К.О.В.Ш.

Самый красивый хулиган

Самый красивый хулиган

© К.О.В.Ш., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1 Прощай, Москва, здравствуй, вокзал

Настя спрыгнула с железной ступеньки электрички и отошла, пропуская брата, который с пыхтением спускал их огромный чемодан. Девушка огляделась по сторонам, безудержно зевая. Только ей удалось уснуть, кое-как устроившись на жестком сиденье, как Эрик растолкал ее, заявив, что они добрались до места очередной пересадки. И вот они оказались на пустынном перроне, который бы очень зашел в качестве декорации для какого-нибудь фильма ужасов.

– Жрать хочу, – пожаловался Эрик, покосившись в сторону палатки с призывно подмигивавшей вывеской.

– М-м-м… привокзальные чебуреки, – усмехнулась Настя. – Рискнешь?

– Я почти уверен, что отравлюсь, но хочу попробовать, – заявил Эрик и потащил чемодан в сторону палатки.

Настя поплелась за ним, наблюдая, как чехол со скрипкой подпрыгивает на худой спине брата. Вверх-вниз, вверх-вниз в такт его размашистым шагам. Колесики чемодана противно стучали по плиткам, которыми был выложен перрон, а чуть в стороне громко гоготала компания пьяных мужиков, которую Настя тут же занесла в список потенциальных опасностей наравне с чебуреками из привокзальной палатки.

– Может, все-таки не надо? – тихо спросила она у брата, который задумчиво изучал сомнительного вида чебуреки.

– Ты права, – решительно заявил Эрик. – Шаурму в сырном лаваше, пожалуйста. Насть, тебе брать?

– Ты с ума сошел? – Настя с ужасом смотрела на жирное зажаренное мясо, крутившееся на вертеле. – А вдруг там паразиты?

Желудок тоскливо заурчал, но от мысли съесть что-то подобное девушку стало подташнивать. Она вытащила из сумки бутылку воды и стала жадно пить, чтобы хоть как-то утихомирить взбунтовавшийся организм.

– Спорим, ты будешь умолять меня поделиться? – хихикнул Эрик, отсчитывая мелочь.

– Спорим, ты будешь умолять меня дать тебе пару таблеточек угля? – передразнила Настя, убирая воду в сумку.

Эрик только фыркнул, забирая из рук продавца шаурму. Откусив первый кусочек, парень едва не застонал от удовольствия, а Настя поджала губы. Шаурма пахла просто восхитительно.

– Пойду разомнусь, – решила девушка.

Эрик кивнул и уселся на чемодан, а Настя решила пройтись вдоль перрона. Ночная прохлада пробиралась под тонкий бомбер, и девушка жалела, что не догадалась надеть свитер. Хотя, сбегая из собственного дома под покровом ночи, о таких вещах обычно не задумываешься. Где-то вдалеке нерешительно занимался рассвет. Настя посмотрела на часы: минут через пятнадцать придет следующая электричка, которая увезет их еще дальше от дома.

И хотя нужный им город был не так далеко от Москвы, мать составила крайне сложный маршрут, чтобы запутать следы. Двойняшкам предстояло совершить пять пересадок, исколесив вдоль и поперек половину Подмосковья, и Настю эта перспектива совершенно не радовала. Она посмотрела на Эрика, который осилил половину шаурмы.

– Ладно, дай откусить, – потребовала она.

– А как же паразиты? – весело спросил брат, протягивая Насте шаурму.

– Я сама уже, как паразит, – буркнула Настя, жадно откусывая большой кусок. – Боже, как это вкусно.

– Доедай. – Эрик улыбнулся, глядя на перемазанное соусом лицо сестры.

Если бы не она, ему было бы гораздо тяжелее сохранять присутствие духа. Во-первых, рядом с Настей ему всегда было спокойно, а во‐вторых, он был старше на целых пятнадцать минут, так что статус обязывал. Парень старался выглядеть спокойным, несмотря на то что жутко нервничал из-за того, что мать выставила их из дома, не дав даже толком собраться, забрала банковские карты и выдала какие-то невнятные китайские телефоны с левыми сим-картами.

– Как думаешь, он правда будет нас искать? – вдруг тихо спросила Настя, вытирая с лица остатки соуса.

Эрик пожал плечами, решив, что лучше промолчать, чем озвучить свои мысли и напугать сестру еще больше. Мать не стала бы спонтанно высылать их из города среди ночи, посоветовав напоследок не светить паспортами, если бы дело не приняло крайне скверный оборот. Это была крайняя мера, о которой она как-то вскользь упоминала еще несколько месяцев назад, но ни Эрик, ни Настя не восприняли ее слова всерьез. Почему-то им казалось, что маман драматизирует.

Настя, очевидно, подумала о том же и прижалась к брату, ища поддержки. Эрик мягко погладил ее по волосам, успокаивая. Тишину вокзала прорезал неприятный женский голос, объявивший, что нужная им электричка приближается.

– Все будет хорошо, Насть. Не переживай, – без особой уверенности сказал Эрик. – Прорвемся.

* * *

– Девушка, не загораживайте проход, – необъятная хмурая женщина пихнула Настю не менее необъятной сумкой, едва не сбив девушку с ног.

Настя так опешила, что даже не нашлась с ответом и позволила брату оттащить ее в сторону от толпы, которая текла к выходу с вокзала, сметая все на своем пути. Она тупо стояла, прижимая к груди сумку, глубоко вдыхая запах привокзальных беляшей и слушая монотонный автоматизированный голос, объявлявший направления и пути.

– Мне тут не нравится, – сказала она наконец, оглянувшись на брата.

– Ну, это, пожалуй, лучший вокзал из тех, что мы сегодня посетили, – подмигнул Эрик.

– Не напоминай, – поморщилась Настя, вспомнив, как до них докопались какие-то подвыпившие мужики.

Сначала они попросили прикурить, потом стали выпытывать у Эрика «могет ли он Владимирский централ на скрипке», а в завершение тот, что был помоложе и потрезвее, стал выпрашивать у Насти телефончик. Причем она так до конца и не поняла, он пытался подкатить или отжать у нее мобилку, но в любом случае было стремно. Ребят спасла вовремя подъехавшая электричка, на которую они побежали со всех ног.

– Ладно. Из хороших новостей – это была последняя электричка на сегодня.

– И это прекрасно, потому что моя попа уже стала квадратной, – проворчала Настя.

Ребята направились к выходу и сразу же нашли такси. Эрик уселся вперед, а Настя развалилась сзади, проклиная гения, придумавшего зеленые елочки-вонючки, которые так любили таксисты. От резкого запаха кокоса у нее разболелась голова, поэтому она приоткрыла окно и стала жадно вдыхать воздух с улицы, прижавшись щекой к стеклу.

В голову снова лезли мысли о маме и их побеге. И если ночью ей было действительно страшно, то сейчас она так устала, что сил не было даже бояться. Ей был жизненно необходим душ, крепкий кофе и какая-нибудь нормальная еда. Эрик уговаривал ее рискнуть и поесть беляшей на одном из вокзалов, но Настя считала чудом то, что они избежали отравления шаурмой, и посоветовала брату не искушать судьбу снова.

Так что они оба были голодные, вымотанные и просто никакие. Когда такси завернуло во двор и остановилось возле безликой серой пятиэтажки, Настя почти обрадовалась. Брат расплатился, вышел из машины и открыл ей дверь.

– Ну что, дом, милый дом?

– Кажется, да, – Настя на всякий случай сверилась с адресом на бумажке, которую сунула ей мать за пару минут до того, как высадила их у Ярославского вокзала.

– Ну, вроде ничего. – Эрик окинул взглядом двор.

Две совершенно одинаковые пятиэтажки, между ними детская площадка, небольшая парковка и пышные кусты. Взгляд парня зацепился за лебедей, вырезанных из автомобильных шин, которые выглядели крайне убого, но вполне вписывались в общую концепцию двора.

– Пойдет, – согласилась Настя.

Не успели ребята и шага сделать в сторону нужного подъезда, как перед ними выросла бабулька в цветастом платье с облачком сиреневых волос на голове и пронзительно-серыми глазами. Она подошла к двойняшкам почти вплотную и окинула их подозрительным взглядом.

– А вы к кому? – беспардонно спросила она, даже не поздоровавшись.

Настю возмутила подобная бесцеремонность, а еще она понятия не имела, кому принадлежит квартира, в которой им предстояло жить. Пока девушка думала, что ответить, Эрик улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и ответил за нее:

– Добрый день. А мы, по всей видимости, ваши новые соседи.

– Соседи… В девятую, значит, куда ж еще. Купили аль снимаете? – Глаза бабульки смотрели Насте прямо в душу, и той было не по себе от такого взгляда и подобной наглости.

– А это не ваше дело, – тихо, но твердо ответила девушка.

Мама всегда говорила, что нельзя давать слабину, если тебе хамят. Один раз стерпишь, и пути назад не будет.

– Не мое дело?! Я живу в этом доме с шестьдесят седьмого года, – многозначительно заявила бабка. – Я тут все про всех знаю. Это мой подъезд.

– Как скажете, – не стал спорить Эрик, схватив сестру за руку и потянув ее к двери.

Бабка что-то ворчала вслед, но двойняшки уже оказались за закрытой дверью.

– Это мой подъезд, – передразнила бабку Настя.

– Ты зачем споришь с сумасшедшей? – возмутился Эрик.

– А чего она хамит? И вообще, зачем ты с ней любезничал? Теперь она будет думать, что победила.

– Да плевать, – отмахнулся Эрик. – Пусть думает, что хочет. Нам недельку-другую перекантоваться – и все. И вообще, у нас проблема посерьезнее.

– Серьезнее того, что мы в каком-то зажопинске, а наш подъезд крышует бешеная бабка?

– Я не вижу лифта, – Эрик вздохнул, посмотрев на раздутые бока чемодана, а потом на лестницу.

– Эрик, в пятиэтажках нет лифтов, – ласково сказала Настя. – Так что давай, тащи это чудовище на третий этаж. Лифт он захотел.

– За что мне досталась такая противная двойняшка?

– Я твоя расплата за грехи прошлых жизней.

Кое-как затащив чемодан на третий этаж, ребята с волнением посмотрели на дверь с криво приклеенной девяткой. Старая и местами облезлая, она не внушала доверия, но Настя все-таки вставила ключ в замок и открыла ее.

* * *

– Я все понял, – заявил Эрик, в очередной раз чихнув. – Мать решила упростить ему задачу и прикончить нас самостоятельно, заслав в этот клоповник.

Уже третий час ребята пытались привести свое временное жилище в божеский вид. Небольшая двушка с компактной кухней, достаточно скромной ванной и откровенно тесной прихожей в процессе уборки трансформировалась в целый дворец. В квартире явно давно никто не жил, поэтому там было пыльно и затхло. Первым делом двойняшки открыли все окна настежь, пытаясь проветрить помещение, а потом взялись за тряпки и моющие средства. Как оказалось, клининг-сервисы в Подмосковье популярностью не пользовались.

– Мне вот интересно, где она нашла эту квартиру? – протянула Настя, споласкивая тряпку в ведре. – Типа, через знакомых или еще как-то?

– Мы все равно никогда этого не узнаем, – пожал плечами Эрик.

Насте оставалось только согласиться с ним – мать постоянно что-то мутила и совершала какие-то махинации, но никогда не посвящала их в свои дела. Обычно она приходила и объявляла, что они едут на море или переводятся в новую школу, или, как в этот раз, бегут из города. И каждый раз ребята, не задавая лишних вопросов, делали то, что она говорила.

– В этот раз она превзошла саму себя, – заметила Настя.

– Это точно, – согласился Эрик. – У меня через две недели начинается учеба, между прочим!

– Не у тебя одного. Что-то подсказывает мне, что мимо первого сентября мы пролетаем, как фанера над Парижем.

– Настька, не нагнетай, – пропыхтел Эрик, забираясь на стул и протирая верх шкафа. – Фу! Тут вообще хоть когда-нибудь кто-то убирался? – Он брезгливо посмотрел на мигом почерневшую тряпку.

– Не похоже, – фыркнула Настя, протирая пыльные плинтуса. – Кстати, у меня вопрос. А как мы узнаем, что все в порядке, если нам нельзя ей звонить и писать?

– Хм… никак. Так что будем ждать, пока она не решит, что нам делать дальше.

– Как обычно, – проворчала Настя.

– Она нас любит, – напомнил Эрик, спрыгнув со стула. – И все, что она делает, она делает ради нас.

– Я знаю, – вздохнула девушка. – Но мне все это не нравится. И я за нее волнуюсь.

– Она справится. И мы тоже. Глядишь, я полы мыть научусь. Великий скрипач Эрик Меркулов «могет Владимирский централ» и ловко орудует шваброй, а? Талантливый человек талантлив во всем, – самодовольно заявил парень, уже тыркая шваброй по углам.

– Пока ты только грязь размазываешь, великий скрипач, – фыркнула Настя.

– Всякий готов художника обидеть, – хихикнул Эрик, заехав шваброй на босую ступню сестры.

– Эрик! – Та шлепнула его грязной тряпкой, за что получила новый тычок шваброй.

Завязалась шутливая потасовка, в ходе которой ребята расплескали по полу грязную воду из ведра, Эрик поскользнулся и растянулся, перемазав белую футболку, а Настя случайно уронила на него швабру. Кое-как собрав воду, двойняшки пришли к выводу, что с уборкой на сегодня все. Эрик смылся в душ, а Настя стала разбирать вещи.

Воспользовавшись тем, что брат в ванной, Настя заняла комнату с балконом. Небольшая, но светлая, та понравилась ей сразу, так что она принялась быстро заталкивать вещи в комод, чтобы застолбить ее за собой. Эрик, словно почуяв неладное, помылся за пять минут, выбежал в одном полотенце и сразу начал вопить, что это была его комната.

– Была да сплыла, – Настя показала брату язык и вытолкала его за дверь.

Эрик повозмущался, но потом все-таки смирился с тем, что ему досталась комната с ковром на стене.

– Если ночью он упадет на меня и я задохнусь, считай, что ты меня убила, – драматично сказал он, но Настю это нисколько не растрогало, и она без лишних слов ушла в ванную.

Мылась она долго и основательно, чувствуя, как усталость и привокзальная грязь стекают вместе с водой. Только злость на мать с ее бесконечными выходками никуда не делась. Девушка проторчала в ванной не менее получаса, а когда вышла – обнаружила Эрика на кухне.

– Я нашел заварку. Просроченную. Чаю?

– А кофе нет? – без особой надежды спросила Настя.

Эрик отрицательно помотал головой.

– Тогда я в магазин. Надо купить еды какой-нибудь.

– Ща, я оденусь…

– Эрик, я одна схожу. Мне проветриться надо. Да и магаз в соседнем доме.

Эрик задумался. Он не особо хотел отпускать сестру одну шляться по незнакомому городу, но видел, что ей нужно побыть одной. Несмотря на то что время близилось к девяти вечера, на улице было еще светло, а магазин действительно видно из окна, так что он кивнул.

– Будь на телефоне и, если что, звони. Ни с кем не разговаривай и…

– Эрик, расслабься. Все будет хорошо.

– Я старше…

– На пятнадцать минут, так что отвали, – по-доброму сказала Настя. – Скоро вернусь.

Едва дверь за ней закрылась, девушка сразу ощутила, как из нее выходит весь позитив, который она изображала ради Эрика. В обычное время он бы запросто ее раскусил, но сегодня брат был явно не в себе. Настя улыбнулась, подумав о том, что он наверняка взялся за скрипку – это всегда его успокаивало. А ей нужно было выйти на воздух. На нее давили стены квартиры, которая почему-то казалась ей едва ли не клеткой. Чем дальше она думала, тем сильнее убеждалась в том, что мать мутит что-то крайне нехорошее.

Что она затеяла? Что будет с ними? А с ней?

По спине побежали мурашки от страшных картин, которые услужливо рисовало Насте ее воображение, и девушка замотала головой. Тем временем она дошла до магазина с гордой вывеской «Кариночка».

– Мило, – пробормотала Настя, дергая белую пластиковую дверь.

Над ее головой тихо звякнул колокольчик. В магазине никого не было, ни в крошечном зале, ни за прилавком. Зато Настя сразу увидела молоко, баночку любимого растворимого кофе и печенье, от вида которого во рту собралась слюна. Обычные орешки со сгущенкой, которые она сто лет не ела. Она так живо представила, как здорово будет заварить кофе с молоком, наесться орешков и завалиться спать, что проблемы с матерью плавно отъехали на задний план.

Девушка тихо постучала по прилавку, надеясь привлечь внимание продавца, но никто не вышел. Она подождала еще минутку, а потом постучала громче.

– Так меня еще никто не вызывал, – недовольно заметила помятого вида женщина, выйдя из-за неприметной дверки. – Чего надо?

Настя опешила.

– Знаете, это не очень-то вежливо, так разговаривать с потенциальным покупателем, – не сдержалась она.

– Че?

– Через плечо, – не выдержала Настя. – Неудивительно, что у вас тут людей нет!

Она мысленно попрощалась с орешками и выскочила из магазина, громко хлопнув дверью. Уже оказавшись на улице, она обругала саму себя за то, что не смогла сдержаться и не вступать в полемику. А посмотрев по навигатору, сколько идти до ближайшего магазина, и вовсе выругалась себе под нос.

Написав Эрику, что задерживается, Настя потопала в дальний магазин. Она корила себя за то, что психанула, но оправдывалась тем, что у нее был ужасный день и вообще все ужасно. Ей всего восемнадцать, а у нее сердце щемит, как у бабки, из-за выходок матери. Хотелось позвонить ей и высказать все, что она о ней думала, но Настя знала, что это невозможно.

И это бесило еще сильнее.

Настя не понимала, как мать могла выпереть их в эту дыру. У них вот-вот должна была начаться учеба, долбаный первый курс! Настя так надеялась, что хотя бы в универе сможет завести друзей, кроме брата, может, познакомиться с каким-нибудь симпатичным парнем, да и просто пожить хоть чуть-чуть как нормальный человек. Только ей показалось, что все наладилось, и вот, пожалуйста, она бегает по незнакомому захолустью, надеясь, что ее не гопанет какой-нибудь алкаш.

Долгая прогулка до магазина, утомительное ожидание в очереди и тяжеленные пакеты не способствовали поднятию настроения, и домой Настя вернулась уже на грани добра и зла. Не успела она нажать на звонок, как дверь тут же открылась.

– Я только хотел тебе звонить. – Эрик втащил сестру в прихожую и быстро закрыл дверь на замок.

– Что случилось? – Насте не понравилось выражение лица брата.

– Короче, тут такое дело… Ты ушла, я решил на скрипке поиграть, ну, чтобы отвлечься. Меня затянуло, я что-то совсем о времени забыл, если честно… А потом в дверь позвонили. Я думал, это ты. Открываю, а там какой-то чел в спортивках, как оказалось, сосед из квартиры напротив. Короче, он высказал, что думает обо мне и о моей скрипке, и доступно объяснил, где она окажется, если я не перестану играть.

– Чего-чего он тебе сказал?! Сейчас всего десять вечера! По закону… – Настя почувствовала, как закипает от бешенства.

– Насть, думаю, ему плевать на законы. Он стремный такой. Короче, забей.

– Ничего не забей! Какой-то гопник не будет указывать нам, когда шуметь в собственном доме! Я с ним поговорю!

– Нет, нет, нет…

– Эрик, ну что он мне сделает? Что?

Прежде чем брат успел перечислить ей все возможные последствия общения с социальным дном, Настя выскочила из квартиры и нажала на звонок с криво нарисованной цифрой десять. Она прокручивала в голове все, что собирается высказать, сжимая кулаки от злости. Ярость, медленно закипавшая в ней весь этот бесконечно отвратительный день, рвалась наружу. Щелкнула задвижка, дверь открылась.

На пороге стоял совсем молодой парень. И хотя он был совсем чуть-чуть ниже и незначительно крупнее Эрика, выглядел гораздо крепче. Настя могла бы назвать его симпатичным, если бы не хмурое лицо и недовольный взгляд. Он осмотрел Настю сверху донизу, чуть задержав взгляд на ее ярко-желтых кроссовках, а потом снова посмотрел ей в лицо.

Губы его чуть дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но затем парень шагнул назад и захлопнул дверь.

– Мудила, – Настя пнула дверь ногой, однако ответа не последовало.

Эрик, все это время стоявший под их дверью с табуреткой в руке, облегченно выдохнул. Шансов победить в драке у него не было никаких, и он радовался, что до этого не дошло. Настя же вернулась в квартиру, извергая такое количество нецензурной брани, что прожженный матрос бы покраснел, аки невинная дева.

– Ну, ничего, – мстительно шипела девушка, нарезая круги по кухне. – Проигран бой, но не война. Я придумаю, как…

– Насть, остынь, – Эрик остановил сестру, положив руки ей на плечи. – Забудь про этого козла, у нас тут проблема посерьезнее.

– Да что опять?! – Настя поняла, что сейчас закричит.

– Ты когда-нибудь пользовалась газовой плитой?

Глава 2 Боль в груди – там тайничок 1

Ярослав сонно зевнул и перевернул поджаренный бекон на старой чугунной сковородке. Кухня потихоньку наполнялась приятным запахом еды, и Чипс тут же подбежал к парню, виляя хвостом и заискивающе глядя в глаза.

– Чипс, отвали, – хмыкнул Ярик, разбивая в сковородку пару яиц, – жри свой корм.

Пес обиженно гавкнул и стал смотреть еще жалобнее. Оба знали, что рано или поздно Ярик сдастся и кинет пару ломтиков бекона хитрому прохиндею.

– Ты на диете, – напомнил парень, пытаясь не смотреть в полные надежды глаза и не поддаваться на провокации.

Чипс снова заскулил и стал легонько бить лапой по босой ноге Ярика. Пес знал, что из паренька можно вить веревки, в отличие от хозяйки, которая вечно давала невкусный корм и никогда не кидала со стола мясные фрикадельки.

– Да твою ж! – Парень кинул в миску Чипса кусочек наименее зажаренного бекона.

Яр снял сковородку и поставил ее на подставку. Яичница была горячей, но перекладывать все в тарелку было лень. Парень флегматично посмотрел на еду и отхлебнул остывший кофе. Мысли почему-то крутились вокруг новых соседей. Он думал о них вчера перед сном и продолжал думать все утро.

– Странные ребятки, – бросил парень, глядя в глаза-пуговки Чипса.

Пес гавкнул, соглашаясь с Ярославом, и тут же стал вилять хвостом, клянча еще бекона.

Ярик, задумавшись, машинально кинул Чипсу еще кусочек. Сколько он себя помнил, он жил в этой пятиэтажке и знал всех соседей в лицо. Да что соседей, их родственников до пятого колена, а также знал, что квартира напротив всегда пустовала. То есть там жили какие-то люди, когда он был совсем мелким, но последние лет десять там точно никто не появлялся. Удивительно, но даже мерзкая Зинаида Гнидовна с первого этажа, которая все про всех знала, а что не знала, то додумывала, ничего не говорила про хозяев этой квартиры. Ярик был даже не уверен, что кто-то проверяет квартиру или забирает счета. Там вообще никто не появлялся.

– До вчерашнего дня. – Парень отправил в рот еще горячий бекон.

Интересно, кто эта странная парочка? Они приехали на пару дней или надолго? И если на постоянку, значит, ему теперь придется все время слушать мерзкую скрипку белобрысого дрища?

– Может, стоило поговорить, а не хлопать дверью? – Ярик хмуро посмотрел на Чипса. Тот радостно пискнул, соглашаясь со всеми умозаключениями парня.

А вообще, с чего он должен был говорить с этой фифой? По-любому она пришла права качать за своего парнишу-скрипача. И Ярику это не понравилось, ровно, как и его новые соседи. Типичные мажоры. Ну, или бывшие мажоры, раз приехали в эту подмосковную дыру. Осознав, что слишком много о них думает, Ярик для себя решил, что, если новые жильцы будут мешать ему спать после смен в сервисе, он даст по щам дрищу его же скрипкой, и никакая девчонка его не спасет.

Помыв посуду, Ярик сходил в душ и вышел на балкон с совсем уже холодным кофе. Конец августа был приятно теплым. Приближение осени не чувствовалось, и парень с наслаждением закурил, посматривая вниз на прохожих. К неприятному удивлению из подъезда вышел новый сосед. Ярик едва удержался, чтобы не кинуть бычок музыкантику в голову. Тощий мамкин одуванчик в рубашечке и наглаженных брючках с девчачьей сумкой и…

– Да ладно?! – Ярик едва кружку с кофе не выронил.

Новый сосед выбесил еще больше. На нем были «найки»! Те самые, которые Ярик не смог себе заказать, потому что, пока он копил деньги, его размер уже раскупили. На новом соседе были те самые белые «найки» блейзеры, о которых он мечтал.

Парень едва не заскрипел зубами от досады. Если в его жизни и была страсть, так это кроссовки. Особенно «найки». И у дрища были кроссы его мечты.

– Говнарь, – буркнул Яр, туша бычок в пепельнице и уходя с балкона.

До встречи с Анькой была еще куча времени – он успеет глянуть пару серий «Клана Сопрано».

* * *

Ярик устал ждать. Анька, как всегда, опаздывала. Чипс то и дело тянул поводок и пытался обнюхать какой-то мусор у лавочки, но парень держал пса рядом с собой. Хватило прогулки на прошлой неделе, когда он спустил Чипса с поводка, и тот измазался в тухлятине. Ярику пришлось трижды мыть его с шампунем.

– А вот и я! – Анька выскочила из-за угла, как маньячка, и тут же бросилась тискать пса.

Чипс радостно завизжал, облизывая руки любимой хозяйки. Девушка забрала поводок из руки Ярослава и медленно пошла по улице в сторону центра города.

– Плюшка, ты че как на похороны оделась? – не выдержал Ярик.

Анька была в черной юбке, черных босоножках и черном топе.

– Совсем плохо? – тут же сконфузилась девушка. – Черный стройнит, и в этой юбке у меня пятая точка вроде норм смотрится. Или нет? Черт, я не успею переодеться. Ярик, совсем не очень?

– Ну-у-у, лохмы свои неплохо пригладила, – Ярик пожал плечами, глядя на длинные рыжие волосы подруги. – Вообще, в черном могу ходить только я. Не воруй мой стиль.

– Запатентуй, – хмыкнула девушка. – Я серьезно. По десятибалльной шкале насколько все плохо? Я два часа собиралась.

– А по десятибалльной шкале, это учитывая годы, когда ты была Нюшкой-пухлой-плюшкой? – хохотнул парень.

– Нет, годы, когда я была жирной, как поезд пассажирный, мы не учитываем, – мотнула головой Анька и нахмурилась.

– Ладно, тогда баллов семь, наверно. Не знаю… нашла кого спросить! Для кого марафет хоть? В вашем рестике появился новый официант? – Ярик достал две банки колы из рюкзака, протягивая одну подруге.

– Нет, но… короче, – Анька покраснела, как рак, отчего ее веснушки на лице стали еще ярче. – Юра вернулся.

– Батюшки, из Азкабана?

– Идиот, из Турции! И вообще, наверно, он с бронзовым загаром после Турции… – мечтательно сказала Аня и игриво дернула плечом, мысленно улетая за облака.

– Отчислили из универа? – саркастично хмыкнул Яр.

– Ярик, перестань! – Аня строго посмотрела на друга, мечтая треснуть его. – Короче, слушай. Моя мамуля сегодня отправила меня к маме Юры за яйцами. Ну, ты знаешь, они кур на участке держат, а мама фанатеет от домашних яиц. И вот я пошла к тете Ире, а она сказала, что Юра закрыл сессию без хвостов, сгонял на две недели в Турцию и вернулся на прошлой неделе. И ему родители купили машину.

– Дай угадаю, – ехидно начал Ярослав, – ведро с гвоздями под названием «Митсубиси Лансер»? Такого же черного цвета, как душонка Юрца? Настоящая тачка для настоящих борзых парней.

– Ярик, ну почему ты вечно издеваешься над Юрой?! Он классный! И машина у него из салона. Его мама сказала. И откуда ты знаешь, что черный «Лансер»? – Аня обиженно поджала губы, но тут же передумала обижаться и дерзко посмотрела на друга.

– Потому что он придурок конченый и машины выбирать не умеет. «Митсубиси» хорошие машины делают, но конкретно эту убивали в ямах лет десять. Тачка-то из салона, только подержанная. Вчера Юрец с батей к нам в сервис приезжал диагностику делать. И поверь мне, это ведро очень скоро начнет разваливаться. – Ярик залпом выпил шипучую колу, чувствуя, как пузырьки ударили в нос, и икнул.

– Не важно. Юра все равно классный.

– Хватит! Меня тошнит уже, – скривился парень. – Так вот чего ты вырядилась! Думаешь, он в рестик к вам зайдет?

– Да! И если не будешь перебивать, я тебе все расскажу до конца. Короче, я узнала, что Юра расстался со своей мымрой в универе, ну, той крашеной блондой, которую мы палили в инсте.

– Ну, не мы, а ты палила, как психбольная, – тут же открестился Ярик.

– А еще, Юра не будет больше жить в общаге и будет в универ на машине ездить. Хорошая идея, до его областного всего-то километров пятьдесят. Но, самая вишенка в том…

– А есть еще вишенка?

Ярослав пожалел, что договорился пройтись с Анькой по городу перед ее вечерней сменой. Если б знал, что она будет чаще, чем обычно, трещать о своих фантазиях про Кабанова, остался бы дома досматривать сериал.

– Юра будет работать в ресторане по выходным, то есть в мои смены! – радостно протараторила Аня, залившись румянцем.

Румянец вкупе с веснушками на лице Аньки почему-то напоминал Ярику зажаристый оладий. Плюшка была такой Плюшкой. Непосредственным, эмоциональным, говорливым дитем в веснушках.

– Хочешь сказать, Кабанов полы начнет мести или посуду мыть в ресторане своего папашки? На большее-то он не способен, – не скрывая скепсиса протянул Ярик, подозревая, что любимый сын владельца лучшего в городе ресторана, скорее, будет праздно просиживать штаны за баром, чем делать что-то полезное для бизнеса.

– Не знаю, но теперь у меня есть шанс привлечь его внимание. Мы начнем общаться, пересекаться на работе и…

– Плюшка, очнись. Ты два года сидела с ним за одной партой, ты последние четыре года его соседка и… стой, я знаю, что ты скажешь. Ты похудела еще два года назад. Если бы он хотел, уже бы подкатил к тебе, – все же выдал Ярослав, спуская ее с небес на землю.

– Ярик, хватит! В этот раз я настроена решительно! Юра будет моим! – Аня допила свою колу и отправила банку в урну.

– Звучит угрожающе. Удачи. – Ярик хлопнул ее по плечу.

– Ладно, проехали. Как твои дела? Ты какой-то чересчур язвительный сегодня. И много хмуришься. И много куришь. – Аня недовольно посмотрела, как Яр достал сигарету из пачки.

– Да достали все! Вася опять забухал, и меня вчера в выходной выдернули поработать пару часов за него. Пара часов превратилась в пять часов. Под вечер еще твой ненаглядный на своем ведре явился, ковырялся в его «Лансере», – последнее слово парень выделил особо противной интонацией. – Потом пришел домой, жрать хотел, а Чипс выпотрошил свою лежанку мягкую, разбросав везде этот сраный белый пух, как будто Новый год наступил. Пришлось убираться. И только я лег спать, слышу пиликанье. Мерзкое пиликанье прямо в мозгах. Думал, умом тронулся.

– Ты давно тронулся, – хихикнула Плюшка и тут же ойкнула, потому что Ярик легонько, но ощутимо ткнул ее локтем в ребро.

– В общем, пиликанье было не у меня в башке, а в квартире через стенку. В девятой, – зачем-то уточнил он.

– Да ладно?! Там же никто не живет!

– А теперь живут мажоры. Музыкантик, которому я чуть не втащил, и его пассия, которая долбила мне в дверь.

– Что?! Подробнее, я ничего не поняла. – Анька остановилась и с интересом посмотрела на Ярика. – Постой, я ногу натерла. Но ты рассказывай.

Ярослав только молча глаза закатил, наблюдая, как Плюшка лепит пятый пластырь на пятку. А затем все же выдал подробности событий прошедшего вечера.

– Блин, он как бы имеет право играть до одиннадцати вечера. Типа, не дрель же, – осторожно начала Плюшка, чувствуя, что Ярик почему-то чересчур злится, даже по своим меркам.

– Дрель я ему в одно место засуну вместе со скрипкой! Плевать мне, десять или двенадцать вечера. Выбесил меня. – Ярик снова вспомнил про белые блейзеры и поморщился.

– А-а-а, мне теперь интересно на них посмотреть. А Зинаида Гнидовна еще не выяснила: кто, откуда, куда? Еще не орет, что они бандюганы-наркоманы? – полюбопытствовала Аня, делая несколько осторожных шагов и убеждаясь, что вполне может идти.

– Плюш, мне пофиг. Они меня бесят, – бросил Ярик, совсем скептично глядя на ее потуги стать неотразимой для Кабанова.

– Ладно-ладно. Но может, стоило поговорить с девушкой? Зачем перед ней-то дверь закрыл? – Аня хитро прищурилась и стала сверлить друга взглядом друга.

– А чего я должен был сказать?! Все, что надо, я сказал ее мужику, – искренне удивился парень, жалея, что вообще завел этот разговор.

Анька вечно много болтала и интересовалась ненужными подробностями.

– Тебе что, совсем не интересно? В девятую квартиру впервые кто-то заехал! Жильцы-то хоть молодые? – не сдавалась Анька.

– Наши ровесники плюс-минус, – пожал плечами Ярик, вспоминая лица соседей.

– Тогда странно, – задумалась Аня, видя вдалеке огни вывески ресторана, где подрабатывала официанткой. – Если им лет по восемнадцать-двадцать и они не местные, зачем переехали? У нас в городе нет крутого универа или работы, или чего-то еще. А они точно вдвоем? Без родственников переехали? Может, проездом ненадолго?

– Раз тебе так любопытно, то пойди к ним и спроси, – отчего-то выбесился Ярик, не желая больше обсуждать соседей.

– А вот и пойду, и посмотрю, – нагло сказала Анька. – Ладно, еще раз скажи мне честно: я точно хорошо выгляжу? Мне кажется, нет, я прямо чувствую, что Юра сегодня придет в рестик! Как я? – Анька покрутилась перед Ярославом, чуть запнувшись на каблуках и едва не растянувшись на асфальте.

– Норм, – друг терпеливо придержал ее за локоть. – Только ты же в форме работаешь, нет?

– Да, но вдруг он уже там сидит и увидит меня сейчас? Или вдруг он после смены подвезет меня до дома, мы же соседи? А я уже переоденусь и буду красивой, – Анька опять покраснела, заставив Яра скривиться. – Ярик, я тебе повторяю, я настроена решительно! – Анька подвела незримую черту и сунула поводок в руки парня.

– Спорим, ты скажешь ему привет и сбежишь в кусты? – ехидно поинтересовался Яр, забирая Чипса и собираясь домой.

– А вот и не сбегу. – Плюшка гордо развернулась и пошла на работу, чувствуя, как поджилки трясутся от страха, а ладошки потеют.

Яр покачал головой, думая, что Плюшка совсем с ума сошла, и повел Чипса домой. Погода была приятной, а пес выглядел таким счастливым от прогулки, что Ярослав решил пройти окольной дорогой, увеличив расстояние до дома минут на пятнадцать.

В шесть вечера было еще солнечно и тепло. У большинства заканчивался рабочий день, и по городу уже ходили парочки, компании и всякий сброд. Ярик прошел по центру города и быстро свернул с главной дороги, желая встретить как можно меньше людей. Они раздражали, особенно в большом количестве в пятницу вечером.

Парень свернул за угол, проходя мимо своего технаря. Еще год – и он будет свободен от этого мерзкого местечка. А все же интересно, соседи надолго приехали или на время? Они встречаются? Очевидно же, что да. Идеальная парочка красавчиков в дорогих шмотках и крутых кроссах.

Чипс так громко гавкнул, что Ярик от неожиданности ругнулся. Парень достал пачку, решив закурить, но там осталась всего одна сигарета.

– Пошли в магаз, Чипс. – Яр дернул поводок, уводя пса от очередной интересной кучки мусора в сторону продуктового.

Но не успел парень взбежать вверх по ступенькам, как с досадой заметил сменщика Васю. И, к великому неудовольствию Ярослава, Вася тоже его заметил.

– Дарова, малец, – пьяно заулыбался мужик.

– Ты в говно, Вась, – Ярик захотел встряхнуть сменщика, только знал, что это бессмысленно.

– Ты кого говном назвал, мелкий? Ты че, меня не уважаешь? – осоловело просипел сменщик.

Ярослав хмуро посмотрел на него. Помятый, с перегаром и в пыльной одежде. Морда красная, ноги еле держат. Парень терпеть не мог пьяниц, но, к сожалению, в его сервисе пьяницей был каждый второй. Хотелось втащить Васе от души, потом потрясти и заорать, что у него двое детей и жена, работающая в две смены. И вечный Васин лозунг, что он не алкаш, а пьет исключительно раз в полгода – это дурацкая отмаза. Он запойный алкаш, который полгода работает и шарит в тачках, а потом две недели пьет и дебоширит. К несчастью, этот запой только начался.

– Вась, ты кретин, – устало бросил Ярик, держа тихонько рычащего Чипса за собой.

Пес разделял мнение парня относительно Васи. Но Вася был настолько пьян, что не обратил внимания на мелкого пса и злого парнишку.

– Я тебя, во‐о-от таким помню, – Вася пьяно показал рукой где-то на уровне своего бедра, – вырос и стал борзым. А раньше у меня мелочь стрелял на мороженое.

Ярик тоже это помнил. Как лет с тринадцати крутился у мастерской, подрабатывая на мойке машин в соседнем боксе, и бегал за мастерами. Вася только начинал там работать, но сразу проникся к Ярику и частенько давал ему мелочь на мороженое. У парня в голове промелькнул образ: сливочный рожок с шоколадной крошкой в прозрачной целлофановой упаковке. Именно из-за него парень тяжело вздохнул и разжал кулаки, зная, что не бросит горе-сменщика.

– Пошли домой, – Ярик обмотал поводок покрепче вокруг руки, приготовившись тащить волоком и пса, и Васю. Благо сменщик жил совсем рядом.

– Там Людка орет, пошла она. Не хочу домой, – Вася шатнулся, но благодаря плечу Ярика не упал.

– Пойдешь, пока по роже не получил и последние деньги не пропил. – В нос парня резко ударил запах дешевой водки.

Краем глаза он также заметил, что кошелек Васи вот-вот вывалится из кармана толстовки вместе с телефоном. Скрипнув зубами, парень потащил тяжелое сопротивляющееся тело домой. Вася продолжал нести ахинею, но, получив все же разок под ребро, немного утихомирился. Яр знал, что Вася проспится и не вспомнит, а душу немного отвело.

Дома Люда долго рассыпалась благодарностями за то, что Яр привел ее мужа домой и даже помог уложить спать.

– Он хороший, когда не пьет, – оправдываясь, сказала Люда уже в дверях.

– Угу, – буркнул парень, мечтая побыстрее уйти.

На улице Чипс тут же стал лаять на пробегавшую мимо кошку, а Яр закурил последнюю сигарету. Злость все еще клокотала где-то внутри. По-хорошему надо было позвонить на работу и предупредить, что Вася в очередной раз болеет, но парень решил не делать этого. Все и так все знали.

Подходя к своему дому, Яр задавался извечным вопросом: нафига люди пьют, да еще и до беспамятства. И встанут ли у Васи когда-нибудь мозги на место? Ярик так задумался, что даже не сразу заметил грузовую машину рядом со своим подъездом. Он бы и не обратил на нее особого внимания, если бы не услышал, как кто-то ругается с грузчиками.

– Вам так сложно посмотреть за вещами, пока мы их носим? – недовольно спросил новый сосед у водителя.

Ярик остановился, с интересом глядя на происходящее. Хорошо, что с ним был Чипс, благодаря которому он не выглядел, как любопытная Зинаида Гнидовна, которая внаглую пялилась из окна своей квартиры на первом этаже.

– Парень, мы только доставляем. За груз ответственность не несем. Сами следите.

Сосед не стал больше спорить – из подъезда как раз вышла его девушка. Ярик пристально посмотрел на нее, а потом отвел взгляд. Девушка была ниже своего дрища, но выше Плюшки. В тех же желтых красивых кроссах, мягкой лиловой толстовке и рваных джинсах. Волосы забавно смотрелись в косичке. На фоне серого двора, грязно-синего цвета «газельки» и мрачной Зинаиды Гнидовны за белой занавеской, эта девчонка была каким-то ярким пятном, привлекающим внимание.

Белобрысый музыкантик в «найках» его мечты, напротив, отталкивал. Бесючий до невозможности взгляд и тонкие белые пальчики, которые никогда не держали ничего тяжелее скрипки. Интересно, все девчонки ведутся на серенады? И почему девчонки вообще ведутся на музыкантиков? Стало интересно, как этот доходяга будет таскать вещи, если грузчики не помогут. А судя по скучающему виду, они не собирались помогать.

– Сторожи вещи, я сам все подниму. – Сосед скрылся в подъезде с первой партией вещей.

Ярик стоял неподалеку, давая псу обнюхать лавочку, и прекрасно все слышал. Ну хоть какая-то мужская совесть есть у соседа, раз не заставил свою фифу таскать коробки на пару с ним. Но, к великому удивлению парня, девчонка закатала рукава толстовки и потянулась тонкими руками к огромной коробке в открытом фургоне «газели».

Ярослав опешил и разозлился. Где носит ее парня?! Эту дуреху сейчас убьет коробкой! И почему придурки-грузчики не могут сгрузить вещи хотя бы на асфальт у подъезда?! Совесть стала ненавязчиво колоть Ярослава. Может, стоит предложить помощь? Типа, соседи, конечно, придурки, но пока скрипач допрет обратно, его девушка точно убьется всем этим хламом. А хлама в «газели» было до хрена.

Девчонка тем временем поняла, что не может вытащить тяжелую коробку и схватилась за другую, поменьше, стаскивая ее на асфальт. Решив, что раз уж он сегодня настолько добрый, что помог Васе, то можно совершить акт милосердия и по отношению к соседке. Хмыкнув, Ярик медленно приблизился к ней и молча стащил тяжеловатую, даже по его меркам, коробку на асфальт.

Соседка от неожиданности подскочила на месте и уставилась на Ярослава. Чипс громко гавкнул и завилял хвостом. Девушка снова чуть не подскочила и обратила внимание на маленькую собачку рядом.

– Спасибо, – тихо выдала она, не зная, что еще сказать.

– Помочь? – грубовато спросил Ярик, кивнув в сторону хлама в «газели».

Девушка не успела ответить, зато предложение услышал сосед, который вылетел из подъезда и тут же подбежал к ним.

– Спасибо, мы сами справимся, – резко бросил он и схватил тяжелую коробку, выразительно глядя на девушку. – Настя, не трогай ничего, я сам все отнесу.

Ярослав хмуро посмотрел на музыканта и его девушку и без лишних слов пошел домой, теперь уже окончательно укрепившись в мысли, что его сосед – говнарь. И девушка не лучше.

Поднявшись домой, Ярик нашел дома заначку с сигаретами и вышел на балкон с кружкой кофе. Соседи продолжали маяться с вещами. Придурки. А в голове почему-то крутилось, что соседку зовут Настей.

Глава 3 Лабух и богиня маркетинга в деле

– Опять бутерброды? – поинтересовался Эрик, заглядывая сестре через плечо.

– Какие-то претензии? – прищурилась Настя.

– Никаких претензий к человеку с ножом в руках, – заверил ее брат.

Пока он возился с газовой плитой и чайником, Настя продолжила стругать колбасу, немного раздосадованная тем, что не особо умеет готовить. Не то чтобы ей не нравилось это дело, просто как-то руки не доходили. Обычно им готовила домработница или они заказывали доставку. Но, учитывая новые обстоятельства, рестораны теперь были им не по карману.

Она снова и снова прокручивала в голове записку матери, которая была в одной из коробок. Если отбросить детали, то суть сводилась к тому, что им предстояло провести в этом городе не несколько недель, а несколько месяцев. А учитывая, что в одной из коробок двойняшки обнаружили зимние вещи, и того больше. Все мамины банковские счета были временно заморожены, так что она прислала им всю наличку, которая была у нее на руках. Ребята прикинули, что этой суммы хватит где-то на три месяца, но если начать экономить, то ее можно растянуть на полгода.

Однако первый же поход в магазин доказал, что экономить они не умеют. Двойняшки посовещались и решили, что раз они не могут тратить меньше, надо добыть больше.

– И все-таки я думаю, что ограбить банк с чулком на голове было не такой плохой идеей, – усмехнулся Эрик, заливая кипятком растворимый кофе для Насти и бросая пакетик с заваркой на дно своей кружки. – Отрежь мне, пожалуйста, лимон.

Та вытащила из холодильника половинку лимона и рубанула ее ножом.

– Тоньше, – напомнил Эрик.

– Не нравится, режь сам, – предложила Настя.

В ответ он удостоил ее тяжелым вздохом и печальным взглядом. Его скорбный вид должен был напомнить о том случае, после которого он не брал в руки никакие ножи, кроме столовых. Сестра закатила глаза, но отрезала от большого куска дольку поменьше и бросила ее в чашку Эрика.

– Благодарствую. Кстати, ты успеваешь?

– Вполне. – Настя откусила бутер с колбасой, сделала глоток кофе, а потом взяла с подоконника здоровенную косметичку и стала раскладывать перед собой кисточки, палетки и баночки.

Ей нравилось краситься на кухне, потому что тут был хороший естественный свет. Да и вообще, последние дни они с Эриком проводили еще больше времени вместе, чем обычно. Так было спокойнее. Она неторопливо красилась под ехидные комментарии брата.

– Куда столько блесток? Хочешь, чтобы твое сияние было видно из космоса?

– Это не блестки, а хайлайтер, – деловито пояснила Настя, не глядя на него.

Сегодня у нее был пробный день в кофейне с дурацким названием «Кофе-Кофе», и Настя хотела выглядеть на все сто. Она давно усвоила, что хорошеньким девушкам прощают если не все, то многое, и без зазрения совести этим пользовалась. Тем более что обучать ее будет парень.

Гоша был симпатичным и веселым, но Настю интересовал не он, а работа, с которой в городе была напряженка. А невозможность устроиться официально, чтобы лишний раз не светить паспортом, только усложняла дело. Так что Настя ухватилась за возможность и собиралась пустить в ход все свое обаяние.

– Ты надолго?

– Часов до шести вроде. Сегодня обучение; если справлюсь, завтра выпустят на полный день.

– Значит, когда ты вернешься, я как раз уйду, – протянул Эрик. – Фу, как представлю, что я буду играть, а все вокруг есть, так передергивает.

– У, ты какая цаца.

– Настя, твой брат докатился до того, чтобы стать лабухом в провинциальном кабаке!

– Лабух? Так еще кто-то говорит? – фыркнула Настя, подкрашивая ресницы.

– Черное пятно на моей биографии музыканта, – продолжал ныть Эрик. – Ты видела этих людей? Деревенщины! Они не достойны того, чтобы я им играл.

– За пару часов в так называемом кабаке тебе будут платить столько же, сколько мне за двенадцать часов у кофемашины. Так что не жалуйся.

– Это плата за мое поруганное достоинство, – заявил Эрик, топя горе в чашке чая.

– Нет недостойных работ, – напомнила Настя.

– Ага, есть недостойные зарплаты, – поморщился Эрик. – Ладно, с другой стороны, там симпатично. И фортепиано годное, как ни странно.

– А куда делся предыдущий музыкант?

– Ушел в запой. Главное, чтобы не вернулся. В этом городе нет других ресторанов с живой музыкой, а безработных музыкантов полно. Повезло, что остальные не такие красавчики, как я. Но вообще, мне не понравилось, что эта менеджерка нас даже особо не слушала, а рассматривала, как персики на рынке.

– Ну, а что поделать? Встречают по одежке и все такое, – пожала плечами Настя, собирая косметику. – Эрик, я же не облажаюсь?

– Нет, конечно. Мы лучшее, что могло случиться с этим городом. – Эрик подошел к сестре и ткнул пальцем в кончик ее носа. – Выше нос, мы же супердвойняшки.

– Когда ты сказал это в последний раз, я упала с квадроцикла и выбила плечо, – напомнила Настя.

– Не драматизируй, – отмахнулся Эрик. – Давай, дуй уже на свой пробный день, а я морально подготовлюсь к унизительной участи ресторанного музыканта.

– И кто из нас еще драматизирует?

* * *

– Быстро схватываешь! Отличненько, – одобрительно похвалил Гоша капучино, который Настя сделала за считаные минуты.

Настя радостно улыбнулась и сполоснула металлический кувшин для аэрирования молока. Время летело быстро, и она не заметила, как простажировалась полдня. Все оказалось не так страшно, как она представляла. Ее сменщик и по совместительству брат совладельца кофейни Гоша терпеливо объяснял все мелочи и нюансы работы и даже выдал несколько полезных шпаргалок. Настя самостоятельно приготовила уже несколько чашек кофе, изредка поглядывая в меню, чтобы не ошибиться.

– Так значит, наша фишка в том, что мы печем вафельки и готовим много авторского кофе? – Настя снова стала изучать меню.

– Именно! Большинство напитков, кстати, я придумал. Например, наш новый супертыквенный раф! – гордо произнес Гоша, напомнив Насте Эрика, который так же радовался, когда отыгрывал сложную композицию.

– Тыква, ага, – мило улыбнулась девушка, подумав, что тыквенный раф даже звучит специфично, а уж вкус точно на любителя.

Гоша не заметил легкого сарказма в ее голосе, продолжая распинаться о поставщиках, сортах кофе, конкурентах на соседней улице и прочих важных на его взгляд вещах. Настя снова сдержанно улыбнулась. Гоша ей по-человечески понравился. Смешной рыжий хипстер с забавной бородкой и горящими от возбуждения глазами. Было видно, что он душой болеет за этот крохотный бизнес, который открыл совсем недавно с братом. Но еще больше воодушевляло, что владельцы были готовы платить наличкой и не устраивать Настю на работу официально. Лучше и не придумать, учитывая, что светиться им с Эриком было никак нельзя. Зарплата, правда, тоже была не вау, но хоть что-то.

– Работать будешь два-два, – продолжил Гоша, – первое время я буду с тобой открывать и закрывать кофейню, а как привыкнем друг к другу, все будешь делать сама.

– И поставщиков встречать?

– Конечно. Не очкуй, справишься.

Девушка вздохнула и задумалась. Все это звучало романтично и лирично, только вот не так она хотела встречать конец августа. Вместо начала учебного года в хорошем универе, куда она поступила, и отдыха на море она устроилась баристой в маленьком городке в подмосковной глуши, где плотность населения была меньше, чем утренняя давка в метро.

– Ну, что ж, я готова, – лучезарно улыбнулась Настя, ловко пряча свои переживания.

– Отличненько. Я отлучусь ненадолго, а ты пока за главную. Приду через десять минут, – тут же скинул с себя фартук Гоша. – Если что, звони.

Настя улыбнулась Гошиному «отличненько», радуясь, что он оказался вполне себе приятным парнем.

По закону подлости, как только он вышел, в кофейню зашли два парня. Настя машинально поправила длинный черный фартук, который опоясывал ее юбкой до пола. Один из ребят не заметил Настю, изучая меню на стене, а вот его друг с интересом уставился на девушку.

– Я смотрю, сегодня в раю не досчитались одного ангела, – хитро улыбнулся он, откровенно пялясь на нее.

Настя едва не поперхнулась от дурости подката и скептично посмотрела на посетителя. Типичный местный красавчик. Высокий, атлетичного телосложения, с наглой улыбкой и лукавыми карими глазами. Настя тут же вспомнила свою элитную школу, где таких было полно. Красивых, наглых, богатых, избалованных женским вниманием и переполненных чувством собственной важности и самодовольством. Настя напомнила себе, что она на работе и послать его так, как хочется, не получится. Но поиздеваться можно. А поиздеваться очень захотелось, потому что хоть парень и был весьма симпатичным, видно было, что тот еще нарцисс. Такие обычно пялятся на себя в зеркало и считают, что весь мир крутится вокруг них.

– Это вы про себя? – хитро прищурилась девушка, просчитывая каждую последующую фразу этого типа.

– Это я про тебя, ангелочек. Давно здесь работаешь? – усмехнулся парень, возвышаясь над барной стойкой.

Друг, который был намного ниже местного Дон Жуана тоже обратил внимание на Настю и стал лыбиться, как придурок, показывая ряд кривоватых зубов с щербинкой.

Настя же выбирала тактику поведения, думая, как ненавязчиво послать их. Набралось десяток ответов, но она никак не могла определиться, какой будет лучше. И, хоть поставить их на место было не трудно, она решила промолчать. Вдруг еще нажалуются на нее Гоше и устроят проблемы. А работа была очень нужна.

– Достаточно, чтобы сварить вам чудесный кофе. Что предпочитаете? – сахарно улыбнулась девушка, решив полностью игнорировать поползновения к знакомству.

– Мне большой капучино и твой номер телефона, – так же сладко улыбнулся парень, растягивая губы в наглой усмешке.

– Жаль, но телефона нет в меню, зато могу предложить наш фирменный тыквенный раф. – Настя воздушно захлопала ресницами специально другу Дон Жуана, игнорируя дамского угодника.

Последний растерялся и согласился на тыквенный раф. Друг же недобро прищурился.

– А если я тоже возьму тыквенный раф, дашь номер?

– Могу дать клубничный пончик, очень вкусный, – невинно заулыбалась девушка, гипнотизируя их обоих взглядом.

Эрик с мамой часто подшучивали, что, если Настя захочет, она заставит поезд остановиться на полном ходу. Настя в это не особо верила, как и в свои чары соблазнительницы, но в одном была согласна с мамой: если мило улыбаться, когда нужно, многие ситуации можно обернуть в свою пользу.

– Лучше расскажи про ваши фирменные вафли, – оживился друг Дон Жуана, раньше, чем красавчик успел рот открыть.

Настя мысленно закатила глаза. Самодовольные придурки.

– Очень вкусные вафли. Мы сами печем по секретному рецепту, можем сделать любой топинг на ваш выбор, – мелодично замурлыкала девушка, указывая тонким пальцем в меню. – Если не любите сладкое, можно сделать с курицей, а лучше с грибами. Подойдет к вашему тыквенному рафу. Будет просто огонь.

– Тут есть кое-что погорячее вафель, – все же вставил глупую шутку Дон Жуан.

– Я с вами полностью согласна, – мило захихикала Настя, изящно вскинув кисть к меню с кофе. – Капучино с перцем никого не оставит равнодушным. Не хотите попробовать?

Оба парня откровенно поплыли. Милая тоненькая девушка, похожая на ангелочка, так доверчиво смотрела им в глаза и таким приятным голосом рассказывала про кофе и вафельки, что друзья согласились на тыквенный раф, на вафли с грибами, на капучино с перцем и даже на клубничный пончик сверху.

– Вы не пожалеете, – улыбнулась Настя, ловко делая кофе и судорожно вспоминая, где лежат ингредиенты для вафель. И где чертовы грибы?!

– Как тебя зовут, богиня маркетинга? – куда спокойнее и не так нагло спросил высокий парень.

– А давайте это останется интригой до вашего следующего визита за чудесными вафлями и кофе? – тут же скромно улыбнулась Настя.

– Точно богиня маркетинга, – засмеялся щербатый.

– Ладно, ангелочек, я еще зайду за твоим телефоном и именем, не скучай без меня, – снова нагло сказал первый парень. – Меня, кстати, зовут Юра. Запомни. Еще услышишь обо мне.

Парни расплатились и гордо ушли. Настя только скривилась им в спины.

– Не сомневаюсь, – буркнула она, потирая виски и ненавидя себя за то, что связалась с работой, где надо улыбаться сквозь зубы.

С другой стороны, на большинстве работ приходится улыбаться сквозь зубы, а жизнь далеко не сахарный пончик, и все же…

– Чуть не забыл, – дверь снова открылась, и в нее влетел Юра, – съешь пончик и подумай обо мне.

Парень оставил на барной стойке клубничный пончик и тут же ушел. Настя только хмыкнула, убирая коробку в сумку для сладкоежки Эрика. Чертовы стереотипы. Почему мужики думают, что девушки любят сладкое, а парни запеченного на вертеле кабана? Настя вот предпочитала хрустящий бекон, а Эрик торт «Три шоколада».

– Ну как ты? Прости, что долго, мне позвонили. Кто-то приходил?

– Да, – гордо кивнула девушка, – проверь кассу.

Гоша недоверчиво посмотрел чеки и обомлел. Новичок за десять минут в непопулярное время сделал в два заказа нормальную выручку.

– А знаешь, Настя, думаю, мы сработаемся.

– Отличненько, – в тон ему хихикнула девушка.

* * *

Аня протирала столик и мечтательно смотрела на Юру, сидевшего за соседним столом в компании друзей. Вопреки прогнозам Ярика, вчера ей не удалось с ним даже поздороваться. Юра зашел на полчасика, выпил кофе за баром и уехал, а Аня бегала в запаре, разрываясь между столиками. Она надеялась, что сегодня ей повезет, и даже специально поярче накрасилась, но Юра сел за столик, который обслуживала Анжела, а просто подойти к нему Плюшка постеснялась. Так что ей оставалось только наблюдать издалека.

Юра действительно загорел и стал еще более симпатичным, чем когда они учились вместе в школе. Аня внимательно рассматривала парня, пытаясь уловить все перемены в его внешности, словно это могло помочь ей узнать его получше. Он стал еще шире в плечах, чуть-чуть отрастил волосы, а на руке у него появилось тату, которое Аня никак не могла рассмотреть.

– Аня, ты собираешься дыру протереть? Там Олег Викторович ждет, когда ты примешь заказ.

Девушка вздрогнула, услышав за спиной голос менеджера. Верка-мегерка славилась склочным характером, умением незаметно подкрасться со спины и тем, что помнила имена всех постоянных гостей.

– Уже бегу, – пискнула она, с позором покинув свой наблюдательный пункт.

Пока Олег Викторович пытался определиться между пино гриджио и рислингом, Аня снова скосила глаза в сторону Юры, но он уже куда-то пропал.

– Анечка, принеси мне бокальчик Пино Гриджио, – мужчина захлопнул меню и протянул его Ане. – Новенький? Раньше я его не видел, – заметил он, кивнув в сторону музыканта.

– Да, сегодня первый день. Не желаете попробовать новый десерт?

– А ты уже пробовала? Рекомендуешь?

– Очень вкусный, – кивнула Аня, вспомнив восхитительный тарт с лимонным курдом и меренгой.

Увидев ее мечтательное выражение лица, Олег Викторович улыбнулся и согласился на десерт.

Аня передала заказ на кухню и остановилась у выдачи, дожидаясь заказа для одного из столиков. Юра, очевидно, ушел с концами. Аня вздохнула, понимая, что хоть он и вернулся в город, для нее это особо ничего не меняет. И как бы ее ни бесили подколки Ярика, он был прав. Ей до Юры, как до звезды. Но сдаваться она не собиралась. Просто нужен был план получше, чем надеяться подловить его в ресторане.

Ане подумалось, что они с Яриком могли бы выгуливать Чипса рядом с футбольной коробкой, где раньше играл Юра. Возможно, после возвращения в город он снова начнет зависать там. Ярик, конечно, будет не в восторге, но Аню это мало волновало. Ярику Юра никогда не нравился. Ему вообще никто не нравился. Даже с новыми соседями поругаться успел.

Ей снова стало любопытно, что там за новые соседи у него такие. Можно было бы расспросить Зинаиду Гнидовну, но от нее, кроме сплетен, ничего не дождешься. Многое она преувеличивала, а еще больше выдумывала. Так что Аня разносила и принимала заказы, то продумывая планы по захвату Юры, то размышляя о новых соседях Ярика, на которых ей было очень любопытно посмотреть.

– Вам все понравилось? – спросила Аня, убирая со стола.

– Десерт волшебный, спасибо за совет, Анечка, – Олег Викторович вложил крупную купюру ей в руку. – Это тебе и тому мальчику. Душевно играет.

– Спасибо, Олег Викторович, я передам. – Плюшка улыбнулась, пряча купюру в карман передника.

Остаток вечера пролетел незаметно. Обычно ресторан по пятницам и субботам работал до последнего клиента, но летом закрывался в двенадцать. Многие разъезжались по отпускам, поэтому народу было немного. Когда она убрала последний столик, то увидела, что музыкант уже куда-то исчез.

– Блин, – Аня огляделась, но новенького нигде не было.

Недолго думая, она побежала в бэк и постучалась в мужскую раздевалку.

– Анька, ты чего тут делаешь? – из-за двери выглянул бармен Витя.

– Музыкант еще не ушел?

– Не, переодевается.

– Класс. Скажи ему, чтобы подождал меня у выхода.

– А ты отчаянная, – хохотнул Витя. – Понравился пианист, конопатая?

Аня ничего не ответила и ушла в женскую раздевалку. Шутки Вити со времен школы не отличались оригинальностью, но по-прежнему цепляли за живое. Пока остальные официантки переодевались, обсуждая новенького, Плюшка рассматривала в зеркале свои уродские веснушки. Расстегнув белую рубашку, она с трудом сдержала раздражение, глядя на коричневые пятнышки на теле. Быстро сложив форму, она убрала ее в шкафчик и надела джинсы и толстовку, не желая больше наблюдать этот кошмар.

– Анька, а тебе новенький как? – спросила Анжела, подкрашивая губы.

– А что с новеньким? – не поняла Аня, распуская волосы.

– Ну, он ниче.

– Ниче твой Петька, а этот горячий, как пирожок, – хихикнула Стаська, натягивая джинсы. – Да, Анют?

– Я как-то особо не рассматривала, – пожала плечами Аня.

Стаська закатила глаза, а потом они с Анжелой вернулись к обсуждению пианиста.

Плюшка попрощалась и вышла из раздевалки, думая, что на фига ей какой-то новенький, когда у нее есть Юра. И не важно, что пока они вместе только в ее фантазиях. Девушка толкнула служебную дверь, с удовольствием вдыхая полной грудью. Ночи были уже по-осеннему прохладные, но Аня любила осень хотя бы за то, что ее веснушки потихоньку выцветали и кожа становилась белой, как фарфор. Она заулыбалась, решив, что все к лучшему.

Хорошо, что ни вчера, ни сегодня ей не удалось попасться Юре на глаза. Шутка Вити напомнила ей о школьных временах, когда она была пухлой, как батон, и натолкнула на мысль о том, что ей необходимо пересмотреть свой план-капкан. А вдруг Юра увидит ее конопушки и вспомнит ее толстые щеки и все прочее, что к ним прилагалось? Это сведет на нет все ее усилия. Лучше уж она подождет еще немного и подойдет к нему, когда ее веснушки можно будет перекрыть тональником.

Аня уже почти вышла из небольшого дворика, который был позади их ресторана, как вдруг вспомнила о том, что должна отдать новенькому чаевые от Олега Викторовича. Она остановилась и оглянулась, высматривая пианиста. Тот стоял у стены, наверное, поэтому она его сразу не заметила. Аня направилась к нему, параллельно рассматривая и пытаясь понять, что в нем нашли девчонки.

Он был высоким, хотя с Аниным ростом ей все казались высокими. Если сравнивать, то выше Ярика, но ниже Юры. И худее их обоих. Стоял, сунув руки в карман кожаной куртки, и смотрел куда-то наверх. Аня подошла к нему и замерла, сообразив, что не знает, как его зовут.

– Ты, наверное, Аня? – спросил парень, улыбнувшись.

– Ага, – с облегчением кивнула девушка, радуясь, что он первый с ней заговорил. – Это тебе. – Она протянула ему деньги. – Наш постоянный клиент просил передать. Сказал, ты душевно играешь.

– Ого… Не знал, что музыкантам оставляют чаевые, – удивился парень, пряча купюру в карман.

Аня неловко молчала, не зная, надо ли сказать что-то еще или уже можно разворачиваться и идти. Ей всегда было дискомфортно с незнакомыми людьми, и новенький не стал исключением. Он задержал взгляд на ее лице, и Аня вдруг подумала, что он точно слышал, как Витя назвал ее конопатой, и захотела провалиться под землю.

– Я, кстати, до сих пор не представился, – спохватился парень. – Эрик.

– Как принц из Русалочки? – зачем-то уточнила Аня, тут же пожалев, что не родилась немой.

– Ага, – хмыкнул Эрик. – Приятно познакомиться. – Он протянул ей руку ладонью вверх.

Аня с сомнением посмотрела на парня, который явно чего-то ждал, и нерешительно прикоснулась кончиками пальцев к его руке. Пальцы Эрика были мягкими и теплыми и отчего-то не спешили сжать ее ладонь.

Вдруг парень наклонился и едва ощутимо коснулся губами ее руки. Аня вздрогнула и посмотрела на него удивленными глазами. Перехватив ее шокированный взгляд, Эрик не смог сдержать улыбку. Он чуть сжал ее пальцы, а потом опустил ладонь девушки и выпрямился, все так же не отрывая от нее глаз.

Аня покраснела, как помидорка, и Эрику это показалось очень милым. Девушка беззвучно шевелила губами, словно собираясь что-то сказать, а потом нахмурилась.

– Это было странно. Больше так не делай, – скороговоркой выпалила она, развернулась и пошла прочь.

Эрик опешил – не такой реакции он ожидал. Он рассчитывал, что у них завяжется разговор, а там, может, он бы пригласил ее погулять или куда-нибудь сходить. Парень пожал плечами, решив, что у девчонок в голове не пойми что, и, если бы он был на месте Ани, ему такой жест показался бы милым. В конце концов, он не впервые проворачивал этот номер, и еще никто от него не убегал. Обычно девчонкам это нравилось.

Эрик пересек темный двор, вышел на освещенную дорожку, которая вела прямо к его новому дому, и увидел знакомую уже спину. Видимо, Аня жила в той же стороне. Она решительно топала по щербатому тротуару, сунув руки в карманы толстовки. Хвост рыжих волос подпрыгивал в такт каждому ее пружинистому шагу.

Улица была безлюдной, и Эрику подумалось, что грех упускать такой шанс. Он ускорил шаг, решив догнать Аню и предпринять вторую попытку познакомиться поближе. Когда он почти приблизился к ней, та вдруг резко остановилась и повернулась к нему лицом, зачем-то сунув руку в сумку.

– Я занималась боксом, а мой папа работает в полиции. А еще у меня в сумке перцовый баллончик, – выпалила она на одном дыхании.

Аня сверлила его взглядом, пытаясь выглядеть грозно, но Эрику стало смешно.

– Ты же это придумала, да? – спросил он сквозь смех.

– Только про баллончик.

– А ты опасная девушка, – фыркнул Эрик. – Буду знать, что с тобой шутки плохи.

Аня не улыбнулась в ответ, продолжая коситься на него с подозрением.

– Нам в одну сторону, – пояснил Эрик. – Просто я решил, что в таком случае странно идти по отдельности.

– Ясно, – Аня снова начала краснеть, явно смутившись.

Она опустила взгляд на свои кроссовки, а потом пошла дальше. Эрик зашагал рядом. Ане было неуютно в его компании, плюс она все еще чувствовала себя глупо из-за слов про бокс и баллончик. Облажаться дважды за пять минут – это талант. Сначала принц из Русалочки, теперь это. Решившись наконец посмотреть на парня, Аня скосила глаза вбок и обнаружила, что Эрик беззастенчиво ее разглядывает.

– Неужели я похож на маньяка? – усмехнулся парень, перехватив ее взгляд.

– Маньяки никогда не похожи на маньяков, – буркнула Аня, глядя прямо перед собой.

– Ты смешная.

– А ты странный.

– Неплохое начало, а? – подмигнул Эрик.

– Угу.

– А ты всегда такая общительная? – не сдержался он.

– Только с малознакомыми людьми, – в тон ему ответила девушка.

– Можно же познакомиться поближе, – заметил парень, решив не сдаваться.

– Я не мастер заводить новые знакомства, – неожиданно честно ответила Аня.

– Хм, ну тогда тебе невероятно повезло – я в этом спец, – заверил ее Эрик, ненавязчиво приближаясь к ней.

Теперь они шли, почти соприкасаясь плечами, и Аня чувствовала себя весьма странно. Неуютно, но в то же время ей нравилось, что он шел рядом, чуть склонившись к ней, чтобы у нее была возможность видеть его лицо. У Эрика были добрые глаза и очень искренняя улыбка.

Эрик почувствовал перемену в настроении девушки и сразу же ею воспользовался. Он стал расспрашивать ее про ресторан, и Аня все-таки сдалась. Она втянулась в разговор и уже сама рассказывала всякие байки и делилась ценными лайфхаками.

Плюшка сама не поняла, как так получилось, но болтать с Эриком оказалось неожиданно легко. Она не заметила, как они дошли до небольшого скверика, в котором они с Яриком обычно выгуливали Чипса.

– А почему мы остановились? – спросил Эрик.

Спросил и вдруг понял, что уже почти дошел до своего дома. Парень немного расстроился – только у них с Аней завязался полноценный разговор, как их пути разошлись. Но, с другой стороны, у него еще будет возможность пройтись с ней после работы.

– Я живу в частном секторе. Так что мне туда. – Девушка махнула рукой куда-то в темноту.

– Ты одна пойдешь? – вскинул брови Эрик.

– Да, а что? – Аня вопросительно посмотрела на него, не совсем понимая, что именно его удивляет.

– Там как-то темновато, – протянул парень. – Давай я тебя провожу?

Прежде чем Аня успела ответить, она услышала знакомое тявканье за спиной.

– Я сам ее провожу. – Ярослав вырос за спиной Плюшки, недовольно глядя на Эрика.

Эрик вспомнил сцену у подъезда, когда они с Настей разгружали вещи. Один – один.

Аня присела на корточки, почесывая Чипса между ушей, и не видела взглядов, которыми парни сверлили друг друга.

– Кто мой хороший мальчик? Кто мой пушистик? – ворковала она, подхватывая пса на руки. – Яр, ты его покормил?

– Ага, – Ярослав многозначительно посмотрел на Эрика, без слов намекая, что он может идти куда подальше.

Эрик переводил глаза с гопника на девушку, не понимая, что происходит. Точнее, он догадывался, в чем дело, но отказывался верить в то, что у такого вот говнюка может быть такая хорошенькая девушка.

– Ну, я…

– Ой, я совсем забыла вас познакомить. – Аня выпрямилась, прижимая Чипса к груди. – Ярик, это…

– Мы знакомы, – грубовато перебил ее Ярослав. – Анька, пошли уже. И поставь Чипса на землю, ему побегать надо.

Эрик впервые столкнулся с таким тотальным игнором. Если перед Настей этот тип захлопнул дверь, то сейчас никакой двери не было. Эрик стоял в шаге от него, но мерзкий сосед его просто-напросто игнорил, словно его тут и не было. А еще его взбесило то, как нахально он разговаривал с Аней.

И, к его бескрайнему возмущению, девушку нисколько не обидела грубость парня. Она послушно опустила пса на траву и посмотрела наконец на Эрика.

– Ладно, мы пошли. – Она махнула на прощание рукой.

Гопник прощаться не стал, только недовольно зыркнул на парня, который не мог заставить себя сдвинуться с места, наблюдая за тем, как парочка уходит.

– И что это было? – хмуро спросил Ярослав, когда они отошли достаточно далеко, чтобы скрипач их не слышал. – Что еще за «я тебя провожу»?

Он выудил из кармана пачку сигарет, привычно не обращая внимания на гримасу отвращения, которую состроила Плюшка. Ярик был в бешенстве. Мало того что этот мажорчик отравлял его жизнь своей скрипкой и тем, что носил кроссы, которые он не смог купить, так он еще и к Аньке клеился. И это при том, что у него была девушка!

– Это новый музыкант из рестика. Я ему передала чаевые, а потом он увязался за мной. Нам в одну сторону, он, наверное, где-то тут живет, – пожала плечами Аня. – Странный тип. Прикинь, его зовут…

– Мне плевать, как его зовут, – Ярик шумно выдохнул дым. – Держись от него подальше.

– Ты чего это раскомандовался? – насупилась Аня, скрестив руки на груди. – Ты знаешь, твоя социопатичность…

– Тут ни при чем, – поморщился Ярослав. – И я не социопат. Просто люди мерзкие животные, и этот ничем не лучше других. Это мой новый сосед, тот самый мажорчик, который переехал сюда с девушкой, а теперь подкатывает к тебе.

– Чего? – Анька подпрыгнула от возмущения. – Ничего он не подкатывал!

Ярослав только хмыкнул. Анька была простой, как грабли, и наивной, как ребенок. Она так носилась со своей идиотской влюбленностью в придурка Юру, что даже не замечала заинтересованных взглядов, которые порой кидали в ее сторону парни. Ярика это умиляло и пугало одновременно. Он переживал, что эта дуреха рано или поздно впутается во что-нибудь нехорошее.

– В любом случае, не общайся с ним, – строго повторил парень. – Он мажор и полный придурок.

– Да с чего ты это взял? – Аня беспомощно смотрела на друга, явно ничего не понимая.

– У него есть девушка. А он пялился на тебя, – буркнул Яр, отправляя окурок в обшарпанную мусорку.

– Не выдумывай, – уже менее уверенно сказала Аня, чуть замедляя шаг. – Мы просто разговаривали.

А потом она вспомнила, как Эрик поцеловал ей руку, и покраснела. Это не укрылось от цепкого взгляда Ярика, который тут же ткнул ее пальцем в красную от смущения щеку.

– Ты что, запала на него? – подозрительно прищурился парень.

– Нет, это просто… – Аня замолчала, окончательно запутавшись, а потом все-таки рассказала другу про странный инцидент.

– А я говорил! – восторжествовал Ярослав, убедившись, что оказался прав в своих догадках. – Анька, не общайся с ним. Точка.

– Ладно, наверное, ты прав, – вздохнула девушка. – Кстати, мне опять не удалось поговорить с Юрой.

– Ой, как жаль, – закатил глаза Ярик.

– Не ерничай, – возмутилась Аня. – У меня новый план…

Ярослав закатил глаза, понимая, что выслушивать планы по захвату Юрца – его плата за дружбу с девчонкой. Он молча слушал ее щебетание, но мысли его то и дело возвращались к белобрысому придурку, имени которого он так и не узнал. Да и не хотел знать. В конце концов, какая ему разница, как его зовут? Куда важнее было то, что Ярика неимоверно бесил тот факт, что он ошивался вокруг Плюшки, хотя у него была девушка.

– Эй, ты меня слушаешь, вообще? – Анька дернула его за рукав ветровки, вырывая из задумчивости.

– Конечно, нет, – усмехнулся Ярик. – Но уверен, там было что-то про Юрца.

– Ты засранец, – Плюшка стукнула его по руке. – Значит, мне придется начать сначала.

– А может, пришлешь мне план действий на электронную почту?

– Ярик! Мне не с кем больше это обсудить. Я же слушаю про твоих Васянов и подшипники!

– Ладно. – Аргумент оказался мощным, так что Ярику пришлось сдаться. – Все, я весь внимание.

* * *

– Эрик, это нечестно, – заныла Настя, бегая за братом в смешной серой пижаме с барашками. – Я помылась, я почти сплю. Там темно и страшно! И уже поздно!

– Не ной, – отрезал Эрик. – Кто забыл гречку? Ты забыла. Ты выкидываешь мусор. Сейчас! Она воняет.

– Ну, Эри-и-ик, я не знала, что она стухнет так быстро! – взывала Настя, пытаясь сделать несчастную моську, но с братом это никогда не прокатывало.

– Три дня на подоконнике, это, по-твоему, быстро? Я посмотрю из окна, как ты идешь к помойке. Давай! Шуруй! Она воняет! Тут идти пять минут!

– Плохая примета выносить мусор на ночь! – не сдавалась девушка. – В этом доме нет мусоропровода. А вдруг ко мне гопники пристанут?

– Гопник – наш сосед! И он сейчас со своей девушкой. Ужас, я все еще не понимаю, что она в нем нашла! И он ужасно с ней обращается. Хамло!

– А я смотрю, ты никак не успокоишься. Сильно понравилась? – тут же оживилась Настя.

– Нет, не сильно, – ощерился Эрик. – И не переводи стрелки. Марш мусор выносить. Будет тебе урок.

– Знаешь, то, что ты старше, не дает тебе право меня тиранить! – Настя гордо собрала волосы в небрежный пучок и накинула черный балахон на свою пижаму.

– Ты похожа на шарик на тоненьких ножках, – заржал Эрик, вручая ей пакет с мусором.

Безразмерный балахон давал Насте объема сверху, а внизу торчали тонкие ноги в коротких шортах и кедах. Настя фыркнула и хлопнула дверью.

– Сам ты шарик на ножках! Осел! – громко возмутилась она, сбегая по ступенькам и толкая металлическую дверь, едва не врезаясь в человека. – Ой, – подскочила на месте Настя.

Фонарь над их подъездом перегорел, и Настя не сразу узнала соседа-гопника. А еще ей в ноги бросилось что-то мелкое, похожее на собаку и громко тявкающее. Нечто отпечатало грязные влажные лапы на голых щиколотках. Девушка вскрикнула от неожиданности и выронила незавязанный пакет с мусором. Мешок упал на старый щербатый асфальт, и половина содержимого вывалилась наружу.

– Чипс, назад! – запоздало крикнул Ярик.

Собака послушалась и тут же, поджав хвост, спряталась за хозяином. Но мусор уже был раскидан, а новая соседка стояла с грязными от отпечатков лап ногами. Ярик немного растерялся, не зная, что сказать. Он явно не ожидал так поздно встретить кого-то во дворе и спустил Чипса с поводка. А тот увидел Настю и решил проявить дружелюбие. Повисло неловкое напряжение. Ярик был готов услышать трехэтажный мат от фифы, но его почему-то не последовало.

– Вот же досада, – неловко хохотнула Настя в полутьме, привыкая к мраку ночного двора.

Девушка быстро опустилась на корточки и стала собирать картофельную кожуру и пустые баночки из-под йогурта обратно в пакет. В душе она радовалась, что тухлая гречка была на дне и не просыпалась на асфальт.

Сосед же впервые в жизни готов был подбирать челюсть с пола. Пафосная девчонка в крутых шмотках не обматерила его и собаку, так еще и мусор собирает на улице своими тонкими наманикюренными пальцами. Ярику почему-то стало одновременно стыдно и удивительно. Он смотрел, как она быстро закидывала рассыпавшийся мусор обратно в пакет без всяких возмущений, пачкаясь и шаря по грязному асфальту, и ничего не говорила.

– Извини, – с трудом произнес он, раздирая этим словом горло.

Извинялся Ярик редко. Искренне не извинялся почти никогда. Но сейчас было почему-то стыдно. Лучше б она его обматерила, как все нормальные люди.

– У тебя есть фонарик? – подняла на него взгляд девушка.

Ярик заметил, что даже в темноте ее глаза как-то необычно светятся. Парень молча достал телефон и посветил на землю перед ней, отметив, что у нее острые загорелые коленки.

– Спасибо, – Настя придирчиво осмотрела все вокруг, – похоже, все собрала.

– Ты могла этого не делать. – Ярик почему-то чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ага, и оставить кучу мусора у входной двери? Так нельзя. Мы же не в хлеву, – хмыкнула девушка. – А ты, – она весело указала грязным пальцем на Чипса, который, осмелев, приблизился к ней, – плохой мальчик. Нехорошо пугать беззащитных девушек среди ночи. Это же мальчик? – уточнила она у Ярика.

– Да, – все также ошарашенно кивнул сосед. – Его зовут Чипс.

– Милое имя, – улыбнулась Настя и пошла к помойке.

Ярик так и продолжил стоять с Чипсом у подъезда, не замечая, что недокуренная сигарета истлела до фильтра. В голове почему-то непроизвольно возник вопрос: как белобрысый уродец мог изменять этому созданию? По простой арифметике парня, в их доме было около восьмидесяти квартир, по самым скромным подсчетам, примерно двести пятьдесят жильцов, и Ярик мог дать руку на отсечение, что ни один из них не поступил бы так же, как соседка в этой ситуации. Его и его собаку как минимум бы обматерили. И максимум человек пять реально бы подобрали разбросанный мусор.

Что не так с этой девчонкой?

Глава 4 Сила богатства

– Чипс, ну-ка быстро иди сюда, – Ярик раздраженно позвал собаку в четвертый раз, но пес так и остался сидеть на другом конце коридора.

Ярик недовольно скрестил руки на груди и также не двинулся с места. Он уже обулся, оделся и держал в руке поводок, но Чипс упорно отказывался идти на прогулку.

– Чипс, мы идем гулять с Плюшкой. Давай же!

Обычно, при упоминании имени или прозвища хозяйки пес был готов бежать на край света, но сегодня он жалостливо посмотрел глазами-пуговками на Ярика и лег на пол, прикрыв лапами морду. Парень закатил глаза, негодуя, но решил оставить собаку дома. Похоже, вчера Чипс перевыполнил норму прогулок, да и сегодня они уже гуляли.

– Черт с тобой. – Ярик повернулся к выходу и схватился за ручку двери, когда услышал громкие вопли соседа в подъезде и почему-то замер. Музыкант орал прямо за дверью.

Ярик прислушался. Судя по всему, сосед возмущался по телефону своей девушке, потому что ее голоса в подъезде не было слышно. Спор был связан с интернетчиками, которых сосед ждал несколько часов, но в итоге интернет ему так и не провели. Решив, что он подслушивает, как маньяк, какую-то фигню, Ярик дернул входную дверь и вышел в подъезд.

– Настя, не ной, я сделал все, что мог. Они даже временный договор не хотят оформлять без паспортных данных. Ой, да в жопу этих упырей! Если захотим посмотреть киношку, раздадим интернет с телефона. Да-да, как в каменном веке, смирись. Все, я в магазин пошел, потом перезвоню. – Сосед сбросил звонок и пнул дверь, чтобы ключ провернулся в старом замке.

Справившись, он обернулся, окинул Ярика безразличным взглядом и пошел вниз по ступенькам. Тот посмотрел на ноги парня и поморщился – в груди опять запекло от досады и злости. На ногах скрипача были новые «найки» из последней коллекции. Ярик заказал себе такие же, их должны были доставить завтра. Даже расцветка та же. Не то чтобы «найк» не мог продавать кроссы кому угодно, но вообще могли бы внести запрет на продажу хорошей обуви придуркам!

Ярик зло провернул ключ, закрывая свою квартиру, и быстро спустился вниз.

* * *

– Ярик, ты псих? – Анька слушала друга и качала головой. – Нельзя так злиться на соседа просто потому, что у вас одинаковый вкус на обувь.

– У меня нет с ним ничего одинакового! – процедил парень, глядя на свои черные «джорданы».

– Это всего лишь обувь, а ты обувной фетишист! И хватит уже прикапываться к соседям. Мне кажется, что они нормальные ребята. – Плюшка поправила тяжелую сумку на плече, пожалев о своей идее взять на работу ноут.

– Я не обувной фетишист, это раз. Два, я не докапываюсь, они реально странные. – Ярик удивленно посмотрел на сумку Плюшки, из которой торчал комп, но воздержался от вопросов.

Что-то подсказывало, что это было как-то связано с Кабановым, а слушать про Юрца ему не хотелось. Вместо расспросов он достал две банки колы и привычно дал одну Аньке.

– Ты просто предвзято относишься к музыкантам. Эрик, кстати, реально хорошо играет на фортепиано.

– Как-как его зовут? – Ярик поперхнулся и закашлялся, а потом заржал. – Эрик, как Картман? – все угорал он.

– Как принц из Русалочки, – Плюшка тоже стала хихикать, а потом они с Яриком захохотали в голос, сложившись пополам прям посреди улицы.

– Я хочу ему врезать, – Ярик залпом допил колу. – Мажорный придурок.

– Да нормальный он, – пожала плечами Анька, снова поправляя съехавшую сумку. – И с чего ты взял, что он мажор? Я видела его телефон – простой китайский смартфон. И, начнем с главного, он работает в рестике за гроши в нашей глуши. Стал бы мажор так делать?

– А вот это реально странно. Как и то, что он не смог подключить интернет, потому что паспортом не хотел светить. Я случайно услышал. У вас он официально работает? – вскинул брови Ярик.

– О чем ты? Он же музыкант, какое еще официально, – отмахнулась девушка, а потом вдруг замерла. – Стой…

– Думаешь о том же? – хмыкнул Яр, победно улыбаясь. – Работает в черную, чтобы паспортом не светить.

– Ну, – Аня задумалась, – такое. Сама работа не подразумевает оформления. Типа, отыграл – получил бабки, запил – пошел на фиг. Вспомни того же Андрюшу. Так что ты нагоняешь туману туда, куда не надо.

– Возможно. Но мне все-таки интересно, почему он не хотел показывать паспорт. Как-то это мутно, – Ярик почесал подбородок, а потом вдруг прищурился. – А знаешь что? Вам же в одну сторону после работы? Вот и расспроси у него, что он забыл в нашей глуши.

– Я что-то пропустила? – вскинула брови Аня. – То держись подальше, то расспроси. Нестыковочка выходит. И вообще, не хочу я с ним разговаривать. Он чудила.

– Я не говорю тебе с ним дружить, – замотал головой Ярослав. – Надо просто разговорить его и добыть информацию.

– Разговорить? – скептично уточнила Аня. – Ты обратился не по адресу, дружочек.

– Ой, не заливай. Вы очень мило щебетали вчера, – подколол подругу Ярик. – Давай, Плюха, соберись. Проведем расследование.

– Хм… ну, ладно, я попробую, – неуверенно пробормотала Анька, перекинула сумку на другое плечо, а потом скривилась. – Ярик, я больше не могу. Неси.

– Не буду я нести женскую сумку. Еще и желтого цвета. Крипота! И на кой ты вообще ноут прешь? – Ярик знал, что не надо спрашивать. А еще знал, что Анька все равно скажет.

– Короче, – Плюшка покраснела, побледнела и снова покраснела, отчего веснушки загорелись даже под слоем тональника. – У меня план-капкан. Я увижу Юру и попрошу помочь установить антивирус, ну, точнее, скачать. Он мне поможет, и мы поболтаем… а там, как знать? – Анька снова поплыла в розовые грезы с Кабановым.

– Серьезно? – Ярик порой думал, что Анька силой своих фантазий о Кабанове могла бы взорвать землю. Ее бы энергию, да в другое русло.

– Рим тоже не сразу строился! Кстати, ты в технарь когда собираешься?

– На следующей неделе. Надо уточнить, что там с экзаменами, – пожал плечами Ярик.

Он почти обрадовался, что Аня сменила тему, но, оказалось, это был фальстарт.

– Думаешь, у меня совсем нет шансов с Юрой? – Анька застенчиво и как-то по-детски обиженно посмотрела на друга.

– Думаю, что план с ноутом неплох, я б до такого не допер, – хмыкнул Яр. – А еще думаю, что Кабан – чмо болотное. Найди кого-нибудь получше.

– Ой, все. Ничего ты не понимаешь, – Анька гордо перекинула через плечо тяжелую сумку и потащилась к черному входу в рестик, оставив Ярика хихикать в одиночестве.

Парень покачал головой, а потом пошел домой, параллельно раздумывая о том, почему же новые соседи никак не давали ему покоя? Может, Анька права, он зациклился и пытается докопаться до них просто из вредности? Возможно, все дело в «найках» и бесячей физиономии скрипача? Или в том, что Эрик, который не Картман, не заслуживал ни «найков», ни Насти?

И все же Ярик чувствовал, что с этой парочкой что-то явно не так. Это ощущение свербело внутри, разжигая в нем любопытство, к которому он не был склонен. Он должен был выяснить, какого черта эти мажоры забыли в его городе. В его доме. На его этаже.

И почему парень, который менял дорогие кроссовки, как носки, работал ресторанным музыкантом?

* * *

Эрик закрыл крышку фортепиано, чувствуя себя совершенно разбитым. Что бы там ни говорила Настя про то, что нет недостойных работ, он считал, что его работа ужасна. Он играл, а его никто не слушал. И Эрик чувствовал, что бездарно тратит свое время. Вместо того чтобы репетировать и готовиться к конкурсу, он играл каверы, чтобы развлекать жующих людей. Это повергало его в уныние.

Завтра он мог бы впервые пойти в консерваторию, познакомиться с другими людьми, решившими связать свою жизнь с музыкой, а вместо этого он здесь. В убогом городе, среди убогих людей. В раздевалке бармены и официанты обсуждали девчонок-официанток, а Эрику хотелось смеяться и плакать одновременно. Мелкие людишки с мелкими желаниями и глупыми разговорами.

– У Стаськи задница такая, что хоть мотоцикл паркуй, хоть кружку пива поставь. Идеальная женщина, – мечтательно протянул официант, которого, если верить бейджику, звали Славой.

– А у Анжелки зато грудь о‐го-го, – хохотнул помощник повара, руками показывая нужные объемы.

– Дурные вы, молодежь. Вроде не собаки, а все на кости ведетесь, – отмахнулся повар, сухой и высокий мужчина лет пятидесяти, – вот Верка – огонь‐баба.

– Была. Лет двадцать назад, – хихикнул лопоухий Витя, уворачиваясь от фартука, которым в него запустил Иваныч.

Эрик аккуратно убрал в шкафчик красивый костюм, который с разрешения менеджера оставлял в ресторане, чтобы не таскать каждый раз из дома на работу. Посмотревшись в зеркало, он пригладил чуть растрепавшиеся волосы и уже собирался уходить, как его окликнул Витя.

– Пианист, а че там конопатая вчера от тебя хотела? – с какой-то противной интонацией спросил он.

– Думаю, тебя это не касается, – заметил Эрик, смерив парня высокомерным взглядом.

Ему не понравился ни его тон, ни то, что он назвал Аню конопатой, ни сам вопрос. Но, очевидно, грубость и привычка совать нос не в свое дело были отличительными чертами аборигенов.

– Да лан те, колись, – не отставал Витя, приближаясь к парню и панибратски закидывая руку ему на плечо.

Эрик опешил от такой наглости. Ему подумалось, что бармен прибухивает во время работы – ничем другим он не мог объяснить подобное поведение. Эрик совершенно растерялся, не зная, как отреагировать на это. Хотелось стряхнуть конечность мерзкого Витька и послать его, но обострять отношения в коллективе было явно не лучшей идеей. Ему была нужна эта уродская работа, как бы она его ни бесила.

– Витя, отстань от него, – вмешался Слава, отпихивая парня. – Эрик, не обращай внимания, он просто…

– Заткнись! – Витя пнул ботинок друга, а потом оставил Эрика в покое и пошел к своему шкафчику.

Эрик вдруг понял, что Вите, очевидно, нравилась Аня. Только он вел себя, как пятиклассник, который дергал девочку за косичку, чтобы привлечь внимание. Хотя не исключено, что тут так заведено и ненормальным кажется только ему. В любом случае, Витины чувства Эрика нисколько не интересовали, главное, чтобы он больше к нему не цеплялся.

Парень вышел на улицу, жадно вдыхая ночную прохладу. Ему необходимо было пройтись и проветрить голову. Меньше всего хотелось тащить свое раздражение в дом и выливать его на Настю, которая тоже не в восторге от всего, что с ними происходит. Он вспомнил, как она расстроилась из-за интернета, и снова стал злиться. Мать выкинула их, как котят, даже не подумав о том, каково им будет одним в чужом городе, где они никого не знают. Эрик не говорил этого сестре, но сам остро осознал, насколько они не приспособлены к жизни. Они не умеют готовить, экономить, да, чего уж там, газовую плиту и ту не смогли без помощи Гугла включить!

Вспомнилась ссора с интернетчиками, которые сказали, что без договора интернет не проведут. А чтобы заключить договор, нужен паспорт. А паспортами светить категорически запрещено. Замкнутый круг. Почему-то Настю добил именно интернет, Эрик услышал это даже по телефону. Вроде бы мелочь, но…

Но почему-то они никогда не задумывались о том, что их жизнь состоит из тысячи привычных мелочей, которые они воспринимали как данность. А сейчас, оставшись без всего того, что было обыденно и привычно, вдруг осознали, как им это нужно.

Эрик частенько говорил, что не особо любит Москву. Как же он сейчас жалел о своих словах. Он бы дорого дал, чтобы сейчас спуститься в душное, переполненное людьми метро, доехать до своей остановки, а потом шагать по оживленному проспекту, слушая гул города и рев сотен моторов.

А вместо этого он шагал по слабо освещенной улице, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Эрик никак не мог привыкнуть к тишине и к тому, что после одиннадцати улицы пустеют даже по выходным. Это было странно. Даже немного пугающе.

Вдруг он услышал быстрые громкие шаги. Обернувшись, он увидел Аню, которая чуть кренилась вбок под тяжестью большой желтой сумки.

– Привет, – Эрик улыбнулся и махнул ей рукой.

А потом вспомнил вчерашнюю сцену в скверике и сразу же об этом пожалел. Его настолько задело то, что Аня даже толком с ним не попрощалась, что сегодня он даже не смотрел в ее сторону. Но стоило ей оказаться рядом, как он тут же заулыбался, как идиот, сам не понимая, чему радуется.

– Приветики. Не против, если я пойду с тобой?

Она смотрела на него робкими глазами ребенка, который боялся, что у него сейчас отнимут конфету, и Эрик не смог отказать. Да ему и не хотелось. Но от едкого комментария он все же не удержался.

– А твой парень не будет против нашей прогулки?

– Мой кто?! – Аня выглядела растерянной и явно не понимала, откуда у нее взялся парень.

Она даже на всякий случай оглянулась, вдруг рядом кто-то есть. Но нет, они с Эриком были вдвоем. И тут до Плюшки дошло, что Эрик имел в виду Ярослава.

– Ты подумал, что мы встречаемся? Фу!

Аню передернуло от одной этой мысли. Ярик был ей как брат, которого у нее никогда не было. Ее мама частенько подтрунивала над тем, что они везде вместе, тили-тили-тесто жених и невеста, но Аня даже подумать не могла о Ярославе в каком-то романтическом ключе. Во-первых, она знала его еще с тех пор, когда он писал в штаны, спрятавшись за дверью, а во‐вторых, у нее был Юра.

– Ярик мой друг.

– Друг, – зачем-то повторил Эрик.

Это была самая приятная новость на сегодня. Ему была противна сама мысль о том, что эта милая девушка может встречаться с таким упырем. Да и вообще, ему хотелось, чтобы она была свободна. Было в ней что-то необычное и притягательное, хотя парень пока и сам не понимал, что именно.

– Ага, – Аня перевесила сумку с правого на левое плечо, проклиная свой идиотский план.

Юра вообще не пришел на работу, зато Витя увидел, как она заходит в ресторан с сумкой с ноутом, и стал допытываться, зачем ей комп. Она рассказала ему про выдуманные проблемы с установкой антивируса, и лопоухий целый вечер доставал ее, предлагая помощь. Аня, конечно же, отказывалась, потому что на самом деле с компом все было отлично. А еще потому, что Витя ее бесил еще со школы. Именно из-за него за ней закрепилось знаменитое «конопатая». Все пошло наперекосяк.

Но все это меркло на фоне того, что у нее уже плечи отваливались, а ей еще предстояло дотопать до дома Ярика.

– Тяжелая? Давай сюда, – Эрик потянулся к ее сумке.

Аня не успела ничего сказать, а парень уже забрал у нее сумку и повесил себе на плечо. Большая канареечно-желтая сумка оказалась достаточно тяжелой, а еще неудобной. На каждом шагу она неприятно била его по бедру, но он не подавал виду.

Аня шагала рядом, думая о том, не стоит ли отобрать у него сумку. А еще она начала тихо злиться на Ярика с его дурацкими затеями. Легко ему было играть в детектива, прячась за ее спиной.

Она не знала, как завести разговор, тем более с таким чудаком, как Эрик. К тому же ей вдруг стало стыдно перед его девушкой – вдруг она увидит их вместе и подумает что-то не то? И вообще, нормально ли навязываться к тому, у кого есть девушка? Но ведь как парень он ее совсем не интересовал. Ей нужно было только узнать, зачем он переехал сюда.

Легко сказать, а сделать просто невозможно. Она никак не могла решиться с ним заговорить, не зная, с чего начать.

– Ты чего загрузилась?

– Просто задумалась. – Аня испугалась, что Эрик как-то догадается, о чем она думает, и решила, что надо срочно перевести тему. – Ты же не местный, да?

Спросила и напряглась, понимая, что провалила миссию Ярика. Вместо того чтобы ненавязчиво разговорить парня, она спросила прямо в лоб.

– Как ты догадалась? – Эрика ее вопрос нисколько не смутил. Скорее, заинтриговал.

Конечно, сосед-гопник мог рассказать, что они с Настей переехали в соседнюю квартиру. Но разве они не могли просто переехать из другого района?

– Тебя тут никто не знает. Это странно.

– Да ладно? То есть ты прям весь город знаешь? – не скрывая скепсиса спросил Эрик.

– Ну, не совсем. Но Витька из рестика учился со мной в школе, Стаська заканчивала мой колледж, Иваныч был соседом тети Али – моей крестной, а владелец ресторана – папа моего бывшего одноклассника и наш сосед.

– Ни фига себе, – Эрик был в шоке.

– Ну, это нормально для нашего города, – пожала плечами девушка. – Даже если я кого-то не знаю, всегда есть тот, кто знает. Как-то так. И все про всех сплетничают. Большая деревня.

– Жуть какая, – передернулся Эрик. – А в Москве всем на тебя наплевать. Я даже соседей по этажу не знаю.

– Ты из Москвы? – Анька чуть не подпрыгнула. – Серьезно?

– Ну, да. – Эрик сообразил, что ляпнул лишнего.

– Как можно переехать сюда из Москвы?

Аня так вытаращила свои серые глаза, что парень испугался, как бы они не выскочили из орбит. Она смотрела на него так, как будто он только что признался в том, что душит по ночам маленьких детей.

– Ну, так вышло.

Он только сейчас сообразил, что у них с Настей не было заготовленной легенды с объяснением их переезда. Они как-то не планировали это с кем-то обсуждать. Да Эрику и в голову не приходило, что это может вызвать у кого-то подобную реакцию. Хотя, наверное, это просто Аня была слишком впечатлительной.

– Семейные трудности.

Он сказал это с таким печальным выражением лица, что девушке стало неловко расспрашивать его дальше. Она смущенно замолчала, и Эрик понял, что она купилась. С трудом сдержав вздох облегчения, он пошел дальше, словно ничего и не было.

– Прости, – тихо сказала она, снова чувствуя себя ужасно неловко.

Некоторое время они шли в тишине, и Аня уже сто раз успела пожалеть, что повелась на уговоры Ярослава и полезла к Эрику с расспросами. Она чувствовала себя глупо, потому что не знала, что еще сказать, а парень о чем-то задумался и тоже молчал.

– Эрик?

Аня с Эриком синхронно обернулись и увидели девушку, которая решительным шагом направлялась в их сторону. У Плюшки сердце ушло в пятки – очевидно, это и была та самая девушка, о которой говорил Ярик. Она выглядела очень недовольной, и Аня испугалась, что она сейчас начнет на нее кричать.

Но девушка подошла к ним, а потом зачем-то распахнула перед ними плащ, как эксгибиционист. Под плащом, к Аниному облегчению, была одежда, но выглядело это все равно странно.

– Нет, ты только посмотри! – возмутилась девушка, хватаясь за край плаща и показывая парню подкладку. – Я зацепилась за помойку и порвала свой любимый тренч! Это ты виноват!

– Я? – опешил Эрик.

– А кто же еще?! Я говорила, выносить мусор на ночь – плохая примета.

– А чего днем не вынесла? – ехидно спросил Эрик.

– Чтобы ты спросил.

– Это моя сестра, Настя, – сказал Эрик Ане. – А это Аня, мы вместе работаем.

Настя посмотрела на брата с удивлением. Она сложила два плюс два и поняла, что это та самая Аня, которая девушка их соседа. Эрик пожал плечами, решив, что объяснит все дома.

Аня же во все глаза смотрела на сестру Эрика, которая выглядела как девушка с обложки. Она была не накрашена и одета так, словно впопыхах выбежала из дома, но все равно выглядела шикарно. У нее были выразительные большие глаза и такая же открытая и добрая улыбка, как у ее брата. Вообще, они были не особо похожи, но почему-то чувствовалось, что у них много общего. А еще, они оба выделялись среди местных жителей. Аня поняла, почему Ярик называл их мажорами. В них чувствовалась какая-то… порода?

– Я не понимаю, почему у нашего дома нет помойки и приходится ходить к черту на рога? – возмутилась Настя, снова вспомнив про свои злоключения и порванный тренч.

– Ты ходишь сюда мусор выносить? К «Пятерке»? – поперхнулась Аня.

– Ну, да. А что?

– Так есть же помойка за детским садом. Она ближе, – Аня махнула рукой в противоположную сторону.

– А это где? – заинтересовалась Настя.

Эрик с изумлением наблюдал, как Аня объясняет Насте, как пройти к ближайшей к дому помойке, а потом девушки незаметно идут в сторону их дома. Парню оставалось только тащиться следом, слушая возмущения на тему того, что фонарь у третьего подъезда не горит последние лет пять. Его убивало то, как легко Настя адаптировалась в любом окружении, и могла влиться в любую компанию.

Он с трудом строил диалог с Аней, подбирая слова, а с Настей она болтала так, словно они были знакомы тысячу лет.

– Если хочешь, я могу зашить подкладку, – совсем осмелев, предложила Аня, когда они уже почти дошли до нужного подъезда.

– А ты умеешь шить?

– Ага. Я дизайнер-конструктор. Ну, почти.

– Учишься?

– Я в этом году заканчиваю колледж, – с ноткой гордости ответила Аня.

– Круто! Если тебе не сложно, я была бы очень рада, – Настя стала стаскивать с себя плащ. – Черт, наверное, надо его в пакет положить, да? Давай я поднимусь домой и…

– Я сейчас иду к Ярику, так что мне туда же, – Аня кивнула на их подъезд.

– О, класс. – Настя вытащила из кармана телефон. – Давай обменяемся номерами, чтобы встретиться, когда ты закончишь?

Эрик растерянно смотрел, как его сестра запросто берет у Ани номер. Между прочим, он сам собирался это сделать. Но теперь было уже как-то странно. Да и при сестре делать это все равно бы не стал. Они втроем поднялись по лестнице, а потом Эрик вернул Ане ее желтую сумку с компом, который, судя по ощущениям, набил ему синяк на бедре за время их прогулки.

Настя отдала Ане плащ, договорившись, что заберет его, как только она зашьет дырку. Аня убрала его в сумку к компьютеру, пребывая в легком шоке от происходящего. Когда ребята зашли в свою квартиру, она постучала Ярику в дверь, решив не рыться в сумке в поисках ключей.

– Чет ты долго, – заметил он, впуская подругу.

– Ты не поверишь, что случилось!

Аня закрыла за собой дверь и стала взахлеб пересказывать их разговор с Эриком и встречу с Настей. Ярик мало что понял, кроме того, что ребята из Москвы, а Настя потрясающая.

– Только странная немного, – подвела черту Плюшка, вытряхивая из сумки плащ. – Это тренч «Бёрберри», он стоит тысячи две евро, а она запросто отдала его незнакомой девочке. Я же могла его спереть. Тебе не кажется, что это странно?

Ярику казалось странным другое. Почему эта парочка переехала сюда из Москвы? Зачем Эрику работать за гроши в рестике, если его девушка носит плащ, который стоит, как четыре его зарплаты? И почему они скрывают свои паспорта? Что вообще происходит?

Ярик переваривал информацию, а Анька уже натянула на себя Настин тренч и побежала к зеркалу.

– Божечки, а мне идет! – воскликнула она, кружась. – Сфоткаешь меня?

– Плюха, угомонись, – Ярик остановил подругу, скакавшую по прихожей на пару с Чипсом, который выбежал встречать девушку. – Еще раз и по порядку, перескажи все, что ты узнала, – попросил он.

Он удерживал Аньку на месте, чуть сжимая ее плечи, а девушка то и дело косилась в сторону зеркала. Парень только глаза закатил, а потом повторил свой вопрос. Если Аня слишком возбуждалась, то начинала тупить, чем напоминала ему старый комп. Ее надо было перезагрузить, дать остыть, а потом снова поставить перед ней задачу.

– Они приехали из Москвы, – стала загибать пальцы Плюшка. – Эрик сказал, что по семейным обстоятельствам. Я думаю…

– Нет-нет, – перебил ее Ярик. – Факты, мне нужны только факты. Догадки оставь на потом.

– Они брат и сестра. А еще, Настя очень прикольная, не знаю почему ты был с ней так груб, – укоризненно сказала подруга. – Я бы не смогла закрыть дверь перед такой…

– Плюш, соберись, – напирал Ярослав.

– Да все, ничего больше я не знаю. Брат и сестра из Москвы, переехали по семейным обстоятельствам. У Насти дорогущий плащ. И еще она не умеет шить. И ходит на дальнюю помойку к «Пятерке». Вот.

– И это все?

Ярослав отпустил Аню пялиться в зеркало и задумался. Очень мало информации, слишком мало, чтобы делать выводы.

– А ты уверена, что плащ…

– Это люкс, однозначно, – отрезала Аня. – Я же вижу… – Она с трепетом провела кончиками пальцев по ткани. – Смотри, вот она, сила богатства, – хихикнула девушка, погладив тренч с такой нежностью, словно он был живым.

Ярослав не стал спорить: Аня шарила в шмотках, а он в кроссах. И оба они прекрасно понимали, что у москвичей все оригинальное и дорогое. И при этом они почему-то живут тут. В его доме. Все приличные люди, которые могут позволить себе люксовые шмотки, сваливали из этой развалюхи, а они…

Что же с ними не так?

Ярослав пошел на кухню ставить чайник. Наблюдая, как вода заливается в носик старого металлического чайника, он думал о новых жильцах. Плюшка была права, парень понимал, что зацикливается на них. Даже если выяснится, что они дети наркобаронов, которые решили залечь на дно в этом городишке или скрываются от коллекторов, – это не его дело. Их дела, какими бы они ни были, его не касаются. Но почему же он не может перестать думать о них? Они его бесят. Бесят, начиная с наличия «найков», заканчивая тем, что они брат и сестра. Почему-то то, что они оказались братом и сестрой, выбесило даже сильнее, чем, если бы он убедился, что они встречаются.

Ярик поставил чайник на плиту и зажег газ, чувствуя, как внутри что-то горит, словно он зажег не конфорку, а себя.

Глава 5 Закон подлого Мерфи 2

Аня придирчиво смотрела на разложенные на столе эскизы. Все было вроде неплохо, но чего-то не хватало. Эта мини-коллекция должна была принести ей победу в конкурсе в колледже, но пока что она тянула максимум на «отлично» за выпускную работу. И то в теории.

Мало было нарисовать, надо было еще и воплотить. Но это Аню пока не заботило. Она знала, что, когда эскизы будут готовы, все пойдет как по маслу. Но пока что ее наброскам какого-то рожна не хватало, как сказала бы ее мама. И Аня не понимала, чего именно.

На самом деле вся проблема была в том, что ей нужна была модель. Причем модель-мужчина, потому что им задали сшить мужскую коллекцию. Аня думала, что будет шить на Ярика, но, во‐первых, он отказался быть ее моделью, а во‐вторых, для участия в конкурсе коллекция должна была быть отшита в стандартных размерах. А Ярик был крупноват – четыре года занятий боксом не прошли даром.

Плюшка представила, как здорово было бы шить на Юру, но он тоже был крупным, да еще и высоченным, поэтому никак не вписывался в стандарты. Аня кинула взгляд на часы и поняла, что засиделась – ей пора было собираться на работу.

У Ярика сегодня была смена, так что сразу после занятий в колледже она вернулась домой и помедитировала на свои эскизы, надеясь, что ее озарит, но тщетно.

– Ладно, у меня еще куча времени, – утешила себя девушка, натягивая джинсы.

Она собрала волосы в аккуратный пучок, слегка подкрасилась и натянула толстовку. Настроения наводить марафет не было, да и не для кого. За последнюю неделю она убедилась, что шансы встретиться с Юрой в ресторане практически равны нулю. Она прихватила с собой джинсовку, а потом увидела Настин тренч, который аккуратно повесила на вешалку.

Она уже его зашила – то было минутным делом, но Ярик упросил пока его не отдавать. Он хотел придумать, как Ане разговорить Настю. Аня не была уверена, что хочет в этом участвовать, но спорить с другом не стала. Решив, что зайдет к нему вечером и узнает, что он там придумал, Аня закрыла дверь в комнату на ключ, чтобы мелкая не лазила по ее вещам.

– А ты куда? – лохматая голова младшей сестры тут же высунулась в коридор.

– На работу.

– А можно я у тебя в комнате поиграю?

Мила вышла в коридор и умоляюще посмотрела на старшую сестру.

– Не можно, – Плюшка показала мелкой язык и потрясла у нее перед носом ключом на пушистом брелоке-медвежонке.

В последний раз, когда Мила порезвилась у нее в комнате, Аня осталась без жакета – своей курсовой работы. А еще мелкая распотрошила коробки с тканями, изрезала ленты и съела пуговицу. Аня потом получила нагоняй от мамы и с тех пор всегда запирала дверь на ключ.

– Ты злюка! Злюка, злюка, злюка! – завопила Мила, топая ногами.

– А ты жопа с ушами, – закатила глаза Анька и побежала вниз по ступенькам.

– Аня, не доводи сестру.

Мария, мама троих не в меру громких дочерей, вытирала руки полотенцем, укоризненно глядя на дочь.

– Она сама себя доводит, – буркнула Аня, обуваясь.

– Я слышала про жопу с ушами, – усмехнулась Мария. – Тебе уже девятнадцать лет, а ведешь себя как маленькая.

– Скажи об этом Наде. У нее уже дети есть, а она все ноет, что вы ее мало любите, – передразнила Анька. – А между прочим, по статистике средним детям достается меньше любви и внимания, чем старшим. А я как раз средняя. А Мила жопа с ушами, – повторила Аня, заметив Милин нос, торчавший из-за дверного косяка.

– Аня!

– Все, я опаздываю, – Аня схватилась за дверную ручку, не желая выслушивать нотации. – Буду поздно.

– Ты к Ярику после работы или домой? – уточнила Мария.

– Пока не знаю.

– Ярик мой жених, – оживилась Мила, услышав про своего любимца.

Детский фанатизм мелкой по отношению к Ярику был загадкой для Ани. Яр к ним почти не заходил, а если и заходил, то Мила застенчиво пряталась под столом или запиралась в комнате. Но стоило ему уйти, как она бегала по дому и вопила, что он ее жених. Выглядело это странно, но забавно.

– Больно нужна ему такая козявка, как ты, – поддразнила Аня и, ловко увернувшись от шлепка полотенцем, выскочила на крыльцо.

На улице было солнечно и тепло. Аня вприпрыжку добежала до калитки, обернулась и увидела Милу, которая высматривала ее в окне. Она помахала мелкой на прощание и вышла на узкую дорогу. Она запаздывала, так что был смысл добежать до автобусной остановки и прыгнуть в двенадцатый автобус, который ехал почти до ресторана.

– Аня?

Плюшка замерла, чувствуя, как ее сердце падает вниз, пробивая асфальт и врезаясь в недра земли. Именно тогда, когда она вышла из дома в потертых от старости джинсах и застиранной толстовке, почти без макияжа и с гулькой на голове, произошла встреча, к которой она готовилась каждый день последние две недели. Закон Мерфи в действии.

Все эти мысли пронеслись в голове буквально за долю секунды, а потом девушка обернулась и помахала Юре рукой.

– Привет. – Ее голос прозвучал так жалко, что больше напоминал писк Чипса, когда он клянчил у Ярика еду.

– Далеко собралась? – весело спросил парень, небрежно ероша каштановые волосы.

– На работу.

– Подвезти? Я как раз в город по делам, – Юра горделиво кивнул в сторону сверкавшего от чистоты черного «Лансера».

Аня почувствовала, как взлетает. Все самые смелые ее мечты прямо сейчас вот так запросто воплощались в жизнь. Это было так внезапно, что она никак не могла в это поверить. Язык онемел, поэтому она молча кивнула и пошла к машине.

– Очень красивая машина, – тихо сказала она, усевшись на пассажирское сиденье.

– Да, тачка мечты, – согласился Юра, заводя мотор. – А куда тебя везти?

Аня растерянно посмотрела на него, не понимая, шутит он или нет. Все-таки она уже два года подрабатывает в ресторане его отца. Хотя они почти не общались с тех пор, как она ушла из школы. И даже то, что они жили на соседних участках, а их родители хорошо общались, не спасало положения. Юра учился в областном городе и жил в общаге, так что дома и в ресторане до этого сентября он практически не появлялся.

И все равно было капельку обидно. Но потом Аня представила, как расскажет Ярику, что Юра сам предложил ее подвезти, и сразу перестала обижаться.

– Я работаю в ресторане дяди Антона.

– Да знаю я, – рассмеялся Юра. – Шутка.

Он с легким рывком тронулся с места. Аня косилась в его сторону, стараясь откровенно не пялиться. Ее взгляд зацепился за руки парня, сжимавшие руль. Юра был в футболке, и Аня отметила, что руки у него очень красивые и рельефные. Хотя в Юре красиво было все. Начиная с почти двухметрового роста, заканчивая лукавыми карими глазами.

– О, зацени, я вчера новый сабик поставил. Звук улетный. – Парень покрутил колесико на магнитоле, прибавляя громкость.

Аня вжалась в сиденье от того, как завибрировала машина. На весь салон закашлял какой-то мужик, и девушка подумала, что его тошнит прямо в микрофон, а потом он стал петь, но она не смогла разобрать ни слова. И хотя была жуткая какофония, она заставила себя улыбнуться, чтобы не расстраивать Юру.

– Моя любимая песня! – крикнул парень, нажимая на газ. – Как тебе?

Аня показала ему два больших пальца, думая о том, что расхожесть музыкальных вкусов – ерунда. Ей было не привыкать: она слушала Клаву Коку, а Ярик – вопли из ада.

Когда Юра убавил звук, Плюшка обрадовалась, что пытка закончилась. До ресторана оставалось от силы пять минут езды, и она пыталась придумать, о чем заговорить, но в голове все еще звенело.

– Огонь, да? Обожаю этого парня. – Юра щелкнул следующую песню, но не стал прибавлять громкость, оставив музыку играть на фоне. – Че, как сама? Давно не виделись.

Аня смутилась, снова вспомнив, какой ужасной она была в школе. Толстая неудачница в конопушках, над которой смеялись одноклассники. Так было с пятого по восьмой класс, а потом к ним перевелся Юра. Его посадили с ней, и как-то так получилось, что от нее все отстали. И тогда Аня наконец вздохнула спокойно, а потом сама не заметила, как втрескалась в него по уши.

Юра был милым и смешным. И очень красивым. У Ани сердце замирало всякий раз, когда он с ней заговаривал. Собственно, с тех пор ничего не поменялось.

– Нормально. А ты? – взволнованно спросила девушка, решаясь наконец открыто посмотреть на него.

Юра перехватил ее взгляд и подмигнул.

– Лучше всех, – заявил он, выкручивая руль. – А помнишь, как я у тебя контрольную по алгебре скатал? Когда Михалыч нас спалил и устроил истерику? – Парень рассмеялся. – Хотя, что уж там… я у тебя все контрольные скатывал. Я бы без тебя школу не закончил, точно тебе говорю. Повезло мне с соседкой по парте.

Аня зарделась от удовольствия – Юра ее помнил. Он все это время ее помнил! И сказал, что ему с ней повезло!

– Ты чего? Жарко? – Парень удивленно посмотрел на ее красные щеки. – Ща кондей включу.

Он покрутил какие-то рычажки, потом прищурился, понажимал какие-то кнопки и тихо выругался. Кондей выдавал теплый воздух и не думал охлаждать салон.

– А может, лучше окно открою? Проедемся с ветерком? – предложил он и тут же открыл окно, не дожидаясь согласия Ани. – Нормас?

– Супер, – заулыбалась Аня.

Пару минут они ехали в тишине: Аня думала о Юре, а Юра думал о том, что ему надо заскочить в сервис.

– Ты будешь заходить в ресторан? – решилась спросить Аня, когда Юра завернул во двор.

– Да не, у меня дела, – отмахнулся парень. – Бате передавай привет, если увидишь.

Аня немного расстроилась, но виду не подала. Она уже открыла дверь, когда Юра вдруг положил руку ей на плечо.

– Анька, стой.

Плюшка резко обернулась и застыла. Юра подался к ней, и их лица были близко-близко. Она скользнула взглядом по его красиво изогнутым губам, чувствуя, что во рту пересохло, а сердце остановилось.

– Совсем забыл, – улыбнулся Юра. – У меня днюха в субботу, я собираю народ в «Марсе». Там много наших будет, ну, со школы. Приходи, посидим, пообщаемся, а? Что скажешь?

Аня смотрела на него во все глаза, не веря своему счастью. Юра позвал ее на день рождения! И плевать, что там будут мерзкие одноклассники, которых она терпеть не может, и что она никогда не была в клубе. Юра позвал ее, и она пойдет. Обязательно.

– Я приду, – пролепетала Аня.

– Ну и отлично. Тогда увидимся в субботу.

– Пока. Спасибо, что подвез. – Аня помахала парню, но он этого уже не видел.

Юра сорвал машину с места, думая о том, что ему срочно надо что-то сделать с кондеем. На часах было шесть, до закрытия сервиса еще три часа. Он вполне успевал заехать в кофейню и поболтать с секси-баристой. Он уже дважды заглядывал в «Кофе-кофе» на этой неделе. В первый раз, когда он пришел один, там работал парень, а вот во второй она была одна, но за ним увязался Саня. Он лез в разговор, и Юре снова не удалось узнать ни ее имени, ни номер телефона.

В этот раз он прикинул, что девушка точно должна быть в кофейне, и специально поехал один. Главное, чтобы она тоже была там одна. Паркуясь, он подумал о том, что ведет себя, как полный псих.

Ну и что? Разве он виноват в том, что эта девчонка сводит его с ума?

Юра не знал, в чем дело: в ее внешности или в том, как она себя ведет, но что-то цепляло его настолько, что он высчитывал ее смены и проигрывал в голове возможные диалоги. Но вся суть была в том, что он никогда не попадал – ее ответы всегда его удивляли.

Он вышел из машины и направился к входу в кофейню. Через витрину он рассмотрел девушку и обрадовался. Посетителей в кафе не было – это явно был его день. Юра толкнул дверь и вошел внутрь под тихий перезвон колокольчиков, злясь на себя за то, что волнуется, как пятиклассник.

– Здравствуйте, – увидев, кто именно вошел в кафе, девушка усмехнулась и подошла к кассе.

– Девушка, а ваши родители случайно не боксеры? – нагло спросил Юра.

Как он и ожидал, у нее не нашлось ответа. Она, не мигая, смотрела на него и молчала. Юра облокотился на стойку, пряча нервозность за годами отработанной ухмылкой. Всем девчонкам она нравилась. Всем, кроме этой. По привычному сценарию она должна была фыркнуть и отбрить его, предугадав продолжение фразы, но в этот раз у нее не получалось понять, к чему был его вопрос про боксеров.

Девушка внимательно смотрела на него, ожидая, что он скажет, но он молчал. Ее не пробирали его шуточки, ее не цепляла его внешность, но любопытство… этот крючок цеплял всех. И она не стала исключением.

– Ладно, говори уже, – не выдержала девушка. – Почему именно боксеры?

Юра помолчал еще немного, наслаждаясь своей первой за четыре встречи победой.

– Иначе откуда у них такой нокаут? – наконец сказал парень.

Девушка моргнула, а потом расхохоталась. Громко и звонко, уронив лицо в ладонь, а второй схватившись за живот, она хохотала так, что в уголках глаз выступили слезы. Она никак не могла успокоиться, а Юра наслаждался ее смехом, потому что он был настоящим.

Что бы там она себе ни думала, он прекрасно понимал, что она насмехается над ним и не воспринимает всерьез. Но этот хохот был искренним и оттого очень волнующим.

– Это просто нечто, – сказала девушка сквозь смех. – С меня кофе.

– Нет, не надо кофе, – Юра сказал это резко, отбросив привычную вкрадчивую манеру. – Скажи, как тебя зовут.

Настя задумчиво прищурилась. Юра ей не нравился. Совсем. И дело было даже не в том, что он вел себя, как типичный красавчик из американской подростковой комедии. Он не нравился ей чисто внешне. Смазливое, но глуповатое лицо, отработанная перед зеркалом ухмылочка и неприятные глаза. Они отталкивали ее больше всего. Настя понимала, что ему ничего не светит, но не могла не оценить его стараний.

– Настя.

Она знала, что очень об этом пожалеет. Этот дурак, конечно же, решит, что она дает ему зеленый свет. Так и получилось.

– А как насчет номера телефона?

– А как насчет кофе? У нас появились новые позиции в меню.

– Не переводи тему, – Юра подался вперед, нагло вторгаясь в ее личное пространство. – Дай мне свой номер.

Насте не нравился его пристальный взгляд, который буквально ползал по ее лицу.

– Могу предложить вам цитрусовый раф, – сказала девушка, отворачиваясь к кофемашине. – Легкий и ненавязчивый вкус. Или облепиховый лимонад. Очень освежает. – Она намеренно выделила голосом последнее слово.

Юра нахмурился, чувствуя, что заводится. Опять этот тон, приторный, как сиропы, которые добавляли в местный кофе. Он понял, что переборщил с напором и Настя дала заднюю. Она снова издевалась над ним. Черт.

– Хорошо. Раф, так раф.

Настя возилась у кофемашины и не смотрела на него. Юра собирался с мыслями, понимая, что любой неосторожный шаг может стать последним. Взгляд его зацепился за салфетки. Он взял ручку, лежавшую у книги жалоб, и размашисто написал свой номер на салфетке.

Когда Настя поставила перед ним стакан с кофе, он протянул ей салфетку.

– У меня в субботу день рождения, – Юра неловко замолчал, не глядя на девушку. – Это на случай, если тебе захочется поздравить меня.

– Сомневаюсь в этом.

Настя сказала это без привычной едкости, но решила быть честной в ответ на его неожиданную искренность. Юра наконец был собой, она почувствовала это и перестала вести себя, как ехидная стерва.

– Ну, а вдруг ты проснешься в хорошем настроении и решишь меня осчастливить?

Юра прижал карточку к терминалу, оплатил напиток и ушел, оставив его на стойке.

– А кофе? – окликнула Настя.

– Легкий и ненавязчивый – это не про меня, – усмехнулся Юра, посылая ей воздушный поцелуй. – Еще увидимся, Настя.

Юра сел в машину и тупо уставился на руль. Он был в смятении. С одной стороны, она снова его отшила, а с другой – теперь он знал, как ее зовут.

– Настя, – тихо шепнул парень, представляя себе лучистые ярко-голубые глаза.

Чем сильнее она его отталкивала, тем сильнее становился азарт Юры. Ни одна девчонка не вела себя так, как Настя. Она ничего из себя не строила, общалась с ним на пофиг, а он думал о ней каждый день. Она задевала его за живое.

Юра завел тачку и поморщился, почувствовав поток теплого воздуха. Он вспомнил, что ему опять придется тащиться в мастерскую. Оставалось надеяться, что ремонт будет быстрым и он успеет на тусу к Саньку.

Он доехал до мастерской за пять минут. Его отец ездил в этот сервис столько, сколько Юра себя помнил. За последние несколько лет автомастерская осовременилась: появилась яркая вывеска, администратор и крохотная комната ожидания. Но народ все равно привычно сидел на облезлых лавочках во дворе, игнорируя уютные диванчики.

– Здравствуйте, вы по записи?

Администратором был сухой дедулька в возрасте. У него были очки в тонкой оправе, жидкие усы и крайне важный вид. В его очках отражалось изображение с монитора – он играл в «косынку».

– Не, я не записывался. У меня кондей не фурычит. Может кто-нибудь посмотреть?

– Сейчас узнаем.

Вместо того чтобы посмотреть что-то в компьютере, дедулька засеменил к служебной двери. Юра фыркнул – инновации добирались до их города очень медленно, а когда добирались, местные превращали их в черт-те что. Вместо того чтобы вести электронную запись, дед раскладывал на компе «косынку» и по старинке бегал в подсобку. Все-таки ничего не изменилось с тех пор, как Юра еще мальчишкой приезжал сюда с отцом.

– Михалыч, ты занят? – звучно прокричал дед, сунув голову за дверь. – А малец че, закончил уже? В пятый его отправь! – Он закрыл дверь и посмотрел на Юру. – Пятый бокс. Когда мастер закончит, оплатите у меня.

С чувством выполненного долга дед вернулся к своему пасьянсу. Юра вернулся в машину и подкатил к пятому боксу. На улице у бокса он увидел парня в спецовке. Услышав шелест шин по асфальту, тот обернулся.

Ярослав смотрел, как Кабанов вылезает из машины, с трудом сдерживая усмешку. Как он и предвидел, проблемы с подержанной тачкой не заставили себя ждать, и он мелочно радовался тому, что его прогнозы сбылись. Несмотря на шикарный внешний вид, под капотом машина была такой же гнилой, как и ее владелец.

– Какие люди, – хмыкнул Юра, окидывая Ярика снисходительным взглядом.

Ярика это нисколько не задело – он уже давно привык к тому, что такие, как Юра, смотрят на него с презрением. Это немного раздражало, но не более того. Все эти холеные детки богатеньких родителей, которые палец о палец не ударили, чтобы хоть чего-то добиться в этой жизни, считали себя выше его. И сколько бы они ни упивались своей значимостью, Ярик знал, что они обыкновенные пустышки.

– Тебя повысили? – фыркнул Кабанов, покрутив на пальце ключи от тачки. – Ты раньше вроде тачки мыл?

Ярик пожал плечами, решив никак не реагировать на подначки идиота. Прошло столько лет, а его жизнь по-прежнему не давала Кабану покоя. Парень помнил, как Юра растрепал всему классу, что он подрабатывает на мойке, подкинув глупым одноклассникам очередной повод для издевательств.

– Че с тачкой? – перешел к делу Ярик, отгоняя неприятные воспоминания.

– Кондей дует теплым.

– Когда заправлял в последний раз? – спросил парень, открывая капот.

– Ну, вчера заливался, – протянул Юра, не совсем понимая, к чему этот вопрос.

– У нас?

– На «Лукойле», – закатил глаза Юра, снисходительно глядя на Титова. – У вас разве есть заправка?

– Я имею в виду, когда ты кондиционер заправлял фреоном? – уточнил Ярик.

Юра едва не покраснел от злости, но сделал вид, что ему абсолютно плевать на ехидство Ярика. Его отец покупал себе новые машины и менял каждые три-четыре года. Никакой фреон он ни разу не заправлял. Кто же знал, что в подержанной машине Юры кондей с годами стал работать хуже. Кабан мысленно проклял себя, что не позвонил бате и не сказал про проблему, тогда бы он приехал подготовленным и сведущим в вопросе. А теперь выставил себя придурком перед Титовым.

– Короче, скорее всего, фреон закончился, – резюмировал Ярик.

– А долго делать? – невозмутимо продолжил Юра.

– Ну, минут сорок, может, меньше. Доливаем?

– А че так долго? – подозрительно спросил Юра.

Он вдруг подумал, что Ярик мог назло ему растягивать процесс. Как можно заливать что-то в течение сорока минут? Бред же. Наверняка он просто хочет насолить ему за то, что он доставал его в школе. Прошло столько лет, но Титов почти не изменился. Стоял перед ним в своей замызганной спецовке, барабаня грязными пальцами по бамперу его машины, и вид у него был такой нахальный, как будто это не он обслуживает Юру, а наоборот.

Парень вдруг вспомнил, как пытался достать его, как дразнил, подзуживал одноклассников, но Титов был хуже таракана. Живучий, противный и бесючий. Он всегда смотрел на Юру с вызовом, словно говоря: «Что? Ну что ты можешь мне сделать? Мне все похрен».

Кабанову до боли в зубах хотелось стереть с его лица это нахальство. И еще ни разу ему это не удавалось.

– Где же долго? – усмехнулся Ярослав. – Нужно старый откачать, систему почистить, новый заправить, систему прогнать. Где-то час и получается. Делаем или потом запишешься?

Юра хотел было послать его и записаться к другому мастеру, но потом подумал, что не может уступить. Он успокоил себя тем, что, если Яр сделает что-то с его тачкой, отец потом душу из владельца сервиса вытащит. Титов не будет рисковать работой.

– Да, делай.

Юра швырнул ключи на сиденье и ушел, решив, что присматривать за работой слесаря ниже его достоинства.

Ярослав закатил глаза, радуясь, что Кабанов ушел. Он не понимал, как это чмо может нравиться Плюшке. Наверное, только такая наивная и добрая дуреха, как Анька, могла не замечать, что Кабан скользкий, насквозь гнилой, источающий пары пафоса папенькин сынок.

Даже спустя столько лет от одного его вида у Титова начинались рвотные позывы. Сколько бы ни прошло времени, Ярослав не хотел его видеть. Он так и не простил его за тот случай. Как ни старался он выкинуть его из головы, все было тщетно.

А от постоянных Анькиных щебетаний, неприязнь к Юре только возрастала. Он на автопилоте ковырялся в машине, надеясь, что тот не скоро заявится в сервис в следующий раз, а если и заявится, то не в его смену.

* * *

Всю смену Аня порхала, словно за спиной вдруг выросли крылья. Она снова и снова прокручивала в голове недолгую поездку с Юрой, все еще не веря, что это ей не приснилось. Счастье, теснившееся в груди, окрашивало все в розовые тона. Она улыбалась клиентам, и они в свою очередь оставляли ей щедрые чаевые. Она впервые за полгода не огрызнулась на Витино «привет, конопатая», и даже Верка-мегерка не цеплялась к ней.

В общем, день был просто невероятным и пролетел так быстро, что Аня очнулась, только когда увидела, как Эрик опускает крышку пианино.

– Ого, – пробормотала девушка, посмотрев на часы, висевшие над баром. – Пора домой, – пропела она, развязывая передник.

– Чего такая довольная? – фыркнула Верка, проходившая мимо. – Никак влюбилась?

Аня раскраснелась и ретировалась в раздевалку. Сегодня даже пустой треп девчонок-официанток казался ей прекрасным. Она переоделась и вышла на улицу. Сделав несколько шагов, остановилась и запрокинула голову. Небо было безоблачным и невероятно красивым. Тысячи и тысячи звезд в холодной темноте.

– Конопатая, ты чего стоишь посреди дороги? – даже противный голос Вити, вставшего рядом с ней, не мог испортить настроение.

– Я смотрю на звезды, – на ее лице была такая милая улыбка, что все едкие слова застряли у Витька в горле. – Красиво же?

– Ну, ниче, вроде, – как-то непривычно тихо сказал Витя. – Анька…

– М-м-м?

– Тебя, это… до дома проводить? – предложил бармен, не глядя на девушку.

– Что? Зачем?

Аня озадаченно смотрела на парня, не понимая, чего он к ней привязался.

– Ну, это, темно же, – Витя махнул рукой в темные дворы.

– Вить, ты чего? Я же тут каждый день хожу, – рассмеялась Аня.

Витя непроизвольно сжал кулаки. Славик тоже жил в стороне частного сектора и сказал, что видел, как музыкантик провожал Аньку до дома. И не раз. Витя сначала подумал, что это совпадение, но, когда Верка сказала про «влюбилась», он сразу сложил два плюс два. С тех пор как в их ресторане появился этот хлыщ, Анька прям расцвела. И если раньше Витька не совался к ней, потому что побаивался Титова, про которого говорили, что он бешеный, то Эрика он легко сломал бы пополам. Он был тонкий и тощий, как зубочистка.

Лязгнула тяжелая служебная дверь, и из ресторана вышли Верка и Стаська с Анжелой.

– Ладно, я побегу, – Аня хлопнула парня по плечу и пошла к выходу из двора.

– Пока, конопатая! – раздосадованно крикнул Витя.

Аня, не оборачиваясь, махнула ему рукой. Она едва ли не бежала к Ярику, желая поскорее поделиться последними новостями. Приглашение Юры взволновало ее не на шутку. Надо было придумать, что ему подарить. А еще, Аня очень боялась идти в клуб. Она не знала, что надеть и как себя вести. Она даже танцевать не умела. А от перспективы встретить бывших одноклассников, вообще, становилось не по себе. Но на другой чаше весов был Юра, и это автоматически перевешивало все минусы.

Она взлетела по ступенькам на третий этаж и заколотила в дверь ногами от нетерпения.

– Чего долбишься? У тебя же есть ключи, – недовольно спросил Ярик, открывая дверь. – Ты чего такая довольная? – подозрительно спросил он.

– А ты угадай? – предложила Анька, не обращая внимания на бубнеж друга.

– Пирожных с работы утащила? – предположил Ярик.

– Я, по-твоему, только еде радуюсь? – весело возмутилась подруга, подхватывая на руки пищащего от восторга Чипса.

Ярик смотрел на нее и Чипса и думал о том, что хоть Чипс и живет у него уже три года, он все равно весь в Аньку. Чуть что пищал, постоянно клянчил еду, суетился и шкодничал, как щенок, несмотря на то что ему уже было почти семь лет. А в особо радостные моменты жизни еще и описаться от восторга мог – никакого чувства собственного достоинства.

– Чай будешь? – спросил Ярик, направляясь на кухню.

– Ярик, мне не до чая, – драматично заявила Аня, приземляясь на табуретку. – Ты не поверишь, что случилось!

Он не потрудился играть в угадайку и дал подруге выдержать театральную паузу. Зная Анькину впечатлительность, он был уверен, что произошла какая-нибудь очередная ерунда.

– Юра позвал меня на день рождения! В клуб! А-а-а! – Анька вскочила со стула и закружилась по кухне, едва не сбив Ярика с ног.

Чипс метался у нее под ногами, подвывая от радости, прыгая то на нее, то на Ярика, а парень стоял с чайником в руках, не замечая, что вода уже переливается через носик.

– Чего?! – переспросил он.

– Юра подвез меня до работы! А потом на день рождения позвал! В «Марс»!

Ярослав открыл рот, а потом снова закрыл. Такого поворота он не ожидал. Слушая Анькины розовые бредни, он никогда не верил в то, что ей светит хотя бы заговорить с Кабаном, а тут такое. Он слил лишнюю воду из чайника, поставил его на плиту, зажег конфорку, а потом сел на табурет рядом с подругой.

– Ты уверена? – наконец спросил Ярик.

– В чем?

– Что у тебя не начались галлюцинации? – уточнил парень, думая о том, что Анька вполне могла тронуться умом на почве своего фанатизма.

– А вот это было обидно, – вдруг надулась Плюшка. – Думаешь, я такая страшненькая, что Юра…

– Так, прекрати это.

– Прекратить что?

– Вот эти женские провокационные штучки. Ты не страшная. Просто Юра…

Пока Ярослав выбирал между «лесной гоблин» и «долбанафт космических масштабов», Анька переключилась на мысли о предстоящей тусовке.

– Ярик, что мне ему подарить? Может, что-то для машины? – возбужденно трещала она. – А ты прикроешь меня? Мама не пустит меня в клуб, я скажу, что у тебя останусь?

Ярик поперхнулся воздухом от одной мысли, что будет помогать Ане выбирать подарок Кабанову. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, что его вот-вот подорвет, как на мине. Мало того, что этот ушлепок приперся к нему в сервис и выделывался, как будто он владелец Газпрома, не меньше, так еще и Анька со своими подарками.

Какого хрена Юра вообще позвал ее?!

Ярик-то был уверен, что он и имени ее не помнит.

– Ань, остынь, – сказал он наконец. – Не пойдешь ты ни в какой клуб.

– Это еще почему?! – возмутилась девушка, вскидывая на него свои серые глазищи.

– Потому что я так решил. Нечего тебе там делать. Ни с ним, ни с его друзьяшками.

– Я все равно пойду, – упрямо ответила Аня.

– Мать тебя не пустит, а я прикрывать не стану, – отрезал парень. – Все. И вообще, держись от Кабанова подальше, он…

– Прекрати! – Анька вскочила на ноги, опрокинув табуретку. – Хватит указывать мне! Держись подальше от Эрика, не общайся с Юрой! С чего ты решил, что можешь мне указывать?!

– Я не указываю! – Ярик не сдержался и тоже повысил голос. – Просто не хочу, чтобы ты вляпалась в какое-нибудь дерьмо. Юра конченый урод!

– Заткнись! – Аня выскочила из кухни и побежала в прихожую. – Я не буду больше это слушать! – Она стала обуваться, не обращая внимания на друга, который смотрел на нее, едва сдерживая рвущийся наружу гнев.

– Дура ты, Анька, – только и сказал он. – Спорим, сбежишь через полчаса? Максимум через час. Кому ты там нужна? Сама говорила, одноклассники в старших классах были мерзкими, думаешь что-то изменилось? Или думаешь, Юра, как в слюнявом кино, резко воспылал к тебе чувствами?

Аня посмотрела на него. В глазах у нее стояли слезы. Ярик тут же пожалел о своих последних словах, но вернуть их уже не мог. Чипс бегал между ними, жалобно поскуливая.

– Сам ты дурак, – всхлипнула Анька, вытирая слезинки, сбежавшие по щекам. – Ну и сиди один и ненавидь всех дальше!

Она выбежала, хлопнув дверью. Ярик зарычал и стукнул кулаком по стене, жалея, что не может прямо сейчас дать в морду Юрцу. Он шагнул к двери, чтобы закрыть щеколду, и наступил в лужу. Видимо, Чипс испугался их воплей и описался.

– Чипс! – в бессилии заорал Ярослав.

Глава 6 Фабрика грез зажигает огни… 3

– Чипс, не лезь, – попросила Аня, тщательно прокрашивая ресницы тушью.

Сборы в клуб были нервными. Она наврала маме, что ночует у Ярика, и не могла выйти из дома в платье и на каблуках. Она знала, что у него сегодня смена, так что внаглую решила воспользоваться ключами от его квартиры, несмотря на то что они не общались после ссоры.

Ярик обычно возвращался после десяти, а Аня должна была уйти в половину десятого, так что она не беспокоилась о том, что они пересекутся до. Вопрос был в том, что будет после. Плюшка была уверена, что он разрешит ей переночевать, несмотря на ссору, а если нет…

Мама ее четвертует.

– Если, – напомнила сама себе Аня. – Все будет хорошо.

Она покосилась на большую коробку – подарок для Юры. Она купила всякие прикольные мелочи для машины и надеялась, что ему понравится. На самом деле Плюшка до последнего боялась, что Юра про нее забыл, но утром он добавил ее в группу, куда скинул время и место.

После этого Аня впала в такое возбуждение, что к вечеру чувствовала себя едва живой. Ее бросало то в жар, то в холод, ладони то и дело потели, а макияж никак не получался. Она трижды пыталась нарисовать смоки, но потом сдалась и просто чуть-чуть подвела глаза коричневым карандашом.

Очень хотелось, чтобы Ярик был рядом и сыпал, как всегда, язвительными комментариями, но она была одна. Некому было высмеять ее высоченные каблуки и короткое платье с открытыми плечами, которое она сама сшила прошлым летом, но еще ни разу не надевала. Не было случая.

– Тоже мне, друг, – проворчала Анька, обращаясь к Чипсу. – Нагадь ему в «найки», а?

Тот фыркнул и побежал лежать в свое любимое кресло.

– Бесполезный пес, – резюмировала Аня, пшикнув духами на волосы. – Вроде ничего, – неуверенно протянула она, глядя на себя в зеркало.

Волосы были слишком прямыми, платье слишком цветастым, а на лице было такое же выражение, с которым Чипс клянчил у Ярика еду. Аня вспомнила Настю, которая офигенно выглядела, даже когда выносила мусор, и едва не заплакала. Она так никогда бы не смогла. Было в этой девчонке что-то такое, что не измерялось прическами и шмотками.

То, чего в Ане точно не было.

Эта мысль расстроила Плюшку, и она напомнила себе, что Юра пригласил ее на день рождения. А значит, в ней тоже что-то было. По крайней мере, так она себя утешала, вызывая такси.

Закрывая дверь квартиры, Аня испытала жгучее желание написать Ярику. Ей было ужасно страшно, но она не собиралась сдаваться на полпути. Она должна была пойти. Грех было упускать такой шанс пообщаться с Юрой, а может, даже потанцевать.

Сумка завибрировала. Аня достала телефон и увидела сообщение от Ярика. На душе потеплело.

«Плюш, на хер этот клуб. Давай кинчик посмотрим?»

«Давай) после клуба) И можно я потом у тебя переночую? Пожалуйста))»

«Я отменяю свое великодушное предложение. Никакого кинчика. Но так и быть, можешь переночевать в кресле Чипса, если он уступит тебе свое место»

«Ты лучший!»

«Знаю. А Юра твой – кочка болотная»

«Ой, все»

Аня села в такси, чувствуя, как отступает напряжение. Она не любила ссориться с Яриком и поэтому сейчас радовалась, что они помирились.

«И не смей там ничего пить. Подари подарок, попляши и дуй домой»

Плюшка улыбнулась, пряча телефон в сумку. Она едет в клуб к Юре на день рождения. Ярик на нее не злится. Вечер обещал быть отличным.

* * *

Настя устало потерла глаза и отложила книгу. Вечер субботы ее угнетал. Она думала, что, отработав две смены в кофейне, будет отсыпаться, убираться и читать хорошие книги, но все это быстро надоело. Один вид их временного жилища ее нервировал, хотя за прошедшие две недели они с Эриком как могли навели уют и чистоту, даже прикупили пару необходимых вещей. И все же суть оставалась неизменной.

Они заперты в маленьком городе без семьи и друзей, они не пошли первого сентября на учебу, они работают в черную на дурацких работах, и у них нет даже нормального интернета. В какой-то момент Настя почти со злостью посмотрела на новый простенький сенсорный телефон с дурацкой камерой и на такой же дешевый ноутбук, напоминавший кирпич. Мать не просто выгнала, она отняла даже их хорошую технику и запретила заходить в соцсети от своего имени. Самое обидное, что Настя не могла написать или позвонить подружкам. Она вообще не знала, когда все это закончится и можно будет вернуться в Москву. Стало совсем тоскливо и обидно, и Эрик, словно читая ее мысли, стал играть грустную мелодию в соседней комнате.

Брат всегда играл красиво и душевно, и из-за этого Настя еще сильнее стала злиться на мать. Ладно она пролетела со своим вузом, но у Эрика были действительно серьезные планы на этот год. А теперь он вынужден играть в ресторане, развлекая пьяную публику, и совсем немного дома, пока чертов сосед не слышит!

– Так! Ну, хватит! – Настя решительно сорвалась с места и побежала к брату. – Собирайся!

Тот, не изменяя себе, сначала доиграл мелодию и только потом убрал скрипку.

– Куда? Гулять? Пошли, нужно проветриться, а то я прямо чувствую, как мы чахнем.

– Нет, есть идея получше. – Настя погуглила что-то в телефоне и показала брату экран с картинкой.

– «Марс»? Что это, клуб? Ты хочешь в клуб? – Эрик поморщился.

– Это лучше, чем горевать о разбитых надеждах. Давай же, тут отзывы вроде неплохие. – Она полистала странички в интернете. – Это самый известный клуб города, если верить Гуглу. И самый приличный.

– Предлагаешь, – Эрик хитро прищурился и сделал шутливый реверанс, – посмотреть на местных, себя показать? А как же режим экономии денег и обещание сидеть кроткими ягнятами: тише воды, ниже травы?

– Эрик, куда уж ниже сидеть? Ничего не случится, не переживай, пропустим по паре коктейлей, я потанцую и домой. Мы не будем ни с кем знакомиться, разговаривать и искать неприятностей.

– Это говорит человек, который в новом городе меньше месяца и уже нашел настойчивого фаната, – фыркнул Эрик, игнорируя азартный блеск в глазах сестры.

– И это я слышу от человека, который уже нашел жертву на новой работе, – в тон ему ответила Настя, скрестив руки на груди.

– Ты про Аню? Она не жертва моего обаяния, а скорее, мм… она могла бы быть Терпсихорой, а я Аполлоном, – Эрик снова взял скрипку в руки, собираясь выдать что-то особенное.

– Кем-кем? Ты чокнутый, ты в курсе?

– А ты дубина необразованная, – надменно скривился парень, едва не получив подушкой по голове от двойняшки. – Терпсихора – муза танца. Я мог бы, как Аполлон, играть на арфе, в моем случае, на скрипке, а она бы танцевала. Было бы здорово. Аня очень милая. В Москве нет таких милых девушек. И как я рад, что она все-таки не встречается с соседом-гопарем.

– Эрик, ты бульварную беллетристику строчить не пробовал? Твои истории тянут на роман! – возмутилась Настя. – Очнись, мы сидим на пороховой бочке! Даже не смей заманивать в свои сети эту милую девчушку! Я запрещаю. Могут быть проблемы. И, кстати, я думала, что я главная муза, мерзкий ты брат.

– О, да, ты главная муза. Мельпомена! – буркнул обиженно Эрик, не считая, что кого-то там в свои сети заманивает.

– Звучит, как болезнь!

– Это муза трагедии. Ты – трагедия моей жизни, – Эрик увернулся от очередного удара подушкой. – Ладно-ладно, ты моя главная муза и головная боль, хотя это почти одно и то же. Пошли в клуб. По стакашке и домой!

– Я тебе сейчас покажу трагедию, – Настя азартно схватила многострадальную подушку и бросилась на брата.

– Только не по скрипке! – Эрик сделал вид, что спасает инструмент, но ловко извернулся и нанес контрудар, отправив сестру в полет на старый диван.

– Все-все, перемирие, надо собираться! – Девушка сразу вскочила и бросилась к шкафу с одеждой. – Эрик, сегодня мы английские денди? – Она кинула перед братом элегантные костюмы в клетку и обувные коробки с «оксфордами». – А может, сутенеры на выгуле? – В парня полетела фиолетовая рубашка и Настина дизайнерская розовая майка с блестками. – Или…

– Так, стоп! Давай проще, безумная. Помнится, ты не любила клубы.

– Ой, мне скучно.

– Настя! По стакашке и домой, помнишь?

– Ладно. – Девушка, хихикнув, спрятала обратно в чехол для одежды короткое коктейльное платье. – Пойдем в спортивках, епс. И семок не забудь.

– Боже, и этот человек – мой единоутробный близнец! – закатил глаза Эрик, роясь в шкафу со своей одеждой. – Мы точно родственники?!

