечек.

Девушка расцвела в неловкой улыбке и протянула Акио всю корзинку с фруктами.

– Нет-нет, вы что! – Акио вдруг стало даже стыдно, но незнакомка продолжала упрямо протягивать корзинку, низко кланяясь. – Хорошо, я возьму парочку фруктов, ладно? Только не стоит больше так кланяться. Красавицам вроде вас нужно держать голову гордо. – Акио искренне восхищался девушкой. Она была милой и наивной, а ему всегда хотелось оберегать таких людей.

– Ваши слова слишком сладкие, господин. – Она отвела взгляд.

Акио взял из корзинки несколько яблок и поклонился:

– Спасибо вам. Позвольте задать нескромный вопрос?

Незнакомка округлила глаза и тревожно прижала корзинку к груди.

– Какой сейчас год? – почесав затылок, спросил Акио.

– Шестьсот семьдесят шестой год правления династии Ясуда, – удивленно ответила она.

– Спасибо. – Акио поклонился и, желая избежать неловкого молчания, пошел в сторону Таро.

«Семь лет. Прошло уже семь лет», – наконец узнал Акио.

Он подошел, протянул Таро одно из яблок и прислушался к беседе.

– Да только в нашей деревне за последние годы пропало около тридцати человек. Вам, возможно, покажется, что это мелочи, но для деревушки с населением в две сотни жителей тридцать человек – это большая потеря, – шепотом рассказывал сгорбившийся старик-торговец.

Таро внимательно слушал его.

– Пропадают молодые крепкие мужчины?

– В основном да, но было и пять молодых девушек. – Старик был встревожен и смотрел на Таро с надеждой в глазах.

– Спасибо вам, – ответил тот и поклонился.

– Что по ночлегу – могу предложить вам остановиться в моем доме. Конечно, условия у нас скромные, но чем богаты. – Торговец беззубо улыбнулся.

– Будем искренне вам благодарны. – Таро снова вежливо поклонился.

– Тогда сейчас я закончу и провожу вас, подождете? – Торговец начал спешно собирать нераспроданные овощи.

– Вам нужна помощь? – наконец вмешался Акио.

– Нет-нет, что вы! Ваши одежды такие чистые и красивые, будет нехорошо, если запачкаете их, – неловко отмахнулся старик.

Акио хотел возразить, но Таро метнул на него строгий взгляд и осторожно взял за запястье, отводя чуть дальше.

– Не ставь людей в неловкое положение. Не стоит показывать свое превосходство над другими. Этот мужчина работает здесь всю жизнь и ответственно выполняет свою работу. – Таро говорил так, словно перед ним стоял незрелый ребенок, требующий уроков.

– Не все люди воспринимают предложение о помощи как личное оскорбление, – оскалившись, ответил Акио.

Была у него одна невыносимая черта характера, которая принесла множество бед: стоило сделать Акио замечание, и в нем просыпалось безумное желание причинить боль говорящему. Он старался сдерживать эти порывы по отношению к близким людям, но порой не успевал взять под контроль собственную натуру. А годы, проведенные в преисподней в окружении демонов, сделали его еще более нетерпеливым, так что с момента пробуждения только безумный страх неопределенности останавливал его.

– Сделаем вид, что я этого не слышал. – Таро был холоден, а мыслями словно находился где-то далеко.

Акио откусил яблоко и перевел тему:

– О чем вы говорили с этим стариком? Какие пропавшие люди?

– Последние несколько лет в разных концах империи пропадают молодые люди. Сейчас число пропавших достигло тысячи, и это только известные случаи.

– Тысяча человек, и никто до сих пор не вмешался в это дело? Чем занимаются главы? – Брови Акио сошлись на переносице.

– Самое удивительное – это обстоятельства пропажи. Все люди ушли из дома самостоятельно, по собственному желанию, а позже их больше никто и никогда не видел. Ни одного свидетеля, ни одной зацепки, кроме…

– Кроме?

– Я долго думал, что объединяет пропавших людей, ведь они из разных деревень, кланов, разного происхождения. Возраст – всем им примерно от двадцати до тридцати лет, а также их духовная энергия – это всегда одна стихия. Вода.

– Вода – самая распространенная стихия. Вряд ли это можно назвать серьезной зацепкой, но если большего узнать не удалось…

«Что здесь происходит?! Почему императорская семья бездействует? В деревне не видно ни одного служащего, все словно пущено на самотек», – мысленно недоумевал Акио.

– Ну что, господа, готов вас проводить. – Старик расплылся в улыбке и поправил шляпу.

Эту ночь они провели в скромненьком деревянном доме, переполненном людьми: сам торговец, его жена, взрослая дочь и четверо внуков. Несмотря на бедность, стол ломился от угощений, приготовленных для встречи уважаемых гостей. Дети с любопытством рассматривали ерунду, накупленную Акио, которую он добродушно раздарил малышам. Самой маленькой девочке на вид было года три, и она упрямо следовала за Таро весь вечер, а во время ужина и вовсе набралась смелости – уселась рядом с ним и периодически хватала еду из его тарелки. Таро старался держаться отстраненно, но Акио периодически замечал его неловкую смущенную улыбку.

Сузу – так звали взрослую дочь торговца – сначала нервничала от наглости собственных детей, но после, увидев добродушное отношение господ, успокоилась. Акио сидел и терпел пытки от малолетних хулиганов, устроивших из него карусель, а Таро сносил ухаживания юной девы, желавшей заплести ему волосы. Атмосфера была теплой, наполненной пустыми разговорами и ароматным запахом хуншаожоу[3]. Акио чувствовал себя живым и счастливым.

Сузу потушила свечу и пожелала спокойной ночи. Акио и Таро устроились на большой соломенной лежанке на полу. Здоровяк повернулся на бок, а Акио, закинув руки за голову, слушал пронзительную тишину. И чувствовал боль, которая все больше давила на грудь. Словно кто-то все сильнее и сильнее сжимал ее, стараясь сломать ребра. Акио вспоминал сегодняшний вечер.

«А что, если бы все вышло иначе? Мы ведь тоже могли бы быть так же счастливы?» – думал Акио и, как наивный юнец, представлял себя сидящим за обеденным столом в окружении детей. Такие же мальчишки, только с характерными вьющимися волосами и еще более шумным нравом, висли бы на нем, тараторя и делясь самым интересным, что произошло за день. А после маленькая госпожа с прекрасными синими, как у матери, глазами аккуратно обхватила бы пухлыми ладошками его щеки и, прижавшись маленьким носиком, поприветствовала бы его.

В сердце Акио разливалось горячее чувство мнимого счастья, но темный образ, возникший в мыслях, завис в углу комнаты, и силуэты детей растворились. Осталась лишь тень с пронзительным синим взглядом. Давление на грудь становилось сильнее, а шею словно обхватили тяжелые руки. Акио не мог сделать и вдоха, а силуэт подходил все ближе. Синие глаза наливались кровью.

– Хватит, прекрати, прекрати, прошу тебя! – начал кричать он, как вдруг почувствовал жгучую боль в щеке и распахнул глаза.

Над ним нависало обеспокоенное лицо Таро в ореоле спутанных волос. Щека Акио горела, и он стал недовольно растирать ее.

– За что?

– Ты начал мычать и дергаться, я попытался тебя разбудить, а ты – в слезы. Что мне еще оставалось делать? – Таро старался выглядеть безразличным, но в глазах ясно читался вопрос.

– Да обычный кошмар, с кем не бывает…

– Хорошо, тогда спи. – Таро вновь улегся и отвернулся.

Сердце Акио все еще бешено колотилось, а пальцы на руках подрагивали. Он повернул голову в сторону Таро и неосознанно стал рассматривать его.

– Я чувствую, что твои веки открыты, – буркнул тот и повернулся лицом к Акио. – Если хочешь что-то спросить – спрашивай. – В зеленых глазах отражался лунный свет. На лице Таро читалась готовность поддержать, словно он обращался не к Макото, а к своему старому другу, Акио.

– Мой вопрос может прозвучать глупо… Думаю, очевидно, что у меня проблемы с памятью, да? – Акио пришел к мысли, что подобные пробелы в памяти, вероятно, были свойственны младшему брату, судя по тому, с каким терпением Таро относился к Макото.

– Ну?

– Мира. – Акио сделал паузу, набираясь смелости. – Что с ней случилось?

На лице Таро отразилось не то недовольство, не то задумчивость.

Акио знал ответ на свой вопрос, вернее догадывался. Он слышал от мелких демонов, что Миры уже нет среди живых, но если она и попала в царство мертвых, то находилась на его границе, среди остальных самоубийц.

– Первое, что я тебе скажу: не спрашивай об этом никого другого, понял? – Тон Таро был серьезным, он говорил тихо и придвинулся к Акио ближе, чтобы не услышал никто посторонний.

– Почему? – Акио имел ответ и на этот вопрос, но продолжал собственную игру.

– Кому, как не тебе, знать? После событий семилетней давности Мира долгое время находилась в бегах, никаких зацепок, ничего не было известно о том, где она и с кем. Госпожа объявилась лишь через год и устроила бойню в одном из публичных домов, где из тридцати человек императорского двора выжил только император. Тогда на нее буквально объявили охоту, и театральная ненависть императора к собственной сестре заставила многих поверить в ее порочность. Свидетели сообщали, что Мира сбросилась с отвесной скалы, но утверждать это я не могу.

– Тело никто не нашел?

Сердце грохотало в груди Акио. Он все еще не мог поверить, что все обернулось именно так…

– Насколько мне известно, удалось выловить лишь малую часть того, что уцелело после нападок морских тварей. – Взгляд Таро потяжелел. – Поговаривают, что нисуго хватило бы сил расправиться с проклятым.

– Занятно, – выдавил Акио и натянуто улыбнулся, словно услышал обычную байку. Он похлопал Таро по плечу и отвернулся. Его глаза исказились ужасом, а внутренности будто переворачивались, вызывая легкую тошноту.

Наутро Сузу накормила гостей завтраком, а когда проснулись остальные члены семьи, Таро и Акио попрощались и покинули гостеприимный дом. Таро, получив напоследок внушительный укус за руку, распрощался и с юной, но приставучей девчонкой, пророча ей большую популярность у мужчин в будущем.

– Я так и не спросил у тебя, – прервал тишину Таро спустя несколько часов пути.

– О чем? – Акио встревожился, перебирая возможные варианты, чем мог себя выдать.

– Зачем нам в Город Ласточек?

– Я знаю, что там мне помогут кое в чем разобраться. – Акио ушел от прямого ответа.

Город Ласточек знаменит среди заклинателей всего мира. Именно здесь проходит главный экзамен в жизни каждого, кто решил покорить стихию, и именно здесь каждый достойный получает уникальное оружие. Свое название место получило за долгие столетия до рождения Акио. Ходили легенды, что первые годы после того, как на землю опустился неизвестный туман, редкие духи выбирались из него и кружились в облаках, напоминая изящных птиц.

Густой туман и является тем самым городом. Это место буквально питается энергией человека, и дойти до конца, чтобы выжить и заполучить желаемое, могут только поистине могущественные. Поэтому людей с низким уровнем духовных сил в город не пускают.

Глава 4

Город Ласточек

667 год правления клана Ясуда

В тот год, когда Акио и Иошихиро было чуть больше девятнадцати, а Таро не исполнилось и семнадцати, они и другие заклинатели пришли в Город Ласточек, чтобы получить желаемое. Когда вся группа прибыла к месту назначения, перед ними не открылось ничего, кроме бесконечной туманной дымки – словно тяжелое грозовое облако спустилось на землю. В воздухе ощущался запах сырости, а чувство первобытного животного страха наполняло каждого.

На сыновьях великих семей не было привычных пестрых одежд, которые кричали бы об их достатке. В этот день они облачились в строгие костюмы темного цвета с длинной накидкой, приталенной широким поясом, и прилегающими к телу штанами.

Эти костюмы выгодно подчеркивали фигуры возмужавших братьев Маруяма. Непослушные волосы они оба стянули лентой и убрали от лица, а в их глазах отражалось яркое солнце. Две величественные статуи, от которых не хотелось отводить взгляд, а с ними третья, та, которой по-прежнему не хватало уверенности, – Таро.

Глава клана Окумура, высокий и крепкий мужчина с большим количеством шрамов на лице и коротко стриженными волосами, во взгляде которого нельзя было уловить ни капли жизни, выстроил всех желающих, включая своего сына.

– Вы, должно быть, высокого мнения о себе, раз заявились в это место, – начал он. – И это похвально. Уверенность – первый шаг к победе. Но если в вашем сердце есть хоть тень сомнения, вы не должны ступать в этот туман! Здешние духи будут высасывать из вас жизненную силу. Выйти без артефакта у вас не получится, потому что он является ключом и пропуском в глазах духов. Вы зайдете туда с друзьями и братьями, но в итоге окажетесь один на один с собой и своими силами. Поэтому подумайте еще раз и примите верное решение. – Глава клана хоть и выглядел грозно, но в его голосе и взгляде на сына все же читалось беспокойство. – Помните, что сила, почет и слава не стоят вашей жизни. Только жизнь – ваша главная ценность, не смейте рисковать ею впустую. – Он закончил и опустил пустой взгляд себе под ноги.

После столь «воодушевляющей» речи многие остановились в ступоре, обдумывая решение. Иошихиро и Акио были настолько самоуверенны и напористы, что мгновенно сделали шаг вперед. В последний момент Акио обернулся и увидел Таро, неуверенно застывшего, как щенок, которого окатили холодной водой, – он дрожал, нервно сглатывал и бросал испуганные взгляды в сторону отца. Наконец он сделал маленький шаг вперед, пытаясь поравняться с братьями.

– Нет, не сейчас. – Акио достаточно сильно толкнул его в грудь, и Таро повалился на землю. Он поднял жалобный взгляд на друга. – Ты мне еще живой нужен. – Акио ласково погладил Таро по голове и развернулся в сторону тумана.

– Ну что, не вздумай проиграть. – Иошихиро привычно хлопнул брата по спине.

– Доставив тем самым удовольствие твоей матери? Никогда, – с ехидной улыбкой огрызнулся Акио и уверенно шагнул в туман.

Один за другим заклинатели пропадали в дымке, лишь Таро продолжал сидеть на месте, боясь шелохнуться. Спустя какое-то время не осталось никого, кроме него и отца.

– Что и следовало ожидать от ничтожества вроде тебя, – не удостоив сына и взглядом, высказался глава клана Окумура и отошел к лошадям, лениво закурив.

Когда Акио прошел через пелену, туман развеялся, и перед ним открылся завораживающий вид на высокий берег и безграничное синее море. Легкие волны ударялись о сдерживающие их скалы и разбивались летящей пеной. Солнце озаряло зеленеющий лес, а воздух наполнял пьянящий соленый аромат. Умиротворение.

– Восхитительно, правда? – Акио повернулся к брату, но рядом уже никого не было. Он обернулся и обнаружил такую же картину, как и впереди, словно отражение. – Надеюсь, тебе повезло не меньше, – вслух сказал он, искренне переживая за Иошихиро, и направился вперед.

Поначалу дорога даже доставляла ему некое удовольствие, чувство радости от окружающей красоты и волнение наполняли его. Но затем Акио ощутил тяжесть в висках и головокружение.

Попав сюда, заклинатели должны были действовать по велению собственных чувств. Никаких подсказок, никакой помощи – только они сами могли привести себя к желаемому.

Акио прошел несколько сотен шагов, но пейзаж вокруг практически не изменился. Словно времени и расстояния тут не существовало. Головная боль усиливалась, а на плечи опустилась тяжесть. Акио в предвкушении закусил нижнюю губу – ему доставляла удовольствие подобная забава с собственной жизнью.

На лбу выступил холодный пот, а в горле пересохло. Акио зажмурился, пытаясь прийти в чувство, как вдруг услышал раскат грома, выделявшийся на фоне шума волн. Он открыл глаза и увидел, что прежде спокойная морская гладь и чистое небо изменились. Теперь синее полотно затягивали грозовые тучи, а живое и искристое море превращалось в черную бушующую бездну.

Земля задрожала, с ветвей деревьев послышался мерзкий смех. Акио поднял уверенный взгляд и увидел обезображенных существ, некогда напоминавших людей. Их лица были нездорово раздуты, особенно в области глаз и носа, а тела больше напоминали сияющую желеобразную массу.

– Мертвец, мертвец, – смеялись уродцы на ветвях, и из их ртов лилась пена.

Акио не славился ни сдержанностью, ни манерами, но спорить с местными безмозглыми существами он был не намерен, поэтому отвернулся и зашагал быстрее в сторону утеса, пока его взгляд не привлек один из висевших уродцев. Среди других этот выделялся одеянием – бело-золотое, в цветах императорской семьи. Уродец молчал и жалобно смотрел на Акио, а он в свою очередь отвел глаза и постарался пройти мимо, но все же повернулся и вновь взглянул на висящее тело. Одна деталь развеяла все сомнения.

– Ты Исао? – спросил Акио, подняв глаза на уродца, но ответа так и не последовало, лишь вытекавшая изо рта пена и шипение.

Акио ничего не знал о старшем из братьев Ясуда, так как был достаточно маленьким, когда тот погиб, проходя обучение. По рассказам сестры Акио знал, что Исао, старшего императорского сына, считали заурядным юношей.

Белая кровь – императорская особенность – так в нем и не проявилась. Исао не был стратегом или заклинателем, он даже не был красив.

Лишь одну деталь Акио запомнил достаточно ярко – длинные каштановые волосы. И в тот единственный день, когда Акио видел старшего наследника, их сестра подарила Исао заколку с изображением атакующей ицумадэ, и юноша радостно заколол непослушный пучок, расцветая в улыбке. Сейчас именно эта деталь выдавала в обезображенном теле некогда пусть и не выдающегося, но амбициозного принца.

– Хотя какое мне до этого дело? – сам себя успокоил Акио и попытался идти дальше.

Шторм усилился. Порывы ветра качали тела уродцев, а их мерзкие смешки смешивались с безумными раскатами. В голове загудело, и Акио захотел побежать вперед, но ноги предательски отказывались двигаться.

– Сбежавшие боги, что с тобой делать? – выругался он и, оттолкнувшись от земли, взобрался на дерево.

Отбиваясь от мерзких лап, покрытых слизью, он осторожно подхватил край одеяния Исао и притянул к себе. Тело оказалось неестественно легким, Акио быстро схватил его под мышку, спрыгнул с дерева и побежал вперед.

– Я не знаю, какой ты человек, но никто не заслуживает сгнивать подобным образом. Я передам твое тело семье, и твоя душа упокоится, – кричал на бегу Акио, словно старался ответить на булькающие звуки, доносящиеся изо рта Исао. – Моя сестра говорила о тебе с теплом, а значит, ты не можешь быть плохим, верно? Да и то, что ты в столь юном возрасте отправился сюда, говорит о том, что ты либо безбожно туп, либо невероятно храбр. Давай я буду думать, что второе, хорошо?

Акио старался казаться самому себе спокойным и как прежде задорным. Густые тучи покрыли уже все небо, солнечного света вокруг практически не осталось, лес за спиной превратился в беспросветный черный холст, который из-за криков уродцев звучал как чистое безумие.

– Впереди только море, значит, нам туда, да? – спросил он у Исао, не ожидая ответа, как вдруг почувствовал, что тот шевельнулся и кивнул. – Так ты что, часть головоломки? Мой личный урод-помощник. – Акио рассмеялся, пытаясь скрыть страх.

Он остановился на мгновение, все так же держа свою добычу под мышкой, и уперся руками в бока, всматриваясь в глубину перед ним.

– Ну, лететь придется недолго, шансы выжить у нас точно… – Акио еще раз взглянул на путника. – У меня точно есть, но, если честно, как-то страшновато. – Он рассмеялся над собой, но быстро сделал холодное серьезное лицо. – Ты этого не слышал.

Глубокий вдох, затем выдох, и, разбежавшись, Акио прыгнул со скалы прямо в чернеющую бездну. Словно камень ушел под воду. Хоть он и был превосходным пловцом, но в столь безумном потоке его швыряло из стороны в сторону, закручивая в водовороты. Одна рука была занята, а второй явно не хватало для контроля над ситуацией. Акио занесло в поток и со всей силы ударило об обломки скалы, так что от боли он выгнул спину. Изо рта брызнула кровь, развеявшаяся в воде красным туманом. Акио ослабил хватку, уродец выскользнул из его рук и вместе с потоком воды устремился на поверхность. В голове темнело, Акио вот-вот потерял бы сознание, но легкий солнечный луч пробился через тучи, и он, ведомый этим светом, сквозь боль и тошноту направился к поверхности.

Сделав долгожданный вдох, Акио убрал прилипшие к лицу волосы и огляделся. Среди бушевавших черных волн он увидел белый силуэт и направился к нему.

– Давай договоримся, что ты не будешь от меня убегать. – Он улыбнулся, превозмогая безумную жгучую боль от рваной раны на спине, которая омывалась соленой водой. – Я знаю, что нам нужно искать выход где-то на дне, поэтому подсоби-ка мне. – Акио еще раз взглянул на раздутый труп. Несмотря на то что лицо Исао покрывала какая-то слизь, сейчас он выглядел так, словно плакал.

Акио сделал глубокий вдох и, схватив нового друга, занырнул. Теперь он чувствовал себя гораздо увереннее, но чем ближе подплывал ко дну, тем сильнее становилась тревога. Черным дно было вовсе не от водорослей – его покрывали обезображенные сгнившие руки. Конечности барахтались из стороны в сторону, подхватываемые течениями. Акио мгновенно развернулся, чтобы всплыть и вновь обдумать план, как почувствовал, что его нога попала в крепкую хватку окоченевшей плоти. Он начал нервно дергаться, стараясь высвободиться, но безуспешно. Его притянули ближе, и вторая нога также оказалась в плену. Воздух заканчивался, а в груди беспокойно колотилось сердце.

«Духовных сил у меня практически нет, едва хватает, чтобы поддерживать себя в сознании, применить их можно только при крайней необходимости», – подумал Акио, пока его все сильнее сжимали в своих объятиях отвратительные, разлагающиеся конечности.

Но когда одна из них бесстыдно схватила его за ягодицы, глаза Акио полыхнули яростью.

«Кажется, хуже уже некуда!»

Он попытался закрутить вокруг них с Исао водоворот, но с ужасом осознал, что находится на пределе. Единственное, что он смог сделать, – это небольшую воздушную пробку в области рта, чтобы вдохнуть долгожданную порцию кислорода. Исао не интересовал мертвецов, а вот Акио все сильнее погружался в пучину и оказался практически по плечи в плену. Но он не был готов отпустить своего товарища и покрепче ухватил того за скользкую ладонь.

Акио схватили за волосы, отклоняя голову назад, и одна из конечностей ухватилась за его горло, крепко сжимая.

«Ну и что, я умру тут?»

Акио думал, что злится, но когда в глазах начало темнеть, внезапно осознал:

«Мне страшно! Я не хочу умирать… Мне страшно, пожалуйста, спасите! Я не хочу умирать! Я хочу обратно, пожалуйста. – Его мысли становились все истеричнее. – Я хочу к Мире, Иошихиро, Аи и Макото. Пожалуйста, отпустите меня, я вас умоляю! – Его глаза наполнились ужасом. – Страшно, правда страшно…»

И он выпустил последний воздух из легких.

– Теперь ты честен с собой, – послышался бархатный женский голос. – Человеку в этой жизни важно ценить в первую очередь самого себя. Слышать себя, беречь и любить. Пока ты врешь себе, пока винишь себя, ты не обретешь свободу, а значит, твоя жизнь не будет иметь ценности.

Акио почувствовал тепло на левой щеке и обернулся.

Перед ним возникла не кто иная, как нисуго – существо с длинным серым змеиным хвостом вместо ног и плавниками на руках и спине. Существо обладало стройным телом, редкими волосами ярко-рыжего цвета и выразительными узкими глазами с прямоугольными зрачками. Все, как описывалось в книгах.

Нисуго ласково гладила Акио по щеке, всматриваясь в испуганное лицо, и улыбалась, показывая наточенные акульи зубы. Она аккуратно провела ладонью вокруг головы Акио, и сжимавшие его тиски ослабли, а вокруг появился пузырь, наполненный воздухом. Акио жадно вдохнул, стараясь прийти в себя.

Нисуго с нежностью дотронулась до гематом, оставленных жадными оковами на шее Акио, и злобно зашипела в сторону дна:

– Они напугали тебя, человеческий ребенок? – Ее голос звучал успокаивающе. Она осторожно заправляла мокрые пряди Акио за уши.

– Я совру, если скажу, что это не так, – холодно ответил он, слыша болезненную хрипоту в своем голосе.

– Но ты сам виноват. Ты старался всех обмануть, забрав то, что тебе не принадлежит. – Нисуго взяла Акио за подбородок и направила его взгляд на болтавшийся труп, который Акио усердно держал за руку. – Разве не знаешь, что духи очень не любят, когда трогают то, что по праву принадлежит им? – Нисуго повернула Акио к себе и прильнула к его лицу, жадно облизывая собственные губы.

– Я бы расплатился с тобой своим телом, но сегодня не готов стать ужином. – Акио отвернулся, поморщившись.

Нисуго рассмеялась и убрала руки от его лица. В следующий миг она стала серьезной и молча смотрела на него, изучая. Взгляд становился все более беспокойным.

– Что? Настолько понравился? – продолжил язвить Акио.

– Возможно, тебе будет лучше умереть здесь и сейчас. – Нисуго сказала это, продолжая рассматривать глаза Акио. – Это избавит тебя от множества страданий.

– Если ты решила зарабатывать на гаданиях, мой тебе совет: говори людям только хорошее. За плохое тебе платить никто не захочет.

– Глупый ребенок! – возмутилась нисуго, махнув хвостом. – Ладно, ты действительно мне понравился, а это значит, что и свою награду ты заслужил.

– И что же мне полагается? – с облегчением выдохнул Акио.

– Ты сможешь унести отсюда либо свой артефакт, либо это. – Она указала на тело уродца.

Акио задумчиво опустил взгляд.

– Если оставишь его здесь, рано или поздно он просто сгниет и станет одним из них. – Она кивнула на дно. – Он никогда не сможет умереть и тысячелетия проведет в мучениях.

– Тогда я заберу его, – уверенно заявил Акио.

Лицо нисуго расплылось в улыбке.

– Без тени сомнения выбираешь труп, даже не зная, какую награду заслужил?

– Если узнаю, начну сомневаться, а потом, возможно, жалеть, так что лучше даже не знать, что потерял. Буду думать только о том, что приобрел.

– Таких глупых я еще не встречала. – Нисуго вновь ласково погладила Акио по голове. – Твой выбор сделан, уговаривать не стану, но… – Она снова посмотрела ему в глаза. – Только потому, что мне нравится твоя глупость… Твое будущее туманно и болезненно, ты сломаешься и сделаешь неверный выбор, но однажды, когда тебе нужна будет моя помощь, приди – и получишь ответ. Всего однажды. Большего я тебе дать не могу.

– Спасибо тебе, – растерянно поблагодарил Акио. – А… как тебя зовут?

– Ты первый человек, кто поинтересовался, – воодушевленно отозвалась нисуго, немного засмущавшись. Она по-девичьи сложила руки перед собой, виляя хвостом. – Зови меня Марин.

– Я обязательно запомню. Надеюсь, твоя помощь мне не понадобится. Не принимай на свой счет, ты, конечно, красива в своем роде, но место для встреч так себе. Не хочется вновь вскрывать свою голову.

– Человек, так ты все понял? Неужели хватило ума?

– Пару мгновений назад ты восхищалась моей глупостью, но я позволю себе предположить, что мы в моем сознании или что-то вроде того. Может, в душе?

– Действительно на удивление глуп! – Марин расхохоталась.

В тот момент Акио понял, что из себя представляет Город Ласточек, и, как выяснилось, оказался прав. Никакой местности не существовало, лишь тонкая прослойка густого магического тумана. Делая вдох, человек терял сознание, а дальше туман, подобно яду, проникал в тело и навевал иллюзию. Слабых физически или духовно он практически сразу доводил до безумия, сильных же заставлял окунаться все глубже и глубже в недра собственного сознания, пока те не теряли над собой контроль.

Каждый человек, в зависимости от стихии, видел свой мир. Людям стихии воды часто представлялись реки или озера, крайне редко встречалась разрушительная сила морей. Продвигаясь все дальше по стране иллюзий, человек сталкивался с испытанием. Для Акио, жизнь которого обесценивалась с момента рождения, главной сложностью было признать искренний страх перед смертью. Признать желание жить.

Несмотря на то что каждый попадал в плен своей иллюзии, правящие духи объединяли сознания людей. Никто и никогда не умирал в тумане по-настоящему, духи поддерживали человеческие жизни, пока те медленно сходили с ума и сгнивали, жадно борясь за награду.

Главенствующими созданиями для иллюзий, связанных с водой, являлись нисуго, игривые и любящие людей существа. Их дары были щедрыми, но больше всего они любили просто поболтать. Так и в тот день Марин рассказала Акио правду о Городе Ласточек.

Насытившись беседой, она приложила ладонь к его лбу.

– Удачи, глупый человек. – Марин улыбнулась акульим оскалом.

Яркая вспышка света – и глаза Акио распахнулись. Дымка тумана все еще окружала его, поэтому он зажал рот и нос рукой и осторожно подхватил уже тяжелое тело Исао. Акио выбежал из тумана, жадно глотая воздух, и осмотрелся. Вдалеке с пустым взглядом сидел Иошихиро, приклонившись к дереву. Его вид был еще более потрепанным, чем у Акио. Рядом с ним стоял Таро. Заприметив Акио, они оба метнулись к нему. Иошихиро заметно хромал на правую ногу, но Таро, идущий рядом, подхватил его под руку, помогая.

Акио обессиленно упал на колени, чувствуя в руках теплое и тяжелое тело. Исао, лицо которого избавилось от ужасающих отеков, открыл свои черные и удивительно круглые глаза и посмотрел на Акио. Слеза покатилась по его щеке, и легкая улыбка расцвела на бледном лице.

– На помощь! Эй! Пожалуйста, он еще жив! – Акио закричал, высматривая вокруг хоть кого-то, кроме брата и друга, бежавших ему навстречу.

– Не нужно, я уже не жилец, – еле слышно выговорил Исао.

– Что за чушь ты несешь?! Раз дышишь, значит, ты живой!

Исао отрицательно покачал головой и из последних сил поманил Акио. Тот наклонился к нему ближе.

Когда Иошихиро и Таро подбежали, Исао уже не дышал. На его губах застыла благодарная улыбка. Акио сидел, словно статуя, с бессмысленным взглядом, не понимая, что делать с теми сведениями, которые он успел узнать.

– Тебя потрепало. – Пристально разглядывая Акио, Иошихиро шепотом выругался. – Неужели нельзя быть хоть немного поосторожнее?

Он замахнулся что есть силы и шлепнул ладонью по истекавшей кровью спине младшего брата.

– Проклятье! – закричал Акио, словно очнувшись, и обхватил себя руками. – Нет чтобы пожалеть! Только и умеешь, что руки распускать!

– Когда ты уже начнешь использовать выражения правильно? – возмутился Иошихиро.

– Но ты в самом деле выглядишь неважно, – тихо произнес Таро, всматриваясь в гематомы на шее Акио.

– Да ничего серьезного, пара пилюль – и буду как новенький. Что там у тебя? Давай хвастайся, – обратился Акио к старшему брату.

Иошихиро недовольно отвел взгляд и достал из кармана кольцо. Обычное золотое кольцо.

– Твой дух решил, что ты недостаточно богат?

– Нет, он сказал, что мой брат идиот, поэтому мне ничего не поможет. Это кольцо способно сменить твой облик на внешность другого человека. Нужно просто помнить его образ в деталях.

– Ничего себе, звучит впечатляюще. Но ты не выглядишь довольным. – Акио с трудом поднялся с колен.

– У него непростое условие. – Закусив губу, Иошихиро разглядывал украшение.

– Какое же? – Таро изнывал от интереса, но все еще испытывал чувство стыда за собственный страх.

– Этого человека ты должен убить, – холодно бросил Иошихиро.

«Что это вообще за вещь такая? Да и зачем кольцо Иошихиро? Что творилось в твоем подсознании, братец?» – задумался Акио, но, видя пустые глаза брата, не решился требовать подробностей и спросил другое:

– А что ты увидел?

– Скалистый берег, дорогу к которому покрывал зеленый лес. Вот только море давно пересохло, лишь бесконечная бездна и гул ветра внизу.

Во многом видения близнецов оказались похожи, вот только вместо дружелюбной нисуго Иошихиро встретил яростную узафину. Эти существа напоминают людей, но у них есть крылья, подобные драконьим, и чешуя. Нрав у этих созданий практически всегда одинаковый: разговоры их мало интересуют, они предпочитают избивать жертву до полусмерти. Заклинателей, владеющих стихией воздуха, встречается крайне мало, и еще меньше из них выживает после встречи со стихийным духом.

Акио без подробностей рассказал про свое испытание и Исао. Иошихиро одобрил поступок брата шлепком по затылку, Таро же выразил восхищение, но после поджал губы от обиды на себя.

Именно эти воспоминания дали Акио ключ к разгадке собственного перерождения.

Глава 5

Я вновь иду к тебе, дух воды

Настоящее время

Весь следующий день Акио и Таро без передышек и привалов шли к Городу Ласточек. Таро оставался абсолютно спокоен и холоден, лишь слегка подрагивавшая бровь выдавала в нем признаки приближавшегося нервного срыва. Причиной этому был шедший рядом человек, который с самого начала пути не планировал скрывать собственную усталость. Акио возмущался, плакался и недовольно закатывал глаза. Его не устраивала жара – тогда Таро вставал на солнечную сторону, создавая хотя бы минимальную тень. Его беспокоил голод – Таро отдал припасы, собранные Сузу в дорогу. Он устал идти – Таро часть пути нес его на спине.

Слегка пульсировавшая вена на шее и убийственный взгляд – все, что осталось у Таро после этой «прогулки». Акио шел рядом и вновь недовольно закатывал глаза. Видя, что Таро не обращает на него внимания, он повторял это, но теперь уже томно вздыхая. Вокруг было темно, лишь луна немного освещала дорогу. Таро остановился. На его лице было отчетливо видно желание убивать, изумрудные глаза блестели, а на губах застыла безумная улыбка. Он натянуто выдавил:

– Что на этот раз?

Мурашки пробежали по спине Акио, он слегка отстранился и, неловко улыбнувшись, ускорил шаг. Таро продолжал стоять на месте и глубоко дышать.

– Сам бы попробовал жить с таким слабым и немощным телом, – заскулил Акио. Ему действительно было плохо: ноги гудели, спину невыносимо ломило, каждое движение отдавалось тысячами иголок.

Таро все с той же безумной улыбкой осмотрелся. Заприметив толстую сухую ветвь неподалеку, он разжал ладонь и выпустил небольшой, но стремительный огненный шар. Ветка вмиг заполыхала.

– Значит, остановимся здесь, – процедил он. Развернувшись в противоположном направлении, он указал пальцем в сторону костра: – Ты сиди здесь!

И ушел.

Акио уселся недалеко от потрескивавшего костра и наконец-то снял обувь. Ступни распухли. Он разогнул нывшую спину и улегся на твердую землю, холод которой ослаблял боль.

«Значит, я почти нащупал твой предел, Таро», – восхищался про себя Акио.

Не то чтобы ему доставляло удовольствие изводить здоровяка, хотя это тоже имело место быть. Не оставаться же ему одному грушей для битья? После стольких лет пыток от демонов и самый благородный свернет не на ту дорожку. Но все же мотив Акио заключался в другом. Стихия огня – стремительная и разрушающая энергия, ее обладатели считаются счастливчиками по праву рождения: их запасы энергии превосходят остальных, мощь жизни, полыхающая в груди, делает их долгожителями, но есть один немаловажный минус.

Люди, владеющие стихией огня, должны прикладывать огромные усилия для сдерживания гнева. При недостатке практики они могут сорваться из-за любой мелочи. Неумелые воины способны уничтожить своих же соратников в порыве гнева, бывали даже случаи, когда под удар попадали и собственные семьи, поэтому контроль эмоций является основой обучения огненных душ.

Несмотря на внешнюю холодность и доброту, внутри Таро бушевала убийственная мощь, и сейчас Акио прощупывал почву. Ему не нравился тон, с которым окружающие разговаривали с его некогда близким другом, но больше всего его не устраивала терпимость самого Таро. Обладая такими физическими данными и запасом сил, он мог одним взглядом заставить людей замолчать. Кроме того, по подсчетам Акио, Таро уже должен был занять место главы клана Окумура, но он упрямо продолжал терпеть, держа гнев внутри.

Акио так и лежал на спине, сложив руки под головой и вальяжно закинув ногу на ногу, продолжая мысленно нахваливать собственные методы воспитания, пока в глубине леса не раздался истошный крик:

– Во что я ввязался?!

Следом, точно раскат грома, послышался треск падавших деревьев. Акио подорвался, всматриваясь в темноту леса. Оттуда уверенным шагом вышел Таро, выглядел он немного потрепанным, но взгляд оставался привычно спокойным.

Акио открыл было рот, но Таро выставил руку, остановив его.

– А теперь помолчи. Хотя бы до утра.

Таро устало лег возле костра и накрыл глаза рукой, словно спрятавшись. Спустя немного времени он погрузился в сон.

Утром, когда Таро проснулся, от Акио не осталось и следа. Сначала Таро внимательно осмотрел округу, но когда понял, что того нигде нет, забеспокоился. Сжимая челюсти от волнения так, что ходили желваки, он начертил заклинание на ладони и осторожно прижал ее к земле. Спустя несколько мгновений перед ним появился маленький огненный светлячок, который с безумной скоростью рванул вдоль тропы. Таро побежал за ним.

Таро подсадил самку светлячка за шиворот Акио, когда они только покинули Мару. Огненные светлячки живут парами. Стоит их разлучить, и самец, обезумевший, будет искать свою возлюбленную. Этому приему Таро научила старшая сестра, которой он всегда проигрывал в прятки: куда бы ни спрятался, она всегда находила его и трепала за щеки до синяков.

Лес остался позади, и перед Таро открылась пустынная, практически выжженная местность с густой дымкой знакомого тумана вдалеке. Лишь один жилой двор и прилегавшая к нему лавка находились посреди этой пустоши. Так как место пользовалось популярностью у заклинателей, многие видели здесь золотую жилу, поэтому открывали лавки и даже умудрялись строить постоялые дворы. Вот только духи, обитающие в тумане, не собирались мириться с подобным соседством и уничтожали каждую постройку вместе с ее хозяином. Лишь эта знаменитая лавка, владелицей которой была пожилая подслеповатая женщина, стояла здесь уже больше двадцати лет. Ходили слухи, что хозяйка подкупила духов, скормив им собственные глаза.

Светлячок привел Таро прямиком к лавке и судорожно забился о дверь, бросая вызов куску дерева. Таро посмотрел на бедное существо и, сложив два пальца, отменил заклинание. Затем слегка толкнул дверь и разжег огненный шар в руке, приготовившись атаковать, но так и застыл на входе.

Перед ним открылась следующая картина: довольный Акио, за обе щеки уплетающий угощения так, что вокруг губ налипли кристаллики сахара, и воодушевленная старушка рядом с ним за деревянным столиком.

– Ешь, не торопись. Хорошенький-то какой. – Женщина щурилась, глядев на Акио. – А худющий… жуть! Ну ничего, вот встретишь хорошую девицу, она тебя откормит.

Акио в ответ ярко улыбался с набитыми щеками.

Дверь распахнулась полностью, и Акио увидел разъяренного Таро. Распущенные волосы были взъерошены, и, судя по легкому подергиванию плеч и одышке, тот явно торопился.

– Доброе утро, – еле различимо пробормотал Акио, убрав языком кристаллики сахара в уголках губ.

– Мгм. – Таро почувствовал облегчение и выдохнул.

– Какой красавец! – восхищенно завизжала старушка сиплым голосом, радостно всплеснула руками и, подскочив из-за стола, бросилась в сторону кухни за еще одной порцией.

– А ты явно нравишься дамам постарше, – внятно сказал Акио, наконец дожевав.

– Тетушка Анку самая верная из всех моих поклонниц, – язвительно ответил Таро. В его голосе чувствовалась обида. Он зашел внутрь и спокойно присел за стол, словно он здесь частый гость. Вся его поза кричала об этом.

– Я просто проголодался. Никуда бы не делся, не злись так. – Акио успокаивающе положил ладонь поверх ладони Таро.

– Угу. – Таро выдернул руку и, стараясь оставаться невозмутимым, принялся заплетать растрепанные волосы в аккуратный низкий хвост.

Тетушка Анку действительно оказалась яростной поклонницей Таро: она не переставала восхищаться им, счастливо щурилась, улыбалась, как ребенок, и не взяла с них ни монетки. Попрощавшись, Таро и Акио двинулись к зловещему туману. Старушка с печалью смотрела им вслед, прошептав:

– Будь осторожен.

Они подошли практически вплотную к густой дымке тумана. Акио чувствовал легкий трепет, который сковывал шею.

– Не желаешь попробовать? – Он склонил голову и печально посмотрел на Таро.

– Я уже был там, – не отводя глаз от тумана, холодно ответил тот.

– Правда? – Акио был приятно удивлен. Таро смог побороть страх, а то, что он стоял здесь целым и невредимым, говорило о его успехе. – Покажешь, что раздобыл?

Таро перевел спокойный взгляд на Акио и утвердительно кивнул:

– Позже. Другим не стоит знать об этом, пока не пришло время.

– А ты умеешь заинтриговать. – Акио ухмыльнулся. – Ну что, вперед? – Он сделал резкий выдох и не раздумывая шагнул в туман.

Таро, как и в прошлый раз, остался позади, только теперь в его взгляде не читалась жалость к себе – в нем застыла лишь тревога.

Он некоторое время смотрел в беспросветный туман, а после уселся на землю и, подперев голову рукой, принялся ждать. Он знал, что слабое тело Макото протянет в тумане не дольше ребенка, поэтому сейчас каждое мгновенье было на счету.

Акио сделал глубокий вдох и открыл глаза. Все выглядело совсем по-другому. Вместо прекрасного скалистого берега он увидел грязно-оранжевый песчаный пляж, небо не было затянуто тучами, но имело нездоровый желтый оттенок, словно лучи солнца пытались прорваться сквозь облачную дымку, но проигрывали в этой схватке. Вокруг ни души. Абсолютная тишина. Только Акио и спокойное море перед ним.

– Сейчас не время искать подвох, мне здесь долго не продержаться. – Собрав всю волю в кулак, Акио зашел в спокойную морскую гладь. – Марин, ты здесь? Я вернулся, я пришел, мне нужна твоя помощь! – Он кричал и все глубже заходил в воду. Оказавшись в море по пояс, Акио остановился, запрокинул голову и вновь всмотрелся в небо. – Так спокойно, что слишком тревожно.

Он продолжал идти, но шаги становились все более неуверенными. Дно. Что-то не так было на дне.

– Вот же! – Акио испуганно вскрикнул, быстро шагнув назад.

Он вгляделся в песок под ногами, но вместо него обнаружил смесь человеческих внутренностей, мягких и еще теплых. Море вымыло из них кровь, так что можно было увидеть истинный цвет сердца или печени. Ноги Акио все глубже проваливались в жуткую смесь, и, пытаясь освободить их, он слышал мерзкое причмокивание. Акио попятился в сторону берега, но резкая головная боль напомнила, что его время ограничено.

– Хорошо. – Он остановился, трясина понемногу затягивала его вниз. Закатав рукава, Акио устремил взгляд на горизонт, а через мгновение нырнул. По пути он выглядывал хоть малейшую подсказку среди жуткой смеси на дне.

Время от времени Акио всплывал, чтобы набрать воздуха. Приятный соленый запах моря сменился омерзительной трупной вонью, вызывая приступы рвоты, но Акио собирал силы и нырял обратно, продолжая поиски. Состояние становилось все хуже, но пейзаж никак не менялся – абсолютное спокойствие. Акио нервно выглядывал внизу хоть малейшее движение, но сознание продолжало играть с ним в смертельную игру.

– Значит, остается только одно. – Акио набрал воздуха и, собравшись с мыслями, поплыл уже не в сторону горизонта, а вниз.

Он стал судорожно разгребать мерзкое месиво на дне. Окоченевшие сердца, затвердевшие почки, выпотрошенные желудки. Акио едва сдерживал тошноту. Тревога заполнила все тело, сделав руки и ноги ватными. Ничего. Сколько бы он ни пробирался вниз, ничего не менялось.

Болезненная гримаса застыла на лице, белки глаз заметно покраснели, а вены на шее безумно пульсировали.

«Нет, нет, только не здесь и только не в этом теле, слышите?!» – Сознание начало затуманиваться, как вдруг среди множества органов появилась миниатюрная женская ладонь, которая жадно старалась ухватиться за что-то. Акио без тени сомнения схватил руку и потянул на себя, вырвав из глубины тело молодой девушки.

Но он увидел лишь обезображенное лицо со снятым скальпом и выколотыми глазными яблоками. От неожиданности Акио в ужасе закричал, его легкие наполнились водой, их словно обожгло, а резкая боль в грудной клетке, кажется, переломала все ребра.

Двинуться с места не получилось. Вода вокруг постепенно темнела, превращаясь в вязкую жидкость бордового оттенка, точно запекшаяся кровь.

Сердцебиение слабело, Акио не удавалось вдохнуть, зрачки пустели.

«Только не так, пожалуйста…» – жалобно скулил он про себя, надеясь хоть на какую-то помощь.

– Я знала, что ты придешь, но и представить не могла, что будет твориться в твоей голове, – послышался знакомый бархатный голос.

Марин брезгливо поджала хвост, не желая касаться дна. Энергия вокруг нее очищала воду, и можно было различить неизменившийся облик нисуго. Она с жалостью смотрела на Акио, который никак не реагировал на ее присутствие, и осторожно прижалась ухом к его сердцу.

– Едва слышно, – обеспокоенно сказала она, ощупывая ладонями холодное лицо Акио. Его зрачки не реагировали, а пальцы на руках сжались в судорогах. Марин отвела взгляд и ненадолго прикрыла веки. – Прости, человеческий ребенок. – Она схватила Акио за подбородок и прильнула ледяными скользкими губами к еще теплым губам Акио.

Поток холодного воздуха проник в горло, постепенно распространяясь по всему телу. Когда холод дошел до сердца, Акио распахнул глаза. Нисуго прижимала его к себе и делилась жизненной силой, хватка ее рук становилась слабее, а поджатый хвост опускался все ниже, касаясь внутренностей на дне. Акио уставился на существо напротив, жизнь возвращалась к нему, в руках появилась сила, он скользнул взглядом по лицу Марин и осторожно оттолкнул ее.

Нисуго устало улыбнулась и понимающе кивнула, она подняла руку и провела вокруг лица Акио, создав воздушный пузырь. Ее движения были медленными и неуверенными, а кончики пальцев слегка подрагивали.

– Спасибо, – едва сделав первый вдох, искренне поблагодарил Акио. – Спасибо тебе.

Марин лишь вяло улыбнулась.

– Ты знаешь, зачем я здесь: я пришел, потому что ты обещала помочь.

– А я надеялась, что ты просто соскучился. – Она старалась оставаться такой же очаровательно веселой, но тембр изменился, в каждом слове чувствовалась тяжесть. – Ответь мне только на один вопрос. – Марин устало потерла глаза. – Что ты выбрал тогда?

– Я сделал неправильный выбор.

– Правильного выбора не было. – Она ласково погладила Акио по щеке.

Акио смотрел на нее, и в груди становилось все тяжелее. Знакомое чувство, до боли знакомый взгляд – так смотрят те… кто собирается умереть.

– Ты ведь не глупый мальчик и понимаешь, что времени ни у тебя, ни у меня не осталось, так что не смотри так печально, – холодно сказала Марин.

– Не смотри так печально? Не смей произносить этого вслух. – Сердце Акио нервно колотилось, он обхватил руками лицо нисуго и жадно всматривался в пустеющие глаза. – Ты ведь сейчас не думаешь прощаться, да?

– Прости, но мой ответ тебя не устроит. – Марин продолжала мягко смотреть на Акио, но ее глаза заметно тускнели. – Я нарушила главное правило этого места – не помогать людям. Понимаешь, даже если я выживу, другие духи разорвут меня на части, так что не делай мою жертву напрасной, хорошо? – Бархатный голос звучал тише, а пульсирующие вены на ее шее становились нездорового бордового цвета.

– Зачем? – Акио разочарованно опустил взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

– Потому что ты мне понравился, – стукнув его пальцем по кончику носа, призналась Марин. – А теперь я отвечу на твой вопрос.

– Не неси чепуху, сейчас нужно понять, как спасти тебя. – Акио был серьезен. Он забыл, зачем пришел сюда, забыл, что его тело слабело, он просто больше не хотел, чтобы кто-то снова пострадал из-за него.

Марин расцвела в улыбке, все так же напоминавшей акулий оскал, но белки ее глаз были мутно-желтыми, а дрожь в теле становилась сильнее.

– Я еще какое-то время побуду здесь. – Марин ткнула пальцем в духовный центр Акио. Он ощутил, как сжалось его искалеченное сердце, и неуверенно кивнул. Внутри, словно раскаленный металл, разливалась горечь. – Прости, что бы ты там ни увидел, и прощай, Акио. – С этими словами Марин сложила два пальца и ткнула его в лоб. Мягкая улыбка и пустой взгляд застыли на лице нисуго, она медленно закрыла глаза и опустилась на обезображенное дно.

Акио хотел закричать и кинуться за ней, но темнота заполнила все вокруг, а руки и ноги оцепенели.

– Ты и правда мне понравился, – едва слышно шепнула Марин, погружаясь в жуткую смесь. – Ты знаешь мое имя.

Через мгновение ее тело жадно схватили сгнившие руки, которые вырвались из обезображенного полотна на дне, и затянули в трясину. От нисуго не осталось и следа.

Марин встречала тысячи людей за свою длинную жизнь, и все они проходили мимо, но лишь один запомнил ее. А порой и одного человека достаточно, чтобы жизнь прошла не зря.

Акио испытывал полное разочарование. Никто не должен был вновь умирать из-за него! Он возродился всего несколько дней назад и уже разрушил жизнь прекрасного существа. Но времени на саморазрушение не осталось. Постепенно темнота вокруг начала обретать слабо различимые формы.

Перед ним возник письменный стол, на котором лежала стопка исписанных бумаг. Чувствовался запах чернил и легкий холод из приоткрытого окна. Руки Акио двигались сами собой, выписывая строчки из стихотворения:

«Несчастный!» – шепнешь ли ты?

Когда бы могло состраданье…

«Иллюзия. Я в воспоминаниях Макото?» – осознал Акио и начал внимательно всматриваться в каждую деталь.

– Ты снова здесь? – послышался знакомый голос.

Акио повернулся, но не увидел лица – оно было размыто и рассмотреть никак не получалось. Вероятно, потому, что у Марин не оставалось сил и у нее не вышло передать иллюзию достаточно детально. Воссоздать человеческое лицо всегда было самой тяжелой задачей для других существ: как бы они ни старались, их копии выходили недостаточно живыми, всегда либо застывшими, либо крайне уродливыми.

Не важно, видел ли сейчас лицо Акио или нет, бело-золотое одеяние с высоким воротником и мерзкий голос ясно дали понять, что перед ним Шито.

– Да, император разрешил пользоваться вашей библиотекой. – Тело Акио двигалось само по себе, сейчас им руководил Макото. Голос его слегка дрожал, а сердце как-то болезненно застучало.

«Страх?» – предположил Акио, прислушавшись к ощущениям.

– Так нравится заниматься этой ерундой? – Шито постучал по плечу Макото и присел рядом, внимательно рассматривая письмена. – Ну, знаешь, выглядит неплохо.

Румянец разлился по щекам Акио, а его собственная душа пришла в смятение.

Картинка быстро сменилась, и вот сквозь мутную пелену Акио рассмотрел знакомый кабинет Иошихиро. Старший брат сидел за столом, перебирая бумаги.

– Этот человек по-особому дорог мне. Ты правда считаешь, что мне лучше признаться? У меня ведь никогда не было друзей, и я совсем не знаю… – прозвучал неуверенный вопрос Макото. Вот и сейчас он испытывал отчетливый страх.

Иошихиро мягко улыбнулся, что было заметно даже сквозь пелену.

– Не стоит молчать о подобном. Будь то близкий друг или девица, покорившая твое сердце, важно сказать о своих чувствах, пока жизнь не отняла у тебя эту возможность. Пойми, варианта всего два: либо ваши чувства взаимны, будь то любовь или дружба, и тогда вы будете счастливы. Либо ты узнаешь другую правду и перестанешь тешить сердце надеждами. В любом случае ты ничего не теряешь, понимаешь? – не поднимая взгляд на младшего брата, сказал Иошихиро.

Все вокруг закружилось, от чего Акио начало мутить, и картинка вновь сменилась. Не успев толком и глаз открыть, Акио почувствовал безумную боль в грудной клетке, словно кто-то медленно и с наслаждением ломал ему ребра.

– Что за ерунду ты несешь? – Язвительно-колкий вопрос, проникший в самое сердце. – Хочешь сказать, что вся эта твоя мутная писанина про меня? Вообразил нас подружками, которые делят горячие сплетни за чашечкой чая? С чего вдруг кому-то вроде меня шататься с тобой? – Шито рассмеялся, и от этого смеха сердце Макото обливалось раскаленным металлом.

«Макото, какой же ты наивный идиот…» – Акио чувствовал, как все переворачивалось в душе брата, как нервно задрожали руки, державшие листы, как ком предательски встал в горле, не дав вымолвить и слова.

Картинки менялись крайне быстро. Вновь библиотека и слезы на исписанных листах, короткие взгляды в окна императорского двора, гнетущее чувство одиночества и обиды. Макото был слишком нелюдим с детства, и раскрыть свои чувства для него было сродни вспоротой ране. Он желал обрести друга, но выбрал не того человека. Акио чувствовал страдания младшего брата, как собственные, и его сердце сжималось, преумножая боль.

Картинка вновь сменилась, и сердце Акио застыло в диком ужасе. Он лежал на серой земле и видел перед собой лишь подол бело-золотого одеяния, горячая кровь стекала по губам, смешавшись с горькими слезами. Вокруг – темнота и жуткий страх, сковавший тело.

Сердце Макото выпрыгивало из груди, разрываясь на миллионы осколков, он терялся в пространстве. Его тело, словно куклу, подняли с земли и усадили, руки были крепко связаны веревками, на ноги силой наступал один из подручных Шито, и жгучая боль от этого заставляла Макото оставаться в сознании. Акио замер в абсолютном непередаваемом ужасе, он хотел закрыть глаза, но тело не слушалось. Слезы лились бесконечным потоком, а истеричные всхлипы лишь раззадоривали мучителей. Омерзительно жесткой хваткой Шито схватил Макото за волосы, а после все превратилось в сплошной туман из боли, унижения и приступов паники.

В душе Акио все рушилось, перед глазами стоял образ издевавшихся над братом людей, а в мыслях пульсировало лишь одно: «Убить».

Акио настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как сменилась картина. Сейчас он так же лежал на земле, безумная боль, ноющая спина и множество гематом по всему телу напоминали о пережитом ужасе. Глаза Макото застыли, устремившись в пустоту, но вдалеке, сквозь пелену, виднелся высокий силуэт в зеленых одеждах, который приближался все быстрее. Акио видел, как Таро нашел Макото в подобном состоянии, как дрожащими руками ощупывал его раны, как нашептывал что-то успокаивающее, но Макото ничего не слышал, а каждое прикосновение было похоже на ожог.

Все вновь закружилось. Обезумевшее лицо Иошихиро и грубая ругань в императорском дворце. Акио видел брата, готового на убийство всех вокруг, едва сдерживавшего собственную силу в дрожащих от злости руках, и услышал холодный ответ императора:

– Ты действительно считаешь, что это сделали мои люди?

– У меня нет ни единого сомнения. – Иошихиро был на пределе.

– Я должен поверить словам твоего младшего брата или твоему чутью? Наши семьи веками были дружны, отчего же людям моего двора вредить вам? – Император был спокоен, даже безразличен. – Напомню, что однажды один из твоих братьев уже обманул наше доверие и твоя семья серьезно за это поплатилась. Сейчас ты собираешься выставить моих людей преступниками, защищая свою семью. Может, урок не был усвоен, Иошихиро? – Взгляд императора наполнился надменной яростью.

«Ты ведь не спустишь им это с рук?» – Надежда еще не до конца покинула сердце Акио. Но после слов императора кулаки Иошихиро постепенно разжались, он выпрямился, вернув себе величественность.

– Урок был усвоен, – процедил он. Медленно развернувшись к Макото, он опустил взгляд, не решаясь взглянуть на брата. – Идем.

Макото лишь испуганно вздохнул и последовал за Иошихиро. Сзади послышался грозный тон молодого императора, что пригрозил своим служащим:

– Если я узнаю, что это действительно были вы, я лично убью каждого члена вашей семьи!

Далее картины сменялись одна за другой. В них не было ничего, кроме зияющей пустоты, лекарств, книг и стен комнаты. А еще боли и разочарования. И Иошихиро, бесконечно пьющего вино до полубессознательного состояния в кабинете.

Сейчас Акио видел, как Макото поднялся по лестнице и вошел в свою комнату. В груди – пугающая пустота. Он остановился у зеркала и, всматриваясь в отражение, не видел там ничего, кроме разбитой души.

– Если бы здесь был ты. – Макото медленно опустил взгляд. – Если бы рядом с ним был ты, все было бы по-другому. – Акио чувствовал, как в глазах застыли горячие слезы, едва сдерживаемые младшим братом. – Акио, я не справляюсь. Я не могу так. – По холодной щеке Макото скатилась слеза. – Я жить не хочу, Акио.

Акио хотел бы протянуть руки к отражению и обнять брата, его сердце тысячами осколков разрезало внутренности, но он ничего не мог сделать, он был в плену иллюзии.

Яркий шар света развеял пелену вокруг. Резко подступивший жар, неразборчивый крик, а через миг Акио сделал глубокий вдох и открыл глаза. Он лежал на земле возле туманной дымки, над ним встревоженно нависал Таро. Иллюзия развеялась, но собственные чувства Акио забрал с собой. Он пустыми глазами смотрел в серое небо.

«Среди демонов было не так уж и плохо». – Безумное чувство усталости боролось с неконтролируемой яростью.

– Ты не возвращался слишком долго, мне пришлось вмешаться, – будто извинялся Таро.

Акио уставился в беспокойные изумрудные глаза напротив и благодарно кивнул, прикрыл веки и сделал глубокий вдох.

– Ты ведь можешь позвать сюда Иошихиро, верно?

– Я могу лишь отправить ему послание, явиться или нет – он решит сам.

Акио поднялся на колени, уперевшись ладонями в землю, его взгляд переполняла боль, а пальцы яростно сжимали одежды.

– Сообщи, что у него нет выбора.

Таро не задавал вопросов, он быстро вывел на ладони заклинание и передал его потоку ветра, который служил старшему из братьев.

Иошихиро тем временем ехал на собрание кланов. Светло-синяя повозка медленно покачивалась из стороны в сторону. Странное чувство беспокойства не покидало Иошихиро, лишь бокал теплого вина заглушал смятение. Легкий поток ветра пронесся мимо, нашептывая слова послания. Взгляд Иошихиро мгновенно застыл. Крепче сжав бокал, он приказал остановиться. Молодой слуга, управлявший повозкой, повиновался.

Иошихиро вышел, нервно оглядываясь по сторонам.

– Вас что-то беспокоит, господин? – поинтересовался слуга.

– Сколько отсюда до Города Ласточек?

– Дня три езды.

– Долго. – Иошихиро прижал ладонь к резко разболевшейся голове. – Тогда придется самому. Передай императору, что я буду вовремя. – Иошихиро спешно допил остатки вина и забросил бокал в повозку. Затем выставил перед собой ладонь, готовясь к худшему из известных ему заклинаний стихии воздуха.

– Господин, а как же вы… – начал слуга, как вдруг тело Иошихиро растворилось прямо на его глазах.

Спустя мгновение он мертвым грузом рухнул на землю в нескольких шагах от Таро и Акио. Иошихиро недовольно отбросил непослушную прядь и сплюнул кровь. Поднялся на ноги, поправил одежды и, приняв привычное величие, застыл в абсолютной растерянности.

Его младший брат, словно избитый щенок, стоял на четвереньках, вновь роняя слезы на землю. Таро был встревожен, но не приближался к Макото, сохраняя некое расстояние между ними.

– Что ты с ним сделал?! – не сдерживая гнев, закричал Иошихиро.

– Закрой свой рот! – Акио поднял на брата стеклянный взгляд, который заставил Иошихиро остановиться и нервно сглотнуть. – Посмотри мне в глаза и скажи, за что ты так… со мной?

Говорил он от лица младшего брата или от собственного – сейчас Акио уже не понимал.

– Я, я… – Неожиданно растерявшийся от такого напора Иошихиро испуганно заикался.

– Ты же ненавидишь, когда кто-то мямлит! – Акио становился грубее. Он поднялся с земли и распрямил спину. Иошихиро был выше почти на полголовы, но взгляд, которым смотрел Акио, заставлял его чувствовать себя ничтожно маленьким. – Тебе так нравится быть псом императора, что ты готов спустить им все с рук?

Пес императора – именно так в высших кругах за глаза называли Иошихиро. Самый преданный среди приближенных, готовый выполнять любые грязные поручения и беспрекословно подчиняться воле правителя. Даже в преисподней мелкие пешки шептались об этом, насмехаясь над верностью несчастного смертного.

Иошихиро всегда было плевать на то, что говорят за его спиной окружающие, но, услышав подобное из уст любимого младшего брата, он ощутил, как сжались легкие от еле сдерживаемой обиды. Глаза наполнились невысказанной яростью.

– Думаешь, я не виню себя каждый день своего существования? – Голос Иошихиро слегка дрожал, однако взгляд снова стал надменным.

– И что прикажешь делать с твоим чувством вины? Хочешь, чтобы я тебе посочувствовал?

Иошихиро закрыл глаза, губы исказились в болезненной улыбке.

– Кто-то из вас хоть раз пытался меня понять? – Он больше не мог сдерживаться. Он очертил руками круг и резким движением тела направил стремительный поток воздуха в сторону Акио.

Таро дернулся, собираясь прикрыть, но Акио резко скомандовал:

– Не вмешивайся! – Он повторил движения брата, и поток воды столкнулся с ветром, создав ледяную стену между братьями.

– Что, по-твоему, я должен понять: твою слабость или нежелание мстить? – Акио яростно ударил правой ногой по земле, и вода стремительным потоком расколола пространство под ним.

Иошихиро ловко оттолкнулся от созданной им воздушной ступени и, перепрыгнув ледяную стену, замахнулся правой ногой. На безумной скорости он ударил младшего брата в челюсть, от чего тот потерял равновесие и рухнул на землю. Иошихиро навис над ним, всматриваясь в пустые глаза.

– Да, я слаб. Слаб настолько, что не выдерживаю всего, что на меня навесили по праву рождения. В отличие от вас, у меня никогда не было выбора! Никогда! Хотел ли я беспокоиться о процветании этого клана? Я плевать на них всех хотел, я лишь… – Иошихиро почувствовал, что в легких закончился воздух. – Я лишь хотел, чтобы моя семья была счастлива. Но я потерял всех. – Безумная улыбка все больше искажала его лицо. – Я так же, как и ты, потерял одного за другим. А все из-за собственной слабости, понимаешь? – Он говорил быстро, словно то, что годами копилось внутри, сейчас вырывалось безумным потоком. – У меня остался только ты, но цепи на моей шее не дали защитить даже тебя. Хочешь сказать, я пес императора? Да, я буду псом! Думай что хочешь, но ты никогда не был на моем месте! – Иошихиро оттолкнул Акио, болезненно закусив нижнюю губу.

Ужасная боль в челюсти и полное разочарование в себе – вот что Акио испытывал сейчас. Собственная злоба настолько застелила глаза, что он напрочь забыл о мире, чудовищном мире, в котором существует его старший брат. Мире, который был создан не без его участия.

Глава 6

Пес на золотой цепи

Когда Акио был еще жив, ему пришлось внимательно изучить записи о событиях шестисотлетней давности, событиях, которые создали цепи на шее Иошихиро.

Около шестисот лет назад нынешняя процветающая и мирная империя была охвачена бесчисленными войнами между кланами, а также бесконечными вторжениями соседних государств. Крупный остров посреди бушующих морей считался лакомым куском для всего мира, и противостоять внешней агрессии было практически невозможно. Границы постоянно менялись, а количество человеческих жертв перевалило за сотни тысяч. На фоне бесконечных смертей и нищеты демоны окрепли, как никогда, граница между миром живых и нижними чертогами становилась тонкой гранью, но все еще сдерживала зло, скрывающееся под землей.

Пока один глава не пошел на крайний шаг и не заключил сделку с верховным демоном гордыни – Химицу. Верховные демоны обладали неслыханной силой, известно их было всего семь, но, в отличие от мелких бесов, они не могли покинуть преисподнюю самостоятельно, без призыва человека – таков был последний дар людям от богов перед уходом.

Ходят легенды, что каждый из верховных, да и низших демонов ранее и сам был человеком, бесконечно погрязшим в грехе, и после тысячелетий в муках они все так же ищут себе тело среди живых, чтобы полностью раскрыть свою мощь.

Демон Химицу отличался исключительной любовью к людям – его крайне интересовали их души, а излюбленным лакомством были чистые и неоскверненные. Стоило Химицу прикоснуться к душе, как человек погружался в грех, который доставлял ему невероятное удовольствие, и не мог остановиться.

Верховный демон без особых условий согласился помочь отчаявшемуся главе клана, но взамен полностью уничтожил его и стал править единолично. Под командованием Химицу армия завоевала земли пяти противостоявших кланов. Они не щадили ни детей, ни стариков, уничтожая все начисто, восхваляя самопровозглашенного императора, который наслаждался возможностью запечатлеть собственное имя в сердцах людей. Вот только власть на земле показалась Химицу недостаточной, он всегда стремился стать владыкой преисподней, и сейчас, заручившись таким количеством искалеченных душ, он был готов бросить вызов всем братьям и сестрам.

Большинство демонов не стали сопротивляться, вот только демон гнева Аурараси не сдался просто так. Он явился на совет великих кланов в виде миража и выдвинул предложение оказать главам помощь в противостоянии Химицу. Условия Аурараси были простыми: он уничтожит душу того, в чье тело вселится, и разгромит возгордившийся клан, установит мир на земле, навсегда запечатав Химицу под землей.

Главы кланов долгое время раздумывали, никто не был готов принести себя в жертву. Лишь глава семьи Ясуда, пожилой, но крепкий мужчина, все тело которого покрывали бесчисленные шрамы от сражений, вызвался отдать себя демону. Перед этим он выдвинул требования: он принимает Аурараси в свое тело и обрекает свой род на вечные страдания, взамен Аурараси обязуется поддерживать мир в империи. Клан Ясуда возглавит страну, а другие кланы подпишут кровное соглашение о полном повиновении: никто не имеет права выступить против императорской власти, а императорская семья не имеет права причинять вред кланам.

Таким образом глава клана Ясуда связывал всем руки и не допускал новых конфликтов, а взамен обрекал свой род на проклятье.

Главы кланов приняли условия и с помощью Аурараси, безумнейшего среди демонов, одержали кровавую, но долгожданную победу.

Войны прекратились, земли честно поделили. Глава клана Ясуда позаботился об обмене ресурсами между провинциями и восстановлении разрушенных территорий. Долгие годы ушли на установление перемирия с соседними странами. Не все были готовы мириться со столь могущественным соседом, но после подписания не одной сотни торговых договоров жизнь наладилась. Все же страх оказался сильнее жажды наживы. Дела наладились и внутри империи.

Но одна из семей, заключивших «Великое соглашение тринадцати», не собиралась мириться с абсолютной властью Ясуда и объявила войну.

В тот же день территория клана вместе со всеми жителями была выжжена дотла. Так Аурараси подтвердил свое присутствие в мире живых. Так клан Ясуда утвердил свою безграничную власть. Империя потеряла свободу, но обрела абсолютный мир, заключенный кровью между людьми и демоном. А еще через несколько десятков лет другие страны окончательно оставили попытки завоевания. Империя не стремилась расширять свои границы, и это внушало им малую толику доверия, которое только сильнее укрепилось за шесть столетий.

Поэтому любое решение Иошихиро, противоречащее стремлениям императора, могло восприниматься как угроза власти Ясуда. Семь лет назад их клан испытал на себе лишь десятую часть ярости императора, потеряв семью и тысячи последователей. Иошихиро добровольно позволил заковать себя в цепи. Огромный груз ответственности давил на него, сопровождая каждый вдох, он не испытывал ничего, кроме чувства вины и ненависти к себе. Он сам виноват, что единственный брат ненавидит его. Он сам бы хотел умереть и множество раз стоял на краю. Иошихиро останавливало лишь то, что после его смерти никто не сможет защитить Макото.

Акио всматривался в опустошенный вид старшего брата и желал только одного: закрыть глаза и очнуться среди демонов.

– Слишком многое ты взвалил на свои плечи. В смерти нашей семьи виноват не ты. Ты… – Акио не успел договорить. Иошихиро, поправив волосы, резко перебил его:

– Акио тоже стал жертвой моей слабости. – Он сказал это с абсолютной уверенностью.

Слова Иошихиро окончательно заглушили гнев в душе, на месте пылавшей ярости остался лишь пепел сожаления. Акио сокрушался, что так безжалостно надавил на открытую рану в сердце брата. С тех пор как переродился, он безумно боялся остаться с Иошихиро наедине, боялся увидеть его пылко ненавидящим, жестоким и надменным, но все оказалось куда хуже: некогда легкий и жизнерадостный, сейчас Иошихиро стоял абсолютно разбитый и пустой.

Акио неуверенно поднялся и отряхнулся. Он устремил на брата полный раскаяния взгляд. В голове вновь и вновь вспыхивали подавляемые воспоминания о беззаботном детстве и юности: широко улыбавшийся Иошихиро с распущенными кудрями, маленький Макото с любознательным взглядом, игривая улыбка старшей сестры и тепло ее ладоней.

Все это Акио старался забыть. Он был недостоин вспоминать их, недостоин даже капли жалости и любви. Так всегда ему твердили демоны, и это он долгие годы внушал сам себе.

Сейчас напротив Акио стоял человек, который должен был ненавидеть и проклинать его, но абсолютно неоправданно все это время нес на себе груз вины, которая, подобно паразиту, увеличивалась с каждым днем. Иошихиро разрушался и молчал. Пустота внутри становилась невыносимой, и он нашел спасение в алкоголе и постоянном забытье. Так же когда-то сделал их отец.

Они стояли друг напротив друга, не отрывая взгляда. Для этого разговора слова не требовались. Два осколка разбитой души вновь сошлись, но острые края были заточены в разных условиях, и как ни склеивай воедино – светлой картины не выйдет.

Глава 7

Рождение расколотой души

Двадцать восемь лет назад.

Поместье клана Маруяма

Глава клана – высокий крупный мужчина с черными как смоль волосами, собранными в тугой пучок, сидел за столиком в просторной комнате и нервно раскачивался из стороны в сторону. Стопка бумаг перед ним никак не хотела заканчиваться, но сосредоточиться не получалось. Все мысли были заняты только одним. Он сбился со счета, сколько бокалов выпил. Казалось, прошло уже несколько дней. Ожидание вперемешку с волнением давало жуткий результат, а возможно, виной всему была приличная доза алкоголя, которую он успел употребить за последние сутки.

Мудзан невидяще уставился на свою ладонь. Все, что в этот момент посещало его голову, одна-единственная мысль – его наследник вот-вот появится на свет. Желанный ребенок. Конечно, у него уже есть дочь, но женщине не передать все дела. Да, кто-то из глав других кланов осмеливался назначать наследниками дочерей, но Мудзан был честен с собой: общество еще не готово, и отдавать свою волшебную Аи на съедение этим коршунам он не собирался.

После казни первой жены вторую Мудзан выбирал гораздо тщательнее. Ни о какой юношеской любви уже не шло и речи – важны были происхождение, красота и здоровье. Ему повезло родиться мужчиной и иметь возможность выбрать жену любого происхождения, требовалось всего-то согласие родителей и духов, а в мире мужчин это сущая мелочь. Выбор пал на главное сокровище семьи, которая прославилась на весь мир именитыми писателями. Луна. У нее был своевольный характер, но она понимала свое положение в обществе, поэтому молчала и никогда не перечила мужу.

Длинные черные волосы она заплетала в тугую косу, лишь спадающие пряди у лица смягчали образ. Высокая и стройная, даже немного угловатая, она выглядела как статуя, вырезанная из мрамора: белая кожа, тонкие розовые губы, четко очерченные скулы и миниатюрный нос. Казалось бы, ни о какой миловидности не шло и речи, но все меняли глаза. Выразительные, оттенка цветочного чая, с игриво задранными вверх внешними уголками. Было в этом взгляде нечто особенное для Мудзана – не то удивительно изогнутые ресницы, не то родинка в левом глазу, которую никто, кроме него, не замечал.

Все знали, что между ними нет любви, но супружеские отношения и взгляд, которым Мудзан смотрел на свою избранницу, никто не назвал бы холодными. Ему нравилось после тяжелого дня разговаривать с женой обо всем на свете. Луна была образованной, казалось, ее увлекало все – будь то живопись, верховая езда или простой счет. Главное, что она любила этим делиться. Ее рассказы всегда были наполнены живостью и безумной жестикуляцией, что вызывало в Мудзане бесконечный поток нежности.

Но он не любил ее, а она не любила его.

Мысли Мудзана улетели куда-то далеко, в годы юности, он даже вдруг начал скучать по первой жене, имя которой успел забыть. Он так и сидел, склонившись над столом и стопкой бумаг, как вдруг дверь распахнулась. В проеме стояла немолодая женщина с уже пробивающейся сединой, ее глаза наполняли слезы не то радости, не то печали. Мудзан резко подорвался, бумаги повалились на пол, пронзительный взгляд уперся в Шору – так звали служанку, – ее сердце начало стучать как бешеное. Отступив на полшага и собрав волю в кулак, она громко произнесла:

– Поздравляем, господин, сбежавшие боги одарили вас наследником! Чудесный мальчишка. – Почему-то на ее губах застыла неуверенная улыбка.

Заприметив странное поведение служанки, Мудзан ощутил нехорошее предчувствие. Острым и хладнокровным взглядом, словно обещая вспороть ей живот, если она не объяснится, он продолжал смотреть на Шору. Удивительно, что это имя глава клана по-прежнему помнил.

– Господин, все хорошо, правда, кроме… Вам лучше увидеть это лично.

Что там может быть? Мертвое тело жены? Третья нога или рука у ребенка? Мудзан ненавидел, когда люди мямлят, но еще больше ненавидел, когда говорят загадками.

Он вышел из зала, направившись в другой конец коридора, в комнату Луны.

В клане Маруяма испокон веков придавали огромное значения родам. Рождение ребенка было одним из главнейших событий в жизни последователей. Если у главы первой рождалась дочь, его авторитет значительно падал в глазах окружающей знати и воинов – это означало, что нынешний глава слишком мягок, непостоянен и капризен. Именно из-за этих пересудов Мудзану пришлось на долгие годы запереться под невозмутимым лицом и алкогольной отдушкой, приобрести славу кровавого и бесчувственного главы. Однако все это не давало результатов. В итоге проще всего оказалось обвинить первую жену в измене. Хотя сходство между отцом и дочерью было крайне сложно отрицать, люди боялись Мудзана и поэтому приняли ложь за правду. После того как жена главы клана была казнена, люди откинули любые сомнения и стали ждать нового наследника. Никто не сомневался, что теперь это будет мальчик.

Мудзан черной пеленой навис над кроватью, глаза застыли, а пальцы слегка подрагивали. Он всматривался в лицо жены, переполненное ужасом.

– Давай его убьем, – тихо прошептала Луна и скривилась в улыбке, которую едва ли можно было назвать материнской и ласковой.

Мудзан взглянул на милого крошечного мальчугана, завернутого в свои первые одеяния – темно-синюю пеленку с орнаментом и ицумадэ на спине. Малыш не кричал, а мирно лежал, слегка кривя личико, словно атмосфера вокруг его уже раздражала.

Все было бы замечательно, если бы не одно «но» – рядом лежал еще один малыш, точно такой же. Мудзан надеялся, что в глазах двоится от алкоголя, но все вокруг видели то же самое – у главы клана Маруяма родились близнецы.

Рождение девочки-первенца, конечно, сулило Мудзану плохую репутацию, но с этим можно было справиться, долго выстраивая авторитет и доказывая, что природа допустила ошибку. Но рождение близнецов… Это означало буквально проклятье рода. Одна душа, расколотая на два тела. Неполноценная, каждому по половине. Добро и зло разделятся в этих детях, и младший ребенок непременно принесет несчастье дому, в котором родился.

Зло во плоти, разрушитель и просто проклятье сейчас лежал в синей пеленке, которую перевязали красной лентой, чтобы различать малышей, сопел и даже не кривился, в отличие от старшего брата. Зрачки малыша еще покрывала младенческая пелена, не было пока ни густых ресниц, ни вьющихся волос, но материнские черты легко угадывались. И при виде ребенка внутри Мудзана расцветала безграничная нежность.

Луна неотрывно смотрела на мужа. Зная, как он поступил с прежней женой, она ждала приговора. Дали бы ей в руки нож – она бы непременно избавилась от второго младенца. Все, чего она сейчас хотела, – защитить себя. Мудзан посмотрел на нее. Его взгляд – такой люди часто сравнивают с лезвием – заставлял дрожать от страха. Все из-за цвета глаз – черного, беспросветного. Мудзан всегда смотрел так, словно видел саму душу.

Тишина длилась бесконечно. Пока Луна отсчитывала последние мгновения своей жизни, Мудзан с любопытством разглядывал детей. Старший явно вырастет могущественным, такую гримасу корчит, словно уже готов строить отца. Младший будет женским обольстителем: ну кто не купится на такой нежный и лукавый взгляд? Возможно, природа не ошиблась, возможно, Мудзан и правда слишком мягкий? Он всей душой обожает дочь и не сомневается в том, что она – его кровь, и готов подарить ей все на этом свете. А сейчас смотрит на того, кто, вероятно, разрушит его жизнь, но испытывает лишь безмерную нежность.

Никакие эмоции не отразились на лице Мудзана, он продолжал надменно смотреть на детей, а затем неуклюже ткнул пальцем в щеку младшего сына и тихо прошептал:

– Луна, спасибо… Тебе нужно отдохнуть. Позаботьтесь о ней и детях хорошенько, нужно выбрать им имена. – Поцеловав влажный от волнения и усталости лоб жены, Мудзан мягко улыбнулся, так чтобы увидела только она, и собрался уходить.

В глазах Луны эта улыбка выглядела приговором – он точно идет сообщать заклинателям, что его жена скончалась при родах. Просто не хочет ее пугать.

– Муж мой, дорогой, пожалуйста, давай все исправим, пока не поздно! Я не виновата! – почти перейдя на истерический крик и схватив мужа за край рукава, начала молить Луна. Были бы силы, она бы зарыдала, но…

Рука Мудзана взмыла вверх. Луна приготовилась к тому, что ее ударят, и сжалась, но ощутила лишь теплое поглаживание по щеке.

– Тише, ты устала, тебе нужно поспать. Спасибо, Луна. – Голос мужа звучал ласково и тихо. – Он мой сын, они оба мои сыновья, я никому не дам их обидеть. Даже тебе. Надеюсь, ты меня понимаешь? Знаешь, что бывает с теми, кто обижает моих детей? – Улыбка уже не выглядела милой, скорее безумной – вынужденная мера: пусть лучше она боится, чем наделает глупостей.

Уложив жену на подушку, Мудзан тихо вышел из комнаты.

Его плечи слегка подрагивали, щеки обдавало жаром. Он снова стал отцом, и его дети явно хотят разрушить его жизнь, но сейчас он счастлив. Он будет защищать их, любить, научит всему, что знает сам, и никогда не даст в обиду. Но если кто-то из сыновей все же решит пойти против воли отца – это будет его выбор. Пусть даже разнесут этот мир, последовав за трусливыми богами, сейчас его сыновья мирно спят и никому не приносят зла, а значит, заслуживают любви.

Так два кусочка одной души начали счастливо сосуществовать в мире. В мире, где люди боготворили старшего из близнецов и испуганно прятали глаза, встречая младшее бедствие.

Настоящее время

Иошихиро приложил ладонь ко лбу, помассировал виски.

– Я ничем не искуплю эту вину. Все, что мне остается, – это защищать тебя до конца своих дней. – Он прикрыл веки, и надоедливая прядь волос вновь упала на глаза.

– А кто защитит тебя? – с болью в голосе спросил Акио.

– А я справлюсь сам. – Иошихиро рассмеялся, прикусив нижнюю губу.

– Ты правда считаешь, что лучше молча топить боль в вине?

– Я правда считаю, что тебе не стоит лезть в мою жизнь. – Сейчас Иошихиро больше всего хотел залатать дыру в броне, которую носил долгие годы. Он не должен был говорить кому-либо о своих чувствах, не должен был показывать слабость и жаловаться. Теперь он чувствовал себя уязвимым и ничтожным.

Таро все это время не знал, куда себя деть, и неловко оглядывался по сторонам, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Мне жаль, – сказал Акио.

Иошихиро сделал шаг к брату и прижал к себе, закрыл глаза и облегченно выдохнул.

– Выглядишь как дитя Аура, тебе бы умыться.

Акио украшали заплаканные красные глаза, растрепанные волосы и нездоровый цвет лица. Неудивительно! После таких испытаний в тумане.

– Ладно я, а с тобой-то что? – Акио внимательно осмотрел брата. – Так торопился ко мне, что принарядиться успел?

Иошихиро был в парадном одеянии, которое отличалось от повседневных более роскошной вышивкой и широким поясом, очерчивающим талию. Вдобавок запястья украшали браслеты, напоминающие о богатстве хозяина.

– Сегодня совет глав кланов в императорском дворце, – устало пояснил Иошихиро и сел на землю.

– Что? Таро, а как ты собираешься успеть? – Акио обернулся к другу, стоявшему за его спиной.

Иошихиро удивленно приподнял бровь.

– Я не глава клана, – спокойно ответил Таро.

– Неужели твой старик до сих пор не отошел от дел? – искренне удивился Акио.

– Он головой ударился? – Иошихиро взглянул на здоровяка.

– Да. И, видимо, сильно. – Таро склонил голову набок и безразлично произнес: – Моя старшая сестра стала главой.

«Что? Как такое возможно? Чтобы глава Окумура допустил женщину к власти? Он их даже за людей не считал никогда», – заметались мысли в голове Акио, но внешне он лишь поджал губы и сделал вид, что все вспомнил.

