Чернильные цветы

К.О.В.Ш. Чернильные цветы

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© К.О.В.Ш., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Плей-лист [1]

Земфира – Девочка-скандал

Ночные Снайперы – Пароходы

Мара – Секс

Мот – Талисман

Мара – Камбоджа

Звери – Рома, извини

Ночные Снайперы – Гугл

Звери – Все, что тебя касается

Грибы – Между нами тает лед

Katy Perry – Swish, swish, bish!

Андрей Губин – Девушки как звезды

Люмен – Друзья

Мария Чайковская – Целуй меня

Звери – Пингвины

Пропаганда – Мелом

LP – Forever for now

Ночные Снайперы – Не дари

Алексей Понамарев – А мы не ангелы

Тараканы – Вечно с тобой

Мюзикл «Ромео и Джульетта» – Короли ночной Вероны

Люмен – С тобой

Ария – Дай руку мне

Мот – Капкан

Ляпис Трубецкой – Воины Света

Тараканы – Сила одного

Ночные Снайперы – Джаггер

Порнофильмы – Наши имена

Jessica Lange – Gods and Monsters

Drowning Pool – Bodies

Бумбокс – Вахтерам

Мот – На дне

Тараканы при уч. группы Мельница – Пожалуйста, позволь мне побыть одному

Ария – Воля и разум

Lady Gaga – Bad Romance

Винтаж – Роман

Бардовская песня – Шут и королева

Ария – Грязь

Nickelback – Animals

Mylène Farmer – Appelle Mon Numéro

Джиган – ДНК

Ночные Снайперы – Грустные люди

London Grammar – Nightcall

Алексей Воробьев при уч. Кати Блейри – Круглосуточно твой

Ольви – Убийца

LP – One Last Mistake

Айрэ и Саруман – Рейны из Кастамере

Brad Paisley и Alison Krauss – Whiskey Lullaby

Halsey – Control

Тараканы – Просто быть нормальным

Звери – Просто такая сильная любовь

Ricky Martin – Jaleo

Звери – Говори

Танцы Минус – Цветут цветы

Мюзикл «Нотр-Дам-де-Пари» – Ты гибель моя

Дана Соколова – Разведи небо

Земфира – Лампочки

Звери – Дожди-пистолеты

Skillet – Whispers in the Dark

Король и шут – Рыцарь

Мельница – Дорога сна

Ночные Снайперы – Разбуди меня

Кино – Дерево

Ночные Снайперы – Инстаграм[2]

Таня Терешина и Жанна Фриске – Вестерн

Звери (OST Лето) – Дрянь

Mylène Farmer – C’est dans l’air

Тараканы – Анестезия

Егор Крид – Миллион алых роз

Mylène Farmer при уч. LP – N’Oublie Pas

Mylène Farmer – Pourvu Qu’elles Soient Douces

Ночные Снайперы – Демоны

Егор Натс при уч. Mental affection – Соврал

Канцлер Ги – Письмо тирана Римини

Джем – Мой Ангел

Мот и Ани Лорак – Сопрано

Big Russian Boss – Потанцуй

Disturbed – Never Wrong

Ночные Снайперы – Очень хотела

Ария – Осколок льда

Skillet – Sick of It

Егор Крид – Надо ли

Мураками – Минуты

Shinedown – Miracle

Светлана Сурганова и Оркестр – Ну почему же я вру

Мот и певица Бьянка – Абсолютно все

Mylène Farmer – Desenchantèe

Ден Петров – Беспощадная сука, стерва

Мара – Никому не рассказывай

Наутилус Помпилиус – Под колесами любви

Дмитрий Колдун – Царевна

Ночные Снайперы – История

Ден Петров – Маленький принц

Атри при уч. Гансэлло – Иду домой

Ночные Снайперы – Если не слабо

1. Алле! Я девочка-скандал [3]

За окном мелькали пейзажи нелюбимого родного города. Автобус тряхнуло на разбитой дороге, и Роксана ойкнула, больно стукнувшись лбом о стекло. Отвернувшись от окна, она уставилась на небольшой потрепанный чемоданчик, который зажимала между коленями. Выглядел он точно так же, как и четыре года назад, когда Рокса уехала поступать в Москву. А вот сама она изменилась: повзрослела и поумнела. И дело было вовсе не в красном дипломе, который лежал в ее объемной сумке, а в уроках, которые преподносила ей сама жизнь.

Новые люди, новый город – все такое незнакомое, чужое и пугающее. Первые пару месяцев было очень трудно и одиноко, а потом она, как и многие приезжие, встала в колею и принялась усердно карабкаться вверх. Привыкла к грязному воздуху, толкучке в метро, вечным пробкам, шуму и народу, сновавшему туда-сюда. Жизнь в общежитии сделала ее общительнее, раскованнее и проще. Рокса крутилась как белка в колесе, размывая дни и ночи, путаясь в зачетах, курсовых и частных уроках английского. Первое время она приезжала домой так часто, как могла, а потом вдруг стало совсем некогда. И не для кого.

Автобус замер у знакомой остановки. Роксана соскочила со ступеньки, легко подхватив чемоданчик, и побрела в сторону немного покосившегося, но такого уютного домика. Калитка, как и всегда, была дружелюбно приоткрыта. Проскользнув за хлипкую ограду, Роксана тут же увидела бабушку, которая сидела в плетеном уличном кресле, подставив лицо ускользающему солнцу.

Девушка с расстройством отметила, что морщин на ее лице стало больше. А еще она перестала красить волосы, но ей шло. У нее была красивая благородно-белая седина.

– Ба? – тихо окликнула Роксана, опуская чемодан на дорожку из растрескавшихся плит.

– Внученька! – старушка бодро вскочила с кресла и засеменила к неловко замершей на месте девушке. – Приехала!

Со слезами на таких же голубых, как у самой Роксы, глазах она обняла ее мягкими руками, уткнувшись головой в плечо.

– Ба, прости, что не приезжала, – дрогнувшим голосом пробормотала Роксана, но бабушка не слушала ее, то обнимая еще крепче, то отступая назад, чтобы полюбоваться.

– Ты такая красавица, – прошептала старушка, отпустив наконец внучку. – Устала, наверное, с дороги? Пойдем ужинать, – быстро переключилась Нюта, услышав характерное урчание Роксиного желудка. – Я как раз вареников наделала с картошкой и капустой, как ты любишь.

Не слушая никаких возражений, она поспешила к дому. Оставив бабушку суетиться на кухне, Роксана прошла по коридору, застеленному местами протертой цветастой дорожкой, вдыхая в себя запах родных стен. Проскрипев половицами до самой дальней двери, она вошла в комнату, которую занимала раньше. Она выглядела пустой, но было видно, что бабушка наводила уют как могла. На тумбочке у односпальной кровати стояла вазочка с ее любимыми маргаритками, на подоконнике теснились горшки с цветами, а на кровати лежали старательно расшитые подушечки и пушистый шерстяной плед.

Роксана быстро разложила вещи в комоде, повесила платья и пиджак в узкий шкаф, на котором все так же висел постер группы US5. Усмехнувшись, девушка осторожно провела по нему рукой, вспомнив, как они с пеной у рта спорили с подружками, какой парнишка краше. В этом доме она проводила каждое лето, а в одиннадцатом классе и вовсе переехала сюда вместе с младшей сестрой.

Перед глазами встал образ невменяемой матери, кричащей на сжавшуюся в углу Лу. Рокса знала, что никогда не забудет тот вечер, когда схватила кухонный табурет и ударила им собственную мать. Она бы сделала все что угодно, лишь бы она больше не прикоснулась к рыдающей Лу. Она отчетливо помнила глухой удар тела о пол, как потянула мелкую в комнату и быстро побросала их вещи в первую попавшуюся сумку. С трудом успокоив бьющуюся в истерике сестру, Рокса потащила ее на остановку. Последний автобус уже ушел, и людей на улице почти не было. Недолго думая, они решили пойти к бабушке пешком, благо дорога была хорошо знакома. Путь занял несколько часов, хотя идти было не так уж и далеко. Просто напуганная и уставшая Лу едва переставляла ноги, хныча и то и дело требуя посидеть. Когда они добрались до дома, бабушка, увидев побагровевшую от крепкой материнской руки щеку Лу и растерянное, бледное лицо Роксы, не стала задавать никаких вопросов, а просто расстелила им на диване.

Не было никаких разговоров или чего-то в этом духе. Просто девочки остались жить у нее, а мать и не пыталась их искать, хотя прекрасно знала, где они. Ей были не нужны ее собственные дети.

– А теперь все кончилось, – прошептала Роксана, поднимаясь на ноги.

Быстро переодевшись в домашние штаны и просторную футболку, девушка направилась на кухню.

– Ба, а где Лу? – вдруг опомнилась Рокса, осторожно опустившись на шатающийся табурет. Она уже успела забыть, каким ветхим был этот дом. – Ба? – повторила девушка, не дождавшись никакого ответа.

– Ой, только сейчас заметила. – Бабушка приблизилась к внучке и провела пальцами по ее волосам. – Зачем так обкорнала? – спросила она с легкой ноткой неодобрения, рассматривая ее аккуратное каре с удлиненными концами.

– Бабушка, – с нажимом проговорила блондинка. – Где Лу?

– Она со мной больше не живет, – тоскливо пробормотала старушка, присаживаясь на соседний стул. – Кушай. – Она подтолкнула тарелку к внучке, не глядя ей в глаза.

– В смысле, не живет? Ты же говорила, что вы жили дружно? – растерянно спросила Роксана.

– Дружно. Но потом она сказала, что выросла и не хочет меня утруждать, я ведь не родная ей. Дуреха. – В глазах старушки блеснули слезы. – А мне-то она родной стала, привязалась я к ней, полюбила. Да только ей все время неудобно было, будто чужие мы. Год назад это случилось. Как кончила девятый класс, так и съехала.

– И где она сейчас живет?

– Рокси, поешь, а потом и потолкуем. Уважь бабку, – попросила она, мимолетным движением утирая слезы.

Желудок в очередной раз заурчал, напоминая о том, что он пуст со вчерашнего вечера, и Роксана взялась за вилку. Быстро поев, она помыла посуду и заставила бабушку все ей рассказать.

– Говорить-то нечего. Уехала к мальчику жить.

– Она еще школьница, какое жить к мальчику?!

Роксана подскочила с дивана от возмущения, но бабушка была спокойна. Видимо, уже смирилась с выходкой Лу.

– Он хороший, заботится о ней. Только волосы слишком длинные и курит много, – неодобрительно покачала головой баба Нюта. – Они иногда вместе приходят ко мне, помогают по дому, обедают. Такие худенькие оба, почти прозрачные, особенно Лу. Но учится она хорошо, дневник мне приносила. Мы с ней хорошо ладим, но жить у меня не хочет.

– Ба, почему же ты ничего не говорила?

На Роксану снова нахлынуло неприятное тяжелое чувство, с которым она уехала из Москвы, узнав, что ее мать вполне предсказуемо спилась окончательно и покинула этот мир.

– Ты бы приехала, – поджала губы женщина. – И не спорь, я тебя знаю. А тебе доучиться надо было. Ты же не для того отсюда сбежала, чтобы вернуться и все потерять.

– Я не… Я сбежала, – просто кивнула Рокса. – Я не должна была оставлять ее.

– Ты должна была выучиться. Да и сделанного не воротишь.

– Если бы я знала…

– Поэтому я тебе не говорила.

Роксана молча жевала нижнюю губу, как и всегда, когда особенно сильно нервничала. Она чувствовала, что вот-вот лопнет от чувств, накативших на нее, а ей столько всего было нужно сделать. Собеседование, визит к нотариусу, найти адвоката, чтобы узнать про опеку. Ей всего двадцать один год, и куда ей разбираться со всем этим?!

Она снова почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой, которая не знала как быть. Растерянно посмотрев на бабушку, она встретила понимающий и любящий взгляд, по которому так скучала, и почувствовала, как по щекам побежали непрошеные, так давно сдерживаемые слезы. Старушка прижала внучку к себе и забормотала на ухо что-то успокаивающее, обещая, что они со всем справятся.

– Тише, маленькая моя, – бормотала она девушке, которая давно обошла ее в росте, – все наладится. Тише.

* * *

В небольшом клубе было накурено и жарко. Дым витал под потолком, обволакивая присутствующих никотином, но всем было плевать. Дружно провожая последний день лета, в клубе собрались студенты и старшеклассники, которых не должны были пускать, но все равно пустили. Алкоголь лился рекой, не было ни одного человека, который не сжимал бы в руках коктейль, бутылку пива или чего покрепче. Бармен не успевал наполнять стаканы, а толпа у стойки только разрасталась. На небольшой сцене выступала местная группа, которую поддерживали криками и аплодисментами. Многие были лично знакомы с молодыми, малоизвестными, но талантливыми ребятами, и это только прибавляло им популярности в городе.

Владелец заведения ни разу не пожалел, что разрешил им иногда выступать в своем заведении. После их дебюта, вызвавшего фурор, он стал частенько сам приглашать их, потому что народ живо собирался на эти небольшие концерты, которые приносили неплохую прибыль. Клуб был, мягко говоря, второсортным даже по меркам их непритязательного города, но молодежь любила это место за громкую музыку, дешевую выпивку и темноту. А живые выступления всегда собирали аншлаг, как и в этот раз.

– Спасибо! – крикнул солист, когда смолкли последние аккорды. – А теперь давайте позовем крошку Лу и вместе проводим это лето! – Он подошел к краю сцены и присел на корточки, протягивая руку.

Девушка выбралась на сцену прямо с танцпола, ухватившись за протянутую ей ладонь. Поймав быструю улыбку Ника, Лусине улыбнулась в ответ и позволила крепким, жилистым руками притянуть ее к себе. Они первый раз выступали с этой песней, но репетировали такое количество раз, что переживать было не о чем. Ну и стопка текилы, которой ее угостил какой-то премилый паренек, тоже сделала свое, приятным теплом разлившись по телу.

– Хей! – крикнула Лу, перехватив второй микрофон. – Готовы?

Она не тащилась по сцене так, как ребята из группы, но это было безусловно приятно. Особенно когда в ответ на твой крик народ вскидывает руки и одобрительно воет. Первые ноты – и вот она уже скачет по сцене, хлопая руками над головой в такт музыке вместе с толпой, потряхивая своими красно-черными волосами, отдаваясь магии момента.

Они пели идеально, потому что эта песня была создана для них. Потому что она сама писала эти слова, а Ник – музыку. Потому что они знали каждую букву, каждую ноту, знали, как звучат вместе их голоса. Она вторила ему, подпевая, разбавляя его голос своим, но оставаясь на заднем плане, привычно уступая ему пальму первенства. Ник пребывал в трансе, не обращая внимания ни на что вокруг, в то время как Лу с интересом смотрела на людей перед собой, с удивлением узнавая одноклассников и ребят из параллели. Ну и пусть.

Музыка смолкла, и Ник жадно поцеловал ее, нисколько не смущаясь того, что на них смотрит столько людей. Лу ответила ему не менее страстно, под одобрительные выкрики с танцпола. Людям нравится, когда эмоции со сцены, пусть и такой крошечной, переносятся в жизнь. Крепкие руки прошлись вниз и сжали ягодицы, обтянутые короткими шортиками.

– Эй, Ник, это уже слишком, – насмешливо крикнула Лу, пытаясь отстраниться, хотя ее абсолютно не волновало, что подумают про нее окружающие.

О Лу и так ходило достаточно слухов, так зачем строить недотрогу. Словно услышав ее мысли, Ник усмехнулся и закинул ее на плечо. Зал взорвался улюлюканьем, а парень покинул сцену, сунув микрофон басисту.

– Отвали, ты весь насквозь потный, – возмутилась Лу, пихнув солиста в бок.

– Я выложился на все сто, – усталый, но счастливый Ник откинул с лица спутавшиеся волосы и прислонился к обшарпанной стене.

– Это было круто! Особенно горячо в конце!

Остальные члены группы ввалились в подсобку, заполонив собой небольшое помещение. Все синхронно закурили, наслаждаясь мгновением, когда уже отыграли, но эмоции еще свежи.

– Пакуйтесь, – первым отмер коренастый басист Макс. – Крохе в школу еще завтра.

– Фигня. – Лу только рукой махнула.

– А как же бантики на первое сентября завязать? – насмешливо поинтересовался длинный и худой как щепка соло-гитарист, дергая девушку за красную прядь.

– Иди в задницу, Яр, – фыркнула она, туша сигарету. – Бантики – не мое, ты же знаешь.

– Не выражайся, – нравоучительно сказал парень, легонько шлепнув ее по ягодицам.

Завязалась шутливая потасовка, которую, однако, быстро прервал Ник, объявив, что хочет отдохнуть. Быстро уложив инструменты, ребята собрались домой.

* * *

Лу проспала торжественную линейку, потому что, вернувшись в квартиру, где жила вместе со всеми ребятами, они долго обсуждали вечер, сидя на кухне и попивая пиво. Девушка благоразумно от выпивки отказалась, предвидя, что не встанет утром, но, даже несмотря на это, проспала. Ник долго не мог угомониться, снова и снова вспоминая тот или иной момент, беспрестанно уточняя, заметила ли это она. В конце концов, выяснив, что он лучше и талантливей всех, парень соизволил дать ей уснуть. Дело было ближе к пяти утра, а потому сейчас девушке казалось, что если она прислонится хоть к какой-то поверхности, то моментально уснет.

Утром у нее не осталось времени на то, чтобы отрыть в горе разбросанных по комнате вещей блузку, а потому она оделась как всегда, приготовившись к осуждающим взглядам классной руководительницы. Радовало только то, что сегодня назначено всего три урока, поэтому потом можно будет пойти домой и как следует отоспаться.

– Маркина, вы опоздали, – строго проговорила Марина Геннадьевна, когда девушка тихо прошмыгнула в класс.

– Спасибо, я в курсе, – хмуро ответила Лу, опускаясь на привычное место рядом с Аней.

– Начинаете хамить с самого начала учебного года?

Лусине промолчала, вытащив из рюкзака тетрадь и ручку. Не было смысла ввязываться в ссоры со склочной старой сплетницей, которая все знала лучше всех. Тем более она все равно не любила девочек, а Лу в особенности. Возможно, за драные джинсы, которые она носила, несмотря на бесчисленные замечания, расцветавшие красными чернилами на всех страницах дневника. Или за кричаще-алые пряди в густых черных волосах и исколотые пирсингом уши. А может, дело было в ее отличной успеваемости, не оставляющей возможности пожаловаться на нее директору. Он хоть и был строгим дядькой, но считал, что главное – знания, а все остальное – молодость, которая покипит да выйдет, как он сам говорил.

Класснуха долго разливалась о том, какой важный и ответственный год им предстоит. Лу с трудом сдерживалась, чтобы откровенно не зевать, и ждала, когда треклятое собрание закончится. Еле-еле дождавшись звонка, она выскочила из класса, закинув за спину черный рюкзачок. Анька поспешила за ней.

Устроившись за партой в кабинете, где должен был проходить следующий урок, девушки принялись увлеченно сплетничать, пользуясь тем, что одноклассники еще не пришли.

– Ну что там у тебя с Витей? – спросила Лу, надеясь услышать подробности первого свидания приятельницы.

У нее не было подруг, но, если бы ее спросили, она сказала бы, что Аня ближе всех подошла к грани, за которую девушка никого не пускала. Ей было интересно общаться с ней, слушать про ее жизнь и иногда рассказывать про свою. Она не нуждалась в ее обществе, но с ней было весело.

– Мы гуляли весь вечер, а потом пошли посмотреть на вас, – рыженькая Аня восторженно пересказывала все, что ей сказал парень, а потом как-то особенно загадочно улыбнулась. – Он поцеловал меня, когда вы закончили. Ну, когда вы с Ником…

– А парень-то не теряется, – одобрительно хмыкнула Лу.

Слушая восхищения Ани о том, какая между ней и Ником страсть, девушка с трудом сдерживала желание сказать, что если Ника что-то и возбуждает, то только сцена и музыка. Лишь эти две чертовки заставляли его глаза лихорадочно блестеть, ускоряя ритм сердца.

– О, подружки-шлюшки уже тут, – насмешливо прозвучало у них над головой. – Видели вчера тебя, Маркина.

– Ну так завидуйте молча, – криво улыбнулась девушка. – Тань, а чего юбка такая короткая? Всем решила свой целлюлит продемонстрировать? Типа лето даром не прошло?

Лу знала, куда бить. Она быстро выучила слабости этой заносчивой девицы, возомнившей себя королевой школы. Видимо, американские фильмы мощно повлияли на подростковый разум. Вообще, Маркина не любила унижать людей, но постоять за себя могла. Пусть Таня и оставила ее реплику без ответа, Лу знала, что та ужасно боится располнеть и очень придирчиво следит за каждым граммом на весах.

– И почему это я шлюшка? – возмутилась Аня, когда девчонки прошли мимо.

– Может, потому что у тебя каждую неделю новый парень, м-м-м? – фыркнула Лу.

– Ты думаешь?

Анька вскинула брови в притворном удивлении, а потом обе расхохотались в голос. Вопреки домыслам Тани, Аня отнюдь не являлась девушкой легкого поведения, просто ей нравились новые знакомства и первые свидания. А потом ей становилось скучно, и она, словно бабочка, порхала на следующий цветок. Мало кто знал, но ее повстречульки с мальчиками дальше поцелуев еще ни разу не заходили. Возможно, все дело было в том, что они заканчивались на третьем или четвертом свидании. Лу даже не смогла бы назвать это легкомысленностью, просто никто не мог зацепить задорную рыжую девчонку с россыпью веснушек на курносом носу.

– Эй, ты вообще меня слушаешь? – недовольно поинтересовалась Аня, помахав рукой перед лицом подруги. – У нас новая училка по английскому будет, мне Зайцев сказал.

– Прикольно.

Голос Лу утонул в оглушительном звонке на урок. Девушки с интересом уставились на дверь, ожидая появления новой преподавательницы. Анька во все глаза смотрела на сногсшибательно красивую молоденькую девушку, которая решительной походкой вошла в их класс. Остановившись у преподавательского стола, она поставила на него сумку и обернулась к классу.

– Здравствуйте. Поздравляю вас всех с Днем знаний. А теперь давайте знакомиться. Я Роксана Григорьевна, ваш новый преподаватель английского.

Пронзительные голубые глаза скользнули по лицам и остановились на второй парте в среднем ряду. Анька была готова поклясться, что преподавательница смотрит прямо на них с Лу.

Скосив глаза на подругу, она заметила, что ее пальцы очень крепко вцепились в края парты, а сама Лу пялится на новую училку с таким лицом, словно увидела призрака. Тонкие черные брови были приподняты в изумлении, а большие серые глаза широко открыты. И только аккуратные губы были сжаты в тоненькую недовольную ниточку.

– Эй, прекрати. – Аня пихнула подругу локтем, выводя из транса. – Что с тобой?

– Разговорчики, – опомнилась Роксана Григорьевна, отводя взгляд. – Вы выпускники, кто-то даже будет сдавать ЕГЭ по моему предмету, а потому у нас будет несколько правил. Первое – никто не опаздывает. Если вдруг по какой-то уважительной причине вы не успели к началу урока, то тихо вошли, включились в занятие, а после звонка подошли за дополнительным заданием. – Несмотря на весьма юный вид, девушка говорила уверенно и совершенно не смущалась того, как на нее смотрели ученики, заинтересованные молоденькой училкой и удивленные ее необычным именем, которое вкупе с отчеством звучало немного комично. – Второе – в этом кабинете говорим только на английском. Не бойтесь, я здесь для того, чтобы учить и направлять вас, и это правило не моя прихоть – только разговаривая, можно учить язык. Кто как может, но на английском, это понятно? – дождавшись реакции в виде несинхронных кивков, девушка закончила: – И последнее: так как мы будем полностью погружаться в язык, зовите меня Роксана. Это не значит, что я отменяю субординацию, просто мы будем говорить правильно. А сейчас я расскажу немного о себе, а потом каждый из вас представится мне. Познакомимся и заодно выясним, кто что знает.

Роксана говорила свободно и без акцента. Она рассказала, что родом из этого города, что закончила эту же школу, а потом училась в Москве. Ученики слушали ее красивую, плавную речь, все, кроме Лусине, которая с трудом сдерживала порыв выбежать вон, как малолетняя истеричка. Она и так знала все это и даже больше. Кто лучше ее мог знать собственную сестру? Хотя они слишком долго жили вдалеке друг от друга. Теперь она не узнавала эту красивую молодую девушку, которая уверенно вела урок.

Лу жадно отмечала все перемены в своей сестре, в своей самой первой и лучшей подруге. Она не выросла, оставшись при своих метр семидесяти двух, но фигура ее изменилась, стала более женственной, да и одевалась она совсем по-другому. Строгая юбка-карандаш подчеркивала плавные линии округлых бедер, укороченный пиджак придавал образу строгость, а длинные волосы сменило стильное каре.

Роксана улыбнулась шутке одного из учеников, и Лу вздрогнула, увидев до боли знакомую ямочку на щеке. Лицо сестры тут же показалось куда более юным, словно ей снова семнадцать, как в тот момент, когда она обнимала Лу перед отъездом в Москву.

Почувствовав, что еще немного, и она заплачет, Лу сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладонь. Срочно нужно было покурить. И, наверное, выпить – День знаний как-никак. Гипнотизируя глазами часы над доской, она не сразу поняла, что подошла ее очередь отвечать. Наспех пробормотав что-то про интересы и увлечения, она твердо выдержала осуждающий взгляд Роксы, которая с неодобрением рассматривала ее собранные в хвост черно-красные волосы, бесчисленные колечки в ушах, густо подведенные глаза, слишком тесно облегающие дырявые джинсы и футболку с нецензурным английским принтом.

Лу физически ощущала возмущение сестры, но виду не подала. Ответив, она плюхнулась на стул и принялась черкать что-то в тетради, напрочь игнорируя весь мир вокруг, в том числе и Аньку. Услышав спасительный звонок, она уже готова была сорваться с места, но Роксана попросила ее остаться. Это никого не удивило – многие учителя высказывали девушке возмущение ее вызывающим внешним видом или полной отрешенностью на занятиях. А что ей оставалось делать, если уроки были ужасающе скучными и она и так все это знала? В отличие от других, Лу прекрасно умела учиться самостоятельно, так что вялые пояснения престарелых теток ее мало интересовали.

– Лу, – позвала ее Роксана, когда класс опустел.

– Роксана Григорьевна, вы что-то хотели? – подчеркнуто вежливо поинтересовалась она, садясь на край парты и не глядя на сестру.

– Лу, зачем ты так?

Неподдельная грусть в голосе Роксы нисколько не тронула Лу, которая с задумчивым видом теребила браслетики на запястье.

– Роксана Григорьевна, сделайте одолжение, не лезьте, а?

Школьница спрыгнула с парты и закинула на плечо рюкзак, собираясь выйти из класса.

– Лусине!

Лу знала, что сестра называет ее полным дурацким именем, только когда очень злится. Точнее, когда она в крайней степени бешенства. Фыркнув, девчонка повернулась к ней спиной и злобно кинула:

– Иди к черту, Рокса, и не сворачивай. У меня все в порядке, если тебя это, конечно, колышет.

Не дожидаясь ответа, Лу вылетела в коридор и побежала к выходу из школы. Она быстро пересекла территорию и, спрятавшись за высоким дубом, который рос у забора, выхватила из кармана пачку сигарет. Дрожащими руками она вытащила одну и жадно затянулась, закрыв глаза. К черту Роксу. К черту учебу.

Третьим уроком шла история, которую девушка знала едва ли не лучше преподавателя, а потому она со спокойной душой направилась домой, не желая возвращаться в ненавистную школу.

2. Жалей других, для меня побереги свою злость [4]

Роксана вышла из школы намного позже учеников, разбежавшихся сразу после третьего урока. Директор созвал собрание учителей, которое длилось три часа. Она познакомилась с коллективом, с удивлением узнав в учительнице химии свою давнишнюю приятельницу и бывшую соседку по этажу, которая закончила школу на год раньше. Оля осталась веселушкой-хохотушкой с большими очками и челкой, как у пони. Они мило поболтали, вкратце рассказав друг другу самые важные новости, а потом Оля пригласила Роксу в бар. Выпить, потанцевать и все такое. Как удачно рабочая неделя началась с пятницы.

Блондинка и сама не понимала, с чего вдруг согласилась, но почему-то захотелось. Может, дело было в том, чтó произошло на втором уроке, а может, ей просто нужно было немного расслабиться, перед тем как начать решать вопросы с наследством, опекой и сестрой. Рокса радовалась, что ее так легко приняли в школу, несмотря на отсутствие опыта. Это явно стоило того, чтобы отметить.

– Вопрос номер один разрешен, а остальное будет завтра, – пообещала себе девушка, поправляя сумку на плече. – Слишком много всего и сразу.

– Эй, ты о чем?

Оля догнала ее, громко цокая каблучками.

– Да все о своем, о наболевшем, – хмуро сказала Рокса. – Ты же знаешь, мать умерла… Нужно теперь бумажки собирать и все такое.

– Соболезную.

– Да брось. Ты же все понимаешь, – отмахнулась Роксана.

Кому как не ее соседке знать, какой была ее мамаша.

Они ненадолго замолчали. Оля уверенно шла в сторону излюбленного пятничного местечка, а Роксана следовала за ней, настойчиво отгоняя мысли о сестре. Ей совершенно не понравился этот образ колючего, обиженного на весь мир подростка, как и вульгарный макияж и одежда. Что случилось с ее маленькой Лу за последние два года?

Роксана не заметила, что вопрос озвучила вслух. Они уже обосновались в укромном уголке бара, где музыка была потише, и заказали напитки.

– Ну, как тебе сказать… – Олька замялась, а потом посмотрела смущенно и заговорила: – Знаешь, про нее ходит много слухов, думаю, она просто связалась с плохой компанией. Да и еще этот парень, с которым она живет.

– Что за парень?

– Ну, он, типа, солист местной рок-группы. Талантливый и симпатичный, врать не буду, но старше ее. Да и насколько надо быть не в себе, чтобы в двадцать три года начать жить со школьницей?

– Педофил несчастный!

Роксана в гневе хлопнула ладонью по столу. Когда бабушка говорила про мальчика, ей стоило упомянуть, что он уже взрослый мужчина, который сожительствует с несовершеннолетней девочкой.

– Рокса, это еще не все. – Оля прикусила губу, а потом все же продолжила: – В школе всякое говорят про Лусине и ее подружку Аню… ну, что они не обременяют себя приличиями.

– Чего?

Лицо Роксаны перекосило, и химичка пожалела, что не прикусила вовремя язык.

– Их часто видят с разными мальчиками, насколько я знаю.

– Боже, мало того, что моя сестра в семнадцать живет с мужиком на шесть лет ее старше, так она еще и шлюха, ты это пытаешься мне сказать?

Роксана не могла отделить гнев от расстройства, эти чувства смешивались в ней, превращаясь в бурлящий водоворот. Все, что она сейчас могла, это выпить еще один коктейль и хорошенько обдумать ситуацию. Только не сейчас. Потом. Завтра.

А пока что она выпьет, чтобы не думать и не винить себя. Забыться.

* * *

– Ник, дома нет еды. Опять. – Девушка захлопнула дверцу холодильника и легонько тряхнула парня за плечо. – Пошли в магаз.

– Малыш, мне надо писáть, – попытался отмахнуться солист, но Лу настойчиво тянула его с кресла, в котором он уютно сидел в обнимку с гитарой. – Ай, черт с тобой, все равно сумки сама не дотащишь. – Насмешливо дернув девчонку за красную прядь, он натянул на себя футболку и сунул ноги в кеды. – Пошли?

– Может, погуляем? – предложила Лу, потянув его в сторону парка, едва они оказались на улице.

Настроение было задумчивым, и хотелось пройтись.

– Давай тогда по пиву?

Поймав взглядом ее кивок, он дошел до палатки и вернулся с двумя стеклянными бутылками в руках.

– С Днем знаний, кроха.

Он легонько стукнул горлышком о ее бутылку и, подхватив девушку под руку, повел в сторону парка.

– Дерьмо, а не День знаний, – проворчала Лу, еще не решившая, стоит ли рассказать ему о возвращении блудной сестры.

– Как скажешь, – отчего-то вдруг развеселившись, произнес Ник.

Все сразу встало на свои места, когда он сказал Лу, что в следующую пятницу они выступают в новом клубе. Публика посолиднее, платят получше. Правда, заказчик хочет, чтобы они играли известное и популярное, но разрешил включить в программу и пару собственных треков.

– Круто.

Лу с легкостью переключилась на мысли о предстоящем выступлении, тем более Ник настойчиво предлагал ей снова исполнить их песню. А она была не против.

Они брели по парку, попивая горькое пиво, время от времени выпуская в воздух клубы дыма и разговаривая о предстоящих репетициях. Девушка редко принимала в них участие, но ей нравилось иногда просто сидеть там и наблюдать. Порой она проводила время в компании девушек музыкантов, но менялись они достаточно быстро, так что других подружек, кроме Ани, у нее не было.

Анька же их тусовку недолюбливала. Возможно, дело было в Ярославе – первом, кто ее отшил. Дерзко и мгновенно. Не пережив такого оскорбления, Аня из принципа никогда не встречалась с ними и перестала ходить к Лу в гости. Лу это на самом деле устраивало, потому что, как бы ей ни нравилась творческая, дружелюбная атмосфера в их квартире, иногда хотелось потусоваться отдельно. И все же она не могла представить свою жизнь без ребят. Без Ника.

– Ты ведь не оставишь меня? – доверчиво спросила она, крепче прижимаясь к прохладной руке.

– Обещаю, малыш, – уверенно сказал парень, переплетая их пальцы. – Закончишь школу, и мы уедем из этого гадюшника. Мы прославимся, а ты будешь офигенным тату-мастером.

Лу улыбнулась. Мечта – вот и все, что у нее осталось. Она безумно хотела вырваться из их маленького городка, оставив за спиной все, что было. Начать сначала. И Ник делил эту мечту с ней. Они начали общаться случайно, встретившись в том самом клубе, где вчера играли. Это случилось чуть больше года назад.

В тот вечер она разругалась с Нютой. Причем из-за какой-то ерунды, Лу сейчас уже и вспомнить не смогла бы, в чем был сыр-бор. То ли Нюте не понравились рваные джинсы, то ли Лу накрасилась слишком ярко, но слово за слово они поцапались, и Лу в запале крикнула, что Нюта ей никто. Тут же стало ужасно стыдно, но, вместо того чтобы извиниться, она убежала из дома, громко хлопнув дверью.

Она забыла дома кошелек, так что до города шла пешком. И все это время она не могла выкинуть из головы непонимающее, обиженное лицо Нюты. Она всегда относилась к Лу, как к родной внучке, хотя на самом деле была бабушкой Роксаны. И все-таки Нюта любила обеих одинаково, никого не выделяя. И тем гаже казались Лу ее собственные слова. Она просто не могла заставить себя вернуться домой и посмотреть Нюте в глаза.

Так она впервые и оказалась в шумном, наполненном людьми заведении. Просто не знала, куда еще податься. В их городе все закрывалось достаточно рано, кроме клубов и баров, а спать на лавочке на станции не хотелось. Она жалась к стенке, чувствуя себя жалкой, растерянной и никому не нужной. Поэтому, когда к ней подошел Ярослав, она обрадовалась и не отказалась от коктейля, который он ей предложил. Они о чем-то болтали, пили, танцевали, а потом стали целоваться. Целовался Ярик хорошо, но Лу все равно начала сопротивляться, когда его руки стали лапать ее за задницу. Сначала она попросила его прекратить, но парень то ли не понял, то ли подумал, что это типичные замашки девчонки-недотроги. Тогда Лу ударила его острым коленом в пах, а лбом боднула его в нос, заставив скорчиться от боли.

Что-что, а постоять за себя Лу умела. Чему-то научила Рокса, чему-то научилась сама, и, несмотря на невысокий рост и щуплое телосложение, удар у нее был неслабый.

Увидев кровь на лице парня, она тут же пожалела, что ударила так сильно, и попыталась извиниться. На их крики и ругань подоспели остальные ребята из группы. Они долго размахивали руками, что-то втолковывая Яру, а Ник вывел ее из клуба, чтобы спокойно выяснить, что же случилось.

Он так ласково и участливо на нее смотрел, что Лу разревелась, как последняя истеричка. Она рыдала, размазывая по лицу сопли и слезы, растирая глаза, икая и срываясь на крик. Возможно, дело было в том, что она тогда совсем не умела пить, а может, слишком долго терпела и держала все в себе.

Она рассказала ему про Роксу, которая ее бросила, укатив в Москву. Про мать, которая за все годы, что она жила у Нюты, даже ни разу не позвонила. Про Нюту, которая о ней заботилась, а она, Лу, не могла больше спокойно принимать эту заботу, чувствуя себя нахлебницей и приживалкой. Про учителей, которые ее не любили, про одноклассников, которые ее травили. Она изливала ему всю свою боль, которую ей было не с кем разделить после того, как Рокса ушла из ее жизни. Она плакала, захлебываясь своим одиночеством, а Ник почему-то слушал.

Когда остальные ребята вышли к ним, он отправил их домой, а сам остался с ней. Закурив, Ник предложил ей сигарету, а она зачем-то согласилась. Делая первые, неумелые затяжки, Лу упорно давилась дымом, и Ник не смеялся. Молчал и смотрел на нее. Когда она наконец совсем успокоилась, он взял ее за руку и куда-то повел. Она спросила, куда они идут.

– Домой, кроха, – сказал Ник, а потом резко склонился к ней и поцеловал.

Осторожно, словно боялся, что она сбежит. Но она осталась, робко отвечая на его нежный, теплый поцелуй. Он не будоражил кровь, но согревал изнутри. Потом они еще долго бродили по городу, и Ник строил из себя психолога, объясняя, что Лу надо помириться с бабушкой и избавиться от глупых комплексов. Он говорил спокойно и терпеливо, так, как с ней давно никто не говорил. С самой первой встречи и до сих пор с Ником можно было поговорить обо всем. И они говорили.

Расстались уже на рассвете, когда он довел ее до бабушкиного дома, напоследок обняв и записав ее номер. Он позвонил тем же вечером и позвал на репетицию. А потом еще и еще. Она познакомилась с ребятами, узнала, что они все живут вместе, а в какой-то вечер так засиделась с ними на репетиции, что Ник предложил остаться у них. А она согласилась.

Ник сказал, что она может занять правую половину кровати, выдал отдельное одеяло и лег спать. Он не прикоснулся к ней ни в ту ночь, ни в любую другую. Даже когда она к нему переехала и все вокруг были уверены, что они встречаются, они были просто друзьями.

Со временем Лу поняла, что сердце Ника принадлежит музыке. Слишком отстраненный, слишком влюбленный в ноты и собственный голос. Иногда они целовались по пьяни, или когда Ник ловил кайф от очередного выступления, или если просто хотелось и было одиноко. Но никогда ничего большего. И их это устраивало.

Она убиралась в квартире, готовила, заботилась о ребятах, как умела. А они о ней. Как будто у них вдруг появилась общая младшая сестра. С очаровательной улыбкой и тяжелой рукой, как частенько шутил Яр. Лу таскалась с ними на концерты, они брали ее с собой на вечеринки. Лу быстро вошла в образ, не заметив, как стала совсем другой. Но ей это нравилось. Да и ребятам тоже.

– Лу, красивая ночь, правда? – вдруг сказал Ник. Из всей компании он был самым чувствительным и склонным к лирике. – Говорят, в Москве звезд не видно. – Он указал на россыпь блестящих на небе точек.

– Да и пофиг, – отмахнулась девушка, закуривая. – Там и без них красиво.

– Какая ты черствая, – усмехнулся Ник, обхватывая ее за талию. – Неужели в тебе нет ни капельки романтизма? – прошептал он, склоняясь к ней.

– Не-а. – Лу выдохнула дым ему прямо в губы. – В жопу романтизм.

– Как скажешь.

Ничего больше не говоря, Ник поцеловал ее. Нежно и легко, только губами. Так, как умел только он. Его поцелуи не возбуждали, но дарили тепло. Она зарылась пальцами в его волосы, свисавшие вдоль лица. Они были мягкими и приятно струились между пальцев. И пахли дымом.

– Лусине! – Голос сестры она бы ни с чем не спутала.

– Ну, твою ж мать, – прошипела девушка, отстраняясь от парня. – Ник, это Роксана.

Парень молча кивнул, продолжая крепко прижимать ее к себе.

– А это и есть тот самый педофил, с которым ты…

– Заткнись! – Лу вцепилась в руку Ника и потянула его в сторону. Ей хотелось уйти, лишь бы не видеть презрения на лице сестры. Она не знала его и не имела права так на него смотреть. Он дал ей все, что у нее теперь есть. – Что ты можешь знать об этом?

– Что тебе нет восемнадцати! Ублюдок!

Роксана была выпившей и взбешенной, и ей было совершенно все равно, что их слышит вся улица. Правда, случайным прохожим, спешившим домой, не было дела до разборки каких-то девиц. Такие выяснения не редкость в их городе.

– Детка, оставь нас с крохой в покое, – совершенно спокойно сказал Ник, нисколько не испугавшийся блондинки, источавшей ярость.

– Лу?

Что-то сжалось внутри от того, как жалостливо прозвучал голос сестры. Как будто ей было не все равно, как будто ее душила вина. Но она и была виновата.

– Пошла ты, Рокса. Меня не нужно воспитывать. Уже поздно, – сухо бросила Лу, отворачиваясь, лишь бы не видеть тоску в некогда обожаемых глазах. – Не лезь в мою жизнь.

– Я твоя сестра, – беспомощно сказала Роксана.

– Была, – жестко, так, как умеют только подростки, сказала Лу и пошла прочь.

Только бы не обернуться. Иначе не выдержит. Все забудет и простит. Только вот она не заслужила.

3. И мы с тобой – просто люди в тонких одеждах [5]

Лу с таким остервенением терла раковину, как будто это могло как-то помочь ей избавиться от мерзкого осадка, оставшегося после встречи с сестрой. Весь вчерашний вечер она была сама не своя и игнорировала все попытки Ника поговорить об этом. Во-первых, она терпеть не могла, когда он включал психолога, а во-вторых, разговорам предпочитала действия.

Конечно, уборка никак не могла решить ситуацию с Роксой, зато помогала отвлечься. Плюс именно Лу придумала, что каждая первая суббота месяца – день «великой уборки». А сегодня была именно та самая «Черная суббота», как именовал ее Яр. Для музыкантов это был тяжелый день, потому что каждому находилось какое-нибудь дело. Единственным, кто мог увернуться от этого мероприятия, всякий раз оказывался Ник, у которого то горло болит, то муза пришла. Однажды Макс пообещал из него ту самую музу выбить, на что капризный и взбалмошный солист заперся в комнате и объявил бойкот и два дня тишины, после чего к уборке не привлекался.

Лу частенько ловила себя на мысли, что за год у нее так и не сложился воедино образ Ника, который то был ласковым, как котенок, и заботливым, как старший брат, то капризничал, как малое дитя, требуя восхищения, понимания и пива. Добродушный, плюшевый барабанщик Дюша беззлобно называл это «зазвездением» и пожимал плечами, когда Ник в очередной раз закатывал скандал на тему бездарности всех членов группы, кроме него самого, конечно же. Дюша, он же Андрей, был парнем терпеливым и сговорчивым, поэтому участвовал в субботнем мероприятии активнее всех.

Макс, деливший с ним комнату, отмазывался от уборки, время от времени соглашаясь вынести мусор, но сопровождал это такими охами и причитаниями, что проще было не связываться. Ярик занимал должность главного по пылесосу, к которому прикасался только после разгневанных воплей Лу, а тихий и молчаливый гений гитарных соло Саша покорно протирал пыль. Иногда школьнице казалось, что ему проще сделать то, что просят, чем лишний раз разговаривать. Единственный из группы, он почти никогда не принимал участия в каких-либо перепалках и разборках. Просто делал то, что считал нужным и правильным. И все почему-то соглашались с ним гораздо легче, чем с бесконечно возмущающимся Яром.

Вот и сейчас: Саша елозил влажной тряпкой по кухонному столу, и это зрелище отчего-то успокаивало. Приезд Роксаны ничего не менял, все осталось на своих местах. Теперь у каждой своя жизнь.

– Вечером репетируете? – поинтересовалась Лу, особо не рассчитывая на ответ.

– Угу, – буркнул Саша, не отвлекаясь от своего занятия.

– Полы очищены, пыль уничтожена. – На кухню вплыл Ярик, только что расправившийся со своей непростой задачей. – Могу быть свободен?

– Вали на все четыре, – Лу шутливо брызнула в него водой. – Вы, как обычно, до утра сидеть будете?

– Фиг его знает, – пробормотал парень, заглядывая в холодильник. – А где котлетки?

– Съели, – объявил Ник, только что появившийся на кухне. Открыв окно, он высунулся и закурил. – Я съел. Еще вчера.

– Ясно-понятно, – фыркнул Ярик, выуживая палку колбасы. – Саш?

Парень, только что закончивший со столом, швырнул в приятеля тряпкой и вышел вон, намекая, что бутерброды стругать не собирается.

– Не смотри на меня, – поймав умоляющий взгляд карих глаз, помотала головой Лу. – Мне еще собираться. И ногти перекрасить. – Она расстроенно посмотрела на облезший после воды и моющих средств кроваво-красный лак.

– А ты не с нами? – удивился Ник.

– Ну уж нет, я, пожалуй, пропущу. Опять пересретесь все, а потом крайним окажется Дюша, потому что в Макса палочкой кинул. Я тоже заслужила отдых.

– И где отдыхать собралась? – Ярик тоже закурил и с интересом посмотрел на нее.

Лу пожала плечами, потому что программа вечера была на Аньке. Лу лично было без разницы, что делать, лишь бы не думать о сестре.

– Не знаю, с Анькой пойдем куда-нибудь. Она придумает.

– Ну-ну, знаю я твою Аньку.

– Яр, давно по носу не получал?

– Ник, а тебе норм, что кроха шляется не пойми где, а?

– Завались, – ласково попросил солист. – Лу может делать все, что хочет. Тем более мой нос мне дороже.

Мимолетно клюнув губами макушку девушки, он вышел из кухни, оставив Ярика недовольно бухтеть.

– Что же вы за пара такая чудная? – все не унимался он. – Лу, ты как этого придурка терпишь?

– После тебя мне уже ничего не страшно, – подмигнула девушка, выключая воду.

* * *

Анька опаздывала уже минут на двадцать и, как всегда, не отвечала на звонки. Лу топталась в паре метров от входа в бар и злилась. Не так она представляла себе этот вечер. Она хотела выпить, потанцевать и повеселиться. Вытравить из головы Роксану, утопив мысли о ней в текиле. И вот нá тебе.

Лу решила дать Аньке последний шанс, в очередной раз нажала на вызов и выслушала партию гудков. Чертыхнувшись, она вытащила из кармана куртки пачку и сунула в рот сигарету, но, как назло, зажечь ее не удалось. То ли газ кончился, то ли просто зажигалка дерьмовая.

– Ну, зашибись, – Лу со злостью швырнула зажигалку в урну.

Она была уже готова сдаться и пойти домой, как вдруг услышала приятный мужской голос:

– Помочь?

Обернувшись, она увидела парня, который пару минут назад вылез из такси. В руке у него дымилась сигарета.

– Было бы очень кстати.

Парень чиркнул зажигалкой, и Лу склонилась к подрагивающему пламени. Она осторожно накрыла руку парня своими пальцами, чтобы не дать огоньку потухнуть раньше времени.

– Спасибо.

Лу отпрянула назад, восстанавливая дистанцию между ними. Парень почему-то казался смутно знакомым, хотя она могла поклясться, что они никогда не встречались. Она бы точно запомнила такого симпатягу.

– Может, внутрь зайдем? – предложил он, лукаво прищурившись.

Лу с недоверием покосилась на него, избегая смотреть в глаза, пытаясь понять, чего он от нее хочет. Такие, как он, обычно предпочитали кого-то… кого-то, кто не она.

– Не, я подругу жду.

– Какое совпадение, а я друга. Опять опаздывает.

– Сочувствую.

Лу буквально кожей ощущала его взгляд. Он прошелся по ее ярким волосам, рассыпавшимся по кожанке, мазнул по профилю и замер на бедрах, которые были почти не прикрыты коротеньким платьем.

Оценивал и изучал. Ну-ну.

– Может, зайдем? – снова предложил парень, сделав небольшой шаг к ней.

– Не, я с незнакомцами не тусуюсь.

– Роман.

Парень протянул руку в официальном жесте. Лу не смогла сдержать улыбку и легко коснулась его ладони кончиками пальцев.

– Лу, – перехватив удивленный взгляд, она закатила глаза. – Просто Лу.

– Как скажешь. – Рома сжал ее ладонь в своей и повел к входу.

Время было к полуночи, и людей в баре хватало. Свободных столиков не нашлось, поэтому они прошли мимо небольшого танцпола к барной стойке и заняли очередь в толпе жаждущих. Лу решила не строить из себя невесть что и заказала любимую текилу. Когда ее рука потянулась к карману, Рома мягко остановил ее и оплатил оба напитка. Себе он взял виски. Жидкость в стакане по цвету напоминала оттенок его глаз.

Девушка насыпала соль на руку между большим и указательным пальцем и приготовила дольку лимона. Она нарочито медленно слизнула белые крупинки, чувствуя, что Рома наблюдает за ней. Быстро опрокинув рюмку, куснула лимон и поморщилась.

– Крепко? – насмешливо спросил Рома.

– Кисло, – улыбнулась Лу, решив, что он из тех парней, про которых Анька мечтательно мурлыкает «дьявольски красив».

И почему он все еще стоит с ней, а не танцует с какой-нибудь миловидной блондинкой? Ему бы подошел кто-то типа Роксы, а не такая, как она. Разозлившись на саму себя за то, что снова думает о сестре, хотя пришла сюда именно для того, чтобы выкинуть ее из головы, Лу улыбнулась Роме и пошла к танцполу, вынуждая его следовать за ней.

Оказавшись в толпе, она прикрыла глаза, растворяясь в песне, и позволила чужим ладоням скользнуть на талию. Рома притянул ее к себе, близко, но так чтобы они не касались друг друга. Он был выше, несмотря на то что Лу надела туфли на высоком каблуке. Руки у него были теплыми и большими, да и танцевал он на удивление хорошо для парня, чем не мог похвастаться никто из ее знакомых. А еще он пах какими-то совершенно потрясающими духами. Она не сдержалась и сама шагнула вперед, прижимаясь к нему всем телом.

Его запах дразнил ее, щекоча ноздри чем-то неуловимым, но очень приятным. Все мысли вылетели из головы, оставив только ощущение его рук, плавно переместившихся на бедра, и легкость в ногах, вызванную текилой, что теплой волной разбегалась по телу. Закинув руки на крепкие плечи, Лу прикрыла глаза, забываясь в музыке, растворяясь в танце. Песня за песней, они танцевали, не говоря друг другу ни слова, изредка прерываясь на то, чтобы выпить.

Кидая взгляды из-под ресниц, Лу собирала образ Ромы по крупицам, не желая открыто рассматривать его лицо. Его запах, которым, казалось, она пропиталась уже насквозь, был для нее крепче выпитой текилы. Ей хотелось касаться, хотелось прижиматься к нему, а в животе словно затянули тугой узел.

– Покурим? – предложила она, чтобы хоть как-то разорвать пелену охватившего ее наваждения.

Парень кивнул, и они, с трудом прокладывая себе дорогу, выбрались с танцпола. В баре была курилка, но Лу хотелось выйти, чтобы прохладный ветер выбил из нее всю дурь и развеял запах Ромы. Она толкнула тяжелую дверь и выскочила на улицу, зная, что он пойдет за ней. Сделав пару шагов в сторону, она свернула в проулок, где не было людей, и, привалившись к стене, вытащила сигарету из помятой пачки. Рома остановился напротив нее, глядя сверху вниз, и протянул зажигалку.

– Не замерзнешь в таком коротком платье?

Лу промолчала, проигнорировав его насмешку, хотя было действительно холодно. Она застегнула куртку, которая обтянула ее, словно вторая кожа, но теплее, конечно же, не стало. Зато дышалось легче. Она хмуро посмотрела на него, впервые за вечер позволяя их глазам встретиться.

Парень продолжал улыбаться, глядя в дымчато-серые глаза, густо подведенные черной подводкой. Густые, длинные ресницы слегка подрагивали, но сами глаза, казалось, видят его насквозь. Неожиданно уверенный и прямой взгляд, совершенно не затуманенный выпитым алкоголем. Удивление мимолетно пробежало по его лицу, но думать совершенно не хотелось. Он сделал шаг вперед, приближаясь к девушке вплотную, и обхватил рукой ее талию. Прежде чем она успела что-то понять, он накрыл ее губы своими.

Это было так не похоже на ее теплые, легкие поцелуи с Ником, к которым она привыкла. Да и вообще ни на что не похоже. Словно обрушившаяся лавина, стихия, от которой было не убежать и не скрыться. Только подчиниться и сдаться, помахав над головой белым флагом.

Рома целовал ее властно, не позволяя перехватить инициативу, то углубляя поцелуй, то соскальзывая на подбородок, а оттуда вниз к шее. Воздуха катастрофически не хватало, а его запах снова опутал ее, словно паутина. Внутри все переворачивалось, а забытая сигарета выпала из вмиг ослабевших пальцев. Забыв обо всем на свете, Лу сама прильнула к Роме, стараясь вжаться в него еще теснее, если это вообще было возможно.

Вопреки злым языкам, Лу вовсе не была шлюхой, но сейчас была готова сделать все что угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось. Ей хотелось еще ближе, еще больше. Низ живота сводило от желания, а сердце колотилось где-то в желудке. Когда парень слегка прикусил тонкую кожу шеи, с раскрасневшихся губ сорвался тихий полувздох-полустон.

– Поехали ко мне.

Не вопрос, а утверждение. Рома сжал ее ягодицы и притянул к себе так, чтобы она смогла почувствовать, как он возбужден.

Эти слова вернули Лу в реальность. Ее тискали в проулке, словно какую-то потаскушку, а теперь еще и вполне прозрачно зовут на продолжение банкета. И, самое страшное, ей все это нравилось.

– Пошел ты, – выпалила она, быстрым движением ударив парня под дых.

Рома отшатнулся и посмотрел на нее, как на сумасшедшую, не понимая, что пошло не так. Минуту назад она сама льнула к нему, а теперь смотрит так зло, словно не понимала с самого начала, к чему все идет. Прежде чем он успел что-то сказать, она резко развернулась и ушла прочь, прихватив с собой его любимую зажигалку, которой прикуривала чуть ранее.

– Вот черт!

* * *

Лусине яростно намыливала волосы, пытаясь избавиться от запаха, преследовавшего ее. Она радовалась, что ребята не вернулись с репетиции и никто не видел, как она буквально влетела домой. Хлопнув дверью, Лу закрылась в ванной и сразу залезла под холодную воду, чтобы избавиться от липкого возбуждения, все еще ворочавшегося внутри.

– Придурок, – прошипела девушка, хотя прекрасно понимала, что сама во всем виновата.

Не надо было пить за его счет. Не надо было позволять себя целовать. С самого начала нужно было послать его и пойти домой, раз Анька ее продинамила. Все что угодно, только не вести себя как дешевая шлюшка, оправдываясь тем, что он красивый и вкусно пахнет. Сейчас, когда она стояла в душе, все это казалось просто смешным и нелепым. Она никогда не была такой.

Ей не нужны были красавцы с обложки, от одного взгляда на которых подгибаются ноги. Никаких романтичных слюней, никаких отношений. Пусть даже на ночь. Слишком часто и слишком у многих это плохо заканчивается. Лу вполне хватало эпизодических знакомств на вечер, пары поцелуев и стопки текилы в подарок. Ей нравилось самой все решать, самой целовать, самой уходить. Все держать в своих тонких, но сильных руках.

Она даже не напивалась по-настоящему ни разу в жизни, предпочитая держать себя под контролем. Она презирала себя за то, что растаяла, стоило Роме поцеловать ее. Она и ударила его не потому, что он сделал ей недвусмысленное предложение, а потому что уже почти была готова согласиться. Потому что ей захотелось отбросить в сторону все свои принципы и пойти на поводу у эмоций, чтобы утолить сжигавшее ее желание.

– Молодец, Лу, – бормотала она, до красноты натирая кожу мочалкой. – Ты почти была готова отдаться первому встречному-поперечному, умница.

Но самым отвратительным было даже не это, а то, что перед глазами стоял образ сестры. Красивое, но недовольное лицо, между бровей едва уловимая складочка, а глаза чуть сощурены. Прошло полтора года, а она все никак не могла перестать постоянно оглядываться назад и думать, а что бы сказала Роксана. Детская жажда одобрения, которую она усердно убивала в себе столько времени, все равно вылезла, стоило сестре вернуться.

– Что я совсем охренела – вот что бы она сказала, – прошептала Лусине, проводя пальцем по татуировке на запястье, которую обычно прятала под широким кожаным браслетом. Жаль, ее нельзя было смыть водой. Вечное напоминание о том, как Лу была привязана к сестре. И тем сокрушительней оказалось предательство.

4. Храню тебя, как талисман [6]

Роксана торопливо шла в сторону школы – автобус опоздал, а теперь опаздывала уже она. Выходные пролетели, словно их и не было. Она потратила всю субботу и половину воскресенья на составление учебного плана, а потом долго обдумывала, как ей быть дальше. Мозговой штурм длился до полуночи и закончился ничем. Все проблемы, кроме ссоры с Лу, были решаемы.

Блондинка не знала, с какого бока подойти к девчонке, которую когда-то знала как облупленную, а теперь та словно стала чужой. Она не узнавала свою маленькую сестренку в этих густо подведенных, отстраненных глазах, в которых читалась обида. Ей хотелось схватить ее за плечи и трясти, пока она не очнется и не поймет, что делает с собой и своей жизнью.

И в то же время Роксана отчетливо понимала, что Лу делает это все ей назло. Возможно, сама того не осознавая, она выбрала протоптанную дорожку сложного подростка, который винит весь мир в своих бедах. Рокса могла понять ее, она сама тяжело переносила их разлуку, но так было нужно. Ради их мечты. Даже когда Лу кричала на нее и сказала, что ненавидит, она не верила, что это всерьез. И вот теперь она вернулась, только вместо сестры перед ней оказалась размалеванная незнакомка, которая даже говорить с ней не хочет.

По крайней мере, об этом говорило все ее поведение. Но Роксана не верила в это, зная, что, несмотря на все свое показное равнодушие и злость, они все еще нужны друг другу. Она поможет Лу все исправить, и все станет как раньше. Главное, не осуждать и не пытаться воспитывать. Плевать, как она живет и что о ней говорят.

Словно в насмешку Рокса наткнулась на сестру, которая курила неподалеку от школьных ворот.

– Ты еще и куришь, – непроизвольно вырвалось у нее, когда она увидела Лу с сигаретой в руках. Она не пыталась возмущаться, просто удивилась.

– Сама-то давно бросила? – изогнула тонкую бровь школьница, выбрасывая окурок.

«Две недели назад».

Роксана промолчала и прошла мимо. Почему-то ей казалось, что она хорошо скрывалась, когда приезжала в гости. А мелкая все равно разузнала. Ну и ладно, теперь она педагог и не будет поддаваться собственным слабостям, ведь ей нужно быть хорошим примером для всех остальных.

* * *

Первые два урока прошли просто великолепно. Семиклашки оказались старательными и покладистыми ребятами, заниматься с ними было сплошным удовольствием. На третьем уроке был десятый класс, там нашлась парочка зазвездившихся девиц, которые явно были не в восторге от того, как их одноклассники пялились на молодую учительницу, но Роксана быстро поставила их на место. Ее немного смутило повышенное внимание со стороны мужской половины класса, но скоро она поняла, что это можно использовать в своих целях.

Довольно улыбаясь, она пошла в учительскую, чтобы быстро выпить кофе. Там она встретила Ольку, которая стала расспрашивать о первом полноценном рабочем дне.

– Ой, знаешь, мне нравится. Может, это просто запал первого года, о котором так много говорят, но я чувствую, что готова свернуть горы и научить их всему, что знаю.

– Это пройдет, – махнула рукой Оля, подпирая подбородок рукой. – У меня только что был 11 «А» – гимназический класс, чтоб его. Задолбали меня за первые пять минут.

– Они у меня следующим уроком… Все так плохо?

– Там пипец, – понизив голос, чтобы не услышала влетевшая в учительскую преподавательница русского и литературы, шепнула Оля. – Помнишь Андреева из твоего класса? Так вот, насколько он был душкой, настолько же его брат – исчадие ада. И, главное, сделать ничего нельзя, натравит на тебя весь класс. Так что поаккуратнее с ним.

– Он всего лишь школьник, – закатила глаза Роксана, подумав про себя, что, если Оля не умеет держать дисциплину в классе, это не значит, что и у нее будет так же.

– Я тебя предупредила.

Роксана послала подруге воздушный поцелуй и вышла из учительской. По коридору бродили школьники, нагнетая какую-то непонятную ностальгию. Ничего не изменилось: все те же зеленые, местами облупленные стены, старый линолеум и цветы в стремных кадках в рекреациях. Первоклашки бегали друг за другом, а старшеклассники о чем-то болтали, сбившись в небольшие стайки. Тут и там дефилировали девочки-подружки, взявшись за руки и шушукаясь о каких-нибудь девчачьих глупостях. Неожиданно ее взгляд зацепился за парочку, зажимавшуюся прямо у двери в ее класс. «Эти школьники совсем охамели».

Рокса громко кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Че? – недовольно спросила крашеная рыжая, продолжая прижиматься к парню, лица которого было не видно. Красная помада на ее губах размазалась, придавая ей сходство с зомби или еще какой нечистью.

– Не че, а что, это раз, – как можно строже сказала Роксана. – А во-вторых, будьте добры демонстрировать свои чувства более сдержанно, вы же в школе.

– Слышь, блонди, иди-ка ты на…

– Дневник. – Роксана вытянула руку ладонью вперед.

– Че? – В зеленых глазах мелькнул испуг.

– Что слышала, я ваш новый учитель. Дневник, – повторила она.

– Попала ты, Танюх. – Тихий хохот парня отвлек девушку от созерцания растерянно-злого лица рыжей девицы. Он оттолкнул от себя школьницу и сделал шаг к Роксе. – Приятно, что у нас будет хоть одна хорошенькая училка. – Он подмигнул замершей от такой наглости блондинке и проскользнул в класс.

«Эти школьники совсем офигели. Куда я попала?»

* * *

– Ого, а новая училка секси, а? – Толик пихнул Кирилла в бок, когда Роксана вошла в класс. – Смотри, какая задница. – Парень жадно уставился на обтягивающую юбку Роксаны Григорьевны.

– Остынь, тебе не светит, – фыркнул Кир.

Друг был прав – молоденькая учительница была не просто секси, она как будто сошла с обложки журнала, которые Кирилл таскал когда-то у старшего брата. Даже ее официальный прикид не скрывал аппетитную фигуру. Не хватало только строгого пучка и очков. Парень с сожалением отметил короткую стрижку, ему нравились длинные волосы. Хотя ее это совершенно не портило.

– Добрый день, меня зовут Роксана, – заговорила девушка на английском, – у нас сегодня первый урок, так что предлагаю для начала познакомиться. Я расскажу немного о себе, а потом каждый из вас сделает то же самое. Мы будем говорить только на английском, тем более вы гимназический класс, а значит, с этим проблем не будет.

Школьник нахмурился. А вот это уже плохо – английский у него был на уровне привет-пока. На слух еще что-то понимал, а вот сказать самому – никак. Ну что он мог поделать, если не нравился ему ни этот язык, ни эта страна, ни их вшивые «фиш-энд-чипс»[7]. То ли дело Франция.

Бабушка Кирилла была француженкой, и этот язык был вторым в семье. Владея им если не в совершенстве, то на свободном разговорном уровне, парень со спокойной душой игнорировал английский, считая, что одного иностранного для общего развития вполне достаточно. А теперь придется позориться перед хорошенькой Роксаной, пытаясь связать хоть пару слов.

Он с легкой обреченностью ждал своей очереди, слушая, как один за другим отвечают его одноклассники. Роксана подбадривала их, задавая наводящие вопросы и подсказывая забытые слова, и совсем не стремилась унизить, как их предыдущая учительница. Если кто-то совершал ошибку, она спокойно ее исправляла, словно ничего не случилось. И ребята расслабились, пытались шутить, но никто не выкидывал никаких глупостей в духе их класса.

Парни пялились на училку, словно зачарованные, и пытались произвести впечатление, а девчонки молча оценивали ее внешний вид, придирчиво выискивая недостатки, которых не было. Красивая, милая, понимающая и капельку строгая – вот какой казалась Роксана. Идеальный педагог.

Только вот идеальных не бывает. Кирилл это знал. Он прям-таки предчувствовал, как она будет насмехаться над его бессвязной речью, как и Марина Анатольевна в том году. Представлял, как красивые, полные губы изогнутся в кривой усмешке, а голубые глаза исполнятся превосходством. Он ненавидел проигрывать, тем более какой-то училке. Никто не смеет унижать Кирилла Андреева.

– Кирилл, расскажешь о себе? – спросила Роксана, едва заметно улыбнувшись.

– Эм… Я Кирилл, у меня есть восемнадцать лет. – Послышались смешки одноклассников, и парень напрягся, но попытался продолжить: – Я ученики… э-э-э…

– Расскажи о своих хобби? Что тебе нравится? Что ты любишь?

– Волейбол.

– У тебя есть братья или сестры? Расскажи о семье.

– Моя семья сделать большая. Она имеет пять человек. – Парень нервно щелкнул пальцами, слушая перешептывания за спиной и ненавидя Роксану, которая, вместо того чтобы оставить его в покое, продолжает заставлять унижаться.

– Кирилл, спасибо за твой рассказ. – Видимо, до тугодумки все же дошло, что пора прекращать свои издевательства. – Тебе стоит больше внимания уделять языку.

–Я хорошо владею языком, куколка. Если захочешь, могу показать,– не сдержавшись, ответил парень на французском.

Ему хотелось отмыться от своего позора и поставить ее на место. Пусть даже она ни черта не поймет. Так даже лучше.

–Мне это неинтересно,– на прекрасном французском отрезала Роксана. – Дневник на стол, и выйди вон, паршивец.

Парень вздрогнул от неожиданности, а потом не смог сдержать широкую ухмылку. Самым забавным было то, что никто в классе их не понимал. Медленно приблизившись к ее столу, он положил на него дневник и тихо выдохнул:

–Ты еще пожалеешь об этих словах.

Она ничем не выдала своих эмоций и молча оставила замечание в дневнике. Сунув его школьнику в руку, она указала ему на дверь.

–Малолетний ублюдок,– прошептала она, но Кирилл услышал.

Значит, ему удалось ее задеть. Замечательно.

* * *

Роксана затруднилась бы сказать, кто сильнее ждал окончания урока, она или 10 «Б». Оля говорила, что 10-й еще хуже 11-го, но школьники, видимо, устали, а потому сидели тихо и вели себя прилично. Все, кроме выпендрежника Антона Кропоткина, который весь урок доставал ее своими комментариями и постоянно одергивал других ребят. Рокса в какой-то момент так устала его успокаивать, что почти была готова отправить в легкую эротическую прогулку, но только статус преподавателя сдерживал колкую фразу на кончике языка.

Звонок стал ее спасением. Глубоко выдохнув, она поблагодарила всех за урок и, чувствуя себя выжатой словно лимон, собрала свою сумку. Не дожидаясь Оли, она вышла из школы, жалея, что не может подойти к кучке курящих старшеклассников и стрельнуть сигаретку. К черту позитивный пример и здоровый образ жизни! Гребаные детки, которым место в клетке, а не в школе, вымотали ее так, что стало глубоко пофиг на всякие заморочки из оперы: училка не должна курить.

Должна, еще как, иначе так и до ритуального жертвоприношения недалеко.

Мысленно повесив Кропоткина на черных прутьях ограды, Роксана чуть не налетела на Лу, которая как раз вытаскивала из кармана пачку сигарет.

– Нет времени объяснять, пошли в генер.

Рокса не знала, что такого Лусине увидела в ее лице, но она без лишних уговоров последовала за сестрой в соседний двор, который почему-то все школьники называли «генеральским».

– Дай сигарету, – едва они вошли в арку.

– Ты еще и куришь, – насмешливо передразнила Лу, протягивая сестре пачку.

– Ты просто не понимаешь, как тяжело быть учителем.

– Ученикам не легче, – фыркнула школьница, глубоко затягиваясь. – Ашки довели, да?

– Угу.

Они молчали, рассматривая друг друга, чувствуя неловкость и какое-то щемящее чувство.

– Лу, переезжай обратно?

– Не, – покачала головой девчонка. – Мне и так нормально.

Она так сильно старалась держаться отстраненно, что Роксана почти убедилась в том, что нужна ей. Она видела это в ее пальцах, теребящих край кожанки, и в том, как она переминалась на своих худеньких ногах. Ей показалось, что, если она протянет руку, то Лу ее примет. И она протянула.

– Ты же понимаешь, что нам все равно придется поговорить? Надо решить вопрос с маминой квартирой и оформить опеку или попечительство… Ты же не хочешь в детский дом или типа того? Лу, пойдем со мной, прошу.

– Рокса, я не могу. Запиши мой номер, ладно? Звони, если что-то будет нужно, но прошу, не лезь в мою жизнь.

В дымчатых глазах стояли слезы, которые медленно сползали вдоль носа вниз, оставляя грязные разводы от подводки. У Роксаны защемило в груди, когда сестра вытерла ладонью глаза так же, как в детстве. Жалостливый взгляд голубых глаз хлестнул как пощечина.

– Мне не нужна твоя жалость! Лучше злись на меня! – выкрикнула Лу, разворачиваясь и быстрым шагом уходя прочь.

– И в кого ты такая упертая? – устало выдохнула Рокса, прекрасно зная ответ.

* * *

Лу долго брела по улице, размазывая по лицу слезы. Грусть и злость смешивались в ней, как ее слезы смешивались с тушью, оставляя черные пятна на лице и где-то глубоко в душе. Было очень больно видеть, как Роксана тянет к ней руку, как она пытается построить хлипкий мостик над разверзнувшейся между ними пропастью, пытается все наладить. Она не злилась на нее за это, она бесилась, что не способна простить ее и себя. Не способна взять ее руку и все забыть.

Она знала, что так было нужно, теперь она понимала это. Конечно, Рокса бы забрала ее, как и обещала после окончания школы. Лу знала, что сестре нелегко было уехать, она знала, сколько она работала, как бегала по ученикам, хваталась за все, лишь бы у них все получилось. И она ненавидела ее за это. Она была так нужна ей здесь, рядом. Пары лет редких и коротких встреч хватило, чтобы стать совсем чужими.

Сможет ли Роксана принять ее такой? Простить за те ужасные слова, что она кричала ей в телефон, когда она в очередной раз не приехала. У Лу было много обид на сестру, но она не могла простить ей то, что она ушла из ее жизни. Она все реже писала и звонила, почти не приезжала. И пусть, у нее были причины, она была ей нужна.

– Ненавижу тебя, – всхлипнула Лу, прикуривая.

– Я тоже не особо тебе рад. – Девушка вздрогнула, едва не выронив сигарету. Вскинув лицо, она увидела Рому. Карие глаза смотрели с насмешкой, но увидев заплаканное лицо, он замер. – Ты в порядке? – Было как-то даже удивительно видеть ее такой. Словно и не она врезала ему пару дней назад.

– А тебе-то что? – грубовато бросила девушка и, пихнув его плечом, прошла мимо. Надо же было ей среди всех немногочисленных жителей этого города встретить именно его.

Он и сам не знал, почему, увидев среди прохожих красно-черную шевелюру, остановил машину и решил подойти. Просто бросил тачку на аварийке и пошел к ней. Наверное, хотел сказать что-то насчет того, как они разошлись. Или, наоборот, именно поэтому. Все-таки не каждый день его отшивали таким необычным способом.

– Стой, ты же плачешь, – он поймал ее за локоть и крепко сжал, заставив остановиться. Почему-то ему не хотелось отпускать ее в таком состоянии.

– И что с того? – Она была ниже почти на голову и весила небось как пакет молока, но смотрела на него чуть ли не с угрозой в покрасневших глазах. Красивые губы кривились в усмешке несколько мгновений, а потом она неожиданно спокойно сказала: – Слушай, все хорошо, я разберусь.

– Ладно, зажигалку только верни, – нашелся Рома, продолжая удерживать ее.

– Вот, пожалуйста, – она уронила зажигалку в его раскрытую ладонь. – Теперь все?

– Почему ты плачешь? – снова спросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Денег на проезд не хватило, блин!

– Так давай подвезу. – Он подхватил ее под локоть и потащил в сторону своей машины.

Конечно же, он ей не поверил. А она, к его удивлению, не сопротивлялась и позволила усадить себя на пассажирское сиденье ярко-синей «Мазды». И даже не вздрогнула, когда он закрыл двери изнутри. Назвав адрес, Лу уставилась в окно, всем своим видом демонстрируя, что не собирается с ним общаться.

Решив дать ей успокоиться, он включил радио, чтобы тишина не была такой давящей. Заиграла какая-то нудноватая песня, но ему было пофиг. А девчонка неожиданно попросила сделать громче, все так же прижимаясь лбом к окну.

Не вырезать из памяти,уже поставив памятник.Вынужден сам идти,сквозь тернии событий я.Но ты со мной, мой друг,но ты, но ты живешь во мне внутри[8].

Тормознув на красный, Рома кинул взгляд в сторону Лу и увидел, как подрагивают ее плечи. Она снова плакала.

– Лу. – Он впервые позвал ее по имени. – Что случилось? – Он старался говорить как можно мягче, ожидая, что она снова пошлет его. Но она неожиданно ответила:

– Я обидела самого дорогого в своей жизни человека и теперь не знаю, как все исправить, – с трудом подавив беззвучные рыдания, ответила девушка. – Останови, я выйду.

– С парнем поссорилась? – Это бы объяснило и ее слезы, и странное поведение в клубе.

– Ты думаешь, я бы стала убиваться из-за какого-то там мужика? Серьезно? – Сарказм в ее голосе никак не сочетался с красным, опухшим лицом. Рома сильно удивился. Ему казалось, что потолок среднестатистических женских проблем – неудачный маникюр или размолвка с парнем. – Останови, – потребовала она, и парень завернул в ближайший двор, решив, что спорить бесполезно.

– Эй. – Он все же перехватил ее руку, когда она потянулась, чтобы открыть дверь. – Расскажи мне, может, я что-то подскажу?

Почему-то ему было важно успокоить ее. Просто поговорить, ничего больше.

– Это вряд ли, но спасибо за предложение, – она как-то совсем по-детски стерла с лица слезы, – и извини, что ударила тогда. Пока.

– Тебе не обязательно быть такой, – вдруг сказал парень, опасаясь ее реакции. Но он не мог не сказать этого. Ему хотелось, чтобы она все ему рассказала. Хотелось сделать так, чтобы она перестала плакать.

– Я не могу по-другому, в том-то все и дело.

Она вышла из машины и пошла куда-то, не оглядываясь, оставив его в полной растерянности. Он никак не мог понять, что было в голове у этой девчонки. И он почему-то был уверен, что они еще встретятся, все-таки город у них небольшой.

5. Мы друг другу могли постоянно прижигать окончания нервов [9]

Лу сидела в кресле, бездумно черкая в блокноте. Она хотела заняться незаконченным эскизом для тату, но мысли ее были где-то далеко. Она снова и снова вспоминала Рому, который прочно обосновался в ее голове. Ей было ужасно стыдно за то, что она ревела при нем, как девчонка. А от одной мысли об их поцелуях тело наполнялось болезненным возбуждением, не находившим себе выхода. Такие странные, непривычные и неоднозначные эмоции переполняли ее, вытесняя все остальное. Она не понимала, что с ней происходит, но это уже становилось навязчивой идеей. Может, дело вовсе не в Роме, а ей просто нужен секс? Отложив свои почеркушки в сторону, она уставилась на Ника, сидевшего на кровати с гитарой в обнимку и что-то мурлыкающего себе под нос. Он единственный из всей группы, кто не имел никакой другой работы и тратил все свободное время на сочинительство.

– Ник. – Лу распахнула окно и закурила. Он отложил гитару и тоже потянулся к сигаретам. – А ты хоть с кем-нибудь трахаешься? – вслух прозвучало гораздо хуже, чем она ожидала, но Ника это не смутило.

– Иногда.

Откинувшись на спинку кровати, Ник вытянул ноги на покрывале. Больше всего Лу нравилось, что с ним можно было вот так запросто поговорить о чем угодно. И его ничто не смущало.

– С девушками или парнями? – Лу задала давно волновавший вопрос.

– Кроха, – тихо фыркнул парень, – то, что я люблю музыку больше, чем девчонок, еще не говорит о том, что я гей.

– Мне просто интересно, – отправив окурок в окно, она плюхнулась на кровать рядом с ним. – И как часто ты…

– Когда как. А что?

Лу изобразила странный жест руками, не зная, почему спросила его об этом. Наверное, просто стало интересно. Она рассматривала Ника, невольно сравнивая его с Ромой. Он был симпатичным, это факт. Высокий, жилистый, с красивыми пальцами музыканта. Но все равно это было не то. Многие девчонки мечтали оказаться на ее месте. А она смотрела на него и думала о другом парне, с которым виделась всего два раза. В первый раз она вешалась на него, как шлюха, а во второй истерила, как разведенка. Наверное, он считает ее ненормальной. Да и какая на фиг разница, что он думает. В жопу Рому.

– Ник, а почему мы никогда не…

Ей не нужно было продолжать, он и так ее понял с полуслова.

– Не знаю.

Ник продолжал смотреть в потолок, выпуская изо рта колечки дыма. Лу почувствовала его руку на колене. Он как нельзя точно понял ее тонкий намек. Пальцы слегка сжались, а потом заскользили вверх, к краю коротеньких домашних шортов. Ник гладил ее бедро, то чуть-чуть забираясь под ткань, то спускаясь обратно. Докурив, он затушил бычок и потянул Лу к себе, усаживая себе на бедра.

Она не была против. Это же все равно должно рано или поздно случиться, так почему бы не с тем, кого она знает и кому безоговорочно доверяет? Лу первая поцеловала его, проскользнув языком меж приоткрытых губ, прижимаясь к Нику грудью. На нем не было футболки, и она провела пальцами вдоль его ребер вверх к плечам и запуталась пальцами в отросших волосах. Ник улыбнулся сквозь поцелуй. Длинные пальцы огладили бедра девушки, слегка сжали ягодицы и проскользнули под майку, лаская худую спину. Лу расслабилась в его руках, под его почти невесомыми прикосновениями. Почему-то ей совсем не было стыдно или неловко. Ни капельки.

Только ощущение неправильности не оставляло. Она чувствовала, что Ник возбужден, ощущала бедром характерный бугорок на его джинсах, только вот не могла ответить тем же. Ей нравилось, как Ник ее трогал, как целовал. Это было очень приятно и так не похоже на то, что было с Ромой. Было легко и тепло, но не возбуждало. Совсем.

Она замерла.

– Малыш, ты не хочешь? – выдохнул Ник куда-то в ее шею, когда его пальцы коснулись застежки лифчика.

– Не знаю, – прошептала Лу, осознавая всю нелепость ситуации. Еще недавно ей хотелось до боли, до дрожи в коленках. Только не с ним.

– Значит, нет, – нисколько не расстроившись, сказал Ник, выпуская ее из объятий и снова закуривая. Спокойно, словно он с самого начала знал, что она передумает. – Что это с тобой такое? – лукаво спросил он, убирая с ее лица выпавшую из пучка прядку.

– Почему ты так спокоен? – вопросом на вопрос сказала Лу, потому что у нее все равно нет ответа.

– Ну, это же всего лишь секс, он ничего не значит и ничего не меняет. Если захочешь, мы можем сделать это, а если нет, то я могу продолжить писать.

– Вот так просто? Почему тогда столько шумихи вокруг?

– Потому что люди – дураки, – фыркнул музыкант.

– А каким был твой первый секс? – И все же было очень любопытно. Ей было не с кем поговорить о таком, кроме Аньки, которая сама ничего об этом не знала.

– Стремным. Много возни, мало удовольствия. Но потом будет лучше, – пообещал брюнет, а потом подтолкнул ее в бок. – Раз секс отменился, иди пожарь котлетки, а?

– И этот человек загонял мне про романтизм? – закатила глаза Лу, покорно направившись на кухню. – Котлетки ему подавай, – бормотала она себе под нос.

Лу обожала Ника за то, что с ним можно было поговорить обо всем. И он никогда не смеялся. А еще она поняла, что очень хочет встретить Рому еще раз. Возможно, тогда она сможет наконец понять, почему не может перестать вспоминать его дыхание на своих губах.

* * *

Рома задумчиво вертел зажигалку, которая благополучно вернулась к нему пару дней назад. Это была самая обычная зажигалка, вся фишка была в железном чехле. Выглядело стильно, но при этом не нужно было постоянно заправлять, как «Зиппо». Но главное, это был подарок от вредного младшего братца, который он привез из своей первой самостоятельной поездки за границу. Брата Рома любил безмерно, и тем ценнее была эта безделушка, с которой он не расставался вот уже три года.

Прикурив, Рома спрятал ее в карман и кинул взгляд на часы. Брат почему-то задерживался. Парень уже собрался ему звонить, как вдруг увидел пропущенное сообщение. Оказывается, Кирилл несколько минут назад написал ему, что опоздает, потому что у них внеплановая тренировка перед соревнованиями.

– Божественно, – хмыкнул Рома, набирая мать. – Маман, задержимся, у Кирюшки тренировка. Конечно, дождусь, ты что. Все, давай, люблю.

Убрав телефон в карман, парень попытался вспомнить, есть ли неподалеку от школы какое-нибудь кафе – не хотелось сидеть полтора часа в машине.

– Ромка?

Парень с недоумением уставился на симпатичную блондинку, которая разглядывала его с не меньшим удивлением. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы узнать свою бывшую одноклассницу. Младшая в их классе, она была самой веселой и заводной. Наверное, поэтому они и спелись в свое время.

– Рокси. – Парень расплылся в улыбке и раскинул руки для объятий. – Не признал тебя без шевелюры.

Раньше у девушки была коса до пояса, от которой осталось коротенькое каре.

– Я тоже не сразу тебя узнала, ты теперь не такой дрищ, – фыркнула девушка, обнимая его.

– Все такая же язва. Ты какими судьбами тут?

– Работаю вот, учу подрастающее поколение английскому. – Роксана рассмеялась, увидев, как Рома вытаращил глаза в изумлении. – Слушай, давай отойдем от ворот? Сейчас дети с занятий пойдут, не хочу тут у всех на виду стоять.

– А тут есть кафешка какая-нибудь? Ты ведь все еще любишь кофе?

– О да, – подмигнула девушка, подхватив приятеля под руку. – Тут наша любимая недалеко, забыл?

Они уселись за столик у окна и заказали два огромных латте. Официантка попыталась было строить глазки Роме, но он даже не посмотрел на нее. Роксана и в подростковом возрасте выделялась среди прочих девушек своей едва ли не ангельской внешностью, но сейчас стала просто сногсшибательной молодой женщиной. А этот ее образ а-ля строгая училка только добавлял огонька. Конечно, он никогда не смог бы всерьез посмотреть на нее как на девушку, но все же.

– Не будь ты моей подругой, я бы к тебе подкатил, – сказал парень чистую правду.

– Я бы все равно тебя бы отшила. Слишком хорошо тебя знаю.

– Жестоко, но справедливо. Ну, рассказывай, какого черта ты вернулась в эту дыру?

– Причин много. – Рокса пригубила кофе, наслаждаясь вкусом и запахом. Она не была тут четыре года, а кофе все так же прекрасен. – Во-первых, умерла мать. Нет, не надо соболезнований, ты же знаешь, какие у нас были отношения, – девушка махнула рукой. – Это было ожидаемо с ее-то образом жизни. Осталась квартира, а других наследников нет, так что она отойдет нам с сестрой. Нужно было решить все с нотариусом.

– Ну, это не повод переезжать, делов-то.

– Помнишь мою младшую сестру?

– Если честно, не особо. Меня в том возрасте девочки постарше интересовали.

– И слава богу, – усмехнулась Рокса. – Короче, ей семнадцать, и я не знаю, нужно ли оформлять попечительство или что-то типа того.

– Если что, обращайся, помогу. Я ж юрист.

– По стопам отца и брата?

– Естественно.

– Спасибо, но думаю, я смогу сама разобраться с этим.

– Но это же еще не все? Верно?

– Я уж и забыла, какой ты проницательный. Нет, не все. Но сначала ты отвечай, что тут делаешь?

– Ну, я закончил универ, мне нужен опыт, так почему бы не получить его здесь, под крылышком у папы?

Рома хотя и не был мальчиком-мажором, не видел повода отказываться от бонусов, которые может дать наличие отцовских связей и опыта. Он посмеивался над некоторыми приятелями, которые хотели «хавать эту жизнь с нуля», когда была возможность с комфортом пройти по проторенной дорожке.

– Логично. – Роксана помолчала немного, а потом пожаловалась на сестру, которая совершенно отбилась от рук. Она вкратце пояснила ему причину их ссоры, а потом развела руками, показывая, что не знает, что и делать. – Я правда хочу все наладить, но ума не приложу как. И этот ее мужик…

– Тебе не нравится ее парень? Ох уж этот комплекс старшей сестры…

– Никакой не комплекс! – возмутилась Роксана. – Он старше ее на шесть лет, и она живет с ним!

– Ну и что, – непонимающе пожал плечами парень. – Если бы Кирюха встречался с девчонкой постарше, я бы не устраивал вокруг этого такой кипиш.

– Блин, Рома, ты мужик! Тебе не понять. Она же ребенок еще, – тяжело выдохнула девушка. – А еще я уверена, она делает это мне назло.

– Тоже мне ребенок. Роксана, вспомни себя в семнадцать лет, – хохотнул парень. – Поиграет во взрослую и успокоится.

– Ром, ты ее не знаешь. Она упертая, как осел. Если придумала что-то, то ее не переубедишь. А что, если мы вообще никогда не помиримся, потому что она живет с этим козлом, и я ей не нужна?

– Блин, ну так разведи их, тоже мне проблема.

– Развести? – вскинула брови Роксана. – В смысле?

– И где хваленое женское коварство? Если ты хочешь, чтобы она вернулась жить к тебе, то этот парень должен ее бросить.

– Или она его. – Роксана задумчиво пожевала губу. – Ромка, ты гений!

– А то…

– Ты же мне поможешь?

Рома застыл под просящим взглядом голубых глаз. В памяти всплыл небезызвестный кот из Шрека.

– А я тут при чем?

– Отбей ее у этого урода, а?

– Чего? – Парень чуть не поперхнулся. – А почему ты не можешь отбить у нее этого урода? А?

– Тогда она возненавидит меня еще больше, если это вообще возможно… Ромк, ну пожалуйста, ну ради меня, – умоляюще протянула девушка. – Сделаю, что захочешь, только помоги.

– То есть ты, взрослая женщина, преподаватель, предлагаешь мне закрутить с малолеткой? Серьезно?

– Эй, это был твой план!

– Нет, это ты извратила мои слова. Не надо тут.

– Рома, блин, ну что ты ломаешься? Не нужно ничего особенного, своди ее на пару свиданий, очаруй, ты же умеешь. Ты же был первым красавчиком на параллели. Куда этому патлатому чудовищу до тебя. Ну пожалуйста-а-а…

Роксана накрыла руку Ромы своей ладонью и посмотрела на него так проникновенно, что он не смог сдержать смех.

– Ты грязная подлиза, Кузина, ты знаешь? – в карих глазах плясали чертенята. – И я все равно говорю тебе «нет». Понимаю, ты в отчаянии, но это уже перебор.

– Хоть по морде ему дай, а? – тоскливо протянула Роксана. Она понимала, что Рома прав. Но хотеть-то не вредно.

– А вот это всегда пожалуйста. Кстати, ты же учитель… У меня есть брат, как раз в 11-м классе. У него плохо с английским, учить не хочет, и все. Мама каких только репетиторов не нанимала.

– Как, говоришь, зовут твоего брата? – нахмурилась вдруг девушка.

– Кирилл.

* * *

– В одну воду дважды не вступить, но то, что уже повторялось, случится снова, – опять повторила себе Лу, уверенная, что они с Ромой еще встретятся. Ей нужно было увидеться с ним и избавиться от этого противного свербящего чувства, которое прочно поселилось внутри. – Просто пересплю с ним, и все пройдет, – убеждала она себя.

– Что ты там все бормочешь? – жизнерадостно поинтересовалась Анька, подсаживаясь к ней. – Домашку сделала?

– Не-а, там не сложно, переведу по ходу, – отмахнулась девушка.

– Забыла, что у тебя никогда не было проблем с английским.

– Хотя бы с ним, – криво улыбнулась Лу. – Мне кажется, я скоро свихнусь, – пожаловалась она. – Вчера никак не могла уснуть, все думала, думала, думала…

– И о чем это?

– Ай, так, мелочи.

Роксана и Рома. Две Р. Две большие проблемы. Но Роксана, конечно, важнее. А Рома совершенно не вовремя. Но все равно так хотелось увидеть его еще разок. И не только увидеть. Мелочи, действительно.

– Добрый день, класс. Начнем с домашнего задания. Все готовы?

Лу автоматически отвечала на вопросы Роксаны, не сводя с нее пристального взгляда. Ее повадки, жесты и даже мимика остались такими же. Она тосковала без ее полуулыбок, хитрого прищура и привычки накручивать прядь на палец. Бабушка частенько ругалась, что судьбу закручивает.

Интересно, Роксана думает о чем-то подобном, когда смотрит на нее?

Лу пыталась понять, сестра ищет примирения, потому что скучает так же сильно, как она, или потому что так нужно? Чтобы все сделать правильно, так, как Рокса любит. Эта мысль терзала Лу, потому что ей не хотелось жалости. Снисхождения. Она хотела, чтобы было как раньше. Вместе против дураков, а не друг против друга.

Урок тянулся до тошноты медленно, словно время издевалось над Лу, заставляя снова и снова встречать взгляд пронзительных глаз. Уже перед самым звонком девушку вдруг осенило. Она быстро скинула Нику эсэмэску. Получив положительный ответ, она безжалостно выдрала из тетрадки листок и быстро написала записку. Нарочно задержавшись после звонка, она дождалась, когда в классе останутся только они с Роксаной, и протянула ей сложенный вчетверо листок. Ничего не поясняя, она вышла из класса. Все решится в пятницу.

6. Рома, извини, но мне надо бежать [10]

– Ну, хватит на сегодня. – Ник отложил гитару. – Все молодцы, погнали домой.

Ребята, шумно переругиваясь, стали собираться. Ник привычно скинул все заботы на них и, прихватив Лу под руку, пошел на улицу. Заброшенный завод, переделанный когда-то под репетиционную базу, находился в двадцати минутах ходьбы от дома. Нику нравилось пройтись после утомительных прогонов, поэтому он всегда шел пешком.

Сегодня они уходили одни из первых, а потому почти никого не встретили ни в коридорах, ни в курилке. Даже долгих споров до хрипа в глотках не было. С наслаждением вдыхая никотин и прохладный осенний воздух, ребята неспешно шли по улице.

– Кроха, а почему именно эта песня?

– Захотелось, – соврала девушка.

Всю эту неделю она ловко уклонялась от разговоров о сестре, зная, что Ник посоветует поговорить с Роксой. Вопреки своему образу отрешенного от жизни пофигиста, иногда он мог быть очень вдумчивым и серьезным.

– Семья – это важно, Лу. Вы обе хороши, ты в курсе?

– Я знаю, – нахохлилась девушка. – Но она больше виновата.

– Дитя.

– Дурак.

Они замолчали. Лу немного разозлилась, потому что не любила, когда лезут в душу. Тем более Ник был прав. Она вела себя как ребенок.

– Песня, которую мы сейчас репетировали… Я не просто так ее выбрала, – призналась Лу. – Мы очень ее любили, точнее Роксана любила. А мне всегда нравилось то же самое, что и ей.

– Поэтому ты сейчас так стараешься сделать все, что она делать не стала бы? – лукаво прищурился парень. – В одной из книжек Паланика парень все время спрашивал: «Чего бы никогда не сделал Иисус?»[11]. И ты туда же?

– Перестань изображать психолога, – скривилась девушка. – Бесит.

– Кроха, осмелюсь тебе напомнить, я и есть психолог. Видела диплом в рамочке?

– Точно, – закатила глаза Лу. – Ник, занимайся своей жизнью, ладно?

– И кто тогда будет заботиться о тебе? Слушай, я знаю, что ты не любишь этого, но позволь тебе помочь, ладно? Тебе нужно поговорить с ней, хотя бы ради себя. Ты всю неделю сама не своя. Это же из-за нее?

– Угу. И есть еще один… – зачем-то сказала Лу.

– Крошка Лу влюбилась? – Ник не смог сдержать удивления.

– Ничего не влюбилась, это все гормоны.

– А, так вот почему…

Ник вспомнил их странный разговор, состоявшийся на днях.

– Заткнись! Пожалуйста, – попросила Лу, закрывая руками лицо.

– Впервые вижу, чтобы ты краснела. Неужели все настолько плохо?

– Просто помолчи, – взмолилась девушка.

Чертов Ник видел ее насквозь. И был везде и кругом прав. Кроме влюбленности, конечно же. Что еще за любовь с первого взгляда! На такого даже за мешок картошки в голодные годы не посмотрела бы. Это все проклятые гормоны.

– Я не буду против, если ты начнешь с кем-то встречаться, – как бы невзначай сказал парень. – Останемся друзьями, – насмешливо добавил он.

– Боже, ты просто невыносим! Хватит уже.

– Малыш, это нормально в твоем возрасте. Расслабься и будь собой. Когда еще влюбляться, как не в семнадцать?

– Сам влюбляйся, а я без этих соплей прекрасно обойдусь, – пробурчала девушка, закрывая этот нелепый разговор.

– Это все из-за твоего конфликта с Роксаной. Ты считаешь, что она предала тебя, и боишься открываться кому-то еще. Поэтому я и говорю, реши эту проблему, тебе станет легче.

– Мне станет легче, когда я тебя тресну, – прошипела девушка.

А что ей оставалось сказать? Он был прав, хотелось ей этого или нет. Ссора с Роксой расколола ее жизнь на некое «до и после», и она не знала, как собрать все и начать с нуля. Но она обязательно попробует. Завтра.

* * *

– Я все равно не понимаю, зачем она позвала меня сюда? И вообще, разве до восемнадцати пускают в такие места? – хмуро проговорила Роксана, когда они припарковались неподалеку от входа в клуб. Вывеска заманчиво моргала сиреневым, но у девушки не было ни малейшего желания заходить внутрь.

– Ты как мамочка, ей-богу. Прекрати и вспомни лучше, как мы сами ходили сюда. И тебе было шестнадцать, – Рома назидательно поднял палец вверх.

Роксана молча выбралась из машины и потребовала сигарету. Она все еще не призналась себе, что вернулась к вредной привычке, и не купила собственную пачку.

– И все равно, мы такими не были. – Девушка кивнула на парочку, страстно целующуюся в проулке. – Твой братец, кстати, не лучше.

– Нормальный пацан растет, здоровый. – Рома приобнял подругу. – Ну, подумаешь, позажимался с девчонкой на перемене, тоже мне, преступление. И – да, Рокса, мы были именно такими.

– Ладно, ты прав. Я просто нервничаю, – призналась она.

– Рокси, дыши. – Парень повел ее к входу в клуб. – Кстати, старушка, шикарно выглядишь.

Роксана самодовольно улыбнулась. Она надела красивое красное платье, которое подчеркивало все достоинства ее фигуры, и туфли на ультравысоком каблуке. Но даже так она была сантиметров на пять ниже Ромы. Звякнув браслетиками, она выбросила недокуренную сигарету и прошла мимо охранника.

В клубе было шумно, жарко и непривычно. Девушка на мгновение растерялась, но Рома быстро сориентировался и потащил ее к бару.

– Колу и «Май Тай», пожалуйста. – Парень протянул бармену купюру, не слушая никаких возражений подруги и даже угрожая сломать ей руку, если она сейчас же не уберет кошелек.

– Некоторые вещи нельзя изменить, – фыркнула девушка, потягивая через трубочку сладкий коктейль. – Тебе не кажется, что мы немного не в кассу?

– Ну, – Рома замялся на мгновение, а потом пожал плечами. – Кто мог знать, что тут будет выступать рок-группа?

– Надо было в интернете посмотреть, – запоздало сообразила девушка.

– Забей, мы тут все равно самые красивые. Пошли сольемся с толпой.

Они стали пробираться на танцпол, где теснился народ. Несколько раз Роксану толкнули, едва не сбив с ног, а один раз чуть не облили пивом. Девушка была на грани того, чтобы послать все к черту и уйти, не дожидаясь появления сестры. Но внезапно, оказавшись почти у самой сцены, она увидела патлатого брюнета с микрофоном в руках.

– Это он! Тот самый мужик! – прокричала она Ромке в ухо.

– Ну, он неплохо поет.

Несмотря на все свое предвзятое отношение, Рокса не могла с ним не согласиться. Парень действительно был талантливым. Его голос окутывал, сплетаясь с музыкой и заставляя забыть о том, что она его ненавидит. Будучи заядлой любительницей рока во всех его проявлениях, в том числе и русского, Рокса легко узнала одну из песен популярной раньше группы.

– Черт, он действительно хорош! – Девушка не смогла сдержаться и стала подпевать, вспоминая любимый когда-то мотив.

– Может, твоя сестра хочет, чтобы ты пересмотрела свое отношение к нему? – предположил Рома.

– Может… Но это все равно не сработает, – отрезала Роксана.

Она ощутила укол разочарования. Не такого она ждала, собираясь на эту встречу.

– Пойдем или останемся? – спросил Ромка, заметив, как изменилось ее лицо.

– Давай уж послушаем, раз пришли, – проворчала Рокса, допивая коктейль.

Песня резко закончилась, послышались громкие аплодисменты.

– Эй, Ник, – на сцену выбежала Лу, – не пора ли тебе передохнуть? – насмешливо крикнула она, отбирая у парня микрофон. – Ребята, не устали еще от него?

Зал зашумел, высказывая одобрение симпатичной девушке с черно-красными волосами. Лу скинула кожанку, оставшись в джинсах и черной майке, и показала Нику язык. Парень улыбнулся и отошел к краю сцены. Тогда она вскинула вверх руки в приветственном жесте, а потом едва заметно кивнула парню с гитарой, стоявшему рядом с ней.

Едва услышав проигрыш, Рокса без труда узнала песню. Столько раз они слушали ее, сидя у бабушки во дворе, деля одни на двоих наушники. Когда Лу вступила, у старшей перехватило дыхание – она не знала, что мелкая поет.

Переживая сознание о тебе, думаю рвано и ранено о тебе.И убедительно в роли себя для других существую.

Роксана не могла поверить, что эта девушка на сцене – ее сестра. Лу пела просто невероятно и казалась такой близкой и далекой одновременно. Сжимая микрофон до побеления пальцев, она всматривалась в толпу, выискивая сестру глазами. Роксана рванулась вперед, локтями расталкивая людей, наступая на ноги, забыв о Роме, который тут же упустил ее из виду. Она пыталась подобраться как можно ближе, игнорируя возмущение окружающих.

Если открылся, не смей ни о чем жалеть,пусть будет небо ближе ко мне на треть,Пусть будет солнце, и лучше на нем сгореть,чем задохнуться.

Оказавшись у самого края сцены к концу второго припева, Рокса вскинула лицо. Глаза в глаза. Серые против голубых. Заиграло соло, и тонкая рука Лу безвольно повисла вдоль тела, словно по наитию продолжая сжимать микрофон. По щеке скользнула почти незаметная капля, тут же теряясь где-то на ее ключицах. Роксу толкали в спину, но ей было все равно. Самым важным была рука ее сестры, которую она мимолетным жестом прижала к груди.

Первой не выдержала младшая. Повернув голову вправо, она снова поднесла микрофон к губам, сжимая его уже двумя руками.

Набери мое имя в «Гугле», прочитай километры лажи,Что еще в этом чертовом мире тебе про меня расскажут…[12]

Последняя строчка звучала так отчаянно, что Роксане почти физически стало больно. Глаза защипало от непрошеных слез. Она все поняла. Поняла, как Лу скучала, как ей было трудно. Какой одинокой она себя чувствовала. И сейчас, глядя на девушку, выступавшую на сцене, она видела свою маленькую Лу, которая умоляла ее не уезжать.

Музыка стихла, и кто-то начал кричать, кто-то хлопать. Лу шутливо поклонилась, а потом замерла безвольной куклой, глядя на сестру. Казалось, что из нее разом выбили всю энергию. Все ее силы ушли на песню, которую она столько раз репетировала, чтобы спеть идеально. Спеть так, чтобы ее услышали.

– Прости меня, – прошептала Рокса одними губами.

– И ты, – беззвучно, но так отчетливо.

Серые глаза заблестели.

* * *

Лу шла по тротуару, выдыхая дым в ночное небо. Она не стала ждать остальных – ей хотелось пройтись и проветриться. Чувство опустошенности, которое возникло сразу после выступления, уже ушло, оставив невероятную легкость. Она точно знала, что Роксана ее поняла. И что теперь все будет хорошо. Они обязательно поговорят, завтра, например. А сейчас просто шла по улице, наслаждаясь свободой от обид, долгое время мертвым грузом лежавших на душе.

– Эй, девушка, вас подвезти? – синяя «Мазда» прижалась к краю дороги, замедляясь.

Лу была уверена, что еще встретит Рому, но не ожидала, что так скоро. Парень, улыбаясь, махнул ей рукой, приглашая в машину. Но она помотала головой, отказываясь.

Она выбросила окурок и, сунув руки в карманы, пошла дальше, игнорируя машину, тащившуюся рядом. С каждой секундой это становилось все труднее, потому что на узкой дороге собралась пробка, которую создал Рома. Водители гневно сигналили, а парень с невозмутимым видом неторопливо катился рядом с девушкой, не собираясь освобождать проезжую часть.

– Уезжай, тебе сигналят!

– А мне плевать.

Широкая улыбка на его лице не смогла оставить Лу равнодушной, и она остановилась.

– Я так понимаю, ты этот цирк прекращать не собираешься? – изогнув бровь поинтересовалась она.

– Не-а.

Лу закатила глаза, но в машину все-таки села. Чертов Рома опять добился своего. Она молчала, скрестив руки на груди. Безусловно, такое внимание ей льстило, но она совершенно не знала, что делать и как себя вести. Ей было это не нужно. А то привыкнет еще к его улыбкам и удобному пассажирскому креслу.

– Я видел тебя в клубе. Это было потрясающе. – Девушка продолжала молчать, но Рома заметил мимолетную улыбку, скользнувшую по красивым губам. – Тебе идет сцена.

Лу пожала плечами. Ей было приятно, но она не знала, как поддержать разговор. Проще было смотреть на дорогу и стараться не дышать, потому что вся машина была пропитана Ромой. В прошлый раз она не обратила на это внимания, потому что была сильно расстроена, а сейчас не могла думать ни о чем другом.

Навязчивая идея.

Неудержимо хотелось повернуться и посмотреть на его профиль, на руки, сжимающие руль. Почему-то она была уверена, что даже машину он водит сексуально. Нужно было срочно сделать что-то, лишь бы это все закончилось. Выдрать Рому с корнем из головы и не возвращаться мысленно к его губам, которые целуют так, что сносит крышу.

– Пойдешь со мной на свидание?

Лу чуть не задохнулась. Ее впервые звали на свидание. Звал парень, от одного вида которого у нее внутри все сжималось.

– Неинтересно, – отрезала она, наступив себе на горло.

Никаких свиданий. Она уже все решила. Пусть играет в свои игры с кем-то другим.

– Почему? Это же всего лишь свидание.

– Никогда на них не ходила и не планирую начинать. Мне не нужны все эти розовые сопли.

Сказать, что Рома был в шоке, – не сказать ничего. Но он не привык так вот просто сдаваться при первых же трудностях.

– А вдруг понравится?

– С тобой? Ну, нет, – лучше прослыть грубой, чем ввязаться в это дерьмо.

Только не она.

– Тогда в клубе тебе все нравилось, так почему бы не продолжить наше приятное знакомство?

– Хорошо, поехали. Продолжим. – Глупо было врать, она его хотела.

Так почему бы не убить всех зайцев сразу? Решить проблемы с двумя Р за один вечер, не откладывая в долгий ящик. И плевать, что в глубине души, за всей этой бравадой, ей немного страшно, что он согласится.

Парню показалось, что у него сейчас мозг взорвется. То бьет его за предложение поехать к нему, то вместо свидания предлагает секс. Чудачка – мягко сказано. И видно ведь, что не шутит. Спокойно сидит и смотрит на него, как кошка. Расслабленно и как-то свысока.

– Нет уж, – покачал головой парень, не собираясь плясать под ее дудку. – Секс по графику на пятом свидании.

Она так искренне захохотала, запрокинув голову, что он не смог сдержать улыбку. Такой она была еще более красивой.

– Где был твой график в прошлую субботу? – отсмеявшись, спросила Лу. – Помнишь, когда ты тискал меня в проулке и предлагал поехать к тебе?

– Планы изменились, – только сказав это, он осознал, что так и есть. Ему не нужен одноразовый секс. Теперь нет.

– Жаль.

– Поездка по ночному городу – тоже свидание, – вдруг улыбнулся Рома.

– Что?

– Первое свидание. – Он поймал ее руку и сжал в своей. – Осталось четыре, не так много, верно?

Лу хмыкнула. А почему бы и нет? Он ведь ей нравится. Имеет она право на легкую симпатию или как? Пусть ее гормоны порадуются.

– Ладно, и какой план?

– Ну, смотри, все просто. – Рома улыбнулся, и от этого стало как-то очень тепло внутри. – Я специально повезу тебя самой долгой дорогой, чтобы подольше побыть с тобой. Мы будем разговаривать или послушаем музыку. Я поцелую тебя в щеку на прощанье и предложу встретиться снова. И ты согласишься.

– Так уж соглашусь? – изогнула брови Лу.

– Конечно, согласишься, я же такой красавчик.

– И что будет на втором свидании? – после недолгого молчания спросила Лу.

– Узнаешь, когда согласишься, – пообещал Рома.

– Если мне не понравится, я тебе врежу, – пообещала Лу.

– Не сомневаюсь в этом.

Какое-то время они ехали молча, слушая негромкую музыку и думая каждый о своем. Рома удивлялся тому, что отказался от секса в пользу разговоров и держания за руку. А Лу поражалась тому, что согласилась. За окном мелькали фонари, люди, дома, но она зачарованно рассматривала свою руку, которую все еще мягко сжимала большая Ромина ладонь. Было как-то упоительно спокойно и уютно вот так просто сидеть и держаться за руки.

Машина плавно остановилась. Самая долгая дорога оказалась короче, чем она рассчитывала.

– О, люблю эту песню! – Рома защелкал клавишами на руле, прибавляя громкость.

– Какой кошмар, – Лу возмутилась больше в шутку, чем всерьез. Когда-то ей тоже нравились «Звери», но теперь она слушала совсем другую музыку и ни за что бы не созналась, что когда-то дралась с Роксой за постер.

–Все, что тебя касается, все, что меня касается, все только начинается, начинается…– надрывался Рома, не попадая в ритм.

– Господи, прекрати, ты ужасно поешь, – взмолилась Лу сквозь смех, но парень словно и не слышал ее.

–Не надо думать, что все обойдется, не напрягайся, не думай об этом, все будет круто, все перевернется…[13]

Не в силах больше слушать его подвывания, Лу резко подалась вперед и накрыла его губы своими.

– Эй, это против правил, – возмутился Рома, мягко отстраняя ее, наслаждаясь ее недовольным лицом. Все идет так, как он спланировал, ему наконец удалось перехватить инициативу. – Сегодня по программе у нас только это, – он быстро чмокнул ее в щеку. – А теперь ты, как порядочная девушка, оставишь мне свой номер. – Он достал из кармана мобильник, приготовившись записывать.

– А кто сказал тебе, что я порядочная? – лукаво спросила Лу, вылезая из машины.

– Я все равно знаю, где ты живешь.

– Уверен? Ты думаешь, я дала бы тебе настоящий адрес? – насмешливо спросила Лу, пятясь назад. – Рома, извини, но мне надо бежать, дела, пойми, дела, дела![14] – пропела она, переходя на бег и скрываясь во дворе.

Парень выскочил из машины и побежал за ней, но она уже куда-то испарилась, словно ее и не было.

– Вот черт!

Рома чувствовал, что его кинули, но только вот глупая улыбка почему-то не сходила с его лица.

7. Между нами тает лед [15]

Роксана яростно оттирала старую ванну, пытаясь отскрести грязь и налет. То и дело добавляя моющего средства, она снова и снова скребла щеткой, пытаясь вернуть эмали первозданный цвет. С самого раннего утра она мыла, выбрасывала, натирала, пытаясь сделать квартиру пригодной для житья. Девушка радовалась, что в небольшой двушке почти не было вещей и мебели – ничто не напоминало ей о том, что в этой квартире она провела почти все свое детство.

Мать вынесла из дома все, что могла, оставив нетронутой только сантехнику и плиту с холодильником. Рокса обнаружила потрепанный матрас в одной из комнат и безжалостно выволокла его на помойку. Было чудом, что за все эти годы Арина не догадалась продать квартиру, оставив своим дочерям хоть что-то хорошее после себя.

Роксана боялась, что ей будет невыносимо находиться в этом месте, но любые раны рано или поздно рубцуются. Она осмотрелась и составила список того, что нужно купить, чтобы тут можно было жить. Было бы неплохо еще сделать косметический ремонт, но на это денег у нее не было. Поэтому оставалось только привести в порядок то, что есть.

Покончив с ванной, Рокса переместилась в ту комнату, которую когда-то занимали они с сестрой. В горле встал ком, когда она увидела кривые рисуночки, которыми Лу пыталась разукрасить когда-то бежевые обои. Что тогда, что сейчас, у Роксы не поднялась рука попытаться оттереть их. Она принялась мыть обои, старательно избегая прикасаться к детским закорючкам.

– Эй! – Рокса обернулась и увидела нерешительно переминающуюся на пороге Лу. – Я поехала к бабушке, она сказала, что ты здесь.

– А чего не позвонила?

Роксана вернулась к своему занятию, не зная, что сказать сестре. Просить прощения, снова пытаться что-то объяснять – глупо.

– У меня же нет твоего номера, а ба не отвечала. – Голос Лу звучал вполне дружелюбно. – Почему ты не стираешь эти каракули?

– Мне жалко, ты ведь так старалась, когда рисовала их.

Роксу одолевали смешанные чувства: неловкость, смущение и радость.

– Это потому, что ты не разрешала выдирать листы из твоих тетрадей, – фыркнула Лу.

Взяв в руки губку, она обмакнула ее в мыльную воду и провела ей по своим трудам.

– Они и так были наполовину лысыми благодаря тебе, – возмутилась сестра, легонько ткнув ее в бок. – И, кстати, неплохо получалось для шестилетки.

– Сейчас я рисую гораздо лучше и могу разрисовать эти стены нормально, – не дождавшись ответа, она стушевалась и проговорила гораздо тише: – Если ты не против…

– Конечно, нет, это же и твоя квартира тоже. – Роксана пожевала губу, все так же не глядя на сестру, а потом на одном дыхании выпалила: – Ты переедешь сюда со мной?

Лу молчала. Рокса повернулась через плечо и встретилась с ней взглядом. Мелкая задумчиво комкала пальцами губку, которую все еще прижимала к стене. Обои точно раскиснут, только вот Роксане было плевать. Она ждала ответа, жадно всматриваясь в любимое лицо. Только сейчас она обратила внимание, что Лусине была без макияжа и выглядела гораздо более юной, чем при полном боевом раскрасе. Даже младше своих семнадцати.

– Тебе так гораздо лучше.

– Это все для бабушки, – улыбнулась Лу, выпрямляясь. – Она не любит яркий макияж и девушек в джинсах.

– И поэтому ты нарядилась, как японская школьница?

В вопросе Роксаны не было сарказма, Лу действительно была премиленькой в простой синей, обтягивающей, как вторая кожа, водолазке, плиссированной юбке чуть выше колена и милых серых гольфиках. Длинные волосы были убраны в два хвоста, приближая Лусине к образу героини из манги.

– Главное, ба довольна. Кстати, мы курим в квартире? – поинтересовалась она, вытаскивая из неизменного черного рюкзачка пачку.

– Мы? Ты согласна?

Рокса распахнула окно и протянула руку за сигаретой. Пора было признать, что она не в силах отказаться от вредной, но такой приятной привычки, и купить свои.

– Да, – коротко ответила сестра, закуривая. – Много что изменилось за эти годы, но одно всегда оставалось неизменным… Я скучаю по тебе.

Серые глаза смотрели серьезно, как никогда.

– Лу, прости меня, я…

– Эй, хватит, я тоже была хороша. Мы – это все, что у нас есть, так что нечего разбрасываться, – усмехнулась Лу, а потом порывисто прижалась к сестре, как когда-то в детстве. – Рассвет всегда приходит, – тихо прошептала она, чувствуя, как все напряжение между ними тает, словно сигаретный дым.

– Всегда, – прошептала Рокса, обнимая ее.

Ее руки гладили макушку младшей, как много лет назад, а та тоненькими руками обнимала сестру. Уже такая взрослая, но все равно намного ниже. И как-то беззащитнее, хотя очень старается казаться взрослой и самостоятельной. Роксана почувствовала прилив сил – она старшая и не должна киснуть или бояться. Она должна позаботиться о Лу, которая наконец-то приняла ее руку. Впервые за несколько недель у нее появилась твердая уверенность в том, что она со всем справится.

* * *

Девушки покончили с уборкой ближе к шести часам. Квартира сверкала чистотой и голыми стенами. Роксана внесла последние правки в свой список, а потом они с Лу уселись прямо на пол и закурили.

– Дожили, я курю с младшей сестрой, – насмешливо пробормотала блондинка.

– А я со старшей. Кстати, не пойми меня неправильно, но я думаю, тут немного не хватает мебели и всего такого. Я не привередлива, но…

– Спокойно, у меня все под контролем, – объявила девушка, что-то набирая в телефоне. – У меня есть заначка, мы все купим. А мой старый друг любезно согласился отвезти нас в магазин и помочь привезти то, что влезет в его машину.

– У меня есть немного денег. Я тоже хочу поучаствовать.

– Ты, кажется, обещала разрисовать стены? – прищурилась Рокса. – Я не думаю, что стоит переклеивать обои, мы все равно тут только на год, но немного оживить их можно. Кстати, ты решила, в какой комнате будешь жить?

– Не знаю, – пожала плечами Лу. – Ой, мне нужно будет сказать Нику про переезд, – спохватилась она.

– Если что, встречайся с ним. Я не против.

От Лу не укрылось то, каких усилий стоило Роксе выдавить это из себя, но она не смогла сдержать смех. Выплескивая напряжение последних дней, она хохотала, цепляясь за плечо сестры, не в силах говорить.

– Блин, Рокса, твое лицо, – в конце концов выдавила она, – это просто нечто.

– Знаешь что, могла бы оценить этот жест…

– Оставь свои жесты для нищих, – беззлобно бросила Лу. – Расслабься, мы с Ником не встречаемся. Я просто живу с ним и ребятами из группы.

– Боже, ты живешь не с одним мужиком, а с пятью. Мне должно было стать от этого легче?

– Москва портит людей. – С картинным вздохом Лу ткнула пальцем в высокий лоб сестры. – Просто живем, как друзья, понимаешь?

– Ты с ним спишь? – задала наиболее животрепещущий вопрос Рокса.

– Это как посмотреть, – не смогла сдержаться младшая. Заметив, как вытянулось лицо сестры, она снова расхохоталась, а потом все же все ей рассказала всю правду про ее с Ником «отношения».

– То есть все эти слухи, это неправда? – с облегчением спросила Роксана.

– Уже все донесли, – недовольно нахмурилась Лу. – Ты бы поменьше придурков всяких слушала.

– Но почему ты так спокойно говоришь об этом? Все вокруг считают тебя…

– Шлюхой? Ну и что? Почему мне не должно быть все равно, что думают обо мне те, на кого мне наплевать с высокой башни?

Несмотря на насмешку в глазах сестры, Рокса понимала, что где-то глубоко внутри ее задевают эти сплетни. Но она делала вид, что ей все равно, пряча свои чувства, не позволяя задевать себя. Лу оказалась гораздо старше и сильнее, чем ей казалось еще недавно.

– Ты права, пошли они все в задницу!

– Разве училка может так говорить?

– Только если не на работе. – Рокса показала сестре язык. Ее телефон тренькнул, оповещая о сообщении. – О, нам пора выходить.

– Слушай, а ты уже?.. – хитро спросила Роксана в лифте.

– Ты невыносимо любопытная старшая сестра, сующая свой нос в мою личную, частную жизнь. Тебя это не касается. – Лу скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что тема закрыта.

– И все же? – Голубые глаза смотрели с таким любопытством, что Лу все-таки ответила:

– Нет. Мне это неинтересно, – покривила душой девушка.

Ей хотелось закрыть поскорее эту тему, потому что перед глазами моментально возникла улыбка Ромы. Его красивые губы, которые так умело распаляли жар внутри ее тела, пробуждая ненужные, но такие обжигающе-приятные желания.

– Значит, я еще не опоздала поговорить с тобой о контрацепции?

– Заткнись!

Лу выпрыгнула из лифта под веселое улюлюканье старшей сестры и побежала к подъездной двери. Выскочив на улицу, она едва не налетела на Рому, крутившего на пальце ключи от машины.

– Какая встреча, – не успела самодовольная улыбка расползтись по лицу парня, как он услышал голос Роксаны, выбежавшей из подъезда:

– Лу, тебе не отвертеться, я не упущу такой шанс… Ой, привет, Ромк!

Парень с недоумением переводил взгляд с одной девушки на другую, но Рокса этого не заметила, уверенно направившись к синей «Мазде». Лу беспомощно замерла на месте, не сразу осознав, что Рома и есть тот самый старый друг, о котором упоминала сестра.

– Эй, вы чего застыли? – Роксана махнула рукой, поторапливая их, и села в машину.

– Не говори ей, что мы знакомы, – прошипела Лу, пройдя мимо Ромы к машине, не забыв пихнуть его острым локтем в ребра.

Парень нахмурился, но спорить не стал. Усевшись за руль, он сорвал машину с места, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы встретиться глазами с Лу, которая сидела, скрестив руки на груди и поджав губы.

– Ром, это Лусине, моя сестра, – представила их Роксана.

– Какое необычное имя. – От парня не укрылось то, как недовольно дернулись брови Лу, не любившей свое полное имя.

– Ну, наша мать не особо парилась о том, что Кузина Роксана Григорьевна и Маркина Лусине Ивановна – звучит немного нелепо, – фыркнула блондинка. – Ей казалось, что в имени должен быть смысл.

– В плане?

– Роксана – это рассвет. А Лусине – Луна. Или лунный свет, как-то так.

– Интересное сочетание. Вы действительно похожи, как солнце и луна, – добродушно сказал парень, продолжая поглядывать в зеркало заднего вида.

– О, какая отличная песня, а можно музыку погромче? – преувеличенно жизнерадостно попросила Лу. Не нравились ей все эти изобличительные разговоры.

– Серьезно? – Роксана закашлялась.

Рома только хмыкнул и прибавил звук, позволяя девушке сполна насладиться шедевральным треком группы «Грибы». Но, как и все ужасное в этой жизни, она закончилась, и он со спокойной душой продолжил свои провокационные расспросы.

– Так на сколько, ты говорила, Лусине, – он намеренно выделил имя девушки, – младше тебя?

– На четыре года, ей семнадцать, – не заставила ждать с ответом Рокса.

– А еще далеко ехать? – невпопад поинтересовалась Лу, пытаясь сменить тему.

– Минут пятнадцать. Ты еще в школе учишься?

– Ага, – обреченно выдохнула Лу.

Не хватало еще, чтобы Рома выдал историю их общения Роксе. Они только помирились, а тут он со своими взглядами. И в глубине души девушка все же надеялась, что это самое общение продолжится. Хотя теперь, когда он все узнал, у нее нет шансов.

Да и не очень-то и хотелось!

Девушка прижалась лбом к стеклу, отключаясь от беседы и избегая пронзительного взгляда глаз цвета виски.

В магазине она старалась держаться позади ребят, которые шутили и дурачились, толкая вперед тележку, которая заполнялась все новыми и новыми вещами. Наблюдая за ними, Лу пришла к выводу, что они могли бы быть отличной парой. От этой мысли внутри что-то болезненно екнуло, но она не успела задуматься об этом, потому что Роксана стала требовать ее активного участия в выборе штор.

– Фиолетовые, – не задумываясь, Лу назвала свой любимый цвет.

– Ладно, – пожала плечами Рокса. – А я возьму вот эти бежевые. Миленькие, правда, Ром?

Лусине с легкой завистью отметила, как ее сестра невольно, почти незаметно и так по-женски флиртует с парнем, который поддерживал эту игру. Она утешала себя тем, что так общаются почти все молодые люди. Кроме нее, естественно. У нее не было этого женского дара – очаровывать одной манерой речи и мимолетной полуулыбкой. Она не умела вести себя так непринужденно, поэтому постоянно пряталась за насмешками, как еж за иглами.

– Я пойду стулья посмотрю, хорошо? – сказала она в пустоту и ушла в другой отдел.

Плюхнувшись на первый попавшийся стул, она вытащила из кармана телефон и позвонила Аньке, которая, как всегда, оказалась вне зоны доступа. Мрачно гипнотизируя кусочек черного пластика, она вдруг поняла, что ей даже позвонить некому. Анька вечно бегала по все новым первым свиданиям, Ник в такое время наверняка на репетиции, а она сидит на уродливом кривоногом стуле и ждет, когда они с Роксой наконец-то избавятся от общества такого веселого и улыбчивого сегодня Ромы. От нее не укрылось, что с Роксаной парень был совсем другим, более расслабленным и естественным, в то время как она чувствовала всепоглощающую неловкость и раздражение. Она не завидовала сестре, но страстно хотела быть на нее похожей и злилась на себя за это нелепое детское стремление.

– Мелкая, ты чего убежала? – Рома уселся на стул напротив и весело посмотрел на нее.

– Я не убежала.

Прозвучало тупо и жалко. Теперь она мелкая.

– Я так и понял. – Рома протянул руку, слегка касаясь пальцев ее руки, все еще сжимавших телефон. – Мне казалось, у тебя хороший вкус, – насмешливо сказал парень, ткнув пальцем в стул, на котором она сидела.

– Пошел ты.

– Нехорошо так говорить со старшими, – покачал головой Рома, а потом резко спросил: – Тот патлатый – твой парень? – Ему вспомнился их разговор в машине, когда Лу плакала.

– Что? – Она не сразу поняла, откуда у него могла появиться такая информация, а потом мимо них пробежала Роксана, что-то кричавшая про распродажу диванов. Видимо, она рассказала старому другу о своей большой проблеме в виде ее сожительства с Ником. – У нас свободные отношения, если ты об этом, – как можно небрежнее ответила она.

– В семнадцать лет?

Рома смотрел на нее и не мог поверить, что сразу не понял, насколько юной была Лу, с которой он познакомился неделю назад. Видимо, во всем был виноват слишком яркий макияж. И одета она была совсем не так. А теперь перед ним сидела хорошенькая молодая девушка, школьница с пышными цветными хвостами и кучей сережек-колечек в ушах. Хотя сейчас такая молодежь, что это не имеет особого значения. Некоторые школьницы бывают похлеще его ровесниц.

– Тебе-то что?

Лу поднялась со стула и пошла за сестрой. Ей не хотелось оставаться с Ромой вдвоем еще хоть на секунду. Внутри все снова как-то затрепетало, напрочь лишая способности адекватно соображать.

– Не рановато ли для свободных отношений? – услышала она шепот у себя за спиной.

Рома подошел к ней сзади и положил руки на ее талию. Его ладони жгли через водолазку, словно ее и не было.

– Твое какое дело? – снова грубо, только чтобы не думать о том, как внизу живота все сжимается от его горячего дыхания куда-то в макушку.

– У нас вроде как второе свидание намечалось? – вопросом на вопрос ответил парень, не отпуская ее. – Я не люблю делиться.

– Я не соглашалась.

– А я и не спрашивал, – хитро прошептал Рома, уже по-настоящему обнимая ее.

– Я же еще в школе учусь.

– Все мы там когда-то были, – фыркнул парень. – Дерьмо случается.

– Тебя это не смущает? – Лу так искренне удивилась, что он расхохотался.

– Да какая мне разница? Ромео и Джульетта успели влюбиться и умереть лет в четырнадцать, – он отпустил ее и пошел в сторону выставки диванов. – Так что все в силе.

Лусине побрела за ним, пытаясь успокоиться и обдумать все, что только что случилось, но это никак не укладывалось в ее голове и походило на какой-то розыгрыш. Хотя какая ей разница, если от его прикосновений становится так хорошо? Пусть все идет как идет. Ей нужно чертово пятое свидание. Должна же ей, в конце концов, пригодиться обещанная Роксаной лекция?

– Эй, систер, как тебе вот этот диванчик? – спросила Роксана, когда ребята подошли к ней. – Он будет прекрасно смотреться с фиолетовыми занавесками, – сообщила она, хлопнув ладонью по обивке. – Присядь.

– Действительно классный, – одобрил Рома.

– Чудненько, тогда оформляем доставку, и можно будет переехать уже на днях, – хлопнула в ладоши Рокса.

– Вы будете жить вместе? А как же тот парень?

– Мы расстались. – Лу соврала быстрее, чем Роксана успела вставить хоть слово, но она даже не обратила на это внимания, поглощенная предстоящим переездом.

– Хм, нужна будет помощь при переезде, обращайтесь.

– Ой, Ром, спасибо, ты так выручил нас, – Роксана обняла парня, не в силах выразить благодарность словами.

– Всегда пожалуйста, – парень похлопал ее по спине. – Минус одна проблема, – сказал он в пустоту, но Лу поняла, кому были адресованы эти слова.

8. Swish, swish, bish! [16]

Неожиданно для себя Роксана полюбила среды. Во-первых, в этот день у нее было всего пять уроков. Во-вторых, по средам редко устраивали педсоветы и прочую внеклассную чушь. В-третьих, у нее были исключительно пяти- и шестиклассники, которые хоть и были шумными, но безропотно выполняли все задания и вели себя прилично. А в-четверных, сегодня был просто прекрасный солнечный день.

Но радость и хорошее настроение Роксы улетучились, едва она зашла перед уроком в учительскую. Не успела она и сумку поставить на стол, как к ней тяжелой походкой подошла завуч Галина Борисовна, женщина неопределенного возраста, неопределенного макияжа и неопределенного строгого костюма, из тех, что носили еще в позапрошлом веке.

– Роксаночка, – бесцеремонно обратилась к ней завуч, – такая ситуация, у вас первым уроком будет 10 «А». 5 «Г» сейчас делает прививки, а потом переписывает диктант по русскому.

Роксана только мысленно ругнулась. Среда не может начаться с Кропоткина, который достал ее не меньше, чем Андреев!

В кабинет Рокса вошла под возмущение десятого класса. Школьники, все как один, вздыхали, что вместо физры им влепили английский.

– Роксана Григорьевна, у нас даже учебников нет, – жалобно загнусавил Свиридов.

– А домашнего задания тем более, – тут же завыли, как сирена, остальные.

Молодая учительница не растерялась и объявила, что они сыграют в викторину, а потом повторят пройденную в понедельник грамматику. Как ни странно, школьники восприняли урок на ура и так увлеклись викториной, что даже самые тихие и робкие кричали с пеной у рта. И только Кропоткин был необычайно тих и спокоен. Рокса порадовалась звонку и уже хотела начать готовиться к любимым пятиклассникам, как он подошел к ее столу.

– Роксана Григорьевна, – прокашлялся парень и вдруг положил ей на стол огромную шоколадку.

– Кропоткин, взяточничаешь? – пошутила Рокса.

– Это вам для хорошего настроения, – смущенно пробасил школьник и пулей вылетел из класса.

Рокса так опешила, что не успела ничего сказать. Она так и сидела за столом, не мигая глядя на шоколад с лесным орехом, пока осознание лавиной не обрушилось на нее.

Кропоткин, похоже, подзапал.

– Или хочет пятерку в четверти, – усмехнулась учительница.

Смех, однако, продлился недолго, потому что в коридоре ее едва не сшиб с ног Андреев, который бежал куда-то, как лошадь на скачках. На ногах она устояла, а вот тетради, шоколадка и ручки веером рассыпались по полу.

– Кирилл, аккуратнее, – сказала Рокса как можно сдержаннее, собирая свои вещи с пола.

– Мне так жаль, но я опаздываю на урок, – нагло сказал парень и помчался дальше.

– Имбецил, – тихо ругнулась учительница.

* * *

Рабочий день близился к логическому завершению, а до конца последнего урока оставалось пять минут. Роксана мысленно была уже не здесь, а с Лу, с которой будет перевозить вещи и обживаться.

В кабинет без стука вошла Галина Борисовна, тут же сделав замечание, что невоспитанные дети даже не встали с места при виде завуча.

– У нас небольшое ЧП, – тихо шепнула женщина Роксане, – зайдите после урока в учительскую.

Рокса мысленно поседела от слов старой ведьмы. Что-то с Лу? Или ее класс плохо написал контрольную? Или опять собрание? Как же достала эта Галина! Уже забегая в учительскую, ей подумалось, что среда перестает быть любимым рабочим днем.

– Роксаночка, – позвала ее завуч.

Еще одно «Роксаночка», и у учительницы будет нервный тик. Скрипнув зубами, Рокса присела на стул напротив Галины Борисовны.

– У нас небольшая проблема, – одними губами проговорила престарелая женщина. – Николай Павлович подхватил ангину.

Галина Борисовна сделала такую многозначительную паузу, как будто Роксана должна была сразу понять, в чем дело, и принять меры по спасению физрука.

– Э-э… поменяется расписание? – Разговор становился идиотским.

– Не сильно, – отмахнулась завуч, – на ваши уроки не повлияет.

Рокса уже начала беситься от ее театральных пауз и вздохов.

– Что вы от меня хотите? – в лоб спросила она, не выдержав молчания и жевания губ Галины Борисовны.

– У нашей сборной по волейболу соревнования. Сегодня в пять они играют с тринадцатой школой. Игра будет там, и кто-то из учителей должен за всем проследить.

– Вы хотите, чтобы я пошла на соревнования по волейболу вместо физрука? Я даже правил не знаю.

– Роксаночка, это больше для проформы. Физрук тринадцатой школы вам поможет.

– Может, пошлем хотя бы трудовика? – с надеждой попросила Роксана.

– Роксаночка, ну вы молодая, у вас есть силы и время. У вас почти нет внеклассной работы. Вы отлично подходите. Вам надо просто поприсутствовать и зафиксировать, если кто-то не придет. Сборная у нас хорошая, ребята сами справятся.

* * *

Рокса шла, курила и материлась себе под нос, проклиная мерзкую Галину Борисовну. Говорили ей подружки из педа, что первые годы в школах молодых учителей мучает каждая старая карга со стажем. Хорошо хоть в их городе учителям немного подняли зарплаты.

Пришлось звонить Роме, объяснять ситуацию.

– Рокси, расслабься, я помогу твоей сестре перевезти вещи. К тому же ты посмотришь на моего младшего, – хохотнул парень в трубку.

– В смысле?

– Кирюха – капитан команды по волейболу.

– Что? – настроение испортилось окончательно.

Гребаная Галина Борисовна!

– Ага, пять лет уже занимается и семь лет карате, – горделиво сказал Рома.

– Какой он молодец, – елейно пропела Рокса.

Попрощавшись с Ромой, она как раз дошла до тринадцатой школы.

– Вау, Роксана Григорьевна, интересуетесь волейболом? – закричал одноклассник Кирилла, едва увидев ее.

– Нет, и не знаю ни одного правила, – равнодушно пожала плечами Рокса. – Но ваш учитель заболел, поэтому я в качестве группы поддержки.

Девушка тут же пожалела о безобидной фразе, потому что тут же парни стали кричать, что с такой группой поддержки они ей олимпийское золото принесут.

К пяти часам пришли несколько старшеклассниц – подружек ребят. Капитан команды же пришел за десять минут до начала и тут же подошел к Роксе, игнорируя крики девчонок.

–Какими судьбами, блонди?– невинно спросил он на французском.

–Посмотреть, на каком уровне играешь. Надеюсь, лучше, чем проявляешь себя на моих уроках,– Роксана не могла сдержаться.

Этот мерзкий, наглый юнец ее настолько достал всего за несколько дней работы, что она уже хотела от него выть. А год едва начался.

–Впечатление оставлю, не переживай,– хмыкнул Кирилл. – Ты уволишься до Нового года.

Рокса мило улыбнулась и, к удивлению Андреева, сделала шаг ему навстречу.

–Я заставлю тебя выучить нормально английский до Нового года,– красиво пропела она на французском.

Несмотря на то что Рокса была не самой низкой девушкой, Кирилл был выше почти на голову. Но она все равно посмотрела напоследок весьма кровожадно и пошла к физруку тринадцатой школы.

–Сучка.

* * *

– Ник, помоги! – Лу сжала края распухшей от барахла сумки.

– Не верится, что ты переезжаешь, – протянул парень, застегивая молнию. – Но я рад, что у вас с сестрой все наладилось.

– Мы же все равно будем общаться? – взволнованно спросила Лу, заглядывая ему в глаза.

– Конечно, кроха, – Ник притянул ее к себе. – Уходишь так же неожиданно, как и пришла. – Он улыбнулся своей родной и теплой улыбкой.

– Спасибо. – Она обвила его тонкими руками и уткнулась в плечо. – Ты так много для меня сделал.

– Как и ты.

Телефон Лу, валявшийся на стуле, завибрировал. Высвободившись из объятий Ника, девушка взяла трубку. Звонил незнакомый номер.

– Алло?

– Привет, красотка, я приехал. – Узнав голос Ромы, Лу чуть телефон не уронила. – Судя по тому, как удивленно ты молчишь, Рокса не успела предупредить тебя, что не сможет помочь перевезти твои вещи.

– Я могу сама.

Лу уставилась в зеркало, откуда на нее посмотрела ненакрашенная мадам с не самой свежей головой и в спортивных штанах.

– Но я уже тут, так что спускайся. Или давай лучше поднимусь и помогу спустить сумки?

– Не надо. Я сейчас.

Торопливо сбросив звонок, девушка метнулась к сумке, которую только что с таким трудом закрыла. Пальцы уже коснулись молнии, как она увидела насмешливый взгляд Ника, обращенный на нее.

– Снова гормоны? – пропел он, намекая на их недавний разговор.

Разозлившись, Лу пнула сумку ногой и решила оставить как есть. Не будет она краситься и наряжаться ради Ромы. Много чести. Она не станет носиться, переворачивая уже уложенные вещи, в лучших традициях влюбленных девиц, лишь бы произвести впечатление.

– Ник, одолжишь мне кепку?

– Да, пожалуйста, дарю, – фыркнул парень, нахлобучивая ей на голову старую потрепанную кепку, которую она иногда у него таскала.

Натянув свою неизменную кожанку, Лу всунула ноги в потрепанные кроссы и, подхватив свой рюкзак, вышла из квартиры. Ребята из группы еще не вернулись, но она попрощалась с ними еще вчера вечером. Они распили несколько бутылок виски, которые обеспечили ее лицу легкий отпечаток недосыпа и усталости.

Лу уверенно вышла на улицу и увидела Рому, курившего у машины. Он окинул ее насмешливым взглядом, оценив сочетание спортивок, кожанки и кепки. Ник, тащивший две объемные сумки, вышел вслед за ней и удостоился куда менее дружелюбного взгляда.

– Привет, – солист передал вещи Роме и пожал руку.

– Взаимно, – без всякого восторга буркнул парень.

– Рома, это Ник. Ник, это Рома – друг моей сестры.

Рома, загружавший вещи в машину, только плечом дернул.

– Кроха, – Ник притянул девушку к себе, – я буду скучать, правда, – негромко сказал он, а потом легко поцеловал ее в губы, прощаясь.

– Ник, ты чего? – прошептала Лу, смущенная взглядом Ромы, который чувствовала спиной.

– Пусть гормоны поревнуют.

– Да ну тебя, дурак. – Она чмокнула его в нос и отстранилась. – Пока?

– Пока, малыш, – махнув на прощанье, Ник зашел в подъезд.

Лу мысленно попрощалась с местом, где прожила немногим больше года, но этого времени хватило, чтобы начать считать его родным и привычным. Многое изменилось за это время. К небольшому рюкзачку прибавились две распухшие сумки, появились новые друзья и интересы.

Здесь, забрызгав всю ванную, она впервые покрасила волосы. Впервые попробовала текилу и сварила свой самый первый борщ. Много всяких «впервые». Она сжала кожаный браслет на левом запястье, под которым скрывалась первая татуировка. Глубоко вдохнув, она кинула последний взгляд на обшарпанную подъездную дверь и села в машину.

– Этот твой Ник поцарапал мне руку, – пожаловался Рома, трогаясь с места. – Эти когти ему нужны, чтобы к потолку цепляться во время сна?

– Что?

– Ну, он похож на летучую мышь – бледный, худой и еще эти когти…

– Блин, Рома, многие гитаристы так делают. Отращивают ногти на правой руке, чтобы…

– Все, ничего не хочу об этом слышать, – отмахнулся парень. – У моей бывшей и то ногти покороче были.

– Жаль ее. – Девушка надулась и скрестила руки на груди.

Какое-то время они ехали молча, а потом Ромин палец ткнулся в ее щеку.

– Кончай дуться, – неизменная насмешка вернулась в его голос. – Поехали поедим? – предложил он.

– Нет, – помотала головой девушка. – Выкинь меня у дома и езжай куда хочешь.

– А как же наше второе свидание?

Лу не стала объяснять ему ничего про то, что она выглядит как чмо и ей неловко сидеть рядом с ним, не то что идти куда-то. Не доставит она ему такой радости. Пусть делает что хочет. Будет сидеть с такой кислой миной, чтобы кусок поперек горла встал.

– Приехали.

Рома остановился у самого дорогого в городе ресторана. У них на глазах из заведения вышли двое мужчин в костюмах. Парень заметил, как Лу нервно дернула ногой, а потом рывком распахнула дверцу и вышла из машины. Закурив, она мрачно уставилась на резную двустворчатую дверь.

Едва они вошли внутрь, как к ним подбежала девушка-хостес, которая проводила их к столику у окна. Оставив меню, она сообщила, что официант подойдет через пару минут, и оставила выбирать еду.

– Тебе помочь определиться? – предложил Рома, заметив, как нахмурилась Лу.

Он просто физически ощущал неловкость, которая сковала ее. От него не укрылся слегка пренебрежительный взгляд хостес, которым она одарила его спутницу, одетую не по случаю. В любое другое время Рома взял бы Лу за руку и увел, но сейчас он злился на нее за то, что она позволила этой летучей мыши поцеловать себя, да еще и у него на глазах.

«Друг моей сестры».

– Не.

– Ладно. – Рома слегка приподнял руку, подзывая официанта. – Мне, пожалуйста, минестроне[17] и говядину с соусом из спаржи, – попросил он.

– Что-нибудь для вас? – официант обратился к Лу.

– Черный кофе, – улыбнулась она, отдавая меню. – Спасибо.

– Почему ты не заказала себе ничего поесть?

Рома смотрел на девушку, которая держалась нарочито расслабленно, вот только пальцы, нервно комкающие салфетку, выдавали ее с головой.

– Слишком дорого, – в серых глазах промелькнула сталь.

– Я же тебя пригласил, я плачу. Выбери что-нибудь.

– Мне ничего от тебя не надо, – отчеканила девушка, поворачиваясь к окну.

– Как хочешь.

Рома почувствовал, что начинает злиться на эту своенравную девчонку. Конечно, с его стороны нехорошо было привозить ее сюда и заставлять чувствовать себя не в своей тарелке. Но она сама виновата – нечего было целоваться с этим новым бывшим. Ревность колола сотней маленьких иголочек. Он всегда был собственником. Средний среди троих братьев, Рома часто донашивал вещи старшего и всегда безропотно делился с младшим. Но отношения – это было то, что всегда принадлежало только ему. Пусть они, как правило, длились недолго, Рома всегда был искренним в своих ветреных чувствах.

Официант подал суп, да только вот аппетит совсем пропал. Он посмотрел на Лу, которая вытянула губы трубочкой и дула на кофе, а потом встал и подошел к официанту, чтобы заказать десерт. Вернувшись за стол, он попытался взять девушку за руку, но она быстро спрятала ее под стол.

– Чего ты такая вредная?

– А почему ты такой говнюк?

– Боже, да что с тобой не так? – тяжело вздохнул парень, глядя на нее.

– Со мной? – Лу уперлась ладонями в стол и подалась вперед. – Это не я стремлюсь тебя унизить и выставить на посмешище, лишь бы потешить свое эго, – прошипела она, понизив голос. – И еще, если хочешь знать, это худшее свидание, которое вообще могло быть, – добила она.

Эти слова задели Рому гораздо глубже, чем он мог себе представить. Ему казалось, что это будет забавно – сбить с Лу спесь и демонстративную самоуверенность, но по итогу он чувствовал себя побежденным. Она была права, он повел себя как придурок. Пытаясь выместить на ней свою злость за Ника, Рома обидел ее и теперь получил в награду отчужденный взгляд.

– Прости, – тихо попросил он. – Я думал, это будет весело. Я не хотел тебя обидеть.

– Повеселился?

Лу не готова была так вот просто свести это все на нет, но к ним подошел официант. Замолчав, она подождала, пока он поставит на стол тарелочку с десертом и уйдет.

– Нет, получилось отстойно, – признал Рома, придвигая тарелку к ней. – Примешь, в качестве извинений?

Лу хотела было отправить его вместе с извинениями в известном направлении, но что-то в его взгляде удержало ее. Она придирчиво осмотрела десерт и ковырнула его вилкой. Тортик оказался просто божественным на вкус.

– Ладно, ты прощен, – буркнула она.

– Вкусно? – Рома улыбнулся так искренне, что внутри все сжалось.

– Очень, – честно ответила Лу. – Попробуешь? – Она насадила кусочек кондитерского шедевра на вилочку и протянула ему.

– Из твоих рук все, что угодно. – Парень перехватил ее руку и подался вперед.

Лу улыбнулась, и Рома заметил шоколадную пудру на ее губах. Радуясь, что столик совсем небольшой, он приблизил свое лицо к ее и быстрым движением слизал шоколад.

– Так еще вкуснее, – насмешливо сказал он, касаясь кончиками пальцев ее щеки.

– Прекрати, – возмутилась девушка.

Народа в ресторане почти не было, но она чувствовала себя так, словно пробежала голой по улице. Все, что делал Рома, было таким волнующим и неожиданно смущающим, что она не знала, куда деть себя от этого странного ощущения, зарождавшегося где-то глубоко внутри.

– Никак не могу, – покачал головой парень. – Ты так мило краснеешь…

– Это диатез, – отрезала Лу, встряхивая головой, пытаясь отогнать наваждение.

Рома расхохотался, да так громко, что на них начали оборачиваться немногочисленные посетители.

– Замолчи, – простонала девушка, натягивая козырек кепки вниз, вызвав этим новый приступ смеха.

– Ромка? – К их столику подошел высокий блондин, одетый в строгий серый костюм. – Какими судьбами?

– Стасян, привет. – Рома поднялся и протянул парню руку. – Вот, вернулся на время.

– Ништяк, – оживился Стас. – Я бы посидел с тобой, да на работу надо, а ты с девушкой.

– А, это сестра моей подруги. – Лу могла поклясться, что он ехидно улыбается, хотя видела только его задницу. Восхитительную задницу, обтянутую светлыми джинсами. – Помнишь Роксану?

– Рокси? Конечно, – оживился Стас. – Она все такая же красотка?

– А то.

Лу сжала кулаки под столом. Конечно, ей хватило ума понять, что Рома просто мстит ей за поцелуй с Ником и за «друга сестры», но легче от этого не становилось. Слишком хорошо она знала, что уступает сестре внешне. Да и что тут говорить, на месте парня она сама выбрала бы хорошенькую, женственную Роксану, а не ершистую, вечно недовольную себя.

– Слушай, приходите ко мне на день рождения? – вдруг предложил Стас. – Все как в старые-добрые, шашлычки и все такое, м-м? Бери Роксу и сестренку. И Кирюху зови тоже.

– С удовольствием, – согласился Рома.

Парни обменялись номерами, и Стас ушел к своему товарищу с работы. Лу сосредоточенно ковырялась в остатках торта, стараясь не поднимать глаз на Рому, который принялся наконец за свою еду. Несколько минут тишину нарушал лишь стук вилки о тарелку, а потом Лу все же не выдержала.

– Если тебе нравится Роксана, то нечего мне голову морочить! – объявила она и, бросив на стол деньги за свой кофе, ушла.

Быстрыми шагами она пересекла кафе и вышла на улицу, чувствуя себя в равной мере глупой и обиженной. Ее вещи остались у Ромы в машине, она повела себя как маленькая истеричка, а в душе творилось черт знает что. И только извечный рюкзачок на правом плече придавал происходящему некий оттенок стабильности. Щелчок зажигалки – и Лу выдыхает дым в осень, проклиная свою импульсивность, которую не могла контролировать и которая здорово портила ей жизнь.

Повинуясь ей, она самозабвенно творила глупости, не думая о последствиях. Вот и сейчас, вместо того чтобы гордо уйти, она стоит у Роминой машины, ощущая себя жалкой идиоткой, которая сама не знает, чего она хочет.

– Лу! – обернувшись, она увидела ну очень злого Рому, который быстрыми шагами приближался к ней. – Какого хрена ты устраиваешь? – возмущенно спросил парень, сжав предплечья ее рук, чтобы опять не сбежала.

– Отпусти, – сквозь зубы процедила она.

У нее не было ответа на его вопрос, а потому было самое время прятаться за маской безразличия, которую она так долго училась носить. Насмешки, уколы и оскорбления разбивались о нее, как волны о скалы, а маска прикипала, становясь все более привычной и удобной. И теперь какой-то парень с улицы лезет под нее, лезет в самую душу, не давая оставаться отстраненной и холодной, обнажая то, что она прятала даже от себя.

– Ты дура, – просто сказал Рома.

Он смотрел на побледневшую, застывшую в его руках девушку и не понимал, что с ним не так. Почему, несмотря на ее взбалмошное поведение, постоянную ругань и побеги, он упорно гоняется за ней. Чего ради?

– Мудак, – выдохнула Лу, дернувшись назад.

– Слишком много грязных слов для такого красивого рта. – Он лишь крепче сжал ее, не позволяя высвободиться. – Не стоит девушке так ругаться.

– Пошел ты!

– Это я уже слышал.

На ее губах снова был шоколад. Это становилось смешно и немного нелепо, и Рома улыбнулся. Лу, заметив эту улыбку, попыталась толкнуть его, но лишь уперлась ладонью в крепкую грудь. Не тратя больше времени на слова, Рома склонился к ее лицу и впился поцелуем в шоколадные губы. Целуя ее жадно и властно, как в самую первую их встречу, он с удовлетворением почувствовал, что она отвечает ему. Тонкие пальцы вцепились в ткань футболки, притягивая ближе. Такая противоречивая и такая страстная, Лу была одновременно загадкой и ответом.

Она забыла о том, что только что мечтала, чтобы он ее отпустил, прижимаясь ближе. Его ладони соскользнули ниже, обхватывая ее талию, а руки Лу, получив свободу, обвились вокруг его шеи. Рома толкнул ее немного назад, прижимая к машине, отрезая путь к отступлению. Дурацкая кепка упала на землю и нашла бесславный конец под ногой Ромы, который безжалостно отшвырнул ее куда-то в сторону.

Лу ненавидела его за то, что он делал, за то, что она не могла оттолкнуть его с решимостью, которой не осталось. Ей хотелось и дальше плавиться от жара его рук, но он резко отстранился.

– Твоя сестра красивая, женственная, – эти слова сыпались на Лу, как камни, но она продолжала слушать, не отрывая взгляда от его красивого лица, – куда более нормальная. Но мне нравишься ты. – Парень улыбнулся, мягко касаясь ее лица.

– На кой тебе такая… Ненормальная? – едко спросила Лу, которая, как и любая женщина, услышала только то, что хотела.

– Сам не знаю, – пожал плечами Рома. – Возможно, для полного счастья мне не хватало тебя, несносная.

Лу смотрела на него и впервые в жизни не знала, что сказать. Он стоял перед ней такой спокойный и красивый, а ее сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Казалось, просто поверить ему и отдаться своим желаниям – что может быть проще. И пускай потом будет больно, к этому ей не привыкать.

– Лу, хватит этих игр, – попросил Рома, очерчивая пальцами ее ключицы. – Ты правда мне нравишься. Перестань отталкивать меня.

Несколько мгновений потребовалось ей, чтобы решиться.

– Ладно, – глухо сказала она, сжимая руки в кулаки, – только не жди, что я буду нормальной, как ты выразился, или типа того. Я так не умею, – призналась она, опуская взгляд.

– Мне и не надо, – заверил ее парень, притягивая к себе. – Я же сказал, мне все нравится.

– Не пожалей об этих словах, – предостерегла его девушка.

Вместо ответа он чмокнул ее в макушку и усадил в машину. Неторопливо проезжая по улицам родного города, он поглядывал на Лу, не понимая, как умудрился ввязаться в такое. Он был уверен, что ее «ненормальность» еще потреплет ему нервы, но от этой мысли стало неожиданно приятно. Может, это именно то, чего он искал все время?

Уже у самых дверей в квартиру Рома бросил сумки на пол и поймал девушку в свои объятия.

– Еще раз назовешь меня другом сестры, выпорю, – пообещал он, крепко прижимая ее к себе. – И, кстати, у нас не свободные отношения, это понятно?

– Как скажешь, – хихикнула Лу, вдруг представив себе его лицо, узнай он всю правду об их с Ником «свободных отношениях».

– Я серьезно.

– Я тоже. – Улыбнувшись, Лу выскользнула из его рук и подхватила сумки. – Пока, Отелло, – бросила она через плечо, заходя в квартиру.

* * *

Рокса не ожидала, что ей так понравится игра. Галина Борисовна не обманула – их сборная была на высоте, и даже Кирилл приятно удивил ее.

Парень играл просто отлично, девчонки на скамейках вздыхали от восторга, а сборная противников безбожно проигрывала. Учительница искренне радовалась за ребят, забыв про их глупые подростковые шутки, и наслаждалась бесспорной победой своей школы. Андреев кроме хорошей игры демонстрировал лидерские качества и вел себя как настоящий капитан. Рома не обманывал – спорт его младший брат любил. Сама Рокса, много лет занимавшаяся бегом и лыжами, отметила, что у Кирилла хорошо подкачаны мышцы. Ей стало даже завидно, ведь как бы ни старалась, она не могла добиться такого красивого рельефа.

Роксана почувствовала легкий укор стыда. Она же учительница и не должна так злиться на брата Ромы. Он просто старшеклассник, как и Кропоткин, как и Лу, как и она когда-то. Надо бы пойти ему навстречу, поговорить, наладить контакт, помочь ему с английским и перестать уже обмениваться «любезностями» на французском.

Неожиданно кто-то крикнул, а через секунду волейбольный мяч угодил Роксе в лицо, так больно ударив по носу, что она вскрикнула и отшатнулась, едва не упав со скамейки. На миг повисла гробовая тишина, а затем физрук соседней школы засвистел и побежал к ней. Рокса почувствовала себя, словно в тумане, и попыталась коснуться носа. Кажется, он был не сломан, но как же было больно.

Кровь шла сильно, стекая по подбородку, заляпывая новую желтую рубашку и темно-синие брюки. К ней тут же подбежали школьницы и даже ребята из команды. Кто-то побежал за медсестрой. Роксане стало не по себе от такого внимания. Какое-то унизительное, постыдное чувство. На самом деле, она ненавидела быть в центре внимания, особенно в таких обстоятельствах.

Девушка быстро взяла себя в руки. Всех успокоила, достала салфетку и попросила продолжить игру. Тут же прибежала медсестра, и учительница вместе с ней гордо вышла из зала. Напоследок она обернулась, чувствуя, как спину прожигает чей-то взгляд.

Андреев, конечно. Кто еще мог зарядить ей мячом в лицо? Глупо думать, что это была случайность. Старшеклассник смотрел на нее долгим странным взглядом. В его мысли она залезть не могла, но стало так обидно и противно от него, что девушка отвернулась и ушла. Если бы он подошел и извинился, было бы не так мерзко.

* * *

Роксана вернулась домой в тот момент, когда Лу исполняла танец победителя, обнимаясь с каким-то листочком. Девушка напевала себе под нос, кружась по прихожей.

– С чего такая бурная радость?

Рокса улыбнулась, на мгновение забыв о разбитом носе и скверном настроении.

– Ну, много всего. – Лу прошла вместе с сестрой на кухню и стала загибать пальцы. – Я помыла все, что мы не успели вчера, это раз. Заказчик наконец одобрил эскиз, это два. – Она налила воду в новенький чайник и обернулась к Роксе. Улыбка тут же слетела с ее лица, когда она увидела бурое пятнышко под носом. – Это что такое?

– Да меня припахали сопровождать волейболистов на соревнования, и один гений прописал мне мячом в лицо, – пожаловалась Роксана. Мелкая выглядела такой счастливой еще пару минут назад, что Роксе совсем не хотелось изливать ей всю историю про Кирилла и ненавистную завучиху. – Уже все прошло, так что забей, – попросила она, принимая из рук Лу чашку с кофе. – Ты вроде еще что-то хотела сказать?

Лу вдруг подумала, что сестра может быть не в восторге от всей этой истории про Рому. Она сама еще не определилась, как относиться к этому и куда это ее приведет. В конце концов, она рассказала про обед и встречу со Стасом, опустив все, что касалось лично ее и Ромы.

– Здорово, что нас обеих пригласили. – Рокса вытащила пачку сигарет и закурила. – Мы еще никогда не тусовались в одной компании, будет круто, – пообещала она. – Кстати, а что за эскиз?