* * *

Ярик шел домой, мечтая только о двух вещах: горячей ванне и пицце, которую заказал, как только вышел с работы, – ее как раз скоро привезут. Давно он так не задерживался. С одной стороны, он неплохо заработал за эту смену за счет переработки, а с другой – все тело ломило от усталости. К тому же спасибо криворукому Вовчику, теперь от него за версту воняло моторным маслом. Придется долго отмокать в ванне, смывая грязь и мазут.

Яр даже рад был, что субботний просмотр киношек с Плюшкой отменился из-за ссоры. Сил не было, как и желания что-либо делать. Даже разговаривать не хотелось. Хотя ссора все же гложила, поэтому он написал примирительное сообщение, чтобы не быть, как обидчивая девица, но. Да, именно, большое жирное «но»! Когда уже у Аньки мозги встанут на место и она поймет, что Кабан – говна кусок?! Остается только надеяться, что она притащится из клуба, когда он уже отдохнет и придет в себя после работы.

А если она припрется под утро? Или в клубе что-то случится? Может, стоит помыться, съесть пиццы и встретить ее у клуба? Бред. Сама развела сопли с этим Юрцом. На такси приедет от своего ненаглядного. Но вдруг будут проблемы? Хотя какие проблемы могут быть у дочери капитана полиции и судьи?

Парень не заметил, как дошел до дома и полез в рюкзак за ключами.

– Опять у подъезда бычков своих накидал, наркоман! – голова Зинаиды Гнидовны высунулась из окна первого этажа и стала извергать что-то явно не очень приятное. Как обычно.

Ярик не повернулся в ее сторону и даже ничего не ответил. А зачем? Некоторым людям не нужно отвечать, им не нужны собеседники, так, живой фон для собственного монолога и манифеста в одном лице.

– Я с тобой разговариваю, невоспитанное хамло! И собака твоя все цветы обосрала у дома!

Зинаида, видимо, копила чакру весь день, чтобы побраниться, а Ярик, как назло, не мог найти ключи и свалить от чокнутой. Хорошо еще, свет над их подъездом наконец-то сделали, и он не терял надежду поскорее сбежать от мерзкой бабки.

Неожиданно подъездная дверь запищала и открылась: с громким смехом на улицу вышли новые соседи.

– Эрик, я тебе говорю, рано едем! Ой, – Настя едва не столкнулась с Ярославом и отпрыгнула в сторону от неожиданности. – Добрый вечер, – вежливо сказала она.

– Будет добрым, если вы перестанете орать на всю улицу! Наркоманы! – продолжила ругаться Зинаида, привычно не разбираясь кто и что.

– И вам не хворать, милая женщина, – тут же ехидно ответил Эрик, широко улыбаясь соседке в окне, чем окончательно выбесил последнюю.

– Да ты бухой! – Она высунулась из окна еще сильнее, чем явно позабавила парня.

Ярик хотел воспользоваться моментом и ускользнуть в открытую дверь подъезда, но почему-то не сдвинулся с места, продолжая пялиться на соседей.

Он в жизни не видел таких людей: они словно только что сошли с подиума в его серый обыденный мир. Парню отчего-то стало стыдно и противно, что он вот так убого стоял на месте, не находя сил уйти. И, чтобы не выглядеть совсем конченым, он закурил, игнорируя тот факт, что соседка с ним поздоровалась. Все, о чем он мог думать, – что стоит в старой спецовке, воняя моторным маслом и слушая в тысячный раз от Зинки, что он наркоман и уголовник. И все это на глазах у музыкантика и Насти.

Ярик чувствовал, что медленно и неумолимо покрывается румянцем. Словно он снова в младших классах, стоит на линейке грязным оборванцем среди красивых холеных детей с букетами роз на первое сентября, пока его мать мчит в неизвестные дали с любовником, а дядя колесит дальнобойщиком по необъятной стране.

– У тебя сейчас телефон выпадет.

Ярослав не сразу понял, что соседка говорит с ним.

– Что? – хрипло спросил он.

– Говорю, телефон сейчас выпадет из кармана, – Настя указала пальцем на мобильник.

Ярик резким движением подхватил его почти на лету и кинул в рюкзак, отворачиваясь. Он надеялся, что она не заметила, как он покраснел. И какого черта свет починили именно сегодня?!

– Настя, пошли, такси приехало, – Эрик недовольно позвал сестру, сверля взглядом соседа.

– Хорошего вечера, – неопределенно сказала девушка, обращаясь то ли к соседке, то ли к Ярику.

– Не разговаривай с этим уголовником! Он наркоман! – Зинаида Гнидовна не могла не предупредить эту глупую девчонку, хоть и выглядела та, по ее мнению, как проститутка.

– Спокойно, бабуль, я его дилер, – не удержалась Настя и, смеясь, прыгнула в такси к Эрику.

Бабка не знала значения слова «дилер», но догадалась, что девчонка мало того, что прошмандовка, так еще и дурно воспитанная стерва. Сказав напоследок, что молодежь нынче совсем от рук отбилась, она оставила последнее слово за собой и закрыла окно, удаляясь.

Ярик, забыв про желание залезть в горячую ванну, продолжал тупо стоять у подъезда и смотреть на отъезжающее такси.

Соседи за минуту оставили огромное впечатление. Изумление и полный шок в одном флаконе. Они были странными в манерах, общении, во внешнем виде – во всем. Парень не мог себе объяснить, но ему казалось, нет, он чувствовал, что они странные даже по меркам московских мажоров.

Перед глазами стояла Настя в легкой, струящейся по стройным ногам юбке с леопардовым принтом, бледно-розовом топе и накинутой сверху грубой кожаной куртке. И, хотя Ярику всегда казалось, что дамочки в леопарде – повод для мемов в соцсетях, сейчас внешность соседки почему-то была поводом оборачиваться и смотреть вслед, полной грудью вдыхая ненавязчивый шлейф приятных духов.

* * *

Аня никогда бы в этом не призналась, но Ярик был прав. Прошел ровно час, и ей нестерпимо хотелось уйти. С Юрой она пообщалась не больше минуты: ровно столько времени понадобилось, чтобы сказать «с днем рождения» и отдать подарок. Он поцеловал воздух у ее щеки и пожелал хорошо повеселиться. А потом Аню ждало еще одно разочарование: оказалось, приглашение на праздник вовсе не делало ее избранной.

Она рассчитывала на небольшую компанию, а на деле почти половина людей в клубе была приглашена на его праздник. Весь их класс, кое-кто из его старой школы, даже пара человек с работы. Неудивительно, что он до кучи и ее позвал. Плюшка расстроилась, но не собиралась принимать поражение. Она надеялась, что ей удастся если не потанцевать, то хотя бы немного поболтать с Юрой, но не тут-то было.

Он был окружен народом, в основном девчонками. Аня с неприязнью смотрела на знакомые еще по школе лица. Вот носатая Гуля, которая подняла ее на смех, когда Плюшка покупала булочку в столовке. Вот глупая Ника, которая крутила Гулины шутки на повторе еще почти год. А вот Леся, которая во всеуслышание сказала, что ей неприятно сидеть рядом с Аней, и отсела от нее. И она целый год сидела за партой одна, пока к ним в школу не пришел Юра.

Он сел на свободное место и улыбнулся Плюшке так, что внутри что-то дрогнуло. Первое время она все боялась, что он поддастся на всеобщие подначки и тоже отсядет или, того хуже, начнет смеяться над ней вместе со всеми. Но этого не произошло. Наоборот, все стали относиться к ней лучше, а один раз она случайно услышала, как он пригрозил Вите открутить его лопоухие уши, если тот станет ее доставать.

Наверное, именно тогда она окончательно влюбилась в Кабанова. Никто из одноклассников не защищал ее, а он заступился, и поэтому Ане было особенно обидно, что Ярослав плохо о нем отзывался. Она никому не рассказывала, что ее дразнили в школе, в том числе и Ярику. Тогда они учились в разных школах и почти не общались, а когда снова стали дружить, ей не хотелось рассказывать о таких стыдных вещах. Возможно, именно поэтому Яр и не понимал, что Юра хороший человек. Просто замечательный. Разве стал бы он за нее заступаться, если бы был таким гнилым, как утверждал Ярик?

Она никогда не говорила ему этого, но думала, что он чуть-чуть завидует Юре. Как сама завидовала Люде, которая была Кабановым в юбке. Красивая, фигуристая и хорошо одетая, она была мечтой всех пацанов от седьмого класса и старше. Иногда Аня смотрела на нее и думала, что отдала бы все, что угодно, лишь бы хоть на денек поменяться с ней местами.

Забытое желание вспыхнуло снова, когда она увидела, как Люда танцует с Юрой. Они покачивались на танцполе под медленную песню, а Плюшка почувствовала, как глаза защипало: так сильно она хотела оказаться на ее месте.

– Анька, чего скучаешь?

Девушка обернулась и едва не столкнулась лбами с Витей, который нависал над ней. Она смотрела на него с испугом, широко распахнув глаза.

– Напугал тебя? – хохотнул парень, опускаясь на свободный край диванчика рядом с ней. – А где твой бокал?

– Я не пью, – помотала головой Плюшка. – И не подкрадывайся так больше, придурок.

Она хмуро смотрела на парня, который отпивал что-то яркое из высокого бокала. Он сидел слишком близко к ней, так близко, что их колени соприкасались, и она чувствовала резкий запах его парфюма. Плюшку это нервировало, но ей было некуда сдвинуться – справа от нее целовалась парочка подпивших одноклассников.

– Хочешь попробовать? – Витя едва ли не ткнул ей в нос своим стаканом.

– Спасибо, но боюсь, что идиотизм заразен, – съязвила Аня, не глядя на него.

Она смотрела прямо перед собой и не понимала, почему не могла так же отбрить его, когда училась в школе. Витя дразнил ее, она молчала, а потом плакала у себя в комнате, когда никто не видел. Сейчас это казалось глупым, но старая обида никуда не делась. Она свербела внутри, и Аня ждала подвоха.

– Не будь злюкой, – нисколько не обиделся Витя. – И кстати, я делаю этот коктейль лучше. Надо тебе как-нибудь попробовать…

– Вить, че тебе надо? – не выдержала Анька, резко оборачиваясь к нему. – Ищешь, над кем поиздеваться?

Парень не ответил, и Плюшка истолковала его молчание, как согласие. Внутри все закипело от злости и обиды: этот лопоухий дебил не посмеет испортить ей вечер. Ни за что. Только не сегодня и не при Юре.

– Насчет этого… Анька, я. – Он запнулся, а потом вдруг сжал ее ладонь под столом. – Анька, прости, что называл конопатой. Я больше не буду.

Аня опешила. Такого поворота она не ожидала. И все же ей было наплевать на Витю: краем глаза она высматривала Кабанова. Он закончил танцевать с Людой, но теперь на нем повисла Ника. Аня едва сдержалась от того, чтобы выругаться. Пока Витя доставал ее разговорами, она упустила шанс пробиться к Юре.

– Извинения приняты. Все?

– Может, потанцуем? Ну, чтобы закрепить перемирие?

Витя как-то странно на нее посмотрел, и Аня только сейчас поняла, что он все еще сжимает ее руку. Она вырвала ее и прижала к груди. До нее вдруг дошло, что происходит. Очевидно, шутки Вити вышли на новый уровень. Неспроста он начал извиняться именно сейчас. Весь класс в сборе, все те, кто изводил ее целых два года, под одной крышей. Отличный повод выставить ее дурой и снова поднять на смех.

– Не знаю, что ты задумал, но лучше оставь меня в покое, – сказала она наконец. – Пожалуйста.

Прозвучало так жалко, что Аня ущипнула себя за бедро. Она клялась, что будет твердой и резкой, но осталась все такой же мямлей, как и пять лет назад. Она снова покосилась в сторону Юры, мечтая, чтобы он пришел и прогнал мерзкого Витю, но тот был занят, принимая поздравления.

– Я просто хотел… ай, ладно.

Витя вскочил и ушел, забыв на столе свой коктейль. Плюшка поняла, что не ошиблась. Понятно, что он так распсиховался, потому что его задумка провалилась. Аня посмотрела на свои руки: оказалось, они дрожали от напряжения. Она протянула одну из них и сжала полупустой бокал Вити, а потом все-таки немного отпила. Сладко и кисло одновременно. И крепко. Она почти не пила, разве что бокал шампанского на день рождения или на Новый год. Алкоголь почти сразу ударил в голову, а в ногах появилась приятная слабость.

Аня пила, думая о том, что Ярослав был совершенно прав – ей было нечего тут делать. Ее по-прежнему никто не замечал. Разве что противный Витя, который решил вспомнить былое и поиздеваться над ней. Она тоскливо смотрела на Юру, понимая, что сегодня не ее день. Поэтому, допив коктейль, решила, что сходит в туалет и поедет домой. Она тут никому не нужна.

Привычно проглотив обиду, комом вставшую в горле, Аня встала из-за стола и пошла по танцполу. Ей так хотелось потанцевать, но она ни за что бы не решилась. Она с завистью смотрела на девчонок, которые танцевали, сбившись в небольшие стайки, жалея, что у нее никогда не было подруги. У нее вообще никого не было, кроме Ярика. Стало стыдно, что она с ним так разругалась. Плюшка решила, что обязательно извинится перед ним и завтра стащит из ресторана его любимые профитроли.

В туалете была куча народа и огромная очередь. Аня пристроилась в ее конце, решая, так ли сильно она хочет в туалет. Если бы она была уверена, что такси приедет быстро, то, конечно, потерпела бы до дома, но иногда приходилось ждать и по двадцать минут, а еще…

– Анька, привет.

Плюшка без особого удовольствия посмотрела на Нику с Гулей. Подружки стояли в очереди прямо перед ней и с интересом рассматривали ее платье.

– Привет.

– Как ты? Давно не виделись, – Ника улыбнулась. – Отлично выглядишь.

– Спасибо, – Аня покраснела. – Вы тоже.

Гуля и Ника почти не изменились: были такие же красивые, как и в школе. Ей было неловко даже стоять рядом с ними, не то, что разговаривать, но в то же время очень приятно, что они обратили на нее внимание.

– Классное платье, – заметила Гуля, кивнув на ее наряд.

– Ой, спасибо, – Аня погладила подол. – Я сама его сшила.

Ника хихикнула, а Гуля приподняла изящно изогнутые брови.

– А я подумала, это «Дольче» , – фыркнула девушка.

Плюшка смутилась. Она действительно увидела это платье на сайте и, понимая, что никогда в жизни не сможет его купить, сшила такое же. Тогда ей казалось, что она здорово придумала, но сейчас странное выражение лица Гули убеждало ее в обратном.

– Ну, все понятно.

Девушки отвернулись, оставив Аню в полнейшей растерянности. Прежде чем она успела сказать хоть слово, услышала шепот Ники.

– А я тебе говорила… откуда у нее «Дольче»?

Слушая приглушенный смех, Плюшка вдруг поняла, что именно выражало лицо Гули. Это было самодовольство. Она вовсе не собиралась делать ей комплиментов, а просто хотела посмеяться над ней. Аня снова почувствовала ком в горле, который в этот раз не смогла проглотить. Ей было ужасно обидно за платье, на которое она убила не один вечер. Она так старалась, работая над ним, оно получилось таким красивым, а они посмеялись над ней.

Пора было уходить домой. Когда Юра позвал ее, она почувствовала себя особенной, хотя, на самом деле, она была никем. Что тогда, что сейчас. Пустое место, на которое обращали внимание, только чтобы посмеяться. И хотя она больше не была толстой и ее нельзя было высмеять за вес, они все равно нашли повод.

Аня вышла из туалета и направилась в сторону выхода. В голове звенело от обиды и громкой музыки, а к глазам подступали слезы. Она так спешила, что не сразу заметила знакомые лица. А когда заметила, замерла от изумления. В центре танцпола были Эрик и Настя.

* * *

Эрик медленно покачивался в такт музыке, признавая, что диджей в этом клубе не так уж плох. Бит был заводным, но при этом не взрывал мозг. А вот в коктейле сильно чувствовался дешевый виски, поэтому парень решил, что в следующий раз нужно попробовать что-то другое. Эрик оставил бокал на барной стойке и посмотрел на сестру, которая танцевала, как последний раз в жизни, нисколько не напрягаясь на своих высоченных каблуках. И, к его великому неудовольствию, ее дикие пляски не оставляли равнодушными добрую половину мужской части клуба.

Эрик знал, какое впечатление обычно производит его сестра на парней. Знал и бесился, хоть и редко признавался в этом, чтоб Настька не зазнавалась. Он не любил ходить с ней на вечеринки и тем более в клубы. Если ходил один или со своими друзьями, все было весело и прикольно, если ходил с Настей… Их принимали за парочку, и пару раз ему даже пытались набить морду ее пьяные фанаты. Каждый раз парню приходилось это разруливать. Заметив, что какой-то нетрезвый тип с интересом поглядывает на сестру, Эрик тут же бочком, как краб, подошел к ней ближе, пританцовывая.

– Эрик, вот ты вроде музыкант и ритм чувствуешь идеально, а танцуешь как типичный мужик. Что за стиль квадрата с руками вверх? – Настя засмеялась и утанцевала в сторону бара за вторым коктейлем.

– Настеныч, мне скучно и лонг айленд – фуфло, – возмутился Эрик, игнорируя выпад в сторону его танца.

– Мы тут всего полчаса… Ну, пожалуйста, еще немножечко, – заканючила сестра, приплясывая вокруг близнеца, как ребенок вокруг новогодней елки.

– Если второй коктейль тоже будет хренью, я… – Эрик хотел сказать, что уйдет домой спать, как старый дед, но осекся на половине фразы.

Это точно была она. У кого еще могли быть такие красивые длинные рыжие волосы? Только у Ани с работы. Кто бы мог подумать, что она любит клубы? И какой же красивой она была в цветастом платье с открытыми ключицами.

– Как будто девочка-весна, – вслух выдохнул Эрик, мысленно наигрывая «Времена года».

Девочка-весна с рыжими волосами пробиралась через толпу, пока что не замечая их.

– Настя, знаешь, ты права, нам надо остаться, – крикнул он сестре, не замечая, что та побледнела и хмуро уставилась в противоположную сторону.

– Эрик, я передумала. Пошли домой. Мне здесь не нравится, – вдруг резко ответила Настя.

– Почему? – Эрик непонимающе проследил за взглядом Насти в толпу, но никого особенного не заметил и снова посмотрел на Аню, которая заметила их и, помахав рукой, пошла к ним.

– Привет, Эрик, кажется?

Он обернулся на громкий мужской голос и заметил знакомое лицо. Кажется, этот парень часто появляется в ресторане, чей-то родственник.

– Э-э, – Эрик пожал ему руку, силясь вспомнить, как его зовут.

– Юра. Мы работаем в ресторане вместе. Ну, как, ты работаешь, а я делаю вид, – пьяно засмеялся парень. – Пришел со своей девушкой? – как бы между делом спросил он, не глядя на Настю.

– А, точно, Юра! Привет, – обрадовался Эрик. – Да, вот выбрались с сестрой погулять.

Эрик не заметил какими бешеными глазами Настя смотрела на глупого близнеца.

– Привет, ребята. – Аня скромно приблизилась к компании, решив поздороваться, прежде чем уйти домой.

– Да мы все знакомы! – восхитился Юра, удостоив Настю мимолетным хитрым взглядом карих глаз. – А я день рождения сегодня отмечаю, не хотите присоединиться? Я угощаю.

– Это так неудобно, мы с братом уже собирались домой. – Настя хотела потянуть Эрика за руку и сбежать, но Эрик смотрел то на Аню, то на Юру.

– Настя, ты же хотела еще потанцевать. Давай посидим немного? – Эрик выразительно посмотрел на сестру, стрельнув глазами в сторону Ани так, чтобы она и Юра не заметили.

Настя только беззвучно взмолилась, посылая брату невербальные сигналы, что им надо валить.

– Настя, я, кстати, твой тренч зашила, – вдруг скромно сказала Аня, сделав шажок в ее сторону.

– Правда? Спасибо большое, – тут же смягчилась девушка, решив, что черт с ними, с мужиками. – Ань, а ты танцуешь?

– А, эм-м, – Аня отчего-то покраснела.

– Да, мы все танцуем! Пошли за наш стол, познакомимся со всеми, выпьем, а потом взрывать танцпол, – Юра подхватил девушек под локти и отбуксировал в сторону своего места. – Дамы, господа и мерзкий Саня, знакомьтесь, мои хорошие друзья – Настя и Эрик, – весело закричал он.

Когда все перезнакомились, Юра сел между Аней и Настей, а Эрик напротив них.

– Что будете пить? Советую дамам клубничный мохито. Он тут огонь.

– Тогда я попробую, – улыбнулась Аня, мигом забыв, что еще пару минут назад зареклась пить и собиралась сбежать из клуба.

– Что угодно, кроме лонг айленда, – хохотнул Эрик, думая, что Ане подходит клубничный мохито. Она сама была, как клубничный мохито.

– Настя, а ты что будешь? – спросил именинник, чуть задевая ее плечом. – Шампанское, вино?

– «Кровавую Мэри».

На лице Насти была милейшая улыбка, а в глазах плясали чертенята. Юра усмехнулся.

– Ну, да. Как я мог не догадаться?

Настя фыркнула, оставив его вопрос без ответа. Мало ей было того, что он доставал ее на работе, надо было еще и в клубе столкнуться! Настя поняла, что надо было уносить ноги сразу, как Эрик об этом заикнулся. Сейчас он уже никуда не пойдет. Она внимательно следила за братом, который не сводил глаз с Ани. Она еще не определилась, как относится к этому его интересу. Точнее, уместно ли все это в их ситуации. В глубине души она все еще надеялась, что они тут ненадолго.

– А ты откуда Юру знаешь? Учитесь вместе?

Настя посмотрела на девушку, которая выглядела так, будто только что сбежала с цирка – так ярко была накрашена. Юра называл ее имя, но она уже забыла. Прежде чем Настя нашлась с ответом, им принесли коктейли, и все отвлеклись на тост.

– Все-таки ты меня поздравила, – шепнул Юра так, чтобы услышала только Настя.

– Повезло тебе, – Настя пригубила коктейль. – Пойдем танцевать? – спросила она, обращаясь уже к Ане.

– Я за, – сразу вклинился Юра.

– О, отлично, я тоже хочу, – тут же присоединился Эрик.

Аня растерянно смотрела на ребят, которые стали подниматься, не зная, что делать. Она кинула взгляд в сторону танцпола и не почувствовала никакого желания на него выйти. Одно только смущение, которое она тут же принялась заливать мохито.

– Ань, ты идешь?

Настя протянула ей руку, и Плюшке не оставалось ничего, кроме как принять приглашение. Настя уверенно вела ее за собой, явно чувствуя себя в своей тарелке. Несколько секунд, и вот они в самом центре танцпола. Играла какая-то песня, названия которой Аня не знала, но мотив казался знакомым.

– Не знала, что вы с Юрой друзья, – заметила Настя, танцуя рядом с Аней.

– Мы соседи, – пояснила девушка. – И еще в школе вместе учились.

– Ясненько, – кивнула Настя.

Она стала танцевать, стараясь держаться поближе к Ане, прикрываясь ею, как живым щитом, от Юры, который крутился поблизости. Почти вся компания парня выползла за ними на танцпол. Настя отметила, что по какой-то непонятной ей причине девчонки прям-таки липнут к имениннику. Может именно поэтому он был таким наглым и самодовольным? Маленький король малюсенького города? Единственным, кто мог составить ему конкуренцию, был ее брат. Настя замечала заинтересованные взгляды девчонок, и они ей не очень-то нравились.

– Мне кажется или Юра прям пялится на тебя?

Эрик встал за сестрой и выдохнул это прямо ей в ухо.

– Тебе не кажется, – прошипела Настя. – Это он преследует меня уже две недели в кофейне.

– Упс, – Эрик захихикал, пряча улыбку в макушке сестры. – Ну, тогда сочувствую.

– Я тебе это припомню, – пообещала Настя.

– Зато коктейли халявные. Мы экономим, ты помнишь?

– Ночью задушу тебя подушкой.

Настя попыталась ущипнуть братца, но он ловко увернулся, а его место тут же занял Юра.

– Впервые вижу тебя не в форме, – заметил он.

– Считай это подарком на день рождения, – хмыкнула девушка, надеясь, что ему хватит ума держать безопасную дистанцию.

Хуже настойчивого фаната мог быть только подвыпивший настойчивый фанат. Юра упорно не внушал ей доверия, а может, дело было в том, что он просто не очень-то ей и нравился. Если от Ани прямо веяло теплом и милотой, то Юра был каким-то скользким.

– Все дерзишь? – фыркнул парень, нисколько не обидевшись. – Ань, еще мохито? – Он тут же переключился на Аню.

Настя только глаза закатила: она знала эти заходы. Таким ее не проймешь.

– Нет, спасибо, – покачала головой Аня.

– Ну, тогда танцуем.

Юра оказался между девушками, и теперь они танцевали как бы втроем. Настя сделала щедрый глоток своей «Кровавой Мэри» и решила, что плевать. Она пришла потанцевать, и она будет танцевать. Музыка была неплохой, компания почти приятная, а коктейль, как ни странно, почти идеальный.

Аня как зачарованная следила за плавными движениями Насти, которая танцевала с закрытыми глазами, сжимая в руке высокий бокал. Она даже неосознанно стала ей подражать, отчасти потому, что Настя двигалась очень красиво, а еще потому, что она никогда не танцевала за пределами своей комнаты. А ей очень уж хотелось, чтобы Юра подумал, что она хорошо танцует.

Плюшка старалась не пялиться, но взгляд ее то и дело соскальзывал в сторону Юры, который покачивался под музыку и о чем-то болтал с Эриком. Рядом с ними извивались, как три змеи, Люда и Ника с Гулей. Аня вдруг вспомнила их смешки в туалете, и ее снова накрыло знакомое чувство, что она тут лишняя.

Она смотрела на Настю, на Юру, на бывших одноклассниц, не замечая взгляда Эрика, который пытался подгадать момент. Он увидел, что Аня вдруг погрустнела, и понял, что пора.

– Может, выпьем? – предложил он, оказываясь рядом. – У меня как раз все. – Он показал девушке пустой бокал.

– А… ну, давай, – согласилась Аня.

Открыв глаза, Настя увидела, как Эрик и Аня стремительно исчезают из поля зрения, двигаясь в сторону барной стойки. Она растерянно моргнула, а потом перед ней возник Юра.

– Обожаю эту песню, – заявил он, протягивая ей руку. – Потанцуем?

– Я хотела присесть… Ногу натерла, – не растерялась Настя.

– Один танец.

Не дожидаясь ответа, парень обхватил ее одной рукой за талию, чуть притягивая к себе. Насте хотелось сказать что-то колкое, но она передумала. Песня действительно была классной, и она еще не натанцевалась.

– Один танец, – напомнила она. – И без рук.

Именинник усмехнулся, но руку убрал. А Настя подумала, что это ее последний танец на сегодня. Еще пара коктейлей, и противный Юрий станет совсем невыносимым. И, хотя она не могла не признать, что он был неплох, ее почему-то раздражало его навязчивое внимание. От всего этого веяло каким-то дешевым фарсом.

– Ты самая красивая девчонка в этом клубе, – шепнул Юра, склоняясь к ней.

– Девчонка? – поперхнулась смехом Настя. – Мы что, в нулевых? Я думала, это словечко ушло из обихода вместе с популярностью Сережки Жукова.

– Не знаю, заметила ли ты, но наш городок немного отстает в развитии.

Ей хотелось сказать, что если кто тут и отстает в развитии, то это сам Юра, но она вспомнила, что Эрик говорил быть добрее, и сдержалась. Разве парень виноват, что не может придумать ничего, кроме набивших оскомину комплиментов и подкатов?

Прежде чем Юра выдал очередную нетленочку, вернулись Эрик и Аня.

– Мы и вам взяли, – радостно сказала Аня, протягивая Юре и Насте по бокалу.

– О, спасибо, Ань. – Юра стукнул своим бокалом о ее и сделал несколько жадных глотков.

Настя с облегчением выдохнула, и повернулась к брату, пользуясь тем, что Юра о чем-то болтал с Аней.

– Валим?

– Я бы еще задержался, – виновато пожал плечами Эрик. – Когда еще представится такой случай? – Он скосил глаза в сторону Ани.

Настя хотела было высказаться на тему того, что сейчас не лучшее время для пофлиртушек и всякой там романтики, а потом передумала. У них не так уж много радостей тут, и если брату хочется приятно провести время с красивой девушкой, то почему бы и не да.

– А, черт с тобой, – улыбнулась она. – Я потихоньку сливаюсь, а ты оставайся. Я явно третья лишняя на этом празднике жизни.

– Все нормально? – уточнил Эрик.

– Все отлично, – заверила его сестра. – Я получила от этого вечера все, что хотела, и даже больше. – Она слегка скривилась, намекая на Юру.

– Он не так уж и плох, – заметил Эрик. – Вполне нормальный парень.

– Ага, когда не разговаривает, – закатила глаза Настя. – Короче, я сваливаю домой, а ты оставайся тут и проводи потом Аню до дома. Только потом на такси возвращайся, тут стремно по ночам.

– Ты лучшая, – Эрик расплылся в благодарной улыбке. – Ты тоже напиши, как в такси сядешь и как дома будешь.

– Естественно, – подмигнула сестра. – А теперь прикрой меня, чтобы Юра за мной не увязался.

– Беру его на себя.

Глава 7 Не надо стесняться, никто не узнает 5

Настя подъезжала к дому на такси, когда телефон пикнул, оповестив о сообщении с незнакомого номера. Девушка почувствовала, что это не Эрик. Дрожащими пальцами она разблокировала телефон и трижды перечитала текст. Интуиция не подвела, сообщение было не от брата. По спине прошел холодок, и Настя задрожала, хотя в машине было тепло.

– Мы приехали. Вы будете платить? – нетерпеливо спросил таксист, не понимая, чего эта девица мешкает.

– М-м…да, – выдавила из себя какой-то булькающий звук девушка, потянувшись за сумочкой.

Выйдя на свежий воздух, Настя опять посмотрела на сообщение. Очевидно, написали только ей, иначе бы Эрик уже позвонил. Если он не получил, то стоит ли звонить ему или разобраться самой? Настя вдруг подскочила, потому что приложение с почтой на телефоне тоже пикнуло оповещением. В письме был тот же текст, что и в сообщении: «Через 10 минут встретьте доставку». А дальше шел номер машины «курьера».

Девушка тяжело вздохнула, ощущая, как все внутри сжимается от напряжения. Мать знала, что Настя не ложится спать раньше часа ночи, поэтому и написала ей. Она всегда в первую очередь писала дочери, а сыну предпочитала звонить, а не писать. Эрик в этом плане был ненадежен. Мог не спать двое суток и играть на скрипке, а мог спать по шестнадцать часов. Но что, если это было не от мамы?

– Глупости, – Настя нервно прошлась от одного подъезда к другому, ежась от ночной сентябрьской прохлады и нервов.

Все же не могло быть настолько плохо? Они же с Эриком в безопасности? И с мамой все тоже хорошо? У нее целый штат юристов и помощников и…

– Все хорошо, – Настя сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, как на йоге.

До отъезда мать говорила, что, возможно, им придется уехать, возможно, придется помочь ей спрятать несколько документов. Что, если «курьер» привезет как раз документы или флешки? В конце концов, Насте с Эриком проще держать их у себя, чем матери прятать в Москве. Или нет? Настя ничего не понимала, но всеми силами пыталась не впадать в панику и быть сильной. Мать никогда не говорила о своей работе и не посвящала в свои дела детей. Может, это было правильно. Только вот полностью оградить близнецов от своих дел все равно никогда не удавалось.

– Особенно с этим уродом, – прошипела девушка, понимая, что бормочет на ходу и бродит вокруг старой пятиэтажки, как сумасшедшая.

Но домой идти не хотелось. Это место вообще домом называть не хотелось. Не потому, что квартира была старой, а город простым и неказистым – нечто похожее Настя с Эриком уже видели в детстве. Настя не хотела возвращаться в квартиру, потому что казалось, что она давит на мозг и всем видом говорит: «Это всего лишь скорлупа, и она тебя с Эриком ни от чего не спасет, сидите тихо, как мыши, и ждите, пока большие взрослые разберутся в своих играх». Как же это бесило.

– Надеюсь, это того стоит, мамочка, – Настя подняла лицо к небу.

Оно было чистым, безоблачным и полным звезд. Девушка неожиданно увидела ковш Большой Медведицы на небе. Удивительно, в Москве даже в ясную ночь не увидеть такой красоты.

– Гав!

Настя подскочила на месте и обернулась. У ног вилась знакомая лохматая собачонка.

– Опять ты пугаешь девушек по ночам, – улыбнулась она и присела на корточки, поглаживая за ухом ласкового пса.

Настя не могла не отметить, что собачка была очень чистенькой и пахла шампунем. На шее болтался черный ошейник с серебряной монеткой. Девушка не могла рассмотреть в потемках, но была уверена, что там выгравировано его имя. Ей подумалось, что сосед очень любит свою собаку.

Настя резко встала на ноги. Если собака бегает по двору, значит, и сосед где-то здесь. И машина с посылкой должна вот-вот приехать. Мать специально послала «курьера» поздно ночью, чтобы обойтись без свидетелей. Будет ли хорошо, если сосед увидит ее сейчас? Или плевать на него? Ведь ничего же криминального Настя не делает?

Девушка опять вдохнула и выдохнула. Ну что за паранойя. Ее соседу нет дела ни до нее, ни до ее брата. Единственный человек, который мог на весь город орать, что они с Эриком промышляют чем-то плохим, – гнусная соседка с первого этажа. Но она давно спит и точно ничего не узнает.

– Привет.

Настя испуганно обернулась на голос. Перед ней стоял сосед-гопник. И черт бы его побрал, ведь он за две недели произнес в ее адрес от силы две фразы, а сейчас вдруг первым поздоровался. У Насти промелькнуло в мыслях, что будет очень плохо, если машина приедет и курьер увидит ее с ним. Если мать об этом узнает, то явно не обрадуется.

– Привет, – нервно ответила девушка, надеясь, что сосед заберет свою собаку и уйдет домой спать. Кто вообще собак в час ночи выгуливает?! Но сосед не уходил. И какое-то время они тупо смотрели друг на друга, даже не моргая. Настя в кои-то веки рассмотрела его поближе. Он был выше, но из-за высоченных каблуков они сравнялись в росте. Он был плечистее и крупнее брата, хотя меньше Юры. Но Юра по всем меркам был огромным, как Геракл. И все же сосед внушал какие-то опасения. Не то чтобы Настя боялась, что он сейчас отожмет у нее телефон с кошельком, но почему-то казалось, что его лучше не злить. И смотрел он, как колючка, цепляясь шипами за душу. И все же во взгляде не было злобы, хотя была какая-то враждебность. Странное смешанное чувство.

– У тебя нет ключей? – наконец спросил Ярик, не понимая, что она тут делает ночью.

Настя не успела ответить. Во двор въехала машина, и в свете фар девушка не могла понять, ее ли это курьер. Не зная, что делать, она резко схватила соседа за рукав балахона и утащила за кусты шиповника, в тень.

– Ты…

– Тихо, – цокнула Настя, с опозданием понимая, что это сложно будет объяснить.

Но машина была важнее. Когда она проехала мимо и остановилась у соседнего подъезда, девушка с досадой поняла, что номера местные, и это не по ее душу.

– Черт, – выругалась она, не спеша выходить из-за высоких кустов шиповника.

– Объяснить не хочешь? – Ярик все же высвободил руку из тонкой кисти девушки. – Шпионишь за кем-то?

– Нет, конечно! – возмутилась Настя. – Я просто так. Не обращай внимания, у меня шиза.

– Да, ладно? – саркастично изогнул брови Ярослав. – Соседи-музыканты, еще и с шизой… Как мне везет.

– Да, ты счастливчик, – нервно хихикнула она, пытаясь спрятать в карманах куртки трясущиеся руки. – Не переживай, сейчас осень. Сильное обострение у меня обычно весной.

– Чего ты мутишь тут? – в лоб спросил Ярослав, чувствуя, что Настя юлит.

– Не твое дело, – выпалила Настя, пожалев, что сказала это так грубо.

Она больше не могла делать вид, что ничего не происходит. Она поджилками чувствовала, что у матери происходит что-то серьезное. Нельзя светиться. Нельзя, чтобы курьер увидел ее рядом с каким-то типом. Нельзя соседу здесь быть.

Ярик же нахмурился, но не ушел. И даже Чипс подозрительно затих, стоя рядом и обнюхивая кусты. Парень видел страх девушки и никак не мог понять, что с ней не так. Где ее брат, почему она ночью прячется по кустам, почему несколько часов назад она беззаботно улыбалась ему у подъезда, а сейчас срывающимся голосом просит отвалить?

– Точно! Не мое дело. Удачи, психованная, – бросил наконец он, решив, что это все правда его не касается.

Насте показалось, что он сказал это с легкой обидой. Словно хотел с ней поболтать, а она его грубо отшила. И ей почему-то стало стыдно. Она уже собралась покинуть укрытие из шиповника и сказать соседу, чтобы он не думал, что она хамка, как снова увидела фары от заезжающей во двор машины.

– Стой. – Она резко потянула парня обратно за кусты. – Стой здесь… пожалуйста. Нет, иди. В другую сторону!

– Совсем крыша поехала? – Ярик окончательно охренел от ее изречений.

Номера были теми, что прислала мама. Настя зажмурилась и взяла себя в руки.

– Держись от меня подальше, – кинула она Яру и быстро зацокала каблуками по разбитому асфальту вдоль дома.

Ярик остолбенел. Он запоздало хотел крикнуть, чтоб она шла лесом, но передумал. Ему вдруг показалось, что она попросила держаться подальше не потому, что считает, что между ними социальная дистанция. Ярослав смотрел, как она идет к серебристой тонированной машине. Очевидно, она так сказала, потому что люди в машине не должны видеть их вместе.

Когда соседка подошла к авто, приоткрылось окно водителя, и ей передали два черных рюкзака, а затем машина резко сорвалась и поехала из двора. И все, что заметил Ярик, так то, что номера были не их региона. Он снова перевел взгляд на Настю и увидел, что она стремительно бежит на высоких каблуках к подъезду. Не отдавая себе отчета, парень схватил на руки Чипса и быстро двинул следом.

– Ты странная, ты в курсе? – спросил Ярик уже в подъезде, взбегая за ней вверх по лестнице.

– Да неужели? Я образцовый жилец, а вот ты не здороваешься с соседями и захлопываешь дверь, когда с тобой говорят, – не удержалась от ехидства девушка, ощущая, что в одном рюкзаке что-то тяжелое.

– С чего мне здороваться с непонятными типами, которые музицируют по ночам? Это не ты уставшая с работы хочешь спать, а тебе по мозгам канифолят скрипкой. – Ярик сам не понял, почему оправдывался перед ней за свое вполне законное поведение.

Настя опять хотела съехидничать, но промолчала, поняв, что он не так уж и неправ. Когда она стала работать по двенадцать часов в кофейне, то поняла простую человеческую усталость после работы и желание спать в тишине. Может, если бы сейчас, к концу второй смены, лежа в постели, поздно вечером она услышала бы музыку и ор за стенкой, тоже пошла бы угрожать мерзавцам, отнимавшим ее отдых?

– Извини за скрипку, – неожиданно сказала она, продолжая стоять вместе с соседом на этаже. – Можно брат будет играть днем? Вечером шуметь не будем.

Ярик открыл рот и тут же его закрыл, не ожидая такого поворота.

– Ладно, – замявшись, кивнул он, думая, что эта Настя веревки может вить из людей то ли улыбкой, то ли глазами ангела.

Чипс недовольно тявкнул и попытался вырваться из рук, не понимая, почему хозяин никак не откроет дверь и не отпустит его.

– Вот спасибо! – счастливо улыбнулась Настя, собираясь домой.

Руки жгло от желания открыть рюкзаки и написать на зашифрованную почту матери письмо с требованием объяснить все.

– Странные у вас доставки по ночам, – не удержался от любопытства Ярик, продолжая стоять перед ней и игнорировать скулеж Чипса.

– Насчет этого, – Настя снова занервничала, не зная, как лучше объяснить. – Это семейные дела. Забудь, ладно? И извини, что по кустам тебя таскала, это… я… можешь никому не говорить об этом?

– О кустах или о рюкзаках? – непроизвольно улыбнулся Ярик.

Настя едва не выронила свою ношу. Она впервые увидела, как сосед улыбнулся. И улыбка настолько делала его другим, что девушка зависла на мгновение и даже перестала дышать. Словно впервые его увидела. Сосед не был похож на гопника. Совсем не похож. Улыбка в один миг показала, что он смазливый донельзя красавчик с улыбкой дьяволенка и смешливыми синими глазами, голливудскими белыми зубами и милыми ямочками на щеках. У него хорошая фигура, красивые руки, он достаточно хорошо одет, но почему тогда она заметила это только сейчас?

– Так о чем не говорить-то? – тут же нахмурился Ярик, посчитав, что она не оценила шутку.

Настя резко протрезвела и получила мгновенный ответ. Очарование прошло. Снова колючий, недоверчивый взгляд, одна рука в кармане, другая крепко держит уже вовсю сопротивляющуюся собаку, капюшон балахона надвинут едва не на брови. Губы плотно сжаты. Пожалуй, улыбка и открытость миру правда сильно влияет на внешность человека. Как будто он на секунду показал ей другого себя, а потом снова оскалился и выпустил иглы, как еж.

– Обо всем, если тебе не трудно, – попросила Настя.

– Ладно, – пожал плечами Ярик, чувствуя себя дебилом, который никак не пустит Чипса в квартиру и сам не уйдет.

– Спасибо тебе, – выдохнула девушка. – Мне кажется, пора расходиться, пока твоя собака не перебудила всех соседей.

Чипс снова недовольно заскулил, мечтая встать на твердую почву, а не болтаться мешком в воздухе. Ярик кивнул и открыл свою дверь.

– Спокойной ночи, – Настя тоже открыла свою дверь, собираясь уйти.

– Спокойной ночи, – эхом отозвался Ярик, уходя в квартиру.

* * *

Эрик с интересом смотрел, как Аня опрокидывает в себя второй шот подряд. Она поморщилась, а потом широко распахнула глаза и уставилась на парня. Их лица были совсем близко, и он почувствовал запах водки и клубничного ликера.

– Два подряд не слишком для тебя? – спросил парень, обхватывая пальцами стопку. – Там все-таки водка.

– Водка? – удивилась девушка. – Я думала, водка мерзкая. А это вкусненькое. – Она повертела перед собой пустую стопку.

– Думала… стой, ты что, водку не пила никогда? – удивился Эрик.

Они с Настей еще лет в шестнадцать перепробовали все, что было в баре маман. А было там много всего.

– Ну, я вообще-то не пью, – заметила Аня, пригубив четвертый по счету мохито.

– Что-то не похоже, – фыркнул Эрик, залпом выпивая содержимое стопки. – А вообще, правда вкусно.

Аня ничего не ответила ему, поглощенная странным ощущением легкости во всем теле. Посмотрела на свои пальцы с короткими бледно-розовыми ногтями, и те вдруг показались ей какими-то чужими. Она недоверчиво стала сгибать и разгибать пальцы, удивляясь тому, какие они тонкие и длинные. Ей срочно нужно было поделиться с кем-то своим открытием.

– Смотри, какие у меня красивые руки.

Она протянула руки Эрику, который только хихикнул, внимательно глядя на пальцы Ани. Они действительно были красивыми. И изящными. Он мягко сжал их в своих ладонях и погладил большими пальцами. Аня завороженно смотрела на их руки, лежащие на столе.

– Твои, кстати, тоже ничего.

– Ничего? И только? – возмутился Эрик.

Если он чем-то и гордился в этой жизни, то своими руками. Еще в шесть лет кто-то сказал его матери, что у него пальцы музыканта. И в тот же год он впервые взял скрипку в руки. Настя частенько подшучивала над тем, что у него руки холеные, как у девчонки. Эрика это не обижало. Он бы смело мог назвать свои руки идеальными, если бы не шрам, пересекавший его левую ладонь. В восемь лет он так глубоко порезался, что повредил сухожилия и какое-то время не мог толком сгибать пальцы. К счастью, все обошлось, но к острым ножам он с тех пор не прикасался.

– Ну ладно, красивые.

Аня игриво прищурилась и пощекотала ладонь Эрика.

– Бесполезно. Я не боюсь щекотки, – фыркнул парень, сжимая ее пальцы чуть сильнее.

– Не ревнивый, значит?

– Нисколько, – дернул плечом Эрик.

Он действительно не мог вспомнить, чтобы хоть когда-то ревновал. Разве что его бесили все ухажеры сестры, что можно было бы списать на братскую ревность, но парень предпочитал думать, что все Настины парни – козлы. К тому же, они надолго не задерживались, так что и ревновать-то было не к кому.

– Эрик, – Аня чуть наклонилась к нему, обдавая его своим клубничным дыханием, – мне кажется, со мной что-то не так. У меня ноги какие-то странные, – пробормотала она, ерзая на стуле. – Мне кажется, они… я не знаю…

– Так, дай-ка подумать, – изобразил задумчивость Эрик. – Три с половиной мохито, плюс два шота… что бы это могло быть? Голова пустая, а ноги легкие-легкие?

Аня кивнула и застыла, напряженно ожидая ответа, а Эрик только весело улыбался, глядя в ее испуганные серые глаза.

– Кажется, кто-то напился, – сказал он наконец. – Самое время потанцевать.

– А мне домой не надо? – разволновалась девушка. – Вдруг я…

– Тш-ш-ш, никакого домой, – Эрик покачал головой. – Все путем. Просто больше не пей.

Он отпустил ее руки и допил оставшихся два шота так быстро, что Аня и моргнуть не успела.

– Ну что, пойдем?

– А я могу это допить? – Плюшка кивнула в сторону своего мохито.

– Думаю, вполне, – разрешил Эрик, подталкивая бокал в ее сторону.

Когда Аня обхватила губами трубочку, у парня екнуло в груди. Это зрелище оказалось внезапно возбуждающим. Эрик сам себе удивился, а потом нашел ответ в веренице бокалов и стопок, выстроившейся рядом с ними. Очевидно, напилась тут не только Аня.

– Пойдем разгонять алкоголь.

Эрик сжал ладонь Ани и потянул девушку за собой. Аня встала с опаской, боясь, что ноги ее подведут, но твердая рука Эрика тут же оказалась у нее на талии, поддерживая. Они вышли в середину танцпола, оказавшись в толпе. Играла медленная и лиричная песня, все танцевали парами. Аня вдруг поняла, что никогда не танцевала медленный танец. Да и вообще никакой.

Она никогда не ходила на школьные дискотеки, в клубы или бары. Она вообще впервые танцевала с парнем. Руки Эрика жгли сквозь тонкую ткань платья, а еще ее ужасно смущал его взгляд. Он смотрел прямо и открыто ей в глаза, и Ане казалось, что он может читать ее мысли.

Она не знала, куда деть руки и что делать, и огляделась в поисках подсказок. Она увидела Митю и Гулю, которые переминались с ноги на ногу, тесно прижимаясь друг к другу. Руки Гули лежали на плечах Мити, и она гладила пальцами его шею. Аня стала переживать, будет ли нормально, если она положит руки на плечи Эрику. Или лучше оставить их болтаться вдоль тела? Но это тоже было как-то тупо.

Наконец она решилась и осторожно, едва касаясь, положила руки Эрику на плечи. Его удивило то, какими легкими, почти невесомыми были прикосновения девушки. Он смотрел на нее и думал, что она вся какая-то воздушная и хрупкая. И беспощадно красивая.

Эрик еще никогда не испытывал ничего подобного, но ему до ужаса хотелось прижать Аню еще ближе к себе. Что он и сделал. Мягко притянул ее к себе так, что их тела соприкасались, и Эрик мог чувствовать ее дыхание на своей шее. Легкое и теплое, оно щекотало кожу, которая тут же покрылась мурашками.

Парень зациклился на этом ощущении, пытаясь понять, почему же ему так хорошо рядом с Аней. Он почти ее не знал, но его неумолимо тянуло к ней. Хотелось танцевать с ней еще и еще. Что он и сделал.

Одна песня сменяла другую, а они танцевали и танцевали. Аня забыла обо всех своих переживаниях. Она не понимала, как так получалось, но музыка пульсировала в такт ее собственному сердцебиению, а тело двигалось словно само по себе. Это было невероятно.

Плюшка забыла обо всем. О том, что уже поздно, что Ярик будет волноваться и точно вкатит ей по самое не хочу, что Юра уже давно исчез из поля ее зрения – ей вдруг стало наплевать. Все сжалось до рук Эрика на ее талии, до его взгляда, прикованного к ее лицу.

Почему-то она совсем не удивилась, когда он мягко прикоснулся пальцами к ее щеке. Наоборот, она чуть склонила голову вбок, позволяя им свободно соскользнуть на шею. Эрик ласкал ее кожу кончиками пальцев, не отрывая взгляда от нежного лица Ани. Его манили ее чуть приоткрытые губы и трепещущие ресницы. Он как завороженный смотрел на мурашки, которые проступали на тонкой коже девушки там, где он ее касался.

Он откинул назад прядь рыжих волос, а потом провел указательным пальцем по выпирающим косточкам острых ключиц. Аня сглотнула, чувствуя, что дышать становится трудно. Эти легкие касания взволновали ее до дрожи в коленях, но она не хотела, чтобы Эрик прекращал.

– Ты беспощадна, – шепнул парень свои мысли прямо в ее приоткрытые губы.

Он поцеловал ее легко, почти невесомо, одними губами. Сердце Плюшки ухнуло куда-то вниз, а потом она сжала плечи Эрика, подаваясь ему навстречу. Он пах клубникой, каким-то приятным парфюмом и чем-то еще. Аня не знала, что это, но от запаха у нее кружилась голова. Она растворялась в поцелуе, таком сладком и бесконечно долгом.

Губы Ани были именно такими, как и представлял себе Эрик, глядя, как она пьет свой чертов мохито. Мягкие и податливые, словно созданные для поцелуев.

Музыка сменилась на типичный клубняк, но Аня и Эрик не спешили покидать танцпол. Поцелуй, поначалу робкий и неуверенный, становился все более откровенным и глубоким. Ладони Эрика гладили спину Плюшки, а она, осмелев, обвила руками его шею.

Целоваться оказалось гораздо легче, чем она себе представляла. А может, Эрик оказался хорошим учителем. В любом случае, когда он отстранился, она почувствовала разочарование.

– Что-то не так? – хитро прищурился Эрик, проводя пальцем по ее влажным губам.

– Хочу еще, – шепнула Аня, прикусив его палец.

– Мы же собирались танцевать? – напомнил Эрик, разворачивая ее спиной к себе.

От ее взгляда у него внутри все сжалось в комок. Возбуждение рывками неслось по телу, прожигая вены изнутри.

– Мы танцуем, – Аня бесстыдно прижалась к нему, двигаясь под музыку.

Эрик провел руками по ее талии, остановившись на бедрах. Аня прижалась щекой к его плечу, позволяя рукам парня направлять ее. Эрик жадно смотрел на молочно-белую шею, чувствуя непреодолимое желание попробовать ее на вкус. От того, как бедра Ани терлись о его, срывало крышу, и он не смог сдержаться.

Он прижался губами к тонкой коже под ухом, слегка покусывая, оставляя легкий засос. А потом еще один. Аня накрыла его ладони своими, окончательно уплывая куда-то, дорогу куда знал только Эрик. Он чувствовал, как внутри все горит от желания, которое он уже не мог скрывать.

– Это неприлично, – пролепетала Аня, в какой-то момент вспомнив о том, что они в клубе не одни.

Эрик ничего не ответил, думая о том, что неприличным был его член, упиравшийся в штаны. Он не знал, заметила ли Аня, но ему все равно было не по себе.

– Я принесу еще выпить, ладно?

Аня кивнула и продолжила покачиваться под музыку с закрытыми глазами. Эрик с трудом заставил себя отвести взгляд от соблазнительно покачивающихся бедер девушки и пошел в туалет.

Спустя пару минут он стоял у раковины, снова и снова умываясь холодной водой, надеясь, что она приведет его в чувство. Такого с ним еще не было. Еще никого он не хотел так, как Аню, которая даже ничего не делала, чтобы завести его.

– Нечего было столько пить, – сказал он своему отражению, отрывая несколько бумажных полотенец и вытирая лицо.

Когда напряжение отпустило, он вышел из туалета и пошел к бару.

– Клубничный мохито и «Кровавую Мэри», – попросил он у бармена.

Пока тот смешивал коктейли, Эрик нашел глазами Аню. К его неудовольствию, она уже была не одна. Рядом с ней терся Витя-бармен, который работал с ними в рестике и, кажется, учился с Аней в одной школе. Эрику захотелось попросить его исчезнуть с поля его зрения, но потом он успокоился, понимая, что это идиотизм. Они просто танцевали.

Эрик нетерпеливо постукивал пальцами по барной стойке, ожидая, пока нерасторопный бармен приготовит коктейли. Он не сводил взгляда с Ани и Вити, раздражаясь все сильнее. Он отошел от силы на пару минут, а эти двое уже спелись. Руки Вити нагло прижимали девушку к себе, а та была совсем не против: извивалась, как змея, выгибаясь ему навстречу и встряхивая копной рыжих волос.

– «Кровавая Мэри», – бармен поставил бокал на стойку. – Мохито будет через минуту.

Эрик сделал несколько глотков, а потом снова посмотрел на танцпол и закашлялся от возмущения и шока. Аня и Витя бесстыдно сосались прямо у него на глазах. Парень так сжал бокал, что костяшки побелели. Зрелище было отвратительным, но он с каким-то мазохистским упорством не отрывал глаз от парочки, чувствуя, как внутри все горит от злости.

Эрик уже и не помнил, когда так бесился в последний раз. Обычно он отличался спокойствием и неконфликтностью, но сейчас до жути хотелось проломить Витиной головой стойку. А Аня… рыжая бестия! В тихом омуте, как оказалось, зажигали черти.

– Клубничный мохито.

Эрик без особого интереса посмотрел на коктейль. Снова вспомнились губы Ани, обхватывающие трубочку. В груди пекло от злости и досады.

– Спасибо, уже не надо.

– Ты же уже оплатил, – напомнил бармен.

– Плевать, – отмахнулся Эрик.

Он заглянул в стакан, решив, что допьет коктейль и поедет домой, а когда снова посмотрел на танцпол, увидел, что Аня пытается вывернуться из рук Вити. Наконец ей это удалось, и она шлепнула парня по рукам, явно что-то ему высказывая. Эрик неосознанно двинулся в их сторону, сам не понимая, что собирается сделать.

– Ты больной?! – возмущалась девушка, собираясь уйти.

– Анька, стой!

Витя поймал ее за руку, удерживая на месте. Аня попыталась вырвать ее, но Витя сжимал ее запястье так крепко, что стало больно.

– Да подожди ты. Я… – Витя запнулся.

Аня была красная от злости. Она заметила, что Гуля и Ника смотрят на них и о чем-то переговариваются, а чуть в стороне находятся другие бывшие одноклассники, которых явно заинтересовала сцена. Ане хотелось дать Вите хорошего пинка, но останавливало только то, что она не слишком твердо стояла на ногах и боялась упасть.

– Убери руку.

Аня оглянулась и увидела Эрика, который стоял прямо за ее спиной. В его взгляде было что-то пугающее, отчего она почти протрезвела, а внутри у нее все сжалось в комок. На Витю же это не произвело никакого впечатления.

– Иди куда шел.

Эрик ничего не ответил, только быстрым резким движением выплеснул остатки коктейля Вите прямо в лицо. От неожиданности лопоухий отшатнулся и отпустил Аню. Эрик сразу же обхватил ее за талию, не дав упасть в который раз за этот вечер.

– Ты че, охренел?! – заорал Витя, размазывая по лицу томатный сок.

– Аналогичный вопрос, – процедил Эрик, толкая Аню себе за спину.

Плюшка совсем растерялась, не понимая, что происходит. Витя начал орать на Эрика, Эрик, к ее изумлению, стал орать в ответ. Вокруг них стали собираться люди, а потом откуда-то вынырнул Митя и, вклинившись между парнями, стал успокаивать Витю. Все кричали, Витя пытался наброситься на Эрика, но его оттаскивали, а Аня съежилась за спиной музыканта, зачем-то цепляясь пальцами за его рубашку.

– Домой пошли.

Эрик взял ее за руку и повел к выходу. На языке вертелись тысяча и одна колкость, озвучить которые он не мог. Ему было нечего предъявить Ане. Они пили, потом танцевали, а затем целовались – стандартная клубная история с возможностью продолжения. Правда, он не рассчитывал, что продолжать будут без него, но и такое бывало. В конце концов, Аня ему ничего не должна.

Но почему же тогда паскудное жжение в груди никак не унималось?

Даже когда они вышли на улицу, легче не стало. Ночной холод пробирался под плащ, но не мог остудить Эрика. Парень глубоко вдохнул свежий воздух, но в голове все равно был какой-то туман. Он был ужасно пьян и жутко зол.

– Эрик, я не успеваю, – пожаловалась Аня, с трудом переставляя ноги.

Парень резко остановился и повернулся к ней. Аня не успела затормозить и врезалась в него, уткнувшись лицом ему в шею. Ее шатало, и она вцепилась пальцами в лацканы его плаща, ища опоры.

– Меня не было пять минут, – все-таки не удержался от едкости Эрик.

– Ничего, я не злюсь, – заверила его Аня, похлопав по плечу.

– Чего? Ты не злишься? – возмутился Эрик, сжимая ее плечи. – А с чего бы тебе злиться?

– Ну, ты ушел, бросил меня, а этот присосался ко мне, как клещ, – пожаловалась девушка. – Он слюнявый, как Чипс. Фу.

Эрик моргнул, не зная, что и сказать.

– Короче, ты подлец, Эрик, – заявила Плюшка. – Из-за тебя мерзкий Витя облизал мне все лицо.

Она так смешно поморщилась, что Эрик не смог сдержать смешок. Аня потерла рукой губы, откинула волосы назад, и парню в глаза бросился сочный засос на ее шее. И еще один. Да вообще, вся правая часть ее шеи была одним огромным засосом.

Ему стало стыдно. Он вдруг понял, что не может больше злиться на Витю. Перед Аней было невозможно устоять. А она, казалось, этого даже не понимала.

– К слову о клещах… – Парень провел пальцем по ее шее.

Аня вскинула глаза и встретилась с Эриком взглядами. От его прикосновения ее прошибло так, словно она пальцы сунула в розетку. Она застыла, почти не дыша, чувствуя, как по телу бежит ток. Эрик чувствовал то же самое.

Ему вдруг подумалось, что неплохо было бы добавить симметрии.

* * *

Закрыв за собой дверь, Настя скинула туфли и прямо в верхней одежде побежала на кухню. Включив свет, она открыла тот рюкзак, что был полегче, и вывернула его содержимое на стол. Объемная папка с документами и черный пакет, плотно перемотанный скотчем. Настя взяла пакет в руки, сразу же понимая, что в нем деньги. Много денег. Гораздо больше, чем мать оставила им с Эриком на жизнь.

Настя плюхнулась на жалобно скрипнувший косой стул и едва ли не с головой заглянула в пустой рюкзак. На дне белела записка. Настя истерично хихикнула, подумав, что все это похоже на какой-то дебильный квест.

Очень опасный квест, если учитывать, кто был их соперником.

На бумажке было имя, адрес, дата и время. Настя порылась в рюкзаке, но там больше ничего не нашлось. Тогда она сложила все обратно, предусмотрительно спрятав записку во внутренний кармашек, и открыла второй рюкзак.

Черный пакет с деньгами, две папки с документами и еще одна записка.

«Синюю папку оставьте себе, белую отдайте с деньгами». А потом имя, адрес, дата и время.

– Очаровательно, мам.

Настя зарылась руками в волосы, понимая, что вот-вот разрыдается. Сначала высылает их из города, потом засылает к ним «курьера», а теперь делает из них посыльных. Мало того, что они живут, как на пороховой бочке, вздрагивая от каждого шороха на лестничной клетке, так еще и это. Хранить дома документы, которые, очевидно, слишком ценные, чтобы мать могла держать их при себе, и семизначные суммы.

Настя не знала, сколько она просидела, тупо глядя прямо перед собой, но потом вдруг подорвалась и стала метаться по квартире, думая, куда сунуть чертову папку. Как припрятать рюкзаки. А что будет, если в квартиру кто-то влезет? А если ОН узнает, что они здесь? Бесконечные «а что» и «а если».

А вдруг сосед кому-то расскажет, что видел?

Эта мысль пригвоздила ее. Настя уже почти решилась пойти к нему и сказать, чтобы не смел никому ничего говорить, но потом остановилась. Это слишком подозрительно. Тем более он пообещал.

– Обещания – ничто, – напомнила она сама себе.

Мама всегда так говорила. И, к несчастью, она редко ошибалась. Эта мысль так разозлила Настю, что она пнула диван, пытаясь дать эмоциям хоть какой-то выход, и больно ударилась мизинцем.

Боль отрезвила. Девушка вытащила телефон и зашла в почту.

«Посылку доставили. Все ок».

Она перечитывала это скупое сообщение, желая стереть его и начать сыпать вопросами. Написать, что ей страшно, что она устала. Что она не хочет участвовать во всем этом. Что она хочет домой.

Но она знала, что нельзя. Что писать надо как можно проще и обезличеннее. Настя нажала «отправить».

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, мам.

Она отложила телефон, а потом подскочила, едва не словив инфаркт.

В дверь позвонили.

Глава 8 У всех есть право хранить молчание

Настя быстро посмотрела на часы, которые прилипли стрелками к половине третьего ночи, еще быстрее набрала номер Эрика и поняла, что его телефон выключен. Либо за дверью пьяный брат с разряженным телефоном не может найти ключи, либо брат тусит в клубе и у него не ловит телефон, а за дверью неизвестно кто.

В дверь настойчиво позвонили в третий раз. Кто-то явно желал, чтобы ему поскорее открыли. Настя оценила обстановку. Она толком не спрятала посылки от матери, она совсем одна и в случае чего даже обратиться в полицию не сможет, потому что светить паспортом нельзя. А если подойти и посмотреть в глазок, то снаружи могут услышать ее шуршание за дверью.

Можно, конечно, сделать вид, что ее нет дома. Но вдруг там реально Эрик? Настя посчитала до десяти, выдохнула, призналась сама себе, что к восемнадцати годам благодаря матери заработала паранойю на пару с невротизмом, а потом спокойно взяла кухонный нож для обороны и медленно и беззвучно пошла к входной двери, слыша, как сердце стучит в ушах от волнения.

Не издавая ни звука, девушка осторожно посмотрела в мутный глазок и не поверила своим глазам. Страх в мгновение ока сменился яростью, и она швырнула нож на старую тумбочку у двери, чувствуя себя последней идиоткой. Первой мыслью было не открывать, а пойти принять ванну. Пусть этот придурок сидит там хоть до утра. Второй мыслью стало любопытство, и сразу за ним тревога. А если у Эрика проблемы и незваный гость пришел по делу?

Решив, что драгоценный близнец дороже ее спокойствия, Настя нехотя приоткрыла дверь, стараясь сдерживать внутреннюю фурию.

– Я уже думал, не откроешь, – Юра сиял, как баллотирующийся депутат, обещающий народу светлое будущее.

Настя мгновенно уловила шлейф приятного парфюма с отчетливыми нотками перегара и сигаретным дымом. А еще заметила, что Юра покачивается, как маятник.

– Что ты здесь делаешь? С моим братом все в порядке? – тут же нетерпеливо спросила Настя.

– Он зажигает на танцполе, – сиять больше было просто некуда, но Юра аж светился от самодовольства и радости. – А ты покинула бал, как Золушка, оставив принца в одиночестве.

Настя не знала, от чего ее тошнит сильнее: от того, что он назвал ее Золушкой, от того, что сравнил себя с принцем, или все же от мысли, что у нее дома куча важных документов и тонна денег от матери, которая использует их с братом, как инструменты для своих целей. Вдобавок, Настя услышала странный звук, похожий на смешок, со стороны лестницы, и ей стало казаться, что Юра тут не один.

– Слушай, принц Юрий, – Настя решила, что с нее хватит. Пусть он портит ей жизнь в кофейне, но за ее пределами она не позволит ему вести себя, как психу-преследователю. – Я не очень Золушка и не очень в настроении. И не люблю, когда меня преследуют и выясняют мой адрес. Откуда он у тебя?

– Пусть это останется интригой, – припомнил Юра Настину же фразу.

Девушка же только недовольно фыркнула.

– Ты такая красивая, когда злишься. Есть что-нибудь, что тебе нравится? Шоколад, например? – Юра, как фокусник достал из кожаного рюкзака огромную молочную шоколадку.

– Да ты прекратишь со мной разговаривать фразами из романтичных комедий?! – взбесилась Настя. – И я не люблю шоколад, – немного приврала она.

Шоколад она все же любила. Но уж точно не взяла бы его из рук Юры.

– Ой, конечно, как я мог забыть. Тебе же «Кровавую Мэри» и сердце мужика какого-нибудь с кровью, не прожаренное, да? – Юра перестал улыбаться и хотел убрать шоколад в рюкзак, но с пьяных глаз уронил на пол.

– Ну, допустим, не какого-нибудь. Я дама разборчивая, все сердца подряд не ем, – не удержалась от ехидства Настя, надеясь, что этот придурок не перебудит соседей своим пьяным бредом.

Юра почти разозлился на эту недотрогу, которая руки ему выламывает, а потом посмотрел в красивые, немного хитрые, как у лисы, голубые глаза Насти и в очередной раз потерялся. Она была такая неземная и такая красивая, что он готов был позволить ей смеяться над собой дальше, готов был наплевать на то, что мерзкий Титов курит на площадке в трех метрах от них и все слышит. Почему-то все девушки до Насти показались одинаково пустыми, далекими и чужими. Мир, нет, вся Вселенная сузилась до размера песчинки, а потом произошел большой взрыв, и осталась только она.

Юра офигел от своих романтичных мыслей, от ее слов про сердца, от мысли, что ведет себя, как придурок перед Титовым, от алкоголя в крови. Юре стало смешно, легко и весело. И Насти он все равно добьется, даже если придется все на это положить.

– Мое сердце уже съела, – сквозь смех сказал Юра.

– На твое в голодные годы за мешок морковки не позарюсь. А теперь извини, я пошла спать. А тебе пить надо меньше и тоже пойти спать, – усмехнулась девушка, собираясь уйти.

– Волнуешься за меня? Приятно, – тут же улыбнулся Юра. – Ладно… я уйду. Но только если скажешь, какие цветы тебе нравятся.

– Если скажу, ты свалишь туда, откуда пришел, и больше здесь не появишься?

– Только если сама позовешь, – многозначительно ухмыльнулся Юра.

– Хорошо, потому что, если придешь еще раз вот так, без приглашения, мой брат даст тебе скрипкой по носу, – пробурчала Настя, пытаясь закрыть дверь.

– Стой! – Юра вцепился в дверную ручку, мешая Насте запереться в квартире. – Ты не ответила.

– Я передумала. Мне не нужны от тебя цветы, – пропыхтела девушка, упорно дергая дверь на себя.

Ее достал этот пьяный придурок. Ее достали его тупые подкаты. У нее не было ни сил, ни желания тратить на него ни секунды своего времени. Она устала и хотела побыть одна.

– Настя.

Она замерла, услышав то, как он это сказал. Серьезно и вдруг совсем не пьяно. Она попыталась разозлиться, но у нее не получилось. Юра смотрел на нее и был каким-то… то ли жалким, то ли потерянным. Умоляющим. И вдруг ей стало жаль его. Всего на мгновение, а потом она вспомнила, что это Юра, который разве что свое отражение в зеркале не целует.

– Принеси мне аленький цветочек, принц Юрий, – хмыкнула Настя, рывком закрывая дверь перед носом у обалдевшего парня.

Этот придурок ее бесил. Мало ей проблем в Москве, так еще в этом городе спокойно жить не дают. Если бы они с братом были дома, пара звонков друзьям или знакомым, и никакой Юра бы ее не доставал. А здесь они одни, и некому их защитить. Остается только отшучиваться и стараться не нарываться.

Настя почувствовала себя беззащитной, напуганной и уставшей. Хотелось обнять Эрика и рыдать; она очень надеялась, что брат скоро придет домой. Ужасно хотелось вернуться в Москву.

Неожиданно в дверь опять постучали. Настя вытерла слезы и пошла снова смотреть в глазок. Нож валялся поблизости на тумбочке, но она была замучена, поэтому решила, что сама всех поубивает голыми руками. Но все же посмотрела в глазок и тут же нахмурилась.

За дверью стоял сосед.

И Настя не могла понять, он пришел наорать на нее, потому что они с Юрой кричали на весь этаж, опять не давая ему спать, или… или ему что-то нужно? Возможно, он хотел спросить, что все-таки было в рюкзаках? А вдруг начнет шантажировать?

Дверь открывать совсем не хотелось.

И все же он все видел и слышал. Вздохнув, девушка открыла дверь почти нараспашку, бессознательно показывая, что сдается.

Сосед стоял перед ней в той же одежде, что и во дворе. Черные джинсы, черная толстовка с капюшоном, «найки» того же цвета, что и у Эрика. И все тот же заинтересованно цепкий взгляд льдисто-голубых глаз.

– Извини за шум, – растерянно сказала Настя, все еще не понимая, зачем он тут.

– Что? – Ярослав слегка опешил, не сразу догоняя ее мысль.

Он пришел не из-за шума и отчего-то побледнел, пряча стыд. Он зашел к себе, когда они разошлись, помыл Чипсу лапы, но все не мог перестать думать о ее словах, о рюкзаках и интригах. Трижды сказал себе, что это не его дело, и все же вышел вместо балкона покурить на лестничную клетку. Яр думал, что хочет спросить, все ли в порядке. Ему почему-то казалось, что у соседки проблемы. И раз уж ее мерзкого брата нет рядом, то он мог бы ее разговорить. И как же он офигел, когда увидел, как прямо мимо него пробегает пьяный в жопу Кабанов и долбится в дверь Насти.

Мысли тут же хороводом закружились в голове. Когда они успели познакомиться и в каких отношениях состоят? Неужели Кабан мутит с соседкой? И знает ли об этом Анька?

А потом он услышал их разговор и едва сдержался, чтобы не заржать в голос. Типичный Кабан со своими типичными подкатами. Но соседка все же не промах, раз отшила местного Казанову. Вопрос, как они познакомились, остался открытым, но все же она его отшила. Фраза про аленький цветочек особенно повеселила Ярика. Хоть кто-то утер нос Юрцу. Хорошо бы Плюшке взять пример с Насти и тоже послать Кабана.

– Я больше не буду беспокоить тебя шумом из нашей квартиры, – повторила Настя, не понимая, почему сосед смотрит на нее в упор и молчит.

Сам же постучал к ней.

Ярику нечего было ответить. Он никак не мог заставить себя спросить, все ли с ней в порядке. Если спросит, она подумает, что он беспокоится, а он не беспокоится. А если скажет, что да, задолбала шуметь, то это будет грубой ложью, а грубить ей он тоже не хочет. Ярик опустил глаза в пол, собираясь позорно сбежать, и заметил большую шоколадку, которую она не взяла у Юры. Парень стал рассматривать обертку, думая о том, что Кабан – дебил, а когда поднял глаза снова на Настю, окончательно окаменел и перестал дышать.

Она стояла все так же в леопардовой юбке, с босыми ногами и в бледно-розовом топе, только без кожаной куртки, а по щекам текли прозрачные дорожки слез. Она не хныкала, не шмыгала носом и не тряслась в рыданиях – просто стояла, смотрела на него яркими голубыми глазами и беззвучно роняла слезы на грязный пол подъезда.

– Что случилось? – тут же спросил Ярослав, непроизвольно сжимая кулаки.

Если Кабан так сильно до нее доматывается, что она рыдает, а ее брат ничего не делает, то, может, ему самому разобраться с Кабаном?

– Все нормально, я просто… – Настя замялась на мгновение. – Я в полной жопе, – обреченно выдала она.

– Могу помочь? – быстрее, чем подумал, спросил Ярослав.

Он не знал, что делать. Ярик не умел утешать женщин, да и вообще людей. Последний раз, когда Плюшка рыдала по Юрцу и своей жирной пятой точке, лучшее, что он придумал, это позволить Аньке вытирать слезы о его футболку. На этом благородные утешительные жесты, как и его фантазия, закончились.

– Хочешь чай? – вдруг спросила девушка. – В подъезде это лучше не обсуждать.

Ярик как-то заторможенно кивнул и прошел за ней в узкую маленькую прихожую, перед этим, скорее из детской вредности, чем случайно, наступив ногой на брошенную шоколадку.

Настя же сначала подумала, что тупица, раз позвала в дом незнакомца, когда в соседней комнате валяются важные документы и куча денег, но потом решила, что, если что-то случится, она просто утопится в местном болоте. Сил не было никаких. Хотелось поговорить с кем-нибудь, кроме брата. Да и не внушал почему-то сосед сейчас страха и ужаса. Девушка вытерла слезы и включила чайник с блютуза, предложив Ярику сесть за старый стол.

Парень успел отметить, что квартира выглядела очень контрастно. Старый линолеум на кухне и навороченный чайник, который соседка врубила с приложения на телефоне. Древняя плита и фарфоровые чашки с интересным рисунком. Пожалуй, именно так новые соседи и выглядели на фоне этого города. Неуместные, как и их вещи в этой старой квартире.

– Черный или зеленый? – Настя помахала перед Яриком двумя разными коробочками.

– Черный, – коротко ответил парень. – Меня, кстати, Ярослав зовут, – наконец представился он.

– Настя, – улыбнулась девушка. – Хочешь печенье или бутеры?

– Нет, – качнул головой парень. – Так почему… Почему ты плакала? Из-за Кабана?

– Кого-кого? – Настя сделала чай и поставила себе и Ярику по чашке.

– Юрца Кабанова, который к тебе приходил. Он тебя довел? Я не подслушивал, просто курил в подъезде. Случайно вышло, – тут же стал оправдываться Ярик.

Парень почувствовал себя дебилом полным. В собственных глазах он сейчас казался себе Зинаидой Гнидовной, которая за всеми следит.

– Нет, было б из-за кого, – дернула плечом Настя. – Ты слышал этого психа?! Мы пошли с братом в клуб. Там встретили Аню, твою подругу. И Юру этого. Мой брат с ними работает. Юра отмечал день рождения, позвал нас с Эриком за стол. Юра напился, поверил в себя и стал клеить всех женщин клуба. Я не очень хотела клеиться и пошла домой, а Аня с Эриком остались. А дальше ты сам слышал, – выпалила зло девушка, решив не говорить, что этот конченый ее преследует еще и в кофейне.

– Эрик? – изобразил удивление Ярослав.

Ему не хотелось говорить, что он уже давно знает, как зовут ее брата. Да и ее имя откровением не стало. Но, скажи он об этом, будет выглядеть сумасшедшим преследователем типа Кабанова, а этого не хотелось. Поэтому сделал вид, что удивился, хотя на самом деле испытывал только беспокойство. Не нравилось ему, что Аня тусуется в клубе с этим скрипачом недобитым.

– Эрик, в честь прадеда. Хотя мы с мамой угораем иногда, что в честь принца из мультика, – улыбнулась Настя, весело глядя на Ярика.

– А, понятно, – шутку про принца Ярик не оценил. – А Анька там как… нормально? – все-таки уточнил он.

Он вдруг понял, что вечер был настолько богат на странные события, что он как-то подзабыл о том, что бестолковая Плюха ускакала в клуб, да так и не вернулась. Что было удивительно, учитывая, что Юра уже ушел. Куда логичнее было бы, если бы она преследовала его и уже была бы тут. Точнее, нелогично, зато вполне в стиле Аньки.

– Все хорошо, они веселились с Эриком.

– Веселились, – скептично повторил Ярослав, решив, что устроит потом подруге веселье.

Не нравилось ему все это. Но почему-то Анька сейчас волновала меньше, чем Настя, которая то прячется по кустам, то плачет, то зовет на чай. Он снова уставился на нее.

Слезы высохли, и Настя снова казалась уверенной в себе и беззаботной. Хотя, скорее всего, она просто хорошо прикидывалась.

– Так что у тебя случилось? Раз слезы не по навязчивому ухажеру? – вернулся к теме Ярик.

– У нас в семье проблемы, – решилась Настя. – Пришлось переехать. Временно. А теперь семья просит помочь, а я не знаю, как со всем этим справиться. – Она пыталась говорить обезличенно и скупо, но получалось еще запутаннее.

– И как же ты должна помочь сейчас семье? – Ярик выбрал самый простой вопрос, решив не давить на нее.

Он чувствовал, что на другие вопросы она не ответит – не в тех они отношениях, да и не нужно ему лезть. И все же…

– Нужно доставить две посылки, ничего такого, только документы, – покривила душой Настя. – Звучит просто и не стоит слез. Но из-за семейных сложностей уже невроз. Да и порой кажется, что семье наплевать на нас с братом. Забей, короче, – улыбнулась вдруг Настя. – Эрик всегда зовет меня плаксой.

Ярик молча пил чай, думая, что сейф с кодовым замком позавидует скрытности этой Насти. И прочности.

– Скажи честно, этот чай – помои! – вдруг выпалила она.

Парень поперхнулся чаем от смены ее настроения и неожиданного возгласа.

– Э-э, да нормальный вроде, – осторожно сказал он, хотя не был фанатом этой марки.

– Нет, ты посмотри! – Настя сунула свою полупустую чашку под нос соседу. – Края чашки окрасились. От нормального чая так быть не должно! И он горчит сильно! А я говорила Эрику не вестись на акции. Мой брат экономит не там, где надо. Давай, лучше зеленый заварю?

Настя так смешно возмущалась и рассказывала про чай, что Ярик снова улыбнулся. Она была очень милой и чудной. И смешно ругалась. И говорила совсем без пафоса, зря он ее мажоркой считал.

– Давай зеленый.

Ярик едва не покраснел, когда понял, что не хотел чай, но хотел посидеть с ней еще и поболтать. А чай был хорошим предлогом остаться, хоть на часах и было четыре утра, и жутко хотелось спать. Ярослав со стыдом подумал, что недалеко ушел от Плюшки в общении с противоположным полом. Так же блеял и краснел, как дебил. Хотя эта Настя совершенно ему не нравится.

– Кстати, а где ты работаешь? – полюбопытствовала девушка, ставя перед ним другую чашку. – Я видела тебя вечером в синей спецовке. Ты железнодорожник?

– Нет. – Ярослав снова побледнел, разозлился и смутился одновременно.

И вдруг стало стыдно говорить ей, что он работает в автомастерской и обычно выглядит куда чище, и не ходит по городу в спецовке. Просто его облили мазутным маслом, и не хотелось переодеваться, чтобы не засрать еще больше вещей. И стыдно было говорить, что он просто заканчивает технарь. Да и вообще ничего о себе рассказывать не хотелось. Хотя, может, ей уже все растрепали про него? Тогда стоит ли вообще что-то говорить?

– А, извини, – Настя по-своему расценила его колючий взгляд и молчание. – А я вот в кофейню устроилась. «Кофе-кофе», которая в центре у площади. Так что заходи. Угощу кофейком. Только тыквенный раф не бери, на вкус как…

– На слух тоже, как оно самое, – улыбнулся во весь рот Ярослав.

Настя едва не ляпнула, что ему надо чаще улыбаться – сразу выглядит таким милым и красивым, но вовремя прикусила язык и тоже искренне улыбнулась.

– Зачем ты устроилась в кофейню?

– Нужны деньги и занять свободное время. К тому же этот семестр мы с братом пролетели по учебе. Боюсь, нас еще и из вуза отчислят… Семейные проблемы доконают.

– Я работаю в автомастерской и заканчиваю шарагу, а не вуз. Мой единственный родственник – дальнобойщик. Можешь мне не говорить о семейных проблемах и трудностях жизни, – саркастично хмыкнул Ярик.

– Да, не фонтан, – честно сказала Настя, сочувствуя ему. – У каждого своя история, – философски кивнула она и выпила немного зеленого чая.

– Не против, если прервем чаепитие на перекур? – осторожно спросил парень.

– Да, конечно. Я с тобой в подъезд выйду. Пригласила бы на наш балкон, но там завал из чужих вещей. Мы с Эриком не стали выкидывать, а просто сволокли все туда.

– Это не ваша квартира? – спросил Ярик удивленно. И только потом подумал, как это было бестактно.

– Нет. Мы снимаем. – Настя прикрыла дверь и вышла с ним на лестничную клетку.

Ярик почувствовал, что она как-то расслабилась и готова к нормальному разговору. Он медленно спускался по ступенькам к середине пролета, где стояла жестянка для бычков, думая, как лучше разговорить девушку. Вдруг понял, что она сама хочет с кем-то поделиться. А ему почему-то хотелось ее слушать.

Может, потому что у нее был очень приятный голос?

– А соседи не ругаются, что ты тут куришь? – зачем-то спросила Настя.

Она смотрела, как Ярослав зажимает губами сигарету и чиркает колесиком зажигалки. Пламя нервно дрожало на сквозняке, гулявшем по подъезду.

– Некоторым даже повод не нужен, – хмуро заметил Ярик, вспомнив недавнюю перепалку с соседкой на глазах у Насти и Эрика.

Он вдруг понял, что это было всего несколько часов назад, а казалось, что прошла целая вечность. Настя задумалась, не сразу сообразив, о чем он, а потом тихо рассмеялась.

– Такая мерзкая бабка, – хихикнула она. – Прикинь, когда мы сюда приехали, она сказала, что это ее подъезд.

Ярик улыбнулся, вспомнив, как Настя сказала, что она его дилер, а девушка залипла, глядя на эту улыбку. Она никак не могла привыкнуть к тому, как меняется лицо парня, стоит ему улыбнуться. Словно другой человек.

Ярик скосил глаза и снова чуть не покраснел. Настя безо всякого стеснения смотрела на него, а на лице у нее было какое-то странное, непонятное ему выражение. Он пытался угадать, о чем она думает, но ничего не получалось. И тогда парень схватился за жестянку, как за спасательный круг, и стал яростно стряхивать в нее пепел. Он вдруг подумал, что Зинаида могла наговорить про него. Уголовник и наркоман – были самыми безобидными обвинениями в ее арсенале, потому что это было неправдой. Но ведь было и то, чего Ярик ужасно стыдился, то, что так долго отравляло ему жизнь.

А вдруг Настя уже знает? Хотя, если бы знала, наверное, как и остальные, держалась бы подальше, поглядывая на него со снисходительным сочувствием, которое он с детства ненавидел.

Парень и сам не заметил, как сжал жестянку так сильно, что ее бока соприкоснулись.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила Настя, делая шаг к нему. – Ярослав?

От того, как она позвала его по имени, парень вздрогнул. Его редко звали Ярославом. Анька звала его Яриком, мужики в сервисе мальцом, а больше он особо ни с кем не общался. Услышать свое имя оказалось неожиданно приятно.

Он повернулся к Насте, встречаясь с ней взглядом. В ее глазах не было ни снисходительности, ни сочувствия. В них внезапно оказалось понимание. Он никак не мог этого объяснить, в конце концов, она совсем ничего о нем не знала, и все же почему-то казалось, что она его понимает. А может, ему просто хотелось так думать.

Прежде чем он нашелся с ответом, запищала дверь подъезда, а потом они услышали громкие голоса. Речь была путаной, разобрать ее было нельзя, но Ярик сразу услышал высокий голос Плюшки и мужской смех, эхом разлетавшийся по подъезду, который резал по ушам, как бензопила, и явно принадлежал музыкантику.

– Явилась, – хмыкнул парень, потушив сигарету.

– Кажется, им весело, – заметила Настя.

Она радовалась, что хотя бы Эрику удалось повеселиться сегодня. Тем более не так уж и долго ему оставалось беззаботно хохотать на пару с Аней. Скоро Насте придется вылить на него ушат новостей и рассказать про черные рюкзаки.

– Чего они так долго? – недовольно буркнул Ярик, подходя к перилам и заглядывая вниз.

Настя смотрела на его спину и думала, не будет ли Эрик ворчать, если увидит ее с соседом. Ей не хотелось признаваться брату, что Ярослав все видел и знает куда больше, чем должен. Она не любила врать брату, но решила, что пока не станет ему ничего рассказывать. Хватит с него и поручения от матери. Тем более Настя была уверена, что сосед не станет трепаться насчет этого вечера.

– Да где они там? – Ярик не выдержал и спустился на второй этаж, да так и замер, подавившись вздохом негодования.

Первым, что он увидел, была блондинистая макушка Настиного брата, а потом он разглядел и Аньку, которую Эрик прижимал к стене, пошло поставив колено между ее ног. Они самозабвенно целовались, сплетаясь, как два спрута. Ярику даже на секунду стало как-то неловко от увиденного, а потом он опомнился, окончательно взбесился и в два шага оказался рядом с парочкой. Первым желанием было дать противному скрипачу, который лапал Аньку, по морде, возможно, несколько раз, но парня сдержало присутствие Насти.

Она спустилась следом и теперь стояла на ступеньке, встревоженно глядя на Ярика. Его взбешенный взгляд не обещал ее брату ничего хорошего. Но, вопреки ее страхам, Ярик Эрика бить не стал, хотя кулаки чесались. Одним движением он оттащил блондинчика в сторону, едва ли не впечатав его в стену.

– Чтобы я тебя с ней рядом больше не видел, – процедил парень, разворачиваясь к лестнице.

– Слышь, пошел ты! – пьяно выдал Эрик.

Он шагнул вперед, пытаясь ухватить соседа за рукав толстовки. Ярик среагировал мгновенно. Резко обернувшись, он перехватил руку скрипача, чуть-чуть выворачивая ее. Эрик поморщился от боли и попытался пнуть в ответ, но был так пьян, что только испачкал штанину его домашних спортивок. Для Ярика это стало последней каплей. Эрик заслужил получить по морде хотя бы за свою наглость.

Но прежде чем его кулак врезался в лицо скрипача, на руке повисла Анька.

– Ярик, прекрати! – пронзительно взвизгнула она, пытаясь оттащить друга назад.

– Плюха, не лезь, – жестко потребовал Ярослав, стряхивая ее руки. – Иди домой!

– Не ори на нее! – возмутился Эрик. – Я…

Договорить ему не удалось, потому что Настя вклинилась между парнями, почувствовав, что дело пахнет жареным. Она умоляюще посмотрела на Ярослава, который сначала сжал кулаки, потом разжал, а затем молча развернулся, взял Аню за руку и потащил домой.

Аня возмущалась, пытаясь оторвать от себя руку Ярика, но он не обращал на нее никакого внимания, все думая о глазах Насти. Слишком яркие, слишком пронзительные. Слишком красивые, чтобы в них снова появлялись слезы. Срать ему было на Эрика и на Анины вопли, но Настю он расстраивать отчего-то не хотел. И это бесило не меньше, чем обнаглевший скрипач и пьяная в хлам Плюха, которая все брыкалась.

– Какого хрена ты устроила?! – рявкнул он, едва они оказались в квартире.

– Ты чего орешь на меня?! – возмутилась Анька.

Она вырвала у Ярика свою руку, пошатнулась и шлепнулась на пятую точку. Чипс, выбежавший на шум, тут же принялся прыгать вокруг нее, облизывая руки, но она не обратила на него никакого внимания. Только сидела и злобно смотрела на Ярика, который в свою очередь смотрел на нее не менее зло.

– Я говорил тебе держаться от него подальше, – сквозь зубы сказал парень, щелкнув выключателем. – Говорил не ходить в этот сраный клуб!

Он не выдержал и шарахнул кулаком по стене, пытаясь хоть как-то выплеснуть свой гнев. Больше всего ему хотелось схватить Аньку за плечи и трясти до тех пор, пока ее куриные мозги не встанут на место. Он так и знал, что этот клуб добром не кончится.

– Прекрати орать, – потребовала Анька, кое-как стаскивая обувь и поднимаясь на ноги.

Она раздраженно смотрела на друга, который стоял в шаге от нее, скрестив руки на груди. Ее все еще немного вело, и она уперлась рукой в стену, чтобы не упасть.

– Ничего не случилось, так что…

– Ничего, говоришь? – прошипел Ярик, разворачивая ее к зеркалу. – А это что тогда? Некроз?!

Он ткнул пальцем в шею Плюшки, которая вся была в красноречивых темно-фиолетовых пятнах.

– Это не твое дело! – Анька отпихнула Ярика и пошла в комнату, чтобы забрать свои вещи.

– А чье же еще? Может, твоего принца Эрика, которому нравится зажиматься с перепившими идиотками вроде тебя? А если бы я не вышел? Так бы и отдалась ему прямо в подъезде?

– Не смей со мной так разговаривать! Мы просто целовались! И я не идиотка! И я ухожу домой! – заявила девушка, закидывая все вещи в рюкзак. – И Чипса с собой заберу!

Она схватила на руки повизгивающего от возбуждения пса и, пошатываясь, пошла обратно в прихожую. Ярик последовал за ней, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не дать ей пинка под зад, как в детстве.

– Представляю, как обрадуется твоя маман, – ехидно пропел парень, наблюдая, как Аня пытается обуться. – И, кстати, может, ты забыла, но у Милки на Чипса аллергия, так что он остается.

Аня злобно запыхтела, глядя на него исподлобья, а потом швырнула вещи в сторону. Чипс, решивший, что с ним играют, кинулся за сапогом и, вцепившись в него зубами, потащил его Ярику. Парень почесал пса между ушами, а потом поставил сапог в обувницу.

– Все, передумала гордо уходить в ночь? – ехидно уточнил он.

Аня посмотрела на него, а потом начала реветь. Да так, что этому вою позавидовали бы волки. Ярик поморщился, наблюдая, как она размазывает по лицу тушь, слезы и сопли. Вот в этом и была вся Плюшка – чуть что сразу в слезы.

А его эти слезы почему-то всегда задевали. Вот и сейчас, он смотрел на Аньку и не понимал, как эта дурында вообще ввязалась в такую историю. Она вообще не видела никого, кроме Юры, и Ярик всегда был за нее спокоен, потому что знал, что с Кабаном ей не светит ничего и никогда. И тут, пожалуйста, сходила в клуб, а вернулась с опухшими от поцелуев губами и фиолетовой шеей. И бог весть чем бы все закончилось, не стой он в подъезде.

– Хватит реветь, – поджал губы парень. – Иди смывай свой позор и марш спать.

– Не командуй! – тут же завелась Аня.

– Рот закрой и марш в ванную.

Ярик поднял Аню на ноги, затолкал ее в ванную и кинул ей рюкзак с вещами. Она начала было возмущаться, но его терпение закончилось, и он просто усадил ее в ванну прямо в одежде. Анька начала визжать, но Ярик не обратил на нее никакого внимания, открыл кран с холодной водой и включил душ. Плюшка фыркала и размахивала руками, брызгая на него ледяной водой, но реветь перестала. Чипс метался у Ярика под ногами, поскуливая и тявкая, а Анька ругалась и бубнила что-то про свои права.

– У тебя есть право хранить молчание и не блевать в мою ванную, – проворчал Ярослав, выключая наконец воду. – Ну как, успокоилась?

– Ты говнюк, – изрекла Аня, дрожа и обнимая себя руками.

– Успокоилась, – констатировал Ярик, швыряя в нее полотенцем.

– Чтоб твои дети так о тебе заботились, – мстительно прошипела Плюшка, отжимая волосы.

Следующие полчаса прошли в бесконечной ругани и препирательствах. Ярик орал на Аньку, Анька орала на Ярика, а Чипс носился по квартире и гавкал, как сумасшедший. В конце концов, соседи начали колотить по батарее, и Ярику пришлось отвлечься, чтобы смачно пнуть батарею, а когда он вернулся, Анька вышла из игры, заснув прямо в кресле. Парень только вздохнул и накрыл ее одеялом. Чипс примостился рядом с горе-хозяйкой и тут же уснул.

А Ярику не спалось, несмотря на то что уже начинало светать. Он устал как черт и был так же зол. Аня вынесла ему мозги своим пьяным бредом настолько, что он готов был задушить ее подушкой, лишь бы она угомонилась. Он не выносил пьющих людей в целом, а пьяных женщин не любил особенно. А от мыслей о том, что случилось и что могло бы случиться, вообще становилось не по себе. Мало того, что он по-дружески волновался за эту тупицу, так еще и перед ее родителями тоже ему отвечать в случае чего.

– Дура, – буркнул парень, выходя из комнаты.

В прихожей нашлась помятая ногами пачка сигарет. Видимо, выпала из кармана, пока они с Аней ругались. Он нашел одну уцелевшую сигарету и вышел на этаж. Дверь на балкон громко скрипела, и он побоялся разбудить только угомонившуюся Плюшку.

Спустившись на полпролета, Ярик уселся на подоконник и закурил. Глубоко затягиваясь, парень вдруг поймал себя на том, что пялится на дверь в девятую квартиру. Он не понимал, чего ждет, но все же чего-то ждал. Может, что Настя вдруг выйдет и снова с ним заговорит?

– Бред, – пожевал губами Ярик.

С чего бы ей выходить? Не его же искать. Чушь.

И с чего он вдруг так много о ней думает? Хотя ответ на этот вопрос нашелся почти сразу. И не один. Он все еще хотел врезать ее братцу, а еще ему было интересно, что за документы были в тех рюкзаках. И почему Настя с братом оказалась тут. И откуда знает Кабана. И почему вокруг этой девчонки столько тайн.

Но главным его вопросом все еще оставалась сама Настя. Было в ней что-то такое, от чего ему хотелось увидеть ее снова. И дело было вовсе не в том, что она была красивой в этой своей леопардовой юбке и на каблуках.

Все дело было в ее глазах, которые так и стояли перед его мысленным взором.

Глава 9 Доминируй. Унижай. Целуй

– Вставай, пьянь, уже почти четыре.

Ярик заглянул в комнату, где витал запах перегара и удивленно посмотрел на пустое кресло. Скосив глаза вбок, он увидел, что Анька перебралась на диван.

– Я не сплю, – пробурчала девушка, натягивая на голову одеяло. – Дай умереть спокойно.

Она проснулась пару часов назад и не смогла встать. Голова кружилась, и весь мир был в каком-то тумане. Плюшка лежала, морщась от головной боли и воспоминаний, которые рывками пробивались сквозь похмелье. События минувшего вечера сменялись, как в калейдоскопе, постепенно занимая свои места. Вспомнив все, Аня захотела удушиться подушкой, но двигаться было лень.

И она продолжила лежать, пялясь в потолок. Она слышала, что Ярик ходит по квартире и время от времени говорит что-то Чипсу, который цокает по полу коготками, но ей было слишком стыдно выйти к нему. Плюшка надеялась, что друг заберет пса на прогулку, и ей удастся втихаря смыться, но не тут-то было. И вот наконец он пришел ее будить, а она все еще не собралась с духом, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Прости меня, пожалуйста, – пробубнила Аня из-под одеяла.

– Забей, – отмахнулся Ярик. – Так вставать собираешься? На работу опоздаешь.

– Я не пойду, – заявила Анька, выглядывая из своего укрытия. – Я уволюсь.

– Чей-то вдруг? – вскинул брови парень.

Аня рывком села на диване и посмотрела на Ярослава такими несчастными глазами, что ему даже стало ее как-то жаль. Он сел рядом и внимательно на нее посмотрел, ожидая каких-то пояснений. Аня побледнела, потом покраснела, потом поморщилась и в итоге все-таки сунула ему в руки телефон.

– И че мне с этим делать?

Аня тяжело вздохнула, а потом зашла в инсту и стала листать сторис. Когда ее чуть-чуть отпустило похмелье, она залезла туда и увидела, что Гуля выложила кучу историй со дня рождения Юры. И на некоторых были весьма интересные кадры с ее участием. Как раз те, где она танцевала с Витей. И не только танцевала.

Ярик смотрел в экран телефона, чувствуя, как его брови ползут все выше и выше от изумления. Вот Аня танцует с Витей, которого всегда недолюбливала, какие-то грязные танцы, вот Витя лезет к ней целоваться, вот он хватает ее за руку. В этот момент Ярик обратил внимание на сочный синяк на тонком запястье. Как раз там, где его сжимали пальцы мерзкого бармена.

В груди пекло от злости. Этот лопоухий говнарь хватал Аньку, да еще и до синяков?! Ярик сжал челюсти, молча глядя на то, как к парочке подходит Эрик и что-то говорит, а потом выплескивает на Витька коктейль.

– Зачем было это выкладывать? – стала заламывать руки Анька, спрыгнув с дивана и хаотично перемещаясь по комнате. – Стыд какой!

Она говорила что-то еще, но Ярик ее не слушал. Он чувствовал, как злость, которая так и не нашла вчера выхода, снова рвется наружу. И рвется она вполне в конкретном направлении. Витек, кажется, забыл, что Ярик может в землю зарыть за такое.

Хорошо, конечно, что Эрик вмешался, хотя Ярику вдруг подумалось, что, если бы Кабанов полез вчера целоваться к Насте против ее воли, он бы так его отделал, что его бы снова усадили в обезьянник. И ни о чем не пожалел бы. Хотя чего было ждать от принца Эрика с его тонкими музыкальными ручками. Вряд ли он хотя бы раз в жизни с кем-то дрался.

– Ты представляешь, сколько человек это уже увидели? У нее куча подписчиков!

– Да насрать, – отмахнулся Ярик, представляя, с каким удовольствием он оторвет Витины уши.

– Ярик, какое еще насрать?! А вдруг Юра это увидит? – ужаснулась девушка, обхватывая лицо руками.

– Плюха, угомонись! До тебя вчера домогался Витя, а единственное, что тебя беспокоит, – это увидит ли это Юра? – возмутился Ярослав.

– Да он просто хотел поиздеваться надо мной! – разозлилась Анька. – Он еще до этого лез ко мне с разговорами и звал танцевать. Как будто это не он в школе дразнил меня. Знаю я его дебильные шуточки! И да, меня беспокоит, увидит ли Юра!

Ярик нахмурился, окончательно запутавшись.

– Так, стой. А как же Эрик? – вдруг уточнил он.

– А-а-а! Не напоминай! – подскочила Анька. – Я не знаю, что это было! Я вообще пошла в этот клуб ради Юры!

– А так и не заметно, – не удержался от ехидного комментария Яр.

– Это все водка! – простонала Анька, сползая по стеночке на пол. – Я все испортила. Я опозорена, моя репутация разрушена, и теперь все будут думать, что я падшая женщина! Ты должен был меня остановить!

– Я пытался, – напомнил Ярослав. – Кажется, ты сказала, что это не мое дело. И еще…

– Не надо! Я все помню! – Анька сникла, а потом подошла к нему и протянула согнутый мизинчик.

Как будто им снова было по пять и они не поделили игрушечную машинку. Ярик фыркнул, а потом зацепился своим мизинцем за ее и потряс рукой. Плюшка уселась на диван рядом с ним и уткнулась головой в его плечо.

– Я больше никогда не буду пить.

* * *

Витя шел на работу раздавленный похмельем и вчерашним унижением. Он весь вечер наблюдал за Анькой, выжидая момент. Но этот мерзкий Эрик прилип к ней как банный лист, и все время ей подливал. Витя работал барменом не первый год и знал, что таким, как Анька, много не надо. И он прекрасно понимал, чего добивается музыкантик.

Он и сам надеялся, что Аня немного выпьет, сменит гнев на милость и все-таки с ним потанцует. Но вместо этого она все больше напивалась в компании Эрика и танцевать пошла с ним. Тогда Витя пошел пить у бара, чтобы не смотреть, как другой парень делает с Аней все то, что он сам бы хотел сделать.

И он заливал в себя коктейль за коктейлем, думая о том, что карма – женщина. Та еще стерва с хорошим таким чувством юмора. Мог бы он подумать года три-четыре назад, что западет на конопатую? Да ни хрена. Он, как и все парни из их класса, мечтал о том, чтобы ему перепало с Гулей, ну на крайняк с Никой. И ведь перепадало же. И все у него было хорошо.

А потом они стали вместе работать в рестике. И Витя вдруг обнаружил, что Аня очень милая и симпатичная. И все чаще ловил себя на том, что поддразнивает ее по старой привычке, а не потому, что ему этого хотелось. Но она уже гуляла с Титовым. А потом вдруг вылез этот Эрик!

И, глядя на то, как они целуются прямо посреди клуба, Витя думал только о том, что на месте Эрика должен быть он. И стоило музыкантику отлипнуть от Аньки, как Витя решил предпринять еще одну попытку. И Аня не была против. А дальше… а дальше все было в инсте у Гули.

Увидев это на трезвую голову, Витя выбесился. Как этой дуре пришло в голову выложить такое? Показалось, что очень смешно? Парень злился на тупую шалаву Гулю, на мудака Эрика, но больше всего на себя. Со стороны это выглядело совсем не так, как ему вчера казалось.

Он остановился в маленьком дворике у черного входа в ресторан и полез в карман за сигаретами. Нащупав пачку, он уже собирался вытащить себе сигарету, как вдруг его резко дернули за плечо. Он не успел понять, что происходит, а его уже развернули, тут же вжимая в стену.

Единственное, что он успел разглядеть был кулак, выброшенный ему в лицо. Удар был таким сильным, что звезды из глаз полетели. Витя не успел ничего сделать, как кулак воткнулся уже в его солнечное сплетение, выбивая из легких воздух и заставляя согнуться пополам.

– Еще раз к ней прикоснешься, я тебя убью, – пообещал ему Титов, хватая за плечи и прижимая к стене. – Ты понял меня?

У него было такое лицо, что у Вити не было никаких сомнений в правдивости его слов. Убьет и в лесу закопает. Спорить с ним было страшно, поэтому Витя молча кивнул, пытаясь вспомнить, как дышать.

Титов больше ничего не сказал, только отшвырнул его в сторону помойки, как тряпичную куклу, и ушел так же внезапно, как и появился. Витя сидел на асфальте, прислонившись спиной к зеленому баку, и еле дышал от того, как ему было больно, и от ситуации в целом.

Он все-таки вытащил из кармана сигарету и закурил. Наблюдая за тонкими струйками дыма, он думал о том, что не зря столько лет побаивался Титова. Правду говорили, что он бьет как зверь. Быстро, сильно и молча. Как большая собака, которая никогда не лает перед тем, как вцепиться в шею врагу.

Дверь черного входа скрипнула, а потом Витя услышал тихие шаги, которые все приближались. Видимо, кто-то шел к помойке. Зашуршал пакет, грохнула крышка бака. Снова шаги.

А потом вдруг почувствовал легкое прикосновение к плечу.

– Вить? – тихо позвала Аня.

Он обернулся, едва не столкнувшись с ней лбами. Она испуганно смотрела на него, не понимая, почему он сидит у помойки. Ее взгляд зацепился за грязь на его куртке и покрасневший глаз.

– Ты в порядке? Что случилось?

Витя смотрел на нее, и ему было нечего сказать. Места, куда дотянулся кулак Титова, горели пламенем, а в груди пекло от ярости. Сама небось подговорила своего дружка врезать ему, а теперь изображает беспокойство.

– У Титова своего спроси, – отмахнулся Витя.

Он отшвырнул окурок, встал, морщась от боли, и пошел в ресторан. Смена начнется совсем скоро, надо было переодеться и приложить лед. Не хватало ему еще светить за баром фингалом.

В раздевалке было пусто. Витя как раз стаскивал с себя футболку, когда в дверь тихо поскреблись. Парень сразу догадался, что это Анька, и не стал реагировать. Но она все равно вошла.

Увидев Витю в одних джинсах, она растерянно замерла на пороге и протянула ему пакет со льдом.

– Я не хотела, чтобы так вышло, – только и сказала она. – Больно?

– То есть, когда ты просила Титова меня избить, ты думала, что он сделает это нежно? – фыркнул парень, скрестив руки на груди.

– Я его не просила! – возмутилась Анька. – Как тебе это в голову вообще пришло? Дебил!

Анька так разозлилась, что забила на то, что это мужская раздевалка, и вошла внутрь. Конечно, Витя говнюк, который мало того, что в школе ее изводил, так еще и доставал ее вчера, но, когда она увидела его у помойки, ей стало ужасно его жалко.

С одной стороны, Аня считала, что он заслужил, и Ярик поступил правильно, что решил его проучить, а с другой – она теперь хорошо понимала, на какие подвиги может толкнуть человека алкоголь. И каким бы засранцем Витя ни был, и сколько бы он ее ни доставал, не могла она поверить, что он сделал бы что-нибудь такое, на что намекал Ярик. Лопоухий – дурак, конечно, но дурак безобидный.

– Садись, – приказала она, ткнув парня пальцем в грудь.

Витя так ошалел от ее разъяренного вида и приказного тона, что послушно сел на лавочку. Аня осторожно обхватила пальцами его подбородок и прижала к стремительно краснеющему глазу пакет со льдом, под который предусмотрительно положила тонкое полотенце.

Лед обжег холодом, но это не могло сравниться с тем, как обжигали прикосновения Ани. У нее были маленькие ладони с тонкими хрупкими пальцами, которые так осторожно касались его лица. Витя рассматривал ее левым глазом, думая о том, что, в отличие от него, похмелье было ей к лицу.

Если он сам утром напомнил себе картофелину, то Анины черты, наоборот, как будто заострились. Кожа была бледнее, чем обычно, и сильно контрастировала с черной водолазкой с высоким горлышком, которая обтягивала, как вторая кожа. Веснушки, которые парень последние полтора года находил исключительно милыми, выступали ярче, чем обычно.

Вдруг Витя заметил ярко-фиолетовый синяк на ее запястье, и недавний гнев сменился стыдом. Видимо, вчера он схватил ее сильнее, чем ему казалось. Он неосознанно прикоснулся к краю рукава ее водолазки, от чего Аня вздрогнула, надавив пакетом на его многострадальный глаз. Парень зашипел от неожиданной боли, и девушка совсем растерялась.

– Извини, – Анька попыталась одернуть руку, но Витя мягко удержал ее.

– Нет, это ты прости меня, – тихо сказал парень. – Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел… я бы никогда… прости.

– Все нормально.

Аня улыбнулась уголками губ, показывая, что тема закрыта. Она чувствовала, что Вите так же стыдно, как и ей самой, и понимала его. Наверное, если бы Ярик не вмазал ему, она бы злилась, но сейчас просто не могла. А еще что-то подсказывало ей, что он больше не будет ее доставать.

Витя смотрел в ее серые глаза, чувствуя, что тонет. Она смотрела на него открыто и по-доброму и совсем не злилась. И он не понимал, почему. Просто знал, что это так. Вдруг парень понял, что лучшего момента уже не будет и, если он хочет сказать ей о своих чувствах, надо сделать это сейчас.

И будь что будет. Сейчас Витя уже не понимал, что у нее за мутки с Титовым и Эриком, но ему надоело строить догадки. Он и так испортил все, что можно и нельзя, хуже точно не будет.

– Ань, я…

Парень запнулся, услышав, как открылась дверь в раздевалку. Они с Аней синхронно обернулись и увидели Эрика, который растерянно смотрел то на бармена, то на девушку, не понимая, что происходит. Немая сцена длилась несколько секунд, а потом он первый прервал молчание.

– Привет.

– Привет, – Аня быстро отвела взгляд. – Ну, я пойду, – скороговоркой выпалила она.

Переложив лед Вите в руку, она вылетела из раздевалки, даже не взглянув на растерянно стоящего у порога Эрика. Когда дверь громко хлопнула, он перевел взгляд на полуголого Витю, который отвернулся и рылся в своем шкафчике. Хотелось спросить, какого черта тут только что произошло, но вместо этого парень просто прошел к своему шкафчику, решив, что поговорит с Аней после работы.

Ему крайне не понравилось то, что он увидел, но разобраться во всем сейчас он не мог. Оставалось только дождаться конца смены, потому что другой возможности выцепить Аню у него не было. Утром он хотел ей написать, но до него дошло, что он даже номера ее не знает. Конечно, был вариант постучаться в квартиру напротив, но здравый смысл подсказывал, что это не лучшая затея. Да и не до этого ему было.

Он еще не успел выпить утренний чай, а Настя уже вывалила на него историю про ночную доставку. Эрик действительно пытался вникнуть, но похмелье и мысли об Ане жутко отвлекали. В конце концов, он пообещал сестре вернуться к этому разговору и, как мог, успокоил ее. Настя поворчала и скрылась в ванной, решив устроить себе спа и расслабиться.

Эрику было стыдно, что он не мог сосредоточиться, но мысли то и дело возвращали его в прошедший вечер. А точнее, в один определенный момент. Они с Аней ехали в такси. Он сидел, привалившись к окну, а Аня растеклась по сиденью, положив голову ему на колени. Играла какая-то дурацкая попсовая песня, и девушка подпевала одними только губами.

Он смотрел на нее, путаясь пальцами в ее волосах, разметавшихся по его коленям, и думал о том, что у нее ужасный музыкальный вкус. Кажется, он даже сказал ей об этом, и Аня в отместку укусила его за палец, сказав, чтобы не смел оскорблять ее любимицу, и попросила таксиста сделать громче.

Парень не понимал, почему так зациклился именно на этом моменте. Может, все дело было в том, что ему было необычайно хорошо и спокойно впервые за долгое время? Все то, что до этого казалось таким важным, вдруг резко утратило свою значимость. Раньше такое чувство спокойствия и уюта у него бывало только рядом с Настей. И было удивительно ощутить подобное рядом с совсем посторонним человеком. Удивительно и волнительно. И он никак не мог себе этого объяснить.

Эрик закрыл шкафчик и вдруг с удивлением обнаружил, что Витя смотрит на него. И, судя по всему, достаточно давно.

– Че тебе надо?

Эрик сам себе удивился, услышав это внезапное «че». Видимо, окружение сказывалось. Это захолустье явно не шло ему на пользу. Еще чуть-чуть и он начнет рассекать по городу в спортивках, потягивая пивко из банки.

– Отвали от нее, а?

Впервые в жизни Эрик пожалел о том, что никогда не занимался спортом. Ну то есть он время от времени наведывался в спортзал, но это было не то. И хотя парень оправдывал себя тем, что был сильно пьян, он помнил, как легко психованный сосед отшвырнул его в сторону. Если бы он мог, то сейчас сделал бы то же самое с Витей, который нагло смотрел на него, привалившись спиной к шкафчику.

– Сам отвали, – буркнул музыкант, не глядя на бармена.

– Слышь!

Витя в два шага сократил расстояние между ними, снова нагло нарушая личное пространство Эрика.

– Слушаю.

Эрик сказал это с непоколебимым спокойствием, которого на самом деле не чувствовал. Ему совершенно не нравилось, что этот, не вполне адекватный по его меркам, человек, стоит так близко. И намерения у него явно не самые дружеские.

– Так тебе есть что сказать или на этом твой словарный запас закончился? – уточнил Эрик.

Витя не успел и рта раскрыть, как открылась дверь. Парень с трудом сдержался, чтобы не выругаться, подумав, что это не раздевалка, а какой-то проходной двор.

– Пацаны, привет!

– Юра? Ты чего тут делаешь?

Витя с удивлением смотрел на бывшего одноклассника, который, хоть и числился помощником управляющего, на деле в ресторане почти не появлялся.

– Забежал ненадолго, – улыбнулся Юра, пожимая ребятам руки.

Витя понял, что разговор с Эриком придется отложить до лучших времен, и пошел в зал. Его смена уже началась. Он встал за бар, продолжая думать о том, чего это Юра такой дружелюбный с этим новичком. До вчерашнего вечера он был уверен, что Юра понятия не имеет, что в рестике новый музыкант.

– Вить, кофейку не сделаешь? – попросил Юра, подходя к стойке.

– Ща.

Пока Витя возился с кофемашиной, Юра снова заговорил с Эриком и стал зазывать его на футбол. Услышав это, Витя возмутился до глубины души. У них была давно сложившаяся команда, которая состояла из бывших одноклассников и ребят, с которыми они тусили в школе, и всяких придурков туда не звали. Так зачем Юре понадобился Эрик, из которого футболист, как из Юры балерина?

– Юр, о чем ты? Я последний раз играл в футбол в начальной школе, – отмахнулся Эрик.

Предложение Юры его крайне удивило. Разве он был хоть как-то похож на человека, которому было интересно пинать мяч в компании потных орущих мужиков? Да и то, что Юра болтал с ним так, словно они сто лет знакомы, тоже удивляло. Хотя, может, в маленьких городах так принято, а его противные соседи – просто сбой в системе?

– Нормас, все вспомнишь, – успокоил его Юра. – Это как велик, если играл, уже не забудешь, как это.

– Да лан, Юр, че ты напираешь, – вклинился в разговор Витя, поставив рядом с другом чашку ароматного капучино. – Кому мяч гонять, кому на пианино бряцать.

Эрика едва не передернуло от этого «бряцать», но он продолжал улыбаться, не желая показывать, что Витя его задел. Хочет вывести его из себя? Хрен ему. В такие игры пусть со своими деревенщинами играет, а он, Эрик, выше этого.

– Вить, два двойных капучино и облепиховый чай, – к бару подлетела Анька. – И поживее давай, там нервные женщины.

– Ща сделаю, – пообещал Витя, тут же забывая об Эрике.

– Анька, привет.

Девушка обернулась на голос, уже зная, что это Юра. Увидев его так близко, она растерялась, не понимая, как раньше его не заметила, а потом покраснела, подумав о том, что он мог видеть ее в Гулиных сторис.

– Привет, – выдавила она, теребя пальцами край передника. – Как дела?

– Отлично. Вот, зазываю пацанов в футбол играть, но Эрик чет выпендривается, – насмешливо сказал Юра. – Анька, ты же придешь за нас поболеть?

– Приду, конечно, – совсем засмущалась девушка. – А когда?

– Пока не решили, но, как узнаю, обязательно тебе скажу. У нас будут серьезные соперники, так что нужна хорошая группа поддержки. Обещай прийти в короткой юбке, чтобы поднимать боевой дух команды? – подмигнул Юра.

Аня кивнула, покраснев как помидор, тут же прикидывая, какую юбку наденет, Витя едва не расплескал кофе из чашки, а Эрик подумал, что футбол – не такая уж плохая идея.

– Юр, знаешь, я тут подумал… Я в деле, – сказал он, хлопнув Юру по плечу.

Это было не в его привычках, но он заметил, что тут все парни так делают.

– Огонь, – обрадовался Юра.

Все прошло по плану. Эрик согласился играть, а значит, вполне возможно, что Настя придет поболеть за брата. Юра догадывался, что игрок из Эрика будет никудышный, но ему было плевать. У них сильная команда, а ему нужно как-то подобраться к Насте. Он никогда не думал, что будет так изощряться ради какой-то там девчонки, но почему-то не мог остановиться.

– Юр, на хрена ты его позвал? – недовольно спросил Витя, когда они остались вдвоем. – Какой из него футболист? Ноги, как макароны, да и играть по-любому не умеет.

– Р-ревность? – фыркнул Юра.

– Че? – Витя чуть не выронил бокал, который старательно начищал.

– Да видел я тут одну интересную историю у Гули, – Юра усмехнулся, вспомнив, как его удивило увиденное. – Че, поверил, что тихони самые заводные? – спросил он, облокотившись на стойку. – Хрень это, я проверял.

– Ты с Анькой… того?

Витя для верности поставил бокал, решив, что иначе он точно его разобьет, а Верка из зарплаты вычтет. На фиг надо.

– Ой, кому этот булкокомбинат нужен, – отмахнулся Юра. – Я про Ритку из параллели.

Витю как-то покоробило прозвище, которым он в седьмом классе и сам не брезговал. Он как-то уже о нем и подзабыл. Сам Юра и пресек это дело, сказав, что дразнить дочку капитана полиции – плохая затея. Витя в восьмом классе о таких вещах еще не задумывался, но Юра закрепил свои слова небольшой взбучкой, так что спорить он не стал. Да с Юрой вообще никогда никто не спорил.

– Короче, ты нормальный парень, найдешь себе девчонку получше, – подытожил Юра. – Я тебе говорю, с такими ловить вообще нечего. Лан, я побежал, как по игре че решится, напишу.

Витя растерянно смотрел ему в спину, думая о том, что ничего Кабан не понимает. И что, возможно, оно и к лучшему. Эрика Витя за конкурента не считал, несмотря на вчерашнее фиаско. Утонченный сопляк, которого он размажет тонким слоем, если будет много выеживаться. Да и с Титовым можно потягаться. Лишь бы не вылетел опять, как черт, из ниоткуда.

А с такими, как Юра, лучше не связываться. С ними надо дружить. Так что пусть он думает про Аньку, что хочет, лишь бы поперек дороги не вставал.

* * *

Плюшка вышла из ресторана полуживая от усталости. Всю смену полная посадка: заказы сыпались на голову, как перезревшие яблоки, а в висках стучало похмелье. И девушка изо всех сил старалась сосредоточиться на том, чтобы не растянуться посреди зала с подносом и не перепутать заказы.

Жутко хотелось домой: упасть в кровать и как следует выспаться. А завтра надо выступить с докладом, который она еще не сделала. Нужно было начать продумывать коллекцию. И она опять забыла передать Насте плащ. Можно было передать через Эрика, но Ане было стыдно на него посмотреть, не то что попросить о чем-то. Нужно будет завтра написать Насте и договориться о встрече.

Или, может, попросить Ярика занести его? Хотя он все равно не согласится, хоть плащ и висел у него в пакетике в прихожей.

– Передаст, не сломается, – решила Плюшка, вытаскивая телефон из кармана толстовки, но потом передумала и сунула его обратно.

Ей хотелось самой встретиться с Настей и немного поболтать. Лучше она сама зайдет к ней на работу. Кажется, Эрик говорил, что она работает в кофейне. Интересно, а Насте Эрик про нее что-нибудь рассказывал?

Аня надеялась, что нет. Хотя Настя и сама вчера все видела. А вдруг она теперь плохо о ней думает? А что сам Эрик думает о ней?

Наверное, то же самое, что она думает о Гуле и Нике, то есть ничего хорошего.

Эта мысль расстроила Аню, но ненадолго. Она снова вспомнила, как Юра позвал ее на футбол, и в груди потеплело. Аня вновь задалась вопросом, видел ли он Гулины сторис, но вдруг поняла, что это не так уж и важно. Если бы она была ему неприятна, стал бы он ее звать?

Улыбнувшись этой мысли, Аня вытащила из кармана телефон и засунула в уши наушники. Слушая приятное пение Клавы Коки, Плюшка бодро шагала по улице, думая о Юре. Ей было интересно, понравился ли ему подарок. Повесит ли он прикольный брелок на ключ от машины, улыбнется ли, прочитав открытку.

Трек сменился, и девушка вдруг остановилась.

«Только костер и тишина, руки мои греют тебя…»

Вспомнилось, как они ехали с Эриком в такси. Она лежала у него на коленях и тихо подпевала, а он смотрел на нее. Внутри что-то екнуло от этого воспоминания. И ее испугало то, как все сжалось внутри.

Аня прижала руку к груди, не понимая, что это было. Вчера, когда Эрик поцеловал ее, было так же. Она до боли закусила губу, стараясь отогнать от себя воспоминания, от которых кровь прилила к лицу так, что стало жарко.

«Мое нетрезвое сердце вроде бы стало биться…»

Аня издала нервный смешок, услышав эту строчку. Очень в тему. Она замотала головой, пытаясь отогнать от себя мысли об Эрике. Зачем она вообще о нем думает? Почему эта красивая романтическая песня так перекликается с тем, что она чувствует? Значит ли это, что Эрик ей нравится?

Аня остановилась, прислушиваясь к себе. Представила себе Юру и улыбнулась. А потом вспомнила горячие губы Эрика на своей шее, и сердце снова упало вниз. Она непроизвольно сжала пальцами толстовку, комкая ее, словно могла точно так же скомкать эти странные мысли.

Она мерила шагами скверик, в котором обычно гуляла с Яриком и Чипсом, сама не понимая, почему не идет домой. Осознание пришло внезапно. Ей просто жутко неловко за вчера. Надо поговорить с Эриком, как бы стыдно ей ни было. Если подумать, то ничего ужасного не случилось. В конце концов, только в ее любимых диснеевских мультиках люди целуются, когда влюблены.

Аня вспомнила Нину и Жеку, которые целовались прямо за столом. И ничего. Она точно знала, что они не встречаются. Что это были просто поцелуи.

Плюшка тихонько вздохнула. Она всегда думала, что в ее жизни не будет просто поцелуев. Будут только те самые. И, конечно же, с Юрой. Зря она, что ли, ходила нецелованная целых девятнадцать лет?

Стало как-то грустно и противно от себя самой. Девушка неосознанно провела рукой по шее, подумав, что поцелуи с Эриком, как водка. Вчера было хорошо, а сегодня тошно.

И дело было не в Эрике. Просто вдруг обесценилось то, чему Плюшка придавала такое значение. Ей казалось, что для поцелуев нужна любовь. Обязательно. А получается, достаточно просто напиться? Ведь Эрик ей не нравился. Совсем.

Интересно, она должна ему об этом сказать? Да и вообще, надо ли что-то говорить? Или то, что случилось в клубе, остается в клубе? Анька понятия не имела, как положено себя вести после такого. Просто сделать вид, что ничего не было? Или что?

В конце концов, она решила дождаться Эрика и поговорить. А что именно говорить, решит, исходя из его слов. Анька всегда так делала на зачетах, когда не успевала подготовиться. И прокатывало.

Эта мысль успокоила, и девушка наконец остановилась. Она вытащила телефон, чтобы отвлечься и так залипла, просматривая смешные видосики, что заметила Эрика, только когда он подошел почти вплотную.

Увидев Аню в сквере у дома, парень удивился. Он прождал ее у ресторана минут пятнадцать и только потом понял, что она уже ушла, и разозлился. А она, оказывается, ждет его тут. Хотя с чего он взял, что она ждет именно его? Подумав об этом, он растерялся и замер, так и не решив, что делать.

Аня подняла глаза и неловко улыбнулась, вытаскивая наушники.

– Привет.

Она смотрела так, словно ждала чего-то, и Эрик не совсем понимал, чего именно.

– Уже здоровались, – напомнил он, сдерживаясь, чтобы не спросить, что она делала вдвоем с Витей в мужской раздевалке.

– Точно, – Аня смутилась.

Она вдруг подумала, что зря все это затеяла. Может, не надо было его ждать, а просто сделать вид, что ничего не случилось? Она не знала правил этой игры, и помощи ждать было неоткуда. У нее не было подружек, чтобы посоветоваться. А от Ярика в таких вопросах помощи не дождешься хотя бы потому, что он от нее недалеко ушел. Раз уж на то пошло, то Анька целовалась уже с двумя парнями, а он всего с одной девчонкой. И то, это было сто лет назад в лагере. Так что кто еще кому советовать должен.

– Ты кого-то ждешь? – уточнил на всякий случай Эрик.

– Тебя, – все-таки решилась Аня. – Я хотела поговорить.

Эрик усмехнулся. Видимо, это желание у них было обоюдным.

– Ты сегодня домой или… – Он кивнул в сторону дома.

– Не, я к себе, – замотала головой Плюшка.

– Пойдем, я тебя провожу.

– Ой, тебе потом возвращаться и…

– Пойдем.

Эрик тепло улыбнулся и протянул Ане руку. Она посмотрела на нее с опаской, боясь, что если дотронется, то ее снова накроет. Но ведь она уже решила, что все дело в водке, а значит, ничего не случится. И она вложила свою руку в ладонь Эрика. Никакого тока, только приятное тепло.

Плюшка окончательно успокоилась, убедившись, что все это было алкогольным наваждением. Все хорошо. Она даже чуть сжала пальцы музыканта, чувствуя себя гораздо увереннее.

– А ты потом дорогу назад найдешь? – ехидно спросила Аня, когда они сошли с освещенной улицы.

– Уж не заблужусь в трех соснах, – фыркнул Эрик, решив, что, если заблудится, вызовет такси.

Несколько минут они шли молча, думая каждый о своем. Аня пыталась решить, как лучше начать разговор, а Эрик думал о том, что у нее очень приятные духи. Тонкий сладкий запах кружил голову, возвращая к воспоминаниям о ее нежных чувственных губах.

Они шли по неосвещенной дороге. Справа был редкий пролесок, а слева высокие заборы, за которыми угадывались частные дома. Тут было так тихо, что Эрик слышал, как шелестят первые слетевшие с деревьев листья. А стоило ему поднять взгляд наверх, как он увидел в небе таинственно поблескивающие звезды. Все располагало к разговору. Или к поцелуям.

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил парень, отгоняя от себя эту мысль.

Аня остановилась и внимательно на него посмотрела. Она боялась, что покажется ему глупой, но взгляд Эрика был открытым и добрым, а его рука чуть сжала ее руку, словно ободряя. И Плюшка вдруг поняла, что может сказать все, как есть.

– Я хотела извиниться за вчерашнее. Я обычно так себя не веду, – тихо сказала девушка.

– Ну, если захочешь повторить, я не буду против, – подмигнул Эрик. – Так что можешь не извиняться.

Аня, услышав это, очень мило покраснела и уставилась на него во все глаза. Эрик вдруг вспомнил, как поцеловал ей руку при знакомстве, и улыбнулся. Ему нравилось то, что все эмоции отражались у нее на лице – в этом было ее особое очарование. Ужасно хотелось поцеловать ее приоткрывшиеся от изумления губы. Просто до дрожи.

– Не захочу, – выпалила Плюшка, выдергивая из его рук свою. – Мне вообще другой парень нравится.

Эти слова обрушились на Эрика, как ушат ледяной воды.

– Чего?

Такого он не ожидал. Почему-то он был уверен, что нравится ей. Что Аня не такая, как другие девушки, которых он обычно клеил в клубах. Что она-то точно не из тех, что, хлопнув пару рюмок, готовы на все что угодно и с кем угодно. Как бы тупо это ни было, ему казалось, что он особенный для нее.

Он и сам не смог бы объяснить, почему сделал такие выводы. Интуиция, шестое чувство – что-то подсказывало, что это так. А теперь вдруг он понял, что сестра недаром угорала над его неумением разбираться в людях. Настя была права – говно его интуиция.

– Мне нравится другой парень, – повторила Аня еле слышно.

– Витя? – не удержался Эрик.

Так он и знал, что с этим барменом что-то нечисто. Неспроста он докопался до него в раздевалке.

– Что?! – Плюшка аж подпрыгнула от возмущения. – Сначала Ярик, потом Витя! Дальше что? Охранник дядь Сережа? – негодовала девушка.

Эрик рассмеялся, хотя на самом деле было не смешно. Он совершенно запутался. Тусуется с гоповатым соседом, целуется с ним, заботливо прикладывает лед к Вите, который таращится на него так, как будто сейчас набросится, а нравится ей, оказывается, вообще кто-то четвертый. И при этом она стоит и смотрит на него своими по-детски наивными глазами. И бесит.

– Другой парень нравится, значит? – переспросил Эрик, недобро сверкнув глазами.

Аня кивнула, не понимая почему ей вдруг стало не по себе. Воздух словно сгустился от напряжения.

– Так и какого черта вчера было?! – возмутился Эрик, чувствуя себя истеричкой.

Именно истеричкой, а не истериком, потому что реплика была какой-то женской. Потому что обычно Эрику нравилось повеселиться и разбежаться, но в тот единственный раз, когда ему этого не хотелось, выяснилось, что есть какой-то там другой парень.

– Это ничего не значит, – наконец сказала девушка, опуская глаза на мыски его кислотных «найков». – Мы просто напились и…

Пальцы Эрика вдруг сжали ее подбородок и заставили поднять лицо вверх.

– Ничего не значит? – переспросил он, облизнув пересохшие вдруг губы.

В Аниных глазах отражалась полная луна. Красивая и круглая, она тонула в них, завораживая и пугая. Губы девушки чуть подрагивали, словно она хотела что-то сказать, но не решалась. Эрик смотрел на нее и не мог отвести глаз – такая она была красивая.

Плюшка вдруг задрожала. Но не от холода, а от волнения. От того, как Эрик смотрел на нее, в горле вставал ком, а ноги вдруг снова стали слабыми и как будто чужими. Она испугалась, но не пристального взгляда парня, а того, что внутри все снова оборвалось.

А потом он ее поцеловал. Напористо, нетерпеливо, так, как никогда еще никого не целовал, и Аня ответила на его поцелуй. Эрик целовал ее жадно, словно она вот-вот убежит, но она была здесь. Таяла под его руками, которыми он крепко прижимал ее к себе. Земля уходила из-под ног, а воздуха не хватало.

И когда Эрик резко отстранился, она поняла, что задыхается. Ее грудь часто-часто поднималась, щеки и губы горели, а руки почему-то судорожно цеплялись за джинсовку парня.

– Это тоже ничего не значит? – хрипло спросил он.

Аня молчала. Его губы влажно блестели, а ей было стыдно за то, что хотелось еще.

Эрик снова взял ее за руку и повел дальше по дороге. Ночной ветер холодил разгоряченное лицо, но это нисколько не помогало. Он никогда еще не испытывал таких противоречивых эмоций. Хотелось обнять ее, хотелось наорать, хотелось… он и сам не понимал, чего ему хотелось. Только решил, что плевать ему, кто там ей нравится.

– Я ведь тебе тоже нравлюсь, – хмыкнул Эрик.

– Это… это не то, – только и смогла сказать Аня.

– Ладно. Подождем, когда станет то. – Он не стал спорить.

– Но это так не работает.

Аня остановилась, упрямо глядя на него. Ее разозлило то, что он нагло ее поцеловал, нагло заявил, что ей нравится, и, вообще, она решила, что Ярик был прав. Эти москвичи все обнаглевшие. И от Эрика надо держаться подальше.

– Да? – лукаво спросил парень, притягивая ее к себе. – Тогда почему ты дрожишь, когда я тебя целую? – спросил он низким шепотом.

– Не знаю. Мне особо не с чем сравнивать, – призналась Аня после недолгого молчания.

– Хм.

– Что еще за «хм»?

– Да так, ничего.

Эрику не хотелось спорить. Он уже решил, что заставит ее забыть о мифическом парне, кем бы он ни был. Пусть Аня ломается, пусть думает, что он не то. А он будет рядом. И френдзонить себя он не позволит. И что бы там ни говорила Настя, его чутье еще никогда не подводило.

Вспомнить ту же шаурму на вокзале.

Глава 10 Самый опасный сорт 8

Настино утро было удивительным по двум причинам. Во-первых, она проснулась раньше будильника и чувствовала себя прекрасно. Наверное, все дело было в том, что вчерашний день она провела дома, отмокая в ванной, делая маски для лица, тела и волос, перечитывая любимый роман и закусывая все это дело печеньем.

А во‐вторых, на кухне творилось нечто удивительное. А точнее, там творил Эрик. Брат прыгал у плиты, уворачиваясь от брызг масла и пытаясь разбить яйца о край сковородки. Получалось так себе. Первое яйцо наполовину вытекло на плиту, второе упало в сковородку вместе со скорлупой, которую Эрик старательно выковыривал вилкой.

– Кто ты и что сделал с моим братом? – фыркнула Настя, набирая воду в чайник.

– Я просто хотел тебя порадовать и решил приготовить завтрак, – улыбнулся Эрик.

– Тогда учти, я предпочитаю, чтобы яичница не хрустела на зубах, – фыркнула Настя, включая чайник. – Тебе помочь?

– У меня все почти готово. Просто садись, – скомандовал Эрик.

Он кое-как добил оставшиеся яйца, забросил на них ломтики сыра, в очередной раз восхитившись тем человеком, который придумал нарезку, и накрыл крышкой, чтобы сыр расплавился, а яичница дошла до кондиции. Пока он возился с чаем для себя и кофе для нее, Настя намазала ему пару ломтиков хлеба нутеллой.

– И все же что-то тут нечисто, – подозрительно прищурилась Настя. – Что натворил?

– Ничего, – закатил глаза Эрик, раскладывая яичницу по тарелкам. – Просто мне стыдно, что вчера я толком с тобой не поговорил про посылку от мамули и… короче, извини.

– Извинения приняты, – Настя с удовольствием отправила в рот кусочек яичницы. – Так и что мы будем делать?

– Мы отвезем одну посылку, – заявил Эрик. – Так как мы не можем быть в двух местах одновременно, а ехать на электричке с такой прорвой денег ночью по одному тоже не вариант, я написал матери, что мы поедем по одному адресу. Пусть решит, куда именно.

– Чую, она будет не в восторге.

– А это уже не наши проблемы, – поморщился Эрик. – Я хочу ей помочь, но она тоже придумала хрен пойми что. Я не хочу, чтобы ты каталась одна по ночам. Да еще и с бабками. Так что поедем вместе.

– А если у нее будут из-за этого проблемы? – пискнула Настина совесть, хотя девушке понравился план брата.

По крайней мере, он был самым безопасным и адекватным из всего, что пока ей самой удалось придумать. Хотя не сказать, что она много об этом размышляла. Вчера ее нервная система объявила забастовку, и Настя вообще не думала ни о чем, погрузившись в чтение и уход за собой. И это помогло. Ее больше не трясло от мысли о ночных поездках, она в целом немного успокоилась.

– Насть, у нее по жизни проблемы, потому что она их так старательно ищет, – закатил глаза брат. – Все эти ее махинации… именно из-за них мы оказались тут. Хочешь, чтобы стало еще хуже? Я лично нет.

– Ты прав, – согласилась девушка. – И все равно, я за нее беспокоюсь. Как думаешь…

– У нее все хорошо, – поспешил успокоить сестру Эрик.

Он поморщился, услышав хруст на зубах. Настя, услышав характерный звук, фыркнула в чашку с кофе, и темно-коричневые капельки попали ей на нос.

– Свинота, – фыркнул Эрик.

Потянувшись через стол, он вытер кофе с Настиного лица. Она улыбалась, радуясь, что утро получилось таким уютным и по-настоящему добрым. На кухне пахло едой и кофе, и завтрак вполне удался, хотя она и не любила есть по утрам.

Пискнул телефон. Настя покосилась на экран и с удивлением увидела уведомление о сообщении от некой Ани. Она зависла на мгновение, а потом сообразила, что это та самая Аня, с которой они тусили в клубе. Настя взяла телефон в руки и заулыбалась.

«Привет) Я зашила плащ, могу занести сегодня, если будет удобно) Я свободна после 14»

«Если удобно, можем встретиться на площади? Я сегодня в кафе, но у меня будет перерыв)»

«Давай))»

– Кто тебе там пишет, что ты такая довольная? – ревниво поинтересовался Эрик, пытаясь заглянуть в телефон. – Уже нашла себе фаната?

Настя показала брату язык, пряча мобильник в карман халата, а потом вдруг сообразила, что не рассказала ему про ночной визит Юры. И про Ярослава тоже. Как-то было не до этого. И если над историей про Юру Эрик поугарает, то ее ночные откровения с Яриком ему точно не понравятся. А день так хорошо начинался, что ей совсем не хотелось его портить. Поэтому она отмахнулась от этих мыслей, решив, что это может подождать.

– Это Аня. Хочет передать мне плащ, – сказала она, положив на хлеб несколько толстых кусков колбасы.

– Гадость какая. – Эрик скривился, глядя на это безобразие.

Он любил, когда колбаса была тонко порезана. И сыр. И ту же нутеллу мазал тоненьким слоем. И вообще, он больше любил сам хлеб, чем то, что на нем лежало. А этот Настин бутерброд выглядел ужасно.

– Сам ты гадость, – отмахнулась Настя. – Кстати, насчет Ани… Ты из-за нее задержался вчера?

Эрик в очередной раз удивился проницательности сестры. Вчера он предупредил ее, что задержится, чтобы она не волновалась, но не говорил почему.

– Ага.

– И что там у вас? – полюбопытствовала Настя.

Она поймала себя на том, что стала проще относиться к тому, что Эрик мутит что-то с Аней. Во-первых, она была милой. А во‐вторых, лучше пусть у брата будет тут подобие нормальной жизни, чем дергающийся глаз, как у нее самой. И то, отмывшись до скрипа и обмазываясь масками и кремами, Настя подумала, что все не так плохо. Да, они в жопе, в прямом и переносном смысле. Да, мать кидает странные поручения и сообщения. Но они вдвоем. И в безопасности. По крайней мере, пока. Так почему бы не наслаждаться тем, что есть, вместо того чтобы оплакивать то, чего они лишились?

– Чтоб я знал, – развел руками Эрик. – Ну, мне она нравится. Вот прям очень.

– Мне кажется, ты ей тоже – Настя подмигнула, намекая на сцену в подъезде.

– Вот я тоже так думал. А она сказала, что просто напилась и бла-бла-бла. И еще ей нравится какой-то другой парень, – пожаловался Эрик. – Знать бы, кто это.

– А какая разница? – вскинула брови Настя. – Если они не встречаются… а они не встречаются, да?

Эрик покачал головой.

– Ну и пофиг тогда на него, – отмахнулась Настя. – Ты все равно лучше. И вообще, девушкам нравятся музыканты.

– Им нравятся парни, которые поют под гитарку под их окнами, а не играют концерты на скрипке, – Эрик усмехнулся, вспомнив одного навязчивого поклонника сестры, который только тем ей и нравился, что красивым голосом.

Правда, после третьей ночи серенад под окнами, он ей так же быстро разонравился. И слава богу. Эрика раздражала его бездарная дворовая игра, которая мешала спать. И звучала мерзко. Настя, видимо, подумав о том же, тихо захихикала.

– В общем, рад, что мне удалось поднять тебе настроение, – вдруг сказал Эрик. – Настя, помоги.

– Вот я так и знала, что что-то тут нечисто, – вздохнула она, расчищая место под косметичку. – Чего ты хочешь?

– Узнай у Ани, кто этот парень. Я спать не смогу, пока не узнаю, – трагично заявил Эрик. – Вы же сегодня встретитесь и…

– И я такая, привет, Ань. Как там парень, который тебе нравится? Не напомнишь, как его зовут? – не удержалась от сарказма Настя. – Эрик, ты в своем уме?

– Настя, ну, не в лоб же. А как же женские секретики и все такое?

– Мы с ней всего раз разговаривали, ну, два. Какие там женские секретики?!

– Вот как раз сегодня поболтаете в третий раз, самое время для разговора по душам, – хитро улыбнулся Эрик. – Давай, двойняшка ты мне или кто?

– Я подумаю, – вздохнула Настя. – Но с тебя причитается.

* * *

Аня вышла из колледжа, чувствуя себя выжившей. Настя написала ей, что она в огне, и попросила зайти в кофейню. Плюшка была очень даже за – ей был необходим кофе. Обычно она предпочитала чай или какао, но сегодня без кофе было никак. Она жутко не выспалась.

Вернувшись домой, она почти до двух часов готовила доклад, потом упала в кровать и не могла уснуть почти до рассвета. Стоило ей закрыть глаза, как в голову лезли мысли об Эрике. А она совсем не хотела о нем думать. Она хотела спать. Но вместо этого ворочалась и все размышляла о том, что они нелепо разошлись.

До ее улицы они шли в полном молчании: Эрик вел ее за руку и смотрел перед собой, а она на него и все гадала, что он задумал. Что ему нужно. И никак не решалась спросить. А когда показался ее дом, Аня поняла, что так и не спросит. На крыльце курил папа, и ей совсем не хотелось, чтобы он видел ее рядом с Эриком.

Она попросила его уйти. Он хотел было что-то сказать, но потом увидел ее отца и не стал спорить. Аня выдохнула с облегчением, когда парень коротко кивнул, развернулся и ушел. Рядом с ним ей было не по себе. Неловко, странно, тревожно.

Утром, по дороге в колледж, Аня твердо решила, что больше не будет думать об Эрике, а на работе даже смотреть не будет в его сторону. И никаких больше разговоров. А потом, слушая скучную лекцию, поймала себя на том, что пытается найти его ВКонтакте. Она не знала его фамилию, но оказалось, что в Москве не так уж много Эриков в возрасте от восемнадцати до двадцати.

Почему-то Аня была уверена, что он примерно ее ровесник, и не ошиблась. На аватарке у Эрика была красивая фотка. Плюшке подумалось, что она с какой-то фотосессии. Слишком круто для любительской съемки. Черно-белая фотография Эрика в белой футболке на фоне белой стены. Просто, но очень красиво.

Она хотела изучить его страницу, но там почти ничего не было. Эрик Меркулов, восемнадцать лет. Дата рождения не указана, только год. Стена была практически пустой – пара постов с музыкальными подборками. Группы у него тоже были неинтересные, в основном про музыку. Никаких там пацанских пабликов и новостюшек.

Зато фоток оказалось немало. Выступления, виды, фото с тусовок. Почти на всех снимках в кадре с Эриком была Настя, но встречались и другие люди. В основном девушки. Очень красивые девушки. И, глядя на них, Плюшка снова задалась вопросом: что же Эрику от нее нужно?

Она и близко с ними не стояла. Красивые и яркие, даже Гуле с Никой до них было далеко. Больше похожи на моделей, чем на обычных людей. Хотя Эрик с Настей тоже были такими.

Аня снова вернулась на страницу и обратила внимание, что в последний раз Эрик был в сети в конце августа. Это показалось девушке странным, и она нашла страницу Насти. Она тоже не заходила ВКонтакт после двадцать седьмого августа. Это было странно, но Плюшка отвлеклась, залипнув в ее фотки.

Настя была нереально красивой на каждой. Плюшка попыталась убедить себя, что это магия фотошопа, но понимала, что это ложь. И окончательно убедилась в этом, когда подошла к кафе. Она стояла и смотрела на Настю через витрину, понимая, что даже в бесформенном фартуке с гулькой на голове она выглядит круто.

Она улыбалась клиентам, отдавая напитки, а Аня вдруг оробела, не решаясь войти. Ей вдруг подумалось, что такие, как Настя и Эрик, не должны общаться с такими, как она. Да и о чем ей, Плюшке, говорить с Настей?

Она качнула рукой, в которой был зажат пакет с плащом. Аня решила, что отдаст его и сразу же уйдет. Дверь открылась, тихо звякнул колокольчик, и на улицу вышла компания. Аня прошмыгнула внутрь и подошла к стойке.

– Привет! – Настя заулыбалась. – Ты вовремя, как раз все разошлись.

– Привет, – Плюшка протянула ей пакет, собираясь сразу же уйти, но почему-то стояла на месте.

– Как будто ничего и не было. Класс! – просияла Настя, пряча плащ обратно. – Спасибо. Давай, угощу тебя кофе? Ты какой любишь?

Она так искренне и так по-доброму улыбалась, что Аня забыла про свои страхи. Хотелось улыбаться в ответ. Что она и сделала.

– А какой вкусный? Я вообще обычно кофе не пью, – призналась девушка.

– Тогда сейчас я сделаю тебе бомбу, – подмигнула Настя.

Пока она возилась с кофемашиной, у Ани в кармане завибрировал телефон. Юра скинул в чат сообщение: футбол будет завтра. Девушка обрадовалась, потому что завтра не работает и сможет пойти.

Настя готовила раф и думала, что Аня ужасная стесняшка. Она заметила, как девушка засмущалась, когда отдала ей плащ. Это выглядело странновато, но мило. Неудивительно, что Эрик на нее подзапал.

– Раф соленая карамель, – Настя поставила картонный стаканчик на стойку и подвинула к Ане.

– Спасибо.

Настя облокотилась о стойку, глядя на девушку. Ей нравилось смотреть, как люди делают первый глоток. Кто-то смешно морщился, кто-то закрывал глаза. Аня поднесла стаканчик к губам и недоверчиво попробовала, словно неуверенная, что ей понравится. А потом сделала еще глоток, и на ее лице появилась блаженная улыбка.

Насте стало очень приятно. Это была любимая часть ее работы. Ну, и запах кофе, конечно же. Она его обожала. Ей нравилось, что после смены она сама пахнет кофе. Но улыбки клиентов тоже грели душу.

– Лучшее, что случилось со мной сегодня, – заявила Аня, обхватывая стаканчик двумя руками.

– Кофе может все, что угодно, сделать лучше, – согласилась Настя. – Трудный день?

– Ну, так.

Плюшка вдруг подумала, что не может сказать Насте, что не выспалась, потому что до утра думала о ее брате. И о том, что лазила по их страницам в социальных сетях – тоже. Так что оставалось пожаловаться на учебу, что она и сделала: рассказала про провал с докладом. И про коллекцию, которую еще даже не начала обдумывать.

– Не могу я без модели, – пожаловалась девушка. – Хочется сделать что-то особенное для кого-то особенного. Понимаешь?

Настя хитро прищурилась, подумав, что есть у нее на примете кое-кто особенный. Да и чем Эрик не модель? Высокий, худой. Красивый. И, как говорила ее одноклассница Вика, полный краш.

– И что, нет никого на примете? – хитро улыбнулась девушка.

Аня смутилась и чуть-чуть покраснела, что не укрылось от внимательного взгляда Насти. Ей вспомнились слова брата про какого-то другого парня.

Плюшка подумала о Юре, в очередной раз признавшись сама себе, что он совсем не подходит. Во-первых, слишком крупный, а во‐вторых… она бы ни за что не решилась предложить ему быть ее моделью. Да и он бы, конечно, не согласился. Он учится, работает, играет в футбол, в общем, ему явно не до Ани и ее коллекции.

– Может, Ярослав? – предложила Настя.

– Какая из Ярика модель? – фыркнула Анька. – Во-первых, он крупноват. А во‐вторых, ни за что не согласится. Это же занимает время.

А еще, нужно будет представить коллекцию. И уже на этом моменте идея загибалась на корню. Не могла Плюшка представить себе дефилирующего по подиуму Ярика. А если еще добавить к этому его социопатичные замашки… в общем, совсем мимо.

– Можешь попросить Эрика. У него сейчас много свободного времени, он же работает только вечером и то не каждый день, – ненавязчиво предложила Настя. – Хочешь, я его спрошу?

Аня чуть не облилась кофе. Эта идея совсем не вязалась с ее недавним решением даже не смотреть на Эрика. А голос разума настойчиво напоминал, что парень сложен просто идеально для того, чтобы быть ее моделью. Высокий и худой, плюс часто выступает, так что людей не боится и к публике приучен. Эти мысли пронеслись в голове Плюшки за долю секунды, столкнулись с ее решением ни за что к Эрику близко не подходить, а потом слова сами сорвались с языка.

– Думаешь, он согласится?