Иошихиро некоторое время сидел на земле, устало всматриваясь в туман неподалеку, потом поднялся и приготовился к ужаснейшему испытанию – перемещению.

– Увидимся. Будьте осторожнее. – Он выставил ладонь перед собой, но его остановил резкий крик Акио:

– Стой! – Он схватил Иошихиро за рукав.

– Что случилось?

– Дай нам денег!

– Что? Я ведь давал тебе в дорогу немаленькую сумму.

– Посмотри на этого здоровяка. Знаешь, сколько он ест? Иошихиро, я не выдерживаю! Он невероятно прожорлив, потратил все свои сбережения и добрался до моих, – жалобно заскулил Акио, вытаращив щенячьи глаза.

Иошихиро оценивающе посмотрел на Таро, верхняя губа которого нервно подрагивала.

– Какой ты утомительный в последнее время. – Он не стал больше разбираться и просто отдал младшему брату все сбережения, которые были с собой.

Как только Иошихиро исчез, Акио, довольный, повернулся к Таро с добычей и увидел сердитое лицо.

– Да ладно тебе! Я же не соврал. – Он догнал раздосадованного друга.

– Попросим у тетушки Анку ночлега, в твоем состоянии сейчас лучше хорошо выспаться, а завтра отправимся в Ликорисовую долину. – Таро обернулся и оценивающе осмотрел едва стоящего на ногах Акио.

Тетушка с радостью согласилась помочь. В одной из двух комнат она постелила для Акио и Таро небольшие лежанки, настолько небольшие, что Таро едва умещался на них. Невзирая на это неудобство, здоровяк быстро уснул, устроившись на боку и забавно поджав колени.

Акио вглядывался в деревянный потолок. Все его тело била дрожь – такое часто бывает у людей после града нахлынувших чувств. И хотя иллюзия прервалась в самый неподходящий момент, Акио догадывался, чего именно хотел младший брат.

«Неужели ты правда хочешь, чтобы я избавился от императора? Макото, если ты думал, что это мне по силам, то ошибся. Я ведь даже не знаю, что ты натворил, не знаю, жива ли твоя душа, но… – Акио повернул голову, всмотревшись в мирное лицо спящего Таро. – Но знаешь, я постараюсь».

Мимолетное воодушевление сменилось полным разочарованием. Акио не понимал, что делать, никто не поверит ему на слово, более того, он вновь подставит собственный клан под удар. Ему нужны доказательства, а где их брать – он и представить не мог. Усталость подступила к нему вплотную, но стоило только закрыть глаза, как ужасные сцены из иллюзии вновь возникали в мыслях, от чего Акио всю ночь вздрагивал и просыпался.

В то же время, императорский дворец

Иошихиро прибыл ко дворцу императора вовремя. Приземление вышло не самым удачным, он недовольно поднялся, вытерев кровь, брызнувшую из носа, нервно поправил волосы и повернулся к лестнице из белого мрамора. Сам дворец представлял собой несколько зданий, соединенных переходами и галереями. В одном из таких зданий находился тронный зал, где император принимал своих подданных и послов, – именно там должно было пройти сегодняшнее собрание. Это была огромная комната в несколько десятков шагов длиной, с высоким куполом и множеством окон. С потолка свисали толстые канаты, на которых были закреплены большие зеркала, отражающие солнечные лучи. Освещалось помещение многочисленными факелами, а также свечами в высоких подсвечниках. Все это в сочетании с традиционными бело-золотыми цветами императорского клана создавало какую-то неземную картину.

Иошихиро немного постоял у входа в тронный зал, откуда доносился гул, вернул лицу прежнюю надменность и зашел внутрь. Там он занял свое почетное место справа от императора.

«А что мне еще остается?» – Пока вокруг гудело воодушевленное веселье, Иошихиро полностью погрузился в свои мысли.

Зал затих, и Иошихиро поднял взгляд, ожидая увидеть императора, но в распахнувшихся дверях стояла единственная женщина, допущенная на сегодняшнее собрание, – Нина, глава клана Окумура, старшая сестра Таро.

Стоило ей появиться, и никто не мог оторвать взгляд от величественной красавицы. Ее игривые изумрудные глаза, яркие рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, тонкая талия и пышные бедра не давали окружающим опомниться. Мягкое круглое личико создавало обманчивое впечатление о ее характере. Когда она шла по залу, то казалось, что все вокруг озаряется ярким светом.

На лице Нина практически все время носила украшение в виде красной ивовой лозы, которая, подобно шраму ее брата, проводила черту под глазами. Движения ее бедер лишали собравшихся мужчин остатков разума, но каждый из них знал, насколько обманчива эта картинка. Ведь несмотря на пленительную внешность, характер главы клана Окумура мог бы составить конкуренцию гордости любого мужчины. Именно это позволило ей выжить в столь непростом положении.

– Рада видеть тебя, Иошихиро, – почтительно поклонилась Нина, поприветствовав его, и заняла свое место слева от императорского трона.

– Ты хорошеешь с каждым днем. – Иошихиро был искренне рад ее присутствию на этом собрании. Его забавляло, как сквозь общий поток лести и притворства она всегда умела внести свою лепту и посеять смуту.

Стоило всем прийти в себя после эффектного появления Нины, как двери вновь распахнулись и в зале появился главный человек сегодняшнего собрания – Ясуда Масаши, двадцать третий наследник правящей династии.

В нем было хорошо буквально все: кокетливый взгляд черных глаз, тонкие изящные брови и пухлые кроваво-алые губы. Густые черные волосы, забранные в высокий хвост, украшала традиционная диадема, обильно украшенная драгоценными камнями и жемчужинами. Едва появившись в зале, Масаши осветил всех приветственной улыбкой и проследовал к своему месту. Золотой халат из летящего шелка развевался с каждым шагом императора, и все его движения казались парящими.

На собрании обсуждались вопросы торговли, общие проблемы кланов и прочие мелочи, которые мало волновали Иошихиро. Он лениво наполнял собственный бокал терпким вином вновь и вновь. Периодически он ловил на себе взгляд императора и недовольно ставил бокал на стол, изображая внимательного слушателя. Нина, сидевшая по другую сторону, не скрывая скуки, зевала.

Наконец глава клана Фурукава, третьего по богатству после императорского и Маруяма, закончил очередной доклад и бросил полный презрения взгляд в сторону вальяжно разглядывавшего содержимое своего бокала Иошихиро.

– Ваше величество, вам не кажется, что среди присутствующих есть люди, явно не заинтересованные в наших успехах?

Неловкость застыла на лице императора. Он попытался незаметно осмотреться по сторонам: справа Иошихиро лениво попивал вино, слева – Нина, которая и вовсе легла на стол, тихонько посапывая. Иошихиро перехватил взгляд императора и выпрямился, поправив воротник одеяния, осторожно потоком воздуха дернул Нину за прядь рыжих волос.

– Господин Нао, – Иошихиро обратился к низкорослому полноватому мужчине, стоявшему напротив них с отчетным свитком. – Ваш клан вносит весомый вклад в казну, за что императорский двор и подданные вам благодарны. – Сейчас он говорил от лица человека, главного в империи по финансам. – Но если вы правда хотите, чтобы я уделил вам внимание, – на лице Иошихиро появилась ухмылка, – я пойду вам навстречу.

Господин Нао старался сохранять спокойный вид, но его пальцы начали нервно теребить края красного шелкового халата.

– Вы, вероятно, удивитесь, но наши с вами подсчеты не сходятся. Даже если учесть, что бо́льшую долю прибыли вы в самом деле получаете с публичных домов и игорных заведений… Напомните, как там прозвали вашу провинцию?

– Мастерская удовольствий, – смеясь, выкрикнул кто-то из присутствующих.

– Благодарю. Ну так вот, игровых заведений у вас немало, домов отдыха и подавно, и если взять отчетность по их прибыльности даже за короткие три месяца мерзлых рек, останется приличное количество неосвоенных средств. Безусловно, есть вероятность, что вы просто забыли отразить их в своем спешно составленном отчете. А есть вероятность, что это случайно забытые остатки не разграбленного вами и вашими приспешниками, и тогда нам остается лишь догадываться о реальных доходах вашего клана с дурманящих душу пойл. – Иошихиро испытывал удовольствие, глядя на растерянность Нао, на дряблой шее которого начали подрагивать вытатуированные рисунки в виде орхидей.

Весь зал замер, по рядам пробежал шепоток. Нина наконец проснулась, ощутив нотку веселья. Император устало выдохнул:

– Иошихиро, кажется, ты слишком напорист.

– Вы смеете обвинять меня в воровстве у императора, да еще и в продаже всякой дряни?! – Лицо Нао покраснело, от злости он начал брызгать слюной.

– Вам же внимания не хватало, теперь его слишком много? – передразнив, проговорил Иошихиро.

– Прекратите, – неожиданно резко потребовал император.

Физиономия Нао расплылась в довольной ухмылке, но надменная улыбка того, кого прозвали псом, не дрогнула.

– Иошихиро, поручаю тебе провести проверку клана Фурукава. Если твои обвинения окажутся обоснованными, господин Нао понесет соответствующее наказание. – Голос императора был ровным и уверенным.

– Ваше величество, а если обвинения ложные, моя честь была задета, я требую… – начал Нао.

– У меня нет времени беспокоиться о вашей чести, – все с той же мягкой улыбкой спокойным тоном перебил император, взглядом указав на место господину Нао.

Тот опустил глаза и уселся обратно, нервно сжав свиток.

– Думаю, на этом мы сегодня закончим с официальной частью, – воодушевленно произнес император в предвкушении банкета.

– А как же исчезновения людей? С последнего нашего собрания пропало еще двадцать человек, – наконец заговорила Нина.

– Разве не у вас нужно спрашивать об успехах по этому вопросу? – никак не мог успокоиться господин Нао. – Нам казалось, что ваш брат занимается этим делом. Неужели он совсем неудачник? – Фурукава неуместно рассмеялся, ожидая поддержки, но получил в ответ только осуждающие взгляды.

– Вы правы, мой брат вместе с людьми Иошихиро ведет расследование, и я прекрасно понимаю, что ваши возраст и физические данные нам никак не помогут. – Нина демонстративно поправила локон у лица.

Император слегка улыбнулся, атмосфера явно накалялась.

– К сожалению, у нас по-прежнему нет никаких зацепок. Единственное обнаруженное шесть лет назад гнездо – все, что у нас есть на текущий момент, – коротко подытожил император. – На этом собрание окончено.

После официальной части зал наполнила музыка и пикантные запахи еды. Прекрасные танцовщицы в розовых платьях кружились, подобно цветам вишни. Нина уселась рядом с Иошихиро, приветственно коснувшись бокалом. Они с удовольствием наблюдали изящный танец.

– Рад вас видеть. – Поклонившись, к ним присоединился глава клана Тиба, единственного клана магических существ, имеющих в своих владениях целую провинцию.

Ои – так звали главу – был молодым унирисом – человекоподобным существом с заостренными ушами, кошачьими глазами и тонкими клыками, обнажавшимися в очаровательной улыбке. Унирисы были на две головы выше обычного человека и обладали обостренным обонянием. Вдобавок они не чувствовали никакой боли, будь то моральная или физическая, а если быть точным, то вовсе не ощущали эмоций. Но соседство с людьми пробудило в них интерес, унирисы старательно изучали чувства, пытались им подражать, пусть и выглядели эти попытки весьма нелепо. Имелось у этих существ и другое занимательное качество: унирисы всегда говорили правду. Но за долгие годы и они обучились хитростям и увиливанию от ответов.

Иошихиро поприветствовал друга улыбкой и жестом предложил присоединиться.

Сзади послышался ядовитый шепот Нао, обращавшегося к своим подручным:

– Жалкая псина, только и умеет строить из себя…

– Удивительно, Иошихиро, – специально громко обратилась к нему Нина, чтобы отвлечь от пересудов за спиной. – Почему я никогда не слышала, как ты лаешь? – Она рассмеялась.

Иошихиро неловко улыбнулся.

– Только скажи, и я готов взвыть на луну, – подыграл он, бросив кокетливый взгляд.

– В чистоте твоей породы я не сомневаюсь, но псов лучше воспитывать щенками. – Нина продолжала улыбаться, поднося бокал к губам.

– Вы меня, конечно, извините, но разве вашей жене было бы приятно узнать о подобных заигрываниях? – вмешался в разговор Ои. – А ваша фраза про щенят – неужели уместно проводить такие сравнения с молодыми юношами?

Иошихиро и Нина переглянулись и понимающе кивнули друг другу.

Глава 8

Пленительный яд

Город Ласточек

Весь завтрак тетушка Анку восхищенно рассматривала Таро, осторожно поглаживая его по плечу.

Таро знал тетушку с ранних лет и даже помнил ее относительно молодой. Его отец был основным сопровождающим юных заклинателей к Городу Ласточек и практически всегда брал с собой сына, оставляя его под присмотром Анку. Таро любил гостить в этом ветхом домике. Только здесь он узнал, какой трепетной и ласковой бывает женская забота о детях. Бывало, что походы отца растягивались на несколько дней, и тогда Анку учила Таро готовить, а он читал вслух книги, которые слепая тетушка не могла прочесть самостоятельно, или показывал ей новые выученные заклинания и всегда получал восхищенную похвалу с теплым поглаживанием по волосам.

Собственную мать Таро никогда не знал, все семь детей главы клана Окумура родились от разных женщин и похожи между собой были разве что отцовскими изумрудными глазами. Мать Нины приехала в империю вместе с иностранной делегацией, прибывшей для налаживания связей. Даже после рождения ребенка оставаться в империи она не планировала, поэтому, когда ее миссия была выполнена, она без зазрения совести покинула дочь. О матери Таро известно еще меньше: обычная прислужница публичного дома, явившаяся с младенцем на руках и слезно умолявшая ее принять. По сплетням прислуги Таро знал, что отец даже не пустил ее на порог, просто приказал забрать ребенка и прогнал.

– Берегите себя, – ласково сказала тетушка Анку, поправив одеяние Таро, когда они решили выдвигаться.

– А вы берегите себя. Не забывайте меня на этот раз, хорошо? – Взгляд Таро был по-детски трепетным. – Больше я не буду так надолго пропадать.

Старушка не ответила, лишь улыбнулась на прощание. Она ничего не хотела обещать. Робко прижимая руки к груди, она смотрела вслед молодым людям.

– Я дождусь тебя, мой мальчик. – Однако в ее собственных словах не было уверенности.

Они выдвинулись в Ликорисовую долину. Денег, которые дал Иошихиро, хватило на аренду лошадей в ближайшем городке, так что дорога выдалась недолгой и легкой.

Долина представляла собой прекрасное живописное место в низине между горами. Небольшое поселение с деревянными домиками, вокруг которых раскинулись пугающе красные цветочные поля. Все дома в деревне располагались в один ряд на одинаковом расстоянии друг от друга, посередине улицы находился колодец, а рядом с ним – деревянные столики, на которых женщины раскладывали рукодельные товары, а старики играли в карты. Столь умиротворенную картину разрушал лишь легкий запах протухших яиц, которым одаривали округу цветущие в середине лета цветы.

Акио и Таро оставили лошадей у гостевого дома и оплатили комнату для ночлега, а после вышли в город, чтобы побеседовать с местными.

– Позволите вас потревожить? – поинтересовался Таро у двух мужчин, игравших в карты.

Акио стоял в стороне, у лавки со сладостями, и безмятежно оглядывался по сторонам. Его привлекла пара покрасневших девушек, которые перешептывались, издали посматривая на слишком заметного мужчину в зеленом.

«Почему же ты так таскаешься со мной, а? Когда вы с моим братцем успели сдружиться?» – Внимание Акио отвлек случайно задевший его юноша.

Черные глаза паренька блеснули раскаянием, и он, извинившись, поклонился. Акио прошелся по нему взглядом – бинты, словно маска, закрывали нижнюю часть его лица и шею, скромные белые одежды и меч за спиной. Вероятно, совсем юный заклинатель, лет шестнадцати, судя по телосложению.

– Ничего страшного, – расстроенно подобрав упавший сахарный шарик, успокоил его Акио.

Юноша еще раз поклонился и быстро скрылся с глаз.

– Немой, что ли? – задумчиво посмотрев вслед незнакомцу, пробормотал Акио, подул на шарик и сунул в рот.

– Ты ешь с земли? – прозвучал возмущенный голос Таро, который возник словно из ниоткуда.

От неожиданности Акио подавился и зашелся в кашле.

– Ну и что ты выяснил? – придя в себя, поинтересовался Акио. Кашель удалось успокоить только после глотка воды, спешно набранной из колодца.

– За последние двадцать лет в этом городке не состоялось около пятнадцати свадеб, все невесты пропадали еще до встречи с женихом. Исключением становились лишь брачующиеся второй раз. Я думал, что это имеет отношение к массовым пропажам, но, видимо, мы столкнулись с чем-то иным, но не менее скверным.

– Нужно осмотреть место, где проходит обряд, – с набитым ртом предложил Акио.

– Уже завтра, сегодня нужно выспаться.

На первом этаже постоялого дома витал пленительный запах еды. Акио и Таро заняли небольшой столик в конце зала. Хозяйка дома, зрелая пышногрудая женщина с темно-карими глазами и волосами цвета воронова крыла, лично принесла угощения заклинателям, одарив их очаровательной улыбкой. Она игриво подмигнула Акио, поставив на стол кувшин, полный терпкого вина, и ушла. Отчего-то этот взгляд показался Акио пугающе знакомым. Он нахмурился, проводив женщину взглядом и неосознанно отметив, что черное платье с белым фартуком красиво оттеняло ее смуглую кожу.

– Не думал, что у тебя такие вкусы, – недовольно буркнул Таро.

– Да нет же, – подавив странное чувство тревоги, отмахнулся Акио и протянул руки к вину.

Таро перехватил его за запястья.

– Уверен, что в твоем случае это хорошая идея?

– Ну ты же мне не нянька. – Акио был уверен, что его отношения с алкоголем не изменились, но вновь не учел особенности тела, в котором оказался.

– Что ты там говорил про то, что я тебе не нянька? – отчитывал его Таро, поднимая малоподвижное тело по лестнице.

Он завел Акио в небольшую комнату: два спальных места, пара стульев и стол, на котором горела свеча. Таро усадил Акио на один из стульев и попросил прислугу принести таз. Ледяная вода немного отрезвила. Акио распахнул хмельные блестящие глаза, которые из-за склеенных мокрых ресниц сейчас сверкали еще ярче.

– Спасибо, уже лучше, – с трудом выговорил он, заправив прядь волос за ухо.

Таро передал таз с водой слуге и, поклонившись, закрыл за ним дверь.

– Почему ты так таскаешься за мной? – выдавливал слова Акио свозь неловкую икоту.

– Ложись спать. – Таро с детства понимал, что разговор с пьяным – это пустая трата времени и сил.

Акио неуверенно приподнялся и, пошатнувшись, ухватился за изножье кровати. Тусклый свет от свечи суетливо дергался, его собственное тело отбрасывало тень, которая быстро разрасталась по стене и обретала пугающие черты. Он сделал шаг навстречу Таро, но резко остановился. Тело пробрала дрожь страха.

– Что с тобой? – встревоженно спросил здоровяк, заглянув в перепуганное лицо.

Но Акио его уже не слышал. Его взгляд метался из стороны в сторону, а после вновь застывал на человеке напротив в попытке отыскать в нем остатки живого. Еще несколько мгновений назад перед ним было хорошо знакомое лицо друга, а сейчас на Акио смотрел Химицу, с язвами и кровоподтеками, обезобразившими его кожу. Тот, кто больше всего любил измываться над ним. Демон, чей смех эхом отзывался в голове Акио уже долгие годы.

Акио отшатнулся и обернулся к окну. Выбежать через дверь он не успеет, придется пожертвовать малым, и, возможно, так удастся избежать пытки.

– Тебе следует лечь спать. – Таро протянул ладонь в попытке коснуться плеча друга, но его запястье обжег хлесткий удар.

Еще никогда отбиться от Химицу не было так просто, Акио даже испытал волну удовольствия, а после все же побежал в сторону двери.

Ноги подкашивались, а дверь предательски отдалялась, но Акио верил, что хотя бы в этот раз избежит мучений. Стоит только вырваться, скрыться с глаз, найти темный угол, где ни одна из тварей не станет его искать.

Дверь распахнулась, даровав надежду. Но крепкая хватка на плече обожгла сильнее расплавленного металла.

– Что случилось? – прокричал Таро в попытке пробиться к сознанию Акио, но тот обернулся с пустотой во взгляде. Обезумевший.

Все было так же, как в преисподней. Сколько бы он ни старался вырваться, сколько бы сил ни вкладывал в удар – ничего не выходило. Пусть в этот раз демон и не стал избивать его, но явно наслаждался его жалкими попытками выбраться, а их Акио предпринимал, пока тело окончательно не обессилело.

Утро Акио началось с безумной головной боли и легкой тошноты. Он накрылся подушкой и старался не шевелиться.

– Вот, держи, должно помочь, – тихо сказал Таро, поставив на стол похмельный отвар.

– Спасибо. – Прижав ладонь ко лбу, Акио приподнялся и сделал глоток лекарства, но стоило увидеть безмятежное лицо Таро с красной, распухшей от раны губой, и Акио от испуга чуть не захлебнулся.

– Ты в порядке? – немного склонив голову, спросил Таро.

– Не уверен, – с сомнением протянул Акио, спешно допив отвар.

– Стоит серьезнее отнестись к твоим кошмарам. Я даже не мог представить, что блоха вроде тебя способна оставить мне столько синяков. У меня все ребра болят. – Таро указал на свой живот, который, к счастью, скрывал плотный слой одежд.

«Ладно, мне на себя плевать, но сейчас-то перед ним Макото! Каким же идиотом я выставляю брата…» – Неожиданно Акио почувствовал отголоски совести.

Повезло, что Таро не воспринимал поступки пьяных людей всерьез, поэтому его поведение никак не изменилось.

Когда они выходили с постоялого двора, Акио вновь взглянул на хозяйку, которая в ответ игриво улыбнулась.

– Бррр. – Акио передернул плечами и последовал за Таро. Странное чувство.

Свадебный обряд представлял собой удивительную церемонию, где кроме людей присутствовали и местные духи. Перед свадьбой невеста уходила в горы и проводила ночь в общении с духами. Они давали наставления и собирали невесту, облачая ее в прекрасное белое платье с широким поясом. На запястье обязательно завязывали ленту с фамилией будущей семьи. Богатые невесты украшали платье дорогими камнями, а в волосы вплетали живые цветы.

Жених же вечер перед свадьбой проводил с родственниками невесты, вновь прося их благословления. Он облачался в традиционный черный халат с такой же лентой на запястье. За несколько часов до рассвета они оба выходили навстречу друг другу. Каждый шаг имел свое значение: терпение, забота, защита, поддержка, понимание и последний шаг – любовь. Жених и невеста встречались на восходе солнца. Духи, сопровождающие невесту, переплетали ленты на их запястьях в тугой жгут, и с этого момента пара была обручена. Затем жених нес невесту на руках к ожидающим гостям, и начинались гуляния.

В Ликорисовой долине бракосочетания проводили на высшей точке опоясывающих городишко гор.

– Духов здесь действительно много. – Акио осматривался, оценивая местность.

– Да, но среди них нет скверных.

Поляну переполняли духи всех мастей, но самым скверным из всех был, пожалуй, щекотун, который упрямо старался заставить Таро залиться смехом, но после нескольких неудачных попыток опустил пухлые лапки.

– Мы так ничего не добьемся, сущность себя не проявит.

– Ты прав, нужно выманить ее, – согласился Таро.

– Пойдем искать тебе невесту? – воодушевленно предложил Акио.

– Мы не можем рисковать простой девушкой. – Таро надолго задумался, и это насторожило Акио.

– Делай что хочешь, но невестой притворяться я не буду! – не дождавшись решения друга, выпалил он и решительно направился вниз, к домам. – Нам нужно все обдумать, толку здесь торчать нет.

– Ты прав. – Таро согласно кивнул.

До вечера Окумура писал письмо сестре, а Акио с его позволения бродил недалеко от постоялого двора. Когда пришло время ужина, они вновь заняли вчерашний столик. Акио брезгливо посмотрел на кувшин с вином, что вызвало у Таро язвительную улыбку.

– Ну, значит, сегодня моя очередь. – Здоровяк наполнил бокал и, улыбнувшись, выпил все залпом.

– Ты ведь понимаешь, что я тебя не дотащу? – абсолютно серьезно проговорил Акио, как вдруг увидел игриво улыбавшуюся хозяйку, которая сидела неподалеку.

«Какое-то нездоровое предчувствие», – пронеслось в голове Акио.

– Я отойду, веди себя прилично. – Потрепав Таро по волосам, Акио направился к хозяйке заведения.

– Рада видеть вас, господин. Что-то не так? – Женщина продолжала ярко улыбаться, сверкая черными глазами.

Внутренности Акио переворачивались, но с чем была связана эта тревога, он не понимал.

– Мы можем поговорить наедине? – спросил он.

– Ваше предложение ставит под удар мою честь. – Она рассмеялась, продолжив жадно всматриваться в него. Так жадно, что оставалось только облизать его для полной картины. – Эта мордашка тебе даже идет.

Земля ушла из-под ног. Акио нервно сглотнул и дрожавшей рукой схватил женщину за запястье, чтобы увести за собой. Приметив дверь, ведущую на кухню, он затолкнул ее туда и зашел следом, осмотревшись и никого не обнаружив.

– Так рад меня видеть, что не можешь сдержать желания? – Глаза женщины кокетливо блестели.

– Проклятье, что ты здесь делаешь? – Растерянность смешалась со злобой в голосе Акио.

– Конечно, по тебе соскучилась, малыш! Бросил меня там одну с этими идиотами, даже поговорить не с кем. – Женщина поджала нижнюю губу и обхватила шею Акио руками. – Твой младший братишка, конечно, забавный, но… – Она не успела договорить, как Акио схватил ее за шею и вдавил спиной в стену.

– Макото там?

– А ты не знал? – Женщина звонко рассмеялась. – И лучше не делай так со мной, знаешь же, мне такие игры нравятся.

Акио отдернул руку и застыл.

– Ты действительно не знал, что душа твоего братишки заняла твое место среди нас? – удивилась она. – А как, ты думал, тебя выпустили? Это тебе не семейный отдых: захотел – ушел, захотел – пришел. – Женщина присела на стол, сложила руки на груди и закинула ногу на ногу. – Хотя компания у нас поприятнее любой семейки.

– Получается, он поменял нас местами, – сам себе сказал Акио. Он понимал, насколько Макото слаб и насколько демонам понравится развлекаться со столь легкой добычей, и от этого его грудь невольно сдавливало тисками.

– Да не переживай ты так, мы не стали донимать его сильно, – поспешила успокоить Акио демоница. – Развлекаться с тобой нам понравилось гораздо больше, поэтому мы решили не ломать мальчишку.

– Предлагаешь поверить тебе на слово?

– Словно у тебя есть выбор. – Демоница поменяла положение ног. – Правда, не переживай, среди людей ему было не лучше.

Акио недоверчиво смотрел на улыбавшуюся женщину. Перед ним была не кто иная, как одна из семи верховных демонов – Харада, олицетворение похоти.

После перерождения Акио старался не вспоминать время, проведенное в окружении демонов, только сны возвращали его к преисподней. По неясным причинам после смерти он попал в особое место – вокруг не было душ простых людей, ожидающих прощения и перерождения, только верховные демоны, заполучившие первую за столетия игрушку. Акио стал своего рода грушей для битья и издевательств, годы унижений и пыток, по его ощущениям, тянулись столетиями. Со временем он ожесточился, да и демонам наскучили прежние забавы – так из предмета пыток Акио постепенно дорос до чего-то вроде слуги. А когда Харада взяла его потрепанную душу под свое крыло, его положение окончательно окрепло.

– Ну а ты что здесь делаешь?

– Когда люди теряют своих любимых питомцев, они отчаянно стараются их найти, верно?

Акио продолжал смотреть на Хараду стеклянным взглядом.

– Ладно, если честно, меня просто позвали. Вот эта замечательная дама очень переживала об угасающей красоте, считала, что недостаточно желанна для мужчин.

– И взамен ты уничтожила ее душу?

– Нет-нет, зачем мне заниматься подобной ерундой? Мне нет никакого резона убивать людей, моя логика проста: чем дольше человек живет, тем больше грешит.

– Что ты взяла взамен? – строго спросил Акио.

– Покорным щенком ты нравился мне больше. – Улыбка сошла с лица Харады. – Я просто побуду здесь среди живых пару лет, а после верну ей молодость.

– У меня вряд ли получится, а вот моему компаньону хватит сил выбить из тебя всю дурь, чтобы ты сидела смирно и не портила людям жизнь.

– Ты ведь знаешь, что я не люблю ссоры. – Она прижала указательный палец к губам Акио. – Я помогу тебе, и ты отстанешь от меня, а когда придет время, мы встретимся там, внизу, и все будет как прежде. – Харада игриво закусила губу.

– Чем же ты можешь мне помочь? – Акио продолжал сверлить ее взглядом.

– Недалеко отсюда есть заброшенная деревушка. Энергия там не то чтобы скверная, скорее свирепая.

– Будь это так, заклинатели великих кланов уже разобрались бы с этим, – недоверчиво ответил Акио.

– Не знаю почему, но люди не ощущают того, что ощущаю я. Лишь один заклинатель за все это время поинтересовался у меня про ту деревню, – абсолютно серьезно пояснила Харада.

– Мелкий парнишка с перебинтованным лицом? – Акио знал, что такие подозрительные личности никогда не слоняются без дела.

– Ну вроде того. – Харада ухмыльнулась.

– Хорошо, нужно будет проверить это место, но если я вдруг узнаю, что это твои уловки…

– То что? Будешь угрожать мне своим дружком? Думаю, сегодня мы поменяемся ролями. – Улыбка Харады стала зловещей, она игриво захлопала ресницами, скрестив руки на пышной груди.

– Что ты несешь? – Акио растерялся.

– Конечно, ты пробыл со мной столько дней… Неудивительно, что мой яд на тебя не действует. А вот неискушенного человечешку вроде твоего дружка оно сломит в считаные мгновения. – Харада вновь рассмеялась, но Акио уже не слушал. Он выбежал из кухни и поспешил к столику, где Таро не спеша ужинал.

Он испытывал действие яда и знал, какие губительные последствия бывают. Он пребывал в неукротимой агонии порой месяцами, моля Хараду о вещах, которые и произнести стыдно. Разве выдержит стеснительная натура его друга подобного позора?

– Идем. – Акио схватил Таро за запястье.

Тот от неожиданности уронил цзяоцзы на стол и поднял расстроенный хмельной взгляд. У Акио испуганно застучало сердце, и он вновь дернул Таро за запястье.

– Идем, говорю!

– Куда идем? – Таро устало прищурился.

– Тебе срочно нужно поспать. – Акио чувствовал себя неловко, но кому, как не ему, знать о действии яда демоницы похоти.

– Но я не хочу спать. – Взгляд Таро был рассеянным, а голос пьяным.

– Если мы хотим, чтобы все девушки этого города пережили ночь, нам лучше отправить тебя спать. – Акио напрягся, попытавшись приподнять здоровяка за плечо, но безуспешно. Он сел напротив Таро и всматривался в изумрудные глаза, ожидая увидеть в них проблеск сознания. Кувшин из-под вина оказался полностью пуст, а значит, шансов, что все обойдется, не оставалось.

Акио нервно думал, что делать, как вдруг Таро поднялся, выпрямившись во весь рост, его немного пошатывало.

– Что? Куда? – Акио спешно подорвался с места.

– Спать. – Таро кивнул и неуверенно повернулся к лестнице на второй этаж.

Акио, подобно курице-наседке, мельтешил сзади, немного подталкивая в спину.

– Давай, еще немного, почти дошли. – Он радовался, что пока никаких проблем не возникло. Главное сейчас – заставить Таро уснуть, и все может обойтись.

Он спешно выскочил вперед, открыв дверь, как вдруг его запястье сжала горячая ладонь. Акио повернулся и увидел покрасневшее лицо Таро, зрачки которого были неестественно огромными.

– Я хочу… пить. Принеси мне воды, – едва выговорил Таро, недовольно прикрыв глаза, затем отодвинул Акио от двери, зашел в комнату и завалился на постель.

– Я сейчас же!

Акио быстро спустился и наполнил кувшин водой, вернулся и увидел Таро, сидевшего на постели и смотревшего куда-то в пустоту.

– Вот твоя вода. – Он неуверенно наполнил чашу и протянул здоровяку.

– Мгм. – Таро кивнул, не подняв глаз.

Акио присел на кровать напротив и украдкой смотрел на друга, пытаясь уловить малейшую смену настроения.

– Мне как-то нехорошо, – пробормотал Таро и поднялся. – Я выйду на свежий воздух.

– Нет! – Акио подскочил с кровати и схватил Таро за руку. – Не нужно тебе на улицу. Ложись спать, я открою окно.

Таро тяжело дышал, неестественное чувство слабости нахлынуло на него, жар подходил все ближе к горлу. Он вырвал руку и испуганно направился к двери, но Акио появился перед ним, перегородив дорогу.

– Эй, ну послушай, давай… – Замолчать Акио заставил взгляд Таро.

В изумрудных глазах сквозь тонкую пелену играло пламя, и с каждым мгновением оно становилось все более напористым и яростным.

– Ты ведь еще в сознании, да? – неловко усмехнувшись, уточнил Акио, но в ответ Таро медленно шагнул вперед. Акио сделал шаг назад и уперся спиной в дверь. – Спать не собираешься? – Он спешно нащупал дверную ручку.

Дверь распахнулась в тот момент, когда Таро сделал еще один резкий шаг. Здоровяк рухнул в коридор, зацепив и Акио. Времени размышлять о боли в спине не было, поэтому Акио вскочил с места и пытался лихорадочно придумать, что сделать, чтобы не дать Таро выйти на улицу. Ему было смешно и страшно – он никогда не видел друга таким.

– Проклятье!

Быстро сбежав по лестнице, Акио огляделся. Других постояльцев не было, лишь Харада сидела на привычном месте, попивая вино. Акио поднял взгляд на лестницу и встретился с глазами разъяренного тигра, который медленно поднимался с пола.

– Отлично выглядишь, – игриво сказала Харада, осмотрев взъерошенного Акио.

Он сорвался с места и подбежал к ней, спрятавшись за ее спиной, как нашкодивший ребенок.

– Верни моего добродушного Таро!

Таро медленно спустился с лестницы и посмотрел в их сторону.

– Ого, и правда жутко, – восхитилась Харада. – Но яд не вывести, ты ведь сам знаешь.

– И что мне с этим делать?

– Помоги своему дружку.

– Но я ведь мужчина! – возмущенно завопил ей на ухо Акио.

– Какой же ты глупый! Отыщи ему подружку. В ваш век это не так и сложно. – Харада явно радовалась результату своих трудов.

Таро медленно приближался.

– Не уверен, что есть в этом мире женщина, способная пережить подобное. – Сердце Акио наполнилось жалостью к несчастной, которой еще и не существовало.

– Могу помочь, – чуть ли не облизнувшись, прошептала Харада.

– Нет! Когда это пройдет? – нервно сглотнув, спросил Акио.

– Не знаю. – Демоница пожала плечами.

Таро схватил Акио за запястье и дернул, вытащив его из-за спины Харады.

– Что значит «не знаю»?

– Что в моем ответе тебе непонятно? – Харада подмигнула ему.

– Ты не должна обижать его, – невнятно пробубнил Таро и спрятал Акио за своей спиной.

Харада приподняла брови и, отклонившись, взглянула на свою «жертву». Акио, казалось, сам растерялся и пожал плечами в ответ на взгляд демоницы.

– Ты пришел сюда, чтобы защитить его от меня? – Харада игриво прикусила нижнюю губу. – Разве тебе больше ничего не интересно?

Загорелая кожа Таро редко покрывалась румянцем, но сейчас его щеки заполыхали алым, и демоница не смогла сдержать довольного оскала. Взгляд Таро, дернувшийся кадык, нервно сжавшиеся кулаки – Харада упивалась этими деталями, которые порождали в ней такое родное чувство похотливого желания.

– Спать, сейчас же! – командным тоном прокричал Акио и с такой силой дернул рукав друга, что тот все-таки треснул.

Но Таро не отреагировал. Стоял будто статуя и не сводил глаз с азартной демоницы.

– Я не дам тебе сгубить его душу!

Акио обогнул здоровяка и, опершись одной ладонью о стол, второй схватил Хараду за запястье и что есть силы дернул к себе. Демоница недовольно скривилась, ударившись коленом о стол, но ей не дали даже опомниться. Воспользовавшись помутнением, которое настигло Таро, Акио сорвался на бег и поволок за собой Хараду.

Ему уже было плевать, пострадает ли кто из несчастных девиц поблизости. Главное – уберечь Таро от непоправимой ошибки.

– Ты будешь сидеть здесь, поняла меня? – затолкнув Хараду в кухню, строго приказал он.

– А раньше ты коготки не показывал. – Она недовольно фыркнула и, поправив декольте, сдула взъерошенные волосы, упавшие на глаза. – Не смей мне указывать!

Акио захлопнул дверь и навалился на нее всем весом. Харада слаба в этом мире и не скрывает этого, физической силы ей не хватит, даже чтобы противостоять Макото. Бояться ее не стоит, а вот… Разъяренный зверь, из-за которого поднялся весь шум, замер в нескольких шагах. Акио был уверен, что видел, как тот выдыхает не просто воздух, а пар.

Выжить. Сегодня у него две простые задачи: спасти душу Таро и выжить.

«В конце концов, я смог изрядно потрепать его вчера», – попытался успокоить Акио сам себя и раскрыл ладонь, выпустив маленькую водную змейку.

Его не избивали с таким наслаждением со времен обучения в Небесной Башне. Нет, конечно, в преисподней каждый день заканчивался подобными забавами, но демоны на то и демоны – они наслаждаются страданиями. Когда же ты дерешься с другом, азарт придает сил и сдаваться совсем не хочется. Стоит сказать спасибо, что огненная душа не решила испепелить все в округе – видимо, Таро побоялся задеть столь желанную мишень за дверью, но от этого не стало проще. Акио бесстыдно душил друга водными змеями в надежде, что тот потеряет сознание. Искал точки, что обычно заставляют потерять сознание. Ничего не выходило. А Харада, будто назло, не затыкалась за дверью, подстегивая здоровяка.

Неожиданно Таро замер. Пелена словно спала с изумрудных глаз, вернув им прежнюю яркость. Он глубоко вдохнул и вытер кровь с поврежденной губы.

– Таро, ты ведь слышишь меня, да? – Акио все больше начинал беспокоиться, что проиграл, колени нервно подрагивали, сил не осталось.

– Спать, – спокойно сказал Таро.

– Что?

– Нужно спать, – сам себя убеждал Таро.

– Да-да, ты не представляешь, насколько прав! Тебе нужно спать! – облегченно выдохнул Акио.

«Ты меня даже немного пугаешь. Противостоять яду Харады я смог только через несколько лет», – восхитился он другом.

Не без приключений, но они добрались до комнаты. Акио предотвратил пару попыток друга развернуться и воплотить свои намерения. Наконец тело здоровяка рухнуло на кровать.

– Мне нехорошо, – сквозь сон прошептал Таро.

«Сейчас главное, вообще никаких признаков жизни не подавать. Никому в этом городе», – думал Акио.

Лишь под утро Таро полностью уснул и перестал бредить. Акио изнуренно задремал.

– Воды, пожалуйста, – не открыв глаз, взмолился Таро следующим утром.

– Ага, так тебе и надо, пьянь! – специально громко возмутился Акио и протянул другу стакан с водой. Сложив руки на груди, он посмотрел на несчастного здоровяка, который никак не мог открыть глаза, боясь увидеть свет.

Таро допил воду и, передав Акио стакан, приоткрыл левый глаз. Взъерошенный вид, синяк на левой скуле и возмущенный взгляд Акио окончательно добили его совесть. Таро старался вспомнить хоть что-то, но вчерашний вечер для него остался одним большим пробелом.

По милости сбежавших богов Акио не стал долго мучить друга и успокоил его совесть, раскрыв правду.

– Пленительный яд? – Таро повернулся к другу. Вчерашний взгляд тигра сменился на добродушный и жалостливый взгляд маленького тигренка.

– Да, так что не переживай, ты просто стал жертвой чужих проделок, – поправив измятое одеяние, проговорил Акио. – Этот дух уже получил по заслугам. – Хотя Харада осталась цела и невредима, Акио не хотел сейчас разбираться еще и с этим, лучше было усмирить терзания совести Таро.

– Считай, что ты тоже получил по заслугам. – Таро резко сменил жалостливый тон и приподнялся с кровати с прежним бесстрастным лицом.

За завтраком Акио внимательно осматривал всю еду и периодически бросал недоверчивые взгляды в сторону улыбавшейся демоницы. Он рассказал Таро о подозрительных вспышках скверны в заброшенной деревеньке и предложил отправиться туда. У Таро все равно пока не было идей, как выманить духа, похищающего невест, так что он согласился.

Глава 9

Неизвестный юноша

Деревня находилась достаточно высоко в горах и, судя по состоянию, стала заброшенной не так давно. Легкий туман окутывал деревянные домики, и в этой дымке чувствовалась жизненная энергия, словно живым был сам воздух. Оставив лошадей неподалеку, Таро и Акио пошли выглядывать что-нибудь подозрительное на улицах. Акио обратил внимание на один из домов, входная дверь которого оказалась приоткрыта. Он осторожно просунул голову в дверной проем. Внутри было пусто и тихо, на полу возле большого шкафа валялось какое-то тряпье.

– А если тебе голову откусят? – Таро появился словно из ниоткуда и испугал Акио.

Акио отдышался и зашел внутрь. Безумная тишина и атмосфера заброшенности гнетуще действовали не только на него, судя по выступившему на лбу Таро поту.

Здоровяк приподнял тряпки, лежавшие в углу. Это оказалась женская одежда, покрытая пылью и запекшимися каплями крови. Акио только открыл рот, как Таро предупреждающе выставил ладонь, его брови сошлись на переносице. Где-то вдали послышались шаги. Таро схватил Акио и осторожно занырнул с ним в шкаф, стоявший рядом. Полная темнота обострила чувства Акио, так что он отчетливо слышал, как неуверенные шаги раздавались все ближе. Он немного толкнул головой дверцу и выглянул в щель.

– Пока никого не видно, – прошептал Акио.

Неизвестный перешел на бег. Вдруг взору Акио предстал тот самый юный заклинатель с мечом. Метнув взгляд в сторону шкафа, юноша выпрыгнул в окно, разбив остатки стекла. По коридору разнесся громкий топот.

– Как думаешь, если кто-то убегает с такой скоростью, что даже окно на ходу выбивает, может, нам стоит начать переживать? – поинтересовался Акио.

– Думаю, да.

Таро ногой вышиб дверцу шкафа и застыл одновременно с Акио, увидев толпу мертвецов, которые с любопытством разглядывали живые фигуры перед ними.

– Быстро наружу! – Таро оттолкнул Акио, и тот, не растерявшись, выпрыгнул в окно.

– Кажется, здесь не лучше!

Улицы деревеньки кишели мертвецами. Развернувшись, Акио увидел, как огонь, который Таро выпускал из ладоней, стрелами врезается в мертвые тела. Здоровяк, несмотря на свои габариты, ловко перемещался в узком коридоре между гниющими телами, срезая им головы, словно лезвиями.

– Ну, там ты и сам справишься. – Акио повернулся и всмотрелся в толпу, окружившую его. – Не уверен, что мне хватит сил на вас всех, но вы видели вон того? – Он указал себе за спину. – Он скоро и до вас доберется. – Акио неловко улыбался, перебирая пальцами.

При жизни ему бы, как и Таро, не составило труда разобраться с кровожадными, но глуповатыми мертвецами, но вот его младший брат каждую тренировку переносил сквозь боль и слезы, так что ожидать многого от этого тела не приходилось. Нужно было продержаться, пока Таро не закончит с мертвецами в доме. Вдобавок его вчера изрядно потрепало.

– Не жизнь, а сплошное наслаждение, – бросил он и сплюнул кровь, которая скопилась во рту от раны на щеке.

Толпа двинулась в сторону Акио. Ловко очертив круг ладонью, он ударил в его центр, и стремительные водные змеи врезались в первый ряд мертвецов. Акио рванул с места и, пробежав вдоль домов, пересчитал нечисть.

«Их слишком много для населения этой деревни, тут домов самое большее штук двадцать. Значит, их сюда привели силой».

Ловко запрыгнув на крышу одного из домов, Акио поднял два сложенных пальца вверх и резко опустил их. Стремительный поток черной воды расколол землю, затянув бо́льшую часть мертвецов. Острая боль поднялась к горлу, а по спине пробежали холодные мурашки. Акио закашлялся кровью. Голова закружилась, так что он потерял равновесие и рухнул с крыши, но сразу же поднялся и, вытерев кровь с губ, улыбнулся.

– Ну, раз так, будем драться руками. – Акио наполнил ладони острыми водными змеями и рванул в толпу.

Мертвецы, как и ожидалось, оказались неповоротливы и глуповаты, что позволило его хилому телу выиграть еще немного времени у смерти. Срезая мертвые конечности, Акио ощущал беспомощность в собственных руках, что крайне его раздражало. Он прижался спиной к одному из домов, грудь разрывала одышка, а ладони предательски горели. Яркая вспышка света неподалеку вызвала у Акио уверенную улыбку.

– Я же говорил вам. – Акио подмигнул мертвецам и, кое-как собрав силы, заскочил в окно дома за спиной. Осторожно присел, выглянув наружу. Безумно несшийся Таро, подобно лаве, уничтожал толпу мертвецов.

– А он неплох, – послышался тихий голос рядом.

– А-а-а-а! – закричал от неожиданности Акио и резко повернул голову. Рядом с ним, так же присев и выглянув в окно, оказался тот самый юный заклинатель с перебинтованным лицом.

– Да не переживай ты так. – Юноша ободряюще похлопал Акио по плечу и выпрыгнул в окно, обнажив меч.

Мечи, как и прочее оружие, редко использовались заклинателями с сильной духовной энергией, в большинстве случаев это были семейные реликвии или помощники. Но этот юноша определенно использовал меч как основную силу, не вкладывая духовной энергии. Его белые одеяния вихрем кружились среди грязной толпы. Он действительно отлично владел тяжелым мечом, словно оружие было продолжением его рук. Акио оставался наблюдателем и радовался слаженной работе этих двоих.

– Вот видели! А я предупреждал. Это моя левая, а это моя правая, – восхищался он, но внезапно замер и закричал: – Таро!

Таро не видел, как один из мертвецов решил напасть сзади. Мертвая рука стремительно приближалась к спине здоровяка, тот не успевал среагировать. Сквозь боль в запястье Акио швырнул водную змею в мертвеца, но сил не хватило, и та рухнула прямиком у ног нежити. Мертвец пошатнулся, и эта заминка стоила ему равновесия. Он начал падать, но так и не опустил ладонь, напоминавшую ржавое лезвие. Все могло бы обойтись, если бы юный заклинатель не решил в тот же миг защитить Таро. Юноша высочил перед ним, и рука мертвеца распорола живот парнишке. Белые одежды быстро окрасились мерзким багровым цветом, но молодой заклинатель уверенно занес меч и резким движением лишил мертвеца головы. Обезглавленное тело рухнуло на землю, обнажив кровавую рваную рану на животе паренька. Таро, увидев это, притянул заклинателя и прижал его лицо к своей груди.

– Закройте глаза! – прокричал он.

Акио спешно прикрыл глаза локтем и почувствовал жгучий жар. Спустя мгновение все утихло.

Акио распрямился и убрал руку от лица. Таро все так же заботливо прижимал к себе юношу одной рукой, а вторая была вытянута, и на ладони виднелись свежие ярко-алые язвы от ожогов.

У каждого заклинателя есть ненавистный прием. У Иошихиро это перемещение, а у Таро – «чих феникса». Название приему когда-то придумал Акио. Суть заключается в том, что каждая клетка организма Таро перестает сдерживать огненное ядро и бесконечно делится, создавая огромное количество энергии, которую Таро направляет в ладонь и выпускает взрывную волну, испепеляя все, что движется, в трех десятках шагов поблизости. Тело после подобного заклинания болит несколько дней, а шрамы на ладонях затягиваются месяцами.

Таро осторожно осматривал свою ладонь, как вдруг юноша-заклинатель оттолкнул его и, тревожно оглянувшись, рванул прочь.

– Стой! – Акио вылетел из дома и побежал за ним. – Тебе нужна помощь!

– Отстаньте от меня! – прокричал истекавший кровью заклинатель.

– Мы не будем задавать вопросы, просто позволь тебе помочь! – Акио вдруг увидел огненный шар, летевший в сторону юноши. Шар ударил заклинателя по ногам, тот рухнул и на полной скорости покатился кубарем с небольшого пригорка.

– Мы должны были ему помочь, а не убивать! – возмущенно выпалил Акио, взглянув на Таро, который поравнялся с ним.

Они быстро спустились к неподвижному пареньку и осмотрели.

– Поздравляю, герой! – продолжал отчитывать здоровяка Акио.

– Он дышит. – Таро пожал плечами и поднял юношу на руки.

Переступив через тела мертвецов, они зашли в один из заброшенных домов. Таро уложил заклинателя на постель.

– Иди поищи, может, здесь есть какие-то лечебные травы, – обратился он к Акио. – Я пока попробую его подлечить.

– Зажарить его заживо? Оставь свой огонь для драк, – закатав рукава, проворчал Акио.

– Можно подумать, твои водяные змеи не перерубят его органы в фарш, – скептично бросил Таро. – Ты не целитель, поэтому будь любезен и поищи трав.

Таро, конечно, был прав, но все возмущение мира отразилось на лице Акио. Он хотел что-то ответить, однако жалобный стон раненого заставил его отправиться на поиски лекарств. Акио вышел из комнаты, громко возмущаясь:

– С каких пор он приказывает мне? – Он открывал один шкафчик за другим. – Вообще-то я старше, уважение хоть какое-то должно быть! – Акио остановился в центре комнаты, важно уперев руки в бока, как вдруг вспомнил, что сейчас-то он младше. И от осознания этого еще больше возмутился.

Наконец отыскав что-то похожее на целебные травы, Акио вернулся в комнату, толкнув дверь плечом.

– Выйди, – строго приказал Таро, стоявший практически на пороге.

Бровь Акио неосознанно дернулась от переполнявшего возмущения.

– Теперь я принципиально зайду. – Он распахнул дверь и от неожиданности выронил все баночки с травами, которые прижимал к груди.

На кровати со все еще перебинтованным лицом, но распахнутым одеянием сидела миниатюрная девушка. Ее грудь плотно перетягивала ткань, но изгиб талии, маленькие плечи и изящная шея явно не принадлежали юноше. Она недовольно накинула свой белый халат на плечи. Акио заметил, что рана на ее животе затянулась неестественно быстро.

– Ты действительно умеешь лечить людей? – удивился он, собрав баночки.

– Она сама, – сухо пояснил Таро.

– Твой дружок умеет только бесстыдно раздевать людей, – бархатным голосом сказала девушка.

– Это у него что-то вроде увлечения. – Акио поддержал ее улыбкой.

Таро бросил на него недовольный взгляд, в ответ Акио развел руками.

– Отлично посидели, приятно пообщались, но давайте дальше я как-нибудь сама. – Плотнее запахнув окровавленный халат, девушка встала.

– Стой. Тебе ведь известно, что здесь происходит? – спросил Акио.

– Я думаю, что мы нашли гнездо, – безэмоционально ответила девушка.

– Гнездо? – переспросил Акио.

– Так мы прозвали места, где обнаруживали пропавших людей. Одно такое нашел твой брат несколько лет назад, – сказал Таро.

– Да, жуткая скверна наполняет это место. А количество мертвецов несопоставимо с населением маленькой деревеньки. Думаю, у нас есть все основания считать это место гнездом. – Девушка еще раз оценивающе посмотрела на заклинателей. – Ладно, было приятно пообщаться.

– Тебе удалось найти ядро? – уточнил Таро.

– Ага, что-то не то с колодцем в центре деревни, наверное, стоит внимательно посмотреть там.

– Хорошо, пойдем туда. – Акио повернулся к выходу. На удивление, девушка не стала возмущаться, лишь игриво приподняла бровь и вышла первой.

Из колодца действительно так и лилась разрушающая энергия. Все трое внимательно вглядывались в дно, пытаясь увидеть хоть что-то. Таро запустил шарик света, но он лишь бесконечно долго опускался, пока не погас.

– Увидимся. – Судя по взгляду, девушка улыбнулась, а затем оттолкнулась от края колодца и прыгнула вниз.

– Резво она, – удивился Акио, как вдруг Таро подхватил его под руку и прыгнул вслед за заклинательницей.

Они камнем рухнули на болотистую мягкую землю. Акио мгновенно вскочил.

– Ха, целый! – обрадовался он, осмотрев себя, и слегка вздрогнул, увидев измученного и грязного Таро, поднимавшегося с земли.

– Смотри, – прошептал здоровяк, и Акио обернулся, широко раскрыв глаза.

На дне колодца оказалась большая пещера с растущими кристаллами, на их гранях играл свет неизвестного происхождения. Кристаллы между собой соединяла толстая паутина, на которой виднелись куколки, из каких появляются бабочки, вот только эти по размеру были в человеческий рост. Акио насчитал не менее трех сотен.

Девушка стояла в центре пещеры, внимательно разглядывая потолок. Таро уже приготовился разрезать паутину, которая странно пульсировала, но заклинательница подняла ладонь, остановив его.

– Им уже не помочь. От людей внутри ничего не осталось, – раздался ее голос, слишком холодный и спокойный для ситуации.

– Но так мы сможем лишить пропитания того, кто тут живет, – возразил Акио.

– Сейчас нам лучше просто уйти. – Девушка повернулась к ним и блеснула черными глазами.

– Почему же? – вмешался Таро.

– Кто-то очень не хотел, чтобы это место нашли. Пряча его под куполом чистой духовной энергии вдалеке от крупных городов, он подпитывает свою силу. Сколько у него подобных кормушек, мы не знаем, но что-то подсказывает, что эта – не единственная. Обрубив ее, мы только привлечем к себе внимание, и ваши кланы попадут под удар. Это пространство маловато, чтобы вместить в себя всех пропавших за годы людей. – Девушка задумалась, оценивающе посмотрев на Таро и Акио. – Если хотим ему помешать, нужно обрубить главную кормушку, понимаете?

– В этом есть логика, но это просто догадки. Мы можем освободить этих людей и вернуть их тела родным, – сказал Таро.

– А можем уберечь живых от подобной участи, – тихо согласился с заклинательницей Акио.

– Верно, – подтвердила девушка.

– Это единственная зацепка за долгие годы, а вы предлагаете сейчас оставить все как есть? – шумно выдохнув, возмутился Таро.

– Дело ваше, я предупредила. – Девушка подошла к ним ближе и неожиданно ринулась в объятия Таро. – Спасибо вам! А теперь прощайте. – И, резво перепрыгивая от стенки к стенке, она скрылась с глаз.

– Что это за приступ нежности? – удивился Акио.

– Она украла наши деньги, – ощупав карман, выругался Таро.

К удивлению Акио, Таро действительно прислушался к словам девушки, и они просто покинули деревню. Грязные и без денег, они вернулись на постоялый двор, где у них было оплачено еще две ночи. Недалеко находились горячие источники, куда их резво вытолкала Харада, закрыв нос и сморщившись от болотного запаха с примесью гнили, исходивших от постояльцев.

Горячая вода расслабила нывшее тело Акио. Вернувшись в комнату, он улегся на постель, но мысли мешали уснуть. Он покачал головой, будто сомневался в какой-то собственной идее.

– Почему не спишь? – с закрытыми глазами поинтересовался Таро, лежавший на соседней кровати.

– Я просто думал о девушке, которую мы встретили сегодня.

Таро открыл глаза, в них читался явный вопрос.

– Просто, может, она смогла бы нам помочь с делом пропавших невест? – Глупая мысль неожиданно переросла в неплохой план. – Она сильна и, в случае чего, сможет за себя постоять.

– Так понравилась? – с ухмылкой поинтересовался Таро.

– Ну правда же может сработать, – почему-то оправдался Акио.

– Да, наверное, ты прав. – Таро вновь закрыл глаза.

– Осталось только найти ее, – задумчиво протянул Акио.

– Насчет этого не переживай. – Таро зевнул и отвернулся к стенке.

Глава 10

Услуга за услугу

Утром Акио и Таро получили едкое замечание от Харады относительно внешнего вида. Они, конечно, стирали одежду, но выглядела она уже изрядно поношенной, поэтому, одолжив под расписку на имя клана Маруяма у демоницы небольшую сумму денег, они приобрели простые серые халаты, а к ним черные пояса, которые обычно носят торговцы.

– Ну и как мы планируем ее искать? – переодевшись, поинтересовался Акио у друга.

Таро приоткрыл ладонь, на которой дрожал маленький огненный светлячок.

– У меня их несколько пар, самка этого была в мешочке для денег.

Они сели на лошадей, и Таро отпустил светлячка, который мгновенно ринулся вперед. Они едва поспевали за ним, петляя на лошадях между густорастущими деревьями. Подобная погоня забавляла Акио, Таро же всю дорогу оставался серьезен, лишь изредка поглядывал на восхищенного Акио и мягко улыбался.

Спустя несколько часов пути они пересекли границу провинции клана Фурукава – об этом свидетельствовали ярко-красные вывески с едва виднеющимся контуром орхидей на зданиях вдалеке. Местность здесь была не самой благоприятной: практически высушенная земля с мелкими реками, которых едва хватало для выращивания плодородных культур. Но текущий глава клана, несмотря на скверный характер, являлся гением и создал на территории провинции рай для отдыха и развлечений.

Публичные дома в безумной конкуренции ютились в нескольких шагах друг от друга, стараясь привлечь внимание вычурным внешним видом или запахом благовоний. Шумные игровые дома, бесконечный поток музыки, пестрые улицы, украшенные фонарями и живыми цветами, звонкий смех и песни – жизнь в городе кипела. И потому жилые дома, располагающиеся вдалеке от центра, выглядели крайне убого на фоне яркой картинки.

Акио и Таро остановили лошадей на въезде в город. Быстро спрыгнув и постаравшись не привлекать внимания, они спешно направились за светлячком, который словно растерялся от окружающего шума и буйства красок. Таро недовольно скривил лицо – подобные места вызывали в нем противоречивые чувства, но вот Акио расцвел в самой яркой улыбке, восхищенно взглянув на танцовщиц, зазывавших в увеселительные заведения. Сквозь полупрозрачную вуаль на лице они сверкали хищными глазками, плавно покачивали бедрами и так и манили коснуться их.

Светлячок упорно пробирался вперед, и Таро, схватив зазевавшегося Акио за руку, направился сквозь толпу. Они вышли к роскошному заведению, из дверей которого доносился приторно-сладкий запах. Светлячок резво нырнул за багровую штору, исполнявшую роль двери.

Таро стоял в раздумьях, все еще сжимая запястье Акио, словно боялся потерять его в шумной толпе.

– Ты чего? Упустим же!

Таро махнул головой, указав на двух молодых охранников, облаченных в светло-красные халаты. По телосложению они лишь немного уступали здоровяку, так что конфликтная натура Акио здраво оценила обстановку.

Под вывеской «Пташки любви» виднелась стоимость входа. К счастью, небольшой суммы, выделенной им щедрой Харадой, как раз хватало. Таро отсчитал необходимое количество монет и вместе с Акио зашел внутрь. Людей было невероятно много. На входе они столкнулись с одной из танцовщиц, которую явно мутило от всего происходящего, и она, зажав рот рукой, вылетела на улицу. Акио проводил девушку внимательным взглядом и повернулся в сторону зала.

Высокий купол переливался красным бархатом. С потолочных балок на толстых золотых цепях свисали клетки, броско украшенные драгоценными камнями. Внутри грациозно танцевали девушки и молодые юноши в откровенных нарядах с оголенными животами: широкие штаны из летящего шелка и рукава на манер крыльев при каждом движении создавали иллюзию полета. Лица многих скрывали слегка просвечивающие вуали в тон одеяниям.

Гостями в основном были мужчины. Все они сидели за столиками вдоль стен, пили и ели, громко разговаривая, смеясь и споря. По залу грациозно передвигались не менее прекрасные прислужники, разносившие еду и напитки. Воздух здесь был пропитан табаком и вином, но Акио четко ощущал дурман.

Таро слегка хлопнул его по плечу:

– Я найду хозяйку и узнаю, где мы можем сесть, стой здесь.

Акио кивнул и продолжил стоять в коридоре, с замиранием сердца наблюдая за красавицами, извивающимися в такт мелодий. Он настолько утонул в собственных мыслях, что не услышал появившуюся позади компанию мужчин.

– Красавица, чего стоишь здесь и скучаешь? Идем за наш столик! – обратился к Акио полноватый мужичок с хмельными красными щеками.

Акио медленно повернулся, и лицо его не выражало ничего, кроме холодной жажды убийства.

– Ты когда-нибудь слышал, как отрывают конечности? – едва сдержавшись, процедил он, а ладонь уже сжалась в кулак, который был готов отправиться навстречу чужой челюсти.

– Господин, господин! – К ним бежала женщина, а за ее спиной широким шагом приближался Таро. – Это ошибка, чудовищная ошибка! – задыхаясь, испуганно прижала ладони к груди женщина. – Этот прекрасный юноша наш гость, – мягко сказала она, поклонившись в извинениях.

Акио хотелось избить каждого из этой компании, но он понимал, что работница не виновата и конфликты доставят ей проблемы, поэтому он разжал кулак, нервно закусив губу.

– Какой юноша? Я приглашал за стол вот эту длинноволосую красотку. – Пьяный гость развязно расхохотался, хищно посмотрев в сторону Акио, отчего тот ощутил какую-то непередаваемую неприязнь.

– Ты хоть понимаешь, в сторону кого открываешь свой рот? – холодно процедил Таро, осторожно отодвинув Акио за спину. Несмотря на желание помочь, этот жест вызвал в Акио еще большую злость, словно здоровяк вновь указывал ему на его бессилие. – Перед тобой младший сын клана Маруяма. Неужели не признал? – наклонившись к мужчине, пугающе тихо произнес Таро.

Акио хмурился, не понимая, что происходит.

– М-маруяма?! К-как я должен был у-узнать его?! – мямлил мужчина, запинаясь.

– А теперь представь, как господин Иошихиро медленно переломает твои конечности. – Сверкнув изумрудными глазами, Таро резко выпрямился.

Пьяный мужчина нервно улыбнулся и, призвав остальных своих спутников, ушел за столик.

– Я приношу извинения за поведение наших гостей, – сказала круглолицая женщина в красном, низко поклонившись. – Позвольте проводить вас и в знак извинений угостить лучшим вином.

– Благодарим. – Таро улыбнулся и пошел за ней. Акио нехотя поплелся следом.

Женщина проводила их к столику в углу зала, и они уселись напротив друг друга. Таро внимательно всматривался в лицо неожиданно спокойного и даже безразличного Акио, который старательно избегал его взгляда.

– Что тебя так обидело? – осторожно спросил Таро, поклонившись девушке, принесшей вино.

– Ищи заклинательницу, – резко бросил Акио, отвернувшись.

Таро нервно скрипнул зубами.

– Мне нужно было промолчать и дать тебе самому с этим разобраться, так ведь? – слегка наклонив голову, уточнил Таро.

– Нет, что ты, тебе каждый раз следует напоминать мне о моей слабости. – Акио скривился в язвительной улыбке.

На самом деле Акио и сам не понимал, на что именно злится. Вряд ли поводом этому служило желание Таро защищать слабых, скорее его злил мерзкий мир, в котором приходилось существовать младшему брату. Акио привык быть сильным, привык сам защищать других. Макото же жил в мире, где каждый мог вести себя с ним так, как посчитает нужным. Это задевало Акио до глубины души.

– Я не собирался за тебя вступаться, – откинувшись назад, сказал Таро. – У нас просто не было денег оплатить столик.

– Что? – Акио растерянно моргнул.

– Вход стоит денег, занять столик стоит денег, вино стоит денег, а нам хватило только на первое, понимаешь? – Таро улыбнулся. – Местные дико боятся твоего старшего братца, так что считай, что мы сейчас здесь благодаря этому мерзкому мужику.

Неожиданно для себя Акио почувствовал облегчение, хоть и знал, что Таро просто пытается его утешить.

– Ты ему еще спасибо скажи, – язвительно выдавил Акио и рассмеялся. – Как мы будем искать ее? В такой толпе твоего светлячка мы вряд ли увидим, – перевел он тему.

Таро осмотрел зал.

– Думаешь, она среди гостей?

– Думаю, танцовщиц тоже не стоит исключать. – Акио внимательно рассматривал каждого человека. – Что мы знаем о ней?

Таро задумчиво поднял взгляд, а затем приложил ребро ладони ниже груди.

– Примерно так, – сказал он.

– Что примерно так?

– Рост.

Акио в ответ легко рассмеялся.

– Сережки, – добавил он. – Ее левое ухо было обвешано золотыми колечками разных размеров, даже сложно представить, сколько их там.

– Такой внимательный, – недовольно буркнул Таро и встал. – Я пройдусь по залу и осмотрюсь.

– Ага. – Акио кивнул и налил себе немного принесенного вина. Он чувствовал, что многие гости смотрят в его сторону, перешептываясь. От неприятных хищных взглядов Акио спрятался, слегка сдвинув длинные локоны к лицу.

Таро не было совсем недолго, но за это время Акио нажил себе не одного врага, огрызаясь на проходящих мужчинам. Если бы не хозяйка заведения, бережно охранявшая его покой, драки избежать не удалось бы. В итоге их стол ломился от блюд, поданных в качестве извинений, чему удивился Таро, усевшись на место.

– Не спрашивай, – устало отмахнулся Акио. – Нашел ее? Хочу уйти отсюда.

– Нет, ни одной низкой девушки с черными волосами и сережками в левом ухе.

– Вы, должно быть, ищете Рику? – с улыбкой полюбопытствовала миловидная девушка, принесшая очередное блюдо. – Простите, что вмешиваюсь.

– Ничего страшного. – Таро мягко улыбнулся. – Вы сказали, ее зовут Рика?

– Да, у нас есть танцовщица, подходящая под ваше описание. – Девушка осмотрелась. – Только что-то я ее не вижу.

– Вы можете присоединиться к нам, а когда увидите Рику – скажете. Верно? – Изумрудные глаза Таро смягчились – такого не выдержало бы ни одно девичье сердце. Девушка игриво улыбнулась, присев рядом. Таро вежливо передал ей бокал и наполнил вином.

Акио испытывал ужасную неловкость, будто был третьим лишним.

– Я выйду на свежий воздух, – объявил он, поднявшись.

– Зачем? Подожди, я с тобой. – Таро приподнялся.

– Обойдусь. – Акио бросил в его сторону холодный взгляд и быстро вышел.

На шумной улице вечерело. Стоять у двери было невыносимо из-за постоянного потока людей, так что Акио завернул за угол и, облокотившись на стену, вдохнул прохладный воздух летнего вечера. Закрыл глаза и, осторожно размяв шею, выдохнул.

– Какой ерундой я занимаюсь.

– И не говори. Полной, – послышался поблизости знакомый голос. Акио вздрогнул и обернулся.

В небольшом проулке между заведениями все было завалено тряпьем и деревянными ящиками, на одном из которых сидела девушка в нежно-зеленом танцевальном костюме. Ее волосы были спутаны и небрежно разбросаны по плечам, а вуаль в цвет одеяния она сжимала в дрожавшей руке. Акио медленно подошел к ней, приглядевшись. Это точно была та самая заклинательница.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросил он.

Рика перевела на него острый взгляд, глаза, подведенные косметикой, казались немыслимо пронзительными. Пухлые губы подрагивали в какой-то напряженной улыбке.

– Разве по мне не видно? – Она резко подняла указательный палец, остановив Акио, и замерла.

– Что?

Глаза девушки округлились, и через миг она согнулась в жутком рвотном позыве.

Акио растерянно отвернулся.

– Что здесь забыл такой неженка? – небрежно вытерев рот тыльной стороной ладони, фыркнула Рика.

– Ты помнишь меня? – Акио удивленно обернулся, всмотревшись в округлое лицо девушки. Ее зрачки казались неестественно большими, словно радужки вовсе не было.

– Увы. А так хотелось забыть. – Она широко улыбнулась, поднялась с ящика и, слегка пошатнувшись, зашла обратно в заведение.

Акио растерянно последовал за ней в зал, осмотрелся и приметил за столиком все так же мягко улыбавшегося Таро в компании танцовщицы.

– Рика, – позвала девушка за их столиком.

Удивительно, но Рика подошла. Никого не поприветствовав, она уселась и не раздумывая начала быстро уплетать пищу.

Акио присел рядом, бросив неловкий взгляд в сторону Таро.

– Теперь ты можешь идти. – Здоровяк улыбнулся сидевшей рядом танцовщице.

– Но мы так хорошо проводили время вместе. – Она кокетливо провела пальцем по его щеке.

– Да, но теперь ты свободна, – холодно отрезал Таро, дернувшись от нежеланных прикосновений.

Девушка растерянно посмотрела на всех троих за столиком и спешно поднялась.

– Ты уверен, что это та, кого мы искали? – Брезгливо приподняв бровь, Таро уставился на Рику, которая продолжала лениво жевать кусок курицы, прикрыв при этом глаза.

– Ну вроде она, или лучше заберем с собой ушедшую танцовщицу? – не выдержала истинная язвительная натура Акио.

– Можем взять двоих. – Таро улыбнулся, и в воздухе повисло напряжение.

– Вы, ребята, видимо, перепутали мою вежливость с излишней дружелюбностью, – все еще не открыв глаза, едва выговорила Рика.

– Что, прости? – Акио не разобрал ее слов. Внезапно Рика ткнула его в грудь измазанным в соусе пальцем.

– Зачем вы следили за мной? – Она убрала языком остатки крошек в уголках губ и перевела взгляд на Таро.

– Мы хотели попросить помощи в одном деле, – начал Таро и, увидев, что Рика не перебивает, продолжил: – В Ликорисовой долине нужно помочь со скверным духом.

Рика смотрела на него стеклянным взглядом. Таро внимательно изучил ее лицо и осознал, что она не реагирует на его движения.

– Она уснула? – удивленно спросил он.

– Ты идиот? – Рика встрепенулась. – Кто, по-твоему, спит с открытыми глазами? Так зачем вы следили за мной?

Таро ошарашенно посмотрел на Акио и вновь повторил свою реплику, но реакция девушки не изменилась: она продолжала абсолютно неподвижно смотреть на него, никак не реагируя.

– Нет, она спит! – возмутился он.

– Ты идиот? Так зачем… – начала вновь Рика, и вены на шее Таро нервно вздулись.

Девушка громко рассмеялась, устало облокотилась на стол и всмотрелась в лица едва сдерживавшего гнев Таро и улыбавшегося Акио.

– Зачем мне помогать вам? – спросила она.

– Мы можем заплатить, – спокойно ответил Акио.

– Боюсь, даже клан Маруяма разорится с моими запросами. – Рика потянулась к вину и, поднеся кувшин к губам, принялась жадно пить кисло-терпкий напиток.

– Тогда что тебе нужно? – Акио почувствовал легкое волнение.

Рика прикусила губу, присмотревшись к мужчинам напротив.

– Ночь вот с этим красавцем, – воодушевленно выпалила она, указав на Таро.

– Чего?! – возмущенно переспросил Акио. – Нет, конечно! Он сын благородной семьи и… – Он умолк. В его сознании Таро оставался все тем же добродушным мальчишкой, и торговать телом друга Акио не был готов.

– Ну, тогда приятно было увидеться, пусть ваш дух и дальше зверствует.

Рика сделала вид, будто собирается уходить. Таро растерянно посмотрел на Акио, затем перевел взгляд на девушку.

– Хорошо, – обреченно согласился он.

– Да неужели? – Рика улыбнулась, подвинувшись ближе. – Уверен?

– Мгм, – отведя взгляд, промычал Таро.

Акио чувствовал себя неуютно, лишним в этой потерявшей рассудок компании. Он еще раз посмотрел на безумную улыбку Рики, ее сверкавшие торжеством глаза и внезапно осознал: «Да она издевается!»

Он резко поднялся и схватил Таро за запястье.

– Идем, – громко потребовал он. – Я ошибся.

– Куда? – Таро удивленно поднялся следом.

– Подальше от этой сумасшедшей.

Они вышли из заведения и быстрым шагом покинули город, вернувшись к месту, где были привязаны лошади.

– Ну и зачем? Она могла нам помочь, – недовольно проворчал Таро, отвязав лошадь.

– Ты кем себя возомнил? Может, телом торговать пойдешь? – вспылил Акио, развязав поводья.

– А что? На каждого найдется любитель, а у него точно будет гора поклонниц, – прозвучал яркий голос Рики.

– А ты что здесь делаешь? – воскликнул Акио, увидев перед собой все то же хмельное лицо с полуопущенными веками и чересчур яркой улыбкой.

– Я? Выполню свою работу и получу то, что заслужила, – прижавшись вплотную к Акио, процедила Рика.

– От тебя несет, как от моего брата, – скривился он, отвернувшись. – В твоих услугах мы не нуждаемся.

– Поехали, уже темно, а ночи холодные, – прервал их перепалку Таро, усевшись на лошадь.

– Отлично, ты как раз меня согреешь. – Рика ухмыльнулась и показала Акио язык. Тот, впав в еще большее раздражение, схватил девушку за запястье и прошипел:

– Нет, ты поедешь со мной.

– Тогда я буду управлять лошадью, – скрестив руки на груди, потребовала Рика.

– Пусть катится вслед за богами! Зачем мы вообще берем ее с собой? – завопил Акио, забравшись на лошадь.

– Не скули, – бросил Таро и вывел свою лошадь на дорогу, постепенно отдаляясь.

– Подвинься. – Рика толкала бедрами Акио, занимая все больше места.

– Это уже похоже на насилие! Давай поехали, – проворчал он и в следующее мгновение пожалел о своих словах.

Это была вторая в жизни поездка на лошади, когда Акио хотел целовать землю, спустившись.

– Что с тобой? Выглядишь неважно. – Рика улыбнулась, склонившись над позеленевшим от тошноты Акио. – И в этой дыре вы остановились? – Она выпрямилась, рассмотрев постоялый двор Харады.

– Да, под стать пьяницам вроде тебя, – поднявшись с колен, сказал Акио и вошел внутрь.

День и без того выдался нервным, но ночь добавила сюрпризов.

– Почему мы должны ночевать с ней? – возмущался Акио, пока Рика расслабленно сопела в его кровати.

– Ты же сам слышал хозяйку: у нас оплачены две последних ночи, больше дать нам в долг она не может. Поэтому либо пойдем на улицу, либо так. – Таро устало присел на вторую кровать.

– Нет, этой сумасшедшей просто нравится видеть, как я страдаю, – выругался Акио.

– Хочешь, я лягу там? – подняв сонный взгляд, предложил Таро.

Акио покачал головой.

– Если ты ее раздавишь, с того света она нам точно не поможет.

Таро пожал плечами и прилег, повернувшись на бок. Акио продолжал стоять в центре комнаты, выбирая, с кем сегодня проведет ночь. Шансов задохнуться от безумной винной вони, исходившей от Рики, было ровно столько же, сколько и быть раздавленным, если здоровяк во сне решит повернуться.

Утром, протерев глаза, Таро сел и резким движением спустил ноги с кровати, как вдруг раздался оглушительный крик. Таро испуганно посмотрел вниз и увидел Акио, жалобно сжавшегося на одеяле.

Когда проснулась Рика, все трое спустились и заказали завтрак на скромные остатки денег. Акио чувствовал ноющую боль во всем теле после бессонной ночи на полу под громкий храп с двух сторон. Харада с довольной улыбкой принесла им рисовую кашу, и лицо Рики исказилось недовольством. Она достала небольшой мешочек с деньгами и попросила принести лучшие блюда с кухни.

– У тебя были деньги? – возмутился Акио, размяв нывшую спину.

– Да. – Девушка устало кивнула. Сегодня она была молчалива. Макияж уже смылся, сделав ее лицо миловидным, она даже сидела кротко, словно неожиданно погрузившись в какую-то непередаваемую печаль.

– Похмелье? – издевательски громко спросил Акио.

Но Рика не ответила, лишь устало посмотрела в его сторону, отчего у Акио виновато сжалось сердце. Он внимательно присмотрелся и понял, что Рика не просто миловидна, она действительно красива.

– Просто стараюсь быть такой же унылой, как твой дружок, – прервала молчание Рика, закатив глаза.

Мышцы на лице Таро нервно дернулись.

Когда принесли еду, танцовщица выдохнула и достала из кармана маленькую бутылочку. Терпкий аромат с едва уловимыми сладкими нотами коснулся каждого за столом.

– Что это такое? – полюбопытствовал Акио.

– Хочешь попробовать?

– Не трогай, – грозно бросил Таро, принявшись за еду.

На лице Рики расцвела широкая улыбка.

– Прислушайся к советам красавчика. – Она похлопала Акио по плечу и поднялась в комнату, так и не прикоснувшись к еде.

– Что это было? – непонимающе посмотрев вслед девушке, спросил Акио.

– Не знаю, что именно это было, но подобной дряни в клане Фурукава хватает. Видимо, штормило ее вчера вовсе не от вина, – пояснил Таро.

После завтрака все снова собрались в комнате. Акио спешно занял постель Таро, растянувшись на ней. После ночи на твердом полу эта кровать казалась настоящим блаженством. Таро уселся на стул и тяжело выдохнул.

– Нам нужно выманить скверный дух, поселившийся в здешних горах. Попытка будет одна, и если дух распознает обман, думаю, нам несдобровать.

– А что за дух-то такой? – Рика уселась на кровати, расслабленно прислонившись к стене.

– Он похищает невест. Сегодня нам нужно, чтобы ты притворилась невестой. – Таро повернулся к Акио: – А ты исполнишь роль жениха.

Оба напряглись. Рике на мгновение показалось, что она протрезвела, а сердце Акио болезненно сжалось.

– Я не буду этого делать! – выпалили они в унисон.

– Почему же? – Челюсть Таро вновь нервно задергалась, хоть взгляд и оставался холодным.

Акио не знал, что происходит в голове сумасшедшей Рики, но свою причину осознавал каждой раной на душе. Он уже был в роли жениха, но день его свадьбы стал самым страшным днем в его жизни. Последнее, что Акио помнит, – это изодранное окровавленное платье невесты и ее холодный взгляд с побелевшими зрачками. Движение ее губ навсегда застыло в его памяти: «Ненавижу». Перед глазами Акио вновь и вновь прокручивалась эта картина, пока его размышления не прервала Рика. Ее лицо выражало какой-то испуг или печаль – из-за опьяневших глаз сложно было четко прочитать эмоции девушки, – но сейчас она резко сказала:

– Никогда не напишу на обручальной ленте фамилию Маруяма.

– Чего?! Чем тебе наша фамилия не угодила? – возмутился Акио. – Сама сидишь тут, без рода и имени, еще и в сторону моего клана рот раскрываешь?

– Перестань, – остановил его Таро. – Тогда женихом прикинусь я, а ты, – он указал на Акио, – будешь наблюдать со стороны за Рикой. Если почувствуешь что-то неладное, дай мне знать.

Рика нервно качала головой, не давая согласия, но потом достала свою бутылочку, отпив еще немного.

– Не многовато ли? – сердито спросил Таро.

– Чтобы идти замуж в трезвом сознании, нужно быть либо по уши влюбленной, либо полной дурой. Хотя это одно и то же. Я предпочту получить от этого удовольствие. – Она вновь безумно улыбнулась.

– Чтобы все прошло как нужно, я должен просить благословления у твоей семьи, – потрясенно сказал Таро.

– На этот счет можешь не переживать, они все мертвы. – Абсолютно равнодушная интонация, с которой это было сказано, давала понять, что в сочувствии Рика не нуждается. – Просто жди меня на месте.

– Хорошо, – Таро кивнул.

Не ясно, что повлияло на Рику, но весь день она помогала им в подготовке и даже купила Таро черный традиционный наряд, а после с очаровательной улыбкой, немного пошатываясь, ушла к вершине. Духи уже собирались на поляне в ожидании невесты.

– Странная она, – тихо сказал Акио.

– Слабо сказано. – Таро поправил маленький халат, который так и норовил треснуть по бокам, и взял Акио за руку, выведя на ладони заклинание.

Глава 11

Опьяняющее чувство торжества

Рика лениво поднималась к вершине, и ее возмущению не было предела, но в первую очередь она ворчала сама на себя – за то, что согласилась участвовать в этой авантюре. Она остановилась отдышаться и, едва сдержав тошноту, попыталась сфокусировать зрение. Она увидела вдалеке группу лесных духов, которые шумно обсуждали последние новости. Заприметив Рику, они замолкли и застыли с улыбками на лицах.

– Невеста, – шепнул очаровательный малыш, отдаленно напоминавший большого бурундука.

– И правда. – Миниатюрная девушка с острыми ушками и длинными, почти до пят, волосами светло-зеленого цвета восторженно закивала.

Пока духи возбужденно перешептывались, Рика брезгливо шла в их сторону, сдерживая разволновавшийся желудок. Подойдя ближе, она метнула в духов холодный взгляд, отчего малыши в страхе сжались. Лишь девушка с ушками продолжила приветливо улыбаться.

– Ну, долго стоять будете? – приложив ладонь к разболевшейся голове, спросила Рика. – Собирайте меня, и покончим уже с этим.

Духи боязливо посмотрели на главную, та с мягкой улыбкой кивнула, и толпа, осторожно подступив, окружила Рику.

– Красавица, – ласково приговаривал маленький пузатый дух.

– Видели и краше, – ворчал щекотун, злобно показывая язык.

Рика устало посмотрела на них, уселась на поваленное дерево и закрыла глаза. Хотелось не видеть и не слышать наставления духов.

– Зачем я согласилась на это? – Она терпеливо ждала, когда закончатся сборы.

– Разве в твоей душе нет и доли радости? – сквозь общую суету послышался мелодичный голос девушки-духа: она с грустью смотрела на разбитую невесту перед собой.

– Оставьте эти переживания для других, – не открыв глаза, резко бросила Рика и сморщилась от боли, когда один из малышей потянул ее прядь в попытках расчесать. Остальные духи лишь жалобно переглядывались между собой, продолжая вплетать в темные волосы невесты живые цветы.

Через несколько часов они закончили и, радуясь результату своего труда, в восторге поджимали лапки. Волосы Рики были заплетены в пышную косу и обильно украшены орхидеями и жемчужными бусинками. Белое платье с широким поясом, обрамленное серебряными нитями, переливалось в блеске света полной луны. Острые глаза были подведены красными линиями, а пухлые губы украшала нежно-персиковая помада.