– Хм, Рокс, а как ты относишься к гостям? – Лу решила зайти издалека.

– А что?

– Короче, я делаю татуировки, и было бы очень здорово, если бы ты разрешила мне приводить людей к нам, – на одном дыхании выпалила она.

– А это ничего, что тебе еще нет восемнадцати и ты явно не проходила никаких курсов? – подозрительно поинтересовалась Рокса, даже не зная, что еще сказать. Почему-то эта новость ее даже особо не удивила.

– Я училась у очень крутого мастера, – заверила ее Лу. – И как только я смогу, я пройду обучение и получу все бумажки. И буду работать в Москве.

– Это звучит действительно здорово, – улыбнулась Рокса. – Я рада, что у тебя есть мечта. Правда.

Лу ожидала куда более бурной реакции и почувствовала облегчение, когда сестра так спокойно ее приняла. Она закурила и уселась на табурет рядом с Роксой. Вытащив телефон, она зашла в «Инстаграм» и показала ей свои работы.

Социальные сети незаметно затянули их, и, обсудив все работы Лу, сестры начали искать общих знакомых, обсуждать учителей и некоторых учеников, проведя чудесный вечер в компании друг друга.

9. Девушки как звезды [18]

Лу бездумно пялилась на сообщение от Ромы, которое пришло пару минут назад.

«Доброе утро, красотка)) Я соскучился и очень жду вечера».

Это было удивительно и очень волнующе. Первая эсэмэска от парня. Вроде как ее парня. Парня, о котором она все еще не рассказала сестре.

– Черт.

– Я тоже не хочу в школу, но что поделать, – пожаловалась Роксана, заходя на кухню. – А у нас тут уютненько, а? – Она налила себе кофе, заботливо сваренный младшей сестрой, и оглядела кухню. С появлением мебели, кое-каких мелочей и легкомысленных штор с цветочками крошечная кухня сразу оживилась. – Ты опять без завтрака?

– Не люблю завтракать, – скривилась Лу.

– Завтракать она не любит, обедать забывает, а про ужин я вообще молчу, – Рокса процитировала бабушкину любимую присказку и фыркнула. – Хотя я тоже утром не могу есть. А ты опять слишком ярко накрасилась.

– Себя вспомни, – отмахнулась Лу.

– Потому и говорю, что слишком ярко. И ты же знаешь, как Алла Павловна бесится от джинсов.

– Эти без дырок. Формы у нас нет, так что перебесится. И вообще, – школьница ткнула пальцем в декольте сестры, – не тебе мне что-то говорить. Расстегни еще одну пуговицу – и позовут в «Бразерс».

– Все так плохо? – Рокса с притворным ужасом уставилась на свою грудь. – Да нет, пока все в рамках приличий. Кстати, я тут подумала: ученики ненавидят школу, учителя ненавидят школу, короче, все ненавидят школу. Какое-то убийственное место, придуманное, чтобы мучить людей.

– Ага. – Лу продолжала гипнотизировать телефон, размышляя о том, как сказать Роме, что Рокса ничего не знает. И как ей обо всем рассказать.

– Чего это ты там высматриваешь?

– Да так, – отмахнулась Лу. Решив, что светлые идеи в половине восьмого не приходят, она напечатала первое, что пришло ей в голову.

«Привет. Я ничего не рассказала Роксане, так что будет лучше, если ты мне подыграешь. Увидимся».

Она тоже соскучилась, но ей показалось, что писать об этом как-то совсем нелепо. И она отправила сообщение быстрее, чем успела подумать о том, что совершенно не шарит в романтических переписках.

– Рокс, слушай, а у тебя есть кто-то? Ну, в Москве?

– Кто-то? – хитро прищурилась сестра. – Не-а, я одинокая, но очень гордая птица, – фыркнула она, споласкивая чашку. – Кстати, мы опаздываем!

– Э-э, я вообще-то одета, а не пью кофе в блузке и трусах с одним накрашенным глазом, как некоторые.

– Отвали! – Рокса убежала завершать сборы.

«Как скажешь» – почему-то Лу стало грустно от того, как сухо ей ответил Рома. Хотя чего она ждала?

* * *

Лу гипнотизировала взглядом часы, висевшие над доской, отсчитывая минуты до звонка. Марина Геннадьевна с важным видом снова затирала какую-то чушь про предстоящее ЕГЭ, а Анька взволнованно переписывалась с Витей. Удивительно, но факт – лопоухий паренек зацепил ее так, как никто раньше. Лу радовалась за подругу, хотя на уроках теперь стало совсем тухло. От нечего делать она черкала в тетради, пытаясь разродиться гениальным эскизом, но класснуха без конца ее одергивала, задавая дурацкие вопросы и пытаясь подловить на незнании предмета. Эта война длилась у них уже третий год, и еще ни разу не случалось такого, чтобы Лу не нашлась с ответом. Но Марина Геннадьевна все равно не сдавалась.

– Пойдем погулять после уроков? – шепотом предложила Анька, щекоча рыжими локонами щеку Лу.

– Блин, сегодня никак. Давай завтра?

– Я завтра с Витей, – мечтательно протянула Анька.

– Весь день?

– Угу. – Девушка прикусила губу. – Знаешь, он особенный.

– Верится с трудом, но я за тебя рада, динамщица, – фыркнула Лу.

Она все еще не рассказала приятельнице обо всех переменах, произошедших в ее жизни. Но обязательно расскажет, когда будет время и место. И это точно будет не под прицелом Марины Геннадьевны, которая снова завела старую песню о главном, то есть о ярком макияже Лусине.

Школьница безропотно выслушала придирки, потихоньку складывая вещи. Рома должен был заехать за ними сразу после шестого урока, и ей хотелось встретиться с ним до того, как к ним присоединится Роксана. Едва звонок оповестил о конце урока, девушка наспех попрощалась с Аней и едва ли не выбежала из класса, тут же столкнувшись с самым неприятным из всех ныне живущих людей.

– В сторону, упырь. – Она грубо пихнула придурка Толика в бок и поспешила в сторону лестницы.

– Что ты там тявкнула? – Парень поймал ее за запястье и сжал так крепко, что стало больно.

– Отпусти, придурок. – Лу попыталась пнуть его ногой, но он уклонился.

Мерзко усмехаясь, он смотрел на нее, явно собираясь озвучить очередную дебильную шутку, но его окликнул Кирилл – его закадычный друг. Воспользовавшись коротким замешательством парня, девушка вырвалась и убежала в сторону лестницы. Ей было совершенно некогда разбираться с этими двумя.

Еще со школьного крыльца она разглядела знакомую уже машину и с трудом сдержалась, чтобы не побежать. Ей не хотелось, чтобы Рома понял, что она тоже скучала. Неспешными шагами Лу пересекла школьный двор, вытащила из пачки сигарету и закурила. Рома стоял, прислонившись к машине, и смотрел на нее.

– Привет. – Она встала справа от него.

– Привет. – Парень держался нарочито отстраненно, словно и не замечал ее.

Лу не стала ничего говорить, только еле заметным движением коснулась его руки. Ощутив прикосновение прохладных пальцев, Рома посмотрел на нее с удивлением, а потом легонько сжал ее ладонь в своей.

– Мне не понравилось твое сообщение, – просто сказал он. – Почему ты не хочешь рассказать ей?

– Как-то момента не было, – пожала плечами Лу. – Я скажу. Обещаю.

– Если бы ты сказала ей сразу, я бы тебя сейчас поцеловал. – Рома хитро посмотрел на нее. – Сама виновата.

– Не очень-то и хотелось, – фыркнула девушка, чувствуя, как краснеют щеки. Черт бы побрал ее бледную кожу, выдававшую с потрохами.

– Опять диатез? – Рома склонился к ней и выдохнул эти слова прямо в лицо, обжигая дыханием и без того полыхавшие щеки.

– Угу, – с трудом выдавила Лу.

Рядом с Ромой все время было так не по себе, волнительно, странно и до жути приятно. И совсем не хотелось, чтобы он отпускал ее руку, но неподалеку мелькнула блондинистая макушка сестры. Лу выдернула свою ладонь и отступила немного вбок.

– Привет! – Роксана, видимо, успела переодеться где-то в школе, потому что вместо юбки-карандаша, пиджака и кремовой блузки на ней были узкие темно-синие джинсы и розовая толстовка. Но даже в такой простой спортивной одежде она все равно была очень хорошенькой. – Мы готовы ехать?

– Ждем Кирюху.

– Кого?

Уже спросив, Лу вдруг поняла, что она просто клиническая дура. Рома с самого первого момента знакомства казался ей знакомым не просто так. Он был старшим братом Кирилла Андреева, который учился в параллельном классе. Захотелось стукнуться головой о машину – как можно было не спросить даже фамилию парня, с которым вроде как встречаешься?!

Роксана и Рома, поглощенные обсуждением какого-то знакомого, даже не заметили, как резко притихла и побледнела Лу. Она уже подумывала о том, чтобы сбежать под благовидным предлогом, но не успела. К ним приблизился Кирилл.

– Кирюх, привет, – Рома махнул брату рукой. – Это Рокса, моя бывшая одноклассница, а это Лу – ее сестра.

– Знакомы, – кисло сказал парень и уселся на переднее сиденье.

Девушки устроились сзади, и они поехали куда-то за город. Роксана о чем-то переговаривалась с Ромой, а Кирилл молча пялился прямо перед собой. Лу почувствовала вибрацию телефона и увидела новое входящее сообщение от Ромы.

«Ты могла бы сидеть рядом».

Ей ужасно захотелось врезать самодовольному Роме, наблюдавшему за ней в зеркало заднего вида. Но так как подобной возможности у нее не было, она засунула в уши наушники и сделала вид, что ее здесь нет.

Они добрались быстро, припарковались и пошли по какой-то тропинке прямо в лес. Минут через пять они вышли на укатанную дорожку, вдоль которой встречались лавочки и столики.

– Как тут цивильно стало, – удивленно заметила Роксана.

– Это все буквально пару лет назад устроили.

– Прикольно. – Девушка с удовольствием вдохнула запах леса. После шумной и серой Москвы это было очень приятно. – Тут красиво.

– А то.

Лу и Кирилл плелись за ними, чувствуя себя бесполезными младшими детьми. Парень то и дело косился на свою училку и на брата, который весело с ней болтал, а Лу шагала рядом, все так же не вынимая наушников из ушей. Ей не нравилось смотреть, как эти двое веселятся, в то время как она снова тащится сзади. Но Рома был прав – сама виновата.

Их заметили еще издалека. Друзья Ромы начали махать руками и что-то выкрикивать. Кто-то уже жарил шашлык, а кто-то возился с кальяном. Две девушки накрывали шатающийся стол. Роксана тут же перезнакомилась со всеми, кого не знала, а с остальными тепло поздоровалась. Ей сразу налили вино в пластиковый стаканчик и принялись вспоминать былые деньки. Она была так рада видеть знакомые лица спустя много лет, что на некоторое время совсем позабыла об угрюмо стоящей в сторонке Лу.

– Эй, привет, не поможешь нарезать огурцы?

Лу увидела перед собой высокую, худенькую, как щепочка, девушку Стаса, которую вроде звали Мариной.

– Конечно.

Лу почти с радостью подключилась к делу, стараясь не смотреть в сторону костра, где Рома весело трепался с друзьями и Роксаной.

Увидев, что Кирилл стоит как неприкаянный, Маришка и его подключила к работе, щебеча о том о сем. Школьники ее особо не слушали, сосредоточенно нарезая овощи и не глядя друг на друга. Между ними еще пару лет назад пробежала черная кошка по имени Толик – друг Кирилла, которого Лу терпеть не могла. И Кирилла она безжалостно внесла в список школьных придурков, в который входила почти вся школа, вместе с преподавательским составом.

За несколько лет они и словом-то не перекинулись, а тут сидят на расстоянии вытянутой руки. Это лишь добавляло дискомфорта в и без того не самую удачную для Лу ситуацию.

– Так эта – твоя сестра? – вдруг спросил Андреев.

– У «этой» есть имя. – Лу особенно яростно взмахнула ножом, брызгаясь соком помидора.

– Неудачница, – фыркнул Кирилл, как-то почти беззлобно. Скорее насмешливо.

– Придурок.

– Ребята, мы всё! – объявила Маришка. – Спасибо за помощь. – Девушка подмигнула и поставила на стол бутылку виски. – Выпиваем?

Кирилл перехватил у нее бутылку и разлил темную жидкость по стаканчикам.

– Тебе с колой? – спросил он у Лу.

– Ага, – она кивнула, протягивая ему свой стакан.

Не успели они допить, как первая партия шашлыков была готова, и все собрались у стола.

– О, Ромк, это твой брат? Года три его не видел. Вы вообще одно лицо. – Стас дружелюбно хлопнул парня по плечу. – Привет, Кир.

– Ну, братья мы или как? – Рома потрепал брата по волосам. Младший демонстративно скривился, вызвав этим всеобщий смех. – Тоже будущий юрист.

– Вот прям удивил, – расхохотался Стас. – В вас, Андреевы, я ни капли не сомневался. Рокса, а ты чего с сестрой не знакомишь? – вдруг спохватился парень.

– Ой, – шутливо хлопнула себя по лбу Роксана, – это все семиклашки, у меня после них каша вместо мозга. Ребят, это Лу, моя сестра.

– А я тебя, кажется, где-то видела, – вдруг нахмурилась Ната, невысокая пухленькая девушка – подружка Марины.

– В нашем городе все друг друга хоть раз, да видели, – фыркнула Лу, прячась за стаканчиком.

Все вдруг стали как-то пристально ее рассматривать, что оказалось для нее бóльшим испытанием, чем быть невидимкой. Ей всегда становилось неловко в малознакомых компаниях, в отличие от того же Кирилла, который уже вовсю обсуждал какие-то спорные исторические моменты с долговязым парнем.

– Нет, Марин, ну посмотри, точно встречались же. – Ната дернула подругу за рукав, привлекая ее внимание.

– Нат, ты чего? На той неделе в клубе, не помнишь?

Марина тут же вспомнила невысокую девушку с красивым голосом, выступавшую на прошлой неделе.

– Точно! У тебя шикарный голос, мы должны выпить на брудершафт!

Лу вскинула глаза на Роксану, которая по-доброму смеялась над смущенной сестрой. Поняв, что спасать ее она не собирается, Лу переплела с Натой руки и опрокинула свой стакан, с трудом избежав поцелуя в губы. Наспех клюнув Нату в пухлую щеку, она вывернулась и подошла к Роксе.

– Твоя первая фанатка, – хихикнула блондинка, делая глоток вина. – Ты популярна, как я погляжу.

– Иди ты, – добродушно отмахнулась Лу.

– Как тебе тут? Порядок? – шепотом спросила старшая.

– Норм. Правда, я не знала, что Кирилл – брат Ромы.

– К сожалению, в семье не без урода, – скривилась Рокса. – Мерзкий тип.

– И не говори.

* * *

Рома довольно наблюдал, как Кирилл быстро влился в компанию. Он с удовольствием отметил, что к брату относятся как к равному и никто не смотрит на него свысока. Кирюха всегда был компанейским и легко находил общий язык с любыми людьми, что было отличной чертой для будущего юриста. Да и по жизни. Оставив брата в компании Стаса и его лучшего друга Коли, которые травили какие-то бородатые истории про их школьные годы, парень нашел глазами Лу, которая сидела за столом и грызла шоколадку. Рядом сидела Маринка и что-то оживленно рассказывала Нате, обе почти не обращали на девушку никакого внимания.

Парень вытащил телефон и быстро написал сообщение.

«У тебя шоколад на губе, тебе идет)»

Прочитав СМС, девушка нашла Рому глазами и медленно и очень чувственно облизала верхнюю губу. Парень усмехнулся, а потом мельком коснулся пальцем нижней губы. Верно истолковав его намек, Лу повторила действие, хотя они оба знали, что никакого шоколада там нет.

«Просто невыносимо. Как в стрип-клубе, – смотри, но не трогай. Ужасно хочу тебя поцеловать»

«Хоти)» – Лу ехидно улыбнулась и сделала глоток виски с колой.

«Перестань вести себя как стерва»

«А ты перестань пялиться. Это странно»

«Мне надоело. Я сам поговорю с Рокси, если ты такая трусиха»

«Не смей!»

«У мелкой забыл спросить)» – написал он и показал ей язык.

«Очень по-взрослому»

Рома только фыркнул и послал ей кучу смайликов-поцелуйчиков. Пусть позлится, ей это идет.

Улыбнувшись этой мысли, он принялся искать глазами Роксу, которая куда-то пропала, пока он переписывался с Лу. Зато прямо перед ним нарисовался уже весьма пьяненький Стас, который заявил, что жаждет музыки.

– Ты же взял колонку?

– Она у меня, – возникшая из ниоткуда Рокса потрясла колонкой, которую выудила из Роминого рюкзака, – мысли гениев и идиотов текут в одном направлении, – объявила она, протягивая колонку Роме.

– Мы с тобой, видимо, из второй категории, – усмехнулся парень, подключая телефон. – Нам фоновое или потанцевать?

– Ты еще и спрашиваешь? Давай что-нибудь повеселее, – скомандовала она.

– Например?

– Дай, я сама. – Роксана отняла у парня телефон и быстро пробежалась по трек-листу. – О, отлично.

Такие девушки, как звезды, что светят в небе до утра…

– Боже, Губин? Не думал, что все настолько плохо, – заметил подошедший к ребятам Кирилл.

– Много ты понимаешь, Андреев, – фыркнула она, покачивая бедрами. Стащив через голову толстовку, она сунула ее школьнику в руки. – На, подержи, скептик ты наш.

Не обращая ни малейшего внимания на обалдевшего от такого заявления ученика, девушка тряхнула головой и начала двигаться, чувствуя, как вино и музыка струятся по венам. Рома, не растерявшись, поймал ее руку и закружил, как когда-то давно на школьной дискотеке. Он знал, что Рокса обожает танцевать, а уж если она выпила вина, то между ней и танцполом лучше не вставать.

Кирилл изумленно смотрел, как брат отжигает с его училкой, которая еще недавно давила своим авторитетом весь его класс. Ему как-то никогда в голову не приходило, что учителя – обычные люди, и даже самые стервозные нафталиновые тетки, типа их завуча, тоже развлекаются. Хотя от мысли о танцующей Галине Борисовне ему стало совсем нехорошо. Залпом опрокинув в себя остатки виски, он передал толстовку Роксаны Григорьевны Нате, подошедшей к нему. Подвыпившая девушка обвязала ее вокруг своей талии и влилась в коллектив танцующих.

Не заметить невозможно их волшебной красоты…

Спорить с Губиным было бы глупо – Кир снова уставился на свою учительницу. Она улыбалась, а в глазах ее плясали отблески пламени костра. Короткие волосы разметались по лицу, а взгляд так и притягивала красивая, пышная грудь, покачивавшаяся в такт каждому ее движению. Не то чтобы Кирилла можно было удивить такими вещами, но сейчас он не мог отвести глаз от декольте училки. Он курил сигарету, не чувствуя привычного горьковатого вкуса на языке, и беззастенчиво рассматривал Роксану, пользуясь тем, что она слишком поглощена танцами.

Но вдруг песня закончилась, и девушка остановилась, глядя прямо на него. Перехватив его взгляд, она усмехнулась и подошла к ученику.

– Андреев, куда это ты смотришь? – скорее кокетливо, чем строго спросила она. Парень не сразу нашелся с ответом, а рука Роксаны уже легла ему на плечо. – Хорошо танцевать – это у вас семейное, м-м-м? – уже откровенно флиртуя, спросила она.

– Без понятия, – отчего-то совсем неуверенно сказал Кирилл.

Она оказалась ниже ростом, чем ему казалось, но почему-то он почувствовал себя каким-то маленьким рядом с ней.

– Проверим?

– Что?

Ничего не ответив, Роксана закинула вторую руку ему на плечо и начала двигаться в такт новой песне. Неуверенно положив руки на ее талию, парень почти не двигался, пытаясь понять, что происходит. Она пытается подловить его или проверяет, а может, хочет подшутить? Думая об этом, он стоял как столб, пока девушка танцевала около него, и притом довольно откровенно, то и дело задевая его бедром или слегка касаясь его своей грудью. Парню вдруг стало жарко, то ли от виски, что он выпил, то ли от близости красивой девушки и, по совместительству, его учительницы.

– Андреев, ты меня разочаровываешь, – покачала головой девушка.

– Это ненадолго.

Ее слова словно вывели Кира из транса, и он отбросил все мысли в сторону, решив, что училка, наверное, просто напилась.

Парень много раз ругался с матерью из-за того, что она настойчиво таскала его на танцы лет в двенадцать, но с возрастом это умение помогло ему поразить не одну девушку. Он взял руки Роксаны в свои, переплетая пальцы, и повел ее, заставляя двигаться так, как хотел он. Девушка не сопротивлялась, позволяя направлять себя, подстраиваясь под ритм парня.

Роксу удивило его умение танцевать, – грация и уверенность, с которой он направлял каждое ее движение. Увидев, как он откровенно пялится на ее грудь, она хотела подшутить над ним, смутить. И ей почти это удалось, но сейчас она чувствовала, что он ведет в этой игре.

Почему-то в нетрезвой голове возник образ Галины Борисовны, объяснявшей, что молодому учителю нужно обязательно держать дистанцию с учениками, чтобы они относились к ней с уважением. И то, что она сейчас делала, рвало субординацию в клочья, потому что Кирилл крутанул ее, не отпуская рук, и теперь прижимался грудью к ее спине. Хотя у них с самого начала были с этим проблемы.

Песня закончилась так же резко, как начался их танец, и Рокса отступила назад, возвращая незримую стену между ними.

– Андреев, ты же понимаешь, что сейчас я не учитель? Но в школе…

– Первое правило попойки с учителем – никому не рассказывать о попойке с учителем? – усмехнулся парень.

– Молодец, хороший мальчик, – фыркнула Рокса.

Взгляды их встретились. Девушка смотрела на него с такой насмешкой, что он не выдержал и едко протянул:

– Рад, что у вас не осталось синяка, – намекая на случай на соревнованиях.

– Что ты, какие мелочи.

Потрепав парня за щеку, как нашкодившего ребенка, Рокса ушла.

– Блять!

Кириллу показалось, что его использовали, да еще и посмеялись. Все было хорошо до этого ее снисходительного «хороший мальчик». И он был абсолютно уверен, что она сделала это нарочно. Она просто посмеялась над ним. Охваченный раздражением, он налил себе чистого вискаря и выпил почти залпом.

– Не обращай внимания, в этом вся Рокси, – утешил его Вик, похлопав по плечу. – Ты не первый, кого она отшила. Помню, я как-то…

– Да не подкатывал я к ней! – теперь Кир уже разозлился.

– Ну-ну, я так и понял, – закивал Вик.

– Да, бля-я-я…

– В твоем возрасте я тоже тяжело воспринимал отказ, а потом…

– Мне вообще никто не отказывает, – не выдержал Кирилл, с трудом сдержав в себе слова о том, что сбрей Вик свои невразумительные усики, количество отказов сразу бы уменьшилось.

– Все бывает в первый раз, – снова похлопав парня по плечу, Вик ушел.

Кирилл чуть не зарычал от бессилия. Чертова Роксана снова выставила его идиотом!

* * *

Музыка стихла совсем не вовремя, когда колонка, жалобно пикнув, разрядилась.

– Музыка сдохла, – объявил Стас. – У кого есть зарядка?

– У меня есть гитара! – усатый Вик побежал к машине, чтобы притащить инструмент.

– Боже, нет! Он поет, как умирающий тюлень! – запротестовал Рома, но Вика было уже не остановить.

– А может, пусть она споет? – Марина ткнула пальцем в Лу, курившую в сторонке.

– Может, нет? – школьница хмуро посмотрела на настигавшую ее Нату.

– Лу, давай, иначе мы не заткнем его до рассвета, – принялась уговаривать ее девушка.

– Неужели все так плохо?

– Хуже, чем я, – признался Рома, впервые за последние полтора часа обратив на нее внимание.

– Такое возможно? – достаточно холодно спросила Лу, саркастически вскинув тонкие брови.

Она знала, что сама виновата в сложившейся ситуации и не должна злиться и тем более демонстрировать это ему, но не смогла удержаться. Ее бесило, что он постоянно крутится рядом с Роксой. Она не ревновала, просто ее бесило, что Роксана могла касаться его, смеяться над его шутками и танцевать с ним, в то время как Лу томилась в клетке собственных запретов и могла только наблюдать.

Рома сделал шаг в ее сторону, но она еле заметно мотнула головой. Прежде чем он успел что-то сделать, вернулся Вик. Лу подошла к нему и что-то прошептала ему на ухо, так чтобы никто не слышал.

– Без проблем. – Парень кивнул и быстро настроил инструмент.

– Не будем забывать, что мы все собрались, чтобы поздравить Стаса, – Лу указала на именинника, – и поэтому первую песню мы посвящаем ему.

Вик заиграл, а девушка запела:

Изнывало мое тело, только не решалась…Я давно уже хотела маленькую шалость![19]

Лу не любила эту песню, но этим летом она была так популярна, что они не раз исполняли ее с группой, выступая в барах или на праздниках. Поэтому она легко вошла в образ, слегка покачиваясь в такт песне, протягивая руку к довольному Стасу. Но лучшей наградой был взгляд Ромы, который был и восхищенным и недовольным одновременно.

Не успели они с Виком закончить, как тут же посыпались требования спеть что-то еще. Лу мелочно радовалась тому, что на нее наконец-то обратили внимание, и она тоже стала частью веселящейся компании. Роксана смотрела на нее с улыбкой, довольная тем, что сестра наконец-то проявила себя, а не просто сидит в сторонке.

–Я ухожу, ухожу красиво…[20] – очередная песня закончилась, и Лу, выудив из кармана пачку сигарет, отошла в сторонку на перекур.

– Наконец-то ты не сидишь как гоблинок, – улыбнулась Роксана.

– Я хотя бы не устраивала грязные танцы с учеником, – нравоучительно сказала Лу.

– Я просто хотела его проучить, – фыркнула Рокса. – Он пялился на…

– На твои сиськи, ага. Я с десяти метров заметила, – хихикнула Лу.

– Замолчи.

– Кого обсуждаете, сплетницы?

Рома подошел к девушкам, с трудом сдерживаясь, чтобы не приобнять Лу. Ему совершенно не нравилось, как на нее стал смотреть Вик, который еще полчаса назад в упор ее не замечал.

– Только тебя, любовь любви моей, – томно вздохнула Роксана.

– Притормози коней, я уже занят.

Рома решил, что самое время поговорить с подругой и перестать уже играть в шпионов, как она пустила под откос все его планы.

– Что, опять? Та самая, с которой разбежишься через месяц? – закатила глаза блондинка.

– Оу, как интересно, – протянула Лу, не глядя на парня.

– Ну, у Ромки вечно так. – Стас присоединился к обсуждению личной жизни друга. – Сначала «она такая особенная, такая не похожая на всех, это любовь», а потом…

– А потом любовь прошла, завяли помидоры, – пропела Рокса. – Цветы зачахли под забором.

– Я не помню, чтобы он хоть с кем-нибудь встречался больше двух месяцев, – вставила свои пять копеек Марина.

– Я вам не мешаю? – спросил Рома без тени юмора в голосе, но подвыпившие друзья не обратили на это внимания.

– Да ладно, Ром, не все созданы для отношений.

– Действительно, не все. – Лу втоптала бычок в землю и пошла к Вику. – Может, что-нибудь из Земфиры? – предложила она, не обращая внимания на Рому, не сводившего с нее карих глаз.

– Все, что хочешь, – с готовностью согласился парень.

– Сорян, Вик, я украду Лу на минутку? – не дожидаясь ответа, парень подхватил девушку под руку и увлек подальше от компании и костра.

Она покорно шла за ним, сохраняя молчание, только ветки тихо похрустывали под ногами. Когда Рома наконец решил, что они ушли достаточно далеко, они остановились.

– Я просил не играть со мной, красотка? – спросил он, разворачивая девушку лицом к себе.

– Я не играю. Это ты весь вечер…

– Делаю так, как ты хотела, разве нет? – Его голос так и сочился иронией.

– Да, – признала Лу, не глядя на него. – Спасибо.

Едко и колко.

– Какая же ты типичная женщина. Сначала просишь делать вид, что между нами ничего нет, а потом злишься на это.

– А между нами что-то есть?

–Между нами тает лед[21], – насмешливо пропел Рома, вспомнив их поездку в машине. – Ты мне нравишься, я, кажется, уже говорил об этом?

Лу не стала ничего отвечать. Только приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала его в подбородок. Скорее даже неловко мазнула по колючей щетине и тут же отстранилась.

Рома улыбнулся и прижал ее к себе, уткнувшись лицом в пропахшие костром волосы. Крепкие руки гладили худую спину, нежно и бережно, так что внутри у девушки что-то тревожно сжалось. Это не было привычным желанием, которое уже возникало у нее в присутствии Ромы, это было что-то большее, что-то щемящее грудь.

– Не надо так, – тихо попросила она.

– Почему? – так же негромко спросил парень.

– Могу ведь привыкнуть, – честно призналась Лу.

– Если ты о том, что наговорили ребята…

– Тш-ш, – она прижала палец к его губам. – Не говори ничего.

– Но…

– Все заканчивается. Рано или поздно, – с этими словами она высвободилась из его объятий. – Это ничего. Просто жизнь.

Поймав Рому за руку, она потянула его обратно – туда, где под всеобщее негодование надрывал горло Вик.

10. Когда плохо или грустно, и стало вдруг ужасно пусто [22]

Лу пришла на кухню, когда там стоял дым коромыслом – Роксана жарила котлеты, что-то напевая и пританцовывая.

– Утречка. – Сестра взялась за свою чашку и скривилась. – Блин, ну не в мою же любимую! – пожаловалась она, вытряхивая в мусорное ведро бычок.

– Прости, она под руку просто попалась, – перевернув котлеты, Рокса вытащила телефон и записала в заметках: – Купить пепельницу. А лучше две.

– Женщина со списком, у тебя трусы – аналог домашней одежды? – фыркнула школьница, наливая себе кофе.

– Мне было лень одеваться, – отмахнулась Рокса. – Хорошо вчера отдохнули, даже голова не болит.

– У тебя прикольные друзья. Кроме Наты, конечно.

– Я вчера ее вообще впервые увидела, – пожала плечами Рокса, закуривая в открытое окно.

– Что ты вчера сказала Андрееву, что у него такое лицо было после вашего танца?

– Кириллу? Да ничего, просто поставила мальчика на место, – хихикнула девушка.

– Давно пора.

– Вроде они с Ромой братья, а прям небо и земля, да? Хотя внешне очень похожи.

– Кстати, насчет Ромы… – Лу решила, что пора. Сейчас, или будет слишком поздно.

– Хороший парень, правда? – Рокса улыбнулась и сделала глоток кофе.

– Рокса, тут такое дело…

И Лу рассказала ей все, начиная с самого их знакомства. И про то, как едва не уехала с ним, и про то, как они столкнулись после их ссоры. Ей так не хватало сестры, с которой можно поделиться всем самым сокровенным, что тяготило и тревожило. Они курили сигарету за сигаретой, Роксана чуть не спалила котлеты, но ничего не говорила, позволяя Лу рассказывать.

Естественно, она пребывала в шоке, больше всего удивляясь тому, что сама ничего не заметила. Хотя она даже и предположить не могла, что Рома и Лу могли друг другу понравиться. Сдерживая себя, чтобы не прерывать исповедь Лу, она слушала, ожидая развязки. Мелкая даже не утаила про то непонятное чувство, что накрыло ее вчера, когда они обнимались в лесу.

– Ну, как-то так, вот, – подытожила она и уставилась в стол, опасаясь реакции сестры.

– Лу, – Роксана подошла к сестре и обняла ее за плечи, – ты все, что у меня есть. И ты всегда будешь для меня младшей. Я всегда буду оберегать тебя, ты знаешь это?

– Да, – Лу накрыла руки сестры своими ладонями. – Я знаю.

– Конечно, ты вправе делать все, что хочешь, это ведь твоя жизнь, – поцеловав сестру в макушку, Роксана вернулась к остаткам фарша и принялась лепить котлеты. – Но ты должна знать, что Рома не умеет быть действительно серьезным.

– В смысле? – Лу сама не заметила, как судорожно она сжимает уже давно опустевшую чашку.

– Сколько я его знаю, он всегда по-настоящему влюбляется, ну или ему так кажется, только вот долго это не длится. Вчера мы не шутили.

– Рокса, мне никто никогда так не нравился, – призналась девушка, обхватив голову руками. – Я не хочу, чтобы это закончилось. Не сейчас.

– Потом будет больно. – Роксана знала, о чем говорила. Она видела не одно разбитое сердце, которое оставил после себя друг. – Но ты должна сама решить, чего ты хочешь.

– Я уже решила.

Несколько минут они молчали, думая каждая о своем. Роксана жалела, что не может уберечь Лу от всех ошибок и той боли, что за ними последует. Она знала, что каждый должен пройти свой путь, обжигаясь, падая и поднимаясь. Но легче от этого не становилось.

– Знаешь, я тут вспомнила… Я жаловалась Роме, что ты живешь с Ником, – вдруг вспомнила она.

– Спасибо, – саркастично фыркнула Лу. – Я в курсе.

– Ну, прости, кто же знал, что у вас какие-то мутки, а Ник просто… кстати, ты ему рассказала?

– М-м-м, нет. Я сказала, что мы расстались, – легкомысленно пожала плечами Лу.

Роксана пожевала губу, а потом все-таки спросила:

– А насколько далеко ты собираешься зайти в этих, хм, отношениях?

– В смысле? Я что-то не поняла. – Лу посмотрела на сестру с таким искренним недоумением, что та расхохоталась.

– Блин, ты бы занялась с ним сексом?

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – насупилась девчонка.

Конечно, она думала о сексе с Ромой. Часто. Но сказать об этом Роксане было стыдно.

– Да ладно, с кем как не со старшей сестрой поговорить о сексе? – Роксана намеренно выделила последнее слово, растянув его и заставив сестру рассмеяться.

– Ну да. Думаю, да.

Конечно, да. Несомненно.

– Презервативы, – вздернув палец наверх, нравоучительно объявила Рокса. Быстро сбегав в спальню, она вернулась и положила на стол блестящий квадратик. – Кинь в сумку, и пусть будет. Мало ли что.

– Я чувствую себя как в тупом американском сериале, – проворчала Лу, но презерватив все-таки взяла. – Зачем это?

– Затем, что лучше я тебе дам, чем мы с Ромой породнимся раньше времени. Ты женщина, так что отнесись к этому серьезно. Мужчины порой бывают легкомысленны в этом вопросе. – Рокса налила себе еще кофе и добавила: – И, кстати, лучше предупреди его заранее, что ты девственница.

– Все, я не хочу это обсуждать, – замотала головой Лу. – Забудь все, что я сказала.

– Ну, конечно, гораздо лучше будет закрыть глаза и думать об Англии, – фыркнула Рокса. – Он все равно поймет рано или поздно, но лучше до того, как кровать превратится в декорации к фильму Тарантино. И поверь, я знаю, о чем говорю. Котлетку будешь? – как ни в чем не бывало спросила Рокса.

– Что-то аппетит пропал.

– Да ладно, будь проще. – Роксана поставила перед ней тарелку. – Как раз время обеда.

Некоторое время Лу вяло ковырялась в тарелке, а потом все-таки спросила:

– А как это, ну, в первый раз?

– Стремно, – сама того не зная, Роксана процитировала слова Ника. – Поэтому отнесись к этому серьезнее. А то, видите ли, про презервативы говорить мы не можем, а как…

– А-а-а, я тебя не слушаю. – Лу заткнула руками уши. – Бла-бла-бла, ничего не слышу.

– Господи, как ребенок. – Роксана насмешливо посмотрела на дурачившуюся сестру.

* * *

Кирилл проснулся почти в обед. Голова, несмотря на выпитое вчера, была легкой и ясной. Наспех ополоснувшись в душе, он зашел в комнату к брату, но Ромы там уже не было. Услышав характерный стук мяча, парень выглянул в окно и застал Рому играющим в баскетбол. Быстро натянув на себя спортивки и толстовку, школьник вышел во двор их частного дома.

– О, спящая красавица проснулась? Как насчет поиграть в мужскую игру? – предложил Рома, пробегая по площадке.

Кирилл усмехнулся. Брат в школе играл в баскетбол и вечно поддразнивал его на тему того, что волейбол – игра для девчонок. Школьник подбежал к нему и, пихнув плечом, отобрал мяч.

– Воу-воу, полегче, не забрызгай меня тестостероном. – Рома тут же забрал мяч обратно.

– Что, скорость уже не та? – снова перехватив мяч, Кирилл забросил его в корзину.

– Трехочковый! Неплохо для волейболиста, – с ноткой гордости сказал Рома.

Они играли еще примерно полчаса, пока тяжелые ворота не отъехали в сторону, пропуская на участок серую «Ауди». Из машины вышел их старший брат Андрей. Как всегда, элегантный, гладко выбритый и пахнущий дорогим парфюмом. Рома с Кириллом подошли к нему, синхронно закурив.

– Когда уже вы избавитесь от этой мерзкой привычки? – поморщился брат, никогда не бравший в рот сигарет.

– Андрей, иди-ка в…

– Роман, что за выражения? – Маргарита Евгеньевна, мать троих сыновей, всплеснула руками. – Брат сделал вам замечание, – женщина приблизилась к ним, – и вполне справедливое. Гадость же, – точно так же, как Андрей, поморщилась она. – Андрей, а почему ты без девочек?

Маргарита Евгеньевна с удивлением обнаружила, что сын приехал один, без жены и дочери.

– Алла повезла Мари в Москву на танцевальный конкурс. Они только завтра вернутся, – пояснил мужчина, подхватывая мать под руку. Они направились в сторону дома.

– Братцы, быстро бросили сигареты и переодевайтесь к обеду. Вы все потные, – скомандовала Маргарита Евгеньевна.

– Да, мам. – Кирилл выбросил окурок в пепельницу. – Почему Андрей вечно такой? – обратился он к среднему брату.

– Какой?

– Как с колом в…

– Заднице? – хохотнул Рома. – Он старший. Это его тяжелая участь, в то время как мы можем позволить себе быть балбесами и оправдывать звание бестолковых младших сыновей. Так что забей.

– Вселенский баланс, – согласился Кирилл, и они разошлись, каждый в свою комнату.

* * *

Вся семья сидела за столом в большой столовой, ожидая, пока домработница подаст горячее. Отец с Андреем негромко обсуждали какие-то рабочие моменты, в то время как Рома с Кириллом живо спорили на тему предстоящего баскетбольного матча. Мать несколько раз делала им замечания, но это не могло остановить их надолго.

– Рома, расскажи, как проходит твоя практика у отца? – спросила она, надеясь перевести их разговор в менее агрессивное русло.

– Ма, вы же с папой каждый вечер это обсуждаете, – закатил глаза парень. – Все хорошо, я молодец.

– Я бы с этим поспорил, – негромко заметил Андрей.

– Ты просто критикан. – Рома принялся за жаркое, не желая выслушивать очередные замечания старшего.

– Ты мог бы более ответственно относиться к этому, в конце концов…

– А мы можем говорить о работе на работе? – перебил Рома.

– Андрей, действительно, давай оставим эти разговоры до понедельника? – миролюбиво предложил глава семейства Андреев Андрей Андреевич.

Ловким движением прицепив за ворот пуловера салфетку, он начал есть.

– Кирилл, ты уже решил, какие ЕГЭ будешь сдавать? – Андрей принялся допрашивать Кирилла.

– Да, – сухо ответил школьник и переглянулся с Ромой, который одними губами шепнул «зануда».

– А что в итоге с английским?

– Я не сдам его на хороший балл, – неохотно признался парень, уставившись в тарелку. Он ненавидел эти разговоры, но деваться было некуда.

– Сына, а вот это никуда не годится, – снова включился в беседу отец. – Юрист без языка в наше-то время.

– Я знаю французский.

– Сынок, тут никто не спорит, но знания подтверждать нужно, – мама посмотрела на него с легкой улыбкой.

– Если я сдам DELF-DALF[23], вы отстанете от меня?

– Кирилл, что за выражения?

– Вы оставите меня в покое, если я сдам этот экзамен? Получу сертификат? – повторил школьник, начиная кипеть.

– Вполне, – Андрей пригубил вино, – только ты не сдашь, – поставил точку в споре он.

– Андрюш, – Рома намеренно использовал уменьшительную форму имени, которую брат терпеть не мог, – нехорошо программировать ребенка на неудачу, разве нет? По-моему, это было в одной из тех книг по воспитанию, которые вы с Аллой так часто покупаете.

– Действительно, – после недолгой паузы согласился мужчина, – но это не отменяет того факта, что…

– Что я не такой идеальный, как ты? – не выдержал Кирилл.

– Кирилл. – Мать повысила голос, пытаясь прекратить спор, что становился все жарче, но ее перебил муж.

– Рита, Андрей не прав, – строго сказал он. – Перестаньте превращать ужин в балаган. – Он обвел всех сыновей взглядом, призывая к тишине. – А ты, Андрей, не смей принижать брата. Такому я вас не учил. Все ясно?

– Да, пап, – нестройным хором ответили сыновья.

– А теперь дайте поесть спокойно, – уже куда добродушнее сказал мужчина.

Когда обед из трех блюд и фирменного лимонного пирога мамы подошел к концу, Рома и Кирилл смылись на улицу покурить.

– Как же он меня достал, – пожаловался Кирилл.

– Ну, он та еще заноза, но он наш брат.

– Он никогда в меня не верит, – нахохлился парень. – И вечно придирается.

– Он просто так пытается воспитывать тебя. Но поздно, слишком поздно, ты уже неисправим.

– Ну, спасибо.

– Я шучу. – Рома потрепал брата по волосам. – А вообще, тебе действительно стоит серьезно подойти к делу, mon cher, – насмешливо добавил он.

– Ты только не начинай.

– Не буду. Может, поиграем? – Рома подхватил с земли баскетбольный мяч.

– Ладно, но в этот раз я поддаваться не буду.

– Ах, так?!

Андрей задумчиво наблюдал в окно за младшими братьями, носившимися по площадке и отбиравшими друг у друга мяч. Они дурачились и что-то кричали, словно пятиклашки.

– Какие же они еще дети, – пожаловался он маме. – Когда они уже повзрослеют?

– Для тебя они всегда будут детьми. – Женщина прижалась к крепкому плечу сына. – Как и ты для меня. Оставайся сегодня у нас, пообщайся с братьями, – предложила она.

– Нет, мам, я поеду домой. Мне нужно немного поработать. Но на чай останусь точно.

– Пойдем, милый, я попрошу Миру сделать твой любимый.

* * *

Роксана валялась на диване, обложившись методичками, и готовила мини-тест, когда Лу тихонечко поскреблась в дверь.

– Чем занята?

– Готовлю адский понедельник для восьмиклашек. Заходи.

Рокса отложила ноут в сторону, решив, что семья на первом месте и небольшой перерыв еще никого не убил.

– Что ты ешь? – спросила младшая, заинтересованно глядя на развернутую шоколадку.

– Не ем, а стимулирую мой затухающий мозг. Если ты будешь зайчиком и принесешь мне кофе, я поделюсь.

– Наглый шантаж, – весело сказала Лу и ушла.

Она вернулась через пару минут с двумя чашками. Уютно устроившись рядом с Роксой, она отломила кусочек молочного шоколада и довольно заурчала.

– Прикинь, мне Кропоткин подарил, а я и забыла про него.

– Подкупает?

– Боюсь, что подкатывает, – нарочито напуганно сказала Рокса, и обе рассмеялись.

– Ладно тебе, он такой ботан, что максимум найдет твою фотку в «Инстаграме», распечатает и будет на нее дышать.

– Ужас. Но шоколадка вкусная. – Роксана сделала глоток кофе и вдруг вспомнила, что все еще не задала одного весьма важного вопроса. – А ты, кстати, как учишься?

– Своевременный вопрос, – не упустила возможность съерничать Лу. – Я так-то на золотую медаль иду.

– Ого… А почему тогда ты хочешь заниматься тату, а не поступить куда-нибудь?

– Потому что мне это нравится, а не потому что вариантов нет.

Лу замолчала, а потом расстегнула широкий кожаный браслет, который всегда носила на запястье левой руки. Развернув так, чтобы на нее падал тусклый свет монитора, она протянула руку сестре.

Роксана во все глаза разглядывала лотос, такой же, как у героини когда-то ее любимого аниме. Только он был на запястье, а не на плече, и тату была контурной, без закраса.

– Почему ты его все время закрываешь? – спросила она, проводя по нему пальцем.

– Я набила его, чтобы показать тебе. Тебе же так нравилась Нана. А ты не приехала, и потому я не хотела его видеть.

– А почему не свела?

– Наверное, я хотела, чтобы ты его все-таки увидела.

– Очень красиво.

Роксана прижала Лу к себе, радуясь, что между ними снова теплые, уютные сестринские отношения, те узы, сильнее которых нет. Плевать, чем она хочет заниматься, с кем встречается, что делает – это все такие мелочи на фоне того, что она снова доверяет ей и делится тем, что важно. Рокса точно решила, что больше не оставит ее и будет рядом, чтобы протянуть руку, когда это будет нужно.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– И я.

11. Целуй меня [24]

Рома проснулся от звонка мобильного. Взглянув на экран, он чертыхнулся и подскочил с кровати, едва не перевернув прикроватную тумбочку.

– Алло, – хрипловатым после сна голосом ответил он.

– Ты спал? – насмешливо спросил Стас.

– Черт, извини, я уже одеваюсь, – заверил друга Рома, на ходу натягивая штаны.

– Безответственный юрист! Да ты уникум, друг, – фыркнул парень. – Давай, я тебя жду.

Быстро умывшись и почистив зубы, Рома схватил первый попавшийся свитер и выбежал в коридор.

– Роман, не хлопай дверьми, – передразнивая мать, пропел Кирилл, только что вышедший из своей комнаты.

– Да блин, я забыл, что обещал Стасу отвезти его в аэропорт, – пожаловался он, быстро сбегая по лестнице. – Кстати, не хочешь со мной прокатиться?

– М-м-м, спасибо, нет. Да и с какой стати ты нанялся личным извозчиком?

Выйдя из дома, Кирилл закурил и решил проводить брата до машины.

– Мне все равно нужно вещи кое-какие забрать. Парень, с которым я снимал квартиру, съехался с девушкой, и она уже вторую неделю требует, чтобы я забрал свое барахло.

– От баб одни проблемы, – глубокомысленно сказал младший. – Я всегда это говорил.

– Зато сколько радости, – подмигнул Рома, залезая в машину. – Вернусь поздно.

– Не сомневался в тебе, – хмыкнул Кирилл.

Махнув брату рукой, Кир отправился в дом. Заперевшись в комнате, он выудил из небытия давно забытые учебники по французскому. Несколько минут он просто гипнотизировал их взглядом, а потом все же раскрыл, не оставляя себе возможности передумать.

Кирилл решил во что бы то ни стало утереть нос Андрею, который вечно ставил все, что делал младший брат, под сомнение. Он был твердо намерен получить чертов сертификат, чтобы сунуть его старшему под нос. Ему надоело, что тот вечно говорит с ним свысока и бесит своей недосягаемой идеальностью. Только вот он совсем не ожидал, что это окажется настолько трудно.

Одно дело говорить на языке, который для тебя почти родной, а другое – освоить чтение и письмо, без которых сдать экзамен невозможно. А если учитывать, что для подобного рода сертификатов есть определенные требования, то и подготовка должна быть соответствующей.

– Нужен репетитор, – задумчиво пробормотал Кирилл, понимая, что ничего не понимает. Он даже алфавита не помнил толком.

– Сынок, могу войти? – в дверь постучали.

– Заходи, мам.

– Чем занимаешься? – спросила женщина, раскладывая в шкаф чистую одежду.

– Мам, ты можешь помочь мне с французским?

– Ты, однако, серьезно подошел к делу. – Маргарита потрепала парня по голове. – Я почти ничего не помню, Кирилл, давно не читаю. Лучше найди репетитора, – посоветовала она, закрывая за собой дверь.

– Конечно, это ведь так просто в нашей-то дыре, – простонал парень.

* * *

Рома вернулся в город в одиннадцатом часу. Он рассчитывал, что приедет позже, потому что планировал посидеть с Семой, но Даша ненавязчиво намекнула, что она против. Парню подумалось, что мелкий утром был прав – одни проблемы. И сразу перед глазами возникла Лу. Улыбнувшись, Рома уже потянулся к телефону, чтобы написать ей, но на экране высветился входящий от Роксаны.

– Привет, Рокси-фокси.

– Что за нелепое прозвище? – фыркнула девушка.

– Это твой Инстаграм.

– Я шифруюсь от учеников, – пояснила подруга. – Но не суть. Ромк, у меня к тебе юридический вопрос.

– Слушай, если удобно, я могу заехать, как раз проезжаю неподалеку, – предложил парень, решив, что это будет отличная возможность рассказать ей о них с Лу и заодно повидаться с мелкой.

– Давай, – после недолгого размышления согласилась Рокса.

Рома свернул налево и через пять минут припарковался возле их дома, радуясь, что тут нет таких проблем с паркингом, как в Москве. Запоздало подумалось, что нужно было купить что-то к чаю, чтобы не идти с пустыми руками, но рядом, как назло, не было магазина.

– Ну, я сам по себе уже подарок.

Утешившись этой мыслью, Ромка вошел в подъезд. В лифте, как всегда, нестерпимо воняло, так что он постарался не дышать и на всякий случай пшикнулся духами, чтобы не пахнуть, как вокзальный туалет. Рокса ждала его на площадке, одетая в легинсы и удлиненную тунику. Она показалась какой-то по-домашнему уютной, и парень, как-то не задумываясь, шагнул к ней и обнял.

– Подлизываешься? – Блондинка хитро посмотрела на него. – Тут же прискакал помогать, обнимаешься.

– Вот так и оскверняют чистейшие души порывы, – покачал головой парень, толкая дверь на общий балкон. – Тебе не холодно? – Он стащил с себя ветровку и протянул ее подруге.

– Спасибо. – Она закуталась в тоненькую куртку. – Мы обычно курим в квартире, вот я и не подумала.

– Как тебе повезло, что я такой джентльмен.

– Ага, а то я не помню, как ты Настиной маме потолки белить вызвался, когда вы встречались. Дамский угодник, блин.

Перехватив насмешливый взгляд подруги, Рома догадался, что она все знает. Наверное, Лу ей все рассказала. Рокса не выглядела злой, скорее озадаченной, хотя он понял это только потому, что знал, что она всегда хмурит брови, когда о чем-то переживает. В целом она казалась очень даже дружелюбной и веселой.

– Рокси, я хочу, чтобы ты знала…

– Да, да, ты настроен серьезно, как всегда, – покачала головой блондинка.

– То, что мне не везло раньше, не значит, что я ветреный, – нахохлился Рома.

– Слушай. – Девушка выдохнула дым и посмотрела на него серьезно. – Я тебя знаю. И Лу я тоже знаю. Ей ничего не запретишь и не укажешь, она сама решает, как ей жить. Честно скажу, я не в восторге от этой истории, но лезть в чужие отношения не в моих привычках. Об одном прошу, не морочь ей голову, ясно?

– Она мне действительно очень нравится, – заверил ее Рома, выкидывая окурок. – Она удивительная.

– Вся в меня.

Серьезность Роксы улетучилась, уступая место той дружеской теплоте, что всегда витала между ними. И ей очень хотелось, чтобы так и оставалось.

Они тихо зашли в квартиру и разулись. Роксана сразу же пошла к себе в комнату за документами, а Рома не удержался и подошел к приоткрытой двери, откуда доносились звуки гитары и голос Лу. Девушка даже не пела, а просто мурлыкала что-то, время от времени сбиваясь или начиная сначала. Рома не знал, что она еще и играет, и заглянул в комнату.

Застыв от возмущения на пороге, он увидел Ника. Парень негромко наигрывал на гитаре, глядя на Лу, которая сидела, прикрыв глаза и постукивая пальцами по обнаженной коленке, негромко напевала что-то несвязное. Она сидела перед ним в одних коротеньких шортах и черной свободной футболке, совсем не накрашенная и безумно милая.

– Блин, давай еще раз, – попросила она Ника, наклоняясь вперед, совсем близко к его лицу.

– Сначала? – спросил он, заправляя прядь волос за ухо.

– Эй. – Роксана тронула Рому за плечо. – Идем?

– Какого черта? – чуть громче, чем ожидал, возмутился парень.

Роксана закатила глаза и ушла на кухню, оставив эту троицу разбираться самим. То, что она принимала Лу со всеми ее заскоками, еще не означало, что она собирается участвовать в ее мексиканских драмах. Ей с самого начала нужно было все объяснить Роме про Ника, а не накалять обстановку своими недомолвками.

– Рома? – Лу удивленно вскочила на ноги. – Ты что здесь делаешь?

– Привет. – Ник поднялся на ноги. – Завтра продолжим тогда?

Он всегда понимал полутона, а потому, не дожидаясь ответа, засунул гитару в чехол.

– Что? Нет, – возмутился Рома. – Почему он вообще здесь? Я против.

– Мы с тобой еще поговорим, – пообещала Лу, бросив на него испепеляющий взгляд. – Ник, извини, завтра напиши, когда тебе удобно. Я сама зайду.

– Как скажешь, кроха. – Он чмокнул девушку в лоб, специально, чтобы подразнить и без того побелевшего от злости Рому. – Рад, что у вас с сестрой все в норме. И, кстати, – он посмотрел на него, все еще шокированного происходящим, – она не любит, когда ей указывают. Имей в виду.

– Вали уже, – добродушно подтолкнула его Лу, посылая воздушный поцелуй.

– Пока! – крикнула Роксана с кухни.

Едва входная дверь захлопнулась, как Лу тут же впихнула все еще ничего не понимающего Рому в свою комнату и закрыла дверь.

– Что это за концерт? Ты почему здесь?

– Меня позвала Роксана. А какого черта тут делает твой бывший?! – взорвался парень, чувствуя, что его терпение иссякло.

– Так, надо все прояснить и закрыть эту тему. – Лу указала парню на диван. Когда они оба сели, она посмотрела на него. – Мы с Ником никогда не встречались по-настоящему. Я просто жила с ним и ребятами из группы какое-то время. Год.

– Что значит – по-настоящему? – Роме вспомнились ее слова о свободных отношениях.

– Ну, мы иногда целовались, поэтому все думали, что мы встречаемся, но больше ничего. Кто же знал, что Роксана тебе успела наговорить всякого.

– И я должен в это поверить? – обалдело спросил Рома. – Ты правда с ним жила?

– Просто жила, – отрезала девушка. – Верить или нет – дело добровольное, но мы с Ником друзья. И планируем ими остаться.

– Мы с Роксой тоже друзья, но не целуемся, знаешь ли. – Рома смотрел на ее невозмутимое лицо и чувствовал себя беспомощно и тупо.

Он ревновал. Ужасно ревновал эту непредсказуемую девчонку, которая сидела рядом с ним, скрестив худые ноги, и строго смотрела на него.

– Ром, если бы мы с Ником хотели, мы бы встречались. Спали. Я не знаю, что ты там еще себе придумал, но мы действительно просто дружим.

– Обязательно дружить у тебя в комнате поздно вечером?

– Дверь была открыта, дома Роксана, – начала загибать пальцы девушка. – Ник написал музыку и попросил помочь с песней, а вдохновение к нему приходит по ночам. И ко мне, кстати, тоже. Вот.

– Ладно, – парень кивнул. – Я понял.

– Рома. – Лу коснулась его щеки и приблизила свое лицо к его, выдыхая эти слова ему в губы. – Если бы мне нравился Ник, а не ты, то я бы с тобой не встречалась. Верь мне, – потребовала она. – Я не самая нормальная девушка на свете, – Рома улыбнулся, вспомнив их разговор у машины, – но я не из тех, что водят парней за нос.

Она встала и направилась к двери, но вдруг парень потянул ее за руку, заставляя упасть к нему на колени. Его губы нашли ее, а руки прижали крепко-крепко, не давая ускользнуть.

– Я не люблю делиться, помнишь?

– Помню, Отелло, – хихикнула Лу. – А теперь иди к Роксане, и займитесь уже делами.

– Не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, целовал тебя, – сказал он, целуя ее в лоб, словно стирая недавний поцелуй Ника. – Только я.

– А губозакаточную машинку ты не хочешь?

– Нет. Только тебя.

12. Делай, что захочешь, и не будет стыдно [25]

– Роксана Григорьевна, спасибо за урок.

Кропоткин всучил Роксе очередную шоколадку. Теперь он приносил их на каждый урок и, улыбаясь, клал на стол учительницы. И каждый раз Роксана благосклонно кивала, не зная, что и сказать.

– Хм, спасибо. – Девушка сунула шоколадку в сумку. – Не стоит каждый раз приносить мне шоколад.

– Мне хочется сделать вам приятно, – осмелевший ни с того ни с сего парень подмигнул опешившей Роксе. – До свидания.

–Мне хочется сделать вам приятно,– передразнил на французском Кирилл, только что вошедший в класс. – Какая прелесть,– пробормотал он, занимая место за первой партой.

Роксана не стала ничего отвечать, смирившись с тем, что после неформальной тусовки Андреев окончательно потерял страх. Садился на первую парту и пялился на нее, время от времени бормоча что-нибудь на французском. Она перестала на это реагировать, не желая падать до его уровня. Вместо этого она пыталась собрать в кулак весь свой профессионализм и научить его хотя бы чему-то. Она даже замечания писать перестала – это было пустой тратой чернил и времени.

Игнорируя его пристальный взгляд, она начала урок. Занятие пролетело на удивление быстро: увлеченные темой ученики старались отвечать, даже не замечая, как Роксана ненавязчиво исправляет их или задает вопросы. Им нравились ее уроки, потому что на них было весело, и даже скучную грамматику девушка объясняла живо и интересно. Рокса радовалась, что пока у нее хватает запала готовиться дома и делать занятия по-настоящему крутыми. Для всех, кроме Андреева, конечно же.

Он единственный, кто искренне радовался, когда заканчивалось занятие. Стоило звонку прозвенеть, как он сметал все с парты в рюкзак и срывался с места. Но в этот раз он почему-то остался. Роксана, для которой этот урок был последним, аккуратно складывала вещи в сумку, не понимая, почему в этот раз школьник словно прилип к стулу и не уходит.

– Роксана Григорьевна, – вдруг заговорил он. Да еще и на русском.

– Да? – Голубые глаза с подозрением уставились на него.

– Я пришел договориться. – Кирилл замешкался всего на секунду, но этого хватило, чтобы Рокса решительно помотала головой.

– К сожалению, ты не Доктор Стрейндж, а я спешу, Андреев, – отрезала она.

– Уж не помогать ли пятому классу рисовать стенгазету? – спросил он ехидно.

– Именно, – твердо сказала девушка. – До встречи на уроке, – попрощавшись, она стремительно покинула кабинет, цокая каблуками.

Кирилл только беспомощно зарычал и пошел переодеваться на тренировку, раздумывая о том, что проще принести взятку директору, чем договориться с принципиальной стервой.

* * *

– Ненавижу внеклассную работу, ненавижу Галину Борисовну, да сгорит она в аду. Дрянь! – Рука Роксаны в очередной раз ушла вбок. – Ненавижу, – простонала она.

Уже второй час она сидела на кухне, пытаясь ровно обвести карандашные рисунки и текст. И получалось не очень хорошо, потому что это было не ее. С рисованием и черчением у нее всегда были проблемы, поэтому она старалась избегать подобных заданий. Но Галине было все равно.

– Эй, давай помогу?

Лу уселась рядом с сестрой и с интересом посмотрела на ее старания. Получалось так себе, мягко говоря.

– Знаешь, не откажусь. Я не думала, что помочь – это значит сделать за них, – пожаловалась Рокса.

– Это потому что ты молодая училка, – хмыкнула Лу, забирая у сестры цветные маркеры. – И, кстати, художником тебе не быть.

– Отвали. – Роксана выудила из шкафа пачку чипсов. – Хочу быть старой мегерой, тогда я тоже смогу гонять молодежь.

– А еще ты будешь похожа на Галинку.

– Да я даже в сто лет не буду такой ужасной, честное слово. А эта ее привычка жевать губы! Аж трясет. – Роксана изобразила рвотный позыв, пытаясь выразить всю глубину своего отвращения. – А еще, прикинь, ко мне тут Андреев подошел, мол, договориться хочет.

– А ты что? – спросила сестра, рисуя красивые узоры вокруг рамки.

– Сказала ему решительное «нет». Может, Ромке пожаловаться, чтобы мозги ему вправил? – задумалась она. – Или совсем детский сад?

– Ясельная группа.

– Ты права. Кстати, – вспомнила Рокса, – стараниями Кропоткина сегодня у нас снова шоколад.

– Мы еще старый не доели.

– Будет запас, – хихикнула Роксана, отправляя шоколадку в ящик. – А как у тебя дела? Как у вас с Ромой?

Лу отложила фломастеры и стянула у сестры несколько чипсин. Она и сама не знала, как у них с Ромой. Они не виделись с вечера воскресенья, да и то он дольше сидел на кухне с Роксаной, решая какие-то юридические вопросы, чем с ней. Сейчас был уже четверг.

Они не виделись все эти дни, потому что в понедельник они с Ником писали песню, во вторник Рома помогал матери, а в среду работал допоздна. Так что все их общение сводилось к перепискам, которые Лу терпеть не могла, потому что, когда Рома был рядом, все было по-другому. А сообщения выходили пустыми и какими-то дежурными, потому что она не знала, как написать то, что ей хочется, чтобы не вышло глупо.

– Не знаю, – пожала плечами Лу. – Мы собирались сегодня в кино.

– Почему «собирались»? – Роксана сразу зацепилась за главное.

– Потому что отец отправил его в Москву по работе. Он уехал еще с утра. – Как ни старалась Лу сдерживать расстройство, сестра прочитала ее, словно книгу.

– Не вешай нос, – сказала она в конце концов. – Иногда поскучать полезно. Хочешь, посмотрим фильмец? Ну, когда ты дорисуешь эту чудесную стенгазету, разумеется?

– Ты эксплуататор, – возмутилась Лу, возвращаясь к маркерам и ватману. – Чур, выбираю я.

– А не хочешь устроить киномарафон и посмотреть «хоббита»?

– Нет, я не хочу опять смотреть на постаревшего Леголаса. И я не переживу смерть Кили снова. Ни за что. Как они могли убить всех красивых гномов?

– Ладно, выберешь сама, придира, – уступила Рокса. – Но чипсами делиться не стану.

* * *

Роксана с чувством выполненного долга любовалась трудами Лу, висевшими в коридоре на первом этаже, когда к ней приблизилась Галина Борисовна.

– Доброе утро, Галина Борисовна.

– И вам, Роксаночка. Спасибо за помощь, – она указала на стенгазету. – Вы такая творческая натура, думаю, вам будет интересно взять это на себя в дальнейшем.

– Не уверена в этом. Я же не учитель ИЗО. Может, попросим Аллу Михайловну?

Роксана мысленно рвала на себе волосы. Нужно было рисовать самой. Чтобы все вышло криво и страшно и ее больше не трогали. Во всем виноват ее чертов перфекционизм!

– Ну что вы, у вас талант! – всплеснула руками завучиха. – А у Аллочки болеет внук, она не может задерживаться. Да и возраст не тот уже.

– Конечно, как я могла забыть, – притворно изумилась девушка. – И все же я учитель английского. У меня тоже много работы.

– Всего-то тридцать часов в неделю, милочка, – отмахнулась тетка и, не дожидаясь очередной попытки отмазаться, оставила Роксу в одиночестве.

Глубоко вдохнув, блондинка провела руками по бокам, словно сбрасывая вниз весь негатив, который испытывала при словах «Роксаночка», «милочка» и «не тот возраст». Как будто она виновата, что ей не пятьдесят. Она могла сколько угодно злиться, но это не имело смысла, Галина так просто с нее не слезет. Видимо, ей придется попросту смириться с тем, что весь этот год у нее будут неоплачиваемые творческие задания.

– Она опять вас достает? – Ехидный голос Андреева Роксана не спутала бы ни с чем.

– Не «она», а «Галина Борисовна», – отчеканила девушка, разворачиваясь на каблуках. – Кирилл, не фамильярничай.

– Да бросьте, вас она бесит не меньше, чем меня, – закатил глаза парень. – Хотите, помогу?

Он стоял, прислонившись к стене, и жевал жвачку, распространяя вокруг себя запах ментола. Карие глаза лениво скользили по фигуре учительницы, а на лице застыло безразличное выражение.

– Себе помоги, Андреев. На следующем занятии буду спрашивать тебя.

– Как раз об этом я и хотел поговорить, – как бы невзначай сказал Кирилл.

– Нет уж, я пойду, у меня урок.

– Неужели вам не интересно, почему только вы делаете дополнительную работу? Евгений Вячеславович тоже молодой. – Парень догнал ее уже на лестнице.

Удар попал в цель. Рокса не раз задумывалась о том, почему только она и Олька отдуваются за всех, а смазливый Евгеша, как они его между собой называли, всегда уходил пораньше. Замерев, девушка задумалась на мгновение, а потом схватила школьника за руку и потянула в сторону.

– Говори, – потребовала она.

– Вот это уже разговор, – усмехнулся Кирилл. – Он племянник Галины, поэтому он неприкасаемый. Но это можно исправить.

Роксана вспомнила их недавнюю беседу в классе и нахмурилась, догадавшись, к чему идет речь. Слишком ушлый для школьника, хотя, учитывая, что у них вся семья юристов, это неудивительно. Андреев держался уверенно, понимая, что поймал ее на крючок.

Мысли метались в голове Роксы. С одной стороны, она совершенно не хотела давить свои принципы и связываться с неприятным мальчишкой, а с другой, ей не светило весь оставшийся год быть у старших педагогов на побегушках.

– Что ты предлагаешь? – решилась она.

– У меня есть информация, которая поможет вам избавиться от Галины и ее заданий. А мне нужна пятерка в четверти.

– Мало того, что ты предлагаешь мне шантажировать завуча, так ты еще и на пятерку замахнулся? – возмутилась Роксана. – Ни за что.

– Ладно, четверка тоже покатит, – поразмыслив, согласился Кирилл. – И вы не проверяете у меня домашку.

– Размечтался, – прищурилась Рокса. – Будешь делать то же самое, что и все. А я постараюсь тебя чему-нибудь научить.

– А что насчет четверки в четверти? Договорились?

Блондинка нахмурилась. Ей очень не хотелось этого делать, но перед глазами стояла Галина, жующая губы и противно коверкающая ее имя.

– Ладно, – выдохнула она в тот самый момент, когда прозвенел звонок на урок.

– В генере после седьмого урока, – шепнул Андреев и побежал вверх по лестнице.

– Что я творю? – Роксана мысленно ударилась головой о стену и пошла в класс.

* * *

Лу шла по коридору, обдумывая сообщение для Ромы. Хотелось написать ему что-то милое, но не глупое. В ее стиле. Но, кроме «скучаю», в голове ничего не было. Она ужасно соскучилась. Все ее мысли витали вокруг Ромы, не оставляя места ни для чего другого. И это было удивительно.

Она никогда не понимала Аню и всю эту ее беготню с парнями, но теперь все встало на свои места. Иметь парня, оказывается, приятно. Рома писал ей каждое утро, спрашивал, как у нее дела, и, даже несмотря на ее своеобразные ответы, все равно оставался милым и заботливым. Такое случилось с ней впервые. Словно услышав ее мысли, телефон пикнул.

«Я безумно по тебе скучаю((Задержусь тут до понедельника(Встретимся, когда вернусь?»

«Да» – не раздумывая отправила Лу. Перечитала сообщение Ромы и быстро отправила вдогонку:

«Я тоже»

Спрятав телефон в карман, Лу улыбнулась. На улице было солнечно, школьники, сбившись небольшими стайками, о чем-то болтали, наслаждаясь пятницей и последними солнечными деньками. Девушка хотела было подождать Роксану тут, но потом все же решила перекурить. Многие старшеклассники прятались в закутке за школой, но ей было проще покинуть территорию, чтобы не столкнуться с ними или с кем-то из учителей.

Уже проходя через арку в генеральский двор, привычно срезая дорогу к остановке, Лу вытащила из кармана пачку сигарет. Не успела она крутануть колесико зажигалки, как услышала за спиной до боли знакомый, противный голос.

– Есть разговор.

– Почему ты просто не можешь сдохнуть? – Лу сжала сигарету так крепко, что она сломалась. – Черт.

– Нервничаешь?

Парень приблизился к ней слишком близко. Чужая рука легла на плечо, а пальцы сжались так крепко, что она поморщилась.

– Отвали!

– Заткнись, – потребовал Толик. – Во вторник у меня самостоятельная по химии, ты ее уже писала. Дай ответы.

– Еще чего. – Лу попыталась вывернуться, но парень схватил ее уже двумя руками и тряхнул.

– Хорош выделываться, – прошипел он, глядя на нее своими водянистыми, глубоко посаженными глазами. – Просто напиши мне ответы.

– Да я лучше сдохну, чем помогу тебе. – Лу попыталась ткнуть его в живот, но он перехватил ее руки и толкнул назад, вжимая в холодную стену.

Она вспомнила, как они подрались в конце девятого класса. Точнее, она побила его за то, что он всей школе растрепал, что они якобы переспали. Ее переполняла такая злость, что она даже не подумала о том, как ее поведение выглядело со стороны. Все еще больше уверились в рассказы Толика, который продолжал распускать грязные сплетни, добавляя все новые и новые подробности. И не было никого, кто бы вступился за нее.

Тогда ей повезло – он не ожидал от нее такого, но с тех пор он стал на голову выше, куда тяжелее и был всегда начеку. И сейчас она чувствовала отчаяние и немую ярость оттого, что, как бы она ни пыталась сопротивляться, Толик был сильнее. Его руки крепко держали, он всем телом вжимал ее в стену, не давая пошевелиться.

– Так дашь ответы?

– Ничего я тебе не дам.

– Так уж ничего? – фыркнул парень, ставя колено между ее ног.

– Если ты меня не отпустишь, я напишу на тебя заявление – Лу со стыдом услышала дрожь в своем голосе.

– И кто тебе поверит, а? – издеваясь, спросил Толик. – Все знают, какая ты.

– Эй, у вас тут все в порядке?

Впервые в жизни Лу была рада Кириллу Андрееву. Сжимая в зубах сигарету, он непонимающе уставился на приятеля и съежившуюся в его руках Лусине. Их взгляды на мгновение встретились, и он был готов поклясться, что в ее серых глазах стояли слезы. Толик отпустил девушку и повернулся к другу.

– Я думал, ты пошел домой, – заметил Толик.

– Нет, у меня есть еще дела. – Кирилл не сводил внимательного взгляда с Лу. Однако, прежде чем он успел что-то спросить, она ушла, точнее, почти убежала. – Чего ты ее все время цепляешь?

– А тебе какое дело до этой подстилки? – со злостью спросил парень.

– Да никакого, – пожал плечами Кирилл. – Просто.

– Вот и не лезь, – бросил Толик через плечо и пошел домой.

Кирилл выбросил окурок и уселся на лавочку на детской площадке. Наблюдая, как мальчишки стреляют друг в друга из игрушечных пистолетов, он и не заметил, как рядом с ним присела Роксана. Она закурила и тоже стала смотреть на играющих детей.

– Рассказывай, – попросила она вполне дружелюбно.

– Короче, Евгений Вячеславович спит с Дашей из 11 «Б», – как бы между прочим сказал Кирилл.

– Чего? – Рокса чуть не поперхнулась дымом. – А ты-то откуда знаешь?

– Я тоже с ней спал, – в карих глазах плясали смешинки.

– Боже, не хочу больше никаких подробностей из твоей личной жизни, Андреев, – замахала руками блондинка. – И вообще, этой Даше Евгения Вячеславовича не хватает? Что за дети пошли?

– Роксана Григорьевна, какие дети? Дашке восемнадцать, мне тоже.

Девушка окинула школьника взглядом: высокий, крепкий, с мужественным подбородком, на котором угадывалась сбритая утром щетина. Глаза почти такие же, как у Ромки, только гораздо темнее. И лицо его было совсем не детским, отнюдь. Поставь рядом Рому, и не скажешь, что у них разница в четыре года. А может, просто Рома слишком напоминает ей мальчишку своей открытой улыбкой, которую она, кстати, ни разу не видела в исполнении Кирилла. Хотя она вообще ни разу не видела, чтобы он искренне улыбался. Насмешливо или ехидно – да. Но ни разу просто так, по-настоящему. Хотя ей-то какое дело?

– И что, вы теперь сильно взрослые, что ли? – спросила в итоге она.

– А вам сколько лет? – не замедлил спросить Андреев.

– Любопытной Варваре… – многозначительно сказала Роксана, собираясь уходить.

– И все же? – Кирилл увязался за ней. – Двадцать пять? Двадцать семь?

– С ума сошел? Да у меня паспорт спрашивают, когда я сигареты покупаю. – Она посмотрела на него так, словно он обвинил ее в убийстве.

– Так сколько тогда? – не сдавался парень.

– Скажу, когда выучишь то, что я задавала на дом, – пообещала девушка и пошла на остановку.

– Я у Ромы спрошу!

– Я его предупрежу.

Кирилл видел только ее спину, но почему-то ему казалось, что она улыбается.

13. Я рисую на асфальте белым мелом слово «хватит» [26]

Сидя на заднем сиденье автомобиля отца, Кирилл копался в интернете в поисках репетитора. В выходные он совсем забыл о своем решении серьезно заняться французским, но с началом новой недели это решение окрепло. Листая объявления, парень скривился. Не верил он в то, что тетки из совка могут подготовить его к получению сертификата. Он хотел кого-нибудь помоложе, чтобы занятия были интересными, а не превращались в каторгу.

– Сын, приехали, – объявил отец, притормаживая у школы. – Ты чего такой унылый?

– Понедельник же, – развел руками школьник.

– И то верно, – кивнул Андрей Андреевич. – Удачи на занятиях, – пожав сыну руку через окно, мужчина уехал.

Кирилл задумчиво проводил взглядом серебристый седан. В голове появилась мысль найти учителя в Москве и под этим предлогом вытребовать у родителей машину. Права он уже получил, но тачку обещали подарить на окончание школы. А с другой стороны, мать могла встать на дыбы, и придется тогда ему кататься на электричке. Или в крайнем случае можно попросить Рому возить его.

Мысль показалась ему весьма неплохой, поэтому он тут же позвонил брату.

– Ром, привет, – прижимая телефон к уху, школьник выбил сигарету из пачки и затянулся.

– Привет. – Голос брата звучал как-то слишком бодро для восьми утра. – Соскучился, мелкий?

– Нет, – покривил душой Кирилл. – Правда, мяч погонять не с кем.

– Попроси своих подружек из команды по волейболу, – предложил Ромка, верный своей традиции подстебывать брата на тему избранного им спорта.

– Ха-ха, очень смешно. Вообще, я по делу.

– Тебя Андрей не покусал часом, деловой ты мой?

– Хочу найти учителя по французскому. Ну, знаешь, такого, чтобы родился не в позапрошлом веке… Вот я и подумал, может, ты мог бы возить меня в Москву? По выходным?

– Больше ты ничего не хочешь, а?

– Машину хочу, – признался парень.

– Рожа не треснет? – фыркнул Рома. – Потерпи уж, меньше года осталось. Будет тебе машина.

– Не хочу ездить на электричке, – капризно заявил Кирилл.

– Неужели так сложно найти кого-то в городе? Роксана, кстати, преподает и французский тоже, ты знал?

Кирилл не знал, но эта информация не привела его в восторг. Мало ему было видеть блонди в школе и в компании, так еще и на допы к ней ходить. Ну, нет.

– А она не слишком молодая для…

– Она предупредила, что ты спросишь про возраст, – хихикнул Рома. – Не скажу.

– Не очень-то и хотелось. Слушай, а может, ты мне свою машину будешь давать?

– Нет уж. Даже не мечтай заполучить мою ласточку.

– Вот когда я не сдам чертов экзамен…

– Да не выдумывай и попроси Роксу. Она тебе поможет. Все, ладно, мне пора. Вечером увидимся.

– Пока.

Кирилл отбросил окурок в сторону. Что-то подсказывало ему, что, вопреки убеждениям брата, Роксана ему помогать не бросится. Хотя, как говорил его отец, к каждому свой подход. Первым уроком была алгебра, но до нее было еще добрых двадцать минут, поэтому он направился к кабинету, который занимала Роксана Григорьевна.

Толкнув дверь, Кирилл тихо вошел. Роксана расставляла какие-то книги на нижних полках шкафа, изогнувшись так, что ему открывался шикарный вид на ее задницу, обтянутую тонкой тканью брюк. Сначала парень хотел деликатно покашлять, но потом передумал и просто ждал, прислонившись к дверному косяку и наслаждаясь зрелищем.

– Андреев? Что ты тут забыл?

– Хотел спросить, как у вас дела, – пытаясь вложить в голос как можно больше очарования, улыбнулся парень.

Обычно эта его улыбка срабатывала и на старых училок, и на одноклассниц, но сейчас что-то явно пошло не так.

– Ты чего скалишься? – Рокса вскинула правую бровь в удивлении. – У меня все лучше всех, а тебе советую идти на урок.

– Вы отлично выглядите, – невпопад заметил школьник.

– Я в курсе, – самодовольно ответила девушка. – Но это не повод беззастенчиво пялиться на меня.

Она села в учительское кресло и усмехнулась. Даже сидя, она почему-то смотрела на него сверху вниз, с пренебрежением. Это злило до жути. Кирилл никак не мог понять, почему же она его так раздражает. Может, все дело было в том, что она единственная из всех учителей говорила ему то, что думала, а не старалась держать нейтралитет, зная, что он может настроить против нее весь класс?

Слишком самоуверенная.

– Кирилл, ступай на занятия.

– Я просто хотел узнать, как все прошло с Галиной. – Ему действительно было интересно.

– Я поговорила с Евгением Вячеславовичем и намекнула, что ему стоит брать больше общественной нагрузки, особенно учитывая его любовь к детям, – фыркнула Роксана. – Это грязный шантаж, но он меня вынудил. Нечего тут так улыбаться, я этим не горжусь. Если ты хотел спросить, да, я поставлю тебе четверку, пусть ты и заслужил ее нечестным способом.

– А знаете, не вам меня судить.

Голубые глаза встретились с карими. Роксана склонила голову набок и прищурилась.

– Ты прав, но это ничего не меняет. Иди на урок.

Показывая, что разговор окончен, она раскрыла книгу и принялась полностью его игнорировать. Кирилл дернул плечом и вышел в коридор, снова охваченный раздражением.

Вот ведь женщина!

* * *

Отсидев положенные шесть уроков, Кирилл направился в раздевалку, раздумывая о том, как добраться до дома. Раньше отец отправлял ему водителя или отвозил сам, а в этом году его почти всегда забирал Рома. Для обоих братьев это было удобно: Ромка мог под благовидным предлогом пораньше свалить с работы, а потом они занимались какой-нибудь ерундой дома. Играли в баскет или приставку. Вообще они договаривались устроить марафон марвеловских фильмов, но отец спутал все карты, отправив Рому в командировку. Конечно, он сделал это не без подсказки со стороны Андрея, который упорно пытался доказать, что Рома – никчемный юрист.

Вспомнив о последнем семейном обеде, Кирилл нахмурился. Чертов сертификат стоял перед его мысленным взором – недостижимый, но очень желанный. Не мог он упустить возможность утереть нос зазнавшемуся братцу. Никак не мог, даже если ради этого ему придется уговорить Роксану Григорьевну взять его в ученики.

– Чего такой хмурый? – Девичий голос откуда-то сбоку.

Повернувшись, Кирилл увидел Машу. Пышная грудь, большие синие глаза и сочные губы делали ее весьма привлекательной. А еще она любила секс без обязательств, волейбол и молочный шоколад. В общем, у них с Кириллом было много общего.

– Ты давно в гости не приглашала, вот и хмурый, – тут же нашелся он.

– Хочешь, я дождусь конца твоей тренировки? – предложила девушка, цепляясь за его руку. – А потом зайдем ко мне? Родители допоздна на работе сегодня.

– Я когда-нибудь отказывался? – Кирилл легонько шлепнул девушку по попе, а потом свернул в сторону раздевалки. – Увидимся после тренировки, – бросил он, закрывая за собой дверь.

Быстро переодевшись, Кирилл вышел в совершенно пустой спортивный зал. Он никогда не курил перед тренировками, поэтому обычно приходил первым и бегал, чтобы разогреться. Только он сунул руку в карман, намереваясь выудить оттуда наушники, как услышал шаги. Удивленно обернувшись, он заметил решительно шагавшего в его сторону десятиклассника.

– Кропоткин, шахматный кружок по четвергам, – фыркнул он.

– Я не в шахматы играть пришел! – выкрикнул парень.

Кирилл даже замер от такого напора. Убрав наушники обратно в карман, он окинул Кропоткина взглядом. Почему-то Антон всегда казался ему смешным. Может, потому, что он был худым и долговязым, а может, потому, что из-за вечно растрепанных волос он был похож на взъерошенного воробья. Его отец был хорошим знакомым Андрея Андреевича, поэтому иногда они пересекались на обедах, и Кирилл знал, что, хотя Антон кажется нелепым, на самом деле он не первый год занимается боксом. И, несмотря на то что массу ему набрать никак не удавалось, его худоба была обманчивой. Однажды во время игры в мяч на заднем дворе Кирилл убедился в этом лично, когда Антон скинул майку, демонстрируя жилистое, рельефное тело.

– Чего тебе?

– Хватит приставать к Роксане Григорьевне! – выпалил Кропоткин, остановившись в шаге от Кирилла.

– Чего? – Парень поперхнулся воздухом. – Ты поэтому тут такой весь воинственный? На училку запал?

– Кто бы говорил! Я видел вас вчера в генере, как вы мило ворковали на лавочке. И все эти ваши разговорчики на французском! Я тебя насквозь вижу, Андреев.

Кириллу подумалось, что только человек с крайне больным воображением мог выдвинуть подобное предположение.

– Ворковали? Разговорчики? С дуба рухнул, Кропоткин? – возмутился школьник, краем глаза отмечая, как блондин сжимает кулаки. – Драку решил в школе устроить? Свихнулся совсем?

– Кирилл, я скажу это еще раз, – Антон смотрел на парня с нескрываемой яростью в зеленых глазах, – если ты и дальше будешь виться вокруг Роксаны Григорьевны…

– То что, побьешь меня?

Кирилла откровенно забавлял этот балаган. Покрасневший от злости Кропоткин угрожал ему расправой за воображаемый роман с ненавистной англичанкой. Прыснув от смеха, он снова потянулся за наушниками.

– Не нужна мне твоя блонди…

– Не называй ее так! – Лицо Антона по цвету могло соперничать с хорошо созревшим томатом. – Она прекрасная женщина и учитель.

– Сейчас слезу пущу, – пообещал Кирилл, втыкая в правое ухо наушник. – Короче, мне плевать на твою училку, забирай, мне не жалко. У меня с ней исключительно деловые отношения. И не думай, что меня напугали твои детские кулачки. Просто мне пофиг.

Антон, не говоря ни слова, выбросил кулак. Кирилл увернулся и перехватил его руку, тут же заламывая ее.

– А вот это уже перебор, – сообщил он скривившемуся от боли парню. – Увидел симпатичную телочку, и крышу сорвало? Я тебе в последний раз говорю, отвали от меня.

По-хорошему, Кропоткину нужно было прописать по морде, чтобы больше не лез. А с другой стороны, было неохота связываться.

Антон что-то неразборчиво шипел, пытаясь высвободиться, но Кирилл оказался сильнее. Продолжая удерживать парня, он раздумывал о том, насколько нужно быть идиотом, чтобы устроить драку в школе. За такое могут исключить или как минимум сделать выговор. Тем более они оба занимаются в серьезных секциях. Короче, проблем не оберешься. И все это ради кого? Стервозная училка, ничем не примечательная, кроме хорошенького личика и упругого зада.

– Успокоился? – Кирилл отпустил подзатихшего Антона. – Не лезь ко мне больше. Пошел вон, – скомандовал он, махнув в сторону двери.

– Мы еще поговорим, – пообещал Кропоткин.

– Как скажешь, – кивнул Андреев, засовывая наконец в уши оба наушника, тут же забывая о произошедшем.

У него не было времени на всякие глупости. Ему еще нужно было успеть разогреться перед тренировкой.

* * *

Роксана не любила вторники, потому что все уроки были со старшими классами и забирали у нее столько энергии, что хотелось удавиться. С пятиклашками было проще. Зато с десятыми-одиннадцатыми куда веселее. Но из-за небольшой разницы в возрасте приходилось прикладывать куда больше усилий, чтобы удерживать это самое веселье в рамках.

Ей подумалось, что Кирилл был в чем-то прав – не такие уж они и дети. Глядя на всех этих девочек, которые порой выглядели старше, чем она, благодаря тоннам косметики на лицах и не по возрасту облегающей и короткой одежде, Рокса понимала, что он имел в виду. Время бежит вперед, мода меняется. Все меняется. Неизменным остается единственное – спасительный звонок после шестого урока.

Быстро надиктовав домашнее задание, девушка с облегчением выдохнула, наблюдая, как школьники торопливо складывают учебники. Осталось дождаться, когда они упорхнут по своим делам и можно будет бежать домой. Роксана уже начала мечтать о тарелочке горячего борща, который вчера заботливо приготовила Лу, но тут к ней подошла Даша, которая, по словам Кирилла, весело проводила время с Евгешей.

Рокса присмотрелась к девушке, в глубине души опасаясь, что она скажет что-нибудь о ее небольшом шантаже. Мало ли, вдруг биологу не хватило ума оставить это в секрете. Но девушка лучезарно улыбалась, хлопая нарощенными ресницами.

– Роксана Григорьевна, я хотела вас кое о чем спросить. Можно?

– Конечно, – кивнула учительница, заправляя непослушную прядь за ухо. – Что-то непонятно в новой теме?

– Да нет, просто я прочитала, что в выходные в Москве пройдет спектакль на английском. – Школьница вытащила из сумки брошюру и протянула Роксане. – Я подумала, может, собрать группу и сходить? Что вы думаете?

– Я думаю, это было бы вам полезно, – согласилась Рокса, пробежавшись глазами по афише, – но, честно сказать, я не очень представляю, как все это организовать…

Не могла же она сказать, что ей хватает школы и в будние дни, а свои выходные она хочет провести без компании школьников.

– Я помогу, – с готовностью сказала Даша. – Нужно собрать людей, купить билеты и найти сопровождающих. Я все сделаю, если вы согласитесь.

Ее глаза горели таким энтузиазмом, что Роксе не оставалось ничего лучше, чем согласиться принести свой выходной в жертву школе, которая представлялась ей огромным, ненасытным, всепоглощающим чудовищем. Отмахнувшись от навязчивого видения, она дала Даше добро на подготовку к мероприятию и стала собирать сумку, проклиная себя за преданность делу.

Когда класс совсем опустел, она обнаружила забытый учебник на первой парте, которую теперь занимал Кирилл. Пролистав его и увидев бесконечные ошибки и исправления, она окончательно убедилась в том, что книжица принадлежит Андрееву.

– Наверняка оставил его специально, чтобы потом домашку не отвечать, – возмутилась Роксана.

– Эй, систер, мы идем домой? – спросила Лу, заходя в класс.

– Ты не знаешь, сегодня есть тренировка по волейболу?

– Не-а, вчера была. А что?

– Да Андреев учебник забыл, хочу вернуть.

– Давай я отнесу, а ты пока журнал занеси и кабинет закрой, – предложила Лу. – По-любому он курит за школой.

Роксана посмотрела на сестру с благодарностью и сунула ей в руки учебник. Не то чтобы Лу прям так хотелось увидеть Кирилла, просто хотелось поскорее пойти домой, чтобы приготовиться к встрече с Ромой. Он обещал заехать за ней после работы, а уже была половина третьего. Хорошо хоть, она встала пораньше и вымыла голову утром, поэтому на это время тратить не придется. Встряхнув шевелюрой, девушка поспешила вниз, чтобы отдать несчастную книжку.

Как она и предвидела, Кирилл курил с одноклассниками. Он о чем-то переговаривался с Ваней, а Толик с ужасно недовольным лицом жаловался на что-то Артему. Мысль о том, что он, возможно, получил двойку по химии, заставила Лу злорадно усмехнуться.

– Твое? – спросила она у Кирилла, протягивая учебник.

– Вроде да. – Кирилл сунул книгу в сумку, заодно вытащив оттуда колу и сделав большой глоток. – Спасибо.

Лу неловко улыбнулась. Почему-то ей вдруг подумалось, что она ни за что ни про что считала парня козлом не первый год, хотя ничего плохого он ей не делал. Кроме дружбы с Толиком, конечно. Хотя этого было вполне достаточно. Стерев с лица наметившуюся улыбку, она сухо кивнула Андрееву и хотела было уйти, как вдруг кто-то сзади что-то крикнул. А потом она услышала противный смех Толика и почувствовала запах паленого.

Несколько секунд ей потребовалось понять, что это горят ее волосы. Она вскрикнула и попыталась завести руки за спину, чтобы хоть что-то сделать, но Андреев среагировал быстрее. В два шага приблизившись к Лу, он вылил на нее всю колу из бутылки. Прежде чем до Лу дошло, что только что случилось, Кирилл бросился к Толику и вывернул ему руку.

– Ты совсем охуел? – возмутился он, хватая второй рукой приятеля за волосы. – Это, блять, уже не шутки!

– Бля, Кирилл, ты че?!

– Ты дебил, Толян!

Ваня встал рядом, готовый прийти на помощь Андрееву, если понадобится. Приколы приколами, но это было совсем не смешно. Волосы вспыхнули мгновенно на середине длины, и теперь за спиной у Лу болтались обгоревшие огрызки. Повезло, что Кирилл быстро потушил их.

Лу смотрела, как парни куда-то тащат упирающегося Алехина, чувствуя, как мокрый насквозь свитер прилипает к спине. Коснувшись руками спины, она не обнаружила на привычном месте волос. Поднимая руку все выше, она чувствовала, как сердце колотится все быстрее. Слезы сами брызнули из глаз.

– Маркина, иди домой, я сообщу Роксане, – крикнул ей Кирилл, не оборачиваясь.

– Куда ты меня тащишь, мудак? – Алехин продолжал изворачиваться, но ребята крепко его держали.

– К директору, – просто ответил Кирилл.

Лу тупо смотрела, как ребята скрываются за углом, снова и снова водя рукой по спине. Ничего. Волосы заканчивались чуть ниже плеч, а спереди свисали по-прежнему длинные пряди. Не видя ничего перед собой, она на автомате пошла домой.

14. Hush, hush, don’t say a word [27]

Рома как раз закончил составлять очередной дурацкий договор, когда увидел, что ему звонит Роксана.

– Рокси, привет!

– Ром, – голос подруги был каким-то звенящим и пугающе напряженным, – ты сейчас занят?

– Уже освободился. – Что-то в тоне Роксаны подсказало ему, что дело не терпит отлагательств.

– Ром, можешь поехать к нам домой? Какой-то придурок спалил Лу волосы, она ушла, а мне нужно идти к директору разбираться и вызывать родителей этого идиота.

– Выехал, – только и сказал парень, подхватывая портфель.

– Куда это ты собрался? Рабочий день еще… – Андрей строго посмотрел на брата.

– Отвали. У меня встреча, – выпалил Рома первое, что пришло в голову.

Уже через двадцать минут он звонил в дверь под номером семьдесят семь, но никто не открывал. Дернув ручку, парень с удивлением понял, что дверь открыта. Толкнув ее, он вошел в прихожую и тут же услышал тихий, скулящий плач. Помешкав несколько мгновений, Рома разулся и зашел в комнату Лу.

Она сидела на полу, поджав под себя ноги. В руках она сжимала здоровые кухонные ножницы, повсюду валялись ее волосы: черные вперемешку с красными. Она состригала прядь за прядью, сотрясаясь от рыданий. От еще недавно роскошной шевелюры, достававшей до попы, не осталось почти ничего.

– Лу, – тихо позвал Рома.

– Уходи.

Она подняла на него заплаканное лицо, попыталась что-то еще сказать, но вместо слов получились только сдавленные рыдания.

– Тише, девочка моя, тише. – Опустившись на пол, Рома притянул Лу к себе. Забрав из ее вмиг ослабших рук ножницы, он усадил Лу на колени и прижался своим лбом к ее. – У тебя свитер мокрый, – заметил он, проведя рукой по ее спине.

– Плевать, – икнула девушка. – Уйди, я хочу побыть одна.

Она дрожала у него в руках и прятала покрасневшие глаза. Внезапно до парня дошло, что она просто стесняется плакать при нем.

– Не хочешь, – покачал головой Рома. – Это не стыдно – быть расстроенной.

Лу ничего не ответила, только вцепилась пальцами в его плечи и снова заплакала. Он бормотал какую-то чепуху про то, что все хорошо, что он рядом. Ему казалось важным быть с ней, несмотря на то что он совсем не знал, что делать. Он укачивал ее, словно ребенка, а внутри что-то сжималось, когда он видел ее такой расстроенной. Собственная беспомощность раздражала, но Лу, казалось, не замечала ее, пряча лицо у него на груди.

Футболка стала влажной от слез, а Лу со временем всхлипывала все реже, пока наконец не затихла совсем. Все рано или поздно заканчивается, и слезы тоже.

– Хочу умыться.

– Помочь?

– Я сама.

Лу вышла из комнаты, оставив его одного. Он растерянно перебирал рассыпавшиеся по полу пряди, с жалостью вспоминая длинные волосы девушки.

Она вернулась в свежей футболке и с веником в руках и принялась безжалостно сметать волосы в совок.

– Покурим? – немного резко предложила она, закончив подметать.

Рома кивнул и пошел за ней на кухню. Отправив волосы в мусорное ведро, Лу закурила.

– Немного непривычно, но, знаешь, тебе идет. – Он коснулся неровно остриженных прядей. – Правда, парикмахер из тебя так себе.

Она неуверенно коснулась волос, а потом слабо улыбнулась.

– Правда?

– Ты очень красивая, – честно сказал Рома, глядя ей прямо в глаза. – А волосы отрастут, не переживай.

– Я никогда не стриглась, – тихо проговорила Лу. – Мама, когда еще не так много пила, часто расчесывала нас перед сном. Сначала меня, а потом Роксану. И просила никогда не состригать волосы, потому что это красиво. Роксана обрезала их, потому что злилась на мать и не смогла ее простить. А я… У меня рука не поднялась.

В ее глазах снова заблестели слезы. Рома обнял ее, думая о том, как несправедливо то, что все это выпадает на долю такой хрупкой девчонки. Каким же нужно быть уродом, чтобы так с ней поступить. Захотелось вдруг спрятать ее от всего мира, чтобы больше никто никогда ее не обидел. Забрав у нее сигарету, он выкинул ее в окно и повел Лу в спальню. Усадив несопротивляющуюся, все еще дезориентированную девушку на диван, он огляделся в поисках расчески.

– Можно? – он указал на щетку.

Лу растерянно кивнула. Тогда Рома сел за ее спиной и бережно провел по ее волосам. Прядь за прядью, он расчесывал их, медленно и нежно, перебирая. Лу тихонько вздыхала, когда он слишком сильно тянул, но не говорила ни слова. Когда расческа уже скользила как по маслу, он отложил ее в сторону и поцеловал темную макушку.

– У меня голова болит, – пожаловалась Лу.

– Ты много плакала. Тебе бы отдохнуть.

– Ты побудешь со мной немного? – Она сжала пальцы Ромы, с надеждой глядя на него.

– Куда ж я денусь, – фыркнул парень. – Двигайся тогда, давай, – он шутливо подтолкнул ее к стене.

Когда его рука легла ей на талию, Лу вздрогнула. Ей подумалось, что так она никогда не уснет, но, слушая тихое дыхание Ромы, она сама не заметила, как провалилась в сон.

* * *

Роксана пришла домой ближе к семи. В квартире было тихо, а в прихожей валялись мужские кроссовки. Приоткрыв дверь, она увидела Рому и Лу, лежащих на диване. Сестра спала, свернувшись клубочком, а парень гладил ее по волосам, что-то читая в телефоне.

– Ром. – Она жестами показала ему, чтобы вышел к ней.

Рома вошел в кухню как раз в тот момент, когда Рокса доставала из шкафчика бутылку виски. Поставив на стол два стакана, она вытащила из холодильника колу и поставила на плиту кастрюлю с супом.

– Есть будешь? – спросила она.

– Не хочу, – отмахнулся Рома.

– Я тоже.

Убрав суп обратно, девушка разлила спиртное по стаканам и выпила, закусив очередной шоколадкой от Кропоткина. Рома последовал ее примеру. Некоторое время они просто молча курили, а потом он все же спросил, что случилось.

– Это какой-то маразм, – сказала Рокса, отламывая кусочек от шоколадки. – Я попросила ее отнести Кириллу учебник, а там был этот мудак Алехин. Оказывается, он уже давно цепляется к Лу. Она мне не говорила, но Кирилл и Ваня сказали, что у них были какие-то контры раньше.

– С чего бы это вдруг?

Рома был удивлен. Когда он сам был школьником, мальчики могли, конечно, подергать за косички или под юбку заглянуть, но не поджигать же.

– Там какая-то мутная история, – отмахнулась Роксана. – Он начал распускать о ней слухи, она с ним подралась…

– Ну, это в ее стиле. – Рома усмехнулся, вспомнив первую встречу с Лу.

– Короче, он еще в пятницу пристал к ней, чтобы она ему какие-то ответы к контрольной дала. Она его послала, и они поругались. Оказывается, Кирилл еще тогда вмешался. А сегодня этот малолетний уголовник разозлился из-за двойки и решил, что будет очень смешно поджечь Лу волосы. Хорошо, там оказался Кирилл и потушил ее, а потом привел этого урода ко мне.

Роксана со злостью затушила бычок, снова и снова тыкая его в пепельницу, представляя на ее месте лицо Толика. Ей все еще не верилось, что Кирилл, к которому она относилась весьма прохладно, скрутил друга и привел к ней, чтобы они вместе пошли к директору. Только благодаря ему Лу отделалась легким испугом и короткой стрижкой.

– Твой брат… Знаешь, – вдруг сказала она Ромке. – Мы не особо ладим с ним, но он мне так помог. Рассказал директору про все выходки этого урода и подтвердил, что он цеплялся к Лу. Даже отцу вашему позвонил, чтобы припугнуть.

– Ну и правильно. Этот ваш Алехин взрослый уже, на него и заяву написать можно. А еще морду для профилактики набить.

– Я просто была в таком шоке, думала только о Лу… Хорошо, что ты смог к ней приехать. А Кирилл со всеми разговаривал и все такое.

Вспомнилось, как школьник спокойно, но уверенно заступался за Лу перед родителями Толика, а потом потребовал перевести его в другую школу. Пригрозил скандалом. Когда те стали спорить и говорить, что парень просто глупо пошутил, он позвонил Андрею Андреевичу, который всего парой фраз поставил их на место. Вопрос о переводе решился мгновенно, а Роксане они настоятельно предлагали моральную компенсацию, от которой она не стала отказываться.

Еще утром она думала о Кирилле только как об избалованном мальчишке, который пытался вытрясти из нее хорошую оценку, а сейчас в ее глазах он стал мужчиной, который поддержал ее в такой трудный момент. Когда все закончилось, он как-то совсем по-взрослому похлопал ее по плечу и предложил проводить домой. Роксана отказалась, но чувство благодарности переполняло ее.

– Как Лу? Была очень расстроена?

– Ну, когда я пришел, она стриглась и плакала. Я уложил ее спать. – Рома сжал все произошедшее до двух предложений. – Поверить не могу, что в нашей школе учатся такие кадры.

– И не говори. Зла не хватает.

Роксана все время прокручивала в голове тот момент, когда Кирилл и Ваня притащили к ней упирающегося парня, и разговор с директором. От мысли о том, что Кирилла могло не оказаться рядом, становилось не по себе. Волосы вспыхивают мгновенно.

Сердце сжималось от жалости к Лу. Она часто украдкой замечала, как бережно та распутывала длинные пряди, расчесываясь по пять раз на дню. Рокса прекрасно понимала, почему она ими так дорожит. В отличие от старшей она помнила куда больше хороших моментов, связанных с их никчемной матерью.

– Ты знаешь, Лу не всегда была такой, – вдруг сказала она. Ей почему-то показалось важным, чтобы Рома узнал это. – Когда она была ребенком, она напоминала солнышко. Теплая, улыбчивая… А сейчас она будто закрылась в себе и никого не подпускает.

– Неправда, – возмутился Рома. – А я?

Он сказал это и сразу понял, о чем говорила Рокса: как бы ни старался он расположить Лу, как бы ни пытался приблизиться к ней, она все равно оставляла между ними дистанцию, прячась за насмешками и колкими фразочками. И это чувствовалось, просто ему не хотелось этого признавать.

– Ладно, и что нам с этим делать? – спросил он.

– Тебе оно надо? – спросила подруга слишком серьезно для четвертого стакана.

– Да, – не задумываясь выпалил Рома. – Я еще никогда не встречал такую девушку.

Роксана только глаза закатила:

– Ром, вот давай честно, что тебе от нее нужно? Она вообще не в твоем вкусе, разве нет?

Виски располагал к откровенности. Хотелось говорить и спрашивать.

– С ней я чувствую себя живым, хотя порой хочется ее придушить.

– Бывает, – хихикнула Рокса.

– Кстати, а ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? – невпопад спросил Рома.

– Нет, а что?

– Помнишь Женьку?

Роксана нахмурилась, напрягая память.

– Того патлатого дрыща? – скривилась она.

– Воу-воу, детка, теперь это иной Женя. Он теперь качок. Услышал о тебе и та-а-ак воодушевился.

– А ты давно ли в сводники записался?

– Цыц, женщина, я тут тебе жизнь налаживаю, а ты как всегда…

* * *

Лу проснулась от того, что ей стало жарко. Попытавшись сесть, она потерпела неудачу – на ней лежала чья-то тяжелая и очень горячая рука. Несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы понять, что она уснула в объятиях Ромы. За окном было темно – видимо, прошло немало времени.

Голова была тяжелой от недавних слез, а в горле сухо. Ужасно хотелось пить. И еще было невыносимо жарко. Они спали на покрывале, в одежде, укрывшись не пойми откуда взявшимся пуховым одеялом. Лу тихонько завозилась, пытаясь вылезти так, чтобы не разбудить Рому, но он все равно проснулся.

– Ты куда? – сипло спросил он у ее затылка. Рука на ее талии сдвинулась, прижимая ближе.

– Я хочу пить, – отчего-то шепотом сказала она.

Парень что-то сонно проворчал, а потом сел и потянулся к тумбочке. Молча вручив ей стакан с водой, он плюхнулся на диван и уставился на нее.

Осушив стакан, Лу хотела было перегнуться и поставить его назад, но Рома поймал ее за руку. Забрав у нее стакан, он отставил его в сторону и сплел свои пальцы с ее.

– Почему ты тут?

– Ты уснула, а потом пришла Роксана, – парень поморщился. – Она была такая злая и расстроенная… Мы решили выпить.

– Она разрешила тебе остаться?

– Она напилась и ничего уже не могла решить, – фыркнул Рома. – Я уложил ее спать и тоже решил остаться. Я ж на машине приехал. Ты не против?

– Да нет, наверное, – неуверенно проговорила Лу.

Рома лежал в ее кровати. И пусть он был одет, ее внезапно охватила какая-то робость. Она год спала в одной постели с Ником, и явно не в джинсах, но никогда она не испытывала такого смущения, как сейчас. Ей захотелось привычно спрятаться за волосы, только вот их не было. Неловко тряхнув головой, она замерла.

– Все в порядке? – Рома чуть сжал ее руку.

– Жарко, – только и смогла сказать она.

– Мне тоже. – Парень снова сел и, отбросив край одеяла в сторону, стянул с себя футболку, а потом штаны и носки. Бросив все это на пол, он снова лег. – Так гораздо лучше.

Глаза привыкли к темноте, и Лу увидела, что он улыбается.

Она впервые видела Рому без одежды. Он был крепким и подтянутым, местами даже рельефным. Захотелось провести рукой по его коже, но она не решилась. Вместо этого она завела руки за спину, расстегивая лифчик. Не глядя на Рому, Лу вытащила его из-под футболки и бросила на пол, а потом не без трудностей избавилась от узких штанов. Сразу стало прохладнее.

– И правда, лучше.

Она много раз представляла этот момент, когда они останутся вдвоем и снимут ненужную одежду. Лу знала, что такое секс, она хотела этого, думала о том, как это могло быть у нее с Ромой. Но ни в одной из ее фантазий ей не было так странно. Словно тесно в своем собственном теле, как будто оно вовсе не ее. Ухватив пальцами края футболки, она хотела было стянуть и ее, но Рома почему-то ее остановил.

– Если ты ее снимешь, мне снова станет жарко, – предупредил он со смешком, накрывая ее руку своей.

– А, разве? – никогда в жизни Лу не чувствовала себя так глупо.

– Подумала, что я так ненавязчиво собираюсь тебя совратить? – улыбнулся он. – После сегодняшнего, когда за стенкой спит твоя сестра? Нет, мне правда было жарко.

Лу не нашлась с ответом и легла на бок, спиной к нему. Пора было признать, что она ничего не понимает в отношениях, не имеет никакого представления, как люди делают это. Как они понимают друг друга с полуслова, как улавливают намеки и полутона. Никто не давал ей руководства «Что делать, если ваш парень почти голый лежит в вашей кровати». Она была так растеряна, что даже и не вспомнила о том, что случилось днем.

– Эй, ты обиделась? – шепотом спросил Рома, прижимаясь к ней. – Я же пошутил.

– Я запуталась, – призналась Лу. – Понятия не имею, что делать.

Она сказала это так жалобно, что все насмешки выветрились из головы. И хотя Рома не совсем уловил суть ее фразы, он понял, что она расстроена. Возможно, дело было в том, что он все еще был немного пьян. А может, и не немного.

– Лу, – прошептал он, проводя рукой по ее волосам, а второй прижимая ее еще крепче, – что не так?

Ничего не ответив, она заерзала, а потом повернулась к нему лицом. Его ладони хаотично гладили ее по спине, то и дело натыкаясь на острые крылья лопаток, а Рома смотрел на нее с такой нежностью, что чувство тесноты внутри стало совсем невыносимым. Вспомнилось, как он сжимал ее в объятиях, шепча слова утешения, пока она плакала, состригая прядь за прядью. Глаза снова защипало.

– Я… – Она сама не понимала, что собирается сказать. – Ты… Ты очень хороший.

– Повезло тебе, правда, красотка? – прищурился парень.

– Я не знаю, как люди ведут себя в отношениях, – вдруг выпалила Лу. – Не умею отвечать на сообщения, не умею принимать комплименты или говорить приятные вещи, не знаю, как себя вести, когда ты весь почти голый лежишь тут со мной… Я ничего не знаю.

Сказав все это, она сама испугалась своей откровенности и уткнулась лицом в его плечо, теплое и такое уютное. Сердце колотилось, как сумасшедшее, от страха. Она боялась, что он рассмеется или скажет что-нибудь такое, что ей станет еще хуже. Но вместо этого он поймал ее за подбородок, заставляя поднять лицо.

– Признание проблемы – первый шаг на пути к ее решению, – неожиданно серьезно сказал Рома. – Я научу тебя всему, чему захочешь, только перестань все время прятаться.

Сказав эти слова, он понял, что так и будет. Пускай она колючая, пусть у нее куча заморочек и вообще характер не сахар. Когда она прижималась к нему так доверчиво, глядя на него своими серыми, будто омут, глазами, он был готов сделать для нее все.

– Кстати, а почему тебя так смущает, что я весь почти голый? – процитировал он позабавившую его фразу. Не лучший момент для шуток, но невозможно было удержаться, когда внутри тебя полбутылки виски.

Лу молчала, плотно сжав губы, наверное, целую вечность. Так долго, что Рома уже пожалел, что не откусил себе язык.

– Я еще никогда… – Даже ночная темнота не могла скрыть алые пятна на щеках девушки. – Никогда не занималась сексом, – выдавила в конце концов она.

– Этому я тоже тебя научу, – пообещал Рома, целуя ее в висок. – Это будут самые приятные уроки в моей жизни.

15. Такая дерзкая снаружи, с тонким пульсом внутри [28]

Утро выдалось сумбурным, и началось оно с криков Роксаны, которая ворвалась к ним в комнату и заявила, что они все проспали. Лу выставила Рому за дверь, чтобы переодеться, напрочь игнорируя тот факт, что они провели ночь в одной постели. Парень попытался было попасть в ванную и умыться, но Рокса совершала там какие-то темные ритуалы с применением туши, помады и прочих женских штучек. Поэтому его отправили на кухню, чтобы не путался под ногами.

Лу вскоре появилась и помогла ему сварить кофе, потому что парень был искренне уверен, что он просто льется из кофемашинки и никак иначе. Девушка что-то колдовала с туркой и плитой, но кофе того стоил. Так Рома узнал несколько фактов о сестрах. Первое – Лу собирается за пять минут, мгновенно превращаясь из лохматого и помятого существа в премиленькую девушку. Второе – она варит просто отменный кофе без применения спецтехники. Третье – оказалось, что Роксана, собираясь, носится по квартире, то хватая что-то, то отшвыривая, успевая при этом попить кофе, покурить и поворчать по поводу того, что Лу просто обязана начать есть кашу по утрам. Сама она, кстати, по утрам ничего, кроме лапши быстрого приготовления в случае крайнего похмелья, никогда не употребляла. В общем, утро в этой квартире напоминало апокалипсис.

Вышли они вовремя, парень закинул девчонок в школу и умудрился не опоздать. А теперь он снова и снова перечитывал договор, заботливо подсунутый Андреем, пытаясь вникнуть в суть. Голова была тяжелой, а мозг никак не хотел концентрироваться, то и дело возвращаясь к мыслям о Лу.

Несколько раз прокрутив события предыдущего дня и ночной разговор, Рома с трудом удержался от того, чтобы не приложиться головой о стол. Его резко и без предупреждения накрыло осознание того, что он натворил. Он ввязался во что-то покруче романа с проблемной старшеклассницей. То, чего он так боялся и всеми силами избегал, подкралось незаметно.

– Андрей, – он негромко окликнул брата, сидевшего за соседним столом.

– Что? – Мужчина посмотрел на брата через стеклышки очков.

– Помнишь, ты говорил, что мне чего-то не хватает?

– Ответственности, ты хотел сказать? – саркастично спросил он.

– Ну, да-да, – закивал Рома. – Что мне с этим делать?

– Смириться, – посоветовал Андрей. – Тебя уже ничто не исправит. – Он поставил точку и вернулся к работе.

«Безответственный» – так его все называли. А вчера он на полном серьезе предложил Лу эту самую ответственность взять. Ее девственность почему-то стала для него откровением. Он никогда не был из тех мужчин, которым не терпелось стать первыми, его устраивали опытные девушки, без лишних заморочек. И теперь он понятия не имел, что ему с этим делать. Но хуже всего было то, что Лу оказалась гораздо наивнее и невиннее, чем он мог предположить. Она доверилась ему, и он, черт его подери, обнадежил. Только вот сам теперь не знал, как себя вести. Как обычно или нужно делать что-то особенное?

– Может, мне купить очки? – задумчиво протянул он.

– Может, тебе начать работать? – шикнул на него Андрей.

Рома только отмахнулся от претенциозного братца, снова погружаясь в размышления. Притворяться кем-то другим бессмысленно. Рано или поздно истина вскроется, и все. Значит, нужно быть собой. Таким, какой есть. Но не станет ли его безответственность проблемой? Он вспомнил шутки друзей и всех своих бывших девушек. Каждая из них была ему по-своему дорога, просто не очень надолго. Каждый раз ему казалось, что это навсегда, а потом все резко обрывалось. И частенько с его подачи.

Но сейчас с Лу все было по-другому. Когда он смотрел на нее, что-то внутри екало. Незнакомо, но очень волнующе. Ему нравилось все, что она делает, даже если она ругалась или дулась. Она была красива с макияжем и без, с отпечатком подушки на лице, опухшими глазами и неровно остриженными волосами. Хрупкая и в то же время прочная. И почему-то так хотелось защитить ее от всего, что может причинить боль.

Вдруг Рома осознал, что взял ответственность перед Лу. В тот самый миг у ресторана, когда снова побежал за ней. Когда сказал, что хочет, чтобы она стала его девушкой, даже несмотря на то, что она явно не была в его вкусе. И ему ужасно захотелось снова ее увидеть, хотя они расстались всего пару часов назад.

– Я уйду после двух?

– Нет, ты будешь работать, – с нескрываемым раздражением донеслось справа.

– Ты козел, Андрей, ты знаешь? – простонал Рома. – Я у отца отпрошусь.

– Сопляк, – фыркнул старший, отбросив на секунду маску пай-мальчика. – Завтра я завалю тебя договорами по самые брови, будешь до ночи разбирать.

– Да мне плевать.

* * *

Школа в эту среду напоминала встревоженный улей. Все шептались, обсуждая последние сплетни. Лу сидела на подоконнике, прячась за книгой, дожидаясь окончания перемены – всеобщее внимание ей порядком надоело. То и дело к ней подходили, чтобы посмотреть на ее волосы, спросить, правда ли, что Алехина исключают из-за нее, и действительно ли они с новой училкой – сестры.

Больше всего бесило, что раньше эти люди удостаивали ее разве что снисходительно-презрительными взглядами, а теперь каждому нужно было сунуться к ней со своим псевдосочувствием. Хотелось послать к черту всех и каждого, но школьница пока сдерживалась. Завидев издалека рыжую макушку Тани из десятого, девушка спрыгнула с подоконника и поспешила в класс. Дурацкая привычка не смотреть под ноги столкнула ее с Кириллом. Точнее, Лу влетела в него на полной скорости.

– Осторожно. – Парень аккуратным движением отодвинул ее в сторону.

– Извини.

Лу вдруг обратила внимание на то, как он похож на брата. Те же губы, нос, подбородок. Даже форма глаз одна и та же. Только цвет разный. У Ромы глаза были светло-карими, почти янтарными. А у Кирилла они были темными и почему-то немного пугающими. Когда он на нее смотрел, ей всегда становилось слегка не по себе.

– Спасибо. Роксана мне все рассказала. Спасибо.

– Да не за что, – отмахнулся Андреев, словно речь шла о какой-то ерунде, типа одолженной ручки. – Все пучком.

С этими словами Кирилл пошел дальше по коридору, оставив Лу стоять столбом. Передернув плечами, она направилась на последний урок.

Литература в школе была крайне занудным предметом, отчасти из-за того, что вместо обсуждения произведения школьникам приходилось слушать про жизнь Марины Геннадьевны. Конечно, время от времени в ее монологе мелькали какие-то упоминания о Толстом и Достоевском, но в основном речь шла о Советском Союзе. Лу особо не вникала в ее бредни и читала, так что лично для нее урок пролетел практически незаметно.

Роксана ушла сегодня раньше, поэтому Лу ничто не задерживало. Подставляя лицо ускользающим лучам осеннего солнца, она шла вдоль дороги, жалея, что утром в суматохе забыла наушники.

Неожиданно кто-то посигналил. Лу обернулась и увидела знакомую синюю «Мазду». Рома широко улыбался и махал ей рукой. Открыв пассажирскую дверь, она замерла – на сиденье лежала черная роза, перевязанная алой лентой. К ленте была привязана крошечная открытка.

– Что это? – зачем-то спросила она.

– Да вот, решил тут одну девушку порадовать, – подмигнул ей Рома. – Садись.

– Почему роза?

Лу с каким-то боязливым трепетом провела кончиками пальцев по краю лепестков. Никто никогда не дарил ей цветов.

– Красивая, гордая и с шипами. Мне кажется, тебе подходит, – просто сказал Рома, не глядя на нее.

– А почему черная? – Лу задумчиво покрутила цветок в пальцах.

– А ты угадай! – предложил парень.

Она наткнулась пальцами на картонный квадратик. На обороте ровным, почти каллиграфическим почерком было выведено: «Пусть черными в твоей жизни будут только розы».

– Есть в этом некий расизм, не находишь? – хихикнула она.

– Ты все испортила, – поджал губы Рома, а потом не выдержал и сам расхохотался. – Я не подумал об этом. Забавно.

– А куда мы едем? – поинтересовалась Лу, осознав, что они все дальше и дальше от дома.

– В никуда, – пожал плечами парень. – Я хотел поговорить.

– В машине?

– А почему бы и нет? Мне так легче думается.

– И о чем ты хотел поговорить? – осторожно и взволнованно спросила Лу.

В голове тут же замельтешили обрывки их ночного разговора. Если он сейчас затронет эту тему, она сгорит со стыда. От одной мысли о своем спонтанном признании она раскраснелась и окончательно растерялась.

Интересно, выпрыгнуть из машины на ходу – это очень больно?

– Просто поболтать, – прервал ее тревожные мысли Рома. – Я тут понял, что ничего о тебе не знаю.

– А что тебе интересно?

– Все, – емко ответил парень, сворачивая к выезду из города. – Какую музыку ты слушаешь, какие фильмы тебе нравятся. Расскажи, что сама посчитаешь нужным.

Только тут до Лу дошло, что они с Ромой действительно друг о друге ничего не знают. Но как-то глупо было бы рассказывать ему про всю свою жизнь. Поэтому она начала с перечисления любимых групп. Как-то незаметно они перешли к разговорам о фильмах, сериалах, книгах. Неожиданно для нее оказалось, что у них достаточно много общего.

– В одиннадцатом классе я мечтал набить тату, – признался парень. – Но мать бы меня за это повесила, так что это осталось лишь мечтой. Сейчас я думаю, что это к лучшему. Юрист с татухой, это как-то несерьезно.

– Я набила в десятом. – Когда они притормозили на очередном светофоре, Лу расстегнула браслет и показала ему запястье.

– Красиво, – Рома провел пальцами по контуру лотоса. – Где била?

– Ну… – Лу замялась, а потом призналась, что увлекается татуировкой и мечтает посвятить этому жизнь.

– Смело, – присвистнул парень. – А с чего вообще началось это увлечение?

Он даже немного завидовал ей. Ему самому никогда бы не хватило смелости на такое. Объяви он родителям, что мечтает стать татуировщиком, мать схватилась бы за сердце, а отец за ремень. И не посмотрел бы, что сынуле уже за двадцать.

– Долгая история, – пожала плечами Лу.

– Мы не спешим.

Она рассказала ему о том, как ушла из дома, про знакомство с Ником и ребятами из группы.

– Когда я стала жить с ними… Ну, сам понимаешь, я же не могла брать деньги у бабушки после того, как гордо ушла за самостоятельностью. Я решила найти подработку. Ник был против, настаивая, чтобы я училась, а потом заметил, что я неплохо рисую, и отвел меня к своему приятелю. У него небольшой тату-салон. – Салоном это место можно было назвать с большой натяжкой. Небольшое подвальное помещение, где царствовал Серега, забитый с головы до ног и с пирсингом в самых неожиданных местах. Но людей это не отпугивало, поэтому клиентов ему всегда хватало. – Он согласился поучить меня, взамен я убиралась и выполняла всякие мелкие поручения. Как-то так.

– Странная история, – протянул Рома. – Этот Ник… Как ты не побоялась пойти куда-то с незнакомым парнем? Отчаянная ты.

«Или совсем дура наивная», – подумалось ему. Он с раннего возраста слушал рассказы отца и брата о похищениях детей, убийствах, изнасилованиях и много о чем еще. Возможно, поэтому его так поражала беспечность Лу, которая делала все ровно так, как ни один нормальный человек не поступил бы. То, что с ней не случилось ничего непоправимого – чистое везение.

– Я как-то сразу поверила ему, – проговорила Лу, глядя в окошко. – Да и мне тогда, по большому счету, было плевать, что будет дальше. Мне повезло, что Ник оказался таким… Таким, – не смогла подобрать подходящего определения она.

– Тебя послушать, так он вообще святой.

Роме не нравилось то, как она говорила об этом своем друге. С друзьями не целуются – в этом правиле он никогда не делал исключений.

Как рациональному человеку, ему хотелось найти какое-то обоснование действиям музыканта. Привести к себе домой шестнадцатилетнюю девочку, оставить ее у себя жить, заботиться о ней – все это должно было иметь какой-то смысл. Но Рома его не видел. По рассказам Лу выходило, что Ник – патлатая мать Тереза без каких-либо корыстных помыслов.

– Он хороший, – просто сказала Лу. – И он мне очень помог.

– И что, неужели ни разу, – Рома попытался подобрать слово, – не подкатил? Ничего такого?

– Я же тебе говорила, мы только целовались иногда. Нам обязательно постоянно это обсуждать?

– Я просто хочу понять мотивы.

– По-твоему, никто не делает ничего просто так? – Лу посмотрела на него с удивлением.

– Нет.

– Знаешь, самое страшное, это когда не веришь в людей. – Голос Лу изменился, стал более тихим, но почему-то отчетливее звучал в салоне машины. – И какие мотивы у тебя? Почему я здесь?

Вопрос ударил прямо под дых.

– Я не знаю, – признался Рома. – Мне просто хочется, чтобы ты была тут.

На самом деле причин было много. Она ему нравилась. По-настоящему. Она все время вгоняла его в ступор своей нелогичностью и прямотой. Ему нравилось звучание ее голоса и ее взгляд, слишком взрослый для школьницы. И еще у нее был чудесный, переливчатый смех. В первую их встречу он хотел обладать ее телом, а сейчас… Сейчас он хотел ее всю без остатка. Хотел, чтобы она говорила о нем с таким же затаенным восхищением. И вообще, чтобы она говорила только о нем.

Перед глазами предстало ее лицо, когда она увидела розу на сиденье. Растерянность и смущение, легким румянцем окрасившее бледные щеки. А в серой дымке глаз было что-то такое, что окупило все его старания найти в их городе ту самую розу.

– А почему ты здесь? – наконец спросил он.

– Потому что ты меня преследуешь.

– Не пытайся быть стервой, это амплуа уже занято Роксой.

– А кем мне тогда быть?

– Будь собой, – предложил Рома. – И все же, почему ты здесь?

– Я все еще не сказала тебе спасибо. За вчера.

Отчего-то вспомнилось, как он расчесывал ее волосы. В этом не было чего-то такого, но это было куда интимнее всего, что случалось в ее жизни. Слишком лично.

Рома нащупал ее руку и крепко сжал. Все слова показались глупыми, и поэтому он просто молчал, сжимая ее пальцы. Пожалуй, едва ли не впервые в жизни он ощутил себя чьей-то опорой. Это оказалось неожиданно приятно.

– Лу, знаешь, насчет того, что ты сказала вчера. – Он ощутил, как она вся напряглась. – Лучше всего говорить то, что думаешь. Мне можно.

– Ты мне нравишься, – выдавила Лу, не глядя на него.

Рома ощутил перемену ее настроения и понял, что на сегодня разговоров достаточно.

– Хочешь в кино?

– Пойдем.

* * *

Фильм оказался глупым, но смешным. Они хрустели попкорном, постоянно комментируя происходящее на экране, чем вызывали негодование у соседей. Но им было все равно. Лу было по-настоящему весело и легко. Когда они вышли из кинотеатра, уже стемнело, а машин стало гораздо меньше. Девушка почувствовала укол разочарования, потому что дорога до дома заняла каких-то десять минут. Ей не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

Рома затормозил на обочине и вышел из машины. Лу последовала его примеру, за что получила недовольный взгляд.

– Я бы помог тебе.

– У меня что, рук нет?

Ромка только глаза закатил:

– Это красивый жест, когда мужчина открывает девушке дверь, подает руку…

– В жопу красивые жесты, – отмахнулась Лу, делая шаг к нему. – Оставь это для кино, – попросила она, привставая на цыпочки.

– Несносная, – выдохнул парень в приоткрытые губы.

Он целовал ее податливый рот, не спеша углублять поцелуй. Руками легко придерживая ее за тонкую талию, Рома смаковал каждое мгновение, наслаждаясь ее близостью. Он не хотел торопиться, давая ей прочувствовать нежную ласку. Но Лу этого было мало, она сама прижалась к нему теснее, оплетая руками его шею.

Каждый раз, когда Рома ее целовал, внутри разгорался пожар, и казалось, только он знает, как его потушить. Углубляя поцелуй, она слегка потянула его за волосы, заставляя наклониться к ней. Слишком высокий, но ей это нравилось.

– Лу, не спеши, – мягко остановил ее Рома.

Она сразу поняла, что причиной такого его поведения стали ее ночные откровения. Он смотрел на нее не так, как раньше, трогал почти невесомо и целовал легко и нежно. А ей хотелось совсем другого. Ближе, сильнее.

– Я не какая-нибудь кисейная барышня, – фыркнула она, сверкнув глазами. – Не нужно разводить все эти сопли только из-за того, что я вчера сказала. Забудь об этом. Мне не нужны никакие скидки.

– Злишься? – Глупый вопрос, он легко читал это в серой дымке ее глаз. – Я просто хочу сделать все правильно.

– Если твое «правильно» означает это, то засунь его себе в…

Лу не удалось договорить, потому что Рома заткнул ее поцелуем. Таким, как ей хотелось, от которого появлялась предательская дрожь в коленках, а низ живота обожгло знакомым уже жаром. Руки парня легли на ее ягодицы, крепко сжимая их через грубую ткань джинсов, а губы впились в шею где-то за ухом, оставляя сочный засос. Только Лу вошла во вкус, как он резко отстранился.

Оставив ее жадно ловить ртом воздух, Рома закурил, наслаждаясь тем, как лихорадочно блестят ее глаза.

– И какого черта? – возмутилась девушка, вытаскивая сигареты. Она смотрела на него с обидой и непониманием.

– Наказание, – пожал плечами Рома.

Бог свидетель, ему нелегко было заставить себя оторваться от нее. Лу заводилась мгновенно и разгонялась до сотни за секунду, вспыхивая в его руках. Но тем слаще было ее дразнить.

– Чего?! – Лу чуть дымом не поперхнулась. – Совсем офигел?

– Ты слишком много ругаешься.

Тут Рома не соврал. Это, пожалуй, единственное, что ему в ней не нравилось.

– А вот это тебя совсем не касается.

Она никому не позволяла ее воспитывать, даже собственной сестре. И уж точно не какому-то Роме, который стоял совсем рядом и смотрел на нее раздражающе насмешливо, явно наслаждаясь тем, как она злится.

– Еще как касается. – Парень провел пальцем по ее верхней губе. – Красивый рот, и грязные слова. Тебе это не идет.

– Номер не прокатит, – отрезала Лу. – Сама решу, что мне идет.

– Проверим? – шепотом предложил Рома, выдыхая дым рядом с ее ухом. – Будешь ругаться, буду наказывать.

– А не пойти ли тебе в жопу? – назло ему грубо.

– Тебе понравится, – пообещал Рома. – И, кстати, ты наказана, – пропел он и пошел к машине, оставив ее растерянно сжимать тлеющую в пальцах сигарету.

– Боже, ты серьезно?

Ситуация поражала своей абсурдностью. Не верилось, что он действительно уйдет из-за такой фигни, следуя своим воспитательным целям.

– Я тебя предупреждал, – послав ей воздушный поцелуй, он хлопнул дверцей машины и уехал.

Лу снова закурила, присев на невысокий заборчик.

– И что это, блять, сейчас было?

16. Люди глядят на наличие перьев [29]

– Рокса-а-а, – стонала Лу, лежа на разобранном диване в трусах и футболке, – я никуда не поеду. Брось меня дома.

– Хватит валяться, – фыркнула старшая сестра, заглядывая в комнату. – Собирайся.

– Зачем нам туда ехать? – продолжала капризничать Лу. – Вонючий театр. Я не выспалась…

– Так. – Роксана уселась на диван и взяла ее за плечи. – Ты поедешь со мной в этот чертов театр, потому что я хочу туда не больше твоего. Но я училка и теперь, по ходу, всем кругом что-то должна.

– Нет, это потому что ты хочешь быть для всех хорошей, – высунула язык Лу. – Знаешь, сколько раз Марина Геннадьевна ездила с нами на экскурсии? Ноль. А знаешь почему? Потому что ей плевать, что мы о ней думаем.

– Блин, я не думала, что Даша реально все организует. – Рокса рухнула рядом с сестрой. – Я надеялась, что Галинка ее пошлет, и все. Не могу же я теперь дать заднюю.

– А я пошто страдаю?

– Потому что Рома без тебя не поедет. А я предпочту его в качестве сопровождающего, чем трудовика. Этот извращенец постоянно пялится на мои сиськи и поигрывает своей монобровью, бр-р-р! А Олька занята уже – свидание, видишь ли, у нее. Так что давай, выручай меня.

– Сама виновата. Вот и тусуйся с Михалычем, – капризно сказала мелкая, заворачиваясь в одеяло, как шаурма.

– Лусине! А ну поднимай свою тощую задницу с кровати и одевайся!

Роксана принялась толкать мелкую к краю дивана.

– Да все-все, одеваюсь. – Лу побрела к шкафу. – И ничего она не тощая.

– Ну-ну.

Роксана хмыкнула и вышла из комнаты, оставив сестру осматривать свою пятую точку.

Покрутившись у зеркала, Лу решила, что, конечно, природа могла бы быть немного благосклоннее и наградить ее формами поаппетитнее. Стянув футболку, она провела пальцами по маленькой, но аккуратной груди и недовольно цокнула. Раньше она очень парилась из-за этого и носила пуш-ап лифчики, а потом решила, что раз ей наплевать на весь мир, то зачем? С крошечной грудью ее это не примирило, но от пуш-апа она отказалась.

А сейчас ей почему-то до жути захотелось создать хотя бы видимость груди для Ромы. Разозлившись на себя за эту мысль, Лу выругалась и решила вообще не надевать лифчик – все равно поддерживать там было особо нечего. Надев майку на тонких бретелях, она натянула сверху толстовку.

– Это что такое? – в дверном проеме показалась возмущенная Рокса. – А более застиранной толстовки у тебя не нашлось?

– Ну что?

Лу продемонстрировала типичную реакцию оскорбленного подростка. Сутулые плечи и угрюмый взгляд.

– Не что, а ты с парнем поедешь. Неужели не хочется быть красивой?

– А так я не красивая?

– Нет, ты просто как чмо, – решительно сказала Рокса.

– Ты меня достала! – возмутилась Лу и стремительно пошла на кухню. Вытащив сигарету, она распахнула окно и закурила. – Какая разница, во что я одета? – спросила она у старшей, которая уселась на соседний стул и тоже вытащила сигарету.

– Ну, во-первых, мы идем в театр. А во-вторых, мужчинам нравится, когда девушки наряжаются для них.

– Много чести.

– Лу, что за юношеский максимализм? Тебе же нравится Рома, разве нет? – Голос Роксы смягчился.

– Я просто не хочу становиться другой из-за кого-то. Я хочу быть собой, – тихо сказала Лу, – до самого конца.

– Будь собой сколько угодно, я что, против? Но эту толстовку надо сжечь, – подвела черту Рокса. – И, кстати, мы опаздываем.

В итоге Лу сменила толстовку на красную рубашку, а вместо джинсов отдала предпочтение облегающим черным брюкам. Привычно подведя глаза черным, она осталась вполне довольна результатом. Роксана же надела скромное темно-синее платье с длинными рукавами и сделала почти незаметный макияж, но все равно выглядела просто волшебно.

– Почему мать у нас одна, но ты красивая, а я нет? – вдруг спросила Лу.

– Откуда в твоей голове такой бред? – простонала Роксана. – Просто мы разные. И ты еще не нашла свою изюминку.

– У меня их целых две, если ты об этом, – фыркнула Лу.

– Дуреха. – Рокса накинула терракотовое пальто. – Не в сиськах счастье.

– Вот не тебе об этом говорить. У тебя с этим все в порядке.

* * *

Роксана проклинала чертов театр, пока она и двадцать ее учеников тряслись в электричке. Поездка обещала быть веселенькой. Во-первых, рядом с ней уселся Кропоткин, который донимал ее бесконечными расспросами об учебе, любимых фильмах и прочей ерунде. Напротив сидела Даша, которая то и дело встревала в их разговор, отвлекая внимание Антона, за что училка была ей премного благодарна. Рядом с Дашей у окна сидел Кирилл. Заткнув уши наушниками, Андреев-младший равнодушно пялился в окно, время от времени кидая насмешливый взгляд на Роксу, которая сжималась, как могла, чтобы отодвинуться от настигающего ее Кропоткина.

Рома и Лу сидели отдельно от всех в конце вагона, так что Рокса могла только любоваться их макушками, торчавшими из-за спинки сидений.

– Роксана Григорьевна, а сколько вам лет? – спросила Даша.

– Двадцать один, – не раздумывая, ответила Рокса.

Увидев победную улыбку на лице Кирилла, она поняла, что в его наушниках не играла музыка. С трудом сдержав неподобающие ее учительскому статусу ругательства, она нахмурилась. В почти черных глазах парня читалось самодовольство.

– Роксана Григорьевна, – Кропоткин якобы ненамеренно положил ладонь на ее плечо и забыл убрать, – а вы…

– Антон, прости, мне что-то стало холодно у окна, – не в силах больше выносить слишком нелепые и раздражающие подкаты ученика, сказала она. – Даша, ты не поменяешься со мной местами? – попросила она, отгоняя мысль о том, что гораздо проще было бы поменяться с Антоном.

– Конечно, – с готовностью согласилась девушка.

Кропоткин убрал руку с плеча учительницы и весь как-то поник. Чтобы хоть как-то сгладить резкость, Рокса улыбнулась ему.

–Не слишком ли вы молоды, чтобы учить?– негромко спросил Кирилл, привычно уже переходя на французский.

Он был действительно удивлен – она была старше его всего на три года. Но из-за того, что она была училкой, он воспринимал ее так, словно между ними была пропасть. Хоть выглядела она очень молодой, держалась солидно.

–Не слишком ли ты много на себя берешь?– спросила Роксана без привычной резкости. Все же она не могла перестать думать о том, как он помог ей.

–Может, поможете с подготовкой к DELF-DALF?– спросил вдруг Кирилл.

Роксана задумалась. С одной стороны, не сказать чтобы она была в восторге от того, чтобы проводить с Андреевым-младшим больше положенных двух академических часов в неделю, а с другой стороны, он оказался не таким мерзким, каким пытался казаться. Да и она чувствовала себя обязанной ему после того, как его стараниями Толика исключили из школы.

–Это сложно, ты знаешь?

– Роксана Григорьевна, а почему вы с Кириллом говорите на французском? – ревниво спросил Кропоткин.

– Антон, я помогаю Кириллу с подготовкой к получению сертификата. Ему предстоит очень трудный экзамен, поэтому мы стараемся использовать по максимуму свободное время, – быстрее, чем подумала, ответила девушка.

Антон со злостью посмотрел на Кирилла, но промолчал.

–Я хорошо заплачу,– пообещал Андреев.

–Не все решается деньгами. Но ты помог моей сестре, так что, надеюсь, в тебе гораздо больше человечного, чем ты пытаешься показать. Я подготовлю тебя, но придется поработать.

Андреев-младший промолчал, задумавшись о чем-то.

* * *

Весь оставшийся путь Кирилл прокручивал слова Роксаны у себя в голове. Она согласилась, потому что он помог Лу, не более. Ему, по идее, должно было быть плевать, почему она не отказалась, но то, что она считала его неприятной личностью, как-то задевало. Он вспоминал все их стычки и думал о том, что вел себя как засранец. Но и она была хороша.

Слишком много о себе думает, вечно смотрит свысока, коротышка несчастная. И говорит еще так неприятно, как будто одолжение делает. И постоянно этот нравоучительный тон… Хотя она же и есть училка. Усмехнувшись этому умозаключению, парень огляделся в поисках брата, который куда-то пропал. Он потерял его из виду еще на перроне, так как поспешил занять место в первом ряду на представлении «девственник Кропоткин клеит секси-училку».

Однако теперь Кропоткин молчал, бросая на него полные негодования взгляды, а Роксана уткнулась в какую-то книгу. Даша что-то без умолку трещала, и парню это порядком надоело. Решив отыскать Рому и размяться, он встал и вышел в проход.

Дойдя почти до самого тамбура, школьник обомлел. Рома сидел вместе с сестрой Роксаны и что-то шептал ей на ухо. Лу тихо смеялась, перебирая пальцами края кожаной куртки. Несколько секунд Кирилл осмысливал происходящее, а потом все же не выдержал.

–Мало того, что спутался со школьницей, так еще и выбрал самую непотребную.

– Братец, притворимся, что я этого не слышал. На твое счастье, Лу не знает французский, как ее сестра.

Кириллу в принципе было пофиг, с кем встречается его брат, но тот факт, что он выбрал ту самую девчонку из параллели, которая переспала едва ли не с половиной его класса, как-то не воодушевлял.

–Ты просто понятия не имеешь, какая она,– покачал головой младший.

Лу сидела тихо, догадавшись, что речь идет о ней. Слишком уж открыто она читала это во взгляде Кирилла. К сожалению, говорили парни быстро, да и язык был каким-то смазанным, так что она не могла разобрать ни слова.

–Я знаю это лучше тебя,– ровным голосом возразил Рома.

–Господи, да делай что хочешь, только не подхвати чего,– брезгливо сказал Кирилл.

–Не суди людей по тому, что тебе о них говорят. Делай выводы сам,– просто сказал Рома, снова поворачиваясь к Лу. – Она мне действительно нравится, так что будь повежливее, мелкий.

Андреев чуть не зарычал. Чертовы сестры заполоняют его жизнь, и ему ничего не сделать. Ему нужны уроки Роксаны, ему придется смириться со специфическим выбором брата, который его выбесил. Повелся на смазливую мордашку и наивные глаза. На миг ему подумалось, что, выбирая между сестричками, он бы остановился на Роксане. Нравилась она ему или нет, но выглядела она просто потрясающе, и он не мог этого отрицать.

Возвращаясь на свое место, он окинул блондинку внимательным взглядом, задержавшись почему-то на пухлых губах, которые она накрасила красным, словно бросая ему вызов. Роксана заметила его взгляд и изогнула бровь, выражая свое недоумение.

И тут Кирилл почему-то смутился. Заметив это, училка усмехнулась.

Поездка обещала быть веселой.

* * *

Роксана радовалась, что Даша догадалась купить билеты на утренний спектакль. Хоть им и пришлось встать в неимоверную рань, чтобы добраться вовремя, народу в метро было еще не так много, и она без труда видела своих учеников в полупустом вагоне. Не то чтобы она боялась, что они потеряются, но даже месяца школы ей хватило, чтобы понять, что за старшеклассниками нужен глаз да глаз.

От второго сопровождающего толку не было никакого. Рома с Лу болтались где-то в самом конце вагона и существовали в какой-то своей вселенной. Роксана смотрела на них и не знала, радоваться ей или грустить. Здорово было видеть сестру такой счастливой, но навязчивой идеей она вспоминала все романы друга. За Ромой тянулась дорожка из разбитых сердец еще тогда, когда они учились в школе. Вряд ли с годами он сильно изменился. Влюбчивый, мгновенно увлекающийся и так же быстро остывающий. Конечно, Роксе хотелось бы верить, что в этот раз все будет иначе, да только слишком хорошо она знала человеческую природу. Люди не меняются. И уж точно не в лучшую сторону.

Оставалось только надеяться, что Лу справится с расставанием, когда придет время. Роксе очень хотелось верить в сестру, но что-то подсказывало ей, что никто не может быть сильным всегда, кроме нее самой, разумеется. Когда не на кого опереться, привыкаешь прочно стоять на ногах.

Словно в подтверждение ее мыслей, вагон тряхнуло, и Лу пошатнулась. Рома тут же поймал ее и притянул к себе. Они засмеялись над чем-то, а старшая сестра тяжело вздохнула. Отвернувшись, она наткнулась взглядом на Андреева-младшего, который неодобрительно косился на старшего брата.

–Не самая лучшая пара, верно?

–Что тебе не нравится?– уточнила училка, мысленно ругаясь на себя, что вступила в этот разговор.

Нельзя продолжать играть в это общение на тайном языке. Кропоткин аж покраснел от злости, глядя на них.

–Я видел, как вы смотрите. Вам тоже это не нравится.

Карие глаза встретились с голубыми. Роксана поджала губы, показывая, что не станет это с ним обсуждать. Кирилл только хмыкнул и снова уставился на брата.

* * *

Кирилл пробирался между тесными рядами сидений, когда увидел брата, Маркину и училку. Все трое сидели рядом. Место слева от Роксаны Григорьевны пустовало, но к нему с другой стороны уже пробирался Кропоткин. Кир поднажал, решив, что из принципа доберется туда первым, но из-за медлительных одноклассниц, которые побросали в проходе сумки, они пришли одновременно.

– Роксана Григорьевна, могу я сесть рядом с вами? – покрывшись пятнами от смущения, спросил Антон.

Рокса не успела ответить, за нее это сделал Кирилл.

– Тох, сорри, но Роксана Григорьевна обещала мне переводить. У меня есть трудности… с языком.

– Понятно. – Парень весь как-то сник и поплелся назад, не забыв испепелить Андреева взглядом напоследок.

– Если бы ко мне подкатывал такой, как Кропоткин…

– Я бы сильно удивилась, – совсем не по-взрослому захихикала Роксана. – А вообще, он милый парень, просто чересчур навязчивый, – заметила она.

– Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей?

– Неужели ты читал Пушкина? – Рокса посмотрела на него в своей неизменной насмешливой манере, но в этот раз его это не разозлило, а позабавило.

– А вы думали, я совсем отбитый?

– Именно так я и думала, – кивнула девушка. – Хорошо, что я ошибалась, Андреев.

Кирилл хотел было сказать что-нибудь еще, но свет погас, а занавес поднялся.

* * *

Несмотря на то что спектакль был интересным, а игра актеров на высоте, Рома постоянно отвлекался на Роксану и мелкого, которые шушукались весь спектакль. Сначала парень не понял, с чего это они там шепчутся, а потом вспомнил, что Кирилл – полный пень в английском.

Он бы вообще ни за что на этот спектакль не пошел, если бы мать не заставила. Спорить с Маргаритой было делом бесполезным, тем более что дома присутствовал и Андрей, который непременно вставил бы свои пять копеек. Так что младший просто согласился, хотя Рома прекрасно видел, что он был этим крайне недоволен.

После ужина они не меньше часа играли в баскет, и Ромка во всей красе ощутил его негодование. Играл брат агрессивно, толкаясь, ругаясь и подставляя подножки. Рома хотел было высказать ему все, что думает о его поведении, но передумал, когда Кирюха, со злостью отшвырнув мяч в сторону, уселся на лавочку и закурил.

Он смотрел куда-то в сторону, выдыхая дым в густые сумерки. Рома уселся рядом и, не говоря ни слова, положил руку ему на плечо. Он знал, как тяжело быть в вечной тени Андрея Великолепного. Любимчик матери, мистер совершенство и просто бесючий старший брат, который только и искал повода уколоть младших.

Да и родители тоже не облегчали школьнику жизнь. Возлагая на него какие-то нереальные ожидания, они требовали отличных оценок, спортивных достижений, поступления в лучший вуз на бюджет. И дело было не в деньгах, а в том, чтобы потом всем говорить, что их сынок смог. И все это перемешивалось с какой-то гиперопекой, которой ни Рома, ни Андрей в свое время не получали, и постоянным баловством.

Поэтому Кирюха был парнем сознательным, но заносчивым. В этом они с Ромой отличались. Средний как-то проще относился ко всему, привыкнув вечно быть хуже Андрея, а Кирилл из кожи вон лез, лишь бы утереть старшему нос. И, что самое удивительное, Андрей, как мальчишка, часто вступал с Кириллом в идиотские споры и препирательства. Возможно, чувствовал конкуренцию.

Рома старался держаться от этого в стороне, радуясь тому, что его особо не трогают. Ему нравилось, что у них с мелким истинно братские и теплые отношения. Это было куда важнее, чем выиграть в баскет или обставить на семейном покере.

– Ром, – тихий шепот Лу вывел парня из задумчивости. – Все хорошо?

– Да, – мимолетным движением чмокнул девушку в макушку. – Задумался.

– Все пропустишь. – Она снова уставилась на сцену.

Роме уже не хотелось ничего смотреть. Вместо этого он снова прокрутил в голове разговор в поезде. Не нравилось ему, что Кирилл так отзывается о Лу, но спорить и что-то доказывать тоже не хотелось. Пройдет время, и он поймет, какая она чудесная. А пока пусть все идет как идет. Жизнь прекрасна.

Кирилл повернулся и увидел, как пристально его рассматривает старший. Подмигнув мелкому, Рома отвернулся. И все-таки ему повезло, что их трое. Не будь Кирилла, он бы сошел с ума в своей чокнутой семейке. До сих пор он с содроганием вспоминал те два года, что Кир жил во Франции.

17. Кто научил тебя так нечестно играть? [30]

Ленивые лучи октябрьского солнца скользили по преподавательскому столу, заставляя перламутровый лак на ногтях Роксы красиво искриться. Девушка любовалась свежим маникюром, одним глазом поглядывая, чтобы школьники не списывали. Проверочные работы были, пожалуй, лучшими моментами в ее уроках – тишина, спокойствие. Можно было делать вид, что она очень увлеченно изучает методичку, а на самом деле листать ленту «Инстаграма» или почитать что-нибудь.

Уловив тихое шуршание, Роксана даже глаз не подняла.

– Миронова, убери шпаргалки, – потребовала она, заранее зная, кто так палевно роется в конспектах. – Еще раз услышу – минус балл, – пообещала она, открывая Ватсап.

Ромка создал какой-то чат, в котором было десять человек. Тихо хмыкнув, девушка открыла сообщение.

«Хай, товарищи! Пятница-развратница, так что сегодня собираемся у меня) С собой приносить выпивку, еду и хорошее настроение) Можно привести веселых друзей-подруг)»

Роксана пролистала список приглашенных, без удивления обнаружив там Кирилла и Лу. Всех остальных она знала: кто-то был из их старой тусовки, кто-то из школы. Вечер переставал быть томным.

Девушка открыла переписку с сестрой и быстро отправила ей сообщение, чтобы уточнить, идет ли она.

«Я ненавижу людей, помнишь? Не думаю, что мне там понравится((»

«Но там буду я и Рома, м?) Не будь занудой!»

«Я не зануда, а член элитного клуба социопатов!»

«В мое время таких называли ботанами и задротами, хех»

«Стерва»

«Комнатный заморыш»

Лу прислала в ответ кучу негодующих смайликов. Кузина решила, что проведет с ней воспитательную беседу о пользе социализации. Настроение поползло вверх – хотелось встретиться со всеми, хотелось расслабиться. Последние несколько лет она постоянно что-то делала, разрывалась между учебой, частными занятиями и преподаванием на курсах. Даже в выходные она работала. И вот наконец пришло время замедлить темп и взять от молодости все. Конечно, расслабляться ей некогда – она уже стала набирать учеников для персональных занятий, но выходные пока принадлежали ей целиком и полностью. Время – ценный ресурс, который не хотелось тратить на лежание дома.

Да и встретиться со старыми друзьями было бы приятно. В Москве у нее были приятельницы, но дружба с песочницы, – это, пожалуй, то, что все вспоминают даже спустя много лет с особенной теплотой. По крайней мере, Рокса надеялась, что компания ее осталась такой же уютной, как и несколько лет назад. Сегодня вечером ей представится возможность это проверить.

За несколько минут до звонка учительница собрала работы и надиктовала домашнее задание.

– Хороших выходных, – улыбнулась учительнице Лера, пройдя мимо ее стола.

– Спасибо, и тебе.

–Ты рада, что твои выходные начнутся с меня?– фыркнул Кирилл, когда школьники разошлись.

–Я не помню, чтобы мы пили на брудершафт,– изогнула бровь Роксана, не понимая, с чего вдруг он отбросил уважительное «вы».

–Сегодня это и исправим,– нагло усмехнулся Кирилл.

–Кирилл, ты, кажется, забыл, что я твой учитель?

Роксана замерла у своего стола, прямая, словно палка, глядя на него со всей возможной строгостью.

–Это здесь вы мой учитель,– парень намеренно использовал уважительную форму, – но за пределами школы…

–И там тоже,– сверкнула глазами девушка. – Видимо, придется преподать тебе урок, чтобы ты об этом помнил.

–Буду ждать с нетерпением, куколка. – Он словно в насмешку назвал ее так же, как на первом уроке, еще до того, как узнал, что она владеет французским. – Я тоже многому могу тебя научить.

–Сильно в этом сомневаюсь,– хмыкнула Роксана.

Не желая продолжать этот странный разговор, она пошла к двери, нарочито покачивая бедрами, туго обтянутыми синей тканью. Почему-то хотелось подразнить школьника, несмотря на то что это было крайне непрофессионально с ее стороны. И почему-то она была уверена, что он снова пялится на ее зад.

* * *

Роксана уверенно набрала код домофона, который въелся в память еще со школьных времен.

– А разве Рома не за городом живет? – удивилась Лу, когда они подошли к лифту.

– У его родителей там дом, – пояснила Рокса. – Они когда-то жили в этой квартире, но она давно пустует. В старших классах тут были такие тусы.

Улыбнувшись воспоминаниям, блондинка посмотрелась в зеркало. Она надела простое, но очень милое приталенное платье без рукавов, которое, как говорится, и в пир, и в мир, и в добрые люди. Скромный наряд она компенсировала достаточно ярким макияжем, который подчеркивал ее глаза. Младшая же осталась верна джинсам, выбрав самые дырявые. Дополняла образ майка, которая казалась самой обыкновенной, только вот на спине разрезов было больше, чем ткани. Роксана одобрила выбор Лу и даже предложила ей снять браслет, которым она обычно закрывала тату.

– Вау, Рокса. – Дверь открыл Стас, который уже держал в руках бокал с чем-то горячительным. – Ты как всегда просто…

– Просто что? – ехидно спросила Маришка, выныривая из коридора.

– Ты просто лучше всех, – заверил ее Стас, подмигивая Роксе. Девушки расхохотались и обнялись.

– Ой, привет. – Марина вдруг заметила неловко замершую в дверях Лу. – Здорово, что ты тоже пришла. – Девушка так тепло улыбнулась, что младшая сразу почувствовала себя увереннее.

– А где Ромка?

– Он ушел в магаз, скоро придет. Пошли пить, – потребовал Стас, и они с Маринкой пошли в комнату, где уже играла музыка.

Лу с интересом оглядела помещение. Комната, исполнявшая роль гостиной, была очень большой. Из мебели тут были диваны, расставленные вдоль стен, чтобы освободить центр комнаты, большой стол, на котором теснились закуски и бутылки, и кресла-мешки, хаотично разбросанные по полу. Дверь на балкон была открыта, и оттуда доносились громкие голоса.

– Так, я сейчас тебе расскажу, кто есть кто, – пообещала Роксана, увлекая сестру к столику с выпивкой. Налив в одноразовые стаканчики вино, она протянула один младшей. – Так, с Виком ты уже знакома, – блондинка указала пальцем на знакомое лицо, – он учился с нами в классе. Вообще, он прикольный парень и большой добряк, но с закидонами, – хихикнула сестра. – А еще из-за его нелепых усиков, которые у него с девятого класса, он долго не мог избавиться от клички «Усач». Короче, он подкатывает ко всем девушкам, все его отшивают, но он не сдается. Так что поосторожнее с этой горячей штучкой.

В этот самый момент Вик как раз о чем-то беседовал с незнакомой Лу девушкой, поигрывая бровями, словно иллюстрируя последние слова Роксы. Лу прыснула от смеха, а Рокса продолжила свою мини-экскурсию.

– Стас и Марина – милый и милая. Они вместе, сколько я их знаю. Она терпит его выходки, а он… А он просто Стас. Учились с нами в параллели.

Лу впилась глазами в парочку, о чем-то переругивавшуюся на другом конце стола. Но спорили они как-то почти по-семейному и совсем не зло. В конце концов девушка шлепнула парня по руке и захихикала над какой-то шуткой. Он чмокнул ее в нос и ушел на балкон.

– Кстати, та девушка с Виком – это Лиза, она, по-моему, двоюродная сестра Коли. И хотя ведет себя, как типичная блондинка, учится в МАИ[31]. Так что не недооценивай ее. А вот, кстати, и Коля, – Рокса кивнула в сторону высокого, слегка полноватого парня, – мастер над коктейлями, смешивает все, что можно и нельзя. Короче, захочешь надраться с двух стаканов – это к нему.

– Это не по моей части, – покачала головой Лу.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься. – В голубых глазах Роксы плясали чертенята.

– Поддерживаю. – Коля подошел к девушкам и вручил по стаканчику. Заметив, с какой опаской Лу приняла напиток, парень фыркнул. – Не бойся, это для разгону, – сообщил он, подмигивая. – До дна.

– Решил меня споить? – Рокса хихикнула и опрокинула стаканчик.

– Вдруг ты напьешься и мне перепадет?

Лу с удивлением смотрела на Роксу, которая не возмутилась, а снова захихикала. Она не видела сестру такой расслабленной, кажется, никогда в жизни. Она чувствовала себя как рыба в воде в компании старых знакомых, не обращая внимания на странноватые шуточки. И это было так необычно, что она, не задумываясь, последовала ее примеру, выпивая предложенный напиток.

– Вкусно, – поблагодарила она, чувствуя, как тепло разливается по телу. – А что там было?

– Лучше тебе не знать, – заверил ее парень. – Главное, вкусно.

– Действительно, – пробормотала Лу, слегка растерявшись.

Она не была уверена, что может доверять всем этим людям, которых едва знала, но Роксана улыбнулась ей, подбадривая, и потащила на балкон, подхватив под руку.

– Лу, расслабься, – попросила она. – Тут все свои.

– Слушай, а вы с Колей когда-нибудь…

– Нет, с ума сошла? – фыркнула Рокса. – Это просто шутка. Я никогда не встречалась ни с кем из компании. А то потом проблем не оберешься. Вот Ромка… – тут девушка резко осеклась и посмотрела на сестру. – Забей, – вдруг сказала она. – Это было давно.

– Что было? – прищурилась Лу.