Ляпнула и замолчала, проклиная свою дурость. Ее напугало то, каким настойчивым Эрик был вчера. Но еще больше она боялась того, как она сама на это реагировала. Он был прав: ей это нравилось, хотя она ни за что не признается в этом.

А потом Аня вспомнила девушек с фото. Посмотрела на Настю, которая была непростительно красивой для этого драматичного фартука, для этой кофейни и их облезлого города. Что Эрику делать с такой, как она? Может, это какая-то ужасная шутка?

Хотелось спросить у Насти, но она не решилась. Это глупо и как-то стыдно. К тому же она его сестра, так что, наверное, обсуждать его с ней было неправильно.

– Конечно, согласится, – заверила ее Настя. – Вечером с ним поговорю.

И Аня поняла, что это полный провал. А вдруг он правда согласится? Что тогда? Прав был Ярик, вечно она болтает, что ни попадя.

– Кстати, я могу дать ему твой номер? Думаю, вам так будет проще договориться.

Аня кивнула, а Настя улыбнулась, думая о том, на что пойдет Эрик, чтобы заполучить ее номер. Возможно, будет делать Насте массаж ног? Или неделю выносить мусор? Нужно хорошенько подумать.

– Кстати, Насть, а ты не хочешь как-нибудь погулять? – вдруг спросила ее Аня, почему-то снова краснея. – Например, завтра?

– У меня смена до восьми, а потом я совершенно свободна.

Насте вдруг стало приятно, что Аня позвала ее гулять. Ей жутко надоело все время сидеть дома, так что она согласилась бы на все, что угодно. А Анька ей нравилась. Странная девчонка, но приятная. Еще бы не краснела чуть что, как школьница из аниме, и вообще было бы отлично.

– Тогда я тебе завтра напишу? – неуверенно спросила девушка.

– Пиши в любое время, я с радостью с тобой прогуляюсь. Тут все равно особо нечем развлекаться, – чуть скривилась Настя.

– Ой, а хочешь, пойдем завтра посмотрим, как ребята в футбол играют?

– Ого, тебе нравится футбол? – удивилась Настя.

Но стоило ей взглянуть на Анино лицо, как она сразу догадалась, что Аньке нравится вовсе не футбол. Видимо, тот парень, о котором она сказала Эрику, завтра будет играть. И хотя Насте совсем не хотелось смотреть, как кучка потных грязных парней гоняет мяч, любопытство взяло верх. Ей было интересно, кто же этот таинственный парень, который нравится Ане.

– Ну, не то, чтобы нравится, но там все собираются и все такое, – залепетала Анька. – Ну, знаешь, мальчики играют, девочки болеют и все такое.

– Ладно, я не против, – кивнула Настя.

Пора было выбираться из своей скорлупки и вливаться в жизнь. В конце концов, интернета не было, а душа требовала хлеба и зрелищ. Даже стало интересно, как развлекаются местные.

– Мы с Яриком раньше часто смотрели, – вдруг сказала Анька. – Ну, точнее, гуляли с Чипсом неподалеку.

Она не стала рассказывать, что долгие прогулки с Чипсом были всего лишь прикрытием. Ей всегда хотелось оказаться в числе болельщиц, но ее никогда не звали. А самой подойти было как-то страшно. И вот наконец ее пригласили в тусовку.

Ярик, конечно, обстебет ее, так что она ему даже рассказывать ничего не будет. Лучше пойдет с Настей. Одной было как-то страшновато.

– Кстати, а почему Чипс? – полюбопытствовала Настя.

– Потому что в двенадцать лет мне казалось, что это отличное имя для собаки, – закатила глаза Аня. – Но вообще, ему подходит.

– Ты придумывала имя?

– Конечно, это же моя собака. Я нашла его на улице, и он жил у меня. А потом родилась Милка, это моя младшая сестра, и у нее началась жуткая аллергия. Сдать мелкую в детдом родители отказались, так что пришлось отдать Чипса Ярику, – пожала плечами Аня.

Настя прыснула над последней фразой девушки. А вообще, это многое объясняло. Она как-то подумала, что мрачный сосед никак не сочетается с маленькой, до неприличия дружелюбной и игривой собачонкой. А вот между Чипсом и Аней проглядывало явное сходство.

Девушки еще немного поболтали, а потом Аня вспомнила, что обещала маме забрать сестру из сада, и убежала, напоследок напомнив, что завтра они идут гулять. Настя помахала ей рукой, думая о том, что после общения с людьми всегда остается послевкусие, как после кофе. И в случае с Аней оно было приятным. С ней хотелось встретиться еще.

Настя готовила напитки, разогревала сэндвичи, упаковывала пончики, увлеченно сравнивая людей с кофе. Усатый дяденька в джинсовой жилетке заказал американо. И сам он был такой же, как его напиток: не слишком крепкий, не сладкий и какой-то никакой. Настя не любила американо – это не эспрессо, и не лунго, а не пойми что. Клиент ушел, оставив небольшие чаевые, а Настя продолжила свою игру.

Она решила, что Аня – раф, легкий, сладкий и сливочный. Эрик, однозначно, бомбон. Крепкий кофе и сгущенка, вроде вкусно, но на любителя. Мама – бодрящий до дрожи ристретто. Она сама – латте с нежной легкой пенкой и тонкой горчинкой. А Ярослав… почему-то Насте подумалось, что он как кофе глясе. Мороженое обещает сладость, но все равно не может победить горечь. Неоднозначно и вкусно.

Девушка улыбнулась своим бредовым мыслям. И почему она снова думала о соседе? Наверное, потому что он не переставал ее удивлять. Она все еще не верила, что действительно рассказала ему что-то о семье. Это было не в ее привычках, но в этот раз все пошло не по плану. Почему-то Ярославу хотелось доверять. И это было по-настоящему странно.

У Насти всегда было много друзей и приятелей, но поговорить по душам она могла только с братом и мамой. Как-то с детства повелось, что они втроем против всех. А потом мама все больше уходила в бизнес и свои дела, и их осталось двое.

Мама учила никому не показывать свои слабости. Быть себе на уме. Не плакать, не болтать лишнего и доверять только семье. И это давно вошло в привычку. Никто не знал, что у нее на душе. Только Эрик.

А теперь Ярослав знал часть ее тайны. И видел, как она плачет.

Почему-то вдруг стало стыдно за то, что она позволила себе слезы при постороннем человеке. Потеряла самообладание и расклеилась. Тряпка.

Тихо звякнул колокольчик, и Настя посмотрела на дверь. Юра собственной персоной.

– Привет. – Парень улыбался так, будто только что миллион в лотерею выиграл.

– Привет.

Когда он подошел к стойке, в ноздри ударил резкий и приторно сладкий парфюм, от которого тут же заныла голова. Настя настороженно смотрела на руку, которую парень держал за спиной. Перехватив ее взгляд, Юра ухмыльнулся, а потом протянул ей букет белых лилий, перетянутый бледно-розовой лентой.

– Лилии? – Она удивленно вскинула брови, не зная, что еще сказать.

– Красивые и ядовитые. Как ты. – Парень положил букет на бар, с вызовом глядя в голубые глаза.

Насте подумалось, что голова от их запаха заболит так же, как и от духов Юры. Она терпеть не могла лилии. Но грубить не хотелось, поэтому она изобразила улыбку и поставила цветы в воду, думая о том, что Юра говорит так, будто по бумажке читает. И никакая она не ядовитая. Просто он ее бесит.

– Спасибо. – Она поставила вазу на край бара подальше от себя. – Только это не аленький цветочек.

– Тебе не пойдет красный, – нахально заявил Юра, едва ли не ложась грудью на бар.

Снова слишком близко. Слишком нагло.

– Ты меня совсем не знаешь, – заметила девушка, скрестив руки на груди.

– Но очень хочу узнать, – Юра сказал это низким шепотом, гипнотизируя Настю глазами.

Она устало посмотрела на него, не зная, что и сказать. Возможно, Юре казалось, что он оригинален. Но она слышала это не раз. Ей стало грустно. Однотипные парни, однотипная схема. И прущая изо всех щелей самоуверенность.

Чем больше она смотрела на его нахальное лицо, тем сильнее был соблазн его осадить. Плюс, ей изрядно надоело, что он за ней ходит. Она была не из тех женщин, у которых «нет» – это завуалированное «да». И ее раздражало, что Юра никак не мог этого понять.

– Тогда вот тебе информация к размышлению, – сказала наконец Настя. – Во-первых, я не люблю лилии. Они вычурные, вонючие, и от них болит голова. Во-вторых, красный – цвет страстных натур, и он мне идет. И вот еще, меня не впечатляют твои подкаты. Уж прости, дешевым фразочкам а-ля герой любовник предпочитаю искренность.

Юра молчал, пристально глядя на нее. Стерва. Самая натуральная, стопроцентная стерва. Она смотрела на него своим твердым взглядом и говорила то, что хотела сказать, а не то, что он хотел услышать.

Это впечатляло. Он никогда не встречал таких, как Настя. Надо было сказать что-то, чего она не ожидает. Но сейчас, когда она смотрела на него, в голове было пусто. Слова не клеились, а во рту было сухо. Юра впервые в жизни боялся сказать не то.

И тогда он сказал первое, что пришло в голову, хотя никогда раньше так не делал.

– Завтра мы с пацанами играем в футбол. Я бы очень хотел, чтобы ты пришла.

– Я приду. Но не потому, что ты позвал. Меня уже пригласила Аня.

Настя знала, что это жестко. Но это пора было прекращать.

Юра подумал, что зря заморачивался и заманивал Эрика в команду. Знал бы, что Настя уже сдружилась с Соколовой, все было бы гораздо проще. Хотя, дружба дружбой, а поболеть за брата она точно придет, в этом он был уверен.

– Не говори об этом Эрику, – подмигнул парень. – Ему будет приятно думать, что ты придешь поболеть за него.

– Что? – Настя подумала, что ослышалась.

– Я и сам удивился, но Эрик тоже хочет играть.

Настя окончательно впала в ступор, пытаясь представить брата на поле. Да он никогда в жизни не вызвался бы сам играть. Он ненавидел спортивные игры, мячи и бег, считая, что это развлечения для простых смертных, а не для высоко одухотворенных творческих личностей вроде него.

Настя поняла, что в странном желании Эрика не обошлось без одной симпатичной рыжей особы.

Зазвенел колокольчик, и в кафе вошла компания. Юра оглянулся, а потом шепнул:

– Завтра в восемь. Приходи.

* * *

– Вова, твою мать! – Ярик мастерски кинул ключ в открытый ящик с инструментами и грозно повернулся к парню в такой же синей, как у него, спецовке. – Рукожоп ты, а не электрик!

– Че ты орешь, как потерпевший? – возмутился Вова, выходя из бокса на улицу.

– Ты вчера ставил жене Лысого новые лампочки? – Ярик вышел следом и закурил.

– И че? Нормально там все.

– Поэтому она с Лысым приехала права качать, что одна лампа мигает, а вторая не отрегулирована? Я за тебя звезды еще отхватил, баран!

– Ой, че ты, – нисколько не смутился Вова, больше переживая о своем похмелье, чем о лампочках. – Мож, паленые купили на рынке.

– А может, кто-то не закрепил нормально ниче, а сделал все от балды?

– Ладно, не ори. За мной должок, – сдался Вова. – Сильно они орали?

– Нет, я же все за тобой, засранцем, исправил, – Ярик отправил бычок в урну и продолжил злобно посматривать на Вову.

Как же задолбали эти говносменщики. Начальник явно издевался, ставя его последние два месяца не с работниками, а криворукими алкашами. Скорей бы Вася вернулся из своего загула. С ним хоть работать можно было спокойно, пока он не бухал. Едва Ярик подумал о напарнике, который продолжал пить уже дней десять, если не больше, как к сервису подошел Вася.

Злобная гримаса Ярослава мгновенно мутировала в ехидную усмешку. Этот сценарий он знал настолько хорошо, что аж блевать хотелось. Вася пробухался в своем ежегодном запое, Васю прокапала жена, подлечила отравление, и теперь он пришел на работу свежий, как майская роза, с легким ароматом одеколона и лосьона после бритья. Как будто ничего и не было.

– Еп твою мать, какой красавчик. Ты на свадьбу че ли? – заржал Вова, пожимая руку другу. – С выздоровлением вас, дорогой. Пива не хочешь?

При фразе о пиве, Ярик чудом сдержался, чтобы не двинуть Вове по его тупой башке.

– Не, я все, мужики. Пришел с начальством перетереть. Завтра на работу выйду. Ты как, малец? – Вася улыбнулся Ярику.

– Офигенно, – процедил Ярослав, закуривая вторую сигарету.

– Малец, ты нервный такой. Девчонку бы себе завел, любовь-морковь там, все дела, – засмеялся Вася, а Вова тут же подхватил.

Ярослав покраснел от злости.

– Ладно, мелкий, на вот, – Вася протянул большой пакет Ярику. – Людка пирожков напекла, тебе передала.

– Вася, как у такого дебила, как ты, вообще, жена появилась? – вместо благодарностей спросил Яр, забирая подгон.

– Ну, он, в отличие от тебя, не такой тормоз, – подмигнул Вова.

– Это ты о чем? – тут же ухмыльнулся Вася.

– Дочка Иванова третий раз в смену мальца приезжает и пялится на него. А ты хоть бы телефон стрельнул, – обратился он уже к совсем обозлившемуся Ярославу.

Вова с Васей снова заржали. Ярик взял пирожок из пакета и безразлично откусил.

– Она с мужиком живет, Вова. И у нее ребенок есть. А ты б зрение проверил.

– Ой, малец, ну тебя нах, – Вася гордо ушел, а Вова утянул себе пару пирожков и продолжил стебать Ярослава.

День прошел ровно. Ярик закончил раньше и предупредил, что пропустит пару смен из-за дел в шараге. Плюшка обрадовала, кинув сообщение, что выгуляла днем Чипса. Ближайшие дни ему светят только короткие прогулки. Надо было по максимуму разобраться с учебой, чтобы не появляться там до зимы. Натянув чистые вещи на еще влажное после душа тело, Яр кинул в миску псу большую кость, схватил рюкзак с тетрадью и побежал на встречу с Михалычем в технарь.

Михалыч долго и основательно грузил про его прогулы и вечно не вовремя закрытые хвосты, но все равно сдался и назначил дни пересдач.

– Если ты попросишь госы пересдать, учти, я тебе диплом не дам. Вышибу! – важно пробасил Михалыч, тряся перед носом парня чьими-то курсовыми для убедительности. – Практику, так и быть, закрою.

– Еще бы ты мне практику не закрыл, кто твою тачку чинил неделю, – нагло оскалился Ярослав.

– Титов! – рявкнул Михалыч. – Борзый больно стал. Я столько раз глаза закрывал на твои прогулы. Это последний курс, а ты не все хвосты закрыл с прошлой сессии. Не надо мне тут своей работой давить на жалость. Чтоб этот семестр ходил и чтоб все закрыл за эту неделю.

– Но…

– Титов! Семестр уж соизволь осчастливить меня своим присутствием. Потом к госам готовиться будешь, пар не будет. И чтоб госы мне на «отлично» сдал.

– Ладно, – нехотя выдавил Ярослав. – Но, если практика закрыта, я же могу на пары ходить два раза в неделю? Типа, в остальные дни у всех практика, а моя закрыта уже?

– Да, – также нехотя выдавил из себя Михалыч. – Два раза в неделю чтоб был здесь. Я проверю. Паршивец!

Ярик кивнул и, схватив свою зачетку и расписание пересдач, поспешил сбежать.

Злость немного свербила внутри. Вот же Михалыч привязался со своими парами. Бесполезная трата времени. Ему просто нужна корка, по своей специальности он и так все знает. С другой стороны, пару раз в неделю можно ходить. На работе договорится. Да и отдохнуть немного не помешало бы. Ярик встал у ворот, думая, куда идти. Жутко хотелось есть, пирожки давно переварились, и желудок противно урчал от голода.

– О, Титов, здорово!

К Ярику подошли трое парней из технаря, хотя с двумя он был знаком еще со времен секции по боксу. Пожав руки, ребята закурили и отпустили пару шуток о прекрасном учебном заведении, которое стояло за спиной.

– Как дела, Ярик? Чего на бокс больше не ходишь? – Саша выдохнул столп дыма и расстегнул куртку.

Погода продолжала радовать теплом, несмотря на то что уже вечерело.

– Некогда, – пожал плечами парень.

– Совсем пропал мужик, – хохотнул второй, имя которого тоже было Саша, но все звали его Серым из-за фамилии Серов. – Мы, кстати, завтра в футбол собираемся поиграть в коробке. Давай с нами? Нам людей не хватает.

Ярик хотел отказаться, но вспомнил, что завтра у него тоже короткая смена в сервисе. И почему бы не размяться? Сто лет не гонял мяч.

– Когда? И кто играет? – поинтересовался вдруг Ярослав на радость старым знакомым.

– Вечером. После шести – не только ты работаешь, – хмыкнул Сеня, допивая свой энергетик. – Играем мы вчетвером, Рыжий с братом придет, ну, помнишь же их? Ну и Лешков обещал подтянуться. Если что, захвати кого-нибудь из сервиса, если играют. А то в другой команде восемь человек будет, если не девять.

– Да, хоть десять, нагнем лохов, – заржал Саша. – У них мяч пинать могут три калеки, мать их.

– Ладно, напишите, завтра ближе к делу. Я приду, – Ярик кивнул и пошел домой.

И хоть он не был большим фанатом футбола, на боксе после тренировок они часто с пацанами оставались в зале и играли. Тогда же Лешкова и прозвали клешней, потому что, если он стоял на воротах, мяч было забить невозможно.

Ярослав непроизвольно улыбнулся воспоминаниям. Пожалуй, несколько лет секции бокса он всегда будет вспоминать с теплотой. Там было весело, там появились приятели, там он перестал быть тощим недомерком и научился бить морды всем, кто наезжал на него, там они снова стали общаться с Анькой. При мысли о последней, Яр почти засмеялся в голос на улице, что было большой редкостью для него. Но как развидеть Плюшку с рыжим пучком и красным лицом, в футболке со Спанч Бобом, мучающую скакалку до седьмого пота? Парень подавил смешок и немного загрустил. Приятели не сразу, но все равно почти все исчезли, когда он стал много работать и рвать жопу на учебе, чтобы хоть как-то закончить девятый класс. Тогда же и начались бесконечные драки и обезьянники в ментовке, пока дядя с отцом Плюшки не вправили ему мозги.

В итоге он перестал злиться на них и понял, что они правы. Дядя прилюдно орал при родителях Плюхи, что если Ярослав будет только драться, работать на мойке и ничем не будет интересоваться, то дорога его будет короткой и на самое дно. Ярик не хотел быть тупым дном в тупом вонючем городе, где каждый второй говорил о нем мерзости. Ярик решил пойти в технарь, поработать, получить специальность, скопить денег и свалить отсюда. В большой город, где всем будет на него плевать и в спину не будут шептаться, где можно устроиться на нормальную работу и поступить в нормальный вуз на заочку. Прошло почти четыре года после того разговора. Медленно, но верно, Ярик приближался к своей цели.

Думая обо всем этом, парень не заметил, как прошел всю площадь и оказался в проулке перед вывеской «Кофе-кофе». Ярик нахмурился, это определенно была та кофейня. Недавно открылась, хотя ему было плевать, он пил кофе дома и на работе, а из всех злачных мест города каждую неделю бывал только в пиццерии. И стоит ли начинать сейчас что-то менять? Нужен ли ему, в конце концов, этот кофе?

Ярик поправил почти пустой рюкзак, съехавший с плеча, и полуобернулся к стеклянной витрине кофейни. За баром была соседка. Она о чем-то оживленно болтала с двумя школьниками, которым делала кофе. Парень почувствовал себя глупо и отвернулся. Ему незачем туда идти. Разве что спросить, отвезла ли она свои документы, но это было не его дело. Он уже хотел уйти домой, но желудок сильно заурчал от голода. Может, стоит купить что-нибудь поесть в кофейне? Вывеска гласила, что здесь можно съесть вафлю или тост. В конце концов то, что соседка здесь работает, ничего не значит. Он просто шел мимо, просто так сложились звезды.

До закрытия кофейни оставалось двадцать минут, и вечером в понедельник там уже полчаса как не было людей, кроме тех школьников, но и они ушли. Ярослав решил, что в кои-то веки можно попробовать что-то новое, кроме пиццы, дернул дверь, звякнув колокольчиком, и вошел внутрь. В кафе было уютно и тепло, пахло кофе, на стенах висели забавные тематические постеры, а еще было несколько столиков и диванчиков вдоль стены.

– Привет, Ярослав. – Настя узнала его с порога и улыбнулась, махнув рукой.

– Привет. – Ярик быстро подошел к бару, с интересом глядя то на меню на стене, то на Настю в длинном фартуке с пучком на голове.

– Ты успел. Еще десять минут, и я бы стала мыть кофемашину, – хихикнула она.

– У меня технарь рядом, шел мимо, – небрежно хмыкнул парень. – Так ты здесь работаешь?

– Ага. Уже третью неделю. Скоро стану супербариста, – улыбнулась Настя. – Что тебе приготовить?

– Тост… два тоста, – поправил себя парень. – А кофе, м-м, что посоветуешь?

Ярик сам удивился своему вопросу. Он обычно не спрашивал советов ни в чем, а в еде и напитках мог еще и спорить до пены у рта с Анькой. Но стало интересно, чем может удивить супербариста.

– Доверься мне, – заговорщицки подмигнула девушка и пошла творить.

– Что-то мне уже страшно, – улыбнулся Ярослав, облокачиваясь рукой на стойку.

– Ой, глаза закрой! – Настя резко обернулась и замахала руками, понимая, что он сейчас спалит все секретные ингредиенты.

– В чашку только не плюй, – снова улыбнулся парень и прикрыл глаза.

– Открывай! – Настя поставила на стойку тарелку с двумя большими тостами и огромный стакан с кофе, закрытый крышкой. – Только сначала пробуй, а потом смотри под крышку, что там.

Яр послушно отпил кофе и не смог скрыть восторг в глазах. Насте стало невероятно приятно. Первое сильное впечатление никак не скрыть, каким бы сдержанным камушком ты ни был.

– Это очень вкусно. – Ярик выпил залпом полстакана и открыл крышку.

Это был кофе с нежнейшим сливочным мороженым и мелким фигурным маршмеллоу. Вроде ничего особенного, но Ярик обожал мороженое, и сам напиток был невероятным.

– Это ты еще тост не пробовал. – Настя снова улыбнулась ему, почти заставив смутиться.

– А можно мне еще один такой кофе? – Ярослав стал выковыривать оставшиеся на дне стакана маршмеллоу пластиковой ложкой.

– Конечно.

В этот раз Ярик не закрывал глаза. Он смотрел, как ловко соседка управляется с кофемашиной, добавляет мороженое и сладости и подает ему стакан.

– Только третий я сегодня сделать не успею, нужно закрывать кофейню.

– И не надо. Мне хватит, – Ярик не спеша жевал тост и пил второй стакан, но уже куда медленнее, чем первый. – А можно я посижу тут, пока ты закрываешь кофейню? – неожиданно спросил он.

– Думаю, да. Не на улице же тебе есть тосты. Только не шуми, когда начальству звонить буду, – попросила она.

Ярик попросил рассчитать его сразу, но с удивлением обнаружил, что второй кофе Настя в стоимость не включила.

– Ты ошиблась, – сказал он, доставая наличку.

– Это был подарок, – улыбнулась Настя.

– С чего бы? – недоверчиво спросил Ярослав, не привыкший к подаркам, тем более от красивых девушек.

– Маркетинговый ход. – Она закатила глаза и отмахнулась.

На самом деле, Настя просто захотела удивить его без всякого подтекста и скрытых мотивов.

– Не люблю быть должным. И у тебя проблем с этим не будет? – Ярику стало неловко.

– Ладно, – усмехнулась Настя. – В следующий раз ты угощаешь меня кофе.

– А я приду сюда в следующий раз? – насмешливо изогнул брови Ярослав.

– Конечно, придешь. Здесь же самый лучший кофе, супербариста и за тобой должок, приятель, – хихикнула Настя, а затем повернулась к Ярику спиной, чтобы помыть кофемашину.

Ярик едва челюсть не уронил от ее нахальства и про себя решил, что придет сюда только, чтобы вернуть должок. Всего раз! Потому что эта девица абсолютно несносна!

Отчитавшись Гоше и помыв машины, девушка стала протирать поверхности, а к бару снова подошел Ярик с пустой тарелкой от тостов.

– И как оно? – Настя кивнула на пустую тарелку.

– Я делаю лучше, – машинально ответил Ярик.

– Скажу об этом Гоше, пусть учтет, – фыркнула девушка.

Ярик хотел предложить пойти домой вместе, но оба неожиданно услышали раздражающий звон колокольчика и скрип открывающейся двери, которую Настя забыла запереть на ключ после закрытия кафе.

– Настя, ты домой собираешься? – Эрик встал в дверях, всем видом показывая свое недовольство от встречи с соседом.

Настя сначала смутилась, как будто ее застали на месте преступления, а затем разозлилась на двойняшку, который ничего не сказал ей про футбол.

– Собираюсь, Эрик.

Парни обменялись недовольными взглядами, ничего друг другу не сказав.

– Пока, – вдруг бросил Ярослав Насте и прошел мимо Эрика к выходу.

Едва он ушел, как Эрик окончательно разозлился и подскочил к сестре, как ужаленный.

– Какого черта этот гопник здесь забыл? Кажется, здесь не разливают пивас!

– Эрик, он клиент, и он купил кофе и тост, чего бесишься? – Настя достала из пакета тренч, решив, что пойдет в нем, а куртку убрала в пакет.

– А цветы кто принес?

– Эрик, ты как жена ревнивая, – возмутилась Настя. – Он просто купил кофе и поздоровался. И он не пьет пиво.

– Ой, ну тебе виднее. Вы же уже друзья. Я как-то пропустил этот момент.

– Так же как я пропустила момент, когда ты стал играть в футбол с Юрой! С мерзким Юрой, который принес мерзкие лилии! – взбесилась Настя, показывая пальцем на цветы в вазе.

– Я собирался сказать про футбол, просто не успел, – тут же стушевался Эрик. – Юра принес цветы?

– Да, принес. Кстати, я тоже собираюсь на футбол завтра. Буду там с Аней. Ну ты же, наверно, тоже туда идешь ради нее, а не чтобы мяч пинать. Ты вообще, о чем и чем думал, дурачина?! А если сломаешь пальцы?! Эрик, конкурс весной! Ты музыкант, а не футболист.

– Ну, я хотя бы не общаюсь с гопниками, – Эрик не знал, что еще сказать.

Он уже пожалел десять раз, что ввязался в эту авантюру, так еще и сестра добивала.

– Юра хуже гопника!

– Настя, прекрати. И держись подальше от плохих компаний, я волнуюсь, – снова завелся брат.

– Эрик, не переводи стрелки! Ты сам плохая компания! Аня хорошая девочка, но мы с тобой и так чуть ли не в розыске. Давай держаться подальше от местных. Еще тут нам проблем не хватало!

– Ладно, один – один. Завтра играем в футбол, а потом я держусь подальше от Юры и его компании, а ты от соседа, – не стал спорить Эрик.

– Ну, нет. Что за двойные стандарты? Аня – подруга соседа. С ней общаться можно, потому что она хорошая, а сосед, значит, плохой, потому что тебе не нравится?

Близнецы продолжали ругаться всю дорогу до дома.

– Так чего ты хочешь? – вдруг заорал Эрик, когда они, в лучших семейных традициях, едва не сцепились прямо на улице. – И раз тебе так Юра не нравится, чего цветы взяла домой?

– А надо было оставить, чтобы они провоняли всю кофейню? Лучше я их тебе в комнату поставлю и отомщу. А хочу я, чтобы ты перестал диктовать мне, как жить, пока сам делаешь, что хочешь. Это не ты курьера встречал! – взорвалась Настя.

– Ладно, прости. Я больше не буду так много времени уделять Ане, а ты не связывайся с подозрительными личностями, идет? И всегда сразу мне звони. Я буду встречать и курьеров, и тебя с работы, и…

– Эрик, успокойся. Мир? – хитро улыбнулась Настя, зная, что в рукаве есть еще козырь.

Она все еще не сказала про разговор с Аней и про то, что у Эрика есть все шансы и поводы пообщаться с ней, а заодно и позвонить. Но этот шантаж она прибережет до завтра. Братишка выбесил своей диктатурой.

– И все равно, мне не нравится, что ты чересчур мила со всеми!

Эрик хотел еще побранить непутевую сестру, но за него это сделала Зинаида Гнидовна, которая возвращалась с парой пакетиков корма для своего облезлого блохастого любимца.

– Размалевалась, как проститутка, – зашипела соседка, уставившись на ребят.

Настя хотела возмутиться, потому что сегодня на ней кроме ярких теней вообще не было косметики, а потом вдруг протянула соседке букет лилий.

– Это вам.

– Что? – Зинаида так опешила, что встала столбом, думая, что ослышалась.

– Это вам для хорошего настроения от нас с братом, как от новых жильцов, – Настя поспешила вложить букет в несопротивляющуюся морщинистую ладонь и тут же увела Эрика в подъезд, не дожидаясь ни благодарностей, ни новых ругательств.

* * *

Ярик задумчиво бродил по двору с Чипсом и сигаретой в зубах. То и дело прокручивая в голове события насыщенного дня, он снова и снова возвращался мыслями к встрече с соседкой. Он не спросил у нее про документы – совсем вылетело из головы. И толком не попрощался из-за придурка брата. Но почему-то совсем не жалел, что зашел в кофейню. Да и кофе был действительно хорош.

Вспомнились ее слова про должок. Значит ли это, что она хочет, чтобы он действительно пришел туда еще раз? Или пригласил ее на кофе в другое место?

– Вот это точно бред, – пробубнил Ярик, утягивая Чипса от Зинкиных кустов, чтобы не наделал там луж.

Никуда и ни на какой кофе он ее звать не будет. И все это явно не то, о чем стоит заморачиваться.

Ярик не обратил внимания, что Чипс наложил кучу под любимый куст Зинки, которая, по своему обыкновению, торчала в окне за занавеской и все видела. Она уже набрала воздух в легкие, собираясь высказать все, что думает о малолетнем наркомане и его вшивой собачонке, как вдруг взгляд ее зацепился за букет, стоявший в высокой хрустальной вазе.

И она промолчала, пожалуй, впервые за всю свою жизнь.

Глава 11 Беспризорник

Эрик ненавидел футбол. Он четко осознал это на третьей минуте игры, а к концу десятой проклял себя за то, что ввязался в эту авантюру. Все орали, бегали, толкались и воняли потом. Он старался держаться чуть в стороне, бегая по полю и разводя видимость бурной деятельности. Однако достаточно скоро у него закололо в боку, и он все больше болтался ближе к воротам, прикидываясь защитником. Тем более, ни Настя, ни Аня так и не появились среди девчонок, наблюдавших за игрой.

А игра была жесткой. Судя по тому, какими фразами и взглядами обменивались капитаны и другие игроки, команды явно друг друга недолюбливали. Как Эрик понял, они играли против парней из технаря, которых Юрины приятели брезгливо называли бичами. Сути противостояния он не улавливал, но почти физически ощущал напряжение. И с каждым забитым голом агрессия с обеих сторон нарастала.

К концу первого тайма счет был два – два. Пока Юра и другие игроки из его команды обсуждали, как размазать бичей по полю, Эрик стоял в сторонке, упираясь руками в колени и восстанавливая дыхание. Ему ужасно хотелось свалить домой, тем более толку от него все равно никакого не было, так что команду бы он не подвел. Но ему жутко не хотелось делать этого на глазах у Ярика, который играл в команде парней из технаря.

Едва завидев музыканта на поле, он посмотрел на него с такой насмешкой, что Эрик чисто из принципа пытался делать вид, что играет. И теперь расплачивался за это тем, что его сердце грозилось выскочить наружу от перенапряжения. Парень злился на то, что его задел взгляд какого-то там гопника. С каких пор его вообще волнует его мнение? Да и вообще чье-либо, кроме Насти, которой тут все равно нет.

Внутри Эрика крепла решимость слиться. Он покосился на Ярослава, который о чем-то болтал с парнями из своей команды, и, убедившись, что он на него не смотрит, пошел к Юре. Но прежде чем он успел сказать, что уходит, заметил Настю и Аню, которые шли в сторону коробки.

– Черт, – выдохнул парень, понимая, что отступать некуда.

На кону стояла его мужественность. Настя с Аней махали ему рукой, он махнул в ответ и выдавил из себя улыбку, зная, что обрекает себя еще на сорок пять минут страданий.

– Эрик какой-то красный, – обеспокоенно заметила Настя, боясь, что ее восемнадцатилетнего близнеца хватит удар.

– Они там все такие, – успокоила ее Аня, находя глазами Юру.

Вот кто выглядел безупречно даже после отыгранного тайма. Он был в обтягивающей светлой майке, и девушка сразу отметила, что он круто подкачался с прошлого года. Аня жалела, что они пропустили половину игры, но Насте пришлось задержаться в кафе, а когда девочки поняли, что уже опаздывают, решили особо не спешить и прийти на второй тайм.

Аня стала прислушиваться к разговорам Гули и Ники, пытаясь понять какой счет, а Настя смотрела на игроков.

– Ты не говорила, что Ярослав тоже играет, – Настя с удивлением смотрела на соседа, который трепался о чем-то с соперниками Эрика.

– Чего? – Аня аж подскочила, а потом увидела Ярика. – Ой.

Она переводила взгляд с Ярика на Юру, а потом обратно, и думала, за кого же ей теперь болеть. Она даже порадовалась, что они пока не поздоровались с Гулей и Никой, а стояли посередине, между болельщицами обеих команд. Справа толпились ее бывшие одноклассницы и, в основном, знакомые ей девочки. А слева были явно болельщицы парней из технаря. Плюшка узнала только Дашу, девушку знакомого Ярика, который ходил с ними в секцию. Они как-то пересеклись, когда гуляли с Чипсом, но такую парочку забыть трудно. Леха был огромным двухметровым шкафом, да и Даша по габаритам не отставала.

– Анька? – Даша удивленно посмотрела на нее. – Пришла за Ярика поболеть?

Аня смущенно кивнула, не решившись признаться, что она вообще понятия не имела, что Ярик будет играть.

– Ща порвут мажоров на британский флаг, – хохотнула Даша, отпивая пива из банки. – Будешь?

– Нет, спасибо, – замотала головой Аня.

Настя удивленно посмотрела на Дашу, изумленная тем, что Аня с ней знакома, но ничего не сказала, снова глядя на поле. Начался второй тайм. И, как ни странно, Даша оказалась права.

Команду Эрика и Юры просто рвали. Они никак не могли перехватить мяч, который гоняли по полю парни из технаря. Забить у них не получалось, но и мяч они не отдавали. Насте никогда не нравился футбол, но она вдруг почувствовала азарт. Почему-то очень хотелось, чтобы Ярик забил гол Юре. Настя не считала, что болеет против Эрика – он все равно особо ничего не делал, да и на команду ему явно было наплевать. Он вообще согласился, только чтобы перед Аней покрасоваться. Да и то, не особо получалось.

Радовало только то, что пассивная игра держала его подальше от всеобщего замеса, и Настя не сильно беспокоилась. Если ты не играешь, то и травму не получишь.

– А Эрик умеет играть? – с сомнением спросила Плюшка, наблюдая, как парень бестолково бегает по краю поля.

– Не особо. Просто поддержал ребят, им человека не хватало, – мгновенно соврала она, решив прибавить Эрику очков.

Пусть он плохой игрок, зато хороший товарищ. А Ане совсем незачем знать, что у ее брата поехала крыша от желания ее впечатлить.

– А Ярослав хороший игрок, да? – спросила Настя, снова глядя на соседа, который уверенно передал мяч парню в тельняшке.

– Нормальный, – пожала плечами Анька. – Он редко играет.

Вдруг парень в тельняшке подвел мяч к воротам и забил гол. Плюшка зажала левое ухо, чтобы не оглохнуть – так громко закричали девчонки слева. Даша подпрыгнула, расплескав из банки пиво, едва не облив Настю, но она не обратила на это внимания. Ее переполняла радость за команду Ярика, и она тоже выкрикнула что-то, не замечая, как удивленно смотрят на нее Ника и Гуля. Они о чем-то пошептались, бросив на Настю и Аню презрительный взгляд, а потом снова уставились на Юру, который кричал на вратаря.

Витя, который на пару секунд засмотрелся на Аньку и пропустил гол, даже оправдываться не стал, покорно выслушав заслуженный выговор. Юра орал, а глаза Вити скользили вбок, туда, где на него ехидно смотрел Эрик. Вот кому хотелось врезать так, чтобы стереть эту уродскую улыбочку, но бить сокомандника нельзя. По крайней мере, во время игры.

– Короче, парни, соберитесь, если не хотите, чтобы нас натянули бичи! – закончил свою речь Юра. – А ты глаз от мяча не отводи! – обратился он к Вите.

– Понял, – кивнул парень, отрывая взгляд от Эрика.

Он заметил Титова, который довольно скалился, обменявшись шутками с Клешней. Этому тоже хотелось дать по роже. Интересно, Анька болеет за Титова или за Эрика? Точно уж не за него, Витю. Он снова посмотрел на девушку, которая сейчас вообще говорила о чем-то с подружкой, и почувствовал себя идиотом. Она, походу, вообще не болеть пришла, а просто с девчонками потусить. В груди запекло от обиды, и он запретил себе смотреть на болельщиц. К черту девчонок, сейчас важнее не продуть бичам из технаря.

– Че, Юлька, забил твой морячок, – Даша хлопнула по плечу тощую, как селедка, девушку. – Красава.

Плюшка недовольно покосилась на девушек, раздраженная тем, что они орут. Ей было неловко за них и за то, что Гуля и Ника могли решить, что она с ними. Не хватало еще, чтобы и ее вписали в категорию быдла. Плюшка думала, не стоит ли ей присоединиться к одноклассницам, но вспомнила, как они смеялись над ее платьем и их подло выложенное сториз с Витей, и осталась стоять на месте.

Хорошо, что она пришла с Настей. Рядом с ней было спокойно, и она была не одна. Настю нисколько не смущали ни выкрики слева, ни тихие обсуждения справа, она вся была в игре. Ярко-голубые глаза были устремлены к полю, где шла ожесточенная борьба.

Она не отрывала глаз от Ярослава, который быстро перемещался по полю, умудряясь быть сразу везде. Она тихо злорадствовала над самоуверенным Юрой, который никак не мог перехватить у него мяч. Так ему и надо, может, перестанет думать о себе невесть что. Вот он пытается пнуть мяч, но Ярик снова его обходит. Юра опять идет на сближение. Ставит соседу подножку и все-таки перехватывает мяч. Ярик пошатнулся, но все-таки устоял, а потом пихнул Юру плечом и забрал мяч обратно.

А потом Юра пихнул его. Гораздо сильнее, чем Ярик, и, хотя Настя не знала правил, ей показалось, что это было как-то слишком. Кто-то крикнул, подбадривая Кабанова, и Юра снова пихнул Ярослава. И тогда он все-таки пихнул его в ответ. То ли он не рассчитал силы, то ли Юра запнулся, но почему-то Кабанов рухнул на землю и выругался. Ярослав остановился и протянул ему руку, но Юра отмахнулся, поднимаясь на ноги. Лицо у него было перекошено от злости.

– Он его толкнул! – взвизгнула Ника, подпрыгивая на месте от возмущения.

Настя машинально обернулась к ней и как следует рассмотрела два лагеря болельщиц. Болельщицы парней из технаря громко смеялись и подбадривали своих, дымя сигаретами и попивая пиво. Настя тут же отметила, что главная у них пухленькая, как шарик, Даша. И почему-то она пугала до дрожи, хотя Настя и сама не понимала чем. Возможно, жуткой татуировкой на шее и банками пива, задорно выглядывающими из кислотно-розовой дамской сумки, а возможно, руками с ободранным маникюром и, кажется, сбитыми костяшками.

Гуля с Никой и девчонками, которых Настя видела в клубе, не пугали, а, скорее, смешили. Одинаковые, как под копирку, в кожаных куртках и расклешенных джинсах, которые уже успели выйти из тренда, а может, зайти в тренд. Настя не особо следила за модой, но знала, что такой крой штанов вообще мало кому идет. Все, как на подбор, были с одинаково выпрямленными до остроты распущенными волосами, слишком ярким мейком. С каждым дуновением ветра до Насти доносился шлейф приторно сладких духов, и девушке нестерпимо хотелось смеяться над местной «элитой».

А еще она остро чувствовала, что их с Аней уже не любят, просто потому что они существуют и посмели приблизиться к их тусовке. Она легко читала это в неприязненном взгляде Гули, которая зачем-то к ним подошла.

– Любите футбол? Или, может, вас кто-то позвал? – протянула она, окидывая Настю оценивающим взглядом.

Она ей не нравилась. И Настя прекрасно это понимала. Она не стала ничего отвечать, решив, что тогда Гуля быстрее отстанет, но за нее зачем-то ответила Аня.

– Гуля, Юра позвал меня и Эрика, а я Настю, – протараторила Плюшка, нервно оглядываясь на Настю.

Глаза Насти сузились от злости. Ее милая рыжая Анечка не должна оправдываться перед местным бомондом. И уж тем более бледнеть и краснеть под пристальным взглядом возомнившей о себе невесть что Гули.

– Не знала, что сюда нужно особое приглашение, – фыркнула Настя.

Болельщицы другой команды перестали пить пиво и тоже с любопытством уставились на противостояние.

– Дах, знаешь их? – шепнула Юлька на ухо подружке.

– Рыжую сто лет не видела. Вот это она похудела, конечно. Молодца. Это ж она на бокс с моим заей ходила, – также тихо шепнула Даша. – А вот красотку не видела раньше. Она, полюбас, не местная.

– Походу да, – согласилась Юлька. – Ох, чую, ща че-то будет.

Аня заметила, что девушки из технаря перешептываются, глядя на нее и Настю. Гуля и Ника смотрели на них, как на мусор, и всем видом показывали, что им тут не рады. Стало жутко жарко, хотя на улице было свежо, и Плюшке казалось, что ее веснушки горят, как светофор. Жутко хотелось уйти, но Настя стояла на месте, совершенно не смущаясь тому, что на них пялились уже все болельщицы.

Словно почувствовав Анино волнение, Настя тепло ей улыбнулась, подбадривая, и напряжение сразу отпустило. Почему-то рядом с Настей, да и даже с Эриком, она ощущала себя иначе. Сильнее, увереннее, лучше. Она не понимала, что за волшебную ауру источали двойняшки, но ей было необычайно хорошо рядом с ними.

– Странно, Ань, что тебя Юра позвал, а не этот, – ехидно сказала Гуля, игнорируя замечание Насти.

Настя тут же поняла, о ком речь, и обернулась к полю, где парни продолжали бегать, орать и пинать мяч. Хотя не все. Настя заметила, что Юра с одного конца поля и сосед с другого смотрят на нее и не двигаются. Коробка была не очень большой, а у Насти было отличное зрение, и она видела их напряженные лица.

Юре не нравилось, что девчонки не смотрят на игру, не нравилось, что Гуля с подружками прицепилась к его Насте, и она не обращает на него внимания, а он ведь специально надел майку, чтоб показать, как раскачал тело в спортзале. А еще ему не нравилось, что мерзкий Титов вылез из своей автосервисной норы и играет в футбол против него, да еще и два гола им забил. Если бы не Настя, Юра бы уже полез с ним в драку просто по факту, но это могло бы отпугнуть Настю. Так что он продолжал играть и улыбаться, хотя челюсть сводило от желания дать Титову по морде.

Ярику все не нравилось до скрипа зубов. Саша – суперкэп команды только бегал и орал, а пасы все пропускал мимо; Кабан, с накачанной, как у бабы, грудью, якобы случайно подножку ему влепил; принц Эрик, который пришел девчонок клеить, а не играть; лошок Витя с багровым фингалом, который получит второй фонарь, если будет на Аньку смотреть дольше двух секунд. И соседка!

Вот какого черта она тут делает? Знал бы, ни за что бы не пришел. Она жутко отвлекала от игры. Он не хотел, чтобы она смотрела футбол, потому что вместо мыслей об игре думал о ней и о том, как вчера пил кофе в кофейне. А она еще и с Плюшкой пришла, которая небось пищала ей в ухо, какой Кабан прекрасный.

Ярик вспомнил, как Кабан после клуба приперся к Насте домой с шоколадкой. Плюшка не знала об этом. Он забыл сказать, да и не знал, стоило ли об этом говорить – Кабан и так постоянно к разным девчонкам подкатывает. Хотя, возможно, Ярик просто оправдывал себя, потому что не хотел мутить воду между Настей и Анькой. Сейчас же что-то подсказывало, что Кабан бицуху оголил для Насти. Мудак.

Ярик настолько задумался и засмотрелся на Настю, что получил мячом в ухо. Серый начал орать благим матом, и парень, окончательно разозлившись, влился в игру, выкидывая из головы посторонние мысли.

Настя видела удар мяча и заметила злость в глазах Ярослава. Она с трудом заставила себя отвернуться и снова посмотреть на ехидно скалившихся девиц.

– У этого есть имя.

Настя удивилась, услышав новые, совершенно несвойственные милашке Ане интонации. Она вся насупилась, скрестив руки на груди, а взгляд у нее стал не менее злым, чем у ее друга всего несколько секунд назад. Настя вдруг поняла, что они похожи куда больше, чем могло бы показаться на первый взгляд.

– Да-да, точно… Твой дружок-беспризорник Ярослав, как я могла забыть? – пропела Гуля, вспомнив старую дразнилку со времен детского сада.

Аня вспыхнула от ярости как спичка. Одно слово вернуло ее в прошлое, которое казалось давно забытым. Она вдруг снова сидела в песочнице, старательно накладывая большой зеленой лопатой песок в ярко-розовое ведерко. Они только переехали в этот дом, и она еще не знала, что тощий чумазый мальчишка в куртке с короткими рукавами – ее сосед по этажу. Он стоял у песочницы и смотрел, как другие дети старательно строят что-то из песка, не решаясь подойти. В конце концов, он залез в песочницу, устроившись в углу, и принялся рыться в песке руками, потому что у него не было ни ведерка, ни лопатки.

Заметив валявшуюся без дела формочку-черепаху, Ярик потянулся к ней, но Гуля, тогда еще мелкая, но уже противная, шлепнула его по руке и сказала, что беспризорнику свои игрушки не даст. Аня тогда не знала, что значит «беспризорник», но поведение Гули ее возмутило, и она бросила ей в лицо полную лопату песка. А потом протянула Ярику свое ведро.

Они подружились и стали часто играть вместе. И Аня заметила, что Ярослава обзывают не только дети, но и взрослые. Они не пускали детей играть в песочницу, если там играл Ярик, и вообще, уходили на другую площадку, перешептываясь. И каждый раз Аня слышала только одно слово. Беспризорник. И ей было ужасно обидно за друга, который каждый раз, слыша его, вжимал голову в плечи, словно стараясь исчезнуть.

Все это пронеслось у нее перед глазами за долю секунды, а потом она сжала кулаки и прошипела:

– Рот закрой, овца.

– А то что? Папе пожалуешься или беспризорнику? – Гуля намеренно противно протянула последнее слово, дразня Аню.

Ника и другие девчонки засмеялись, и этот противный, знакомый с детства смех, подействовал на Плюшку, как красная тряпка на быка.

Настя не успела и рта открыть, а Аня уже кинулась на Гулю, влепила ей звонкую пощечину, а потом вцепилась в волосы. Гуля завизжала, отмахиваясь от Ани руками, и зарядила ей кольцом с камнем в бровь, рассекая ее до крови. Настя охнула от ужаса, прижав ладонь ко рту, когда увидела кровь на лице Ани. Но та, будто не замечая этого, с криками повалила Гулю на траву, пытаясь выдрать волосы.

Даша с другими болельщицами приблизились к ним, с интересом глядя на катавшихся по земле девчонок.

– Аня, Аня! – Настя вышла из ступора и бросилась на помощь, хватая за плечи Гулю, которая села на Аню сверху и пыталась выцарапать ей глаза. – Гуля, отвали от нее, хватит!

– А ты не лезь, швабра драная! – громко крикнула Ника, так сильно пихнув Настю, что девушка едва устояла на ногах.

– Ну уж явно не тебе называть меня шваброй, ты, дешевая путана! – Настя скинула сумку на лавочку, понимая, что пора защищать свою честь.

Она впервые в жизни решила, что ее мать не права. Не всегда и не со всеми можно уладить конфликт без помощи кулаков. Некоторые буквально нарываются.

Ника с подружками обступили Настю, зажимая полукругом. Настя вдруг испугалась, понимая, что их трое, а она одна, и драться она не умеет, да и вообще, не понимает, как оказалась в таком положении. Она сжала кулаки, все еще не веря, что собирается драться. Надо было позвать Эрика или хоть кого-то, но голос почему-то пропал. Горло сдавило от напряжения, и она сглотнула, понимая, что разбираться с этим ей придется в одиночку.

– Слышь, шлендра, втроем на одну дела не решают, – Даша вдруг вышла вперед и встала рядом с испуганной Настей.

Юлька только хмыкнула – Даха – добрая душа, вечно юродивым помогает. К тому же у нее с Никой были личные счеты. Пару лет назад, на дне города, она пялилась на Дашиного парня, когда те поругались. Юлька тут же хрустнула кулаками, больше для показухи, и встала рядом с Дашей и красоткой.

– Не лезьте, – уже не так уверенно сказала Ника.

– Да растащите вы Аню с Гулей!

Настя опять бросилась к дерущимся, Ника попыталась ее лягнуть, но Даша с Юлей опередили ее, встав между ней и Настей. Ника оглушительно завизжала, а потом схватила Юльку за волосы. Две другие ее подружки накинулись на Дашу, которая схватила их за шкирку, встряхивая, как котят. Девчонки начали орать, размахивая руками, пинаясь и пытаясь ухватить соперниц за волосы.

Услышав крики, парни остановились и уставились на болельщиц. Визг, пучки волос и грязные ругательства, которые вогнали бы в краску даже сапожника, – за пределами коробки было месиво.

– Твою мать!

Эрик опомнился первым и побежал к выходу коробки, за ним тут же сорвались Ярик с Юрой, а следом и все остальные.

Юра сразу кинулся к Насте, которая пыталась за волосы оторвать Гулю от Ани. Он подоспел как раз в тот момент, когда Гуля, махавшая руками, как ветряная мельница, стукнула Настю по плечу. Настя поморщилась, а в следующее мгновение Юра мягко оттолкнул ее в сторону, собираясь растащить дерущихся девчонок. Он схватил Гулю за плечи, отрывая от Ани, и слегка тряхнул, чтобы она пришла в себя.

– Че происходит? – поинтересовался он у красной и помятой Гули.

– Настя! – Эрик кинулся к сестре, закрывая ее собой от всех.

– Аня! – Настя, вместо того чтобы прятаться за спиной брата, подбежала к Ане и схватила ее за руку, поднимая с земли и оттаскивая подальше и от Юры, и от Гули. – Господи, ты в порядке? У тебя кровь на лице.

Аня растерянно провела пальцами по лицу и удивленно посмотрела на кровь на кончиках пальцев. Внутри все еще кипело от злости и адреналина, и она не совсем понимала, что происходит. Вдруг кто-то мягко сжал ее плечо. Плюшка увидела Эрика. Его вторая рука лежала на плече Насти, которая слишком уж недобро смотрела на Гулю, давившую из глаз слезы.

– Эта больная на меня бросилась! – Гуля ткнула пальцем в притихшую от стыда Аньку.

Она висела на руке Юры, чувствуя себя победительницей. Мало того, что она теперь выставит Аню и Настю в самом неприглядном цвете, так еще и Юра ей в качестве утешительного приза достанется.

– Сама ты больная! Ты ее чуть не убила! – Настя готова была броситься на Гулю, но ее удерживала крепкая ладонь брата, сжимавшая ее плечо.

– Настя, успокойся, – тихо попросил Эрик, которому хотелось только одного – чтобы все это поскорее закончилось.

Юра стряхнул с себя Гулю и подошел к Насте. От Ярослава, который наблюдал за всем этим издалека, не укрылось то, как рука Кабана потянулась к Насте, но так и остановилась на полпути. Наверное, тоже понял, что если посмеет прикоснуться к ней без ее желания, то больше вообще к ней не подойдет.

Если Настя не заморозит Кабана своим ледяным взглядом, то Ярик сам о нем позаботится.

– Что случилось? – спросил Юра, стойко выдерживая взгляд Настиных глаз.

– Мы ничего плохого не сделали, – спокойно и уверенно ответила Настя, упрямо глядя на него.

Ярик восхитился ее хладнокровием. Подойди Кабан к нему, то уже лежал бы на земле. От вида крови на Анькином лице его трясло, но он пока сдерживался, пытаясь разобраться в том, что произошло.

Плюшка беспомощно смотрела то на Эрика, то на Настю, совсем забыв о крови, которая все текла и текла, и переживала только о том, чтобы никто не сказал, из-за чего именно произошла драка. Она видела Ярика, который стоял чуть в стороне и пристально смотрел на нее. Она попыталась выжать улыбку, чтобы успокоить его, потому что видела, что он на грани.

– Неправда! И вообще, жирная на нас первая напала! – крикнула Ника.

Юра и Настя уставились на нее, а Аня с трудом подавила желание расплакаться, решив, что ее опять, как в школе, назвали жирной, хотя Ника кричала на Дашу.

– Ты кого жирной назвала, шмонька?! – Даша дернулась вперед, но Клешня, на правах парня, удержал ее на месте.

– Зая, че вы подрались? – Он крепко обнял свою девушку, размышляя, дать ли кому в рожу или нет.

– Гуля избила Аньку, а три ее прихлебалки хотели красотку урыть. – Даша ткнула пальцем в Настю. – Втроем на одну, зай! Мы вмешались.

Эрик, услышав это, чуть сильнее сжал плечо сестры, а Ярик шумно втянул носом воздух. Останавливало его только то, что женщин он не бьет, а мужики пока молчат. Но втащить кому-то хотелось нестерпимо. Кровь каленым железом неслась по венам, ударяя в голову и застилая все пеленой ярости.

– Сама ты шмонька! – выкрикнула Гуля, предусмотрительно спрятавшись за широкой Юриной спиной.

– Ну, все, овца! Я тебя урою сейчас! – взревела Даша, пытаясь вырваться из медвежьих объятий своего парня.

Юре совсем не хотелось разнимать еще одну бабскую драку и вообще ему хотелось, чтобы бичи из технаря забрали своих быдло-телок и свалили. Футбола сегодня уже точно не будет.

– Успокой свою бабу психованную, – бросил он Клешне.

– Че сказал?! Ты мою заю психованной назвал, мудак?!

Драка началась мгновенно. Клешня метнулся к Юре, тут же выбросив кулак ему в живот. Тот скривился, но тут же нанес ответный удар, разбив парню губу.

– Зая, всеки ему! – Даха вслед за парнем побежала бить Гулю.

Витя попытался перехватить ее и удержать на месте, но Даша перла, как бронепоезд. Она отпихнула парня в сторону, воспользовавшись тем, что он не ожидал этого, и прорвалась к Гуле, которая, вопреки всему, сама полезла с Дашей в драку. Витя попытался их разнять, но уже получил в ухо от Серого, а потом уже сцепился с Сашей. Через секунду дрались почти все.

Парни мутузили друг друга кулаками, девчонки визжали, раздавая пощечины и царапая лица соперниц ногтями.

Аня с ужасом смотрела, как в пылу драки Ярик и Юра сцепились один на один. Дрались с душой, не жалея друг друга, вымещая все бешенство, которое накопилось за последнее время.

В последний раз они дрались года четыре назад. Тогда Ярик впервые дал Юре отпор, отходив его кулаками так, что его засунули в обезьянник. Он помнил, как смотрел на сбитые до крови костяшки на руках и улыбался разбитыми губами, потому что знал, что Юре досталось в три раза больше. Кровь капала на грязный бетонный пол, а он улыбался, как придурок.

И сейчас он чувствовал то же самое. Он бил Юру за то, что тот таскался за Настей, за то, что Анька без конца о нем трещала, за то, что был мудаком, что в школе, что сейчас. Он даже не чувствовал боли от ударов Юры, который с упоением лупил его за унижение четырехлетней давности и за то, что этот оборванец постоянно крутится поблизости и сворачивает ему кровь одним своим видом.

– Эрик, сделай что-нибудь! – Настя дергала брата за руку, сама не понимая, чего от него хочет. – Эрик, они поубивают друг друга!

– Хочешь, чтобы они и его убили? – Аня вцепилась в руку Эрика, опасаясь, что он полезет разнимать парней.

Если он влезет сейчас, от него и мокрого места не останется. Плюшка не раз видела такие драки, напоминавшие месиво, и знала, что лучше держаться подальше. И как бы страшно ей ни было смотреть, как дерутся Ярик и Юра, она знала, что с ними все будет в порядке. А вот с Эриком нет.

– Так, кончайте паниковать и идите домой, – сказал наконец Эрик с уверенностью, которой не чувствовал. – Я разберусь.

– У меня ключи в сумочке и телефон, – всхлипнула Настя, показывая в самый центр побоища, где на краю лавочки валялась ее сумка.

– Я сейчас, – решился он.

– Эрик, не надо. – Ногти Ани впились в руку парня, так сильно она ее сжала. – Тебя…

Он отмахнулся, не давая себе времени подумать и струсить окончательно. Как и во время игры, он старался держаться в стороне: от болельщиц, таскавших друг друга за волосы, и дерущихся игроков из обеих команд. Вдруг его схватили за шкирку, резко дергая в сторону.

Обернувшись, Эрик увидел Витю, который криво улыбался, слизывая капли крови с разбитой губы.

– Отвали от меня! – Эрик вывернулся, как уж, выскальзывая из рук бармена, понимая, что тот хочет поквитаться за клуб.

А мама всегда говорила, сначала думай, а потом делай. Зачем он тогда вылил на него коктейль? Зачем полез в драку? Какого черта в этом городе все идет по жопе?!

Эти мысли пронеслись у него в голове за мгновение, а потом кулак Вити пролетел в опасной близости от его лица. Эрик кое-как увернулся, пытаясь одновременно пятиться назад, но Витя наступал. Он вполсилы пихнул Эрика в грудь, заставив того пошатнуться. Это было не больно, но унизительно, а хуже всего было издевательское выражение лица бармена. Он явно наслаждался тем, что Эрику не по силам дать ему отпор.

Парень сжал кулаки. Он когда-то давно читал про всякие там приемчики, но одно дело читать, а другое делать. У Вити с практикой и без всякой теории явно проблем не было. Страх схватил за глотку, мешая дышать, а Витя все наступал. Капли крови падали на подбородок, придавая ему совсем недобрый вид, а Эрик никак не мог ни на что решиться. Витя был выше, крепче и явно сильнее.

Вдруг его взгляд зацепился за копну рыжих волос. Аня на пару с Настей пытались пробиться к нему через толпу, и ему стало стыдно за то, что он не может защитить свою сестру и девушку, которая ему нравится. Что они настолько за него боятся, что лезут в такой замес. Стыд подавил страх, а потом в памяти всплыл обрывок статьи, которую он читал очень давно, когда его доставал одноклассник.

И тогда Эрик зачем-то закричал и шагнул вперед, неуверенный, что у него что-то получится. Он изо всех сил напряг мышцы шеи и боднул Витю лбом в нос. Что-то хрустнуло, из носа хлынула кровь, а Витя заорал благим матом, больно пихая Эрика в плечо.

– Ты кусок…

Договорить Вите не удалось, потому что на него налетела Даша, едва не сбив с ног.

– Тощего бьют! Саня, оторви ему башку! – заорала она, оттесняя Витю в сторону.

Эрик воспользовался моментом и рванул в сторону, к Кабанову и Титову, которые продолжали самозабвенно выяснять, кто из них круче. По дороге он схватил сумку Насти, закинув ее на плечо. Вдруг он увидел, что Настя и Аня бегут к Юре и Ярославу с другой стороны.

– Прекратите! – закричала Настя, подбегая к парням. – Немедленно остановитесь!

Они, казалось, даже ее не слышали. Эрик не успевал добежать до сестры и молился, чтобы она не полезла к ним. Разумеется, именно это Настя и сделала, несмотря на вопли Ани, пытавшейся ее остановить. Она воспользовалась тем, что Ярослав сильно толкнул Юру, и проскользнула между ними.

Когда она посмотрела на Ярослава, ей вдруг стало страшно: такая ярость была у него на лице. Да и Юра выглядел не лучше. Сейчас они были больше похожи на животных, чем на людей.

– Хватит, – сказала она, обращаясь к Ярику. – Пожалуйста!

Ярик сжимал и разжимал челюсти, удивленный и взбешенный одновременно. Женщины не должны лезть в драку, не должны разнимать мужчин. Считалось унизительным уйти, потому что тебя просит девушка. Так мог поступить только каблук. А каблуком Ярик точно не был. Да и Настя не была его девушкой. По сути, она вообще была ему никем. Всего лишь соседка. Так зачем она вмешалась?

Юра думал о том же, глядя на девушку с непониманием и раздражением. Насте было тут не место. И он не рявкнул на нее только потому, что не хотел терять тот небольшой прогресс, которого достиг в общении с ней.

Не подозревая об этом, оба парня думали об одном: если кто и мог остановить их, то это Настя. Под взглядом ее холодных глаз они чувствовали себя мальчишками, дравшимися из-за фантика.

– Кто-то вызвал ментов! – закричала Анька, повиснув на руке у друга. – Ярик, тебе надо уходить. Ярик?!

Ярослав покачал головой, отгоняя наваждение. В обезьянник ему не хотелось. Да и продолжать драку все равно не получится. И дело было не только в полиции, но и в Насте, которая смотрела на него каким-то странным взглядом. Как будто он ее разочаровал.

Вдали зазвучали сирены. Ярик опомнился и кинулся к своему рюкзаку. Закинув его на плечо, он подбежал к Ане, Насте и Эрику.

– За мной, – скомандовал он, уводя их в укромные темные дворы, где точно никто не найдет.

Глава 12 Женись на мне!

– Дура, – шикнул Ярослав, выуживая влажную салфетку из миленькой розовой упаковки с единорогами, которую Настя нашла в своей сумочке. – Болит? – озабоченно спросил он, осторожно прижимая салфетку к ссадине на брови подруги.

Аня помотала головой. Ссадина, хоть и болела, сейчас ее практически не беспокоила. Куда больше Плюшку волновало, как ей сделать так, чтобы Ярик не пошел провожать ее домой. Юра же живет с ней в соседнем доме. Вдруг, увидев друг друга, они снова сцепятся? А там не будет полиции, которая сможет их остановить.

Она снова вспомнила, как остервенело они дрались, и ей стало не по себе. Было ужасно страшно смотреть на то, как ее друг дерется с парнем, который ей нравится. Одно дело знать, что Ярик Юру недолюбливает и не упускает возможности поднять его на смех, но мордобой – совсем другое. Она смотрела на друга, думая о том, что Юре явно досталось сильнее. Ярик отделался разбитой губой, на которой запеклась кровь.

– Кажется, там все тихо, – нарушила тишину Настя.

Только сейчас она почувствовала, как ее отпускает страх, который сковал тело, когда кто-то крикнул «менты». Почему-то даже сама драка напугала ее не так сильно, как полиция. А если бы Ярик не увел их в какие-то темные дворы и их бы забрали в отделение? Было страшно подумать, к каким последствиям это могло привести. У Максима большие связи в полиции, это могло бы помочь ему найти их. Любое необдуманное действие могло стать шагом в пропасть.

Она судорожно сжала ладонь брата, ища поддержки. Судя по выражению его лица, Эрик думал о том же. Им нужно быть осмотрительнее и не забывать, почему они здесь оказались.

– По домам? – спросил Эрик в воздух.

Хотелось поскорее оказаться за закрытой дверью их убогой квартирки и почувствовать себя в безопасности.

– Ага, – кивнул Ярик, выкидывая салфетку в кособокую облезлую урну. – Останешься у меня? – спросил он у Аньки.

– Мне надо домой, – быстро сказала Плюшка, не глядя на друга.

Ей совсем не светило остаться с Яриком наедине. Он точно спросит, почему началась драка, а ей совершенно не хотелось ему об этом рассказывать. Сейчас у нее не было сил ничего придумывать, так что пойти домой было лучшей идеей. Но Ярик точно соберется ее провожать, а этого она тоже не хотела.

– Ладно, пойдем, – не стал спорить парень. – Я тебя провожу.

Плюшка посмотрела на двойняшек, которые стояли чуть в стороне, и решение нашлось само собой.

– Не надо, меня Эрик проводит, – заявила она, делая шаг в сторону музыканта.

Эрик посмотрел на нее не менее удивленно, чем Ярик. Парни явно не понимали, что происходит, в отличие от Насти, которая обо всем догадалась, хитро прищурилась, выпустила руку брата и подошла к соседу.

– Отлично, – улыбнулась она. – Тогда я с тобой. Нам же в одну сторону.

Ярик открыл рот, а потом снова закрыл, не найдясь с ответом. Эрик посмотрел на сестру, собираясь вознегодовать на тему того, что никуда она с этим гопником не пойдет, но так ничего и не сказал. Как бы он к нему ни относился, сосед помог им. Да и подобная инициатива от Ани была чем-то новеньким. Упускать такую возможность совсем не хотелось.

Поэтому, когда Аня обхватила его руку и потащила к дороге, он только и сказал:

– Настя, напиши, как будешь дома.

– Да-да, напишу обязательно, – заверила его сестра.

Когда они отошли достаточно далеко, Аня отпустила руку парня и остановилась.

– Спасибо, дальше я сама.

Эрик оторопело смотрел на нее, окончательно запутавшись. Он вдруг понял, что Аня не просто так возжелала пойти домой именно с ним. Не зря говорят, что рыжие девчонки – те еще стервы. Даже если на первый взгляд кажутся милашками.

– Юра мой сосед, – пояснила Плюшка, опуская глаза вниз. – Я не хотела, чтобы они с Яриком встретились и…

– Я понял, – перебил ее Эрик. – Решила меня использовать?

Аня побледнела, осознав, что именно так это и выглядит. Она-то хотела, как лучше, а вышло, как всегда. Вечно она так: то сделает, то ляпнет глупость. Неловкость сопровождала ее по жизни. На публичных выступлениях, в общении с малознакомыми людьми, да почти постоянно. Только с семьей и Яриком девушка чувствовала себя расслабленно. И почему-то с Настей. Рядом с Эриком было как-то странно, особенно когда он смотрел на нее так, как сейчас.

Его светло-голубые глаза смотрели так пристально, что по шее пробежали мурашки. Кажется, он на нее разозлился. И почему-то это ужасно возмутило Аню. Никого она не использовала, просто хотела защитить своего друга.

Эрик с интересом наблюдал борьбу, отражавшуюся на лице девушки. Она явно думала, что ему ответить, но никак не могла ни на что решиться. А потом все-таки выдала.

– Можешь думать все, что хочешь, – сказала она дрогнувшим голосом. – Ты все равно ничего не понимаешь.

У нее не было ни сил, ни желания оправдываться. Она и без того ужасно себя чувствовала из-за того, что набросилась на Гулю – и началась драка. Мало того, что она выставила себя на посмешище, так еще и Ярик с Юрой подрались. Внутри что-то болезненно сжалось, и Анька до боли закусила губу, чтобы не расплакаться прямо сейчас посреди улицы.

– Так, может, объяснишь? Что случилось?

Аня молчала, как партизан на допросе, терзая зубами нижнюю губу. Она не собиралась рассказывать Эрику слезливые истории про детство Ярослава. Она считала, что это должно остаться в прошлом.

– Почему вы подрались вообще? Настя что-то сказала? – Эрик выдал самое, на его взгляд, логичное объяснение.

Сестра вполне могла выдать какую-то едкость и спровоцировать Гулю. Это бы его нисколько не удивило. Настю всегда бесили тупые куры.

Аня ничего не ответила, думая о том, что Гуля, наверное, уже рассказала все Юре. Это был полный провал. Теперь ей точно ничего не светит. Ее точно не возьмут в тусовку, хотя после сегодняшнего ей туда совсем не хотелось, но Юра… только ей показалось, что в конце тоннеля забрезжил свет, как все пошло прахом.

Эрик истолковал ее молчание и нервозность по-своему.

– Так и знал, – покачал головой парень. – Настя…

– Это не Настя, – резко перебила его Аня. – Это я начала. Гуля сказала правду. Я на нее набросилась.

– Да ну? – недоверчиво протянул Эрик. – На тебя не похоже.

– Ты меня совсем не знаешь, – парировала Аня.

Зато Ярик знал. И начнет расспрашивать. И ей срочно надо придумать хорошее объяснение происшествию на футболе. Было бы лучше, если бы она сдержалась. Была бы умнее и выше, как учила ее мама. Она всегда говорила, что не стоит слушать идиотов и тем более опускаться до их уровня. И все-таки Плюшка ни о чем не жалела. Никто не смеет смотреть на Ярика свысока, просто потому что у него была плохая мать. И пусть только эта курица-Гуля еще раз посмотрит в его сторону.

– Я думаю, что ты не набросилась бы на человека просто так, – заметил Эрик. – Значит, была причина.

Аня пожала плечами, показывая, что не хочет это обсуждать. Эрик смотрел на нее и думал. Женская драка была для него чем-то выходящим за рамки адекватности. И в то же время, он не видел в Ане ничего ненормального. Сейчас перед ним стояла бледная хрупкая девушка с разбитой бровью, в перепачканной грязью куртке и лохматыми, но все равно красивыми рыжими волосами.

Ужасно хотелось ее обнять. Что он и сделал. Плюшка совсем растерялась, когда Эрик мягко привлек ее к себе, нежно поглаживая по голове. Первым ее порывом было оттолкнуть его, но его объятия оказались теплыми и очень уютными. В них ей сразу стало спокойнее, и она осталась, хоть и не обняла его в ответ.

– Ты не думаешь, что я сумасшедшая? – робко спросила девушка, согревая дыханием его шею.

– Я в этом абсолютно уверен, – хмыкнул Эрик, глядя на нее сверху вниз. – Но, кажется, мне это даже нравится.

Аня посмотрела на него, ожидая увидеть улыбку, но парень смотрел на нее вполне серьезно. И от этого взгляда внутри что-то перевернулось, выбивая воздух из легких. Она как зачарованная смотрела на пальцы Эрика, которые бережно коснулись ее брови рядом с ссадиной.

– Не знал, что можно так поцарапать ногтями.

– Это кольцо.

– В любом случае, я бы промыл это перекисью. Пойдем, я провожу тебя домой.

Аня замялась, а потом все-таки задала вопрос, который все вертелся у нее в голове после просмотра его страницы ВКонтакте.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что ты больше ни с кем не подерешься, – хихикнул Эрик, уворачиваясь от тычка локтем. – Эй, агрессивная женщина, полегче!

Он поймал ее руку в свою и крепко сжал. Аня покосилась на него, гневно пыхтя и думая, чего бы такого сказать, чтобы он отстал, а парень просто улыбался и вел ее уже знакомой ему дорогой. Плюшка шла рядом, понимая, что уже ничего не понимает. В голове была каша из мыслей о Ярике, Гуле, Насте, которая оказалась не просто красивой и приятной, но и неожиданно храброй, а главное, Эрике, от близости которого по телу разливалось какое-то странное тепло.

Когда они прошли место, где Эрик поцеловал ее пару дней назад, Аня совсем стушевалась, окончательно утратив способность строить диалог. Тепло сменилось жаром, который подкатывал к горлу, перекрывая кислород. Плюшке даже подумалось, что она приболела или, может, Гуля ударила ее сильнее, чем ей казалось.

Она украдкой посмотрела на Эрика как раз в тот момент, когда он нахмурился, потирая лоб. Аня видела, как он боднул Витю в нос, и подумала, что это, наверное, было достаточно больно. И зачем-то сжала его руку. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Эрик это почувствовал. Он повернулся к ней.

– А что у тебя все-таки с Витей? – не сдержался он.

Аня озадаченно на него посмотрела, не зная, что и сказать. Признавать, что Витя обзывал ее в школе, потом на работе, а теперь вообще выкидывает странные номера с хватанием рук и пьяными поцелуями, явно с целью выставить ее на посмешище, как-то не хотелось. Поэтому она решила ответить вопросом на вопрос.

– А почему ты спрашиваешь?

Ей и самой было интересно, почему Витя вдруг стал ее доставать. Причем началось это конкретно со дня рождения Юры. Наверное, это была очередная тупая выходка, но почему именно сейчас. И, главное, зачем? Хотел выставить ее дурой? Она сегодня и без него с этим прекрасно справилась.

– Ты ему вообще-то нравишься, – фыркнул Эрик.

– Очень смешно, – закатила глаза Анька.

– Да я не шучу, – вполне серьезно ответил Эрик.

Ане все равно было смешно. Она нравится Вите? Двадцать раз. Сама эта мысль была какой-то нелепой. Да и кому она вообще могла нравиться? Практика показывала, что никому. Разве что… Она снова посмотрела на Эрика, и вопрос сам собой сорвался с губ.

– А тебе я нравлюсь?

Выпалив это, она тут же опустила глаза вниз, не веря, что спросила его о таком в лоб. В груди стало тесно от волнения – она боялась услышать ответ, но в то же время очень хотела.

– А ты сама-то как думаешь? – шепнул Эрик, заправляя прядь рыжих волос за аккуратное маленькое ушко.

– Если бы я знала, я бы не спрашивала, – еле слышно выдохнула Плюшка, со стыдом понимая, что ей приятно это неожиданное прикосновение.

– Очень, – одними губами сказал Эрик.

– Почему?

Он смотрел в ее недоверчивые глаза, не понимая, как можно быть такой непозволительно милой и трогательной. В груди что-то взволнованно трепетало, и он легко, едва касаясь, провел пальцами по щеке девушки.

– Вот именно поэтому, – уклончиво ответил Эрик, ничего не объясняя.

У Ани тут же назрела целая куча вопросов, но ей не удалось их задать. Она услышала шелест колес по гравию, а потом увидела полицейскую машину, свернувшую на узкую улочку. Она шагнула назад, отстраняясь от ничего не понимающего Эрика, и с замиранием сердца наблюдала, как машина останавливается в паре метров от них.

– Николаич, завтра в восемь. Покеда, – гаркнул ее папа, выбираясь из белого седана. – Анька, привет.

Он с интересом разглядывал щуплого парня, стоявшего рядом с его дочерью. Издалека он подумал, что это Ярик, но теперь понимал, что ошибся. Он посмотрел на Аньку, ожидая, что она их представит, но дочь была подозрительно смущенной и молчаливой. У него даже мелькнула мысль, что этот товарищ – ее парень.

– Пап, привет, это Эрик, – пролепетала Аня.

– Дмитрий Валерьевич, – пробасил мужчина, протягивая парню руку.

Эрик отметил, что рукопожатие у Аниного папы мощное. Хотя, учитывая его габариты, это было неудивительно. Дмитрий Валерьевич был высоким, полным и почему-то напоминал моржа. Возможно, все дело было в густых усах. А еще он был таким же рыжим, как его дочь. На этом семейное сходство заканчивалось. Мужчина выглядел строгим, даже несколько угрожающим, а темно-синяя форма полицейского только подчеркивала это. Эрику стало не по себе от цепкого взгляда карих глаз, но тут Дмитрий Валерьевич улыбнулся, смешно шевельнув усами, и его отпустило.

– Доча, ты что, подралась с кем-то? – насмешливо спросил Дмитрий Валерьевич, заметив ссадину на брови. – И чего грязная такая?

– Поскользнулась и упала, – быстро соврала Аня. – Ладно, пап, иди домой. Я сейчас приду.

Ей не нравилось, как папа смотрит на Эрика. Она уже догадывалась, что отец вот-вот ляпнет что-то ужасно неловкое. И, конечно, именно это он и сделал.

– А что, с кавалером знакомить не будешь?

– Па-а-ап, никакой не кавалер, мы просто работаем вместе.

От Дмитрия не укрылось ни смущение дочери, ни выражение лица, явно несогласного с ее словами Эрика.

– Как скажешь, – не стал спросить мужчина. – Эрик, чайку-кофейку? По пиву?

– Пап, иди домой, – зашипела Аня, кивнув в сторону дома.

– От чая не откажусь, – не растерялся Эрик.

Аня беспомощно смотрела то на папу, то на Эрика. Ей совсем не хотелось сидеть и распивать чаи, особенно после непонятного признания парня. С одной стороны, это было приятно и волнительно, а с другой – это было странно. И вообще, ей просто хотелось посидеть тихо в своей комнате и переварить этот безумный день.

И все же они втроем вошли в дом. Эрик с интересом осматривался, папа жаловался на очумевшую молодежь, учинившую разборки на его участке, а Аня молилась, чтобы хотя бы мама была наверху и укладывала Милу. Все-таки время близилось к одиннадцати. Но мама оказалась на кухне. И Мила тоже.

Судя по тому, что мелкая носилась по гостиной, как турбовеник, она опять наелась сладкого. Аня вздохнула, предвкушая интереснейшие посиделки.

– Машунь, знакомься, это Эрик, – пробасил Дмитрий, усаживаясь за стол. – Они с Аней работают вместе.

Он намеренно подчеркнул голосом «работают», весело переглядываясь с женой. Аня только глаза закатила и села напротив Эрика рядом с папой.

– Очень приятно.

Эрик улыбнулся самой очаровательной улыбкой, тут же получив за это плюс сто очков от Аниной мамы.

– Зови меня тетей Машей, – добродушно сказала женщина, выставляя на стол печенье, варенье и конфеты.

– Ты красивый, – заявила Мила, выползая из-под стола. – Будешь печенье?

Эрик заулыбался, глядя на светловолосую девчушку. Она вытащила из кармана сарафанчика изрядно помятое и, кажется, обкусанное печенье и протянула ему, второй рукой поправляя бантик на голове.

– Женись на мне, – потребовала она, забираясь на стул рядом с Эриком.

– Учись, Анька, – хохотнул Дмитрий, отпивая чаю. – Вот кто точно в девках не засидится.

Аня покраснела как рак, преисполняясь испанским стыдом за свою семейку, и посмотрела на Эрика, который казался вполне себе довольным. Хотя не его же унижали.

– Так вы познакомились на работе? – спросила Мария, наливая парню чай.

– Да. Он музыкант, – коротко ответила Аня, умоляюще глядя на мать, надеясь, что она пресечет все это безобразие.

Но та слишком долго ждала знакомства с ухажером средней дочери и не могла отступиться вот так запросто.

– Музыкант? Как интересно, – протянула женщина, разливая по чашкам чай. – На чем играешь?

– В ресторане на фортепиано, а вообще, мой инструмент – скрипка.

Он так увлекся разговором с тетей Машей, что не замечал ни Аню, настойчиво косившую глазами в сторону, намекая, что это надо срочно прекращать, ни изучающий взгляд Дмитрия Валерьевича. Мужчина буквально сканировал молодого человека, с каждой секундой все сильнее расстраиваясь.

В Анины рассказы про «работаем вместе» он ни разу не верил. Раньше коллеги ее до дома не провожали. И вот он смотрел на этого Эрика и не понимал, как его дочь могла на него позариться. Тонкий, смазливенький, с белыми холеными пальцами, которые явно не знали физического труда, он казался хлипким и каким-то ненадежным. И совсем ему не нравился.

Эрик явно был птицей совсем другого полета. Знал он таких – одухотворенных, любящих поговорить о высоком. Никакого от них проку, одни разговоры. Не такого парня он хотел бы видеть рядом с дочкой. Да и, честно сказать, вообще никакого не хотел. И хотя он иногда подтрунивал над Анькой, что она засиделась в девках, ему было куда спокойней знать, что она не засматривается на мальчиков.

А вот жене парнишка явно пришелся по вкусу. Дмитрий Валерьевич фыркнул, вспомнив, как в девятом классе за ней бегал Петька из параллели и читал стихи собственного сочинения. Машу всегда привлекали творческие натуры, да только замуж она все-таки вышла за того, кто мог собрать кухню при помощи одной отвертки и сноровки.

Аня давилась чаем, всерьез задумываясь о том, что Гуля ее вырубила и все это какая-то дичайшая галлюцинация. Эрик сидит на ее кухне, мило воркуя с ее маман, а ее отец смотрит на него тяжелым взглядом мента со стажем. И в качестве вишенки на тортик Милка перебралась к гостю на колени, очевидно, забыв, что ее сердце отдано Ярику, и изо всех сил выделывалась, выворачивая карманы сарафанчика и выкладывая на стол свои сокровища, среди которых Плюшка заметила свою заколку, пропавшую пару дней назад.

– Мам, а Миле разве не пора уже спать? – Аня вклинилась в чириканье матери, решив, что пора уже прекращать этот балаган.

– Неть, – нагло заявила мелкая, вцепившись в рукав парня. – Эрик мой жених.

Аня изогнула брови, подумав, что личная жизнь ее пятилетней сестры куда интереснее и насыщеннее, чем ее собственная.

– Я тебе сейчас по жопе дам, – пообещала она, строго глядя на малявку. – Дуй спать.

– Аня, что за выражения? – весело возмутилась Мария, подливая Эрику еще чаю. – Ревнуешь?

– Вот еще, – скривилась Плюшка, вставая из-за стола.

Она только сейчас вспомнила, что так и не обработала ссадину. Не хватало еще занести какую-нибудь заразу. Присев на корточки, она рылась в ящике-аптечке, с интересом поглядывая на успокоительное. Интересно, сколько надо выпить, чтобы ее перестал бесить этот цирк?

Выудив пузырек перекиси, она полила ватку и прижала к брови. Перекись противно щипалась, но даже это было лучше, чем мама, которая кокетничала с Эриком. Плюшка в очередной раз убедилась, что она та самая апельсинка, родившаяся от осинки. Все женщины ее семьи были как под копирку: блондинистые, голубоглазые, тонкие и звонкие. И всегда в центре мужского внимания. Все, кроме нее.

Надя в ее возрасте меняла парней, как перчатки, доводя отца до белого каления; с мамой до сих пор знакомились на улице; а Милка перецеловалась со всеми мальчишками в садике. Даже у ее бабули были поклонники-пенсионеры.

А Аня чувствовала себя чахлой ромашкой в саду прекрасных роз. Даже сейчас мама и Милка полностью завладели вниманием Эрика, который вообще-то пошел провожать ее. Не то чтобы ей было нужно его внимание, но все равно было неприятно.

Эрик на мгновение отвлекся от Милы, исполнявшей свою любимую песню из мультика, и посмотрел на Аню. Она стояла в углу, прижимая ватку ко лбу, и смотрела на них каким-то тоскливым взглядом. Ему вдруг стало неловко, что он так увлекся беседой с ее мамой.

– Простите, тетя Маша… Было очень приятно с вами познакомиться. И с тобой тоже, Мил. – Он осторожно пересадил девочку на соседний стул. – Уже поздно, а нам с Аней надо кое-что обсудить.

– Да ничего, это может подождать, – пробормотала Аня, вдруг вспомнив, на чем их прервал ее отец.

– Ты же говорила, что тебе скоро надо писать отчет? – самозабвенно врал Эрик, поднимаясь со стула. – Я обещал Ане помочь с ее коллекцией.

– Ты тоже шьешь? – вскинула брови Мария, удивленно глядя на парня.

– Нет, вы что. Я буду моделью, – улыбнулся Эрик, глядя прямо в округлившиеся Анины глаза.

Он хотел приберечь этот козырь на потом, но сейчас он пришелся как раз к месту. Не зря он полчаса массировал Настины ступни, как заправская тайка. Выражение Аниного лица этого стоило. Плюс у него будет хороший повод заходить к ней домой, не вызывая вопросов у ее родителей, в частности ее папы, который смотрел на него без особого восторга, хоть и старался этого не показывать.

– Дмитрий Валерьевич, рад знакомству, – Эрик протянул руку для пожатия, в этот раз сжимая крупную ладонь Аниного бати изо всех сил.

– Взаимно, – ответил мужчина, шевельнув усами, видимо, улыбнувшись.

Мила не хотела расставаться с Эриком и начала канючить, требуя, чтобы он почитал ей сказку, но Аня уже вцепилась в руку парня, вытаскивая его из цепких лап своей семейки.

– Мы наверх, – сказала она, буксируя его к лестнице. – Ненадолго.

Едва закрыв за собой дверь комнаты, она повернулась к Эрику и, бешено вытаращив на него глаза, зашипела:

– Ты что творишь? Какой чай? И что ты им там наплел про модель?

Она хотела избегать Эрика, а не вот это вот все. Ситуация вырвалась из-под контроля, и Плюшке казалось, что ее вот-вот раздавит огромный клубок событий, людей и волнений, которыми еще недавно и не пахло. Мало того, что Эрик согласился на дурацкое предложение отца попить чаю и тут же перезнакомился почти со всеми членами ее семьи, так еще и в модели к ней записался.

– Настя сказала, что тебе нужна модель для коллекции. Я готов, – обезоруживающе улыбнулся парень.

– Кто сказал тебе, что ты подходишь? – прищурилась Аня.

– Гугл.

Аня знала, что Гугл прав. Эрик подходил ей по всем параметрам, кроме одного: она не хотела проводить с ним время. Особенно наедине. Рядом с ним она постоянно чувствовала какое-то напряжение, которое не могла себе объяснить. И это ее пугало. Эрик переворачивал ее привычный мирок с ног на голову одним своим присутствием.

– Это муторно, – начала лепетать Аня, надеясь, что отговорит парня от дурацкой затеи. – Мне нужно будет снимать мерки, подгонять, и…

– Я не против.

– Да зачем тебе это? – бессильно спросила Плюшка.

Аргументы у нее кончились. Силы тоже. Она смотрела на Эрика, который опять был слишком близко. Его губы чуть дрогнули, а потом он наклонился к ней и, почти касаясь своими губами ее, прошептал:

– Я не хочу, чтобы мы просто работали вместе.

Аня задрожала, боясь шевельнуться. Нужно было сделать шаг назад, нужно было сказать ему, чтобы прекращал с этими своими штучками, но она почему-то не могла заставить себя сдвинуться с места. Только стояла и смотрела в его глаза, глубоко вдыхая запах его тела.

– Чего ты хочешь? – враз осипшим голосом спросила Плюшка.

– Тебя.

Он сказал это спокойно и тихо, но Аню как будто молния ударила. Это было слишком откровенно, слишком горячо, слишком близко, хотя Эрик даже не касался ее. Уже знакомый девушке ток прошелся по позвоночнику и обосновался где-то в груди. Она чувствовала дыхание Эрика на своих губах и никак не решалась сказать хоть что-то.

На нее никто и никогда не смотрел так, как Эрик сейчас. С восхищением. И она вдруг, впервые за всю свою жизнь, перестала быть невзрачной Плюшкой и сделала то, чего Плюшка никогда бы не сделала.

Эрик удивился, когда Аня сама робко поцеловала его. Ее тонкие прохладные пальцы скользили по его щекам, нежно поглаживая. Она целовала его одними губами, едва касаясь, легко и трепетно, выбивая землю из-под ног парня.

Но прежде чем он успел опомниться, она уже отстранилась, прижимая ладонь к губам, словно испугавшись того, что сделала.

– Уходи, – хрипло попросила Плюшка, делая шаг назад.

Это была не она. У нее никогда бы духу на такое не хватило.

«Не хватило бы?» – насмешливо спросил внутренний голос, напоминания о смачных засосах на шее, которые Аня еще совсем недавно прятала за водолазками с высоким горлом. Аня растерянно смотрела на Эрика, который не сдвинулся с места, словно и не слышал ее.

Он совершенно не хотел уходить, но чувствовал, что сейчас это будет правильно. Аня выглядела так, как будто ее вот-вот удар хватит. Он вытащил телефон, нашел ее номер в списке контактов и нажал на «вызов».

«Ты, ты, ты мне не враг…» – заиграло в кармане толстовки.

– Что ты делаешь? – нахмурилась Аня, выключая звук.

– Теперь у тебя есть мой номер, – сказал Эрик, пряча телефон в карман. – Я напишу.

Он подмигнул, и не прощаясь, вышел из комнаты, оставив Аню наедине с ее бешено колотившимся сердцем.

Глава 13 Давай дружить?

Настя заметила, что Ярослав проводил ребят тяжелым недовольным взглядом. Ей стало немного неловко, и она даже подумала, что им стоит пойти домой по отдельности, но с ужасом поняла, что понятия не имеет, что за темные дворы вокруг и в какую сторону ей идти. Можно было вызвать такси, но она физически ощущала, что ей нужно пройтись на свежем воздухе и подумать.

Ярик не спешил уходить, просто молча выудил пачку сигарет и закурил. Взгляд его зацепился за Настю. Ее синие джинсы были в пыли, а волосы, закрученные в небрежный пучок, растрепались. Сам пучок сполз куда-то вбок и выглядел довольно-таки забавно.

– Ты как? – вдруг спросил он ее, сообразив, что ей могло перепасть в драке.

– Нормально, – тут же бодро ответила Настя, улыбнувшись краешком губ. – Тебе губу сильно разбили. Болит?

– Нет, нормально, – ответил Ярик. Губу противно саднило, но он ни за что бы в этом не признался. – Так почему началась драка?

Настя задумалась, размышляя, как лучше ответить и что соврать. Почему-то она была уверена в том, что Аня не хотела говорить правду и поэтому сбежала. Каким бы красавчиком ни был Эрик, такая скромная, тихая девушка, как Аня, ни за что бы не позвала его сама себя провожать. С другой стороны, она смотрела во внимательные, чуть прищуренные глаза Ярика и понимала, что не может солгать.

Настя почувствовала, как к лицу приливает кровь. Им с Эриком никогда не было трудно лгать. Мама научила их этому еще в детстве. Настя хорошо умела уходить от ответа, обманывать, не краснея и глядя человеку прямо в глаза, причем так убедительно, что сама почти верила в собственную ложь. Но сейчас она стояла, напряженно переминаясь с ноги на ногу, и впервые в жизни не могла ничего придумать. Соврать, глядя в пронзительные серые глаза Ярика, оказалось невозможно.

– Из-за меня, – наконец сказала Настя, решив, что это почти полная правда.

– Из-за тебя? – удивился Ярослав.

Под его недоуменным взглядом Настя покраснела еще сильнее. Срочно нужно было собраться и говорить более убедительно.

– Аня позвала меня погулять и посмотреть футбол. Я вообще-то не фанатка, но Эрика позвали играть, так что я согласилась. Думала, будет весело. Но, – Настя замялась, чувствуя, что щеки начинают буквально пылать от неловкости.

– Но? – вскинул брови Ярик, глядя на нее в упор, как прокурор.

– Но местным красавицам я не нравлюсь, поэтому они стали до нас с Аней доматываться. В конечном счете они допекли Аню, а меня назвали шваброй, а потом за нас заступились девушки твоих знакомых, ну, другие болельщицы, а потом, потом все передрались, – выпалила на одном дыхании Настя, надеясь, что он не станет ее больше расспрашивать.

– Ясно, – хмыкнул Ярик, отводя взгляд.

В груди все полыхало от злости. Хотя это ощущение уже давно стало почти привычным. Он, как Халк, был всегда злой. Только почти никогда этого не показывал. Вот и сейчас, хотелось сказать очень много, но Ярик молчал, думая о том, что уж точно не Кабановским шмарам Настю обзывать. Еще в школе ни для кого был не секрет, что из себя представляют Ника, Гуля и иже с ними.

– Не обращай на них внимания, – наконец небрежно сказал он, решив не озвучивать тот поток злого мата, который пронесся у него в голове. – Но вы бы с Анькой держались от них подальше. Они конченые.

Настя вспыхнула от злости. Как часто она слышала эту фразу от Эрика и матери. «Не обращай внимания» – кредо по жизни. Сколько школ она поменяла, сколько проблем было и у нее, и у Эрика. Она давно научилась не обращать внимания на предвзятое мнение ограниченных людей. Но сегодня не смогла. Сегодня она испугалась за Аню, разозлилась за то, что ее обозвали, разозлилась от того, как плевали ядом в сторону Ярика Гуля с Никой.

– А знаешь, – вдруг спокойно сказала Настя, перестав краснеть. – Есть у нас с тобой что-то общее.

– Что у нас с тобой может быть общего? – удивился Ярик, а потом сообразил, что это прозвучало как-то грубо.

– Кажется, мы оба не нравимся местному бомонду, – хмыкнула Настя. – Кстати, в какой стороне наш дом?

– Ты им не нравишься, а меня они ненавидят. Это – разное, – буркнул Ярик. – Нам в ту сторону, – указал он рукой и молча пошел вперед.

– Почему они тебя ненавидят? – Настя догнала его и пошла в ногу с ним.

– Не важно, – грубо ответил парень, думая о том, что меньше всего хотел бы, чтобы она узнала о нем правду. – А почему ты не ко двору местным дурам? Боятся, что Юрца уведешь?

– Кто знает? Мы с братом часто не нравимся людям одним своим видом, – пожала плечами девушка.

– Не верю.

– Мы же и тебе не понравились с первого взгляда, хотя ничего плохого тебе не сделали, – грустно улыбнулась Настя.

Ярик встал как вкопанный, думая, что сейчас сгорит заживо. Она была права. С самого переезда он выбесился на них и продолжал искать поводы, чтобы беситься дальше. Хотя ничего они ему, кроме игры на скрипке поздно вечером, не сделали.

– Я… нет… – начал запинаться Ярик, бледнея, – не совсем. Это другое. Просто твой брат липнет к Аньке. И… и играет на скрипке. А ты… Да вы оба меня не бесите. Но мне мало кто нравится. Вы не исключение. Вот. – Парень окончательно запутался в своих оправданиях. – Ладно, извини. Может, я был грубоват.

– Да не парься, – тут же улыбнулась Настя. – Порой Эрик и меня бесит. Но он хороший и Аню не обидит. Больше не лезь его бить.

– А ты больше не лезь драки разнимать! – тут же вспомнил ее выходку Яр и разозлился снова. – Совсем с ума сошла? Так не делается. И тебе случайно могло прилететь.

– Что поделать, инстинкт самосохранения – не моя сильная сторона, – хихикнула Настя. – А если серьезно, вы чуть не убили друг друга. Я очень испугалась.

– Я бы не убил Кабана. И он меня тоже, – тут же возмутился Ярик. – Но по морде он давно заслужил получить.

– Почему?

– У нас старая неприязнь. – Ярик чуть было не озвучил десять причин ненависти, но прикусил язык, решив, что Насте не стоит знать ни одной.

Настя никак это не прокомментировала, а просто молча шла рядом. Тишина длилась минут пять, и Ярик понял, что психует. Он украдкой посматривал на девушку боковым зрением и бесился все больше и больше. Она шла легкой походкой, словно не касаясь земли, а он снова выглядел, как бомж рядом с ней. В спортивках и старых кроссах, черной пыльной толстовке, с разбитой губой, он шел за ней, как преследующий гопник. И Настя молчала. В отличие от Плюшки, которая всегда болтала без умолку и что-то рассказывала, Настя словно хранила обет молчания. Ярик не мог объяснить себе, что его бесит больше: что красивая девушка идет рядом с ним, что она не говорит ни слова, а хотелось бы, чтобы что-нибудь рассказала, или что у него непонятно почему потеют ладони.

Настю тоже напрягало молчание, но она не решалась спросить то, что хотела. В голове все крутилось слово «беспризорник». Почему Гуля с Никой так сказали, почему Ярослав спокойно говорит о том, что его все ненавидят? Почему, в конце концов, он идет рядом с ней и молчит, сволочь такая, мог бы хоть о погоде поговорить из вежливости!

– Ярослав, знаешь, – осторожно начала Настя, – если я тебя напрягаю, то могу пойти одна. Я этот район уже знаю. – Девушка остановилась, внимательно глядя на парня.

У Ярика едва глаз не задергался от психоза. Он хотел пойти с ней домой, потом решил, что у него тупые мысли, и разозлился на себя, потом подумал, что не о чем им разговаривать, затем решил, что есть о чем, просто он идиот, и, окончательно запутавшись в собственных желаниях, он злобно исподлобья посмотрел на Настю, от чего девушка тоже стала хмурить свои красивые брови.

– Все нормально, пошли вместе, – грубовато бросил парень. – У нас не очень спокойный район, поэтому советую поздно вечером одной не ходить, – добавил он и подумал, что и ее братцу-скрипачу лучше не шататься тут по ночам.

– Неспокойный район?! – Настя округлила глаза от испуга, живо рисуя в голове картинки из детективного сериала.

– Ну, не прям стремный, просто в соседнем дворе общага старая. И там много наркоманов конченых. К тебе могут пристать, – пояснил Ярик.

– Так может такси вызовем? – Настя потянулась за телефоном, решив, что плевать на экономию, они с Эриком больше поздно вечером нигде ходить не будут.

– Все нормально, ты ж со мной, – ляпнул парень, быстрее, чем подумал, и снова разозлился на себя.

Это прозвучало типичной фразой из типичного второсортного кино, где местный мачо играет в лучах солнца бицухой и клеит девчонок подобными фразами. Такими темпами соседка будет считать его хвастливым дебилом.

– Ну, если ты настаиваешь, – хихикнула нервно Настя, – пошли дальше по подворотням.

Ярик снова изумился. Он ожидал другого ответа, другой реакции. Даже хотел сказать, что она странная, но передумал и пошел дальше.

– Так, значит, я тебя не бешу? Ты просто не особо разговорчивый? – игриво уточнила Настя, решив вдруг расколоть этот суровый камушек.

Ярослав уловил перемену в ее голосе и отчего-то почувствовал, как ладони вспотели еще сильнее.

– Да, – коротко кивнул Ярик, уже жалея, что с ней связался.

– Яснечко, – улыбнулась Настя, решая, что неразговорчивым он был до этого момента жизни.

– И чего ты так лыбишься? – не понял Ярик, но у нее была такая заразительная хитрющая улыбка, что он невольно тоже слегка улыбнулся.

– Сам напросился, – пожала плечами Настя, продолжая улыбаться. – Раз уж мы выяснили, что ты благосклонен к нам с Эриком, придется тебе с нами дружить и много-много болтать. Нет-нет, не смотри так испуганно, осознай свое счастье.

– Ты издеваешься! – Ярик хотел возмутиться, но не успел.

Настя стала хихикать, а затем и вовсе смеяться в голос.

– Вообще-то я серьезно. – Она игриво надула губы. – Я одинокий комнатный заморыш. У меня нет друзей, мой брат – сумасшедший музыкант и…

– И я тут при чем? – совсем напрягся Ярослав, ничего не понимая.

Настя была как-то не похожа ни на комнатного заморыша, ни на страдающую от одиночества девушку. Как-то не верилось, что у нее нет друзей. И вообще, что ей нужно?

– Давай дружить по-соседски? – захлопала длинными ресницами Настя, думая, что ведет себя как идиотка, но так хотелось пообщаться с этим необычным парнем.

– Типа, общаться?

Ярик весь побелел от шока и охватившего страха. Последний раз с подобным предложением к нему подкатила Анька в песочнице в глубоком детстве. Да и вообще, друзей у него особо не было. Были хорошие приятели в секции и в автосервисе, но фразу «давай дружить» он больше никогда не слышал.

– Ага.

Ярик нахмурился, пытаясь вспомнить, хотела ли когда-нибудь какая-нибудь девушка, кроме Аньки, с ним общаться. На ум пришла только странная Света из лагеря, где он был три года назад. Света приклеилась к нему с первого дня смены, напоила пивом, хотя он никогда не пил, но решил выпендриться, а потом вялотекуще лишила его невинности. А через два дня уехала раньше окончания смены, оставив за собой только смешанные воспоминания и полное отторжение к пиву. Аньке он про это, кстати, так и не рассказал, потому что все это было как будто даже и не с ним.

Вихрь воспоминаний захватил парня с головой и заставил осознать жуткую вещь. Никогда ни одна девушка, тем более такая красивая, как Настя, не предлагала ему дружить и общаться. Не то чтобы его сильно интересовали глупые девчонки и всякие романтичные бредни, но почему-то сейчас он почувствовал себя каким-то ущербным.

– Молчание – знак согласия, Ярослав, – хмыкнула Настя. – А за тобой, кстати, еще должок в виде кофе. Придешь в кофейню? – улыбнулась она.

Ярика охватило какое-то мучительное смущение, от которого его пробрал холодный пот. С ним такое было впервые, и он совсем не понимал, что делать и как отвечать. Почему-то он не мог вести себя, как обычно вел с Плюшкой. В голове была каша, а слова застревали в горле.

– Ладно, можем иногда общаться, – выдавил из себя Ярослав. – Я гуляю с Чипсом по вечерам, если тебе скучно, можешь с нами в парк ходить. Анька тоже часто гуляет со мной и Чипсом, – решил добавить парень, чтобы она не считала его конченым социопатом.

Настя невинно улыбнулась, решив про себя, что скоро Анечка будет гулять не с Чипсом, а с ее братом. А если Эрик подружится с Яриком, то они могут устроить прекрасную тусовку на четверых.

– А что насчет кофейни? Вчера, кстати, новое мороженое привезли, – невзначай обронила она. – У меня появилась идея модернизировать кофе глясе, который ты пил. Должно получиться вкусно.

Ярик вспомнил вкусный кофе и Настю в смешном фартуке. А затем вспомнил скрипача.

– Твоему брату не нравится, что ты со мной разговариваешь, – заметил он.

– Какое совпадение, а тебе не нравится, что Эрик общается с Аней. Кажется, ты можешь насолить ему?

Ярик почти уронил челюсть от удивления и тут же закрыл рот. Эта девчонка напоминала дьявола. Она говорила тихо и как будто напевно, а в голубых глазах черти стреляли молниями. У нее была такая живая мимика, что глаз было не оторвать. Она много улыбалась, забавно хмурила брови и дергала носом, как какой-то зверек. И почему-то Ярик захотел пойти в кофейню, не чтобы насолить скрипачу, а просто пойти и попробовать ее новый кофе.

– Зачем ты хочешь со мной общаться? – все же спросил Ярослав, выйдя из транса.

Они подошли каждый к своей двери и доставали ключи.

– Ну, в этом городе только ты и Аня кажетесь нормальными, хорошими ребятами, – пожала плечами Настя, снова улыбнувшись.

– Ты нас с Анькой совсем не знаешь, – более резко, чем хотел, сказал Ярослав.

Настя вспомнила, как Аня бросилась на Гулю, вступаясь за своего друга, зашила ее плащ, как скромно бледнела и краснела, вспомнила, что Ярослав хотел помочь затащить их вещи при переезде, не побил Эрика, скорее всего, никому не рассказал про черные рюкзаки и не хамил в ответ Зинаиде, хотя она лила на него помои.

– Узнаю, – подмигнула Настя, заставив его снова побледнеть. – Спокойной ночи. Жду тебя через два дня в кофейне.

– Я не приду! – крикнул Ярик, но она уже закрыла за собой дверь.

Настя прислонилась спиной к стене, едва не сползая по ней вниз. День был слишком долгим и настолько насыщенным, что голова раскалывалась от мыслей. А еще Настя была в шоке от самой себя. Она не ожидала, что их разговор с Ярославом примет такой оборот. Но была даже рада, что так получилось. Хотелось узнать его получше.

Не успела она разуться и сделать горячий чай, как зазвонил телефон. Настя с сомнением посмотрела на незнакомый номер на экране. Перед отъездом мать заставила их с Эриком выучить десять ее номеров, но этого номера Настя не знала. Время было позднее, звонок точно не с работы. Да и завтра же выходной. Настя решила не отвечать.

Неизвестный позвонил еще три раза, а затем пришло сообщение. Настя открыла его, обомлела и разозлилась.

«Это Юра, возьми трубку. Я по делу»

Вздохнув, Настя потерла виски и перезвонила.

– Не отвечаешь на незнакомые номера? – насмешливо спросил Юра.

– Знаешь, это хорошая привычка. Откуда у тебя мой номер? – фыркнула девушка.

– Гоша дал, – признался Юра, умолчав о том, что номер едва ли не вымолил. – Ты дома? Надо поговорить. Спустишься?

Он говорил с уверенностью, которой не чувствовал. Ему казалось, что эта маленькая стерва вот-вот кинет трубку. С нее станется.

– Уже поздно. Я хочу спать, – соврала Настя. У нее не было никакого желания видеть Юру.

– Пожалуйста, – неожиданно умоляюще попросил он. – Надо поговорить. Вы убежали с коробки, я волновался. И я знаю, почему началась драка.

Настя хотела сбросить звонок, но передумала. Возможно, стоило поговорить с Юрой о случившемся. А еще о «беспризорнике» и о его мерзких подружках.

– А ты один? Гуля с Никой не вцепятся мне в волосы? – не удержавшись, съехидничала Настя, обуваясь.

– Они тебе ничего больше не сделают, – с неожиданной сталью в голосе ответил Юра. – Спускайся со своей башни, Рапунцель.

Настя скинула звонок. Понимая, что делает глупость, она тем не менее вышла из квартиры и пошла вниз.

Юра стоял, прислонившись к черной машине, из открытых окон которой доносилась ужасная музыка. Несмотря на то что Эрик всегда просвещал Настю в вопросах музыки и утверждал, что и среди современных исполнителей есть много достойных, от того, что слушал Юра, у Насти едва кровь из ушей не пошла. К счастью, как только она приблизилась, Юра убрал звук до минимума и к тому же достал с заднего сиденья бутылку шампанского.

– Это еще зачем? – Девушка непонимающе посмотрела на бутылку итальянского игристого.

– Лечить стресс, – ухмыльнулся Юра. – Подарок тебе.

– Спасибо, хотя стресс алкоголем не лечу, – снова соврала Настя, но бутылку все-таки взяла, решив, что им с Эриком стоит пропустить по бокальчику в завершение такого веселого вечера.

– Может, прокатимся?

Настя заметила, что он успел переодеться после футбола в джинсы и белую майку с кожаной курткой. И снова уловила резкий запах его парфюма. От того, как он пыжился, пытаясь произвести на нее впечатление, ей было смешно и грустно одновременно. Вдруг подумалось, что он выглядит так дешево на фоне того же Ярослава, как бы парадоксально это ни звучало.

– Нет, давай лучше поговорим здесь. К тому же я жду брата, – «И совершенно не хочу с тобой никуда ехать» – пронеслось в голове.

– Ты такая тихоня и скромница, – невпопад сказал Кабанов, делая шаг ей навстречу.

– Надеюсь, ты не об этом хотел поговорить, – прохладно заметила Настя, делая пару шагов в сторону лавочки у детской площадки.

Юра немного стушевался, но тут же улыбнулся и сел рядом с Настей. Он смотрел на девушку, которая сидела, скрестив руки на груди, и думал, как лучше начать. Надо было хорошо обдумать каждое слово – Настя явно была не на его стороне.

– Кхм, по поводу Ники и Гули… извини за это. Я поговорил с ними, они больше к вам с Аней не полезут.

– Ты бы переживал, как бы мы с Аней к ним не полезли, – тут же сверкнула глазами Настя.

– Вау, полегче, опасная женщина, – хохотнул Юра, ненароком придвигаясь чуть ближе. – Давайте, как в мультике, жить дружно?

– Черт, давай ты не будешь перебирать цитаты еще и из мультфильмов, – закатила глаза Настя.

У нее почти не было сил сдерживаться. Сейчас в парне раздражало все: самодовольный вид, менторский тон, а главное, то, что он был как-то слишком близко. Так близко, что едва не касался своим плечом ее плеча, а Насте очень не нравилось, когда нарушают ее личные границы.

– Ладно, как хочешь, – Юра резко повернулся к ней, заглядывая в глаза. – Гуля с Никой перегнули палку и сказали гадости про дружка Ани, но это был не повод на них набрасываться.

– А, по-моему, повод был веский, – поджала губы Настя. – Или ты считаешь, что Аня была не права?

Хоть она и не была согласна с Аниными методами, Настя ее понимала. Если бы кто-то оскорбил Эрика, она бы тоже полезла на рожон. И уж точно бы не спустила.

Юра, видя лицо девушки, понял, что надо менять тактику. Она явно успела подружиться с Аней, и это надо было учитывать.

– Настя, ты в городе у нас недавно и многого не знаешь, – по-отечески улыбнулся Юра. – Аня хорошая девочка… она очень добрая и не понимает, что Титов – не лучшая компания. Он не просто беспризорник, он быдло и гопник. Я с ним учился. Я знаю, о чем говорю. А Аня дурочка маленькая, которую на бэд боев тянет. Но, вообще, я рад, что ты с ней подружилась. Ты такая хорошая, она должна брать с тебя пример.

Настя моргала, тупо глядя на Юру. Она не знала, с чего ее вынесло больше. С Ани, которую тянет на бэд боев, или с того, что она такая хорошая.

– Что ты несешь? Ярослав мой сосед, и никакое он не быдло. Обычный парень. А Аня так вообще ангел во плоти.

Юра с трудом сдержал раздражение. Ну почему ее угораздило подружиться с этой рыжей дурой и ее дружком-гопником?! Он смотрел на нее и никак не мог понять, что она в них нашла. Обычно такие, как Настя, хотят попасть в его тусовку, но не в тусовку с бичами. Что с ней не так?

Он чуть прищурил карие глаза, собираясь с мыслями. Надо действовать, но осторожно, как будто он идет по тонкому льду. Юра чувствовал, что если скажет хотя бы одно неверное слово, то провалится. С Настей было непросто. Но ему это нравилось.

– Настя, ты очень добрая и наивная, – начал он. – Я советую тебе и Ане держаться от Титова подальше. Для вашего же блага.

Заметив, что Юра тянется своей рукой к ее колену, Настя вскочила с лавочки.

– Может, мне держаться подальше от тебя и твоих друзей? – спросила она, не понимая, что ее бесит сильнее: Юрины советы или он сам.

– Ты же совсем не знаешь, о чем говоришь, – тихо сказал Юра. – Ты совсем не знаешь, что он за человек.

– А ты знаешь?

С минуту они молча смотрели друг на друга, а потом Юра поднял руки, словно признавая поражение.

– Насть, я ж от души, – миролюбиво сказал он. – Я ж как лучше хочу.

Настя не особо в это верила, но спорить не хотелось. Она устала, Юра ей надоел, но конфликтовать не хотелось. Ей хватило драки в коробке.

– Слушай, Юр, – тихо заговорила девушка. – Спасибо, конечно, за заботу, но я сама буду решать, с кем мне общаться, ладно?

Юра посмотрел на нее долгим взглядом, а потом вдруг серьезно сказал:

– Ладно, поступай, как знаешь. Если что, у тебя есть мой номер. Понадобится помощь – звони.

– Спасибо. И за шампанское тоже.

Юра потянулся поцеловать ее в щеку, но Настя едва заметно уклонилась, и парень клюнул воздух возле ее лица.

Увидев это, Ярослав, который последние несколько минут курил на балконе, недовольно фыркнул, ткнув окурком в пепельницу. Он не слышал, о чем они говорили, но из увиденного мог догадаться, что Настя хочет дружить не только с ним. Он никак не мог понять, почему она не пошлет Кабана. Неужели, и она попала под его обаяние, которое затуманивало мозг Плюхе?

Он не мог знать этого наверняка, но зато собственными глазами видел, как Настя провожает глазами черный «Лансер», а потом заходит в подъезд, сжимая в тонких пальцах бутылку шампанского, которую, судя по всему, привез Юра.

– Дура! – буркнул он, так громко хлопнув балконной дверью, что Чипс недовольно заворчал, ворочаясь в своем кресле.

Глава 14 Женское любопытство

Эрик вышел из такси и на пару секунд замешкался у входной двери, шаря по карманам куртки в поисках ключей. Едва нащупав их, он услышал жизнерадостное тявканье и топот ног, поэтому сделал шаг назад. Дверь запищала и открылась, а потом почти сразу на Эрика кинулось уже знакомое мохнатое нечто, болтавшееся на поводке, который держал Ярослав.

– Чипс, стоять, – твердо сказал парень, но пес проигнорировал его, продолжая прыгать на ноги Эрика.

Музыкант не обращал на него никакого внимания, внимательно глядя на лицо соседа и пытаясь понять, почему он опять выглядит так, как будто говна нюхнул. Губы плотно сжаты, глаза прищурены, а между бровей пролегла глубокая складка. И взгляд у него был каким-то недобрым. Хотя Эрик уже почти привык.

– Долго вы, – недовольно сказал Ярослав. – Тут идти-то двадцать минут.

– Зашел на чай.

Ярик недоверчиво на него посмотрел, ничего не сказал и прошел мимо. Эрик покачал головой и уже схватился за ручку двери, как вдруг услышал:

– Мне это не нравится, – негромко сказал Ярик ему в спину.

Эрик как-то сразу понял, что он имеет в виду его общение с Аней.

– Взаимно, – хмыкнул Эрик, обернувшись.

И Ярик тоже сразу догадался, о чем речь. Их общение с Настей явно не вызывало у него восторга. Неужели Эрик думает, что он будет таскаться за ней, как он за Анькой?

«Придурок! Лучше бы за Кабаном следил. Интересно, был бы ты таким самодовольным, если бы знал, что твой дружок нравится Аньке и таскается за твоей сестрой?» – пронеслось у него в голове.

Эрик удивленно смотрел на кривоватую улыбку, расползшуюся на лице соседа. Это выглядело как-то жутковато, а в свете желтого фонаря Ярослав вообще напоминал маньяка. Только ножа или пилы в руке не хватало. Несколько секунд они обменивались взглядами, а потом Ярик дернул плечом и ушел, утаскивая за собой повизгивающего от восторга Чипса.

Решив, что сосед псих, Эрик зашел в подъезд. Он топал по ступенькам, раздраженный коротким разговором. Но потом мысли его вернулись к Ане, и раздражение улетучилось. Она его поцеловала. От этого в груди разливалось приятное тепло, а недовольные взгляды соседа тут же стали незначительными и смешными.

Какая разница, что думает Ярослав, если Аня явно к нему неравнодушна, думал Эрик, открывая дверь квартиры. Едва оказавшись в прихожей, он услышал музыку и голос Насти.

– А он не так уж плох, хотя белый и на вид лох! – пропела она, выглядывая в прихожую. – Эту песню я посвящаю Юре.

Она отпила шампанского прямо из бутылки, а потом протянула Эрику. Бутылка была на четверть пуста. Не так много, чтобы Настя напилась, но вела она себя, мягко говоря, странно. Эрик сделал глоток и хотел было спросить, в чем дело, но сестра забрала у него бутылку и снова стала подпевать.

– Ты знаешь, все же трудно сегодняшним жить днем, наш парень хочет быть крутым, реальным пацаном, – пела Настя, пританцовывая рядом с братом. – Отсутствие мозга влияет на стиль, и наш юный гангста носит рэперский текстиль!

– Так, я мою руки, и мы поговорим, – решительно сказал Эрик, разуваясь. – Ты меня пугаешь.

Настя ничего не ответила, продолжая петь во все горло, временами щедро отпивая из бутылки.

– Ты знаешь, спорить с ним – это такой экстрим! Он будет делать все то, что мы с вами не хотим!

Когда музыка стихла, Настя плюхнулась на стул, тоскливо посмотрела на брата, а потом вкратце пересказала ему разговор с Юрой.

– Вот чего этот придурок до меня домотался? – вздохнула она. – И почему ты скрипач, а не боксер. Дал бы ему по морде…

– Тебе мордобоя не хватило? – вскинул брови Эрик, тут же поморщившись – лоб болел. – Местные плохо на тебя влияют, – протянул он, явно намекая на Ярика.

– Так, братец, стоп. – Настя подняла вверх указательный палец. – Юре я ничего не говорю, потому что…

Она вздохнула, не зная, как уместить все свои мысли в одно предложение, но ей и не надо было этого делать. Эрик и сам догадывался, что Юра – непростой парень. Его папа владеет рестораном, в котором он работает, ему не составило труда найти Настин адрес… кто знает, что он еще может найти?

– К тому же он может быть полезным, – добавила Настя, словно прочитав его мысли. – Мама права, чтобы создать конфликт, много ума не надо.

– Согласен. А вот наш сосед…

– Эрик, не лезь, – отрезала Настя.

– Я твой родной близнец и могу…

– А бывают неродные близнецы? – хихикнула Настя, толкнув бутылку в его сторону. – Близнец, не выступай, ладно? С соседями надо дружить.

Эрик внимательно посмотрел на нее, а потом ощутил укол беспокойства. Не нравилась ему эта Настина игривая улыбочка.

– Он же тебе не…

– Блин, Эрик, нет, конечно, – отмахнулась Настя. – Просто он в адеквате, и мне с ним интересно.

– По поводу первого я бы поспорил, а второе меня удивляет, – фыркнул блондин, постучав пальцами по столу.

– Ты же ничего о нем не знаешь, – пожала плечами Настя. – А мне почему-то кажется, что он прикольный. Не знаю… чуйка?

– Говнюлька, – закатил глаза Эрик. – Ладно, делай что хочешь, но потом не жалуйся.

– А я буду, – капризно заявила Настя.

– Я не сомневался. Кстати, шампанское очень даже неплохое, – отметил парень. – Я бы выбрал Юру.

– Продажная ты сучка, Эрик, – пьяно хихикнула Настя, допивая бутылку. – Ладно, пойдем спать?

Эрика подмывало расспросить про драку, рассказать про знакомство с Аниной семьей, но он решил, что это подождет до завтра. Несмотря на то что они давненько так душевно не болтали, сил не осталось. Футбол, потом драка, потом Анин папа и сосед… вечер получился безумным.

Настя сунула бутылку в мусорное ведро и как раз наливала себе стакан воды, как ее телефон завибрировал, с противным звуком ползая по столу. Эрик сразу узнал цифры – Насте звонила мама.

– Мама, привет, – Он прижал трубку к уху.

– Эрик, ну как вы там? Ты готовишься к конкурсу? Денег хватает? – затараторила мама.

– Все нормально, – уклончиво ответил Эрик. – А…

– Замечательно. Солнышко, дай трубку Насте, – попросила мама, перебив его на полуслове.

– Ладно, – Эрик сунул телефон сестре. – Мама тебя просит, – немного обиженно буркнул он.

Настя, как бы извиняясь, развела руками и взяла телефон, встав к Эрику вполоборота и задумчиво изучая свои ногти.

– Настя, что это вы там придумали? – не здороваясь, заговорила Татьяна. – Вы должны отвезти обе сумки.

– Но…

– Настя, если эти люди не получат посылки, то на суде… ты хочешь, чтобы меня посадили?

Настя молчала, снова чувствуя, как ее внутренности сжимает невидимая рука. Она нагло копошилась внутри нее, переворачивая все с ног на голову, а горло сдавило от страха за маму.

– Нет, не хочу, – едва дыша, сказала девушка.

Эрик не слышал, что говорила мать, но видел, как побледнела сестра. Он кивнул, привлекая внимание Насти, но она отмахнулась, внимательно слушая маму.

– Если вы не хотите, чтобы я села, а вы прятались тут ближайшие лет десять, сделай одолжение, найди способ передать обе посылки вовремя. От этого зависит все, понимаешь, Настя?

– Да, мам.

– Хорошо, – удовлетворенно сказала Татьяна. – Настя, соберись и найди выход. Ты моя дочь, ты справишься. Я верю в тебя.

Настя хотела спросить, как она, рассказать, как они устроились, но мама уже сбросила звонок. Она тупо смотрела на телефон и боролась с желанием перезвонить. Ей было обидно, что мама даже не спросила, как у них дела, как они справляются.

– Насть, все хорошо? – Эрик всматривался в лицо сестры, но оно было в тени.

– Нам надо отвезти две сумки. Иначе ее посадят, – сказала Настя. – Кстати, ей плевать, как мы это сделаем.

У Эрика вдох встал поперек горла, а потом он просто шагнул к сестре и крепко прижал к себе. Они молчали, думая о том, что то, что еще пять минут казалось таким значимым и важным, вдруг стало ничем. Все безумие этого вечера меркло перед тем, что сказала мама.

– Мы это сделаем, – твердо сказал Эрик.

– Сделаем, – эхом отозвалась Настя.

* * *

Настя с Аней качались на качелях на пустой детской площадке. Настя пила кофе, а Аня потягивала ярко-розовый лимонад, смешно болтая ногами. Они встретились с полчаса назад и пошли в кофейню. Поболтали с Гошей, взяли напитки и пошли на площадку. Аня пожаловалась на мерзкую преподшу, Настя рассказала про одного вредного учителя из школы, а потом разговор как-то зашел в тупик.

Настя никак не могла перестать думать про посылки, а мысли Ани то и дело возвращались к эскизу, который она начала вчера ночью. Как только Эрик ушел, она села за стол и стала рисовать. Еще никогда у нее не было такого вдохновения, которое не покидало ее почти до рассвета. Это должно было радовать, как-никак она начала продумывать коллекцию. Но Аню пугало то, что все это время она думала об Эрике. Она уже не знала, куда прятаться от этих мыслей и от самой себя.

Чтобы отвлечься, она позвала Настю на прогулку, но она тоже была какая-то загруженная. Аня чувствовала ее напряжение, но не могла понять, с чем оно связано. Может, Настя разочаровалась в ней из-за драки? Но разве тогда она согласилась бы пойти гулять?

– Насть, что-то случилось? – осторожно спросила она.

– Нет, все… – Настя запнулась, а потом вдруг покачала головой. – Я в жопе.

Аня выпустила изо рта трубочку и удивленно посмотрела на Настю. Та поставила кофе на землю, почесала нос, а потом посмотрела прямо Ане в глаза.

– Умеешь хранить секреты? – напряженным шепотом спросила она.

– Это как-то связано с тем, что вы прячете паспорта? – тихо уточнила Аня. – И не заходите в социальные сети с конца августа?

Настя вздрогнула. Откуда Аня об этом знает? Эрик не мог ей сказать. Она следит за ними? Возможно, она как-то связана с Максимом? Или… нет, это невозможно!

Увидев, как вытянулось лицо Насти, Аня оробела. Зря она сказала это. Но слова уже повисли между ними. Воздух вибрировал от напряжения, и, когда Настя резко спрыгнула с качелей, Аня испугалась, что она убежит.

Она вскочила на ноги и схватила Настю за руку, привлекая ее внимание и удерживая на месте.

– Я просто искала Эрика ВКонтакте, – густо покраснев призналась она. – Я не сумасшедшая маньячка или типа того, просто… мне было любопытно. А еще Ярик слышал, как вам отказались провести интернет без документов, и мы подумали, что это странно. И… и…

Еще никогда в жизни ей не было так стыдно. Вслух звучало совсем ужасно. Мало того, что она, как психопатка, выискивала их в соцсетях, так еще и спалила, что они с Яриком обсуждали их. Сердце колотилось в горле, перекрывая кислород и не давая говорить, поэтому она замолчала, не зная, что сделать, чтобы все исправить.

Настя, не дыша, смотрела на раскрасневшуюся от волнения и смущения Аньку, не зная, что и сказать, а потом вдруг в ней включилась рациональность. Мама учила ее быть хладнокровной и не терять голову в критических ситуациях. Настя вдохнула, выдохнула и заставила себя успокоиться.

Только она со своей паранойей могла всерьез решить, что Аня следит за ней. А все из-за того, что ей действительно было, что скрывать. Но ведь не было ничего удивительного в Анином интересе к Эрику. И даже то, что Аня и Ярослав их обсуждали, нисколько не удивляло. В конце концов, они с Эриком тоже так делали.

Да и если бы Аня действительно была бы как-то замешана в истории с Максимом, то никогда не сказала бы об этом. Она ничего не знала.

– Прости, пожалуйста, – пролепетала Аня, все так же не отпуская ее руку. – Я не хотела лезть и…

– Все нормально, – мягко сказала Настя, чуть сжимая ее руку. – Женское любопытство и все такое. Я понимаю.

Аня вздохнула с облегчением, а потом вспомнила, с чего все началось.

– А что за секрет? – тихонько спросила она.

Настя прикусила губу, думая, как лучше все объяснить. Не хотелось сказать лишнего, да и по-хорошему, вообще бы ничего не стоило говорить, но ей нужна была помощь. Да и просто пожаловаться тоже хотелось. Она вздохнула, а потом заговорила, тщательно подбирая слова.

– У нашей семьи кое-какие проблемы, – заметив, как округлились глаза Ани, она тут же чуть-чуть приврала, – ничего криминального, просто неприятности. Нам с Эриком пришлось на время переехать сюда. И сейчас нам надо помочь маме. Отвезти кое-какие документы. Ночью. Электричек нет, да и мне страшновато ночью ехать одной… вот думаю, как лучше это провернуть. На такси тоже как-то не хочется и…

– Я могу отвезти, – перебила ее Аня.

Ей все еще было жутко неловко за то, что она следила за ними, да и вообще хотелось помочь.

– Я могу взять у мамы машину. Я не очень-то хороший водитель и боюсь ездить ночью, но если не быстро ехать, то я могу.

– Спасибо. – Настя тепло улыбнулась, подумав, что Аня все-таки замечательная и очень добрая. – Но нам нужны две машины и…

– Я могу спросить у Ярика. У него есть знакомые на машине.

Настя задумалась. Еще недавно она бы сразу отбросила эту мысль, но после вчерашнего разговора чувствовала, что Ярослав – хороший парень. Как бы Эрик ни смеялся, она была уверена, что он поможет, если сможет.

– Хорошая идея, – согласилась девушка, чувствуя наконец облегчение. – Только не спрашивай его, я сама с ним поговорю.

– Хорошо. – Аня села обратно на качели.

Настя последовала ее примеру, решив, что в конце тоннеля забрезжил свет. Ситуация уже не казалась патовой, и на душе сразу стало легче. Вспомнилось, что Ярослав предлагал ей гулять с ним и Чипсом. Что ж, вечером она составит ему компанию.

– Кстати, как ты уговорила Эрика? – вдруг спросила Аня. – Ну, помочь мне с коллекцией.

– Он был совсем не против, – подмигнула Настя. – Так вы уже все решили?

Аня кивнула, думая о том, что Эрик сам все решил, не оставив ей выбора. И хотя ее разозлило то, что он поставил ее перед фактом, сказав все при родителях, она не могла отрицать, что ей хотелось шить для него. Эскиз, над которым она просидела полночи, был лучшим тому доказательством. И как раз таки это Аню и смущало.

Она совсем не понимала, что с ней происходит. Эрик не входил в ее планы. И вообще, у нее был Юра. А этот скрипач взял и перевернул все вверх дном. Вчера, покусывая кончик карандаша, она снова и снова вспоминала, как сама поцеловала его. Почему-то это пугало сильнее всего. Разве это нормально, что она любит Юру, но ей так хочется целовать Эрика? Разве так бывает вообще?

– О чем думаешь?

Аня посмотрела на Настю, которая крутила в руках пустой стаканчик из-под кофе, а потом, неожиданно для самой себя, спросила.

– А у тебя есть парень?

Настя вскинула брови, а потом усмехнулась.

– Странно, что ты об этом думаешь, – не удержалась она. – Нет, я гордый и одинокий волк. Да и не до парней сейчас.

– А был? – с поистине детской непосредственностью спросила Анька.

Настя кивнула, подумав, что, спроси ее об этом кто-то другой, она бы, наверное, разозлилась. Но как можно было злиться на Аню?

– А у тебя? – задала она встречный вопрос.

– Нет, – насупилась Анька. – У меня-то и подружек никогда не было, – зачем-то сказала она.

– У меня тоже, – утешила ее Настя.

Аня уставилась на нее во все глаза, не понимая, как такое возможно – Настя казалась ей едва ли не богиней. К таким, как она, все тянутся. С ними хотят дружить и встречаться, в отличие от таких как она, Анька. Но, получается, что они были похожи куда больше, чем она могла бы подумать.

– Как думаешь, мы могли бы подружиться?

– Мне кажется, мы в процессе.

Аня просияла, и Настя снова улыбнулась. С Аней было легко и уютно. Здорово. Они помолчали еще немного, но молчание в этот раз было приятным и нисколько не напрягающим. Его не хотелось нарушать.

Они качались на качелях, думая каждая о своем. Скоро на площадку пришла шумная мамочка с тремя разновозрастными мальчишками, которые стали швыряться песком. Не сговариваясь, девчонки ушли оттуда.

– Слушай, почему ты вчера так разозлилась на Гулю? – спросила Настя. – Не подумай, что я лезу, просто…

– Женское любопытство?

Настя кивнула.

Аня задумалась. С одной стороны, она не любила говорить об этом, а с другой, Настя все равно узнает. И лучше она сама расскажет, чем какая-нибудь Гуля наплетет ей с три короба.

– Мы раньше жили в том доме, где сейчас живете вы. В двенадцатой квартире. Переехали туда, когда мне было года три. Короче, мы были соседями с Яриком и его мамой. Я тогда была маленькая и плохо помню, но его маму ненавидели все в городе. Про нее говорили всякое, – Аня поморщилась, – я не очень хочу об этом.

Аня вспомнила, как спросила у родителей, почему Ярика никто не любит. Папа сказал, что он хороший мальчик, просто у него плохая мама. Аня тогда никак не могла понять, что же это значит и как мама может быть плохой.

Это сейчас она знала, что мама Ярика, Инна, была элитной валютной проституткой. Сейчас таких называют эскортницами. Аня помнила, что, когда впервые ее увидела, подумала, что она красивая, как кукла: высокая, стройная, но больше всего запомнились ее длинные гладкие волосы и шлейф сладких духов, который еще полдня витал на лестничной клетке. Она ярко красилась, громко смеялась и носила длинную шубу. А еще ее часто видели с высокопоставленными людьми города, которые были чьими-то мужьями. И за это ее презирал весь город.

Когда Анина семья переехала, Зинаида Гнидовна тут же рассказала ее родителям про соседку-проститутку и ее сына, которого, по слухам, она нагуляла то ли от прокурора области, то ли еще от кого. В любом случае, Яриком она особо не интересовалась, а дома появлялась редко, так что лет с трех мальчик был предоставлен сам себе.

Он был чумазый, оборванный и вечно болтался на улице. Инна была склочная и высокомерная, люди не хотели связываться ни с ней, ни с ее сыном – беспризорником. Исключением стали Анины родители, которые стали за ним по-соседски приглядывать. Он так часто оставался у них, что в какой-то момент Аня стала думать, что они брат и сестра. А потом Инна пропала. Просто собрала вещи и уехала, похваставшись соседке, что у нее мужчина за границей.

Анины родители решили забрать Ярика себе. Папа поднял связи в полиции, пытаясь найти родственников, и связался с младшим братом Инны, Ромкой. Тот был совсем еще молодой, чуть старше, чем Аня сейчас, и жил на другом конце страны, но от племянника не отказался. Переехал в их город и стал заботиться о Ярике.

Ромка был хорошим. Когда он приезжал из рейса, то покупал Ярику мороженое и брал его тусоваться в гараж. Аня всегда рвалась с ними, но Рома говорил, что это мужские дела, а Ярик важно заявлял, что девчонкам в гараже делать нечего. Тогда она дулась, а сейчас понимала, что в эти редкие моменты он не был беспризорником.

Она поморщилась, думая, что все-таки сказать Насте, а потом вдруг слова нашлись.

– Кто бы что ни говорил, Ярик не заслужил того, как к нему относятся. Про него много всякого говорят, хотя он ничего плохого не сделал. Он хороший. И не должен расплачиваться за то, что у него была плохая мать.

Настю эти слова только запутали еще сильнее. Она вспомнила, что Ярослав говорил, что его единственный родственник – дальнобойщик.

– А отец? – осторожно спросила она.

– Ярик не знает, кто его отец. Его вырастил дядя, – тихо сказала Аня. – А он дальнобойщик и, знаешь, редко бывал дома. Так что для всех Ярик так и остался беспризорником.

Насте было нечего сказать – все слова были бы глупыми.

– Я думала, что все давно про это забыли, это же было так давно… и когда Гуля снова его так назвала, у меня как будто пелена была какая-то и… Я не жалею, что ее ударила, – призналась Аня. – Знаю, что это плохо и…

– Ты все правильно сделала, – перебила ее Настя. – Знала бы, тоже всекла этой мрази от души. А я, между прочим, против насилия.

– Я, кстати, не ожидала, – сказала Плюшка, имея в виду то, как Настя за нее вступилась. – Спасибо. Ты не думаешь, что я…

– Я думаю, что ты хороший друг. Ярику повезло.

Настя сама не заметила, как пролетел день. Они больше не говорили о Ярике, проблемах Насти и футболе, а просто болтали о пустяках и много хохотали. Насте все больше казалось, что Аня похожа на милое рыжее солнышко.

– А когда нужно ехать по вашим делам? – уточнила Аня напоследок, когда они собирались расходиться.

– В эту пятницу поздно вечером. Точно сможешь? Мы с Эриком заплатим и…

– Да, брось, – отмахнулась Аня. – Могу.

– Тогда на связи. Спасибо тебе!

Настя, счастливая, пошла в сторону дома. Она все думала, какая хорошая Аня, как было бы здорово, если бы у них с Эриком что-то получилось. Почему-то ей казалось, что никакой другой парень не помешает ее брату, если он настроен серьезно – Эрик умел быть упорным. Получилась бы замечательная пара.

А потом Настя посмотрела на свои розовые мысли под другим углом, и резко стало грустно. О чем она думала?! Они с братом на пороховой бочке: не сегодня, так завтра мать заставит их резко хватать вещи и уматывать на другой конец страны или еще куда. Как Эрику строить что-то с Аней, если он не знает, что в любой момент может подкинуть ему жизнь? Честно ли это по отношению к Ане?

А она, Настя? Честно ли было предлагать Ярику общаться, если завтра у нее могут быть проблемы с Максимом, и не выйдет ли это общение боком тому же Ярику? Хорошее настроение улетучилось, будто его и не было.

С одной стороны, не хотелось жить в клетке страха и трястись, опасаясь проблем, с другой стороны, голос матери по телефону был настолько напряженным, что похоже, Максим готов на все, лишь бы добиться своего.

– Урод, – пробубнила в бессильной злости Настя, вытаскивая из кармана телефон.

Интересно, Эрик уже ушел в ресторан или еще репетирует на скрипке программу на весенний конкурс?

И стоит ли пойти постучаться в дверь соседу и спросить про машину сейчас? Или позже? Вдруг он на работе? Вдруг…

– Гав!

Настя обернулась, когда в ее ноги уже кинулся Чипс, а в нескольких метрах от него обнаружился Ярослав.

– Чипс! – грубо крикнул он, и пес, тут же уловив сталь в голосе парня, виновато побежал обратно.

Ярик пристегнул поводок и недовольно посмотрел на пса.

– Не будешь слушаться, гулять будешь только на поводке, – грозно сказал он.

– Привет! – Настя тут же отогнала все грустные мысли и помахала Ярику, подходя ближе.

– Привет, – буркнул парень, почти не глядя ей в глаза.

– Как дела? А я как раз хотела поговорить с тобой. Хорошо, что встретились.

– У меня сегодня выходной. Я иду в сквер с Чипсом. Можем там поговорить, – уже не так грубо ответил Ярик, заинтересовавшись, о чем это она хотела поговорить.

– Здорово! Пошли.

Настя заметила, что сосед не в настроении больше, чем обычно. И женское любопытство толкало ее спросить, что случилось, а жизненный опыт требовал молчать. Выбрав второе, она просто пошла рядом, украдкой рассматривая соседа.

В кои-то веки он был в толстовке без капюшона. Настя почему-то засмотрелась на его волосы. Ярослав был брюнетом, причем волосы на затылке и висках были коротко выбриты, а на макушке значительно длиннее. Это смотрелось достаточно забавно, учитывая, что шевелюра у соседа была густая и топорщилась во все стороны.

– У тебя классная прическа, – Настя не удержалась и озвучила свои мысли.

– Стебешься, да? – вдруг хмыкнул Ярик, чуть склоняя голову к ней. – Больше никогда в жизни не послушаю Плюшкину старшую сестру и не позволю ей себя стричь.

– А что не так? Очень здорово. Можно еще гелем немного уложить, и будет стильно, модно, молодежно, – заулыбалась Настя.

– Нет, гелем свои волосы мажь! – возмутился Ярик, искренне веря в то, что гели для волос и всякие воски для укладки попахивают чем-то не мужским.

– Анина сестра парикмахер?

Настя тут же решила сделать звонок в ближайшее время – пора ровнять кончики.

– Горе-парикмахер! Сказала мне, что буду как гангстер Томас Шелби, а получился, как панк-звезда после недельного запоя, – пробурчал Ярик, чувствуя себя до ужаса глупо. – Проще теперь налысо побриться, чтоб нормально все отросло.

Настя неожиданно подумала, что у Ярика с ее братом есть что-то общее. Эрик очень часто ворчал в такой же манере. Она старалась сдержаться, но все равно рассмеялась.

– Что смешного? – терпеливо спросил Ярик, оттаскивая Чипса от кучи листьев.

– Том Шелби, серьезно? Ты фанат «Острых козырьков»? У него же ужасная прическа там, как будто куцый парик прилепили к макушке! Анина сестра постригла тебя куда круче. И волосы у тебя явно лучше, чем у Киллиана Мерфи!

– Много ты понимаешь в крутых прическах, – фыркнул Ярик, чуть успокоившись. – А ты что, тоже «Острые козырьки» смотрела?

Он спросил про сериал, чтобы не думать о том, как приятно оказалось услышать похвалу от Насти. Это было странно.

– Эй, очень даже понимаю, – засмеялась Настя. – Да, смотрела.

Ярик хотел спросить, что она думает о сериале, но вспомнил, что она вроде как поговорить хотела о чем-то.

– Так что тебе нужно? В смысле, о чем ты хотела поговорить? – как можно более безразлично спросил Ярик, втайне застыв в ожидании.

– Я гуляла с Аней, – осторожно начала Настя, – нет, не так. Мне позвонили родственники ночью, то есть нет… подожди… – Настя неожиданно для себя поняла, что опять не может нормально приврать и придумать историю.

«Идиотка, соберись и говори нормально!» – корила себя она.

Ярослав закурил, выжидающе глядя на нее. Чипс успел облаять голубя, а Настя все никак не могла собраться с мыслями, которые метались в голове, как глупый голубь, удиравший от пса.

– У тебя опять обострение странностей? Вроде говорила, что шиза весной приходит, – усмехнулся Ярик, совсем ее не понимая.

– Так, ладно, – выдохнула Настя. – Я гуляла с Аней, и она сказала, что у тебя много знакомых на машинах. Мне нужна в ночь с пятницы на субботу тачка с водителем, отвезти меня кое-куда и привезти обратно. Я заплачу. Если у тебя есть знакомые, которые нормально водят и хотят подзаработать, скажи, кому можно позвонить. Если таковых нет, я обращусь в такси. Кстати, нужно две машины, потому что надо быть в двух разных местах. Вообще, Аня обещала отвезти меня или Эрика, но вдруг у нее появятся дела или… не знаю, мало ли что. Просто мне очень важно быть вовремя.

Сосед ожидал услышать все, что угодно, но не это. Для чего нужны две машины ночью? Как Анька, которая водить толком не умеет, согласилась на это? Что за тайны? И, наконец, почему это соседка просит о помощи его, а не своего нового друга, Кабана?

– Куда ехать надо? – все же спросил Яр.

Настя назвала два адреса, и Ярик чуть не присвистнул. Ехать было очень далеко, особенно по второму адресу. На кой черт еще и ночью? С Анькой они ехать будут очень долго. Хотя, если Аньку отправить с Настей по адресу, который ближе, Плюха вполне справится. Тогда ему надо брать скрипача и пилить в другую область к черту на рога. А оно ему надо вообще? Пусть Кабана просят, они же все с ним друзья! Хотя он мог бы взять машину у Васи, как делал периодически, если ему надо было куда-то поехать. Вася же знает, что Ярик хорошо и аккуратно водит и, если надо, починит. Вася и плату-то возьмет символическую.

И все же, оно ему надо?

Ярик снова посмотрел на соседку. У нее были светло-голубые глаза. Большие глаза полные надежд и вопросов. Может, помочь ей? Пусть она и дружит с Юрцом, но, если он откажет, она поедет с Кабаном, а скрипач, очевидно, с Плюшкой. Этот расклад ему совсем не нравился.

– А зачем вам ночью ехать так далеко? – почти сдался под ее взглядом парень.

– Так нужно нашей матери. Передать документы. Мы сами не знаем, почему ночью, – честно ответила Настя. – Так ты поможешь? У тебя есть знакомые?

– Да, – коротко ответил Ярослав. – Я поеду с твоим братом, а ты с Анькой в то место, которое ближе.

Вообще Настя предпочла бы, чтобы Эрик поехал с Аней, но передумала. Аня и Ярик итак согласились помочь, не важно, кто с кем поедет.

– Спасибо, спасибо тебе! – Настя едва не прыгала от радости, готовая броситься ему на шею, но сдержалась, подумав, что Ярославу это может не понравиться.

– Пока не за что. Я возьму машину у знакомого. Во сколько надо быть?

– В час ночи, – тихо сказала Настя.

– Хорошо. Скинь мне точный адрес, я маршрут проложу и Плюхе объясню, как ехать. Встретимся заранее, хотя мы соседи, если что изменится, скажешь.

– Хорошо, диктуй свой номер телефона, чтобы я адреса скинула.

Настя достала свой телефон, а Ярик побледнел; смутившись, он все же продиктовал свой номер, и Настя тут же сбросила ему сообщение.

– Вот видишь, Ярослав, я не ошиблась, – счастливо улыбнулась Настя, мечтая сказать Эрику, что нашла две машины, да еще и одна из них Анина. – Вы с Аней отличные ребята, хорошие люди и просто солнышки неземные!

Ярик на секунду залип. У соседки была красивая улыбка и безумно милые ямочки на щеках. А потом до него медленно, как через вату дошло, что его назвали солнышком неземным.

– Кто-кто мы? Солнышки неземные?! Что за ругательства?! – возмутился Ярик. – Я сейчас передумаю ехать.

– Ну, не-е-ет, – пропела Настя. – Все, Ярослав, ты уже согласился. А с такой прической надо держать свое слово.

– Сейчас договоришься, и я тебе такую же прическу сделаю, – хитро прищурился Ярик, думая, стоит ли разлохматить ее пучок волос.

Насте понравился его хитрый прищур, как и жутко красивая ухмылка.

– Да щаз! Чипс, бежим! – позвала она пса и помчалась по скверу.

Скучающий Чипс, которого спустили с поводка в сквере, радостно завизжал и бросился за Настей по парку.

– Эй! Обалдели совсем, сумасшедшие!

Ярик бросился за Настей, которая бежала по дорожкам сквера, усыпанным осенними листьями, вместе с Чипсом.

Он бежал за смеющейся Настей, которая кричала, что не станет Томасом Шелби, видел визжащего и уже измазавшегося Чипса рядом с ней и чувствовал себя неимоверно глупо и радостно одновременно. И он не мог объяснить себе, почему ему стало очень весело и тепло, но продолжал бежать за девушкой по парку.

Ярик хотел схватить ее за ворот кожаной куртки, но Настя увернулась, и он поймал рукой воздух.

– Бросай курить, сосед, – смеялась девушка, убегая за Чипсом все дальше в парк. – Ты не догонишь нас!

– Сейчас точно договоришься, – ухмыльнулся Ярик, едва не споткнувшись о корягу.

Ярик догнал Настю и резко разлохматил ее волосы, стаскивая резинку для волос. Тут же он сделал грозное лицо, достал зажигалку и чиркнул ей, выбивая огонь.

– Ну, все, Насть, экспресс-парикмахерская подъехала, – хищно улыбнулся он. – Тебе как, под ноль или как у меня сделать?

– Нет-нет-нет, Чипс, защищай честь дамы, срочно! – весело крикнула девушка, но пес был занят тем, что валялся в куче листьев, и проигнорировал ее призыв.

– Ты серьезно? Если на меня ночью гопари нападут, этот увалень продолжит копаться в мусоре, как обычно, – хмыкнул парень.

Настя резко обернулась к нему и надула губы, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что она в драме.

Что-то так резко и неожиданно екнуло внутри Ярослава, что он едва не задохнулся. Он смотрел на Настю, продолжая сжимать в руке зажигалку с потухшим огнем, и вдруг почувствовал, как желудок сделал сальто. А потом резкий порыв ветра подхватил волосы Насти, красиво разбрасывая их в разные стороны, и до парня донесся тонкий запах то ли шампуня, то ли духов.

Ярик вдохнул его и почти испуганно понял, что сердце колотится как-то слишком быстро. Он подумал, что всегда встречался с Настей, когда у нее то пучок был на голове, то какая-то сложно плетенная коса. Он впервые увидел ее волосы в распущенном виде и поразился тому, насколько они красивые.

– Отдай резинку! А то я, как кузен Оно из семейки Адамс, – засмеялась Настя, протягивая руку.

– А мне так нравится, – глупо улыбнулся Ярик, продолжая сжимать в кулаке ее тонкую черную резинку для волос.

Глава 15 Безумные белки

Ярик закурил, без всякого восторга глядя на черный ход ресторана, в котором работала Анька. Он, конечно, сильно сомневался, что сейчас оттуда выйдет Кабан, но мало ли. Почему-то у парня было стойкое ощущение, что если он увидит Юрца, то не сдержится и добавит его лицу ярких красок. Вспомнив, как он приперся с бутылкой к Насте, Ярик скривился, чувствуя, как неприятно натягивается губа, на которой только-только образовалась корочка.

И все же она попросила о помощи его, а не Юру, рассекавшего на черном «Лансере». Что, кстати, было странно. И приятно, хоть Ярик и не хотел себе в этом признаваться. Прогулка с Настей была короткой, и они разошлись еще засветло, но чувство, что внутри что-то не на месте, осталось с ним.

Ярик пытался посмотреть киношку, но что-то свербело в груди, гоняя его по квартире. Есть не хотелось, пить тоже, но ощущение пустоты внутри изводило. От скуки он даже попытался подрессировать Чипса, но пес хорошо выполнял только одну команду: «продолжай лежать, ленивое животное». Тогда он стал изучать маршрут на карте, попутно раздумывая, что же Настя собирается везти ночью в такую даль. Конечно, это связано с черными рюкзаками, которые ей привезли ночью после клуба.

Ярику даже хотелось самому поехать с ней, чтобы расспросить. В такой ситуации она уже не сможет сказать, что это не его дело. Хотя, он бы не удивился, если бы именно так она и сказала. При всей ее улыбчивости, Ярик чувствовал в Насте что-то такое, чего не было у других девушек ее возраста. Какой-то стержень, что ли. Ярик не мог подобрать нужного слова, но знал, что Настя точно не уступит, если только сама не захочет.