Рика не видела собственного отражения, чему была несказанно рада. Она приоткрыла сонные веки и взглянула на восхищенных малышей напротив, вдруг одарив их мягкой улыбкой.

– Вы отлично постарались.

– Будем считать это твоей благодарностью? – уточнила главная девушка-дух.

– Что-то вроде. – Рика кивнула и поднялась на ноги. – Теперь мне пора.

– Ты забыла вот это. – Дух подошла и осторожно повязала ленту на запястье невесты.

Рика благодарно улыбнулась, но мгновенно застыла, уставившись на свою руку. Горячая боль растекалась под ребрами. На ленте криво, но все же достаточно отчетливо читалось: «Маруяма». Глаза Рики застыли, а от исходящей энергии маленькие духи сжались, жалобно хватая друг друга лапками. Она прикрыла глаза и на выдохе сдержанно произнесла:

– Вы ошиблись, мой жених из клана Окумура. – Рика развязала ленту и передала ее девушке-духу.

– Хозяйка ошиблась? – зашептались духи. – Когда такое бывало?

– Ошиблась? – удивленно переспросила главная, осмотрев невесту, но не стала спорить. Людей сложно понять даже спустя тысячелетия наблюдений за ними. Бывает, что в сердце и голове живут разные люди. А бывает, что сердце и вовсе пусто.

Девушка-дух разжала ладонь, на которой лежала белоснежная лента с новой фамилией. Рика довольно выдохнула и протянула руку, только глаза продолжали тревожно бегать из стороны в сторону.

– Солнце скоро взойдет! – радостно воскликнул дух-бурундук.

Рика повернулась к горизонту и устало закатила глаза.

– Идем? – протянув белоснежную руку, робко спросила главная.

Рика кивнула и обошла ее, быстрым шагом направившись вперед и настороженно оглядевшись по сторонам.

– Так торопится к своему любимому. – Толстый дух мечтательно вздохнул.

Сквозь гул голосов сопровождавших и их приятную теплую энергию Рика вдруг ощутила дуновение холода и тревогу, пронзившую грудь. Не подавая вида, она осторожно осматривала округу и продолжала уверенно идти навстречу Таро. Скверный дух мог раскрыть обман и не явиться, а мог уже положить на невесту глаз.

Акио следовал за Рикой по пятам, но держался на приличном расстоянии. Женихи в эту ночь не могли видеть духов, сопровождающих их невест, а чужие мужчины и вовсе не должны были приближаться ради своей же безопасности. Так что Акио видел только силуэт Рики в удивительном мерцающем платье.

Осторожно пробираясь сквозь густые заросли кустарников, он старался не выпускать ее из виду. Ладонь горела от сигнального заклинания Таро – стоило только направить руку в небо, как оно озарится ярким светом, и тогда Таро узнает, что им нужна помощь.

Лицо Рики внезапно застыло, она остановилась и жестом приказала болтливым духам замолчать.

– Тебя что-то беспокоит? – Девушка-дух осторожно выглянула из-за ее спины.

– Ребенок плачет, – тихо прошептала Рика, и духи вопросительно переглянулись, пожав плечами.

– Может, от волнения ты путаешь пение ночных птиц?

– Нет, это точно ребенок. – Рика вслушивалась в звук.

Акио заметил перемену в ее лице и внимательно наблюдал, приготовившись броситься на помощь, как вдруг услышал позади хруст сухих ветвей. Он обернулся, и лицо его исказилось в ужасе, а через мгновение он обессиленно упал на землю, стараясь держать глаза открытыми. Горящая ладонь подрагивала, но сил поднять ее не было. Акио медленно закрыл глаза и потерял сознание.

Солнце все ближе подходило к горизонту, а плач ребенка становился отчетливее. Рика резко развернулась и побежала в сторону леса, духи всполошились, но главная отрицательно покачала головой, и они так и остались на месте, в волнении выглядывая исчезающую среди деревьев фигуру.

Таро нервно поглядывал в небо. Горизонт практически озарился солнечным светом, но ни невесты, ни сигнального огня не появилось. Он одернул жмущий воротник и, вновь взглянув в сторону горизонта, сорвался с места. Сейчас уже плевать, раскроет ли скверный дух их уловку или нет, главное – уберечь этих двоих.

Рика остановилась у высокого обрыва. Солнце еще не озарило землю, так что она не могла разглядеть, что ждало внизу.

– Сестрица, почему ты так долго? – послышался мягкий детский голосок. Он жалобно всхлипывал, и Рика оборачивалась в поисках источника звука.

– Я не знала, где тебя искать, – подыграла она, хотя живот скрутило от страха. К нечисти невозможно привыкнуть. – Зачем ты ждал меня?

Из тени деревьев показалось маленькое бледное чудовище. В нем с трудом угадывался ребенок: конечности и голова выглядели странно, существо не могло ходить и ползло на руках, если это можно так назвать. По длинной висевшей пуповине Рика поняла, что перед ней убитое в чреве дитя, и испытала истинный ужас.

– Ты боишься меня? – жалобно прохныкало существо.

– Нет, с чего вдруг? – Не сказать, что она питала отвращение к чудовищу, напротив, убитые дети не такая уж и редкость, но сама видела подобное впервые. И пугал Рику не только внешний вид существа, но и его холодная энергия, судя по которой на счету духа была не одна человеческая жертва.

«Он мстит девушкам за то, что мать убила его?» – предположила Рика, ласково улыбнувшись «малышу».

– Сестренка, я ждал тебя, – подползая ближе, вопило чудовище. – Моя мама… ей больно. Ты поможешь маме? – подняв нечто похожее на глаза, взмолился он. Скользкий и жалобный – слишком тяжелое зрелище для молодой девушки.

– А где твоя мама? – Рика старалась оставаться вежливой. Он освоил человеческий язык, а значит, пробыл здесь не один год.

– Там, – приблизившись к краю, кивнул «малыш».

«Сводил девушек с ума и заставлял сброситься? Или же искренне просил помощи?» – Рика присела рядом с ним, вглядываясь в темную бездну.

– А другие тебе помочь не смогли?

– А ты единственная, сестренка, – вытерев несуществующие слезы, всхлипнул «малыш».

– Ну тогда пойдем посмотрим, что там с твоей мамой. – Улыбнувшись, Рика распахнула объятия и подозвала чудовище к себе. Увесистая скользкая тварь залезла на руки девушки и, довольная, прижалась к ней. Даже это существо продолжало искать тепла.

– Что это? – послышался голос Таро. Он выглядел растрепанным и нездоровым, с каким-то болезненным взглядом и цветом лица.

– Не видишь? Мой брат… или сестра, – продолжала подыгрывать духу Рика, предупреждающе кивнув Таро.

– Вам с братом нужна моя помощь? – Таро знал, что должен подыграть. Тварь слишком близко к шее и сердцу Рики, одно неловкое движение – и кровь хлынет, заливая искрящееся платье.

– Нет, ты мне не нравишься! – возмутился «малыш», сильнее прижавшись к груди Рики.

Таро посмотрел на девушку и получил от нее утвердительный кивок. Не время вмешиваться. Он едва нашел ее, следуя по остаткам холодной энергии, но она стояла целой и невредимой, и, вероятно, у нее имелся план. В отличие от отца, Таро привык видеть силу в этих хрупких на первый взгляд созданиях, поэтому расслабил плечи.

– Тогда где же он? – тихо спросил Таро и встревоженно обернулся в сторону леса в поисках друга.

Рика поднялась на ноги и, прижимая к себе малыша, еще раз посмотрела вниз.

– Ну, как найдешь, передавай привет, – сказала она и, повернувшись спиной к обрыву, шагнула.

– С ума сошла? – Таро сорвался с места, понадеявшись ухватить девушку, но не успел. Так и замер у края, вглядываясь в беспросветную бездну, укрываемую рассветным туманом. – Не воздушная ведь у нее душа, точно нет! – Его взгляд метался из стороны в сторону.

Где его друг и что с ним, Таро понятия не имел, эта сумасшедшая сиганула с обрыва, и одному Ауру известно, входило ли это в план или выпивка внушила девушке, что она всесильна.

Таро снова внимательно осмотрелся и приметил тропинку, ведущую вниз, но тут из-за деревьев, едва держась на ногах, вышел Акио. Худое лицо было бледным, а к мокрому от пота лбу прилипли спутанные волосы.

Таро подбежал к нему, подхватив под руки, и всмотрелся в его глаза – они казались стеклянными и абсолютно безжизненными.

– Ты как? – легонько похлопывая Акио по щекам, взволнованно спрашивал Таро. – Что случилось? – Он все больше начинал тревожиться, но Акио продолжал молчать, словно сил не хватало.

– Все в порядке, – кое-как выдавил из себя он.

– Я вижу твое «в порядке». Что произошло? – Таро осторожно усадил Акио у дерева.

– Потом, – отмахнулся тот и прикрыл тяжелые веки.

Таро то смотрел на измотанного человека напротив, то вновь оборачивался к бездне за спиной. Бросить Рику там означало оставить ее на верную гибель.

– Пойдем за ней, – приподнявшись с земли, сказал Акио.

– Куда ты пойдешь в таком состоянии? – неожиданно резко бросил Таро. Вероятно, предел его сдержанности подходил к концу.

– Тогда понеси меня! – так же резко возмутился Акио, голова которого едва соображала.

Спускаться с ношей на плечах оказалось не самым простым занятием, пусть эта ноша и достаточно легкая, но израненная язвами ладонь и общее недомогание сделали для Таро спуск невыносимо длинным. Наконец ноги Таро уверенно стояли на земле, он подкинул Акио на плече, поправив одеяния, и побежал вперед.

Солнце уже освещало все вокруг, утренний туман превратился в легкую росу. Таро приближался к месту, где должна была упасть Рика, и ком в груди разрастался до немыслимых масштабов. Наконец он увидел знакомый силуэт в белом платье и ринулся к девушке.

– Вы пришли. – Рика ярко улыбалась, сидя на коленях. В руках она сжимала старую изорванную обручальную ленту, а глаза выдавали глубокую печаль.

– Где дух младенца? – спросил Таро, осторожно усадив начавшего приходить в себя Акио.

– Он теперь с мамой. – Закусив губу, Рика опустила взгляд.

Она провела Таро чуть дальше, и он увидел тела в белых платьях, как богатых, так и бедных. По некоторым было отчетливо видно, что они здесь относительно недавно, год или два, большинство же пролежало лет десять, не меньше. А в самом центре лежало тело, облаченное в простенький наряд, которое находилось здесь гораздо дольше остальных. Таро подошел к нему и увидел рыдавшего уродца, прижимавшего к груди изодранный подол платья матери. Здоровяк отвел взгляд и увидел, что на запястье мертвой девушки нет обручальной ленты – вероятно, ее и сжимала Рика.

– Упокоишь их души? – робко попросила она.

– Объяснишь, что произошло? – Присев рядом с младенцем, Таро всмотрелся в мордашку уродца, осторожно протянул ладонь и погладил скользкое личико.

– Мне не много удалось узнать. Его мать работала в местном публичном доме, и в нее по уши влюбился мужчина из знатной семьи. Девушка забеременела, и он радостно объявил о желании жениться, – разглядывая ленту в руках, говорила Рика. – Вот только у него уже была жена, которая никак не хотела мириться со второй супругой, поэтому в день их свадьбы она сбросила соперницу с этого обрыва. Кроткая девушка не могла стать скверным духом, но вот младенец, в чьих жилах бежала кровь одной из могущественных семей, смог.

– Кем был его отец?

– Это уже не имеет значения. – Рика улыбнулась, спрятав ленту. – Этот ребенок не хотел никого убивать, лишь хотел, чтобы помогли его маме. Но молодые девушки, вероятно, сходили с ума и от испуга прыгали с обрыва, – договорила она.

Таро продолжал гладить уродца, после мягко ему улыбнулся и прошептал:

– Прости ее, кем бы она ни была. – Он сложил два пальца и вывел на лбу младенца заклинание.

– Мама, помогите маме! – все тише всхлипывая, умоляло существо, пока его душа рассеивалась ярким светом.

Таро упокоил душу каждой убитой девушки и устало выдохнул. Рика, в очередной раз глотнув из бутылочки, села рядом с Акио, вглядываясь в его бледное лицо.

– А с тобой-то что? Паршивый день?

– Я наткнулся на йоксолею. – Он устало ухмыльнулся.

– Да? – Рика заинтересованно приподнялась. – И что же ты увидел?

– То, о чем мечтал не вспоминать. – Закрыв глаза, Акио тяжело вздохнул.

Йоксолеи считаются нейтральными духами, обитающими повсеместно. Обычно они предпочитают не портить жизнь людям, но случалось и наоборот. У них нет лица или особой формы, они приходят к людям в разных обликах, погружая человека в самые счастливые, волнительные или ужасные воспоминания. Они подпитываются эмоциями людей и затем исчезают.

Акио не мог рассказать кому-либо о том, что увидел, но от воспоминаний его сердце жалобно скулило.

Глава 12

О той, что снится в кошмарах

Обернувшись на хруст ветвей, Акио увидел силуэт в белом платье. Дух протянул к нему миниатюрную ладонь.

– Зачем смотреть на чужих невест? – послышался ломкий, словно старческий голос. – Забыл свою?

Голова Акио закружилась, перед глазами возникли воспоминания десятилетней давности.

То утро в клане Маруяма началось раньше обычного. С самого рассвета жизнь в главном доме била ключом: слуги суетились на кухне, готовя лучшие блюда, и прихорашивали двор.

– Эй, вставай уже, просыпайся! – Иошихиро толкал брата в плечо, с каждым разом прилагая все больше силы.

– Мгм. – Акио лениво открыл один глаз и сквозь сонную пелену бросил в старшего брата подушкой, лишь бы тот отошел и не мешал спать.

– Слушай, нас с вечера предупреждали, что сегодня явятся гости из императорского дворца, ты сам решил не спать до поздней ночи, а сейчас устраиваешь мне тут! Поднялся мигом! И чтобы был готов, прежде чем отец опустошит бокал, понял меня? – Иошихиро специально говорил громко, он лучше всех знал, что младшего брата ничего не разбудит, поэтому изначально готовился к худшему.

– Угу, – сквозь сон промычал Акио.

Иошихиро закатил глаза и достал из кармана заранее припасенные специи. Аккуратно насыпал брату в ноздри и отошел на пару шагов.

– Апчхи! Апчхи! Апчхи! – Акио, весь в слезах, не мог перестать чихать. Он подскочил на кровати, словно это могло помочь, и начал нервно махать руками в поисках способа избавиться от жуткого зуда. В итоге он не придумал ничего лучше, как выпрыгнуть из окна спальни на втором этаже и нырнуть с головой в фонтан.

– Ну вот, ты, главное, в фонтане не усни! – прокричал ему Иошихиро и направился в главный зал.

– Доброе утро, сынок. – Мать нежно поцеловала в лоб старшего сына.

– Доброе утро, где отец?

– Он пришел в себя, надеюсь, сегодня его терпения хватит хотя бы на официальную часть. – Мать тяжело вздохнула и опустила глаза.

В зал вошел Акио. Он уже немного привел себя в порядок, но непослушные вьющиеся волосы едва ли можно было назвать уложенными, нос покраснел, как и глаза, поэтому общий вид был достаточно болезненным.

– Отлично выглядишь, брат. – Иошихиро ехидно улыбнулся.

– В любом случае лучше тебя, – ответил Акио и сел на свое место слева от отца.

– Вам удалось выяснить, зачем к нам сегодня направляются гости из императорской семьи? – спросил Иошихиро, обращаясь к матери.

– К сожалению, ответа мы так и не получили, но у меня есть определенные предположения на этот счет. Надеюсь, что я ошибаюсь. – Мать с невиданной прежде тревогой посмотрела на сына, и ладонь ее дрогнула, словно желала коснуться его вновь. – Не бери в голову. Пожалуйста, приведите Макото, – обратилась она одновременно ко всем в зале. Одна из служанок кивнула и вышла.

Через некоторое время вся семья, за исключением старшей дочери, была в сборе. Они расселись по своим местам в один ряд: по центру отец семейства, слева от него средний сын, Акио, справа – мать, а рядом с ней старший и младший сыновья, Иошихиро и Макото.

– Мог бы хотя бы вчера не пить, – устремив взгляд перед собой, недовольным тоном сказал Иошихиро, обращаясь к отцу.

– Я обязательно учту твое мнение, когда спрошу о нем, хорошо, сын? – будучи не совсем трезвым, ответил Мудзан.

Лицо отца было слегка отечным и усталым, но в нем по-прежнему сохранялись отголоски былой красоты. Никто, кроме семьи, не знал о его внутренней мягкости и безмерной любви к собственным детям, однако проблемы в отношениях с супругой и общая податливость характера сыграли с ним плохую шутку. Все начиналось с одного-двух бокалов вина, а закончилось ежедневной выпивкой и невозможностью уснуть в трезвом состоянии. Постепенно отношения Мудзана с сыновьями начали портиться, и он окончательно потерял себя. За внешним безразличием и алкогольным душком скрывался безнадежно несчастный человек.

– Императрица прибыла, – распахнув дверь и поклонившись, сообщила служанка.

Все семейство поднялось с мест. Они склонились перед гостьей в приветственном поклоне. Супругу недавно погибшего императора звали Макото, именно император назвал младшего сына клана Маруяма в честь своей жены, пророча яркую внешность и скверный характер.

Макото принадлежала к клану Като, последователи которого специализировались на целительстве. Благодаря навыкам она в увядающие годы продолжала выглядеть на двадцать, словно застыла в этом возрасте. Ее фигура была идеалом для многих: пышные бедра и тонкая талия, которую, казалось, можно обхватить ладонями, упругая грудь, выглядывавшая из золотого наряда. Немногие женщины любили такое декольте, но из-за чрезмерной слабости мужа к противоположному полу Макото просто обязана была привлекать его внимание каждый миг своей жизни. И, несмотря на его недавнюю смерть, пока она не избавилась от этой привычки. В императрице было все хорошо. Для тех, кто ее не знал. Потому что характером она отличалась крайне несдержанным, порой даже жестоким. Вероятно, одной из причин, почему у гулящего императора родилось всего трое детей, являлась ненависть императрицы абсолютно ко всем женщинам в окружении.

Следом за Макото, покрывая голову капюшоном, зашла невысокая девушка.

– Приветствую вас, семья Маруяма, – призвав всю вежливость, произнесла императрица.

– Приветствую вас. – Девушка сняла капюшон, но взгляда не подняла.

Все трое братьев замерли в изумлении. Гостья выглядела болезненно худой и уставшей, но при этом оставалась достаточно красивой. Самое странное, что ее внешность отличалась от привычной им. Небрежно распущенные длинные золотые волосы спадали спутанными прядями у лица. Синие, как небо в морозное утро, глаза имели удивительный разрез – в нем явно прослеживались привычные черты, но все же они оставались донельзя круглыми. Насыщенные следы усталости и взъерошенный вид не портили образ гостьи, наоборот, словно подчеркивали ее хрупкость.

Луна удивленно распахнула глаза. Они с Мудзаном давно познакомились с дочерью императора, но тогда она была совсем малышкой. Девушка выросла действительно красивой и поразительно напоминала как императора, так и мать.

Макото и молодая госпожа заняли приготовленные им места напротив глав семейства. Девушка подняла взгляд, и ее брови удивленно взметнулись. Перед ней сидели три одинаковых молодых человека, только разных возрастов, и один из них, вероятно, болел. Братья выглядели настолько похожими, что она даже протерла глаза, думая, что все двоится от усталости.

– Не стоит переживать, нас действительно двое, – утомленно выдохнул Акио.

– Привет, сестрица! – радостно выкрикнул младший Маруяма, помахав рукой.

Мира ласково улыбнулась, узнав старого друга, и перевела свой привычно наглый взгляд на старшего брата, внимательно разглядывая лицо. Как бы это ни было сейчас неуместно, ей хотелось понять, различаются ли братья хоть чем-то.

Все приступили к трапезе. Мудзан, мучившийся от боли в висках, подпер рукой щеку и уставился в тарелку. Увидев это, Луна поняла, что нужно все решить, пока муж не навлек беду неблагопристойным поведением.

– Позвольте узнать цель вашего визита, госпожа? – обратилась она к Макото.

Все аккуратно убрали приборы, только Акио и Мира продолжали есть, не обращая внимания на окружающих.

– Как вы знаете, Адъян покинул наш мир в связи с тяжелыми последствиями проклятья белой крови. Его последней волей было… – Макото сделала паузу, чтобы смягчить тон. – Он желал, чтобы его дочь стала женой наследника из клана Маруяма, – закончила она и устремила взгляд на Луну.

Взгляд Луны заметно дрогнул, она тяжело выдохнула.

Акио продолжал есть – кажется, до него так и не дошло, о чем идет речь. Иошихиро сидел слишком далеко от брата, чтобы толкнуть в плечо и заставить сосредоточиться. А Мудзан и вовсе игнорировал происходящее.

– Мы благодарны императорской семье за эту честь, но поймите меня правильно… Насколько известно, молодая госпожа унаследовала от отца тяжелую ношу, вы, как никто другой, должны понимать, что брак с проклятым не приносит счастья, – уже не подбирая выражений, сказала Луна.

– Я лишь исполняю волю мужа. Отказ вашего клана не будет грозить нашим отношениям, не стоит переживать по этому поводу, – спокойно ответила Макото.

– В других условиях любой бы согласился на брак с императорской наследницей, но, к сожалению, сейчас Иошихиро вынужден отказать. – Луна проговорила это четко и уверенно.

Иошихиро разочарованно смотрел в стол перед собой, он не собирался перечить матери.

– А что будет с ней, если наш клан не согласится? – неожиданно серьезно спросил Акио, взглянув в глаза императрицы.

– Тетушка отвезет меня в первый публичный дом, говорит, там меня ждет успех, – язвительно улыбнувшись и взглянув на Макото, проговорила Мира.

Взгляды членов клана Маруяма застыли. Луна почувствовала необъяснимую горечь. Все знали о том, что отношения между Макото и дочерью императора от второй жены были не самыми лучшими, но чтобы вот так, сразу после смерти отца, угрожать шестнадцатилетней девушке, не оставив ей выбора?

– В конце концов, сын-то у нас не один, – внезапно подключился к разговору Мудзан, посмотрев на Акио.

Луна же и не взглянула в их сторону.

– Акио, мой дорогой, выходит, выбор сейчас за тобой, – сказал Мудзан, наполнив чашу вином.

Акио еще раз посмотрел на Миру. Его удивляло, что в такой ситуации, находясь сейчас буквально на «смотринах», она и не старалась выглядеть хорошо. В ней не было кротости и невинности, ее глаза блестели чистой надменностью и хладнокровием, словно ее веселила вся эта ситуация.

– Почему бы и нет? – Акио пожал плечами и вновь принялся за еду.

– Здорово! Посмотрим, какое из проклятий окажется сильнее, – тихо процедила Луна, из-за чего Акио вскинул на ее испуганный взгляд.

Мира немного наклонила голову, кинув взгляд на согласившегося «жениха», и едва слышно возмутилась:

– Ну почему именно этот?

– Выпьем же за будущий союз. – Мудзан поднял чашу и, не дождавшись реакции остальных, осушил ее.

– Тогда не будем медлить. Давайте закрепим соглашение, и я вынуждена отправляться обратно во дворец, мой сын вот-вот должен вернуться, – встав с места, сказала Макото.

Договоренности скрепили заклинанием на свитке. Лучшим возрастом для женитьбы у юношей считался год их совершеннолетия, а именно двадцать первый год жизни, поэтому до предполагаемого брака Акио и Миры оставалось около трех с половиной лет.

Подписав все бумаги, Макото поклонилась семье Маруяма и направилась к выходу. Мира поднялась с места, но не для того, чтобы с почтением проводить мачеху. Когда императрица проходила мимо, девушка осторожно схватила ее за край рукава и прошептала:

– Однажды ты будешь умирать в самых жутких муках, извиваясь и страдая, как другие змеи. И будь уверена, причиной этому буду я. – Она отпустила рукав императрицы и с хладнокровной улыбкой вытерла руки о свое одеяние.

Вежливое семейство предпочло сделать вид, что никто ничего не слышал, но по спинам близнецов пробежал холодок.

Мира вновь заняла свое место. Теперь она отчетливо чувствовала давление, находясь под пристальными взглядами пяти человек.

– Не беспокойся, мои слова были обращены не к тебе лично, а лишь к твоему наследию. Как я не намерена отождествлять людей с их грехами, так и тебя не намерена отождествлять с твоим проклятьем, – неожиданно мягко заговорила Луна.

– Спасибо, госпожа. – Мире было что на это ответить, но сейчас она не испытывала желания с кем-либо разговаривать, она просто хотела наконец выспаться.

– Теперь ты часть нашей семьи. Сегодня заночуешь в комнате гостей, братья тебя проводят, а завтра тебе подготовят дом. А как будешь готова, мы обсудим с тобой, чем бы ты хотела заниматься, и познакомимся поближе, – все так же ласково продолжала Луна.

– Да, спасибо вам, – бездумно ответила Мира, расслышав, пожалуй, только фразу о комнате.

Когда с завтраком закончили, Мудзан сразу же покинул семью. Несмотря на проблемы с алкоголем, глава клана продолжал много работать и делал это не хуже, чем раньше.

Луна же позвала к себе Макото, и мальчик, радостно улыбнувшись Мире, отправился с матерью в сторону тренировочной площадки.

В помещении остались только Мира, Акио и Иошихиро. В воздухе витала некая неловкость. Первым нарушил тишину Иошихиро:

– Мы проводим тебя в гостевую комнату, как велела матушка.

– Хорошо. – Мира последовала за братьями на второй этаж.

Иошихиро распахнул перед ней дверь.

– Вот, пока расположишься здесь, а завтра, когда все будет готово, мы проводим тебя к новому жилью.

Пройдя мимо братьев, Мира зашла в комнату и уже планировала закрыть дверь, когда заговорил Акио:

– Наши комнаты прямо по коридору: слева – моя, справа – Иошихиро. Если что-то нужно – зови в любое время.

– Да, спасибо, – уже чувствуя легкую нервозность, сказала Мира. Она просто хотела уснуть.

Наконец она закрыла дверь и обернулась. Перед ней оказалась достаточно милая комната в сине-белых тонах: большая кровать с атласным убранством, зеркало и столик для прихорашивания.

Мира запахнула шторы, легла на кровать и впервые за несколько недель уснула непробудным сном.

Братья же за весь день даже не обсудили произошедшее. Создавалось впечатление, что никто ничего не понял, но все были довольны.

Тот самый день и та самая встреча, перевернувшая жизнь Акио с ног на голову. Взгляд этих бездонных синих глаз и вальяжное «почему бы и нет», произнесенное им.

Самые лучшие воспоминания сейчас изнуряли Акио и заставляли его сердце обливаться горячей кровью сожалений.

Глава 13

Время расплаты

Настоящее время

Наконец Акио, Таро и Рика вернулись в Ликорисовую долину. Таро рассказал старосте о найденных телах, чтобы безутешные родственники смогли захоронить родных. Несмотря на то что все прошло весьма успешно, все трое изнуренно молчали, сидя за обеденным столом. Лишь усталость отражалась на лицах и в пустых глазах. И у каждого на то была своя причина.

Рика внимательно смотрела на Таро, которого заметно бросало в пот, а лицо стало серее одежд. Она лениво приподняла бокал и допила вино.

– Пошли. – Она устало ухмыльнулась.

– Куда? – Таро тяжело сглотнул, слегка прищурившись от боли в голове.

– Дело сделано, пришло время платить. – Рика подвинулась к нему и сверкнула глазками.

Акио мгновенно очнулся от опустошавших мыслей. Таро продолжал смотреть на девушку, стараясь оставаться безмятежным.

– Ты ведь не хочешь сказать, что обманул меня? – Она склонила голову, всматриваясь в каждое движение здоровяка.

– Давай я заплачу тебе деньгами! – вмешался Акио, заметив неуверенность и какой-то болезненный вид друга.

– Деньги я заработаю, а такой шанс выпадает раз в жизни. – Приподнявшись, Рика протянула руку Таро и скривилась в наглой улыбке. Тот невозмутимо встал, лишь слегка нахмурившись, и последовал за ней по лестнице. Акио же остался сидеть на месте.

Таро уверенно вошел в комнату вслед за девушкой и запер дверь. Он обернулся и встретился с пронизывающим взглядом, вдруг почувствовав себя абсолютно потерянным.

– Не пойми неправильно… – начал он.

– Раздевайся, – холодно приказала Рика, скрестив руки на груди.

Таро ошарашенно округлил глаза, а пальцы на руках задрожали от подобного давления.

– Я просто хотел сказать… – он вновь безуспешно попытался заговорить.

– Снимай одежду! – Голос девушки становился строже, а взгляд резал острее лучших мечей.

С ним никто никогда себя так не вел, да и кто бы осмелился? Но здоровяк не мог обмануть собственную душу и скрыть, что подобное давление разбивает его броню. Он неуверенно распахнул верхнее одеяние, обнажив мощный загорелый торс, покрытый шрамами. Осторожно положил одежду на кровать и, нервно сглотнув, повернулся к Рике. Она оценивающе провела по нему взглядом, подошла ближе и толкнула ладонью в грудь. Таро быстро попятился и сел на кровать, испытывая непередаваемое смущение. Лицо Рики медленно приближалось, а ладонь скользнула за шею. Таро жалобно зажмурился и почувствовал, как его волосы рассыпались по плечам. Он открыл глаза и увидел улыбавшуюся Рику, в глазах которой пылал хищный огонь. В руках она держала светло-зеленую атласную ленту.

– Зачем? – едва не заикаясь, спросил он.

Рика еще более коварно улыбнулась и осторожными движениями повязала ленту вокруг глаз Таро, тихо шепнув на ухо:

– Ты, главное, будь послушным, хорошо?

От услышанного сердце Таро жутко сжалось, по ослабленному телу пробежала тревога, он попытался приподняться, но Рика положила ладонь на его грудь, и отчего-то ее тяжесть показалась неподъемной.

– Я же попросила не брыкаться.

Странное чувство в груди, ровно под ладонью Рики, быстро нарастало. Таро чувствовал, как дрожь проходит по рукам и как немыслимо трудно становится дышать.

Ладонь девушки становилась горячее, а духовная энергия Таро словно пришла в буйство, пытаясь пробить грудную клетку насквозь. Таро схватил Рику за запястье в попытке оттолкнуть, но лишь почувствовал, как руки горят яростным пламенем. Он закусил губу, и из груди вырвался болезненный стон, слезы наполнили глаза.

Вдруг Рика осторожно убрала ладонь, и жар ушел. От боли и недомогания не осталось и следа, лишь нервное подергивание пальцев и выступивший пот напоминали Таро о том, что произошло. Он хотел в тот же миг сорвать повязку, но Рика ловко схватила его ладонь, на которой все еще сочились язвы после бойни с мертвецами, и горячими пальцами, словно расплавленным воском, водила по ноющим ранам. Таро казалось, будто их выжигали, но на месте воспаленных язв появлялась обновленная кожа без шрамов и увечий. Рика провела по тем же местам, к которым прикасалась, чуть влажной тканью и, довольно усевшись к Таро на колени, прильнула к нему.

– Вот видишь, не так страшно, – прошептала она, легко дунув на его мокрое лицо.

Таро тяжело вздохнул и снял ленту с глаз. Он осмотрел зажившую ладонь и приложил ее к груди. Затем немного приподнялся, так что Рика отклонилась назад и пришлось приобнять ее одной рукой за спину. Удивленно всмотревшись ей в глаза, он спросил:

– Как ты это сделала?

– Мама научила. – Рика улыбнулась.

– Зачем?

– Сейчас я помогла тебе, потом ты поможешь мне. – Щелкнув его по носу, девушка продолжала улыбаться.

– Я не просил тебя помогать, – холодно бросил он.

– Я не из тех, кого нужно просить. Считай, что я хорошо чувствую чужую боль.

Таро вдруг осознал ситуацию, в которой находится, и неожиданно для себя покраснел.

– Не переживай, подумаешь, станут шептаться, что наследник Окумура посреди дня уединяется с женщиной не благих нравов. В твои годы уже стоит забыть о чести и стеснении. Правда, не знаю, сколько же мне следует просить за молчание, чтобы случаем не сболтнула о том, как легко мне достался этот лакомый кусок, – закинув ему руки за шею, сказала Рика.

Таро удивленно посмотрел на девушку, а та довольно кивнула, ловко спрыгнула с колен и залилась смехом.

– Не сердись, это просто шутка. Возможно. – Она игриво помахала ему пальчиками и вышла за дверь.

Весь оставшийся день Акио просидел с Харадой, выслушивая ее безумные идеи и треп, лишь бы не попадаться на глаза сладкой парочке. Таро писал послание для сестры, пока Рика мирно отсыпалась в кровати рядом.

Вечером Акио набрался сил и решительно зашагал к лестнице. Он хотел уговорить Таро выдвинуться дальше, не дожидаясь утра, но, распахнув дверь, наткнулся на непривычно задумчивый взгляд заспанной Рики. Таро сидел на стуле и, когда Акио вошел, перевел на него внимательный взгляд.

– Я не собираюсь вам мешать, – буркнул Акио.

– Я как раз хотела позвать тебя. – Рика улыбнулась, и голову Акио посетили безумные мысли, отчего щеки покраснели.

– Он уже здесь, о чем ты хотела поговорить? – серьезным тоном спросил Таро.

– Поговорить, – довольно выдохнул Акио, неловко отмахнувшись от непонимающего взгляда Таро.

Рика подозвала Акио ладонью, и он уселся на край кровати рядом с ней.

– Я предпочитаю заниматься этим в одиночку, но с твоей помощью шансы на успех будут значительно выше, – обратилась она к Таро. – Ты, конечно, будешь обузой, – она сменила тон и метнула взгляд на Акио, – но, я так понимаю, ты его хвостик, так что отговаривать не стану.

Акио недовольно скривился, но возразить было нечего – он действительно только и делает, что валяется в бессознательном состоянии, доставляя хлопот.

– Давай ближе к делу, – сухо потребовал здоровяк.

– За последние два года я нашла четыре гнезда, – начала Рика, встретившись с удивленным взглядом Таро. – Если мы возьмем в расчет то гнездо, которое нашел Маруяма, они расположены подобным образом. – Она нарисовала в воздухе круг. – И если подумать, то…

– Вся энергия по «паутине» идет в центр, – подвел итог Таро.

– Верно. – Рика улыбнулась.

– И что в центре? – спросил Акио.

– Выжженная Земля. – Девушка пожала плечами.

Акио задумчиво отвел взгляд, стараясь оставаться безразличным.

– Да, именно там, где умер ваш отец, – немного смягчив тон, добавила она.

Выжженная Земля – так называли территорию клана Сакаи, глава которого шестьсот лет назад рискнул пойти против императора и ощутил на себе всю силу проклятья. Практически все последователи были уничтожены, а уцелевшие до сих пор скрываются, оставаясь изгнанниками. Из-за огромного количества смертей в маленькой провинции воздух пропитала трупная энергия, которая заражала не только души, но и тела людей, живших рядом. Тогда император принял решение оградить территорию защитным барьером, чтобы ни один смертный более не пострадал от заразы внутри.

Про проклятые земли практически забыли, пока восемь лет назад на территории не разверзлась бездна, открыв щель в верхние чертоги преисподней. Все знатные заклинатели были направлены на восстановление барьера и борьбу с вырвавшимся злом. В тот день отец Акио умер, и с того самого дня Иошихиро больше не был собой.

– Думаешь, кто-то воспользовался закрытой территорией для сбора жизненной энергии людей? – предположил Таро.

– Думаю, всем присутствующим ясно, кто это. – Скрестив руки на груди, Рика бегло окинула глазами комнату.

– Для подобного заявления у тебя слишком мало доказательств. – Таро метнул серьезный взгляд на Рику, закусив щеку изнутри.

– Можем проверить, и ты сам убедишься. – Она хмыкнула.

– Ты предлагаешь отправиться туда? К Выжженной Земле?

– Именно.

– Территория защищена барьером, снять который по силам разве что императору.

– Здесь нам поможет глава клана Маруяма. – Рика подмигнула Акио.

– Не стоит вмешивать брата.

– Он взрослый мальчик, сам разберется, стоит ему вмешиваться или нет, – с полной уверенностью заявила Рика. – Что насчет вас?

Таро продолжал безразлично смотреть на девушку, Акио же свел брови к переносице, задумавшись.

– Я понимаю, что вопрос непростой. Если кто-то узнает, ваши семьи могут сильно пострадать, но, возможно, это наш единственный шанс. Рано или поздно император поймет, что гнезда обнаружены, и выяснит, кто их обнаружил. Как думаете, как скоро вы погибнете при неизвестных обстоятельствах?

– Мы согласны. – Акио кивнул, не обратив внимания на вопросительный взгляд Таро. Он понимал, что может навлечь беду на свой клан, но его младший брат отдал собственную жизнь, и эта жертва не должна оказаться напрасной.

– Отлично, когда отправимся к вам? – поинтересовалась Рика, радостно укладываясь на подушку.

– Ты пойдешь с нами? – возмутился Акио.

– Ну, мне будет скучно одной.

– У тебя что, своих дел нет? – пробубнил он.

– Мы ничего не знаем о тебе, кроме удивительных целебных способностей и пристрастию ко всякой дряни. Сейчас, согласившись с подозрениями в сторону императора, мы подписали себе смертный приговор, и если есть хоть малейший шанс, что ты с ним заодно и таким образом пытаешься нас подставить… – Глаза Таро были полны решимости. – В тот миг, когда я заподозрю тебя, ты лишишься головы, договорились?

Рика в ответ довольно кивнула.

– А до этого момента мы ни на мгновение не должны ее отпускать, – обратился Таро к Акио. – Пока она на виду, у нас есть возможность следить за каждым ее действием.

– Вдруг она обворует наш дом? – раздраженно сказал Акио, хоть и был полностью согласен с Таро.

– Самое ценное я уже украла, – Рика ухмыльнулась.

– О чем ты?

Рика в ответ лишь улыбнулась и достала свою бутылочку, отпив немного.

Не дожидаясь утра, они отправились в Мару. Всю дорогу Рика мирно обнимала Акио, сидя за его спиной на лошади, однако от подобного спокойствия у него мурашки бежали по коже.

Глава 14

Несостоявшийся брак

Наконец на горизонте появился яркий город, народ которого уже вовсю шумел. Когда Таро оставил лошадей, Акио схватил Рику за запястье и потащил за собой. Несмотря на непривычные серые одеяния молодых людей, здесь их лица знал каждый, так что все кланялись в приветствии и радовались возвращению молодого господина, лишь слегка краснея при виде его полураздетой спутницы.

Они поднимались по длинной белой лестнице, ведущей к главному входу, как вдруг Рика встрепенулась, словно только проснулась:

– Я забыла кое-что сказать…

– Что? – испуганно спросил Акио.

– Неужели наш малыш здесь? – раздался мелодичный женский голос откуда-то сверху.

Все трое подняли глаза и увидели ослепительную рыжую красавицу, которая прижимала к груди свитки, осторожно спускаясь по лестнице.

– Малыш? – недоверчиво шепнул Акио.

– Рад тебя видеть, сестра, – неожиданно ласково проговорил Таро, раскрыв объятия, куда через миг занырнула миниатюрная девушка.

– Малыш? – скривившись, передразнила Рика.

– Не видела тебя пару недель, а ты уже вырос, – умилялась Нина, восхищенно потрепав брата по щеке свободной рукой.

– У тебя какие-то дела с Маруяма? – пытаясь скрыть румянец от смущения, серьезно спросил Таро.

– Что-то вроде того, – быстро ответила Нина и перевела тему: – Таро, тетушка Анку совсем неважно себя чувствует. Я получила известие только сегодня и планировала тебе сообщить. Думаю, стоит навестить ее.

Наконец красавица обратила внимание на спутников брата. Нина остановила взгляд на Акио и оценивающе рассмотрела его, так что он испытал невыносимое давление изумрудных хищных глаз.

– Хорошо. – Таро продолжал говорить сдержанно, но во взгляде показалось беспокойство.

– Вот и славно. Жду тебя дома, и дружочка с собой прихвати. – Нина ярко улыбнулась, похлопав брата по плечу, и пошла дальше, плавно покачивая бедрами.

Пока Акио старался вернуть своему виду собранность и серьезность, послышался хорошо знакомый голос брата.

– Ты?! – не скрывая удивления, прокричал Иошихиро, который лениво спускался по ступенькам вслед за Ниной, но, увидев троицу, замер.

– Да, я вернулся, – едва смог выдавить Акио.

– Приветствую. – Неловко махнув рукой, Рика изобразила неуверенную улыбку и попыталась скрыться за спиной Таро.

– Так вы знакомы? – удивился Акио.

С каждым мгновением лицо Иошихиро все больше заливалось краской, а рука, державшая чашу, сжималась все сильнее. Он начал медленно спускаться.

– Кто ты вообще такая? Кого я привел? Он убьет и тебя и меня… – скривившись, нашептывал Акио.

– Рад приветствовать. – Таро склонил голову в знак уважения, но, увы, он остался незамеченным.

Иошихиро не отрывал взгляда от гостьи, но, подойдя, перевел его на брата, словно оценивал его невредимость, и после кивнул Таро.

– Ну и где вы ее откопали? – улыбнувшись, как безумный, поинтересовался Иошихиро.

– Я сама их нашла, – довольно ответила Рика.

Иошихиро продолжал цвести безумной улыбкой, рассматривая девушку. Акио заметил, как глаза брата заблестели и непривычно хмельной взгляд наполнился прежней живостью.

– Твой брат дома, в целости и сохранности. – Таро обратился к Иошихиро, и тот лениво повернулся к нему. – Мне нужно отлучиться к Городу Ласточек, так что оставляю этих двоих на тебя.

– Но тебе придется долго добираться, – вмешался Акио. – Иошихиро может тебя переместить.

От услышанного Иошихиро недовольно повернулся к брату и удивленно приподнял бровь, а после оценивающе осмотрел Таро.

– Я, когда сам перемещаюсь, потом несколько дней внутренности собрать не могу, а ты посмотри на это тело! – возмутился он, допив вино из бокала.

– Как жаль, а мне так хотелось задержаться и погостить у вас несколько дней, – театрально выдохнула Рика. – Но не оставлю же я друга одного в дальней дороге, придется составить ему компанию и развлекать.

– Пытаешься меня шантажировать? – Иошихиро мягко улыбнулся.

– Так заметно? – Глаза Рики блестели игривым кокетством. Акио чувствовал себя неуютно рядом с этой странной парочкой.

Иошихиро закусил губу, чтобы скрыть улыбку, и вновь прошелся по Таро оценивающим взглядом.

– Вероятно, будет тошнить, и мягкой посадки не гарантирую. – Он протянул руку к плечу Таро и закрыл глаза, пропуская духовную энергию воздуха сквозь мощное тело.

Таро кивнул и немного боязливо зажмурился.

Заклинание заняло непривычно много времени. Возможно, из-за габаритов Таро, а возможно, из-за легкого опьянения Иошихиро. Но в конце концов дело было сделано. Иошихиро с трудом разлепил веки, руки от плеч до кончиков пальцев дрожали, но тем не менее он улыбался искренне и ярко. Вновь взглянув на прибывших гостей, он спросил:

– Вы голодны?

Акио и Рика одновременно кивнули.

– Отлично, тогда самое время пообедать. – Иошихиро рукою показал им следовать за собой. – Я смотрю, ты чувствуешь себя гораздо лучше, – обратился он к идущему позади Акио.

– Я? – переспросил тот. – А, да, мне уже лучше.

Акио растерялся. С момента его перерождения прошло немного времени, и весь этот период он избегал старшего брата, а сейчас остался с ним. Едва ли кто-то знал Акио лучше Иошихиро, и первым, кто заметит странности в Макото, тоже наверняка окажется старший брат.

– Вот и славно. – Иошихиро опустил взгляд и почувствовал легкое тепло в груди, словно на заледеневшую землю попал долгожданный солнечный луч.

Они миновали главный дом и прошли к столовому залу. Рика с любопытством осматривала округу, приветливо кланяясь прохожим. Те, в свою очередь, удивлялись внешнему виду девушки и смущенно краснели. И пока вокруг разносился легкий шепот о прибывшей гостье, одна девушка ледяным взглядом провожала собственного мужа.

По просьбе Акио Иошихиро приказал накрыть им самый дальний столик. Акио предпочел не приближаться к брату и сел рядом с Рикой, но в итоге пожалел об этом решении: девушка бесконечно ерзала, эмоционально жестикулировала и едва не зарядила ему палочкой в глаз. Но сама беседа выдалась крайне теплой и легкой, они обсуждали всякую ерунду – от подорожания цен на аренду лошадей до распространения щекотунов среди духов. На какой-то миг Акио ощутил себя крайне счастливым, вглядываясь в радостные лица рядом. На столе были любимые блюда, исходившие соблазнительными ароматами, Иошихиро улыбался, сверкая глазами и рассматривая девушку напротив, от которой хотелось не то сбежать, не то наслаждаться временем рядом. Все так же, как и в прошлом. Акио закрыл глаза, ощутив тепло в душе, но из темноты внезапно всплыли ухмыляющиеся лица демонов.

– Позвольте к вам присоединиться? – тихо обратилась к ним девушка, нервно перебиравшая пальцами.

Акио знал ее и искренне ненавидел, всю жизнь пытавшись оградить от нее брата, но сейчас она являлась законной женой Иошихиро. Акио не понимал, как себя вести, потому молча смотрел на старшего брата, ожидая реакции.

Улыбка Иошихиро сменилась привычно надменным выражением лица. Он и головы не поднял на подошедшую супругу, лишь нервно откинул прядь со лба.

Несмотря на кротость в голосе и поведении, Шизуха не восприняла молчание как отказ и уверенно села на свободное место возле Иошихиро, одарив всех легкой улыбкой. Атмосфера изменилась и стала достаточно напряженной. Акио резко захотелось исчезнуть. На удивление, Рика молча продолжала есть, не доставляя никому хлопот. Акио вновь и вновь смотрел на брата, в хмельных глазах которого только-только начал появляться огонь жизни. А после метнул холодный взгляд в сторону Шизухи, которая, опустив глаза в стол, продолжала молча сидеть, и нервно дернул губой.

– А где вы познакомились с Рикой? – решил прервать молчание он.

Иошихиро словно очнулся от собственных мыслей и, немного дернувшись, поделился:

– Я тогда решал вопросы с главой клана Фурукава и заглянул в одно из местных заведений. Как же оно называлось? – Он ухмыльнулся, задумчиво нахмурившись.

– Твой брат предлагал мне выйти за него, – продолжая жевать цзяоцзы, как будто между прочим вставила Рика.

Шея Шизухи нервно дернулась, но она продолжала молчать. Акио довольно продолжил:

– Жениться? Иошихиро?

– Да, и я был абсолютно серьезен, – рассмеявшись, подтвердил старший брат. – Вот только кто-то решил сбежать.

– А что мне оставалось делать? – с набитым ртом возмущенно проворчала Рика. – Я знала его несколько дней, а он падал ко мне в ноги и вопил, что я – любовь всей его жизни.

– Не нужно преувеличивать, – выставив ладонь, остановил ее Иошихиро.

– Хочешь сказать, такого не было? – игриво продолжала Рика.

– Все было немного не так. – В голосе Иошихиро не было ни капли злости, он словно наслаждался каждой фразой, обращенной к нему, и не переставал наивно улыбаться.

Акио искренне рассмеялся, видя брата таким и представляя, как тот уговаривает эту сумасшедшую выйти за него, клянясь в безумной любви. Шизуха, все время молча сидевшая, начала всхлипывать. Не сказать, что она старалась оставаться незамеченной.

Акио ненавидел людей, которые постоянно себя жалеют. Они готовы винить окружающих во всех своих бедах, вновь и вновь напоминая им о собственной беспомощности, тем самым дергая за ниточки. Их мать при любом удобном случае впадала в истерику, заставляя остальных поступать так, как ей нужно, и если Акио безразлично игнорировал подобное поведение, то Иошихиро с самого детства не выносил женских слез. Старший брат закрывался в себе, его поведение становилось более агрессивным, но он делал все, чтобы успокоить играющих на его чувствах женщин. Особенно ярким примером этому с детства были матушка и Шизуха.

И сейчас, спустя столько лет, Шизу продолжала устраивать подобные концерты, начиная заливаться слезами, от чего вены на шее Иошихиро заметно напряглись и он болезненно прикрыл глаза рукой. Акио, до этого момента старавшийся не трогать нежеланную гостью, решил все высказать ей, как вдруг его опередила Рика, лениво дожевывающая паровую булочку:

– У тебя какие-то проблемы с дыханием? – невозмутимо спросила она, глядя на Шизу.

– О чем вы? – приподняв красные от слез глаза, выдавила та.

– А, так ты плачешь… – Рика повернулась к Акио: – Я думала, она задыхается.

– Тебе тоже кажется, что столовая не лучшее место для слез? – подыграл Акио.

– Именно. Когда люди плачут, у меня возникает непреодолимое желание проткнуть им глаз деревянной палочкой. – Рика схватила палочку со стола и резко воткнула ее в остаток булочки, метнув безумную улыбку в сторону Шизухи.

Иошихиро резко убрал руку от лица, с улыбкой уставившись на представление этой парочки.

– Раз мы все доели, покажете дом? – Рика встала, желая сменить обстановку.

– Конечно. – Иошихиро улыбнулся, приподнявшись, как вдруг рукав его одеяния схватила заплаканная Шизуха.

– Мне плохо, останься со мной. – Она захлебывалась слезами.

У Рики от увиденного дернулся глаз, она пожала плечами и посмотрела на Акио:

– Ну а ты как?

– Иошихиро проводит тебя. – Схватив Шизуху за запястье, Акио уставился на нее холодным взглядом. – Я выслушаю все жалобы моей дорогой невестки.

– Пожалуйста, мне очень плохо, – продолжала Шизу, заглядывая в надменное лицо мужа.

– Брат, проводи гостью, я сегодня устал и не уверен, что мне хватит сил, – процедил Акио, усилив хватку на руке невестки, отчего Шизуха болезненно дрогнула.

Рика закатила глаза и подхватила Акио под руку.

– Мелкий, просто покажи, где я могу поспать. – Она с недовольством дернула его за собой.

Акио задержал взгляд на Иошихиро, и тот кивнул. Акио поднялся из-за стола и последовал за Рикой, оставив позади замершую статую рядом с впавшей в истерику Шизухой.

Рика шла молча, с интересом разглядывая все вокруг. Акио проводил ее до гостевой комнаты и, погрузившись в мысли, совсем забыл о наставлении Таро следить за каждым шагом девушки – просто запер за ней дверь и вышел во двор, усевшись на белоснежные ступеньки. Лениво оглядываясь по сторонам, Акио то и дело вспоминал детские годы, проведенные здесь.

Шизуху они знали с самых ранних лет, она – приемная дочь их няньки, а потому всюду следовала за ними. Шора, ее мать, была крайне доброй женщиной, которая трепетно относилась к близнецам и дарила Акио недостающую материнскую заботу, как могла. В детстве Иошихиро упрямо верил, что влюблен в Шизу, и часто хвастался, что возьмет ее в жены. Подобный детский лепет забавлял взрослых, но не Шизу.

С детства чересчур пугливая, тихая и кроткая, она не нравилась Акио, но Иошихиро упрямо защищал ее от любых неприятностей и уверенно держал ее за руку, и девчушка с малых лет знала, что рядом с Иошихиро она как под крылом сокрушительной птицы ицумадэ. Годы шли, старший брат менялся, и детская влюбленность осталась в прошлом, но только для него. Шизуха продолжала везде следовать за братьями, и, несмотря на легкую напряженность, Иошихиро не видел причин отвергать девушку, стараясь сохранять с ней теплые дружеские отношения.

Смерть Шоры стала большим ударом для всего клана, и в особенности для Иошихиро. В отличие от Акио, никогда не придававшего значения женщинам в своей жизни, будь то мать, няня или подруга, Иошихиро привязывался к каждой из них с чувством какого-то неоплатного долга. Хуже всего было то, что перед смертью Шора сказала Иошихиро, что верит в него и его слово и он обязательно женится на ее дочери. Так детский лепет превратился в некую ношу на плечах Иошихиро. Он не собирался жениться, но продолжал бережно относиться к Шизухе, чтобы не ранить ее чувства, и с каждым годом подобное отношение все меньше устраивало ее. Словно прощупывая почву, Шизу все больше и больше изводила Иошихиро приступами ревности и истериками, а на любое возражение с его стороны отвечала нескончаемым потоком слез, как делала их мать. Разве Акио нужны другие причины для ненависти к ней? Этого оказалось достаточно. Радовало только, что Иошихиро терпеливо усмирял девушку, ясно давая понять, что общего будущего у них нет.

Сейчас же Акио видел, как довольная змея натягивала поводок на шее и без того уставшего брата. От блеска в глазах Иошихиро, возникшего при появлении сумасшедшей Рики, не осталось и следа.

«Что же произошло? Брат, неужели тебе настолько жить не нравится, что ты решил окончательно себя извести?» – думал Акио, боясь напрямую спросить у Иошихиро.

Сзади послышались шаги. Обернувшись, Акио увидел спускавшегося к нему старшего брата. Взгляд Иошихиро всегда менялся, стоило ему взглянуть на Макото, так и сейчас сквозь пелену ненависти и надменности блеснула мягкость. Слегка откинув от лица непослушные волосы, он сел рядом, устремив взгляд на кипевший жизнью двор.

Акио не решался первым начать разговор, но чувства напряженности между ними не возникало. Рядом с Иошихиро всем всегда становилось спокойно, словно теплое крыло спрятало тебя с головой и бояться больше нечего. Жаль, что сама птица была изрядно измучена.

– Судя по твоим розовым щекам и блеску в глазах, ты счастлив? – спросил Иошихиро, всматриваясь в лицо младшего.

– Я? – Акио растерялся.

– Как до тебя туго все доходит. – Иошихиро недовольно закрыл ладонью глаза. Он сделал многозначительную паузу и будто бы сдержал рвотный позыв. – Просто знай: я поддержу тебя и всегда буду рядом. Даже если ты меня ненавидишь.

Акио не знал, что ответить, лишь бегло водил глазами, стараясь сообразить хоть что-то.

– А ты не хочешь быть счастливым рядом с любимым человеком? – Взгляд Акио стал непривычно серьезным. Иошихиро удивленно хмыкнул. – У тебя от одного появления этой сумасшедшей искры в глазах сверкают, а ты продолжаешь терпеть Шизуху.

Иошихиро ухмыльнулся.

– Какая же глупость – постоянно стремиться быть счастливым. Как думаешь, почему люди уперто продолжают это делать? Казалось бы, ты уже лежишь на дне и ниже падать некуда, ты один, кругом кромешная тьма, но ты продолжаешь отчаянно искать лучик света. Может, стоит просто успокоиться и перестать мучить себя? Но нет, все равно мы продолжаем искать счастье и надеяться на чудо. А когда этот луч появляется, ты спешно стараешься схватить его в кулак. – Иошихиро тяжело сглотнул. В нем говорила пьяная версия, а потому смущения за столь глубокие мысли он не испытывал. – Так, может, лучше просто закрыть глаза и смириться с темнотой?

– Разве можно быть счастливым всю жизнь? Конечно, нет, это я еще тогда понял… В жизни не бывает абсолютной радости или абсолютного горя; все, что нам остается, – это погреть замерзшие руки и сердца о появившийся луч, чтобы дольше продержаться среди этой темноты, – ответил Акио, тоже смотря перед собой.

– А если этот луч появился, чтобы обжечь меня? – Иошихиро легко рассмеялся.

– Как минимум несколько мгновений до ожога тебе будет тепло.

– А ты значительно умнее, чем мы с Акио в твои годы. – Хохоча, Иошихиро обхватил голову младшего брата локтем и взъерошил волосы, пока тот яростно брыкался.

Глава 15

Танец под закатным солнцем

Акио и Иошихиро практически до заката просидели на ступеньках, время от времени перебрасываясь фразами. Потом младший брат устало зевнул и направился в комнату, по привычке едва не завернув в свою старую спальню. После общения с братом находиться здесь стало чуть легче, так что он достаточно быстро уснул, не вспоминая о необходимости следить за гостьей.

Иошихиро сидел в кабинете, лениво перекладывая бумаги. Стоявший на столе привычный бокал почему-то сегодня не привлекал его внимание, а сердце периодически начинало бешено стучать, заливая щеки румянцем. В дверь постучали, и в этот момент по всему телу Иошихиро словно прошлись иглы, он с надеждой взглянул на дверь. В проеме стояла долгожданная фигура в откровенном светло-зеленом наряде, с еще заспанными глазами, но очаровательной улыбкой.

– Так, значит, здесь ты и просиживаешь свою жизнь? – осмотрев пыльную комнату, заваленную стопками бумаг, протянула Рика.

– Что-то вроде того. – Иошихиро улыбнулся ей, мягко и искренне.

– Может, прогуляемся по двору?

Иошихиро устало опустил взгляд, поднялся с места, медленно подошел к девушке и, всмотревшись в черные глаза, согласно кивнул.

Мягкий солнечный свет заката озарил улицу. Служащие двора обсуждали прошедший день и расслабленно гуляли, наслаждаясь летней вечерней прохладой. Рика шла рядом с Иошихиро и увлеченно рассматривала окружающих. Они остановились у небольшого фонтана, Иошихиро присел на каменный край и, слегка прищурившись от яркого закатного солнца, наблюдал за спутницей. Рика продолжала осматриваться, пока не остановилась на взгляде чайных глаз, сверкавших на солнце. Внезапно она испытала несвойственное ей легкое смущение. Рика наклонилась ближе к лицу Иошихиро, заведя руки за спину.

– Хочешь, я станцую для тебя?

– Разве от такого можно отказаться? – спокойно ответил он, хотя покрасневшие уши и покалывание на щеках выдавали неожиданное волнение.

– Напоешь мелодию? – чуть отойдя, попросила она.

– Я? – Иошихиро смутился.

– Я отлично слышала, как ты поешь, так что не стесняйся. – Рика вытянула шею, изящно приподняла руки и закрыла глаза.

Иошихиро мимолетно пожалел о пропущенной порции алкоголя. Он быстро огляделся: людей вокруг гуляло достаточно много, но все они находились не очень близко, так что был шанс остаться незамеченным. Он перевел неуверенный взгляд на девушку и после легкого покалывания в сердце тихо начал напевать мелодию:

– Цветут деревья, как невесты.

Благоухают облака,

Под утренним солнцем, в полном цвету

Я встретил единственную свою.

Голос Иошихиро был бархатным и томным, девушки любили слушать его пение, однако он всегда стеснялся делать это, будучи трезвым. Рика, подобно лепестку жасмина, двигалась, ведомая ветром и солнцем, плавно отводя ладони и сверкая глазами, в которых вместо привычной остроты читалась абсолютная нежность.

Иошихиро смотрел на девушку. От яркого солнца глазам было больно, но он боялся моргнуть, словно мираж мог рассеяться от одного взмаха ресниц. Находясь под воздействием магии прекрасного танца, Иошихиро совсем забыл о волнении, его голос зазвучал громче и звонче. Рика плавно выгибала спину и ласково улыбалась, утопая в зеленом шелке. И вдруг все закончилось. Девушка застыла и плавно поклонилась. Иошихиро сидел, не в силах пошевелиться, он не знал, что сказать. В чувство его привели восторженные восклицания толпы, собравшейся вокруг них. Служащие хлопали и переговаривались:

– Не знала, что глава так поет!

– Наш глава не просто красавец, он еще и талантлив во всем!

– А что за танцовщица? Никогда прежде не видел ее у нас.

Иошихиро вернул лицу былую надменность и хотел разогнать любопытных зевак, когда Рика с легкой одышкой подошла к нему, протянув ладонь.

– Знаете мелодию «Семи цветов»? – обратилась она к толпе, и люди радостно закивали. – Станцуешь со мной? – И, не дождавшись ответа от растерянного Иошихиро, нагло притянула его к себе.

Люди окружили пару, цвета их одеяний слились в один сплошной поток, словно само небо спустилось на землю. Пожилой мужчина достал из кармана самодельную флейту и завел протяжную мелодию, а девушки начали напевать мотив, восхищенно прижимая руки к груди, пока юноши ногами отбивали ритм.

Рика поклонилась Иошихиро и осторожно, словно ласка, вилась вокруг него, не прикасаясь даже краем одеяний. Он растерянно обернулся на восхищенную толпу, а после взглянул на яркий блеск черных глаз и, недовольно закатив глаза, последовал за девушкой. Его шаги были уверенными, а руки так и норовили вынырнуть из-за спины, чтобы схватить ее в объятия, но в этом танце пара не могла касаться друг друга – таковы правила.

Иошихиро все больше охватывали восторг и тепло. Яркая улыбка осветила его красивый лик, и, не выдержав, он протянул девушке руку. Вся толпа удивленно вздрогнула, но на лицах отражался искренний трепет. Рика не медля обвила его кисть своими руками, и, улыбнувшись, они закружились в танце, в такт мелодии, которая с каждым мгновением становилась все громче и громче.

Проснувшись от шума на улице, Акио вышел в зал и посмотрел в окно, где застал непривычную картину уличных гуляний. Он не смог сдержать улыбки от вида неловкого брата, который выглядел счастливым. Сзади послышались робкие шаги. Акио заметил Шизуху. Ее глаза наполнились растерянностью, пока она смотрела в окно, а губы предательски задрожали, и она резко развернулась, явно намереваясь прекратить все это. Внезапно холодные лезвия водяных змей обвились вокруг ее шеи.

– Только попробуй ему помешать, и это будет последнее, что ты сделаешь. – Акио подошел к невестке и смотрел безжалостными глазами в испуганное лицо.

– Зачем ты вмешиваешься в нашу жизнь? – завопила Шизуха слегка осипшим от давления голосом.

– Нет никакой вашей жизни, есть его жизнь, а есть твоя. – Акио с трудом сдерживался от желания придушить ее на месте.

– Ты не имеешь права! Тебе всегда было плевать на него! Это я забочусь о твоем брате, я терплю его выходки. Вернись в свою библиотеку и не порти мне жизнь!

– Я могу ее прервать прямо сейчас, и поверь, я не побоюсь испачкать руки.

Шизуха обретала силу и уверенность в себе, только если рядом находился Иошихиро. Или Мира. Но один на один с другими людьми она была абсолютно бессильна, поэтому сейчас, проглотив обиду, сдержала слезы и с болью обернулась, вновь всматриваясь в окно.

– Мира все равно танцевала лучше, – процедила она, обессиленно упав на колени.

– Не могу не согласиться, но, похоже, ему нравится, – стараясь оставаться отстраненным, ответил Акио. – Только не нужно устраивать здесь драму. – Он недовольно закатил глаза, все больше сжимая змею вокруг ее шеи. Он присел, блеснув черными глазами младшего брата. – Сегодня ты уйдешь к себе и не высунешься оттуда, пока я не разрешу. Ты поняла меня?

– Как ты… – Шизуха не смогла договорить, потому что змея стиснула ее горло с такой силой, что дышать стало невозможно.

– Надеюсь, мы друг друга поняли. – Акио улыбнулся, злобно толкнув ее в плечо. Он поднялся и убрал змею с шеи невестки. Бросив взгляд на вечно несчастную девушку, он вышел на улицу, присоединился к толпе и начал хлопать танцевавшей паре.

Мелодия закончилась, и люди восхищенно зашептались, делясь друг с другом впечатлениями. Иошихиро с легкой одышкой смотрел на очаровательную девушку напротив. Ее щеки покрылись румянцем, а глаза радостно блестели, лишая его остатков разума. Солнце садилось, осторожно направляя закатный луч в область сердца Иошихиро.

– Наш глава просто прекрасен, когда улыбается, – перешептывались юные девушки в толпе.

– Молодость так красива, – поддерживали друг друга более пожилые служащие.

Рика поклонилась Иошихиро, дав понять, что представление окончено. Он вернулся обратно к фонтану и увидел младшего брата, расплывшегося в язвительной улыбке.

– Неплохо двигаешься. – Акио рассмеялся, увидев реакцию Иошихиро, старавшегося оставаться привычно недовольным, но сейчас это не очень выходило.

– Гораздо лучше я бью людей, хочешь проверить? – буркнул тот.

– Здесь уже прохладно, может, пойдем внутрь? – немного устало выдохнула Рика.

Иошихиро посмотрел на нее, поднялся, снял халат и осторожно накинул на ее плечи.

– Тебе идет синий, – холодно бросил он.

Отчего-то лицо Рики исказилось в испуге, но она неловко улыбнулась и кивнула.

Акио подошел ближе, и они вновь уселись на фонтан, всматриваясь в темневший горизонт.

– Может, все-таки расскажете нормально, как вы познакомились? – не выдержал Акио.

Иошихиро только хотел открыть рот, как Рика подскочила и, поправив спадавшее с плеч одеяние, принялась в красках рассказывать Акио о его непутевом старшем брате и о том, как она спасла ему жизнь.

Два года назад, владения клана Фурукава, публичный дом «Красный»

Рика работала в достаточно известном заведении на другом конце провинции клана Фурукава. Гостями здесь часто бывали богатые местные жители, но изредка заявлялись и представители других кланов. Само заведение выглядело достаточно строго: первый этаж занимал большой зал, где танцевали юноши и девушки, по кругу располагались столики, за которыми велись бурные разговоры гостей, а на втором и третьем этажах находились комнаты для постояльцев и спальни работников дома. Здесь не было никаких изюминок, и на фоне конкурентов заведение выглядело достаточно блекло, но оно считалось одним из старейших в городе и полюбилось гостям, поэтому не страдало от нехватки денег.

В тот день Рика, закончив танец, направилась к выходу, чтобы подышать свежим воздухом. Мимо прошел мужчина в синем одеянии, едва стоявший на ногах. Рика задержала взгляд на нем и увидела, как он, чуть ли не упав, усаживается за столик. Внешность главы клана Маруяма была известна здесь не понаслышке, а ненависть местных к нему проявлялась настолько сильно, что само появление Иошихиро в одиночку не предвещало для него ничего хорошего.

Рика заглушила тревогу, решив, что это не ее дело. Она планировала пойти дальше, но вдруг увидела, как к стоявшему на подносе бокалу подошел мужчина в красном и что-то добавил в напиток. Едва ли он насыпал туда полезных трав.

Дурная черта вечно вмешиваться куда не стоит уже доставила Рике немало проблем, но сейчас она, замерев, следила за девушкой, разносившей напитки, и ясно увидела, как бокал с подмешанным веществом оказался на столике Иошихиро, который совершенно не соображал, что происходит вокруг. Рика шумно выдохнула, окончательно решив, что это не ее дело, но, увидев надменные лица мужчин, ожидавших полной потери сознания своего врага, она нахмурилась и развернулась. К ее сожалению, Иошихиро слишком быстро пил, а закричать ему и при этом не привлечь внимания она не могла, поэтому, когда она подошла, бокал был уже наполовину пуст. Рика не знала, что ему подмешали и что произойдет с Иошихиро дальше. Яд или что похуже? Убьет ли это его или просто ослабит, на потеху публике?

Рика села напротив него и всмотрелась в бессознательное лицо, убедившись, что трезвость – явно не самая сильная сторона главы клана Маруяма. Она требовательно протянула руку, потирая лоб от нервозности.

– Дай мне денег.

Иошихиро недовольно отодвинулся, пробурчал что-то и начал ощупывать внутренние карманы. Наконец нашел мешочек с монетами и чуть не выронил его, но Рика успела подхватить. Денег внутри оказалось гораздо больше, чем предполагала оплата ночи, но и Рика не предоставляла подобные услуги, ограничиваясь танцами, так что должно было подойти.

Она довольно улыбнулась, схватив добычу, и махнула двум охранникам у входа, громко объявив:

– Этот молодой человек оплатил ночь со мной, но, судя по всему, добраться до комнаты у него не выйдет, поможете мне? – Она смотрела на охранников, но боковым зрением улавливала и растерянную реакцию недоброжелателей Маруямы.

Хозяйка заведения, высокая зрелая женщина с ярко-красными волосами и глубоким декольте, украшенным едва видневшимся контуром орхидей, недоуменно посмотрела на Рику. Та в ответ помахала мешочком денег, и хозяйка кивнула двум рослым охранникам.

Иошихиро занесли в комнату и бросили поперек кровати. Он почти не подавал признаков жизни. Рика, скривившись, посмотрела на него, вручила по монетке своим помощникам и выпроводила их за дверь. Затем спешно убрала мешочек с деньгами в тумбочку у кровати и заинтересованно всмотрелась в сопящего мужчину.

За дверью послышался шум, и Рика различила голос хозяйки, сопровождавшийся гулом мужских криков. Времени было немного. Перекинув ногу через бессознательное тело, Рика нависла над Иошихиро, ощутив безумный запах вина. Стараясь не кривиться, она приложила все силы, подняла Иошихиро и прижала к себе, перед этим сбросив свой ярко-красный наряд.

Дверь распахнулась, и перед вошедшими предстала смущенная девушка, пытавшаяся прикрыть обнаженное тело, которое крепко обнимал Иошихиро.

– А теперь объяснитесь! Чего вы хотели получить от нашего дорогого гостя, раз посмели помешать его отдыху? Вы хотите, чтобы мое заведение понесло убытки?! – громко ругалась хозяйка. Извиняюще кланяясь Рике, она закрыла дверь, и гул голосов постепенно стал отдаляться.

Рика облегченно выдохнула, как вдруг объятия Иошихиро усилились.

– Эй-эй, руки-то убери! – уперевшись в его предплечья, возмутилась Рика, но Иошихиро абсолютно не слышал ее, нагло подняв одну ладонь ближе к ее шее. Дыхание Рики перехватило, и она испуганно посмотрела на бессознательного мужчину. – Ты меня вообще не слышишь? Эй? – Она пыталась различить хоть отголосок разума во взгляде Иошихиро, но напрасно.

Рика выдохнула и ласково обхватила лицо Иошихиро двумя ладошками, наклонившись ближе. Он в ожидании закрыл глаза, как вдруг вместо сладких губ его носа с безумной силой коснулся твердый лоб девушки. Резкая боль пронзила Иошихиро, он завопил, схватившись за нос, и повалился с кровати.

Рика недовольно потерла лоб, глядя на крупного мужчину, который сейчас словно маленький ребенок валялся на полу, схватившись за нос, и едва не плакал. Она не смогла сдержать смешок, стараясь не думать, что ждет ее впереди. Вывести яд может лишь целитель, ее знания слишком скупы для этого. Оставалось надеяться на лучшее и ждать, как сработает эта дрянь. В худшем случае смерть Иошихиро окажется на ее совести, но верилось в это слабо.

Ждать последствий долго не пришлось. Иошихиро начал бессознательно ползать по комнате на четвереньках. В приступах удушья, стараясь ухватиться хоть за что-то, он буквально рушил все на своем пути, пока Рика старательно убирала острые предметы и все, что могло ему навредить. Она была слишком миниатюрной, чтобы удержать его, хотя и знала, что он сейчас, вероятно, испытывает безумный приступ паники от полного непонимания происходящего.

– Страшно, – задыхаясь, выговорил Иошихиро, его бросало в пот, и взгляд испуганно метался, но он не мог различить ни единого предмета, все словно слилось в одно и стало ничем. Словно сам хаос спустился к нему и пытался его задушить.

Прошла, наверное, вечность в беготне и попытках остановить разбушевавшегося мужчину. Рика устало присела на кровать, а Иошихиро в бессознательности уперся спиной о стену, безуспешно пытаясь моргнуть. Он не видел девушку перед собой, но отчетливо чувствовал чье-то присутствие, и уже от этого ему становилось немного легче. Он слышал, как вокруг кричат люди, которых на самом деле не было, видел, как пол комнаты испачкан кровью, которую рождало его воображение, но не понимал реальности, из-за чего дышать становилось все сложнее.

– Ты посидишь спокойно? Я принесу холодной воды, – шепотом попросила Рика, словно старалась не напугать его сильнее.

– Мгм. – Иошихиро кивнул, пытаясь справиться с паникой.

Рика быстро спустилась и под пристальным взглядом хозяйки набрала полный таз воды, схватив чистое полотенце, улыбнулась женщине и побежала наверх.

Иошихиро сидел на месте. Рика намочила полотенце и стала осторожными похлопывающими движениями прикладывать к его лицу. А он дергался от ощущений, будто по коже водили раскаленным углем.

– Мне нехорошо, – прошептал он.

– Я заметила. – Рика улыбнулась.

Вдруг Иошихиро обернулся к тазу с водой и согнулся в приступе дикой рвоты. Рика недовольно скривилась и прижала ладонь ко рту, боясь, что стошнит и ее. Иошихиро прокашлялся и снова прислонился к стене, бессильно закрыв глаза. Рика всмотрелась в измученного человека напротив и представила, как задушит его своими же руками, но лишь бросила в него холодное полотенце. Схватив таз, она быстро сбежала по лестнице и выбросила его вместе с содержимым за угол заведения. Затем взяла новый и набрала воду под еще более изумленным взглядом хозяйки.

Когда Рика зашла в комнату, Иошихиро с перепуганным лицом стоял у двери, рассматривая собственную ладонь. Он поднял взгляд и всмотрелся в лицо девушки, отчего по ее спине пробежали мурашки.

– Слушай, мне есть чем заняться, кроме как беречь твою шкуру, поэтому будь послушным мальчиком, хорошо? – Она поставила таз на пол и принялась толкать Иошихиро в грудь ладонью, пока тот, покорно отступая, не завалился на кровать.

– Ты должен сказать спасибо своей природе, что отделался помутнением рассудка, а не смертью. Скоро пройдет, поверь мне, еще немного, – протирая его лицо, шепотом говорила Рика, всматриваясь в яркие глаза. Влажные ресницы темной каймой обрамляли их, делая сокрушительно красивыми.

– Проклятье, – выругался Иошихиро, его руки заметно тряслись, а челюсть начала стучать, словно он замерз.

– Все будет хорошо, – приговаривала девушка, но Иошихиро не становилось лучше. Выдохнув, Рика легла рядом с ним поперек кровати, ласково прижала его к груди и, поглаживая по голове, продолжала повторять, что все будет хорошо.

Иошихиро казалось, что он на дне колодца, а вокруг нет ничего, кроме болотистой, дурно пахнувшей земли, как вдруг теплые лучи солнца неожиданно пробились к самому дну, согрев его. Он перестал дрожать и бессознательно закинул руку на талию девушки, стараясь утонуть в солнечном свете. Рика болезненно закрыла глаза, прижав Иошихиро к себе. Со стороны могло показаться, что они молодожены, пока не растерявшие нежность друг к другу.

В попытках успокоить саму себя она запела песню:

– Цветут деревья, как невесты.

Благоухают облака,

Под утренним солнцем, в полном цвету

Я встретил единственную свою.

Неожиданно Иошихиро начал подпевать, все так же прижимаясь к ее груди. Лицо Рики озарила мягкая улыбка.

Несколько часов она пролежала так, стараясь не двигаться, чтобы Иошихиро мог спокойно выспаться, а потом не заметила, как и сама погрузилась в сон.

Проснувшись утром в цепких объятиях, Рика встала и осмотрелась. Прежде симпатичная комната теперь напоминала поле битвы, а безумный запах вина заполонил, казалось, все пространство. Выдохнув, словно набираясь сил, Рика открыла окно и посмотрела на кровать, где лежал Иошихиро с безумно растрепанными волосами и помятыми одеждами. Девушка тихо фыркнула и направилась к выходу, как вдруг за спиной послышалось слегка осипшее:

– Солнце, не уходи…

Лицо Рики выразило все недовольство мира, она развернулась в сторону Иошихиро с вопросительным взглядом.

– Вчера мне казалось, что со мной разговаривает солнце, а это была ты. – Слегка приоткрыв веки, он улыбнулся, будучи не до конца трезвым.

– Не уверена, что ты обо мне, – язвительно бросила Рика.

– Ласковый голос и блеск черных глаз – все, как я помню, – продолжал сонно восхищаться Иошихиро.

– О, правда? А я помню, как тебя стошнило и как нелепо ты выглядишь, пуская слюни во сне, – выпалила Рика, поразив Иошихиро в самые уязвимые места.

– Извини, что пришлось стать свидетельницей всего этого, и спасибо, что помогла. – Иошихиро приподнялся на локтях и улыбнулся.

Рика хотела продолжить возмущаться, но его растрепанный вид в сочетании с нежным голосом не позволил долго злиться. Какая разумная женщина устояла бы перед ним? Скорее всего, та, что стала свидетельницей его безумия, но эти мысли Рика отложила на потом. Она выдохнула и осторожно села на кровать.

– Ты ведь не выйдешь отсюда в таком виде? – не дожидаясь его вопросов, спросила она и ловко выдернула из волос гребень.

Рика ласково расчесывала вьющиеся пряди Иошихиро, пропускала сквозь пальцы. Наконец она привела его волосы в порядок, убрав их в привычный тугой пучок, и, довольно улыбнувшись, всматривалась в свою работу. Неожиданно Иошихиро рухнул на спину, приземлившись к Рике на колени, и широко улыбнулся.

Настоящее время

– Ты, конечно, умеешь опозориться. – Акио смеялся, хлопая брата по спине.

– Во-первых, с каких пор ты такой разговорчивый? Во-вторых, я тебя правда никогда не бил? – возмущался Иошихиро.

– Ну, вот так мы и познакомились. – Рика улыбнулась, плотнее запахнув теплый халат Иошихиро.

– Я тогда сопровождал императора по делам в клане Фурукава и просто перебрал, но так и не смог забыть эту странную девушку. И всю неделю, которую мы провели в провинции, я приходил в это заведение, – серьезно добавил Иошихиро.

– Он оставлял каждый день недельную выручку, поэтому хозяйка стала с ним заодно и отправляла меня развлекать твоего брата. – На лице Рики промелькнула легкая печаль. – Пока на пятый день он не стал умолять выйти за него.

Акио удивленно приподнял бровь, уставившись на брата.

– Да, я действительно всей душой хотел этого. – Взгляд Иошихиро уткнулся в землю. Он закусил губу, сдержав неловкую улыбку.

– А я испугалась и сбежала. – Рика неловко почесала затылок.

– Возможно, я был слишком настойчив, но… – продолжая смотреть под ноги, протянул Иошихиро.

– Ты знал меня несколько дней!

– И каждый из этих дней я был счастлив. – Он поднял на Рику глаза, полные печали и сожаления.

Акио почувствовал себя лишним, но этим двоим нужно было выговориться, а он боялся малейшим движением их случайно прервать, поэтому продолжал безмолвно смотреть то на брата, то на девушку.

– Я сбежала, а через несколько дней на всю империю прогремела новость, что глава клана Маруяма обручился! – надменно произнесла Рика, и улыбка сошла с ее губ.

Ни один мускул на лице Иошихиро не дрогнул, лишь глаза стали какими-то пустыми. Он тяжело сглотнул.

– Ты даже не пытался ее найти? – шепотом возмутился Акио.

– А это уже не твое дело, – грубо отрезал Иошихиро, и Рика с Акио почувствовали резкую смену его настроения.

– Это уже не имеет значения. – Рика осторожно улыбнулась, стараясь разрядить атмосферу. – Я рада видеть тебя.

Иошихиро слегка улыбнулся, поднялся и направился к дому, оставляя позади в молчании брата и девушку.

– С ним всегда было немного сложно разговаривать, – старался утешить ее Акио.

– Я знаю, – неожиданно призналась Рика и поманила Акио за собой в сторону дома.

Глава 16

Призрачная колода карт

В тот вечер Иошихиро работал допоздна, Акио прогуливался среди родных стен, а Рика заперлась в гостевой комнате, собирая мысли в кучу.

Удивительно, но алкоголь больше не манил Иошихиро привычными чарами. Вероятно, из-за легкой тошноты, которая никак не проходила после перемещения здоровяка Таро, или же он боялся проснуться завтра и понять, что все это – пьяные бредни.

Иошихиро устало протер глаза. За окном уже стояла глубокая ночь с молодым месяцем в небе, легкая песнь лягушек и сверчков успокаивала округу, но его душе это не помогало. Он вышел из кабинета, уверенно направившись к своей спальне, но замер, держа ладонь на дверной ручке. Затем развернулся и прошел прямо по коридору. Собравшись с силами, постучал в дверь, которую спустя мгновение открыла прелестно улыбавшаяся девушка.

Рика указала ладонью, что Иошихиро может войти, он благодарно кивнул, зашел и сел на стул. Некоторое время они молчали, разглядывая друг друга.

– Зачем ты появилась сейчас? Можешь не врать, что соскучилась или на тебя нахлынули чувства, будь хоть немного честной.

– Честность? Поверь, я в этом не сильна. – Рика улыбнулась, усевшись на кровать. – Хочешь узнать, зачем я пришла? Давай сыграем в «Истину императора».

Эта игра пользовалась огромной популярностью в империи. Каждый игрок по очереди вытягивал карту из колоды и бросал в центр круга. Человек, чья карта оказывалась самой низшей, либо выполнял действие, либо отвечал на вопрос выигравшего. Что именно должен сделать проигравший, определяли карты. Так как в игру играли не только взрослые, но и дети, на колоду разрешалось накладывать заклинание-запрет, чтобы игроки не загадывали нечто неприличное или трудноосуществимое. Цену за невыполнение устанавливали игроки. Самые азартные играли на жизнь, однако такая игра не могла быть закончена, пока все игроки не согласятся выйти. Карты внимательно слушали вопрос выигравшего, и только после их согласия задание можно было выполнять. Порой карты категорически отказывались заключать сделку на самые безобидные вещи, но в целом игра доставляла азартным людям море удовольствия.

– Да? И на что будем играть?

– На жизнь.

– Правда или жизнь? Ты действительно готова рискнуть? Вдруг я спрошу что-то слишком неприличное?

– Не переживай, мне в этой жизни только в картах и везет, играем до десяти. – Рика достала из кармана колоду, резво разложила ее кругом на полу, а затем осторожно провела двумя скрещенными пальцами по карте, и заклинание применилось.

– Говорить по-хорошему ты не любишь? Нужно, чтобы жизнь стояла на кону? – продолжал возмущаться Иошихиро.

– Что-то вроде того. – Рика пожала плечами.

Иошихиро сел рядом и, сдерживая волнение, посмотрел на колоду. В заклинании не стояло ни единого запрета, а это значило, что руки Рики, как и ее язык, свободны – собственно, как и у него.

Иошихиро лениво потянулся за картой и увидел злополучную десятку в руке. Он бросил ее в центр и стал ждать приговора, как вдруг Рика поджала губы и, наклонив голову, показала ему семерку. Иошихиро никогда не везло в играх, а потому сейчас он довольно улыбнулся и пытался быстро придумать, что же загадать девушке. Колода карт засияла изумрудным свечением, в котором четко читалось «истина».