– Да у него с кем только не было, – беззастенчиво вклинился в разговор Коля, закуривая. – В школе все парни ему завидовали, потому что ему не отказала, кажется, ни одна девчонка. Не знаю, что у него там было в Москве, но раньше Ромка был прям огонь.

Роксана посмотрела на Лу, которая задумчиво крутила пальцами сигарету, так и не прикурив ее. Младшая почти ничего не рассказывала ей об их отношениях с Ромой, отделываясь коротким «норм». Но Рокса и так видела, как она светится после каждой их встречи. Она радовалась за сестру и надеялась, что Рома не испортит все, как обычно.

– Забавно, – только и сказала Лу, так и не закурив. – Я пойду, наверное, налью себе еще выпить. Тебе принести? – спросила она у Роксы и, не дождавшись ответа, ушла.

– Запала, что ль? – удивился такой реакции Коля.

– Они встречаются, – поморщилась Рокса. – Зря ты тут начал вспоминать дела давно минувших дней.

– Сорян, – развел руками Колян. – Я ж не знал.

* * *

Вернувшись в квартиру, Ромка спихнул пакеты Вику, проходившему мимо, и пошел в гостиную. Там уже собрались почти все, кроме Кирюхи, который задержался из-за тренировки по карате. Зайдя в гостиную, он поразился тому, как изменилась атмосфера за время его отсутствия. Музыка стала громче, гости пьянее.

– Ромка, иди к нам, – весело махнула ему рукой Рокса. – Мы играем.

Рома окинул взглядом стол, у которого все столпились, и все вопросы отпали сами собой. Знал он эту игру: в одну стопку наливают водку, в остальные воду, перемешивают их, игроки выпивают, не зная, что им достанется. А потом все резко в говно. Маринка, которая не выносила водку, была ведущей.

– Отворачивайтесь! – скомандовала девушка. Хитро подмигнув Роме, она налила водку в три из десяти стопок. – Готово, – объявила она. – Раз, два, три, погнали!

Все практически синхронно выпили. Роксана поморщилась, Коля выругался, а Лу скривилась, так что не осталось сомнений, кому достались особые стопочки.

– Лу, тебе сегодня не везет, – заметил Стас. – Три раза подряд – это мощно.

– Маринка, как так вышло, что стопок с водкой было три? – возмутился Коля.

– Я решила внести элемент внезапности. – Показав Коле язык, девушка махнула всем, чтобы снова отвернулись.

Заметив, что Лу слегка покачнулась, поворачиваясь спиной к столу, Рома мягко обнял ее за плечи и чмокнул в макушку.

– Покурим, красотка? – предложил он тихо, чтобы остальные не услышали.

Девушка кивнула и позволила ему увести себя на балкон. Прикрыв за собой дверь, Рома открыл окно, впуская свежий воздух. Лу прислонилась к бетонной стене и крутанула колесико зажигалки. Почему-то она упорно прятала взгляд, предпочитая пялиться на мыски собственных кед.

– Я соскучился. – Рома встал напротив нее, близко-близко, почти касаясь ее. – Очень сильно, – приподняв лицо девушки за подбородок, он потянулся за поцелуем, но Лу подставила ему щеку. – Лу?

– Ты козел, Андреев, – сообщила девушка, поджав губы. – Бесишь меня, – глядя куда-то в сторону.

– Ну и в чем я провинился?

Мысли Ромы заметались. Не ответил на сообщение? Редко звонил на неделе? Не заметил новую прическу? Парень пристально посмотрел на нее, пытаясь найти изменения во внешности девушки. Таковых не наблюдалось – все те же густо накрашенные глаза, и прическа вроде та же. Взгляд зацепился за тату на левом запястье, но его он уже видел.

– Да посмотри уже на меня, – попросил он, отводя прядь волос с ее лица.

Лу посмотрела на него и тяжело вздохнула. Признаваться в том, что ее бесит, что он потаскун – и не подумает. Но злость тихонько закипала внутри, стремясь найти выход. А водка, которую она так бодро заливала в себя, только распаляла это чувство. Не найдя никаких подходящих случаю слов, девушка поддалась мгновенному импульсу. Привстав на носочки, она потянула Рому к себе, заставляя наклониться. Пальцами оттянув ворот футболки, она прижалась губами к горячей коже.

Не успел Рома ничего понять, как острые зубы прихватили кожу, оставляя яркий то ли засос, то ли укус. Больно и приятно одновременно.

– Зачем? – только и спросил он.

– Нельзя?

Рома не успел ничего ответить, так как у него пронзительно зазвонил телефон. Он ждал друга из Москвы, который должен был остановиться у него проездом, поэтому ему пришлось ответить.

– Егор, ты уже заехал? Да, сейчас встречу, – пообещал парень. – Лу, я скоро вернусь, – пообещал он, наспех целуя желанные губы. – Не скучай, красотка.

– Вали-вали, – проворчала она, наконец закуривая.

Чертов Рома ее бесил так сильно, что захотелось выпить еще. Словно услышав ее мысли, на балконе нарисовался Коля. В его руке был стакан с чем-то явно горячительным.

– Угостишь? – Лу лукаво улыбнулась, слегка покачнувшись.

– Тебя унесет, детка, – пообещал ей парень, протягивая стакан. – Но тебе понравится.

Лу хмыкнула и сделала глоток. Было обжигающе сладко. Выпустив в окно дым, она отпила еще немного.

– Коль, расскажи мне, а какой Рокса была в старших классах? – неожиданно для самой себя поинтересовалась она.

– Знаешь, она вообще не изменилась, – сказал парень, прикуривая. – Такая же веселая, улыбчивая и неприступная.

– Неприступная?

– Ну, когда мы еще в школе учились, многие подкатывали к ней, да только она всех отшивала. На моей памяти никогда не видел ее с парнем, – парень нахмурился, припоминая. – Нет, ни разу. Всегда на кураже, и всегда одна.

– Как так?

Лу была весьма удивлена. В компании хватало симпатичных парней.

– Знаешь, может, она с кем и мутила, но мы не знали об этом. Типа, друзья друзьями, а личная жизнь отдельно. Хотя, может, оно и правильно – это сохраняет отношения в тусовке. Когда Рома расстался с Ликой, такое было, – Коля только рукой махнул.

– Что за Лика? – С каким-то почти мазохистским стремлением Лу хотела узнать о прошлом Ромы, хотя что-то подсказывало ей, что не стоит.

– Блин, опять забыл, что ты с Ромой, – расстроился парень. – Забей, это давно было. Главное, пока он с тобой.

Это «пока» резануло Лу сильнее, чем она ожидала. Опустошив стакан, она прислушалась к себе. Она была пьяна. Гораздо пьянее, чем когда-либо, она чувствовала это. Тело стало каким-то невесомо легким, хотелось выпить еще.

– Нальешь мне еще?

* * *

Егор долго искал нужную улицу и дом, и Рома задолбался ждать его на улице, пока наверху все веселились. Выкурив не меньше трех сигарет, он наконец-то увидел знакомый серебристый «Фольц».

– Я думал, ты сдох, – всплеснул руками парень. – Давай быстрее, пока моя девушка меня не убила.

– Опять роман? – закатил глаза Егор, хлопая друга по плечу. – Почему ты не умеешь быть свободным?

– Отвали, – отмахнулся Рома, впуская его в подъезд.

Едва оказавшись в квартире, парни направились в гостиную. Рома огляделся и, не обнаружив нигде Лу, решил проверить балкон. Там ее тоже не оказалось.

– Эта твоя? – Егор кивнул в сторону Роксаны.

– Не-а, это подруга.

– Симпатичная подруга. А как зовут?

– Роксана. – Рома не стал больше ничего слушать, а решил посмотреть еще на кухне.

Коля и Лу сидели на диване, соприкасаясь плечами. Девушка тихо смеялась, а Колян рассказывал какую-то путаную и бессмысленную историю. Рома даже не сразу понял, что выбесило его сильнее: то, как близко они сидят, или то, что Лу явно перепила Колиных коктейлей.

– Лу, выйдем? – попросил он.

– Отвали, а? – попросила девушка. – Иди к бабам своим, – приказала она, махнув рукой куда-то в сторону стены.

Поняв, что препираться бесполезно, парень просто сдернул ее с дивана, не обращая внимания на ошарашенного Колю, и подхватил на руки. Девушка глупо засмеялась, уронив голову ему на плечо. С трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на придурка Колю и идиотически хихикающую школьницу, Рома решил отнести ее в дальнюю комнату, которая когда-то была спальней его родителей. Следуя давнишнему негласному правилу, гости туда не заходили.

Оказавшись в полумраке спальни, Рома сел на край кровати, все так же прижимая Лу к себе.

– Во-первых, никогда меня не посылай, – звенящим от ярости голосом сказал он. – А во-вторых, не пей то, что предлагает Коля.

– А то что?

Лу совершенно не восприняла его всерьез, продолжая улыбаться, медузой растекаясь в его теплых объятиях.

– Накажу, – пообещал Рома.

Лу только рассмеялась и показала ему язык. Впервые в жизни у парня зачесались руки, и он решил не отказывать себе в удовольствии подкрепить слова делом. Одним рывком перекинув девчонку через колени, он сочно шлепнул ее по заднице, демонстрируя серьезность своего обещания.

Шлепнул и сразу же об этом пожалел.

– Ауч, – все так же болтаясь вниз головой, Лу потерла место шлепка. – Как думаешь, это сойдет за рукоприкладство? – совсем не обиженно, а весело спросила она.

– Скорее, это насильственное действие сексуального характера. – В Роме заговорил юрист.

– Сексуального? – с какой-то незнакомой хрипотцой в голосе спросила Лу.

Рома весь сразу как-то напрягся, только сейчас осознав накал ситуации. Он в полутемной спальне с пьяной девушкой, которая вдруг завозилась и каким-то образом оказалась с ним лицом к лицу. Несмотря ни на что, очень сексуальной девушкой, которая в этот самый момент без всякого стеснения ерзала у него на коленях, пробуждая желания, которые Рома последние несколько недель всячески в себе подавлял, не желая торопить события.

Вдруг ее тонкие руки пробрались под футболку, беззастенчиво задирая ее вверх. Раньше, чем Рома успел хоть как-то среагировать, Лу подалась вперед, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Тонкие пальцы выжигали узоры на его груди, заставляя сдавленно сглатывать.

– Лу, – с трудом увернувшись от настойчивой девушки, Рома взял ее за плечи. – Лу, остановись.

– И не подумаю, – объявила она, снова целуя его.

Языки сплелись в страстном танце, а в голове стало пусто-пусто, словно это он напился вдрызг. Пересчитав разрезы на майке, Рома стянул ее и бросил на пол. Лу проделала то же самое с его футболкой и прижалась к нему, стараясь почувствовать его обнаженную кожу своей. Когда ее губы заскользили по шее, беззастенчиво оставляя засосы, парень ощутил, как в штанах стало слишком тесно.

Он отчетливо ощущал каждое движение Лу даже через грубую ткань джинсов. Она льнула к нему, сама не осознавая, как заводит парня, сходившего с ума от желания, затуманившего разум. Ее руки были повсюду, требовательные, ищущие. Она хотела, чтобы Рома что-то сделал, только бы избавиться от этого чувства тесноты, сдавившего грудь.

– Хочу, – обжигая дыханием ухо, за мгновение до того, как прикусить острыми зубами мочку.

– Лу. – Рома откинулся назад, стараясь хоть как-то унять возбуждение, которое захлестнуло с головой. – Не надо. Перестань. Пожалеешь ведь потом.

Он сказал это серьезно, словно говорил с глупым маленьким ребенком. Лу посмотрела на него неожиданно осмысленным взглядом, а потом вскочила на ноги.

– Знаешь что, Рома? Пошел ты, – заявила она, подбирая с пола майку. – Найди себе другую дуру и воспитывай ее!

Натянув майку задом наперед, она выскочила из комнаты быстрее, чем он успел ее остановить, проявив чудеса координации, учитывая, сколько она выпила. Рома выругался и побежал за ней. Уже в дверях квартиры он столкнулся с Колей, который задумчиво чесал голову.

– Братишка, ты извини, – пробасил он. – Я ей всего два коктейля смешал…

– Не еби мне мозги, она же в хлам!

– Смешала водку с абсентом, с кем не бывает?

– Колян, просто держись от нее подальше, – почти прорычал Рома, хлопнув дверью квартиры.

18. Счастье не вечно, слава слепа, а королей выбирает толпа[32]

Кирилл шел на вписку брата в приподнятом настроении. Он даже немного спешил, поэтому волосы были еще слегка влажными после недавнего душа. Тренировка по карате прошла отлично. Он победил во всех спаррингах и вообще был в ударе. Тренер опять заговорил о соревнованиях в области, которые будут после Нового года. Не то чтобы Кирилл рвался на соревнования, он занимался карате больше для себя, чем для реализации родительских амбиций, но все же было приятно получить похвалу сурового тренера.

Но сейчас его больше интересовала вечеринка. Хотелось выпить, расслабиться, посмотреть на пьяную училку, посмеяться над социопатичной Маркиной и поржать над влюбленным в нее братом. Лишь бы Лиза не лезла к нему опять. Она, конечно, симпатичная, и с ней даже можно переспать, но потом проблем не оберешься. Есть категория женщин с клеймом «ебанутая», такие потом названивают по ночам, устраивают неадекватные сцены, кидают угрозы и делают прочую дурь. Ну на фиг.

Чего Кирилл не ожидал, так это того, что зайдет в квартиру и увидит училку по английскому, которая, сидя на шпагате, под улюлюканье ребят берет зубами стопку текилы с задницы Лизы. Последняя лежала на животе прямо на полу, дико смеялась и кричала, чтобы Рокса не пролила алкоголь ей на светлые джинсы.

– Всем привет, – сказал Кирилл, поражаясь увиденным.

В гостиной были Стас с Мариной, которые курили в открытое окно кальян и фоткали Роксу с Лизой, рядом Усач что-то шаманил с колонкой, не отрывая пьяных глаз от девчонок, а у стола с выпивкой стоял какой-то смутно знакомый парень. Кажется, Кирилл видел его пару раз, но очень давно. Незнакомец заметил Кира первым и тут же подошел к нему с двумя стаканчиками чего-то горячительного.

Кирилл, не спрашивая, что там, выпил залпом содержимое, осознав только после, что в стаканчике было много виски и крайне мало колы.

– Егор, – светло-русый невысокий, но коренастый парнишка протянул Андрееву руку.

Кирилл пожал ее и прошел поздороваться с остальными.

– Что вы делаете?

Кириллу ответили не сразу, потому что Марина сорвалась с дивана, отпихнула Вика от колонки и врубила какой-то микс из двухтысячных. Бешеные девчонки тут же стали громко и фальшиво петь, изображая первобытные танцы. Затем Вик выбежал к ним в центр и стал орать песню громче всех, а Лиза и Рокса стали плясать вокруг него.

Стас жестом пригласил ребят покурить с ним на балконе и оставить безумных наедине с музыкой.

– Мы играем в любимую игру Роксы.

– Любимую игру Роксы? – с живым интересом переспросил Кирилл, закуривая.

– О, чуваки, – пьяно засмеялся Стас, глядя на Егора и Кирилла, – вы же никогда не тусили с нами, когда мы учились в старших классах. Рокса и Рома были королями вечеринок. С ними ни один вечер скучно не проходил. Особенно с Роксой. Вот у кого торпеда в заднице, – заржал Стас. – Классно, что она вернулась.

– Мы говорим о моей училке по английскому? – с веселым сарказмом уточнил Кирилл, не веря, что эта стервозная блонди может зажигать не по-детски.

– А она еще и учитель? – восхищенно спросил Егор, который положил глаз на Роксу, как только ее увидел. – Плюс сто очков к сексуальности.

– Ля-я-я, еще одна жертва, – заржал Стас так, что услышали все соседи. – Чувак, можешь попытаться, но тебе не светит.

– Это мы посмотрим, – усмехнулся Егор, выкидывая с балкона окурок.

Кирилл только хмыкнул. И вправду, жертва. И что они все с ума так сходят, когда видят его училку? Что в школе, что в их компании, каждая особь мужского пола начинает слюни пускать от желания быть к ней поближе. Вспомнился Кропоткин. Вот уж кто может стать председателем клуба фанатов Кузиной.

– Пошли бухать, я слишком трезвый для этого дерьма. И что за игра-то?

Киру быстро наперебой объяснили правила нелепой, пьяной игры. Один человек загадывал желание другому. Если несчастный выполнил задание, то загадывает желание следующему, кому захочет. Если нет, то пьет то, что ему скажут. Одно правило: штрафная для девочек меньше, чем для мальчиков. В основном это правило ввели ради Марины, которая совсем не умела пить.

Кирилл скептически отнесся к этой игре, но все же решил выпить и поучаствовать. Следующие три часа прошли как одно мгновение, в смешливом пьяном сумасшествии. Рокса действительно оказалась весельчаком и балагуром. С каждым ее заданием или новой пьяной игрой становилось все веселее, а время летело незаметно и ненапряжно.

За три часа Вик успел нарисовать портрет Егора, Рокса поцеловала дерево под балконом, Марина накрасила своего парня, как проститутку, Кирилл мукой и сахаром нарисовал пентаграмму в подъезде, Егор спел романтичную балладу для Вика, Стас станцевал сексуальный танец, а Лиза выпила полбутылки коньяка и сыграла в твистер с Мариной и Стасом.

Затем ребята сыграли в мафию, где почему-то мафией все время оказывался Кирилл, а Роксу убивали в первом же кону. Коля смешивал экспериментальные коктейли, которые так били в голову, что после второго бокала Лиза засобиралась домой.

Егор, не зная порядков компании, стал волноваться, как она доберется, но ребята заверили его, что пьяная Лиза всегда ездит домой с одним и тем же таксистом вот уже несколько лет. Даже когда они были в походе в лесу и даже когда в десятом классе пили далеко за городом у старого кладбища. Волшебный таксист и безумная Лиза, которая всегда в любом состоянии едет домой.

В какой-то момент Кирилл все же поинтересовался, где его брат и Маркина? Ему тут же ответили, чтобы оставил людей в покое и жил своей жизнью.

– Так она твоя училка? – на очередном перекуре на балкон к Кириллу вышел изрядно выпивший Егор.

– Типа того, – хмыкнул Кирилл, глядя на пьяного друга брата, который покачивался, как кленовый лист на ветру.

– Повезло, – мечтательно протянул парень, – у меня в школе была восьмидесятилетняя англичанка с учебниками, по которым еще мои родители учились.

– Да, я счастливчик, – ехидно заметил Кир.

– Я все-таки ее склею. – Егор выкинул недокуренную сигарету и решительно направился в гостиную.

– Удачи, – усмехнулся Кирилл, делая ставки, как его отошьет Рокса.

Почему-то он был уверен, что она отошьет.

* * *

Рокса уселась на диван и откинула голову на огромную подушку, блаженно прикрыв глаза. Сколько она так не веселилась и не напивалась? Года три, наверное. Выпускные экзамены, побег в Москву, учеба, курсы, две работы – ни выходных, ни праздников, ни личной жизни.

Только мысли и цели. Она должна была выучиться, устроить жизнь и забрать Лу к себе в Москву. Бесконечный план и стальная решимость. Ответственность, долг и никаких развлечений. Отсутствие детства, короткий период веселых старших классов и сплошная головная боль за их с Лу жизнь.

Наконец у нее есть передышка. Только этот год и есть. Она поработает в школе, оформит оставшиеся документы, поможет Лу с поступлением, поднакопит еще денег к тому счету, что сложился за последние три года, продаст квартиру матери. Они с Лу купят квартиру в ипотеку в Москве или Подмосковье, будут работать, будут навещать бабулю. Все наладится. Все идет по плану. Все уже налаживается. А сейчас можно немного отдохнуть, хотя бы этот год, хотя бы по выходным, хотя бы…

От нетрезвых, бегущих по одному и тому же бесконечному кругу мыслей отвлек Егор, который плюхнулся на диван рядом ней.

– Скучаешь? – нагло спросил Дон Жуан местного пошиба, откровенно пялясь на девушку.

– Я никогда не скучаю, – мило улыбнулась Рокса.

– Заметно. – Егор взял кальян и пафосно выдохнул столб дыма. – А ты веселая. И красивая, – добавил он, подвигаясь к ней ближе.

– А ты пьяный, – хохотнула блондинка, – и самоуверенный.

– Почему это я самоуверенный?

Егор облизнул пересохшие губы и ненавязчиво положил руку на бедро Роксы.

– Потому что думаешь, что я настолько пьяна, что отвечу на твой дешевый подкат и растаю от пары комплиментов, – усмехнулась Рокса и скинула его кисть со своего бедра.

Девушка молча встала и пошла курить на балкон. Этот друг Ромы ее выбесил.

Роксана сразу поняла, что он на нее запал. Весь вечер пялился и вился рядом. С каждой выпитой стопкой вился все наглее и настойчивее, совершенно не понимая ее тактичные отказы. И теперь решил, что она кто, девушка легкого поведения?! Что можно так себя вести? Она не давала ему повода. Она просто веселилась в компании своих старых друзей, друзей, которые знают ее с песочницы. И то, что рядом с Усачом, Стасом, Маринкой и Лизкой она может делать глупости, не дает права какому-то придурку лапать ее ноги и шептать весь вечер пошлые шуточки.

Рокса закурила, поежившись от ночного октябрьского холода. По логике Егор не сделал ничего сверхужасного, просто перепил и осмелел. Но Рокса, которая так ревностно относилась к своему личному пространству и которая терпеть не могла дешевые подкаты, неожиданно для себя просто взбесилась. Возможно, она просто была пьяна, а возможно, ей так не понравился Егор, что любое его слово, даже безобидное, злило и раздражало.

Кто-то тихо подошел к ней сзади и грубо набросил кожаную куртку на плечи. Рокса резко обернулась и увидела Андреева-младшего.

– Что за забота, Андреев? – улыбнулась Кузина, но куртку снимать не стала, а, наоборот, надела, защищаясь от холода.

– Тебе холодно, а мне жарко, это не забота, а взаимная выгода. – Кирилл тоже закурил. – Где наши родственники?

– Они вроде поругались и убежали.

Рокса даже пьяная вдруг ощутила, что куртка Андреева пахнет очень приятно. Духи и что-то еще. Странно.

– В смысле – убежали?

– Ну, сначала выбежала моя сестра, как ошпаренная, а за ней помчался Рома.

– И ты, старшая ответственная сестра и нянька, не последовала за ними? – в притворном ужасе спросил Кир.

– Она с Ромой, – пожала плечами Рокса, – я ему доверяю. Он приведет ее домой в целости и сохранности. А у няньки выходной, – заключила Рокса, доставая вторую сигарету.

– Поразительно, куколка, ты выдаешь иногда логичные вещи.

Рокса опять ощутила прилив злости. Из-за Егора или из-за своего пьянства, но слово «куколка» ее так разозлило, что раньше, чем подумала, ее рука взметнулась, чтобы отвесить пощечину Андрееву.

Кирилл перехватил ее кисть у самой своей щеки и, немного сжав в своей руке, отвел в сторону.

– Не смей меня так называть, – со злостью сказала Рокса, чувствуя досаду и силу парня.

Она не смогла дать ему даже пощечину за хамство.

– И что ты мне сделаешь, куколка? – Кир отпустил ее ладонь, продолжая смотреть сверху вниз.

И это его суровая училка по английскому. Дрожит от злости, кутается от холода в его большую куртку, нервно закуривает, сопит и молчит.

– Так, пошли, – неожиданно для себя решил Андреев.

– Куда? – нахмурилась Рокса.

– Сексом, блин, заниматься, – закатил глаза Кирилл. – Пошли, я провожу тебя до такси, тебе уже хватит пить, а то побьешь или меня, или Егорку-Казанову.

– Слушай, Андреев, я…

– Нет, Рокси, это ты слушай, – перебил ее парень. – Я к тебе не подкатываю. Слово «куколка» – это шуточка такая, а ты уже в той кондиции, когда надо ехать домой спать. Заодно проверишь, жива ли там Маркина, ну, или мой брат. Драться – это у вас, походу, семейное. Бешеные бабы, – подтверждая свои слова, Кирилл достал телефон и позвонил в такси, чтобы заказать машину.

– Я живу в двух минутах ходьбы отсюда, – заупрямилась Рокса, – сама дойду, проветрюсь.

– Я не пойду тебя провожать.

* * *

Кирилл, матерясь, довел училку до дома и попросил свою куртку обратно.

– Спасибо, Андреев, ты милашка, – буркнула Рокса, собираясь уходить.

– Роксана Григорьевна, с вас пятерка за самостоятельную в понедельник, – безапелляционно потребовал парень.

– Фу быть тобой, Андреев, какой ты меркантильный, – беззлобно бросила Рокса.

– Я сын юриста, куколка. До понедельника. – Кир развернулся, чтобы уйти. – Кстати, у меня много компромата на тебя, и я могу показать это всей школе.

– Лучше учи английский!

19. Как помириться после ссоры из-за смешного пустяка [33]

Радуясь, что сестры живут через два дома от их старой квартиры, Рома за пять минут оказался у знакомой двери. Дернув ручку, он без удивления обнаружил, что Лу снова не закрылась на замок. Покачав головой, он вошел внутрь.

– Лу?

Не обнаружив девушку в комнате, парень заглянул в комнату Роксы, но там тоже никого не было. Решив проверить кухню, он услышал шум воды из ванной.

– Лу, ты жива? – крикнул он, прислонившись к двери.

Позвав ее еще несколько раз, Рома забеспокоился. Судя по тому, какой пьяной была Лу, убегая от него, случиться могло все что угодно. Представив себе картины одна хуже другой, парень проклял свое образование, приучившее думать о худшем, и дернул ручку. Снова открыто.

– Пошел вон, – потребовала девушка.

Она сидела в ванной прямо в одежде, подставляя лицо струям ледяной воды. Мокрая одежда облепила ее, волосы повисли вдоль лица, по которому грязными разводами растекались подводка и тушь. Спрятав лицо в коленях, она повторила свою просьбу, которую парень снова проигнорировал.

– Уйду, когда ты ляжешь в кровать, – безапелляционно сказал Рома.

Прикрыв дверь, он пошел на кухню и поставил чайник. Лу нужен был кофе, да и ему бы не помешал. Порывшись на полках, Рома не обнаружил растворимого, а потому, недолго думая, залил молотый кофе кипятком прямо в чашках. Открыв окно, закурил и стал ждать.

Почему-то снова он побежал за ней, даже не раздумывая. Просто потому, что посчитал это правильным. И это бесило. Бесило, что она игнорировала его заботу, постоянно возмущалась и чуть что – слала его. Правильнее всего было последовать ее совету и уйти, но он не мог. Отчего-то ему было очень важно, чтобы она была в порядке, несмотря на откровенно мерзкое поведение.

Он краем уха слышал, как девушка вышла из ванной и прошлепала босыми ногами в комнату. Через несколько минут она зашла в кухню. С мокрыми волосами и в просторной футболке, доходившей до середины бедра, Лу казалась такой трогательно-беззащитной, что все заготовленные слова вылетели из головы.

Усевшись на стул, она сделала глоток приготовленного Ромой кофе.

– Ну и пойло, – скривилась Лу, отставляя чашку в сторону.

– Смотрю, ты пришла в себя? – едко поинтересовался Рома.

Лу молчала. Она не знала, что ей сказать, хотя поводов для возмущения было достаточно. Хуже всего было осуждение в его глазах: парень смотрел на нее сверху вниз, прислонившись бедром к подоконнику.

– Зачем ты тут? – озвучила она первое, что пришло в голову.

– Потому что я волнуюсь за тебя, – честно ответил Рома.

– Да, блять! – Лу хлопнула по столу, заставив чашку подскочить. – Задолбала меня твоя забота! Воспитываешь меня, все запрещаешь, а сам – потаскун конченый!

– Эй, остынь, пока кухню не разгромила. – Рома сел на стул напротив.

– Лечишь меня, как мне жить, а я только и слышу, какой ты ветреный и сколько баб у тебя было! Нечего тут святого из себя строить! – В серых глазах блеснули слезы.

И тут Рома понял, что если она и отрезвела, то только настолько, чтобы ее обвинения звучали связно. Они частенько спорили или цапались, но такую вот истерику он видел впервые. Растерявшись, он даже не сразу понял, в чем его обвиняют. А когда до него наконец дошло, разозлился снова.

– Какое тебе дело, что было до? Сейчас я с тобой, – просто сказал парень, накрывая ее ладонь своей. – Перестань думать о глупостях и ковыряться в прошлом. Я все равно не могу его изменить.

– Шикарная отмазка, – закатила глаза Лу. – Как у тебя все просто.

Понимая, что спорить бесполезно, а оправдываться он не собирается, Андреев молчал, ожидая, когда она все же скажет главное.

Ждать пришлось недолго.

– Почему ты… Почему ты не хочешь меня?

Лу понимала, что это звучит просто невероятно, космически жалко, но пьяный язык молол впереди мозга.

– Господи, так вот в чем дело, – тяжело вздохнул парень. – Ну прости, что не хотел, чтобы твой… Чтобы наш первый раз стал перепихоном по пьяни. Дура.

– Придурок, – тут же отреагировала Лу. – Достала уже твоя правильность!

Рома не стал ничего говорить. Он протянул ей руку. Лу нахмурилась, но вложила свои пальцы в его ладонь. Рома повел ее в комнату. Рука у нее была ледяной, наверное, после освежающего душа. Закрыв за собой дверь в комнату, парень скинул штаны и повел ее к дивану. Забравшись под одеяло, он прижал Лу к себе, чтобы согреть.

– Почему же ты такая несносная тупица? – поинтересовался он, но ответа не получил. – Лу, я так хочу сделать все правильно, потому что впервые в жизни боюсь все испортить. Ты мне действительно нравишься, так что позволь сделать все так, как нужно.

Она все еще была немного пьяной, и, наверное, из-за этого у нее внутри происходило что-то невообразимое. Было невероятно хорошо лежать в теплых, крепких объятиях, чувствуя дыхание Ромы на своем лице. Его слова заставили ее сердце пропустить удар. Он всегда знал, что сказать. Это было, пожалуй, самым милым и раздражающим одновременно.

– И что будет правильным сейчас? – шепотом спросила она.

Вместо ответа Рома просто поцеловал ее. Нежно, легко, только губами, он целовал ее снова и снова, осыпая поцелуями ее лицо, плечи, шею – все, до чего мог дотянуться. И в этот раз Лу не хотелось отчаянно срывать с себя одежду, хотелось просто обниматься, наслаждаясь его запахом и уютным теплом. Хотелось целую вечность лежать у Ромы на груди, слушая размеренный стук его сердца, гулко стучавшего где-то внутри. Хотелось просто быть рядом, прижимаясь холодными ступнями к его ногам.

– Прости, – вырвалось само собой. – Прости, что я такая.

– Просто перестань все время во мне сомневаться, – попросил Рома. – Я…

Лу так и не узнала, что он собирался сказать, потому что хлопнула входная дверь, а потом Роксана ворвалась в их комнату с криком:

– Boss in da house! – раскрасневшаяся и счастливая, она повалилась на кровать, нисколько не смущаясь наличия там Ромы. – Вы такие милые, – пьяненько пропела она. – Я полежу тут немного с вами, вы не против?

– Не одна, так вторая, – фыркнул Рома, поднимаясь. – Пойдем, уложим твою сестру-алкоголичку.

Лу только улыбнулась, вдруг в полной мере осознав, как же ей несказанно повезло. Не зная, как выразить это внезапное чувство словами, она поймала пальцами ладонь Ромы и прижала к щеке. Всего на мгновение, но его оказалось достаточно, чтобы он понял ее без слов.

20. Время меняет тишину на цунами [34]

Роксана потянулась в кровати, радуясь выходному, не убитому похмельем. Вчерашний день они с Лу провели, разлегшись на диване, глуша литрами колу и закусывая все это всякой дрянью вроде шоколадок, сухарей и сырных шариков. Готовить не было ни сил, ни желания, так что они устроили себе полный отрыв, пересматривая «Очень странные дела», ни капли не жалея о бурном вечере пятницы.

Но сегодня голова была легкой и свежей, так что предстояло заняться делами и навестить бабушку. Рокса накинула легкий халат и пошла на кухню, надеясь, что Лу уже встала и сварила им кофе.

Мелкая превзошла все ее ожидания – на столе стоял кофе, а на сковороде весело шкворчала глазунья. Сама Лу перемывала скопившуюся за последние два дня посуду.

– Что за режим Золушки? – не сдержала удивления Рокса. – И ты же не завтракаешь?

– Уже двенадцать, так что можно и перекусить, – пояснила Лу, выключая воду. – Кстати, я помыла полы и кухню, так что ванная с тебя.

– Ладно, ладно, – закивала блондинка, хватаясь за заветную чашку. – Сначала кофе.

– Не забудь. Ко мне завтра придет парень татуху бить, надо, чтобы было чисто.

– Ой, прикольно. А посмотреть можно?

– Нет, – отрезала Лу. – И вообще, у тебя же завтра праздник. Сходи, повеселись.

Ей не нравилось, когда кто-то стоит над душой, пока она работает, – это всегда отвлекало.

– О, завтра же День учителя. – Рокса изобразила танец на стуле. – Жалко, в честь этого нам не дали выходной, это было бы круто.

– Мечтай, – фыркнула Лу, раскладывая яичницу по тарелкам. – Слушай, мы к бабушке когда?

– Да, может, сразу? Потусуемся у нее, а вечером дела поделаем. У тебя нет никаких планов с Ромой?

Лу покачала головой и покраснела. Ей все еще было немного стыдно за свое поведение в пятницу. Рома ушел сразу после того, как они общими усилиями уложили Роксану, которой хотелось то попить, то умыться, то поболтать. Вчера они не встретились – Лу была слишком опухшей и вялой, чтобы быть в состоянии хотя бы выйти из дома. Да и ей хотелось побыть с Роксой. На неделе она постоянно была занята, а тут им удалось провести вместе весь день, пусть его и омрачало адское похмелье.

– У вас все хорошо? – Рокса внимательно посмотрела на сестру, ковырявшуюся в тарелке.

– Мне кажется, я все порчу, – призналась Лу. – Может, я просто не создана для отношений?

– Не попробуешь, не узнаешь, – приободрила ее Рокса. – Будь собой, и все будет хорошо.

– В том-то и дело, что я – я, это ужасно. У меня куча каких-то заморочек, и не могу я быть проще.

– Ты женщина, это нормально, – улыбнулась Рокси. – Перестань постоянно копаться в себе и плыви по течению, пока можешь. Расслабься.

– А вдруг меня затянет так сильно, что я не смогу остановиться? – задала Лу самый тревожный для нее вопрос.

– Тогда будет очень больно, но ты справишься, – пообещала Роксана. – А если всего бояться, то так и будешь сидеть на берегу, с завистью глядя на купающихся.

Кому, как не ей, было знать об этом. Нет отношений, нет проблем. Не ей, мисс мне-некогда-мне-не-нужны-отношения-у-меня-много-дел, было говорить такие вещи, но, возможно, ей просто хотелось уберечь Лу от такой же участи. Она всегда хотела, чтобы у сестры все было лучшим, чтобы она могла жить той жизнью, которой у нее самой не было.

Это она должна была носить непробиваемую броню, прокладывая им обеим путь в жизни, а Лу должна была быть такой, как раньше: доверчивой, ласковой девочкой, которая всегда может на нее опереться.

– Меня немного смущают все эти водные метафоры… ну и пофиг. А что, если я утону? Не справлюсь с течением?

Серые глаза встретились с голубыми. Роксана улыбнулась и провела ладонью по впалой щеке младшей сестры.

– Я всегда буду рядом, чтобы протянуть тебе руку, – пообещала она.

* * *

После часа, проведенного за столом в гостях у бабушки, Роксане казалось, что от ее джинсов вот-вот отлетит пуговица. А Нюта и не думала останавливаться, доставая откуда-то все новые и новые угощения.

– Бабушка, нет, – замотала головой Роксана, когда бабуля поставила перед ней тарелку с песочным печеньем. – Больше не могу.

– Не могу, не могу, потяните за ногу, – возмутилась женщина, смешно делая ударение на последний слог. – Не капризничай, а кушай, Рокси, кожа да кости, кожа да кости, – причитала старушка. – А тебя, Лу, скоро ветерком сдувать будет, – обратилась она к младшей внучке. – Может, тебе камушков в карманы подложить?

– Бабушка, у меня прекрасный аппетит, – заверила ее мелкая, но Нюта только отмахнулась.

– Чему сестру учишь? – снова переключаясь на Роксану, возмутилась бабушка. – И эта волосы обкорнала по самое не хочу. Что за молодежь-то такая пошла? Да еще и одеваешься, как пацанка! Ты же учительница, Рокси.

Блондинка кинула испепеляющий взгляд на Лу, тихо прошептавшую: «А я говорила». Мелкая действительно настоятельно советовала не надевать джинсы и футболку, дабы не получить нагоняй от бабушки – фанатки «Модного приговора», но Рокса не послушалась. Предусмотрительная Лу надела простое серенькое платье с короткими рукавами, за что была удостоена комплиментом, а Роксану бабушка отчитала за несоответствие преподавательскому статусу.

– Завтра День учителя, платье хоть надень, – наставляла ее Нюта, подталкивая печенье к Лу. – А ты покушай еще. Смотри – руки, как веточки.

– Бабуль, ты чего такая возбужденная? – хихикнула Лу. – Передачу какую-то посмотрела?

– Да, – весомо сказала бабуля. – И решила Роксану отправить на «Давай поженимся». Там такие женихи красивые, а невесты все мымры. То ли дело наша красавица. Только вот сначала в «Модный приговор» ее надо, – задумчиво протянула она. – Нужно письмо им написать.

– Бабушка, нельзя верить всему, что говорят в телевизоре, – нравоучительно заметила Роксана.

– А ты бабушку не учи, ты в школе учи. Я, чай, пожила уже, чтобы меня воспитывать.

– Как скажешь, ба, – пряча улыбку в чашке с чаем, Рокса переглянулась с Лу.

– Соскучилась я по вам, – вдруг как-то совсем грустно сказала Нюта, подперев рукой подбородок. – Не приезжаете, в гости не зовете. Забыли бабку.

– Ба, ну ты чего? – Рокса взяла женщину за руку, а Лу подошла к ней и нежно обняла за плечи.

– Мы тебя любим, ты же знаешь. Просто столько всего случилось… Ты знаешь, я с таким мальчиком познакомилась, – вдруг призналась Лу.

– Вот вертихвостка! – всплеснула руками Нюта. – А как же Никитушка? Пропадет же без тебя.

– Бабушка, сто раз я тебе говорила, мы с Ником друзья, – закатила глаза Лу.

– А ты мне мозги не пудри, – прищурилась Нюта, вызвав у девушек приступ хохота. – Мы тоже с Петькой дружили, а потом Гришка у нас родился.

– Откуда ты все это берешь, женщина? – простонала Рокса, смаргивая подступившие от смеха слезы.

Бабушка всегда была звездой. Видимо, острый язычок был семейной чертой.

– Ну так а что там за мальчик? Есть фотография? – деловито надевая очки, спросила Нюта.

– Это мой друг со школы. Очень хороший парень, – заверила бабушку Рокса.

– А фотография где?

– Нет у меня его фотографий, – вдруг осознала Лу. – Ни одной.

– А что, в этом вашем интернете нету?

Лу хлопнула себя по лбу и полезла за телефоном. Открыв «Инстаграм», она полистала, выбирая фотку поприличнее, хотя в этом не было нужды – Рома везде был хорош. Остановившись на фотографии в костюме, она дала телефон бабуле.

– Красивый какой. Ну-ка, прикажи ему, чтобы и Роксане нашел кого-нибудь, – не растерялась старушка. – Может, брат у него есть?

– Старший женат, а младший в школе учится еще, – перечеркнула ее грезы Роксана.

– А в каком классе? – не сдавалась Нюта.

– В одиннадцатом, ба. Мелковат еще.

– Ничего не мелковат! Сейчас по телевизору показывают, у всех молодые мужья. Вон, Галкин в два раза Пугачевой младше – и ничего, дети у них даже есть.

Понимая, что переубедить Нюту – это как со стеной бодаться, Роксана выслушала все бабулины наставления, заверив ее, что обязательно присмотрится к юнцу и не будет воротить нос от женихов. Взяв с Лу обещание пригласить Рому к ней на смотрины, бабуля слегка расслабилась и начала раздавать им вязаные салфеточки.

– Положишь на стол, вазу с цветочками поставишь. Дарит тебе твой Рома цветы? – подозрительно спросила Нюта.

– Бабушка, заканчивай. – Лу уже пожалела, что повелась на спектакль «несчастная-нелюбимая старушка» и разоткровенничалась.

– А я еще не начинала, – заверила ее бабушка, приземляясь в любимое кресло. – Ну, рассказывайте, какие у вас планы?

21. А миром правят любовь и дебилы [35]

Рома ворвался в офис, опоздав на пять минут. Кирилл долго копался, собираясь на занятия, и поэтому они выехали позже, чем обычно. Да и очередь в их любимой кофейне продвигалась чересчур медленно, что также поспособствовало задержке. Заняв привычное место напротив Андрея, который уже вовсю стучал по клавишам, Рома сделал глоток из высокого картонного стакана и улыбнулся.

– Доброе утро, братец.

– Добрее не придумаешь, – хмуро заметил Андрей. – Ты опять опоздал.

– Не занудствуй, – попросил Рома, включая комп. – Можно подумать, тут прям завал.

– У кого как, – поморщился старший. – То, что ты работаешь с отцом, не значит, что он будет терпеть твои опоздания.

– Но терпит же.

Андрей воздержался от дальнейших комментариев и вернулся к работе. Его раздражало то, как Рома относится к работе. Он напоминал ему ребенка, пришедшего на работу к отцу и сующего свой нос куда не положено. Больше шума, чем реальной пользы. Он не уставал твердить отцу, чтобы тот завалил безответственного сынка работой, но Андрей Андреевич только отшучивался.

Осознав, что капать отцу на мозги – занятие бесполезное, Андрей принялся собирать неоспоримые доказательства. Он фиксировал каждое опоздание, слишком ранний уход, лишний перекур – любой микроскопический косяк тут же попадал в его папочку с уликами против Ромы. За месяц таких набралось около сотни. И сегодня Андрей собирался серьезно поговорить с отцом.

Едва дождавшись, когда он закроется в своем кабинете, мужчина поспешил к нему, сжимая в руках заветную папку. Негромко постучав, он дождался приглашения войти и уселся в удобное кресло, лицом к лицу с отцом.

– Шеф, нужно поговорить, – официальным тоном заявил он.

– Что случилось? – добродушно спросил отец.

– Это насчет Романа, – положив папку перед отцом, Андрей открыл ее на графике опозданий и прогулов. – Он постоянно опаздывает, делает ошибки и еще…

– Сын, не будь таким строгим. Рома только окончил институт, дай парню отдохнуть.

Андрей поджал тонкие губы. Отец всегда баловал младших сыновей, спуская с рук их непотребное поведение и всевозможные шалости, в то время как Андрей старался быть послушным и ответственным. Его назвали в честь отца, следуя семейной традиции, но он был копией матери. А младшие были как две капли воды похожи друг на друга и отца. В этом мужчина находил причину нелюбви отца, который не мог нарадоваться Роме и Кириллу, а с ним всегда был каким-то отстраненным.

Вот и сейчас он нянчился с Ромой, которому не повредило бы вправить мозги.

– Отец, если ты не примешь меры, он всегда будет безалаберным и посредственным юристом, – отрезал он. – Конечно, ты начальник, решать тебе, но на твоем месте я бы отправил сына в свободное плавание. Тут он ничему не научится.

Андрей Андреевич нахмурил густые брови, а потом шумно втянул носом воздух. В словах старшего сына была логика. Как бы его ни умилял юношеский задор Ромки, парню пора было стать мужчиной. Да и Маргарита, словно сговорившись с Андреем, проела ему плешь, требуя приструнить средненького.

– Ладно, будь по-твоему, – согласился он. – Пусть Рома зайдет после обеда, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – сохраняя все такое же спокойное выражение лица, Андрей торжествовал.

Справедливость была восстановлена.

* * *

Ни в один другой день учителя не были такими улыбчивыми и позитивными, как в День учителя. За исключением последнего учебного дня, разумеется. Зайдя после первого урока в учительскую, Роксана с изумлением обнаружила там почти весь педагогический состав во главе с Галиной Борисовной.

– Милочка, а мы тут шампанским балуемся, – зарумянившись, сказала женщина. – Присоединяйтесь.

– Ого, – только и смогла сказать Рокса, шокированная увиденным.

Галина с бокалом шампанского, да еще в школе, в самом начале рабочего дня. Видимо, она решила вознаградить себя за годы, положенные на школу. Вежливо отказавшись от напитка, Роксана съела конфетку и поздравила коллег, чокнувшись стаканчиками с дюшесом. Забрав журнал десятого класса, она наспех поздравила всех с праздником и смылась до того, как до нее добрался трудовик, уже раскрывший свои потные объятия.

– Роксаночка, у нас после трех небольшой сабантуйчик намечается, останьтесь, если у вас нет дел! – прокричал он ей вслед, видимо, решив, что страстные объятия немного подождут.

– Постараюсь, – солгала во спасение Рокса, закрывая за собой дверь. – Кошмар.

Едва зайдя в свой класс, она наткнулась на покрасневшего Кропоткина, сжимавшего в руках огромный букет красных роз. Роксана обвела классную комнату глазами, но там не было других учеников.

– Здравствуй, Антон.

– Роксана Григорьевна, это вам, – он протянул ей цветы. – От меня. Вы такая чудесная… учительница.

– Спасибо. – Роксана улыбнулась сквозь смущение. Букет был очень большим. Слишком большим, чтобы не понять, что Кропоткин восхищается ею явно не только как учительницей. – Мне очень приятно, – выдавила она, устраивая букет на столе. – Не стоило так… усердствовать. Честно.

Антон не нашелся с ответом, а когда слова пришли в его всклокоченную голову, класс уже наводнили его одноклассники. Совсем стушевавшись, парень занял свое место и принялся поедать учительницу глазами. Сегодня она была особенно хороша, с задорными кудряшками и темно-красной матовой помадой. На ней было строгое черное платье-футляр с небольшой кружевной вставкой на спине. Парень смотрел на нее и млел, представляя, как когда-нибудь пригласит ее в кино или ресторан, а она, конечно же, согласится.

Роксана смотрела на растекшегося лужицей Кропоткина и проклинала Нюту с ее идеей надеть платье. Того и гляди, паренька инфаркт схватит.

Уроки в этот день вышли смазанными, потому что в класс то и дело заявлялись делегации учеников с цветами и конфетами. Кто-то даже притащил ей набор кофе и торт. Было приятно, конечно, но совершенно невозможно работать. Поэтому Роксана забила на уроки, и они просто болтали о всяких пустяках.

Самым последним пришел поздравлять 11 «А», толкнув трогательную речь о том, какая она восхитительная педагогиня. Блондинка улыбалась, краем глаза заметив, что Андреев не пришел. Это слегка ее удивило, но она быстро забыла об этом.

Как и все хорошее, день закончился быстро, и когда ученики разбежались, Роксана осталась в кабинете, задумчиво разглядывая охапку цветов и подарков. Решив, что придется, видимо, вызвать такси, она отправила Лу эсэмэску, чтобы та пришла и помогла ей все отнести.

* * *

– Пап, вызывал? – Рома без стука вошел к отцу и развалился в кресле. – Что-то случилось?

– Сынок, смотри, Андрей на тебя целое досье составил, – усмехнулся отец.

– Боже, и не поленился ведь графики составить… А частота выходов в туалет просчитана? – хихикнул Рома.

– К счастью, так далеко он не пошел, – подмигнул отец. – Но шутки шутками, а в одном он прав: пора бы тебе повзрослеть, сынок.

– Пап, ну ты-то куда? – закатил глаза Рома. – Я работаю, стараюсь особо не косячить. Какой смысл тухнуть в офисе с девяти до шести, если дел никаких нет?

– И то верно, – задумчиво протянул Андрей Андреевич. – Давай-ка мы поступим так: я отправлю тебя в командировку вместо нашего зануды, а ты докажешь ему, что умеешь работать, и все? Потом будешь работать, как раньше.

– Ну, можно. – Рома быстренько взвесил все «за» и «против» и решил, что план хорош. Мать с Андреем отстанут от него, и можно будет жить своей жизнью и работать так, как ему того хочется. – А куда? Надолго?

– В Екатеринбург. Один мой давний знакомый просил помочь с одним делом, – заметив проблеск тревоги на лице сына, Андрей Андреевич добавил: – Не волнуйся. Я буду на связи, можешь звонить по любым вопросам. Но я уверен, ты меня не подведешь.

– Пап, а надолго? – повторил вопрос Рома.

– Не знаю, неделя, две, три… Как пойдет.

– Ясно. Ладно, пап, пока.

Рома вышел с работы в расстроенных чувствах. Ему хотелось доказать, что он чего-то стоит, но еще больше ему хотелось быть с Лу. Чокнутый Андрей все испортил своими кляузами. Ладно бы он уехал в Москву, пара часов на машине. Он смог бы приезжать хотя бы на выходные. А теперь ему придется улететь на неопределенный срок!

Настроение было отвратительным, и домой ехать не хотелось совершенно. Хотелось увидеть Лу. Набрав ее номер, он с нетерпением ждал, когда она ответит.

– Ром?

– Лу, встретимся?

– Я сейчас работаю, но скоро закончу. Хочешь, можешь подождать меня дома, – предложила девушка и сбросила вызов, не дожидаясь ответа.

– Несносная женщина, – возмутился Рома, резко сворачивая вправо.

* * *

Рома уже сидел на кухне, когда Лу вышла в коридор вместе с огромным бородатым парнем. Короткие волосы девушки были собраны сзади, а на руках были черные перчатки.

– Спасибо, – пробасил парень и принялся обуваться.

– Я могу выложить фото работы в «Инстаграм»? – спросила Лу, стягивая перчатки.

– Да без б, меня отметь только, – согласился парень, вытаскивая из кармана купюры. – Пока.

– Пока. – Лу закрыла дверь и повернулась к Роме, который тоже вышел в коридор и теперь стоял, опираясь о стену.

– Привет. – Девушка улыбнулась краешком губ и принялась вытаскивать из волос невидимки. – Короткие волосы невозможно нормально собрать, – пожаловалась она.

– Ты была очень милой со всеми этими заколочками. – Рома не соврал. Короткие прядки смешно топорщились на макушке, придавая Лу сходство с попугайчиком. – А где Рокса? Что-то подозрительно тихо дома.

– Я попросила ее убраться куда-нибудь, чтобы она не мешала мне работать и не смущала Саню. А тут так вовремя ей позвонила наша химичка и позвала тусить. Кстати, я собиралась зайти за Роксой, не хочешь прогуляться со мной? – спросила Лу.

– Можно. – Заметив, что девушка собирается прибираться на столе, Рома поймал ее за талию и притянул к себе. – Ну, чего ты суетишься? – спросил он, проводя пальцами по ее щеке.

– Ничего. – Лу смутилась и уткнулась лицом в его свитер. – Мне все еще стыдно за пятницу, – пробормотала она неразборчиво.

– Ну, перебрала, с кем не бывает? – весело сказал Ромка, ероша короткие темные волосы.

– Я не люблю, когда мне говорят, что делать, но ты какого-то черта вечно прав. Прекрати так делать.

– И не подумаю, так что просто смирись.

– Ладно, – внезапно сразу согласилась Лу, а потом переплела свои пальцы с его. – Пошли за Роксой?

Рома вдруг подумал, что Рокси – девочка взрослая и прекрасно доберется сама. А ему совсем не хотелось отпускать Лу, все еще прижимавшуюся к нему.

– Ты знаешь, я тут подумал. Не хочешь пойти ко мне? Кино посмотрим или типа того? – предложил он.

– Что еще за «типа того»? – фыркнула девушка. – Ладно, я только эсэмэску ей напишу, чтобы не ждала меня.

Быстро отправив сестре сообщение, Лу решила, что приберется в комнате вечером, и натянула кожанку.

– Идем?

– Ты не замерзнешь? – Рома с сомнением посмотрел на нее. Лу была в джинсах, майке и не особо теплой курточке.

– Идти пять минут, – закатила глаза Лу. – Не будь занудой.

* * *

– Может, закажем пиццу? – предложил Рома, когда по экрану побежали финальные титры.

– Как хочешь, – равнодушно пожала плечами Лу. – Только не двигайся, – ей было так хорошо лежать, откинувшись на грудь парня, что совершенно не хотелось менять положение. – Тебе говорили, что ты отличная подушка?

– Нет, ты первая. Рад, что тебе удобно.

– Я тоже. – Лу нашла его ладонь и сжала ее в своей. – Мне с тобой так спокойно, – зачем-то сказала она.

– Лу. – Рома вдруг сообразил, что так и не сказал ей о своей предположительно длительной командировке. – Я уеду на пару недель. По работе.

– Как скажешь, – достаточно равнодушно сказала она.

– И все? – возмутился Рома, ожидавший хоть какой-то реакции. – Никаких «я буду скучать» или типа того?

– Я буду скучать, – эхом отозвалась Лу. – Как будто это и так непонятно.

– Непонятно, если ты об этом не говоришь, – слегка обиженно заметил Рома.

– Дурак ты, – сообщила ему Лу.

Тяжело вздохнув, она переместилась так, чтобы оказаться к нему лицом, практически лежа на нем. Прикоснувшись пальцами к его виску, она прочертила линию вниз и остановилась на колючем подбородке. Рома внимательно наблюдал за ней, не двигаясь.

– Слова всегда все портят, – очерчивая кончиком указательного пальца его губы, пояснила Лу. – Они почти всегда не к месту или слишком громкие.

– А как же тогда выражать свои чувства? – спросил парень, глядя на нее из-под ресниц.

– А этого недостаточно? – Лу настойчиво поцеловала его в губы, почти сразу углубляя поцелуй.

Рома рывком перевернул ее на спину, опускаясь сверху, вжимая ее своим телом в кровать. Лу обхватила его ногами, обвиваясь вокруг его бедер, прижимаясь к нему еще сильнее. Было приятно чувствовать на себе тяжесть его тела, растворяясь в головокружительных поцелуях. Она ощущала его руки, беспорядочно шарящие по телу, пробирающиеся под майку. Когда пальцы парня коснулись обнаженной кожи, ее словно током ударило.

Выгибаясь от обжигающих прикосновений, она прерывисто выдыхала прямо в его губы, все крепче цепляясь за широкие плечи. Рома заставлял ее вспыхнуть, заставлял забыть обо всем, кроме него. Его запах снова оплетал ее, пробираясь под самую кожу, пропитывая все ее существо.

Будет ли она скучать? Глупый вопрос. Она будет думать о нем постоянно, каждую секунду, как и до этого. Она будет вспоминать его руки, расчерчивающие ее живот узорами, властные губы, целующие до исступления. Каждый раз, видя засосы, которые расцветали под ухом, она будет вспоминать глаза цвета виски и мальчишескую улыбку. Хотелось, чтобы и Роме было что вспомнить.

– Сними, – хрипло потребовала она, дергая его за край футболки.

Парень с трудом оторвался от нее и стянул с себя лишний предмет одежды. Лу мгновенно избавилась от майки, оставшись в одном кружевном лифчике, слишком откровенном, чтобы что-то скрыть. Хотелось быть кожа к коже, чтобы ощущать его всем телом. Прежде чем Рома сказал хоть слово, она потянулась к нему и прижалась губами к коже чуть ниже ключиц, покусывая, оставляя свой след. Снова и снова она спускалась все ниже, оставляя дорожку из отметок.

– Ты чего так разошлась? – Рома подтянул ее выше, заглядывая в глаза.

– Хочу, чтобы ты думал обо мне.

Лу заставила себя сказать это. Пусть получает, раз ему так важны слова.

– Я и так думаю о тебе двадцать четыре на семь, – сообщил Рома, целуя ее в лоб. – Когда же мне работать?

– Ну, это твои проблемы. – Лу довольно улыбнулась.

– Несносная, – простонал Рома, шутливо кусая ее за нос. – Может, набьешь мне тату с твоим именем?

– Типа, как рабов клеймили? – задумчиво протянула девушка, проводя ногтем чуть ниже его соска. – Было бы симпатично, особенно если шрифт красивый подобрать…

– Эй, я же пошутил!

– А я серьезно, – хихикнула она, пробегаясь пальцами по его ребрам. – Щекотки боишься?

– Безумно, – простонал сквозь смех Ромка.

22. Воины света, воины добра охраняют лето, бьются до утра [36]

– Роксана Григорьевна, как думаете, Миша сможет сдать ЕГЭ по английскому? – беспокойная женщина – мать ученика суетилась в прихожей, неловко протягивая преподавательнице деньги.

– Учитывая, что он еще только в шестом классе, у него есть все шансы, – пошутила девушка, но обеспокоенная мамочка юмор не уловила.

– Ой, знаете, мы с Витей так переживаем, так волнуемся. Все только и говорят, как это сложно. А вдруг он не справится? Без языка сейчас никуда.

– Анастасия, не волнуйтесь, Миша – очень способный мальчик, – заверила ее репетитор, натягивая на ноги сапоги. – Вы только давайте ему немного времени на игры и развлечения. Он же еще ребенок.

– А может, вы могли бы заниматься с ним почаще? Каждый день после школы?

Роксана с трудом подавила тяжелый вздох. Ее слова были как о стенку горох. Выпрямившись, она строго посмотрела на женщину.

– Анастасия, постарайтесь меня услышать, – медленно, но вкрадчиво сказала она, – вашему сыну не нужно заниматься пять дней в неделю. Лучше пусть смотрит мультики или передачи на английском языке. Это хорошее подспорье.

– Вам не нужны деньги? – непонимающе спросила Анастасия, потирая запястья.

– Нужны, еще как. А вот Мише нужно детство. – Роксана улыбнулась выглянувшему в коридор пареньку. Щупленький и бледненький, он помахал ей рукой, снова прячась в комнате. – Анастасия, поймите, он успевает по программе, до ЕГЭ еще пять классов. Не забивайте его знаниями, иначе рано или поздно занятия станут каторгой. Давайте двигаться постепенно. Если я пойму, что ему недостаточно трех часов в неделю, я обязательно предложу вам дополнительные уроки. Договорились?

– Ну, – женщина замялась. – Витя говорит…

– Если хотите, я могу поговорить с вашим мужем. Или мы с Мишей проведем для вас открытый урок, чтобы вы убедились, что он прекрасно справляется?

– Ну, если вы так считаете. – Она сомневалась, и Роксана это чувствовала. – Давайте попробуем так.

– Я буду держать вас в курсе всех наших успехов, – заверила ее Рокса, с облегчением выходя из квартиры.

Ее нервировала эта женщина, слишком обеспокоенная оценками и совершенно не замечающая, что ее сын глубоко несчастен и в гробу видел все эти занятия. Пока его сверстники развлекались, у него было по два-три допа в день. И это было чересчур. Детская нервная система – штука хрупкая, рано или поздно Миша просто не выдержит давления и сломается. Либо встанет на дыбы и пустится во все тяжкие. И родители, пытающиеся компенсировать недостаток любви и внимания учителями, будут посланы куда подальше.

Выйдя из подъезда, она подняла глаза и увидела Лу. Девушка стояла, прислонившись к стене дома, покачивая головой в такт звучащей в наушниках музыке. Глаза ее были закрыты, а губы беззвучно напевали что-то. Она барабанила пальцами по обтянутому джинсами бедру, не обращая внимания ни на что вокруг.

Роксана залюбовалась сестрой. Как бы ей ни нравились длинные волосы, она не могла не признать, что сейчас Лу стала выглядеть старше. И как-то более дерзко. Неизменная, потертая местами кожанка была небрежно распахнута, позволяя октябрьскому ветру пробираться под одежду. Но младшая словно не ощущала холода, растворившись в музыке.

Рокса неожиданно поняла, как глупо это выглядит. Она стоит у подъезда и наблюдает за сестрой. Она подошла к мелкой и легко тронула ее за плечо.

– Ты чего тут?

– Оно само, – сказала девушка, убирая наушники. – Ник прислал демо новой песни. Слушала ее, а ноги как-то сами принесли сюда.

Роксана покачала головой, улыбаясь. Лу как всегда. Они пошли в сторону дома.

– Слушай, и все-таки это такое феноменальное везение, что Ник таким хорошим парнем оказался, – проговорила Роксана, в очередной раз задумавшись о том, что мелкая крайне везуча.

За то время, что они жили вместе, Лу постепенно рассказывала все новые и новые истории об этом странном парне, который так помогал ей все это время. Роксана даже пожалела о том, что накричала на него тогда на улице. Хотя она же не знала всей правды.

– Я думаю, это была судьба, – сказала вдруг Лу.

– Не думала, что ты веришь в такое, – удивилась Рокса.

– Все мы во что-то верим. Иначе жить невозможно.

Оставшийся путь они молчали, думая о чем-то своем. Потом у каждой нашлись свои дела. Лу позвонил Рома, Роксана готовилась к урокам. Незаметно наступил тот самый поздний вечер, когда спать еще рано, а что-то делать невыносимо лень. Роксана обнаружила мелкую на кухне. Она сидела на стуле, подвернув ногу, и рисовала. В пепельнице дымилась забытая сигарета, наполняя кухню дымом.

Распахнув окно, Рокса поставила чайник. Кофе обычно варила Лу, а старшая привыкла обходиться растворимым, потому что готовить ей было лень.

– Опять свою бурду навела? – хмыкнула мелкая, отложив блокнот в сторону. – Желудок испортишь.

– Отвали, – лениво отмахнулась Рокса. – Лучше скажи, почему тату?

Лу озвучила ей то же самое, что и Роме. То же самое, что и всем. Но сестра только фыркнула.

– Как будто нет заработка попроще, – заметила она. – Нелегально, дорогое оборудование и всякие приблуды плюс ответственность. Колись давай.

Лу молчала, бездумно вращая в руках зажигалку. Впервые они коснулись достаточно глубокой темы. До этого они в основном трепались о всякой ерунде, обсуждая новости, школьные сплетни и все такое. Иногда углублялись в прошлое, пытаясь наверстать упущенное. Роксана мало говорила о своей жизни в Москве, предпочитая слушать истории Лу. Но младшая рассказывала в общих чертах, не углубляясь в философию.

А сейчас словно настал тот самый момент. Всегда интересно, но и немного страшно раскрывать самое сокрытое, самое глубинное. Вдруг не поймут, осудят. Вдруг осмеют. Но Роксана никогда над ней не смеялась. Разве что чуть-чуть. По-доброму, слегка щуря свои лучистые глаза.

– Ну, вообще, все действительно началось с Ника, еще до того, как он отвел меня к Сереге. Когда мы только познакомились, меня поразила его одержимость музыкой. Сначала я подумала, что он с придурью, сама-то я всегда если и слушала, то фоном. Постепенно я тоже прониклась этим, научилась слышать, а не просто слушать. Я поняла, что порой песней можно сказать куда больше, чем просто словами. Симбиоз музыки и текста становится произведением искусства. И Ник горел этим искусством. Быть услышанным, признанным – вот чего он хотел. У него была мечта.

Лу вспоминала, как долгие вечера проводила в кресле с шатающейся правой ручкой, наблюдая, как Ник сочиняет. Она рисовала его, рисовала образы, которые он пробуждал в ее сознании, напевая что-то неразборчивое себе под нос. Глядя на него, она почти завидовала – ведь у нее не было мечты. Не было того, что заставляет становиться лучше день ото дня, заставляет двигаться. Ей было нечем пылать, кроме своей злости на сестру и мир, который отвергал ее. Она захлебывалась в своем одиночестве, в насмешках одноклассников, придирках учителей. Все ее существование сузилось до учебы и Ника, который позволял собачкой таскаться за ним.

– Однажды он сказал мне, что человек без мечты – ничто. Живой труп с потухшими глазами. И спросил, чего я хочу от этой жизни. Я сказала, что хочу, чтобы после меня осталось хоть что-то. Пускай даже какая-то жалкая мелочь вроде портрета медалистки на стене нашей сраной школы. Он долго смеялся, а потом предложил попробовать себя в рисовании и отвел к Сереге. Сначала я отнеслась к этой идее весьма равнодушно, но когда я увидела, какими люди выходят после своей первой татуировки… Тогда я решила набить это, – она привычно обвела пальцами контур лотоса на запястье. – А потом я поняла, что хочу заниматься тату. Хочу оставлять свой след, пусть лишь на чужой коже.

– Хорошая мечта, – одобрила Рокса.

– А у тебя есть мечта? Почему ты стала учителем?

Роксана задумалась. На то было много причин. В пед было нетрудно поступить. Ей нравятся языки. Репетиторство – неплохая подработка, если не халтурить и не лениться. Но все это меркло перед тем, что больше всего ей хотелось кому-то помогать. Помогать Лу, таким детям, как Миша, отчаянно нуждавшимся в чьем-то внимании. Хотелось делать их жизнь чуть-чуть светлее.

– Думаю, я хочу помогать другим. Наверное, это как-то связано с нашей матерью, – словно чужим голосом сказала она. – Я думаю, что могу помочь кому-то поверить в себя, почувствовать себя лучше. Знаешь, многим не хватает банального внимания и простой похвалы.

– Действительно, – согласилась Лу.

Роксана всегда была заботливой. Не гиперопекающей, а просто всегда рядом, как бы на стреме, готовая в любой момент подставить плечо. И на уроках она всегда старалась заинтересовать, помочь, подтолкнуть. Она частенько задерживалась после занятия, жертвуя перерывом, чтобы помочь кому-то с новой темой, или тратила целые вечера, чтобы продумать сюжет занятия для младших классов. Ни один урок она не проводила сухо, отстраненно, как другие преподы. Может, потому что еще не успела задолбаться, а может, просто горела этим. Сколько бы она ни жаловалась, как все ее достали, она никому не отказывала. Ворчала, но делала.

– В чем, по-твоему, смысл жизни? – спросила Рокса.

– Сделать что-то, чтобы о тебе помнили. След, – напомнила Лу. – А у тебя?

– Тут все зависит от того, веришь ли ты в душу, – протянула девушка. – Если абстрагироваться от религиозного контекста, я считаю, что душа – это свет. Каждый из нас должен гореть чем-то и делиться своим теплом. Касаясь других, ты отдаешь им капельку своего внутреннего сияния, помогая стать добрее, лучше. И он, в свою очередь, несет это тепло дальше. Моя теория маленького добра. Не обязательно вырезать свое имя на мемориале, достаточно просто поделиться тем, что у тебя есть. Если от твоего прикосновения кому-то станет легче, значит, ты живешь не просто так.

– Что-то я запуталась, – поморщилась Лу.

– Ну, смотри. Например, ты уступишь бабульке место. Бабулька будет в хорошем настроении и не нахамит сотруднице в сберкассе. Та, в свою очередь, не нахамит продавщице в мясном отделе, а та не накричит на ребенка, потому что ей весь день хамят. И все станут немного счастливее.

– А если нет? Не все же могут так?

– А начинать всегда надо с себя. Просто никто не хочет быть первым. Первым не наорать, первым уступить. Все боятся, запираясь в свою броню, не высовываясь. И поэтому все несчастные.

– Звучит, конечно, красиво, но ты сама-то в это веришь?

– А не надо верить, надо стараться, – просто сказала Рокса. – Не всегда будет получаться, будешь срываться, но это лучше, чем бесконечно бродить по кругу, не пытаясь его разорвать. Я как-то смотрела сериал, там чувак один был. Он сказал, что тьма бесконечна, но пока есть звезды, будет свет. И добро всегда будет побеждать.

– Ты сейчас в хлам разрушаешь свой образ стервы. Просто крах. Рассуждаешь, как инфантильная дура.

Роксана ничего не ответила, только залезла зачем-то в телефон. Лу узнала песню с первых аккордов, а Рокса тем временем забралась с ногами на стул и запела, вторя голосу солиста, наигрывая на воображаемой гитаре:

Путь длиною в миллион шаговНе начнешь, не сделав первый шаг…

Лу усмехнулась, а потом, последовав примеру старшей, забралась на соседний стул. Нащупав руку Роксы, она крепко сжала ее и подхватила припев. Они орали во все горло, забыв о соседях, о том, как глупо выглядят. Музыка опутала их, сближая, сливая в нечто неделимое, прочное. Только они, полумрак кухни и хриплый голос Сида, вырывавшийся из динамиков старого телефона:

Пусть ты сейчас один, если останусь с тобой,Завтра за нами сомкнется уже толпа.Так ты изменишь мир или спасешь его,Или, кто знает, быть может, спалишь дотла?[37]

Лу всегда думала, что один в поле не воин, не величина. Но сейчас она была не одна. Она с Роксой. Такие разные, но такие похожие, нелепо выкрикивающие слова песни, они держались за руки, стоя на шатающихся стульях. И это было круче любого концерта, крепче любого коктейля. Вдвоем против всего мира. Вместе против дураков. Как раньше.

23. Нет ориентиров, падают звезды [38]

Лу топталась у магазинчика, сжимая в руке банку колы. Периодически отпивая из нее, она переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда придет Ник. Он вечно опаздывал. Но в этот раз ей не хватило бы совести его за это отчитать – она пропала на три недели, не писала и не звонила. Хотя он тоже. Странно было вдруг осознать, что еще недавно он был для нее если не всем, то очень существенной частью ее жизни, а сейчас он как-то так легко и непринужденно отошел на второй план.

Видимо, так и бывает, когда каждый живет своей жизнью. У нее в последнее время появилось много клиентов, да и на учебе преподы начинали жестить. Еще бы, до ЕГЭ, на который Лу было глубоко плевать, оставалось всего лишь каких-то полгода. Их заваливали домашкой в невероятных объемах, пытаясь затолкать в скудные детские умы то, на что отводилось одиннадцать лет.

– Давно ждешь, кроха? – Ладони Ника накрыли ее глаза. Он стоял сзади, обдавая теплым дыханием затылок. Не дождавшись ответа на вопрос, он провел рукой по ее волосам. – Решила сменить образ?

– Так вышло, – пожала плечами Лу. Обернувшись, она широко улыбнулась. – Как дела?

– Прогуляемся? – Ник, как всегда, не стал задавать лишних вопросов и подхватил ее под руку. – Сначала расскажи, все ли у тебя в порядке с сестрой.

Лу заверила его, что с Роксаной у них все лучше всех и что они просто неразлейвода. Парень внимательно смотрел на нее, слушая рассказы про Роксу, ее друзей. А еще в ее рассказах постоянно фигурировал Рома.

– У вас с этим парнем все серьезно? – вдруг невпопад спросил он.

– А что? – Лу так удивилась, что даже остановилась.

– Ну, ты все время его упоминаешь, – хитро прищурился Ник. – Так как?

– Ну вроде типа того, – невразумительно ответила девушка, прячась за банкой колы, которая почти опустела.

– Так себе ответ, – фыркнул Ник. – Мне списать это на девичье смущение или просто парень ни о чем?

– Рома хороший, – тут же с жаром опровергла Лу, а потом покраснела. – Мы можем о другом поговорить?

– Ну, это же важно. Моя крошка Лу стала совсем взрослой, – улыбнулся Ник. – Тем более я могу чего-нибудь посоветовать, если тебе, конечно, нужно.

Лу молчала. В голове была целая сотня вопросов, которые она не решалась задать Роксане. Да и ему тоже. Она доверяла Нику, но это казалось слишком личным. И глупым. Поэтому в конце концов она просто сказала:

– Я такая отстойная девушка, что просто пиздец.

– Ты слишком самокритична. – Ник щелкнул ее по носу и повел дальше. – Перестань все время копаться в себе. Ты искренняя, а это уже дорогого стоит.

– Я не умею говорить о своих чувствах.

– А зачем о них говорить? – Ник посмотрел на нее с удивлением. – У тебя и так на лице все написано.

– Правда? – скривилась девушка, отшвыривая банку. – Вот говно.

– Это же хорошо. – Ник притянул Лу к себе, закидывая руку на ее плечи. – В мире так мало людей, которые умеют быть честными, что это само по себе ценно. А ты добрая, красивая, тонко чувствующая…

– Мы сейчас точно обо мне говорим? – изогнула брови Лу.

– Кроха, ты сама себя не знаешь. Такие девушки на дороге не валяются. И если твой Рома этого не поймет, то грош ему цена. Ты заслуживаешь быть на первом месте, и никогда на меньшее не соглашайся, слышишь?

– Как скажешь.

Лу смутилась. Ник никогда не говорил ей такого. Нет, он всегда говорил ей, что она талантливая, умная, стойкая. Но чтобы красивая… Такого еще не случалось.

– Ты тоже красивый, – заметила она, окидывая его взглядом.

Ник действительно был хорош собой. Высокий, худощавый и весь какой-то утонченный. Волосы его совсем отросли, а глаза отчего-то стали еще зеленей. Наверное, на контрасте с почти черными прядями, свисавшими вдоль бледного лица.

– Спасибо, что заметила, – фыркнул парень, а потом без всякого перехода сказал: – Мы с ребятами едем в Питер.

– Зачем?

– Короче, у меня там есть парень знакомый, может свести кое с кем… – Выдержав небольшую театральную паузу, Ник самодовольно посмотрел на нее, а потом все-таки договорил: – Если повезет, вскоре о нас услышат не только тут.

– Круто! – Лу завизжала так пронзительно, что на них обернулась проходившая мимо бабулька. Ник не растерялся и показал старой даме язык, вогнав ее в смущение. – И когда?

– Через две-три недели. Поэтому и позвал тебя. Хотел увидеться до отъезда.

Музыкант посмотрел на нее неожиданно серьезно, словно хотел сказать что-то еще. Но Лу его опередила сорвавшимся с языка вопросом:

– А вы надолго?

– Не могу сказать, – протянул он, отводя глаза в сторону.

Лу знала, что это значит. Надолго. Просто Ник не хочет ее расстраивать. Первой реакцией было возмущение и обида, но вдруг она просто взяла его за руку и крепко сжала.

– Будет очень здорово, если у вас все срастется, – спокойно сказала она, улыбаясь краешком рта.

Ник посмотрел на нее в крайней степени изумления, видимо, не ожидав подобной реакции. Лу изменилась. Быстро и внезапно, она словно стала на порядок старше. Спокойнее. Сестра хорошо влияла на нее.

– А ты повзрослела, кроха, – сказал он, улыбаясь. – Теперь мне будет гораздо спокойнее, – сообщил он, ероша ее волосы.

Лу не стала ничего говорить, не стала спорить, не стала рассказывать, как ей вдруг стало тоскливо от того, что они уедут. Это было бы так эгоистично. Она начала жить своей жизнью и должна отпустить Ника, который пойдет по своему пути. Глядя в его зеленые глаза, она хотела вложить в свой взгляд все то, что не смогла бы выразить словами, ведь Ник всегда понимал ее сразу. Парень грустно улыбнулся и прижал ее к себе. Они стояли, обнявшись, посреди улицы, не обращая внимания на прохожих, спешивших по своим делам. Сигареты, терпкий парфюм и дом – вот как пах Ник, нежно перебирающий ее волосы.

– Мы же встретимся еще до того, как ты уедешь? – попросила она.

– Обязательно.

Они гуляли еще часа два, болтая обо всем и ни о чем. Ник рассказывал о своих планах, амбициозных и слегка размытых, Лу слушала его, чувствуя, что у них всегда все будет так, как и год назад. Он всегда будет ее лучшим другом. И не важно, как часто они будут видеться.

Ближе к шести они распрощались, условившись собраться с группой и отметить их поездку. Крепко обняв парня на прощанье, Лу побрела в сторону автобусной остановки – она обещала завезти бабушке лекарства.

Всю дорогу в набитом людьми автобусе она провела в размышлениях. Что-то подсказывало ей, что отъезд Ника закончится полным переездом. И это было бы здорово, они с ребятами это заслужили. Но в то же время червячок эгоизма точил ее душу, заставляя жалеть о том, что очередная глава ее жизни заканчивается. И хотя она давно начала новую, это не давало ей покоя. Ник уезжает.

Утешало только то, что у нее еще будет время свыкнуться с этой мыслью. Будет время отпустить Ника, чтобы, провожая его на поезд, стоя на перроне, не раскиснуть. Улыбаться и быть стойкой.

Лу ненавидела вокзалы – они всегда отбирали у нее тех, кто ей дорог. Поезда заглатывали их и уносили в неизвестность, оставляя ее в одиночестве стоять на перроне, сдерживая слезы, жгущие глаза.

24. Если в небе зажигают звезды, значит – это нужно нам [39]

Лу только закончила убирать стол после очередной удачно набитой татуировки, когда к ней в комнату поскреблась Роксана. Она уже успела переодеться и выглядела очень уютно и по-домашнему в плюшевых штанах и футболке со Спанч Бобом.

– Лу, спасай, – простонала она, картинно падая на диван. – Балроги замыкают круг.

Развалившись на диване, она накрыла лицо рукой, подглядывая за мелкой сквозь пальцы и ожидая реакции.

– Я думала, мы завязали со стенгазетами, – пожала плечами Лу, убирая машинку. – Что на этот раз?

– Меня достали все, особенно Кропоткин, который упорно хочет дополнительно заниматься. Это раз.

– Узнал-таки, что ты репетиторствуешь?

– Да! Только вот он в английском шарит не хуже меня!

– Может, тебе переспать уже с ним, чтобы отстал? – насмешливо предложила Лу.

– Не дай бог, – ужаснулась Роксана. – Он из тех, которые потом будут бегать за тобой и в глаза заглядывать, как собака, которой сосисочку дали. И не смотри так, у моей подруги такой был.

– Тогда терпи, – развела руками Лу. – Кстати, если это новость номер раз, значит, есть еще?

– Чертова Даша. – Роксана вскочила с дивана. – Идем курить, – потребовала она, увлекая Лу на кухню.

– Что на этот раз? Опять театр? Кино? – перечисляла Лу, наблюдая за нервно курившей в окно сестрой.

– Дискотека, блин, – наконец выдала она. – Хэллоуин же, кому, как не училке английского, это устраивать?

– Почему ты просто не можешь послать ее подальше? Тебе что, по шесть уроков каждый день и дополнительных учеников не хватает? Ты добрая тряпка! – Голос Лу так и сочился осуждением.

– Не вариант, она уже с директором обо всем договорилась. – Рокса выбросила бычок в окно и сползла на стул. – Ненавижу ее.

– Ну, тут даже спорить не стану, личность не из приятнейших. Но не суть. Ладно Витек согласился, но как Галинка такое пропустила? Она же сгорит, как вампир на солнце, если где-то рядом будут радоваться подростки.

– Галинку никто не спрашивал, потому что это будет в субботу, та-дам!

Лу молчала. Роксана, сколько бы ни жаловалась на школу, коллег и учеников, горела этим делом и не могла отказать страждущей душе, тянувшейся к знаниям. Поэтому согласилась вести идиотский факультатив и не смогла отказать в поездке в театр. А теперь дискотека.

– Ну, зато у нас будет карнавал, а?

– Так себе затея, – фыркнула Лу. – Пожалуй, проведу очередную субботу, нарядившись никем.

– Ну, нет, тебе не отвертеться. Ты в инициативной группе.

– Ты перепутала, я в группе «плевала я на вашу дискотэку», – намеренно исковеркав последнее слово, заявила Лу. – И не надо этих твоих щенячьих глаз. А вдруг Рома приедет?

– Вдруг, – фыркнула Рокса. – И что, будешь сидеть у окошечка, караулить милого? – начала кривляться сестра. – Можешь еще его фото вставить в рамочку и создать алтарь, как в мультике. О, мой милый Рома… Я сочиняю роман, Рома, Рома, Роман…

– Замолчи! – Лу прижала руки к покрасневшим щекам.

– Мужчина всей моей жизни, – фальшиво напевала Роксана.

– Все, все, согласна, только не пой, – взмолилась мелкая.

– Ты лучшая!

– Я тебя ненавижу, – закатила глаза Лу. – Какой у нас план?

– Короче, Даша клепает объявления и накидывает музыку на флешку. Костя будет за диджея, а мы с тобой и Кропоткиным украшаем зал.

– Я не вынесу, если он опять будет капать на тебя слюнями, и втащу ему, – пообещала Лу. – Тошнит уже от него.

– Разрешаю, только не в школе, а то Галька тебя вздернет. Короче, у меня есть куча фетра цветного, пошли вырезать тыковки и всю прочую фигню.

* * *

Лу брела по улице, пиная валявшиеся повсюду листья. Октябрь заканчивался, и до дискотеки оставалось два дня. Поэтому сейчас она тащилась домой после утомительного поиска грима для страшного макияжа. Любимый кожан пришлось сменить на серое пальто-шинель, которое она в прошлом году нашла в секонде. Тяжелое, зато теплое и, как казалось самой Лу, очень стильное. Когда ветер очередным порывом поднял листья в небо, девушка поплотнее укуталась в шарф, жалея, что тепло так быстро уступило холодам.

Телефон завибрировал. Лу тут же вытащила его и открыла новое сообщение от Ромы. Очередное глупое селфи, которое вызвало непроизвольную улыбку.

«Это ты так работаешь?»

«Это я так соскучился)) Ты, наверное, уже и лицо мое забыла?))»

«Как ни старалась, не смогла. Ты прислал мне тонну селфи за этот месяц!»

«А ты мне всего три((»

«Лаааадно»

Лу остановилась и, замотав лицо шарфом так, чтобы были видны только глаза, сделала фотку.

«Твой шарф подходит к глазам))»

Рому нисколько не смутила ее выходка. Он уже привык.

«Когда ты обратно?»

«Соскучилась?)»

«Есть такое)» – невыносимо. Безмерно. Безумно.

«Я знал) Уверен, ты не спишь ночами, думая обо мне.)»

«Все может быть)» – несомненно.

Телефон зазвонил.

– Привет. – Лу молча слушала такой родной уже, такой привычный голос. – Я дико задолбался торчать в этой дыре без тебя. – Связь выдавала легкие помехи, но девушке, замершей посреди улицы, было плевать. – Скажи мне, что ты скучаешь не меньше, чем я, – потребовал Рома.

Даже не видя его, она знала, что он улыбается, как идиот.

– Я задушу тебя, если ты не приедешь до конца этого невыносимо паршивого месяца, – почему-то шепотом ответила девушка.

– И чем же он так провинился? – уже гораздо веселее спросил парень.

– Тут холодно, противно и всюду эти несчастные листочки, – пожаловалась Лу. – И тебя нет.

– Видишь, умеешь же, когда хочешь, быть милой, красотка.

– Отвали, – тут же ощетинилась Лу. – Не приедешь до ноября, заведу себе нового парня.

– Только попробуй.

– Опять отшлепаешь?

– Судя по твоему тону, ты только этого и ждешь, так что это уже никакое не наказание, – рассмеялся Ромка. – Я придумаю что-нибудь еще.

– Дурак.

– Несносная.

Это стало уже почти ритуалом. Каждый их разговор заканчивался примерно одинаково. Лу ненавидела свой телефон, ненавидела сотни сообщений и смайликов, потому что ничто не могло заменить живое присутствие Ромы, которого ей так не хватало.

– Приезжай поскорее, – попросила она, нарушая привычный ход вещей. Впервые позволив себе стать такой жалкой.

– Я постараюсь, малыш. Обещаю.

* * *

Роксана пришла домой почти в девять – сегодня у нее было три ученика. Ощущая приятную усталость, девушка стянула пальто и привычно пошла в ванную мыть руки. Переодевшись в домашнюю одежду, она заглянула в комнату Лу – мелкая сидела на полу в окружении обрезков, вырезая по заготовленному заранее трафарету декорации, смешно высунув язык. Повсюду валялись летучие мыши, тыквы, пауки и прочая ерунда.

– Надеюсь, тебе вернут деньги за материалы, – проворчала она, услышав скрип двери.

– Даша сказала, что с этим не будет проблем, она поговорит с родительским комитетом. Чеки только не выбрасывай.

– А где чек за мой рабский труд? – снова села на любимую лошадку Лу.

– А тебе достается главный приз – моя чистая и бескорыстная любовь. Му-а, – Рокса отправила сестре воздушный поцелуй и пошла на кухню.

В холодильнике оказалось совершенно пусто. Пачка молока и сливочное масло. Решив, что на этом далеко не уедешь, Роксана заказала доставку суши – идти в магазин не было ни сил, ни желания. Она курила первую за несколько часов сигарету и думала о том, что совсем скоро она окажется в толпе бесноватых школьников, а за несколько часов до этого будет наряжать зал вместе с Кропоткиным, который ее уже просто достал.

Она не знала, как еще мягко намекнуть ему, что у нее скоро разовьется аллергия на него и шоколад, а отшивать его совсем грубо не хотелось. Порой в ней вскипало раздражение, но стоило посмотреть на его взъерошенные волосы, как оно испарялось. Чистый воробушек. Смотрит на нее своими оленьими глазами и ждет.

– О чем тоскуешь? – Лу приземлилась на стул рядом.

– Жду суши, думаю, что делать с Кропоткиным.

– Знаешь, слишком много ты о нем думаешь. Того и гляди, влюбишься, – хихикнула сестра. – Может, в этом его коварный план? Он же шахматист.

– Ой, все, – отмахнулась Рокса. – Лучше расскажи, Рома тебе звонит?

– Блин, ну что ты как бабушка? – смутилась Лу. – Звонит.

– И? Рассказывай мне все-все в самых мельчайших и грязных подробностях, – потребовала Роксана.

– А что мне тебе рассказать? Звонит, пишет, шлет свои дурацкие селфи. И все время говорит, что скоро приедет, только мы уже почти месяц не виделись.

– Как мило. – Рокса заглянула сестре в глаза. – Скучаешь, да?

Лу просто кивнула. Скучала – еще мягко сказано. И кому, как не Роксе, всегда видевшей ее насквозь, было об этом знать. Сколько ни пыталась она сохранять хладнокровие, Рома засел слишком глубоко, поднимая, словно ил со дна, потаенные эмоции. Она пыталась бороться с собой, не показывать, насколько она втянулась, но он, как и сестра, видел это без всякого труда, читая ее эмоции, словно они были написаны у нее на лбу.

И где-то очень глубоко в душе ей это нравилось так же сильно, как и бесило. Слишком уж он был хорошим.

– Не могу избавиться от чувства, что рано или поздно все кончится хреново, – призналась она.

– А ты не думай об этом, – вдруг сказала Рокса. – Порой дорога – сама по себе удовольствие, но не всегда в конце пути нас ожидает приз.

– И это говоришь мне ты?

– Как будто у меня не было неудачных романов. Лу, жизнь – это, конечно, коробка конфет, но порой начинка – то еще дерьмо. Пробуй, радуйся, отплевывайся – нужно испытать полный спектр. Нельзя закрываться внутри себя, это плохо заканчивается.

– Расскажи, – потребовала Лу, наваливаясь на стол. – Я ни фига не знаю про твою личную жизнь, – ей почему-то вспомнился разговор с Колей. Таинственная личная жизнь Роксаны, о которой никто ничего не знал.

Роксана задумалась. Самые долгие ее отношения длились полгода и рассыпались как карточный домик. Она познакомилась с парнем из своего вуза. Красивый, умный, а главное, с шикарным чувством юмора. Он привел ее в свою компанию, показал ей Москву, и вообще, с ним было здорово. Но ей нужно было учиться, подрабатывать, чтобы помогать бабушке и Лу, чтобы как-то себя содержать. Сначала на энтузиазме она успевала все, а потом выдохлась. Отношения оказались тем единственным, от чего она могла отказаться. И они разбежались. Такого рода истории повторялись несколько раз, но никто не выдерживал так долго.

Роксана тоже не была железной. Она привязывалась к людям, а потому расставания никогда не давались ей легко. И все же рациональная ее часть знала, что так нужно. Девушка смотрела в серые глаза сестры и понимала, что никогда не расскажет ей об этом. Лу не должна винить себя. Виновата была их покойная мать, которая позволила смерти мужа подкосить ее. Крепко сдружившись с бутылкой, она забыла о том, что в жизни, помимо радостей, есть и обязанности. Роксане с ранних лет пришлось взять на себя заботы о доме, маме и Лу.

Дома не было еды, и Роксана ее находила. У Лу рвались сапожки, и Роксана бегала убираться к соседкам, чтобы собрать немного денег на новые. Роксана всегда знала, что делать, куда идти и как справиться с любыми трудностями. Как вывести маму из затянувшегося запоя. Как затащить ее домой, чтобы она не замерзла, уснув на улице. Как успокоить ревущую Лу, которая не понимает, почему мамочке так плохо. Рокса все знала.

Но лучше всего она знала одно: она должна позаботиться о Лу. Ей хотелось дать ей все то, чего ее так жестоко лишила собственная мать. У Лу должно было быть нормальное детство, поэтому Роксана все-таки обратилась за помощью к ба, которая была явно не в том возрасте, чтобы тянуть на себе двух внучек. Она упорно зубрила языки, чтобы поступить на бюджет. Часто отказывала себе в покупках, тусовках и других, таких бесполезных, но желанных вещах.

И, наверное, поэтому она была так одержима желанием, чтобы это все было у мелкой. Красивый роман, обязательно с хеппи-эндом, блестящая карьера, мечта. А главное, чтобы она улыбалась. Всегда улыбалась.

Поэтому Роксана только посмеялась и щелкнула ее по хорошенькому носу.

– Это все глупости, не было у меня такого, о чем можно было бы поведать потомкам. – И это была правда. В глубине души Роксана считала, что будь по-настоящему дорога хоть одному из тех, кто заверял ее в пылкой любви, то он принял бы все ее опоздания, вечные обстоятельства и дела. – Все они сошли с дистанции. Кстати, ты придумала, кем мне быть на Хэллоуин? – ловко свернула с опасной темы Рокса.

– Ага. – Лу чувствовала, что ее облапошили, но так хотела поделиться своей придумкой, что решила оставить разговоры на амурные темы на потом. – Сначала я хотела предложить тебе простой вариант – секси-училка.

– Эй, я и так всегда секси, – шутливо возмутилась Рокса.

– И я о том же, – хихикнула Лу. – Так что будешь Харли Квин. Я купила тебе колготки в сетку и все, что нужно. Надеюсь, у тебя есть ультракороткие шорты?

– Ты все еще помнишь, что это будет в школе? – решила уточнить Роксана.

– Да ладно тебе, все старперы будут отдыхать дома. Из учителей будете только ты, Оля и Евгеша. Так что никаких отговорок, – решительно заявила Лу. – Я уже все купила, так что пути назад нет.

25. No one’s gonna take my soul away [40]

Кирилл курил за школой в ожидании Вани, который так же, как и он, решил проигнорить дурацкую дискотеку. Столько шума из-за возможности потанцевать в душном спортзале, вырядившись в нечисть. Парень решил, что лучше поиграет в баскет с пацанами, чем будет заниматься подобной херней. Только вот парни его подвели – очарованные Роксаной Григорьевной и Дашей, они с легкостью променяли мужскую компанию на нелепый праздник.

Сам Кирилл к Хэллоуину относился никак. Прикольно, но не более. А еще хотелось спустить пар – он разозлился на Рому, который должен был вернуться сегодня и первым делом собирался повидаться с Лу. Как будто она куда-то денется за один вечер. Кир рассчитывал, что они погоняют мяч или устроят-таки свой киномарафон, а брат променял его на телку. Пришлось тащиться в школу и вытаскивать Ваню, сидеть дома не хотелось.

Отшвырнув окурок в чахлый кустик, школьник потянулся, хрустнув спиной, и огляделся. Вани нигде не было видно. Устав торчать на одном месте, он пошел в сторону входа в школу. От нечего делать можно было поглазеть на ряженых одноклассников.

Главное – не наткнуться на одноклассниц. Таня, Аня и Полина позвали его пойти на маскарад, но он всем сказал, что очень занят. Не хватало еще бабьих разборок, которые он так не выносил. В отличие от Ромки ему не нужна была вся эта возня с отношениями, чтобы чувствовать себя нормально. Его вполне устраивал секс без обязательств, в котором ему никогда не отказывали.

Если уж он когда-нибудь заведет себе девушку, то нормальную, и уж точно это не будет одна из его недалеких одноклассниц. Ему нужна особенная девушка, утонченная, красивая, с покладистым характером и манерами. И такая, чтобы не выносила мозг. И уж точно не грубиянка с претензиями на гениальность и плохой репутацией по типу Лу.

Но это будет когда-нибудь потом, а пока ему и так хорошо. У него куча дел, которые куда важнее каких-то там девиц, которые вечно чего-то требуют: внимания, заботы, времени, в конце концов. Пусть Рома называет это цинизмом, Кир считал это самодостаточностью. Институт сам в себя не поступит, школа сама себя не закончит.

А еще чертов сертификат, который он должен был получить назло Андрею. Мысль о нем тревожила Кира, заставляя листать учебники и ждать, когда Роксана вспомнит о своем обещании. Она словно и забыла о том их разговоре, а бегать за ней и напоминать не хотелось. Он выберет момент, но позже.

Завидев в школьных воротах Таню и Полю, которые не стали проявлять оригинальность и нарядились вампирессами, он решил вернуться в свой уголок для курения. Закурив очередную сигарету, он прислонился к обшарпанной стене и с удивлением услышал цокот каблуков.

Повернувшись на звук, он чуть не выронил изо рта сигарету. В негласную курилку направлялась Роксана Григорьевна собственной персоной. Школьник застыл, жадно рассматривая учительницу. Короткие светлые волосы были собраны в два легкомысленных хвостика, торчавших дыбом. Правый был частично выкрашен в розовый, а левый в голубой. Пышную грудь туго обтягивала белая футболка, которая заканчивалась на ладонь ниже груди, демонстрируя плоский живот, на котором даже намечался пресс. Но больше всего парня удивила поблескивающая в пупке сережка. Пирсинг у той, которая всегда строго смотрела на него на занятиях и носила строгие костюмы, поверг его в какой-то ступор.

Что уж говорить о коротких шортиках и колготках в крупную сетку – это было уже вообще за всеми пределами его понимания. Слишком горячая для училки. Кирилл даже мельком подумал, что был бы не против переспать с ней.

– Как же меня задолбал этот карнавал, – выдохнула Роксана, закуривая. – Эти малолетки совсем спятили, – возмутилась она.

Кирилл не сразу заметил училку химии, семенившую за англичанкой. Они остановились в паре метров от него, не заметив парня, который волей судьбы оказался скрыт раскидистым кустарником. Химичка выглядела куда скромнее в платье из черного бархата и остроконечной шляпе.

– А ты как хотела? Жесткие и беспощадные пьяные школьные дискотеки. Наслаждайся.

– Я убью Лу за этот чертов костюм, – возмутилась Рокса. – Я похожа на проститутку.

– Совсем чуть-чуть, – фыркнула Олька.

Кирилл с изумлением наблюдал, как его учителя курят за углом, словно малолетки, обсуждая школьную дискотеку, не выбирая выражений. Взгляд его снова и снова останавливался то на груди англичанки, то на красивых ягодицах, едва прикрытых тканью. Какой бы ни была Лу, парень был благодарен ей за костюм, не оставляющий простора воображению.

Он снова подумал о том, что не понимает Рому, который выбрал явно не лучшую из сестер. Даже в таком откровенно пошлом наряде Роксана сохраняла достоинство и, вопреки ее опасениям, проституткой совсем не выглядела. Даже в похабных колготках в сетку.

Провожая взглядом ее покачивающиеся при ходьбе бедра, Кирилл даже на мгновение пожалел, что не пошел на чертову дискотеку. Но потом ему позвонил Ваня, и он быстро выкинул эти глупости из головы.

* * *

Лу болталась в толпе танцующих, пытаясь прибиться к какой-нибудь стеночке и по ней добраться до выхода. Хотелось проветриться. В спортивном зале стало слишком душно и жарко. Потные тела школьников дергались в конвульсиях танцев, радуясь возможности скрыть лицо и быть собой.

Это было даже забавно: вроде все друг друга давно знают, но сегодня можно было быть кем угодно. Тут и там мелькали маски, блестки, остроконечные шляпы и рожки. Кто-то ограничился простой атрибутикой, но были и те, кто основательно готовился к конкурсу костюмов. Роксана настаивала, чтобы Лу тоже поучаствовала, но сестра еще точно не решила. С одной стороны, ей хотелось, чтобы все-все заценили ее двухчасовой макияж, а с другой – ей было неохота торчать у всех на глазах.

– Лу! – на нее буквально налетела Анька, с которой они почти не общались уже хрен пойми сколько времени. – Ты просто «вау»!

– Ты тоже ничего, – одобрительно кивнула Лу, окинув подругу взглядом.

Рыжая ведьма – ничего особенного, но дико стильно. Коротенькое платье, украшенное паутинками и блестками, чудная шляпа, высокие сапоги на шпильке и кроваво-красная помада.

– Я c Витей. Хочешь познакомиться? Мы вместе пришли, потому что мы теперь всегда вместе. Знаешь, я познакомила его с мамой, а он меня с…

Слова тонули в музыке, а Лу кивала, не зная, как сбежать. Анька полностью растворилась в своем романе. С ней становилось все труднее общаться, потому что в ее речи постоянно были: «А мой Витя…» и «Витя говорит…». Лу было, мягко говоря, насрать на высокоинтеллектуальные изречения Вити. Ее Анька исчезла, превратившись в ВитАню, слившись со своим парнем в единый организм, поэтому Лу свела их общение к сидению за одной партой, все время находя новые и новые причины избегать общения с двухголовым чудовищем.

Спасательным кругом стал звонок от Роксаны. Из-за музыки было почти ничего не слышно, но школьница услышала что-то про вещи в классе. Обрадовавшись тому, что теперь у нее есть благородный предлог сбежать, она наспех обняла Аньку и двинулась в сторону выхода.

Пустые школьные коридоры встретили ее прохладой и тишиной. Медленно шагая среди гулких стен, Лу жалела, что ее некому снять на видео. Она чувствовала, как трепещет рваный подол свадебного платья, как красиво развевается старательно изодранная фата. Ей понадобилось обойти несколько секондов, чтобы найти это несправедливо уцененное до копеек платье. Но это того стоило на все сто.

Добравшись до нужной двери, Лу вошла в класс и подошла к столу Роксаны. Решив, что сестре нужна сумка, которая осталась на столе, она потянулась к ней, как вдруг услышала хлопок двери и звук проворачивающегося в замке ключа. Вздрогнув, она чуть не выронила букетик из искусственных синих роз.

Резко обернувшись, она увидела Рому, стоявшего возле двери. Пальцы ослабли, цветы шлепнулись на пол. Парень смотрел на нее, совершенно невероятную в образе трупа невесты. Лу стояла, глядя на него своими ярко накрашенными глазами, укутанная в струящуюся вдоль лица и тела фату. Не говоря ни слова, он подошел к ней, поднял с пола букетик и вложил в ее руку, затянутую в атласную перчатку.

– Ты потрясающая, – выдохнул он, обводя глазами каждую черточку ее лица.

– А ты без костюма, – зачем-то пробормотала Лу.

Рома был в джинсах и простой рубашке навыпуск. Слегка взъерошенный и очень уставший. Сердце стучало так громко, что ей казалось, он просто обязан слышать этот грохот.

– Неправда, – весело улыбнулся Рома. – Я в костюме парня, безумно соскучившегося по своей девушке, разве не заметно?

Не дожидаясь ответа, он поцеловал ее улыбающиеся губы. Сделав шаг вперед, он заставил ее упереться в стол, а потом подхватил под ягодицы и усадил на него.

– Тебе очень идет, – прошептал он, проводя кончиком пальца по вырезу корсета, едва задевая чувствительную кожу груди. – Но я запрещаю тебе ходить так на людях, – пробормотал он, целуя тонкие ключицы.

– А где мне его носить? – спросила Лу путаясь пальцами в отросших волосах парня.

– В моей спальне, разумеется, – сообщил он, проводя рукой по ее бедру, задирая подол.

Лу вспыхнула. Его слова, его пальцы, задевшие резинку чулок, губы, целовавшие каждый миллиметр ее шеи – все это взрывало ее, заставляя возбуждение обжигающей волной разлиться по телу.

– Мертвая невеста в спальне… Тебе нравятся ролевые игры? – поинтересовалась Лу, стараясь, чтобы ее голос не дрожал от волнения.

– Их мы тоже попробуем, – заверил ее Рома.

– Ты давно приехал?

– Час назад. И сразу к тебе.

Лу только прерывисто выдохнула и сама потянулась за очередным поцелуем. Тонкими руками притягивая его еще ближе, путаясь в мелких пуговицах, не желающих поддаваться.

– Тише, не здесь же. – Рома поймал ее ладонь, целуя каждый палец.

– Поехали к тебе? – предложила Лу, испытывая невыносимое, почти болезненное возбуждение.

– Ну нет, это точно добром не кончится, – помотал головой Рома.

Лу видела только один вариант финала этой встречи. У нее не было сил больше выносить это невообразимое ощущение, будто чего-то не хватает. Острое, навязчивое, тянувшее низ живота. Желание, от которого она боялась задохнуться.

Обвив Ромины бедра ногами, она прижалась к нему, безошибочно определяя степень его собственного возбуждения.

– Ты что, мазохист? – спросила она, намекая на его стояк. – Ты хочешь, я хочу… Почему нет?

– Почему что, – неразборчиво пробормотал парень, шумно выдыхая, когда она слегка подалась ему навстречу, потираясь о него бедрами. – Неужели ни капельки не боишься?

– С тобой – нет, – честно ответила Лу, обнимая его за шею.

– И все равно. – Рома нежно поцеловал ее в лоб, а потом отодвинулся назад и целомудренно натянул ее платье на коленки. – Не сегодня. – Бросив тоскливый взгляд на ее соблазнительное декольте, парень мысленно проклял себя.

Такая желанная, такая разгоряченная Лу сейчас бы согласилась на что угодно, но было бы истинным сволочизмом воспользоваться ситуацией, несмотря на то что Рома сам изнывал от желания завалить ее прямо на этом столе.

– Ты чертов зануда, – простонала Лу, спрыгивая со стола. – Как я могла об этом забыть?

– Эй, – Рома притянул ее к себе, обнимая за талию, – пойдем потанцуем?

– Не староват для школьных дискотек? – хмыкнула Лу, вытаскивая из сумочки зеркальце. – Ну вот, размазал мне тут все, – пожаловалась она.

– А в душе мне восемнадцать, – пропел Рома, закружив ее по классу. – Кому есть дело до моего паспорта, когда я юн сердцем?

– Придурок, – буркнула девушка, с трудом сдерживая улыбку.

– Ты передумаешь, когда я тебе покажу, что у меня есть, – подмигнул парень, роясь в портфеле. Оттуда он извлек текилу, лайм и соль. – Кто молодец?

– А ты не на машине?

– Ща, – Рома быстро набрал сообщение, – скажу Роксе, чтобы забрала ключи и документы. Постоит до завтра. Пойдем, красотка? – подхватив девушку под руку, он зацепил со стола текилу и увлек ее в коридор.

26. Beaten, why for? Why for? [41]

Роксана в который раз прокляла Лу с ее нарядом Харли, Дашу с ее идеями о дискотеке и чертовых школьников, которые пили смешанную с коньяком колу. Сначала она хотела поругаться с Евгешей, который, мало того что пропускал всех без разбора, в том числе и учеников из других школ, так еще и не следил, что они проносят с собой и пьют в туалетах.

Роксу раздражали шуточки и подкаты старшеклассников, которые либо приглашали ее потанцевать, либо отпускали комментарии о ее секси-наряде. И, главное, бесила активистка Даша, которая в десятый раз за вечер подходила и просила продлить дискотеку. Сначала Рокса кипела, как старый чайник, а потом просто расслабилась и стала слушать приятную музыку, прислонившись к стене в спортзале.

Мысли стали спокойнее и романтичнее. Девушка с ностальгией вспомнила, как они сами несколько лет назад уламывали учителей устраивать дискотеки, протаскивали в куртках пиво и вино, как стояли на шухере, пока Макс из десятой школы тайно пролезал к ним в окно первого этажа, чтобы потусоваться со всеми. Рокса улыбнулась, вспоминая их общего друга, который пошел по военной дорожке и служил по контракту где-то на севере.

– Роксана Григорьевна, – знакомый голос вывел из транса.

Открыв глаза, она с почти физической болью увидела Кропоткина в плаще и с накладными клыками.

– Что случилось, Антон? – терпеливо спросила Рокса, перекрикивая музыку.

– Вы точно не можете заниматься английским со мной? – бездарно пародируя Дракулу, взвыл Кропоткин.

– Антон, мы это уже обсуждали. Нет, – отрезала Рокса, а про себя подумала, что лучше уйти в монастырь, лишь бы не видеть этого одержимого.

Старшеклассник хотел еще что-то сказать, но Роксу спасла Олька, которая подошла ее сменить.

– Пройдись по школе. Эти говнюки совсем охамели – половина в хлам просто, – крикнула химичка ей в ухо.

Рокса быстро кивнула и исчезла в толпе быстрее, чем Кропоткин сообразил, куда она ушла. Олька тут же накинулась на бедного парня.

– Кропоткин, хватит о девчонках думать, у тебя опять двойка по химии! – крикнула она. – В понедельник не подготовишься, придушу!

* * *

Рокса бродила по полутемным коридорам, через каждые пять минут делая замечания обнаглевшим одиннадцатиклассникам. Одна парочка ее совсем повергла в шок. Этих ребят она не знала, видимо, английский у них вела другая училка, но лица были знакомые. Изрядно пьяные лица, которые еле стояли на ногах.

– Так, с меня хватит!

Двое ребят даже не узнавали ее. Училка позвонила охраннику, а заодно увидела эсэмэску от сестры о том, что она ушла гулять с Ромой и будет поздно. И сообщение от Ромы с просьбой забрать ключи и документы от машины, которые он оставил в ее кабинете.

Разобравшись со школьниками и вызвав их родителей, девушка обнаружила, что настало время заканчивать дискотеку.

Когда все школьники разбрелись по домам, а все кабинеты были проверены, Рокса со спокойной совестью тоже собралась уходить, прихватив свою сумку и забытые ключи от машины Ромы.

Выйдя на улицу, Рокса с наслаждением закурила, укутываясь в черное пальто и яркий бордовый шарф. Было холодно, свежо и прекрасно. В небе, полном звезд, ни облачка, не то что в Москве, и пьянящий чистый воздух. Докурив, она цокнула каблуками и пошла домой. Автобус в такое время ждать было долго, а такси она решила не вызывать. Погода так и манила пройтись.

Проходя мимо баскетбольной площадки, девушка заметила, что там курят несколько школьников, а кто-то даже бросает мяч в кольцо.

Рокса уже хотела надеть наушники, как опять услышала свое имя.

– Да твою ж мать.

Развернувшись, она увидела перед собой Кропоткина. Кропоткина, потерявшего клыки и плащ, от которого разило алкоголем.

– Антон, мне начинает это надоедать, – немного раздраженно сказала Рокса, тут же мысленно коря себя, что не может сдержать эмоции в разговоре с сопливым школьником.

– Роксана, я люблю вас, – пробухтел парень и пьяно улыбнулся.

– Кропоткин, найди девушку своего возраста, – отчеканила Рокса. – Но для начала протрезвей.

– Но я люблю вас! – заорал Кропоткин и больно схватил ее за руку, не рассчитав силу.

Роксана тут же выдернула ее и взбесилась окончательно.

– Антон, у меня есть жених! И вообще, что ты себе позволяешь?! Я позвоню твоим родителям!

– Вы не понимаете. – Кропоткин опять сделал шаг ей навстречу и схватил уже за обе руки. – И нет у вас никакого жениха.

У Роксы выпала сумка из рук, и стало не по себе, потому что пьяный школьник вцепился в нее мертвой хваткой, как клещ.

– Сейчас же отпусти меня. Иначе я в понедельник вызову твоих родителей в школу.

Кропоткин, который обычно не пил и был одуванчиком, стал окончательно пороть чушь, продолжая больно сжимать ее руки своими пальцами. Неожиданно Рокса увидела, что к ним кто-то очень быстро идет со двора. А через несколько секунд перед Кропоткиным вырос Андреев-младший.

– Завязывай, Казанова, ты утомил даму. – Кирилл бесцеремонно отпихнул Антона в сторону.

– Иди отсюда, не твое дело! – заорал Кропоткин, пошатнувшись.

Рокса отодвинулась подальше, не понимая, что тут делает Кирилл. Его вроде не было видно на дискотеке.

– Слушай, Ромео… – Андреев не успел закончить насмешливую фразу, потому что пьяный Кропоткин резко бросил кулак вперед.

Рокса вскрикнула от неожиданности, не веря своим глазам. Антон сильно заехал кулаком Кириллу в глаз. Тот пошатнулся, но на ногах устоял и вдруг почувствовал, как бешенство рваными толчками подкатывает к горлу. Злость стала раздирать на части. Он не собирался идти на дискотеку, не подкатывал к училке, он просто играл в баскетбол на площадке! Он случайно увидел, что Кропоткин, как маньяк, крадется за Роксой. Сука! Как заебали эти сестры. Вечно у них истории для пятой точки. А теперь ему еще фингал поставили из-за бабы, которая даже не его баба.

Прежде чем Роксана Григорьевна успела сделать хоть что-то, два ее ученика уже сцепились между собой. Кропоткин был пьяный и очень жилистый, бить его было все равно что грушу. Зато Кирилл был очень быстрый и ловкий. Андреев-младший бил быстро и хлестко, не сбавляя темпа, сохраняя ровное дыхание. Ногами-руками, как машина. Кулаком он заехал Антону в глаз, разбил губу и нос, а затем Антон смог его отпихнуть так, что Кир споткнулся и упал. Парни сцепились в клубок, как уличные коты. Тогда Рокса заорала, что сейчас вызовет полицию и обоих посадят в обезьянник. А еще, вспомнив бабушкин метод, которым та разгоняла дерущихся котов, поливая их водой из шланга, Роксана схватила сумку с земли, вытащила полупустую бутылку с минералкой и облила ребят водой.

Как ни странно, бабулин метод сработал. Ну или более трезвый Андреев быстрее осознал всю печаль перспективы сидения в обезьяннике, ловко отпихнул Антона, не забыв пнуть его напоследок, и поднялся.

Пелена ярости спала с глаз Кропоткина, и трезвость стала медленно заполнять тело. Антон неожиданно почувствовал жуткую боль в местах, куда профессионально бил Андреев, и подумал, что не стоило пить дешевую водку в туалете с какими-то девятиклассниками, испугался своего потрепанного вида, точнее представил, что скажет мать, когда его увидит.

Благо его строгий отец уехал на рыбалку с мужиками на выходных. Антон поднял уже начинающие заплывать глаза на Роксу. Королева, одним словом. Прекрасная, холодная, снежная королева.

– Антон, давай я вызову тебе такси? Тебе нужно поспать, – вдруг мягко сказала молодая учительница.

А школьника именно это разозлило еще больше. Она говорила с ним с жалостью, она смотрела на Андреева, а не на него. Она холодная, как кусок льда, и не видит, что Антон на все готов ради нее.

– Сука! – крикнул Кропоткин и кинулся куда глаза глядят, подальше от этой королевы-стервы.

– Потрясающе! – Андреев медленно, с насмешкой похлопал в ладони. – Разбила парнишке сердечко. У тебя на одного фана меньше, куколка.

Рокса молча достала сигарету и посмотрела на Кирилла. Выглядел он получше Кропоткина, но тоже помято. Вокруг глаза все наливалось красным, на скуле кровоточила приличная ссадина, костяшки на правой руке разбиты в кровь из-за того, что Антон извернулся и Андреев проехался рукой по гравию.

– Тебе бы руку промыть, – хмуро сказала она.

Девушка чувствовала себя крайне глупо. Корила себя, что она плохая учительница, что не должна была доводить до такого. Надо было быть жестче с Кропоткиным, надо было не надевать костюм Харли, надо было… Много чего делать по-другому.

И почему именно Андреев?

Эта семейка начинала бесить, при всей любви к Роме. Лу страдает по одному Андрееву, у нее проблемы с учениками, и в том числе с другим Андреевым. Мерзкий Кирилл заступился за нее, отгоняя пьяного десятиклассника. Рокса почувствовала жгучий стыд, что случалось с ней крайне редко. Она не смогла справиться с десятиклассником! Не хватило сил вывернуться и расцепить стальную хватку.

Она вспомнила, как Андреев перехватил ее руку, когда она хотела дать пощечину за оскорбление, как получила в нос волейбольным мячом от него, как мерзко Егор себя вел на вечеринке, как противные школьники пытались ее клеить.

Роксана почувствовала себя маленькой и слабой. Стало жутко обидно, что она не смогла за себя заступиться.

– Эй, замерзла? – грубовато бросил Кирилл, глядя на нее в упор.

– Нет, – так же недовольно ответила блондинка.

– Ты дрожишь, – заметил парень, сжимая в ободранной руке сигарету. – Пошли, провожу домой.

Роксана непонимающе смотрела на него. Темно-карие, почти черные глаза Андреева словно заглядывали в душу. В ссадинах с кровоподтеками выглядел он как бандит с большой дороги. И Рокса ощутила себя крайне странно от этого взгляда. Так на нее никто никогда не смотрел. Стало не по себе, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

– У меня идея получше, – вздохнула она. – Тут где-то припаркована машина твоего брата, там наверняка есть аптечка. А потом ты довезешь меня домой. У тебя же есть права? – по-девчачьи мило улыбнулась она.

– А сам родственник где?

– Где-то бродит под Луной на пару с моей сестрой. Но у меня есть ключи от его «Мазды», – хмыкнула Рокса, желая уже уйти со школьного двора. Благо никого вокруг не было.

– Пошли.

27. Тебе не нравится дым – черт с ним! [42]

– Ну что за пиздец, Роксана Григорьевна. – Андреев-младший сидел на переднем сиденье машины брата и неловко поливал руку перекисью водорода, которую они нашли в аптечке. – Тут пахнет минимум пятеркой в полугодии, а лучше в аттестате.

– Слушай, хватит, мне и так стыдно! И, вообще, что ты там делал? – сконфуженно бросила Рокса, сидя на водительском месте. – И почему у тебя с собой нет прав?

– Потому что права я получил месяц назад, машины у меня нет, и мне только исполнилось восемнадцать, – раздраженно ответил Кирилл, чувствуя, как пощипывает перекись.

– На второй год оставался? – хмыкнула Рокса, вспоминая, что сама в школу пошла крайне рано и закончила в шестнадцать.

– Нет, куколка, я не такой тупой, – съязвил Кир. – Это долгая история, почему мне в одиннадцатом классе восемнадцать, и не уверен, что хочу тебе ее рассказывать.

– Больно надо. Детские секретики оставь при себе.

Рокса не знала, почему так грубит. Хуже, чем обычно. Возможно, от стыда или из-за дискомфорта, которые она испытывала наедине с побитым Андреевым. Все жутко бесило. Что-что, а быть должником она не привыкла. И Андреев до чертиков раздражал.

– Ты мог не делать этого.

– Разумеется! – взбесился Андреев. – Лучше б было пройти мимо и позволить этому дебилу лезть к тебе со слюнявыми поцелуями или под шорты. Ты чем думала, надевая такой наряд к пьяным старшеклассникам?!

– Андреев, нос не дорос меня отчитывать. – Рокса гневно посмотрела в полутемной машине на его лицо.

– Ой, просто заткнись, – отмахнулся Кир и пролил перекись себе на штаны. – Ну, заебись.

– Дай сюда. – Рокса выдернула полупустой бутылек и вату из его рук и сама стала протирать ссадины. – Тебе ничего за это дома не будет? – нервно спросила она.

– Ромка поржет, – хмыкнул Кир. – Батя тоже поржет.

– А мама?

– Будет, как обычно, причитать и воспитывать, на пару с Андреем. Но они всегда так.

– Сочувствую. Вали все на меня, я разберусь, – сказала Рокса, опять глянув на Андреева.

– Забей. Скажу, хулиганы телефон отжимали, – фыркнул школьник.

Роксана замолчала. Кирилл тоже. Девушка спокойно обработала его руку и попросила, чтобы он наклонился ближе. Кир молча сделал, что она сказала. Училка стала вытирать кровь с лица. Андреев смотрел на нее не моргая, все тем же странным взглядом. И Роксане снова становилось не по себе.

Словно он прожигал ее душу.

– Хватит на меня так смотреть, – не выдержала она, закрывая пузырек с перекисью.

– Как «так»? – усмехнулся Андреев. – Как на дуру?

– Будет тебе пятерка в четверти, – вздохнула Рокса, проигнорировав, что ее назвали дурой. – И бесплатно подготовлю к DELF-DALF. Могу и английским позаниматься. Я, кстати, все узнала. Запишем тебя на летний экзамен. В декабре уже пролетаем. Норм?

– Сойдет.

Рокса опять замолчала. Ситуация ее жутко напрягала. Надо было что-то делать с Кропоткиным и Андреевым. Она снова подумала, что она плохая учительница и все идет не по плану.

– Слушай, Григорьевна, – начал вдруг Кир. – Ты, конечно, ебанько, но ты не виновата, что некоторые ученики – кретины. Хватит себя грызть.

– Что? – Рокса вздрогнула, возвращаясь в реальность. – С чего ты…

– Да я прям вижу, как у тебя мозги вскипают. Успокойся, ты не виновата, что у Тошки крыша съехала. Держись от него подальше просто.

– От тебя мне тоже надо держаться подальше, – усмехнулась Роксана.

– Ну, от меня тем более.

Опять наступила неловкая пауза. Роксе показалось, что у нее от этих неловких молчаний скоро начнет глаз дергаться. Что за нелепость? Что происходит? Почему она в принципе чувствует скованность? Это же младший брат Ромки. Ее ученик. Ученик с фингалом под глазом за то, что за нее заступился.

– Спасибо, Кирилл, – выдавила из себя девушка. – Ты меня выручил… Уже не в первый раз.

– Да, я начинаю думать, что мне от вас двоих надо держаться подальше. Всю школу на уши поставили, – неожиданно засмеялся Андреев.

Роксана тоже усмехнулась и достала телефон. Но что Рома, что ее сестра не брали трубки.

– Отвали от людей, у самой личной жизни нет, еще и другим портишь.

– Андреев, ты замолкаешь когда-нибудь?

– Ой, все. Вези меня домой.

– В смысле – вези? У меня прав нет. – Рокса уставилась на него в изумлении.

– А я пива выпил, – развел руками Кир. – И я ранен.

– Это плохая идея, – вздохнула Рокса, с опаской глядя на пустую дорогу перед собой. Она опять попыталась дозвониться сестре или Роме, но их телефоны молчали, как партизаны на допросе. – Я не умею водить, – наконец объявила она.

– Что там водить, – хмыкнул Андреев, выкидывая в окно бычок. – Автомат же. Газ справа, тормоз слева. Рычаг ставь на D – и вперед. Давай, будет весело.

– Не очень весело, если я побью машину Ромы, – с сомнением сказала девушка. – Давай вызовем такси.

– Вызывай. А я тогда доеду сам, – подначивал ее Кир.

– Ну, нет, выпившего ученика одного за руль я точно не пущу, – разозлилась блондинка.

Черт бы побрал нахала Андреева. Почему-то все выходило так, как он хотел. Всегда. С первого дня ее работы в школе.

– Ты меня бесишь, Андреев, – выдохнула Рокса и попыталась тронуться с места.

– Это взаимно, куколка. Это взаимно, – засмеялся Кирилл и наклонился ближе, помогая ей рулить. – Нежнее веди, женщина, не газуй резко. Давай, как с любимым мужчиной… Господи, бедный твой мужик! Сексом занимаешься так же, как водишь?

– Да ты заткнешься уже?! – крикнула Рокса, пытаясь ехать больше двадцати километров в час. – Ты отвлекаешь водителя!

– Тоже мне водитель, – хихикнул Кир.

В итоге вместо десяти минут ехали они добрых тридцать. Рокса включила аварийку, потела и бледнела от перспективы встречи с ДПС или разбить чужую машину. То, что она была застрахована от всего по Каско, ее не останавливало, а пугало еще больше. Андреев без конца отпускал глупые шутки, и ситуация была хуже некуда. Когда Рокса все же доехала до своего двора и с помощью Кирилла даже вполне сносно припарковала машину, руки ее тряслись, как у алкоголика.

Учительница тут же вышла из машины и нервно закурила. Они живы, их не поймала полиция, и машина цела.

– Аллилуйя, – жалобно выдохнула дым Рокса.

– Вот дерганая, весело же было, – усмехнулся Кир, тоже доставая сигарету.

Рокса опять злобно на него посмотрела. Мысленно добавила еще один пунктик к ста причинам ненависти к Андрееву-младшему. Вечно она смотрит на него снизу вверх. Чересчур высокий, нахальный и высокомерный засранец.

– Пытаешься убить меня взглядом? – ухмыльнулся парень. – Или глаз не можешь отвести от такого симпатяги? – он указал на ссадины на лице.

– Отвали. Я домой, спать.

Рокса, по-детски не прощаясь, пошла быстро к своему подъезду, чувствуя, что Кирилл смотрит ей в спину.

Квартира была закрыта, а значит, Лу еще не вернулась. Первым делом Рокса стянула с себя дурацкий костюм Харли и быстро приняла душ. Эта суббота закончилась. Как же она устала. Не так она представляла себе работу в школе. Ой, не так. Руки тряслись при мысли о драке учеников, синяках и ссадинах на лицах Кропоткина и Андреева. Рокса остервенело намыливала мочалкой руки, где ее хватал пьяный десятиклассник.

Девушка была разбита. Она теряла субординацию, старшие классы были просто неуправляемы. Она так хотела учить, делать что-то хорошее, помогать людям, а выходило все криво. Дисциплину держать было все сложнее. Чертова дискотека!

– Больше никогда никаких дискотек, никаких дурацких костюмов! Сама дура, а мерзкий Андреев прав. Этот костюм Харли надо сжечь. И меня надо сжечь за то, какая я плохая учительница.

Поток противных мыслей прервал звонок в дверь. Наконец-то Лу пришла. Рокса завернулась в полотенце и пошла открывать. Вспомнилось, что у нее осталась бутылка вина, подаренная еще на День учителя. Сейчас они выпьют с сестрой по бокалу – и жизнь заиграет новыми красками.

– Какого хрена?!

Рокса отскочила от открытой двери назад как ошпаренная. Говорила бабушка, что надо всегда смотреть в глазок!

– Грудь у тебя натуральная, а я думал, пуш-ап.

Кирилл бесцеремонно вошел в прихожую и откровенно посмотрел на молодую учительницу, завернутую только в полотенце, едва прикрывавшее грудь и бедра.

– Что ты здесь делаешь?!

Рокса окончательно взбесилась. Еще не хватало ученикам видеть ее полуголой!

Кирилл же еще мгновение смотрел на нее. Только почему-то не на округлые бедра и грудь, а на слегка вьющиеся, влажные волосы, с которых на точеные плечи капала вода. Зрелище было крайне горячее. Почему-то захотелось сдернуть с нее дурацкое полотенце, но вместо этого он спокойно снял свои кеды и прошел мимо Роксы, слегка задев плечом.

– Мой брат закрылся изнутри с твоей сестрой, и я не могу попасть в квартиру. Знать не хочу, чем они занимаются, но на звонки он все так же не отвечает. К родителям я не хочу, а за тобой должок, так что останусь тут до утра.

– Ты совсем обнаглел.

Кирилл впервые сидел на кухне своей училки. Довольно уютно, милые шторки, легкий запах сигарет и остывшая жареная картошка в сковородке на плите. Кстати, о картошке.

Рокса вышла со все еще мокрыми волосами, одетая в домашние штаны и футболку с мультяшным принтом, в тот момент, когда Кир доедал ее ужин прямо из сковородки.

– Мои комплименты повару, – улыбнулся парень, убирая посуду в раковину.

– Скажу Лу, что шеф Рамзи оценил, – хмыкнула девушка, доставая вино из холодильника. – Иди спать в комнату Лу, там чистая постель. Она только сегодня перестелила. А взрослые тетьки будут пить и курить.

– Пожалуй, останусь со взрослыми тетьками, – усмехнулся Андреев и по-хозяйски достал две чистые кружки с полки. – Наливай.

Рокса только вздохнула, понимая, что вечер еще не закончился и так просто Кирилл спать не пойдет.

– Слушай, Андреев, я предупреждаю, кому расскажешь – убью тебя. Я собираюсь пить вино, слушать рок, петь песни и курить.

– Отличное начало. Что за песни? Я большой фанат рока.

* * *

На часах было четыре утра, гитара, которую Ник когда-то дал Лу на время, была нагло вытащена из комнаты мелкой. Оказалось, Андреев вполне сносно может играть дворовые песни в три аккорда. Оказалось, они слушают одни и те же группы. Оказалось, говорить на французском, шутить на английском и вставлять реплики на русском очень весело. Оказалось, Андреев не так плох, и у него даже есть чувство юмора. И когда он слегка пьяный, не раздражает и не пристает, да и вообще, нормальный парень.

А Кириллу показалось, что он отчасти понял, почему у Роксы такая толпа фанатов. Дело не только во внешности. Она была живая, интересная и веселая. И крайне заразительно смеялась. Смех ее был немного безумным и крайне забавным, но слыша его, хотелось хохотать вместе с ней.

– Почему ты раньше не играл на вечеринках на гитаре?

– Потому что для этого есть Усач, который играет по нотам. А я редко бряцаю и знаю всего пару блатных аккордов, – усмехнулся Кир, снова беря гитару в руки. – И я, типа, стесняюсь публичных выступлений.

– Ты? Стесняешься? Не верю, – снова рассмеялась Рокса.

Вместо ответа Кирилл ударил по струнам, и послышалась до боли знакомая мелодия.

Тебе не нравится дым – черт с ним!

Рокса тут же подхватила и начала петь вместе с ним, забыв о том, что поет она ужасно. Она тоже любила эту песню. Она всегда казалась ей теплой, особенной и странной. Кир отлично ее играл на гитаре и пел:

Я помню белые обои, черная посуда.Нас в хрущевке двое, кто мы и откуда?Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут.Объясните теперь нам, вахтеры, почему я на нейтак сдвинут?[43]

28. Я ночью делал то, за что мне утром стыдно [44]

Кирилл проснулся от того, что его трясли за плечо, кто-то смеялся, а еще сквозь сон раздавался недовольный, приглушенный бубнеж.

– Давай, подъем, и прочь с моего дивана, – ворчала лохматая, помятая Лу, пока не менее помятый Рома давился смехом, продолжая трясти парня.

– Ром, отъебись, – просипел Кир. – Меня укачивает. Блядь. Отвалите оба!

– Это Рокса так тебя? – хихикнул Рома, ткнув брата в синяк на скуле.

– Ты больной?! – подскочил школьник. – Больно!

– Ути, какие мы нежные, – ерничал Рома.

– Это мое любимое одеяло, – гундела Лу, трепетно относившаяся к пододеяльнику с пчелками. – Вылезай уже.

– Бля, как же я вас ненавижу, – прорычал Кирилл. – Черти!

Голова была тяжелой от вина, сигарет, пения до рассвета и пропущенных ударов. Все синяки, оставленные Кропоткиным, ныли, напоминая о себе. Злобно посмотрев на угоравшую парочку, он вылез из постели, скривился от боли и побрел в ванную, мало заботясь о том, что он в одних боксерах.

– Ром, а почему у него есть кубики, а у тебя нет? – ехидно спросила Лу.

– А почему у Роксаны есть сиськи, а у тебя нет? – насмешливо прищурился парень.

– Говнюк ты, Рома, – надулась Лу и ткнула его кулаком в плечо. Задумавшись на секунду, она вдруг выдала: – А почему у Кирилла на трусах стразы?

– Это подарок от Жози, – пожал плечами парень. – Французский шик и все такое. Плебеям не понять.

– Но Эйфелева башня на попе – это сильно, – расхохоталась Лу, не в силах больше сдерживаться. – И, кстати, попа у него…

– Женщина, замолчи, – Рома закрыл рот девушки рукой. – У меня отличная задница.

Лу фыркнула и опустила ладони на ягодицы парня, словно проверяя, действительно ли там все отлично. Придирчиво ощупав его задницу через джинсы, она прикусила губу и снова глупо захихикала.

– Сойдет, – вынесла вердикт она, за что получила звонкий шлепок по попе.

– Договоришься сейчас, – пригрозил Рома, задирая ее футболку. – Ты будешь молить о пощаде, – пообещал он, пробегая пальцами по ее ребрам.

– Господи, дай мне это развидеть, прошу тебя! – Кирилл появился в дверях, проснувшийся, но все еще крайне недовольный жизнью.

– Не собираюсь ничего слушать от парня со стразами на попе, – показала язык мелкая.

– А нечего на чужие задницы смотреть, – отрезал Кирилл. – Роксана говорила, ты главная по кофе, свари, – потребовал он. Увидев, как Лу изогнула брови, он скривился, но добавил: – Пожалуйста.

Маркина закатила глаза, но пошлепала босыми ногами на кухню, оставив братьев одних.

– Ты самый дерьмовый брат на свете, – возмутился Кирилл. – Как ты мог закрыть изнутри?

– Это все текила, – пожал плечами Ромка. – Кто тебя так?

– Ай, да так. Один пьяный мастер нарывался.

– Мама будет в шоке, – пообещал ему Рома.

– В этом я не сомневаюсь.

* * *

Роксана проснулась хорошо за полдень. Первым, что она увидела, была записка.

«Спасибо за вечер, куколка. Не ожидал, что ты умеешь веселиться. P. S. Наши родственники отвратительны».

Фыркнув, она выбралась из-под одеялка и пошла на кухню. Там уже вовсю над чем-то колдовала Лу.

– Доброе утро, спящее чудовище. – Мелкая посмотрела на следы от подушки, украшавшие лицо Роксы. – Сколько же вы вчера выпили?

– Не так много. Просто сидели до рассвета. Вы ужасные люди, из-за вас я снова тусила с учеником, – обхватив голову руками, простонала девушка.

– Это я ужасная? Взяли гитару Ника, напепелили тут, оставили срач, а я еще и крайняя. Скажи мне, что ты брала гитару, чтобы отметелить Кирилла? – с надеждой спросила Лу.

Роксана посмеялась и вкратце пересказала ей события вчерашнего вечера. Про драку с Кропоткиным, про машину и полотенце. Умолчала она только о том, насколько на самом деле ей понравился этот вечер.

– М-да, Кропоткин, конечно, дал жару. Не ожидала от него такого.

– А вы чем занимались? – опомнилась Рокса. – Вы с Ромой… – она поиграла бровями.

– Что ты как старый извращенец? – покачала головой Лу. – Нет, мы просто танцевали, говорили, пили текилу.

– И все? Фи, какие вы скучные, – затушив сигарету, Роксана пошла в ванную.

Оставшись одна, Лу снова вспомнила прошедшую ночь. Они с Ромой передумали идти на дискотеку и пошли бродить. Она быстро замерзла в своем подвенечном платье, и они зашли к ней домой, чтобы она переоделась и смыла надоевший макияж.

А потом они пошли к Роме, который снова загорелся дискотекой. Несмотря на все протесты пьяненькой девушки, он включил колонку и какие-то доисторические песни, под которые зажигал в юности. Почему-то Лу отчетливо запомнилась песня «Пропаганды» про какие-то яблоки. Наверное, потому, что именно под нее Рома пил текилу у нее из пупка. Потом они танцевали, пили, снова танцевали. Уже глубокой ночью они устроились на кухонном диване и, наполняя ее сизым дымом, говорили о всякой ерунде до самого рассвета. Она так и уснула в руках Ромы, что-то рассказывавшего ей про Францию.

Проснулась она от адского сушняка. Выпив не меньше литра воды, она обнаружила кучу пропущенных звонков и растолкала Рому. И они пришли сюда.

Лу курила, думая, что Андреев-младший далеко не такая жопа, как казалось. Да и жопа у него ничего. Улыбнувшись собственным мыслям, она постучалась к Роксе в ванную и объявила, что похмельный супчик готов.

– Ты чудо, – заявила старшая и поплелась на кухню прямо в полотенце.

* * *

– Где вас носило?! – Маргарита Евгеньевна накинулась на парней с порога, не давая и минуты, чтобы прийти в себя. – И что с вами? Кирилл, что случилось?

– Ма, все хорошо, – поморщился парень. – Гопники пристали, но я им накидал.

– Господи, ну что за выражения? – всплеснула руками женщина. – Нужно написать заявление, ты весь избитый, – тут же переключилась она.

– Рита, прекрати наводить панику, – за спиной жены возник глава семейства. – Накидал, значит? – подмигнул Андрей Андреевич сыну.

Семья плавно переместилась за обеденный стол. Парни накинулись на еду, мать продолжала причитать и возмущаться, а отец насмешливо рассматривал сыновей.

– Ромка, а ты чего за брата не заступился? – спросил он наконец.

– Я с девушкой был, па.

– Опять? – тут же встревожилась Маргарита. – Андрей, не поощряй! – возмутилась она, заметив, как муж показывает сыну большой палец в знак одобрения.

– Рита, оставь его в покое. Взрослый парень, пусть гуляет.

– Мам, это серьезно, – вставил Рома.

– У тебя всегда серьезно, – хохотнул отец.

Маргарита смеяться не спешила. Что-то во взгляде сына ее насторожило. Он улыбнулся, словно вспомнив что-то очень приятное, а взгляд стал каким-то мечтательным. Такого она еще не видела.

– А что за девушка? – вдруг спросила она.

– Ничего особенного, – фыркнул Кирилл, тут же поморщившись от боли.

– Заткнись, – нахмурился Рома.

– Прекратите, оба, – потребовала Маргарита. – Почему вы не можете быть нормальными детьми? Деретесь, таскаетесь, ругаетесь…

– Рита, не заводись, – попросил ее муж. – Взрослые парни, сами разберутся. Подрался, ну с кем не бывает. Я тоже по молодости часто влипал. Главное, что постоял за себя и не ноет, как тряпка. Мужик растет. А к брату не цепляйся.

– Ладно, па.

Женщина только поджала губы. Как и всегда, ее муж смеялся тогда, когда следовало сделать выговор. Младшие сыновья росли расхлябанными, делали что хотели и были куда более отстраненными, чем Андрей, который всегда приходил к ней за советом. Кирилл вообще всегда советовался с бабушкой, а Рома частенько болтал по душам с отцом. Мнение матери их никогда не заботило.

– Рома, если у тебя правда все серьезно, то приводи свою девушку на обед, – предложила Маргарита.

– Мам, тормози, – хихикнул сын. – Я же не хочу, чтобы она сбежала.

Все трое заржали, как кони.

– Мужчины, – закатила глаза Маргарита. – Кому яблочный пирог?

29. Когда держишь удар, но не можешь дать сдачи [45]

Лу сидела на кухне, поглядывая на часы. Она уже успела поесть, полистать новостную ленту в социальной сети и выпить две чашки кофе. Роксана задерживалась на родительском собрании уже почти на час.

Наконец в замочной скважине зашуршал ключ.

– Лу, ты опять не закрыла дверь! – раздраженно крикнула Рокса. – Когда-нибудь нас ограбят.

– О да, вынесут твой ноут и мою машинку, – фыркнула Лу. – И я сейчас дома.

– Ты безответственная…

Роксана продолжала возмущаться, уходя по коридору в свою комнату, поэтому мелкая не могла разобрать слов. Одно она поняла еще на подлете – старшая не в духе. Поэтому она даже обижаться не стала. За пару месяцев под одной крышей она хорошо уяснила: голодная Рокса – злая Рокса. Положив ей побольше плова, она сунула тарелку в микроволновку и принялась варить кофе. Ароматный свежезаваренный напиток всегда приводил старшую в хорошее настроение.

Рокса зашла на кухню и обнаружила на столе еду и горячий кофе. Усевшись на стул, она придирчиво покопалась вилкой в плове.

– Это что, изюм? – скривилась она.

– Не зуди, – закатила глаза Лу. – Ешь, тебе понравится.

– Сомневаюсь, – хмыкнула старшая, но попробовала.

Ела она молча и, как всегда, невыносимо медленно. Это у них было, видимо, семейное. Лу ждала, пока сестра поест и подобреет, размышляя над ее словами о грабеже.

Как будто у них было что красть. Из действительно ценных вещей – кое-какая бытовая техника, ноут, тату-машинка. Вот вроде и все. Ценных украшений у них не было. У Роксаны были гвоздики с жемчугом, но она носила их не снимая. Все сережки Лу были у нее в ушах – серебряные колечки, подаренные Ником. Браслет – подарок Ромы – она тоже носила, почти не снимая. На остальное уважающий себя домушник бы не позарился. Как и на ее коллекцию клетчатых рубашек и прочего барахла из секондов.

Сама их облезлая дверь говорила о том, что ловить тут нечего. Так что Роксана зря возводила на нее напраслину.

– О чем бы ты ни думала, нечего быть такой самодовольной, – отрезала старшая, закончив трапезу. – И, да, ты была права. Вкусно.

– Еще бы, рецепт от бабули, – фыркнула Лу, забирая тарелку, чтобы помыть. – Ну, как все прошло?

– Дерьмово, – сказала блондинка, закуривая. – Я просто чувствовала их неодобрение.

Неодобрение – мягко сказано. Рокса поежилась, вспоминая, как выступала перед мамашами, которые смотрели на нее, как на врага народа. Пока она докладывала об успехах или неудачах их детей, они сверлили ее взглядами, рассматривая, шушукаясь между собой. Такого неуважения Роксана никак не ожидала и даже начала понимать, почему Галина такая сатана. Вот на нее никто не посмел глянуть не тем взглядом. Перед ней заискивали, разговаривали очень вежливо, в то время как с ней общались с открытым пренебрежением.

Роксана пожаловалась Лу, как одна из мамаш высказала теорию о том, что она слишком молодая и неопытная, чтобы готовить детей к ЕГЭ. Высказала осторожно, но Рокса заметила, как оживились остальные.

– Вот папаши – просто прелесть. Млели и кивали, – подвела итог она. – А бабы – стервы.

– Не сомневалась в этом, – хихикнула мелкая. – Просто они завидуют. А мужики радуются, когда с хорошенькими девушками общаются.

– Я – педагог, бесполое существо, – вяло заспорила Рокса.

– Не думаю, что они считают так же, – покачала головой сестра. – Да забей ты на них. Учишь и учи.

– Ты права.

Нужно было просто в очередной раз проглотить неприятную ситуацию. Сделать вид, что она ничего не замечает, и просто делать свое дело. В конце концов, не выпрут же ее за то, что она молодая? Главное, выдержать этот год. В Москве всем плевать, кто ты, что ты, делаешь хорошо – и на том спасибо. А в их городке кумушки не упустят шанса посудачить. Не так уж и много тут развлечений для них. И пускай.

Роксана еще немного посидела с Лу на кухне, а потом поплелась к себе. Ей нужно было подготовиться к занятиям и отправить Андрееву тесты, чтобы начать составлять программу подготовки.

– Не было печали, как говорится.

* * *

Не успела Роксана собрать сумку после конца занятий, как к ней в кабинет влетела Галина.

– Роксаночка, вас Виктор Михайлович вызывает, – сообщила она, отчего-то покрывшись красными пятнами. – Дело срочное.

– Хорошо, иду.

Роксане стало не по себе. Она не боялась директора, который был премилым, добродушным дядькой лет пятидесяти. Ее напугало лицо Галины, не предвещавшее ничего хорошего. Нарочито громко цокая каблуками, она чеканила шаги, оттягивая время. Вдох-выдох, вдох-выдох. Она вода, чистая, прозрачная, ее не удержать, ее не подавить. Все будет хорошо. Ей нечего бояться. Она сильная, несгибаемая, стойкая. Ее не запугать.

– Виктор Михайлович, вызывали? – спросила девушка, заглядывая в кабинет директора.

– Да, заходи. – Густые усы шевельнулись, выдавая улыбку.

Опустившись в кресло напротив директорского стола, молодая учительница улыбнулась, глядя на мужчину своими лучистыми глазами.

Директор был великолепным человеком. Умел пошутить и посмеяться над собой, любил детей и свою работу. Когда Рокса позвонила ему с просьбой помочь с трудоустройством, он сразу вспомнил ее и сказал, что будет рад, если их золотая медалистка вернется в качестве учителя. На собеседовании он просто болтал с ней на английском, больше интересуясь ее жизнью, нежели опытом и дипломом. В прошлом преподаватель английского, он не сомневался в ее знаниях, помня, какая она усердная и старательная. Лучшая и любимая ученица в классе. Он привил ей любовь к языку, частенько задерживался после занятий, чтобы помочь ей разобраться в сложной теме.

– Девочка моя, у меня для тебя скверные новости, – сообщил мужчина. – Я буду говорить с тобой как друг, а не как директор, если позволишь.

– Конечно, Виктор Михайлович, – проговорила девушка, взволнованно сжимая ручку сумки.

Он видел, как она храбрится, и сердце кольнуло. Такая чудесная девочка с такой непростой судьбой. На ее долю выпало достаточно, а сейчас ему придется подкинуть очередной повод для тревог. И это оказалось совсем нелегко.

– После вчерашнего собрания некоторые родительницы высказали сомнения в твоей квалификации. А еще кто-то из них что-то говорил о неприличном внешнем виде. Какая-то не в меру активная дамочка собрала у меня в кабинете родительский комитет сегодня утром и очень долго доказывала, что научить детей ты ничему не способна.

– Меня уволят?

Роксана со стыдом поняла, что у нее дрожат губы, словно она вот-вот заплачет. Черт возьми, она горбатится, из кожи вон лезет, чтобы эти идиоты научились хоть чему-нибудь, разъезжает с ними по театрам, а в итоге она еще и некомпетентная?! Она слегка откинула голову назад, чтобы ненароком не заплакать прямо тут. Она совсем одна, и некому за нее заступиться. Она вечно одна.

Если ее уволят – считай, все пропало. Ее не возьмут в другое место – город маленький и новости быстро разлетаются. Придется оставить Лу и ехать на заработки в Москву. Если позволят уйти по собственному желанию, то есть шанс устроиться. Но учебный год уже начался, у нее всего два месяца стажа, кто и куда ее возьмет?

Она просто маленькая потеряшка в этом огромном мире, которая никому не нужна и не интересна.

– Девочка моя, – словно услышав ее мысли, сказал Виктор Михайлович, – я стоял за тебя горой. И дипломы показал, рассказал, какая ты способная ученица и что вуз закончила с отличием. Но этим кумушкам что в лоб, что по лбу.

Сердце переполнилось благодарностью. Конечно, он вступился за нее. Как она могла думать иначе.

– И что же теперь? – нервно спросила она, жалея, что нельзя закурить здесь и сейчас.

– Мы достигли согласия, но условия, скажу тебе честно, так себе, – горестно сказал мужчина. – В среду и четверг все уроки будут открытыми для посещения, чтобы беспокойные родители могли убедиться, что ты справляешься.

Роксана слегка успокоилась. Это еще по-божески. Открытые уроки – почти не страшно. Неприятно, но не трагично.

– Хуже то, что в пятницу будет тест для всех классов, который составят другие преподаватели английского. Общий балл решит твою судьбу.

Она смотрела на него и понимала, что он знает, о чем она думает. Старая Марина Васкановна ее ненавидела. Просто терпеть не могла, потому что ее классы не ходили на уроки с таким энтузиазмом. И тесты составит такие, чтобы Роксу выгнали поганой метлой. В этом не было никаких сомнений.

– Виктор Михайлович, почему они со мной так? – не выдержала девушка. Она снова казалась себе школьницей, которая не понимала, почему у нее не получается.

– Потому что красивых женщин мало, – вдруг усмехнулся мужчина. – И некрасивые женщины пытаются их выживать, вспомни гонения на ведьм. – Он подошел к девушке и погладил ее по голове, как когда-то очень давно. – Роксана, красота – это большее испытание, чем уродство, поверь мне. Уродов жалеют, а таких, как ты, ненавидят. А ты еще и умная к тому же. Просто мишень для уставших от себя и своей жизни домохозяек.

– И как мне быть? – устало спросила девушка.

– Проведи уроки так, чтобы без сучка без задоринки. Дети тебя любят и постараются в меру своих сил написать тест. И помни, я буду на твоей стороне до самого конца, – пообещал он, сжимая хрупкую ладонь бывшей ученицы. – Ты сильная девочка.

– Спасибо. – Рокса натянуто улыбнулась и коротко обняла директора.

– Не накручивай себя и подготовься к занятиям, – напутствовал ее мужчина, когда она направилась к дверям. – Мы еще покажем им, кто кого.

Роксана вскинула руку вверх, имитируя решительный жест, и с трудом подавила всхлип. Закрыв за собой дверь, она позволила маленькой слезинке сползти вдоль носа.

* * *

Лу вернулась из магазина и с удивлением заметила, что сапоги Роксы стоят на половике. Времени было только шесть, у нее должны были быть допы. Старшая из тех, кто пойдет работать в любом состоянии, поэтому Лу встревожилась не на шутку. Она наспех разулась и пошла в комнату к сестре, бросив пакеты в прихожей.

Дверь в комнату была закрыта, но Лу не подумала стучать.

– Рокса?

– Уйди!

Рокса сидела на диване, уткнувшись лицом в колени. Лица ее Лу не видела, но голос был севшим.

– Рокса, что случилось?

Мелкая устроилась на краешке дивана и осторожно коснулась плеча сестры ладонью. Роксана вздрогнула, а потом заплакала. Тяжело, надрывно, обхватив младшую руками. Она содрогалась всем телом, рыдая, выпуская скопившееся напряжение. Лу испугалась не на шутку – плакала Роксана редко и, как говорится, по расписанию. Всегда сильная, она рыдала, как младенец, цепляясь за свитер Лу.

Мелкая гладила дрожащую спину, не решаясь спросить, что случилось. Потеряв счет времени, она молча обнимала старшую, пытаясь поддержать ее, как могла и умела.

В конце концов Роксана пошла умываться и курить. Лу наспех рассовала еду в холодильник и закурила вместе с ней.

– Что случилось?

Роксана рассказала ей про разговор с директором, все еще икая после недавней истерики.

– Лу, у меня просто нет сил. Я не знаю, что делать. Если меня уволят, то все. Я… я никто.

– Ты самая лучшая сестра и офигенная училка. А они просто завистливые сучки, – авторитетно заявила Лу. – Видела я наш комитет, там одни ведьмы. Ну, из тех, что на болотах живут и в бородавках.

– Да, но они могут выпереть меня просто потому, что я им не нравлюсь.

– Витек им не позволит.

– Лу, у нас школа с гимназическим уклоном. Скандал не нужен никому.

Лу на автомате достала турку и стала очень вдумчиво отмерять кофе ложками. Она знала, что кто-то из них должен держать себя в руках. Знала, но все равно не смогла.

– Да твою мать! Это просто несправедливо. Эти тесты – это как гладиаторский бой, только у тебя вместо меча пластмассовая сабелька.

– Да, – покорно согласилась Роксана, роняя лицо в ладони. Она чувствовала себя никчемной. – Лу, от меня отказалась половина учеников. Сегодня.

– Что?

– Ага, – истерично хохотнула Роксана. – Вот так просто: «Простите, мы больше не хотим заниматься». Дня не прошло.

Лу молчала. Ей было нечего сказать. Она и так понимала, что дела их плохи. Если Роксу уволят, то тут ей делать нечего. Снова придется уезжать. Все их планы вылетают в трубу.

– А тебе покажут тесты до…

– Нет, – покачала головой Рокса. – Чтобы я не смогла помогать. Меня даже в школе не будет в пятницу. Так-то. Сожрут и косточками не подавятся. – Она затушила сигарету и полезла в ящик-аптечку. – Я выпью снотворного, и спать, все равно уже ничего не соображаю. Встану пораньше и буду готовиться.

– Рокса. – Мелкая обняла ее сзади, уткнувшись лбом в плечо. – Я могу хоть что-то сделать?

– Нет. Не бери в голову, я что-нибудь придумаю. Обещаю.

Она чмокнула сестру в лоб и ушла к себе. Она прорвется. Как всегда. Она что-нибудь придумает. Завтра.

30. Пока мы вместе, то берегись – любому чудищу смерть [46]

Кирилл шел по школьным коридорам и никак не мог понять, какого хрена тут творится. Все гудели, словно пчелы в улье. В конце концов он встретил Дашу, которая тут же рассказала ему все.

– Андреев, Роксану Григорьевну увольняют! – заломила руки девушка.

– Че? – Сказать, что Кирилл офигел, не сказать ничего.

– Ну, еще не увольняют, но почти. Сегодня и завтра открытые уроки, а в пятницу тест будет. Если мы плохо напишем, то ее турнут, – взволнованно затараторила школьница.

– С фига ли?

– Из-за родительского собрания. Мама Пруткова из девятого класса что-то сказала про то, что Роксана больно молодая, чтобы учить, а потом и весь комитет подключился. Нам, типа, ЕГЭ писать и все такое. И что она ничего не знает, ничему не учит.

Кирилл молчал, закипая от гнева. Старые клуши намеревались лишить его репетитора по французскому! Только он расслабился, как все катится в задницу, потому что одной старой кляче пришло озарение. Да Роксана единственная в этой школе пыталась хоть чему-то их обучить!

– Короче, я собираю подписи, типа петиция, подпишешь?

– Срал я на ваши петиции, – отмахнулся парень и пошел на следующий урок.

– Андреев!

От этих бумажек никакого толка. Много шума, а выхлопа ноль. Сжимая кулаки, школьник пытался придумать, как оставить Роксану на ее месте. Она ему нужна, и он не позволит каким-то бездельницам увольнять его будущего репетитора.

Весь урок истории он размышлял под монотонный бубнеж учителя. Настало время для решительных действий. Никакой тест он не напишет, а таких, как он, много. И не потому, что преподаватели плохие, просто не всем нужен английский. Это же не алгебра. Времени слишком мало, информации ноль. Нужен план, и срочно.

Весь последний урок Кирилл по крупицам собирал информацию у Лили, которая размахивала петицией на пару с Дашей. Она с готовностью поделилась всем, что знала. К концу занятий парень составил подобие плана. Но один он не справится. Ему нужен был помощник. Выбор был невелик, а критериев много, поэтому у него осталась всего одна кандидатура.

Изменяя своим привычкам, старшеклассник ушел из школы, не задерживаясь, чтобы погонять мяч или просто потрепаться с пацанами. Остановившись справа от школьных ворот, он зорко всматривался в толпу школьников, вытекающую из них. Наконец, заприметив знакомое лицо, он в два шага приблизился к девушке.

– Пойдем, есть дело, – выпалил он и потащил ничего не понимающую Лу в генер.

Лу послушно шла за Кириллом, не совсем понимая, что происходит. Наконец они остановились у лавочки в самом углу двора. Андреев хмурился и молчал.

– Короче, мне нужна твоя помощь, – сказал наконец он.

– Что-то я не пойму, мы подружились, а я пропустила этот момент? Или что?

Кирилл помог Роксане. Его лицо до сих пор покрывали синяки и ссадины, которые оставил ему Кропоткин. Да и ее он выручал не раз. Стало даже стыдно. Но Лу не могла не сказать гадость – слишком глубоко засела привычка грубить, не подумав.

– Хорош выделываться, – завелся с пол-оборота Кир. – Это насчет твоей сестры.

– Что?

Лу смотрела на него, подозрительно прищурив большие серые глаза.

– Мы должны помочь ей.

– А тебе-то с этого что?

Она смотрела на него снизу вверх, раздумывая, может ли доверять ему. Что за странный интерес к делам Роксы? Типа, побухали и уже друзья, или что?

– Она обещала помочь с французским.

– Понятно. И каков план? Наденем чулки на голову и вскроем директорский кабинет? – саркастично поинтересовалась она.

– Ну, почти, – хмыкнул Кир. – А ты сечешь.

– Классный план, мне нравится, – хихикнула Лу. – Тебе в сеточку или со стразами? – не сдержалась она, вспомнив его труселя.

– На месте Ромы меня бы обеспокоил твой повышенный интерес к моей заднице, – закатил глаза Кир. – Но ближе к делу. Я примерно представляю, как залезть в кабинет директора, и могу сделать это сам.

– А я тебе зачем?

– Затем, что тесты надо решить, – медленно, как душевнобольной, пояснил школьник. – А с этим у меня будут проблемы.

Он предлагал залезть в кабинет к Витьку, сфотографировать тесты и прорешать их, чтобы потом разослать всем неуспевающим. Это бы решило все проблемы Роксы, ибо даже при желании придраться будет не к чему.

– Хм, не боишься, что нас сдадут? – нахмурилась девушка.

– А ты умнее, чем я думал, – фыркнул парень. – Видела Дашины петиции?

– Пустая трата времени, – покачала голову Лу.

– Точно, – согласился старшеклассник. – Но те, кто их подписал, хотят, чтобы Рокса осталась. И их там много, поверь. Вот им-то мы и отправим ответы.

– Умно.

– Естественно, это ж я придумал, – самодовольно заметил Кир.

* * *

Лу сидела дома, чувствуя, что немного волнуется. Ночь обещала быть веселой. Допивая кофе, она старалась не выдавать своего тревожного состояния перед сестрой, сидевшей напротив.

– Как прошли открытые уроки? – все-таки решилась спросить она.

– Хорошо, – вздохнула Рокса. – Правда, хорошо. Но этот чертов тест… Ненавижу, когда от меня ничего не зависит. Ну, по большей части.

– Все будет хорошо, – уверенно сказала мелкая.

У них с Кириллом все получится. Должно получиться.

– Очень в этом сомневаюсь, – тряхнула головой блондинка, комкая в руках какой-то листочек.

Лу стало так обидно, что она не могла толком ободрить ее. Не могла рассказать о том, что придумал Андреев. «Не смей рассказывать об этом. Никому, даже Роме» – вот единственное условие, которое он ей поставил. И как страстно ей хотелось нарушить обещание, глядя на совершенно разбитую Роксу. Но она не могла. Если у них все получится, то уже в пятницу она снова будет улыбаться. А если нет, то лучше не обнадеживать ее раньше времени. Тем более она, как рациональная и адекватная старшая сестра, запретила бы участвовать в этом сумасшествии с проникновением в директорский кабинет.

– Ладно, пойду готовиться. Завтра у меня старшаки, нужно не ударить в грязь лицом, – пробубнила Рокса.

– Я погуляю с Ником, – сказала мелкая.

Натянув на себя мешковатую толстовку, она собрала волосы в кривоватый хвостик и натянула на голову капюшон. Убедившись, что Рокса закрылась у себя, мелкая порылась в ее сумке и выудила ключи от кабинета английского. Сунув в карманы сигареты и телефон, она вышла из дома. На улице сгущались сумерки, до темноты оставалось каких-то полчаса.