И это ему почему-то нравилось не меньше, чем ее волосы.

Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что Ярик потряс головой, пытаясь от нее избавиться, а потом полез за сигаретами, попутно переключив песню в телефоне. С чего он вообще весь вечер думает об улыбчивой соседке? Может, потому что в его окружении никогда не было таких девушек? Да и вообще никаких, если не считать Плюшку. Но с Анькой никогда не было таких странных ощущений, словно внутри скребется безумная белка.

«Хочешь быть разбойником – не люби принцессу», – насмешливо пропел Ляпис Трубецкой, и Ярик усмехнулся.

Нет, он поедет с Эриком. Во-первых, Настя все равно ничего не расскажет. Во-вторых, ему больше не хотелось безумных белок. А в‐третьих, он не хотел, чтобы Эрик и Аня оставались наедине. От слова совсем. Он даже приперся встречать Плюху у рестика, чтобы музыкантик не поперся ее провожать. Ну, и чтобы обсудить планы на пятницу, хотя это вполне можно было сделать по телефону. Ему крайне не хотелось, чтобы Эрик снова провожал ее.

– Ярик? Ты чего тут?

Плюшка выпорхнула из ресторана, на ходу застегивая цветастую ветровку. На голове у нее был пучок, перевязанный яркой ленточкой, а лицо выглядело подозрительно довольным. Вспомнились Настины «солнышки неземные». Сейчас Аня так и светилась, как никогда подходя под это описание.

– Ай, не важно! Лучше угадай, с кем я сегодня разговаривала? – пропела Анька, повиснув у него на руке.

– Судя по твоей довольной роже, с Кабановым. Тоже мне квест, – закатил глаза Ярик.

– Судя по твоей недовольной роже, у тебя запор, – заявила Аня, показав ему язык. – Оставь свои остроты для бедных. У меня слишком хорошее настроение.

Пока Ярик переваривал Анины «остроты», та принялась рассказывать, как мило Юра с ней поболтал. Он спросил про ее боевую рану, сказал, что Гуля-сучка, что она с ними больше не гуляет и, вообще, звал тусить с их компанией и был само очарование. Ярик даже не понял, в какой момент реальные слова Кабанова превратились в фантазии Плюшки, которая уже вслух обдумывала, что наденет, если вдруг Юра пригласит ее на свидание.

– Раньше же он меня совсем не замечал, а сейчас… – Она запнулась, подбирая слова. – Я чувствую, что он относится ко мне по-другому. Он меня наконец заметил! Не знаю, почему, но…

У Ярика был ответ на этот вопрос, но он не стал его озвучивать, тем более что Анька не нуждалась в ответе, уплывая все дальше в страну своих розовых грез. И чем дольше он ее слушал, тем сложнее ему было не задать вопрос, который он вообще-то совсем не хотел озвучивать.

– Плюх, стопэ! Я понял, что у вас с Юрой любовь, – ехидно протянул Ярик. – Но что с музыкантиком?

Аня замолчала – друг застал ее врасплох. Ее так воодушевил разговор с Юрой, который состоялся под конец смены, что она совсем забыла о том, как за двадцать минут до этого залипла, рассматривая Эрика. Он играл на пианино и не мог видеть ее внимательного взгляда, а она с затаенным восторгом наблюдала, как его тонкие пальцы создают мелодию. Но даже не музыка восхищала Плюшку, а осанка парня. Почему-то глядя на его прямую спину, Аня легко могла представить Эрика в хулиганском пиджаке, который станет частью ее коллекции.

– Ничего, – пробурчала она наконец.

– Поэтому ты вчера потащила его провожать себя? – вскинул брови Ярослав. – Это, между прочим, было странно. Так что…

– Я просто не хотела, чтобы ты расспрашивал про драку, – насупилась Анька.

– Да что ты говоришь? А я думал, что он тебе нравится.

Аня уже почти сказала «нет», а потом вспомнила, как сама поцеловала Эрика в своей комнате, и покраснела. Нравится ли ей Эрик?

У Ани не было ответа на этот вопрос. Рядом с ним она становилась совсем другой. Она испытывала какие-то странные эмоции и не знала, нормально ли это. И ей даже не с кем было об этом поговорить. Ярик был ее единственным другом, но он же не поймет. Да и как с ним обсуждать такие вещи?

– У тебя когда-нибудь было ощущение, как будто… не знаю, – Аня смутилась и замолчала. – Я не знаю. Эрик странный. И ведет себя странно. И мне с ним странно. Это мне не нравится.

Ярослав хмыкнул. Его не удовлетворил этот ответ. Хотя из двух зол скрипач казался меньшим: он, в отличие от Юры, который явно подошел к Аньке, чтобы задобрить Настю, имел на Плюшку виды. И это не нравилось уже Ярику. Какой бы милой ни была Настя, что-то у этих двойняшек было нечисто. Мутные ночные посылки Ярику не нравились. И мутный Эрик тоже. И нечего Аньке с ним путаться.

– А еще Настя уговорила его помочь мне с коллекцией, – тихо добавила Плюшка. – И он, представляешь, сразу согласился.

Ярик чуть не выругался. Ну, конечно, Эрик согласился, кто бы сомневался!

– Так, значит, скрипач? – попытался подвести итог парень.

– Что?

– Ну, Юра или музыкантик? – напряженно спросил Ярик.

Он вдруг понял, что оказался рядом с каким-то Бермудским треугольником, который засосал Анькины мозги окончательно. Разговор начинал попахивать абсурдом, а ему хотелось какой-то определенности.

– Ярик, ты дурак? Юра, конечно, – не раздумывая ответила Аня. – Я что зря худела, в конце концов? – возмутилась девушка. – Да и Эрик этот чудной какой-то. И вообще, мне кажется, что он прикалывается. Я нашла его страницу ВКонтакте, я говорила тебе? Ты знаешь, там такие красивые девушки…

Она стала показывать Ярику страницу Эрика. Ему было не очень интересно, но спорить с Аней, когда она на кураже, было попросту небезопасно. Поэтому он покорно слушал ее комментарии и позволял тыкать экраном себе в лицо. А потом она вдруг показала ему страницу Насти.

– Кстати, Эрик еще и малолетка к тому же, – заметила Плюшка. – Видишь, им с Настей по восемнадцать, а мне уже девятнадцать. Так что он мне не подходит.

Ярик бездумно закивал, испытывая постыдное желание посмотреть Настины фотографии. А еще стало интересно, какую музыку она слушает. Да и в целом, чем она интересуется.

– И вообще, я прочитала в интернете, что если парень не зовет на свидания и не предлагает встречаться, то значит, он несерьезно настроен, – выдала вдруг Анька. – Вот ты бы разве не позвал девушку на свидание, если бы…

– Анька, заканчивай, – перебил ее Ярик. – Эту бабскую хрень с Настей обсуждай.

– Ярик, ты дурак? Ну, как я могу обсуждать с ней ее брата?

– Нет ответа, – развел руками Ярик, тут же переводя разговор в безопасное русло. – Лучше скажи, как ты собираешься выпросить у мамы машину ночью?

– Скажу, что мы с тобой едем в соседний город в кино на ночной сеанс. Вечер пятницы, все логично. Ты не против?

Ярик только вздохнул, подумав, что прикрывать Аньку во всяких сомнительных ситуациях – его кармический долг за грехи прошлых жизней. Да и тетя Маша в вопросах машины доверяла ему гораздо больше, чем дочери. И, между прочим, вполне оправданно.

– А ты вообще доедешь? Там далеко. И по темноте.

– Я хочу помочь Насте, – просто сказала Аня. – Она хорошая. Заступилась за меня.

– Она заступилась? – вскинул брови Ярик. – Смотри-ка, а мне она сказала, что ты за нее заступилась.

Аня засопела, понимая, что проговорилась. До дома было идти еще минут пять, так что варианта разойтись сейчас не было.

– Плюха, колись. С каких это пор у тебя секреты от меня? – чуть обиженно спросил Ярик.

Анька, которая что-то скрывает – это было что-то новенькое и, внезапно, неприятное. Он уже привык, что подруга озвучивает все свои мысли, и теперь ее нежелание сказать правду даже как-то задевало.

– Гуля назвала тебя беспризорником, – еле слышно сказала девушка, внимательно глядя на него.

– И все? – уточнил Ярик.

Плюшка кивнула. Несколько мгновений Ярик молча смотрел на нее, а потом усмехнулся, прижимая ее к себе.

– Анька, ну что ты за дурак, а? – весело спросил он, обнимая рыжую дурынду. – Ты из-за этого полезла в драку?

Анька вновь кивнула, уткнувшись лицом в нецензурную надпись на его толстовке. Тонкие руки девушки обвились вокруг его талии, крепко-крепко обнимая. Почему-то вспомнилось, какой он был маленький и щупленький в детстве. В два раза тоньше, чем она, и на полголовы ниже. Правда, в какой-то момент она перестала расти, а Ярик резко вымахал, и теперь ее макушка едва доставала ему до плеча. И все равно глаза защипало от непрошеных слез.

– Ань, мне уже не пять лет, – сказал парень, словно прочитав ее мысли. – Пусть говорит, что хочет. Мне без разницы. И драться из-за этого точно не стоило.

– Ты там много о себе не думай, – пробормотала Анька, смаргивая слезинку. – Это еще за то, что она сосалась с Юрой в девятом классе.

– Я так и понял, – усмехнулся Ярик.

И все-таки ему было приятно, что у него есть Анька. И хотя он уже давно мог сам за себя постоять, было здорово знать, что есть кто-то, кто прикроет спину. Когда у тебя есть хотя бы один настоящий друг, жизнь уже не кажется такой уж плохой. По крайней мере, с Анькой никогда не бывало скучно.

– Ты больше не плюшка, – вдруг хихикнул Ярослав, пощекотав ее ребра. – Ты теперь боевая булка.

– А ты идиот!

* * *

В четверг утром Настя спокойно читала книгу и жевала остывшие пельмени, когда услышала едва ли не медвежий рев из соседней комнаты, а затем, как что-то с глухим звуком врезалось в стену.

Вздохнув, девушка отложила книгу в сторону, как и тарелку с тремя заветренными пельменями, и пошлепала босыми ногами в комнату брата.

– Эрик, опять психуешь? – скучающе спросила она, но тут же округлила глаза от удивления. – Эрик, прекрати сейчас же.

С ним это происходило не первый раз, но обычно куда спокойнее. Перед каждым серьезным конкурсом, примерно за несколько месяцев до выступления, брат начинал психовать и кричать, что он бездарен. Обычно Эрик рвал нотные тетради и расшвыривал вещи, потом успокаивался, жаловался Насте на жизнь и снова рвался в бой. Сам близнец оправдывал это тем, что у всех творческих натур нестабильная психика, поэтому если у него что-то не выходит, то ему рвет крышу, но зато по жизни он полный пофигист.

Однако в этот раз брат Насти разгромил комнату, раскидав, все, что можно, разбив маленькую вазочку, в которой вместо органайзера стояли ручки и карандаши, и сейчас продолжал швырять вещи во все стороны и рычать, как психопат.

– Эрик, немедленно возьми себя в руки! – строго потребовала Настя, заметив, что он уже примеряется долбануть обо что-нибудь своим инструментом. – У тебя тут одна скрипка, помнишь?

– Да и к черту ее! – прорычал Эрик и пнул диван ногой. – Достало!

– Ты каждый раз так говоришь, а потом выдаешь нечто невероятное! Эрик, ну, успокойся и не круши нашу берлогу, – мягко попросила Настя. – Пойдем чай пить. Я круассанчиков с утра купила.

– Настя, какие круассаны?! Какие, на хрен, круассаны?! Я не могу сочинить ничего достойного. Меня покинула муза! Да и какая муза в этой дыре? Я вообще не уверен, что в марте смогу поехать на конкурс, понимаешь?

– Эрик, до марта полно времени, – Настя попыталась утешить брата. – Вот увидишь, свалим максимум после Нового года.

– Сама в это веришь? – фыркнул близнец. – Я устал. Я не хочу работать в этом занюханном ресторане, я хочу к своим преподам, я хочу учиться, я хочу в Москву. В прошлом году я был на концерте Ванессы Мей в первом ряду и сам гонял с одной сцены на другую не для того, чтобы какой-то Юра Кабанов со своими жирными, как сардельки, пальцами подходил ко мне и говорил нравоучительным тоном, что может сыграть на фортепиано вступление из Звездных войн! Говноед! – Эрик схватил единственную уцелевшую в погроме нотную тетрадь и швырнул ее в стену.

– Эй-эй, полегче, братец! – Настя совсем запуталась в потоке его речи. – Можно еще раз и для глупеньких объяснить? Тебя разозлил Юра, что мне приятно, но непонятно, ты же вроде хорошо о нем отзывался. Или тебя покинуло вдохновение, и ты не можешь программу написать? Или что?

– Все меня покинуло, – простонал Эрик и лег морской звездой на старый чистый линолеум. – Муза меня кинула, как проститутка после ночи страсти, и я не могу дописать программу. Чего-то не хватает. Души, например, а как переделать – не знаю. Еще одна рыжая муза мне так мозги пудрит, что я уже решил, что совсем не понимаю женщин, а ведь в Москве с ними проблем не было. Так еще и Юра разозлил. Ненавижу, когда дилетанты касаются своими грязными пальцами чистых инструментов. Ликуй, Настя, ты была права, он полный дебил! А ты говорила.

Настя, вздохнув, уселась в позе лотоса на пол рядом с братом и положила его голову себе на колени.

– Эрик, ты выступишь лучше всех, выиграешь конкурс, получишь славу, деньги, диплом и толпу фанатов. Все получится. Я не знаю никого талантливее и упорнее тебя. Пусть Юра клеит глупых куриц на блатные три аккорда, он, как дешевая страза в старой заколке, а ты, как чистый бриллиант!

– Издалека разницы не понять, – пробурчал Эрик, скуксившись.

– Но мы-то знаем цену и того, и другого, братец. А обыватели могут идти на фиг.

– Ох, Настена, ты льстишь, но мне приятно. Будешь называть меня бриллиантом, если я выиграю этот несчастный конкурс… а такими темпами я точно не выиграю.

– Эй, хватит выпрашивать комплименты, – засмеялась сестра, – я знаю, что ты гений и самородок, нечего тут тетради швырять. Соберись. Хотя в одном я с тобой согласна – ситуация с мамой напрягает все больше. Не знаю уже что думать.

– А что тут думать? Нам прислали зимние вещи и кучу бытовой техники. Обсуждали уже сто раз, мы тут до конца зимы точно. Блин, а сейчас только конец сентября.

– Ладно, ты прав, давай не будем. Можем просто порадоваться, что я нашла две машины, причем одна Анина. Посылки довезем, а значит, поможем маме. А пока у нас тут есть мы, какая-никакая работка и парочка приятных знакомых.

– Под парочкой имеешь в виду соседа?

– Прекрати, он согласился нам помочь, между прочим! – начала злиться Настя.

– О, какой душка, – ревностно прорычал Эрик. – Он на тебя глаз положил. А ты это поощряешь.

– Ты с ума сошел?! – Настя так резко дернулась, что едва не заехала коленом Эрику в ухо. – Все наши встречи случайны, и ему на меня абсолютно наплевать.

– Забыла, что в нашей паре интуиция развита у меня, а у тебя тяга к приключениям?

– Ой, все! Лучше расскажи, что там с Аней, – ловко перевела стрелки Настя.

– Ни-че-го. Я убедился, что рыжие женщины – стервы. Она любезничает с мерзким Витей, она любезничала с мерзким Юрой, она любезничает с мерзким соседом, она любезничает с мерзкими посетителями ресторана и только на меня смотрит, как на фашиста. За что вы, женщины, такие жестокие?!

– Эрик, совсем рехнулся?! Она официантка, она не может не любезничать с людьми, это ее работа! Юру, Витю, Ярика Аня знает сто лет, конечно, она с ними приветлива. Они ее друзья, – возмутилась Настя. – Я не знала, что ты такой ревнивый, оказывается.

– Вот и я об этом не знал, – печально вздохнул Эрик. – Ладно, плевать. Помоги хлам прибрать.

– Как обычно, – закатила глаза Настя, отправившись на поиски веника и тряпок.

* * *

Юра вжимал педаль газа так, что самому было страшно, но и не думал тормозить. Гребаные пары, еще и препод задержал после семинара, а ведь он уже должен был заходить в кофейню. Почему, когда дело касалось Насти, все планы шли коту под известное место?!

Кабанов со свистом пронесся мимо указателя въезда в свой город. Еще десять минут, и он будет у цели. Главное не нервничать и не напортачить. Хоть он и придерживался мнения, что в любви и на войне все средства хороши, смутные сомнения кололи изнутри. Раньше такого не было. Но, с другой стороны, и Насти раньше не было. А ради нее можно и глупости делать. Точнее, нужно, ведь по-другому эта девчонка ему шанса не даст.

Юра припарковался и нервно посмотрел в зеркало заднего вида. Волосы, которые он полчаса пытался пригладить утром, перед институтом, топорщились в разные стороны и никак не хотели нормально лечь. Психанув, Юра достал сигарету, но тут же смял ее и выкинул. Не время курить, ведь, во‐первых, от него не должно вонять куревом перед Настей, а во‐вторых, он и так приехал позже, чем надо. Кабанов хлопнул дверцей машины, скривившись, потому что сделал это чересчур сильно, и постарался как можно спокойнее пойти к кофейне.

Юра сразу заметил на двери табличку «технический перерыв пятнадцать минут», но все равно толкнул незакрытую на ключ дверь. Зрелище оказалось выше всех ожиданий. Парень едва не присвистнул – Гуля и компания повеселились от души. А ведь он просил не этого.

– Закрыто. Подождите, пожалуйста, пятнадцать минут! – крикнула Настя из-за бара, даже не посмотрев, кто зашел.

Юру ужалила совесть. Сильно, в самое нутро, впиваясь, словно клыки кобры со смертельным ядом. Стало жутко стыдно. Первоначальный план не то, что провалился, а просто разлетелся вдребезги. Кабан редко чувствовал себя кретином, но сейчас настал тот самый случай.

– Настя, что случилось? – хрипло спросил он, догадываясь, какая волна ярости сейчас на него обрушится.

В кофейне был полный свинарник. Весь пол был заляпан кофе и раскисшими салфетками. С барной стойки уронили подставку с сахаром и трубочками, а в углу валялась битая вазочка с тюльпаном. Юра, осторожно обступая грязь, подошел ближе к бару.

– Уходи, – спокойно выдохнула Настя, выходя из-за стойки со шваброй и ведром.

Еще сильнее кольнуло то, что она даже не посмотрела на него. А голос звучал ровно и тихо.

– Что случилось? – повторил вопрос Кабанов, застыв на месте, как статуя, боясь пошевелиться.

– Ты не видишь, что случилось? – еще тише сказала Настя, опуская швабру в ведро с водой. – Уходи.

– Кто это сделал? Я могу помочь? – решился на вопрос Юра.

Настя вдруг подняла на него взгляд, и его едва удар не хватил, то ли от того, как она была красива в гневе, то ли от тьмы в ее глазах.

– Отвали от меня, – прошипела Настя, еле сдерживая злые слезы бессилия. – Убирайся отсюда и не приходи больше! Не лезь ко мне, слышишь?!

Кабанов хлопал глазами, приоткрыв рот от изумления, и продолжал стоять истуканом. Все слова застряли где-то в горле, а мысли вылетели в трубу.

Настя смотрела на него и думала, что хочет домой, домой в Москву, где по субботам ходит с Эриком на премьеры в кино, по пятницам с мамой в спа, по четвергам ругается с репетитором, который говорит, что у нее отличные способности к математике, а Настя смеется и отвечает, что ей это не интересно, она больше любит химию. Домой, где у нее приятные знакомые и ясная голова без лишних проблем. Где они собирают чемоданы на море, где белый песок и ананасовый сок под пальмой на шезлонге. Ах, да, это было год назад. Дома-то больше нет. Добро пожаловать в реальность.

Мать погрязла в судах и проблемах, денег нет, Максим готов использовать ее и Эрика, чтобы мать на все согласилась, на учебу нельзя, обнять маму и даже позвонить ей просто так нельзя, своим приятелям звонить нельзя, и вообще ничего нельзя.

Зато можно работать в кофейне бариста за наличку без договора, можно умолять начальника дать отгул на завтра, потому что сегодня ночью надо ехать к черту на рога и передавать огромные бабки неизвестным людям, которые, при желании, могут их с Эриком там же и закопать, можно терпеть унижения от местных сучек, чтобы не вылететь с работы, потому что Гоша не поймет, что срач в кофейне устроили не потому, что Настя – сволочь, а потому, что посетители оказались уродами.

И камер в кофейне нет, и доказать ничего нельзя. И можно, скрипя зубами, улыбаться и засунуть свою гордость подальше, потому что нужны деньги и нужна эта сраная работа. И нет здесь домработницы, а есть грязная швабра и две Настины руки, которыми надо убрать грязную жижу с пола, чтобы кофейня была чистой.

– Настя, скажи, что случилось? – снова попытался Юра, пугаясь ее долгого молчания.

– Да ты можешь отвалить от меня или нет?! – закричала девушка, бросая швабру в сторону.

Юра нахмурился и поднял швабру. Настя мечтала только об одном, чтобы он свалил из кофейни и, желательно, из города, куда-нибудь на Аляску, но настырный Кабанов вместо этого стал неумело собирать шваброй грязь.

– Что ты делаешь?! Ты глухой? – Настя попыталась отобрать у него швабру.

– Не хочешь говорить, не надо. Я все равно узнаю, кто это сделал. А сейчас собираюсь тебе помочь убрать это.

Юра отвернулся от нее и стал дальше убирать кофейную жижу. Настя впала в ступор, не понимая, то ли она безумно нравится ему, то ли он клинический кретин.

– Я сама уберу все, уходи! – Девушка снова попыталась отобрать швабру, но Юра увернулся.

– Не ходи тут своими ботинками, я только вытер, – возмутился он.

– Ты грязь только размазываешь! – Настя так и не смогла отобрать швабру и пошла собирать осколки вазочки в совок.

– Почему я тебя так бешу? – спросил Юра, споласкивая швабру в ведре.

– Потому что ты приносишь мне проблемы. Потому что ты мне не нравишься. Потому что твои глупые подкаты меня бесят, – тут же честно и уже спокойно сказала Настя, меняя воду в ведре.

– Согласен, подкаты были не очень. Хотя я думал, что оригинален, – пожал плечами Юра. – То, что я тебе не нравлюсь, вполне поправимо, потому что ты меня не знаешь. А вот когда узнаешь – точно влюбишься. Но проблемы-то какие я тебе приношу?

– Вот эти! Вот эти проблемы ты мне приносишь! Этот свинарник твои подружки устроили.

– Что?! Это Гуля с Никой сделали? – Юра округлил глаза, изображая удивление.

– Да, и еще какие-то две дуры с ними. Спасибо тебе, Юра, – с сарказмом сказала Настя. – Ты мне так заливал, какой ужасный Титов и какая плохая Аня, но что-то от них у меня проблем нет.

– Настя! – Он бросил швабру и подошел к ней. – Настя, прости, я разберусь. Обещаю, это больше не повторится.

– Я тебе не верю, прямо как в песне, – ехидно пропела девушка. – Просто держись от меня подальше.

– Но я не могу держаться от тебя подальше, – глупо сказал Юра, едва не покраснев.

Настя только фыркнула, поднимая швабру и продолжая уборку. Юра тоже молча продолжил собирать мусор, пока не порезался осколком вазы.

– Ну, что ты за идиот, Юра? – вздохнула Настя, в бессильной злости хватая аптечку из шкафа.

– Ты мне нравишься, – краснея от смущения пробасил Юра, весь сжавшись под ее холодным взглядом.

– А ты мне – нет, – тут же жестко отрезала Настя, поливая его руку перекисью и протягивая пластырь.

– А подуть на рану? – спросил Юра, игнорируя ее предыдущий ответ.

– Твои фанатки тебе подуют.

– Не будет у меня больше фанаток. Всем скажу, чтоб к тебе не лезли. Вот увидишь, никто ничего больше тебе не сделает.

– Ты вообще меня слушал? Юр, мне плевать, – устало сказала девушка, убирая остатки погрома.

– Не-а, я ж глухой, – улыбнулся Кабанов. – Давай в кино сходим?

– Нет, мне некогда.

Настя уже не знала, как его отшить. Такого непрошибаемого человека, как Юра, еще поискать надо – парень по ходу с детства не привык слышать слово «нет». Но не успела она сказать в десятый раз, чтобы он катился в задницу со своими Гулями и Никами, как Кабанов резко наклонился к ней и поцеловал. Быстро и коротко прикоснулся своими губами к ее щеке.

– Хотя бы подумай о том, чтобы дать мне шанс. Я все для тебя сделаю.

– Юра, ты…

Настя не успела договорить ему в спину, потому что Кабанов стремительно покинул кофейню, а девушка растерянно продолжила стоять на месте и трогать свою пылающую от ярости щеку, перебирая в голове все возможные ругательства.

Она терла место поцелуя, чувствуя, что ее вот-вот прорвет. Настя вытащила из кармана фартука телефон и набрала номер Эрика. Он еще ничего не успел сказать, а она начала рыдать в трубку громко и надрывно, как в детстве, как могла только перед братом.

– Эрик, забери… забери меня из кофейни вечером, – рыдала Настя, икая и захлебываясь слезами.

– Что случилось? Я уже выхожу! – испуганно кричал в трубку близнец. – Кто тебя обидел?

– Эрик, они все меня бесят… Слышишь? Бесят до слез. Сил нет! – всхлипывала Настя.

– Скоро буду, не реви, – сказал брат, сбрасывая звонок.

* * *

Ярик медленно шел к дому Плюхи и курил третью сигарету подряд. За спиной болтался полупустой рюкзак, но казалось, что он весит, как тонна кирпичей. Внутри все свербело и крутило, а в наушниках играла песня Skillet «Monster». Ярик тоже чувствовал себя злым монстром.

Как же его выбесила эта лицемерная дрянь! Да, дрянь, самая настоящая. Пришла, похлопала своими длинными ресницами, попросила у них с Анькой помощи, вся такая милая, красивая… Дрянь!

Зачем она звала его на кофе? Чтобы он пошел к ней в кофейню после пар и увидел через витрину, как ее целует Кабан?! А какого черта она тогда его, Ярика, просит ехать ночью по ее темным делишкам? Не хочет Юрца утруждать? А Анька, дура, все его баб по лайкам вычисляет. Не там роет Плюха, не там.

А ведь он так и знал, что эти близнецы конченые. И Настя тоже конченая. И стало так тошно от того, что поверил ей, пусть и всего на мгновение. Купился на ее милые улыбки, за которыми не было ничего. Обычная тупая курица, которая повелась на придурка Кабанова!

Ярик зло пнул камень, который пролетел по дороге, поднимая пыль. Ему хотелось закричать от злости и от невыносимого чувства внутри. Безумные белки уже не скреблись, а рвали когтями изнутри.

Глава 16 Не тормози

Ярик стоял у крыльца Анькиного дома и размышлял, зайти или подождать подругу на улице. С одной стороны, он давно не видел дядю Диму и тетю Машу, а с другой – все еще был ужасно зол на Настю и не хотел никого видеть. В итоге он вытащил из кармана пачку сигарет, решив покурить и успокоиться, а потом все-таки зайти. Так будет проще не думать о том, чтобы отменить поездку.

Как бы он ни был зол на паршивых близнецов, он уже пообещал. И слово свое сдержит.

Только Ярик закурил, как дверь открылась и на крыльцо вышел дядя Дима.

– Все куришь? – фыркнул он, вынимая из кармана пачку. – Бросай ты это дело, малец. Вредно.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Ярик, выпуская изо рта дым.

– Мне можно, я уже старый, – подмигнул мужчина, хлопнув его по плечу. – Давно не заходил. Девчонку что ли нашел?

Это было уже почти ритуалом. Он задавал этот вопрос каждый раз, когда они встречались, и Ярик всегда отшучивался. А сейчас почему-то вдруг стало не смешно. Нашел, как же! Лицемерную мутную девчонку с кучей проблем, которые она не может переложить на своего драгоценного Кабана и поэтому решила скинуть на соседа.

Озвучивать это парень, конечно, не стал.

– Какие девчонки, дядь Дим? У меня работа, учеба. Михалыч дое… докопался, грузит, требует, чтобы я посещал чаще.

– Правильно делает. Учеба – это святое. Кто хорошо учился, тот хорошо живет.

Еще один ритуал. Песню про значимость образования Ярик слушал лет с восьми. От учителей, от дяди Димы и от Ромки. Раньше его это бесило, но сейчас он понимал, что все они правы. Учеба, конечно, не гарант счастливой жизни, но неплохое подспорье для того, кто знает, чего хочет.

– Знаю, дядь Дим. Вот и хожу теперь в шарагу. Посещаю, – последнее слово он произнес с интонацией Михалыча, чем вызвал у дяди Димы улыбку.

– Это дело хорошее, – согласился мужчина, по-доброму глядя на парня. – Кстати, с кем подрался? – спросил он, заметив почти зажившую ранку на губе у парня.

Проследив за направлением его взгляда, Ярик понял, что он имеет в виду разбитую Юрцом губу. И в очередной раз убедился, что от Аниного бати ничего не скроешь.

– Упал, – соврал он, ткнув сигаретой в пепельницу.

– Интересное было падение, – фыркнул дядя Дима, глядя на ссадины на костяшках его рук. – Ты поаккуратнее.

Ярик смутился и отвел взгляд. Конечно, дядя Дима все понял – дураком он никогда не был. Парень уже думал, что сейчас начнется типичная отповедь, как раньше, но дядя Дима только положил руку ему на плечо и повел к двери.

– Пойдем, Ярик, Машка голубцы приготовила.

На душе резко стало тепло. Он с детства обожал голубцы, и было приятно, что тетя Маша помнит об этом. Стало немного стыдно, что он так редко к ним заходит. Ярик улыбнулся, привычно погружаясь в уютную атмосферу Плюшкиного дома. Сама Анька одевалась у себя в комнате, потому что думала, что он придет попозже.

– Кстати, а где Мила? – Ярик вдруг заметил, что дома подозрительно тихо.

– В гостях у подружки. Расстроится, когда узнает, что ты заходил, а ее не было, – улыбнулась тетя Маша, раскладывая по тарелкам еду.

– Я еще зайду, – пообещал Ярик.

С родителями Ани он чувствовал себя вполне комфортно. Они ели, болтали о всякой ерунде и пили чай с медом. Он рассказал выдуманную Аней историю про поездку в кино, даже сказал на какой фильм и сеанс они поедут. А потом вдруг тетя Маша стала расспрашивать его про Эрика.

– Ясь, а ты знаешь, что за новый мальчик у Ани на работе?

– Какой мальчик? – как можно спокойнее спросил Ярослав, решив сделать вид, что он ничего не знает и не понимает, о чем речь.

– Да, симпатичный такой, светленький. Он Аню до дома провожал, даже чай с нами попил.

И почему-то мысль о том, что скрипач пил чай с тетей Машей и дядя Димой, противно резанула. Мерзкий скрипач уже и тут засветился. Вот же вездесущая семейка! Мало того, что живут в квартире напротив, и он должен наблюдать убогие подкаты Кабанова к Насте, так и ее братец не отстает. Работает с Анькой, провожает Аньку, пьет чай с родителями Аньки!

Эти близнецы совсем офигели! Ярик стискивал зубы от злости, что, конечно, не укрылось от цепкого взгляда дяди Димы.

– Ну и как тебе этот… Эрих? – спросил он, насмешливо коверкая имя музыканта.

И Ярик испытал облегчение, поняв, что не только ему не нравится мутный скрипач. Но вслух он этого, естественно, не озвучил.

– Ну, обычный, – только и сказал он. – Музыкант.

– Музыкант, – повторил дядя Дима. – Толку от них никакого.

– Ой, Димка, прекрати придираться. Милый воспитанный мальчик, – отмахнулась тетя Маша.

Ярик сильно сомневался, что милые мальчики перевозят ночью черные рюкзаки. Слово «подозрительный» подошло бы куда лучше. Но и этого он тоже не сказал. Разговор ему не нравился – он снова стал думать о близнецах и злиться.

К его облегчению, Анька, топая, как слон, спустилась на первый этаж, и неприятный разговор закончился сам собой. Девушка подозрительно посмотрела на притихших родителей, а потом на Ярика.

– Все хорошо? – уточнила она, пристально глядя на друга.

– Ань, голубцы будешь? – вмешалась тетя Маша.

– Мам, я не ем после шести, – важно заявила Плюшка, наливая себе воды из фильтра. – Лучше дай Ярику с собой, он их любит.

Ярик смущенно попытался отказаться, но его никто не слушал. До кучи тетя Маша собрала ему целый пакет с едой, напихав туда всяких банок с домашними засолками и вареньем. А потом вытащила из морозилки брусок ванильного мороженого и тоже положила его в пакет.

– Теть Маш, вы чего, не надо…

– Надо, Яся, надо, – тоном, не терпящим никаких возражений, изрекла тетя Маша, кидая в пакет еще и пачку печенья. – Знаю я тебя, небось одними дошираками да яичницами питаешься.

– Еще пельменями и сосисками, – пошутил Ярик, за что получил шутливый шлепок полотенцем, знакомый еще с детства. – Ладно-ладно, я все понял.

Он взял пакет, чувствуя себя ужасно неловко, а тетя Маша клюнула его губами в щеку и сунула ему в карман толстовки ключи и документы от машины.

– Будьте умничками, – напутствовала она ребят, пока они обувались. – Хорошо вам провести время.

Ярик хмыкнул, подумав о том, что слово «хорошо» вообще не применимо к этому вечеру.

– А ты чего так рано пришел? Мы вроде на девять договаривались? – спросила Аня, забираясь на пассажирское сиденье небесно-голубого седана.

– Я… – Ярик запнулся.

Аня была права. Он вообще-то планировал прийти к девяти. Ведь он хотел заглянуть к Насте в кофейню, поболтать, быть может, пройтись вместе до дома, а потом зайти за Плюшкой. А вместо этого он увидел, как она милуется с Кабановым, который ей якобы не нравится. Который ее типа достал. Но не мог же он сказать об этом Ане!

Или мог?

– Ярик, что-то случилось? – напряглась Аня, заметив его отсутствующий взгляд.

В конце концов, разве она не заслуживала знать, что ее «подружка» мутит с парнем, который ей нравится?

– Бенза на четверть бака, – хмуро сказал парень, выезжая на дорогу. – На заправку надо.

Он сразу заметил, что черный «Лансер» Кабанова не припаркован возле соседнего дома, как обычно. Значит ли это, что он все еще в кафе с Настей? Эта мысль врезалась под ребра, как кулак Саныча на боксе.

– Ну, давай заедем, – пожала плечами Аня.

Ярик посмотрел на нее и стиснул зубы. Она чуть-чуть прибавила громкость на магнитоле и посмотрела в окно, оставив его наедине со своими мыслями. И он понял, что уже ничего ей не скажет. Во-первых, Аня может устроить истерику и отказаться везти Настю, а это не входило в его планы. Плюс, совсем не хотелось рассказывать, почему он сам оказался у кофейни. И вообще, подумалось, что он слишком часто сталкивается с Настей.

Зинаида Гнидовна тоже его соседка, но ее он видит гораздо реже.

* * *

– Ну, как ты, воробушек? – Эрик заглянул в их крохотную ванную комнату, где Настя терла влажное лицо полотенцем.

Сердце близнеца на мгновение сжалось. Сестра была лохматой, бледной и взъерошенной и напоминала милого напуганного птенца.

– Я же просила никогда не называть меня воробушком! – тут же заворчала девушка, вспоминая, как в детстве по утрам у нее всегда были лохматые волосы в колтунах и желтая пижама на клепках, из-за чего брат, смеясь, называл ее воробушком.

– Ладно тебе, птенчик, не злись, – Эрик сжал сестру в крепких объятиях и разлохматил и без того спутанные волосы. – Насть, если серьезно… может, уволишься оттуда? – вдруг спросил он, отстраняясь.

Эрик думал об этом всю дорогу до дома. Рассказ Насти его настолько выбесил, что он готов был голыми руками придушить тупых куриц, которые пришли, специально насвинячили в кофейне и убежали. Так еще и Юра допек окончательно. Вот же урод!

Да что с этим городом не так?

– Эрик…

– Не перебивай. Я все просчитал. Денег хватит, плюс я работаю, и иногда на чай неплохо подкидывают. Протянем и без твоей работы. Я не хочу, чтобы ты там убивала нервную систему за гроши. А с Юрой я сам поговорю, обещаю. Он к тебе больше не подойдет. Уже даже меня это достало, – безапелляционно сказал брат.

– Эрик, ты работаешь в ресторане его отца. Полезешь к нему, сам можешь без работы остаться. Лучше я сама его пошлю. Да и из кофейни пока что уходить не буду, – подумав, решила Настя. – У нас не первый раз проблемы. Это все мелочи жизни, просто я так нервничаю из-за поездки, что от любого шороха трясусь и истерю.

– Настя, это не любой шорох. Местные быдло-телки могут и темную устроить. Я боюсь за тебя! И Юра этот уже руля не видит.

Если бы они были в Москве, если бы. Но ничего, Эрик решил, что, если разговор на Юру не подействует, он костьми ляжет, но добьется того, что от Насти все отвалят.

– Даже не думай об этом, – тут же по выражению лица прочитав мысли брата разозлилась Настя. – Мы ведем себя тихо и ни с кем не связываемся, забыл?! Эрик, без глупостей.

– Разумеется, – нехотя ответил близнец, мысленно решив, что, если сестру кто обидит, не только глупости посыпятся, но и головы всяких Кабановых полетят. – Ладно, берем себя в руки, вечер только начался. Пора собираться, времени мало.

Двойняшки, не сговариваясь, разошлись по комнатам одеваться.

– Эрик, все же мы близнецы с одним на двоих мозгом, – засмеялась впервые за вечер Настя, когда увидела брата, одетого, как и она сама, во все черное.

– У гениев мысли схожи, а черный нам к лицу. Все, Настена, не переживай: проедешься с Аней, быстро вернетесь, а я постараюсь пережить поездку с соседом. Все тип-топ будет, – бубнил Эрик с набитым ртом, пожевывая круассан, всеми силами стараясь подбодрить сестру.

Хотя душу драло на части при одной мысли, что две маленькие беззащитные девушки вдвоем поедут ночью с рюкзаком, набитым деньгами, в какие-то поля не понятно к кому. Из разговоров Насти, Эрик понял, что Аня редко водит, дорогу не знает, и на ум тут же приходила тысяча ужасов, и Эрик еще более остервенело вгрызся в остатки круассана.

– Насть, может, надо было нанять обычных таксистов? Как-то не нравится мне это, – все же озвучил он.

– Эрик, раньше надо было думать. Уже поздно что-то переигрывать, – вздохнула девушка, делая высокий хвост. – Да и со знакомыми как-то…

Телефон Насти так неожиданно зазвонил, что Эрик подавился и начал кашлять, а девушка мгновенно узнала один из номеров матери.

– Да…

– Записывай, – без приветствий сказала мать, и Настя схватила ручку и блокнот с тумбочки.

– Рюкзак с синей папкой отдай Эрику, я уже кинула ему эсэмэс со всеми деталями. Деньги нужно будет отдать женщине в черной «Ауди», она будет ждать Эрика на дороге у остановки. Настя, ты должна ехать по дальнему адресу с рюкзаком, в котором черная папка, слышишь? Это важно! Пришлите мне номера машин, на которых вы поедете, я передам, кому надо.

– Номера машин скинем через несколько минут, – успела сказать девушка, чувствуя, как сердце проваливается вниз куда-то в бездну, темную и вязкую.

– Хорошо, я жду. Не подведите меня, рюкзаки нужно доставить сегодня ночью.

– Мама, – решилась спросить Настя, – а зачем мне ехать по дальнему адресу?

Эрик, услышав вопрос Насти, снова закашлял и весь напрягся.

– Ты помнишь Тимура? Мы с тобой обедали с ним на открытой веранде прошлым летом, – еще быстрее заговорила мать. – Он человек своеобразный и недоверчивый, сказал, что примет посылку только из твоих рук. Ждет тебя. Настя, не бойся, просто сделайте, как я прошу. Все, целую.

Настя больше ничего не успела сказать – мама положила трубку.

– Что ты там говорил, что все будет тип-топ? – затравленно спросила Настя, чувствуя, что ее опутывает вязкий, как мазут, страх. – Я поеду по дальнему адресу, потому что какой-то Тимур, которого я не помню, ждет именно меня и никому не доверяет. Шикарно.

– Мать рехнулась, – устало пнул тумбочку Эрик. – Так сестра, спокойно, мы супердвойняшки, все будет офигенно.

* * *

– Ярик, не забудь напомнить, как включать противотуманки…

– Плюха, угомонись, – отмахнулся Ярик, вставляя в рот сигарету. – Не будет никакого тумана.

– А вдруг…

Аня не договорила, потому что отвлеклась на писк подъездной двери. Они с Яриком синхронно обернулись и увидели Настю и Эрика. Оба были в черном с головы до ног. Кеды, джинсы, кожанки – все было черным, как и рюкзаки, болтавшиеся за спиной. Аня с легкой завистью отметила, что Настя была совсем без косметики, и все равно выглядела обалденно. Разве что чуть бледнее, чем обычно, но даже это ей шло. Она собрала волосы в высокий хвост, и ее лицо буквально притягивало к себе взгляд. Эрик шел сразу за ней и тоже выглядел как-то по-особенному.

Ане подумалось, что они похожи на спецагентов на задании или типа того. А напряженные лица только добавляли полноты образу.

– Ладно, я все время в черном, это мой цвет. А эти чего, как на похороны вырядились? – проворчал Ярик, пытаясь отвлечься от злости, которая всколыхнулась внутри, едва он увидел Настю.

Плюшка пожала плечами, а потом помахала ребятам, чувствуя себя немного нелепо в своем ярко-желтом канареечном свитере.

– Привет, – Настя подошла к Ярику и Ане. – У нас немного поменялись планы. Мне обязательно нужно ехать по дальнему адресу, так что… могу я поехать с тобой?

Ярик в очередной раз проклял Аню, которую черт за язык тянул предлагать всем вокруг свою помощь, и кивнул. Как будто у него был выбор! Как будто Аня успеет по дальнему адресу, если они выедут прямо сейчас!

– Да, без проблем, – пожал плечами парень, косо глядя на скрипача.

Интересно, с чего это вдруг планы поменялись? Уж не музыкантик ли подсуетился? Или что-то случилось? Во что они с Анькой ввязались?

– Я все объясню по дороге, все равно ехать долго. – Настя посмотрела на экран телефона. – Нам пора выезжать.

От последней фразы Ярика чуть не взорвало. Мало того, что она впутала его в свои мутные дела, хотя сама путается с мудаком Кабановым, так еще и командует. А им ехать вдвоем в машине часов пять минимум. Как ему продержаться и не высказать все, что он думает о ней и ее лицемерной улыбочке?

Не дождавшись ответа, Настя повернулась к Эрику и крепко его обняла.

– Ярик, а как все-таки включать…

– Господи, ты мертвого из могилы достанешь.

Ярик взял Аню за локоть и потащил к машине, раздраженный происходящим донельзя. Усадив Плюшку в машину, он покрутил колесико на левом поворотнике.

– Вот тебе противотуманки.

– Спасибо, Ярик.

Она так солнечно улыбнулась, что ему тут же стало стыдно, что он выбесился и на нее тоже. Ярик вздохнул, злясь уже на себя, и потрепал Плюшку по голове, чуть ероша волосы. Анька положила свою руку на его и чуть-чуть сжала, успокаивая то ли его, то ли себя.

– Ты, давай, аккуратно езжай, – напутствовал ее Ярик. – Если что, звони. Я думаю, вы все равно приедете раньше, так что встретимся в квартире.

– Хорошо, – Аня нажала кнопку запуска. – Ты тоже звони, если что.

– Давай, все будет четко.

Аня кивнула, хотя очень в этом сомневалась. Ей не нравилось ни то, с какими обреченными лицами обнимались близнецы, ни перспектива провести наедине с Эриком ближайшие полночи. Ездить по темноте – само по себе стресс, а тут еще и с парнем, которому внезапно очень идет черный.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, она занялась регулировкой боковых зеркал, а потом стала двигать сиденье, пытаясь устроиться поудобнее. Закончила Плюшка одновременно с тем, как открылась пассажирская дверь.

– Привет, Ань.

– Привет.

Девушка заметила, что Эрик не стал кидать рюкзак на заднее сиденье, а поставил на колени, прижимая руками в груди. Сразу стало интересно, что же там, внутри, но она постеснялась спросить. В конце концов, что бы там ни было – это не ее дело.

Аня закрепила телефон в держателе, включила навигатор и мягко тронулась. Старательно объезжая ямы на выезде из двора, она совсем забыла про Эрика, который с интересом за ней наблюдал.

– А ты давно получила права?

– Сразу, как восемнадцать исполнилось. Года полтора назад.

– Сложно было?

Аня помотала головой, умолчав о том, что, когда она сбила конус во время экзамена на площадке, парень в форме просто поставил его назад, и все сделали вид, что этого не было. А город сдала, проехав двадцать метров по прямой. Папа хотел, чтобы она получила права, и собирался сам научить ее водить, но ему было вечно некогда, так что в итоге учил ее Ярик.

Они садились в машину и катались по городу. Ярик постоянно поучал ее и брюзжал, как старый дед, но зато со временем Аня стала вполне свободно чувствовать себя за рулем. Правда, водить по темноте ей по-прежнему не нравилось.

– А почему надо ехать именно ночью? – решилась спросить она.

– Да чтоб я знал.

Аня дернула плечом, явно неудовлетворенная его ответом, но большего Эрик сказать не мог, потому что сам толком не понимал, что мутит мать. Одно он знал наверняка: что бы она ни задумала, это совершенно точно было незаконно. Мама явно пытается обуть Максима на деньги, и бог знает, чем это может закончиться для них всех.

Думать об этом совершенно не хотелось, хватало того, что Настена была на грани нервного срыва. Давно он не видел у нее таких истерик. В отличие от него, она всегда была более собранной и сдержанной, и обычно именно он искал у нее поддержки. Но сейчас его очередь сохранять спокойствие и поддерживать сестру. В конце концов, он старший брат, а это обязывает.

Аня смотрела на дорогу, но буквально физически чувствовала, что Эрик на нее пялится. Его глаза скользнули по ее красивому профилю, зацепились за выбившуюся из пучка прядку рыжих волос и замерли на ярко-желтом свитере.

Такой же солнечный, как и сама девушка, он очень ей подходил.

Эрик вспомнил, как Настя тепло отзывалась об Ане, и подумал, что сестра впервые симпатизирует девушке, которая ему понравилась.

– Ты так и не написал, – вдруг сказала Аня.

Ее слова застали Эрика врасплох. Он вспомнил, как пообещал ей написать, а потом… Потом был звонок матери, а еще он безуспешно пытался придумать программу на конкурс. Плюс придурок Кабанов, который не дает Насте прохода и нарывается на серьезный мужской разговор, и эта перспектива здорово напрягала. Слишком много всего и разом, Эрику было совсем не до романтических мыслей.

Хотя об Ане он думал очень часто. Украдкой смотрел на нее в ресторане, завидуя каждому посетителю, которому она приветливо улыбалась. Проваливаясь в сон, вспоминал ее горячие податливые губы, а стоило ему взять в руки скрипку, как видел россыпь ярких веснушек на улыбчивом лице.

– А ты ждала? – спросил парень, хитро глядя на девушку.

– Не особо, – Анька гордо вздернула подбородок, но сразу вспомнила, что она вообще-то за рулем, и уставилась на дорогу. – Ну, ты же сказал, что напишешь… и вот.

– Значит, ждала, – резюмировал Эрик, довольно улыбаясь.

– Мне просто надо снять мерки, – отмазалась Плюшка. – У меня появились кое-какие идеи, ну, знаешь, вдохновение и…

– Так я тебя вдохновляю?

Аня недовольно покосилась на него и ничего не ответила. Но ярко-розовое пятно на ее щеке было красноречивее любых слов. Эрик, сам того не зная, попал в точку. Вдохновлял так, что она спать не могла, думая о коллекции, которую будет шить для него. Но, разумеется, она бы ни за что на свете в этом не призналась.

– Меня вдохновляет идея получить зачет, – буркнула она после затянувшегося молчания.

– То есть ты все-таки меня используешь? – продолжил ерничать Эрик.

– Что? Не придумывай!

– Ладно, я все понял.

Аня снова покосилась на него, ожидая продолжения, но Эрик молчал, задумчиво глядя перед собой. Женское любопытство жгло изнутри, а логика подсказывала, что это просто глупая провокация. Но Плюшка редко прислушивалась к логике, чаще руководствуясь сиюминутными порывами души. И этот раз не стал исключением.

– Ну и что ты понял?

– Что я тебе нравлюсь, – самодовольно заявил парень.

– Еще чего! – возмутилась Аня, чуть дернув рулем, отчего машина вильнула на дороге. – Не придумывай! И вообще, не разговаривай со мной. Дорога темная, мне надо сосредоточиться.

С этими словами она так вцепилась в руль, как будто его собирались у нее отобрать, и чуть подалась вперед, делая вид, что она вся в дороге. Лицо при этом у нее стало такое остервенелое, что Эрик не сдержался и захихикал.

– Ладно, как скажешь.

– Тш-ш, – шикнула Анька, прибавляя музыку.

Эрик покачал головой, удивляясь, как его угораздило так вляпаться. Он никогда не понимал всех этих историй из оперы «все сложно». Он был готов бороться с трудностями, например часами мучая скрипку и окружающих, пытаясь добиться нужного результата, но в личной жизни предпочитал не усложнять. Он как-то услышал фразу, что умный мужчина сразу понимает, будет второе свидание или нет, и знает, когда надо отступить. А себя Эрик всегда считал достаточно умным для того, чтобы не тратить время на ту, которой он не интересен.

Начиная ухаживать за девушкой, он всегда был уверен в конечном результате. А в этот раз его постоянно гложили какие-то невнятные сомнения. Он даже чувствовал, что теряет свою привычную уверенность. И это бесило.

Аня понравилась ему сразу, хотя в любовь с первого взгляда Эрик никогда не верил – он же не идиот. Но было в ней что-то, что зацепило его с самой первой встречи и никак не отпускало. А главное, он никак не мог понять, взаимно ли это притяжение.

Порой ему казалось, что да, а иногда, что нет.

Эрик не выносил неопределенность. Ему хватало хаоса, который привносили в жизнь творчество и затеи матери, а все остальное должно было быть по полочкам, иначе можно свихнуться. И Аня, которая то сама целовала, то требовала уйти, сводила с ума.

– Почему ты попросила меня уйти? – все-таки спросил он.

Аня сжала руль так, что пальцы побелели. Эрик нагло пользовался тем, что ей было некуда деться от разговора, а она понятия не имела, что ему сказать. Слишком привыкла наблюдать издалека за Юрой, мечтая о том, какими могли бы быть их отношения, и оказалась совсем не готова к Эрику, который обрушился на нее, как стихийное бедствие.

И какая-то часть ее хотела бежать, куда глаза глядят, найти укрытие и остаться в своей тихой гавани. А другая предательски толкала ее в самый эпицентр бури. Ане казалось, что она стоит на краю обрыва и, если сделает один неверный шаг, обязательно рухнет в пропасть. И она понятия не имела, что ждет ее там, внизу.

– Все слишком… быстро, – сказала она наконец, по-прежнему не глядя в его сторону.

Эрик хмыкнул. Ответ Ани его удивил, потому что он не чувствовал, что торопится. Они с Настей привыкли жить на высокой скорости, потому что никогда не знали, что будет завтра. Мама учила брать от жизни все и сразу, пока не отняли.

– А зачем тормозить?

– Блин, потому что, – Аню немного разозлил его насмешливый тон. – Вот, смотри, тут разрешенная скорость девяносто, а я еду семьдесят. Как думаешь, почему?

– М-м… потому что у нас еще куча времени? – предположил Эрик, решив не высказывать предположение, что она не очень уверенно водит, а то еще обидится.

– Да нет же, – помотала головой Плюшка. – Просто, когда я еду семьдесят, то контролирую машину и чувствую себя спокойно. А когда еду быстрее, чем могу, у меня такое ощущение, что руль в руках ходит и… и мне страшно.

– А ты расслабься и не пытайся это контролировать, – предложил Эрик, сразу догадавшись, что она говорит совсем не о вождении.

– Не могу.

Эрик вздохнул, а потом мягко прикоснулся рукой к щеке девушки, заправляя за ухо выпавшую из пучка прядь волос. Он почувствовал, как Аня напряглась от этого неожиданного прикосновения, и сдался.

– Ладно, притормозим, – кивнул Эрик, смирившись с тем, что Аня упорно навязывает ему свои правила. – Трусиха, – тихонько фыркнул он.

– Ничего не трусиха, – возмутилась Анька. – Я за безопасность.

– Интересные у тебя понятия о безопасности. Везти малознакомого человека бог весть куда в ночи, чтобы передать какие-то документы… а вдруг я тебя на органы сдам? Ты же даже мою фамилию не знаешь, – рассмеялся парень.

– Кто кого еще сдаст, – проворчала Аня, внимательно глядя на навигатор. – Так, сейчас нам надо будет через город проехать, не отвлекай, чтобы я поворот не проскочила. А то опоздаем. И фамилию я твою, кстати, знаю.

Эрик усмехнулся, откидываясь на сиденье. И все-таки было в Ане что-то… что-то очень особенное.

Следующий час они не разговаривали. Анька внимательно слушала указания навигатора, потому что она понятия не имела, где они находятся, а Эрик смотрел в окно и волновался. Ему нужно было передать рюкзак прям из машины в машину, и это попахивало дешевым боевичком. Полчаса назад он списался с Настей, они нормально успевали, но Эрик все равно волновался. Хорошо, что она с соседом. Нравится он ему или нет, постоять за себя и его сестру он в состоянии.

– Через десять минут будем на месте, – тихо сказала Аня.

– Отлично. Ты не устала?

– Нет, нормально.

– Заедем потом за пончиками? – хитро спросил Эрик.

Он вспомнил заправку с заманчивой вывеской «Пончик-помпончик», мимо которой они проехали на трассе. В желудке заурчало. Наверное, Настя была права, когда сказала, что у него какая-то патологическая тяга к придорожным забегаловкам.

– Пончики ночью? – удивилась Аня, съезжая на выезд из города.

– А почему бы и нет?

Аня не стала спорить, потому что рот против воли наполнился слюной. И хотя старалась не есть после шести, она уже четвертый час была за рулем, так что не отказалась бы от быстрых углеводов и сахара. И кофе. Совесть толкала ее к кофе, а душа просила сладких пончиков с малиновой начинкой.

– Ладно, заедем.

Эрик не ответил. Едва они отъехали от города, как дорога снова стала неосвещенной и мрачной. Он пристально смотрел на навигатор, боясь, что они проскочат нужное место.

– Через триста метров…

– Я вижу, – перебила его Аня. – Черная «Ауди», да?

– Ага.

Плюшка стала плавно притормаживать, пока наконец не остановилась вровень с машиной, стоявшей на обочине. Наглухо затонированное переднее окно опустилось, и ребята увидели женщину средних лет в красной водолазке. На голове у нее была какая-то сложная прическа, а на носу очки.

– Эрик? – уточнила она, глядя на парня. – Наталья.

Эрик кивнул, а потом передал ей в руки рюкзак. Его не отпускало ощущение, что это все как-то очень крипово.

– С мамой все будет хорошо, – вдруг тепло улыбнулась женщина, пряча рюкзак под передним сиденьем. – Я все устрою.

– Спасибо, – выдохнул Эрик.

Наталья кивнула и закрыла окно, прячась за тонировкой. Эрик еще не успел поднять стекло, а Аня уже тронулась с места.

– Это было очень… легко? – удивленно протянула Аня. – Почему-то я думала, что… ну, не знаю…

– Вообще, я тоже, – признался Эрик.

Он был удивлен. Ему казалось, что момент с передачей документов будет каким-то супернапряженным, но все было просто. Да и Наталья оказалась очень милой и даже подбодрила его. Эрик испытал настоящее облегчение. Наконец эпопея с документами закончилась. Он тут же написал Насте, что они передали посылку, и попросил ее отписаться, как разберутся со своей.

– Слушай, тут на навигаторе другая заправка будет, – сказала Аня. – Может, туда заедем? Я бы кофе выпила. Она не совсем по пути, но мы же уже не спешим?

На самом деле она не столько хотела кофе, сколько в туалет, но сказать об этом было стыдно. К ее счастью, Эрик оказался не против.

– Думаю, кофе хорошая идея, хоть я его и не люблю, – согласился он. – Уже начало второго, а нам еще ехать и ехать.

– Зато дороги пустые.

Аня ткнула в навигатор, прокладывая маршрут до заправки. Они доехали буквально за десять минут. Эрик сразу пошел за кофе, а Аня побежала в туалет. Когда она вышла, он все еще стоял у кассы.

– Я пока подгоню машину ко входу? – предложила она.

Эрик кивнул, а сам полез за кошельком. Сонная кассирша еле-еле двигалась, каждое действие сопровождала тяжелыми вздохами, и парень подумал, что скорее состарится, чем дождется своего кофе.

От нечего делать он оглянулся по сторонам и встретился взглядами с помятого вида типами, которые отирались в дальнем углу. Они не вызвали у него никакого интереса, так что Эрик принялся изучать ассортимент шоколадок, пытаясь угадать, какая понравилась бы Ане. Он остановился на молочном шоколаде с малиновой начинкой и положил его на кассу.

– Не желаете сэндвич в дорогу? – вяло спросила женщина, глядя на него пустыми рыбьими глазами.

– Нет, спасибо, – нетерпеливо помотал головой Эрик.

– С вас четыреста тридцать семь рублей, – пробубнила кассирша, лениво тыкая по кнопкам. – У вас есть наша карта лояльности или социаль…

– Нет, карточки нет, оплата картой, – не стал дослушивать Эрик.

Кассирша возмущенно на него посмотрела, а потом сунула ему терминал. Эрик все оплатил, после чего схватил со стойки стаканчики с кофе.

– Подождите чек.

– Спасибо, не надо.

Эрик направился к выходу, как вдруг его догнали два мужика из помятой компании. Один повыше, в заляпанной чем-то жилетке, остановился в дверях, а второй, в черной кепке, встал рядом с Эриком. Тот, что повыше, заговорил первым.

– Слышь, парень, косарь будет? На бенз не хватает, до дома доеду, переведу.

– Простите, у меня нет налички, – вежливо сказал Эрик, пытаясь проскользнуть мимо него на улицу.

Аня припарковалась прямо у входа на заправку, и от безопасной и уютной машины его отделяли каких-то три метра и стеклянная дверь. Эрик огляделся в поисках охранника, но его нигде не было. Классика.

– Дык, можно на карту, переводом, – не растерялся тот, что в кепке. – Мы люди честные, нам чужого не надо.

Эрику не понравился ни его взгляд, ни нагловатый тон. Знал он таких честных. На такие разводы мог повестись только младенец.

– Хорошо, – кивнул Эрик, кое-как протискиваясь мимо высокого на улицу. – Давайте фото паспорта сделаем…

– Нету паспорта, – отмахнулся высокий.

– Можно права, – не стал спорить Эрик. – У вас же есть права?

Сказал и сразу же об этом пожалел. Глаза мужика в жилетке налились кровью, а лицо перекосило.

– Слышь, ты че, не доверяешь нам?! Думаешь, мы разводилы какие?! – возмутился он.

Эрик именно так и думал, но ему хватило ума не озвучивать это. Он не на шутку испугался, понимая, что у него нет никаких вариантов добраться до машины, не отхватив приключений. Мелькнула мысль вылить на того, что в жилетке, кофе, и рвануть к тачке, но тут мелкий как-то ловко прыгнул в его сторону, оказавшись неприятно близко.

– Ты че, пацан? Может, тебе еще расписку написать?

Все трое прекрасно понимали, что у Эрика есть только один вариант. Отдать свои деньги, все равно получить по морде, потому что нефиг варежку раскрывать, а потом уже сесть в машину.

Эрик шумно потянул носом воздух, уже готовый полезть в карман за кошельком, как вдруг услышал, как опускается стекло.

Все трое обернулись на звук и увидели Аню, которая сидела, чуть наклонившись вперед, опираясь правым локтем на подлокотник. В темноте салона лицо ее казалось белым, как мел.

– Молодые люди, мы спешим, – спокойно сказала Аня. – Сделайте одолжение, не задерживайте нас.

Эрику захотелось удариться головой об асфальт. Кому, как не Ане, было знать, что с такими вежливая просьба не сработает? Зачем она вообще полезла? Он не был уверен, что таких, как эти парни, остановит то, что она девушка.

– Замолкни, не с тобой разговариваем, – отмахнулся мужик в кепке.

– Я же хотела по-хорошему, – покачала головой Плюшка, поднимая правую руку.

Эрик с ужасом увидел у нее в руках пистолет, который она направила на мужика в жилетке.

– Ты че?! – как-то тонко вскрикнул тот, дернувшись назад.

Он понимал, что кулак – штука хорошая, но пуля летит быстрее. И даже если девчонка не умеет стрелять, промазать с двух метров сложно.

– Рот закрой, – огрызнулась Аня, с характерным щелчком снимая пистолет с предохранителя. – Пошли вон, быстро!

Она продолжала целиться в высокого, надеясь, что в темноте не заметно, как у нее дрожат руки.

– Больная! – сплюнул тот, что в кепке, кинувшись назад в магазин.

Его товарищ в грязной жилетке тут же рванул за ним, а Эрик кинулся к машине, бросив стаканы с кофе на асфальт. Аня дрожащими руками заблокировала двери, подняла стекло, открыла бардачок и сунула в него пистолет, больно ткнув Эрика рукоятью в коленку.

– Ань, осторожнее, он же…

– Не заряжен, – бросила Плюшка, трогаясь с места. – Я же не сумасшедшая, чтобы палить из него.

– Ты вообще зачем его достала?!

– Папа говорит, что щелчок предохранителя заменяет сорок минут воспитательной беседы, – истерично хихикнула девушка, выезжая на трассу. – Видишь, папа плохого не посоветует. Проложи, пожалуйста, маршрут до дома.

– А это вообще законно? – зачем-то спросил Эрик, вбивая адрес.

– Травмат можно. Правда, не в бардачке, и не мне. Это мамин, – пояснила Аня. – Конечно, она должна носить его в кобуре, но… ну, короче, всем плевать.

– А я думал, у меня сумасшедшая мать, – покачал головой Эрик, закрепив телефон на держателе. – Зачем твоей пистолет?

– Папа настоял. В начале нулевых у нас в городе напали на судью, выкинули из машины и… ну, короче, нехорошая история была. Ему так спокойнее.

– Понятно. Страшно было? – спросил Эрик, заметив, как мелко дрожат руки девушки.

– Ужасно, – призналась Анька. – Хорошо, что я вообще про него вспомнила.

– И не поспоришь с тобой, – согласился Эрик. – Спасибо, Ань.

Она не успела ничего ответить, потому что посмотрела в боковое зеркало, и сердце ее ухнуло вниз. По соседней, встречной полосе, почти вровень с ними ехала темно-вишневая машина, которую Аня видела на заправке. А учитывая, что других машин там больше не было, она догадывалась, что это те самые мужики.

Эрик посмотрел на замершую Аню, а потом с ужасом увидел поравнявшуюся с ними машину и знакомую кепку. Тяжелый взгляд ее обладателя не обещал им ничего хорошего.

– Да твою ж мать!

– Эрик, что делать? – пискнула Аня, вжимаясь в сиденье и стараясь не смотреть налево. – Чего они сигналят?!

– Топи, Аня! Топи!

– Эрик, я боюсь! Я никогда больше, чем до девяноста, не разгонялась, – призналась Аня, по чуть-чуть выжимая педаль газа.

Она смотрела, как стрелка на спидометре подползает к отметке сто, потом сто пять, сто десять, сто пятнадцать. Ладони предательски потели, а руль казался тяжелым и как будто пытался вырваться у нее из рук, а она хваталась за него изо всех сил, боясь, что машина вильнет и столкнется с «Приорой», которая неприятно прижималась слева.

– Да чего он щемится? – плаксиво спросила девушка, слегка отклоняясь вправо.

– Мудак, он же нас сейчас на обочину выжмет, – процедил Эрик. – Ань, жми на газ!

«Приора» приближалась, и Плюшка, вскрикнув, дернула рулем, одновременно выжимая газ. Машина круто вильнула и вырвалась вперед, но «Приора» тут же сравнялась с ними.

– Эрик, мне страшно! Зря я…

– Ты ни в чем не виновата, им просто надо было до кого-то домотаться, – перебил ее Эрик.

Еще не хватало, чтобы Аня винила себя в чем-то. Если кто и виноват в сложившейся ситуации, то это он, потому что впутал ее в свои семейные проблемы. Она бы спала и видела третий сон, а не ехала бы по темной трассе в жопе мира.

Эрик схватил навигатор и начал искать ближайший пост ДПС, стараясь не поддаваться панике, хотя пронзительные звуки гудков слева кувалдой врезались в мозг.

– Мы протянем тридцать километров? Там будет пост…

– Я не уверена, – выдохнула Аня. – Смотри, что они делают!

«Приора» резко вырвалась вперед и взяла вправо, перестраиваясь прямо перед ними. Вспыхнули красные стоп-сигналы, и машина стала резко тормозить. Аня завизжала, а потом резко выкрутила руль влево, в последний момент объезжая авто.

– Эрик, я больше не могу, у меня сейчас сердце встанет, – севшим голосом просипела Аня, снова выжимая газ. – Если я поцарапаю машину, мама меня прикончит.

Эрик промолчал, думая, что мужики из соседней машины не оставят тете Маше такой возможности. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в голове был хаос из мыслей, но он не мог придумать ничего толкового. Теперь «Приора» теснила их справа, а они так и ехали по встречке на скорости сто сорок. Если навстречу им вылетит еще одна машина, то от них не останется мокрого места.

– Эрик, что делать? Эрик? Мне страшно.

Эрик глубоко вдохнул, напомнил себе, что он все-таки мужчина, а потом вспомнил все, что знал про машины. А знал он критически мало. Разве что догадывался, что машина Аниной мамы явно покруче и, скорее всего, помощнее, чем «Приора». Он мягко сжал бедро девушки, привлекая ее внимание.

– Ань, вдох-выход, успокойся. Все будет хорошо. Нам надо перестроиться в правый ряд. Можешь?

Плюшка замотала головой, икнув от страха.

– Он меня не пустит.

– Сбрасывай скорость, – скомандовал Эрик.

Аня послушалась, по чуть-чуть замедляя автомобиль. «Приора» стала замедляться вместе с ними.

– Что…

– Теперь давай тапку в пол и перестраивайся! – выкрикнул парень.

Аня утопила педаль газа, резко вырываясь вперед, а потом перестроилась вправо, с трудом удержав машину в полосе. Руки уже болели от напряжения.

– Хорошо, ты молодец, – сказал он ничего не понимающей Ане. – Смотри, они не успевают разогнаться так же быстро, как мы.

«Приора» поравнялась с ними, только когда Эрик досчитал до семи.

– Но им же не надо разгоняться, – пролепетала Аня.

– Сейчас будет надо, – уверенно заявил Эрик. – Давай так. Я считаю до трех, ты резко тормозишь, а потом разворачиваешься и сразу тапку в пол. Сможешь сделать это быстро?

– Я… Я не знаю, – всхлипнула Аня. – А вдруг…

– Ты сможешь, – заверил ее Эрик. – Не бойся, у нас все получится.

– Эрик, я…

– Раз… – он перебил ее. – Два… Три. Давай!

Аня со всей силы надавила на педаль тормоза, и шумно выдохнула, впервые прочувствовав на себе работу ремня безопасности. Он натянулся, удерживая на месте и не давая ей и Эрику улететь вперед.

– Аня!

И без его слов Плюшка уже выкручивала руль, выжимая газ. Когда машина подпрыгнула, соскочив правыми колесами на обочину, ей показалось, что у нее случился инфаркт, но они все-таки развернулись. И сделали это быстро.

Машина заревела, набирая скорость, а Эрик высматривал что-то в навигаторе.

– Они уже развернулись? Едут за нами? – спросил он.

– Я не знаю, – пискнула Аня. – Посмотри в зеркале заднего вида.

– Оно же повернуто к тебе…

– Так разверни, я все равно в него не смотрю.

– Черт, – парень просто обернулся. – Еще далеко. Давай, Ань, еще быстрее!

– Куда ты хочешь уехать? Они все равно нас догонят! – бессильно выкрикнула Аня.

У нее болели руки, от страха пекло в груди и пересыхало во рту. Она понимала, что они не могут ничего сделать, и от этого ее трясло.

– Через пятьсот метров будет поворот дороги. А еще там будет маленькая проселочная дорога. Мы выедем на нее и выключим свет. Если повезет, они нас не увидят и проедут мимо.

– А если нет…

– Нам повезет, – отрезал Эрик. – Сейчас, поворачивай!

Аня резко сбросила скорость, выкручивая руль, и еле-еле вписалась в поворот, выезжая на узкую проселочную дорогу. Стараясь не думать о том, что случилось бы, если бы они улетели в кювет, она снова стала разгоняться.

– Дорога прямая. Сбрасывай скорость, выключай фары, чтобы они нас не увидели и продолжай ехать прямо…

– Господи, мы точно убьемся, – причитала Аня, выключая свет.

Теперь она ехала еле-еле, мучительно вглядываясь в темноту и почти не дыша. Она запомнила, что дорога прямая, руль держала ровно, но страх все равно душил ее до тех самых пор, пока она не увидела в боковом зеркале, как «Приора» пролетела дальше по трассе.

– Все, глуши машину. Давай переждем, вдруг вернутся, – выдохнул Эрик.

Стоило заглушить машину, как Аню охватил настоящий ужас. На улице было так темно и тихо, что она едва видела на пару метров вперед, но отчетливо слышала, как колотится ее сердце. Она посмотрела на Эрика, который тупо смотрел перед собой, все еще не веря, что они оторвались. А потом вдруг взяла его за руку и сжала ее так крепко, что ему стало больно.

– Я думаю, они не вернутся, – тихо сказал парень, сжимая ее руку в ответ. – Не бойся.

Несколько минут они просто сидели молча, а потом Аня повернулась к Эрику.

– Ты был прав, я ужасная трусиха, – призналась она, глядя на него. – Если бы не ты, я бы…

– Никогда не оказалась в подобной ситуации, – фыркнул Эрик, приближая ее лицо к своему. – И ничего ты не трусиха. Сначала угрожала пистолетом мужикам, потом удирала от них на машине.

Он смотрел ей прямо в глаза, которые чуть поблескивали в темноте, а потом заметил, что она улыбается.

– Знаешь, было ужасно страшно, но мне понравилось, – шепотом призналась Аня.

– Что именно понравилось?

– Не тормозить, – выдохнула она, а потом резко прижалась губами к его шее.

Эрик пах парфюмом и самим собой. Она уже знала этот запах, от которого по телу разливалось приятное тепло. Адреналин все еще пульсировал где-то в венах, обостряя все ощущения, а темнота лишала стыда. Аня чуть толкнула парня в грудь, заставляя откинуться на сиденье, а потом забралась к нему на колени, сев лицом к лицу.

Ей хотелось больше, хотелось ближе. Хотелось прижаться к нему всем телом, чтобы чувствовать жар его кожи. Глядя Эрику прямо в глаза, Аня стянула вниз его кожанку, а потом провела кончиками ногтей по его предплечьям, оставляя за собой след из мурашек.

Эрик смотрел на нее и не узнавал. Аня смотрела на него каким-то новым, прямым и голодным взглядом. И ему это очень нравилось. Так нравилось, что он даже не смог поддразнить ее на тему «слишком быстро», хотя очень хотелось.

Да и какая разница, что она говорит, когда ее руки так приятно скользят по его груди, прожигая даже сквозь одежду?

Он прижал ее к себе, целуя пошло, влажно, и Анино сердце снова заколотилось, как когда они уходили от погони. Эрик провел ладонями по ее спине, а потом нагло огладил округлые ягодицы, сжимая их через джинсы. Где-то в подсознании Ани мелькнула мысль, что это уже перебор, но она не хотела останавливаться. Ей нравилось, как Эрик ее касался.

И ей самой нравилось трогать его, изучать руками его тело. Аня гладила его грудь, плечи, руки – все, до чего могла дотянуться. Эрик был худощавым, но мышцы под ее пальцами оказались неожиданно твердыми.

– Ты вкусно пахнешь, – хрипло шепнул Эрик, проводя кончиком носа по ее шее.

– Ты тоже.

Новый поцелуй, который затягивал, как водоворот. Аню несло, как щепку, на волнах охватившей ее страсти. Никогда она не чувствовала ничего подобного, и сейчас ей хотелось окунуться в это ощущение с головой. Ее тело чутко откликалось на каждое прикосновение парня, словно оно лучше ее самой знало, что ей нужно.

Эрик мягко гладил ее грудь через свитер, чувствуя, что уже на грани. Он был невероятно возбужден, а Анино ерзанье на его коленях только распаляло еще сильнее. И вроде надо бы остановиться, но ведь они решили не тормозить. Да и как остановиться, когда она так смотрит на него из-под ресниц? Когда целует так, что мурашки бегут по спине.

– Ань…

– М-м? – Аня потерлась носом о его щеку, зарываясь пальцами в его волосы.

Она смотрела на него с такой неожиданной нежностью, что внутри что-то дрогнуло. И это совсем не имело отношения к возбуждению. Это было что-то совсем другое. Эрик шумно вдохнул, сам не понимая, что хочет сказать, а потом вздрогнул, услышав какой-то посторонний противный звук.

Аня тоже дернулась, в один прыжок оказавшись на водительском сиденье. Они испуганно переглянулись, а потом поняли, что противный звук – это телефон Эрика, вибрирующий в подстаканнике.

– Настя звонит, – пояснил Эрик, принимая вызов. – Ну что там?

Глава 17 «Все под контролем»

Ярик с неприкрытым раздражением смотрел, как Анька трогается с места, выезжает из двора на главную дорогу и поворачивает налево, увозя с собой скрипача. А им с Настей, если верить навигатору, нужно было ехать в противоположную сторону. Бак был полный, пробок не предвиделось, и все же ехать было очень далеко. С еще большим раздражением вспомнился Вася, который, многозначительно ухмыльнувшись, без вопросов одолжил свой черный «Солярис». Что бы там Вася ни напридумывал себе, Ярик почему-то злился. Краем глаза он посмотрел на Настю и едва ли не фыркнул от досады.

Сидит вся в черном, как на поминках, рюкзак свой вшивый обнимает и молчит. О поцелуях с Кабаном думает или о том, что личную жизнь брата устраивает прямо сейчас? От этих мыслей Ярик покрепче вцепился в руль и отключил навигатор, думая, не врубить ли музыку.

– Ты знаешь дорогу? – вдруг спросила Настя, заметив, что он отключил говорливый навигатор и стал листать треки, подключая телефон к проводу в машине.

– Ближайшие километров восемьдесят да, – хмыкнул Ярик.

– Спасибо тебе еще раз, что согласился помочь, – искренне поблагодарила Настя, все еще думая о Тимуре и черной папке, которую нужно отдать лично в руки.

Ярик выбесился из-за ее благодарности с новой силой и едва не въехал в яму, в последний момент выкручивая руль вправо.

– Не за что, – шикнул он.

– Что-то случилось? – Настя не могла больше игнорировать то, что едва она его увидела, как всеми фибрами души почувствовала его недовольство и раздражение. – Ты не хочешь ехать или…

– Все нормально, – буркнул парень, но тут же передумал делать вид, что все нормально. – Скажи честно, – вдруг выпалил он.

– Что? – Настя даже забыла на мгновение о поездке и просто уставилась на его профиль в полумраке.

– Ты специально поехала со мной, чтобы твой брат остался с Плюхой наедине? – Вообще-то Ярослав хотел много что выяснить, но начал с самого простого.

– Конечно, нет, что за глупости? – опешила Настя. – Я планировала ехать с Аней, даже купила нам пончиков в дорогу в нашей кофейне. Кстати, хочешь шоколадный пончик? – В подтверждение своих слов девушка достала из сумки коробку со сладостями и потрясла ею перед Яриком.

– Я не ем пончики, – фыркнул он, не веря ей ни на грамм.

А при одном упоминании кофейни, тут же вспомнился Кабан.

– Я тоже не фанатка сладкого, хотела Аню угостить, – Настя положила коробочку поверх сумки и рюкзака. – Мама позвонила прямо перед выходом и сказала, что я должна ехать по первому адресу. Я не знаю почему. Меня это очень напрягает, но я обещала матери сделать, как она просит, – честно призналась Настя, надеясь, что он ей поверит. – Я не лезу в личную жизнь Эрика. Больно надо!

Ярик поверил, но продолжил злиться. Внутри все так и пекло от досады и ее оправданий. И едва ли не впервые в жизни он понял, что не может просто забить, он хочет показать, что прекрасно знает о ее мутках с Юрцом.

– Знаешь, я сегодня тоже хотел купить в дорогу тосты в кофейне, – соврал не покраснев Ярик. – Но решил не прерывать ваши с Кабаном страсти, – сказал с великим безразличием, как бы между делом, Ярослав.

– Что?! – Настя так удивилась постановке вопроса, что едва не уронила пончики на пол. – Какие еще страсти? Ты в своем уме? Подожди… Ты был у кофейни? А… – Она покраснела и окончательно растерялась.

Что он видел? И что за претензии? Он стоял у витрины? И почему не зашел? И видел ли, как Гуля с подружками заказали кофе, а потом разлили его повсюду и убежали, крича, что Настя драная кошка? Или он видел, как Юра махал шваброй? Или слышал признания Юры, что она ему нравится? И почему он вообще придал этому такое значение?

– Ой, не делай вид, что удивлена, – едко усмехнулся Ярик, мелочно радуясь ее растерянности и стыду. – Могла не говорить мне, что он тебя бесит. Пьешь с ним по ночам, целуешься на работе, а чего же нас с Анькой просишь документы везти? У Юрца тоже тачка есть. Или он по ночам боится ездить? Кстати, если вы встречаетесь, скажи об этом Плюхе как-нибудь аккуратно, а то она по нему сохнет лет пять уже, – выпалил он.

Высказал и как-то даже немного легче стало, хоть все еще припекало. Вот и как она сейчас оправдываться будет? В любом случае, пусть знает, что ее новая подружка страдает по Кабанову, а он просто хочет знать, реально ли она с ним уже встречается? Хотя какое его дело? Это же звездун Юрец. Очевидно, что и Настя поддалась чарам.

Настя сидела с таким выражением лица, словно ее мешком с кирпичами по голове стукнули. Ане нравится Юра – с ума сойти! Да что она в нем нашла?! Понятно, почему Ярик так бесится. И ясно теперь, что за парень, про которого Аня Эрику сказала. Но почему Ярослав не зашел в кофейню? Хотя если его сильно бесит Юра… А еще получается, Ярик успел увидеть, что Юра привозил шампанское после драки. Вот зачем она его взяла? Зачем? Вышла, блин, поговорить.

– Так, подожди! – собралась с мыслями Настя. – Что за чушь ты несешь? Я не встречаюсь с Юрой и не планирую – он же придурок! И что Аня в нем нашла? И ты еще против моего брата? Да кто угодно лучше Юры! – возмутилась она, выйдя из транса.

– Ну, да, конечно. Так не планируешь, что целуешься с ним, – фыркнул Ярик, подумав, что она как-то не особо похожа на оправдывающегося пристыженного человека.

– Да не целовалась я с ним! Не знаю, что ты успел увидеть, но изначально посетители устроили срач в кофейне, – Настя решила не уточнять, какие именно посетители, – а я убиралась там. Прибежал этот дебил, стал орать, что поможет. Потом порезался, я дала ему пластырь, потом он поцеловал меня в щеку и сбежал раньше, чем я успела его убить. А тогда, после футбола, он позвонил мне и сказал, что знает, почему началась драка, и попросил поговорить. Да, я идиотка, я решила поговорить. Зря. Ничего хорошего он не сказал, вручил мне бутылку шампанского, попытался поцеловать. Я сбежала домой. И вообще! – Настя говорила быстро и с жаром, во что бы то ни стало желая доказать, что ей не нравится Юра.

Она на него не претендует, а уж если он нравится Ане, то тем более. И ей куда больше нравится общаться с Яриком и Аней, чем с Кабановым. И она бы ни в жизнь не попросила Юру ее отвезти куда-то. И почему, в конце концов, у всех свет клином сошелся на этом кретине?

Они как раз доехали до железнодорожного переезда и встали перед закрытым шлагбаумом, одни ночью в лесу. Настя очень хотела, чтобы Ярослав посмотрел ей в глаза и поверил, но он упорно вглядывался в переезд.

– И вообще, – Настя повторила последнюю недосказанную фразу с грустью в голосе, – можешь думать, что хочешь, но мой брат работает в ресторане его отца, и я всеми силами пыталась не посылать Юру открыто, чтобы у Эрика не было проблем. А я подозреваю, что проблемы могут быть. Я встречала людей типа Юры. Он скользкий и мутный и не любит слышать «нет». Если уж он как-то узнал мой адрес, номер телефона, подгадывает мои смены, говорит мне гадости про других и постоянно маячит перед глазами… Вдруг ему взбредет в голову подставить Эрика на работе? Или попросить его уволить? Да и я его посылала так-то, но он не сдается.

Ярик ощутил новую удушливую волну бешенства.

– В смысле? – грубо спросил он, поворачиваясь к Насте.

Переезд все еще был закрыт, в машине и на улице было темно, и только желтый свет тусклого фонаря падал на Настино лицо. Оно было бледным, как луна, и очень уставшим. Глаза немного блестели, как будто она сдерживала слезы, а волосы в высоком хвосте красиво падали на острые плечи в черной кожаной куртке. Она вся была очень красивой, как с картинки. И хотя Ярику очень не нравилось думать, что она красивая, почему-то не получалось отвести взгляд.

– В смысле он подгадывает твои смены и говорит гадости про других?! Кабан нашел твой номер телефона с адресом и преследует?! У него совсем крыша протекла?!

Ярик очень медленно, рывками осознавал, что, во‐первых, сам кретин, раз сделал о Насте выводы, ничего не зная. А во‐вторых, мало он двинул Кабану на футболе, и, если встретит, надо двинуть еще.

Настя сжалась на сиденье, не зная, что и сказать. Она и так наговорила лишнего! Что, если Ярик скажет Ане? А она так хочет дружить с ними. И не хочет ссор, проблем и недопонимания. Ну, хоть где-то же не должно быть проблем!

Но до кофейни уже добрались подружки Юры и сам Юра, а Ярослав плохо о ней думает. И мать не права: невозможно все время быть пофигистом. И как жить тихо и не высовываться, когда все решили докопаться и наделали выводов?!

И что если Аня узнает, что Юра признался Насте, и перестанет с ней общаться?

– Настя, – Ярик хмуро посмотрел на нее, а потом вдруг лицо его смягчилось, – рассказывай, – вежливо попросил он, доставая сигарету и открывая окно.

– В мой первый рабочий день в кофейне пришел Юра с друзьями и с того дня ходит туда каждую мою смену. А еще, мы пересеклись в клубе, и я поняла, что Эрик работает с ним. Мой номер и адрес, я так понимаю, он выпросил у Гоши, моего начальника. Я не давала поводов подбивать ко мне клинья и посылала его куда подальше, но он все равно таскается за мной. А после драки на футболе… – Настя замялась. – Не знаю, что он сказал своим друзьям, но его подружки пришли сегодня в кофейню и высказали все, что обо мне думают. Пожалуйста, не рассказывай об этом Ане. Я не претендую на этого придурка. И Эрик обещал разобраться и поговорить с ним, чтоб отстал от меня.

Ярик докурил сигарету едва не до фильтра. Злость и стыд резали на части и болезненно пульсировали в голове. Сложилось ощущение, будто машина упала с подъемника и прибила его к полу. Внутри все то сжималось, то разжималось, и парень даже не понимал, где ярость стреляет в грудь дробовиком, а где безумные белки опять раздирают желудок. На лице непроизвольно застыла какая-то гримаса, отражающая его смешанные чувства. Он снова посмотрел на Настю в свете фонаря. Она казалась смущенной и совсем беззащитной. Ее тонкие пальцы сжимали пластмассовую коробку с пончиками так сильно, что та заскрипела и треснула. Настя явно нервничала.

– Если у тебя проблемы с Юрцом, я могу тебе помочь, – вдруг с ледяным спокойствием объявил Ярослав. – Твой брат с ним не разберется. Ты верно заметила, что Кабан мутный и скользкий тип, проще говоря, говно еще то. Он так просто не отвяжется. Аньке я ничего говорить не собираюсь. Сама с ней поговори, если считаешь нужным. Я сплетни не доношу.

Настя внимательно слушала, всматриваясь в его лицо. Сейчас он был очень серьезным и собранным. И ждал, что она скажет.

Насте вдруг стало не только приятно, а очень спокойно и тепло от того, что он ей поверил и пообещал не говорить Ане. Хорошо, что он до сих пор ничего ей не рассказал о своих наблюдениях.

Настя как-то некстати перевела взгляд с его лица на руку, сжимающую руль. Кисть была гораздо крупнее, чем у Эрика, хотя пальцы такие же длинные и костлявые. Только вот вся тыльная сторона ладони была в мелких шрамах, пестревших зигзагами по коже. Костяшки сбитые и тоже в шрамах. Ярослав был совсем не такой, как Эрик или любой другой парень из ее окружения.

Ей стало очень грустно и жалко его. Она вспомнила драку на футболе. Совсем не хотелось, чтобы он разбирался с Юрой таким образом. Лучше пусть Эрик поговорит с ним, или она сама в десятый раз пошлет и Юру, и его подружек.

– Спасибо, – Настя тепло улыбнулась, но голос ее звучал твердо. – Мы с Эриком сами разберемся с этим… нехорошим человеком.

Гримаса смешанных чувств на лице Ярика вдруг сменилась настолько злобной улыбкой, что Насте на мгновение стало не по себе. А затем сосед вдруг жутко засмеялся, прям как маньяк в фильме ужасов. Настя вздрогнула, услышав этот пугающий смех. Неожиданно раздался громкий сигнал, и по железной дороге с оглушительным свистом промчался поезд. А Ярик все продолжал смеяться, едва ли не упираясь лбом в руль. Настю пугало то, что он смеялся не картинно, как злодей в кино, а вполне искренне. И от этого смеха волосы на голове вставали дыбом.

Поезд проехал, и переезд открыли. Ярик настроил навигатор и тронулся с места, продолжая посмеиваться.

– Я что-то не то сказала? – хмуро спросила Настя, размышляя о том, что же он все-таки за человек.

– Извини… Просто ты назвала Юрца нехорошим человеком. Блин, как же это смешно, – опять хохотнул Ярик. – Ты даже не представляешь, насколько он нехороший человек. Он мудак, который слов не понимает. Твой брат с ним не разберется. Если будут проблемы, лучше скажи мне.

Ярику было плевать, насколько стремно это все прозвучало, и что она о нем подумает. И, хоть ему стало вдруг немного неловко из-за того, что он стал ржать, как дебил, он не мог остановиться и подавить злой смех. Назвать Кабана нехорошим человеком – какая же Настя наивная! Она же ничего не знает. С тем же успехом можно назвать холокост нехорошим мероприятием.

Ярик вдруг вспомнил девятое сентября в шестом классе. Один из самых паршивых дней в его жизни. Хотя нет, весь шестой и седьмой класс прошли, как сплошное девятое сентября. Юра и его шайка не давали ему прохода почти два года. Просто так, без причины. Почему-то никто не удосужился объяснить ему, почему в четвертом и пятом классе у него были друзья, а через день все стали врагами. Или, в лучшем случае, просто игнорировали его.

Но зачинщиком был Юра. Юра был пастухом стада баранов вплоть до восьмого класса, пока не получил вместе со своими друзьями кровавые сопли. Ярику понадобилось много времени и сил, чтобы от него отвалили, и он понимал, что музыкантик и Настя точно сами не справятся.

– Знаешь, твое молчание меня пугает, – вдруг протянула Настя, пытаясь как-то разрядить гнетущую обстановку. – Если Юра – зло во плоти, почему он нравится Ане? И почему ты так жутко смеешься, а потом молчишь? Интригу нагоняешь? – не выдержала она.

– Это ты тут мастер интриг. – Ярик кивнул в сторону ее черного рюкзака. – У меня нет никаких тайн. А по поводу Плюхи объясню, чтоб было понятнее. Мы с ней учились вместе в младших классах, потом она переехала в начале пятого класса, и ее перевели в другую школу. Мы почти не общались несколько лет. Я учился в тот период в школе с Кабановым, а потом, в середине восьмого класса, его семейка подняла бабла на своем рестике и купила соседний с Плюхой участок. Они переехали и Юрца перевели в Анькину школу. Потом. – Ярик нахмурился, вспоминая, когда ж именно они с Анькой снова стали общаться. – Потом, где-то в девятом классе, Анька пришла на бокс, в секцию, где я занимался. Там и начали снова общаться. Потом мы ушли после девятого в технарь. А уже там она мне стала петь, как влюблена в Кабана, который остался в школе доучиваться десятый и одиннадцатый. Но это уже у нее сама спроси, я вникать не хочу, че она там в нем нашла, пока они учились вместе полтора года за одной партой. Я это к тому, что у нас с Плюхой разные представления о Юрце. Я перестал ее переубеждать, потому что ей все равно с ним ничего не светит – она просто фантазирует о нем. Типа, два года пялилась со своего участка на его.

– Я запуталась.

На самом деле Настя была почти рада этому разговору про сложности взаимоотношений мира с Юрой Кабановым – это очень отвлекало от мыслей о поездке к Тимуру.

– То есть и ты, и Аня учились в разное время с Юрой, только ты говоришь, он плохой, а она влюблена в него? И вы с Аней ходили на бокс? И ты утверждаешь, что Эрик с ним не разберется? Хм…

Настя сама едва подавила нервный смешок, чуть не ляпнув, что Ярик ее семейку еще не знает. Если бы были развязаны руки… А, с другой стороны, Эрик и в нынешней ситуации что-нибудь придумает. Они с ним мастера что-нибудь придумывать. Надо только с рюкзаками матери разобраться, а потом решать проблемы по мере поступления.

– Да, Юра очень плохой, – саркастично бросил Ярик. – Советую держаться от него подальше. Эту светлую мысль я пытаюсь донести до Аньки последние годы. И в прошлом году она почти поумнела, когда он свалил в областной универ, но этим летом он вернулся. И опять старая песня о главном.

– У вас в городе у всех реально свет клином сошелся на этом Юре?! – закатила глаза Настя, думая, что Эрику надо действовать решительнее и начать уже ухаживать за Аней, а не круассаны жевать у пюпитра в комнате.

Ярик то ли фыркнул, то ли усмехнулся, сверяясь с навигатором.

– А вы правда с Аней на бокс ходили? – с любопытством спросила Настя, не в силах представить, как Анечка кого-то бьет на ринге.

– Я ходил, а Плюха, скорее, на тренажерах висела и бегала, – ухмыльнулся Яр.

А вот это уже легко было представить. Почему-то Настя подумала, что такой вид спорта вполне подходит Ярославу.

– Что за гадости тебе говорил Кабан про других? – вдруг поинтересовался Ярик, прекрасно догадываясь, что, скорее всего, Юра наплел Насте всякого дерьма именно про него.

У Насти резко пропало желание обсуждать дальше Юру или спрашивать, за что все-таки Ярослав так его ненавидит.

– Мы успеваем по времени? На переезде долго стояли, – попыталась увильнуть от ответа она.

– Приедем раньше, – хмыкнул Яр. – Юрец ведь про меня тебе говорил? – упрямо повторил вопрос парень.

Почему-то это стало важным. Внутри как-то все замерло в ожидании ее ответа. Белки стали бегать не в желудке, а прямо под кожей, а пульсация в мозгах стала еще сильнее. Он неожиданно вспомнил, что сказала Анька. Она же подралась из-за того, что его назвали беспризорником. И только сейчас как до жирафа до него дошло, что Настя же была там и тоже это слышала. И потом говорила с ним и никак не упомянула это. Странная девчонка. И Юрец же приезжал в тот же вечер после драки. Она вышла с ним обсудить это? И что еще Кабан сказал ей?

Ярик остервенело цеплялся за руль, как за спасательный круг, и, не моргая, пялился на темное шоссе. Что о нем уже знала Настя?

У нее вертелись на языке три сотни разных вариантов ответа, но губы почему-то словно склеились, и она не могла озвучить ни один из них. Меньше всего хотелось усугублять ненависть Ярика к Юре еще сильнее, но как замять…

– Он сказал, что ты плохая компания, – вдруг дерзко выдала Настя, усмехнувшись. – Собственно, на этом все, потому что я не стала дальше слушать, почему мне не стоит с тобой общаться.

– И почему же? – не удержался от любопытства Ярик, проклиная и Юру, и футбол, и себя, и свои дрожащие пальцы. – Разве не слышала, что сказали про меня на футболе?

Спросил и как в прорубь прыгнул. Чувства и эмоции сжали его до размера песчинки, заставив замереть в напряжении. Он думал в начале поездки, что Настя будет оправдываться или нести чушь про Кабана, как Анька. Или что он убедится, что она такая же, как все. Но уж точно не думал, что сам начнет психовать и блеять, надеясь оправдаться перед ней и доказать, что он нормальный, а не то чмо, каким его рисует город.

А больше всего бесила даже не собственная беспомощность, а то, что мнение Насти стало важным. Ну что в ней такого, что ее мнение так значимо для него?

Настя уловила его волнение и удивилась. Ему явно было важно, что она думает о нем, как и ей было важно его суждение о ней.

– Моя мама всю жизнь учила нас с Эриком думать своей головой, а не собирать сплетни, – твердо ответила Настя. – Про меня тоже уже успели нафантазировать, что я тутка-проститутка и вообще всякое. И что, ты веришь в это? Если да, мне жаль. Юра может говорить все, что угодно, но я думаю, что это он – плохая компания, а вы с Аней нормальные. А по поводу футбола… – Она прикусила губу, раздумывая. – Я слышала, что они сказали. Сочувствую им всем, наличие мозгов – такая редкость в наше время.

Ярослав непроизвольно выжал педаль газа, ускоряя машину. Ему вообще, показалось, что он готов взлететь от нахлынувших эмоций. Смущение, неловкая радость, восторг, испуг, благодарность, счастье – они навалились на него разом.

Почему она не училась с ним в школе? Почему таких, как она или Анька, так мало?

– Твоя мать неплохие вещи задвигает, – осипшим вдруг голосом сказал Ярик.

– Моя мать – уникум, – саркастично ответила девушка, сжимая крепче проклятый рюкзак.

Она посмотрела в окно. Пейзаж был мрачным и однообразным. Иногда мелькали короткие населенные пункты, иногда дорога становилась неосвещенной и совсем страшной. Было приятно, что Ярик вел машину уверенно и спокойно. Но Настя снова задумалась, как она будет лично передавать рюкзак Тимуру в руки. И что, в конце концов, за Тимур? Сообщение с номером машины она отправила матери сразу, но та ничего не ответила. Ярослав тоже о чем-то задумался и молчал, чему Настя немного порадовалась. Она чувствовала, что он больше не злится, но вести светские беседы ей было трудно. Мысли все равно крутились вокруг матери и цели поездки.

Скорее бы все передать и поехать домой.

– Может, послушаем музыку? – осторожно предложила Настя, надеясь, что Ярик не обидится, что она убегает от разговора.

– Без проблем, – пожал плечами парень, листая плейлист, хотя больше хотел поговорить с ней.

Вопросов все еще было много. Он так толком и не понимал, куда они едут и к кому. Почему ночью? Что в рюкзаке? Где родители близнецов? Почему они переехали? Что на самом деле думает Настя о нем, Ярике? Почему не лезет с расспросами про беспризорника? Почему даже спустя кучу лет Кабан так и не может успокоиться и повзрослеть? И, наконец, какую музыку ей включить сейчас?!

Ярик судорожно листал, толком не глядя, песни в телефоне, смотря больше на дорогу. Если верить Плюхе, от его музыкальных предпочтений из ушей нормального человека кровь пойдет. С другой стороны, Анька слушает каких-то современных воющих кошек. А что слушает Настя? Психанув, что слишком сильно заморачивается, пытаясь ей угодить, Ярик ткнул пальцем наобум в какой-то кавер.

Из колонок неожиданно громко раздалась до боли знакомая мелодия старого хита. Настя, которая вязла в пучине своих проблем все стремительнее и глубже, резко очнулась и улыбнулась. Ей нравилась эта песня. Настя уже открыла рот, чтобы начать петь, как от неожиданности едва не подпрыгнула на месте.

«Знай, эта песня не излечит раны – она не молитва, что с небес дана нам!» – Какого черта?! – громко возмутилась Настя, перекрикивая исполнителя.

– Извини, ты такое не слушаешь? – Ярик убавил звук и стал неловко всматриваться в навигатор.

Конечно, она не слушает Бон Джови, у нее брат скрипач. О чем он только думал. Она, наверно, в филармонию ходит и слушает классическую музыку.

– Я-то как раз такое слушаю, – возмутилась Настя. – Что за кощунство – делать кавер на святое? И перевод, кстати, хромает и…

– Тихо ты, – улыбнулся Ярик, расслабившись. – Развыступалась так, что я чуть инфаркт не словил от твоих воплей. Послушай кавер, этот парень хорошо поет и перевод крутой сделал, хотя я не силен в английском, конечно, – смущенно признался он. – Но вообще, этот чувак сотню каверов отличных сделал, я на его концерт собираюсь.

– Вот как, ты собираешься на концерт парня, который перепевает зарубежных исполнителей? Ладно, голос у него есть, – вскинула брови Настя. – Включай, но потом оригинал слушаем, а не вот это вот все.

Ярослав почти обиженно выпятил нижнюю губу, врубил на полную громкость песню и запел сам.

– Просто знай! – прокричал он, вторя голосу из колонок и вжимая газ. – Наша жизнь не вечна!

Настя хотела пошутить, но передумала. Ярослав пел с душой и так красиво, еще и попадая в музыку, что у нее что-то екнуло внутри от восторга и изумления. Стало плевать, кто там перепевает «It’s my life» и на каком языке перепевают, лишь бы Ярослав продолжил петь с такой же экспрессией своим, оказывается, невероятным голосом.

– Я буду нестись по встречной! – продолжил петь Ярик, красиво уходя на обгон грузовичка. – Пока жив я буду мчать на кра-а-ай! Просто знай!

Настя сидела, завороженная его голосом, и отчего-то почти не дышала, ловя каждое спетое Яриком слово. Это было так невероятно, что она забыла обо всем, растворяясь в мелодии и его голосе.

– Завтрашний день дастся с большим трудом! – продолжал петь Ярик, улыбаясь. – Сделай же рывок и всегда стой лишь на своем!

– Просто знай, – замурлыкала Настя, тихо подпевая парню и исполнителю, – наша жизнь не вечна! Я буду нестись по встречной.

Когда песня закончилась, Ярик убавил звук и усмехнулся.

– Я заметил, что ты подпевала, – победно сказал он. – Ну, признай, что он перепел круто.

– Красиво, но суть вообще не в том, – тут же заворчала Настя. – Ладно, моя очередь устраивать караоке. Оригинал мне в студию! И, кстати, ты красиво поешь.

Ярик покраснел в цвет своей алой футболки, что была под толстовкой, и ничего не смог ответить на ее реплику. Вместо этого он быстро нашел оригинал песни Бон Джови и включил, специально не слишком громко, желая послушать, как будет петь Настя. Снова полилась та же мелодия.

Ярик почему-то не удивился, что Настя отлично поет. Наверно, она все делает отлично. Он украдкой посматривал на нее, с трудом заставляя себя не отвлекаться от темной дороги. Но голос Насти, как и вся она, завлекали, будто рядом с ним не девушка, а сирена из синего моря.

Ярик то ли с радостью, то ли со страхом, понял, что в Насте есть какая-то магия. И вроде она не делала ничего сверхъестественного, но он не мог перестать слушать ее или заставить себя отвести взгляд.

«It’s my life, it’s now or never

I ain’t gonna live forever

I just want to live while I’m alive».

Настя пела искренне, чувствуя, что каждое слово песни будто про нее, а кавер, как ни странно, про Ярика. И обе песни по-своему похожи и не похожи.

– Ты чувствуешь это? – улыбнулась Настя. – Как он поет. Мое сердце, как открытый хайвей, мурашки аж по коже! – заулыбалась еще шире девушка, испытывая неимоверную радость.

– Ага, мурашки, – хмыкнул Ярик, пытаясь отвлечься от того, что мурашки у него не от песни, а от ее голоса.

Когда песня закончилась, он снова убавил звук, а заодно сверился с навигатором.

– Так значит, ты каверами грешишь, богохульник? – захихикала весело девушка. – Отлучить тебя от Церкви.

– Ой, как страшно, – подавил смешок Яр, не в силах сдержать ответную улыбку. – Ну, раз я музыкальный богохульник, будешь дальше каверы со мной слушать.

– Эй, мы так не договаривались! – замахала руками Настя.

Ярослав специально стал один за другим включать каверы известных песен. Как ни странно, многие из них Настя знала и специально пела на английском, стараясь перекричать исполнителя. Парень улыбался и тоже пел вместе с ней. Это было весело, а еще у Насти был такой красивый голос, что внутри что-то безумно трепетало. И хоть в мыслях он периодически возвращался к злости на Кабанова, Ярик пообещал себе, что разберется с ним позже. Сейчас было не до Юрца, и даже не до Аньки, которая ночью где-то ехала с музыкантиком, вообще было ни до чего.

Ему просто было классно с Настей. Только вот навигатор все дальше уводил их на какие-то стремные, неосвещенные дороги. Когда заправки стали попадаться все реже, как и населенные пункты, а навигатор стал местами глючить из-за плохой сети, Ярик все же убавил и свое веселье, и звук в машине.

– А куда мы все-таки едем? Осталось не так долго, но, судя по навигатору, там даже не населенный пункт, – нахмурился Ярик.

– Мама должна скинуть сообщение, но она пока молчит, – напряженным голосом ответила Настя, которой тоже не нравился пейзаж темного леса за окном.

– Твоя мать – мастер интриг, – хмыкнул Ярик, заметив, что Настя начинает опять напрягаться и без конца проверять свой телефон. – Ты хоть знаешь тех, кому рюкзак надо отдать?

– Нет, это какой-то мамин знакомый. Я видела его давно, но совсем не помню, – как-то испуганно сказала она, прижимая к себе вещи.

– Что у вас за неприятности? – зачем-то спросил Ярик.

Хотя он даже не рассчитывал, что она ответит. И так давно догадывался, что неприятности у соседей в семье крупные. Иначе бы этого всего не было.

– Не переживай, на тебе это никак не отразится. Все безопасно и без криминала, – тут же твердо сказала Настя.

– Да я не за себя переживаю! – вспылил вдруг Ярик.

– За нас с Эриком и Аню тоже переживать не надо, – тут же скороговоркой сказала она, пытаясь выдавить из себя милую улыбку.

– Я и не переживаю. Просто… просто странные вы!

Настя хотела ответить что-нибудь, что угодно, чтобы разрядить обстановку, но телефон пикнул, оповещая о новом сообщении.

– Это твоя мать? Сказала, куда именно нам ехать? – спросил Ярик.

– Когда доедем по маршруту навигатора, увидим серую «Киа Рио», – Настя пробубнила номера машины, все еще вчитываясь в сообщение и не веря своим глазам, – нам надо будет поехать за ней.

– В смысле, поехать за ней?

Это все становилось все криповей, напоминая какое-то кино, типа черной комедии, только смеяться не хотелось.

– Прости, – прошептала Настя, виновато глядя на него, – тебе, наверно, на работу завтра, а мы совсем поздно закончим с моими делами.

– Я переживу, что не высплюсь, – заметил Ярослав, злясь вовсе не из-за отсутствия сна.

Когда навигатор механическим голосом объявил, что они прибыли к месту назначения, ребята действительно увидели серую машину, стоявшую на обочине. Ярику с каждой секундой все меньше нравилась ситуация, особенно то, что Настя сидела тихая, бледная и напуганная, как мышь. Еще больше напрягло то, что из серой машины высунулся какой-то мужик, сверил номера их машины, а затем молча махнул рукой, приглашая их ехать за ним. И одет он почему-то был в военную форму.

– Бессмысленно спрашивать тебя, что происходит, да? – ехидно спросил Ярик, трогаясь с места и следуя за тачкой в сторону города.

– Все под контролем, – хрипло прошептала Настя, чувствуя, что больше всего на свете хочет выкинуть рюкзак в окно, схватить Ярика и валить подальше.

В голове был рой мыслей, но ни одной адекватной. В основном там были злость и обида на мать, которая ничего толком не объяснила, втянула ее с Эриком в свои дела, но продолжала хранить свои секреты. Настя изо всех сил пыталась убедить себя, что все будет хорошо, что мама не подвергла бы их опасности. И все равно было страшно.

Ярик напряженно сжимал челюсти, понимая, что ни хрена не понимает. Серая машина остановилась перед воротами военной части, и он затормозил сразу за ней. От КПП к ним направлялись двое парней в форме, а потом к ним присоединился мужик, который вылез из серой тачки.

Парень шумно выдохнул, почему-то уверенный, что сейчас произойдет что-то плохое. Внутри все зудело от недоброго предчувствия, и он на всякий случай заблокировал двери.

Троица остановилась у пассажирского окна. Настя, чуть помедлив, нажала на кнопку, опуская стекло.

– Меркулова Анастасия? – уточнил мужик в форме, заглянув в окно.

Настя испуганно кивнула, мертвой хваткой вцепившись в рюкзак, лежащий на коленях. Ярик весь как-то подсобрался, готовый в любой момент сорвать машину с места и уехать отсюда. Он покосился на девушку, которая вдруг нахмурилась, а потом разблокировала дверь и рывком вылезла из машины. Она проделала это все так быстро, словно боялась передумать.

Ярик тут же выскочил следом за ней.

– Идите за мной, водитель пусть ждет тут, – пробасил мужик, глядя на него.

– Я не водитель, а ее брат. И я иду с ней, – ощерился Ярик, с вызовом глядя на военного.

Мужик нахмурился и отошел кому-то позвонить. Солдатики с КПП стояли чуть в стороне, а Ярик обошел машину и встал рядом с Настей. Так ему почему-то сразу стало спокойнее.

– Ты что делаешь? – возмутилась Настя, обжигая шепотом его ухо. – Я же должна одна все передать.

– Одна ты туда не пойдешь, – так же тихо прошипел Ярослав, поворачиваясь к ней и едва не сталкиваясь носами. – Ты явно не понимаешь, что происходит. И людей этих ты не знаешь.

– Все под контролем, – упрямо повторила свою мантру Настя.

– Ага, я заметил, – хмыкнул Ярик.

– Брат может с вами, – сказал мужик, пряча телефон в карман. – Езжайте за мной тогда, – скомандовал он и пошел к своей машине, махнув солдатам, чтобы открыли ворота.

Ярик завел авто и медленно поехал вперед. Настя ничего не сказала, только пялилась в окно. Почти все уличное освещение было отключено, и это как-то нагнетало обстановку. От ворот шло две дорожки: ровная и какая-то ухабистая и разбитая. Они, конечно же, поехали по ней. И хотя Ярик старательно объезжал ямы, машина все равно подпрыгивала на выбоинах в асфальте. Настю почему-то пугало безликое пятиэтажное здание, к которому они ехали. Почти все окна были темными, но в парочке горел свет. И еще горел фонарь над служебным входом, возле которого они припарковались.

– То есть мы в областной военной прокуратуре? – присвистнул Ярик, прочитав табличку на двери. – Все под контролем? Ты знала, что нам сюда?

Вопрос был риторическим. Настя не знала.

Ярик заглушил тачку и вышел на улицу. Настя последовала его примеру, судорожно прижимая к себе рюкзак. Мужик в форме пошел к двери, и ребятам оставалось только последовать за ним. Ярику крайне не нравилось происходящее, но он молча шел рядом с Настей, раздраженно глядя на спину мужика в форме. Он буквально физически чувствовал напряжение Насти, но ничего не говорил, потому что не хотел, чтобы мужик услышал.

Кругом было много закрытых кабинетов, а на одном этаже, кажется, велась стройка. Темные коридоры и лестницы петляли, и Ярику это совсем не нравилось. Он пытался запоминать дорогу, но потом понял, что это бессмысленно. Даже если они выбегут из здания, их все равно не пропустят на КПП.

От этой мысли желудок словно в узел завязался.

Настя, испуганно смотревшая на него, очевидно, думала о том же.

Наконец они вышли в освещенный коридор и остановились возле одного из кабинетов.

– Вам туда, – бросил мужик, тут же скрываясь за соседней дверью.

Настя бросила на Ярика быстрый взгляд, а потом толкнула дверь и зашла внутрь. Парень тут же последовал за ней.

Кабинет оказался просторным, даже каким-то пафосным, хоть и забитым коробками, папками и бумагами. За столом сидели двое мужчин. Один был седой, лет пятидесяти и в костюме, а второй, помоложе, был весьма симпатичным, гладко выбритым и в военной форме.

Ярик тут же обратил внимание, что на столе среди кучи бумаг стоял полупустой пузырь с виски и блюдо с бутербродами и фруктами. Картина не вызвала восторга у Ярика – хотелось отдать гребаный рюкзак и уйти. Но мужики неожиданно посмотрели именно на него, и тот, что был в форме, стал откровенно пялиться со странной усмешкой. Парень выдержал его взгляд не моргая, но все же почувствовал легкий неприятный холодок внутри.

У него было такое чувство, что мужик видит его насквозь.

– Привет, Настена, – неожиданно весело пробасил мужчина, переводя взгляд на девушку. – Чего стоишь, как неродная? Садись. – Он махнул в сторону стола. – Хотите есть, пить, танцевать? – хитро прищурился он.

– Нет, спасибо, мы с братом по делу. – Настя крепче сжала рюкзак, пытаясь узнать мужчину, который, очевидно, и был Тимуром.

Пыталась, но упорно не узнавала. Как будто впервые его видела.

Он насмешливо переводил взгляд с нее на Ярослава и обратно, а она мучительно пыталась сообразить, что же ей делать. Отдать ему рюкзак? Сейчас? Или подождать, пока он сам спросит? А может, надо было выпить с ним?

Черт! Почему мама вечно мутит воду?! Почему не могла нормально все объяснить?

Настя чувствовала, как липкий страх ползет по спине. А вдруг она что-то напутает? Вдруг все испортит?

– С братом по делу. Какая деловая, – передразнил Тимур, громко хохотнув. – Я смотрю, врать у вас – семейная черта Меркуловых? – недобро прищурился он.

– Я… – у Насти в душе все замерло от ужаса, и все слова застряли в горле.

– Перестань, – махнул рукой Тимур. – Думаешь, я не знаю, как выглядит твой брат? Я ж ему военник скоро сделаю. Ну и с кем приехала?

Настя чувствовала, что сердце сейчас от страха пробьет грудь и выпрыгнет. Зря она потащила Ярика, зря поехала с ним. Что теперь будет?

– Я ее друг, – просто и жестко ответил Ярик.

– Насколько хороший друг? – весело спросил Тимур, наливая себе и своему молчаливому собеседнику. – Кстати, будешь виски?

– Достаточно хороший, – так же ершисто ответил Ярик. – Нет, спасибо, я за рулем.

– Молодежь, – закатил глаза Тимур. – Ладно, хороший друг, выйди на пару минут за дверь.

– Да, я, пожалуй, тоже отойду на минутку. – Седой мужчина в костюме, покачиваясь, вышел из-за стола и направился к двери в коридор.

Ярик же не сдвинулся с места, не желая оставлять Настю одну наедине с подвыпившим и мутным типом. Девушка умоляюще на него посмотрела и скосила глаза в сторону двери. Ярик помялся еще несколько мгновений, а потом все-таки нехотя последовал за седым на выход.

– Какой у тебя воинственный парень, – рассмеялся Тимур и тоже встал из-за стола.

– Он не мой парень, – пискнула Настя, краснея. – Извините, что соврала про брата, мама ничего не объяснила, и я испугалась одна ехать, и…

– Да все нормально, не сцы, – оставшись с ней вдвоем Тимур сразу как-то подобрел. – Этот конченый совсем вас запугал? Не переживай, разберемся с Максимом. Давай, что привезла.

Настя протянула рюкзак, и Тимур, как ни странно, даже не обратил внимания на деньги в нем, а сразу стал просматривать папку с документами.

– Нормально, – пробурчал он себе под нос и тут же убрал все в огромный сейф за своим столом.

– Можете не говорить маме, что я пришла не одна? – испуганно попросила Настя, не зная, что обо всем этом думать.

– Так, – Тимур по-отечески положил тяжелую руку на ее плечо и немного сжал, ободряя, – матери скажи своей, что она чересчур шифруется, хотя я ее не виню. Если хочешь, не скажу, что приехала не одна – не проблема. Но лучше даже другу пока не распространяйся о ваших делах, хотя, если он не из болтливых… – мужчина на мгновение задумался. – Как хочешь. В общем, все нормально будет, – дыхнул он перегаром на Настю. – Ты прости, что я пьяный чутка, мы тут повышение отмечали, я б так сам встретил. Так что ты матери тоже не говори, что я тебя напугал и встретил пьяным, окей? – подмигнул он.

– Ладно, спасибо вам. – Настя посмотрела на Тимура большими глазами ангела, полными слез и надежд, и он едва не поддался ее чарам, желая защитить от всех напастей и ее, и Татьяну, и Эрика.

«Точная копия Татьяны», – подумалось ему.

Все-таки яблочко от яблоньки недалеко падает. Постарше станет, так точно веревки из людей будет вить, как мать. С другой стороны, чем-то дочь от матери отличалась. Может, в силу возраста, а может, и еще чем-то. Тимур улыбнулся – невозможная семейка.

– Поздно уже, езжайте аккуратно домой. Таньке сам позвоню, скажу, что все получил.

Тимур вышел из кабинета вместе с Настей, тут же натыкаясь на хмурый взгляд топтавшегося в коридоре Ярика.

– А Алексеич где? – спросил Тимур, не наблюдая своего пьяного товарища поблизости.

Ярослав пожал плечами, рассматривая Настю со всех сторон. Ничего с ней не случилось, а лицо даже как-то порозовело, и она больше не напоминала призрака. И рюкзака в ее руках не было. Значит, все прошло хорошо.

– Можем ехать? – спросил Ярик, обращаясь, скорее, к Тимуру, хоть и смотрел на соседку.

– Да, валите, раз виски не хотите пить, – усмехнулся мужчина.

Он повел их к выходу, но по пути Настя попросила воспользоваться уборной и отошла, а Ярик с Тимуром закурили на площадке у входа в прокуратуру. После сдачи рюкзака парень сам немного расслабился.

– Ты же ничего не знаешь, да? – вдруг спросил Тимур.

– Догадываюсь, что у Насти неприятности, – пожал плечами парень, хотя внутренне очень напрягся от вопроса.

– Не переживай за нее, – улыбнулся добродушно Тимур. – Меркуловы те еще ведьмы, могут за себя постоять. Да и я им помогу. – Он пьяно качнулся, едва не роняя сигарету.

Ярику как-то не верилось ни в то, что Настя ведьма, ни в то, что может за себя постоять. Хотя любопытство вперемешку со злостью опять стало поджигать внутренности, желая раскопать, что все-таки происходит у этой чокнутой семейки.

– Ты это, не обижай ее, а то я ж тебя найду, – пьяно буркнул Тимур.

Ярослав только хмуро выдохнул столп дыма изо рта. Речь этого мужика, кем бы он ни был, все больше напоминала речь его сменщика: бессвязные угрозы и слова в пустоту. И почему-то со стороны казалось, что скорее Тимур может обидеть Настю, чем Ярик. Парень подавил в себе желание огрызнуться и только фыркнул.

Настя вышла на улицу как раз вовремя, сразу замечая недовольство Ярика и странный взгляд мужчины.

– М-м, мы поедем тогда, – как-то неловко сказала она.

– Давайте аккуратнее, – повторил Тимур. – Кстати, – он вдруг достал из кармана смятую бумажку и протянул Насте, – будут проблемы – звони. Будут проблемы, которые захочешь скрыть от Танюхи, тоже звони, разберемся, – подмигнул он.

Настя как-то совсем смущенно кивнула, пряча бумажку в карман куртки, отчего Ярик разозлился еще больше. Они пошли в машину, сели в нее и поехали обратно к воротам, а парень все наблюдал в зеркале заднего вида, как их провожал взгляд колючих внимательных глаз.

Но как только они выехали за черту города и Настя написала матери, что все сделала, Ярик резко вдавил тормоз, паркуя машину у обочины.

– Какого ху… черта это было сейчас?

Он повернулся к девушке, еще и тусклый свет в машине включил, желая видеть ее лицо.

– У меня тот же вопрос! – хмуро ответила девушка, немало удивив Ярика ответной злостью.

– Че у вас за мутки ночью в военной прокуратуре с пьяным прокурором области?! – Парня раздирало на части от злости и беспокойства за Настю. – И ты еще у этого типа телефон взяла на случай «проблем»! – саркастично выплюнул он. – Совсем с ума сошла? Ты же его не знаешь!

– Это знакомый моей матери, который помогает нам решить семейные вопросы, – процедила Настя, злясь на Ярика. – Все было под контролем. Тебе не надо было идти со мной!

– Издеваешься?! Ты себя в зеркало видела?! Еще скажи, что там, на КПП, все у тебя под контролем было! Да ты чуть на тот свет не отъехала от страха! Ты не знала, так же как и я, куда и к кому мы едем. И могла бы сказать спасибо, что я тебя одну не пустил к пьяным мужикам каким-то. Чем твоя мать думает, отправляя тебя с такими посылками?! А брат твой с Анькой сейчас что, трупы закапывают?

– Ярослав, прекрати, я же сказала нет никакого криминала, – устало ответила Настя. Вытащив телефон, чтобы позвонить Эрику, она увидела сообщение от матери с улыбающимся смайликом. – И телефон я у него взяла из вежливости, конечно, я не собираюсь ему звонить. Тебе правда не стоит ни о чем беспокоиться.

Ярик хотел еще много сказать ей, но не успел, Настя стала говорить по телефону с Эриком.

– У них все в порядке? – нехотя пробурчал он, когда она закончила разговор.

– Да, они тоже едут домой. Вернутся явно раньше нас.

Настя не знала, что сказать. Ей было стыдно. Стыдно, что разозлилась на Ярослава, хотя он имел право быть недовольным. Стыдно, что не могла выговорить слова благодарности за то, что он пошел с ней в прокуратуру, ведь она правда боялась и начала сомневаться в матери. Стыдно было, что едва справляется с самостоятельной жизнью и все делает наперекосяк.

Настя смотрела на профиль парня, который сосредоточенно вел машину и не разговаривал с ней. Она чувствовала, что он зол. И ей это не нравилось. Она заметила, что он часто бывает злым и вспыльчивым, а ей вдруг очень захотелось, чтобы он был добрее.

– Прости, – выдохнула она, поджимая губы. – Мне ужасно стыдно, что тебе пришлось везти меня и помогать. И спасибо, что пошел со мной туда, я думала, умру от страха. И… у меня словарный запас закончился от того, что мы пережили. Ты прав, у меня странная мать, но другой нет. Она делает все во благо нам с Эриком. И я не могу сказать, какие у нас проблемы, просто знай, что тебе с Аней точно ничего не грозит. – Настя зажмурила глаза, надеясь, что он поймет ее.

– А тебе грозит? – после долгого молчания спросил Ярик.

– Нет, – соврала Настя. – Мне ничего не грозит.

– Сделаю вид, что поверил, – хмыкнул Ярик, решив пока оставить эту тему в покое. – Если будут проблемы, скажи мне. Я могу помочь.

– Почему ты хочешь мне помогать? – удивленно спросила Настя, чувствуя, как внутри становится тепло от его слов.

– Ну, – Ярик вдруг улыбнулся. – Сама ж предложила дружить по-соседски. Кстати, давай сюда свой пончик. Есть хочу.

Настя просияла и открыла сильно помятую коробочку.

– Спасибо, Ярослав. – Она протянула ему шоколадный пончик.

Парень не успел его взять, потому что грузовик, решивший обогнать их в повороте по встречке, резко стал жаться к ним, пытаясь избежать столкновения с идущей ему в лоб иномаркой. Ярик выкрутил руль, уходя от него и съезжая на обочину. Машина запрыгала по колдобинам, и Ярик выжал тормоз, чтобы не улететь в кювет, потому что дальше обочина резко заканчивалась.

Чудом разъехавшиеся на узкой дороге, грузовик и иномарка остановились рядом с ними, включив аварийку. Ярослав смотрел, как водители выскакивают из машин и орут друга на друга, и чувствовал, как его охватывает бешенство. Они же могли слететь в кювет из-за урода, которому взбрело в голову обгонять ночью в повороте!

Парень кинул взгляд на вжавшуюся в сиденье побледневшую Настю и выругался.

– Мудак, – выплюнул он, ставя машину на ручник, чтобы выйти и дать в морду усатому водителю грузовика.

– Нет! Не надо!

Стоило ему коснуться ручки двери, как Настя резким движением вцепилась в его ладонь, крепко сжимая.

– Он нас чуть не убил, ты понимаешь? – зарычал Ярик. – Если он пьяный, я вызову ментов и дам ему в рожу. А если не пьяный, тем более в рожу дам.

– Пожалуйста, не надо. – Настя очень испугалась новых проблем и ночной драки. – Просто поехали домой, пожалуйста. С ним уже разбираются. Пожалуйста!

Настя продолжала сжимать ладонь парня и умоляюще смотреть в глаза. Ярослав не смог сопротивляться ее взгляду, в который раз убеждаясь, что в Насте было что-то невероятное. Сердце пропустило удар, а затем застучало сильнее, быстрее, громче. Злость уходила, как наваждение. Может, этот Тимур был прав? Может, она правда ведьма?

Ее рука оказалась нежной, легкой и приятной. Ощущения были странные и какие-то пугающие. А в горле почему-то пересохло.

– Ладно, – ответил он наконец, аккуратно высвобождая свою ладонь из ее руки.

Сняв ручник, Ярик включил первую передачу, а затем рванул с места, тут же разгоняя машину. Парню казалось, что он все еще чувствует невесомое прикосновение Настиной руки и тепло ее кожи. Ему стало неловко и жарко, даже захотелось снять толстовку. А еще было так тесно в собственном теле, что Ярик не мог толком сосредоточиться на дороге и даже включить музыку.

А Настя вдруг снова прикоснулась к нему, положив свою чуть дрожащую ладонь поверх его руки, которой он сжимал рычаг переключения передач.

– Я больше не злюсь, – зачем-то сказал Ярик предательски охрипшим голосом.

Он не понимал, зачем она касается его. Ее тонкие пальцы были такие невероятно мягкие и нежные, в отличие от его, словно шелк коснулся ржавого металла.

– А я злюсь, – также сипло ответила Настя, глядя в окно.

Ее рука при этом продолжала лежать на его руке.

У Ярика перехватило дыхание. Он застыл, не в силах ни одернуть ее, ни что-то сказать. Просто молча ехал и думал, что эта ситуация – самое странное и почему-то приятное из всего, что случалось с ним за много-много лет.

Настя тоже не могла объяснить себе, что и зачем делает. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось сжимать руку соседа и ничего не говорить.

Они ехали так несколько часов. Когда Ярик переключал скорость или тормозил на светофорах, Настя убирала руку, но потом снова и снова прикасалась к его ладони. Ярик дышал через раз, не курил и даже о дороге думал через силу, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разлетались, как рассыпанные по полу пазлы.

Он чувствовал, что вязнет по самые уши в чем-то необъяснимом, о чем боится даже думать.

– Нам сегодня везет, – хихикнула Настя, когда они снова встали на закрытом железнодорожном переезде.

– Да уж, – весело хмыкнул парень, вспоминая, как несколько часов назад они ругались на этом самом переезде.

Задержав от волнения дыхание, Ярослав, неожиданно для них обоих, перевернул ладонь внутренней стороной вверх. Настя вскинула брови, удивляясь и смущаясь, но вложила свою ладонь в его. Ничего не говоря, они переплели пальцы. Ярик, чувствуя, что бледнеет и краснеет одновременно, уставился на тусклый фонарь в окне. Настя последовала его примеру и стала смотреть на темное поле за окном, даже не пытаясь понять, что сейчас происходит.

Переезд открыли слишком быстро.

Ярику пришлось отпустить ее руку и снова перевернуть свою, чтобы переключить передачу и трогаться с места. Настя больше не касалась его руки до самого города и писала сообщения брату.

– Они дома, все прошло без проблем, – сообщила она Ярику.

– Отлично, – вздохнул парень, радуясь, что Плюха выдержала боевое крещение ночной поездкой.

– Мы вернулись в город под утро, прости. Тебе рано на работу? – спросила виновато Настя, надеясь, что у него выходной.

– Рано, но это ничего. – Ярик припарковал машину во дворе, собираясь забрать Васю перед сменой из дома и заодно вернуть тачку.

– Спасибо. – Она протянула ему конверт с деньгами.

– Не надо, – отмахнулся парень.

– Но, – Настя не знала, что сказать. – Ты же так выручил меня, и бензин, и машина, и…

Она вдруг поняла, что он не возьмет деньги, и замолчала. Она терпеть не могла быть кому-то должной.

– За тобой должок, соседка, – неожиданно улыбнувшись, сказал Ярик, – придется угощать меня кофе.

Настя тут же хитро улыбнулась, став похожа на лисенка.

– Больше не боишься, что в чашку плюну? – игриво прищурилась девушка.

– Я все еще могу сделать тебе суперстрижку, – напомнил Ярик, доставая зажигалку, чтобы закурить.

Но не успел он вставить в рот сигарету, как Настя снова сделала что-то невероятное. Она резко отстегнула ремень, подалась вперед и обняла его.

Почти грубо и порывисто вцепилась и как-то отчаянно обняла. Ярик так опешил, что осторожно обнял ее в ответ, ощущая ее дрожь.

– Не говори никому, где мы были сегодня, обещаешь? – тихо попросила она.

У Ярослава вдруг крыша поехала от ее нежного, просящего голоса. Если бы она сказала сейчас: «иди и убей кого-нибудь», он бы, наверно, пошел и сделал это. Он вообще вдруг понял, что готов сделать все, что она попросит.

– Обещаю, – тихо сказал Ярик.

– Спасибо… спасибо тебе. Ты так мне помог сегодня, – Настя продолжала обнимать его и никак не могла отстраниться.

– Слушай, без проблем. Если че, обращайся, – как-то глупо повторял Ярик, думая, что его мысли уплывают совсем далеко, ведомые ее нежным голосом и тонким запахом духов.

Настя вдруг заметила, что за окном светло, и ей стало очень неловко.

– Ой, прости. – Она улыбнулась и отстранилась. – Уже утро, а тебе еще на работу. Пошли домой.

Парень все-таки воткнул в зубы сигарету, вышел из машины и закурил. Кинул взгляд на криво припаркованную машину Аниной мамы, вздохнул и пошел за Настей в подъезд.

– А ты завтра… точнее сегодня, работаешь? – спросил он, уже у самой двери.

– Я взяла отгул – буду отсыпаться. Но завтра жду тебя в кофейне на кофе. Придешь выбивать долги? – неловко покраснев спросила девушка.

– Приду, – неожиданно прямо ответил Ярик.

Настя тут же успокоилась, заметив, что он улыбается. Все хорошо.

– Тогда, спокойной ночи? – Она открыла дверь в квартиру.

– Спокойной ночи, – эхом отозвался Ярик, вставляя ключ в замок своей двери.

К счастью, Анька спала или делала вид, что спит. Зато Чипс тут же бросился в ноги, радуясь, что Ярик вернулся. Парень как-то бездумно погладил пса, и тот вернулся в комнату, где дрыхла Плюха, и свернулся клубком на своем кресле.

Ярик как-то заторможенно скинул кроссовки и пошел в ванную, закрываясь там. Так же глупо и медленно стянул толстовку и футболку, отправляя их в корзину с бельем на стирку и стал умывать лицо в раковине холодной водой.

Перед глазами все еще стояла Настя и то, как они переплели пальцы, пока стояли на переезде.

Что это было?

Глава 18 Гвоздь в крышку его гроба

– Хочу тебя, – влажно выдохнула Леся, касаясь пальцами чувствительной кожи под ухом.

Ни капли стыда в глазах, а ведь еще месяц назад пыталась строить из себя недотрогу. Юре стало так смешно, что он не сдержался и фыркнул. Всего-то надо было забить на нее на месяцок, и вот она сама на все готова. А разговоров-то было.

Он притянул девушку к себе, нагло сжимая ее ягодицы. Задница у Леси была что надо. И сама Леська была красивая. И танцевала классно. Сама к нему подошла, даже коктейлем угостила. Спрашивала, куда он пропал. Сказала, что соскучилась.

Смешно, до чего все телки одинаковые.

Стоит тебе забыть об их существовании, как они сразу же пытаются о себе напомнить. Этот феномен волновал Юру классе в восьмом, когда он еще пытался за кем-то бегать, а потом он просто научился этим пользоваться. Гуля морозилась, и он шел к Нике, которая радовалась, что он выбрал ее, а не Гулю. Не проходило и пары дней, как Гуля тут же вспоминала, как здорово они гуляли вместе, и пыталась занять место Ники. А Юра обращал внимание на кого-то еще. И так по кругу.

Любая девчонка была лишь вопросом времени. И с каждым годом Юре требовалось все меньше времени и усилий, чтобы получить свое. В последнее время было достаточно коктейля, двух-трех песен на танцполе, а потом все можно.

– Уединимся? – прямо спросил Юра, проводя большим пальцем по нижней губе девушки.

Не то чтобы ему сильно хотелось. Скорее, было интересно, согласится ли она.

Вместо ответа Леся обхватила палец губами. Весьма красноречиво. А еще ожидаемо и жалко.

Юра задумался. С одной стороны, он никогда еще не отказывался от приятной ночи, а с другой – на кой она ему нужна? Почему-то воспоминания о том, как он украдкой поцеловал Настину щеку, будоражили куда сильнее, чем руки Леси, сжимавшие его член через штаны.

К черту Лесю.

Девушка удивленно вскинула темные брови, когда Юра убрал ее руку.

– Знаешь, я передумал. Давай в другой раз.

– В смысле, передумал? – возмутилась Леся. – Не будет никакого другого раза!

– Ну, окей, – не стал спорить Юра. – Пока.

Он развернулся и пошел к выходу из клуба. Зря только приехал. Вечер получился паршивым, а бухло не вставляло. Сколько бы ни пил, ему никак не удавалось избавиться от образа Насти. Зря он связался с Гулей и Никой. Мало того, что эти дуры вместо легкого беспорядка устроили в кофейне погром, так еще и Гуля потом написывала весь день, пытаясь выяснить, с чего такая просьба. Достала!

Хотя сам виноват. Пора уже привыкнуть, что с Настей все идет не по плану, потому что он не мог предсказать ее поведение или реакцию. Юра-то думал, что она будет расстроена и примет его помощь, а она только больше взбесилась.

И это распаляло его еще сильнее. Хотелось добиться ее, несмотря на все выкрутасы. Юра был уверен, что Настя кардинально отличается от всех девушек, с которыми ему доводилось иметь дело хотя бы потому, что еще никто не западал в душу настолько, чтобы он не мог уснуть ночью.

Она выламывала ему руки, а он сходил по ней с ума. Да какого черта?!

Сейчас он мог бы прекрасно проводить время с Лесей, но вместо этого стоит на улице у клуба и думает о Насте.

– Кретин, – шикнул Юра, вынимая из кармана телефон.

Вообще-то он собирался вызвать такси, но увидел сообщение от Гули. Юра на автомате открыл его. Гуля прислала какие-то бредовые извинения, а следом скинула фотку топлес. Безразлично скользнув глазами по красивой груди с задорно торчащими сосками, Юра усмехнулся.

Пару недель назад он бы уже ехал в ее сторону, а сегодня закрыл мессенджер, не потрудившись ответить. К черту Гулю с ее сиськами и извинениями. Пусть подумает о своем поведении, ему некогда выяснять с ней отношения. Да и не хочется.

Весь сентябрь его мысли занимала Настя. Поначалу был просто азарт, хотелось добиться той, что отказала ему. Это было что-то новенькое, что-то интересное. А потом Юра вдруг понял, что рядом с Настей чувствует себя как-то по-особенному. Незнакомое и оттого более волнительное чувство. Ему впервые в жизни захотелось по-настоящему понравиться.

И у него не получалось.

Он видел, что не нравится Насте. И не понимал почему. Что он делает не так?

– Юр, привет.

Парень повернулся на голос и увидел Витю. Сначала Юра не понял, что он тут делает, а потом сообразил, что с сентября ресторан работает по новому графику, так что неудивительно, что Витя шел с работы в три ночи. Пятница же.

– Привет.

Парни пожали руки. Юра вдруг понял, что даже рад увидеть приятеля и ненадолго отвлечься от неприятных мыслей. Он сунул телефон в карман, решив, что дойдет с Витей до его дома, а уже оттуда возьмет такси.

– Че, как там в рестике?

– Как обычно, запара, – хмыкнул Витя, нашаривая в кармане пачку сигарет. – Будешь?

Юра задумался, а потом вытащил из помятой пачки сигарету с желтым фильтром, решив, что сейчас ему не помешает. Он никогда не был курильщиком, но мог иногда покурить за компанию или по пьяни. Или, как сейчас, под настроение.

– А ты ж вроде бросил? – вдруг вспомнил он.

– Ну, я так, балуюсь, – отмахнулся Витя.

На самом деле эту пачку он купил, возвращаясь домой после футбола. Стоял у подъезда, вытирая рукавом толстовки кровь из носа, курил и бесился. Он не понял, как так получилось, что музыкантик расхреначил ему нос, а сам сбежал без единого синяка. Говноед.

Хорошо еще, обошлось без перелома, но Верка выстегнула его за то, что приперся на работу с синяком, а потом потащила в подсобку замазывать эту красоту, чтобы посетителей не распугивал. Он получил выговор, а Эрик бряцал на пианино и бесил до белого каления.

– Кстати, ты чего с Эриком-то сцепился? – вдруг спросил Юра.

– Тебе не по фиг? – буркнул Витя, насупившись.

– Ну, мы все-таки за одну команду играем, – напомнил Кабанов.

Не то чтобы его сильно волновали отношения Вити и Эрика, но ссориться с Настиным братом не хотелось. И, несмотря на то что футбол прошел совсем не так, как Юре хотелось, он хотел бы повторить. Во-первых, нужно было надрать задницу бичам, а во‐вторых, чем ближе он к Эрику, тем ближе к Насте.

– Юр, ты видел, как он играет? – возмутился Витя. – Вот на фиг он нам нужен?

– Но дело же не в футболе, – прозорливо заметил Юра.

Витя засопел, не уверенный, что хочет об этом говорить. А с другой стороны, Кабан не дурак и уже обо всем догадался.

– Не в футболе, – сказал он наконец.

– Реально из-за Аньки, что ли?

– Ну, реально. И че? – набычился Витя.

Юра смотрел на него с плохо скрываемым удивлением. Кто бы мог подумать, что его невзрачная соседка по парте, а потом и по участку вдруг станет такой востребованной.

– Типа, Эрику она тоже нравится? – уточнил Юра.

Витя кивнул, сплюнув себе под ноги, а Юра затянулся, думая о том, как интересно все сложилось. Вите нравится Анька, Эрику, судя по всему, тоже. Да еще и Настя на кой-то черт с ней подружилась. Что они все в ней находят? Что Насте делать рядом с такой, как Анька? Что Эрику могло в ней понравиться? После московских телочек потянуло на сельскую простоту?

Других объяснений у Юры не нашлось – из интересного у Соколовой были только рыжие волосы. И все. Но при этом она как-то примазалась к двойняшкам. А может, Настя с ней общается только из-за симпатии брата? Вот это уже вполне логично.

Тогда ему, Юре, конфликтовать с Эриком не стоит. И Вите, пока они в одной команде, тоже. И драки эти пора прекращать. Ему совсем не хотелось оказаться в ситуации, где надо будет занять чью-то сторону, а если так будет продолжаться, то рано или поздно придется. Надо сработать на опережение.

– Ну, нравится, и че? Повод для мордобоя?

Витя посмотрел на Юру с неожиданной серьезностью, а потом полез за новой сигаретой. Он раздраженно чиркал зажигалкой, но та сработала только раза с пятого. Парень глубоко затянулся, не зная, как сказать, что его трясет от одного вида самодовольной рожи пианиста, потому что он… ну, бесил он. Мало того, что все девчонки в кафе только о нем и говорили уже почти месяц, так он еще и к Ане прицепился.

– Ты не поймешь, – сказал он Юре.

Он этого Эрика насквозь видел. Ходит весь такой творческий, с прямой спиной и высокомерной рожей, смазливый, как баба. Москвич к тому же, если верить слухам. В общем, типичный мажор. И что ему от Ани нужно? Ясно, что ничего хорошего.

А он, Витя, влюбился, да так, что Анькин конопатый нос из головы не выходит. А она, конечно, повелась на мажора. Дура.

– Да че не пойму-то? – допытывался Юра. – Бабу поделить не можете, как будто одна на весь город.

– Такая одна, – огрызнулся парень.

Юра замер. Он не ожидал, что Витя настолько серьезно настроен, даже желание постебаться вдруг пропало. Хотя, чему удивляться, для Вити Соколова – предел мечтаний. А для того же Эрика – развлечение на разок. Наиграется и пойдет дальше, а Соколова, как миленькая, побежит к лопоухому Вите.

Но ему он этого, разумеется, не скажет. Лучше направить энергию бармена в более мирное русло, чтобы не доставал Эрика и не мешал ему в его планах с Настей.

– Вить, ты какой-то тугой, – вздохнул Юра. – Ну дашь ты в морду Эрику, и че? Ты бы лучше за Аней поухаживал.

– Да я в душе не знаю, как мне за ней ухаживать, – Витя выделил голосом последнее слово.

– Вить, ты дебил? – фыркнул Юра, протягивая руку за новой сигаретой. – Да как за всеми. Цветы, кафе, кино-домино. Девчонки это любят.

– И че, думаешь, сработает? – с сомнением протянул Витя.

– Со всеми работает, – уверенно сказал Кабанов.

Со всеми, кроме Насти.

– Аня другая, – вздохнул Витя.

– Ля, Вить, ну какая-такая другая? – закатил глаза Юра. – С такими, как Соколова, вообще легко. К ней в жизни никто не подкатывал, ты ей цветочки принесешь, она растает.

Витя недоверчиво на него смотрел, а Юра с трудом сдерживал смех. Другая! Если кто и был «другой», так это Настя. Она привыкла к вниманию, удивить ее сложно, потому что надо выделиться среди всех остальных.

Он, конечно, попытался подкатить по классике, но быстро понял, что номер не пройдет. С ней надо было придумать что-то особенное. Такое, чего еще никто не делал. И ему никак не удавалось придумать, что именно.

Трюк с добрым Юрой не прошел. Она не повелась на его, между прочим вполне искреннее, желание помочь. Но тут уже Гуля с Никой переборщили, довели ее так, что он был там совсем не к месту.

– Ты как-то опошляешь все, – вдруг сказал Витя. – Как-то это цинично.

– Это просто ты все усложняешь, – не согласился Юра. – И я не циник. Просто в какой-то момент понял, что даже слова менять необязательно. Со всеми работают одни и те же фишки.

– И че, прям с цветами припереться? – нахмурился Витя.

– Да, Вить, именно припереться, – хохотнул Юра. – Включи мозги, – посоветовал он приятелю.

– Ну не знаю.

Витя задумчиво почесал голову, а Юра вдруг понял, что все это бесполезно. И дело даже не в том, что Вите ничего не светит, пока рядом есть Эрик. Просто девчонкам нравятся уверенные в себе парни, типа самого Юры. А Витя разводит какие-то сопли и мнется, как томная барышня.

– В любом случае, мордобоем ты ничего не решишь, – подвел черту он. – Ты бы лучше Ане столько внимания уделял, а не Эрику. Подумай об этом.

На том они и разошлись у «Пятерки». Витя пошел домой, а Юра вызвал себе такси. Оно приехало почти сразу. Усевшись в машину, Юра привалился к стеклу, лениво глядя на пустые улицы, и думая о том, что из всех парней в своем окружении только Эрика может воспринимать, как равного.

Он не раз слышал, как официантки обсуждали его внешность, видел заинтересованные взгляды посетительниц. А еще Юра заметил, что Эрик всегда держался слегка отстраненно, как будто ему нет дела ни до чего вокруг, и казался одухотворенным и неземным, как сказала Стася. Юра бы, скорее, назвал его чуть примороженным, но девчонкам нравилось.

А Юре нравилось то, что Эрик явно знал себе цену, в принципе, как и его сестра. Может, как раз в этом секрет их притягательности?

Юра усмехнулся этой мысли, а потом вдруг обратил внимание на машину, стоявшую в соседней полосе. Он прищурился, с удивлением увидев за рулем Титова. Откуда у него тачка? Может, угнал? Или гоняет втихаря на авто клиентов сервиса?

И с кем это он разговаривает? Неужели телку себе нашел?

Любопытно. Юра пожалел, что сел на заднее сиденье: из-за этого ему не удавалось разглядеть пассажирку. Может, с Соколовой катается?

Такси тронулось и поехало вперед, а Юра вперил взгляд в черный седан справа. Вдруг внутри все сжалось в комок. Рядом с Титовым сидела девушка, подозрительно напоминавшая Настю. Кабанов напрягся, надеясь, что машина приблизится и он сможет рассмотреть пассажирку как следует, но вместо этого тачка вдруг ушла направо.

– Черт!

Юра откинулся на сиденье, не понимая, что происходит. Как Настя оказалась в одной машине с Титовым в пять утра?! Да и Настя ли это? Может, ему показалось? В конце концов, он так много о ней думает, что вполне мог перепутать ее с кем-то похожим.

Кабанов пытался убедить себя, что ошибся, но понимал, что врет сам себе. Он не мог перепутать Настю ни с кем.

Но какого черта она там делает?! Может, Титов украл ее? Заставил? Но тогда бы она не сидела, мило смеясь, а пыталась бы сбежать. Это же Настя!

Юра принялся анализировать все, что могло связывать Настю и Титова. Они соседи. Она хорошо о нем отзывалась и явно разозлилась, когда Юра попытался настроить ее против этого гопаря. А еще она вмешалась в драку. Конечно, исключительно потому что она добрая, но вдруг… неужели между ними что-то есть?

– Да быть такого не может, – прошипел Юра, вылезая из такси.

Он пожалел, что не взял у Вити сигарет. Внутри все горело, и ему хотелось как-то избавиться от этого ощущения. Заглушить его хоть чем-то.

Настя и Титов – это же абсурд!

Юра не мог поверить, что его она отшивала, к тому же жестко, а сама каталась на тачке с Титовым. А ведь это даже не его тачка!

Юра влетел в дом и сразу же поднялся к себе в комнату. Закрывшись на ключ, он сел прямо на пол, привалившись спиной к шкафу и попытался успокоиться. Возможно, он все-таки ошибся. Это просто невозможно.

Парень зажмурился, чувствуя, как жжет глаза. Он как будто вернулся в начало сентября шестого класса. Снова это чувство, как будто грудь изнутри рвут на части, а по щекам бегут злые слезы, которые он не может сдерживать.

Титов не мог опять перейти ему дорогу! Ублюдок! Выродок! Он бы не посмел, не после того, что Юра с ним сделал. Сколько бы он ни строил из себя пофигиста, не мог он забыть. Юра наказал его за предательство. Так наказал, что он никогда этого не забудет. Превратил его в пустое место, с которым никто даже не разговаривал.

И он сделает это снова, если только окажется, что этот мудак посмел посягнуть на Настю.

– Успокойся, – убеждал сам себя парень, вытирая щеки дрожащими от злости руками. – Успокойся.

Настя не могла связаться с Титовым. Это невозможно. Даже думать об этом невыносимо.

Юра встал и заходил по комнате, ероша волосы, пытаясь найти какое-то объяснение тому, что он увидел. Наверняка оно есть. Простое и понятное, просто сейчас он слишком взбешен, чтобы его найти.

Завтра. Завтра он поедет в сервис и все выяснит. А потом пойдет к Насте. Завтра ее смена. Все завтра.

Юра лежал на кровати, но не мог уснуть, потому что перед глазами у него стояла сцена, которую он увидел из окна машины: Титов что-то говорит, а Настя смеется так, как никогда не смеялась над его собственными шутками.

* * *

– Сынок, ты чего не ешь? Невкусно?

– Ты же знаешь, я не люблю без сметаны, – буркнул Юра, неприязненно глядя на тарелку с сырниками.

Вообще-то мамины сырники он обожал. И со сметаной, и без, но сейчас смотрел на них и понимал, что ему кусок в горло не полезет. Желудок болезненно сжимался, а мысли то и дело возвращались к Насте и Титову. Он долго не мог уснуть, проспал до обеда, а теперь чувствовал себя разбитым и больным.

– Я же просила вчера зайти в магазин, – напомнила мама, мягко погладив его по макушке. – Я принесу варенье, хорошо?

Мать пошла в кладовку греметь банками, а Юра посмотрел на свои мелко дрожащие руки.

– Черт. – Он шумно вдохнул и обхватил ладонями кружку со свежезаваренным чаем.

Он должен взять ситуацию под контроль. Никто не должен был видеть его в таком состоянии. Он не имеет права трястись от злости из-за ублюдка Титова. Он жалкий, никчемный выродок, который не стоит того, чтобы Юра тратил на него свои бесценные нервные клетки.

Закрыв глаза, парень восстанавливал дыхание, думая только о теплой чашке, зажатой в пальцах. Дрожь понемногу унималась, а когда мама вернулась на кухню, Юра уже был в состоянии натянуть на лицо свою неизменную улыбку и сделать вид, что у него все хорошо.

– Малиновое, твое любимое.

– Мамуль, если честно, у меня жуткое похмелье, – в своей неизменной насмешливой манере признался Юра. – Вертолетило до утра, сейчас вообще аппетита нет.

– Юра! – наигранно возмутилась мама, усевшись рядом с ним за стол. – Что праздновал?