– Значит, самое время узнать, что тебя сюда привело. – Иошихиро повернул голову к Рике: – Карты не возражают, отвечай.

– Я в самом деле хотела увидеть тебя, – робко ответила она, уставившись на колоду.

Брови Иошихиро удивленно поднялись. Изумрудное свечение над колодой испарилось – это означало, что ответ принят и Рика не врет.

– Это единственная причина? – недоверчиво уточнил Иошихиро.

– А это уже второй вопрос. – Рика потянулась за картой и на этот раз, не оставив Иошихиро и шанса, достала слона.

Предательская шестерка в руке Иошихиро словно смеялась над ним, и он хмуро бросил ее в центр. Карты выдали «поступок». Губы Рики растянулись в самой зловещей из возможных улыбок.

– Снимай с себя всю одежду. – Она довольно рассмеялась. – Хотя ладно, давай только верх. – Она ткнула пальцем в колоду, которая не возражала.

Иошихиро привык проводить время с девушками и прекрасно чувствовал себя рядом с ними, но обычно это он смущал их, а сейчас поведение и интонации Рики вгоняли его в краску. Хотя он снял только халат, Иошихиро почувствовал себя полностью обнаженным. Пронзительные глаза Рики буквально резали его, наслаждаясь видом. Тем не менее лицо Иошихиро оставалось, как прежде, спокойным, он сел обратно, наблюдая, как карты принимают выполненное им задание.

– Нужно было оставить тебя голым, – пробубнила Рика, достав очередную карту.

– Напомни, зачем я согласился на это? – спросил Иошихиро, глядя на пресловутую семерку в руке.

А увидев требовательное «поступок» на колоде, тяжело вздохнул. Лицо Рики из коварного превратилось в довольно надменное, она повернулась вполоборота и оценивающе посмотрела на мужчину рядом с собой.

– Встань на колени.

Глаза Иошихиро широко распахнулись. Карты предательски согласились с заданием. Нервно рассмеявшись, Иошихиро закусил губу и встал на колени, бесстрастно глядя на Рику. Она придвинулась и ласково положила ладонь на щеку Иошихиро, всматриваясь в покорные светлые глаза, в которых играло пламя свечи.

– А тебе идет быть послушным, – прошептала она, нежно проведя большим пальцем по губам Иошихиро, от чего все его тело охватили мурашки, а дыхание сбилось. Он едва сдержался от странного желания приластиться к ладони Рики, подобно бездомной собаке, встретившей хозяина. Иошихиро старался оставаться холодным, хотя все его тело и душа вопили о желании покориться. – А теперь высунь язык. – Закусив губу, Рика наклонилась к нему ниже.

Ведомый силой ее завораживающих глаз, он показал язык, напоминая сейчас шаловливых мальчишек-прислужников. Рика увлеченно рассматривала его лицо, едва касаясь, щекотно провела большим пальцем по кончику языка Иошихиро и наклонилась настолько близко, что его сердце начало кричать об опасности. Внезапно предательские карты засчитали выполнение задания, и яркое изумрудное свечение резко погасло, вернув игроков в реальность.

– Ну что ж, осталось еще семь партий. – Рика улыбнулась, усевшись на место.

– Как семь? – Иошихиро поправил волосы и старался дышать ровно, приводя душу и сердце в порядок.

– Карты загадали тебе встать на колени, все остальное ты сделал по своему желанию. – Рика потянулась за картой и с абсолютно серьезным видом показала Иошихиро слона.

Он вытянул десятку. «Истина» – засветилось над картами, и чего теперь ждать, Иошихиро даже предположить не мог.

– Ты не самый везучий, да? – Рика хмыкнула.

– Разве по мне не видно?

– Тогда ответь: есть ли в этой жизни люди, у которых ты бы хотел попросить прощения?

– Прощения? – переспросил Иошихиро.

– Ага. – Рика кивнула, повернувшись к нему. – Ты не подумай, будто я хочу надавить на больную мозоль, но все эти два года я действительно вспоминала о тебе. Тогда я не знала тебя как человека и, возможно, допустила ошибку, не решившись быть счастливой. – Она внимательно смотрела на колоду карт. – Я хочу понять, какой ты человек, а ни один другой вопрос не поможет сделать это лучше.

– Даже если ты разочаруешься во мне после услышанного?

– Тебе придется постараться, чтобы разочаровать меня.

Иошихиро внимательно вглядывался в девушку напротив. Он ничего не знал о ней, не понимал, какие у нее мотивы и что творится в ее голове. Возможно, она – сплошная угроза для него и империи, возможно, она здесь, чтобы отравить его ночью, но почему-то он смотрел в ее глаза, и на душе становилось по-родному тепло. В любом случае, если бы ему было суждено умереть от меча, он бы подарил этот меч ей.

– Есть несколько человек, которых я готов молить о прощении, – тяжело заговорил Иошихиро. – И один человек, которому я готов кричать о том, что простил его.

– Почему же ты не сделаешь этого? – мягко спросила Рика.

– Я сотни раз кричал в пустоту, срывая голос, но мертвым нет дела до твоих извинений. – Говорить становилось сложнее. Теплая ладонь вдруг коснулась его лица, словно ободряя.

– Мертвым и до твоего чувства вины нет дела, так почему ты продолжаешь думать об этом? – Рика пыталась что-то понять по его глазам, переполненным раскаянием.

– Разве я могу перестать?

– Кто эти люди?

– Моя сестра, племянник, Макото, – я должен был их защитить. – Тяжесть сдавила грудь. – Невеста моего брата. – До боли закусив губу, Иошихиро ненадолго замолчал и болезненно прикрыл глаза. – И младший брат, который умер, думая, что не заслуживает прощения.

– Не тяжело изо дня в день разрушать себя из-за того, что осталось в прошлом?

– У этой боли нет срока давности, она каждый день давит с прежней силой.

– Думаю, все они уже давно простили тебя. – Рика старалась оставаться ласковой. – Вопрос в другом: когда ты простишь себя?

Иошихиро поднял на нее отчаянный взгляд и, схватив за запястье, потянул на себя, заключив в объятия. Он дрожал от холода, но этот холод прятался где-то глубоко внутри, а Рика в его руках согревала словно огонек. Она нерешительно обхватила его спину руками и погладила. Порой она сама удивлялась неслыханной нежности, которая в ней просыпалась. Иошихиро бессознательно уткнулся лицом в ее волосы, а она положила щеку на его плечо. Неизвестно, сколько времени они так просидели.

Рика отодвинулась от Иошихиро, вглядываясь в блестящие глаза, обхватила ладонями его лицо и ласково поцеловала в лоб.

– Что бы ни произошло, это все осталось в прошлом, а ты сейчас здесь, со мной, в настоящем, – шепотом успокаивала она, однако в груди Иошихиро словно нарастал железный ком. Он слишком отчетливо чувствовал боль, которая безумным потоком хотела вырваться наружу, а рядом не было алкоголя, чтобы залить эти чувства.

– Тому дню семь лет назад пророчили стать одним из самых счастливых в истории нашей семьи. Шел месяц тихих рек, но, несмотря на морозы, погода выдалась спокойной и уютной. Нам с братом исполнилось по двадцать одному году, и на рассвете он должен был обручиться…

Иошихиро начал рассказывать, и Рика замерла, стараясь не шевелиться.

Глава 17

Алая свадьба

Семь лет назад, день свадьбы

Акио облачили в элегантный черный наряд, собрали вьющиеся волосы в низкий хвост и украсили их драгоценной заколкой с изображением синей ицумадэ. Он заметно волновался, но глаза светились счастьем.

– Ты выглядишь как второй самый красивый мужчина в империи, – восхитилась им старшая сестра.

Аи была старше близнецов на одиннадцать лет. Невысокого роста, из тех, кого принято называть «в теле», с очаровательным круглым личиком. Лишь надменные отцовские глаза портили все впечатление о милейшей девушке. Сейчас ее вьющиеся волосы были убраны, а скромные серые одежды указывали на то, что некогда Аи отреклась от имени семьи.

– Почему это второй? – притворно возмутился Акио.

– Потому что на первом мой Юки. – Она подхватила на руки довольного карапуза.

Акио согласно кивнул, ущипнув племянника за щеку. В комнату вошел Иошихиро, торжественные одежды главы семьи играли серебром, а волосы аккуратно струились по плечам.

– Нет, третий, – поправив малыша на руке, сказала Аи. – Точно, третий…

– Оказывается, ты умеешь выглядеть как человек, – хмыкнул Иошихиро, рассмотрев старшего брата.

– Учись, пока я рядом.

Юки с появлением старшего дяди больше не хотел сидеть на руках матери и, отталкивая ее ладонями, упрямо просился к Иошихиро. Тот с невозмутимым лицом, но разливающимся пламенем в душе взял малыша, который принялся перебирать непослушные волосы дяди, пробуя их на вкус.

– Волнуешься? – Аи обходила Акио кругом, разглядывая со всех сторон.

– Заметно?

– Его брак просто обязан увенчаться успехом. – Иошихиро фыркнул. – Только представьте реакцию матушки, если этот идиот будет счастлив.

– Не слушай эту язву, – поправляя Акио воротник, возмутилась Аи. – Ты должен быть счастлив не кому-то назло, а ради самого себя. Береги Миру и цени ее, хорошо?

– Слушаюсь. – Ласково улыбнувшись сестре, Акио изо всех сил пытался подавить тревогу в душе.

– Тебе пора, – терпя пощипывание за щеки, поторопил Иошихиро.

– Мне следует сказать, что я люблю вас? – Акио на миг зажмурился, собираясь с силами.

– Мы же не прощаемся, идиот! – грозно воскликнул Иошихиро и приложил пальцы ко лбу брата, и тот мгновенно испарился. Акио направился к императорской семье – получить благословление на брак, пока Мира проводила вечер с духами.

– У него ведь все будет хорошо? – тихо спросила Аи.

– Рядом с ней он просто обязан быть счастливым. – Иошихиро покрепче прижал любимого племянника.

В этот вечер двор Маруяма гудел, заканчивая последние приготовления перед прибытием гостей, которые явятся на рассвете. Все кланы прибывали прямо к их пристани, только клан Окумура сопровождал императора, который должен был явиться последним.

На дворе уже стояла глубокая ночь, город погрузился в сон. Иошихиро не находил себе места, внутренности словно переворачивались, а сердце то и дело заходилось в приступах.

На горизонте появились первые корабли – чуть раньше, чем ожидалось. Красные знамена с орхидеями – клан Фурукава. Когда-то давно предок Иошихиро подарил эти корабли соседнему клану в знак дружбы, но не учел особенности местности, где располагалась провинция соседей. Тем не менее хоть и мелкие, но реки в их землях все же присутствовали, так что подарок пришелся Фурукава по душе.

Иошихиро неспешно направился к пристани, чтобы встретить дорогих гостей. Красных кораблей оказалось значительно больше обычного, а среди них виднелись и корабли с белым лотосом – знаком императорской семьи. Сердце Иошихиро болезненно сжалось, он закрыл глаза, пытаясь подавить чувство тревоги. Внезапно с кораблей разнеслись сигнальные залпы, означавшие начало атаки, и, не дожидаясь остановки судов, красное полчище ринулось в сторону мирно спящего города.

Громкая армия двинулась к жилым домам, принося с собой хаос и разрушение. Через мгновение улицы города заполнились криками и слезами. Времени на раздумья у Иошихиро не было, выпустив острые клинки потока воздуха, он двинулся к главному кораблю. Быстро лавируя между воинами в красном, он мчался, выискивая главную цель. Наконец его взгляд наткнулся на главу клана Фурукава, надменного пузатого мужчину, в чьих глазах сейчас сияло сплошное удовольствие. Иошихиро обернулся на свой город. Проснувшиеся воины в синем уже давали отпор вторженцам.

– Что здесь происходит? – закричал он, выставив руку с разрезающим потоком ветра. – Как вы посмели вторгнуться в мой дом? Это прямой вызов императору!

– Думаешь, мы бы действовали так уверенно, не будь это приказом императора? – ухмыльнулся господин Нао, глава клана Фурукава.

– Что ты несешь?! – Глаза Иошихиро наполнились гневом, он с трудом сдерживался, чтобы не снести голову наглецу.

– Твой брат предал императора. Сегодня вечером, вместо привычных хлопот о благословлении, он заявился с претензией на императорскую власть. Более того – он впустил в мир Уруна. – Улыбка застыла на лице Нао, он слегка отступил под напором взгляда Иошихиро.

Урун являлся одним из семи верховных демонов, более известным в народе как демон чистой зависти.

– Проклятый Аур, что ты несешь? – гневно прокричал Иошихиро, пытаясь осмыслить услышанное.

– По приказу императора твой клан подлежит уничтожению. Это все, что тебе стоит знать, юный глава. – Нао вновь улыбнулся, но эта улыбка так и застыла на его лице, когда из вспоротого брюха полилась кровь.

– Значит, я заберу твоих людей с собой в могилу, – процедил Иошихиро, всматриваясь в кровавую бойню. – Я никогда не убивал живых и не думал, что в этой жизни придется. – Оставив истекавшего кровью Нао, он рванул вперед, окропляя руки чужой кровью.

Потеряв счет убийствам, Иошихиро продвигался все ближе к своему дому, оглядываясь на гибнущих в пожаре жителей. До злосчастных ступенек оставалось всего ничего, и Иошихиро приготовился переместиться, решив больше не терять времени, как вдруг из-под завалов неподалеку раздался женский крик. Потоками ветра он торопливо разбрасывал горевшую древесину, выискивая источник звука. Наконец показалось лицо девушки; вся измазанная в саже и едва живая, она плакала, прижимая мертвое тело ребенка к груди.

– Сейчас же помогите ей! – увидев рядом кого-то из слуг, отдал он приказ и рванул вперед по ступенькам. Сил переместиться уже не осталось.

Синие одеяния Иошихиро покрывала кровь, в глазах застыл ужас, а в ушах шумело. Он абсолютно не понимал, что будет дальше. Пронзительный крик сестры заставил его в страхе посмотреть наверх. В окне третьего этажа, на грани жизни и смерти, висела Аи, цепляясь руками за выталкивавшего ее мужчину.

– Иошихиро! – истошно вопила она, из-за рыданий слова было сложно разобрать, но он услышал: – Юки! Юки не дышит!

Не думая о последствиях, Иошихиро переместился в комнату, в окне которого на волоске от смерти висела сестра. Жестко приземлившись на пол, он закашлялся кровью, с трудом поднялся и сквозь набегавшую темную пелену в глазах прокричал:

– Если ты посмеешь навредить ей, ты будешь умирать самой мучительной из возможных смертей! – Он зажмурился на миг, а затем распахнул глаза, и картина в комнате наконец стала четкой.

Высокий мужчина с белоснежными волосами и отчетливо видневшимися орхидеями на шее надменно улыбался, наслаждаясь брыканием слабой девушки. Маленький пухлый ребенок лежал в углу, как-то страшно хрипя, его щеки покрывала кровь.

– Нравится картина? – Мужчина ухмыльнулся.

– Посмотрим, как тебе понравится то, что я сделаю с тобой! – Руки Иошихиро налились жаром; превозмогая боль, он все же смог выпустить энергию из ладоней, превратив воздух в клинки.

– Будем честны, я боюсь тебя больше смерти, поэтому… – Мужчина не раздумывая прижал к себе Аи и нырнул вперед. Иошихиро кинулся к окну и увидел два тела, распластавшихся на лестнице. Алая кровь медленно стекала по белоснежным ступенькам. Милое лицо Аи застыло в ужасе, а сверху ее придавило крупное тело наследника клана Фурукава.

– Аи… – Иошихиро ощутил горький ком в горле. С широко раскрытыми от ужаса глазами он бросился к племяннику, поднял пухлощекого мальчишку на руки. – Эй, малыш, дядя пришел. Слышишь? – приложив маленькие холодные ручки к лицу, с застывшим взглядом шептал он. – Ты же любишь поиграть с дядей, почему молчишь? Эй, Юки, пожалуйста… – Яростные слезы вырвались из глаз Иошихиро. Он прижал бездыханное тельце к груди, а на фоне продолжали греметь раскаты битвы. – Юки, открой глазки, улыбнись мне разок!

Малыш в белом одеянии для сна не дышал. И сколько бы Иошихиро ни ждал, Юки так и не издал ни звука. Глава клана Маруяма сидел, глядя перед собой, желудок выворачивался наизнанку.

Аи…

Крики на улице не прекращались. Его город подлежит уничтожению, и скоро каждая семья понесет потери. Но Иошихиро просто хотел еще хоть раз увидеть улыбку Юки.

Иошихиро так и сидел, прижимая мертвое тело племянника к груди, когда в комнату ворвалась испуганная матушка. За руку ее держал Макото, а за спиной застыли два заклинателя клана. Увидев разбитого сына, прижимавшего к себе младенца, Луна тихонько приблизилась.

– Матушка, Юки… Он не дышит… – словно обезумев, бормотал Иошихиро, уставившись в пустоту.

– Иошихиро, посмотри на меня, мальчик мой. – Она ласково погладила сына по щеке. – Юки и Аи значили для меня не меньше, я понимаю твою боль, но ты глава клана, и сейчас в твоем городе гибнут сотни таких же детей и женщин по вине твоего брата, понимаешь? У тебя нет времени оплакивать свою семью, ты должен помочь остальным не потерять близких.

Иошихиро устало закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Он посмотрел в пустые глаза матери и нехотя отдал ей тело племянника. Слегка пошатываясь, вышел из комнаты.

– Куда ты? – крикнула Луна вслед.

– Ты спрашиваешь сына или главу клана? – Иошихиро задал вопрос, не требовавший ответа, и быстрым шагом направился вниз.

Пока весь город полыхал, он присел рядом с телом сестры на белоснежных ступеньках и, поправив ее локон, с отчаянием сказал:

– И нужно было тебе влюбиться в такого ублюдка… Прости, я должен был успеть…

Подняв руку к небу, он собрал последние остатки силы и начал разрушать собственную душу, превращая ее частички в поток безумной энергии. Воздух настолько напитался силой, что на яркий свет обернулись все, кто участвовал в кровавой бойне.

– Вперед, ицумадэ! – холодно приказал Иошихиро, открыв побелевшие от боли глаза.

С его ладони, подобно молниям, сорвались тысячи воздушных птиц. Пронзительный крик озарил округу, когда самые острые лезвия птицы вонзались в тела воинов клана Фурукава. Через несколько мгновений численное преимущество оказалось за кланом Маруяма, и еще до рассвета битва закончилась, оставшиеся в живых предпочли сдаться, ожидая приговора.

– Я направляюсь во дворец императора, там это дело и будет решено. Никто не смеет называть моего брата предателем! Пока мы основываемся лишь на словах этих тварей, – обращался Иошихиро к своим людям. – В мое отсутствие окажите необходимую помощь раненым и соберите сведения о погибших. Сегодня клан Фурукава поплатится за каждого убитого жителя десятью своими заклинателями.

– Ты отлично справился, сынок, – ласково обратилась к Иошихиро Луна, стараясь перехватить израненную ладонь сына.

Иошихиро безразличными глазами посмотрел на мать и неохотно кивнул. Затем отошел на несколько шагов, закрыл глаза и переместился к дворцу императора.

Путь к главному входу дался ему тяжелее обычного. Он думал только о том, что не выдержит, если увидит внутри труп Акио. Главные двери дворца распахнулись, и перед Иошихиро предстал император. Масаши выглядел потрепанным, а ссадины на лице свидетельствовали о недавней потасовке. Нина и Таро стояли у дальней стены зала, бросив неуверенные взгляды на вошедшего.

Иошихиро не стал преклонять голову, продолжал прямо смотреть в глаза императору.

– Говорят, клан Фурукава понес гораздо больше потерь, чем вы, – как бы между прочим произнес император, всматриваясь в бесстрастное лицо Иошихиро.

– Так их действительно отправил ты?

– Думаешь, в моих владениях кто-то может совершить подобное без моего ведома?

– И что же сподвигло тебя пролить кровь моих людей? – Иошихиро не собирался проявлять вежливость и следовать правилам.

– Сегодняшний день должен был стать счастливейшим для наших семей, ведь так? – тихо говорил император, его лицо не выражало ни надменности, ни раскаяния, абсолютная уверенность в своей правоте играла в его взгляде. – Но твой младший брат все это время просто втирался в мое доверие и метил на место императора.

– Где Акио и что ты с ним сделал?

– Ты глава клана или старший брат? Твои вопросы сейчас неуместны. Твой брат – предатель, впустивший в мир одного из верховных демонов, и твой клан по закону мироустройства должен быть уничтожен. Ты справился с кланом Фурукава, но выдержите ли вы нападение смертоносного клана Окумура?

От услышанного изумрудный взгляд Нины дрогнул, и она неосознанно встала перед младшим братом, чье лицо искажал страх.

– Я больше не хочу проливать кровь невинных людей, не вплетай в это дело другие семьи, – все так же угрожающим тоном проговорил Иошихиро.

– Тогда у тебя есть только один выход. – Масаши наклонился вперед, всматриваясь в убийственные глаза Иошихиро. – Ты присягнешь на верность лично мне, дашь клятву в абсолютном повиновении и тем самым убедишь, что клан Маруяма не причастен к поступку твоего младшего братца. Тогда мир вернется на ваши земли и твои люди будут в безопасности. – Ни одной мышцы на лице императора не дрогнуло.

– Что будет с Акио?

– При любых условиях он будет казнен, этого не избежать, – заявил Масаши, откинувшись на спинку трона.

Иошихиро посмотрел на две фигуры в зеленом, на лицах которых застыл ужас, и преклонил колено.

– Я присягну тебе, прекрати бессмысленно проливать кровь и дай мне увидеться с братом!

– Ты сделал правильный выбор. – Император встал с трона и протянул ладонь Иошихиро, чтобы помочь подняться.

Заклинание было скреплено на крови, свидетелем чему стали Нина и Таро. Иошихиро заковали в цепи, не оставляя надежды на другую жизнь. Император предложил вместе отправиться к землям клана Маруяма и объявить о прощении. Иошихиро переместил их и буквально не смог встать с земли, полностью истощенный. Стоя на четвереньках, он харкал кровью, пока император заявлял о помиловании и оглашал приговор Акио перед измученной толпой.

Нао Фурукава, чудом уцелев, горько оплакивал тело сына, когда к нему подошел Иошихиро и безжалостно ударил в живот.

– Не смей даже близко подходить к телу моей сестры.

Аи по-прежнему лежала на ступеньках, укрытая мощным телом мужчины в красном одеянии. В свете прощавшейся луны ее бледное лицо выглядело еще более несчастным, и Иошихиро с яростью пнул труп над ней. Вытащив тело любимой сестры, прижал к себе и закрыл глаза, отдаваясь во власть горя.

– Не только ты сегодня потерял дорогих людей, – сквозь слезы процедил Нао.

– Точно, ты ведь ни разу не видел своего внука, хочешь взглянуть на его труп? – скривившись от ярости, выплюнул Иошихиро. На лице Нао застыл испуг.

– Нам пора. – К Иошихиро подошел император.

– Возьмите меня с собой, – внезапно попросила Луна. – Я хочу увидеть его в последний раз.

– Ты вздумала глумиться над ним, убедившись в собственной правоте?! – впервые в жизни закричал на мать Иошихиро.

– Я… я… – от неожиданности начала заикаться она.

– Оставьте ссоры, вам сейчас и без того нелегко. Тебе хватит сил на нас троих? – мягко спросил Масаши, поправив белоснежные одеяния.

Боль отрезвляла, помогала Иошихиро держаться в сознании. Он бездумно кивнул, с трудом выпрямился и протянул испачканную высохшей кровью руку к белоснежным одеждам императора, а вторую осторожно положил на плечо матери. Мгновение – и все трое оказались у императорского дворца.

– Рассвет близко, – всматриваясь в горизонт, сказала Луна.

Иошихиро не сразу понял, что значат ее слова, бессознательно собирая остатки жизни в теле. Он поднялся и последовал за императором. В главный зал он вошел, шатаясь из стороны в сторону, поэтому Таро сорвался с места, закинул его руку на плечо и повел вперед. Иошихиро благодарно кивнул. Нина поклонилась их матери и проводила друга взглядом, в зеленых глазах плескалась боль.

Масаши привел Иошихиро к одной из комнат. Удивительно, что не к темнице или месту похуже, а к обычной белой двери, такой же, как и любая другая во дворце.

– Не задерживайся там. Тебе нужно отдохнуть и привести себя в чувство, – безэмоционально бросил император.

Таро обезумевшими глазами смотрел на дверь перед собой. Иошихиро слегка оттолкнул его и зашел внутрь. Таро шагнул было следом, но его остановил император:

– Идем за мной.

Бросив последний болезненный взгляд на закрывавшуюся дверь, Таро склонил голову и неохотно двинулся за Масаши.

Иошихиро не сразу решился поднять взгляд. Набравшись сил, он посмотрел на брата, и его искалеченное сердце залилось горькими слезами. В центре светлой просторной комнаты на коленях стоял Акио. Он хрипло дышал и не сразу понял, что кто-то зашел. Его шею, руки и ноги сковывали золотые цепи. Синяя заколка с птицей, несколько часов назад украшавшая хвост, сейчас болталась на кончиках растрепанных волос, одежда изрядно смялась, а один глаз сочился кровью. На лбу виднелась свежая метка демона.

Иошихиро подошел ближе, но неизвестная сила внезапно отбросила его к двери.

– Ты правда сделал это? Ты заключил договор с Уруном? – закричал сорванным голосом Иошихиро, пытаясь подняться с пола.

– Прости, – еле слышно прошептал Акио, захлебываясь собственной кровью.

– Простить? За что? Проклятье! Ты правда сделал это, Акио? Ты понимаешь, что сейчас произошло на наших землях? Ты понимаешь, что сотни людей погибли, Акио? – Иошихиро ожидал услышать хоть что-то, но брат молчал. – Аи мертва, Юки мертв… Что ты скажешь Мире? Ублюдок, о чем ты думал?!

– У меня не было выбора. – Акио болезненно сглотнул, не в состоянии сказать большего.

– Что ты несешь?! О каком выборе речь… – Иошихиро зажмурился, стараясь сбежать из реальности, но она напоминала о себе вновь и вновь, проходя болью по всему телу. – Неужели тебе действительно было суждено стать проклятьем? Неужели мне изначально нужно было тебя ненавидеть? Почему я смотрю в твое лицо и после всего, что произошло, продолжаю жалеть? Ты не заслуживаешь жалости! Не заслуживаешь прощения! Ты ничего не заслуживаешь! Что бы ни случилось, ты должен был рассказать мне, и мы бы все решили, но ты предпочитаешь умереть, так? Так сдохни же в самых страшных муках и больше не смей появляться в этом проклятом мире! – Иошихиро истошно кричал на брата, ожидая, что станет хоть немного легче, что он сможет по-настоящему разозлиться, но ничего не выходило.

– Масаши не должен быть императором, – собрав остатки сил, процедил Акио.

– Это уже не имеет никакого значения, ты все равно собрался сдохнуть, так будь добр, сдохни побыстрее, не доставляй мне еще больше проблем! – Самые худшие слова вырывались изо рта Иошихиро, хотя сердце сжималось от безумной боли.

– Позаботься о Мире… Прости… – Едва различимая слеза заблестела в уцелевшем глазу Акио.

– Не смей просить меня о прощении, – стоя спиной к брату, бросил Иошихиро и протянул ладонь к дверной ручке. Горячие слезы начали подступать к глазам. Неужели он правда никогда больше не увидит никого из них? Неужели сейчас все закончилось и пути назад нет? Он так и не нашел в себе сил последний раз взглянуть на брата и вышел из комнаты.

После него к Акио зашла матушка, и больше Иошихиро не видел ее живой… Говорили, что слабое сердце женщины не выдержало.

Целители обездвижили Иошихиро, вколов иглы в активные точки тела в попытке успокоить обезумевшее сердцебиение и ослабить боль. Он лежал около часа, глядя в высокий потолок, и ни о чем не думал, пока покой не прервали крики в коридоре:

– Предатель сбежал!

– Как сбежал? – Иошихиро быстро поднялся.

Целитель в бело-золотом одеянии послушно рассказал:

– Говорят, сестра императора явилась на каком-то странном звере и помогла вашему брату сбежать, – быстро протараторил он. – А еще она силой увела молодого наследника Окумура.

– Когда? Где император?

– Да вроде совсем недавно. Император с другими членами клана Окумура и стражей направился за ними.

– Кто-нибудь знает, где их искать?

Маленькая девчонка лет двенадцати в зеленых одеждах осторожно дернула Иошихиро за рукав.

– Ты младшая сестра Таро? – догадался он.

– Да… У нас в семье есть заклинание. – Она суетливо достала из кармана мешочек, в котором виднелся яркий огонек. – Он приведет тебя к моему брату. Помоги им, пожалуйста.

Иошихиро хотел ответить, что не смог помочь даже своим, но, глядя в светлые глаза ребенка, лишь кивнул. Светлячок взмыл в небо и рванул вперед. Сначала Иошихиро догонял его бегом, а потом оседлал первого попавшегося коня и молился сбежавшим богам, чтобы он успел. Светлячок привел его к озеру недалеко от императорского дворца, и перед Иошихиро предстала ужасная картина: весь берег устилали трупы людей в белом и зеленом, среди которых Иошихиро так боялся увидеть Таро.

Впереди находился грот, и он рванул туда.

Свадебное платье Миры окрасилось в багровый цвет крови, а глаза закатились настолько, что зрачков не было видно. Одной рукой Мира пронзила сердце Акио, тот прохрипел что-то невнятное, вероятно попросил прощения, а она лишь процедила «ненавижу» и безжалостно выдернула окровавленную руку из его груди. Тело Акио, подобно тяжелому мешку, рухнуло на землю.

Все испуганно пытались осознать происходящее. Император, стоявший чуть дальше остальных, судя по всему, предпочитал следить за битвой, но не вмешиваться в нее. Таро сидел на коленях рядом с отцом, прикрывая ладонями окровавленное лицо. Нина обернулась и встретилась взглядом, полным надежды, с взглядом Иошихиро.

Он опоздал.

Мира пришла в себя от приступа белой крови и, осознав, что в следующие часы станет абсолютно бессильной, рванула с места, опасаясь за собственную жизнь. Уцелевшие заклинатели не решались отправиться в погоню за живым демоном и бросали растерянные взгляды на императора, который внимательно осматривал бездыханное тело Акио.

– Иошихиро, ты как раз вовремя. – Он повернулся. – Возьми пару человек и приведи мою сестру, она должна заплатить за смерть подданных.

Иошихиро хотел огрызнуться, как вдруг осознал, что это была вовсе не просьба, а приказ. Он посмотрел на Нину, в глазах которой читалась мольба, и, на краткий миг болезненно зажмурив глаза, ринулся по следу Миры.

В месяц тихих рек, последний месяц зимы, не бывало крепких морозов, но тонкая корка льда порой покрывала воды, да и снега еще оставалось достаточно. На небольших сугробах отчетливо виднелись пятна крови, капавшей с рук Миры, и Иошихиро не составило труда найти ее. Мира обессиленно сидела, спиной упершись в дерево. Белая кровь делала ее идеальной убийцей и дарила полную неуязвимость, но Мира никогда не была бойцом, поэтому после приступов ее тело охватывали жуткие спазмы боли, делая легкой мишенью для преследователей. Иошихиро замер в нескольких шагах, всматриваясь в синие глаза, в которых читалась боль, сравнимая с его.

– Ты пришел, – радостно сказала Мира, прижимая руку к израненному животу.

– Зачем ты сделала это?

– Акио бы никогда не бросил кого-то из нас, так почему я должна? – Она осторожно приподнялась на дрожавших ногах.

– Беги. Сейчас же, – отчаянно приказал Иошихиро.

– Он не виноват, и ты это прекрасно понимаешь. – Мира сделала уверенный шаг к Иошихиро.

– Это уже не имеет значения.

– Ничего уже не имеет значения, так дай мне запомнить хоть что-то хорошее в этой жизни. – Она несмело раскинула руки, нырнув в его объятия.

Прижимаясь щекой к его груди, Мира все сильнее цеплялась руками, ее тело предательски дрожало. Иошихиро впервые видел, как она плачет, и это убивало его. Его ладони неуверенно легли на ее плечи, крепче прижав к себе.

Время застыло – двое живых мертвецов делали последние вдохи.

Снег окрасился алым, а завтрашний день они начнут в преисподней.

Сзади послышался звук шагов.

– Свяжите ее и отведите к императору, – закинув голову в небо, приказал Иошихиро, стараясь оставаться непоколебимым в своем решении, и опустил руки.

Мира лишь устало улыбнулась, склонив голову. Ее увели, а Иошихиро так и остался стоять, всматриваясь в разводы крови на снегу.

В тот день он лишился всего: матери, сестры, племянника, брата и любимой девушки. Он лишился свободы и потерял себя. У него остался лишь младший брат, который никогда не питал к нему нежности, и благодарные люди клана.

В тот день он сделал свой выбор.

Глава 18

Обнаженная душа

Настоящее время

Рика внимательно слушала каждое слово Иошихиро и старалась не зевать.

– И кто меня за язык тянул? – ворчал он сам на себя.

– Так ты из-за этого предпочитаешь тонуть в алкоголе каждый день? Пытаешься заполнить пустоту в душе?

– А разве ты не занимаешься тем же, беспечно закидываясь разной дрянью?

– Не совсем. – Рика пожала плечами. – Это помогает мне от боли в теле.

– Я не знал. – Иошихиро почувствовал себя неловко.

– Так ты любил ее или как? – лениво прищурившись, полюбопытствовала Рика.

Иошихиро замер, глядя на девушку, – сейчас он чувствовал себя незащищенным, словно младенец.

– Разве любящий человек поступил бы так?

– Но ты поступил правильно. Не выполни ты приказ императора, не только люди твоего клана пострадали бы, Окумура же тоже были замешаны. Вновь пролить кровь или самому умереть – разве оно стоило бы того?

– Ничего подобного, – отрезал Иошихиро. – Я должен был наплевать на всех и все и спасти ее, спасти брата. Никто из людей вокруг не оплакивал мою потерю, почему тогда я должен был заботиться о них?

– Прошлого не изменить, ошибки уже совершены, их не исправить, но я не думаю, что кто-либо из них держит на тебя зло. Все они хотели бы видеть тебя счастливым, – старалась хоть как-то утешить его Рика.

Иошихиро только кивнул.

– Может, закончим на сегодня? Кажется, ты весь измотан. – Рика потянулась к колоде.

– Нет. – Схватив ее за запястье, Иошихиро покачал головой. – Ты так и не сказала, зачем пришла.

– Карты нам ни к чему, ты был честен со мной, а я буду честна с тобой. – Легонько щелкнув Иошихиро по носу, она улыбнулась. – Ты ведь понимаешь, что во всем произошедшем виноват не твой брат и не ты? Человек, устроивший все это, продолжает восседать на троне, играя со всеми как с куклами. Наш мир настолько запуган мощью Аурараси, что никто и не дернется в сторону императора, даже если будет уверен, что тот самозванец.

– Неужели ты хочешь…

– Да, я хочу вывести его на чистую воду. – Рика кивнула.

Она без каких-либо ухищрений рассказала Иошихиро все, что знала о гнездах, и поделилась собственными подозрениями.

– Ты планируешь втянуть в это Макото?

– Он уже взрослый мальчик, ему пора самому решать, что делать. Или схватишь его за воротник и запрешь дома?

– Боюсь, что сделаю только хуже.

– Глупо закрывать птицу в клетке и ждать, что она запоет. – Рика рассмеялась.

– И как я могу тебе помочь? Мои руки связаны сильнее остальных, ты теперь это знаешь.

– Твоя главная помощь будет заключаться в том, что ты не станешь нам мешать. Не станешь ведь? Находись рядом с императором и сделай так, чтобы он ничего не узнал, а еще одолжи мне одну из вещиц, подаренных тебе нашим благородным правителем.

– Хорошо, – согласился Иошихиро.

– Правда, так просто? Не станешь мне угрожать? Не пойдешь запирать брата и не сдашь меня императору? – язвительно уточнила она.

– Я сижу перед тобой полуголый с вывернутой наизнанку душой. Думаешь, у меня остались силы тебе отказать?

Рика улыбнулась, дав понять, что именно этого она и добивалась. Иошихиро наклонился к ней, практически вплотную прильнув к лицу.

– Только одно условие: не смей умирать, – прошептал он и задержал взгляд на ее губах.

Рика нервно дернулась назад и рассмеялась.

– Только после императора. У меня есть некоторые претензии к нему, как ты мог заметить.

Иошихиро мягко улыбнулся и развеял заклинание на колоде. Рика обессиленно упала на кровать, мгновенно погрузившись в сон. Иошихиро неспешно надел халат, присел на краю постели и начал осторожно перебирать волосы девушки, сквозь пальцы всматриваясь в них.

– Настоящие… Значит, ты как минимум человек, – прошептал он и вышел из комнаты.

Рика открыла глаза, и они ярко блеснули в темноте.

Иошихиро чувствовал себя крайне опустошенным. Излить душу оказалось куда хуже, чем он предполагал. Он так и замер, упершись лбом в дверь. А затем повернул голову и увидел странную картину: в нескольких шагах от него замерла Шизуха с круглыми от испуга глазами, а по ее шее ползала водяная змея, которых Иошихиро не видел уже много лет.

– Что здесь происходит? – устало выдохнул он.

– Твой брат окончательно обезумел! Помоги мне! – Шизу начала всхлипывать, и Иошихиро действительно увидел дальше по коридору непривычно хладнокровного Макото.

– Дорогая невестка совершенно не умеет уважать гостей, хотела ворваться в комнату Рики. Пришлось напомнить ей о манерах, – сжав змею чуть сильнее, проговорил Акио.

– Помоги мне! Что ты стоишь?! – Шизуха разрыдалась.

– Макото, иди отдыхать, спасибо. – Иошихиро кивнул и вплотную подошел к зареванной жене. – Ты понимаешь, насколько мерзким человеком нужно быть, чтобы вывести из себя даже моего младшего брата? – Вены на его шее заметно вздулись, а в глазах читалась абсолютная ненависть.

– Я просто хотела убедиться, что все в порядке. – Шизуха продолжала испуганно рыдать, протянув руки к плечам мужа.

– Сколько это может продолжаться? – Схватив ее за запястья, Иошихиро смотрел прямо в глаза. – Сколько ты еще будешь отравлять мне жизнь? Неужели из-за одной ночи я вынужден терпеть это изо дня в день?!

– Отпусти, мне больно! – вырывая руки, завопила она.

– И мне больно. Понимаешь? Мне тоже больно видеть ненавистного человека. Я умолял тебя уйти, я полностью обеспечу тебя и никогда не потревожу, просто уйди из моей жизни по-хорошему…

– Но я ведь люблю тебя, – сменив тон на более ласковый, произнесла Шизуха, и взгляд ее стал еще жалобнее.

– Твоя любовь меня душит. Я никогда о ней не просил, – холодно отрезал Иошихиро, испытывая полное омерзение от девушки напротив. Он развернулся и хотел уйти, но Шизу рухнула на колени, схватившись за его ноги.

– Но мы ведь женаты, Иошихиро! Не уходи! Давай заведем ребенка? И ты полюбишь нас, мы будем счастливы, я обещаю, давай!

Иошихиро застыл, стараясь справиться с приступом гнева. Он наклонил голову, глядя на унижавшуюся девушку.

– Мы никогда не будем счастливы, потому что я никогда тебя не любил, и ты всегда знала это. – Он наклонился и схватил жену за подбородок. – В тот день ты умоляла меня жениться на тебе, и я пошел на уступки, сразу предупредив, что между нами ничего не может быть. Но изо дня в день ты строишь из себя любимую женушку, пользуешься моей добротой, и предел моего терпения уже близок. Может, стоит отступиться от правил и наконец указать твое место? Может, ты путаешь мою доброту со слабостью? – Иошихиро все сильнее сжимал лицо Шизу, а затем резко отбросил.

– Мне же больно. – Шизуха плакала и хваталась за покрасневшие щеки.

– Я не прав, я не должен причинять тебе боль и извиняюсь за это, но я в последний раз прошу тебя: уйди из моей жизни и не превращай меня в чудовище.

Он бросил последний холодный взгляд на жену и наконец вышел на улицу, вдохнув ночной воздух.

– Как-то суетно стало в этом доме в последние дни. – Он выругался, присев на ступеньки.

– Ты правда женился на ней только из-за одной ночи? – В голосе Макото отчетливо слышалась брезгливость.

– Я еще раз спрошу: с каких пор ты стал таким разговорчивым?

Акио вздрогнул – он совсем не знал, как должна была вести себя двадцатилетняя версия его младшего брата, но, судя по всему, именно это смятение и успокоило Иошихиро.

– Меня сегодня оставят в покое? – пробурчал старший брат, тяжело вздохнув.

Акио сел рядом и упрямо уставился на него, пытаясь заставить заговорить.

– Когда ты научился использовать водных змей? – перевел тему Иошихиро и едва не разбил последний слой брони Акио.

– Сначала ты ответь мне.

– Проклятье… Да! – воскликнул Иошихиро. – В тот день я был разбит: Рика сбежала, дела в клане Фурукава были решены, я вернулся домой, раздумывая, где искать эту сумасшедшую, но перебрал и… Я никогда не хотел этого, понимаешь? Эту грань я даже безумно пьяный не переступил бы… ну, я так думал.

– И она слезами вымолила тебя жениться на ней? Серьезно? – Акио даже не пытался сдержать презрение в голосе.

– Мне было уже настолько плевать, а она заладила о потере чести и безумной любви ко мне. Я согласился взять ее в жены, но только если она не будет претендовать на настоящий брак, простая формальность для ее душевного спокойствия.

– Она радостно согласилась, а после стала строить из себя ревнивую женушку?

– Что насчет змей?

– Вычитал в одной из книг в императорской библиотеке, – быстро ответил Акио, и Иошихиро вроде бы поверил.

Наконец Иошихиро ушел спать, и длинная ночь закончилась.

Наутро он болезненно открыл глаза, неподвижным взглядом смотря в потолок.

– Проклятье! Что за… – возмутился он, приложив пальцы к пульсировавшим вискам.

– Мир глазами трезвого человека, – прозвучал звонкий голос Рики, которая бесцеремонно сидела в его комнате, перебирая личные вещи в тумбочке рядом с кроватью.

– Да? Мне не нравится, – абсолютно не обращая внимания на наглость Рики, проворчал Иошихиро, приподнявшись на кровати.

Жизнь в большом доме не могла измениться с прибытием одной гости, но суеты значительно прибавилось. Пока Иошихиро старался сосредоточиться на работе, то и дело повсюду что-то стучало и гремело, сдаваясь под напором любопытной наглой девушки.

Акио любезно предложил Иошихиро свою помощь, и тот, удивленный, согласился, не переставая глазеть на проснувшийся интерес младшего брата к делам семьи.

– Когда вернется Таро? – спросил Иошихиро как бы между прочим.

– Почему интересуешься? Мне казалось, между вами не лучшие отношения, – не отрывая взгляда от стопки бумаг, ответил вопросом на вопрос Акио.

– Между нами есть некоторые разногласия, но вы же планируете совместный поход к Выжженной Земле.

Акио удивленно поднял глаза на Иошихиро:

– Так ты в курсе?

– Конечно, неужели ты думаешь, что Рика умеет держать секреты?

– И ты не станешь кричать на меня, не будешь пытаться придушить или запереть в комнате?

– Словно я так когда-либо делал, – возмутился старший, а на его лице отразилось недоумение.

– Я знаю тебя куда лучше, чем ты думаешь, – пробубнил Акио, неловко улыбнувшись.

Акио вышел во двор, глянув в сторону главных ворот. Он высматривал Таро, но знакомая фигура так и не появилась. Сейчас было самое время обдумать план дальнейших действий и взвесить свои шансы.

С самого детства Акио не был обделен физической или духовной силой, но под давлением отца и Иошихиро предпочитал лишний раз не высовываться, позволяя остальным делать всю грязную работу. Пусть он и вернулся из преисподней, но характер у него остался прежним, так что Акио принял решение не проявлять излишней инициативы и позволить сделать все Таро и сумасшедшей. Вступить в игру только при крайней необходимости и достичь результата, приложив минимум усилий, – такой была его тактика при жизни, такой осталась и сейчас.

День прошел практически незаметно. Возвращаясь на закате с ужина, Акио услышал подозрительный гул, поднял голову и увидел в небе черное облако дыма, а через мгновение земля под ногами слегка задрожала и сквозь яркую вспышку света у главных ворот появился знакомый силуэт. Таро уверенным шагом поднялся по ступенькам, где его уже ждали Иошихиро, Акио и Рика, переодетая в белый юношеский наряд, как при первой встрече, но на этот раз бинтов на лице не было. Любезно поклонившись всем, Таро не проронил ни слова, смотря куда-то в сторону.

– Эффектное появление. Не знал, что у огненных душ есть свое перемещение, – восхищенно протянул Акио.

– У них его нет, – сурово бросил Иошихиро и, вопросительно приподняв брови, посмотрел на Таро.

– У меня теперь есть дракон, – неуверенно признался здоровяк, все так же избегая встречаться с кем-то взглядом.

– Дракон? – с восторгом вскрикнули Рика и Акио, толкнув Иошихиро с двух сторон.

– Да.

Акио внимательно всмотрелся в лицо друга. Это был не тот Таро, который уходил два дня назад, сейчас перед ним стоял привычный ему, немного замкнутый и стеснительный Таро с печальными глазами.

– Что-то случилось с тетушкой? – спросил он, до последнего надеясь услышать отрицательный ответ.

– Тетушка Анку мертва, – сухо проронил тот, не желая продолжать тему. – А нам стоит идти. Чем дольше мы оттягиваем, тем меньше шансов, что идея увенчается успехом.

– Таро прав, сейчас лучшее время, чтобы остаться незамеченными. Через двадцать дней на улицах города будет большой праздник, и все заняты его подготовкой. – Иошихиро согласно кивнул и протянул Рике маленький кинжал с вырезанным лотосом на острие. – Как ты просила.

– Спасибо. – Рика рассмотрела гравировку и передала кинжал Акио.

– Обещай, что я еще увижу тебя, – не спуская взгляда с черных глаз, потребовал Иошихиро.

– Главное, не пожалей потом о своем желании. – Рика в привычной манере улыбнулась и спустилась на несколько ступенек, не оборачиваясь.

– Я постараюсь помочь вам, но основную работу придется доверить тебе. – Иошихиро скромно поклонился Таро, не распыляясь на почести.

– Я не подведу, – чуть слышно ответил тот и следом за Рикой спустился по лестнице, оставив братьев наедине.

Иошихиро притянул брата за плечо, заключив в объятия, и неожиданно строго проговорил:

– Не смей доверять девчонке и всегда будь рядом с Таро. Почувствуешь, что твоей жизни что-то угрожает, – дай мне знать.

– Хорошо. – Акио внимательно слушал каждое слово, не планируя связываться с Иошихиро даже под угрозой смерти. – А мне показалось, она тебе нравится, – язвительно заметил он, слегка оттолкнув старшего брата.

– Разве может нравиться кто-то со столь дурным нравом? – глядя вслед удалявшемуся силуэту, бросил Иошихиро, развернулся и зашагал в сторону дома.

Акио догнал Таро и Рику.

– А разве мы не можем полететь на драконе?

– Во-первых, он слишком заметный, во‑вторых, он еще очень молод и я не хотел бы беспокоить его без нужды, – холодно ответил Таро, не удостоив Акио и взглядом.

Они взяли лошадей, любезно предоставленных главой клана, и направились к Выжженной Земле. Иошихиро, проводив гостей, зашел в дом и, улыбаясь сам себе, закусил губу.

– Разве можно было полюбить кого-то со столь скверным нравом?

Глава 19

Госпожа в чужом доме

День помолвки Акио и Миры

Мира проснулась глубокой ночью с ощущением полной потери. Сначала она испугалась, открыв глаза в кромешной тьме, соскочила с кровати, ударилась о столик, стоявший рядом, и рухнула на пол. Поднялась и, ища хотя бы малейший источник света, нащупала шторы, распахнув их.

– Красиво здесь, – сказала она сама себе и отвернулась от окна. – А-а-а! – испугавшись тени позади, закричала Мира. Но быстро успокоилась, ведь той лохматой и сгорбившейся фигурой была она сама.

Мира быстро вышла в коридор и спустилась по лестнице, никого из слуг не было видно. Куда стучать и кого звать? Дождаться утра и выйти в подобном виде? В не стиранном несколько дней и мятом одеянии? Мира слишком любила себя, чтобы позволить это.

Она поднялась на второй этаж и какое-то время смотрела на две двери напротив друг друга.

– Возможно, нужно было слушать, что они говорят, – прошептала Мира, нагло постучав в одну из дверей, но никто не открыл. Постучала более настойчиво – тишина.

Мира недовольно развернулась и собиралась уже уходить, как дверь распахнулась и перед ней появился юноша с распущенными взлохмаченными волосами. Его глаза были слегка прикрыты, словно он продолжал спать, а судя по неаккуратно накинутому халату, собирался он, не глядя.

– Что-то случилось? – едва сдержав зевоту, сказал он.

– Я хотела узнать, как я могу принять ванну?

– Ну, думаю, сейчас все слуги спят, так что ванну готовить некому.

– Так разбуди их! – недовольно потребовала Мира.

Он приподнял бровь, но не стал перечить.

– В нашем горячем источнике есть купальня для девушек, подойдет?

– Да, куда нужно идти?

Юноша принялся объяснять, указывая руками то влево, то вправо и меняя очередность сторон. Мира потеряла нить разговора уже после первой фразы.

Она стояла и презрительно смотрела на него.

– Да, спасибо, я все поняла, ты очень мне помог, я пойду, – отчеканила она каждое слово и собралась уходить.

– Постой, я провожу тебя, а то еще потеряешься. Да и одежду тебе нужно передать.

– Стоило сразу так сделать. – Мира говорила без тени скромности.

Они зашли в комнату на первом этаже, где юноша выбрал одно из готовых одеяний клана, пока госпоже не пошили одежды. Выйдя на улицу, они направились к источнику.

Мира все это время неотрывно смотрела на него изучающим взглядом.

Недовольно закатив глаза, тот вздохнул.

– Что-то не так?

– Все хорошо, можешь смотреть сколько влезет. Я привык, что близнецы у нас считаются дикостью. – Он остановился и внимательно посмотрел на Миру. – Я – старший, Акио ты бы ни за что не разбудила простым стуком в дверь.

– Вот как. – Мира неловко улыбнулась. Ей действительно стало немного не по себе, но она не видела в братьях абсолютно никакой разницы. Все – от роста до голоса – в них было одинаковым, поэтому она и пыталась рассмотреть как можно внимательнее.

Не в силах выдержать неловкую паузу, Мира выхватила одеяние и мыльные принадлежности из рук Иошихиро.

– Спасибо, дальше я сама.

– Жаль, я уже решил составить компанию, – абсолютно равнодушным тоном сказал Иошихиро и сел на стоявший у входа камень.

Мира, привыкшая, что ей никогда не отвечали в той же манере, в какой общалась она, смущенно покраснела и быстро зашагала к источникам.

– Я подожду тебя здесь, давай только недолго, пожалуйста. Задержишься, и мне придется проверить, не утонула ли ты. – Иошихиро ехидно улыбнулся и вальяжно разлегся на камне, закинув руки за голову.

Горячие источники оказались настоящим спасением. Погружаясь в воду, Мира чувствовала себя все более легкой, словно старая жизнь и мысли остались где-то там, в императорском дворце. Здесь она не ощущала той печали и боли, здесь ей пока что было хорошо, она наконец смогла расслабиться.

Вероятно, прошло несколько часов, прежде чем она вспомнила про Иошихиро. Она поторопилась, переоделась в новые синие одежды и аккуратно расправила влажные волосы.

Выйдя с источников, Мира удивилась: Иошихиро не ушел, но спал, сидя уже на земле и опираясь спиной о камень. Мира аккуратно, как ей показалось, ткнула его коленом в плечо.

– Ты же обещал прийти, я ждала, но, видимо, все это пустые слова, – еще более язвительно, чем обычно, заявила она.

– Научись сначала различать нас с братом, а потом уже будем обмениваться любезностями, – еле открыв глаза, сказал Иошихиро, продолжая сидеть на земле.

– Ты идешь или нет? Я не люблю, когда меня задерживают. – Тон Миры сменился и стал командным. Она направилась ко дворцу, недовольно взмахнув мокрыми волосами. Иошихиро поднялся и поплелся следом.

Всю дорогу они шли молча. Мира разглядывала каждый дом, который они проходили, Иошихиро же просто боролся со сном. Они поднялись на второй этаж, Мира собиралась попрощаться, как вдруг ее голодный живот издал пронзительный крик о помощи. Щеки от неловкости стали пунцовыми, пытаясь скрыть это, Мира развернулась в сторону своей комнаты.

– Ты ведь проспала весь день, может, перекусим? – неожиданно ласково предложил Иошихиро.

– До рассвета всего несколько часов, разве…

– Да все хорошо, сейчас выясним, что есть на кухне.

Они спустились обратно на первый этаж, Иошихиро направился прямо по коридору и постучал в одну из дверей. Через несколько мгновений та открылась, Мира видела, как Иошихиро, смущаясь, потирает затылок и что-то говорит.

Дверь закрылась, но почти сразу же из комнаты вышла девушка, на вид того же возраста, что и братья, но ее наряд более светлых оттенков и без изображений ицумадэ говорил о статусе прислуги. Девушка не была красивой, вполне обычной: среднего роста, с темными волосами – ничего, за что Мира могла зацепиться взглядом.

– Рада приветствовать вас, – произнесла девушка, поклонившись. – Меня зовут Шизуха, я…

– Рада приветствовать, – перебила Мира, поклонившись, но всем видом выражая равнодушие.

Шизу робко опустила глаза и жестом позвала Миру и Иошихиро за собой. Они уселись за один из столиков в обеденном зале. Шизуха принесла им большую порцию горячих цзяоцзы и три блюдца.

– Спасибо. – Иошихиро мягко улыбнулся.

Мира только занесла палочки над миской, как увидела, что Шизуха тоже накладывает себе еду. Приступ нервной тошноты подкатил к горлу, она не собиралась есть из одной тарелки со слугой, даже умирая от голодной смерти.

Иошихиро заметил раздраженный взгляд гостьи, направленный на палочки Шизу, и напряженно замер. Меньше всего он хотел сейчас выслушивать недовольства.

Мира демонстративно положила приборы и встала. Где-то глубоко в душе она понимала, насколько мерзким было ее поведение в отношении некоторых людей, но и изменять себе она не собиралась. Бросив хмурый взгляд в сторону Иошихиро, она развернулась и направилась к лестнице, но замерла, услышав:

– Сейчас же остановись и нормально поешь, – не поднимаясь с места, грозно приказал Иошихиро.

Шизуха порывалась извиниться и уйти, но он прижал ее ладонь к столу.

– Если тебе в радость есть из одной тарелки со слугой – это твои проблемы, – не оборачиваясь, отмахнулась Мира.

К горлу Шизухи подступил ком, а глаза предательски налились слезами.

– Прекрати плакать, – спокойно сказал Иошихиро. – А ты, – обращаясь к Мире, – не смей так себя вести.

Мира пару мгновений простояла не шевелясь, а потом на ее лице появилась язвительная улыбка. Она бы хотела промолчать, но пожар в груди уже разгорелся. Мира развернулась и бросила яростный взгляд на Иошихиро.

– Вот же! – вскрикнул чуть не полетевший со ступенек и еще не проснувшийся Акио. Он лениво протер глаза и уставился на напряженную картину. – А что у вас здесь происходит?

– Дружеский ужин, – недовольно пробормотал Иошихиро.

– Настолько дружеский, что даже меня своим криком разбудили. – Акио зевнул и, пройдя мимо Миры, абсолютно бесцеремонно закинул ей руку на плечо. – А ты чего стоишь? Давайте тогда уже все вместе поедим.

Мира и понять не успела, что произошло, но этот сонный тон и внезапность поведения Акио затушили в ней гнев, и она села обратно, не сводя полного ненависти взгляда со старшего брата.

Мире пришлось побороть свою брезгливость, но цзяоцзы оказались довольно вкусными. Шизуха боялась пошевелиться, но Иошихиро вновь и вновь накладывал ей еду, пока Акио нес какую-то чушь. Так они просидели час, а почти на рассвете разошлись спать.

Следующие несколько дней Мира провела в компании Луны. Ей пошили одеяния, и все не переставали удивляться, как же сильно девушке шел синий цвет, словно специально подобранный под нее.

Луна познакомила Миру с учителем танцев, проводила в библиотеку и просто показывала местность. Первое время Мира чувствовала себя неуверенно, словно опасалась подобного отношения, но Луна аккуратно смогла смягчить девушку заботой.

Луна видела в Мире ее мать, с которой их когда-то связывала теплая дружба, а также она прекрасно знала характер Макото и могла догадываться, что пришлось пережить девочке. Поэтому Луна терпеливо ждала, когда колючая роза распустит бутон, спрятав шипы.

С братьями Маруяма Мира предпочитала не пересекаться. Старшие почти всегда занимались делами отца, а вот младший оказался вовсе не таким, каким его знала Мира. Макото боялся людей до нервной тряски и почти все время предпочитал проводить в одиночестве в библиотеке или занимаясь живописью. В один день он мог радостно приветствовать Миру, но в другой испуганно прятал взгляд, стараясь забиться в угол. Мира не понимала его поведения, а спросить у Луны считала невежливым, поэтому просто старалась подстроиться под его настроение.

Особенно Мира не понимала яростной тяги Луны к тренировкам Макото. Младший Маруяма не был слабым, он был скорее абсолютно бесталанным. Слабые могут стать сильными, а Макото не мог сделать вообще ничего. Тренировки давались ему с ужаснейшим трудом, но Луна вновь и вновь настаивала на них.

Но в основном жизнь в клане Маруяма нравилась Мире больше, чем в императорском дворце, тут все ощущалось таким свободным, словно сами небеса распахнули ворота.

Иошихиро и Акио придерживались примерно той же тактики, что и Мира: они просто старались не пересекаться с ней, пока не поймут, как же им быть дальше.

Мире выделили небольшой, но уютный деревянный домик рядом с главным дворцом. Он состоял из одной большой комнаты, разделенной на зоны, а светлые тона и минимальное количество мебели делали его просторным. Милый дворик с ручьем стал ее излюбленным местом.

К своему сожалению, Мира понимала, что худший момент дня – когда она прощается с Луной и остается наедине с собой. Она предпочитала сидеть на ступеньках до поздней ночи, наблюдая, как служащие расходятся после трудового дня, как суетятся светлячки и спешит маленький ручей, а луна плавно качается на небе. Мира читала стихи, разговаривала с жучками – лишь бы не оказаться в тишине. Спать она шла, когда сил не оставалось совсем, порой это случалось на рассвете.

Сегодняшний день вышел для нее сплошным испытанием: Луна и Мудзан с младшим сыном отправились с визитом в клан Окумура, а близнецов оставили за главных. Мира бессмысленно гуляла по огромной территории, но среди такого количества людей оставалась до ужаса одинокой. Устав бесцельно бродить, она пришла к себе во дворик и уселась на ступеньки, желая просто дождаться ночи и уснуть.

Акио и Иошихиро же не грустили, когда оставались за главных, им было не чуждо желание побаловаться алкоголем и провести время в шумной компании. Днем они действительно занимались бумагами отца и общением с прибывшими купцами, но ближе к вечеру Иошихиро принес кувшин отборного вина из погреба и, улыбаясь, продемонстрировал брату.

– Отец сегодня перегнул палку, тебе не кажется? Он скоро так на нас всю работу скинет… – недовольно высказался Акио, сидя на полу у рабочего стола, устало запрокинув голову.

– Если ты не заметил, он уже это сделал. Алкоголь его интересует гораздо больше всех этих бумаг, – наполняя бокалы, ответил Иошихиро.

– Ты никогда не боялся стать таким же? – рассматривая бокал с вином, спросил Акио.

– Если такое и случится, я предпочту покончить с собой.

– Жуть. Не стоит быть таким впечатлительным. Отец сейчас, конечно, смешной, но периодически я скучаю по нему прежнему.

Иошихиро подошел к окну и внимательно всмотрелся в открывавшийся вид, Акио приблизился к нему и улыбнулся. Окно выходило как раз на домик Миры, и братья видели, как она улеглась на бок прямо на ступеньках и перебирала по ним пальцами.

– Если смотреть на нее с такого расстояния, то она очень даже милая. – Иошихиро язвительно хмыкнул.

– Ты не прав. Милая она всегда, главное, с ней не разговаривать, – хлопнув брата по плечу, рассмеялся Акио.

Иошихиро поднес бокал к губам и повернулся к брату, их взгляды встретились. Они осушили кувшин с вином и направились за Шизухой, а вместе с ней – к дому Миры.

– Веселишься? – Наклонив голову, Акио замер в нескольких шагах от Миры, ярко улыбаясь.

– А у чоу[4] врожденное – приходить на звук веселья? – лениво поднимаясь, сказала она.

– Да ладно тебе! Мы ведь подружиться хотим, вот, решили развеять твою скуку. Ты же еще толком не изучила наши земли, так? Готовы показать тебе местные красоты, на закате река выглядит еще более удивительной.

Мира сначала думала отказаться, но она изрядно устала сидеть тут без дела, поэтому демонстративно сделала вид, что задумалась.

– Ну же! Пора уже толкнуть этот лед, чтобы он тронулся, – настаивал Акио.

Иошихиро стоял позади брата, лениво протирая глаза, а Шизуха предпочла спрятаться за его спиной.

– Хорошо. – Мира решительно кивнула. – Идем?

– Идти туда далековато, возьмем лошадей, – предложил Иошихиро.

– Но ведь конюшня уже закрыта, да и глава запрещает вам брать… – Взгляд Акио заставил Шизуху замолчать, она склонила голову и молча пошла за ними.

Мира заметила, что, в отличие от Иошихиро, ревностно охранявшего Шизу, Акио уж точно совершенно равнодушен к ней, скорее, Шизуха его даже раздражала – он вел себя резко и предпочитал, чтобы та молчала.

Все четверо подошли к большим воротам конюшни. Братья переглянулись, и Акио подставил руки Иошихиро, чтобы тот перемахнул через забор. Уже начинало темнеть, и людей в этой части двора не было, но грохот, с которым Иошихиро упал за воротами, все же довел трусливую Шизуху до дрожи.

– Глава запретил… запретил же… – тихонько шептала она себе под нос, боясь, что Акио услышит.

– Брат, ты жив? – Акио кинулся к воротам.

Те распахнулись, и показался Иошихиро, держа за поводья двух прекрасных вороных лошадей. Он передал поводья одной, недовольно потирая спину.

– Ну что, готовы? – радостно спросил Акио, усевшись на лошадь.

– Нас четверо, лошадей две, мне казалось, у вас не должно быть проблем со счетом, – окинув братьев оценивающим взглядом, хмыкнула Мира.

Акио посмотрел на Иошихиро, стоявшего возле второй лошади.

– Ну конечно, мы повезем вас, никаких проблем.

Мира подошла к Иошихиро, аккуратно взяв поводья из его рук.

– От вас разит алкоголем, да и будь вы трезвыми, я бы с вами не села на одну лошадь, тритесь там сами друг об друга. Идем, Шизу, мы поедем на этой.

Иошихиро повернулся к брату с безумными глазами, в которых так и читалось: «Ты видел? Видел?» Акио лишь пожал плечами.

Только Мира и Шизуха сели на лошадь, а Иошихиро направился к брату, как вдруг послышался лай сторожевых собак, который заметно приближался.

– Ой-ой! – закрыв глаза, завопила Шизуха. – Господин же запретил вам!

– Что здесь происходит? Стойте! – издалека донесся крик сторожа.

– Пошла! – Мира легко ударила лошадь по бокам, и та сорвалась с места.

– Но… но мы же не знаем, куда нужно… – Шизуха продолжала дрожать от страха, заметно виляя сзади Миры на лошади.

– Разберемся. Держись за меня, не хочу, чтобы ты рухнула.

Шизуха неуверенно протянула руки и ухватилась за талию Миры. Она действительно боялась касаться госпожи, но та была настолько увлечена ездой на лошади, что не придала этому значения.

– Ты видишь их? – прокричала Мира.

Шизуха обернулась, выглядывая братьев.

– Да, отстают от нас на пару домов.

– Хорошо. – Мира ухмыльнулась и резко повернула лошадь вправо, ускорив ход.

Шизуха еще сильнее ухватилась за ее талию. С одной стороны, ей было безумно страшно, а с другой – чувство азарта захватило ее так же, как и молодую госпожу.

Мира действительно отлично управлялась с лошадьми, в семейных скачках она всегда побеждала брата и даже отца. Она любила ту безумную свободу, которую ощущаешь, несясь на скорости, видя перед собой меняющиеся пейзажи и развевающуюся гриву грациозного животного.

Собачий лай оставался все дальше, преследования больше бояться не стоило, но Мира и не думала останавливаться – для нее это было соревнованием.

Вот только она не учла одного: она не знала братьев, а тем более Акио, глаза которого уже сверкали безумным пламенем и жаждой победы.

Среди жилых улиц, пусть и безлюдных на закате, большой скорости не наберешь, поэтому оставалось только петлять между домами, отрываясь от соперников.

– Где выход к лесу? – спросила Мира.

– Нам… нам туда, – заикаясь, указала пальцем Шизуха.

Мира погнала лошадь в нужном направлении. Впереди не осталось домов, лишь узкая лесная тропинка.

Выехав на нее, Мира и вовсе потеряла последние крупицы страха: ласково поглаживая лошадь по шее, она наслаждалась скоростью. Они очутились на дорожке у небольшого обрыва, вдалеке виднелось озеро, которое когда-то, вероятно, было руслом реки. Мира засмотрелась на пейзаж, как вдруг увидела, что лошадь братьев практически поравнялась с ними.

Акио смотрел на Миру с безумной улыбкой, все больше прижимая их лошадь к краю, заставляя сбавить ход, но Мира продолжала уверенно вести животное вперед, отчего Шизуха буквально вжалась ей в спину.

– Акио, хватит! – крикнул брату в спину Иошихиро. – Ты же видишь, она упрямится! Они могут пострадать.

– Она ведь не настолько глупая, верно?

Внезапно лошадь Миры оступилась задней ногой, и ее повело назад. Животное встало на дыбы, заходясь испуганным ржанием. Мира обернулась к Шизухе, схватила ее что есть силы и вжала лицо девушки в свою грудь, а затылок закрыла руками. Они кубарем полетели по склону обрыва. Мира обняла Шизу ногами и руками, не давая ни одному камню навредить ей.

Акио и Иошихиро спрыгнули с лошади и сбежали по обрыву, ища девушек. Сам обрыв был небольшой, но обилие камней и торчащие ветки деревьев могли серьезно навредить.

Иошихиро метнул озлобленный взгляд на младшего брата, но, увидев привычное раскаивавшееся лицо, не стал ничего говорить.

Они заметили девушек и подбежали к ним. Мира продолжала прижимать к себе Шизуху, которая дрожала, как побитый щенок, но сама выглядела абсолютно целой, лишь несколько маленьких царапин на ногах.

Мира отпустила Шизуху, и та осторожно отстранилась, ощупала лицо и осмотрела руки.

– Спасибо! Спасибо вам, госпожа! – Глаза Шизухи наполнились слезами, но как только она увидела Миру, то в ужасе замерла.

По лбу Миры бежала струйка крови, лицо было исцарапано ветками, а на одной из щек проступал синяк.

– Ничего удивительного, меньше всего я хотела испачкаться в твоей крови, – тихо, но язвительно проговорила Мира.

Акио подал ей руку, чтобы помочь встать, а она, на удивление, не оттолкнула его. Мира чувствовала, что, вероятно, вывихнула левую ногу и нормально идти не получится.

Заметив растерянный взгляд Акио, Мира немного хрипло сказала:

– Сама виновата. Это пройдет, даже следа не останется. Как лошадь? Она не пострадала?

Акио и Иошихиро знали о свойствах белой крови, поэтому вопросов не задавали. Сначала они пытались аккуратно подняться к лошадям, но, заметив, как Мира морщится при каждом шаге, Акио осторожно поднял ее на руки.

К счастью, животное отделалось испугом и не пострадало. Ехать на встревоженной кобыле обратно было опасно, поэтому Иошихиро отпустил лошадь, чтобы она самостоятельно вернулась домой.

Они благополучно добрались до озера, по зеркальной глади которого бежала тонкая лунная дорожка. Вид был прекрасным. А за счет мелких гор, у подножия которых пряталось озеро, место оставалось тихим и неприступным.

– Тебе лучше? – Акио встревоженно посмотрел на Миру.

– Руки устали?

– Нет, просто раны на лбу уже нет, кажется, нужно только смыть кровь.

Он усадил Миру недалеко от берега и устроился рядом.

Иошихиро с Шизухой приютились чуть впереди.

Акио осторожно взмахнул пальцем, и из озера к ним потянулась тонкая струйка воды, которая, как мягкое перышко, прошлась по лицу Миры, смывая кровь. Девушка морщилась от щекотки, но ей было приятно прохладное прикосновение.

– Значит, твоя стихия вода? – заинтересованно уточнила она.

– Да.

– Как у нашей матери, – сухо добавил Иошихиро.

– Почему же ты тогда не занялся медициной?

– Все привыкли думать, что вода делает людей прекрасными целителями за счет общей уравновешенности, но… Море ведь тоже состоит из воды, а разве его можно назвать спокойным? Моя вода скорее про силу, про что-то бесконтрольное, – неожиданно серьезным тоном объяснил Акио, но посмотрел на Миру и испугался, что прозвучало жутко.

– Бывает летний дождь, который греет сердце, а бывает шторм, который разрушает целые города, – поддержала Мира.

Сама атмосфера этого места наталкивала на спокойный и честный разговор.

– А что насчет тебя? – обращаясь к Иошихиро, чуть громче спросила Мира.

– Воздух, – безразлично бросил он.

– Редкая стихия, удивительный дар. – Мира искренне восхитилась.

– А ты? Какая у тебя стихия? – полюбопытствовал Акио.

– У меня никакой нет, демоны не любят делить свою территорию.

– А, прости. – Акио почувствовал легкую неловкость. Он не до конца понимал суть проклятья белой крови, но почему-то был уверен, что говорить об этом никто из наследников не захочет.

– За что тут извиняться? Женщинам в любом случае никто не позволит развивать свои силы в полной мере, и то, что у меня пытались их отыскать, – уже успех. Мой отец был уникальным, его душа смогла выдержать Аурараси и остаться до самой смерти практически целой. Я же оказалась слабее, моя духовная энергия разрушилась еще в раннем детстве, вот и выходит, что по сути своей я существую только за счет демона.

– Ну, не каждый может таким похвастаться, – не осознавая всей серьезности ее слов, сказал Акио.

Бровь Миры нервно дернулась. Иошихиро с недоумением смотрел на туповатого брата.

– Как насчет искупаться? – неожиданно кокетливо предложила Мира.

– Что? Вода достаточно холодная, да и… – Акио запнулся.

– Что? Что-то еще?

– Если мы намочим одеяния, как потом ехать домой?

– Если кто-то из вас сляжет, матушка меня убьет, – грозно предупредил Иошихиро.

– Кто сказал, что мы будем купаться в одеждах? – Мира игриво посмотрела на Акио, щеки которого наливались краской, а глаза становились шире.

Иошихиро, хоть и пытался казаться немного холоднее брата, все же во многом вел себя так же. Вот и сейчас слова Миры заставили его сердце биться чаще.

– Не хотите? Ну ладно, тогда давайте собираться. – Мира поднялась, продолжая свою игру.

Шизуха сидела на месте, в страхе вытаращив глаза и не двигаясь.

Акио подскочил:

– Как это не хотим?

– Тогда вперед, в воду, а мы подойдем следом. – Мира улыбнулась, прикусила губу, а потом демонстративно потянулась к поясу на платье.

Акио с Иошихиро быстро переглянулись и словно по команде подошли к озеру. В один миг скинув с себя одежду и оставшись абсолютно нагими, они заскочили в воду, которая оказалась не холоднее, чем в привычном источнике.

Мира подошла к сидевшей Шизухе:

– Ну что, идешь?

– Госпожа, но… как вы можете… – чуть не плача, пролепетала Шизу.

Мира посмотрела на братьев, весело плескавших друг в друга водой.

– А кто сказал, что мы к ним?

Она подошла практически к самому озеру, начиная расстегивать одеяния, так что уже обнажилась полоска кожи на груди. Мира кокетливо кивнула братьям и отвернулась от воды, лицо ее стало каменным, но с некой примесью брезгливости. Она схватила Шизуху за руку.

– Госпожа, нет! Нет! Я не пойду… пожалуйста… – Та начала плакать.

– Да тише ты! Никто тебя не заставляет, просто повторяй за мной, хорошо?

Мира метнулась и схватила одежду братьев.

– Бежим! – скомандовала она Шизухе и рванула к лошади. На ходу запрыгнув на кобылу, Мира правой рукой держала одежды братьев, а левой быстро затаскивала Шизу к себе.

– Эй, что происходит? – яростно закричал Акио из озера. – Верни нашу одежду, идиотка!

– Конечно! Дома все отдам! – Убедившись, что Шизуха уселась, Мира всучила ей одеяния братьев и хлопнула лошадь по боку. Они мигом сорвались с места.

Акио старался догнать убегавшую лошадь с помощью водяного кнута, но силуэты наездниц быстро затерялись среди деревьев.

Он повернулся к брату и растерянно посмотрел на него:

– Проклятый Аур…

– Да…

Они стояли в холодном озере, абсолютно нагие, без единой мысли, что делать дальше.

Мира с Шизухой благополучно добрались до дома.

– Не желаешь выпить со мной чаю? – предложила Мира.

– Если вы не против, я с радостью, – еще немного трясясь от волнения, ответила Шизу.

– Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты», хорошо? Ты ведь немногим старше.

– Но…

– Знаю, я была не права и напугала тебя, однажды я попрошу за это прощения, если посчитаю нужным, а пока давай оставим все как есть.

Шизуха ярко улыбнулась – впервые на памяти Миры.

Акио и Иошихиро ничего не оставалось, кроме как дождаться глубокой ночи и обнаженными бежать по окраинам города, прикрывая ладонями самое дорогое и оборачиваясь на каждый шорох. Случись это немногим позже, Иошихиро бы смог переместить их, избежав позора, но пока он был неопытен и юн, а потому другого выбора у них не было.

Все шло хорошо, пока один из торговцев не вышел с уличным фонарем проверить залаявших собак и не застал двух юношей, прятавшихся за углом его дома.

– Ах вы извращенцы! На дочь мою позарились?! – схватив вилы, с громким криком понесся за братьями мужчина.

Вскоре к нему присоединилась пара бродячих собак, которым доставляло удовольствие участвовать в погоне.

Наконец оторвавшись, братья остановились у стен родного дома.

– Идти через ворота?

– Думаю, не стоит. – Акио пытался отдышаться.

Они осторожно перелезли через стены, размышляя над дальнейшим планом.

– А что вы тут делаете? – послышался знакомый детский голос.

– Макото! – радостно закричали братья. – Ты наш спаситель!

Пока они прятались в кустах, младший вынес им новые одеяния.

– Я убью ее! – прорычал Иошихиро.

– Нет, сначала я попробую поговорить, – возразил Акио.

Они направились к дому Миры, совсем забыв о времени, и без стука открыли дверь.

Она лежала на кровати, свернувшись клубочком, но не спала, а просто смотрела в окно. Увидев братьев, Мира немного хрипло спросила:

– Пришли извиниться?

Ее вопрос убил последнюю нервную клетку Иошихиро и окончательно вывел его из равновесия: он яростно задышал и широко распахнул глаза, в которых сверкала злость. Акио успокаивающе толкнул его ладонью в грудь.

– Мы ведь хотели подружиться, зачем ты с нами так?

– А разве вам не было весело? – Продолжая смотреть в окно, Мира пожала плечами.

Акио взглянул на брата и рассмеялся.

– Ну, в целом тот мужик был достаточно забавным.

Иошихиро взглядом приказал брату замолчать.

– Ты так и будешь жить тут в одиночестве и виться хвостиком за нашей матерью? Неужели тебя саму устраивает такое положение дел?

– Выйди, – сурово потребовала Мира, лениво приподнимаясь на кровати.

– Что?

– Я сказала тебе выйти, я буду разговаривать с ним, – Мира кивнула на Акио.

Иошихиро метнул предупреждающий взгляд на брата и вышел из дома, остановившись у двери.

– Зачем тебе со мной дружить? – холодно спросила Мира, не отрывая синих глаз от Акио.

– Разве в этом есть что-то плохое? – Он абсолютно не понимал ее поведения и чувствовал себя растерянным. – Если ты не забыла, нам придется в дальнейшем делить одну фамилию, и будет лучше, если ты станешь моим другом.

Мира опустила недовольный взгляд перед собой.

– Я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь: я с детства привыкла получать все, чего пожелаю, будь то игрушка или человек. – Акио заметно напрягся. – Отец баловал меня и даже накануне смерти решил подарить нечто стоящее – одного из сыновей могущественного клана.

– Я уже понял, что ты избалованная, если ты об этом. У нас хватит средств тебя содержать. – Акио начал закипать и с трудом дослушал тираду.

– Я сейчас вовсе не об этом, Акио. Я хочу, чтобы ты понял: ты – лишь очередная игрушка, подаренная мне отцом. – Мира ухмыльнулась: – Хочешь дружить со мной? Попробуй, но на большее не следует рассчитывать.

Акио побледнел, а глаза Иошихиро, подслушивавшего за дверью, налились яростью. Он распахнул дверь, залетев внутрь.

– Я не разрешала тебе входить! – все в той же суровой манере крикнула Мира.

– Что-то мне подсказывает, что ты не до конца понимаешь свое положение. Давай проясним несколько моментов. Да, у тебя высокое происхождение, но оно осталось в прошлом. С недавних пор ты – собственность клана Маруяма, пока что ты не жена моего брата и, по сути, ничем не отличаешься от слуги. Тебе предоставили отдельный дом и хорошо к тебе относятся только из уважения к твоему отцу, не к тебе, так что будь добра, веди себя по-человечески. – Иошихиро говорил это спокойно и размеренно, не отрывая взгляда от Миры.

– Давай я тебе тоже кое-что проясню. – Мира поднялась с кровати и, несмотря на низкий рост, взирала на братьев свысока. – Я могу быть в любом месте, в любом окружении, но я всегда остаюсь императорской наследницей! Потому что во мне течет кровь моего отца, а если вы считаете меня своей собственностью, то поздравляю с худшим приобретением, потому что меняться я не планирую! Это вам придется подстроиться под меня! Надеюсь, ты меня понял.

Акио выставил руку, останавливая брата, и покачал головой.

– Это бессмысленно, пошли отсюда, – спокойно сказал он и развернулся к дверям.

Иошихиро бросил взгляд на Миру, которая демонстративно отвернулась к окну, и брезгливо дернул губой.

– Думаю, что-то глубоко в душе терзает ее, – поднимаясь по лестнице, нарушил тишину Акио.

– А я думаю, что нужно было все-таки отправить ее в публичный дом, – огрызнулся Иошихиро.

– Мы ведь ничего не знаем. Должно быть, сложно оказаться в чужом доме брошенной собственной семьей. – Акио старался хоть как-то понять поведение Миры.

– Как бы ей ни было больно и плохо, это не дает ей права разговаривать с тобой в подобном тоне.

Братья разошлись по комнатам с неприятным осадком на душе. Иошихиро так и не смог уснуть и решил не тратить время на пустые мысли, поэтому направился в кабинет отца, где, к его удивлению, возле круглого окна сидел Акио, наблюдая за девушкой, одиноко рассматривавшей звезды на полотне глубокой ночи.

Глава 20

Дух, живущий у тумана

Настоящее время, дорога к Выжженной Земле

Путь через густой лес оказался непростым, но самым безопасным и незаметным. К сожалению, троп здесь не проложили, поэтому лошадей пришлось отпустить и дальше отправиться пешком. На землю уже опустилась глубокая ночь, и только свет луны немного помогал преодолевать множество препятствий в виде поваленных деревьев и камней.

Рика, подсказавшая эту дорогу, категорически запретила Таро зажигать огонь, пока они не доберутся до реки, ссылаясь на множество тварей, обитающих в лесу, которых наверняка привлечет свет.

Миниатюрные Рика и Акио – в теле Макото – легко пробирались через густорастущие заросли, а вот крупному Таро приходилось непросто. Огненные души не любили темноту, предпочитая солнечные лучи, и в такой ситуации они напоминали слепых котят, из-за чего острые ветки и камни успешно поражали свою цель. Акио внимательно следил за плетущимся позади здоровяком и в редкие моменты попадавшего на его лицо света видел разбитый взгляд, сдерживавший невысказанную боль. Сердце каждый раз сжималось, и вот после очередного глухого стука ветки о плечи Таро Акио развернулся и без колебаний протянул ему ладонь. Лунный свет подчеркнул растерянность изумрудных глаз, но Таро покорно взял его за руку и согласился быть ведомым в кромешной тьме.

– Нам еще долго до реки? – шепотом спросил Акио у Рики, которая заметно оторвалась от своих спутников.

– Нет, если вы немного прибавите шаг.

Они вышли на покатый берег небольшой реки и устало уселись на землю. Деревья больше не препятствовали лунному свету, и сейчас можно было рассмотреть не только местность, но и множество царапин на смуглом лице Таро.

– Мы сейчас в пределах земель Фурукава, – сказала Рика. – Этот лес славится духами, которые не против полакомиться человечишками.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Акио, стараясь с безразличным видом осторожно промыть царапины Таро легким потоком воды.

– Здесь живет мой друг. – Рика улыбнулась, скрестив ноги. – Собственно, он и помог мне найти все гнезда.

– Друг? – щурясь от холодной воды, переспросил Таро.

– Да, изначально он планировал сделать из меня ужин, но мой вкус ему не понравился. Так и подружились. Он особенное существо.

– Насколько особенным нужно быть, чтобы почувствовать гнезда, сокрытые от духовных энергий?

– Верховным демоном, – сделал вывод Акио и поймал на себе два удивленных взгляда. – Я просто предположил.

Акио помнил подсказку Харады относительно той деревеньки, где они встретили Рику. Тогда демоница упомянула, что ощущает нечто, которое не чувствуют другие. А также он прекрасно знал, что среди семи верховных демонов один веками обитает среди людей, наслаждаясь дарами этого мира. Демон, не знающий сытости. Фудо.

– Удивительно, но ты прав, – довольно ответила Рика.

– Хочешь сказать, что, встретив верховного демона, ты решила не разобраться с ним, а подружиться? – В голосе Таро сквозило недовольство.