Сжимая в зубах сигарету, Лу всунула в уши наушники, прокручивая в голове кривоватый план. Пункт первый – спереть у Роксы ключи и встретиться в генере с наступлением темноты. Лу курила, прислонившись к облезлой стене, когда перед ней возник Кирилл. Он тоже был весь в черном, как и она. Мелкая издала нервный смешок и выбросила сигарету. Пункт первый – сделано.

– Итак, пункт второй, – заговорил Кир, направляясь к школьной ограде. – Нужно пробраться на территорию так, чтобы не попасть в поле зрения видеокамер, установленных во дворе.

– Какое счастье, что у нас настолько нищая администрация, что только во дворе они и есть.

– Я обошел школьную территорию после тренировки. – Кирилл свернул вправо, направляясь к раскидистому, наполовину уже лысому кустарнику. – И нам очень повезло, что их всего четыре. Одна на ворота, вторая на вход. Две во дворе, но нам это неинтересно.

Они подошли к высокому забору. Черные прутья возвышались на два метра над землей.

– Держи, – Кир сунул ей сиреневые кожаные перчатки. По всей видимости, стащил их у матери.

– Зачем? – вскинула брови Лу.

– А казалась умненькой девочкой, – фыркнул парень. – Нечего повсюду оставлять свои пальчики.

– Ты параноик, – но перчатки все-таки надела.

– Я сын юриста.

Лу почему-то вспомнила, как они с Роксой смотрели сериал и их дико раздражало, что главные героини никогда не надевали перчатки. Аж до самого четвертого сезона. Наверное, потому, что это неудобно. Она подвигала пальцами, чувствуя, как туго они сгибаются. Схватившись за прутья забора, она попыталась подтянуться. Опоры для ног не было, а силы тонких рук не хватало, чтобы подтащить свое тело вверх. Прежде чем Лу с позором спрыгнула назад, она почувствовала сильные руки, подхватившие ее под ягодицы.

– Хватайся за край, хоббит, – насмешливо бросил Кир, выпрямив руки.

Лу пропыхтела что-то невразумительное, кое-как усевшись на заборе.

– Прыгай вниз, – скомандовал парень, не спеша лезть к ней.

– Я боюсь, – призналась Лу. – Тут высоко.

– Тоже мне взломщица, – тяжело вздохнул Кир, подпрыгивая.

Забор качнулся, и мелкая вцепилась в него изо всех сил, чтобы не свалиться. Парень подтянулся на сильных руках, напрягая мышцы, и спустя мгновение оказался рядом с ней.

– Так, полурослик, я первый, ты сразу за мной. Я подстрахую, – не дожидаясь ответа Лу, Андреев прыгнул вниз и выпрямился. – Давай!

Лу покачала головой. Легко этой каланче было рассуждать. Он почти просто встал на ноги. А ей было не по себе. Да и не доверяла она ему особо.

– Ради Роксы, ну, – Кирилл смотрел на нее. – Просто спрыгни, мать твою! Живо!

Почему-то его крик подействовал на нее отрезвляюще. Она сидела и трусила, когда Роксу могли выпереть с работы из-за того, что она не перелезет через сраный забор. Зажмурившись, она спрыгнула, и с удивлением ощутила, как сильные руки обхватывают ее талию. Легко, словно пушинку, Кирилл поймал ее и поставил на землю.

– Спасибо, – смущенно пролепетала девушка.

– Забей, – отмахнулся Кир. – Подумаешь, высоты боишься.

– Я не боюсь.

– Конечно, конечно, – не стал спорить Кир. – Итак, третий этап – залезть в кабинет Роксаны. Ты сделала, как я просил?

Лу кивнула. Встречая сестру после занятий, она предусмотрительно оставила дальнее окно приоткрытым так, чтобы можно было открыть его снаружи. Остался сущий пустяк – забраться туда.

– Смотри. – Кир подтащил ее к стене и выглянул из-за угла. – Там и там камеры, под них лучше не попадаться. Петрович, конечно же, сладко спит у себя в каморке, но лучше не рисковать.

– Если камеры там, то нам нужно лезть отсюда? Серьезно? – Лу почувствовала, как ей становится нехорошо.

– Блядь, так ты боишься высоты или нет, я не пойму? – возмутился Кирилл.

– Видимо, да, – обреченно призналась Лу.

– Так какого хрена сразу не сказала? – хлопнул себя по лбу Кир.

– Я не знала, – еле слышно пискнула Маркина.

– Ты что, по заборам не лазала никогда? По деревьям? – Увидев, как она испуганно мотает головой, Кир с шумом выдохнул. – Так, понятно, ты несчастный человек без детства. Ладно.

– Что делать-то будем?

Лу чувствовала себя просто ужасно. Она все испортила. Это был редкий случай, когда она могла хоть что-то сделать для Роксы, но даже тут она накосячила.

– Так, спокуха. Я залезу в это чертово окно. Ты ждешь здесь. Я стащу ключи от кабинета директора и химии и впущу тебя через первый этаж. Стой на шухере.

Не дожидаясь ответа, Кирилл пошел вперед, стараясь держаться поближе к стене. Лу смотрела ему вслед и думала о том, как обманчиво первое впечатление. Да и второе тоже. Она знала Кирилла с пятого класса, но никогда бы не подумала, что он такой.

За полчаса она узнала, что он решительный, сильный и вообще мужик. Ей совсем не было страшно рядом с ним, словно она всю жизнь только и делала, что пробиралась по ночам в школу. Едкий и колкий, он был похож на нее. И это как раз откровением не было. Удивительно было то, что за всей этой мишурой из подстебов он оказался очень добрым. Хотя это не должно было ее удивлять, они же с Ромой братья.

Она наблюдала, как парень замер у края слепой зоны. Оглянувшись, он прикинул, что до нужного окна метров десять по подоконникам. Если пойдет снизу – попадет в камеру, направленную на вход. Нужно было лезть на второй этаж и карабкаться по краю.

– Блядь, ну почему нельзя было повесить решетки на окна? – спросил он в пустоту, понимая, что ему предстоит рискованное мероприятие.

Лу с замиранием сердца смотрела, как парень прячет перчатки в задний карман. Голыми руками легче цепляться за выступы. Забравшись на подоконник кабинета информатики, он подпрыгнул и уцепился за край подоконника второго этажа. Подтянувшись, он с третьей попытки закинул ногу на окно. Ей было страшно смотреть на это, не то что повторить такое.

Металл скрежетал под весом его тела, прогибаясь, когда он пытался залезть на подоконник. В конце концов ему это удалось, и, хватаясь руками за верхний карниз, он стал двигаться вбок. Лоб покрылся испариной, все-таки акробатом он не был, а перспектива свалиться спиной назад на асфальт не восхищала.

Кирилл перелезал от одного окна к другому, как человек-паук, цепляясь за любые выступы в старой кирпичной кладке, которая крошилась под его кроссовками. Он был почти у цели, потный, уставший и злой, когда вдруг услышал какой-то скрежет, а потом оглушительный свист.

Оглянувшись через плечо, он с усилием разглядел силуэт Лу, державшей руки у лица. Судя по всему, свистела она. Увидев, что Кир смотрит на нее, девушка сложила руки крестом. Кир не понимал, что происходит, но слышал какой-то шум снизу. Он замер в крайне неудобном положении – широко расставленные ноги стоят на краях двух окон, а руки цепляются за выступ в стене. Все, что он мог – смотреть по сторонам, а вниз никак.

Он уловил запах курева в тот момент, когда Лу изобразила жестами, что она курит. А когда она обвела руками воображаемое пузо, до парня дошло, что Петрович внаглую курит на крыльце школы. Двигаться дальше нельзя, шум может привлечь его внимание. Пришлось замереть, напрягаясь из последних сил. Мышцы дрожали от напряжения, пот катил градом по лицу. Адреналин рваными толчками поступал в кровь, будоража.

Прикусив губу, Кир ждал. Время словно застыло, издеваясь, испытывая. Лу с ужасом в серых глазах смотрела на него, притаившись за углом. Если он упадет, то все – пиздец. Петрович шутки шутить не будет, сразу к директору или Гальке. А он просто хотел помочь Роксе. Черт!

Словно в насмешку, охранник вытащил из кармана телефон и кому-то позвонил. И снова закурил. Лу поняла, что он может стоять так очень долго, чем, видимо, и собирался заняться. Подняв глаза наверх, она увидела, что Кирилл начинает дрожать от напряжения. Срочно нужно было что-то делать. Вдохнув, она выскочила из темноты и быстро засеменила к охраннику.

– Николай Петрович! – закричала она, размахивая руками, как ветряная мельница.

– Кто там? – Мужчина смотрел на нее, хмуря жирные, как две гусеницы, брови.

– Я телефон оставила в школе, не находили? В раздевалке, – дрожащим от страха за Кирилла голосом прохныкала Лу.

Парень не видел ее, но все слышал. Он застыл, ожидая ответа охранника, который почему-то не задался вопросом, как она перебралась через забор.

– Не положено ночью, – начал ворчать мужик, но Лу продолжала уговаривать его. Голос у нее был такой, словно она вот-вот разрыдается.

– Пожалуйста, мне жених звонить будет, рассердится. Он ревнивый.

– Жених, – уже добродушней сказал мужик. – Ну раз жених, то пошли. Любовь – дело такое.

Услышав, как за ними захлопнулась дверь, Кирилл выдохнул и одним рывком добрался до нужного окна. Забравшись внутрь, он уселся на парту, переводя дух. Еще чуть-чуть, и он бы не удержался. Опора под ногами была хилая, а руки до сих пор ходили ходуном. Роксана будет должна ему по гроб жизни. Да только она не узнает об этом. Ну и хрен с ним.

Отдыхать особо времени не было, и парень осторожно отпер дверь изнутри. Пока Лу таскала охранника по раздевалкам, он спустился на первый этаж и без особого труда нашел в ящике его стола нужные ключи.

Хотя выступление Лу в его планы не входило, так было даже лучше. Петрович, вопреки его ожиданиям, не спал, а смотрел какой-то сериал про ментов. Хмыкнув, Кир сунул ключи в карман и пошел в кабинет химии караулить Лу.

Распахнув окно, он устроился на подоконнике и принялся ждать. Вскоре девушка появилась на крыльце школы, сердечно благодаря охранника, который помог найти «пропавший» телефон. Петрович в очередной раз поразил Андреева своей безалаберностью, когда просто ушел в школу, оставив школьницу на крыльце и снова не задавшись вопросом, как она тут оказалась.

Выждав минутку, Лу быстро пошла к условленному окну. Кирилл перегнулся к ней и втащил ее в кабинет. Закрыв за собой окно, ребята уселись на пол, чтобы перевести дух.

– Ну, ты актриса, – хихикнул Кир. – Жених у нее ревнивый. И свистишь, как Соловей-разбойник.

– Бабушка научила, – фыркнула девушка. – У меня чуть сердце не остановилось, когда он вышел. Пиздец.

Они еще несколько минут смеялись, обсуждая свои впечатления от произошедшего.

– Я, короче, подумал – ты теперь мистер Бэггинс, – сообщил вдруг парень.

– С чего это вдруг? – возмутилась девушка.

– Ну, ты тоже ростом в половину нормального человека, и взломщик из тебя так себе. Все подходит. Ноги брить перестань, и вообще одно лицо.

Лу посмотрела на него, собираясь сказать что-то колкое, а потом поняла, что он совсем не зло. По-дружески как-то. Ее как будто приняли в закрытый клуб. И все эти шуточки, это что-то типа посвящения. И она улыбнулась. Почему-то вспомнилось, что она толком его не поблагодарила ни разу.

– Спасибо, – прошелестела она. – За тот случай в арке и за волосы. И за Роксу тоже.

– Херня, – махнул рукой Кирилл.

– Ты хороший человек.

– А вот этого не надо, – замахал руками парень. – Давай без оскорблений, я светлый эльф. Видела, как я по стенам лазил?

– Ага, Леголас на минималках, – прыснула девушка.

– Полуросликам слова не давали. Ну, пойдем, что ль?

Дальше все прошло как по маслу. Они залезли в кабинет директора и нашли стопку тестов. Перекидываясь глупыми шуточками, они сидели на полу в темном кабинете, подсвечивая под столом фонариком, чтобы с улицы не было видно света, и фоткали. Когда все пять вариантов были у Кира в телефоне, они аккуратно вернули все на место и заперли дверь.

– А что будем делать с ключами? – шепотом спросила девушка.

– Роксины вернешь в сумку, а эти я завтра невзначай оброню у стойки охраны. И все. Главное, реши все за ночь и скинь мне. Дальше я сам.

Они вылезли через кабинет химии, прикрыв окно, и перебежками вернулись к своему спасительному кустарнику. Кирилл без лишних слов помог Лу перелезть обратно и спуститься.

– Ну, пока, что ль? – неуверенно спросила девушка, возвращая ему перчатки.

– Я провожу. – Перехватив ее удивленный взгляд, он пояснил: – Во-первых, я ночую на квартире сегодня. А во-вторых, нечего тебе одной по ночам шляться. Ты ж девушка моего брата как-никак.

– И тебе это не нравится, – Лу не спрашивала, а утверждала.

Вытащив из пачки сигарету, она закурила и пошла в сторону дома. Кир шел рядом, выдыхая дым и думая о чем-то.

– Мы часто составляем впечатление о человеке, основываясь на чужих словах и впечатлениях, – вдруг сказал он. – И прикипаем к нему, не зная, что оно несправедливое.

Лу даже сказать нечего было. Она тоже этим грешила, думая о Кирилле не лучше, чем о Толике.

– Возможно, нужно устроить проникновение со взломом, чтобы узнать кого-то, – пробормотала она.

– Возможно, – фыркнул Кир. – Но знаешь, не каждый прикроет тебе спину. Так что, может, Ромин выбор не так уж и плох. Жаль, конечно, что ты хоббит. Межрасовые связи – это моветон, знаешь ли…

– Отвали. – Лу шутливо ткнула его кулаком в плечо.

Они дошли до ее дома. Она посмотрела на парня, а потом быстро и порывисто его обняла.

– Я ничего не скажу Роксе, но спасибо от нас обеих, – проговорила она, обжигая дыханием его шею.

Он ничего не ответил и не обнял ее в ответ. Только посмотрел на нее своими темными глазами и хмыкнул. Махнув рукой, он развернулся и пошел домой.

31. Caught in a bad romance [47]

Рома закончил с работой только в половине восьмого. А все потому, что его милый старший братец любезно свалил на него свою работу и ушел домой в три. Понегодовав с полчаса, парень все-таки справился с ворохом бумажек, правда, изрядно засидевшись. А еще ему весь день строчил сообщения Стас, уламывая сходить с ним и Мариной в караоке.

Выйдя на улицу, Рома закурил и позвонил Лу. Девушка сегодня была подозрительно тихой и не писала с самого утра.

– Привет, красотка, чего не пишешь, не звонишь?

– Работала я, – пояснила Лу. – Пришла ко мне тут девица с группой поддержки в лице мамы. – Рома легко мог представить, как она закатывает глаза, покачивая головой. – Короче, крошечный рисуночек мы били почти три часа, потому что она ойкала, а мама вскакивала, как ужаленная, чтобы подуть на бобошку.

– Господи, странно, что они не пошли в салон, – удивился парень.

– Думаю, оттуда их выперли после получасовой лекции, что от татуировок начинается рак мозга.

– Ясно-понятно, – хихикнул парень, заводя машину. – Слушай, Маринка тащит Стаса в караоке, и они очень зовут нас. Марина, правда, воет, как драная кошка, но…

– Давай, – сразу согласилась девушка. – Если я сейчас не выпью, то сойду с ума. У меня до сих пор в голове звенит.

– Буду через пятнадцать минут.

Лу сбросила, не прощаясь. Впрочем, как обычно. Это было достаточно раздражающим моментом, но у девушки была куча других достоинств, полностью покрывавших этот недостаток. Например, она реально могла куда-то собраться за пятнадцать минут.

Рома был ужасно рад тому, что она согласилась на компанию Стаса и Марины. В последнее время ему все сложнее было сдерживаться рядом с ней, а Лу, словно чувствуя, что он почти готов дать слабину, постоянно дразнила его. Она стала одеваться во все облегающее, короткое и вообще жутко вызывающее. Да и вести себя стала как-то по-другому. Ластилась, как кошка, садилась на колени и дальше по списку. И это сводило с ума.

Рома хотел ее, как никого раньше, и останавливаться вовремя с каждым разом становилось все сложнее. Он и сам не мог толком понять, на кой черт тянет, если Лу вроде как не против, а очень даже за. Наверное, боялся все испортить. Секс всегда был для него если не на первом, то точно на втором месте в отношениях. И все всегда заканчивалось полным провалом. Возможно, ему просто очень хотелось, чтобы в этот раз было иначе.

А может, он просто боялся. Он никогда не спал с девственницами и смутно представлял, что нужно делать. А после ужасных историй Стаса и Семы любое желание внутри него умирало. Слишком серьезно для него. Ответственность за начало чьей-то интимной жизни.

«С тобой – нет», – слова, сказанные Лу, в который раз пронеслись в голове.

– Черт.

Он просто-напросто трусил. Боялся все испортить, боялся подвести. Ужасное, неприятное чувство, которое он испытал едва ли не впервые в жизни.

Когда он подъехал к дому, Лу уже ждала его, сидя на невысоком заборчике. Увидев знакомую машину, девушка помахала рукой.

– Привет, – плюхнувшись на пассажирское сиденье, она чмокнула его в щеку. – Ты чего так оброс?

– Да, чет все забываю побриться. Отлично выглядишь.

– И все это, – девушка обвела себя руками, – всего за десять минут, заметь. Кстати, у тебя помада на щеке.

– Уникальная женщина, – улыбнулся Рома, срывая машину с места.

До места назначения они доехали быстро. Маринка со Стасом уже ждали их у входа.

– Лу! – Маришка визжала так, словно больше радости, чем видеть девушку Ромы, в ее жизни не случалось. – Так здорово, что вы приехали! Пойдемте скорее.

Лу только улыбнулась губами, накрашенными темно-фиолетовой помадой. Они вошли внутрь и столпились у гардероба, скидывая теплые одежки и шарфы. Рома остался в темно-синем костюме, а Стас был в обычных джинсах и свитере. Маринка надела миленькое бежевое платье, а когда Лу стянула с себя пальто и выпуталась из огромного шарфа, Рома обомлел.

Девушка была в ультракоротких джинсовых шортах, которые застегивались на уровне пупка. Сверху на ней был укороченный пиджак и под ним короткий ажурный топ, который оставлял открытой небольшую полоску кожи на талии. Завершали образ черные колготки, сапожки на высоком каблуке и куча браслетиков на обоих запястьях. Среди них Рома с удовлетворением отметил тот, который привез ей из Екатеринбурга. Просто кожаная полоска с красивыми металлическими вставками, но ему почему-то приглянулся.

– Ты офигительна, – только и смог сказать он, обнимая ее.

– Ты тоже ничего. – Лу улыбнулась и игриво потянула его за галстук. – Думаю, мы шикарно смотримся, мм?

– Уверен, так и есть.

Лу хотела сказать что-то еще, но Маринка схватила ее за руку и уволокла в туалет, пудрить носик.

– Женщины, – развел руками Стас. – Спасибо, братан, выручил.

– Всегда пожалуйста.

* * *

Время летело незаметно. Рома и Стас курили кальян и говорили о своем, а Лу с Маринкой пели дуэтом либо обсуждали пение других. Народу в караоке было полно, микрофон передавали по кругу от столика к столику. Была компания взрослых дядек, исполнявших Круга, женщины – фанатки Аллегровой, в общем, публика была разнообразная.

Лу наслаждалась вечером и мартини. Маринка была веселой хохотушкой, и общаться с ней было сплошным удовольствием. Она рассказывала всякие истории про коллег по работе, про школьные годы, про Роксу и Рому. В какой-то момент девушка даже позабыла про то, что пришла сюда с Ромой, который сидел справа от нее.

– Блядь, – вдруг совершенно несвойственно ругнулась Марина.

– Что такое? – Лу посмотрела на приятельницу, но та уставилась на вход.

Проследив за направлением ее взгляда, Лу увидела компанию из трех девушек. Все, как на подбор, типичные инста-чики: широкие нарисованные брови, крупные губы, покрытые бежевой помадой, нарощенные ресницы. Лу видела все эти женские хитрости сразу, зная, какие чудеса творит толстый слой штукатурки.

– Видишь ту пепельную блондинку? – шепотом спросила Марина.

Лу кивнула.

– Это Ромина бывшая, Лика.

Лу посмотрела на девушку более пристально: она была выше ростом, красное платье обтягивало ее фигуру, как презерватив, демонстрируя пышную грудь и накачанную задницу. Нравилось Лу это или нет, она была очень хороша. Как раз из тех, на которых оборачиваются мужики.

С замиранием сердца Лу обернулась и посмотрела на Рому. Они со Стасом смотрели на только пришедших девушек. Перехватив взгляд серых глаз, Рома смутился. Это насторожило Лу гораздо больше, чем то, что он разглядывал свою бывшую.

– Лу?

Рома вопросительно смотрел на нее, заметив, что она залипла, задумавшись о чем-то.

– Красивые девушки, а? – наигранно весело спросила она, и Рома не заметил, как странно прозвучал ее голос.

– Ну так, – дернул плечом парень. – Не в моем вкусе, – фыркнул он, оставляя легкий поцелуй на ее щеке.

Лу натянуто улыбнулась и снова уставилась на девушек. Не в его вкусе, ага. Лика мельком глянула на Рому, что-то шепнула своей подруге, и они заняли последний свободный столик.

– Она стала такая сделанная, жесть просто, – протянула Маринка. – Раньше мне больше нравилось.

– Давно они встречались? – не сдержалась Лу.

– Покурим? – предложила Марина.

Девушки вышли на улицу.

– Короче, это долгая история была, – глубоко затянувшись, словно назло сгоравшей от любопытства Лу, девушка выдержала паузу. – Анжелика была на класс старше. Рома запал на нее еще в десятом классе, но сошлись они позже, когда она уже окончила школу. Мы столкнулись в компании – и понеслось. За тот год они сошлись и разошлись трижды. Причем в перерывах встречались с другими, а потом снова сходились. Стас говорил, они еще пытались в Москве, но у них опять не срослось. И слава богу. Она мне не нравилась, та еще стерва.

– Ого, а вы говорили, Рома ветреный, – только и нашлась Лу.

– Ну, Анжела, пожалуй, единственное исключение из правил, – протянула Марина. – Он больше ни с кем не сходился из бывших. Думаю, это было одним из самых серьезных его увлечений.

Заметив, как Лу нахмурилась, девушка охнула.

– Ой, Лу, прости, прости, не надо было мне… Да и какая разница, он же с тобой, правда? Да?

Будь на ее месте кто угодно другой, Лу ответила бы грубостью. Но это была Маринка, смотревшая на нее несчастными глазами.

– Мариш, забей, это все фигня, – демонстративно равнодушно сказала Лу. – Кстати, скоро наша очередь.

Они вошли в зал как раз в тот момент, когда Лика исполняла небезызвестную песню группы «Винтаж». Она безбожно фальшивила, но кому было до этого дело? Шикарная девушка посреди танцпола пела, плотоядно глядя на Рому, который сидел к ней боком, но Лу видела, что его взгляд нет-нет да и соскользнет в ее сторону.

Я сочиняю роман, Рома-Рома-Роман, РоманМужчина всей моей жизни…

Лу бессознательно сжала кулаки. Эта дрянь вот так вот запросто стояла и распевала о том, что Рома – мужчина всей ее жизни. И песня-то какая. Прям фантастическое совпадение.

– Лу? – Марина коснулась запястья девушки. – Все хорошо?

– Да просто зашибись, – грубовато ответила Лу, не сводя пристального взгляда с Лики.

Живу сама по себе я, в моем роду были кошки.Да и тебя никто не держит, ну, быть может, немножко[48].

Теперь Лика перешла в открытое наступление, делая шаги в сторону Ромы, протягивая к нему руку. Лу до боли закусила губу, думая, как ей себя повести. Сделать вид, что ничего не происходит, и прослыть терпилой? Устроить Роме скандал, заслужив клеймо ревнивой истерички? Больше всего хотелось выдрать пару клочков из блондинистой шевелюры, но нельзя.

Лу давно усвоила простое правило: если сделать лицо кирпичом, притвориться непробиваемой, то рано или поздно от тебя отстанут. Но стоит однажды дать слабину, то все, – сожрут и косточки проглотят.

План появился сам собой. Не обращая внимания на Лику, вертевшуюся напротив Ромы, который уже открыто на нее посматривал, она подошла к парню, который ставил музыку. Быстро найдя в каталоге нужную песню, она написала номер на бумажке.

– Только версия с бэк-вокалом, – предупредил бородач.

– Так даже лучше, – улыбнулась Лу.

Приблизившись к столику, где Марина уже что-то шептала на ухо Стасу, Лу сделала пару глотков мартини. Конечно, на трезвую голову вокал лучше, но это сейчас не главное. Улыбнувшись Роме, который наконец оторвался от Лики и удивленно посмотрел на нее, она послала ему воздушный поцелуй и подошла к девушке.

Та как раз закончила петь и передала микрофон Лу.

– Спасибо, милочка.

Криво улыбнувшись, Лу перехватила микрофон поудобнее и прикрыла глаза, вспоминая, как сотню раз кривлялась перед зеркалом, напевая эту песню. Слова она помнила наизусть до сих пор, хотя это было и неважно. Нужно было устроить шоу. Давно, как будто в прошлой жизни, они с Роксой тащились по этой песне и часто танцевали, пытаясь копировать движения знаменитой певицы. У Роксы получалось очень похоже, но и Лу не отставала от старшей. И сейчас это должно было пригодиться.

Лу стояла, замерев, охваченная напряжением. Все ее тело словно превратилось в камень, но она знала, что это пройдет, стоит заиграть музыке. Музыка вела ее по жизни, направляя, поддерживая, и сейчас музыка поможет ей. Она заставит Рому забыть Лику, забыть всех. Он будет смотреть только на нее. Музыка поможет ей рассказать ему, что она чувствует, раз она не может сделать этого словами.

На большом экране появились титры, но Лу они были не нужны. Она закрыла глаза и вступила одновременно с музыкой.

Want your bad romance!

Песню тут же узнали, послышались одобрительные выкрики. Как будто концерт, только маленький. Для единственного зрителя, сидящего за столиком напротив. За мгновение до начала куплета Лу распахнула глаза и встретилась с Ромой взглядами.

Парень ошарашенно наблюдал за девушкой, изломанно двигающейся в такт рваному ритму. Голос ее разлетался по залу, заставив всех присутствующих обратить на нее внимание. В тот единственный раз, когда он видел, как она пела на сцене, все было по-другому. Тогда она пела сестре, едва сдерживая слезы, а сейчас перед ним словно была другая девушка. Дерзкая, уверенная в себе и чертовски сексуальная.

I want your love andAll your lover’s revengeYou and me could write a bad romance

Рома хорошо знал английский, и каждое слово песни, на которую он раньше не обращал особого внимания, врезалось в его сознание, обжигая. Слишком пóшло, слишком сильно. Слишком похоже на Лу, которая постоянно поражала его тем, как нежность в ней смешивается с грубостью, а грозные взгляды – с ласковыми поцелуями.

В отличие от Лики, которая открыто обращалась к Роме, пока пела Лу, она перемещалась по танцполу, то протягивая руку к какому-нибудь столику, то призывно выгибаясь у другого. Но все равно Рома чувствовал, что поет она для него. Даже если она на него не смотрит. Его не удивил выбор песни, она абсолютно подходила Лу. Сумасшедшая, резкая, но такая искренняя.

Лу, наконец, повернулась к нему. Дернув плечами, она позволила пиджаку сползти ниже, демонстрируя точеные плечи. Еще несколько движений, и он падает на пол. Отшвырнув его в сторону небрежным движением ноги, Лу сделала шаг вперед. Ажурный топ не оставлял места воображению, но сейчас это было неважно. Кто-то улюлюкал, Марина снимала на телефон, а Рома пожирал ее глазами.

Снова припев. Глаза в глаза. Словно они только вдвоем, словно нет всех этих людей. Словно не было никакой Лики, на которую Рома пялился еще пару минут назад. Только Лу, на которой было слишком мало одежды.

Музыка сменилась, и заиграл бэк-вокал. Лу воспользовалась этим, чтобы, танцуя, приблизиться к Роме, готовясь к кульминации своего маленького шоу. Это было слишком для нее. Слишком откровенно. Никогда не говорившая о своих чувствах, она раздевалась для него, преодолевая те границы, что сама установила. Разнося в прах условности, она пела о том, как ей нужен роман с ним. Она сгорала от желания, она хотела быть еще ближе. Только она и никто больше.

Резкие шаги, ближе и ближе. Лу поставила ногу между его широко разведенных ног и склонилась к нему. Плевать, как это выглядит. Остались лишь он и она. Тонкие пальцы подцепили кончик галстука и с силой потянули, заставляя парня податься вперед. Их лица почти соприкасались.

I want your loveI don’t wanna be friends[49]

Да, она хочет его любви, черт подери! Отшвырнув галстук в сторону, она мимолетно коснулась его лица и ушла назад в середину зала.

Остаток песни она допевала, не осознавая, не думая. Только чувствуя, как спину прожигают глаза цвета виски.

32. Звени, бубенчик мой, звени… [50]

Закончив петь, Лу отдала микрофон следующему и, подхватив с пола свой пиджачок, подошла к столу. Рома смотрел на нее во все глаза, она же даже не повернулась в его сторону. Опрокинув свой бокал мартини залпом, она надела пиджак и пошла к выходу.

Парень несколько мгновений тупо смотрел на ее спину, а Маринка потянула его за руку.

– Я рассказала ей про Лику.

– Бля.

Рома наконец понял, почему Лу казалась такой странной с тех пор, как заявилась Анжела с подругами. Бросив на стол несколько купюр, не прощаясь с друзьями, он поспешил к выходу.

Лу стояла на улице, прислонившись к стене заведения, глубоко затягиваясь сигаретным дымом. Глаза ее были закрыты, только черные ресницы подрагивали.

– Лу? – позвал ее Рома. – Ты чего убежала?

Она не ответила. Только посмотрела на него и снова затянулась. Она не знала, что ему сказать. Эмоций было много, а слов, как всегда, не хватало. Она торжествовала, потому что своего добилась, – он смотрел только на нее. Но до этого он смотрел на Лику. Это было неприятно, непонятно и мерзко. Она обнажила перед ним то, в чем сама себе признаться не могла, а теперь ей хотелось наорать на него. Рома выворачивал ее наизнанку, поднимая с самых глубин то, что должно было там и остаться.

Ник всегда говорил, что ревность – паршивое чувство. Ревнуешь – значит, не доверяешь. Или проблемы с самооценкой. В общем, ревность для слабаков. И Лу совершенно не хотелось признаваться Роме, что она ревнует к этой «кукле Барби».

– Там жарко. – И все. Ничего больше не скажет.

– С тобой везде жарко, – прошептал Рома, склоняясь к ее лицу. – Мне очень понравилось, как ты пела.

– Спасибо. Отвези меня домой, – попросила она. Возвращаться не хотелось совершенно.

Рома хотел спросить ее, что происходит, но громко хлопнула входная дверь, а потом раздался девчачий смех.

– Ром, привет! – Лика со своими подругами подошла к ним. – Какая неожиданная встреча. – Девушка ненавязчивым движением прикоснулась к его плечу.

– Привет.

Лу смотрела на Рому, не мигая и ожидая, что он сделает. Краем глаза он заметил, как тонкие пальцы девушки сжались всего на мгновение, а потом ее рука скользнула в карман пальто за новой сигаретой. Парень почти физически ощущал напряжение, исходившее от Лу, которая замерла в ожидании развязки.

– Лика, это моя девушка, Лу, – сказал он, убирая тонкую руку с плеча. – Мы как раз собирались домой.

– Ой, так рано? – наигранно удивилась девушка. – Приятно познакомиться, – взгляд ее исследовал Лу, сохранявшую непробиваемое спокойствие, – мы с Ромой старые друзья.

Лу постаралась как можно естественнее улыбнуться, не зная, что ответить. Пошутить насчет старых друзей? Прикинуться дурой и преувеличенно радостно броситься обниматься? Больше всего хотелось стереть самодовольную ухмылку с полных губ, но она не знала как. Собственная беспомощность бесила до безумия.

– Рада познакомиться, – нашлась наконец она, сохраняя все то же равнодушное лицо. – Странно, Роминых друзей я знаю, но о тебе не слышала. Видимо, вы дружили очень давно.

– Зато как, – подмигнула девушка, переходя все границы личного пространства и едва ли не потираясь бедром о растерянного парня. – Мы были очень близки.

Лу чуть не подавилась дымом. Эта крашеная сучка ее провоцировала беззастенчиво и открыто, применяя грязные приемчики. А чертов Рома стоял, как дурачок, переводя глаза с одной на другую, не зная, что сделать. В очередной раз убедившись, что хочешь сделать хорошо, сделай это сама, Лу нахмурилась.

– Милочка, мне это неинтересно. – Она сделала шаг вперед, заставляя Лику отойти от Ромы. – Так что кончай тут течь на моего парня и свали куда-нибудь, – посоветовала она, ласково потрепав девушку по щеке. Этот пренебрежительный жест она подхватила у Роксаны. Было в этом что-то крайне унизительное. – И группу поддержки свою не забудь.

Сказав это, она прошла мимо, нарочито громко цокая каблуками. Рома, словно очнувшись, тут же пошел за ней. В этот раз она не стала садиться в машину сама, а дождалась, пока он откроет перед ней дверь.

Только когда они уехали, она смогла вдохнуть спокойно. Снова прокрутив ситуацию в голове, она пришла к выводу, что нашла самый оптимальный выход из положения. Но почему же тогда было так обидно? Так гадко.

– Лу, прости за эту сцену, я…

– Ты мудак, Рома, – перебила его девушка. – Вы с этой шмарой стоите друг друга. Я видела, как ты смотрел на нее. И она видела. Если хочешь, можешь отвезти меня домой и вернуться. Уверена, она будет счастлива.

Сказав это, Лу до боли закусила губу и прижалась лбом к стеклу. Она не хотела смотреть на него, не хотела слушать. Он унизил ее перед Стасом и Мариной, перед этой барракудой и ее подружками. Она пыталась, она хотела выйти из положения красиво, без истерик. Она старалась. Но эта сцена на улице выбила ее из колеи. Рома просто стоял и смотрел. Он ничего не сделал.

– Что ты несешь? – возмутился парень, затормозив у ее дома. – Ты…

– Вали к своей шалаве, а меня оставь в покое! – выпалила Лу, пытаясь открыть дверцу.

– Бля, Лу, остынь, – потребовал Рома, перехватив ее руку.

– Не смей меня хватать! – перешла на крик Лу. – Совсем офигел? Это не за мной носятся призраки бывших блядей!

Она смотрела на него с таким презрением, что лучше бы ударила.

– Перестань вести себя как сука, – не выдержал парень.

Он терпеть не мог сцены с выяснениями отношений. И спускать такое не собирался. Даже Лу. Она перешла черту дозволенного.

– Ну, простите, что я не такая чудесная, как Лика! – заявила Лу, вырывая свою руку из ослабевших пальцев Ромы. – Проваливай! – распахнув дверь машины, она выскочила на улицу.

Со злостью чеканя шаги, она пошла к подъезду. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Рома уехал. Она услышала рев мотора, с которым парень сорвался с места. Ей было противно до тошноты. Ноги вдруг стали совсем слабыми. С трудом дойдя до квартиры, она долго тыкала ключом в дверь. Почему-то перед глазами все плыло. То ли от мартини, то ли от напряжения. А может, от слез, бесконтрольно катившихся по щекам.

В конце концов дверь поддалась. Разувшись, Лу скинула пальто и побрела в ванную, где долго плакала, глуша всхлипы шумом воды. Глаза стали красными, и смывать яркий макияж было неприятно. Бесконечно протирая ватными дисками опухшие веки, она думала только о том, что Рома уехал. Ничего не сказал, просто взял и уехал.

Она сама сказала ему, чтоб он уезжал, но так надеялась, что он останется. Чертов слабак, сбежал при первых трудностях. Как будто это она виновата, что он пожирал глазами бывшую. Как будто это она виновата, что он позволил ей себя трогать.

Она пела ему, она вывернулась наизнанку, раскрылась ему как могла, как умела. А он просто плюнул ей в душу. Поэтому она не хотела ни с кем сближаться. Не хотела доверять. Все предают. Все уходят.

Она будто снова стояла на перроне, провожая глазами электричку, уносившую в Москву ее сестру. Единственного человека, которому было на нее не плевать. Которому было дело до того, поела ли она и по погоде ли одета. Лу так хотелось верить, что Рома не такой, как все. Но надежда – та еще сука.

Выйдя из ванной, Лу пошла к себе. Пошатавшись по комнате, осознала, что ей совершенно не хочется спать там, где спал Рома. Дверь в комнату Роксаны была закрыта. Тихо постучав, она не дождалась ответа и рискнула войти.

Рокса спала, укутавшись в одеяло, накрыв голову подушкой. Младшая тихонько потрясла ее за плечо.

– Лу? – Роксана резко села в кровати и посмотрела на мелкую испуганным взглядом. – Что-то случилось?

– Можно я с тобой посплю? – жалобно попросила Лу, показывая ей подушку.

– Вот чудо в перьях. – Рокса подвинулась и откинула край одеяла. – Кошмар приснился?

Вспомнилось, как в детстве мелкая часто приползала спать к ней в постель, потому что ей снилась какая-нибудь галиматья. Роксана рассказывала ей выдуманные на ходу сказки или напевала песенку, и она быстро засыпала, обнимая ее руку.

– Рома мудак, – пояснила Лу, забираясь под одеяло. – Кажется, мы расстались.

– Что? Ничего не поняла.

Роксана потрясла головой, которая никак не желала проясняться.

– Забей, – прошептала мелкая, прижимаясь холодными ступнями к ее ногам. – Он просто сошел с дистанции, – вздохнула она, закрывая глаза.

Некоторое время они лежали. Лу пыталась уснуть, а Рокса слушала ее тихие, тяжелые вздохи. Сон выветрился, словно его и не было. Что-то подсказывало, что спрашивать не стоит. Не сейчас. Сама расскажет, когда захочет.

– Рокса, – вдруг тихо, почти не слышно. – Спишь?

– Не-а.

– Споешь про шута и королеву?

– Иди сюда.

Воспоминания накатили новой волной. Сколько раз она пела эту песню мелкой, уложив ее голову себе на колени, перебирая густые волосы. Она не знала, чем ребенку так запала в душу эта песня, грустная, тоскливая, но Лу ее обожала. Возможно, эта песня одна из немногих, что удавались Роксе по-настоящему хорошо.

–Звени, бубенчик мой, звени, гитара, пой шута напевы,– Лу уложила голову на колени сестры и закрыла глаза. – А я вам сказку расскажу, как шут влюблен был в королеву…

Роксана тихонько пела в полумраке комнаты, пропуская сквозь пальцы короткие пряди волос мелкой. Лу не шевелилась, только одинокая слезинка скатилась с уголка правого глаза, затерявшись где-то в одеяле.

– Звени, бубенчик мой, звени, гитара, пой шута напевы, а я вам сказку рассказал, как шут влюблен был в королеву…

33. Ты без меня хоть застрелись [51]

Рома мчал, безбожно нарушая, забив на штрафы. Ярость кипела в нем, подступая к горлу. Никому не было позволено так с ним разговаривать. Даже Лу. Она настолько разозлила его, что не хотелось ничего выяснять, говорить, догонять. Он все время бегал за ней, спуская грубость и откровенное хамство, позволяя наступать на собственную гордость. Но не в этот раз.

Хотелось дать выход злости, бурлившей в его венах и затмевавшей голос разума. Больше всего хотелось поступить как обычно. Когда Рому разочаровывала одна девушка, он сразу же утешался в объятиях другой, благо всегда находились желающие. А в этот раз он не имел никакого запасного варианта, сжав все свое восприятие до одной Лу. И тем больше взбесили ее слова. Ее претензии. Она тыкала его носом в дерьмо, как нашкодившего щенка, пользуясь тем, что он всегда все спускал на тормозах. Но тут она превзошла саму себя.

Мелькнула мысль последовать совету мелкой и поехать обратно к Лике. Она всегда рада ему, это он знал точно. Но что-то внутри удержало его от такой низости. И все же хотелось спустить пар. Мысли путались в голове, сплетаясь в клубок. И только единственная была такой четкой, что именно за нее парень и зацепился. Если его уже облили грязью, так почему бы не окунуться в нее?

Открыв список избранных, Рома позвонил единственному человеку, который всегда был на его стороне.

– Кирюх, гоу тусить, – выпалил он, едва тот ответил.

– Куда, когда и с кем? – только и спросил Кир, зашуршав одеждой.

– Я уже еду, выходи по-тихому, а то мать воспитывать начнет. И вино прихвати.

– Ты разве не за рулем? – возмутился мелкий.

– И права возьми, – скомандовал Ромка, зная, что братишка ни за что не упустит такой шанс.

– Выхожу.

Когда Рома доехал до дома родителей, Кир уже ждал его у ворот.

– Оперативно ты, – одобрительно сказал старший, уступая мелкому водительское. – Где вино?

– Куда едем? – спросил Кирилл, пристегиваясь и протягивая Роме предусмотрительно откупоренную бутылку.

– В «Сияние».

– Это ж в соседнем городе, – нахмурился Кирилл, не совсем понимая, почему старшему приспичило ни с того ни с сего поехать в стрип-клуб.

– Ночью ехать двадцать минут, – отмахнулся Рома. – Ты не против?

– Я за любой кипиш, – пожал плечами младший, трогаясь. Его никогда не смущали обнаженные женщины. – У тебя все нормально?

– У меня в руке вино, мы едем смотреть стриптиз, так что все шикарно, – отшутился Рома, делая первый глоток.

– Потом поговорим, короче, – решил Кирилл, включая музыку.

– Стой, я хочу песню, – потребовал Рома, включая трек.

Кирилл с первой секунды узнал мелодию. Все понятно, братец разосрался с Лу и решил позажигать. Надо бы узнать, что случилось, а то у них вроде все было в шоколаде. Громкая музыка наполнила салон, не давая возможности поговорить. Хотя, судя по всему, Роме сейчас этого не хотелось.

За дверь я выгнан в ночь,Но выйти вон и сам не прочь,Ты без меня хоть застрелись,Все решат, что это твой каприз,Повтори его на бис[52].

Ромка пил вино, курил и драл глотку, вторя мощному голосу Кипелова. Таким Кирилл его еще никогда не видел. Стало очень интересно, что все-таки у них случилось. Стоило только ему более-менее примириться с выбором брата, как все разладилось. Хотя, может, оно и к лучшему.

Доехали они быстро, но Рома уже почти опустошил бутылку.

– Можно, я нажрусь сегодня? – весело спросил он у младшего брата.

– Делай что хочешь, – фыркнул Кир. – Только не блюй.

– Эй, мне не пятнадцать лет, – объявил Рома, обнимая его за плечи. – Ну что, идем?

Кир кивнул, и они вошли в черную дверь под ярко мигающей вывеской. Атмосфера была душной, какой-то тяжелой, хотя в помещении было не так уж и жарко. Небольшая сцена, куча столиков и прорва народа. Все заведение было буквально пропитано пошлостью: розовый и сиреневый бархат, все вокруг блестит и сверкает.

Рома перекинулся парой слов с официанткой в коротком платье, и их проводили к столику, стоявшему прямо у сцены. Девушка сняла табличку с надписью «резерв» и спрятала в карман купюру, которую ей дал старший. Братья устроились за столом. Кирилл заказал себе кофе, а Рома виски с колой. Мелкий никогда раньше не бывал в подобных заведениях и с интересом рассматривал танцующих на сцене девушек.

Обе были уже топлес. Одна крутилась на шесте, а другая танцевала рядом с ней.

– Ну, вполне ничего, – хмыкнул он. – А где толпа потных старых извращенцев, как в кино?

– Тут все цивильно, вон даже девчонки сюда ходят, – пьяненько хихикнул брат, указывая на стол справа.

Там действительно было около семи девушек, которые с неподдельным интересом смотрели на сцену. Заметив, что братья смотрят на них, они оживились и замахали руками.

– Привет! – Рома взмахнул рукой, а потом снова уставился на сцену.

– И что они тут забыли?

– Да хуй его знает, – пожал плечами Рома. – Может, просто по фану зашли.

Кирилл промолчал, делая глоток обжигающе горячего американо. Оглядевшись, он обнаружил, что в этом чудесном заведении можно курить, и вытащил сигареты. Затянувшись, он снова посмотрел на стол с девушками. Одна из них встретилась с ним взглядами и подмигнула. Он только фыркнул и снова переключил внимание на брата, который слишком поспешно заливал в себя виски.

– Зачем мы тут? – все же спросил он.

– Я заебался, – поморщился Рома. – Она смешала меня с дерьмом из-за какой-то хуйни.

– Лу? – зачем-то уточнил Кир.

– Блядь, а кто еще? – Рома забыл о стриптизерше, на которую пялился до этого, и прислонился к плечу брата. – Я к ней как человек, а она… Она как тварь.

Брат молчал, ожидая продолжения пламенной речи. Не сказать что Лу вызывала в нем какие-то слишком теплые чувства, но тварью она точно не была. Своеобразная, да, грубоватая. Но можно подумать, Рома этого не знал.

– Это все Анжела, – пожаловался Рома. – Пришла, начала вертеться, говорить что-то. Я ненавижу эти бабьи выяснения. Когда кошки дерутся, мужчина не вмешивается.

– Бля, объясни уже нормально, – потребовал Кир.

Рома выдал какую-то не совсем связную историю про караоке, Лику, Лу и Марину. Кто-то что-то сказал, кто-то что-то орал, короче, парень совсем запутался. Как назло, к ним подошла девушка в одних стрингах и принялась призывно покачиваться под музыку. Изрядно опьяневший Рома, без особых раздумий, пристроил за резинкой ее трусиков синенькую купюру и залпом осушил бокал.

Получив деньги, танцовщица повеселела и танцевать стала поактивнее. Кирилл тут же отвлекся от недавнего разговора, не без удовольствия разглядывая красивую, упругую грудь с проколотыми сосками. Почему-то подумалось, что он давно ни с кем не спал. Оглядевшись по сторонам, он снова встретился глазами с блондинкой, которая, не особо смущаясь, провела языком по губам. Не самый тонкий намек в его жизни. Парень криво усмехнулся и снова уставился на грудь стриптизерши.

Блондинка была ничего. Можно было бы что-то устроить, но настроения подкатывать не было. Хотелось просто сидеть, курить и смотреть. А посмотреть было на что.

– Почему ты не поехал к Лике? – спросил он у Ромы, жалея, что не может скрасить этот вечер виски.

– Потому что она блядь. И потому что я не хочу.

– А чего ты хочешь?

– Сейчас? Смотреть на сиськи и нажираться.

– А потом?

Рома замолчал. Потом он хотел Лу. Чтобы она перестала вести себя как дрянь. Извинилась. Виски растекался по его телу, направляя мысли во все более горизонтальную плоскость. Вспомнилось, как она тянула его за галстук, как она пела. Такая сексуальная, такая горячая. И такая чертовски невыносимая.

Он смотрел на подтянутые ягодицы крашеной рыжей, вертевшей перед ним задом, и думал о Лу. Она ведь просто приревновала его. Значит, он ей действительно нравится. Может, нужно было с ней поговорить?

– Хуй знает, – вдруг ответил ему Кир, и Ромка понял, что последнее озвучил вслух. – Зачем тебе это, если не в кайф?

– Нравится она мне.

– И какого мы делаем здесь?

– Доказываем, что у меня еще стоит на других женщин. Не знаю. Отвали. Хочешь приватный танец? – резко сменил тему Рома.

– Не, спасибо, – покачал головой Кир. – Кофе повторите, пожалуйста, – попросил он у пробегавшей мимо официантки. – Знаешь, ты подаешь мне отвратительный пример.

– Иди и трахни ту девчонку, – вдруг сказал Рома. – Она смотрит на тебя уже полчаса.

Кирилл снова посмотрел направо. Да, она смотрела на него. И дала бы ему без всяких усилий. А почему бы и нет?

– Не пей много, – кинул он брату, направляясь в сторону туалета.

Она последует за ним, в этом он был уверен. Прислонившись к стене в коридоре, он ждал. Она появилась почти сразу, он даже закурить не успел. Достаточно высокая, аппетитная, явно постарше его и даже Ромы. Не говоря ни слова, девушка, прильнув, поцеловала его. На ней было короткое платье и высокие сапоги. Пóшло, даже дешево, но ему понравилось. Она вписывалась в атмосферу этого места.

Доступная, горячая. Она прижималась к нему, сплетая свой язык с его, сжимая пальцами его бицепсы. Парень грубовато шлепнул ее по заднице, а она только рассмеялась ему в рот, не прерывая поцелуй. Кирилл потянул ее в сторону туалета. Девица, не ломаясь, последовала за ним и позволила затянуть себя в просторную кабинку.

Кир потянул край платья наверх, желая открыть доступ к телу. Точнее, к определенным его частям. Но девушка шлепнула его по рукам и вцепилась в пряжку ремня. Разобравшись с ней, она дернула его джинсы вниз и опустилась на колени.

Его член уже стоял, и она потянулась к нему руками. Кирилл остановил ее и протянул презерватив. Даже глупости нужно делать с умом. Девушка усмехнулась и ловко раскатала его по напряженному стволу, обхватив губами.

Кирилл стоял, прислонившись спиной к тонкой перегородке, прикрыв глаза от удовольствия. Сосала она чертовски хорошо, куда лучше, чем его одноклассницы или другие случайные девчонки. Она брала глубоко, до самого основания, плотно обхватывая член губами. Ее ярко накрашенные глаза были закрыты, а руки с длинными розовыми ногтями крепко сжимали бедра.

Наслаждение разливалось по телу, как электрический ток. Киру нравилось то, что можно было не разыгрывать спектакль, а просто брать то, что ему уже предложили. Она открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. Ее глаза были голубыми, но какими-то неправильными. Они не понравились настолько ему, что желание трахать ее тут же испарилось. Хотелось просто кончить и уйти. Он положил руку на затылок девушки и слегка надавил, вынуждая ее ускориться.

Несколько минут спустя он вышел из кабинки, оставив растерянную девушку в одиночестве. Брызнув на лицо холодной водой, Кирилл вытащил из кармана сигареты и закурил. Ощущения были непонятными. Вроде хорошо, а вроде как-то не по себе. Встряхнув головой, словно желая вытрясти оттуда странные мысли, парень вышел из туалета.

Приближаясь к столику, за которым он оставил Рому на каких-то двадцать минут, парень выругался. На коленях у брата сидела какая-то девица. Не танцовщица, а одна из подружек той, что недавно сделала ему головокружительный минет. Она громко смеялась, что-то втолковывая Роме. Пустых стаканов за недолгое отсутствие Кира стало гораздо больше, словно Рома только и делал, что пил без остановки.

Кирилл не слышал, что именно сказала девушка Роме, но тот почему-то совершенно бесцеремонно спихнул ее с колен. Девушка неловко встала на ноги и, что-то высказав парню, схватила со стола свой коктейль и ушла к подругам, которые, затаив дыхание, наблюдали ее фиаско.

– И что это было? – спросил Кир, подзывая официантку. – Счет, пожалуйста.

– Она ко мне клеилась! – возмутился Рома так, словно произошло что-то совершенно невероятное. – И трогала мой галстук!

– И что? – Кирилл пересчитал купюры, что вытащил из кошелька старшего, и положил в кожаную книжицу.

– А я сказал, что я женат! – выдал Рома, постучав кулаком по груди. – И нечего тут! – заявил он, поднимаясь на плохо слушающиеся ноги. – Пошли отсюда на хуй, – потребовал он, вешаясь брату на шею.

– Какая же ты пьяная свинья, – фыркнул Кир, обхватывая его рукой.

У старшего заплетались ноги, он то и дело норовил грохнуться, запнувшись о ступеньку или край ковра, но Кирилл держал его крепко. В конце концов он усадил брата на пассажирское и пристегнул. Усевшись на водительское место, он резко сорвал машину с места. Пора домой.

– А почему мы не взяли девочек? – вдруг опомнился Рома, который, видимо, окончательно потерял связь с реальностью.

– Ты же женат, забыл? – не удержался Кир.

– А, точно, – согласился старший, закуривая. – Отвези меня к Лу, – потребовал он.

Кирилл представил реакцию Лу и Роксы, когда у них на пороге, покачиваясь, нарисуется Рома.

– Нет уж, братец, завтра. А сегодня спать.

Рома молчал, глядя в окно. Думать не хотелось совсем. Он смотрел на мелькающие за окном столбы, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ему стало совсем нехорошо.

– Кирюх, тормози, – сдавленно попросил он.

Кир стоял, прислонившись к машине, и курил. В паре метров от него, согнувшись в три погибели, стоял Рома, извергая из себя все, что выпил за вечер.

– Мне не пятнадцать лет, – передразнивал Кир. – Я не буду блевать, бла-бла-бла, – ерничал он.

– Зато будет что вспомнить, – в перерывах между приступами тошноты сказал Рома.

– Я бы предпочел это забыть, – весело сказал Кирилл.

Спустя полчаса они уже подъезжали к дому. Рома притих, то ли уснув, то ли залипнув. Кирилл слушал музыку, думая о вечере. Все было как-то сумбурно, как-то странно. Хотелось уже лечь спать и забить на все. Рома вымотал его своими выходками и пьяными бреднями. Хотя злиться на брата он не мог, видимо, тот впервые так серьезно привязался к кому-то.

Перед глазами предстал образ Лу, которую он знал еще в школе. Она вся была угловатая, движения резкие, а большие серые глаза были как у загнанного в угол зверька, ждущего, что его вот-вот укусят. С Ромой она стала даже по-другому выглядеть. Теперь она казалась более женственной, мягкой, но главное – ее взгляд: он стал открытым, наивным, почти дружелюбным.

Он вспомнил глаза Роксаны. Хитрый прищур, строгий взгляд – неважно, ее глаза были такими яркими, что невольно притягивали. Ему не хватило бы слов, чтобы описать их, но он мог легко их представить. Почему-то вдруг жутко захотелось, чтобы сегодня на него смотрели ее глаза.

– Хуйня какая-то, – ни с того ни с сего сказал Рома.

Кирилл коротко хохотнул. Слова брата были очень в тему. Нехорошо представлять своего репетитора стоящим на коленях с его членом во рту. Хотя ему это понравилось бы.

– Ром, ты чего так накидался? – ему вроде бы было все равно, но почему-то хотелось знать.

– Хреново мне.

– Из-за Лу?

– Из-за того, что я уехал. Она кричала на меня в обиде, а я взбесился.

– И правильно сделал. Это уже перебор. Хотя чего ты от нее ожидал?

– Несносная моя, – невпопад проговорил Рома, затягиваясь сизым дымом.

Кирилл ничего не ответил, сосредоточившись на парковке. Идеально заехав в бокс, он самодовольно усмехнулся и принялся выгружать перепившего родственника из машины. Рома послушно вылез из тачки и повис на брате.

– Давай пойдем. – Он осторожно включил свет в коридоре. – Давай не шуметь, а то маман…

– Что маман? – раздался голос Маргариты Евгеньевны, которая щелкнула выключателем на лестнице. Видимо, они все-таки разбудили ее, когда Рома перевернул кресло.

– Не злись, – Кирилл поморщился, готовясь к долгим нравоучениям.

– Рома, ну как можно было так напиться? – тяжело вздохнула женщина. – Кирюш, а ты куда смотрел?

– Мам, он старший, так-то, – парировал школьник. – Давай завтра поговорим, его уложить надо.

– Ладно, оставь его на диване. Он на второй этаж не поднимется. – Марго спустилась вниз и пошла греметь чем-то на кухню.

Кир уложил Ромку на большой мягкий диван.

– Ну все, отдыхай, герой, – фыркнул он и пошел наверх.

Маргарита принесла сыну стакан воды и тазик на случай неожиданности. Сын лежал на диване, глядя в потолок.

– Мам, мне плохо, – пожаловался он, морщась от того, как вращался мир вокруг.

– И надо было так пить? – покачала головой женщина, положив ему на лоб прохладную мягкую ладонь.

– Надо, – заявил Рома, закрывая глаза.

Маргарита только глаза закатила. Слава богу, Андрей не доставлял ей таких хлопот. Старший был парнем тихим и спокойным, а Рома… Таким он, конечно, еще не заявлялся, но все эти его девочки и вечеринки… Как будто она не знала, что их старую квартиру давно превратили в притон с разрешения мужа, который ни в чем не мог отказать младшим сыновьям.

– Люблю… Люблю тебя, – вдруг сказал Рома. – Несносная моя.

34. I’ll ask polite if the devil needs a ride [53]

Рокса села за учительский стол и тяжело вздохнула. Остался еще один урок у шестиклашек – и она свободна. Девушка устало потянулась рукой в сумку за таблетками от головной боли. Хорошо, что сейчас было окно. Почти час перерыва, чертов урок, и домой. Ничего не хотелось. Роксана снова почувствовала комок в горле. Результаты пятничного тестирования будут известны только к концу недели, а сумасшедшие родители продолжают ходить на открытые уроки, которые ей продлила администрация. Каждая вторая мамаша смотрит на нее с презрением, фыркает и задает тупые вопросы, начиная от документов об образовании, заканчивая сакраментальными фразами: «А вы замужем? Дети есть? Кто ваши родители? Вам всего двадцать один? Ну, понятно все с вами».

Молодая учительница обхватила голову руками, зарываясь пальцами в слегка отросшие волосы. Несколько дней мало спать, выслушивать придирки и хамские замечания от родителей школьников, ловить косые взгляды других учителей, уворачиваться от расспросов учеников, быть в подвешенном состоянии на работе, врать бабушке и Лу, что у нее все хорошо, выглядеть как скала в глазах окружающих и держаться. Держать себя в руках и держать лицо. Роксане захотелось закурить прямо в школе. Все так осточертело.

Она посмотрела в окно на школьный двор. Ноябрь. Грязный, мрачный, холодный и дождливый, как ее настроение. Рокса похудела от нервов за эти дни. Кусок в горло не лез. И этот проклятый урок десятого класса, куда пришла мама ученика и стала с порога качать права и мешать вести занятие. Учительница часть урока потратила на то, чтобы объяснить, почему ученики обращаются к ней «мисс Роксана». Никакие доводы, ничего не убедило женщину, которая изначально шла в школу, чтобы с кем-нибудь поругаться. Мария, как ее там, просто обозвала Роксану малолетней недоучкой и вышла из класса. Дисциплина была подорвана почти до конца урока.

Рокса вдруг почувствовала, как по щеке катится одинокая слеза. Появилось еще и чувство презрения к себе. Она никогда не плакала в общественных местах или перед кем-то, кроме редких случаев. Но сейчас Рокса продолжала сидеть одна в пустом кабинете, смотреть в окно и беззвучно плакать. Вторая слезинка упала на пачку с таблетками на столе. Стало невыносимо грустно и больно. С утра еще один ученик отказался от репетиторства. Осталось всего трое ребят, кто хотел с ней заниматься.

Девушка закусила губу до боли. В конце месяца день рождения директора, на который все скидывали деньги. В конце месяца ждали счета к оплате, предстояла покупка бабушке нового пальто, потому что прошлогоднее порвалось, и куча необходимых трат по мелочи. И Роксе опять нужно было что-то придумать, чтобы выкрутиться. Счет в банке, на который она откладывала свои небольшие сбережения, был закрыт под проценты. Снимать было нельзя еще год, только пополнять.

Даже если бросить такое дорогое удовольствие, как курение, финансовую ситуацию это не спасет. Да и потом, Рокса давно решила, что хоть одна, пусть и вредная, радость у нее должна быть. Хоть что-то. Дурацкая вредная привычка, на которую она тратит деньги.

– Как же глупо все. – Девушка потянулась за бумажным платком в сумку, обернулась и увидела в дверях кабинета Андреева-младшего.

Кирилл невольно застыл в шоке. Он не видел Роксану в пятницу на тестировании, практически не видел на выходных и как-то не ожидал, что она будет выглядеть совсем замученной и заплаканной. Хотя, надо признать, с влажными красными глазами, невыспавшимся лицом и осунувшаяся, в черных брюках и белом пуловере, она выглядит еще сексуальнее.

–Почему ты плачешь?– спросил он на французском, подходя к ее столу.

–Потому что меня все достало. – Сначала Рокса хотела ответить ему колкостью, но вдруг сказала правду.

Не было сил уже держать лицо. Да и желания тоже. Хоть раз в жизни пусть кто-то видит, что она тоже человек. Даже если этот кто-то – Андреев-младший.

Кирилл что-то быстро прикинул в уме, а затем достал телефон и позвонил.

– Привет, Ромашка, – на другом конце сразу послышалась ругань и мнение брата о ненавистном прозвище, – можно взять твою тачку? Хочу проехаться до «мака», поклеить девчонок. Ой, да не бзди, ты все равно на работе допоздна с Андрюшкой, – в трубке снова послышалась ругань. – Спасибо, дорогой. Конечно, запасные ключи у меня с собой, заберу ее от работы.

Рокса непонимающе смотрела на Кирилла, пока тот не выключил телефон.

–Куколка,– продолжил он на французском, – тебе нужен «побег из Шоушенка» на денек, а мне – практика французского, поэтому я сгоняю на такси за тачкой, а потом заберу тебя за желтым домом.

–Но у меня еще один урок,– как-то глупо и беспомощно сказала Рокса, не совсем осознавая окружающую реальность. Мысли окончательно перемешались, а приводить их в порядок не было сил.

–Вот ты сложная баба,– вздохнул Кир. – Идешь в учительскую, показываешь всем свои красивые заплаканные глазки и адские муки на лице и говоришь, как ужасно разболелся зуб, сил нет терпеть, срочно надо идти к врачу. Тебя отпускают, дальше по моему плану.

–Но как же шестиклашки?– растерянно пролепетала она, совсем не понимая Андреева.

–Поверь, они обрадуются твоей боли и своей свободе.

* * *

Рокса сидела за генером в соседнем дворе, ожидая Кира. Что она тут делает? Почему согласилась на эту авантюру? Все совсем плохо, если она наврала про зуб, как посоветовал Андреев, ушла раньше с работы и собирается со своим учеником в другой город в «Макдоналдс»? Зачем все это? Почему поддалась порыву?

Это все дурно пахнет, и не надо прикрывать это практикой французского. Уйти раньше с работы – это слабость и трусость, особенно сейчас. Рокса посмотрела на часы, она вполне еще успевала на урок к шестиклашкам. К черту Андреева, она не имеет права сейчас развлекаться, когда на кону работа и будущее. Рокса развернулась и собралась вернуться в школу, когда увидела «Мазду», подъезжающую прямо к лавочке, где она только что сидела.

Роксана встала как вкопанная, опять сомневаясь во всем.

–Чего ты стоишь истуканом?!– Кирилл недовольно вышел из машины и подошел к ней.

–Я никуда не поеду. Это неправильно, нужно вернуться на работу. – Рокса посмотрела на свои хорошенькие короткие сапожки, не желая смотреть на Андреева-младшего.

–Хорошо, как скажешь,– спокойно сказал Кир, а затем резко подхватил ее под ягодицы и перекинул через плечо, как мешок картошки.

–Ты что делаешь, идиот?!– закричала Рокса, напугав девочку, которая выгуливала щенка у соседнего подъезда.

–Роксана Григорьевна, мы поедем за кофе и проветрим ваши мозги. Мне нужна адекватная училка, а не психичка с нервным срывом и депрессией.

Кир быстро кинул Роксу вместе с ее сумкой и тетрадями на заднее сиденье, и пока она барахталась и орала, пытаясь открыть дверь и выползти из машины, он быстро сел на водительское место, заблокировал двери и поехал к выезду из города.

–Андреев, ты больной?! Я же сказала, что передумала!– Рокса с ужасом смотрела в окно, в котором, как через калейдоскоп, мелькали улицы, дома и деревья. – Ты ведешь машину слишком быстро! Мне страшно!

Кирилл, хмыкнув, резко вошел в поворот.

–Ты настолько мне не доверяешь? Не бойся, я тебя не убью, пока не получу сертификат,– выпендрился ученик.

–Ты точно больной на голову!

Вместо ответа Кир усмехнулся и подключил свой телефон к аудиосистеме, врубив музыку. Рокса с первых аккордов узнала песню.

Кирилл запел на английском с жутким акцентом, хоть и попадая в ритм.

–Ты хоть перевод песни знаешь?– фыркнула Рокса, устраиваясь сзади поудобнее.

Кир посмотрел в зеркало, встретившись с ней взглядом. Конечно, он читал раньше перевод, любил эту песню и где-то в душе был не против воплотить ее в жизнь. Как минимум бóльшую часть этой песни уж точно. И его училка подходила на эту роль. Вспомнился недавний поход в стрип-бар и глупая курица, которая сосала ему в туалете. Мусор, не достойный внимания.

You’re beside me on the seatGot your hand between my kneesAnd you control how fast we go by just how hardyou wanna squeezeIt’s hard to steerWhen you’re breathing in my ear[54]

Определенно. Он был бы не против послушать дыхание своей училки у своего уха. Глупо это скрывать, да и зачем. Он не ее фанат, уж точно не Кропоткин, но…

Когда ребята доехали до «макдака» в соседнем городе, снова пошел сильный дождь. Вдобавок поднялся такой ветер, что Роксе показалось, что рекламные щиты сейчас рухнут прямо на машину Ромы.

–Зря мы это затеяли.

Девушка с сомнением посмотрела на светофор, который стал неправильно мигать и глючить из-за бурана.

–Какая ты трусиха,– закатил глаза Кир и нагло вклинился между машин в очередь «макавто».

–Это некультурно,– возмутилась Рокса, представляя, как их материт девушка в «Пежо» сзади.

Кирилл только усмехнулся и сделал заказ. Затем он припарковался на стоянке за «макдаком» и продолжил болтать с ней на французском. Рокса в который раз поймала себя на мысли, что речь его звучит практически без акцента, даже лучше, чем у нее.

–Я никогда не спрашивала,– задумчиво сказала она, – но ведь Рома тоже хорошо говорит по-французски, хоть и не выпендривается в компании, как ты. Откуда? У вас в роду были французы?– с небрежным интересом спросила блондинка.

–Долгая история,– нехотя ответил парень.

–У нас много кофе и бургеров, а ты хотел практики на французском, так что рассказывай,– Роксана уселась поудобнее в машине, отпивая щедрый глоток обжигающего латте.

–Ладно, все равно не скажу я, Рома растреплет. – Кир нахмурился, размышляя, сколько знает его училка про их странную семейку. А семейка правда была странной. – Моего деда, молодого и зеленого, отправили после войны работать в Париж, потому что он был военным переводчиком, да еще и полиглотом. Тогда, конечно, многих военных отправляли в Германию, но деда почему-то решили отправить именно в Париж. В свободное от работы время их иногда водили в оперу или на балет. Моей бабуле тогда было шестнадцать, и она была из довольно богатой по тем временам семьи. Они даже смогли сохранить часть состояния во время войны. Бабуля Жози была начинающей балериной, как и ее мать и бабка. В войну, конечно, ни о каком балете и речи быть не могло, но после войны ее семья снова захотела, чтобы дочь занималась балетом, тем более были и связи и талант. На балете они и познакомились. Дед был в два раза старше, тот еще извращуга,– заржал Кир, – тут же втрескался в молодую француженку по самые уши. Пока он семь лет работал в Париже, Жози тоже в него влюбилась, а когда надо было возвращаться в Россию, моя романтичная бабка все бросила и помчалась за ним. Они поженились, у них родился мой отец. Дед ушел со службы, но оставался переводчиком, бабуля учила русский и преподавала французский. – Кирилл резко замолчал, обрывая свой рассказ.

Рокса тоже помолчала, ожидая, что он продолжит говорить, но Кир хранил тишину.

–Очень интересная история,– немного восхищенно сказала Рокса. – И правда романтичная. Твоя бабушка бросила страну, семью, друзей, балет, чтобы уехать в неизвестность вслед за дедом.

–Да,– ухмыльнулся Кир. – Россию она терпеть не может, хоть и прожила тут почти двадцать лет.

Рокса решила не продолжать эту тему, видя, что парень нервничает. Он не хотел что-то рассказывать, и ей тактично не хотелось в это лезть. У всех свои скелеты в шкафу. Ей ли не знать.

–Ну а у твоих родственников все не так романтично, я так понимаю,– хмыкнул Кир, думая о своем.

Рокса вздохнула. Раз уж они откровенничают, пусть и для практики языка, надо бы сказать пару слов о себе. Тем более Кир точно слышал мерзкие слухи про ее семью.

–Ну, тут как посмотреть. Мать безумно любила отца, просто с ума по нему сходила. По крайней мере, бабушка так говорит, я, честно сказать, не помню, какие у них были отношения. Я была маленькая, когда папу сбила машина…

Роксана отца не помнила. Все ее воспоминания о нем основывались на рассказах мамы и бабушки и фотографиях. На снимках семья действительно выглядела счастливой. Особенно мама. Вживую Роксана не видела на ее лице такого счастья и всепоглощающего обожания. Никогда.

–Когда папа умер, мама начала выпивать, так – бокальчик-другой, чтобы уснуть. Бабушка говорит, что тогда и подумать не могла, что это… ничто не предвещало, как говорится. А через полтора года в аварии погибли ее родители, и мать сломалась. И запила по-настоящему. Когда появилась Лу, она на какое-то время завязала, но потом все началось по новой.

На немой вопрос Кира, прикинувшего, что Роксанин папа умер задолго до рождения Лу, Рокса пояснила:

–Мы с Лу не родные сестры. Нет, не так…– Лу была ей роднее некуда. – Не кровные сестры, вот.

Кир кивнул. Это объясняло непохожесть сестер. Он посмотрел на Роксану, которая смотрела прямо перед собой, явно думая о чем-то глубоко личном, и пожалел, что завел разговор о ее семье.

–Сочувствую. Звучит дерьмово.

–Жизнь иногда бывает дерьмовой,– пожала плечами Рокса, ставя точку в разговоре и уже жалея, что заговорила о семьях.

Затем они стали трепаться о кино и музыке, о политике и погоде, обо всем, где можно было лить много воды на французском. Незаметно ливень прекратился, а ветер стих, оставив после себя грязь, голые деревья, холодный ноябрьский воздух и приближение ночи.

–Ого, уже почти девять.– Рокса была в шоке, что они столько часов просидели в машине и проболтали. – Завтра на работу, а кому-то в школу.

Кир завел машину, выезжая с парковки. На обратном пути он ехал спокойно и медленно, никуда не спеша и не рисуясь. Рокса так и осталась сидеть на заднем сиденье, и он периодически посматривал на нее в зеркало заднего вида. В какой-то момент, на очередном светофоре, уже въезжая в город, он увидел, что она уснула.

Несколько коротких прядей волос упало на лицо, которое сейчас казалось совсем юным и невинным. Училка смешно выпячивала нижнюю губу во сне и тихо, едва слышно, сопела. Голова чуть откинулась назад, открывая обзор на красивую шею. Возникло странное ощущение, словно захотелось чего-то непонятного, словно чего-то не хватало. Светофор давно горел зеленым, сзади сигналили машины, а Кирилл залип, рассматривая свою спящую преподавательницу. Очередной сигнал вернул его в реальность, и парень резко нажал на газ. Ему не понравилось это странное чувство.

Когда он припарковал машину в ее дворе, Рокса все еще спала. Сейчас она выглядела особенно тихо и беззащитно. Андреев хотел ее разбудить, но из динамиков послышалась мелодия «Appelle Mon Numéro» Mylène Farmer. Кирилл знал эту песню наизусть на французском и безумно любил. Отвернувшись от Роксы, он курил в открытое окно машины и тихо мурлыкал себе под нос.

Appelle mon numéroJ’humeur à zéroAppelle mon numéroJ’ai le sang si chaud

Кир обернулся назад. Рокса проснулась под конец песни и тоже тихо пела.

– Спасибо, Андреев, – она буднично назвала его по фамилии, собирая свои вещи и наматывая шарф на шею, – ты скрасил мой вечер и поднял настроение. Было весело, до встречи в школе.

Песня закончилась, Рокса ушла. Кир не попрощался. Сидел в машине и снова курил. Что-то внутри щелкнуло. Именно щелкнуло, как крышка его любимой зажигалки «Зиппо». Училка выбесила его своим прощанием, назвав по фамилии небрежным голосом, как в классе на уроке.

– Высокомерная сука, – Андреев-младший выбросил недокуренную сигарету, – я тебе покажу, как себя вести надо.

* * *

Рокса стояла и смотрела на облезлую дверь, не решаясь открыть ее. Лу, очевидно, была дома. Реальность рвано заполняла ее разум. Проблемы и прочие вещи настигали ее, а она стояла в подъезде, не решаясь открыть дверь квартиры. Стояла, сжимая ключи и телефон в одной руке, сумку и пакет с тетрадями в другой. И не понимала почему. В голове все еще звучали слова песни.

Appelle mon numéroViens dans mon sillageNi trop sageNi collageJuste ce qu’il me faut[55]

35. Ты по моим венам так откровенно с дымом проникаешь в мой организм [56]

Рома валялся в кровати, бездумно листая ленту соцсетей. Настроение было паршивым. Выходные прошли до безобразия тупо: всю субботу он мучился адским похмельем, а папа с Киром периодически постебывали его, то предлагая пивка попить, то капельницу поставить. Мама просто смотрела на него с укором в глазах, не упуская возможности разразиться тирадой на тему пьянства.

В воскресенье его отпустило, но у них был очередной семейный обед, где он поцапался с Андреем, который снова начал высказывать замечания по поводу его интеллектуальных способностей. Рома отвечал вяло, и старший, потеряв интерес, снова вцепился в Кира, который горячо вступил в полемику.

Рома просто встал и ушел, понимая, что не в силах выслушивать все это. Ему было тошно, только уже не от похмелья, а от того, что Лу ему не писала. Почему-то он все равно считал, что она виновата больше. Мелкая повела себя отвратительно, закатив ему какую-то дешевую сцену, но в глубине души парень понимал, что она была права. Он действительно пялился на Лику, беззастенчиво крутившуюся перед ним. Он должен был сразу дать ей понять, что ему это неинтересно, но вместо этого повел себя как последний придурок. И все равно Лу не должна была позволять себе такого. Один раз он уже спустил с рук ей подобного рода концерт, но это не значит, что теперь ей можно все. Пусть знает, что он не собирается терпеть бабские истерики, даже от нее.

Безумно хотелось написать ей, сказать, что соскучился, что хочет увидеться. Но гордость давила на грудь, не позволяя переступить через себя. Несколько раз он набирал и стирал сообщение, которое так и не смог отправить. Прошло пять дней с их ссоры, один отвратнее другого.

Телефон пискнул, оповещая о сообщении. Писала Лика.

«Встретимся?»

Рома долго смотрел на сообщение. Всего одно слово, с которого все начиналось. Каждый раз, когда они расставались, кто-то из них писал «Встретимся?», а кто-то отвечал «Приезжай». Никаких извинений, примирений и прочих пустых слов. Безумный, головокружительный секс – и они снова вместе. Расходились и сходились они гораздо больше раз, чем знали их друзья. Когда-то Роме казалось, что Лика – та самая. Но она оказалась просто лучше других. Веселее, горячее. Но некоторые вещи он простить не мог.

Во время очередной попытки построить отношения она ему изменила. После этого он снова получил от нее привычное сообщение. Секс. Все сначала. А потом изменил он. Уже не было желания строить что-то. Они сходились по привычке, потому что не любили быть одни. Пародия на отношения, без особого тепла и привязанности. Рано или поздно кому-то из них это надоедало, а потом все начиналось заново.

Впервые Рома не ответил. Убрав телефон в карман, он решил выйти на улицу, чтобы проветриться. Постучав в комнату младшего, он вошел, не дождавшись ответа.

Кирилл болтал на французском, воткнув в уши наушники. Видимо, снова трепался по скайпу с бабушкой. Рома не стал привлекать его внимание и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Спускаясь по мраморным ступенькам, он хмурился, где-то глубоко внутри чувствуя легкую зависть. Жозефина, или, как звал ее Кир, Жози, всегда обожала младшего внука. Все-таки он жил у нее целых два года.

– Сын? – Маргарита сидела в кресле, накрыв колени пушистым пледом, и читала книгу.

– Я на улицу, скоро вернусь. – Махнув перед мамой пачкой сигарет, парень прошел сквозь гостиную и вышел на крыльцо.

На улице моросило. Поежившись от мгновенно пробравшегося под тонкую водолазку ветра, Рома закурил. Дождь навеял на него какую-то тоску. Отчего-то в голову полезли совсем уж странные мысли. Вспомнилось, как папа под таким же дождем тащил упирающегося Кира к машине. Ему было четыре, когда его отправили к бабушке во Францию. Тогда Рома не понимал, зачем это нужно, только потом он осознал, что родители были на грани развода. Скандалы, выяснения отношений, споры о том, с кем останутся дети. Они не знали, что Андрей подслушивал их разговоры и кое-что рассказывал Роме. Кирилла отправили к бабушке, чтобы не травмировать его в таком нежном возрасте. И никто не думал о Роме, который слушал ругань родителей и придирки старшего брата, который все время стремился утереть ему нос.

С Андреем у них не сложилось с самого начала. Он был старше почти на десять лет и, когда родился Рома, жутко ревновал родителей. Он задирал его, соревновался, а Рома, конечно же, всегда оставался в дураках. И только когда родился Кирилл, он понял, что значит иметь брата. Союзника. Они озорничали вместе, играли, устраивали потасовки – короче, делали все, что положено мальчишкам. Когда Кир был совсем мелким, Рома часами тусил с ним, пытаясь поскорее научить его ходить, ловить мяч, говорить. Он так хотел себе товарища по играм.

В конце концов так и вышло. Сейчас они были весьма близки, и Роме было по-настоящему кайфово зависать с мелким. Так было почти всегда. Самыми ужасными были те два года, когда он лишился всего. Родители были поглощены своими отношениями, обращая на него внимание, только чтобы выяснить, кого он больше любит. Андрей вообще чихал на него, занимаясь своими важными взрослыми делами – заканчивал школу. И поддерживал мать, как и всегда.

А Рома же был предоставлен сам себе. Чувство одиночества, которое он испытал тогда, тянулось за ним по жизни, вынуждая начинать все новые и новые отношения, которые он не мог удержать. Новые девушки, старые проблемы. Ему надоедало, он уставал, боялся, что его бросят, и бросал первым. Замкнутый круг.

И вот, наконец, появилась Лу. Ему показалось, что он нашел то, что искал. С ней все было как-то по-другому. Хотелось самому становиться другим. Нежнее, терпеливее. Всего за два месяца он прикипел к ней так, как ни к кому раньше. Даже сейчас, когда он злился на нее, ему хотелось ее видеть.

– Рома. – Маргарита вышла на крыльцо. – Ты не замерз?

– Что? – Парень сам не заметил, что так и стоит на крыльце.

– Сынок, что-то случилось? – Она встала рядом с ним и накинула на плечи плед.

– Поругался с девушкой.

– А кто был не прав?

– Ну, я плохо поступил, а она устроила мне скандал. – Рома скривил рот, демонстрируя степень своего недовольства.

– Если ты был не прав, то стоит извиниться. Если девушка этого стоит, – просто сказала мама. – Она тебе нравится?

– Очень, – не задумываясь ответил Рома.

– Ну так не стой столбом. Ты мужчина, так что сделай первый шаг. Но обязательно скажи, что в дальнейшем такого не потерпишь. Пусть знает границы дозволенного, – назидательно сказала Маргарита. – Надеюсь, она не такая вертихвостка, как эта твоя Лика.

– Нет, она совсем не такая, – покачал головой Рома. – Ладно, мам, я поехал.

Наспех клюнув мать в щеку, парень заскочил в прихожую и накинул куртку. Прихватив ключи от машины, он выскочил во двор. Здесь и сейчас ему нужна была Лу. Такая несносная, но такая необходимая.

* * *

Лу с Роксой досматривали вторую серию «Черного зеркала», когда в кармане мелкой завибрировал телефон.

– Поставь на паузу, – попросила она. Взглянув на экран, она сбросила вызов и щелкнула мышкой, снова включая сериал.

– Не ответишь?

Роксана, как ревнивая жена, нагло уставилась на дисплей, на котором высветилось короткое сообщение: «Выходи».

– Нет. – Лу нахохлилась, натягивая плед по самый подбородок. – Мне уже плевать.

– Поэтому ты все эти дни то и дело пялишься на экран? – фыркнула старшая. – Я же говорила, что он позвонит.

– И что с того? – Мелкая упрямо не смотрела на нее, изображая крайнюю заинтересованность в происходящем на мониторе.

– Ты ждала, и он позвонил. Поговори с ним.

– Не буду.

– Но ты же хочешь, – искушала старшая.

Она уже устала смотреть, как Лу шарахается по квартире и нервно теребит телефон. Несмотря на наличие собственных проблем, ей было тяжело видеть сестру в таком состоянии. Да и она знала по себе, что такое первая серьезная размолвка. Приятного мало. Она не знала, что у них там произошло, но видела, что Лу страдает.

– Он меня бросил.

– Господи, – Роксана вздохнула так тяжело, как только могла, – не бросил он тебя. Я тебе с самого начала говорила. Мужчины иногда уходят в пещеру, чтобы обдумать…

– Да вертела я его пещеру, – тут же завелась Лу. – Я что, каждый раз буду сидеть и ждать, пока он что-то надумает?!

– Ну, так поговори с ним! Что за детский сад?

– Не буду! Пусть сгниет в своем гордом одиночестве, – капризничала Лу, но уверенность в ее голосе таяла.

– Все, вали к нему. Поговори. В конце концов, оставь последнее слово за собой. Брось его сама, – напутствовала ее Роксана, выталкивая из комнаты.

– Не хочу бросать, – по-детски искривив губы, сказала Лу.

– Ну, тогда помиритесь. И помни, в конфликте виноваты двое, но женщина всегда права.

Рокса с легкой усмешкой наблюдала, как Лу носится по комнате, натягивая джинсы и подкрашивая глаза. Сколько бы она ни вещала, как ей стало плевать на Рому, старшая видела, что она ждала, когда он приедет. А теперь хочет поизображать гордую женщину, но при этом подозрительно усердно выводит ровные стрелки и расчесывает волосы.

Рокса ожидала чего-то такого и была довольна, что у этой безумной парочки твиксов дело идет к миру. Как ни парадоксально, но Рома с Лу оказались куда более многообещающей парой, чем ей казалось вначале. Между ними было что-то такое, чего никогда не было у нее. Какой-то нерв, и в то же время нежность. Казалось, они оба не созданы для отношений, но было в них что-то, что давало надежду на «долго и счастливо». А может, ей просто хотелось так думать.

В любом случае сейчас Лу казалась вполне довольной. Накинув пальто, она обняла сестру и упорхнула из квартиры.

– Не досматривай без меня! – крикнула она перед тем, как захлопнуть дверь.

– Да щаз!

* * *

Лу нарочито медленно шла к синей «Мазде», остановившейся на обочине. Завидев ее, Рома вышел на улицу и пошел ей навстречу. В руках он сжимал небольшой букет фиолетовых тюльпанов, перетянутых белой лентой. Он помнил о том, как мелкая, смеясь, пересказывала ему разговор с Нютой о цветах и вазах, а также о том, что фиолетовый ее любимый цвет. Он почти не дарил ей цветы, но сегодня что-то заставило его остановиться у цветочной палатки.

– Привет.

Рома протянул ей цветы, чувствуя себя крайне нелепо. Он никогда не просил прощения и не собирался изменять этой привычке. Но нужно было сказать хоть что-то.

Лу с сомнением посмотрела на букетик. Просто взять его и сделать вид, что ничего не было – что может быть проще. Только вот Рома не упускал случая повоспитывать ее, а ей не хотелось так вот легко уступать. Хотелось, чтобы он в кои-то веки оказался не прав.

Рома чувствовал себя все более глупо. Он стоял, протянув руку, и ждал, когда она заберет цветы, которые он так старательно выбирал для нее.

– Мелкая, ну ты чего? – в конце концов спросил он.

– Я думала, мы расстались, – просто сказала Лу, посмотрев на него. – Ты уехал.

– Ты орала, как сумасшедшая. Что я должен был сделать?

Деланое равнодушие в ее глазах бесило больше всего. Просто выводило из себя.

– После того как унизил меня и выставил на посмешище, лучшее, что ты смог сделать – это сбежать?

Она смотрела на него так насмешливо, что захотелось втоптать чертов букет в грязь.

– Я и сейчас хочу это сделать.

Тупик. Они смотрели друг на друга, страстно желая, чтобы все это закончилось. Чтобы все снова стало хорошо. Забыть про эту глупую ссору. Но кто-то должен был сделать первый шаг. Лу не выдержала первой.

– Не надо. – Она переступила через себя, чтобы сказать это. – Я не выношу, когда меня бросают и игнорируют. Это хуже всего.

И вся Ромина злость мгновенно исчезла. Она стояла перед ним такая грустная и хрупкая. Он вдруг четко увидел, что ее тщательно подведенные глаза выглядят воспаленными, словно она почти не спала или много плакала.

Так старается казаться взрослой и сильной, да только вот у нее на лице написано, как он ее ранил. И впервые его это не раздражало. Не хотелось развернуться и уйти. Хотелось утешить ее.

– Возьми, – попросил он.

Лу нерешительно протянула руку и обхватила зеленые стебли тонкими пальцами. Руки их на мгновение соприкоснулись, пуская ток. Как и каждый раз, когда они были вдвоем.

– Ты ничего не сказал ей, там, на улице. Почему? – дрожащим голосом спросила она.

– Ты что, ревнуешь? – неожиданно весело спросил Рома. – Вот дура.

Лу хотела было уже выплюнуть ему в лицо очередную порцию ругательств и оскорблений, но парень даже слушать ее не стал и прижал к себе. Сжав пальцами ее подбородок, он поцеловал ее глубоко и влажно. Она сначала неуверенно дернулась, а потом обвила руками его шею, прижимаясь крепче.

Когда Рома целовал ее, земля уходила из-под ног, и было уже все равно, из-за чего они там ругались. Хотелось только, чтобы это никогда не прекращалось.

– Да, я смотрел на Лику, – признался Рома, резко отстранившись, но все еще удерживая ее в своих объятиях. – Не потому, что я скучаю, хочу вернуться или типа того, – он говорил быстро, не давая и слова вставить. – Я смотрел на нее и удивлялся тому, как когда-то она могла мне нравиться. Я вспоминал, какими были наши с ней отношения, как мы сходились и расходились, и понимал, что это вообще того не стоило. Никогда, даже в самые спокойные наши времена, мне не было с ней так хорошо, как с тобой.

– Не хочу слушать этого. – Лу скуксилась и попыталась высвободиться, но Рома не позволил.

– Лу, перестань вести себя как ребенок, – попросил парень, строго глядя на нее. – Из песни слов не выкинешь, а у меня было прошлое. Нравится тебе это или нет, Лика в нем была. Но если ты напряжешь серое вещество в своей прелестной голове, то услышишь то, что я пытаюсь сказать.

Она смотрела на него недовольно, но молчала. Все она слышала, но от этого она чувствовала себя глупой из-за той сцены, что тогда устроила. И ни за что бы в этом не призналась. Поэтому продолжала делать вид, что дуется, хотя ловила каждое его слово.

– Короче, мне плевать на Лику. Давно и прочно, – твердо сказал Рома, утопая в серых омутах глаз Лу. – Я хочу быть с тобой, хочу тебя любую, всю, целиком и полностью, со всеми твоими тараканами, абсурдными доводами и абсолютно не подчиняющуюся законам человеческой логики. Это понятно?

Только сказав все это, он понял, что это действительно так. И пускай у них все не по-людски, ему это нравится.

Лу едва заметно кивнула, всматриваясь в его лицо. Все эти слова проникали куда-то глубоко-глубоко, в самое нутро, запуская сердце в рваный галоп. Его признание звучало отголосками ее песни. Они хотели одного и того же – друг друга. Такими, какие есть. Без прикрас и декораций. И если для него это означало терпеть ее выходки и выпады, то ей придется смириться с вереницей его телок, оставшихся в прошлом. Они оба несовершенны, даже уродливы, но уродство – это лишь обратная сторона красоты.

– Мы с тобой какие-то ущербные, не находишь? – вдруг сказала Лу. – Какая-то парочка моральных инвалидов.

– Может, но ты делаешь меня счастливым, так что какая разница? – Рома улыбался, гладя ее по волосам.

– Удивительно, но ты меня тоже, – пробормотала Лу, проводя пальцами по его лицу. – Это так странно.

– А по-моему, мы идеальная пара, – подмигнул парень.

– Ага, замечательная пара фриков, – фыркнула Лу, пряча лицо у него на груди. Впервые за несколько дней ей снова стало легко и спокойно. Подумалось, что она могла бы целую вечность стоять так, уткнувшись в его пальто, пропахшее сигаретами и им самим. Восхитительная смесь. – Если она еще раз до тебя дотронется, я оторву ей руку.

– Не сомневаюсь в этом.

– Я серьезно, не позволяй другим себя трогать. Ты мой, – подвела черту Лу.

Рома приглушенно рассмеялся. Она затягивала его словно зыбучий песок, но, увязая все глубже, он не хотел сопротивляться. Возможно, это именно то, чего он искал все эти годы. Перебирая одну за другой таких, как Лика, он никогда бы не подумал, что все, что нужно, чтобы стать счастливым, – это просто снова и снова бежать за такой взбалмошной, но манящей Лу.

36. Грустные люди – мы друг без друга, долго не можем, больше не будем [57]

Ник и Лу шли по мокрому тротуару, подставляя лица холодному дождю. Лило как из ведра, и даже будь у них зонт, он не спас бы от тяжелых холодных капель, разбивавшихся об асфальт. Но им было плевать. Они долго сидели на кухне, растворяясь в громком смехе Ярика, сигаретном дыму, виски с колой и бесконечных шутках. Сидели, как говорится, до упора, пока Дюша не ушел спать. Остальные потянулись за ним, и Лу с Ником незаметно остались вдвоем. Словно ребята давали им возможность попрощаться. Никита был благодарен им за это. Ему хотелось еще посидеть с крохой, только вдвоем.

Но она отчего-то стала резко собираться. Одного взгляда на ее лицо ему хватило, чтобы понять – она просто не хочет говорить то самое последнее «пока». Поэтому он обулся, натянул любимое черное пальто и, укутавшись в шарф, догнал ее у лифта, где она настойчиво терзала прожженную кем-то из соседей кнопку. Сжав ее ладонь в своей, он только покачал головой. Есть вещи, которые не меняются, как ни крути.

Несмотря на ливень и пронизывающий ветер, было тепло. Парень не знал точно, виноват в этом виски, а может, уютный, почти семейный вечер. Им всем не хватало Лу с ее замашками бытового тирана и вечными едкостями. Даже Саша как-то обмолвился, что никто больше не посягает на его коллекцию медиаторов.

Каждый член группы по-своему переживал уход Лу. Как-никак больше года они жили в одной квартире, проводя бóльшую часть времени вместе. Да и как можно было не скучать по ней?

– Ник, а вы завтра во сколько уезжаете? – Голос Лу прервал поток ностальгических мыслей.

– А что? – увильнул от ответа парень.

– А как же помахать платочком вслед? – фыркнула девушка.

– Не стоит.

Лу остановилась, высвободив свою руку. По ее лицу Ник понял, что его ждет шквал негодования, но девушку отвлек звонок мобильного.

– Привет. Ром, мне сейчас не очень удобно говорить, – затараторила она в трубку. – Да, все хорошо. Я иду домой. Напишу, конечно.

Она отошла в сторону и заговорила тише. Ник не мог разобрать слов, настолько тихо она говорила. Отчего-то стало неприятно. С одной стороны, парень радовался, что у Лу теперь есть Рома и Рокса, что она не одна, а с другой… Он был ей больше не нужен. Она шла вперед, оставляя за собой то, что было, легко, как могут только подростки. И ему пора было отпустить прошлое, отпустить ее.

Он смотрел на нее, такую нелепую и милую, кутающуюся в пальто, что-то бормочущую в мобильник. Густые волосы вымокли насквозь, спутанными прядями облепляя худое лицо. Переминаясь с ноги на ногу и смахивая с лица капли дождя, она была красива, как никогда.

Скорее всего, дело было в том, что завтра он уедет. Что это их последний вечер. Перепутье. Старая жизнь заканчивалась, а новая еще не началась. Ник не сказал ей, что уже нашел съемщика для своей квартиры. Что он не вернется. Она щебетала с Ромой, не зная, что половина пути от его дома до ее – все, что у них осталось.

– Я позвоню из дома, – пообещала Лу, убирая наконец свой дурацкий телефон. – Извини, Рома какую-то панику навел из-за дождя.

Ник только плечами пожал, выбивая из пачки новую сигарету. Ему было нечего сказать. Он немного ревновал, но как-то очень по-своему. Просто его раздражало то, как она отзывается об этом парне, который еще совсем недавно не вызывал у него никакого негатива. Он сам подталкивал ее к нему, и почему-то ему казалось, что он воспримет это спокойно. Но он не учел, что слишком привык к тому, что Лу только его.

И сейчас, когда они вот-вот разойдутся каждый своей дорогой, она тратит время на разговоры о нем.

– Так почему мне нельзя вас провожать? – вдруг опомнилась Лу.

– Я же знаю, как ты не любишь перроны. – Он знал ее хорошо, куда лучше, чем возникший из ниоткуда Рома. И когда, черт подери, он успел стать таким эгоистичным? – Пойдем, кроха. Ты вся насквозь мокрая, – снова поймав ее ладонь своими пальцами, он повел ее дальше.

– Ник, вы же не приедете назад? – вдруг спросила она, отшвыривая окурок.

– Нет.

Они были почти у дома. Несколько шагов – и вот, он обнимет ее на прощанье. И все.

– Что делать, если мечта вдруг не сбылась?

Окутанная тусклым желтым светом уличного фонаря, Лу смотрела на него. По ее лицу стекали капли дождя, но он все равно заметил одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. Он потерялся во взгляде серых глаз и не сразу нашелся с ответом.

– Ищи новую, кроха. – Ник улыбнулся, отводя мокрые пряди с лица. – Одна дверь закрывается, но где-то открывается еще одна. В жизни все идет…

– Не философствуй, а то останешься в моей памяти занудой, – простонала Лу, делая шаг к нему. – Обещай, что станешь знаменитым. Тогда я могу ходить на твои концерты, когда перееду в Москву.

– Я даже подпишу тебе постер, – усмехнулся парень, притягивая ее к себе.

Пропуская короткие прядки сквозь пальцы, Ник стоял, положив подбородок на ее макушку, и молчал. Отчего-то стало грустно. Возможно, дело было в том, как крепко девичьи пальцы вцепились в лацканы пальто, или в том, что перед глазами проносились самые яркие моменты, связанные с Лу. Знакомство, бесконечные перебранки, заканчивающиеся ее звонким смехом. Холодные ступни, которые она постоянно подсовывала под его одеяло. Больше, чем подруга. Меньше, чем девушка. Всегда и во всем наполовину, но такая завершенная.

– Я буду скучать. – Словно какие-то жалкие слова могут вместить то, что он чувствовал.

Не хотелось обещать звонить и писать. Это не заменит живого общения. Оба это понимают. Они всегда будут друзьями, но глубина, позволявшая молчать часами, пропадет. Когда они встретятся в следующий раз, то будут другими людьми. Каждый со своей историей, со своим прошлым. И только сейчас, в это мгновение, они существуют.

Может, в какой-нибудь параллельной вселенной они стали бы парой. Но не здесь. Тут у них только миг до того, как оборвется все, что было. Осознание пронзило Ника так остро, что он, не думая, отстранился.

Хотелось побыть эгоистом. Чуть-чуть. Ярче ощутить это мгновение. Испить до дна этот момент, наполненный чем-то тоскливым и щемящим.

– Кроха…

Лу вскинула голову на его голос и тут же наткнулась на холодные, мокрые от дождя губы. Нежно и мягко они касались ее, не спеша углублять поцелуй. Девушка оцепенела, продолжая цепляться за его пальто. Промерзшие пальцы Ника бережно касались ее лица, поглаживая мозолистыми подушечками влажную кожу.

Замерев от неожиданности, охваченная какой-то магией момента, Лу не могла и шевельнуться. Ник прощался с ней так, как умел. Как ему хотелось. Она знала, что это неправильно, но не могла оттолкнуть его. Слишком много это значило для них обоих.

Все разрушил свет фар, вспыхнувший в темноте. Лу дернулась назад. Синяя «Мазда» резко остановилась посреди заезда во двор. Прищурившись, она разглядела лицо Ромы. Взгляды их встретились на секунду, а потом он резко сдал назад, обрызгав ее и Ника водой из лужи.

– Твою мать, – простонала Лу. – Ну почему всегда так?

37. There’s something inside you, it’s hard to explain [58]

Первой мыслью было вылететь из машины, набить Нику морду, высказать Лу, все, что он о ней думает. Увидеть, как его девушка целует другого, оказалось больно. Невероятно, невыносимо больно. Настолько, что даже не хотелось ничего выяснять. Хотелось закрыться дома и залиться бухлом.

Рома понял, что не в состоянии ехать домой. Не хотелось видеть мать, Кирилла, который, конечно же, начнет задавать вопросы. Который заметит, что ему хуево. Быстрее, чем успел что-то решить, Рома припарковался через двор. Оказавшись в квартире, он сбросил с себя мокрое пальто, скинул обувь и пошел на кухню.

Откупорив бутылку, он сделал щедрый глоток. Черт подери, а он хотел порадовать ее, притащил дурацкого плюшевого зайца со смешными длинными ушами и ее любимый шоколад. А она сосется с этим сраным музыкантом, который с самого начала ему не понравился!

– Ник просто друг, – с горькой насмешкой передразнил он. – Сука! – Рома смахнул со стола стакан, которым так и не воспользовался. – Друг, блядь!

Звон стекла успокоил всего на мгновение. Рома вытащил из кармана сигареты и закурил, тупо глядя на крошку осколков. Перед глазами все еще стоял образ Лу в объятиях Ника. Крепкий алкоголь обжигал гортань, но это не могло сравниться с тем, как пекло от предательства его девочки.

Просто не верилось, что Лу, его Лу, могла так поступить. Рома крутил в руках бутылку и прикидывал, сколько ему нужно выпить, чтобы просто вырубиться. Он почти никогда не пил один и без запивки, и виски шел туго.

В дверь позвонили. Он сидел на кухне, окутанной дымом и запахом медового виски, и думал. Если открыть, то она начнет говорить. Когда она заговорит, он поверит во все, что угодно, потому что хочет этого.

– Черт!

Открыв дверь, он отступил на шаг назад и прислонился к стене, все так же сжимая в руках бутылку. Он ее выслушает, но будет непреклонным. Пусть объяснит, какого хрена это было. Лу закрыла за собой и посмотрела на него.

– Злишься? – тихо спросила она.

– Сама как думаешь? – Рома смотрел на нее тяжелым взглядом.

Лу молча теребила пуговицу на пальто. Она не знала, что ей делать или сказать. Просто стояла и смотрела на парня, который сделал еще один щедрый глоток. Поморщившись, он проглотил очередную дозу виски и тяжело вздохнул.

– Я тебе верил, – проговорил он, не глядя на нее. – Ты сказала, что вы друзья. Ок. Дружи́те. Я ничего тебе не говорил, потому что ценил наши отношения. Потому что ценил тебя. Я даже думать не хочу, какая же ты лицемерная дрянь, если каждый раз ходила к нему так дружить.

– Не смей! – Лу быстро шагнула вперед и отвесила ему звонкую пощечину. – Я бы никогда так не поступила!

– Откуда мне знать? – Рома крепко, почти до боли сжал ее запястье. – Откуда мне знать, что ты не врешь мне?

Лу смотрела на него беспомощно, едва ли не напуганно. Впервые она видела его в таком бешенстве. До боли кусая губы, она пыталась найти слова, пыталась понять, как все ему объяснить, и не находила их. Как и всегда.

Рома ждал, когда она хоть что-нибудь скажет, попытается оправдаться. Щеку еще немного жгло там, куда пришлась ее пощечина. Отчаяние плескалось в серых глазах, но ему не было жаль ее. Ему было так невыносимо плохо, что он не обращал внимания на то, как она морщится, пока он все сильнее сжимал тонкое запястье.

– Отпусти, – еле слышно прошептала Лу, и только тогда он опомнился.

Отдернув свою руку, он отшатнулся назад.

– Уходи, – с этими словами Рома развернулся и пошел в спальню.

Разговаривать было бессмысленно – Лу нечего было ему сказать. Он медленно переставлял ноги, ожидая хлопка входной двери, но его все не было. Он не понимал, чего она ждала, но выяснять ничего уже не хотелось. На него нахлынуло какое-то бессильное разочарование.

Сам того не замечая, он так высоко ставил Лу, превознося ее над всеми девушками, что были в его жизни. И тем более горьким оказалось разочарование, что он испытывал. Он мог многое стерпеть и простить, пожалуй, все, кроме предательства и измены, что по сути своей – одно и то же. Один гребаный поцелуй перевернул все, заставив его перебирать в голове все случаи, когда она встречалась со своим «другом».

Кирилл говорил ему, что не стоит ей доверять, но как он мог не верить, глядя в ее такие чистые глаза?

– Может, эти отношения были обречены с самого начала? – спросил он у бутылки Джека.

– Я тоже иногда так думаю.

Рома настолько был погружен в свои мысли, что даже не услышал ее легких шагов. Он стоял к ней спиной, не желая оборачиваться. Начинать новый спор.

– Ром. – Девушка обошла его и встала к нему лицом. – Этот поцелуй… Прости. Я не должна была позволять Нику целовать меня, – сказала она, не глядя на него. – Они с ребятами переезжают в Питер, мы выпивали, и он пошел меня провожать. Раньше мы часто целовались просто так, и, наверное, он просто хотел попрощаться, как раньше.

– Мы с Ликой раньше трахались на дорожку, это что, аргумент? – снова начал заводиться парень. – Тебе бы такое понравилось? Ты бы стала слушать эту чушь?

– Ты придурок! – Она поймала его ладонь и крепко сжала своими пальцами. – Ты встречался с Ликой, это другое. Мы с Ником год спали в одной постели, но никогда ничего не было. Я никогда не хотела его! – выпалила Лу, краснея. – Только тебя, – выдохнула она, бросив на него короткий взгляд из-под ресниц.

Она стояла перед ним, глядя в пол, продолжая сжимать пальцами его ладонь. Раскрасневшаяся от собственной смелости, Лу отчаянно хваталась за его руку, боясь, что он снова скажет ей уйти.

– Почему с тобой всегда так сложно, несносная ты женщина? – вздохнул Рома, притягивая ее к себе рукой, в которой все еще сжимал бутылку. – Чтобы я тебя рядом с Ником больше не видел. Я серьезно.

Она только кивнула и уткнулась лицом в его грудь, отпустив наконец его руку. Где-то там за мышцами, кожей и костями тяжело стучало его сердце, которое тянулось к ней. Он не мог злиться на нее, когда она стояла вот так, доверчиво прижимаясь к нему.

– Ты только моя, – прошептал Рома, сжимая пальцами ее подбородок. – Только моя, – обжигая дыханием губы, повторил он.

От того, как он это сказал, внутри что-то перевернулось. Лу снова почувствовала то всепоглощающее желание, которое преследовало ее с самой первой их встречи. Она хотела его безумно, так, что это уже напоминало одержимость. Ноги подгибались, а дышать становилось почти невозможно, когда они оставались наедине.

Здесь и сейчас Лу поняла, что сегодня они дойдут до конца. Не говоря лишних слов, она медленно, пуговица за пуговицей расстегнула мокрое пальто и сбросила его на пол. Забрав из рук Ромы, не совсем понимающего, что она делает, бутылку, она сделала небольшой глоток и поставила ее на комод. Повернувшись к Роме спиной, она стянула через голову свитер и отбросила в сторону.

– Лу? – Карие глаза с интересом и удивлением наблюдали за ней.

– Я хочу, чтобы сегодня ты был во мне, – хрипловатым от возбуждения голосом сказала она, радуясь, что он не видит ее алого от стыда лица.

Помедлив, она завела руки за спину и расстегнула застежку лифчика, позволяя ему соскользнуть под ноги.

– Уверена? – спросил Рома.

– Да, – выдохнула девушка.

Стянув с себя футболку, парень прижался грудью к ее спине, положив руки на впалый живот.

– Не будешь жалеть потом? – спросил он, проводя пальцами по нежной коже.

Этот вопрос тревожил его уже не первую неделю. А вдруг он сделает все неправильно или Лу не понравится, и еще бесконечное множество разных «или». Впервые он так волновался перед сексом. Наверное, даже больше, чем Лу, которая верила в него куда больше, чем он того заслуживал.

– Придурок, – буркнула девушка, глубоко втягивая воздух.

Горячие пальцы поднимались все выше, очерчивая ребра, пока наконец не коснулись груди. Обводя чувствительную кожу кругами, Рома слегка задевал затвердевшие соски, срывая с искусанных губ тихие вздохи. Девушка выгнулась, прижимаясь к его бедрам ягодицами. Даже сквозь джинсы она чувствовала, как он возбужден. Непослушными пальцами она попыталась расстегнуть тугую пуговицу на поясе штанов, но потерпела фиаско.

– Помочь? – слегка насмешливо спросил парень, медленными движениями расстегивая джинсы Лу.

Она ничего не ответила, только шумно втянула воздух, когда он проник рукой под ткань. Проводя пальцем по влажному кружеву, Рома не переставал ласкать грудь Лу, растворившейся в новых ощущениях. Ей было невыносимо хорошо, но хотелось еще, хотелось большего. Хотелось, чтобы Роме было так же приятно, как ей.

Закинув голову, она потянулась за губами парня, который тут же склонился к ней. Медленно и дразняще он провел кончиком языка по ее нижней губе, не спеша целовать. Заведя руку за спину, Лу сжала ладонью его пах, мстя за то, что он издевается над ней.

– Что ты со мной делаешь, – простонал Рома, толкаясь в ее руку. – Бесстыжая девчонка.

– Это твоя рука сейчас у меня в штанах, – заметила Лу с усмешкой.

Он только фыркнул и потянул ее джинсы вниз. Лу переступила через них, чуть не рухнув на кровать, но Рома успел поймать ее. Воспользовавшись моментом, она расстегнула его пояс, а потом и штаны, за пару мгновений оставив его в одних боксерах.

– Нахалка, – фыркнул Рома, толкая ее на кровать. – Я думал, хотя бы сегодня инициатива останется за мной.

– Не дождешься.

– Это мы еще посмотрим, – пообещал парень, чмокнув аккуратный нос.

Лу лежала на постели рядом с ним, почти полностью обнаженная, стараясь делать вид, что совершенно не волнуется, но он видел, как она сдвигает бедра и пытается прикрыть руками маленькую грудь. Привычно пытаясь казаться храбрее, чем она была, она смотрела на него прямо, не отводя глаз.

– Лу, ты очень красивая.

Рома не соврал. В комнате была полутьма, но он отчетливо видел каждый изгиб стройного тела. Острые плечи, красивая небольшая грудь, округлые бедра. Проведя пальцем по ключицам девушки, он отвел ее руки в сторону и обхватил губами сосок, заставив Лу тихонько застонать.

Этот приглушенный звук взорвался в Роме, заставляя возбуждение ртутью нестись по венам. Виски в нем смешивался с желанием, распаляя. Ему хотелось довести Лу до неистовства, хотелось, чтобы она стонала еще и еще. Скользнув рукой вниз, он стянул с нее кусочек кружева, который сейчас был совершенно лишним.

Скользящими движениями он поднимался от колена выше по бедру, чувствуя, как Лу сдвигает ноги. Целуя ее, чтобы отвлечь, он продолжал гладить нежную кожу, оставляя за собой след из мурашек. Когда она наконец расслабилась, ладонь Ромы проскользнула у нее между бедер.

Лу показалось, что она вот-вот задохнется, когда пальцы Ромы коснулись ее там, безошибочно находя самое чувствительное место. Выцеловывая тонкую шею и ключицы, он ласкал ее, заставляя подрагивать от удовольствия. Лу дрожала, выгибаясь, хватаясь пальцами за простыню.

Рома творил с ней что-то невероятное, заставляя раствориться в ощущениях, забыть о стыде и волнении. С Ромой все было правильно и хорошо. Она горела изнутри, чувствуя, как удовольствие волнами расходится по телу. Хотелось, чтобы ему тоже было так же хорошо, как и ей.

Рома с изумлением ощутил, как руки девушки касаются края его боксеров. Мгновение – и вот тонкие пальцы осторожно касаются напряженного члена. Аккуратно обхватив его, Лу медленно задвигала рукой.

– Больно? – встревоженно спросила она, увидев, как переменилось лицо Ромы.

Кожа там оказалась невероятно гладкой и нежной.

– Очень хорошо, – с усилием выдохнул Рома. – Не бойся, можешь сжать крепче.

Лу ласкала его неуверенно, постоянно поглядывая на его лицо, все еще волнуясь, что делает что-то не так. Но это было восхитительно, потому что это была она. Опасаясь, что долго так не протянет, парень убрал ее руку и повалил на спину, вдавливая всем своим телом в матрас.

– Не передумала? – спросил он, проводя рукой по ее бедру.

Лу помотала головой, позволяя ему отвести ее ногу в сторону и расположиться между ее бедер. С волнением она наблюдала, как Рома тянется к тумбочке и шарит рукой по столу. Быстро надев презерватив, он снова занялся ею, целуя, лаская пальцами шею, опаляя горячим дыханием кожу.

Сердца колотились, как сумасшедшие, кровь шумела в ушах, вторя рваному ритму. Глаза в глаза, серые против карих, таких красивых, таких родных.

Когда Рома толкнулся в нее, входя одним плавным движением, девушка плотно сжала губы, чтобы не зашипеть. Было неприятно, почти больно. Она зажмурилась, чтобы сдержать подступающие слезы.

Роксана предупреждала, что не стоит рассчитывать на фейерверки из оргазмов, как в дамских романах, но она не ожидала, что будет так.

– Тише, малыш, тише, – шептал Рома, не понимая, кого пытается успокоить: себя или ее.

Лу была горячей и безумно тесной. Настолько, что он боялся шевельнуться, причинив ей еще большую боль. Нашептывая всякую чепуху, он гладил ее лицо, плечи, все, до чего мог дотянуться, чувствуя себя совершенно беспомощным. Пальцы Лу крепко сжимали его плечи, впиваясь острыми ногтями в кожу.

– Прости, – Рома ткнулся лицом в ее шею. – Прекратим?

– Не надо, – тихонько попросила она, запуская пальцы в его волосы. Нежно перебирая короткие прядки, она поцеловала его в висок. – Ром…

– Мм? – Он потерся своим носом о ее и встретился с ней взглядами.

Лу вдруг осознала, что отчаянно, до боли в груди хочет сказать ему, что любит его. Это чувство поднялось внутри, стирая границы, заставляя забыть обо всем, кроме глаз цвета виски, смотревших на нее. Слова, которых она так боялась, которые так хотелось произнести, да только смелости не хватало.

Она обхватила его своими тонкими руками и слегка подалась бедрами навстречу. Удовольствие пронзило Рому, и он не смог больше сдерживаться. Он двигался медленно, осторожно, нашептывая какие-то бессвязные комплименты, изменяя своим привычкам не нежничать во время секса. Но глаза Лу, сияющие и счастливые, стоили этого. Этого стоило ждать несколько бесконечно долгих месяцев, сходя с ума от желания, которое захлестывало при каждой встрече с ней.

Не было крышесносного удовольствия, не было звездочек в глазах, только чувство бесконечного единения. Словно они с Ромой слились в нечто целое, неделимое. Такое странное, но необходимое чувство. Его горячее тяжелое дыхание и обрывистый шепот были лучшей музыкой, а биение собственного сердца самым лучшим битом. Закрыв глаза, Лу растворялась в жаре их тел, глубоко вдыхая запах Ромы, который кружил голову, как в самую первую их встречу.

Все было не так, как он себе представлял, но это было потрясающе. Обладать девушкой, сводившей с ума одним взглядом, выпивать ее целиком, до дна. Касаться атласной кожи, слушать ее тихое, прерывистое дыхание. Нежность подступала куда-то к самому горлу, мешая дышать. Кажется, впервые в своей жизни Рома занимался любовью, напрочь забыв о себе, думая только о том, чтобы Лу было хорошо.

– Хочу, чтобы только ты был во мне. Всегда, – выдохнула она еле слышно.

Эти слова словно взорвали что-то внутри, и Рома мгновенно кончил. Аккуратно откатившись вбок, он притянул к себе не сразу осознавшую, что произошло, девушку.

– Так и будет, красотка. Обещаю. – Он провел пальцами по ее лицу, очерчивая линии рта, проводя подушечками по кончикам подрагивающих ресниц. – Только я, и только ты.

38. Полюби меня, как я тебя – и будем квиты [59]

Первым, что увидел Рома, открыв глаза, была Лу. Она спала, устроившись на его плече, подложив руку под щеку. Парень не смог сдержать улыбку, глядя на нее. Такая безмятежная и нежная, она тихо сопела, смешно приоткрыв рот во сне. Осторожно, опасаясь разбудить ее, он коснулся пальцами обнаженного плеча.

Говорят, лицо может быть настоящим только во время сна, когда человек полностью расслаблен. Когда его не искажают эмоции. Когда нельзя соврать. Если так, то Лу была чем-то невероятно светлым, чистым и наивным. Бледная кожа контрастировала с темными волосами, создавая ощущение чего-то нереального. Даже слегка растекшийся макияж не портил зрелища. Рома бы мог смотреть на нее бесконечно долго, но она проснулась.

Сначала она смешно сморщила нос, а потом приоткрыла правый глаз.

– Хватит пялиться, – проворчала она, натягивая край одеяла на голову.

– Ты чего такая вредная с утра пораньше, а, красотка? – спросил Рома, стягивая его назад.

– Я вчера не смыла глаза, – пожаловалась Лу, пряча лицо в подушке.

– Ну и ладно. Ты похожа на панду. Мне нравится, – сообщил Рома, целуя ее в макушку. – Как себя чувствуешь?

– Нормально, – покривила душой девушка.

Низ живота тянуло, но ей не хотелось его расстраивать. Да и вообще, она надеялась, что ей удастся проснуться раньше и сбежать домой, а теперь они голые в одной постели. И, несмотря на то что они уже переспали, ей все равно было неловко. Как-то не привыкла она разгуливать голышом перед кем-то.

– Я в душ, – объявила она, приподнимаясь на локте. – Ты не мог бы отвернуться?

Рома хотел отпустить шутку на тему того, что смущаться уже поздно и он все прекрасно рассмотрел, но Лу так трогательно порозовела от смущения, что он промолчал.

– Вообще-то, я думал, что мы примем душ вместе, – пожаловался он, накрыв лицо подушкой.

– Мечтать не вредно, – заверила его Лу, вылезая из постели.

Вся их одежда валялась на полу. Она с огорчением обнаружила, что ее джинсы, пальто и футболка свалены в одну сырую кучу. Мокрое пальто и не подумало высохнуть за ночь, так еще и остальные вещи были влажными. Зажав в руке белье, Лу пожаловалась Роме, что все вещи сырые.

– Возьми рубашку в шкафу, – предложил он. – Кстати, я уже могу смотреть?

– Нет! – взвизгнула Лу и, хлопнув дверцей шкафа, выбежала из комнаты. – И оденься!

Рома только рассмеялся. Дождавшись, когда Лу запрется в ванной, он натянул на себя боксеры и нашел в кармане джинсов телефон. На работу не хотелось совершенно, хотелось побыть с мелкой. Он набрал номер отца.

– Шеф, – весело начал парень, – дозвольте взять отгул?

– По какому случаю? – поддержал игру в официоз отец.

– Обстоятельства непреодолимой силы, – хихикнул Ромка.

– Опять девица какая-нибудь?

– Ничего не какая-нибудь.

– Ну раз так, дозволяю. А девчонку свою на ужин приводи.

– Да-да, пап, обязательно, – заверил Андрея Андреевича сын. – Пока.

Настроение из хорошего резко стало великолепным. Целый день с Лу. Улыбаясь, парень пошел на кухню, решив, что неплохо было бы перекусить. В холодильнике было не густо: кусок колбасы, местами заветренный кусок сыра, но Рома не расстроился. Все равно он не умел готовить ничего, кроме яичницы.

Только наступив ногой на что-то острое, он вспомнил, как разбил стакан. Выругавшись, он притащил на кухню пылесос и ликвидировал последствия своей вчерашней злости. Сейчас ему даже не верилось, что еще совсем недавно он был до такой степени зол на Лу. Усмехнувшись, он закончил пылесосить, включил на фон какой-то музыкальный канал и приступил к готовке.

Лу вошла в кухню, когда яичница весело шкворчала на сковороде, а Рома в одних трусах пританцовывал у плиты под попсовую песенку: в одной руке сигарета, в другой – лопатка с прилипшим к ней кусочком колбасы. Это было так комично, что Лу не смогла сдержать смешок. Услышав это, он обернулся к ней и, используя лопатку как микрофон, принялся распевать:

–Вот это да, ты такая лишь одна, ну, по крайней мере, для меня! Когда твои глаза напротив, меняется картина, резко повышается уровень серотонина,– затянувшись, он бросил сигарету в пепельницу и съел кусок колбасы с лопатки.

– Да ты романтик, – фыркнула Лу, прислоняясь к стене.

– Не будь букой. – Рома перехватил ее руку и притянул к себе. – Потанцуем, красотка?

– Ты сумасшедший? – Лу широко распахнула свои дымчатые глаза, не веря, что он всерьез.

– Абсолютно, – заявил он, крутанув ее. – По шагам я иду за тобой, когда тебя я вижу, я прощаюсь с головой. И тебе никто не нужен другой, ты точно знаешь – я круглосуточно твой![60]

Девушка смеялась, не зная, что ужаснее, Ромины попытки петь или Лешка Воробьев. Одно Лу знала точно, она была невероятно счастлива, танцуя босиком на кухне, чувствуя, как крепкие руки обнимают ее за талию. Рома в одних трусах, она в белье и его слишком просторной рубашке и шипящая на масле яичница – казалось, ничего не может быть лучше.

– А теперь голливудский поцелуй, – объявил Рома, подхватывая ее под спину и наклоняя назад. На мгновение взгляды их встретились, а потом он поцеловал ее.

Лу с легкостью расслабилась в его руках, зная, что он крепко ее держит. Путаясь пальцами в коротких волосах, она забывала, как дышать, чувствуя только его запах, вкус, тепло.

– Черт, кажется, наш завтрак горит, – вдруг выпалил Рома.

Отпустив девушку, он кинулся к плите. Было в этой сцене что-то сюрреалистичное. Почему-то ей подумалось, что готовить в их паре будет она. Остановившись на этой мысли, она слегка растерялась. Как-то слишком легко ее мысли стали течь в направлении совместных завтраков. Вспомнилось, как вчера она чуть не ляпнула ему что-то про любовь.

Закончив спасать яичницу, Рома повернулся к Лу, которая сидела на краешке стола, болтая ногами. Влажные волосы слегка вились, на лице не было ни грамма косметики. Пожалуй, первая девушка на его памяти, которая без макияжа выглядела даже лучше. Чистая кожа и завораживающие дымчатые глаза.

– Что бы ты ответила, если бы я сказал, что влюблен? – вдруг спросил Рома, приближаясь к ней.

– Что это неудивительно, – заявила она, твердо выдерживая его испытующий взгляд.

– Не слишком ли самоуверенно? – улыбнулся парень, проводя пальцами по ее щеке.

– Слишком очевидно. Стал бы ты иначе терпеть мои выходки?

– Действительно, – согласился он, соскальзывая вниз вдоль шеи, покрытой засосами, к вырезу рубашки.

– Почему? – выдохнула Лу.

Ей действительно было интересно, почему он вообще связался с ней. Но Рома ничего не ответил, увлеченный тем, как сквозь полупрозрачную белую ткань просвечивает ее белье. Расстегнув одну за одной пуговицы, он распахнул края рубашки, открывая вид на грудь, прикрытую черным кружевом.

Прежде чем она успела что-то сказать, он обхватил губами ее правый сосок прямо через ткань. Прерывисто выдохнув, Лу откинула голову назад, забыв о своем недавнем вопросе. По телу пробежала дрожь возбуждения, когда рука Ромы прошлась вдоль ее позвоночника вниз, заставляя выгнуться ему навстречу.

Он потянул рубашку вниз, обнажая точеные плечи. Покрывая их отрывистыми поцелуями, оглаживал пальцами ее бедра, живот, все, до чего дотягивался. Лу не была уверена, что готова повторить вчерашнее, да еще и при свете дня, но не могла найти в себе силы, чтобы протестовать.

Рома слегка надавил на острые коленки, и она послушно развела ноги, позволяя ему расположиться между ними. Их тела были совсем близко, и Лу снова ощутила, как жар возбуждения охватывает ее. Она подалась вперед и уткнулась в плечо парня, глубоко вдыхая его запах.

– Что у тебя за духи? – задала она давно тревоживший ее вопрос.

– Не помню, мама какие-то подарила на двадцать третье, – пожал плечами парень. – Я редко ими пользуюсь. Все время забываю.

– Почему тогда ты так крышесносно пахнешь? – спросила Лу, проводя носом по его шее.

– Это химия, детка, – пошутил Рома, зарываясь пальцами в ее волосы. – Знаешь, ты мне понравилась с первого взгляда, – ответил он наконец на ее «почему». – Это как сигареты, сначала горько, а потом хочется еще и еще.

– Классная аналогия, – хихикнула девушка. – Не хочу портить момент, но мы будем уже завтракать?

– Ты убийца романтики, – отмахнулся парень, возвращаясь к плите. – Зачем я с тобой связался?

– Дурные привычки, они такие, – самодовольно заявила Лу, вытаскивая из шкафа тарелки. – И, кстати, может, уже оденешься?

– Тебя что-то смущает?

– Ничего, кроме того, что меня по жизни окружают нудисты, – закатила глаза девушка. – Сначала Роксана, теперь ты вот.

Они ели, болтая о всяких глупостях, как-то ненавязчиво переключившись на Роксану, школу, Кирилла и прочую чепуху. Потом Рома вспомнил, что через пару дней выйдет новый фильм про Мстителей, а значит, неплохо было бы пересмотреть старых.

– Кстати, давай сходим вместе?

– Блин, я уже Роксе пообещала. Ей больше не с кем.

– Черт, а я Киру, – хлопнул себя по лбу Ромка. – Слушай, а что, если…

– Ты подумал, о том же, о чем и я? – хитро улыбнулась девушка.

– Случайная встреча в кинотеатре?

– Бинго!

* * *

Рома с Лу весь день провалялись в кровати, пересматривая фильмы про супергероев. Зарывшись в одеяло, обнимаясь, шутя, дурачась и подъедая заказанную на обед пиццу. Неловкость, которую мелкая испытывала еще недавно, испарилась, оставив только какое-то уютное тепло. Ей было по-настоящему хорошо с Ромой.

– Ты не хочешь как-нибудь пообедать с моей семьей? – предложил вдруг Рома, не глядя на нее.

Лу закашлялась, а потом сделала вид, что ее очень интересуют бегущие по экрану титры.

– Зачем это? – спросила она наконец.

– Я влюблен в тебя, – просто сказал парень.

– Это я уже слышала.

– Мне кажется, у нас все серьезно.

Лу молчала, глядя перед собой. Ее пугали такие разговоры. Она не верила в слова, боялась обещаний, боялась слишком сильно привязаться. Хотя Рома уже пустил в нее корни, уже опутал ее, как паук глупую мушку. Ей хотелось прижаться к нему и просто сказать «Да». Но она так не умела. Все внутри ее восставало против этого.

– То, что у нас был секс, еще не значит, что…

– Просто замолчи, – попросил Рома, прижимая ее к себе. – Прости, я забыл, что ты не умеешь говорить о своих чувствах.

– Не о чем говорить потому что, – нахохлилась девушка.

– Роксана не упоминала, что ты разговариваешь во сне? – весело спросил Рома.

– Что?! – Лу так испуганно посмотрела на него, что он не выдержал и расхохотался. – Что я говорила?

– Что я самый восхитительный мужчина в твоей жизни, – продолжал веселиться Рома. – Что я невероятно сексуален и просто божественен.

– Все ты выдумываешь, дурак, – отмахнулась Лу, выбираясь из кровати.

– Вот ведь дурочка, – покачал головой Рома, провожая ее взглядом.

Прикрыв глаза, он улыбнулся воспоминанию. Он почти уже спал, когда Лу заерзала, прижимаясь к нему теснее, и прошептала еле слышно: «Люблю».

39. Но ты играешь со мной, прогоняешь и манишь, смеешься в лицо – для тебя я никто [61]

Роксана вышла из кабинета директора, чувствуя неимоверное облегчение. Она справилась. Открытые уроки закончились, тест проверили. Каким-то невероятным образом его написали все, даже те, от кого она этого совсем не ожидала. Котина, Иванов, Зубкова и прочие, вечно отстающие, с трудом связывающие пару слов, умудрились сдать на четыре-пять. Даже Андреев. Это было поразительно, подозрительно, но так прекрасно. Она доказала, что она отличный педагог, и заткнула чертов комитет старых ведьм. Теперь никто не посмеет сказать, что она недостаточно хороша для их детей.

Единственным жирным минусом во всей этой истории были ее частные занятия. Пускай ее не выпрут из школы, но те, кто уже отказался, навряд ли вернутся. Можно, конечно, искать новых, но слухи будут еще долго витать по школе, отравляя ее жизнь. Она шла по коридору, судорожно размышляя о том, как бы заработать побольше денег. Возможно, есть смысл устроиться преподавателем выходного дня в Москве. Она вела там курсы раньше, но это была работа на износ. Плюс сейчас еще и дорога прибавится. Ей так хотелось отдохнуть в этом году, провести его расслабленно, но, видимо, не судьба.

Под эти тоскливые размышления она вошла в класс. Одиннадцатый гимназический словно с цепи сорвался: все кричали, ржали как кони и что-то очень живо обсуждали. Даже звонок не отвлек их от веселья – почти весь класс столпился у парты Андреева, разглядывая что-то в его телефоне.

– Звонок прозвенел, попрошу занять свои места, – потребовала учительница, слегка повысив голос.

– Роксана, а вы горячая штучка! – выкрикнул прыщавый Гена на английском.

– Может, с нами на шашлыки в субботу? – предложил Денис, играя бровями. – Будет текила.

Роксана кинула быстрый взгляд на последний айфон, который Кирилл сжимал в руках. Во весь экран была фотография, где она, сидя на шпагате, сжимает в зубах стопку. Перехватив ее взгляд, парень мерзко улыбнулся и заблокировал телефон.

– Все сели по своим местам, – отчеканила училка, занимая свое место.

Сесть они сели, но шушукаться не перестали. Роксана испепеляла глазами Андреева, младшего, который натянул на себя самое простодушное выражение лица и прикинулся дурачком. Девушка мимолетным жестом провела большим пальцем по горлу так, чтобы видел только он, а потом прокашлялась.

– Класс, прошу прекратить шум, мы начинаем занятие, – скомандовала девушка, но почему-то это не сработало.

И тут она поняла, что эти лбы возомнили, что она «своя в доску» и им все можно. Сжимая мелок в руках так крепко, что он начал крошиться, она встала к доске и начала записывать по тезисам новую тему, давая им время успокоиться. Но минута сменяла другую, а они все продолжали гудеть. Тогда она не выдержала и, резко обернувшись, заговорила:

– Прошу вас прекратить обсуждение моей личной, частной жизни, которая вас совершенно не касается, – громко, чеканя слова, проговорила Роксана. – Если вы не понимаете, что преподаватели тоже люди, это еще не говорит о том, что я не люблю повеселиться с друзьями. Мое право – делать за стенами этой школы то, что не нарушает чужие права и закон. И я прошу вас уважать мое право на личную жизнь и прекратить эти разговоры, – потребовала она. – А теперь, Глеб, к доске. Проверяем домашнюю работу.

Она заняла свое место за преподавательским столом, наслаждаясь повисшей в классе тишиной. Но она продлилась всего несколько мгновений, пока старшеклассник плелся к доске. Как только он начал отвечать домашку, малолетки снова загалдели. Роксана подумала было сказать им что-то еще, но потом поняла, что это бесполезно. Сделав вид, что ничего не происходит, она принялась допрашивать Глеба, представляя, как сейчас вытащит к доске Андреева.

Кирилл смотрел на нее, читая гнев в ее ярких глазах. Он знал ее лучше других учеников и без труда видел, что, несмотря на деланое равнодушие, которым она так искусно прикрывалась, училка в ярости. Дисциплина была ни к черту, и блонди не знала, как прекратить эти перешептывания, шуточки и многозначительные взгляды. Парень почувствовал удовлетворение, нисколько не смущаясь своего поступка. Если ведет себя, как высокомерная сука, то пусть получает соответствующее отношение. В конце концов, он не дал ей вылететь из школы. Хватит с него добрых дел, а то как эльф Санты.

Остаток занятия он провел, наслаждаясь злостью и бессилием Роксы. Даже ее попытки унизить его у доски не смогли испортить ему настроение, класс все равно не слушал, что там происходит.

После звонка он задержался, нарочито медленно собираясь.

– Андреев, такого я от тебя не ожидала, – сквозь зубы сказала училка, быстро складывая свои вещи в сумочку.

– Да ладно, куколка, я же с рук показал, а мог и разослать, – усмехнулся школьник. – Или, представляешь, замутить плакатики по всей школе, м-м-м?

– Малолетний ублюдок, – прошипела Рокса, закидывая сумку на плечо и направляясь к выходу из кабинета.

– Сучка крашеная, – не остался в долгу школьник.

– Не засчитано. – Девушка вдруг остановилась и развернулась на каблуках. – Это все натуральное, Андреев. – Она потянула пальцами выбившийся из прически локон. – Такое же природное, как твоя тупость, – кинула она через плечо.

Выйдя из класса, она пошла в учительскую. Видеть Кирилла она не хотела, а дверь закрывать было нужно. Решив сначала отнести журнал, она поднялась на третий этаж. К ее большому удивлению, ее там ждал Кропоткин, который упорно прогуливал ее занятия с того самого дня. Парень стоял, прислонившись к стене у двери в учительскую, и смотрел себе под ноги. Услышав цокот ее каблуков, он вскинул лицо наверх.

– Роксана Григорьевна, я хотел бы поговорить, – попросил он, когда она подошла к нему.

– Слушаю, Антон.

Она остановилась рядом, скрестив руки на груди.

– Мне очень стыдно за свое поведение. Простите меня, пожалуйста, я перешел все границы, – скороговоркой проговорил школьник.

Роксана смотрела на него, понимая, что ей его жалко. Он снова стал похож на воробушка со своими взъерошенными волосами и большими грустными глазами.

– Прощаю. Но чтобы больше не прогуливал и не мешал пиво с водкой, – нравоучительно сказала она.

– Такое больше не повторится, обещаю.

– Естественно, – усмехнулась училка. – У меня теперь всегда с собой перцовый баллончик.

Подмигнув ошалевшему от такого замечания старшекласснику, она вошла в учительскую. Усевшись на низенький диванчик, она откинула голову назад и задумалась. Почему же у них с Андреевым то уютные вечера с гитарой, то какие-то стычки? Вот вроде нормальный парень, но с каким-то говнецом.

Не вовремя вспомнилось, как он возил ее в «мак». И почему-то она не рассказала об этом Лу, хотя никогда ничего от нее не утаивала. Это было странно. А еще странным было то, что Лу не появилась дома и в школе. Видимо, проводы вышли конкретными.

Рокса посидела еще минут десять, чтобы Кирилл уж наверняка ушел из школы, и только тогда пошла закрывать класс. Неважно, что он там делал раньше, но сегодня Андреев довел ее до бешенства. Лучше бы им не пересекаться в ближайшее время, а то она точно втащит ему чем-нибудь тяжеленьким.

– Крашеная, – недовольно проворчала девушка. – Придурок.

* * *

Роксана заявилась домой уставшая и злая. И голодная. Втянув ноздрями воздух, она ощутила запах чего-то вкусненького. Разувшись и скинув пальто, она тут же поползла на кухню, где мелкая что-то колдовала с духовкой.

– Я запекла курицу, – довольно объявила она, вытаскивая противень. – Ты голодная или злая?

– Голодная, а Андреев мудак, – сверкнув глазами, сказала Роксана. – Маленький гадкий… А ты, кстати, чего светишься, как начищенный пятак?

– Мы сделали «это», – вдруг выпалила Лу, не глядя на сестру.

– Сделали что?

После шести уроков и выходки Андреева мыслительный процесс был слегка приторможенным.

– Переспали!

– С Ником?! – Роксана чуть не подавилась кофе.

– Что? Нет, конечно! С Ромой!

– Ничего не понимаю, – потрясла головой Рокса. – Ты разве вчера не пошла бухать с ребятами?

– Пошла, но…

Лу только сейчас сообразила, что старшая ничего не знает. И рассказала ей про посиделки, про поцелуй с Ником, ссору с Ромой и последующее примирение. Естественно, без особых подробностей, но все равно покраснела, как рак.

– А еще он позвал меня на ужин с семьей.

– Интересное кино, – прищурилась Рокса. – С родителями познакомить хочет?

– Угу. – Лу поставила перед сестрой тарелку с едой. – Кстати, я правда разговариваю во сне?

– Бывает, – пожала плечами Рокса. – А что?

– Да так, – отмахнулась мелкая. – Так, а что там с Кириллом?

– Говнюк он, – заявила Рокса, вгрызаясь в куриную ножку. – Показал в классе мою фотку. Я там на шпагате со стопкой текилы в зубах.

– Чего?! Совсем с ума сошел? – вытаращила глаза Лу. – Зачем?

– Потому что он придурок.

Лу вдруг стало обидно за Кира. Роксана не знала, что он помог ей с тестами. Захотелось все ей рассказать, но тогда Андреев мог разозлиться не на шутку. Оставалось лишь молчать. Как не вовремя он выкинул пакость! Они с Ромой уже придумали, как заманят их в кино. И все так хорошо складывалось. А теперь это!

– Ну, он не так уж и плох…

– Не желаю больше это обсуждать, – покачала головой Рокса. – Он назвал меня крашеной сучкой.

– Ну, ты правда сучка. Иногда.

– Но не крашеная же!

– Тебя только это смущает?

– В большей степени, – вдруг хихикнула Рокса. – Кстати, мы завтра идем на «Войну бесконечности», помнишь?

– Еще бы, – как-то хитро улыбнулась Лу. – Жду не дождусь.

Неважно, что там эти двое думают, им придется общаться, хотят они того или нет. В конце концов, желание пойти на долгожданный фильм с Ромой затмевало страх перед гневом старшей.

Не убьют же они друг друга прямо в кинотеатре?

40. Your body is calling my name [62]

«Неожиданная» встреча произошла у касс кинотеатра. Завидев Кирилла и Рому, Лу замахала руками, улыбаясь.

– А ну прекрати, – шикнула Рокса. – Вдруг пройдут мимо, – с надеждой предположила она.

Но тщетно. Рома, увидев сестер, тоже помахал и направился в их сторону. Кирилл встретился взглядом с Роксой, скривился и потащился за братом. Блондинка скрестила руки на груди и поджала губы, даже не пытаясь скрыть, что встреча ее не радует.

– Эй, Рокси-фокси, что с лицом? – весело спросил Ромка, оставляя на ее щеке мимолетный поцелуй.

– Как же я тебя ненавижу, – простонала Роксана, сама не зная, к кому обращается: к мелкой или к другу.

– Взаимно, – кривовато усмехнулся Кирилл, воспринимая ее слова на свой счет.

– Мимо, малыш, – качнула головой девушка. – Тебя я презираю.

– Ребята, давайте жить дружно, – пропел Рома, обнимая правой рукой брата, а левой Роксу. – Нас ждут два с половиной часа чистого кайфа от Марвел. Это ли не счастье?

Следующие пять минут все трое препирались между собой, споря. Лу стояла в сторонке, чувствуя себя немного виноватой за свой обман. Почему-то до нее только сейчас дошло, что Роксана могла просто развернуться и уйти домой. Она несколько раз хотела вмешаться в разговор, но не решалась. В конце концов Рома подмигнул ей и отправил Кирилла покупать билеты.

– А мы пойдем за попкорном, – объявил он и утянул девушек в сторону.

– От вас, Андреевы, одни только проблемы, – возмутилась Роксана.

Не светило ей смотреть долгожданный фильм в компании вредного, противного, заносчивого школьника. Эгоистичная часть ее хотела послать Рому с его миротворческими замашками далеко и надолго, а другая… Рокса посмотрела на Лу, которая, глупо улыбаясь, обнимала руку Ромы, прижимаясь щекой к его плечу. Она выглядела такой счастливой, что ради этого можно было немного потерпеть.

Заставив мелкую купить ей огромную порцию начос с сырным соусом в качестве извинений, Рокса довольно заулыбалась. На самом-то деле, какая разница, с кем сидеть рядом в темноте? Можно представить, что это никакой не Кирилл, а… Ну, кто-нибудь еще.

В конце концов, там же будут Тор, Доктор Стрэндж и Тони Старк.

– А почему это ты купил на разные ряды? – удивился Рома, разглядывая билеты, которые вручил ему Кирилл.

– Вам на места для поцелуев, а нам подальше от вас.

– Подальше, это на ряд ниже? – фыркнула Лу.

– Не люблю сидеть низко, – пожал плечами парень.

На том разговор закончился – они поспешили в зал. Когда они заняли места, уже началась реклама, и возможности поговорить не было. Кирилл услышал, как училка зашуршала упаковкой от начос, открыв и пристроив ее на коленях.

– Эй, поделишься? – спросил он у Роксы, потянувшись рукой.

– Нет, – отрезала училка, шлепнув его по пальцам.

– Хочешь сказать, что съешь одна двойную порцию? – ехидно спросил Кирилл. – В тебя не влезет.

– У меня прекрасный аппетит, – заявила девушка, обмакивая чипсинку в сырный соус и отправляя ее в рот.

Она знала, что он на нее смотрит. Она чувствовала это. Слизнув капельку соуса с чипсинки, она зажмурилась от удовольствия, дразня парня. Обычно они с Лу ели начос быстро, едва ли не наперегонки, но в этот раз она смаковала удовольствие, откусывая небольшие кусочки, облизывая губы. Кинув беглый взгляд на Кира, она увидела растерянность в его взгляде.

– Не могу устоять, – прошептал парень, глядя ей в глаза.

Прежде чем училка успела найтись с ответом, он молниеносно стянул у нее несколько чипсин, накрошив ей на джинсы. Закинув их себе в рот, он громко захрустел, перекрывая какой-то невразумительный трейлер.

– Придурок, – фыркнула Рокса.

– Жадина, – не остался в долгу Кирилл.

– Вы можете заткнуться? – возмутилась Лу, наклонившись вперед – туда, где на ряд ниже сидела ее сестра и Ромин брат.

– Так, вы на местах для поцелуев, вот и соситесь себе, – отмахнулся Кирилл.

Лу хотела было высказать ему все, что думает о его поведении, но фильм начался. Она откинулась назад и, сжав теплую ладонь Ромы, уставилась на экран, стараясь не обращать внимания на оглушительный хруст.

– Мы же не собираемся заниматься всякими глупостями во время фильма? – тихонечко хихикнул Рома.

– Нет, конечно, – заверила его Лу. – Зачем мне ты, когда есть Тор?

– Я запрещаю тебе на него смотреть, – возмутился Рома, закрывая ладонью глаза мелкой.

– Жуй попкорн, – приказала Лу, убирая его руку.

Кирилл потянулся за очередной порцией начос, когда Танос вонзил кинжал в Локи. Рука его дрогнула, и он перевернул пластиковый лоток, рассыпав все по коленям Роксаны.

– Черт, он не мог так тупо умереть. Он же бог хитрости!

– Он придурок, прям как ты. – Роксана раздраженно стряхивала крошки с колен. – Ты должен мне химчистку, они же жирные.

– Какая ты мелочная, – проворчал Кир. – Какие там джинсы? У меня умер любимый персонаж.

– Так тебе и надо, – резюмировала Рокса. – Иди за новой порцией.

– Да щаз.

Кир уставился на девушку, чтобы понять, серьезно она говорит или шутит. Его взгляд зацепился за ее декольте.

– Эй, ты куда пялишься?

– Ой, да кому ты нужна, – закатил глаза Кир, вынимая из выреза футболки начос и отправляя себе в рот.

– Ты больной, – прошипела Рокса, стараясь не думать о том, каким обжигающим оказалось это мимолетное прикосновение.

– От здоровой слышу.

– Да замолчите вы уже или нет? – прошипел Рома, просовывая голову между сиденьями. – Тут, блин, судьба вселенной решается.

– Рокса, забудь про начос, там Тони и Стрэндж в одном кадре.

– Мелкая…

– Ребята, мне охрану позвать или вы уже дадите нам посмотреть кино? – взбух какой-то мужик справа от Лу.

– Извините, – пискнула она, занимая свое место.

Остаток фильма все молчали, опасаясь, что их реально выпрут из зала. Только оказавшись на улице, они наконец смогли обсудить кино.

– Как они могли?! – схватился за голову Рома. – Как можно было сделать такое? Какое, на фиг, перенаселение? Они осквернили Таноса.

– А что не так? – удивленно спросила Лу.

– Да все не так! Я читал комиксы, так что это – просто плевок в мое фанатское сердце, – продолжал возмущаться Ромка. – Танос был изгоем из-за того, что он фиолетовый. С ним никто не общался, кроме смерти. И тогда он решил убить всех, чтобы она его полюбила. Это же почти романтическая история.

– Боже, да отвали ты со своими комиксами, – закатил глаза Кирилл. – Лучше скажи, как можно было так тупо убить бога хитрости? А Квилл? Почему его сделали таким придурком? Он мне нравился в «Стражах».

– А я все думала, кто те люди, которым нравятся «Стражи Галактики», – хихикнула Роксана. – Там вообще нет ничего хорошего, кроме Грута. Ну, и енота.

– Много ты понимаешь, – закатил глаза школьник. – Доктора Стрэнджа вернут, потому что он красавчик. – Кир намеренно исказил голос, пародируя Роксану. – Рассуждаешь, как типичная малолетняя идиотка!

– От малолетки слышу, – фыркнула девушка. – Но его вернут, потому что он красавчик. И вообще, понятно, что он предвидел этот вариант.

– Чуваки, вы о чем вообще? – никак не мог успокоиться Рома. – Вы видели, во что превратили Халка? Халк, блин, сожрал солнце в одном из комиксов! А тут у него какие-то психологические сложности. А эта ультимативная красная ведьма?

– Так, с тобой все понятно, – резюмировал Кир, затягиваясь. – С тобой тоже, инфантилочка ты наша, – нагло заявил школьник, не обращая внимания на недовольство Роксы. – Ну а ты что скажешь? – обратился он к Лу.

– Тор – красавчик, люблю его, – хихикнула Лу, уворачиваясь от Ромы, который намеревался щелкнуть ее по носу. – Отличный фильм, вы чего?

– Боже, с кем я встречаюсь, – страдальчески протянул Рома, притягивая девушку к себе. – Озабоченная женщина, – с этими словами он поцеловал Лу, забыв о том, что рядом с ними есть кто-то еще.

– Какие же они отвратительные, – захихикала Роксана, отводя глаза в сторону.

– Не говори-ка, – согласился Кирилл. – Может, еще начос? Я угощаю, – предложил парень, сжимая ладонь училки.

Не дожидаясь ответа, он потащил ее в здание кинотеатра, а Роксана почему-то последовала за ним. Конечно, она все еще была на него зла, но смотреть, как лобызаются Рома и Лу, было еще хуже. Она шла за Кириллом, который все еще продолжал держать ее руку. Почему-то это не вызывало никакого внутреннего протеста. Было как-то спокойно.

Она осталась ждать его на низком диванчике, пока он стоял в очереди. Глядя на него со стороны, Роксана никак не могла поверить, что этот парень – школьник. Он был выше многих взрослых мужчин и держался уверенно. Про таких обычно говорят: крепко стоит на ногах. Тем труднее было поверить, что он способен на такие низкие поступки.

Сразу стало как-то неприятно. Она не хотела видеть его, не хотела оказываться с ним в кино. А теперь еще и наедине. Почему-то в голову настойчиво лезло воспоминание о том, как он вытащил из выреза ее футболки последнюю чипсину. Не хотелось в этом признаваться, но на мгновение у нее сбилось дыхание.

Помотав головой, она уставилась в сторону и не заметила, как Кирилл вернулся обратно.

– Извини за штаны, – просто сказал он, протягивая ей коробочку с чипсами.

– Больше ты ни за что не хочешь извиниться? – прищурилась блондинка.

Парень замер под ее взглядом. Как бы она порой его ни бесила, было в ее глазах что-то такое, от чего хотелось смотреть на них. Что-то магнетическое, необъяснимое. Раньше с ним такого не случалось.

– Ладно тебе, это было смешно. – Он улыбнулся так просто и искренне, что Рокса не сдержалась и улыбнулась в ответ. – Вот видишь, ты тоже улыбаешься, значит, смешно.

– Меня недавно чуть не выперли из школы, а ты такое устроил.

– Но не выперли же? – подмигнул парень, обмакивая начос в соус.

– Кстати, а как ты умудрился написать на пять? – вдруг спросила девушка.

– Ловкость рук и немного мошенничества, – увильнул от прямого ответа Кирилл. – Ну что, мир? – спросил он, глядя на нее снизу вверх.

– Я отомщу тебе на занятиях, – коварно пообещала Рокса. – И – да, твой подкуп сработал. Мир.

Он смотрел, как она ест начос, и никак не мог понять, как такая стерва может быть такой милой. Наверное, все дело было в ямочках на щеках, которые появлялись у нее всякий раз, как она улыбалась. Да еще и блондинка – таким с рождения надо скидку делать.

– Вы опять едите? – услышав голос Лу за спиной, парень вздрогнул от неожиданности. Слишком сильно его затянуло разглядывание Роксы. – Когда ты уже растолстеешь? – поинтересовалась мелкая у сестры.

– Никогда, – фыркнула Рокса. – Начос не откладываются в жир, они идут прямо в сердечко.

41. С чего бы мне, – сказал тот лорд, – склоняться пред тобой? [63]

Лу привычно проснулась за несколько минут до будильника. Отключив его заранее, чтобы не разбудить Рому, она выбралась из его теплых объятий и пошлепала босыми ногами в ванную. Подставляя тело теплым струям воды, она с удивлением поняла, что ночует у него уже почти неделю. И это было как-то совсем закономерно, словно так и должно быть.

Дома она появлялась только после учебы, чтобы быстро сделать уроки и взять с собой чистую одежду. Роксана только глаза закатывала на ее «я к Роме». Она не осуждала, не воспитывала, позволяя ей делать то, что она хочет. Конечно, Лу понимала, что рано или поздно ей нужно будет встать в привычную колею, но, черт возьми, как же ей было хорошо тут. С Ромой.

Намотав на голову полотенце, она натянула на себя уже привычную рубашку, в которой разгуливала по квартире. Нужно было купить приличную ночнушку, хотя смысла в этом не было никакого: они всегда засыпали голыми. Она больше не смущалась собственной наготы, а обнаженное тело Ромы казалось ей произведением искусства, на которое она могла смотреть вечно.

На кухне обнаружились остатки вчерашней пиццы, так что завтрак готовить было не нужно. Сварив себе кофе, она уселась на стул, подтянув ноги к груди, и закурила, глядя в окно. Народ потихоньку выползал на улицу, кучкуясь на автобусных остановках, прячась от дождя под зонтами. Лу лениво смотрела на них, выдыхая дым. Так не хотелось будить Рому, одеваться и вливаться в эту толпу, но выбора у нее особого не было.

Она засмотрелась на капли дождя на стекле и не услышала шаги.

– Привет, – сонно проворчал Рома, опускаясь на соседний стул. – Давай прогуляем? – предложил он, улыбаясь.

– Нельзя. Опять не выспался? – насмешливо спросила Лу, рассматривая его заспанное лицо.

– Ты не даешь мне спать, – напомнил Рома, зевая. – Дорвалась, блин.

– Не дорвалась, а наверстываю упущенное, – хихикнула Лу, обхватывая ладонями его щеки. – Ты колючий.

– Побреюсь, – пообещал Рома. – Кстати, как насчет завтра пообедать с моей семьей?

Лу поджала губы. Он каждый день упорно заводил этот разговор, а она не особо изменила свое мнение. Спорить с утра пораньше не хотелось, и она решила перевести разговор в иное русло.

– Мы же можем немного опоздать? – выдохнула она в Ромины губы.

Ее рука скользнула ниже, к резинке его боксеров, но Рома ее остановил.

– Ну нет, красотка, в этот раз не прокатит, – заявил он. – Никакого секса, пока не познакомишься с моей семьей.

– Это наглый шантаж, – надулась Лу.

– У тебя есть два дня, чтобы дать мне положительный ответ, – насмешливо сказал Рома.

– И не подумаю.

– И надолго тебя хватит? – выдохнул Рома, целуя тонкую шею. Пальцы проскользнули под рубашку, касаясь обнаженной кожи.

– А тебя?

– Я умею ждать, – подмигнул парень. – А ты нет.

Лу всхлипнула, когда его рука проскользнула между ее ног, лаская прямо сквозь трусики. Было чертовски хорошо, но хотелось большего. Хотелось ощутить Рому в себе. Возбуждение рваными толчками разбегалось по телу, затуманивая разум.

– К черту! – выдохнула она. – Согласна, – прошептала она, целуя парня.

– Люблю, когда ты такая сговорчивая, – довольно улыбнулся Рома, подхватив ее на руки. – Кажется, мы все же немного опоздаем.

* * *

Роксана проснулась оттого, что ее нагло расталкивала Лу. Она пихала сестру в бок, что-то приговаривая про то, что ей нужна помощь.

– Ну чего? – возмутилась старшая, все-таки открывая глаза.

– Вставай, ты мне нужна, – потребовала Лу.

– Сначала кофе.

Лу закатила глаза, но поплелась на кухню. Пока Роксана умывалась и пила кофе, она сидела рядом, выжидающе глядя на нее, и даже не курила.

– Ты чего, как коршун? Иди займись чем-нибудь.

– Не могу, я в стрессе, – объявила мелкая.

– Да ладно тебе, не съедят тебя его родители, чего ты кипишуешь?

– А ты их видела?

Роксана задумалась. Как-то так получилось, что с родителями Ромы она знакома не была. Когда они начали плотно общаться, те уже переехали за город, а на родительском собрании их не было. Так что какое-то представление об этих людях она имела только из рассказов друга. Она знала, что отец у них веселый, а мама строгая. Но на этом все.

– Не, но они вроде нормальные, – пожала плечами Рокса. – Кстати, ты надолго домой?

– В смысле? – растерялась мелкая.

– В смысле, что ты почти неделю жила у Ромы. Не то чтобы я против, но не слишком ли вы торопите события? – старшая осторожно коснулась тревожившей ее темы. Нет, она была рада, что у этих двоих все хорошо, но ей просто хотелось понять, к чему дело идет. – Знакомство с родителями – это не шутки. У вас все действительно серьезно?

– Наверное, – задумчиво протянула Лу. – Не знаю, я не думаю об этом. Идет как идет.

– Тоже вариант, – усмехнулась Рокса. – Пусть хоть у кого-то в этой квартире будет секс, – хихикнула она. – Кстати, вы предохраняетесь? А то я не хочу стать тетей раньше времени.

– Отвали, – буркнула Лу, краснея.

– Ути-пути, мы покраснели. – Старшая не смогла сдержать рвущийся наружу смех. – Какая прелесть.

– Какая же ты стерва, – возмутилась Лу, отбирая у нее чашку. – Все, никакого больше кофе тебе.

– Я тебе еще нужна, – авторитетно заявила Рокса, забирая кружку с медвежонком обратно. – Так что пойдем, подберем тебе образ.

Минут двадцать у них ушло на то, чтобы отобрать мало-мальски приличные вещи, отбросив в сторону рваные джинсы, футболки с неприличными принтами и слишком откровенные платья и топы. Сузив круг, они разложили то, что Роксана сочла приличным, на полу и диване, и теперь старшая шаталась по комнате с видом эксперта, размышляя.

– Может, юбка с черной блузкой? – предложила Лу.

– Ты что, черная вдова?

– А если джинсы, майка и рубашка в клетку?

– Ага, еще кепку, и будешь как Наталия Орейро в «Диком ангеле».

– А если…

– Если ты опять предложишь рубашку, я тебя стукну, – пригрозила Рокса. – Никак не пойму, что за странная страсть к клеточке?

– Никуда не пойду, – вдруг пробормотала Лу, обхватывая себя руками. – Я не знаю, что говорить, что надевать и что делать. И зачем вообще знакомиться? Я же с Ромой встречаюсь, а не с его родителями.

– Так, отставить истерику, я все придумала, – прервала ее панические рассуждения Рокса. – Пошли ко мне.

Она потащила мелкую к себе в спальню. Порывшись в шкафу, она всучила ей темно-бордовую удлиненную рубашку из плотного материала, которую носила поверх легинсов. Несмотря на то что Роксана была куда более фигуристой, вещь имела такой крой, что должна была хорошо сесть на мелкую.

Лу не стала сопротивляться и натянула на себя рубашку. Она была ниже сестры, на ней она смотрелась как платье.

– На, – Рокса протянула Лу тонкий плетеный поясок. Когда младшая затянула его на талии, блондинка довольно хмыкнула. – Легкий макияж – и ты великолепна. Скромненько, но со вкусом.

– Это же тоже рубашка? – вдруг тихо хихикнула Лу.

– Заткнись.

* * *

Когда Рома подъехал к дому Лу, она уже стояла на улице, спрятав руки в карманах. Завидев синюю «Мазду», она поспешила поскорее сесть внутрь.

– Холодно, – пробормотала она, дуя на ладони.

– Давай сюда. – Рома сжал ее руки в своих, согревая. – Как же ты зиму-то переживешь, если уже трясешься?