– Пятницу, – подмигнул он.

– Чаю с вареньем попей, алкоголик, – фыркнула мать. – Папа попросил тебя появиться в ресторане, хочет, чтобы ты ему помог.

– Пора отрабатывать зарплату? – хмыкнул Юра. – Заеду попозже, хорошо?

– Смотри, не забудь. – Мама посмотрела на часы и вскочила со стула. – Все, сына, сериал начинается. Покушаешь сам.

Юра тихо рассмеялся, а потом повернулся в сторону телевизора. Кухня с гостиной были соединены, так что он видел, как мама торопливо усаживается на диван и щелкает пультом. Эта картинка была так ему знакома, что на сердце сразу полегчало. Юре даже показалось, что он готов поесть.

Он воткнул вилку в сырник и откусил сразу половину. На экране телевизора кто-то выяснял отношения, мама причитала, что все плохо, а он как будто снова вернулся в детство. Кабанов перевел взгляд чуть в сторону и увидел полку почета. Точнее, полкой это было много лет назад, а сейчас это была целая этажерка, на которой родители выставляли все его грамоты, кубки и медали.

Он всегда был лидером. Всегда и во всем первый. Кружок по шахматам? Победа. Плавание? Первое место в городе. Футбол? Капитан команды. За что бы он ни брался, он становился лучшим. И в учебе, и в спорте, и даже в социальной жизни. Лучшие тусовки, самые сочные девчонки – у него было все, что он только мог пожелать.

Куда Титову в его занюханной спецовке с ним тягаться?

Юра вдохновился этой мыслью и быстро доел сырники. Налил себе еще чаю и пошел собираться. Он чистил зубы, улыбаясь своему чуть помятому отражению в зеркале, мылся в душе и думал о том, что скажет Насте, когда к ней приедет. Мысли становились все более приятными и легкими и крутились вокруг того, что он, Юра Кабанов, никогда не проигрывает.

Одевшись и допив чай, парень схватил документы и ключи от машины. Он так и не придумал, что скажет Насте, и это гложило. Хотелось быть оригинальным, необычным и уж точно не хотелось выглядеть ревнивым идиотом. Надо было как-то аккуратно узнать, что за дела у нее с Титовым.

Юра подключил телефон, открыл приложение с музыкой и запустил рандом. Едва услышав проигрыш, парень заулыбался. Вообще, обычно он не слушал такое, но эта песня его порадовала, когда он услышал ее у кого-то из парней в универе.

– Я так люблю всем угождать, знаю, что кому сказать, – напевал Юра. – Запас словарный – ключ самца, чтобы вскрыть женские сердца .

Под этими строчками Юра готов был подписаться. Вот он, секрет – девушки любят ушами. Все без исключения. Нужно было только включить мозги и подобрать верные слова.

– Я не из тех, кто что-то ждет, на час-другой рад быть полезным. Прежде чем солнце вновь взойдет, прости, но я уже исчезну, срываясь вновь по кругу в бездну…

Это было максимально точное описание его жизненной позиции.

В школе, когда только учился подбирать правильные ключи, Юра еще позволял себе впутываться в какие-то отношения. Тогда он еще не до конца понимал, как все устроено. Но чем дальше он продвигался в своих исследованиях, тем сильнее укреплялся в мысли, что люди – не только девушки, а вообще все люди – идиоты.

Девушки велись на слова, дешевые жесты и внешность, парни на авторитет и твердый кулак, но Юре все это быстро становилось неинтересным. Слишком легко он получал признание и со временем пришел к мысли, что близкие связи все ему не нужны. У него не было друзей, зато была куча приятелей, которые были рады ему в любое время дня и ночи. Он не заводил отношений, но всегда находилась девчонка, готовая весело провести время. И ему не хотелось большего.

Пока не появилась Настя.

Красивая даже в уродском фартуке, дерзкая и умная. Юра понял это почти сразу, потому что она не велась на него. И тем интереснее было подбирать ключ, который вскроет ее сердце.

– Я здесь для тебя, для тебя, я приезжий и хочу любви, – подхватил припев Юра. – Хотеть лишь тебя, лишь тебя, мon amour, mon chéri…

Дорога заняла минут пятнадцать, и все это время он гонял песню по кругу. Она идеально вписывалась в его настроение. Слова, все всегда решали слова.

Припарковавшись у кофейни, Юра вдруг понял, что не знает, что надо сказать Насте.

– Ну, импровизация, че, – усмехнулся он.

И плевать, что раз за разом его импровизации проваливались. Юра не сдастся хотя бы потому, что впервые за много лет почувствовал странное волнение внутри. Наверное, те самые бабочки, о которых так часто говорил девушкам, но сам никогда не ощущал.

Но едва он сделал несколько шагов, как понял, что Насти в кофейне нет. За баром суетился Костя. Юра выругался сквозь плотно сжатые зубы. Почему ее нет? Сегодня точно ее смена, он уверен.

Взяла отгул? Зачем? Уж не ради Титова?

Сердце часто забилось то ли от злости, то ли от страха, и Юра преисполнился презрением к самому себе. Он уже решил, что не может уступить Титову. Ни за что.

Не после того, как этот гаденыш предал его.

Юра снова сел в машину, сразу заводя мотор. Прежде чем он осознал, куда едет, он увидел перед собой сраный сервис. Стоило подъехать ближе, как он разглядел Титова. Тот стоял в своей заляпанной драной спецовке и курил.

– Мразь, – прошипел Кабанов.

Он бесил его одним своим видом. Что Настя могла делать с ним ночью в одной машине?!

Услышав шорох шин по асфальту, Ярослав обернулся, столкнувшись с Юрой взглядами.

– Я так понимаю, ты не по записи? – фыркнул Ярик, наблюдая, как Юра вылезает из тачки.

Кабанов сжал челюсти, пытаясь дать себе время подумать и решить, что хочет сказать. Но слова сами сорвались с языка.

– Отвали от Насти, – выпалил он.

Титов сжал в пальцах сигарету, глубоко затянулся и выпустил сизую струю дыма в воздух. Потом он щелчком пальцев отправил окурок в ржавую урну и сделал шаг в сторону Юры. Он вспомнил Настины слова о том, что Юра преследует ее, что Эрик собирается с ним поговорить. И снова не смог сдержать усмешки при мысли о том, насколько бесполезно разговаривать с этим надменным куском говна.

– Сам отвали, – посоветовал он, делая еще один шаг навстречу. – Преследователь мамкин.

Кабанов растерянно моргнул. Он ожидал, что Титов посмеется или хотя бы удивится, но никак не был готов к тому, что на лице его появится угрожающее выражение. Настя была ему явно небезразлична. И теперь Юра точно знал, что вчера не ошибся.

Титов был с Настей. И явно не случайно.

Эта мысль полоснула, как бритва, обжигая вспышкой бешенства. Юра непроизвольно сжал кулаки, мечтая зарядить Титову промеж упрямо глядящих глаз. А он стоял и смотрел на него, как обычно, нисколько не боясь.

Злость драла Юру на куски, ему хотелось избить Титова так, чтобы его лицо превратилось в месиво, но он знал, что это не поможет. Живучий, как таракан, Титов все равно не отвалит. Вспомнилось, что он говорил Вите вчера – драка ничего не решит. Нужно действовать умнее.

Кабанов разжал кулаки и через силу усмехнулся.

– Ой, я смотрю, беспризорник поверил в себя? Ты только не обольщайся. Настя просто добрая и общается с тобой из жалости.

Он произнес это с удовольствием, уверенный, что Титова заденут его слова. Но тот только жутко улыбнулся, а потом сказал:

– Ты прав, Настя добрая. Но, видимо, не настолько, чтобы общаться с тобой даже из жалости, – насмешливо сказал Ярослав.

Юра побледнел от злости – слова Титова впились в самое сердце. Они сжимались вокруг его глотки, не давая вдохнуть. Кабанов шагнул вперед, но, прежде чем успел что-то ответить или сделать, к ним подошел помятого вида мужик в спецовке.

– Малец, ты чего лясы точишь? К тебе на ТО приехали! Давай в бокс, живо!

– Да иду я, Вась, иду.

Ярослав развернулся и ушел, не попрощавшись, словно Юра был каким-то пустым местом. Кабанов смотрел ему вслед, чувствуя бессильную ярость, которая снова рвала его на части изнутри. Все-таки надо было ему врезать. Разбить его самодовольную рожу.

Он шел к машине, едва сдерживаясь, чтобы не развернуться и не кинуться на Титова. Руки снова дрожали от злости, которую он никак не мог обуздать. Он сел в машину, включил музыку и вцепился в руль, стараясь успокоиться, но у него ничего не получалось.

Слова Титова крутились в голове, и Юра никак не мог перестать о них думать. Он должен был позвонить Насте и поговорить с ней. Чтобы доказать, что Титов был не прав.

Подрагивающими от напряжения пальцами Кабанов нашел Настин номер в списке контактов и нажал на вызов. В трубку полетели гудки: один, второй, третий… Обычно после третьего Юра всегда сбрасывал звонок, но в этот раз не стал. Он дождался, пока вызов не прекратится сам собой, а потом позвонил снова. А потом еще раз.

Настя не отвечала. Сердце часто-часто стучало в груди, а ладони вдруг стали влажными. Юра ненавидел себя за то, что настолько близко к сердцу принял слова Титова.

Они преследовали его всю дорогу до ресторана, и Кабанов был почти счастлив, когда отец кинул в него кучу платежек, накладных и отчетов. Парню надо было перенести все цифры в программу, чтобы сформировать отчет за месяц. Обычно он терпеть не мог заниматься этой нудной работой, считая ее мартышкиным трудом, но сейчас она оказалась спасением.

Он просидел так до позднего вечера, не прерываясь на кофе или перекус. Он не хотел думать ни о чем, кроме цифр, прыгавших перед уставшими глазами. Пару раз к нему заглядывал отец, удивляясь невероятной вовлеченности сына в дела ресторана, но Юра только отмахивался, прячась за экраном ноутбука.

– Сына, уже десять почти, ты домой не собираешься? – отец в очередной раз заглянул в небольшое помещение, где помещались только стол, стул и два шкафа с документами.

– Я попозже, па, – покачал головой Юра. – Хочу сегодня закончить.

Отец скрылся, а через пару минут принес ему чашечку капучино.

– Удивляешь ты меня, Юр, – довольно заметил мужчина, ероша волосы сына. – Ну, ты давай, заканчивай, а я домой поеду.

– Хорошо. Спасибо за кофе. – Парень выдавил из себя улыбку, провожая отца взглядом.

Десять часов. Получается, он сидит тут уже часов пять. Время пролетело незаметно. Он взял в руки чашку с кофе, с удовольствием отметив, что пальцы больше не дрожат. Он снова был в норме. Вдохнув, Юра проверил телефон. Куча сообщений, пара пропущенных и ни одного от Насти. Очевидно, ей плевать, что он звонил ей целых три раза.

Юра откинулся на жесткую спинку стула и прикрыл глаза. Он остыл и был готов обдумать все на трезвую голову. Настя его игнорит. И она явно небезразлична Титову. Хотя это-то как раз неудивительно. Как можно устоять перед Настей?

Но вот что она разглядела в Титове? По стопам брата решила путаться со всякой швалью? Нет, Настя не такая. Скорее всего, после футбола Титов побежал ей жаловаться, какой он бедный, как его дразнили беспризорником, как обижали. А Настя, добрая душа, пожалела убогого. Интересно, что он успел рассказать ей про него, Юру? Может, поэтому она не берет трубку?

Что этот гаденыш ей наплел?

Юра залпом выпил кофе и поморщился: напиток был горячим, почти обжигающим, но приятно бодрил и прочищал мозги. Не важно, что Титов наговорил Насте. Плевать. Если Юра сейчас начнет бегать за Настей и пытаться объясниться, это будет выглядеть так, как будто он защищается. Титов сделал первый ход, и теперь Юре нужно как следует продумать, чем ответить.

Пока самым лучшим вариантом было залечь на дно. Настя не дурочка и быстро увидит, кто такой Титов. Пусть сейчас глаза ей застилает жалость, надолго ее не хватит. Ей быстро надоест общаться с быдло-соседом, и она поймет, что он, Юра, гораздо лучше.

А Юра пока покажет ей, что на ней свет клином не сошелся. Он же хорошо усвоил правило: все хотят то, чего у них нет. Насте будет полезно поскучать без него.

Улыбнувшись своим мыслям, Юра потянулся, разминая затекшую от долгого сидения спину, а потом решил пойти проветриться. Заглянул в кабинет отца, нашел в ящике его стола пачку сигарет и зажигалку и вышел на задний двор.

Юра отошел в сторону и закурил, окидывая двор безразличным взглядом. Сигарета была, скорее, атрибутом его выхода, нежели причиной. Она медленно тлела в руках, и в какой-то момент Юра даже забыл о ней. Просто стоял и ни о чем не думал впервые за долгое время. Приятное ощущение.

Дверь вдруг тихо скрипнула, привлекая его внимание. Юра сразу узнал Эрика.

– Привет. Ты уже домой? – удивился Кабанов.

По идее, сегодня суббота, и ресторан должен работать до трех часов.

– Привет, – Эрик подошел к Юре и пожал протянутую ему руку. – По пятницам и субботам я теперь до половины одиннадцатого, потом народу уже живая музыка не нужна, – фыркнул музыкант.

Юра понимающе улыбнулся. Он вспомнил, что отец недавно говорил что-то такое. В выходные вечером народу хотелось расслабиться, кто-то рвался потанцевать, и, хотя танцпола у них в ресторане не было, это никого не останавливало.

– Ясненько. Ты как сам? Давно не виделись.

– Да нормально, – Эрик несколько мгновений смотрел на него, а потом чуть нахмурился и как-то посерьезнел. – Слушай, Юр, я хотел с тобой насчет Насти поговорить. Точнее, насчет твоих подружек, которые устроили ей погром в кафе…

– Можешь даже не продолжать, – Юра поднял вверх раскрытую ладонь, останавливая его. – Я уже поговорил с Гулей и Никой, чтобы они к Насте близко не подходили.

– Думаешь, они послушают? – с сомнением протянул Эрик, подозрительно щурясь.

Ему показалось странным, что Юра такой покладистый. Он не особо с ним общался, но по рассказам Насти уже составил о нем свое мнение. И то, что он видел перед собой сейчас, шло вразрез со всеми его представлениями. И тогда он высказал внезапное предположение:

– Юр, а Настя… она тебе по-настоящему нравится?

Он внимательно смотрел на Юру, который вдруг как-то смутился. И это смущение сразу как-то успокоило Эрика. Настюха действительно нравилась Юре, значит, он постарается сделать все, чтобы не портить с ней отношения.

Юра вытащил из кармана пачку сигарет и покрутил ее в руках. Курить не хотелось, но он чувствовал, что снова начинает нервничать. Интересно, с чего это Эрик завел подобный разговор? Чего он хочет?

В итоге он просто кивнул, решив выслушать, что ему скажет музыкант.

– Короче, Настя не привыкла к… – Эрик на мгновение замолчал, подбирая слова, – к такому напору. Ну, знаешь, ее напрягает, что…

– Меня слишком много? – подсказал Юра.

– Типа того.

Эрику вдруг стало жалко парня, который совсем не выглядел ни противным, ни навязчивым. Юра теребил в руках пачку сигарет и казался расстроенным. Эрик понимал, что сестру бесит такое назойливое внимание со стороны парня, который ей не нравится, но и Юру тоже можно было понять. Он всего лишь пытается добиться внимания понравившейся девушки.

– Юр, знаешь, у нас сейчас сложный момент, – Эрик осторожно подбирал слова, – проблемы в семье. И Насте сейчас не до романтики, честно говоря. Дай ей немного времени, ладно? Ей нужно прийти в себя и, знаешь, успокоиться.

Сказав это, Эрик почувствовал себя дипломатом сотого уровня. Вроде бы и попросил оставить сестру в покое, но при этом прикрыл это все семейными проблемами. Матери бы понравилось.

– Проблемы? Что случилось? Я могу помочь? – тут же всполошился Юра.

Ему сразу стало стыдно за дурацкую выходку с Гулей и Никой. Конечно, он просто хотел показать себя с лучшей стороны и прийти на помощь к девушке в беде, но не знал ведь, что у нее и без него хватает проблем. А он, получается, только усугубил ситуацию.

– Помочь – это вряд ли, – покачал головой Эрик. – У нас… кхм, скажем так, сложный развод родителей. Просто нужно время, чтобы все это переварить, сам понимаешь.

– Да, конечно, – кивнул Юра.

Он выглядел подавленным, но явно не злился. И Эрик почувствовал облегчение и даже какую-то гордость. Как аккуратно и тонко он прикрылся семейными проблемами, при этом не обидев парня. А то, что он не сказал почти ни слова правды… а кому она вообще нужна?

Вообще, он не ожидал, что разговор с Юрой пройдет так гладко. Может, зря они с Настей так накручивали себя? Юра казался вполне адекватным. А еще, кажется, он очень сильно запал на Настю, поэтому и бегает за ней как дурак.

– Эрик, спасибо, что все объяснил, – вдруг сказал Юра. – Я понимаю, что в такой ситуации… ну, в общем, я понимаю. Если что-то понадобится, вы обращайтесь, хорошо?

– Спасибо, Юр, но все нормально. Правда. И, кстати, совет на будущее, Настя очень не любит, когда на нее давят, – уже весело добавил Эрик.

– Поверь, я это уже заметил, – фыркнул Юра.

Он был рад, что Эрик с ним поговорил. Если получится заручиться его поддержкой, то сблизиться с Настей будет гораздо проще. И если ей пока нужно время… что ж, почему бы и нет? Юра вполне может пока заняться наведением мостов с Эриком.

Они еще пару минут поговорили на отвлеченные темы, а потом Эрик засобирался домой. Юра не стал его задерживать, тем более что у него еще оставалась работа, которую он намеревался закончить. Он вернулся в небольшой кабинетик и снова занялся отчетом. Рутинная работа в какой-то момент начала убаюкивать, и Юре захотелось еще кофе. Он пошел к бару, но сегодня там работал не Витя, а какой-то взрослый мужик, имени которого Юра не помнил. Он попросил у него двойной капучино, и бармен пообещал прислать его с кем-то из официантов, потому что было много заказов.

Юра вернулся в кабинет, сел за комп, и вдруг его прострелило неожиданной мыслью.

Если Настя так расстроена ситуацией в семье, что ей не до него, то что она делала с Титовым?!

Разговаривая с Эриком, Юра об этом не подумал, потому что его обманул убаюкивающий тон музыканта. А пытался ли Эрик его обмануть? Что-то не похоже. Да и зачем ему это? Выгоды-то ему с этого совершенно никакой. Интересно, а сам Эрик в курсе, с кем тусит его сестра?

Кабанов нахмурился. Почему-то ему казалось, что нет. Стоит ли ему сказать?

Лучше всего позвать Эрика на чисто мужскую тусовку, немного выпить и ненавязчиво попытаться узнать, что он думает об их соседе. А потом уже решать, что с этим делать.

– Черт!

Юра вдруг понял, что не доделает сегодня отчет, несмотря на то что ему оставалось всего ничего. Слишком его выбешивала ситуация с Титовым. Он снова и снова вспоминал, как этот выродок кинул его в шестом классе. И это при том, что тогда они еще…

– Можно?

Его размышления прервал тихий стук в дверь.

– Да-да.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Соколова с чашкой в руках.

Юра с неудовольствием подумал, что в такой ситуации увидеть закадычную подружку Титова – прямо-таки гвоздь в крышку гроба. Один ее вид напоминал ему противную ухмылочку ублюдка.

– Никита сказал, что ты просил принести кофе, – улыбнулась Аня, осторожно поставив чашку на стол. – Может, хочешь чего-нибудь еще?

Юра помотал головой. Аня замешкалась, видя, что он расстроен. Она понятия не имела, что сказать, но просто уйти тоже не смогла.

– Все в порядке? – все-таки спросила она.

– Просто устал.

Юра вскинул голову и уставился на Аню, которая обеспокоено смотрела на него. Можно подумать, ему нужно ее беспокойство. Лучше бы о Титове своем беспокоилась.

И только подумав об этом, Юра вдруг сообразил, что все это время упускал из виду одну невзрачную фигурку, примостившуюся где-то на краю шахматной доски. Насколько он знал, Анька была единственной подругой Титова. А если вспомнить, как она накинулась на Гулю, то сразу становилось понятно, что он ей очень дорог. И она ему, скорее всего, тоже.

Ведь больше он ни с кем не общался.

Юра вдруг заметил, что Аня почему-то была не в форме, а в светлых джинсах и яркой толстовке. Кивнув взгляд на часы, он увидел, что время чуть за полночь.

– А ты уже домой?

– Да, я после двенадцати не работаю, – объяснила Аня. – Народу не так много, так что все официанты не нужны все равно.

– Ясно, – кивнул парень, снова глядя на экран компьютера.

Цифры расплывались перед глазами, складываясь в противную рожу Титова. Юра снова посмотрел на Аню, которая уже взялась за ручку двери.

Хочешь достать кого-то, забери у него то, что ему дорого.

Юра расплылся в довольной улыбке и закрыл крышку ноута, решив, что закончит завтра. У него нарисовались дела поважнее, чем какой-то там отчет.

– А я тоже закончил. Подвезти тебя?

– А тебе не сложно?

Она обернулась, удивленно глядя на него.

– Нет, конечно, нам в одну сторону же.

– Ой, здорово… Только мне сумку надо забрать из раздевалки.

– Давай тогда на улице встретимся? Я тебя подожду.

– Хорошо. Спасибо.

Аня скрылась в раздевалке, оставив Юру закрывать кабинет. Он проворачивал ключ в замке, думая о том, что наконец нашел ключ к Титову.

Глава 19 Гребаный Эйнштейн!

Настя отдала двойной латте с вишневым сиропом, мило улыбнувшись девушке с ярко-розовыми волосами, а когда дверь за ней закрылась, позволила себе зевнуть. Спать хотелось неимоверно.

Настя снова зевнула, от всего сердца жалея Ярослава, который после всех их приключений пошел вчера на работу. Они с Эриком давили подушку до победы и проспали все на свете. В субботу Эрик начинал работать раньше, так что побежал в душ и сразу в ресторан, а обсудить поездку им удалось только ночью. Они проговорили до трех часов, так что сегодня Настя чувствовала себя восставшей из ада.

Наверное, именно поэтому мысли ее текли как-то заторможенно. Даже переживания о Тимуре и странной женщине в красной водолазке ушли на задний план, но почему-то Настя то и дело возвращалась к теплой и такой надежной руке Ярослава. Об этом она Эрику не рассказала. И о том, что сосед ходил с ней к Тимуру. Почему-то ей казалось, что брат бы взбесился.

Да ему и своих переживаний хватало. У них с Аней там была целая экшен-погоня. Насте до сих пор не верилось, что милая и солнечная Аня могла угрожать кому-то пистолетом. А история с «Приорой» вообще повергла ее в ужас. На их фоне у них с Ярославом получилась едва ли не развлекательная прогулка.

А еще Настя почему-то то и дело думала о словах Ярика про Юру. Не нравилась ей сложившаяся ситуация. Ни то, что Кабанов почти уже преследовал ее, ни тем более новость о том, что он нравился Ане еще со школы. Девушка всю субботу думала, стоит ли говорить об этом брату, но потом поняла, что не сказать не может. Эрик ужасно возмутился этой новости, а еще взбесился, что слишком мягко поговорил с Юрой. И хотя Насте все равно было ужасно приятно, что он действительно переговорил с ним, она подозревала, что Юра в любой момент может выкинуть что-то еще, а проблем совсем не хотелось.

Настя прикрыла глаза, снова вспоминая, свою ладонь в руке Ярослава. Внутри что-то предательски дрогнуло, как и тогда, когда они переплели пальцы, стоя на переезде. Странное чувство никак не давало покоя ее душе. Поездка вышла чересчур неоднозначной.

Тогда, ночью, все было правильно и просто. Это было нужно. А сейчас это вдруг показалось чем-то неправильным и странным. Интересно, что об этом думает Ярослав? Да и думает ли? Может, она придает этому слишком большое значение?

Это просто стресс. И только.

Зазвенел колокольчик, и девушка вздрогнула, напуганная неожиданным громким звуком. Вскинув глаза на дверь она увидела в дверях смеющуюся Аню. Улыбка, расплывшаяся по лицу Насти, сразу исчезла, стоило ей увидеть Юру, который вошел в кофейню сразу за Аней. Он что-то ей говорил, так что было очевидно, что они были вместе. Настя опешила, не понимая, что все это значит.

– Насть, привет, – Аня приветливо замахала рукой, приближаясь к стойке.

Настя переводила взгляд с ее радостного лица на самодовольную рожу Юры, не зная, что и сказать. Она никак не могла понять, как он узнал, что у нее сегодня смена, ведь она не должна была работать. И что он вообще тут делает после того, как и она, и Эрик просили его прекратить ее преследовать. Да еще и с Аней!

– Привет, ребята. Какими судьбами? – спросила Настя, радуясь, что хорошо умеет держать себя в руках.

Спасибо маме, которая научила ее улыбаться при любых обстоятельствах. Пригодилось в очередной раз.

– Да вот, решили заскочить за кофейком перед работой, – протянул Юра, вальяжно опираясь локтями на стойку. – Че, как сама, Настюх?

У той едва брови наверх не полезли от этого «Настюх», но она зацепилась за слова про работу. Эрик упоминал, что Юра редко появляется в ресторане, но вчера парни говорили именно там. Значит, они с Аней действительно просто едут вместе на работу. В конце концов, они же соседи, ничего удивительного.

Так она бы подумала, если бы Ярослав не сказал ей, что все, что связывало этих двоих – это фантазии Ани. Они не общались ни по работе, ни просто. А тут вдруг такое. Это было очень странно, особенно на фоне того, что буквально позавчера Юра вопил в этой самой кофейне, что она ему нравится, и лез целоваться.

Что он задумал? Да и задумал ли, или это просто совпадение?

Аня озадаченно смотрела на Настю, которая была странно задумчивой.

– Насть, все хорошо? – проницательно спросила она, щуря серые глаза.

– Да, просто не выспалась, – отмахнулась Настя, стараясь не обращать внимания на противную ухмылочку Юры.

Он сразу заметил, что девушка ведет себя не так, как всегда. И сразу понял, что не зря предложил Аньке проехаться вместе до работы, а по дороге заскочить в кафе. Эффект превзошел все его ожидания – Настя явно ревновала. И это оказалось очень приятно. Он сразу почувствовал себя гораздо увереннее.

Хорошо, что он догадался уточнить у Гоши, когда у Насти смены. По идее, сегодня она не должна была работать.

– Что вам приготовить? – спросила Настя, по-прежнему не глядя на него.

– Мне капучино с двойным эспрессо, – попросил Юра. – Ань, а ты чего будешь?

Аня стала советоваться с Настей по поводу сиропа, а Юра наблюдал за ними, наслаждаясь ситуацией. И пусть Настя ему по-настоящему нравилась, хотелось, чтобы она почувствовала то же, что и он, когда увидел ее с Титовым. Судя по ее лицу, она в шоке от того, что он с Соколовой.

Один – один.

Настя помогла Ане определиться, забила заказ в кассу, а потом принялась готовить кофе, стараясь не думать о взгляде Юры, который жег ей спину. Какого черта он опять притащился в кофейню, да еще и с Аней?

Мог ли он сделать это, чтобы досадить ей? Или это просто паранойя? Может, она слишком много о себе думает, а Юра просто решил пообщаться с Аней по-соседски?

Некстати вспомнилось, как она предложила Ярославу дружить по-соседски. Почему-то Насте совсем не понравилась идея о том, что Аня и Юра будут общаться в подобном ключе, хотя она сама не знала почему.

Разве в ее общении с Ярославом было что-то такое, что выходило за рамки добрососедских отношений?

Настя тихонько фыркнула. Конечно, разве было что-то особенное в том, что он вез ее ночью в военную прокуратуру, а потом еще и не дал ей пойти туда одной? Или в их руках, лежащих на рычаге переключения передач? Что-то подсказывало Насте, что просто соседи так не делают.

И это снова вернуло ее к мыслям о ее неожиданных посетителях. Что-то тут было явно не так. И дело вовсе не в том, что у нее мания преследования, а в Юре. Прав был сосед, когда сказал, что разговоры против него не помогут. Эрик только зря потратил время.

Она повернулась к Ане и Юре. Парень неотрывно смотрел на Настю, а Аня что-то рассказывала про какой-то новый фильм, который скоро выйдет в кино. Настя слушала ее вполуха, решая, стоит ли позвонить Эрику сразу или лучше обсудить это вечером.

– О, можем вместе пойти, – вдруг сказал Юра.

И тут Настя решила, что позвонит Эрику сразу, как они уйдут. Она уже ни черта не понимала, но чувствовала, что происходит что-то совсем нехорошее.

– Правда? Ты хочешь пойти? – удивленно спросила Аня. – Не думала, что ты такое любишь.

– Ты просто плохо меня знаешь.

Настя прям кожей чувствовала, что эти слова адресованы не Ане. Но она не понимала, чего Юра добивается. А он явно чего-то добивался. Такие, как он, ничего не делают просто так.

– Ваш кофе, – Настя поставила стаканчики на бар.

– Спасибо.

Юра заплатил за оба напитка и сделал глоток капучино.

– М-м-м, крепко, – поморщился парень. – Как я люблю, с горчинкой.

Настя непонимающе посмотрела на него и вдруг осознала, что вместо двух шотов случайно бахнула ему все три. Она смутилась. Юра же почему-то выглядел до безобразия довольным. Неужели принял ее волнение на свой счет?

Вот придурок!

– А у меня очень вкусненько, – заявила Аня, слизывая с губ кофейную пенку. – Настя, ты кофейный гений!

– Просто сиропчик вкусный, – подмигнула девушка.

– Ладно, нам пора, а то на работу опоздаем, – сказал парень, решив, что пора заканчивать свое показательное выступление. – Поехали, Ань?

– Ага, – Аня надела крышечку на стаканчик, а потом помахала Насте рукой. – Пока.

Настя проводила их взглядом, и как только дверь за ними закрылась, тут же позвонила Эрику.

– Эрик, срочно дуй сюда, – ничего не поясняя заявила она.

– Что случилось? – переполошился брат.

– Придешь, поговорим, – шикнула Настя. – У меня клиенты.

– Вот вечно ты так, кинешь интригу, а мне…

Настя не стала дослушивать и скинула звонок, потому что в кафе действительно зашла большая компания. Воскресенье – запарный день. Народ гуляет, а кофейня располагается в самом центре, так что клиентов полно. Настя готовила кофе, грела сэндвичи, раскладывала по тарелкам пончики и маффины и изо всех сил старалась не думать о странной сцене.

Эрик прибежал в кафе через двадцать минут после ее звонка и с недовольным видом ждал, пока она отдаст очередной заказ.

– Ну, что за очередной конец света? – спросил брат, прислонившись к стойке.

Настя покосилась на дверь и дождалась, когда клиенты выйдут из кофейни. Когда они с братом остались вдвоем, она торопливо пересказала ему весь визит Юры и Ани.

– Чего?! – возмутился Эрик. – А я ведь поверил, что он нормальный!

– А я говорила, – скрестила руки на груди Настя. – А ты еще меня уверял, что я слишком категоричная и нетерпимая.

– Я идиот! Пригрел на груди змею, – стал заламывать руки Эрик. – Настя, у меня стресс, дай мне круассан, – потребовал он.

– Эрик, какой еще круассан? – возмутилась Настя. – Как вообще в такой момент можно думать о еде?

– Я всегда могу думать о еде, – деловито заявил Эрик. – А серьезные мысли на голодный желудок не думаются. Гони круассан.

– Пока ты круассаны жуешь, Анечка вон с Юрой на машине катается! – воскликнула Настя, но все-таки выдала брату круассан с шоколадной пастой.

Эрик задумчиво жевал, пытаясь понять, какого черта происходит. Он был ужасно зол, но жевание отвлекало от этого и помогало сосредоточиться.

Несмотря на то что Настя еще вчера сказала, что Юра – Анина школьная любовь, он не придал этому слишком большого значения, решив, что какая ему разница, что там было у нее в школе, если сейчас она с ним. Ну, тогда он так думал.

А тут, значит, Юра, который по словам все той же Насти, при любом удобном случае вопил, что она ему нравится, и вообще, изображал вчера страдающего влюбленного, подвозит Аню до работы, да еще и кофе угощает. И, конечно, совершенно случайно в той самой кофейне, где работает Настя, да еще и в ее смену. Какая невероятная череда совпадений.

– Хм… я знаешь, что думаю, – протянул парень, вытирая шоколад с пальцев, – я думаю, что Юра пытается заставить тебя ревновать. И поэтому притащил Аню в кофейню, вот. Идея, конечно, неплохая, но он не учел, что тебе на него совершенно наплевать, и поэтому его план – полное говно.

– Ты думаешь, что он использует Аню, чтобы заставить меня ревновать? – вскинула брови Настя. – Что за бред?

Эрик отвел глаза. Вообще-то он тоже когда-то так делал. Конечно, это было очень давно, но слов из песни не выкинешь.

– Ну, небольшое наблюдение: хочешь побесить девушку – пофлиртуй с ее подругой. Вообще, это работает, – сознался он.

– Только не говори, что ты тоже так делал? – простонала Настя. – А я всегда говорила, что карма – женщина с хорошим чувством юмора, – назидательно заявила она. – Нельзя использовать людей.

– Я не использовал! Просто поулыбался, пальтишко подал, ты из меня тоже чудовище-то не делай, – поморщился парень. – И вообще, сейчас речь не обо мне, а о Юре, у которого, кажись, совсем крыша на тебе поехала.

– Да ничего, не поехала, он просто…

– Нет, Насть, – перебил ее Эрик. – Ты только задумайся. Он прям конкретно запарился и все продумал.

– Юра? Продумал? – фыркнула Настя. – Он идиот…

– А вот это ты зря, – покачал головой брат. – Кто-кто, но Юра точно не идиот. Я, знаешь, что вспомнил? Когда он позвал меня на футбол, я еще подумал, зачем? А теперь вот все встало на свои места.

– Что куда встало? – не уловила его мысль Настя, которую все еще бомбило от мысли, что Юра использует Аню.

– Юра пытался подружиться со мной, чтобы быть ближе к тебе, – пояснил Эрик. – Вчера он не стал со мной спорить, что, кстати, было крайне странно. А теперь я все понял. Он не хочет портить со мной отношения, поэтому решил достать тебя, флиртуя с твоей подругой. Он же знает, что вы с Аней общались. И что она мне нравится, он не знает, так что…

– Эрик, тебе не кажется, что это какая-то дико сложная схема? – нахмурилась Настя. – Неужели парни могут так заморачиваться ради девушки?

– Ох, Настена, я никогда тебе об этом не рассказывал, – усмехнулся Эрик. – Ты помнишь, как вы с мамой на неделю в Таиланд умотали, а я остался в Москве?

– Ну да, ты сказал, что у тебя какая-то контрольная или что-то типа того…

– Ага, контрольная, конечно! Короче, мы с Жекой, он с нами в гимназии учился, помнишь?

– Ага.

– Ну вот, мы с Жекой решили, что на пустой хате устроим тусовку с Леной и Машей.

– Это про которых говорили, что они всем дают? – поморщилась девушка. – Ты звал их к нам домой? Фу!

– Да погоди ты, – отмахнулся Эрик. – Ничего не было, если что. Но мы такую подготовку устроили: всю квартиру перемыли, белье постельное постирали и погладили, блин. Насть, ты когда-нибудь видела, чтобы я гладил?

Настя помотала головой. Она даже представить себе Эрика с утюгом в руках не могла, а тут такие интересные подробности всплывали. А еще было удивительно, что она впервые слышала эту историю.

– Так вот, я гладил, а Жека запек курицу и что-то там еще наготовил. Короче, мы два дня готовились, а потом позвали девчонок. И что ты думаешь? Они сожрали нашу курицу, выпили вино и ушли, а на наглаженном бельишке я спал с Жекой, а не с Машкой. Вот так вот.

Настя расхохоталась, посмотрев на скорбное лицо брата.

– Да ладно? Эрик, прости, это очень смешно.

– Я в курсе, – буркнул парень. – Короче, я тебе это к чему все рассказал… Вот так парни могут заморочиться ради понравившейся девушки. Так что, возвращаясь к Юре…

– Подожди, я все еще не могу смириться с тем, что тебе нравилась Маша, а Маша выбрала курицу. Как ты с этим живешь?

– Блин, Насть, я тебе это рассказал не для того, чтобы ты надо мной издевалась, – возмутился Эрик.

– Я твоя сестра! Издеваться над тобой – мой гражданский долг. Кто, если не я?

Эрик не успел ответить, потому что в кофейню зашел хмурый парень в очках. Правда, стоило Насте ему улыбнуться, как он тут же прекратил хмуриться и заказал у нее кофе с пончиком. Настя о чем-то щебетала, пока готовила кофе, а Эрик в очередной раз убедился, что сестра крутит мужиками, как хочет. Так же как и их мать.

Неудивительно, что Юра на нее запал. Плохо только, что он совсем без тормозов. Одно дело гладить постельное белье, и совсем другое – преследовать. А Юра все-таки преследовал. Да еще и Аню впутывал в свои игры.

Эрик снова вспомнил слова Насти о том, что Юра был Аниной школьной любовью. И, судя по всему, нравился ей до сих пор. Ну, по крайней мере, она так ему сказала. И Эрик бы даже в это поверил, но как же тогда эпизод в машине? Разве это ничего не значило?

Парень закусил губу, вспоминая взгляд Ани. Было в нем что-то такое, во что он верил. Эрик чувствовал, что тоже нравится ей. Даже очень. Так почему тогда она молчала всю дорогу до дома? Почему потом, когда он потянулся ее поцеловать, ускользнула в квартиру соседа?

Неужели из-за Юры?

– До свидания, приходите еще! – Настя помахала мужчине рукой. – Ну, на чем мы остановились?

– Как думаешь, Ане правда до сих пор нравится Юра? – кисло спросил Эрик.

– Я думаю, что тебе пора перестать жевать булки и позвать ее на свидание, – посоветовала Настя. – А еще лучше, скажи мне, вы встречаетесь или что?

Эрик только хотел возмутиться, но вдруг осекся. Настя задала хороший вопрос. Эрик не мог назвать то, что было между ним и Аней, отношениями в полном смысле этого слова. Слишком все было непонятно и размыто. И все же она ему очень нравилась.

– Ну, вроде как встречаемся, – сказал он после недолгого молчания.

– Да? – вскинула брови Настя. – А Аня в курсе?

– Э-э-э… наверное. Хотя, ты знаешь, она какая-то странная… не знаю, то вся такая «да, я твоя», то «руки убрал». Я не понимаю, что у нее в голове, – пожаловался Эрик. – А тут еще и Юра этот… я запутался! Почему с женщинами так сложно?

Настя скептически на него посмотрела, с трудом сдерживая желание стукнуть братца чем-то увесистым.

– Эрик, ты что, дурак? – возмутилась она. – Я же говорила тебе, что Аня ни с кем не встречалась, она сама ничего не понимает. А ты только голову ей морочишь получается. Женщинам нужна конкретика! Типа, вот ты, вот я, мы пара. Отношения обозначены, все счастливы.

– И как, по-твоему, я должен обозначить наши отношения?

– Ты предложил ей встречаться? – Настя почему-то догадывалась, что ответ будет отрицательным.

– Настен, мы же не в седьмом классе! И вообще, сейчас вообще кто-то предлагает встречаться? Это же тупо.

– Это для тебя тупо, – развела руками Настя. – А женщины любят датки. Чтобы потом внукам своим рассказывать, что в тот солнечный сентябрьский день их дедуля попросил ее стать его девушкой.

– Звучит, как какая-то хрень, – поморщился Эрик. – И что еще за внуки?

– Рыжие и с веснушками, – весело заявила Настя.

– Ты чокнутая, – закатил глаза Эрик. – Я вообще не уверен, что готов к чему-то серьезному, а ты…

– Я ж тебе не жениться предлагаю, – отмахнулась от него сестра. – На свидание ее позови для начала. Школьная любовь дело хорошее, но это прошлое. А ты стань настоящим. Если ты этого, конечно, хочешь.

– Хочу, – выпалил Эрик и сам себе удивился.

Он действительно хотел. Хотя до всей этой ситуации и сам не понимал, насколько. Одно дело знать про какого-то там парня, который якобы нравится, и совсем другое, когда этот парень вдруг обнаруживается, да еще и вполне себе активно действует, пусть и со своим корыстным интересом. Пора и ему, Эрику, что-то делать.

Настя, как обычно, была права. Ему надо заявить свои права на Аню и избавиться от Юры. Еще вчера, разговаривая с ним, он и представить себе не мог, насколько тот помешался на его сестре. Настолько, что готов втягивать в свои игры всех вокруг.

И Эрику это очень не нравилось.

Он вдруг вспомнил, как сосед мутузил Юру на футболе, и в очередной раз пожалел, что так не умеет. В Москве он привык решать вопросы по-другому, и никогда у него не возникало необходимости махать кулаками. И вот теперь, на девятнадцатом году жизни, парень осознал, что иногда крепкий кулак куда надежнее крепких аргументов.

– Эй, ну ты чего раскис? Выше нос, сказал палач, накидывая петлю, – фыркнула Настя, ущипнув брата за руку.

Эрик тепло улыбнулся, быстрым движением погладив ее по щеке. Все-таки сестра всегда знала, как поднять ему боевой дух.

– И, кстати, извини, что я вчера сказал, что ты преувеличиваешь, – тихо шепнул Эрик. – Юра реально конч, – резюмировал он.

– А я говорила, – хмыкнула Настя.

– Ладно, я пошел на работу, – сказал Эрик, кинув взгляд на настенные часы. – И да, ты права по поводу Ани. Я с ней поговорю.

– Кстати, не говори ей, что знаешь про Юру! – спохватилась Настя.

– Естественно, – фыркнул Эрик. – Я никогда не сдаю своих информаторов.

Настя усмехнулась и проводила брата взглядом, думая о том, что было бы хорошо как можно скорее решить вопрос с Юрой, который вырвался из-под контроля. И какое-то шестое чувство нашептывало ей, что без помощи соседа им с братом никак не обойтись.

Она снова вспомнила их переплетенные пальцы. И все-таки, что бы это могло значить?

Подумать об этом как следует ей не удалось. Народ валил в кофейню, и только ближе к семи часам почти непрерывный поток людей прекратился. Время медленно ползло к закрытию, а Настя то и дело сонно смотрела на часы на стене. Этот день дался чересчур тяжело. Спать хотелось неимоверно, и все же…

Девушка грустно вздохнула, вдруг осознав, что надеялась, что Ярик зайдет. Она же сказала ему, что работает сегодня, и он ответил, что придет. Но до закрытия оставалось всего пятнадцать минут, а он так и не появился.

– А с чего бы ему приходить? – буркнула себе под нос Настя, протирая бар. – Я его и так достала своими проблемами.

Колокольчик над дверью зазвонил, и девушка тут же улыбнулась, поднимая лицо вверх. Но это был не Ярик, а две школьницы с ярко накрашенными губами.

– А можно мне новый кофе глясе с апельсиновым мороженым! Ален, ты тоже возьми, это дико вкусно! – взвизгнула одна девочка, тормоша свою подружку.

Настя с улыбкой стала делать им кофе. Гоша проиграл спор: кофе, который она придумала, пользовался большей популярностью, чем его. И вообще, сегодня она сделала огромную кассу, можно и о премии заикнуться, раз азартный начальник проиграл. В конце концов, никто его за язык не тянул.

И все же…

Настя опять грустно вздохнула: апельсиновое мороженое для нового кофе закончилось на этом заказе. Даже если бы Ярик сейчас пришел, она бы уже не смогла сделать ему даже маленького стаканчика апельсинового чуда.

Когда довольные школьницы ушли, Настя вышла из-за бара, собираясь повесить на дверь табличку «закрыто». Чуть залипнув у витрины, она заметила, что темнеть стало куда раньше. И хотя на улице все еще было достаточно тепло, чувствовалось неумолимое приближение октября и настоящей осени.

Ярик так резко и быстро открыл дверь в кофейню, что Настя испуганно подскочила вместе с табличкой «закрыто». Ярослав весь в черном, с натянутым до бровей капюшоном толстовки на фоне темной улицы и черной кованой ограды крыльца кофейни выглядел, как маньяк.

– Я чуть не поседела! – воскликнула она. – Ярослав, ты меня до инфаркта доведешь!

– Привет, – как-то смущенно и даже виновато потупил взгляд парень. – Уже поздно? – Он кивнул на табличку в ее руках.

– Нет, Питер Пэн, в этот раз ты успел до закрытия, – машинально пошутила Настя раньше, чем подумала, что он вряд ли читал эту сказку в детстве.

– Я не Питер Пэн, хотя в детстве мне иногда хотелось свалить в Неверлэнд, – усмехнулся Ярик, отметив как-то на подкорке, что ему нравится ее чувство юмора. – Только я не помню ничего про закрытие. Напомни, что там?

– Это было в истории Питера Пэна, до приключений с Венди. Питер Пэн тусовался в парке с птицами и феями и не спешил домой, каждый день думая, что вот-вот вернется, а когда все-таки прилетел к маме, на окне была решетка, и он не смог вернуться. Мораль, Ярик: придешь позже времени закрытия, я помою кофемашину и не сделаю тебе кофе! – усмехнулась Настя, заходя за бар.

– Не уверен, что в книжке была именно такая мораль, – улыбнулся парень, стаскивая капюшон с головы и ероша волосы. – Мне больше нравится мультик, там вождь краснокожих прикольный.

– А мне крокодил нравился.

Ярик секунду смотрел на Настю, а потом резко засмеялся, едва пополам не согнувшись. Каким же смешным голосом она это сказала!

– Крокодил в мультике классный, не смейся. Кстати, какой кофе будешь? Жаль, но новый сегодня не смогу сделать – мороженое закончилось. А пришел бы раньше, успел бы выпить это чудо! – Настя бессильно развела руки в стороны, намекая, что он сам виноват.

– Пойдет любой кофе, только покрепче и не особо сладкий, – Ярик приблизился к бару, рассматривая то Настю, то меню на стене за ней. – Не смог раньше зайти, – почему-то стал оправдываться он. – Мне в технаре завтра хвост с прошлой сессии надо закрыть, и я весь день убил на это, а делать еще до фига. Поэтому делай кофе крепкий и черный, мне еще всю ночь сидеть.

– Ого, а что за предмет? – Настя задумалась, какой бы особенный кофе ему сделать.

– Предмет по моей специальности, и я почти все сделал, но с этим преподом я в контрах еще с первого курса из-за математики, и, короче, мне надо решить две задачи-ребуса, чтобы получить дополнительные баллы. Задачи кошмарные, что-то среднее между геометрией, алгеброй и логикой.

– А в интернете ничего похожего нет? – Настя поставила перед Яриком большой стакан ароматного кофе. – Нет, не доставай деньги, за мной должок.

– Я пошутил тогда, – возмутился Ярик, доставая карточку, чтобы расплатиться. – И нет, в интернете ничего такого не нашел.

– А я все равно угощаю! Уступи даме! А задач нет с собой? Я бы посмотрела на них, – потребовала Настя.

– Это не та уступка, которую я должен оказывать даме, – еще больше возмутился Ярослав, краснея. – И зачем тебе мои задачи?

– Даме решать, какие уступки ей нужны, – ехидно пропела Настя. – И вообще, ты опоздал, я кассу закрыла, ничего не могу сделать.

– Ладно, – хмыкнул Ярик, убирая карточку и доставая наличку. – Бариста на чай, – так же ехидно улыбнулся он, засовывая наличку в банку для чаевых.

– Ой, какой ты милый, – улыбнулась Настя. – Спасибо. Так что там с задачами?

Ярик не сразу понял, что за задачи она просит. От ее нежной невинной улыбки сердце подскочило к горлу и там же и осталось биться быстро и рвано. Парень дергано схватил стакан, едва не расплескав кофе, и сделал большой глоток.

Почему эта девчонка одной улыбкой может вышибать воздух из легких и путать все мысли в голове?

Горечь кофе была терпкой и приятной, оставляя после себя почему-то привкус лимона, а сам напиток пах чем-то ванильным.

– Необычно, но вкусно, – улыбнулся парень краешком рта, поставил стакан на бар и потянулся к телефону.

Открыв сообщение от препода, он показал Насте задачи. Девушка отвлеклась от работы и внимательно изучила условия.

– Ярослав, – вдруг объявила она победным голосом, – тебе сказочно повезло. Я та близняшка, которая отвечает за математику. Минимум одну задачу решу тебе. Ты спешишь?

Парень мало, что понял из ее речи, но так удивился, что отрицательно мотнул головой, показывая всем видом, что никуда не спешит.

Настя попросила его присесть за один из столиков, быстро закрыла и убрала кофейню, посчитала кассу, позвонила Гоше, в ярких красках расписала ему, что сделала суперчек и выиграла спор, сказала, что нужно заказать еще апельсинового мороженого, а затем жалобно спросила, может ли она посидеть пару часов в закрытой кофейне, потому что забыла ключи от дома, а брат закончит работу позже, чем она.

– Настенька, хоть всю ночь сиди, если и дальше такие чеки за день будешь выбивать. Это же отличненько! – радовался начальник. – И покушай за счет заведения, совсем голодная, наверно.

– Гоша, ты лучший начальник на свете.

Под удивленным взглядом Ярика Настя взяла две тарелки, разогрела оставшиеся круассаны с ветчиной и сыром, подумав, сделала еще два кофе, решив, что помоет машину еще раз, достала кусок шоколадного чизкейка и понесла все парню. Затем она нашла чистые листы и пару ручек, взяла под кассой калькулятор и вернулась за столик к Ярику.

– А давай пересядем в тот угол, чтоб нас точно с улицы не было видно? – вдруг спросила она.

– Ладно, а зачем? – растерянно спросил парень.

– Будем есть и решать задачи. И это, кстати, за счет заведения, нечего тут карточкой махать своей. Мой начальник меня любит, потому что я делаю кассу лучше, чем мой сменщик.

– А, а что значит фраза про близняшек и зачем тебе решать мои задачи? Я сам могу, не парься, ты устала, наверно, и… Короче не надо мне ниче!

Яр смутился, немного разозлился на себя и теперь сидел, не зная, как надо поступить. Захотелось сбежать.

– Ярослав, у нас с Эриком четкие умственные разделения, смешно даже. Короче, я та из близнецов, кто шарит за математику, химию, биологию и иностранные языки. Обращайся, если что. Эрик разбирается в истории, искусстве, музыке, географии, поэзии и черчении. Я примерно представляю, как решить первую задачу на логику, могу помочь. В конце концов, за мной должок, соседушка. Так как?

Парень опешил и почему-то уставился на круассан перед собой, словно тот мог наброситься на него.

– А тебе не сложно и других дел нет? – спросил он, все еще с опаской глядя на выпечку.

– Нет, так что двигайся! – Настя уселась рядом с Яриком на диванчик. – Диктуй условия…

Следующие сорок минут парень просто сидел. Он совершенно не понимал ни задачу, ни ее решение, расписанное Настей. Он смотрел на девушку и не мог оторвать взгляда от ее лица. Глупые мысли шевелились совсем не в сторону логических задач, а в сторону размышлений о том, какая у Насти тонкая красивая шея с маленькой родинкой за ухом, как девушка тонет в мешковатом свитшоте черного цвета и как ей идет растрепанный пучок волос, который хотелось распустить. Ярослав никогда не думал, что девушка, решающая задачу с ручкой в руках и карандашом за ухом, может выглядеть так сексуально. Совсем не вовремя вспомнилось порно с училкой, которое он смотрел пару месяцев назад.

Парень покраснел от своих мыслей, подавился остатками кофе и закашлялся.

– Все в порядке? – всполошилась Настя, мягко похлопав его по спине.

– Д-да, – заикаясь хрипло ответил Ярослав, сгорая от ужаса и ожидая возмездия, словно нашкодивший кот, которого спалили на месте преступления.

К счастью, Настя не могла прочитать его мысли, но он все равно чувствовал себя так, словно сейчас ворвется ее брат, даст ему битой по башке и будет прав.

– Точно в порядке? Воды принести?

Настя заметила, что сосед подозрительно ерзает на месте и пишет на листах не решение под ее диктовку, а выводит какие-то каракули.

– Да, можешь дать воды, пожалуйста, – едва ли не пискнул Ярослав.

Настя быстро пошла к бару и стала наливать в стакан чистую воду из фильтра. В уме все крутились варианты решения второй задачи. Может, попробовать через факториалы, но факториалы она плохо помнила и не была уверена, что здесь они подойдут, а может… Стоп!

Настя уставилась на тонкий кран, из которого лилась чистая вода, наполняя стеклянный стакан до краев. О чем она думает?! Какие на фиг факториалы?!

Мама всегда говорила: хочешь понравиться парню – не смей показывать, что ты гребаный Эйнштейн. Или хотя бы показывай не сразу. Надо улыбаться и быть милой, а не материть вслух препода Ярика, который перестроил условия задачи так, что аналога в интернете не найти, и…

Ужасающая мысль пронзила все тело Насти, как молния, и прошла навылет. Вода давно перелилась через края стакана, и он неловко выскользнул из руки, с грохотом падая в раковину.

– Все в порядке? – Ярик вскочил из-за стола и пошел к ней.

– Все отлично, я ничего не разбила! – испуганно вскрикнула девушка, хватая и споласкивая стакан, чтобы заново набрать воды.

Настя всеми силами пыталась внушить себе, что она не хочет понравиться Ярику, что эти глупые, необоснованные, не пойми откуда взявшиеся мысли ничего не значат. У нее просто недосып. Она просто хочет вернуть долг. Он же ей помог, вот и она хочет помочь ему. Они просто друзья… соседи… приятели.

Ярик подошел к бару, странно посматривая в ее сторону, и Настя протянула ему мокрый стакан с водой.

«Слишком красивый приятель… сосед… друг… Дура!» – скорым поездом пронеслось в голове.

– Уже поздно! – почти одновременно воскликнули Настя с Яром, синхронно глядя на настенные часы.

– Но вторая задача не решена, я еще не пробовала… – Настя осеклась на полуслове.

Ярик, не моргая, смотрел на нее и так мило улыбался краешком рта, что Настя почувствовала, как на щеках выступает румянец.

– Спасибо, что помогла, я точно получу зачет. По основным темам тоже готовился и… Короче, спасибо. Ты круто шаришь в математике, – потупил взгляд Ярик, накидывая на голову капюшон, прячась в него, как в панцирь.

– Да, ты тоже шаришь, – в тон ему ответила Настя, тут же отворачиваясь, чтобы помыть кофемашину.

Он ей не нравится, он ей не нравится, не нравится! Она не хочет ему понравиться, она не хочет ему понравиться, не хочет!

– Не ври, я знаю, что в школе не был прилежным учеником и много пропустил, – со стыдом признал Ярик.

– Однако ты способный, и если позанимаешься, то быстро все усвоишь, – Настя улыбнулась, хоть он и не мог видеть ее улыбку.

Ярик тоже улыбнулся, глядя на ее спину. Она не увидела.

– Ты завтра тоже работаешь? – Ярик заметил, что часы показывали одиннадцать вечера.

– Да, из-за моего отгула график съехал, так что завтра тоже тут, – девушка наконец домыла все и повернулась к нему лицом. – Пойдем домой? Или все-таки порешаем еще? Я уверена, что смогу найти…

– Хватит. Пошли домой.

* * *

На часах было четыре утра, а Ярик все смотрел в потолок и не мог уснуть. Он выпил чай, раз пять покурил на балконе, открыл все окна, стянул с себя футболку для сна, потом закрыл все окна, вяло пожевал бутер, посмотрел серию «Клана Сопрано», скормил Чипсу остатки сэндвича и все равно не мог уснуть. Из башки не выходила Настя.

Он закрывал глаза и видел Настю, утыкался от злости и бессилия лицом в подушку и думал о Насте. Опять думал про то, как держал ее за руку в машине, как сидел рядом и решал задачи сегодня, о ее улыбке и о каждой сказанной ею фразе. Думал о Кабанове, который сказал ему у сервиса, что она общается с ним из жалости, и злился. Не хотел думать, что это так.

Ведь это же не так?

Вспоминал их поездку, думал о самой первой встрече, ее желтых кроссовках и фиолетовом свитере. Представлял, что снова бежит за ней в парке и смотрит, как ветер делает вихрь из ее волос.

Чипс, устав от возни хозяина, забрался на диван и полез облизывать Ярику лицо. Обычно парень не позволял псу спать рядом с собой на диване, но в этот раз Яр ухватил Чипса за уши и посмотрел в блестящие глаза-пуговки.

– Чипс, я заболел, – простонал он.

Пес гавкнул, вдруг вырвался, спрыгнул с дивана и побежал в коридор к входной двери. Ярик лежал и не сразу догнал, что кто-то звонит ему в дверь в четыре утра. Не совсем понимая, что происходит, он нехотя встал, в полудреме натянул домашние штаны и поперся открывать дверь прямо без футболки.

Он был готов настучать тому, кто решил припереться к нему в четыре утра, даже если это Плюха, но как только открыл дверь, его лицо приняло такое выражение, как будто сам получил подзатыльник.

На пороге стояла Настя, и это был не сон и не наваждение. Она правда стояла перед ним в серой футболке, серых пижамных шортах и тапочках с кучей листов в руках.

– Я погуглила пару уравнений, – сонно бубнила девушка себе под нос, как сумасшедший взъерошенный ученый. – Ты был прав, факториалы там не нужны. Короче, вот вторая задача, я спать пошла.

– Ты все это время решала задачу?! – Ярик заторможенно взял листы, не веря ни ушам, ни глазам.

– Я же говорила, что шарю за математику, – улыбнулась Настя, подавив зевок. – Сладких снов, сосед. И пусть только препод не поставит тебе зачет, я его закопаю.

– Сладких снов, – пробасил Ярик, окончательно впадая в ступор.

Он был так удивлен, что даже не додумался сказать «спасибо» или вообще хоть что-то сказать, а Настя уже скрылась в своей квартире. Ярик тоже закрыл дверь и включил свет в прихожей, рассматривая листы. Они все были пронумерованы и исписаны аккуратным почерком. А на последней странице была маленькая приписка: «Удачи на зачете».

Чипс радостно прыгал под ногами, а Ярик все смотрел и смотрел на листы. Настя решала ему задачу перед рабочим днем до самого утра.

С ума сойти.

Если Амур есть, то он прямо сейчас долбанул Ярику в сердце не стрелой, а пулей из снайперской винтовки. И теперь парень тоже нашел ответ на еще одну задачу.

– Гребаный Эйнштейн!

Глава 20 Вербальные коммуникации

– Я сейчас умру, – простонала Анька, привалившись к барной стойке. – Сколько можно жрать? Пусть валят домой.

В ресторане была полная посадка, как и всегда по выходным. Это значило, что у Аньки будут хорошие чаевые, а еще, что вечером у нее будут отваливаться ноги, спина и вообще все, что можно. Обычно ей нравилось работать в субботу и воскресенье, но из-за безумных покатушек у нее сбился режим, а после поездки до дома с Юрой вообще бессонница началась.

– Ты че злая такая? Устала? – добродушно спросил Витя. – Хочешь, сделаю тебе кофе?

– Сделай лучше кофе для одиннадцатого столика. Два капучино и американо, – попросила Аня, тут же устремляясь к столику, где милая пара была готова сделать заказ.

Она на автомате приняла их заказ, передала его на кухню, а потом снова стала курсировать между столами, разнося блюда, забирая тарелки и принимая другие заказы. Тело двигалось само по себе, а мысли девушки были очень далеко.

Она все думала, почему вдруг Юра подвез ее вчера, а сегодня утром написал и предложил поехать вместе на работу. Да еще и кофе угостил. Это было неожиданно и ужасно приятно. Конечно, это было просто по-дружески, но все-таки Ярик больше не сможет говорить, что она для Юры – пустое место. Ха!

Кстати, о Ярике, надо было договориться с ним о встрече. В субботу они как-то комкано обсудили поездку, точнее, она с жаром рассказала про заправку и погоню, а Ярик возмущался, что от Эрика одни неприятности, а потом буркнул, что они с Настей нормально съездили. Аня тянула из него подробности клещами, и он рассказал, что они ездили в военную прокуратуру, но там не было ничего особенно интересного.

А потом он вообще начал допытываться, не позволял ли Эрик себе лишнего. На этом моменте Плюшка засобиралась домой, потому что начала краснеть, думая о том, что, если кто и позволил себе лишнего, так это она. Тогда, в машине, когда позвонила Настя, у нее было ощущение, что ей за шиворот вылили ведро ледяной воды, ее даже потряхивало.

Всю дорогу до дома она пыталась найти какое-то объяснение своему поведению, но не могла. И когда Эрик потянулся ее поцеловать, она испугалась, что ее снова накроет, и сбежала в квартиру к Ярику.

Она еще долго сидела на полу в прихожей, почесывая Чипса за ухом и пытаясь понять, нормально ли это. Разве правильно, что ей нравится Юра, а она вытворяет всякое с Эриком, который ей тоже, кажется, нравится?

И вообще, разве могут нравиться два парня одновременно?

Она и сама знала, что нет. Так не бывает. Что-то из этого ненастоящее, и Аня не могла поверить, что это чувства к Юре, в которого она влюблена со школы. А значит, что-то не так с Эриком.

Они и знакомы-то всего ничего, и вообще, все у них не по-людски, все неправильно. Аня снова мысленно вернулась к эпизоду в машине. Это было что-то дикое и животное, никакой романтики, сплошная только химия.

Юрой она любовалась, а когда смотрела на Эрика, у нее внутри все как будто в узел затягивалось, и ей становилось тесно в собственной коже.

Разве это нормально?

– Девушка, а долго нам ждать кофе? – недовольно спросил парень за одиннадцатым столиком.

– Секунду, – Аня улыбнулась и поспешила к бару.

– Я почти, – выпалил Витя, когда она приблизилась. – Не бей меня, я делал коктейли для компании за пятым.

Аня закатила глаза и вытащила из кармана передника телефон. Пока Витя возился с кофемашиной, она отправила Ярику сообщение.

«Ярик, надо встретиться! Срочно, у меня новости!»

«Мне уже страшно О. о»

«Завтра в шарагу идешь???»

«Да, до 7»

«Ок, я тоже завтра до 7) Пойдем потом с Чипсом гулять?))»

«Забились»

Аня, улыбаясь, спрятала телефон в карман. Интересно, какое лицо будет у Ярика, когда она ему расскажет про Юру.

– Ань, я все, – Витя поставил на стойку третью чашку. – Слушай, тут киношка одна выходит… говорят прикольная.

– Да? – Анька поспешно переставляла чашки на поднос.

– Ага, там про…

– Извини, расскажешь потом? Я побежала, пока без чая не осталась, – перебила его Анька, перехватив нетерпеливый взгляд парня с одиннадцатого столика.

Заказы сыпались, как беды из ящика Пандоры, и Плюшка уже почти забыла о своих переживаниях, пока вдруг не наступило затишье. Тогда она остановилась у стены, внимательно глядя на восьмой столик, который вот-вот должен был уходить, потому что там был резерв на девять, но люди за ним что-то пока не чесались и счет не просили. Решив дать им пару минут, прежде чем напомнить, что пора и честь знать, Аня посмотрела на Эрика.

Он как раз закончил играть очередной кавер и перехватил ее взгляд. Коротко улыбнувшись, он снова повернулся к пианино и начал играть.

Аня сразу узнала мелодию, ведь она стояла у нее на звонке. Она впилась глазами в Эрика, который мягко перебирал клавиши, складывая звуки в музыку. Аня заметила, что губы его едва заметно двигаются, как будто он беззвучно подпевает, и улыбнулась. А говорил, попсу не любит, эстет!

Эрик бегло посмотрел на нее, подмигнул и снова уставился прямо перед собой. Но теперь Аня знала, что он играет для нее. И от этого по спине пробежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом, как и всегда, когда она слушала какую-то особенно классную песню.

Почему-то подумалось, что у Эрика очень красивая улыбка. И хотя Плюшка могла видеть только его щеку и уголок губы, все равно легко могла представить его лицо. Странное чувство.

– Девушка, а можно счет? – замахали рукой с восьмого столика.

– Конечно, – Аня с сожалением оторвала взгляд от Эрика и пошла рассчитывать гостей.

Дальше Эрик опять играл какую-то незнакомую ей нудятину, но она никак не могла выбросить из головы то, что он сыграл для нее любимую песню. Эта мысль преследовала ее по пятам до самого вечера, и она как-то пропустила момент, когда Эрик закрыл пианино и ушел. Хотя, учитывая количество людей в зале, – это было совсем неудивительно.

Остаток смены пролетел незаметно. Сегодня, как и вчера, она уходила раньше остальных официантов, так что переоделась куда быстрее, чем обычно, потому что не отвлекалась на болтовню с другими девчонками. Настроение было приподнятым, несмотря на усталость. И дело было даже не в отличных чаевых, а в Эрике. В том, как он играл для нее.

Никто никогда не делал для нее ничего подобного.

Плюшка смотрела на свое отражение в зеркале и думала о том, что впервые чувствует себя такой особенной. Даже вечно раздражавшие веснушки вдруг показались вполне миленькими. Она зачем-то распустила пучок, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам. Покрутившись у зеркала еще с минутку, она улыбнулась своему отражению, подхватила рюкзак и пошла к выходу, на ходу нащупывая в кармане телефон.

Почему-то ей вдруг нестерпимо захотелось написать Эрику.

Но едва выйдя из ресторана, она увидела его. Он стоял в паре метров от входа, привалившись спиной к стене, и Аня невольно улыбнулась. Точно там же, где и в вечер их знакомства, когда он до жути смутил ее, поцеловав руку. Спрятав телефон в карман куртки, она подошла к Эрику, который, улыбаясь, следил за ней глазами, явно думая о том же.

– Ты чего тут? – весело спросила Плюшка.

От ее улыбки у парня перехватило дыхание. Он наблюдал, как Аня обхватывает пальцами лацканы его кожанки, привстает на цыпочки и заглядывает ему в глаза.

– Мне очень понравилось, как ты играл.

Она снова смотрела на него, как тогда в машине. Так нежно, что внутри что-то щемило, и Эрик чувствовал, что тонет и ему уже не всплыть. Она гладила пальцами его куртку и улыбалась солнечно и светло, а он все никак не мог насмотреться на ее веснушки, рассыпанные по всему лицу, словно звезды на небе.

– Я заслужил поцелуй за свои старания? – шепотом спросил он, почти касаясь своими губами ее.

– И часто ты так поцелуи вымогаешь? – подозрительно прищурилась Анька.

– Только в самых исключительных случаях и у самых вредных девушек, – хихикнул парень. – Ты чего сбежала от меня?

Плюшка сразу поняла, что он имеет в виду ее побег в подъезде после поездки. Она замялась, а потом все-таки призналась.

– Стыдно стало.

– Ань, ты чокнутая, – резюмировал он. – Но мне нравится, так что можешь продолжать. Ну что, пошли?

– Куда?

– Домой тебя провожу. Или ты думаешь, я тут просто так уже час стою? – проворчал парень, сжимая ее ладонь в своей. – Тебя же не изловить.

– Мог бы просто написать.

– Это скучно, – усмехнулся Эрик.

Аня хихикнула, и они пошли в сторону освещенной желтыми фонарями аллеи. Девушка заметила, что у Эрика холодные пальцы – наверное, замерз, пока ее ждал.

– И все-таки не понимаю, что постыдного в том, чтобы целоваться со своим парнем, – задумчиво протянул Эрик. – Это какие-то женские штучки или издержки консервативного воспитания?

– Парнем? – вскинула брови Плюшка.

Увидев смятение на ее лице, Эрик понял, что Настино предположение попало точно в цель. И все Анины странности стали медленно вставать на свои места.

– Я же говорил, что не хочу просто работать вместе, – напомнил парень.

Аня до боли закусила губу. Внутри у нее все протестовало против того, что она собиралась сказать, но она не могла промолчать. Совесть, надев тяжелые армейские сапоги, больно пиналась изнутри.

– А я уже говорила, что мне нравится другой парень, – тихо сказала она.

Эрик, услышав эти слова, запнулся о бордюр и чертыхнулся, пытаясь скрыть свое раздражение. Знал он, что там за другой парень, спасибо Насте. И самое ужасное, что он не мог сказать об этом Аньке, иначе подставит сестру. Ужасное ощущение.

– Так нравится, что прыгаешь ко мне на колени?

Аня покраснела. Ей было неприятно, что Эрик сказал это таким едким тоном, но она знала, что он прав. Она и сама не понимала, почему ее так непреодолимо к нему тянет с того самого первого поцелуя в клубе. Эрик был не в ее вкусе внешне, он был странным, но почему-то от того, как он на нее смотрел, сердце падало в бездну.

Сейчас Ане самой хотелось куда-нибудь провалиться, лишь бы избежать этого разговора.

– Это был адреналин.

– А еще дофамин, окситоцин и серотонин, – закатил глаза Эрик. – Голову мне не морочь, я все-таки не дурак.

Прежде чем Плюшка успела хоть что-то сказать, он приблизился к ней, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Его прохладные ладони перехватили ее запястья, крепко сжимая. От этого по телу пробежала мелкая дрожь, а Аня вся как-то сжалась, боясь Эрика и тех желаний, которые он в ней пробуждал своей близостью.

– Одно слово, и я уйду, – шепнул парень, касаясь губами ее щеки.

У Ани пересохло во рту, и она не могла выдать ни звука. Она чувствовала, что между ними вот-вот заискрит от напряжения.

– Ну раз так…

Эрик усмехнулся, а потом поцеловал ее.

Это было резко, внезапно и остро. Руки Эрика, сжимавшие ее запястья, жгли кожу, а его губы, жадные и нетерпеливые, впивались в ее, подчиняя и напрочь лишая воли. Аня почувствовала, как внутри разгорается тот же огонь, что и тогда, в машине. И сейчас она не могла списать это на адреналин.

Губы Эрика соскользнули ниже, оставляя крошечный засос под ухом. Аня шумно потянула ртом воздух, а парень чуть отстранился, внимательно глядя на нее.

Раскрасневшаяся, с пошло блестящими влажными губами, Аня выглядела порождением Ада, которое пришло забрать его душу. И он отдал бы, если бы она попросила, только бы больше не слышать этих глупостей про Юру. Только бы она всегда смотрела так только на него.

Эрик вдруг понял, что пора переходить к решительным действиям.

– Пошли завтра в кино, – это был не вопрос, а утверждение.

– Я завтра не могу, я уже договорилась встретиться с Яриком…

– Как же с тобой сложно, – вздохнул Эрик. – Хорошо. Послезавтра мы идем в кино, и это будет свидание. Если ты на него придешь, то я больше не хочу слышать ни про каких левых парней. Мы встречаемся, и ты со мной. Все. Хватит издеваться надо мной.

Эрик выпалил все это, а потом сам себе удивился – это было совсем не в его стиле. Он никогда не думал, что может так ревновать кого-то, и вообще был в шоке от того, что оказался тем еще собственником. И вдруг ему стало почти страшно. Во что его превращает эта рыжая чертовка?

Аня смотрела на него, явно что-то решая, а у него внутри все сжималось в тревожном предчувствии. В последний раз он так волновался года два назад, на конкурсе. Его вообще мало что могло заставить нервничать по-настоящему, а Аня делала это с завидной периодичностью.

А ведь он всегда подозревал, что хорошее дело отношениями не назовут. У него вообще было ощущение, что Аня над ним издевается, хотя Эрик понимал, что она делает это ненамеренно. И все же легче от этого не становилось.

– Прости, – шепнула девушка. – Я не издеваюсь. Просто не думала, что… Не думала, что это что-то серьезное для тебя.

– Могла бы просто спросить.

– О таком не спрашивают! – возмутилась Анька.

– Да ну? А рот тебе для чего? Как раз для осуществления вербальной коммуникации, между прочим, – буркнул Эрик.

– У нас с тобой все коммуникации какие-то не очень вербальные получаются, – хихикнула девушка.

– Возможно, пора что-то менять? – предположил Эрик. – Как прошел твой день?

– Нормально, – пожала плечами Аня. – А у тебя?

– Тоже.

Эрик понял, что про Юру она рассказывать не собирается. А он сам заводить этот разговор не хотел. Лучше бы он вообще об этом не знал. Теперь ревность противно царапалась изнутри, а сделать он все равно ничего не мог.

Первое правило близнецов – ни при каких обстоятельствах не подставлять близнеца.

Поэтому он сделал лучшее, что мог в подобных обстоятельствах, а именно, перевел тему.

– А как там дела с твоей коллекцией?

– Ой, у меня есть кое-какие идеи, – сразу оживилась девушка. – Вообще, хорошо было бы снять мерки. Сможешь на этой неделе?

Эрик кивнул. Всю оставшуюся дорогу до дома Аня рассказывала ему о своих идеях относительно коллекции, а он просто слушал. Парень не раз ловил себя на мысли, что люди выглядят гораздо более красивыми, когда рассказывают о том, что им по-настоящему интересно. И сейчас Аня была неотразима, потому что в ее глазах горел огонек увлеченности любимым делом.

Остановилась она, только когда они почти подошли к ее дому. Резко осеклась и виновато посмотрела на парня.

– Прости, меня что-то понесло, – смутилась Плюшка.

– Мне было интересно, – успокоил ее Эрик.

– Правда?

Эрик усмехнулся, увидев ее недоверчивое лицо, а потом кивнул.

– Мне интересно все, что связано с тобой, – признался он.

Эти слова повисли в воздухе, и парень вдруг почувствовал себя голым и смущенным. Он не привык говорить то, что думает. Он вообще редко мог себе это позволить, а если быть точным, почти никогда. Только с мамой и Настей он мог говорить все, что в голову взбредет. И открываться вот так кому-то, кто тебя волнует, было как-то неуютно. И даже немножко страшно.

Аню же его слова тронули до самой глубины души. Она покраснела, а потом едва ощутимо чмокнула Эрика в губы и тихо шепнула:

– Я приду.

* * *

– Погоди, мне кажется, у меня проблемы со слухом, – процедил Ярик, выкидывая пустую банку из-под газировки в урну. – Я правильно понял, что в субботу Юра отвез тебя до дома, а в воскресенье на работу? А по пути вы заехали к Насте в кофейню? Я ничего не путаю?

– Ага.

Аня лучезарно улыбалась, а парню хотелось вцепиться ей в плечи и трясти, пока в ее голове не прояснится. У него просто никак не укладывалось в голове, что Плюху нисколько не смущает внезапный и совершенно необъяснимый повышенный интерес со стороны Кабана.

Едва они вышли из шараги, как она тут же в красках стала расписывать ему, какой Юра стал с ней милый. И если сначала Ярик не сообразил, что к чему, то после рассказа про кофе перед рестиком, где Юре наливали кофе совершенно забесплатно, он сразу все понял.

Наверное, Кабан решил, что Настя будет ревновать его к Аньке. Он же видел, что девчонки вместе пришли на футбол, вот и решил, что они подружки. Да еще и драка после футбола, когда Настя вписалась за Аньку… Ярик прослеживал логику его рассуждений, но во всем этом плане был один прокол: Насте по фиг на Юрца.

Подумав об этом, Ярик невольно улыбнулся, вспомнив вчерашний вечер в кофейне. И тут же разозлился на себя за эту улыбку. А заодно и на Настю, которая могла бы ему рассказать про явление Юрца народу. Да еще и на пару с Анькой.

А потом он вспомнил о долгожданном зачете, который ему наконец поставил препод, и злость тут же улетучилась. Если бы не Настя, он бы его никогда не получил.

– А тебе не показалось странным, что Юра повез тебя в кофейню, хотя в рестике кофе бесплатный? – Ярик с трудом заставил себя переключиться с мыслей о Насте на более насущные проблемы.

– Показалось, – призналась Анька.

Ярик с надеждой смотрел на нее, ожидая продолжения, но, услышав следующие слова, чуть не задохнулся от возмущения.

– Может, он просто хотел подольше побыть со мной вдвоем?

Ярик смотрел на нее во все глаза, думая о том, что женский мозг – невероятная вещь. Анька выворачивала факты, прогибая реальность под себя, покруче Доктора Стрейнджа. И, самое удивительное, выглядела при этом совершенно уверенной в своих выводах.

– Плюха, ты серьезно? – устало выдохнул Ярик. – Ну с чего бы Юре вдруг, ни с того, ни с сего, этого захотелось?

Он не собирался рассказывать ей про Настю, но ему безудержно хотелось раскрыть наконец Аньке глаза на Кабана. Ну или хотя бы заставить включить то, что осталось от ее сварившегося на огне фанатизма к Юре мозга.

– Не знаю, – Плюшка смущенно опустила глаза на заплеванный асфальт у подъезда.

Она вспомнила встречу с Юрой в субботу, когда он подвозил ее после работы. Он был совсем не таким, как обычно. Не улыбался и не шутил, а выглядел напряженным и уставшим. Даже замученным.

После она прыгала вверх по ступенькам подъезда, и мысли ее прыгали в такт движениям. Юра почти всю дорогу молчал, а когда они уже подъезжали к дому, сказал, что у него совсем нет друзей и он никому не может доверять. Что все люди его кидают и предают. И что он очень одинок.

Аня смотрела на его профиль и не знала, что сказать. А потом вдруг осмелела и, протянув руку, легонько погладила его по плечу. Юра улыбнулся и на мгновение накрыл ее ладонь своей. И Аня почувствовала, что за эту коротенькую поездку они стали ближе, чем за все предыдущие шесть лет знакомства.

Она не была уверена, что готова рассказать об этом Ярику, а он молчал, позволяя ей собраться с мыслями. Ярик вообще никогда ее не торопил. И, пока Анька думала, они успели зайти в квартиру и устроиться на кухне. Ярик заваривал чай, а Анька гладила устроившегося у нее на коленях Чипса.

Наконец она вздохнула, а потом тихонько сказала.

– Мне кажется, ему очень грустно и одиноко.

Ярик с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться, представив себе страдающего Кабана. Вот же дешевенький актер погорелого театра! Решил корчить из себя страдающего героя, чтобы давить Аньке на жалость. Нормальная девчонка бы на это не купилась, но Плюшка так сохла по Юре, что легко проглотила это. Радовало только то, что Кабан походу так и не вкурил, что Анька втрескалась в него по уши. Поразительная тупость с его стороны, но Ярику это было на руку. Так Кабан хотя бы не сможет воспользоваться тем, что у Плюхи совсем крыша на нем поехала.

– Мне кажется, он почувствовал во мне родственную душу, – призналась Аня.

– Плюха, очнись, для этого надо иметь душу, а у Кабана ее нет, – закатил глаза Ярик, поставив на стол две чашки.

– Когда ты уже выкинешь эту чашку с щербиной? – заворчала Аня, меняясь с ним кружками. – Плохая примета. Поссоримся.

– Я в них не верю, – отмахнулся Ярик. – А если мы и поссоримся, то уж точно не из-за щербины на моей чашке.

Анька поставила на стол контейнер с маминым печеньем, взяла одно в руки и бездумно покрутила в пальцах, собираясь с мыслями, которые разбегались, как напуганные ярким светом тараканы. Она ненавидела ссориться с Яриком, но чувствовала, что это неизбежно произойдет. И не важно, как долго она будет подбирать слова, все равно кого-то бомбанет. Или обоих.

– Вот ты знаешь, мы столько лет дружим, а одного я так и не поняла, – протянула она. – За что ты ненавидишь Юру?

Ярик поморщился. Он никогда не рассказывал Плюшке о травле, которую Кабан устроил ему в шестом классе. Тогда они не общались, а рассказывать о таком в пятнадцать было уже как-то стыдно. Да и не привык он ныть, скулить и жаловаться.

А еще он очень боялся, что даже это не изменит Аниного отношения к Юре, и он потеряет своего единственного друга. Пока она ничего не знала, Ярик мог оправдывать ее глупую влюбленность тем, что она не видит, какой Кабан на самом деле. Но что, если она узнает правду и все равно будет продолжать петь Кабану дифирамбы? Сможет ли Ярик относиться к ней по-прежнему, зная, что она выбрала не его?

Эта мысль посещала его время от времени, но он упорно гнал ее прочь. И все же сейчас он в очередной раз не смог заставить себя рассказать все Ане.

– У меня есть причины, – просто сказал он после затянувшегося молчания.

Аня тяжело вздохнула, а потом подтолкнула ему лоток с печеньем. Ярик взял одно и стал вымачивать его в чае, как делал с самого детства. Ему так было вкуснее.

– Эрик позвал меня на свидание, – решила сменить тему Анька. – Завтра.

Ярик разжал пальцы, и печенье, глухо булькнув, упало на дно чашки. Он во все глаза уставился на Плюшку, которая нервно теребила локон рыжих волос и глупо улыбалась.

– В смысле, Эрик позвал тебя на свидание? – обманчиво спокойно спросил Ярик.

– В прямом. Мы завтра пойдем в кино.

– А Юра?

– Мы с Юрой просто друзья, – пожала плечами Плюшка. – Я все равно не нравлюсь ему как девушка.

– Но он же тебе нравится? Или я что-то пропустил и теперь тебе нравится музыкантик?

– Нравится, – призналась Анька, а после неловкой паузы добавила. – И Эрик мне нравится.

Ярик, услышав это, вскочил со стула, открыл нараспашку окно и закурил. Ему даже впервые за долгое время захотелось выпить. Он глубоко втягивал в себя дым, пытаясь как-то задушить поднявшую голову злость и не начать орать.

– Анька, у тебя в голове опилки. Нет, даже не так, у тебя в голове навоз! – не выдержал парень. – Что значит, Юра нравится и Эрик нравится? Это как вообще?

Обернувшись, он увидел, что Аня сидит, съежившись на табурете, пялясь на так и несъеденное печенье. Выглядела она жалко, да и чувствовала себя не лучше.

Плюшка и сама не понимала, как так. Ей хотелось общаться с Юрой, ее тянуло к Эрику. На одного она могла пялиться в ресторане, а с другим ходить на свидания. Вчера, уже засыпая, она наконец-то призналась себе в том, что Эрик ей нравится. И стало только хуже.

Она окончательно запуталась, и, стоило ей начать думать о том, что ей нравятся два парня, становилось тошно от себя самой. И поэтому она решила, что не будет об этом думать, и пусть все идет, как идет. Но взгляд Ярика выворачивал душу.

– Ну вот так! – не выдержала она. – Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты перестала заниматься фигней.

– Да что ты пристал? – психанула Плюшка. – Твое какое дело, чем я занимаюсь?

– Большое, – огрызнулся Ярик. – Лучше бы спасибо сказала, что кто-то о тебе заботится. А, прости, я забыл, у тебя теперь есть дружок-Юра и Эрик… а кто у нас Эрик? – едко спросил парень, ткнув окурком в блюдце.

– Эрик мой парень! – Аня вскочила со стула и встала у стены, скрестив руки на груди. – И что это за забота такая? Ты только орешь на меня и говоришь, что у меня нет мозгов!

– Потому что это правда! – взорвался Ярик. – Совсем отсохли от метаний между двумя мужиками.

– Нет никаких метаний! Я встречаюсь с Эриком, а с Юрой мы просто друзья!

– До того момента, пока Юра не предложит больше?

У Ани задрожали губы – это был удар ниже пояса. Ярик ткнул ее в самое больное, и хуже всего, что он был прав, как бы противно ей ни было это признавать. Если бы Юра только захотел, если бы предложил ей то, что предлагал Эрик…

– Но он не предложит!

– Так себе аргумент! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

Ярик видел, что Аня на грани того, чтобы разреветься, но не мог остановиться. Слишком долго он держался в стороне, надеясь, что она сама разберется. Плюшка явно не понимала, что за фрукт Юра, а Эрик… он ему просто не нравился.

– Плюха, завязывай ты с этим, – вздохнул Ярик. – И что еще за новости, что Эрик твой парень? То, что вы пососались после клуба, еще ни о чем не говорит. Нужна ты ему больно. Прекрати уже жить в своих розовых фантазиях и взгляни реальности в лицо.

– Ты просто ничего не знаешь, – надулась Анька. – И перестань все опошлять! Что у тебя за проблемы с Эриком?

– У меня с ним проблем нет, – отрезал Ярик.

Мозг услужливо подсунул воспоминание, как Эрик смотрел на него, когда увидел его в кофейне с Настей. Как будто он был грязью под ногами или типа того. Ярик привык к подобным взглядам, но почему-то в присутствии Насти они цепляли куда сильнее.

Наверное, потому что больше всего парень боялся, что рано или поздно она посмотрит на него так же. И пусть Настя не из тех, кому важно мнение большинства, но мнение брата явно много для нее значило.

– Просто тебе вечно нравятся какие-то придурки, – резюмировал Ярик. – Тебе не кажется, что пора что-то менять в этой жизни?

– Эрик не придурок! – возмутилась Аня. – Он добрый, заботливый, романтичный и…

Аня захлебнулась словами, решив, что все дальнейшее можно не озвучивать. Вместо этого она сказала, что Эрик сам предложил ей встречаться.

– Выкуси, Ярик.

– Да, твою мать! – Ярик взъерошил волосы, не зная, что и сказать.

Он упрямо не хотел верить, что Эрик мог относиться к Ане серьезно. По мнению Ярика, музыкантик – тот же Кабан, только в профиль. История, в которой Эрик предложил Ане встречаться, очень сильно резала его концепцию, в которой высокомерный мажор решил воспользоваться наивной Плюшкой.

– Ты меня бесишь, – сказал наконец парень. – Ну что тебе спокойно не сидится? Обязательно ввязываться вот в это все? Что за хромоногий любовный треугольник?

– Нет никакого треугольника, – отрезала Анька.

– Да ну? – усмехнулся Ярик. – Только потому что Юра в тебе не особо заинтересован?

Анька вскочила на ноги и заходила по кухне, не в силах больше выносить взгляд друга.

– Я тебя не понимаю! Мне нравится Юра – плохо! Встречаюсь с Эриком – тоже плохо!

– Плохо, что все это происходит параллельно. Мне срать на Эрика, а вот твое поведение меня беспокоит. Зачем встречаться с кем-то, кто тебе не нравится? Чтобы было?

– Мне нравится Эрик. Очень.

– Лучше бы я этого не слышал, – скривился Ярик. – Но вернемся в квадрат один. Что тогда с Юрой? Зачем тебе какая-то невнятная дружба? Ты не можешь просто отвалиться от него?

– Не могу.

Она резко остановилась и посмотрела на друга.

– Не могу, и все тут. Сама не знаю почему.

– Дура, потому что, – проворчал Ярик. – Ты же понимаешь, что все это звучит, как говно?

Аня насупилась, но все-таки кивнула.

– Вот и замечательно. Осознание проблем – первый шаг на пути к избавлению от Юры. Перестань с ним общаться. Тем более что ему ты совершенно точно нисколько не интересна. Ни как девушка, ни как друг. И да, предвидя твое возмущение, скажу на опережение: Юра не умеет дружить. Не обманывайся его показной добродушностью, он мудак, который только и умеет, что сворачивать людям кровь, – заметив, что Плюшка собирается что-то сказать, он поднял руку, призывая ее к молчанию. – И да, не спрашивай, откуда я это знаю. Я просто знаю. Можешь сколько угодно оправдывать и идеализировать этот кусок говна, но я тебя предупредил. У меня все по этому вопросу.

Аня хмуро выслушала друга, а потом вздохнула. Она знала, что Ярик не стал бы ее обманывать, но стоило ей вспомнить грустного Юру, как сердце сжималось. Ярик просто не знал, какой Юра на самом деле. Они же даже не общались никогда. И все-таки он явно был уверен в своей правоте, так что спорить было бессмысленно. У каждого тут была своя правда.

– Ясь, – Плюшка положила руку на плечо парня и чуть сжала пальцы, – я знаю, что ты волнуешься за меня. И я тоже за тебя волнуюсь. Но я обещаю, что не сделаю ничего такого, что смогло бы тебя разозлить.

– Ты постоянно это делаешь, – закатил глаза парень.

– Но ты же все равно меня любишь?

Анька смотрела на него щенячьим взглядом, и Ярик просто кивнул, понимая, что доказывать что-то дальше – бесполезно. Плюшка сейчас не готова его услышать, а когда будет готова, ему уже не надо будет ничего ей говорить – сама все поймет. И все-таки он не жалел, что высказал ей все, что думает.

– Потом я обязательно скажу, что я тебя предупреждал, – пообещал Ярик, усмехнувшись. – Ладно, пошли фильмец какой-нибудь глянем.

Аня была ему благодарна, что он закончил неприятный разговор. Они переместились в комнату с телевизором и стали пересматривать «Форсаж». Аньке эти фильмы нравились, но она мало понимала, чем одна часть отличается от другой, потому что там все время кто-то гонял, стрелял и что-то взрывал. Зато одно оставалось неизменным – накачанный торс Вина Дизеля в белой майке, так что Плюшка была совсем не против выбора Ярика.

– Знаешь, что бесит меня больше всего? – вдруг тихо спросил ее друг.

– М-м? – Анька повернулась к нему, едва не скинув Чипса с колен.

Пес недовольно заворчал и заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Ярик хмыкнул и легонько ткнул его в черный мокрый нос, на что Чипс тихонько тявкнул и спрятал голову под рукой Плюшки.

– Меня бесит, что ты сказала, что вы с Юрой друзья, – признался Ярик.

Аня с удивлением услышала обиду в его голосе. Вообще-то обижался Ярик крайне редко, точнее, настолько редко, что она могла пересчитать подобные случаи по пальцам одной руки. И тем не менее она чувствовала, что он обижен. Ярик не смотрел на нее, делая вид, что крайне заинтересован происходящим на экране.

– Почему?

– Потому что мы с тобой друзья, – раздраженно сказал Ярик. – А он-то к тебе каким боком?

– Мы с тобой не друзья, – решительно ответила Плюшка. – Ты моя семья.

– И все равно, Юра твой – кочка болотная, – буркнул Ярик, пряча за этими словами неожиданный прилив невероятной нежности.

– Отвали, – фыркнула Анька, боднув его головой в плечо.

Она снова уставилась на экран, а Ярик смотрел на нее, забыв про приключения Доминика и его команды. Ну и пусть Плюшка идиотничает и делает фигню, пусть бесит его своими выходками и бестолковыми страданиями по поводу и без, пусть бегает за тупорылым Кабановым, она – его семья. И другой у него нет.

– Нельзя отворачиваться от своей семьи, даже если она отвернулась от тебя.

Ярик вздрогнул. Слова киношного героя так пересеклись с его мыслями, что стало как-то не по себе.

– Перекур? – предложил он, взяв в руки пульт.

– Ярик, ты задолбал вонять своими сигаретами.

Анька скривилась, но переложила Чипса на диван и вышла с парнем на балкон.

– Интересно, это к кому? – с интересом спросила она, перевешиваясь через перила.

Прямо у двери подъезда стоял блестящий черный «Мерседес» с наглухо тонированными стеклами. Ярик нахмурился, увидев московские номера. Эта машина напомнила ему тот вечер, когда Настя забирала черные рюкзаки.

Он не успел ничего сказать Плюшке, как дверь подъезда запищала, а потом на улицу буквально выбежали Настя и Эрик. На плече парня болталась полупустая спортивная сумка, а в руках он сжимал чехол со скрипкой.

– Что происходит? – шепотом спросила Аня.

– Да чтоб я знал.

Они в полнейшей растерянности смотрели, как Эрик швыряет вещи на заднее сиденье, крепко обнимает Настю, а потом запрыгивает в машину, которая сорвалась с места, как только парень захлопнул дверь.

– Что это значит?

Плюшка провожала взглядом авто, не понимая, куда едет Эрик. Почему он взял с собой сумку и скрипку. Хотя ответ и лежал на поверхности, девушке он совсем не нравился.

– Я без понятия, – шепнул Ярик, туша окурок.

Он смотрел на Настю, которая стояла у подъезда, обхватив себя руками за плечи, и пытался как-то объяснить себе увиденное. Куда ее брат мог поехать в начале первого ночи?

– Может, они все-таки дети мафиози? – предположила Плюшка.

– Ага, торгуют органами на черном рынке. А в чехле вместо скрипки почка. Анька, что ты несешь?

Девушка не ответила. У нее в кармане завибрировал телефон. Посмотрев на экран, она увидела уведомление о новом сообщении от Эрика. Плюшка замешкалась, а потом все-таки открыла его.

«Ань, с кино облом. Я уезжаю и не знаю, когда вернусь. Прости »

Глава 21 План-капкан

– Иди ты со своим Сабзиро! – Витя раздраженно швырнул джойстик на Юрину кровать и насупился.

Он проиграл пять раундов подряд, и его уже бесила и эта дурацкая игра, и самодовольная рожа Юры. Юра всегда был лучше всех. Во всем. Вообще-то Витя уже давно к этому привык, но почему-то именно дурацкая игра вдруг вывела из себя.

А может, и не игра. Может, Анька, которая так ничего не сказала ему про кино. Или придурочный новый сменщик, который подбивал его начать бодяжить алкоголь и подзаработать немного деньжат. Звучало соблазнительно, но дурить добродушного и приятного во всех отношениях Антона Петровича Вите не хотелось. Хотя деньги были бы совсем не лишними.

– Фаталити, Витек! – Юра добил соперника в игре и победно хлебнул пива из жестяной банки.

– Конечно, ты в плойку гоняешь каждый день, а я раз в полгода у брата беру, – обиженно оправдался Витя и потянулся за новой банкой.

– Ой, не заливай, – заржал Кабанов, листая основное меню игры. – Кто в «Фифу» все лето гонял на пару с братом?

– Так то «Фифа», а не «Мортал Комбат», – проворчал Витя, чувствуя себя космическим неудачником.

Ему не нравилось это признавать, но он еще со школы завидовал Юре. У него было все, о чем Вите оставалось только мечтать. Классные шмотки, красивые девчонки, а главное, за что бы он ни брался, всегда добивался лучших результатов. И не важно, был это футбол, чтение стихов в актовом зале или дебильный «Мортал Комбат».

Витя вздохнул и успокоился, привычно напоминая себе, что Юра не виноват в том, что он, Витя, неудачник, а зависть – плохое чувство.

– Реванш? – весело предложил Кабан, не догадываясь о мрачных размышлениях приятеля.

Витя посмотрел на него и решил, что в этот раз он во что бы то ни стало победит. И пусть это всего лишь игра, хоть раз он должен вырваться вперед.

– Ладно, давай! – Витя азартно схватил джойстик, размышляя, каким персонажем ему удастся начистить самодовольную рожу Кабана.

Началась ожесточенная схватка. Витя вперился в экран, думая только о том, как победить, а Юра поглядывал на него, выбирая момент. Нужно было обставить все максимально естественно и ненавязчиво, чтобы Витя был уверен, что это его идея.

Люди любят думать, что они сами до всего доперли, и не замечать, что их едва ли не пинками подпихнули к нужному решению. Еще одна великая мудрость в копилочке Юры. У него таких было много.

Взгляд парня зацепился за глубокую морщину между темных бровей Вити, и Юра вдруг понял, что пора.

– Кстати, у тебя же днюха в пятницу… че думаешь делать? – как бы между делом спросил он, искоса глянув на приятеля, и тут же пропустил удар в игре, на которую ему уже было наплевать.

Куда больше его волновало, что там надумал Витя, и как ему, Юре, красиво вписать свой план в идею бармена. Вряд ли Витек додумался до чего-то толкового, так что самое время ему взять все в свои руки. Как обычно.

– А чего думать, – хмыкнул Витя. – Денег особо нет, чисто символически соберусь с пацанами на пивас. Подтянешься?

– Всегда готов, – широко улыбнулся Кабанов. – Но только что еще за «символически»? Днюха же!

– Да говорю же, с бабками туго сейчас, – стушевался Витя.

– Тоже мне проблема, – Юра окончательно отвлекся от игры, позволяя Вите размазать своего персонажа. – У твоих родаков же участок за городом? Можно шашлыки забацать, пока еще теплые деньки.

Прежде чем Витя начал снова гундеть, что он на мели, Кабанов улыбнулся, как продавец в магазине электроники, и выдал бармену свое суперпредложение, которое перекрывало все его возражения.

– Витек, можно же еду через рестик заказать у поставщиков по себестоимости, – подмигнул Юра. – А я договорюсь с батей, он тебе скидос на алкашку сделает. И чтоб не заморачиваться с готовкой, можно попросить ребят с кухни помочь с заготовками. И я все на тачке отвезу потом. Что думаешь?

Витя завис, обдумывая это невероятно соблазнительное предложение. Конечно, потратиться все равно придется, но Юра прав, если заказать еду и алкашку по себестоимости, получится не так уж и дорого. К тому же он уже года три нормально не праздновал день рождения, даже свое восемнадцатилетние, так почему бы и нет?

– Юр, ты серьезно? – уточнил он. – Типа, это не будет в напряг? Твой батя не будет против?

– Не, я договорюсь, не очкуй, еще и выходной тебе выпишет в качестве подарка. Ты лучше скажи, кого звать будем?

Кабанов напряженно застыл в ожидании ответа, до хруста сжимая жестянку с пивом. Витя же с ответом не торопился, сосредоточенно добивая Юриного персонажа. Ему во что бы то ни было надо было победить. Удар, удар… победа!

Витя швырнул джойстик на кровать, хлебнул пива, а потом посмотрел на Юру.

– Наших с работы, у кого выходной выпадет. Пару пацанов из технаря, Юр, не закатывай глаза, они нормальные. Ну, брательник вряд ли сможет с работы вырваться, – стал перечислять он, чувствуя, как настроение стремительно ползет вверх. – Ну, ты, разумеется, Колян со Стасяном…

– А из девчонок кто? – отмахнулся Юра.

В гробу он видел и Стасяна, и Коляна.

– Ну, Стасян со своей дурой придет, Петек…

– Вить, в жопу занятых баб, – Юра от возбуждения подался вперед, едва не расплескав на себя пиво. – Зови рыжую свою!

– Аньку?! – Витя хмуро глотнул пива и уставился на Кабана. – Она ж с музыкантом ходит.

У Юры едва глаз не задергался. Вот Витя вечно тормозит, а он почему-то все никак не может перестать удивляться. Но зато так будет гораздо проще подвести Витю к тем решениям, которые ему нужны.

– Вот поэтому ты вечно стоишь в стороне на всех тусах, – закатил глаза Кабан.

– Ты че издеваешься? – набычился Витя.

Ему стало обидно, но не из-за слов Юры, а из-за Аньки. Не пойдет она на его день рождения, так же как и в кино, и это будет еще обиднее.

– Ты, может, еще не в курсах, но Эрик свалил, то ли на неделю, то ли на две. Буквально пару часов назад звонил моему бате. Сказал, что у него какие-то там семейные обстоятельства.

– И че?

– Ля, Обухов, ты свою фамилию оправдываешь! – начал злиться Юра. – Нет пианиста, нет проблем. Зови Аньку на днюху и окучивай, другого шанса не будет.

– А если она не согласится? – с сомнением протянул Витя, стараясь отогнать брезжившую в душе надежду.

Если Анька согласится, это будет офигенно! А если нет… то тогда дерьмовое настроение и просратый день рождения ему обеспечены. Этого бы не хотелось, особенно учитывая, как Юра старается помочь ему устроить классную днюху.

Вите вдруг стало стыдно, что еще совсем недавно он завидовал Кабану.

– А с чего бы ей не соглашаться? – фыркнул Юра. – Давай, вруби обаяние, скажи, что Ники и Гули не будет… Еще скажи, что я буду, ее родаки меня знают и спокойно ее отпустят. – Парень выстреливал предложения, как из пулемета, а потом, наконец, разыграл свою главную карту. – Скажи, пусть берет свою подружку, как там ее… Настю? Девчонки любят тусить парами…

Витя некоторое время задумчиво смотрел куда-то в стену над Юриной головой, а потом медленно кивнул. Юра был прав, все на его стороне. Пора решаться на действия. А отъезд Эрика – лучший подарок ко дню рождения.

– Ладно, я позову ее и Настю, – решительно сказал парень.

– Вот завтра на работе к ней и подкати. А лучше сегодня! Позвони и спроси про планы на пятницу.

– Ладно, – не стал спорить Витя.

Юра улыбнулся, подал ему джойстик и начал новый раунд, резко перескочив на обсуждение недавнего футбольного матча. Снаружи он казался совершенно спокойным, но внутри у него все пело от радости.

Вечер понедельника перестал быть томным. Стоило ему узнать об отъезде Эрика, как он тут же подумал, что самое время навести какую-то движуху. А тут еще такой отличный повод в виде Витиного дня рождения. Все складывается просто идеально!

Влюбленный Витя позовет рыжую на днюху. Она точно не откажется, ее ж на тусовки-то никогда не звали. И, разумеется, возьмет с собой для храбрости и спокойствия свою единственную подружку. Кабанов подсказал Вите позвать обеих девушек, так что Настя получит приглашение от Вити через Аньку. И точно не сможет отказаться. Плюс, он предусмотрительно посоветовал не звать Гулю и Нику.

Ну и, конечно, самое главное – Витя скажет Ане, что он будет, та скажет Насте. И она придет. Юра вспомнил, как она ревновала его в кафе, и в очередной раз укрепился в мысли, что она к нему совсем неравнодушна.

Юра в очередной раз пропустил удар, зависнув на мыслях о Насте. С каждой секундой он убеждался, что его решение игнорировать Настю было гениальным. Она точно придет.

Тем более Эрик уехал из города… наверное, Насте сейчас очень одиноко. Возможно, предложи Юра ей сейчас встретиться, она бы согласилась. Эта мысль приятно согрела изнутри, но Юра успокоил себя, напомнив, что нужно выдержать паузу. Пусть она поскучает без него, пусть поревнует. Пусть думает о нем.

И, когда Аня позовет ее на тусу, Настя сразу согласится. И на шашлыки девчонки придут без музыканта, который мог бы помешать. Идеальный шанс. Юра ухмыльнулся своим мыслям.

Нет музыканта, нет проблем.

* * *

– Твою мать! – Настя шикнула от боли, одергивая обожженную руку в сторону.

Последние пару дней она так много стрессовала и так мало спала, что у нее подрагивали руки, и, когда Настя решила сделать себе эспрессо, чтобы хоть как-то взбодриться, стаканчик выскользнул у нее из пальцев, и обжигающе горячий кофе расплескался. Девушка тут же сунула кисть под холодную воду, надеясь, что не заработала себе ожог.

После приключений в пятницу и сумбурной субботы, она работала воскресенье, понедельник и теперь уже вторник, попутно то решая до утра задачи, то видя в кошмарах прокуратуру с Тимуром, то собирая брата в дорогу в Москву. Еще и Гоша, словно издеваясь, упросил ее поработать и среду с четвергом, обещая потом четыре дня выходных.

Сменщик, который проработал всего неделю, уволился, Гоша разрывался, ничего не успевая, а Настя была на грани того, чтобы послать к чертям и кофейню, и весь мир. Опять вспомнился вчерашний звонок от матери.

«Потрясающая женщина», – подумалось девушке.

Вчера она позвонила и без «привет» и «как дела» сообщила, что за Эриком уже едет машина, потому что ему надо на неделю в Москву. А ей, Насте, надо посидеть одной и не возникать. Это нервировало. К тому же теперь еще и Эрик, подхватив странную манеру матери, не звонил ей, а кидал письма на почту.

Настя терялась в догадках, зачем мать срочно утащила его в Москву, и ей это совсем не нравилось. Без близнеца мир тут же стал казаться недружелюбным и каким-то страшным. Настя успокаивала себя тем, что мама обо всем позаботится, и Эрик скоро вернется, но на душе все равно скребли кошки. А теперь еще и рука болела. Радовало лишь то, что утром во вторник людей в кофейне почти не было.

Настя на всякий случай проверила почту, перечитав последнее малосодержательное письмо от двойняшки, а потом зашла в сообщения. Последнее пришло еще вчера днем от Ярика. Он написал, что благодаря ей сдал зачет, сказал спасибо и даже прислал милый смайлик. Почему-то в свете последних событий это было единственным, что по-настоящему радовало и дарило какое-то тепло. Подумав, Настя вытащила обожженную руку из-под крана и стала набирать эсэмэску.

«Я, кстати, сегодня тоже работаю. А ты так и не попробовал новый кофе)»

Подумав минутку, Настя улыбнулась и все-таки отправила сообщение. Она надеялась, что он зайдет еще вчера, но, видимо, у Ярика кроме зачета тоже было много дел.

– Или он не хотел заходить, – погрустнела девушка.

Телефон пикнул. Только эсэмэска была не от Ярика, а от Ани.

«Привет, я тут рядом с кофейней иду. А ты случайно не работаешь сегодня?)»

Несмотря на то что Настя очень надеялась на ответ Ярика, сообщение Ани заставило широко улыбнуться. Она ответила, что будет очень рада ее видеть. Да и про Эрика нужно было как-то объяснить. Уже перед отъездом он пожаловался сестре, что позвал Аню на свидание, и ему было очень паршиво, что все сорвалось, да еще и в последний момент.

– Привет! – Аня рыжим вихрем ворвалась в кофейню и тут же оказалась у барной стойки.

На мгновение Настю кольнула обида за брата. Аня совсем не выглядела расстроенной тем, что их сегодняшнее свидание отменилось. А с другой стороны, что ей теперь, руки заламывать и утирать глаза платочком?

– Привет! – улыбнулась она, прогоняя глупые мысли. – Чай, кофе, потанцуем?

– Можно и потанцевать, – хихикнула Аня, разглядывая меню за спиной Насти. – Как твои дела?

– Не очень, если честно. Тоскливо мне. Эрик же написал тебе, что уехал?

Аня кивнула. Настя смотрела на нее, и ей казалось, что пирожные на витрине интересуют рыжее солнышко куда больше, чем сорвавшееся свидание и отъезд Эрика.

– Так вот, он уехал на неделю домой по семейным делам… – зачем-то пояснила Настя. – Но он правда очень хотел с тобой встретиться. Пожалуйста, не обижайся на него.

– Ничего страшного. В другой раз, – Аня улыбнулась краешком губ, переводя взгляд с пирожных на Настю.

И хотя она продолжала улыбаться, глаза у нее были грустными. Настя сразу успокоилась, поняв, что ошиблась: Аня еще как переживала из-за отменившегося свидания. Это была победа! К черту Юру, Ане нравится Эрик. Она была в этом уверена.

Если бы кое-кто звонил ей, а не кидал дебильные письма на почту, то она бы рассказала ему о полных тоски глазах Анечки, а так… ничего она ему не скажет. Двойняшка-говняшка!

– У вас что-то случилось в семье? – осторожно спросила Плюшка.

Спрашивать об этом было как-то неловко, а с другой стороны, было ужасно любопытно, из-за каких таких срочных дел Эрик так резко уехал. Вдруг подумалось, что она до ужаса мало знает о нем, о Насте и об их странных семейных делах. В конце концов, она даже не знала, как долго близнецы планируют пробыть в городе.

– У нас постоянно что-то случается в семье, – весело отмахнулась Настя, тут же отворачиваясь, чтобы сделать кофе.

Аню так и подмывало спросить у нее про сроки их переезда, но она никак не решалась. Было как-то неловко. А еще она боялась, что ей не понравится ответ. И все же спросить безумно хотелось. Хотя бы потому, что она не спала полночи, думая об Эрике и его внезапном отъезде.

– Слушай, а можно нескромный вопрос? – все-таки решилась она.

– Вот так сразу, и даже кофе не попробуешь? – хихикнула Настя, снова поворачиваясь к ней.

– А вы с Эриком надолго у нас в городе?

Какими бы милыми и хорошими ни казались близнецы, Аня чуяла, что с ними все непросто. И хотя Ярик говорил, что они перевозили вещи и технику на грузовой машине, это не означало, что они будут жить здесь постоянно.

С другой стороны, Аня и сама не знала, что будет с ней в следующем году, когда она закончит колледж. Родители мечтали, что она поступит в областной институт, а у нее были несколько иные планы, но, в любом случае, в городе Плюшка оставаться не собиралась. Нужно ли ей тогда думать о том, как надолго здесь останется Эрик?

Да и вообще, стоит ли заморачиваться о будущем, когда в настоящем Эрик даже на простое свидание не смог пойти?!

– Мы достаточно надолго здесь, – уклончиво ответила Настя. – Не переживай, Эрик скоро приедет, и у вас будут еще сотни свиданий. Честно говоря, ты ему очень нравишься, – заговорщицки подмигнула девушка, поставив на барную стойку ароматный напиток.

Услышав это, Аня покраснела так, что ее лицо почти слилось с огненно-рыжими волосами, а потом схватила двумя руками стаканчик с кофе и стала жадно пить, пытаясь спрятать лицо. Но Настя заметила ее смущение и обрадовалась.

Прощай, придурок-Юра, Анечка будет с ее братом, а не с ним.

– Не знаю насчет сотни, но одно он мне точно задолжал, – выдала наконец Аня, осмелев под ласковым взглядом Насти. – Очень вкусный кофе… Кстати, совсем забыла! – Аня хлопнула себя по лбу, поставила стаканчик на стойку и уставилась на Настю горящими от возбуждения глазами.

– М-м-м?

Настя с интересом смотрела на Плюшку, гадая, что же она выдаст. Ее возбужденное лицо выглядело весьма многообещающе.

– Помнишь лопоухого Витю? Ну, он был в клубе на дне рождения Юры. И на футболе.

– Возможно, а что? – осторожно уточнила Настя.

Этого она точно не ждала. И, конечно, она помнила досадное лопоухое недоразумение, про которое ей разгневанно рассказывал брат. Какой-то там Витя, который полез целоваться к Ане, пока Эрик отвлекся. Кажется, дело чудом не дошло до драки. Брата еще бомбило с того, что этот Витя работает барменом в их ресторане.

Черт бы побрал этот маленький город, где все друг друга знают! С чего Ане вообще радоваться чему-то, связанному с Витей?

– Так вот. Он вчера вечером позвонил мне и позвал на день рождения на шашлыки в субботу. На дачу!

Произнеся это вслух, Плюшка в очередной раз поразилась произошедшему, заволновалась, залпом допила кофе и во все глаза уставилась на Настю, явно ожидая, что она разделит ее восторг.

Настя же с трудом сдержала порыв закатить глаза и задушить наивную Аню! Да какого черта?!

Ей вспомнилось, как Эрик причитал, что вокруг Ани вечно вертятся какие-то мужики. Тогда Настя посмеялась над ним, а зря. То от Юры этого не избавиться, торчит отовсюду, как заноза в пятой точке, то теперь Витя активизировался. А Эрик, как назло, уехал! Какой-то сумасшедший круговорот ухажеров вокруг Анечки в природе.

– Э-э, вы с Витей близкие друзья? – с сомнением спросила Настя, прикидывая, как бы отвадить от Ани всяких сомнительных Вить, пока ее брат занят семейными делами.

Которые, как всегда, совершенно не вовремя! И почему у них все вечно через одно место?

«Обычная, самая нормальная и ничем не примечательная семья… я что, многого прошу?» – пронеслось у нее в голове.

– Да нет… вообще-то не очень, – растерянно протянула Плюшка, не зная, как объяснить сложные отношениям с лопоухим барменом. – В школе он доставал и обзывал меня, а потом мы начали вместе работать в ресторане и нормально общаться, но не прямо близко. Мы вообще не друзья, так-то.

Глядя в расширившиеся от удивления и тотального непонимания Настины глаза, Аня сообразила, что говорит что-то не то. Точнее, не о том.

– Стой, я плохо объясняю, – Плюшка замотала головой, отчего ее собранные в хвост волосы закрутились, как пропеллер. – Короче, Витя отмечает днюху на даче, зовет почти всех, кто работает в рестике, к себе на шашлыки, ну, плюс еще Юра будет, кто-то из его друзей из технаря, не знаю. И меня позвал, и сказал, что тебя тоже зовет…

– Меня?! – У Насти глаз почти задергался.

Еще и Юра там будет, ну, конечно. Куда без него?! Аня будет в компании сомнительных парней на какой-то даче. Настя смотрела на Аню и думала, что чувствует себя, как мать, у которой непутевая и не очень умная дочь.

– Да, он сказал, что будет рад нас с тобой там видеть. И Гули с Никой там не будет, будут хорошие ребята. И Юра будет на машине с ним, они могут нас довезти. А обратно такси возьмем. Я уже даже решила, что Вите подарить можно от нас…

– Стой-стой-стой! – Настя замахала руками, пытаясь остановить поток Аниной речи. – Ты хочешь туда пойти со мной? Ты уверена, что все будет нормально?

– Да, они хорошие, – затараторила Плюшка. – Не переживай, я Юру и Витю знаю со школы. И даже их родителей знаю. Ну, с Юрой мы вообще соседи, а Витиных я видела пару раз. Они как-то приходили в рестик, то ли на годовщину свадьбы, то ли еще какое-то событие у них было, не помню. В общем, не переживай, будет здорово!

– А как же Эрик? – схватилась за последний аргумент Настя.

– Ну, он же уехал, так что его не позвали.

Настя смотрела на Аню, которая явно не поняла, к чему был вопрос про Эрика, и вообще не видела ничего странного в идее идти на день рождения к парню, который ее обзывал, а потом засосал. А еще там будет Юра, который Ане вроде как нравился, а теперь непонятно, нравится или нет, потому что появился Эрик…

Настя закусила губу, понимая, что брат убьет ее, если она не остановит это безумие.

– Ну так что? Идем? Там все будут!

Настя поняла, что аргументов у нее нет. Эрика рядом нет. Все выходит из-под контроля, а Аня непроходимый олень! В упор ничего не видит.

– Я не уверена, что хочу идти. Я там никого не знаю… Может, мы лучше сходим с тобой в кино в субботу? – Сама Настя меньше всего хотела оказаться на сомнительной тусовке в компании Юры и незнакомых людей.

– Если честно, – Аня заговорила шепотом, снова покраснела и стала вертеть в руках пустой стаканчик. – Я не ради Вити хочу пойти. Понимаю, это звучит ужасно лицемерно, но… меня раньше никогда не звали на тусовки. Ну, новогодние корпоративы не в счет, туда всех зовут. – Она нервно хихикнула, а потом смяла стаканчик и кинула его в мусорку. – Мне очень хочется пойти, потому что я хочу на крутую тусу, ну, знаешь, как в тупой американской комедии про подростков. Если бы я была в фильме, я была бы лузером. Из тех, которые обедают у помойки. Ты вряд ли поймешь… ты бы точно была королевой школы.

Она замолчала, вдруг устыдившись своих душевных излияний, а Настя, зашуршав длинным фартуком, вышла из-за бара и молча обняла ее.

– Аня, ну что ты несешь?! – возмутилась она, заглядывая Плюшке в глаза. – Никакой ты не лузер, а я явно не королева. Завязывай с этими жуткими мыслями. Мы не в американской комедии, и нет никаких ролей. И значение тусовок сильно преувеличено!

– Ты так говоришь, потому что тебя на них точно звали, – возмутилась Анька.

Настя вздохнула, а потом решилась на откровенность в ответ.

– Аня, я прошла все стадии и знаю, о чем говорю. Я тоже была и изгоем, и одиночкой. Все это глупости и условности – важно лишь то, как ты сама себя чувствуешь. Жить надо в комфорте и гармонии с собой в первую очередь. Если хочешь пойти на шашлыки, иди. А Ярик с тобой пойдет? – Настя догадывалась, каким будет ответ, но все равно хотела убедиться.

– Ярик?! Нет, конечно. Его не звали, а даже если позвали бы, он бы не пошел. А ты пойдешь со мной? Я правда очень хочу, чтобы мы пошли вместе.

Анька жалела и стыдилась, что вот так вывалила свои страхи и комплексы на Настю, но она так тепло улыбалась ей без тени насмешки, что Плюшка в который раз убедилась, что близнецы – самые особенные люди из всех, кого она когда-либо встречала.

– Ань, я подумаю, но вряд ли. Извини, – Настя разрывалась между желанием пойти и следить, чтобы Аня не вляпалась в историю, и перспективой спать дома все выходные, подальше от Юры и компании.

– Обещай, что подумаешь? Ну, пожалуйста!

Аня смотрела на нее такими жалобными глазами, что Настина решимость сказать ей категорическое «нет» таяла на глазах.

– Ладно. А ты обещай, что подумаешь о походе в кино со мной! – улыбнулась Настя.

– Ой, – Аня краем глаза заметила часы на стене, – я опаздываю! Настя, спасибо, я позвоню позже.

Она все тем же вихрем умчалась из кофейни, оставив Настю в тревожных сомнениях.

* * *

– Эй, малец!

– Че?

Ярик остервенело пытался отодрать защиту картера от ржавой иномарки, матеря кривые прогнившие крепежи.

– Через плечо, – гоготнул Вася. – Тебе чай или кофе? Решай резче, я к чайнику пошел.

При слове «кофе» парень дернулся, едва не стукнувшись головой о днище машины. Настя прислала сообщение, которое он трижды прочитал и уже запомнил наизусть. Кажется, она намекала на встречу в кофейне или предлагала ему кофе. Или это значило что-то другое? Что ей от него надо? Она странная. Но плохо не то, что она странная, а что его начинает на ней клинить. Мало того, что он две ночи плохо спал, думая о ней, так она еще и написала ему, окончательно выбив почву из-под ног.

– Малец, ты оглох?! – Вася подошел к Ярику с чайником в руках и заглянул под машину, где парень застыл с ключом в руках и абсолютно отсутствующим взглядом.

– Че? – непонимающе повторил Ярик, глядя на Васю исподлобья.

– Так, ну-ка иди сюда. Пойдем выйдем, – Вася грохнул чайник на старый облезлый стол, заваленный гайками и ключами, и пошел к выходу из бокса.

Ярик нехотя кинул ключ и пошел за сменщиком, не понимая, чего тот докопался. Вася же схватил его за плечо и на дневном свету заглянул в покрасневшие безумные глаза парня.

– Ты че-то дуешь? – в лоб спросил мужчина, хмуря лоб.

– Че-е-е? – Парень настолько удивился, что даже не разозлился за глупый вопрос.

– Еще раз скажешь свое «че» – по морде тресну, – разозлился вдруг Вася. – Мутный ты какой-то последнее время.

Он задумался на мгновение, а потом выдал мальцу целую тираду о его поведении за последнюю неделю, припомнив все его странности. И что он неожиданно взял тачку на ночь и намотал на ней большой пробег, и что пропустил несколько смен, что ходит зевает и постоянно тормозит. А еще глаза у него какой день красные, жрет мало, на вопросы не реагирует и молчит.

– Ты связался с наркоманами из общаги? – спросил он в конце своей изобличительной тирады.

Ярику хотелось заржать, так его развеселили выводы местного Шерлока, но, когда до него дошло, что Вася не прикалывается, он не на шутку разозлился.

– Шикарное у тебя мнение обо мне, Вась, – Ярик отправил бычок в урну и зло уставился на сменщика. – Я брал тачку, потому что знакомые попросили отвезти в область, смены стал пропускать, потому что в технарь хожу, глаза красные, потому что сплю мало. С наркоманами я не общаюсь, о вреде наркотиков знаю, и тем более ниче не дую. А ты – мудак!

– Ну, ладно, че ты так сразу, я ж волнуюсь, – тут же стушевался Вася, вспомнив, что малец действительно говорил ему что-то про учебу. – Но ты все равно мутный стал. В технаре совсем напряг?

– Да, – не моргнув соврал Ярик.

– Ладно, извини, – пробурчал пристыженно Вася. – Пошли пожрем – Людка плов вчера офигенный сделала.

Вася привычно достал огромный контейнер на двоих, а потом снова стал суетиться с чайником, сделав обоим сладкий черный чай. Ярик так же привычно достал из своего рюкзака лимонад и лоток с бутерами на двоих. На мгновение парню стало немного совестно, что он привирает Васе. Вася, каким бы ни был, уже лет шесть за ним по-своему присматривает в этом сервисе. Сначала была мелочь на мороженое, потом мороженое за пятерки в школе, потом…

– Кстати, – ехидно улыбнулся Ярик, чувствуя прилив ностальгического тепла. – Я экзамен сдал на «отлично».

Вася нахмурился, не понимая, в чем дело. Он уже давно не покупал Ярику мороженое, с тех самых пор, как малец стал орать им всем в сервисе, что он уже взрослый и самостоятельный. И сам себе заработает на сладости.

– Это я так намекаю, что хочу рожок с шоколадной крошкой, – заржал вдруг Ярослав.

– Засранец ты обнаглевший, – Вася весело кинул мелкий шуруп в Ярика, метя ему в живот. – Это ты мне ящик пива должен за то, что нервы мне мотаешь.

Ярик снова стал лыбиться и взял чашку с чаем. Где-то внутри свербело смутное желание поделиться с Васей своими ванильными мыслями, но разум требовал молчать. У Васи был один большой недостаток – он трепло. Если сказать ему, что он все время думает об одной девчонке, то об этом уже завтра узнает полгорода, весь сервис и даже Ромка, который сейчас едет где-то в Польше.

День прошел ровно. Ярик старался больше не отвлекаться на посторонние мысли, работать как следует и даже ржать с Васей над шутками по радио, бубнившему в боксе. Но едва смена закончилась, как мысли о Насте и ее сообщении ворвались в его сознание с новой силой.

Ярик шагал по пыльным тротуарам города и смотрел на экран мобильного. Было не поздно, и он вполне успевал зайти в кофейню, но с каждым шагом убеждал себя, что ему совершенно не нужно туда идти. Во-первых, он не хотел ни есть, ни пить кофе. Во-вторых, он, хоть и переоделся, все равно хотел в душ, потому что чувствовал, что воняет то ли потом, то ли моторным маслом. В-третьих, ему надо было погулять с Чипсом. В-четвертых, и что, что Настя работает? Он что, должен ходить к ней в кофейню каждую ее смену?

Нет, не должен. Пусть заманивает так других клиентов. Да, она решила ему задачи, но он отвез ее в прокуратуру – все долги закрыты. Ну или почти закрыты. Он может позже все же угостить ее кофе или чем она захочет. Но не обязательно же сегодня.

Парень остановился, достал сигарету и прикурил. Мельком посмотрев на старые рабочие кеды и пыльные спортивки, он решил, что выглядит, как бомж, и ему точно надо в душ, а не в кофейню. Да и Вася прав, он стал рассеянным. Это все новые соседи виноваты. Приехали, навели шороха, музыкантик еще свалил непонятно куда. Мутные они, мутные! И плохо влияют на них с Плюхой. Надо держаться от них подальше.

Ярик едва не сплюнул прямо на свои потрепанные кеды, когда понял, что стоит у вывески в кофейню. Как так вышло, что он пошел другой дорогой от сервиса и все равно оказался тут?! Но кофейня была открыта, и сквозь витрину было видно, что людей там нет, как и всегда под закрытие. Ярик пытался доказать самому себе, что ему туда не надо, но ведь, с другой стороны, он так и не ответил Насте, а это как-то невежливо. Может, зайти поздороваться?

Просто поздороваться и уйти, чего тут такого? Он что, ее боится?

Нет, все же хорошо, что он ничего не сказал Васе днем. Это было временным помутнением, как простуда. Он просто не выспался.

Ярик толкнул дверь кофейни. В конце концов, было интересно узнать, куда свалил скрипач. Ну и раз он уже все равно здесь, то и новый кофе попробовать.

– Привет, Ярослав. – Настя широко улыбнулась, наблюдая, как он подходит к барной стойке. – Все же соблазнился на новый кофе с апельсиновым мороженым?

Ярик специально не подходил близко к барной стойке, переживая, что от него воняет сервисом и пылью. И вообще, он уже жалел, что зашел, нервничал и против воли пялился на Настю.

Губы ее были накрашены яркой помадой. Да и вообще, макияж у нее был какой-то кричащий. И коса лохматая. А еще вырез на футболке какой-то слишком… слишком. Даже фартук его не скрывал. И Настя была бледной.

«Одним словом, страшная», – убеждал себя Ярик.

Вообще ни разу не красивая. И чего он две ночи не спал?! Обычная девчонка.

– Я просто мимо с работы шел, – небрежно буркнул парень, чувствуя, как противно покалывается совесть – говорил он грубовато. – Подумал, что завтра зачет и кофе не помешает.

– О, сочувствую, – тепло улыбнулась девушка, не обращая внимания на его ершистость. – Раз зачет, то сделаю кофе покрепче. А что за зачет? Помочь?

– Нет, я сам. Все нормально, – чуть резче, чем мог бы, ответил Ярик. – Поможешь крепким кофе. Спасибо, – добавил он уже не так уверенно.

Она навязчивая и любопытная. И слишком бледная, определенно. Да, бледная.

– Хочешь что-нибудь кроме кофе? – продолжала улыбаться Настя. – У нас, кстати…

– Нет, только кофе, – перебил ее Ярик.

Все пытаясь доказать себе, что она ему не интересна, он рассматривал то ее лохматые волосы, то изящные запястья. Он пристально посмотрел на ее руки и отметил, что одна значительно краснее другой.

– Обожглась?

– Еще утром, – Настю удивило, что он это заметил. – Иногда я бываю очень неуклюжей.

И смешок у нее был какой-то дурацкий. Нелепый. Милый.

– Намазала чем-нибудь?

– Да ерунда. Само пройдет.

Ярик нахмурился. Он частенько вот так вот обжигался до красноты и отмахивался от Васи, который подсовывал ему мазь, точно такими же словами, а потом еще несколько дней морщился от боли и собственной дурости.

И Настя тоже дура.

– Кстати, Аня днем заходила.

– Плюху тоже подсадила на свой кофе?

– Ага, – засмеялась Настя. – Ее фаворит – банановый латте. Сладкий до ужаса, еще и со взбитыми сливками.

– В духе Плюхи, – хохотнул Ярик.

– Она была такая довольная, сказала, что ее позвали на шашлыки. У кого-то с работы день рождения, намечается тусовка. Она меня тоже позвала. Но я как-то сомневаюсь, хотя в пятницу у меня выходной и планов пока нет, – Настя поставила на барную стойку кофе, вынуждая Ярика приблизиться и взять напиток.

– Впервые об этом слышу, – пожал плечами Ярик, забирая стаканчик. – У них иногда бывают какие-то корпоративы. Сходи с ней, там вроде цивильно.

– Думаешь, сходить за компанию, раз меня тоже позвали? – Настя как-то слабо улыбнулась ему краешком губ.

– Да, почему нет. И Плюхе с тобой веселее и спокойнее будет, а то она людей боится.

– Да, пожалуй, схожу, развеюсь. Ты прав. Но это вроде как не корпоратив, а чей-то день рождения… Кажется, его зовут Витя. Я его на футболе видела и в клубе. Аня сказала, контингент будет приличным, за исключением Юры, – как-то враз поникшим голосом сказала Настя. – А с другой стороны, дача, свежий воздух…

Ярик чуть кофе не подавился. Какой на фиг Витя? Какая дача? Какой Кабанов? Чем думает Анька?! А Настя? Какого черта Витя позвал Аньку к себе на днюху? Ему одного фингала мало было после клуба?! И Настя туда же.

И зачем он, идиот, посоветовал ей туда сходить?! Уж лучше бы Анька пошла на свидание со скрипачом. Где скрипач, когда он так нужен?! И вообще, он не может просто сказать своей сестре сидеть дома? И Плюхе заодно! Или только на скрипке может пиликать?!

Мысли метались в голове, но озвучить их было стыдно. Да и поздно. Он же уже сказал, чтобы Настя пошла. А она тоже молодец, сразу всего не сказала.

Точно дура!

Яра охватило бессильное бешенство на себя и весь мир. А еще захотелось позвонить Плюшке и дать ей по ее пустой башке. Наверняка звук был бы такой, как когда стучишь по полой стене, потому что там так же пусто!

– А ты что будешь делать в пятницу? – поинтересовалась Настя, отвлекая его от мрачных размышлений.

– Экзамен с прошлой сессии закрывать, – зло ответил Ярик, мысленно расчленяя Плюшку на сотни мелких Плюшечек.

– Тогда удачи. Ой, уже поздно совсем. Мне пора закрываться. Заходи, если будет время, у нас часто меню обновляется. Бывают…

– Ага, давай пока, – Ярик перебил ее на полуслове, положил на стойку пару купюр и стремительно вышел из кофейни.

Настя осталась стоять, переводя взгляд то на закрытую дверь, то на деньги на барной стойке. Было так обидно, что она едва сдерживала слезы. Она совсем не понимала соседа. Еще недавно он был добрым и веселым, они пили кофе и болтали, решали задачи и вместе возвращались домой. А сегодня он не ответил на сообщение, хотя и пришел. Злой и дерганый, перебивал ее и грубил. Она думала, что после задач и ее намеков он позовет ее погулять в пятницу или хотя бы пойдет с ней вместе до дома. Или будет чуть-чуть милее. Или, ну…

Ну хоть что-нибудь.

Она гадала, зачем он вообще приперся в кофейню, хотя на сообщение не ответил, стоял подальше от нее, всем своим видом показывая, что ему на нее плевать. А потом еще и ушел, толком не попрощавшись. Хам!

Настя опять вспомнила, как держала его за руку в машине, как весело они решали задачи для его зачета. Получается, это ничего не значило для него? А что это значило для нее? Очевидно, что что-то значило. А она все испортила этими задачами. Вот говорила мама, не показывай парню, что ты умная – спугнешь. Но ей упорно хотелось верить, что Ярику могла бы понравиться умная девушка, да он и сам не выглядел дураком набитым.

Настя втянула носом воздух и шумно выдохнула. Был еще один неоспоримый факт.

– Стервец! – прошипела она себе под нос, искренне негодуя из-за того, что парень сбежал и не пошел вместе с ней до дома.

Настя схватила телефон и набрала номер Ани. Ну, раз этому придурку плевать на нее, она составит компанию Ане на тусовке, а не будет страдать одна дома, еще и без Эрика. И плевать, что там будет Юра! Она повеселится и расслабится после ударной недели, а заодно и за Анечкой приглядит.

– Настя? – послышался радостный голос Ани.

– Приветик, знаешь, у меня совершенно нет никаких планов в пятницу… Твое предложение еще в силе?

* * *

Ярик, не переодеваясь, пошел гулять с Чипсом, решив, что после душа уже не захочет никуда идти. Нарезая круги вокруг дома, он думал, что уже поздно, а Настя почему-то слишком долго закрывает кофейню и никак не дойдет до дома. Темнело в начале октября значительно раньше, да и поздним вечером погода уже ощутимо менялась, парень даже пожалел, что вышел в одной толстовке.

Может, он все же разминулся с ней? Вряд ли. И, как назло, в этот момент она вышла из-за поворота. Тоже ежилась от холода в одной футболке и кожаной куртке. А нечего с таким вырезом ходить! Даже шарфом не прикрыла. Если она заболеет, он порадуется. Может, тогда она начнет свитер носить, а не светить тонкой цыплячьей шеей направо и налево.

Настя прошла мимо, делая вид, что не замечает его, а может, действительно не заметила, Ярик тоже решил отвернуться, но Чипс все испортил, с визгом бросившись ей в ноги.

– Чипс, ты перестанешь меня пугать когда-нибудь? – засмеялась девушка, наклоняясь и почесывая пса за ухом.

Ярик молча подошел к ней, думая, что надо что-то сказать, но никак не мог отодрать язык от неба и выдать что-то членораздельное. Единственное, что хотелось выдать, так это слова о том, чтобы они с Плюшкой сидели дома, а не шатались по шашлыкам с Витями и Кабанами. Но Анька уже успела десять раз назвать его занудой и брюзгой, пока он звонил ей по пути домой. Аргументов у парня не было. Аня напомнила, что не раз ходила этим составом на корпоративы, и все было прилично, а Насте он тем более ничего не мог сказать, ибо прав не имел, к тому же в кофейне, он четко ей сказал идти и отдыхать с Анькой. И теперь какого-то черта бесился.

– Удачи с зачетом, Ярослав, – нежно пропела Настя и пошла домой, устав ждать, когда он ей что-нибудь скажет.

Да и к черту его! Не хочет с ней дружить, и не надо. И хоть внутри нестерпимо пекло от злости и досады, Настя решила, что ни за что не покажет ему, что расстроена его поведением.

Ярослав остался стоять с Чипсом и беситься. Внутри что-то скребло душу, если у него вообще была душа. Но скребло и раздирало на части сильно.

– Чипс, пошли домой. – Он позвал пса и тоже пошел к подъезду.

Как он ни сопротивлялся, а мысли все равно текли в сторону Насти. Ее красивых, чуть лохматых волос и губ цвета вишни. Яркая помада ей шла и бледноватая кожа тоже. Ярик с досадой и бессилием признал, что она была красивой, наверное, даже самой красивой девушкой из всех, что он видел в кино или в жизни.

Глупо пытаться убеждать себя в обратном.

Глава 22 Невывозимая 13

Эрик лежал на диване, бездумно пялясь в потолок и поглаживая кончиками пальцев смычок. На потолке была какая-то стремная лепнина, которая его жутко раздражала. Хотя дело было совсем не в лепнине. Парня просто уже тошнило от этого гостиничного номера, который был хоть и просторный, но все-таки клеткой. Мать запретила ему выходить отсюда, а сегодня утром отвезла в военкомат, где его, по классике, раздели до трусов, погоняли по кабинетам, а потом без всяких вопросов выдали военный билет, где было помечено, что к военной службе он по состоянию здоровья не пригоден.

Эрик даже не стал спрашивать, как мать это провернула. Куда больше его волновало – зачем.

Парень вскочил на ноги и стал расхаживать по просторной светлой комнате, обдумывая ситуацию. Почему именно сейчас? Этот вопрос не давал ему покоя вот уже три дня. Он как никак числился в универе, а значит, призыв ему в ближайшее время не грозил. С чего бы маме заниматься этим сейчас, когда у нее и так куча проблем? Что она задумала?

Эрик спрашивал ее, но она ловко уворачивалась от ответа и уносилась по каким-то своим делам, оставляя его в номере наедине с размышлениями и скрипкой.

Пожалуй, единственным плюсом в этой ситуации было то, что он очень много играл. Отчасти потому, что больше нечего было делать, а еще он очень скучал по Насте и Ане. Последние три дня все его мысли крутились вокруг трех женщин: матери, сестры и девушки. Эрик не понимал, что мутит мать, не мог позвонить Насте, потому что мать заразила его своей паранойей. И хотя он понимал, что это бред, все равно упорно писал сестре на почту. А потом брал в руки скрипку и отдавался мыслям об Ане.

Он играл, представляя ее губы. Ямочки на щеках. Веснушки, рассыпавшиеся по бледной коже. Что угодно. Эрик закрывал глаза и отчетливо видел все ее лицо до мелочей. Его пугало то, как глубоко она пролезла к нему под кожу.

Надо же было так влипнуть!

– Идиот, – выдохнул Эрик, прижимаясь лбом к панорамному окну.

За окном лило, и по стеклу лениво ползли прозрачные капли. До жути хотелось выбежать на улицу и вымокнуть до нитки. Хотелось ощутить, как холодные капли разбиваются о лицо, и проснуться. Хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Хотелось домой.

Эрик с ужасом поймал себя на том, что уже считает облезлую халупу, в которой они жили последний месяц, домом. Он прикрыл глаза, представляя, как Настя сидит на кухне и пьет свой отвратительный растворимый кофе. Интересно, у них солнце или тоже дождь?

Сегодня он еще не писал ей, потому что был в военкомате. Он видел, что утром пришло письмо от Насти, а потом от Ани. Сейчас ему не хотелось даже открывать их – боялся, что сорвется и просто…

Уедет домой?

– Дом, – слово прокатилось на языке, оставив горькое послевкусие.

Дом был там, где была Настя, все остальное уже вторично. Менялись квартиры, адреса, районы, но только сестра оставалась константой. И еще мама. Но с мамой все было сложно. Последние несколько лет она вся была в своих делах. Иногда близнецам казалось, что они вообще ей особо не нужны.

Эти мысли неизбежно ранили, и Эрик всегда гнал их прочь. И сейчас он сделал то же самое. Как они могут быть ей не нужны, если она так о них заботится? Глупости. Это просто дождь нагнетает тоску.

Эрик боднул головой стекло, а потом вернулся к дивану. Он был почти готов упасть на него и вернуться к разглядыванию лепнины, как рука сама потянулась к скрипке. Он посмотрел на инструмент, а потом заиграл. Мелодия, которую он начал писать здесь, была печальной и тоскливой и как нельзя лучше подходила к его настроению и погоде.

Она противно царапалась внутри и выбиралась наружу, складываясь в пронзительные звуки, отражая внутреннее состояние парня. Эрик играл ее для себя, но ему хотелось, чтобы рядом была Настя. Она бы услышала его без лишних слов и осторожно обняла со спины, как обычно делала.

Эрику казалось, что если он закроет глаза, то почувствует ее руки и теплое дыхание. Но вместо этого услышал щелчок дверной ручки и отчего-то испугался. Рука дернулась, вырвав из инструмента какой-то противный писк.

– Ауч!

Парень обернулся и посмотрел на маму. Она скинула плащ, стянула с ног высокие сапоги и прошла к нему по комнате. Она была ниже почти на голову и такая миниатюрная, что, скорее, напоминала эльфа, а не человека.

– Я помешала?

Она улыбнулась, блеснув зубами, и на несколько секунд прижала к его щеке холодную влажную ладонь.

– Скорее напугала, – фыркнул Эрик. – Думал, ты вернешься позже.

Он не хотел показывать, что дуется, и старался, чтобы его голос звучал ровно, но мама что-то заметила. Она вскинула брови, потом нахмурилась, а потом вздохнула и пошла к небольшому холодильнику.

– У меня много дел, – только и сказала она, роясь на полочках. – Будешь?

Она выудила из холодильника бутылку вина. Эрик дернул плечом, но потом пошел и достал два бокала для белого. Мама ловко разлила остатки вина, а потом сунула бутылку в корзину для бумаг. Сделав пару глотков, она открыла окно, впуская в комнату свежий воздух и шум дождя.

Эрик уселся на диван, наблюдая, как она кружит по комнате, то заглядывая в экран телефона, то ковыряясь в сумке. Наконец она села рядом, поджав под себя ноги, и закурила свой вонючий айкос.

– Ну, что, за твой военник? – подмигнула она, легонько стукнув своим бокалом о его.

– Кстати, о военнике, – Эрик сделал глоток вина, а потом посмотрел матери прямо в глаза. – Почему именно сейчас?

– Потому что мне совершенно не нужно, чтобы тебя начал искать военкомат. Это было бы очень некстати, так что я решила проблему заранее, – с этими словами она глубоко затянулась, выпуская в сторону окна тонкую, противно пахнущую струйку дыма.

– Мам, а с чего бы военкомату мной интересоваться, если я студент? – уточнил Эрик, чувствуя неладное.

– Уже нет, – после короткой паузы ответила мать. – Я забрала ваши документы.

– Что-что ты сделала? – медленно, едва ли не по слогам, спросил он.

– Эрик, сделай лицо попроще, это не конец света.

– И когда ты собиралась нам сказать?!

– Эрик, ну что за драма? – закатила глаза мама. – Поступишь заново в следующем году. В этом все равно все пошло… скажем так, не по плану. Но ничего, я все придумала. Как только разберусь с Максом, соберем вещички и переедем куда-нибудь в Европу. Я подумываю насчет Австрии, говорят, там неплохо. Вообще, мне больше нравится Франция, но учить французский… тем более у вас с Настей второй иностранный в школе был немецкий, так что лучше, конечно, Австрия или Германия. Но мы еще подумаем об этом, когда все закончится.

Эрик слушал ее, но не вникал в то, что она говорила. Мать рассуждала на тему переезда из страны, а он тупо смотрел на бокал в своей руке, чувствуя себя беспомощным и каким-то совсем маленьким. Сколько раз они уже собирали вещи и переезжали?

Пять? Семь? Эрик уже и не помнил.

Мама всегда говорила, что надо быть свободными. Что нельзя прикипать к одному месту. Бабуля вечно ругалась с ней, говоря, что у человека должны быть корни. А мать считала, что это пережиток прошлого. Хорошо еще, что все их переезды обычно были в рамках одного, пусть и большого, города.

Когда они переехали в самый первый раз, Эрик и Настя были мелкие, еще даже в школу не ходили и достаточно быстро освоились в новом месте. А через два года они переехали снова. Новая квартира, новая школа, новые друзья. А потом еще. И еще.

Тяжелее всего дался предпоследний переезд. Мама вышла замуж за Максима, и они переехали в его загородный дом. В новой школе для богатеньких детей им с сестрой не нравилось, со старыми друзьями встречаться удавалось редко, и общение быстро сошло на нет. Да, тот раз был самым трудным. Они не смогли влиться в новый класс и год были не то чтобы изгоями, а чем-то вроде пустого места. Правда там они проучились всего год, а потом переехали в огромную квартиру в центре города и опять пошли в новую школу.

Там им нравилось намного больше. Они вписались в тусовку, у них даже появились какие-то приятели, но близнецы сошлись на том, что проще вообще ни с кем особо не сближаться, по крайней мере пока они не поступят в универ. Почему-то универ казался им чем-то постоянным и основательным, местом, где они зацепятся надолго и начнут новую, настоящую жизнь.

Ага, двадцать раз. Они даже дойти туда не успели, а мама уже забрала их документы и решила, что они переезжают. Шикарно.

Интересно, что на это скажет Настя?

– Этот развод меня доконает, – вздохнула мама, тоскливо глядя на стремительно опустевший бокал. – Еще немного, и я его прижму.

Она вытащила из холодильника новую бутылку и налила себе еще вина.

– Может, если бы ты не пыталась отжать весь бизнес…

– Во-первых, это мой бизнес, – отрезала мать. – А, во‐вторых, Макс бы не отдал мне ничего по доброй воле, ты же его знаешь.

Эрик не стал напоминать, что хотя идея и была ее, финансировал все именно отчим. Мать и сама не ожидала, что дело так выстрелит и бизнес разрастется настолько, что она будет зарабатывать больше мужа, который сразу же стал ей совершенно не нужен.

Эрик посмотрел на маму. Они очень давно вот так вот не сидели. Все силы и время забирал сначала бизнес, а теперь развод.

Ему вдруг захотелось положить голову маме на колени, как раньше, но, прежде чем он успел поддаться этому мимолетному желанию, противно зазвонил ее телефон.

– Алле? Да, буду через полчаса. Жди, – скороговоркой протараторила маман, вскакивая с дивана. – Сынок, буду поздно, не дожидайся меня. Люблю тебя.

Она несколько минут пометалась по номеру, закидывая в сумочку какие-то вещи и подкрашиваясь, а потом выбежала, хлопнув на прощание дверью.

Эрик посмотрел в окно, думая о том, значат ли что-то ее последние слова. Настоящие они или просто привычная родительская мантра, которую все мамы повторяют своим детям вне зависимости от того, что они на самом деле чувствуют?

Они ведь так толком и не пообщались. Их первый мало-мальски содержательный разговор оборвался, едва начавшись, а завтра утром мама уже выедет из гостиницы. И они так и не поговорят по-настоящему.

В душе было как-то пусто. Только увидев маму, Эрик понял, что жутко скучал по ней. По ее торопливой речи, суетливым забегам по дому и вонючему айкосу, от которого чесался нос.

Эрик допил вино и пошел в душ. Стоя под струями горячей воды, он думал о трех женщинах: маме, сестре и девушке.

Хотя мог ли он считать Аню своей девушкой? Они так и не сходили в кино, но ведь она согласилась. А значит… а ничего это не значит! Да и на кой это все теперь? Вдруг через пару месяцев мать скажет собирать чемоданы и прыгать в самолет, чтобы свалить в Европу?

Она забрала документы из их институтов, а значит, их с Настей уже ничего не держит тут. Это не так трудно просто собраться и уехать – они давно к этому привыкли. И все-таки в этот раз что-то держало его. Точнее кто-то.

В груди что-то противно сжалось. Интересно, если они больше не встретятся, как быстро он ее забудет? Через неделю? Месяц? Полгода? Год?

Эрик выключил воду, решив, что не хочет этого знать. Никуда он не поедет. И Настя тоже. Сколько уже можно позволять маме решать все за них и таскать их на веревочке, как детскую машинку?

Эрик выскочил из ванной, наспех обмотавшись полотенцем, открыл комп и зашел в почту. Быстро пробежавшись глазами по письму от сестры, он выругался и открыл письмо от Ани.

– Совсем рехнулись?!

Захлопнув крышку ноута, Эрик забил на все запреты и схватился за телефон.

* * *

Ярик подходил к дому, с тоской думая о том, что ему еще с Чипсом гулять, а так хочется упасть на диван и тупо полежать. На учебе из него вытянули все жилы: два препода скооперировались и устроили ему перекрестный допрос с пристрастием, пытаясь доказать, что его место – за пределами их чудесного учебного заведения. Парень ожидал чего-то подобного, поэтому подготовился и, как мог, отбился. В итоге он ушел домой полуживой, но зачетка с закрытым прошлым семестром приятно грела душу.

И, пожалуй, это единственное, что грело душу за последнюю неделю. Потому что остальные события вызывали только раздражение и гнев. Беспутная Плюха совсем с ума сошла: мало того, что тащится с Настей на дачу к Витьку, так еще и поедет туда на ржавом ведре Кабана. Это при том, что по последней информации, она типа встречается с музыкантиком. Ярик мечтал вернуться в то время, когда предел отношений Аньки был в том, что она палила чьи-то страницы в соцсетях. И Настя туда же. Только брат уехал, как она собралась на тусовку. Офигенно она Кабанова терпеть не может, так не может, что едет шашлыки с ним жарить.

Подходя к подъезду, Ярослав совсем разозлился который раз за последние дни. Некстати вспомнилось, что за Кабановым водилась очень дурная слава со школы, мол, он крутил девчонками, как хотел. Что, если он начнет приставать к Насте? А там не будет ни его, ни ее брата? Нужно было что-то сделать, но что он мог?

Кто он ей, чтобы что-то запрещать?

Поняв, что у него даже пульс участился от злости и беспокойства за глупых девчонок, Ярик попытался отвлечься мыслями об ужине. Он остановился во дворе, придирчиво изучая сайт любимой пиццерии, надеясь поймать что-нибудь интересное в разделе «акции». Пока он выбирал между комбо из двух маленьких пицц или одной большой, с сырными бортиками, во двор въехала машина. Ярик сразу же признал черный «Лансер» Кабана, который совершенно не жалел машину, не сбрасывая скорость и цепляя правым колесом три ямы подряд.