– Фудо сотни лет живет среди смертных, так почему ты думаешь, что мне хватило бы сил прогнать его?

– Если он твой друг, тогда почему мы прячемся? – Акио сложил руки за головой и лениво лег на землю.

– Он сказал, что если однажды увидит меня с мужчиной, то сожрет его на месте. – Рика улыбнулась. – Но здешние духи до безумия боятся воды, тут мы в безопасности. – Она лениво потянулась и, отойдя от них, прислонилась к ближайшему дереву, погружаясь в сон.

Акио, лежавший на спине, долгое время делал вид, что спит, но непослушные глаза вновь и вновь открывались, чтобы посмотреть на друга. Таро продолжал неподвижно сидеть на земле, бессмысленно уставившись перед собой. Акио не мог разделить боль Таро по тетушке Анку. Когда на его глазах умерла собственная мать, Акио не чувствовал абсолютно ничего, кроме злобы. Да и сопереживающим человеком он бы себя не назвал. Предпочитая всю жизнь держаться в стороне от чужих чувств и плыть по течению, он, казалось, не способен был понять боль других. Но, как и в любом правиле, здесь имелось исключение, и для Акио это еще при жизни был Таро.

Несмотря на внешние изменения, это был тот же юноша, душа которого трепетала от постоянного волнения. Таро оставался сдержанным и спокойным, но в зеленых глазах всегда можно было прочитать его чувства – страх, боль и глубокую печаль.

«Это в любом случае не мое дело! Отвернись и спи», – повторял Акио в голове, но вновь и вновь смотрел на поникшего друга.

– Не спится? – Акио уселся рядом с Таро, стараясь оставаться невозмутимым.

– Кто-то должен не спать, это место небезопасно, а ей я по-прежнему не доверяю, – сухо ответил Таро.

– А мне показалось, дело не в этом.

«Я же читаю тебя как открытую книгу, зачем притворяешься?»

Таро промолчал.

– Слушай, люди уходят из нашей жизни, и это нормально. Я вон когда-то потерял мать. – Губа Акио хотела нервно дернуться, но он сдержался. – Но моя жизнь продолжается, и, скажу тебе честно, сильно хуже от этого она не стала. – К своему сожалению, Акио понимал, насколько нелепо звучит его утешение.

Таро повернулся и скептично посмотрел в его сторону, и от этого взгляда у Акио прошел озноб по спине.

– Анку была моей матерью, – шепотом признался Таро.

Его голос звучал ровно и уверенно, но Акио ощутил болезненный ком слез в горле, который здоровяк по привычке подавлял.

– Что? Разве твоя мать не…

«Работница публичного дома», – хотел продолжить он, но не был уверен, рассказывал ли Таро об этом Макото.

– Разве ей не сотня лет? Это во сколько лет она родила?

– Я сам не знал, она рассказала мне об этом вчера.

– Ну это же хорошо, значит, ты нашел свою мать.

– И потерял.

Утешительные способности Акио закончились, он неловко смотрел на друга, и почему-то ответный спокойный взгляд Таро казался куда болезненнее тысячи пролитых слез. В его молчании было нечто гнетущее и страшное.

День отправления Таро в дом Анку

Приземление действительно выдалось не самым удачным. С трудом поднявшись из обломков маленького заборчика перед домом Анку, Таро потирал ушибленную спину. На улице стояла летняя жара, но ему сегодня было так холодно, что челюсть нервно постукивала. Он выдохнул, успокоив душу, и уверенно пошел к двери, которая оказалась немного приоткрыта.

– Тетушка? – Таро тихо окликнул Анку, зайдя в дом.

Он осмотрел комнатушку. Сквозь окна пробивались солнечные лучи, в которых медленно танцевала пыль, пахло специями и стояла ужасная духота, но тетушки Анку, привычно хлопочущей на кухне, он не увидел. Гася тревогу в душе, Таро пошел в сторону спальни.

– Тетушка, я могу войти? – Постучав в дверь, он ждал, но ответом ему была гнетущая тишина. Таро не выдержал и открыл дверь.

Но внутри никого не оказалось. Осмотревшись, Таро быстрым шагом вышел во двор, выискивая глазами Анку, но и здесь было абсолютно пусто. Он выбежал на тропинку. Вокруг ни души, лишь темный туман неподалеку, который привлек его внимание. Сердце Таро кольнуло, и он рванул в сторону зловещей дымки.

С каждым шагом приближаясь к туману, он все отчетливее видел маленькую сгорбившуюся фигуру, стоявшую к нему спиной. Тетушка Анку протягивала руку к темному облаку, словно пыталась его погладить.

– Я так рада тебя видеть, мой мальчик. – Ласковый голос, окрашенный старческой хрипотой, достиг слуха Таро.

– Почему вы вышли из дома? Нина сказала, вам плохо. Давайте вернемся, и вы сможете отдохнуть. – Таро протянул ладонь.

– Мальчик мой, ты прав, мне пора вернуться домой. – Подойдя ближе к Таро, Анку поправила рукав на его одеянии и подняла слепые глаза.

– Пойдемте, я приготовлю вам суп и почитаю.

Анку повернула голову в сторону тумана, словно могла его увидеть, и мягко улыбнулась, все еще держа дрожавшей рукой одеяние Таро.

– Ты вырос таким прекрасным мужчиной, – восхитилась она, сильнее стискивая одеяние Таро пальцами. – С таким чутким и добрым сердцем, полным любви. Но пожалуйста… – Старушка на мгновение замолчала. – Не корми никого своей едой, не бери грех на душу. – Она звонко рассмеялась, глядя в ошарашенное лицо Таро.

– Вы сами учили меня готовить и нахваливали, – по-детски обиженно возмутился он.

– Разве я врала? Для матери любое старание ее сына будет поистине восхитительным, особенно если он делает это от чистого сердца. – Анку опустила голову.

Таро внимательно смотрел на старушку перед собой и пытался осознать услышанное. Они были достаточно близки, Анку в самом деле заменила ему мать, но она никогда не называла его сыном.

– Почему вы здесь? – Таро пришел к выводу, что разум старушки помутился и она оговорилась.

– Потому что сегодня я хочу попрощаться со своим домом и с тобой. – Ее голос зазвучал увереннее, и на миг Таро показалось, что в глазах Анку блеснули слезы.

– Вы ведь не моя мать? – Таро не смог отбросить странные мысли и решил спросить напрямую. Сердце болезненно сжалось в ожидании.

– А ты думал, что в отца выдался таким красавцем? – Старушка ярко улыбнулась и похлопала его по щеке.

– Но… – Пальцы Таро предательски задрожали, а горячую щеку обдало холодом от прикосновения, и он не смог выговорить больше ни слова.

– Мне жаль, что я не нашла в себе сил рассказать тебе раньше. – Голос Анку оставался спокойным, она аккуратно присела на землю, болезненно разогнув спину.

Таро опустился на колени напротив нее и, нахмурив брови, смотрел на тетушку. В голове крутилась череда вопросов, но ни один из них он не мог произнести вслух.

– Мне осталось совсем немного, и я хочу хотя бы это время чувствовать себя твоей матерью. – Она говорила робко, словно просила. Таро смотрел на нее круглыми, по-детски добрыми глазами. – Что, даже не спросишь ничего?

– Твой дом там? – Таро кивнул в сторону леса.

– Да. – Анку довольно улыбнулась.

– Значит, ты яспия?

– Да, вернее, была ею, пока не встретила твоего отца. – Ее голос заметно дрогнул, и Таро тревожно сглотнул.

Яспии – духи, живущие в тумане, они сопровождают заклинателей с огненными душами. Удивительно, но, несмотря на жар вокруг, характером они в основном обладают ласковым и игривым. От людей их отличает кожа, покрытая драконьей чешуей, наличие жгучих красных, а иногда черных, как сама бездна, волос и острых клыков.

– Я была неопытным, совсем юным духом и провела на этой земле не больше шестисот лет. За это время я повидала многих заклинателей, и почти всегда их внутренний мир представлял собой огненные реки и пепелища, извергающиеся вулканы и бурлящие потоки лавы, спускавшиеся с вершин. Но однажды пришел молодой заклинатель, в сознании которого я увидела маленький полуразрушенный дом и едва заметное пламя в печи, которое могло вот-вот угаснуть.

– Отец? – удивленно спросил Таро.

– Да. Я не смогла сдержать любопытства и начала разглядывать детали дома: на полках лежали книжки, повсюду валялись вещи. Сознание этого человека ощущалось каким-то захламленным домишкой. Его самого я нашла едва живым. Он не умирал, как остальные, от обжигавшего пламени снаружи, не кричал, не молил о помощи, он просто лежал рядом с этим домом и жалобно хватался за сердце. Увидев меня, он испуганно попятился. Когда я коснулась его груди, я ощутила жар в десятки раз сильнее всех вулканов, которые встречала раньше.

Таро задумчиво смотрел на Анку, внимательно слушая ее рассказ, и старался уловить каждое слово, боясь, что все в любой момент закончится.

– До этого я думала, что у нас, яспий, нет сердца и мы только внешне похожи на вас, но, увидев этого человека, мое сердце предательски сжалось… И я нарушила главное правило тумана… Я спасла его.

– Спасла отца?

– Да. Он отблагодарил меня и ушел, а я, хоть и понесла суровое наказание, все же продолжала его ждать, надеясь увидеть снова. – Анку закашлялась и болезненно зажмурилась. Таро дернулся к ней, но она остановила. – И он пришел, пришел с целой группой молодых заклинателей, но сам остался снаружи, и я могла только с любопытством рассматривать его свозь дымку. Он приходил почти каждые десять дней, и я каждый раз смотрела на него с замирающим сердцем, пока он вальяжно курил у дерева и даже не догадывался обо мне. Он был так красив, строг и печален в своем одиночестве… Так длилось несколько лет, пока однажды, приведя молодых людей, он не остановился у тумана и не обратил в мою сторону свои изумрудные глаза. Я знала, что он не может видеть меня или чувствовать, но в тот момент мне хотелось думать, что он смотрит именно на меня. Внезапно он сделал шаг в сторону тумана, и тогда я нарушила второе правило: покинув туманную пелену, я оттолкнула человека, решившего свести счеты с жизнью. Шумно хватая непривычно холодный воздух, я хотела скрыться, но он схватил меня за руку и долго смотрел в глаза.

– Многие заклинатели приходят в Город Ласточек вновь, почему ты не позволила ему зайти?

– Дело было во взгляде. Он шел туда не бороться, он целенаправленно шел умереть, я видела это в пустоте, отражающейся в изумрудных глазах.

– Отец? Он хотел умереть… – Слова Анку никак не вязались с привычным для Таро образом отца, который восхваляет жажду жизни как главную ценность для заклинателя.

– Тогда я поняла, что полюбила человека, а он, как оказалось, с радостью принял мою любовь. Я думала, что моя шалость осталась незамеченной, и снова и снова покидала дымку тумана, чтобы увидеться с ним. Я была счастлива слушать его рассказы про мир людей и какую-то военную чушь, лишь бы он говорил со мной. Так длилось достаточно долго, мы становились близки и…

Сердце Таро сжалось.

– Я узнала, что стану матерью. – На глазах Анку выступили слезы, и голос задрожал сильнее. – Я так часто покидала туман, что все больше напитывалась человеческой энергией, и то, что казалось невозможным, произошло. Я была безумно рада узнать об этом, но другие духи отвернулись от меня. В наказание они должны были убить моего ребенка и изгнать меня, навсегда заключив в человеческом теле, обреченном на страдания. Я согласилась только на второе, а взамен первого отдала свои глаза.

Лицо Таро дернулось – эмоции пытались пробить броню. Он всю жизнь верил, что его родная мать – прислужница публичного дома, с радостью распрощавшаяся с нежеланным сыном, а сейчас перед ним сидела она, всегда искренняя, ласковая и заботливая, отдавшая зрение, которым мечтала увидеть человеческий мир. Ради него.

– На мгновение, когда меня изгнали, я была счастлива. Я не видела мир, но отчетливо слышала тебя под сердцем и ждала твоего отца. – Анку дрожавшей рукой вытерла набежавшую слезу. – Он пришел и не сказал мне ни слова, просто долго смотрел, и отчего-то в этом взгляде я чувствовала презрение. В тот день он молча дождался выживших заклинателей и ушел с ними, оставив меня одну у густого тумана, куда я больше так и не смогла попасть.

– Отец… – болезненно выдохнул Таро, ни капли не удивившись такому поступку.

– Я тогда впервые поняла, что значит голод… и душевная боль, но мне нельзя было страдать, сердце переполняла любовь к жизни внутри. Я отправилась искать хоть какую-то помощь, и произошло чудо! Я наткнулась на молодого человека, от него веяло каким-то теплом и светом, а в душе сидел демон… Как оказалось, не стоит говорить людям о таких личных вещах при первой встрече, но он просто сделал мне замечание и звонко засмеялся.

– Демон… Ты встретила императора?

– Позже я узнала, что да. Я по наивности рассказала ему всю историю, а он помог, приказав построить для меня небольшой домишко. Его образ я взяла из видений твоего отца. Император попросил никому не говорить правды, дабы не навлечь беды на тебя.

– Но чего боялся император?

– Что ты будешь слишком интересен и духам, и людям и рано или поздно они разорвут тебя на части. – В голосе Анку слышалось сожаление, но она слишком хотела выговориться. – Что они могут посчитать тебя угрозой, и тогда ты пострадаешь.

– Но если все так, почему я рос с отцом, а не с тобой?

– Император был добрым человеком, но еще безумно ценил женскую красоту, и он открыл мне правду, что теперь я отнюдь не красавица и по внешнему виду гожусь разве что в тетки твоему отцу. Видимо, это его и спугнуло, но он не решился признаться. Я ждала его, но так и оставалась одна, пока не родила тебя. И хоть я никогда не видела твоего лица, с первой нашей встречи я понимала, что не знаю никого краше. Такой маленький и сладко пахнущий комочек счастья. – Анку старательно присмотрелась к сидевшему напротив Таро, едва различая мутный силуэт. – Правда, сейчас ты раз в двадцать больше, но, как по мне, все так же мил и очарователен.

Таро смутился и зажмурился от странной теплоты в груди.

– Я была самой счастливой, держа тебя на руках, и не желала отпускать ни на миг, но твой отец решил иначе. Спустя несколько недель после твоего рождения он впервые появился на моем пороге и ясно дал понять, что с такой матерью тебе ничего не светит и гораздо лучше отдать тебя в клан. Я долго не могла решиться, ведь ты был единственным, что привязывало меня к этому миру, но сквозь боль я понимала, что в клане тебе дадут все необходимое. В отличие от матери, которая даже представления о внешнем мире не имеет. В тот день я предала тебя. – Слезы ручьями хлынули по сморщенным щекам Анку, она жалобно обняла себя руками, словно старалась утешить, пока что-то теплое не укрыло ее. Женщина замерла в растерянности. Таро приобнял плачущую мать за плечи и задумчиво смотрел в туман. Он не понимал, что чувствует, но точно не злость.

– Ты не предавала меня, а поступила так, как считала правильным, и именно ты потом показала мне настоящую заботу, – тихо прошептал он, пытаясь унять странную боль в горле.

– Я не знаю причины, но отец привел тебя, когда тебе уже исполнилось два года, и сказал, что я могу проводить с тобой время, пока он занят с заклинателями. Тогда моя серая жизнь обрела краски, наполнилась звонким детским смехом и запахом молока. Я весь день не спускала тебя с рук, постоянно обнимала, но вечером, когда тебя забрали, рыдала и ощущала пустоту в душе. Мы так и не обсудили ничего с твоим отцом, но он по какой-то причине стал приводить тебя, оставляя порой на неделю, и я больше не плакала и не страдала. Я поняла, что в этом нет смысла, пока мой сын где-то живет и смеется, – о большем я не могу просить. В те короткие моменты, когда мы были рядом, ты открывал мне мир людей в своих рассказах. Твоя сила росла на глазах, как и ты сам. Я чувствовала боль в твоей душе и глубокий страх, стоило отцу заявиться на порог, но так и не решилась тебя поддержать. Я была просто тетушкой из Города Ласточек и не имела права лезть в вашу жизнь. А потом ты явился сам, и твое сердце играло самыми яркими красками. Такого я не ощущала ни у одного человека, прошедшего через эту лавку. Тогда я поняла, что мой мальчик вырос и носит собственную историю любви в сердце.

Таро продолжал прижимать матушку к себе, его руки заметно подрагивали. Он всегда был уверен, что один на один со своими переживаниями и болью, но все это время рядом была мать, которая искренне радовалась каждой победе сына и сопереживала малейшей печали. Которая смущенно пыталась выяснить о тайне в сердце, а после старалась залечить это сердце горячим супом и беседой.

– А потом ты явился с зияющей дырой в груди, и мне показалось, что мой мир рухнул вместе с твоим. Я готова была отдать свою ничтожную жизнь, лишь бы ты вновь начал сиять. – Анку ласково прижалась щекой к любимому сыну. – Я так ждала этого… И ты вновь загорелся, в твоем сердце тепло, которое, даже несмотря на шрам от прошлого, просачивается наружу. Держи его крепче и не дай угаснуть этому пламени.

Таро собирался возразить, но Анку серьезно подняла указательный палец, останавливая его.

– Береги человека, поселившегося в твоем сердце, будь честен с ним и с собой, пронеси это тепло так долго, сколько сможешь, но когда поймешь, что его больше не осталось, – скажи прямо и не тешь его напрасными надеждами. – Она впервые давала наставления как мать.

– А если этому человеку не нужно мое тепло, что тогда?

– Тогда запри его в своем сердце и не выпускай. Будет больно и плохо, но это проходит, всегда обязательно проходит. Переболев, ты вновь вдохнешь полной грудью – помни об этом. Любовь заставляет людей страдать, но она же делает их самыми счастливыми в мире. Когда ты любишь – ты живешь. Даже если это чувство не взаимно, оно наполняет сердце и душу.

– Почему тебе нужно было влюбиться в кого-то вроде него? – чуть сильнее прижав к себе мать, болезненно спросил Таро.

– Чтобы получить в награду тебя. – Анку улыбнулась, прижимаясь к сердцу сына.

– Я только нашел тебя… Неужели ты правда оставишь меня? – Его вопрос прозвучал отчаянно тихо.

– Дух, пожертвовавший собой ради человека, никогда не исчезнет, и я никогда не оставлю тебя. – Ласково улыбнувшись, она протянула дрожавшую ладонь к щеке сына. – Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось.

– Тогда поднимайся, я отведу тебя домой, где тебя осмотрят наши лучшие врачеватели, и мы сможем еще много времени провести вместе. – Голос Таро звучал неуверенно, слова не обнадеживали даже его, ведь он прекрасно видел, что жизнь Анку на исходе.

– В сердце твоего юного друга живет дух, он глушит болезненные воспоминания о пережитом и помогает ему идти дальше, вот и я буду жить в твоем сердце. – Анку улыбнулась так, что морщины на лице стали особенно заметными. Таро видел перед собой самую родную и заботливую женщину в его жизни, и сейчас она была для него ослепительно красивой. Слова застряли в горле.

– Спасибо, матушка, – едва выговорил он, ласково поцеловав Анку в лоб.

Она закрыла глаза, обнимая широкие плечи сына, и тихо попросила:

– Почитаешь мне что-нибудь напоследок?

От этого «напоследок» заныло сердце, но Таро осторожно кивнул и быстро побежал в сторону обветшавшего домика. Схватив первую попавшуюся книгу, он что есть силы побежал обратно, лишь бы успеть увидеть ее живой и улыбающейся. В голове крутились воспоминания из детства: как они играли во дворе, как восхищенно Анку аплодировала его рассказам, как хвалила его еду и как внимательно слушала о переживаниях.

– Я принес книгу, матушка, – с легкой одышкой сказал Таро. Это оказалась книга по рыболовству.

Анку радостно похлопала по земле рядом с собой, Таро присел, открыл книгу и принялся читать. Женщина прислонила голову к его плечу и слушала улыбаясь. Через три страницы она перестала дышать, но Таро старательно читал дальше, не решаясь посмотреть в ее сторону. Вот сейчас он прочтет еще немного, и Анку начнет задавать восторженные вопросы. Спросит, какого цвета морской окунь, и обязательно попросит привезти ей. Но Анку больше не проснулась.

Просидев так до самого вечера, Таро не проронил ни одной слезинки – его душу разрывала боль, но жизнь с отцом научила его никогда не плакать и не показывать чувств. Он сидел, нервно глотая воздух, и боялся. Лишь свет луны, озаривший местность, помог ему прийти в чувство. Дрожавшей рукой он придержал неподвижное тело рядом, зажмурившись. Он долго боялся открыть глаза, а когда все же решился, увидел перед собой уже не знакомую ласковую старушку, а удивительной красоты черноволосую яспию. Ее лицо застыло в мягкой улыбке, обнажающей клыки, а лунный свет бликовал на чешуйчатой коже.

– Мам, тебя нужно вернуть домой, да? – тихо спросил Таро, но ответа не последовало.

Он взял бездыханное тело, поднес его к туману и протянул руки. Анку озарилась ярким светом, и Таро от неожиданности зажмурился. Тело в руках начало нагреваться, ладони едва выдерживали подобную температуру, но Таро упрямо продолжал стоять, держа матушку. В одно мгновение жар пропал, а следом и тяжесть. Таро испуганно открыл глаза и увидел, что его руки пусты. Он обернулся на гул, и его брови ошарашенно взметнулись. Перед ним предстал черный дракон с абсолютно белыми глазами, одни лишь когти которого были в половину человеческого роста.

– Те… матушка? – неуверенно спросил Таро, протянув руку к могущественному зверю напротив.

Дракон покорно приложил морду к ладони Таро и закрыл глаза, а после разразился громким ревом.

Настоящее время, земли клана Фурукава

Таро не собирался делиться переживаниями и молча смотрел перед собой, надеясь, что его спутники разойдутся и уснут. Но Акио прожигал друга взглядом, пытаясь вытащить хоть какие-то эмоции из его души.

– Эх. – Тяжелый вздох Рики из-за спины предзнаменовал что-то нехорошее. – Ну и чего грустить? В конце концов ты узнал, что твоя мать, по сути, всю жизнь была рядом.

Акио был согласен с ней, но тон Рики, в котором сквозило какое-то легкое презрение, раздражал до глубины души. Он метнул холодный взгляд в ее сторону и растерянно посмотрел на спокойного Таро.

– А разве ты не грустила, когда умерла твоя мать? – бесстрастно спросил Таро, не оборачиваясь.

– Сомневаюсь. Я ничего о ней не помню. – Рика прикрыла глаза и откинула голову назад.

Лицо Таро заметно напряглось.

– А что насчет отца?

– Мой отец был обычным продавцом на рынке, счастливой жизни он мне не дал, так что скорбеть о нем я тоже не собираюсь, – в той же манере ответила она.

Губы Таро скривились в чуть заметной улыбке, и он повернулся к Рике.

– Столько лжи в двух фразах. Даже для тебя это слишком, – язвительно бросил он. – Разве мать не обучала тебя целительству?

Рика никак не отреагировала, продолжая сидеть у дерева с запрокинутой головой.

– А наряд, который тебе подарили духи, – внезапно осенило Акио. – Разве стали бы они так стараться ради дочери продавца? Я не видел такой роскоши даже среди самых богатых невест нашего города.

Рика легко улыбнулась и, опустив голову, лениво приоткрыла веки.

– Никто не говорил, что я буду с вами честной.

– Откуда нам знать, насколько ты честна в нашем деле? Вдруг впереди нас ждет ловушка, а ты сама окажешься паучихой? – Голос Таро звучал уверенно, он высказал все подозрения и показал, что не доверяет ни единому ее слову.

– Может, и так. – Рика пожала плечами. – Но про гнезда я пока вам не врала. – Она улыбнулась с легкой издевкой. – Нет человека на свете, которого я бы ненавидела сильнее императора, и благодаря тебе мне наконец выпал шанс уничтожить его, так зачем мне об этом врать?

Акио опустил задумчивый взгляд. Что же могло пробудить в девушке столь сильную ненависть к императору? В голову пришла лишь одна мысль:

– Судя по всему, ты дочь одного из великих кланов. Возможно, сбежавшая и скрывающаяся личность. Возрастом ты примерно с Таро, так что вывод напрашивается только один: ты одна из обещанных невест императора?

Лицо Рики на миг замерло, и Акио отчетливо ощутил эту перемену. Неужели он прав? Но затем она звонко рассмеялась.

– Я прав?

– Допустим, он разбил мне сердце. Это веская причина? – приподняв бровь, уточнила Рика.

– Мне нет дела до твоих причин, – отрезал Таро. – Если ты решишь нас предать, я в то же мгновение сверну тебе шею. – Он отвернулся и замолчал, вновь погружаясь в свои мысли.

Напряжение спало, и в скучавшем выражении лица Рики читалось недовольство. Она долго смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого, пока Акио, не умеющий сочувствовать, неловко мялся и не понимал, что делать дальше.

– Может, тебя взять за руку? – саркастично предложила Рика, поднявшись с земли.

Таро не отреагировал, продолжая смотреть перед собой, пока девушка неторопливо шла в их сторону.

– Чего ты хочешь? – внимательно глядя на нее, спросил Акио.

– Я ведь сказала – взять его за руку. – Рика ядовито фыркнула. – Когда человеку плохо, ему нужна поддержка, не знал?

– Справимся как-то и без тебя! – выпалил Акио, гордо схватил ладонь Таро и поднял их сцепленные руки, демонстрируя Рике, на лице которой отразилось удивление.

Акио не сразу осознал свои действия, его так раздражала наглость и язвительность девчонки, что тело сработало быстрее разума. Продолжая держать руку Таро, он медленно повернулся и увидел изумленное лицо друга, но пути назад уже не было, иначе ситуация стала бы еще более неловкой, поэтому Акио покрепче сжал пальцы Таро и сделал вид, что все так и задумано.

– А если бы я предложила нечто похуже, тоже бы сделал все сам? – Рика нагло ухмыльнулась, а ее слова начисто лишили Акио остатков гордости. Внешне он оставался невозмутимым, но в сердце иглами кололо смущение.

Увидев, что на ее слова никто не реагирует, Рика разочарованно вернулась к дереву и, усевшись к ним спиной, наконец погрузилась в сон.

Акио и Таро так и продолжили сидеть на берегу, любуясь лунным светом. Не то из-за тепла, исходившего от друга рядом, не то из-за воспоминаний, нахлынувших от пребывания в стенах родного дома, но Акио вдруг мыслями погрузился в самые теплые дни своей юности.

Глава 21

Ворованная айва, что растопила лед

Десять лет назад

С того дня, как братья потерпели поражение в битве с наглой девицей, прошло больше недели. За это время Акио несколько раз сталкивался с Мирой и каждый раз чувствовал непреодолимое желание заговорить, однако надменное выражение на лице девушки останавливало его.

В тот день Мира привычно спустилась в библиотеку, где любил проводить время младший Маруяма. Комната была светлой и просторной. На стенах висели картины, изображающие различные исторические события из жизни империи, а полки ломились от книг в кожаных переплетах и различных свитков. У дальней стены был низкий мраморный стол, за которым сидел двенадцатилетний юноша с собранными в высокий хвост волосами.

Макото с каждым днем все больше закрывался ото всех, предпочитая целыми днями находиться в библиотеке и рисовать. Мира часто приходила к нему, принося чашечку чая, и молча сидела рядом. Она чувствовала себя так, словно играла с ежиком, который при малейшем неудобстве выпустит иголки и свернется в клубочек, поэтому в те редкие моменты, когда Макото начинал делиться чем-то с ней, Мира внимательно слушала, стараясь не перебивать пугливого ребенка.

– Вот, держи. – Макото протянул Мире листок с рисунком ярко-красного цветка, залитого солнечным светом.

– Как красиво, это ты сам нарисовал? – искренне восхитилась его таланту Мира.

– Да, это Акио, – пояснил Макото, не глядя ей в глаза.

– Разве? По-моему, он выглядит совсем не так, – нахмурив брови, возразила Мира и, осознав, что ее тон получился достаточно сухим, встревоженно подняла взгляд на мальчишку.

– Когда я смотрю на него, то вижу, что он сияет. Рядом с ним тепло, – невозмутимо ответил тот.

– Ты любишь старших братьев? – Мира улыбнулась.

– Нет, – твердо ответил Макото. – Рядом с Иошихиро мне нехорошо.

Мира никак не ожидала подобного откровения и, стараясь оставаться ласковой, уточнила:

– Он пугает тебя?

– Он холодный, – коротко ответил Макото и резво схватил книжку с края стола.

– А как по мне, они ничем не различаются, – тихо сказала она. – Кажется, они оба в тебе души не чают. – Мира видела, как старшие братья во всем потакали мальчишке и буквально носили его на руках.

– Они издеваются надо мной, сколько я себя помню, – буркнул Макото. – Толкали меня в котел и спускали с лестницы, проверяя, как далеко я докачусь, заставляли воровать айву и драться с собаками.

Тон мальчика был жутким, но внезапно Мире стало смешно, и она похлопала его по плечу.

– Ну, на то они и старшие братья. – Видя нахмуренное лицо Макото, Мира не удержалась и все же хихикнула.

– У тебя тоже есть старшие братья?

– Ну-у… Одного я толком не знала, он погиб, когда я была еще совсем маленькой, а вот второй брат был мне достаточно близок. – Мира улыбнулась.

– Ты улыбаешься не по-настоящему, – недовольно проворчал Макото, уткнувшись в книгу.

Акио весь день не находил себе места, вновь и вновь выглядывая в круглое окно в кабинете отца. Мудзан, сидевший за столом и лениво попивавший вино, бросал на него беглые взгляды, а Иошихиро, разбиравший пыльные стопки в одиночку, начал заметно раздражаться.

– Может, ты перестанешь слоняться из стороны в сторону и наконец займешься делом? – резко сказал он, смахнув прядь с лица.

– Я и без того занят делом. – Акио недовольно свел брови и подошел к высокой стопке бумаг, тяжело вздохнув, как вдруг услышал голоса Миры и Макото и ринулся к окну, свалив все документы на пол.

Глаз Иошихиро дернулся, и Акио растерянно почесал затылок, приготовившись к порции упреков.

– Иди и поговори, – холодно приказал отец, не отрывая взгляда от документов.

– Что? – удивленно переспросил Акио.

– Я вижу, ты хочешь поговорить с молодой госпожой, так пойди уже и выясни все. В таком состоянии от тебя здесь нет толку.

– Никуда он не пойдет! – возмутился Иошихиро, все еще обиженный на наглость Миры.

Мудзан поднял уставший взгляд на сыновей и, тяжело вздохнув, проговорил:

– Нет ничего хуже, чем жить с человеком, с которым даже поговорить не о чем. Акио обручился, и теперь только от него зависит, какой будет его жизнь. Это дело не касается нас с тобой, Иошихиро.

– Ты не лучший советчик по семейным делам, – колко бросил Иошихиро, метнул предупреждающий взгляд в сторону брата и вернулся к бумагам.

– Здесь как-то душно, я подышу свежим воздухом и вернусь. – Акио улыбнулся, быстро рванул к входной двери, пока Иошихиро не успел ему помешать, и исчез из виду.

Выбежав из главного дома, он совершенно не представлял, что скажет. Он был уверен в одном: Мира ведет себя подобным образом, потому что на то есть свои причины. Само собой, не ему залечивать раны на ее душе, но сейчас он просто хотел устранить все недопонимания между ними, чтобы избавиться от этой невыносимой тяжести. Он подошел к домику Миры и вгляделся в окно, стараясь рассмотреть хоть что-то. Входная дверь резко распахнулась.

Акио от испуга застыл как вкопанный под тяжелым взглядом синих глаз. Обычно болтливый, сейчас он не знал, что сказать, и уже собирался развернуться, сделав вид, что просто случайно зашел, но прозвучал голос Миры:

– Зачем?

«Зачем я здесь, я и сам не знаю. Слишком сильно ты меня раздражаешь, вот я и хочу с этим разобраться!» – думал он, но продолжал молчать и глупо смотреть на девушку.

– Зачем наследникам богатейшего клана воровать айву?

– Чего? – вырвалось у Акио.

Несмотря на нелепость вопроса, лицо Миры оставалось беспристрастным.

– Макото сказал, что вы заставляли его воровать айву. Зачем вы это делали, если могли скупить все лавки с айвой в этом городе? – серьезным тоном спросила Мира.

– А, ты об этом… – Акио неловко улыбнулся. – Потому что это было весело.

– Твой брат до сих пор вспоминает, как его чуть не загрызли собаки, и едва не плачет от пережитого ужаса. Значит, было весело?

– Какие собаки? Там жили три толстых щенка, которых назвали в честь начинок для баоцзы[5]. Все, что они сделали с Макото плохого, – это облизали его с ног до головы. – Вспоминая тот случай, Акио не мог перестать улыбаться, и Мира ухмыльнулась в ответ.

– Тогда я тоже хочу ворованной айвы. – Она гордо задрала подбородок.

– Зачем? – Акио приподнял брови. – Хочешь, я куплю тебе?

– Я хочу ворованной.

«Что-то мне подсказывает, что я не могу тебе отказать», – подумал Акио и неловко кивнул.

В тот день Акио так и не вернулся в кабинет. Иошихиро бросал недовольные взгляды на отца, нервно разбираясь с документами, пока двое преступников, сменив привычные синие одежды на неприметные серые, покидали пределы главного дома.

Мира молчала, только изредка поглядывала на кудрявого парня рядом, а Акио наслаждался возможностью прогулять бесконечную работу. Шумные улицы города освещались фонарями, и, несмотря на закат солнца, все прилавки продолжали пестрить специями и фруктами.

– Это наша любимая лавка, – проходя мимо сладостей, нарушил тишину Акио.

– Любишь сладкое? – неожиданно проявила интерес Мира.

– Да, – ярко улыбнувшись, подтвердил он.

Разговор на этом закончился, но отчего-то Акио больше не чувствовал себя неловко. Отдаляясь от ярких улиц, они вышли к богатому дому, окруженному высоким каменным забором.

– Вот здесь, – Акио кивнул в сторону дома.

– Почему именно тут? Есть же другие деревья, не спрятанные за заборами.

– Ты ведь хотела воровать, а это так не работает. – Он ловко вскарабкался на забор.

Мира скептично посмотрела на него. Так и не дождавшись помощи, она приподняла подол одежды и неловко забралась наверх. За забором раскинулся большой и ухоженный двор: камнем выложенные дорожки, ведущие к входным дверям, яркие цветы и пышное дерево с сочными фруктами. Оно стояло возле самого дома как главное украшение.

Мира и Акио сидели на верхушке забора и молчали.

– Ну, чего ты ждешь? – прошептала она.

– Я чего жду? Это ты пришла воровать айву, так вперед, – тоже шепотом ответил Акио. Он ощутил резкий удар по спине, от которого покачнулся, но не упал и остался сидеть наверху.

Мира, не думавшая, что Акио удержится на месте, смущенно отвернулась и внезапно почувствовала легкую невесомость, а следом за ней и приближение земли. Рухнув, она, не обращая внимания на ушибы, тут же подорвалась и растерянно подняла голову. Акио на заборе широко улыбался.

– Давай-давай, вперед.

Мира кивнула, уверенным шагом подошла к дереву и схватила две айвы, висевшие на самых низких ветках. Радуясь победе, она развернулась в сторону забора, где увидела стоявшего во весь рост Акио. С круглыми от испуга глазами он выставил ладонь перед собой, и по губам Мира четко прочитала: «Не шевелись». Прижав добычу к себе, она осторожно повернула голову и увидела три пары блестящих глаз, в которых отражалось явно не дружелюбие.

– Это щенки? – спокойно уточнила она.

– Они были щенками семь лет назад, – шепотом пояснил Акио, осторожно спрыгнув с забора. Он неспешно подошел к Мире и, зайдя ей за спину, подтолкнул к забору.

Собаки, оказавшиеся в холке ростом в половину Акио, с некоторым любопытством наблюдали за нарушителями, но вели себя спокойно. Пока неловкость Акио не сыграла с ним злую шутку: шагая спиной, он наступил на одеяние Миры и завалился рядом с ней на спину. Громкий рык и приближавшаяся угроза не дали ему почувствовать неловкость ситуации сполна. Подхватив ошарашенную девушку на руки, Акио спешно подобрал айву, положив плоды на Миру, и бегом рванул к забору. Буквально на ходу он помог Мире залезть, она удивительно резво оказалась наверху и протянула ему ладонь. Ровно в последний момент перед укусом за ягодицу Акио взлетел на забор, но из-за слишком резкого движения навалился на Миру, и они оба кубарем покатились вниз.

– Вот же проклятые баоцзы! – лежа спиной на земле, возмущался Акио, но лицо его озаряла счастливая улыбка.

– А мне они показались достаточно милыми. – Оттолкнувшись от его груди, Мира выпрямилась и посмотрела на две айвы, лежавшие рядом. Одна была изрядно раздавлена, но на второй еще можно было найти целый кусочек.

– Кажется, твое первое дело не увенчалось успехом. – Акио рассмеялся, усевшись на землю.

Мира мягко улыбнулась, подняв уцелевшую айву, и протянула ее Акио.

– Ты ведь хотела ее, – удивился он.

– Я не люблю айву. – Она пожала плечами.

«Только не говори, что затеяла это, чтобы провести со мной время. В жизни не поверю», – подумал Акио и протянул руку, схватив сладкий фрукт.

– Могу считать это твоим извинением? – язвительно протянул он, приготовившись к ответному удару.

– Да. – Мира кивнула, и холодный блеск ее глаз вдруг стал каким-то спокойным.

– Ты серьезно?

– Я вспылила и не должна была говорить тебе подобного, прими мои извинения. – Мира низко поклонилась.

От удивления айва в руках Акио задрожала. Он вертел головой из стороны в сторону, не понимая, что делать в такой ситуации, и едва не задыхался от неожиданности.

– Что с тобой? – все тем же спокойным тоном поинтересовалась Мира.

– Кто ты такая? – Губы Акио скривились.

– Если я знаю, что не права, мне хватает сил попросить прощения. Этим я и отличаюсь от ничтожества вроде тебя, – презрительно бросила она, и у Акио отлегло от души.

Он откусил айву и улыбнулся Мире настолько радостно, что она тоже не смогла сдержать улыбки.

Лед тронулся. Акио прекрасно видел ее панцирь, и его сердце подсказывало, что за ним скрывается нечто куда интереснее зазнавшейся девчонки.

– Ты так и продолжишь играть с нами в кошки-мышки или позволишь презренным вроде нас ошиваться рядом?

– Только если вы позволите ошиваться рядом с вами высокомерной дряни. – Мира мягко улыбнулась, опустив взгляд.

– У нас не так плохо, как во дворце, вот увидишь, – серьезно пообещал он.

– Я голодна. – Мира намеренно перевела тему, и Акио кивнул.

Они встретили у ворот измученного Иошихиро, который метнул в них недовольный взгляд и развернулся к дому. Акио и Мира поужинали, обсудив какие-то мелочи, и, попрощавшись, разошлись. В ту ночь Акио уснул с улыбкой на лице, довольный и наконец сбросивший камень с души. А Мира, вернувшись в пустой дом, долго не могла найти в себе смелости сделать несколько шагов до кровати. Наконец пересилив себя, она завалилась на спину, и ее глаза наполнились слезами.

С того дня Акио наблюдал за жизнью Миры из окна рабочего кабинета отца, так и не решаясь предложить ей провести время вместе. Он не стеснялся и чувствовал, что ему особо нет дела до нее, однако в душе горел интерес, и Акио боялся, что этот интерес разрушит ту мнимую тропинку, которую он смог протоптать к Мире. Они не ненавидят друг друга, и это уже хорошо.

Акио рассказал Иошихиро об извинениях Миры, и причин злиться на девушку у старшего брата не осталось, но каждый раз, замечая брата, томно выглядывавшего в окно, он недовольно закатывал глаза.

Закончив с делами, Иошихиро приказал Акио ждать его в обеденном зале и уверенным шагом пошел к дому Миры. Та, привычно скучая, сидела на пороге и явно удивилась гостю.

– Я хотел тебе предложить поужинать с нами.

– Хорошо. – Мира невозмутимо поднялась.

Спокойное лицо Иошихиро изменилось, он напрягся, не ожидая получить ответ так быстро.

– Чего стоишь, Иошихиро? – впервые обратилась к нему по имени Мира, проходя мимо.

– Ты различаешь нас? – удивился он, зашагав следом.

– Да, уже запомнила, у тебя взгляд мягче, – словно между прочим, сказала Мира, и Иошихиро удивился еще сильнее.

В тот вечер они впервые ужинали втроем, лишь позже к ним присоединилась Шизуха.

Прошло несколько недель с появления Миры в доме Маруяма. Акио и Иошихиро все больше привыкали к обществу молодой госпожи, с ней было приятно поговорить, а ее капризность и заносчивость вскоре начали восприниматься изюминкой. Как молодые наследники клана, они не могли не заметить очевидного, того, что отличало Миру от других, – желание стать им другом, а не попытку выйти замуж.

Отношения между Мирой и Шизухой оставались напряженными: Шизу боялась молодую госпожу и не скрывала этого, но Мира словно старалась сблизиться с юной служанкой и даже попросила научить ее готовить. Обучение столь вредной особы давалось нелегко, однако с каждым днем Шизуха постепенно привыкала к госпоже. Мира внимательно следила за каждым жестом Шизу, за тем, как осторожно она складывает цзяоцзы, как аккуратно убирает ей волосы с лица, чтобы те не мешали.

В один из вечеров они снова собрались всей компанией в обеденном зале. Время было уже позднее, кроме них, тут никого не было. Шизуха принесла порцию кривых пельмешек. Увидев недоумевавшие взгляды братьев, она осторожно скосила глаза на Миру. Та сидела напротив со скрещенными на груди руками и обожженными ладонями и выглядела какой-то поникшей.

– Ну, выглядит не так чтобы плохо, – почесав затылок, протянул Акио и взял палочки.

– Их словно кто-то уже ел, – уставившись в тарелку, проворчал Иошихиро.

– Кха, – подавилась от волнения Шизуха.

Лицо Миры стало каким-то рассеянным, и она подняла печальные глаза на старшего Маруяму.

– Да ладно, не так уж и плохо. – Он достал из-под столика сосуд с вином и поставил его перед собой. – Ну, а если так, то и вовсе будет съедобно.

– Вам же запрещено, это даже я знаю. – Мира была удивлена, сколько всего запрещалось братьям, правил для этой парочки существовало более сотни, а все из-за их выходок с самого детства.

– Сегодня отец с матушкой отправились к императору. Ходят слухи, что его матери нездоровится. Нам никто ничего не сделает, вы же никому не скажете?

Мира замерла, слегка нахмурив брови.

– Прости, ты, вероятно, переживаешь, но это все, что я знаю, – поспешил успокоить ее Акио, но зря.

– Я буду переживать, только если она умрет, а я этого не увижу, – со спокойной улыбкой произнесла она и взяла пельмешку.

Братья наполнили чаши вином. Для Миры это был первый алкоголь в жизни, но особого удовольствия от вкуса она не испытала, однако в ней пробудился азарт. Она осмотрела всех и с коварной улыбкой заговорила:

– В императорском дворце есть одна популярная карточная игра, давайте сыграем?

– Карточные игры запрещены, – с красными щеками и опущенной головой прошептала Шизу.

Мира осторожно закинула руку ей на плечи и, улыбаясь, заявила:

– Вся ответственность на мне, тебя здесь не было.

Акио принес колоду, и все внимательно следили за Мирой, которая, отодвинув чаши и пустое блюдо от цзяоцзы, начала раскладывать карты по кругу, водя по ним пальцем и что-то бормоча.

– Будь честной, ты просто решила нас приворожить? – Иошихиро скептически хмыкнул.

– Да, особенно Шизу. – Мира фыркнула, не отрывая взгляда от карт.

– «Истина императора», да? – угадал игру Акио.

– Верно. – Мира улыбнулась. – Знаешь правила?

Мира объяснила ход игры для Шизухи. На кон поставили состояние желудка, хотя Мира и была не против поиграть с жизнью, Акио вовремя ее остановил.

– Но я ведь даже не соглашался. – Иошихиро скептически смотрел на происходящее.

– Да ладно тебе, боишься вновь целов… – Горло Акио вдруг сжали с такой силой, что он рухнул на пол и, задыхаясь, застучал ладонью.

Девушкам оставалось только неловко переглядываться.

– Может, отпустишь его? – Мира ткнула пальцем в плечо разъяренного Иошихиро.

– Ах да.

Акио судорожно втянул воздух и поднялся из-под стола с взъерошенными волосами и красным лицом.

– Итак, начнем, тяните карты, – скомандовала Мира.

Все четверо вытянули то, что им припасла удача, и сложили карты в центр: Шизу вытянула слона, Иошихиро – семерку, Акио и Мира – по солдату.

– Ах! – Шизу прижала руки к груди. – Но как я могу? Я не смогу…

– Тогда с несварением будешь мучиться ты, – язвительно бросил Акио.

Шизу посмотрела в центр, и карты показали задание – «поступок».

– Я… я…

– Прошу тебя, давай быстрее, – взмолился Иошихиро, изнывая от скуки.

– Ну же, Шизу, есть отличный шанс сделать с ним все что пожелаешь, – не удержалась Мира.

– Я хочу, чтобы ты извинился перед Акио за то, что чуть не задушил его, – быстро проговорила Шизу и опустила голову, зажмурившись.

– Серьезно?! – недовольно запрокинув голову, возмутилась Мира.

Иошихиро обернулся и посмотрел на Акио. В уставших глазах застыла ирония.

– Мой любимый, нет, мой горячо любимый младший брат…

Акио скрестил руки на руки, довольно взирая на него.

– Прости меня… Хотя нет, прости всех нас – матушку и отца тоже – за то, что ты таким уродился, прости, что природа наградила умом только меня. Все, – закончил Иошихиро.

– Это не считается, ты даже не извинился! – вспылил Акио, но карты засчитали ответ.

– Получается, за это действительно стоило просить прощения. – Мира рассмеялась.

Несколько раз подряд снова выигрывала Шизу, но ее желания доводили всех до зевоты. Ситуацию изменил слон в руках Иошихиро против десятки Миры, а после появления «поступка» в центре колоды его взгляд и вовсе сделался демоническим.

Вот только Мира не боялась абсолютно никаких заданий, пока вдруг они не оказались у огромного дерева на территории дворца. Лица всех четверых сияли легким румянцем, а при подъеме головы вверх все немного кружилось.

Дерево казалось не просто высоким, а тянувшимся до небес.

– Залезешь на ту ветку, и задание выполнено. – Указав практически на верхушку дерева, Иошихиро осторожно хлопнул Миру по плечу, подтолкнув вперед.

– Эй, думаешь, это хорошая идея? – немного недовольно произнес Акио.

– Не переживай, может, я и выгляжу как домашнее растение, но я не нежный цветочек. Сейчас залезу на верхушку дерева, а потом заставлю вас целовать друг друга. – Мира язвительно ухмыльнулась, приподняв подол одеяния.

– Ты же установила правило не загадывать подобного, – возмутился Акио.

– А вы мне поверили? – Мира улыбнулась и осторожно закинула ногу на самую низкую ветвь.

– А она ловкая, – восхищенно заметил Акио, наблюдая, как Мира осторожно поднимается выше.

– Она удивительная, – смотря снизу вверх, прошептала Шизу.

– Угу, – согласился Иошихиро, но с кем из них – непонятно.

– Ну, довольны? – стоя практически у верхушки и держась за ствол дерева, прокричала Мира.

– Да, теперь спускайся, – разрешил Иошихиро.

– Ай! Ой! – Мира попыталась спустить ногу, но пошатнулась. Картинка внизу поплыла, а ноги словно стали ватными.

– Что случилось, испугалась? – Акио встревоженно подошел ближе к дереву.

– Все хорошо. – Мира всматривалась в дерево, но перед глазами все расплывалось. Она ощупала ногой ветку и попыталась осторожно встать, но ступня соскользнула и Мира едва успела ухватиться за ствол.

– Стой на месте! – закричал Акио и буквально взлетел на дерево.

Иошихиро рванул следом, но сразу же остановился.

– Я уже рядом, сейчас помогу. – Акио поднимался выше.

Мира коварно улыбнулась.

– А кто сказал, что мне нужна помощь? – Она отпустила обе руки и полетела вниз.

– Что ты творишь?! – прокричал Акио, быстро спрыгнув с дерева.

Мира упала на землю. Осторожно уперлась руками, приподнявшись, и осмотрела себя: колени были разбиты в кровь.

– Проклятье! Зачем ты это сделала? – Иошихиро подбежал первым и нервно схватил ее за рукав.

– Да какая разница? Все равно все заживет, – отдернув руку, огрызнулась она и поднялась на ноги.

– Но тебе ведь больно, – тихо возразила Шизу.

– С чего ты взяла? – Улыбнувшись, Мира хмыкнула.

– С того, что ты вся дрожишь, – неожиданно серьезно сказал Акио. Не спрашивая разрешения, он подхватил Миру на руки, и они направились обратно в обеденный зал.

– Прости, я не должен был этого загадывать, – виновато произнес Иошихиро.

– Если бы я обиделась, ты бы уже знал, так что не нужно устраивать тут драму. – Мира продолжала улыбаться, но все вокруг видели, как нервно дергается ее нога от прикосновений Шизу, которая обрабатывала раны. – Продолжим?

Все вытянули карты. По иронии судьбы, в руках Миры оказалась императрица, а в руках Иошихиро – восьмерка.

Братья в ужасе замерли – улыбка Миры стала зловещей.

Акио поднес чашу с вином к губам, продолжая нервно взирать на девушку.

Карты выдали – «истина», Мира склонила голову в раздумьях.

– Хорошо, – выдохнула она.

– Да не тяни уже! – не выдержав, выкрикнул Акио.

– Ты когда-нибудь любил? В том самом сокровенном смысле? – направив пронзительный взгляд на Иошихиро, задала вопрос Мира.

Лицо Шизу стало еще краснее, а легкая дрожь в пальцах – заметнее.

Иошихиро замер, уставившись на Миру, его взгляд выдавал то ли испуг, то ли растерянность, он шумно выдохнул.

– Ну же, не тяни, – настаивала Мира.

– Я… я… – неожиданно нервозно начал заикаться Иошихиро.

– Ой! – вскрикнул Акио, когда его чаша упала на стол, смыв вином заклинание на картах. Все подсочили с мест, чтобы не намочить одеяния. – Простите, я такой неуклюжий, – пробормотал Акио, вальяжно запрокинув голову к потолку.

Остаток вечера они потратили на уборку и разошлись уже глубокой ночью. Иошихиро направился к себе, Акио пошел проводить Миру.

Они шли в полной тишине. Мира начала постепенно приглядываться к Акио и заметила особенности его внешности и характера. Он был чуть выше брата – когда она шла рядом, то доставала ему ровно до плеча. Лицо Акио выглядело более мягким, кокетливым, больше похожим на Луну, а волосы вились значительно сильнее, чем у брата. Ну а характер Акио был во многом «чуть более»: чуть более заносчивым, чуть более наглым и чуть более авантюрным, но и «чуть менее» громким, решительным и серьезным.

Мира не раз замечала странные отношения в семье Маруяма, но никак не могла набраться смелости и спросить у братьев напрямую, почему Луна никогда не разговаривает с Акио, словно они давно в ссоре.

– Ты чего так смотришь, словно мертвеца увидела? – Акио наклонился и замер напротив Миры.

– Просто задумалась.

– О чем, если не секрет?

– Почему… вернее, зачем ты это сделал?

– Ты про разлитое вино?

– Верно.

– Понимаешь, – Акио немного нахмурился, – Иошихиро очень переживает за Шизуху.

– Ну да, я надеялась, что он наконец сможет ей признаться.

– Не пойми меня неправильно, но лучше этого не делать.

Они подошли к дому Миры и, не договариваясь, одновременно сели на пороге, продолжая разговор.

– Почему? Если двое любят друг друга, разве не лучше признаться во всем сразу? – недоуменно спросила Мира.

– Если двое любят друг друга – да, а если один? – Лицо Акио оставалось серьезным.

– Если один… – Мира задумалась. – Тогда одному лучше молчать, чтобы не разрушить то, что уже есть?

– Понимаешь…

Акио поведал Мире неловкую историю отношений Шизухи и Иошихиро, историю детских надежд и несбывшихся обещаний.

– Какое слово? Он же был совсем ребенком!

– Да, и я так думаю, но Иошихиро с тех пор действительно ощущает на себе какой-то невыносимый груз, словно ему ни в коем случае нельзя оставить Шизу, словно он ей обязан.

– Но он ее не любит? – тихо спросила Мира.

– Совсем нет, она для него не больше чем слуга при дворе. Раньше он считал Шизу практически сестрой, но ее поведение убило в нем все теплые чувства по отношению к ней. Иошихиро просто считает, что должен ей, а она этим пользуется.

– Шизу пользуется? Ты сам-то слышишь, что говоришь?

– Послушай, я знаю ее дольше тебя, и все, что могу сказать: пока Шизуха не отцепится от моего брата, я не изменю о ней мнения.

– Ты поэтому так холоден с ней?

– Да. Иошихиро в ее присутствии даже поздороваться с другими боится, чтобы не ранить ее чувства. Он все время думает лишь о том, как бы не обидеть эту… Да ее обидеть может даже ветер, подувший не в ту сторону! Почему он продолжает носиться с этим?! Я не понимаю…

– Нет причин ненавидеть Шизу, ее ожидания взялись не на пустом месте, думаю, им нужно поговорить друг с другом начистоту.

– Он пытался. – Акио лениво улегся на ступеньки. – Только он начинает что-то говорить, Шизу сразу принимается рыдать, а Иошихиро приходится ее успокаивать. Так длится уже несколько лет.

– Удивительно, Иошихиро, оказывается, такой трепетный по отношению к другим, а ты наоборот. – Мира перевела взгляд на Акио.

– Я люблю таких, как ты. – Его глаза блеснули, и он улыбнулся.

Мира на мгновение ощутила мурашки, пробежавшие по еще поврежденным рукам.

– Ты не плачешь по пустякам, в твои слезы я готов буду поверить, понимаешь, о чем я?

– Мне уже можно говорить тебе всякие глупости? Вернее, говорить не о глупостях, но… – неуверенно попросила она.

Акио вдруг осознал, что они говорят о чем угодно, только не о свадьбе, которая ожидает их через несколько лет.

– Конечно.

– Мне не нужна будет твоя любовь, даже если однажды ты проснешься и поймешь, что любишь меня. Давай оставим все как есть?

Он настолько удивился, что подскочил со ступенек, но вовремя взял себя в руки и сел рядом с Мирой.

– Ты чего это вдруг? С чего вообще решила, что тебя кто-то любит?

– Я не говорю, что ты любишь меня, я просто хочу, чтобы все оставалось как есть.

– Как есть?

– Да, нам легко вместе, весело, я не боюсь проводить время с тобой, не краснею от прикосновений, не хочу плакать после твоего ухода. Любовь… она делает все сложнее и приносит больше боли.

– Тогда почему все так стремятся к ней?

– Потому что хотят почувствовать себя хоть немного живыми? – Мира ответила абсолютно серьезно.

Акио рассмеялся и посмотрел на нее.

– Во-первых, ты не в моем вкусе, а во‑вторых, это ты держи себя в руках, всем тяжело устоять передо мной.

– Договорились. Поженимся и будем дружить, хорошо?

Акио еще раз взглянул на Миру. Почему-то ему было очень смешно, но, увидев, насколько для нее важен этот разговор, он кивнул. Они еще немного посидели на ступеньках, болтая обо всем на свете, а после разошлись. У каждого на душе было легко и тепло.

Мира практически привыкла к стенам этого дома, здесь она была окружена вниманием и любовью, здесь у нее были друзья и заботливая тетушка. Известие о болезни Макото лишь тепло грело сердце, а новости об императоре ее и вовсе не заботили.

На дворе стоял летний зной, братья все чаще пропадали на тренировочных площадках, и Мира часто приходила понаблюдать. В руках Акио привычно спокойная энергия воды превращалась в убийственное орудие, словно вся ярость стихии получила в нем свое воплощение. Против прекрасного зрелища воды мог выступить только воздух Иошихиро, вся грациозность и величие старшего брата полностью отражались в каждом его жесте.

Мира завороженно наблюдала за Иошихиро, пока ей в лицо не брызнул поток воды. Протерев глаза, она встретила скептический взгляд Акио.

В тот день Иошихиро ушел помогать отцу, а Акио, уже прощупавший почву отцовской доброты, привычно сбежал. Заваленный кипой бумаг, старший брат слушал через окно обрывки их с Мирой голосов и задумчиво посматривал в сторону домика. Девушка, для которой танцы оставались любимым делом, учила неуклюжего Акио движениям, заставляла плавно выгибать руки и пинала по ногам при их неправильном расположении. Они выглядели так беззаботно… Духота кабинета быстро вернула Иошихиро к реальности.

– Иди, на сегодня с тебя хватит, – неожиданно сказал отец, не поднимая взгляда от бумаг.

– Почему это?

– Просто постарайся не попадаться на глаза матери и уходи.

Мудзан махнул ладонью в сторону двери, и Иошихиро немедля выбежал наружу, наконец вдохнув пусть и жаркий, но по-своему свежий воздух.

– Ну как можно быть таким нелепым? – завывая, возмущалась Мира и толкала Акио вправо.

– А что мне еще делать, если я не слышу музыки? – Тот лишь смеялся. – Может, напоешь?

– Если ты хочешь навсегда лишиться слуха, я спою, – кривляясь, предложила Мира.

– Иошихиро! – Увидев неподалеку старшего брата, Акио замахал ему рукой. – Вот он сейчас и споет, – шепотом сказал он Мире.

Иошихиро, изобразив на лице невозмутимость, словно просто вышел прогуляться и случайно оказался здесь, подошел.

– Напой мелодию «Трех лун», а то она меня уже всего покалечила, – взмолился Акио.

Щеки Иошихиро слегка покраснели, и он отрицательно покачал головой.

– Не стесняйся. Хуже танцев твоего брата все равно ничего не придумаешь, – отмахнулась Мира, вновь заставив Акио принять нужную позу.

В итоге под давлением двух надоедливых голосов Иошихиро действительно напел мелодию, помогая Акио запомнить движения, и Мира наконец довольно улыбнулась. Устав, они втроем уселись на ступеньках дома, и Мира любопытными глазами смотрела на Акио.

– Нет, – не поворачиваясь, сказал он.

– Ну почему? – жалобно протянула она.

– Потому что это будет больно.

– Почему ты вообще решил, что я буду спрашивать? Я сказала, дай мне сделать это прямо сейчас! – приказным тоном потребовала Мира, но подобные вещи уже не работали с Акио, и он лишь насмешливо улыбнулся.

Ощутив себя лишним, Иошихиро неловко обернулся в их сторону и тихо полюбопытствовал:

– О чем вы?

– Я хочу заплести Акио волосы, но он не дает, ему всегда жалко.

– Можешь заплести мои, – спокойно предложил Иошихиро. – Я ненавижу, когда они падают на глаза.

– Правда? – Мира недоверчиво прищурилась.

– Мгм. – Иошихиро кивнул, и через мгновение копна его волос оказалась в руках девушки.

Ее движения не были резкими, а потому ожидания Акио не оправдались. Мира плавно пропускала темные пряди между пальцами, осторожно распутывая их, а после так же ласково собирала в хвост, сделав тугой пучок. Подхватив в конце те самые пряди у лица, она ловко зафиксировала их своей маленькой заколочкой с лотосом и довольно встала перед Иошихиро, чтобы осмотреть результат.

Глядя на лицо ошарашенного Акио, Иошихиро испугался:

– Что?

– Ты выглядишь в точности как отец, – выдохнул тот.

– А по-моему, ты куда миловиднее отца, твое лицо выглядит мягче, – вновь выпалила несусветную чушь Мира.

Глава 22

Наследие императорской семьи

Дни шли один за другим. Возвращаясь после очередной тренировки, Акио, Иошихиро и Мира вместе отправились к источникам.

– Если сегодня на ужин будет рис, я взвою от несправедливости, – недовольно высказался Акио.

– Будет с тебя, нам скоро вовсе придется есть одни овощи, если хотя бы их получим, – спокойно ответил Иошихиро.

– Почему это? – спросила Мира.

– Ты еще не в курсе? Мы будем год учиться в Небесной Башне, – пояснил Акио.

Мира замерла.

– Год?

– Да, вроде же сегодня за завтраком рассказывали, ты чего?

– Ничего, я просто…

– Расстроилась? – удивился Иошихиро.

Мира посмотрела на него полным презрения взглядом, развернулась и пошла прочь.

– Куда это ты? – крикнул вслед Акио.

Но Мира не повернулась и не ответила, она злилась на них, сама не зная почему. Она зашла к себе и завалилась на кровать, уставившись в потолок. Задумалась о том, что ее вновь бросают, но сама себя перебила: ей никто не обещал оставаться с ней, тем более они уедут всего на год и это важно для них. Этим Мира успокаивала свою душу и все равно продолжала злиться.

Так она пролежала около часа, на улице начинало темнеть, жара спала, но Мира чувствовала легкие приступы удушья. Что-то в ее душе было не так, словно кто-то отчаянно хотел повеселиться. Пересекаться с близнецами или Шизу она не хотела, поэтому впервые за долгое время решила прогуляться в городе.

Мира шла, разглядывая мелкие прилавки, смута в душе никак не успокаивалась, наоборот, нарастала, усиливаемая гулом рынка и духотой. Мира схватилась за голову, пытаясь заглушить шум. Сердцебиение становилось лихорадочнее. Внезапно, будто из-под пелены, она услышала крик и лай собак где-то недалеко и, повинуясь внутреннему порыву, ринулась туда.

Мира пробежала порт и оказалась на безлюдной улице, из-за угла дома доносились громкие голоса и ругань. Она осторожно выглянула и увидела толпу заклинателей, по одеяниям стало понятно, что это ученики императорского клана. Мира продолжала всматриваться, и тут ее душу охватил страх – силуэт, валявшийся у ног заклинателей… Синие одежды, окровавленное лицо и спутанные вьющиеся волосы.

Мира осмотрелась по сторонам – абсолютно никого. Что же делать? На кого из близнецов напали? Как позвать второго? Пока она думала, тревога все больше захватывала ее тело, а дыхание стало прерывистым.

– А что это наш выскочка так поник? Неужели больше ничего сказать не хочешь? – произнес знакомый голос.

Мира замерла в ужасе, глаза распахнулись шире.

Высокий юноша в золотых одеждах присел на корточки, приподняв свою жертву за шиворот.

– Правду про тебя говорят: ты лишь портишь им жизнь. Может, сделаешь одолжение и умрешь наконец-то?

Акио едва разлепил окровавленные глаза. Он хотел возразить, но удар прервал его.

Мира, ведомая каким-то непонятным чувством, осторожно обошла толпу и что есть силы ударила обидчика по затылку. Она не была отличным бойцом, но отец научил ее стоять за себя, да и что скрывать – в такие моменты отнюдь не она управляла собственным телом.

– Проклятье! – Юноша пошатнулся.

Мира метнула встревоженный взгляд на Акио, который продолжал упрямо улыбаться, не обращая внимания на алые струи крови, сбегавшие по лицу. Глаза Миры наполнились злобой, она обернулась к изумленной толпе.

Такие ненавистные ей бело-золотые цвета и надменные лица.

– Объясни, что здесь происходит, Ую, – потребовала она.

– Ох, госпожа, не ожидал вас здесь встретить. Или как мне вас сейчас стоит называть? – притворно поклонившись, произнес он. – Проклятой невестой? Нравится вам водиться с подобными?

– Чья я невеста – не твое собачье дело. Ты кем себя возомнил?

– Вижу, ты неплохо устроилась, щеки прям порозовели. – С каждым словом Ую все ближе подходил к Мире, но она не сделала ни шагу назад. – Что, жизни Ясуо тебе мало? Хочешь и этого угробить? Ну, в этот раз я только за.

Миру словно ошпарили кипятком, она замахнулась, собираясь влепить пощечину, но остановилась.

– Что с тобой случилось? Ты… ты не был таким. – Синие глаза растерянно бегали по хорошо знакомому лицу, а ладонь так и замерла в воздухе.

– Ну, ты ведь тоже не всегда была убийцей, – наклонившись к ней, выплюнул Ую.

Вулкан внутри Миры взорвался, и она что есть силы ударила Ую между ног. От боли и неожиданности он согнулся пополам и сразу же получил локтем в затылок. Мира, подняв подол одеяний, абсолютно бесчеловечно продолжила пинать его, когда он завалился на землю. В ногах не было нужной силы, но Ую никак не мог подняться, отчаянно закрывая лицо руками. Его спутники только переглядывались – они знали молодую госпожу, но не настолько, насколько знал ее Ую.

– А если император узнает, что мы обидели его сестру?

– Нет, мы не можем просто смотреть…

Шепот толпы, едва слышные усмешки Акио и крики Ую – все это смешалось в голове Миры, глаза застилала пелена, а тревога сменилась теплым чувством наслаждения. Удары становились сильнее, а от брызнувшей изо рта Ую крови Миру и вовсе захватило чувство восторга.

Она подняла голову и осознала, что не видит лиц людей напротив, она слышит их сердца, слышит, как они волнуются, как нервно сглатывают, различает каждое дрожание пальцев. Восхищение наполнило каждую ее клетку.

– Мира, хватит, – прохрипел Акио.

– Не смей указывать мне!

Она повернулась к Акио и наконец немного пришла в себя. Она помогла ему приподняться и опереться о стену, когда неожиданно почувствовала толчок в спину такой силы, что ее отбросило.

– Мира! – закричал Акио.

– Нравится прятаться за спиной какой-то твари? Ну хорошо. – Ую замахнулся, чтобы ударить Акио, но его кулак внезапно пронзило болью.

– Кого ты назвал тварью и ради каких богов посмел тронуть моего брата? – Грозный голос Иошихиро прорезал толпу.

Все испуганно насторожились. Иошихиро одарил каждого суровым взглядом, от чего мелкие сошки начали нервничать, закусывая губы.

– Да что вы оба о себе возомнили?! – закричал один из заклинателей в толпе и рванул к Иошихиро, но ударился о водяную стену, возникшую из ниоткуда.

– Кто сказал, что я позволю тронуть его? – сквозь боль процедил Акио.

Толпа набросилась на Иошихиро.

– Акио! – закричал он.

– Да, – прохрипел тот и взмахнул ладонью.

Одно движение руки Иошихиро – и вся толпа застыла, не имея возможности двинуться. Они дергались в непонимании, пока не посмотрели вниз – их ноги до самых коленей сковывал лед. Это была особенность братьев – они научились использовать свои стихии в абсолютной синергии, образуя новую, ранее неизвестную энергию – лед.

Акио направил поток воды к Иошихиро, и в его руке появилось подобие ледяного меча. Толпа в страхе замерла. Все знали, что старший из братьев отличается жестокостью, но испытать это на себе никто не хотел.

Акио поднялся и, собрав все силы в кулак, ударил Ую в висок. Тот потерял сознание. Мира тоже поднялась на ноги.

– Что с тобой? – Акио рассматривал ее с тревогой.

Вены на шее Миры вздулись, дыхание замерло, а зрачки исчезли. Она не слышала и не видела никого, различала лишь биение сердец, которые сейчас сладостно манили ее. Миг – и она рванула к толпе с желанием разодрать каждого. Ее ладонь с неимоверной скоростью ринулась вперед, но остановилась, врезавшись в горячую плоть.

– Да тихо ты, остановись, – хрипло произнес знакомый голос.

Мира пыталась прийти в себя, но безуспешно, лишь глубже проталкивала руку внутрь горячего тела.

– Успокойся, хватит. – Акио умолял все тише.

Что-то ударило Миру в затылок, она часто заморгала, и пелена с глаз наконец начала сходить. Она увидела Иошихиро. Ее рука пробила его тело чуть ниже сердца. Изо рта Иошихиро тихонько лилась кровь, а лоб покрылся потом.

– Что… что я? – Она посмотрела на испуганную толпу вокруг и наткнулась на безумный взгляд Акио.

– Просто убери ее, ладно? – тем же спокойным голосом попросил Иошихиро.

– Демон, самый настоящий демон, – прошептал кто-то в толпе, тут же получив удар осколком льда.

– Закрыли свои рты! – прорычал Акио и убрал оковы, державшие их. – Сейчас же проваливайте!

Заклинатели подхватили бессознательного Ую и скрылись за углом дома.

Иошихиро обессиленно упал на колени. Мира так и не вынула руку из его тела, она совершенно не понимала, что теперь делать. Дыхание сбилось, а в глазах появились слезы.

– Только не начинай плакать, я не собираюсь тут умирать, – прохрипел Иошихиро.

– Брат, как ты? – все еще опираясь о стену, спросил Акио.

– Явно не хуже тебя, – сердито бросил тот.

– Есть выход. – Мира взяла из рук Иошихиро ледяной меч, который успел значительно подтаять.

– Добить меня хочешь? – ухмыльнулся он.

– Тише, будет больно. – Мира осторожно поцеловала Иошихиро в лоб, стараясь утешить, и начала вытягивать свою ладонь из его живота.

Ошарашенный ее жестом, Иошихиро поначалу даже не ощутил боли, но после, невыносимая, она пронеслась по всему телу. Его уже ранили мечом несколько раз в жизни, но клинки всегда были холодными, а руки Миры казались раскаленными, словно только выкованное оружие.

– Акио, закрой ему рот, пожалуйста, – тихо попросила Мира.

Акио, прихрамывая, подошел к брату и закрыл ему рот ладонью, а второй рукой принялся осторожно поглаживать его по затылку.

– Что ты собираешься делать? – обессиленно спросил он у Миры.

– Будет больно. – Она подняла виноватый взгляд.

Мира воткнула тупой ледяной меч себе в руку, закусив нижнюю губу и сдерживая слезы. С первого раза пробить до крови не удалось, пришлось ударить еще раз, поэтому рана вышла рваная, безобразная.

Мира осторожно распахнула одеяния Иошихиро, обнажив торс и ужасную дыру в животе, приложила к ране свою ладонь и прильнула лбом к его лбу, словно старалась успокоить.

Глаза оттенка свежезаваренного цветочного чая наполнились безумным ужасом, он начал дергаться и неистово кричать. Акио пришлось обхватить его и изо всех сил прижать к себе. Иошихиро бился в приступе несколько бесконечно долгих мгновений, пока не перестал двигаться.

– Все. – Мира еще раз поцеловала его холодный от пота лоб.

– Что «все»? Ты убила его? – Акио испуганно рассматривал лицо брата.

– Нет. – Мира протерла живот Иошихиро подолом своего одеяния, и Акио увидел, что от раны не осталось и следа. – Он потерял сознание от боли, со мной тоже такое было.

– С ним все будет хорошо? – встревоженно спросил Акио.

– Да, ему больше ничего не угрожает, самое страшное… – Мира замолчала и посмотрела на Акио, осторожно прижимавшего к груди брата. – Теперь твоя очередь.

– Нет, пожалуйста, я и так поправлюсь, не стоит.

– Что, если у тебя ребра сломаны? Да и видел бы ты свое лицо… Думаешь, ни у кого не возникнет вопросов?

– Хорошо. – Акио уложил Иошихиро рядом с собой и приготовился, зажмурившись.

– Только тебе будет хуже. – Мира присела рядом с ним.

– Что? Почему? Тогда ничего не ну… – Акио не успел договорить, потому что Мира схватила его за щеки и так же осторожно поцеловала в лоб, затем посмотрела ему прямо в глаза, на миг задержавшись, а после перевела взгляд на губы. У Акио бешено заколотилось сердце.

– Не выплевывай. – Мира быстро прижала окровавленную ладонь ко рту Акио.

Жгучая лава проникла в его рот, выжигая нервные окончания. Акио пытался вырваться, но Мира перекинула через него ногу, осторожно усевшись сверху, и продолжала изо всех сил сжимать его щеки.

– Пей давай! Как я еще должна твои кости залечить? Ну же, один глоток…

Слезы полились из глаз Акио, а по всем внутренностям словно распространялся кипяток, разъедая.

– Вижу, что больно, – успокаивала его Мира, вновь и вновь осторожно целуя в лоб.

Почувствовав, что Акио сделал уверенный глоток, она убрала руку от его губ, продолжая заглядывать в лицо. Акио закатил красные от слез глаза, он хотел кричать и плакать, но глотка была обожжена, поэтому не удавалось выдавить ни звука. Абсолютное бессилие.

– Простите. – Мира жалобно всхлипнула, глядя на состояние братьев. Она осторожно обхватила голову Акио и прижала к груди, поглаживая по затылку и стараясь успокоить.

Неизвестно, сколько они так просидели.

– Если ты будешь так утешать меня каждый раз, я готов пить твою кровь каждый день, – хрипло произнес Акио.

Мира схватила его за подбородок, беспокойно рассматривая.

– Целый, как новенький, – облегченно выдохнула она.

– Красивый?

– Да, – неосознанно согласилась Мира и спохватилась: – Идиот! – выругалась она, поднимаясь и помогая Акио.

– Нужно и его поднимать, уже совсем стемнело.

Мира собиралась осторожно похлопать Иошихиро по щекам, но ее опередил поток воды, окативший его. Иошихиро резко подорвался.

– Какого… – Он недовольно поднялся и схватился за голову, перед глазами все кружилось.

– Как ты? – с беспокойством спросила Мира.

Медленно собирая остатки сознания, Иошихиро осмотрелся и неуверенно протянул ладонь к зажившей ране, его глаза заметались из стороны в сторону, но все вопросы так и застыли в горле.

– Лучше, но давайте договорим дома. Сколько можно здесь валяться!

– Согласен, тут воняет, – вставил Акио.

– Да, – тихо согласилась Мира, застыв и уставившись в одну точку.

– Тебе плохо? Ты выглядишь как-то… – Акио подошел и приложил ладонь к ее лбу. – Да у тебя жар… Ай! Даже не так – ты правда горишь.

– Плохо… да. – Мира обессиленно рухнула, но Акио успел подхватить ее на руки.

Добравшись до домика Миры, они осторожно уложили ее на кровать. Иошихиро позвал Шизуху, та сделала компресс и принесла другие лекарства.

– Госпоже очень плохо. Что произошло? – спросила она у Иошихиро.

– Ты можешь идти, – недовольно бросил Акио, сидевший на стуле возле кровати Миры.

– Но… я… – начала заикаться Шизу, глядя на старшего из братьев.

– Акио же сказал, ты можешь идти. – Иошихиро ласково похлопал ее по плечу.

Нижняя губа Шизухи задергалась, но она поклонилась и вышла наружу.

– Вам нужно кое-что мне объяснить, – прошептала Мира.

– И тебе нам тоже. – Иошихиро стоял возле ее кровати, скрестив руки на груди.

– Давайте отложим все объяснения на завтра, сегодня совсем нет сил, – устало оперев голову на руку, сказал Акио.

– К тебе у меня вообще отдельный разговор. – Иошихиро едва сдерживался, чтобы не перейти на крик. – Что за дерьмо?! Я не знаю, как еще назвать то, что сегодня произошло! Ты же понимаешь, что они никогда не ходят поодиночке, они цепляются к тебе всю жизнь, почему ты продолжаешь реагировать на это?

– Иошихиро, я же ясно сказал, что не хочу сегодня ничего обсуждать. – Акио поднялся и шагнул к дверям.

– Можно вас попросить? – вмешался тихий голос Миры.

– Да, о чем? – Иошихиро резко сменил тон, увидев обессиленную Миру.

– Останьтесь сегодня тут, пожалуйста, я…

– Боишься темноты? – Иошихиро скептически посмотрел на нее.

– Да какая тебе разница, в чем причина?! Она сегодня спасла нас, так что закрой рот! – удивительно грубо сказал Акио и уселся на край кровати Миры.

– Хорошо. – Иошихиро опустился на другой край, спиной к брату.

– Хорошо… – тихо повторила Мира и закрыла глаза.

Лучи раннего солнца пробились сквозь окно, попав на глаза Мире. Она немного приоткрыла веки, но тут же ошарашенно распахнула глаза. Напротив нее, лицом к лицу, мирно спал Акио.

Первым порывом было оттолкнуть его, но Мира внезапно задумалась, что впервые видит его столь спокойным и умиротворенным. Распущенные волосы непослушными локонами спадали на лицо. Мира осторожно провела пальцами по щеке Акио, убрав мешавшую прядь.

– И правда красивый, – прошептала она.

Мира потерла шею, морщась от боли, и вытянула ноги, как вдруг уперлась во что-то.

– Проклятье, – послышался знакомый голос возле ее ног.

Мира подскочила и увидела Иошихиро, потиравшего голову.

– Ты что там делал? – удивленно спросила она шепотом.

– То есть, что здесь делает он, у тебя вопросов не вызывает? – недовольно проворчал Иошихиро.

– На самом деле вопросов столько же. – Она перевела заспанный взгляд на Акио и поднялась. – Как ты там поместился? Всю ночь клубочком спал? – язвительно поинтересовалась она.

– А что мне оставалось делать? Стоило мне попытаться уйти, ты тут же умоляла остаться. – Иошихиро улегся обратно.

Мира не могла перестать любоваться открывшейся картиной: такой грозный и высокий, Иошихиро сейчас, как щеночек, свернулся клубком в ее ногах и недовольно ворчал. Его волосы так же, как и у Акио, растрепались, делая его вид по-домашнему ласковым.

– Ты тоже красивый, – наклонив голову, признала Мира вслух.

Иошихиро отвернулся, но красные уши выдали смущение. Мира вышла из комнаты, чтобы заварить чай, вскоре к ней пришел Иошихиро, неторопливо собирающий волосы в пучок.

– Ты можешь не переживать, что шумишь, его в такую рань и демоны не разбудят.

– Ты будешь? – указав на пиалу, предложила Мира.

– Да, спасибо.

Они уселись за столик, который находился в противоположной от кровати стороне, на другом конце дома.

– Можно уже спросить, что вы не поделили с учениками императорского клана?

– Нам до них нет дела, просто… – Иошихиро посмотрел на кровать, где спал младший брат. – Просто их не устраивает сложившаяся ситуация. Ты ведь знаешь, что означает рождение близнецов?

– Отец говорил, что все это бредни, но вроде как считается, что близнецы – это неполноценные души, расколотая душа и тело, но ведь это…

– Да, ты права, это полная ерунда. Он – абсолютно целая душа и тело, он не обуза нашему клану и не мое проклятье, но многие любят прикрывать собственную слабость идиотскими поверьями.

– О чем ты?

– Ежегодно в соревнованиях кланов от Маруяма выступал я, Акио не допускали к участию, ссылаясь на его низкий уровень духовной энергии, что, естественно, несусветная чушь.

– Ваш клан всегда среди победителей, слава о тебе распространилась далеко за пределы города.

– Да, но только в прошлом году мы стали первыми. – Иошихиро бросил серьезный взгляд на Миру. – И знаешь почему?

– В прошлом году Акио участвовал вместо тебя? – немного помолчав, предположила Мира и коснулась горячей пиалы.

– Все верно. Матушка никогда не давала ему даже шанса, мне же не оставляли выбора. Но в прошлом году мы решили бросить вызов всем этим предрассудкам. После блестящего выступления Акио я с гордостью заявил, что это мой младший брат… – Голос Иошихиро становился тише.

– И что же? – Мира всматривалась в его глаза, внимательно слушая.

– Многие из кланов пришли в восторг, признав Акио одним из сильнейших заклинателей своего поколения, но императорский клан оскорбился, осознав, что проиграл… Я даже не хочу произносить, как они его называют. – В голосе Иошихиро звучало все больше недовольства, он поднес чай к губам и, не подув, отпил немного.

– Так, значит, их возмущает, что тот, кто должен, по их мнению, быть неполноценным, по факту сильнее всех? – спросила Мира, не ожидая ответа.

– Да. Если в детстве это были лишь словесные перепалки, то с прошлого года они ждут любой возможности покалечить его. Понимаешь, он бы легко справился, но они всегда ходят толпой, а стоит ему ранить кого-то из них, как его сразу же окрестят проклятым и втянут нашу семью в скандал. Не мне тебе рассказывать, чем это может грозить. Вот и терпит.

– Неужели Масаши закрывает на это глаза? – недоумевала Мира.

– Я думаю, Масаши не в курсе. Он единственный из них принял победу Акио, остальные действуют не по его указке, я уверен. – Сделав очередной глоток чая, Иошихиро кивнул, словно подтвердив собственные слова.

– Но почему дядя Мудзан и тетушка Луна… – начала Мира.

– Отцу до нас нет никакого дела с тех пор, как сосуд с вином стал его лучшим другом. А матушка… – Иошихиро замялся. – Про матушку лучше спроси у самого Акио, он проще об этом говорит.

– Они в ссоре, да? Я с первого дня заметила, что они не разговаривают. – Мира оглянулась на мирно спавшего Акио, который даже не подозревал, что стал главной темой их разговора.

Иошихиро тяжело вздохнул.

– Понимаешь, он – мой младший брат, я правда стараюсь его защитить, но у меня слабо получается, – расстроенно сказал он и поднялся.

– А почему ты думаешь, что ему нужна твоя помощь? – Мира пожала плечами и дотронулась до остывшего чайника.

– Потому что… Возможно, это нужно не ему, а мне? – Иошихиро сделал упор на последнем слове и направился к выходу. – Спасибо за чай и незабываемую ночь, увидимся.

Акио проснулся в обед, и то лишь с помощью вылитой на него ледяной воды – Мира просто устала ждать. Выпроводив его за порог, она отправилась на уроки танцев, отложив разговор на вечер.

В итоге в тот день они так и не успели поговорить, но к вечеру следующего Акио пришел к домику Миры с букетом маленьких синих цветов.

– Спасибо. – Мира тепло улыбнулась, глядя на скромный букет.

– Уже вечереет, может, пройдемся? – предложил Акио.

– Хорошо, – согласилась она и оставила цветы на столе.

Они шли по знакомой тропе к озеру.

– Мира, – неожиданно официально обратился Акио, – ты спасла жизнь моему брату, спасибо тебе. – Он позволил себе вольность и коснулся ее волос.

– А, да не за что, – растерянно отмахнулась Мира, как вдруг почувствовала, что руки Акио сжали ее голову и повернули к себе.

– Но ты же его чуть не убила. – Теперь голос Акио звучал поистине грозно. – Ты же понимаешь, что сила внутри тебя – это не шутки? Почему ты не учишься это контролировать? Что было бы, если бы ты не остановилась?

Мира отдернула его руку и отступила на шаг.

– Не смей так разговаривать со мной и смотреть как на чудовище. – Фраза получилась рваной и выдала ее волнение. Как ни старайся выпрямить плечи и задрать нос – все летит в бездну, стоит дрогнуть струнам собственного голоса.