– Я буду одеваться тепло, а не красиво. Капронки, знаешь ли, не греют. Но, как говорится, не будет второй оказии произвести первое впечатление.

– Ты им понравишься, – уверенно сказал парень, целуя ее раскрасневшиеся щеки. – Волнуешься?

Лу не стала отвечать, только спрятала лицо в своем огромном шарфе. Еще бы она не волновалась. Она была на грани паники, думая о том, что будет обедать с семьей Ромы. Там будут его мама, папа и старший брат. И Кирилл, само собой. И все будут ее оценивать.

Дорога заняла у них от силы двадцать минут. Лу три раза посмотрелась в зеркальце и раз пять уточнила у Ромы, нормально ли она выглядит. Когда они наконец остановились у красивых фигурных ворот, волнение сменилось любопытством. Серые глаза с интересом рассматривали двухэтажный особняк. Красивое светлое здание. Все продумано до мелочей. Они остановились на асфальтированной площадке, где стояло еще три машины.

– Готова? – Карие глаза встретились с серыми.

– А можно домой? – как-то оробев, спросила Лу.

– Ну нет, красотка, идем, – усмехнулся Рома, выходя из машины.

Она сделала глубокий вдох и взялась за руку, которую ей протянул Рома. Он всегда открывал ей дверь и помогал выйти. Она считала, что это жутко старомодно и дико круто. Они прошлись по выложенной красивой плиткой дорожке и оказались на крыльце. Едва Рома потянулся к ручке двери, как она открылась. На пороге стоял Кирилл.

– Я задолбался вас ждать. Мать не разрешает садиться за стол, – пожаловался он. – Можно подумать, у нас Новый год или типа того.

– И я рада тебя видеть. – Лу тут же почувствовала себя увереннее, увидев знакомое лицо.

– Мы уже здоровались на этой неделе, – фыркнул школьник, впуская их в дом. – Ого, ты сегодня не гот?

Лу поджала губы. По совету Роксаны она не стала густо подводить глаза, как обычно, а нарисовала аккуратные тонкие стрелочки и подкрасилась тушью. С одной стороны, хотелось быть собой, а с другой – хотелось произвести приятное впечатление.

– Татуировку тоже могла прикрыть, – заметил Кир, когда Рома помог ей снять пальто.

– Черт, – прошипела Лу, глядя на лотос на руке.

– Да ладно, мама не заметит, – успокоил ее Рома.

– Мама? Не заметит? Ты уверен, что у нас одна мать?

– Отвали, мелкий, – отмахнулся Рома. – Пойдемте?

Они вошли в светлую, красиво обустроенную гостиную. Лу впервые видела, чтобы дома, где кто-то живет, было так. Камин, огромные шкафы с книгами до самого потолка, пушистые ковры, мебель с кривыми ножками. И никакого беспорядка. Все выглядело так, словно вот-вот войдет фотограф и начнет делать снимки для модного журнала. Лу слегка растерялась, но братья спокойно пошли дальше, и она последовала за ними.

– Мам, пап? – Рома толкнул резную дверь в столовую.

Еще одна шикарная комната с длинным, красивым столом. Там могло бы обедать человек двадцать, но сегодня было накрыто всего на шестерых. У Лу сердце екнуло, когда она увидела невероятное количество тарелок, приборов и бокалов. В голову сразу полезли глупые фильмы, где героини никак не могли освоить правила этикета и ели рыбу десертной вилкой. Когда шок отступил, Лу разозлилась на Рому, который не предупредил ее о таком. Хотелось пнуть его, но в комнату вошли родители братьев.

– Добрый день.

Мужчина лет пятидесяти улыбался ей Ромиными губами. Он был чуть ниже сына, слегка шире, но в остальном они были почти идентичны. Лу даже слегка растерялась от такого сходства. Казалось, перед ней просто очень взрослый Рома. Даже глаза у него были такими же, как говорила порой Лу, улыбчивыми. Кирилл тоже был похож на отца, но почти черные глаза как-то отвлекали от сходства.

– Здравствуйте. – Мама Ромы оказалась симпатичной женщиной. Она была ухоженной, подтянутой, с прямой, как палка, спиной. Но лицо ее не светилось тем же радушием, которое звучало в ее голосе. Глаза у нее были голубыми, но какими-то льдистыми. Она окинула Лу цепким взглядом, а потом растянула тонкие губы в улыбке. – Давайте сразу за стол? – предложила она.

– День добрый. – Лу вдруг услышала незнакомый голос у себя за спиной. Обернувшись, она увидела молодого мужчину, который походил на мать семейства так же, как младшие дети на отца. – Очень приятно познакомиться, Андрей.

– Добрый день, – девушка улыбнулась. – Лу.

– Простите? – переспросил Андрей.

– Лусине, – пояснила девушка. – Сокращенно – Лу. Я не очень люблю свое полное имя.

– Понятно, – кивнул он после короткой паузы.

– Все, садитесь, – махнул рукой Андрей Андреевич, занимая место во главе стола.

Маргарита Евгеньевна заняла место по правую руку от него. Рядом с ней сел Андрей. Кирилл сел слева от отца, а Рома с Лу рядом с ним. Двери в столовую открылись, и женщина в белом переднике принесла супницу. Пока она разливала суп, члены семьи пристраивали на коленях салфетки. Лу последовала их примеру, решив, что будет просто делать как все.

– Так почему вам не нравится ваше имя? – вдруг спросила Маргарита. – Как вы сказали, Лусина?

– Нет, Лусине, – девушка улыбнулась. – Поэтому и не нравится, оно труднопроизносимое.

– Простите, неловко вышло.

– Что вы, все в порядке. – Лу кинула беглый взгляд направо. Большая ложка была одна, но она решила подглядеть, какую возьмет Рома. Для верности. – Приятного аппетита.

Некоторое время над столом висела тишина, нарушаемая тихим позвякиванием ложек о тарелки. Наконец суп был съеден, и внимание семьи снова переключилось на гостью.

– Рома впервые привел девушку в дом, – вдруг сказал Андрей Андреевич. – Даже не верится.

– Пап, – закатил глаза Рома, чувствуя себя тупо.

Лу, наоборот, стало приятно. Хоть в чем-то ей удалось стать первой.

– А чем вы занимаетесь? – вдруг спросила Маргарита.

– Учусь.

– В моей школе, тоже в одиннадцатом, – вставил свои пять копеек Кирилл, за что Рома пнул его под столом. – Ауч.

– Мальчики, – натянуто улыбнулась мать. – Вам же не по пять лет, – укорила она детей. – Лусине, расскажите о себе. Куда вы собираетесь поступать?

– Если честно, я не собираюсь, – призналась девушка.

– Оу. – Маргарита выглядела слегка ошарашенной. – А как же вы собираетесь работать?

– Я хочу стать тату-мастером. Для этого достаточно курсов.

– Интересно, – протянула женщина, хотя ее тон говорил об обратном. – А как к этому относится ваша мать?

– Мам!

Рома не ожидал, что разговор свернет в эту сторону, и встревожился. Они с Лу никогда не затрагивали эту тему.

– Все в порядке. – Лу мимолетно коснулась его руки, словно успокаивая. А может, сама искала успокоения. – Моя мама умерла, – просто сказала она, опустив глаза в тарелку.

– Соболезную. Ваш отец, наверное, убит горем…

– Я не знаю своего отца, так что… это навряд ли.

Повисло неловкое молчание. Маргарита растерянно смотрела перед собой, Андрей Андреевич отвел глаза в сторону, а Рома крепко сжал руку Лу. Никто не решался заговорить, пока Кирилл не прервал затянувшуюся паузу.

– Ее сестра будет готовить меня к экзамену, – сказал он, обращаясь к отцу. – Она прекрасно говорит по-французски. Жози была бы в восторге.

– Да, кстати, – включился в разговор Рома, пытаясь замять неловкий момент. – Пап, помнишь Рокси?

– Рокси? – удивился мужчина.

– Ну, Роксана Кузина, моя подруга. Мы еще с ней в школе вместе учились. Она пед закончила в Москве, теперь у нас в школе преподает. – Рома воспользовался возможностью переключить разговор в новое русло.

– Как интересно, – протянул Андрей Андреевич, улыбаясь. – Значит, сестра у вас учительница?

– Да, и очень хорошая, – заверила его Лу.

Почему-то говорить с ним было куда проще, чем с Маргаритой, которая смотрела куда-то в сторону, словно выпав из разговора.

– У вас есть татуировка? – вдруг подал голос Андрей.

– Да.

Лу мысленно прокляла старшего брата Ромы. Вспомнилось, что братья частенько говорили, что он в любой бочке затычка. Не врали.

– А что она символизирует? – продолжал докапываться он.

– Это личное, – как можно милее ответила Лу, стараясь не выдавать раздражения, которое вызвал в ней старший из трех братьев.

– Оставьте девочку в покое, – осек семейство Андрей Андреевич. – Лу, верно? Я не путаю?

– Да. – Мелкой стало приятно, что он запомнил тот вариант ее имени, который ей самой больше нравился.

– Лу, и как вас угораздило связаться с моим сыном? Сестра познакомила?

– Нет, – девушка покачала головой. – Я тогда и не знала, что они дружат.

– На улице мы познакомились, – фыркнул Рома.

– И все? – удивился мужчина.

– Ну, Лу умеет удивлять.

Лу улыбнулась, вспомнив их знакомство. Это была не та история, которую можно рассказывать родителям, но для нее этот момент стал особенным. В тот момент началась их с Ромой история, хотя тогда она ни о чем таком и не думала.

– Верю. – Андрей Андреевич встретился взглядом с девушкой, поражаясь глубине ее дымчатых серых глаз. Большие, наивные – они смотрели на него открыто и с доверием. Он улыбнулся, ободряя. – Кирилл, а что с твоими занятиями?

– Начнем на следующей неделе. Я буду сдавать уже летом, – равнодушно ответил парень, отправляя в рот кусочек стейка.

– Не разговаривай с набитым ртом, – опомнилась его мать, строго глядя на сына.

– Как скажешь, мам.

– Сын, старайся. Сдашь на максимальный балл, разрешу самому выбрать машину. – Глава семейства хитро подмигнул сыну.

– Чего?! – возмутился Рома. – А мне такого не предлагали.

– А мне вообще купили подержанную, так что не надо тут, – включился в разговор Андрей.

– Па, это несправедливо!

– Господи, ну что вы как маленькие, – закатил глаза мужчина. – Когда они были младше, они еще и едой кидались, – вспомнил он. – Кстати, могу рассказать мою любимую историю из Роминого детства, если интересно…

– Было бы здорово, – тут же согласилась Лу.

– Пап!

– Когда Кирилл родился, Рома насмотреться на него не мог, все время таскался за Марго и просил подержать его на ручках. Конечно, ему никто не доверил бы, но иногда мы клали его к Роме в кровать. И вот однажды положили мы Кирюшку к нему, Ромка сидит, сказки ему рассказывает, и тут Кирилл обкакался. Рома так возмущался, как вспомню, сразу смех разбирает.

Лу рассмеялась, почему-то нисколько не удивившись окончанию истории. Как раз в духе Кира, который смотрел на отца недовольным взглядом.

– Папа, готовься, – пригрозил сын, – вот сдам на максимум, ты еще пожалеешь о своем обещании.

– Ты сдай хоть как-то сначала, – фыркнул Андрей, не сомневаясь в том, что брат провалится.

– Да пошел ты, – не выдержал Кирилл.

Его порядком достало то, что старший вечно пытается выставить его дураком.

– Кирилл! – Маргарита смерила его строгим взглядом, но младшему было все равно.

– Что – Кирилл? Можно подумать, это я тут главный выскочка.

– Мне надоел этот балаган. – Старший сын бесшумно отодвинул стул и вышел из-за стола. Маргарита обернулась к нему, но он покачал головой. – Пойду поработаю, – сказал он и вышел из комнаты.

Лу уставилась в тарелку, чувствуя себя неловко из-за того, что застала семейную сцену. Рома ободряюще сжал ее пальцы, но это не помогло. Она рассматривала расписанный цветами фарфор и думала о том, что ей тут не место. Ни за этим столом, ни в этом доме, ни в этой семье. Когда они были с Ромой вдвоем, она могла быть собой. А сейчас у нее болела спина оттого, что она пыталась сидеть так же ровно, как Маргарита, и ныла голова из-за напряжения, в котором она пребывала.

Она просто кожей чувствовала неодобрение в холодных глазах властной женщины, сидевшей напротив. Она не понравилась Роминой маме, хотя та не подавала виду.

Остаток обеда прошел достаточно спокойно, сопровождаемый размеренными беседами обо всем и ни о чем. Участвовали в них в основном мужчины, женская часть стола просто обменивалась острыми взглядами. Лу с трудом дождалась десерта, когда наконец они с Ромой собрались уезжать. Андрей Андреевич очень тепло попрощался с ней и обнял на прощанье. Маргарита Евгеньевна ограничилась достаточно натянутой улыбкой, однако никто, кроме Лу, этого не заметил.

Когда дверь за гостями закрылась, Кирилл тут же ушел к себе в комнату, чтобы позвонить бабушке, и Маргарита с мужем остались вдвоем.

– Ну, и что ты скажешь? Как она тебе? – спросила Маргарита, выглядывая в окно. Рома как раз помогал Лу сесть в машину.

– Милая, – пожал плечами Андрей Андреевич. – Правда, кажется, наша шумная семейка ее немного шокировала.

– Не заметила в ней ничего милого, – дернула плечом женщина. – Даже имя какое-то странное. – Она осторожно подошла к тревожившей ее теме.

– Маргарита, я не хочу об этом, – отрезал мужчина, но она, казалось, его не слышала.

– Роксана и Лусине, какое невероятное совпадение, не находишь?

– Ты прекрасно знаешь, что никакое это не совпадение.

– Я не хочу иметь ничего общего с этой семьей, – с этими словами Маргарита задернула шторы.

– Не вмешивай в это Рому. Она ему нравится. Разве ты не видела, как он на нее смотрит?

– Так останови это, пока все не зашло слишком далеко.

– Довольно! – Андрей Андреевич впервые за несколько лет повысил голос на свою жену. – Марго, мы не будем вмешиваться, – строго, словно ставя точку, сказал он и вышел на улицу.

Маргарита долго стояла, прислонившись к стене. Столько лет прошло, а призраки прошлого все никак не покинут ее, возвращаясь, снова сжимая свои холодные руки на ее горле.

42. She put that bottle to her head and pulled the trigger [64]

Роксана чертила на доске таблицу, когда в кабинет постучали. С удивлением кинув взгляд на круглые часы, показывавшие восемь утра, она подошла к двери. Рановато для школьников.

– Войдите, – предложила она, с напряжением ожидая увидеть неугомонную завучиху.

Вместо Галинки в дверном проеме показался высокий мужчина. Мимолетного взгляда хватило, чтобы узнать в нем главу семейства Андреевых. Лу не врала – сходство с сыновьями просто поражало. На нем было кашемировое пальто, красивый шарф в клеточку, а в руках он сжимал строгий портфель.

– Доброе утро, – мужчина протянул руку для рукопожатия. – Андрей, отец Кирилла Андреева. А вы, должно быть, Роксана? – спросил он, нетипично опуская отчества.

Это не выглядело фамильярно, а, скорее, наоборот, он не ставил себя выше ее, уравнивая их.

– Да, вы правы. Доброе утро.

Девушка осторожно сжала руку мужчины, не совсем понимая, что привело его в ее класс.

Карие глаза внимательно изучали девушку. Выше своей сестры, но все равно гораздо ниже его. И в отличие от Лу она не была щуплой, а, скорее, весьма аппетитной. Брючный костюм подчеркивал достоинства фигуры и цвет глаз. Встретившись с ними, Андрей Андреевич замер на мгновение, растерявшись. Перед ним словно стояла Арина, такой, какой он ее запомнил. Молодая, дерзкая, яркая.

Роксана смутилась от того, как пристально ее рассматривал отец Андреева. Более того, он продолжал сжимать ее руку, глядя ей прямо в глаза. Училка тихонько кашлянула, привлекая его внимание к тому факту, что его пальцы все еще крепко сжимают ее ладонь.

– Простите, задумался, – растерянно сказал Андрей. Отпустив ее руку, он отвел взгляд в сторону. – Я тут по поводу ваших занятий с моим сыном.

– Мы приступим на этой неделе, если вы об этом, – удивилась Роксана. Она не понимала, зачем тут отец Кира.

– Я хотел поговорить по поводу оплаты.

– У нас с Кириллом своя договоренность, – улыбнулась краешком губ девушка.

– Роксана, не сочтите за грубость, но я в состоянии оплатить занятия сына. Я прекрасно знаю, сколько стоит такого рода подготовка, поэтому прошу вас принять оплату, – сунув руку в портфель, он вытащил объемный конверт. – Это задаток за месяц вперед, – пояснил он, опуская конверт на учительский стол.

– Это лишнее, – покачала головой девушка. – Я не могу это взять. У нас с Кириллом уговор.

Такая же гордая, как и ее мать. Она смотрела на него своими невероятно яркими глазами, поджав губы. Пыталась казаться строже, чем она есть. Но Андрей не был школьником, и на него это не подействовало.

– Роксана, прошу вас, не вынуждайте меня настаивать, – обаятельно улыбнулся мужчина. – Я верю в то, что любой труд должен быть оплачиваемым. И, кстати, я хотел бы, чтобы мой сын сдал на хорошие баллы.

– Это уже зависит от обучаемости вашего сына, – сказала Роксана, скрестив руки на груди. – И там не баллы, а уровни. B2 или С1 – это хорошие показатели. Есть еще C2, но это излишество, как я считаю.

–Вы педагог, вам виднее,– мужчина вдруг перешел на французский.

–Спасибо за доверие,– улыбнулась девушка. – А это я прошу вас забрать с собой,– она подтолкнула конверт в сторону Андрея.

–Роксана, не оскорбляйте меня,– улыбнулся мужчина, направляясь к двери. – Рад был познакомиться.

–Взаимно,– пробормотала девушка, рассматривая конверт.

Когда дверь в класс закрылась, она открыла его и пересчитала купюры. Слишком много. Эта сумма превышала ее месячную зарплату, даже с учетом дополнительных занятий с учениками. Уронив конверт на стол, она выглянула в окно. Что-то во всей этой истории ее смущало. Взгляд, которым на нее смотрел Андрей, тон, которым он говорил. Почти ласково, что ли. Странный тип.

Ей не удалось толком додумать свою мысль, потому что в класс стали стягиваться ученики.

* * *

Андрей Андреевич устало потирал виски, сидя у себя в кабинете. Работа буксовала, с самого утра не удавалось сосредоточиться ни на чем. Перед глазами все стояло лицо Роксаны. Как же она напоминала ему Арину. И дело было не только во внешности. Жесты, мимика, манера речи – все это словно вернуло его на много-много лет назад, когда он был влюблен в белокурую девчонку из параллели.

Осознав, что работать сегодня не получится, мужчина убрал все бумаги в портфель и вышел из кабинета.

– Сын, я поехал домой, – сказал он Андрею, трудившемуся над очередным исковым заявлением. – А где Рома?

– Он с самого утра в суде, – откликнулся сын, глядя на отца поверх очков. – Ты какой-то бледный.

– Неважно себя чувствую, – честно сказал мужчина. – Но завтра буду как огурчик.

– Ладно, – флегматично согласился Андрей, снова возвращаясь к работе.

Андреев в очередной раз удивился тому, насколько разные у него дети. Младшие были веселее и разговорчивее, а Андрей всегда был самой серьезностью едва ли не с рождения. Он редко смеялся, почти никогда не проказничал и ничего не ломал. Маргарита души не чаяла в первенце, который отвечал ей тем же. Он всегда предпочитал общество матери, а к отцу относился достаточно прохладно.

Мужчина частенько задумывался об этом, искал причину такого отношения, и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: он сам виноват в этом. Уделял мало внимания и проявлял недостаточно ласки, был излишне строг. Возможно, он просто недостаточно сильно любил сына, который теперь платил ему той же монетой.

Размышляя об этом, он сам не заметил, как припарковался у ограды городского кладбища. Скользнув глазами по черным прутьям забора, с которых местами облезла краска, обнажив ржавчину, он прикрыл глаза, набираясь решимости. Несколько минут он просидел так под монотонный бубнеж радиоведущего, а потом все-таки заглушил машину.

Мелкий моросящий дождь закончился, так что он не стал брать зонт. Только застегнул весьма тонкое пальто, пытаясь защититься от порывов ноябрьского ветра. Он неторопливо шел по узкой, выложенной потрескавшимися плиточками дорожке, вспоминая путь к нужному захоронению. Ноги сами вели его, пока он равнодушным взглядом скользил по надгробиям и крестам.

В конце концов он пересек кладбище по диагонали и оказался в дальнем углу. Ивы трепетали ветвями на ветру, словно перешептываясь о чем-то. Андрей Андреевич замер, глядя на простой деревянный крест с выведенными на нем словами. Возле него на корточках сидела девушка. Присмотревшись, он узнал Лу, которая руками, затянутыми в садовые перчатки, собирала листву. Сначала мужчина решил просто уйти, но что-то остановило его. Он подошел поближе и прислонился к стволу старого дуба.

Девушка что-то говорила, но он не мог разобрать, что именно. Она методично расчищала пространство вокруг крестика, зажигала то и дело гаснущую свечу. Закончив, она вытащила из рюкзачка, болтавшегося на спине, фотографию и, как смогла, приколола ее кнопками к сырой древесине. Оглядев дело рук своих, Лу потянулась и выудила из кармана пальто пачку сигарет.

Прикурить ей удалось не с первой попытки, но наконец она выпустила в воздух облачко сизого дыма. Она стояла, глядя на могилу своей матери, и плечи ее мелко подрагивали. Андрея кольнуло желание подойти и как-то ее утешить, но он решил, что лучше будет остаться в стороне. Как и в день похорон, на которые Лу пришла вдвоем с бабушкой, он стоял поодаль.

Докурив, Лусине потушила бычок о землю и ушла, оставив на могиле горсть шоколадных конфет. Она не заметила, что все это время за ней кто-то наблюдал, потому что слишком была погружена в свои мысли.

Убедившись, что она ушла достаточно далеко, Андрей подошел к могиле, где лежала та, что он любил больше всех. В очередной раз он подумал, что хорошо было бы установить приличный памятник, но это вызвало бы ненужные вопросы.

– И даже сейчас я не могу ничего для тебя сделать, – прошептал мужчина, чувствуя, как на нос упала тяжелая капля дождя. – Хотя тебе, наверное, уже все равно, – кривовато улыбнулся он, чувствуя, как старая боль ворочается где-то внутри. – Роксана – твоя копия, даже улыбается как ты.

Он помнил ее еще совсем маленькой девочкой. В ней не было ничего от отца, и легко было представить, что именно такой была бы его с Ариной дочь. Он всегда пресекал эти мысли, считая, что предает этим своих любимых сыновей, свою преданную жену, подарившую ему детей. И все же иногда, засыпая, он думал о том, что все могло бы быть не так.

Он собственными руками разрушил свое счастье. Если бы тогда он не сглупил, не закрутил бы роман с Марго. Если бы она не забеременела. Андрей всегда хотел детей и без лишних раздумий предложил сыграть свадьбу, несмотря на то, что знал, что никогда не полюбит Маргариту так, как Арину.

Каждый раз, встречаясь с ней, видя ее лучистые глаза, он забывал, как дышать, а Маргарита сходила с ума от ревности. И он перестал общаться с той компанией, нашел новых друзей. Работал, учился, старался быть хорошим отцом и мужем. Арина тоже вышла замуж, родила прелестную дочь. Все было на своих местах.

А потом все пошло не так. Гришу сбила машина, потом ее родители погибли в аварии, Арина стала выпивать. Андрей не смог оставить ее в такой сложный момент без поддержки. Год скандалов с Марго и посиделок на кухне маленькой двушки с Ариной. Он помог ей прийти в себя, бросить пить, он пытался помогать материально, но Арина отказалась. Единственное, о чем она его попросила, – помочь с усыновлением девочки, родители которой погибли в той же аварии, что и родители Арины. И он помог. Андрей до сих пор помнил лицо Арины, прижимавшей к своей груди черноволосую девочку.

«Лучший подарок, который ты мне сделал. Моя Лусине, – прошептала она, смаргивая слезы. Они стояли в тесной прихожей и смотрели друг на друга. – Больше не приходи, у тебя своя семья, а у меня своя», – сказала она тогда. Они коротко обнялись и больше не встречались, старательно избегая друг друга.

– Лу чудесная, – сказал он, чувствуя вдруг, как глаза жжет от подступивших слез.

Такое с ним случалось четвертый раз во взрослой жизни. Трижды, когда он впервые брал на руки своих мальчиков. И вот сейчас.

– Прощай, – проговорил Андрей, отпуская ее наконец вместе с не пролитыми на похоронах слезами.

Резко развернувшись, он пошел к выходу. Арина уже не могла его слышать. А он уже не мог ничего исправить. Единственное, что было ему по силам – помочь ее дочерям, оставшимся без опоры в жизни. Главное – придумать, как сделать это незаметно для ревнивой и подозрительной жены.

* * *

– Сынок, как дела на работе?

Маргарита поцеловала взъерошенную макушку Ромы, сидевшего на диване в гостиной. Устроившись рядом с сыном, она, улыбаясь, посмотрела на него.

– Мам, ты чего, я ж не маленький, – фыркнул парень, пряча в карман телефон. – На работе ничего интересного, почти весь день проторчал в суде.

– А как там твоя девушка? – осторожно спросила женщина.

– Ее зовут Лу, мам, – напомнил Рома, вставая с дивана. – Все в порядке. Пойду, сделаю кофе. Ты будешь?

– Хочешь, сварю какао? – предложила она, следуя за ним.

– Ма, – Рома остановился и положил ладонь на лоб женщины, – у тебя температура? Хочешь сварить мне какао? Сама?

– Мне нельзя порадовать сына? – возмутилась женщина, вспоминая, что когда-то Рома мог пить сладкий напиток литрами и постоянно доставал Марту просьбами приготовить еще.

– Ладно, вари, – согласился Рома, открывая ящик с хлебом. – А где печенье?

– В банке на столе.

Через десять минут они сидели за столом, попивая какао из красивых фарфоровых чашек. Рома положил ноги на соседний стул, но Маргарита воздержалась от замечаний по этому поводу. Ей хотелось поговорить с сыном по душам.

– Ром, а почему ты решил познакомить нас с Лу?

– Ну… – Он задумался, а потом медленно, словно подбирая слова, ответил: – Думаю, она та самая.

– В смысле?

– Ну, как ты для папы, мам.

– Ты хочешь жениться на ней?

Марго была в таком шоке, что не заметила, как раздавила печенье, которое сжимала в руке.

– Не сейчас, конечно, – резко помотал головой Рома. – Когда-нибудь, ну, под старость. А что? Ты против?

– Нет, она очень милая девушка, красивая, воспитанная. – До Маргариты наконец дошло, что Рома был настроен действительно серьезно и ситуация грозила вырваться из-под контроля. – Но ты не думаешь, что она, как бы сказать, не нашего поля ягода?

– Ты имеешь в виду деньги? – нахмурился парень.

– Нет, конечно. Просто, знаешь, с такой семейной историей сложно остаться… нормальным человеком. Да и ее мечты о татуировках…

– То есть она тебе не понравилась? – тяжело вздохнул Рома.

– Я просто хочу сказать, что стоит обратить внимание на такие мелочи, которые в дальнейшем могут повлиять на ваши отношения. – Маргарита старалась говорить мягко, чтобы Роме не казалось, что она на него давит. – Женщина должна быть податливой, гибкой, спокойной. Чтобы тебе было уютно вместе с ней. Чтобы получилась крепкая семья.

Рома задумался. Все вышеперечисленное не имело к Лу ни малейшего отношения. Она не была ни гибкой, ни податливой. И уж точно не спокойной. И хотя в словах матери была толика истины, продолжать этот разговор не хотелось.

– Я пойду к себе, – сказал парень, отставив чашку в сторону.

– Сынок, я хочу тебе только добра, – проговорила мама, накрыв его руку своей. – Просто не принимай решений на горячую голову.

Рома кивнул и вышел из кухни. Как бы он ни относился к Лу, мать была в чем-то права – легкими их отношения не назовешь. А крепость проверяется только временем.

43. Who is in control? [65]

Кирилл выругался, пытаясь воткнуть ключ в замок. Рома опять закрылся изнутри и, по всей видимости, не один. Кир не привык легко сдаваться и упорно давил на кнопку звонка, ожидая, когда ему соизволят открыть дверь.

– Ты чего тут забыл? – Рома приоткрыл дверь, но в квартиру его не впустил. – Проваливай давай.

– Ром, да ты достал! У меня сегодня занятие с Роксаной, так что найдите себе другое место для игрищ, – потребовал Кир, смерив брата недовольным взглядом.

Сомнений в том, с кем и чем он занимался, у него не было никаких. Рома был недовольным, растрепанным и в расстегнутых, наспех натянутых джинсах. Старший задумался на мгновение, а потом ушел вглубь прихожей. Порывшись в кармане женского пальто, он кинул брату связку ключей.

– Иди к Роксе, ладно? – попросил он. – Вам же все равно, где заниматься.

– А вам, можно подумать, принципиально где… – начал было Кирилл, но Рома бесцеремонно захлопнул дверь перед его носом. – Совсем охуели, – покачал головой парень.

Ему было влом дожидаться лифта, так что он сбежал вниз по ступенькам. Оказавшись на улице, он попытался дозвониться до Роксаны, чтобы предупредить, что придет к ней, но она не отвечала. Значит, будет сюрприз. В конце концов, он не виноват, что их родственники – самые омерзительные создания на планете.

Оказавшись у знакомой уже двери, парень позвонил. Роксана не спешила открывать, и он потянулся уже было за ключами, которые ему выдал Рома, но дверь открылась.

– Лу, а ты разве… – Она замолчала на полуслове, с удивлением разглядывая хмурого школьника, стоявшего на пороге. – А ты чего тут забыл?

Кирилл рассматривал ее странную футболку с какой-то придурочной белкой, свободные домашние штаны и кривоватый хвостик на макушке. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать, что что-то пошло не так.

– Черт, какой сегодня день недели? – спросил он наконец.

– Среда, Андреев. – Роксана отступила назад, впуская его в квартиру. – А разве мы не у тебя собирались заниматься? И вроде завтра?

– Там уже занимаются, – хихикнул школьник, разуваясь. – Раз уж я пришел, может, тогда, сегодня?

– Мне не принципиально, все равно учеников почти не осталось, – флегматично сказала Рокса. – Я, правда, не ждала гостей, – она кивнула в сторону немытой посуды, стоявшей в раковине, – но, думаю, тебе плевать.

Не дожидаясь ответа парня, она поставила чайник и закурила. Ей было немного неловко от того, что она в таком домашнем виде. Скрестив руки на груди, она сжимала губами сигарету и смотрела на парня, который уселся на табуретку. Хотя какая ей, в конце концов, разница? Он сам приперся, да еще и дни перепутал. Когда чайник вскипел, Рокса быстро сделала две чашки кофе и всучила одну Киру.

– Я сейчас вернусь, – сказала блонди и вышла куда-то.

Вернулась она с пухлым конвертом, который резким движением положила на стол рядом с его чашкой.

–Твой отец принес мне их на днях,– пояснила она, – забери. Тут слишком много. К тому же я тебе обещала…

–Забей,– отмахнулся школьник. – Дают – бери, слышала такое выражение? К тому же заниматься придется много.

–Думаешь? Ты хорошо говоришь,– заметила Роксана, вытаскивая распечатки. – И, кстати, ты не прислал мне тесты, которые я тебе отправляла.

Кирилл нахмурился. Ему никогда не нравилось признавать, что он чего-то не знает. Но сейчас ему нужно было признаться наконец, насколько печальны его дела. Иначе она не сможет ему помочь. Он встретился глазами с Роксаной, которая смотрела на него, подперев рукой подбородок. И почему она всегда смотрит на него так… так?

–Короче, блонди, у нас проблемы. – Черные глаза смотрели на нее так пристально, что почему-то стало не по себе. – Я не умею читать и писать. Вообще.

–В смысле?

Роксана так удивилась, что даже пропустила мимо ушей оскорбительное «блонди».

–Я говорю с детства, потому что жил с бабушкой, но я это делаю… Как бы это объяснить…

–Ты билингв,– поджала губы девушка. Все оказалось куда хуже, чем она могла представить. – Ты не умеешь читать и писать. И грамматика интуитивная? Да?

Голос ее был тихим, но от этого казался только более угрожающим.

–Ага,– кивнул Кирилл.

– Черт! – перешла на русский Рокса. – Это нам с нуля все учить? Прям с алфавита?

– Типа того.

– Ты придурок, – резюмировала она. – И на какой уровень ты рассчитываешь? B1?

– Как минимум С1.

– А спинку тебе вареньем не намазать? – с издевкой спросила Роксана. – Как минимум! Ты хоть представляешь, как это сложно? Я с огромным трудом сдала на С1, но я работала день и ночь несколько лет, а ты… Хочешь просто походить на занятия и сдать?

– Хочу. – Кирилл встал и перегнулся через стол, нависая над ней. – Мой отец обещал мне тачку, если я хорошо сдам. А я всегда получаю то, чего я хочу, запомни это, куколка. – Чернильные глаза смотрели прямо на нее, пробираясь в самую душу. Он говорил тихо, но его слова эхом звучали в ее голове. – Так что перестань играть в гордость, возьми это, – он подвинул конверт в ее сторону. – Будем заниматься столько, сколько нужно, хоть каждый день, но я сдам. Понятно?

Роксана ненадолго растерялась от такого напора, а потом вцепилась в край стола так, что пальцы побелели. Этот малолетка опять смотрел свысока, опять называл куколкой, да еще и распоряжался ее временем, словно она не репетитор, а проститутка.

–Знаешь что, мальчик,– училка встала, шумно отодвинув стул, – я буду заниматься тогда, когда захочу, и никакие деньги не заставят меня прогибаться под кого бы то ни было. Это понятно? Условия будешь ставить в другом месте, а меня ты будешь просить, красиво и вежливо. Ясно?

Расстановка сил резко сменилась. Она была нужна ему сильнее, чем он ей. Деньги деньгами, но всех на свете не заработаешь, а продавать себя этому маленькому дьяволу в дизайнерских штанишках она не собиралась.

Кирилл смотрел на нее, чувствуя, что все внутри клокочет от злости. Она опять делала это. Даже в домашней одежде, с какой-то невразумительной гулькой на голове, Роксана оставалась самоуверенной стервой. И она была ему нужна. Очень. Этого он изменить не мог.

–Извини,– выдавил он сквозь зубы наконец. – Мы можем заниматься чаще, чтобы я успел подготовиться и сдать на С1?

–Думаю, можно попробовать,– ехидно улыбнулась девушка. – Но никаких больше куколок. И скромнее,– нагло заявила она, изогнув правую бровь.

Она победила. Этот раунд был за ней. Они оба это знали. Кирилл молча кивнул и снова сел на свой стул. Он не будет поддаваться на ее провокации, будет усердным и утрет нос Андрею, который не верит в него. А бонус в виде крутой тачки, которую ему подарит отец, будет вишенкой на тортике, чтобы старший подавился своими нравоучениями.

–Кирилл, ты вообще слышишь, что я говорю?– Судя по тону, Роксана обращалась к нему не в первый раз. – Давай соберись, алфавит учить будем.

* * *

Рома валялся на диване в гостиной, ожидая, когда мелкий вернется домой – они договаривались поиграть в новую игру на плойке. Время бежало, за окном сгущались сумерки, а Кирилла все не было.

– Сынок, чего скучаешь? – Мама отвлеклась от книги, услышав тяжелый вздох парня.

– Да Кирюха задерживается на своем карате, – хмуро пояснил Ромка.

– Ну, займись чем-нибудь, чего сидишь. Сходи с Лу в кафе или в кино, – предложила Маргарита.

– Она занята, – дернул плечом парень, снова уставившись в телефон.

– А чем? – полюбопытствовала женщина.

– Не знаю, мне не докладывает.

– Понятно.

Она посмотрела на сына долгим взглядом и снова уставилась в книгу. Почему-то все Андреевы всегда выбирали не тех. Что их отец, что дети. Маргарита не могла заставить себя вернуться к чтению, снова погружаясь в воспоминания.

Вспомнилась ее первая встреча с мужем. Они учились в одном институте, но на разных курсах, и познакомились случайно, на студенческой вечеринке. Он был красивым, обаятельным, свободно владел французским и много шутил. Она влюбилась в него почти мгновенно, как могут влюбляться только восемнадцатилетние девушки.

Андрей сразу предупредил ее, что не ищет серьезных отношений и у него есть любимая девушка, на которой он женится, когда закончит учебу и вернется в свой город. Поначалу Марго не думала об этом, наслаждаясь моментом, отдавая всю себя. Но недели складывались в месяцы, а роман их продолжался. И она поняла, что удержит его при себе во что бы то ни стало. Она старалась быть для него всем, чем может быть женщина, старалась быть идеальной, но этого было мало. Озарение пришло неожиданно и резко.

Андреев очень любил детей, всех, без исключения. Он мог просто так поболтать с ребенком на улице, всегда улыбался, видя младенцев. И тогда она поняла, что это ее шанс. Ребенок станет той ниточкой, что будет связывать их всегда. Полтора месяца она шаманила с контрацепцией, а потом наступила долгожданная задержка.

Услышав новость, Андрей впал в ступор. Он молчал несколько минут, а потом просто вышел из комнаты общежития, оставив ее в полной растерянности. Она сидела на узкой кровати и с трудом сдерживала накатывавшую на нее панику. Почему-то она не рассматривала тот вариант, в котором он оставит ее одну с их нерожденным ребенком.

Но Андрей вернулся, сжимая в руках пышный букет пионов. Улыбаясь, он предложил ей пожениться. Они стали жить вместе, готовясь стать родителями. Он представил ее своей матери, которая сразу ее невзлюбила, но ей было все равно. Она любила Андрея так сильно, что могла бы вытерпеть все. Больше мужа она любила только своего старшего сына, подарившего ей самый счастливый день за всю ее жизнь.

Андрей держит на руках их первенца и смотрит на нее. Его карие глаза, такие же, как у Ромы, влажные от подступивших слез. «Люблю», – шепчет он, глядя на жену. Тогда он сказал это впервые. И все, что было до этого, стало таким незначительным. Неприязнь его матери, холодность, с которой он порой принимал ее ласки – все потеряло смысл, растворилось после такого мимолетного, такого короткого и острого мига счастья.

– Мам. – Маргарита почувствовала прикосновение к лицу. – Все в порядке?

– Да, все хорошо.

– Почему ты плачешь? – Рома осторожно стер дорожки слез с ее щек.

– Я так люблю тебя, сынок, – вдруг сказала она, сжимая его руку в своих пальцах. – И твоих братьев, и отца, – прошептала она, целуя руку сына. – Я просто хочу, чтобы вы были счастливы.

– Мам, ну ты чего?

– Все хорошо, – она улыбнулась, отпуская его руку. – Просто воспоминания нахлынули.

Рома покачал головой, улыбаясь, и вышел на улицу.

Маргарита пошла в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Она смотрела на себя в зеркало. Она сильная, она всегда была сильной. И тем сильнее она презирала Арину, которая позволила себе спиться. Бросить детей. Слабая и жалкая, недостойная называться женщиной, недостойная любви Андрея. И все же он ее любил – просто так, а Маргарите пришлось добиваться этой любви. Она была хорошей женой, надежным другом, матерью его детей. Она всегда была его поддержкой и опорой.

Она сумела выковать свое счастье, не жалея сил. Сжимала зубы и терпела то, от чего другие отступаются, молчала, когда другие срывались на крик. Она сильная и умная. И она не позволит какой-то девчонке лезть в ее семью и портить жизнь ее сыну. Лу встала ей поперек горла с самого начала. Как бы ни пыталась она выглядеть милой, Маргарита видела ее насквозь. Пусть она не родная Арине, но какую дочь она могла воспитать? Такую же, как она. И вторая, которая теперь занимается с Кириллом, наверняка ничем не лучше.

Она не позволит этим сестрицам пускать корни в ее семью. Нужно было вырвать их, как сорняк, раз и навсегда.

44. Поступай, учись, работай и умри, как все [66]

Рома наблюдал, как Лу роется в пакетике с вещами, выискивая расческу. Девушка недовольно хмурилась, снова и снова запуская руку в пакет, а потом наконец отложила его в сторону.

– Кажется, я не взяла ее, – проворчала она, забираясь на кровать.

– Мне нравится и так, – улыбнулся Рома, запуская руку в ее волосы и взъерошивая их еще сильнее.

– Это потому что ты сумасшедший. Короче, я сегодня домой пойду.

– Суббота же.

– Ну вот и я о том же. Пора и честь знать. Завтра надо поработать, еще было бы неплохо к бабушке съездить, короче, много всего. Да и не могу же я все время…

– Почему нет? – вдруг спросил Рома. – Ты же и так почти каждый день тут.

– В том-то и дело, пора вернуться в реальность, – покачала головой Лу. – Да и все эти пакетики…

– Так оставь какие-нибудь вещи тут. Хотя мне нравится, когда ты ходишь в моих рубашках, – словно в подтверждение своих слов, он погладил ее обнаженные ноги. – Очень сексуально, – выдохнул Рома, целуя тонкую шею.

– Не думаю, что это хорошая идея. У меня есть свой дом, и неплохо было бы появляться там почаще. Да и Рокса скоро себе гастрит заработает, готовить-то некому, – попыталась отшутиться Лу.

Ей было хорошо с Ромой. Ей нравилось готовить вместе, смотреть кино, заниматься сексом, спать в обнимку, но она скучала по Роксане, ей нужно было учиться и работать. В последнее время она почти ни о чем не думала, наслаждаясь своими первыми отношениями, и это пугало.

Она растворялась в Роме, забывая о своих желаниях и целях, думая только о том, как им хорошо вместе. Она теряла свое я. А ей совсем не хотелось стать двухголовым чудовищем, как Аня со своим Витей.

– Как скажешь. – Рома со вздохом откатился в сторону. – Спорить, я так понимаю, бесполезно? – спросил он, глядя в потолок.

– Естественно. Злишься?

– Нет, думаю. Мне нравится, когда ты тут. Все как-то так правильно. И я все чаще ловлю себя на мысли, что было бы круто, ну, не знаю… Жить вместе. – Поймав слегка испуганный взгляд девушки, Рома фыркнул: – Не сейчас, конечно же. Но разве ты никогда не думала об этом?

– Да как-то не особо.

– Я раньше тоже не думал о таком, а сейчас… Мне хорошо с тобой. – Рома повернулся на бок и встретился с ней взглядом.

Мелкая выглядела обеспокоенной. Она сидела, скрестив ноги по-турецки, и смотрела на него своими огромными дымчатыми глазами. На ее лице не было ни грамма косметики – она почти не красилась после того, как Рома отметил, что так ей идет больше. Она прислушивалась к нему, но ее колючая натура, помноженная на привычку делать все назло, порой давала о себе знать.

– Короче, я к тому, что я иногда думаю о нашем будущем, – сказал он наконец. – Вот.

– И что надумал?

Лу, как могла, постаралась скрыть свою заинтересованность. Конечно, ей было любопытно, но в то же время и тревожно от таких разговоров.

– Знаешь, вчера я смотрел, как ты спишь…

– О, уже «Сумерки» пошли, – хихикнула девушка.

– Не перебивай, – потребовал Рома, запустив в нее подушкой. – Так вот, смотрел и думал, что я могу легко представить, как мы живем вместе. Переедем в Москву, ты будешь учиться, я – работать. Ну, короче, как нормальные люди.

– Звучит заманчиво, но в твоем плане есть пробелы, – заметила она, прищурившись. – Во-первых, я тоже собираюсь работать…

– Просто я подумал, вдруг ты захочешь поступить в институт и получить нормальное образование?

– Нормальное образование, значит? – Лу поджала губы. – Я тебе уже говорила, что не вижу смысла тратить четыре года на то, что мне не нужно. Особенно если достаточно коротких курсов. Да и потом, на что я буду жить?

– Я буду работать.

– Я не буду твоей содержанкой.

– Господи, что за отвратительное слово! – возмутился парень. – Почему ты извращаешь все мои слова?

– А почему ты постоянно пытаешься меня переделать? – вдруг раздраженно спросила она, слезая с кровати. – Ты знал, чего я хочу. Я хочу делать тату. Я хочу сама чего-то добиваться, а не ждать тебя с работы с борщом на плите, – заявила она, скидывая с себя рубашку.

Увидев ее в одном белье, Рома потерял нить разговора. Его глаза скользили по ее телу, словно он впервые ее увидел. Лу воспользовалась его замешательством, чтобы отыскать свою одежду. Она злилась на него за этот разговор. Вот надо было взять и испортить ей настроение? Можно подумать, он не знал, какая она.

– Я домой, – объявила она, одевшись.

– Лу. – Рома подошел к ней и прижал к себе. – Кончай дуться, – попросил парень, целуя ее в висок. – Я не хочу тебя переделать, просто переживаю о тебе, – шептал он, зарываясь лицом в ее волосы. – Просто я подумал, что так было бы лучше. И правильней.

– Для кого правильней?

Она отчаянно хотела поверить ему, списать все на заботу, но слишком отчетливо она ощущала присутствие Маргариты в этой беседе. Можно подумать, Лу не догадывалась, кто вложил эти идеи в его голову.

Она посмотрела на Рому, который выглядел расстроенным, и обхватила его лицо руками.

– Тебе со мной хорошо? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

– Я люблю тебя, – прошептал он, зачарованный серой дымкой ее глаз.

Сердце Лу совершило какой-то невероятный кульбит и забилось где-то в горле. Во рту пересохло, а все слова сбились в какую-то кашу. Она не могла заставить себя произнести хоть что-нибудь, хоть как-нибудь ответить. До боли закусив губу, она уткнулась лбом в плечо Ромы, ища успокоения в его таком уже родном для нее запахе.

– Прости, – наконец выдавила она.

Она не могла произнести эти простые слова, признаться в том, что все внутри словно обжигает огнем, когда он рядом.

– Все хорошо. – Рома провел рукой по ее волосам, прижимая девчонку к себе. – Ответишь, когда будешь готова. Я просто хотел, чтобы ты это знала.

Лу сжала его так сильно, как могла, своими худыми руками. Сразу стало так стыдно за недавнее раздражение – Рома ведь действительно заботится о ней. По-своему. Она обнимала его, словно сила ее объятия могла выразить то, на что ей не хватало слов.

– И я помню, что ты не любишь громкие слова. Но я не мог не сказать тебе, красотка. – Поцеловав кончик ее аккуратного носа, Рома подмигнул. – Это ни к чему тебя не обязывает, но если что, я приму ответное признание в любой форме. Можешь нарисовать плакат, отстучать азбукой Морзе, ну или передать записку почтовым голубем. М-м-м?

* * *

Лу вернулась домой в начале одиннадцатого, потому что Рома не желал отпускать ее. И к своему превеликому удивлению, она обнаружила в прихожей мужские кроссовки, а с кухни доносились приглушенные голоса. Мелькнула мысль о том, что у Роксаны появился ухажер, но она быстро ее отмела. Сестра поделилась бы с ней такой новостью. Или нет?

Любопытство толкнуло ее в спину, и она решительно открыла дверь на кухню.

– А, это всего лишь ты, – разочарованно протянула Лу, обнаружив на кухне Кирилла. – Чего тут забыл? – спросила она быстрее, чем заметила разложенные на столе книжки и тетрадки.

– У нас вообще-то занятие. – Роксана многозначительно кивнула мелкой в сторону двери.

– А не поздновато ли вы занимаетесь? – подозрительно прищурилась Лу.

– Так, вали отсюда, – начал нервничать Кир. – Мы скоро заканчиваем.

– Да пожалуйста, – пожала плечами мелкая и покинула кухню.

–Трудно воспитывать подростка?– вдруг вполне серьезно спросил Кирилл.

–Нормально,– коротко ответила Рокса. – И вообще, не отвлекайся от занятия.

–Да ладно, давай просто поболтаем?– предложил Кир. – У меня уже мозги кипят.

–Это хорошо,– фыркнула Рокса, закрывая учебник. – Значит, есть чему кипеть.

Они с Киром занимались по два часа, и обычно к концу второго часа он начинал тупить. Роксана не давила на него, когда видела, что он больше не в состоянии усваивать материал, и они просто разговаривали. Школьник оказался очень старательным. Видимо, машина стала отличной мотивацией.

–Слушай, блонди, а ты неплохая училка,– сказал Кирилл, не глядя на нее. – Хорошо объясняешь.

–Спасибо. – Роксана привычно уже пропустила мимо ушей насмешливое «блонди» и улыбнулась. – Ты быстро схватываешь. Еще бы с английским так.

–Даже не мечтай,– мотнул головой Кирилл, – не мое это. Тем более я уже получил свою четверку.

–Нагло и низко,– хитро заметила Рокса.

–И все же получил,– самодовольно усмехнулся парень, глядя на нее своими темными глазами.

Роксана только фыркнула. Глядя на младшего Андреева, она задумалась о том, сколько всего произошло за каких-то три месяца. Она успела и возненавидеть Кира, и проникнуться к нему благодарностью, и снова взбеситься. А теперь она вдруг поняла, что никакого негатива он у нее больше не вызывает. Совсем.

И тем не менее братья Андреевы очень плотно обосновались в их с Лу жизни, а младший уже который вечер оккупировал их кухню, требуя позаниматься с ним. И ей это нравилось, потому как куда приятнее учить того, кому это нужно и интересно. Пусть в остальном Кирилл оставался заносчивым мальчишкой, но когда они занимались, он становился на удивление собранным.

Кирилл смотрел на училку, которая молчала, задумавшись о чем-то своем. Она погрузилась в свои мысли и смотрела, казалось, прямо на него, но взгляд ее был рассеян. Почему-то именно сейчас лицо Роксаны показалось ему очень… красивым. Он впервые рассматривал ее так пристально, изучая каждую черточку.

Вообще-то, она была совсем не в его вкусе: ему всегда нравились скуластые девчонки, с худыми, слегка вытянутыми лицами. У Роксаны же были щечки, причем ему они казались весьма милыми. Наверное, все дело было в ямочках, которые появлялись, стоило ей улыбнуться даже краешком губ. Которые, к слову, были весьма сочными. Полные, четко очерченные и красиво изогнутые, они были хороши даже без помады, которую она носила почти всегда. И только дома ему удавалось застать ее ненакрашенной.

У нее были самые обыкновенные брови, ничем не примечательный, среднестатистический нос и круглый подбородок, которые превратили бы любую другую девушку в обыкновенную простушку, но у Роксаны это выглядело как-то особенно хорошо. Может, дело было в глазах? Тоже, кстати, весьма обыкновенные, только слишком яркие, слишком глубокие. Голубые-голубые, других слов он бы не подобрал.

Они цепляли, как и ее лицо в целом. Самое обычное, чересчур подвижное, но такое притягательное. На него хотелось смотреть. Ему нравилось, как она улыбается или хмурится. Почему-то эта мысль его испугала.

–Я пойду, уже поздно,– вдруг выпалил школьник.

–Что?– Роксана слегка тряхнула головой и посмотрела на него с недоумением.

–Спасибо за урок, мне пора домой.

Не дожидаясь ответа, Кирилл вышел в прихожую. Роксана вышла за ним.

–Домашку не записал,– напомнила она.

–Скинь сообщением,– попросил он, натягивая кроссы. – Я что-то совсем забыл о времени.

–Бывает,– пожала плечами училка. – Давай, до понедельника.

–Ага.

Роксана заперла дверь и покачала головой. Чудной он все-таки. Усмехнувшись этой мысли, она постучалась к Лу.

– Заходи, – пригласила мелкая.

Она сидела на диване, подтянув колени к груди, и читала книгу.

– «Звездная бабочка»? – с удивлением спросила старшая, приземляясь на диван.

– Хорошая книга. Ник одолжил, еще давно, все никак руки не доходили.

– Скучаешь? – спросила Рокса, обнимая ее за плечи.

– Немного, – призналась мелкая. – Рокса, как думаешь, я нормальная?

Лу отложила потрепанную книжицу в сторону, заломив страницу. Рокса передернулась, увидев это. Если бы она так сделала с ее книгой, она бы уже настучала ей за это дело.

– Нет: ты чудовищно жестока к книгам, – пошутила старшая.

– Я серьезно, – повторила мелкая, закусив губу. – Я нормальная? – снова спросила она.

– Ну, все зависит от того, что считать нормой. Почему ты спрашиваешь?

Лу замолчала ненадолго, а потом пересказала Роксане свой разговор с Ромой во всех подробностях, не забыв упомянуть о его признании. Она не знала, что смущает ее сильнее: то, какой она становилась рядом с ним, то, чего он от нее хотел, или то, что она не хотела того же.

– Эй, тише, – вдруг остановила ее Рокса. – Если ты не готова сказать это, то не говори. Ты не должна никому и ничего, помнишь?

– Да, но его мама… Я ей не понравилась. Она смотрела на меня, как на мусор, – тихо сказала Лу.

Тогда, после ужина, она не стала говорить об этом сестре, решив, что ей своих проблем хватает. Но сейчас ее прорвало.

– Значит, она просто старая дура, – вдруг разозлилась Рокса. – Она судит тебя за грехи, которых ты не совершала. – Старшая сразу поняла, откуда растут ноги. Мать успела ославить их на весь город. Мало кто не видел ее валяющейся на улице в крайней степени опьянения. – И это, знаешь ли, ее не красит, вот что я скажу. Она еще пожалеет об этом, когда увидит, какая ты замечательная, – заверила она мелкую.

– Ты же тоже хочешь, чтобы я поступила, да, – это даже не было вопросом. Лу и так знала, какие планы были на нее у Роксы.

– Хочу, – согласилась блондинка, проводя рукой по худенькому плечу школьницы. – Но куда важнее то, чего хочешь ты. Это твоя жизнь, распоряжайся ею так, как считаешь нужным.

– Рокса, а что, если я совсем не хочу замуж и детей? Никогда. Это значит, что я ненормальная?

– Это значит, что тебе семнадцать, – закатила глаза Рокса. – Конечно, тебе это все малоинтересно сейчас. Перестань забивать голову такой ерундой и живи. Крась волосы, бей татуировки, пробуй что-то новое, бросай и начинай снова. Ты в самом начале пути.

– А если я пойду не туда?

– А кто определяет верное направление? Только ты, Лу. Пойми, если будешь делать то, что от тебя ждут другие, ты перестанешь быть собой. А ты прекрасна. Такая, какая ты есть. Рома любит тебя такой. Я люблю. Бабушка любит. Ник. За то, что ты – это ты, понимаешь? Нет никакого определения нормальности. Каждому свое.

– Спасибо, Рокса, – прошептала мелкая, прижимаясь к сестре. – Прости, что из-за меня…

– Я делаю только то, что хочу сама, – прервала ее Роксана. – Заботиться о тебе – мой сознательный выбор. Я люблю тебя, дурочка.

– А я тебя. – Лу сказала это легко, потому что это было правдой. – Очень.

* * *

Роксана лежала на диване и снова и снова прокручивала недавний разговор с сестрой, пытаясь понять, все ли она сказала правильно, не ошиблась ли. Ей так хотелось, чтобы младшая была счастлива, чтобы она могла жить полной жизнью, и ей не приходилось бороться каждый день, как ей в свое время. Закрыв глаза, она лежала в темноте и пыталась понять, где же проходит тонкая грань между свободой и вседозволенностью?

И все-таки воспитывать подростка – дело нелегкое.

45. Просто такая сильная любовь, ты еще не знаешь [67]

Рома бродил по ювелирному магазину, рассматривая витрины, но все было не то. Рядом ошивался Кир, который оценивал почти каждое украшение.

– Такое ощущение, что дизайн продумывал слепой, – простонал он, указывая пальцем на безвкусное кольцо с огромным камнем. – И кто-то реально будет столько платить за это дерьмо?

– Я тебе больше скажу, кто-то будет носить это, – улыбнулся Рома. – А что бы ты выбрал, если бы встречался с Лу?

– Я, слава богу, с ней не встречаюсь, – фыркнул школьник. – Не знаю, вон то кольцо симпатичное, – он указал на аккуратное колечко с голубым камушком. Почему-то он представил, как гармонично оно сочеталось бы с голубыми глазами Роксы.

– Никаких колец, – помотал головой Рома.

После их недавнего разговора Лу могла понять его превратно. К тому же Рома глубоко в душе был романтиком и уже давно решил, что подарит девушке кольцо, когда будет делать предложение. Поэтому обычно он покупал серьги или браслеты. Но сейчас искал подвеску.

– А почему мы ищем подарок на день рождения твоей девушки накануне мероприятия? – возмутился мелкий. – Не мог раньше запариться?

– Я не знал, когда у нее день рождения. Она не говорила.

Рома не врал, Лу посчитала нужным оповестить его об этом событии за два дня. Вчера Андрей похоронил его под горой бумажек, которые требовали его внимания, и вечером он был уже не в состоянии что-либо искать. И вот вечер пятницы он проводит, таскаясь по ювелиркам в компании Кира, который согласился на это только после того, как Рома посулил ему дать покататься на машине.

– Короче, я пошел курить, а ты страдай тут дальше, – похлопав брата по плечу, школьник вышел на улицу.

Рома вытащил телефон и полистал фотки, быстро найдя самую любимую. Одно из тех селфи, которые Лу присылала ему, когда он уезжал в Екатеринбург. Редкий кадр, где она так улыбается. Ноги сами понесли его к стойке с жемчугом. Окинув ее взглядом, он остановился на подвеске.

Идеально ровная черная жемчужинка на тоненькой цепочке. Нежно и завораживающе.

– Вот ее, пожалуйста, – попросил он у девушки-консультанта, которая уже десять минут безрезультатно строила глазки то ему, то Киру. – У вас есть подарочная упаковка?

* * *

Лу постучала по ногтям, проверяя, высох ли лак. Высох. Она была почти готова, в отличие от Роксы, которая никак не могла решить, что надеть. Лу даже комментировать это не стала, только надела пепельно-розовое платье, которое они на днях купили с Нютой. Бабуля очень хотела подарить ей на день рождения платье и три часа таскала ее по ТЦ, придирчиво выискивая идеальное.

Будь Лу одна, она бы на такое и не посмотрела, но бабушка умела убеждать. И сейчас, рассматривая себя в зеркале, она понимала, что бабуля была права. Платье было без бретелей и держалось на груди. На талии была лента-пояс, а от нее платье становилось чуть шире и заканчивалось на ладонь выше колена спереди, а сзади доходило до щиколоток. Лу казалось, что с ее ростом это будет смотреться нелепо, но Нюта оказалась права: платье село идеально.

– Ты похожа на фею, – пропела Роксана, забегая в комнату. – Тебе очень идет, – заверила она, обнимая сестру.

– Было бы неплохо, если бы ты оделась, – фыркнула Лу, обнимая ее в ответ. – Что за манера ходить по дому в трусах?

– Какая ты закомплексованная, – закатила глаза старшая.

Она сделала шаг назад и посмотрела на сестру. Сегодня ей исполнилось восемнадцать, но для Роксы она навсегда останется ее маленькой Лу.

Перед глазами встало самое первое ее воспоминание о мелкой: двухлетняя Лу выглядывает из-за ноги матери, пристально разглядывая Роксу. Маленькие детские пальчики крепко сжимают материнскую юбку, а огромные серые глаза исполнены недоверия и любопытства. Почувствовав, что еще немного – и ее пробьет на слезу, блондинка вышла из комнаты и вернулась с конвертом в руках.

– С днем рождения, – улыбнулась она, протягивая сестре конверт. – Ты всегда хотела получить права раньше меня. Мечты сбываются.

– Ого, – Лу рассмеялась. – Спасибо. Ты самая лучшая сестра на свете.

– Будь счастлива, – попросила Роксана, закусывая губу. – Серьезно.

– Обещаю. А теперь вали и натяни на себя уже хоть какую-то одежду. Скоро ребята приедут.

Роксана ушла к себе, бормоча что-то про невыносимых подростков. Лу успела ответить на все поздравления «ВКонтакте», пока старшая одевалась. Наконец она пришла на кухню и покружилась перед Лу. На ней были обтягивающие кожаные легинсы, красивый красный топ и укороченный пиджачок, который она отжала у младшей.

– Огонь, – одобрила Лу. – Бабушка, конечно, выскажется, но я ставлю лайк.

– Как насчет фото в зеркале? – поиграла бровями старшая.

– Боже!

Лу сопротивлялась, но Рокса выволокла ее в прихожую и заставила сделать не меньше двадцати фоток в зеркало. Они смеялись, кривлялись и надували губы, делая снимок за снимком, когда в дверь позвонили.

Едва открыв дверь, Лу оказалась в крепких объятиях Ромы. Его пальто и волосы были мокрыми после дождя, но ей было плевать. Она прижималась к нему, не думая, намокнет ли ее платье, пострадает ли незамысловатая прическа… Ей было плевать на такие мелочи, когда он ее обнимал.

– Меня сейчас стошнит, – проворчал Кир, протискиваясь мимо парочки.

– Отвали, человеку восемнадцать, – усмехнулась Роксана, стараясь не думать о том, что он слишком уж откровенно ее рассматривает.

– Может, оставим их вдвоем? – предложил парень, подталкивая ее в сторону кухни.

Оставшись наедине с именинницей, Рома вручил ей букет из разноцветных гербер. Лу так широко улыбалась, рассматривая цветы, перетянутые широкой ленточкой, что его сердце забилось чаще.

– Не хочешь увидеть свой подарок? – спросил он, стягивая с себя пальто.

– А это? – она с удивлением посмотрела на цветы.

– Я вот даже не знаю, мне радоваться тому, что у тебя такие скромные запросы, или расстраиваться из-за того, что у тебя такие низкие ожидания. – Рома улыбнулся краешком губ и вытащил из кармана красивую коробочку. – С днем рождения, несносная моя.

Лу растерянно посмотрела на него, а потом все-таки приняла подарок. Плохо слушающимися от волнения пальцами она бережно развязала бантик и попыталась как можно аккуратнее надорвать красивую бумагу. Открыв белую коробочку, она застыла.

– Это мне? – Серые глаза с восхищением рассматривали жемчужину.

Рома только головой покачал. Подцепив цепочку пальцами, он расстегнул крохотный замочек.

– Повернись, – попросил он.

Скользнув взглядом по ее обнаженным плечам, он не сдержался и поцеловал нежную кожу. А потом застегнул цепочку на тонкой шее. Повернув ее к зеркалу, он обнял ее, прижимаясь грудью к ее спине, и спросил, глядя на ее отражение:

– Нравится?

– Очень, – отчего-то шепотом ответила она. – Спасибо.

Она не поцеловала его, не обняла, просто смотрела на него, встречаясь с ним взглядом в отражении зеркала. И все, на что ей, как всегда, не хватало слов, он мог прочитать в ее глазах. В том, как дрогнули уголки ее губ, складываясь в неловкую полуулыбку. Ее пальцы легли на его руки, поглаживая выступающие костяшки. Мир сузился до них двоих, отрывая от реальности.

От реальности, в которую их без лишнего промедления вернули Кирилл с Роксой, успевшие покурить и даже обменяться своим мнением по поводу проливного дождя в начале декабря.

– Так, это тебе, хоббит, – объявил Кир, засовывая ей в руку конверт-открытку. – Не тусуйся с подозрительными волшебниками, не ходи в Мордор и брей ноги. У меня все. – С этими словами он прислонился к стене и стал наблюдать, как девушка открывает подарок.

– Что там? – полюбопытствовала Рокса, наблюдая, как мелкая расплывается в довольной улыбке.

– Билеты на «Ночных Снайперов»!

Лу взвизгнула и порывисто обняла Кирилла. Тот поначалу растерялся, а потом все-таки обнял ее в ответ. Он сделал это демонстративно с неохотой, хотя ему было приятно, что с подарком он угадал.

– Спасибо. – Мелкая чмокнула его в щеку, чем повергла в легкий шок.

– Так, вот с этими делами к нему, – заявил школьник, разворачивая ее к Роме. – Забирай, мне такого не надо.

Все трое почему-то засмеялись, глядя на наигранно серьезного Кира, который не выдержал и в конце концов присоединился к общему веселью.

– Так, ладно, посмеялись – и будет, – сказала Рокса. – Нюта нас уже ждет.

Все обулись и оделись, а потом спустились вниз. Усевшись в машину Ромы, они поехали в сторону частного сектора, где жила бабушка Роксы. Они с Лу решили отметить день рождения в узком семейном кругу, в который по какой-то непонятной Роксе причине затесался Кирилл. А потом поехать в клуб, где к ним присоединятся Марина и Стас.

Очень быстро они оказались на месте. Бабушка, едва услышав шум подъезжающей машины, выскочила на крыльцо встречать ребят. А дальше началась суматоха. Нюта знакомилась с Киром и Ромой, то обнимая их, то рассматривая, потом долго поздравляла Лу и отчитывала Роксану за ее вызывающий внешний вид.

Братья только тихо хихикали в сторонке, посматривая на то, как стервозная Рокса с ангельским терпением выслушивает наставления бабушки, завершившиеся коронным обещанием заслать ее в «Модный приговор».

Наконец они уселись за стол. Нюта, не изменяя себе, приготовила не на пятерых, а как минимум на дюжину, увенчав все это шоколадным тортом, который Лу обожала с самого детства. Школьница сидела рядом с Ромой, слегка волнуясь от того, какое впечатление он произведет на бабулю.

– Ты такой худенький, – сказала она, глядя на Рому. – Лу, положи ему покушать. И побольше.

– Анна…

– Зови меня Нюта, – добродушно предложила старушка, подкладывая ему в тарелку отбивных. – Рокса, вот – посмотри, как мальчики одеты, а ты – как пожарный.

– Ба, мы идем в клуб, – улыбнулась Роксана, не обращая внимания на смешок Кира, с интересом наблюдавшего за ее бабулей.

– Нечего там делать, – отмахнулась женщина. – Я по телевизору слышала, что там никто не знакомится. Кстати, Кирилл, а у тебя девушка есть?

Теперь хихикала уже Роксана. Судя по всему, бабушка одобрила Рому, который был одет в пиджак, гладко выбрит и обходителен, и переключилась на второго брата, который был ничем не хуже. Разве что у Кирилла под пиджаком была простая белая футболка, а не рубашка.

– Нет, я пока не нашел ту самую. – Школьник решил, что не стоит нервировать бабулю, высказывая все, что он думает об отношениях.

– Как чудесно – значит, еще свободен. – Тут бабушка совершенно беспалевно подмигнула Роксе, заставив всех присутствующих согнуться от смеха.

Ужин получился веселым. Поначалу парни слегка стеснялись, но уже буквально через полчаса вовсю препирались с Нютой, которая получала колоссальное удовольствие, вгоняя людей в краску. Она то и дело подкладывала Роме еду, заставляла Кирилла подлить Роксане вина или упрекала Лу в том, что она плохо заботится о своем «щупленьком» парне.

Рома же щупленьким не был и над причитаниями бабушки просто посмеивался, совершенно на них не обижаясь. Кириллу же все сложнее было держать оборону против Нюты, которая явно задалась целью свести его с Роксаной.

– Так вы потом на дискотеку? – уточнила старушка.

– Ага, – кивнула Рокса.

– Танцы – это дело хорошее, – одобрила ба. – Ты присмотри за ней, а то вдруг ее кто-то обидит, – наставляла она Кирилла.

– Обидишь ее, как же, – фыркнул парень, за что Роксана ткнула его в бок.

– Ой, Роксана у нас такая нежная. Помню, была маленькая, порезала палец, года три ей было. Так она плакала и все повторяла, что у нее шкурка порвалась и сейчас из нее вся кровь вытечет.

– Не нежная, а прагматичная, – покачала головой Роксана. – И это ты мне рассказывала, что, если из человека выпустить кровь, он умрет.

– Не придумывай, – царственно отмахнулась Нюта. – Короче, Кирилл, присмотрись, – посоветовала она.

– Я обожаю твою бабушку, – прошептал Рома Лу. – Можно мы переедем к ней жить? Я готов смотреть на это вечно.

– А есть вечно ты готов? – хихикнула девушка, ткнув его пальцем в живот.

– Черт, этот момент я не продумал.

Нюта смотрела на Рому, который нежно сжимал руку ее младшей внучки, и радовалась. Он казался надежным мальчиком. Осталось только отдать старшенькую в надежные руки Кирилла, который почему-то не хотел съесть третий кусок ее фирменного торта.

46. La luna llena se hara trizas sino ya veras porque esta noche tu seras mia [68]

Ребята приехали в клуб к десяти вечера. Народу было еще не много, а музыка была достаточно негромкой, чтобы можно было слышать друг друга. Они выпивали и болтали обо всем и ни о чем, как это часто бывает. Маринка и Стас опоздали почти на полчаса, но притащили с собой кучу шариков и быстренько влились в коллектив, опрокинув в себя пару шотов. Точнее, пил в основном Стас, Марина же крутила в пальцах бокал «Маргариты» и улыбалась.

– Кстати, народ, что на Новый год думаете намутить? – вдруг спросил Стас. – Есть идея зависнуть у меня на даче, предки уедут куда-то в горы. Так что намечается большая пьянка. Вы как?

– Я не против. Лу, что скажешь? – Рома вопросительно посмотрел на именинницу, сидевшую рядом с ним.

– Я не против, если Рокса пойдет, – ответила она и посмотрела на сестру.

– Она пойдет, да? – Марина сделала такое жалобное лицо, что блондинка прыснула от смеха.

– Естественно, – заявила девушка. – Только больше никакого Тайного Санты, мне в тот раз хватило, – хихикнула она, отпивая «Мохито».

– Как скажешь. – Стас с Маринкой улыбнулись друг другу и переключились на Кирилла, который задумчиво потягивал виски с колой. – Ты тоже идешь?

– Ну, не знаю, можно, – пожал плечами школьник. – А что не так было с Тайным Сантой? – как можно безразличнее поинтересовался он.

– Ну, каждый писал на бумажке, что хочет получить, и указывал свое имя… – начала Маринка.

– А тогда была мода на эти дурацкие подвески в виде лисьих хвостов. Ну, это было первое, что пришло мне в голову, – подхватила Роксана.

– И, короче, один парень, он сейчас с нами не тусит, должен был делать подарок Роксе, – Марина не смогла договорить, рассмеявшись.

– Да, блин, расскажите уже нормально, – потребовал школьник.

– Да, я тоже не знаю эту историю, – загорелась Лу.

– Короче, – Рома вмешался и перехватил роль рассказчика, – Роксана разворачивает коробку, открывает, а там не совсем тот хвост, который она имела в виду.

– Да хватит уже этих драматичных пауз, – возмутился Кирилл. – Что там было-то?

– Не догадался? – фыркнул старший. – Короче, этот придурок подарил ей хвостик для сексуальных игр. Знаешь, который вставляют в…

– Рома, замолчи, я не могу, – взмолилась Рокса. – Ты помнишь, как все на меня смотрели? Мне тогда та-а-ак стыдно было.

Роксана расхохоталась, и это было так заразительно, что Кирилл смеялся с ней в один голос, пока на глазах не выступили слезы. Что-что, а смеялась она просто восхитительно. Громко, искренне, слегка откидывая голову назад, обнажая ровные зубы и щурясь так сильно, что за щеками было почти не видно глаз. Любая другая девушка выглядела бы нелепо, но Роксане шла такая естественность.

Обсудив Новый год, ребята снова переключились на какие-то повседневные обсуждения. Официант все чаще менял бокалы, а разговоры становились все менее связными. Рома и Лу как-то незаметно выпали из них, увлекшись поцелуями и тихим шепотом. Они болтали о чем-то своем, забыв о мире вокруг. Марина и Стас вскоре последовали их примеру, сливаясь в неожиданно страстных поцелуях.

Роксана смотрела на мелкую, которая обвивала руками шею Ромы, и думала о том, что, наверное, она не желала бы для нее иного. Красивый, в меру взрослый парень, к тому же ее друг. Поначалу она не верила, что из этого что-то получится, но Рома, походу, реально влип. Он смотрел на Лу так, как никто и никогда не смотрел на нее за все ее двадцать с небольшим.

Конечно, Рокса бы предпочла, чтобы Лу подольше оставалась ее маленькой сестренкой, но жизнь заставила их обеих повзрослеть раньше времени. Да и Рома был хорошим парнем, по-настоящему добрым. Пускай Лу будет с ним, если она счастлива, ведь это все, чего Роксане хотелось.

Вся ее юность омрачалась бесконечными тревогами и хлопотами. Даже когда она тусила с друзьями, где-то на подкорке она себя жестко контролировала. Порой она представляла себе что-то типа стоп-крана в поезде, который она была готова в любой момент дернуть, чтобы прийти в себя и решать проблемы.

И вот наконец она может отдохнуть. Она сделала все, что была должна, и будет делать это дальше. Но не сегодня. Сегодня ее сестре исполнилось восемнадцать. И это стоило отметить.

Блондинка кинула последний взгляд на Рому с Лу и повернулась к Кириллу.

– Нет, вот скажи, тебя не бесят эти парочки? Сосутся тут у всех на глазах, – проворчала блондинка, подманивая официанта. – Четыре шота текилы.

– Куда тебе столько? – изумился школьник.

– Половина тебе, – подмигнула училка. – А то все тянешь один и тот же стакан.

– У меня соревнования послезавтра, так что…

– Бла-бла-бла, ничего не слышу. – Роксана трясла головой, дразня его, как маленький ребенок. – Лучше бы учился так, спортсмен, – заявила она, подталкивая к нему текилу. – Суббота же, надо веселиться.

– От кого я это слышу? – удивился парень, но позволил ей высыпать немного соли ему на руку.

– Давай, лизнул, выпил, куснул, – напомнила девушка, опрокидывая стопку.

Отпустить тормоза и зажигать. Расслабиться и просто быть собой. Ей всего двадцать один, ей нужно это. Сейчас. И пусть Кирилл будет ее компаньоном в этом веселье. Ей плевать.

Кирилл последовал ее примеру. Напиток обжег рот и горло, а потом приятным теплом разливался по телу. Роксана, недолго думая, принялась за вторую рюмку.

– А теперь – танцевать. – Она встала и потянула парня за руку.

Он смотрел на нее с удивлением, не узнавая Роксану. Она почти никогда не дотрагивалась до него без необходимости. Сейчас она напоминала ему одну из одноклассниц, только Роксана красивее и сексуальнее. Она слегка покачивала бедрами в такт музыке, ожидая, когда школьник последует за ней.

– Я пас, – покачал головой Кир.

Танцевать ему не очень хотелось.

– Как знаешь, – не стала уговаривать его Рокса и, скинув пиджак, растворилась в толпе.

Блондинка закрыла глаза, забываясь. Текила неслась по ее венам, распаляя, заставляя перестать наконец думать. Она свободна в этот миг. Вокруг нее куча народа, все трутся друг о друга, танцуют, лижутся, как школьники, а она одна в этой толпе. Песню за песней, Роксана отдавалась во власть музыки, подчиняясь только ритму.

В какой-то момент к ней подошел какой-то парень и начал что-то говорить. Рокса не слушала его, просто закинула руки ему на шею и стала танцевать с ним. Она не чувствовала к нему ни влечения, ни симпатии. Просто человек, который разделял с ней это мгновение. Он улыбался, глядя на нее, а она закрывала глаза, не желая подпускать его ближе. Просто танец. Один, второй, третий.

Наконец она вывернулась из его рук и пошла в сторону барной стойки. Выпив еще две стопки текилы, Рокса почувствовала легкость в теле и вернулась на танцпол. Недавний парень исчез, к ее большому облегчению.

Кирилл наблюдал за ней все время, упустив из виду, только когда она пошла к бару. Он смотрел, как танцевала его училка, и не понимал, как можно быть такой горячей. Она не пыталась быть сексуальной, как глупые девчонки, которые не знали, какой еще частью тела им потрясти, чтобы кто-то обратил на них внимание. Она просто была обжигающей, как текила, что они пили. Роксана не завлекала, не заманивала, но почему тогда он не мог отвести от нее глаз?

Смотреть, как она танцует с неуклюжим парнем, который явно пытался подкатывать, оказалось просто невыносимо. Кир с трудом подавил порыв вмешаться и усидел на месте. Парня уже не было, а он все продолжал смотреть и беситься. Слишком хорошо Роксана выглядела в простом топе на тонких бретелях и обтягивающих штанах.

Осушив наконец свой стакан, он покинул стол, сжимая в руках сигарету. Он просто шел покурить, но почему-то остановился в метре за спиной училки. Она танцевала так, словно это был последний танец в ее жизни. В какой-то момент она повернулась к нему вполоборота и прогнулась так, что сигарета выпала из его рук. Ее тут же затоптали чьи-то ноги, но Киру было плевать.

Шаг, еще один, и вот – он стоит почти вплотную к ней. Не думая о том, что делает, Кирилл положил руки на тонкую талию, слегка сжимая. Роксана не обернулась, только подалась слегка назад, прижимаясь к нему. Откинув голову ему на плечо, она терлась о него своими бедрами, не видя, с кем она танцует. Ее ярко накрашенные глаза были закрыты, и парню не хотелось, чтобы она их открывала. Что-то подсказывало, что это все испортит.

Роксана почувствовала, как крепкие мужские ладони скользят по ее телу, обводя изгибы бедер. Она накрыла их своими, переплетая пальцы. Не хотелось смотреть на того, кто танцевал с ней, хотелось просто потеряться в ощущениях. Свобода от собственных рамок опьяняла не хуже текилы. Хотелось теснее, жарче. Все равно это их первый и последний танец.

Резко крутанувшись, девушка прижалась грудью к партнеру. Ей нравилось не видеть его, нравилось чувствовать крепкое тело под своими ладонями, не думая о том, кому оно принадлежит.

Кирилл опешил на мгновение, когда училка запустила руку в задний карман его джинсов. Внутри что-то сжалось от этого достаточно незначительного движения. Она все еще не знала, что танцует с тем, кто бесил ее все эти месяцы. Грех было не воспользоваться этим. Он провел пальцами по ее спине, слегка надавливая, чтобы она чувствовала эти прикосновения, а потом накрыл ладонями ее упругие ягодицы.

Сжав их, он притянул ее к себе так, чтобы бедра их соприкасались. Опустив взгляд вниз, Кир, как зачарованный, наблюдал, как капелька пота стекает по ее виску вниз. Проскользнув по щеке, она упала на грудь и затерялась где-то в декольте Роксаны.

Почему-то захотелось коснуться ее кожи. Правая рука Кирилла накрыла плечо девушки, лаская нежную, слегка влажную кожу. Роксану обожгло это прикосновение, и она распахнула глаза так резко, что парень не успел ничего сделать. Училка посмотрела на него слегка рассредоточенным взглядом, а потом медленно провела языком по верхней губе, заставляя ее влажно заблестеть.

Кирилл сглотнул, а потом перехватил ее руку и крутанул, чтобы выиграть время. Он ожидал, что она оттолкнет его, накричит, но никак не ее языка, нарочито медленно очертившего сочные губы.

Снова оказавшись лицом к лицу со своим учеником, Роксана улыбнулась и переплела их пальцы. Всего лишь танец, всего лишь два тела, которые были непозволительно близко. Глядя друг другу в глаза, они двигались в бешеном ритме, обжигая друг друга прикосновениями. Училка не знала, что ею движет: текила или музыка, но ей не хотелось останавливаться. Пусть все горит огнем, сегодня ей можно все.

Она видела, что школьник возбужден. Видела, как его почти черные глаза скользят по ее телу, вторя движениям сильных рук. Видела, как они лихорадочно блестят. Дыхание сбилось у обоих, на них смотрели люди, но они не думали об этом.

Наверное, это не закончилось бы до самого утра, пока у них были силы двигаться, если бы не Марина. Наткнувшись на парочку, взрывавшую танцпол, она замерла, прикрыв рот рукой.

– Так вы все-таки встречаетесь? – спросила она, глядя на них ошалевшими глазами.

Ее голос подействовал на них как холодный душ. Роксана неловко отшатнулась назад, а Кирилл остался тупо стоять, глядя на девушек.

– Что? – спросила Роксана.

– Я думала… вы…

– Мы просто танцевали, – отрезала блондинка. – Марина, он еще школьник.

С этими словами она развернулась и ушла, словно ничего и не было. Как всегда.

47. Я дарю тебе одиночество на стекле в твоем отражении [69]

Лу рисовала очередной эскиз и ждала Рому, который обещал заехать после работы. Она хотела накормить его ужином, а потом они собирались сходить в кино и зависнуть у него дома. Роксана должна была вечером заниматься с Кириллом, а это означало, что они оккупируют кухню часа на два, а то и больше, и будут чирикать на французском.

Лу раздражало то, что они знают язык, а она нет. Особенно ее бесило, когда она заходила на кухню перекурить, потому что ей было холодно и лениво выходить на балкон, а они продолжали лялякать на своем. Ей все время казалось, что они говорят о ней, хотя, конечно, это было не так. Просто ей не нравилось быть не в теме.

Зато ей очень нравилось, когда Рома шептал ей какую-нибудь романтическую чушь на французском. Звучало очень эротично, даже несмотря на то, что он мог просто повторять «кошка, кошка, кошка», а она бы все равно не поняла разницы. Некоторые фразы он повторял очень часто, но ей никак не удавалось их загуглить, потому что язык был таким сложным, что она не могла воспроизвести это даже в своей голове. А чертов Рома отказывался ей переводить, наслаждаясь тем, как она бесится.

Очень часто, когда они засыпали, он утыкался в ее волосы и бормотал что-то про какой-то джем или вроде того. Можно было, конечно, расспросить Роксану, но она переживала, что это могло быть пошлым или слишком личным. Мало ли что придет в голову этому сумасшедшему.

Она отложила в сторону блокнот и вытащила из кармана телефон, собираясь посмотреть на время. К ее удивлению, у нее оказалось аж три пропущенных от Ярика. Лу забыла убрать беззвучный режим после школы, поэтому не слышала звонков. Нахмурившись, она нажала кнопку вызова и пошла на кухню.

Выбив из пачки сигарету, она поставила чайник и закурила, слушая гудки. Она уже собиралась сбросить, когда Яр удосужился, наконец, ответить.

– Кроха, привет. Ты чего не отвечала?

– Привет. Не слышала, – что-то в его голосе заставило ее напрячься. – Что случилось?

– Ник… – Яр замолчал, но она поняла его без слов.

– Давно? – звенящим от напряжения голосом спросила она.

– Неделю уже. Протрезвел немного, только чтобы тебя поздравить, и опять за старое.

– Я убью его. – Лу со злостью затушила сигарету. – Какого черта? И почему ты раньше не сказал?

– Думал, отойдет. Но чет ни хера. Это из-за…

– Дай угадаю, – перебила девушка, – ему сказали, что он не так гениален, как он думает?

– Типа того. Песню завернули.

– Железный аргумент. Мне приехать?

– Поэтому я и звоню. Он срывает работу, и, короче, нужно, чтобы он на следующей неделе был в адеквате. Я понимаю, у тебя школа, все такое, но ты очень нужна. Ты же знаешь, он нас не слушает. Мы оплатим дорогу, приезжай.

Лу молчала, размышляя. Хотя о чем ей было думать – ее друг был в беде. Сколько раз Ник выручал ее, самое время отплатить ему тем же. Как ни странно, до ее появления солист порой впадал в алкогольное неистовство, из которого не выходил неделями. Но после того как Лу стала жить с ними и рассказала ему о своей матери, он старался держать себя в руках. И даже если его срывало, она быстро приводила его в чувство.

– Я посмотрю расписание поездов и электричек и напишу тебе, когда приеду, – сказала она наконец.

– Спасибо.

Лу сбросила вызов и начала искать билеты. Если она сядет в электричку на шесть вечера, то успеет на поезд, который уходит из Москвы в девять. И в пять утра она будет на месте. Билетов оставалось еще много, и она не стала покупать ничего заранее. Нужно было собрать вещи, позвонить Роксане и поговорить с Ромой.

Который, конечно, будет совсем не в восторге. Хотя они не говорили о Нике с той самой ссоры, и Лу надеялась, что он остыл и не воспримет это в штыки.

Рома привычно уже открыл незапертую дверь. Сколько бы они с Роксой ни пытались отучить мелкую от этой скверной привычки, все мимо. Лу упорно игнорировала щеколду, мотивируя это тем, что самое ценное в квартире – это она, а ее так легко не вынесешь. Особенно смешно это было еще и потому, что Рома мог легко поднять ее одной рукой.

Когда он вошел в комнату Лу, то оказался порядком озадачен. Девушка усердно выискивала что-то в шкафу, а на полу стояла небольшая дорожная сумка, в которой уже валялись какие-то вещи.

– Ты все-таки решила ко мне переехать? – усмехнулся он, вытаскивая ее из шкафа, в который она уже почти занырнула, и подхватывая на руки.

– Нет. – Лу как-то напряженно улыбнулась, позволяя ему опуститься на диван и усадить себя на колени. – Мне нужно уехать.

Она смотрела на него и как-то глупо надеялась, что он не спросит куда. Как будто он мог не спросить.

– И куда это ты собралась?

– Мне нужно в Питер.

– Лу, ты помнишь, что я тогда сказал?

Голос у него был на удивление спокойный. И какой-то холодный.

– Я ему нужна, – увидев, как Рома качает головой, она начала злиться. – Я же не просто так, я должна ему помочь. Ник всегда помогал мне, если…

– Ник уже достаточно взрослый, чтобы о себе позаботиться, – отрезал Рома, не глядя на нее. – Ты никуда не едешь.

– Ставишь мне ультиматум? – Она слезла с его колен и посмотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

– Нет, блядь, что ты! – взорвался Рома. – Конечно, я просто в восторге от этой затеи. Поезжай в Питер к парню, который засосал тебя у меня на глазах. Открытку только прислать не забудь.

– Хватит! Мы друзья. И я его не брошу, когда я ему нужна.

Лу выглядела крайне рассерженной, но Роме было плевать. Он видел вызов в ее глазах и был готов его принять.

– А меня, значит, можно бросать? – возмутился Рома.

– Ты прекрасно справляешься, а он нет. Сейчас ему нужна поддержка.

– Он живет с друзьями, они не могут помочь? Почему обязательно ты?

В этот раз он говорил не зло. Скорее, расстроенно. И Лу сразу стало стыдно. Она подошла к нему и дернула за галстук, привлекая внимание.

– Что? – устало спросил парень.

– Не злись. Я правда должна поехать.

– Ладно. – Рома взъерошил волосы правой рукой, как делал всегда, когда принимал неприятное решение. – Я отвезу тебя в Питер. Сейчас выходные, планов у меня особых нет. Сделаешь то, что тебе нужно, и поедем назад.

Это был как бы компромисс, но Лу просто кипела от злости. Рома ей не доверял. Как будто считал, что она способна на что-то такое, что причинит ему боль. Как будто после того, что между ними было, она приедет в Питер и уляжется в постель с Ником. Или Яром. Или вообще с кем-то кроме него. Словно такое вообще было возможно. Мысли проносились в голове с неимоверной скоростью, сменяя друг друга, а потом она просто вышла из комнаты.

– Убирайся, – потребовала она на пороге.

– Какого черта?!

– Да потому что я тебе не какая-то там потаскушка, которая только и ждет случая сходить налево! Я просто хочу помочь близкому мне человеку! Ты мне не доверяешь! Ставишь мне ультиматумы! – Она не понимала, почему начала кричать, но остановиться уже не могла. – Ты все время говоришь мне, что делать! И я делаю. Но теперь ты лезешь в мои отношения с друзьями. Что потом?

– Лу, остановись, тебя несет!

Рома смотрел на нее строго, как никогда до этого.

От этого взгляда что-то сжалось внутри. Предчувствие чего-то плохого сдавило глотку, но это не помешало ей выкрикивать все новые и новые злые слова.

– Ты просто манипулятор. А не поступить ли тебе в институт, Лу? Нормальное образование, это ведь так здорово. А не послать ли тебе своих друзей, Лу? Тебе лучше без макияжа, может, не будешь краситься, Лу? Не ругайся матом, Лу, это некрасиво. Да пошел ты на хуй, Рома!

– Остановись, – повторил Рома, делая шаг к ней и сжимая ее плечо. – Хватит, – попросил он, не глядя на нее.

Он злился так сильно, что боялся не выдержать и все-таки отвесить ей оплеуху. Нужно было срочно прекращать это. Или уходить. Третьего не дано. Только она, маленькая, едкая девчонка, могла довести его до такого состояния. Руки тряслись от злобы.

– И не подумаю. Мне надоело тебя слушать и делать так, как тебе нравится. Хочешь ты или нет, я еду. Без тебя. Не нравится, пошел вон.

– Ладно, – вдруг сказал Рома, поднимая руки, словно принимая поражение. – Как скажешь. Легкой дороги, – пожелал он и вышел в прихожую.

Только когда дверь захлопнулась, Лу осознала, что он действительно ушел. Она закурила сигарету, ожидая, что он все-таки вернется. Когда этого не произошло, она уставилась в окно, надеясь, что он не сядет в синюю «Мазду». Но он сел и сразу уехал, оставив ее рассматривать свое отражение в покрытом каплями стекле.

Отчего-то у нее дрожали руки. Даже не дрожали, а ходили ходуном. Она открыла холодильник и вытащила оттуда бутылку вина. Лу не запомнила, ни как открывала ее, ни как выпила почти половину. В голове стучала только одна мысль:

«Нужно что-то делать. Хоть что-то».

На автомате собрав вещи, она накорябала Роксе записку на вырванном из блокнота листе. Оставив ее на кухонном столе, Лу вышла из квартиры, чувствуя, что ее вот-вот раздавят стены.

48. Город был, остался дым, город просто погас [70]

– До понедельника, ребята. Хороших выходных!

Когда последний ученик покинул класс, Рокса устало рухнула на стул. Не верилось, что сегодня пятница и адская рабочая неделя подошла к концу. А она не задалась еще с понедельника.

Она не знала, виноваты в этом магнитные бури или массовый психоз, но вскрыть себе вены отверткой хотелось еще в среду. В понедельник всех срочно задержали на собрании, которое длилось до позднего вечера. Темой дня был алкоголь, потому что каких-то девятиклассников застукали с пивом в туалете. Грозил серьезный скандал, а также походы всей школой на учебные фильмы, посвященные борьбе с этой мерзостью. В итоге учительнице пришлось переносить двух учеников на другой день, а заодно проверять кучу тетрадей с домашкой до ночи, потому что она ничего не успевала по времени.

Во вторник у нее были ученики допоздна и уборка потопа в ванной, потому что Лу включила воду, чтобы набрать ванну, и ушла разговаривать с милым. В среду у старушки-физички был юбилей. Никто не мог отказать добродушной Нине Михайловне, поэтому все массово пили вино и жевали салаты в учительской до ночи под песни физрука. В четверг вся школа и все учителя сидели после занятий в ДК и смотрели тупые фильмы о вреде алкоголя. И вишенкой на торте этого праздника жизни был Андреев-младший. Его расписание в будние дни было едва ли лучше, чем у Роксы.

Тренировки по волейболу и карате, школа, соревнования. Дурдом на выезде. Парень мог заниматься с ней только поздно вечером, когда оба еле соображали. А плюсом ко всему было то, что оба испытывали легкую неловкость после грязных танцев в клубе. Точнее, они делали вид, что все нормально, но Роксане было не по себе, что она, будучи училкой, так развратно плясала с учеником. Как-то это неправильно.

И вот пятница. Пятница, мать ее. Нужно провести занятие c Кириллом и выдохнуть. Суббота будет свободной. Благодаря тому, что Вася отравился, у нее не будет занятия по английскому, а Кириллу она скажет, что не может, и перенесет его на воскресенье. Надо спать, хоть немного и хоть иногда. И проверить кучу тетрадей, само собой.

Девушка посмотрела на часы. Тренировка по волейболу должна была закончиться через сорок минут. Поразмыслив, Рокса написала эсэмэску Киру, что подождет его и проведет занятие прямо в школе. Ибо поздний вечер пятницы должен быть посвящен фильмам с Хью Джекманом. Отправив сообщение, она потянулась в сумку за давно остывшей булочкой.

Сегодня, как и обычно, не было времени поесть.

* * *

Кир переодевался и собирал вещи, когда в мужскую раздевалку зашел Кропоткин. После той глупой драки они практически не пересекались и не разговаривали больше месяца.

– Я слышал, ты занимаешься с Роксаной Григорьевной. – Антон решительно подошел к парню и навис над ним, как коршун.

– И?

Кирилл спокойно кинул в сумку оставшиеся вещи и поднялся с лавочки.

– Она тебе нравится?!

Пара ребят, которые уходили из раздевалки, остановились в дверях и заржали, с интересом наблюдая за нелепой разборкой. Кирилл почувствовал неимоверное раздражение. Этот петух позорит его, себя и выглядит как клоун.

– Отъебись от меня, – процедил сквозь зубы Андреев, краем глаза наблюдая, как беззвучно угорают парни из его команды.

– Она тебе нравится или нет? – не унимался Кропоткин.

– Она моя репетиторша, – ехидно сказал школьник. – А если не отвалишь, будет не только репетиторшей. Понимаешь, о чем я?

Кирилл неплохо разбирался в людях и знал, как и чем взбесить человека. Поэтому он предвидел, что Антоха покраснеет от ярости и набросится на него. Андреев был готов и по-кошачьи увернулся.

– Если ты ей что-нибудь сделаешь… – Антон хотел еще раз попытаться достать Кирилла, но ему преградили дорогу те двое из секции.

– Уймись, ничего я ей не сделаю. Я ж не ты, – саркастично бросил Кир и вышел из раздевалки.

Злость, тем не менее, не покидала Кирилла. Его достал одержимой училкой Кропоткин. Пусть делают что хотят, только бы его не впутывали. Кир откровенно не понимал таких ребят, как Антоха, или даже его брат Рома. Как можно творить какую-то херню из-за женщины? Выставлять себя на посмешище, бегать, унижаться. Зачем? Какой бы золотой и прекрасной ни была девчонка, она не стоит того, чтобы стелиться перед ней, как коврик, и отбрасывать свои принципы. И вообще, от баб одни проблемы.

Школьные коридоры были пустыми, а за окнами царила темнота, несмотря на то что было всего семь вечера. Вечер в декабре наступает рано, хотя начало зимы в этом году было больше похоже на октябрь. Снега практически не было, только сырость, туман, ветер и дождь. Мерзкий холодный косой дождь, от которого не спасает даже зонт.

– Ну, здрасте.

Кир хмуро зашел в кабинет и увидел такую же хмурую Роксу.

– Опоздал, – проворчала училка, отвлекаясь от проверки тетрадей. – Кстати, у тебя трояк за домашку по английскому.

– Прелесть, – хмыкнул парень. – Пошли поедим где-нибудь? Я сейчас сдохну.

Рокса хотела возразить, но ее желудок так жалобно заурчал при мысли о еде, что пришлось согласиться. Булочка, что она съела почти час назад, бесследно растворилась.

– У меня дома есть котлеты, – вздохнула училка, собирая вещи.

Вечер в обнимку с подушкой и кино с Хью переносился на потом.

* * *

Когда они вышли из школы, выяснилось, что Андреев не взял зонт, и пришлось идти под одним. Причем из-за большого количества сумок у обоих было так неудобно идти, что Рокса просто плюнула и убрала ненужную вещь в пакет. Ливень тут же буквально обрушился на голову, но девушка упрямо шла и говорила на французском про то, как омерзительна нынче погода.

Кирилл же больше слушал ее, чем участвовал в беседе, потому что сосредоточенно смотрел под ноги, не желая наступить в лужу.

–Как насчет посидеть тут?– вдруг предложил он, увидев вывеску своего любимого итальянского ресторана.

Рокса скептически посмотрела на вход. Она была в этом заведении всего раз и знала, какие там цены. Стало неловко. Не хотелось бессмысленно отдавать кучу денег за ужин, зная, что дома вкусные котлетки, которые с любовью приготовила младшая сестра. Тем более день рождения Лу и подарок вышли достаточно дорогими, и Рокса не хотела тратить то немногое, что осталось до зарплаты на глупости типа ресторана. Но сказать было стыдно.

–Я угощаю,– спокойно сказал Кир, видя замешательство училки. – Мы можем позаниматься и там.

–Не надо меня угощать,– тут же гордо сказала Рокса. – У меня есть деньги. Просто не хочу туда идти. У меня там было неудачное свидание,– соврала она.

–А сейчас будет крайне удачный ужин со мной. Пошли. – Он хотел взять ее на буксир, но Рокса выдернула руку и продолжила стоять под дождем. – Куколка, мне холодно и голодно, пошли поедим.

–Я не куколка, и я не пойду,– вспыхнула училка, собираясь уходить.

–Что ты как маленькая?– взбесился Андреев, мысленно уже вгрызаясь в сочный стейк, который тут шикарно жарили.

–Это ты маленький и глупый школьник,– разозлилась Рокса и пошла в сторону своего дома.

Кир постоял ровно секунду, прежде чем взорвался окончательно. Достало. Все! Школа, училка, семья, Кропоткин. А больше всего достало, что эта стерва опять назвала его глупым малолеткой! Еще и пошла, гордо виляя своей красивой задницей.

– Сука!

У Андреева даже глаза потемнели от злости. Он в два шага догнал ее и резко развернул к себе. Это было не сложно, учитывая разницу в их росте и телосложении.

–Попробуй еще раз назвать меня мелким школьником!– заорал Кир на французском.

–А как тебя назвать? Имбецилом?– Рокса смотрела, как вода дорожками стекает по лицу Андреева.

Кирилл секунду смотрел на нее. Они оба были без шапок в этом дурацком декабре. В легких пальто, настолько легких, что губы посинели от холода. С мокрыми волосами, которые вымыл ливень, с ледяными руками, потому что оба ненавидели перчатки. И с прожигающей взаимной ненавистью друг к другу. Она всего лишь дурная малолетняя училка, у которой потек карандаш для глаз, у которой прыщ на подбородке и глаза, как васильки. А еще у нее гордости, сарказма и бараньего упрямства больше, чем воды в Тихом океане.

– Ты заебала.

Кирилл с такой злостью поцеловал ее, что искры посыпались из глаз.

Рокса тут же попыталась вырваться, но хватка у Андреева была железной. Он продолжал мучить ее холодные мягкие губы, кусая и углубляя поцелуй, снова и снова впечатывая свои губы в ее. Капли дождя разбивались о лицо, как мелкие камешки, небо было серым от грозовых туч. Рядом горела вывеска любимого ресторанчика, а Кирилл продолжал целовать губы своей училки, проникая языком в ее рот. Рокса была шокирована, мычала и пыталась вырваться, пока теплый язык школьника проводил по ее нёбу и ровным зубам. Он держал ее крепко в своих руках и нагло, как садист, продолжал вырывать поцелуй. И в этом было что-то дикое, странное и будоражащее.

И все же Роксе хватило сил отпихнуть его, или он ей это позволил. Она отстранилась, тяжело дыша.

– Ты офигел?! – заорала она.

Кирилл хотел ответить что-то едкое и емкое, но, когда поднял на нее глаза, то промолчал. Училка казалась такой сексуальной и горячей, что внутри все скрутило от желания ее трахнуть. Либо он сейчас уйдет домой, либо она его добесит до беды.

– Перенесем занятие на завтра, – грубо бросил парень и ушел в противоположную от ее дома сторону.

Рокса осталась стоять перед входом в ресторан, провожая его взглядом. В голове повис вопрос без ответа.

Какого черта произошло?!

Учительница как-то заторможенно потянулась к телефону, чтобы позвонить наглецу и оборать его, но мокрые холодные пальцы случайно ткнули на кнопку проигрывания, и на пол-улицы заиграла песня, стоявшая до этого на паузе:

Город просто погас, и остался лишь он,Запах тела твоего, тела твоего звон…

Рокса попыталась выключить песню, но телефон не слушался, словно издеваясь.

Цветут цветы среди огней, среди чужой большой любви,Цветы-глаза, цветы-слова c холодным запахом зимы[71].

49. Передо мною бездна, и я стою у края [72]

Рокса остервенело чеканила шаг по мокрому асфальту, цокая каблуками. Мерзкий Андреев. Черт бы побрал его гормоны. Совсем страх потерял! Поцеловал ее прямо на улице.

– Тупой малолетний придурок! – Рокса скинула грязные сапоги и на ходу бросила на пол мокрое пальто. – Лу, ты дома?

Ответа не последовало, тогда Роксана пошла на кухню и схватила холодную котлету прямо со сковородки. Тут же уселась на стул и закурила, прикрыв глаза. Хотелось заглушить чем-то взбудораженные мысли. Самым ужасным было то, что целовался мерзкий Андреев потрясающе. Так потрясающе, что хотелось поскорее забыть это безобразие. Рокса затушила бычок и открыла глаза.

– Какого?..

Она двумя пальцами подняла со стола записку, на которую раньше не обратила внимания, так же, как и не обратила внимания на полупустую бутылку красного вина.

«Рокса, я уехала к Нику, вернусь в воскресенье. Не волнуйся, приеду, все объясню. Лу».

Рокса с минуту тупо смотрела на записку, а затем, впав в бешенство, разорвала ее в клочья. На глаза чуть слезы не навернулись от обиды. Всю жизнь все вокруг делают, что хотят, и только она вечно думает на десять шагов вперед. Жестко и рационально. Лу бьет тату и едет в Питер к Нику, Рома тусуется по жизни, козел Андреев то бьет ее мячом в нос, то целует, ее покойная мать вообще жила в полной нирване, а все друзья и бывшие живут полной жизнью. И только она никогда не может расслабиться. Ни на мгновение.

Если не считать ее грязных танцев с учеником в прошлую субботу. О которых тоже хотелось забыть. Как и о вкусе его губ, которые нагло вырывали у нее поцелуй, опошлив все ее романтические грезы о страсти под дождем с каким-нибудь классным парнем.

Рокса схватила бутылку вина и сделала щедрый глоток.

– Да пошли вы все! – Она еще поговорит с сестрой. И скажет все, что думает, о дурацких записках. Можно же позвонить! Можно же нормально все делать. Рокса не пытается быть матерью, но это не значит, что она не волнуется, и к ней можно относиться, как к пустому месту. – В жопу все!

Смотреть фильмы с Хью Джекманом расхотелось. Захотелось чего-то безумного, чтобы отпустить себя в невесомость и не думать ни о чем. Как в субботу. Только вот в этот раз вино не помогало забыться. Совсем. И все же так хотелось сделать хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь мелкую гадость, что Рокса взяла и написала Андрееву, что целуется он, как слюнявый школьник.

Отправив послание, девушка хихикнула от того, насколько глупо это выглядело. Но тут же отмела все мысли прочь. К черту всю семейку Андреевых! Меньше, чем через год, они с Лу уедут Москву, продадут эту квартиру, будут иногда приезжать к бабушке. А Андреев-младший свалит в небытие. И забудутся грязные танцы, все его выходки, уроки французского и прочий мусор. Девушка улыбнулась сама себе. Неожиданно пикнул телефон, И Рокса прочла эсэмэску.

«Слабо сказать это мне в лицо, куколка? Я в доме по соседству».

Рокса усмехнулась. Кто-то слишком большого мнения о себе. Кто-то думает, что она будет кричать и возмущаться, читать проповеди, как обычно. К черту все. Сегодня нет запретов, и гори оно все синим пламенем. Если Андреев хочет мастер-класс по поцелуям, она его устроит. Ей двадцать один, пора совершить хоть одно безумие в жизни.

* * *

Кирилл жевал горячую пиццу, которую только что принесли, и смотрел матч по волейболу. Он позвонил Роме, который в достаточно агрессивной форме заявил, что останется у Стаса. Да и пофиг. Кир отпил немного колы и посмотрел на телефон. Училка так и не ответила на сообщение. Само собой. Как типично для нее. Потом сделает вид, что ничего не было, или, наоборот, скажет, что он козел.

– Тоже мне откровение.

Выключив телик, Кир решил, что надо глянуть порнушку и расслабиться. Училка всю неделю снится в откровенных снах, где стоит перед ним раком. А всему виной день рождения и их пляски в клубе. Зачем он ее поцеловал? Сам не мог себе объяснить. Она его выбесила, а дальше как-то само все получилось.

Трель звонка прозвучала так неожиданно, что парень подавился пиццей. Почему-то в голове мелькнула мысль, что это точно не Рома. Он кожей чувствовал, что за дверью Рокса. Пальцы нервно дрогнули.

Он быстро вышел в прихожую и открыл дверь. Это действительно была Рокса. В том же сыром тонком пальто, с мокрыми волосами, бледная от холода, но все равно дико притягательная. Кирилл стоял в дверях, не шевелясь и ничего не говоря. Ее пухлые губы растягивались в легкой усмешке, готовые произнести очередную колкость. Но Кир опередил ее, хватая за руку и утягивая в квартиру.

Как только дверь захлопнулась, он резко прижал ее к стене и впился в ее губы. На этот раз она не отстранялась, не пыталась отпихнуть его, а, наоборот, отвечала на поцелуи, подаваясь вперед всем телом. Ее маленький острый язык проникал глубоко в его рот и сплетался с его языком, танцуя. Андреева бросило в жар. Она была как жидкое пламя в его руках. Ее тонкие ладони то хаотично шарили по его спине, то сжимали плечи, впиваясь в кожу короткими наманикюренными ногтями. Не желая уступать, он стащил с нее пальто и швырнул его на пол, а потом расстегнул рубашку, чудом сдержавшись, чтобы просто не вырвать пуговицы.

Не надо было ничего больше говорить. Все было очевидно. Им нужен был секс. Здесь и сейчас.

Тело звенело от напряжения, а пальцы Роксы лихорадочно проникали под футболку, ощущая горячую гладкую кожу парня. Каждый его мускул был напряжен и отзывался дрожью на ее прикосновения. Они плавились под натиском друг друга, хотя не говорили ни слова и даже не смотрели друг другу в глаза. Только тряслись, как в лихорадке, от вибраций, пронизывающих насквозь их тела. Рокса так и стояла посреди его прихожей, в штанах, сапогах и черном кружевном лифчике, а Кир вжимал ее в стену все сильнее, до боли в лопатках. Быть ближе было уже невозможно. Парень вдруг резко потянул длинными пальцами застежку на ее брюках, стаскивая их вниз вместе с обувью и носками.

Вещи училки комом упали на пол, а Андреев легко поднял ее под ягодицы, вынуждая обхватить его торс ногами. Шатаясь, как пьяный, и продолжая целовать ее везде, куда дотянутся губы, он попятился в сторону комнаты.

– Мне нужно в душ, – сипло сказала Роксана.

– Мне плевать, но, если настаиваешь, – так же хрипло ответил он и развернулся в сторону другой двери.

Кирилл просто перешагнул бортик и встал с Роксой в ванне. Девушка оставалась в кружевном черном белье, а он в домашних штанах и футболке. Андреев резким движением дернул кран, и на них сверху полилась теплая вода из душа.

Парень завис на мгновение, глядя, как вода стекает струйками по ее декольте, а затем просто сорвал с нее лифчик, бросая куда-то в сторону. Рокса с усмешкой щелкнула языком и стянула с него мокрую футболку. Его тело оказалось красивыми и возбуждающим. Полуголый Андреев стоил того, чтобы пойти на авантюру. Захотелось раздвинуть перед ним ноги здесь и сейчас. Словно прочитав ее мысли, Кирилл прижал ее к стене ванной, сам оказавшись под струями воды. Рука его нагло спустилась вниз, очерчивая точеные изгибы. Кожа училки была нежной и мягкой, и его пальцы двигались дальше, добираясь до края черных трусиков.

А через пару секунд Рокса содрогнулась всем телом, потому что Кир стал умело трогать ее клитор. Не сдержавшись, она все же застонала, закусив губу. Кирилл почувствовал, что пальцы становятся мокрыми от ее смазки, и внутри все свело от желания вставить ей. Он посмотрел ей в глаза и едва не утонул в бездне ее зрачков. Она была не иначе как ведьма, которую нужно было сжечь на костре, потому что невозможно, чтобы так срывало крышу без всякой магии. Рокса посмотрела на него затуманенными страстью глазами и снова застонала. Черные глаза Кирилла были как пропасть, а она качалась на самом краю. Всего один шаг, и сорвется вниз.

Прикрыв глаза, она провела ладонью по его члену сквозь ткань, а потом запустила руку в штаны, обхватывая пальцами горячую плоть, и снова приятно удивилась. Было что потрогать.

Не желая терпеть и не позволяя училке верховодить, Кир решил ее обойти хоть где-то. Зря она пришла. Доведя ее до исступления своими ласками, он резко развернул ее, вжимая грудью в кафель. Тут же нашарил в ящике над раковиной презерватив и, быстро стянув одежду, надел его, не позволяя Роксе развернуться к нему лицом.

– Стыдно на меня смотреть? – ехидно спросила Рокса, не удержавшись от колкости.

Вместо ответа Кир усмехнулся и резко вошел в нее. У Роксы чуть искры не посыпались из глаз от боли и неожиданности. Все-таки последний раз секс у нее был год назад, перед расставанием с бывшим.

Кирилл удивился, насколько она была тугая и узкая, словно девственница. Это было так приятно, так горячо, что сразу захотелось кончить. А когда Рокса качнула бедрами, насаживаясь до конца, он не смог сдержать стона удовольствия. Вытащив из нее член, он резко развернул ее к себе лицом и впился в губы. Закинул ногу училки себе за пояс, наклонился вперед, вжимая спиной в стену, проникая в нее до самого основания. Снова горячо и узко, только больше останавливаться нет сил.

Он двигался быстро и резко, выбивая стоны и всхлипы. Не осталось ничего, кроме похоти и желания испить ее до дна. Тело Роксы словно было создано для него, она отзывалась на каждое его движение, так сладко стонала и двигалась ему навстречу. В целом мире остались только она и ее обжигающее тело.

Он крепко сжимал ее руками, оставляя синяки на тонкой коже, вколачивался так, что звезды взрывались перед глазами у обоих. В какой-то момент она случайно оцарапала его плечо, а Кир резко схватил ее за отросшие волосы и оттянул назад, открывая ее горло для влажных поцелуев.

Опускаясь на дно ванной, они тонули в бездне темных желаний. Кирилл полусидел, облокотившись спиной о бортик, а Рокса двигалась на нем, постанывая от наслаждения. Парень трогал ее красивую грудь, посасывая соски, и чувствовал, что вот-вот кончит. Рокса была того же мнения, но, неожиданно, Кир снова стал трогать ее клитор, пока она продолжала насаживаться на его член. Оргазм накрыл ее так внезапно, что тело выгнуло дугой от наслаждения. Андреев усмехнулся и кончил вслед за ней.

Рокса тяжело дышала и не могла встать. Каждая клеточка ее тела была легкой, как пушинка, и одновременно тяжелой, как камень. Хотелось спать, курить, есть и лечь на что-то мягкое. Думать все еще не было сил.

– Уступлю даме принять душ первой.

Кир самодовольно улыбнулся и ушел на кухню, чтобы выкинуть в мусорку использованную резинку.

Едва он прикрыл за собой дверь, Роксу как будто прострелили ядром из пушки. Она быстро приняла душ, подобрала свое белье. Дальше возникла проблема, потому что остальная одежда валялась по углам прихожей квартиры Андреевых. Тогда блондинка натянула на себя мокрую футболку Кирилла, которая свисала почти до середины бедра, и вышла из ванной.

Тут же показался школьник.

– Там кофе на столе, – все так же насмешливо улыбаясь, сказал он. – Есть еще пицца в комнате.

– Супер, – буднично кивнула девушка, переминаясь с ноги на ногу.

Андреев-младший пошел в душ, крикнув, что она может взять его сухую футболку в качестве прикида, а не насквозь мокрую. Рокса не ответила. Как только дверь в ванную закрылась, она пулей стала собирать вещи, стараясь делать это максимально тихо. Реальность уже подкрадывалась к ней из-за угла, как убийца в темном переулке, и хотелось скорее оказаться у себя дома. В конце концов, она натянула на себя штаны, накинула пальто прямо на мокрую футболку Андреева-младшего, схватила рубашку и носки, проверила, на месте ли ключи от дома, и быстро ушла, не прощаясь.

Прибежав домой и закрыв дверь на ключ изнутри, Рокса бросила все вещи уже у себя на пороге и так и пошла на кухню в мокрой футболке Кирилла и штанах. Сердце билось рваными толчками. Девушка поежилась, чувствуя холод сырой футболки. Машинально допив вино из бутылки, она на автопилоте закурила, глянула на часы и присвистнула от неожиданности.

На дворе была глубокая ночь. Теперь понятно, почему все тело ноет и так хочется спать. Они трахались не меньше двух часов, и это при ее монашеском образе жизни. Рокса истерично рассмеялась одна в пустой квартире. За всю свою жизнь она спала всего с двумя парнями. С одним она встречалась почти год, с другим месяцев пять. Ни разу у нее не было приключений на одну ночь…

– И надо было придерживаться морали, чтобы теперь заняться сексом с учеником?!

Хотелось нормально помыться. Она все еще ощущала на себе запах и прикосновения Андреева. И самое ужасное, что ей это нравилось.

– Хорош, малолетка, – снова истерично хихикнула она. – В конце концов, мне понравилось, ему тоже. В школе он никому не расскажет, а даже если скажет, никто не поверит. Через каких-то шесть-семь месяцев мы разойдемся, как в море корабли. Так что сделаем вид, что ничего не было.

Больше думать об этом не хотелось. Расслабилась на один вечер, понравилось, и хватит. Пора возвращаться в реальность и быть серьезной. Рокса пошла в ванную. Не хотелось думать о том, почему она вообще набросилась на него. Было и было. Секс был отличный, лучше, чем с бывшими. Андреев умел сделать приятно и себе, и партнерше. Может, теперь он успокоится? Получил же, что хотел.

* * *

Кирилл мылся и думал о том, что произошло. Ему, несомненно, понравилось, и, определенно, он хотел это повторить. Можно даже прямо сейчас. Ну до чего же Роксана горячая, как вулкан. Ни одна девушка еще не была настолько фееричной, даже дикая француженка, с которой он затусил этим летом. Главное, чтобы она ничего не испортила и не напридумывала себе любовь до гроба, как в слюнявом кино. В первую очередь она нужна ему как репетитор, а сексом они могут заниматься в качестве десерта. Факультатив, мать его. Он даже готов больше не стебаться над ней и не называть куколкой. А как чудесно она стонет. Кир почувствовал, что готов ко второму раунду хоть сейчас.

Выйдя из ванной, Роксу он не нашел. Кир молча обошел комнаты и застыл на пороге кухни. Кофе был нетронут. Ее вещей в прихожей тоже не было. Сбежала. Возникло очень мерзкое чувство, подступившее к самому горлу.

Не думая ни о чем, Кирилл с разворота ударил со всей силы в старую деревянную дверь кухни, пробивая ее насквозь, как доски на карате. Руку саднило, но было плевать. Ярость кипела так же сильно, как и недавняя страсть. Она пришла к нему, занялась с ним сексом и ушла, как мужик.

Липкая злость опутала мозг, как щупальца осьминога. Его поимели. Еще ни одна девчонка не сбегала после секса с ним. А эта… Рокса посмела даже в сексе повести себя, как стерва.

– Сука, я тебя выебу. – Кир залпом выпил кружку остывшего кофе и закурил. – Впереди еще минимум шесть месяцев занятий французским, куколка.

50. Зови меня неформатом, зови, не стыдись [73]

Лу спала всю дорогу. Сначала в электричке, а потом в поезде. Она не знала, что так на нее подействовало: полбутылки сухого красного, тряска или скандал с Ромой, но спала она крепко. Питер встретил ее дождем и порывами пронизывающего ветра, который забирался под пальто, обжигая холодом.

На перроне мялся сонный и мокрый насквозь Ярик. Увидев ее, он замахал руками, как ветряная мельница, и пошел навстречу. Разговаривать было слишком холодно, поэтому они быстренько погрузились в машину Дюши и включили печку.

– У вас еще хуже, чем у нас, – пожаловалась Лу, растирая покрасневшие руки.

– Это Питер, детка, – хихикнул Яр. – Ты как-то странно выглядишь, – заметил вдруг гитарист.

Лу только сейчас сообразила, что никто из ребят не видел ее ненакрашенной. Из-за того, что у них ночью вечно выстраивалась очередь в ванную, она обычно умывалась по утрам, когда все спали, и сразу красилась заново. Поэтому они считали густо подведенные глаза неотъемлемой частью ее привычного образа.

– А как тебе Дюша тачку доверил? – перевела тему девушка.

– Он не доверил мне Ника, – легкомысленно поведал Яр, перебивая бубнеж навигатора. – Знает же, что я выведу его окончательно, а он и так у нас не в себе. Так что я в роли водителя.

– Он вообще в невменозе? – опасливо спросила Лу, нервно постукивая пальцами по колену.

– Ну, когда я сказал, что ты едешь, он разорался, потом разбил о пол бутылку и пошел блевать. Выпил литра три воды вприкуску с углем и лег спать в надежде, что к твоему прибытию будет как огурчик.

– М-да. Хоть что-то.

– Прорыв века, – подтвердил Яр. – Че, как там наш городочек?

– Стоит, – фыркнула девушка.

Когда они припарковались у дома, Ярик выхватил у Лу небольшую дорожную сумку и повел ее к нужному подъезду. Она без особого интереса рассматривала старый облезлый дом, думая о том, что сказать Нику. Мельком посмотрев на дисплей мобильного, она не обнаружила ни одного сообщения и решила, что Рокса уже ознакомилась с ее запиской, но убивать ее будет при личной встрече. А Рома…

Рома молчал.

– Квартира у нас убитая, конечно, – бормотал Ярик, вызывая дребезжавший на ходу лифт, – зато курить можно везде. Кстати, в комнате Ника есть диван, так что твой парень может спать спокойно.

– Он и так бессонницей не страдает, – вяло заметила Лу.

Говорить о Роме в шесть утра не хотелось. Да и вообще не хотелось. Настроение упало ниже нуля.

– Вот и славно, – кивнул парень, пропуская ее в захламленную прихожую. – Все спят, и я тоже хочу, – заявил он. – Ванная прямо по коридору, первая дверь направо – комната Ника. Полотенце чистое на стиралке лежит. Наслаждайся, – с этими словами он скрылся за одной из выкрашенных белым дверей.

Лу сразу направилась в ванную. С дороги хотелось принять душ. И заодно согреться. Она покрутила вентили, настраивая температуру, и уселась на дно чугунной ванны, прижав колени к груди. Она достаточно долго сидела, оттаивая под струями теплой, почти горячей воды. Кожа ее покраснела, зато она больше не чувствовала себя сосулькой.

Выбравшись из ванны, она уставилась в запотевшее зеркало. Протерев его висевшей на дверце шкафчика тряпочкой, она придирчиво изучила свое отражение. Без косметики она едва ли выглядела на свои восемнадцать. И почему-то именно сейчас это стало неистово раздражать. Воткнув в уши наушники, она запустила какую-то бодрую песню и стала сушить волосы.

В последнее время она просто подсушивала их, оставляя в легком творческом беспорядке. Роме так больше нравилось. Он говорил, что ей очень идет эта небрежность. Но сейчас Лу захотелось вытянуть волосы, как раньше.

Ей сыграло на руку то, что Ник был обладателем слегка волнистых волос, которые он ежедневно тщательно вытягивал. Порывшись по шкафчикам, Лу нашла его маленький утюжок и неторопливо, прядь за прядью, выпрямила все волосы. Теперь они красиво свисали вдоль лица, придавая ей какой-то строгости.

Трек сменился, словно телефон уловил ее настроение. Лу всматривалась в свое лицо, и каждое слово солистки словно вскрывало что-то внутри.

Зови меня белой вороной с черным крылом.Я ощущаю себя дома, хоть мир мне не дом.Зови меня кем угодно, мне все нипочем.Мой взгляд – это холод, но холод с огнем[74].

Пальцы сами потянулись к сумке, на дне которой валялась косметичка. Выудив из нее подводку, она покрутила в руках пузырек, вдруг испугавшись, что забыла, как это. Она достаточно долго не красилась.

Глаза боятся, а руки помнят – эта фраза оказалась весьма справедливой. Она делала это каждый день последние полтора года. Плавными, отточенными движениями Лу прорисовывала широкие стрелки, подчеркивая цвет глаз, который на контрасте с черной подводкой становился совсем нереальным.

Она переживала, что тушь уже подсохла, но нет. Сегодня все было за нее.

Лу сжала в руках помаду, которую забросила после того, как Рома обронил фразу о том, что помада – сигнал к тому, что поцелуев не будет. Доля правды в этом была: целоваться с помадой – удовольствие ниже среднего. Все размазывается, а еще и в рот попадает. Но сегодня-то ей целоваться было не с кем. Уверенными движениями Лу накрасила губы темно-красной матовой помадой, которую раньше так любила.

Лу смотрела на свое отражение, чувствуя, что снова стала собой. И плевать, кто что подумает. С макияжем она выглядела старше, и ей это нравилось. Улыбнувшись своему отражению, она машинально сжала пальцами черную жемчужинку, висевшую в ямочке между ключиц. Первым порывом было снять такое нетипичное для нее украшение, но потом она передумала. За короткий срок она срослась с ним.

Собрав вещи, она пошла на кухню. Застыв на пороге, Лу, скривившись, рассматривала гадюшник, который развели тут парни. Покачав головой, она вооружилась моющими средствами и тряпкой и принялась за уборку. Все равно все еще дрыхли, а у нее сна не было ни в одном глазу, так что она решила провести время с пользой. А еще уборка здорово отвлекала от посторонних мыслей.

Она терла, скребла, мыла, чистила не меньше часа. После того как кухня засверкала, Лу решила приготовить что-нибудь. В холодильнике нашлась курица и картошка, так что еще часа полтора она колдовала над обедом. Когда наконец делать стало нечего, она закурила, выудив из кармана телефон. Все еще ни одного сообщения, ни одного звонка.

Полистав социальные сети, она все-таки решилась посмотреть, как там Ник. Стучать не стала, просто тихо вошла в комнату. Парень спал, развалившись в позе морской звезды, занимая всю кровать. В комнате было ужасно холодно из-за открытого окна.

Лу закрыла его чересчур резко, громко хлопнув. Обернувшись, она увидела, что Ник заерзал. Приподнявшись на локте, он с удивлением разглядывал замершую посреди комнаты девушку.

Он был помятым и жутко бледным. Темные круги под глазами, нелепая щетина, которая ему никогда не шла, и синяк на скуле.

– Это кто тебя так? – попыталась пошутить Лу.

– Да так, ебнулся позавчера. – Парень уселся в кровати, щурясь от головной боли. – Я не думал, что ты действительно приедешь, – признался он, не глядя на нее.

– Можно подумать, у меня был выбор. Ты обещал мне не запивать, говнюк. – Лу подошла к нему и ткнула в плечо.

– Прости, – тихо попросил Ник, сжимая пальцами ее маленькую ладонь.

Она ничего не ответила. Как будто он не знал, что она не умеет на него злиться. Слишком уж он был чудным и странным. Но в этом был весь Ник.

– Питер не идет тебе на пользу, – заключила девушка.

– Это точно, – фыркнул он, заворачиваясь в тонкое шерстяное одеяло, как в тогу. – Как насчет кофе?

– Я хоть раз отказывалась? – вскинула брови Лу.

– Не припомню такого, – покачал головой Ник. – Я схожу умоюсь. Кстати, там, – он махнул рукой в сторону дивана, – твой подарок. Синенькая, твоя любимая.

Оставшись в одиночестве, Лу подошла к дивану и с улыбкой провела рукой по старенькому чехлу. Даже не открывая, она знала, что там та самая гитара, которая нравилась ей больше остальных из мини-коллекции солиста. Старенькая, видавшая виды акустика, когда-то насыщенно синего цвета. Его первая гитара. Рядом с ней лежала тетрадка, с которой Ник начинал свое обучение игре. Там были разборы песен, теория, всякие упражнения. Когда-то она попросила научить ее играть, но хватило ее ненадолго. То ли из Ника был так себе учитель, то ли Лу оказалась не самой способной ученицей, но дело это она забросила.

Листая потрепанные страницы, она наткнулась на новые записи. Песни, которые она любила, которые часто просила сыграть.

– И везде чертово баррэ, – скривилась Лу.

– А как ты хотела, кроха? Все через боль, музыка тоже, – заявил Ник, заглядывая в комнату.

– Вся моя жизнь – боль, – театрально заявила Лу, убирая тетрадь в карман чехла. – Спасибо, Ник. Не жалко расставаться со своей старушкой? – спросила она, кивнув в сторону гитары.

– Я хочу, чтобы ты вспоминала меня, когда будешь играть.

– Все с тобой ясно, эгоист несчастный, – закатила глаза девушка. – И где мой кофе?

* * *

Лу сидела на шатающемся стуле, обхватив руками горячую чашку. День пролетел мгновенно. Ребята делились новостями, рассказывали о своих планах, а она смотрела на них и радовалась, что сорвалась. Ей хотелось повидать их всех, пусть даже повод был не самым радужным. Ближе к одиннадцати Ярик умотал на свидание с некой Катей, а остальные на какую-то тусовку. Они звали и Лу с Ником, но у школьницы не было настроения для вечеринок, а солисту лучше было не оказываться в пьющей компании. Так что они остались дома в маленькой, насквозь прокуренной кухне.

Ник сидел на табуретке и перебирал струны акустики, наигрывая что-то смутно знакомое. Лу завороженно наблюдала за его длинными тонкими пальцами, не думая наконец ни о чем. Рома так ей и не писал, она ему тоже. Да и не хотелось. Было как-то пусто и паршиво. Лу не знала, виноват ли в этом непрерывный дождь, серое хмурое небо или она сама. Все было не так.

– Кроха, ты чего? – спросил Ник, поднимая на нее свои зеленые глаза.

– Не знаю. Паршивенько как-то.

– Запуталась, – не вопрос, а утверждение. Он все еще видел ее насквозь. – Как насчет музыкальной терапии?

– Отвали, – скривилась девушка. – Давай без твоих психологических заморочек.

– Ничего такого. Просто спой.

– Зачем это?

– Разве для музыки нужен повод? – весело спросил парень.

– Я не пою а капелла, – напомнила Лу.

– Просто пой. Все, что захочешь. Я подыграю, – пообещал Ник. – Давай. Не думай, просто пой первое, что придет в голову.

Лу закрыла глаза и глубоко втянула сигаретный дым. Настроения петь не было, но Ник настаивал. В голове роились какие-то строчки из песен, но ничто не вызывало никакого отклика. И, наконец, она положила сигарету в пепельницу, оставляя ее тлеть, и запела:

Время сжигать мосты, время искать ответи менять сгоревшие лампочки…

Ник стал негромко наигрывать на гитаре, создавая сопровождение ее голосу. Лу пела непривычно тихо, словно только для себя, глядя на расчерченное каплями окно. Они ползали по стеклу, перетекая одна в другую, стекая все ниже, пока не исчезали из поля ее зрения.

И мое сердце не выдержит, точно не выдержит…

Лу слегка покачивала головой, выпевая слова, которые, к своему удивлению, знала наизусть. Она не была фанаткой Земфиры, но сейчас каждое слово обжигало, добираясь до самого сердца. Она так устала, она просто была на грани.

И я живу, как в бреду! Я просто пытаюсь быть.Я маленький человек, мне нужно куда-то плыть[75].

Маленький человек, сошка в этом огромном мире. Ее швыряло в потоке жизни, словно бумажный кораблик, опущенный в ручеек. Она металась, не зная, куда себя деть. Сражаясь с течением, она пыталась выбраться из водоворота, но ее только глубже затягивало.

Она замолчала так же резко, как и начала петь. Просто сидела, глядя на Ника, который продолжал перебирать струны. Наконец он остановился и отложил гитару в сторону.

– Что не так, кроха? Поругалась с сестрой?

– Меня, кажется, впервые бросили.

– Дай угадаю, этот твой Рома не хотел, чтобы ты ехала ко мне? – проявил чудеса догадливости Ник.

– Не хотел.

– Но ты все равно приехала. Зачем?

– Да потому что ты мой друг! Как я могла не приехать? – возмутилась Лу. – И кто он такой, чтобы мной командовать? Он и так постоянно говорит, что мне делать. Я так больше не могу!

– Так, это как? – уточнил Ник.

– Он все время пытается что-то во мне поменять, понимаешь? – Лу рассказала ему про идеи с институтом, про знакомство с мамой, которой она не очень-то понравилась, про глупые ссоры. – А потом, представляешь, он сказал, что будет работать, а я, типа, учиться! Как будто бы я из этих вот! А я не собираюсь сидеть дома, рожать ему детей и проклинать тот день, когда на это подписалась.

– Кроха, послушай себя. – Ник посмотрел на нее строго, как не смотрел никогда. – Тебя послушать, так твой Рома – просто идеал любой нормальной девушки. Он заботится о тебе, волнуется, да просто любит тебя, в конце концов. Он делает то, что должны делать нормальные мужчины. Посмотри на меня, – Ник совершил какое-то невразумительное движение рукой, – я никогда бы не стал делать и трети того, что делает он. Я могу понять его мать, я могу понять его, да всех можно понять. Я вот только тебя не понимаю. Что с тобой не так?

– Да я, блин, не знаю! – взорвалась мелкая. – Я не знаю, почему не могу перестать вести себя как сука. Я все время жду, что он меня бросит, вернется к Лике, уйдет куда-то еще. На него все время пялятся, с ним знакомятся официантки, кассирши строят глазки! И это все при мне! Я как будто по минному полю хожу и…

– Ты ему не веришь, сомневаешься и ищешь подвох там, где его нет. Зачем? Неужели настолько в себя не веришь?

– Да, настолько, – призналась Лу, не глядя на него. – Я ровным счетом ничего собой не представляю, так, самомнение на тонких ножках. Поэтому я позволяю менять себя, воспитывать. А я не хочу, Ник. Я просто хочу быть собой.

– Для тебя быть собой – это отталкивать тех, кто тебе дорог?

Лу молчала.

– Кроха, кончай дуться. Кто еще скажет тебе правду, как не я? У каждого свои слабости. Я запиваю, когда все не так, а ты… ты убегаешь. Ты всегда так делала. Ради отношений надо расти, надо меняться, делать то, что ты бы не сделал просто так. Поэтому я один. Мне так проще. И если ты чувствуешь, что не готова что-то в себе менять, бросай все. Сбегай. Переезжай ко мне, тебе же не нужен аттестат, чтобы делать тату. Будем жить вместе. Я буду играть, ты будешь собой. Это сделает тебя счастливой?

Лу продолжала молчать. Она не знала, что ответить. Все слова были правильными, справедливыми, и оттого делали еще больнее. Как будто она совсем тупая и ничего не понимает. Как будто она не знает, что все, что она умеет – это сбегать. Увиливать. Делать вид, что она выше.

Она не такая, как Рокса. Она не умеет держать удар, а только прятаться от трудностей, закрывая глаза и делая вид, что все идет по плану. Так проще, так легче. Так не больно.

А сейчас все внутри горело от боли.

– Лу, я люблю тебя, как только вообще могу любить кого-то в этой жизни, – проговорил Ник, не дождавшись ответа. – Я всегда тебя поддержу, я всегда тебя приму. Любой. Тебе не нужно быть кем-то другим для меня. Нам всегда будет легко вместе. Да только этого ли ты ищешь?

– Я не знаю. Я запуталась и устала. Я просто хочу быть хоть кем-то. Не просто девушкой Ромы, а Лу.

– Так будь. Если тебе трудно быть с ним, будь одна. Главное, будь счастливой.

– Ты прям как Рокса.

– Просто мы тебя любим, глупая ты девчонка. – Парень взъерошил ее волосы. – Знаешь…

Лу так и не узнала, что он хотел ей сказать, потому что в квартиру шумной и не очень трезвою толпою ввалились ребята, которые подумали и решили, что тусовки из Питера не уедут, а вот Лу у них всего на пару дней. Оккупировав кухню, они поставили на стол огромный торт и бутылку детского шампанского.

– За кроху и Ника, который смог, – хихикнул Ярик, наливая лимонад по бокалам. – Вдарим же рок в этой дыре, – заявил он под дружный хохот ребят.

51. Не заплачу, не грузи [76]

Рокса сидела в учительской и чувствовала, как голова медленно наливается свинцом от боли. Все тело вибрировало от нарастающей температуры, а «Терафлю» и календула совсем не помогали. По-хорошему надо было остаться дома под теплым одеялом, но на этой неделе у всех классов начинались контрольные работы, и заменить ее было некем. Она уже несколько дней ходила в школу, усугубляя свое состояние. Рокса шмыгнула носом, достав из сумки очередной бумажный платок, и в сотый раз пожалела, что дважды промокла под декабрьским дождем, а заодно прокляла себя и Андреева.

Кое-как собравшись с остатками сил, она допила чашку «Терафлю» и пошла в класс. Четверг обещал быть долгим, а первым же уроком был класс Андреева.

Рокса вошла в класс со звонком, поздоровалась с ребятами и стала объяснять суть контрольной, которую прислала администрация города. Девушка скривилась от того, как гнусаво звучит ее голос, и раздала всем листки с печатью города.

– Эти контрольные пойдут в администрацию и будут иметь большой вес в выведении оценок за четверть. Постарайтесь. И не списывать, Козлов, – Рокса строго посмотрела на одного из учеников, слыша, как кто-то в классе уже начинает шушукаться.

На Андреева смотреть не хотелось. Рокса подозревала, что он злится на нее за отмену уже трех занятий. Причиной была не только простуда: училка не особо хотела его пока видеть, а потому закидывала письменными тестами. С одной стороны, совесть ее не гложет, потому что с устной речью у него проблем не было, а вот с грамматикой была полная беда. Несколько тестов пойдут ему на пользу.

–Долго от меня шарахаться будешь?– спросил ехидно Кирилл, когда она проходила мимо его парты, раздавая чистовики.

– Говори на английском, Андреев, – равнодушно ответила Рокса.

– Пошла ты в задницу, Роксана, – Кирилл сказал на английском, и даже без акцента.

– Андреев, если хочешь остаться в классе и написать контрольную, замолчи, – так же спокойно сказала Рокса, возвращаясь за учительский стол.

Класс тихо загудел, когда все увидели задания для контрольной.

Для учеников время потекло крайне быстро, все пытались успеть сделать все до звонка. А вот Роксе было настолько плохо от затянувшейся болезни, что под конец урока уже было плевать, что Козлов списывает у Евдокимовой, а Мукин шелестит страницами учебника под партой. Рокса наслаждалась тишиной и всеобщим нервяком, потому что, если бы они галдели, ее голова взорвалась бы от боли. Даже Андреев молча что-то усердно писал, пряча на коленях телефон.

Со звонком все сдали контрольные. Рокса сжалилась над ними и собой и не стала задавать домашку. Настроение учеников немного улучшилось, и они дружной гурьбой высыпали из класса. Андреев сдал листок последним. Рокса хотела обсудить с ним график занятий по подготовке к экзамену, но он так быстро ушел, что она ничего не успела сказать.

И все же что-то дернуло ее, и учительница открыла его контрольный лист. Прошло несколько секунд в тишине. А затем Роксана почувствовала, что краснеет не от температуры, а от подкатывающей к горлу ярости.

– Имбецил! – заорала девушка в пустом классе.

На контрольном листке с печатями администрации вместо ответов было послание ей от Андреева на русском языке.

«Я приду к тебе домой и выебу тебя еще раз, если сегодня же не получу график занятий. Или нет, я выебу тебя прямо в школе, если ты не начнешь снова заниматься со мной французским на этой же неделе, куколка».

Рокса разорвала листок на клочки и достала телефон. Андреев сразу же взял трубку.

– Ты совсем больной?! Ты понимаешь, что я могла не посмотреть листок, а это отправилось бы в запечатанном конверте в администрацию города?!

– Ой, – голос Кирилла звучал крайне насмешливо, – был бы небольшой скандал. Но тебе же не привыкать.

– Я убью тебя!

– Разумеется, но после того, как я получу сертификат. Целую. – Андреев бросил трубку.

Рокса, громко матерясь, спрятала разорванный лист, а потом взяла запасной бланк и, старательно копируя почерк Андреева, написала за него контрольную на четверку. После этого она так же старательно написала объяснительную в администрацию. Все было под учет, за каждый бланк надо было отчитаться. Если кто-то из учеников портил официальную бумагу, можно было выдать запасную, но нужно было прикрепить к конверту испорченный лист и объяснительную.

Рокса не могла позволить, чтобы эти клочки попали в свет, потому в объяснительной указала, что она сама не досчиталась одного пустого листка и это ее ошибка. Запечатав конверт с контрольными, а заодно взяв свою объяснительную, девушка пошла к директору.

Витек встретил ее радушно и тут же посочувствовал ее состоянию. Рокса стала давить на жалость, объясняя, что не знает, как так вышло, и понятия не имеет, где еще один чистовик с печатями.

– Не волнуйся, – успокоил ее директор, – я знаю, как ты ответственно ко всему подходишь. Я все объясню, когда повезу конверты. Оставь все мне и иди домой. Возьми больничный на пару дней, пока в обморок не упала.

– Но как же? – растерялась Рокса, сгорая от стыда. – Кто проведет контрольные?

– Разберемся, ты не одна на всю школу. Все, иди.

Рокса покинула кабинет, когда директор договорился, что Марина Свиридовна заменит ее. Жалостливая преподавательница уже третий день причитала, что «больная девочка ходит на работу».

– Но это же биология, – сконфуженно сказала Рокса.

– Но не ей же писать городскую контрольную, – хихикнул весело директор и отправил Роксу домой.

Тем не менее, вернувшись домой, прежде чем лечь в постель и обложиться лекарствами, она пять раз позвонила в школу и убедилась, что без нее все нормально. За учениками присматривают, замена есть. Повезло.

Рокса устало легла на кровать. Температура поднялась еще выше, добавился непрекращающийся кашель, нос был заложен, а горло начало саднить. Стало совсем тошно. А злость на Андреева-младшего не проходила.

– Дебил. – Роксана накрыла больную голову подушкой. – Сказочный мудак!

Растормошила ее уже Лу, которая обеспокоенно смотрела на сестру. Мелкая тут же потрогала ее лоб, засунула ей градусник под мышку и побежала делать чай с малиной.

– Как ты написала контрольную? – прохрипела Рокса.

– Отлично, – фыркнула мелкая, – поставить надсмотрщиком биологичку было потрясающим решением. Все списывали, но есть шанс, что все хорошо напишут. И ты получишь премию к Новому году.

– Прекрасно, – пробурчала Рокса, надеясь, что доживет до своей премии.

Либо ее убьет кашель, либо доведет до припадка мерзкий Андреев.

* * *

Роксана сидела на кухне и проверяла тетради, время от времени оглушительно чихая. Голова была тяжелой, а глаза болели. Устав разбирать каракули шестиклашек, она положила голову на стол и стала тихонько стучать лбом о столешницу.

– Господи, это просто невыносимо, – заявила Лу, появляясь на кухне. – Парень, которому я била тату, вздрагивал от каждого твоего чиха. Наверняка подумал, что ты умираешь, – недовольно ворчала она, стаскивая с рук латексные перчатки. – Если он не приедет добивать, то ты возместишь мне ущерб.

– Боже, все, что хочешь, только дай умереть спокойно, – простонала Роксана.

– Может, начнешь уже пить нормальные лекарства? – предложила мелкая, подозрительно покосившись на чашку с каким-то стремным варевом внутри.

– Не нужны мне лекарства, я лечусь травами. Раньше все так делали.

– Да, да, и умирали в тридцать. Может, еще уринотерапию попробовать? И к повитухам вместо врачей ходить?

– Ты просто ипохондрик, – заявила Рокса, закрывая постылые тетради. – И я пью «Терафлю», кстати.

– Ты ведешь себя как ребенок! «Терафлю» пьют при гриппе, при простуде оно так же бесполезно, как и твоя календула! Ты уже неделю истекаешь соплями, чихаешь и ползаешь по квартире, как зомбарь. Не пора ли заняться своим здоровьем, пока не началось какое-нибудь воспаление легких? Ты ела бульон?

– Отвали. Я просплюсь, и все пройдет, – пообещала Рокса, выходя из кухни. – И от бульона меня уже тошнит, – объявила она, запираясь у себя в комнате.

– Идиотка! – возмутилась Лу ей вслед. – Я позвоню бабушке и все ей расскажу.

– Ты не посмеешь, – Рокса высунула голову из-за приоткрытой двери.

– Еще как, – пообещала Лу. – Либо я иду в аптеку и ты начинаешь пить таблетки, либо я звоню Нюте и…

– Ладно, – скрипнула зубами старшая. – Но это грязный и бесчестный шантаж.

– Да мне плевать, – отмахнулась Лу, обуваясь. – Если ты помрешь в этой квартире, мне будет неприятно тут жить.

Роксана только глаза закатила. Нет, ей было приятно, что Лу о ней заботится, хотя ее и удивляла смена ролей. И она все равно верила в пользу «Терафлю», сколько бы мелкая ни убеждала ее в обратном. Но ей действительно нужно было выздоравливать, потому что заменять ее было некем. Да и не хотелось ей лежать дома и есть чертов бульон. Лу с завидным упорством покупала у какой-то бабки домашних цыплят и пичкала ее отвратительным варевом уже неделю. Кто вообще придумал, что больному человеку станет хорошо от этой жирной бурды?

Угрозы, уговоры и подкупы на нее не действовали, так что Рокса кривилась, но бульон пила. Лу вынуждала ее спать под двумя одеялами и даже вытащила откуда-то страшного вида мохнатые шерстяные носки, от которых чесались лодыжки.

– И вообще, что за бунт на корабле, – возмущалась она, заворачиваясь в одеяло. – Можно подумать, это я укатила в Питер, оставив дурацкую записку. Это она безответственная, а не я. Так что нефиг.

Сказала и снова вспомнила, чем она занималась, пока Лу была у Ника. Нужно же было дойти до такого, чтобы переспать с Андреевым-младшим! А теперь этот маленький шантажист ее преследует. Но ничего, она не будет прогибаться под глупого школьника. Нужно выздороветь хотя бы для того, чтобы вправить этому поганцу мозги.

Продумывая планы изощренной мести, Роксана сама не заметила, как уснула. Когда Лу вернулась, то обнаружила, что старшая спит прямо в домашней одежде. Накрыв ее вторым одеялом, она осторожно закрыла дверь в комнату и пошла к себе.

Роксана болела уже неделю, и Лу скучала. Сестре хватало сил только на работу, поесть и поспать. Она даже почти не орала на нее за то, что уехала, не предупредив, и вообще, была какой-то тихой и задумчивой. А ей так много надо было с ней обсудить. Они с Ником так и не договорили, но всю дорогу домой она думала.

Думала о них с Ромой. Она очень сильно скучала по нему, но почему-то до сих пор ничего ему не написала. Прошла ровно неделя с их ссоры, неделя молчания. Лу как-то глупо надеялась, что он сам ей напишет, но с каждым днем эта надежда становилась все более призрачной.

Она понимала, что была виновата. Что нельзя было вот так вот кричать, уезжать – много всяких нельзя. Но ведь она всегда была такой, с самого начала. Лу говорила, что она такая. Предупреждала. И почему Рома решил, что ради него она станет другой?

Ей трудно говорить о чувствах, но ведь он говорил, что это не обязательно. Разве и так не понятно, что он ей нужен? Что он ей дорог?

Девушка раздраженно швырнула блокнот с эскизами на пол. Оттуда выпал лист с розой, которую она нарисовала еще давно. Расправив его, мелкая впилась глазами в цветок, который так тщательно рисовала. Та самая первая роза.

«Красивая, гордая и с шипами».

Проводя пальцем по контуру лепестков, Лу тяжело вздохнула. Она устала играть в молчанку. Может, если бы она поговорила с Роксаной, ей бы стало легче, но сейчас, сидя в своей комнате в полном одиночестве, она грустила. Раньше ей было плевать, кто и что о ней думает, одна она или нет. А сейчас все стало каким-то невероятно пустым.

Отложив рисунок в сторону, Лу вытащила из кармана телефон, намереваясь запостить очередную работу. Закончив, она принялась бездумно листать новостную ленту, а потом сторис. Виды, цитатки, глупости, цветы, туфли, танцы – все это она пролистывала, почти не глядя, как вдруг увидела Рому.

Он, кальян и какая-то смазливая незнакомка.

– Вот говнюк, – возмутилась Лу, отшвыривая телефон, как ядовитую змею.

52. My love is just waiting to turn your tears to roses [77]

Лу стремительно шла по улице, радуясь, что дождь наконец закончился. Чеканя шаги, она кипела от злости. Конечно, они с Ромой поссорились. И – да, она его выгнала, но это уже чересчур! Он даже не поговорил с ней, ничего не сказал, а просто потащился в ресторан с какими-то телками!

Она всегда посмеивалась над женщинами, которые вычисляли любовниц по лайкам, но этим вечером она сама сидела и лазила по «Инстаграму», выискивая мадам, с которой тусил Рома. Просмотрев ее профиль, Лу впала в адское бешенство. Конечно, Рома ей не пишет, когда рядом такая Света.

Листая фотки, мелкая с каким-то мазохистским удовольствием сравнивала себя с ней, проигрывая раз за разом. Сдалась она на прямой трансляции, когда эта крашеная сучка, выдыхая клубы кальянного дыма, уселась Роме на колени. Парень посмеялся и ничего не сделал. Это довело Лу до точки кипения.

Отложив телефон, она пошла к шкафу. Порывшись в вещах, она нашла то самое платье, которое было на ней в первую ее встречу с Ромой. Не совсем понимая, что собирается делать, а главное – зачем, Лу накрасилась, наспех уложила волосы и, накинув пальто, вышла. У нее не было никакого плана, никаких идей о том, что она ему скажет. Ей просто нужно было увидеть его. Убедиться, что он еще ее.

Мелкое, эгоистичное желание, которое выжигало все внутри. Он просто не мог так с ней поступить после всего, что говорил ей. Сдался, как самый позорный слабак. Он знал, что она ни разу не идеал, но говорил, что готов. А оказалось, что нет. Просто ушел, оставив ее в неопределенности. Она все это время не понимала: расстались они или нет. Бросил он ее или просто взбесился. Хоть бы написал что-то.

«Я влюблен в тебя».

«Мне кажется, у нас все серьезно».

– Пустой треп! – возмутилась Лу, перепрыгивая еще не высохшую лужу.

Вывеска нужного ей заведения замаячила в темноте. Благословляя «Инстаграм» за геолокации, Лу остановилась у входа и закурила. Сердце колотилось, как сумасшедшее, от страха, что Рома отвернется от нее. Что не станет ее слушать. Или не ответит. Пальцы дрожали, а побег казался все более заманчивым. Зря она пришла.

Сигарета тлела, обжигая пальцы, а она все не решалась войти внутрь. Отшвырнув окурок, она решила было уже идти домой, но вдруг дверь открылась, и на крыльце появился хмурый Кирилл.

– Какие люди, – хмыкнул парень, выбивая сигарету из пачки. – Если ты к Роме, то советую не тормозить, пока он хоть что-то понимает. Надрался, как тварь.

– А почему ты его не…

– А мне-то что? – хмыкнул парень. – Пусть веселится.

Лу поняла, что Кир очень не в духе.

– Что-то случилось?

– Твоя сестра кинула меня с французским.

– Она просто болеет, – замотала головой Лу. – Ей очень плохо.

Кирилл ничего не ответил, только дернул плечом и затянулся. Почему-то мысль о том, что жизнь Роксаны не крутится вокруг его экзамена, раньше его не посещала. Он проводил взглядом Лу, которая прошмыгнула внутрь. Он не знал, что там творится у них с Ромой, только понял, что они опять разругались, а старший пустился во все тяжкие. Зачем-то притащил его сюда, к каким-то людям, которых и сам толком не знал. Назойливые девицы крутились возле них, раздражая школьника. Все осточертело.

В кармане были ключи от Роминой машины, и Кир решил, что грех не воспользоваться таким шансом и не удрать, пока он будет разбираться с Лу. Наверняка ей не понравится Светка, которая уже не знала, с какого бока притереться к захмелевшему от виски Роме.

– Мандаринов, что ли, вам привезти, Роксана Григорьевна? – усмехнулся парень, прикидывая, какой магазин сейчас еще открыт.

* * *

Лу сдала вещи в гардероб и заглянула в зал. К ней тут же подошла хостес, которой не терпелось узнать, заказывала ли она столик. Кое-как от нее избавившись, мелкая окинула помещение взглядом, но Рому не увидела ни за одним из столиков. В голову полезли совсем мерзкие мысли, в которых Рома и Света…

Увидев их на танцполе, Лу выдохнула с облегчением. Рома пьяно покачивался, размахивая руками совсем не в такт музыке, а девица в проституточном платье крутилась рядом, то и дело задевая его бедрами.

Глубоко вдохнув, мелкая решительно пересекла зал, направляясь к ним. Рома ее не замечал: то ли перепил, то ли нарочно, она не знала. Но ей было уже наплевать. Оказавшись в шаге от парня, она поймала пальцами край его футболки и сильно дернула.

– Пойдем домой? – сказала Лу первое, что пришло ей в голову.

Рома ничего не ответил, а просто взял ее за руку и пошел вместе с ней к выходу. Бросив по дороге пару купюр на стол, он не обратил никакого внимания на возмутившуюся Свету. Он смотрел только на Лу.

Не обнаружив на улице своей машины, он повел мелкую к ближайшему такси. Усевшись с ней на заднем сиденье, он назвал таксисту свой адрес и замолчал, продолжая сжимать ее ладонь в своих пальцах. По радио играла какая-то глупая песня, таксист тормозил на каждом светофоре, а они молчали. Говорить при незнакомом водителе не хотелось обоим.

– Почему ты приехала? – спросил Рома, когда они остались вдвоем у подъезда.

– Я не знаю, – соврала Лу, вытаскивая пачку сигарет из кармана.

– Да ну, – усмехнулся Рома. – Приехала проверить, побегу ли я за тобой на этот раз?

Последняя его фраза прозвучала как-то зло. Лу поджала губы и не стала ему отвечать, потому что он был прав. Как обычно. И хотя это он обжимался с какой-то там девкой, стыдно отчего-то было именно ей.

– Ты маленькая эгоистка, – покачал головой Рома. – Ты хоть иногда думаешь о ком-то кроме себя?

– Ты пьян.

– То есть если я говорю правду, то я пьян?! Я все делаю так, как хочешь ты. Всегда. Даже сейчас.

– Ну, так делай то, что тебе нравится! Кто тебе мешает? – вспылила Лу.

Они смотрели друг на друга. Рома был взлохмаченным, а на щеках его была недельная щетина, которая наверняка кололась бы, если бы он ее поцеловал. Красивые губы кривились в какой-то неприятной, высокомерной улыбке, а на воротнике белой рубашки был мазок чужой ярко-розовой помады. Карие глаза скользили по ее голым ногам, по черному платью, то и дело останавливаясь на груди. Под платьем не было лифчика, и он видел четкий контур ее затвердевших от холода сосков. Она стояла в пальто нараспашку и все смотрела на отпечаток чужих губ.

Не говоря ни слова, Рома схватил ее за руку и потянул к металлической двери. Не успела Лу опомниться, как оказалась прижата к стене в подъезде. Руки парня проскользнули под пальто, оглаживая ягодицы, обтянутые тонкой тканью. Задирая ее, он злился, чувствуя вместо кожи капроновые колготки.

– Какого хрена ты делаешь? – прошипела Лу, чувствуя, как низ живота сводит от желания.

– Ты сказала, что я могу делать что хочу, – выдохнул Рома, положив ее руку на свой стояк. – Сейчас я хочу тебя, – сообщил он, глядя ей прямо в глаза.

– Что, прям тут?

Лу старалась казаться отстраненной, но собственное тело выдавало ее. Дыхание участилось, а между ног стало влажно от одного его взгляда.

– Нет.

Рома потянул ее к лифту, а она не стала сопротивляться, покорно следуя за ним.

Еще недавно она тащила его, а теперь он. Их отношения были каким-то вечным перетягиванием друг друга и постоянной игрой на нервах. Но почему тогда ей так не хватало его рук на ее талии? Черт подери, она бы отдалась ему прямо в подъезде, если бы он попросил.

Едва закрыв за собой дверь квартиры, Лу скинула пальто и начала дергать пуговицы на Роминой рубашке. Мелкие и противные, они плохо поддавались ее дрожащим от возбуждения и волнения пальцам.

Рома стоял посреди прихожей, не двигаясь. Он наблюдал за ее руками, которыми она нетерпеливо расстегивала его рубашку, за губами, которые кривились то ли от злости, то ли от досады. Наконец она спросила его:

– Ты целовал ее?

– Нет. А ты?

Лу без слов поняла, о чем он говорил. Глупый, ревнивый дурак. Ничем не лучше ее, хотя постоянно пытается умничать. Как будто она могла думать хоть о ком-то в этом мире, пока в нем есть Рома. Наверное, стоило иногда ему об этом говорить, но сейчас все слова казались лишними и ненужными. Сейчас они были нужны друг другу.

Ничего не отвечая, она рывком расстегнула его пояс и просунула руку в штаны, нащупывая уже твердый член. Прежде чем он успел сказать еще какую-то глупость, Лу обхватила его пальцами и ритмично задвигала рукой, заставляя Рому тихо застонать.

Парень смотрел на нее сверху вниз, не понимая, как она так легко перехватила инициативу. Обычно он был не против, но не в этот раз. Нащупав молнию на спине, он расстегнул платье, а потом спустил с точеных плеч бретели. Лу смотрела в пол, когда его пальцы подцепили ткань и потянули вниз, обнажая маленькую, но такую соблазнительную грудь.

Глядя на ее острые, отвердевшие соски, Рома перехватил тонкое запястье и отвел ее руку в сторону. Он хотел быть внутри нее прямо сейчас. Развернув Лу спиной к себе, он толкнул ее вперед так, что она оказалась у комода, и он мог видеть ее лицо в отражении зеркала.

Рома всегда был нежен с ней во время секса. Ему нравилось ласкать ее, целовать, нашептывать какие-нибудь глупые милости, но сейчас в ее глазах был вызов, на который хотелось ответить. Он скользнул руками вверх по бедрам Лу, задирая подол платья, и слегка надавил на поясницу девушки, заставляя прогнуться в спине.