Мысленно пожелав Юрцу, чтобы у него подвеска отвалилась, Ярик чуть-чуть отошел в сторону, скрываясь за кустами, и закурил. Не то чтобы он прятался, просто боялся, что, если увидит, как Анька садится к этому говнарю в машину, не выдержит и за шкирку утащит ее домой. И Настю заодно. А это будет выглядеть глупо. И ненормально.

И все же ему так не нравилась эта поездка на дачу.

– Глупые бабы, – прошипел он, злясь на девчонок, но еще больше на себя за то, что фактически своими руками отправил Настю на эту сомнительную тусу.

Если бы она отказалась, Анька бы осталась дома. Хотя нет, все равно побежала бы ради Юрца.

Ярик посмотрел на Кабана, который подпевал какой‐то нелепой песне и приглаживал пальцем брови, смотрясь в зеркало заднего вида, и в очередной раз поразился тому, что Анька запала на это чмо. Как вообще можно было запасть на человека, который слушает такую дерьмовую музыку, да еще и с открытыми окнами, не жалея ни себя, ни окружающих?

Рядом с Юрцом сидел Витя, который то и дело поглядывал на дверь подъезда, заталкивая в рот какое-то аномальное количество мятной жвачки. Еще один кандидат на получить по роже, как будто ему одного раза было мало. Ярик уже решил было пойти домой, чтобы попасться на глаза незадачливому бармену и напомнить о своем обещании убить его, если еще раз потянет к Плюхе свои ручонки, но тут дверь подъезда запищала и оттуда выпорхнула Анька.

Ярик с неудовольствием отметил, что юбка у нее слишком короткая, а топ чересчур открытый, и вообще, это же дачные шашлы, можно было надеть джинсы и футболку, а не наряд стриптизерши. Эту срамоту не могла прикрыть даже длинная джинсовка до середины бедра. Ярик снова вспомнил Витину мятную жвачку и едва не зарычал от злости, сжимая кулаки. Он уже почти было рванулся в сторону Аньки, решив, что ему плевать, как это будет выглядеть, но никуда она в таком виде не поедет, как из подъезда вышла Настя.

И Ярик замер на месте.

«Я как Федерико Феллини, дайте Оскар этой богине…» , – надрывались колонки Юриного «Лансера».

А Ярик смотрел на соседку и думал, что Настя действительно богиня. Она не была как-то по-особенному одета или накрашена, но было в ней что-то, что цепляло взгляд и не оставляло шанса его оторвать. Может, дело было в ее волосах, свободно падавших на плечи, а может, в выражении лица. Был в нем какой-то неуловимый вызов.

Юра выпрыгнул из машины и подбежал к девушкам. Он что-то сказал, Аня рассмеялась, а Настя только чуть дернула уголком губ. И Ярик вдруг позлорадствовал – ему Настя улыбалась по-настоящему.

Словно почувствовав на себе взгляд, Настя посмотрела в его сторону. Яр смутился, устыдившись того, что подглядывает из-за кустов, из-за чего выглядит сейчас ничем не лучше Зинаиды Гнидовны, которая пялится из-за своей шторки, но взгляд не отвел.

Она явно чего-то ждала, но Ярик никак не мог понять чего и просто смотрел в ее яркие лучистые глаза. Губы девушки чуть приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, а потом она резко нахмурилась и отвернулась.

Ярик тупо смотрел, как Настя садится на заднее сиденье Юриного «Лансера», и чувствовал, что упустил последний шанс остановить это безумие.

* * *

– Ань, «мохито» будешь?

Плюшка посмотрела на бокал в Витиной руке и помотала головой, ткнув ножом в стакан с соком.

– Сок? Серьезно? – наигранно возмутился парень, присаживаясь рядом с ней.

– А что, обязательно пить, чтобы веселиться? – пробурчала Плюшка, сосредоточенно строгая огурцы. – Мне вот и без алкоголя здорово.

– Вау-вау, полегче, – замахал руками Витя. – Если таких, как ты, станет слишком много, я останусь без работы.

– И поделом, – Анька хихикнула, отрезая жопку у очередного огурца. – Нечего меня тут с пути праведного сбивать.

Витя фыркнул, стащил с тарелки кусочек огурца и быстро сунул в рот. Аня погрозила ему ножом.

– Эй, у меня день рождения, – напомнил Витя.

– Это не повод нарушать мой фэн-шуй! Я же их красиво раскладываю.

– Они пролежат так не больше минуты, так что это все равно бесполезно. Пошли лучше потанцуем.

Аня хотела было отказаться, мотивируя это тем, что у нее осталось еще три огурца, но Витя уже осторожно забрал у нее нож и отложил его в сторону. Прежде чем девушка хоть что-то сказала, он обхватил пальцами ее влажную от огуречного сока ладонь и потащил в сторону мангала, рядом с которым находился импровизированный танцпол.

– У меня рука в огурцах, – смущенно пробормотала Аня, робея.

Одно дело было танцевать в темном клубе после трех «мохито» и совсем другое – на трезвую голову и при свете дня. Слишком светло, слишком много знакомых. В голову полезли мысли на тему «кто что подумает», а внутри все сжалось от волнения. Несмотря на то что она тут почти всех знала, ей все равно было немножко не по себе. Не просто так она вызвалась резать овощи.

– Да и по фиг, – отмахнулся Витя, подходя к Насте.

Она пританцовывала вокруг мангала, нагло таская кусочки мяса под наигранные возмущения Юры, который вызвался жарить шашлык. Аню уколола зависть: Настя явно чувствовала себя как рыба в воде, и плевать ей было, что она почти никого не знает. Хотелось бы и ей быть такой же… Такой же.

– Аня, иди, я тебя кормить буду!

Настя отщипнула кусочек курицы, увернувшись от шутливой попытки Юры шлепнуть ее по руке, и поднесла его к Аниным губам.

– Попробуй, это очень вкусно.

– А мне она не предложила, – пожаловался Вите Юра.

– А ты не заслужил, – хитро прищурилась Настя.

Вообще, это была шутка, потому что Юра был на удивление в адеквате. Не нес чушь, не выделывался, а вел себя, как нормальный парень. Это было удивительно, как и то, что за два часа в его компании девушка еще ни разу не испытала желания его придушить. Настя даже поймала себя на мысли, что такой вот простой Юра ей даже нравится.

Кабан же весь вечер старался быть хорошим мальчиком и не торопить события, хотя Настина близость заводила, даже несмотря на то что она не делала ничего сексуального. Скорее даже наоборот.

Она мешала водку с томатным соком, выдавая это за «Кровавую Мэри», таскала руками курицу с решетки, облизывала пальцы и громко хохотала над шутками Коляна. Ее волосы пропахли костром, а губы блестели от жира, и все-таки она казалась Юре совершенством. А ей было плевать, она просто веселилась.

– Ань, скажи, вкусно? – Настя оторвала еще один зажаристый кусочек и отправила его себе в рот. – М-м-м…

– А мне? – Юра протиснулся между девушками.

– А тебе по губе и по попе палкой, – заявила Настя. – Переворачивай решетку, мангальщик! – скомандовала она.

– Никакого уважения к повару, – покачал головой Юра, переворачивая решетку с курицей.

– Я сделаю тебе выпить, – утешила его Настя, протягивая ему водку с соком. – Ну, что, за именинника?

Аня с затаенным восхищением наблюдала, как вокруг них собирается народ, чтобы поддержать Настин тост. Кто-то завел какую-то речь с пожеланиями бабок и баб, кто-то невпопад выкрикивал какую-то дичь, а Витя что-то шутил в ответ.

Плюшка и не заметила, как вдруг оказалась в самом эпицентре веселья. Музыка стала громче, речи путанее, первая порция мяса приготовилась. Ее съели прямо с решетки, и Юра тут же зарядил следующую под одобрительные возгласы ребят.

Настя вдруг почувствовала себя просто замечательно. Она ела вкусные шашлычки, умеренно выпивала, а главное, видела, что Аня наконец-то расслабилась. Было забавно наблюдать, как она понемногу смелеет и все более уверенно включается в разговоры. Не зря они все-таки сюда притащились. Анечка хотела настоящую вечеринку, так пусть это будет лучшая вечеринка в ее жизни.

Настя мысленно погладила себя по голове, решив, что она молодец, и налила себе еще немного водки. В кармане завибрировал телефон. Звонил Эрик. Видимо, все-таки прочитал ее сообщение.

– Алле… Ты чего звонишь?

– Того! Какого…

– Что? Эрик, связь срывается!

– Не отвечаешь! – заорал брат так громко, что Настя вздрогнула.

– Я за городом, тут не ловит… И вообще, не ори на меня, – зашипела Настя.

Она отошла чуть в сторону, чтобы лучше слышать Эрика, но на той стороне все икало и хрипело, поэтому брата все равно было слышно через слово.

– Настя, я тебя задушу… поперлись на… где?

– Эрик, я ничего не слышу. Не кипишуй, все оки-чики, я…

– Я убью… Настя, я…

– Блин, Эрик, ни фига не слышу.

– Настя, блин…

В трубке снова что-то застрекотало, и Настя поморщилась. Так разговаривать было невозможно.

– У нас все хорошо, не переживай. Пока.

Эрик что-то забулькал на тему, что им с Аней пора домой, но ей надоело слушать его возмущения, и она сбросила звонок – все равно было ни черта не слышно. Да и уходить она никуда не собиралась. Во-первых, тусовка оказалась куда лучше, чем она ожидала, во‐вторых, Ане было весело, и, наконец, ей самой хотелось чуть-чуть проветриться.

И она не позволит никому, в том числе и старшему братцу, обламывать им веселье. Тем более Аня не пьет, Витя ведет себя прилично, и даже Юра не достает. Ничего такого, о чем Эрику бы стоило беспокоиться.

И вообще, пусть побесится, ему полезно. Будет знать, как игнорировать ее.

– Говнюк, – шикнула Настя, отпивая из стакана.

Она и сама не понимала, о ком именно говорила. О брате-игнорщике или соседе, который вел себя как… как…

Настя так и не смогла придумать, как именно охарактеризовать поведение Ярослава, так что просто продолжила пить, вспоминая, как он смотрел на нее, когда она вышла из подъезда.

– Придурок, – резюмировала Настя.

Мог бы что-то сказать. Или сделать. А нет же, стоял и пырился на нее, как маньяк. Интересно, о чем он думал? Скорее всего, злился, что они с Аней идут на тусовку. Анечка говорила, что Ярику не понравилась эта идея.

Настя фыркнула, подумав, что соседу вообще мало что нравится. И это было особенно обидно, потому что Насте в кои-то веки хотелось кому-то понравиться.

Кому-то вполне определенному.

Эта мысль обожгла жестче, чем водка. Она резко забилась внутри, разрывая что-то в груди. Острое, внезапное и почти болезненное чувство охватило Настю, как огонь охватывает лес, если кинуть горящую спичку в сухую траву.

Девушка так и стояла, замерев и пытаясь осознать, что только что произошло, а главное, почему именно сейчас. Почему именно сосед. И как, в конце концов, ей обозвать это странное ощущение?

– Потанцуем?

Настя вскинула глаза и уставилась на Юру, который оказался как-то слишком близко, но все-таки не нарушил границ ее личного пространства. Это было неплохо. Он быстро учится. И все равно ему ничего не светит, потому что… а просто потому, что ей хотелось бы, чтобы на его месте был совершенно другой человек.

И поэтому Настя помотала головой. Юра что-то сказал, но она его не слышала, слишком поглощенная тем, что творилось у нее в душе. Она не знала, когда все началось: в тот момент, когда предложила Ярику дружить или когда он впервые зашел к ней в кофейню? А может, еще тогда, когда они пили чай ночью?

Хотя какая разница? Не важно, когда это началось, неважно почему. Важно только то, что это все-таки случилось.

Вечер шел своим чередом. Юра жарил шашлыки, народ пил, Витя с Аней раскладывали на столе тарелки, болтая ни о чем, а Настя танцевала одна, тихо подпевая игравшей в колонках песне.

«У меня к тебе дельфины бьются плавниками в спину, спать ложатся на грудь, мне уже не вынырнуть совсем…»

* * *

– Чипс, угомонись, – потребовал Ярик, подхватывая пса с пола. – Чего суетишься? – спросил он, усаживая его себе на колени и заглядывая в глаза-пуговки. – Да, знаю, твоя хозяйка-предательница нас бросила, но таков путь, – фыркнул парень. – Все, садись со мной, будем смотреть «Мандалорца».

Чипс спрыгнул с колен Ярика и принялся топтаться по дивану, издавая какие-то утробные звуки, всем своим видом выражая крайнее недовольство сложившейся ситуацией. Парень прекрасно его понимал – ему тоже совсем не нравилось, что Аня поперлась на дурацкую дачу, так еще и Настю с собой потащила.

Он снова посмотрел на телефон, терзаемый Гамлетовским вопросом: звонить или не звонить.

– Да пошли они, – решил наконец Ярик. – Пусть делают, что хотят, это не мое дело.

Чипс посмотрел на него с сомнением. Ну, по крайней мере, Ярику так показалось.

– Не дави мне на совесть, у меня ее нет.

Ярик закатил глаза и потянулся к пульту от телевизора как раз в тот момент, когда в дверь позвонили. Он замер, пытаясь сообразить, кого это принесло. Он никого не ждал. Вдруг к нему пришла приятная мысль, что это Аня и Настя. По-любому вечеринка оказалась отстойной, и они решили сбежать.

– Что и требовалось доказать, – улыбнулся сам себе Ярик.

Однако стоило ему открыть дверь, как улыбка сползла с лица, уступив место крайней растерянности. На пороге его квартиры стоял помятый и злой музыкантик, который, вроде как, должен был быть в Москве.

Парни обменялись неприветливыми взглядами, повисло неловкое молчание. Эрик отмер первым.

– Ну и какого хрена? – недовольно спросил он, нагло пропихиваясь в коридор.

– Че?

Ярик не знал, от чего офигел больше: от тона музыканта или от того, что тот приперся к нему в начале одиннадцатого.

– Ниче!

Ярик обалдело смотрел на Эрика, который швырнул на пол рюкзак и аккуратно пристроил на пуфике чехол со скрипкой. Он явно еще не заходил к себе домой. И вообще, какого черта он завалился к нему в квартиру и что-то высказывает?

– Ты ничего не попутал? – угрожающе уточнил Ярик, все еще не определившись, как ему реагировать на это вторжение.

– Ой, вот только не надо тут крутого парня строить, – отмахнулся Эрик. – Я злой, как мразь. Голодный еще. Шаурмечку на вокзале закрыли, – горестно сообщил он. – Я с пяти часов трясусь в электричках с бабками, пятница, мать ее, под ливень попал, чувствую себя выжившим. Ты так и будешь столбом стоять? Собирайся давай!

– Куда? – только и смог спросить Ярик.

– Куда-куда, к Вите на дачу. Или ты предлагаешь мне спокойно сидеть тут, пока Аня и Настя тусят с Витей и Юрой? Какого черта ты вообще их туда пустил? Не мог сказать Аньке, чтобы сидела дома? Настя бы одна точно туда не поехала!

– А ты?

Снова повисло молчание, но в этот раз парни смотрели друг на друга с пониманием. Их никто не спрашивал, а тупо поставили перед фактом. Не мог же Ярик запереть Аню или тем более Настю дома.

– Ладно, один – один. Мы ни в чем не виноваты, а девки – дуры, – резюмировал Эрик. – А теперь давай, натягивай свои парадные спортивки, и поехали заберем их из этой обители зла и разврата. Ты знаешь, где это?

– Ща узнаю.

Ярик пропустил мимо ушей слова Эрика про спортивки и полез в телефон. Один его приятель из технаря говорил, что сегодня тусит у Вити на даче. Ярик написал ему сообщение, а потом стал думать, даст ли Вася ему машину. Да даст, конечно, куда он денется.

Он снова посмотрел на Эрика, который стоял, устало привалившись к стене, с лицом страдающего героя. Это могло бы быть смешно, если бы не было так стыдно. Музыкантик, получается, приперся из Москвы, в то время как он сам два часа не мог решиться на то, чтобы позвонить. Было в этом, откровенно говоря, тупом поступке что-то по-настоящему мужское.

– А че ты Насте не позвонишь? Ну или Аньке?

– Аня трубку не берет, Настя счастливая и пьяная, а еще связь фиговая, ничего не слышно. И вообще, надоели мне эти разговоры.

Эрик поморщился. Когда он прочитал сообщения от девчонок, то сразу же стал звонить обеим по очереди, но они тупо игнорили его звонки. Тогда он психанул, наспех затолкал вещи в рюкзак, схватил скрипку и, написав маме, что поехал домой, свалил из отеля. Он едва ли не бежал к метро, впервые за много лет чувствуя себя абсолютно свободным. Впервые он сам что-то решил и просто это сделал, не дожидаясь ни одобрения, ни разрешения.

Он ехал в метро, потом на двух электричках и все думал-думал-думал. Он решил, что больше никому не позволит диктовать ему, как жить. А еще придумал суперплан: вломиться к соседу и поехать вместе с ним за девчонками. В плане был один косяк, сосед мог послать или врезать, но почему-то все еще этого не сделал. Мелочь, а приятно.

– Я думал, ты мне по морде дашь, – зачем-то сказал Эрик.

– Я все еще могу это сделать, – фыркнул Ярик, а потом выдал нечто такое, отчего Эрик едва не закашлялся.

Он улыбнулся.

* * *

– Так, малец, вот ключи от тачки, – Вася сунул брелок парню в руку, – а это чебуреки. Людка наготовила, поешь хоть домашнего.

– От души, Вась, – Ярик перехватил у напарника пакетик с двумя теплыми чебуреками.

– Малец, – Вася вдруг припомнил их недавний разговор и свои подозрения и на всякий случай уточнил: – А далеко собрался-то в ночи?

– Надо другу помочь – забрать сестру с дачи.

– Другу? У тебя их отродясь не было, – прищурился Вася.

– Вась, не делай мозг, – попросил Ярик, отступая чуть в сторону.

– Здрасте.

Эрик, до сих пор топтавшийся позади него, помахал мужчине рукой. Вася окинул его удивленным взглядом, но от комментариев воздержался.

– Малец, ты только это, с дачами поаккуратнее, там ливень был, дороги размыло.

– Вась, не бзди, все будет ровно, – отмахнулся Ярик. – Завтра тачку подгоню, окей?

– Да не надо, послезавтра перед сменой забери меня. Все, покеда.

Только за Васей закрылась дверь, как парни тут же побежали вниз по лестнице. Адрес у них уже был, оставалось только сесть в машину и доехать до поселка с заманчивым названием «Витамин».

– На, – Ярик на ходу распотрошил пакет с чебуреками и протянул один Эрику.

– Спасибо.

Ярик выруливал из двора, а Эрик с наслаждением впивался зубами в сочный, чуть теплый еще чебурек, который был великолепен на все сто процентов.

Некоторое время они ехали молча, а потом Ярик вдруг спросил.

– А вот мы приедем, и что?

– Завалимся на тусу, наведем суету, – фыркнул Эрик. – Девчонок за шкирку и домой.

Ярик хмыкнул. Перспектива ворваться незваными гостями на вечеринку, где его не ждали, как-то не вдохновляла. Но рожа Кабана в этот момент обещала стать бесценным зрелищем.

– Думаю, они уже сто раз пожалели, что поехали, и сами хотят домой, – уверенно добавил Эрик. – Вообще не понимаю, как Настя согласилась. Ее же от Юры тошнит.

– Прям тошнит? – не смог сдержать любопытство Ярик.

Конечно, Настя не особо тепло отзывалась о Юре, но одно дело слышать это от нее, и совсем другое – от ее брата.

– Ага, он конченый, – буркнул Эрик, но тут же осекся, понимая, что если станет углубляться, то спалит соседу, что Настя рассказала ему про Анины чувства к Юре.

– Не удивил.

Снова повисло молчание, но в этот раз оно не было неловким. Просто каждый думал о своем.

Из города они выехали быстро, все светофоры были зелеными, и парни почти не тормозили. Эрик предвкушал скорую встречу с Аней, а Ярик немного волновался, переживая, что будет выглядеть глупо. Вдруг Настя о чем-то догадается?

Хотя, о чем она должна догадаться? Он вообще едет туда из-за ее брата. Это его идея.

– Ты реально приехал из Москвы, чтобы забрать их с вечеринки? – спросил Ярик, когда они съехали на проселочную дорогу.

– Угу, – Эрик нахмурился. – Не хочу, чтобы они тусовались с этими огрызками.

– Как-как ты сказал? – хохотнул Ярик. – Огрызками? Это какой-то мажорный сленг?

– Мажор – это лад гармонической тональности. Еще минор есть.

– Я не про музыку.

Ярик смотрел на дорогу и не мог видеть Эрика, но чувствовал, что его задели эти слова. Странно, разве назвать мажора мажором – это преступление?

– С чего ты взял, что я мажор?

Ярик не стал говорить про «найки» и прочие свои наблюдения, иначе пришлось бы признать, что он уподобился Зинаиде Гнидовне, подсматривая за близнецами и сплетничая с Аней. Стало даже как-то неловко, но потом он напомнил себе, что волнуется за Аню. Здорово, что Эрик примчался ради нее и сестры из Москвы, но все равно он какой-то мутный. И вообще, Кабан тоже на первый взгляд кажется людям нормальным.

– И вообще, если я, по-твоему, мажор, зачем помогаешь? Типа, меньшее из зол?

– Зло – это зло. Меньшее, бо́льшее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты , – процитировал Ярик одного из любимых книжных героев.

– Ого, читал «Ведьмака»?

– Ага, лет в тринадцать или типа того. Еще в игрушку играл.

– Я тоже.

Ярик не успел удивиться тому, что они с Эриком читали одну и ту же серию книг, потому что машина вдруг заскользила по грязи, уползая куда-то вправо, несмотря на все его попытки выровнять ее на размытой дороге, а потом и вовсе забуксовала.

– Ну все, приехали, – сообщил он, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

– В смысле?

Эрик посмотрел по сторонам и не увидел ничего похожего на деревню или дачный поселок.

– В прямом. Колесо буксует, машина не едет, – обманчиво спокойно сказал Ярик, выпуская в окно струйку дыма.

– Так поддай газу, – посоветовал Эрик.

– Если я поддам газу, то грязь набьется в протектор…

– Попроще давай, какой еще протектор?!

– Колесо облепит грязью, оно станет гладким, и не будет сцепления с дорогой. И все, дальше только палки под колеса подсовывать. Так что поддавать мы не будем.

– И какой тогда план?

– Ну, – Ярик сделал еще одну тяжку и выкинул окурок в окно, – ты сейчас выходишь из машины и доказываешь, что ты не мажор.

Глава 23 Научи меня

– Че ты делаешь? – недовольно проворчал Ярик, замечая боковым зрением, как Эрик в потемках трясет головой и ерошит мокрые волосы.

– Блох вычесываю, – ощерился музыкант, но руки от головы убрал. – Блин, ты пока выезжал, закидал меня грязью с ног до головы! У меня теперь глина в глазах, в волосах и в других интересных местах.

– Салон не загадь, иначе Васе химчистку придется делать.

– Ну, значит сделаем, – вздохнул Эрик. – Слушай, я не знаю, как ты обычно встречаешь любимую женщину, но я не привык приходить, обтекая и воняя болотом.

– Не называй Аньку любимой женщиной! Меня сейчас стошнит, а потом я тебе врежу, – тут же вспылил Ярик, но почему-то вдруг задумался о собственном внешнем виде.

– Тогда точно химчистку придется делать, – не сдержал смешок Эрик. – Мне нравится Аня, – вдруг серьезно сказал он и замер, ожидая реакции соседа.

– Шикарно. Болото, которое проезжали, видел? Обидишь ее – там и утоплю, – спокойно хмыкнул Ярослав без намека на шутку.

– Шикарно, – эхом ответил Эрик, думая, что наличие у Ани папы мента так не напрягает, как наличие этого психа.

– Приехали.

Эрик уже испугался, что они снова застряли, но, вглядевшись во тьму леса, вдруг заметил кривой указатель на ДНТ Витамин. Почти сразу показались непримечательные деревянные дачи с разной высоты заборами. Номер участка знакомый Ярика тоже скинул, хотя это было не обязательно. Из всего поселка только с одного участка на всю округу орала музыка, и только у одного аляповатого ярко-желтого забора стояли три машины, включая «Лансер» Кабанова.

Парни припарковались рядом и одновременно хлопнули дверцами, выходя на холодный промозглый воздух. Почему-то оба немного занервничали, хотя виду не подавали. Ярик после слов Эрика о внешнем виде, стал размышлять, что о нем подумает Настя, когда увидит его мокрого, грязного и в компании ее брата. И что скажет вся Кабановская туса и, если скажет, стоит ли затевать драку или лучше кинуть девчонок в машину и просто уехать?

Эрик уверенным шагом шел к калитке и всеми силами пытался унять дрожь в пальцах. Отчего-то появился страх, что Аня может ему не обрадоваться. А вдруг она не скучает? Может, ей снова нравится Юра? А может, мерзкий бармен лезет к ней целоваться прямо сейчас? А что, если Юра опять пристает к Насте?

Отогнав дурацкие мысли, парни толкнули калитку и зашли на неосвещенный участок перед дачей одновременно с тем, как с неба упали первые капли дождя.

– Надо быстрее их забирать, пока дорогу еще больше не размыло, – заметил Ярик, едва не поскользнувшись на мокрой тропинке.

– Мужики, вы кто вообще? – грубо окликнул их один из друзей Вити, заметив незваных гостей.

– Мы за Настей и Аней приехали, – тут же обернулся к нему Эрик. – Где они?

– На веранде со всеми, а вы кто? Титов?!

Ярик вгляделся в шатающееся пьяное тело перед собой и узнал бывшего одноклассника, которого давно не видел. Кулаки непроизвольно сжались – в прошлом они с Красовым часто дрались, пока оба не ушли из школы после девятого.

– Я брат Насти, – встал между ними Эрик, не смущаясь, что выглядит, как бомж, да и пахнет примерно так же.

– Э-э, окей, пошли на веранду к ним, – Красов, пьяно покачиваясь, двинулся вдоль убранных после сбора урожая грядок к большой крытой беседке.

Ярик сразу заметил Настю. К его неудовольствию, она сидела на лавочке за столом между Кабаном и какой-то девчонкой с синими, русалочьими волосами. Она так увлеченно что-то обсуждала с синеволосой, что не сразу заметила парней.

– Настя! – грубо рявкнул Эрик.

Все за столом аж подскочили от неожиданности, будто на вечеринку ворвался злой отец малолетней дочери.

Разговоры затихли, какой-то парень перестал играть на гитаре, а Витя уронил пластиковый стаканчик с каким-то алкоголем себе на штаны и вскочил на ноги. Ну, а рожу Юры можно было выводить в отдельный портрет с рабочим названием «нежданчик». Из темного угла беседки вскочила Анька с куском курицы в руке и выпученными, как у рыбы, от удивления глазами. Она таращилась на парней, пытаясь побыстрее дожевать курицу и уже хоть что-то сказать.

Титов признал, что Эрик был прав: суеты они навели.

На секунду повисло неловкое молчание, а затем Настя счастливо заулыбалась и выбежала из-за стола к нему с Эриком.

– Что вы тут делаете?! – Она с восхищением смотрела то на Эрика, то на Ярика. – Почему вы мокрые и грязные?

Никто не успел ответить, потому Аня бросила курицу на тарелку и выбежала из беседки под дождь к парням.

– Эрик, ты приехал из Москвы? Ярик, и ты здесь? – с радостным удивлением воскликнула она, не зная, уместно ли броситься к Эрику на шею при всех.

– Почему ты не сказал, что приедешь сегодня? – тут же возмутилась Настя.

Эрик снова не успел ответить, потому что половина гостей тоже встала из-за стола и двинулась к ним.

– Да, почему ты не сказал, что приезжаешь, мы бы тебя тоже позвали! – Юра подошел к ним, лучезарно улыбаясь, хотя на самом деле готов был оторвать голову и музыканту, и Титову.

Что вообще здесь забыл Титов? Почему брат Насти приехал с ним? Они общаются?!

Кабанов смерил высокомерным взглядом Ярика, но тут же переключил свое внимание на Эрика, продолжая улыбаться ему и делать вид, что Титов – это мусор под ногами.

– Садись, поговорим, выпьем… Хочешь шашлык, Эрик? Как твои дела? – продолжил Юра, аккуратно встав между двойняшками, решив, что всеми правдами и неправдами надо оставить Эрика и девчонок здесь, а Титова выкинуть обратно в нору, из которой он вылез.

Но теперь уже Витя взбесился из-за слов приятеля. Это был его день рождения, и его Соколова, и все было отлично… Так какого черта приперся Эрик, да еще с Титовым?! А главное, зачем Юра с ним любезничает?!

– Как вы нас нашли? – пьяным голосом возмутился Витя, не обращая внимания ни на кого, кроме Эрика.

– Наше персональное такси заедет и не в такую дыру, – ехидно ответил ему Эрик. – Настя, Аня, вам пора домой. Вам давно пора домой, – подчеркнул он, всем своим видом показывая, что Настя точно получит по первое число за эту тусовку.

А затем Эрик увидел суперкороткую юбку Ани и решил, что Настя получит звезды, а вот Аню он сдаст в монастырь за такие наряды, если не прибьет по пути к дому.

– Ой, ну че ты кипиш наводишь, – Юра панибратски положил тяжелую ладонь Эрику на плечо и снова заулыбался. – Мы тут сидим, песни поем, едим, пьем… Давай отдохнем с нами, че как неродной? – сахарно запел Кабанов.

У Ярика появилось нестерпимое желание сломать Юрцу руку, но Эрик просто скинул ладонь Кабана с плеча.

– Рад, что вы хорошо отдохнули, а теперь девочкам пора домой. Аня, Настя, пойдемте.

Девушки, не сговариваясь, стали собираться, решив, что, если скажут хоть слово, получат скандал прямо здесь, при всех.

– У меня сумка в доме, я быстро схожу, – пискнула Плюшка, переводя растерянный взгляд с Ярика на Эрика.

– Ань, я с тобой. Настя, иди в машину, – строго распорядился музыкант и пошел с Аней в дом.

– Ладно, спасибо всем за вечер, пока-пока, – Настя послала немного пьяненький воздушный поцелуй Коляну с его синеволосой девушкой. – А в какую машину мне идти? – хихикнула она.

– Пошли, я покажу, – Ярослав вдруг понял, что у Насти не просто так блестят глаза. – Ты пьяная? – хмыкнул он, когда они отошли от беседки.

– Чуть-чуть, – опять хихикнула Настя. – Ярослав, я очень рада тебя видеть, – выдала она, скользя желтыми кроссами по мокрой траве и грязи. – Но вам не обязательно было ехать. Сильные эмансипированные женщины доехали бы на такси.

– Ну, вот сильные и эмансипированные, может, и доехали бы, а вы с Анькой не сильные и не эмансипированные, – буркнул Ярик.

Подходя к желтой калитке, он думал, что может стоит закрыть Настю в машине, а самому вернуться за скрипачом и Плюхой. Мало ли что выкинут напоследок Кабанов с Витей.

Только не успел он ничего сделать, потому что Кабан догнал их на выходе с участка.

– Настя, подожди! – крикнул он. – Настя, стой! Надо поговорить.

– Мы спешим. – Ярик развернулся и встал между ней и Юрцом.

– Я не с тобой разговариваю, слесарь, – брезгливо выплюнул Кабанов.

– А придется со мной поговорить! – Ярик сжал кулак, готовый врезать ему, но Настя быстро юркнула вперед, опять мешая им подраться.

– Юра, чего ты хочешь?

– Давай поговорим наедине, это важно, – почти умоляюще попросил Юра.

– Никуда она с тобой не пойдет! – Ярослав не выдержал и взял Настю за руку, собираясь дотащить ее до машины и увезти подальше отсюда.

Настя обмерла, когда Ярослав взял ее за руку. Его ладонь была прохладной, а кожа немного грубой и шершавой, но такой приятной. Сердце забилось часто-часто, и девушка невольно покраснела. Хорошо, что в темноте это было совсем незаметно.

Юра, увидев, как Ярослав взял Настю за руку, едва не зарычал от злости и ревности. Мало того, что Титов, как обычно, вылез оттуда, откуда не ждали, так он еще и снова встал между ним и Настей! Противный, живучий и вездесущий таракан. Юра смотрел на него и хотел раздавить, уничтожить.

– Отцепись от нее, – процедил он, с ненавистью глядя на Титова.

– Может, тебе пора отцепиться? – хмыкнул Ярик.

– Может, пора успокоиться?! – раздраженно спросила Настя, но руку из ладони парня не вырвала. – Юра, я еду домой, говори, что хотел.

Юра хотел предложить ей встречаться, хотел признаться в любви, но не мог отвести взгляда от ее тонкой руки, которую держал этот отброс. И с пьяных губ против воли сорвались совсем другие слова:

– Ты будешь общаться с этим отбросом или с нормальными людьми? – спросил Юра, скрестив руки на груди.

Теперь он смотрел на Настю, смотрел в ее красивое лицо и ненавидел за то, что она смотрит на него… смотрит на него так же, как он на Титова!

Ярик был близок к тому, чтобы сорваться и избить Юру, но Настя крепко вцепилась в его руку, продолжая стоять между ним и Кабановым.

– Юра, здесь только один отброс, и, судя по всему, это ты. Нам с тобой не о чем разговаривать, пошел ты, – бросила она, собираясь уйти.

– Ты пожалеешь, Настя! – заорал Юра. – Смотри, не подцепи от него сифилис!

Если бы не ледяные пальцы Насти, впивающиеся в его ладонь, Ярик бы схватил Юру за шиворот и бил до тех пор, пока не смешал бы его с размытой дождем землей под ногами. Но Настя продолжала крепко сжимать его руку, так что парень просто смотрел, как Юра бежит к дому, пиная садовых гномов, рассевшихся на газоне.

Настя цеплялась за руку Ярика, потому что только его присутствие сдерживало ее. Хотелось кошкой кинуться на Юру и выцарапать ему глаза, а заодно высказать все, что она о нем думает. Она посмотрела на Ярослава, но не успела понять выражение его лица – ее окликнул Эрик.

– Вы чего не в машине? – возмутился он.

Настя сразу же поняла, что ни он, ни Аня ничего не слышали. И это радовало. Почему-то ей казалось, что Ярику не хотелось бы, чтобы кто-то знал об этом эпизоде.

– Ну, чего стоите? Льет же.

Настя не поняла, кто первый отпустил руку: она, Ярик или они сделали это одновременно. Но сейчас это было не важно. Хотя он уже садился в машину, а она все еще стояла под дождем, дожидаясь Эрика и Аню, девушка чувствовала тепло. Странное, ни на что не похожее. Родное.

– Настя, садись уже давай, – Эрик подпихнул сестру к машине и открыл перед ней переднюю дверь. – Настена, ты чего так тормозишь? Совсем упилась, что ли?

Брат почти затолкал ее на переднее сиденье, а потом захлопнул дверь и уселся сзади рядом с Аней. Они о чем-то шептались, причем по интонациям было понятно, что Эрик нападал, а Аня вяло защищалась. Мелькнула мысль, что никогда еще она не видела брата таким. Это было так странно.

Но еще куда более странным было смотреть на Ярослава, который сосредоточенно смотрел на дорогу. Он хмурился, переживая то ли из-за того, что машина скользила по грязи, то ли из-за Юры. Настя не могла этого знать.

Но в одном она была точно уверена – если бы она сейчас положила свою руку на его, как тогда, после ситуации с грузовиком, он был бы не против. Даже больше, она чувствовала, что ему это нужно. И ей безумно этого хотелось.

Это желание распирало ее изнутри, но она никак не могла решиться. Боялась, что Эрик увидит и начнет орать, а он и без того злой, боялась, что Аня заметит и потом начнет задавать вопросы. Они не поймут, как ей важно показать Ярику… показать ему…

Настя знала, что он поймет ее без слов. Что ее прикосновение все ему расскажет. И больше всего она боялась не Аниных вопросов или осуждения близнеца, нет. Она боялась, что Ярик догадается о ее недавних мыслях.

И в то же время, безумно этого хотела.

– Плюх, ты сегодня у меня? – уточнил Ярослав, проезжая поворот к ее дому.

Разумеется, он бы не отвез ее ночью к родителям. Увидев их в таком виде, дядя Дима задал бы очень много вопросов, на которые он был просто не в состоянии отвечать. Да и вообще, Анька всегда оставалась у него, если они засиживались допоздна.

– Я, вообще-то, собиралась остаться у Насти, – осторожно сказала Аня, просовывая голову между сиденьями. – Но могу…

– Нет-нет, все по плану, – перебила ее Настя. – Оставайся у нас.

Наверное, в любой другой раз Ярик бы возмутился самой идее того, что Анька будет спать в одной квартире с левым мужиком, тем более с Эриком. Но сейчас мысли его были так далеки от Аниного целомудрия, да и вообще далеки от всего, что он не стал спорить.

На самом деле, единственное, чего ему сейчас хотелось – это снова почувствовать Настино прикосновение.

Он вел машину, боясь кинуть на девушку даже мимолетный взгляд, а в голове на повторе звучал вопрос Юры: «Ты будешь общаться с этим отбросом или с нормальными людьми?» Ярослав не должен был думать о Насте. О том, какие нежные у нее пальцы, даже если они так сильно впиваются в его ладонь. О том, сколько проблем у нее теперь может быть. Кому, как не ему знать, как Кабану срывает крышу ни с того, ни с сего. А тут даже повод есть – Настя ушла с отбросом.

Настя ушла с ним.

Эта мысль опалила его изнутри, выжигая до костей.

– Ярик, ты сердишься?

– М-м? – парень кинул взгляд в зеркало заднего вида, не понимая, с чего Плюха вообще решила, что он злится.

– Ты такой хмурый, – пролепетала Аня, осторожно пытаясь столкнуть с бедра руку Эрика.

И пусть Яр совершенно точно не мог ее видеть, она боялась, что это может его выбесить. Она чувствовала, что он в напряжении, ровно как и Эрик, который сидел рядом с ней и не собирался убирать руку, собственнически лежавшую чуть выше ее правого колена.

– Устал, – коротко ответил Ярик. – Закрывал долги сегодня.

Это была правда. Не вся, но все же он не соврал.

До дома они доехали молча, думая каждый о своем. Настя нервно постукивала пальцем по колену, время от времени поглядывая на руку Ярика, лежавшую на рычаге переключения передач.

Во дворе парковочных мест почему-то не оказалось, и Ярик высадил ребят у подъезда, а сам поехал искать парковку в соседнем дворе. Настя смотрела ему вслед и жалела, что они даже толком не попрощались.

А может, это было к лучшему?

– Настя, пошли домой, в душ хочу, – Эрик привычно набрал код и открыл дверь, пропуская девчонок вперед.

– А можно я первая помоюсь? Я воняю костром, – заканючила Настя.

Эрик закатил глаза, но не стал говорить, что нечего было таскаться по сомнительным дачам. Вот сидели бы с Аней дома, и все было бы хорошо. Но Настя хотя бы одета была прилично, в отличие от Ани, которая поднималась по лестнице перед ним, открывая парню прекрасный вид на красивые голые ноги. И одна только мысль о том, что всякие там Вити и бог знает кто еще могли преспокойно на них пялиться, выводила из себя.

– Я в душ!

Едва они оказались в квартире, Настя прошмыгнула в ванну, оставив Эрика с Аней наедине. Парень смотрел на нее тяжелым взглядом, не зная, что и сказать. Хотелось сказать многое, но интуиция подсказывала, что потом он может пожалеть об этих словах.

– Эрик, ты злишься? – тихо спросила Аня, взволнованно вглядываясь в лицо музыканта.

Как будто он мог не злиться, зная, что она тусит на какой-то мутной даче с Витей, который лип к ней, и Юрой, который ей то ли нравился, то ли все еще нравится! Да еще и в этой своей проститутской юбке и топике, вырез которого был глубже, чем Марианская впадина.

А вдруг, она так вырядилась для Юры?

От этой мысли застучало в висках.

– А чего голая не пошла? – не выдержал он.

– Что? – Аня округлила глаза, а потом проследила за направлением его взгляда. – Прекрати пялиться на мою грудь! – возмутилась девушка, запахивая джинсовку.

– То есть всяким там Витям можно, а мне нет? – нахмурился Эрик, который вообще-то считал, что, если кто и имеет право пялиться в Анино декольте, так это он.

– Да никто туда не смотрел! И вообще, я, по-твоему, единственная в мире девушка, у которой есть грудь? Другие же носят…

– Мне плевать на других, – отрезал парень, делая шаг в ее сторону. – Я не хочу, чтобы ты так одевалась.

– Ой, прости, тебя забыла спросить, во что мне одеваться, – фыркнула Плюшка, скрестив руки на груди. – Знаешь, что…

Эрик узнал насмешливый взгляд, который Аня явно подсмотрела у Насти. Его не было в городе всего ничего, а Анька уже нахваталась. Решив, что обязательно проведет с сестрой воспитательную беседу на тему ее плохого влияния на Аню, Эрик вдохнул-выдохнул, а потом наметил план действий.

Он помоется, остынет, а потом поговорит. Спокойно.

Но Настю бы хорошо выпереть из дома, на случай если спокойного разговора не выйдет. А если Аня будет продолжать выпендриваться, то он точно начнет орать. Но не отправлять же сестру гулять на лестницу. Ночь на дворе.

А какие еще есть варианты?

– Аня, иди в комнату, я помоюсь, а потом мы поговорим. Все, тайм-аут, – сказал Эрик, подталкивая ее к двери. – Располагайся и ни в чем себе не отказывай. Я скоро приду.

– Не хочу я с тобой разговаривать…

– Анька, не беси меня.

– Эрик, ты… ты…

– Что я?

– Ты абьюзер! – выдала Плюшка за секунду до того, как Эрик захлопнул дверь у нее за спиной.

– От абьюзерши слышу, – проворчал Эрик, направляясь к ванной. – Ты там утонула? – поинтересовался он у сестры.

– Я почти все, осталось посушиться…

Настя приоткрыла дверь и выглянула к брату.

– Сушить волосы феном вредно. Иди к соседу, – выдал Эрик.

Настя вытаращилась на него, не понимая, шутит он или совсем умом тронулся. Но, судя по выражению лица, братец говорил серьезно.

– Нам с Аней надо поговорить. Наедине. Так что сходи к Ярославу, поболтайте, чаю там попейте, не знаю…

Настя не понимала, что удивило больше: то, что брат впервые назвал соседа по имени, или то, что он отправлял ее к нему в ночи, но спорить не стала. Во-первых, она не хотела участвовать в чужих разборках, а во‐вторых, даже отрезвляющий прохладный душ не смыл ее недавнее желание прикоснуться…

– Настя, тебе нельзя пить, ты начинаешь зависать, – пробурчал Эрик, подпихивая ее к входной двери.

– Эрик, но я…

– Передавай соседу привет.

Закрывшись в ванной, Эрик сразу разделся, залез в душ и выкрутил кран с холодной водой. Ледяные капли обжигали тело, но он никак не мог успокоиться. Все внутри бурлило то ли от злости, то ли от возбуждения. Аня определенно издевалась над ним. На кой черт она надела топ с таким вырезом?

Определенно, она сделала это ему назло.

– Дура, – шумно выдохнул Эрик, всеми силами пытаясь заставить себя думать о чем-то, кроме соблазнительной ложбинки, совсем не прикрытой тканью.

Но, как ни старался, у него ничего не выходило.

– Дура, дура, дура, – бормотал он, кое-как вытираясь полотенцем.

Как назло, Настя закинула его домашние шорты и футболку в стирку, которую, как обычно, не разобрала, так что Эрику пришлось довольствоваться пижамными штанами, до которых не дотянулись руки сестры. Из ванной он вышел напряженным, как туго натянутая струна. Тело била нервная дрожь, а кожа все еще горела то ли от воды, то ли от мыслей. Точнее, от одной‐единственной мысли: он не хочет ничего выяснять с Аней.

Он просто ее хочет. Так сильно, что пальцы снова нелепо дрожат. Эрик посмотрел на них и нахмурился: такого дерьма с ним еще не случалось.

– Твою ж!

Дверь так резко распахнулась, что Аня, до этого спокойно сидевшая на кровати, вскочила на ноги и уставилась на замершего на пороге Эрика. Пока он там намывался, она уже успела в своей голове поругаться с ним в пяти различных вариациях и точно знала, что собирается ему сказать, но не смогла выдавить ни слова, увидев его без футболки.

Это было неожиданно. И красиво. И ужасно смущало, так что она тут же растеряла весь свой запал и отвела взгляд, чувствуя, что краснеет.

Эрик смотрел на ее порозовевшие щеки и чувствовал, что ему вот-вот сорвет крышу. Это было слишком… просто слишком.

– Вот зачем ты это надела? – спросил он, в три шага преодолев разделявшее их расстояние.

Аня открыла рот, а потом закрыла, так и не найдясь с ответом. Что ей надо было ему сказать? Что ей просто хотелось быть красивой? Что она берегла эту юбку и топ на тот самый особый случай, который все никак не наступал, потому что она стеснялась носить такие вещи? Только присутствие Насти, которая заряжала уверенностью, сподвигло ее наконец-то не просто покрутиться в этом наряде перед зеркалом и снова спрятать на полку, а выйти в нем в люди.

Ей очень хотелось нравиться. И в этот раз не Юре или кому-то еще, а самой себе.

– Я… я просто хотела быть красивой, – сказала она наконец. – Тебе не нравится?

Аня так посмотрела на Эрика, что вся злость как в трубу вылетела, оставив только возбуждение, которое носилось по телу, как ток по проводу.

– Нравится. Даже слишком.

Голос Эрика был ниже, чем обычно. Тяжелее.

– Разве это плохо? – растерялась Аня.

Эрик шумно вдохнул и как-то странно посмотрел на нее. Его зрачки были такими расширенными, что серые глаза казались почти черными. Аня все ждала ответа, но он так ничего и не сказал, только резким, рваным движением взял ее руку и прижал к своему паху. Ощутив под пальцами напряженный член, Аня замерла, а потом с трудом сглотнула слюну – в горле моментально пересохло. Дышать стало тяжело, как будто на грудь уронили тяжелую плиту.

– Оу, – только и сказала она, нервно облизнув губы.

– Оу, – эхом повторил Эрик.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом губы Эрика накрыли ее рот, целуя жадно, требовательно. Аня вспыхнула мгновенно, тут же теряя способность связно мыслить, совсем как тогда, в машине. Только сейчас все было откровеннее. Острее.

Пальцы Эрика гладили ее бедра, задирая и без того короткую юбку вверх. Он чуть подтолкнул Аню назад, так, чтобы она села на стол, и надавил на ее круглые, покрытые веснушками коленки, разводя ноги девушки в стороны и вставая между ними.

Когда Эрик вжался своим пахом в ее, Аню захлестнула волна удовольствия с примесью стыда, так это было пошло и сладко одновременно. Ее руки сами по себе скользнули на плечи Эрика, притягивая ближе, а ноги обвились вокруг его талии.

У Эрика чуть звезды из глаз не посыпались, когда Аня прихватила губами кожу на его шее, одновременно с этим потеревшись о него. Он вдруг понял, что может кончить только от этого, так и не сняв штанов, и все-таки не нашел в себе сил остановиться.

Он жадно исследовал тело девушки, пробираясь под ее одежду. Кожа у Ани была горячей и мягкой и пахла костром. Ее руки скользили по его спине, пуская по телу то ли ток, то ли мурашки, а от ее прерывистого дыхания куда-то в шею окончательно срывало крышу.

– А вдруг Настя услышит? – вдруг опомнилась она.

– Не услышит, – заверил ее Эрик, надеясь, что Настя опустошит все запасы чая у соседа.

Аня хотела сказать что-то еще, но Эрик вдруг наклонился и провел языком по ложбинке между ее грудей. Она всхлипнула, выгнувшись ему навстречу, а парень потянул вверх ее топ. Когда его пальцы прикоснулись к застежке лифчика, Аня вдруг дернулась назад и замерла, испуганно глядя на парня.

– Что вот так вот сразу? – шепотом спросила она.

Одно дело трогать друг друга через одежду или даже под, но совсем другое раздеться перед кем-то. У Ани в голове тайфуном пронеслись все ее комплексы и страхи. А вдруг Эрику не понравится ее грудь? Или он заметит тоненькие белые полоски растяжек на боках, которые остались после похудения? И еще миллион самых разных «или» обрушились на нее всего за секунду.

– Я не буду, если ты не хочешь, – так же тихо ответил Эрик.

Аня прикрыла глаза, дрогнув ресницами, а потом почти беззвучно выдохнула:

– Хочу.

* * *

Настя стояла в подъезде перед дверью Ярика и не решалась нажать на звонок. Взгляд упал вниз, на бежевые мягкие спортивки и белые тапочки, из которых торчали розовые носки. Боже, зачем она надела эту дурацкую розовую футболку?! И волосы не высушила, спасибо Эрику, который чуть ли не выкинул ее из ванной в чем мать родила!

Девушка зажмурилась, пытаясь унять дрожь во всем теле. Она хотела поговорить с Яриком… Нет, не так. Она хотела побыть с Яриком наедине. Но, чем трезвее становилась, тем сильнее накрывала неловкость. Он держал ее за руку и приехал с Эриком забрать ее с шашлыков, но нравилась ли она ему так же, как он ей? Или, может, он ехал за Аней? Что вообще у него в голове? Он то груб с ней, то добр, но что же у него на душе?

Настя, задержав дыхание, робко постучала. Выбора-то все равно не было – Эрик с Аней выясняют отношения, идти ей некуда, но будет ли ей рад сосед, вот в чем вопрос.

Дверь открылась нараспашку, и в проходе встал удивленный Ярослав в одних домашних штанах и с голым торсом. Настя ошарашенно уставилась на него. Ярик был бледный, подкачанный и очень красивый. И кажется, тоже только после душа, потому что прическа Тома Шелби была мокрой, а по шее стекала вода.

– Настя? Все нормально? – спросил парень, немного нахмурившись и смутившись, что стоит перед ней полуголым.

Он-то думал, что пришла Анька. И сейчас не понимал, что здесь делает соседка, которая была похожа на ангела. И спортивки, и розовая футболка ей очень шли. Она была красивой, как никогда. И все же лучше бы она не приходила – он был очень зол. Если бы она не пошла на шашлыки, конфликта с Юрой не было бы, не пришлось бы ехать с музыкантом на дачу к Вите, много чего не было бы.

Но главное, Юра кинул ей прямую угрозу, а Кабан всегда умеет нагадить, так что теперь придется вообще не отходить от нее ни на шаг, да и за Анькой и тупым скрипачом приглядывать.

– Ребята попросили меня уйти, им надо поговорить, – тихо сказала Настя, смущаясь. – Можно посидеть у тебя?

В эту же минуту к двери выбежал Чипс и радостно бросился ей в ноги.

– Заходи, – неловко ответил Ярик, пропуская ее в прихожую.

Чипс еще с минуту повизжал от восторга и убежал в комнату. Настя скинула тапочки и заметила, что у Ярика дома было очень уютно и чисто и пахло порошком и кондиционером для белья. Ей так понравился этот запах, что Настя едва не поплыла от ностальгии: в их первой маленькой квартире на окраине Москвы пахло так же. Они с Эриком были мелкими, мама тогда еще сама пекла шарлотку, убирала, стирала и работала прямо из дома за стареньким компьютером.

– Хочешь чай, кофе, поесть? – предложил Ярик, доставая из комода черную футболку и быстро натягивая на себя.

– Кофе, пожалуйста, – попросила Настя, отвлекаясь от своих мыслей и глядя на валяющегося в кресле Чипса.

– У меня только растворимый, это ничего? – спросил парень, думая, что не сможет сделать и в половину так вкусно, как она делает в кофейне.

– Класс, люблю растворимый, – обрадовалась Настя, следуя за ним на маленькую кухню, такую же как у них с Эриком. – Извини, что так ворвалась к тебе. Надеюсь, тебе завтра не надо на работу? – Девушка смотрела, как Ярик достает чашки и кофе, а затем берет с полки печенье.

– Нет, у меня заслуженный выходной. Я, кстати, сдал все зачеты, – почти гордо сказал он, все еще стоя к ней спиной.

– Поздравляю! Ты молодец!

Настя не знала, что еще добавить. С ней вообще такое было впервые: она путалась в своих мыслях, говорила то слишком громко, то слишком тихо, то краснела, то бледнела, сердце то билось быстро и рвано, то, как ей казалось, не билось вообще, а в горле пересохло. Все в ее голове крутилось вокруг Ярослава. И чем больше она смотрела на него, тем сильнее убеждалась, что влюбилась. Глупо, бесповоротно и совершенно по-идиотски.

Ярик сделал кофе, добавил сахара и молока, как она просила, и почти сразу пролил половину на стол, потому что пальцы тряслись. Он злился, нервничал, раздражался, восхищался и краснел одновременно, не в силах держать безумный белок в узде. И лучшее, что мог, – это не смотреть на Настю, а просто сделать ей новую чашку кофе.

– Понравились шашлыки? – поинтересовался он, опять возвращаясь к ситуации с Кабановым.

– Ну, было вкусно, – осторожно сказала Настя, забирая у него чашку с кофе. – Хотя Юра просто больной на голову упырь.

– Это мягко сказано, – разозлился Ярослав. – Я же тебе говорил, держись от него подальше.

– Да что ты?! Ты говорил мне ехать на шашлыки с Аней, потому что она работает с приличными людьми, Ярослав! – тут же ответила Настя, вспомнив, как хамски он вел себя с ней в кофейне в последний раз.

– До того, как ты сказала, что там будет Юрец! Чем ты думала? – Ярик наконец уставился на нее, смотря в голубые глаза и теряясь где-то там, в омуте с ее чертями.

Он снова злился или пытался на нее злиться. Злость была понятным и знакомым чувством. Злиться было легко и просто, куда сложнее было с другими эмоциями.

Почему-то, чем дольше он смотрел на Настю, тем безвольнее становился, словно растворяясь в глубине ее глаз.

– Мог бы мне сказать туда не ехать! – вспыхнула Настя и тут же пожалела, что ляпнула это.

Ярик открыл рот и закрыл его, чувствуя, что потерял дар речи.

– А я могу тебе что-то запрещать? – уточнил он, не моргая и не дыша.

Вместо ответа Настя схватила чашку и стала пить кофе быстро и жадно, едва не давясь им. Сердце стучало где-то в животе. Сколько раз она смеялась над парнями, над их нелепыми подкатами, над глупыми парочками, чтобы сейчас самой блеять и трястись, как овечка, не в силах выдавить из себя сложносочиненное предложение.

Ярик, не менее ошарашенный этим ночным разговором, не знал, куда себя деть и какого ответа ждать. Он посмотрел на часы, которые показывали два часа ночи, и почувствовал, что хочет скурить пачку сигарет за раз от напряжения, а еще нестерпимо захотел выдрать чашку с кофе из Настиных рук и кинуть в раковину, чтобы она уже что-нибудь сказала ему.

Молчание затянулось, а струны нервов Ярика готовы были лопнуть.

– Я пойду покурю, – наконец сказал он, позорно сбегая от нее на балкон.

Холодный воздух как-то привел в чувство и отрезвил, хотя нормально чиркнуть зажигалкой удалось только с третьего раза.

Ярослав не знал, что ему делать. Голову раздирали мысли о том, что он отброс, что хочет коснуться Настиной руки, а лучше обнять, а еще лучше обнять и не отпускать, но позорно боится пошевелиться. Если он сейчас зайдет на кухню, она точно догадается.

Догадается, что он спать не может по ночам, думая о ней.

Догадается, что он стал очередным ее фанатом, не лучше Кабанова. Только Кабанов богатый, смазливый, с папиным рестиком, получает вышку в универе, кидает баксы на морях, а кто Ярик? Малолетний механик из автомастерской, который кое-как заканчивает шарагу в Мухосранске? Сирота, которого кинула мамаша? Хулиган, который одно лето каждую неделю сидел в обезьяннике и еле закончил школу?

Про таких, как он, в лучшем случае, говорят «мальчик из неблагополучной семьи, не общайся с ним», а в худшем, пытаются на манер Кабана пошутить, что он наркоман, от которого можно подцепить болячку. И Настя может сколько угодно ходить к нему и пить кофе, но ему с ней не светит.

И все же…

Сердце противно кольнуло внутри, возражая здравому смыслу. Ну она же ушла с ним с шашлыков! Не с красавчиком Юрцом, а с ним. Она же послала Кабана, а его держала за руку.

Ярик обреченно уткнулся лбом в холодные мокрые перила балкона. Перспектива прятаться здесь казалась все более заманчивой. Остатки храбрости почти покинули его, но вдруг он услышал какую-то возню на кухне, и пришлось покинуть свое убежище.

– Что ты делаешь? – Ярик недоверчиво смотрел, как Настя моет чашку.

– Мою посуду, – зачем-то пискнула девушка, теряя голос и уверенность в себе.

– Оставь, я сам, – Ярик, не думая, приблизился и осторожно забрал мокрую чашку из ее руки.

На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Настю ударило током. В самое сердце, словно разрядом молнии. Больше молчать не было сил.

– Ярослав, – громко позвала она, заставив его посмотреть себе в глаза. – Не хочу я с тобой дружить, – выпалила она и встала на цыпочки.

Между их губ было расстояние в сантиметр, но она специально остановилась. Ожидание его реакции гильотиной зависло над ее сердцем.

Взаимно ли чувство?

– Я тоже не хочу с тобой дружить, – хрипло и жутко неуверенно прошептал Ярослав и неловко коснулся ее губ своими.

Все мысли, что он надумал минуту назад на балконе, улетучились. Мозги отшибло, а сердце пустилось галопом.

Ярик и не целовался толком, кроме того случая в лагере, и почти никогда никого не обнимал. И, хотя поцелуй вышел кривой, и воздуха не хватало, и он стукнулся зубами о ее зубы, и отстранился, краснея, как идиот, он никогда еще не был так счастлив.

Еле дыша, жадно хватая ртом воздух, он не верил сам себе, что поцеловал Настю, и злился на себя, что не смог сделать это нормально.

Но он даже не представлял, что Насте было глубоко фиолетово, умеет он целоваться или нет. Девушка стояла перед ним со все еще мокрыми руками и глупо улыбалась.

– Я… То, что Кабанов сказал про меня… Я ничем не болею, – зачем-то сказал Ярик, окончательно зарывая в могилу свое умение флиртовать.

Вместо ответа Настя сделала шаг к нему, встав вплотную.

– Ярослав, Юра со всеми своими изречениями может идти куда подальше, хватит о нем думать, – нахмурилась она, не сводя глаз с его красивых губ. – Замолчи и поцелуй меня.

Ярик замер – из легких вышибло весь воздух, как от удара под дых, от слов Насти. Она была здесь, с ним, а Кабанов может идти лесом, весь гребаный мир может идти лесом. Осталась только Настя, все остальное было не важно. Он ей нравился, и осознание этого факта вселило уверенность и тепло.

Ярик вдруг улыбнулся как идиот.

– Я, – он медленно положил ладонь девушке на затылок, зарываясь пальцами во влажные после душа волосы и притягивая к себе ближе, – не умею целоваться. Научи меня, – продолжал улыбаться он, не веря, что делает это.

Настя не успела ответить, а Ярик накрыл ее губы своими. Учился целоваться он быстро, и теперь уже ей не хватало воздуха. Вторая рука Ярика мягко коснулась ее лопатки, пуская электрические разряды во все тело. Он прижимал ее к себе все ближе. Настя слышала бешеное биение его сердца, а может, это было ее сердце, она не знала.

Ярик пах сигаретами, а она водкой, шашлыком и кофе, что выпила совсем недавно. И, наверно, это совсем не романтично, но было плевать. В голове была только одна мысль – эта ночь вошла в топ десять лучших.

Домой уходить не хотелось, и Настя надеялась, что Эрик с Аней будут выяснять отношения до утра. Хотя казалось, что даже если бы она решила уйти, Ярослав бы не отпустил. Он так крепко сжимал ее в объятиях, словно боялся, что она отстранится и убежит.

Настя бы не убежала. Вместо этого она молча потянула его в сторону комнаты, где толкнула его на диван и уселась к нему на колени, продолжая целовать и обнимать. Губы покраснели и распухли, а за окном было темное октябрьское рассветное утро.

Они почти не говорили друг с другом, только мягко касались кожи щек, ключиц или плеч, не опускаясь ниже, целуя горячо и невинно одновременно. И, наверно, это было самое трогательное, что случалось в жизни у обоих.

Ярик не помнил, как уснул с Настей в обнимку на неразобранном диване, под старым пледом, не помня себя от счастья.

Впервые в жизни он засыпал по-настоящему не один, чувствуя тепло и любовь. Засыпая, прижимая Настю к своей груди, он уткнулся носом в ее тонкую шею, думая о том, что никому ее не отдаст.

Глава 24 Шалость удалась

Насте снились кошмары, и она хмурилась во сне. Снилось, будто она пришла в огромный концертный зал на выступление Эрика, но его похитил Максим, а вместо Эрика на сцене был Ярик и бил какого-то парня гитарой. Она хотела закричать, но сон сменился, и вот ей уже снилось, что Юра напал на нее в кофейне, вцепился в руку и стал ее грызть, как зомби. Настя вскрикнула, просыпаясь, и затуманенными спросонья глазами увидела, что ее руку покусывает Чипс. Не успев толком проснуться, Настя запуталась в пледе и свалилась на пол, едва не придавив собой собаку.

Раздался грохот, Чипс весело залаял, прыгая на Настю, решив, что это игра, а Ярик вскочил, не сразу соображая, что происходит.

– Сильно ударилась? – взъерошенный Ярик спрыгнул с дивана и помог ей подняться, освобождая от пледа и визжащего Чипса. – Извини, он в туалет хочет. Всегда так будит, если рука или нога из-под одеяла торчит.

– Все в порядке, я просто забыла, что не дома, – улыбнулась Настя, любуясь сонным парнем. – Чипс, да ты подкроватный монстр.

Ярослав тоже улыбнулся, а затем кинул взгляд в окно и отметил, что утро еще раннее и спали они всего ничего.

– Я пойду, выведу его на улицу, а ты можешь еще поспать, – неуверенно сказал он, надеясь, что она останется подольше.

– Я вроде выспалась, хочешь, я с ним погуляю? – предложила девушка.

Ярославу было очень приятно ее предложение, но он тут же представил, как Зинка потом расскажет всем соседям, что видела, как Настя выгуливает его собаку с утра пораньше. Ему совсем не хотелось этого. Достаточно было угроз Кабанова, сплетни от соседей ни к чему.

– Не-е, я сам, не парься, – Ярик обратил внимание, что губы Насти распухли и покраснели от ночных поцелуев, и невольно улыбнулся. – Может, кофе сделаешь? В холодильнике, кстати, пицца есть. Могу еще чего-нибудь в магазине захватить, если надо…

– Кофе с пиццей будут в самый раз.

Ярик быстро почистил зубы и повел Чипса на улицу. Вместо обычной утренней прогулки во дворе, он потащился с псом вдоль улицы в сторону магазинов. И, хотя очень хотелось спать, мысли носились в голове, как рой встревоженных пчел, заставляя проснуться.

Вот и что ему теперь делать? Настя осталась у него ночевать, и они много целовались, и было даже что-то вроде признаний, что они нравятся друг другу. Значит ли это, что они теперь встречаются? И если встречаются, надо ли идти к ее брату, чтобы сообщить ему о своих правах на Настю? А что, если она целовала его, потому что была пьяной после шашлыков? А что, если она проснулась, подумала и решила, что не хочет иметь с ним ничего общего?

Ярик остановился, ежась от порыва холодного ветра. Небо было пасмурным, кажется, сегодня тоже будет дождь. Взгляд зацепился за цветочный магазин рядом. В витрине стоял большой букет красных роз, и Ярославу вдруг захотелось купить Насте цветов. Он сделал шаг вперед, но обнаружил, что магазин еще закрыт. Парень хмуро уставился на вывеску, а потом подумал, что не хочет дарить ей красные розы. Некстати вспомнилось, как Юра спрашивал у Насти, какие цветы ей нравятся, в висках застучало от злости. Фиг Юрцу, а не Настя!

А цветы он все же купит, только не красные розы и не сейчас. Ей нужно что-то особенное. Надо будет пойти в дальний магазин, который в центре, там большой выбор цветов, кажется, там он покупал букет тете Маше на юбилей.

Ярик пошел обратно к дому и снова стал мучительно обдумывать, встречаются они с Настей или нет. Ему бы хотелось верить, что да, как никогда хотелось. Но он же не девчонка сопливая, чтобы спрашивать ее. А что, если для нее эти поцелуи – пустяк и ерунда? Может, она в своей Москве часто так делала? Может, она завтра уедет обратно? Ярику стало паршиво от этих мыслей. Подойдя к двери, он почти решил, что Настя сейчас его пошлет и вообще скажет, что он полез к ней целоваться, воспользовавшись ее пьяным состоянием. А может, она вообще уже сбежала к себе?

Дрожащими от волнения пальцами Ярик открыл входную дверь и уловил приятный запах чего-то жареного. Быстро вымыв Чипсу лапы, он вместе с псом зашел на кухню, где Настя как раз разливала по чашкам кипяток в растворимый кофе. На столе стояли тарелки с гренками и остатками вчерашней пиццы. Ярик заметил, что Настя собрала волосы. Жаль, ему нравилось, когда они небрежно рассыпались по плечам.

– Ты сделала гренки? – Ярик подцепил пальцами одну и отправил в рот, обжигая язык. – Вкусно, – с набитым ртом сказал он.

– Не обольщайся, это единственное, что я умею делать на кухне. Ну, могу еще посуду мыть, – захихикала девушка, убирая сковородку в раковину. – Так что в нашей паре готовить будешь ты, – хитро улыбнулась она.

Ярик подавился остатками гренки и закашлялся, а Чипс, воспользовавшись его замешательством, подбежал к Насте и стал клянчить угощение, вставая на задние лапы и пританцовывая вокруг девушки.

– А мы пара? – с хрипом в горле спросил Ярик, делая шаг к ней.

– Ну, если ты не хочешь… – Настя отвела взгляд и неловко кинула Чипсу кусочек гренки.

– Хочу, – прошептал Ярослав ей в губы.

Утро еще никогда не было таким добрым. Он снова и снова целовал Настю, обнимая и прижимая к себе. Только сейчас было еще лучше, чем ночью. Потому что осознанно, и при свете дня, и внезапно смелее. Вчера он боялся слишком сильно сжать ее плечи и вообще прикоснуться, а сегодня хотелось чего-то большего, чем прикосновений на кончиках пальцев.

– Ярослав, кофе уже остыл и гренки тоже, – улыбнулась сквозь поцелуи Настя, растворяясь в нежности, словно кофейные гранулы в кипятке.

– Ужас, – весело шепнул Ярик, не спеша отпускать ее.

Настя продолжала улыбаться сквозь поцелуи, вспоминая первую встречу и их неловкое знакомство. Кто мог знать, что так все обернется, а под броней колючего ежа Ярослав окажется настолько милым и нежным. Что он будет спать с ней в обнимку, укрывая пледом, и целовать трепетно, словно она божество.

Настя подумала, что не очень-то она и хочет кофе с пиццей, ведь куда больше хотелось опять завернуться в плед вместе с Яриком и спать, прижимаясь к его теплому телу. Но не успела она донести до него эту светлую мысль, как они оба подскочили от грохота и собачьего лая.

– Чипс! – Ярик грозно посмотрел на пса, который виновато выбежал из кухни с куском пиццы в зубах. – Похоже, на завтрак только гренки, – Ярослав пошел за тряпкой и веником, чтобы собрать осколки битой посуды.

Пока они целовались, Чипс успел нагло залезть на стул и дотянуться до тарелки с пиццей, но вместе с едой скинул и тарелку. Обычно пес не позволял себе подобной наглости, но почему-то именно тогда, когда в доме появлялась пицца, Чипс становился сам не свой и был готов на любое вероломное предательство, лишь бы получить заветное лакомство.

– Это на счастье, – крикнула Настя Ярику и присела на корточки, чтобы собрать крупные осколки.

Надо было идти домой, пока ребята не проснулись, но так хотелось насладиться этим утром еще чуть-чуть.

* * *

Эрик смотрел на разметавшиеся на подушке рыжие волосы и боялся пошевелиться. Аня лежала к нему спиной, и, судя по тихому, ровному дыханию, еще спала. Ее щека лежала на его ладони, которую он уже почти не чувствовал, но все равно не убирал. Только придвинулся чуть ближе и поправил сползшее одеяло.

Они так и не закрыли окно в комнате, так что под утро было уже свежо. Хотя Эрик не был уверен, утро сейчас или день. Часов в комнате не было, а телефон остался в кармане джинсов, которые валялись где-то на полу, как и вся остальная одежда. С одной стороны, надо бы посмотреть, сколько он проспал, а с другой – какая разница? Смена начнется только в шесть, так что можно просто лежать, чувствуя тепло Аниного тела, и смотреть на ее усыпанное веснушками плечо.

Ночью они выключили свет, поэтому Эрик только сейчас заметил, какая у девушки красивая молочно-белая кожа. Рыжие крапинки веснушек смотрелись яркими брызгами солнца, хаотично раскиданными по всему Аниному телу, и очень ему нравились. Как и все остальное.

Аня нравилась ему целиком, без всяких там «но».

– Прекрати, – сонно проворчала девушка, натягивая одеяло на голову. – Ты меня разбудил.

– Но я ничего не сделал.

– Я чувствую, что ты на меня смотришь.

– Не говори ерунды, – весело шепнул Эрик. – Нельзя почувствовать во сне, что на тебя кто-то смотрит.

– Можно. У меня уже рефлекс – Милка каждую субботу вскакивает ни свет ни заря, встает в дверях и пырится на меня, как маньяк, пока я не проснусь.

Эрик хихикнул, обнимая Аню второй рукой и притягивая ближе к себе. Его дыхание обожгло шею, мысленно возвращая девушку в прошедшую ночь. Вспомнилось, как руки Эрика трогали ее, как его губы целовали ее везде, куда могли дотянуться, как она покусывала его плечо, чтобы не застонать от удовольствия, которое выжигало изнутри.

– Как думаешь, Настя нас не слышала? – вдруг спросила Аня.

– Не-а.

Эрик знал, что если Настя спит, то ее и грохот пушки не поднимет, особенно если она выпила. Как-то раз, лет в пятнадцать, он страдал по какой-то там девчонке, имени которой уже и не вспомнит, и словил приступ ночного вдохновения. Забыв о том, что на часах три ночи, он схватился за скрипку и играл до тех пор, пока к нему в комнату не постучала мама и не спросила, все ли у него хорошо с головой. Настя же все это время преспокойно дрыхла, сунув голову под подушку.

И в этот раз наверняка было так же. Тем более они с Аней совсем не шумели. Пожалуй, это был самый медленный и тихий секс в его жизни, который так резко контрастировал с яркой и молниеносной прелюдией.

Когда Аня оказалась перед ним без одежды, Эрик вдруг замер, охваченный каким-то незнакомым трепетом. Внутри него что-то щелкнуло, и он прикасался к Ане так осторожно, словно она могла разлететься в дребезги, стоит ему совершить одно неверное движение, и она отвечала ему тем же. Они неторопливо изучали тела друг друга легкими касаниями и невесомыми поцелуями.

Время словно остановилось, слившись в один бесконечно долгий тихий вздох, замерев в сладком, как патока, поцелуе. Это было больше, чем просто секс, больше, чем все, что было у него раньше.

Все эти мысли пронеслись у него в голове за мгновение, а потом Эрик нежно прижался губами к острому плечу Ани.

– У нас все хорошо? – уточнил он.

– Кроме того, что Настя уже наверняка давно проснулась и заметила, что я не вернулась спать к ней… и, конечно, обо всем догадалась. Да, все отлично.

– Да не парься, скажем, что играли в шахматы, – фыркнул Эрик. – Но вообще, я не это имел в виду.

Аня повернулась к нему, внимательно всматриваясь в его лицо. Оно было красивым. Чуть-чуть заспанным и неожиданно обеспокоенным.

– Почему ты спрашиваешь?

– Хм… наверное, потому что ночью мы занимались сексом, а наутро ты ворчишь и переживаешь о том, что подумает моя сестра. Тревожный симптом.

Аня моргнула, а потом покраснела.

Она не знала, как объяснить, что пытается думать о чем угодно, кроме того, что они лежат совсем голые под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. И стоит ей подумать о том, что было ночью, как внизу живота становится жарко, а все ее мысли начинают крутиться вокруг члена Эрика, упиравшегося ей в бедро.

– Тебе не понравилось? – тихо спросил Эрик.

Спросил и сразу же пожалел об этом. Вопрос прозвучал как-то глупо и по-детски. Аня отчего-то засмущалась, и Эрик сразу же решил, что она просто подбирает слова, чтобы его не обидеть.

А Аня вдруг прищурилась, чуть подалась вперед, а потом шепнула ему прямо в ухо:

– Хочу еще.

Она сказала это так тихо, что Эрик почти решил, что ему это послышалось, но когда Аня взяла его ладонь и потянула к себе, то понял, что слух его не подвел. Он провел пальцами по бедру девушки, глядя ей прямо в глаза и чувствуя, как под пальцами появляются мурашки.

Вопреки его ожиданиям, она не отвела взгляд. Ее ладонь прикоснулась к его животу, нежно поглаживая. Эрик не понял, кто первый кого поцеловал, да и какая разница, если это было чертовски хорошо.

– Эй, вы там живы? Уже начало четвертого! – Настя громко постучала в дверь. – На работу опоздаете.

Аня отпрянула от Эрика, который в очередной раз задумался о том, что все еще может осуществить детскую мечту и стать единственным ребенком в семье.

– Встаем-встаем! – крикнул он, отгоняя образ, в котором душил горячо любимую сестру подушкой.

– Давайте, я готовлю завтрак! Ну, или обед… Не важно!

Аня резко села в постели, глядя на дверь и слушая удаляющиеся шаги Насти. Ей вдруг стало очень неловко, хотя она и сама не могла понять почему. Наверное, все дело было в том, что и дураку понятно, чем могут заниматься двое за закрытой дверью. А Настя явно не дура.

Эрик с интересом смотрел за тем, как Аня бледнеет, краснеет, кривит губы и хмурится, догадываясь, о чем она задумалась. Ему было непонятно, зачем так париться из-за всякой ерунды, но вообще, это было даже немного мило.

– Начало четвертого, – в ужасе пролепетала Аня. – Она точно все поняла.

– Ага, – хмыкнул Эрик, приподнимаясь на локте. – По-любому побежала надевать футболку «у них был секс». Может, и плакат нарисует, чтобы на лестнице вывесить, а то Зинаида давно без свежих сплетен.

В глазах у него были смешинки.

– Не смешно! – возмутилась Плюшка, бросив в него подушкой.

– Еще как смешно, – парировал Эрик. – В конце концов, тебе не наплевать, кто и что о тебе думает?

Аня не знала, как объяснить ему, что вообще-то нет, не плевать. Она слишком привыкла к тому, что все всех обсуждают. В городе так тухло, что перемыть кому-то косточки было святым делом. А уж кто, когда, чего и с кем – вообще было излюбленной темой местных кумушек. И попасть в сводку их «светских хроник» совсем не хотелось.

Она и так недавно там засветилась. На днях мама сказала, что ее маникюрщица спросила, правда ли ее дочь гуляет с музыкантом из рестика. Об этом ей сказала ее постоянная клиентка, подруга которой была частой гостьей ресторана, где работают ребята, и уже не раз замечала их вместе.

Аня затруднялась ответить, почему каких-то незнакомых ей людей интересовала ее жизнь, но так уж было заведено. Все все видели и все все знали.

На кухне что-то с грохотом упало, Аня вздрогнула и стала высматривать свою валявшуюся на полу одежду. Чтобы добраться до нее, надо было как-то перелезть через Эрика, а потом побегать голышом по комнате, подбирая вещи. А еще неплохо было бы сходить в душ, но домой она не успеет, а напрашиваться к ребятам было как-то неловко.

Пока она думала обо всем этом, Эрик уже встал, быстро натянул трусы и футболку, а потом подал Ане ее одежду.

– На стиралке чистое полотенце, моя зубная щетка синяя, ватные диски и всякая фигня в ящике под раковиной. Горячая вода с задержкой, так что пролей воду чуть-чуть, – напутствовал он.

– У меня зубная щетка с собой, я же собиралась оставаться у Насти, – напомнила Аня.

Эрик кивнул. Аня сидела, завернувшись в одеяло, и выглядела чертовски мило. Хотелось взъерошить ее и без того растрепанные волосы, поцеловать в покрытый веснушками нос и прижать к себе.

– Ты чего так смотришь? – не выдержала Аня.

Эрику вдруг подумалось, что у него нет слов, которым можно описать то щемящее чувство внутри. «Ты красивая» – слишком банально. «Кажется, я влюбился по уши» – чересчур сопливо. «Мне с тобой хорошо» – как-то дешево и избито.

– Тебе идет мое одеяло, – отшутился он, все-таки чмокнув кончик ее носа. – Все, иди в душ, встретимся на кухне.

Он выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и прошлепал босыми ногами в сторону кухни, откуда попахивало горелым.

– Женщина, ты что творишь?

Эрик скривился, глядя, как Настя отскребает от сковородки что-то невразумительное.

– Оладушки, – улыбнулась сестра. – Первый блин комом, но ничего, вторая партия будет лучше. Ну, если я смогу отмыть сковороду.

– Выглядит так, как будто сейчас зашевелится, – фыркнул Эрик, разглядывая наполовину сырые, наполовину сгоревшие плевки теста на сковородке.

Настя ничего не ответила. Она сделала тесто по рецепту мамы, и все должно было быть хорошо, но она отвлеклась на мысли о Ярославе и очнулась, только когда оладьи намертво пришкварились к сковороде, оставшись при этом почти сырыми сверху. Но разве мог какой-то там кулинарный провал испортить ей настроение в такой день? Насте казалось, что у нее за спиной выросли крылья, на которых она парила где-то в воспоминаниях о прошедшей ночи, и всякие мелочи, вроде дыма, запаха гари и, возможно, окончательно убитой сковородки, не могли вернуть ее на грешную землю.

Она только загадочно улыбнулась и сунула сковородку под струю воды, продолжая отрывать пригоревшее тесто.

– Эм, ты вчера когда вернулась? Долго у соседа сидела? – как бы между прочим поинтересовался Эрик, делая глоток остывшего чая.

– Нет, недолго, – Настя с облегчением убедилась, что Эрик не заметил, что она вернулась утром. – Выпили кофе, поболтали ни о чем, я пришла домой и сразу отрубилась. У вас с Аней все хорошо?

– Ну, мы вчера чуть-чуть поцапались, но потом помирились.

Эрик пытался сдержать глупую улыбку, но она против воли выползала на лицо, выдавая его с потрохами. Было совершенно очевидно, что он счастлив.

– Ты не обиделась, что я отправил тебя к соседу?

– Не, все норм, – отмахнулась Настя, вытирая сковородку полотенцем. – Вам надо было поговорить, я все понимаю.

Настя говорила искренне. Она не знала, что происходило дома, пока ее не было, но главное, что все хорошо закончилось, и это не могло не радовать. Как и то, что Эрик явно не догадывается, что она всю ночь провела у Ярослава, иначе уже накапал бы ей на мозги. Шалость удалась.

– Кстати, ты оставил телефон на кухне. – Она ткнула лопаткой в сторону стола. – Он вибрировал без конца, а потом сдох.

Эрик поморщился, догадываясь, кто так упорно вызванивал его. Конечно, мать пришла в бешенство, вернувшись в отель и обнаружив, что он уехал. Еще бы. Она терпеть не могла, когда что-то шло не по плану.

Он посмотрел на сестру, думая, стоит ли рассказать ей об очередном гениальном плане маман – о переезде в Европу. С одной стороны, он уже все для себя решил, а с другой – Настя должна все узнать, и сама сделать выбор.

– Будешь пробовать? – Настя подцепила красивый румяный оладушек и положила его на тарелку.

Сестра едва ли не светилась от счастья. И этот ее внезапный кулинарный порыв выглядел странно… Эрик не понимал, с чем это связано, но знал, что не хочет портить ей настроение. Они обязательно все обсудят, просто не сейчас.

– Ну как?

Настя не понимала, почему брат так скривился. Вроде она все сделала точно по рецепту. Но лицо брата было каким-то очень странным.

– Кхм, Настен, влюбилась, что ли? – спросил Эрик, с трудом глотая.

Настя едва лопатку из рук не выронила. Как он догадался? Заметил, как она смотрела на Ярослава? Услышал, как скрипнула дверь? Или как она едва не уронила вешалку в прихожей? А может, она вела себя как-то странно? Подозрительно улыбалась или…?

Чем она себя выдала?

– Что? Почему ты спрашиваешь? – выдавила Настя, отворачиваясь к плите.

Что она сделала не так?!

– Ты, кажется, соль вместо сахара положила, – добродушно усмехнулся брат. – Есть, конечно, можно, но лучше завязывай-ка ты с готовкой. Не твое это, Настен, не твое.

* * *

Эрик с Аней ушли на работу еще час назад, а Настя все ходила по комнате из угла в угол и нервно думала, прилично ли пойти к Ярику. С одной стороны, не хотелось быть слишком навязчивой, они же расстались всего несколько часов назад. С другой – очень хотелось его увидеть. Желательно прямо сейчас. А вдруг он занят? А если пойти, то что надеть?

Она открыла шкаф, посмотрела на одежду и закрыла. В животе порхал целый рой бабочек, и даже руки немного тряслись от возбуждения. Настя попыталась успокоиться и вспомнить, бывало ли такое раньше. Нет, определенно не бывало. Нужно рассказать все Эрику, хотя он опять начнет ворчать и выносить ей мозг. С другой стороны, это не его дело, и врать двойняшке не хочется. А что, если Ярик не захочет, чтобы она все рассказывала Эрику? Ведь тогда нужно будет рассказать еще и Ане.

Настя задумалась, а потом улыбнулась своему отражению в зеркале – вот и нашелся повод встретиться с Яриком и поговорить. Дурацкий повод, конечно, но кто вообще ищет поводы, если чего-то прямо очень-очень хочется?

Ярослав открыл дверь мгновенно, словно ждал ее. Возможно, ждал в буквальном смысле, потому что он был полностью одет и обут и держал поводок с Чипсом.

– Хотел предложить погулять с нами, – потупил взгляд он, скрывая смущение.

– Я тоже хотела это предложить.

Вопреки ожиданиям Ярослава дождь так и не начался. Небо было хмурым и пасмурным, а ветер выл так, что на голову падал град из желтых листьев, но в целом гулять было вполне приятно. Дойдя до сквера, Ярик спустил пса с поводка, и Чипс тут же стал бегать за листьями, гавкая и носясь, как тайфун.

– Мне нравится осень, – зачем-то сказал Ярик, схватил пальцами вальсирующий в воздухе кленовый лист и протянул Насте.

Девушка взяла огромный красный лист и покрутила в руках, решив, что не против собрать целый гербарий.

– Почему именно осень? – Настя тоже протянула руку, но ветер унес от нее другой листок, и она только поймала воздух.

– Мне нравится шуршать листьями под ногами, – хмыкнул Ярик и подпрыгнул до низкой ветки, срывая красивый, наполовину желтый, наполовину зеленый, листок.

– А я люблю конец весны – начало лета, когда тепло, но не жарко, и день длинный, и наш с Эриком день рождения, – улыбнулась Настя, вспоминая, как круто они отметили последний день рождения.

Вспомнила и удивилась: вроде это было не так давно, а столько событий прошло с тех пор.

– А когда у тебя день рождения? – с интересом спросил Ярик, протягивая ей очередной красивый лист.

– Седьмого июня – полный каламбур. Мы с Эриком близнецы по жизни и по гороскопу, та-дам, – хихикнула она.

– Не, меня вы не переплюнули. У меня день рождения двадцать девятого февраля.

– Ого! Это же круто! – Настя с восторгом посмотрела на Ярика. – Никогда не встречала человека, который родился двадцать девятого февраля! А ты обычно отмечаешь первого или двадцать восьмого?

– Обычно я не отмечаю, – пожал плечами Ярик. – Ну, точнее, отмечаю, но очень редко. Если Ромка, это мой дядя, приезжает, мы идем с утра в кино на целый день и смотрим все подряд, а потом составляем рейтинг. Вечером приходит Плюха с тортом, и мы рубимся в комп. Или, если Ромка не приезжает, я иду вечером с тортом к Плюхе, и мы с ее родителями и сестрами играем в настолки, типа «Монополии». Анька традиционно проигрывает и надувается, как индюк, – он резко прервал свой рассказ, подумав, что рядом с Настей становится чересчур болтливым и вообще не таким, как обычно.

Но ей, казалось, было действительно интересно то, что он рассказывал. Парень расслабился и пошел рядом с ней, едва ли не цепляясь своим плечом за ее. Даже Чипс, который успел изваляться в какой-то луже, его совсем не интересовал. Наверное, если бы в парке было поменьше людей, Ярик взял бы Настю за руку или даже поцеловал, но он стеснялся. Глупо, конечно, они же теперь вместе, но парню как никогда казалось, что все на них смотрят, их подслушивают и сплетничают о них между собой.

Захотелось пойти домой и закрыться там с Настей, чтобы никто их не видел и не лез в то, что их не касалось. Ярик почувствовал легкое раздражение и щекотку в венах, когда мимо прошел школьный знакомый, с интересом пялясь то на Настю, то на него. Яр готов был врезать придурку, чтоб не таращился на то, как он собирает Насте кленовые листья.

– Ау, Ярослав, чего завис? – Настя шутливо подергала парня за руку, привлекая внимание.

– Что? – Ярик обернулся к ней, задерживая взгляд на красиво очерченных губах.

– О чем задумался? Все в порядке? А то я третий раз спрашиваю, когда день варенья у Ани?

Ярик посмотрел Насте в глаза, и раздражение отступило. Да черт с ним, с этим парнем со школы!

– У Аньки днюха девятого мая.

– Классно!

Настя с улыбкой смотрела на целый букет кленовых листьев в руках, думая, что они отлично будут смотреться в вазочке на ее окне. Или можно взять их на работу и поставить в кофейне.

– Забавно то, как ее родители выбирали ей имя. Дядя Дима решил, что раз День Победы, надо назвать Викторией, а тетя Маша сказала, что терпеть это имя не может. И они месяц спорили, а Анька была без имени.

– И как же тетя Маша выиграла эту битву?

– Как говорит дядя Дима, как и все женщины: слезами, шантажом, подхалимством, угрозами и другими грязными методами, – усмехнулся Ярослав.

– Ой, вот грязные методы используют не только женщины, – засмеялась Настя, вспоминая, каким шантажистом и подлизой мог быть хитрый Эрик.

Она так мило смеялась, что Ярик уже почти решился поцеловать ее, но неожиданно окаменел, замерев на месте. Навстречу по парковой дорожке шел Кабан со своим дружком Демьяном, что-то бурно обсуждая на ходу. Настя тоже их заметила, хотя они шли еще далеко. Девушка даже узнала друга Юры – это был тот же кривозубый парнишка, с которым Юра впервые зашел к ней в кофейню.

Ярик хотел свернуть с тропинки и пойти с Настей в другую сторону, не желая портить этот день, но Чипс, как назло, унесся вперед, прыгая в очередную грязную лужу. Кабан с Демьяном тоже их заметили и перестали разговаривать, молча пялясь на парочку. Титов с Кабановым одновременно напряглись, как бойцовские собаки, готовые броситься друг на друга в любой момент, и сжали кулаки.

Настя сначала тоже захотела уйти с тропинки, но потом подумала, а что это даст? Рано или поздно все увидят и узнают, что она вместе с Яриком. Скрывать это она не планировала, стыдиться ей было нечего, единственное, чего она хотела, это рассказать все Эрику с Аней раньше, чем это донесет до них Юра или какая-нибудь Зинаида Гнидовна.

– Ярик, ты же не будешь бить Юру сейчас? – Настя настороженно смотрела на крепко сжатые кулаки парня.

– Если он повторит то, что сказал на даче, я его убью, – едва сдерживая гнев, прошипел парень.

– Не надо, пожалуйста… Лучше возьми меня за руку, у меня пальцы замерзли, – промурлыкала она, нежно касаясь своими прохладными пальцами его руки.

Ярика едва не разорвало на части от желания вырвать руку и заорать, что в этом парке половина его школы гуляет и, увидев Настю рядом с ним, да еще за ручку, будет нести про нее такую же грязь, как про него. Он не хотел ни смешков, ни сплетен в ее адрес. Особенно, если в распускании сплетен поучаствует Кабан с друзьями. Но как же было приятно, что она идет с ним, предпочитая его общество, а не самодовольную рожу Юрца.

– Настя, лучше иди подальше от меня, – наконец неловко пробубнил Ярик, теряя самообладание.

Как бы он ни был счастлив, что она рядом с ним, Ярик решил, что ее репутация ему важнее, чем детская показуха перед Кабаном и игра в «кто круче».

– Ярослав, сейчас довыпендривешься, я тебя еще и поцелую прям тут, – хихикнула Настя. – И это шантаж и угрозы, и что там еще твой дядя Дима говорил?

– Да-да, вот именно это он и говорил. Все вы женщины из одного теста!

Ярик, как ни старался, не смог сдержать смешок. Злость вмиг улетучилась, и он взял Настю за руку на глазах у совсем обалдевших парней, которые как раз проходили мимо. Присутствие Юры вдруг стало неважным, потому что пальцы Насти мягко гладили его ладонь, успокаивая.

– Ты видел?! Ты видел это?! Я ослеп или это реально был Титов и та красотка из кофейни?! – Демьян подождал, пока Ярик с Настей отойдут подальше, и, едва ли не подскакивая от удивления, накинулся на Юру с расспросами.

– Видел, – злобно сплюнул Кабанов, который так ошалел от увиденного, что потерял дар речи и впервые в жизни вообще ничего не смог сказать.

Кричать что-то вслед было глупо, хотя очень хотелось. Но он не позволит себе позориться перед Демьяном. Голова, и так гудящая с похмелья, заболела еще больше. Оставалось надеяться, что приятель не помнит, как отчаянно Юра знакомился с Настей при нем в кофейне, и не будет сейчас педалировать эту тему.

– Как вообще Титов смог уговорить кого-то с собой погулять?! Он же днище! Нет, ты ее видел? А его? Бомжара с грязной псиной! Что она с ним забыла?!

Напрасно Юра думал, что Демьян промолчит. Коротышку аж распирало от желания перемыть кости Титову.

– Да она с ним из жалости, – отмахнулся Юра, мысленно сдерживая рвотные позывы.

Внутри все скручивало. Титов шел за руку с Настей! С его Настей, которую утащил вчера с шашлыков! Говнарь автосервисный. Он специально взял ее за руку, чтобы его позлить. Как был крысой, так и остался!

– Юр, они за руку шли! И ворковали, как влюбленные. Ля-я-я, вот это треш лютый. С листочками кленовыми, как в кино, я фигею. – Демьян достал сигарету и закурил, продолжая разглагольствовать на тему того, что, может, эта девушка из кофейни слепая или денег Титову должна.

– Демьян, успокойся. У этого отброса никогда никакой девушки не будет, не то, что такой, как эта, – прорычал Кабанов, готовый врезать Демьяну, чтобы тот наконец заткнулся и перестал его бесить.

Голова готова была уже взорваться от боли. В памяти опять мелькали картинки из прошлого. Титов один раз перешел ему дорогу, но урок, видимо, не усвоил. Опять нарывается, что ли?

– Ага, как же. Переиграли тебя, Юра. Тебе она номер тогда не дала, а этому походу все дает, – ухмыльнулся Демьян, обнажая кривые зубы.

Резкая, жгучая волна ярости накрыла Кабанова, и, не контролируя себя, он пихнул Демьяна в грудь так, что приятель упал задницей в мокрую лужу, выронив недокуренную сигарету.

– Ты че больной?!

– Заткнись, – Юра хотел пнуть его, но сдержался, хоть и с трудом. – Титов сгниет в своей конуре в одиночестве, и никто ему ничего не даст. А Настя скоро поймет, что ошиблась, и дала номер телефона не тому парню. Ясно?! – прошипел он, нависая над Демьяном, как скала.

– Ясно-ясно, псих, – Демьян поднялся и больше ничего не стал говорить, даже то, что джинсы теперь грязные.

Кабан был взбешен, как никогда, и нарываться не хотелось.

* * *

– Анька, ты чего ворон считаешь? Третий стол!

Стаська ткнула приятельницу локтем, привлекая ее внимание к нетерпеливо подпрыгивающему на стуле парнише, который явно хотел побыстрее расплатиться и продолжить свидание со своей подвыпившей девушкой в более интимной обстановке.

– Бегу, – встрепенулась Плюшка, попутно натягивая на лицо доброжелательную улыбку.

Улыбка не помогла – чаевых ей не оставили. Впрочем, это было ожидаемо. Работала она сегодня на автопилоте, не сразу замечала, когда ее подзывали и вообще была какая-то несобранная. Одним словом, халтурила. Повезло еще, что Верка была крайне занята дрессировкой новенькой девочки-официантки и не обращала на ее косяки внимания.

А виноват был во всем Эрик, который всю смену бросал на нее мимолетные взгляды, которые она чувствовала, даже стоя к нему спиной. Плюшка и сама то и дело залипала на его спину или длинные тонкие пальцы, перебиравшие клавиши. Вот и сейчас, она как-то глупо замерла, сжимая в пальцах кожаную папочку со счетом и незаметно пялясь на Эрика, который вот-вот должен был закончить смену.

Поймав ее взгляд, парень улыбнулся, едва заметно дрогнув уголками губ. Плюшка испугалась, что кто-то из коллег может заметить их переглядки, и пошла к бару.

– Анька, Юра кофе просил, – бросил ей Витя, заканчивая возиться с кофемашиной. – Отнесешь?

– Без проблем, – Аня кивнула, опираясь на стойку бара. – Как дела?

– Голова трещит, – криво улыбнулся Витя. – Хочется нырнуть в рассол.

– Перепил? – понимающе спросила Анька.

Витя кивнул. Перепил – мягко сказано. Стоило девочкам вчера уехать, как его настроение скатилось ниже плинтуса, пробив дно. Он нашел бутылку водки, сел в углу беседки и стал пить одну рюмку за другой, не закусывая. К его немалому удивлению, на четвертой стопке к нему присоединился Юра. Они мало разговаривали, в основном плевались какими-то ругательствами, заливались водкой и курили. Все разошлись спать, огонь в мангале погас, а пальцы задубели и почти не слушались. Парни сидели рядом, хмуро глядя друг на друга и как-то без слов все понимая.

Джинсовая куртка, которую Вите подарили Настя и Аня, совершенно не грела, но он упорно не хотел менять ее на отцовский ватник. Ему было приятно, что у него есть что-то сделанное Аниными руками, то, во что она вложила свои силы и время. Быть может, даже душу. Почему-то эта джинсовка дала ему надежду в самом начале вечера. Хотя дело было, конечно, вовсе не в куртке, а в том, как Аня улыбнулась и сказала, что ему идет. Она смотрела на него так тепло и, казалось, даже нежно.

А потом они танцевали, пели, болтали ни о чем и обо всем. Это была бы самая лучшая тусовка в его жизни, если бы не приперся музыкантик на пару с Титовым. Вите не нравились оба, но в данный момент его куда больше выбешивал Эрик, который мало того, что нагло утащил Аню с его праздника, так еще и всю смену пялился на нее, как будто бы ему назло. Урод!

Витя смотрел на Аню, которая стояла совсем рядом и все же была невыносимо далека. Она о чем-то задумалась, чуть прикрыв глаза, а Витя жадно смотрел на ее красивое лицо и думал, что круто облажался в тот самый момент, когда впервые посмеялся над ее веснушками. Он вдруг отчетливо понял, что даже если сделает что-то совсем из ряда вон, это ничего не изменит, как бы ему ни хотелось.

– У вас с этим… с Эриком, все серьезно? – спросил Витя, отчасти потому, что ему было уже нечего терять.

А еще ему очень хотелось, чтобы Аня его добила, и он перестал о ней думать и на что-то надеяться. Идиот.

Аня растерянно на него посмотрела, переваривая вопрос. Серьезно ли у нее с Эриком? Серьезно ли у Эрика с ней? И что вообще считается «серьезным»?

– Пешком за ним в Сибирь не пойду, если ты об этом, – попыталась отшутиться Аня, которой было непонятно, какого черта Витя спрашивает ее про отношения с Эриком.

Хотя, что тут может быть непонятного? Все все и со всеми во всех мельчайших и грязнейших подробностях. Классика.

– Я имел в виду, у вас типа любовь?

Аня вскинула брови. Разговор все сильнее попахивал абсурдом. Да и какая тут любовь? Любовь в ее понимании была чем-то болезненным, грустным и обязательно труднодостижимым. За любовь надо бороться, ее надо добиваться, а у них с Эриком все как-то совсем просто получалось. Но ей было с ним очень хорошо.

– Мне пора, а то кофе остынет, – сказала она, ставя чашку с двойным капучино на поднос.

– Я тебя люблю.

Витя выпалил это так глупо, отчаянно, отчего-то громко и как-то совсем невпопад. И замер.

Аня широко распахнула глаза, дернув рукой и едва не расплескав кофе. Она посмотрела на бармена полным недоумения взглядом, а потом вдруг нахмурилась.

– Витя, ты идиот, – сказала она, закатывая глаза. – И шутки у тебя тупые.

Прежде чем он сказал хоть слово, она развернулась и вышла из зала. В голове крутились слова Вити. Она не понимала, что у него за шутки такие, но ей было совершенно не до этого. Куда больше ее тревожила новая мысль: почему же ей так легко с Эриком? Не значит ли это, что он ей безразличен?

Аня сразу отшвырнула эту мысль. Глупости. Эрик ей нравится. И даже больше. Но почему же тогда нет этого ужасного, выкорчевывающего нутро ощущения? Почему ей кажется, что у нее внутри порхают бабочки, щекоча крыльями желудок?

Она тихо постучала и вошла в небольшой кабинет.

– О, Ань, привет, – Юра сахарно улыбнулся, отложив отчет. – Как добрались вчера? Не завязли?

– Нет, прекрасно доехали, – Аня улыбнулась. – А вы как посидели?

Юра улыбаясь сказал, что кутеж продолжался до утра. Ну, оно и видно было: Кабанов выглядел не очень свежо. Точнее говоря, выглядел он фигово. Весь какой-то серый, помятый и вообще странный. Плюшке показалось, что он заболел. Глаза у него как-то странно блестели, а руки так крепко сжимали чашку, что костяшки побелели. А еще он нервно дергал ногой, задевая коленом стол, отчего блюдце чуть подпрыгивало на деревянной столешнице.

– Башка болит, – пояснил он, перехватив ее взгляд. – Похмелье. Еле встал на работу. Кстати, не знал, что Ярослав дружит с Эриком.

Было мерзко и странно называть слесаря по имени, но не мог же он показать Соколовой, что его тошнит от одной мысли о Титове. Надо быть милым, как всегда, хотя сил притворяться уже почти не осталось.

– Я тоже.

На сердце потеплело от мысли, что Эрик и Ярик приехали за ней и Настей вместе, несмотря на то что не ладили от слова совсем. Ночью, когда они с Эриком лежали, обнявшись, и разговаривали едва слышным шепотом, Аня вытрясла из него подробности. Теперь ей было интересно послушать версию Ярика. Наверняка она будет не менее захватывающей.

– Тебе принести что-нибудь еще?

Юра отмахнулся, думая, что нужна ему голова Титова на блюде. И Эрика заодно. Этот белобрысый засранец совсем отбился от рук. Он не оправдал надежд Юры, а такое парень никогда не спускал. Конечно, проще всего было стравить его с Витей, но Кабанову не нравилось возиться с идиотами. Они вечно все портили, так что в итоге все приходилось делать самому.

Вообще, у Юры уже были кое-какие планы, но очень кстати вспомнилось, что он как-то подвозил Аню до дома. Тогда он почувствовал, что она очень хорошо к нему относится. Прям подозрительно хорошо. Наверное, он мог бы этим воспользоваться и уделать и зарвавшегося Титова, и обнаглевшего пианиста. А заодно щелкнуть Настю по носу, замутив с ее подружкой.

С одной стороны, он знал, что не стоит распаляться по всем фронтам. А с другой… после сегодняшнего он едва сдерживался.

– Я, кстати, скоро буду закругляться. Тебя подвезти?

– Э-э, спасибо, но я хотела пройтись.

Пройтись она собиралась с Эриком, который обещал дождаться ее после смены.

– Ну, как знаешь.

Юра не стал ее уговаривать. Не было ни сил, ни желания. Его все достало. В груди ныло то ли от злости, то ли от боли, в висках пульсировало. Он так крепко сжимал зубы, что едва ли челюсть не сводило от напряжения. Хотелось вскочить, перевернуть стол и просто заорать. Вместо этого парень вцепился в чашку – свой неизменный спасательный круг – и заставил себя сделать несколько глотков.

Импульсивность – плохо. Все его действия должны быть хорошо продуманы, тогда и только тогда он получит то, чего хочет. Очередная шахматная партия, которую выиграет. Никаких резких движений, все идет по плану.

– Хорошей прогулки, – через силу улыбнулся Кабанов.

– И тебе.

Аня выскользнула из кабинета, с удивлением отметив, что ни на грамм не жалеет, что отклонила предложение Юры. Но не успела обдумать эту мысль, потому что услышала перепалку у мужской раздевалки.

– Да не брал я твои часы, Слав, – бубнил Костя. – На кой они мне сдались?

– Знаю я твои тупые приколы, – проворчал официант.

– Слав, какой тут прикол? Ты их тупо не надевал – и все. И вообще, может, ты у Витька на даче их забыл? Нажрался вчера, как свинья… О, Анька, скажи ему, что он вчера был в говно!

– Подтверждаю, Слав, ты был в хлам, – хихикнула девушка.

– Уйду я от вас, злые вы, – жалобно простонал официант, массируя пальцами голову.

– Я тебе сейчас уйду, – за спиной у ребят выросла Верка. – Я что-то не поняла, вы почему не в зале? У нас полная посадка, нечего тут в коридоре прохлаждаться!

– Так точно, мой фюрер! – встрепенулся Костя, убегая в зал, под гневное ворчание начальницы.

Слава подорвался за ним, забыв и про головную боль, и про пропавшие часы. Верка в гневе – вот он настоящий кошмар.

– Уволю вас всех к чертовой матери, – бубнила Верка, провожая парней взглядом. – Бездари и тунеядцы.

Аня бочком обошла разгневанного менеджера и едва ли не бегом кинулась в зал. И все-таки рассеянность доведет ее если не до беды, то до выговора, а этого совсем не хотелось. Пока Верка гоняла ее неофициально, это было полбеды, а вот если дело дойдет до Антона Петровича, то там и до папы долетит. И все закончится фирменной головомойкой от мамы, щедро сдобренной причитаниями на тему «позоришь нас перед друзьями» и «надо быть посерьезнее».

Аня вздохнула, снова подумав о том, что сохранить что-то в секрете в их городе сложнее, чем увидеть морщерогого кизляка. А точнее, попросту невозможно.

Глава 25 У меня все по этому вопросу

Аня металась от столов к бару и обратно, проклиная себя за то, что согласилась подменить Анжелу, у которой с Петькой была годовщина первого свидания. Это было так мило и романтично, что Плюшка не смогла ей отказать. Хотелось бы и ей когда-нибудь отмечать годовщину первого свидания. Хотя сейчас еще больше хотелось, чтобы смена как можно быстрее закончилась, но гости вошли в кураж и выходить из него пока не собирались.

Вообще, с начала учебного года она по выходным работала до полуночи и уже забыла, что самое веселье начинается как раз в это время. Включалась танцевальная музыка, заказы сыпались один за другим, и только предвкушение щедрых чаевых согревало души официантов, носившихся в запаре.

– Три виски с колой и два «мохито», – выкрикнула Анька Вите, ловко загружая на поднос коктейли для седьмого стола. – И…

– Да-да, и поживее, я знаю, – перебил ее бармен. – Принял.

Аня умчалась к столику, который занимала развеселая и изрядно пьяная компания. Расставляя напитки, она поддерживала какую-то невразумительную беседу по поводу ремонта в местном ДК, параллельно отслеживая, как там дела у других ее столиков.

Девушка знала, что через два часа можно будет немного выдохнуть: кухня закроется, народ начнет по чуть-чуть рассасываться, а работы поубавится.

Так и вышло. В начале третьего половина столов уже была свободна, а заказов почти не было. Смена катилась к своему логическому завершению, и Аня задумалась, чем будет заниматься завтра. По-хорошему, ей надо уже наконец снять с Эрика мерки и начать потихоньку отшивать коллекцию. Всю неделю они об этом говорили, но стоило Эрику начать раздеваться, как они забывали про мерки. А сегодня вообще так увлеклись, что едва не опоздали на работу.

Аня подозревала, что, если они будут встречаться дома у Эрика в те дни, когда Настя дома, а не на смене, дела с коллекцией пойдут веселее, но пока обстоятельства складывались не в их пользу. И Ане, честно говоря, было на это наплевать. Она пребывала в каком-то странном состоянии, близком к эйфории, и с трудом заставляла себя сосредоточиться на учебе или работе. Все ее мысли и свободное время занимал Эрик, с которым они виделись каждый день. Он встречал ее после учебы, и, если погода была хорошая, они шли гулять, а если начинался дождь, то отправлялись к нему домой, а после вместе шли на работу.

Плюшку гложила совесть, потому что она за всю неделю ни разу не встретилась с Яриком. Правда, он сам был весь в работе и учебе, так что не жаловался. Пару раз они перекидывались сообщениями и, вроде как, договорились встретиться в понедельник. Аня надеялась, что он не начнет полоскать ей мозги на тему Эрика, особенно учитывая, что поводов к этому особо не было. По какому-то невероятному стечению обстоятельств за всю эту неделю они ни разу не пересеклись с ним ни на улице, ни в подъезде. Все было на стороне Ани и ее первых, таких волнующих отношений.

Она снова стала думать об Эрике. За эту неделю они сблизились больше, чем за весь сентябрь, и Плюшке было так странно вспоминать, что чуть больше месяца назад она не знала, о чем с ним говорить. Как-то резко из почти незнакомца он стал каким-то «своим».

Она заметила, что у него есть особенный взгляд, которым он смотрит только на нее и только тогда, когда никто не видит. Было так странно ловить его на себе в самые неожиданные моменты. Аня спрашивала, о чем он думает, но Эрик отвечал что-нибудь дурацкое, из оперы «тебе идет мое одеяло». Плюшка делала вид, что дуется, хотя на самом деле это было очень мило.

– Та-дам, мы закрылись! – Стаська захлопала в ладоши, наблюдая, как Костян переворачивает табличку на двери.

– Шок-контент, господа, еще нет трех часов, а мы уже расходимся, – фыркнул Слава. – Вить, че, по пиву?

– Слав, отвали, – отмахнулся бармен. – Спать хочу.

– Зануда.

Официанты дружной гурьбой пошли в сторону раздевалок. Аня зевала, чувствуя, что совсем отвыкла от такого ритма работы, и радовалась, что это была разовая акция. Интересно, как там Эрик? Он собирался встретить ее, и хотя Плюшка настаивала на том, чтобы он не занимался ерундой и ложился спать, ей очень хотелось, чтобы он все равно пришел.

Девушка усмехнулась – все эти шутки про женскую логику явно возникли не с пустого места.

– Так, не расходимся! – Из женской раздевалки вылетела злющая, как сто чертей, Верка. – Мальчики, девочки – все замерли на месте и не двигаемся.

– А че случилось-то? – встрепенулся Костян, испугавшись, что менеджер заметила, что он косякнул с заказом, и сейчас устроит ему прилюдную порку.

– Неприятно это говорить, но, кажется, у нас завелся вор, – поджала губы Верка. – Эльвира утверждает, что из ее шкафчика пропало кольцо.

– Ой, ну что за глупости, – отмахнулась Стася. – Какой еще вор? Забыла дома небось и все.

– Я не забыла, – подбоченившись процедила дородная повариха. – Я каждый день его снимаю перед сменой и оставляю в шкафчике. Сегодня утром положила, а вечером открываю шкафчик, а его нет!

– Чушь какая-то, – проворчала Стаська. – Пацаны, ну хоть вы скажите, что это дурь!

– В связи с этим происшествием у меня вопрос, – Вера не обратила никакого внимания на насмешку официантки, – в последнее время никто не замечал пропажу личных вещей или денег?

Костя и Слава переглянулись. Витя заметил их взгляды и вспомнил, что Слава просил его поискать на даче часы, которые, кстати, так и не нашлись. Витя с Костей объяснили это тем, что Слава конкретно так перепил на днюхе, но сейчас ситуация принимала совсем другой оборот.

– Я часы не могу найти, – тихо сказал Слава. – Может и потерял, конечно, но вообще… – Он замялся, стыдливо глядя на коллег.

Получается, он должен обвинить кого-то из них? На душе было погано, только ободряющий взгляд Эльвиры хоть как-то успокаивал. В конце концов, не он же украл кольцо и, возможно, часы.

– А у меня косарь пропал в среду, – вдруг подал голос Антон. – Я думал, прое… – Он покосился на угрожающе нахмурившуюся Верку и осекся, – думал, потерял его, но раз такое дело, может, и правда кто ворует?

Аня окинула взглядом всех собравшихся в коридоре. От мысли, что среди людей, с которыми она работает уже не первый год, есть вор, стало как-то не по себе. Разве мог кто-то из них залезть в чужой шкафчик и вытащить оттуда кольцо или деньги? Нет, конечно же.

– Ситуация неприятная, но ее надо решить, – решительно заявила Вера Михайловна. – Единственные помещения, где нет камер – это раздевалки, поэтому прошу всех открыть свои шкафчики. Также мне придется проверить ваши карманы. Кольцо пропало сегодня, так что вынести его еще никто не мог.

Она пристально всматривалась в лица сотрудников, надеясь, что кто-то из них выдаст себя и ей не придется проводить унизительную процедуру обыска. Увы, все выглядели встревоженными и удивленными, но никак не испуганными. Верка вздохнула, ей совсем не верилось в то, что кто-то из ее ребят способен на воровство.

Несмотря на то что она вечно обзывала их бездельниками и дармоедами, все они были какими-то родными. Когда Эльвира высказалась на тему кражи, первой ее реакцией был смех. Потом она подумала про новенькую официантку, но ее сегодня не было в ресторане, а потом Вере Михайловне стало очень грустно. И бог бы с этим кольцом, но часы и деньги… не могло все это быть просто совпадением.

Первой к ней подошла Соколова, смущенно демонстрируя карманы передника. Там оказался исписанный блокнот, ручка с сердечком на колпачке, какая-то маленькая игрушка вроде тех, что попадаются в шоколадных яйцах с сюрпризом, телефон и чаевые. Она как-то по-детски показала Вере пустые руки, раскрыв ладони, и уставилась на менеджера оленьими глазами.

– Ох, что же творится-то, – вздохнула Вера, отправляя Аню в раздевалку.

Один за другим к ней подходили сотрудники. Ни у кого не нашлось ровным счетом ничего криминального. Тогда Вера сходила в офис к Антону Петровичу и взяла дубликаты ключей от шкафчиков. В принципе, это было совершенно бессмысленно, так как все сами открывали ей свои шкафчики. Вера Михайловна понимала, что выбора у нее нет, но все равно чувствовала себя как-то гадко, перебирая чужие вещи и роясь по чужим карманам.

Шкафчик за шкафчиком она проверила женскую раздевалку, а потом все плавно переместились в мужскую. К превеликому облегчению Веры, ни в одном шкафчике кольцо не обнаружилось.

– Видишь, Эльвира, все чисто. Ты наверняка его забыла.

Повисла неловкая пауза. Эльвира покраснела пятнами, явно готовая вот-вот взорваться.

– Вера Михайловна, я, может, и не девочка уже, но маразмом не страдаю!

– Но я проверила всех! Все шкафчики перерыла!

– Не все, – вдруг подал голос Антон.

Вера удивленно на него посмотрела, а потом вдруг вспомнила про музыканта, который по выходным теперь заканчивал раньше, чем остальные. На сердце стало тяжело. Относительно новый человек, к тому же приезжий, всегда держался особняком, а мало ли, что у такого может быть на уме. Вере всегда не нравились молчуны – кто их разберет, о чем они там думают.

Ее первый муж тоже молчал, а потом вдруг оказалось, что у него есть вторая семья. В тихом омуте, как говорится… Да и вид у парнишки был, мягко говоря, прохиндейский.

Вера двинулась к шкафчику Эрика, с каждым шагом убеждаясь в своей догадке. Она подобрала ключик с цифрой девять, чуть замешкалась, а потом провернула его в замке и открыла дверцу. Внутри шкафчика аккуратно висел костюм, в котором парень играл, стояли старательно начищенные туфли, а на верхней полочке поблескивало кольцо.

– Вот же… – Вера потянулась за кольцом, тут же натыкаясь пальцами на прохладный металл.

Мужские часы. Явно слишком крупные для тонкого, как у девочки, запястья музыканта. Но в самый раз для крепкого Славика.

– Твои? – Она показала часы официанту.

– Мои.

Он неловко забрал у Веры часы и покрутил их в руках. Эльвира едва ли не выхватила у менеджера свой перстень, тут же накручивая его на распухший сустав. Коллектив переглядывался, не замечая выражения лица Ани, которая стояла ближе всех к входу.

Она тупо смотрела на Веру, по-прежнему стоявшую у шкафчика Эрика, и не могла поверить своим глазам. Плюшка не думала о том, как странно выглядит: бледная, с широко распахнутыми глазами и глупо приоткрытым ртом. В ее голове билась только одна мысль: «Эрик – вор!»

В это было трудно поверить, но еще сложнее было найти объяснение чужим вещам в его шкафчике.

– Может, он того, клептоман? – подала голос Стася. – Хороший вроде парень.

– Клептоманы первое попавшееся цапают, а не по чужим шкафчикам роются, – сразу стал спорить Слава. – И вообще, зачем ему мои часы? У него руки хилые, ему не подойдут.

– А ты думаешь, он их носить собрался? Вместе с Эльвириным кольцом? – фыркнул Костя. – Продать небось хотел.

– Ребят, ну вы чо, – вмешался Антон. – Может, он их это… нашел? Не похож он на вора.

Все посмотрели на него, как на идиота, и парень тут же сник.

– А вор никогда на вора не похож, – многозначительно изрекла Верка. – Так, завтра решим все с Антоном Петровичем, сейчас его беспокоить не буду. Пусть сам решает, по-тихому разберемся или полицию вызовем. Языками не мелите пока, нечего кому-то про наши дела знать. Вещи свои забирайте, тысячу твою вычтем у него при расчете, – женщина тяжело вздохнула.

На языке вертелось много всего, но она так перенервничала, что не было сил ни на ругань, ни на разговоры. Ничего больше не говоря, Вера пошла в женскую раздевалку. На душе было паршиво.

Все потянулись за ней, тихо перешептываясь и обсуждая ситуацию с Эриком. Вскоре в мужской раздевалке из девчонок осталась только Аня, которая так и не сдвинулась с места, снова и снова гоняя по кругу один и тот же вопрос:

«Мог Эрик или нет?»

– Аньк, ты в порядке?

Плюшка вздрогнула, увидев Витю прямо перед собой. Он смотрел на нее с пониманием и сочувствием, из-за чего ей тут же стало как-то противно и стыдно. Он ее жалел, потому что теперь все, кто знал про нее и Эрика, будут качать головой, вздыхать и шептаться.

А если Антон Петрович решит обратиться в полицию, то тогда будет самый настоящий скандал. И в ресторане, и дома, и вообще. Ярик взбесится, папа взбесится, мама вообще будет рвать и метать.

Эти бестолковые мысли проносились в голове, словно пытаясь вытеснить самую неприятную.

– Ань?

Витя мягко сжал ее плечо пальцами, вырывая девушку из оцепенения.

– Ты в порядке? Тебя проводить до дома?

– Нет, не надо, я сама дойду, – встрепенулась Аня.

Витя с сомнением посмотрел на ее бледное, почти белое, лицо.

– Я, это, во дворе тебя подожду.

Аня ничего не ответила и вышла из раздевалки. Выцепив из кармана передника телефон, она пробежалась глазами по сообщению от Эрика. Он прислал его больше двух часов назад, просил написать, когда она закончит. Наверное, действительно собирался встретить. Она пока не стала ему ничего отвечать, хотя очень хотелось спросить у него, что происходит.

Переодеваясь, Плюшка убеждала саму себя, что Эрик все объяснит, что это просто какое-то недоразумение. Она решила, что, как только выйдет из рестика, отделается от Вити и позвонит ему.

Он не мог ничего украсть, Аня была в этом уверена.

Глубоко вдохнув, Плюшка улыбнулась сама себе. Эрик всем все объяснит, и все поймут, что он ни при чем. Все будет хорошо.

– Вообще, мужики, конечно, все сплошь вруны, – заявила Стася, натягивая джинсы. – Вот мой бывший почти полгода со своей бывшей крутил у меня за спиной, а я даже представить себе не могла, что он такой козел. Еще и такие схемы проворачивал, чтобы я ни о чем не догадалась. Прям Мориарти на минималках.

– Вот и мой соврет и глазом не моргнет, – поддержала ее Эльвира. – Говорит, смена у меня, а сам бухать с мужиками, я его потом по гаражам выискиваю. И глаза каждый раз такие честные-честные.

– А вот если знаешь, что врет постоянно, зачем отпускаешь? – хмыкнула Олька.

– Умом-то понимаю, что нажраться собирается, а сердце хочет верить в лучшее, – пожала плечами Эля.

– Какое еще лучшее, Эль? Все мужики врут.

– Мой мне не врет, – возмутилась Оля.

– Пф, ты просто еще плохо его знаешь, – отмахнулась Стаська.

Аня жевала губу, чувствуя, как ее уверенность в невиновности Эрика тает с каждой секундой. А откуда ей знать, что он не врал ей все это время? И вообще, мало ли, почему они с Настей переехали из Москвы в их зажопинск?

Некстати вспомнились все их с Яриком подозрения насчет близнецов. Они уже давно о них забыли – такими смешными они казались, и вот сейчас вновь всплыли у нее в голове. А что она на самом деле знала об Эрике?

Выходя из раздевалки, она подумала, что ей не хочется быть, как Эля. Конечно, Эрик совсем не казался ни вруном, ни тем более вором, но не могло же кольцо на пару с часами само прыгнуть ему в шкафчик. Аня убрала телефон в карман, решив, что сегодня точно не станет звонить Эрику. Идея о том, что он найдет какое-то объяснение, вдруг показалась такой жалкой, что Плюшка чуть не расплакалась.

Очень хотелось позвонить Ярику, но он, скорее всего, уже давно спит, плюс завтра у него смена, и будить его было жалко. А еще он точно скажет, что предупреждал, чтобы она не связывалась со скрипачом. А ей и без того было тошно. Нет, Ярику она тоже звонить не будет.

Аня была такой потерянной, когда вышла на задний двор, что Витя даже не смог найти в себе сил позлорадствовать над тем, что музыкантик оказался с гнильцой. Все язвительные словечки застряли в горле, сменившись искренним сочувствием.

Поэтому он просто подошел к Ане и замешкался, решая, стоит ли протянуть ей руку. Ему очень хотелось, но было страшно, что она оттолкнет его. Вите все еще было неприятно за тот случай с его дурацким признанием, хотя, несколько раз прокрутив его в голове, он понял, что оно было глупым и совсем не к месту.

Неудивительно, что Аня восприняла его, как дурацкую шутку.

Пока он думал обо всем этом, Аня сунула руки в карманы куртки, и Витя последовал ее примеру, жалея, что снова протупил. Надо было действовать решительнее.

– Ты как? – спросил он, когда они немного отошли от ресторана.

– Странно, – честно ответила Плюшка.

Пожалуй, это максимально точно отражало ее текущие эмоции.

– Не понимаю, зачем ему было… – Она не смогла произнести вслух слово «красть». – Зачем ему эти вещи.

В конце концов, его сестра носит дорогущие брендовые шмотки! А его коллекция кроссовок стоит, как ее зарплата за полгода. Зачем ему дешевые часы и безвкусный перстень?

– Ну, мало ли, может, бабок нет или еще что, – не особо убедительно попытался оправдать Эрика Витя.

Вообще-то ему хотелось сказать, что музыкантику не привыкать брать чужое, но он не стал. Вряд ли Аню это обрадует, так что он решил оставить свои мысли при себе.

– Я всегда думала, что умею разбираться в людях, – как-то совсем жалко сказала Аня. – А получается, я…

– Ты тут ни при чем, – отрезал Витя. – Ты ж его совсем не знаешь. Сколько он у нас работает? Месяц?

– Ага.

– Разве можно узнать человека за месяц? – бубнил Витя. – Мы вот с тобой сколько лет в одном классе проучились, через парту сидели. Работаем вместе. Ты с моей сестрой двоюродной учишься в одной шараге. Мамка моя у Милки твоей воспитательница. У нас все всех знают, если бы я как-то сильно косячил…

– Все бы знали, – закончила за него Аня.

Тут Витя был прав. Был один плюс у ее городка – если ты лажал, то об этом узнавали все. И это же был самый большой его минус. Если завтра Антон Петрович вызовет полицию, то ей уже не отмыться от того, что парень, с которым она гуляла, вор. А уж сколько наслушается сам Эрик… да и работу ему уже тут не найти. О чем он только думал?!

Плюшка разозлилась на него, но еще – больше на себя. Разве не должна была она ему доверять, вместо того чтобы обвинять? А с другой стороны, как она сможет теперь ему доверять? Разве чужие вещи в его шкафчике не были прямым доказательством вины?

– И все-таки мне кажется, что Эрик не стал бы… не стал бы красть чужие вещи, – робко сказала она Вите.

– Ты так в нем уверена? – удивленно спросил Витя.

По его мнению, музыкант не заслуживал даже того, чтобы Аня просто смотрела в его сторону, не говоря уже о том, чтобы верить в него. Заносчивый, самодовольный чужак. Да еще и вор к тому же.

Аня ничего не отвечала, просто брела рядом, глядя себе под ноги, и выглядела такой несчастной, что у Вити сердце разрывалось. А когда он увидел блеснувшую в свете фонаря капельку на девичьей щеке, он не выдержал и порывисто обнял ее.

Плюшка вздрогнула, когда Витя сгреб ее в объятия, неуклюже прижимая к себе. Ей хотелось сказать, чтобы он отвалил от нее, но вместо этого она почему-то расплакалась, уткнувшись лицом в его плечо. В груди пекло от обиды и разочарования, и Аня чувствовала себя преданной и обманутой.

Почему-то ей априори казалось, что Эрик хороший человек. Разве могла она еще пару часов назад представить себе, что узнает о нем такое? Да еще и в такой форме. Аня плакала от противного чувства беспомощности, потому что совсем не знала, как ей быть. Да и могла ли она что-то сделать?

Для нее взять чужое было за гранью дозволенного. И как ей относиться к Эрику, который эту грань перешел, она не понимала.

– Ну, ты чего, Ань, – Витя неловко похлопал ее по плечу.

Парень совершенно не понимал, что ему делать с рыдающей на его плече Соколовой, но чувствовал, что просто стоять столбом – не лучшее решение.

– Ну, подумаешь, тоже большое дело, – бормотал он, осторожно поглаживая Аню по спине. – Не стоит он того.

– Вить, ты совсем дурак, да? – всхлипнула носом Плюшка. – Какое еще подумаешь?

– Я имел в виду, что на нем свет клином не сошелся. Найдешь себе кого-нибудь получше. Ты красивая, веселая и…

Витя запнулся на слове «замечательная», испугавшись, что это будет уже слишком. А Аня только фыркнула, нисколько не поверив в его жалкие утешения. Красивая, как же. Сам ее конопатой дразнил. И не только.

Она не стала указывать Вите на явные расхождения в показаниях, вместо этого вытерла слезы платком, который завалялся в кармане куртки, и высвободилась из объятий парня. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь их увидел. А то начнется потом: дочь бывшей судьи и полицейского рассталась с воришкой-музыкантиком и спуталась с барменом.

Эта мысль так развеселила Плюшку, что она расхохоталась. Наверное, это уже была самая настоящая истерика.

Витя окончательно выпал в осадок, не понимая, с чего это вдруг Анька, минуту назад рыдавшая у него на плече, ржет, как конь.

– Ань… ты чего?

– Забей. Спасибо, что проводил, дальше я сама.

– Но там темно и…

– И я сто раз тут ходила одна, – отмахнулась Аня. – Иди домой, Вить, я хочу побыть одна.

Витя смотрел на ее чуть покрасневшее от слез лицо и мучительно пытался придумать, что ей сказать. Как показать ей, что он искренне хочет ее поддержать.

Их взгляды встретились. Наверное, Аня заметила что-то в его глазах, потому что вдруг сделала шаг в его сторону и коротко погладила его по плечу.

– Спасибо, Вить. Спокойной ночи.

Прежде чем он что-то ответил, Аня развернулась и пошла домой. Витя провожал ее взглядом, наблюдая, как она постепенно растворяется в темноте. Он стоял там даже после того, как она окончательно исчезла из поля зрения, прижав руку к плечу там, где она его коснулась.

Почему-то ему казалось, что он что-то выиграет от ситуации с Эриком, но оказалось, что проигрыш соперника не равен победе.

* * *

Красно-желтый лист спикировал к ногам Эрика и тут же был безжалостно задавлен белым кроссовком сорок третьего размера. Словно этого было мало, Эрик зачем-то пнул листок, который жалобно прошуршал и приобрел совсем жалкий вид.

– Говно, – прошипел скрипач, сжимая в кулаке тоненький конверт с зарплатой за начало октября.

Он брел по парковой дорожке, даже не понимая, куда и зачем идет. Чувство несправедливости припекало так, что хотелось заорать до боли в глотке от обиды. Еще никогда в жизни Эрик не чувствовал себя таким униженным и оскорбленным.

Когда директор и по совместительству владелец ресторана вызвал его к себе, он ждал чего угодно, кроме обвинения в воровстве и расчета за отработанные смены. Антон Петрович бесстрастно рассказал ему о том, как Вера Михайловна провела обыск в раздевалках, как нашла у него в шкафчике вещи, которые он якобы украл, и закончил свою тираду тем, что его, Эрика, тут больше видеть не хотят. Он сказал, что в полицию обращаться не будет, так как никто из сотрудников такого желания не изъявил, и посоветовал научиться зарабатывать деньги честным путем, после чего указал на дверь.

Его презрительный тон и уставший, разочарованный взгляд ужалили так, что Эрик даже не стал отпираться и оправдываться. Понял, что бесполезно, да и все равно ему никто не поверит. Парень не знал, кто и зачем его подставил, но подстроено было все четко. Он новенький, к тому же приезжий, а тут таких не жалуют. Как красиво все сложилось.

Эрик взъерошил волосы, чувствуя, как в горле встает ком. Впервые в жизни ему хотелось расплакаться – так ему было тошно и обидно. Все, кого он увидел в ресторане, смотрели на него, как на грязь из-под ногтей. Коллеги, которые еще вчера дружелюбно улыбались, вдруг превратились в холодных незнакомцев, которым на него наплевать.

Но хуже всего было даже не это, а то, что теперь стало понятно, почему Аня не ответила ему ни вчера ночью, ни сегодня утром. Она тоже поверила, что он обокрал ребят, и теперь не хочет с ним разговаривать.

Эрик прерывисто вдохнул холодный воздух сквозь плотно сжатые зубы. Мама в детстве всегда смеялась, что когда он злится, то пыхтит, как еж. Эрик горько усмехнулся, думая, что у ежа есть колючки, чтобы защищаться. А у него ничего нет. Мама, которая могла бы решить проблему, далеко, и он понятия не имел, что делать.

Эрик так задумался, что, когда его на ходу толкнули в плечо, едва не упал. Кое-как удержавшись на ногах, он обернулся и посмотрел, кто это так спешит, сразу наткнувшись на недружелюбный взгляд Вити. А этому что от него надо?

Как же его достал этот зачуханный город, противные людишки и, в частности, мерзкая рожа бармена. Почему они все просто не могут оставить его в покое?

– Ты нормальный? – хмуро спросил он у Вити.

– В отличие от тебя, по чужим карманам не шарюсь, – едко ответил бармен.

– На твои за мешок картошки в голодные годы не позарюсь, – огрызнулся скрипач, разворачиваясь.

Спорить с придурком не хотелось, что-то доказывать – тем более. Какое ему вообще дело, что думает о нем какой-то там Витя?

– Анька-то, кажись, не в восторге от твоих «подработок», – кинул Витя ему в спину.

Эрик замер – его прострелила неожиданная догадка. Вспомнилось, как Витя смотрел на него, когда они с Яриком заявились к нему на дачу. Кто еще мог так ему нагадить, как не бармен, который явно упивается успехом своей затеи? И снова Эрика накрыло ощущение собственной ничтожности: он не мог даже как следует врезать этому придурку. Ну, мог, конечно, попытаться, но что толку. Его руки созданы для скрипки, а не для уличных разборок, и в драке один на один Витя легко ему накидает.

Да и по фиг.

Эрик резко развернулся, шагнул вперед, схватил Витю за отвороты джинсовки и чуть тряхнул, пользуясь тем, что бармен замер от неожиданности.

– Думаешь, изваляв меня в грязи, будешь лучше выглядеть на моем фоне? – спросил он, глядя в ошалевшие глаза Вити. – Злорадствуй сколько хочешь, а с Анькой тебе все равно не светит. И дело не во мне, придурок, а в тебе. Сколько вы вместе работаете? Год? Два? И ни фига! А знаешь почему? Потому что ты ей не нужен! Вот и все. Можешь не пыжиться, все равно ты в пролете.

Выплюнув эти слова, Эрик отпустил куртку бармена и пошел прочь. Вопреки его ожиданиям, Витя не попытался ни догнать его, ни даже что-то ответить. Да и к черту его!

Парень сам не понял, как ноги принесли его не домой, а к кофейне. Опомнился, только услышав перезвон колокольчиков. Народу в кафе было полно – воскресенье, как никак. Он посмотрел на очередь из семи человек, на сестру, которая колдовала над кофемашиной аки многорукий Шива, и сел за пустой столик у окна, решив, что дождется, когда толпа схлынет.

Эрик смотрел, как в кофейню входят люди, как они заказывают кофе, как Настя ставит на бар напитки со своей неизменной улыбкой, а потом провожал довольных посетителей взглядом. Никто из них не замечал, что улыбка у бариста натянутая, а в глазах плещется тревога. Это мог видеть только Эрик.

Настя была озадачена тем, что он не на смене в ресторане, но из-за наплыва людей не могла улучить минутку и узнать, в чем дело. Так прошел час, а может, даже два, никто из близнецов не следил за временем. В кофейне были часы, но Эрику больше нравилось считать посетителей. Он смотрел на них и перекидывал воображаемые счеты.

Вот компания из трех милых девушек, кажется, школьниц. Заинтересованно поглядывают на него, переговариваются. Два парня постарше, явные тихони, но решились подкатить к девчонкам. Пока Настя делала им напитки, умудрились разговориться и уйти уже впятером. Эрику стало жаль самую несимпатичную подружку в ярко-малиновой жилетке, которая явно вот-вот станет пятым колесом в телеге.

Но вот снова звонят колокольчики, и в кафе входит пара. Парень в красивом осеннем пальто и девушка в пушистой курточке. Лица у обоих кислые, явно поссорились, к Насте обращаются по отдельности, будто они не вместе, но платит парень. Сестра что-то говорит, и вдруг все трое смеются. Девушка смотрит на парня и мимолетно улыбается. Парень, заметив улыбку, вдруг тихо что-то шепчет ей на ушко, и уходят они, уже взявшись за руки. Так сладко, что Эрика вот-вот стошнит.

В его ситуации фисташковый раф не поможет.

Настя порывается подойти к нему, но ее отвлекает говорливая тетенька лет пятидесяти, которая хочет взять всего и побольше, потому что к ней вот-вот придут гости, а она с работы и не успевает ничего приготовить, дома даже к чаю ничего нет. Эрик слушает ее и поражается тому, какие же у людей глупые проблемы. И все же для них они большие.

Интересно, может, и он так же нелепо заламывает руки над тем, над чем стоит просто посмеяться?

Вторя его мыслям, в кафе забегает мальчик лет пяти, за ним влетает молодая девушка, наверное, мама. А может, сестра. Оба хохочут, выбирая пончики, советуются с Настей.

Эрику хочется послать их к черту, потому что ему самому нужен ее совет.

Ему до ужаса хочется встать и крикнуть «пошли вы все», но он молчит и просто наблюдает за вереницей людей. Владельцу очень повезло, что нашел помещение прямо на центральной площади – поток посетителей не иссякал почти до восьми. Все это время Настя крутилась, как белка в колесе, и только за час до конца смены кафе наконец опустело.

Протерев стойку, она вздохнула и пошла к брату. У нее было очень нехорошее предчувствие. Обычно, когда случалось что-то плохое, Эрик впадал в драму, вопил и заламывал руки, а сейчас просто сидел и смотрел на стойку с выпечкой, сложив руки на столе. И вот эта его отрешенность пугала больше любой истерики.

Когда Настя села на соседний стул, Эрик грустно на нее посмотрел и взял за руку, сжимая ее ладонь в своей.

– Настен, я в полной жопе.

Он пересказал ей весь разговор с директором, рассказал, что Аня со вчера игнорирует его сообщения, ну а в качестве вишенки на тортике поведал про короткий разговор с Витей.

– Стой, тебя обвинили в воровстве и ты просто молча ушел? – возмутилась Настя.

– А что я должен был сказать? Это не я, мне подсунули? Так любой на моем месте сказал бы то же самое.

Настя нахмурилась – брат был прав. Вещи в его шкафчике были хорошим аргументом. Против такого особо-то и не возразишь.

– Не мог же я сказать, знаете, это Витя меня подставил, потому что ревнует.

– Это не Витя, – отмахнулась Настя. – Он бы до такого не додумался. По крайней мере, сам.

Эрик нахмурился. С одной стороны, у Вити был мотив. А с другой – он действительно не блистал умом. Схема с подставой требует какого-никакого плана, а это как-то не вязалось с образом Вити, который Эрик создал у себя в голове.

– Он бы, скорее, полез в драку, – продолжила свою мысль Настя.

– Дай угадаю, – перебил Эрик. – Ты думаешь, это Юра?

– Именно это я и думаю.

– Допустим, но мотив у него какой? Нагадить мне, потому что я попросил его не подкатывать к моей сестре? Это как-то слишком, не находишь?

Ответить Настя не успела – в кафе заглянул постоянный клиент. Он всегда приходил под закрытие, покупал кофе и выпечку со скидкой. Девушка вернулась за стойку и приняла заказ. Она готовила кофе, раскладывала булочки и пончики по бумажным пакетам, а сама снова и снова прокручивала в голове последнюю встречу с Юрой.

«Ты пожалеешь, Настя!» – зазвенело у нее в голове, и она чуть не выронила из рук стаканчик с кофе.

Не мотив, а самая настоящая угроза. Прямая и конкретная.

– Дура, – выдохнула Настя еле слышно.

– Что простите? – переспросил клиент, удивленно глядя на побледневшую бариста.

– Ваш кофе, пожалуйста, – кривовато улыбнулась Настя, вбивая цифры в кассу.

Только сейчас до нее наконец дошло, что Юра вовсе не оставил ее в покое, как она думала все это время. Нет, он залег на дно, продумывая очередную гадость. И в этот раз решил ударить по самому больному, по ее семье!

Настя развернула терминал для оплаты, продолжая через силу улыбаться, хотя хотелось разбить свою пустую голову о кассу. Как она могла позволить себе забыть об этих словах Юры? Ярослав же пытался с ней об этом поговорить, но она только отмахнулась – ей не хотелось портить момент разговорами про противного Юру. Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи, а он оказался пауком, который плел свою паутину, пока она летала в розовых облаках. Как она могла быть такой беспечной?

Насте вспомнилось, как они с мамой несколько лет назад смотрели «Грозовой перевал». Настя восхитилась любовью Хитклиффа к Кэтрин, а мама сказала, что нет ничего хуже одержимого, который прикидывается влюбленным. Настя тогда стала с ней спорить. Точно дура.

– Спасибо, хорошего вечера, – пожелал клиент, опуская купюру в баночку с чаевыми.

– Спасибо, и вам.

Настя едва дождалась, когда он выйдет, а потом перевесила табличку, закрыв кофейню на двадцать минут раньше положенного. Гоша переживет.

– Я сейчас все уберу, и мы поговорим, – скороговоркой выпалила она.

Эрик спорить не стал, только молча наблюдал за тем, как сестра суетится за баром. Заметил, что руки у нее подрагивают, а лицо белое, как столешница, которую она протирала. Он едва дождался, когда она закончит уборку и снимет фартук.

– Это точно Юра, – сказала она, когда они вышли из кофейни.

– Но зачем ему это делать? Я не сделал ему ничего плохого. Вроде.

– Я сделала, – Настя закусила губу. – Я встречаюсь с Ярославом.

– С кем?!

– Ну, с соседом, – пояснила Настя.

– Я в курсе, как его зовут, – отмахнулся Эрик. – И вообще, это был не вопрос, а возмущение! Во-первых, как ты могла спутаться с соседом? Что ты в нем нашла? Хотя, нет, не отвечай, знать этого не хочу. Во-вторых, как ты могла ничего мне не рассказать раньше? И почему сказала сейчас? Решила добить меня в этот черный день?

– Вот именно поэтому я и не рассказывала, – развела руками Настя. – Так и знала, что ты закатишь истерику.

– Ничего я не закатываю! – возмутился брат. – И что значит, встречаетесь? Прям встречаетесь-встречаетесь или так, пососались разок?

– Эрик, фу, что еще за пососались?! – скривилась Настя.

– Ты меня поняла.

– Первый вариант.

– Настя, блин! – Эрик взъерошил волосы.

– Эрик, прекрати драматизировать! Почему, когда ты замутил с Аней, я порадовалась, а ты мне устраиваешь театр одного актера?

– Потому что Аня приятная, а дружок ее нет. Хотя, конечно, лучше, чем какой-нибудь тупой Витя или скользкий Юра, но все же я думал, что ты выберешь кого-то более достойного. Ну, типа меня.

– Ты ж моя звездочка, – прыснула Настя от смеха.

– Я хотя бы моторным маслом не воняю, – фыркнул Эрик.

Настя закатила глаза, не оценив шуточку.

– А вот не надо тут глаза закатывать. И давно это у вас? Нет, стой, не говори, не хочу ничего знать, нет-нет-нет, – Эрик замотал головой. – Мне неинтересно. Но вообще, чтоб ты знала, мне не нравится, что у тебя появились от меня секреты.

– Это не секреты, а личная жизнь, – возмутилась Настя. – И вообще, мы отклонились от курса. Я уже поняла, что ты недоволен тем, что я с Ярославом, но давай лучше поговорим про Юру. Мне надо кое-что тебе рассказать…

Рассказ получился долгим, потому что в этот раз Настя ничего не скрывала. Она рассказала Эрику все, что было связано с Юрой и Ярославом, то, что раньше брату не говорила, начиная с того случая, как Ярослав пришел к ней в квартиру и они пили чай, заканчивая происшествием на Витиной даче.

– Так и сказал: ты еще пожалеешь? – уточнил Эрик.

– Угу.

Эрик постучал пальцами по столу, а потом встал и набрал воды в чайник.

– Я не буду высказываться на тему того, что тебе давно надо было мне все рассказать, – проворчал он, раскидывая по чашкам чайные пакетики. – Хочешь встречаться с соседом, флаг тебе в руки, дело твое, но про Юру надо было рассказать. Если он действительно подставил меня, чтобы насолить тебе… Он совсем больной, что ли?

По мнению Насти вопрос был риторическим и ответа не требовал, поэтому она молча отпила чай, думая, что брат отреагировал на новость про нее и Ярослава относительно спокойно. Хотя, возможно, все дело было в том, что на фоне Юриных интриг это вообще не было проблемой?

– Нам надо… – Эрик вздохнул, залпом выпил почти целую кружку чая, а потом серьезно посмотрел на сестру. – Я не знаю, что нам делать, Настен. Меня поперли с работы, за тобой носится одуревший от любви и жажды мщения Юра… Тикать отсюда надо, вот что.

Прежде чем Настя что-то сказала, Эрик выскочил из-за стола и стал ходить туда-сюда по кухне.

– А тикать-то некуда. И не на что, – продолжил рассуждать Эрик. – В Москву не вариант, в дыру какую-то переехать? Так мы уже в дыре.

Эрик сжал руками голову. В висках стучало, а в груди закипала ярость. Он что, должен все бросить и уехать, потому что дебилу Юре приспичило играть в великого мстителя? Сбежать, поджав хвост, потому что не знает, как ему справиться без помощи мамы?

Эрик краснел, злясь на себя за то, что трус, на мать за то, что выслала их сюда, на Настю за то, что спуталась с соседом, на Аню за то, что не верит в него. Но больше всего он злился на Юру за то, что тот преследует его сестру. Это уже вышло за рамки назойливых тупых подкатов.

– Юра перешел черту.

Настя с удивлением смотрела на брата, который вдруг застыл столбом посреди кухни.

– Мы не будем это терпеть, – сказал он, глядя на нее. – И переезжать мы больше никуда не будем. Надо придумать, как прижать этого урода.

– Прижать? – вскинула брови Настя. – Может, лучше держаться от него подальше?

Ей казалось, что Юру лучше лишний раз не трогать, по принципу не тыкай палочкой в какашку – не измажешься.

– Я никому не позволю угрожать моей сестре. Тем более какому-то сельскому принцу с манией величия.

– И что ты предлагаешь? – осторожно поинтересовалась Настя.

Насколько ей нравилось то, что брат отказался от бредовой затеи с переездом, настолько же ее пугали резкая перемена в его настроении и желание прижать Юру. Слишком не похоже на Эрика, совсем не в его характере.

– Завтра зови своего гопника, будем думать, что делать, – решил Эрик. – Он знает про Юру больше, чем мы, может, посоветует что-то. А еще мне надо поговорить с Аней. А сейчас я пошел спать. У меня все по этому вопросу.

Глава 26 Код красный

– Блин, мелкий, вот почему ты на третьем живешь, а не на первом? – промычал Вован, пыхтя, как старый чайник.

– Да чтоб я сдох быть соседом Зинки, – вздохнул Ярик, поудобнее перехватывая огромную старую стиралку, которую они тащили вниз по лестнице.

– Вот дядька твой деловой, позвонил, сказал, что заказал новую стиралку, а эту дуру тащить нам.

– Ромка участвует финансово и морально.

Вова пробурчал себе под нос что-то явно нецензурное на тему моральной поддержки от дяди Ярика, утешая себя тем, что контейнеры со строительным мусором не так далеко от подъезда мальца.

– Уже мебель из дома тащишь, наркоман! – Голос Зинаиды так неожиданно разнесся по подъезду, что Ярик с Вовой чуть не выронили свою ношу. А потом и сама бабка выскочила перед ними.

– Бабка, отвали, – шикнул Вова, надеясь, что эта дура уйдет с прохода и выпустит их из подъезда.

– Я на тебя сейчас полицию вызову, ворье! – заорала Зинаида Гнидовна, выпучив злые глазки на Вову.

– А я сейчас на тебя эту стиралку опущу! Двинься, бабка! – взорвался Вова, пытаясь вместе с Яриком протиснуться мимо соседки к двери.

– Все уже пропил со своими дружками! Вот твой дядька приедет, я ему пожалуюсь на тебя! И псина твоя опять насрала под моим шиповником! – Зинка, получив отпор от Вовы, переключилась на Ярослава.

Титов с трудом подавил желание последовать совету приятеля и опустить старую рухлядь ей на голову. Как хорошо жилось последние две недели: тихо и спокойно. Ну почему Зинка уезжает в санаторий только раз в год и на такой короткий срок?!

– Сама ты срешь под своим шиповником! – Вова не удержался и вступил в полемику с бабкой, желая качнуть права.

– Вова, пошли, забей на нее и не отвечай, – попросил Ярик, но приятеля было не остановить.

Следующие минут пятнадцать Вован с Зинкой костерили друг друга так, что слышал весь подъезд, а Ярослав пожалел, что попросил Вову помочь. Все-таки надо было звать Васю. Вася был не такой взрывной, и на Зинку бы среагировал так же, как обычно сам Ярик, то есть никак. А Вова совершил типичную для большинства ошибку – стал спорить с ненормальной.

– Уголовник! – напоследок выкрикнула Зинка, привыкшая, что последнее слово всегда остается за ней, и хлопнула дверью в квартиру.

– Старая маразматичка!

– Вов, я же говорил, забей. Пошли, давай.

До мусорки стиралку дотащили без приключений, а потом Вова еще минут пять распинался на тему того, какая Зинка дрянь. Ярик кивал головой в такт его возмущениям, решив, что затаскивать в квартиру и подключать новую стиралку будет с Васей.

– Ладно, я пошел, а Ромке скажи, за ним должок, – подмигнул Вован. – Я, кстати, на свидание с Маринкой сегодня иду.

Ярик не понял о какой Маринке идет речь, но поздравил приятеля, потому что Вова аж сиял от самодовольства.

– А я говорил, я ее добьюсь, – продолжил нахваливать себя Вова, – женщины, мелкий, любят уверенных в себе парней. Вот так.

Ярослав только хмыкнул в ответ на этот совет, как и вообще на все советы Вовы, которые частенько противоречили друг другу. Телефон вдруг запищал, оповещая о сообщении, и Ярик нахмурился, понимая, что сильно опаздывает на встречу с Анькой, а ведь сам же предложил погулять перед ее работой.

Сбежав от Вовы, он вдруг понял, что не виделся с Плюхой целую неделю и даже был не в курсе, как там у нее дела. Скорее всего, неплохо, иначе Анька бы уже оборвала все телефоны. Плюс Настя каждый день сообщала, что «Анечка» с Эриком вместе, счастливы и все у них супер. При мысли о Насте, Ярик улыбнулся сам себе, тут же вспоминая, что она каждый вечер говорила, что ее брат самый лучший парень для Ани и вообще прекрасный человек, и, прежде чем Ярик успевал сказать что-то едкое про него, целовала его в нос или губы, переключая внимание на более интересные вещи.