– Кто сказал, что я смотрю на тебя как… – Акио скептично поднял бровь, но следом его плечи устало опустились. – Мира, твоя сила – это не…

– Я лучше тебя знаю, что это такое, – перебила она и поспешила уйти, но Акио схватил ее за руку и притянул к себе.

– Если ты знаешь, что это такое, тогда прекрати. – Он смотрел на нее сверху вниз.

– Что прекратить? – прокричала Мира ему в лицо.

– Прекрати делать себе больно, отмахиваясь, что все заживет. Ты чувствуешь боль. Не важно, заживет это или нет, ты должна беречь себя, и я тоже буду беречь тебя. Прекрати молчать, если стало плохо – скажи мне, скажи Иошихиро, мы постараемся помочь.

– Тебе не должно быть до меня никакого дела! Какая разница, что я делаю? Это мое тело и моя душа!

– Мне есть дело, ты ведь мой друг, помнишь? – не отрывая взгляда, проговорил Акио.

– Вчера я чуть не убила твоего брата, помнишь? – брызнула ядом она.

– Ну вот опять. Тебе действительно нравится держать все в себе, чтобы потом сходить с ума? Хорошо, тогда в следующий раз, когда ты будешь плакать ночью и звать какого-то Ясуо, плачь, пожалуйста, потише.

У Миры словно земля ушла из-под ног, она опустила голову, вырвалась и быстро зашагала прочь.

«Проклятье! Ну почему я не умею говорить красиво, как он?» – выругался про себя Акио и направился за ней.

– Проваливай, я не хочу видеть тебя! – прокричала Мира, ускорив шаг.

– Может, мне тоже в ту сторону, возомнила тут о себе. – Он закатил глаза. Акио не нужно было прилагать усилий, чтобы догнать эту горделивую коротышку, но он держался в нескольких шагах, ожидая, когда та остынет.

Мира шла все быстрее, Акио не отставал. Она должна была злиться, но в один момент поняла, что ее веселит сложившаяся ситуация. Она почувствовала себя еще более глупой, испугалась, что Акио увидит ее довольную улыбку, и прибавила шаг.

За спиной стало тихо. Он прекратил идти за ней? Мира, недоумевая, развернулась и расстроенно посмотрела по сторонам.

– Или мы сейчас поговорим, или я утоплю тебя в озере. Выбирай. – Акио неожиданно появился перед ней и преградил дорогу.

– Я не умею плавать, можешь просто скинуть меня в воду!

– Буду знать. – Схватив Миру за руку, Акио повел ее к берегу озера и усадил на песок, перед этим расстелив свой халат, чтобы она не замерзла.

– Хочешь поговорить? Хорошо, тогда я начну. – Мира повернулась к нему. Их плечи касались, но это ее не смущало, в ней говорила задетая гордость. – Почему ты избегаешь тетушку Луну?

Акио удивленно распахнул глаза, а его губа заметно дернулась. Повисло неловкое молчание, а потом он неожиданно рассмеялся. Искренне, так, что глаза налились слезами, а дыхание сбилось.

– Что? Я? Избегаю?

– Да. Я ни разу не слышала, чтобы вы разговаривали; даже когда вас отчитывают, тетушка говорит все только Иошихиро. Почему так?

– А ты серьезно вжилась в роль моей невесты, раз тебя беспокоят такие вещи. – Акио широко улыбался, но это выражение лица с гаснувшим взглядом было хорошо знакомо Мире.

– Прекрати. Сам же говоришь не врать, когда плохо. Зачем сейчас улыбаешься?

– А кто сказал… – Акио хотел поспорить, но просто вздохнул. – Я не избегаю Луну, это Луна бежит от меня.

– Как ты можешь так бесцеремонно называть матушку по имени? – возмутилась Мира и поджала колени, устроившись поудобнее.

– Ты бы стала величать госпожу Макото матушкой? – поинтересовался Акио.

– Она – это другой случай.

– Наши случаи, может, и разные, но мой не лучше. Просто… – Акио закусил губу. – Луна всю мою жизнь, с самого рождения, плевать хотела на мое существование. Словно меня нет, словно тогда у нее родился только один сын. – Акио попытался улыбнуться, но, поймав тревожный взгляд Миры, передумал.

– Тетушка так добра ко всем, с чего ей так поступать с тобой…

– Возможно, потому, что для нее я не более чем проклятье?

– Это потому, что ты младший из близнецов? – негромко предположила Мира.

– Да, только не нужно мне сочувствовать. – Он выставил ладони и недовольно поморщился.

– Будто я собиралась! – Она фыркнула, но ощутила неприятную горечь.

– В детстве, возможно, мне и было больно, хотелось, как Иошихиро, посидеть на руках матери, услышать, как она произносит мое имя, почувствовать, как гладит по волосам, но я оставался для нее невидимым. Иногда я часами смотрел в зеркало, поскольку думал, что меня не существует. – Акио продолжал кусать губы и смотреть перед собой. – Потом я начал озорничать, чтобы меня хотя бы отругали, но даже тут доставалось только Иошихиро. Чем старше я становился, тем легче это переносил, мне плевать на нее, а ей – на меня. – На его нижней губе заблестела капелька крови – так сильно он ее прикусил.

Мира смотрела на Акио и чувствовала ужасную ноющую боль в груди, словно сейчас перед ней сидел не взрослый парень, а маленький ребенок, брошенный собственной матерью.

Она протянула к нему руки и осторожно приобняла, прижав голову к своей груди, мягко погладила. Провела щекой по волосам и неосознанно поцеловала в макушку.

– Ты обещала меня не жалеть.

– Я жалею сама себя, – не выпуская его из объятий, произнесла Мира.

Она продолжала поглаживать непослушные пряди, словно старалась успокоить, но на деле сама искала покоя. Образ нежной и трепетной Луны никак не совпадал с действительностью.

Акио наслаждался неожиданной лаской Миры и расплывался в улыбке. Ему уже давно не было больно, он спрятал все переживания глубоко внутри и со временем вовсе закопал их где-то в душе. Он не знал, как бывает по-другому, поэтому привык относиться проще, привык не замечать существование матери, привык к тому, что отца нет уже несколько лет, привык, что у него есть только братья и любимая сестра. А сейчас у него появилась еще Мира, удивительно непредсказуемая, но по-своему трепетно любящая его.

– Все, хватит с тебя. – Мира легонько оттолкнула его.

– Очень жаль, я думал, ты поможешь заглушить эту невыносимую боль. – Акио рассмеялся.

– У тебя нет причин для грусти, твой отец рядом, как и братья.

– Еще сестра, не забывай.

– Мы до сих пор не знакомы, слышала, что она само очарование.

– Слухи не врут, Аи неподражаема.

– Так, значит, у вас в семье только ты неудачный? – сменив тон на надменный, произнесла Мира и рассмеялась.

Губы Акио изогнулись в неловкой улыбке.

– Теперь твоя очередь.

– Спрашивай уже, – разрешила она.

– Я знаю о белой крови только то, что нам рассказывали на уроках истории, но ничего не знаю о ее влиянии на тебя, не понимаю причин и как это начинает проявляться.

Мира недовольно выдохнула и бросила скучающий взгляд на Акио.

– Хорошо, начнем с основ.

Ей пришлось рассказать историю клана и последствия, которые несут на своих плечах императорские наследники.

– Выходит, ты продолжаешь чувствовать боль, просто все заживает намного быстрее, чем у других людей? – задумавшись, пришел к выводу Акио.

– Все верно, кожа начинает безумно чесаться и греется, как раскаленный металл, чувство отвратительное. Но раны затягиваются действительно быстро.

– Зачем тогда ты продолжаешь ранить себя? По-твоему, это шутки? Вспомни хотя бы тот глупый прыжок с дерева.

– Мне интересно, сколько я смогу выдержать. – Губы Миры исказила неестественная улыбка.

– А когда ты напоила меня своей кровью, откуда ты знала, что это подействует?

– Я не знала, просто отец так делал, и я подумала, что и у меня выйдет.

– А если бы не вышло, мы бы с Иошихиро просто сварились заживо? – Слегка подрагивавшая верхняя губа выдавала переживания Акио.

– Возможно, а может, вы бы просто умерли от боли. Откуда мне-то знать? – невозмутимо ответила Мира и встала.

Акио неловко улыбнулся и почесал затылок. Ему многое хотелось сказать, но сейчас было не время. Он вздохнул и, набравшись смелости, спросил:

– Кто такой Ясуо?

Мира замерла, лишь легкое подергивание пальцев выдало накатившее на нее волнение.

– Ясуо? – тихо переспросила она.

– Да. – Акио не хотел звучать грубо, но тон его получился почему-то строгим.

– Наито Ясуо – это мой учитель, – Мира говорила медленно, каждое слово давалось ей с усилием.

Неловкая пауза повисла в воздухе.

– Ты когда-нибудь любил? – неожиданно спросила она, опустив взгляд.

– Я? – Акио нахмурился и задумчиво посмотрел влево. – Говорят, в детстве я влюбился в жену императора и поэтому несколько дней рыдал после ее отъезда. – Он беззаботно рассмеялся.

– Макото? Какой кошмар! – Мира брезгливо дернула губами и уставилась на него сверху вниз с отвращением.

– Ну… что-то вроде того.

– А я убила человека, потому что любила его. – Взгляд Миры опустел, на лице не осталось эмоций. Но она не готова была все рассказать, поэтому ее прошлое так и осталось для Акио загадкой.

Акио молча проводил Миру до ее дома, а когда дверь закрылась, он развернулся, прислонился к ней спиной и сел на пороге. Больше всего он боялся услышать плач, но Мира не плакала – она не чувствовала ничего, кроме бессилия, поэтому мгновенно уснула.

Утром Мира несколько раз толкнула дверь, прежде чем смогла ее открыть. Она услышала глухой звук падения чего-то, осторожно выглянула в щель и увидела спавшего на пороге Акио.

– Его действительно ничем не разбудишь, – возмутилась она и окатила Акио ледяной водой.

К сожалению, время бежало слишком быстро, поэтому вскоре братья покинули родной дом, отправившись на обучение в Небесную Башню. Впереди предстояла долгая разлука.

Глава 23

День встречи с наследником Окумура

Настоящее время

Нервно дернувшись от лучей рассветного солнца, Акио открыл глаза и лениво оттолкнулся от теплого плеча рядом. Он пригладил взъерошенные волосы и собрал их в аккуратный хвост. Таро все так же неподвижно сидел на месте с широко открытыми глазами. Он был настолько неподвижен, что Акио с любопытством помахал перед его лицом рукой и по запоздалой реакции в виде недовольно нахмурившихся бровей осознал одну вещь.

– Сколько дней ты уже не спишь?

– Не помню.

– Отдохни хоть немного, она еще нескоро проснется, а я побуду на страже.

– Но ты же не любишь рано вставать, – устало выдохнул Таро.

«Да, но жизнь с Харадой меня многому научила», – подумал Акио, но тут осознал, что речь шла про его младшего брата.

– Я просто немного волнуюсь, сон не идет, вот и все, ложись. – Акио без задней мысли похлопал по собственным коленям, когда внезапно плохо соображавший Таро завалился на них и мгновенно уснул.

Под весом его тела и еще толком не размявшись после сна, мышцы Акио нервно загудели, но он продолжал неподвижно сидеть, карауля сон измученного друга.

«И как ты вообще умудрился подружиться с кем-то вроде меня?» – думал он, вспомнив самый первый день в Башне.

Девять с половиной лет назад. Прибытие в Небесную Башню

Дорога до Башни заняла примерно полтора дня. Иошихиро еще не умел перемещаться, поэтому им пришлось трястись в повозке, но нотации старшего брата о необходимости быть незаметным, оставаться спокойным и чуть что идти к нему за помощью причиняли Акио гораздо больше боли. В этот раз наставления Иошихиро были значительно громче, чем раньше, ведь в конце концов он оказался прав и заявление Акио о себе сыграло с ним злую шутку, и, несмотря на то, что это уже третья их поездка в Башню, Иошихиро волновался за него, как в первый раз.

Благодаря милости всех возможных богов дорога закончилась, и Акио радостно вылетел из повозки.

Башня находилась во владениях клана Тиба, и учителями здесь были унирисы, населяющие эти земли. Восьмиугольное здание внешне казалось достаточно строгим: по бокам на первом этаже располагались комнаты для обучения заклинателей, на втором этаже – комнаты для сна, а на третьем – комнаты для отдыха и библиотека. Все помещения были очень просторными и светлыми, несмотря на малое количество окон. Снаружи здание окружали высокие стены, защищавшие учеников от любых неожиданностей. Особенное внимание новичков привлекал огромный полигон, расположенный за Башней, где проходили ежегодные соревнования, рядом же находились тренировочные площадки.

В том, что в Башне преподавали унирисы, имелись как свои плюсы, так и минусы. И если плюсами можно считать огромное количество знаний и уникальный подход к каждому заклинателю, то минусами выступало то, что унирисы искренне не понимали желаний учеников вкусно поесть или развеяться. Поэтому проживание здесь в большинстве своем больше напоминало пытку. Лишь когда Масаши Ясуда начал проходить обучение, его добрый отец дал указ открыть неподалеку от Башни несколько заведений развлекательного характера, где будут подавать мясные блюда.

В этом году по каким-то причинам братьев решили расселить по разным комнатам, и пока Иошихиро эмоционально ругался со спокойно кивавшим ему старшим, выступавшим здесь в роли воспитателя, Акио внимательно смотрел в окно на тренировочную площадку. Весьма юный на первый взгляд парень удивительно уверенно справлялся с пугающей стихией огня. В отличие от других огненных заклинателей, кого уже встречал Акио, этот не держал огонь над ладонью – сами его ладони покрывало пламя, словно являясь продолжением рук.

– Теперь-то, я надеюсь, вы меня поняли? – Иошихиро закатил глаза, глядя на улыбавшегося воспитателя напротив. Эта ухмылка уже успела его знатно достать, поэтому он уныло отмахнулся и повернулся к Акио: – Пойдем, нам нужно к учителю Ои.

Они вышли на улицу и направились как раз к тому полигону, где упражнялся талантливый заклинатель. Рассмотрев его вблизи, Акио понял, что не ошибся, парнишка действительно младше их.

Правила обучения в Башне были достаточно просты: с девятилетнего возраста заклинатели примерно раз в три года прибывали сюда для обучения контролю собственных сил. Возраст учеников строго регламентировался, поэтому все обучающиеся, набранные в конкретный период, были практически одногодками, но этому юноше, несмотря на высокий рост и крупное телосложение, было от силы лет пятнадцать.

Акио и Иошихиро остановились за спиной учителя, который, склонив голову набок, внимательно наблюдал за огненным танцем заклинателя. Акио хотел отвлечь преподавателя, но Иошихиро остановил его руку, отрицательно покачав головой.

– Правда, этот юноша удивительно хорош для своих лет? – послышался хриплый голос учителя.

– Не могу не согласиться, – ответил Иошихиро, который тоже отметил талант огненного заклинателя.

– Как считаете, Акио, ваша вода способна потушить подобное пламя?

– Не уверен, что хотел бы проверять это на ребенке вроде него. – Акио хмыкнул. Юноша на тренировочной площадке остановился и метнул в него холодный взгляд.

– Опыт подсказывает мне, что ваши стихии чем-то похожи, предлагаю проверить. Если вы, конечно, не против. – Ои повернулся к ним и, сложив руки за спиной, низко поклонился, приветствуя учеников.

– Только не переусердствуй, – грозно напутствовал Иошихиро, толкнув младшего брата в спину.

Акио, довольный, вышел на тренировочный полигон, завязывая непослушные волосы в хвост, и поднял светлые глаза на парня в изумрудных одеждах. Взгляд, который издалека показался ему холодным, на деле оказался тревожным и робким, хотя сама стойка и убийственная энергия огненного заклинателя говорили обратное.

– Не думай, что я не воспринимаю тебя всерьез, просто мне слишком лень распинаться тут в первый же день, – лениво бросил Акио.

– Не нужно думать, что, если вы старше, значит, сильнее, – тихо ответил юноша.

– Ты вздумал обращаться ко мне на «вы»? – возмутился Акио, но тут преподаватель дал сигнал начинать.

Никто не ошибся, сделав ставку на силу юноши, удивительная скорость и уверенность наносимых ударов ставили Акио в тупик, но он не торопился применять силу, маневрируя между огненными ударами. Акио был не из тех, кто станет прилагать больше усилий, чем потребуется, и сейчас он внимательно изучал поведение противника и его движения. Наконец увидев момент смещения точки опоры на левую ногу, он метнулся и ловко сбил соперника, набросив змеиную хватку на его шею.

– Если продолжишь двигаться, змея придушит тебя.

– Мне не нужно двигаться. – Голос юноши звучал сипло из-за сжатого горла.

Неожиданно для Акио змея начала изворачиваться, словно в судорогах, и, несмотря на контроль, спрыгнула с шеи парня, обернувшись паром. Юноша тут же перекатился в сторону и рванул к Акио, наполнив ладонь пламенем. В последний момент Акио успел дернуться вправо и вонзить холодный поток воды в спину противника, от чего изо рта юноши брызнула кровь, и он рухнул на колени.

– Эта вода проникла внутрь и немного ранила твои органы, не переживай, ничего серьезного не случится. – В словах Акио не было надменности, а в глазах скорее читалась искренняя забота.

– Но я еще не закончил. – Соперник вытер кровь с губ.

– На сегодня достаточно, я увидел все, что мне было необходимо. – Учитель остановил их с неестественной улыбкой. – А сейчас позвольте откланяться, увидимся на приветственном собрании.

– Вы же сообщите отцу, да? – не поднимая глаз, спросил молодой заклинатель с легкой тревогой в голосе.

– Здесь вы на моем попечении, вашим родителям достаточно знать, что вы живы и здоровы, – спокойно ответил учитель, удаляясь.

– Судя по твоим одеждам, ты последователь клана Окумура? – в привычно строгой манере поинтересовался Иошихиро.

– Я Таро Окумура. – Юноша низко поклонился. – Сын главы.

– Разве у этого старика есть сын? Я помню, что там множество прекрасных девушек. – Акио хохотнул, получив предупреждающий взгляд брата.

– Я пятый ребенок в семье, и у меня действительно шесть сестер.

– Я Акио…

– Маруяма Акио и Маруяма Иошихиро, я наслышан о вас, – перебил заклинатель. – Мне часто ставят в пример старшего сына клана Маруяма.

– А про младшего что, вообще ни слова? – возмутился Акио.

– Не думаю, что вам будет приятно это услышать.

– Прекрати обращаться ко мне на «вы»! Сколько тебе лет?

– Мне почти пятнадцать. – Таро поднял на него невероятные зеленые глаза.

– Почему тогда ты приехал в Башню, если сейчас тут собрались восемнадцатилетние? Разве заклинателей твоего возраста не должны пригласить только через три месяца? – Иошихиро нахмурился.

– Отец считает, что, продолжая двигаться наравне со сверстниками, я ничего не добьюсь, поэтому я прошел обучение заранее.

– Но твоя духовная энергия… – тревожно начал Акио, но прочитал в глазах брата «это не наше дело» и тут же замолчал.

Поводы для беспокойства действительно были. Духовная энергия человека имела несколько вех развития, и до совершеннолетия каждые три года являлись крайне важными. Стоило нарушить естественный ход совершенствования, и это могло привести к необратимым последствиям. А перегрузки часто выступали основной причиной разрушения души молодых заклинателей.

– Значит, придется о тебе позаботиться, да? – Акио ярко улыбнулся, и Таро смущенно опустил глаза.

– Прекрати, если он здесь с нами, значит, его возраст не имеет значения, отношение ко всем будет одинаковым, – проговорил Иошихиро, повернувшись в сторону главного здания.

На приветственном собрании глава клана Тиба – учитель Ои – с демонстративной радостью сообщил о начале нового года обучения и рассказал о расписании, состоявшем из убийственных тренировок и сна. В первый день ни о какой учебе речи не шло, поэтому Акио и Иошихиро отправились в комнату, отвоеванную старшим братом, и были приятно удивлены, обнаружив соседом своего нового знакомого. На пару мгновений Акио даже стало жалко паренька – он-то уже привык к ворчливому старшему брату и его вечному контролю, но сможет ли Таро смириться с подобной участью? Акио этого пока не знал и просто надеялся, что безумная забота Иошихиро не настигнет несчастного соседа.

К сожалению, надежды Акио не оправдались, и уже через несколько дней Таро, перестаравшись с нагрузкой на тренировках, ощутил на себе всю злость Иошихиро. Хотя брат и был прав, отчитывая Таро, Акио испытывал искреннее желание спасти парнишку, поэтому ловко схватил его за руку и вывел на улицу.

– Куда вы меня ведете? – удивленно спросил Таро.

Акио развернулся, и по его взгляду Таро осознал свою ошибку.

– Куда ты меня ведешь? – исправился он.

– Куда-нибудь. Пусть Иошихиро забудет, о чем говорил, и тогда вернемся. С ним всегда это работает. Как насчет горячего источника? Ты, вероятно, устал, после тренировки будет самое то. – Акио отвел взгляд от обожженных ладоней Таро.

– Горячие источники? С вами? – испуганно выпалил Таро, за что вновь получил испепеляющий взгляд светлых глаз, и быстро кивнул.

Погрузившись в горячую воду, Акио ощутил все мелкие царапины, полученные от падений на сегодняшней тренировке по координации, и это легкое пощипывание вызвало приятную улыбку. Вокруг отдыхало много других учеников, но все предпочитали соблюдать дистанцию, да и за густым паром практически никого не было видно. Лишь растерянное лицо Таро рядом.

– Ты высокий для своих лет, вы все в семье такие? – закинув руки на камни позади, завел разговор Акио.

– Нет. – Таро погрузился в воду практически по подбородок. – Все сестры едва ли достают мне до плеч.

– Ну, глядя на тебя, можно сделать вывод, что они красавицы. – Акио рассмеялся.

Щеки Таро стали еще краснее, словно они с Акио находились в разной по температуре воде.

– Да, они все удивительно красивы.

– Моя сестра тоже красива, как рассветное солнце. – Акио принялся руками выжимать воду из волос.

– Отец не упоминал, что в клане Маруяма есть дочь, но это неудивительно.

– Наша сестра отреклась от имени клана, выбрав любовь, если это можно так назвать, – с недовольством в голосе объяснил Акио. – Думаю, Иошихиро уже остыл, можем возвращаться. – Он хлопнул Таро по плечу и вылез из источника.

Таро кивнул и погрузился в воду до самых глаз.

– Так ты идешь? – Акио оделся и принялся вытирать мокрые кудри.

– Я еще немного побуду здесь, – тихо ответил Таро и нырнул в горячую воду с головой.

Башня гудела день и ночь, наполненная всеми цветами империи. Заклинатели оставляли все силы на полигонах, но кому-то даже хватало отваги просиживать ночи в библиотеке с немыслимым количеством знаний унирисов. Познакомиться со всеми было просто невозможно – классы, как и стихии, делились на четыре направления и смешивались лишь в редких случаях. Водные души чаще изучали целебные практики, огненные – осваивали контроль над безумной энергией. Основой обучения земных душ являлись тренировки на выносливость и развитие физической силы для управления огромной тяжестью. У воздушных душ было идеальное соотношение энергии и контроля, но они страдали от непостоянства сил, а потому учились наполнять свою душу, что было не так просто, как казалось другим на первый взгляд.

Очаровательно злобный характер брата и робкая наивность Таро сделали учебу в этом году достаточно веселой для Акио. Половину дня он проводил на полигоне с остальными заклинателями воды, но из-за абсолютного неумения врачевать все остальное время, вопреки своей природе, проводил с заклинателями огня, которые изначально не обрадовались незваному гостю, но его талант и авторитет Ои быстро поставили всех на место. Работая в тандеме с юным другом, Акио быстро отточил убийственность собственной энергии.

После ежедневных тренировок все трое практически приползали в комнату. Вечно обожженные руки Таро беспокоили Иошихиро, поэтому он написал отцу письмо с просьбой передать им лечебную мазь. Боясь проявить излишнюю заботу, он просто бросил баночкой в спину Таро и на недоуменное лицо ответил надменным взглядом. Дрожавшее от перенапряжения тело Акио тоже мало устраивало Иошихиро, поэтому он часто уговаривал воспитателя позволить его брату проспать первые часы тренировок. Иошихиро не думал, что кто-то из «соседей по комнате» заметит его собственное обессиленное состояние, пока утром не обнаружил на кровати баночку с лечебными пилюлями. Судя по смущенному взгляду Таро, тот все же решился написать домой.

В один из дней заклинатели воздуха остались на ночную медитацию под жутким проливным дождем. Акио то и дело встревоженно выглядывал в окно, стараясь разглядеть старшего брата за мокрой вуалью.

– Думаю, вам не стоит ждать, он же предупреждал, – тихо сказал Таро, болезненно прикрыв глаза.

– Да, я помню, просто… – Акио обернулся. По загорелому лицу Таро бежал пот, а черные волосы прилипли ко лбу. – С тобой все в порядке?

– Да, не беспокойтесь. – Было заметно, что слова дались ему тяжело.

Акио подошел к кровати, где сидел Таро, и наклонился так, что их лица оказались практически напротив.

– Говори честно.

Таро испуганно подорвался с кровати, отступив, как вдруг боль стала невыносимой.

– Ай… – едва слышно вырвалось у него с болезненной гримасой.

Акио схватил Таро за шиворот.

– Повернись. – Это была не просьба, а приказ.

Привычно игривые глаза Акио сейчас были холодными и какими-то жесткими, поэтому Таро виновато отвел взгляд и повернулся спиной. Акио осторожно спустил с него прилипшую от пота одежду, обнажив покрытую жуткими язвами спину. Свежие ожоги и глубокие раны выделялись на фоне уже заживших грубых шрамов. Акио замер, горло сжало странное чувство. Вероятно, свежие раны были получены на тренировке, но старые шрамы были куда ужаснее – глубокие и абсолютно беспорядочные, словно перед Акио стояла игрушка для битья, а не человек. Он выдохнул, стараясь не подавать вида, чтобы не ставить Таро в неловкое положение.

– Знаешь, я не лучший лекарь, – предупредил он.

– Ничего, это пройдет.

Холодный водный поток коснулся жгучих ран на спине, отчего к глазам Таро подступили слезы, но он тут же закрыл их и втянул носом воздух.

– Я просто промою раны, а после смажем их мазью, хорошо? Или могу позвать кого-то, чтобы тебя подлечили. Но раз ты не попросил об этом на тренировке, значит, не хочешь…

– Никого не нужно, не трать свое время. – Сквозь боль Таро даже не заметил, как обратился к Акио на «ты».

Акио осторожно вымывал запекшуюся кровь из ран.

– Это не мое дело, но…

– Я просто упал, – перебил Таро.

– Сколько же раз ты упал на кнут отца? – Акио забыл о сдержанности. Он четко видел следы и знал, каким оружием владеет старик Окумура.

Глаза Таро нервно забегали, он порывался подняться, но тяжелая ладонь удержала его за плечо.

– Раны еще нужно обработать, – впервые почувствовав в себе характер старшего брата, скомандовал Акио. – Это еще Иошихиро тут нет, он бы избил тебя до полусмерти за то, что ты скрываешь боль. Согласись, странные методы?

Таро продолжал молчать, пока теплые пальцы Акио аккуратно проходились по узору его ран.

– Почему?

– Потому что я слаб, – тихо ответил Таро.

– Ты? – Акио искренне удивился.

– Да, я не оправдываю надежд, которые на меня возложены. – Слова вылетали из уст Таро заученным текстом.

– Кем же нужно быть, чтобы оправдать ожидания твоего отца? Не человеком? – не скрывая презрения к подобным методам воспитания, возмутился Акио.

– Твоим братом. Или тобой.

– Что?

– Отец всегда ставит в пример старшего сына Маруяма, а про младшего говорит… прости… что я даже в подметки не гожусь отпрыску, который не должен был и рождаться. – Столь грубые слова Таро озвучивал с глубоким чувством вины, поэтому Акио не услышал в них ничего, кроме безумной ноши на этой юной, но израненной душе.

– Ну, тогда твоему отцу нужно посетить лекаря и проверить зрение, иначе мне не ясно, как он умудряется не замечать твоих умений, – холодно прокомментировал Акио, продолжая наносить мазь. – Знаешь, мне кажется, что отец скорее недоволен собой и просто вымещает на тебе собственную слабость.

Таро промолчал – вероятно, он все прекрасно понимал и сам, но привык сдерживать эмоции и не хотел дать вырваться непрошеным чувствам. Акио вдруг осенило:

– А твои сестры, с ними то же самое?

– Нет, их он не трогает.

– Фух, – облегченно выдохнул Акио. – Не подумай, что мне тебя не жаль, просто, если бы он позволял подобное и в отношении дочерей…

– Он делает вид, что их не существует. – Впервые Таро говорил столь откровенно. – Он замечает только Нину, но я бы не назвал их отношения теплыми.

– Знакомая ситуация. – Акио ухмыльнулся, хоть в этом и не было ничего смешного.

– Ваш отец такой же?

– Нет, наш отец добрый, возможно, даже слишком, из него легко вить веревки. Несмотря на сотню правил, введенных им для нашего контроля, стоит нам сделать несчастный вид, как старик сразу ломается, – улыбаясь, рассказал Акио. – Вот только когда он выпьет, его мало интересует наша жизнь. Мне, в общем-то, все равно, а Иошихиро, хоть и кажется безразличным, явно скучает по прошлым временам.

– Значит, это мне так повезло. – Таро улыбнулся, и в этой улыбке Акио отчетливо прочитал разочарование.

– Ну, знаешь, мать у Иошихиро еще та, она не дает ему проходу, заставляя во всем быть идеалом. Она, конечно, никогда его не била, но для подсчета ее истерик можно нанимать отдельного человека. Не думаю, что это лучше. – Акио различил вопрос в глазах Таро. – Я, как твои сестры для отца, не особо ее интересую. – Он улыбнулся и довольно хлопнул Таро по спине. – Я закончил.

Лишь заметив заблестевшие в глазах Таро слезы, Акио понял, что натворил. Дверь резко распахнулась, и на пороге показался вымокший до нитки Иошихиро. Он окинул картину в комнате бесстрастным взглядом.

– Что вы тут делаете?

Иошихиро сделал для Таро легкую воздушную подушку и за ночь не сомкнул глаз, ссылаясь на необходимость продолжить медитацию, хотя на самом деле контролировал, чтобы парнишка не переворачивался на спину, толкая его легким потоком воздуха.

Так прошло полгода обучения. За это время Акио отправил шесть писем для Миры, рассказывая обо всех новостях, пока Иошихиро посылал отцу и матери отчеты об их состоянии. В одном из ответных писем отец сообщил, что Аи вернулась домой, – Акио с Иошихиро облегченно выдохнули.

Впереди были ежегодные соревнования, на которых заклинатели наконец увидятся с родными. Оставалось подождать всего несколько дней.

Но если бы у Акио спросили, когда все пошло не так, он, вероятно, вспомнил бы этот день.

Глава 24

Владыка водных змей

Настоящее время

Солнце уже вовсю заливало землю, и сейчас можно было как следует рассмотреть прекрасные заросли, пестрящие всеми оттенками зеленого. Болезненно выгнув спину, Акио хотел обернуться и проверить, спит ли Рика, как вдруг ее лицо показалось над его плечом и острый взгляд врезался прямо в душу. От неожиданности Акио дернулся, отчего на лице Рики расцвела зловещая улыбка.

– Буди здоровяка. Нам нужно двигаться дальше, пока эти твари спят.

– Дай ему еще немного времени, час нам погоды не сделает.

– Давайте-ка мы закончим наше дело, а после отоспимся. – Толкнув Акио в плечо, Рика поднялась. – Эй, здоровяк, просыпайся! – Она достала флакончик, слегка встряхнула его и убрала в карман, разочарованно вздохнув.

– Неужели решила встать на пусть исправления?

– Осталось слишком мало, боюсь, закончится в самый неподходящий момент, и тогда придется искать другие способы унять боль. – Рика метнула взгляд в сторону спавшего Таро.

Тот распахнул глаза:

– Я уснул? Мне очень неловко, извините. – Еще не очнувшись ото сна, который от силы занял часа два, Таро словно переместился в прошлое и опять начал заикаться. Прямо как в юношестве.

Его неловкость вызвала у Акио теплую улыбку. Таро выпрямился и быстро заморгал, приводя себя в чувство.

После долгожданной разминки Акио вновь ощутил жизнь в теле, и они выдвинулись дальше. Густые заросли днем не представляли собой ничего опасного, так что еще до заката они почти миновали лес. Акио шепотом ныл об усталости, а Таро, спокойно шагавший за его спиной, только угукал в ответ.

Внезапно Рика, шедшая впереди, подала рукой знак остановиться и начала прислушиваться. Она отступила на пару шагов назад, подойдя к ним ближе.

– Здесь люди, – шепотом предупредила она.

– Мы подошли к Выжженной Земле?

– Мгм.

– Значит, это императорская стража.

– Убьем их? – спокойно предложила Рика, не оборачиваясь.

– Чего еще от тебя ожидать. – Акио осторожно отодвинул ее и прошел чуть вперед. К его радости, на страже сегодня стояли люди Иошихиро, и что-то ему подсказывало, что это вовсе не совпадение. – Я отвлеку их, а вы не высовывайтесь.

– Иди к той расщелине, – мотнув головой вправо, прошептала Рика, и Акио увидел неподалеку земельный разлом.

Таро собирался возразить, но Акио уверенно вышел из густых зарослей, беззаботно глянув на двух взрослых мужчин в синих одеждах. Те явно были удивлены появлением Макото.

– Господин? – Мужчины спешно поклонились.

Ничего не внушало Акио столько уверенности в себе, как отсутствие ответственности. Сейчас он – Макото, а значит, может вести себя, как посчитает нужным, и уж точно люди из клана Маруяма не посмеют его обидеть. Он изобразил изумление:

– Вы здесь совсем одни? Это ваша работа?

Заклинатели удивленно переглянулись и неуверенно кивнули.

– Вдали от дома… Неужели вам совсем не грустно? А как же ваши семьи?

– Мы проводим здесь несколько дней, а после меняемся. Спасибо за заботу, господин.

– Значит, у вас есть семья? Сыновья? Дочки? – воодушевленно поинтересовался Акио, продолжая играть, пока пальцы за спиной вырисовывали единственную медицинскую технику, известную ему.

– У меня два сына, – довольно включился в разговор второй страж.

– А у меня маленькая дочь, – все еще удивленно пробубнил первый.

– Ах, как же это чудесно! – Акио метнул взгляд в сторону леса и прикинул, сколько времени прошло. Нужно потянуть еще немного.

– Господин, я вынужден спросить: что вы здесь делаете? Это не место для прогулок.

– Да? А я пришел на свидание, – ляпнул первое, что пришло в голову, Акио, и стражники окончательно перестали скрывать растерянность.

– Здесь? – неуверенно уточнил первый.

– Да, но человек, которого я ждал, так и не пришел. – Состроив грустную мордашку, Акио старался не выдавать глазами шока от собственного бреда. – Вы не могли бы сообщить брату, что встретили меня и что я уже иду домой?

– Да, конечно, я сообщу господину, но вы уверены, что доберетесь самостоятельно? – Стражник с трудом сдержал охватившую его зевоту.

– Вы же знаете брата. Скажете ему, что я в этом лесу, и он его с землей сровняет, ища меня. Так что я просто пойду и лягу на полянке в ожидании спасения.

Стражники понимающе кивнули, и Акио вновь убедился, что Иошихиро носит почетный статус курицы-наседки. Он изобразил придурковатую улыбку и вернулся в гущу леса, пока мужчины, вырисовывавшие заклинание для главы о нежданном госте, погружались в сон. Скорее всего, они были не единственными, но Акио предполагал, что между постами должна быть как минимум сотня шагов. Макото всегда считали странноватым, поэтому единственное, о чем стоило переживать, – что очнувшиеся стражники напишут гневное письмо главе о произошедшем.

Разлом оказался не так близко, как хотелось бы, и Акио начал невольно возмущаться вслух, раздраженный внезапным одиночеством, которого так усердно избегал.

Наконец он подошел практически к краю разлома, но так и не понял, где искать своих спутников. Он уже приготовился излить новый поток возмущений, как вдруг что-то резко дернуло его за талию, а вырвавшийся от неожиданности вскрик приглушила большая грубая ладонь. Акио испуганно дергался, пока не увидел на другой стороне разлома, в паре шагов от себя, Рику. Она кивнула ему, как бы успокаивая, и Акио наконец заметил зеленое одеяние на руке, зажимавшей его рот.

Рика выглянула из-за дерева, у которого стояла, и сделала жест, будто просила Акио что-то ей дать. Он непонимающе посмотрел на нее в ответ. Рика недовольно закатила глаза. Внезапно большая горячая ладонь нырнула под халат Акио, а затем он почувствовал легкий холод, и рука Таро вытащила из его одежд белый кинжал императора.

Таро бросил клинок Рике, но она, почему-то вдруг став рассеянной, ухватила его за лезвие, а не рукоять.

– Проклятье, острый! – выругалась она едва слышно, сжав окровавленную ладонь.

Наконец Таро отстранился и отпустил Акио. Тот с интересом наблюдал за Рикой, которая наклонилась к неглубокому разлому с непонятным болотом внизу и бросила туда кинжал.

– Почему она думает, что это сработает?

Но Таро вновь выставил ладонь перед губами Акио, жестом приказав молчать. На какое-то мгновение они все замерли.

Рика, смотревшая на разлом, казалось, все больше теряла надежду, она нервно отошла назад и подняла голову к небу, и в этот момент тонкий луч света озарил пролом. А уже в следующий миг из него один за другим с хриплым стоном начали выползать уродливые существа. По виду они напоминали обгоревшие тела людей, покрытые копотью, с пустыми глазницами.

Пока Акио с испугом наблюдал за происходящим, Таро и Рика внимательно смотрели на защитный купол, ограждавший Выжженную Землю, который находился неподалеку от разлома. Чем больше существа старались вырваться из ущелья, тем шире раздвигалась земля, и вдруг Акио увидел, что разлом дополз до защитного барьера и в месте их соприкосновения появилась трещина. Акио неловко шагнул назад, и все выползшие существа одновременно повернулись в его сторону.

«Значит, они не видят, но слышат. Получается, чем больше тварей пытается выбраться, тем шире становится разлом и тем больше растет трещина на куполе, который держит Выжженную Землю. Интересно, как работает этот барьер? И откуда Рика узнала об этом?»

Таро не отвлекался от росшей трещины в защитном барьере – им крайне важно было дождаться, когда она будет достаточно большой, чтобы туда пролез даже здоровяк, но при этом еще не привлечет слишком много внимания.

«Сейчас», – подумал Акио, и словно по его команде Рика ринулась вниз за кинжалом и резво схватила его. Существа, так жаждавшие свободы, метнулись обратно, в сторону девушки, поэтому разлом начал уменьшаться, и трещина на защитном барьере тоже стала затягиваться.

Таро схватил Акио за запястье и побежал к куполу, заметив Рику, которая, к счастью, не отставала и бежала рядом. Сожженным существам не понравились гости, и они, хрипя от ярости, пытались нагнать беглецов, жадно протягивая руки. Но все трое успешно прошли в быстро затягивавшуюся «дверь» и сквозь мутную пелену защитного купола увидели, как твари остановились и начали водить головами, словно вынюхивали что-то, а после недовольно опустились на дно разлома.

Акио, Рика и Таро оказались внутри Выжженной Земли.

– Эти твари – это бывшие жители? – хриплым от долгого молчания голосом спросил Таро.

– Видимо. Фудо говорил, что это те, кто старался сбежать от наказания, но гнев Аурараси настиг их за пределами выжженной территории. С тех пор они, словно кроты, прячутся в земле, боясь гнева императора. Покажешь им вещь, которая принадлежит ему, и твари в испуге разбегаются, открывая вот такую лазейку.

– Даже для демона Фудо крайне осведомлен.

– Он на этой земле гораздо дольше, чем мы. Для него это всего лишь очередная мелкая деталь из воспоминаний. – Рика вытерла испачканный нож краем одеяния и передала Акио на хранение.

– Какой теперь план? Или и дальше собираетесь не ставить меня в известность, словно меня не существует? – обиженно протянул Акио.

– Именно так и планирую, не чувствуешь себя лишним? – Рика язвительно улыбнулась, хотя весь ее вид выдавал некоторую усталость.

«Чувствую, даже не представляешь насколько», – подумал Акио, но лишь легко улыбнулся.

– Здесь у нас уже нет подсказок? – спросил Таро.

– Никаких, – тяжело выдохнув, подтвердила Рика.

– Значит, будем прислушиваться к чутью. Как минимум давайте дойдем до ближайшего поселения, ну… бывшего поселения. – Не дожидаясь спутников, Акио уверенно зашагал вперед.

Сами земли были скорее скудными, чем выжженными. Сплошной равнинный пейзаж с высохшей от летнего зноя желтой травой не менялся несколько долгих часов пути. Акио ощутил схожесть этих земель с территорией клана Фурукава, но даже мелкой речушки пока не заметил. Рика вела себя непривычно тихо, предпочитая устало смотреть вперед, однако Таро, замыкавший тройку, не сводил с нее пристального взгляда. Глубокая ночь накрыла землю, но никто так и не решался первым остановиться с предложением устроить привал. Наконец Рика, которая замерла в нескольких шагах от Акио, нарушила тишину:

– Нам нужно передохнуть. Пока все вокруг кажется спокойным, но потребуются силы, если все изменится. – Она обернулась. Ее глаза практически закрывались, словно она спала на ходу.

– Согласен. Ночи сейчас холодные, но не думаю, что стоит разжигать костер, так что вам придется потерпеть. Отдохните, а я пока…

Акио оборвал Таро на середине фразы:

– Нет, ты спал от силы пару часов. Я разбужу, и тогда сменимся. – Все еще обиженный, он скрестил руки на груди и сел на землю, оглядываясь по сторонам.

Рике не нужно было предлагать дважды, и она тут же рухнула, погружаясь в сон. Казалось, ей плевать, где спать, – положи ее на сотню ножей, ей и там будет удобно. Таро не стал перечить Акио, лег на землю и, закинув руки за голову, уснул.

Нет ничего хуже, чем остаться наедине с самим собой. Избегая любых мыслей, Акио стал внимательно изучать окружение. Наконец в свете выглянувшей луны он заметил темный силуэт, возникший на горизонте. В груди появилась тяжесть, и предчувствия были не самыми лучшими.

– Просыпайтесь, кажется, у нас гости. – Акио толкнул Таро в плечо, не отрывая взгляда от силуэта.

Рика и Таро медленно поднялись, стряхивая с себя высохшую траву, и, выслушав Акио, уставились на горизонт, где все еще стоял одинокий человек.

– Судя по всему, спокойной ночи ожидать не приходится. – Рика хмыкнула и вынула свой флакон, сделав пару больших глотков.

– Не слишком ли много? – Таро посмотрел на дрожавшую от усталости девушку, не понимая, чего ожидать.

– Ну вы же не хотите, чтобы я пропустила все веселье.

Акио молчал – в его душе творилось что-то странное, словно это место откликалось где-то глубоко внутри.

Они осторожно пошли вперед, внимательно оглядываясь. Рика привычно шагала чуть впереди, и чем ближе они подходили к силуэту, тем шире становилась ее улыбка, пока она вовсе не залилась смехом. Акио подошел к ней. Таинственным силуэтом оказалось пугало, изрядно истерзанное временем.

– Думаю, этого врага даже ты осилишь, – сделав серьезное лицо, издевалась Рика.

– Но… – Акио осмотрелся. Перед ними была деревушка с заброшенными домами. – Даже если это пугало стояло здесь, охраняя урожай, разве за шесть сотен лет под дождями и солнцем оно не должно было…

– Да, оно явно моложе. – Таро согласно кивнул.

– Ну что ж, тогда самое время заглянуть к кому-нибудь в гости. – Широко улыбнувшись, Рика окончательно забыла об усталости и быстрым шагом направилась в сторону домов.

– Не нравится мне все это, – прошептал Таро, последовав за ней.

Рика бесцеремонно вломилась в первый же дом, который заметно покосился от времени, и закашлялась от поднятой пыли. Таро и Акио зашли следом, но здоровяк сразу же схватил Акио за рукав, предупреждающе качая головой:

– Ничего не трогай.

По всему дому разнесся грохот, и из соседней комнаты вылетела Рика.

– В шкафчики лучше не лезть, там ничего интересного, – отмахиваясь от пыли, пробубнила она. Внезапно за спиной раздался звук, напоминавший треск дерева.

– Ты что-то еще ломаешь? – проворчал Акио, слабо различая силуэт девушки в темноте.

– Я нет, а вот… – Рика беспечно обернулась, и холодная энергия смерти подула ей в лицо.

Таро, ощутивший то же самое, вопреки всем предостережениям, зажег пламя на ладони, осветив комнату. Рика стояла напротив них в небольшом коридорчике, а за ее спиной возвышался черный обугленный силуэт, слабо напоминавший человека. Они застыли, предполагая, что эта тварь, подобно существам из разлома, не способна видеть, а только слышит. Однако силуэт протянул черную руку с искореженными пальцами к волосам Рики и начал осторожно перебирать ее пряди. Этот жест не выглядел опасно, но давал понять, что зрение у твари есть.

Рика размышляла, что делать: подождать, пока оно отойдет, или, не дожидаясь, отрубить ему голову? Вдруг изувеченные ладони потянулись к щекам девушки, и яркая вспышка огня пролетела перед ее лицом. Рика обернулась и увидела Таро, приготовившегося атаковать еще раз. Тварь, получившая удар, кряхтела и билась в судорогах.

– Девушки не любят непрошеных прикосновений, – строго процедил Таро, глядя на нечто перед собой.

Рика улыбнулась, польщенная заботой, но Акио не особо воспринимал происходящее. Все это время внутри него нарастало до ужаса знакомое чувство – смерть. Убийственная энергия окружала все вокруг, оказывая безумное давление на него. А дальше все случилось крайне быстро…

Существо, еще несколько мгновений назад жалобно дергавшееся, молниеносно вскочило и ухватилось за одеяние Рики. Воздух разорвался безумным криком этой твари. Звук был настолько мощным и оглушавшим, что все трое закрыли уши ладонями. Лицо Рики, стоявшей ближе всего к обгоревшему существу, исказил ужас. Таро, собрав силы, смог отбросить эту тварь потоком пламени. Крик прекратился, но гул в ушах и боль в голове не давали прийти в норму, а времени больше не было.

Дрожь земли и шум снаружи дали понять, что нежданные гости уже на пороге.

Акио обернулся. Входная дверь заметно подрагивала от приближавшейся опасности, а с потолка посыпался песок, как бы предупреждая, что ветхий дом – не лучшая защита.

– Что ж, можем просто остаться здесь и надеяться, что нас завалит. – Рика ухмыльнулась, но под парой скептичных взглядов недовольно закатила глаза.

– На улицу, быстро! – скомандовал Таро, вытолкав Акио за дверь.

Едва не потеряв равновесие, Акио обернулся и даже сквозь пелену ночи увидел черное полчище, окружившее их. Резкое желание вернуться в дом прервал Таро, остановившийся рядом с ним, и Рика, которая довольно смотрела на происходящее. Ветхий дом окончательно завалился, с грохотом рухнув на землю.

– Ну, теперь мы можем просто вскрыться императорским кинжалом, – пожав плечами, предложила Рика. – Давай-ка его сюда.

– Вперед. – Стараясь не терять самообладание, Акио вынул кинжал и бросил Рике.

Он предположил, что эти существа похожи на тех, которые вылезали из расщелины, и, вероятно, вещь императора их отпугнет. Но последняя надежда Акио испарилась, когда эта сумасшедшая полоснула ножом по руке, сморщившись от боли.

– Что ты творишь?! – закричал он, забыв об опасности.

– Забудь про нее, сейчас наша главная задача – выжить, – остановил его Таро, осторожно заводя себе за спину.

– Да просто все тело онемело, решила проверить, что я все еще жива. – Рика улыбнулась и шагнула вперед, поравнявшись с Таро.

– Пока не нападают, ведем себя спокойно, – шепотом приказал тот.

– Жаль, так можно и вечность простоять.

– Попробуем дождаться рассвета, – негромко за их спинами предложил Акио. – Их тела обожжены, и если огонь Таро доставляет им боль, то солнце точно заставит спрятаться в тени.

Кольцо постепенно сжималось вокруг троицы, и хоть «погорелыши», как их ласково назвала Рика, не вели себя агрессивно, их кряхтение и энергия, исходившая от искалеченных душ, была ужасающей.

– Мы не можем просто так стоять, они ведь приближаются, – прошипела Рика, сжав в левой руке кинжал, а правую опустив на рукоять меча на поясе.

– Нападем первыми? – соглашаясь с ней, спросил Таро.

– Ну, начнем. – Лицо Рики осветила широкая улыбка.

Тяжело выдохнув, Таро повернулся в сторону Акио.

– Я не буду вам мешать. – Подняв ладони вверх, он признал собственную бесполезность и быть обузой этим двоим не собирался.

Таро зажег пламя на ладони, и окружившие их существа ринулись к ним, в центр круга. Рика, явно разгоряченная назревавшим сражением, сорвалась с места, вынув меч из ножен и резво скося первые ряды нападавших. Удивительно, но в столь миниатюрной девушке таилась поразительная сила. Ее стиль боя не был искусным, меч в руках скорее походил на топор, который периодически промазывал, но если удар доходил до цели – ни о каком изяществе не шло и речи. Рика злобно рубила все, что попадалось на пути, не обращая внимания на жестокость происходящего. Таро кинулся за ней, зажигая убийственное пламя на ладонях. Под воздействием жара существа жалобно вопили и обессиленно падали на землю. Однако, как выяснилось, ненадолго.

Что меч Рики, что огонь Таро действовали только некоторое время, и изнеможенные кровожадные души вновь поднимались, плотнее сжимая кольцо. Пахнувшая гнилью черная жидкость, вытекавшая из существ при ранении, заполнила все вокруг. Острые обгоревшие костяшки бывших пальцев ранили подобно ножу, и изодранные рукава одеяний Таро уже покрывали ярко-багровые пятна. Они с Рикой встали спина к спине, и хоть старались это скрыть, Акио увидел, как их плечи содрогаются от усталости и тяжелой одышки.

Таро и Рика уже не могли отражать все атаки, так что прежде остававшийся в стороне Акио тоже был втянут в битву. Осознавая, что сил ему хватит разве что на собственную защиту, он лишь отбивался от нападений и старался не попадать в гущу событий.

Никто не знал, сколько прошло времени, но руки Рики задрожали, словно недавно легкий меч сейчас стал неподъемной тяжестью, а ладони Таро с обгоревшими до локтей рукавами покрывали язвы. Он осмотрелся по сторонам, сложил два пальца у лица и хотел скомандовать закрыть глаза, как Акио остановил его, отрицательно покачав головой.

– Ты не сможешь восстановиться быстро.

– Что еще прикажешь делать? – Рика больше не улыбалась, ее лицо выдавало напряжение и раздраженность, а белый наряд покрылся смесью грязно-черного и красного.

Короткая передышка, пока первые ряды мертвецов восстанавливались, не давала заклинателям вдохнуть полной грудью.

«Вариантов немного, – размышлял Акио, осматриваясь. – Он знает этот прием и явно заподозрит меня, но лучше пусть меня подозревает живой Таро, чем мертвый и ничего не знающий».

Рика и Таро удивленно смотрели, как Акио приложил руку к земле, а весь его вид говорил о том, что он что-то замышляет.

– Проверяешь, сможем ли мы закопать себя заживо? – Несмотря на дикую одышку, у Рики еще оставались силы язвить.

– Владыка водных змей, – тихо прошептал Акио, – прошу, выручай. – Он не знал, хватит ли ему сил в текущем теле, но почему-то сейчас вспомнил Марин – нисуго, отдавшую за него жизнь.

Каждая клеточка тела Акио наполнилась холодом, а обычно темные глаза приобрели странный серый оттенок.

Рика, нахмурив брови, отступила на несколько шагов назад и чуть не упала на обессиленных ногах, но Таро помог ей, придержав рукой.

От холодной земли поднялась голубоватая дымка, быстро приобретавшая знакомые черты. В глазах Таро застыл ужас. Он уже видел это существо, грациозное и могущественное, – водная змея, по величине сравнимая с драконом.

Акио понимал, что сил на сражение ему явно не хватит, и ощутил, как привычный холод, который сопровождал его с той самой последней встречи с Марин, покидает сердце. Вероятно, он выжигал духа, используя его энергию, поэтому ему просто нужно продержаться до рассвета. Не нападение, а защита. Послушный водный змей, издавая шипение, окружил их. Рика упала на колени, потирая глаза от усталости, а Таро неотрывно смотрел на Акио.

– Пока он здесь, мертвецы не подойдут. Копите силы, я не знаю, на сколько меня хватит, – прошептал он.

Таро кивнул и, ничего не говоря, сел на землю рядом с Рикой, осматривая обгоревшие ладони.

– Я не смогу помочь, – тихо предупредила Рика.

– Я не просил помощи, – отмахнулся Таро.

– Ты и не попросишь.

Акио дал им драгоценное время, поэтому они постепенно начали чувствовать себя заметно лучше. До рассвета оставалось совсем немного, и у них теперь появились все шансы выдержать. Вот только затылок Акио пронзала безумная боль, остатки духа Марин уже покинули тело, окончательно растворившись, и сейчас для поддержания защиты он использовал уже собственную энергию, с которой плохо справлялось тело брата. Руки непослушно дрожали, в глазах темнело, но все это было мелочью по сравнению с жутким чувством тревоги от возможного разоблачения. Если Таро узнает его, что тогда? Скормит этим тварям или же лично прикончит его в теле брата?

Вдруг его дрожавшей ладони, прижатой к земле, коснулась большая теплая рука, и две искры зеленых глаз блеснули рядом.

– Хватит, ты сделал достаточно, – тихо проговорил Таро, и Акио, не сопротивляясь, кивнул, отозвав змея.

Он обессиленно рухнул на спину, и тревога постепенно отступила. Сейчас его не убили – это уже неплохо. Эта мысль приятно грела душу, помогая Акио расслабиться, пока Таро и Рика вновь вступили в жаркое сражение.

Глава 25

Первый день соревнований

Девять лет назад. Небесная Башня

Владыка водных змей впервые явил себя в день начала ежегодных соревнований.

В тот день, приводя себя в порядок, заклинатели готовились встречать гостей и родных, которые спустя полгода разлуки наконец могли их навестить. Обычно равнодушный к этой традиции, Акио сегодня чувствовал легкий трепет в груди, выглядывая повозку в родных синих тонах.

– Ты чего улыбаешься, как идиот? – Едва ли улыбка Иошихиро сейчас чем-то отличалась.

– Ты ведь знаешь, что мы выглядим одинаково? – скептично подняв бровь, уточнил Акио.

Таро, привычно следовавший за братьями, стоял рядом и даже не смотрел в сторону, откуда прибывали гости.

– Кто из твоих сегодня будет? – поинтересовался Иошихиро у неожиданно бледного друга.

– Я не знаю, – тихо ответил тот.

– А наши приедут всей семьей, как думаешь? – обратился Иошихиро к по-прежнему улыбавшемуся Акио, который нервно шагал из стороны в сторону.

– Мира написала, что да. Даже Аи будет.

– Ты писал ей? – чуть тише спросил Иошихиро, и улыбка на его лице стала какой-то натянутой.

– Ну да, каждый месяц. Первое время она лишь сыпала проклятьями за то, что мы уехали, а потом вроде стало легче.

Иошихиро расправил плечи и молча посмотрел в сторону ворот, но от Акио не укрылось, что настроение брата почему-то заметно переменилось.

– Она спрашивала, как твои дела. – Хмыкнув, он толкнул Иошихиро в плечо, но тот ничего не ответил, словно его мало интересовали слова Акио.

– Вы о дочери императора? – все еще стоя позади, полюбопытствовал Таро.

– Да, и по совместительству его невесте, – бесстрастно бросил Иошихиро, и Таро посмотрел на довольно сиявшего Акио.

Наконец долгожданная повозка появилась у главных ворот, и из нее, недовольно щурясь, вышел отец семейства, без особой нежности подав руку жене.

– Рад видеть вас. – Мудзан старался внешне оставаться невозмутимым, но в душе искренне восторгался своими возмужавшими всего за полгода сыновьями.

Иошихиро и Акио улыбнулись ему и низко поклонились, мать привычно поцеловала старшего в лоб, давая наставления, пока Акио выглядывал оставшихся гостей.

– А ты чего тут сидишь? – Заглянув в повозку, он увидел забившегося в угол Макото, который стыдливо прятал глаза.

– Акио! – Радостно засияв, младший брат обнял его, и Акио едва удержался от желания стиснуть его до хруста костей.

– Чего не выходишь? – Иошихиро тоже заглянул внутрь повозки. Несмотря на его теплый тон, Макото заметно погрустнел и сел обратно на свое место.

– Там шумно, – уставившись в пол, пробормотал он.

Иошихиро устало опустил глаза и, взмахнув рукой, образовал вокруг ушей младшего брата тонкую пелену воздуха, заглушавшую звуки. На лице Макото расцвела благодарная улыбка. И хоть Иошихиро не удостоили столь теплого приветствия, как Акио, он был доволен и этому робкому жесту.

– Где Аи и Мира? – повернувшись к родителям, поинтересовался он.

– Понимаете… То, что молодая госпожа капризна, вы знаете и без меня, но сейчас это было бы невыносимо. Они едут на другой повозке следом, – как-то вымученно пояснил отец.

– Неужели характер Миры настолько испортился за это время? – вытащив младшего брата из повозки, удивился Акио.

– Дело, пожалуй, не в этом, – неловко почесав подбородок, проговорил отец и, наконец увидев стоявшего рядом с братьями Таро, поклонился ему. – Мы пойдем занимать свои места, нужно поприветствовать и других гостей.

– Даже не пожелаешь нам удачи? – крикнул вслед Акио.

– Она вам не понадобится, – холодно отрезал отец, но в этих словах Акио и Иошихиро услышали неоправданную уверенность в их силах.

– Будь осторожен сегодня. – Погладив старшего сына по плечу, Луна взяла недовольного Макото за запястье и поволокла за собой.

– От него несет, как от винной бочки, – пробубнил Иошихиро и увидел ошарашенное лицо Таро, в глазах которого буквально таяла жизнь.

Братья развернулись в сторону ворот и увидели подъезжавшую зеленую повозку непривычно больших размеров. Стало понятно, что прибыл клан Окумура. Акио, не зная, чего ожидать, встал рядом с Таро, словно старался помочь другу и сказать, что он рядом. Дверцы повозки открылись, и через мгновение улица наполнилась прекрасным звоном девичьих голосов.

Сердце Акио нервно забилось, да и Иошихиро не скрывал удивления от количества очаровательных девушек, которые одна за другой выходили из повозки, бурно что-то обсуждая, пока не приметили брата.

– Таро? – восхищенно вскрикнула девушка, примерно ровесница братьев. Вероятно, из всех сестер она больше всего была похожа на Таро черными как смоль волосами и загорелой кожей.

Четыре девушки, вышедшие из повозки, повернулись в его сторону, а уже через мгновение Акио и Иошихиро ощутили собственную слабость, будучи откинутыми толпой сестер Таро, которые окружили его и затараторили:

– Ты так вырос!

– Кажется, еще больше возмужал.

– По-моему, его здесь плохо кормят!

– Дай потягать за щеки, сколько я тебя уже не видела!

От подобной картины Акио едва сдерживал смех, глядя на измученную мягкую улыбку друга.

– Девочки, прекратите, ему сегодня еще понадобятся силы. – Медленно спустившись по ступенькам, из повозки вышла старшая сестра Таро, от взгляда на которую у Акио болезненно сжалось сердце.

Нина вела за руку самую младшую сестру – девочку на вид лет девяти. Малышка ярко улыбалась и ничем не уступала старшим сестрам по красоте.

– Ты и правда растешь по часам. – Обнимая младшего брата, Нина не доставала ему и до плеча. – Рада видеть вас, Иошихиро и… Иошихиро помладше. – Нина улыбнулась, и Акио утратил последние остатки собственного разума.

Нина была в самом расцвете молодости и заставляла сердца окружающих безжалостно разбиваться.

– Рад видеть тебя. – Слегка поклонившись, Иошихиро улыбнулся – он, в отличие от Акио, уже был знаком с Ниной, так как часто посещал различные мероприятия с отцом.

Акио так и не нашел в себе силы заговорить, лишь обернулся на Таро, которого все еще мучили старшие и младшие сестры. Но атмосфера моментально изменилась, и пространство наполнилось холодной энергией, стоило выйти из повозки отцу семейства. Таро замер, щебетание девушек прекратилось.

– Нам нужно идти, удачи тебе сегодня. – Нина улыбнулась брату и, мотнув головой в сторону, позвала сестер за собой. – За вами я тоже буду сегодня присматривать, – проходя мимо братьев, обронила она.

Акио быстро избавился от захвативших его чар, ощутив бесконтрольную тревогу Таро, как только тот увидел лицо отца. Глава клана Окумура не удосужился поздороваться с ним, лишь вежливо поклонился сыновьям Маруяма и направился за дочерьми.

Переживания Акио прервала появившаяся у главных ворот повозка с грозной птицей, и он ободряюще хлопнул друга по плечу, приводя в чувство. Дверцы повозки распахнулись, и полчище мурашек пробежало по спине Акио, а по ногам прошла волна слабости.

К его удивлению, первой показалась старшая сестра. Низкий рост и круглый живот делали Аи похожей на шарик с кудряшками. Акио протянул ей руку.

– Как же ты вырос, стал еще краше, Иошихиро! – Язвительно улыбаясь, сестра опустила взгляд на скептичное лицо Акио. – Ты тоже само очарование. – Она рассмеялась, неловко переставляя ноги по ступенькам.

Пока он помогал Аи поправить одежды, из повозки показалась Мира, и жгучий румянец залил щеки Акио, словно над ним решил подшутить какой-нибудь заклинатель огня.

В самую первую встречу Мира была болезненно худой и уставшей, но сейчас, спустя почти год в доме Маруяма, она заметно расцвела. Лицо округлилось, щеки налились румянцем, фигура выглядела более женственной, а заколотые наверх волосы обнажали стройную шею и изящные ключицы. Она была удивительной. Удивительно красивой. Мира замерла на первой ступеньке, и Иошихиро, немного растерявшись, подал ей руку.

– Я скучала по твоему нелепому виду. – Мира улыбнулась, и блеск синих глаз заставил Акио усомниться: а не заболел ли он на последних тренировках?

Иошихиро лишь неловко кивнул, глядя на брата.

– И по твоему ворчливому нраву тоже. – Она хмыкнула, поправив одеяние Иошихиро.

– Вы не представляете, насколько невыносима была дорога! Это было до безумия утомительно и жарко! – возмутилась Аи, сложив руки на животе.

– На улице пусть и стало тепло с приходом весны, но точно не жарко. – Мира закатила глаза.

Первое время после отъезда братьев она умирала от тоски, но появившаяся в доме Аи скрасила ее одиночество. Несмотря на разницу в возрасте, Мире было гораздо привычнее общаться с девушкой равного происхождения. Дружба с Шизухой, особенно из-за работы служанки при дворе, не строилась так гладко. Тем не менее они все еще оставались близки, и, к всеобщему удивлению, Шизу вышла из повозки следом за Мирой. Позже Иошихиро узнал, что госпожа попросила взять служанку с собой. Робко опустив глаза, Шизу так и стояла у повозки, получив лишь короткий взгляд Иошихиро и сдержанный поклон.

– А еще я безумно голодна. Когда нас покормят? – взмолилась Аи, недовольно морщась.

– Сразу после первого этапа мы отведем тебя поесть, – улыбнувшись сестре, пообещал Акио.

Взгляд Миры остановился на замершем юноше в зеленом:

– Ты, должно быть, Таро?

– Вы знаете мое имя?

Бровь Миры недовольно поднялась – она привыкла к подобному вежливому обращению, но заметно растерялась. Таро был знатен и юн, а она, выходит, уже принялась увядать?

– Это у него такая черта, не обращай внимания. – Акио неловко потер затылок.

– Конечно, я знаю тебя, возможно, даже лучше, чем ты думаешь. – Голос Миры был спокойным, но по спине Таро пробежали мурашки. – Отец рассказывал мне. Буду внимательно смотреть за тобой сегодня, не подведи.

– Император говорил обо мне? – тихо переспросил Таро, не ожидая ответа.

– Именно, и я очень надеюсь, что он не приукрасил. – Мира протянула руку Аи. – Удачи вам сегодня.

Акио и Иошихиро благодарно кивнули, и Мира развернулась в сторону трибун, но вдруг ее лицо изменилось, и она на миг прикрыла глаза. В окружении приближенных в их сторону шел ее старший брат, благородный и красивый мужчина, озаряющий светлой улыбкой окружающих. Акио так и не выспросил у Миры относительно их отношений с Масаши, но ее лицо говорило само за себя: видеть она его не желала и явно была настроена недружелюбно.

– Приветствую вас. – Масаши спокойным голосом поздоровался со всеми.

– Рад видеть. – Иошихиро был хорошо знаком с императором и, несмотря на юный возраст правителя, испытывал к нему искреннее уважение.

Акио и Мира поклонились, а вот поклон Аи Масаши растерянно остановил, испугавшись, что она так и завалится вперед, потеряв равновесие.

– Ты не участвуешь в этом году? – Мира обратилась к брату с абсолютным безразличием в голосе.

– Нет, в этом году я буду зрителем. Битвы между старшими участниками излишне жестоки, а у меня не было возможности подготовиться, да и кому, как не тебе, знать, что я им не ровня.

– Да, ты прав, толку от тебя здесь не будет, – сдержанно подытожила Мира, осторожно взяла ладонь Аи и, кивнув братьям, ушла.

– Удачи вам сегодня. Молодому наследнику Окумура придется изрядно постараться против старших. – Император оценивающим взглядом пробежался по Таро.

– Спасибо, но на его счет не стоит переживать, – вальяжно отмахнулся Акио.

– А на свой счет ты тоже не переживаешь? – Голос императора оставался равнодушным, но сам вопрос прозвучал достаточно колко.

Император не стал ждать ответа и прошел мимо. Приветствие гостей закончилось.

Сердце каждого заклинателя забилось в предвкушении. Соревнования длились три дня: первый день – поединки, второй – скачки на лошадях со стрельбой из лука, а вот третий этап был менее зрелищным, но для большинства учеников это был самый сложный экзамен от унирисов.

Заняв место в ряду заклинателей перед трибунами, Акио чувствовал восторг, абсолютно не обращая внимания на косые взгляды соперников, стоявших рядом. Иошихиро, заметив это, быстро поменялся с братом местами, метнув холодный взгляд в сторону недовольных. Теперь Акио уверенно стоял между старшим братом и Таро и с улыбкой рассматривал трибуны. Он не расслышал ни единого слова из приветственной речи господина Ои, все его внимание было приковано к очаровательной девушке, которая сидела в третьем ряду, сверкая синими глазами.

Пожалуй, в тот день Мира привлекла гораздо больше косых взглядов, чем младший сын семьи Маруяма. Скандал, связанный с ее учителем, еще был на устах императорского дома, хоть Масаши и старался пресекать разговоры, но молодую госпожу не видели на публике уже год, так что она вызвала новую волну любопытства и различных сплетен.

– Госпожа, мы можем уйти на задние ряды, если вам неуютно, – послышался заботливый голос Шизухи, и Мира недовольно приподняла бровь:

– С чего вдруг меня должно беспокоить мнение этих оборванцев? Меня можно переодеть в лохмотья, но я все равно останусь дочерью императора, а эти люди будут наряжаться в шелка и останутся ничтожеством.

– Вы правы, но…

– Шизу, есть одна вещь, которую тебе давно пора усвоить: людей задевает только то, во что они сами готовы поверить, ведь если сказать, что твои волосы белые, разве ты поверишь?

– Нет…

– Так почему я, зная, что их слова – полный вздор, должна расстраиваться?

– Все верно, – дожевывая отвоеванное у проходивших мимо детей яблоко, подметила Аи.

Акио не знал, о чем беседуют девушки, но неотрывно смотрел в их сторону, пока его не накрыла волна тревоги со стороны Таро. Он взглянул на друга и увидел, что он смотрит ровно по центру трибун, где рядом с императором восседал Мудзан Маруяма и глава клана Окумура со старшей дочерью.

– Не стоит так переживать, – шепотом успокаивал Акио, легко подталкивая Таро, но тот даже не ухмыльнулся.

– Не лезь к нему, – грозно одернул Иошихиро, и Акио недовольно закатил глаза.

Пропустив всю речь учителя, Акио услышал лишь результаты жеребьевки соперников для поединков. Иошихиро выпал Сугияма Ую, тот самый, с которым еще полгода назад у них случилась стычка и растоптать которого так и чесались руки. А вот Акио достался дрожавший от страха Таро, для которого объявленные пары стали окончательным ударом. Акио не сомневался, что в подобном распределении виноват старик Окумура, но решения учителей не поддавались пересмотру. Хотя и была одна лазейка – Акио мог поменяться с братом местами, и это даже не стало бы нарушением правил, но Таро молчаливо убедил его ждать своей очереди.

Заклинатели заняли свои места под трибунами, и поединки начались. Акио не находил слов, чтобы успокоить безжизненного друга рядом, а Иошихиро, кажется, занимали собственные мысли.

Первые поединки вышли до боли скучными и никак не заинтересовали Акио, но, к его счастью, долго ждать не пришлось, и уже на третий бой вышел Иошихиро.

Иошихиро встал в центре площадки с абсолютно ледяным взглядом. Старший наследник клана уже давно прославился жестким нравом, и никто не хотел попасть к нему в соперники. Что уж говорить об Ую, на которого у Иошихиро давно наточен зуб. Ую искренне старался контролировать собственное напряжение, но ему это слабо удавалось. Иошихиро же, в привычной ему манере, смотрел в упор на противника, не отводя глаз.

Обычно подобное сражение проходило в духе товарищества, с поддержкой соперников друг друга, но только не в этом случае. В данный момент Иошихиро отчетливо представлял, как отрывает безмозглую голову от тела Ую. Когда Ои дал команду начинать, трибуны замерли. Увидеть сражение двух воздушных душ – большая редкость, сейчас никто из соперников не имел весомого превосходства, а значит, победит лишь тот, чья энергия окажется сильней.

Ую отнюдь не был слабым заклинателем. Его энергия преобразовалась в нечто подобное хлысту, давая ему возможность держать дистанцию. Иошихиро выпустил стремительный поток через ладони и увернулся от ударов хлыста, его руки двигались настолько быстро, что Ую лишь отступал, старательно отбиваясь. Наконец Ую удалось вывернуть хлыст так, что тот ударил соперника по лодыжкам, Иошихиро оступился и открыл спину для удара. Уже занося руку, Сугияма ощутил обжигающую боль в груди и оказался зажатым под телом Иошихиро, который успешно использовал потерю равновесия для рывка вперед.

Иошихиро поднялся на ноги, навис над сжимавшимся в клубок Ую и поднял ладонь, над которой виднелась маленькая, но смертоносная синяя птичка.

– Лети, ицумадэ, – хладнокровно приказал Иошихиро, и птица метнулась в сторону Ую. Карие глаза соперника в ужасе округлились, но птица замерла у самого горла и растворилась в воздухе.

Преподаватель Ои объявил победу Иошихиро. Тот довольно улыбнулся и, не подав руки сопернику, чтобы помочь подняться, уверенным шагом покинул полигон.

– Мой мальчик! – Аи восхищалась братом, дожевывая сладкие шарики, которые вымолила у сидевших впереди девушек.

Мира мягко улыбнулась, глядя на сахарные губы подруги, а затем заметила реакцию Шизухи, которая буквально замерла в изумлении, провожая взглядом Иошихиро.

– Не забывай дышать. – Мира хмыкнула, толкнув Шизу локтем, как вдруг сама замерла, увидев, что следующими на полигон выходят Таро и Акио.

– Кто там говорил про дыхание? – Облизав сладкие пальцы, Аи рассмеялась.

Акио шел с полной уверенностью, что сделает ровно столько, сколько потребуется, чтобы Таро проявил себя полностью. Ему не нужна победа, но и легким соперником сегодня, к сожалению, он быть не должен. Абсолютно спокойный, он посмотрел на трибуну, и его настроение резко переменилось, а улыбка сошла с губ. На трибунах к трем девушкам уверенным шагом приближался император. Широко улыбаясь, Масаши не отводил взгляда от Акио. Что ему нужно от Миры и почему именно сейчас? Иошихиро заметил перемены в брате и, быстро сообразив, направился к девушкам.

Масаши попросил заклинателя, сидевшего рядом с Шизухой, уступить ему место, и сел, продолжая невозмутимо смотреть на полигон. Шизу напряглась, сидя между двумя убийственными энергиями, которые давили на нее словно тиски.

– Волнуешься за него? – словно между прочим, поинтересовался Масаши, не глядя на Миру.

Она не ответила, лишь уголок ее губ нервно дернулся.

– Покинув дом, ты даже не удосужилась написать мне ни одного письма. Учитывая, что произошло, ты должна понимать, как меня заботит твое состояние.

– Позаботься о себе и своей матери, – прошипела Мира, еле сдерживая приступ ярости в груди.

– Матушка отвезла тебя без моего ведома.

– И это был лучший поступок за всю ее жизнь.

– Мира, мы ведь не чужие друг другу люди, поговори со мной, как раньше. – Повернувшись к сестре, Масаши наконец перестал улыбаться, и его глаза стали просящими.

– Мы с тобой не ближе, чем король и королева на шахматной доске, – то, что мы стоим рядом, еще не значит, что ты не бесполезный. – Она так и не повернулась к брату.

– Вы не против, если я присоединюсь? – Иошихиро одним взглядом выпроводил человека, сидевшего рядом с Аи, и Мире почему-то подумалось, что ей больше не нужно обороняться, она приветственно улыбнулась ему.

Масаши, осознавший, что появление Иошихиро здесь не случайно, перевел недовольный взгляд на полигон, где Акио вновь счастливо сиял.

– Да начинай ты уже, – недовольно буркнул Иошихиро. – Это что такое? – проворчал он, посмотрев на Аи, измазанную сахаром, и аккуратно вытер рукавом ее губы.

Акио настолько сосредоточился на трибунах, что сигнальный звонок застал его врасплох.

Таро не торопился начинать, но принял боевую стойку. Безумный огонь, игравший в обычно ласковых глазах, так воодушевил Акио, что он не думая начал атаку. Быстро побежав навстречу, он окружил свое тело потоком воды. Стоило Таро дернуться в сторону, как водяные змеи тут же ринулись в погоню, стараясь поразить цель, но тело противника было разогрето настолько, что вода испарялась при малейшем прикосновении. Тогда Акио и пошел на хитрость: он закружился, словно вихрь, огибая Таро, и замер за спиной соперника. Энергия воды затихла, Акио наполнял ею свое тело, не выпуская наружу. Внезапно одной рукой он схватил Таро за рукав, а другой стремительно метнулся к его поясу. Никто не ожидал простой борьбы на полигоне, в особенности Таро, который одним резким движением был отброшен в сторону, как тяжелый мешок.

Но Таро быстро пришел в себя. Он подскочил на ноги, его ладони вспыхнули огнем, едва зажившие раны снова открылись, и на его лице отразилось непонимание.

– Никто не запрещает мне просто драться. – Акио рассмеялся, разжигая новое пламя в душе Таро.

Подобное поддразнивание сработало мгновенно, и череда быстрых и точных ударов полетела в сложенные крестом руки у лица Акио. Он вновь выскользнул из-под напора ударов и приложил ладони к земле. Оттуда стремительным потоком вырвались две змеи в человеческий рост, которые тут же кинулись к Таро, но были хладнокровно отбиты. И снова удивительно жесткая череда ударов. Акио отбросил все мысли, сосредоточившись на битве, словно она была последней. Его ладони обвили две змеиные головы, которые недовольно шипели при столкновении с обжигавшими ударами. Оба соперника были выносливы, но Акио впервые ощущал столь безграничное давление. Таро не мог оступиться ни на шаг под взглядом отца, а Акио знал, что старику Окумура будет недостаточно такой победы. Акио наконец смог вырваться из-под града ударов. Тонкая струйка крови, показавшаяся в уголке губ, дала ему ясно понять, что несколько ударов получились настолько быстрыми, что он даже не заметил, как их пропустил, однако его змеи так и не добрались до Таро.

Пока соперник разжигал огонь вокруг все сильнее, Акио закрыл глаза, сосредотачивая всю энергию в одной точке. Этот прием должен стать последним. Если Таро выстоит, он наверняка впечатлит отца, если же нет – это будет достойный проигрыш. Акио выиграл себе немного времени, выстроив бушующую водную стену, и прижал ладонь к земле, выпуская энергию.

Холодный поток проносился по всему телу и сосредотачивался в руке. Акио четко ощущал, что тело понемногу слабеет, но перед ним действительно появлялась змея, похожая на тех двух, что уже потерпели поражение. Осознав, что сил осталось совсем немного, Акио хотел разочарованно отдернуть руку, но по неясным причинам у него это не получилось. Тяжелая ладонь продолжала прижиматься к земле, преобразовывая его энергию в водяное существо. Ему не удавалось сделать ни одного вдоха, а холодный удар, словно кусок льда пронзивший сердце, дал четко понять, что силы на исходе и Акио начинает разрушать собственную душу.

Мира и Иошихиро на трибунах заметили странное поведение Акио и одновременно наклонились вперед.

– Я не могу, прекрати… – пробормотал себе под нос Акио, задыхаясь от холода в горле. Жгучая боль, ударившая в виски, заставила его поднять глаза в небо. Зрачки Акио стали серыми, едва живыми. Мира испуганно обернулась на Иошихиро, а тот подорвался с места, его ладони заметно подрагивали.

Таро не знал о том, что происходит за бурным потоком воды, он наконец скопил достаточно силы для того, чтобы разрушить барьер, и грохот, с которым он прорвался, помог Акио прийти в себя и остановить передачу энергии.

Трибуны в испуге замерли. Рядом с Акио, взгляд которого изменился до неузнаваемости, возвышался огромный змей. Вода, из которой он состоял, была темно-синей и издалека скорее напоминала непробиваемую чешую. Змей злобно зашипел в сторону Таро.

– Остановите это! – прокричала с трибун взволнованная Нина, видя, насколько маленьким выглядит ее брат на фоне существа, но отец быстро дернул ее на место, угрожающе покачав головой.

По трибунам прошел шепот, большинство поддерживало беспокойство старшей сестры Окумура, но преподаватель Ои продолжал улыбаться.

– Акио не навредит людям, – уверенно заявил Мудзан, на что сидевшая слева от него Луна закатила глаза.

Таро замер, оценивая собственные силы. Теперь он, подобно мыши, убегающей от хищника, маневрировал по полигону, пока Акио старался поймать контроль над созданным существом. Ничего не выходило. Безумный страх, что змей вот-вот раздавит Таро, а следом бросится на трибуны, давил на Акио, но сил признаться в собственной слабости у него не было. Вновь показать матери, что он не больше чем проблема? Нет.

Таро не мог и дальше бегать от змея. Атакуя его мелкими потоками огня, он отпрыгнул на несколько шагов и, набрав воздуха в легкие, прокричал:

– Закройте глаза!

Трибуны, не издававшие до этого ни звука, вдруг пронзил испуганный вздох, и большинство зрителей послушно прикрыли глаза рукавами. Иошихиро настолько увлекся переживаниями, что среагировал в последний момент, прикрывая собой Аи. А Мира в один миг оказалась в объятиях, слабо различив перед глазами белую ткань с редкими вкраплениями золота.

Яркий свет и жар окатили толпу, дети испуганно зарыдали, но через мгновение вспышка погасла, и все с замиранием сердца взглянули на полигон. Кто-то даже приподнялся, чтобы разглядеть получше.

Опаленный змей в судорогах бился на земле, а Таро с неживым взглядом рухнул на колени, уставившись на свои израненные ладони. Акио ринулся к другу, но ощутил безумную слабость в теле и также рухнул на колени, упершись руками в землю. Он взглянул на змея справа от себя.

– Ты что такое? – прошептал, выплевывая кровь, в глазах помутнело, и змей растворился в воздухе.

Оба соперника стояли на коленях, и победителя определить было сложно. Акио встревоженно посмотрел на Таро, для которого этот бой значил куда больше, чем для него, и удивился от увиденного:

– Ты улыбаешься?

– Это было нечто. – Таро довольно кивнул.

Преподаватель Ои, также улыбаясь, встал между двумя израненными противниками и объявил:

– Победителя в этом сражении выбрать не удалось, оба заклинателя проиграли!

Трибуны, замершие в тишине, разразились восхищенными криками и аплодисментами. Мира счастливо засияла, наблюдая, как Акио лениво поднимается на ноги и вытирает кровь. Довольная, она повернулась к брату и, к своему удивлению, обнаружила, что он тоже искренне улыбается и аплодирует заклинателям.

– Идиоты, – пробубнил Иошихиро, недовольный состоянием обоих. – Идемте за мной, – обратился он к девушкам, бросив серьезный взгляд на Масаши, который с легкой улыбкой кивнул.

Мира выдохнула и последовала за Иошихиро, осторожно придерживавшего под локоть неповоротливую сестру. Они спустились на арену, где, прислонившись спиной к основанию трибуны, тяжело дышал Акио. Увидев приближавшихся гостей, он резко выпрямился, стараясь не морщиться от боли.

– Ты слишком увлекся, – недовольно проворчала Аи, с беспокойством посматривая на трясущиеся руки брата.

– Все в порядке, не стоит даже переживать по этому поводу. – Губы Акио расползлись в неуверенной улыбке. Он старался игнорировать Иошихиро, который испепелял его взглядом.

– В любом случае ты смотрелся отлично, – похвалила Мира, и Акио смутился.

– Иошихиро помладше! – Строгий девичий голос донесся сзади, и Акио обернулся. Нина с серьезным лицом шла рядом с Таро. Приготовившись к тому, что его начнут отчитывать, Акио нервно выдохнул. – В следующий раз используй свои умения, чтобы защитить моего брата, а не покалечить!

– Обязательно, – неловко почесав затылок, пообещал он.

– Лекари сказали, что ты сбежал, поэтому они скоро сами придут за тобой.

– Что ты сделал? – наконец прозвучал грозный голос Иошихиро. – Ты не дал осмотреть себя? За мной. Быстро! – Он схватил Акио за шиворот, утаскивая за собой.

– Ты действительно талантлив. – Мира очаровательно улыбнулась Таро, и тот смущенно опустил глаза.

– Мы будем ждать их или, может, отправимся пообедать? – предложила Нина.

– Мы тоже хотим есть! – воодушевленно согласилась Аи, развернувшись, и испуганно замерла.