Лу закусила губу, сдерживая шумный выдох. Упираясь локтями в холодное дерево, она задрожала, когда Рома шлепнул ее по заднице и стянул вниз колготки вместе с трусиками. Оставив их где-то на уровне ее колен, он приспустил свои штаны и белье, вжался своими бедрами в ее ягодицы и нагнулся так, что его губы почти касались ее уха.

– Ты такая влажная, – хрипло сказал парень, проскальзывая пальцами между ее ног.

Надавив на ее клитор, он обхватил пальцами левой руки ее сосок и слегка его сжал. Ответом на его действия стал тихий всхлип. Лу заерзала, пытаясь насадиться на его член, который упирался ей в бедро, но Рома не позволил, вместо этого проникая в нее пальцами.

Было хорошо и чертовски стыдно стоять в прихожей с задранным платьем и полуспущенным бельем. Непривычно пóшло и оттого еще более сладко. Дышать становилось все труднее с каждым движением умелых Роминых рук, которые были, казалось, повсюду.

– Трахни уже меня, – попросила мелкая, кусая губы, когда его пальцы в очередной раз задели нужное место.

– А ты попроси как следует, – посоветовал Рома, кусая мочку ее уха и не переставая изводить ее. – Волшебное слово, Лу.

– Пожалуйста, – срывающимся голосом попросила девушка, сжимая пальцами край столешницы. – Я очень хочу…

* * *

Они лежали в ванне, откинувшись каждый на свой край, и смотрели друг на друга. На бортике стояла пепельница, в которой тлела сигарета. Обычно Лу бесилась из-за того, что Рома почти никогда не тушил окурки до конца, но сейчас сил ругаться не было. Было безумно хорошо лежать в теплой воде, положив свои ноги на его, и курить после самого бурного в ее жизни секса.

Быстро, резко, на самой грани между «больно» и «невероятно хорошо». Горячее, тяжелое дыхание Ромы, ее приглушенные стоны, пошлые шлепки тел, ватные ноги и миг острого наслаждения, пронзившего ее до кончиков все еще подрагивавших пальцев, сжимавших сигарету.

Закончив, они не перекинулись ни единым словом. Просто Рома пошел в ванную, а она за ним. И сейчас говорить было слишком лень. И все-таки нужно было спросить.

– Зачем ты выложил эту фотку в сторис?

Лу подтянула ноги к груди и села, чтобы быть более собранной. Нельзя вести серьезные разговоры, растекаясь, как медуза.

– Не знаю, я был пьяный, – пожал плечами Рома. – Наверное, хотел тебя позлить.

– У тебя получилось. И я, кстати, не эгоистка.

– Мелкая, ты просто заноза в одном месте, вот что, – Рома улыбнулся. – Почему мы все время ссоримся?

Вопрос повис в воздухе. Лу вылезла из ванны и завернулась в пушистое полотенце. Оставляя на кафеле мокрые следы, она подошла к зеркалу и ужаснулась тому, во что превратился ее недавно еще шикарный макияж. Открыв кран, она умывалась, продолжая игнорировать его вопрос.

Закончив, она услышала плеск воды. Обернувшись, она увидела, что Рома вылезает из ванны. Взгляд зацепился за подозрительный клочок, валявшийся у его ноги. Девушка сделала шаг ему навстречу и присела, чтобы разглядеть находку.

На полу валялся обрывок упаковки от презерватива. Подобрав его, она встала и выразительно посмотрела на замершего в недоумении парня. Когда они были в этой квартире в последний раз, она все убирала, да и не было у них ничего в ванной.

– Может, дело в этом? – едко спросила она, протягивая ему раскрытую ладонь.

– Господи, да что с твоей самооценкой? Лу, почему у тебя какая-то навязчивая идея, что я только и жду случая, чтобы кому-нибудь присунуть? У меня есть ты, на кой мне кто-то еще?

– А это тогда тут откуда?

– Наверное, Кирилл опять притащил какую-нибудь девчонку, пока меня не было. Я же тут не живу, а ключи и у него есть.

– И я должна в это поверить? – дрогнувшим голосом спросила Лу.

– Да! Ты должна мне верить, если мы вместе. – Рома обхватил ее лицо руками и приподнял вверх, так, чтобы глаза в глаза. – Мы должны доверять друг другу, иначе ничего не получится. Понимаешь?

– Поэтому ты не отпускал меня одну в Питер?

– Я был не прав, – признал Рома. – Как и ты. Мы должны были спокойно это обсудить, а не вот это вот все.

Лу смотрела на него и понимала, что он чертовски прав. Как и всегда. И все, что нужно, это просто признать это. И перестать врать себе, что без него ей будет лучше. Прошедшая неделя показала, что это не так. Будет крайне хреново.

– Прости, – прошептала Лу, опуская глаза в пол. – Мне не надо было кричать и прогонять тебя.

– Лучше поздно, чем никогда. Перестань бояться, что я куда-то уйду. Мне нужна только ты.

– Правда?

– Кривда, – закатил глаза Рома. – Je t’aime.

– Что это значит?

– Что ты невыносимая и жутко вредная девчонка, вот что.

– Все ты врешь.

53. В дверь твою я буду ломиться хоть до самого утра [78]

Не так часто Кириллу удавалось покататься на машине за рулем. Оставив старшего разбираться с Лу, он катался по городу, слушая музыку, думая обо всем и ни о чем. Встретившись со старым приятелем из секции, он доехал до «Макдоналдса» в соседнем городе, выпил кофе и обсудил с ним предстоящие соревнования.

Они проболтались почти до часу ночи, а потом Витек попросил закинуть его домой. Высадив его у старой пятиэтажки, Кир подумал было поехать домой, но почему-то поехал совершенно в другую сторону. Хотелось и дальше рассекать темные полупустые улицы под любимые песни, проскакивая на мигающие желтые сигналы, и иногда немножечко лихачить. Но одному быстро стало как-то скучно. Позвонив Ромке, он не дождался ответа и поехал в круглосуточный магазин.

И вот теперь Кирилл стоял у двери знакомого подъезда. В руке у него был пакет с мандаринами. Он и сам не особо понимал, зачем приехал. С одной стороны, он злился на Роксану за то, что она забросила занятия, и за то, что тогда сбежала. Не то чтобы ему хотелось, чтобы она осталась, но был какой-то неприятный осадок. Это было как-то нетипично и оттого странно. И раздражающе.

Но, с другой стороны, ему стало даже немного жалко ее. Конечно, он замечал, что она ходит с платками и постоянно кашляет, наверное, простыла после беготни под дождем. Хотя сама виновата. И все же он стоял у ее подъезда с мандаринами в руках, ожидая, когда кто-нибудь выйдет.

Наконец тяжелая железная дверь открылась изнутри. Какая-то взъерошенная девчонка выскочила из подъезда, а Кир прошмыгнул внутрь. Поднявшись на нужный этаж, он позвонил в дверь.

Некоторое время ничего не происходило, потом он услышал шаги и шорохи. Роксана не спешила открывать. Кирилл снова нажал на звонок.

– Эй, это я, открывай. – парень помахал перед глазком пакетами с мандаринами.

– Пошел вон, – сказала она из-за двери, оглушительно чихая.

– Чего? – не на такой прием он рассчитывал.

– Вон, – повторила Роксана.

Сначала парень думал позвонить еще разок, но гордость наступила ему на горло. Первым порывом было оставить мандарины на ручке двери, но он передумал. Спустившись пешком по лестнице, он подошел к машине, которая стояла с другой стороны дома. Кир подключил музыку с телефона и уставился на дом. Окна их кухни и комнат, по идее, выходили как раз на эту сторону. Жили сестры на третьем этаже.

Взгляд его снова и снова возвращался к фруктам, валявшимся на пассажирском сиденье. Третий этаж – не так уж и высоко.

– Глупости какие, – отмахнулся он, собираясь уже тронуться с места, как заиграл новый трек. – Черт, ну нет, – Кир хитро улыбнулся, а потом сделал громче и выскочил из машины, вторя голосу солиста.

Схватив мандарины, он надорвал пакет и уставился на погасшие окна. Мелькнула мысль о том, что Роксана, наверное, отдыхает, но он отбросил ее в сторону. Взбодрится. Он всегда добивался своего. И раз он привез мандарины, значит, Роксана их заберет. Так или иначе, он заставит ее открыть чертову дверь.

Музыка орала оглушительно громко, полностью перекрывая голос весело подпевавшего Кира. Настроение резко скакнуло вверх – давненько он не выкидывал ничего эдакого. Сжав в руке первый снаряд, он метнул его, целясь в нужное окно. С глухим стуком фрукт ударился ровно в середину стекла. Усмехнувшись, парень кинул второй мандарин. И все-таки его занятия волейболом не прошли даром.

Роксана не появлялась, но школьник и не думал останавливаться. Кидаться мандаринами под КИШа оказалось неожиданно весело. Один за другим он отправлял мандарины в полет. Наконец окно распахнулось.

– Пошел на хуй отсюда! Ща ментов вызову! – заорал сонный и очень злой мужик в майке-алкоголичке.

– Пошел ты! – вместо извинений выкрикнул Кир.

Только сейчас до него дошло, что он целился не в то окно, слегка ошибившись в подсчетах. Учитывая то, что с математикой у него всегда были немного нелады, парень только усмехнулся и стал метить в окно правее. В угрозы о вызове ментов он верил слабо, так что продолжил свое увлекательное занятие.

В дверь твою я буду ломиться хоть до самого утра,Мне так нужно объясниться, как меня ты узнатьне смогла?!Я же рыцарь, я всех красивее, я готов покорить тебя,Ну, открой мне дверь скорее! Ну, давай, впусти же меня![79]

Роксана распахнула окно как раз в тот момент, когда туда влетел очередной снаряд.

– С ума сошел?! – взвизгнула девушка. – Убирайся, придурок!

– Что с твоим чувством юмора? – весело крикнул Кирилл, замахиваясь для нового броска.

Училка ничего не ответила и захлопнула окно, но не ушла. Школьник решил, что это значит, что она почти сдалась, и он не отступится. Она впустит его к себе, потому что он так решил. Кирилл всегда получал то, чего хотел. Мандаринов осталось всего три. Два он бросит, а последний принесет ей.

Роксана смотрела на Кирилла, размышляя о том, как же ей не повезло связаться с таким мерзким и эгоистичным типом. Она не была настроена на общение с ним, она хочет спать и чтобы у нее перестала болеть голова, а он устроил какие-то песни-пляски и обстреливает ее окна мандаринами. Было стыдно перед соседями, перед собой, и просто хотелось сдохнуть. Она уже подумывала о том, чтобы кинуть школьнику на голову что-нибудь тяжелое, как вдруг, словно луч надежды, появилась полицейская машина.

Училка усмехнулась. На часах почти два ночи, так что сейчас Андреев-младший получит по заслугам. Из машины вышли двое полицейских и начали что-то говорить парню. Заглушив машину, школьник начал что-то им объяснять. Разговор затягивался, и Роксана начала нервничать. Нет, конечно, Андреева надо было проучить, но, судя по всему, что-то явно пошло не так.

Кирилл махал руками, а менты указывали ему на свою машину. Наверное, хотели забрать в участок.

– Ну и ладно, – фыркнула Рокса, а потом, неожиданно для самой себя, кинулась в прихожую и, накинув на себя пальто, выбежала из квартиры.

Она оказалась на улице в тот момент, когда Кир уже садился в серебристую машину с красно-синими полосками. Заметив училку, он вытаращил глаза, но ничего не сказал.

– Товарищи полицейские! – крикнула Роксана, подбегая к одному из мужчин. – Это недоразумение.

– Дамочка, это нарушение общественного порядка. Так что молодой человек проедет с нами в участок.

Роксана закусила губу, а потом вдруг затараторила, как из пулемета.

– У нас сегодня годовщина, а он забыл. Мы поругались, а он хотел меня порадовать и сделать сюрприз. Знаете, это наша с ним песня, мы познакомились на дне рождения друга, как раз под нее и…

Она говорила, выдумывая все новые и новые подробности, пока два мента смотрели на нее, слабо улавливая суть ее монолога. Кирилл усмехался, глядя на нее из машины и с интересом ожидая кульминации.

– Поэтому, пожалуйста, отпустите нас домой, чтобы мы могли отметить свою годовщину, – закончила наконец Рокса.

Менты пошептались о чем-то, а потом открыли дверь, выпуская Кира.

– Это было предупреждение, чтобы больше подобное не повторялось, – назидательно сказал один из них.

– Как скажете, товарищ полицейский, – улыбаясь согласился Кирилл. – Видишь, милая, до чего доводят твои выходки? – ехидно спросил школьник, опуская руку на талию девушки.

Роксана только зубами скрипнула, глядя, как стражи правопорядка погружаются в машину. Она уже пожалела, что пошла на поводу у своего затуманенного температурой мозга и побежала спасать этого придурка.

– Ты дурак? – спросила она у парня, когда машина отъехала от ее дома.

– Да нет, мне просто было интересно, что ты будешь делать.

– Надо было смотреть, как тебя забирают в обезьянник, – тут же разозлилась училка.

– Куколка, я Андреев, – самодовольно заявил парень, – что бы они мне сделали?

Да ничего. Кирилл знал об этом и даже попросил парней подыграть ему, чтобы посмотреть, как поведет себя Роксана. И он не прогадал, так и знал, что в ней таки проснется совесть и она побежит его спасать. Хорошо все-таки, когда твоего отца знает весь город.

– Ну что, нальешь мне чаю? – спросил парень, протягивая ей мандарин.

– Пошли уже, придурок, – закатила глаза Роксана.

Она пошла в сторону дома и не видела, как губы школьника растянулись в самодовольной усмешке. Он всегда получал то, чего хотел.

Без исключений.

54. Что нам до Адама и Евы, что нам до того, как живет Земля? [80]

– Я думала, Ромка чокнутый, но ты! Ты просто… – Рокса опять закашлялась, заходя в прихожую.

– Хотела сказать, просто бесподобен? – подсказал Кир, с опаской глядя на то, как училка задыхается от тяжелого кашля. – Совсем паршиво?

– А ты как думаешь? – возмутилась Рокса, откашлявшись. – Время почти два ночи! Ты чуть не подставил меня перед администрацией города, у меня температура, а ты просто больной!

Кирилл только ухмыльнулся, вложил ей в руку мандарин и потащил на кухню. Нагло взял две чашки и стал колдовать с чаем.

– Могу покурить в вытяжку? – вежливо поинтересовался он, заливая в чашки кипяток.

– Можешь открыть окно. Я тоже покурю, – пожала плечами Рокса и демонстративно громко высморкалась в бумажный платок.

И Кир от чего-то взбесился. То ли от того, что даже в шерстяных носках, с лохматой головой и красным, полным соплей носом она выглядит просто потрясающе, то ли от того, насколько она дура, раз курит при таком кашле, да еще и в открытое окно. В декабре! Пусть и в дождливом, но декабре.

– Мне хотелось бы, чтобы ты дожила до лета.

– Мне тоже, – усмехнулась Рокса и чихнула, доставая сигарету.

Андреев, скорее из вредности, чем из заботы, выхватил из ее руки сигарету и всучил кружку с чаем.

– Обсудим лучше график наших занятий, – деловито сказал он, закуривая и включая вытяжку.

Роксана капризно поморщилась и протянула руку за своей сигаретой, но чашку с чаем не вернула. Парень посмотрел на нее, а потом решил, что каждый прикалывается по-своему, и отдал ей сигарету, надеясь, что она не докурится до воспаления легких.

Девушка ворчала, что они продымят всю кухню, что будет вонять по всей квартире, но Кирилл все равно не открыл окно. А ей было слишком лениво двигаться, поэтому она сидела на стуле, попивая теплый чай, вяло обсуждая с Киром план занятий.

Они то и дело начинали спорить, но консенсуса достигли. Рокса упиралась недолго, видимо, болезнь и усталость все-таки брали свое. Казалось, она готова уже согласиться на все что угодно.

– Но больше без глупых выходок, – потребовала она.

– Я сама невинность, – подытожил Кирилл, усаживаясь поудобнее на стуле напротив и не собираясь уходить, хотя на часах уже было три часа ночи. Хотелось побесить училку еще немного, а заодно посмотреть, что покажет градусник, который она минут семь назад засунула под мышку.

– Тридцать восемь и четыре, – как-то удрученно вздохнула Роксана, понимая, что не просто так у нее ломит все тело.

– М-да… Тебе явно нужно съесть что-нибудь из этого, – Кирилл подтолкнул к ней пакетик с лекарствами, которые еще днем притащила Лу. – И поспать.

– Да неужели? А кто виноват, что я не сплю?

Кирилл нахмурился, размышляя о чем-то, а потом вдруг улыбнулся самой дебильной улыбкой, которую Рокса видела в своей жизни.

– У меня идея! – радостно, как ребенок, заявил он.

Он еще давно заметил, что на полке с книгами в комнате Роксы есть много книг на французском, в том числе и сборник сказок. Дождавшись, пока Роксана выпьет лекарства, он предложил ей почитать на французском самую простую книжку из тех, что у нее есть. Во-первых, он попрактикуется в чтении, которое все еще давалось крайне тяжело. Во-вторых, она уснет от сказки перед сном. А в-третьих, он просто может и хочет.

Училка идею поддержала, наверное, потому, что сил не было отказать или спорить. Девушка почистила зубы, надела пижаму и завернулась в одеяло, как начинка для шаурмы в лаваш. Кирилл, не слушая ее возмущения на тему антисанитарии, улегся на краешек кровати прямо в уличной одежде.

Рокса закрыла глаза, слушая его голос. Андреев-младший то и дело сбивался, делал ошибки и вообще читал по слогам, как пятилетка, но почему-то слушать его было приятно. Глубокий тихий голос убаюкивал, и она в какой-то момент просто расслабилась и перестала его исправлять.

Почему-то подумалось, что ей никто никогда не читал сказок. А если и читали, то в таком глубоком детстве, что она не помнила. Даже когда все было еще хорошо, ни мама, ни бабушка никогда не брали в руки книжку. Как-то так получалось все время, что было не до этого.

Когда она научилась хорошо читать, то уже сама читала сказки Лу. Она вспомнила, как они сидели на кровати перед сном, Роксана читала, а Лу все время заглядывала в книгу в поисках картинок. Не обнаруживая их, она страшно расстраивалась, и тогда Рокса советовала ей самой их рисовать.

Очень редко мама сама читала Лу, но никогда не читала старшей. Роксана не обижалась, считая себя слишком взрослой для таких малышковых забав. Но сейчас, кутаясь в одеяло, она думала о том, что нельзя быть слишком взрослым для такого. Даже в двадцать один приятно, когда тебе кто-то читает на ночь.

– Эй, ты почему плачешь? Я настолько плохо читаю? – Кир удивленно отложил книгу и посмотрел на нее в упор.

– Нет, извини. – Рокса тут же вытерла слезы платком, который зажимала в руке, проклиная себя за сентиментальность.

Она болела уже почти неделю, наверное, поэтому мыслить связно удавалось с трудом. Зато ее переполняло невероятное количество эмоций: ностальгия, грусть, какая-то детская обида и счастье. Внезапное, но такое острое.

Вероятно, все дело было в температуре.

– Тебе когда-нибудь читали сказки? – Она почему-то была уверена, что да.

– Нет, я заставлял бабулю смотреть со мной мультики до потери пульса, – насмешливо сказал Кир, вспоминая, сколько раз бедная Жози пересматривала с ним «Короля Льва».

– Мне никогда не читали сказки, когда я была маленькой. А мне хотелось, – честно призналась Рокса, снова закрывая глаза.

У Андреева что-то внутри дрогнуло от ее тихого голоса, от скрытой в нем печали. Он не мог объяснить себе, что происходило здесь и сейчас. Он смотрел на нее и не мог отвести глаз. И какого-то черта перестал дышать. Это было интимнее, чем заниматься сексом. Впервые краем глаза он видел ее душу, не прикрытую стервозным холодом. И за коркой льда оказалась ранимая, романтичная девчонка, которой…

Кир с громким хлопком закрыл книгу и отвернулся. Нечестная игра с ее стороны. Нельзя так давить на жалость, нельзя быть такой милой. Нельзя так трогательно лежать, подсунув ладони под щеку.

Рокса по-своему истолковала жест с книгой и тоже дернулась.

– Слушай я…

– Мне пора идти домой. – Кирилл быстро пошел в прихожую одеваться.

Рокса выползла из одеяльного кокона и пошла закрывать за ним дверь. Андреев, одетый и обутый, не уходил, стоя в дверях.

– Ну, пока, – неловко улыбнулась Рокса, чувствуя, как по телу пробегает озноб.

Ей просто нужно было лечь спать. Без всяких там дурацких сказок и чокнутого Андреева.

Кирилл смотрел на нее, одетую в одну пижаму и нелепые шерстяные носки. Она стояла на пороге с красными от температуры щеками и смотрела на него каким-то непонятным взглядом, переминаясь на худых ногах. Что-то внутри снова тревожно сжалось. Он наклонился и быстро ее поцеловал. Так быстро, что она едва почувствовала его прохладные губы.

– Я дочитаю тебе «Золушку» в другой раз, – сказал серьезно он. – За мной должок за испорченную контрольную.

Рокса не нашла, что ответить. В голове было так пусто и так тяжело. Перед глазами плыло от усталости, и как-то машинально она поймала его слабой рукой за ворот пальто и притянула к себе, целуя в губы еще раз. Только на этот раз долго и чувственно, не до конца понимая, что и зачем делает.

Кир тут же ответил на поцелуй и углубил его. Отрываться от нее не хотелось, потому что целовалась она просто потрясающе. Но Рокса сама отстранилась – с заложенным носом было сложно долго целоваться.

– Я надеюсь, ты заболеешь, и тебе будет так же хреново, как мне, – ехидно хмыкнула училка.

Она снова превратилась в стервозную сучку и выставила школьника за дверь, тут же ее закрывая.

Кирилл только головой качнул, гипнотизируя ободранную дверь.

– Уже хреново, – заторможенно сказал он, уходя.

55. Разбуди меня [81]

Лу переминалась с ноги на ногу, жалея, что надела пальто, а не пусть и старый, но зато очень теплый пуховик. За пять дней до Нового года резко долбанули морозы и повалил снег. Все стало белоснежным и невероятно волшебным. Она стояла, глядя на причудливые танцы крупных хлопьев снега, круживших в желтом свете уличного фонаря.

Губы сами собой растянулись в дурацкой улыбке. Вспомнилось, как когда-то очень давно они с Роксаной катались на огромной картонке, которую откопали возле помойки. Лежа, боком, паровозиком – они веселились, как могли. Все закончилось тем, что она влетела головой в кусок льда, набив шишку на лбу и расцарапав щеку.

Ей было, наверное, лет пять, а может быть, шесть, но она отчетливо помнила, как Роксана дула ей на бобошки и обещала, что, когда она подует и поцелует, все пройдет. И Лу почему-то верила. Потом они катались еще и еще, пока мама не распахнула окно и не позвала домой. Дома она тут же запихнула их обеих в теплую ванну и налила большую кружку чая с малиной. Они плескались в воде и по очереди отпивали такой приторный, но жутко вкусный напиток, а мама сидела на трехногом табурете и улыбалась.

Выскочив из здания, где располагался офис отца, Рома сразу же увидел Лу. На ней было ее любимое пальто, огромный фиолетовый шарф и дурацкая шапка с огромным помпоном. Быстро сократив небольшое расстояние, парень с удивлением заметил слезинку в уголке ее глаза.

– Эй, малыш, ты чего? – встревоженно спросил он, вытирая соленую каплю пальцами.

– От холода. – Мелкая привстала на цыпочки и чмокнула его в губы. – Ты опоздал. Как всегда, – заметила она, улыбаясь.

– Папа задержал, – пожаловался парень, притягивая ее к себе. – Кстати, у меня поменялись планы насчет…

– Лу, здравствуйте, – ребята обернулись и увидели Андреева-старшего, который как раз вышел из офисного здания. – Молодежь, вас подвезти? – весело предложил он.

– Здравствуйте, – смущенно пискнула Лу, глядя себе под ноги. Она не раз дожидалась Рому после работы, но с его папой пересеклась впервые.

– Пап, я на машине. – Рома помахал отцу рукой, намекая на то, что он тут третий и очень лишний.

– Ладно, не буду вас смущать, – фыркнул мужчина. – С наступающим, – он улыбнулся и пошел к своему авто.

– И вас! – крикнула Лу ему вдогонку. – Так что там с планами? – спросила она у Ромы, когда его отец уехал.

– Родители решили отметить Новый год с бабулей, так что послезавтра мы все улетаем во Францию. Мы с Киром останемся до десятого числа.

– Ну, это же здорово, – улыбнулась Лу. – Сделай фотку у Эйфелевой башни.

– Эй, я ж не турист, – фыркнул Рома. – Ты не обиделась, что мы не сможем встретить Новый год вместе? – уточнил он, заглядывая ей в глаза.

Лу провела пальцами по его щеке, ощущая, как колется щетина. Она уже знала, что даже когда Ромка с утра бреется, то к вечеру все равно становится колючим. Подумав об этом, она осознала, что сама не заметила, когда перестала ждать какого-то подвоха и просто расслабилась. Рома стал настолько привычным и необходимым, что ей становилось смешно при мысли о том, что еще недавно они скандалили из-за откровенной херни.

– Да нет, мы с Роксой поедем к своей бабушке тогда. С компанией было бы весело, но ей, наверное, будет одиноко без нас. Так что все к лучшему.

– Ты точно не злишься? – уточнил Рома, с подозрением поглядывая на нее.

Почему-то ему казалось, что Лу будет как минимум возмущаться, но она улыбалась ему, продолжая гладить пальцами его лицо. Ее прикосновения были легкими и нежными, и какими-то успокаивающими. Подумалось, что после той ссоры из-за ее поездки в Питер их отношения стали прочнее. Появилось понимание, которого им так не хватало раньше.

– Точно. Но у меня есть к тебе просьба.

* * *

Рома привык, что девушки часто просят его что-нибудь сделать или купить, но с таким столкнулся впервые. Они ехали в машине, а в багажнике валялись две огромные круглые ледянки, которые Лу заставила его купить в спортивном магазине. Мелкая нетерпеливо постукивала пальцами по торпеде, ожидая, когда уже они доедут.

Она хотела покататься с ним с горки. Будь на ее месте другая девушка, Рома бы назвал это желание инфантильным, но в случае с Лу он воспринял это как милое ребячество. В конце концов, он был готов сделать все что угодно, лишь бы с ее лица не сходила улыбка, с которой она поглядывала на него, пока он вел машину.

Припарковавшись у дома, они поднялись наверх, потому что Лу нужно было переодеться для катания. Она решила, что пуховик больше подходит для такого мероприятия. В квартире было темно, только на кухне горел свет. Рокса с Киром занимались. Мелкая уже обувалась, предвкушая покатушки с горки, как вдруг решила, что чем больше народу, тем веселее. Прямо в обуви она забежала на кухню, с грохотом распахнув дверь.

– Пойдемте с нами с горки кататься? – предложила она, глядя на офигевших ребят.

– Тебе что, пять лет? – саркастично спросил Кир, не заметив, как переменилось лицо Роксы.

Сестры смотрели друг на друга, словно на мгновение вернувшись в детство, которое было так давно, словно в другой жизни. Роксана улыбнулась, а потом встала со стула.

– Мы все равно почти закончили, да и праздники на носу. Может, хватит на сегодня? – протянула она, глядя на школьника.

– Нет, глупостями занимайтесь без меня, – отрезал он, собирая тетради. – Веревки вейте из Ромы, а я…

– Ну, пожалуйста…

Кир замер, попавшись в ловушку дымчатых глаз. Мелкая стояла совсем рядом в придурочной шапке и непомерно просторном пуховике, из-под которого, словно палки, торчали худенькие ноги. Почему-то Киру вспомнилась ужасная сказка «Девочка со спичками», первая и единственная, которую он вытерпел от Жози. После нее он рыдал почти час, проникнувшись историей. И вот сейчас, глядя на Лу, он почему-то подумал, что в его воображении эта девочка выглядела именно так. Он смотрел на нее и понимал, что просто не может ей отказать.

– Ладно, скачусь разок. Но не жди, что я проникнусь духом зимы и…

– Братишка, не зуди. Пойдем! – крикнул из прихожей Рома.

Вчетвером они забрались на невысокую обледеневшую горку. Лу с Роксой уселись на одну ледянку и заставили парней сесть на вторую. Кирилл ворчал, но сделал, как его попросили. Подобные забавы хороши для дошколят, но явно не для него. Он вообще не особо любил зимние развлечения, за исключением сноуборда.

– Ты с ней из жалости, да? – спросил он у Ромы, который уселся за ним и обхватил его за пояс руками.

– Дурак ты, Кирюх, – усмехнулся брат. – Влюбишься, поймешь.

– Не дай бог, – поморщился парень. – Не хватало еще стать таким же придурком, как ты.

Рома не стал ему отвечать, наблюдая за тем, как Лу с Роксой устраиваются поудобнее и слегка подталкивают себя ногами к краю склона. Они смеялись, переговариваясь о чем-то своем.

– Поехали! – крикнула Лу. – Наперегонки!

Рокса вцепилась в пуховик мелкой, когда ледянка соскользнула с края горки и полетела вниз по ледяной корке. Задирая выше ноги, чтобы не цеплялись за снег и не тормозили, она с восторгом завизжала, крепче обнимая сестру. Они подскакивали на ледяных кочках, и что-то подсказывало старшей, что она набьет себе синяков на пятую точку, но ей было плевать.

Затормозили они, воткнувшись в сугроб. Лу валялась на снегу, фыркая и отплевываясь от снега, а Роксана вытащила из кармана сигарету и закурила, сидя на ледянке.

Братья копошились в паре метров от нее. Их приземление вышло куда более жестким, видимо из-за большего веса, но оба казались весьма довольными.

– Мы первые, – заявил Рома, помогая Лу встать. – Поедешь со мной? – предложил он.

Лу не нужно было спрашивать дважды. Она конфисковала у Кира ледянку, оставив того нелепо стоять у подножия горки рядом с Роксой.

– Парочка придурков, – объявил парень, тоже закуривая.

– Они счастливы, – пожала плечами Роксана, провожая Рому и Лу взглядом.

Они толкались, как дети, пока Лу не навернулась. Парень сразу помог ей встать и потащил наверх, крепко сжимая ее руку.

Кирилл смотрел на старшего брата, который, кажется, действительно веселился, и удивлялся. И когда Рома успел стать таким чудным? Неужели Лу его изменила? Он смотрел, как они скатываются, что-то выкрикивая и размахивая руками, и жалел, что не может испытывать такой же детский восторг от столь простого развлечения.

– Ты со мной? – вдруг спросила его Роксана, которая уже докурила и встала на ноги.

Ее лицо было раскрасневшимся от холода, а пряди волос, торчавшие из-под шапочки, покрыл иней. Крупные хлопья снега падали на ее лицо и сразу таяли, покрывая ее кожу капельками воды, словно бисером. Если Лу была девочкой со спичками, то Рокса Снежной королевой.

И дело было далеко не только во внешности. Обжигающе горячая в постели, в остальном она была холодной, словно кусок льда. И только в тот раз, когда он сидел на ее кровати, читая едва ли не по слогам, она показала, что в ней есть что-то еще.

Кирилл думал о том вечере, но так и не понял, понравилось ему это или нет. Да и это было неважно, Роксана больше не возвращалась к тому эпизоду, упорно продолжая делать вид, что они всего лишь учитель и ученик. И его это пока устраивало. Ему были не нужны сопливые истории о тяжелом детстве. Занятия и, может быть, секс, а остального не нужно, а то еще развесит нюни, как Ромка.

– Андреев, ты в порядке? – Роксана стояла совсем рядом, сжимая в пальцах ледянку и смотрела на него с удивлением. – Ты чего залип?

– Все хорошо, куколка, – Кирилл ехидно усмехнулся, отгоняя ненужные мысли. – Пойдем, надерем им задницу? – предложил он, сжимая руку училки.

– Ну, давай, – хитро прищурилась Рокса.

* * *

Лу с Роксаной сидели в ванне и пили чай с малиновым вареньем. Ванна была им немного мала, поэтому они сидели напротив друг друга, подтянув ноги к груди, смотрели друг на друга и глупо улыбались, вспоминая недавнюю прогулку. Они катались, играли в снежки и делали снежных ангелов не меньше двух часов. Джинсы обледенели, а носы и щеки были такими красными, словно свеклой натирали. И все равно было жутко весело, несмотря на то что они дико промерзли. Такие простые, но такие нужные моменты радости, которые они разделили с братьями Андреевыми.

– Я тут подумала, – вдруг протянула Лу, – прям как в «Нане»[82].

– Кстати, об этом. – Роксана вытащила пачку сигарет из валявшихся на полу джинсов. – Покурим? – предложила она, хитро улыбаясь.

Затянувшись, она откинула голову на бортик, думая о том, что жизнь хороша. Плевать, что было вчера и будет завтра, сейчас она была абсолютно и совершенно счастлива. В руках дымилась сигарета, а во рту был привкус малинового варенья.

* * *

Новый год подкрался незаметно. Последние дни сестры проводили в суете, погрязнув в школьных делах. Несмотря на то что Рома и Кирилл уехали еще несколько дней назад, освободив им кучу времени, оно убегало так стремительно, что, проснувшись утром тридцать первого декабря, Рокса и Лу впали в ступор. Вроде бы пора есть мандарины и пить шампанское, а оливье само себя не нарежет.

Они приехали к бабушке к полудню и сразу влились в домашние хлопоты. Изначально они договаривались, что не будут особо готовить, но Нюта накупила продуктов и составила такое меню, что можно было накормить целую роту. До семи вечера они жарили, резали, варили, чистили и парили, время от времени прерываясь на перекур или бокальчик шампанского.

– Лу, а где твой мальчик? – опомнилась вдруг Нюта, когда они наконец уселись на диван напротив телевизора.

– Он тоже с бабушкой отмечает, – пожала плечами мелкая, натягивая на ноги длинные шерстяные носки, которые связала Нюта. – Тепленькие, – заметила она.

– С любовью в каждой петельке, – многозначительно заявила старушка, поправляя такие же носочки. – Рокси, эти не чешутся?

– Вроде нет, – блондинка пошевелила пальцами, пытаясь понять, нравятся ли ей носки. – Наверное, все дело в твоей любви, ба.

– Еще бы, – фыркнула Нюта, раскладывая оливье по тарелкам.

– Ба, а мы зачем столько готовили, напомни? – поинтересовалась мелкая, рассматривая стол.

Запеченный цыпленок, крабовый салат, оливье, картошка с укропом и маслом, селедка под шубой, какие-то непонятные рулетики из ветчины, сыра и бог знает чего еще и три вида пирожков. Все это каким-то чудесным образом уместилось на невысоком журнальном столике и венчалось вазой с мандаринами.

– Ну, завтра покушаем. И послезавтра, – задумчиво протянула бабушка. – И вообще, вам есть надо, уж больно вы тощие.

– Ты лучше скажи, почему тут это? – капризно спросила Роксана, брезгливо ткнув пальцем в слойки с корицей. – Ты же знаешь, я ее ненавижу.

– Лу любит.

– А меня от запаха тошнит, – скривилась училка.

– Так не нюхай, – пожала плечами Лу, откусывая от слойки. – Спасибо, ба.

Они смотрели «Голубой огонек» и ели. Лу время от времени переписывалась с Ромой, который забрасывал ее сообщениями, как и всегда, если куда-то уезжал, и глупо улыбалась. Роксана смотрела на нее и думала о том, что сколько бы мелкая ни возмущалась его привычке все контролировать, ей было приятно такое внимание. А еще она методично уничтожала пирожки с капустой, переживая, что не влезет в свой любимый брючный костюм, если сейчас же не остановится. Но вместо этого она тянулась за новым пирожком под одобрительным взглядом бабули, которая спала и видела, как Роксана набирает пять-шесть кило.

– Ты точно что-то туда добавляешь, – сетовала блондинка, чувствуя, что вот-вот лопнет.

– Съешь мандаринчик, – посоветовала бабушка. – Он кисленький, весь жир уничтожит. Я это в передаче смотрела.

– Бабушка, нельзя верить всему, что говорят в телевизоре, – закатила глаза Лу, убирая телефон в карман.

– А у тебя зависимость от этих гаджетов, – тут же нашлась Нюта. – Это бич двадцать первого века, – провозгласила она, воздевая палец вверх.

– Вот уж точно, полный бич, – фыркнула Роксана, закидывая в рот виноград. – Может, ну его на фиг, этот телевизор? – вдруг спросила она.

– А «Голубой огонек»?

– Будет повтор, – пожала плечами училка. – Может, посмотрим фотки, поиграем в лото? Ну, как раньше?

Лу почти не помнила эти вечера, когда они еще собирались по выходным у бабушки. Тогда еще был жив дедушка. Они с мамой приезжали на обед, а потом до самого вечера сидели в гостиной, играя в лото. Лу особо не понимала, что делать, но ей нравились маленькие бочонки, с которыми можно было играться. Дед потом вечно ворчал, что она разбрасывала их по полу, а он наступал.

Нюта задумалась на мгновение, а потом достала из старой польской стенки пыльную коробку и кожаные фотоальбомы. Она пересматривала их постоянно, как и небольшие фотоальбомы, которые собирала из тех редких фотографий, которые ей привозили внучки. Но сейчас это было как-то особенно остро, листать страницы, читать подписи, выведенные ее каллиграфическим почерком, рассказывать истории. Девчонки сидели по обе стороны от нее, склоняясь к альбому, лежащему у нее на коленях, едва ли не сталкиваясь лбами. Как в детстве.

Время летело незаметно, и когда последний альбом подошел к концу, Лу вдруг ушла к себе в комнату. Вскоре она вернулась с гитарой, которую подарил ей Ник. Усевшись на табурет, она пробежалась по струнам, разминая пальцы. С самого возвращения она каждый день играла хотя бы по полчасика, разучивая простые песни.

Роксана с Нютой смотрели на нее, ожидая, когда она заиграет. Лу кинула на них какой-то странный взгляд, а потом стала перебирать струны, наигрывая до боли знакомую мелодию. Нюта узнала ее, только когда внучка запела. Сколько раз ее муж наигрывал ее, сидя в этой самой комнате. Одна из самых любимых им песен группы «Кино», которую он пел своим прокуренным голосом.

Роксана сидела, закрыв глаза и тихо напевая. Она слышала тихий перезвон туго натянутых струн и голос сестры, в который вплетался ее собственный. Это было душераздирающе больно и тепло одновременно. Словно какой-то невероятный флешбэк. Она сидит на продавленном скрипучем диванчике, накрытом цветастым пледом, рядом бабушка. Не хватало только мамы. И Лу должна ползать где-то на ковре, разбрасывая бочонки от лото, а на ее месте – сидеть дед Петя. У него были очень большие руки и загрубевшие от тяжелой работы пальцы, перебиравшие слегка дребезжащие струны.

Я знаю, мое дерево завтра может сломать школьник.Я знаю, мое дерево скоро оставит меня.Но пока оно есть, я всегда рядом с ним:Мне с ним радостно, мне с ним больно.

Лу продолжала сжимать в руках гитару, не спеша вытирать дорожки слез, сбегавших по ее щекам. Так было правильно, так было нужно. Это была та светлая грусть, которую испытываешь, когда на миг возвращаешься назад, туда, где было так хорошо.

И, глядя на бабушку и сестру, она понимала, что они чувствуют то же самое. Их такие похожие глаза блестели от слез, но они улыбались, держась за руки. И Лу улыбнулась, радуясь, что смогла вернуть это мгновение хотя бы так.

–Я посадил дерево…[83]

56. Мне знакома боль, но не настолько [84]

Если было что-то, что Маргарита искренне ненавидела, так это поездки к свекрови. Отношения у них не задались с самого начала: своенравная и острая на язык француженка никогда особо не скрывала своего прохладного к ней отношения, но старалась держать нейтралитет из уважения к выбору сына. Марго же, в свою очередь, пыталась изображать радость, когда они встречались, но взгляды, которые на нее бросала Жозефина, когда никто не видел, были красноречивее любых слов.

Поэтому Марго безмерно радовалась тому, что старуха почти никогда не приезжала сама, а у Андрея вечно не было времени съездить к матери. Так что они часто отправляли во Францию сыновей, а сами навещали ее только на Рождество или Новый год. В этот раз они провели там всего пять дней, но Маргарита уже была сыта по горло. Кирилл и Рома вились вокруг обожаемой бабушки, Андрей тоже не мог надышаться на мать, а она коротала дни, шатаясь по магазинам и скупая ненужные сапоги и сумочки. Только так она могла сбежать от напряженной атмосферы, давившей на нее в доме Жозефины.

И эта ее ужасная привычка говорить только на французском, которой она изводила невестку с самого начала. Раньше она хотя бы иногда пыталась поговорить с ней на русском, а теперь делала вид, что не знает языка. Марго была уверена, что она делает это ей назло, сколько бы она ни рассказывала остальным романтичные сказки о том, что выучила язык только ради мужа, а теперь, когда его нет, она не хочет говорить на нем.

Даже в этом Марго видела укол в свою сторону. Она старалась по молодости освоить французский, но ее произношение оставляло желать лучшего. На слух она еще что-то понимала, но для свободного общения этого было мало, поэтому на семейных обедах ей приходилось молчать и напряженно пытаться улавливать смысл этой тарабарщины.

В целом поездка прошла достаточно сносно, если не учитывать, что у Маргариты уже начинались рвотные позывы при звучании французского. Зато муж был благодарен ей за ее учтивость и любезность по отношению к свекрови, а дети радовались, что мама и бабушка друг другу улыбаются. Маргарите было не слишком сложно поддерживать это подобие мира ради того, чтобы никто не посмел ее упрекнуть в неуважении к матери мужа. Даже когда та открыто подшучивала над ней, она улыбалась, делая вид, что не замечает яда в ее словах.

Маргарита перебирала покупки, сделанные в поездке, и наткнулась на пакет с красивым брендовым платьем бледно-лавандового цвета. Они гуляли с сыновьями по магазинам и зашли в бутик местного дизайнера. Заметив, что Рома внимательно рассматривает платье, Маргарита купила его в качестве подарка для Лу.

Повлиять на эти отношения с помощью Ромы ей не удалось, значит, самое время было взять дело в свои руки. Она поняла это, когда услышала разговор сына с Жози. Он показывал бабушке фотографии девушки и расписывал, какая она замечательная. То, как он о ней говорил, заставило Марго напрячься. Она стала переживать о том, как бы все не зашло слишком далеко. Мало ли на что хватит ума этой ушлой девице. А в том, что у Лу есть какой-то корыстный интерес к ее сыну, женщина даже не сомневалась. Осталось только узнать, чего она хочет, и предложить ей больше.

Но для начала нужно было прощупать почву и узнать ее получше, а платье стало отличным предлогом. Рома очень обрадовался, узнав, что мама хочет сделать Лу подарок, и сразу же дал ее телефон.

Набирая цифры, женщина размышляла, в какой обстановке лучше встретиться. Когда раздались гудки, она уже все решила.

– Алло? – слегка удивленный тихий голос вызвал у Марго приступ раздражения.

– Добрый день, это Маргарита Евгеньевна, мама Ромы.

– Ой, здравствуйте.

Женщина с удовлетворением услышала, что девушка занервничала, и ей это понравилось. Хороший знак.

– Лу, как вы смотрите на то, чтобы вместе пообедать?

* * *

Лу тупо смотрела на телефон, не понимая, что происходит. Маргарита Евгеньевна позвонила ей ни с того ни с сего, предложила встретиться в кафе. Лу хмурилась, силясь сообразить, что может быть нужно этой женщине, которой она не очень-то понравилась в их первую и, слава богу, единственную встречу.

Она подумала было обсудить это с Роксой, но вспомнила, что та ушла встречаться с Олькой. Тогда она решила позвонить Роме. Тем более сегодня они еще не созванивались.

– Привет, красотка! – закричал парень так громко, что она поморщилась.

– Ты чего кричишь? – фыркнула Лу, выглядывая в окно. На улице валил густой снег, белой пеленой укрывавший все вокруг.

– Настроение у меня хорошее, – пояснил Рома. – Я как раз рассказывал Жози о тебе.

– Надеюсь, что-нибудь хорошее? – уточнила девушка, распахивая створки шкафа в поисках наряда, подходящего для встречи с его чопорной матерью.

– Естественно, хоть это было и непросто, – хохотнул парень. – Она уже заочно в восторге от тебя и говорит, что ты похожа на француженку. И зовет нас в гости летом. Кстати, ты знаешь, мы тут с Киром поспорили, что…

– Ром, – протяжно позвала его девушка, зная, что, если его не тормознуть, он перескажет ей все, что произошло с ним за те двенадцать часов, что они не созванивались, – меня твоя мама на обед пригласила, – осторожно сказала она, надеясь, что он поймет, как она удивлена.

– Оу, наверное, хочет отдать тебе подарок, – весело сказал Рома, явно не придав этому особого значения.

– Какой еще подарок? – всполошилась Лу. – У меня ничего для нее нет!

– Успокойся. Это тебя ни к чему не обязывает.

Еще минут пять он заверял ее, что все в порядке и это не страшно, что у нее ничего для Маргариты не приготовлено. Его даже тронуло то, как близко к сердцу она принимала эту встречу, и он постарался как можно мягче ее успокоить.

– Это же просто моя мама, она не кусается, – закончил он свою речь.

Лу готова была с ним поспорить на эту тему, но сдержалась. Может, Маргарита решила протянуть между ними мостик хороших отношений, чувствуя, что она не просто очередное увлечение ее сына, а что-то серьезное? Задумавшись об этом, она почти перестала слушать веселую болтовню Ромы, представляя эту встречу.

Ей заранее было некомфортно от мыслей о том, чтобы остаться с Маргаритой Евгеньевной тет-а-тет. Почему-то Ромин папа нравился ей куда больше. Хотя, может, все дело было в том, что они обе женщины? Она как-то читала какую-то статью о материнской ревности к сыновьям. Там говорилось о том, что многие матери долго присматриваются к девушкам сыновей перед тем, как принять их.

Распрощавшись с Ромой, она еще некоторое время раздумывала об этом, с трудом сдерживая искушение позвонить Роксане и попросить у нее скорой психологической помощи. С одной стороны, ей жутко пригодился бы ее совет, а с другой, опыта в общении с мамой парня у старшей было даже меньше, чем у нее. То есть совсем никакого. Да и времени особо не оставалось, только навела бы панику, и все. Поэтому Лу решила, что с этим испытанием справится сама.

Она не стала краситься, оделась в простые джинсы и пушистый белый свитер, который связала Нюта. Посмотрев на лотос на запястье, она подумала было прикрыть его браслетом, но потом передумала. Это не было неуважением, но она не собиралась строить из себя то, чем она не являлась. Если уж ее бабушка пережила «странный некрасивый цветочек», то мама Ромы тем более справится. На мгновение Лу захотелось ярко подвести глаза, как раньше, но потом она подумала, что не стоит.

Яркий макияж был ее защитой, так же как и вызывающая одежда, которой она дразнила консервативных училок в школе. Она бросала им вызов и показывала, что ей плевать, что о ней думают. Но сейчас она не собиралась защищаться.

Рома ее любит, и она его тоже, пусть еще ни разу не сказала ему об этом. Это было очевидно. Она не могла представить, что кто-то еще на целом свете мог сделать ее такой счастливой, как Ромка. И она знала, что он уже тоже без нее не сможет. А значит, Маргарите придется смириться и принять ее. А она будет держаться с достоинством, чтобы никто не мог ее упрекнуть. Гордо вскинув подбородок, она натянула на себя пальто и, обмотавшись сиреневым шарфом, вышла из квартиры.

Дорога до ресторана, где они договорились встретиться с Маргаритой, заняла у нее почти полчаса. Хорошо, что Лу догадалась выйти заранее. По колено увязая в снегу, который выпадал быстрее, чем его успевали расчищать, она пошла пешком, понимая, что ехать по всем пробкам, возникшим из-за снегопада, – так себе перспектива.

Она добралась на пятнадцать минут раньше условленного времени и порадовалась своей предусмотрительности. У нее было немного времени, чтобы спокойно привести себя в порядок. Выпутавшись из промокшего шарфа, она стащила с себя пальто и пошла в уборную, чтобы хоть что-то сделать с волосами, которые вымокли и стали жить своей жизнью. Кое-как придав себе адекватный вид, девушка вымыла руки и заняла столик в углу у панорамного окна. Заказав себе американо, она уставилась в окно, ожидая, когда появится Маргарита Евгеньевна.

Лениво наблюдая за кружившимися в воздухе хлопьями снега, Лу не сразу заметила серебристый паркетник, остановившийся на парковке. Оттуда-то и появилась мать троих сыновей. Завороженно глядя на нее сквозь стекло, Лу не могла не признать, что выглядела она потрясающе. Высокие сапоги, роскошный бежевый полушубок и неимоверно навороченная дизайнерская сумка. Щелкнув брелоком сигнализации, женщина направилась к входу в кафе. Она как будто плыла по скользкому тротуару, и Лу тут же почувствовала себя заморышем, вспоминая, как она пробиралась по снегу.

Когда Маргарита вошла в ресторан, она преувеличенно весело помахала девушке рукой. Небрежно кинув сумку и полушубок на соседний стул, она присела напротив Лу и, скорее из кокетства, чем по необходимости, поправила волосы, которые и без того выглядели роскошно, словно она только что вышла из салона.

– Добрый день. – Лу робко улыбнулась и дернула себя за рукав свитера под столом.

Маргарита Евгеньевна улыбалась, а ей почему-то хотелось спрятаться под стул от этой улыбки, слишком уж неестественной она казалась. Ее холодные, как льдинки, глаза внимательно осмотрели ее, а потом она подняла руку, подзывая официантку.

– Мне, пожалуйста, салат с рукколой и креветками, морковный сок со сливками и чай, – не глядя в меню, заказала она, а потом обратилась к ней: – Лу, что вы будете есть?

– Я еще не видела меню, – спохватилась девушка, чувствуя себя немного нелепо. – Пока подумаю.

– Конечно, – отпустив официантку, Маргарита полезла в свою большую сумку.

Лу никак не могла понять, что не так. Мама Ромы в этот раз была совсем не такой, как при первой их встрече, куда более открытой и доброжелательной, но почему же тогда у Лу перед глазами стоял образ злой мачехи из Золушки, хотя Марго усиленно притворялась феей-крестной? Она старалась отогнать от себя навязчивое видение, но не могла. Что-то было не так. Наверное, ее до сих пор смущал тот факт, что она предложила вместе пообедать, словно они были подружками или типа того.

Пока она мучительно ждала подвоха, Маргарита Евгеньевна протянула ей красивый пакет.

– Это мы с Ромой выбрали вам в подарок на Новый год, – улыбнувшись, сказала она. – Надеюсь, вам понравится.

Лу густо покраснела и начала лепетать какие-то слова благодарности. Ей было неловко, приятно и как-то стыдно. Только по одному пакету, в котором лежал красиво упакованный сверток, ей стало понятно, что подарок был не из дешевых.

– Я не могу это принять, – проговорила она, возвращая пакет. – Мне очень приятно, но оставьте его лучше себе. К тому же у меня для вас подарка нет, – честно призналась она.

– Какой вздор, – отмахнулась Маргарита, – я не в том возрасте, чтобы такое носить. Но оно такое хорошенькое, что я не смогла его не купить. Мне будет приятно увидеть вас в нем, – заверила она, снова вручая пакет. – И не забивайте себе голову, я просто хотела вас порадовать. Да и Роме будет приятно, если вы будете его носить. Оно ему очень понравилось.

Она видела, что Лу колеблется. Все ее эмоции отражались у нее на лице так открыто, что это бы заметил любой. Упоминание Ромы подействовало на нее, и она, наконец, согласилась принять платье. Она была смущена и явно не ожидала ничего подобного, это было очевидно, как и то, что ей было неловко.

Это насторожило Маргариту. Когда она много лет назад провернула такое с девушкой Андрея, которая казалась ей охотницей за деньгами, та с радостью ухватилась за дорогой подарок и даже не попыталась отказаться. Эта же была либо очень хорошей актрисой, либо дорогие подарки ее мало интересовали. Этот такой ничтожный эпизод показал Маргарите, что от Лу так легко не отделаться.

Девушка вышла в дамскую комнату, оставив ее есть салат в одиночестве, но она лишь вяло гоняла по тарелке креветку. Еще недавно она думала, что сможет откупиться от нее, как от той ужасной девицы, которую притащил домой Андрей лет двенадцать назад. Безвкусная, хамоватая и алчная, она произвела на Маргариту самое неприятное впечатление. Ей не стоило большого труда избавиться от нее, предложив ей крупную сумму денег в качестве отступных.

Андрей, тогда еще молодой и наивный, не видел в своей возлюбленной недостатков и очень страдал, когда она его бросила, так и не узнав, что этому посодействовала его мать. Марго искренне жалела сына, но знала, что так будет лучше. Она познакомила его с Аллой, дочерью своей подруги, и они быстро нашли общий язык. Сейчас у них была прекрасная семья и чудесная дочь, и женщина еще ни разу не пожалела о своем поступке. Так оказалось лучше для всех.

Интеллигентная и скромная Алла прекрасно вписалась в их семью, Андрей был счастлив, а Маргарита спокойна. Это было еще одной из тех многих вещей, которых она не понимала в своей свекрови. Жози никогда не пыталась расстроить отношения Маргариты и Андрея, какую бы неприязнь она ни испытывала к своей невестке. Глупая француженка была слишком мягкотелой, чтобы использовать материнское влияние на сына. А Марго же знала, как будет лучше для ее детей, и, как могла, устраивала их судьбу.

Вот и сегодня она встретилась с Лу, чтобы понять, что ей нужно от Ромы, и дать ей это, лишь бы она оставила ее сына в покое. Она никогда не примет ее, не позволит ей появляться у них дома и, не приведи бог, стать ее невесткой. Слишком уж много всего неприятного было связано с ее семейкой.

Маргарита много думала, прежде чем решиться на какие-то действия. Она пыталась воздействовать на Рому, приводить какие-то логические доводы, сеять сомнения, но это не срабатывало. Значит, ей снова придется уладить все самой. Мужчины в ее семье ничего не могли решить сами, слишком быстро увязая не в тех женщинах. У них был талант выуживать из грязи то, что стоило там и оставить.

Женщину передернуло при одном воспоминании об Арине – первой любви ее мужа. Возможно, когда-то она и была невероятно приятной и красивой женщиной, но Маргарите она запомнилась опустившейся пьяницей, думающей только о бутылке. Она помнила, как однажды передала ей деньги по просьбе Андрея, жалевшего ее дочерей. Он очень хотел хоть как-то им помочь, видимо, чувствуя свою вину за то, что, не послушавшись жену, помог Арине удочерить Лу.

В тот день, оказавшись в их бедно обставленной квартире, Маргарите стало искренне жалко девочек. Но презрение и брезгливость, которые она испытывала к их матери, оказались сильнее. Она не стала ничего предпринимать, только сунула Арине конверт и ушла. Как она и ожидала, та пропила деньги, а на следующий день Марго увидела ее стоящей на четвереньках на лужайке у дома. Она пыталась встать на ноги, но раз за разом падала в раскисшую грязь, вызывая отвращение у прохожих.

С тех пор раз в неделю после покупки продуктов домой она оставляла пару пакетов с едой у двери в квартиру для дочек Арины. Правда, потом они переехали за город, и Маргарита забросила это занятие. У нее хватало и своих забот. И сейчас, глядя на Лу, которая как раз вышла из уборной, она поражалась тому, как в таких условиях смогла вырасти эта нормальная, на первый взгляд, девушка. Хотя мать ее тоже до поры до времени производила нормальное впечатление, но годы взяли свое, обнажив ее истинное лицо.

Марго была уверена, что с Лу произойдет то же самое. Особенно учитывая тот факт, что она была приемной. Нормальные родители не отдают детей в детдом, а значит, ее бросили какие-нибудь малолетние наркоманы. Рано или поздно генетика возьмет свое, и Лу пойдет по той же наклонной дорожке. Жаль только, что ни ее муж, ни сын пока этого не понимают. Воспитание – основа человека, а у этой девочки оно было явно не самое блестящее.

– Маргарита Евгеньевна, как вы отдохнули во Франции? – услышала она вдруг тихий голос Лу, решившейся разорвать затянувшееся молчание.

– Прекрасно, – улыбнулась женщина, возвращаясь в реальность. – Погода стояла чудесная, светило солнце. Мне даже казалось, что уже наступила весна.

– Здорово.

Лу отпила кофе и замолчала, не зная, о чем с ней разговаривать. Разве что на погоду посетовать, но это было как-то тупо. Поэтому она делала вид, что очень увлечена напитком. Словно уловив ее неловкость, Маргарита взяла разговор в свои руки и стала расспрашивать ее о сестре.

Лу сразу ощутила себя свободнее – о Роксе она могла говорить часами. Она очень ею гордилась, хотя никогда ей этого не говорила. И сейчас, перечисляя ее бесконечные достоинства, она улыбалась, думая о том, как же ей повезло. Пусть у них была неполная и даже немного ущербная семья, Лу никогда не желала иной. Роксана сделала ее детство очень счастливым и беззаботным, и даже сейчас старалась, как могла, оградить ее от всех бытовых проблем.

Маргарита слушала ее, поражаясь тому, как она восхищалась сестрой. Все, что она знала о Роксане, это то, что она невероятно похожа на мать. И что она репетитор Кирилла по французскому. Ни то ни другое восторга у нее не вызывало. Откровенно говоря, она рассчитывала, что, если Рома и Лу расстанутся, Кирилл подыщет другую учительницу. И тогда все шло бы так, как ей того хотелось. Потом она ненавязчиво познакомит Рому, который, видимо, созрел для серьезных отношений, с Анечкой – дочкой ее близкой знакомой, которая была исключительно порядочной и положительной девушкой.

Но сейчас она смотрела на Лу и никак не могла понять, что же ее сын в ней нашел. Девушка была симпатичной, но таких у Ромы было хоть отбавляй. Обычная миловидная девушка. Ничего выдающегося, кроме разве что глаз. Яркие и выразительные, они смотрели на нее, словно ожидая какого-то подвоха. Дурой Лу явно не была. Она понимала, что встретились они не только ради платья, которое она могла бы передать через Рому.

– Ваша сестра – та самая учительница, которую хотели уволить в ноябре? – вдруг спросила Маргарита.

– Да, но это было недоразумение. Кто-то из родителей посчитал, что она слишком молодая для того, чтобы преподавать. Но откуда тогда браться новым учителям, если не брать молодых? – спросила Лу со смешком.

– Вы не глупы. – Маргарита улыбнулась какой-то змеиной улыбкой, которая совсем не понравилась девушке. – Тогда, позвольте, подойдем к сути. Лу, вы понимаете, что вы не пара моему сыну?

– Что?

То, как тихо и растерянно она это сказала, только разозлило Маргариту еще больше.

Ей надоело ходить вокруг да около. Жаль, конечно, что она не оказалась охотницей за деньгами и Маргарите не удастся избавиться от нее, предложив пухлый конверт, лежавший в сумке. Так было бы гораздо проще, но, видимо, не в этот раз. Пора было напрямую сказать, что она не потерпит этих отношений.

– Лу, я бы не завела этот разговор, если бы не видела, что мой сын серьезно настроен. А мне это не нравится, – прямо сказала она, не отводя взгляда своих льдистых глаз от растерянной девушки. – Надеюсь, вы понимаете, что такая, как вы…

– Какая – такая?

Взгляд Лу изменился. Она смотрела на женщину со всей решимостью, прищурив серые штормовые глаза. Ей было интересно, что она скажет.

– Милочка, вы понимаете, что девушка вашего происхождения…

– Мы что, в девятнадцатом веке? – перебила ее Лу. – О каком происхождении вы говорите? Я знаю, что моя мать спилась, но я в этом не виновата. Как и в том, что не знаю своего отца. Из-за этого я не подхожу вашему сыну?

Она говорила это, не слыша себя. Внутри нее все клокотало от негодования, от ярости, которые поднялись внутри нее в ответ на эти слова. «Девушка вашего происхождения…» Она смотрела на нее, как на мусор, только лишь потому, что ее семья была не похожа на их. Разве Лу была в этом виновата? Разве она могла выбирать себе мать? Да и если бы могла, то другую не выбрала бы. Она любила ее такой, какой она была, как бы трудно порой это ни было. Да, она была слабой, сломленной, но доброй и любящей.

– Как славно, что вы сами все понимаете, – проговорила мама Ромы, делая глоток чая.

– Нет, не понимаю, – сквозь зубы процедила Лу.

Видя, как она закипает от злости, Марго и не собиралась останавливаться. Если Лу сорвется и накричит на нее, она передаст это Роме так, как нужно, чтобы он усомнился в адекватности своей возлюбленной. А если нет, то она сама дожмет ее. Так или иначе, от нее нужно было избавиться любыми путями.

– Лу, вы девочка из неблагополучной семьи, наглая и скверно воспитанная, мне вас искренне жаль. Но я благотворительностью не занимаюсь и принимать вас в свою семью не собираюсь. Вы совершенно не то, что я бы хотела для своего сына.

– А вы его спрашивали, чего хочет он?

Это единственное, что она нашлась сказать, не понимая, почему все еще сидит и выслушивает эти унизительные слова. Она воображала, как рывком переворачивает стол и выбегает из кафе, но все еще сидела на стуле, судорожно сжимая края столика.

– А чего еще хотят парни в таком возрасте? – фыркнула Марго. – Ему кажется, что все всерьез, что у вас любовь. Но вы просто девушка, которая смогла его чем-то удивить. Может, дело как раз в том, что вы не нашего круга, и именно ваше экстравагантное поведение зацепило его, но, поверьте, это ненадолго. Наиграется и оставит вас, бедняжку, с разбитым сердцем. – Она говорила это с таким искренним наслаждением, что Лу едва не стошнило.

Она и представить себе не могла, что мать Ромы может быть такой сукой.

– Более того, я никогда не приму вас в семью. Рано или поздно мой сын сдастся и поймет, что мать у него одна, а таких, как вы, по десятку за пятачок.

– Рано или поздно он поймет, какая вы. Вы не задумывались о таком?

– Глупо полагать, что кто-то может встать между матерью и ребенком, – самодовольно проговорила Маргарита. – Хотя откуда вам это знать? Ваша мать была жалкой пьяницей, и неудивительно, что вы не понимаете семейных ценностей с такой-то…

Она не договорила, потому что Лу выплеснула ей в лицо свой недопитый остывший кофе. Вскочив на ноги, она приблизилась к ней и, чеканя слова, проговорила:

– Не смейте говорить о моей маме. Вы можете поливать грязью меня, но не смейте говорить о той, которую совсем не знаете. Вы просто старая злобная сука, и очень скоро ваша семья это поймет, – выпалила она, хватая со стула пальто. – Мне не нужна ваша гнилая семейка. Идите к черту! – пожелала она, вылетая из кафе.

Маргарита сидела в кафе, чувствуя, как по недавно еще тщательно уложенным волосам течет холодный кофе. Ощущение было мерзкое, но в душе она ликовала. Ей удалось вывести глупую девчонку из себя. Осталось только грамотно донести произошедшее до старшего сына, который точно не удержится и позвонит Роме, чтобы высказать все, что он думает о поведении Лу. Она была уверена, что Рома, зная темперамент своей девушки, и слушать ее не станет, узнав, что она сделала.

* * *

Лу брела по улице, едва переставляя ноги. Руки ее тряслись, а по щекам катились слезы. И хотя именно она вылила кофе на стерву-мамашу, ей казалось, что ее облили помоями. Она и подумать не могла, что эта женщина, пусть и не была особо приятна ей, способна была на такое. Она чувствовала себя героиней тупого русского сериала.

Все ее слова по кругу проносились в голове Лу. Ей безумно хотелось позвонить Роме, но в то же время она боялась, что он не станет ее слушать. Что не поверит. Она знала, что он почти боготворит мать, считая ее замечательной и доброй женщиной, которой та не являлась.

Лу вытирала слезы холодными жесткими рукавами пальто, не думая о том, как выглядит ее лицо. Ей было плевать. Было так невыносимо больно от унижения, которое она перенесла, выслушивая оскорбления, что она не могла сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Сейчас ей так хотелось, чтобы кто-то ее пожалел, обнял. Не кто-то, а мама, которой уже нет. Она полезла в карман, чтобы вытащить телефон и позвонить Роксане, но тот вылетел из непослушных, то ли от шока, то ли от холода, пальцев. Кое-как почистив его от снега, Лу снова сунула его в карман и пошла дальше.

Она не знала, сколько прошло времени, пока она, захлебываясь рыданиями, тащилась домой, с трудом переставляя путавшиеся ноги. Оказавшись в квартире и не обнаружив там Роксы, она испытала облегчение – ей не хотелось рассказывать сестре об этом унизительном разговоре. Она тряслась от холода и набрала себе горячую ванну.

Уже погрузившись в теплую воду, она ощутила приятную пустоту. Слез не осталось, мыслей тоже. Стало совершенно все равно. Если Рома ее любит, то выслушает и все поймет. А если нет… в одном Маргарита была права: никто не может встать между матерью и ребенком. Да и Лу не заставила бы Рому выбирать. Она лучше кого бы то ни было знала, каково это – лишиться мамы.

Звонок телефона прозвучал оглушительно громко в небольшой ванной. На дисплее высветилась глупая фотка Ромы, которую Лу сделала пару недель назад. Не давая себе времени подумать, она ответила.

– Алло? – еле слышно выдохнула она.

«Знает или нет?» – пронеслось у нее в голове.

– Лу, это правда? – холодно спросил Рома.

Ему не нужно было ничего объяснять, она прекрасно понимала, о чем он говорит.

– Ром, я могу…

– Правда или нет? Отвечай, Лу, – потребовал Рома. Голос его был непривычно и пугающе жестким.

Лу молчала, думая, что сказать. Она уже жалела, что не позвонила ему первая. Теперь она не могла знать, что ему сказала мать, хотя была уверена, что себя она выставила в лучшем свете. Если бы она стала объясняться теперь, это бы звучало, как оправдание. Поэтому она сказала единственное, что могла в этой ситуации:

– Да, правда. И если бы я могла, я без раздумий сделала бы это снова.

Ответом ей стали короткие гудки. Рома бросил трубку, очевидно, обозначив этим, что бросил и ее тоже. Сколько-то минут она просто смотрела на телефон, а потом увидела уведомление о сообщении в директ. Ответив потенциальному клиенту, она стала бездумно листать ленту, просматривать сторис, чтобы хоть как-то отвлечься. И, словно назло, она увидела видео в профиле Кирилла, где он снимал что-то жизнерадостно говорящего Рому. Он улыбался и был таким родным, что сердце ее сжалось от тоски.

Отшвырнув телефон, Лу ушла с головой под воду, пуская ртом пузыри. Еще никогда ей не было настолько больно.

57. Высади меня здесь, и закончим этот треп бесполезный весь [85]

Рокса сидела в уютном вязаном свитере и коротких домашних шортиках на диване с чашкой чая и ноутбуком в руках. Старые батареи плохо обогревали квартиру, поэтому девушка закутала ноги в плед. Обычно дома было приятно, но в последние дни ударили морозы, и девчонкам приходилось ходить в шерстяных носках и кофтах.

Роксана отложила ноутбук в сторону и отпила еще теплого чая. Все дела были сделаны. Она полностью готова к занятиям в новом году. Материалы к репетиторству Андреева и еще пары ее учеников тоже подготовлены на много уроков вперед. Расписание на новую четверть скинули на почту, хотя школа начнется только десятого, а сегодня восьмое. Ей выплатили хорошую новогоднюю премию, праздники прошли в тишине дома с бабулей и сестрой. Все шло в кои-то веки идеально. Они с Лу даже два раза съездили погулять в Москву в начале января. Прошлись по магазинам, покатались на коньках, посидели в кафе. Все было так мило, так воздушно, легко и по-домашнему…

Пока чертов Рома не испортил их семейную идиллию вечером пятого числа. Засранец! Лу тут же почернела, как туча, стала грустной и замкнутой и на все говорила, что это их дело, сами разберутся. Рокса не лезла, но беспокоилась. Ребята слишком часто ссорились. Оба были хороши. Не удержавшись, она все же сказала, что ругаться и выяснять отношения по телефону – плохая идея. Как минимум, неуважительно по отношению друг к другу. Да и многие вещи стоит говорить в лицо. Пусть это иногда сложнее, но честнее. К тому же по телефону не видишь собеседника, не трогаешь, не чувствуешь полностью его настроение. Помириться сложнее. Но Лу молчала, как партизан на допросе. Только спустя два дня она признала, что старшая права. Надо поговорить при встрече. Или хотя бы попытаться поговорить. Большего Рокса не смогла добиться и все еще даже не догадывалась о причине конфликта.

– Лу, отношения между двумя – это отношения между двумя, – авторитетно сказала она еще утром. – Я в ваши отношения не полезу. Просто знай, что, если что, только скажи, и я его в бараний рог скручу!

Лу впервые за два дня улыбнулась тепло и радостно и обняла сестру. Не важно. Ничего не важно, когда есть рядом такой близкий и родной человек.

Сейчас же Лу работала с какими-то эскизами, что-то без конца рисуя и черкая на бумаге. Краем глаза Роксана заметила, что даже работая, Лу погружена в себя и выглядит понурой.

– Так, все! Хватит тухлить. Рома приедет через пару дней, и вы поговорите и помиритесь, потому что любите друг друга. А пока давай смотреть фильм?

– Рокса, извини, не хочу. – Лу даже головы не повернула в ее сторону.

– Тогда сделай мне свой чудесный плов! Ну, пожалуйста-а-а!

– Не хочу, – упрямо, словно ребенок, мотнула головой Лу. – Я занята.

– Ах, так!

Рокса встала, как мангуст, в боевую стойку, размышляя, что ей делать: щекотать мелкую до потери пульса или стукнуть диванной подушкой. Но прийти к знаменателю ей не дал неожиданный звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь?

– А ты? – Лу отвлеклась наконец от эскизов и пошла вслед за сестрой открывать.

В душе затрепетала надежда. Робкая и осторожная надежда, что Рома приехал из Франции раньше. Что это он так упорно названивает в дверь. Но на пороге стоял не Рома.

– Все мужики козлы-ы-ы! – Маринка бесцеремонно ввалилась к ним в дом, звеня бутылками в пакете и размазывая рукой тушь.

– Что случилось? – Рокса забрала из ее рук пакет, обнаружив в нем вино, чипсы и палку копченой колбасы.

– Я его ненавижу! – продолжала рыдать Марина, стягивая с себя пальто и отдавая мелкой.

* * *

Рокса сидела, покачиваясь на стуле, с бокалом вина, дожевывая кусок колбасы. Последний час она больше поддакивала, чем участвовала в беседе, потому что Лу и Маринка нашли друг друга. Они по десятому кругу обсуждали, какие мужики мерзавцы, изменники, маменькины сынки, несерьезные или, наоборот, слишком серьезные, глупые, безответственные и далее по списку, конца которому не было видно. Причем Рокса так и не поняла, чем именно провинились Рома и Стас и почему Маринка и Лу напились за те десять минут, что она отсутствовала на кухне. Единственный тезис, который она вычленила, это то, что Стас изменник, а Рома просто козел и маменькин сынок.

– Да что они, блин, сделали?! – взорвалась Рокса, пропуская брудершафт неадекватных обиженных женщин.

– Я вычислила его! Он мне изменяет! – Маринка ударила пустым бокалом об стол, не давая Лу ответить на вопрос. – Я точно знаю!

– Как в десятом классе, когда Стас пошел в кино с Дашей в твоих фантазиях?

– Даша была! – тут же взвилась Маринка, вспоминая, как ее, на тот момент еще друг, Стас, ходил в кино с левыми бабами.

– Он бухал с Усачом, все знают эту историю, – закатила глаза Рокса.

– Неважно! Вот сейчас точно изменяет. Тратит деньги на каких-то шлюх! Я нашла чеки. А я подарков не получаю!

Марина выдала настолько путаную историю, что ни Лу, ни Рокса ничего не поняли, но поверили Марининым заплаканным глазам.

– А ты с ним разговаривала?

– Не буду я с ним разговаривать. Он сказал, что пошел смотреть футбол с Усачом. Но я знаю, что он опять врет. Усач в Москве по делам. Я звонила. Вывод: Стас – урод моральный!

Против такого аргумента никто ничего не смог возразить, и девчонки допили остатки второй бутылки вина.

– Мы должны пойти в караоке и повеселиться. Я не могу тут сидеть! – не унималась Маринка.

Рокса хотела возразить, но Лу неожиданно согласилась, живо поддерживая идею, что, раз мужики козлы, они не должны разлагаться дома и страдать.

– Вот уж от кого не ожидала, – хмыкнула Рокса, думая, что этих двоих одних не пустит.

* * *

Рокса сидела в такси, сгорая от стыда, потому что девчонки за десять минут дороги успели свести таксиста с ума. Включили ему свою музыку, орали невпопад, приставали и доводили до белого каления. Старшая чувствовала, что, если они не доедут до караоке в ближайшие две минуты, их высадят на обочине.

– Ой, Рокса, не смотри так осуждающе на нас! – захихикала пьяная Маринка.

– Я не осуждаю, – улыбнулась девушка, поворачиваясь назад и рассматривая их лица в полутьме.

Лу выглядела трезвее, а главное, бодрее, чем накануне. А вот Маринка уже напилась. Дурной знак. Ей нельзя было переходить тот порог, который отделял ее от неадекватно пьяной стервы.

– Нет, Рокси-фокси, я знаю твой спокойный королевский взгляд, – пьяно продолжала подруга, – смотришь на нас снисходительно. Вот подожди, влюбишься в такого же засранца, как мы с Лу, и будешь творить глупости еще похлеще.

– Интересно было бы посмотреть на влюбленную Роксу, – улыбнулась Лу.

– Я почему-то чую, что ей аукнется кармой за все мужские слезы и разбитые сердца, – засмеялась Маринка.

Роксана только фыркнула и прибавила громкость.

Высади меня здесь, и закончим этот трепБесполезный весь. Я тепло одета.На такси деньги есть, уж как-нибудь доеду.Твои волнения мне даром не сдались, остановись[86].

Оставив вещи в гардеробе, девчонки столпились у зеркала, подкрашивая губы. Рокса с удовольствием отметила, что выглядят они все шикарно. Лу была в новом бордовом платье и черных сапожках, которые они купили на праздниках в Москве. На голове она взбила милые вихры, отчего казалась одновременно воздушной феей и веселой рокершей. Маринка была в коротком бежевом платье и белых высоких сапогах с вытянутыми утюжком волосами, но при этом с ярким мейком.

Сама же Рокса уложила отросшее каре, надела черный кружевной топ, удлиненный розовый пиджак и светлые джинсы. Довершали легкомысленный образ милашки малиновая помада и высокие каблуки. И, возможно, на ком-то другом это выглядело бы странно, но Роксе шли любые вещи, хоть картофельный мешок.

Маринка уже пообщалась с администратором, и их проводили к заказанному заранее столику. Рокса слепо пошла в зал за всеми, все еще ковыряясь в своей сумке, как неожиданно врезалась в замершую на полпути Лу. Она на пару с Мариной смотрела куда-то перед собой. Выглянув из-за ее плеча, Рокса почувствовала, как внутри все холодеет.

Прямо напротив за одним из столов сидели такие же обалдевшие братья Андреевы и Стас.

58. Ты дрянь [87]

Замешательство девушек продлилось недолго: не прошло и минуты, как Марина взяла себя в руки и потащила несопротивлявшуюся Лу к столику. Роксана кинула на парней быстрый взгляд и неловко помахала рукой. Стас понимающе кивнул – Рокса частенько выступала миротворцем в их с Маринкой срачах. Рома как-то натянуто улыбнулся, но смотрел при этом не на Роксу, а на спину мелкой. Кирилл послал Роксе насмешливый воздушный поцелуй и уткнулся в телефон, словно ничего особенного не произошло.

Рокса поморщилась и пошла к девочкам. Неловко получилось. Ромка и Стас – ее давнишние друзья, а Лу – сестра. Марина тоже была ее подругой, но она стала ею после того, как они сошлись со Стасяном. До этого у них был некий вооруженный нейтралитет, потому что дурочка Маришка считала, что у всех подруг Стаса на него виды. Но Роксана всегда видела в нем только друга, весьма придурковатого к тому же.

Пристроившись на краешке кожаного диванчика рядом с сестрой, Роксана внимательно посмотрела на Маринку, которая сидела спиной к парням и теперь не стеснялась выражать подругам свое мнение по поводу того, что эти черти пришли туда же, куда и она.

– Вообще-то, они пришли раньше, – спокойно заметила Рокса, заказывая коктейль.

– Это мое караоке! – прошипела Маринка, требуя себе «Кровавую Мэри».

– Да забей, представь, что его тут нет, – предложила Роксана, окидывая Стаса взглядом. Он пристально смотрел на спину своей девушки, явно расстроенный тем, что она его проигнорировала. Откуда ему было знать, что Маришка уже выпила в одно лицо бутылку вина и на полном серьезе собиралась догоняться водкой. – Слушай, а может, это знак? Может, вам поговорить?

– Может, ему просто сдохнуть? – Марина щедро отпила из только что принесенного ей бокала. – Пусть катится!

– Ну, как скажешь, – не стала спорить Роксана, понимая, что градус злости подруги растет пропорционально выпитому.

Посмотрев на Лу, она расстроенно заметила, как та гоняет вишенку в коктейле, изо всех сил стараясь не поднимать взгляда, чтобы не увидеть Рому.

– Может, домой? – вдруг тихо предложила она, вызвав у Марины очередной всплеск злости.

– Еще чего! Никуда мы не пойдем! Пусть поймут, что потеряли, упыри болотные! Будем петь, веселиться и делать вид, что они пустое место. Есть в тебе хоть капля гордости?! Мы не сбежим, как побитые собаки, поджав хвосты, мы отстоим свою честь, мы…

– Это Спарта! – прокричала Рокса, вспоминая фильм про царя Леонида. – Тебе бы вести войска за собой, – сказала она, заливаясь смехом.

Лу не выдержала и тоже рассмеялась. Пьяную Марину она видела впервые, но это оказалось действительно весело. Она смотрела на нее и не понимала, почему все говорят, что ей нельзя пить. Конечно, она выражалась, как последний сапожник, но в ней прямо-таки бурлила энергия.

Она нашла под столом руку сестры и сжала ее, ища ободрения. Та повернулась к ней и слегка боднула ее лбом, как когда-то в детстве, ободряя. Улыбнувшись друг другу, они уже собирались выбрать в каталоге песню, чтобы спеть, как вдруг к ним подошел официант с тремя коктейлями на круглом подносе.

– Комплимент от соседнего столика, – улыбаясь, сообщил он, расставляя бокалы.

Все трое оглянулись и с удивлением увидели не Рому, Стаса и Кирилла, а двоих людей выраженной кавказской национальности. Они улыбались, глядя на девушек. Роксана уже хотела было отказаться от напитков, не желая обязывать себя знакомством, но Маринка опередила ее и, ослепительно улыбнувшись парням в ответ, отпила от коктейля.

Лу помедлила, но потом последовала ее примеру и робко улыбнулась. Роксана посмотрела на парней, потом на «Голубую лагуну» – ее любимый коктейль, и решилась. Пригубив напиток, она незаметно глянула в сторону своих друзей и увидела, что Стас и Рома недовольно за ними наблюдают, в то время как Кир продолжал пялиться на экран смартфона.

Дернув плечом, она слегка кивнула ребятам, которые передали им угощение, и вернулась к выбору песни. Все-таки, как и любой девушке, ей было приятно внимание. И хотя для нее, в отличие от смущенной Лу, это было не в новинку, а все равно приятно согревало женское сердце.

– А что мы будем делать, если они захотят с нами познакомиться? – вдруг взволнованно спросила мелкая.

– Познакомимся, конечно! Мы же прекрасны и свободны, – объявила Маринка.

Роксана только головой покачала. Если бы тут не было Стаса и Ромы, которые, она была в этом уверена, вмешались бы при необходимости, она бы остановила подругу. Но ей было спокойно, пока ее друзья тут. Да и Маринке, которая сто лет была в отношениях, неплохо было почувствовать, что она может нравиться кому-то, и выпустить внутреннюю кошечку. Пока она за ней присматривает, ничего плохого не случится, решила Роксана, тем самым давая подруге carte blanche на любое веселье.

* * *

– Ты перестанешь пялиться в телефон? – нервно спросил Рома у брата.

– Ну, а что мне делать, если вы уже полчаса пялитесь на своих девиц? – усмехнулся Кирилл, отпивая виски с колой.

– Ничего мы не пялимся, – возмутился Стас, резко оборачиваясь к парням. – Какого черта они приняли эти напитки?!

– Хотят вас проучить, – пожал плечами Кир. – Это же очевидно.

– Поэтому заигрывают с… этими? – скривился Ромка, до побеления пальцев сжимая стакан.

– А тебе-то что? Ты сам ее бросил, так что не лезь, – посоветовал Кирилл. – Что ты думал, она будет в ногах у тебя валяться?

Не то чтобы он защищал Лу, просто его бесило, что Рома такой дурак. История о том, как Лу при встрече с их матерью начала ей хамить, а потом выплеснула ей в лицо кофе и ушла, обругав последними словами, с подачи Андрея уже облетела всю семью. И Ромка, вместо того чтобы спокойно поговорить и узнать версию Лу, порвал с ней после неудачного звонка. Эта бестолочь, конечно, тоже хороша: «я без раздумий сделала бы это снова»! Надо же было догадаться сказать такое разъяренному парню.

Кирилла раздражало то, что старшие братья не видели, какая их мать на самом деле. Нет, он любил и уважал ее, но глаза его видели все как есть, а не через призму безоговорочной сыновьей любви. Она была хитрой, даже коварной, и при этом неплохой актрисой. Он прекрасно знал, что она просто терпеть не может бабушку, но никто, ни братья, ни даже отец, этого не замечали. А может, не хотели замечать.

Он любил Маргариту, но Жози всегда была ему ближе. Возможно, потому, что он вырос у нее, и она заменила ему мать в том нежном возрасте, когда он больше всего в этом нуждался. И даже спустя столько лет ему было проще позвонить и обсудить свои проблемы с бабулей, чем с родной матерью, которая все больше открывалась ему с настоящей стороны. Он видел, как она пыталась последние месяцы манипулировать Ромой, внушая, что Лу ему не пара. И хотя братец делал вид, что его это не задевает, все равно ходил угрюмый и задумчивый после очередной «промывки мозгов».

Скорее всего, Маргарита так и не добилась бы своего, но, воспользовавшись отсутствием сыновей, она сделала ход конем. Кирилл сразу все понял, как и Жози. Они обсуждали это, сидя на кровати в ее спальне, и пришли к вполне однозначному выводу: Марго вытравила Лу, как таракана, используя привязанность Ромы, который верил, что мать едва ли не святая. Киру было сложно это понять, но бабушка сказала, что во всем виноваты те годы, когда их родители часто ссорились и были почти на грани развода. Младший тогда не застал это – его отправили во Францию, а старшие братья жили в вечных скандалах, с тревогой ожидая развода.

Они так боялись потерять мать, что отказывались видеть какие бы то ни было ее грехи. В конце концов, в отличие от вечно занятого отца, который постоянно пропадал на работе, она была с ними. Сравнивая их семью с домом, Кирилл всегда думал, что снаружи это грандиозный особняк, величественный и сверкающий. А внутри только плесень, холод и пауки. И во всем этом Маргарита была лучом света для Ромы и Андрея, искавших хоть какой-то защиты.

Сначала младший хотел поговорить с Ромой и вправить ему мозги, но Жози сказала ему, что это бесполезно. Пока он сам все не поймет, никто ему не поможет.

«Если он действительно хочет быть с этой девочкой, то должен быть достаточно сильным, чтобы противостоять Марго. Потому что она не оставит попыток пристроить его, как Андрея. Рома умный мальчик, я верю в него. Он разберется, но ему нужно время, чтобы подумать и понять, чего он хочет», – сказала ему бабушка.

И поэтому, как бы его ни бесила тупость брата и Лу, Кир решил не вмешиваться. Единственным его решением было сохранять нейтралитет. Рано или поздно они либо разберутся во всем, либо разойдутся навсегда. Но без него. Он не любил лезть в чужие дела, прекрасно зная, что инициатива всегда бьет инициатора по голове.

– А я, блин, собирался ей предложение делать, – прошипел Стас, со злостью глядя на то, как Маришка улыбается парням, передавшим коктейли.

– Ну, так сделай уже что-нибудь, пока я не состарился, – посоветовал Кирилл. – Ты сам виноват во всем. Разбросал пустые коробочки и чеки… Она нашла чек из ювелирки на сто кусков, а ты ей ничего не подарил. Что она должна была подумать?

– Ей вообще думать вредно, судя по всему, – проворчал Стас. – Что мне делать?

– Да просто поговори с ней, придурок, – закатил глаза Кирилл, начиная закипать. – Сидите тут, как два индюка, надулись, а сами…

– Отвали, – попросил его брат, отрывая наконец взгляд от Лу. – Давайте вернемся к обсуждению предложения? Мы же тут за этим собрались.

На самом деле, изначально, еще до праздников, они условились собраться втроем втайне от девушек, чтобы обсудить, как Стасу сделать Марине предложение. Он хотел сделать ей сюрприз в их годовщину десятого января. Рома даже наврал Лу насчет даты своего возвращения, чтобы она тоже ничего не знала. Но из Стаса конспиратор вышел так себе, и потому все пошло не по плану.

– Серьезно? Ты думаешь, она его сейчас примет? – возмутился Кир. – Она же в бешенстве. Короче, Стас, кидай ее на плечо и тащи домой.

– И не подумаю, – помотал головой парень. – Мы столько лет вместе, а она из меня какого-то блядуна делает!

– Ну, как знаешь. Смотри, гордостью не подавись, – посоветовал парень и попросил официанта повторить виски.

Его неимоверно раздражало, что взрослые парни ведут себя как дети. А все из-за женщин. Нечего было вообще связываться, чтобы теперь жаловаться. Он посмотрел на Роксу и почувствовал, что она его тоже раздражает. Вместо того чтобы хоть как-то угомонить свою сестру и подругу, она, наоборот, поощряла их. Сидела, потягивала коктейль и улыбалась. Захотелось подойти к ней и сказать, что ему надоел этот балаган.

Роксана почувствовала на себе мрачный взгляд ученика, но так и не поняла, с чем это было связано. Смотрел он на нее как на врага народа, и это бесило. Его черные глаза сверлили ее через зал так, словно она была во всем виновата. Можно подумать, ей нравилась эта дурацкая ситуация. И вообще, это его приятели были виноваты в том, что Маринка и Лу пустились во все тяжкие. Разозлившись, она отвернулась, решив не смотреть на него больше в этот вечер. Мелкий бесючий подросток.

– Может, потанцуем? – вдруг услышала она над ухом.

С удивлением обнаружив рядом с собой двух парней из-за соседнего столика, она покачала головой, обозначив, что танцевать не будет. Ее отказ их совсем не смутил, и они пригласили Марину и Лу. Первая с готовностью ухватилась за предложенную руку, а Лу медлила, глядя на сестру, словно ожидая разрешения.

Мелкой нужно было отвлечься от мыслей о Роме, поэтому Рокса одними глазами сказала ей «да». Пускай развеется и перестанет сидеть с таким меланхоличным видом. Глядя на танцующих, она подумала, что и сама была бы не прочь встряхнуться, но боялась, что к ней кто-нибудь привяжется. Словно танцевать в одиночестве – дурной тон.

Улыбнувшись своим мыслям, она осушила бокал и щелкнула пальцами, требуя повторить.

* * *

– Какого хрена? – Стас чуть не подскочил, увидев, как Маринка идет на танцпол с высоким темненьким парнем. – И это после того, как выставила меня потаскуном?

– Она просто тебя дразнит, – сквозь зубы проговорил Рома, передернувшись, когда рука партнера Лу сползла чуть ниже по ее спине. Несмотря на то что он решил, что между ними ничего нет и быть больше не может, внутри поднялась волна злости. Сначала она хамит его матери, а потом обжимается с этим вот у него на глазах. – Вот блядь! – он с такой злостью ударил стаканом об стол, что Кирилл ткнул его кулаком в бок.

– Остынь, братец, – приказал он. – Ты сам ее бросил, забыл? – снова напомнил он.

Рома посмотрел на него с таким яростным выражением лица, что Кирилл напрягся. Ему не светило разнимать драку, если Стас с Ромой полезут на тех парней. Но вмешиваться он тоже не хотел.

– Делайте что хотите, – сказал он наконец.

Рома со Стасом о чем-то зашептались, а потом подошли к парню, который ставил песни. Они долго что-то ему втолковывали, размахивая руками, а потом сунули деньги. Тогда тот закивал и протянул им листочек.

Кир смотрел на это и поражался тому, как влюбленность превращает нормальных парней в идиотов. Радуясь, что он со своим рационализмом никогда таким не станет, он продолжал налегать на виски, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу. Чтобы выносить этих двоих, ему нужно было больше алкоголя. Допив все три стакана, стоявших на столе, и проигнорировав главный совет отца – закусывать выпивку, он пришел к выводу, что готов.

Когда эти двое подошли к нему и попросили поддержать, он легко согласился. Выбор давно знакомой песни его развеселил. Ему было бы интересно увидеть лица девушек, когда они начнут петь.

– Дрянь так дрянь. У нас тут и так полный зоопарк, – хихикнул он, неловко выбираясь из-за стола. – Но вы будете бэк-вокалом, а то нас закидают помидорами, – насмешливо сказал он, принимая в руки микрофон.

Стас и Рома встали по бокам от Кирилла, который расслабленно стоял посреди зала, наполненного людьми.

– Эту песню мы хотим посвятить трем прекрасным девушкам, – пьяно заявил Стас, склоняясь к микрофону.

Народ зашумел и стал оглядываться на девчонок, которые с полным недоумением уставились на парней. Марина почувствовала легкое волнение, решив, что Стас одумался, Лу растерялась, а Рокса напряглась. Что-то во взгляде черных глаз Кирилла ее напугало. Она чувствовала, что все это было не к добру.

Заиграла музыка, которую девушка сразу же узнала. Очень давно они со Стасом и Ромой любили слушать «Зоопарк», и эта песня всегда их веселила. Усач часто играл ее на гитаре. И сейчас они втроем собирались петь ее при всех, предварительно посвятив ее им.

Кирилл расслабленно покачивался в такт музыке, притопывая ногой в ритм. Стас мотал головой, а Рома играл на воображаемой гитаре. В любое другое время Рокса нашла бы это безумно смешным, но не сейчас. Она чувствовала, что вот-вот грянет гром.

–Ты дрянь!– заорали все трое, а потом начал петь один Кирилл. Рома со Стасом только подвывали, стоя рядом с ним.

Народ в зале подбадривал их криками и топотом. Такие страсти в караоке были редкостью, но людей всегда заводят чужие конфликты. Они смотрели на жавшихся друг к другу девушек, охваченных стыдом и гневом. Одна только Роксана твердо выдерживала взгляд черных глаз, чувствуя, что Кирилл направляет всю злость, с которой он пел, на нее. Она не понимала почему, но ощущала это кожей.

Ты хочешь, чтоб все было по первому сорту,Прости, дорогая, но ты бьешь все рекорды,Ты дрянь!

Наконец Марина словно очнулась. Она резко опрокинула в себя коктейль Лу, который попался ей под руку, и встала из-за стола. Сестры последовали ее примеру, не понимая, что она собирается делать. Не обращая внимания на взгляды, которые украдкой бросали на нее остальные посетители, Маришка подошла к парню, с которым недавно танцевала. Склонившись к нему, она что-то пошептала ему на ухо, и тот с готовностью встал. Сжимая ее руку в своей, он повел ее к выходу. Стас, глядя им вслед, сразу как-то сник и перестал петь.

Наверно, мы слеплены из разного теста,И скоро другая дрянь займет твое место![88]

Лу смотрела на уходящую Марину, на растерянную Роксану, а потом встретилась глазами с Ромой. Они смотрели друг на друга, и каждый вспоминал, как они были тут в последний раз. Лика, ее песня, голодные глаза Ромы – все это пронеслось перед ее глазами за одно мгновение, а потом она схватила Роксу за руку, и они пошли к выходу, чтобы не дать Марине натворить глупостей.

–Я говорю тебе: «Ты дрянь!» – неслось им в спину.

59. C’est dans l’air [89]

Лу с Роксаной выбежали на улицу как раз в тот момент, когда Марина громко смеялась над шуткой нового знакомого, положив руку ему на плечо. Если до этого Рокса считала, что Марине неплохо было бы поразвлечься, то сейчас она понимала, что она пытается отомстить Стасу. И ей стало страшно, как бы она не зашла слишком далеко в этом своем стремлении.

– Марин, поехали домой? – предложила она, делая шаг навстречу подруге. – Эта выходка совсем испортила мне настроение.

– Нет, спасибо, Артур уже вызвал нам такси, – пьяненько улыбнулась девушка, повиснув на руке темноволосого парня, который приветливо улыбнулся Лу и Роксе. – Езжайте без меня.

Рокса скривилась, чувствуя, что дело пахнет керосином, а мелкая безучастно смотрела куда-то в сторону, думая о Роме. Чувство обиды захлестывало ее, не давая сосредоточиться на происходящем. Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше, лишь бы не видеться больше с Ромой, который так на нее смотрел.

– Марина, ты пьяна, едем домой, – приказным тоном сказала Роксана, прищурившись.

– Пошла ты, Рокса, – фыркнула Маринка, показав ей средний палец. – Мы уезжаем.

Подъехала желтая машина с шашечками, но прежде, чем парочка двинулась к ней, из караоке выбежали Стас, Рома и друг Артура. Недовольный Кирилл замыкал процессию. Парни с недоумением смотрели на вдрызг напившуюся Марину, повисшую на Артуре, и растерянных девчонок.

– Ты, идиотка, домой! – скомандовал Стас, схватив любимую за плечо. – Отцепись! – бросил он Артуру, оторопевшему от такого обращения.

– Слушай, парень, иди куда шел, у нас тут…

– Это моя девушка, так что убери свои грязные руки, пока не…

Договорить он не успел – Марина толкнула его в грудь и закричала что-то нечленораздельное. Из глаз ее брызнули слезы, которые она не могла больше сдерживать. Обычная для нее пьяная истерика с элементами агрессии. Такое всегда случалось с ней, когда она напивалась, поэтому Стас и следил за тем, чтобы она никогда много не пила. Она била парня по груди, посылая его по всевозможным нецензурным адресам, не обращая внимания на людей вокруг.

Стас пытался перехватить руки девушки, как вдруг его сильно толкнули вбок, и он упал на снег. Увидев, что Артур толкнул ее парня, который хоть и был козлом, но козлом любимым, Маринка кинулась на него, сбив от неожиданности с ног. Пока она царапала ногтями его лицо и пыталась вырвать клочок волос, Стас вскочил с земли и тут же получил в нос от низкорослого друга Артура, который не стал разбираться, в чем дело, а просто ввязался в драку.

У Роксы мелькнула мысль попытаться оттащить Марину от все еще лежащего на снегу незадачливого ухажера, который не мог ударить женщину, но потом передумала. Во-первых, Мариша махала руками, как ветряная мельница, и могла зарядить ей по лицу, а во-вторых, были мужчины, которые могли с этим разобраться.

Рома, опомнившись, оторвал сопротивлявшуюся Марину от валявшегося на раскисшем снегу Артура и подтолкнул к сестрам, стоявшим в стороне. Едва оказавшись на ногах, Артур тут же накинулся на Ромку, решив хоть на ком-то выместить злость за испорченный костюм и вечер. Первым же ударом он рассек ему бровь, и кровь полилась по его лицу.

Лу вскрикнула и кинулась к нему. Она знала, что Рома никогда в своей жизни не дрался, предпочитая всегда решать конфликты разговорами. Увидев кровь, заливавшую его лицо, она, не задумываясь, вклинилась между ним и Артуром, надеясь, что они остановятся. Темноволосый парень сплюнул себе под ноги и пошел к другу, которого колотил Стас.

Роксана не поняла ни зачем, ни почему, но вдруг к ней подбежала Марина и начала выкрикивать какие-то обвинения, а потом и вовсе замахнулась. Рокса уже готова была уворачиваться, как из ниоткуда возник Кирилл, который перехватил руку буйной девушки Стаса.

– Какого хрена ты творишь? – раздраженно спросил он у Марины, слегка встряхнув ее за плечи. – Остудись, – посоветовал он, закидывая ей за шиворот снега.

Андреев-младший был в бешенстве. Мало того что эта курица устроила целое представление, так из-за нее еще и драка началась. Стас подрался, Роме дали по лицу, но последней каплей стало то, что она подняла руку на Роксану, которая вообще была ни при чем. Как и он.

– Спасибо, – услышал он тихую благодарность от Роксаны, но только разозлился еще сильнее.

– Это все ты виновата! Нечего было давать ей столько пить, – бросил он, а потом кинулся разнимать Стаса и низкорослика.

Прежде чем он успел вмешаться, выбежали два охранника и менеджер.

– Молодые люди, я прошу вас покинуть наше крыльцо и больше не появляться в нашем заведении, – потребовал менеджер, прячась за внушительными охранниками, которые сурово смотрели на замерших парней.

Драка закончилась так же внезапно, как и началась. Артур выругался и ушел вместе с другом. Стас, глупо улыбаясь, подошел к Марине и, не говоря никому ни слова, утащил ее в такси, которое так и стояло рядом с ними.

Единственным желанием Роксаны было последовать их примеру и уехать, но к ней привязался менеджер, объяснявший, что они не закрыли счет. Она оглянулась на сестру, намереваясь позвать ее обратно в караоке, оплатить все и потом вместе уехать, но, увидев, как мелкая промакивает лицо Ромы салфеткой, сказала ей ехать домой и промыть ему рану.

Она знала, что ничего страшного там нет, такие порезы всегда сильно кровят, но хотела дать ей шанс нормально поговорить с Ромкой, который совсем не сопротивлялся, когда Лу вызвала им такси. Уже взявшись за ручку двери, Рокса увидела рядом с собой Кирилла.

– Ты что тут забыл? – недовольно спросила она.

– Мы тоже не оплатили.

– Ну, зашибись, – тяжело вздохнула Рокса, понимая, что вечер еще не закончился.

* * *

Таксист быстро привез их к дому Лу. Рома сунул водителю пару смятых сотенных купюр, в очередной раз вытерев кровь салфеткой, которую ему дала мелкая, и тот уехал. Они остались вдвоем.

Парень смотрел на девушку, которая явно собиралась что-то сказать, но никак не решалась. Наверное, им стоило поговорить, но сейчас ему этого не хотелось. У него болела голова от выпитого и от тяжелого кулака, и безумно хотелось спать. Он уже было развернулся, чтобы пойти домой, но Лу поймала его за край куртки и легонько дернула.

– Что? – грубее, чем собирался, спросил Рома.

– У тебя еще идет кровь, – проговорила Лу, не поднимая глаз. – Пойдем ко мне, я обработаю рану, – попросила она с такой жалкой интонацией, что он не смог ей отказать.

Они ехали в маленьком стареньком лифте, который кто-то из жильцов стабильно использовал в качестве туалета, и старались не касаться друг друга даже случайно. Лу отчаянно хотела заговорить, но боялась, что Рома не станет ее слушать и уйдет. Поэтому она молчала, ожидая, когда же лифт замрет на нужном этаже, а тот, словно в насмешку, тащился еще медленнее, чем обычно, сотрясаясь в каких-то конвульсиях.

Наконец они оказались в квартире, и Лу сразу пошла на кухню, ожидая, что Рома пойдет за ней. Он замешкался, но потом все-таки пришел. Тихо шипя от неприятных ощущений, он умыл лицо водой и сел на стул. Девушка достала из ящика-аптечки перекись и ватные диски. Приблизившись к Роме, она попросила его закрыть глаза и поднять лицо немного вверх. Когда он выполнил ее указания, она закрыла ватой глаз, чтобы перекись не попала, и аккуратно полила на ранку. Жидкость запенилась, а Рома скривился. Повторив процедуру дважды, Лу зажала ссадину, чтобы кровь не текла на лицо.

– Прижми ее пальцем, – попросила она.

Когда Рома дотронулся своей рукой до ее, она вздрогнула от его прикосновения. Они не виделись почти две недели, и она истосковалась по его рукам, голосу, запаху. По нему. Даже в ссоре и дня не проходило, чтобы она не подумала о нем, в глубине души надеясь, что это не было расставанием. Но то, как отстраненно он держался, доказывало ей обратное.

– Спасибо, – сказал Рома, поднимаясь со стула. – Я домой, – бросил он, выходя из кухни.

– Стой!

– Что? – Он не обернулся к ней, но остановился.

– Ром, давай… поговорим? – еле слышно попросила Лу, чувствуя, что вот-вот разрыдается.

Рома не оборачивался, зная, что если увидит ее лицо, если будет продолжать слушать ее голос, то они начнут говорить. Да только обсуждать было нечего. Он мог простить Лу так много и так мало от нее просил. Он спускал ее сцены, терпел истерики, но она перешла ту черту, которую нельзя переступать.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, Лу, – проговорил он, сжимая кулаки, чтобы удержать остатки решимости.

– Твоя мама… – попыталась объяснить она, но парень обернулся к ней так резко и так зло на нее посмотрел, что она отпрянула назад.

– Не смей ничего говорить про мою мать. Меня мешай с грязью, как угодно, но ее не трожь, – сказал он и вышел, не дожидаясь никакого ответа.

Через пару секунд хлопнула входная дверь. Лу стояла посреди кухни, чувствуя, что вот-вот заплачет, да только слезы не шли. Она стояла на кухне, хватая ртом воздух, и пыталась осознать, что это конец. Его последние слова не выходили у нее из головы: почти то же самое она сказала Маргарите перед тем, как вылить на нее кофе. И сейчас, стоя на холодном кафеле, она ясно понимала, что пути назад нет.

Как она не позволила Маргарите говорить гадости про свою мать, так и Рома даже слушать ее не стал. Ребенок всегда будет защищать свою мать, всегда будет ее любить. Разве могла она встать между Ромой и его мамой, какой бы сукой она ее ни считала? Разве в ее силах открыть парню глаза на женщину, которая его родила и воспитала? Она задыхалась от осознания того, что он был прав. Какой бы тварью Марго ни была по отношению к ней, она его мама. И она не имела права лезть в эти отношения и пытаться настроить его против нее. Иначе – чем она будет лучше Марго?

И вдруг слова Марго о том, что она никогда не примет ее в семью, стали простыми и понятными. Даже если они с Ромой сойдутся, она всегда будет против нее, будет подначивать сына и кусать Лу исподтишка до тех пор, пока они не расстанутся.

Она проиграла.

60. Ноль, ноль эмоций, бэби [90]

Рокса с каменным выражением лица оплатила счет, игнорируя косые взгляды официантов и нотации дотошного менеджера, который одновременно отчитывал ее и пытался с ней флиртовать.

– Молодой человек, вы закончили? Я прошу прощения за причиненные неудобства, до свидания.

Парень поджал губы и обиженно отвернулся. Рокса быстро оделась, забрала со стола забытую помаду Маринки и вышла на улицу. Настроение было средне-паршивым. Маринка отчетливо напомнила ей эпизод из прошлого, когда ее мать попыталась в очередной раз спьяну ее «воспитывать», а Рокса перехватила ее руку и твердо сказала, что, если она попытается еще раз тронуть ее или Лу, она оторвет ей руку. Получив отпор, мать сразу сдулась и, наговорив ей каких-то гадостей, ушла на улицу. И хотя Рокса победила, на душе все равно было гадко, как и сейчас.

Домой не хотелось. Надо было дать Лу и Роме шанс поговорить. К бабушке в половине первого тоже не поедешь – появятся вопросы и лишние беспокойства. Можно, конечно, позвонить Усачу и перемыть с ним кости общим знакомым, но тот наверняка зависает с Коляном после поездки в Москву.

– Сколько же от тебя проблем.

Роксана резко обернулась и едва не столкнулась нос к носу с Кириллом.

– От меня? – возмутилась она, проклиная себя за то, что не сбежала до того, как он оплатил свой счет.

– Да, от тебя, твоей сестрицы и вашей чокнутой подруги.

– Да неужели? – со злостью прищурилась Рокса, чувствуя, что остатки самообладания сейчас дымкой растворятся в воздухе. – Еще ты мне нотации почитаешь?

– Нотации – это по твоей части. А я просто в шоке от вас, бабы. Ты дала напиться своим подружкам, притащила их в караоке, мужиков склеили, вели себя непотребно. Твоя сестра окончательно мозг сожрала Ромашке, Стас каблук просто последний, еще этой дуре предложение собирался сделать. Я б от нее сбежал на хер в Сингапур, а не кольцо покупал. Передрались, опозорились – пиздец. И все из-за вашего бабьего идиотизма.

Черные глаза Кирилла вытягивали душу, а голос чуть ли не звенел от раздражения.

– Как ловко ты все вывернул и сделал меня и моих подруг вселенским злом. – Рокса была не из робкого десятка, поэтому выдержала его взгляд. – Какое еще предложение?! Какие мужики? Мы никого не клеили! А даже если бы клеили! Я могу, потому что свободна, а Рома вроде расстался с Лу, как она сказала. А Маринка сказала, что Стас ей изменил. И, вообще, вы спели эту мерзкую песню. Дешево и отвратительно! И я бы не позволила Марине наделать глупостей! А ты бы лучше за собой и своим братом следил.

– За собой следил?! – Глаза Андреева стали бездонными, как пропасть, хотя темнее было уже невозможно. – Дешево и отвратительно?! Дешево и отвратительно прятаться по углам от меня после секса, который сама устроила! И почему я должен следить за братом? Это я как бы младше, – усмехнулся он, проигнорировав все другие ее слова.

– А по-твоему, мне надо было заламывать руки и вешаться тебе на шею?! И я болела, а не пряталась!

Рокса стояла и офигевала от такой наглости и дерзости. Как будто она ему что-то должна. Стоит и слушает, как какой-то школьник ей мозги выносит!

– Ой, не пизди… Стыдишься? – Тьма в глазах сменилась озорством и ехидством. – Тебе понравилось, куколка. Может, и я сам понравился?

– Андреев, у тебя самоуверенности выше крыши. Нет, не понравился. И секс был так себе. – Рокса так рьяно убеждала себя, что секс был плохим, что ей даже почти удалось в это поверить. – И, вообще, мне холодно. Я пошла домой.

– Как обычно, сказать нечего, сразу сваливаешь в закат.

– Мне всегда есть что сказать.

– Ну, тогда поехали, дома поговорим. Мне самому холодно, а в это заведение путь теперь заказан.

– Не поеду я к тебе домой! – тут же взвилась Рокса.

– А теперь включи мозг и подумай. Твоя полоумная сестра дует на лоб Ромашке у вас дома. Возможно, они, представить страшно, уже голые там. Твоя еще более ненормальная подруга избивает у себя дома Стасяна. Куда ты пойдешь? Наша с Ромой хата по соседству с вашей. Только у меня дома есть пицца, а у тебя Ромашка в трусах. Или ты боишься за свою честь?

– Может, тебе стоит бояться? – прошипела Рокса. – Ладно, доеду с тобой на такси. Все равно в одну сторону.

– О, царица соизволила.

* * *

– Андреев, ты достал меня уже. С самого первого дня учебы. Чего тебе надо? Мячом в нос зарядил, перед классом опозорил, оценки в четверти нормальные получил, даже переспал с училкой. Мечта любого школьника! Тебе что еще нужно от меня? К французскому готовлю…

Рокса не поняла, как так вышло, но они ругались в такси и еще полчаса у ее дома и все-таки поднялись к нему домой, продолжая выяснять отношения.

Отчасти Рокса решила погреться у него дома еще и потому, что Лу не отвечала на сообщения. Но в большей мере училка захотела поставить все точки над «ё» и закрыть вопрос с Андреевым-младшим.

Кир же кидал в нее все новые и новые предъявы, выставляя ее виноватой во всех смертных грехах. Попутно он поставил чайник, но передумал и достал из холодильника вино.

– И какого черта вы приехали на два дня раньше? – задала девушка последний вопрос.

– Достаю, потому что ты дура и этого заслуживаешь, – самоуверенно сказал Кирилл. – Приехали, потому что Стас хотел, чтобы мы помогли выбрать обручальное кольцо для Маринки к десятому числу. Мы изначально хотели восьмого приехать, просто вам не сказали, чтобы вы не разболтали своей подружке. Кто ж знал, что она найдет чек и обвинит его в измене.

Рокса ошарашенно уставилась на Кира, впервые за вечер понимая, что с чеками Маринка правда сглупила, а они с Лу ее поддержали. Идиотская ситуация. Андреев же, заметив ее озадаченное выражение лица, убедился в своей правоте. Телефон некстати пиликнул, и парень проверил сообщения. Рома написал, что едет к Маринке со Стасом отдать кольцо, которое они обмывали в караоке и которое осталось у него в куртке. Будет не скоро. Кир на мгновение задумался. Навряд ли они с Лу помирились. Он обернулся на Роксу. Она сидела хмурая, потягивая вино и докуривая сигарету. Красивые бесячие глаза выводили из себя, как и ее стервозная речь.

Нет, он не скажет об этой эсэмэске. Не сейчас.

– А знаешь, Рокса, – вдруг коварно сказал Андреев, делая к ней шаг, – секс со мной тебе все же понравился.

– С чего ты взял? – Рокса уставилась на него не моргая, стараясь предугадать, к чему он клонит.

– С того, что ты хочешь его повторить.

Кирилл пристально смотрел Роксане в глаза, и она чувствовала провокацию в его безумном пожирающем взгляде, но не могла сопротивляться. Она задумалась на мгновение. Стоило или нет? Просто уйти – значит, проиграть маленькую баталию, согласиться – значит, перестать быть собой и сдаться. Выхода у нее будто не было. Глаза его были черные и ужасные, как у дьявола, они одновременно притягивали и пугали Роксану.

– Только если ты сможешь меня приятно удивить, – так же коварно улыбнулась девушка, допивая бокал вина.

Кирилл только хмыкнул. В этом вся она. Последняя фраза, последняя точка всегда за ней. И как же тяжело высечь из этого кремня те искры, которые он хочет. Но если он хочет, он получит. Как всегда.

Рокса почти что с испугом уловила перемену в его настроении и взгляде. Андреев слегка напрягся, а затем резко сдернул ее со стула, заставляя встать перед ним.

Как-то странно улыбнувшись, он стал расстегивать ширинку на ее джинсах.

– Я…

– Заткнись.

Кир быстро стянул вниз ее джинсы с бельем и заставил Роксу переступить через них.

Она хотела возразить и оттолкнуть нахала, но Кир неожиданно опустился на колени и приложился влажными от вина губами к ее плоскому животу. Он грубовато, но очень приятно стал чертить дорожки языком вокруг ее пупка, постепенно спускаясь ниже и ниже. Стал целовать пах и гладкий лобок и, продолжая спускаться ниже, выцеловывал внутреннюю поверхность бедра, вызывая жгучие мурашки по всему телу.

Рокса забыла, как дышать. Это было так дико и так приятно, что ей хотелось закричать. Когда его язык коснулся ее клитора, Рокса, не сдержавшись, громко застонала и запустила руку ему в волосы, притягивая к себе еще ближе. Ноги стали как вата. Кирилл оторвался на мгновение только для того, чтобы усадить ее на стул и раздвинуть стройные ноги шире. Рокса уперлась затылком в стену и опять застонала, не в силах сдержаться, потому что его язык снова и снова касался ее между ног. Роксе было одновременно и стыдно, и приятно, и неловко. А еще она чувствовала, что течет, как последняя шлюха.

Хотелось умолять, чтобы он прекратил издеваться, чтобы вставил уже в нее член. И, кажется, она говорила это вслух, потому что Андреев все же оторвался от нее и посмотрел в упор.

– Приятно удивил? – невинно спросил он, зная ответ.

Наслаждаясь ее беспомощностью и поражением, он искривил покрасневшие от вина губы в насмешливой ухмылке.

– Ты сука! – простонала девушка, мечтая, чтобы он уже что-нибудь сделал с ней.

– Это ты сука, – засмеялся Кир, проникая в нее пальцами, отчего она снова застонала. – И секса ты сегодня не получишь, потому что провинилась.

Рокса не сразу поняла, что он имеет в виду. Но он так ловко стал двигать пальцами, что буквально через несколько минут она кончила, издав громкий стон. Кир улыбнулся. Довольное выражение ее лица, его мокрые от ее смазки пальцы доставляли Кириллу еще большее удовольствие, чем мысли о собственном оргазме. В штанах было тесно, но сегодня он это переживет.

– Тебе пора домой, куколка, – злорадно улыбнулся он, помня, как она мерзко сбежала в прошлый раз. – Мне, кстати, написал Рома, что он поехал к Стасу с Маринкой. Твоя сестра дома одна.

Рокса молниеносно оттолкнула его и тут же натянула на себя одежду. В голове зашумело от стыда и обиды. Появилось чувство, что над ней посмеялись. Смотреть на Андреева больше не хотелось. От себя стало противно и мерзко. Захотелось в душ, чтобы смыть позор и все забыть.

– Ты кретин, – бросила она, подхватывая свою сумку и сигареты, и выбегая в прихожую.

– Почему? – Кирилл вышел за ней. – Потому что не пускаю по тебе слюни, как остальные дебилы? Или потому что хитрее тебя?

– Потому что я думала, что ты нормальный. – Рокса обулась и стояла перед ним, глядя большими глазами в самую душу.

– А разве я плохой? Разве я сделал тебе сейчас неприятно или обидел? – улыбнулся Кир.

Рокса помолчала секунду, а затем вполне искренне улыбнулась.

– Нет, ты меня не обидел. Пока. Занятие будет одиннадцатого в девять вечера.

Она ушла, слегка хлопнув дверью. Кир молча прошел на кухню. Выбесила. Опять. Резкий удар кулаком пробил старую несчастную дверь во второй раз, оставляя новую дыру в дереве.

61. Кто влюблен и всерьез, свою жизнь для тебя превратит в цветы [91]

По экрану ноутбука Роксы бежали титры, а по щекам Лу – слезы. Она только что посмотрела фильм, который кто-то советовал ей еще пару месяцев назад. Кажется, это была Анька. Она лежала на диване, переваривая концовку, прокручивая в голове разговор главного героя с отцом.

«Мы так много отрываем от себя, чтобы поскорее забыть и излечиться, что к тридцати годам от нас не остается ничего. И каждый раз, начиная новые отношения, мы можем дать партнеру все меньше. Но подавлять свои чувства, чтобы ничего не чувствовать… Это так глупо».

Этим Лу и занималась последние несколько дней – пыталась подавить боль и разочарование после неудачной попытки объясниться с Ромой. Она замкнулась в себе, предпочитая проводить время в одиночестве, рисуя или просматривая бесконечные мелодрамы. Роксана больше не пыталась с ней разговаривать, погруженная в свои мысли и заботы. У мелкой началась учеба, у старшей – работа. Живя под одной крышей, за последние дней пять они перекинулись от силы парой бессмысленных фраз. Атмосфера в доме была весьма угнетающей.

Пора было что-то делать. Лу посмотрела на часы и поняла, что через пару часов Роксана вернется после собрания и допов, голодная, как всегда. Решив побаловать ее чем-нибудь вкусненьким, Лу пошла на кухню с твердым намерением сделать блинный торт. Рецепт был простым, но приготовление занимало достаточно много времени, потому что нужно было испечь большую стопку блинов. Самое то, чтобы занять руки и отвлечься.

Подключив колонку к телефону, Лу нацепила на себя фартук с лисичками, который бабушка подарила ей пару лет назад, и встала к плите. Один за одним она жарила блины, радуясь тому, что все мысли ее крутились вокруг того, чтобы они получились ровными и не сгорели. Готовка всегда поднимала настроение и расслабляла, а когда она представляла, как Роксана будет радоваться тортику, на лице ее появлялась глупая улыбка.

Провозившись два с половиной часа, мелкая посыпала свой шедевр шоколадной крошкой и убрала в холодильник. До прихода Роксы оставалось около получаса – маловато, но должно быть достаточно, чтобы блинчики пропитались кремом.

* * *

Рома ехал с работы, слушая какую-то чушь по радио. Настроение его было скверным – Андрей всю неделю смотрел на него, не скрывая своего презрения, и разговаривал сквозь зубы. Парень понимал, что брат винит его в том, что сделала Лу. Это было справедливо, но все равно обидно. Он много думал об этом, не понимая, с чего мелкая так вспылила, а с другой стороны, он знал, как она могла взрываться из-за всякой ерунды.

Свернув к школе, он остановился у ворот, ожидая, когда Кирилл закончит тренировку по волейболу. Закурив, он откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Мелькнула мысль, что сейчас он, возможно, встретит Лу, но он отогнал ее, понимая, что она наверняка давно уже дома. Максимум – он мог встретить Роксу, да и то вряд ли. Нечего ей делать в школе в шесть вечера.

Вспоминая последнюю их встречу в караоке, он ощутил легкий укол совести – не стоило так открыто позорить девчонок на людях. Роксану так точно. Она этого не заслужила. Вообще, парень пришел к мысли, что пора завязывать с алкоголем – от него одни проблемы. Рана на брови все еще заживала и постоянно чесалась. Роме большого труда стоило не оторвать мерзкую корочку.

Единственное хорошее событие за тот вечер – Маринка приняла предложение Стаса. И хотя оно было совсем не романтичным, и на заднем фоне маячил растерянный Рома, она визжала от радости. Несмотря на все события в караоке, оно того стоило. Они были хорошей парой, пусть и не идеальной. Нацепив на палец кольцо с огромным бриллиантом, Маришка торжественно пообещала никогда больше не пить, а потом принялась звонить маме, невзирая на то, что на часах было три ночи.

Стас улыбался, как идиот, слушая восторги своей невесты, а Рома стоял в стороне, думая о том, как бы повела себя на месте Марины Лу. Он так ни к чему и не пришел, потому что друг сунул ему в руку бокал с шампанским и принялся говорить о предстоящей свадьбе, которую они хотели сыграть в апреле.

Рома сделал музыку громче, надеясь, что она сможет заглушить его мысли, которые снова и снова возвращались к невероятным серым глазам. Ему не хотелось снова думать об их коротком разговоре с Лу. Точнее, она пыталась с ним поговорить, но он не хотел ее слушать. Да и что она могла ему сказать? Ее поступок был отвратительным при любом раскладе. Сразу вспомнились все предостережения матери, которые казались глупыми, а теперь вдруг приобрели особый смысл. Она была права с самого начала, у этих отношений не было шанса на успех. Они слишком разные, слишком…

Выкинув сигарету, Рома тут же закурил следующую. В последнее время он стал много курить, наверное, чтобы занять вечно тянущиеся к телефону руки. Ему не нравилось чувство незавершенности, хотелось позвонить Лу и поговорить. Выслушать. Но в то же время он понимал, что не знает, что ей сказать. Эта ситуация построила между ними стену. Как ни пытался Рома найти ей оправдание, он не мог. Нравится ей или нет, мать есть мать. Она у него всего одна.

И все же нельзя в один момент разлюбить человека. И даже сейчас Рома понимал, что любит Лу ничуть не меньше, чем раньше – просто не знал, что ему делать дальше. Он не видел путей развития. Вспомнив, как ликовала Марина, обсуждая предложение Стаса с матерью, он понимал, что его мама никогда не будет радоваться Лу.

Это оказалось неожиданно больно.

– Черт, – выкинув очередной окурок из окна, Рома обхватил голову руками.

Он не понимал, когда все пошло не так. Наверное, с самого начала. Нельзя было так опрометчиво влюбляться, но ведь он не выбирал. Любовь сама ворвалась в его жизнь, снеся с петель прочно запертую дверь. Она выскочила из-за куста, как извращенец, перевернув все с ног на голову. Может, просто любовь не его конек?

Люблю и ненавижу, ненавижу, что люблю.Температура в моем сердце близится к нулю…[92]

– Господи, меня сейчас стошнит, – заявил Кирилл, залезая в машину. – Выключи это дерьмо, – потребовал он, снижая громкость до минимума. – С каких пор ты слушаешь Егорку?

– Отвали, – буркнул Рома, отъезжая от школы. – Как тренировка? – спросил он, чтобы сменить тему.

– Осколки разбитого сердца вскрывают грудную клетку? – насмешливо фыркнул Кир, игнорируя его вопрос. – Вы хотите об этом поговорить? – изобразил психолога он.

– Кир, не смешно. Я не хочу об этом, – отрезал Рома.

Уловив резкость в словах старшего, Кирилл хотел было заставить его поговорить, а потом вспомнил о своем намерении держаться в стороне и промолчал. Пускай все идет как идет. Глухой слепому не товарищ, а Рома сейчас все равно ничего не поймет.

* * *

Рокса взялась за дверную ручку, гадая, что ждет ее дома. Единственным, что ее действительно заботило в последнее время, была Лу. Она тенью слонялась по квартире, на автомате ходила на занятия, отказывалась от работы и все вечера проводила за просмотром душераздирающих фильмов. И почти ничего не ела. Рокса не могла понять, какой из этих пунктов заботит ее больше, но склонялась к тому, чтобы на выходные отправить ее к Нюте на принудительный откорм. Бабушка часто говорила, что беды приходят и уходят, а обед должен быть по расписанию.

Открыв дверь, Роксана тихо вошла в прихожую, прислушиваясь. К ее удивлению, дома пахло чем-то вкусненьким, а на кухне кипел чайник. Наспех скинув сапожки, она сразу пошла туда, чтобы посмотреть, что происходит.

Мелкая как раз доставала из холодильника ее любимый блинный торт. Перехватив изумленный взгляд сестры, она улыбнулась.

– Я решила, что сегодня на ужин у нас торт, – заявила она. – Ты как?

– Всегда за, – мигом согласилась Рокса. – Только переоденусь и руки помою.

Через пятнадцать минут они уже вовсю уплетали лакомство, перекидываясь новостями. Марина звонила Роксе еще вчера, чтобы сказать, что они со Стасом будут играть свадьбу в конце апреля, и извиниться.

– Хочет, чтобы мы были подружками невесты, – фыркнула Роксана. – Грозится нарядить нас в персиковые платья.

– Я не против, – хихикнула Лу. – Эти персики вооружены и очень опасны, – заявила она, взмахнув вилкой. Уронив кусочек тортика, она подхватила его пальцами и отправила в рот. – Я слышала, что с невестами спорить опасно.

– А с Мариной-невестой вдвойне, – подтвердила Рокса. – Кстати, ты уже определилась, когда пойдешь на вождение?

– Мне сказали, что если я выучу ПДД сама, то могу пройти по самоподготовке, – сказала Лу. – Когда сдам внутренний экзамен по теории, смогу приступить к практике. Я планирую начать через неделю-две. Ну, водить.

– А так можно?

– Всем плевать, – отмахнулась Лу, положив себе еще тортика. – Главное – сдать всю эту внутреннюю чушь, а потом можно и в ГАИ. Вообще, могла бы мне купить права, – хихикнула мелкая.

– Больше ты ничего не хочешь? – возмутилась Роксана. – Учись давай.

– Школа на тебя плохо действует, – хитро заметила Лу.

– Слушай, а что все-таки у вас с Ромой? – осторожно спросила Рокса. – Если не хочешь говорить, не надо. Просто в этот раз все как-то затянулось.

– Мы расстались, – после недолгого молчания ответила Лу. – Не как тогда. Насовсем.

Роксана охнула. То, что она до сих пор считала очередной глупой ссорой, переросло в настоящую катастрофу. У нее не было слов. Почему-то она уже давно воспринимала Рому и Лу как нечто постоянное, неизменное. Ей и в голову не приходила мысль, что они могут по-настоящему разойтись.

– А что случилось? – рискнула спросить она.

– Мне не хочется об этом говорить, – нахмурилась Лу. – Это сложнее, чем кажется.

– Ладно, не будем об этом.

– Да нет, это глупо, – покачала головой Лу. – Я не хочу делать вид, что ничего не было, – пояснила она, а потом рассказала сестре о фильме, который посмотрела. – Это время было счастливым, и я хочу его помнить. Знаешь, меня всегда раздражало, что у людей есть привычка чернить тех, с кем они встречались или общались раньше. Нужно быть благодарным, что у тебя это было, пусть и временно, разве нет?

– Я думаю, вы помиритесь, – упрямо сказала Роксана. – Вы же…

– Рокса, не надо, – попросила мелкая. – Лучше помоги мне с переводом. Я нашла у LP песню, она там с этой твоей француженкой поет… Как ее?

– Милен Фармер? – подсказала Рокса.

– Ага, – закивала Лу. – У них вроде клип вышел. Давай, посмотрим, а ты переведешь?

Рокса притащила на кухню ноутбук и нашла видео на YouTube. Они смотрели, и она переводила французские реплики. Невероятно красивая песня проникала куда-то в самое нутро, что-то переворачивая. Она была грустной, но это была светлая грусть. У Лу на глазах выступили слезы, которые она и не пыталась скрыть. Когда она попросила сестру посмотреть еще раз, та согласилась. Рокса давно знала эту песню и напевала на французском, прижимая мелкую к себе.

Они сидели так, прижавшись друг к другу, слушая любимых певиц, которые спели дуэтом. Роксана поражалась тому, как эта песня затрагивала все ее чувства. Словно пальцы умелого гитариста, перебирающие струны, она высвобождала то чувство всеобъемлющей любви, которое она испытывала к сестре. И Лу, казалось, чувствовала это.

Никогда не забывай.Ведомая звездой,Никогда не забывай.Я обещаю тебе, где бы ты ни была,Маленькую точку во вселенной.То, что разлито повсюду – это любовь.Никогда не забывай[93].

Слушая тихий голос Роксы, вторивший голосу Милен, Лу все яснее понимала, что ей нужно сделать. Ей нужна та самая точка, то место, где они с Ромой всегда будут вместе, пусть даже только в ее воспоминаниях. Она не станет заставлять себя забывать. Даже если они больше никогда не будут вместе, она будет знать, что может любить, может быть любимой. Рома принес в ее жизнь то, о чем она никогда и не мечтала. Лу всегда была уверена в том, что она не создана для отношений, но оказалось, что ей просто нужен был Рома.

– Рокса, а что значит «джу джем»? Или как-то типа того? – вдруг вспомнила она.

– Je t’aime, балда, – фыркнула сестра. – Я люблю тебя. Уж это могла бы знать.

* * *

Тем же вечером Лу пошла к Сереге, чтобы набить второе в своей жизни тату. Четыре черные розы, по одной за каждый месяц, который она провела вместе с Ромой. Каждая из них была точной копией той, что он подарил ей еще давно. Она тогда зарисовала ее просто так, на память, и вот это пригодилось.

Как и в первый раз, она недолго думала, что и где бить. Роза – символ страсти и любви, черная же роза – боль от потери любви, скорбь, но в то же время надежда и преданность. А еще это был первый подарок от Ромы. Все пришло как-то само собой, Лу не обдумывала это. Просто в ее голове возникла эта картинка.

Она возвращалась домой за полночь, прижимая руку к груди, там, где под чернильными цветами билось ее сердце.

62. Muse ou energie mes petits fesses ne cessent de t’inspire [94]

Андрей сидел за столом, нервно пощелкивая костяшками пальцев, раздражаясь все больше с каждой секундой. Будучи пунктуальным до мозга костей, он не выносил опозданий. Мало того что Рома уговорил его принять какую-то свою подругу в конце рабочего дня, так она еще и умудрилась задержаться где-то.

Конечно, на улице снова был жуткий снегопад, но могла бы выехать заранее. Отпроситься с работы или типа того. Не то чтобы Андрей сильно рвался домой, но сидеть в офисе в гордом одиночестве ему было скучно. Он уже переделал все дела на сегодня и теперь снова и снова просматривал ежедневник, запоминая распорядок на завтра. Утром нужно было поехать в суд, а потом ему предстояло разобраться в одном щекотливом деле о разводе.

Развод. Одно звучание этого слова его раздражало. За свою практику он поучаствовал не в одном подобном процессе, и каждый раз это была грязь. Люди устраивали публичные истерики, обвиняли друг друга во всех бедах. Но больше всего Андрея раздражали глупые люди. Мужчины, которые не могли скрыть от жен свои интрижки, женщины, которые не понимали, что измена мужа – неизбежность. Ни один мужчина не сможет быть вечно влюблен в одну женщину. Вопрос только в том, хватит ли ему ума, чтобы оградить от этого знания свою вторую половину.

Андрей часто изменял жене, ради разнообразия, конечно. Но он никогда не давал ей повода усомниться в его верности, потому что подозревал, что она не сможет достойно принять его интрижки. Это тоже казалось ему глупым, ведь он всегда возвращался домой. Он дорожил своей семьей, своей недалекой, но миловидной и хозяйственной женой. Любил свою дочь и гордился ее достижениями. Ему нравилось ловить восхищенные взгляды знакомых, когда он рассказывал о ее успехах в танцах.

Он гордился тем, что его семья выглядела образцовой. Мама всегда говорила ему, что жена должна быть сдержанной, а дети благовоспитанными. И он выполнял ее заветы. К сожалению, отец не дал ей как следует заниматься воспитанием Ромы и Кирилла, но это не его дело. Главное – он, Андрей, был опорой и надеждой своих родителей, всегда делал то, о чем его просили, и никогда не спорил.

Даже сегодня он не отказал Роме, хотя никакого восторга относительно этого не испытывал. Он все еще был зол на брата за ту сцену, которую устроила его девушка. Она с самого начала ему не понравилась. Слишком своенравная и прямая, ей недоставало гибкости и, вероятно, ума. Хотя за свои тридцать с небольшим Андрей редко встречал умных женщин. Большинство из них были глупы, доступны и алчны. Глупо было полагать, что Рома с его тягой именно к таким женщинам мог найти что-то стоящее. Ему бы работой заниматься, а не за юбками бегать.

Братьев Андрей тоже считал недалекими. Но если Рома его особо не трогал, только раздражал своими глупыми изречениями и безответственностью, то Кирилл частенько позволял себе откровенно хамское поведение. Вообще, отношения с младшеньким были весьма прохладными. Несмотря на то что Андрей когда-то возлагал на него большие надежды, он был слишком похож на бабушку и отца. Вспыльчивый, своенравный и совершенно неуправляемый. Жозефина оставляла ему слишком много свободы, когда нужно было держать его в строгости. Уже в шесть лет Кирилл позволял себе спорить со старшими и ставил под сомнение все, с чем он был не согласен.

Звонок в дверь вырвал Андрея из его невеселых размышлений. Он нажал на кнопочку, впуская посетительницу.

– Здравствуйте. – Тихий, мелодичный голос заставил мужчину обратить внимание на его обладательницу. – Простите, что я опоздала. Из-за этого снегопада сплошные аварии и пробки. Я добиралась пешком, – пояснила девушка, расстегивая пальто.

Андрей замер. Подруга Ромы оказалась невероятно привлекательной. Он просто кивнул в ответ на ее извинения и подошел, чтобы помочь снять пальто. Она улыбнулась ему так ослепительно, что он забыл о своем недавнем недовольстве.

– Я Роксана, подруга Ромы. Он обещал предупредить вас…

– Да, Роман ввел меня в курс дела. Я Андрей, – представился он, сжимая на миг ее маленькую холодную ладонь в своей руке. – Может быть, вы хотите чаю или кофе? – учтиво предложил Андрей, вешая ее пальто на плечики.

– Не откажусь от кофе, если можно. Я так замерзла, – сказала Рокса все с той же улыбкой.

Андрей указал ей на кресло возле своего стола и предложил присесть, пока он приготовит кофе. Колдуя над машинкой, он украдкой бросал взгляды на Роксану и с удовлетворением заметил, что она такая же собранная, как и он сам. Она вытащила из объемной сумки папку с документами и стала аккуратно раскладывать их на столе. С особым удовольствием он отметил, что сумку она повесила на ручку стула, а не поставила на стол, как обычно делают женщины.

– Вам с молоком или без?

– Если можно, с молоком, – попросила Роксана. Она сидела на краешке кресла, скрестив ноги в щиколотках и положив руки на колени.

Истинная леди, она выглядела так, как и должна выглядеть настоящая женщина. Строгий брючный костюм не мог скрыть ее фигуру, но придавал некой загадочности. Хотелось снять его, чтобы убедиться, что там все именно так, как он себе представлял. Короткие светлые волосы были аккуратно собраны на затылке, открывая вид на изящную шею.

Перехватив внимательный взгляд серых глаз, направленный на нее, девушка даже бровью не повела, хотя ее удивил интерес, с которым на нее смотрел старший брат Ромки. Не будь он женат, она бы подумала, что тут что-то нечисто, но, скорее всего, ему просто было интересно, что она за человек. Рокса порадовалась, что оделась в меру строго, несмотря на то что в школу уже давно надевала почти все, что под руку попадется. Там с дресс-кодом проблем не было.

Когда наконец Андрей закончил с кофе и сел напротив, поставив перед ней чашку с ароматным напитком, она как раз успела собраться с мыслями, чтобы как можно грамотнее изложить свое дело. Рома предупреждал ее, что Андрей заносчивый говнюк, но ей он показался весьма обходительным и милым. Она говорила медленно, подавая Андрею нужные документы.

– В общем, мне хотелось бы переоформить квартиру на младшую сестру, если это возможно, – закончила она наконец.

– Это возможно, нужно будет только подготовить кое-какие бумаги, – протянул Андрей, с удивлением всматриваясь в документы.

Переводя взгляд с одного на другой, он никак не мог поверить в то, что эта девушка и бывшая подружка Ромы – сестры. Мало того что они были похожи, как вода и пламя, так еще и манеры у них были совершенно разными. Но, вспомнив о своих братьях, Андрей понял, что ничего странного в этом нет. Он даже ощутил какой-то особый прилив теплых чувств по отношению к Роксане, подумав о том, что ей, наверное, тоже частенько бывает стыдно за младшую сестру.

– Вы уверены, что хотите оформить на сестру, а не пополам? – уточнил он.

– А почему нет? – удивилась Роксана, не совсем понимая, куда он клонит.

– Ну, ей всего восемнадцать. Вы уверены в ее благоразумности? – почему-то ему не хотелось, чтобы она пострадала из-за своей бестолковой сестры.

– Конечно, это же моя сестра. Я ей полностью доверяю, как, уверена, вы доверяете Роме или Кириллу.

– Да, конечно.

На самом деле Андрей не доверял обоим. Семья семьей, но слишком уж младшие были непутевыми. Да и доверие было для него, как для юриста, чем-то совершенно эфемерным. Пожалуй, единственным человеком, которому Андрей верил безоговорочно, была мать.

Еще некоторое время они провели, обсуждая нюансы и решая, когда лучше встретиться в следующий раз. Андрей листал ежедневник, чувствуя себя немного неуютно от близости Роксаны, которая смотрела на него своими небесными глазами.

Ему нравилось в ней все. Манера речи, мимика, жесты и даже аромат ее парфюма. Ненавязчивый, с нотками цитруса и почти не сладкий. У нее были очень красивые ухоженные руки и чувственные губы, глядя на которые, Андрей ловил себя на том, что хотел бы попробовать их на вкус.

Андрей намеренно немного тянул время, то и дело ненавязчиво соскальзывая на отстраненные темы, чтобы узнать Роксану получше. Она, казалось, была совсем не против, и он сам не заметил, как просидел с ней почти час. Ему было крайне приятно ее общество и совсем не хотелось отпускать ее. За то время, что она провела в офисе, он твердо решил, что хочет, чтобы она стала его любовницей.

Роксана в очередной раз удивилась тому, что младшие братья и Лу так нелестно отзывались об Андрее. Он произвел на нее крайне положительное впечатление. Учтивый, вежливый и очень внимательный, он спокойно и дотошно отвечал на все ее вопросы, не упуская из виду ни одну, даже самую ничтожную мелочь.

– На этом все, – сказал он наконец. – С вашего позволения, я сниму копии с документов, и вы свободны.

– Спасибо, вы мне очень помогли.

– На улице такая метель. Может, вас подвезти? – быстрее, чем подумал, что делает, сказал Андрей.

– Что вы, не стоит себя утруждать. – Роксане стало неудобно, хотя предложение показалось весьма заманчивым.

На улице действительно была ужасная пурга, а она так согрелась после кофе, что вылезать на холод совсем не хотелось. И в то же время жутко не хотелось напрягать Андрея, который и так потратил на нее кучу времени.

– Если бы мне было трудно, я бы не предложил, – подмигнул мужчина, повергнув ее в ступор.

Не будь он женат, она была бы готова поклясться, что он флиртует. А с другой стороны, они жили в такое время, что обычную вежливость частенько принимали за заигрывания. Успокоив себя этим, Роксана кивнула и поблагодарила мужчину.

Когда он закончил с ксерокопиями, то помог ей надеть пальто, в очередной раз приятно удивив манерами. Хотя с этим у всех братьев был полный порядок. Рома тоже всегда был мужчиной во всяких мелочах, типа взять тяжелую сумку или придержать дверь. Кирилл же куда чаще демонстрировал Роксане свою мерзкую сторону, но мог быть настоящим джентльменом, когда хотел.

– Какой холод, – пискнула Роксана, закутываясь в шарф, когда они оказались на улице.

Ноги, обутые в красивые ботильоны на каблуке, проскользили по льду, но Андрей подхватил ее под руку, не дав упасть.

– Осторожнее, – улыбнулся он, продолжая поддерживать ее.

Роксана приняла его руку с благодарностью, потому что гололед к красивой обуви не располагал, а свалиться перед Андреем ей не хотелось. Поэтому она позволила ему проводить себя до машины. Он распахнул перед ней дверцу, а потом помог забраться в высокий внедорожник и аккуратно закрыл дверцу.

В салоне приятно пахло одеколоном и кожей. В отличие от Роминой «Мазды», вечно забросанной каким-то мусором, тут царила практически стерильная чистота. Роксе даже стало совестно за то, что с ее обуви натечет на коврик.

– Вам не холодно? Могу включить обогрев сиденья, – заботливо предложил Андрей.

– Нет, все отлично, спасибо. – Роксана снова улыбнулась, демонстрируя премилые ямочки на щеках.

Андрей вел машину уверенно, глядя прямо перед собой. Ромка обычно то рылся в бардачке, то щелкал музыку, то курил, а Андрей был таким сосредоточенным, словно выполнял какую-то секретную миссию. Эта разница не переставала удивлять Роксу.

Мужчина чувствовал на себе взгляд девушки, не переставая размышлять о том, как устроить их следующую встречу в менее формальной обстановке. Ему хотелось познакомиться поближе, чтобы потом как-нибудь перевести их общение в интересующее его русло. Что-то подсказывало ему, что стандартные ухаживания с Роксаной не сработают. Она была другой, не такой, как остальные женщины. Тут нужен особый подход. И это только подогревало его интерес.

Решив, что для начала скажет Роме, что лично будет заниматься ее делом, он отвлекся от размышлений и стал спрашивать ее о работе. Она отвечала односложно, а потом стала спрашивать его о Мари.

С гордостью рассказывая о танцевальных успехах дочери, Андрей не заметил, как доехал до нужного дома. Это его слегка расстроило, хотя тот факт, что, разговаривая с Роксаной, он не замечал времени, приятно согревал.

– Спасибо большое за вашу помощь и за то, что подвезли, – поблагодарила девушка, собираясь выйти из машины.

– Подождите, я помогу, – остановил ее Андрей и выскочил из машины.

Галантно открыв перед ней дверь, он подал ей руку и помог выйти.

– Осторожнее, на улице гололед, – предостерег он, слегка сжимая ее ладонь. – Будьте внимательнее.

– Обязательно. Спасибо, – снова поблагодарила она, укутываясь в шарф. – До новых встреч.

– Обязательно, – негромко сказал мужчина, провожая ее взглядом.

* * *

Рокса лежала на кровати и слушала мерное тиканье часов. Сон никак не наступал, даже после чашки теплого молока с парой таблеток валерьянки. Бессонница началась несколько дней назад, и за эти дни уже хотелось утопиться в ванне. Несмотря на жуткую усталость от работы, репетиторства, дел по дому, Рокса ложилась в кровать и не могла уснуть.

Замазывать синяки под глазами становилось все сложнее, а сосредоточиться днем на работе и того труднее. Даже Олька в школе заметила, что подруга выглядит как вурдалак второго созыва. Но самым удивительным было то, что Рокса до конца не могла объяснить себе, почему не может уснуть быстро, как раньше. Ее не тревожили какие-то особенные мысли или переживания, по крайней мере не больше, чем обычно, но она продолжала пялиться в потолок и бездумно считать овечек на французском.

Достав телефон, она с тоской осознала, что спать осталось всего ничего, и завтра она будет выглядеть и чувствовать себя гаже некуда. Вдруг она услышала шорох за стеной. Очевидно, Лу тоже плохо спала. Но мелкую хотя бы можно было понять. Разбитое сердце плохо влияет на сон, а у Роксы такого оправдания своей бессоннице не было.

Она снова закрыла глаза и попыталась расслабиться. Все идет своим чередом, к чему нервничать и волноваться? Сегодня она решила важное дело по поводу квартиры. Ну, начала решать. Даже если они с Лу будут ее продавать и брать ипотеку в Москве или еще что решат, пусть все будет на Лу. И решающее слово при переезде и всех грандиозных планах тоже будет за ней. Так или иначе, Рокса придумает план на любой исход событий.

Вспомнился старший из братьев Андреевых. Почему же они все такие разные? Андрей показался ей вежливым, хватким в делах и очень взрослым и серьезным. А еще внешне он был совсем не похож на младших братьев. Рокса попыталась вспомнить, видела ли его, когда дружила с Ромой в детстве, но ей в голову не пришло ни одного случая. Как-то так вышло, что Рокса никогда не была в гостях у родителей друга и впервые увидела его братьев только в этом году.

Кирилл стал тусоваться в их компании незадолго до ее возвращения из Москвы, а до этого имел других друзей и другие интересы. А Андрей вообще жил своей жизнью и был сильно старше. Рокса мысленно поставила в ряд всех троих. Определенно, чудак Ромка оставался самым родным и милым, даже несмотря на расставание с Лу. И пусть сестре было искренне жаль мелкую и она многого не знала, Роксана была уверена, что они помирятся. Что-то было в их паре такое, что ей казалось настоящим и теплым, тем самым чувством, которого так недоставало ей самой. Роксе тоже хотелось любить какого-нибудь мужчину. А выходило так, что вечно было не до этого. И что совсем не типично для молодой девушки, но Рокса и вправду всегда отодвигала личную жизнь на задний план.

Она усмехнулась. В последнее время разнообразие в личной жизни все же появилось в лице младшего Андреева. Вот уж кто бы мог подумать. С одной стороны, этот интимный идиотизм нельзя назвать даже интрижкой, а с другой стороны, как-то странно все выходило. Уже два приключения и несколько историй, типа поездки за кофе или поцелуя на улице, о которых она никому не сказала. И, судя по всему, Кирилл тоже не рассказал, иначе реакция была бы незамедлительной. Как и сплетни. Что же получается – секретики на двоих?

– Плохие секреты. – Рокса простонала и засунула голову под подушку.

Ничего хорошего из общения с Андреевым не будет. Если произошла одна история, можно оправдаться, сказать, что это ошибка. Если произошла вторая история, тоже можно оправдаться и просто понять. Но если произойдет третья, ей уже не будет оправдания, потому что тогда это будет закономерность. А меньше всего ей нужны проблемы, особенно сейчас. Ведь рано или поздно все тайное становится явным.

Рокса резко вскочила с кровати.

– Почему я вообще об этом думаю?! – Девушка, чертыхаясь, пошла на кухню курить.

Она злилась на саму себя. Нельзя думать об Андреевых, а точнее, об одном конкретном. Он мерзкий и неприятный! Издевается. И черт пойми, что у него в голове. И держит ее на привязи только подготовка к тесту. Осталось всего несколько месяцев, а пока стоит обрубить все это непонятное интимное взаимодействие на корню. Формальное общение в школе, формальное общение на занятиях французским. Никаких пьянок, посиделок, массовых мероприятий и прочего!

Рокса хмуро затушила бычок, ставя точку в своих размышлениях, и закрыла окно на кухне. Резко захотелось спать. Кажется, подсознательный конфликт в голове был улажен.

Мозги встали на место. Роксана почистила зубы, легла в постель под теплое одеяло и блаженно прикрыла глаза. Но уже через десять секунд открыла их, проклиная себя.

Бессонница.

63. Этот день для меня, как агония, и тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной [95]

Лу повернула руль вправо, сбив ярко-оранжевый конус.

– Черт! – выругалась девушка, злясь на саму себя. Уже третье занятие, а она не может освоить банальный бокс. – Извини, – виновато сказала она своему инструктору.

– Да ничего, я же тут, чтобы тебя учить, – широко улыбнулся Артем. – Уже половина занятия прошла, хочешь, перекурим? – предложил он.

– Давай, – согласилась Лу и вышла из машины.

Ей нравилось заниматься с этим веселым, улыбчивым парнем, который никогда ее не ругал и терпеливо объяснял, что делать, убеждая, что она не худшая его ученица. Такой же худенький, как и она, он был чуть выше ее и выглядел как школьник, хотя ему было почти двадцать четыре. Он курил крепкие сигареты, мог сочно выругаться матом и на том самом вертел субординацию. Они с Лу занимались в восемь, и обычно у него потом не было учеников. И он завозил ее домой.

Короче, заниматься вождением ей нравилось. Было куда интереснее, чем зубрить теорию, хотя с ней Лу разделалась всего за неделю. Самым трудным для нее оказался регулировщик, но даже это она осилила, попросив помощи у Кира. Быстро сдав внутренний экзамен в школе, она наконец дорвалась до самого веселого – практики.

Рокса оплатила ей двадцать занятий, и она собиралась как можно скорее их откатать, чтобы к весне сдать экзамен в ГАИ. Но пока это было только лишь ее мечтами, потому что ей никак не удавалось осилить парковку задом. Зато змейка у нее получилась с первого раза.

– Ну что, продолжим? – предложил Артем, втаптывая окурок в снег.

– Давай.

Снова оказавшись в машине, Лу, напрягая извилины, завела машину и тронулась с места. Медленно покатившись по расчищенному снегу, она попыталась переключиться на вторую скорость, но потерпела неудачу.

– Опять бросила сцепление? – обреченно спросила она, раздраженная своей тупостью.

– Ага, – весело кивнул Артем. – Давай помогу, – предложил он.

Лу вздрогнула, когда его рука легла ей на бедро чуть выше колена. Перехватив изумленный взгляд серых глаз, парень расхохотался.

– Да не шугайся ты так. Ты слишком резко убираешь ногу, поэтому тачка глохнет. Я просто покажу, в какой момент надо двигаться более плавно, – заверил он, не убирая руки.

– Ладно, – согласилась мелкая.

Сосредоточившись, она снова завела машину и тронулась с места на первой передаче. Когда она стала переключать на вторую, то опять резко повела ногу, но Артем удержал ее, слегка сжав ее бедро.

– Вот сейчас мягче, – подсказал он, ослабляя хватку.

Лу последовала его совету, и машина покатилась дальше. Шумно выдохнув воздух, она радостно улыбнулась и посмотрела на инструктора.

– Получилось! Спасибо, Тем.

– На дорогу смотри, а не на меня, – фыркнул парень, пальцем повернув ее лицо в сторону лобового стекла. – Видишь – я же говорил, это несложно. Машины, как и женщины, любят, когда с ними понежнее.

– Не все.

– Так тебе пожестче нравится? – рассмеялся парень, поправляя свою нелепую шапку. – Буду знать.

– Я не то имела в виду. – Лу покраснела, поняв, что ляпнула.

Почему-то ей вдруг подумалось, что Артем с ней заигрывает. Наверное, дело было в том, что под конец занятия его рука время от времени оказывалась у нее на бедре, хотя она все уяснила с первого раза. Это не было противно или приятно, просто было никак. Это был не Рома, и все.

Она так и не смогла заставить себя удалить его фотографии с телефона. Точнее, удалила, но не все. Да и на крайний случай у нее был «Инстаграм». Рома и сам был активным пользователем, но еще чаще их общие друзья или Кирилл постили фотки или выкладывали сторис. Словно в насмешку, вся лента была переполнена Ромой. А может, она просто видела то, что хотела.

Занятие незаметно подошло к своему логическому завершению, и, поменявшись местами, они поехали в сторону ее дома.

– Кстати, а ты есть «ВКонтакте» или в инсте? – вдруг спросил Артем.

– Есть, а что? – прищурилась девушка.

– Ну, ты просто говорила, что бьешь татуировки, а у меня друг интересовался…

– А, ясно, – кивнула Лу. – Я пришлю тебе эсэмэской, – пообещала она, почувствовав себя немного глупо.

Никто к ней не клеился. Может, она просто стала озабоченной? Задумавшись об этом, она почувствовала, как краснеет. Каждый второй вечер она лежала в кровати без сна, вспоминая Рому, и мысли ее текли совсем не в ту степь. Она и не подозревала, насколько, оказывается, тяжело обходиться без секса, когда только успела войти во вкус. Хотя дело было не только в этом. Ей было мучительно тяжело вставать по утрам и не видеть такого привычного сообщения от Ромы, не слышать его голоса, не касаться его. Одна часть ее страстно желала увидеть его, хотя бы мельком, а другая твердила, что ничего хорошего из этого не выйдет. И все равно она каждый раз, выходя из школы, высматривала синюю «Мазду».

– Херня какая-то, – пробормотала она вслух.

– Ты чего, отличная песня. Я люблю эту группу. Послушай, – неправильно истолковав ее слова, Артем решил, что ей не понравилась песня. Прибавив громкость на магнитоле, он сам того не зная, задел Лу за живое.

Возвращайся скорее домой, у каждого свои демоны,Возвращайся скорее домой и укрой себя мной,Чтобы вылечить раны…

Лу удивилась иронии жизни. Именно эта песня, именно сейчас. Вспомнилось, как она буквально накануне смотрела на билеты, думая о том, что собиралась пойти с Ромой. Конечно, она предложит пойти Роксане, да и концерт еще не скоро. Но все же.

– Я знаю эту песню, – грустно сказала она, глядя в окно на заметенный снегом город. – И люблю эту группу. У них классный новый альбом.

– Да, я тоже люблю. Кстати, пойдешь на концерт? Он в марте или типа того, – сказал Артем, сворачивая в сторону ее дома.

– Собираюсь.

– Хочешь, можем пойти вместе? – улыбаясь, предложил парень.

– Я уже договорилась с сестрой, – развела руками Лу. – Извини.

– Бывает, – понимающе кивнул Артем, ничуть не смутившись ее отказом. – Может, встретимся там?

– Может, – эхом отозвалась Лу.

Артем остановился почти у ее подъезда. Посмотрев на нее долгим взглядом, он заметил, что настроение ее изменилось, и не стал развивать тему. Только напомнил, что она обещала скинуть ему свои контакты в социальных сетях.

– Обязательно, – заверила его Лу, понимая, что он действительно к ней подкатывает. Только вот ей совсем на это наплевать. – Спасибо, что подкинул. Пока!

– Увидимся послезавтра! – весело замахал рукой Артем.

Лу вспомнилось, как Рома высаживал ее у дома и ждал, пока она зайдет в подъезд. Она часто загадывала, что если обернется, а он смотрит, значит, любит. Она каждый раз оглядывалась перед тем, как зайти в подъезд, и он всегда махал ей на прощанье. От этого воспоминания внутри все сжалось, причиняя какую-то неимоверную боль, с которой она не могла справиться. Мысли о Роме преследовали ее, настигая в самый неожиданный момент.

Уже поздно вечером, лежа в постели и слушая музыку, она получила сообщение в групповой чат «Тусэ в честь помолвки», который создала Маринка. Быстро просмотрев список участников беседы, она ожидаемо обнаружила там Роксу, Кира, Колю, Усача, каких-то незнакомых людей и Рому.

Она хотела пойти и обсудить это с Роксаной, но потом передумала. Она совсем плохо спала в последнее время и выглядела вялой и уставшей. Нечего было ее дергать. Если бы не спала, сама бы вышла. Тем более Лу должна была сама все обдумать.

Не пойти – значит, обидеть ребят. Пойти – встретиться с Ромой и растревожить еще не зажившие раны. Ее татуировка уже зажила, а вот внутри все продолжало болезненно сжиматься от воспоминаний о нем. Как бы ни старалась она принять произошедшее и двигаться дальше, у нее ни хрена не получалось. Она старалась скрыть это от Роксаны, улыбаясь и готовя в неимоверных количествах, она весело трепалась с клиентами, шутила с Артемом, старалась быть собранной и дружелюбной в школе, но стоило остаться наедине с собой, как все начиналось снова.

Можно было врать окружающим, делая вид, что у нее все в порядке, но себе врать невозможно. Она сходила с ума от тоски. Полистав трек-лист, Лу включила песню, которую недавно услышала у Артема.

Этот день для меня, как агония,и тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной…[96]

* * *

Роксана скептически смотрела на чизкейк, который Лу вытащила из холодильника. Она наблюдала, как мелкая тщательно разрезает его на куски и раскладывает на тарелки. Потом она стала неспешно разливать по чашкам кофе и зачем-то налила молоко в молочник. Все это время она ощущала на себе пристальный взгляд старшей.

– Ну, что? – не выдержала она наконец, с грохотом опуская турку в раковину.

– Лу, у меня скоро начнется диатез. Или диабет. Нет, ты, конечно, бомбически готовишь тортики, но я уже набрала килограмм, – посетовала Рокса, ковырнув вилкой десерт. – Скоро не влезу в штаны.

– Ты пойдешь на вечеринку у Стаса и Марины? – невпопад спросила мелкая, делая глоток кофе. – Я вот думаю, может, принести им «Наполеон»?

– Господи, может, тебе уже магазин открыть? Я не могу есть столько сладкого, – возмутилась Роксана.

Ее раздражала отстраненная задумчивость, которая все чаще охватывала сестру в последнее время. Хотелось уже высказать все, что она думает по этому поводу, но, увидев лицо Лу, она сразу же успокоилась.

– Малыш, иди сюда, – Рокса похлопала рукой по коленям. – Давай, забирайся.

Лу потопталась на месте, а потом все-таки забралась к ней на колени и обхватила руками за шею. Уткнувшись носом куда-то ей в плечо, она пробормотала что-то неразборчивое, но Рокса и так понимала, в чем дело.

– Ты чего? Если не хочешь, не ходи, – сказала она, погладив сестру по спине. – И готовь свои сладости сколько хочешь. Подумаешь, мое ожирение против твоего душевного спокойствия. Тьфу, – насмешливо сказала она.