Кстати о Насте… Пора бы уже рассказать Аньке, что не только она влипла в историю с двойняшкой. Ярик сам влип в другую двойняшку. Да и Настя собиралась поговорить с Эриком, и вообще пора избавиться от секретов и кинуть, как говорится, карты на стол.

– Эй, Ярик!

Ярик резко обернулся, встречаясь взглядом с дядей Димой. Он высунулся из окна служебной машины и протянул ему руку.

– Здрасте, – Ярик пожал руку отцу Плюхи.

– Запрыгивай, подвезу, – дядя Дима подождал, пока Ярик сядет в машину, и тронулся с места. – Давно тебя в полицейской машине не катали, а?

– В последнее время я образцовый гражданин, – подмигнул парень, улавливая знакомый запашок елочек, которые висели в каждой второй полицейской машине.

– Вот и продолжай в том же духе. Тебя куда везти-то?

– В центр, к технарю. Анька скоро закончит, мы погулять хотели.

– Погулять – это хорошо, – дядя Дима одобрительно кивнул. – А Анька моя только с тобой гуляет?

– В смысле? – Ярик чуть не поперхнулся от вопроса, понимая, что начинается допрос.

– Да я заметил, что ее какие-то парни домой провожают, а раньше всегда с тобой ходила. Даже подумал, может, поссорились вы…

Дядя Дима затормозил перед светофором и незаметно скосил глаза, чтобы увидеть реакцию Ярика.

– Не, не поссорились, вы чего. Просто у меня завал на учебе был, и работы много, – Ярику все меньше нравился разговор с дядей Димой.

И еще снова стало неловко, что он совсем забросил Плюху. А вообще, кто еще кого забросил. Она сама тоже особо ему не пишет и не звонит.

– Да ты че, не оправдывайся, – отмахнулся дядя Дима. – Мне просто ее новый ухажер не нравится. Эрих этот. Мутный он какой-то. А еще Кабан сказал, что уволил его, – дядя Дима понизил голос. – Мы толком поговорить-то не успели, он на работу выезжал, но сказал, что музыкантик этот – тот еще прохиндей. Я, конечно, с ним потом еще поговорю, все выясню, но вот тебя увидел, подумал, может, ты что-то знаешь? Анька ничего не рассказывала?

Ярик понял, что дядя Дима специально едет самой длинной дорогой, собирая все красные светофоры на своем пути. Это напрягало, как и то, что отец Юрца сплетничает об Эрике с дядей Димой, да еще и уволил его. Че Эрик успел натворить? И почему Настя и Аня ничего ему не сказали? А может, они еще не в курсе? Что вообще происходит?!

Все это пронеслось в голове за долю секунды, а потом Ярик вдохнул и последовал главной заповеди их с Анькой дружбы: все отрицать и до последнего прикрывать друг друга.

– Не, ниче не слышал, – пожал плечами Ярик, старательно изображая полное безразличие. – Да и не гуляет Анька с этим музыкантом. Вроде. – Он чуть нахмурился, делая вид, что пытается что-то вспомнить. – Не, точно не гуляет. Шмотки шьет, у них там конкурс какой-то. Да и вообще, музыкант – это несерьезно. Вы его видели? Он вообще ни о чем.

– Ох. – Дядя Дима дернул усами. – Знаешь, музыканты эти ушлые, чуть отвернулся, они уже лапшу вешают девчонкам. Я волнуюсь немного. Но это между нами, – тут же спохватился он.

– Да без проблем, я присмотрю за Анькой, – тут же кивнул Ярик. – И музыканту навешаю, если надо будет.

– Драться плохо, но, если что, я на выходные уезжаю, ничего не увижу, ничего не узнаю, – весело пропел дядя Дима, хихикнув, как шкодливый мальчишка.

– Очаровательно, – хмыкнул Ярослав. – Как обычно, с семьей Кабановых на турбазу?

– Ага, правда в этом году со мной еще пол-участка поедет – у зама день рождения. И Кабанов каких-то друзей тащит. И детей орава будет. Вернемся в понедельник утром, думаю. Так что бери Чипса, и устройте с Анькой свою тусовку, я вам мяса на шашлык оставлю. Можете Юрку Кабановского позвать, он тоже не поедет с нами. Короче, дозволяю громить дом в умеренных масштабах. И за Анькой присмотри, мне все равно не нравится, что вокруг нее мужики какие-то вьются! – закончил свою тираду дядя Дима, затормозив у технаря.

– Согласен с вами, – кивнул Ярик, прощаясь и выходя на улицу, где к нему тут же подбежала удивленная Плюха.

– Папу встретил?

– Ага, – Ярик дернул плечом, словно смахивая с себя этот странный разговор. – Подкинул меня.

– Повезло, но ты все равно опоздал, – надула губы Плюха, которая успела подмерзнуть, пока ждала его.

Ярик вытащил две банки колы из рюкзака, протягивая одну Аньке.

– Не дуйся, Плюх, у меня, между прочим, новости есть, в кои-то веки…

– Ярик, код красный! – серьезно шикнула Анька, как только машина отца скрылась за поворотом.

Парень напрягся и молча кивнул, приготовившись слушать. Последний раз «код красный» был, когда у Милки обнаружили аллергию на собак, и они решали, где жить Чипсу.

Анька рассказывала долго, постоянно отвлекаясь на ненужные подробности, не относящиеся к делу. Ярик успел допить свою банку колы, сделать два круга с Плюхой по центральному парку, дойти до площади, а до сути рассказа так и не добрался.

– Плюха, короче! У меня мозг взрывается уже, при чем тут киндер, который ты нашла в шкафчике?! И почему ваш повар ходит в золотых кольцах на работу?! И какого черта Витя признался тебе в любви?! Он бессмертный, я понять не могу?! – Ярик уже чувствовал легкое раздражение, потому что никак не мог понять, в чем же дело.

Почему-то Плюха любой рассказ начинала с каких-то странных вводных, типа цвета носка бомжа, валявшегося в парке, даже если изначально речь шла, например, о заваленном экзамене.

Анька после его замечания застопорилась, задумалась и попыталась сузить витиеватую мысль, но получилась какая-то фигня, и единственное, что понял Ярослав, это то, что Эрика уволили за воровство золотых колец и часов, Витя продолжает пытаться обратить на себя ее внимание, а сама Анька не знает, что теперь делать.

– Плюх, у меня только один вопрос: а где был Кабан в тот вечер? – вдруг спросил Ярик.

– Ты серьезно? – разозлилась Аня. – Ярик, я же говорю, Юра ушел раньше, его отец тоже. Эрик точно был в раздевалке. Подложил мне киндер в шкафчик. Если ты думаешь, что ключи от всех шкафчиков есть только в кабинете Юриного отца, то нет, это так себе аргумент. Эти хлипкие замки можно хоть ногтем вскрыть.

– А как тебе в качестве аргумента фотки Эрика, которые ты же сама мне и показывала? Он год назад постил фотки с Мальдив! Или ты думаешь, он на поездку туда насобирал, сдавая в ломбард старые кольца? И вообще, он, конечно, придурок, но даже он бы не стал хранить краденое в своем же шкафчике на работе. Тем более если закончил смену раньше всех, то логично сразу забрать краденное. Чушь какая-то!

Ярик не понимал, что его так сильно возмущает и злит, но что-то явно было не так. Не то чтобы он считал Эрика святым и уж точно не собирался защищать его только потому, что стал встречаться с Настей, но вся эта ситуация с кражей была какой-то дешевой и карикатурной. Словно…

– Это чистая подстава, – хмуро озвучил Ярик обрывок своей мысли.

– Мне тоже так кажется, – протянула Аня, но потом резко нахмурилась. – А с другой стороны, ты же сам говорил: ребята мутные. Помнишь эти ночные поездки, их непонятные проблемы в семье, скрытность, да, в конце концов, сам переезд сюда? Мы же их знаем-то всего ничего. Что если у них все совсем плохо? – Аня запнулась, потому что было неприятно говорить это, но все же не могла не поделиться с лучшим другом своими мыслями. – Да и кому нужна настолько ужасная подстава? Эрик со всеми в ресторане в хороших отношениях. Никто бы не стал так делать.

Ярик резко к ней повернулся, глядя сверху вниз, собираясь сказать, что она наивная идиотка, но в последний момент не смог и рта открыть. Анька стояла вся какая-то сутулая и неожиданно маленькая, хлопала ресницами, изо всех сил сдерживая слезы, и Ярик, вздохнув, подумал, что просто она вот такая. Добрая, не на показ, а по-настоящему. А еще наивная и доверчивая: не верит, что люди могут подставить, не знает, что Юра Кабанов мразь последняя, не понимает, что Витя из кожи вон лезет, привлекая ее внимание.

И это в который раз поразило его. Он знал, что над Плюхой когда-то в школе издевались, потому что она была пухлой, а когда-то очень хотели дружить из-за того, кем были ее родители, а когда-то совсем не замечали, но она упорно оставалась доброй и светлой. Что за человек?

– Плюх, – Ярик стянул капюшон толстовки и нервно взъерошил волосы. – Ребенок, ты, блин. Очнись, Эрик не со всеми в сладких отношениях. Как минимум Вите он точно не нравится.

– Витя не мог так его подставить! К тому же он от бара не отходил! Хотя, может, кто-то другой… Ярик, я не знаю, – Аня покрутила в руках недопитую банку колы, с надеждой глядя на друга. – Ну же, Ярик, скажи что-нибудь умное. Где твоя хваленая дедукция? Ты же посмотрел семь сезонов «Менталиста»! Кто убийца, Патрик Джейн?!

– Эй, я не Патрик Джейн! Не кучерявый и не блондинчик! – возмутился Ярик, хотя ему стало приятно, что Плюха надеется на его совет. – И я не знаю, кто «убийца»… Странно все это, но надо разобраться. Для начала поговори со скрипачом – выслушай версию потерпевшей стороны. А еще прими ужасную, суровую реальность: люди в большинстве своем конченые, подставляют друг друга только в путь. А в том, что Эрика подставили, я уверен на все сто процентов. Слишком нескладная история, слишком дурацкие кражи – как-то все слишком. Дешевые часы, косарь и кольцо.

– Думаешь, это не Эрик? – с надеждой спросила Аня.

– Я в этом уверен, – отрезал Ярик. – Но ведь куда важнее, что думаешь ты. Веришь ты ему или нет.

Аня насупилась. Конечно, она верила Эрику, как бы абсурдно и глупо это ни было. Это она решила еще перед сном, но признаваться было как-то стыдно. Затевая этот разговор, она боялась, что Ярик начнет обвинять Эрика, как и все, и посмеется над ее доверчивостью. А он, как ни странно, был на стороне Эрика.

На сердце сразу полегчало.

– Ты прав, я с ним поговорю.

Она обхватила руку Ярика, прижимаясь щекой к его плечу и радуясь, что у нее такой чудесный друг. Как бы они ни ссорились, в конечном счете всегда были на одной стороне.

– Спасибо, – шепнула Плюшка.

Ярик потрепал ее макушку, а потом отобрал баночку с остатками колы и залпом допил, не обращая внимания на наигранные возмущения Аньки. Теперь, когда они обсудили ее новости, настало время поделиться своими.

– Ты чего такой серьезный? – подозрительно спросила Аня.

– По-моему, ты на работу опаздываешь? – Ярик посмотрел на часы на площади. – Почти шесть.

– Ну, нет, – Аня остановилась, как вкопанная, и прищурилась. – Я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Верка переживет, если я чуть-чуть опоздаю.

Ярик понял, что дать заднюю ему никто не позволит, шумно вдохнул, а потом выпалил:

– Мы с Настей встречаемся. Вот.

Аня моргнула, потом ее аккуратные брови поползли наверх, а рот смешно приоткрылся. Она во все глаза смотрела на друга, думая, что он сейчас заржет и скажет, что пошутил, но Ярик явно не шутил. Он взволнованно смотрел на нее, ожидая ее реакции. Почему-то вдруг стало не по себе: а вдруг Аня скажет ему что-нибудь…

Он и сам не знал, чего боялся и почему вообще так разволновался, но сделать с этим ничего не мог.

– Ну, вообще, у близнецов с рыбами неплохая совместимость, – выдала Аня наконец. – Комбинация воздух-вода считается очень позитивной…

– Плюха, что ты, блин, несешь? – возмутился Ярик. – Какая еще совместимость?

– Астрологическая, – пискнула она.

Ярик закатил глаза, а Аня совсем растерялась. Она не знала, что ему сказать, потому что была в полнейшем шоке. У нее и мысли не возникало, что Настя и Ярик… что между ними что-то есть. Неужели она настолько слепая, что не видит ничего дальше своего носа?

Но стоило первому изумлению пройти, как она завизжала, подпрыгнув на месте, и кинулась другу на шею.

– Ярик, я так за вас рада! – восторженно повизгивала она, в который раз напоминая парню Чипса. – Настя такая хорошая, и ты такой хороший, и так хорошо будете смотреться рядом. А когда все случилось? А вы уже целовались? А у вас было свидание? А почему ты не сказал мне раньше?

– Вот поэтому и не сказал. Так и знал, что начнешь расспрашивать и…

– А ты ей признался в своих чувствах? А какие у тебя чувства? Ты прям влюбился в нее? А когда?

– Анька, угомонись. Я все сказал, завязывай с расспросами.

Плюшка надулась, но Ярика это нисколько не тронуло. Не будет он тут ей душу выворачивать, хватит и того, что он уже сказал. Встречаются – и все, остальное никого не касается. Слишком важное, слишком личное. Это хотелось держать при себе.

Вспомнился их с Настей первый поцелуй, и на сердце сразу потеплело. Он и не заметил, что стоит и улыбается, как дурак.

А Аня заметила и вдруг перестала прыгать.

– Я рада за вас, – повторила она, но уже гораздо спокойнее. – Очень.

– Я тоже, – тихо сказал парень, смущенно отводя взгляд.

Аня умилилась, увидев, что он чуть-чуть покраснел. Почти незаметно, но она слишком давно и хорошо его знала. Они шли в сторону рестика и молчали, но им и не надо было ничего говорить. Плюшка догадалась, что все завертелось еще давно, и Ярик все равно ничегошеньки ей не расскажет. Одно она знала точно – неспроста Ярик пропадал целую неделю. А она еще чувствовала себя виноватой, что его забросила!

– Ты слишком скрытный, – возмутилась Плюшка, когда они остановились неподалеку от ресторана. – Я бы тебе сказала.

– В этом я не сомневаюсь, – добродушно усмехнулся Ярик.

Ему было легко и радостно от того, что одним секретом стало меньше. Он все еще не знал, как рассказать ей про Настю и Юру, как объяснить, что он совершенно точно знает, что Эрика подставили. И даже знает, кто именно и почему.

Возможно, если бы Аня не опаздывала на смену… нет, все равно бы он не сказал. Не сейчас.

– Ярик, мне кажется, что ты недоговариваешь.

Ярик едва закашлялся, поперхнувшись. Как-то совсем не вовремя в Плюхе включилась проницательность.

– Перекрестись, – посоветовал он.

Аня прищурилась, глядя ему в глаза.

– Просто хочу, чтобы ты знал. – Она сжала его ладонь в своей. – Ты можешь сказать мне все, что угодно. Я всегда буду на твоей стороне.

Ярик хотел было сказать, что это не так, что он слишком многое не может ей сказать, но не смог. Вдруг подумалось, что он не рассказывал ей что-то не потому, что боялся ее реакции, а потому что… потому что идиот.

А Плюха всегда в него верила. Даже тогда, когда он сам в себя не верил.

– Я знаю.

Аня хотела сказать что-то еще, но потом улыбнулась, коротко его обняла на прощание и побежала на работу.

Ярослав проводил ее взглядом и пошел домой. На улице было уже темно, ветер выл все сильнее, разбивая начинающийся косой дождь о лицо, но Ярик почему-то думал о том лете.

Было очень жарко и душно, Ромка работал в Подмосковье и часто на выходных бывал дома, возил его на озеро купаться и учил плавать. Было такое невыносимое пекло, что трава на полях была сухой и выгоревшей, но это не мешало играть с пацанами со всего района в футбол под палящим солнцем, обливаясь потом. Ярик только закончил первый класс, лето обещало быть волшебным. В семь лет он уже почти забыл, как выглядела бросившая его мать, перестал быть пугливым, хотя и оставался мелким и тощим. В футбол он играл плохо, но один мальчишка, крупный и высокий, все время брал его к себе в команду, говоря, что Ярик шустрый. В отличие от Ярика, он в футбол играл классно и всегда забивал голы. А еще он угощал всех лимонадом после игры, много шутил и смеялся.

Ярослав провел языком по сухим обветренным губам, как будто снова почувствовал вкус лимонада и пота после игры летом.

Кадр сменился: февраль, за окном пурга, а он счастливо улыбается – его лучший друг подарил ему на день рождения футбольный мяч. Такой белоснежный, что им жалко играть. Ярику еще не дарили таких крутых подарков, он смущен и безумно рад. Гладит ободранными об кору дуба, на который вчера забирался на спор, ладошками мяч и зовет друзей есть мороженое с тортом, которые купил Ромка. Жизнь прекрасна.

Ярик прищурился и очнулся от воспоминаний, когда какой-то умник ослепил его дальним светом фар, выезжая из двора. Ярик проморгался и хотел рассмотреть номера этого придурка, но тут же узнал «Лансер» Юры. Кто бы сомневался, что именно этот дебил назло ослепил его! Только вот Юра был в машине не один. Ярик с каким-то леденящим ужасом увидел профиль Насти, которая резко обернулась к нему и поджала губы.

Первой мыслью было схватить камень и бросить в машину Юры, чтобы остановился, затем выволочь его из тачки, дать в рожу и доходчиво объяснить, чтобы не лез к Насте. А заодно спросить саму Настю, какого черта она творит?! Зачем села к нему в машину? Почему не предупредила?! Почему, почему, почему?!

Писк входящего сообщения немного отрезвил, и Ярослав схватил телефон, надеясь, что это от нее.

«Я ненадолго. Все объясню позже, не переживай, пожалуйста».

Настя отправила сообщение и тяжело вздохнула. Она не собиралась ничего скрывать от Ярослава, просто хотела все рассказать по факту, чтобы он ее не отговаривал и не беспокоился. Но никак не рассчитывала, что он увидит ее в Юриной машине вот так вот. Пальцы чуть подрагивали, и, чтобы как-то скрыть волнение, Настя сосчитала про себя до десяти. Она принципиально не хотела сама начинать разговор и ждала, когда уже Кабанов заговорит.

А Юра, как назло, был молчаливым и серьезным. Настя чувствовала его напряжение, и чем дальше они уезжали от дома, тем неспокойнее становилось на душе. Настя хорошо улавливала чужие эмоции и настроения, во многом благодаря опыту проживания под одной крышей с Максимом. Последний год он был жутко раздражительный и чуть что выходил из себя, так что они с Эриком давно научились улыбаться, веселиться или молчать, когда того требовала ситуация. Почему-то Юра сейчас чем-то напоминал ей Максима. Тот тоже всегда крепко сжимал челюсть до пульсации венки на лбу, прежде чем начать орать. Молчание могло длиться минуту, а могло целый день, но близнецы чувствовали, что отчим «тяжелый» и вот-вот взорвется.

Насте стало душно в машине, захотелось выпрыгнуть прямо на ходу и бежать домой. Она пыталась заставить себя улыбнуться, сказать что-то милое или отпустить шутку, но не смогла выдавить и слова. Единственное, что сдерживало от побега – мысль, что Юра сам позвонил и сказал, что знает про кражу в ресторане, знает, что это не Эрик. Она была почти уверена, что это какая-то очередная Юрина уловка, и все же не смогла просто проигнорировать его.

Вспомнив о проблемах брата, Настя почти решилась прервать затянувшееся молчание, но тут Юра резко остановил машину, паркуясь рядом с каким-то кафе на окраине города. Он посмотрел на нее, прерывисто выдохнул, а потом вдруг обхватил голову руками. Юра выглядел так, как будто был сильно расстроен, и Настя опешила, не понимая, что за драму он разыгрывает. Да и разыгрывает ли?

– Юр… что случилось? – осторожно поинтересовалась она.

– Настя, помоги мне. Я не знаю, что делать.

Он убрал руки от лица и так жалобно посмотрел на нее, что девушка обалдела от резкой смены его настроений.

– Юр, я не понимаю тебя.

– Настя, я знаю, что это не Эрик. Ты знаешь, что это не Эрик, но я… Я ничего не могу с этим сделать, я, я… – Юра не моргая посмотрел на Настю и незаметно подался вперед, оказавшись совсем близко к ее лицу. – Настя, – тихо прошептал он, как будто их могли подслушать. – Настя, это Витя.

Это было так неожиданно, что Настя дернулась назад, врезаясь плечом в дверцу машины. Салон был просторным, но ей казалось, что Кабанов заполнил собой все вокруг.

– Что ты такое говоришь?

– Не веришь мне, да? – Юра злобно усмехнулся, вынимая из кармана телефон. – Титов меня таким говном выставил, что ты теперь шарахаешься, как от чумы, да? – Он что-то торопливо искал в телефоне. – Если бы ты знала все, если бы была с нами в школе, ты бы его не жалела и не осуждала меня. Да, я погорячился на даче, пьяный был, но, если бы ты все знала, ты бы меня поняла.

Настя не могла понять, что смущает ее больше, форма или содержание. Наверное, ей одинаково не нравилось ни то, что Юра говорил, ни то, как он это делал. Он был сам на себя не похож, весь какой-то дерганный и взвинченный.

– Почему с ним в парке гуляла? Ты с ним теперь?

– Юра, твою ж! – выругалась Настя. – Я не хочу обсуждать дачу, и с кем гуляю, я тоже с тобой обсуждать не буду, ясно?! Сейчас важен только мой брат, которого окрестили вором!

– Да, ты права. Ты всегда права… – Юра сунул ей в руки свой телефон. – Пока Титов тебе листики в парке собирал, я решил посмотреть записи с камер. Тебе тоже стоит взглянуть.

Парень ткнул в экран, запуская видео. Оно было коротким и нечетким – Юра снимал экран компьютера, на котором шла запись с камеры наблюдения. Настя увидела служебный коридор, уставленный коробками.

– Смотри, тут дверь в мужскую раздевалку, – зашептал Кабанов, склоняясь к ней. – А вот эта – дверь в женскую. А это – вход для сотрудников.

Мужская и женская раздевалки располагались по обе стороны от черного входа. Камера полностью захватывала дверь мужской раздевалки и кусочек женской. Вдруг дверь для сотрудников распахнулась, и под камерой оказался Витя. Настя сразу же узнала джинсовку, которую они с Аней подарили ему на день рождения. Вспомнилось, как Анька предложила не заморачиваться и подогнать Вите куртку, которую шила для зачета. Вообще, она собиралась отдать ее Ярику, но ему она оказалась велика, а перешивать было лень.

Парень подошел к женской раздевалке, а потом Настя увидела, что дверь открыли. Сам Витя при этом в кадр почти не попал, только рука и часть щеки, но можно было догадаться, что это он.

– Обрати внимание на время, – Юра ткнул пальцем в экран, задев при этом Настино плечо своим. – За десять минут до начала смены. А вот вторая запись.

На втором видео Витя вышел из мужской раздевалки и прошел к женской. Настя напряженно смотрела на экран телефона. Все повторилось точь-в-точь, как и в первый раз, с той только разницей, что щеки Вити не было видно – ее скрывал капюшон толстовки, которую он надел под все ту же джинсовку.

– А тут полночь. Отец в тот день не работал, я ушел пораньше и не мог его заметить. Смотри, как он четко все подгадал. Причем Витя учел, что Эрик в одиннадцать уже уйдет и не найдет чужие вещи в своем шкафчике.

Юра спрятал телефон в карман, но не спешил отодвинуться от Насти. Она чувствовала его горячее дыхание и тепло его плеча, по-прежнему прижатого к ней. Она чуть развернулась, чтобы смотреть на Юру, при этом немного отодвигаясь назад. Ей не нравилось, что он так близко.

– А какого черта никто не проверил камеры? – возмутилась она. – Для вас нормально обвинить человека без суда и следствия?

– Верка доступа к камерам не имеет, поэтому стала проверять шкафчики. По-хорошему, конечно, должна была дождаться отца, но она вечно берет на себя слишком много. Ну и сам Эрик виноват – ни слова не сказал в свое оправдание. Вообще промолчал. А ведь вещи были в его шкафчике… Сама понимаешь, новый человек, конечно, все поверили, что это он, – Юра тяжело вздохнул. – Слушай, не хочешь в кафе пересесть? Поедим или чаю попьем? Кофе не предлагаю, тебе его на работе, наверно, достаточно.

– Не хочу, Юр, – отмахнулась Настя. – И вообще, какая тут еда! На видео парень в куртке Вити!

– Это и есть Витя! На компе четче видно. Что я, друга своего не узнаю, по-твоему?!

Юра стукнул ладонью по рулю, попав по сигналу, и Настя едва не подпрыгнула от неожиданно громкого звука. Она вся как-то сжалась, чувствуя, что Юра снова впадает в какое-то странное состояние. Он нервно барабанил пальцами по рулю, глядя прямо перед собой.

– Лучше скажи, что мне теперь делать? Мой друг оказался сволочью. Он подставил Эрика. А ведь это я виноват… – Юра повернулся к Насте, хмуро глядя на нее. – Я ему советовал Аньку добиваться. Он же сохнет по ней уже два года! А когда она стала с Эриком встречаться, он совсем поехал. Все избить его хотел, а я отговаривал, советовал придумать что-то получше… вот, придумал!

– Хочешь сказать, Витя настолько ненавидит моего брата, что так рискнул и подставил его? – с сомнением спросила Настя. – А кто-то еще заходил в раздевалку?

– Из парней никто. И Эрик точно не заходил, – покачал головой Юра. – Насть, что мне теперь делать? Витя мой друг, и, если я все расскажу отцу, его уволят. А он на себе мать с мелкой сестрой тащит. Мама его за гроши в саду воспиталкой работает, отец с ними давно не живет, старший брат переехал и вообще не помогает. Если Витя потеряет работу, им кранты. А с другой стороны, с Эриком так несправедливо поступили, что меня аж бесит! Настя, скажи, что мне делать? Помоги мне.

Девушка внимательно посмотрела на Юру. Его глаза лихорадочно блестели в темноте, а лицо было так близко к ее, что она чувствовала тяжелый аромат парфюма. И сам Юра был тяжелый, нервный и как будто пьяный, хотя от него не пахло спиртным. Настя отогнала мысли о Кабанове и попыталась подумать о Вите, об Эрике и ситуации. Что бы сделала мама? Вариантов было много.

А что делать ей самой?

– Юра, мне нужно поговорить об этом с Эриком, но я догадываюсь, что он скажет оставить все, как есть. Даже если с него снимут обвинения, он принципиально не вернется, – сказала она, не глядя на парня. – Отвези меня, пожалуйста, домой. Мне нужно переварить это все.

– Да, конечно, – Кабанов медленно повел машину к ее дому самой длинной дорогой.

Они ехали в тишине, но уже на последнем повороте к дому, Юра все-таки спросил:

– Настя, я могу как-то вам помочь? Я чувствую ответственность за Витю. Хочешь, морду ему набью? Или могу поспрашивать у знакомых про работу для Эрика? Ему сейчас тяжело будет устроиться куда-то, но у меня много знакомых, и я мог бы…

– Юра, не сегодня, – Настя тепло улыбнулась ему, когда они заехали к ней во двор. – Я рада, что ты показал мне запись, и знаю, что ты не хочешь подставлять друга. Я все понимаю, но мне нужно поспать и завтра обо всем подумать. Спасибо за то, что тебе не все равно.

Юра смотрел на нежную улыбку Насти и таял, с трудом сдерживая отчаянный порыв прижать ее к себе и поцеловать. Он был уверен, что она не оттолкнет его сейчас, но внутренний голос советовал не торопить события. Еще чуть-чуть, еще немного, и он все получит.

– Какая у тебя красивая улыбка. Почему ты так редко мне улыбаешься? – вкрадчиво прошептал он, пожирая ее взглядом.

– Юр, езжай домой спать, иначе я начну ехидничать, как обычно, – улыбнулась Настя, храня всю ту же теплоту во взгляде, отчего сердце Юры забилось как сумасшедшее.

– Мне нравится, когда ты ехидничаешь и издеваешься надо мной… Странно, да? – весело засмеялся парень, становясь собой прежним.

– Пока, Юр, – Настя вышла из машины и побежала в сторону подъезда.

Кабанов не трогался с места до тех пор, пока она не скрылась за железной дверью подъезда. Он не видел, как теплая улыбка сползла с ее лица, едва закрылась дверь. Настя забежала на третий этаж на одном дыхании. Скорее, еще скорее домой к Эрику, нет, к Ярику, нет, сначала к Эрику, он подтвердит ее догадку.

Настя ворвалась в квартиру, тут же запнулась о кроссовки Ярика у двери и едва не растянулась в их маленькой прихожей. В ту же секунду с кухни одновременно вышли Эрик и Ярик. Настя почти удивилась тому, что они вместе на их кухне, но не стала ничего спрашивать. Сейчас важнее было другое.

– Это Юра! – выпалила она.

Глава 27 Что мы творим?

– Чушь какая-то, – нахмурился Ярик. – Зачем Вите два раза заходить в женскую раздевалку?

– Вот и я о том же, – подхватила Настя. – Первый раз он был в куртке, потому что зашел с улицы, но второй раз он был не только в куртке, но еще и в толстовке, причем в середине смены! Разве это не странно? – Она посмотрела на брата.

– Странно, конечно, но объяснимо. Он курильщик, так что иногда выходит на улицу, мог накинуть куртку, никто бы не удивился, – пояснил Эрик.

– Допустим, – не стал спорить Ярик. – Но я снова вернусь к своему вопросу: на фига ему было ходить в женскую раздевалку дважды?

– Второй раз точно был Юра, – уверенно сказала Настя. – Закрыл лицо капюшоном и надел Витину куртку.

– Хорошо. Но в первый раз определенно был Витя – ты видела его лицо на камере… И что он там делал? – не сдавался Ярослав.

Настя нахмурилась. Почему-то она чувствовала, что Витя тут ни при чем, но Ярослав был прав. По какой-то причине Витя посетил женскую раздевалку в начале смены. А Юра в конце. И если со вторым все было понятно, то с первым…

– Может, они в сговоре? – предположила она. – Но тоже ерунда какая-то получается. Зачем Вите так подставляться?

– Ну да, если бы камеры проверили сразу, то увидели бы его, – подхватил Ярик. – Разве что Юра все просчитал…

– Именно! Он знал, что его отца не будет в ресторане, и знал, что Верка не полезет в камеры. Да еще и сам пораньше ушел. Наверное, они вдвоем сговорились против Эрика, хотя заправлял всем, конечно же, Юра.

Эрик закатил глаза. Ему по большому счету было совершенно наплевать, кто его подставил: Витя, Юра или они оба. Было обидно, что Аня так ему и не ответила. Что не поверила в него. Он смотрел на сестру и соседа, которые явно были на одной волне, и чувствовал себя до жути лишним и одиноким.

А еще его раздражало то, что Настя то и дело мимолетно прикасалась к соседу, а он глаз с нее не сводил. Эрик вспомнил, какое лицо было у Ярослава, когда он встретил его у подъезда, возвращаясь из магазина.

В плотно сжатых губах тлеет сигарета, а глаза такие, как будто он был готов убить кого-то. Эрик почему-то не смог пройти мимо и спросил, все ли в порядке. Ярослав завис на мгновение, а потом сообщил ему, что Настя уехала с Юрой. Оказалось, что нелюбовь к Юре объединяет даже сильнее, чем любовь к Насте, и через пять минут они пили чай на кухне в квартире близнецов. Какое-то время молча, а потом Ярик спросил, почему он не стал оправдываться перед хозяином рестика.

Эрик пожал плечами, потому что ему было нечего ответить. Наверное, ему было плевать, что подумают другие. Его волновало мнение только одного человека. Ну и сестры, конечно же, но Настя бы никогда не повелась на такую чушь.

Ярик, казалось, понял его без слов. Потом зачем-то сказал, что Анька слишком добрая и доверчивая. Как будто Эрик сам этого не знал. Но все равно было приятно, что сосед, вроде как, попытался его утешить.

Потом они снова замолчали, но тишина не давила. Эрику даже показалось, что Ярослав не такой уж и неприятный. А когда Настя вернулась в квартиру, он вдруг понял, почему сестра запала на этого парня. В ее присутствии у него даже взгляд менялся. И как только он раньше этого не замечал?

Может, просто не хотел видеть то, что было у него прямо под носом?

И все-таки ему не нравилось, что они сидят слишком близко. Было в этом что-то… Эрик и сам не понимал, чего ему неймется. Может, он просто им завидует?

– Эрик, ты меня слушаешь вообще? – возмутилась Настя, пнув его по голени под столом.

– Ауч, – Эрик встрепенулся и уставился на сестру. – Ты чего?

– Того! Ты меня не слушаешь, а я вообще-то думаю, как обелить твою репутацию, – надулась Настя.

– А заодно пустить ко дну Юру?

– В качестве приятного бонуса… почему бы и нет?

– Потому что это бесполезно, – отмахнулся Эрик. – Во-первых, не думаю, что это Юра. Он, конечно, мерзкий тип, но и Витя не такой святоша и простачок, каким может показаться. А во‐вторых…

Эрик замолчал и снова посмотрел на сестру и соседа. Он готов был поклясться, что они держатся за руки под столом. Гадость какая.

– Во-вторых, мне плевать на Витю, Юру и этот занюханный ресторан, – сказал он наконец, резко встав со стула. – Я хочу поговорить с Аней.

– У нее еще смена, – напомнил Ярик.

– Значит, подожду.

Эрик понял, что лучше будет топтаться на улице, чем смотреть на новоиспеченную парочку и слушать про Юру и Витю. И думать о том, что Аня поверила, что он вор. А может, не поверила и просто игнорит его. А может, ей теперь стыдно быть с ним. В любом случае, он устал строить теории и просто хотел услышать правду. Хотя бы это он точно заслужил.

– А как же план? Эрик, мы не можем вот так вот это оставить!

Ярик чуть сжал Настину ладонь, намекая, что сейчас лучше отпустить Эрика и дать ему разобраться с Аней. Тем более что он то и дело выпадал из обсуждения и был весь в себе.

Настя все поняла без слов. Она и сама видела, что брата не особо волнует, кто там и как его подставил, и не могла его за это судить.

– Ладно, поговори с Аней, а потом мы придумаем план. Идет? – Она тепло улыбнулась близнецу.

– Ага, – Эрик вышел в коридор. – Я не знаю, когда вернусь, а ты, Ярослав, пока вправь ей мозги, чтобы с Юрой больше не каталась!

– Не надо мне мозги вправлять! – крикнула вдогонку Настя, но дверь за Эриком уже захлопнулась.

Тогда девушка повернулась к Ярославу и обнаружила, что тот почему-то злится. Это было удивительно, учитывая, что еще пару минут назад он нежно держал ее за руку под столом. Настя нервно встала и прошлась по кухне, не понимая, чего они все на нее взъелись.

Да, она встретилась с Юрой. И да, она догадывалась, что Ярику это не понравится. Но она же сделала это для Эрика. Просто хотела, как лучше, а не вот это вот все!

– Настя…

– Даже не начинай, – простонала она. – Юра позвонил и сказал, что кое-что знает про кражу и про Эрика. Что мне оставалось делать?

– Настя, блин! – Ярик подошел к ней и крепко сжал ее плечи. – Если он правда подстроил увольнение Эрика, то это лишний раз доказывает, что он больной на голову!

– Ярослав, прекрати! Ты утрируешь! Мы еще даже не доказали, что это он!

Она понимала, что на фоне ее недавних обвинений в адрес Юры оправдание получилось весьма жалким, поэтому поступила в лучших традициях своей матери и сделала хорошую мину при откровенно дерьмовой игре.

– Все под контролем, – заявила она, гордо вскинув подбородок вверх.

– Под контролем? Где-то я это уже слышал! – еще больше разозлился парень. – Ты прекрасно понимаешь, что это Кабанов.

– Хорошо, извини, – сдалась Настя, поднимая руки в знак капитуляции. – Ты прав. И все же не стоит так волноваться…

– И как мне не волноваться, если ты гоняешь с ним на машине?! И вообще, я не хочу… не хочу я, чтобы ты с ним общалась. Тем более наедине.

До Насти вдруг дошло, как до жирафа, что Ярослав не столько волнуется, сколько…

– Ты же не… – договорить она не решалась.

Какая, в конце концов, могла быть ревность, учитывая, что все они знали, кто такой Юра?

– Да, я ревную, – выпалил Ярик бледнея. – И да, я больной.

Ярослав понимал, что ведет себя глупо, что выглядит тупо и говорит полную чушь. Насте точно не нравится Кабанов, но почему тогда так стремно от одной мысли, что она едет с ним в машине куда-то вечером?

– Вот ревность точно лишняя, – тихо промурлыкала Настя, задерживая взгляд на его губах. – У тебя нет конкурентов, милый.

– Так, давай без твоих женских штучек! – стушевался Ярик, борясь с желанием ее поцеловать.

– Каких штучек? – Настя невесомо пробежала тонкими пальцами по его руке, вызывая бурю мурашек во всем теле.

– Без этих штучек, – буркнул Ярик куда мягче. – И так веревки из меня вьешь.

– А ты против? – игриво спросила девушка, касаясь пальцами его шеи.

Кожу словно обожгло. Ярик потянул носом воздух, чувствуя, что горит изнутри. Он почти забыл, о чем они говорили минуту назад. Он машинально наклонил голову, едва ли не касаясь губами кончика ее носа.

– Для таких провокаторш, как ты, есть отдельное место в аду, ты в курсе?

– А ты пойдешь со мной в котел? – хихикнула девушка.

– Я уже там, – выдохнул Ярик и поцеловал ее.

Настя едва не застонала от удовольствия – целовался он с каждым днем все горячее. Вот и сейчас, он крепко прижимал ее к себе, целуя влажно и даже пошло. Но сегодня к этому примешалась еще и какая-то настойчивость, и жадность. Словно он доказывал себе и ей, что она только его.

– Не смей меня ревновать, – выдохнула сквозь поцелуи Настя.

– Не смей давать мне поводы для этого, – также выдохнул он ей в рот.

* * *

Витя осторожно открыл дверь и заглянул в женскую раздевалку. Он знал, что до самого конца смены тут никто не появится, но все равно перестраховался. Тихо прикрыв дверь, он сделал шаг вперед и замер, увидев Соколову, которая должна была быть в зале. По крайней мере, была там, пять минут назад, когда он вышел на перекур.

Аня стояла спиной к нему и рылась в своем шкафчике. Первой мыслью было незаметно уйти, и Витя даже шагнул назад, но потом замер. Вот он, шанс поговорить наедине. А что он скажет? Не важно, главное не так глупо, как в тот раз. Он набрал в легкие воздух, но выдохнуть так и не смог, потому что Аня быстрым движением стянула с себя черную форменную рубашку.

Витя застыл, рассматривая узкую спину с чуть оттопыренными лопатками. Аня распустила пучок, и рыжие волосы красивой волной упали на молочно-белую кожу. Очнулся он только когда Аня стала расстегивать юбку.

Он издал какой-то странный звук, похожий на покашливание, и Соколова резко обернулась.

– Витя?! Ты совсем офигел? – взвизгнула она, подпрыгивая от возмущения и натягивая футболку, которую выхватила из шкафчика.

– Ань, ты не так поняла, я не подсматривал, – сбивчиво заговорил парень. – Я не знал, что ты здесь.

– А, то есть это я виновата?! Ты что вообще в женской раздевалке делаешь?!

Надев футболку, Аня почувствовала себя увереннее и грозно посмотрела на Витю, скрестив руки на груди.

– Что у тебя в руке? – вдруг спросила она, заметив, что он что-то сжимает в кулаке.

Витя отвел глаза в сторону. Аня подозрительно прищурилась и шагнула к нему, вдруг подумав, что в вечер кражи он тоже был в ресторане.

– Ты уже не первый раз тут, – догадалась она.

Парень вдруг покраснел и кивнул. Плюшка сжала кулаки, чувствуя, что сейчас закричит от распиравшей ее злости.

– Как ты мог не признаться? Просто молчал и делал вид, что все в порядке? Ты нормальный человек вообще?

– Ань, я…

Она не стала его слушать. Просто подошла вплотную и схватила его за руку, крепко сжимая запястье. Витя посмотрел ей в глаза, а потом медленно разжал пальцы. На ладони лежал киндер сюрприз.

Аня оторопело переводила глаза с шоколадного яйца на Витю и обратно.

– Это… это что? – растерялась она.

– Это тебе.

Плюшка сунула руку в кармашек передника, нащупывая там игрушку, которую нашла в прошлом киндере.

– В прошлый раз… это тоже был ты? – на всякий случай уточнила она.

– Да, я… прости, что залез в твой шкафчик, я просто хотел сделать тебе приятно.

Аня не знала, что ей делать. Накричать на него, сказать, чтобы убирался? Пойти к Вере и сказать, что он лазит по ее шкафчику? А может, и не только по ее? Что женскую раздевалку превратили в проходной двор?

Хотелось схватиться за голову и начать рвать на себе волосы. Какая же она идиотка! Получается, Эрик вообще в раздевалку не заходил, а Витя не весь вечер был за баром, как она думала. Да еще и киндер этот…

– Прости, – повторил Витя.

– Нет, не прощу! Нельзя вот так вот запросто лазить по чужим шкафчикам, особенно после того, как Эрика уволили!

– Ань, его уволили за то, что он украл чужие вещи, – напомнил Витя.

– Ничего он не крал! – воскликнула Аня. – И вообще, может, это ты его подставил?

Витя дернулся от ее вопроса, как от пощечины.

– Чего? Соколова, ты свихнулась? Я просто…

– Что просто? – напирала Аня. – Ходишь в женскую раздевалку, как к себе домой, подглядываешь за мной, в шкафчик мой залез.

– Я не знаю, что ты там себе придумала, – неожиданно твердо сказал Витя. – Я не хотел тебя обидеть или… я просто хотел тебя порадовать.

Прежде чем Аня успела спросить, с чего это у него возникло такое интересное желание, он тяжело сглотнул, а потом как-то сипло сказал:

– Ты мне нравишься. Нет, не так… – Витя поморщился, собираясь с духом, а потом все-таки сказал: – Я тебя люблю.

Аня обалдело смотрела на его напряженное лицо, на красные оттопыренные уши и не понимала, плакать ей или смеяться. В тот раз она была уверена, что он шутит, а сейчас было совсем по-другому.

Витя весь напрягся и застыл, внимательно всматриваясь в ее лицо и со страхом ожидая реакции. А Плюшка просто растерянно смотрела в ответ, не понимая, как ей быть. Он выглядел серьезным, но ведь она помнила, что еще недавно он шутил над ней, обзывал конопатой. И в школе он ее дразнил, и не только за веснушки. Так какого черта он вдруг выдает ей какие-то признания?

Самым логичным было, что он прикалывается, но почему тогда так смотрит? Пристально, даже не моргая. Аня уставилась на мыски рабочих туфель, не зная, что сказать. Ей казалось, что если тебе признаются в любви, то все, что тебе остается, – это прыгнуть этому человеку на шею. Раньше она воображала себе подобные сцены с Юрой в главной роли. А потом вдруг появился Эрик, с которым все как-то резко, быстро, непонятно. Настолько быстро, что она не успевала это все переваривать, не то что думать о каких-то признаниях. Ей бы в своих чувствах разобраться.

Плюшка собралась с духом и посмотрела на Витю. Почему-то раньше она не обращала внимания, что у него очень красивые зеленые глаза.

– Ты серьезно? – наконец спросила Аня.

Витя кивнул. Она заметила, что он потянулся к ней, словно собираясь взять за руку, но потом осекся и сжал ладонь в кулак. Ей вдруг стало как-то жалко его. И стыдно за то, что ей было совсем нечего сказать.

Она почему-то поверила, что он не шутит и не врет. Что он сказал правду. А еще поняла, что он идиот, но точно не подставлял Эрика. И ничего не крал.

– Прости, – тихо шепнула Плюшка, взяв его за руку. – Тогда, про Сибирь… я соврала, – просто сказала она, вложив в его ладонь игрушку из киндера.

Витя кивнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось. Он не жалел, что сказал ей все, как есть. И пусть в груди все противно ноет, зато честно.

– Все равно возьми. – Он сунул ей шоколадное яйцо. – Не люблю сладкое.

Прежде чем она успела что-то сказать, он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Аня грустно смотрела на киндер в своей руке и жалела, что отпросилась пораньше. Лучше бы опять не выспалась, чем вот так. Теперь ей было жалко Витю, который, хоть и вел себя, как полный дурак, делал это не со зла. А еще было стыдно, что так и не позвонила Эрику, что не поверила ему сразу и безоговорочно.

Она переодевалась, думая о том, что была кругом не права и вообще дура. Как же она могла не замечать Витины чувства? Ведь получается, Ярик был по-своему прав. Как минимум у Вити был повод подставить Эрика. И хотя она уверена, что он этого не делал, мог быть кто-то еще. Но кто? И зачем?

Что еще она могла не замечать?

Вопросы носились по кругу в голове, а ответов не было. Аня взялась за телефон, но потом испугалась. А что, если Эрик теперь не захочет ее видеть? Она должна была сразу же занять его сторону, так же как заняла бы сторону Ярика. Разве не так должен поступать любящий человек?

С этими мыслями она вышла из ресторана и торопливо зашагала в сторону дома. Сердце бухало где-то в горле, а в голове было пусто. Плюшка вдруг ощутила невероятную ясность и, приближаясь к скверу, поняла, что не повернет налево, в сторону частного сектора, а пойдет прямо. К Эрику.

Только она подумала об этом, как увидела до боли знакомые белые «найки», о которых Ярик в свое время прожужжал ей все уши. Эрик сидел на лавочке, вытянув перед собой ноги. Услышав Анины шаги, он вскинул лицо и посмотрел на нее, а она улыбнулась, вспомнив, как сама ждала его в этом сквере.

Прежде чем Эрик что-то сказал, она села на лавочку рядом с ним и взяла за руку. Пальцы его были холодные, как ледышки. Она гладила их, стараясь согреть в своих теплых ладонях, и все не решалась посмотреть ему в глаза. Вместо этого поднесла его пальцы к губам и выдохнула на них теплым воздухом.

У Эрика защекотало под кожей от этого маленького жеста. Что-то екнуло в груди, и он склонился к их переплетенным пальцам, нежно целуя Анину ладонь.

– Ты не злишься? – удивленно спросила она, все так же не встречаясь с ним взглядами.

– А должен?

– Ну… я бы злилась, – призналась Плюшка.

– А я вот не смог, – хмыкнул парень, ласково проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев. – Но обиделся.

Ее тронуло то, как просто и честно он в этом признался. Она прижалась к нему, утыкаясь лицом в шею, чувствуя, как краснеет от стыда и своей глупости. Как она могла засомневаться хоть на секунду?

– Прости. Я… я не думаю, что ты вор, просто Эля начала рассказывать про своего мужа, который ей постоянно врет, и еще Стаська со своим бывшим изменником и…

– Вот что бывает, когда куриц всяких наслушаешься, – назидательно сказал Эрик.

Аня вздохнула, подумав, что у нее самой мозги куриные, а Эрик обхватил пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть наконец ему в глаза.

– Я ничего не крал, – очень серьезно сказал он. – И ни разу не соврал тебе.

– Я знаю… это все дурацкий киндер, – пожаловалась Аня. – Я подумала, что раз ты заходил, то…

– Какой еще киндер? – напрягся Эрик.

Плюшка вздохнула, а потом рассказала ему про Витю.

– Я никак не пойму, отбитые ухаживания на грани преследования – это какая-то местная фишка? – возмутился Эрик, дослушав до признания в раздевалке. – Кто-нибудь тут слышал про личные границы?

Он уже почти ляпнул про Юру, но осекся, вспомнив, что Аня ничего не знает, и резко замолчал.

– Если ты имеешь в виду Ярика, то он бы никогда не стал доставать Настю, – строго сказала она. – Так что не надо тут…

– Так ты уже знаешь про него и Настю? – с облегчением выдохнул Эрик.

Минус один секрет. Уже легче. Осталось как-то рассказать ей про Юру. И почему эта великая честь досталась именно ему? Чего Ярослав сам ей не сказал? Не хотел расстраивать? А стоит ли тогда ему заводить эту тему? Для чего? Чтобы неутомимые мстители могли и дальше строить свои теории насчет того, кто его подставил?

Лично Эрику было все равно. Его уже ославили на весь город, уже уволили. Так какая теперь разница? Аня ему верит. Этого вполне достаточно.

– Конечно, знаю, – заважничала Плюшка. – Мы с Яриком всем делимся.

– Прям всем? – недоверчиво уточнил Эрик.

– Ну, да. Мы, конечно, не близнецы, но тоже очень близки. И если ты думаешь, что он стал бы как-то досаждать Насте, то это неправда. Ярик тонко чувствующий и ранимый парень, так что неудивительно, что она на него запала, – заявила Плюшка, скрестив руки на груди. – А еще он добрый и заботливый. И вообще…

– Так, спокойно, я про Ярослава ничего не говорил.

Не то чтобы Эрик поверил в то, что сосед – тонкая и ранимая натура, но спорить не стал. Почувствовал, что это бесполезно.

– А про кого тогда? – подозрительно прищурилась Плюшка.

Эрик прикусил язык.

– Про Витю, конечно.

– Нет, нет, ты сказал местные… ты хотел еще про кого-то сказать. Точно хотел.

Она вспомнила странное чувство, будто Ярик что-то темнит. Вот и сейчас от нее не укрылось, что Эрик недоговаривает, и она требовательно уставилась на него.

– Ань, забей, – попросил Эрик. – Пойдем, я тебя до дома провожу?

– Ну, нет, – замотала головой она. – Скажи, что ты недоговариваешь?

– Ань, я правда не хотел бы об этом говорить, – почти умоляюще сказал Эрик, поднимаясь на ноги.

– А я хотела бы, – Аня схватила его за рукав куртки, не давая шагнуть. – Скажи мне.

Эрик вздохнул, чувствуя, что в этот раз ему не отвертеться. Да и тайны ему надоели. Единственное, очень не хотелось расстраивать Аню, но, видимо, придется.

– Это долгая история, – предупредил он.

– Я не спешу.

Эрик взял ее под руку и повел в сторону частного сектора, не зная, с чего начать. Несколько минут он собирался с мыслями, а потом пересказал Ане все, что вчера услышал от сестры. Говорил он долго, то и дело запинаясь, чтобы подобрать слова или не сказать лишнего. Самым сложным оказалось не спалить Ане, что ей ничего не рассказывали, чтобы не расстраивать, иначе бы она поняла, что Ярик рассказал про ее чувства Насте, а та ему.

Аня слушала его со странным выражением лица, напоминавшим застывшую маску. Она просто шагала рядом, теребя пальцами рукав его куртки в районе локтя, и внимательно слушала.

Эрик не знал, что она думала о том, что все проявления интереса к ней со стороны Юры были фикцией. Он просто хотел быть ближе к Насте. Аня вспомнила, как он разговаривал с Настей на дне рождения, как позвал ее с Настей на футбол, как потащил ее в кофейню в Настину смену. Вспомнила, как злился тогда Ярик, который, конечно, понимал, что происходит.

Как он мог не рассказать ей? Пожалел? Не хотел расстраивать? А может, боялся, что она разозлится на Настю?

Ну, что за идиот!

Плюшка так разозлилась, что была готова развернуться, ворваться к Ярику и надавать ему по глупой башке. Какого черта он молчал все это время?!

Еще и из нее дуру сделал. Хотя, что там было делать? Она, оказывается, ничего дальше своего носа не видит! Но он-то мог ей сказать! Он же ее лучший друг! Да что там лучший, единственный! Она с ним всем делилась и думала, что у них это взаимно. А у него сплошные секреты: и про Настю, и про Юру… что еще он ей не рассказывал? И почему?

Неужели настолько в ней сомневается? А может, он ее и другом-то не считает?

Эта мысль была горькой и колючей. Она противно царапнула где-то под ребрами, и Аня поморщилась, не замечая, что больно щиплет руку Эрика, впиваясь ногтями в ткань его куртки.

– Ань… Ань, ты мне сейчас куртку порвешь.

Он осторожно разжал пальцы девушки. У нее было такое потерянное выражение лица, что Эрику стало неприятно. Он надеялся, что Юра остался в прошлом. И хотя он понимал, что времени прошло всего ничего, ему казалось, что между ним и Аней есть что-то настоящее. То, в чем явно нет места Кабанову.

– Ой, прости, – Аня дернулась, словно выходя из транса. – Я просто задумалась.

Она остановилась, нервно барабаня пальцами по бедру. Мысли о подлеце Ярике сменились размышлениями о Юре, которого несло куда-то совсем не туда. Конечно, не было ничего удивительного в том, что он запал на Настю. Аня бы и сама в нее влюбилась, будь она парнем. К ней даже ревновать не получалось, только восхищаться. Хотя на Настю Аня тоже немножко обиделась – могла бы ей рассказать про Ярика. Да и про Юру тоже.

Она-то думала, они подружились.

Но даже несмотря на эту обиду, единственным, на кого Анька по-настоящему злилась, был Юра.

– Прям так и сказал, что Настя пожалеет? – невпопад уточнила она.

Эрик кивнул, встревоженно всматриваясь в ее лицо. Он никак не мог понять, о чем она думает, и это немного пугало. Обычно Аня была открытой книгой, эмоции читались так легко, как будто она проговаривала их вслух. А сейчас он даже предположить не мог, что у нее на уме.

Зато точно знал кто. Юра Кабанов – в каждой бочке затычка.

– Урод, – вынесла вердикт Аня.

Прежде чем Эрик что-то ответил, она приподнялась на цыпочки, коротко поцеловала его в губы, а потом обняла.

– Спасибо, что все мне рассказал.

Эрик погладил ее по спине, пытаясь утешить, хотя толком и не понимал, что именно ее беспокоит. До ее дома они дошли молча: Аня продолжала о чем-то размышлять, а Эрик чувствовал, что не стоит больше ничего говорить.

Когда они прошли мимо дома Юры, Аня покосилась на него и нахмурилась. Все еще сложно было поверить в то, что сказал ей Эрик. Она так долго смотрела на Юру глазами наивной влюбленной дуры, что было невозможно представить, как он мог кому-то угрожать или, что еще хуже, мог кого-то подставить, подведя под увольнение. Это было так скотски и бесчеловечно…

«Прими ужасную, суровую реальность», – зазвучали в голове слова Ярика.

Аня вздохнула, бог знает в какой раз за последний час, а потом пошла к дому, даже не попрощавшись с Эриком. Уже открыв калитку, она опомнилась и послала ему воздушный поцелуй. Он как-то грустно улыбнулся и махнул ей на прощание рукой. Наверное, надо было вернуться, обнять его и сказать, что она просто загрузилась, что у них все хорошо, но Аня не смогла.

Она чеканила шаги по выложенной плиткой дорожке и пыталась понять, как ей теперь быть. Голова взрывалась от новостей, которые на нее сегодня выливали все, кому не лень. Сначала Ярик рассказал про Настю, потом Витя признался в любви, а в конце Эрик добил рассказом про Юру.

Плюшка попросту не успевала переварить это все. В висках ломило, и ужасно захотелось спать, а не думать обо всем этом. Просто отключиться и перезапуститься. Она тихо открыла дверь и тут же услышала голоса родителей.

Она уже собиралась крикнуть, что вернулась, как вдруг услышала свое имя.

– Мань, ты б с Анькой поговорила насчет этого музыканта.

– Дим, ну не лезь ты.

Аня не видела, но легко могла представить, как мать отмахивается от отца, попутно заваривая чай или стругая бутерброды. Судя по ее тону, подобный разговор состоялся у них не в первый раз, и это напрягало. С чего бы ее родителям обсуждать ее и Эрика?

Плюшка осторожно сняла обувь и на цыпочках прокралась к двери, чтобы лучше слышать разговор.

– Я не лезу, а беспокоюсь, – резковато ответил отец. – И есть повод, между прочим. Я с Кабаном сегодня поболтал после работы, он мне рассказал, что уволил Эриха этого. За кражу!

– Да ты что? – ахнула мама, звякнув чашкой о блюдечко. – Быть не может! Такой хороший мальчик!

– Ага, как же! Твой хороший мальчик – любитель прихватить сувенир на память из чужого шкафчика. Наша дочь гуляет с вором! Как тебе? Ярик мне, конечно, заливает, что она все время с ним болтается, да только чую я, темнит он. Прикрывает, ясен-красен. Я это одобряю, но в таком деле, знаешь ли, лучше бы правду сказал.

– А может, и не прикрывает? Я Эрика давненько не видела… может, уже разбежались?

– Хорошо бы, – вздохнул отец. – Но к Ане ты все-таки присмотрись, а то мало ли…

Дальше Плюшка слушать не стала – она и так все поняла. Сплетни в их захолустье разлетались со скоростью звука, неудивительно, что дружелюбный сосед Антон Петрович поделился новостями с ее батей. Удивляло только то, как легко оказалось подставить человека и перевернуть его жизнь с ног на голову.

Аня кралась вверх по лестнице, стараясь не скрипнуть ступеньками и не выдать своего присутствия. Она боялась, что, если родители начнут промывать ей мозги, она не выдержит и заорет, топая ногами, прям как Милка, когда ей не давали шоколад.

Ее потряхивало от злости, которую хотелось куда-то вылить. Еще чуть-чуть – и она просто начнет кричать в воздух, потому что сама мысль, что Юра, на которого она не могла надышаться, оказался таким козлом, рвала изнутри. А осознание того, что она дура в кубе, которая позволяет всем, включая Ярика, водить ее за нос, прожигало до печенок. Но хуже всего было то, что кричи‐не кричи, а ситуацию это не изменит. Можно говорить все, что угодно, но Эрика будут считать вором до тех пор, пока кто-то не докажет обратное.

Аня прикрыла дверь в комнату, стянула с себя джинсы и свитер, забралась под одеяло и беззвучно заплакала от собственного бессилия.

* * *

Сжав пальцами дверную ручку, Плюшка почувствовала, как сердце падает куда-то в пятки. Она три дня ждала, когда ей представится подобная возможность, и вот, звезды сошлись, а она трусит.

– Ну, давай же, – шепнула сама себе Анька, подбадривая.

Оглянувшись, она убедилась, что в коридоре никого нет, и все-таки открыла дверь в Юрин кабинет. Она не знала, как долго его не будет, понятия не имела, что скажет, если он застукает ее здесь, но понимала, что более удачного момента не представится. Юрин батя укатил на турбазу с ее родителями, так что все его обязанности легли на сына. Почти всю сегодняшнюю смену Юра провел в кабинете отца, так что, если ей очень повезет, он даже не заметит, что она сюда заходила.

Шумно выдохнув, Плюшка уселась за Юрин стол и уставилась на мониторы. На одном из них был открыт какой-то отчет, а на втором мелькали картинки с камер наблюдения. Четыре окошечка показывали зал с разных углов, две камеры охватывали крыльцо и черный ход, и еще одна была в коридоре. Аня дрожащими пальцами взялась за мышку и навела ее на изображение коридора.

Программа с видеонаблюдением оказалась простой и интуитивно понятной, но у Ани все равно ушло минут пять, чтобы разобраться, как сделать окошечко полноэкранным и отмотать запись назад. Она настроила нужное число, отмотала время к началу смены и уставилась на экран. Попала почти идеально – не прошло и двух минут, как в коридор вошел Витя. Аня поставила видео на паузу и уставилась на изображение.

Витя был в подаренной ею джинсовке, черной футболке, темных джинсах и черных, видавших виды, кедах. Правая рука болталась вдоль тела, а в левой он что-то сжимал, прямо как в тот раз, в раздевалке. Плюшка догадалась, что это киндер, который она нашла в шкафчике перед сменой и приписала Эрику.

Ей снова стало грустно – вспомнилось Витино признание. Теперь, когда они сталкивались на работе, ей каждый раз становилось как-то стыдно, как будто она была виновата, что не смогла ответить взаимностью. Витя ей улыбался, но как-то не так, как раньше, без огонька. Шутил, как обычно, свои глупые шутки, но смотрел как-то печально. Аня жалела, что они в одной смене, и избегать его не получалось.

С тем же Яриком было куда проще. Она так на него сердилась, что не хотела его видеть, поэтому, когда позавчера он предложил встретиться, соврала, что у нее завал на учебе. Один – один. Совесть, конечно, кольнула, но Плюшка отмахнулась от нее, оправдав себя тем, что он делал так же.

Настя тоже звала ее погулять, но там даже врать не пришлось – Ане надо было забрать после учебы Милку из сада, а потом быстро бежать на смену, отрабатывать часы, на которые она отпросилась в понедельник.

Эрика она тоже избегала, но по совсем другим причинам – не хотела, чтобы кто-то увидел их вместе днем и разболтал родителям. А по вечерам папа повадился забирать ее из ресторана на машине. Аня старательно делала вид, что не догадывается, чем обусловлен этот аттракцион невиданной щедрости, но понимала, что вечно так продолжаться не может. Надо было что-то делать.

И вот она здесь, в Юрином кабинете, на свой страх и риск ищет доказательства невиновности Эрика.

А ведь еще какую-то неделю назад все было так хорошо!

Плюшка помотала головой, напомнив себе, что сейчас нужно абстрагироваться от своих переживаний, запустила запись и пронаблюдала, как Витя вошел в раздевалку. Тут все было понятно, это точно он. Теперь оставалось найти вторую запись, которую Юра показывал Насте. Эрик сказал, что она была сделана примерно в полночь.

Она выставила нужное время и уставилась в монитор. Вот открылась дверь раздевалки, и вышел парень в Витиной джинсовке. Он смотрел себе под ноги, и лица его не было видно, но Аня тут же поняла, что это не Витя.

Первыми в глаза бросились белые кроссовки. Верка ни за что не пустила бы в таком в зал, даже за бар. По регламенту обувь у всех должна была быть черной, в том числе и подошва, значит, сменкой это быть не могло. А в рестик Витя пришел в черных кедах не первой свежести. Эти же кроссы были белыми и очевидно новенькими. И вообще, это были конкретно кроссовки, а не кеды.

Второй важной деталью была толстовка. Аня знала, что перекуры у барменов были совсем коротенькие, так что обычно они выбегали курить прямо в форменных рубашках, не тратя время на то, чтобы накинуть куртку. А тут еще и толстовка. Но самым важным было даже не это, а джинсы.

Во-первых, Витя никогда не носил такие узкие, облегающие ноги джинсы. А во‐вторых, этот парень, который старательно косил под Витю и прятал лицо под капюшоном толстовки, был выше и прилично худее. Хотя Аня не назвала бы его прям худым. Скорее он был неплохо так подсушен. Прям как Юра.

Аня подумала, что надо бы отмотать немного назад и проверить, не заходил ли Юра в мужскую раздевалку. Она была почти уверена, что это попало на камеру. Не могло не попасть. Разве что он залез туда через окно… но тогда это будет на камере со стороны черного хода.

Взглянув на время, Плюшка обнаружила, что провела в Юрином кабинете почти полчаса. С одной стороны, ее смена уже закончилась, и можно было не спешить, а с другой… вдруг Юра зайдет?

– Не зайдет, – заверила саму себя Аня.

В конце концов, зачем ему сидеть в этой каморке, если свободен большой отцовский кабинет?

Пока она отматывала запись назад, у нее возникла идея проверить, во сколько ушел Эрик. Должно быть что-то около одиннадцати. А еще хорошо бы отсмотреть перемещения Вити. С каждой секундой Плюшка убеждалась в том, что подстава с кражей – дело рук Юры. Он очень ловко показал Насте только те фрагменты, которые должны были скомпрометировать Витю, но наверняка было много таких, которые могли доказать, что виноват во всем именно он.

Но, чтобы их найти, нужно очень много времени. Слишком много. Нужно отсмотреть две, а может, три камеры за часа два, а то и больше. Не зная точного времени, можно было сидеть хоть до утра, а даже если она что-то и найдет, то максимум сможет записать это на телефон, как Юра. А это так себе улика.

Плюшка нервно стучала ладонью по столу, напряженно думая, как быть. В конце концов, взгляд ее зацепился за название программы. Она вытащила телефон и сфоткала его, вдруг четко поняв, что именно надо сделать.

Она найдет в интернете информацию про эту программу, подготовится, возьмет флешку и перепишет на нее нужные записи. А потом пойдет с этим к папе, чтобы он заставил Антона Петровича самостоятельно проверить камеры. Теперь она даже жалела, что они оба в отъезде, потому что можно было бы просто привести Антона Петровича в кабинет и показать ему все.

– Ничего-ничего, – успокоила себя она. – Тише едешь – дальше будешь.

Ее отец всегда так говорил и никогда не опаздывал. Надо и ей взять с него пример. Сейчас нужно выждать и, по возможности, получить записи. А в понедельник, когда взрослые вернутся, она все расскажет.

Аня вернула запись в настоящее время, вышла из полноэкранного режима, встала из-за стола и придвинула кресло так, как оно стояло до нее. Оглядев дело рук своих, она улыбнулась. У нее были план и уверенность в собственных силах. А еще ее переполняла гордость из-за того, что она решилась и сама все сделала, не прося никого о помощи. И пусть это только начало, она была уверена, что все получится.

Она уже была у двери, когда ручка вдруг пришла в движение. Сердце рванулось куда-то вверх, застревая в глотке, а сама Аня отшатнулась назад, налетев попой на угол стола.

Дверь резко распахнулась, и в кабинет вошел Юра. Увидев Аню, он замер и удивленно уставился на нее.

– Соколова, ты чего тут забыла?

Аня забыла, как дышать, от испуга. Она вцепилась пальцами в край стола и, не моргая, смотрела на Юру широко распахнутыми глазами. Он, в свою очередь, смотрел на нее и ничего не понимал.

– Я… я… я тебя жду, – выдавила она, заикаясь от волнения.

– Зачем?

Юра прикрыл за собой дверь, потом сделал шаг в ее сторону и нахмурился, явно не понимая, что ей нужно.

– Я хотела поговорить с тобой. Наедине.

Аня проклинала себя за то, что так и не придумала, что скажет Юре, если он застукает ее в кабинете. Знала ведь, что нужна убедительная легенда, но подумала, что пронесет. И вот она попалась. Если он поймет, что она смотрела камеры, то может удалить записи и тогда…

Тогда никаких доказательств не будет. И виновата будет только она, потому что поверила в себя и наделала глупостей.

Нужно было срочно что-то придумать. Может, спросить про зарплату? А что спросить? Аванс им вчера выплатили. Может, попросить денег вперед? Или отпроситься? Но все эти вопросы обычно решались через Верку, и Юра должен был об этом знать. Да, конечно, он об этом знал!

– Ну, говори, – поторопил ее Юра. – Чего хотела?

Аня не могла выдавить из себя ни слова, чувствуя себя примерно так же, как тогда, когда Витя признался ей в любви. От волнения и неожиданности все мысли вылетели из головы, оставив какой-то вакуум.

Юра, конечно, замечал, что Соколова с придурью, но не думал, что настолько. И он все еще не понимал, что она делала в его кабинете и почему сейчас молчит, краснеет пятнами и переминается с ноги на ногу. Пришла просить за Эрика? Интересно, Настя рассказала ей про их разговор?

– Я… я люблю тебя, – вдруг выпалила Соколова.

Это было неожиданно. Как и то, что тонкие пальцы девушки впились в его плечи, а горячие мягкие губы прижались к подбородку. Она коротко чмокнула его и отпрянула назад, а Юра наклонился к ней, заглядывая в испуганные серые глаза. Соколова сейчас напоминала загнанного зверька, и он был готов поклясться, что слышит бешеный стук ее сердца.

Плюшка вся сжалась под взглядом Юры, не понимая, почему он так пристально на нее смотрит. Она думала, что он заржет или скажет, чтобы она выметалась, но он замер, разглядывая ее. Его лицо было как-то слишком близко, и Ане не нравилось, как он на нее смотрит. Как змея на кролика.

– А я думал, ты с Эриком, – усмехнулся Юра.

Аня промямлила что-то нечленораздельное, но Кабанову это было неинтересно. Как будто он не понимал, в чем дело. Невзрачная Соколова поверила в себя, потому что Эрик обратил на нее внимание, а когда он облажался, решила не понижать планку.

Юра обхватил пальцами острый подбородок и провел большим пальцем по щеке девушки, надавливая на тонкую кожу. От него не укрылось, что по телу Соколовой прошла дрожь от его прикосновения, и он даже подумал, что возможно действительно ей нравится. Хотя в этом не было ничего удивительного.

Вопрос был в другом: нужна ли ему Соколова, которая едва дышит от его близости? Определенно, это льстило. А еще совершенно однозначно взбесит Титова.

Юра резко обхватил Анину талию рукой, притягивая к себе. Прежде чем она поняла, что происходит, Юра впился своими губами в ее, настойчиво проталкивая свой язык ей в рот. Он целовал ее резко, почти грубо, а Аня до боли в пальцах сжимала края стола, не понимая, что происходит. На такое она никак не рассчитывала.

Пальцы Юры задирали ее толстовку, царапая короткими ногтями кожу на спине, заставляя сжиматься. Его прикосновения ощущались липкими и неприятными, и больше всего хотелось, чтобы он убрал свои руки от нее подальше. Аня чуть укусила Юрину губу, надеясь, что он отстранится, но ему, кажется, даже понравилось. Он издал какой-то приглушенный гортанный звук, сжимая второй рукой ее бедро так сильно, словно хотел оставить синяки.

Аня в ужасе вцепилась пальцами в его запястье, но, прежде чем ей удалось оторвать от себя Юрину руку, в дверь постучали, и он сам отпрянул. Его губы влажно блестели, а взгляд по-прежнему пугал.

– Да? – Юра высунул голову за дверь и увидел Верку, которая протягивала ему папку с документами. – Вера Михайловна, я сейчас уже ухожу, завтра посмотрю.

С этими словами он забрал папку и закрыл дверь перед носом возмущенного до глубины души менеджера. Посмотрел на красную как рак Соколову, которая нервно поправляла сбившуюся наверх толстовку, и решил, что ему действительно пора. Лучше свалить раньше, чем закончится смена. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел их вместе и пошли слухи.

– Ну, я пойду, наверное, – почему-то шепотом сказала Соколова, не глядя на него.

Юра усмехнулся. Было что-то забавное в ее нелепом поведении. Совсем не похоже на то, что он чувствовал рядом с Настей, но тоже неплохо. Ему нравилось ощущение собственной власти, а от мысли, как вызверится Титов, когда увидит их вместе, на душе стало тепло.

– Я тебя подвезу, – улыбнулся Юра своей фирменной улыбкой.

Аня поняла, что отвертеться не получится. Не после недавнего признания, которое было ее прикрытием. Не могла она сначала в любви признаваться, а потом сбегать, сверкая пятками. А хотелось именно этого, потому что сама перспектива того, что Юра снова будет ее трогать или, не дай бог, поцелует, заставляла содрогнуться.

Было ужасно мерзко, потому что она знала, что он все это делает для того, чтобы позлить Ярика. С тех самых пор, как Эрик рассказал ей все, все чувства к Юре, как отрезало. Раз – и все. А сейчас она в очередной раз убедилась в том, что нет в нем ничего хорошего.

Да и она сама не лучше. Что она творит?

Они вместе вышли из ресторана и сели в черный «Лансер». Юра тронулся с места, по-хозяйски положив руку на коленку Соколовой. Не то чтобы ему очень уж хотелось трогать ее коленки, но все должно выглядеть правдоподобно.

Аня вдруг поняла, что ее родители в отъезде. И родители Юры тоже. И что ни у него, ни у нее дома никого нет. От этой мысли в горле пересохло.

– Только я сегодня к Ярику, – выдавила она чуть севшим от волнения голосом. – Я обещала помочь ему с Чипсом…

– Тогда отвезу тебя к нему. Я знаю, где он живет.

В этом Аня не сомневалась. От нее не укрылось то, как довольно заулыбался Юра, в очередной раз подтвердив ее догадки насчет Ярика. Снова стало противно. И от него, и от себя. Получается, и она ничем не лучше?

С этими мыслями, она и не заметила, как они подъехали к дому. Аня уже почти взялась за спасительную ручку двери, собираясь вылезти из машины, как Юра вдруг схватил ее за плечо и дернул на себя.

– А попрощаться? – хитро прищурился он, придвигаясь к ней поближе.

Не дожидаясь ответа, Юра снова поцеловал ее, причем так напористо и жарко, как будто это был последний поцелуй в его жизни.

Увидев, как черный «Лансер» тормозит у подъезда, Ярик нахмурился и дернул поводок, подзывая Чипса. Он уже был готов привязать пса к лавочке, вытащить Юрца из машины и раз и навсегда максимально доходчиво объяснить ему, что он не должен больше появляться в этом дворе. Но стоило ему шагнуть вперед и увидеть, что происходит в салоне, как из рук выпал поводок, а изо рта недокуренная сигарета.

Глава 28 На крючке

Юра вдавливал Аню в пассажирское сиденье, не давая шевельнуться. Его пальцы почти больно впивались в худые плечи девушки, а изо рта пахло сигаретой, которую он скурил по дороге к дому. Плюшка не могла понять, от чего именно ее подташнивает: от запаха и вкуса табака или от страха. Почему-то Юра пугал, причем так, что ее чуть потряхивало.

– Ты дрожишь, – самодовольно заметил Юра, проводя пальцами по ее шее. – Так сильно тебе нравлюсь?

Прежде чем Аня ответила, она услышала громкий стук в стекло. Повернувшись на звук, увидела в окне Ярика, который стоял у машины и пырился в окно, как маньяк в ужастике. Выражение его лица не обещало ровным счетом ничего хорошего.

Юра встретился с ним взглядом и усмехнулся.

– Кажется, твой друг не очень-то мне рад. Хочешь, я отвезу тебя домой?

– Тебе показалось. Он всегда такой, все хорошо. Ну, я пойду… э-э… спасибо, что подвез, – лепетала Плюшка, пытаясь справиться с ремнем безопасности.

Надо же было попасть в такую уродскую ситуацию! Какого черта Ярик поперся гулять с Чипсом именно сейчас? Руки ходили ходуном, а шея горела от прикосновений Юры и тяжелого взгляда Ярослава. Он убьет ее, точно убьет.

Юра упивался реакцией Титова. Неделя определенно задалась. Сначала он увидел его с Настей, теперь с Аней. Причем сейчас эффект был еще лучше – Титов просто в ярости. Едва заметив его взгляд, Кабанов решил, что непременно еще раз встретится с Соколовой. А может, и не раз.

Как же удачно она подвернулась со своим идиотским признанием.

– Я позвоню, – шепнул Юра, легким движением расстегивая Анин ремень безопасности.

– Ага, – кивнула девушка. – Спасибо, что под…

Договорить не получилось. Юра смачно чмокнул ее в губы, а потом дернул ручку двери, открывая дверцу. Плюшка выскользнула из машины, борясь с желанием вытереть губы ладонью и разреветься. Но, как бы ей ни хотелось забиться в какой-нибудь угол и заняться саможалением, сейчас главным было не дать Ярику накинуться на Юру.

Поэтому, едва ее ноги коснулись щербатого асфальта, Аня захлопнула за собой дверь и заслонила ее собой.

– Я убью его, – прорычал Ярослав. – В сторону.

В висках стучало от ярости, в ушах шумело, а в голове была только одна мысль: выковырять Юру из «Лансера» и размазать его паскудную рожу по асфальту. Понятно, почему Анька вдруг пропала с радаров. Насколько он знал, она избегала не только его, но и Настю с Эриком. А Ярик-то думал, она дуется на них. Даже хотел извиниться, что сразу ей все не рассказал.

– Домой, Ярик, пойдем домой, – умоляюще прошептала Аня, глядя на него влажными глазами. – Пожалуйста.

Ярик ее будто не слышал. Только тяжело дышал и таращился в окно, откуда ему самодовольно улыбался Кабан. Аня изо всех сил вцепилась ему в предплечья, пытаясь как-то привести в чувство, но он не обращал на нее внимания, продолжая смотреть на Юрца, который не спешил уезжать и явно наслаждался происходящим.

Как Анька могла не понимать, что он делал это назло ему? Эрик же все ей рассказал! Или она окончательно обезумела от своей идиотской влюбленности и ей плевать, что Кабан ею тупо пользуется?

– Анют, у вас все хорошо? – едва ли не пропел Юра в приоткрытое окно.

– Да, все отлично, – Аня изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал спокойно.

Ну почему он просто не может уехать домой? Хочет увидеть, как ее тошнит на асфальт от приторного «Анюта»? Впервые в жизни Плюшка была готова подписаться под каждым нелестным эпитетом, которыми так щедро одаривал Юру Ярослав, который уже побелел от злости.

– Ярик, я все объясню, обещаю, – сбивчиво шептала она. – Только, пожалуйста, давай уйдем домой.

– А что тут объяснять? Как я вижу, Юра наконец предложил тебе больше? – ядовито спросил он, ссылаясь на их давнишний разговор.

Аня дернулась, как будто он ударил ее, а потом Ярослав заметил одинокую слезинку, сбежавшую из уголка ее глаза вниз по щеке. Она сорвалась вниз и разбилась о его ладонь. И почему-то эта чертова слеза окончательно его добесила.

– Я его урою, – сквозь зубы прошипел Ярослав, перехватывая руки подруги.

Он собирался оторвать Аньку от себя и все-таки разобраться с Юрой. Пусть она потом орет на него, рыдает, бесится, хоть бойкот свой детский продолжает – плевать. Срать ему, что у этой идиотки ни капли гордости и достоинства, он все равно не позволит мудаку Юре пользоваться ее чувствами.

– Анька, отцепись! – рявкнул Ярик.

Аня то ли пискнула, то ли всхлипнула, но не отпустила его, а наоборот, вцепилась еще крепче. Ярик уже готов был просто смести ее с дороги, как вдруг услышал предостерегающее рычание. Быстрее, чем он сообразил, в чем дело, Чипс пронзительно взвизгнул, а потом вцепился ему зубами в лодыжку. Одновременно с этим черный «Лансер» сорвался с места, выезжая из двора.

– Чипс, фу!

Ярик зашипел от боли, тут же разжимая руки и стряхивая с ноги Чипса, который доблестно кинулся защищать Плюху, забыв о том, кто кормит его, поит и таскает в ветеринарку, когда он в черт знает какой раз травится, нажравшись тухлятины из мусорки.

– Чипс, ты что творишь? – Аня схватила пса за шкирку и чуть тряхнула. – Не смей кусать Ярика, – строго сказала она.

Чипс коротко тявкнул, показывая, что не чувствует себя ни виноватым, ни пристыженным. Он смотрел на нее все с тем же обожанием, как в самую их первую встречу, когда она вытащила его из раскисшей от сырости картонной коробки. Он был мокрый, тощий и блохастый и скорее напоминал побитую молью меховую шапку, чем собаку, но его глазки-пуговки так запали Плюшке в душу, что она притащила его домой и заявила, что отныне он живет с ними.

– Мелкий предатель, – прошипел Ярослав.

– Сильно укусил?

Ярик поморщился, задирая штанину и осматривая укус. Не критично, но неприятно. Он строго посмотрел на пса, по-прежнему болтавшегося в руках Аньки, и легонько щелкнул его по носу. Укус был несильным, Чипс явно вынес ему предупреждение.

– Забудь о беконе, паршивец, – мстительно прошипел Ярик, стирая пальцем кровь с щиколотки.

– Ты даешь ему бекон?! – возмутилась Плюшка.

– Так, стоп! – замахал руками Ярик. – Даже не думай переводить стрелки на бекон! Ты три минуты назад лизалась с Юрой! Я все видел!

– Я тоже! – гаркнула Зинка, высовываясь из окна. – Я все Машке расскажу! Проститутка!

– С возвращением, – закатила глаза Аня. – Так, пошли уже домой. Надо обработать укус и…

– И объясни уже наконец, что ты творишь!

– А я говорила Диме, с наркоманом спутаешься, толку с тебя никакого не будет! Никто меня не слушает, а я…

Ярик распахнул дверь и затолкал Аню в подъезд, тем самым лишая Зинку аудитории. Ее это, как обычно, нисколько не смутило, и она продолжала голосить до тех самых пор, пока тяжелая дверь с грохотом не захлопнулась.

– Прежде чем ты уподобишься Зинке и начнешь орать, что я проститутка, выслушай сначала, – потребовала Аня, ухватившись за рукав друга.

Ярик подзавис, переваривая слово «уподобишься», которого раньше в лексиконе подруги явно не водилось. Словечко было вполне в стиле Эрика. Подумав о музыканте, Ярик снова стал впадать в бешенство. Мало Аньке было Эрика, она еще и с Юрой спуталась. Да за что ему это все?

На душе стало как-то противно. Вот чего Ярослав никогда не понимал, так это измен. Как можно испытывать чувства к одному человеку, но при этом делать всякое с другим? От одной мысли, что Кабанов мог как-то не так смотреть на Настю, к горлу подступала тошнота, а тут…

– Нет, уж, – решительно заявил он уже на пороге квартиры. – Сначала объяснись с Эриком. Он с ума тут сходит, переживает, что люди будут нести всякую фигню про тебя, а ты…

Ярик задохнулся, не зная, какое слово могло бы красочно дополнить его мысль. В голове упорно крутилось «измена», но он никак не мог заставить себя поставить его в одном предложении с Анькой. Смотрел на ее влажно блестящие глаза и не находил в себе сил закончить предложение.

Буквально вчера, когда он встречал Настю после смены, она жаловалась, что Эрик очень расстроен. Не то чтобы Ярика сильно волновали переживания скрипача, но Настя так об этом рассказывала, что он проникся и посочувствовал ему по-мужски. То есть молча. Вряд ли Эрик заметил его сочувствие, когда они обменялись короткими кивками, разминувшись сегодня утром на лестничной клетке, но все же.

– Ты прав, – решительно сказала Плюшка. – Проще будет рассказать сразу всем.

После этих слов Ярик в ужасе стал думать, что именно Анька собиралась рассказывать всем. Лицо у нее было такое серьезное, как будто она собиралась заявить о помолвке с Кабаном, не меньше.

Плюшка же, погруженная в свои мысли и одержимая желанием помыться, уже нажимала на звонок девятой квартиры, как-то даже не подумав о том, что уже за полночь.

Но, несмотря на поздний час, Настя с Эриком не спали. Дверь они открыли вдвоем, подозрительно глядя на ребят. Что-то подсказывало им, что неспроста они заявились в ночи без предупреждения.

Настя сразу заметила, что Ярик очень зол, а Аня расстроена, и догадалась, что они поссорились.

– Что случилось? – спросила она, втаскивая Аньку в квартиру.

– Это надолго, – предупредил Ярослав, разуваясь.

– Да по фиг, – отмахнулся Эрик, отступая в сторону кухни, чтобы освободить место в тесной прихожей. – Все нормально? – уточнил он у Ани.

От него не укрылось то, как нервно она гладит Чипса и что глаза у нее на мокром месте. Сразу же захотелось прижать ее к себе и утешить, но между ними были Ярик и Настя, которая вдруг заметила кровь на серой штанине.

– Ярослав, что с ногой? – встрепенулась она.

– Чипс укусил.

– Что?! С чего это вдруг он тебя укусил?

Настя выглядела не менее ошарашенной, чем Эрик, который вопросительно уставился на Аню, жавшуюся к стене.

– Давайте сядем и все обсудим? – тихо попросила Аня.

– Хорошо, но сначала я обработаю укус, – решительно сказала Настя. – Без обид, но сомневаюсь, что вы чистите ему зубы после помоечных рейдов.

Следующие пять минут прошли в сумбуре. Эрик заваривал чай, Настя обрабатывала ногу Ярослава перекисью, а Аня отнесла Чипса в соседнюю квартиру, накормила и оставила там. Вернувшись на кухню к близнецам, она пожалела, что решила устроить этот разговор, но отступать было уже поздно.

Ярик недобро поглядывал на нее, сжимая в руках чашку, Эрик смотрел обеспокоенно и, сам того не замечая, крошил в руках печенье, которое так и не донес до рта. И только Настя была подозрительно спокойной. Она сидела рядом с Яриком, касаясь своим плечом его, и смотрела на Аню, ожидая, когда она заговорит.

Плюшка замялась, решая, остаться ей стоять или сесть рядом с Эриком. В горле пересохло, и она никак не могла определиться, с чего ей начать рассказ. Наверное, лучше будет с начала.

– Ань, съешь печенье, – ласково предложила Настя, подталкивая к ней тарелочку с печеньем.

Ярик поджал губы, подумав, что Ане нужна хорошенькая взбучка, а не печенье. Снова стало мерзко от увиденного у подъезда. Он пожалел, что согласился на этот разговор вчетвером. Ему стоило большого труда не поддаться на расспросы Насти и ничего не сказать ей, пока она обрабатывала его лодыжку перекисью. Его чуть-чуть успокоили ее нежные прикосновения и спокойный взгляд, но стоило ему посмотреть на Аньку, как внутри все снова закипало. И даже ее несчастный вид нисколько его не разжалобил.

Он всегда старался быть хорошим другом, но покрывать такое не собирался. Как ему потом смотреть Насте и Эрику в глаза? Как не перестать уважать самого себя? Если Аня хочет путаться с Кабаном, несмотря на все, то пусть хотя бы будет честна с Эриком и сама с собой. И вообще, это была ее идея поговорить со всеми. Дебильная идея.

– Давай уже, расскажи, как интересно ты провела сегодняшний вечер, – едко бросил он, отводя взгляд.

Настя предостерегающе сжала его колено под столом, пытаясь успокоить. Она не понимала, что происходит, но с каждой секундой ей и самой было все труднее притворяться спокойной. Почему Аня выглядит так, как будто вот-вот разрыдается? Почему Ярик на взводе? Почему, в конце концов, Чипс его укусил?

– Ань, что у вас случилось? – не выдержала она.

– У нас ничего не случилось, – отрезал Ярик. – Я просто стоял у подъезда, а…

– Ярик, замолчи! – потребовала Плюшка. – Ты все не так понял.

– Что именно я мог не так понять?! – взорвался Ярик. – У тебя есть какое-то оправдание тому, что ты…

– Заткнись и дай мне договорить! Просто закрой рот и слушай.

Аня хлопнула по столу, испугав этим всех троих. Эрик накрыл ее ладонь своей, успокаивая, а Настя пнула Ярика под столом. Парень сердито засопел, но решил дать Ане право самой все рассказать.

Аня вздохнула, собралась с мыслями, а потом рассказала, как залезла в кабинет Юры и посмотрела записи с камер. Впервые в жизни она говорила по делу, упуская все ненужные детали и полностью сосредоточившись на сути, как будто выступала с докладом. Она поделилась своими наблюдениями относительно джинсов и кроссовок, а еще высказала предположение о том, что должно быть видео, как Юра заходит в мужскую раздевалку либо залезает в нее через окно.

– Я сфотографировала название программы, чтобы прочитать, как перенести записи на флешку, – закончила она. – Я не хотела вам рассказывать, потому что… – Она запнулась. – Потому что я разозлилась, что вы мне ничего не рассказывали. Ни про Юру, ни про то, что вы встречаетесь… Ничего. Я просто хотела сделать все сама и… И облажалась. Я уже хотела выйти, а тут, как в плохом сериале, в кабинет зашел Юра и спросил, что я там делаю. А я… я не придумала ничего заранее и… я растерялась…

Плюшка всхлипнула, вытирая рукавом толстовки непрошенную слезу. Ей все еще было очень обидно, что Ярик сразу подумал про нее, что она какая-то там перебежчица, и даже слушать не стал особо. И еще ей было очень страшно, что, несмотря на то что она ничего такого не хотела, Эрик на нее разозлится. Или бросит. Насовсем. И Настя перестанет с ней дружить, потому что она…

– Я дура, – выпалила Аня, а потом быстро, не оставляя себе времени на передумать, выдала.: – Я сказала Юре, что люблю его.

– Твою ж… – выдохнул Ярик, догадавшись, что было дальше.

– Я что-то не понял, – Эрик повернулся к Ане. – Это что за план такой офигенный? Типа, я люблю тебя, можно потусуюсь у тебя в кабинете? Или что? Как это вообще работает?

– Да нет, я просто сказала, что хотела поговорить с ним наедине, типа ждала его. Я испугалась и не знала, что придумать, вот и ляпнула первое, что в голову пришло.

– А что еще могло прийти в пустую голову, – закатил глаза Ярик.

– Так, перестаньте на нее нападать, – замахала руками Настя. – Все нормально она сделала. Я бы посмотрела на вас, будь вы на ее месте.

– Погоди, ты еще до самого интересного не дослушала, – ехидно пропел Ярослав.

– Интересного? – вскинула брови Настя.

Она почему-то была уверена, что на этом история должна была закончиться Юриным смехом и Аниным побегом.

– И что было дальше? – процедил Эрик, сжимая под столом кулаки.

Он был абсолютно уверен, что не услышит ровным счетом ничего хорошего.

– Я… я думала, что он пошлет меня, ну или посмеется, или… ну, я же знаю, что ему нравится Настя, – Аня говорила торопливо, то и дело сбиваясь. – А он… – Она покосилась на Эрика, а потом едва слышно договорила: – Он меня поцеловал.

Эрик покачал головой, в очередной раз убедившись, что интуиция его не подвела. Ничего хорошего. Он смотрел на Аню, пытаясь понять, что она чувствует, но ничего не видел. Все его мысли были только о том, что она целовалась с Юрой, по которому сохла несколько лет.

– Хм, понятно. И как, понравилось? – только и сказал он.

– Всегда мечтала, чтобы меня облапали назло моему другу. Эрик, ты серьезно?! – возмутилась Аня. – Нет, мне не понравилось! Это было мерзко! Хорошо, что Верка постучалась в кабинет, и он отцепился. Я думала, что свалю домой, а он предложил меня подвезти.

– Спойлер – она согласилась, – не удержался Ярослав.

– А что она должна была сделать? – вклинилась Настя. – Я люблю тебя, но домой не вези? Это было бы максимально странно и подозрительно. Если уж влезла в такую историю…

– А можно было просто никуда не лезть?!

– Нет, Эрик, не можно! – выкрикнула Аня, понимая, что не в силах сдерживать подступающую истерику. – Все вокруг считают, что ты вор! Мои родители так считают! Мой папа забирает меня с работы, чтобы я не гуляла с тобой… что мне оставалось делать? Я хотела доказать, что ты не виноват!

Плюшка психанула и вскочила на ноги, с грохотом опрокинув стул.

– Ань, успокойся, – Настя встала рядом и положила руку ей на плечо. – Все хорошо…

– Нет, не хорошо! Я же тебе рассказал про Юру, рассказал, какой он! Почему просто нельзя держаться от него подальше? Не надо никому ничего доказывать!

Эрик сжал виски. Он мог понять Анин порыв, но любое понимание меркло на фоне того, что она целовалась с Юрой. И как бы он ни старался, он не мог отогнать от себя этот образ.

– Согласен, – Ярик строго посмотрел на девушек. – Я предупреждал. Вас обеих предупреждал не связываться с Юрой.

– А я не согласна, – отрезала Настя. – Что еще за Лорд Волан-де-Морт? Не произносите его имя, держитесь подальше… Мы должны что-то сделать. Разобраться с ним…

– Можно я просто вобью ему зубы в челюсть, отсижу свои пятнадцать суток, и на том закончим?! – психанул Ярослав.

– Я с тобой, – решительно сказал Эрик. – Достало!

– Никаких драк и обезьянников! Что за идиотство?! – Настя строго посмотрела на парня и брата.

– А что ты предлагаешь? – хором спросили они.

– Поразительное единодушие, – не сдержалась она. – Мне надо подумать…

– Пока ты думаешь, Кабан вовсю будет играть в новую игру «Достань Титова, пососавшись с его подругой у него на глазах»! Я курил у подъезда, когда они подъехали, и знаешь что? Увидев меня, он прям завелся. Понимаешь, ему доставляет радость бесить меня. Думаешь, он остановится теперь, когда нашел рычаг давления?

Аня больше не могла сдерживаться и расплакалась. Она и так все это знала, но слова про рычаг давления добили. Было ужасно обидно, что Юра так запросто ее использовал, что Эрик смотрит на нее отчужденно, а Ярик орет.

Только Настя стояла рядом и нежно гладила ее по плечам, успокаивая.

– Прекратите орать. Оба, – потребовала она. – Я понимаю, что вы тут до фига недовольные, но кто-то вообще подумал о том, каково Ане? Ее поцеловал Юра! Да после такого год к психологу надо ходить, а вы тут вопите, как ненормальные.

– Я тебе больше скажу, если вы этот цирк с любовью не прекратите, он еще и не такое устроит, – пообещал Ярослав.

Настя поджала губы, понимая, что он прав. И все же, даже такую, казалось бы, патовую ситуацию можно было развернуть в свою пользу. Надо было только чуть-чуть подумать и…

– Даже не думай, – резко бросил Эрик.

Он знал это выражение лица. Знал слишком хорошо. Отсутствующий взгляд, плотно сжатые губы и упрямая складочка между бровей – все это он видел уже не раз. Именно с ним Настя решала головоломки или сложные задачки, именно с ним она выдвигала «гениальные» планы. И с точно таким же выражением их мать продумывала очередную авантюру.

Эрик подошел к девушкам и твердо посмотрел сестре в глаза.

– Нет, Настя, – жестко сказал близнец. – Мы не будем использовать эту ситуацию.

– Эрик, послушай, – Настя поймала брата за руку и крепко сжала его пальцы. – Мы можем…

– Настя, прекрати! – заорал Эрик. – Ты не будешь использовать мою девушку, чтобы реализовывать свои планы по отмщению! А ты, – он перевел взгляд на Аню, – не смей участвовать в этом! Хватит потакать моей сестре! Хватит позволять всем вокруг собой пользоваться! Все, лавочка прикрыта!

Ярику не понравилось то, что Эрик орет на девчонок. Во-первых, он сам хотел сказать все то же самое, а во‐вторых, ему совсем не понравилось, как Аня испуганно вжала голову в плечи. Какого черта скрипач себе позволяет? Кто вообще дал ему право воспитывать Плюху?

Он уже встал, собираясь посоветовать Эрику захлопнуться, как вдруг замер. Осознание того, что он точно так же орет на Аньку, когда она творит очередную фигню, упало на голову, как выпавший из кладки кирпич. Ярик смотрел на Анькино потерянное лицо, на опущенные плечи, и его жег стыд. Он поднимался изнутри и подступал к горлу, мешая дышать. Сколько раз он был на месте Эрика, отчитывал ее хлеще, чем Чипса, совсем не замечая, какое у нее при этом лицо, потому что злость застилала ему глаза?

Его охватил прилив какой-то небывалой нежности, и он подошел к Плюшке, чуть оттеснив Эрика в сторону, и крепко ее обнял, прижимая к себе. Аня тихо всхлипнула, обнимая его в ответ. Ярик растрогался, ощутив, как ее пальцы сжимают его футболку на спине.

Да, дурная рыжая голова беспокойным ногам покоя не дает, да, она вечно влипает в глупые истории, слишком верит в людей и, вообще, иногда ведет себя инфантильнее Милки, но это его дурная голова.

– Никогда не кричи на нее, – посоветовал он, глядя на Эрика поверх рыжей макушки. – Тем более при мне.

Эрик возмущенно надулся, но промолчал. Ему бы тоже не понравилось, если бы сосед орал на Настену. Хотя, поди на нее поори, она сама вкатить может по самое не балуй. Он перевел взгляд на сестру, которая с умилением смотрела на Ярослава и Аню. Оставалось надеяться, что она услышала его, и не будет втягивать Аньку в сомнительные авантюры.

– Но вообще я согласен с Эриком, – продолжил Ярик. – Вам обеим надо…

– Держаться от Юры подальше, да-да, я уже поняла, – закатила глаза Настя. – Только вот как быть с Аниным признанием? М-м?

Ярик тяжело вздохнул. Была логика в ее словах, но тем не менее уступать он не собирался.

– Дать заднюю, – фыркнул он. – Она сама своим словам хозяйка, хочет, в любви признается, хочет забирает обратно. Все.

– Но это тупо! И нелогично! – возмутилась Настя.

– И так по-женски, – хихикнул Эрик.

– Юра что-то заподозрит, – гнула свое Настя.

– Давайте решать проблемы по мере поступления?

Ярик кивнул, соглашаясь. Настя скрестила руки на груди, всем видом показывая свое недовольство, а Аня закивала и что-то забубнила в толстовку Ярослава.

– Чего? – переспросил он.

Плюшка выбралась из его объятий и посмотрела на ребят.

– Простите, что из-за меня столько проблем. Я не хотела, чтобы так все получилось. Простите.

– Эй, ну ты чего, – Настя подошла к ней и погладила по спине. – Ничего ужасного не случилось. Ты просто хотела помочь. Все хорошо.

Аня благодарно улыбнулась ей, а потом с волнением посмотрела на Эрика, боясь снова увидеть холод в его глазах. Но он только вздохнул и подошел к ним.

– Больше никогда так не делай, – попросил он, целуя ее веснушчатый нос.

Ярик скривился и отвел взгляд. То, что он передумал сворачивать Эрику шею, еще не означало, что он подписывался смотреть на эти телячьи нежности. Настя, заметив его взгляд, хихикнула, встала на носочки и чмокнула его в подбородок, тем самым сравняв счет.

Кухня была тесноватой для всех четверых, столпившихся у все еще валявшегося на полу стула, но ее наполнял уют. Близнецы стояли плечом к плечу, Эрик одной рукой обнимал Аню, а Настя держала Ярика за руку. Это создавало какую-то родственную, теплую атмосферу, которую чувствовали все.

Аня улыбалась, вдруг забыв про этот кошмарный вечер. Юра, камеры, сплетни – все вдруг показалось таким маленьким и неважным. Она нашла руку Ярика и крепко ее сжала, тем самым замыкая круг.

– Если мы сейчас все обнимемся в знак всеобщего примирения, меня стошнит, – заявил Эрик.

– Согласен. Я курить хочу, – буркнул Ярослав. – И вообще, спать пора. Мне завтра на работу.

– И мне.

– А мне на учебу еще, – зевнула Аня.

– А я безработный, – хохотнул Эрик. – Отосплюсь за вас всех.

– Иди ты, – беззлобно бросил Ярик. – Пойдем? – спросил он у Аньки.

Она посмотрела на Эрика, который не спешил отпускать ее. Ярослав недовольно наблюдал их переглядки, но все решила Настя, которая вдруг потащила его в прихожую.

– Оставь их, им надо поговорить, – шепнула она. – Пойдем, я с тобой выйду.

– Да, но…

– Нам тоже есть, что обсудить.

С этими словами Настя сунула ноги в кроссовки и выскользнула из квартиры. Ярик последовал за ней, чуть обеспокоенный предстоящим разговором.

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил он, закрывая за собой дверь.

Настя хитро улыбнулась, а потом обвила его шею руками. Приподнявшись на цыпочки, она нежно провела кончиками пальцев по его коже, пуская мурашки, а потом легонько поцеловала в губы.

– Я соскучилась.

Сердце Ярика ухнуло вниз, как и каждый раз, когда она так на него смотрела. Было что-то в ее взгляде неподдельное, родное. Любимое. Он мягко поймал ее лицо в ладони и залюбовался.

– Я тоже, – выдохнул он в ее губы. – Очень.

Ярик всегда целовался по-разному. Иногда так страстно и горячо, что Настя краснела от мыслей и образов, которые наводили на нее эти поцелуи. А иногда так, как сейчас, медленно и чувственно, трогая ее легко и трепетно, как будто она могла растаять от его прикосновений.

И Настя неизменно таяла в его руках. Сердце как будто переставало биться, замирая от волнения, а в груди что-то сладко екало. Она никогда не думала, что способна на такие чувства, которые выбивают землю из-под ног.

Она не знала, как долго они целовались в полутемном коридорчике у двери квартиры, но ей было плевать. Не важно, что завтра она опять проспит и будет впопыхах замазывать круги под глазами, а потом зевать на работе, заливаясь кофе, пока нет посетителей. Все это совершенно меркло перед нежностью, которую они урывками дарили друг другу.

– Ты так вкусно пахнешь, – шепнула она, когда Ярик чуть отстранился.

– Не говори ерунды, – отмахнулся парень, пряча в тени смущенную улыбку. – Не против, если я покурю?

– Не-а.

Они спустились на полпролета и уселись на подоконнике. Ярик закурил, а Настя в который раз удивилась тому, что ее совершенно не раздражает запах его сигарет. И дело было вовсе не в самих сигаретах, а в Ярославе. Почему-то все, что он делал, приобретало совсем иной оттенок и не казалось плохим или неприятным.

– Так странно, – протянула она.

– Что странно?

– Помнишь, как мы сидели тут в первый раз? Это было недавно, но как будто в другой жизни.

Ярик как-то без пояснений догадался, что она имеет в виду. Тогда они были незнакомцами, случайно приоткрывшими друг другу души. Он жутко стеснялся ее прямого взгляда и переживал, что Зинка могла что-то про него наговорить. А она была заплаканная и расстроенная, но все равно до ужаса красивая. Кто бы мог знать, что они вдруг…

Он улыбался как идиот, потому что в который раз не мог поверить, что это все взаправду.

– Кое-что не изменилось, – сказал он наконец. – Нам давно пора спать, а мы ждем, пока Аня и Эрик намилуются. И вообще, пора разгонять этот балаган. Мне еще диван для нее разбирать.

– Серьезно? Ты думаешь, что она пойдет спать к тебе?

– А с чего бы ей оставаться у вас? У меня отличный свободный диван, ей не придется тебя стеснять, – рассуждал Ярик.

– А с чего ей меня стеснять?

– Ну, не с Эриком же ей спать, – дернул плечом Ярик, ткнув окурком в жестяную банку. Перехватив веселый Настин взгляд, он потупился. – Не смотри на меня так, я просто беспокоюсь.

Настя не стала говорить, что он опоздал со своим беспокойством минимум на одну пачку презервативов, обнаруженную ею в мусорном ведре.

– Не будь брюзгой, – весело попросила Настя. – В конце концов, они встречаются, так что в этом нет ничего такого.

Ярик хотел было возмутиться, а потом подумал о том, что если, по мнению Насти, нормально, что Аня остается у Эрика, то, возможно, и ему стоит позвать ее к себе. Он залип, глядя на ее профиль, освещенный тусклой подъездной лампой, и неожиданно начал нервничать.

Он полез в карман за новой сигаретой и закурил, все так же глядя на нее. О чем она сейчас думает? Может, ждет, что он пригласит ее к себе? Вообще-то ему очень понравилось спать вместе с ней. И еще больше понравилось вместе просыпаться. Наверное, стоит предложить ей пойти к нему.

А вдруг она подумает, что он намекает на секс?

Ярик понял, что начинает краснеть от одной этой мысли. Он старательно отгонял от себя образ обнаженной Насти, который его воображение старательно подсовывало ему по поводу и без. Иногда во время поцелуев, иногда перед сном, пару раз прямо на работе, ни с того, ни с сего. И каждый раз в паху предательски тяжелело.

И сейчас тоже.

Нет, определенно, звать ее к себе – плохая идея. Вдруг он не сдержится и начнет к ней приставать, а она подумает, что он озабоченный? Или, еще хуже, он сделает что-то не так? Ярик вдруг с ужасом осознал, что понятия не имеет, как люди предлагают друг другу заняться сексом. Может, есть какие-то условные знаки, которых он не знает?

В тот единственный раз со Светкой все было просто: она прямым текстом предложила ему секс, а он согласился. Сейчас он понимал, что это и сексом-то назвать было сложно. Его тогда, скорее, возбуждала сама идея секса, чем Светка. Но с Настей все было совсем по-другому.

Она зажигала его одним только касанием.

– Ярослав, пепел.

Настя аккуратно обхватила пальцами его запястье и отвела чуть в сторону, чтобы столбик пепла, который он забыл стряхнуть, не упал ему на штаны.

– Спасибо.

Прозвучало как-то сипло, потому что во рту пересохло от волнения. Ярик посмотрел в лучистые глаза Насти, такие чистые и светлые, и неожиданно успокоился.

Ее глаза дарили ему покой.

– Знаешь, о чем я думаю? – вдруг спросила она.

– Узнаю, когда расскажешь, – хитро прищурился Ярослав.

– Смотри, чисто теоретически, вся эта ситуация с Юрой… Мы ведь действительно можем использовать ее. Просто подумай об этом.

Ярик даже не удивился, что все это время, пока он думал о ней, Настя продолжала строить планы. Надо же было связаться с любительницей сложных уравнений!

– Настя, нет, – мотнул он головой. – Не буду я об этом думать.

– Ну ты хотя бы выслушай меня!

– Насть, – Ярик выкинул окурок и сжал ее ладонь в своих руках. – Ты пойми, чтобы переиграть Юру, недостаточно придумать хороший план. У него свои правила, точнее, у него их как раз нет. Он делает все, что в голову взбредет, использует людей и вообще ничем не брезгует. Ты умная, но и Юра не дурак, – нехотя признал он. – Плюс, в отличие от тебя, он не обременен совестью и способен на все.

– Я его не боюсь, – решительно сказала Настя.

– Я знаю. А я боюсь. За тебя. За Аньку. Так что оставь это мне.

– Пятнадцать суток? – уточнила Настя.

– Как вариант, – хмыкнул Ярослав.

– Фуфло твой план, – беззлобно фыркнула она.

Ярик тихо рассмеялся, думая о том, что Настины глаза дарили покой, а вот ее пытливый ум приносил уйму беспокойства.

И все-таки ему было с ней очень хорошо.

Когда они разошлись, каждый в свою квартиру, Настя обнаружила, что они провели на лестнице почти час. Понимая, что выспаться ей уже не светит, она вытащила из кармана телефон и загуглила название программы, которую назвала Аня.

– Черт.

Настя закусила губу, а потом быстро напечатала сообщение.

«Надо поговорить. Вдвоем»

* * *

Аня вышла из шараги, на ходу печатая сообщение Эрику, который пять минут назад пожелал ей доброго утра. Счастливый человек, мог позволить себе спать до обеда, а она все три пары пыталась не вырубиться после бессонной ночи. Кажется, она все-таки заснула минут на пятнадцать, но никто этого не заметил.

– Привет.

Плюшка испуганно вскинула лицо вверх и увидела перед собой Юру. Сердце пропустило удар – она не ожидала, что он будет ждать ее прямо у входа.

– Привет, – только и смогла сказать она, с трудом подавляя зевок.

– Ты чего зеваешь? Не выспалась?

Юра так добродушно улыбался, что Аня на секунду поверила, что ему не наплевать. Но потом напомнила себе, что это всего лишь игра. Просто очень убедительная.

– Не могла уснуть, – Аня надеялась, что ее улыбка получилась милой. – Думала о тебе, – шепотом добавила она.

Юра хмыкнул, чуть приобнял ее за талию и повел к машине. Аня обреченно смотрела на черный «Лансер» и надеялась, что Юра не полезет к ней целоваться, как вчера.

– Ты голодная? Хочешь, пообедаем где-нибудь? – предложил парень, когда они сели в машину.

– Есть не хочу, а вот кофе выпила бы. А то засну прямо во время смены.

Ане собственный смех показался совсем неубедительным, но Юра и бровью не повел. Только щелкнул поворотником, перестраиваясь в левый ряд.

– Я всегда за кофе, – усмехнулся он.

Все складывалось как нельзя лучше. Кабанов, конечно, надеялся, что Титов сегодня будет в шараге и увидит его с Соколовой, но вариант с кофейней тоже сойдет. Настя увидит их вместе и, конечно же, расскажет об этом своему ненаглядному слесарю.

– Кстати, извини, что так уехал вчера. Не хотел вмешиваться, но потом подумал, что стоило. Ярослав сильно разозлился?

Аня едва не дернулась, когда рука Юры легла ей на бедро. Напомнив себе, зачем она все это делает, Плюшка заставила себя улыбнуться и накрыла его руку своей. На душе было супергадко, потому что она знала, что они оба этого не хотели, но делали, чтобы скрыть свои истинные мотивы.

– Вообще-то да, – протянула она. – Он так взбесился, просто ужас… Не понимаю, почему ты ему так не нравишься. У вас какой-то конфликт?

Она внимательно посмотрела на Юру и заметила, что он сжал челюсти. Какое-то время он молчал, а потом остановился на красный сигнал светофора и посмотрел на нее.

– Титов тебе ничего не рассказывал?

– Нет, – честно ответила Плюшка. – Только сказал, чтобы я с тобой не связывалась.

– Я смотрю, ты его не послушалась.

– А надо было?

Они смотрели друг на друга. Юра усмехнулся, а Аня чуть сжала его ладонь. Ей не нравилось, как он на нее смотрит. Совсем не нравилось. И все-таки так страшно, как вчера, ей не было. Она была не одна, и у нее был план действий.

– Честно говоря, я не думала, что ты сам мне напишешь.

Это была правда. Проснувшись утром, Аня никак не ожидала увидеть сообщение от Кабанова. Она вообще не думала, что он так рано встает. Очевидно, Ярик был прав, и Юру так заводила идея довести его до белого каления, что он был готов пожертвовать сном ради этого.

– Я же обещал, – подмигнул Юра, трогаясь с места.

– Эм… так ты не расскажешь, что у вас с Яриком случилось?

Плюшка никак не могла понять, что же такого Ярик мог сделать, чтобы Кабанов так сильно хотел ему нагадить. Совсем не верилось, что он сотворил что-то настолько плохое, чтобы его можно было возненавидеть. И все же, не мог же Юра невзлюбить его просто так? Должен же быть хоть какой-то повод.

– Знаешь, мне не хочется сейчас об этом говорить. Тем более, Ярослав твой друг, тебе будет неприятно. А я не хочу тебя расстраивать.

– Ладно.

Юра заметил, что Соколова не очень-то довольна его ответом, но сейчас рассказывать было рано. Вчера ночью он не мог уснуть, все вспоминал лицо Титова, как он орал, как бешено смотрел на него. Юра попал прямиком в его болевую точку и теперь не думал останавливаться.

Но действовать надо было аккуратно. Во-первых, он хотел не просто позлить Титова, а сделать так, чтобы ему было максимально плохо. Забрать у него что-то очень важное. Сначала Соколову, которая сама пришла к нему, а потом и Настю, которая скоро поймет, что слесарь ей не пара.

Юра лежал и представлял, как обыграет Титова, поставит ему шах и мат. Главное, не спешить. Все-таки батя Соколовой кореш его бати, так что все должно выглядеть красиво и мило. Да, какое-то время ему придется повозиться, помиловаться с ней, расположить к себе, а потом уже рассказать правду про Титова. Ну, ничего, он умеет ждать.

Припарковавшись в паре метров от кофейни, он посмотрел на притихшую девушку. Она была вся какая-то напряженная. Боится его, что ли? Плохо.

Юра протянул руку и подцепил пальцами прядь рыжих волос. Они оказались мягкими и очень приятными на ощупь. Он пропустил их сквозь пальцы, а потом мягко провел рукой по тонкой коже за аккуратным ушком. Соколова снова задрожала точно так же, как вчера, и Юра улыбнулся.

– У тебя такие красивые волосы.

Это было так неожиданно, что Аня во все глаза уставилась на него. Его слова прозвучали так искренне, что на секунду, буквально на мгновение, она вернулась назад, в то время, когда была готова душу дьяволу продать за такое.

А еще она покраснела, потому что совершенно не умела принимать комплименты. Пусть и ненастоящие.

– Мило краснеешь.

Аня окончательно впала в ступор. После вчерашнего она ждала чего угодно, но точно не того, что Юра станет милой ромашкой-обаяшкой, хотя Настя уверяла ее, что так и будет.

Плюшка вспомнила, как они сидели вдвоем на кухне и Настя шепотом рассказывала ей свой план. Аня все волновалась, что Юра опять будет лезть к ней целоваться или трогать ее, но Настя была на сто процентов уверена, что в этот раз все будет по-другому. А еще, она сказала, что Юра сам ей напишет, причем сделает это до обеда. И оба раза она оказалась права.

Аня восхитилась ее проницательностью. Оставалось надеяться, что Ярик с Эриком ничего не узнают раньше времени, а если у них с Настей все получится, то, по ее же словам, «победителей не судят».

Только бы Эрик ничего не узнал. Когда Ярик и Настя ушли, он уже не злился, но был ужасно расстроен. Плюшка думала, что он что-то ей выскажет, но он молчал, а она не знала, что сказать. Когда она вернулась из душа, он уже разобрал диван и залез под одеяло. Она забралась к нему и крепко обняла. Они долго-долго лежали и смотрели друг на друга. Эрик уснул первым, а Аня все никак не могла перестать думать обо всем, что произошло.

Поэтому Настино сообщение ее не разбудило. А когда Настя рассказала ей свой план, Аня поняла, что уже не уснет. Так и получилось.

Она снова зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Тебе точно нужен кофе. Возможно, даже два, – пошутил Юра. – Пошли?

Аня почувствовала вибрацию в кармане. Наверное, ей звонил Эрик. Она сунула руку в карман тренча и сбросила звонок, а потом пошла вместе с Юрой к кофейне. Он открыл перед ней дверь, и она вошла первой.

Услышав надоевшие уже до зубного скрежета колокольчики, Настя отвлеклась от раскладывания пончиков на витрине и уставилась на вошедших. Юра по-хозяйски обнимал Аню за талию и что-то ей рассказывал на ушко, всем своим видом показывая, что Настя ему совершенно неинтересна.

– Привет.

Настя переводила взгляд с Юры на Аню, пытаясь изобразить максимально правдоподобное изумление. Ревность она изобразить не смогла бы при всем желании – с этим чувством она никогда не сталкивалась, так что оставалось только удивляться, широко распахнув глаза и чуть приоткрыв рот.

– Привет, – Юра, нахально улыбаясь, облокотился на стойку. – Как дела, Настюх?

– Нормально.

И хотя Плюшка знала, что презрительный взгляд Насти – всего лишь часть плана, ей все равно стало не по себе. Сразу захотелось отпихнуть Юру, но он, как назло, только теснее прижался к ней.

– Анюта, ты какой кофе будешь?

Плюшка терпеть не могла это производное от своего имени. Оно с детства вызывало у нее рвотные позывы, но она оставила эмоции при себе и улыбнулась.

– Фисташковый латте.

– Настюш, мне двойной капучино, а Анюте фисташковый латте с двумя шотами эспрессо, а то она засыпает на ходу, – хохотнул Юра.

– Бессонная ночь? – криво усмехнулась Настя.

– Со мной по-другому не бывает.

Плюшка состроила такую рожу, пользуясь тем, что Юра ее не видит, что Настя едва сдержала смех. Пришлось срочно отвернуться к кофемашине, чтобы не спалиться. Она привычно готовила напитки, радуясь тому, что они с Анечкой все так хорошо продумали и заранее обговорили, что, если все пойдет по плану, Аня закажет фисташковый латте.

Конечно, расслабляться было рано, но половина дела уже сделана. Та половина, которая не подразумевала участия Ярика и Эрика. Настя представляла, что они устроят, когда все узнают, и именно поэтому собиралась сказать им все постфактум, чтобы не втыкали палки в колеса. Дело было за малым: дожать Юру.

– Что-нибудь сладкое на десерт? – спросила она у Юры, ставя стаканчики на стойку.

– Ты что-то хочешь? – спросил он у Ани. – Может, пончик?

– Пончик – это скучно, – фыркнула Настя, не давая Ане и слова сказать. – Неужели не хочется попробовать что-нибудь поинтереснее? У нас появился новый чизкейк с топпингом из соленой карамели. Сначала сладко, потом солоно… м-м-м. – Она посмотрела на Юру и прикусила нижнюю губу. – А потом снова сладко. О-о-очень вкусно.

– Вот уж не замечал, что ты такая гурманка, – не смог сдержать едкое замечание Кабанов.

– Все мы иногда ошибаемся, – пожала плечами Настя, не сводя с него глаз. – Так как насчет чизкейка?

Юра уловил Настины намеки, но решил, что больше не будет, как собачка, бежать по первому ее зову. Ему нравилось то, как она пыталась привлечь его внимание, а еще он знал, что как только поддастся, расстановка сил снова изменится.

Поэтому он решил потянуть время. Ему нравилась эта игра. Нравилось, что Настя ревнует, хоть и старается это скрыть. Невозможно было не уловить скрытый смысл в ее словах. Даже Соколова, кажется, что-то поняла и напряглась всем телом, сжимая его ладонь в своей.

– Хм… пожалуй, я все-таки выберу пончик. Два с малиновой начинкой. Ты не против, Анют?

Соколова как-то странно на него посмотрела и едва заметно кивнула. Юра улыбнулся ей, всем видом показывая, что Настя его ни капельки не интересует, а потом переплел их пальцы, подняв ладони так, чтобы Настя это увидела.

Она поджала губы и пошла к витрине, чтобы положить пончики в большой бумажный пакет. У нее так дрожали руки, что она не сразу смогла подцепить пончик щипцами и тихо выругалась себе под нос.

– Ваши пончики, – без тени улыбки сказала она, протягивая Ане пакет. – Хотя на твоем месте, я бы от них воздержалась.

Аня покраснела и отдернула руку, которой тянулась за пакетом. Юра знал, что это был удар ниже пояса. Интересно, Настя тоже об этом знала?

В любом случае, ему следовало проявить галантность по отношению к Соколовой, чтобы она поверила, что он действительно хорошо к ней относится. Чтобы она доверяла ему. Правда при этом придется осадить Настю, а это могло ее разозлить. С другой стороны, она это заслужила, когда отказалась от его помощи и выбрала слесаря Титова.

Больше он не будет за ней бегать. Пусть сама к нему придет.

– На твоем месте я был бы повежливее, – посоветовал Юра, забирая пакет из рук Насти. – В нашем городе не так просто найти работу.

– Мне ли не знать, – парировала Настя, намекая на их разговор в машине.

Юра криво усмехнулся, махнул ей на прощание рукой и увел с собой Аню, которая выглядела так, будто была на грани обморока.

Едва дверь за ними захлопнулась, Настя подошла к двери и повесила табличку «Перерыв пятнадцать минут». Девушка провожала их взглядом, испытывая смутное беспокойство. А что, если она просчиталась? Она рассчитывала, что Юра будет с ней полюбезнее. Но он, кажется, вовсю принялся окучивать Аню. Это могло стать проблемой.

Настя до боли закусила губу, подумав, что, наверное, переоценила себя. И вдруг Юра, уже открывший дверцу машины, обернулся и посмотрел на кофейню. Увидев Настю в стеклянной витрине, он улыбнулся, а потом запрыгнул в свой «Лансер».

Нет, все-таки не переоценила. Да, Юра решил изображать примадонну, но Настя чувствовала, что он уже на крючке.

Глава 29 План – говно, но я участвую

Ярик хмуро смотрел на экран мобильника. Незнакомый номер звонил уже третий раз за последние пять минут. Он почти не сомневался, что, если ответит, услышит какую-то рекламу, но все-таки вышел из бокса и принял звонок.

– Ярослав? – Голос Эрика впился в его мозг, как цепная пила. – Ты какого черта трубку не берешь? Что у тебя там шумит?

– Я вообще-то на работе, – напомнил парень. – Откуда у тебя мой номер?

Что-то не мог он припомнить, чтобы они менялись номерами. Может, Настя дала его номер брату? Но зачем?

– Ты сам дал, – тут же соврал Эрик.

– Неправда, – отрезал парень.

Он отошел от бокса, чтобы лучше слышать, а заодно, чтобы быть подальше от Вована, который вышел за ним и явно был заинтригован. Не сказать, чтобы Ярику часто звонили, тем более в рабочее время.

– Ладно, переписал вчера вечером с Настиного телефона, – признался Эрик после небольшой паузы. – Ей только не говори, – попросил он.

– Зачем? – вздохнул Ярослав, которому с каждой секундой все меньше нравился этот разговор.

Интересно, зачем это скрипачу его номер понадобился настолько, что он залез в Настин телефон? И вообще, это же ненормально, лазить по чужим телефонам! Может, скрипач еще и сообщения Настины читает?!

– Это не важно, – затараторил Эрик, захрустев чем-то в трубку. – Я хотел с тобой поговорить. Это насчет Насти.

Ярик весь напрягся, чувствуя, что Эрик не скажет ему ничего хорошего. И вроде бы тон у него был нормальный, но какой-то странный. Напряженный. А вдруг он начнет возникать на тему их с Настей отношений? Что тогда?

Это не Кабанов, которого можно послать или в рожу дать, это ее брат. Настя им очень дорожит, и если он начнет втыкать палки в колеса…

– Я, как ты мог заметить, неплохо знаю Настю. И как-то мне совсем не верится, что она так легко отступилась от своей затеи.

Ярик выдохнул с облегчением. Эрик звонил совсем по другому поводу, а он уже начал себя накручивать. Даже жевание по ту сторону трубки вдруг стало казаться менее раздражающим.

– Короче, утром я проснулся девчонок проводить, посмотрел на Настену и понял: что-то тут нечисто. Слишком уж запросто она с нами согласилась вчера. И лицо у нее было такое подозрительное… В общем, я это все к чему веду: она тебе про Юрца вчера ничего не говорила, когда вы вышли?

– Говорила, но я сказал, что против, чтобы она лезла в это и Плюху тянула. Она пообещала, что не будет…

– Прям пообещала? – перебил его Эрик. – Вот прям так и сказала: «Ясенька, обещаю тебе не лезть к Юре»?

– Ну, не совсем… И она не называет меня Ясенькой! – возмутился парень.

Видимо, это прозвучало чуть громче, чем он рассчитывал, потому что Вова весело хохотнул у него за спиной. А может, он просто шутил свои глупые шутки с Васей. В любом случае, Ярик отошел еще немного подальше.

– Плохо, – протянул Эрик. – Если бы пообещала, то одно дело, у нее на этом пунктик. Кстати, имей в виду. А если не обещала, значит по-любому чет мутит.

– С чего ты это взял?

– А с того, что Аня не отвечает на мои звонки. Это подозрительно.

Ярик задумался. Сегодня пятница, у Плюхи четыре пары, значит, она уже точно закончила. Милка с родителями на базе, значит, забирать ее из сада не надо. У нее окно два-три часа перед сменой, так что она либо дома, либо…

– Это еще ничего не значит, – успокоил он то ли Эрика, то ли самого себя. – Может, она дома дрыхнет, мы вчера легли поздно.

Он бы и сам не отказался поспать, только вот работы было до жопы, так что версия казалась вполне правдоподобной.

– Я тоже так подумал, поэтому позвонил Насте, сказал, что потерял Аню. И знаешь, что она ответила? Что она заходила в кофейню с подружкой, типа они гуляют после учебы…

– Бред, – резко перебил его Ярослав. – Нет у Аньки подруг в шараге. У нее девчонки в группе все стервы и терпеть друг друга не могут. У нее вообще подруг нет. Никаких.

– Я почему-то так и подумал, – ничуть не удивился Эрик, прихлебывая что-то. – Ну, что могу сказать, Ярослав? Нас заскамили .

Ярик зло пнул камушек, попавший под кроссовок, и вытащил из пачки сигарету. Плюха не берет трубку. Настя врет Эрику, явно ее покрывая. Значит ли это, что Анька сейчас с Юрой?

– Ну твою мать!

– Согласен, – отозвался Эрик.

– Думаешь они…

– Не думаю, а на сто процентов уверен, что Настя вчера сгенерировала какой-то план, как всегда, гениальный, – Эрик саркастично выделил слово «гениальный», – втянула Аню в это говно, и теперь они обе делают из нас идиотов!

– Я им головы откручу!

Ярослав тут же прикинул, что свалить пораньше не вариант – работы у него минимум до восьми, а то и до самого конца смены. Можно, конечно, тупо сказать, что ему надо, и уйти, но тогда он подставит Васю. И вообще не факт, что они с Эриком не накручивают себя.

Хотя нет, не накручивают. Настя соврала – это факт. Значит, Эрик прав, и она что-то мутит. Что-то такое, чего ни он, ни Эрик бы не одобрили, иначе бы она уже все им рассказала.

– Вот и я о том же. Эти девицы совсем отбились от рук, – посетовал скрипач.

Некоторое время они ничего не говорили и сопели, каждый в свою трубку, молча выражая негодование. Потом Эрик опять начал что-то жевать, а Ярик нервно ходить из стороны в сторону.

– Я, короче, что думаю, – забубнил Эрик, – я пойду к рестику и посмотрю, что там. Там есть площадка детская, с нее хорошо видно служебный вход. Залезу на детскую горку, буду смотреть, что там.

– Серьезно?

Ярик расхохотался в голос, представив себе Эрика, который, как курица на насесте, восседает на детской горке и бдит.

– Ну, придумай тогда что-нибудь получше, – ехидно предложил Эрик. – Что-то я не слышу никаких оригинальных идей.

Ярослав пожевал губу.

– План говно, но я участвую, – решил наконец он. – Надо узнать, Анька с Кабаном или нет. Это будет понятно, когда она придет на смену. Если она с Кабаном, то он по-любому подвезет ее на своем ведре. Чтобы оно сгнило к чертям!

– А если нет, тогда я пойду следить за входом в кофейню, – решил Эрик. – Потому что если этот мудак не с Аней, то потащится к Насте.

– И тогда я проломлю его тупую башку.

– Меня с собой взять не забудь. Драться не буду, но сделаю пару фото на память.

– Идет, – фыркнул Ярик. – Звони, если че.

– Ну, разумеется, – заверил его Эрик. – Я одеваюсь и минут через двадцать буду на месте. Все, чао-какао, мой дорогой Ватсон.

Трубка запищала гудками до того, как Ярик успел возмутиться на тему того, что вдруг стал дорогим Ватсоном при Шерлоке-Эрике. Он еще не совсем определился для себя, как относится к скрипачу отдельно от Плюшки и Насти. Не как к брату девушки или парню подруги, а как к человеку.

Определенно, он был не так плох, как ему казалось в самом начале. И не такой уж и мажор. С одной стороны, шутки у него, конечно, идиотские, да еще эта привычка постоянно жевать и пить во время разговора… А с другой стороны, несмотря на все свои недостатки, скрипач обладал одним очень ценным, по мнению Ярика, качеством: Эрик всегда был готов впрягаться за дорогих ему людей.

Как и он сам.

* * *

Аня с облегчением смотрела, как Юра идет к своему кабинету. Ей нужно было срочно перезвонить Эрику, который за последние пару часов позвонил ей раз шесть. Но только она вытащила телефон из кармана, как он снова завибрировал. Убедившись, что одна в коридоре, Аня ответила.

– Эрик, что-то случилось?

– Дай подумать, – ядовито протянул Эрик. – Я только что видел, как моя девушка идет под ручку с парнем, которому вчера призналась в любви со всеми вытекающими… Нет, конечно, ничего не случилось, что ты.

– Эрик, я могу все объяснить, – зашептала Плюшка, цепенея.

К такому повороту она была не готова. Как он узнал? Неужели следил за ней?

– Хватит уже с меня объяснений! Сколько можно? Ты что, не понимаешь, как это… как… – Эрик задохнулся от возмущения. – Как меня все это достало! Все, о чем я тебя просил, это просто не приближаться к Кабанову! Это что, так сложно?!

– Эрик, я…

– Нет, не желаю больше ничего слушать! Аня, с меня хватит! Мне плевать, что у вас с Настей за план, мне плевать, кому и что вы хотите доказать! Ты не Черная Вдова, ты моя девушка, и меня тошнит от мысли, что ты сосешься с каким-то левым мудаком «для дела»! Окей, вчера я вошел в положение, вышло, как вышло. А что сегодня? Вы мило прогуливаетесь под ручку! Дальше что? Переспишь с ним?!

– Дай мне, пожалуйста…

– Пусть Кабанов тебе дает! А с меня хватит! Делай, что хочешь, мне плевать!

Эрик бросил трубку, а Плюшка привалилась к стене, слушая короткие гудки и чувствуя, что земля уходит из-под ног. Она крепко зажмурилась, надеясь, что не разревется прямо здесь и сейчас. Она знала, что Эрик имеет право злиться, да что там, она знала, что он разозлится на нее, но почему-то была уверена, что он все поймет и простит их с Настей.

Только сейчас до нее вдруг дошло, что терпение у Эрика небесконечное. Что она перешла какую-то черту, которую нельзя было пересекать. В груди закололо, а ноги вдруг стали слабыми-слабыми.

Что она наделала?

– Аня, ты в порядке?

Плюшка резко распахнула глаза и уставилась на Веру Михайловну. Она даже не заметила, что та подошла к ней почти вплотную и пристально на нее смотрит.

– Ты заболела? – подозрительно спросила менеджер, бесцеремонно щупая ее лоб. – Температуры нет… давление, что ли, упало? – забормотала она. – Ты чего такая бледная и трясешься?

– Все… все хорошо, – залепетала Аня, пытаясь отлепиться от стены. – Просто голова закружилась. Сейчас отпустит.

Вера Михайловна не ушла, а продолжила стоять и смотреть на нее. От ее взгляда Ане стало только хуже. Она изо всех сил пыталась успокоиться, но воздуха упорно не хватало. Плюшка старалась дышать глубже, но вдохи получались короткими и рваными, совсем бестолковыми.

– Так не пойдет, – решительно заявила Вера Михайловна. – Я тебя в таком состоянии в зал не выпущу.

– Да, но…

– Никаких «но», – отрезала менеджер. – Без тебя конец света не наступит. Лучше отлежись сегодня, а завтра чтобы была, как огурчик. Не хватало еще, чтобы ты слегла на все выходные. Тебе вызвать такси?

– Нет, я дойду, все хорошо, – бормотала Аня. – Простите, что подвожу, я…

– Все хорошо. Иди домой.

Аня провожала ее взглядом, набирая номер Эрика. Он сбросил после первого же гудка. Плюшка сунула телефон в карман, а потом выбежала из ресторана, забыв о том, что пару секунд назад хваталась за стены.

Она ненавидела бегать еще со школы, но сейчас бежала, как в последний раз, забыв застегнуть тренч. Его края хлестали по ногам, тяжелая пряжка, которая так приглянулась при покупке, больно билась о бедро, а дурацкая сумка, которую она взяла вместо рюкзака, оттягивала плечо и жутко раздражала.

Плюшка надеялась, что Эрик не успел далеко уйти, потому что у нее уже сбилось дыхание и закололо в боку. Она уже почти была готова сдаться, как увидела знакомую кислотную куртку. Аня закусила губу и побежала еще быстрее, едва не споткнувшись о бордюр.

Эрик обернулся, услышав оглушительный топот, и замер. Аня резко затормозила, остановившись в каком-то полуметре от него. Согнувшись в три погибели, она пыталась отдышаться, прижимая ладонь к боку и смахивая в сторону прилипшие к лицу пряди волос.

– Ты говнюк, Эрик, – просипела она. – Я ненавижу бегать.

– Это я-то говнюк? – едва не подпрыгнул от возмущения Эрик.

– А что, нет? Наговорил мне всякого, наорал, – перечисляла Анька. – Пусть тебе Кабан дает, – передразнила она.

– То есть я виноват? – уточнил Эрик, не понимая, орать ему от абсурдности ситуации или смеяться. – Знаешь что, дорогая моя…

– Прекрати! Что еще за «дорогая»?!

– Хорошо, уцененная! Умеешь фигню делать, умей и разгребать!

Аня сердито пыхтела, глядя на него исподлобья. Она и сама не знала, почему стала орать на него. Наверное, потому что ей было очень больно. Кололо уже не в боку, а в груди, и что-то подсказывало, что это связано не с бегом, а с холодным взглядом Эрика.

– Тебе правда плевать? – тихо спросила она.

Эрик сердито молчал и не смотрел на нее. Плюшка подошла к нему вплотную, обхватила его щеки холодными ладонями и потянула вниз, вынуждая встретиться с ней взглядом.

– Отвечай, – потребовала она, твердо глядя ему прямо в глаза.

– Если бы мне было плевать, я бы сейчас с тобой не разговаривал, – ответил Эрик после молчания, которое показалось Ане бесконечным.

– Тогда зачем ты так сказал?

– Аня, блин, серьезно?

– Это больно, когда говорят такое, – шепотом сказала Плюшка, отпуская его.

– Да что ты говоришь?! А знать, что ты признаешься в любви парню, по которому со школы сохнешь, – это не больно?

Эрик выпалил это быстрее, чем успел подумать, что делает, а потом решил, что плевать ему на чужие секреты. Он долго сдерживал себя и старался никак не показывать, что знает про Анину симпатию к Юре, чтобы не подставлять Настю. Только вот Настя на том самом вертела его чувства и совершенно спокойно подсовывала Аню Юре ради того, чтобы получить желаемое.

– По-твоему, знать, что он тебя целовал, видеть, как вы идете под ручку – это не больно? Да срать мне, ради чего ты это делаешь, я не забыл про «другой парень нравится»!

– Нравился. Это в прошлом, – твердо сказала Аня.

Она даже не стала спрашивать, откуда он знает. Это было уже совсем не важно. Это просто было.

– А, ну раз в прошлом… – закатил глаза Эрик. – То ничего это не меняет! Нормально будет, если я с бывшей пососусь, ну так, для дела? Ты мне что скажешь?! Эрик, ты такой самоотверженный человечек, горжусь тобой? Что ты вообще хочешь от меня услышать?

Эрик едва не зарычал от злости. Да как она не поймет, что плевать ему, в прошлом – не прошлом, он просто хочет, чтобы это закончилось. Чтобы она перестала мотать ему нервы, а он – захлебываться в выжигающей нутро ревности.

Глупое чувство для глупых людей с низкой самооценкой – вот что он говорил про ревность. А что в итоге? Стоит посреди сквера, смотрит на эту рыжую засранку и едва ли не трясется от злости. Внутри что-то с треском ломалось, а он не мог заставить себя перестать думать о том, что в глубине души Ане все еще нравится Юра. Если бы ей было так уж мерзко вчера, она бы не подписалась на сомнительные Настины затеи.

– Делаете из меня сумасшедшего на пару с Настей! А я… я не твой ненормальный Ярик, я не хочу орать и злиться.

– Лучше орать и злиться, чем говорить, что тебе плевать, – тихо сказала Аня.

– Да, конечно, токсичные отношения – всегда мечтал! Аня, это ненормально, когда орать приходится, ты понимаешь это? Вы все ненормальные: и ты, и Ярослав твой, и Настя. А я… я просто не хочу в этом участвовать. Хватит!

Аня отпустила его лицо и шагнула назад.

– Хорошо, я тебя услышала, – еле слышно сказала она, с трудом сдерживая слезы. – Прости… прости, что все испортила.

* * *

В пятницу вечером народу было много. Дверь в кофейню, не переставая, звенела колокольчиком, как старый будильник, впуская внутрь очередную веселую компанию. Настя была совершенно вымотана, и даже ее руки двигались, словно деревянные. Еще латте, еще черничный раф, еще пара чизкейков. Еще, еще, еще…

Настя на автомате принимала и выдавала заказы, а в голове ее крутились тревожные мысли. Что, если она просчиталась? Что, если план провалится? Что, если Юра не поведется? Как тогда быть? Нужен запасной план!

Настя отпустила очередную группку подружек, которые скупили все оставшиеся тортики. Гоша будет доволен. Кстати, он обещал ей премию, но черт с ним. Черт с ними всеми! Где Юра?!

Девушка со вздохом посмотрела на часы. До закрытия час, неужели придется самой ему звонить?

Сделав кофе молодому человеку, Настя выдохнула. Народ понемногу рассасывался, и можно было спокойно все обдумать. Только она взялась за тряпку, чтобы протереть бар, как противный колокольчик снова звякнул.

Вскинув глаза на дверь, Настя непроизвольно улыбнулась. Адреналин и азарт ударили в голову, перекрывая кислород: это почти шах.

– Я все-таки хочу попробовать чизкейк с соленой карамелью, – усмехнулся Кабанов, приближаясь к стойке.

Настя ликовала. Все складывалось как надо.

– Ой, – пропела она, – тортики закончились. А надо было раньше думать.

– Больше не будет шанса попробовать чизкейк? – прищурился Юра.

– Ты, кажется, предпочитаешь пончики, – фыркнула Настя, скосив глаза на витрину. – Они еще остались.

– Может, я бы не ел пончики, если бы ты не трогала руками заплесневелое печенье, – вдруг не выдержал Юра, стерев с лица веселье.

– Мне нравятся твои аллегории, только вот ты ошибаешься на мой счет.

– И в чем я ошибаюсь?

– Юра, – Настя так нежно позвала его по имени, что сердце Кабанова екнуло, пропуская пару ударов. – Тебе не приходило в голову, что я просто предпочитаю хорошо общаться со всеми? Иногда и заплесневелое печенье может на что-то сгодиться. И кстати, еще информация к осмыслению: я не из тех, кто падает в объятия после одного букета цветов, к тому же не самых любимых, – Настя почти верила в то, что говорила, хотя к горлу подкатывали рвотные позывы.

– Вот как. – Лицо парня расслабилось, и он искренне улыбнулся. – Мама не говорила тебе, что ты маленькая стерва?

– Ну наконец-то ты это понял. А то все ангел сбежал из рая, булочка у родителей-пекарей, – фыркнула Настя. – Но! Это все не важно. Ты променял меня на пончик, Юра. На сладкий, масляный, липкий пончик.

– Готов вымаливать прощение, хотя вообще-то у нас один – один, любительница плесени! – не сдавался Кабанов, хотя знал, что этой стервозине готов простить все, что угодно.

Лишь бы еще раз так улыбнулась, лишь бы пошла с ним, лишь бы поцеловала и утонула в его руках и ничьих больше.

– То есть ты мне мстишь? – изогнула бровь Настя. – Вот и верь тебе, Юра, – снова пропела она его имя, словно мелодию. – Сначала говорил, что нравлюсь, но по итогу свалил в закат с Аней. – Она намеренно добавила в голос обиду.

Слегка, чтобы не переборщить, но достаточно, чтобы надавить на его гнилую самовлюбленную душонку. Можно еще добавить легкий высокомерный прищур и невзначай поправить волосы, зря, что ли, укладывала? И пододвинуться немного ближе к разделявшей их барной стойке. Понизить голос до минимума и перейти на вкрадчивый шепот.

– Знаешь, ты сильно меня задела тогда на даче, – сдался Юра. – Обозвала меня, ушла с этим мудилой, да еще в парке с ним гуляла. Я не твоя собачка, чтобы все терпеть и бегать за тобой.

– Дура-а-ак, – прошептала Настя, гипнотизируя его, как кобра. – Ты вроде такой умный, Юр, а дальше своего носа не видишь. Хочешь, расскажу что-то интересное?

Кабанов подался вперед, забывая все на свете. Ему было одновременно и важно, и не важно, что она скажет. Он во все поверит. Он все ей простит. Ей невозможно что-то не простить. Ей можно все. Можно выкручивать ему жилы и танцевать на шпильках на его груди. Настя должна быть его и только его. И он убьет Титова, и хоть сейчас пошлет и Соколову, и вообще всех. Надо будет, вернет Эрика на работу. Все, что угодно, лишь бы она была с ним.

– Расскажи мне, – выдохнул он, почти ложась на стойку, задерживая свое лицо в нескольких сантиметрах от ее.

– Рыжая Аня нравилась моему брату. У рыжей Ани есть друг, мой сосед. А рыжая Аня была влюблена в тебя. Поэтому пришлось немного постараться, чтобы Эрик расположил ее к себе. Ну знаешь, как это делается…

– Что?! – Юра вдруг почувствовал, что возбуждается так, что готов наброситься на Настю прямо в кофейне. – Ты маленькая, расчетливая дрянь! – нашелся он с определением, даже не скрывая восхищения в голосе.

Настя поняла, что пора заканчивать – клиент уже готов.

– Ты даже не представляешь, какая я, – многозначительно усмехнулась она, а потом посерьезнела. – Но знаешь, ты все испортил.

– Чем я все испортил? – Парень догадывался, что она скажет, но все же хотелось услышать.

– Мало того, что ты мне понравился, а это не входило в мои планы, ты еще и увел Аню у Эрика. И Эрик расстроен. Я не люблю, когда мой любимый близнец расстроен. Еще и эта подстава с увольнением. Рыжая профурсетка со своим дружком могут идти к черту! Не хочу больше быть вежливой. И с тобой я тоже не хочу быть вежливой. Так что вали к своей Соколовой! Могу подарить пончик!

Последние фразы Настя выплюнула так резко и хлестко, будто отвесила пощечины, и отступила назад к мойке, скрестив руки на груди. Несмотря на то что она специально не смотрела на Юру, она уже знала, что победила. Все идет четко по плану.

Юра впервые в жизни стоял, хлопал глазами как дурак и не мог найти слов. Сердце стучало, как отбойный молоток, ноги были ватными, а в кармане завибрировал телефон. Наверняка из ресторана звонили. Кабанов не стал проверять, он даже не был уверен, что ему стоит ехать обратно на работу, потому что с трудом понимал, как сможет сесть за руль.

Он смотрел на Настю и думал, что сейчас момент, как в фильмах, когда герой понимает, что встретил женщину своей мечты. Мысль прострелила внезапно и остро: назад дороги нет. Настя будет с ним. Точка.

– Я пошлю Соколову, прямо сейчас, – Юра выхватил дрожащими пальцами телефон, едва не роняя его. – Так что не надо меня отправлять к ней.

Собрав остатки гордости в кулак, он попытался выдавить насмешливую улыбку. Не хотелось бы, чтобы Настя догадалась, что он готов валяться у нее в ногах, но, кажется, эта дьяволица и так все поняла.

– Нет, не звони. Рыжая слишком сильно расстроила Эрика и меня. Просто бросить недостаточно. – Она прищурилась и хитро улыбнулась. – Я хочу пойти с тобой на свидание. В ресторан твоего отца. Хочу, чтобы мы сидели за лучшим столом, а рыжая официантка нас обслуживала. Кажется, завтра она как раз работает. Что скажешь?

Юра едва не кончил от возбуждения. От ее слов, от ее мыслей. Ни в одной самой смелой фантазии он не допускал, что Настя такая… Такая же, как он сам. Он смотрел на нее и думал, что хочет сыграть с ней в шахматы. Что хочет ее прямо сейчас, прямо здесь. Кровь пульсировала в висках, а в паху было горячо.

– Просто скажи, на какое время бронировать стол, – севшим голосом сказал парень.

– Завтра я тоже работаю… – Настя сделала вид, что задумалась. – В одиннадцать буду готова.

– Супер. За тобой заехать завтра? – Юра с раздражением сбросил очередной звонок теперь уже от знакомого.

– Нет, я приеду сама, – промурлыкала девушка.

Юра заулыбался как идиот, а потом в кармане снова завибрировал телефон. Он понял, что не может больше игнорировать звонки из рестика, и с сожалением стал собираться.

– Тогда до завтра? Буду ждать нашей встречи. И… – Юра резко перекинулся через стойку, надеясь, что Настя поцелует его на прощание, но она лишь усмехнулась. – Больше никаких игр между нами?

– Посмотрим на твое поведение, – подмигнула она, из последних сил отыгрывая свою партию.

– Буду шелковым и послушным, – заверил ее Юра. – А теперь, извини, мне очень надо бежать по делам.

– Пока, Юр.

– До завтра.

На пороге он обернулся, чтобы послать ей воздушный поцелуй. Настя расплылась в наигранной улыбке, но едва дверь закрылась, как она тут же полезла в сумку за таблетками. Голова разболелась так сильно, что готова была взорваться. Руки так тряслись, что Настя не с первой попытки смогла выдавить таблетку из блистера. Адреналин прошел, оставив за собой бессилие, усталость и желание лечь на пол кофейни в позе морской звезды. Настя раз за разом убеждала себя, что поступает правильно, что они с Аней все продумали, что Эрик и Ярик простят их и все поймут. Что так надо.

И все равно было противно. Противно от самой себя.

Она вспомнила слова матери. «Жить надо играючи» – одна из любимых ее присказок. Настя со своим неуемным юношеским максимализмом всегда вступала в спор и говорила, что в любой ситуации надо быть человеком. Что жить надо по совести, что нельзя играть всегда. Что есть что-то важнее игр. Что жизнь – вообще не игра. Мама всегда нежно улыбалась ей и ничего не говорила. Настю это злило. Словно мама считала ее несмышленым ребенком. Смотрела свысока и всем видом показывала: «Повзрослеешь, набьешь шишек, поймешь».

Настя со вздохом поняла, что какой-то смысл в словах матери есть. Легко быть справедливым, хорошим, добрым самаритянином, когда у тебя есть деньги, связи, дом и уверенность в завтрашнем дне. Труднее, когда ты брошен один в бурную реку жизни без спасательного жилета и даже умения плавать.

– И все же, – Настя закусила губу. – Это не ради меня.

Не успела она запить таблетку водой, как в кофейню зашел Ярослав. Настя не ожидала его увидеть, думая, что сегодня он работает допоздна, и безумно обрадовалась, что он не застал Юру. Бросив короткий взгляд на часы, девушка поняла, что ее рабочий день закончится через десять минут. Она улыбнулась Ярику. Только вот улыбка вышла вымученной, и это не укрылось от его внимательного взгляда.

– Я тебя убью, – выдохнул он, подходя к барной стойке. – И не отпирайся. Я знаю, что ты что-то мутишь с Плюшкой.

– Я тоже по тебе скучала, – виновато сказала Настя и тут же одарила улыбкой трех девочек, которые вошли в кофейню вслед за Яриком.

Титов зло поджал губы и отошел от стойки, сев за угловой столик. Убийство беспутной девушки придется отложить на десять минут.

Ярик стал барабанить пальцами по столу от нетерпения. Очень хотелось пинками вытолкать девчонок-посетительниц и разобраться с Настей, которая словно специально крайне медленно делала кофе. Яр даже подумал выйти на свежий воздух, пока она заканчивает работу, но в последнее мгновение передумал – не хотел упускать ее из виду. Вообще не хотел отходить от нее дальше десяти метров. И плевать, что он так спешил к ней после работы, что толком не отмыл руки, плевать, что ему надо в душ и выглядит он сейчас как бомж. Сначала он отведет ее домой, открутит ей голову по дороге, а потом уже будет мыться и есть.

Настя отпустила девочек, быстро посчитала кассу, доложила все Гоше и молниеносно помыла кофемашины и бар. Ярик хранил молчание, только следил за ней не моргая, как хищник за добычей. Девушка неловко улыбнулась и тут же достала припрятанный для него лимонный десерт в форме сердечка.

– А это тебе, мое кислое сердечко, – попыталась пошутить она, доставая угощение из пакета.