– Рад видеть тебя. – Грубый мужской голос пронзил ее до самых пят, а в груди нестерпимо заболело.

Никто из окружающих не понимал, в чем дело, а вот Мира была прекрасно осведомлена. Перед ними стоял Наото Фурукава – единственный сын главы клана Фурукава и тот человек, ради которого Аи отреклась от семьи. Высокий мужчина в светло-красных одеждах, чье бледное лицо сливалось с белыми волосами, заплетенными в тугой высокий хвост. Через небрежно расстегнутый ворот виднелся рисунок орхидей, подкрадывающийся к самим челюстям. Холодные серые глаза смотрели на Аи без нотки любви.

Она чуть отступила.

– Ты обещал больше не появляться в моей жизни. – Ее голос звучал тихо и неуверенно.

– Твой отец прекрасно донес, в чем я был не прав, мне пришлось два месяца пролежать не вставая. – Его тон был таким, словно он старался обвинить Аи в этом. – Я ведь сказал, этого не повторится, просто вернись, и все.

– Для крысы, которая любит распускать руки, ты выглядишь слишком уж вызывающе. – Переполняемая яростью, Мира шагнула вперед, но Нина выставила перед ней руку, отрицательно покачав головой.

В тот день, когда Аи вернулась домой, Мира прекрасно видела состояние девушки: абсолютно разбитая, она стыдилась поднять глаза и посмотреть в сторону отца, который в итоге оказался прав. Однако Мудзан ни в чем не обвинял дочь и заботливо проводил ее к главному дому. Пятна крови на его одежде доказывали, что разговор с обидчиком дочери вышел не самым простым.

Аи была очень дружелюбна, но не торопилась делиться с Мирой подробностями личной жизни, пока однажды, подняв пиалу, ее рукав не закатился и не открыл черный синяк вокруг запястья. Мира вежливо отвела взгляд, но Аи не видела смысла и дальше все скрывать, ведь и слухи разлетались по городу достаточно быстро.

Мудзан всегда смотрел на дочь с непередаваемым трепетом, его любимая Аи напоминала одуванчик, такой нежный и хрупкий, словно одно дуновение – и цветок больше не будет прежним. Он делал все, чтобы защитить ее, хотя дочь и не всегда была согласна с его методами.

Возможно, эта чрезмерная любовь к дочери была связана с чувством вины – Аи была точной копией своей матери, первой жены Мудзана. Миловидная внешность и хорошее происхождение делали Аи завидной невестой, из-за чего к ним уже несколько лет захаживали выходцы из именитых кланов с предложениями о женитьбе. Мудзана совершенно не смущало, что его первой жене на момент свадьбы было шестнадцать, а второй – семнадцать, но когда в его дом стали приходить женихи, претендовавшие на Аи, он возмутился. Как они вообще могли смотреть в сторону его дочери и помышлять о подобном! Невзирая на происхождение и заслуги, жестокость, с которой Мудзан выставлял каждого потенциального жениха, поражала.

Аи знала о том, что произошло с матерью, – ей рассказал об этом сам отец, – но не злилась на него. Возможно, потому, что ничего о маме не помнила и просто не могла скучать по человеку, чье имя в стенах дома даже не произносилось. А возможно, потому, что Луна стала ей такой матерью, о которой только можно мечтать.

Несмотря на опеку отца, Аи всегда представляла в своем будущем сильного и авантюрного заклинателя, который превратит ее жизнь в череду увлекательных событий. И однажды она встретила Наото. Яркий и непредсказуемый, он продолжал ухаживать за ней, наплевав на все угрозы главы клана Маруяма. Фурукава был старше Аи на восемь лет, и его сомнительные увлечения не устраивали Мудзана. Но время шло, и Аи все больше погружалась в безумный водоворот любви. Не выдержав, отец пошел на крайний шаг и лишил ее любых возможностей общаться с Наото, буквально заперев Аи в доме. И тогда она сбежала, оставив лишь короткое письмо о том, что выбирает любовь.

Мудзан в тот же вечер явился в клан Фурукава с требованием вернуть его дочь, но Аи оставалась там по собственной воле, поэтому, используя соглашение между кланами в качестве главного аргумента, Нао удалось выпроводить Мудзана, и напоследок тот яростно прокричал дочери слова, о которых жалел потом несколько лет.

Волшебная сказка со множеством приключений быстро обернулась сущим кошмаром с приступами ревности. Будучи практически запертой в чужом доме, Аи только и делала, что ждала Наото с его долгих загулов, которые порой длились неделями.

Холодность любимого постепенно стирала все самое теплое в душе Аи, заставляя бестолковое сердце биться бессмысленно. Признаться, что от любви не осталось и следа, было тяжелей, чем затащить на гору неподъемный камень. Камень, который был обидой, засевшей глубоко внутри.

Один день окончательно расставил все по местам. В тот день Аи впервые заговорила с Наото о том, что хочет все прекратить. Девушка, звонкий голос которой всегда имел вес в глазах величественного отца, была уверена, что ее избраннику хватит мужества принять ее сторону и отпустить.

Но… жуткие синяки по всему телу и кровотечение, которое едва не привело к потере ребенка, заставили Аи отбросить остатки гордости и дрожавшей рукой написать послание отцу.

Она думала, что он разорвет письмо, едва взяв в руки, но в тот же вечер на пороге клана Фурукава появился разъяренный Мудзан Маруяма. Он приказал дочери уйти в повозку, и она рванула к выходу, выслушивая проклятья от Наото, которые долетели и до слуха Мудзана, пробудив в его душе еще большую ярость.

В тот день глава клана Маруяма избил Наото Фурукава до полубессознательного состояния. Сев в повозку к дрожавшей дочери, он обнял ее за плечи. Аи отчаянно зарыдала. Мудзан болезненно закрыл глаза. Ему хотелось укрыть ее от всего, что произошло, и уничтожить каждого в этом гнилом городе.

Сейчас же Наото вновь явился перед Аи, воспользовавшись тем, что братья Маруяма отошли, а Мудзан занят с императором. Аи не была робкой, но из-за взгляда этих безумных серых глаз ее охватила такая слабость, что хотелось рухнуть на колени. А вот Мире хотелось вырвать его гнилой язык.

Наото проигнорировал Миру, словно ее не существовало, и нагло давил взглядом с высоты своего роста на Аи. Когда Мира вновь дернулась вперед, Нина широко улыбнулась, вновь покачав головой.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, я ошибся всего раз, этого больше не повторится. – Наото протянул ладонь к волосам Аи, как вдруг по его запястью ударила тяжелая рука Таро. Два изумрудных глаза излучали ярость.

– Девушкам не нравятся непрошеные прикосновения, – угрожающе процедил Таро.

– А может, тебе не стоит лезть не в свое дело? – Наото самодовольно хмыкнул.

– Может, мне стоит переломать тебе пальцы?

Таких людей, как Наото, объединяет одно: они сильны только с теми, кто не может дать им отпор. На самом деле их натура труслива до смерти. Поэтому сейчас, пусть Таро и был намного младше, уверенность, с которой он угрожал, заставила Наото насторожиться и неловко улыбнуться.

– Я всего лишь хочу извиниться. – Наото пытался вернуть на лицо хладнокровную маску, хотя боль в захваченном запястье это сильно усложняла.

– А я хочу, чтобы ты проваливал и больше не смел к ней приближаться.

– Везде будешь теперь с цепными псами ходить? – Наото гадко улыбнулся и растворился в толпе у трибун.

– Спасибо, – тихо прошептала Аи, поглаживая живот.

Таро затрясся, а глаза наполнились ужасом.

– Ну же! Ну! – с довольной улыбкой Нина бросилась успокаивать брата, а Мира и Шизуха окончательно растерялись, не понимая, что происходит.

– Я пойду узнаю, как у них дела, никуда не уходите. – Осмотревшись и убедившись, что нежеланных гостей поблизости нет, Таро побежал искать братьев.

Увидев вопрос в глазах Миры, Нина неловко пожала плечами и пояснила:

– Он с детства такой: когда дело касается его самого – дрожит от страха и нервничает, но когда нужно защитить кого-то – становится хладнокровным и ужасающим. – Она показала на левую щеку: – Видела шрам на щеке нашего отца? Это сделал Таро в десять лет, защитив меня. После, правда, несколько дней в страхе отказывался выходить из комнаты.

– Выходит, малыш не из пугливых. – Мира улыбнулась Нине, и та ответила ей добродушной улыбкой, кивнув.

– Мне теперь ни обеда не хочется, ничего не хочется, – прошептала Аи. – Где отец?

– Шизуха тебя проводит.

– А ты? – спросила Шизу, осторожно подхватив Аи под локоть.

– А я слишком давно их не видела, чтобы терять время.

– Но мы ведь тоже… – Шизуха опустила глаза.

– Почему меня это должно волновать? – отмахнулась Мира, и Шизу с Аи ушли.

Наблюдавшая за этим Нина ухмыльнулась:

– А ты знала, что у нас с тобой есть нечто общее?

Мира внимательно осмотрела ослепительную девушку рядом.

– Не знаю, я вроде никогда не старалась доказать отцу, что мои яйца звенят громче.

Нина звонко рассмеялась.

– Достаточно грубое выражение для молодой госпожи, не находишь?

– Что поделать, меня разбаловали. – Мира добродушно пожала плечами.

– Наши матери были из одной страны, – пояснила Нина.

– Правда? – На лице Миры отразился интерес.

– Да, отец рассказывал. Моя мать бросила его со мной, и когда он увидел иностранку в окружении императора, не смог унять интереса и выяснил, что она из того же города.

– Ты что-то еще знаешь о своей матери?

– Абсолютно ничего, кроме того, что она явно была красавицей.

– Тут не поспоришь. – Мира не видела смысла отрицать очевидного, и хотя Нина откровенно напрашивалась на похвалу, она была заслуженной.

– А ты что-нибудь помнишь о своей?

– Только одну маленькую считалочку. – Мира улыбнулась, давая понять, что тема ее никак не трогает. – Неужели! – облегченно выдохнула она, увидев бледного Акио, рядом с которым, сложив руки на груди, шел Иошихиро, а чуть позади них шагал Таро.

Попрощавшись с Ниной, которая ушла искать сестер, они направились в одно из местных развлекательных заведений. Маленькая уютная столовая, где можно было купить нормальной еды, гудела от огромного количества людей.

Иошихиро взял Миру за запястье, пока протискивался через толпу, чтобы не потерять ее, но когда нашел кого-то из работников заведения, выяснил, что все столики заняты. Иошихиро начал злиться, однако устраивать скандал было неуместно. Унирис, обслуживавший гостей, заметил светловолосую девушку за спиной Иошихиро и радостно улыбнулся. Спустя мгновение им организовали самодельный столик из деревянных ящичков, которые работник столовой заботливо накрыл белой скатертью.

Все четверо давно не ели и были голодны, поэтому не стали упираться и, усевшись в углу поодаль от толпы, наконец-то выдохнули. Еду здесь подавали не самую богатую, но мясные блюда, принесенные к столу, были первой нормальной едой за полгода, так что даже застенчивый Таро набивал щеки, готовый сразиться за последний кусочек.

Мира лениво ковыряла сладкий салат, наблюдая за парнями и рассказывая им о последних новостях, среди которых не было абсолютно ничего интересного, но все трое слушали ее, практически не моргая. Она сидела рядом с Таро, напротив братьев, и отчетливо видела искреннюю улыбку Акио, пробивавшуюся сквозь еще помутненный от лечебного отвара разум, и видела, как Иошихиро наконец отпускает желание все контролировать, постепенно расплываясь в идентичной улыбке. А вот в Таро ее что-то сильно смущало. Она ловила каждый его взгляд и каждый жест, улавливала малейшее покраснение щек и трепет ресниц. И на ее лице расцвела коварная улыбка.

Акио не мог понять собственного состояния в тот день, вероятно, он просто скучал по близкому человеку и, естественно, был рад ее видеть. Но разве жгучее пламя в груди – это то, что испытываешь, встретив друга после долгой разлуки? Он тряс головой, стоило ему погрузиться в эти мысли, и ловил на себе подозрительный взгляд Иошихиро.

– Нам уже пора, отец просил уделить ему немного времени. – Иошихиро поднялся из-за стола, и Акио недовольно выдохнул. – Давай вставай, у нас еще два дня впереди, успеешь все обсудить.

Акио неторопливо поднялся.

– Мы проводим тебя к гостевым комнатам. – Иошихиро протянул Мире ладонь.

– Меня проводит Таро, мы еще немного посидим, – неожиданно заявила Мира, и глаза Таро испуганно округлились.

– Ну, как знаешь. Пошли, – Иошихиро подозвал младшего брата рукой.

– Не скучайте. – Акио подмигнул им на прощание, и братья вышли из заведения.

Большинство посетителей уже разошлись, поэтому в столовой стало значительно тише. Таро неловко молчал, а Мира не спеша поднялась и села напротив него.

– Ты выглядишь бледным, хорошо себя чувствуешь? – спросила она, отметив бледность губ и легкую дрожь Таро.

– Когда я использую это заклинание, мне потом несколько дней очень плохо, так что это нормально, – тихо пояснил он.

– Настолько плохо, что отвары не помогают?

– Угу. Мои клетки разрушаются под воздействием энергии внутри. – Увидев искренний интерес в глазах Миры, Таро продолжил: – Лекарь нашей семьи сказал, что энергия внутри моей души куда больше, чем может выдержать тело, и он не знает, как это возможно. Поэтому, по сути, этой техникой я выпускаю собственную энергию, разрушая тело, которое долго восстанавливается.

– Если тебе приходится так рисковать, может, стоит забыть о подобных заклинаниях?

– Я не хочу. – Таро нервно теребил пальцы под столом. Мира прошлась по нему оценивающим взглядом.

– Я вижу, вы сдружились, и это не может не радовать. Только вот и в дружбе есть свои фавориты, ведь так? – Мира решила не заботиться о чужих чувствах.

– Вы… вы о чем? – Заикаясь, Таро резко отстранился, но уперся спиной в стену.

– Думаю, ты догадался. – Мира чуть наклонила голову влево. – То, что они идиоты, мне отлично известно, до них вряд ли дойдет, но я-то все вижу.

– Зачем вы это говорите? – Таро нервно повысил голос.

– Не беспокойся, я просто рада, что в жизни Акио появляются люди, которые искренне переживают о нем.

– Я ценю их одинаково… Делить друзей неправильно.

– Больше всего в этой жизни меня раздражают люди, которые уверены, что знают, как должно быть правильно. – Мира чуть наклонилась вперед, буквально заглядывая синими глазами в душу Таро. – Знаешь, кто никогда не ошибается? Твое сердце. И сейчас оно выбрало того, кто тебе поистине дорог. Хочешь верь, а хочешь нет, но выбирая, кого спасти, ты не задумываясь протянешь руку ему.

– Прекратите, прошу… – прошептал Таро, упрямо глядя на Миру.

– Я не буду лезть в твою душу, я уже узнала, что хотела. Просто не нужно чувствовать за это вину, понимаешь?

– Но… – Таро нервно сглотнул, вытерев вспотевшие ладони.

– Я хочу помочь, потому что мне тоже не раз указывали, что правильно, а что нет. – Мира отвела взгляд. – А еще я хочу, чтобы он был счастлив и чувствовал себя нужным.

– Я не понимаю вас…

– Тебе не нужно меня понимать. – Мира натянуто улыбнулась.

– Как приятно увидеть тебя вновь. – Бархатный голос Масаши заставил Миру нахмуриться.

– У вашего величества дел больше нет, кроме как выслеживать нерадивую сестру?

– Поскольку эта сестра продолжает избегать меня, я просто обязан воспользоваться моментом. – Масаши сел рядом с Мирой и кивнул Таро.

– Мне не о чем с тобой говорить, – сурово отрезала Мира, устремив взгляд в стол.

– Отца не стало, матушка больна и не способна даже слова произнести, я остался один. – Масаши говорил спокойно и размеренно, стараясь оставаться невозмутимым, но больше не улыбался. – Ты – последнее, что у меня осталось. Мы были неразлучны в детстве, так неужели ты вычеркнула меня из жизни из-за одного маленького проступка?

Глаза Миры наполнились злостью, она шумно выдохнула:

– Проступок?

Масаши нервно поджал губы.

– Если ты называешь это проступком, то что же, по-твоему, является поводом для ненависти? – Мира взяла себя в руки и расслабилась, но так и не удостоила брата взглядом, лениво перекатывая палочки по столу.

– Все люди заслуживают прощения, дай мне еще один шанс.

– Ты и твоя мать не заслуживаете прощения. – Мира поднялась, дав понять, что разговор окончен. Масаши попытался ухватить ее за рукав, но обостренные чувства Таро сработали быстрее, и рука императора была отбита.

Масаши удивленно приподнял бровь, глядя на юношу, который поднялся вслед за Мирой и непривычно холодно смотрел на императора, забыв о страхе.

– Я не собираюсь ее обижать. – Масаши рассмеялся. – Но спасибо. Оберегай ее и дальше. – Он махнул рукой, словно давал разрешение уйти. – Пиши хоть иногда. – Его голос становился все тише, а взгляд с тоской перетекал от Миры к полу. – Я правда о тебе волнуюсь…

Мира и Таро в молчании шли к Башне. Гостей, оставшихся на второй день соревнований, расположили в комнатах на третьем этаже. Таро так и не решился спросить у Миры про императора, хотя, скорее всего, он просто не решался с ней заговорить, все еще обдумывая ее слова.

Мира ненадолго задержалась у входа и повернулась к нему:

– Это не мое дело, но от того, что ты докажешь своему отцу, что чего-то стоишь, счастья не прибавится. – Сказав это, Мира зашла внутрь, оставив Таро наедине с собственными мыслями.

Глава 26

Императорская лошадь

Наступил второй день соревнований. На трибунах было оживленно с самого утра. Благородные лошади всех мастей уже выстроились в ожидании наездников. Акио поправил костюм с коротким верхом, закинул лук на плечо и, вооружившись довольной улыбкой, посмотрел на Таро в попытке приободрить бледноватого товарища.

– Ты вчера отлично справился, и сегодня все получится.

Таро лишь кивнул, пытаясь привести себя в чувство.

Сегодня Мира и ее спутницы заняли места в первом ряду вместе с сестрами Окумура, которые радостно завопили, увидев младшего брата, из-за чего щеки того мгновенно покраснели.

– Если вы смотрите, мы просто не имеем права уступить. – Акио подошел к Мире и Аи с воодушевленной улыбкой.

– Разве одного стремления победить вам будет недостаточно? – Масаши только закончил беседу с учителем Ои и подошел поприветствовать Миру, но услышал слова Акио.

– Почему ты не участвуешь? Это же не поединки. Или ты переживаешь, что опозоришься на виду у всех? – скрестив руки и подняв подбородок, надменно спросила Мира.

– А почему ты не участвуешь? Ах, прости, разве девушка способна управляться со столь строптивым животным. – Сдержанность Масаши пропадала, когда дело касалось верховой езды, ведь с самого раннего детства Мира обходила его по всем параметрам.

– А разве не ты здесь теперь главный? Ах, прости, забыла, что ты не способен принимать решения. – Мира слегка наклонилась к нему. – А если это не так, то измени правила и позволь мне участвовать.

На лицо Масаши вернулась улыбка, и он осмотрел первый ряд трибун, переполненный прекрасными девушками.

– Господин Ои, – подозвал он учителя, – мы можем добавить небольшое изменение в наскучившие правила? Позвольте каждому из заклинателей взять спутницу, это сделает соревнование более красочным и захватывающим, люди любят подобные сюжеты.

– Но юные дамы могут пострадать.

– Защитить спутницу будет обязанностью заклинателя, трибуны точно оценят. – Масаши продолжал давить на незнание унирисов человеческой природы и кивал, словно подтверждая собственные слова.

– Что ж, как прикажете, ваше величество.

Ои встал в центре полигона, обратив на себя внимание толпы.

– В этом году правила второго этапа немного изменены. Привычные скачки заклинателей дополнятся романтическими мотивами: каждый из участников должен взять себе в пару спутницу, которую обязан защищать, не забывая про основную задачу – поражение цели.

Легкий шепот в толпе быстро перерос в бурные овации.

– Что ж, правила я изменил, составишь компанию? – протянув руку Мире, предложил Масаши.

– Прости, но у нее уже есть пара. – Акио нагло дернул Миру за край рукава, от удивления ее глаза округлились.

Иошихиро растерянно посмотрел им вслед и обернулся к трибуне, где затаив дыхание сидела Шизуха.

– Позволите? – Масаши протянул руку Шизу, и та испуганно дернулась, бросив взгляд на Иошихиро, который неспешно направился к сестрам Окумура и обратился к игриво улыбавшейся Нине.

– Да. – Пальцы Шизу задрожали, стоило им коснуться кожи императора. Она не отрывала взгляда от Иошихиро, но тот продолжал беседовать с Ниной.

Таро, окончательно растерявшись, взглянул на толпу, и к перепуганному брату на помощь пришла одна из сестер, отчего тот облегченно выдохнул.

Император помог своей спутнице сесть на лошадь.

– Вам удобно?

– Да, не беспокойтесь, – все еще глядя в сторону, тихо ответила Шизу.

– Держитесь за меня крепче и, если почувствуете, что вам нехорошо, скажите. Я не дам вам пострадать. – Масаши взял поводья и вышел к линии, где начинались скачки.

– Тебе нужна эта победа? – лениво прищурившись, обратился Иошихиро к Нине, которая тесно прижалась к нему сзади и хищно улыбнулась.

– Нет, мне достаточно будет пощупать тебя, – довольно заявила она и явно не солгала, водя ладонями по крепкому телу.

Акио взглянул на покрасневшего брата, который старательно уговаривал Нину прекратить, улыбнулся, обернувшись к Мире, и подал руку. Мира резво запрыгнула на лошадь и села на место наездника.

– Эй, а я куда?

– А ты назад и держись крепче. – Она легонько похлопала по месту позади.

– Но остальные сидят нормально.

– С каких пор тебе есть дело до остальных? – Мира удивленно приподняла бровь.

«С тех самых, что мне будет неловко обнимать тебя всю дорогу», – подумал Акио, но залез на лошадь, уперев руки за спиной.

– Держись нормально, ты упадешь.

– Нет, все и так отлично, – слегка отодвинувшись, сказал он, пока щеки непослушно краснели.

Все участники выстроились в ряд, и полигон окрасился множеством цветов. Больше всего было представителей императорского двора, из-за этого полоса так и сияла золотыми оттенками. Но грациозный лотос украшал лишь спину императора, решившего вызвать младшую сестру на реванш, как бы мелочно это ни звучало.

Правила второго этапа были достаточно просты: на площадке создавали иллюзию, и когда наездники начинали забег, на их пути встречались различные псевдодухи и демоны, которые и являлись целями. Чем больше целей всадник поразит из лука, тем больше шансов на победу, но не менее важной считалась и скорость – насколько быстро заклинатель пройдет испытание. Главная сложность усовершенствованных правил заключалась в том, что соперники могли использовать друг против друга любые заклинания. Прямые атаки запрещались, можно было устраивать ловушки или всячески мешать лошадям двигаться вперед.

Нина, прижавшись к Иошихиро, посмотрела на Таро. Мокрый лоб и бледные губы говорили о том, что он еще не оправился после первого состязания, но взгляд, нацеленный вперед, сверкал желанием победить. Таро был чересчур упрямым, хотя, как бы ни старался врать самому себе, все еще не был готов к подобной нагрузке. Но свою семью Нина, к сожалению, знала слишком хорошо, а поэтому понимала, что младший иначе просто не сможет. Она прикрыла глаза и прошептала:

– Ты справишься.

– Ты о чем? – Иошихиро обернулся к ней.

– Я не с тобой.

– Нина, у меня плохое предчувствие перед сегодняшним этапом, ты не против, если мы будем присматривать за этим оборванцем?

– Если ты про Иошихиро-младшего, то вовсе нет. Но если в беду попадет мой брат, ему мы тоже поможем.

– Конечно, а теперь перестань меня лапать! – потребовал Иошихиро, и Нина недовольно цокнула.

Акио старался увеличить дистанцию между ним и Мирой, но неожиданно раздался резкий гудок, и лошадь рванула вперед так, что он едва не свалился с нее. Он все же схватил Миру за талию и ошарашенно замер, мечтая, чтобы она была сосредоточена на езде.

Иллюзия в этот раз представляла собой густые заросли леса, быстро скакать по которым было практически невозможно, но Мира справлялась с этой задачей, пока кроме бесконечных веток и кустов не появились помехи в виде выстроенных из камней препятствий или – того хуже – безумного потока воздуха, устремившегося под копыта лошади. Едва уклоняясь от всего, Мира продолжала сохранять довольную улыбку, словно все это ее веселило, а вот Акио от бесконечной тряски, кажется, вовсе растерялся, стараясь не дать легкой тошноте перерасти в нечто большее.

– Ты так и собираешься там отсиживаться? – прокричала Мира.

– Нет, я как раз… – Придерживаясь одной рукой за талию Миры, второй он выпустил поток змей. Лошади окружавших их заклинателей встали на дыбы.

Таро, вырвавшийся вперед, заметил, что все атаки были направлены только на Акио. Он болезненно вздыхал, боролся с желанием развернуться и помочь, но пара изумрудных глаз, следившая за ним с трибун, камнем давила на спину, заставляя двигаться дальше. Его спасало то, что все сестры были прекрасно обучены, поэтому сейчас Таро не приходилось переживать еще и о сохранности Нины за спиной, она отлично себя чувствовала и даже помогала брату.

– Проклятье, я так и знал! – разозлился Иошихиро, заметив бесконечный поток ловушек и препятствий, направленных в сторону брата.

– Мой малец уже далеко впереди, так что давай выручать этого непутевого. – Нина подняла ладонь и, щелкнув большим пальцем об указательный, явила миру феникса. Мягкие и плавные движения ее рук, которые, казалось, были созданы только для ласки и танцев, сейчас порождали самую необузданную стихию – огонь. Все заросли в пределах видимости вспыхнули, испугав лошадей, и создали узкий коридор, по которому упрямо двигалась Мира.

Акио уверенно поражал цели, когда с ними поравнялся Масаши. Шизуха испуганно вжималась в императора и создавала ему неудобства, но он заботливо оборачивался на девушку и спрашивал, все ли в порядке.

Иошихиро мог помочь брату только против незаурядных атак воздуха или воды, огонь же в его случае выступал противодействующей силой и из-за вмешательства мог стать лишь яростней.

Земля под копытами лошади Акио вспучилась, из-за чего животное резко дернулось в сторону. Но Мире удалось совладать с ней и заставить перепрыгнуть преграду. Иошихиро, наблюдая за этим, только сильнее сжимал зубы. Стихия земли была вне конкуренции, ей практически невозможно противостоять. Управляя землей и создавая преграды, заклинатель мог выиграть это состязание за минимальное время. Но стихия была крайне привередливой, земельные души тратили куда больше сил, чем остальные, поэтому серьезные заклинания они не использовали, чтобы самим обессиленно не рухнуть с лошади на полпути.

Несмотря на помехи, Мира и Акио вырвались в лидеры и уступали по счету и времени только Таро. Масаши нервно поглядывал на сестру, которая, точно как в детстве, с улыбкой смотрела лишь вперед, не обращая внимания на окружающих. Он услышал очередной гудок и понял, что времени осталось совсем немного. Он вновь проигрывал младшей сестре, и это приводило его в полное смятение.

– Осталось совсем недолго, – уже изрядно измучившись, сказал Иошихиро, вновь пустив стрелу воздуха в Ую, который отчаянно старался свалить лошадь Акио.

– Еще никогда эта фраза не радовала меня так сильно! – Маленькие пальчики Нины уже покрылись язвами, а осознание того, что Таро скачет первым, грело ее душу. Главное, чтобы он продержался.

– Я не дам тебе вновь обыграть меня! – холодно бросил Масаши сестре и взмахнул рукой. Земля сильно задрожала, люди на трибунах испуганно подскочили с мест.

– Разлом, земля трещит! – закричал один из зрителей.

На земле впереди действительно показалась трещина, которая разрасталась с каждым мгновением. Таро, оказавшийся ближе всех к разлому, зажмурился и, не останавливая лошадь, успешно проскочил. Но трещина продолжала расти, и он с тревогой обернулся на остальных всадников.

– Не время останавливаться! – прозвучал звонкий голос Нины из-за спины, и Таро, очнувшись, кивнул ей, направившись вперед. – Все! Слушайте! – прокричала Нина – из-за громкого гула практически ничего не было слышно. – Разлом растет, лошади не справятся!

– Остановись, Мира! – закричал что есть силы Иошихиро, но та упрямо гнала лошадь.

Почти все заклинатели остановились, не желая подвергать жизни спутниц опасности. Масаши, вытерев тонкую струйку крови из носа, готовился выстроить себе небольшой мост для переправы и копил силы.

– Мира, кажется, пора остановиться. – Акио прижался к ней еще сильнее, но прекрасно понимал, что его слова сейчас ничего не значат.

– Делай то, что должен, и доверься мне.

– Хорошо. – Акио выдохнул, стараясь успокоить нервы, и продолжил поражать цели, как вдруг Мира бросила поводья и прижала ладони к шее лошади. – Что ты делаешь? – беспокойно прокричал он, испугавшись, что лошадь взбрыкнет.

– Давай, малышка, я знаю, у нас получится, – прошептала Мира, и легкий жар наполнил ее ладони.

Лошадь, не сбавляя хода, вдруг заржала, а на ее шее, там, где прикасались ладони Миры, появились красные полосы, словно вены животного наполнились яркой краской и проступили сквозь белую шкуру. Зажмурившись, Мира пропускала собственную энергию через животное. Черные глаза лошади стали красными, а все тело покрыли багровые полосы. Акио почувствовал, как его руки и ноги буквально немеют, он понятия не имел, что происходит, но животное вдруг понеслось еще стремительнее. Акио ухватился за Миру и со всей силы сжал бока лошади ногами, чтобы не упасть.

Мира распахнула глаза, в которых не было видно зрачков, и ослепительно улыбнулась.

– Это же… – На трибунах от удивления подскочил даже глава клана Окумура.

– Императорская лошадь!

– Императорская лошадь, да!

– Я не видел их уже несколько лет, с тех пор как император Адъян заболел!

Зрители пришли в восторг, но Акио слышал разве что шум в ушах.

– Проклятье, что это? – Иошихиро все же вынужден был остановить лошадь и испуганно смотрел вслед Мире и Акио, стараясь унять тревогу.

Масаши обернулся и от увиденной картины замер, его глаза едва не наполнились слезами.

– Ты… – прошептал он и остановил своего жеребца у края обрыва.

Императорская лошадь с гордостью и уверенностью перемахнула разлом. Акио забыл, как моргать. Он увидел последнюю цель впереди, дрожавшей рукой натянул тетиву, выстрелил – и иллюзия развеялась. Состязание закончилось.

Акио не помнил, как слез с лошади, но отчетливо запечатлел в памяти радость от ощущения твердой земли под ногами. Если бы не ворчливый Иошихиро, он бы точно начал целовать землю. Мира же посчитала нужным извиниться перед лошадью за собственный эгоизм. К всеобщему удивлению, животное не пострадало и выглядело разве что уставшим, но порция яблок от молодой госпожи быстро исправила ситуацию.

В тот день Таро стал победителем, трибуны с ликованием поздравляли его, но глава клана Окумура лишь нервно дернул губой, явно недовольный результатом.

Масаши принял поражение с благородством и поблагодарил свою спутницу, которая стыдливо прятала глаза и шаталась от страха. Император проводил ее к скамьям и вернулся к остальным.

– Я рад, что все обошлось, но Мира! – грозно воскликнул он. – Тебе стоит научиться проигрывать, а не играть с собственной жизнью.

– Удивительно, но я согласен. – Акио, все еще сидя на земле, с поникшим видом кивнул.

– Проигрывать – это удел слабаков вроде вас. – Мира недовольно закатила глаза.

– Редкое явление, чтобы кто-то из посторонних выжил, сидя на императорской лошади. Ты удивительный человек, Акио. – Император мягко улыбнулся. – Думаю, я могу признать ваш будущий союз, но пока еще не принял окончательного решения.

– Твое слово не имеет значения, – скептично подметила Мира.

– Мне больно это слышать от любимой сестры, – прошептал Масаши, прикрыв веки. Никто так и не понял, искренними ли были его чувства. – Но даже если так, Акио и Иошихиро лучше оставаться моими друзьями, поэтому все же советую учитывать и мое ничтожное мнение.

Масаши и Мира смотрели друг на друга. Молча.

– Ты абсолютно прав. – Иошихиро хотел, чтобы их немая перепалка быстрее закончилась, поэтому просто согласился с императором и увел Акио с Мирой в сторону.

– Еще увидимся, – бросил Масаши и переключился на разговор с подошедшим господином Ои.

Акио, Иошихиро и Мира уселись на землю подальше от трибун. Вскоре к ним присоединился Таро, который выглядел весьма разбитым.

– Дай угадаю: отцу что-то не понравилось? – предположил Акио.

– Он не стал со мной говорить, – тихо ответил тот.

– Ты хорошо сегодня справился, прошел полосу без единого изъяна.

– А вы разве не боялись пострадать? – неожиданно резко спросил Таро, его пальцы подрагивали, он явно нервничал.

– Да, вы оба сегодня перегнули палку, – устало согласился Иошихиро. – И что за проклятое наследие богов эти императорские лошади?

– Да, можно предупреждать меня в следующий раз? Пожалуйста. – Лицо Акио выглядело напряженным, и Мира неловко улыбнулась.

– Императорская лошадь – это, по сути, обычная лошадь, кровь которой напитывается энергией Аурараси. – Мира виновато погладила Акио по плечу, стараясь успокоить. – Эту особенность обнаружил еще один из моих далеких предков во время сражения. Именно лошади хорошо восприимчивы к энергии и переносят ее без каких-либо последствий. Пока по их венам пульсирует демоническая сила, они становятся куда более выносливыми и быстрыми, а внешне отличаются ярко окрашенными венами и красными глазами. – Она на мгновение замолчала, а потом ее плечи дрогнули. – А еще они способны убивать.

– Что? – Иошихиро нахмурил брови.

– Если к лошади прикоснется обычный человек, открытая энергия убьет его, как это сделал бы сам Аурараси. – Мира улыбнулась под косыми взглядами юношей.

– И, зная это, ты все равно подвергла его опасности? – Иошихиро сдерживал крик, но был уже на грани.

– Не все же умирают. – Она пожала плечами. – Мой отец часто таким образом старался удивить любовниц. Парочка из них, правда, ушла в мир иной, но некоторым действительно понравилось.

Таро, Акио и Иошихиро ошарашенно на нее уставились.

– Так вот почему все так восхищались, – понял Акио. – Даже отец был более нервным, чем обычно, а Аи и вовсе разрыдалась. Они думали, что я умру?

– Я бы не дал тебе умереть, – холодно отрезал Иошихиро. – Ты, – он указал на Миру, – больше не смей проверять на нем свои теории. Ты, – он повернулся к Акио, – больше не иди у нее на поводу. А ты, – он перевел взгляд на ошарашенного Таро, – перестань распускать тут сопли и подними наконец уже голову выше.

– А ты, – в его же манере передразнила Мира, – начни уже думать о себе.

Семья Маруяма отбыла, не дождавшись третьего дня соревнований, из-за ухудшавшегося самочувствия Аи. Акио первое время после расставания чувствовал себя привычно легко, но с каждым днем тяжесть в груди становилась все больше. Отрицательно качая головой, он отказывался принимать свое поражение. Следующая их встреча произойдет через полгода, к этому времени его странная лихорадка пройдет.

Глава 27

Последний день, когда он видел Луну

Настоящее время

– Эй, очнись уже! – послышался мелодичный голос Рики. – Я тебе говорю, он отошел в мир иной, давай дальше без него, – обратилась она к Таро, пока Акио пытался поднять тяжелые веки.

– Я еще здесь, к сожалению. – Он поднялся и осмотрелся. Не увидел ни одного обгоревшего трупа, лишь мерзкая черная жидкость покрывала землю, проснувшуюся от первых лучей солнца.

– Ты был прав, с рассветом они все с жутким криком разбежались, видимо, прячутся где-то в тени, – непринужденно сказал Таро.

Все трое выглядели изрядно потрепанными, но теперь они хотя бы понимали, какие сюрпризы припасла для них ночь, поэтому продвигаться стоит днем. Вот только куда продвигаться – это уже отдельный вопрос. Разделив скудные припасы, они решили потратить немного драгоценного времени, чтобы прийти в себя. Они молчали, погрузившись в собственные мысли, как вдруг до Акио дошло:

– Сколько здесь было этих тварей? Около двух сотен, да?

– Около того. – Таро пожал плечами.

– Это примерно население этой деревни, судя по домам. Если бы кто-то хотел что-то спрятать в таком месте, зная, что оно населено разъяренными существами, разве не лучше сделать это в некогда густонаселенном городе?

– В твоих словах есть смысл. – Рика кивнула.

– У нас все равно нет других зацепок. – Голос Таро был изрядно уставшим. – В городе нам нужно быть предельно аккуратными, с тысячами таких тварей нам явно не справиться.

– Почему твой дракон не может нам помочь? – недовольно проворчала Рика.

– Я не хочу тревожить его, – отрезал Таро. – Он должен отдохнуть.

– Но ведь он дракон! – Рика всплеснула руками.

– Я не потревожу его, даже если буду умирать, – холодно процедил Таро, поднявшись с места.

Рика закатила глаза. Их передышка быстро закончилась, и они бесцельно пошли вперед, даже не предполагая, где может находиться главный город провинции.

Осень начиналась с месяца желтых земель – так его прозвал народ за выжженную траву после ухода лета, – и солнце в этот период было щадящим. Так что путники не страдали от изнурявшей жары в этой безжизненной пустыне.

Акио не покидало чувство тяжести, словно все его тело охватывали какие-то цепи, прижимая к земле, но понять, с чем это связано, он не мог и потому молчал. Таро, толком не спавший несколько дней, выглядел изрядно потрепанным и изнуренным, а вот Рика оставалась энергичной.

Так и не добравшись до большого города, они остановились на ночной привал в открытой местности и караулили по очереди. Лишь на третий день пути они обнаружили на горизонте нечто, по очертаниям напоминавшее некогда густонаселенный город. Приняв решение не заходить туда сразу из-за приближения заката, они заночевали на безопасном расстоянии и с первыми лучами выдвинулись вперед.

В черте города перед ними предстала картина настоящего бедствия: пустынные безжизненные улицы некогда яркого рынка, выгоревшие дома, склонившиеся на одну сторону под влиянием времени. Вот так выглядел истинный гнев Аурараси и императорское проклятье.

Акио шел вперед, разглядывая остатки тряпья на улице, изрядно попорченного солнцем и дождем. Он наклонился к маленькому котелку, лежавшему у одного из домов.

– Кто-то в этот момент готовил ужин.

– Думаю, он не задался. – Рика рассмеялась.

– Идиотка, – прошептал Акио, положив котелок на место. – Мы не можем просто бесцельно бродить здесь, нам нужны идеи. – Он посмотрел на Таро, который устремил взгляд куда-то вперед. Повернулся в ту же сторону, но так и не мог найти, что же привлекло внимание здоровяка. – Что там?

– Дом. Его кто-то ремонтировал. – Таро указал пальцем.

Рика и Акио удивленно подняли брови. Один из домов в самом деле выглядел новым по сравнению с остальными, а заплатки на древесине и целая дверь словно подтверждали, что кто-то недавно сюда приходил. Не сговариваясь, все трое направились к зданию. Таро предупреждающе глянул на Рику, которая подняла ладони вверх, дав понять, что больше не будет наглеть, как это произошло в прошлом доме.

Внутри оказалось не прибрано: так же как и в других домах, все покрылось пылью, но было нечто, отличавшее это жилье от остальных.

– Ничего не разбросано, – заметил Акио, оглядываясь по сторонам.

– Да, словно здесь кто-то еще недавно жил. – Таро кивнул.

– Смотрите, что нашла. – Рика довольно выглянула из-за стены и, проигнорировав скептичный взгляд Таро, показала книгу, которая выглядела не то чтобы новой, но явно не шестисотлетней давности.

– «Истории щекотуна»? Это же детские байки. – Акио пролистал страницы и наткнулся на бумажный сверток, раскрыл его и попытался разобрать хоть что-то, но изображенное на листе больше походило на детские каракули.

Таро взял рисунок в руки и, тоже ничего не понимая, недовольно стиснул зубы.

– Ерунда какая-то.

Рика внимательно посмотрела на рисунок и выдохнула:

– Под землей.

– Что? – Акио поднял бровь.

– Искать нужно под землей, – передав ему листок, пояснила Рика.

– С чего ты взяла?

– Думаешь, нужно искать колодец? – уточнил Таро.

– Проклятье, почему ты так спокойно реагируешь? Это все больше напоминает какую-то ловушку, – недовольно проворчал Акио, отбросив рисунок.

– Тебя здесь никто не держит, – холодно отрезала Рика и вышла на улицу.

– Пошли, я рядом, и тебе не о чем переживать. – Таро покинул дом следом за девушкой.

Акио все еще недоверчиво смотрел на Рику, которая словно поникла после посещения дома.

«Неужели она из клана Сакаи? Она явно больше знает про это место, но ни одного нормального слова из сумасшедшей не вытянуть. Еще и Таро идет у нее на поводу, может ли быть, что они заодно?» – Акио погрузился в мысли и не заметил, как они подошли к колодцу. Он посмотрел вниз на беспросветное дно и уже приготовился прыгать, но Таро остановил его. Он зажег огонек на ладони и осветил колодец. К общему удивлению, огонь столкнулся с болотистым дном и погас.

– Это не то, что нам нужно, – пришел к выводу Таро.

– Солнце предательски садится, – заметила Рика.

– Что, если искать нужно в том доме? – вмешался Акио.

– Тебе вроде не нравилась моя идея? – Рика обернулась к нему, прищурившись.

– Боюсь, одной силой Таро мы не справимся, мозг в этой глупой вылазке тоже нужен. – Акио передразнил ее и направился обратно к дому.

Им нужно было найти нечто похожее на подвал, и Акио быстро справился с этой задачей. Потянув дверь, он обнаружил проход в земле, ведущий в неизвестность, и позвал остальных. Воздух был сырым и прохладным, вдыхая его, они то и дело закашливались.

– Нам нужно быть осторожными, – сказал Таро. – Здесь темно, тварям ничего не помешает напасть, даже если на улице день. А еще я здесь практически бессилен, тут и без того мало воздуха, если я призову огонь, боюсь, вы умрете от удушья.

– Отличные новости. – Рика язвительно улыбнулась, шагая вперед.

Акио на миг замер: его чутье подсказывало, что дальше ждет нечто куда хуже смерти. Но он быстро потряс головой, прогоняя эти мысли, и двинулся дальше по узкому коридору.

Они быстро отдалились от двери, из которой проникал хоть какой-то свет, и оказались в кромешной темноте. Акио протянул Рике руку, чтобы не потерять ее, и, к его удивлению, девушка покорно ухватилась. Он протянул ладонь и Таро, которому было совсем тяжело в этой темноте.

Тревога Акио достигла предела, но света впереди так и не возникло, лишь сплошная тьма и давящая тишина. Он зажмурился, стараясь привести в норму сбившееся дыхание, ощущая предательскую слабость в ногах, когда наконец различил небольшой проблеск впереди. Он ускорил шаг, но врезался в Рику, которая по-прежнему шла медленно.

– Ты чего еле ковыляешь? – громко прошептал он, но ответа не последовало.

По спине Акио пробежал холод, и он провел пальцем по ладони девушки, которую все еще держал в руке. Шершавая и болезненно худая. Акио испуганно замер.

– Рика?

Но вновь остался без ответа.

Он обернулся и, крепче сжав руку Таро, осознал, что она не просто холодная, она окоченевшая. Акио нервно попытался выдернуть ладони, но его не отпускали, заставляя двигаться вперед.

Свет становился ярче, и Акио болезненно зажмурился. Ему понадобилось некоторое время, чтобы с усилием открыть глаза. Фигура впереди была женской, облаченной в синие одеяния с ицумадэ. Акио в приступе паники обернулся и утратил дар речи. Вырвать руки не удавалось, он запустил по ним взрывную энергию, и появившиеся змеи наконец высвободили его ладони из цепкой хватки мертвецов.

Акио отступил, вглядываясь в безжизненные высохшие лица, в которых еще можно было разглядеть родные черты.

– Отец? Луна?

Перед Акио в блеклом свете кристаллов стояли его отец и мать. Их кожа была высушенной и зеленоватой, абсолютно обезвоженные лица выглядели жутко, но Акио не мог ошибиться. Сердце безумно заколотилось от непонимания, что происходит. Где Таро и Рика? И почему здесь эти двое?

Отец и мать смотрели на Акио и не двигались. Он выбрал единственный вариант решения проблемы и, подорвавшись, побежал вперед. Мертвецы двинулись за ним.

Плохо освещенные туннели напоминали лабиринты, однако Акио продолжал бежать, оставляя панику позади. Скрежет костей родителей приводил его в ужас, но он никак не мог остановиться и бежал вперед. Завернув в очередной узкий коридор, Акио окончательно заблудился и, мотая головой из стороны в сторону, рванул в первый попавшийся, но тут же замер, преисполнившись такого ужаса, что даже мертвецы сзади показались отличными ребятами.

– Только не ты, – дрожавшим голосом пробормотал он.

В конце туннеля стояла она – светловолосая девушка в бело-золотом одеянии, окропленном кровью. Мира выглядела абсолютно живой, а ее взгляд был таким, будто она сама напугана. По ее ладоням стекала кровь, а странное высокое зеркало рядом с ней было разбито.

– Нет, прошу тебя. – Акио схватился за сердце.

До жути больно и страшно.

Он не нашел в себе сил поднять глаза на Миру и ринулся обратно, навстречу двум мертвецам. Собрав энергию в дрожавшей руке, Акио с яростью вонзил змею в тело матери и, быстро крутанувшись, разрубил неповоротливого мертвеца рядом.

Он бесцельно побежал вперед, но мертвецы быстро восстановились и снова догоняли его, пока Акио, окончательно обессилев, не рухнул на колени, все еще продолжая прокручивать в голове иллюзию Миры.

Мертвецы догнали его и почему-то вдруг протянули дряхлые ладони. Акио не мог взглянуть на них, но нехотя протянул руку отцу и поднялся.

Луна так и замерла, протягивая ладонь сыну, но он даже не желал смотреть в ее сторону, закипая от злости. Она вновь и вновь протягивала ему руку, пока он, разозлившись, не ударил по ее костяшкам что есть силы. Луна подняла на него взгляд чайных глаз – таких же, как у него самого. Тех, что всю жизнь смотрели сквозь него. Но сейчас ее взгляд был непривычно мягким, отчего внутренности Акио переворачивались.

Последний раз он видел мать в день ее и своей смерти.

Семь лет назад. День смерти Акио

Как только из комнаты, где был заточен Акио, почти что выбежал Иошихиро, к нему зашел самый неожиданный гость в жизни. Луна, к его удивлению, не улыбалась, хотя наконец-то убедилась в собственной правоте. Она выглядела разбитой и болезненной, но Акио ничего не испытывал, рассматривая эту женщину.

Луна осторожно опустилась на колени, впервые глядя на сына. В единственном уцелевшем глазе Акио мутнело, поэтому он не отрицал, что все это могло быть проделками воспаленного разума. Но его лица неожиданно коснулся шелковый платок – Луна вытирала кровь, тем самым заставив его замереть. У него не хватило сил говорить даже с Иошихиро, а на нее он не был готов потратить и доли оставшихся, продолжая молчать. Она заботливо вытерла его щеку и ласково провела ладонью.

– Акио, – впервые обратившись к сыну по имени, Луна ни капли не нервничала.

– Пришла издеваться?

Она покачала головой и посмотрела на него пугающе пристально. Будто впервые в жизни изучала его черты.

– Только не говори, что пришла извиняться, – едва выдавил Акио.

– Думаешь, мне есть за что просить прощения? – спокойно спросила она. – Я не любила тебя и вины за это не чувствую.

Акио всю жизнь знал это и никак не ожидал, что от прямых слов матери сердце все же болезненно сожмется. К глазам подступили горячие слезы.

– Даже сейчас, глядя на тебя, разбитого и рухнувшего на самое дно, я ничего не чувствую, понимаешь?

– Зачем ты пришла?

– Я хочу, чтобы ты знал кое-что. – Она опустила задумчивый взгляд, тяжело вздохнув. – Единственный человек, кого мне действительно жаль, – это ни в чем не повинная семнадцатилетняя девица, которой не оставили права на другую жизнь. Мне ведь и правда было всего семнадцать. Вспомни себя в эти годы, что занимало твои мысли? Моего отца знала вся империя, но я ведь писала не хуже его. – Луна закусила губу, на миг умолкнув. – Только вот матушка лишь устало вздыхала, убирая листы с моими письменами прочь. Какое кому дело, что интересно этой девице? О чем она думает и мечтает? Ей с рождения уготована другая судьба!

– Мне не интересна твоя жизнь! – холодно отрезал Акио, закашлявшись кровью.

– Мудзан оказался хорошим, и я обрадовалась, что смогу жить как хочу, стоит лишь подарить ему наследника. – Проигнорировав слова сына, Луна осторожно стерла кровь с его подбородка. – Я ждала появления своего сына с трепетом в сердце, но трепет этот был не от счастья. Я абсолютно ничего не чувствовала к этому ребенку. – Она опустила руку с окровавленным платком, продолжая смотреть на измученного Акио. – Я ждала лишь мига, когда это все закончится, когда я наконец обрету свободу. Я все еще пылала глупой надеждой на воплощение мечты. А после узнала, что случилось с первой женой Мудзана. Можешь представить, каково мне было?

Акио закрыл глаза, жалея, что не может зажать уши из-за прикованных рук.

– Я провела последние месяцы беременности почти в бессознательном состоянии. Когда на свет появился Иошихиро, я действительно расплакалась от счастья, но не потому, что у меня родился сын, а потому, что я останусь в живых, но лекарь сказал, что это еще не все.

Ее голос звучал ровно, словно это была последняя исповедь.

– Моя жизнь была испорчена браком, я выносила не нужного мне ребенка и терпела несколько часов боли, чтобы узнать, что обречена на смерть. И причиной этому будешь ты.

Акио болезненно сглотнул. Он упрямо продолжал убеждать себя, что ему нет никакого дела до Луны и ее чувств.

– В тот момент, когда отец решил сохранить тебе жизнь, моя душа… Я не знаю… Мне было так легче, Акио. – Она ненадолго замолчала, обдумывая слова. – Было легче не замечать тебя, было легче не видеть твою боль, когда ты тянул ко мне руки или плакал один в комнате. Мне было легче думать, что ты лишь плод моего воображения. – На ее глазах выступили слезы. – Я не хотела впускать тебя в свою жизнь, которая и так была разрушена до основания.

Акио раздраженно закатил глаза, которые предательски жгло.

– Потом и ты изменился, вырос и окончательно вычеркнул меня из своей судьбы. – Слеза покатилась по ее бледной щеке. – По-человечески мне было интересно, чем ты живешь, что любишь, почему у тебя плохое настроение, но я уже не имела права интересоваться, теперь в твоей жизни я была никем.

– Проваливай! – набравшись сил, прорычал Акио.

– Я действительно думала, что у меня получится быть матерью хотя бы для Иошихиро и Аи, но знаешь что? Это все была лишь плохая игра, я так старалась стать матерью для Макото, а в итоге лишь мучила его. – Голос Луны стал каким-то раздраженным. – Я думала, что смогу искреннее полюбить их, но не смогла, я ничего не чувствую ни к одному из них! У меня была надежда вырастить Аи прекрасной любознательной девушкой, а в итоге она просто разрушила все своими руками. Макото я тоже так и не смогла полюбить, несмотря на то что он – все, что осталось от близкого мне человека. А Иошихиро… – Она замерла, стыдливо опустив взгляд. – Я бы предпочла делать вид, что и его не существует.

Акио застыл, услышав эти слова. Она просто не имела права этого произносить, она может ненавидеть и проклинать его, но не Иошихиро.

– Я слишком долго принимала решение уйти, и сегодня я сделаю это с тобой. – Закусив бледную губу, Луна болезненно улыбнулась. – Ты будешь единственным, кто знает обо мне чуть больше, чем о заботливой матери и жене главы клана Маруяма.

– Что ты задумала? Ты нужна ему! Сейчас же прекрати! – игнорируя режущую боль в горле, закричал Акио.

– Уже поздно. – Луна поправила локон сына. – Акио, я не прошу меня понять.

– Мне плевать на все, что ты сказала, ты не имеешь права оставлять его сегодня! Он не выдержит, Луна! – Акио продолжал кричать, но глаза матери тускнели. Яд начал действовать.

– Знаешь, наверное, просить прощения нужно вовремя, но простить ведь никогда не поздно. – Слезы хлынули по ее лицу. – Когда наступит время – прости меня, Акио, за то, что не любила никого из вас.

– Ненавижу тебя! – все, что вырвалось изо рта Акио. Пока мать захлебывалась кровью, он думал лишь о брошенном Иошихиро, и горячие предательские слезы полились по измученному лицу.

Все, что он так долго закапывал внутри, рвалось наружу. Акио старался делать вид, что его никак не волнует отношение матери, но глупое сердце таило надежду на другой исход, а сейчас все было окончательно разрушено. Бездыханное тело лежало перед ним, а единственными словами в его жизни, обращенными к матери, так и остались «проваливай» и «ненавижу».

Он так и не смог простить.

Настоящее время

Ненавистные воспоминания всплывали в голове, когда Акио смотрел в эти светлые безжизненные глаза. Он так и не решался протянуть руку, словно для его души это значило нечто большее, чем просто действие, и лишь мысли о том, что Таро и Рика в беде, побороли его. Зажмурившись, Акио все же протянул ладонь, которую Луна тут же обвила холодной костлявой рукой. На мгновение Акио показалось, словно она улыбнулась, но он резко покачал головой, отбросив наивные мысли. Так его, словно ребенка, вели за руки отец и мать, пока они не вышли к большей пещере, подобной той, которую Акио, Таро и Рика нашли в день первой встречи. Только размеры здешнего гнезда оказались куда больше и человеческих куколок висело сотен пять, не меньше. Тусклый свет кристаллов озарял пространство, и Акио поднял голову, удивившись величине пещеры.

Акио почувствовал, что отец с матерью отпустили его руки. Почему-то в это мгновение ему хотелось вновь ухватиться за эти костлявые ладони, но он вовремя вернул самообладание. Вдруг Луна все с тем же мягким взглядом протянула ладони к его лицу, и Акио болезненно зажмурился, пока холодные костяшки гладили щеки. Он открыл глаза и посмотрел на мать, которая сейчас, так же как и в их последнюю встречу, плакала. Ему не показалось. Он отдернул лицо и взглянул на отца, который мягко улыбался. Протянув сложенные два пальца, Мудзан коснулся сердца сына. Акио ощутил резкую жгучую боль и быстро распахнул одежды. В области сердца проступило заклятие, выводящее из иллюзии.

– Иллюзия? – Подняв беспомощный взгляд на родителей, Акио неожиданно для себя протянул руки, пытаясь ухватить их, но дымка быстро развеивалась. – Отец! Луна! – Акио открыл глаза и обнаружил себя и двух спутников в самом начале пещеры. В ушах еще стоял собственный крик.

Акио выдохнул, заглушая нахлынувшую тоску. Таро и Рика еще находились под действием заклинания. Акио подошел к Рике, в глазах которой застыл ужас, и ему внезапно стало жалко девушку. Он не знал, что ей пришлось пережить и от чего она так старательно убегает, но сейчас искренне хотелось ее успокоить. Акио сложил пальцы, вырисовывая заклинание на ее ладони.

– Прекрати! – громко прокричала она, придя в себя. Акио схватил ее за плечи и, успокаивая, рассказал, что случилось.

Рика болезненно закрыла глаза ладонью. Акио подошел к Таро, который лежал на земле, крепко обхватив себя руками.

– Что же ты видишь? – Акио искреннее переживал за Таро. За всю их дружбу он ни разу не видел его слез.

Он вывел Таро из иллюзии, и здоровяк, широко распахнув глаза, уставился на него.

– Оставаться здесь небезопасно, нам нужно прийти в себя и вернуться еще раз, но уже с планом, – сказал Акио и направился обратно в дом.

– Стоит ли сюда возвращаться? – поднявшись, прошептал Таро.

– Да, в центре большое гнездо. – Акио сухо кивнул.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Рика.

– Родители подсказали. – Акио пожал плечами.

Они быстро покинули город и снова расположились на открытой местности, чтобы оставаться в безопасности. Акио то и дело поглядывал на Таро, которого клонило в сон.

– Я пройдусь немного.

– Нет, – холодно отрезал Таро.

– А нужду ты мне где прикажешь справлять?

– Хорошо, иди. – Таро отвернулся.

На самом деле Акио просто хотел отойти подальше – он чувствовал себя неуютно, потому что бесконечно пялился на здоровяка с нараставшим желанием спросить, что такого тот увидел, из-за чего испытал столь болезненные чувства. Он сел в паре десятков шагов от Таро на землю и, наклонив голову, погрузился в пустые мысли. Рика незаметно приблизилась к нему и нагло села рядом, не соблюдая и минимального расстояния.

– Значит, ты видел своих родителей? – на удивление спокойно спросила она.

– Что-то вроде, – неловко ответил Акио.

– Интересно. – Привычно сощурившись, Рика смотрела, как Таро отчаянно борется со сном.

– А тебе? Что привиделось тебе?

– Капуста, я ее просто ненавижу, – серьезно заявила она, и бровь Акио нервно дернулась.

– Ты никогда не расскажешь о себе?

– А ты готов раскрыть все свои секреты? – прозвучал неожиданный вопрос.

– О чем ты? – искреннее удивился Акио, и сердце задрожало от страха.

– Испугался, значит, скрывать все-таки есть что. – Рика ехидно улыбнулась, игриво наклонив голову.

– С чего вдруг такие выводы? – К собственному удивлению, Акио не растерялся, лишь не сдержал идиотской улыбки.

– По тебе все прекрасно видно. – Она пожала плечами.

– А когда ты скажешь Иошихиро?

– О чем? – Рика свела брови.

– Что он тебе небезразличен.

Рика залилась громким смехом. Таро, словно обидевшись, что они обсуждают что-то без него, поднялся и пошел в их сторону.

– Чего смеешься?

– Откуда столько уверенности, что вы всем должны нравиться? – Взгляд Рики стал каким-то зловещим.

– Хочешь сказать, это не так? Я же видел вас вместе.

– Иошихиро не более чем просто удобный, – холодно отрезала Рика. – Пока он мне нужен, я буду добра. Чего так удивляешься? Ты видел своего брата? Он настолько разбит, что из него, как из мягкой глины, можно сделать все что угодно. Да и за что его можно любить?

Акио на миг потерял контроль и схватил девушку за воротник, но слова так и застряли в горле.

– Нет, малец, ты из дома вообще выходишь? Неужели не знаешь о том, кто такой Иошихиро Маруяма на самом деле? – ничуть не дрогнув, продолжала она.

– Что ты несешь? – процедил Акио.

– Спроси у своего дружка, если мне не веришь, но твой брат не такой расчудесный, как ты думаешь. Неужели ты и правда решил, что клятва послушания перед императором заключается в обычных обязанностях главы? – Она язвительно улыбнулась, глядя в непонимающие глаза Акио. – Иошихиро – цепной пес, выполняющий работу карателя, малыш.

– Что? – Акио окончательно растерялся. Он оттолкнул Рику, и та завалилась на спину, но быстро поднялась, отряхивая одежды.

– В империи уже несколько лет то и дело вспыхивают мятежи, люди не верят императору, считают, что он приложил руку к смерти молодой госпожи, а сам вовсе не является наследником. Вот только императору можно не переживать о подобных слухах, даже если они правдивы, ведь у него есть невероятно послушное оружие, которое никогда не промахивается. Иошихиро проливает кровь невинных людей, исполняя любую прихоть хозяина. Неужели ты ни разу не спросил у брата, какую боль он топит в вине? Возможно, конечно, он хочет заглушить предсмертные крики родных, но может, и крики жертв.

Мир Акио окончательно рухнул. Иошихиро, расплачиваясь за его ошибку, сейчас буквально сидит на цепи и марает руки в крови, не имея возможности пойти против.

– Это правда? – Он с надеждой повернулся к подошедшему Таро.

– Да, – тихо подтвердил Таро, метнув недовольный взгляд на Рику.

– А я-то что? Должен же он знать правду! Да и вообще, разве не вашей семье стоит бояться больше остальных? – обратилась она к Таро.

– О чем она? – все еще не до конца осознав услышанное, спросил Акио.

– Есть подозрения, что императору неугоден клан Окумура, и глава уже получила несколько прямых намеков. Ведь именно у них вспыхивали основные протесты, которые она пока успешно подавляла. Одна ошибка кого-то из них – и с Окумура произойдет то же, что произошло с вашим кланом семь лет назад.

– Это правда? Нину и Иошихиро могут столкнуть друг с другом?

– Да. – Таро почему-то оставался спокоен. – Нина смогла уладить конфликты в клане без крови, но за это время убедилась, что мятежники правы. Она понимает, что вторжение – лишь вопрос времени, и поэтому попросила меня заняться этим вопросом. Император осведомлен о том, что я, как и другие, занимаюсь делом пропавших, но искренне уверен, что правду никто не узнает.

– И ты, зная, что одна ошибка может перечеркнуть все, заявился сюда? Эта сумасшедшая ведь может оказаться предателем. – Акио ткнул в Рику пальцем. – И тогда твоя семья… – Он настолько погрузился в собственные эмоции, что не заметил, как принялся кричать на Таро.

– Она не предатель, – безэмоционально отрезал Таро.

– С чего ты так уверен?

– Считай, что это мое чутье.

Рика довольно кивнула. Акио больше не мог слушать этих двоих и прикрыл глаза ладонью, пока гнетущая тоска пожирала изнутри. Он начал дрожать от собственной слабости. Демоны. Он скучал по демонам. Преисподняя на земле оказалась гораздо хуже. Пытка собственной совестью. Удушье.

Таро сел рядом и приобнял его, словно старался укрыть ото всех бед.

«Почему именно ты должен через все это пройти?» – думал Акио, пока глаза наполнялись обжигающими слезами.

Глава 28

Отец и сын

Восемь с половиной лет назад. Отъезд из Небесной Башни

Успешно закончив очередной год обучения, Акио собирал вещи в предвкушении долгожданной дороги домой. Изнуренный невыносимой едой и тренировками, он был искренне рад отъезду из Небесной Башни, вот только одного взгляда на Таро оказалось достаточно, чтобы притупить эти чувства.

– Заглядывай к нам. – Акио ободряюще толкнул подросшего за год друга.

– Угу. – Таро неуверенно кивнул и, поклонившись, вышел из комнаты.

– Ну и когда ты успел его обидеть? – холодно поинтересовался Иошихиро, сидя на своей постели.

Акио лишь пожал плечами. Их уже ожидала повозка, Иошихиро пошел сообщить учителю, что они выезжают, а Акио остался ждать. Неожиданно к нему подошел император, который, видимо, приезжал по делам к учителю Ои.

– Поздравляю с успешным окончанием обучения, – добродушно проговорил он.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Акио, стараясь оставаться вежливым.

– Акио, твои результаты и тем более твое выступление на соревнованиях действительно привлекли мое внимание. – Масаши говорил спокойно, сложив руки за спиной. Плечи были расправлены, черные глаза смотрели неотрывно. – Я хочу предложить тебе место во дворце.

– Что? – Акио скривился, не понимая, чего от него хочет этот человек.

– Конечно, не все сразу. – Масаши неловко рассмеялся. – Тебе нужно будет многому научиться и завоевать авторитет. Подумай, Иошихиро рано или поздно займет пост главы, и беззаботные дни останутся позади. Не сможешь же ты всю жизнь ходить за ним хвостиком? Я предлагаю тебе отличную возможность найти свое место в жизни.

– У меня есть место в семье, спасибо за предложение.

– Это пока оно есть. Пока ваш отец у власти, но как только пост займет Иошихиро, вы больше не будете равны, и как бы ты ни хотел, ты станешь простым паразитом в доме, впрочем, можно считать, ничего не изменится. Либо ты выберешь себя и сможешь добиться чего-то большего.

– Ваш тон становится все более грубым по отношению ко мне.

– Я просто хочу, чтобы ты увидел настоящий мир и соответствовал моей сестре хоть немного. – Масаши больше не улыбался, его глаза стали суровыми, и сейчас его предложение больше походило на приказ.

– Я вынужден отказать.

– Я не тороплю, ты еще молод. Придешь, когда посчитаешь нужным. – Масаши развернулся, чтобы уйти, но остановился. – И да, ты можешь рассказать Мире о моем предложении, но я бы не советовал: она плохо переносит все, что связано с нашим домом.

– Учту.

Акио суровым взглядом провожал невозмутимого императора, пока тяжелая рука не упала на его плечо.

– Что он хотел? – спросил Иошихиро.

– Да ничего, – задумчиво протянул Акио. – Подошел поприветствовать.

– Тогда не стой тут столбом и давай живо в повозку.

– Мгм.

Они наконец-то вернулись домой и первым делом хорошо пообедали, даже Иошихиро набивал желудок долгожданными угощениями. Мира счастливо улыбалась, глядя на оголодавших братьев, и Акио, перехватывая эту улыбку, признавал свое окончательное поражение. Если это и была лихорадка, она никуда не пропала, наоборот, надежнее укрепилась в его душе. На миг он замер и даже перестал дышать, стараясь сохранить этот простой момент в памяти: сиявшая Мира передразнивает Иошихиро, который, скрестив руки на груди, с важным видом старается доказать ей свою правоту, кроткий взгляд повзрослевшего Макото, спокойный отец, сидевший рядом с Луной.

– Акио, с тобой все в порядке? – спросил отец, немного нахмурив брови.

– Да, все хорошо, – очнулся тот.

– Тогда, может, проведаете сестру? Она с нетерпением ждала вас.

Акио не понимал, почему все так восхищаются детьми и тем более младенцами, которые различались, по его мнению, разве что именами. Но, впервые увидев племянника, он замер, а в уголках глаз болезненно защипало от нахлынувшей нежности. Пухлощекий малыш с мягкими черными волосами беззубо улыбался и жадно грыз свой кулак. Иошихиро остановился рядом с братом, и при взгляде на него у Акио испуганно расширились глаза.

– Это что с тобой такое? У меня мурашки по коже. – Он потыкал в брата пальцем.

Лицо Иошихиро озаряла мягкая улыбка, а глаза искренне блестели. Он не отводил взгляда от прекрасного малыша, протянул руки к младенцу и осторожно погладил щеки.

– Ты ему нравишься! – радостно заметила Аи. – Возьми его на руки.

– А как? – Неловко почесав щеку, Иошихиро посмотрел на малыша. – Я же его поломаю.

– Что за глупости! Он же человек. – Аи рассмеялась и, подхватив пухлощекого карапуза, передала его Иошихиро. Тот неуклюже переложил руки, чтобы взять Юки как можно удобнее.

– Тебе идет. – Язвительно улыбнувшись, Акио хмыкнул, и щеки старшего брата покраснели. Акио подошел к заспанной сестре и обнял за плечи. – Ты назвала его Юки, красивое имя.

Иошихиро неотрывно смотрел на племянника, пока тот радостно слюнявил его одежды, а после мокрой ладошкой ухватился за волосы, так что Аи еле помогла высвободиться из плена. Но звонкий детский смех не дал Иошихиро разозлиться, он лишь сморщил нос, упершись в пухлую розовую щеку.

Время летело достаточно быстро, привычная жизнь вошла в свое русло. Братья помогали отцу, вот только все больше поручений доставалось Иошихиро, так что Акио все чаще растерянно покидал кабинет. Он стал больше времени проводить с Макото, молча слушая его чтение в библиотеке, а когда Мира освобождалась, сразу шел к ней. Мира помогала Аи, таскаясь весь день с Юки, так что и няньки оказались не нужны. Но, несмотря на все ее старания, любимчиками малыша оставались Иошихиро и дедушка, пусть от второго и неприятно несло алкоголем.

Акио не думал о собственных чувствах к Мире, не давал себе на это времени, и периодически ему казалось, что лихорадка исчезла, но случайное касание или взгляд вновь запускали неугомонное сердце. Так прошел практически год.

В тот день Акио по просьбе Макото тренировал его, помогая хоть немного обуздать стихию воды, что крайне плохо выходило у несобранного братца. Время от времени Макото молча разворачивался, собираясь уйти в дом, но Акио проявлял небывалую строгость, хватал его за шиворот и ставил на место. В его тренировках не было ничего изнурительного или болезненного, поэтому он считал, что может немного надавить на Макото, игнорируя жалостливые взгляды.

Иошихиро и Мира сидели на лестнице, наблюдая за этими двумя. Теплое летнее солнце стремилось к закату, а небо сияло в самом светлом оттенке голубого. Тишина между ними была уютной, и никто не торопился нарушать ее. Иошихиро был изрядно уставшим, из-за очередной истерики матери он не находил себе места, поэтому просто уставился вперед, даже не моргая.

– Погода сегодня хорошая, правда? – Спустившись на ступеньку, Мира села рядом с ним.

– Да. – Немного отодвинувшись, Иошихиро кивнул.

На фоне слышались периодические возмущения Акио и попытки Макото разжалобить старшего брата.

– Небо тоже красивое. – Мира старалась вызвать хоть какие-то эмоции на этом бессознательном лице.

– Да. – Иошихиро снова сухо кивнул.

– Как мои глаза.

Иошихиро помолчал, а потом тяжело выдохнул:

– Нет.

– Что? – Губы Миры скривились, а брови недовольно поднялись.

– Зачем напрашиваться на похвалу?

– Какой ты зануда.

– Твои глаза не похожи на небо, не неси чепухи.

– Твои тогда похожи на навоз, – буркнула она.

– Небо голубое, а твои глаза синие, – бесстрастно пояснил Иошихиро, но Мира недовольно отвела взгляд, поняв, что разговора не выйдет. – Они больше похожи на бушующее море во время шторма, словно волны, разбивающиеся о скалы и разлетающиеся пеной. В такое море войдет разве что самоубийца. – Он говорил без единой эмоции, так и не повернувшись к ней. – А узор в них напоминает драконью чешую. Даже если ты решишься войти в это море и каким-то чудом выживешь, могущественное существо все равно не оставит от тебя ни кусочка, истерзав душу. – Он сделал небольшую паузу. – А небо… оно просто голубое.

Щеки Миры залились румянцем, а на лице расплылась неуклюжая улыбка. Она звонко рассмеялась над тоном Иошихиро и толкнула его в плечо, но он лишь ухмыльнулся, продолжая смотреть вперед.

– А твои глаза… – начала она.

– Цвета навоза?

– Да нет же…

– Такие же, как у Акио, – перебил он ее.

– Нет, мягче. – Мира пожала плечами, и Иошихиро растерянно отвернулся.

Все же закончив с непутевым учеником, Акио отпустил Макото, и тот радостно рванул в дом. Затем Акио и Иошихиро привычно отправились в кабинет отца и заняли свои места. Мудзан выглядел обеспокоенным и все никак не мог сосредоточиться на работе, периодически протягивая руку за бокалом, так что у Иошихиро начинал дергаться глаз. Акио старался не лезть в душу к этим двоим и скучающе положил голову на руку, продолжая смотреть в свиток перед собой.

– Вы хорошо поладили с молодой госпожой за эти два года, – подняв хмельные глаза на младшего сына, сказал Мудзан.

Акио дернулся от неожиданности, мотнул головой и улыбнулся отцу.

– Да, она оказалась интересным человеком.

– Любовь заставляет нас видеть в человеке самые удивительные черты.

Иошихиро бросил строгий взгляд на отца, и сердце Акио подсказало ему, что ссоры не избежать. Он хотел метнуться в сторону брата, чтобы закрыть ему рот, но опоздал.

– Словно ты хоть что-то знаешь о любви. Ах, прости, ты же безумно влюблен в кувшин вина у твоих ног. – Сегодня Иошихиро вновь пришлось выслушивать от матери об ужасном отношении отца, и он был на взводе, любая мелочь могла вывести его из себя.

– Как бы ты ни хотел, чтобы было иначе, но пока я главный в этом доме, будь добр держать язык за зубами. – Мудзан отвечал спокойно, гордо расправив плечи.

– А есть ли смысл от твоего нахождения здесь? – процедил Иошихиро, и даже Акио ощутил, как защемило сердце отца.

– Иошихиро, прекрати, – обратился он к брату, но так и остался без внимания.

– Неужели считаешь, что справишься без меня? – Мудзан наклонился чуть вперед, его тон становился все более тяжелым.

– А что изменится в моей жизни? Кабинет проветрится от бесконечной винной вони?

– Да прекратите вы! – громко потребовал Акио.

– Посмотрите на него, разве не этот ребенок плакался мне о тяжелой ноше главы и нежелании жить так?

– Я больше не ребенок! – отрезал Иошихиро, поднявшись на ноги.

– Но ты все так же беспомощен.

Мудзан тоже поднялся, он не понимал, что сделать и как успокоить сына. В этих глазах, в этом лице, которое так похоже на его, нет ни капли любви или нежности. Ничего. Он хотел защитить сына, чтобы тот как можно дольше оставался беззаботным, но подобрать слов, чтобы усмирить и утешить этот безумный нрав, так и не смог.

– Да прекрати ты. Отец ведь ничего плохого не сказал. – Акио старался хоть как-то угомонить старшего брата.

– Продолжай играть ответственного главу, сбрасывая на меня всю работу, пока сам таскаешься по публичным домам, разбивая сердце матери! – Губы Иошихиро подрагивали от напряжения. Он тяжело выдохнул и направился к дверям.

– Успокойся и сядь! – приказал отец, ударив кулаком по столу.

– Не думай, что можешь мне указывать. – Иошихиро открыл дверь и вышел из кабинета.

Акио растерянно посмотрел на захлопнувшуюся дверь, а затем перевел взгляд на отца, который сохранял невозмутимый вид, но в глазах появилось что-то болезненное.

– Отец?

– Я сам виноват.

Они больше не обмолвились ни словом, а вечером Акио так и не решился постучать в комнату Иошихиро. Весь дом лег спать, не подозревая, что больше никто из них не увидит главу семьи Маруяма.

Утром Луна сообщила Иошихиро, что ночью пришло срочное известие о земельном разломе, открывшем чертоги преисподней рядом с Выжженной Землей, и Мудзан отправился туда. Акио и Аи не скрывали, что ждут известий от отца, пока Иошихиро делал вид, что все в порядке, и пытался справиться со свалившимися на него обязанностями. Прошло три дня, но известий так и не поступало, пока к причалу не подошел корабль клана Окумура, откуда с непривычно серьезным лицом вышла Нина в сопровождении младшего брата.

Вся семья собралась в зале, приветствуя гостей. Увидев Нину, Иошихиро ощутил, как все внутренности перевернулись от дурных предчувствий.

– Рада приветствовать вас, семья Маруяма. – Она медленно поклонилась. – Как вам известно, три дня назад земля раскололась, выпустив в этот мир скверных духов и демонов. Лучшие из заклинателей были отправлены на борьбу.

– Говори быстрее, не тяни, – перебил Иошихиро.

– Никто из заклинателей не выжил, – сухо произнесла Нина, и ее глаза остановились на Иошихиро.

Все семейство замерло. Аи, крепче прижав сына к груди, устремила взгляд вперед, словно старалась осознать услышанное, а после осторожно приобняла Макото, на глазах которого выступили слезы. В ушах Акио зашумело, он быстро вдохнул, пытаясь взять над собой контроль, и посмотрел на брата, которому сейчас едва ли было лучше. Однако лицо Иошихиро ни капли не изменилось, он невозмутимо смотрел на Нину, уточнив:

– Никто не вернулся?

– Да. Тел мы не нашли, наши заклинатели земли долгое время прослушивали территорию, но биение всех живых сердец прекратилось. Им удалось закрыть разлом, но ценой этому стали жизни пяти сотен людей. – Нина низко поклонилась. – Ваш отец стал одной из жертв трагедии, примите наши соболезнования.

Иошихиро ничего не ответил, лишь поклонился.

– У меня есть послание императора, он скоро лично явится выразить свои соболезнования и… – Она устремила взгляд на Иошихиро. – И передать обязанности главы клана старшему сыну Маруяма.

Синие цвета клана были окрашены в траурный белый.

Акио не помнил, чем закончилась та встреча, он выходил словно в каком-то бессознательном состоянии, различая только рыдания сестры и Макото. Переодевшись, он смотрел на собственное отражение, все еще не принимая ситуацию.

Был ли он близок с отцом? Мудзан его искреннее любил и поддерживал, он был его единственным родителем. Сейчас Акио вдруг осознал, что даже запах вина в этом зале был каким-то привычным и находиться здесь без него было до тошноты неприятно.

Мира в белых одеждах встревоженно рассматривала собственное отражение. Два года назад она выглядела так же из-за смерти своего отца и прекрасно понимала, что могут чувствовать братья и Аи.

Иошихиро все с тем же невозмутимым видом беседовал с Ниной, затем попросил Акио проводить их с Таро к причалу и развернулся к кабинету. Что творилось у него в душе, никто в доме так и не смог понять.

Акио и Мира проводили Таро и Нину и остановились на причале. Мира не знала, что сказать, как нарушить эту тишину, слабо понимала, готов ли Акио к разговору. Она склонила голову, уставившись на отражение в ребристой воде, и увидела его глаза. Абсолютно пустые и безжизненные. Вода продолжала течь, так что Мире мимолетно показалось, словно к глазам Акио подступили слезы. Она быстро повернулась, но Акио в то же мгновение натянул широкую улыбку и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Зачем ты это делаешь? – Голос Миры звучал тихо, но по тону становилось понятно, что она недовольна.

– Делаю что? – гася дрожь в голосе, спросил Акио.

– Выдавливаешь эту дурацкую улыбку, если тебе плохо.

– Кто сказал, что мне плохо?

– Даже мне грустно из-за смерти дядюшки, а ты потерял отца.

– Люди умирают. С этим ничего не поделаешь.

Мира устало выдохнула и прикусила губу.

– Всю жизнь будешь прятаться от боли?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь. Ты только и делаешь, что убегаешь от собственных чувств, игнорируешь их, а они, к твоему сведению, никуда не деваются. – Она ткнула пальцем в грудь Акио. – Все, от чего ты бежишь, рано или поздно комом вырвется из тебя, разрывая изнутри.

– Если о плохом не думать, то и чувствовать себя будешь лучше. – Улыбка так и не сошла с лица Акио, но голос стал встревоженным. – Какая разница, что будет потом? Главное, что сегодня мне не больно.

– Не больно? Хочешь сказать, что не боишься остаться один? Бежать получается, только когда кто-то рядом, а стоит остаться наедине с собой – и твои мысли сожрут жалкую душонку.

– Может, не тебе говорить мне об этом? – неожиданно резко бросил Акио. – С твоей-то «душонкой»? Что-то мешает тебе жить, заставляя скрывать любую слабость под маской, но ты так и не рассказала никому из нас, что случилось. Ты продолжаешь жить с этим наедине, и эта рана, судя по всему, так и не затягивается.

Мира замерла – ей нечего было на это ответить.

– Ты говоришь так, будто понимаешь мои чувства лучше меня самого. – Чайные глаза стали холодными, а тон наполнился уверенностью. – Да, я бегу и продолжу делать это так долго, насколько хватит сил, лишь бы не думать обо всем этом. Но знаешь, – он еще раз взглянул в лицо Миры, которая ни на мгновение не дрогнула, – если ты правда думаешь, что понимаешь меня, тогда ты либо заблуждаешься, либо сама бежишь от правды. – Он схватил ее ладонь и прижал к своей груди, где бешено колотилось сердце.

Чувствуя этот безумный стук, Мира прекратила слышать окружающий мир, лишь низкий голос Акио и шум в ушах. К щекам стыдливо приливала кровь. Все, что угодно, только не дать ему произнести этого вслух. Она резко отдернула ладонь и отступила назад, оказавшись у самого края причала.

– Что такое, собираешься бежать? – Акио улыбался, но как-то непривычно злобно.

– Прекрати, или я прыгну! – Указав пальцем на воду, Мира впервые сорвалась на эмоции.

– Ты же пыталась достать из глубин моей души чувства, так будь добра принять их все.

– Не неси ерунды и не смей подходить! – все отчаяннее кричала она.

– Я проиграл, Мира. – Расправив плечи, Акио смотрел на нее и чувствовал, будто ломает себе ребра, чтобы достать заветное признание. – Я не сдержу обещание.

Синие глаза округлились, а дыхание Миры стало прерывистым, она сильнее отклонилась назад, еще немного – и потеряет равновесие.

– Прыгай, там высоты в один этаж примерно, не разобьешься. – Он уверенно шагнул к ней, улыбка не сходила с лица.

– Я не умею плавать. – Мира резко махнула рукой и от слабости в ногах действительно потеряла равновесие, с криком рухнув в воду.

Сплошная темнота вокруг, невозможность вдохнуть и безумно бившееся сердце. Мира в панике завертела головой под водой, стараясь руками нащупать хоть что-то.

Акио лениво поглядывал вниз.

– И правда плавать не умеет? – Он удивленно наклонил голову вбок. – Может, так все и оставить? – Он устало выдохнул и прыгнул в воду.

Темнота играла против него, но он различил светлые волосы, плавно колыхавшиеся в воде, и быстро подплыл к Мире. Получив несколько ударов по лицу от барахтавшихся рук, он ухватил ее за талию и вынырнул с ней на поверхность. Мира сделала долгожданный глоток воздуха и, сама того не осознавая, буквально обвила Акио, цепляясь за него руками и ногами.

– В воде главное не паниковать. – Быстро моргая, Акио придерживал ее одной рукой за талию, а второй помогал себе остаться на плаву.

Мира наконец смогла сосредоточиться и взглянула в чайные глаза, которые сейчас находились непривычно близко. Акио чувствовал, как громко стучит его сердце, как легкий озноб идет по спине и мурашки пробегают по всему телу. Его взгляд упал на губы Миры, которые дрожали не то от холода, не то от испуга, и на мгновение разум помутился, едва не толкнув его вперед. Но Мира жалобно вцепилась ему в шею, задрожав всем телом.

– Пожалуйста, вынеси меня на землю, – тихо попросила она.

– Ты же сама хотела прыгнуть, может, поныряем? – Акио сделал вид, что задерживает дыхание.

– Нет, нет! – Мира завопила, взбираясь по нему ногами, словно по лестнице.

– Все, мне больно, успокойся. – Он рассмеялся.