Лу улыбнулась, как она и ожидала.

– Я пойду, чтобы не обижать Маринку. Ненадолго.

– Я тоже не особо горю желанием, если честно, – протянула Рокса. – Пора завязывать с пьянками-гулянками.

Она не стала добавлять, что завязывать надо и с Андреевым-младшим. Она намеренно занималась с ним только в школе, чтобы исключить любые возможности выйти за рамки приличий. И как бы он ни старался свести их разговоры не в ту степь, она не обращала внимания на это, делая вид, что не понимает, о чем он. Так было проще, чем что-то обсуждать с ним. Да и обсуждать нечего. Они заигрались в какие-то непонятные игры с поцелуями и прочим, в то время как Роксане было совсем не до этого.

Нужно было думать о работе, переезде и Лу. Как она ни надеялась на их примирение с Ромой, чем дальше, тем сложнее ей было представить, что они сойдутся. Прошел уже почти месяц, но ни он, ни она не предприняли никаких попыток к тому, чтобы помириться. Глядя на мелкую, Рокса вспоминала свои неудачные романы, понимая, что никогда так не убивалась. То ли она была сильнее, чем Лу, то ли романы у нее были так себе.

– Значит, посидим пару часиков и свалим? – прервала ее размышления Лу.

– Именно, – кивнула Рокса. – А теперь давай поедим что-нибудь нормальное? В морозилке, кажись, были пельмешки.

64. Соврал [97]

– Какого черта мы приперлись раньше всех? – недовольно спросил Кирилл у Ромы, растянувшись на кожаном диване в квартире Стаса. – Мне скучно, – пожаловался он больше для того, чтобы расшевелить брата.

– Потому что мы отвечаем за алкоголь, мм? – как-то отвлеченно промычал Ромка, теребя в руках пачку сигарет.

– Алкахи столько, как будто уже свадьба. Как думаешь, Стас уже закодировал Маринку?

– Да ладно тебе, всего разок напилась, а шуму-то, – поморщился Рома.

– Ты чего не в духе? Может, на тебя Андрей надышал? – не сдавался Кирилл.

Его бесило, что чем ближе был день икс, то есть вечеринка, куда придет Лу, тем мрачнее становился Рома. Сначала он не хотел идти, потом захотел, потом снова передумал. То сетовал на то, что Лу – сестра Роксаны, и от нее теперь никуда не деться, то делал вид, что ему наплевать на ее существование. И все это время Кирилл поражался тому, как глупо все это выглядит, повторяя себе, что он никогда не станет таким. Ему очень хотелось сказать брату, чтобы поговорил с мелкой, вместо того чтобы изводить ее и себя, но всякий раз он сдерживался.

Открывать кому-либо глаза – дело неблагодарное и бесполезное. Человек пока сам лоб не расшибет, не поймет, что не надо стучать башкой о стену. Вот и сейчас он смотрел, как Рома мечется, но не читал ему нотаций, а пытался как-то развеселить.

– Я слышал, Лизка придет со своим таксистом. Они вроде замутили, – сказал он, чтобы сказать хоть что-то.

– Круто, – вяло пробормотал Рома. – Может, мне уехать, пока не испортил вечер?

– Совсем офигел? Значит, так, я собрался накидаться, а ты собрался уезжать? Побудь в кои-то веки нянькой и не дай мне наделать глупостей, – заявил Кир, смешивая виски с колой. – Сегодня я буду зажигать, – объявил он. – Мы порвали 115-ю школу на соревнованиях, так что, прости, братец, но я буду отрываться.

– Черт с тобой, – Рома наконец улыбнулся. – Тогда я сегодня не пью. Не хочу бросать свою ласточку в этом маргинальном районе.

* * *

Рокса и Лу опоздали и пришли почти последними. Едва оказавшись в квартире, они услышали громкую музыку, а потом какие-то крики и вопли. Встречать их вышел не хозяин квартиры, а пьяненький Усач.

– Там Кирилл такое творит, – заявил он, всучив девушкам по бокалу. – Рокса, кажется, тебя лишат титула главной зажигалки компании.

– Какая жаль, – фыркнула блондинка, тряхнув волосами. – Мы все равно ненадолго, – сказала она, кидая пальто в гору верхней одежды.

Лу пошла в комнату, где, судя по всему, и происходило все веселье. С одной стороны, ей было тревожно из-за предстоящей встречи с Ромой, а с другой – очень хотелось посмотреть на Кирилла. Шагнув в гостиную вслед за Роксой, она обомлела. Вся мебель была сдвинута к стенам или вообще убрана в спальню. Комната была почти пустой, если не считать стола с алкоголем и кожаного дивана с парой кресел, стоявших в углу. Марина предусмотрительно унесла из комнаты все, что можно было разбить или уронить, освободив столько места, сколько было возможно.

– So call me Mañana![98] – прокричал Кирилл, стягивая с себя футболку и раскручивая ее над головой.

Увидев вошедших, он кинул ее прямо в Роксу, продолжая выплясывать на середине комнаты полуголым. Девушка наигранно брезгливо отшвырнула футболку, но Кирилл оставил это без внимания и побежал к Лу, которая пыталась найти Рому. Ей это не удалось, потому что Кир схватил ее за руку и утянул на импровизированный танцпол.

– Лу, ты офигенная, – прокричал он ей в ухо, – а мой брат дебил! – улыбаясь, добавил он, закружив девушку.

Мелкая расплескала на себя шампанское, но было плевать. Почему-то безудержное веселье Кира передалось и ей, заставляя забыть о том скверном настроении, с которым она шла сюда. Опрокинув в себя остатки напитка, она всунула бокал Коле, проходившему мимо, и стала танцевать с Кириллом.

– Ну, что, довольна? – спросил Кир у Маринки, когда песня закончилась. – Это было горячо?

– Еще бы! – взвизгнула не пойми откуда взявшаяся Ната. – Какие кубики.

– Спасай, – хихикнул Кирилл, прячась за Лу. – Она настигает меня весь вечер.

Он увлек Лу к столику с алкоголем, где Роксана уже трепалась о чем-то с Лизой и ее таксистом, которого звали Марк, потягивая коктейль, намешанный Колей.

– Мы играем в «правду или действие», – пояснила Лиза. – Было скучновато вначале без тебя, Рокси, но Кирюха вошел в раж, и, будь уверена, нам подрастает достойная замена.

– Я заметила, – фыркнула девушка, кивнув на обнаженный торс парня. – Оденься, мачо, – посоветовала она, не сдержав улыбку, когда Кир поиграл мускулами, как какой-нибудь качок на пляже.

С трудом выстроенная субординация снова полетела к черту, стоило ей увидеть вызов в его глазах.

– Хочешь селфи на фоне моего бицепса? – спросил он у Лу.

– А можно кубики потрогать? – хихикнула она, ткнув пальцем в его живот. – Ого.

– Наслаждайся, пока можешь, – усмехнулся Кир, прижимая ее руку к своему прессу, не обращая никакого внимания на недовольный взгляд Ромы, стоявшего в стороне. Чем больше он выпивал, тем сильнее его раздражало глупое упрямство брата.

Однако, завидев поблизости Нату, он быстренько метнулся за футболкой, пряча свое тело от ее жадного взгляда. Девушка сразу вся сникла и подошла к Марине, которая суетливо таскала с кухни закуски, лед и чистую посуду.

– Рокси, играем, – не спрашивала, а утверждала Лиза. – С Марком я вас уже познакомила. Он веселый, но неразговорчивый, да, милый? – прощебетала девушка и, не дождавшись от парня ответа, подозвала Усача, который был ведущим. – Загадывай девчонкам, – приказала она.

– Рокса, правда или действие?

– Конечно, действие, и ничего, кроме действия, – улыбнулась Роксана, отставляя бокал в сторону. – Сразу предупреждаю, никаких стриптизов, я еще не в кондиции.

– Твое «еще» дает нам надежду, – пропел Коля, подливая ей.

– Да ну тебя.

Лу вышла на балкон, чтобы проветриться. Она смотрела в комнату через окно и улыбалась. Роксана выглядела гораздо веселее, чем полчаса назад, когда они садились в такси. И это было здорово. Она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что в последнее время уделяла ей мало внимания, погрузившись в себя. Сегодня нужно было дать сестре расслабиться, забыв об их уговоре уйти пораньше.

Сама того не зная, она размышляла в том же ключе, что и Роксана, которая решила, что пока мелкой будет весело, она тоже будет поддерживать компанию, чтобы Лу смогла хоть немного забыться. Она видела, что Рома намеренно держался от нее подальше, но решила, что все к лучшему. Конечно, Кирилл сразу же перешел все границы, которые она обозначила, но что значит один вечер?

От мыслей ее отвлек тост Коли в честь Марины и Стаса, которые улыбались, как дурачки, и кивали. Рома смотрел на них и думал о том, что ему нестерпимо хочется поговорить с Лу. И именно поэтому он старался даже не смотреть в ее сторону. Шутливый жест брата разозлил его, но он прекрасно понимал, что Кир сделал это нарочно.

Решив не поддаваться на его провокации, Ромка налил себе сока и пристроился на диване, болтая о пустяках с бывшим одноклассником, который редко выбирался на тусы, сделав исключение только в честь радостного события, а потому понятия не имел о том, что Рома встречался с Лу. Меньше всего ему сейчас хотелось слушать советы или наставления, которыми так щедро одаривали его все члены компании. Хуже всех была Ната, которой Андреевы были словно свет в окне. Сначала она осаждала Рому, выясняя причину его расставания с мелкой, а потом едва ли не домогалась Кирилла.

Он слушал Витька и смотрел, как Лу, смеясь, что-то рассказывает Лизе и Марку. Она была в джинсах и простом черном топе, но все равно выглядела просто сногсшибательно. Глядя на нее, Рома вспоминал, как она прижималась к нему перед сном, рассказывая какие-нибудь истории, уткнувшись в его плечо.

От этих мыслей стало совсем паршиво, и, извинившись перед приятелем, Рома пошел на балкон. Ему нужно было проветрить голову – в комнате было слишком душно. Проходя мимо Лу, он поймал взгляд ее серых глаз и замер на секунду, ожидая, что она что-то скажет. Но она только неискренне ему улыбнулась, слегка дернув уголками рта, и отвела взгляд в сторону. Эта недо-улыбка ранила его куда глубже, чем он мог себе представить.

Захотелось врезать кому-нибудь, но вместо этого он просто вышел на балкон. Рома понимал, что ведет себя тупо, он ничего не мог с собой поделать. Он не представлял, как ему войти в комнату и присоединиться к их веселью, делая вид, что у него все в порядке. Он не мог как Лу. Поэтому он просто стоял и смотрел сквозь стекло, как ребята играют в «правду или действие».

Он не знал, сколько времени простоял так, когда на балкон вышел Кирилл.

– Ты решил умереть от рака легких или прячешься? – спросил он, выбивая из пачки сигарету.

– И то и другое.

– Хорош киснуть, иди и повеселись. Лу вон времени зря не теряет, – заметил младший, ткнув пальцем в девушку, которая болтала в сторонке с каким-то долговязым парнем, имени которого он не знал.

– Я заметил, – сквозь зубы процедил Рома.

– Будешь вести себя как придурок, она найдет кого-нибудь посообразительнее, – распалял его Кирилл. – Или, думаешь, она будет ждать, пока ты изволишь с ней объясниться?

– Пусть делает, что угодно.

– Как думаешь, ты изменишь свое мнение, если она, скажем, поцелуется с этим парнем? – Кирилл шептал брату на левое ухо, как дьявол, пытаясь побудить к каким-то действиям.

– Только попробуй… – Рома понял, к чему ведет младшенький.

Следующее задание должно было достаться Лу.

– Еще как попробую, – заверил его Кирилл.

Ему осточертело поведение брата, и он был пьян. Ему можно все.

Рома представил себе Лу, целующуюся с этим дрищом, представил, как его тщедушные руки будут ее касаться, и схватил брата за плечо.

– Не надо, – попросил он.

Это оказалось так неожиданно жалко, что Кир растерялся. Он хотел разозлить Рому, но вместо этого увидел перед собой растерянного ребенка, у которого отобрали игрушку.

– Черт с тобой, не буду, – отмахнулся он. – Но ты меня бесишь.

С этими словами он вернулся в комнату. Увидев у Валька в руках гитару, он задумался, а потом попросил Лу что-нибудь сыграть. Он знал, что она частенько бренчала на гитаре, которую ей подарил Ник, а потому был уверен, что это не составит для нее никакого труда.

– Повеселее или как? – уточнила она, настраивая инструмент.

Она немного волновалась, потому что все на нее смотрели. До этого ее бренчания слушала только Рокса, и то через закрытую дверь.

– На твой вкус, – усмехнулся Кирилл, приземляясь на диван рядом с училкой. – Или пусть Снежная королева выберет.

– Что-нибудь лиричненькое, – попросила Рокса, делая глоток и незаметно сдвигаясь вбок, чтобы не касаться ученика.

Лу задумалась, а потом несколько раз провела по струнам, вспоминая аккорды. Она пока разучила всего несколько песен, но сыграть собиралась самую последнюю. Она слегка волновалась, переживая, что собьется, а потом увидела ободряющую улыбку сестры и стала тихонько перебирать струны:

Чувствуй, я же так близко.Вот мои струны, вот моя искра.Грустно, нужно проститься, ведь я большене чувствую,Можешь забыть все…

Пальцы Лу двигались словно сами собой, пока она бессознательно выискивала глазами Рому. Он стоял в проеме балконной двери и смотрел прямо на нее, скрестив руки на груди. Когда взгляды их встретились, девушка сбилась на мгновение, но этого не заметил никто, кроме Роксы.

Лу слышала голос сестры, которая стала подпевать, но видела только глаза Ромы. Было в его взгляде что-то такое, отчего ей захотелось разбить гитару о его голову. Ей хотелось, чтобы он это слышал, и в то же время она его ненавидела за то, что каждая гребаная строчка взрывалась внутри, обжигая самое сердце.

Рома смотрел на Лу и чувствовал себя мудаком. Ни одной женщине до нее это не удавалось, но мелкая частенько заставляла его задуматься о своем поведении. И сейчас, слушая ее красивый, такой родной голос, он не знал, что делать. Он понимал, что это как бросить курить, сначала ломает, а потом привыкнешь. Нужно было просто перетерпеть. Не позволить себе сорваться и заговорить с ней, не смотреть, не слушать. Просто выйти из комнаты, пока все смотрят на Лу, надеть пальто и уехать домой. Пусть делает что хочет. Его не должно заботить, с кем она проведет этот вечер или любой другой. Они расстались.

И пускай винит его сколько ей угодно, не права была она. Они были так счастливы, все было прекрасно. А она все уничтожила. Разрушила, не думая о последствиях, как обычно. Она считала, что из-за своих чувств он простит ей все, но это…

И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца,Соврал[99].

Роксана заметила тревожный блеск в глазах мелкой ближе к концу второго куплета. Она хотела предложить Лу уйти, но та, доиграв, пробурчала что-то невразумительное и выбежала из комнаты, всунув гитару ошарашенному Вальку. Рокса хотела было побежать за ней, но ее удержал Кир.

– Что ты… – она осеклась, проследив за направлением его взгляда. Рома вышел из комнаты вслед за Лу. – Вот, блин, цирк с конями, – простонала она, предвидя очередной скандал. И хорошо, если закончится все примирением.

65. Ад мой с вами рядом [100]

Рокса начала извиняться перед Стасом и Маринкой, но они только плечами пожали, сказав, что пусть ребята разбираются в своих проблемах, никто не в обиде.

Кир же вручил ей стакан с виски и колой и усадил насильно на диван рядом с Усачом, Лизой и Марком. Сам Кир сел на стул напротив большого стола рядом со Стасом, Маринкой, братом Стаса Вовой и Полиной.

– Итак, продолжаем игру. Кто хочет загадать мне действие? – Кир схватил гитару Усача и ударил по струнам.

– Ой, ну раз ты сам напросился, еще и гитару взял, – захихикала Маринка, – сыграй серенаду. Прям от души и о любви! И посвяти ее нашей Снежной королеве, – съехидничала Маринка.

Усач и все, кроме Роксы, тоже заржали, представляя шоу. Все почему-то были уверены, что будет либо стеб над Роксой, либо Кир опозорится, как гитарист и солист.

Андреев же весело усмехнулся и показушно щелкнул пальцами.

– Куколка, – встал он, поклонился и снова сел поудобнее с гитарой, – посвящаю тебе свою любовь.

Усач со Стасом заржали, как кони, но тут же прекратили, как только Кир глубоким сильным голосом запел малоизвестную песню.

Рокса с удивлением узнала эту песню и еще больше удивилась, что Андреев выбрал ее. Эта песня всегда ее чем-то цепляла. И вот сейчас Андреев-младший пел ее ей. Да, в шутку, да, пьяный, но как, черт побери, красиво пел!

Я подставляю горло любви,Я в неизвестность бросаю открытым текстомОбрывки сновЯ прошу, не зови,В моих безумных снах тебе совсем не место![101]

Андреев почти кричал на припеве, все громче ударяя по струнам. И смотрел черными глазами пронзительно и глубоко. Рокса против воли почувствовала, что слегка краснеет, напоминая себе, что глупая серенада поется не всерьез.

Кирилл ударил по струнам последний раз и замолчал. Повисла неловкая пауза, словно все увидели что-то неприличное и сделали вид, что не заметили.

– Ну просто вау! – вдруг крикнула Маринка. – Да ты гребаный поэт!

– Спасибо, спасибо, все для Роксы, все для тебя, куколка, – весело улыбнулся Кир и выпил еще полстакана виски с колой.

– Стас, выучи эту песню и пой мне перед сном! – потребовала Маринка.

Стас убийственно посмотрел на Кирилла, но тот только усмехнулся.

– Ладно, Андреев, а теперь исполни песню, которую ты реально посвятил бы мне, – хитро прищурилась Рокса, стрельнув глазами в сторону парня.

– Эй, это уже второе действие, – засмеялась Лиза.

– Спокойно, Лиззи. Я должен слушаться учителя. Вторая песня, все для тебя, дорогая.

Взгляд парня резко переменился. Он все еще смотрел на Роксу. Но теперь смотрел так, что напряжение уловили бы даже слепые и глухие. Теперь в комнату ввалились с кухни еще и Ната с Колей, Викой и Серым, которые что-то выясняли на кухне последние полчаса. Кир поприветствовал их очередным звонким аккордом и начал петь.

Эту песню знали тоже немногие из компании, но Усач с Полиной резко подхватили ее и тоже стали петь, посмеиваясь над Роксой.

Рокса тоже знала эту песню, она давно убедилась, что музыкальные вкусы у нее с Андреевым почти идентичны. Но теперь что-то кольнуло и уязвило. Ей не нравилось, как он себя вел с ней. Это не было флиртом или неприязнью, злобой или дружеским подколом. Это было чем-то странным, личным и тайным в толпе, что ли. Словно шаг в сторону – и что-то произойдет. Словно она стояла на пороховой бочке и держала спичку, как когда они занялись сексом. Ей опять казалось, что она висит над пропастью.

Рокса сжала пустой стакан до побеления костяшек пальцев. Ей виделся скрытый подтекст в каждой строчке. Она уже забыла, зачем она здесь, зачем он поет, зачем все. Хотелось быстро сбежать домой, без объяснения причин. Она уловила редкое для нее состояние: сердце колотилось, как у испуганного кролика. И не могла объяснить себе, чем вызван этот страх.

В звоне карнавала жизнь накроет валом,Щеки красит алым, стыд и совесть горят в огне!Страстью темной съело вам душу и тело.Коль воскреснете, смело приходите ко мне![102]

Психанув, Рокса хотела встать и уйти, но запнулась о бутылку под ногами и точно упала бы, если бы не Усач, который подхватил ее.

Кир тут же прекратил играть, а все уставились на Роксу и Усача.

– Очень горячие песни, – засмеялась весело девушка, – надо бы проветриться. Сок, кстати, закончился. Схожу в магаз и проверю заодно, где Лу.

Рокса не стала слушать протесты, тем более всем было здорово и хорошо. Усач вызвался пойти с ней, как и брат Стаса, но она ловко отшила обоих и уверила, что до магаза идти тридцать метров.

Из квартиры она буквально выбежала, на ходу застегивая пальто.

66. Я слишком поздно, а ты, ты слишком рано [103]

Когда Рома выбежал из квартиры, лифт уже увез Лу вниз. Тогда он, на ходу застегивая пальто, побежал по лестнице. Выйдя из подъезда, он увидел Лу, которая выдернула из пачки сигарету и тут же уронила ее в снег. Чертыхнувшись, она стала вытаскивать следующую, но та сломалась, словно назло.

– Последняя, – в пустоту сказала девушка, комкая пальцами пустую пачку.

– Держи, – Рома протянул ей сигарету.

Лу кивнула и стала теребить зажигалку, пытаясь выбить из нее пламя. Роме подумалось, что, если бы ее руки не ходили ходуном, это далось бы ей куда легче. Не выдержав, он подошел к ней и, накрыв ее руки своей ладонью, щелкнул зажигалкой. Лу затянулась и, откинув голову назад, посмотрела на него.

Она смотрела в его глаза, а он на ее губы, сжимавшие сигарету. Он так и не отпустил ее рук, боясь, что, если отпустит, Лу растворится, как дым, который она выдыхала.

– Поговорим? – спросил он быстрее, чем успел подумать.

– Нам вроде как не о чем говорить, – протянула Лу, пряча руки в карманы.

Рома почувствовал себя глупо. Наверное, именно так себя чувствовала мелкая тогда, на кухне. Он проклинал себя за то, что не смог усмирить эмоции и просто ее выслушать. Все это зашло слишком далеко. Он смотрел на нее и чувствовал, как она становится все дальше и дальше, ускользает от него. И в то же время он не хотел слушать ровным счетом ничего. Мать и девушка.

Ни один нормальный человек даже думать бы не стал, а он… А он был совершенно чокнутым, раз связался с ней.

– Лу, я тогда должен был…

– Ты мне ничего не должен. Да и я тебе тоже. Все закончилось, Ром, – сказала она, пряча глаза. – Спасибо, было здорово, но надо быть реалистами. Мы вообще не подходим друг другу. Типа минус на плюс дает херню.

Она говорила, силясь поверить в свои же слова. Ей отчаянно хотелось дать себе волю: обнять его, рассказать обо всем, решить все вместе, и в то же время она не могла заставить себя сказать правду. Момент был упущен.

Она провела не одну бессонную ночь, размышляя об этом, представляя подобный разговор. Ей не хотелось влезать в его отношения с матерью. Во-первых, глубоко в душе она решила, что никогда не будет использовать грязные приемчики, как Маргарита, хотя бы ради того, чтобы не опускаться до ее уровня. А во-вторых… мать – святое для любого ребенка, какой бы мразью она ни была. Даже если Рома поверит ей, это разрушит тот портрет матери, который он себе нарисовал. А она не хотела, чтобы он был несчастным. Даже ценой своего эгоистичного счастья.

– Я люблю тебя, – сказал вдруг Рома. – Даже когда ты ведешь себя, как сука. Даже сейчас. Просто скажи, что это недоразумение, что у тебя был повод, в конце концов. Я готов поверить во что угодно, правда. Я не могу больше так. – Он говорил, захлебываясь словами, быстро, не давая себе времени отфильтровать речь. Он выплескивал свои чувства Лу в лицо, не зная, чего ей стоило сохранять внешнее спокойствие, когда внутри все разрывалось от желания расплакаться. – Лу, скажи что-нибудь, – попросил он, поймав ее руку.

До боли сжимая ее тонкие холодные пальцы, он смотрел на нее. Умоляюще. Влюбленно. Он был жалок и прекрасен в своем откровении. А она должна была стать палачом.

– О какой любви ты говоришь? – спросила она, вырвав руку. – Ром, ты не знаешь, что такое любовь. Да и я тоже. Мы просто… просто хорошо проводили время вместе. Зачем приплетать сюда какие-то чувства, которых нет?

– Зачем ты так?

– Как говорится, постель еще не повод для знакомства, верно?

Лу хихикнула, немного истерично, но Рома этого не заметил, оглушенный ее словами.

– Перестань!

Он смотрел на нее и не узнавал в этой маленькой жестокой девчонке ту, ради которой был готов на все.

– Ром, хватит.

Она пыталась поставить точку, разрывая себя на части, с мазохистским удовольствием делая себе больнее с каждой секундой. Она до боли прикусила щеку, чувствуя во рту солоноватый привкус крови. Она всегда делала так, когда нервничала. Обычно это отрезвляло, но сейчас стало только хуже.

– Хватит чего?

– Я не хочу больше ничего слышать о чувствах. Не хочу отношений. Ничего не хочу. – Она говорила тихо, но голос ее звучал твердо. – Хочешь, будем трахаться время от времени? Но хватит с меня этих игр в любовь.

– Я был готов поставить тебя выше всех, а ты предлагаешь просто перепихнуться?

– Вот мы и вернулись в «квадрат-один», – фыркнула Лу, вспомнив их первое свидание в его машине, когда он создал пробку, чтобы она села в его синюю «Мазду». – Надо было просто не усложнять. А я говорила.

– То есть тебя устроит просто… как ты сказала? Трахаться время от времени?

Он прожигал ее взглядом своих светло-карих глаз, ожидая ответа.

– Вполне, – сказала Лу, закусывая губу.

– Поехали, – вдруг сказал Рома, подталкивая ее к машине.

– Куда?

– Перепихнемся. Ты же не против? – криво улыбнулся Рома, сев в машину.

Он впервые не открыл перед ней дверь. Хотя это было неудивительно. Лу смотрела на него сквозь стекло, понимая, что не может отказать ему. Даже сейчас, даже наговорив такого. Надо было развернуться и уйти, но она обошла машину и села на пассажирское сиденье.

Рома прибавил громкость, надеясь, что тогда молчание Лу станет не таким невыносимым. Но стало только хуже.

Вместе – не вместе, разницы нету,Песня за песней, куплет за куплетом.Сердце кричит: «Остановите».Рвутся почти что все-все-все наши нити.Режешь меня без ножа ты прям по живому,Давай начнем все, пожалуйста, по-другому[104].

Возможно, стоило предложить ей начать заново, наверное, не стоило поддаваться на ее провокацию. Роме хотелось верить, что Лу вот-вот сдастся, что она скажет ему, что это все неправда. Но она молча смотрела перед собой, сжимая кулаки.

Сначала он думал поехать домой, но потом понял, что туда в любой момент может заявиться Кирилл. Да и ему хотелось проучить мелкую, которая решила разыгрывать перед ним спектакль. Как бы больно ему ни было от ее взглядов и слов, он знал, что это напускное. Она просто пыталась ужалить его посильнее. И, вместо того чтобы это прекратить, ему хотелось ответить тем же.

Они остановились возле небольшой гостиницы. Рома раньше часто приезжал туда с разными девушками, поэтому сейчас почти на автомате доехал сюда, совсем не думая о дороге. Щелкнув брелоком сигнализации, он пошел к входу, зная, что Лу последует за ним.

Когда они оказались внутри, он кинул на стойку администратора паспорт и деньги. Получив ключи, он сказал, что документы заберет потом.

Лу стояла в сторонке и смотрела на Рому, который о чем-то договаривался с сонной девушкой. Презрительный взгляд администратора задел ее по касательной, слишком она была погружена в свои мысли. Прямо сейчас она приехала сюда, чтобы переспать с Ромой. Чтобы испортить все окончательно.

Ей нужно было бежать, сжигая за собой мосты, но она стояла и ждала, когда сможет упасть на самое дно. Рома взял ее за руку и повел к лифту. Они бесшумно шли по мягкому ковру, оставляя за собой влажные следы. Когда они остановился у одной из дверей, у Лу екнуло сердце.

Стыд, предвкушение, страх – все смешалось. Почему-то секс в отеле ассоциировался у нее с дешевыми телками, которых снимают на ночь. И, несмотря на все свои громкие слова, она не была готова к тому, что должно было произойти. И в то же время безумно этого хотела. Она истосковалась по Роме, так какая разница? Пусть так, пусть здесь. Ей все равно.

Только пугал его отсутствующий, холодный взгляд. Но в то же время она знала, что это Рома. Пусть он зол, пусть хочет ее проучить. Он никогда не обидит ее по-настоящему. Она это знала. Всегда.

Когда дверь за ними закрылась, они остались в темноте. Только сквозь неплотно задернутые шторы пробивался свет от уличных фонарей. Рома вдруг отчетливо услышал, как участилось дыхание Лу. Он не знал, что ей сказать, поэтому просто молча расстегнул ее пальто и стянул его, позволяя упасть на пол.

В этот момент Лу решила, что пусть все горит синим пламенем. Всего одна ночь – разве это так много? Разве не заслужила она несколько часов счастья быть с тем, кто снится ей каждую ночь? Не оставляя себе времени на размышления, она стала стягивать с себя одежду под пристальным взглядом Ромы. Сначала топ, потом лифчик. Он заметил новую татуировку у нее под грудью, но не успел толком разглядеть. Переступив через джинсы, она отшвырнула их в сторону и сразу опустилась на колени.

От этого зрелища у Ромы мгновенно встал. Лу, увидев характерный бугорок на его джинсах, хмыкнула и, ловкими движениями освободив его от штанов, сжала член пальцами у основания. Проведя языком по всей его длине, она обхватила губами головку и, подняв глаза на Рому, медленно взяла его в рот целиком.

Это было так пошло, так развратно и не похоже на Лу, что у Ромы перехватило дыхание. Она стояла на коленях, сжимая пальцами его бедра так сильно, что ногти впивались в кожу, и сосала, как никогда раньше, глядя на него своими серыми глазами. Глубоко, влажно, слишком хорошо. Рома был без секса почти месяц и понимал, что надолго его не хватит.

Лу слушала прерывистое дыхание парня, чувствуя, как низ живота тянет от желания. Сама не понимая почему, она возбуждалась всякий раз, когда делала Роме минет. Наверное, дело было в том, что, несмотря на то, что именно она стояла на коленях, она чувствовала, что он в ее власти. Ей нравилось, как он путался пальцами в ее волосах, направляя, нетерпеливо толкался ей навстречу. Но больше всего она любила, когда с его губ срывались приглушенные стоны. Она могла бы продолжать еще и еще, но вдруг Рома сжал ее плечо и потянул наверх.

Лу покорно поднялась и пошла к кровати, призывно покачивая бедрами. Все остатки стыда куда-то улетучились, оставив только сжигающее желание. Лу встала на колени, опираясь на кровать локтями, и прогнулась в пояснице. Они с Ромой пробовали сзади лишь однажды, предпочитая быть лицом к лицу, но сейчас ей не хотелось смотреть на него.

Увидев ее в такой позе, Рома тяжело сглотнул. Он хотел заниматься любовью, хотел ласкать ее, покрывать тело поцелуями, а вместо этого она стояла на четвереньках, широко расставив ноги, как какая-то дешевая шлюха. Рома никогда не был ханжой, но сейчас он понимал, что она делает это нарочно. Словно пыталась отомстить ему за этот отель, придававший ситуации какой-то мерзкий оттенок. Пыталась втоптать в грязь его признание.

Затаив дыхание, Лу услышала тихий шелест разрываемой упаковки от презерватива, а потом Рома отодвинул вбок тонкую полоску трусиков и вошел в нее одним медленным, тягучим движением. И сразу начал двигаться быстро, размашисто, крепко сжимая ее бедра, выбивая из нее сдавленные всхлипы.

Лу выгибалась от удовольствия, комкая пальцами простыни. В какой-то момент она перестала сдерживаться, позволяя себе стонать в голос от того, как ей было хорошо. Размеренные толчки, тяжелое, сбивчивое дыхание за спиной – все слилось в калейдоскоп ощущений, стирая все остальное. Только она, Рома и животное наслаждение, которое они дарили друг другу.

* * *

Лу сидела на кровати и смотрела на уснувшего Рому. Он лежал на животе, положив голову на руку. Сейчас, в полумраке комнаты он казался еще красивей, чем обычно. Она смотрела на него, с трудом сдерживая соблазн прикоснуться. Боялась, что он проснется, если она это сделает.

С трудом встав на все еще ватные после оглушительного оргазма ноги, Лу нашла на полу Ромино пальто. Накинув его на голое тело, она вытащила из кармана пачку сигарет и закурила в приоткрытое окно. Девушка смотрела на засыпанную снегом улицу и прикидывала, долго ли идти отсюда пешком до дома. В конце концов, она решила вызвать такси.

Одевшись, Лу не стала оглядываться, понимая, что не сможет уйти, если снова увидит его лицо. Все еще безумно хотелось его поцеловать. Взявшись за дверную ручку, она до боли закусила губу, убеждая себя, что должна уйти. Возможно, она бы не выдержала и забралась обратно в теплую постель к Роме, но в руке завибрировал телефон. Такси подъехало.

Услышав, как скрипнула дверь, Рома проснулся, но Лу рядом не было.

67. Я не простой, знаю, ведь я не карандаш [105]

Как только дверь за Роксой захлопнулась, Кир усмехнулся. Он был почти уверен, что сбежала она не только на поиски сестры, но и подальше от него. Ну и пусть. Жалко, что ли.

– Эти сестрички точно не в себе, – хмыкнула Ната, присаживаясь в кресло рядом с Киром.

Андреев не успел додумать свою пьяную мысль, потому что Усач нагло увел у него полупустую пачку сигарет и ушел со Стасом и Маринкой на балкон искать банку соленых огурцов и обсуждать предстоящую свадьбу. За ними как-то потянулись еще несколько человек, и в комнате остались Кир с Натой, Вика, Коля и Лиза с Марком. Кирилл вообще-то тоже хотел свалить на балкон, но что-то во фразе Наты резануло слух. Парень проигнорировал ее слова и потянулся за бутылкой виски.

– Почему не в себе? – непонимающе спросила Лиза, выбираясь из объятий Марка.

– Потому что пришли на вечеринку в честь помолвки, а сами только о себе думают. Луся показуху перед Ромкой устраивает, а Рокса смотрит на всех свысока, вся такая из себя королева.

Кир медленно сжал в руке бутылку виски, глубоко вдохнул и выдохнул, как на карате. Хорошее пьяное настроение очень стремительно превращалось в плохое пьяное настроение.

Появилось стойкое желание послать Нату куда подальше, но его опередил Марк, который спокойно сказал, что девчонки нормальные и никакой показухи не устраивали. Настроение они никому не испортили, а то, что убежали рано, так ничего страшного, все взрослые люди. Мало ли какие дела и причины.

Кир посмотрел на Марка другими глазами. Простой парнишка, немного старше их всех, а вот по мозгам, оказалось, умнее многих. Андреев невольно проникся и решил, что пара Лизы и Марка победила в номинации «самая адекватная пара года».

– Кстати, только мне показалось, что Рокса плохо выглядела? Поправилась, что ли? – вдруг сказала Вика.

– Я тоже заметила, – противно захихикала Ната.

Кир смотрел ни них и не понимал, как веселая вечеринка превратилась в клуб «Обсудим Роксу и Лу». Интересно, а сестры догадываются, что думают о них некоторые личности в компании? А еще он заметил дьявольский огонь в глазах пьяненькой Лизы и понял, что либо он что-то сделает, либо случится драка.

– Не, ну, слушай, до вас с Наташкой Роксе далеко, – спокойно сказал Кир.

– В смысле?

– Без обид, Нат, но ты не думала есть меньше чипсов и обратиться к специалисту?

Он сказал это мило, как будто шутил, но Ната тут же отложила пачку чипсов. Да, грубо и некрасиво, но еще гаже поливать грязью тех, кто вышел из комнаты. Кир взял со стола салфетку и протянул ее Вике. Она растерянно посмотрела на него, не понимая, что это значит.

– У тебя что-то с макияжем, – мило улыбаясь, пояснил парень.

Это было, безусловно, низко. Но он не мог устоять. Почему-то его дико разозлило то, что они стали обсуждать сестер, которым и в подметки не годились.

Вика покраснела, выудила из небытия зеркальце и стала придирчиво рассматривать свое лицо, думая, что Кирилл просто пытается ее уязвить. Но ее тени правда некрасиво скатались от жары в комнате, а тушь осыпалась.

Лиза откровенно хихикала, глядя на это. Не зря эти две были хорошими подружками Лики. И зачем только добрая Маринка их позвала на тусу?

– Нат, а как диплом? – Колян тоже почуял, что дело пахнет жареным, и решил быстренько свести тему в другое русло. – Ты в этом году заканчиваешь?

– Да, как твой диплом? – тут же живо подхватил Андреев, и не думая останавливаться. Алкоголь несся по венам, развязывая язык.

– Иду на красный, – немного раздраженно ответила Наташа, бесясь на мерзкого красавчика, которого еще час назад хотела соблазнить.

– Прости, забыл. Ты ж нашу шарагу заканчиваешь. Я б на твоем месте вообще не парился.

Конечно, нужно было остановиться, но он уже не мог.

– Я учусь в шикарном вузе вообще-то. И Вика тоже!

– Ой, это не тот, про который Усач говорил, юбка покороче на экзамен и зачет?

– Нет, не тот. Мы очень много учимся, – сквозь зубы процедила Вика.

– Не сомневаюсь, вы титаны знаний, – подтвердил Кир, – повезло, что русский – не ваш профильный.

– Это ты к чему?

Вика отпила вино из горла, мечтая удушить парня, который их позорил. Лиза с Марком откровенно покатывались на диване, а Коля включил дурачка и мило улыбался.

– Ну, просто в твоей эсэмэске в конфе было пять пропущенных запятых и две орфографические ошибки. Не переживай, русский язык – тяжелый предмет. Не всем дается. Я вот тоже много ошибок делаю.

Обе девушки уже пошли пятнами от злости, стыда и обиды. Андреев, такой милый снаружи, оказался полным козлом.

– Кирилл, ты так обиделся, что мы плохо про твою учительницу сказали и ее сестру? – ехидно спросила Наташа. – Не обижайся, мы любя. Мы знаем, что не достойны и ногтя Луси и Роксы.

Кирилл, не моргая, внимательно посмотрел на двух куриц.

– Во-первых, ваше счастье, что моей учительницы здесь нет. Потому что за «Лусю» она бы вас убила, хотя вы бы не посмели сказать ей что-то в лицо. Потому что вы просто лицемерные сучки. И за вами никогда не будут бегать мужики, как Рома за Лу. И уж тем более по вам никто не будет пускать слюни так, как по Роксе. И все, что вы можете, это давиться завистью.

– Ты маленький тупой говнюк! – завизжала Ната.

– Так, – Лиза встала из-за стола и возвысилась над ними, как папа римский над народом, – пошли вон отсюда. Обе. Вечеринка для вас окончена.

Кир не стал продолжать полемику. Спокойно оделся, взял свои вещи, схватил полбутылки виски со столика и пошел на улицу. Пройдя метров триста, он качнулся, выпил, а потом написал Стасу, что перепил и едет домой.

* * *

Кир шел через половину города на квартиру. Было поздно, холодно, снежно и ни души. Только он, сигареты, виски в теле и в бутылке. В голове приятно шумело. Подойдя к подъезду, Кирилл с удивлением понял, что дошел всего за тридцать минут. Оглядевшись, он не заметил машины Ромы во дворе. Нахмурившись, он пошарил в кармане и понял, что сумку с ключами, книгой и кошельком оставил в машине.

– Зашибись, – парень уставился на окна соседнего дома. После истории с мандаринами он запомнил, где находятся окна девчонок. В одном из них горел свет. Рокса была уже дома. – Ну, здрасте, – заулыбался Кир и поплелся к соседней пятиэтажке.

Рокса открыла дверь почти сразу в надежде, что это Лу, но, когда она увидела Кира, ее лицо вытянулось в изумлении.

– Ты еле на ногах стоишь!

– Скучала? – Кир зачем-то протянул ей пачку сигарет и бутылку, где было еще прилично виски. – У меня нет ключей, а Ромашки нет дома. Я шел через половину города, денег у меня тоже нет. Ты же не выгонишь меня на улицу? – засмеялся он.

– Как только придет моя сестра, ты свалишь. И почему ты ушел с вечеринки?

– Потому что меня задолбали тупые бабы и скучные мужики, – честно сказал Андреев, швыряя свое дорогое пальто куда-то в угол прихожей.

– Кофе будешь? – хмуро спросила Рокса, поднимая его пальто с пола и вешая его на крючок.

– Нет, и ты тоже нет. У нас есть виски, куколка.

– Андреев, не начинай меня раздражать, – грозно сказала Рокса, скрываясь на кухне.

– А я разве переставал, чтобы начинать заново? – крикнул Кир, умываясь у них в ванной.

Рокса только глаза закатила. Ну какого черта он приперся? Зачем?

– Ты какая-то дерганая сегодня. – Кирилл уселся на стул и открыл бутылку, разливая немного по кружкам.

– Не хочу, – буркнула Рокса.

– Эй, давай. Последняя вечеринка, последняя стопка. А потом бросаем пить. Ты будешь работать, я спортом заниматься, французский учить, все дела.

Рокса сдалась и чокнулась с ним кружкой. Отчасти для того, чтобы он заткнулся. Виски обжег горло, а взгляд Андреева, наоборот, холодил душу.

– Ты всегда на меня странно смотришь, – улыбнулась вдруг Рокса без тени флирта, а скорее непривычно скромно и мило.

– Я же говорил, смотрю, как на дуру, – соврал Кир.

Точнее, не знал, что еще сказать. Ему казалось, он смотрит на нее обычно, разве что немного чаще, чем на других. Уж очень она казалась интересной и необычной.

– Сам дурак, – ухмыльнулась Рокса. – Как думаешь, они помирятся? У них все нормально? Лу не берет трубку.

– Спокойно, мамаша, что ты, как наседка? Разберутся они.

Кир захотел растормошить ее. Рокса, в отличие от него, сидела почти трезвая, грустная и какая-то не такая стервозная, как всегда, но и не такая беззащитная, как во время болезни. Она явно хандрила.

– Ладно, если Магомед не идет на вечеринку, вечеринка идет к Магомеду. – Андреев-младший вскочил со стула и убежал в прихожую.

– Ты совсем чокнулся? – Рокса изумленно смотрела, как Кир вернулся на кухню в весьма странном наряде.

Школьник завернулся, как в плащ, в ее красно-синий плед, надел солнцезащитные очки, которые вытащил с полки в прихожей, накрыл голову забытым Нютой цветастым платком и сделал странное сооружение из листка бумаги, похожее на страшную корону-колпак.

– Мне вызывать санитаров? По-моему, пора. Белая горячка накрыла?

– Я большой русский босс, бейба.

Андреев нагло полистал что-то в телефоне Роксы и врубил музыку. Рокса с первой же фразы странной песни и жуткого танца Андреева едва в осадок не выпала.

Я захожу в клуб, и слепые снова видят…[106]

Слова песни были ужасными, но забористый мотив и пляски Кирилла довели Роксану до истерики. Когда песня закончилась, Рокса едва не упала со стула от смеха.

– Это самая отвратительная песня, которую я слышала. Это же видеоблогер, который выпускает мерзкие песни и всех стебет?

– Ага, – засмеялся Кир, стягивая очки и плед, – песни придурочные, но он и сам придурок, и стебет этим в первую очередь себя.

– Пожалуй, останусь старым рокером, – усмехнулась Рокса, выпивая еще немного виски.

– Да не старая ты.

Рокса неловко замолчала, Андреев выпил виски и тоже замолчал. Роксана задумалась, где ее сестра и все ли в порядке с ней. А Кирилл задумался о том, что в слабом кухонном освещении лицо Роксы выглядит таинственно и притягательно.

– Эй, Рокса. – Кир уставился на нее, задерживая взгляд на небесных глазах. – Когда ты последний раз с кем-то встречалась?

– Хочешь поговорить про отношения и любофф? – хмыкнула девушка.

– Можем поговорить о внешней политике Ивана Грозного или об изобретениях Теслы. Можем заняться сексом или петь песни под гитару. Я сейчас усну.

Рокса отложила в сторону телефон и посмотрела на Кира. Пьяный он был крайне нелепый и смешной.

– В Москве у меня был парень. Давно, неправда и несерьезно. Не склеилось.

– Сбежал парнишка? – съехидничал Кир.

– Ага, – улыбнулась Рокса. – Меня не каждый вытерпит.

Кир удивился. Он представлял себе, что скорее эта стерва бросит кого-то, чем ее.

– Серьезно? Почему? – с интересом спросил он.

– Ну, блин, я училась, учеников брала, по вечерам секретарем работала, на выходные часто сюда моталась. Я отменяла свидания из-за работы. Ну он меня и бросил. Думал, что я изменяю.

– Так себе история. А дебил этот помочь тебе не хотел, раз видел, как ты убиваешься на работе? Или он не видел?

– Помочь? – засмеялась Рокса. – Не каждый захочет помочь, а потом, я не просила помощи. Очень часто бывает, что люди помогают, а потом припоминают это до конца жизни и требуют что-то, считая, что ты им обязан. Да и никто не обязан помогать. Надо рассчитывать всегда на себя.

– Сильная самостоятельная женщина, – с улыбкой заметил Андреев. – Вообще не терпишь помощи?

– Не люблю чувствовать себя обязанной.

Кир снова хмыкнул. Ему понравились слова Роксы. Появилось легкое уважение к ней. При ее внешности вполне можно было выбрать путь полегче и пристроиться содержанкой. Можно было сдаться и плакать. А эта стерва везде и все делала сама, еще и о Лу заботилась.

– Может, ты не такая уж и стерва.

– Я не стерва, – жестко сказала Рокса. – Возможно, во мне есть какое-то высокомерие, потому что я считаю себя умнее многих, но я не стерва. А ты почему ни с кем не встречаешься? Смазливый, спортивный, не дурак, деньги есть, а дамы сердца нет.

– А зачем? – Кирилл выпустил облачко дыма и снова посмотрел ей в глаза. – У меня и так все отлично.

– Ну, не знаю. Тебе восемнадцать – пора любви и т. д. Девчонки хорошие есть вокруг.

– И? Кому нужна любовь? Любовь для дурочек, которые насмотрелись американских комедий, и для придурков, которые страсть путают с чем-то другим.

– Мне вот интересно, ты так цинично относишься к любви, потому что тебя кто-то отшил в шестом классе, потому что кажешься сам себе крутым, говоря такие вещи, или потому что ты еще маленький?

Кир грубо выдохнул дым ей в лицо, отчего Рокса разозлилась, но промолчала.

– Ладно, я скажу, пока пьяный, но, если проболтаешься, я найду тебя и закопаю в лесу. – Кир зло затушил бычок. – Я понятия не имею о любви между мужиком и бабой. Мне все это кажется фарсом лицемерия и идиотии. Многие мои знакомые обоих полов говорят о любви, а потом клеят других в клубах и изменяют. Мои родители друг друга не любят, хотя усиленно делают вид, что у нас образцовая семья. Мой брат не любит свою жену, хотя со стороны пускает всем пыль в глаза, какой он прекрасный семьянин. Рома всю жизнь говорит о каждой бабе, что это та самая, а потом быстро влюбляется в другую. Меняются только имена. И даже я пробовал пару раз встречаться с кем-то. Но меня быстро начинает все раздражать. Чтобы не ебать никому мозги, я сразу расставался. Потому что измены – это неуважение к себе и своему выбору. И даже Кропоткин, герой-любовник, осенью пытался меня убить, а на днях я его видел в кино с девчонкой с параллели. Как быстро потухла его любовь к тебе. Возможно, любовь и есть, но я ничего в ней не смыслю.

Рокса изумленно смотрела на Андреева. Он оказался не так прост. Возможно, он относился к отношениям куда серьезнее, чем многие ее знакомые, которые были старше его.

– Ну, найдешь еще даму сердца.

– Я не ищу, я наслаждаюсь жизнью.

Рокса хотела еще много чего спросить и обсудить его слова, но услышала поворот ключа в замочной скважине. Она тут же вышла встречать мелкую.

Лу зашла в квартиру и тут же сбросила с себя пальто, как Андреев, и скинула сапоги.

– Лу, как…

– Я в душ, выйду через десять минут, и поговорим.

Не глядя в глаза сестре, Лу побежала в ванную, не заметив ни Андреева, ни его вещей в прихожей. Рокса вернулась на кухню.

– Мне пора, – тихо шепнул Кир и направился к выходу.

– Андреев, мы не договорили. Обсудим на занятии по французскому. И не забудь сделать домашку. – Рокса подала ему пальто, пока он обувался.

Кир накинул пальто и посмотрел на нее долгим взглядом. Хотелось сказать ей что-то смешное, чтобы она улыбнулась, но телефон завибрировал. Звонил Ромка. Кир кивнул и вышел за дверь.

68. Холодным мужчинам – холодные женщины [107]

Роксана торопливо собирала сумку, искренне радуясь, что ее миновала участь устраивать дискотеку в честь Дня святого Валентина. Конечно, Даша с Галиной Борисовной наседали на нее, пытаясь убедить в том, что этот праздник имеет к ней, как к преподавателю английского, самое что ни на есть прямое отношение, но она таки отмазалась, сказав, что у нее дела непревзойденной важности.

Под важными делами у нее значилась встреча с Андреем. Он не стал передавать ее дела Роме, когда тот вернулся из командировки, сказав, что ему проще закончить самому. Сегодня они должны были встретиться для подписания бумаг. Более того, Андрей был настолько мил, что предложил забрать ее с работы и вместе пообедать, совместив приятное с полезным. Роксана сначала подумала, что это как-то не по-деловому, а потом решила не спорить.

Андрей и так все сделал бесплатно, отказываясь брать у нее деньги, как бы настойчиво она их ни предлагала. Так что у нее будет прекрасная возможность угостить его обедом и выразить свою благодарность. Еще она думала о том, чтобы купить ему какой-нибудь хороший коньяк, но Ромка сказал, что старший почти никогда не пьет. Поэтому она решила просто от души поблагодарить его.

Накинув пальто, Рокса выскочила из класса, в дверях столкнувшись с Галиной.

– Роксаночка, а может, вы все-таки останетесь?

– Простите, Галина Борисовна, сегодня никак, у меня важная встреча, – покачала головой Роксана, улыбаясь.

– Никак свидание?

Завуч лукаво прищурилась. Как ни странно, спустя полгода она уже не казалась такой мерзкой и противной. Может, потому что перестала доставать Роксу по любому вопросу?

– Глупости какие, – отмахнулась Рокса. – Надо уладить кое-какие юридические дела. Какие там свидания?

– Четырнадцатого февраля? – вздохнула завуч. – Милочка, в вашем возрасте я находила время для романтики. И вам советую, – подмигнула женщина и пошла дальше, трепетно прижимая к груди коробочку конфет.

Роксана спускалась по лестнице и думала о том, что даже у Галинки в молодости были романы. А она все носится, куда-то спешит, не оставляя времени на размышления о всякой романтической фигне. Замедлив шаг, училка оглянулась. Вся школа стояла на ушах. Мальчишки и девчонки всех возрастов и мастей держались за руки, обменивались подарочками, улыбались и краснели. А она шла к выходу, отгоняя мысли о том, что самые яркие ее романтические переживания остались в этой самой школе.

Выйдя во двор, она сразу увидела машину Андрея. Он заметил ее и сразу и вышел из машины. В очередной раз она восхитилась его галантностью, когда он подал ей руку и помог устроиться на пассажирском сиденье высокого внедорожника. Он мягко закрыл дверь и обошел машину спереди. Роксана смотрела на него, думая о том, что нужно найти место, где таких выращивают. Приятно было почувствовать себя женщиной, которую берут под локоток, когда скользко, и открывают двери.

Старший из сыновей Андреевых производил впечатление настоящего мужчины. Роксана задумалась, был ли он таким с самого начала или наличие жены и опыта в отношениях сделало его таким. Сравнивая Андрея с Кириллом, она видела пропасть, разделявшую их.

– Роксана, у вас есть пожелания к ресторану, или я выберу на свое усмотрение? – улыбнулся Андрей, трогаясь с места.

– На ваш вкус, – улыбнулась Рокса в ответ.

Нюта была права. Наверное, ей нужен был мужчина. Она не знала, виноват в этом романтичный настрой окружающих или ей просто стало тоскливо от того, что ухаживает за ней только женатый брат друга, но ей вдруг захотелось, чтобы рядом было плечо. Крепкое, сильное, на которое можно положить голову или в которое можно выплакаться, когда грустно. Кто-то, кому будет не все равно.

Думая об этом, она представляла себе вовсе не Андрея, а насмешливые черные глаза, в которых плясали бесенята. Мелькнула мысль, что у Кирилла очень сильные руки, чересчур развитые для парня его возраста.

Осознав, о чем она думает, Роксана тряхнула головой, отгоняя все эти глупости. Андрей что-то говорил, и она поспешно включилась в беседу, чтобы не выглядеть идиоткой. Он рассказывал ей о некоторых юридических тонкостях, иногда отвлекаясь на какие-то схожие случаи и рабочие моменты. Рокса мало что понимала, но ей было приятно слушать его размеренную, поставленную речь. Под разговоры они незаметно приехали к итальянскому ресторанчику.

Внутри все было украшено в стиле праздника, и Рокса с Андреем синхронно фыркнули, выражая свое отношение к этому мероприятию. Их проводили к столику в углу у окна и положили на стол два меню.

– Роксана, вы не против сначала пообедать, а потом перейти к делам? – учтиво спросил Андрей, предлагая ей одно меню.

– Я только «за».

Она спряталась за меню, но он мог как следует рассмотреть ее кисти. У нее были очень красивые узкие ладони с тонкими длинными пальцами. Ему захотелось коснуться этих рук, сжать их в своих ладонях, ощутить тепло.

Почему-то Андрей был уверен, что за внешней холодностью скрывается вулкан, и это притягивало его к Роксане. Нужно было только найти подход к ней. Он был немало раздосадован тем, что она знала о наличии у него семьи, хотя это обычно мало кого останавливало.

Сегодня на ней были брюки и свитер. Ему понравилась эта легкая неформальность, хотя в целом ее вид был не менее строгим, чем в их первую встречу.

– Советую вам попробовать их фирменную пиццу. Я не фанат такой пищи, но здесь она просто выше всяких похвал.

– Тогда выбирайте на свой вкус, – попросила Роксана, отложив меню в сторону. – Латте, пожалуйста, – попросила она у официантки.

– Кстати, как продвигаются занятия с Кириллом? – вдруг спросил Андрей, глядя на нее поверх очков.

– Он делает успехи.

Почему-то ей не хотелось обсуждать Андреева-младшего с кем бы то ни было. Слишком все стало запутано.

– С таким педагогом, как вы… я не сомневаюсь, его ждет успех, – подмигнул Андрей.

– Надеюсь на это, – скромно потупила взгляд Роксана.

Не могла же она сказать этому импозантному мужчине, что, если бы его младший братец больше времени проводил, занимаясь французским, а не глупостями типа преследования училки, и тем более секса с ней и многих других непотребных вещей, его язык был бы гораздо лучше.

«Хотя куда уж лучше», – мелькнула пошленькая мысль, которую Рокса стремительно прогнала.

– Андрей, а в каком вузе вы учились? – мягко перевела тему девушка. – И почему юридический?

– По стопам отца, так сказать. Как-то даже не раздумывал над этим.

– Понятно.

Когда официантка подала пиццу на деревянной подставке и две тарелки, Андрей с каким-то внутренним трепетом стал ждать, когда Роксана начнет есть. По его многолетним наблюдениям, то, как человек ест, могло многое о нем рассказать.

Роксана аккуратно расстелила на коленях салфетку и подцепила пальцами кусочек пиццы. Мужчина с удовольствием отметил, что она ест руками, как и положено, а не жеманничает. Значит, она достаточно уверена в себе и раскованна, чтобы не думать о том, как на это посмотрят окружающие. Ему это понравилось.

Андрей же раскованностью не отличался, поэтому переложил себе кусок пиццы в тарелку и взялся за вилку и нож.

– Андрей, это же пицца, – улыбнулась Роксана, слизывая с губы ниточку сыра. – Ее надо есть руками, так вкуснее.

– Я не уверен, что…

– Попробуйте, – посоветовала она, улыбаясь и демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.

Андрей ненавидел, когда ему дают советы, но почему-то не мог даже внутренне возмутиться тому, что Роксана себе это позволила. Это было так мило, что он не смог противостоять ее улыбке и отложил приборы в сторону.

Когда он сложил кусочек пополам и отправил в рот, она внимательно следила за ним, ожидая реакции.

– Вы правы, – сказал Андрей, слегка смутившись ее взгляда. – Только руки грязные, – пожаловался он.

– Вот, – Рокса протянула ему салфетку, случайно коснувшись его ладони своей.

Теплая, как он и ожидал.

Они ели пиццу руками. Роксана думала о том, что местный повар – просто бог, а Андрей поймал себя на том, что впервые возбудился, глядя, как девушка ест. Это было странно, но каждый раз, когда она облизывала губы, у него перехватывало дыхание. Он однозначно должен был ее заполучить.

Рассматривая ее, он все пытался понять, что ее заинтересует: чувства или финансовая поддержка. Она деловая, ей может понравиться идея о приятном времяпрепровождении и дорогих подарках. Но еще она достаточно живая, поэтому это может ее оттолкнуть. Но если он сыграет на ее чувствах, то, возможно, она сама пойдет ему навстречу, закрыв глаза на его жену.

Чувства… единственное чувство, в которое он верил, – любовь родителя и ребенка. Ни одна женщина не могла заставить его сердце трепетать так, как улыбка его Мари. Дочь казалась Андрею самым совершенным существом на земле. В отличие от многих мужчин, он не грезил о сыне, а всегда хотел девочку. Нежную, маленькую папину дочку.

– Роксана, а вы любите детей? – непонятно зачем спросил он вдруг.

– Ну, чужих не особо, – призналась девушка. – Возможно, дело в том, что я с ними работаю, – хихикнула она.

– Наверное, – протянул мужчина, снова окидывая ее взглядом. – Вы чудесно выглядите.

– Спасибо.

Она слегка смутилась, потому что не ожидала от него оценки своей внешности.

– У вас очень интеллигентное лицо.

Серые глаза смотрели прямо на нее непрерывным, немного пугающим взглядом.

– Такого мне еще не говорили, – сказала она чистую правду, а потом перевела тему. – Вы, кажется, говорили, ваша дочь занимается танцами?

Андрей стал рассказывать о дочери, а Роксана никак не могла понять, почему простые, безобидные слова мужчины вызвали у нее такую странную реакцию. Возможно, у нее слишком большое самомнение, но ей казалось, что это был далеко не дежурный комплимент. Слишком странно он на нее смотрел. Ей хотелось поскорее подписать необходимые документы и распрощаться.

– Кстати, Лу должна что-то подписать? – невпопад спросила она.

– Да, но это вы можете сделать с ней дома. Просто потом завезете мне документы, я все сделаю.

– Хорошо, – кивнула Рокса, решив, что документы передаст через Рому.

Что-то смущало ее во всей этой ситуации.

Андрей заметил, что после его комплиментов Роксану словно подменили. Это был тревожный звоночек. Нужно было прощаться, чтобы окончательно не испортить впечатление от обеда и найти повод встретиться снова. Это будет не трудно.

Андрей расплатился, невзирая на все протесты Роксаны, которой и так было неловко, что он отказался брать от нее оплату за услуги.

– Я же мужчина, – спокойно ответил Андрей.

– Я против гендерных стереотипов, – поджала губы девушка.

– Мне было приятно вас угостить. Так лучше?

Роксана не стала спорить. Он помог ей накинуть пальто, и они направились к выходу. Едва оказавшись на улице, Рокса поскользнулась. Ее нога проехалась по льду, но Андрей не дал ей завалиться назад, подставив руку, которая так и осталась лежать у нее на спине. Роксана в принципе не любила физические контакты с малознакомыми людьми, а после странной сцены в ресторане это было почти неприятно. Но грохнуться из-за своих придурей тоже не хотелось.

Когда он повел ее к машине, у нее мелькнула мысль отказаться от того, чтобы он ее подвозил, но потом она поняла, что это будет выглядеть крайне глупо, и позволила ему усадить себя в машину.

Поглощенная своими мыслями, она не заметила Андреева-младшего, смотревшего на них с противоположенной стороны улицы и крепко сжимавшего кулаки.

– Блядь.

69. Feel the anger coming? Feel my patience running? [108]

Кирилл вернулся домой к родителям злее самого дьявола. В наушниках играла песня Disturbed, и Кир ощущал, как ярость с каждым аккордом становится все сильнее. Думая о том, какой же его брат моральный урод, он не услышал, что его зовет Рома.

– Чего?

– Че бесишься?

Рома удивленно посмотрел на брата, не понимая, какая муха его укусила.

– Ниче, – раздраженно сказал Кирилл. – Раньше сегодня с работы?

– Да, батя позже будет. К ужину опоздает. Зато Андрюша притащится, – улыбнулся Рома.

– Андрюша тоже раньше закончил? – вскинул брови Кир.

– Ага. Он должен был с Роксой встретиться по делам. Скоро приедет, наверное.

– И какие у него дела с Роксой? – с деланым безразличием в голосе спросил Кирилл.

– Квартиру переоформляет, – пожал плечами Ромка, двигаясь в сторону столовой.

– А почему не ты этим занимаешься?

– Я в командировке был. Попросил Андрюху. Он даже не возмущался, что я на него работу сваливаю, представляешь? – заржал Ромка.

– Представляю, – сверкнул глазами Кир, мечтая треснуть Роме любимой вазой матери. Весила она прилично и могла вправить наконец мозги его брату. – Лучше займись ее делами сам. А то Андрюша потом припоминать тебе будет до старости.

* * *

Кир злобно ковырял отбивную, игнорируя половину вопросов матери. Андрей и отец еще не приехали, ужинать сели без них. Ромка нахваливал мясо, проголодавшись на работе на радость Марго, а у Кира кусок поперек горла стоял. Он смотрел на свою семью и думал о том, как глубоко они ошибаются относительно старшенького.

Киру было пятнадцать, когда он спалил брата на измене жене. Тогда в конторе отца работала молодая симпатичная секретарша. И после работы она занималась не только документами, с чем он их и спалил. Кир тогда долго думал, как поступить. Против невестки и совсем маленькой племянницы он ничего не имел и не хотел портить их идиллию, а заодно лезть не в свое дело. Единственное, что он сделал, так поговорил с Андреем, чтобы тот научился скрываться получше, и сказал, что если увидит его еще раз с какой-нибудь бабой, то расскажет все его жене, а заодно даст в морду за племянницу.

После того случая отношения между ними стали еще холоднее, чем были раньше. Кир смотрел на брата с тенью презрения, а старший – с раздражением. Для Андрея это был тяжелый промах. Он стал прятать любовниц искуснее. Мелкий больше не палил его, хотя и догадывался, что секретарша была не первой и не последней.

Но сейчас Кирилл был по-настоящему в бешенстве. Пусть Андрей переспит хоть с половиной города, но не с его училкой. Не с Роксой. Подбивать клинья к ней…

Кирилл чувствовал, как кровь закипает в венах от злости и желания удавить козла.

– Кирилл! Я с тобой говорю! – Марго повысила голос, пытаясь достучаться до сына. – Тебе нехорошо?

– Да, – резко ответил парень, – я пошел к себе.

Он решил, что если не уберется подальше, то натворит дел. Но по закону подлости в дверях столовой показался улыбчивый и веселый Андрей.

– Мои девочки в дельфинарии сегодня. Будут поздно. А я голоден. – Андрей, как бабочка, впорхнул к матери и братьям. – Не все отбивные съели?

– Андрей, ты в таком чудесном настроении. – Даже мать заметила нескрываемую радость в глазах старшего сына.

Рома, в отличие от матери, перестал жевать мясо и настороженно посмотрел на Кира. Бесспорно, он давно не видел Андрея таким окрыленным, но еще больше его удивлял остолбеневший младший. Рома чуял неладное. Он, в отличие от матери и старшего брата, хорошо улавливал настроения Кира. Младший напоминал бомбу замедленного действия. Глаза стали черные и безжизненные, а затем Кир, совсем как в детстве, сделал короткий вдох и рванул к Андрею. Рома не успел и моргнуть.

Кир с рыком подскочил к старшему и врезал ему кулаком в лицо. Послышался мерзкий звук, а затем губы и подбородок Андрея стала заливать кровь из сломанного носа. Мать завизжала от испуга. Рома вскочил из-за стола, опрокидывая тарелку с недоеденным ужином.

– Уебище! – заорал Кир, продолжая бить брата.

Второй кулак влетел Андрею в глаз, третий удар Андрей перехватил и отшвырнул мелкого. Но Кир взбесился сильнее, снова нападая. Андрей тоже почувствовал злость. Наконец он сможет поставить младшего избалованного засранца на место и преподать ему урок.

Кир увернулся от удара Андрея и ударил ногой ему по бедру. Андрей зарычал от боли и злости.

– Хватит!

Рома попытался их растащить, но братья сцепились, как бультерьеры.

– Рома, Рома! Сделай что-нибудь!

Марго испуганно повисла на руке среднего сына, прикрыв рот рукой.

Братья били друг друга, снеся вазу с цветами и вещи со столика. Андрей схватил антикварную позолоченную шкатулку с камина и швырнул в лицо Кира. Парень прикрыл лицо рукой, но острая фигурка на крышке до крови прочертила по его кисти. Андрею было куда хуже. Нос был сломан, голова кружилась, он был весь заляпан кровью. Один глаз уже заплывал.

– Ты знаешь за что! – заорал Кир, не испытывая ни малейшей жалости и снова, как кошка, бросаясь на старшего Андреева.

На крики и шум прибежала домработница и тоже вскрикнула от ужаса. Рома встал между ними, пытаясь остановить кровопролитие.

– Хватит! – Он был не уверен, что сможет разнять этих двоих, но надо было что-то делать, пока мать не упала в обморок.

– Уйди, Ром. – Кир, не моргая, следил за Андреем.

– Я ничего не сделал, – прошипел старший, щурясь.

– Да неужели? – Кир увернулся от захвата Ромы и снова бросился на брата. – Скажи матери и жене, что ты ничего не сделал!

– Я ничего не сделал! – заорал Андрей и пропустил еще один удар.

– Остановитесь!

Лицо Марго было в слезах, а Рома просто встал, закрывая собой старшего, готовясь защищать его от обезумевшего Кира.

– Что здесь происходит?! – Глава семейства замер в дверях столовой, пораженный увиденным.

Впервые за всю его адвокатскую практику ему нечего было сказать. А отсутствием красноречия Андрей Андреевич никогда не страдал.

Рома выдохнул. При отце Кирилл успокоится. Но он, ко всеобщему удивлению, не успокоился, а продолжил драться с братом. Тогда Рома вместе с отцом вдвоем оттащили школьника от избитого Андрея.

Отец влепил младшему сыну сильную оплеуху, прогоняя безумие из глаз.

– В свою комнату! Живо! – свирепо сказал отец. – Сиди там, пока я не приду!

Кир с ненавистью посмотрел на всех, но ушел наверх.

Глава семейства не стал впадать в истерику или начинать полемику, а профессионально оценил ситуацию.

– Рома, убери здесь все, – приказал отец. – Мира, – обратился он мягче к ошарашенной домработнице, – дайте успокоительного моей жене и сделайте ей травяной чай. Я отвезу Андрея в больницу. У него явно сломан нос.

– Нет, – всполошилась Марго, – я сама отвезу его. Иди, поговори с Кириллом. Он сошел с ума. Бросился на брата, как только увидел в дверях.

– Ты сможешь вести машину в таком состоянии? – обеспокоенно спросил муж, глядя на ее белое от испуга лицо.

– Да.

– Ладно, езжай и позвони из больницы. Я позже подъеду.

Как только Андрей проводил жену с сыном до гаража, он тут же, не глядя на Рому, пошел на кухню.

– Пап, – позвал Ромка, не зная, что сказать.

– Рома, сделай, что я сказал.

Мужчина устало потер виски и ослабил галстук на шее. Тяжелый день перетек в тяжелый вечер. Глубоко вдохнув, он твердой походкой пошел на второй этаж, в комнату младшего сына.

Кирилла он застал яростно молотящим по груше, подвешенной к потолку в углу просторной комнаты.

– Подойди и посмотри на меня, – властно сказал отец, закрыв за собой дверь.

Парень послушно подошел к отцу и уставился ему в лоб. Андрей только вздохнул. Глаза сына были чистыми, темно-карими и злыми. Никаких признаков употребления наркотиков или алкоголя. Взор был яснее, чем у сокола.

– Я в недоумении, – тяжело вздохнул глава семейства, – ты действовал не в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Это было умышленно, если не хуже того, – спланировано заранее.

– Пап, мы не в суде, – закатил глаза Кир, поднося кисть к губам, чтобы слизнуть языком кровь из ссадины, оставленной шкатулкой.

– Не паясничай! – рявкнул Андрей Андреевич. – Какого черта ты устроил? – Мужчина глазам своим не верил. Такого можно было ожидать от импульсивного, непостоянного Ромы, но не от спокойного Кирилла. – В чем причина конфликта?

– Тебе это не понравится, – буркнул сын, – не хочу говорить.

– Мне не нравится, что наша столовая в руинах, мой старший сын в больнице со сломанным носом, а моя жена и домработница в истерике! Так что потрудись объяснить!

Кирилл тоже тяжело вздохнул, совсем как отец.

– Обещаешь никому не говорить? Вообще никому?

– Смотря что ты скажешь. Я подумаю, как использовать информацию, – деловито ответил Андрей, опускаясь на край кровати.

Постучав по покрывалу ладонью, он пригласил сына последовать его примеру.

– Андрей изменял жене с секретаршей, – сказал, наконец, Кир.

– Что?!

Зрачки отца стали размером с небольшую планету. Представить было страшно его, пусть и взрослого уже сына, с шестидесятилетней Анной Георгиевной. Нет, она хорошо выглядит и как секретарь – находка, но…

– Пап, с предыдущей секретаршей – Дашей! – Кир заметил, как побледнел от ужаса отец.

– Слава богу, он хотя бы не извращенец, – выдохнул с облегчением Андрей Андреевич, но тут же взял себя в руки. – Так ты узнал, что Андрей изменял жене, и решил устроить самосуд? – осведомился он.

– Нет, не совсем, – пришлось все рассказать с самого начала.

Андрей хмурился все сильнее.

– Так ты испугался, что Андрей обидит твою учительницу? – подытожил мужчина.

– Я не испугался, а ясно дал понять, чтобы держался от нее подальше. Иначе будет не только сломанный нос, еще и жене его скажу. И нашей мамочке.

– Так! Теперь послушай меня. – Старший из Андреевых встал и прошелся по комнате. – Как отец и как мужик я могу тебя понять. Меня бы тоже выбесило, если бы к девушке, которая мне нравится, так нагло подкатывал другой, особенно мой женатый брат.

– Стоп, стоп. Она мне не нравится, просто…

– Замолчи, – жестко сказал отец. – Но как юрист я просто в ярости. Ты своей выходкой отстранил брата от работы минимум на месяц. Он публичное лицо! Он ведет дела, выступает в суде, встречается с клиентами. Теперь его работу придется брать мне и Роме, а Андрея отправить в вынужденный отпуск, не говоря уже о лечении, физическом и моральном ущербе, не говоря уже о матери, которая отправит тебя к какому-нибудь мозгоправу.

– Пап, я…

– Идиот, я знаю. Понимаю первый и последний раз, и то в силу обстоятельств. Ты молод, и до этого все восемнадцать лет проблем от тебя не было.

– А…

– Кирилл, не издавай нечленораздельные звуки, – строго продолжил отец, – мы не скажем ничего матери и Роме, и не понесем в массы. Я сам поговорю с Андреем и все улажу. Ты молодец, что не стал рушить семью брата три года назад. И сломанного носа он заслуживает.

– Менее мерзкой ситуация не становится.

– Это его дело. Я поговорю с ним. Дальше пусть сам решает, как жить.

– Мне жаль, что я доставил проблем тебе, матери и Ромке, – буркнул Кир, глядя на пушистый ковер под ногами.

– Врешь, но я сделаю вид, что верю, – улыбнулся отец, так что стали видны ямочки на щеках. – И я все равно должен тебя наказать.

– Не покупай мне машину на выпускной, – вдруг сказал Кирилл. – Ее покупка равносильна месяцу отпуска Андрея и всем неудобствам для тебя и Ромы. Выплатишь себе с Ромашкой премию на эти деньги.

– Эх, наглец, – хохотнул отец. – Ладно. Но не забудь, что ты должен еще сдать экзамен по французскому. Эта учительница, как ее…

Глава семейства сделал вид, что забыл, о ком речь, хотя прекрасно помнил имя дочки своей первой любви. Возможно, отчасти он был благодарен сыну, что тот так ревностно за нее вступился.

– Рокса.

–Да, точно. Она хорошо тебя готовит?– спросил Андрей Андреевич на родном языке своей матери.

–Я сдам на высший балл,– самоуверенно ответил Кир.

–Она почти твоя ровесница. Она тебе нравится?

–Глупости. Это не всерьез.

–Как забавно. Моя мать сказала так же своим родителям, когда те спросили про ее чувства к моему отцу.

Андрей впервые видел сына таким смущенным. Так и хотелось посмеяться. Впалые щеки Кирилла пошли красными пятнами стыда, который он тщательно пытался скрыть.

–Давай без этих душещипательных историй Жози!

–Как скажешь,– Андрей встал и кашлянул в кулак, сдерживая смех. – Ты наказан. Машину на выпуск не получишь. Перед всеми попросишь прощения. В том числе и перед Андреем за сломанный нос. И для всех версия такая: Андрей назвал тебя заносчивым пиздюком, не знающим французского.

–Супер,– саркастично сказал Кир. – Не буду я просить у него прощения, – на русском добавил он.

– Хорошо, – хлопнул в ладоши отец и поднялся с кровати, собираясь уходить. – Тогда позови свою учительницу на свидание.

–Что?!

Теперь уже Кир удивился до глубины души.

–Ты сломал нос своему брату за то, что тот сидел в кафе и приобнял твою учительницу. Ты лишился машины. Что, даже на свидание не позовешь ее? Где логика? Столько проблем просто так.

–Ты меня неправильно понял,– разозлился Кирилл, снова покрываясь красными пятнами.

Глава семейства хотел ответить что-нибудь колкое, чтобы посмеяться над сыном, но ему позвонили.

–Твоя мать,– сказал он Киру и вышел из комнаты, оставив сына переваривать странный разговор.

70. Выживут только влюбленные [109]

– Я дома! – крикнул Рома, захлопнув за собой дверь, но никто не откликнулся. Он тяжело вздохнул и повесил припорошенное снегом пальто на вешалку.

Настроение из среднеговнистого скатилось в откровенно дерьмовое. Уже вторую неделю дома была настоящая холодная война. Кирилл напрочь отказался объяснять ему, что произошло, отец отмалчивался, а Андрей перестал приезжать в гости. Совсем.

Не то чтобы Роме его не хватало на работе, но мать была в расстроенных чувствах. Она каждый день требовала, чтобы Кир извинился перед братом за свой взрыв, но тот только поджимал губы и молчал. Психолог работать с ним отказался, сказав, что у него нет никаких проблем с агрессией, и посоветовала позволить братьям самим разобраться в конфликте.

На все попытки Марго допросить его Кирилл уходил либо в комнату, либо из дома. В зависимости от настроения. Рома, который последний месяц пребывал в своем собственном аду и неистово нуждался в поддержке семьи, снова остался один. Он опять чувствовал себя никому не нужным ребенком, который пялится в книжки или телек. Было до одури паршиво. Ему ничего не хотелось: ни девчонок, ни алкашки, ни друзей. Он смотрел мелодрамы, читал Достоевского и страдал.

В гостиной было тошнотворно тихо. Обычно в это время мама читала, вязала или просто выходила его встретить, но сейчас тут было пусто. Не трещал весело поленьями камин, не играла приглушенно такая раздражающая, но любимая мамой классическая музыка. Даже ее любимый вязаный плед лежал аккуратно свернутым валиком в ее кресле.

В последние дни Марго все время плохо себя чувствовала и даже вызывала врача. Что-то с давлением, Рома не особо вникал, но видел, что мама страдает. И каким бы он взрослым ни был, сердце его разрывалось. Все смешалось, все шло не так. И он не понимал, кого в этом винить: Кира или Андрея. Он любил Кирюху, он видел его горящие от бешенства глаза и в упор не понимал, что мог сделать Андрей, который хоть и не был самым приятным человеком в их семье, но все же был их братом. Как ни крутил Рома эту ситуацию, получалась какая-то чушь.

На кухне он обнаружил Миру, хлопотавшую над плитой. Увидев его, женщина обтерла руки о передник и тут же предложила ему порцию жаркого на ужин.

– Не против, если я поем на кухне? Кажется, мама с Киром опять не выйдут к ужину, – тоскливо протянул Рома, усевшись за кухонный стол.

– Да не переживайте вы так, Роман Андреевич, – посоветовала женщина, наливая ему чай. – В семье всякое случается, но на то и есть семья, чтобы прощать. Нужно немного времени, и все будет как раньше.

Рома понимал, что как раньше уже не будет. Во-первых, как раньше – понятие растяжимое. Какое именно раньше? До Лу? Тусовки, вереница девчонок, выпивка и сомнительные московские друзья? Он не хотел возвращаться к этому, решив, что это давно и прочно пройденный этап. С Лу? Даже если по какой-то невероятной причине у них все наладится, то как раньше уже не будет. Они встречались четыре месяца, все эти четыре месяца они ссорились, а полтора месяца назад расстались. Статистика была неутешительной. Наверное, Рома действительно не создан для любви. Или Лу ему не подходит. Но почему же ему тогда так паршиво?

– Вы ничего не поели, – грустно заметила домработница, когда парень вышел из-за стола, оставив тарелку почти нетронутой. Аппетит куда-то пропал. – Возьмите кусочек пирога, – попросила она, протягивая ему тарелку. – Или, если хотите, я подам вам в комнату?

– Нет, Мира, спасибо, – качнул головой Рома, принимая у нее тарелку. – Не беспокойся, я просто не голоден, – улыбнувшись, он вышел из кухни.

Поднявшись по лестнице, он замер у двери в родительскую спальню. Скользнув пальцами по ручке, он пошел дальше, не решившись зайти. Почему-то он немного винил мать за ту ситуацию с Лу. Конечно, мелкая повела себя отвратительно, но где-то глубоко внутри Рома считал, что мама не должна была делать из этого такой громкий скандал. В конце концов, она могла сказать ему, чтобы он принял меры. А когда это разлетелось по всей семье со скоростью звука, результат не заставил себя ждать. Андрей брызжал слюной, Кирилл закатывал глаза, отец молчал. И только мама смотрела на него с таким укором в глазах, что он не смог ничего сказать ей.

Остановившись у двери в комнату младшего, Рома постучал, но Кир крикнул, что разговаривает с бабушкой. Чертыхнувшись, он ушел к себе. Развалившись на кровати, он открыл книгу и стал лениво читать, время от времени откусывая от пирога. Книга шла плохо: строчки прыгали, буквы не складывались в слова. Ему было до одури одиноко. Это чувство давило на него, лишая трезвости рассудка.

Вытащив из кармана телефон, он зашел в сообщения. Лу так и не ответила ни на одно из тех, что он ей отсылал. По одному каждый день с тех самых пор, как она сбежала от него тогда в отеле. Он до сих пор не мог себя простить за то, что отрубился, так и не поняв, как это произошло. Если бы он не уснул, то мог бы поговорить с ней, ведь он знал, что после секса она всегда ласковая, расслабленная и сговорчивая. Он бы обнял ее и сказал, что ничего не имеет значения, что это все фигня. Тогда он готов был это сказать.

А сейчас, листая оставленные без ответа сообщения примерно одного и того же содержания, он чувствовал, что уже не знает, что хочет ей сказать. И какого хрена она ему не отвечает, он тоже не знал. Разве все, что было, совсем ничего для нее не значит? Почему в такой ситуации он чувствует себя брошенной школьницей, а она его игнорирует? Может, это карма за все разбитые сердца?

«Лу, поговорим?»

«Мелкая, давай встретимся?»

«Лу?»

«Я хочу тебя увидеть»

«Мелкая?»

«Я так не могу. Давай поговорим?»

Тридцать два сообщения. Тридцать два дня, не видя Лу. Не слыша ее голоса. Не чувствуя ее тонкий, но такой родной запах, не ощущая ее легких, нежных прикосновений.

Может, если бы он не уехал в командировку на несколько недель, это все так не затянулось бы. А может, все к лучшему? Возможно, Лу права, и просто не надо было начинать?

– Или так глупо заканчивать, – простонал он в подушку.

Ужасное чувство всепоглощающей пустоты, полное отсутствие интереса к чему-либо. Даже его привычное, приклеенное к лицу жизнелюбие отказало. Он больше не мог, как раньше, улыбаться вопреки всему. Он вообще ничего не мог.

Если эту погань называют любовью, то Роме жаль тех, кто в нее верит. Тяжелое, удушающее чувство, оно не окрыляло, а убивало, выедая мозг. Найдя наушники, он врубил музыку и стал бездумно переключать треки. Наткнувшись на старую-старую песню Билана, он усмехнулся, вспомнив, как когда-то давно слушал ее, когда Маша из параллели предпочла ему Виталика из «Б» класса. В тот момент ему казалось, что это конец. А сейчас это было просто смешно.

Он лежал, вспоминая, как прыгал, подражая кумиру тех лет, а мама с папой тихо посмеивались над ним. Захотелось проверить, сможет ли он снова повторить знаменитый прыжок. Вскочив на ноги, он встал напротив напольного зеркала, придирчиво себя осматривая.

Когда-то у него даже была жутко модная в то время прическа, как у Димы. Он пытался уничтожить все фотографии, когда вырос, но Кир сохранил пару, чтобы его стебать. Прибавив звук, Рома сжал в руках расческу, имитируя микрофон. Вспоминая на ходу слова, он подвывал, что-то вытанцовывая до самого припева:

Baby now it’s happened with us, we are dancingon broken glassCan’t stand no more!Never, never let you go, you are the one I’m searching forFlesh of my flesh, bone of my bone![110]

В тот самый момент, когда он попытался изобразить легендарный прыжок, произошло несколько вещей. А точнее, одна повлекла за собой вторую. Кирилл распахнул дверь, как обычно не постучавшись, и испугал Рому, который вместо того, чтобы удачно приземлиться, шмякнулся на бок, ударив себя расческой по голове.

– Ты че, совсем с горя ебнулся? – скептически спросил Кир, подпирая дверной косяк.

– А тебя мама стучать разве не учила? – возмутился Рома, чувствуя стыд и боль в правой ягодице.

– Ты выл, как раненое животное. Я думал, помираешь.

– Ну, спасибо, – скривился Рома, вынимая пачку сигарет. – Как думаешь, если покурим в окно, мама спалит?

– Да плевать, – поморщился Кир.

Его раздражала и расстраивала сложившаяся ситуация. Хотелось встряхнуть мать и заставить ее открыть глаза и осознать наконец, что Андрей – не идеал, а ровно наоборот. Но это было не его дело. Как обычно. Но его задевало то, что его она сразу объявила сумасшедшим, а великомученик Андрей, как всегда, ни при чем.

– Кир, я не понял особо, что у вас там, но Андрей, хоть и говно, все-таки наш брат.

– Слушай, Ром, ты со своей жизнью разберись сначала, а? – устало протянул Кирилл, выдыхая дым в окно. – Тебя ломает, а ты продолжаешь разыгрывать какую-то нелепую гордость. Кому и что ты доказываешь?

– Я не…

– Мне неинтересны твои оправдания. Посмотри на себя, – Кир ткнул брата пальцем в грудь, – времени уже сколько прошло, а ты все ходишь, как зомби. Сколько можно-то? Либо делай что-то, либо отпусти ситуацию. На вас смотреть тошно.

– Я писал ей, – заявил Рома, щурясь. – Но она не отвечает.

– Конечно, она же закинула тебя в ЧС. Я слышал, как она говорила об этом Роксе.

– Какого хрена?! – возмутился Рома.

Его никогда еще не кидали в черный список.

– Чтобы не отвечать тебе, я думаю. А ты, гений, мог бы просто приехать к ней, – заметил Кирилл. – Ты же знаешь, где она живет.

Его раздражало то, что Рома ведет себя как мямля. Не отвечает она ему, видишь ли! Кир привык добиваться своего любыми путями и не понимал всей этой меланхоличной фигни. Если бы он хотел вернуть себе девушку, то сделал бы это любой ценой. Схватив брата за грудки, он тряхнул его, словно желая вправить ему мозги.

– Вы ведете себя, как идиоты, а потом удивляетесь, что я агрессивный, – заявил он совершенно спокойно, что совершенно не вязалось с его руками, сжимающими Ромин свитер. – Если ты хочешь ее вернуть, то делай что-то, пока не стало поздно. А если хочешь страдать под грустную музыку, заперевшись в комнате, как плаксивая девчонка, то у МакSим вышел новый альбом, – сказал он, разжимая пальцы. – И на будущее: советую включать голову хоть иногда. Я люблю маму, но не бери на веру все, что она говорит, – бросил он, покидая спальню брата.

Рома снова закурил, глядя на заснеженный двор, прокручивая в голове слова брата. То ли дело было в том, что со стороны всегда виднее, то ли парня уже отпустили эмоции, но вдруг он подумал о том, что действительно сразу поверил маме, не задумываясь, что Лу, несмотря на все ее странности, все же старалась понравиться его маме во время семейного ужина. Она вела себя скромно, вежливо и не позволяла себе лишнего, даже когда мама и Андрей стали задавать не самые удобные вопросы. А даже если она просто чокнутая, он все равно ее любит. Просто ведет себя, как дебил. Кир прав на все сто. Эта мысль подстегнула его.

Выкинув окурок в окно, он вышел из дома, сел в машину и поехал к ней домой. Дорога пролетела как миг. Уже выходя из машины, Рома вдруг увидел, как Лу вышла из подъезда. Да не одна, а с каким-то дрыщеватым коротышкой, который что-то говорил, размахивая руками. Мелкая рассмеялась, глядя на него, а потом обернулась и увидела Рому, который так и стоял, замерев у машины.

Взгляды их встретились, и Рома на автомате сделал шаг вперед, но Лу покачала головой. Мимолетный, почти незаметный жест, как удар под дых, выбил из легких воздух. Не дожидаясь каких-либо действий с его стороны, она подошла к убитой старенькой иномарке и села на переднее сиденье. Дрищ уселся на водительское сиденье и стал прогревать машину. И все это время Рома тупо стоял и смотрел, не понимая, какого хрена происходит. Что этот урод делает рядом с Лу? Что Лу делает с ним?

Внутри все кипело от желания открыть дверь, вытащить ее из машины и потребовать у нее объяснений. А еще отпиздить этого додика, который продолжал говорить, не замечая, что Лу не слушает. Она смотрела на Рому, больно кусая ладонь, которую прижимала ко рту.

– Поехали, а то опоздаем, – попросила она Артема, отрывая взгляд от Ромы.

Сколько раз она представляла, что он приедет, несмотря на то, что она не отвечает. Постучит в дверь, скажет, что все еще любит. Или дождется у школы. Да что угодно, лишь бы знать, что ему не все равно. Да, она кинула его в ЧС, потому что знала, что если он вдруг напишет, то она ответит. Но он не писал. А если и писал, она не могла об этом знать. И это разрывало ее изнутри. Она каждый божий день проклинала себя за тот разговор. За то, что ушла. За то, что не позвонила ему. Она провела черту, которую было уже невозможно переступить. Словно сама вырвала сердце из груди и выкинула в помойку – так она себя чувствовала.

Глупая маленькая мазохистка, каждый день она листала его «Инстаграм», спрашивала о нем у Роксы, как губка впитывала все случайные слова Кира. Она знала, что он уезжал почти на месяц, но ждала. Ждала, что он приедет. А сейчас… он все-таки приехал. И просто стоял и смотрел, как она садится в машину с другим парнем.

Осел.

Если бы он взял ее за руку, она бы пошла за ним. Если бы он хотя бы ее позвал. А он просто смотрел. Лучше бы она вообще его не видела.

– Ты в порядке? – спросил Тема, обратив внимание на то, что Лу как-то странно притихла.

– Да, задумалась, – торопливо сказала она, пытаясь отогнать прочь мысли о Роме.

День пошел набекрень с того самого момента, как ей позвонила расстроенная Рокса и сказала, что не сможет пойти с ней на концерт. Какое-то срочное собрание в школе, от которого не удалось отмазаться. Лу понимала, что это не ее вина, но все равно злилась. Рокса позвонила ей во время вождения, и Артем тут же навязался пойти на концерт с ней. Лу была бы не против, но встреча с Ромой… Она смотрела прямо перед собой и думала: а если бы она была одна, может, все было бы по-другому?

Ей казалось, что пройдет какое-то время, она успокоится и забудет. Но этого не произошло. Внутри нее словно появилась огромная дыра, которую она пыталась заполнить игрой на гитаре, учебой, работой. Она даже начала готовиться к ЕГЭ, чтобы хоть чем-то себя занять. Рокса была вся в работе, и сил на Лу у нее как-то не оставалось. Да и мелкая старалась держать лицо при сестре, понимая, что не может вечно хвататься за нее, как за спасательный круг. Пора было взрослеть.

Наверное, именно поэтому она не побежала к Роме, хотя безумно хотелось. Нельзя было рушить все, что она так трепетно выстраивала. Кирпичик за кирпичиком, она возводила стену между собой и Ромой. У них все равно все шло наперекосяк, все было неправильно. И так идеально. Просто не могло быть по-другому.

От этих мыслей перехватило дыхание. Лу закусила губу и выхватила из пачки сигарету. Артем болтал что-то, привычно заполняя паузы, а мелкая выпускала струйки дыма в приоткрытое окно. Ее грела мысль о предстоящем концерте, но что в нем толку, если ей не с кем разделить эту радость, кроме Артема?

Нет, он определенно хороший и добрый парень, но он ее не цеплял. Лу замечала его взгляды, немного нелепые подкаты, но оставляла все это без внимания. Зачем ей все это было нужно?

* * *

Очередь, гардероб, самое сердце толпы. Она сливалась c людьми, теряя себя в потоке музыки и чужих голосов. Артем стоял рядом, постоянно ненароком касаясь ее. Слегка раздражало, но не более. Арбенина была так близко, щедро одаривая фанатов своей энергетикой, которую можно было почти реально ощущать.

Внезапно – очередная до боли знакомая песня. Начало мелодии пронзило Лу, словно открывая ей глаза, словно в этот момент песня звучала лично для нее.

Рука Артема почему-то сжала ее ладонь, но ей было все равно. Глаза девушки были прикованы к сцене, а губы беззвучно шевелились, повторяя слова, звучавшие, казалось, в самом сердце.

Словно слайд-шоу, перед глазами проносились последние месяцы. А точнее – моменты, которые были связаны с Ромой. Прикосновения, случайные встречи, ссоры, примирения – все это смешалось в кучу, а последняя ночь стала кульминацией. Рука Артема была липкой и какой-то вялой, совсем не похожей на сухую, но такую теплую и крепкую ладонь Ромы.

Камешек в воду, от тела круги;Спины изумительно нежный прогиб,Вчера целовались, сегодня – погиб.

Лу повернулась к инструктору. Он смотрел на нее. Перехватив ее взгляд, он потянулся к ней, но она отступила назад, высвобождая руку.

– Прости, – шепнула она одними губами и поспешила затеряться в толпе.

–Очень хотела – и мост проводил,– слова гвоздями вколачивались в грудь, причиняя боль. – И он по мостам никогда не ходил, но знает, узнает, что ждет впереди,– а впереди нет ничего, потому что там нет Ромы.

Но выживут только влюбленные,Только влюбленные, только влюбленные,Только влюбленные, только![111]

Арбенина выкрикивала слова в микрофон, а Лу вторила ей. Только влюбленные. Только с Ромой, только с ним. Ей больше никто не нужен. Лу стало стыдно за то, что она позволила Артему касаться ее, оскверняя тем самым то чувство, которое, пусть и причиняло нестерпимую боль, было самым реальным, что происходило с ней за всю ее жизнь.

* * *

Уже поздно вечером, когда она пешком шла до дома, Лу поняла, что больше не может оставаться тут. Весь город был пропитан воспоминаниями. В любой момент из-за угла могла снова вырулить синяя «Мазда». Ей нужно было бежать: от себя, от Ромы, от осколков чувств, которые так больно ранили.

Выхватив из кармана телефон, она посмотрела на календарик, прикидывая, а потом позвонила Нику.

– Привет, – почему-то шепотом сказала она. – Можно я у вас дней десять перекантуюсь?

– Кроха, что за вопрос, – фыркнул Ник, опуская приветствие. – Мой дом – твой дом, ты забыла?

71. И не знает боли в груди осколок льда [112]

Сойдя с поезда, Лу огляделась и сразу увидела Ника в его неизменном черном пальто. Он стоял, прислонившись к колонне, сжимая в зубах сигарету, не обращая ни малейшего внимания на запрещающий знак. Девушка пошла к нему, пристально высматривая малейшие изменения.

Темные волосы отросли ниже плеч, а в остальном он был все таким же. Ее Ник. Лу подошла к нему и нерешительно замерла, не зная, будет ли уместным обнять его. Но увидев его смеющиеся зеленые глаза, она тут же отбросила в сторону все мысли и прижалась к нему, обвивая руками.

Он обнял ее в ответ, а потом, сжав руками ее плечи, отстранил, рассматривая. Лу без привычного макияжа была для него в новинку. Он смотрел на нее, словно не узнавая. Она казалась младше, но взгляд ее стал другим. Не таким, как в прошлый раз. Более взрослым.

Ник не знал, радоваться этому или нет, но почувствовал какое-то незнакомое ему волнение, которого раньше не испытывал в ее присутствии. Точнее, испытывал, но не в том объеме. А сейчас он даже на мгновение оробел, загипнотизированный взглядом дымчатых глаз.

– У меня что-то на лице? – разволновалась Лу, заметив его взгляд. А потом осознала. – Я теперь не крашусь, – сказала она, будто извиняясь.

– Тебе так намного лучше, – вышел из ступора Ник. – Просто немного непривычно. Но тебе идет.

Мелкая смутилась и дернула плечами. Ей была приятна похвала Ника, но немного смущал взгляд, которым он на нее смотрел.

– Так, у нас неделя, – наконец сказал он. – Чем займемся? Музеи и все такое?

– Я ненавижу искусство, чертов ты засранец! – возмутилась Лу, повиснув у него на руке. – Отведи меня в крутую тусовку рокеров!

– А мы с ребятами разве не крутая тусовка рокеров? – возмутился Ник, направляясь к выходу с вокзала.

– Пф, – взмахнула рукой Лу. – Ладно, давай сделаем фотку у Эрмитажа, типа я туда ходила, чтобы Рокса меня не клевала, а потом пошатаемся где-нибудь?

– Как скажешь, – усмехнулся Ник. – Как же я соскучился, – признался он.

– Я тоже, – искренне сказала Лу, сжимая его руку еще крепче. – Я рада, что приехала.

* * *

Дни неслись невероятно быстро, и неделя, которую ей отвела Рокса, стремительно катилась к концу. Она побывала на репетиционной базе, на студии, они с Ником и парнями обошли весь Питер, а по вечерам она закатывала им царские ужины, балуя их самыми излюбленными блюдами.

Лу рассказала Нику о расставании с Ромой, упустив подробности. Ей не хотелось тратить их время на это. В конце концов, именно для этого она сменила обстановку. И это помогало. Она выжимала из этой недели все. Максимум времени с ребятами, максимум веселья и беззаботности. Было здорово снова почувствовать себя частью этой своеобразной семьи.

Лу чувствовала себя неимоверно счастливой. Ее радость омрачали только мимолетные мысли о скором отъезде, но, с другой стороны, она понимала, что живи она с ними, как раньше, ее присутствие в доме не вызывало бы такой фурор. Как-никак у них у всех была своя жизнь.

Вот и сегодня, в пятницу вечером, они умотали на репетицию. Лу собиралась было пойти с ними, но потом передумала. Ей хотелось приготовить Нику его любимую лазанью. Оставшись в одиночестве, она включила музыку повеселее и принялась колдовать на кухне. Часов в одиннадцать все дружной гурьбой завалились домой.

– Лу, мы тусить, ты с нами? – весело спросил ее Ярик, когда тарелки опустели.

– Ник? – спросила она у солиста.

– Я, пожалуй, пас. У меня домашнее настроение, – капризно протянул Ник, поглаживая живот. Он наелся лазаньи и размяк. Идти никуда не хотелось.

– Тогда я тоже, – быстро сказала Лу.

Ей не хотелось шумных компаний. Уж лучше побыть с Ником. Тем более послезавтра вечером она уедет домой.

– Ох уж эти творческие люди с тонкой душевной организацией, – хохотнул Яр, толкая Сашку в бок. – А ты идешь?

Саша молча кивнул. Андрей уже давно собрался и ждал их в прихожей. Миша уехал на свидание сразу после репетиции, так что они ушли втроем, пообещав не возвращаться до утра. Выпроводив их, Ник вернулся на кухню и помог Лу убрать со стола.

– Посиди, – попросила она, забирая у него тарелки. – Мне нравится за вами ухаживать, – призналась она, открывая воду. – Мне этого не хватает больше всего.

– А мне просто тебя не хватает, – вдруг сказал Ник.

Лу обернулась к нему. Он крутил в пальцах сигарету, задумчиво ее рассматривая. Потом отложил ее в сторону и вышел из комнаты. Вернувшись с гитарой, он закурил и, зажав сигарету в зубах, начал что-то наигрывать.

Мелкая продолжала мыть посуду, чувствуя взгляд, прожигавший спину. Последние слова Ника повисли в воздухе, проводя какую-то черту. Она вдруг остро осознала, чтó именно он имел в виду. Когда у нее не осталось грязных тарелок, она стала драить плиту, потом столешницу. Наконец, когда мыть ей ничего больше не осталось, она повернулась к парню, который перебирал струны, мало заботясь о том, что пепел падает прямо на пол.

– Зачем? – спросила она, вытирая мокрые руки о домашние штаны.

– Я подумал, теперь уже можно сказать. Лу, тогда, когда ты приезжала, я говорил серьезно. Ты можешь переехать сюда к нам. Ко мне.

– Зачем?

Ник видел, как она напряглась, и на мгновение подумал, что нужно замять этот неловкий момент, сменить тему. Но потом понял, что это, может быть, последняя возможность сказать ей. Отложив гитару в сторону, он хрустнул пальцами и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на нее из-под ресниц.

Лу курила в форточку, стоя вполоборота. Она не была невероятно красивой или какой-то неимоверно сексуальной. Она просто была такой, какой хотела быть. И ему это нравилось. Даже больше – он любил ее за это. Шумно выдыхая дым, она избегала смотреть на него, пряча взгляд. Наконец она вышвырнула окурок в окно и ушла, оставив Ника в одиночестве.

Он предвидел подобную реакцию, поэтому не пошел за ней, не стал ничего говорить. Он понимал, ей нужно время переварить его слова. В этом была вся Лу. Стремительная и резкая, она пугалась перемен, прячась в себя, как моллюск в раковину.

Снова взяв в руки гитару, он стал тихо наигрывать новую песню, пытаясь подобрать слова. Но у него ничего не получалось, потому что перед его мысленным взором была кроха.

* * *

Лу проснулась от мягких прикосновений к плечу. Приоткрыв глаза, она увидела, как длинные пальцы Ника скользят по ее коже. Он лежал на боку, подперев рукой подбородок, и смотрел на нее из-под ресниц как-то задумчиво и странно, продолжая касаться ее легко, почти невесомо.

– Ты чего тут делаешь? – тихо спросила Лу, повернувшись на бок, чтобы быть с ним лицом к лицу. Она удивилась, потому что предполагалось, что Ник будет спать на диване, как и до этого.

– У меня бессонница. Я хотел тебя разбудить, – просто сказал музыкант, касаясь кончиками пальцев ее лица. – Но ты так мило спала, что я передумал.

– И все равно разбудил, – закатила глаза Лу. – Вали к себе на диван и дай мне поспать, – потребовала она, натягивая одеяло повыше и поворачиваясь на другой бок.

Ей отчего-то стало стыдно. Она раньше часто бегала перед Ником в спальных шортиках и маечке, но сейчас ей почему-то стало не по себе. Это было как-то совсем неправильно, хотя она и не знала почему. Да и не хотела знать. Ему просто нужно было вернуться на свой чертов диван.

– Я хочу остаться, – вдруг сказал Ник, поднимая край одеяла и забираясь к ней. – Можно?

– Нет, – категорично сказала Лу, пытаясь отползти от него, но Ник закинул на нее ногу, не оставляя ей шанса на побег. – Вали на диван! Что за выходки? – возмутилась Лу, ощутив прикосновение горячих губ за ухом.

Возмутилась, чтобы не думать о том, как сладко екнуло в груди от этого поцелуя. Стыд обжигающей волной поднялся где-то внутри, а во рту стало сухо от напряжения и волнения. Это было ужасно, но она не могла найти в себе сил прекратить это. Она знала, что Ник не сделает ничего, если она не захочет. Но она хотела.

– Тебе не нравится? – выдохнул Ник, обнимая ее за талию, целуя в шею.

– Это неправильно, – прошелестела Лу, зажмурив глаза.

Она словно онемела и не могла шевельнуться, позволяя руке Ника проскользнуть под ее топ. Он целовал ее острое плечо, гладил впалый живот, спускаясь все ниже, а она лежала, замерев, почти не дыша, понимая, что сейчас произойдет.

– Я не знаю, что может быть правильнее, чем то, что происходит сейчас, – выдохнул Ник ей на ухо, проникая ладонью под ткань ее шортиков. – Я хочу тебя, – пройдясь по гладкому лобку, его пальцы надавили на клитор, и Лу вздрогнула. Удовольствие, острое, невыносимое, пронзило ее, заставляя расслабиться, раздвинуть ноги, позволяя Нику ласкать ее. – Ты меня тоже, – прошептал он, слегка надавливая пальцем на влажный вход, проникая мучительно медленно. – Разве это плохо?

– Я… я…

Лу не смогла ответить, только резко выдохнула, когда он добавил еще палец. Ее тело предательски откликалось на каждое прикосновение Ника. Его губы целовали ее везде, куда он мог дотянуться, левой рукой парень ласкал ее грудь, а пальцами правой снова и снова проникал в нее.

У Лу не было сил сопротивляться жару, охватившему ее тело. С каким-то мазохистским чувством обреченности, она позволяла Нику делать с собой все, что ему угодно. Ей стало совершенно безразлично, что будет дальше. Наверное, он был прав: глупо хранить верность тому, кому это не нужно. Может, если она переспит с кем-то другим, Рома не будет больше ей сниться?

В конце концов, это всего лишь секс. Просто получить удовлетворение, избавиться от этого тянущего чувства пустоты. Человеку нужен человек, а незаменимых нет. Закрыть глаза и не думать, просто чувствовать умелые руки на теле. Раствориться в животных желаниях, поднимавшихся с самых потаенных уголков души.

Просто секс.

Ник быстро освободил ее от ненужной одежды, а потом она ощутила на себе тяжесть его тела. Его волосы упали ей на лицо, щекоча. Закинув одну ногу девушки себе на пояс, Ник направил себя рукой, проникая в нее. Лу застонала, не в силах сдерживать себя.

– Кроха, все в порядке? – Голос Ника прозвучал неожиданно резко.

Распахнув глаза, Лу обнаружила себя одетой и укрытой. Ник сидел на краешке кровати, озадаченно глядя на нее. В руках у него тлела сигарета.

– Ник? – Лу уставилась на него, постепенно осознавая, что все это был только сон.

– Ты ворочалась, стонала, я подумал, тебе опять начали сниться кошмары, и решил разбудить. Ты вся мокрая, – заметил он, положив прохладную руку на ее лоб, покрытый испариной.

Оттолкнув руку Ника, она спрятала лицо в ладонях, не в силах посмотреть на него. Ей иногда снились такие сны с участием Ромы, а до него с какими-нибудь левыми актерами или типа того. Но никогда с Ником.

– Кроха, ну ты чего? – спросил Ник. – Лу?

– Мне приснилось, что мы с тобой занимаемся сексом, – пробормотала невнятно она. Но Ник услышал.

– И как оно? – только и спросил он, подходя к окну. Выкинув окурок, он сразу закурил новую сигарету.

Лу проигнорировала его, все еще не до конца осознавая реальность. Сон был таким четким, словно все это было взаправду. Возбуждение, испытанное во сне, все еще оплетало ее липкой паутиной. Откинув в сторону одеяло, мелкая подошла к Нику и вытянула сигарету у него из пачки.

– Говорят, нам снится то, чего мы боимся или желаем. Ты боишься или хочешь меня? Или боишься того, что хочешь? – спросил после недолгого молчания Ник, выпуская в ночную прохладу струю дыма.

– Не выворачивай психологию так, как тебе удобно, – закатила глаза Лу. – Это все из-за тех стремных разговоров на кухне.

– А что в них стремного? Тебя пугает то, что у меня к тебе есть чувства?

– Не говори об этом так вот запросто! – возмутилась Лу, скрестив руки на груди.

– А ты не психуй, – посоветовал Ник, прекрасно зная, что эти слова взбесят кроху еще больше. Но он не смог устоять, очень уж его умиляло то, как она злится.

– Завязывай с этим, – потребовала девушка. – Какого хрена ты все усложняешь?

– Разве нам хоть когда-то было сложно друг с другом? – хитро прищурился Ник. – Я знаю тебя, я понимаю тебя куда лучше, чем этот твой Рома. Разве нет?

Это было уже откровенной провокацией с его стороны. Он был серьезен, но он играл, как всегда, сам не понимая, чего добивается от нее.

– Ты полный придурок.

– А ты, конечно, самая умная? – хихикнул Ник, щелкнув ее по носу. – Твой смазливый мальчик тебя бросил, я одинок, как перекати-поле, так почему бы нам не попробовать?

– Что попробовать? Ник, ты великовозрастное дитя с замашками гения, и еще запойный алкаш. А твоя мания величия задушит любую нормальную девушку.

– Но ты ведь чокнутая, разве нет?

– Не настолько, – покачала головой Лу. – Да и тебе не нужна девушка. Тебе нужна недосягаемая муза, чтобы ты мог страдать и писать песни. А еще я не люблю тебя. Точнее, люблю недостаточно, чтобы из нас получилась пара.

Солист молчал очень долго, не глядя на нее. Лу даже испугалась, что перегнула палку, но потом Ник притянул ее к себе и поцеловал в висок. Коротко, но нежно.

– Знаешь, я бы разочаровался, если бы ты согласилась, – сказал он наконец. – И в то же время я этого хотел. Странное чувство, – прошептал он в ее волосы.

– Говорю же, придурок.

– Кроха, а любовь… на что она похожа? – вдруг спросил Ник, наблюдая, как окурок разлетается сотней искр об асфальт.

–Я любил и ненавидел, но теперь душа пуста,– Лу тихо пропела строчки небезызвестной песни, которые отчего-то пришли ей на ум, – все исчезло, не оставив и следа, и не знает боли в груди осколок льда[113].

Наверное, сейчас это было самым лучшим определением того, что она чувствовала.

72. Take control, it’s now or never! [114]

Кирилл со спокойной совестью проспал рабочую субботу, прогуляв заодно и урок английского. Сладко потягиваясь, школьник ворочался в кровати, когда в его комнату без стука зашел Рома. На нем был рабочий костюм, а на лице застыло кислое, уже ставшее мелкому привычным выражение. Он так и не понял, что случилось тогда, когда братец вернулся домой хмурый, как туча, и, не говоря ни слова, заперся у себя в комнате, но с Лу он явно не помирился.

– Спишь, плесень? – хмыкнул брат, плюхаясь на кровать рядом с мелким. – Ты в курсе, что у нас званый ужин в шесть?

– Че? – Кирилл уставился на экран телефона и осознал, что уже два часа дня. А значит, найти в меру благовидный предлог, чтобы слинять, уже не удастся. – Вот говно, – фыркнул Кир, уверенный, что мать специально ничего не сказала заранее, чтобы он не смог увильнуть.

– Приедут какие-то родительские друзья. Мама сказала, что мы когда-то где-то вместе отдыхали. Но я не помню их.

– Мне все это не нравится. Опять нужно будет надевать рубашку и делать вид, что мы идеальная семейка.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Рома. – Зато будет твоя любимая утка. И шоколадный торт.

– Ну, тогда еще ничего, – фыркнул мелкий, спрыгивая с кровати. – Я в душ. А ты можешь свалить к себе, – заметил он, закрывая за собой дверь.

* * *

Андрей Андреевич вернулся домой без двадцати шесть. Глава семейства был голоден и раздражен. В гостиной он обнаружил младших сыновей, которые чинно сидели на диване, тихо о чем-то переговариваясь. От этой картины его пробрал такой смех, что Маргарита даже шикнула на него. А он никак не мог остановиться, глядя на Кирилла и Рому, наряженных в парадные рубашки.

Отсмеявшись, он окинул среднего взглядом, пытаясь определить, сообразил ли он, что задумала мать. Судя по его безмятежному и спокойному виду – нет. Решив, что это к лучшему, старший Андрей приготовился встречать гостей.

Они ждали старых приятелей жены, Татьяну и Сергея, и их дочь Ларису, которую Маргарита задумала свести с Ромой, невзирая на все протесты мужа. Ее тревожило состояние сына, он видел это, но предпочитал оставаться в стороне, не желая создавать почву для нового конфликта. Как знать, может, Роме приглянется милая девушка, и он сможет забыть Лу.

Андрей, как никто другой, знал, как тяжело, когда мать и жена не ладят. Их брак выдержал это испытание только благодаря терпеливости и сдержанности Марго и тому, что Жози живет в другой стране. Мама частенько цепляла Маргариту, Андрей не раз замечал это, но жена всегда находила силы молча перетерпеть неуважительное отношение. И сколько Андрей ни пытался, он никак не мог заставить маму сменить гнев на милость.

– Милый, Таня с Сережей уже подъезжают, пойдем встречать. – Жена провела ладонью по его лицу, улыбаясь. – Мальчики, идем, – позвала она сыновей.

Все четверо вышли на крыльцо, чтобы встретить гостей. Рома с Кириллом тут же схватились за сигареты, не обращая внимания на замечание матери. Представив детей друг другу, старшие ушли в дом.

– Не угостите сигареткой? – заговорщически спросила Лариса, как только за родителями захлопнулась дверь. – Я при своих не курю, – подмигнула она, принимая сигарету из рук Ромы.

Только она затянулась, как дверь открылась. Девушка быстро выкинула сигарету в снег и с облегчением выдохнула, увидев Миру.

– Кирилл, мама зовет вас, – сказала домработница.

Он только плечами повел и, выкинув окурок, вошел в дом. Рома с Ларисой остались вдвоем.

– Можно еще одну? – улыбаясь, спросила девушка.

– Конечно. – Рома вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой.

Девушка была милой. У нее было простое, но очень доброе лицо и приятная мимика. Они поболтали о каких-то пустяках, а потом наконец присоединились к остальным. Когда они вошли в столовую, оказалось, что привычное место Ромы занимает Кир, а ему предстояло сидеть вместе с Ларисой. Удивившись этому обстоятельству, Рома не стал ничего говорить.

В кармане завибрировал телефон. Вытащив его, Рома обнаружил сообщение от Кира.

«Мать совсем чокнулась! Нашла тебе девушку!»

«Че??!!?»

«Через плечо! Я подслушал ее разговор с теткой. У них какие-то стремные идеи про женитьбу»

Заметив, как переменилось лицо брата, Кирилл принялся строчить сообщения.

«Тихо»

«Не выдавай нас»

«Успокойся»

Рома вцепился пальцами в край стола, представляя, как переворачивает его, одним махом прекращая этот нелепый фарс. Он очень любит маму, но это перебор. Его личная жизнь на то и личная, чтобы никто в нее не лез. Еще никогда он не испытывал такого гнева, который опалял гортань несказанными словами. Хотелось накричать, хотелось что-то разбить, но вместо этого он тупо смотрел на мелкого, который явно что-то задумал.

– Рома, поменяешься со мной местами? – вдруг предложил Кир.

– Да, конечно.

– Сынок, а чем тебя не устраивает твое место? – с нажимом спросила Маргарита, но Кирилл не обратил внимания на ее тон, занимая место брата.

– Просто хочу поухаживать за гостьей, – ослепительно улыбнулся он. – Лариса, может, еще салата? – предложил он, поворачиваясь к растерянной девушке.

– Да, пожалуйста.

Она переводила глаза с одного брата на другого, а потом едва заметно дернула плечами и успокоилась. Кирилл был ничем не хуже Ромы, внешне так точно. Да еще и такой обходительный.

Девушка расслабилась и позволила младшему налить вина в свой бокал. Рома смотрел на проделки Кира и в глубине души смеялся над матерью, которая смотрела на это с недовольством, которое могли угадать только члены семьи.

Ужин шел своим чередом, плавную беседу родителей то и дело разбавляло хихиканье Ларисы, которая смеялась над шуточками Кирилла. Он сидел вплотную к ней, прижимаясь своим плечом к ее, и это выглядело достаточно интимно и почти неприлично. Марго только плотнее сжимала губы, а Рома безучастно ковырял утку. Он терпеть не мог это серое, жирное мясо.

Он тоскливо поглядывал на часы, надеясь, что через полчасика взрослые переберутся в гостиную, а он сможет сослаться на головную боль и уйти к себе. Но Кирилл превзошел все его ожидания, предприняв ход конем.

Ему осточертело развлекать девицу, хотя ему нравилось то, как медленно сатанеет мать. Решив ускорить отъезд гостей, парень положил руку девушке на бедро и слегка сжал. Она посмотрела на него, вытаращив глаза, но Кир только усмехнулся и подвинул руку выше. Лариса дернулась, разлив на себя вино. Вскочив со стула, она влепила ему пощечину.

– Извращенец! – воскликнула Лариса, прижимая руки к лицу.

– Как говорится, лучше переиграть, чем недоиграть? – иронично спросил Кир, осушая бокал.

– Кирилл, что ты себе позволяешь?! – воскликнула мать. – Марш в свою комнату! – Пунцовая от стыда, она бросилась извиняться перед Ларисой и ее родителями, которые пребывали в полном шоке.

Андрей Андреевич извинился перед гостями и поднялся к сыну. Кирилл нагло курил в открытое окно.

– Мелкий засранец, сколько от тебя проблем, – простонал отец, встав рядом. – Дай затянуться, – попросил он.

– Даже орать не будешь? – хмыкнул сын, поднося сигарету к губам отца.

– Ор – бессмысленное сотрясание воздуха, это раз. И если уж на кого и стоит наорать, то на твою мать. Как же меня раздражает ее навязчивое желание контролировать вашу жизнь. Рома должен сам решить, как и с кем ему жить.

Кирилл аж застыл – впервые отец позволил себе высказать недовольство женой при ребенке. Обычно они выясняли отношения за закрытой дверью в спальне и негромко, но дети ведь везде проберутся и все услышат.

– Пап, а почему тогда ты не вмешался, когда она пристроила Андрея? – решился спросить Кир.

– Да потому что он был не против, – пожал плечами отец. – У него есть голова, а уж как он ей пользуется – его дело. Кстати, ты позвал Роксану на свидание? – хитро спросил отец.

– А как насчет того, чтобы не вмешиваться? – скривился Кир. – И вообще, мы теперь занимаемся онлайн, потому что мне лень кататься на автобусе, а мать забрала ключи от хаты.

Это была полуправда. Маргарита действительно лишила Рому и Кирилла ключей от городской квартиры. Она решила, что Роме будет полезно побыть в семье, а Киру нужен присмотр, от которого его уже тошнило. А еще он не хотел видеть Роксану. Он сам не понимал почему, но не хотел. Его что-то тревожило. Необъяснимо, но навязчиво.

– Меняю на сигарету, – хохотнул отец, тряхнув связкой ключей перед носом у сына. – Отдохни от матери и выпусти пар. И придумай себе наказание за эту выходку, – попросил он, закуривая. – Может, две недели без карате? Или домашний арест, из-под которого ты сбежишь?

Конечно, он не поощрял выходку сына, но отчего-то ему так и хотелось смеяться. Несмотря на взрывной характер и привычку язвить, младший был добрым и искренним. Это отец ценил в нем превыше всего. И хотя порой ему не хватало Роминой гибкости, он все равно знал, что Кирилл станет настоящим мужчиной. Со временем.

Выбросив окурок в окно, чудом не попав в голову Сергея, Андрей пошел к двери.

–И, кстати, языком лучше заниматься вживую. Особенно если это язык любви,– сказал он Киру, уходя.

Маргарита пришла в спальню, чтобы поговорить, сразу после того, как гости ушли.

– Андрей, я настаиваю, что Кириллу нужно возобновить походы к врачу, – заявила она, закрыв за собой дверь. – Эта выходка, это уже…

– Рита. – Женщина побелела: так муж звал ее только когда пребывал в крайне скверном настроении. – Замолчи. С меня достаточно.

– Но он полез ей под юбку!

– Да потому что ты устроила этот цирк со сватовством! Он просто пытался выручить брата. Ты привела эту Ларису, как собаку на случку! – не выдержал глава семьи, срываясь все-таки на крик. – Мы не в восемнадцатом веке, чтобы устраивать браки детей. Пусть выбирают сами. И вообще, рано еще Роме жениться.

– В его возрасте у тебя уже был сын, – парировала Маргарита.

– Я – это я, а Рома – это Рома. Он страдает, Рита! Твой сын страдает из-за тебя.

– Что ты говоришь? – возмутилась она, хватаясь за сердце, но ее муж не обратил на это никакого внимания.

– Неужели эта девочка просто так вылила кофе тебе на голову? – вкрадчиво спросил Андрей, сверля ее глазами. – Скажи мне, что она просто так в ответ на твое приглашение взяла и вылила на тебя кофе? – задал он давно занимавший его вопрос.

– Ты выгораживаешь ее, потому что…

– Замолчи! – оборвал ее муж. – Я не выгораживаю, а говорю правду. Я знаю, какой ты можешь быть. И ты знаешь. Она тебе как кость поперек горла. И ты решила ее выжить. А теперь еще и подкладываешь Роме какую-то девицу, которая тебе нравится. Ты в своем уме? Ты выбираешь сыну женщину, с которой он должен жить! Это тебе не куртку купить! Оставь его и позволь жить, как он хочет.

– Рома сам не знает, чего хочет. А я знаю. Ему нужна милая, ласковая девочка, которая будет любить его, как я тебя. Заботиться и хранить семью.

– Милая, ласковая? Шутишь? Ты стерва, каких свет не видывал, тираничная и своенравная. Но я люблю тебя такой. Так почему наш сын не может выбрать Лу? Потому что ты с ней не справишься? Потому что она, в отличие от Ларисы, даст отпор и не позволит вмешиваться и промывать Роме мозги? Он твой сын, а не твоя почка, ты можешь жить без него. Пора отпустить птенца в полет.

– Рома не Андрей…

– И слава богу!

Андрей Андреевич поморщился. Он не мог забыть холодный голос сына, который попросил не вмешиваться в его личную жизнь, когда он попытался поговорить с ним о верности и семье.

– Говори что хочешь, но Роме нужна рука, которая его направит, – заявила Маргарита. – И пусть он сейчас не понимает, но когда-нибудь он скажет мне…

– Долго еще будете орать на весь дом, обсуждая меня? – Сердце женщины пропустило удар, когда она услышала голос сына у себя за спиной. – И – нет, я не подслушивал, вы громко кричите.

– Рома…

– Нет, мама, ничего не говори, – сказал Рома с неожиданной уверенностью. – Мам, я тебя люблю, правда. Но Лу я тоже люблю, – сказал он глядя прямо в глаза матери. – Я не хочу выяснять, что у вас произошло, это неважно. Я прошу тебя принять мой выбор и смириться с тем, что я буду с ней. Если она этого захочет, – уже менее уверенно проговорил он.

Коротко обняв мать, он кивнул отцу, который смотрел на него, испытывая гордость, которой раньше не знал. Его мальчик стал мужчиной. Он проводил взглядом спину среднего сына и посмотрел на жену, не скрывая насмешку.

– Рокировка произошла, однако, – фыркнул он, хлопнув жену по плечу. – Сходи, выпей чаю, – посоветовал он, подводя черту.

Разговаривать не хотелось. Нужно было выпить хорошего коньяка и посидеть в тишине. Семья – штука сложная. И шумная.

* * *

Роксана третий час слушала идеи Марины относительно свадьбы, с трудом сдерживаясь, чтобы не намекнуть, что ей пора ехать. В комнате стоял ноут, куда были скачаны все любимые фильмы с Хью Джекманом, разобрана уютная постелька, и, вообще, не так она планировала провести вечер.

Вернувшись с работы, она прибралась, приготовила себе ужин, ну, если быть честной, разогрела то, что ей привезла Нюта, и только собиралась засесть за просмотр, как к ней ураганом ворвалась Маринка, которой не терпелось обсудить свои свадебные приготовления.

– Ты же будешь моей главной подружкой? – в десятый раз спросила она, заглядывая Роксе в глаза. – Будем ходить по магазинам, выбирать аксессуары, мерить платья…

– Знаешь, не уверена, что я подхожу для таких дел, – попыталась увильнуть Роксана.

Ее спас звонок в дверь. Она кинулась открывать, не глядя в глазок. Плевать, кто там за дверью, лишь бы избежать очередного круга Марининых уговоров. Открыв, она обнаружила на пороге Рому. С кое-как намотанным шарфом, в пальто нараспашку он стоял в дверном проеме, глядя на Роксану каким-то слегка сумасшедшим взглядом.

– Позови Лу, – потребовал он.

– Она в Питере, – ошарашенно ответила Рокса, впуская его в квартиру.

– Адрес знаешь?

– И адрес, и телефон Ника и всей компании. А что случилось?

– Пришли эсэмэской, – попросил Рома, собираясь выбежать обратно.

– Ром, ты куда?

– В Питер!

У Роксаны даже слов не нашлось. Сумасшедшие влюбленные, что тут еще скажешь?

– Ой, отлично. До дома меня подвези, – Марина выплыла в прихожую, на ходу собирая сумку. – Рокса, мы с тобой еще поговорим.

– Да-да, обязательно, – согласилась девушка, буквально выталкивая Маринку из квартиры.

Оставшись в одиночестве, она решила принять ванну, а потом посвятить остаток вечера Хью.

73. Кто друг для друга мы? [115]

Кир с ухмылкой наблюдал в окно, как его брат выезжает из гаража. Наконец-то. Цирк подходит к концу. Почему-то он не сомневался, что эти идиоты наконец помирятся. Осталось надеяться, что заодно они чему-то научатся. Например, посылать к черту советы других людей, типа его горячо любимой матери.

Сам Кир подошел к шкафу и осмотрел свой гардероб. Достав спортивную сумку, он стал закидывать туда футболки, трусы, джинсы, учебники, в основном по французскому, тетради, носки, кофты, спортивки и прочую дребедень. Какая радость, что ему вернули ключи и отец позволил пожить в квартире. Мать опять поджимала губы, дома был очередной скандал, Рома свалил, значит, и ему пора бежать подальше. В этот раз он планировал безвылазно жить на квартире, хотя бы недели две. Тошнило уже от причитаний матери о том, какой он псих и мерзавец.

Напоследок он решил спуститься на кухню и в подвал, чтобы прихватить что-нибудь из еды и выпивки. Но на кухне его ждала маман, которая демонстративно капала себе в кружку валидол или еще какую-то фигню.

– Нервишки шалят? – иронично спросил сын с легкой ноткой сарказма.

Обычно Кир миролюбиво относился к матери и действительно ее любил. Но за последние недели она так его достала, что сил не было молчать. Он окончательно убедился, что она безгранично любит Андрюшу и видит в нем ангела, а на него ей просто плевать. Она сидела в больнице с Андреем все время, что он был там, она мотается к нему домой и следит за его здоровьем, поучает невестку, как надо варить суп для «Андрюши» и как воспитывать дочь. Но при этом ни разу не спросила, как рука ее младшего сына, с которой только недавно сошел огромный черный синяк после удара статуэткой.

Она интересовалась ситуацией не для того, чтобы разобраться, а чтобы убедиться, что Кир плохой, а Андрюша – жертва. Можно было сказать ей правду, но она все равно не поверила бы. Кир со злостью вспомнил, как в детстве она пыталась им манипулировать, чтобы привлечь внимание отца. Как отец отправил его во Францию, потому что Марго угрожала его увезти, как они разводились, как он плакал и хотел, чтобы Рому тоже забрала Жози. Но Рома уже пошел в школу, и ему пришлось терпеть это все.

– Как ты со мной разговариваешь? – оскорбилась Марго. – И куда ты собрался на ночь глядя?

– Отец дал мне ключи и позволил пожить на квартире, – пожал плечами сын. – Можешь сказать Андрюше, что он снова может приходить на ужин.

– Кирилл! – Марго, все еще злая после ссоры с мужем, вышла из себя. – Я всегда говорила, что ты чересчур избалованный и непослушный благодаря воспитанию Жози. Но ты еще злой и агрессивный. Как так можно?!

Кир только глаза закатил. Именно. Все правда. Вот те самые слова, которые он слышит всю жизнь от матери: он – избалованный мальчишка, и надо брать пример с Андрюши.

– Вот поэтому я иду злиться в другое место, – только и сказал он, понимая, что очередной скандал и споры ни к чему.

– Завтра Восьмое марта. А вы все меня только доводите. – Она опять ударилась в слезы, которые совершенно не тронули Кира.

Он прекрасно знал, как мать умеет плакать и казаться несчастной, играя на публику. Порой он восхищался ее актерским мастерством и способностями к манипуляции.

– Я пришлю тебе цветы курьером, – жестоко сказал он и вышел из кухни.

Достало. Скандалы, психолог, мать, святой великомученик Андрюша – все достали. Пусть думают что хотят. Он попросит прощения у матери позже. Сейчас нет сил и желания. Если она считает его говном, значит, он таким и будет. Андрюша ее утешит.

Кирилл все же зашел в подвал и взял пару бутылок виски и бутылку вина, вызвал такси и уехал.

* * *

Кир в гордом одиночестве смотрел чемпионат по волейболу и пил вино. Тишина и алкоголь приятно согревали. Только вот с каждым выпитым бокалом он все чаще возвращался к словам отца.

– Что я делаю?

Он хмуро отставил бокал и закурил. Что, если отец прав?

Что, если всерьез?

– Чем я лучше Кропоткина?

Кир вспомнил все месяцы общения с Роксаной. В какой момент она перестала его бесить? Что все изменило? Хеллоуин, песни на кухне, пьянки, танцы, драка, уроки, кофе или ее слезы? Черт побери, да сколько же ситуаций было! И ведь дело не в сексе… Вспомнился минет в клубе. Нет, после нее с другими не хочется.

Чем он занимается? Глупо прячется от нее после драки с братом. Пишет ей сообщения, просит больше тестов и грамматики, прогуливает ее уроки в школе. Избегает, как сопля, потому что боится встречи.

– Ну ебаный пиздец, ну почему именно она?!

Нет, отец определенно не прав. Это не всерьез. Детская ревность, детская тяга к сексу с дамочкой постарше. И надо в этом убедиться. Надо пойти и посмотреть, что будет. Она не вписывается в его планы на жизнь, как и он в ее. Но надо проверить и перестать себя вести как идиот, подогревая шуточки бати.

Кир решительно схватил недопитую бутылку, оделся в черную футболку и черные джинсы, передумал, сходил в душ и оделся, как модный подонок. Допил залпом вино, решил, что переспит с ней, и вышел из дома.

* * *

Рокса выпроводила Маринку и Рому и пошла принимать ванну с апельсиновым маслом и морскими солями, делать маски, есть чипсы и смотреть фильмы с Хью Джекманом. Лу в Питере, Рома мчит в Питер, сумасшедшая Маринка выходит замуж, а Андреев ведет себя крайне тихо уже много дней. Правда, мелкий сучонок прогуливает ее уроки, ну и черт с ним. ЕГЭ по английскому не сдает, ну и ладно. Хоть французский учит. Хотя и подозрительно избегает ее.

Рокса поймала себя на мысли, что даже немного скучает и начинает беспокоиться. Кирилл странно притих. Может, влюбился и ходит на свиданки? Рокса представила девушку, с которой он мог бы пойти на свидание. Таких в ее представлении не нашлось. Рокса вообще с трудом могла себе представить сумасшедшую, которая будет с ним. А потом одернула себя. Это не ее дело. А потом вспомнила их секс.

– Черт! – Она окунулась с головой в горячую воду. Слишком часто она это вспоминает, как и поцелуи и танцы. – Засранец!

В дверь кто-то настойчиво позвонил. Рокса только фыркнула – к черту всех. Если это Усач со Стасом и Маринкой, ее нет дома. Сегодня она точно посмотрит на Хью Джекмана! Все старые фильмы, где он молод и горяч!

В дверь продолжали звонить и даже начали долбить ногами. Рокса на мгновение испугалась: мало ли – соседи, или Лу вернулась, или Рома, поэтому быстро сполоснулась, кое-как вытерлась, надела футболку и шорты на голое мокрое тело и пошла открывать, чувствуя себя не комильфо из-за того, что на ней не было нижнего белья.

А за дверью оказался Андреев-младший.

– Как всегда вовремя, – саркастично бросила девушка, мысленно прощаясь с Хью и вечером кино.

Кирилл молча на нее уставился, а затем так же молча вошел в прихожую, закрыв за собой дверь.

– Андреев, ты можешь хоть иногда соблюдать правила приличия?! – деловито спросила Рокса. – Я благо не твоя жена или мать, чтоб ты вламывался ко мне в любое время дня и ночи. Тебе опять негде ночевать? – осведомилась она, пока парень разувался и скидывал пальто.

– У тебя есть кофе? – отстраненно спросил Кирилл.

– У меня есть недопитое после визита Маринки вино.

Рокса с интересом посмотрела на парня. Он казался каким-то бледным и тихим. Стало не по себе.

Он нагло прошел на кухню, нагло налил себе вино и так же нагло закурил в приоткрытое окно.

– Полное самообслуживание, – подытожила Роксана и тоже закурила, ежась от холода. Все же волосы были мокрые, а на кухне было ужасно холодно.

Кирилл бросил на нее взгляд из-под пушистых черных ресниц. Отец был не прав. Она не вызывала у него бабочек в животе, а сердце не колотилось часто-часто, как при тахикардии. Она по-прежнему слегка бесила… И по-прежнему была горячей, как вулкан. Завитушки светлых волос, небесно-голубые глаза, пухлые губы, острый подбородок, просвечивающие сквозь тонкую ткань футболки соски, острые коленки, тонкая шея.

Она вызывает не бабочек в животе, а пламя во всем теле. Но что это? Это просто желание заняться сексом или он так рад ее видеть, что не может насмотреться?

– Я по тебе соскучился, куколка, – усмехнулся Кирилл.

– Тогда почему не приходил на уроки и занятия?

Кир не ожидал такого вопроса. Он думал, она засмеется.

– У меня были дела.

– А это что? – Рокса кивнула на его руку, где еще были видны следы от удара статуэтки.

– Хулиганы напали, – отмахнулся Кир.

– Часто на тебя хулиганы нападают, – заметила девушка.

– Ты замерзла, – сказал Кирилл, закрывая окно. – Опять хочешь заболеть?

– Может, я просто хочу прогуливать школу, как ты? – улыбнулась Рокса, не понимая, что происходит. – Так откуда ссадины и зачем ты пришел?

– Я же сказал, что соскучился.

Рокса замолчала. Андреев был странным. Бледным, пахнущим алкоголем и приятными духами, с черными бездонными глазами, со старыми ссадинами, непривычно тихим и… Очаровательно красивым. Рокса одернула себя от таких мыслей. Это неправильно. Даже думать неправильно. Третий раз нельзя допустить оплошности, и выпитое вино не оправдание.

– Сиди здесь, я сейчас приду. – Она торопливо вышла из кухни, чтобы нормально одеться.

Андреев тут же встал и пошел за ней.

– Да что с тобой сегодня?

Рокса занервничала – парень смотрел на нее очень пристально и пугающе.

– Давай переспим? – вдруг в лоб спросил он.

– С ума сошел? Нет! Хватит этих игр! Я твой учитель. Это неправильно!

Рокса попятилась назад, отодвигая и Кирилла, и чертовы мысли в собственной голове.

– Тебе понравилось в прошлый раз. Ты сама пришла ко мне домой. В этот раз пришел я.

– Это была случайность. И не стоит повторять.

– Почему? – Кир приблизился к ней вплотную. – Никто не узнает. Никто ничего не знает.

– Во-первых, это неправильно, во-вторых, я не хочу просто секса.

В голове пронеслась шальная мысль, что с ним, и только с ним, она хотела бы сумасшедшего секса.

– У нас будет не просто секс, это я обещаю.

Кирилл не дал ей ответить, впиваясь в ее губы.

Рокса попыталась сопротивляться и что-то замычать сквозь поцелуй, но не смогла и лишь застонала. Кирилл жадно ощупывал ее фигуру через одежду, не спеша забираться под футболку. Он не хотел быстро, как в прошлый раз в ванной. Он хотел рассмотреть ее всю, увидеть то, что раньше не успел, потрогать и прочувствовать.

Она так сильно плавила его мысли, была такой дикой и горячей. Кир потягивал и пробовал на вкус ее губы и не мог остановиться. К черту их всех. Никогда никто не получит ее, кроме него. И он сломает нос Андрею еще сотню раз, и Кропоткину, и всем остальным. Она принадлежит ему сегодня и всегда. Пусть пока для нее это только секс, он получит ее всю.

Кир руками проник под ее футболку, а затем потянул вверх, раздевая, чтобы внимательно рассмотреть. Ее грудь была очень красивой, а кожа бледной и нежной на ощупь. На животе было несколько маленьких аккуратных родинок. У Роксы были тонкие ключицы и узкая талия. Пупок был проколот, но сейчас в нем не было сережки. Немного торчали тазовые косточки.

– В прошлый раз я не заметил, что ты очень красивая.

Кир наклонился и облизнул ее сосок.

Рокса вздрогнула – слова Андреева обожгли сильнее поцелуев. Сердце кольнуло от его низкого глубокого голоса. Это все было совсем неправильно, но она не могла ему запретить трогать себя дальше: залезть пальцами под резинку шортиков и обнаружить, что она без нижнего белья.

Она не могла запретить ему трогать себя между ног и стянуть оставшуюся одежду на пол. Не могла контролировать себя, свои стоны и пунцовые щеки. Руки сами тянулись к нему, непослушные пальцы снимали с него одежду, расстегивали ширинку и трогали член через ткань боксеров. Рокса признала, что не может сопротивляться желанию быть с ним этой ночью. Что-то в нем было особенное, и дело не только в сексе.

* * *

Андреев ушел в душ первым, мылся и думал. Он не успокоился ни на грамм. Дело было не в сексе, а в ней. Не в ее внешности, а в ней самой. И сколько он ни убеждал себя, что все несерьезно, все оказалось гораздо серьезнее, чем он предполагал.

– Я закончил. – Кир вышел из ванной в одной футболке и трусах.

– Чудесно. – Рокса пошла в душ, крикнув, что он может выпить с ней кофе или сразу топать к себе домой.

Кира слегка разозлили ее слова, но он пошел на кухню и сделал кофе им двоим. Когда Рокса появилась в дверях в смешной пижаме, он почти допил свою чашку.

– Это было неплохо. – Рокса взяла свой кофе и уставилась в черную жижу, не зная, что делать.

– Согласен.

– Я хочу спать, – по-детски жалобно сказала Рокса, а Кирилла как будто током шарахнуло от ее голоса.

Он снова на нее посмотрел. Она была такой милой и беззащитной, такой маленькой и худенькой. Так сильно захотелось обнять ее, прижать к себе и не отпускать. У Кира зрачки аж расширились от тех безумных мыслей, что пронеслись в голове. Он медленно затушил бычок в пепельнице.

– Я тоже хочу спать, – тепло улыбнулся он.

Рокса удивленно посмотрела на него. Он впервые ей так улыбался. И впервые его улыбка была настолько красивой и притягательной, что она не могла оторвать взгляда.

– Ну… я пойду спать и тебе советую.

– Мне лень идти домой, – соврал Кир.

На самом деле он просто очень захотел спать с ней.

– Ты хочешь остаться спать со мной?

– Да.

* * *

– Андреев, – позвала сонно девушка.

– М-м-м?

– Чтоб ты знал, я никогда не спала с мужчинами, в смысле до утра прям. И, кстати, будешь храпеть – убью.

– Какая прелесть, – засмеялся Кир, – я, кстати, тоже не спал так никогда ни с кем.

Рокса уже уснула и не слышала его. Быстро и сладко засопела, во сне прижимаясь ближе к теплому боку Кирилла. А ему спать совсем не хотелось. Он лежал и думал, что ему просто очень хорошо и уютно рядом с ней. И не хочется уходить. Рука опустилась на ее талию, притягивая ближе.

– Похоже, я влюблен, – усмехнулся парень, засыпая.

74. Моя любовь, как айсберг – на виду всего на треть [116]

Рома давил на газ, забыв о штрафах, выжимая из машины по максимуму. Он летел по трассе, растворяясь в мощном голосе солиста группы «Shinedown», думая только о том, что скоро увидит Лу. У него было все: адрес, телефоны всех членов группы и даже благословение Роксаны, которая написала ему, что, если они не помирятся, она его убьет.

Наверное, это было бы лучшим решением. Снова и снова вспоминая последнюю встречу с Лу, то, как она покачала головой, он проклинал себя за то, что поступил как осел. Кир был прав – он полный придурок. Потерял столько времени, причинил себе, а главное – ей, столько боли, но вместо того, чтобы вовремя остановиться, корчил из себя страдающего героя.

И дело было даже не в его матери, не в ссоре. Ведь какое ему дело, нравится ей Лу или нет, если он ее любит и без нее все стало невыносимо бессмысленным? Это звучало избито, как в дешевых сериалах, но без нее мир словно лишился всех красок, которые она ему открыла. Лу ворвалась в его жизнь, разбудив в нем столько эмоций, которых он от себя не ожидал, что ему все еще не верилось, что все это было по-настоящему.

Сжимая пальцами кожаную оплетку руля, Рома вдавливал педаль в пол, вспоминая тонкие пальцы, которые так ласково перебирали его волосы по утрам. Губы, которые шептали его имя, когда он целовал острые плечи. Важными оказались вовсе не слова, не поступки, а то, что без нее все стало пустым. Дом, работа, друзья – все, чем он раньше жил, то, что раньше доставляло столько радости, оказалось ему не нужным.

Только вернувшись к этой жизни, он осознал, насколько был жалок все это время. Счастье – просыпаться изо дня в день рядом с Лу, слышать ее смех, смотреть, как она готовит или убирает. Такие простые, житейские вещи, которые казались теперь истинным волшебством. Сколько раз они ссорились из-за ерунды, не понимая, что просто быть вместе – это уже много.

Я лишь хочу, чтобы ты увиделаТо, во что я всегда верил.Ты – чудо во мне.

Чудо… то, что он ее встретил, то, что он полюбил ее, то, что он сейчас мчится в Питер. Неожиданно Рома понял, что все, что происходило с ними все это время, было нужно, даже необходимо, чтобы осознать что-то очень важное. Чтобы понять, как Лу дорога ему, как это ни банально, пришлось ее потерять.

На часах было четыре утра, навигатор обещал, что через полтора часа он будет на месте. Лу, скорее всего, спит, но ему было все равно. Он позвонит Нику и заставит его дать ей трубку. Либо будет колотить ногами в дверь. Перебудит к чертовой матери всех соседей, но поговорит с ней. Он скажет ей… скажет, что не может без нее.

Эти мгновения, которые нельзя забыть,Давай превратим воду в вино еще раз![117]

* * *

Ник проснулся от вибраций под подушкой. Выудив телефон, он обнаружил, что звонит незнакомый номер. Да еще и в полшестого утра. В принципе, ничего удивительного в этом не было, но почему-то он медлил. Звонили настойчиво, не сбрасывая, и в конце концов солист нажал на зеленую иконку и поднес телефон к уху.

– Алле? – спросил он, поморщившись от того, как хрипло прозвучал его голос спросонок.

– Никита? Это Рома.

Ник сам не понял, что удивило его сильнее: непривычное «Никита» или то, что ему посреди ночи звонит бывший Лу.

– Недоброе не утро, – проворчал парень, свешивая ноги с дивана. – Чего тебе? – спросил он, водя ладонью по дивану в поисках сигарет. Закурив, он пошел к окну и обнаружил во дворе синюю машину, возле которой стоял Рома. – Можешь не отвечать, я все понял, – сказал Ник и сбросил звонок.

Открыв окно, он высунулся и уставился на Рому, который, в свою очередь, смотрел на него, запрокинув голову назад. Кричать на несколько этажей вверх было тупо, но он был готов и на это. Ему было непонятно, почему Ник продолжает стоять и курить, когда он тут стоит и ждет Лу.

Зазвонил телефон.

– Я тут подумал… лучше бы ты не приезжал, – протянул Ник, испытывая огромный соблазн отправить парнишку восвояси. Что бы там Лу ни говорила, нечего ей делать с этим смазливеньким мальчиком, который только и знает, что сбегать при первых трудностях. – Нам тут было так хорошо… может, ты поедешь обратно? – предложил он.

– Я никогда в жизни не дрался, но тебе морду набью, – прошипел Рома. – Даже не думай…

– Как я испугался, – пропел Ник насмешливо. – Я тоже не дрался, но, если она еще хоть раз будет рыдать из-за тебя у меня на кухне, я проломлю твой убогий череп своей гитарой, а потом выставлю твоей мамочке счет за испорченный инструмент.

Рома молчал. Ему было нечего сказать против этого. Он был причиной слез мелкой, причем не один раз.

– Либо сделай ее настолько счастливой, чтобы она больше ко мне не приезжала, либо… я заберу ее себе, – сказал наконец Ник.

– Что это значит? – ошарашенно спросил Рома, не понимая, о чем говорит этот музыкантишка.

– То, что она сбегает ко мне, когда у нее все плохо. И либо ты сделаешь так, чтобы все было хорошо, либо я ее больше не отпущу.

– Значит, ты ее больше не увидишь, – решительно сказал Рома.

– Пусть так, – согласился Ник, сбрасывая вызов.

Закрыв окно, он сел на край кровати и провел пальцами по бледной щеке Лу.

– Вставай, кроха, – шепотом выдохнул он.

– Что? – Лу смотрела на него сонными глазами, не понимая, что происходит.

– Рома приехал. Ты спустишься?

– Что?!

Сердце Лу остановилось на мгновение, а потом забилось неистово громко и быстро, словно порываясь вырваться и выпрыгнуть в окно к Роме. Она смотрела на Ника и не верила своим ушам.

«Рома приехал», – билось в голове.

Ник смотрел на нее и видел, как меняется выражение ее лица, отражая каждую ее эмоцию. И самой очевидной, самой яркой из них была радость, которую невозможно было не заметить даже в темноте.

Лу собралась буквально за пять минут, а потом неловко застыла на пороге.

– Иди, – подтолкнул ее Ник.

Он не выносил долгих прощаний, как и она. Только на миг прижался губами к ее лбу, а потом распахнул входную дверь.

– Иди, – повторил он ей вслед.

И она ушла, как и всегда, прихватив частичку его души. Каждый раз, когда он провожал ее взглядом вслед, хотелось писáть. Вот и сейчас, слушая, как она прыгает по лестнице, Ник стал постукивать пальцами по косяку в такт ее шагам. Мелодия зарождалась где-то внутри, переполняя его, вырываясь наружу. Пропищал замок, а потом тяжелая дверь оглушительно громко захлопнулась, обрывая музыку в его голове.

Сон ушел, не собираясь возвращаться, и Ник пошел за гитарой.

* * *

Рома застыл, когда Лу вышла из подъезда. Так и замер, сжимая в руке сигарету, чувствуя себя глупым, счастливым и до чертиков влюбленным. Внутри все обрывалось, сжималось, выписывало кульбиты и стремилось к ней.

Сонная, взлохмаченная, она смотрела на него, сжимая в руках небольшую дорожную сумку. В пуховике Роксы, который был ей велик, со съехавшей набок шапкой она все равно была самой красивой.

Ежась на пронизывающем ветру, Лу робко замерла, боясь сделать первый шаг. Она выбегала из квартиры Ника, не думая о том, что будет дальше, ведомая только мыслью о том, что Рома ждет ее внизу. Он приехал, как она того хотела, а ее словно парализовало. Все то, о чем она думала все эти два месяца, нахлынуло разом, лишая возможности даже нормально дышать.

Их разделяла всего-то пара метров, а казалось – целая пропасть. Ссора, расставание, его нежелание выслушать, ее равнодушный отказ, безжалостный кивок – все это стояло между ними так остро, осязаемо, что протяни руку – и наткнешься. Как одним махом преодолеть обиды, как залечить раны, оставленные друг другом? Лу не знала.

Но Рома знал. Один раз он уже упустил свой шанс, но больше этого не повторится. В три шага преодолев расстояние между ними, он порывисто обхватил ее за плечи, притягивая к себе. Тонкие пальцы Лу разжались, и ее сумка шлепнулась на корку льда, но ей было наплевать. Она стояла, уткнувшись лицом в шею Ромы, вдыхая его запах, до боли вцепившись в лацканы его пальто.

– Зачем ты приехал? – тихо спросила Лу.

– Чтобы забрать тебя и больше никогда не отпускать, – так же негромко ответил Рома, прижимая ее к себе еще крепче. Сказал и понял, что почему-то все самые важные и искренние слова всегда звучат тихо и банально.

Она ничего не ответила, только приглушенно всхлипнула, а потом он почувствовал ее слезы на своей коже. Приподняв ее лицо, он вытирал их кончиками пальцев и никак не мог насмотреться на нее. Такая необходимая, такая родная, такая Лу: если не в крик, то в слезы. Но он любил ее именно такой.

Поймав пальцами его теплую крепкую ладонь, она прижала ее к губам. Она частенько так делала в моменты особенной нежности, но сейчас это пробрало его до самых костей. Вдруг он понял, что ни одна девушка до нее не делала так. Простой, кроткий жест выражал гораздо больше, чем любые слова или обещания.

– Увезешь меня отсюда? – попросила Лу, прижимая его ладонь к своей щеке.

Рому не надо было просить дважды. Он подхватил ее сумку и повел к машине. Открыв перед мелкой дверь, он удивился тому, что, несмотря на два месяца, что они не были вместе, это казалось таким… таким правильным и привычным. Он вдруг четко осознал, что готов остановиться. Что не надо никуда бежать, не надо ничего искать. У него уже все есть.

Улыбнувшись этой мысли, он завел машину и поехал по сонным улицам.

– Ты не против, если мы где-нибудь переночуем? Не уверен, что осилю обратную дорогу, – спросил он, кинув на Лу мимолетный взгляд.

– Не против, – ответила она, отводя глаза, видимо, вспоминая их прошлую встречу в отеле.

– Не будет как в прошлый раз, – зачем-то сказал он.

– А мне понравилось, – лукаво улыбнулась Лу.

– Мне тоже. Все, кроме того, что ты ушла, – только сказав это, он понял, что зря это сделал. Она опять напряглась.

– Прости, – пожала плечами Лу. – Я не видела другого выхода.

– А сейчас?

– Не знаю. Мне трудно думать в шесть утра, – немного резковато ответила девушка. Она не хотела думать о том, что его приезд ничего не решает. Ничего не меняет. Все осталось на своих местах.

– Перестань, – попросил Рома, накрывая ее руку своей.

– Что перестать?

– Я люблю тебя, – сказал он со всей серьезностью, на которую был способен. Остановившись на светофоре, он повернулся к ней и снова повторил это: – Люблю.

– Знаю, – нахохлилась девушка.

– А ты? Ты меня любишь?

– Как будто ты сам не знаешь, – буркнула Лу.

– Я бы хотел услышать.

Снова карие против серых. Очередной бой, да только вот оба устали от сражений.

– Слова ничего не значат.

Лу и сама не знала, зачем упиралась. Наверное, по привычке. А может, боялась. Ей казалось, что сказать такое – это словно взять обязательство. Словно подписать какой-то невидимый контракт… Хотя разве она не подписала его много месяцев назад, когда позволила этому придурку влезть в ее жизнь, сердце, пробраться под самую кожу и раствориться в разветвлении артерий?

– Для меня значат, – было что-то в его лице, что выворачивало ее наизнанку.

Она ненавидела его за это.

* * *

Едва оказавшись в номере, Рома пошел в душ, чтобы освежиться с дороги. Не успел он намылить голову, как мелкая приоткрыла дверь и вошла в ванную комнату.

– Можно? – тихо спросила она, кивнув головой в его сторону.

– Я тебе хоть когда-то запрещал? Иди ко мне.

Лу мгновенно избавилась от одежды и забралась к нему в просторную душевую кабину. Рома с удивлением разглядывал ее новую татуировку под грудью. Она начиналась посередине, тянулась по левой половине грудной клетки и заканчивалась на боку. Четыре красивые пышные розы, которые казались ему смутно знакомыми. Но прежде, чем он смог понять почему, взгляд его зацепился за небольшую витиеватую надпись, которая красиво располагалась между цветов: «N’oublie pas»[118].

– Почему на французском? – только и нашелся спросить он, проводя пальцами по контуру лепестков.

– А ты подумай, – предложила Лу, пытаясь побороть внезапное смущение.

Нет, она давно не стеснялась своей наготы перед Ромой, но сейчас, когда он пристально рассматривал ее тату, чувствовала себя куда более обнаженной, чем обычно.

– Красиво, – прошептал парень, проводя пальцем между маленьких грудей и остановив его на нижней губе девушки. – Это та роза?

Лу кивнула, чувствуя, как между ног становится влажно от его близости, от его взгляда. Капельки воды отскакивали от Ромы, попадали на ее кожу и стекали вниз, оставляя мокрые дорожки. Она лукаво улыбнулась, а потом обхватила губами его палец, вбирая его в рот, чувствуя, как мгновенно вставший член Ромы упирается ей в бедро.

– Скучал? – насмешливо спросила она, слегка прикусывая его палец, одновременно с этим касаясь рукой той части его тела, которая требовала к себе отдельного внимания.

– Даже не думай, – покачал головой Рома, пытаясь отстраниться, но в условиях достаточно тесной душевой это оказалось непросто. – Ты так и не ответила мне…

Договорить ему не удалось – Лу сжала его член сильнее, а потом задвигала рукой, выбивая из него приглушенные стоны. Он хотел бы остановить ее, но ему никогда это не удавалось. А раз так, то зачем пытаться?

Скользнув взглядом по призывно торчавшим напряженным соскам, он обхватил правый губами, помня, какая у Лу чувствительная грудь. Она слегка выгнулась назад, подставляя тело его ласкам, а его ладонь уже проскользнула между ее бедер.

Девушка расставила ноги шире, сдавленно всхлипнув, когда его пальцы задели клитор, одновременно с тем, как он слегка оттянул зубами ее сосок. Когда его пальцы коснулись влажного входа, она качнула головой.

– Не пальцами. Хочу, чтобы ты был во мне, – сказала Лу, отчаянно краснея, как в самую первую их ночь.

– Ты знаешь, чего хочу я. – Рома отстранился только на мгновение, чтобы сказать это, а потом припал к ее шее, оставляя кроваво-красный засос. – Скажи, – попросил он, утягивая ее вниз и усаживая себе на бедра. – Скажи, и я сделаю все, что ты захочешь, – пообещал он, подхватывая ее под ягодицы.

– Je t’aime, – прошептала она в его губы. – Je t’aime… je t’aime… je t’aime…

75. Я точно помню с тобой, что этот мир неспроста живой [119]

Рокса блаженно открыла глаза, не сразу осознав, что происходит. Во всем теле была необычайная легкость, часы на дисплее телефона показывали одиннадцать утра восьмого марта, а с кухни доносился мужской голос.

Рокса резко села на постели, прогоняя остатки сна, и понеслась на кухню прямо в пижаме.

– Что ты здесь делаешь?

Роксана застыла, уставившись на Андреева, который сидел на кухне в одних трусах с сигаретой в зубах и телефоном у уха.

– Да, Тем, все правильно… Полчаса? Спасибо, пока. Да, оплата налом, – парень положил телефон на стол и отпил из чашки кофе. – Утречка.

– Почему ты не ушел? Секс же случился?

– Верно подметила. Секс был, – усмехнулся Кир.

– И?

– И я хочу есть, а готовишь ты, походу, еще хуже, чем я. Я нашел в шкафу пачку дошика и огрызок сыра в холодильнике. Понятно, почему ты такая тощая.

– В этом доме готовит только Лу.

– Я заметил, поэтому заказал завтрак. Кстати, с праздничком, что ли.

Роксана промолчала и пошла чистить зубы, силясь выйти из ступора. Странная ночь перетекла в очень странное утро.

* * *

Рокса не заметила, как наступил день, а затем и вечер. Время пронеслось быстро. Они занимались французским, ели вкусную еду, которую заказал Кирилл, смеялись, и он даже уговорил ее посмотреть фильм напоследок.

– Я уже несколько месяцев пытаюсь устроить себе марафон фильмов с Хью Джекманом, – призналась Роксана.

– Супер, обожаю его. Хороший актер. Мне особенно нравится фильм «Престиж». Смотрела?

Глаза Роксы зажглись адским огнем. Неужели?! Их вкусы совпадают не только к музыке, но и к фильмам!

– Естественно! – Рокса схватила ноут, готовая загружать кино.

– Нам нужна пицца, – хмыкнул Андреев, доставая телефон, чтобы сделать заказ.

Роксана устроилась на диване поудобнее, накрываясь пледом, но Кир тут же возмутился и потащил ее смотреть киношку в кровати, аргументируя это тем, что не собирается смотреть «Престиж» в позе буддийского монаха. Он так настойчиво выхватывал ноут, что Роксе пришлось согласиться.

Смотреть кино, растянувшись на кровати, оказалось действительно удобнее, особенно подложив подушки под голову. Только Роксу с первых же титров что-то начало смущать. Сначала Андреев придвинулся к ней вплотную, так что она чувствовала его дыхание на своей коже, а затем он и вовсе обнаглел и положил руку ей на бедро. И вроде хотелось возмутиться, но было бы как-то глупо. После секса кричать, что коленки трогать непотребно, все равно что выпить ящик водки, а потом рассуждать о том, как вреден бокал вина.

Кир же со спокойной совестью иногда проводил пальцами по ее бедру, вызывая непонятные, щемящие душу мурашки. И, несмотря на то что на экране был красивый и горячий Хью, да и сам фильм был жутко интересным, Рокса не переставала думать о том, что Андреев ведет себя так, как будто… Как будто они обыкновенная слащавая парочка. Но они ведь не парочка! Она его репетитор и учитель в школе, и он ее ученик и младший брат лучшего друга, и все это полная чушь. Но главное – он младше. А еще он выскочка и наглый мерзавец.

Просто был секс. Это еще не повод трогать ее коленки.

«Господи, о чем я думаю?! Что за бредовые мысли? Какая я дура! Вот вроде взрослая, а дура дурой!» – Рокса нервно дернулась, когда рука Кирилла стала забираться ей под шорты.

– Что ты делаешь? – не выдержала она и уставилась на него.

– А на что это похоже? – невинно улыбнулся Кир.

– Ты либо треплешь мне нервы, либо хочешь заняться сексом, – в лоб сказала Рокса.

– Мне нравится совмещать эти два процесса.

– Андреев, хватит. Чего ты добиваешься?

– Я хочу с тобой встречаться, – неожиданно выдал Кирилл.

Он ждал какой угодно реакции, но не того, что Роксана спокойно и деловито спросит «зачем».

– Ты мне нравишься.

Почему-то он начал чувствовать себя по-идиотски. Даже в американских киношках все происходит не по такому убогому сценарию. Тут не то что не запорхали бабочки вокруг, тут куски льда разве что не сыплются с потолка.

Кир посмотрел на Роксу, выискивая хоть какой-то признак того, что он ей нравится. Но снежная королева смотрела на него, как на рыночного торговца, который предлагает ей купить мешок картошки. Ни одна девушка не смотрела на него с таким безразличием. И это совершенно не сочеталось с тем, как она стонала под ним прошлой ночью. Кир, конечно, догадывался, что между телом и душой лежит пропасть, но, глядя на Роксу, начинал думать, а есть ли у нее вообще душа. Он вспомнил, как она болела и он читал ей сказку, как перед его уходом она сама потянулась к нему за поцелуем. Это ведь было не только из-за лихорадки?

– Ты мне нравишься, – повторил Кир, словно желая докричаться до глубин ее черствой, скукоженной душонки.

– Я услышала с первого раза.

– Может, что-то ответишь? Я серьезно.

– Я не буду с тобой встречаться. – Голубые, как васильки, глаза, хранили надменное безразличие.

– Ясно. – Кир поднялся с кровати и достал из кармана пачку сигарет. – Тогда я покурю и пойду.

Роксана тоже поднялась с кровати и последовала за ним на кухню.

Кирилл не мог взять в толк, какого черта. Она с ним спала, она заигрывала, он не идиот и в девчонках разбирался. Между ними были флюиды. Так какого хера она ломается?!

– Я не соответствую твоим параметрам парня или ты просто мозги ебешь?

– Кирилл, то, что у нас был хороший секс и иногда хорошее общение, не говорит о том, что мы можем быть парой. Ты младше, ты скоро уедешь учиться, ты еще школьник. Встречаться и привязываться друг к другу, чтобы потом кому-то из нас было больно, а кому-то – неудобно, ни к чему. Я буду твоим репетитором и учителем дальше. И мы вполне можем приятельствовать. Но встречаться – значит, брать ответственность, значит, строить совместное будущее вместе. У нас с тобой разные дороги и разное будущее. Незачем все усложнять. Я взрослый человек, и ты будь взрослым. Мы не подходим друг другу. Это просто факт.

– Я тебе нравлюсь или нет? – с нажимом спросил Кир, вставая со стула.

– Нет, – хмуро ответила Рокса.

– Как скажешь, Снежная королева. Ты и правда кусок льда, – злобно бросил Кирилл и, не прощаясь, ушел.

Как только дверь за ним с громким хлопком закрылась, Рокса тяжело опустилась на стул, доставая вторую сигарету. По щеке вдруг покатились слезы, и Рокса не заплакала, а буквально зарыдала, чувствуя, как душат горечь обиды и одиночество.

Мир казался несправедливым, а тишина квартиры давила и сводила с ума. Рокса резко схватила чашку и шарахнула об пол, под звук разлетающихся черепков чувствуя, что жива. Она не одна, Лу скоро приедет, у нее есть бабушка, у нее есть цель. Но почему тогда так обидно за детство, которого не было, за юность, которую она упустила? Нельзя сбежать от себя, от прошлого, которое наступало на пятки, стоило только остановиться и сделать вдох.

Ее характер… можно подумать, она выбрала такую жизнь. Можно подумать, у нее вообще был выбор. Стать сильной, несгибаемой или сломаться, как мать. Не могла Рокса довериться никому, тем более взбалмошному школьнику, который сегодня признается в чувствах, а завтра забудет ее. Ни на кого нельзя рассчитывать, кроме себя. Ей надо позаботиться о Лу и бабушке, ей надо работать, работать, работать…

Ей нужен другой спутник для жизни. Взрослый, целеустремленный, на которого можно будет положиться. Но почему-то перед ее внутренним взором стоял Кирилл.

– Если бы я была младше, училась бы в школе не с Ромой, а с ним… Если бы была другой… – Крупные слезы разбивались о голые коленки.

Рокса рыдала, глядя на разбитую чашку на полу, чувствуя себя одинокой и жалкой. Если бы она дала шанс Андрееву.

– Все закончилось бы плохо.

Рокса вспомнила, как ее уже кинули. Дважды.

Не хотелось бы, чтобы ее кинул еще и Андреев. А другого варианта нет и не будет. Она надоест ему рано или поздно и станет ненужной. Он уедет учиться в Москву, а отношения на расстоянии – это глупость, особенно в их случае.

– Я не кусок льда, – прошептала Рокса, подтягивая к себе колени и утыкаясь в них заплаканным лицом, – я просто не могу по-другому.

Девушка сама не понимала, отчего Кирилл вызвал в ней такую бурю эмоций. Отчего она вспомнила детство и свое одиночество. Может, дело было в его словах? Даже он назвал ее ледышкой. Но ведь она не ледышка.

– Я просто обыкновенная дура. – Рокса встала и начала собирать осколки.

На часах было двенадцать ночи. Женский праздник закончился, и Рокса с опухшим от слез лицом легла спать. Думать ни о чем не хотелось. Выбор был сделан.

76. Я в тебе нашел абсолютно все, все, что надо мне, и чуть-чуть еще [120]

Лу с Ромой возвращались домой. Они провели в Питере еще два дня: выходной понедельник и рабочий вторник, который они прогуляли. Мелкая написала Роксе бессвязное сообщение с извинениями, но сестра ответила как-то сухо. Видимо, злилась. Но Лу было слишком хорошо оттого, что Рома рядом, и она не стала заморачиваться, решив, что старшая простит ей все за какой-нибудь кулинарный подвиг.

Лу посмотрела на Рому, а потом мягко прикоснулась к его руке, лежавшей на рычаге переключения передач. Они не обсуждали расставание, словно оба чувствовали, что между ними что-то настолько тонкое и хрупкое, что не выдержит и малейшего дуновения ветерка. Но именно сейчас, когда они неслись по ночной трассе, девушка поняла, что вот он, нужный момент.

– Ром, почему тогда… почему ты не выслушал меня? – тихо спросила она.

– Я злился. И еще… я не знаю. Просто я понял, что все слишком сложно. Мы ссорились без конца, постоянно что-то делили… Мне показалось, что мы дошли до какой-то точки. – Он сказал это с трудом, все еще внутренне презирая себя за малодушие, которое он тогда проявил. – А ты? Почему тогда потом ты…

Он снова вспомнил самую неоднозначную ночь в своей жизни. Горечь с легкой ноткой чего-то сладкого.

– Потому что я испугалась, что, единожды мне не поверив, ты всегда будешь слушать кого угодно, но не меня. Тем более я не хотела, чтобы тебе постоянно приходилось выбирать между мной и мамой… да и какой тут может быть выбор.

Это было правдиво только отчасти, но уже гораздо честнее, чем то, что она собиралась сказать изначально. Даже сейчас, когда все это казалось просто затянувшимся кошмаром, Лу боялась. Боялась не Маргариту, а того, что Рома снова отвернется от нее, снова откажется ее выслушать. Она не могла сказать этого вслух, но ей казалось, что тишина в машине звенит от ее напряжения.

– Почему тогда в этот раз ты…

– Потому что после всего, что я говорила и делала, ты все равно приехал ко мне, – просто сказала она.

– То есть это было испытание? – возмутился парень.

– Нет, просто… просто… – Лу не смогла найти слов, тех самых, правильных и нужных.

Ей было важно, чтобы он выбрал ее. Сказать такое – как-то слишком самонадеянно, но так оно и было. Когда Ник сказал, что Рома приехал, она осознала, что это не просто эмоции, как тогда на вечеринке, а по-настоящему. Стал бы иначе он ехать семь часов, чтобы увидеть ее?

Решившись на поступок, он показал ей, что она может потягаться с Марго. И пускай она его мать, он любит ее. Она неожиданно остро и отчетливо осознала, что он готов побороться за их чувства. За нее.

– Что будет потом? – наконец, решилась спросить она. – Когда мы вернемся?

Страх сжимал все внутри холодной, противной ладонью. Лу боялась, что, столкнувшись с очередными трудностями, Рома струсит. Отступит. Но самым ужасным было осознание того, что ее попытки строить из себя гордую и независимую – глупый самообман. Она легла под его ноги, поднеся свои чувства на блюдечке, готовая впустить его к себе в любой момент. Даже если он снова бросит ее, она будет его любить – вот что она поняла за два месяца разлуки. Это было настолько жалко, настолько нелепо, что она никогда в этом не созналась бы. У Ромы была такая власть над ней, о которой он и не подозревал.

Все время, что они встречались, Лу испытывала его терпение, танцуя на его нервах, как на проводах, делая вид, что ей пофиг, но где-то в глубине души она осознавала, что делает это, чтобы отстаивать хотя бы видимость своей независимости. Она боялась, что стоит ей признать свое жалкое положение, как он тут же этим воспользуется. Поэтому ей так трудно было сказать ему, что она его любит. Эти слова давали ему власть, пусть даже пока он этого не понимает.

– Будем мы. Ты и я. Или ты о чем-то конкретном? – вдруг повеселел Рома.

– У тебя был кто-то, пока мы… ну, пока мы были не вместе? – выдохнула она, кинув на него взгляд из-под густых ресниц.

– Ты дура? – спросил Рома, ни на секунду не задумавшись. – Хотя что за вопрос? Дура, – констатировал он. – Как ты себе это представляешь? Я же люблю тебя, – сказал он таким тоном, словно это было очевидно.

– Раньше…

– Во-первых, это было раньше. Во-вторых, откуда в твоей голове весь этот бред? – возмутился парень, шумно выдыхая. – И да, для меня «люблю» – это не просто так. Это… даже если бы я узнал, что у тебя что-то было с Ником или тем мерзким инструктором, я бы не перестал тебя любить. Конечно, любил бы я тебя мертвую, мотая срок за несколько убийств, но это так, детали.

Мелкая не выдержала и рассмеялась. Рома улыбался, слушая ее звонкий, искренний, такой родной смех. А потом она кончиками пальцев провела по его щеке и спросила:

– Как ты можешь так легко об этом говорить?

– А почему мне должно быть сложно?

У нее не нашлось ответа. Наверное, в этом и был весь Рома. Каким бы придурком он иногда ни казался, он был до чертиков настоящим и искренним. Подумал – сделал, и так во всем. Лу всегда знала это, даже когда пыталась найти в себе злость на него за то, что он не выслушал ее тогда. Даже в самые тяжелые моменты она понимала, что его ведут сиюминутные эмоции и чувства. Может, именно из-за этого она боялась? А вдруг она тоже всего лишь минутное помешательство?

– Что тебя беспокоит? – Рома поймал ее пальцы и крепко сжал их в своей теплой ладони.

– Мне кажется, что все, что легко дается, потом так же легко отпускают.

Она сказала это с трудом, выжимая из себя эти слова.

– Хочешь сказать, это было легко? – неожиданно серьезно спросил Рома, переплетая их пальцы. – Да я чуть не ебнулся без тебя. Да, я живу порывами, но ведь это не значит, что я не способен на настоящие чувства.

– И как ты понял, что у нас все по-настоящему?

– Я никогда не думал столько, как за эти два месяца. Я доказывал себе, что так лучше, так правильнее, легче, в конце концов. Что меня тошнит от твоих выкрутасов, от того, что проще головой пробить бетон, чем тебя переубедить, от того, что вокруг тебя вечно какие-то мужики крутятся. Я ненавижу это все, и тебя ненавижу порой за то, что ты такая… такая невыносимая и нужная. Меня ломало без тебя все эти два месяца, а все мои умные доводы разбивались о тот факт, что я хочу быть с тобой. И, если честно, мне плевать, что там и кто думает. Потому что без тебя мне плохо.

– Мне без тебя тоже, – сказала она, почувствовав вдруг, что больше нечего бояться.

* * *

Не успел Рома занять свое рабочее место, как на него обрушился шквал замечаний со стороны старшего братца. Недовольно протирая тряпочкой очки, Андрей высказывал ему за прогул, мятую рубашку, отросшую щетину и дальше по бесконечному кругу его вечных претензий. Рома, зевая, пропускал мимо ушей его недовольное брюзжание, думая о том, что ему нужно выпить кофе, чтобы пережить предстоящий рабочий день.

Они с Лу беспечно не уследили за временем, выехав с приличным опозданием. Доехали они ближе к девяти, так что Рома сразу рванул на работу, а Лу пошла домой, заявив, что школу можно и прогулять. И сейчас, слушая жужжание старшего брата, Рома мечтал только о том, чтобы оказаться рядом с мелкой, сгрести ее в объятия и уснуть, уткнувшись в ее макушку.

– Рома, ты вообще меня слушаешь? – Андрей смотрел на него с таким недовольством, что он вздрогнул.

– Господи, ты чего завелся с утра пораньше? – закатил глаза Ромка, поднимаясь с кресла. – Улыбайся, Андрюш, – посоветовал он старшему, потрепав его по плечу, и упорхнул к секретарше отца, не слушая очередную порцию возмущений брата, который ненавидел, когда его звали Андрюшей.

– Анна Георгиевна, доброе утро! – Рома оперся локтями о стойку и посмотрел на удивленную женщину. – А вы не сделаете мне кофе? – спросил он.

– Я делаю кофе только для шефа, – прищурилась она, но потом хитро улыбнулась: – Но для вас сделаю исключение, Роман Андреевич. Больно заразительно вы улыбаетесь, – сказала она, поднимаясь со стула. – Но это разовая акция.

– Конечно-конечно.

Действительно, она не любила, когда к ней обращались с такими просьбами, потому что она давно уже была не просто секретаршей, а личным помощником, можно сказать, правой рукой. Но, глядя на своего любимчика, Романа Андреевича, который впервые после новогодних праздников был в таком приподнятом настроении, не смогла ему отказать.

– Шеф скоро приедет? – спросил парень, принимая чашку из рук секретарши.

– Он у себя с восьми утра.

Рома отвесил женщине шутливый поклон и постучал в кабинет отца.

– Заходи, – крикнули из-за двери.

– Как ты узнал, что это я? – удивился Рома, устраиваясь в кресле напротив отца.

– Ты стучишь всегда одинаково, – заметил отец, улыбаясь. – Не обращал на это внимания?

– Товарищ следователь, – шутливо фыркнул Рома, поднимая руки.

Отец только усмехнулся, глядя на проделки среднего сына. Ему было радостно видеть его таким. Он скучал по его шутливому тону и насмешливым глазам, так напоминавшим ему самого себя в юности. Вдруг захотелось встать и обнять сына, но это было как-то не особо уместно на работе, поэтому он просто отобрал у него чашку с кофе и сделал пару глотков.

– Па-а-ап, – простонал Рома.

Каждый раз одно и то же: стоит зайти к отцу с кофе, как он тут же утягивал его себе.

– Я разве не учил тебя не жадничать? – подмигнул отец, делая еще пару глотков. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть, – вдруг вспомнил он, вытаскивая из ящика стола конверт.

– Не рановато еще для зарплаты?

– Рановато, – кивнул отец. – Но это билеты на мюзикл «Notre-Dame de Paris», – пояснил мужчина. – Я давно еще купил, думал, мы сходим все вместе, ты, я, Андрей и Кирилл, но, видимо, не судьба.

Рома молчал. Он так и не понял, что за разборки были у старшего с мелким, но вникать не хотел. Раз не сказали, значит, его не касается. В свои двадцать три он хорошо уяснил, что незнание – спокойствие. Лезть в отношения братьев он не хотел, да и глупо это было – что бы там ни случилось, он все равно на стороне Кира. Был и всегда будет. Было только немного обидно, что у них все не как у людей. А еще он знал, что мать очень тяжело переживает конфликты между братьями, хотя уже давно можно было привыкнуть.

– Кстати, нос Андрея выглядит очень даже хорошо, – заметил он. – Так и не скажешь, что ломал недавно.

– Ромка, не ерничай, – покачал головой отец. – Короче, тут четыре билета. Бери брата, Лу… вы же помирились, судя по тому, что ты вчера прогулял работу?

– Пап, не начинай, я исправлюсь, – пообещал парень, но отец строго посмотрел на него.

– Эту песню я уже слышал. Если бы ты отпросился, то было бы другое дело. А так, вычту из зарплаты.

– Ну спасибо, пап.

– Здесь я в первую очередь твой начальник, а не папа, – уже теплее заметил Андрей Андреевич, подталкивая к сыну конверт.

– А куда четвертый-то? – вдруг задумался Рома, прикидывая, кто бы из его знакомых захотел пойти на мюзикл на французском.

– Может, ту девушку, которая занимается с Кириллом? – вдруг предложил Андрей Андреевич. – Она, кажется, сестра Лу?

– Точно, Рокси по-любому захочет, – обрадовался Рома. – Спасибо, па!

77. Все мои идеалы – исковерканные слова [121]

Лу проснулась раньше Ромы, который спал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Первым порывом было натянуть на голое тело его рубашку и пойти сделать кофе, но потом она вспомнила, что Кир тоже в квартире. И, возможно, тоже уже проснулся.

Одевшись, она вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, и на цыпочках прошла на кухню. Кир, как она и предполагала, уже не спал. Он сидел на стуле, попивая кофе и с кем-то переписываясь.

– Привет, – Лу махнула рукой и поставила чайник.

– Утречка.

Он отложил телефон и посмотрел на девушку, удивляясь, как обеим сестрам удавалось утром выглядеть нисколько не хуже, чем вечером.

Сразу вспомнилось лицо спящей Роксы, такое милое и расслабленное, совсем не похожее на ее обычное, стервозное выражение. А сразу за этим трогательным воспоминанием последовал ее отказ, и Кир, не удержавшись, слегка скривился.

Лу сразу же подумала, что его напрягает ее присутствие, и пожалела, что поддалась на уговоры Ромы остаться.

– Извини, – тихо сказала она. – Я соберусь и…

– Эй, хоббит, успокойся, – усмехнулся Кир. – Голова что-то разболелась, – соврал он, не желая расстраивать Лу, которая чувствовала себя явно неловко в его присутствии.

Ему самому не очень нравилось, что он самым наглым образом нарушает идиллию брата, но и к родителям возвращаться он не горел желанием. Ему нравилось жить вдвоем с Ромкой, и его совершенно не цепляло то, что Лу иногда остается у них. В эти вечера он старался потусить где-нибудь допоздна, предоставив ребятам возможность побыть вдвоем, за что Рома был ему весьма благодарен.

– Сегодня останешься? Я думал, может, посмотрим какое-нибудь кино?

– Не, я сегодня домой, – улыбнулась Лу. – Завтра надо будет собираться на мюзикл, да и Рокса без меня зачахнет.

– Думаешь?

Кириллу сложно было поверить в то, что Снежная королева может нуждаться хоть в ком-то.

– Вообще-то она очень ранимая.

– Ага, в упор из пулемета, – закатил глаза Кир.

– Может, ты просто плохо ее знаешь? Иногда человек совсем не такой, каким кажется на первый взгляд.

– Это точно, – протянул Кирилл. – Ладно, у меня есть дела. – Он резко встал со стула и пошел в прихожую. – Вернусь после обеда.

Лу тяжело вздохнула, понимая, что ничего не понимает. Отчего-то ей вдруг подумалось, что Кирилл зол на Роксу. Эта мысль показалась ей удивительной. Конечно, они постоянно цепляли друг друга, но в последнее время все это было как-то… не так, как тогда, давно, когда они впервые ехали вместе в одной машине. Она вспоминала это, и ей казалось, что прошла целая жизнь с того дня. Все изменилось: ее отношение к Киру, ее отношения с Ромой, даже они с Роксой стали как-то особенно близки.

Да и сестра, как ей казалось, стала относиться к Киру гораздо теплее, чем в самом начале. Хотя, возможно, ей только казалось. А может, дело было и не в Кире вовсе. Лу заметила, что после ее возвращения из Питера Рокса была какая-то подавленная. Она пыталась поговорить с ней, но как-то не складывалось. Сестра отмалчивалась, прячась за работой и делами или предпочитая посмотреть сериал.

Мелкая чувствовала себя виноватой и даже обсудила это с Ромой, но он только руками развел и посоветовал не лезть. Мол, если захочет, сама все расскажет. Лу с ним согласилась, уважая право сестры на маленькие тайны, ведь она тоже не все ей рассказывала, чтобы не расстраивать.

В конце концов, Рокса всегда беспокоилась: о счетах, семейном бюджете и прочем. Может, ее просто окончательно доконала ответственность, которую она на себя взвалила? Если так, то завтрашний поход в театр поможет ей слегка расслабиться.

Лу улыбнулась, вспомнив, как радовалась сестра, когда Рома зашел к ним вечером, чтобы вручить билеты. Конечно, сама Лу в гробу и белых тапочках видела песнопения на французском, но Рома и Рокса так ликовали, что она тоже заразилась их весельем. Не могло же все быть совсем плохо.

– Доброе утро, – услышала она за спиной голос Ромки. – Давно проснулась? – спросил он, целуя ее щеку.

– Не особо. Ты голодный?

– Не очень. А где мелкий?

– Ушел куда-то, – повела плечами Лу. – Знаешь, мне кажется, я его смущаю. Он все время куда-то уходит, чтобы оставить нас вдвоем, – поделилась она своим наблюдением.

– А ты хотела бы, чтобы он свечку подержал?

– Да нет, просто это как-то… неправильно. Это же и его дом, а я тут оккупант.

– Не заморачивайся, – посоветовал Рома. – Все нормально. Мне кажется, ты нравишься Кирюхе.

* * *

Маргарита окинула тоскливым взглядом пустой стол в столовой: дети не собирались на субботние обеды уже почти месяц. Кирилла она не видела с того самого дня, как он собрал вещи и ушел, а Рома появлялся весьма эпизодично, перекидывался с ней парой слов, забирал какую-то одежду и уезжал. Даже Андрей разговаривал с ней как-то отчужденно и все время отказывался зайти, ссылаясь на дела.

В самых расстроенных чувствах Марго поднялась на второй этаж и остановилась у кабинета Андрея. Она хотела было постучать, но передумала и лишь неловко царапнула ногтями массив дерева. С мужем они почти не разговаривали после той ужасной сцены.

– Марго? – Голос мужа прозвучал совсем близко, а потом дверь в кабинет открылась. – Заходи.

– Все-таки услышал?

– Я, конечно, уже не мальчик, но и не глухой дед, – добродушно заметил муж, закрывая за ними дверь. Проводив жену до кресла, он сел на диван напротив и улыбнулся. – Рад, что ты зашла.

Сидя напротив мужа, глядя в его глаза, Марго почувствовала, как внутри затягивается ком. Боясь, что не сможет сдержаться, она поспешила завести разговор.

– Дети снова не пришли на обед, – заметила она, с преувеличенным вниманием рассматривая картину над головой супруга.

– Они уехали в Москву. Помнишь, я говорил, что брал билеты на мюзикл? Раз Кирилл с Андреем не ладят, то я решил, что семейный поход больше не актуален, и отдал билеты Роме.

– Я могла пойти вместо Кирилла, – сухо заметила жена. – Конечно, я не очень знаю французский, но, думаю, это было бы интересно. Несправедливо лишать всех удовольствия из-за того, что Кирилл не умеет себя вести. И между прочим…

– Ты не права. Зачем ты все время ищешь виноватых? Мальчики поссорились, это их дело. Я уже наказал Кирилла за то, что поднял руку на брата, и ты это знаешь. А какие у них будут отношения – это не наша забота. Пусть разбираются сами.

– Рома пошел с этой девицей?

Уже спрашивая, она знала, что ответ будет положительным.

Андрей Андреевич тяжело вздохнул, а потом встал и подошел к креслу, на котором сидела жена. Опустившись на широкий подлокотник, как когда-то раньше, в юности, он положил руки ей на плечи и слегка сжал. Она вздрогнула от удивления и запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо мужа.

– Ты совсем не разговаривала со мной в последнее время, – заметил он, легко массируя ее плечи пальцами. – Я хочу извиниться за то, что позволил себе поднять на тебя голос, особенно при детях, но, милая моя, ты совсем не права.

– Андрей, я…

– Постой, дай договорить. У нас трое сыновей. Все они уже взрослые люди со своими чувствами, мечтами и стремлениями. Нам с тобой это может нравиться или нет, но мы не можем указывать им, как жить, иначе останемся в этом доме одни. Разве тебе не грустно от того, что Андрей с Аллой почти не приезжают? Что Кирилл с Ромой переехали в город?

– Конечно грустно, но что я могу сделать? Как я могу смотреть на то, как они все делают не так?

– Они все делают правильно. Дай им совершать собственные ошибки, самим находить выход и решать свои проблемы. Рома, наш легкомысленный дуралей, наконец влюбился по-настоящему, а ты никак не можешь побороть свои предубеждения против Лу. Не думал, что когда-нибудь буду говорить это тебе, но, Маргарита, не превращайся в мою мать. Да и, в конце концов, разве она смогла помешать мне прожить с тобой тридцать лет?

– Андрей, ты предлагаешь пустить все на самотек?

– Именно это я и предлагаю сделать. Наши птенцы уже выросли, и, если мы хотим изредка видеть их в своем гнезде, пора позволить им быть такими, как им нравится. Или ты хочешь, чтобы твои дети приезжали к тебе раз в год на Рождество?

Марго сразу поняла, о чем он говорит. Враждебное отношение Жози привело к тому, что Андрей практически не контактировал с матерью и очень редко выбирался к ней. И вдруг она ясно увидела себя сидящей в огромном пустом доме, куда почти никогда не приезжают ее дети.

Заметив, как задрожали плечи жены, Андрей понял, что смог наконец до нее достучаться.

78. Беспощадная сука, стерва [122]

Рокса сидела в шумном зале театра, куда стремительно стягивались люди, спешившие занять свои места, и нервничала. Дали третий звонок. Вот-вот должен был начаться один из лучших мюзиклов, придуманных человечеством, а ее взгляд то и дело падал не на сцену, а влево, где сидел ужасно красивый Андреев. Белая рубашка ему шла, как и немного зауженные черные брюки, как и уложенные муссом волосы, как и черные ботинки-оксфорды, как и злая гадливая ухмылка. Впервые в жизни Роксана ощущала себя типичной бабой. Сама отшила, а теперь пялилась и пыталась угадать, о чем он думает.

За всю дорогу, а это было больше трех часов, они не сказали друг другу ни слова, отгораживаясь от мира наушниками. Иногда они, словно сговариваясь, по очереди болтали с Ромой и Лу и снова уходили в себя. Роксу терзала мысль, что в другой жизни все могло бы получиться, как и терзало то, что Кирилл упорно не хотел смотреть на нее.

Она вдруг пожалела, что поехала, поддавшись эгоистичному желанию увидеть этот мюзикл и глупой уверенности в том, что не соврала Андрееву, сказав, что он ей не нравится.

Но, сидя на мягком кресле в огромном зале в черном вечернем платье и тупо пялясь на пока еще пустую сцену, Рокса с тоской и даже болью подумала, что Андреев ей все же нравится. И, наверное, давно. С того самого дня, когда он закинул ее на плечо и увез из города в «Макдоналдс».

–Почему тебе нравится «Нотр-Дам»?– спросил Кирилл на французском, впервые за вечер обращаясь к ней.

–Потому что это одновременно грустно и волшебно, и ни на что не похоже. Я про книгу. А про мюзикл… Пожалуй, прекрасные песни. И потому, что это была первая французская книга, которую я осилила в оригинале,– с легкой улыбкой ответила Рокса. – А тебе?

–Здесь нет соплей и ванили,– пожал плечами Андреев, не желая больше разговаривать.

Рокса вздохнула, поворачиваясь вправо, чтобы поболтать с Лу, но младшая так мило что-то шептала в ухо довольному Ромке, что нарушать их идиллию было бы полнейшим свинством.

* * *

Первый акт начался потрясающе. Рокса восхищалась голосами актеров, декорациями, костюмами, песнями, энергетикой. Время пролетело так быстро, что ей даже показалось, что свет в зале включили неожиданно. Люди завозились, с гулом покидая зал в поисках буфетов и туалетов. Лу тоже засобиралась, бурча, как старая бабка, что по-французски ни черта не понимает и что единственный красавчик на сцене – это афроамериканец, который задорно пляшет и хорошо поет.

– И, вообще, Феб этот – подлый изменник! Повелся на голые коленки Эсмеральды, – ворчала Лу.

Рокса отвернулась, не дослушав ее. Кирилл как раз вставал со своего кресла, тоже не спуская с нее глаз. Он молчал, хотя и едва заметно загадочно улыбался. Один бог или черт знали, что у него в душе, но Роксе было очень интересно его мнение по поводу первого акта. И, не удержавшись, она спросила.

– Песни – космос, – сказал Кир. – И Фролло жалко.

– Что?! – Рокса последовала за ним на выход из зала.

Лу с Ромой отказались идти на улицу на перекур, крикнув, что купят воды и пирожных. Рокса же накинула пальто и направилась искать укромное место, чтобы покурить. Хотелось уединиться и проветриться. Она то и дело чувствовала двусмысленные взгляды Андреева, но еще больше напрягалась от эмоций, что вызывали эти взгляды. Она и не думала, что будет настолько неловко, не предполагала, что он ей все же сильно нравится. Было трудно находиться с ним рядом, тем более что она так ужасно его отшила.

Рокса проклинала себя за слабость, разрываясь на части. Она думала о прекрасном мюзикле и одновременно без конца возвращалась к мыслям о Кирилле.

– Все же я на тебя дурно влияю, – Кир неожиданно вырулил из-за колонны, за которой она пряталась от охраны на входе.

– В смысле?

– Ну, ты же вся такая правильная всегда. А сейчас куришь под знаком запрета. Не боишься, что некислый штраф впаяют?

– Скажу, что ты виноват, – нахмурилась Рокса, но из принципа не выкинула недокуренную сигарету.

Кир усмехнулся, тоже закуривая. Какая же она была невозможная, упрямая, глупая мазохистка. Никакая она не Снежная королева, а уникальная в своем роде идиотка. Вбила себе в голову заботу обо всем мире, кроме себя самой, придумала ложные общественные идеалы, где мужик должен быть обязательно старше, где ее сестра обязательно получает высшее образование, а ее роль во всем этом шоу – это сильная феминистка с яйцами, которая переборет любого парня и даже шанса не даст проявить себя. И эта невозможная сумасшедшая ему крышу рвала на части и безумно нравилась.

А если бы она была другой, понравилась бы? Или он тоже мазохист, и ему нравится сталь в ее глазах? Никогда ведь не нравились блондинки и суровые женщины, и к отношениям не стремился. И как же было беззаботно еще год назад. Спокойно и размеренно. Сегодня вечеринка и секс с Наташей, завтра карате и киношка с Дашей, через неделю фото в инсте с моря с горячей мулаткой. Соревнования по волейболу и подстебы над братьями. А теперь он готов морду бить родному, пусть и не самому любимому, братцу за один взгляд в сторону этой дуры, которая надела тонкое секси-платье и такое же тонкое пальто и дрожит, как осиновый листок в ноябре.

– Почему тебе жалко Фролло?

– Потому что я могу его понять. Жалко по-человечески и по-мужски, – пожал плечами Кир.

– Ты можешь понять старого извращугу, который хотел растлить молодую девчонку и держал горбуна пленником в соборе? – ехидно уточнила Рокса. – Я явно плохо тебя знаю, – засмеялась она.

Киру понравился ее смех. Он был искренний и приятный.

– Я смотрю, ты давно книгу читала. Нет, куколка, он не был старым. Ему было вроде тридцать четыре года. Что это за цифра в современном мире? А ей было шестнадцать. А теперь вспомни моих одноклассниц. Если Эсмеральда была, как они, то кто кого еще растлил? Но я понимаю Фролло в другом смысле. Представь, как ему тяжело было признать самому себе чувства и страсть к цыганке? Он был священником много лет, набожным католиком. В то время это было не так, как сейчас. Он был фанатиком, подвергал гонениям неверных, отказался от семьи, женщин и детей. Читал проповеди. Собор был всем для него, как и религия. Он столько лет жил в ограничениях, чтобы проиграть борьбу перед девицей, которой совершенно не нравился…

– Ты слишком превозносишь его, – перебила его Рокса. – Все они там были похотливые мерзавцы. Феб хотел с ней переспать, потому что Флер была благородной дамой для замужества, а мужики в то время ходили налево, и это было нормой. С Флер до свадьбы ничего бы не было, а все чесалось. Горбун вообще никаких женщин не видел, тем более добрых и красивых. Вот и поехал крышей на ней, да и тоже, как мужик, хотел не внутренний мир ее познавать. И Фролло не устоял, потому что…

– Почему? Фролло, в отличие от Феба и Квази, всю жизнь сопротивлялся искушениям, и весьма успешно. Я просто хочу сказать, что у священника чувства были куда честнее и сильнее, чем у этих двух. Возможно, у одного священника чувства и были. Но все почему-то сочувствуют Квази и восхищаются красавчиком Фебом. А что в них особенного?

– И все же ты преувеличиваешь значение Фролло.

– Зато не преувеличиваю свои чувства!

– Что?

Рокса поперхнулась дымом. Андреев так смотрел на нее, что хотелось сквозь землю провалиться. Будто готов был наброситься на нее и задушить. Черные глаза смотрели безумно и жарко.

– Ты думаешь, я такой простой бабник из богатой семьи без собственных проблем или просто озабоченный эгоистичный школьник?

– Именно так ты себя и ведешь. Очень часто!

– Ой, не звезди! Да, я бываю не идеален, но я, блин, не планировал отношений, и за бабами не бегал, и как дебил с IQ ниже десятки себя не вел до тебя. Ты мне правда нравишься. И я тебе тоже, со зрением у меня все гуд. Почему ты не хочешь даже попробовать? Не понравится, кинешь меня, и все. Я младше, но не тупее твоих ровесников. Я могу заботиться и быть мягким и пушистым.

– Тогда прекрати разговаривать, как придурок. Что за мягкий и пушистый?

Рокса хотела злиться, но чувствовала, как сердце стучит громко-громко где-то в ушах. Раздался второй звонок, такой громкий, что слышно было даже на улице. Надо было поспешить, чтобы успеть вернуться к началу второго акта.

– Хорошо, не мягкий и пушистый, а жесткий и лысый. – Кир встал перед ней, не давая уйти. – Я буду стараться для тебя и буду нормальным парнем. Почему ты мне не веришь?

– Ты зарядил мне мячом в лицо в одну из первых встреч, может, поэтому?

Рокса, как могла, пыталась заткнуть свои чувства и мыслить трезво, повторяя в голове, как мантру, что он школьник, школьник, школьник. Нет у них будущего. Потом будет больно.

Кир же рухнул коленями прямо на грязный асфальт в своих новых стильных брюках.

– Прости меня за ребячливые глупости, которые я делал. Я больше никогда тебя не обижу. Даже если ты меня бросишь через неделю отношений. Но дай мне хотя бы эту неделю… Пожалуйста.

Рокса испуганно дернулась и выронила сигарету. То ли из-за Андреева, который, даже стоя на коленях, смотрел на нее свысока, то ли оттого, что раздался третий звонок. Почему-то все мысли в голове испарились, только что-то пискнуло в душе напоследок, что в театр они опоздали, но что-то другое можно успеть сделать. Например, побыть счастливой и беззаботной хотя бы неделю.

– Мы не успеем на второй акт, – неуверенно прошептала Рокса, чувствуя, как падает с обрыва прямо вниз, в омут под названием «Андреев-младший».

– Не успеем, – эхом отозвался Кир, вставая с колен и приближаясь к ней вплотную.

– И Лу с Ромой что-то заподозрят.

– Заподозрят, – улыбнулся краешком губ Андреев.

– И я не досмотрю чертов мюзикл из-за тебя, идиота, – ехидно, но с искоркой в глазах сказала Рокса.

Кирилл хотел ответить так же в тон, но кто-то в пробке у дороги так громко включил песню в машине, что они оба невольно обернулись на звук.

Беспощадная сука, стерва,Беспрестанно мне треплет нервы,Я убью ее когда-нибудь, наверное,Я убью ее, люблю ее, убью ее[123].

Кир стал смеяться, думая о всей нелепости совпадения и комичности ситуации. Хотелось продолжить орать эту старую песню, но Рокса вдруг резко и очень цепко схватила его за ворот пальто. В одно мгновение он думал увернуться от готовящейся пощечины по своему прекрасному лицу, но она впилась в его губы, горячо целуя и выбивая почву из-под ног.

– Беспрестанно мне треплешь нервы, – пропел он в ее холодные губы.

– Пошли отсюда, умник.

– И куда же мы пойдем, куколка? – ухмыльнулся Кир.

– Куда угодно! Сегодня весь город у наших ног!

Сердце громко ударило в груди парня. Он не верил, что она согласилась, как и не верил, что она может быть такой, как сейчас. Ничего и никого прекраснее он не видел до этого момента. И что-то подсказывало: он запомнит этот миг на всю жизнь.

* * *

– Ром, куда они делись, Рокса не отвечает. Вдруг что-то случилось? – Лу ерзала на кресле, как на иголках, чувствуя немое неодобрение соседей.

– Не знаю. Может, Кир опять что-то ей сказал, они поругались и опоздали? – пожал плечами парень, наслаждаясь прекрасным пением. – Не переживай, с ними все в порядке.

– Я не переживаю, а завидую, – пробормотала Лу, нехотя посмотрев на сцену, где еще два часа собирались петь на французском, который она совершенно не понимала.

79. Никому не рассказывай обо мне и о нас с тобой [124]

– Кирилл, – тихо позвала Рокса, мягко толкая в бок спящее рядом тело.

Андреев заворчал и перевернулся на другой бок. Рокса и сама не отказалась бы поспать, потому что последние три дня спала часа по четыре, но в любой момент могла прийти Лу.

– Кирилл! – Рокса попыталась скинуть парня с кровати, но он цепко схватил ее и уложил рядом с собой.

– Куколка, пожалуйста, твоя сестра уже почти живет с моим братом, она не придет. Дай поспать еще хоть десять минут, – сонно пробурчал Кир, утыкаясь лицом в ее голое плечо.

– Она обещала сегодня зайти перед школой, быстро вставай, – шикнула Роксана, высвобождаясь из его стальных объятий.

Кир даже сквозь сон понял, что спорить бесполезно, – доспать ему не дадут. Бормоча ругательства в адрес сумасшедших параноиков, взъерошенный после бурной ночи Андреев-младший поплелся в прохладный душ. Теплые струи бодрили, понемногу прогоняя сон. Спать хотелось все меньше. Последние дни и так казались сном, космически нереальным. Рокса встречалась с ним уже четвертый день. Она, конечно, поставила условие, что это все всего на неделю, что никто не должен знать, даже их родственнички, но тем не менее как же это было классно.

В школе она для всех была стервозной училкой, суперсерьезной и собранной. В школе она имела идеальную репутацию. И даже во время занятий по французскому она вела себя с Кириллом сдержанно. А вечерами они оставались наедине, и тогда она ела чипсы в нелепой пижаме, громко смеялась и пела невпопад, целовала его до искр в глазах, а вчера встретила с пиццей после тренировки по волейболу. Она была милой, забавной и легкой. Словно, когда они оставались вдвоем и закрывались от мира, она показывала ему ту сторону себя, которую больше никто не видел.

– Кир, шевелись, времени мало, – бурчала девушка, пока он мылся в душе.

Эта черта ему тоже нравилась. Она не стеснялась и не была ханжой. Она могла спокойно зайти в трусах в ванную и чистить зубы, пока он моется, могла залезть к нему в душ, встать рядом и начать его целовать. Рокса была такая во всем.

– Лу не придет, а я скоро галюны начну ловить из-за недосыпа. – Кир брызнул водой из душа на ее идеально уложенные волосы.

Рокса хотела ответить, но вдруг случилось то, чего она боялась последние три дня. Входную дверь попытались открыть снаружи. Девушка почувствовала, как сердце рвется к горлу от страха.

– Ну и что такого? Она будет не против, – пожал плечами Кир.

– Я буду, – отрезала Роксана, а потом чуть не подскочила – в дверь стали звонить.

Рокса быстро схватила все вещи Кира и затолкала в пустую стиральную машину, затем понеслась в прихожую и спрятала верхнюю одежду и ботинки в шкаф, попутно крича Лу, что сейчас откроет. На ходу соображая, Роксана прикрыла ванну шторкой, пряча Андреева, который так и продолжал мыться, посмеиваясь над ее паникой, потом обернулась полотенцем и понеслась открывать дверь.

– Лу, – с неуместным, наигранным восторгом крикнула она сестре, – я мылась, заходи.

Перекинувшись с сестрой парой фраз, она снова вернулась в ванную, прикрыв дверь. Жестами показав Андрееву, чтобы лег на дно ванной, она забралась к нему.

– А ты извращенка, – тихо хмыкнул Кир, но послушно сделал, как она просила, и начал поглаживать ее голые ноги под неодобрительные шиканья.

– Она не должна нас застукать. Да еще и так, – шепнула Рокса, стоя над ним в ванне, широко расставив ноги.

Он лежал на полу между ее ног, глядя на кружевные трусики, которые стали уже мокрыми от воды, лившейся из душа.

– Даже не думай об этом. – Рокса мрачно наблюдала, как растет возбуждение ее сумасшедшего парня.

– Рокса, я зайду, не против?

Лу бесцеремонно протиснулась в ванную и стала красить глаза перед зеркалом. Рокса нервно сглотнула и осторожно высунула голову из-за шторки.

– Как Ромка? – осторожно спросила она, делая вид, что моется, и мысленно благодаря небеса, что они купили большую темную шторку для ванной, за которой ничего не было видно.

– Хорошо, – мелкая прищурилась от удовольствия. – В кино вечером пойдем. Ты не против, что я опять у него? Ты вроде говорила, что у тебя ученики всю неделю?

– Да-да, – поспешно сказала сестра, молясь, чтобы Лу уже быстрее докрасила свой глаз.

Обычно Лу быстро собиралась и красилась, но именно сегодня она почему-то решила потрепаться с ней в ванной, черт бы ее побрал!

– Рокса, я возьму твою пенку для волос? Я купила неудачную. У меня от нее волосы, как клей. Вообще, говно пенка, а так рекламировали. Я больше не поведусь на рекламу. Деньги на ветер… Ужас какой-то.

Старшая сестра зажмурилась, чтобы не заорать от идиотизма ситуации. Мерзкий Андреев скучающе лежал на дне ванны и гладил ее бедра, пытаясь подобраться выше. «Мерзкая сестра, чтоб она провалилась со своими пенками для волос. Мерзкий Рома, который не мог довезти Лу до школы. Мерзкая школа… Черт бы их всех побрал!» – паниковала Рокса.

– Рокса, ты меня слушаешь? – возмутилась Лу, так и не дождавшись никакой реакции. – Ладно, я побежала. Тебя ждать не буду, я обещала Ане прийти пораньше и помочь с черчением. Мне неловко, что она решила мне задачу по геометрии на прошлой контрольной.

– Ага, – только смогла выдавить Роксана.

Лу вышла из ванной, немного побродила по квартире, и, наконец, входная дверь захлопнулась. Только тогда Рокса поняла, что может заново учиться дышать нормально, а Кир как ни в чем не бывало встал и начал вытираться и одеваться.

– Даже обсуждать это не хочу. Ты сумасшедшая!

* * *

– Ром, Ром, Ром, ты можешь говорить?! – Лу так кричала от перевозбуждения в трубку, что Ромка на другом конце чуть не оглох.

– Лу, у меня с документами запара, срочно?

– У Роксы был секс!

Лу чиркнула зажигалкой и закурила за школой, решив, что личная жизнь сестры может улетучиться, а вот пятерка по химии у нее все равно будет. Можно прогулять первый урок.

– Да ладно? – Ромка, как старая сплетница, отложил пачку документов подальше, решив, что его брат подождет немного. – Так все же Рокси не робот с планеты железных женщин, – задумчиво протянул он.

– Что?! Рома, ты дурак?

– Да, блин, это старая байка, которую придумал Усач, когда она его опять отшила. Типа Рокси на самом деле терминатор из будущего с планеты железных женщин, и ее не интересует секс и мужики, потому что у нее есть высшая цель и…

– Ром, ты идиот! – Лу чуть ли не подпрыгивала от порывов прохладного ветра и желания выяснить, кто у Роксы появился. – Короче, я зашла домой, а она, типа, мылась, но она была странной, в смысле странней, чем обычно. Ну, ты знаешь, она всегда чокнутая, но сегодня она прям мегастранная была, а потом я пошла на кухню и увидела там две пустые чашки! Две, Рома! И пустую коробку из-под пиццы, и презерватив в мусорном ведре! Использованный!

– Ты рылась в мусорном ведре?

– Не совсем… Рома, ты меня слушаешь? У Роксы появился парень!

– Ага… А нам надо выяснить, кто этот несчастный? Есть идеи?

Ромка оживился, пытаясь представить, кто добился сердца Рокси, и уже предвкушая эту мегасплетню.

– Я устрою ей допрос после школы, – пообещала Лу.

– Давай, а я спрошу Усача, вдруг он добился ее спустя десять лет, – решил Рома.

* * *

Кирилл сидел на уроке английского и посматривал на точеную спину Роксы, которую водолазка облегала, как вторая кожа. Ей безумно шел черный цвет, как и строгая юбка-карандаш, которая выгодно подчеркивала изгибы стройного тела. С одной стороны, у Кира просыпалась ревность, потому что кроме него на Роксу пялилась еще половина класса парней, с другой стороны, хотелось приблизить время к вечеру, когда они останутся вдвоем.

– Кирилл, хватит мечтать! Ты закончил упражнение?

– Почти закончил, Роксана Григорьевна, – невинно захлопал ресницами Кир, пожирая ее глазами.

– Отлично. Тогда выйди к доске и зачитай ответы, – ехидно прищурилась Роксана.

Андреев лишь зубы стиснул, представляя, как отомстит ей вечером.

* * *

Школа потихоньку пустела после девяти уроков. Вообще, девятого урока никогда не было, просто Рокса согласилась с одним учеником заниматься после школы в классе, чтобы не тратить время на дорогу и проводить время с пользой, пока у Кира тренировка по волейболу. Когда репетиторство закончилось, девушка устало потерла виски. Спать хотелось ужасно.

Но не успела она посмотреть на часы, как в класс ворвался уставший и потный после тренировки Андреев, который тут же ее поцеловал. Рокса моментально отстранилась.

– Настолько воняю?

– Нет, просто был уговор. Никакого палева в школе.

– Зануда. – Кир не удержался и чмокнул ее в нос. – За тобой должок за английский.

– А я думала, за тобой должок. Я поставила четверку, а надо было трояк с минусом.

– Вот они, дивиденды от секса с училкой, – по-доброму засмеялся парень. – Я пришел сказать, что мне надо задержаться еще на полтора часа. У нас скоро игра в области. Дмитрич орет, чтобы мы больше занимались. Я буду поздно.

– Хорошо, – мягко улыбнулась Рокса, заставив сердце Андреева выдать кульбит. – Я позвоню, когда…

– Когда убедишься, что проход в Мордор открыт и все орки, то есть наши родственники, точно не придут. Зануда.

Кир еще раз чмокнул ее в нос и убежал на тренировку. Рокса только головой покачала, отгоняя от себя мысли, что ей слишком хорошо и волшебно рядом с ним. Она дала им обоим неделю, но совершенно не думала, что будет дальше.

Закрыв класс, девушка пошла к раздевалке и столкнулась с химиком.

– Роксана. – Евгеша смотрел на нее, как побитый щенок, – Роксана, пожалуйста, выручи.

– М-м-м?

– Мне надо нарисовать две стенгазеты к конкурсу, а мой класс – сборище рукожопов. Они одну еле нарисовали. Давай вторую нарисуешь ты, а я отмажу тебя от субботника в начале мая?

– И как же ты меня отмажешь, чтоб я потом не отрабатывала?

Рокса знала, кто на самом деле отмажет ее от субботника, но все равно спросила из вредности.

– Шепну пару слов кому надо, – нетерпеливо сказал химик. – Так поможешь? Надо послезавтра сдавать уже.

– Ладно, – согласилась Рокса, предвкушая, что на майские у нее будет на один выходной больше.

Придумали, сволочи, свои обязательные субботники!

– Богиня! – шутливо откланялся химик, рассыпаясь комплиментами.

Рокса хотела так же шутливо ответить, но из-за угла вышла Лу.

– Привет.

Химик тут же ушел, подмигнув старшей, а Лу проводила его внимательным взглядом.

– Он назвал тебя богиней? – пристально посмотрела на старшую Лу.

– Ох, как меня только не называли, – засмеялась Рокса. – А ты чего так поздно тут?

– Рома задерживается на работе. В кино пойдем попозже. Идем домой?

– Пойдем.

Лу шла к дому и скрежетала зубами от досады. Сестра вела себя абсолютно невозмутимо. Намеки игнорировала, ничем себя не выдавала и вообще была само спокойствие.

– Рокса, так нечестно! – не выдержала мелкая. – Я от тебя ничего не скрываю.

– Я тоже, – машинально соврала сестра.

– Тогда почему не говоришь, что у тебя парень появился?! Я знаю, что у тебя кто-то есть, я видела улики в мусорке. А зная, какая ты целомудренная, это было вряд ли на одну ночь, так что рассказывай. Кто он?

– Ой, Лу, нечего рассказывать…

– Ну, Рокса, ну, расскажи!

– Нет, это все глупости.

– Ты скрываешь его, потому что он старше? Или он младше? Или он наш препод? Или он страшный? Или это трудовик? Ну, Рокса-а-а…

– Лу, отстань. Если повстречаюсь с ним хотя бы месяц, скажу.

Лу насупилась и ушла в свою комнату собираться в кино. Рокса темнила. Скорее всего, это был препод, и она стеснялась. Но кто же ее поддержит, как не сестра? Лу решила, что все равно все узнает. Хоть и дулась за то, что у старшей внезапно завелись секретики.

– Ладно, Рокса, я ушла. Можешь звать своего препода, я не приду сегодня!

Лу специально громко хлопнула дверью, а сама побежала к Роме, на ходу доставая телефон.

– Да! – Ромка ответил после первого гудка.

– Это точно химик!

– Следствие ведут колобки! – заржал Рома, включаясь в расследование.

80. Это знала Ева, это знал Адам – колеса любви едут прямо по нам [125]

Лу пришла домой сразу после шестого урока, не дожидаясь Роксу: сегодня у нее намечалась работа. Быстро переодевшись и подготовив рабочее место, она направилась на кухню, чтобы выпить кофе. Заскочив по дороге в туалет, она с удивлением обнаружила, что круг от унитаза был поднят. Такое происходило только после уборки, когда Лу выливала грязную воду после мытья полов. Нахмурившись, она опустила его и ушла на кухню.

Устроившись на стуле, она окинула внимательным взглядом полы и пришла к выводу, что никто их не мыл.

– Значит, либо Рокса научилась писать стоя, что было бы неудивительно, – пробормотала она, – либо наш таинственный возлюбленный сегодня был тут. Черт, ну почему она ничего мне не рассказывает!

Лу, конечно, уважала право сестры на секреты, но как можно было молчать о таком? И еще она чувствовала себя немного уязвленной, потому что не могла понять, когда все закрутилось и как она могла такое проглядеть. Она прокручивала в голове список потенциальных подозреваемых снова и снова, пока не выкинула из него Усача.

Лу сомневалась, что Роксану мог бы заинтересовать кто-то вроде него. Хотя мелкая вообще не могла себе представить того, на кого могла запасть ее сестра. Поэтому это мог быть кто угодно, даже Валек со своими жидкими подростковыми усиками.

«Нет, все не может быть так плохо», – подумала Лу.

Почему-то в ее воображении идеальный мужчина для Роксы был высоким кареглазым брюнетом в строгом костюме и с портфелем. У него добрые глаза и гладко выбритое лицо. А еще он вежливый, интеллигентный и жутко умный, но при этом с юмором. И обязательно очень заботливый.

– И где она нашла такого в нашей дыре? – Лу забарабанила пальцами по столу, не веря, что Рокса могла согласиться на меньшее.

В какой-то момент она дошла до теории, в которой Роксана влюбилась в отца одного из своих учеников. Возможно, он разведен. Или вдовец. Может, у него есть дети, поэтому они боятся афишировать их отношения, чтобы…

Телефон пронзительно зазвенел, требуя ее внимания. Звонил Ромка.

– Это не Валек, – сразу же выпалил парень. – Вычеркивай его.

– Я уже. Знаешь, думала о его усах и поняла, что нет. Слушай, а вдруг она стесняется нас, поэтому не рассказывает? Чтобы не пришлось знакомить?

– Красотка, не пори чушь, – посоветовал Рома. – Как можно нас стесняться? Мы же офигенные. Ты знаешь, я тут утром подумал, что, может, это не наше дело, а потом решил, кто, если не мы? Вдруг она нашла себе какого-нибудь хмыря в костюмчике, типа Андрюши…

– Ну, вообще-то, я думаю, ей как раз нужен кто-то посерьезнее, такой, знаешь…

– Посерьезнее? Нашей Рокси? Наоборот…

– Много ты понимаешь, – фыркнула Лу. – Я знаю ее лучше всех.

– И тем не менее ты не знаешь, кто наш таинственный Ромео, – поддел ее Ромка.

– Отвали! Блин, почему она просто не может сказать?

– Ты же тоже про меня не говорила, помнишь?

– Это другое, мне было стыдно, что я запала на придурка.

* * *

Вернувшись домой, Рокса обнаружила, что дома никого нет. Лу опять ускакала к Роме, а Кирилл еще не пришел. Заглянув на кухню, она обнаружила на плите кастрюлю, к крышке которой был приклеен стикер:

«Рокса, он брюнет или блондин?»

Она фыркнула и отправила сестре сообщение:

«Лу, отвали»

«Рыжий??!!??!»

Рокса отправила ей фотографию своего среднего пальца и налила себе борща, который был еще теплым. Бухнув туда огромную ложку сметаны, она принялась за еду. Лу приготовила ее любимый, на кислой капусте, и это было бы мило, если бы за всем этим не торчал ее корыстный интерес.

Вспомнив теории Лу о ее романе с преподом, девушка фыркнула. Как будто в преподавательском составе их школы был хоть кто-то мало-мальски приличный. Разве что добродушный директор, да только вот он ей в отцы годится. Самым забавным в этой ситуации было то, что ответ лежал на виду, но мелкая, как всегда, все слишком усложняла.

Помыв за собой тарелку, Рокса уползла в свою комнату и развалилась на кровати. Настроение отчего-то было приподнятым. Возможно, все дело было в том, что через пару часиков в ее квартире нарисуется Кирилл. От этой мысли в груди разливалось какое-то странное тепло, которое и пугало и радовало одновременно.

Взрывной и самодовольный Андреев вдруг оказался именно тем человеком, которого она так часто рисовала в своем воображении. Не дурак пошутить над собой и другими, знает, чего хочет, умеет добиваться своего, при этом готов пускать в ход любые, даже самые низкие приемы. И сколько бы она ни говорила ему, что так нельзя, на самом деле ей это нравилось.

Она не думала о том, что будет дальше, потому ей было слишком хорошо. Впервые в жизни не хотелось ничего планировать. И это было прекрасно.

* * *

Кирилл пришел домой в самый разгар операции «вычислим любовника по лайкам». Рома и Лу сидели на кухне, распивая кофе, в который, судя по их веселому хихиканью, добавили что-то покрепче. Они листали ленту «Инстаграма» химика, угорая над его фотками.

– Блин, если Рокса мутит с ним, я этого не переживу, – простонал Ромка, разглядывая фото, сделанное в туалете клуба.

– Что за шум, а я не в теме? – Кирилл уселся рядом с братом, заглянув ему через плечо.

– У нас расследование, – пояснила Лу. – Вычисляем парня Роксы.

– Ого, как интересно. – Кир с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Он предвкушал, как расскажет вечером Роксе про этих диванных сыщиков. – Слежку устроить не пробовали?

– Я подумываю об этом, – на полном серьезе заявила Лу. – Но все-таки это как-то… чересчур?

– Думаешь? – с сарказмом спросил Кир, понимая, откуда у Роксы такая паранойя. Сестрички явно стоили друг друга. – Слушай, а может, оставишь ее в покое и…

– Да ладно, неужели тебе самому не интересно? – спросил Ромка, пихнув его локтем в бок.

– Не особо. И, кстати, это точно не химик. Он предпочитает помоложе, – фыркнул Кир. Поймав удивленные взгляды ребят, он пояснил: – Он спит с ученицами. Иногда.

– Как непрофессионально, – покачала головой Лу. – Значит, он точно нет, – она вычеркнула Евгешу из своего списка.

– Дай сюда свой список Шиндлера. – Кир выцепил листочек и пробежался по нему глазами. – Химик, Усач, Кропоткин… Серьезно? Трудовик?! Совсем ебнулись с горя? Где логика вообще?

– Ладно, трудовика можно вычеркнуть, – согласилась Лу.

– А Кропоткин? – Кирилл тряхнул листочком у нее перед лицом.

– Он у нас под вопросом, – Рома указал на карандашную пометку возле фамилии подозреваемого.

– Сегодня у нас был английский, и я видела шоколадку у нее на столе. В начале года Кропоткин каждый день ей их таскал. И теперь опять. Зачем бы ему это делать?

Лу посмотрела на школьника многозначительным взглядом.

Кирилл вспомнил, как утром забежал в кабинет Роксы, чтобы поцеловать ее, и оставил у нее на столе шоколадку, которую купил по дороге в школу. Он явно недооценивал наблюдательность мелкой. Правда, наблюдательность эта была какой-то избирательной, потому что она уже который месяц не замечала ничего из того, что творилось у нее под носом.

– Не хочу принижать твои дедуктивные способности, но ты не думаешь, что шоколадку мог оставить кто-то другой?

– Ну, химика и трудовика мы уже вычеркнули…

– Господи, в школе что, больше мужиков нет? Да и вообще, почему ты решила, что это кто-то из школы?

– Мне так кажется, – ответила Лу после небольшой запинки.

Более серьезных аргументов у нее не нашлось.

– Слушайте, вам вот реально нечем больше заняться, кроме как приписывать Роксане каких-то юродивых? Хоть бы выбрали еще нормальных, а не вот этих, – с этими словами Кирилл разорвал листочек пополам на глазах у брата и его чокнутой девушки.

– Рома, он уничтожил список подозреваемых, – надулась Лу.

– Да не нужен вам никакой список! Мы с Роксой встречаемся, – заявил Кирилл, решив, что рано или поздно они все равно узнают. А Рокса побесится и простит.

Лу поперхнулась кофе, а Рома залился таким смехом, что Киру показалось, что он в сумасшедшем доме.

– Не, мы, конечно, так себе Шерлок и Ватсон, но не настолько, – хихикнула Лу. – Но это было смешно. Даже очень.

– Я прям себе представил это, – кивнул Рома, а потом посмотрел на нее с подозрением: – А я Шерлок или Ватсон?

– Я организовала расследование, значит, я Шерлок.

– Но…

– Никаких «но», – помотала головой мелкая. – И, кстати…

Кирилл не стал слушать и оставил этих двоих препираться на кухне, испытывая легкую досаду от того, что они с большей охотой поверили бы в роман Роксы с трудовиком, чем в правду. Не такой реакции он ждал на свое чистосердечное признание.

– Придурки, – буркнул парень, натягивая кеды.

Выскочив за дверь, он не стал ждать лифта, а побежал по лестнице вниз. Ему не терпелось рассказать Роксе о том, что Лу сводит ее с Кропоткиным. О завершении их разговора он собирался благоразумно промолчать.

Оказавшись на улице, Кирилл вдруг замер. Был уже четверг. От назначенного Роксаной испытательного срока почти ничего не осталось. Эта мысль его разозлила. Если хочет, пусть играет в свои шпионские игры с Лу, но он не позволит ей в очередной раз выставить его за дверь. Быстро набрав код подъезда, который уже знал наизусть, он снова проигнорировал лифт, вместо этого поднявшись по лестнице.

– Привет, – Рокса замерла в дверях, с удивлением глядя на запыхавшегося парня. – Все хорошо?

– Нам надо поговорить.

81. Ты меня не бойся, я не буря, я – прибой [126]

– О чем ты хочешь поговорить? – тут же серьезно спросила Рокса, пропуская его в прихожую.

– Лу с Ромой играют в шпионов, мечтая узнать, кто твой парень. Под подозрение попал даже трудовик. Я, конечно, поржал, но, вообще, ты не думаешь, что это глупо? Я понимаю твои опасения. Ок, если кто-то из школы узнает об этом, будет не комильфо, но Лу с Ромашкой нормальные, им можно сказать. Жить будет проще всем.

Кирилл говорил это, попутно скидывая кеды и пальто, не сводя карих глаз с девушки, пытаясь прочесть ее мысли. Но в который раз убедился, что ни один психолог в мире не раскусит душу этой блондинки, если она сама не захочет.

Рокса слушала молча, вешала его пальто на крючок с непроницаемым выражением лица, а ее глаза опасно поблескивали в полумраке прихожей.

– Кир, у нас странные отношения, ты же знаешь. Зачем им всем знать, если скоро все закончится?! – неожиданно громко крикнула девушка, тоже злясь. – Мы договорились встречаться неделю. Можем повстречаться еще пару недель, но что изменится? У меня свои планы на жизнь, а у тебя свои. Я говорила: нечего начинать. Прошло меньше недели, а ты уже заявляешь права и выносишь мне мозг.

– Рокса! – Он схватил ее за руку, готовый задушить прямо на месте. – Почему ты такая жестокая со мной?! Как мне доказать тебе, что я серьезен по отношению к тебе? Да, я младше, но я стараюсь. Я буду стараться! Мы можем скорректировать наши планы на жизнь и… Быть вместе.

– Нет, – она испуганно выдернула руку, боясь даже представить эту неземную мечту.

Так не бывает. Она усвоила это еще в детстве. Мечты редко сбываются, а вот холодные расчетливые планы на жизнь вполне могут, особенно если пахать как лошадь. Люди предают. Они обещают одно, а затем забывают свои обещания. Ее родная мать забывала все свои клятвы мгновенно, что уж говорить о малолетнем парне, с которым она встречается в закрытой квартире меньше недели.

Рокса вдруг не выдержала. Она не позволяла себе многое, даже такие мысли и эмоции. Но Андреев снова сумел расколоть ее, как орех. Глаза стали влажными от подступивших слез. И она снова себя прокляла за то, что слишком часто стала плакать. Что этот год какой-то особенный во всех планах.

От Кирилла не укрылась эта перемена в ее взгляде. Злость тут же ушла, сменившись растерянностью и непониманием.

– Уходи! – вскрикнула девушка, будучи на грани истерики, отворачиваясь.

– Выгони, – с вызовом бросил Кир, делая шаг ей навстречу.

– Я сейчас тебя выгоняю!

– А я остаюсь здесь и продолжаю с тобой встречаться, – с нажимом сказал Кир. – Если для тебя это так важно, никто не узнает. Но тогда выполни и мою просьбу. Начни относиться ко мне как к своему парню. Даже если в твоей голове у нас мало времени вместе, пусть это время будет настоящим и серьезным, а не сексом по ночам, пока твоей сестры нет дома. Я хочу с тобой встречаться нормально, насколько это сейчас возможно, учитывая, что ты мой учитель. Пока что.

Рокса подняла на него заплаканные глаза, не веря своим ушам. В голове зашумело от нахлынувших эмоций. Она практически поверила, что вот оно самое. Может, есть шанс, может, стоит немного помечтать о будущем? Может, все получится?

– Ладно, хватит серьезных разговоров, у тебя вон венка на лбу пульсирует. Угадай, что у меня есть? – Кир примирительно достал из рюкзака коробку заварных пирожных.

Рокса улыбнулась и потупила взгляд, становясь хрупким ранимым цветочком. Андреев-младший даже залюбовался и тут же захотел ее поцеловать. А еще через секунду Рокса снова стала мелкой стервозиной: хитро прищурилась, достала учебник по французскому и сказала, что у нее тоже кое-что есть для него.

* * *

Кир проснулся под пронзительный писк будильника. Рокса, которая обычно спала, прижимаясь грудью к его спине, куда-то пропала. Резко сев на постели, парень растерянно огляделся. Может, она передумала и сбежала из собственной квартиры, чтобы не встречаться с ним?

Разозлившись, он спрыгнул с кровати и вылетел из комнаты. Ее сапожки и пальто были в прихожей, а в ванной шумела вода. Удивительно, но факт: Роксана встала раньше его. Дверь, как всегда, была приоткрыта. Зайдя в маленькую, заполненную паром ванную, он заглянул за шторку.

– Ты чего не разбудила? – недовольно спросил он.

Рокса смотрела на него, такого сонного и помятого, а внутри что-то сжималось. Она не знала, почему, но его опухшее лицо с отпечатками подушки на щеке показалось ей ужасно милым.

– Я готовила завтрак, – улыбаясь, объявила она.

– Не смогла выгнать, так решила отравить? – усмехнулся Кирилл, забираясь к ней. – С чего вдруг такая доброта?

– Ну, я думала, что мужчинам нравится, когда им готовят завтрак, – пробормотала Рокса, смывая с волос кондиционер. – Романтика там и все такое.

– Я не люблю завтракать, – напомнил Кир. – И мне нравится просыпаться, когда ты рядом.

– И целоваться с нечищеными зубами.

– Именно. – Кир прижал ее к себе, проводя пальцами по влажной коже. – И не только целоваться, – прошептал он, прикусывая мочку ее уха.

– Остынь, Ромео, – пользуясь тем, что она мыльная и скользкая, Роксана ловко вывернулась из объятий. – Мне еще надо уложиться, накраситься, выбрать платье…

– И куда это ты собралась такая нарядная? – хмуро уточнил парень, наблюдая, как она смывает с себя остатки геля для душа.

– Я совсем забыла сказать, у нас вечером свидание, – подмигнула Рокса, вылезая из ванны. – Все подробности за завтраком, – пропела она, оборачиваясь полотенцем.

– Постой, ты ночью задушила меня подушкой, и я проснулся в раю?

– Тебя бы туда не взяли, – фыркнула девушка, закрывая за собой дверь.

* * *

Кирилл проглотил пережаренную яичницу в мгновение ока и спросил Роксу о планах на вечер.

– После шестого урока я еду на допы к ученику, а потом свободна. Ты после шестого урока конфискуешь Ромину машину и заберешь меня…

– На другом конце города, чтобы, не дай бог, нас не увидели знакомые? – Кир не смог удержаться и не подколоть ее.

– Именно. Я купила билеты в кино, но…

– Но в нашем захолустье всего один кинотеатр, поэтому мы поедем в соседний город, чтобы посмотреть фильм?

– Чтобы смотреть фильм, есть попкорн и сосаться на местах для поцелуев, как перевозбужденные малолетки. Тебя что-то не устраивает?

– Нет, шикарный план. Я в восторге. Особенно от последнего пункта.

– Ну вот и замечательно.

Она пошла краситься, а Кир остался сидеть на кухне, думая о том, что они достигли некоего компромисса. А учитывая степень Роксаниной чокнутости, это был просто идеальный расклад.

– Ненормальная, – выдохнул он, покачав головой.

– Я все слышала!

82. И я пишу свою историю сама! [127]

Рома нетерпеливо поглядывал на часы, нервно постукивая пальцами по столу. Андрей недовольно посмотрел на него сквозь стеклышки очков, а потом продолжил изучать подготовленные братом документы.

– А где разрешение от…

– Третий листок с конца.

– А где…

– Андрей, перестань, там все по списку. Я ничего не забыл, нигде не накосячил, так что просто поставь уже свою гребаную печать и отпусти меня. Я рад, что тебе совершенно некуда спешить, и ты готов, как порядочный японец, помереть на работе, но я хочу домой.

Андрей ничего не ответил, только поджал губы и продолжил мучительно медленно проверять его работу. Рома не выдержал и пошел к отцу, впервые в жизни врываясь к нему без стука.

– Сколько еще Андрей будет все за мной проверять?! – выпалил он, не в силах сдерживать свое негодование.

– Что?

Андрей Андреевич посмотрел на сына с нескрываемым удивлением. Рома редко проявлял подобного рода импульсивность.

– Мне надоело, что я, как какой-то школьник, должен перед ним отчитываться. Я работаю тут уже полгода, так что, может, хватит?!

– Вообще-то, я еще в начале января сказал Андрею отпустить тебя в свободное плавание, так что, – отец развел руками. – Это сугубо его инициатива.

– Вот говнюк!

– Роман, – остановил его отец, – успокойся. Андрей поступил неправильно, но это его дело. Тебе не обязательно перед ним отчитываться, так что просто работай сам. Хорошо, сын?

– Да, пап.

Рома раздраженно кивнул. Хотелось пойти и отлупить мерзкого братца папкой с документами, но вместо этого он сделал глубокий вдох-выдох.

– Кстати, ты не забыл, что у мамы день рождения на следующей неделе? Мы собираемся посидеть дома в кругу семьи и будем рады, если вы с Кириллом приедете. И – да, Лу тоже приглашена.

– Я не уверен, что это хорошая идея…

– Не узнаешь, пока не попробуешь, – подмигнул отец. – Мама жалеет, что так вышло.

– Ладно, я спрошу ее, – согласился Рома.

На самом деле он очень скучал по родителям. Они с Киром жили в квартире и почти не заезжали к ним в гости, и поэтому возможности как-то поговорить или сгладить все, что произошло, у них не было. Но Рома время от времени ловил себя на мысли о том, что вечно так продолжаться не может. Лично он на мать не сердился, просто не понимал. Да и Кир просто не хотел слушать очередную партию нападок, но в целом против матери ничего не имел.

– Хорошо. – Отец махнул ему рукой, показывая, что аудиенция окончена.

Рома вернулся в кабинет, который делил с Андреем, наглым образом вырвал у него свои документы и убрал в ящик стола, заперев на ключ.

– Отвезу в понедельник, – только и сказал он, быстро собирая портфель. – И больше не лезь в мою работу, – попросил он, выходя из кабинета.

Оказавшись на улице, он сунул руку в карман, нащупывая ключи от машины, которых там не оказалось. Несколько раз ухватив пальцами пустоту, Рома вспомнил, что Кирилл выпросил у него машину еще днем, просто он забыл об этом, потому что Андрей поедал его мозг. Хмыкнув, он сунул в рот сигарету и пошел в сторону дома. Конечно, можно было прыгнуть в автобус, но ему захотелось пройтись, тем более идти было недалеко.

Середина апреля «радовала» лужами и обманчивым солнцем, которое било в глаза, но совсем не грело. Парень шел, поглядывая на прохожих, поражаясь тому, что кто-то еще кутался в теплые куртки, а кто-то уже бегал в жилетках и кожанках.

Он собирался было позвонить Лу, чтобы предупредить, что придет пораньше, но ему позвонил Стас.

– Как жизнь? – не тратя время на банальные приветствия, поинтересовался друг.

– А ты с какой целью интересуешься? – хитро спросил Рома, опасаясь, что Стас припашет его к каким-нибудь свадебным делам.

– Да просто так, давно не созванивались, – немного обиженно протянул товарищ.

Роме стало немного стыдно. Весь последний месяц все свободное время он проводил с Лу. Ему не хотелось тратить его на кого бы то ни было, даже на друга. Это было эгоистично и не очень правильно, поэтому он пробормотал какие-то извинения.

– Да ладно, все норм. Я тут просто хотел собрать нашу компашку на даче на первые майские, пора открывать сезон шашлычков. Что скажешь?

– Почему бы и нет, – согласился Рома.

– Отлично, тогда я создам беседу и там точно решим, что, куда, когда и почем.

Рома трепался со Стасом всю оставшуюся дорогу до дома и попрощался только у входной двери. Открыв дверь, он разулся, скинул пальто и заглянул на кухню. Мелкой там не было. Тогда он направился в спальню. Заглянув в комнату, он увидел, что Лу сидит на кровати, обложившись учебниками и методичками. Зацепившись взглядом за одну из них, Рома с удивлением обнаружил надпись: «ЕГЭ».

Девушка слушала музыку в наушниках, поэтому не слышала, как он вошел. Она хмуро читала задания, время от времени нервно покусывая карандаш. Рома решил не отвлекать ее и стал наблюдать за ней, привалившись к стене. Он любил смотреть на Лу, когда она занималась чем-то важным. Ему нравилось ее сосредоточенное, упрямое выражение лица, с которым она пыталась разобраться с каким-нибудь делом.

Лу что-то помечала прямо в методичках, периодически сверяясь с ответами и недовольно морщась, когда что-то не сходилось. Потом у нее вдруг зазвонил будильник, и она поспешно захлопнула книжку. Вскинув взгляд вверх, она увидела Рому и застыла. Выражение лица у нее было такое, как будто она попалась на чем-то противозаконном.

– И давно ты тут подглядываешь? – спросила она наконец, собирая книги в стопку, а потом яростно заталкивая их в рюкзак.

– Я просто пришел пораньше и решил тебя не отвлекать, – пожал плечами парень, подходя к ней. – Я не знал, что ты сдаешь историю, – заметил он, указывая на торчащую из рюкзака книжицу.

– И не узнал бы, если бы пришел как обычно, – заявила Лу, закрывая рюкзак.

– Так вот зачем тебе будильник, – догадался вдруг Рома. – Значит, Роксане нельзя иметь секретики, а тебе можно? – хитро прищурившись спросил он.

– Это должен был быть сюрприз, – вздохнула Лу, глядя на него своими дымчатыми глазами. – Но ты все испортил.

Рома покачал головой и, усевшись рядом, притянул ее к себе. Она забралась к нему на колени, обвив шею тонкими руками, и положила голову ему на плечо.

– Зачем тебе история?

– Я решила поступать, – призналась Лу. – Но я не хотела, чтобы вы с Роксой знали, поэтому готовилась, пока ты был на работе. Андрей тебя вечно задерживает, и я не ожидала, что ты придешь раньше шести и…

– Постой, ты серьезно?

Рома не верил в то, что все правильно понял. Столько раз в прошлом они спорили об этом, а теперь, в середине апреля, она все-таки решилась.

– Ну да.

– А почему ты не рассказала? Рокса бы жутко обрадовалась, она же…

– Поэтому и не хотела, – прервала его Лу. – Если бы у меня все получилось, она бы радовалась. А если нет… Зачем давать ложные надежды? Да и не хочу, чтобы меня жалели.

– Я не буду тебя жалеть, потому что все получится, – твердо сказал Рома. – А Роксе пока не скажем.

* * *

Они прогуливались по тускло освещенной аллейке, болтая ни о чем. Лу рассуждала о том, что апрель какой-то не апрель, и слишком холодно, так что хорошо, что Марина и Стас перенесли свадьбу на начало сентября. А еще она очень переживала о предстоящем экзамене по вождению. Тему своего поступления она обходила стороной, словно делая вид, что никакого разговора не было. Рома долго сдерживался, а потом все-таки задал вопрос, который не давал ему покоя:

– Почему ты все-таки решила поступать? И куда?

– Потому что, наверное, вы в чем-то правы. Образование – вещь полезная, да и никто не мешает мне выучиться на графического дизайнера или архитектора и бить татуировки, верно?

– Ну да. Кстати, я тут подумал, вы с Роксой все-таки похожи до безобразия. Вот ты не сказала ей про свое поступление, чтобы не расстраивать в случае провала, а она молчит про своего парня… может, она тоже боится, что ничего не выйдет?

Лу посмотрела на него с удивлением. И как она сама до этого не додумалась? Это было так очевидно, что ей даже стало стыдно за то, что она так нагло лезла к сестре с расспросами. Может, она, как и Лу, хотела убедиться, что все будет как надо, прежде чем посвящать окружающих в свои дела.

– Я такая эгоистка, – простонала Лу, обхватывая голову руками.

– С чего это вдруг?

– Ну, просто… просто я очень хотела бы, чтобы Роксана нашла себе кого-то, на кого можно положиться. Чтобы ей не было одиноко, когда я… когда мы… – она смутилась и замолчала.

– Когда мы съедемся? – подсказал Рома, сжимая ее ладонь в своей. – Несмотря на то что ты не раз отвергала мое великодушное предложение, я повторю его снова: ты переедешь со мной в Москву?

Лу молчала. Она до ужаса хотела сказать «да», но ее останавливало обещание, данное сестре. Она не могла оставить ее одну после того, как она столько для нее сделала. Лу знала, что ей никогда не оплатить этот долг, не возместить годы, потраченные на то, чтобы она, Лу, жила нормально. Бросить Роксану после всего этого было бы предательством.

Рома смотрел на нее и видел насквозь. Он знал, что она переживает из-за сестры. А еще он знал, что Роксана поймет и поддержит, потому что всегда хотела для мелкой только хорошего. Она никогда не могла быть эгоистичной во всем, что касалось Лу.

– Не волнуйся из-за Рокси, – сказал он наконец. – Она не пропадет, да и мы же не перестанем общаться или видеться. Просто…

– Просто будет здорово, если она будет счастлива со своим тайным поклонником, – закончила его мысль Лу. – Но если он разобьет ей сердце, я не оставлю ее одну.

– Я знаю.

Они стояли, глядя друг на друга и ощущая то самое родственное тепло, которое может быть между людьми, которые видят друг друга насквозь, несмотря на прохладный апрельский ветерок, пробиравшийся под тонкие пальто.

– Я очень хочу, чтобы все получилось, – сказала вдруг Лу, заглядывая парню в глаза. – Хочу, чтобы я поступила, ты нашел себе работу, и мы жили бы в какой-нибудь маленькой уютной квартире в спальном районе недалеко от большого парка или леса, чтобы можно было гулять по вечерам. Хочу встречать тебя с работы, варить чертов борщ и покупать домой всякую фигню типа смешных кружек или подушек с котами. Хочу, чтобы Роксана жила в соседнем подъезде, и мы звали бы ее на ужин, чтобы она не умерла с голода.

Рома улыбался, глядя на нее, и не понимал, почему его угораздило связаться с такой упрямой, нетерпимой и своенравной девчонкой. Полгода назад она устроила ему настоящую выволочку за то, что он предлагал ей все то же самое, а сейчас была в восторге от этой идеи. Ей понадобилось намного больше времени, чтобы понять то, что он знал с самого начала: они обречены быть вместе.

– Или, может, заведем живого кота? – задумчиво протянула Лу. – Эй, ты меня слушаешь? Чего улыбаешься, как дурачок?

– Почему, когда я предлагал тебе все то же самое еще осенью, ты орала на меня и обвиняла во всех смертных грехах?

– Потому что это должно было быть мое решение.

– И кто из нас двоих дурачок? – фыркнул парень, протягивая руки, чтобы ее обнять.

Но Лу вырвалась из его объятий и, отступив назад, закружилась, раскинув руки, и запела.

И я пишу свою историю,Собаки лают, а мне здорово,И постоянно пахнет порохом молва.На небе все давно устроено:Один и в поле будет воином!И я пишу свою историю сама![128]*

Лу пела во все горло и кружилась в свете желтого фонаря, совсем не думая о том, как выглядит со стороны, а Рома стоял, глядя на нее, такую красивую, такую сумасшедшую, и думал о том, что ни на что не променял бы это всепоглощающее счастье, которое теплом разливалось по его телу.

83. Мы в ответе за свое будущее, мы в ответе за тех, кого приручили! [129]

Лу и Роксана сидели на диване, рассматривая небольшой кусочек пластика, ради которого Лу, как на работу, ходила в ГАИ. Теорию она сдала с первого раза, а вот с практикой пришлось повозиться. Зато теперь она была гордой обладательницей водительского удостоверения.

– Поздравляю, – улыбнулась Рокса, обнимая сестру. – Я очень за тебя рада.

– Мне не нравится фотография, – скривилась Лу. – Я тут какая-то кривая.

– Балда ты, – фыркнула Рокса, ероша волосы мелкой. – Бабуле уже похвасталась?

– Я думала показать при личной встрече. Может, съездим завтра?

– А у тебя на сегодня планы? Будете с Ромой отмечать права?

– Будем отмечать день рождения Маргариты, – поджав губы, напомнила Лу. – Не сказать, что я горю желанием туда идти, но Рома сказал, что она меня пригласила. А я не хочу быть с ней на ножах, даже если она этого хочет.

Роксана посмотрела на сестру, поражаясь тому, как быстро она повзрослела. Она помнила, что у Лу были какие-то терки с Маргаритой Евгеньевной, но была рада тому, что мелкая смогла быть выше этого. Это заслуживало уважения.

– Ты молодец, – только и сказала она, похлопав сестру по плечу.

– Это только ради Ромы, – призналась Лу. – Он очень любит маму. А еще у них какие-то свои терки, что-то у Андрея с Кириллом. Я особо не вникала, но думаю, что не стоит подливать масла в огонь.

Сказав это, она пошла одеваться, оставив Роксану в раздумьях. Кирилл ничего не говорил о проблемах в семье. Да и вообще о семье почти не говорил. Может, не хотел выносить сор из избы? Или считал, что у них с Роксой не те отношения, чтобы говорить о таких вещах. Хотя… какие еще «не те»? Они стали самой обыкновенной парочкой, с одной небольшой оговоркой: их отношения оставались совершенной тайной для окружающих. И хотя она знала, что Кира это бесит, менять ничего не собиралась. Пока.

Ей просто нравилось жить моментом, урывками целоваться в классе, когда школа пустела после восьмого урока. Они выбирались на прогулки или проводили вечера дома, благо Лу почти переселилась к Роме и домой заглядывала нечасто. С одной стороны, это было не очень правильно, по мнению Роксаны, а с другой – жутко удобно. Они с Киром встречались, и никто об этом даже не догадывался.

– Рокса, – позвала Лу, натягивая бежевую водолазку, – скажи, а как у тебя с твоим парнем?

Рокса прикусила губу и отвела глаза в сторону. Ей было и смешно, оттого что Лу еще не догадалась, и немного страшно, что она все-таки все поймет. Ее немного смущало то, что сестра оставила попытки завершить свое расследование и так легко сдалась – не похоже на нее. Промелькнула мысль, что она обо всем знает, но Рокса тут же отогнала ее: мелкая бы уже как минимум растрепала бы Роме, а тот всего лишь всем вокруг.

– Ну, не хочешь – не рассказывай, – вдруг миролюбиво сказала Лу, расчесывая волосы. – Мне не стоило лезть, извини за это.

– Да нет, ничего. – Рокса удивленно наблюдала за сестрой. – Все хорошо, не переживай.

– Я рада. Но если обидит тебя – башку откручу, – пообещала Лу, посылая сестре воздушный поцелуй. – Я побежала, люблю тебя!

– И я, – пробормотала Рокса, глядя сестре вслед.

Лу действительно повзрослела. И все-таки ничуть не изменилась.

* * *

– Смотри, что у меня есть! – Лу залезла в машину и сразу ткнула Роме в лицо своими новехонькими правами.

– Господи. – Он отшатнулся, опасаясь, что она ткнет ему пальцем в глаз. – Ну что, поздравляю тебя, красотка.

– Дашь порулить? – спросила она, глядя на него горящими глазами.

– Конечно, только в другой раз, ладно?

Как будто он мог ей отказать, когда она смотрела на него так по-щенячьи восторженно.

– Да, я хочу доехать живым, – подал голос Кир, сидевший на заднем сиденье.

– Такого ты обо мне мнения? – возмутилась Лу, поворачиваясь к нему. – Или это типичные мужские стереотипы?

– Да-да, женщине место на кухне, именно так я и считаю, – фыркнул парень.

Потом представил, что сказала бы Рокса, услышав это его изречение, и рассмеялся.

Лу только глаза закатила и воздержалась от комментариев. Дорога пролетела быстро отчасти из-за того, что Кирилл пребывал в прекрасном настроении, сыпал шутками и вообще всячески радовался жизни. Рома и Лу не знали, с чем это связано, но были рады, что он помогает им отогнать напряжение, которое оба испытывали перед предстоящим мероприятием.

Уже подходя к дому родителей Ромы, Лу почувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Она очень волновалась, но стоило Роме ободряюще сжать ее ладонь, как она тут же стала спокойнее. Все-таки прошло много времени, возможно, Маргарита Евгеньевна и впрямь решилась поднять белый флаг.

– Ром, ты не забыл торт? – вдруг опомнилась Лу.

Она приготовила его накануне и оставила в квартире у братьев, чтобы не таскать туда-сюда.

– Конечно, он забыл, – насмешливо заявил Кир, пристраиваясь справа от нее. – Пришлось возвращаться.

– Ты меня отвлек, – возмутился Рома. – Нечего было…

– Мальчики, вы как обычно, – заметил отец семейства вырисовываясь на крыльце. – Будете травиться или сразу зайдете?

– Сначала маман поздравим, – решил Кирилл, не дожидаясь ответа Ромы, и первым вошел в дом.

Рома и Лу последовали за ним. Оказавшись в доме, где в прошлый раз ее не слишком тепло приняли, девушка почувствовала себя неуютно и даже стала подумывать о побеге. Но тут в комнату вошла Маргарита Евгеньевна, и мыслей в голове не осталось. Мелкая тут же встретилась с ней взглядами, снова обнаружив в холодных серых глазах уже знакомое презрение. Как всегда, замаскированное добродушной улыбкой, оно было скрыто ото всех, кроме Лу, которая чувствовала фальшь в каждом жесте именинницы.

Разумеется, кроме нее, никто этого не заметил. Да и не смог бы, потому что на своих детей Маргарита смотрела с таким обожанием, с которым художник рассматривает свои полотна. Она крепко обняла Рому и осторожно пригладила волосы Кирилла, который, верный своей колкой манере, что-то буркнул, но не отстранился.

Глядя на трогательное воссоединение семьи, Лу чувствовала себя все более и более лишней, но вдруг Андрей Андреевич заметил большую серебристую коробку в руках Кира.

– Не говори, что сам испек, – хихикнул отец, заглядывая в окошечко на крышке коробки.

– Это Лу.

С этими словами он передал коробку матери, которая удивленно посмотрела на девушку.

– Спасибо, – улыбнулась она наконец. – Отнесу на кухню и попрошу Миру подать его к чаю. А вы пока проходите к столу.

– А где Андрей? – вдруг спросил Рома, не обнаружив в эпицентре событий старшего братца.

– Он с Аллой повез Мари на соревнования, – пояснил отец. – Они не смогли прийти сегодня, но обещали заглянуть на неделе.

– Класс, – довольно протянул Кирилл. – Одной кислой рожей за столом будет меньше.

Андрей Андреевич только глаза закатил и подтолкнул младшего в сторону столовой, которая была украшена шариками и пышными букетами живых цветов. Когда все расселись за одной половиной большого стола, Лу вдруг подумала, что он слишком велик для их маленькой компании. А потом представила, как родители Ромы сидят вдвоем в этой просторной комнате, почти зале, и едят в тишине, нарушаемой звоном столового серебра о дорогой фарфор. Против своей воли она преисполнилась жалости к Маргарите, которая при всей своей выдержке не могла скрыть радость от того, что приехали сыновья.

Они ели и разговаривали, а Лу все думала о том, какая же Маргарита Евгеньевна непростая женщина. Она действительно любила свою семью, это было очевидно, как и то, что Лу она в эту семью никогда не примет. Разве что будет снисходительно терпеть, улыбаясь этой своей приклеенной улыбочкой, которой удостаивала ее каждый раз, когда их взгляды пересекались.

– Кирилл, а ты домой возвращаться не собираешься? – вдруг спросил глава семейства.

– Не-а, мне и в городе неплохо. Тем более ЕГЭ совсем скоро, подготовка, учеба… ну, сам понимаешь.

– Да ни фига ты не готовишься, – фыркнул Ромка, ткнув в него вилкой. – Таскается постоянно…

– Рома, ну хотя бы в мой день рождения не выражайся!

– Ладно, мама, – покорно кивнул парень.

– И где это ты гуляешь? Никак девушку завел? – прищурил карие глаза Андрей Андреевич.

– Пап, отвали, – попросил Кир, догадываясь, почему папа смотрит на него так весело. Вероятно, вспомнил про их давнишний разговор.

– Когда знакомиться приведешь? – не сдавался отец.

Кирилл помолчал мгновение, а потом расхохотался. Он смеялся и смеялся, и никак не мог остановиться. У него даже слезы на глазах проступили.

– Я что, похож на сумасшедшего? – спросил он наконец, успокоившись. – Ну нет, я приведу к вам только жену и буду надеяться, что после знакомства с вами она не подаст на развод. Вы напугаете любого нормального человека.

– А это уже оскорбление, молодой человек, – заметил отец, улыбаясь краешком рта.

Маргарита молчала, понимая, в чей огород был камень. Она смотрела на Лу, которая тоже улыбалась, слушая перепалку. Смотрела и понимала, что не может больше найти в себе того всеобъемлющего чувства неприязни, которое было у нее во время прошлой их встречи. Нет, она не воспылала восторгами по отношению к выбору сына, оставшись при своем мнении: Лу была не той, не из того окружения и вообще не нравилась ей. Но в то же время Марго понимала, что Рома выглядит гораздо более счастливым, чем тогда, когда они были в ссоре.

А еще ее поразил торт, который приготовила Лу. Он не был произведением искусства, но было видно, что она потратила на него немало сил и времени, хотя Марго не ожидала, что та вообще придет. Лу сильно удивила ее тем, что наступила себе на горло и пришла сюда ради Ромы. Собственно, Маргарита позвала ее по той же причине. Это было единственным, что их объединяло. Возможно, ее муж был прав, и этого должно быть достаточно.

– Так, девушки, мы вас оставим ненадолго, – вдруг хитро сказал Андрей Андреевич, и он с сыновьями встали из-за стола. – Скоро вернемся, – заверил он, и троица вышла из столовой.

Лу растерянно проводила взглядом Рому, который не предупреждал ее о том, что ей придется остаться с его матерью наедине. А с другой стороны, это был отличный шанс поговорить с ней.

– Спасибо, что пригласили.

Лу с трудом выдавила эти слова, опасаясь того, что сейчас, когда они остались вдвоем, Маргарита сорвет с себя маску дружелюбия и все повторится снова.

– Спасибо за торт, выглядит очень симпатично, – подхватила обмен любезностями Маргарита.

Лу неловко улыбнулась и отвела глаза. Она не знала, как подступиться к неприятной теме, да и не была уверена, надо ли. Только чувствовала, что случай в кафе все еще стоит между ними. И наконец она решилась.

– Я люблю Рому, – выпалила она, сжимая пальцами край стола.

Марго молчала, ожидая продолжения.

– Я могу вам не нравиться, потому что… потому что я вообще не должна вам нравиться. Я не то, чего вы желали для Ромы, я из неблагополучной семьи и, по вашим меркам, наверное, действительно скверно воспитанная, – эти слова ей дались особенно нелегко, но она знала, что они правдивы. Маргарита жила в одной реальности, а Лу в другой, поэтому неудивительно, что взгляды у них были разные. – Но это неважно, потому что мы с Ромой любим друг друга. А еще Рома очень сильно любит вас, и ему важно, чтобы мы поладили.

Выпалив все это почти на одном дыхании, она замолчала, не зная, чем завершить свою речь. Предложить начать с начала? Держать нейтралитет? Это казалось таким глупым.

– Вы когда-нибудь читали «Унесенные ветром»? – вдруг спросила Маргарита, вращая в пальцах ножку бокала с вином.

– Нет, – со стыдом признала Лу.

– Там была хорошая фраза: «Лучше пулю в лоб, чем дуру в жены», – усмехнулась Марго, глядя на нее. – Я еще в прошлый раз заметила, что вы весьма неглупы. И хотя, буду откровенна, вы не предел моих мечтаний, я буду рада видеть в нашей семье еще одну умную женщину.

Лу смотрела на нее, не зная, как реагировать на эти ее слова. Вся эта беседа была очень двойственной, но она изо всех сил заставляла себя сконцентрироваться только на последних словах Роминой мамы «буду рада видеть в нашей семье». Прежде чем она нашлась с ответом, Маргарита тихо звякнула своим бокалом о ее, а потом, как-то по-новому улыбнувшись, спросила:

– За новое начало?

Лу кивнула и сделала глоток белого вина. Пусть это было не совсем то, что она ожидала, но и она сама не была для Марго пределом мечтаний. А значит, они вроде как в расчете.

Вдруг в комнату ввалились Андрей Андреевич с огромным букетом, Кирилл и Рома, тащившие огромный семейный портрет, написанный маслом, а замыкали процессию Алла, Мари и Андрей.

– Сюрприз!

84. Любовь-отрава покромсает тебя до краев[130]

Лу сидела на корточках, старательно оттирая ластиком черные росчерки с линолеума. Ей выделили самый запачканный кусок пола, но, несмотря на это, она справлялась быстрее многих одноклассников, которые тратили время в основном на глупую болтовню. Мелкая же хотела как можно скорее отделаться от дурацкого субботника, чтобы Роме, Роксе и остальным не пришлось ее ждать.

– Тебе еще много осталось? – спросил Кир, остановившись рядом с ней.

– Минут через двадцать закончу, – Лу запрокинула голову и посмотрела на него. – А что?

– Думал поднять бунт против использования детского труда. Какого черта мы должны наводить тут порядок? Почему нельзя было просто скинуться на уборщицу?

– Потому что труд из обезьяны человека сделал, – назидательно сказал Ваня, его напарник по заданию, приближаясь к парочке.

– Тебе что-то не особо помогло, – хохотнул парень. – Ладно, нам осталось перетащить последнюю парту, и я буду свободен, – сказал он Лу и ушел.

Мелкая вернулась к своему занятию, с легкой завистью думая о том, что Роксана успешно избежала этого идиотского мероприятия. Лу тоже сейчас с радостью оказалась бы как можно дальше от столь нелюбимой ею школы. Если бы она не приняла решение все-таки поступать в университет, она бы вообще перестала ходить на занятия: все равно там было скучно. Да и одноклассники бесили.

Вообще, она пыталась пересмотреть свои взгляды еще осенью, после того, как у нее наладилось общение с Кириллом. Ей пришла в голову мысль, что, возможно, она слишком строго судит о людях, совсем не зная их. Она даже пыталась пообщаться с одноклассницами, но те смотрели на нее все так же свысока, если вообще ее замечали.

И она снова вернулась в «квадрат-один». Ходила в школу, посещала уроки, получала какие-то знания и почитывала книжки на переменах. Это место было ее тюрьмой, и только за фигурными воротами начиналась настоящая жизнь, где у нее были друзья, парень и даже какая-то веселая компания. И ее это вполне устраивало.

Размышляя обо всем этом, она не замечала взгляда, которым ее буравила Таня из параллели. Она раздраженно накручивала рыжий локон на палец, чувствуя, как все внутри кипит от злости. Кирилл, который не отвечал на ее сообщения и всячески избегал встречи с ней уже не первый месяц, только что на ее глазах любезничал с замарашкой Маркиной. Тане вспомнилось, что Юлька как-то говорила ей о том, что видела их вместе после школы, но Таня была уверена, что Андреева ничто не могло связывать с ней. Видимо, зря.

Она заметила, с каким радостным выражением Лусине смотрела на него. Учитывая, что обычно у нее на лице не было почти никаких эмоций, это все объясняло. Андреев по-любому спит с этой маленькой потаскушкой, которая дает всем парням в школе без разбору. А ведь сам как-то говорил Толику, что до такой бы не опустился, даже если бы ему за это заплатили.

Таня пристально разглядывала Лусине, поражаясь тому, как Кирилл мог выбрать ее. Злость душила изнутри, подталкивая вперед. В конце концов, она не выдержала и подошла к Маркиной, намеренно оставляя черную полосу прямо рядом с ней.

– Ты совсем больная? – спокойно спросила Лу, поднимая голову. – Хотя что за глупый вопрос? – покачала головой девушка, возвращаясь к своему занятию.

Не то чтобы ей было нечего сказать, но она не хотела идти у рыжей на поводу и вступать в полемику. Вступать в спор с идиотами – дело неблагодарное и пустое, это она хорошо усвоила.

Таню же от такого спокойствия затрясло. Она еще раз шваркнула кроссовкой по линолеуму, оставляя новую полосу, а затем вытащила из кармана «Сникерс» и откусила от него кусок.

– Шмотки из секонда, а теперь, вот, парень чужой, – протянула она намеренно громко, привлекая внимание других девчонок, – нравится подбирать объедки за другими? Может, хочешь доесть? – предложила она едко, протягивая огрызок батончика Лу.

Лу вспыхнула. Обидными были не ее банальные попытки унизить, не смешки ее подружек и даже не огрызок «Сникерса», которым Таня ей тыкала едва ли не в лицо, а то, что в коридор вернулся Кир, который стал невольным свидетелем этой сцены и явно все слышал.

Парень застыл, глядя на мелкую, которая все так же сидела на корточках, сжимая в пальцах белый ластик, и смотрела прямо перед собой, опустив глаза в пол. Казалось, ей совершенно плевать на все происходящее, только вот едва заметно подрагивающие пальцы выдавали ее с головой.

– Извини, я тут немного напачкала, – продолжала Таня, не заметившая появления Андреева. – Вот, – она уронила перед Лу сторублевую купюру, – купи себе чего-нибудь.

Вместо ожидаемого смеха от своей группы поддержки она услышала хлопки. Обернувшись, она увидела Кирилла, который насмешливо аплодировал ей, намеренно делая большие паузы между хлопками ладоней.

– Таня, золотце, оставь эти дешевые реплики сценаристам российских сериалов, – посоветовал он, приближаясь к девушке. – Если уж пытаешься кого-то унижать, делай это красиво, – с этими словами он поднял с пола деньги и, свернув их в трубочку, сунул их в вырез ее футболки. – Спасибо тебе за чудесное представление, а теперь созови свой шабаш, – он махнул рукой в сторону подружек рыжей, – и доделайте работу, о’кей?

Очаровательно улыбнувшись, он подал Лу руку, помогая встать. Забрав у нее ластик, он вложил его в ладонь Тани и повел мелкую к лестнице, пару раз от души шаркнув ногами. Он понимал, что это тоже выглядит весьма дешево, но не сдержался. Если бы на ее месте был парень, он бы просто врезал ему, и все, а слова никогда не были его сильной стороной. Все-таки плеваться ядом – женская прерогатива.

Лу ничего не сказала ему, только коротко сжала его ладонь, молча выражая свою благодарность. Кир же понимал, что ему не стоит комментировать произошедшее, чтобы не смущать ее еще больше. Вместо этого он рассказал ей в лицах, как Ваня перевернул коробку со школьными реликвиями типа кубков за соревнования и получил нагоняй от Галинки.

Когда они выходили из школы, Лу уже вовсю хихикала над его пародией, чувствуя, как гадкий осадок после сцены с Таней куда-то исчезает.

– Ты хороший друг, – сказала она, улыбнувшись.

– А ты в этом сомневалась? – возмутился парень.

– Эй, вы там, быстрее! – крикнул Рома, нетерпеливо топтавшийся у ворот. – Шашлычки сами себя не пожарят, виски сам себя не выпьет!

* * *

Дача Стаса оказалась совсем недалеко. Ребята с удовольствием вылезли из машины, в которую набилось аж шесть человек.

– Ура, я выжил, – Усач потянулся, разминая спину.

– Ты исколол меня костями, – возмутилась Лу, потирая бок. – Так что не тебе возмущаться.

– Чего вы стонете? – возмутился Рома. – Минут двадцать ехали всего.

– Конечно, ты-то за рулем был, – недовольно напомнил Кир, которому тоже не понравилось, что его с двух сторон зажимали Усач и Коля.

Еще больше ему не нравилось то, что Роксана, которая преспокойно болтала о чем-то с Колей, была слишком вызывающе одета. А еще она, словно специально для того, чтобы побесить его, накрасила губы красной помадой. Кирилл смотрел на нее и легко мог представить, о чем думает Коля, который без всякого смущения поглядывал на ее грудь.

Кира от мыслей о расправе над Колей отвлек Стас, которому нужна была помощь с углями. Парень нехотя пошел за ним, оглянувшись напоследок. Рокса даже и не подумала присоединиться к нему, продолжая трепаться с ребятами и старательно делая вид, что с Кириллом ее ничего не связывает.

* * *

– Как можно было забыть соль? – возмущалась Маринка, роясь во всех пакетах. – Рокса, поищи на кухне, пожалуйста. И перец заодно.

Рокса, улыбаясь сама себе, вошла в маленький, но очень уютный дом родителей Стаса. Пахло деревом и весной. За окном была настоящая жара, и она порадовалась, что надела короткие шорты и майку. Ей даже показалось, что к вечеру она немного загорит под таким солнцем.

– Ты бы лучше балахон поискала, а не соль, – фыркнули недовольно за спиной.

– Не поняла.

Рокса обернулась и встретилась глазами со своим тайным парнем.

– Говорю, выглядишь чересчур вызывающе, – так же недовольно продолжил Кир, придирчиво рассматривая ее красивые голые ноги.

– Простите, полиция нравов, костюм монашки в стирке, – ехидно ответила Рокса, не привыкшая выслушивать замечания по поводу своей одежды. – Здесь все в шортах, – уже миролюбивее добавила она.

– Все меня не интересуют, а ты могла бы не надевать такие короткие. И не красить губы красной помадой в лес. Привлекаешь много внимания.

– Кир, не борщи, – начала злиться Рокса. – Здесь все свои.

– Здесь все не в курсе, что я твой парень, – продолжал напирать Андреев, делая шаг ей навстречу.

– Мы это обсуждали.

Он хотел схватить ее за руку и встряхнуть, но в дом ворвалась Маринка с криками, что ей срочно нужна чертова соль. Кирилл развернулся и ушел. Эти майские праздники раздражали. Точнее, раздражала глупая Рокса. Если все свои, то почему нельзя им сказать, что они вместе? Он хотел обнимать ее, сидя у костра, как Рома обнимал Лу, или готовить вместе, или держать за руку, а не держаться подальше по ее просьбе. И ладно бы просто держаться подальше! Она приехала и всем видом показывала, что абсолютно свободна. Игриво шутила с Колей, надела откровенный наряд и вела себя как стерва.

Кир закурил, думая о том, что, как бы он ни старался, Снежная королева сама по себе. Его мнение для нее ничего не значит, как и просьбы, как и его гребаные чувства!

Вернувшись к костру, он заговорил с Усачом о тачках и решил тоже не обращать на нее внимания. Пусть корчит из себя гордую и независимую дальше.

Шашлыки получились отличными, как и салаты, которые приготовили девчонки. Маринка на радость всем не пила, а вот Стаса разморило на солнышке, и все пытались долго и упорно уложить его спать в теньке. Парень сопротивлялся и нечаянно толкнул Вика, который пошатнулся от неожиданности и уронил гитару грифом в мангал. Рокса тут же потянулась за ней и обожгла руку. Кир среагировал быстрее, чем вспомнил о ее просьбе хранить видимое равнодушие. Он подскочил к ней и перевернул хрупкую ладонь вверх, рассматривая небольшое красное пятно ожога.

– Ты как? – обеспокоенно спросил он, тут же спрашивая у Маринки, где в доме аптечка.

– Все нормально, – Рокса испуганно выдернула пальцы из его руки. – Мне просто надо сунуть руку под холодную воду.

– Я поищу мазь. – Лу побежала в дом с Маринкой, надеясь отыскать что-нибудь от ожогов.

– Да все в порядке, не волнуйтесь.

Рокса посмотрела на Кира с легким укором и пошла к колонке за домом.

Андреев опять разозлился. Оставив брата с Усачом и Колей укладывать Стаса, он целенаправленно пошел за ней.

– Зачем ты потянулась за гитарой?! Могла обжечься сильнее, – возмутился он. – Покажи, сильно болит? Может, доехать до города в аптеку? Я могу вызвать такси и…

– Кир, – хмуро насупилась Рокса, – успокойся. Все нормально.

– Я просто волнуюсь за тебя, дура!

– Не ори и не обзывайся, – раздраженно сказала Рокса. – Хватит смотреть на меня, как сыч, и контролировать.

– Рокса, ты издеваешься? Я с тобой встречаюсь вообще-то. Ты мне нравишься. Ты моя девушка. Хватит вести себя, как будто мы не знакомы. Ты так боишься, что они узнают, что мы встречаемся? Это так важно?

– Кир, что с тобой? Пришел изначально весь недовольный. Я общаюсь со всеми, как всегда. Крашу губы и ношу шорты, как всегда, и самостоятельна, как всегда. Ты знал, что я такая, когда хотел встречаться со мной. Что за бесконечные претензии?

Кирилла это выбесило еще больше. Она была непрошибаемой. Не считалась с его мнением, не слушала никого, кроме себя, и считала себя во всем правой.

– Я тебе нужен зачем? – вдруг резко спросил он. – Для секса по ночам, пока никто не видит?

Рокса едва не задохнулась от гнева. Кем он себя возомнил? Она переступила через себя, чтобы с ним встречаться. Ей так тяжело было принять это решение. Довериться школьнику и прыгнуть в неизвестность. Рисковать своей работой каждый день, когда он целовал ее в школе после уроков. Не носить любимые обтягивающие юбки, потому что этот собственник высрал весь мозг, что на нее пялятся даже шестиклассники. Не ходить с Олькой в бары по субботам, ссылаясь на что угодно, потому что Киру бы это не понравилось и потому что самой не хотелось. Она даже пыталась научиться готовить для него. Безуспешно, но пыталась.

И все это для того, чтобы ей вынесли мозги за то, что она надела шорты на даче? И она еще и виновата, что просит не кудахтать над крохотным ожогом от уголька?

– Ты идиот? – гневно выдохнула Рокса.

– Никогда не называй меня идиотом, – со злостью прошипел уязвленный парень.

– Мы нашли мазь! – из-за угла выбежали Маринка с Лу. – Вы че такие злые?

– Мы не злые, так просто беседуем, – ехидно ответил Кир, отчего всем стало не по себе. – Спрашиваю у Роксаны, почему она такая дерганая. ПМС, может?

– Да нет, недотрах обыкновенный. Парня давно не было.

Рокса так сильно разозлилась, что не подумала, что ляпнула в запале и как это задело Кирилла. Он посмотрел на нее с таким отвращением и разочарованием, словно выжег душу насквозь.

– Удачи в его поиске. – Парень развернулся и ушел.

Рокса дернулась было за ним, но Лу уже открыла мазь и принялась щедро мазать ее ожог. Роксана все смотрела в спину Кира и едва сдерживала слезы от обиды на него и на себя. Так глупо получилось, и так больно.

Когда мелкая закончила обрабатывать ее руку, Рокса наврала девчонкам, что ей надо позвонить. Стоило им уйти, как она с тяжелым вздохом уселась на колоду для колки дров и закурила. Вращая в пальцах сигарету, она думала о том, что Кир прав: нельзя быть такой. Но это не отменяло того факта, что какой-то там школьник не будет контролировать ее жизнь. Да вообще никто не будет.

Он нравился ей, сильно нравился. И она была готова идти на компромисс, но он постоянно пытался ставить ультиматумы.

– Маленькое говно.

Рокса потрясла головой, словно пытаясь выкинуть оттуда выедающий изнутри взгляд черных глаз. Да только вот это совсем не помогло. Мелькнула мысль о том, чтобы позвонить Андрееву, но она не знала, что ему сказать. Извиняться она не собиралась, а значит, нет никакого смысла в этом звонке.

– Эй, Рокси-фокси, ты чего тут одна?

Рома направлялся к ней, поэтому Рокса привычно натянула на лицо милую улыбку и вернулась к друзьям. Не будет она ни за кем бегать. Хочет вести себя как ревнивый засранец – пускай. Только вот в другом месте и с другой девушкой. Никто не будет решать, как ей жить, кроме нее самой.

* * *

Кирилл ехал домой в такси, оставив друзей и ненавистную Роксу. Шашлыки встали поперек горла, как и Рокса, как и глупые вопросы Стаса, куда и почему он уходит. Не хотелось ни с кем говорить. Ничего не хотелось. Андреев только почему-то без остановки вспоминал их первую с Роксой встречу в школе, как он назвал ее куколкой и как они поругались на французском.

Парень прикрыл глаза, растворяясь в песне, что играли в пропахшей дешевым кокосовым освежителем машине таксиста:

А я по тихой грусти иду домой.Когда уже отпустит сука-любовь?Не понимаешь ты, что ты бог мой,Тебе похуй, тебе похуй![131]

Кир горько усмехнулся тому, как точно попадают песни в последнее время под его настроение. Схватив телефон, парень черкнул три слова в эсэмэске Роксе, открыл окно и швырнул телефон на дорогу.

85. Если не слабо [132]

Тридцать первое мая

– Ты уверена? – Виктор Михайлович грустно переводил взгляд с заявления на столе на Роксану, которая сидела напротив.

– Да, – коротко кивнула учительница, не зная, что еще добавить.

– Не подпишу, пока не расскажешь, что собираешься делать дальше, – весело улыбнулся директор.

– Я беру отпуск с первого июня с последующим увольнением в сентябре. За лето мы решим все квартирные вопросы с Лу, покупатель на нашу квартиру уже есть. Сделка гораздо выгоднее, чем я ожидала. Потом мы переедем в Москву, там квартиру я уже присмотрела…

– А работа? – спросил директор, в который раз поражаясь хватке своей бывшей ученицы.

– Меня уже ждут. Собираюсь преподавать в своем институте первое время. И постараюсь уговорить Лу поступить. Если не в этом, то в следующем году.

– Молодец. – Виктор Михайлович подписал заявление на отпуск с увольнением. – Я очень горжусь тобой, Роксана. Правда горжусь.

Все-таки он не ошибся, когда принял решение помочь школьнице с пронзительными голубыми глазами. Там, где многие видели просто красивую мордашку, он разглядел дух настоящего бойца и знал, что Роксана способна взять любую вершину, на которую нацелится.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась девушка, не привыкшая к такой искренней похвале.

Не хотелось вспоминать, как тяжело это все далось. Сколько бумажной волокиты, от которой она свихнулась бы, если бы не Ромкины юридические консультации. Сколько нервов и сил было истрачено на общение с госслужащими. Как итог, Рокса добилась большой денежной помощи для них с Лу как сиротам, нашла сговорчивых покупателей на квартиру и уже присмотрела симпатичную однушку в спальном районе на окраине Москвы.

Она еще немного душевно пообщалась с Виктором Михайловичем, а затем пошла в свой кабинет, чтобы привести оставшиеся бумаги в порядок. На улице было жарко, солнечно, по-летнему радостно, но Рокса с тоской села за стол, проведя пальцами по старой столешнице. Хотелось подвести итоги всего года не только перед Витьком, но и перед самой собой. Роксана прислушалась к тишине пустой школы и одновременно к громкому щебету птиц за окном. Какой диссонанс.

Нечто похожее было и в душе. Радость, что год был веселый, легкий, насыщенный эмоциями, что все ее классы сдали итоговые контрольные на хорошие оценки, что родительский комитет признал ее, что школа выплатила хорошую премию за ее работу, что даже придирчивая завуч и другие учителя прониклись к ней если не любовью, то хотя бы симпатией, что ее бабушка гордится ей, как никогда, и, что самое главное, их отношения с Лу крепки и нерушимы. Они все смогут вместе, и ее маленькая Лу стала совсем взрослой. Рокса готова была разрыдаться от умиления оттого, что она смогла вырастить сестру, и ей удалось практически все задуманное. Совсем скоро все решится с жильем, с переездом, потом она подумает о переезде бабули из собственного дома в квартиру, но это все позже. Все идет по плану. Вся ее жизнь следует намеченному плану.

Рокса резко встала из-за стола и распахнула настежь окно, глядя с третьего этажа школы на улицу, где на баскетбольной площадке играли школьники. Лето дунуло теплым ветром в лицо, растрепав уложенные волосы. Ей всего лишь двадцать один. Ей никто никогда не помогал, и сейчас, как никогда, захотелось собой гордиться, но Рокса вдруг вернулась за стол, машинально достала телефон и открыла последнее сообщение от Кира, которое он прислал ей первого мая. Всего три слова, которые так легко запомнить, что не стоит перечитывать каждый день. Но Рокса доставала телефон, и сегодня был ровно тридцатый раз, как читала: «Пошла на хуй, куколка».

Глупо пялиться в глупую эсэмэску от глупого школьника, но Роксана упорно всматривалась в три слова в телефоне, убеждая себя, что это доказательство того, что все к лучшему. Пусть ужасно, пошло и больно, но так будет лучше. Никому потом не будет плохо. Они не понимают друг друга, они не подходят друг другу, они не созданы друг для друга. Рокса читала это, как мантру, тридцать дней месяца, шептала это, как молитву, когда встречалась с ним взглядом в школе, когда засыпала в пустой кровати на рассвете, когда курила по вечерам, когда волновалась, как он сдаст DELF-DALF, ведь они не занимаются уже тридцать дней. Она думала об этом сообщении, когда слушала французские песни, проклинала глупые тайные отношения, когда вспоминала, как крепко он ее обнимал. И ненавидела весь этот год за то, что в каждом его дне был Андреев.

– Все к лучшему. Это все было несерьезно, – опять пробубнила себе под нос Рокса, чувствуя, как голова начинает болеть, а сердце гадливо сжимается от тоски.

Но вместо того, чтобы придумать пятьдесят причин ненависти к Андрееву-младшему, Рокса с болью подумала о том, что он сегодня сдает ЕГЭ в соседней школе по математике. Все ли там нормально? А еще у него экзамен в Москве по французскому уже через пять дней. Рокса закусила губу от досады. Ей очень хотелось поехать с ним на этот экзамен. Плевать, что глупо они расстались. Она должна поехать с ним на DELF-DALF.

Не думая, что делает, девушка позвонила ему впервые за месяц, но трубку не взяли. Промелькнула мысль, что она в черном списке у этого горделивого засранца.

Второе июня

Роксана как раз досматривала очередную серию сериала, когда домой заявилась Лу. Она что-то напевала себе под нос и вообще выглядела подозрительно жизнерадостной.

– Куда ходила и чего такая радостная? – подозрительно поинтересовалась Рокса, всматриваясь в сестру.

– А разве у нас недостаточно поводов? – улыбаясь, спросила мелкая. – Смотри: школа закончилась, причем для нас обеих, это раз. На улице чудесная погода, это два. После выпускного мы переедем в Москву, это три. И Рома тоже поедет, это четыре.

– Ну, в твоих словах явно прослеживается логика, – согласилась Рокса, понемногу заражаясь весельем сестры. – Знаешь, ты права. В последнее время я была слишком замороченная из-за всех этих дел и бумажной волокиты и никак не могла осознать, что наша мечта совсем близко, только протяни руку. Знаешь, до меня только сейчас наконец дошло, что я в отпуске. Понимаешь, пятница, а я не торчу в школе!

Лу посмотрела на нее долгим взглядом, а потом подошла и крепко-крепко обняла.

– Знаешь, я так рада, что ты наконец-то по-настоящему улыбаешься.

Это была чистая правда. В начале мая Рокса сказала ей, что ее молодой человек больше не ее, да и вообще, так себе личность. Она делала вид, что ее это особо не волнует, загружая себя всевозможными делами, но Лу замечала, какая она грустная, когда думает, что ее никто не видит. Она не знала, что нужно сказать или сделать, потому что Рокса избегала любых упоминаний о том, что у нее был роман. Словно все это было какой-то больной фантазией Лу.

Мелкую это расстраивало по двум причинам: ей было тяжело видеть сестру такой, а еще где-то глубоко внутри тоненький голосочек напоминал ей, что она не сможет жить вместе с Ромой, потому что нужна Роксане. А еще ей было немного неловко за то, что у нее все было хорошо, а у Роксы нет. Лу знала, что это просто ее загоны, но ничего не могла с этим поделать.

– Как насчет пойти погулять? – вдруг предложила Рокса. – Можем позвать Ромку, если хочешь.

– Нет, давай вдвоем, – покачала головой Лу. – И не гулять, а по винишку, – хитро подмигнула мелкая, убежав в прихожую.

Вернулась она с двумя бутылками белого полусладкого, которое водрузила на стол. А потом, словно Дед Мороз из мешка с подарками, выудила из своего рюкзачка шоколадку, сухарики и Роксино любимое печенье.

– Мне нравится твой настрой. – Рокса вытащила из кухонного шкафчика два бокала и принялась открывать вино. – Что празднуем?

– Все, – заявила Лу, а потом добавила уже менее уверенно: – Я должна тебе кое-что рассказать.

– Только не говори, что я стану тетей. – Рокса вскинула на сестру испуганный взгляд, выронив из руки открывашку. – Хотя какое тебе тогда вино…

– Рокса! – возмутилась Лу. – Откуда у тебя в голове такие идеи?

– Да ты просто такой голос драматичный сделала, – пожала плечами Рокса, наполняя бокалы едва ли не до краев. – Давай рассказывай. – Она устроилась на стуле и открыла печенье. – Нет, стой! Если это что-то ужасное, то подожди, пока я выпью хотя бы половину.

– Я решила поступать, – призналась Лу наконец. – Прости, что не говорила раньше. Я боялась, что у меня ничего не получится, и ты расстроишься.

– Дурочка, я бы все равно гордилась тобой за то, что ты хотя бы попыталась. Неужели это и так непонятно?

Когда Роксана сказала это, Лу вдруг поняла, что так оно и было. Кто еще, как не Рокса, мог понять ее, осознать, как непросто ей было решиться поступать в последний момент? В конце концов, ей было очень трудно признать, что Рома, Рокса и даже Маргарита Евгеньевна были правы насчет образования. И ей было стыдно признаться в том, что она все-таки отступилась от своих прежних убеждений.

– Ты же делаешь это не только для меня? – вдруг спросила Рокса.

– Я делаю это, чтобы доказать, что я чего-то стою, – честно ответила Лу.

– Лично для меня ты бесценна. Но я все равно рада, правда.

Рокса тихонько стукнула своим бокалом о бокал сестры, чувствуя, как умиротворение разливается в ее душе. Неважно, что было или будет в ее жизни, победы Лу всегда будут и ее победами. И пусть даже она не поступит, пусть завалит экзамены к чертовой матери, куда важнее было не это, а то, что она смогла победить свои страхи и выбраться из своей скорлупы демонстративного презрения к общественным устоям.

– Ты лучшая.

– Спасибо, я в курсе, – хмыкнула Рокса, залпом допивая бокал. – Ты тоже ничего.

– А еще ты самовлюбленная задница, – закатила глаза Лу, тут же меняя тон.

– Но ты все равно меня любишь, – пропела Рокса, протягивая ей пустой бокал.

– Как будто у меня есть выбор.

Пятое июня

Рокса чувствовала себя разбитой, невыспавшейся и замученной. Она так переживала за экзамен Андреева, что не спала последние три дня, считая часы до сдачи. Она наплевала на свою гордость и заспамила его почту шпорами, конспектами и правилами грамматики. И пусть он, как маленькая девочка, игнорировал все ее письма, Рокса остервенело слала ему еще больше лекций, в душе зная, что он все это читает. В конце концов в день сдачи она подскочила на рассвете с мыслью, что спала от силы минут двадцать за всю ночь, и поплелась ставить чайник. Психанув в очередной раз на придурка Андреева, она написала ему письмо на почту, с пожеланиями удачи с экзаменом, дописав в конце, что она верит в него и что у него все получится.

Сердце стучало, как бешеное. Экзамен начинался в девять. На часах было без десяти пять утра. Рокса обнимала чашку с кофе на кухне и чувствовала себя дурой. В голове пронеслась мысль одеться и поехать на электричке в Москву, туда, где он будет сдавать экзамен. Она хотела быть рядом с ним, как никогда. Неожиданно телефон пиликнул, оповещая, что на почту пришло новое сообщение. Рокса почувствовала, как внутри что-то екнуло. Она догадывалась, что это не спам.

«Удача мне не нужна, я и так все сдам»

Роксана медленно, чуть ли не по буквам прочитала сообщение от Андреева раз пятьсот и скурила полсигареты, а потом начала ругаться, покрываясь пятнами от злости.

– Маленький тупой говнюк!

Роксана бросила телефон на стол, затушила бычок и пошла в постель досыпать.

Недостоин был Андреев ее переживаний и страданий. Мелкий придурок! Рокса еще раз открыла сообщение, в котором он ее послал. Обида встала комом поперек горла. Непрошеные слезы катились по щекам, оставляя соленые дорожки. Пора было закрыть эту историю раз и навсегда. Они не подходили друг другу.

* * *

Рокса с деланой радостью собиралась в бар, куда ее позвала Олька, чтобы отметить окончание года. Настроение было паршивым, но она взяла себя в руки и решила повеселиться. Махнув кисточкой, Рокса завершила вечерний макияж, довольная своим внешним видом. Украдкой бросив взгляд на настенные часы, она снова вздохнула. Было почти девять вечера. Андреев уже должен был сдать экзамен и вернуться из Москвы. Тряхнув головой, Рокса снова попыталась отогнать дурные мысли и пошла искать новые желтые туфли.

Вдруг в дверь позвонили. Рокса только хмыкнула: вечно Оля приходила раньше времени, что на работу, что на тусовки.

– Дятел, а не человек, – по-доброму ворчала она, открывая щеколду. – Оля, знаешь, я тебя убью.

За дверью стояла не химичка. Роксана напряженно уставилась прямо перед собой, широко распахнув глаза. К горлу подкатил тугой комок, а желудок скрутило, как будто ее вот-вот стошнит. Захотелось одновременно захлопнуть дверь перед носом незваного гостя, наорать или залепить пощечину, но Рокса сделала короткий вдох-выдох и тут же лучезарно улыбнулась, решая быть Снежной королевой до конца, раз он ее так окрестил.

– Как прошел экзамен? – мило спросила Рокса, не спеша пропускать его внутрь квартиры.

– Я сдал. – Кирилл тоже улыбнулся, только не мило, а хищно и злобно.

– Не будь так уверен, результат будет не раньше, чем через две недели, – отмахнулась Рокса, тряхнув кудряшками.

– Я уверен, что сдал. Это было легче, чем я думал, – самоуверенно сказал Андреев, злясь на нее все больше.

– И все же я не буду тебя заранее поздравлять, хоть и не сомневаюсь в себе, как в преподавателе.

Рокса чувствовала себя глупо. Зачем он приехал сейчас, зачем этот глупый спор и зачем она остервенело сжимает в руке проклятые туфли?

– Как будто ты хоть раз в себе сомневалась, мисс Стерва Стервоткинс.

– Фразочки из Паланика? Я тоже читала «Проклятых», – ехидно пропела Рокса, чувствуя, как желание двинуть по его наглой роже туфлей крепнет с каждой секундой.

– Тогда ты понимаешь, почему я называю тебя Сучкой фон Сучкинс.

– Я понимаю только то, что ты маленький тупой придурок, который в состоянии только писать матерные эсэмэски и выкрикивать глупые ругательства из книжек, желая задеть человека, который весь год для тебя старался.

– Ты весь год старалась?! – Кир сорвался на крик прямо в подъезде. – То есть все ты делала весь год?! Я тебе ни в чем не помогал и для своего экзамена ничего не сделал?! Корона в потолок не упирается еще?!

– Андреев, ты зачем сюда пришел?! – психанула Рокса в ответ. – Пооскорблять? Первого сообщения хватило, игнора тоже.

Рокса смотрела в его темно-карие глаза и думала, что опять балансирует на краю. Сердце кольнуло от мысли, что она хотела бы помириться и поговорить нормально, что хотела бы даже извиниться за свой ужасный характер, что больше всего хотела бы расцеловать его противную рожу и обнять крепко-крепко. Но почему-то вместо адекватного диалога вылетали обидные фразы, а пропасть между ними становилась все глубже и все шире.

– Я пришел убедиться, что не зря тебя послал. Ты так ничего и не поняла, куколка, – Кирилл заговорил спокойнее, чувствуя, что проиграл в этой войне.

Она не изменится и не поймет. Будет идти, как таран, своей дорогой, и никто ей на пути не нужен. Хотелось встряхнуть ее, сказать, что он заработал бессонницу из-за нее, что он не был таким раньше. Все время, будь то спорт, или школа, или ругань родителей, он был спокоен и пофигистичен. Но вот Рокса заставила его испытывать целую гамму эмоций. И пусть апрель был прекрасен, первое мая все перечеркнуло и отрезвило его. Она его стыдится, как и отношений с ним, а еще он ей не нужен.

Совсем.

– Тебе стыдно, что ты со мной встречалась? – задал последний вопрос Андреев.

Последняя крупица надежды, что она скажет, что он ей дорог, что он ей нужен, что она хочет начать еще раз. Все еще можно изменить к лучшему. Он был почти готов броситься ее обнимать, или душить, или целовать – Кир и сам не понимал, чего хочет больше. Знал только, что она ему нужна безумно и до боли, как никто никогда, но он физически устал за ней бегать и пытаться докричаться до нее.

А Ромка его когда-то звал черствым… Вот кто побил все рекорды.

Но Рокса, как типичная женщина, услышала лишь конкретное слово из фразы. Встречалась – глагол в прошедшем времени. Почему-то только сейчас ее посетила мысль, что «они» стали прошедшим временем. Впереди дорога в неизвестную новую даль, но без Андреева. И он тоже понимает, что «они» остались в прошлом. В апреле, в котором осталась часть ее души.

– Нет, не стыдно, – прикрыла глаза Рокса, чувствуя, что рука слабеет и туфли сейчас ударятся о грязный пол подъезда.

Кирилл почувствовал, как сердце замерло и внутри взмахнула невесомым крылом одинокая бабочка. Искра надежды. К черту все.

– Ой, Кирюшка, ты чего тут? – Олька показалась в лестничном пролете и удивленно смотрела на ребят.

– Я…

– Пришел рассказать про экзамен по французскому, – сказала Рокса с приклеенной, как у дуры, улыбкой. – Помнишь, я говорила, что мы занимаемся?

Искра в черных глазах Андреева погасла окончательно, и даже лицо словно заволокло пеленой тьмы. Это было последней каплей в чаше его терпения. Настолько униженно и бессильно он себя не чувствовал очень давно. Словно он снова маленький ребенок, которого родители опять везут во Францию и оставляют с Жози на неопределенный срок, пока не решат, разводиться им или нет.

– Ой, и как? Хорошо написал? – участливо спросила химичка, не видя лицо Андреева.

– Да, просто заебись, – хмыкнул парень, поворачиваясь к Роксе спиной.

Скорее бежать отсюда, трусливо и по-детски бежать от ненавистного подъезда, ужасной двери, ужасной бывшей, проклятой первой и, наверное, самой настоящей любви.

Кир бежал долго, не чувствуя усталости, пока не начал задыхаться. Он не понимал, куда именно несут его ноги, пока не остановился возле здания, где был офис отца. Он долго переводил дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в глотке, словно норовя вырваться наружу. Прислонившись к стене, он вытащил из кармана телефон и позвонил Роме.

– Заберешь меня? – попросил он, чувствуя себя опустошенным. – Я у офиса.

– И какого хрена ты там делаешь? – проворчал брат, шурша чем-то в телефоне. – Мы с Лу как раз из кино вышли, зацепим тебя минут через десять.

Кирилл не стал отвечать, просто сбросил звонок, а потом уселся прямо на заплеванный асфальт и сидел, пока синяя «Мазда» не остановилась в паре метров от него.

– Отвезешь к родителям? – попросил он, вытянувшись на заднем сиденье.

– Без проблем. Кстати, я как раз говорил Лу, что нашел классную квартиру в Москве. Будем жить с девчонками в соседних подъездах, тусоваться вместе и…

– Я буду жить в общаге, – прервал мечтания Ромы Кир. – И тусить буду с первокурсницами.

Он и сам слышал, что звучит зло и язвительно, но ничего не мог с собой поделать. Перед его глазами было лицо с глазами-васильками, которое он не хотел видеть никогда в своей жизни, но никак не мог заставить себя выкинуть его из своих мыслей. Чертова Рокса, которая весь год пускала в него свои корни, чтобы потом вырвать их. И это причиняло ему почти физическую боль.

Десятое июня

– Роксана, скажи честно, ты хочешь меня прикончить? Потому что других объяснений у меня просто нет, – возмущенно спросила Лу, рассматривая интересную конструкцию Роксаны: хлипкий табурет, установленный на прикроватную тумбочку. И все это ради двух перегоревших лампочек в светильнике-блине.

– А что, предлагаешь мне жить без света?

– А, ну конечно, лучше жить без сестры. Чего сама не заберешься?

– Ты легче, это раз, я смогу тебя удержать, а ты меня – нет, это два. Лезь давай!

– А может, Рому попросим, когда он из Москвы вернется? – предприняла последнюю попытку Лу.

– А что я буду делать еще два дня? Нет уж, поиграем в электриков сами, – заявила Рокса. – Не хочешь, я сама полезу.

Лу чертыхнулась и забралась на тумбочку, а оттуда на табурет, который жалобно затрещал под ее небольшим весом.

– Мне это не нравится, – пожаловалась она, аккуратно переминаясь на табурете. – Он точно выдержит?

– Надеюсь, – легкомысленно пожала плечами Рокса, вручив Лу отвертку. – Раскрути болты, придерживая плафон, а потом аккуратненько подай мне.

Лу осторожно подняла руки, а потом принялась медленно крутить отверткой, которая то и дело слетала вбок. Рокса держала ее бедра, словно это могло спасти ее от неминуемого падения.

– Я шлепнусь, точно шлепнусь, – причитала Лу, чувствуя, как табурет шатается у нее под ногами.

– Роуз, ты что, не доверяешь мне? – захихикала Рокса, а потом стала напевать песню из «Титаника».

– Она еще и поет, – закатила глаза Лу, осторожно снимая плафон. – Кажись, все.

Сменив лампочки, девушки решили устроить перерыв, а потом закрепить плафон. Ну, точнее, Рокса так решила, а Лу мысленно пообещала себе, что ноги ее на этом паршивом табурете больше не будет.

– Может, начать паковать вещи к переезду?

– Господи, чего тебе не сидится? – закатила глаза Лу.

В последние дни Рокса постоянно чем-то занималась: убирала квартиру, моталась к бабушке помогать с огородом, хотя терпеть не могла ковыряться в земле, мыла окна, разбирала антресоли, перестирывала весь свой гардероб и дальше по списку. Мелкая пришла к выводу, что Роксана просто не умеет отдыхать, усмирив свое шило в одном месте.

– Я не могу спать, если не устану, – честно призналась Рокса.

– Чокнутая, – пропела Лу, распахивая настежь кухонное окно. – Пойдем прогуляемся, там такая чудесная погода.

– Нет, мне еще надо перебрать книги и протереть их от пыли. Кстати, если хочешь, можешь мне помочь, – предложила она сестре, которая только пальцем у виска покрутила.

– Ты как хочешь, а я вот погуляю, – все-таки решила она и быстро, пока Рокса не вспомнила про чертов плафон, выскочила в прихожую.

Сбегая по лестнице, она все думала, почему же старшая такая подавленная вот уже который день. На расспросы не поддавалась, душу изливать не желала, только вздыхала тяжко и шла искать себе новое занятие. Лу было стыдно за это, но временами ей хотелось уйти из дома, лишь бы ненадолго сбежать от напряжения, которое витало в воздухе.

Мелкая жалела, что Ромы нет в городе – он бы точно придумал, как раскачать Роксу. Он уже несколько дней был в Москве и не знал, когда вернется, но клятвенно обещал быть на ее выпускном, хотя она сама не была уверена, что хочет пойти. Не хотелось снова смотреть на одноклассников и учителей, с которыми у нее были связаны весьма посредственные воспоминания. Как-то со школой у нее совсем не сложилось, поэтому Лу искренне радовалась, что это все закончилось.

Размышляя об этом, она брела по улице, наслаждаясь по-настоящему летней погодой. Солнце уже катилось в закат, но ей было достаточно комфортно в футболке и любимых рваных джинсах, от вида которых Нюта неизменно приходила в ужас. Выудив из кармана телефон, она позвонила Роме, но он скинул звонок, отправив вдогонку сообщение с обещанием перезвонить.

Тогда она засунула в уши наушники и включила музыку. Хотелось просто идти и ни о чем не думать, просто наслаждаясь тем, что на улице тепло, на ногах новенькие кеды, а на душе наконец-то спокойно. ЕГЭ позади, поступить она как-нибудь поступит, работу найдет, и все будет отлично. А Роксане после переезда должно стать лучше – в этом она была уверена.

Вдруг телефон завибрировал в кармане. Мелкая ответила не глядя, решив, что это Рома перезванивает, но услышала голос Ника.

– Привет.

До боли родной голос заставил ее замереть на месте. Он не звонил ей уже два месяца, только время от времени писал, спрашивая, как у нее дела.

– Ник, – выдохнула она, глупо улыбаясь, – ты чего звонишь?

– У меня к тебе есть предложение. Как насчет еще разок спеть вместе?

Мысли в голове заметались. Конечно, ей очень этого хотелось. Только сейчас, услышав его голос, она поняла, как соскучилась по нему, да и по другим ребятам из группы. А с другой стороны, она переживала, что Рома будет против или, хуже того, разозлится на нее. Лу страстно желала ответить «да», которое вертелось на кончике языка, но понимала, что сначала ей надо обсудить это с Ромой.

– Ник, я хочу очень, но…

– С твоим «но» я уже договорился, – даже не видя лица Ника, мелкая могла легко вообразить, как он недовольно скривился.

Он действительно был не в восторге оттого, что ему пришлось писать парню крохи, вместо того чтобы сразу поговорить с ней. Дюша настоял на этом, потому что считал, что так будет правильно. Вообще, он уговаривал Ника позвонить Роме, но тот счел, что это ниже его достоинства. Да и написал он только, чтобы Андрей от него отстал, и потому, что не хотел создавать Лу проблемы.

– Серьезно? – ошарашенно выпалила Лу. – Он согласился?

– Естественно, – самодовольно заявил Ник. – Кстати, я слышал, что ему удалось наставить тебя на путь истинной посредственности, и ты решила поступить?

– Не будь такой язвой! Лучше расскажи, что там у тебя за предложение.

– Короче, мы завтра приедем. – Ник вкратце объяснил ей ситуацию. Они с ребятами собирались приехать на пару недель, чтобы оформить продажу квартиры и, раз уж им все равно придется зависнуть в городе, решили сыграть по старой памяти в клубе. – Ты с нами?

Семнадцатое июня

Изрядно выпивший Кир качался в толпе школьников. Музыка, которую играли ребята на сцене, разливалась по телу вместе с алкоголем. Кто-то из парней что-то кричал совсем рядом. Кир машинально высматривал в толпе Роксу, а когда нашел, руки непроизвольно сжались в кулаки от досады. Красивая и далекая, как всегда.

В маленьком черном платье, с идеальной прической, с заразительной улыбкой. Вокруг нее вилась толпа школьников, желающих ее поздравить и потанцевать с королевой. Удивительным было только одно: после их ссоры первого мая она перестала красить губы. Менее соблазнительными они от этого не стали, но что-то дрогнуло в душе. А вдруг из-за него? Кирилл попытался отогнать эти мысли, думая о том, что пить больше не стоит, а то натворит глупостей. В этом году он и так достаточно натворил.

Парень отвернулся и вытащил из кармана телефон. Одно новое оповещение на почте. Кир открыл письмо и едва не протрезвел. Он сдал чертов экзамен! Нет, не просто сдал – у него был почти высший балл! Это уровень носителя языка.

Счастье пронзило его на мгновение. Родители и Ромка обалдеют. Он сам обалдел, не веря своим глазам. Кир снова отыскал глазами в толпе Роксу. Это была ее заслуга, без нее он бы не смог. Какой бы она ни была, он был чертовски благодарен ей за все. Злость на нее прошла в мгновение ока. Может, это алкоголь окончательно затуманил мозг, но Андреев сорвался с места и пошел к ней напролом.

– Роксана Григорьевна, – позвал он, перекрикивая громкую музыку.

Просто такая сильная любовь.Ты еще не знаешь[133].

Опять в тему. Какая ирония. Рокса смотрела на него со смесью страха и радости. Необычное сочетание. Она была прекрасна как никогда. Но Кир лишь молча показал ей телефон с открытым письмом. Рокса прочла все за секунду и, к его неожиданности, завизжала от радости.

– Это потрясающе! Поздравляю, – забывшись, она крепко обняла его, чувствуя запах приятного парфюма и его тепло.

Кир нехотя отстранился:

– Спасибо.

Хотелось сказать что-то еще, но слова не шли на ум.

Рокса почувствовала его скованность и тоже сделала шаг назад, трезвея и спускаясь на грешную землю. Они ведь теперь друг другу никто.

– Машина твоя, двойной бонус, – улыбнулась она наконец. – Каждый получил, что хотел.

Кир не сразу понял, о чем она. А потом до него дошло. Драка с братом, его отказ от машины – все это было давно и недавно. И как в тумане. Остался один четкий образ.

Роксана, которая собиралась уйти навсегда.

– Машины не будет, – зачем-то крикнул он. – И я получил не все, что хотел.

– Наверное, впервые в жизни, – грустно шепнула Рокса так, чтобы он не слышал.

Кирилл остался стоять в центре зала, среди пьяных счастливых тел одноклассников, с письмом о сдаче экзамена, который был больше не нужен. Давно уже не нужен.

* * *

Лу стояла на сцене, чувствуя, как сердце бьется все быстрее. Она не первый раз пела в этом клубе, но впервые так волновалась, сама не понимая почему. Возможно, потому, что в зале собрались три параллели одиннадцатых классов, где каждый знал ее лично, а возможно, дело было в песне, которую выбрал Ник. И пусть они репетировали до дыр последние несколько дней, под ложечкой упрямо сосало от страха.

Она дышала все чаще, в такт пульсирующему под ногами полу. Проигрыш был долгим, и это только нагнетало напряжение. Мелькнула мысль, что она выглядит нелепо в своем коротком светлом платье на тонких бретелях, но вдруг она встретилась глазами с Ромой. Он стоял у самого края сцены и смотрел на нее с таким восхищением, что все глупые мысли улетели прочь. Тряхнув головой, она перекинула микрофон в правую руку и приготовилась вступить одновременно с Ником.

Лу так разошлась, что не сразу заметила, что поет одна. Ник отошел в сторону, оставив ее в самом центре под прицелом чужих взглядов. Ей казалось, что она не сможет так, что голос дрогнет или, того хуже, сорвется, но она пела как на репетиции, только с бóльшим чувством. Страх куда-то исчез. Сердце заходилось в груди, но теперь уже от удовольствия.

У нас не поминки по рок-н-роллу.Я здесь и сейчас надеваю корону!

Толпа на танцполе будто исчезла, слившись в одно большое пятно. Она была одна, хотя в зале были все: те, кого она любит, и те, на кого ей плевать. Это мгновение одиночества растянулось в бесконечность экстаза, который она прочувствовала впервые в жизни: полное единение с самой собой и осознание того, что она может все.

Ник не просто так выбрал эту песню: это был его прощальный подарок. Ее манифест.

Мои мысли – мои права.Спасибо, я бессовестно жива.Спасибо за черный список городов.Ты слышишь, и значит, ты уже готов!Все годы из ниоткуда в никуда.Стремится непокоренная звезда.И ждет одной-единственной любви.И если не слабо – со мной живи!

Лу кричала со сцены, понимая, что здесь и сейчас закрывает эту главу, оставляя в прошлом за спиной сложного подростка, бросая все то, что тянуло на дно и мешало свободно дышать. Теперь она идет вперед, туда, где она стала собой, к тем, кто был ей нужен. И она будет жить так, как хочет. Вопреки. Всегда.

* * *

Рокса стояла и улыбалась сквозь зубы, слушая поздравления, от которых тошнило. Тошнило от самой себя. Во что она превратила свою жизнь? Бесконечный бег загнанной лошади, мысли о «завтра», отсутствие счастья «сегодня».

Она потеряла Кирилла, который оказался именно тем, кто молча понимал и упрямо был рядом, терпел ее гадкий характер и брал верх над ее тараканами в голове. А она так просто из-за своих комплексов и страхов растоптала. Это она была виновата. Это она вела себя как тупая трусливая малолетка, это она все испортила! Не давала себе отдыха, не позволяла себе быть счастливой и не давала достаточной заботы и внимания Андрееву. А он, черт побери, этого заслуживал, каким бы говнюком ни был!

Рокса подняла взгляд на сцену. Ее сестра ловила жизнь за хвост и наслаждалась ей. Творила глупости и шла вперед, не оглядываясь и не жалея ни о чем. А она так и погрязла в своих страхах и комплексах брошенного ребенка.

Рокса всего раз до этого слышала эту песню Арбениной. Но сейчас Лу пела с такой экспрессией и такой всеобъемлющей силой, что она поняла здесь и сейчас. Ее малышка Лу по-настоящему «надела корону», а ей, Роксе, пора снять свою и просто жить. И начать уже творить глупости.

Рокса пошла сквозь толпу в поисках Андреева. Слова песни врезались в сердце, как ножи, задевая струны души и придавая сил.

Странно, что сердце еще не сдаетсяВ горле стучать за двоих…[134]

Рокса нашла его и тут же поняла, что он собирается уходить. Кир пробивал себе путь к выходу, находясь в нескольких метрах от нее.

Рядом стояла Олька, и Даша, и химик, и вся школа, но Рокса поняла, что ей пофиг. Да хоть папа римский!

Она схватила Кира за руку и заставила развернуться к себе. Парень застыл в шоке, глядя на нее, на ее руку, не понимая или, наоборот, понимая.

–Если не слабо, со мной живи!– пропела Роксана, вторя Лу.

А затем она впечатала свои губы в горячие губы Андреева и стала целовать его со всей страстью и любовью, которые уже устала сдерживать. За спиной стоял офигевший Ромка и куча народу из школы. Она явно победила в номинации «худшей училки года». Но было плевать.

Кир отвечал на ее поцелуй, прижимая к себе крепко, как никогда. Роксе отчего-то вспомнился «Пикник на обочине», где главный герой сказал: «Счастья для всех. Даром! И пусть никто не уйдет обиженный!»

–Знаешь, ты все-таки была не права,– вдруг насмешливо протянул Кир, глядя на нее своими чернильными глазами. – Я всегда получаю то, чего хочу, куколка.

Приятного чтения!

С любовью К.О.В.Ш.

Примечания

В этом плей-листе мы собрали песни, которые слушали, когда писали эту историю. Название каждой главы – отсылка к одной из них. Мы не настаиваем на том, чтобы вы их слушали, но нам кажется, они помогают сильнее погрузиться в атмосферу и прочувствовать некоторые моменты.

Вернуться

Instagram принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.

Вернуться

Отсылка к песне «Девочка-скандал» певицы Земфиры (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Пароходы» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Секс» певицы Мары (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Талисман» рэп-исполнителя Мота (прим. авт.).

Вернуться

С английского буквально «рыба и картофель фри». Считается неофициальным национальным блюдом Великобритании (прим. ред.).

Вернуться

Слова из песни Мота «Талисман» (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «Камбоджа» певицы Мары (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Рома, извини» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Имеется в виду книга Чака Паланика «Удушье» (прим. ред.).

Вернуться

Строчки из песни «Гугл» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Все, что тебя касается» группы «Звери» (прим. ред.).

Вернуться

Строчки из песни «Рома, извини» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Между нами тает лед» группы «Грибы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Swish, swish, bish!» певицы Katy Perry (прим. авт.).

Вернуться

Блюдо итальянской кухни, суп из сезонных овощей (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «Девушки как звезды» Андрея Губина (прим. авт.).

Вернуться

Песня группы «Ленинград» «Экстаз» (прим. ред.).

Вернуться

Песня группы «Звери» «Районы-кварталы» (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «Тает лед» группы «Грибы» (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «Друзья» группы «Люмен» (прим. авт.).

Вернуться

DELF-DALF (Диплом об изучении французского языка и Диплом об углубленном изучении французского языка) – диплом, подтверждающий уровень владения французским языком (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Целуй меня» Марии Чайковской (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Пингвины» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Мелом» группы «Пропаганда» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Forever for now» группы «LP» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Не дари» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «А мы не ангелы» Алексея Понамарева (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Вечно с тобой» группы «Тараканы» (прим. авт.).

Вернуться

Московский авиационный институт (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «Короли ночной Вероны» из российской адаптации мюзикла «Ромео и Джульетта» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «С тобой» группы «Люмен» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Дай руку мне» группы «Ария» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Капкан» рэп-исполнителя Мота (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Воины света» группы «Ляпис Трубецкой» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Сила одного» группы «Тараканы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Джаггер» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Наши имена» группы «Порнофильмы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Gods and Monsters» в исполнении Джессики Лэнг (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Bodies» группы «Drowning Pool» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Вахтерам» группы «Бумбокс» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Вахтерам» группы «Бумбокс» (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «На дне» рэп-исполнителя Мота (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Пожалуйста, позволь мне побыть одному» группы «Тараканы» при уч. группы «Мельница» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Воля и разум» группы «Ария» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Bad Romance» певицы Lady Gaga (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Роман» группы «Винтаж» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Bad Romance» певицы Lady Gaga (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к бардовской песне «Шут и королева» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Грязь» группы «Ария» (прим. авт.).

Вернуться

Песня группы «Ария» «Грязь» (прим. ред.).

Вернуться

Отсылка к песне «Animals» группы «Nickelback» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Animals» группы «Nickelback» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Appelle Mon Numéro» певицы Mylène Farmer (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «ДНК» рэп-исполнителя Джигана (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Грустные люди» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Nightcall» группы «London Grammar» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Круглосуточно твой» Алексея Воробьева при уч. Кати Блейри (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Круглосуточно твой» Алексея Воробьева при уч. Кати Блейри (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Убийца» группы «Ольви» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «One Last Mistake» группы «LP» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Рейны из Кастамере» коллектива «Айрэ и Саруман» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Whiskey Lullaby» исполнителей Brad Paisley и Alison Krauss (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Control» певицы Halsey (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Просто быть нормальным» группы «Тараканы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Просто такая сильная любовь» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Jaleo» Рики Мартина (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Говори» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Цветут цветы» группы «Танцы Минус» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Цветут цветы» группы «Танцы Минус» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Ты гибель моя» из мюзикла «Нотр-Дам-де-Пари» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Разведи небо» Даны Соколовой (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Разведи небо» Даны Соколовой (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Лампочки» певицы Земфиры (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Дожди-пистолеты» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Whispers in the Dark» группы «Skillet» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Рыцарь» группы «Король и шут» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Рыцарь» группы «Король и шут» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Дорога сна» группы «Мельница» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Разбуди меня» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

«Нана» – аниме-сериал по сюжету дзёсэй-манги Ай Ядзавы.

Вернуться

Строчки из песни «Дерево» группы «Кино» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Инстаграм» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Вестерн» Тани Терешиной и Жанны Фриске (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Вестерн» Тани Терешиной и Жанны Фриске (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Дрянь» группы «Звери» (OST Лето) (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Дрянь» группы «Звери» (OST Лето) (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «C’est dans l’air» певицы Mylène Farmer (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Анестезия» группы «Тараканы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Миллион алых роз» Егора Крида (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Миллион алых роз» Егора Крида (прим. авт.).

Вернуться

Перевод строчек песни «N’Oublie Pas» певицы Mylène Farmer при уч. LP (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Pourvu Qu’elles Soient Douces» певицы Mylène Farmer (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Демоны» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Демоны» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Соврал» Егора Натс при участии Mental affection (прим. авт.).

Вернуться

Строчка из песни «Call Me Mañana» группы Scooter (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Соврал» Егора Натс при уч. Mental affection (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Письмо тирана Римини» певицы Канцлер Ги (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Мой Ангел» группы «Джем» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Письмо тирана Римини» певицы Канцлер Ги (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Сопрано» рэп-исполнителя Мота и Ани Лорак (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Сопрано» рэп-исполнителя Мота и Ани Лорак (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Потанцуй» рэп-исполнителя «Big Russian Boss» (прим. авт.).

Вернуться

Строчка из песни «Потанцуй» рэп-исполнителя «Big Russian Boss»

Вернуться

Отсылка к песне «Холодным мужчинам» певицы Мары (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Never Wrong» группы «Disturbed» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Очень хотела» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Never Let You Go» Димы Билана (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Очень хотела» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Осколок льда» группы «Ария» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Осколок льда» группы «Ария» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Sick of It» группы «Skillet» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Надо ли» Егора Крида (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Минуты» группы «Мураками» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из перевода песни «Miracle» группы «Shinedown» (прим. авт.).

Вернуться

Не забывай (с франц.) (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Ну почему же я вру» группы «Светлана Сурганова и Оркестр» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Абсолютно все» рэп-исполнителя Мота и певицы Бьянки (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Desenchantèe» певицы Mylène Farmer (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Беспощадная сука, стерва» Дена Петрова (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Беспощадная сука, стерва» Дена Петрова (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Никому не рассказывай» певицы Мары (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Под колесами любви» группы «Наутилус Помпилиус» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Царевна» Дмитрия Колдуна (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «История» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «История» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Маленький принц» Дена Петрова (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Иду домой» Атри при уч. Гансэлло (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Иду домой» Атри при уч. Гансэлло (прим. авт.).

Вернуться

Отсылка к песне «Если не слабо» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Просто такая сильная любовь» группы «Звери» (прим. авт.).

Вернуться

Строчки из песни «Если не слабо» группы «Ночные Снайперы» (прим. авт.).

Вернуться

Content

Чернильные цветы

К.О.В.Ш. Чернильные цветы

Плей-лист

1. Алле! Я девочка-скандал

2. Жалей других, для меня побереги свою злость

3. И мы с тобой – просто люди в тонких одеждах

4. Храню тебя, как талисман

5. Мы друг другу могли постоянно прижигать окончания нервов

6. Рома, извини, но мне надо бежать

7. Между нами тает лед

8. Swish, swish, bish!

9. Девушки как звезды

10. Когда плохо или грустно, и стало вдруг ужасно пусто

11. Целуй меня

12. Делай, что захочешь, и не будет стыдно

13. Я рисую на асфальте белым мелом слово «хватит»

14. Hush, hush, don’t say a word

15. Такая дерзкая снаружи, с тонким пульсом внутри

16. Люди глядят на наличие перьев

17. Кто научил тебя так нечестно играть?

18. Счастье не вечно, слава слепа, а королей выбирает толпа

19. Как помириться после ссоры из-за смешного пустяка

20. Время меняет тишину на цунами

21. А миром правят любовь и дебилы

22. Воины света, воины добра охраняют лето, бьются до утра

23. Нет ориентиров, падают звезды

24. Если в небе зажигают звезды, значит – это нужно нам

25. No one’s gonna take my soul away

26. Beaten, why for? Why for?

27. Тебе не нравится дым – черт с ним!

28. Я ночью делал то, за что мне утром стыдно

29. Когда держишь удар, но не можешь дать сдачи

30. Пока мы вместе, то берегись – любому чудищу смерть

31. Caught in a bad romance

32. Звени, бубенчик мой, звени…

33. Ты без меня хоть застрелись

34. I’ll ask polite if the devil needs a ride

35. Ты по моим венам так откровенно с дымом проникаешь в мой организм

36. Грустные люди – мы друг без друга, долго не можем, больше не будем

37. There’s something inside you, it’s hard to explain

38. Полюби меня, как я тебя – и будем квиты

39. Но ты играешь со мной, прогоняешь и манишь, смеешься в лицо – для тебя я никто

40. Your body is calling my name

41. С чего бы мне, – сказал тот лорд, – склоняться пред тобой?

42. She put that bottle to her head and pulled the trigger

43. Who is in control?

44. Поступай, учись, работай и умри, как все

45. Просто такая сильная любовь, ты еще не знаешь

46. La luna llena se hara trizas sino ya veras porque esta noche tu seras mia

47. Я дарю тебе одиночество на стекле в твоем отражении

48. Город был, остался дым, город просто погас

49. Передо мною бездна, и я стою у края

50. Зови меня неформатом, зови, не стыдись

51. Не заплачу, не грузи

52. My love is just waiting to turn your tears to roses

53. В дверь твою я буду ломиться хоть до самого утра

54. Что нам до Адама и Евы, что нам до того, как живет Земля?

55. Разбуди меня

56. Мне знакома боль, но не настолько

57. Высади меня здесь, и закончим этот треп бесполезный весь

58. Ты дрянь

59. C’est dans l’air

60. Ноль, ноль эмоций, бэби

61. Кто влюблен и всерьез, свою жизнь для тебя превратит в цветы

62. Muse ou energie mes petits fesses ne cessent de t’inspire

63. Этот день для меня, как агония, и тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной

64. Соврал

65. Ад мой с вами рядом

66. Я слишком поздно, а ты, ты слишком рано

67. Я не простой, знаю, ведь я не карандаш

68. Холодным мужчинам – холодные женщины

69. Feel the anger coming? Feel my patience running?

70. Выживут только влюбленные

71. И не знает боли в груди осколок льда

72. Take control, it’s now or never!

73. Кто друг для друга мы?

74. Моя любовь, как айсберг – на виду всего на треть

75. Я точно помню с тобой, что этот мир неспроста живой

76. Я в тебе нашел абсолютно все, все, что надо мне, и чуть-чуть еще

77. Все мои идеалы – исковерканные слова

78. Беспощадная сука, стерва

79. Никому не рассказывай обо мне и о нас с тобой

80. Это знала Ева, это знал Адам – колеса любви едут прямо по нам

81. Ты меня не бойся, я не буря, я – прибой

82. И я пишу свою историю сама!

83. Мы в ответе за свое будущее, мы в ответе за тех, кого приручили!

84. Любовь-отрава покромсает тебя до краев

85. Если не слабо

Примечания