Акио вышел на берег, осторожно поставил Миру на ноги, и она тут же рванула вперед. Она буквально убегала от него. Глаза Акио ошарашенно распахнулись, он догнал ее, но сколько бы ни старался заговорить, она лишь отмахивалась, нервно вдыхая. Отчего-то ему было безумно смешно открывать новые чувства в этой девушке. Он проводил ее до самого дома, остановившись у порога. Мира поднялась на ступеньку и неожиданно замерла, лишь кончики пальцев подрагивали, выдавая волнение. Она обернулась, вернув лицу прежнюю сдержанность.

– Ты прав, я не имею права лезть в твою душу, но я искренне переживаю, что все то, о чем ты молчишь, рано или поздно сломает тебя. – Она говорила тихо, но уверенно.

– Ты права: я действительно не люблю оставаться в одиночестве и, скорее всего, однажды действительно сломаюсь, но пока этот день не настал, я буду бежать от всего этого так долго, как смогу. Единственное, от чего я не хочу бежать, – это любовь к тебе. Она не причиняет мне боли.

– Пока не причиняет.

– Значит, мне будет достаточно этого «пока».

Мира нервно сглотнула, опустив взгляд. Мокрые пряди упали на глаза, и Акио неосознанно протянул руку, заправив влажные локоны ей за ухо.

– Акио, – неуверенно позвала она, красные щеки щипал румянец.

– Да?

Теплые ладони обхватили его лицо, а затем его влажные холодные губы накрыли мягкие губы Миры. Акио настолько растерялся, что едва не отстранился, из-за чего Мира пошатнулась на ступеньке, но руки думали быстрее его, и, обхватив за талию, Акио обнял ее сильнее, прижав к себе. Он уже давно не был невинным ребенком, но сейчас этот поцелуй ощущался словно первый глоток воды в самый засушливый день. Сердце выпрыгивало, а ноги дрожали от нахлынувшей слабости. Ладони Миры скользнули ниже, к его шее, между ребрами будто скользнула молния, и Акио болезненно прикрыл глаза.

Никто из них не хотел, чтобы это закончилось, но пронзительный ветер прошелся по рукам Акио, которые крепко сжимали талию Миры, и он нехотя отстранился от нее. Переводя дыхание, скользнул взглядом по ее смущенному лицу.

– Здесь холодно, ты простудишься, – с трудом выговорил он, собираясь с мыслями.

– Мгм. – Она быстро кивнула, резко развернулась, чуть не упав на следующей ступеньке, и забежала внутрь.

Акио приложил руку к груди, где сердце, словно обезумевшее, обжигавшим потоком гоняло кровь. Он осознал, что безумно улыбается, похлопал себя по щекам, стараясь привести в чувство, и направился к дому.

Если Акио, казалось, легко переносит утрату, то Иошихиро был абсолютно другим. Он дорожил семьей, и пусть между ним и отцом были недопонимания, Иошихиро всегда искренне любил его. На дворе уже стояла глубокая ночь, но в комнате брата не оказалось, поэтому Акио направился к кабинету и замер у двери. Он не понимал, как поддержать брата. Набравшись смелости, открыл дверь. Глаза изумленно распахнулись.

Бумаги валялись по всему кабинету, а шкафчики были сломаны. Иошихиро стоял в центре комнаты с абсолютно пустым взглядом, его плечи подрагивали, точно он пытался отдышаться.

– Выйди, – тихо приказал он.

– Послушай… – неуверенно начал Акио.

– Я не хочу никого видеть, выйди.

– Я хочу тебе помочь. – Он все же зашел в кабинет, осторожно, на цыпочках.

– Мне не нужна помощь. – Взгляд Иошихиро был каким-то безумным. Взмахнув рукой, он направил поток воздуха, который лезвием врезался в стену рядом с Акио.

– Иошихиро? – Акио не на шутку испугался за брата. Пусть тот и был ворчливым и вспыльчивым, но никогда всерьез не кричал на него и уж тем более не использовал против него силу.

– Я просто хочу, чтобы ты ушел, – процедил Иошихиро, запрокинув голову. – Можно хоть что-то в этой жизни будет так, как я хочу?

– Я зайду позже. – Осознав, что сейчас он не способен никак помочь, Акио растерянно вышел из кабинета, судорожно схватившись за сердце, которое испытывало непривычно много разных чувств для одного дня.

Он понимал, что не сможет уснуть и не может оставить Иошихиро в таком состоянии, поэтому решил принять некоторые меры.

– Ты хочешь, чтобы я пошла к нему? – удивленно переспросила Мира, которая уже переоделась в сухое, но волосы все еще оставались влажными.

– Луна и Шизуха умеют только изводить его, а ему и так несладко. На тебя он кричать не будет и, может, выслушает, – неловко почесывая затылок, объяснил Акио.

Мира недоверчиво взглянула на окно кабинета и кивнула.

Она не стала долго мяться у двери и быстро зашла внутрь, а Акио уселся у порога и нервно подергивал ногой, стараясь думать о разной ерунде.

– Зачем ты здесь? – дрожащими руками собирая с пола разбросанные бумаги, спросил Иошихиро. – Выйди.

Мира не ответила и молча шагнула вперед, нагло наступая на валявшиеся документы.

– Я ведь по-хорошему прошу выйти, – напряженно сказал Иошихиро, не глядя в ее сторону.

Мира подошла к столику, где на бумаги были пролиты чернила, и наклонила голову, стараясь прочитать размытый текст.

– Проклятье, просто прекрасно! – снова разбросав бумаги, Иошихиро слегка повысил голос, повернувшись к Мире, которая устремила на него спокойный взгляд. – Если ты пришла меня утешать, то не трать время и помоги моему брату. – Он тяжело дышал, стараясь собрать остатки самообладания.

– Столик.

– Что – столик?

– Почему столик уцелел? Неужели он тебя не взбесил?

– Ты издеваешься?! – В груди Иошихиро все закипало, словно последняя черта вот-вот будет пройдена.

Мира невозмутимо продолжала смотреть на него, расцветая в коварной улыбке.

– Неужели это поведение благородного главы? Как же твои люди, которые старательно готовили все эти отчеты и прошения?

– Плевать я хотел на этих людей и эту проклятую должность! – Иошихиро окончательно утратил контроль, сорвавшись на крик. – Ради каких богов это должно происходить со мной? Почему? – Его глаза налились кровью, а дыхание становилось все прерывистей, он направил поток воздуха в сторону Миры. Столик раскололся на две части. Иошихиро осознал, что сделал, и замер.

– Ну же, ты так хорошо начал. – Мира сделала шаг к нему.

– Прости, – негромко извинился он, стараясь вернуть лицу спокойное выражение, и обессиленно сел на пол, закрыв глаза ладонями.

Мира села рядом, скрестив ноги, и подвинулась. Она больше не улыбалась, давно поняв, что из этих двоих можно вытянуть что-то стоящее, только если вспороть живот. Она протянула руки и взяла его ладонь в свою.

– Что ты делаешь? – Иошихиро обеспокоенно взглянул на нее.

– Я ничего не помню о матери, кроме одной маленькой считалочки. – Она раскрыла его ладонь и осторожно водила указательным пальцем, рисуя круги. – Вишня в цвету, весна наступает. Ягодки ждут, листик скрывает. Ветер подул, листик упал. Ягодку вижу…

Иошихиро практически не слышал эту глупую считалочку, его глаза замерли на лице Миры. В груди все до боли сжималось, даже вдохнуть не получалось, а ладонь в ее руках горела огнем.

– Кто же сорвал? – Мира принялась его щекотать, но лицо Иошихиро осталось неизменным. Он продолжал смотреть на Миру, словно на единственную надежду на спасение. – Неужели ты не боишься щекотки?

– Боюсь, – признался он, не отводя глаз.

– Ну, тогда давай еще раз. – Она вновь начала рисовать круги на его ладони.

«Ты делаешь только хуже», – хотел сказать Иошихиро, его губы шевелились, но вслух он так ничего и не смог произнести.

Мира повторила свою считалку еще пару раз, так и не добившись даже слабой улыбки Иошихиро.

– Ты устал?

Ее вопрос прозвучал неоднозначно. От чего устал? Устал сегодня или в целом?

– Да. – Иошихиро покорно кивнул, больше не имея сил сопротивляться собственному сердцу.

Мира похлопала ладонями по своим коленям, и Иошихиро, болезненно улыбнувшись, осторожно лег на них, неосознанно сжимая в ладони край ее одеяний.

Мира сидела неподвижно очень долго и терпеливо ждала, когда Иошихиро провалится в глубокий сон. С интересом разглядывала его лицо, которое так упрямо пыталось казаться более строгим, чем у брата, а на деле было куда более ласковым.

Акио неуверенно заглянул в кабинет, потому что долгое время не слышал никаких звуков, и улыбнулся, увидев мирно спавшего брата. Он благодарно кивнул Мире и собрался уходить, но она недовольно дернула головой и указала на разбросанные бумаги. По губам Акио прочитал приказ «Убирай» и, недовольно выдохнув, принялся за дело.

Служащие дома быстро смирились со смертью главы и уже через девять дней готовились к церемонии передачи власти. Все члены семейства Маруяма сейчас отдалились друг от друга. Каждый предпочитал переживать утрату наедине со своими мыслями. Всегда лучезарная Аи заметно поникла, розовые щеки утратили краску, у нее не было сил и желания общаться с кем-либо, поэтому Мира предпочла не навязываться. Иошихиро с абсолютно стеклянными глазами не спал уже несколько дней, вновь и вновь наводя порядок в кабинете, из которого прогонял любого вошедшего. Макото привычно забился в библиотеке, откуда доносились короткие всхлипы. Даже Акио, старательно делавший вид, что его ничего не тревожит, сейчас был сам на себя не похож, все чаще погружаясь в собственные мысли и теряя связь с реальностью.

Мира, наконец увидевшая возможность для Акио понять самого себя, решила не отвлекать его и предпочла избегать некоторое время, чтобы дать ему побыть в одиночестве. Она бесцельно бродила по непривычно тусклому дому – все знамена клана опустили, из-за чего белые стены выглядели неживыми. Мира проходила мимо главного зала, как вдруг наткнулась на удивительную картину: тетушка Луна в полубессознательном состоянии восседала на месте главы клана с бутылкой вина в руке, и тонкая струйка напитка стекала по ее шее. Мира прикрыла рот ладонью, сдерживая усмешку от неожиданности, и развернулась, собираясь уйти.

– П… постой, – пробубнила Луна, приоткрыв тяжелые веки.

– Простите, тетушка, я вас не расслышала…

– По… ик… Подойди.

Мира сжала щеки, чтобы язвительная улыбка не вылезла на лицо, но этот непривычный вид взлохмаченной и пьяной Луны застал ее врасплох. Она послушно подошла и заботливо вытерла краем рукава вино, стекавшее по подбородку Луны, осторожно забрала бутылку из цепкой хватки и поставила рядом.

– Спасибо. – Стараясь хоть немного поправить собственный вид, Луна неловко приподнялась, облизывая губы и прикусывая их, проверяя чувствительность.

– Не стоит. – Мира улыбнулась и, вероятно, впервые увидела, насколько же братья на самом деле походили на мать, стоило ее волосам немного растрепаться из всегда строгой прически, а глазам заблестеть.

Луна подняла бессмысленный взгляд и замерла, всматриваясь в лицо Миры.

– Ты очень похожа на свою мать. – Она поморщилась и прижала руку к пульсировавшему от боли виску.

– Вы это уже говорили. – Мира произнесла это с такой легкостью, что пьяному разуму Луны это показалось даже чем-то обидным.

– Неужели… ик… – Она замерла, подавляя приступ подступившей рвоты, и тяжело выдохнула. – Неужели тебе неинтересно послушать про нее?

– Зачем мне слушать про незнакомого человека?

– Пф… – Луна нервно фыркнула и отвернулась, от чего улыбка Миры стала еще шире. Сейчас в Луне ярко отражались черты старшего сына. – Она была куда красивее тебя.

– Не сомневаюсь. – Мира больше не могла сдерживаться и прыснула со смеху.

– А твой отец был…

– Жутким гулякой, это я знаю.

– Да нет же. – Луна грубо отмахнулась и закусила нижнюю губу, приводя себя в чувство. – Он был в нее влюблен.

Мира старалась оставаться невозмутимой, но ее улыбавшееся лицо все-таки дернулось. Мира знала отца, и представить, что он мог в кого-то искренне влюбиться, было невозможно. Видимо, в ее матери было что-то поистине особенное. Она быстро пришла в себя, помогла неуклюжей Луне встать и проводила ее до спальни. Луна практически повисла на плече Миры и неотрывно смотрела на нее, погружаясь в воспоминания.

Глава 29

Визит императорской семьи

653 год правления клана Ясуда

Отношения между супругами Маруяма значительно ухудшились после рождения детей. Первое время Мудзан старался вести себя с женой как прежде, но выглядело это так, словно он пытается помочь побитой собаке, которая не особо борется за жизнь. Он уставал от дел клана, а по возвращении его ждала жена, которую пробрал нервный тик. На все вопросы Луна отвечала четко и ровно, никакого кокетства или интереса, никакой ласки. Прикосновения к ней со временем Мудзану и вовсе стали противны, а еще и этот вечно напуганный взгляд когда-то прекрасных глаз.

В итоге общение между мужем и женой практически прекратилось, рядом с Мудзаном появлялись новые наложницы и все больше алкоголя. Его авторитет практически не пострадал после рождения близнецов – пара публичных наказаний продемонстрировала, что глава не собирается терпеть в отношении своей семьи громких высказываний, а о чем судачат люди по домам, его мало интересовало. Он повзрослел и больше не допустит ошибок прошлого.

В один из дней он, как обычно, сидел над стопкой бумаг, изучая письмо от императора. Уже три года глава империи с дипломатической миссией жил на дальних берегах и в письме сообщил о своем скором прибытии. Император был другом и практически братом Мудзану. Все великие кланы и императорская семья были близки между собой, они заключили мир и оберегали жизнь простых людей на своих землях, но клан Маруяма был самым приближенным к императору и имел ряд привилегий.

В письме говорилось не только о политических успехах, которых удалось достичь, но и о неземной любви императора. Ну и прочих мелочах, о которых так любил распространяться Адъян.

Характер правителя удивительно точно описывали слухи: солнечный, улыбчивый и яркий, словно июньское солнце. Таким он был всегда. Хоть они и не являлись братьями, но внешне Адъян и Мудзан были похожи, только в глазах императора читалась игривость и светились они цветом крепкого чая, разбавленного вином. Волосы император предпочитал убирать в высокий хвост, каких-либо украшений не носил и лишь на официальные приемы надевал скромную заколку с изображением лотоса. Воины и заклинатели славили его как непоколебимого повелителя, дамы же таяли от одного взгляда, но в этом и был его главный недостаток – любовь к женщинам. Адъян был настолько слаб к противоположному полу, что, если бы не чудеса местных целителей, каждый второй двор мог бы похвастаться императорским наследником. Стоило какой-нибудь симпатичной служанке улыбнуться, и император уже не мог забыть о ней всю оставшуюся жизнь. Но, как правило, память терял он достаточно быстро – после первой же ночи с дамой.

Именно поэтому Мудзан просто пролистал те четырнадцать листов письма из шестнадцати, где император описывал свои пылкие чувства к новой жене, которую он даже осмелился привезти собой с чужих земель. От чтения его оторвал пронзительный рев на улице. Подойдя к окну, он увидел уже привычную для него картину.

Два пухлых круглощеких малыша в синем стояли, вплотную прижавшись к стене. Тот, что поменьше, схватил старшего за рукав, что-то шептал на ухо и, судя по опухшим глазам, опять плакал. Старший же, блеснув не по-детски серьезным взглядом на обидчика, поднял палку и побежал прямо на петуха. Птица явно не собиралась уступать, но напор, с которым Иошихиро бежал на нее, напомнил гордому животному о желании жить, и петух, издавая безумные крики, помчался куда глядят глаза. Мудзан, завидев любимую картину «дневной охоты», схватился за живот от смеха. Подобное происходило уже на протяжении нескольких недель. Акио так сильно хотел побороть свой страх перед этой непоколебимой птицей, что уговаривал сестру открыть калитку и выпустить его врага, но стоило петуху появиться в поле зрения, как вся уверенность Акио таяла на глазах, и на помощь приходил старший брат.

Возможно, стоило бы уже наказать детей, которые замучили старого петуха, но эта детская наивность и стойкость в желании побороть свой страх подкупали непутевого отца. Больше всего его впечатляла непоколебимость Иошихиро, который изо дня в день продолжал защищать пищавшего от страха младшего брата.

Аи всегда стояла немного в стороне, возраст у нее был уже не тот для подобных забав, и голову кружили первые мальчики, что заставляло скулы отца напрягаться. Для братьев она выступала скорее в роли все позволявшей няньки, чем старшей сестры.

За окном развернулась следующая картина: Аи подошла к Акио, нежно погладила рукой по щеке, а затем ущипнула. Младший, так к нему было привычнее обращаться, решил не терпеть подобного обращения и пнул сестру по ноге, за что мгновенно расплатился, получив палкой по голове от Иошихиро. Эти двое опять подрались, а Аи стояла и смотрела на это с лицом, в котором сложно было не узнать отца – надменное, скрывавшее еле сдерживаемый смех глубоко внутри.

Мудзан отошел от окна, наполнил чашу вином и выпил до дна. Терпкий вкус напитка напомнил, что сегодня важный день для его семьи – сегодня его наложница подарит ему еще одного ребенка. Не сказать, что ребенок был желанным, просто целители не всегда справлялись, но он не будет лишним, Мудзан постарается позаботиться об этом.

В большом зале, украшенном клановым орнаментом, по кругу стояли маленькие столики, за центральным сидел Мудзан, а справа от него – Луна со скучающим взглядом, ждущая, когда подадут обед.

Тишина висела такая оглушительная, что Мудзану казалось, он вот-вот сойдет с ума, но в один миг комната наполнилась жизнью. Аи держала братьев за рукава одеяний и буквально тащила в зал, ее взгляд исподлобья говорил сам за себя: «Уберите их от меня». О чем говорили младшие, разобрать было сложно – громкие и писклявые детские голоса выдавали что-то вроде «лошадь», «ботинок», и четко прослеживалось только «идиот».

Мудзан закатил глаза, посмотрев на детей, покрытых не то пылью, не то засохшей грязью. В этот раз даже Аи досталось. Он подпер рукой щеку и, улыбаясь, спросил:

– Ну и что на этот раз с вами произошло?

Аи пыталась заговорить, но писклявый детский хор опять завелся. Отец приподнялся, чтобы успокоить детей, но Луна, вытянув руку перед ним, спокойно сказала:

– Для начала вам нужно переодеться, сейчас обед, вы же не будете есть в таком виде, верно?

Удивительно, но стоило начать говорить матери, и все дети мигом замирали. Старший покорно слушал, а младший открывал рот и словно пытался уловить каждое сказанное слово.

Шора появилась по зову Луны и отвела детей ополоснуться и переодеться. Аи сделала все как можно быстрее, лишь бы не оставлять родителей наедине надолго. Она знала, что это пытка для обоих. Сев за стол слева от отца, она начала рассказывать о произошедшем. Собственно, ничего неожиданного – просто Акио решил, что уже готов оседлать лошадь. На прошлой неделе он думал, что самое время учиться готовить, и дом почти охватил пожар. Вот и новая затея не привела ни к чему хорошему. В первую очередь энтузиазм Акио совсем не понравился лошади. Иошихиро, как главный соучастник, тоже был замешан, поэтому в итоге останавливать обезумевшую лошадь пришлось Аи. Все, конечно, остались живы и практически целы, но ноющая боль в тазу от падения наверняка будет еще долго напоминать сестре о сообразительности ее младших братьев.

Мудзан с улыбкой слушал рассказ дочери, даже собирался поделиться своим первым опытом езды на лошади, как Луна тихо прошептала:

– Он – сплошное наказание, не действуй так необдуманно в следующий раз, ты можешь пострадать. – Она замолчала, продолжив смотреть себе в тарелку.

– Но Иошихиро тоже мог пострадать, матушка, я не могла оставить этих двоих, они ведь еще совсем маленькие. – Аи наклонила голову вбок, словно пытаясь поймать взгляд матери.

– Ничего страшного, твой отец просто завел бы себе новых.

«Теплую» семейную атмосферу нарушили вернувшиеся разбойники. Дети быстро расселись каждый у своего столика и начали заглядывать в чужие тарелки – вдруг кому положили что-то вкуснее, чем у них. Для Мудзана было нормой поделиться чем-то с детьми или съесть какую-нибудь гадость, которую они считали лучшим блюдом на свете.

С появлением малышей Луна заметно оживилась, и все начали обсуждать, что скоро дядя, которого Иошихиро и Акио не видели никогда в жизни, приедет к ним с визитом. Старший подсел к матери, и та принялась поправлять ему хвостик коротких вьющихся волос. На грустный взгляд Акио отреагировала Аи – ткнув пальцем в щеку брата, она притянула его к себе и начала водить по детскому животу ладошками, приговаривая, какой он сладкий. Акио смеялся, и зал наполнялся светом.

Шора появилась в дверях зала, когда семья уже планировала расходиться. Мудзан знал, какие новости она должна принести. И снова этот печальный вид. Что на этот раз? Две девочки? Три мальчика? Ему просто прислали весть из преисподней, что он ничтожество?

Он посмотрел на нее уставшим взглядом и поднялся. Вся семья, включая даже двух мелких болтунов, застыла в ожидании.

– Поздравляю, мой господин, у вас родился сын, – безэмоционально произнесла Шора.

– Как себя чувствует… – На миг Мудзан задумался. Ему не хватало совести признаться перед другими, что он даже не помнит имени матери своего новорожденного ребенка.

Глубоко вздохнув, голосом, не выражавшим никакого сочувствия, Шора проговорила громко и отчетливо:

– Она скончалась при родах, ребенок жив, но очень слаб.

– Спасибо. – Мудзан посмотрел на Луну и заметил, что глаза ее наполнились слезами. Он этого не понимал, но Луна тоже мать и тоже молодая девушка, а потому печаль, которую она ощутила от новости, не понять, вероятно, ни одному мужчине.

Она поднялась, поклонилась мужу и попросила провести ее к ребенку. Мудзан пропустил ее вперед и пошел следом, оставив Аи и двух демонят, не понимавших серьезности происходящего.

Малыш оказался даже меньше, чем предполагал Мудзан. Взяв его на руки, едва удавалось ощутить вес. Сморщенное личико и маленькие губы, жадно искавшие материнскую грудь. Мудзан аккуратно поднес ребенка к своему лицу, и тот сразу присосался к его носу, щекотно и трогательно.

Луна стояла привычно скромно, поджав руки у груди, и выглядывала из-за спины мужа. Он впервые за долгое время почувствовал присутствие той самой Луны, какой она была раньше, повернулся к ней и, мягко улыбнувшись, передал младенца.

Луна прижала ребенка к груди, наклонила голову и начала тихонько плакать. Она не любила, чтобы видели ее слезы, ей с детства говорили, что главное достояние девушки – красота, а когда она плачет, то становится значительно уродливее, хотя так считала только сама Луна.

Никто из них не спешил подходить к кровати, где лежало тело наложницы. Мудзану было стыдно, ведь он не испытывал никаких эмоций, он даже не знал, как ее зовут, сколько ей было лет и откуда она. Не помнил даже, как она выглядит, но особо и смотреть не хотел. Он ничего не потерял, а, наоборот, приобрел сына.

Луна тихо подошла с ребенком на руках к кровати, наклонилась и поцеловала умершую девушку в щеку. Горячая слеза упала на пока еще не окоченевшее тело.

– Иоко, милая, я постараюсь позаботиться о нем, хорошо?

Иоко, значит. Мудзан повернулся спиной к кровати и направился к выходу. Остановившись у дверей, проговорил:

– Спасибо, Иоко.

Луну словно окатили ледяной водой, когда фраза достигла ее слуха. Глаза застыли на теле, которое лежало в остывавшей постели. Гнетущую тишину прерывало лишь недовольное кряхтение младенца.

Прошло несколько дней с тех пор, как семья пополнилась новым и своевольным младенцем. Малыш родился очень слабым, но голосистости ему было не занимать. Казалось, его слышали на территории всего города. Слуги и няньки выглядели измученными, ведь к беспокойству младенца добавлялся и недосып старших наследников. Вдобавок весь двор готовился к приезду императора.

Ввиду всей этой суеты Мудзан увеличил количество выпитого вина и буквально проспал весь последний день перед приездом названого брата.

Луна прилежно исполняла свои обязанности. Практически все, кроме кормления, она взяла на себя. Малыш в ее руках чувствовал себя явно лучше, чем у остальных. Стоило Мудзану появиться рядом, и неконтролируемая истерика захватывала это маленькое тело, поэтому отец решил, что, пока ребенок не станет осознанней, связь между ними не возникнет. На самом деле Мудзана это удивляло. Аи с самого младенчества была глубоко привязана к отцу, и после смерти первой жены некоторые званые вечера глава клана проводил со спавшим младенцем на руках. В случае близнецов, замечая холод со стороны Луны к младшему, Мудзан пытался полностью заменить ее любовь, не выпуская Акио из рук и никогда не ругая. Он старался делать это в равной мере по отношению к обоим сыновьям, но за этим не всегда удавалось уследить, и порой Мудзан ловил на себе ревностный взгляд старшего.

Даже спустя почти двадцать дней младенцу так и не дали имя. В голове у всех крутилось что-то вроде «крайне шумный» или «малыш», но ничего конкретного не придумывалось. Мудзан решил уважить императора и дать возможность ему лично выбрать имя младшему сыну Маруяма.

В день приезда правителя погода выдалась пасмурной, небо затянули серые тучи, моросил дождь, порой переходя в безумный ливень. На фоне абсолютно серой пелены появилась скромная, без какого-либо императорского величия, белая повозка.

Люди выглядывали из окон домов, и если взрослые уже ничему не удивлялись, то детей приводило в восторг увиденное, ведь повозку вели императорские лошади – белые, с красными полосами пульсировавшей крови; глаза животных горели огненным цветом, а шикарные гривы развевались на ветру. Использование подобного рода животных было подконтрольно не всем, так как требовало большой затраты сил, но этот маленький жест выступал напоминанием, что могущество императора не может быть поставлено под сомнение, его сил хватит на контроль всей империи.

Возле главного дома императора встречали слуги, подставляя промасленные зонтики ярко-синего цвета.

Мудзан наблюдал за происходящим в окно и увидел, что следом за императором из повозки выбрались три невысокие темные фигуры в плащах – вероятно, жены. Затем появилась фигура еще ниже – скорее всего, сын императора; жаль, Мудзан не помнил, как его зовут. Он уже планировал идти ко входу, чтобы встретить гостей, как увидел, что одна из фигур протянула руки к повозке и забрала оттуда кого-то маленького. Возможно, кто-то из жен императора любит животных, как и Луна когда-то.

Двери распахнулись, и комната наполнилась запахом дождя и светом, который исходил от лучезарно улыбавшегося Адъяна.

– Брат! – Раскинув руки и отбросив все приличия, император бросился к Мудзану с объятиями.

– Брат. – Нежная улыбка расцвела на лице главы клана Маруяма. Всегда приятно встретить старого друга, а они не виделись долгих три года.

Адъян сжал ребра Мудзана и поднял его над землей, словно не был ниже ростом. Императора это веселило, а вот глава клана от подобного испытывал неловкость. Толкая Адъяна в плечи и всем видом выражая негодование, Мудзану удалось выбраться.

Наконец внимание императора привлекли Луна и Аи, стоявшие сразу за главой семьи. Он любезно и сдержанно поклонился им, получив в ответ приветственные поклоны. Аи любила императора как дядю: он был весел и даже безрассуден, а детям это всегда нравится. Только вот Аи уже стала молодой девушкой, и Адъян, ласково и печально взглянув на нее, вдруг подумал о скоротечности жизни.

– А вы, должно быть, госпожа Луна, верно? Крайне приятно с вами познакомиться, – кокетливо улыбаясь и прищурив бесстыжие глаза, сказал император томным голосом.

Мудзан еле сдержался, чтобы раздраженно не вздохнуть, выдавил улыбку и представил свою жену.

Луна ответила императору мягкой улыбкой. Раньше этого хватало, чтобы все мысли Адъяна вмиг сосредоточились на женщине, но удивленное лицо Мудзана говорило само за себя – что-то тут не так.

Младенец пока спал, поэтому императору не представили младшего члена семьи, а вот близнецы очень его заинтересовали.

– Ну и где эти бедствия, которые разрушат твою жизнь? – с иронией поинтересовался император. Он никогда не понимал веры клана Маруяма в подобные бредни.

Словно ответив на зов, из-за спины Аи выглянули две мордашки, практически одинаковые, незнакомому человеку приходилось прилагать усилия, чтобы разглядеть разницу. Император расцвел в самой широкой улыбке и поклонился детям. Близнецы изобразили самый нелепый поклон, такой, что Аи хотелось провалиться под землю, а Луна и Мудзан подумали про себя: «Не упали, и уже хорошо».

Настала очередь императора представлять своих спутников.

Мудзан подошел к первой жене императора. Они давно были знакомы, и, зная проблемы главы клана Маруяма с запоминанием имен, девушка с иронией проговорила, одарив всех холодным взглядом:

– Давно не виделись, я Макото.

Щеки Мудзана залились краской, но он не растерялся и сделал комплимент красивому имени.

Однако сегодня Макото выглядела крайне подавленной и даже не удостоила Луну вниманием. Сделав пару комплиментов повзрослевшей Аи и потрепав близнецов за щечки, что им крайне не понравилось, Макото словно внезапно вспомнила про сына и пошла помогать маленькой фигуре разобраться с плащом.

Одной из высоких фигур среди гостей оказался Исао, старший императорский сын. Ему уже исполнилось шестнадцать, и хоть он был одним из возможных женихов Аи, Мудзан выразил категоричное несогласие, сославшись на чувства детей и невозможность принимать решение за них. На самом деле он просто испытывал неприязнь к парню и считал Исао слишком обычным для его дочери.

Фигурой поменьше оказался младший сын императора – Масаши. Мудзан видел его последний раз, когда мальчишке было четыре, и сейчас перед ним стоял смешной и надменный ребенок, явно знавший о своем превосходстве. Хотя, возможно, он и ошибался, о детях рано судить в таком возрасте.

Мудзан представил малышей друг другу, и неожиданно близнецам так приглянулся новый друг, что они позвали его в свою комнату для какой-то очередной затеи.

– Надеюсь, они не увидели в нем собаку для развлечений, – пробормотала Аи. Лицо Макото исказилось от этих слов, но она промолчала.

Последней фигурой оказалась та самая «чистая, нежная и единственная любовь» императора, которую он встретил в странствиях. А в руках у нее был не питомец, как предположил сначала Мудзан, а результат этой любви.

Все в комнате, кроме Макото, явно пытались сдержать удивление и отвести глаза, чтобы не выглядеть нелепо и неприлично, но не могли. Перед ними стояла девушка лет двадцати пяти с невероятно странными глазами: во‑первых, они напоминали два нефрита и смотрели на окружающих сквозь полотно едва заметных светлых ресниц, а во‑вторых, их уголки располагались на одном уровне. В остальном она тоже выделялась: и ростом выше среднего, и прямым носом, вдобавок еще и волосы – настоящее золото.

«Так вот что тебя, ворону, так привлекло», – промелькнуло в голове у Мудзана, когда он посмотрел на волосы девушки.

Она осторожно поклонилась окружающим в какой-то странной манере и представилась:

– Меня зовут Майя, я рада с вами познакомиться, семья Маруяма.

Все слова она словно чеканила, язык давался ей нелегко, но улыбка с немного выступающими клыками, которой она осветила всех, вызвала у семейства мгновенную симпатию.

Про малышку на руках у Майи Мудзану и вовсе нечего было сказать. Раньше он считал, что только Аи родилась красавицей на этот свет и у нее явно нет соперниц. Но сейчас перед ним был ребенок, словно созданный из драгоценностей.

На вид малышке было года три. Небрежно распущенные мягкие золотые волосы. Круглые, как бусины, и синие, как небо в морозы, глаза, смотревшие на всех изучающе. И очаровательная улыбка, показавшая ямочки на красных щеках. Малышка была очень красивым ребенком, почти таким же красивым, как Аи, – такой вывод сделал Мудзан.

– Знакомьтесь, это Мира. Правда, она похожа на меня?

Слова императора вызвали смех у Луны. Мудзан сначала сдержался, но в итоге тоже расхохотался. Майя словно пыталась уловить знакомые слова и легко улыбалась, а Макото, стоявшая у дверного проема, с брезгливым выражением закатила глаза.

Закончив с формальными представлениями, семьи направились к столу, который уже давно ожидал гостей. Детей решили не звать и передали им еду вместе с нянями. В конце концов, пока мальчишки никого не убили, и Мудзана не могло это не радовать. Вот только идея императора отправить Миру поиграть с ними казалась Мудзану не самой лучшей, но под напором названого брата он все-таки сдался, несколько раз повторив няням, что с ними будет, если этот ребенок покалечится от рук его сыновей.

Император и глава клана наполнили чаши вином и принялись торопливо обсуждать события последних лет, словно не присылали друг другу письма каждые две недели. Однако очень скоро беседа перетекла в какие-то простые житейские темы и сплетни, наполненные немного пьяным шармом.

Женщины сидели за столом со скучающими лицами. Макото не проявляла желания общаться с остальными, Майя просто слабо понимала язык, и когда Луна пыталась ей что-то рассказать, ее взгляд становился печальнее. Луне было грустно за нее, она думала о том, что, должно быть, тяжело покинуть родные края и чувствовать себя одинокой в чужих землях.

Оживить беседу между Луной и Майей помогла Шора, которая как раз пришла доложить о проснувшемся младшем наследнике. Оказалась, что Шора родом с земель дальних берегов, поэтому она практически полностью понимала гостью. Пока младшим сыном занималась кормилица, девушки с помощью Шоры начали увлеченно разговаривать. В Луне словно проснулась та сама увлекавшаяся абсолютно всем на свете девушка. Она спрашивала про родные земли Майи, про природу в их краях, про животных, про особенности жизни и многое другое.

Майя расцвела на глазах, видимо, ей уже долгое время не удавалось с кем-то нормально поговорить. А Шоре было просто приятно провести время в компании молодых и прекрасных девушек, которые обсуждали такие интересные темы, а не очередные проблемы дома или болезни, как это обычно бывало в ее окружении.

Тихим не остался и уголок зала, где расположились старшие дети. Они сидели друг напротив друга и активно обсуждали последние новости из школ заклинателей. К сожалению, Исао не отличался выдающимися данными, поэтому его могли взять только на общее обучение, которое продлится полгода, так что сейчас он активно погружался в ту среду, куда ему предстоит попасть. Аи хорошо была знакома с устройством школ, ведь в их клане имелось много выдающихся заклинателей, прошедших многолетние тренировки.

Аи не испытывала неприязни к Исао, напротив, считала его добрым юношей, хоть и немного зажатым. Но она была полностью согласна, что их возможный брак обречен на провал. Она могла стать ему хорошим другом, помощником и протянуть руку, стоит ему только попросить, но не женой.

От размышлений Аи отвлек запах молока, наполнивший зал, и громкое кряхтение. Служанка аккуратно передала Луне ребенка, и та с охотой показала сына Майе. Сейчас малыш выглядел уже довольно окрепшим – пухлощекий, круглолицый, с вечно усталым выражением лица. Его словно с рождения все утомляло, и он с помощью собственного крика пытался всем это сообщить.

Майя поздравила Мудзана и Луну, пожелала здоровья их детям и долгих лет совместной жизни им самим. Мудзан приготовился получить ледяной взгляд от жены, но его не последовало. Луна лишь с мягкой улыбкой, словно сокровище, рассматривала сына.

В голове Мудзана метались противоречивые мысли: перед ним сидела та самая Луна, по которой он так скучал, но почему она не может хоть раз посмотреть таким взглядом на своего ребенка? Почему даже малейшее его прикосновение вызывает у нее приступ паники? Все это порождало в сердце главы безумную тяжесть и скорбь за собственного сына, которому никогда не ощутить тепло маминых рук и не услышать похвалы или ласкового слова. Что уж там, Луна даже не ругала Акио, а просто игнорировала, словно его не существовало. А когда речь заходила о нем, предпочитала называть его вторым сыном, будто само его имя вызывало у нее отвращение.

Мудзан вырос без матери и, как никто, понимал, как важно иметь этот островок нежности в своей жизни. Поэтому картина перед его глазами поднимала внутри волну благодарности, что его младший ребенок не узнает, что такое быть ненужным. Но в то же время он испытывал бесконечную злость, что один из его сыновей готов из кожи вон вылезти, лишь бы мама бросила хоть мимолетный взгляд в его сторону.

Император с ласковой улыбкой смотрел на женщин, любовавшихся ребенком. Макото оставалась единственной безразличной ко всему происходящему и просто отошла в сторону, рассматривая стопки книг, аккуратно разложенные у окон.

– Поздравляю, ты настоящий богач, Мудзан. Как назвали этого воина? – Адъян приблизился к младенцу.

– К слову, – поспешила вставить Луна, – мы ведь так и не дали ему имя. – И перевела полный ласки взгляд на Мудзана.

Его словно ударило молнией – он уже и забыл, что взгляд жены когда-то был таким. Выяснять, что произошло с ней, сейчас было не время и не место, поэтому, собрав все самообладание, он выдавил, обращаясь к императору:

– Если позволишь, мы бы хотели, чтобы ты дал имя ребенку. Это честь для нашего дома.

Учитывая характер императора, другой реакции, кроме как безумного восторга, ждать не приходилось. Как долго он обнимал Мудзана, до хруста ребер, и говорить не стоит, пострадали и старшие дети, попавшие под волну любви, и даже Шора.

Долго, очень долго собираясь с мыслями, потирая подбородок и глядя на младенца, думал император.

– Он выглядит умным человеком, наверное, из него выйдет отличный писатель, он будет восхвалять наши с тобой подвиги для будущих поколений и славить великих воинов и заклинателей.

– А почему ты не думаешь, что он станет великим заклинателем? – немного расстроенным голосом уточнил Мудзан.

– Посмотри, его взгляд уже говорит о многом. Этот паренек явно устал, наверное, в прошлой жизни ему хорошенько досталось.

– Возможно, вы правы, господин. Писателям хотя бы ничего не угрожает, я буду даже рада, если мой сын пойдет по стопам моего отца, – согласилась Луна, не отрывая взгляда от мужа.

– Очень спорное утверждение, порой правда стоит гораздо больше любых побед. Ценой часто является сама жизнь, а мне бы не хотелось, чтобы мальчишка писал какую-либо несуразность, – продолжая с задумчивым видом потирать подбородок, рассуждал Адъян.

– Ребенок еще даже на ноги не встал, а ты уже пытаешься ему судьбу расписать? Ты же не из клана Тиба, чтобы подобным заниматься, отнесись к этому хоть немного серьезнее, – скучающим тоном протянула Макото, взглянув на мужа.

Лицо императора переменилось, стало ясно – в его голову пришла идея. И явно не самая лучшая.

– Макото, – четко произнес император.

– Да? – все так же скучающе отозвалась его супруга.

– Нет-нет, – отмахнувшись, император повернулся к названому брату и повторил: – Давай назовем его Макото.

Казалось, весь мир уставился на Адъяна. Даже Майя словно поняла его слова, потому что выглядела не менее озадаченно, чем все остальные. Однако император, довольный своей идей, повернулся к первой жене и, потирая нос, пояснил:

– Он так же красив, как и ты, когда проснешься, а еще у него такое же скучающее лицо. Мальчик вырастет лекарем, как ты, и найдет себе красавицу жену, как я.

В глазах Макото отчетливо читался вопрос: «Ты идиот?», но вслух она проговорила лишь:

– Спасибо. Наши судьбы с этим ребенком будут переплетены, и я уверена, он станет таким же счастливым. – Поклонившись родителям мальчика, Макото отвернулась к окну и продолжила скучающе смотреть на дождь.

Сказанного не вернуть, а отказ поставил бы под сомнение решение императора, поэтому Луна и Мудзан молча взглянули друг на друга, слегка кивнули и поприветствовали нового члена семьи – Макото Маруяма.

На этом «церемония» закончилась, и все продолжили общение. Спустя несколько часов старшие дети разошлись по комнатам, беседа глав семейств переросла во что-то слабо разборчивое, а женщины устали и направились за детьми, чтобы приготовить тех ко сну и наконец отдохнуть.

Открыв дверь в комнату, где играли дети, Луна и Макото остолбенели. Иошихиро висел под потолком, привязанный к веревке, за которую внизу его кое-как удерживал Акио, а Масаши, судя по оскалу и странной походке, изображал злого демона. Няня была зажата в углу комнаты всей мебелью, мешавшейся мальчишкам, и умоляла детей прекратить, но им явно было не до нее.

Увидев мать, Иошихиро и Акио так испугались, что в это же мгновение веревка, которая держала старшего брата, выскользнула из рук младшего, и Иошихиро полетел вниз.

Ни Макото, ни Луна не успели среагировать, как вдруг между ними протиснулась Майя. Быстро подскочив на середину комнаты, она поймала Иошихиро в свои хрупкие руки. Мальчик не пострадал, а вот самой спасительнице все же досталось – налетев, Иошихиро случайно ударил Майю локтем в нос так, что побежала кровь. Но она стояла и улыбалась маленькому сорванцу, который даже не успел осознать случившееся.

Акио замер в углу комнаты и ждал, что сейчас его начнут ругать, и даже не обращал внимания на горевшие ладошки, которые обожгла веревка, предательски выскользнувшая из рук. Луна даже не посмотрела на него, взяла на руки Иошихиро и вышла. Макото тоже забрала сына и вышла следом.

Майя с все еще капавшей из носа кровью подошла к Акио и нежно погладила по голове. Она что-то сказала, только он ничего не понял, но от этого внимания в его душе расцвели самые настоящие цветы. Такая красивая, такая светлая и пытается его утешить. Однако на самом деле Майя пыталась узнать, где ее дочь, и судорожно смотрела по сторонам, ища ребенка.

– Мира? Мира? – повторяла Майя, помогая няне выбраться из плена мебели. Та осторожно взяла госпожу за руку, поймав испуганный и немного озлобленный взгляд, и указала на дальний угол комнаты. Там, на кровати у стены, спала Мира под чутким надзором второй няни, которая охраняла ее любой ценой, потому что мальчишкам было крайне интересно постучать по голове малышки и проверить – а вдруг посыпятся золотые монетки?

Сердце Майи успокоилось, она повернулась к няне и поклонилась ей в той же странной манере. Взяв дочь на руки, Майя направилась к дверям, но увидела Акио, который печально смотрел в окно. Сердце молодой мамы не выдержало подобного вида, она протянула ему руку и забрала с собой.

На следующий день императорская семья покинула территорию клана Маруяма. Иошихиро и Акио не хотели расставаться со своим новым другом, но детские слезы коротки, как и память, а потому на следующий день никто из них ничего не вспомнил.

Аи пожелала Исао успехов в обучении, на прощание подарив заколку с изображением ицумадэ.

Самым неожиданным стало долгое прощание Майи и Луны, наполненное объятиями и улыбками. Они не понимали друг друга, но прощались словно давние подруги. С тех пор Луна каждый день писала Майе и получала ответные письма. Каждая такая весточка грела душу, и она с нетерпением ждала следующей встречи. Но жизнь расставила все по местам, и через несколько недель Майя умерла из-за остановки сердца – так сказали лекари.

Сейчас, глядя на улыбавшуюся Миру, которая была так похожа на мать, Луна жалела лишь о том, как мало времени в ее жизни было отведено для Майи. Если бы удалось хотя бы на мгновение вернуться в то время, вновь увидеться и обсудить все на свете, пока комнату озаряет яркий свет улыбки Майи. Хотя бы еще на одно мгновение.

Глава 30

Фигуры на шахматной доске

Настоящее время

Акио распахнул глаза и наконец освободился от беспорядочного сна. Непривычная усталость и дрожь прошли, он быстро моргал, стараясь вернуть четкость зрению. Он увидел рядом Таро, который, обессилев, все же уснул, забыв о необходимости оставаться настороже. Обернувшись, Акио увидел и Рику, которая мирно спала неподалеку от них.

В полной тишине Акио сел и принялся выводить на земле слова, которые застыли в горле. Его посещали абсолютно нелепые мысли, отчего-то сейчас сильнее прежнего захотелось рассказать Таро правду. Он хотел утешить друга от своего настоящего имени, хотел получить утешение в ответ. Он желал вновь стать Акио и обрести свободу от чувств, которые сковали душу в теле. Страх всегда преследует лжецов, не дает спать и медленно разъедает душу. Акио хотел от него избавиться.

– Что ты делаешь? – лениво приоткрыв веки, спросил Таро.

– Размышляю, следует ли тебе знать правду, – спокойно ответил Акио, как вдруг осознал, что это происходит в реальности, и широко распахнул глаза, вздрогнув.

– Правду? Какую правду? – Тон Таро стал мрачным, и это тут же заставило Акио передумать.

– Да так, глупость, не обращай внимания.

– Нет, мы так не договаривались. Вспомни правила, мы обсуждали их еще в Мару. Что за правда? – Таро не отрывал острого взгляда от Акио.

– Какая-то очередная ерунда вскружила голову, с кем не бывает?

– Отвечай.

Акио так и не смог ответить, лишь нелепо улыбнулся, и стыд охватил все его тело. Таро вдруг поднялся и направился к небольшой рощице неподалеку.

Они договаривались не покидать открытую местность поодиночке, но Акио терпеливо ждал, стараясь придумать убедительное оправдание своим словам. По его ощущениям прошло много времени, а здоровяк так и не вернулся. Акио осмотрелся и, оставив на земле маленькую водяную змейку, чтобы она посторожила Рику, направился вслед за другом, чувствуя несравнимую ни с чем болезненную тревогу, которой стало слишком много в его жизни.

Благодаря редко растущим деревьям и полнолунию Акио отлично видел все вокруг, значит, и для Таро не составило труда здесь ориентироваться. Что же заставило его задержаться? Акио подумал о проблемах со здоровьем, хотя было бы удивительно, окажись оно так, ведь теперь, учитывая наследственность, Таро должен во многом превосходить простых людей.

Все больше погружаясь в привычно пустые мысли, Акио простил себя за лишнюю болтливость, но тревожность так и не проходила, ведь даже среди этих нескольких десятков деревьев он пока не увидел Таро.

Кричать в этой местности – крайне опасная затея, но Акио решил рискнуть и уже приготовился ко всевозможным последствиям, как за спиной послышались шаги. Тяжелая ладонь схватила Акио за плечо, силой развернула, и уже через мгновение он столкнулся с блеском глаз, которые в темноте отдавали оттенком малахита.

Акио поднял палец вверх и, игнорируя силу, с которой сейчас была захвачена его рука, нелепо улыбнулся.

– Что насчет этого… – Акио уверенно начал с заготовленных слов, но его голос в тот же момент оборвался, а глаза растерянно распахнулись.

Движения Таро были резкими и, возможно, даже в какой-то мере жестокими. Крепкая ладонь ухватилась за подбородок Акио, с силой сжимая. От неожиданности и испуга Акио прикусил губу и ощутил легкий соленый вкус крови во рту. Изумленный, он постарался отступить, но за его плечо ухватилась вторая ладонь, жестко впиваясь в кожу пальцами.

Таро неотрывно смотрел на него с необычно леденящим взглядом. Акио постарался оттолкнуть здоровяка, но, конечно же, не преуспел.

Лишь рассветное солнце, лениво озарившее землю, заставило Таро отстраниться. Акио старательно придумывал слова, но не выходило ни возмутиться, ни задать вопросы. А все из-за взгляда Таро. Взгляда, наполненного злобой. Таро, которого он знал, никогда так не смотрел.

– Не знаю, что творится в твоей голове и что именно ты скрываешь, но я, пожалуй, тоже скажу тебе правду, – процедил Таро. – Мне до жути ненавистно видеть это лицо.

Акио, оцепеневший от услышанного, старался понять, что происходит. Это не иллюзия, все чувства слишком настоящие. Неужели это реальность? Неужели благородный и добродушный Таро лишь терпит его младшего брата, подогревая в душе того надежду на обретенного друга, пока сам яростно ненавидит его?

– Просто молчи, пока я не вернул тебя брату. Я ставлю под удар свою семью и собственную жизнь не для того, чтобы мелкая шавка утаивала от меня что-то.

– Не смей говорить со старшим таким тоном! – выпалил Акио, среагировав на непривычный тон Таро, и осознал собственную глупость.

– Старшим? – удивленно приподняв бровь, переспросил Таро. Его губы расползались в довольной улыбке. – Ты решил, что если твое положение в клане лучше моего, то можешь обращаться ко мне, как к младшему служащему?

– Правильно понимаешь. – Акио неуверенно кивнул.

– Будь добр, веди себя нормально и не создавай проблем – это все, что от тебя требуется. Я верну тебя старшему брату, и на этом моя роль в твоей жизни закончится. – Он ненадолго замолчал. – Да, Макото?

Ответа не последовало. Акио просто не решился говорить от имени брата.

Таро разочарованно выдохнул и направился обратно, к Рике, оставляя позади Акио, в глазах которого пылал огонь обиды не то за себя, не то за младшего брата.

Акио присоединился к Таро и Рике позже. Девушка с любопытством разглядывала его и точно собиралась чем-то задеть. Акио приготовился потерять последние остатки самоуважения, опустившись до драки с девушкой, но, к его удивлению, Рика промолчала.

Они вернулись в город молча и добрались до нужного дома. Если вчера Акио не придал этому значения, то сегодня его внезапно смутила детская книга, в которой они нашли странную, по его мнению, подсказку. Почему она здесь? Если кто-то все же проникал в эти земли, неужто он умудрился притащить сюда еще и ребенка и брал с собой книгу, чтобы почитать ему перед сном? Ерунда какая-то. Однако времени на размышления не было.

Они спустились к обнаруженному вчера подвалу и нанесли на себя заклинания, которые должны были помочь противостоять иллюзиям. Погрузившись в темноту, они шли, крепко схватив ладони друг друга. Акио вызвался идти первым, ссылаясь на подсказки родителей, и периодически проводил пальцем по ладони изумленной Рики, чтобы убедиться, что она живая.

Наконец они вышли к месту, где уже пробивался едва различимый свет кристаллов, и ориентироваться стало чуть легче. Акио старался не поддаваться тревоге, ведь в своем видении он практически все время убегал, не запоминая дорогу, а потому сейчас не был уверен, в нужном ли направлении они движутся. Они долго бродили по бесконечному коридору туннелей, но картина никак не менялась.

– Скажи честно, ты забыл, куда идти? – шепотом обратилась к нему Рика.

– Ты права. – Акио даже не отрицал собственной глупости. Они стояли напротив двух проходов, и именно эта развязка выглядела незнакомой, словно Акио ее и не видел раньше.

– Давайте тогда разделимся. – Рика шагнула к правому туннелю, и Акио, поддерживая ее идею, направился следом. Неожиданно его схватили за запястье и толкнули в сторону левого прохода.

– Я пойду с Рикой, – вырвав руку, огрызнулся он.

– Нет, ты пойдешь со мной, ведь я несу за тебя ответственность, – невозмутимо произнес Таро. – Эта идея мне не нравится, но, видимо, иначе мы просто умрем в этом туннеле, так ничего и не найдя. – Он вынул мешочек из одежд и, начертив заклинание, отправил маленького огненного жучка Рике.

– Мог бы дать своего дракона, – недовольно выдохнула она и скрылась во мраке.

Акио пошел в левый туннель, стараясь идти на несколько шагов дальше от Таро, прожигавшего его спину взглядом.

«Чего он хочет от меня, чего так уставился?» – недовольно думал Акио, а его руки сжимались в кулаки.

Ослепленный собственными мыслями, он даже не заметил, как по земле под ногами внезапно пошла трещина. Когда он опустил взгляд, то понял, что уже поздно. От неминуемого падения Акио спасла в последний момент ухватившая за шиворот крепкая рука. Стоило вновь ощутить твердую поверхность под ногами, как пол в тот же момент продолжил рушиться.

– Бежим! – Таро толкнул Акио в обратную сторону, откуда они пришли, и побежал следом. Разлом их стремительно догонял.

Как бы быстро Акио ни старался бежать, он отчетливо видел, как впереди расходится точно такая же трещина, устремившаяся им навстречу. Таро вновь дернул его за шиворот, заставив остановиться.

– Мы не успеем!

Неожиданно здоровяк прижался спиной к одной стене туннеля, уперся ногами в другую и подхватил Акио, закинув его на собственные ноги. В следующий миг земля под ними рухнула, обнажив беспроглядную бездну. Акио, скрюченный, обхватывал колени Таро, который ощутимо дрожал. Боясь двинуться, чтобы не причинить Таро еще больше неприятностей, Акио замер, стараясь не дышать, и думал, что делать дальше.

– Ты не мог бы… – голос Таро звучал привычно мягко и вежливо, – как-то поудобнее…

Акио понимал, что он, конечно, может попробовать повторить то же, что сделал Таро, – упереться спиной и ногами в стены, но тощему тельцу Макото придется плохо очень быстро, поэтому он решил попытаться равномерно распределить свой вес по ногам здоровяка и как-то выпрямиться, чтобы ему стало чуть легче.

– Я так долго не продержусь, – честно признался Таро.

– Я могу попробовать прыгнуть вниз. Вдруг там ничего страшного?

– Это мы и так сможем проверить, когда мои силы закончатся.

– Мальчики! – по туннелю пронесся звонкий голос Рики.

– Я думал, хуже быть не может, – тихо возмутился Акио и, неосознанно передвинувшись на теле Таро, словно под ним сейчас была удобная постель, прокричал в ответ: – Ты чего вопишь?

Таро лишь болезненно морщился, пока Акио беспощадно продолжал двигаться на нем, да еще и кричал у самого уха.

– Я здесь что-то сдвинула, и кажется, у вас проблемы, да?

– Так это ты сделала?! – Акио дернулся от злости, вновь сотрясая тело Таро.

– Почему ты такой проблемный? – прошептал тот.

– Это я проблемный? Это она, вообще-то, во всем виновата! – Акио возмущенно обернулся к Таро и даже в тусклом свете кристаллов увидел его красное болезненное лицо. – Тебе так тяжело?

– Мгм. – Таро неловко отвернулся, и лишь движение его кадыка подсказало Акио, что дело совсем плохо.

– Что ты там дернула? Верни все как было! – прокричал он Рике.

– Сейчас.

Внезапно стены туннеля начали сжиматься, и как бы Таро ни старался этому сопротивляться, все его тело оказалось под давлением. Через какой-то жалкий миг Акио уже буквально сидел на Таро, а затем здоровяку все же пришлось опустить ноги и перехватить Акио, чтобы просто не сломаться пополам.

– Что ты творишь?! – завопил Акио, упершись руками в движущуюся стену за спиной Таро.

– Ой!

Раздался странный грохот, и стены остановились. Обливавшиеся по́том Таро и Акио оказались буквально прижаты друг к другу, и от этого ситуация стала жутко неловкой. Наконец злосчастная трещина сошлась, и под ногами появилась твердая поверхность. Стены, к сожалению, обратно не раздвинулись, и Акио пришлось приложить немало усилий, чтобы протиснуться мимо Таро и двинуться в сторону входа в туннель.

Наконец-то выбравшись, он увидел Рику, которая с любопытством передвигала шахматные фигурки по доске, наблюдая за изменениями, происходившими вокруг.

«Откуда посреди этого лабиринта взялась шахматная доска?» – удивился Акио и скептично глянул на Рику.

– Зачем ты трогаешь все подряд? Ты чуть нас не убила!

– Знаешь, какая роль в шахматах у короля? Это главная фигура на доске, самая ценная и самая высокая, но по силе не уступает разве что обычным пешкам. Цель игры – объявить мат королю, поставить его под удар так, чтобы не осталось возможности защитить его.

– Зачем ты рассказываешь мне об этом?

– При всей его слабости никому из игроков нельзя забирать короля, именно эта фигура стоит на шахматной доске вплоть до окончания партии.

– Ну и…

– В таком случае можно подумать, что король – бесполезная фигура, поставь на его место пешку, и никто не заметит разницы, но при этом его цена на доске является наивысшей.

– Ты договорила?

– Я лишь хочу сказать, что в начале партии король никогда не принимает участие в игре, так как, по сути, ничем не отличается от обычной пешки, в то время как королева и другие отчаянно борются за его позицию. Но знаешь, когда в игру вступает сам король? Когда опасности для фигуры больше нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не хотел, чтобы я замолчала?

– Но ты упрямо продолжала говорить.

– Я имею в виду, что за ценой и силой короля нет никакого фундамента, без пешек, королевы и других он обречен. Но стоит ему понять, что никто не противится его воле, и он сам становится достаточно активным. Разве наш «король» сейчас не действует так же?

– Я, кажется, наконец уловил ход твоих мыслей.

– Смешно сравнивать Иошихиро с фигурой королевы, но все же, подавив восстания и утвердив свою позицию на шахматной доске, наша фигура утратила соперников. Теперь «король» чувствует себя в безопасности и может свободно передвигаться. – Рика без остановки переставляла фигурки. – Он продолжает прощупывать почву и, вероятно, осознает собственную безнаказанность. И выходит, что ладья в виде Нины ему теперь неугодна, да и прочие пешки становятся бесполезными. – Она объявила мат белому королю и на мгновение замерла.

Таро наконец появился из узкого прохода, и, судя по виду, далось ему это очень нелегко. Он нервно прокашлялся, обращая на себя внимание, но Рика неотрывно смотрела на шахматную доску. Она ударила по фигурке короля, та упала на землю и с грохотом покатилась вперед.

– Да что с тобой такое? – возмутился Акио.

Фигурка так и катилась по полу, хотя давно должна была остановиться. Так что все трое, переглянувшись, кинулись за ней. Они миновали несколько узких коридоров и наконец вышли в огромную пещеру, залитую светом кристаллов. Вся обвешанная человеческими куколками, она выглядела в точности как в иллюзии Акио.

– Так ты правду говорил? – удивилась Рика.

– Я предпочту просто не замечать тебя, – устало отмахнулся он, оглядываясь.

– Но что это нам дает? Мы нашли гнездо побольше, но где хоть какая-то зацепка?

– Нам нужно внимательно все осмотреть, – вмешался Таро. – Ничего не трогай! – приказным тоном обратился он к Рике.

Они разошлись в разные стороны и стали осматривать территорию. Холодный и сырой воздух пещеры наполнял легкий запах лечебных трав, который исходил от куколок. Акио обратил внимание на паутину, которая сплетала коконы между собой, и, подняв голову, пытался отследить глазами все пути, по которым перемещалась энергия, пока не обнаружил нечто странное.

– Вон там. – Он указал пальцем на крайний кокон в левом углу. – Все паутины сходятся на нем.

– Отлично. – Рика улыбнулась, но Таро отговорил ее от необдуманных действий.

– Паутина здесь другая, в прошлом гнезде она вытягивала жизненную энергию, а тут она ее отдает. Присмотритесь к пульсации:

– Такого я еще не видела… Да и ладно. – Легкомысленно пожав плечами, Рика кинулась вперед, но Таро вновь дернул ее за плечо.

– Прости, – извинился он за грубость. – Давай я попробую ее снять?

– Без проблем. – Она улыбнулась и уселась на холодную землю.

Акио сел рядом, осторожно осматриваясь по сторонам. Таро ловко взбирался по каменным выступам на стенах, которые ломались под его весом, и наконец добрался до нужной куколки. Выпустив поток огня сквозь пальцы, он собирался порвать паутину, но передумал. Направляя огненное лезвие к плотному белому покрытию кокона, он нервно выдохнул и попытался разрезать его.

Город Мару, это же время

Иошихиро старался сосредоточиться на ежедневной рутине, но его мысли все чаще улетали к трем людям, к каждому из которых он не должен был питать теплых чувств, но упрямо продолжал это делать.

Некогда близкий друг.

Брат, который с детства не скрывал к нему презрения.

И незнакомка, отвергнувшая его.

От них не было вестей уже несколько дней, лишь краткое послание от служащих, которые утверждали, что его брат разгуливал пьяным в опасных местах. От волнения Иошихиро не находил себе места. При взгляде в сторону привычно стоявшего рядом бокала его начинало мутить, так что он предпочитал воздерживаться от вина и вновь старался вникнуть в текст прошения. Он отвлекся на бесцеремонно открывшуюся дверь кабинета.

– Дорогой, император прибыл. – Шизу вежливо поклонилась, опустив взгляд.

– Император? – Бровь Иошихиро удивленно приподнялась. Его никто не уведомлял о приезде Масаши, он даже на миг задумался: а не потерял ли он весть в пьяном забытьи?

– Да, ожидает в гостевом зале.

– Я сейчас подойду.

Заставлять императора ждать – дурной тон, но Иошихиро никогда не старался быть с ним вежливым. Он пытался подавить тревогу и не думать, что могло произойти с этими тремя. Неужели они уже выдали себя? Осушив нежеланный бокал до дна, Иошихиро все же направился в гостевой зал. Масаши ждал его с привычным спокойным лицом и легкой улыбкой.

– Рад тебя видеть.

– Что привело тебя сюда? – Иошихиро сел напротив императора и скрестил руки на груди.

– Как обычно груб, друзья себя так не ведут.

– Ты мне не друг. Что тебе нужно?

– Жаль. Наши отцы были буквально назваными братьями, а ты даже здороваться со мной не желаешь.

– Мне достаточно игры на публику, сейчас ты в моем доме, здесь нет посторонних.

– Ты меня разочаровываешь, но если твой тон станет чуточку вежливей, возможно, я передумаю.

– Передумаешь? – Иошихиро ненавидел эту привычку Масаши. Император говорил фразами, которые просто необходимо было продолжить, и долго ждал, когда кто-то самостоятельно догадается закончить его мысль.

– Если я тебе не друг, то кто? – Перестав улыбаться, Масаши привел себя в более привычный для Иошихиро вид – абсолютно не заинтересованное лицо со стеклянными глазами.

– Неужели ты пришел выяснить, являешься ли важнейшей частью моей жизни? Если так, то я вынужден тебя разочаровать.

– Не верю, ты просто скрываешь истинные чувства.

Кадык Иошихиро нервно дернулся. Все его тело покрывали печати клятвы, заключенной с человеком напротив, и печать на шее ничем не отличалась от ошейника.

– Я пришел сюда, потому что у меня есть для тебя особая работа. – Тон Масаши вновь стал холодным. – Кто та девица, которая заявилась к тебе недавно и благородно приняла в дар кинжал моего дома?

Иошихиро смотрел на императора исподлобья, ни на миг не дрогнув.

– Второсортная девица из публичного дома, танцует и развлекает мужчин в одном из заведений клана Фурукава. К чему такой интерес?

– Что же в ней такого особенного, что ты готов одаривать подарками подобную девицу?

– Тебя теперь интересует, с кем я делю постель?

– Конечно, я переживаю о тебе.

Иошихиро нервно выдохнул – сил разговаривать с этим человеком у него не осталось.

– Как она попала в твой дом?

– Сердобольный младший брат привел. Не знаю, где они познакомились, он все добро с улицы тащит с самого детства.

– А что там делал Окумура?

– Макото таскается с ним, это их личное дело, – холодно отрезал Иошихиро.

– А-а-а. – Масаши довольно всплеснул руками. – Удивительное совпадение, не находишь? – Он рассмеялся.

– Ты закончил? – не разделяя восторга, поинтересовался Иошихиро. Он оставался спокойным, но горячий поток тревоги поднимался до самого горла.

– Нет. Приведи эту девчонку ко мне, я побеседую с ней и уже после приму решение.

– Я не знаю, где она находится.

– Если не приведешь ее через три дня, тогда прикончи всех в публичном доме, где вы встретились впервые. Хозяйка там достаточно авторитетная женщина, думаю, до твоей возлюбленной быстро дойдут слухи.

– Зачем тебе допрашивать какую-то танцовщицу?

– Я ведь сказал, я переживаю за тебя, – переводя разговор в шутку, Масаши улыбнулся и поднялся. И зацепился взглядом за изорванный белый мешочек для денег. – А что это у тебя?

– У тебя и со зрением плохо?

– Неужели дела в клане идут настолько ужасно, что ты не можешь купить себе новый?

– Это не твое дело.

– Так и продолжишь ворчать? Хорошо, увидимся через три дня. Поможешь мне с перемещением?

– С радостью бы отправил тебя в преисподнюю. – Иошихиро поднялся и коснулся плеча правителя.

– Еще успеешь. – Проронив эту фразу, Масаши растворился в воздухе.

Иошихиро не испытывал ничего, кроме злости. Как император узнал о его новой гостье и тем более о кинжале? И почему ради подобного сам заявился во владения Маруяма?

Иошихиро выдохнул и, сложив два пальца, нарисовал послание для Таро. Головная боль усиливалась, а пальцы предательски дрожали, выводя слова. Смахнув заклинание, Иошихиро отправил Таро весточку – благодаря стихии воздуха она доберется за пару коротких мгновений.

Иошихиро быстро покинул гостевой зал, чтобы вернуться в кабинет и погрузиться в злосчастные документы, но звук шагов заставил остановиться.

Все детали картины сошлись воедино.

– Это была ты? – не оборачиваясь, спросил Иошихиро.

– О чем ты говоришь? – привычно тихим голосом отозвалась Шизу.

– Ты рассказала императору о Рике? – Иошихиро все же повернулся, его лицо оставалось бесстрастным, а тон вежливо-холодным.

Шизу ничего не ответила, лишь неотрывно смотрела на мужа, жалобно подняв брови.

– Ни один служащий этого дома не может передать письмо в императорский дом без моего ведома. Но есть один человек, чья писанина меня совершенно не интересует. И это ты.

– Даже если так, я не совершила ничего плохого, – сухо отрезала Шизу. – Неужели вздумал кричать на меня или чего хуже?

– Думаешь, ты стоишь того? – Голос Иошихиро ничуть не изменился. Он не чувствовал ничего, кроме разочарования. Ни злости, ни каких-либо других эмоций.

– Даже если я поставлю под удар человека, который так запал в твою душу, ты не удостоишь меня и долей внимания? – Шизу непривычно натянуто улыбнулась.

– Что же творится в твоей голове, раз ради подобного ты готова запятнать руки кровью?

– Мои руки останутся чистыми, а твои уже давно по локоть в крови, одной жизнью больше, одной меньше – ты должен был уже смириться. – Никаких теплых чувств в голосе Шизухи не было, пелена, окутывавшая ее долгие годы, сошла. Она была холодна как лед и не дрогнула бы даже под угрозой смерти. – У меня осталась надежда, что я прочту в твоих чайных глазах нечто большее, чем жалость. Дай увидеть злость или презрение, хоть что-то…

Иошихиро медленно подошел к Шизу, слегка наклонился к ее уху и прошептал:

– Ты ведь хорошо помнишь моего отца? Слышала когда-нибудь, чтобы он ругался с матушкой или повышал голос? Отец всегда был сдержан и учтив, уверен, что он был таким же и с первой женой. – Иошихиро отстранился от Шизу и положил руку на ее плечо. – Пока в один день публично не отрубил ей голову. – Нежная улыбка исказила его лицо, и от страха Шизуха все же сделала несколько быстрых шагов назад.

Иошихиро развернулся и прошел мимо, но остолбенел от следующей фразы Шизу:

– Так переживаешь, словно тебе впервой вести любимого человека на казнь. Или к предательствам сложно привыкнуть?

Глава 31

Признание

Выжженная Земля

Огненное лезвие Таро практически коснулось куколки, но неожиданно пол и стены пещеры задрожали, так что он едва смог устоять на ногах, схватившись за выступ.

– Что ты опять сделала? – прокричал Таро, но Рика растерянно пожала плечами в ответ.

– Это не она. – Поднявшись с земли, Акио завертел головой по сторонам. – Это они! – Он указал в сторону прохода, откуда черной тучей выползали обгоревшие твари. Видимо, мертвецы так сильно торопились полакомиться живыми людьми, что застряли и буквально забили вход, жалобно протягивая руки и хватая воздух скукоженными пальцами.

– Давай быстрее, чего ты медлишь? – прокричала Рика.

Положение Таро только выглядело простым, но, находясь на немаленькой высоте и стараясь балансировать на дрожавших камнях, он думал о том, как не повредить куколку, чтобы оставаться незамеченным для паука. От очередного толчка вспотевшие ладони все же соскользнули, и Таро свалился. Приземление нельзя было назвать мягким, но времени на восстановление не осталось, ведь причиной сильного толчка оказалась толпа мертвецов, все же прорвавшаяся через проход.

– Какой у нас теперь план? – глядя на единственный выход, который был заблокирован обгоревшими тварями, спросила Рика.

– Таро не сможет долго сражаться в закрытом пространстве, это убьет нас, поэтому у нас есть совсем немного времени. Я худший боец, так что оставляю этих на вас и займусь коконом. – Акио повернулся к здоровяку и, получив согласный кивок, двинулся к цели.

– Ну что ж. – Вынув немного затупившийся меч, Рика устало выдохнула и натянула на лицо улыбку. Она должна как можно дольше тянуть время, чтобы Таро не пришлось использовать огонь и Акио успел все разузнать.

Несмотря на необходимость контролировать энергию, Таро не собирался оставаться в стороне.

– Дай мне кинжал! – прокричал он в спину Акио и, получив оружие, метнулся защищать сумасшедшую, жизнь для которой, видимо, не имела особой ценности.

Бутылочка Рики опустела. От непривычной трезвости ей было мучительно плохо, руки под тяжестью меча буквально проваливались, но сейчас было не время отступать. Таро заметил перемену в воинственности девушки и, несмотря на не лучшее обращение с оружием, старательно оберегал ее.

Акио старался скрыться от преследования, но ему никак не удавалось забраться наверх из-за хватавших его существ. Вновь и вновь сбивая мертвецов потоком водяных змей, он значительно подустал, и тогда Таро больше не мог тянуть и призвал огонь. Он повернулся к Рике, силы которой уже заканчивались. Девушка слабо кивнула, и они побежали к Акио, по пути рассекая озверевших существ.

Акио уже забрался на середину стены, содранные ладони горели, а кровь мелкими струйками сбегала по запястьям, мягко щекоча кожу. Поток тварей за его спиной становился больше, но Таро сбил их огнем и образовал относительно безопасное пространство вокруг себя и Рики. Он подтолкнул девушку вверх, и та ловко вскарабкалась по стене, цепляясь за выступы. Таро последовал за ней.

Долго держать огненное кольцо в таком пространстве было не лучшей идей, поэтому, немного оторвавшись от преследования, Таро убрал защиту, и ревущая толпа мертвецов с воплями кинулась за ними, крайне ловко ползя по каменным стенам.

Акио наконец добрался до куколки. Держась одной рукой за выступ пещеры, другой он бесцеремонно принялся обрывать паутину, обволакивавшую кокон. Эта паутина напоминала странный гладкий шелк, который струился под пальцами и наверняка ценился бы лучшими мастерами.

Наконец Акио удалось проделать небольшую брешь в коконе. Не обращая внимания на разгоравшееся внизу опасное сражение и боль в собственном теле, он все яростнее рвал паутину, пока наконец не увидел содержимое. И замер в оцепенении.

Таро увидел лицо Акио, абсолютно утратившее краску, и, проигнорировав собственные же убеждения, тихо прошептал:

– Матушка, прости, но…

Стоило этим словам вырваться из его уст, как откуда-то из области сердца Таро хлынуло золотое свечение. Оно приобрело очертания дракона, который становился все больше и больше, пока тяжелым грузом не приземлился на землю. От громкого рыка мертвецы заверещали еще истошнее. Дракон принялся сбивать тварей, ползущих по стенам. Когда наконец за их руки и ноги перестали цепляться, Рика и Таро с тревогой в глазах кинулись к застывшему Акио.

Рика заглянула в кокон и также замерла, а Таро крепко схватил Акио за запястье, боясь, что тот может упасть, и наконец развернулся.

Куколка была почти пустой.

Паутина заполняла ее практически до середины, и на этой паутине держалось нечто, напоминавшее небольшое зеркальце, которое сейчас игриво покачивалось от недавней дерзости Акио.

В зеркале отражалась какая-то немыслимая картина: Акио, стоявший на коленях, его шея, запястья и щиколотки сковывали золотые цепи, а единственный уцелевший глаз сверкал двумя черными зрачками.

– Проклятье! Что это? – процедил Таро, все сильнее сжимая запястье Акио.

– Это ведь не Иошихиро, да? – Голос Рики дрожал, и она отвела взгляд.

Акио не понимал, что происходит, и не мог подобрать слов.

– Где это место? – спросил Таро.

– Императорская тюрьма, – уверенно проговорила Рика и, не дожидаясь расспросов, пояснила: – Мне пришлось провести там несколько месяцев, я это место ни с чем не спутаю. Только кажется, что там вокруг сплошной мрак, на деле там куда больше интересных деталей, у меня было время с ними познакомиться.

– Она во дворце?

– Да, но неизвестно, где именно.

– Вероятно, под землей. Судя по всему, туда не проникает солнечный свет.

– Нет, ты ошибаешься. Во дворце десятки, а то и сотни дверей, и никто не знает, что скрывает и половина из них. Любой, увидев подобное, сразу решит искать это место под землей, и никто не обратит внимания на белую резную дверь с позолотой. Я говорю это не в шутку, в этой тюрьме не пахнет сыростью, наоборот, стоит запах благовоний.

– Что нам это даст? – наконец собравшись с мыслями, процедил Акио.

Но громкий рев истерзанного дракона не оставил им больше времени на размышления.

– Уходим! – прокричал Таро, не отрывая взгляда от существа.

Быстро спустившись, они бросились в проход, который еще некоторое время загораживал дракон, но затем Таро попросил его отступить. Свечение вновь вернулось в область его сердца.

– Прости, – тихо прошептал Таро.

Акио бездумно бежал по лабиринтам, мысли пребывали в каком-то тумане. Им показалось, что прошло всего мгновение, как они вдруг выбежали к месту, откуда все началось. Они быстро поднялись по лестнице из подвала в комнату, которую озарял дневной свет, и обессиленно рухнули на пол. Появилась возможность перевести дыхание и все обсудить. В тот же миг упорно рвущееся к слуху Таро заклинание наконец настигло его, и под изумленными взглядами Акио и Рики он замер, слушая послание Иошихиро.

Его кадык тревожно дернулся, и Таро посмотрел на девушку, которая сейчас выглядела ничуть не лучше мертвеца, но времени подбирать выражения не было, поэтому он слово в слово передал все Рике.

– Интересно… Значит, если я не приду, всех в «Красном доме» прикончат?

– Да, – подтвердил Таро, усевшись на пол.

– Хочешь со мной? – Рика посмотрела на Акио совершенно спокойно и поднялась на ноги. – Наконец увидишь сущность своего братца.

– Постой, мы пойдем с тобой. – Таро приподнялся, но девушка остановила его, выставив ладонь.

– Вы устали, а у меня нет времени тянуть. Если Зои пострадает, то я окончательно рухну. – Впервые за все время она говорила искренне. В ее глазах читались тревога и боль. – Но у меня будет к тебе просьба…

Рика покинула дом и побежала прочь из города – ей нужно было успеть найти заклинателя воздуха и подкупить его, сделать все что угодно, но только как можно быстрее добраться до места. Защитный купол Выжженной Земли был устроен так, что было сложно только попасть за него, а вот выйти живому человеку не составляло труда, так что на этот счет переживать не стоило. Рика устала, голова кружилась от нахлынувших мыслей, но у нее оставалось всего два с половиной дня, и сейчас главное было успеть.

Акио устало прислонился к ветхой стене дома, переводя дух. Таро не отводил от него взгляд.

– Так ты все это время был жив? – Таро все же нарушил тишину. Голос был ровным, но смысл фразы не сразу дошел до сознания Акио. Он изумленно посмотрел в изумрудные глаза. – Чего молчишь?

– Ты знал?

– Знал ли я, что в теле Макото поселился старший брат? С первого дня. – Таро пожал плечами, словно подобное его ни капли не удивляло.

– Тогда ради каких богов ты продолжал мне подыгрывать? Почему не сказал сразу?

– Хочешь сказать, ты сильно старался это скрыть? Ты же понимаешь, что твой брат никогда в жизни так себя не вел? – Губы Таро изогнулись в довольной улыбке. – Но тебе так нравилось играть, что я решил не мешать, пока ты не вывел меня из равновесия своими дурацкими секретами!

– Откуда ты узнал, что это я?

– Помнишь, я говорил про оружие из Города Ласточек?

– Которое не готов никому показать?

– Именно.

– Но зачем?..

Таро замолчал, но по-прежнему не отводил изумрудных глаз.

– Нам нужно выбираться отсюда, – поднявшись с пола, сказал он.

– Стой, сначала ответь на мои вопросы. Зачем ты вернул меня к жизни? И что случилось с Макото? И… – Акио замер, не зная, как продолжить фразу. – И почему ты был так груб с ним?

Таро дернулся и собрался выйти, но Акио крепко вцепился в его рукав. Подавляя дрожь в руках, здоровяк все же повернулся и тяжело выдохнул:

– Я должен был вернуть тебя. – Он упрямо смотрел в жалостливые глаза напротив. Особенность Макото, которой тот регулярно пользовался, – взгляд щенка.

Акио упрямо не отпускал рукав, требуя дальнейших объяснений. Таро шумно вздохнул и начал рассказывать:

– В тот день я струсил, посчитав, что не могу подставить семью… отца под удар, не могу лишиться своего шаткого места, и оставил тебя, но… Когда я увидел на багровом снегу бездыханное тело с зиявшей дырой в груди, осознал, что ничего больше не имело значения, абсолютно ничего. Мое лицо истекало кровью, раны пульсировали, но гораздо сильнее болело в груди.

– Таро… – тихо обратился Акио, не зная, какие слова подобрать.

– Я всю жизнь чего-то боялся, Акио. Я боялся показаться слабым или подвести родных, я шел на поводу у других. Но когда потерял тебя, я осознал, что поистине боялся лишь одного. И теперь больше ничего не могло причинить мне подобной боли. Ты лежал, истекая кровью, но умирал я, хотя и продолжал дышать.

– Я был безнадежен, ты бы не смог мне помочь.

– Я должен был сделать больше!

Акио нервно сглотнул, глядя на измученное лицо друга. Он прикрыл глаза ладонью и истерично рассмеялся.

– Ты должен ненавидеть меня, почему все твои слова сейчас звучат как раскаяние…

– Потому что это и есть самое чистое раскаяние.

Акио окончательно растерялся.

Время в преисподней длится значительно дольше, чем реальное время на земле, так что у Акио было много лет на самобичевание. И все эти долгие годы он верил, что Таро совершил огромную глупость, вызвавшись помочь Мире, и тот самый удар хлыстом должен был поставить окончательную точку в его разочаровании. Акио даже не сомневался, что друг его ненавидит, а демоны умело подстегивали его мысли. Но услышанное сейчас категорически расходилось с реальностью, в которой существовал Акио, и ему было крайне сложно осознать это.

– Но ты сказал…

– Что мне ненавистно видеть это лицо? – с ухмылкой закончил Таро. – Не думай, что это должно что-то изменить в твоей жизни. А моя злость – это просто результат того, что ты неумело пользовался телом Макото в собственных целях. Словно все вокруг должны играть в твою игру! Мне надоела твоя нелепая скрытность, да и просто обидно, что ты не решился сказать правду даже мне!

– Ну… – Акио растерялся.

– Это не могло не раздражать, – процедил Таро. – Раз ты собирался и дальше устраивать подобное, мне стоило это прекратить. Мы с Макото едва знали друг друга, он мне не друг, даже на миг. Я оберегал его только ради вас с Иошихиро.

– Но если ты вернул меня, то почему в это тело?

– Что произошло в день твоей смерти?

Вопросы повисли в воздухе. Акио и Таро не отводили друг от друга взгляда и понимали, что все точки наконец должны быть расставлены, больше не осталось места для недомолвок.

– Сейчас нам нужно уйти отсюда, я расскажу все по дороге, а ты ответишь на мои вопросы. – Акио говорил в привычной ему манере, обращаясь к Таро как к младшему, и наконец перестал играть роль Макото.

– Хорошо. – Таро открыл дверь на улицу и застыл.

– Рада приветствовать вас, – донесся снаружи мелодичный женский голос. Акио с изумлением выглянул из-за двери, всматриваясь в фигуру в синих одеждах.

Шизуха, как и всегда, стояла, кротко прижав руки к груди, и выглядела испуганно.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге

Примечания

1

Ицумадэ – существо из японской мифологии, проводник мертвых в другой мир. Оно имеет человеческую голову с клювом, змеиное тело с крыльями и лапами птицы. Ицумадэ появляется в местах, где настали трудные времена, или над местами сражений. Своим громогласным криком она зазывает к себе души умерших и относит их в другой мир, на вечный покой. Также она призывает потомков не забывать о своих предках и чтить память о них.

2

Цзяоцзы – одно из основных блюд китайской кухни, одна из разновидностей пельменных изделий этого региона.

Готовятся из теста с начинкой из мяса (чаще всего – свиного фарша) и овощей (чаще всего – капусты), реже только из мяса.

3

Хуншаожоу – традиционное блюдо китайской домашней кухни. Блюдо представляет собой свиную грудинку, нарезанную кусочками вместе со шкуркой, сначала обжаренную, затем тушенную с пряностями и затем еще раз обжаренную с добавлением леденцового сахара.

4

Комическое амплуа в китайской опере. Выступает для поддержки других амплуа и отличается от них тем, что на сцене может импровизировать и напрямую обращаться к зрителю.

5

Баоцзы – китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару.

Content

Мари Лав
История зимы, что окрасила снег алым

Примечания

Пролог

Глава 1 Алое сердце, что забилось вновь

Глава 2 И вновь… Здравствуй, мир!

Глава 3 Милая девица и корзина яблок

Глава 4 Город Ласточек

Глава 5 Я вновь иду к тебе, дух воды

Глава 6 Пес на золотой цепи

Глава 7 Рождение расколотой души

Глава 8 Пленительный яд

Глава 9 Неизвестный юноша

Глава 10 Услуга за услугу

Глава 11 Опьяняющее чувство торжества

Глава 12 О той, что снится в кошмарах

Глава 13 Время расплаты

Глава 14 Несостоявшийся брак

Глава 15 Танец под закатным солнцем

Глава 16 Призрачная колода карт

Глава 17 Алая свадьба

Глава 18 Обнаженная душа

Глава 19 Госпожа в чужом доме

Глава 20 Дух, живущий у тумана

Глава 21 Ворованная айва, что растопила лед

Глава 22 Наследие императорской семьи

Глава 23 День встречи с наследником Окумура

Глава 24 Владыка водных змей

Глава 25 Первый день соревнований

Глава 26 Императорская лошадь

Глава 27 Последний день, когда он видел Луну

Глава 28 Отец и сын

Глава 29 Визит императорской семьи

Глава 30 Фигуры на шахматной доске

Глава 31 Признание

Примечания