– Даже не надейся подмазаться, – Ярик едва ли взглянул на десерт.

– Ярослав, я все объясню, – вздохнула Настя и убрала лимонное пирожное обратно в пакет.

Закрывали кофейню молча. Ярослав хмурился, а Настя молчала, как партизан, и шагала рядом с ним. Ярик вспомнил, как еще недавно также молча и неловко возвращался с ней домой после футбола. Это же было буквально месяц назад, а сейчас он идет с ней на правах ее парня. На правах ее злого парня, которому она морочит голову и за спиной которого ведет себя, как сумасбродная эгоистка.

Титов так разозлился на нее и себя, что резко схватил Настю за руку и притянул к себе.

– Ой, – Настя от неожиданности впечаталась в его грудь. – Больно же, – пожаловалась она, хотя было не столько больно, сколько неожиданно.

Ярик хмыкнул, догадавшись, что она переигрывает. Опустил взгляд на их руки, свою, в мелких шрамах и мазках технического масла, ее, тонкую, изящную, с красивыми острыми ноготками бордового цвета. Не думая, что делает, Ярослав резко наклонился и поцеловал Настю. Он целовал ее жадно и собственнически, впервые позволив себе сделать это прямо на улице. И плевать, если кто-то увидит.

Настя разозлилась и попыталась оттолкнуть его. Она была в полушаге от победы – не хватало еще, чтобы это сейчас увидел Юра или кто-то из его знакомых. Тогда план провалится!

Ярик напрягся, почувствовав, как ладонь Насти уперлась ему в грудь, но лишь прижал ее сильнее к себе, продолжая целовать, размазывая по своим и ее губам красную помаду.

– Прекрати, – пропыхтела девушка, вырываясь.

– Да что с тобой? Стесняешься меня?

– Пошли домой, я все объясню, дурень. И не смей больше заявлять, что я стесняюсь тебя! Это бред!

– А ты не смей врать мне, что ничего с Анькой не мутишь против Кабана!

– Слушай, так надо было. Мы бы вам все рассказали. Просто не сразу.

– Настя, ты издеваешься?! Ты говорила, что не будешь ничего делать! Анька и без того вляпалась, твоего брата уволили. Тебе мало приключений?! Кабанов не отцепится. Он и так тебя преследует. Я ему точно морду разобью, – Ярик почти кричал от злости, благо во дворах, куда они зашли, почти не было людей.

– Вот именно, Ярослав! Не отцепится он так просто! Он кинул мне угрозу на даче, и почти сразу неожиданно уволили Эрика. Вот это поворот, правда? – ехидно спросила она. – А вы с Эриком не подумали, что в следующий раз уже меня могут уволить за кражу? Забыл, что Юра знает моего начальника Гошу? И номер телефона, и мой адрес он получил от Гоши! Кажется, они хорошо общаются! Или, может, Юра уволит Аню, или как-то ее опозорит, чтобы тебя позлить? А может… может, он тебе что-то сделает!

Настя слышала, что ее голос дрожит, и от этого только сильнее злилась. Она не спала полночи, потом еще долго разговаривала с Аней. Обе понимали, что при всем нежелании связываться с Юрой нельзя пускать ситуацию на самотек. Им нужно получить записи с камер ресторана, пока Юрин отец в отъезде, причем быстро, потому что записи хранятся неделю, а потом стираются. Завтра был последний день, когда можно достать компромат. По-хорошему он не понимает, значит, надо действовать по-плохому. В конце концов, шантаж никто не отменял.

Ярик и не заметил, как они дошли до дома, слишком расстроился из-за того, как дрожал ее голос. Злость испарилась, словно это не он вопил пять минут назад, оставив после себя только желание обнять Настю и пообещать, что все будет хорошо.

– Он не уволит тебя из кофейни, и Аньку не подставит, и мне ниче не сделает. Не волнуйся.

– Уверен?

Глаза Насти влажно поблескивали в темноте, как будто она вот-вот заплачет. Она смотрела с надеждой, и Ярослав мог сказать ей, что уверен. И она бы поверила и прекратила строить заговоры против Юры. Только вот Яр и рта не мог раскрыть, потому что это было бы ложью. Он понимал, что Кабан способен вообще на все. Он психопат и конченый придурок. В шестом классе он воровал сменку Ярика из раздевалки и швырял в ведра с грязной водой, и ему ничего за это не было. Он использовал людей, как хотел, и ему ничего за это не было. А сейчас он подставил Витю, своего приятеля Витю, чтобы покрасоваться, уволил Эрика, и ему опять ничего не будет.

– Я могу просто разбить ему лицо и переломать руки, – не очень уверенно сказал Ярик.

– И я догадываюсь, что это будет не первая твоя с ним драка. Много от этого толку, Ярослав? – грустно спросила Настя, не желая вспоминать драку на футболе.

– Хорошо, – сдался Ярик, чувствуя, что пожалеет об этом. – Что ты придумала?

– Ты поможешь? – тут же с надеждой спросила девушка. – И не будешь злиться? И простишь нас…

– Так, стоп! Вы че там мутите?! Мне уже вообще не нравится это все, – Ярик замер у открытой двери в свою квартиру с ключом в руке.

– Нет, ты уже согласился! – Настя бросилась ему на шею, толкая его в прихожую.

– Я не соглашался!

Но было поздно. Настя уже все решила и набросилась на Ярослава, осыпая его лицо градом поцелуев.

* * *

– Вы все ненормальные, – передразнила Аня, почесывая Чипса за ухом. – От кого я это слышу?

Пес тявкнул, поддерживая ее, за что получил лакомство. Аня улыбнулась, глядя, как он старательно грызет маленькую косточку, а сама запустила руку в пачку с печеньем. Не то чтобы ей хотелось есть, но почему-то казалось, что печенье с шоколадной крошкой может заполнить сосущую пустоту в груди, которая появилась после ссоры с Эриком.

– Или мы все-таки расстались? – задумчиво протянула Плюшка, прихлебывая чай с мятой из большой чашки. – Глупо как-то.

Чипс не ответил – был слишком занят разгрызанием косточки. Аня вздохнула, потянувшись за следующим печеньем. Она уже час валялась на диване под монотонный бубнеж телевизора, лопая печенье и закармливая Чипса, которого решила забрать к себе на выходные.

Она всегда брала его к себе, когда родители с Милкой уезжали. А еще звала Ярика, потому что боялась одна ночевать в доме. Но в этот раз она не стала просить его прийти, потому что планировала провести выходные с Эриком. Правда, теперь они то ли расстались, то ли поругались, а звонить Ярику Аня постеснялась. Во-первых, будет ужасно некрасиво, что она позвала его только потому, что с Эриком не срослось, а во‐вторых, Плюшка допускала, что у него могут быть свои планы. С Настей например.

Интересно, как сильно он разозлится, когда узнает, что задумала Настя?

– Ну, на нее-то он точно орать не станет, – решила Плюшка, вытаскивая новое печенье из стремительно пустеющей пачки.

Она даже обрадовалась, что все-таки не стала звонить Ярику. Лучше уж не спать полночи, дергаясь от каждого шороха, чем выслушивать его возмущения. Плюшка была уверена, что вчерашний аттракцион невиданной щедрости больше не повторится. Ей было так приятно, что Ярик заступился за нее и обнял, и плевать, что обычно он сам орет, как сумасшедший.

– Черт, – Плюшка вытащила из пачки последнее печенье и задумчиво на него посмотрела. – А может, Эрик все-таки прав и мы все ненормальные?

Она грызла печенье, так и сяк вращая в голове эту мысль. Почему-то ей в голову никогда не приходило, что ее отношения с Яриком можно назвать токсичными. Конечно, ей не нравилось, когда он на нее орал, но ведь чаще всего это было за дело. Да и она могла сказануть что-то в ответ. Но, несмотря на ссоры, они все равно были лучшими друзьями.

«Ты-ты-ты мне не враг!»

Аня едва с дивана не упала, подскочив от неожиданно громкого звука. Бросив взгляд на экран мобильника и увидев, кто ей звонит, она подавилась печеньем и закашлялась. Сползая с дивана, она схватилась за чашку с чаем и стала жадно пить, пытаясь пропихнуть застрявшее в горле печенье. Звонок прекратился, Аня все еще кашляла, а Чипс прекратил грызть кость и принялся суетливо бегать вокруг нее, пытаясь понять, что происходит.

– Все хорошо, – успокоила пса Анька, прекратив наконец кашлять.

Телефон снова зазвонил.

– Упорный какой, – простонала Плюшка, а потом нажала зеленую кнопку. – Привет.

– Анют, привет, – веселым ручейком зажурчал Юра. – Хотел узнать, как ты себя чувствуешь? Я тебя весь вечер не видел, а потом Вера Михайловна сказала, что ты приболела…

– Все хорошо. Просто закружилась голова, а она запаниковала и отправила меня домой. Я в норме.

– Точно?

– Да-да, все отлично, просто переволновалась немного. Завтра буду как огурчик.

– Ну смотри, выздоравливай, а то я беспокоюсь о тебе, – ласково сказал Юра.

Аня скривилась, пользуясь тем, что он ее не видит. Беспокоится он, как же. Двадцать раз. Как будто он может думать о ком-то, кроме себя. Наверное, испугался, что завтрашнее свидание с Настей сорвется.

Прежде чем она успела ответить, раздался звонок. Аня вздрогнула и побежала смотреть, кто пришел. Она никого не ждала. На экране видеодомофона был Эрик, который переминался с ноги на ногу у калитки. И хотя она была жутко рада, что он пришел, это было совершенно не вовремя.

– Не волнуйся, – как можно более мило ответила она Юре, открывая калитку и стряхивая с себя крошки. – Завтра буду на работе.

– Если хочешь, завтра можем вместе поехать в ресторан, – предложил Кабанов.

– Ой, у меня завтра дела перед работой, – залепетала Аня, надеясь, что успеет закончить разговор до того, как Эрик войдет в дом. – Надо будет в город пораньше поехать…

– Ну, если что-то переиграется, дай мне знать, – попросил Юра.

Аня смотрела, как Эрик закрывает за собой дверь, и хотела дать Юре в бубен.

– Хорошо, я напишу тебе завтра, – пообещала она, собираясь сбросить звонок, если Юра начнет жужжать что-то еще, но он, на ее счастье, попрощался и отключился.

Сунув телефон в карман, Аня уставилась на Эрика, не решаясь спросить, зачем он пришел, а он стоял, сунув руки в карманы, и не спешил разуваться.

– Вспомнил, что ты боишься спать одна в доме, – тихо сказал он.

– Останешься? – неуверенно спросила Плюшка.

Эрик кивнул, а потом скинул кроссы и прошел в дом. Аня только сейчас заметила, что на одном плече у него болтается полупустой рюкзак.

– С кем болтала? – как бы между прочим спросил Эрик, проходя за ней на кухню.

– С Яриком, – соврала Анька. – Чай будешь?

– Да, – кивнул парень. – Если можно, с лимоном и без вранья.

Аня чуть чайник из рук не выронила. Резко обернувшись, она вопросительно посмотрела на Эрика. Как он догадался?

– Мало того, что врешь, так еще и делаешь это совершенно бездарно! – возмутился парень. – Ярик сейчас с Настей, надеюсь, в данный конкретный момент вправляет ее поехавшие напрочь мозги. Конечно, надо было мне самому с ней поговорить, но я сейчас вообще не хочу с ней видеться. Во что она тебя опять втянула?! Хотя нет, даже знать не хочу. В любом случае, я против!

– Но мы же не можем сейчас дать заднюю…

– Конечно! Зато ты преспокойно можешь мне врать! – возмутился Эрик.

– Я просто не хотела говорить, что звонил Юра, – созналась Аня. – Эрик, я не хотела, чтобы ты злился и…

– А я все равно злюсь! Мое мнение хоть что-то значит для тебя?!

Хотелось спросить, а значит ли он сам хоть что-то, но Эрик прикусил язык. Хватит и того, что он пришел, чтобы помириться и показать, что ему не все равно. Вывесил белый флаг перемирия, а Анька машет перед ним красной тряпкой и треплется с Кабановым, будто ему назло. Какого черта он вообще к ней пришел?

– И вообще, как можно так запросто врать мне прямо в глаза?

– Но ты же против Настиных планов!

– Да, против! Я попросил тебя больше в этом не участвовать, причем заметь, я не так часто о чем-то тебя прошу. Но ты это проигнорила и решила сделать все по-тихому у меня за спиной!

– Мы бы все рассказали. Вы с Яриком должны будете помочь, поэтому…

– Я в этом участвовать не собираюсь! – отрезал Эрик.

Он развернулся, собираясь уйти, но Аня вцепилась в рукав его толстовки.

– Эрик, он не оставит нас в покое, как ты не понимаешь? Нам нужен компромат, чтобы… Эрик, он уже подставил тебя! А если он обидит Настю? Или Ярика?

Эрик вздохнул. В одном Аня и Настя были правы – Юра от них так просто не отвалит. Как бы его ни бесили их затеи, он понимал, чем они продиктованы. И все-таки он смотрел на Аню и злился.

– Ты не должна была мне врать, – тихо сказал он.

Слова повисли в воздухе. Аня покраснела от стыда и потупилась, отпуская его рукав.

– Прости, но я не знала, как сказать тебе…

Аня закусила губу. Она просто не хотела с ним ссориться. А в итоге ссоры все равно избежать не получилось. Получилось просто ужасно, потому что он сам обо всем догадался.

– Ртом, – Эрик взъерошил волосы, снова тяжело вздыхая. – Просто открываешь рот и говоришь, понимаешь? Именно для этого он и нужен. И да, я бы взбесился, да, я был бы против, но мы бы все обсудили и нашли решение. Вместе. Вот как делают нормальные люди. А вы с Настей тупо выкручиваете нам с Ярославом руки.

Ане было нечего возразить. Она знала, что смалодушничала, когда согласилась с Настей, что проще будет сделать все исподтишка, а потом уже поставить ребят перед фактом. Она чувствовала, что идея так себе, и все же до последнего надеялась, что все пройдет гладко.

– Я тебе ни разу не соврал.

– Я знаю. Что мне сделать, чтобы все исправить?

Аня хотела взять Эрика за руку, но почему-то испугалась, что он отдернет свою. Нелепо дернула пальцами и замерла, внимательно изучая рисунок на плитке под ногами.

– Ничего, – покачал головой Эрик. – Рассказывай, что вы с Настей придумали. Я все сделаю.

– Эрик, подожди… – Аня все-таки заставила себя посмотреть на него. – А мы… Мы все?

Аня не смогла выдавить из себя «расстались». Только смотрела на Эрика, который устало пожал плечами, а потом тихо выдохнул:

– Я не знаю.

Глава 30 Стратегини

– Я тебе говорил, что мы придем слишком рано! – прошипел Ярик.

На улице было очень темно, ветрено, а после недавнего ливня еще и сыро. Ярик поплотнее надвинул капюшон, чуть ли не на нос, вытащил из кармана пачку сигарет, закурил, а свободную руку спрятал в карман куртки. Эрик воровато посмотрел на поворот к внутреннему двору ресторана, чихнул и замотался в черный шарф по самые глаза, пряча лицо от противно моросящего дождика.

Настроение и без того было паскудное, еще и погода была такая, что хоть плачь, хоть вешайся. Некстати вспомнилось, как он лежал на диване в доме Ани и слушал, как дождь барабанит по подоконнику. Он почти не спал этой ночью, все думал «все» или «не все».

При мысли о первом варианте, грудь скручивало так, что дышать становилось больно, и это пугало до чертиков. Эрик наблюдал, как Ярослав затягивается сигаретой, и думал, что Аня стала для него такой же зависимостью, как курение для соседа. Его тянуло к ней, а она его отравляла то своим безразличием, то враньем. Разве к таким отношениям должен стремиться психически здоровый человек, которым себя считал Эрик?

Хотя в его семейке здоровых отродясь не водилось. Все были с прибабахом. Бабка с заскоками, мать и Настя – так вообще с одного дерева яблочки, великие стратегини!

Эрик нахмурился, снова прокручивая в голове Настин план. Он занимался этим весь день, и с каждым разом ему все меньше и меньше нравилась эта затея. Было стойкое ощущение, что все пойдет не так.

– Ты взял флешку? – спросил он у соседа, нервно хлопая по карманам кожанки. – Я убью Настю, – сообщил он, щелкнув от холода зубами.

Ветровка у него была яркой, пальто не подходило к амплуа грузчика, так что пришлось надеть черную кожаную куртку, в которой было невыносимо холодно. Даже огромный Настин палантин, в который он завернулся, как арабская женщина, не спасал ситуацию.

– Взял. И я сам ее убью, – пообещал Ярик, выкидывая окурок в лужу.

– На правах родственника, я убью ее первым! – проворчал Эрик, запуская руку во внутренний карман. – Я тоже взял флешку, – с облегчением выдохнул он, обхватив пальцами пластик. – Но вообще, предлагаю сильно не заморачиваться и ничего не просматривать. Давай просто скачаем все записи за тот день? Так быстрее и возни меньше.

– Согласен. Тем более нас спалить могут в любой момент, надо сделать все максимально быстро.

Ярику тоже было неспокойно. Они с Настей очень долго разговаривали, обсуждая нюансы, пытаясь предусмотреть всевозможные накладки, и вроде бы казалось, что они готовы к любому повороту, но тем не менее Ярик сомневался. Пятой точкой чуял, что ничего не выгорит.

Не то чтобы он сильно доверял интуиции, он вообще не был уверен, что она у него есть, но его упорно не покидало ощущение, что все как-то слишком просто. Так не бывает. Не с ним.

– Ты коробки подготовил? – в третий раз за день спросил Эрик.

– Да, – закатил глаза Ярослав.

С одной стороны, нервоз скрипача бесил, с другой стороны, было приятно, что не он один тут на взводе. И не только ему хочется свернуть шею одной очень уж деятельной девице.

Он фыркнул, в очередной раз поймав себя на том, что не может по-настоящему злиться на Настю. Вчера, когда она рассказала, что у нее будет свидание с Юрой, он вроде бы бесился, но не так, как обычно. Само ее присутствие делало все вокруг светлее, а его самого мягче. Рядом с Настей он таял, как забытое на столе масло.

– А где они?

Ярик не сразу сообразил, что скрипач говорит про коробки.

– В Васиной тачке. – Он мотнул головой в сторону машины, которую припарковал неподалеку.

– А почему мы не сидим в машине, а стоим и мерзнем?

– Потому что все завалено долбаными коробками. Свободно только водительское, ну и в багажнике чуть-чуть места есть.

– Еще полчаса на этом холоде, и я соглашусь на багажник! – пробурчал Эрик, переминаясь с ноги на ногу. – Зря так рано приперлись.

Ярик не стал напоминать, что именно скрипач дергал его каждые полчаса, настаивая, чтобы они приехали к ресторану пораньше.

– Так, давай еще раз пробежимся по плану, – предложил Эрик.

Ярослав только глаза закатил. Кажется, сегодня за тревожность у близнецов отвечал Эрик. По крайней мере, Настя выглядела очень спокойной, когда он зашел сегодня к ней в кофейню. Гораздо спокойнее, чем когда они ездили ночью в прокуратуру. Удивительно.

У Ярика в голове снова зашевелились противные мысли на тему того, что, возможно, Юрино общество не так уж и неприятно Насте, раз она так спокойно собиралась с ним на свидание. Да, подставное, да, для дела, но все равно.

Он тряхнул головой, как будто мог таким образом выкинуть из головы дурацкую и неоправданную ревность, и решил, что лучше по сотому кругу повторять план, чем думать о Насте и Юре.

– Так, ждем звонка Плюхи, берем коробки и заходим через дверь для персонала. Тащим коробки к кабинету, прикрываясь ими от камеры, заходим, качаем все на флешку и красиво уходим.

Эрик вздохнул. По словам Ани по субботам после одиннадцати и до часу в ресторане всегда была запара, офики даже курить не ходили. Бармены тем более. Так что, по идее, они не должны были столкнуться с кем-то из персонала.

– В любом случае, мы засветимся под камерами, – недовольно сказал скрипач.

Лиц, конечно, будет не видно, но Юра легко сложит два плюс два.

– Да и по фиг. Кто будет их смотреть, если нас не застукают?

Ярик старался казаться увереннее, чем был на самом деле. Конечно, Эрик был прав, а план девчонок – говно полное. Но Настя уже сидит в ресторане с Юрой, так что отступать некуда. И пускай вся затея на грани фола, выбора им никто не оставил.

– Но на камерах будет видно, что Аня пустила сомнительных личностей с коробками в ресторан, – не сдавался Эрик.

– Когда у нас будет компромат на Кабана, уже будет не важно, кого там пустила Анька… Но я согласен, девчонки совсем с ума сошли.

– Я убью Настю! – простонал Эрик, массируя ледяными пальцами виски.

Ярик достал телефон. По идее, Настя уже минут сорок сидит в ресторане и разыгрывает шоу перед Юрцом. Его нервировало, что Аня ничего не пишет, что он не знает, что там происходит. Демоны в голове снова принялись шептать всякие глупости, и парень вновь стал думать о плане, как делал весь день до.

«Думай о делах, а не о глупостях» – как-то сказал ему Ромка. Правда, там речь шла не о девчонках, а о каких-то детских проказах, но к ситуации все равно хорошо подходило.

Ярик вспомнил, как грузил мятые коробки, найденные на помойке, в машину, прижимая плечом телефон к уху и слушая Эрика, который пересказывал ему все, что узнал про программу для видеонаблюдения. Аня, по плану Насти, должна была сначала доехать до работы вместе с Юрцом, а потом кидать ему милые сообщения и готовиться изображать вселенскую скорбь и ревность. И только Настя, спокойно работая, периодически отписывалась в общий чат, который создала ночью, чтобы проконтролировать, что каждый выполнил свою работу.

Парень достал банку колы и жадно выпил сразу половину. Газировка ударила в нос, и он чихнул, а потом выудил из кармана пачку и снова закурил, представляя, как Настя сидит и улыбается Кабану в ресторане его отца. И все официанты и тупой Витя это видят. Нет. Плевать, что там кто видит. Ему просто все это не нравится. Даже в качестве подставы для Юрца ему не нравится, что его девушка, его Настя, сидит и улыбается другому парню.

Ему вообще все происходящее категорически не нравится!

– Меня тоже это бесит, – прошипел Эрик откуда-то из недр своего шарфа.

Ярик вздрогнул от неожиданности – он ничего не говорил сейчас. Но скрипач, кажется, на одной с ним волне. Кстати, не в первый раз, но всегда по одной и той же причине.

– Как представлю себе, что они там с этим упырем…

Эрик поморщился, зло пнув камешек в лужу. Он знал, что Настя и Аня вовсю флиртуют с Юрцом, и это рвало его на части. Он пожалел, что не курит, и не прихватил с собой вина. И даже скрипки рядом нет. Стресс никак не снять, а в груди снова давит, как прошлой бессонной ночью.

Он не знал, сколько времени ворочался на диване, пытаясь что-то для себя решить или уснуть уже наконец. Ни то, ни другое ему никак не удавалось. Тогда он подошел к окну и долго смотрел на капли дождя, лениво ползущие по стеклу. Это зрелище откинуло его назад, в номер в отеле, в день, когда он принял решение ехать к Ане.

Эрик и сам не понял, как оказался на пороге Аниной комнаты. Она не закрыла дверь, поэтому он стоял и смотрел, как она спит, завернувшись в одеяло, как гусеница в кокон, только нос торчал. Почему-то ему казалось, что когда он увидит ее, то решение само придет, выскочит из-за угла, как маньяк, но все, что он ощущал – это болезненную тревогу. Богатое воображение рисовало его самого хрупкой вазой тонкого стекла, готовой треснуть и вдребезги разлететься от любого неосторожного движения.

Все или не все?

– Черт! – вырвалось против воли.

Ярослав проницательно посмотрел на него и, ничего не говоря, достал еще одну банку колы из полупустого рюкзака и сунул ему в руку. Не вино, конечно, но лучше, чем ничего.

– Спасибо.

Подумав, Ярослав снова написал Плюхе, надеясь, что она снизойдет до ответа.

Аня не услышала писк телефона из-за музыки, но почувствовала вибрацию в кармане фартука. Она несла поднос и даже открывать не стала – знала, что пишет или Ярик, или Эрик. При всем желании, сказать ей было нечего: впустить их возможности пока не было.

– Ваши салаты.

Аня дернула рукой, чтобы тарелка звякнула о стол, а потом неловким, скованным движением разложила приборы. Она намеренно не сделала это раньше, надеясь, что Юра заметит ее косяк и спишет на ревность, которую она с таким трудом из себя выдавливала, но он вообще не обращал на нее внимания и пялился на Настю.

– Ой, а почему цезарь с курицей? – надула губы Настя, удивленно глядя то на салат, то на Юру. – Ань, я, вообще-то, просила с креветками.

– Ань, будь внимательнее, я, кстати, тоже просил с креветками, – нервно бросил Кабанов, мысли которого были заняты не салатом, а вырезом маленького тесного платья Насти.

И Аня, и Настя это прекрасно понимали. Кажется, Юра вообще ничего, кроме Насти, не замечал: ни откровенно плохого обслуживания, ни того, как девушки переглянулись между собой.

– Юра, мы можем поговорить? – жалобно попросила Аня, до побеления костяшек сжимая пальцами пустой поднос.

Она с трудом заставляла себя смотреть на него и все никак не могла понять, где все эти годы был ее мозг. Как она могла не замечать, насколько Юра отвратителен? Он так мерзко пожирал Настю глазами, что хотелось дать ему подносом по башке. А еще она впервые обратила внимание, что он не по делу грубит персоналу, строя из себя начальника. Наорал на Верку, требуя выделить ему лучший стол, хотя его забронировали еще неделю назад, подставил ее, заставив выкручиваться перед гостями. Ни за что гаркнул на новенькую официантку, которая так испугалась, что едва поднос не уронила. А больше всего ее бесило то, как он общался с Витей.

Она слышала, как пару часов назад он болтал с ним, облокотившись о стойку, рассказывал, что у него будет особенный вечер. И Витя как дурачок поддакивал и искренне за него радовался, не зная, что Юра запросто готов был его подставить. Хотя чему она удивлялась? Еще вчера он был само очарование с ней, а сейчас едва ли обращал на нее внимание, потому что наконец-то получил то, чего так хотел. Он запросто пользовался людьми и так же легко отправлял их в утиль, и вообще был готов на все, лишь бы добиться своего.

– Ань, я занят, – отмахнулся Юра, даже не глядя на нее. – Потом поговорим.

Аня с трудом сдержалась, чтобы не скривиться, и поджала губы, на случай если Кабанов на нее посмотрит. Но все его внимание было приковано к Насте, которая прищурилась, как кошка, и лениво взяла винную карту.

– Солнышко, я не могу найти в карте белые вина. – Настя перегнулась через стол, показывая меню Кабанову. – У вас есть рислинг? Люблю немецкие вина.

Аня невольно уставилась в ее декольте вместе с Кабановым, едва не присвистнув. Ей определенно надо будет узнать у Насти, как она одевается так, что ее грудь выглядит бомбезно, хотя, объективно, у Ани больше. Что это: секретная женская суперспособность, корсет, тройной пуш ап?

– А, м-м, рислинг? – Юра, кажется, окончательно поплыл и вообще не слышал, что говорила Настя. – У нас отличный выбор итальянских и французских вин. Выбирай любое.

– У меня от них голова болит, – дернула плечом Настя, отодвигаясь от Юры. – Тогда лучше лимонад.

– Нет-нет, в такой вечер нельзя пить лимонад. Я придумал, – Юра аж просиял от своей находчивости. – Ань, тут за углом круглосуточный супермаркет, у них большой выбор вин. Сгоняй к ним, купи пару бутылок рислинга…

– Или любого немецкого вина. Белого полусухого, – перебила его Настя, хлопая ресницами.

Настя с Аней молча смотрели друг на друга, не моргая. Юра вдруг заметил их переглядки и подумал, что они бесятся друг на друга, хотя на самом деле обе думали только об одном: Юра только что предоставил им шикарную возможность. Можно перестать разыгрывать ревность. Аня сделает обиженное лицо и пойдет за вином и заодно откроет заднюю дверь парням. И все это будет беспалевно.

– Рислинг, значит, – протянула Аня. – Юр, я боюсь, в такое время уже не продадут алкоголь. И зал заполнен, Вера…

– Ань, по-моему, я твой прямой начальник, а не Верка, – свысока бросил парень, раздражаясь, что эта рыжая дура позорит его перед Настей и вообще отсвечивает. – Скажи в магазине, что берешь для ресторана, они продадут. А лучше, возьми с собой Витька. Они его знают, он к ним уже так ходил пару раз. Найди рислинг.

Девушкам не понравилось предложение взять Витю – он мог все спалить и испортить. Аня пожалела, что переборщила с игрой в ревность, надо было сразу соглашаться и топать в магазин одной. Черт!

– Но Витя зашивается за баром, – пролепетала она, не зная, как выкрутиться.

– Отлично, ему как раз нужен перерыв, – усмехнулся Юра. – Иди в магазин, если Вера будет против, отправь ее к черту.

– То есть к тебе? – глупо захихикала Настя.

Юра рассмеялся, оценив шутку и то, как Настя нежно провела кончиками пальцев по его запястью. От ее прикосновения по коже пробежали мурашки, а в груди стало тесно и жарко.

– Юр, после нашего свидания тебя возненавидит весь ресторан.

Настя сказала это намеренно громко, чтобы у Ани возник очередной тошнотворный спазм, а у Юры на лице расцвела счастливая улыбка.

– Переживу.

Аня быстро спряталась за угол и судорожно сделала чат на троих, отправляя сообщение, что идет с Витей в магаз за вином и не сможет пустить их сейчас. Парни прочитали сообщение и синхронно отправили недовольные смайлики.

– Полная лажа! – Эрик пнул очередной грязный камень.

Мало того что она там на пару с Настей крутится вокруг Юры, так она еще и с Витей в магазин пойдет. Просто прелестно.

– Наоборот, все супер, – не согласился Ярослав. – Если Витя уйдет в магаз, второй бармен точно не выйдет на перекур. Повара сейчас выходить не будут, у них смена через час заканчивается, а официанты все в огне. Как только Аня и Витя уйдут, пойдем мы. А уйдем после того, как они вернутся.

– А если Витя заметит коробки неизвестного происхождения? Он вышел, коробок не было, он зашел, коробки есть. Он тупой, конечно, но не настолько, – указал на очевидную несостыковку в плане Эрик.

– Тогда Ане надо будет как-то отвлечь его внимание, – пожал плечами Ярик, быстро печатая сообщение.

«Зайдем, когда вы уйдете. Задержи Витю, чтобы мы успели уйти»

«И как ты себе это представляешь? Тут магазин в двух шагах, а у него смена вообще-то!»

«Тогда сделай так, чтобы он не обратил внимания на коробки!»

Аня прислала гневный смайлик, а потом вышла из сети. Эрик поджимал губы и хмурил брови, представляя себе, какими именно способами Аня может отвлекать Витю. Ни один из них ему не нравился.

– Идиотство какое-то, – фыркнул он, сжимая пальцами пустую банку из-под колы.

– Даже спорить не буду, – фыркнул Ярик, кивая в сторону машины. – Погнали.

Они присели за Васиной тачкой, зорко высматривая Витю и Аню. Они появились через пару минут. Аня зябко куталась в пальто, а Витя шагал рядом с ней в куртке нараспашку и курил. Эрику не понравилось, что бармен держится слишком близко к Ане, правда ей явно было по фиг на Витю, который что-то вещал. Лицо у нее было крайне обеспокоенное.

Она нервно посмотрела в их сторону, сразу же признав Васину машину, на которой они с Яриком пару раз мотались в соседний город в кино, и через стекло разглядела лица парней. Ярик выглядел собранным, а Эрик таким же потерянным, как и сегодня утром.

Они так и не вернулись к теме их отношений, стараясь говорить о делах, но Аню изводило его вчерашнее «не знаю». Сидели на кухне и обсуждали Настин план, а у нее все мысли вращались вокруг их с Эриком будущего. Будет ли оно? Может ли оно быть? Стоило ей позволить себе задуматься об этом, как ее утаскивало в водоворот размышлений и страхов, от которых она не могла сбежать.

– Мощно твоя подруга Юрца зацепила, – заметил Витя.

– Ага, – бросила Аня.

Она никак не могла заставить себя отвести взгляд от Эрика, за что и поплатилась, наступив ногой в лужу. Она дернулась, зацепилась ногой за выбоину в асфальте и начала заваливаться вбок.

– Держу, – Витя быстро поймал ее, обхватив рукой талию. – Анька, ты чего под ноги не смотришь?

Аня пожала плечами, растерянно глядя на него. Витя не спешил ее отпускать и снова смотрел тем же взглядом, что и тогда в раздевалке. Плюшка вдруг подумала, что он-то точно не сказал бы ей «не знаю». И вообще, он простой, надежный и явно подходит ей куда больше, чем Эрик. Только вот сердце даже не дрогнуло ни от его прикосновения, ни от взгляда.

– Задумалась, – сказала она наконец, мягко убирая его руку.

– А еще дольше она пообниматься с ним не могла? – недовольно прошипел Эрик.

– Так, это все потом, – скомандовал Ярик, открывая дверь машины. – Давай, соберись.

Эрик что-то пробурчал себе под нос и покорно протянул Ярику руки, на которые он тут же сгрузил несколько пустых коробок. Ярослав прихватил еще парочку себе, и они с Эриком направились к служебному входу в ресторан. Эрик пошел первым, потому что Ярик тут никогда не был. Они быстро прошли в сторону кабинета, старательно пряча лица за коробками, оставили их в коридоре и быстро прошмыгнули в кабинет.

– Как-то слишком просто, – протянул Эрик, закрывая за собой дверь.

– Ты чем-то недоволен? – хмыкнул Ярик, приближаясь к компьютеру.

– Подозрительно это, – бубнил Эрик, усаживаясь в кресло и дергая мышкой, чтобы вывести комп из спящего режима. – Не ресторан, а проходной двор какой-то! Дверь на ключ не закрывают, пароль на комп не ставят. Заходи, кто хошь, бери, что хошь.

– А что ты думал? Это ресторан, а не особо охраняемый объект. Вряд ли они ждали, что кто-то сюда полезет.

– Все равно… подозрительно легко. У меня такое чувство, что…

– Не каркай, – перебил его Ярослав.

Эрик возмущенно засопел, но заткнулся, догадавшись, что сосед-то тоже на нервах, хоть и держится молодцом. Он нашел нужную программу, открыл ее в полноэкранном режиме и стал искать нужное изображение. На экране же, как назло, выскочила трансляция с камеры, установленной в зале. Ярик вперился в изображение, негодуя от того, что Юра прижимается к Насте, которая с довольным донельзя видом жует какой-то салат.

– И че она такая счастливая? – недовольно поинтересовался он.

– Цезарь тут вкусный, я такого даже в Москве не ел, – пояснил Эрик. – А Настя пожрать любит больше жизни, так что не воспринимай на свой счет.

Ярослав завис, переваривая заявление о Настином пристрастии к еде. Учитывая, что при нем она никогда особо не ела, прозвучало как-то неправдоподобно. Он тут же стал переживать, что ни разу ничем ее толком не накормил, и решил, что обязательно приготовит ей свои фирменные отбивные.

А вдруг она не ест отбивные? Может, лучше какую-нибудь пасту? Интересно, что она любит есть? Хотелось спросить у Эрика, но было как-то неловко. Да и он был занят, щелкая мышкой, открывая какие-то папки и тихо ругаясь себе под нос, лучше его не отвлекать.

В принципе, Аньке нравились его отбивные, но она, как Чипс, была всеядна, так что полагаться только на ее мнение не стоило. Ромка тоже их всегда хвалил, но он дальнобойщик и радуется любой теплой домашней еде, так что его комплименты Яриковой стряпне не показатель.

– Нашел.

Эрик щелкнул пальцами и полез в карман за флешкой. Воткнув ее в компьютер, он быстренько поставил файл на загрузку.

– Комп говно, надо подождать.

– Значит, ждем, – пожал плечами Ярик.

Они посмотрели на экран, потом друг на друга, а потом скрипач защелкал мышкой и снова вывел на экран зал ресторана. Ярослав тут же стал зеленеть, потому что Юра что-то шептал Насте на ухо, а она хихикала, жеманно прижимая ладонь ко рту.

– Мне кажется или ее тошнит? – хихикнул Эрик. – Ну, ничего, пусть пожинает плоды своей великолепной идеи.

Ярику вот смешно не было. Хотелось, как Халку, порвать на себе рубашку, ворваться в зал и разорвать Юру на тысячу маленьких Юрцов. Он нервно барабанил пальцами по столу и никак не мог перестать смотреть на то, как Кабан трется своим плечом о Настино голое плечо своим.

И вообще, он только сейчас заметил, что у Настиного платья какой-то чересчур глубокий вырез. В груди запекло от ревности и злости. Как ни пытался Ярик заткнуть демонов в своей голове, они во всю глотку вопили, что для него она так не наряжалась. В висках стучало, а во рту пересохло. Он потянулся за бутылкой воды, стоявшей на столе, но вовремя опомнился.

Никаких улик! О делах, а не о глупостях!

Ярослав закрыл глаза, разжал кулаки, выдохнул и снова посмотрел на экран. Никакого криминала. Настя отыгрывает свою партию, Кабан истекает слюной, файл грузится.

– О, – Эрик ткнул пальцем в экран. – Аня вернулась.

Они смотрели, как Аня подходит к столику, где сидели Настя и Юра, и показывает им вино. Настя с царственным видом кивает, и Аня наливает ей немного вина, видимо, для дегустации. Настя придирчиво смотрит на бокал, делает глоток, жмурится от удовольствия, а потом облизывает верхнюю губу.

Ярика аж тряхнуло от этого зрелища, как будто по телу ток пустили. И это при том, что он смотрел через экран компьютера. Он легко мог представить, какой эффект эта Настина шалость оказала на Кабана, который смотрел на нее, как зачарованный.

– Разбить бы ему рожу, – вздохнул Ярик, бросив тоскливый взгляд на полоску загрузки.

Файл скачался еще только наполовину, так что все, что им оставалось – это наблюдать за тем, как их девушки окучивают Кабана.

Настя кивнула, Аня наполнила ее бокал, а потом потянулась за бокалом Юры. Он даже не заметил этого, и потому неловким движением руки перевернул бокал, едва Аня налила в него вино.

Кабанов подскочил от неожиданности – вино полилось со стола ему на брюки, Настя хихикнула, а Аня протянула Юре салфетку. Тот отмахнулся от нее, оттолкнув ее руку, отчего и Ярик, и Эрик заскрежетали зубами, а потом стал что-то говорить Насте.

Аня исчезла в неизвестном направлении, а через пару минут у парней одновременно завибрировали телефоны.

«Я все»

«Мы почти»

«Я буду в коридоре, напишу, если кто-то пойдет»

Загрузка продолжалась еще несколько бесконечно долгих минут.

– А Насте обязательно оставаться, когда мы закончим?

– Сомневаюсь, что ей приятно общество Кабанова, но все-таки прям сразу она уйти не может, подозрительно. Думаю, посидит еще полчасика и поедет домой. Так, мы все.

Ярик в последний раз глянул на экран, убеждаясь, что там не происходит ничего такого, из-за чего ему стоит сходить с ума, а потом Эрик вернул все, как было, заметая следы их присутствия. Убедившись, что оставили все на своих местах, парни вышли в коридор, тут же хватаясь за коробки.

– Быстрее, – шикнула Аня, направляясь к выходу. – Все получилось?

– Угу. И не спалились же, – удивленно заметил Эрик.

– Мы еще не закончили, – напомнил Ярик, заталкивая коробки в мусорные баки. – Нам бы еще уехать.

– Какой ты пессимист, – фыркнула Аня, нервно оглядываясь.

Вопреки прогнозам Ярослава и страхам Ани, они спокойно сели в машину и никем не замеченные уехали домой.

* * *

Настя стояла в кабинке женского туалета и читала сообщения в общем чате. Часы показывали половину первого. Аня ушла полчаса назад, Ярик с Эриком тоже все сделали. Все прошло идеально. Флешка с записями за тот день у них. И в качестве бонуса она уже получила пару гневных писем от парней с вопросом, когда она уже сбежит от Юры. Настя и рада была бы сбежать побыстрее, но нужно было вести себя максимально естественно. Пусть лучше Юра побудет в счастливом неведении до понедельника. А там вернется его отец, родители Ани, и они покажут эту запись всем. Нужно потерпеть еще немного.

Настя подкрасила губы красной помадой и легкой походкой и с тяжелым сердцем пошла улыбаться Юре.

Кабанов ждал ее за столиком, что-то обсуждая с менеджером ресторана. Последняя, впрочем, выглядела явно не такой счастливой, как Юра.

– Юра, такая шикарная песня, пойдем потанцуем? – игриво предложила девушка и пошла на танцпол под бодрую музыку.

Кабанов быстро договорил с Веркой и двинул за ней.

– Знаешь, я бы потанцевал медленный танец. Сказать диджею? – стараясь перекричать музыку, спросил он.

– Ой, не будь занудой! – засмеялась Настя, кружась юлой на танцполе с другими девушками.

Юра засмеялся и тоже стал бодро отплясывать, вполне попадая в такт. Но как только песня сменилась, Настя вдруг резко погрустнела и пошла обратно к их столу.

– Все в порядке? – Юра заботливо подлил ей вина.

– Загрустила из-за Эрика, – честно сказала Настя, бросив взгляд на закрытое пианино, и задумчиво покрутила в руке недопитый бокал вина. – Эрик лучше вашего диджея. И никакой он не вор. Еще и рыжая с ним так поступила. И работы лишился глупо и некрасиво. Почему моему брату так не везет?

– Насть, я могу что-нибудь придумать! Могу помочь с работой и деньгами, – тут же оживился Кабанов.

– Спасибо, Юр, ты такой добрый, – фальшиво улыбнулась Настя. – Но я, пожалуй, домой поеду. Извини. Вечер отличный, но Эрик позвонил, пока я в уборной была. Ему совсем тошно – я поеду к нему.

– Может, посидим еще немного? Или позовем его к нам? Ну, не сюда. Можем устроить тусовку в другом месте, – Юре совсем не хотелось так быстро заканчивать это свидание.

– Нет, тебе с ним лучше сейчас не видеться. Сомневаюсь, что после ситуации с Аней он будет тебе рад. Плюс меня ревнует – не хотел, чтобы я с тобой встречалась сегодня, – стала перечислять Настя.

– Ладно, – нехотя согласился Кабанов. – Тогда я точно помогу ему с репутацией и работой. И девчонок у меня знакомых много. Развеселим твоего брата.

– У тебя, как обычно, наполеоновские планы. Вызовешь мне такси?

– Может, хотя бы бокал допьешь? И я могу довезти тебя до дома, – не сдавался Юра.

– Чтобы Эрик увидел твою машину? Давай не будем торопить события, – фыркнула Настя. – Доеду сама.

Юра помог ей накинуть пальто и вышел вместе с ней на улицу. Такси приехало слишком быстро.

– Когда мы встретимся снова? Может, завтра? У тебя же выходной?

– Завтра у меня планы с Эриком, – пожала плечами Настя. – Я позвоню в воскресенье.

– Продолжаешь играть на моих нервах? Хочешь, чтобы я мучился и скучал?

– Тебе это не повредит.

– Ты забыла поцеловать меня на прощание! – Юра вложил ей в ладонь букет красных роз, а затем немного наклонился, желая, чтобы она сама потянулась его поцеловать.

Но Настя совершенно неожиданно потянула тонкими пальцами ворот его рубашки и быстро отпечатала красные губы на белоснежном воротничке, не касаясь Юры.

– Ты что делаешь, сумасшедшая?

– Первый поцелуй всегда особенный, Юра. И так твоя рубашка выглядит интереснее. Пока.

Настя буквально запрыгнула в машину и попросила таксиста скорее ехать домой. Сердце колотилось, как бешеное, в голове пульсировало, а к горлу подкатывало выпитое вино. Вечер получился премерзким, после него хотелось помыться. И все же ее план удался.

Флешка была у них.

* * *

– Мои дорогие авантюристы, тост за нас! Мы добыли компромат на Юру! – Настя всучила Эрику бутылку шампанского, чтобы он ее открыл. – В понедельник этот говнюк поплатится за все!

– Смотри не сглазь нашу удачу. И я все еще злюсь на тебя, – пробурчал Эрик, но шампанское открыл и разлил в четыре бокала.

– Я не пью, – хором сказали Ярослав с Аней.

– По бокалу. Это же шампанское, а не водка! – Эрик щедро долил остатки в бокал Титова, а вот Ане налил совсем чуть-чуть.

– Я, наверное, домой пойду. Чипса надо покормить, и уже полвторого ночи, – Аня виновато посмотрела на Настю.

Ей было неловко, что она вот так вот сливается, но настроения праздновать не было. Настя заметила, что Аня какая-то грустная, но спрашивать ничего не стала. Одного взгляда на близнеца хватило, чтобы понять: дело в Эрике.

Он хоть и радовался вместе с ней, но выглядел напряженным. Очевидно, они с Аней поссорились.

– Да, Чипса покормить это святое. И уже действительно поздно. Эрик, проводи Аню домой. – Она выразительно посмотрела на брата.

– Да, я на такси поеду, – потупилась Аня, под хмурым взглядом Ярика.

– Я еду с тобой, – безапелляционно сказал Эрик. – Настя, с тобой я поговорю позже.

– Какой же ты невыносимо душный, братец, – закатила глаза Настя, с наслаждением отпивая шампанского. – Аня, и как ты только его терпишь? Душнила!

Эрик показал сестре средний палец и вылетел в коридор вслед за Аней.

– Чудесно, нам больше достанется. – Она подняла вверх бокал, намекая Ярику чокнуться с ней. – За нас!

Ярослав, в конце концов, сдался и улыбнулся. Невозможно было сопротивляться – Настя заряжала энергией, как батарейка.

– Спаиваешь меня, – усмехнулся он, осушая бокал до дна. – Не боишься, что буянить буду?

– Может, я на это и надеюсь? – засмеялась Настя, залпом выпивая бокал сладкого шампанского. – Тебе надо расслабиться, Ярослав, а то вечно ходишь хмурый.

– Я не хмурый, – возмутился Ярик. – Ну, ладно, иногда. А каким я должен быть? Ходишь в коротких платьях со всякими Кабанами, еще цветы мерзкие притащила от него. Мне нужно этому радоваться?

– Ярослав, мне кажется, – Настя игриво дернула обнаженным плечом и прищурилась, – или ты ревнуешь?

– Тебе кажется, – вспыхнул Титов и схватил бокал Эрика, тут же опрокидывая его содержимое в рот. – И вообще, это платье ужасно короткое. Рассчитывала соблазнить Юрца?

– Рассчитываю соблазнить тебя, – вдруг смущенно улыбнулась Настя.

Ярик усилием воли сжал челюсть, иначе она упала бы на пол. То ли он опьянел и в голову полезли не те мысли, то ли Настя совсем страх потеряла, но от ее слов в голове и во всем теле у нее все куда-то поплыло. Хотелось схватиться за стену и остановить это, но вместо этого парень посмотрел на Настю.

Она стояла, опираясь бедром о стол, с бокалом в руках, и была горяча, как никогда, в коротком красном платье на тонких бретелях и с безбожно глубоким декольте, в которое невозможно было не смотреть.

– Ты поосторожнее с высказываниями, а то довыпендриваешься, – заметил Ярослав, улыбнувшись краешком губ.

Он старался быть спокойным и держать себя в руках, но Настя, будто издеваясь, распаляла все больше. Смотрела хитро, как лиса, и улыбалась загадочнее Джоконды.

– Люблю выпендриваться, – хихикнула девушка и повернулась к нему спиной, чтобы отнести пустую бутылку в урну.

Ярик втянул носом воздух, который тут же застрял комом в глотке. Мало того, что красное платье Насти чересчур смело обтягивало красивую фигуру, едва закрывая бедра до середины, так оно еще и на спине было слишком открытым. Ярослав прикрыл глаза, пытаясь вернуться к идее о самоконтроле, но тут же передумал. А не пора ли послать самоконтроль подальше и проучить Настю, чтоб не ходила в таких платьях, тем более к Кабанову? И чтобы перестала издеваться над ним и провоцировать?

Он резко сделал два шага и оказался за спиной девушки.

– Насколько сильно ты любишь выпендриваться? – прошептал он ей на ухо, опуская одну руку ей на бедро, а вторую на ключицу.

Настя от неожиданности шумно выдохнула и крепче вцепилась пальцами в пустую бутылку, так и не донеся ее до мусорки. Тело словно током ударило, и маленькие искры забегали под кожей, вызывая дрожь.

– Очень люблю, – тихо прошептала она пересохшими губами.

Ярослав не понял, очень любит она его или выпендриваться, но в случае с ней, решил, что второе. А значит, точно надо проучить. Он гладил ее бедро, скрытое тонкой тканью платья, чувствуя, что безумно возбуждается. Настя стала часто и прерывисто дышать и немного откинулась назад, вжимаясь бедрами в его тело. Это было уже слишком.

Ярослав резко переместил руку с ключицы на ее плоский живот, прижимая Настю к себе еще теснее. Его руки гладили ее тело все смелее.

– Хочу снять с тебя платье, – прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием кожу.

Настя резко вырвалась из его объятий и повернулась лицом, одновременно швыряя пустую бутылку в урну. Ярослав не успел ничего сказать, а она уже ловко потянула волшебный замок где-то на ткани, и платье упало вниз до пояса, задерживаясь на ее бедрах.

Ярик не знал, можно ли бледнеть и краснеть одновременно, но ему, кажется, удалось.

– Только платье? – съехидничала она, стоя перед ним полуголая, в красном кружевном лифчике.

– Я убью тебя, – выдохнул Ярик, чувствуя, как под кожей колет от возбуждения, а заодно и от желания ее придушить.

Ярик тяжело потянул в себя воздух, а потом впился своими губами в Настины. Мягкие и горячие, они ударили в голову сильнее, чем шампанское. Руки Ярослава прошлись по голой спине девушки, зацепили застежку лифчика, а через мгновение он оказался брошенным на кухонный стол. Вслед за ним полетели толстовка и футболка Ярика, которые он сорвал с себя одним резким движением, оставшись в одних штанах.

Насте очень хотелось рассмотреть его торс как следует, все-таки не так часто она видела его без футболки, всего раз или два, но Ярик не дал ей толком полюбоваться, отвлекая новым поцелуем.

Руки Ярослава вовсю трогали и изучали ее небольшую аккуратную грудь, вызывая мурашки на коже. Это было и нежно, и горячо одновременно. Настя почти стонала сквозь поцелуи, думая, что ему она позволит все, что он захочет и попросит, хотя раньше никогда так не делала. Ни с кем.

Неожиданная мысль прострелила ее сердце навылет. Она его любит. Так сильно, что хочется кричать.

Тонкие пальцы девушки потянулись к поясу его штанов, лихорадочно расстегивая верхнюю пуговицу. Ярик ничего не говоря, тоже стал стягивать с нее всю оставшуюся одежду на пол.

– Пошли в мою комнату, – прошептала Настя, перешагивая через скомканную одежду.

Ярослав подхватил ее на руки и понес в комнату. Положив ее на неубранную с утра кровать, Ярик тут же лег сверху, снова целуя ее губы. Они были податливые и нежные, словно шелк. Настя обняла его за шею, вдыхая слабый запах сигарет и геля для душа. Ярик пах как-то по-своему, запах был таким родным и манящим, что она жмурилась от удовольствия.

Его руки были шершавыми и обветренными, но такими сильными, что хотелось шептать глупости и нежности. Будто читая ее мысли, Ярик вдруг чуть отстранился, приподнимаясь над ней на локтях, и заглянул в глаза.

– Я люблю тебя, – медленно и тихо произнес он, не отводя от нее взгляда.

Признание застыло в воздухе, обретая форму. Все вокруг стало не важно, даже возбуждение отступило. Ярославу казалось, что он произнес и почувствовал нечто важное, наверное, самое важное, что с ним случалось за всю жизнь. Весь мир сузился до эмоции, которую он сейчас испытывал к девушке рядом с ним. Он больше не мог представлять свою жизнь без нее. Ему казалось, что в этот миг его сердце остановилось.

Настино тоже замерло, а она никак не могла поверить своим ушам, захлебываясь накатившим счастьем.

– Скажи еще раз, – пересохшими губами попросила она.

– Я люблю тебя, – еще тише сказал Ярик. – И ревную, и хочу тебя, и это все сводит с ума.

– И я люблю тебя, – эхом отозвалась Настя.

Сердце ожило и быстро и гулко застучало в груди. Остальное уже было не важно. Все стало не важно.

– Я люблю тебя, – в третий раз сказал Ярослав, прежде чем утонуть в бездне ее глаз.

Поцелуи стали жарче, а прикосновения острее. Пальцы Ярика трогали ее теперь везде, а стоны Насти становились все громче.

– Надо сходить в комнату моего братца, – хихикнула Настя, намекая на контрацепцию.

– Не надо, – хмыкнул Ярослав, но тут же вспомнил, что его штаны валяются на кухне.

– Так ты подготовился к этому вечеру? – засмеялась она сквозь поцелуи.

– Нет, сегодня я это не планировал, – улыбнулся Ярослав, медленно проводя языком по ее груди, чуть прикусывая сосок.

– Но все-таки планировал, – выдохнула она, несильно царапая ногтями его плечи.

– Ага, планировал, – усмехнулся Ярик, снова целуя ее в губы, а затем отстраняясь, чтобы уйти за вещами на кухню.

Настя замерла в ожидании. Кровь стучала в ушах. Нужно ли сказать Ярику, что у нее это впервые, или он и так догадался? Интересно, а у него много девушек было?

Дурацкие мысли, дурацкие.

Когда Ярик вернулся в комнату, он обнаружил Настю, судорожно сжимающую подушку в руках.

– Все в порядке? – уточнил он, сев перед ней на кровать. – Если ты не хочешь, мы можем…

– У меня это впервые, но я хочу, – поджала губы Настя, переводя взгляд ему ниже пояса и краснея от смущения.

– Я понял, – улыбнулся он, касаясь пальцами ее подбородка и притягивая к себе для поцелуя.

– Понял?

– Очевидно же, что выпендриваешься ты только на словах, – усмехнулся Ярослав.

– Ах, ты… – Настя хотела стукнуть Ярика подушкой, но он легко перехватил ее рукой, а второй обнял девушку, притягивая к себе.

Ее волосы пахли вкусно и сладко, и сама она была нежной, маленькой и сладкой.

– Не переживай, я не сделаю тебе больно. Никогда, – пообещал Ярик, бережно целуя ее.

* * *

Ярик заснул первым, прижав Настю к себе и уткнувшись лбом в ее худенькое плечо. Он так сладко и тихо сопел, что Настя готова была мурлыкать от удовольствия. Обещание он сдержал – больно не было. Было очень нежно и волшебно. В который раз она подумала, что Ярик совсем не тот, кем кажется прохожим. И ладно, главное, что она знает, какой он. Девушка нежно поцеловала его в лоб и снова шепнула, что любит его, хотя он спал и не мог сейчас этого слышать. Ее тоже потянуло в сон.

Она уютно прижалась к Ярославу и, уже почти засыпая, поняла, что не знает, где валяется ее телефон. В голове замелькали мысли на тему того, что надо найти его, чтобы поставить будильник и не проспать целый день, но шевелиться было лень.

«Да ну его к черту, этот будильник», – решила Настя и уснула.

Глава 31 Ночные рейды на помойку

Эрик покосился на Аню, которая смотрела прямо перед собой и одними губами подпевала попсовой песенке, игравшей в такси. Почувствовав на себе его взгляд, она прекратила петь и отвернулась, делая вид, что очень заинтересовалась видом из окна.

Эрик нахмурился – им надо поговорить. Он был уверен, что Аня тоже это понимает. Ни он, ни она не смогли разделить Настину радость от того, что план удался, потому что знали, что круто облажались. Им обоим не было никакого дела до флешки в его кармане, потому что их мысли занимало что-то более важное.

Он посмотрел на Анину ладонь, лежащую на сиденье, и почти было потянулся к ней, но в последний момент замер. Зачем он это делает? Зачем он поехал с ней? Что он хочет ей сказать?

Нет ответа.

Он все смотрел на тонкие пальцы девушки. На контрасте с черной обивкой сиденья они казались белыми и какими-то совсем хрупкими. Эрик вздохнул, переводя взгляд выше на изящный изгиб шеи, которая тоже вдруг показалась ему совсем беззащитной.

– Приехали.

Таксист остановился у Аниного дома. Эрик сразу дернул ручку двери, а Аня обернулась назад, высматривая что-то сквозь стекло. Только убедившись, что у соседнего дома не припаркован черный «Лансер», она выбралась из такси.

– Еще слишком рано, – заметил Эрик, когда они зашли на участок.

– Мало ли, – Анька дернула плечом и полезла в сумку за ключами.

– Тебе тоже кажется, что это было слишком легко?

Аня кивнула, отпирая дверь. Едва она провернула ключ в замке, как Чипс зашелся лаем, радостно обозначая свое присутствие и Анино возвращение.

– Привет, дружок. – Она присела на корточки, почесывая пса. – Голодный? Гулять пойдем?

Предложение погулять Чипс проигнорировал, уворачиваясь от ее рук и выбегая из прихожей в гостиную, где стояла его миска.

– Кто бы сомневался. Чипс, ты обжора и лентяй, а нам все равно придется выйти, не сейчас, так потом, иначе запросишься в шесть утра, – фыркнула Аня, вешая плащ на плечики. – Чай будешь?

– Ага, – кивнул Эрик, проходя за ней в дом. – Слушай, может, глянем, что там на флешке?

Они посмотрели друг на друга, понимая, что это только повод оттянуть разговор, который неизбежно должен был состояться. Только вот Эрик понятия не имел, что хочет сказать. И Аня, по всей видимости, тоже.

– Да, давай. Я принесу ноут.

Через пару минут она принесла комп в гостиную, включила и ушла на кухню, чтобы вскоре вернуться с двумя чашками чая. Она села рядом с Эриком и уставилась на экран.

– Надо найти запись уличной камеры, – подсказала она.

– Ты правда думаешь, что Юра залез в раздевалку через окно?

– А ты думаешь, втупую прошел под камерой в коридоре? Ее бы в первую очередь смотрели, если что. А ему же надо было как-то зайти туда и взять Витину толстовку. Немного палевно, если он зашел, вышел Витя, сходил в женскую раздевалку, потом вернулся обратно в мужскую, а потом оттуда вышел Юра. Разве нет?

– Допустим, – не стал спорить Эрик. – Но звучит все равно как-то странно. И вообще, вся эта история в целом завязана только на то, что Юрец страдает комплексом бога и уверен в своей полной безнаказанности. Думаешь, он допускал мысль, что что-то может пойти не по плану?

– Сомневаюсь, что он мог представить себе, что мы достанем полную версию видео, – хмыкнула Аня. – Но ведь его батя мог поднять записи, если бы ты стал устраивать бучу.

Эрик только сейчас осознал, что весь план Юры был завязан на том, что он, Эрик, не начнет отпираться, а безропотно позволит себя уволить. Эта мысль врезалась в голову и засела там, как ржавый гвоздь. Получается, Юра никакой не идиот, раз смог так запросто предсказать его поведение. Неужели он выглядит таким бесхребетным?

Он на автомате отматывал запись до нужного времени, а сам все никак не мог перестать думать о том, что в глазах Кабанова выглядит каким-то забитым чмошником, который просто молча позволяет себя уволить за кражу, которой не совершал.

Конечно, у него были на то свои причины: нельзя было поднимать шум, светить паспортами, а значит, связываться с полицией, и вообще, ему крупно повезло, что Кабанов-старший просто его выпер без всяких там заявлений. Но все же было ужасно противно от того, что Юрец сидел и потирал руки, надев на себя корону и считая себя гением.

– Вот, смотри! – возбужденно воскликнула Аня, схватив Эрика за руку. – Тормози, тормози!

Эрик щелкнул мышкой, замедляя видео. Юра действительно залез в раздевалку через окно, причем получилось у него это не с первой попытки. Нога Кабанова соскользнула, но, к разочарованию Эрика, он удержал равновесие, схватившись за раму, и ловко втянул себя в окно.

– Неплохо, – фыркнул Эрик. – Слушай, ну тут очень хорошо видно Юру. И его кроссы, кстати, тоже.

– В конце концов, сам факт того, что он лезет в раздевалку через окно – уже доказательство того, что дело нечисто, – заметила Аня. – Получается, сейчас он вскроет Витин шкафчик, потом накинет его толстовку и пойдет в женскую раздевалку.

– Угу.

Аня записала точное время в заметку, чтобы потом быстрее найти нужный фрагмент. Потом подумала и написала в общий чат, что они отсмотрели видео на флешке и там есть доказательства.

– Я написала ребятам.

– Хорошо. Дальше смотреть не будем?

Аня пожала плечами. Она там все уже видела, но, если Эрику было любопытно, она не против, чтобы он посмотрел всю запись. Тем более это поможет еще ненадолго отсрочить разговор. Она никак не могла решиться посмотреть на Эрика. Ей казалось, что напряжение, висевшее в воздухе, можно потрогать руками.

Они сидели рядом на диване, старательно избегая касаться друг друга и глядя на замершее изображение на экране. Эрик сжимал в руках мышку, а Аня пощипывала обивку дивана, гадая, о чем думает Эрик. Радуется, что все прошло хорошо? Злится на нее? А может…

– Получается, Настя была права, – тихо сказала она. – Все прошло так, как она сказала.

– Какое счастье, что Настя такой великий стратег, – саркастично ответил Эрик. – Если бы у них с Юрой родился ребенок, он бы захватил этот мир. У него бы были мамины глаза и ум и папин сучий характер.

– Не надо злиться на Настю. Она старается сделать так, чтобы всем было хорошо.

– Почему тогда мне так тошно от ее выходок?

Эрик знал, что не прав. Что злится не на Настю, которая в стиле их матери пыталась его защитить, не на Аню, которая согласилась на ее авантюру по той же причине, и даже не на Юру, который подставил его, сделав пешкой в своей игре, совершенно с ним не считаясь.

Он злился на себя за то, что производит впечатление пассивного бесхребетника, который не даст сдачи, не разозлится, что за его спиной что-то мутят, и вообще проявляет характер только в виде истерик, которые уже давно ни Настя, ни их мать не воспринимают всерьез.

За то, что все вокруг считают нужным его защищать, хотя он об этом не просил, и вполне может сам за себя постоять.

Его достало, что никто не считается с ним и его мнением.

Эрик повернулся к Ане, четко понимая, что должен сейчас встать и уйти, потому что так будет правильно. Потому что нельзя делать все, что тебе в голову взбредет, и оправдывать это тем, что делал во благо. Тем более когда тебя настойчиво просили этого не делать.

Он смотрел на ее задорно вздернутый нос и острый подбородок и понимал, что она всегда будет упрямо поступать так, как считает нужным. Скользнув взглядом по капризно изогнутым губам, Эрик осознал, что она вечно будет выкручивать ему руки. А когда Аня обернулась к нему и его глаза встретились с ее, он понял, что никуда не уйдет.

Потому что она всегда чувствует, когда он на нее смотрит. Потому что в ее взгляде было что-то, от чего перехватывало дыхание.

Он резко подался вперед, сжимая пальцами точеное плечо. Аня встрепенулась, но не отстранилась, наоборот, потянулась к нему, зачем-то закрыв глаза. Ее ресницы дрожали, а губы призывно приоткрылись, словно она ждала, когда он ее поцелует.

Эрик продолжал смотреть на нее, поглаживая тонкую шею подушечкой большого пальца. Взгляд его зацепился за вырез на форменной рубашке: сегодня Аня не застегнула верхнюю пуговицу. Или она расстегнула ее, когда они зашли домой? Почему-то это вдруг показалось важным, и Эрик залип, пытаясь вспомнить.

Она сделала это для Юры? Или для него? А может, просто расслабилась, вернувшись со смены?

Он провел пальцем вдоль выреза, едва касаясь кожи, и расстегнул еще одну пуговицу. А потом еще одну. Черная ткань разъезжалась в стороны, открывая красивую грудь, прикрытую тонким кружевом. Эрик потянул его вниз, обнажая остро торчащие соски и проводя по ним пальцами.

Все его движения были медленными и плавными, а прикосновения почти невесомыми, но Аня все равно едва дышала, тая под умелыми пальцами музыканта. Ужасно хотелось дотронуться до него, но Эрик мягко отстранил ее руку.

– Я сам, – тихо сказал он, расстегивая еще одну пуговицу.

Аня кивнула, по-прежнему не открывая глаз. Так все ощущалось четче, острее, даже голос Эрика звучал как-то по-другому. Он расстегнул последнюю пуговицу и потянул рубашку с ее плеч, чуть сильнее надавливая на тонкую кожу. А может, Ане только так казалось, потому что темнота обостряла восприятие.

– Тебе нравится? – шепот Эрика обжег ее шею, а потом он провел языком по чувствительной коже за ухом.

В горле так пересохло, что Аня снова кивнула вместо ответа. Эрик довольно усмехнулся, а потом чуть надавил ей на плечи.

– Ложись.

Аня послушно легла на спину, замерев в предвкушении. Эрик положил ее ноги себе на плечи и стал медленно гладить ее бедра прямо через колготки, то вполне безобидно скользя пальцами где-то над коленом, то пошло проводя ладонью у нее между ног.

Эрика возбуждало то, как Аня доверялась и отдавалась ему, позволяя делать все, что он захочет. Он гладил ее между ног, чувствуя, как тонкие колготки становятся влажными от его прикосновений, и ему хотелось разорвать их и взять ее прямо сейчас. Но он сдерживался, потому что ему нравилось смотреть, как Аня сжимает пальцами обивку дивана и выгибается ему навстречу, но не решается просить о большем.

Это зрелище распаляло так, что он с трудом останавливал себя, заставляя не торопиться. Ему хотелось дать Ане прочувствовать каждое его прикосновение, поэтому он продолжал гладить ее невыносимо медленно и сдался, только когда она сдавленно всхлипнула, закусив нижнюю губу.

Эрик неторопливо стянул с Ани колготки вместе с бельем и отложил их в сторону. Потом снял с себя футболку и бросил ее куда-то за диван. Девушка слышала шелест одежды, звон пряжки и звук расстегиваемой молнии и чувствовала, как нарастает напряжение в теле.

– Перевернись, – попросил Эрик, проводя ладонью по ее животу над поясом юбки.

Когда Аня легла на живот, он вдруг взял ее руки и свел их вместе у нее за спиной. Когда по пояснице скользнул капрон, она догадалась, что он собрался делать.

– Ты не против?

Аня затрепетала от горячего шепота прямо в ухо и едва заметно кивнула. Почему-то она была уверена, что не сможет сейчас выдавить из себя ни слова. Все ее существо сжалось до болезненного возбуждения и Эрика, связывавшего ее запястья ее же колготками. Медленно и аккуратно, так медленно, что хотелось кричать от нетерпения.

– А тебе идет, – хмыкнул Эрик, целуя ее между лопаток. – Вот так и лежи.

Аня возмущенно дернулась, показывая, что думает о его шутке, а он в ответ только фыркнул, задирая вверх ее короткую рабочую юбку.

– Небольшое наказание пошло бы тебе на пользу, – заметил Эрик, оглаживая руками ее ягодицы. – Но я сегодня добрый.

Ане подумалось, что дело вовсе не в доброте, а его возбуждении, которое она чувствовала бедром, но ничего не сказала. Ей нравилась эта игра, нравилось то, как его пальцы скользят по ее коже, нравилось предвкушение, которое нарастало с каждой секундой.

Ей хотелось, чтобы он снова потрогал ее, а еще лучше – вошел в нее, но он только гладил ее спину и ягодицы, пуская по коже мурашки.

Эрик, как завороженный, смотрел на лежащую перед ним Аню, и чувствовал себя так, словно это он тут был связан, причем по рукам и ногам и вовсе не колготками. Анина покорность сводила его с ума, и он чувствовал, что сдается ей в плен, без возможности на побег.

Возбуждение шумело в ушах, выжигало вены, пекло где-то в груди и искало выхода. Эрик потрогал Аню между ног с наслаждением ощущая, какая она влажная и горячая, а потом обхватил ее бедра и чуть потянул на себя, чтобы она встала на колени.

Аня всхлипнула, когда Эрик вошел в нее одним резким движением. Впервые он двигался так размашисто и быстро, и это оказалось чертовски хорошо. Он прижимался грудью к ее спине, тяжело дышал в шею, снова и снова проникая в нее. Это было ярко и остро, лучше, чем все, что было у них до.

Эрик не сдерживался и чувствовал, что Ане так же хорошо, как и ему самому. Она кусала подушку, но ей все равно не удавалось сдерживать рвущиеся из груди стоны наслаждения. Эрик проникал в нее снова и снова, одновременно лаская ее пальцами, и Аня задыхалась от ощущений и пошлостей, что он хрипло шептал ей на ухо, а когда ей показалось, что лучше быть уже не может, она ощутила острое и ни с чем не сравнимое наслаждение, пронзившее все ее тело.

Эрик кончил сразу после нее, а потом они без сил повалились на диван.

Аня чувствовала себя мягкой и невесомой, и, если бы Эрик не давил на связанные за спиной руки, она бы, наверное, так и вырубилась, растворившись в удовольствии, которое искорками бегало по телу, как ток по проводу.

– Это было нереально, – выдала она, когда к ней вернулась способность говорить.

– Это задумывалось, как наказание, – фыркнул Эрик. – Я должен был остановиться, когда связал тебе руки.

Как будто это вообще было возможно.

– Ну, если хочешь, можешь меня отшлепать, – игриво предложила Аня.

– Что-то мне подсказывает, что это будет никакое не наказание, – усмехнулся Эрик, скатываясь вбок и развязывая ей руки.

Аня растерла чуть затекшие запястья и уже хотела продолжить рассуждать на тему преступлений и креативных наказаний, как вдруг заметила Чипса, который сидел на ковре перед диваном и таращился на них своими глазами-пуговками.

Аня стянула с подлокотника плед и накинула на себя и Эрика. Хотя Чипс, разумеется, ничего не понимал, было как-то очень не по себе.

– Чипс, а ну прекращай пыриться, извращенец! Брысь! – Аня кинула в пса подушкой.

Чипс жизнерадостно тявкнул, радуясь, что на него наконец-то обратили внимание, а потом засеменил к двери, намекая, что готов прогуляться. Аня тяжело вздохнула, а потом заставила себя оторваться от дивана и пойти наверх, чтобы одеться.

Эрик собрал с пола вещи, оделся и уселся на диван. Анины колготки немым укором валялись рядом с ним, напоминая о том, что он вообще-то собирался прекратить отношения, а не увязнуть в них по самое не хочу. Снова некстати вспомнилась дурацкая пуговица, с которой все началось.

Аня вернулась через пару минут, прицепила поводок к ошейнику Чипса, и они втроем вышли на улицу. Чипс сразу же потащил их в сторону помойки, которая находилась за последним участком на границе с лесом.

– Чипс, фу, ну почему ты такой помоечник? – шутливо возмутилась Аня, утягивая пса от соблазнительно приоткрытого пакета с очистками. – Кстати, ты сегодня поднимешься или снова на диване?

Она спросила это без всякого перехода, с той же веселой интонацией, как бы между делом, но смотрела на Эрика с волнением. Ее вчерашний вопрос снова повис в воздухе.

– Я хотел спросить про пуговицу, – вдруг вспомнил Эрик.

Он заметил, что Аня смутилась, и напрягся.

– Верхняя пуговица. Ты когда ее расстегнула?

– Пока чай заваривала.

– Зачем?

Эрик подозрительно смотрел на нее, пытаясь понять: она врет, чтобы он не понял, что она сделала это еще в ресторане для Юры, или говорит правду. Аня же отчего-то покраснела, а потом пробурчала что-то невразумительное.

– Что?

– Это был эксперимент.

– Эксперимент?

– Юра так пялился в ресторане в Настино декольте, что вообще не слушал, что ему говорят, и был на все согласен. – Она замялась, а потом выпалила: – Мне было интересно, сработает ли это на тебе.

Эрик на нее смотрел во все глаза и не знал, злиться ему, что стал подопытным кроликом, или смеяться, потому что так предсказуемо купился на Анино декольте. А еще было немного странно осознавать, что с самого начала хозяином положения был вовсе не он, а Аня, которая вовремя расстегнула пуговицу.

Стало так смешно от самого себя, что он все-таки рассмеялся.

– Тебе определенно надо меньше общаться с Настей, вот что.

– Ты не злишься? – недоверчиво уточнила Аня.

– Нет, но моя мужская гордость пострадала, – хмыкнул Эрик.

Аня хихикнула и переключилась на Чипса, который воспользовался тем, что поводок ослаб, и нырнул в мусорку. Эрик наблюдал за тем, как Аня отчитывает пса, попутно стряхивая с него очистки, и почему-то думал о соседе.

Тогда, промерзая до костей под моросящим дождем во дворе, он как-то не зацепился за мысль, которая вдруг отчетливо отпечаталась в мозгу. Несмотря на все свои внешние различия, они были похожи. Если скинуть со счетов род деятельности, уровень воспитания и кардинально разные интересы, оба они были всего лишь влюбленными парнями, которые одинаково переживали за своих девушек и хотели их защитить.

Внезапное озарение захлестнуло Эрика, и он понял, что не важно, кто ты, откуда и зачем. Все люди плюс-минус одинаковые: они смеются, когда им хорошо, плачут, когда больно, и ведут себя глупо, а подчас и вовсе безрассудно, когда влюблены.

И они не вольны выбирать, кого им любить. Чувство просто врывается в твою жизнь, без стука и приглашения, и остается, несмотря на твои протесты. Эрик смотрел на Аню и улыбался, чувствуя, что нашел ответ на все свои вопросы.

Хотел он того или нет, любовь к ней проросла в нем, пробившись к его сердцу, как сорняк пробивается сквозь трещину в асфальте к солнцу, пустив такие корни, что не вырвать. Эрик не в первый раз думал об этом, но сейчас ему впервые не было страшно.

Было просто тепло, потому что Аня была рядом.

* * *

Эрик смотрел, как Аня ловко расстегивает его ремень, с улыбкой вспоминая, как еще пару недель назад она проиграла эту битву. Тогда у нее дрожали пальцы, и она все никак не могла отщелкнуть пряжку, а сейчас расправилась с ней буквально за пару секунд. Переступив через джинсы, которые она быстрым движением стянула к щиколоткам, Эрик не сдержался и провел пальцами по ее собранным в высокий пучок волосам.

– Не отвлекай, – буркнула Аня, перетягивая его лодыжку мерной лентой. – Руки вдоль тела и замри.

Легко сказать. Не так-то просто было смотреть на стоящую перед ним на коленях Аню и напоминать себе, что они тут вообще-то мерки снимают. Эрик изо всех сил пытался сосредоточиться, но мысли упрямо уплывали не в ту сторону.

А Анины руки, поднимающиеся все выше, только усиливали эффект. Он буквально чувствовал, как кровь отливает от мозга куда-то вниз, и понимал, что скоро Аня тоже это заметит.

– Эрик, соберись, а то получится, как в прошлый раз, – краснея попросила она.

Заметила, значит.

– Ничего не знаю, мне все понравилось, – парировал парень, глядя на нее сверху вниз. – И вообще, лучше не напоминай, а то…

– Я сейчас ткну тебя булавкой, – пригрозила Аня, обхватывая лентой его бедра. – Эрик!

Она строго посмотрела на него, а потом вздохнула. С этим человеком было решительно невозможно работать!

– Если ты не дашь мне сейчас снять мерки, я…

Эрик так и не узнал, чем его пытались запугать, потому что в дверь позвонили. Аня встрепенулась – они никого не ждали. Родители должны были вернуться только завтра. А с другой стороны, мало ли что могло случиться, они же поехали с мелкой, а у Милки вечно не понос, так золотуха.

– Оденься, а я пойду открою. И кровать заправь на всякий случай, – скомандовала Аня, вылетая из комнаты.

Она сбежала вниз по лестнице, едва не наступив на метавшегося у двери Чипса, и распахнула дверь, не посмотрев в глазок.

– Ну, привет.

На пороге стоял улыбающийся Юра. Этого не было в Настином плане. Аня с трудом выдавила улыбку, пытаясь понять, зачем он пришел и как ей себя вести. Логичнее всего было гнуть свою линию влюбленной дурочки.

Юра как-то странно на нее посмотрел, а потом шагнул вперед, вынуждая ее отступить, и закрыл за собой дверь. Аня наблюдала, как он разувается и снимает с себя куртку, и никак не могла заставить себя выйти из ступора.

– Юра? Ты разве не должен быть на работе?

Аня надеялась, что он не услышал в ее голосе нотки подступающей истерики. Она сжимала горло, мешая дышать.

– Верка сказала, что ты не вышла, я решил навестить тебя, узнать, как ты себя чувствуешь. Ты какая-то бледненькая, – Кабанов цокнул языком. – Переутомилась вчера?

– А я… да, вчера… трудный был вечер, – промямлила она.

Кабанов продолжал теснить ее вглубь дома, и вот они уже оказались в гостиной. Аня нервно теребила пальцами край домашней футболки, со страхом ожидая, что Юра будет делать дальше. Она все смотрела в его лицо, и почему-то ей становилось страшно. Было что-то недоброе в его взгляде, а улыбка смотрелась приклеенной и неестественной. Хотя, может, ей просто показалось, потому что теперь она знала, какой Кабанов на самом деле?

– Может, присядем? Я бы не отказался от кофе.

– Честно говоря, я правда устала и…

Юра резко шагнул вперед и больно вцепился пальцами ей в плечо.

– Я хочу кофе, – медленно, почти по слогам сказал он. – И ты мне его сделаешь. А потом мы с тобой поговорим. Поняла?

Аня дернулась назад, но Юра только крепче вцепился в нее, удерживая на месте.

– Прекрати, – попросила она, поморщившись от боли. – Ты меня пугаешь.

– Так и было задумано.

Юра перестал улыбаться, и до Плюшки наконец дошло. Он догадался. Но как? Где они прокололись?

– Кофе, – напомнил Кабанов, подталкивая ее в сторону кухни.

Аня трясущимися от ужаса руками запустила кофемашину, наблюдая за Юрой в отражении кухонного окна. Он уселся за стол, вальяжно откинувшись на спинку стула и скрестив вытянутые перед собой ноги. Сняв с колена невидимую Ане ниточку, он посмотрел на нее и усмехнулся.

– Настя говорит, что Эрик страдает от неразделенной любви, сбегает со свидания, чтобы его поддержать. И что я вижу, вернувшись с работы? Вы в обнимку мило выгуливаете собаку.

Аня поставила перед ним чашку, едва не расплескав ее содержимое. Юра снова смотрел на нее, как тогда в кабинете, будто змея, не моргая, а она думала, что они с Эриком – идиоты. Как можно было так глупо спалиться?

Сердце тяжело бухало в груди, так громко, что Плюшка была уверена, что Юра тоже это слышит.

– Мы еще встречаться не начали, а ты мне уже изменяешь, – хмыкнул он, проводя пальцем по кромке чашки. – Эх, Соколова…

– Юр…

– Сядь, – скомандовал Кабанов, тут же отбрасывая в сторону насмешки. – А теперь быстро говори, что вы задумали. У тебя есть минута, пока я пью кофе. Вперед.

Аня смотрела, как Юра пьет кофе, и по спине бежал холодок. Что он знает? Что ей говорить? Как она могла так глупо провалить их план? Руки уже не просто дрожали, а ходили ходуном, и ей с трудом удалось сдержаться и не начать барабанить пальцами по столу.

Кабанов пил кофе, горький, как и его утро. Вернувшись ночью, он был очень удивлен, увидев Аню с Эриком. Так удивлен, что стал звонить Насте, которая не брала трубку. Первой мыслью было, что ей удалось как-то помирить брата с рыжей и он уцепился за нее, как идиот. Он старался сосредоточиться на прошедшем свидании, на том, как Настя смеялась над его шутками, как нежно касалась его руки. И чем больше он думал об этом, тем сильнее ощущал подвох. Слишком резко Настя сменила гнев на милость, слишком сладко ему улыбалась, все было как во сне. Только сны ему сегодня снились ужасные.

Он проснулся в холодном поту, потому что всю ночь его мучали кошмары. Он бежал по школьным коридорам за девушкой, а Ярослав выскакивал, как черт из табакерки, и ставил ему подножки. Юра падал, потом вставал и снова бежал. Ему казалось, что он вот-вот ее догонит, вот-вот дотянется до нее, а она все ускользала. Уже перед самым пробуждением он увидел ее лицо, будто сшитое из двух половин. Одна из них была Настиной, а вторая из далекого прошлого, и оба над ним смеялись.

Юра примчался в ресторан до открытия и стал просматривать записи с камер. Если бы он сам недавно не устроил подставу Эрику, то в жизни бы не догадался на них посмотреть, но сейчас был уверен, что найдет что-то. И нашел. Увидел, как двое заносят коробки, а потом уносят. Ему нетрудно было догадаться, чем они занимались около получаса – добывали записи. Он легко мог узнать тощие длинные ноги Эрика, торчащие из-под коробок, и грубые пальцы Ярослава. Загребущие, жадные лапы слесаря, забиравшего у него все, что ему дорого.

– Какого черта ты пустила его в дом?

Юра обернулся и увидел перекошенное от злости лицо Эрика.

– Я не посмотрела в глазок, сразу открыла и… он сам зашел, я… я растерялась.

– Эрик, ты какой-то негостеприимный, – покачал головой Юра. – Разве так встречают друзей?

– Друзей? – вскинул брови музыкант. – Знаешь что, друг, шел бы ты отсюда.

Кабанову не понравилось то, с какой интонацией он это сказал – спокойной, ровной, не повышая голос. А главное, он его не боялся, в отличие от Соколовой. На это Юра не рассчитывал. Когда это Эрик так осмелел?

– Ты, кажется, не понимаешь, что у меня есть доказательства того, как вы со слесарем забрались в кабинет директора. Интересно, кто же вас впустил? Уж не Соколова ли?

Аня побелела, как мел, услышав это, и вцепилась в руку Эрика. Он сжал пальцы, успокаивая ее, а потом решительно посмотрел на Кабанова.

– Нет, Юра, это ты не понимаешь. У тебя есть видео, на котором две пары ног таскают по коридору коробки, пока ты воркуешь с Настей за столиком в центре зала, вместо того чтобы работать. А Аня, между прочим, по твоему поручению бегала в винно-водочный с барменом, который запросто это подтвердит. Кстати, есть еще менеджер, который явно был не в восторге от того, что ты снял с работы официантку и бармена в самую запару и подставил ее со столиком, заставив извиняться перед гостями. Я ничего не упустил?

Эрик театрально нахмурился, будто припоминая что-то, а потом расплылся в широкой улыбке.

– А, вот еще. – Он выдержал небольшую паузу, наслаждаясь выражением Юриного лица, а потом продолжил: – У нас есть флешка с интересным видео. На нем сын владельца ресторана играет в паркур, залезая в окна мужской раздевалки, как раз в день кражи, а потом устраивает игры с переодеванием. Так что советую тебе перестать сыпать пустыми угрозами и свалить отсюда.

Юра застыл с нелепо приоткрытым ртом. Значит, они догадались посмотреть и другие камеры. У них есть все, а у него… Он уставился на Эрика, который совершенно спокойно смотрел на него, и вдруг понял, что проиграл. У него ничего нет против них. Он сжимал в руках пустую чашку, понимая, что ничего не может сделать. Это был шах и мат.

И кто, кто его сделал? Рыжая дура Соколова? Грязный слесарь Титов? Тюфяк‐музыкантик?

Нет, они все просто пешки, идиоты, которые бы до такого не додумались. Все подстроила Настя, которая подергала за ниточки, как кукловод, и обвела его вокруг пальца. Она сделала его в собственной игре.

Он молча встал и пошел к двери, по-прежнему сжимая в руках чашку. Эрик с Аней пошли за ним. Юра сунул ноги в кроссы, безжалостно отдавливая задники, забросил на плечо куртку и открыл дверь.

Холодный воздух хлестнул по лицу, словно пощечина. Кабанов смотрел прямо перед собой и, пожалуй, впервые в жизни не знал, что сказать.

Он проиграл, и он это знал. Как и Эрик.

– И кстати, ты никогда не нравился моей сестре. Честно говоря, ее от тебя тошнит. А еще она встречается с Ярославом. Вот теперь, кажется, все.

Сказав это, Эрик захлопнул дверь, а потом Аня подпрыгнула, услышав звон бьющегося стекла и крик, больше похожий на вой.

– Закрой на замок! – встрепенулась она, припадая к глазку.

Юра шел к калитке, прижимая к груди кровоточащую руку, а на дорожке были осколки чашки.

– Вот зачем ты это сказал? Зачем? – причитала Аня. – Видел, как он психанул?

– Ань, успокойся, ему нечем крыть, и он это знает.

Плюшка же, словно не слыша его, пошла в гостиную и посмотрела в окно, чуть отодвинув занавеску.

– Я его боюсь. Ты видел, как он смотрел? Как он ушел? Плохо, очень плохо, – бормотала она, плотно задергивая шторы.

Теперь она жалела, что поддалась на Настины уговоры. Сам план был отличный, но они совершенно не подумали, что будет после того, как Юра все узнает. Почему-то ее до дрожи в коленях пугало то, как он ушел.

Слишком уж спокойно, если не считать разбитой чашки. Аня ждала, что он будет орать, угрожать, ну или вмажет разок Эрику, а он просто ушел. Плюшка чувствовала, что это еще не конец.

– Надо позвонить Насте, – решила она.

– Даже не думай.

Эрик поймал ее на полпути к телефону и прижал к себе, обнимая. Не будут они ничего говорить Насте. Не хватало, чтобы они с Аней придумали очередной «гениальный» план. И вообще, если кому и надо сказать об этом, то соседу. Но с ним он поговорит потом. Завтра, например.

– Юра больше нас не побеспокоит. Я в этом уверен, – твердо сказал он, целуя Аню в лоб.

Аня была с ним не согласна, но почувствовала, что спорить бесполезно.

* * *

Эрик только вздохнул, когда Аня в десятый раз за день подошла к окну. Он понятия не имел, что она надеется там углядеть, но уже ничего не говорил после того, как она трижды обошла весь дом, проверяя, заперты ли окна и двери. Только жалел, что, вместо того чтобы смотреть с ним сериал, она накручивает себя и никак не может успокоиться. Совершенно не таким он представлял себе этот день, когда проснулся с утра рядом с Аней.

В конце концов, не так часто им выпадает возможность побыть вдвоем. Особенно, когда в их распоряжении целый дом. Уже завтра вернутся Анины родители, и их идиллия закончится. Да и что она думает? Что Юра возьмет биту, наденет маску и устроит им судную ночь?

Чушь.

– Тревожная женщина, иди ко мне, – позвал он. – Кончай пялиться в окно, а то превратишься в Зинку.

Аня рассмеялась и вернулась к нему на диван. И хотя она улыбалась, Эрик видел, что ей неспокойно. Он посадил ее спиной к себе и перекинул густые длинные волосы вперед, обнажая шею. Ощутив легкие прикосновения его пальцев, Аня шумно выдохнула.

– Может, все-таки…

– Цыц, – Эрик мягко сжал ее плечи. – Я делаю тебе массаж, так что изволь расслабиться.

– Но я…

– Слишком напряжена, – перебил ее Эрик. – Все, я накладываю вето на разговоры о Юре до завтрашнего дня.

Аня хотела начать спорить, но руки Эрика так приятно разминали мышцы, что она промолчала. В конце концов, Юра даже из дома не выходил, так что, может, Эрик прав, и им не о чем беспокоиться. Ее жутко смущало, что вчера все прошло подозрительно гладко, но, с другой стороны, разве это было легко?

Может, она просто обесценивает их усилия? Насте было совсем непросто разыгрывать интерес к Юре, она даже потом призналась, что в какой-то момент боялась сорваться тогда в кофейне. И Аня даже представить себе не могла, чего ей стоило вчерашнее свидание. Ей самой смотреть-то на Юру было противно, а Насте еще и пришлось флиртовать с ним, причем зная, что Ярик может увидеть это на камерах. Плюшка расстроилась, вспомнив, каким беспомощным и расстроенным он выглядел, когда они втроем возвращались домой. А Эрик вообще молчал и даже не смотрел на нее. Она вообще была уверена, что они расстались вплоть до того момента, когда он решил поехать вместе с ней домой.

Нет, это не было легко. Каждый из них рисковал чем-то важным, от возможности быть пойманными, до… Аня вдруг представила, что Эрик не поехал бы с ней. Что он не простил бы ее вранье, и это была бы не ссора, а конец.

Плюшка накрыла ладонью пальцы Эрика, нежно поглаживающие ее ключицы. Она чуть сжала их, жалея, что прикосновение не выразит все то, на что ей не хватало слов.

Если бы не он, она отдала бы Юре флешку. Просто от страха. Она бы не смогла послать его так, как это сделал Эрик. Мало того, что он не дал ей натворить глупостей и свести на нет все их старания, так он еще и Настю защитил от лишней нервотрепки. А сейчас, ему бы начать возмущаться или ругаться за то, что она ведет себя, как сумасшедшая, но он, как может, пытается отвлечь ее от негативных мыслей.

– Ань, о чем думаешь?

– О тебе, – честно ответила Плюшка, поворачиваясь к нему. – И еще, я думаю о том, чтобы залезть в джакузи родителей. Что скажешь?

– Что мне нравится ход твоих мыслей.

Они поднялись наверх, и Аня отправила Эрика набирать ванну, вручив ему свечи и бутылку вина, пообещав, что придет через пять минут. Эрик зажег свечи, красиво расставил их на полу, разлил по бокалам вино и даже нашел бутылек с пеной. Аня все не возвращалась, но он решил, что она занята какими-то абсурдными женскими приготовлениями, типа принять душ перед ванной или надеть красивый халат, который она сразу же снимет, поэтому спокойно залез в воду.

Он закрыл глаза, пригубив вино, и подумал, что чертовски давно не лежал в ванной, где может вытянуть ноги. В их с Настей новом жилье ванна была облезлая, узкая и короткая, так что там сидеть можно было, только подтянув колени к груди. Эрик прикрыл глаза, наслаждаясь теплой водой и пузырьками, что так приятно щекотали кожу, и совсем потерял счет времени. Опомнился он, только когда его бокал опустел.

Да и вода уже успела немного остыть.

Чертыхнувшись, Эрик вылез из ванной, наспех вытерся и натянул на себя первый попавшийся халат. Судя по размеру и нежно-персиковому цвету, он принадлежал Аниной маме, но Эрику было плевать. Он пошел в Анину комнату, но там никого не было. Тогда он спустился вниз.

– Ань?

Услышав в ответ тишину, Эрик перепугался. А что, если что-то случилось, пока он отмокал в ванной? Вдруг Юра все-таки…

– Черт!

Он заметил, что в прихожей горит свет. Наспех сунув босые и еще мокрые ноги в кроссы, он, как был, выскочил на улицу под моросящий дождь. Оглядевшись по сторонам, он уставился на дом Кабановых. Свет горел только в одной комнате на втором этаже.

Эрик судорожно думал, что ему делать: звонить Ярику или вламываться в дом Юрца в одиночестве. Наверное, все сразу.

Он полез в карман, не сразу сообразив, что стоит в чужом халате, который едва ли доходил до середины бедра, а телефон остался наверху.

Эрик решил, что не станет возвращаться, и побежал к калитке. Уже оказавшись за пределами участка, он вдруг услышал до боли знакомый лай. Если Чипс где-то здесь, значит и Аня тоже. Он обернулся и увидел, что Чипс прыгает вокруг помойных баков. Точнее, вокруг одного конкретного бака, в котором рылась Анька.

– Ты совсем с ума сошла?!

Аня обернулась на его крик и приложила палец к губам, а потом опять полезла в бак. Эрик злобно шлепал по лужам, не зная, что должна сделать Аня, чтобы он сейчас ее не придушил.

– Какого черта ты делаешь? – прошипел он, вытягивая ее из помойки.

– Тихо, не шуми, – зашептала Анька. – Дома все объясню.

Она схватила Эрика за руку и потащила в сторону дома. В другой руке у нее был какой-то грязный, мокрый пакет. Она молчала до тех пор, пока они не оказались дома. Закрыв дверь на все замки, Аня скинула с ног мокрые насквозь домашние тапки и уставилась на парня.

– Кстати, почему на тебе мамин халат?

– Надел первое, что под руку подвернулось.

Эрик хотел стянуть с себя дурацкий персиковый халат, но остановился, вспомнив, что под ним он вообще-то совершенно голый, и затянул пояс потуже.

– Под халатом ничего нет? – догадалась Анька.

– И нечего тут хихикать! Я ждал тебя в ванной, пока ты рылась в помойке! Какой пес, такая и хозяйка! Ты… ты… ты катастрофа ходячая, вот что! Куда тебя понесло полуголую в ночи под дождь? В халате и домашних тапочках!

– Я могу все объяснить. Но ты наложил вето на разговоры о Юре, – напомнила Анька.

– Я тебя придушу.

Она еще и ерничает!

– Ладно, прости, я не удержалась, – Аня хихикнула, а потом резко стала серьезной. – Короче, я уже собиралась пойти к тебе, почти вышла из комнаты, но тут зазвонил телефон. Я подумала, вдруг это родители, а то мало ли, вернутся сегодня, а мы… ну, ты понял. Короче, подхожу к телефону, но он перестает звонить, и я вдруг вижу на улице Юру.

– Все еще не понимаю, почему это сподвигло тебя покопаться в мусоре.

– Не перебивай, – потребовала Аня, вышагивая взад-вперед по комнате. – Короче, Юра шел в сторону помойки, пил водку из горла и выглядел ужасно злым. А у него был вот этот пакет! – Аня потрясла грязным целлофановым пакетом, который недавно выудила из бака. – Он так прижимал его к себе, что это показалось мне странным, и я решила понаблюдать за ним. Он остановился у мусорки, выпил еще, потом швырнул бутылку в бак, и она разлетелась, – Аня махнула рукой, едва не стукнув Эрика пакетом, – а потом… Потом он долго-долго смотрел на пакет, как будто никак не мог с ним расстаться, даже развернулся и пошел домой, но передумал и все-таки бросил его в бак. Потом пнул его, поорал и пошел домой. Он такой пьяный был, прям шатался на ходу, вообще еле-еле плелся. Поэтому меня так долго не было.

Она закончила и посмотрела на Эрика, ожидая его реакции. Парень потер лоб, не зная, что и сказать.

– Могла бы позвать меня с собой, – нашелся он наконец. – Ну или хотя бы предупредить. Эрик, солнышко, я знаю, что мы собирались расслабиться в пенной ванне, но тут Юра подозрительно выносит мусор, и я хочу за ним проследить.

– Не издевайся, – надулась Анька. – Я чую, там что-то важное. А ты, Эрик, не солнышко, а жопа.

– Спасибо. Ну и что в пакете?

– Пока не смотрела. Давай вместе?

Эрик вздохнул, окончательно убедившись в том, что романтика в ванной отменяется. А Аня, не дожидаясь его ответа, вывернула пакет на пол. Увидев его содержимое, она округлила глаза.

– Я звоню Ярику.

Глава 32 Торг всегда уместен?

– Очнись, Ромео! – Вася беззлобно бросил в мальца пакетиком сахара, ловко попадая ему в лоб.

Вован громко заржал, десятый раз за утро отпуская шутки про бурные выходные мелкого, а заодно дурацкую привычку Васи кидать во всех гайками и сахаром для привлечения внимания, но Ярик, словно не слыша их, молча продолжил пить горький кофе.

– Он еще молчит и не краснеет, ну колись уже, что там у тебя? – Вова от любопытства аж подошел поближе, но малец как был в детстве молчуном, так им и остался.

– Не было у меня бурных выходных, – отмахнулся он, но мужиков было не так просто обмануть.

– Ага, Ромке своему по телефону так и скажешь, а нам не заливай, – ухмыльнулся Вася, доливая Ярику еще кофе в чашку. – Третья кружка кофе за утро, руки трясутся, морда серая, зеваешь, вид блаженный, Тихону счет за запчасти неправильно выставил, ключи из рук валятся – по-моему, все очевидно.

– Вась, ты свое типичное утро описываешь, а не мое! – ощерился Ярик.

Подумаешь, неправильно счет выставил! Тихон сам его поправил, все нормально разрулили.

– Да, только Васян пьет, а ты нет, – продолжил ржать Вова. – Ну, скажи, не выспался, потому что с девчонкой зависал все выходные?

Ярик скрипнул зубами и злобно засопел. Этой парочке пойти бы на одно из тупых шоу, что смотрит Анька с тетей Машей, где все сплетничают на тему того: кто, с кем и когда «зависал».

И вообще, не до Васи с Вовкой сейчас. Ярик почти обнял чашку со спасительным кофе – спать хотелось неимоверно. С воскресенья на понедельник поспать так и не удалось, да и времени не было. А ведь все так хорошо начиналось!

Флешка с компроматом на Кабана была у них, выходные были почти волшебными. Они с Настей смотрели киношки, смеялись, обсуждали всякие мелочи, дурачились, целовались, занимались сексом, при одном воспоминании о котором внутри все скручивало от возбуждения. Она призналась ему в любви, и в жизни Ярика наконец началась по-настоящему белая полоса. А потом ночью ворвались Анька с Эриком и кинули в него пакет с детскими вещами Юрца, и настроение не то, что упало, оно рухнуло куда-то на дно того паршивого прошлого, которое хотелось забыть.

– Ой, ну все, он совсем уплыл. Васян, говорю тебе, он втрескался по уши и молчит, – Вова обиженно налил себе в кружку остатки кофе.

Голоса напарников доносились до Ярика, как через вату. Он посмотрел на них, а потом перевел взгляд на старую, местами обшарпанную стену бокса. Он ведь ходит сюда со школы, с тех времен, когда не было денег, не было сил бороться с Кабаном и его прихвостнями, Анька ходила в другую школу, да и не общались они тогда. Был только этот сервис, подработка на мойке, деньги на мороженое от мужиков, затасканные старые вещи и вечные ссадины на руках.

Ярик заторможенно посмотрел на свои руки. Они были бледными и чистыми, в отличие от рук Вовки и Васи. Удивительно, но ведь это Зинаида Гнидовна приучила его мыть руки и стирать вещи до скрипа. Тупая привычка постоянно мыть руки сто раз в день, даже когда и так чистые.

Воспоминания стали накрывать, как волны в шторм, а может, это были сны. Ярик до сих пор помнил, как возвращался домой после игры в футбол, и его поймала Зинка. Она орала так, что слышал весь двор. Кричала, что он похож на бомжа, которому стыдно подать милостыню, тыкала пальцем в его старые вещи и грязные руки, унижала, говоря, что его не научили умываться. Кажется, потом прибежал Ромка, а может, Ромка с дядей Димой, и Зинка орала, что сообщит в опеку и натравит органы, чтобы Ярика забрали в интернат, а Ромку лишили родительских прав. Ярик не знал тогда, что такое интернат, но понял, что это место, где не будет Ромки и дяди Димы с тетей Машей. А значит, надо всегда быть чистым и опрятным, чтобы не вызывать подозрений у этой злобной тетки.

Картинки менялись и искрили, как цветные стекла в витраже, и Ярик видел, как его лучший друг поливает ему руки из бутылки с водой после игры.

– Зачем мыть руки сейчас, если ты все равно идешь домой и там помоешь? – непонимающе спрашивал друг.

– Не хочу, чтобы Зинаида Степановна думала, что я грязнуля. Вдруг она натравит кого-то и меня заберут в приют? – Ярик испуганно тер руки до красноты.

– Не Степановна она, а Гнидовна! Вот! Будет угрожать, я скажу своему папе, и ее саму в приют заберут! – насупился Юра, но на всякий случай и себе руки полил водой.

– Гнидовна звучит как-то зло, – нахмурился Ярик.

– А я тебе говорю, Гнидовна она и есть. Пошли, обзовем ее и убежим! – вдруг предложил Юра.

– Она потом Ромке пожалуется. Да и нехорошо как-то, – Ярик не хотел выглядеть трусом, но идея друга не нравилась.

– Да ничего не сделает нам эта старуха! Я слышал, как она гадости про тебя говорила. Надо ей напакостить за это! Не трусь!

Ярик в полудреме засопел и что-то пробубнил, едва не падая со стула, на котором провалился в сон.

– Эх, молодежь, – фыркнул Вася, кивая Вовке, чтобы помог перетащить мальца на старый диван.

Ярик даже не дернулся, когда его весьма бесцеремонно уложили на пыльный диван, жалобно застонавший под весом его тела, и заботливо накрыли провонявшим табаком пледом.

– Пивас будет должен Ромео, – хихикнул весело Вова, и они с Васей пошли работать, весело строя предположения насчет бурных выходных мальца.

Ярик же впал в какой-то анабиоз, не понимая, то ли спит, то ли вспоминает то, что вспоминать не хотелось. Цветные картинки из прошлого продолжали мельтешить перед глазами, как кадры в кино. Вот он идет домой с первым фингалом и в порванном свитере и чуть не плачет, потому что не понимает, почему вчера у него были друзья, а сегодня его лучший друг стал смеяться над ним без причины, обзывая ужасными словами, как несколько лет назад соседские дети в песочнице. Это было такое мерзкое предательство, что Ярик от обиды бросился на него с кулаками. Но Юра был с детства рослым и сильным, а Ярослав напоминал маленького тощего птенца. Он тут же получил огромный фингал под глаз и издевательский гогот одноклассников.

Их чертов смех стоял в ушах следующие два года. Поросячий визг дружков Юры, которые кидали его сменку в ведра школьных уборщиц, глупые хихиканья девчонок, когда Юра в очередной раз отпускал мерзкую шуточку и побеждал в очередной драке. Сиреноподобный голос завуча, отчитывающего Ярика за то, что он опять выглядит неопрятно, а его форма вся измазана мелками и грязью. Сочувствующие вздохи школьных поваров, которые давали ему булочки, когда, прогуливая уроки, он приходил в столовку с разбитым носом. Крики учителей на тему того, что он плохо учится, плохо выглядит, его учебники и тетради порваны, а Рома не ходит на родительские собрания.

И все эти кошмарные два года, прежде чем пойти на бокс, Ярик почти каждый день думал: почему? В чем причина такой перемены в Юрином отношении? Они же были лучшими друзьями в начальной школе, они играли вместе после уроков, они бывали друг у друга в гостях, все проделки они совершали вместе, и Юру не смущало, где он жил, как он жил, кем были его родители и в какой одежде он ходил. Юру ничего не смущало до девятого сентября шестого класса. А потом что-то произошло, но сколько бы Ярик ни пытался понять, спросить, поговорить, выяснить, Кабанов только еще больше бесился, а его издевательства заходили все дальше.

Казалось, пакет с барахлом, который принесла Анька, наконец прольет свет на тот день, но чем больше Ярик вчера смотрел на те вещи, тем больше путался в воспоминаниях и все равно ни черта не понимал. Кроме одного – дело было в Даше. Или Дине. Как же, блин, ее звали? Как давно это было…

Девочка из семьи военных, которая проучилась с ними всего год в пятом классе и переехала с родителями куда-то на Север в начале сентября шестого класса. Обычная светловолосая девчонка, такая же как и другие пятиклассницы. Единственное, что отчетливо помнил Ярик, что она любила есть печенье на переменах и у нее были забавные банты на косах, которые, глупо хихикая, дергал Юра, потому что ее посадили за парту перед ними.

Даша, кажется, ее все-таки звали Дашей, в воспоминаниях Ярика, смешно ругалась на Юру за дерганье косичек, а потом как-то незаметно стала с ними дружить и списывать у Юры математику.

– Эй, малец!

Ярик распахнул глаза от крика Васи, не сразу осознавая, где находится. Голова болела невыносимо, и он как-то не сразу понял, что задремал в сервисе.

– Я уснул? – со стыдом спросил Ярик, вскакивая с дивана, на котором оказался каким-то мистическим образом.

– Ага, два часа продрых. Мне не жалко, но тут тачку Петрова надо перебрать, а я сам не справлюсь. Твоя помощь нужна.

– Да, конечно. Чего раньше не разбудил?! – Ярик тут же отряхнулся и взялся за работу.

– Да ты ж впервые на работе уснул, – заржал Вася. – Вован даже тебя сфоткал.

Ярику снова стало не по себе, и он стал работать усерднее, чтобы прогнать от себя сон и ненужные мысли.

– Да ладно, не кипишуй. Все свои ж, – Вася хмыкнул, замечая, что малец последнее время совсем шальной и явно не в себе.

Тут дело явно пахло амурными делами, но Вася, вдруг, подумал, а, может, помимо девчонки у мелкого проблемы какие?

– Слышь, малой, – позвал он, пожевывая губу. – Ты это, обращайся, если что.

– Ты о чем? – не понял Ярослав.

– Да обо всем, – пожал плечами Вася и продолжил работать.

* * *

Аня раздраженно смотрела на свое отражение в зеркале: выглядела она еще хуже, чем себя чувствовала. Все-таки нельзя столько нервничать. Да и ложиться под утро тоже пора завязывать. Хорошо еще, ей не надо было сегодня на учебу, и она смогла поспать.

Аня вытряхнула из косметички тональник и консилер и принялась старательно скрывать следы недосыпа, параллельно думая о том, как не повезло Ярику, который с утра пошел на смену. Бедолага. Они вчера, точнее, уже сегодня, разошлись часов в шесть утра и то, только потому что Насте позвонила мама и срочно вызвала двойняшек в Москву, как обычно, ничего не объяснив.

Плюшка не стала задавать вопросов, потому что понимала, что Настя с Эриком сами ничего не знают. Хотя ей очень хотелось выяснить: зачем, как надолго и, в конце концов, почему так внезапно. Что такого могло случиться, что Татьяна сказала детям прыгать на первую же электричку и прямым рейсом мчать в Москву?

Когда Настя сказала, что им надо срочно ехать, Эрик только вздохнул, а Ярик пошел заваривать себе пятую за ночь кружку кофе. Настя ворчала, что мать, как всегда, Эрик брюзжал, что не хочет ехать в электричке, а Аня ела клубничное варенье, думая, что все опять идет через задницу.

Не надо было ей лезть в помойку. Если бы не Юрино барахло, то Ярик бы не передумал насчет флешки. Вспомнив об этом, Аня так разозлилась, что едва не ткнула себя в глаз кисточкой от туши. Ладно Ярик с его абсурдными идеями, но Эрик… Какого черта он на это согласился?!

– Идиот, – проворчала она. – Решил поиграть в благородство. Вовремя.

Аня подкрасила губы и криво улыбнулась своему отражению.

– А еще говорят, что я безмозглая.

Она схватила со стола рюкзак и пошла вниз. Услышав голоса родителей из кухни, Аня замерла на лестнице. Она совсем забыла, что они вернулись. Странно, что не разбудили ее. Может, подумали, что она на учебе?

Больше всего Ане хотелось проскользнуть к выходу и свалить незамеченной, потому что стоит отцу взглянуть на нее, как он поймет, что она жутко расстроена. И, естественно, начнет расспрашивать. И что она ему скажет? Что сегодня утром она планировала обелить репутацию своего парня и зарыть мерзкого Юру, а вместо этого… а ничего.

Хотелось написать Ярику, что он мерзавец. Она даже потянулась за телефоном, но тут в гостиную вышла мама.

– О, ты дома, – обрадовалась она.

Аня поняла, что сбежать не получится, и пошла обниматься.

– Как вы отдохнули? Рассказывай?

На кухне пахло оладушками, и настроение Ани поползло вверх. Мама щебетала, рассказывая, как чудесно они провели время на базе, папа хвастался хорошим уловом, а Аня чувствовала, как на душе становится спокойно. Она как-то резко поняла, что очень соскучилась по вот такой вот болтовне с родителями.

Все-таки последние пару недель были очень напряженными и бессонными. Да и вообще, с тех самых пор, как близнецы переехали, их с Яриком жизни соскочили с привычных рельс и покатились куда-то в тартарары. Хотя хорошего все-таки было больше, чем плохого.

– Че, Анька, подвезти тебя до работы?

– Давай.

Аня сунула в рот последний оладушек, радуясь, что не придется тащиться до рестика на автобусе, и, только оказавшись на пассажирском сиденье отцовской машины, поняла, что это было лишь предлогом для промывки мозгов.

– Доча, я хотел поговорить с тобой про Эрика, – твердо сказал отец.

Аня нахмурилась, а отец принялся пересказывать ей все, что услышал про Эрика от Кабанова-старшего. Собственно, совершенно ничего хорошего. Аня отмалчивалась, потому что крыть ей было нечем – ведь парни решили не рассказывать никому про то, что им удалось скачать на флешку.

Плюшка все еще не понимала, с чего Ярик решил поговорить с Юрой. Ностальгия? Ночью, когда он рассказывал, что они с Юрой дружили в детстве, Аня именно так и подумала, но потом ей показалось, что тут что-то другое. Разумеется, ночью она ничего не спросила – слишком силен был шок. Хотя догадалась о чем-то таком, когда увидела ту фотку.

Ярика на снимке не было, Юра оторвал его, но Аня легко узнала руку, лежавшую у Юры на плече. Точнее, она узнала браслетик, который подарила Ярику. В конце концов, когда-то у нее был такой же. И хотя она его давно не носила, все равно узнала бы из тысячи – она так старательно плела его из толстых ярких ниток. Получилось кривенько, но Ярику понравилось, и это было главное. Аню удивило то, что он носил его даже после того, как она переехала, и они перестали общаться. А сейчас браслетик лежал на книжной полке, и Ане было приятно знать, что Ярик им до сих пор дорожит, хотя он, конечно, ни за что бы в этом не сознался.

И все же это меркло на фоне внезапно вскрывшейся дружбы Ярика и Юры. Ярослав так и не смог объяснить, почему Юрино отношение так переменилось. По крайней мере, он так сказал. Аня все равно была уверена, что все он знает, просто не говорит. Даже планировала сегодня припереть его к стенке и как следует расспросить, но у него была смена в сервисе, а у нее в рестике.

Разве что ночью прийти к нему и устроить допрос с пристрастием.

– В общем, мы с мамой решили, что тебе не стоит…

Аня устало посмотрела на отца, жалея, что не может сказать ему правду. Он ведь был прав. По крайней мере, со своей стороны. Она видела, как он старается быть мягким и не давить на нее, как подбирает слова, хотя ему это было не свойственно. И ей совсем не хотелось с ним спорить. Но и согласиться она тоже не могла.

– Вы его не знаете. Эрик не вор, – выпалила она, понимая, что звучит дешево и как-то мелодрамно. – Он этого не делал. Я точно знаю.

– Но кто-то же это сделал, – логично заметил ее батя.

– Кто-то, – протянула Аня, снова злясь на Ярика.

Дурацкая идея. И Эрик дурак, что подписался на это. Ей было совершенно нечего сказать отцу, и поэтому всю оставшуюся дорогу она слушала отповеди на тему того, что мальчиков будет полно и нечего путаться со всяким ворьем и позорить себя и семью.

Когда отец затормозил напротив ресторана, Аня едва не перекрестилась, радуясь, что вынос мозга подошел к концу, клюнула папу в щеку и выскочила из машины. Ей необходимо поговорить с Яриком: пусть делает, что хочет, но вешать на Эрика клеймо вора – это перебор. И почему Настя так спокойно вчера на все реагировала? Почему это допустила? Аня рассчитывала сегодня с ней поговорить, чтобы она вправила Ярику мозги, но потом ей позвонила мать и… И теперь Аньке придется самой бодаться с Яриком.

Как же не вовремя близнецы уехали!

Аня обходила здание, нервно постукивая пальцами по боку сумки. Почему Эрик согласился на это? Ему настолько плевать на мнение окружающих? Возможно, но он же не идиот. А может, он просто знает больше, чем говорит? А вдруг он знает, что они не вернутся?!

Эта мысль больно уколола.

Нет, Эрик бы так с ней не поступил. Наверное. У них же все по-настоящему. По крайней мере, Аня так думала и чувствовала. Волна сомнений поднималась у нее за спиной, готовая вот-вот обрушиться и сбить ее с ног, но Плюшка упорно твердила себе, что это все бред. Эрик ни за что не бросит ее.

А потом она вспомнила, как они почти расстались несколько дней назад, и ее уверенность сдулась, как воздушный шарик. А что если…

– Прекрати думать об этом, – прошипела Аня, поворачивая во двор.

Уже подходя к ресторану, она увидела Витю и Юру, которые курили в сторонке. Кабанов заметил ее первый. Он так недобро на нее посмотрел, что внутри все сжалось так же, как и когда он пришел к ней домой. Аня не хотела его бояться, но не могла справиться с противным холодком, бежавшим по позвоночнику. Теперь, когда она знала, на что способен Юра, не бояться его было попросту глупо.

Хуже было только видеть Витю, который, как ни в чем не бывало, смеялся над какой-то шуткой Кабана, и даже не подозревал, как легко тот мог подставить его, лишь бы получить то, чего хочет. Ане хотелось подбежать к нему, схватить за ворот форменной рубашки и как следует встряхнуть, чтобы мозги на место встали.

– Ань, привет, – улыбнулся Витя. – Все хорошо? Ты чего такая серьезная?

– А… не выспалась. Было много… дел.

Юра странно на нее посмотрел и усмехнулся.

– Слушай, Анют, отойдем на минутку пошептаться? – сахарно пропел он.

– Я спешу, Юр, – едва сдерживая рвущийся наружу испуг сказала Аня.

– На минутку. Хотел извиниться за тот вечер и за поведение Насти в ресторане, – продолжил хищно улыбаться Кабанов.

Витя почувствовал себя лишним и тактично ушел, не прощаясь. Едва он скрылся за дверью, как лицо Юры изменилось. Оно стало холодным и каким-то злым.

– Какого черта Титов написал мне о встрече сегодня? – зашипел он, склоняясь к Ане.

Плюшка с трудом заставила себя остаться на месте и не отпрянуть назад, хотя очень хотелось. Сейчас, когда рядом не было Эрика или Ярика, Юра пугал так, что колени дрожали.

– Вот встреться и узнаешь, – выдавила она, тщетно пытаясь изобразить спокойствие.

Как будто Юра мог не заметить, что пугает ее. Он же видел ее насквозь, она это чувствовала.

– Чего вы хотите? – нахмурился Юра.

Что-то тут было нечисто. Соколова выглядела, как обычно, напугано, как бестолковый рыжий хомяк, застывший в оцепенении перед готовящейся к броску змеей. Юра это видел и пытался понять, что они замышляют. По логике вещей эта компашка отбросов уже должна была кинуть краденые записи на стол его отцу, обеляя Эрика и поднимая его на вилы. Но они этого не сделали. И тут может быть только два варианта: первый и лучший для него вариант заключается в том, что записи у них нет и они собираются блефовать, вызывать его на разговор и так далее. И второй вариант, менее удобный. Запись есть, но им мало, и они хотят какую-то выгоду с него. И вот это уже интересно – торг всегда уместен. Возможно, они хотят денег за запись, Эрик-то лишился работы, кормилица семьи теперь только Настя. Или они хотят чего-то еще, что для них важнее, чем мнение окружающих, что музыкант – вор.

– Юра, просто встреться с Яриком и поговори. Сегодня. Вечером! – сорвавшимся голосом пискнула Аня, проклиная себя за трусость.

Юра досадно цокнул языком, в который раз думая, что она тупая курица. Чем она вообще могла привлечь внимание близнецов? Ну разве что сиськами. Но от нее никакой информации не добиться. Все же придется поговорить с Титовым. Может, оно и к лучшему, решать вопрос надо с ним. И Юра был уверен, что решит все в свою пользу. И, как всегда, нагнет их всех.

Аня с трудом выдержала его взгляд и засеменила на работу, стараясь держать спину прямо и не оборачиваться. Она шла к раздевалке, но каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Ноги стали как будто каменные. Аня с ужасом поняла, что не хочет идти на работу, впервые в жизни. И не потому, что устала или лень, или еще что, а из-за Юры. Она не может его видеть. Не может смотреть, как он мило болтает с Витей, как делает вид, что он весь такой белый и пушистый. Не теперь, когда она знает, какой он на самом деле.

Плюшка замерла, чувствуя, что вот-вот заплачет, а взгляд сам собой упал на дверь в кабинет директора.

* * *

Рабочий день в сервисе проходил незаметно, и Ярослав тем сильнее напрягался, чем ближе время подходило к концу смены. Он договорился с Кабановым встретиться в сквере, и Юрец, как ни странно, написал вполне спокойное сообщение, пообещав, что придет один. Ярик вышел из бокса и закурил, прокручивая в голове возможные варианты развития событий. Хотя в случае с Кабаном предсказать что-то было трудно. Яр впервые в жизни надеялся, что они реально поговорят и дело не закончится дракой.

Карман штанов словно обожгло от вибрации телефона, и Ярик понял, что как бы ни старался, а все равно нервничает от своей же идеи, вот и дергается от каждого шороха, хотя сейчас писала Настя.

«Привет, у нас все хорошо) Пока не могу сказать ничего конкретного, но мы вернемся через несколько дней. Не переживай за меня. Как сам? Люблю тебя и уже скучаю»

Ярик невольно улыбнулся и вмиг успокоился, печатая ей ответ. Вот она, причина, по которой он решил попытаться зарыть топор войны с Кабановым. Настя права – бесконечные драки с Юрцом ни к чему не приведут. Он напакостил им, они могут с этой флешкой отомстить ему, дальше он опять что-то выкинет, они ответят, и этот круг будет замкнутым до конца жизни. Пора остановиться.

Ради Насти он должен попытаться поговорить с Юрой и закончить все. Если уж ее брат готов пойти на то, что его и дальше будут считать вором, лишь бы это безумие с Кабановым закончилось, то Ярик просто обязан приложить все силы.

Титов достал вторую сигарету и вспомнил их разговор с музыкантом, когда девчонки ушли к Насте в комнату собирать вещи в дорогу.

– Ты же понимаешь, что, что бы ты ни сказал ему, Юра потребует флешку в знак перемирия или просто из страха, что мы можем его сдать, – Эрик скрестил руки на груди, в упор глядя на Ярика.

– Конечно, понимаю, – хмуро ответил Яр. – Я вообще не исключаю, что он придет с толпой для массового мордобоя.

– Очаровательно. Мне твой план нравится все меньше! От Насти нахватался гениальных идей? – закатил глаза Эрик.

– Сам тогда думай, как быть – твоя репутация на кону. На мою мне насрать. Я могу по-другому вопрос решить, не отдавая Юре запись.

– М-м-м… – Эрик задумался и надолго замолчал. – Поступай, как считаешь нужным, я тебе доверяю. К тому же, даже если моя репутация будет восстановлена, к ним на работу я не вернусь, да и вообще, задолбало шутом ресторанным быть. Я пианист, а не бард, который только и может, что развлекать жующую толпу.

– Хорошо. – Ярик немного помолчал, а потом негромко сказал: – Я потом поговорю с дядь Димой, скажу, что это не ты спер вещи в рестике. Мне он точно поверит.

– Было бы неплохо, – улыбнулся Эрик.

– Тогда по рукам, – Ярик тоже улыбнулся, а потом зачем-то протянул музыканту руку.

Эрик сильно удивился, но пожал руку Ярика, думая, что сильно ошибался насчет него еще буквально пару месяцев назад.

Они разошлись с чувством глубокого удовлетворения и уверенностью в том, что приняли правильное решение. А сейчас, вспомнив весь этот разговор, Ярослав решил, что они с Эриком походу вместе головой ударились, раз это показалось им хорошей идеей.

Он шел с работы и думал, что даст этот разговор, а главное, как его начать, чтобы Кабанов наконец успокоился, а не опсихел еще больше? С чего начать? Явно не с того, что они нашли Юрины детские стишки в блокнотике, где он писал любовные оды однокласснице, а заодно с десяток фоток, где лицо его бывшего лучшего друга утыкано булавками. Какое-то говно. Начать с предложения отвалить от Насти и посетить психиатра – тоже не вариант.

– Или, может, просто спросить? – пробубнил Ярик, задумавшись. – Кабан, что там такого натворила эта Даша в начале сентября, что ты решил мне мстить до старости? Нет, чушь полная!

Ярик почти дошел до сквера, но так и не решил, как начнет разговор с Кабановым. В любой другой ситуации он бы не упустил возможности постебаться над ним – хохма получалась еще та. Он увидел кучу детских каракуль на листах о том, что Даша прошмандовка, что друзья – враги, что никто не любит бедного Юру… Ну смешно же! А еще детские нескладные стихи о любви, посвященные таинственной Д. Было бы смешно, если бы не было так грустно. У Кабана явно ехала крыша, причем, как понял Ярик, ехала она конкретно на девчонках. Что-то натворила одноклассница в шестом классе, поэтому он гнобил Ярика два года, пока не получил по морде. Теперь его отшила Настя, и он решил сделать из ее брата вора, потом зачем-то полез к Плюхе, и он, Ярослав, как всегда, не остался в стороне. Безумие Кабана затронуло их всех.

Титов заметил высокую фигуру в синей куртке и джинсах у лавочки в парке и ускорил шаг. Все это пахло абсурдом. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– Кабанов! – позвал Ярослав, привлекая внимание Юры, который смотрел в другую сторону.

Абсурд почти достиг пика.

Юра обернулся и как-то неприятно прищурился. Сунув руку в карман, он вытащил измятую пачку сигарет и закурил. Нервно затянулся и едва не закашлялся. Ярослав заметил, как дернулся его кадык, а сам Юра скривился.

– Чего надо, Титов?

Ярика это не проняло – он выудил сигарету и неспешно закурил. Выпустив струйку дыма, он посмотрел Юре прямо в глаза.

– Почему ты не оставишь в покое меня и моих друзей?

– У тебя появились друзья? Не знал, что у такого, как ты, они могут быть.

Ярослав, наверное, разозлился бы, если б не заметил, что Юра нервничает. Он крепко сжимал челюсти, и мышцы лица и шеи напряглись так, будто вот-вот лопнут. Кабан чувствовал себя не в своей тарелке и потому пытался разозлить Ярика. Но именно сегодня Ярик решил, что больше не будет плясать под его дудку и злиться, хватит. В этот раз они поговорят.

– Нам надо поговорить, – просто сказал он.

– Ты меня бесишь, я не хочу с тобой разговаривать, – раздраженно прошипел Юра и выкинул недокуренную сигарету.

Ярик мог бы ответить на это тысячей колких фраз, мог бы врезать ему, мог бы отдать запись с камер его отцу, мог бы все, что угодно, но вместо этого выдохнул и подумал о своих друзьях. Он же здесь ради них. И ярость, к которой он так привык, которая всегда была у него наготове, испарилась. Титов внимательно посмотрел на Юрца и понял, что ему все равно. На то, что было в школе, на драки, на обзывательства, на его мнение – вообще на все.

– Ну, разумеется, я тебя бешу, – неожиданно расслабленно сказал Ярик, криво улыбаясь. – Я же отброс, работаю в сервисе, едва не вылетел из шараги, живу в облезлой пятиэтажке с дядей дальнобойщиком… Я полное днище, Кабанов. Но тебе все-таки придется со мной поговорить.

Юра едва не выругался – все было именно так. Титов – полное днище, грязная крыса, которая вылезла из автосервиса и каким-то образом сумела на пару со своей пустоголовой подружкой найти на него компромат. Да еще и Настя была с ними заодно!

– А ведь когда-то мы дружили, – напомнил Ярослав, внимательно наблюдая за Юрой.

Кабан так сильно сжал пачку, которую по-прежнему держал в руках, что, наверное, сломал все сигареты. Он понимал, что палится, но ничего не мог с собой сделать. К тому же его бесило невозмутимое лицо Титова.

– Что случилось девятого сентября в шестом классе?

– Ты за этим пришел? – рявкнул Юра, отшвырнув пачку в сторону.

– По большому счету нет. Не за этим. Мне давно насрать, что там у тебя в голове щелкнуло в двенадцать лет. Я пришел сказать, чтобы ты отвалил от меня и моих друзей. Но мне почему-то кажется, что отвалишь ты, только если мы наконец проясним, что случилось в шестом классе.

Юра вспомнил начало шестого класса второй раз за последние пару дней. Странно, буквально вчера ночью он выбрасывал свое прошлое на помойку, тщетно пытаясь выкинуть не только вещи, но и воспоминания. Как он любил Дашу Малышеву, как дергал ее за косички, привлекая внимание. Как писал по ночам стихи и рисовал в тетради сердечки, выводя красным фломастером «Ю + Д = любовь». Как каждое утро, весь пятый класс, стеснялся отдать ей свои стихи и только и мог, что угощать ее пирожными и давать списывать математику. Как у него колотилось сердце, когда она смотрела на него. Это была любовь с первого взгляда.

Он долго не мог ее забыть. Его первая и вторая девушки были похожи на нее внешне, третью, по счастливому совпадению, тоже звали Дашей, а четвертая смеялась, как она. И все же все они не были Дашей Малышевой.

Как ему было горько и паршиво тогда, когда он вернулся из летнего лагеря и набрался смелости позвать ее в кино. А эта тупая дура его отшила! Отшила и сказала, что влюблена в его лучшего друга Ярика. Предатели! Пока он был в лагере, они снюхались на школьной отработке и даже вместе ходили домой. Козел Титов! Запудрил мозги Даше своими оленьими глазами, надавил небось на жалость, сиротинка – девчонки же любят жалеть убогих. Титов воспользовался его отсутствием и увел у него Дашу!

Весь вечер того дня Юра проплакал, думая, что такого предательства он никогда не простит. Но потом все-таки решил дать другу шанс признаться. В начале сентября он сделал вид, что ничего не было, и паскуда Титов ничего ему не рассказал, хотя Юра знал, что он мутит с его Дашей у него за спиной! И восьмого сентября он достиг точки кипения. Даша объявила в классе, что переезжает, и обняла на прощание сначала Титова, а только потом Юру. Юра тогда с трудом сдерживал слезы обиды и поклялся, что это был первый и последний раз, когда его сделали вторым. Он отомстил бывшему лучшему другу за предательство. Мстил бы еще, но Титов, к сожалению, оказался живуч и силен. И черт бы с ним, в старшей школе не до него уже было, тем более он свалил в шарагу. Юра и думать о нем забыл, но тут появилась Настя.

Красивая, умная, неземная Настя, которая мало того, что отшила его, так еще и ушла к Титову! И как ушла! Убил бы стерву. Нет, сначала поцеловал бы, потом убил. Но в этот раз, никто его вторым не сделает. Он, скорее, убьет этого автослесаря, но не отдаст ему Настю.

И вообще, сейчас хотелось отпинать их всех, и только мысль, что записи с камер у них, останавливала от бессмысленного, но желанного самосуда.

– Титов, ты никогда не был мне другом, – процедил Юра. – Я общался с тобой из жалости и выгоды, чтобы в случае чего подумали, что это ты накосячил, а не я. Из нас двоих, как ты сам сказал, именно ты отброс. Но я переборщил с игрой в дружбу, и ты почему-то решил, что можно увести у меня девушку и остаться безнаказанным.

Юра выпалил все, хотя обещал себе никогда не говорить об этом. Злость вырвала из него это откровение и заставила вслух признать свое поражение: Малышева выбрала Титова, а не его. Глядя на глупо вытянувшееся лицо Титова, захотелось снова выпить, хотя похмелье никак не отпускало.

Ярик тупо молчал, переваривая услышанное. Вопреки ожиданиям Юры, сам он сохранял спокойствие и ровный пульс. Слова про дружбу из жалости или дно общества его не удивляли – учитывая, как Юра обходился с друзьями типа Вити, Гули и прочих, его слова о Ярике вполне закономерны. Злость из-за Насти тоже со скрипом можно понять.

Но при чем тут шестой класс и Даша?!

– Слышь, Кабанов, я правильно понимаю, что ты два года топил мою сменку в помойном ведре, потому что решил, что я увел Дашу?

– Не смей произносить ее имя! И не делай такую удивленную рожу!

– А какую рожу мне делать, дебил?! – Ярик все же перешел на повышенные тона, хоть и не собирался орать. – Я не мутил с ней! Я даже не гулял с ней ни разу! Я с тобой и пацанами в футбол гонял каждый день после уроков! Какая на фиг Даша? Мне было одиннадцать лет – меня вообще тогда девчонки не волновали! У меня дома конфеты только по праздникам были, вот что меня интересовало!

– Хорош давить на жалость! – Юра выкинул бычок и угрожающе шагнул к Титову, не веря ему ни на грамм. – Я позвал ее в кино, а она сказала, что всю школьную отработку с тобой зависала!

– Ну, значит, наврала! Я один раз с ней из школы одновременно вышел, и она со мной до дома пошла. И вообще, ты больной, Кабан! Ты мог тогда поговорить со мной нормально, я бы тебе все объяснил, и дура эта тебе все бы подтвердила. Ты… ты… все было из-за этого?!

Ярость взметнулась внутри, как встревоженная кобра, и Ярик ощутил жар в теле. Кабан два года изводил его, чморил и избивал из-за Даши, которую Ярослав бы и не вспомнил, не увидь вчера ее фото?! Он треть жизни гадал, что же стало причиной такой ненависти со стороны Юры, столько оплакивал их дружбу и искал причины, чтобы сейчас понять, что ничего не сделал. Ничего не произошло. Он ничего плохого не сделал, кроме того, что считал такого лицемерного, больного на голову ублюдка своим другом.

– Я тебе не верю, Титов, – сквозь зубы прошипел Юра, делая едва заметный шаг в его сторону. – Ты всегда был крысой. Ты даже записи с ресторана спер, как крыса.

Ярик не знал, каким чудом все еще не избил его до кровавых соплей. Он пытался думать о Насте, об Эрике, о Плюхе, о собственной чести и достоинстве, но это становилось все сложнее. Перед ним стоял человек, который подставил одновременно Эрика и Витька, сделав из одного вора, а из другого вора под вопросом, просто потому что захотел всем насрать. Человек, который буквально лет с десяти манипулирует окружающими, может напасть исподтишка, подставить и обмануть, преследует Настю и постоянно всем врет. И этот человек называет его крысой?

Ярик почему-то вспомнил, как перед самым девятым сентября, за пару дней до ссоры, шел с Юрой в магазинчик за мороженым. И Юра предложил ему украсть мороженое, потому что продавщица вечно спит в подсобке и не следит за товаром. Ярик разозлился на Юру, они поругались, и Ярик ушел домой, абсолютно не понимая, зачем его друг, да к тому же совсем не нуждающийся, предлагает ему такие низости.

Сколько раз он сам думал о подобном, особенно в жаркие душные летние дни, когда до ужаса хотелось мороженого, а денег, как всегда, не было. Он с надеждой рылся по карманам, надеясь, что где-то завалялась пара монеток на заветный рожок, а когда понимал, что денег нет, косился в сторону пустого прилавка. Казалось бы, ничего сложного: просто взять этот несчастный рожок и тихо уйти, но он не мог. Тетя Галя, продавщица с ярко-рыжими волосами и зелеными тенями, всегда улыбалась ему и Ромке и иногда просто так давала жвачки с наклейками-машинками. Как же он мог вот так, втихаря, что-то у нее стащить?

Юра смотрел на Ярика, тяжело дыша в ожидании, что они вот-вот подерутся. Он был готов. Он хотел избить Титова, ждал, что тот кинется на него, но он почему-то стоял на месте. И это раздражало еще сильнее. Какого черта он не лезет в драку?! Юра оскорбил его достаточно. Он уже понял, что никаких записей у них нет. Все блеф, просто сентиментальный Титов никак не успокоится и по-прежнему пытается выяснить, почему Юра перестал с ним дружить. Сколько раз он задавал этот вопрос тогда, в школе, – Кабанов со счета сбился. Он никогда ему не говорил. И его не пронимали ни просьбы, ни угрозы.

Но почему-то сейчас, когда Ярик вдруг дернулся и посмотрел на него, как… Юра даже не мог описать, как именно, но очень неприятно. Его проняло. Этот странный, ни на что не похожий взгляд затронул что-то глубоко внутри.

– Мне все равно, как ты меня назовешь, – медленно произнес Ярослав. – Мы оба знаем, что я не крыса и никогда ей не был. Но что важнее, на твое мнение мне насрать. Я повторяю, я пришел с тобой поговорить и вежливо попросить отвалить от меня и моих друзей. Я не собираюсь с тобой драться. Хватит. Я выхожу из твоей маленькой игры.

– Снова лицемеришь, как в детстве, – тут же перенял его манеру речи Кабанов. – Строишь из себя хорошего. Несложно, учитывая, что запись с камер у тебя. Сейчас ты прикидываешься благодетелем с нимбом на башке, а как только я уйду, побежишь в ресторан к моему отцу Эрика обелять? Хватит разговоров, Титов. Чего вы хотите? Денег? Перемирия? Шантажа? Или у вас нет записи? – Юра пытался прочесть на лице Ярика его мысли, но тот был для него закрытой книгой.

Ярослав видел Юрины потуги, и ему было смешно. Именно Кабан научил его прятать эмоции, не показывать, что больно и обидно. Только благодаря его урокам он мог сейчас сохранять настолько равнодушное и беспристрастное лицо, что Кабан краснел от злости.

– Кабанов, да успокойся уже! Мы не пойдем к твоему отцу. Мы не хотим тебе мстить. Мы вообще ничего от тебя не хотим. Живи счастливо и подальше от нас. Пусть прошлое останется в прошлом. Я задолбался выяснять, кто круче. Мне по фиг. – Ярик достал флешку из кармана и протянул Юре. – Я не уводил Дашу, не подставлял тебя и никогда не врал. Мне жаль, что мы разочаровали друг друга, но давай остановимся и будем просто жить в нейтралитете? Я скажу прямо – я не уводил Настю, но она выбрала меня, так вышло. Смирись с этим. Не злись на нее за то свидание, она защищала брата от тебя и твоих игр. Мы все наворотили дел, пора остановиться. А с флешкой делай, что хочешь.

Юра, не веря своим глазам, забрал флешку и удивленно посмотрел на Титова.

– У вас нет на меня компромата, придурки.

– Нам он не нужен. Это в знак перемирия.

Ярик не собирался говорить этого – слова сами сорвались с языка. Нет, он бы не смог снова дружить с Юрой, но почему-то вдруг внутри возникла отчаянная надежда на то, что они прервут этот круговорот злости и взаимных претензий и… он и сам не понимал, что должно случиться дальше. Только на миг почувствовал себя маленьким Яриком, который не мечтал ни о чем, кроме как погонять в мяч с Юрой после уроков и съесть огромный сахарный рожок.

Как в тот раз, когда они поссорились из-за какой-то глупости и расселись на целых три урока за разные парты. А после школы он протянул Юре согнутый мизинчик, и Кабанов позвал его играть в футбол. А после они ели это долбаное мороженое, и Ярик чувствовал себя таким счастливым, каким можно быть только в восемь лет.

Но сейчас Юра смотрел на него, как на идиота, и явно ему не верил. А Ярику было… никак. Надежда, отчаянная и глупая, вспыхнула на миг и погасла. Слишком много дерьма произошло между ними. Слишком разошлись их дороги.

– Мне насрать на вас, аривидерчи!

Ярик улыбнулся, не решаясь сказать, что вот он, последний шанс на перемирие. Но Юра, казалось, понял его без лишних слов.

Он коротко мотнул головой и ушел, оставив Ярика наедине со странным щемящим чувством, которое он никак не ожидал испытать снова. Он провожал его взглядом, испытывая облегчение, смешанное с какой-то невнятной грустью и затаенной тоской. Все-таки когда-то…

Ярик сплюнул под ноги, отбрыкиваясь от этих мыслей. Это было слишком давно и как будто не взаправду. Словно бы и не с ним.

* * *

Юра шел домой, едва не сгибаясь пополам от хохота. Его то накрывала истерика из-за того, что Титов увел и Дашу, и Настю, то распирало желание отомстить. Дебилы, какие они все наивные дебилы! Думали, он купится на их тупую болтовню про дружбу?! Они просрали свой шанс припугнуть его. В любом случае, с флешкой или без нее, а он уже продумал месть.

Глава 33 Аленький цветочек

– Настен, я что-то никак не пойму, мать нас срочно вызвала в Москву, чтобы мы сходили на массаж? – возмущенно спросил Эрик, отпивая травяной чай из маленькой глиняной чашечки.

– Она написала на сертификате, что хочет, чтобы мы расслабились, вот этим и займись, – посоветовала Настя, отщипывая виноградинку. – Прекрати брюзжать и съешь яблочко ну или грушу.

– Нет, я что-то не понимаю! Ты чего на расслабоне, на чилле? Тебя это все не напрягает?

– Эрик, меня шесть часов массировали и натирали скрабами и маслами, я физически не могу напрячься, так что отвали и дай насладиться моментом. И вообще, радуйся, что нам не пришлось опять ввязываться в какие-то сомнительные авантюры, типа ночной поездки в прокуратуру или еще чего повеселее.

Эрик замолчал. Настя, конечно, была права, да и спа было бомбическое, но было крайне странно лежать на кушетке, благоухать кокосовым маслом и есть виноград, словно не было последних сумасшедших дней. Да даже месяцев.

Они сошли с электрички, помятые после бессонной ночи и напряженные до предела, готовые ко всему. Но на перроне их встретил водитель, который в прошлый раз забирал Эрика. Кажется, его звали Антон. Он дружелюбно улыбнулся и протянул им конверт, в котором лежали сертификаты в спа и записка от мамы с пожеланием как следует расслабиться.

Настя попыталась позвонить матери, но она сбросила звонок и, к удивлению близнецов, написала сообщение, что занята и они поговорят обо всем вечером. Расспрашивать Антона ребята не стали, догадывались, что ничего путного он не скажет. Они час подремали в машине, пока водитель проталкивался сквозь пробки, а потом их поглотило спа.

Им выдали халаты и тапочки и развели в разные комнаты. Они ненадолго пересеклись в хамаме, и Эрик попытался поделиться с сестрой своими переживаниями, но Настя отмахнулась, посоветовав ему вытащить кол из задницы и наслаждаться моментом.

Эрик понимал, что она права, что надо ловить момент, но его бесило, что он ничего не понимает. Сильные руки массажистки разминали его плечи, а он никак не мог перестать думать о том, что весь этот фарс с релаксом на массаже – только прелюдия к очередной маминой затее.

– Я вот не удивлюсь, если потом нас отвезут в аэропорт и посадят на самолет до Австрии или куда она там хотела.

– Эрик, пей чай и не булькай, – простонала Настя. – Конечно, мать что-то мутит, но здесь и сейчас мы ничего не можем сделать, так давай просто отдохнем, пока есть возможность.

– Слава богу, я уж подумал, у тебя от массажа мозги разжижились, – хихикнул Эрик.

– И ни в какую Австрию мы не поедем, – решительно сказала Настя.

Эрик одобрительно хмыкнул и съел кусочек сладкой груши. Теперь, когда он убедился, что Настя на его стороне, он сразу почувствовал себя лучше.

– Как думаешь, есть шанс, что Ярослав договорится с Юрой?

– Конечно, нет, – отмахнулась Настя. – Мне кажется, это очевидно. С такими, как Юра, нельзя договариваться.

– Тогда зачем?

Эрик чуть-чуть завис. Когда сосед рассказал девочкам о своем намерении попытаться мирно договориться с Юрой и отдать ему флешку с компроматом в качестве доказательства, что они не собираются использовать ее против него, Аня начала вопить, а вот Настя отнеслась к идее вполне спокойно.

– Потому что Ярославу это нужно. Не знаю, как это объяснить, просто чувствую, что этот гештальт нужно закрыть, – просто сказала она, задумчиво покрутив в пальцах очередную виноградинку. – Единственное, что мне не нравится в этом всем, это то, что страдает твоя репутация, – вздохнула она.

– У приличного музыканта должна быть скандальная репутация, – хихикнул Эрик. – Люди такое любят. Ты только подумай, пройдет пара лет, я прославлюсь, буду выступать где-нибудь в Европе, а тут бац, и выходит статья: «гений воровал золотые кольца в захолустном ресторане» – вот это поворот! Это будет самая громкая новость в этой глуши за последние лет сто.

– Ага, а потом Зинка даст интервью газете и скажет, что ты был местным криминальным авторитетом.

Близнецы рассмеялись одновременно с тем, как у Насти зазвонил телефон. Она встревоженно посмотрела на экран, вдруг это Ярик, но звонила мама.

– Кажется, веселье начинается, – хмыкнула Настя, принимая звонок и прижимая телефон к уху.

* * *

Вернувшись домой, Ярик обнаружил в прихожей Анькины кроссовки и растерялся. Он, конечно, догадывался, что она захочет узнать, как все прошло с Юрой, но не рассчитывал, что она настигнет его так быстро. Он ожидал, что она припрется к нему после смены и засыплет вопросами, но на часах было начало десятого, и это значило, что на работу она не пошла, хотя должна была.

В душе зашевелилось смутное беспокойство, которое только усилилось, когда Аня выползла из кухни с эклером в руках. Масляная бомба, да еще и на ночь глядя – все явно было плохо. Прибавить к этому опухшее, зареванное лицо… Сердце Ярика ухнуло куда-то вниз.

– Плюха, че случилось? – спросил он, приближаясь к ней вплотную.

Первой мыслью было, что ее обидел Юра – мало ли что могло взбрести в его больную голову. Но ведь они только разошлись, он бы просто физически не успел ничего сделать.

– Я уволилась, – сипло сказала Аня, откусывая за раз половину эклера.

Ярик даже не стал спрашивать «почему», ответ был очевиден. Если бы у него остались силы, он бы разозлился, но после разговора с Юрой он чувствовал себя так, как будто об его душу вытерли ноги, как о половую тряпку. Он никак не мог избавиться от этого странного ощущения, вроде ведь уже давно пора было все про него понять, но почему-то он до самого конца надеялся, что все можно как-то исправить.

Идиот.

– Я тебе кофе сделала, но он, наверное, остыл, – сказала Аня, отступая назад на кухню. – Будешь? – Она выудила из морозилки ванильный рожок.

Ярик молча взял его, повертел в руках, а потом снова посмотрел на Плюшку. Она стояла, как неприкаянная, и жевала эклер с каким-то отсутствующим выражением лица.

– Получается, Юра победил? – невесело спросил Ярик, убирая рожок обратно в морозилку.

Мороженое выглядело заманчиво, но он чувствовал, что ему сейчас кусок в горло не полезет. Вместо этого Ярик открыл окно, поставил на стол пепельницу, отхлебнул остывший кофе и закурил.

– Получается, что так, – пожала плечами Аня. – Мне плевать, если честно. Просто не хочу видеть его. Вообще.

Она положила огрызок эклера прямо на стол, за что в любой другой ситуации получила бы нагоняй, но сейчас Ярику совсем не хотелось читать нотаций. И без того паршиво.

– Чувствую себя такой дурой. Как я могла не замечать… ничего не замечать? – тихо бормотала она. – А сейчас, когда я знаю, когда я своими глазами увидела, какой он, я не могу перестать думать о том, какая я дура. И каждый раз, когда я смотрю на него, в голове стучит «дура-дура-дура»!

Она шмыгнула носом, утирая масляной ладонью глаза. Она больше не злилась на Ярика за то, что он ничего ей не рассказывал про Юру, но не могла отделаться от мысли, что, если бы он не скрытничал, все могло бы быть по-другому. Если бы она с самого начала знала, какой Юра на самом деле, то ни за что бы в него не влюбилась.

– Если тебя это утешит, я на секунду подумал, что мы с Юрой можем помириться, – признался Ярик. – Не в смысле, стать снова друзьями, но хотя бы объявить нейтралитет и, ну, не знаю…

Он замолчал, потому что не мог выразить словами весь тот спектр эмоций, который испытал во время разговора с Юрой.

– Короче, я тоже дурак, – резюмировал он. – Так что не убивайся.

Они какое-то время молчали, думая каждый о своем, а потом Аня вдруг взяла его за руку.

– Я бы никогда не смогла намеренно сделать тебе что-то плохое. Даже если бы ты… Ну, я даже не знаю, что ты должен сделать, чтобы я тебя возненавидела. Мы же друзья.

– Я тоже.

Ярик даже попытался придумать, что должна была сделать Плюха, чтобы он обозлился на нее так же, как Юра на него, но у него ничего не вышло. То ли Анька была слишком доброй и правильной, то ли фантазия у него была так себе, но он вообще не мог представить себе, что должно случиться, чтобы они общаться перестали. Не то что начали ненавидеть друг друга.

Судя по выражению Аниного лица, она думала примерно о том же. Почему-то вдруг невыносимо захотелось ее обнять, что он и сделал. Аня обвила его руками и, скорее всего, оставила на его новенькой футболке пару жирных пятен, потому что так и не помыла руки после своих эклеров, но было плевать. Ярик прижимал ее к себе, уткнувшись лбом в ее рыжую макушку, и думал, что Юра очень несчастный человек, который не понимает, что такое дружба, потому что никого не уважает и не любит, а дружбы без этого не бывает.

– Ты должен был мне все рассказать про Юру, – пробубнила Аня.

– Я… – Ярик с трудом проглотил ком в горле, а потом, наконец, признался: – Я боялся, что ты мне не поверишь и выберешь его.

Он вспомнил, как удивительно было встретить Аню в секции. Как она накинулась на него с расспросами, как повисла на шее и обрадовалась, что судьба снова свела их. Ярик не знал, как правильно себя вести, и чувствовал себя немного не в своей тарелке, но Аня со свойственной ей непосредственностью просто взяла и вернулась в его жизнь, будто никогда оттуда и не уходила.

Ярик какое-то время все ждал, что ей надоест с ним общаться и она снова исчезнет, как тогда в детстве, в общем, был настороже, но она писала и звонила ему почти каждый день, и в какой-то момент он понял, что не может представить свою жизнь без нее, такой она стала родной и нужной. И дело было не в том, что ему было бы не с кем гулять или смотреть фильмы, он с детства был вполне самодостаточным и мог прекрасно проводить время в одиночестве, но с Аней все это приобретало особый смысл. И даже когда появилась Настя, это не изменилось. Просто в его крошечном списке любимых и дорогих сердцу людей стало на одну сумасшедшую больше.

– Врезать бы тебе за то, что так плохо обо мне думал. Как я могла выбрать не тебя? Ты мой самый лучший друг. Нет, ты моя семья. Как же я без тебя… дурак. Прекращай уже носиться со своими детскими комплексами и начни доверять людям, которые тебя любят.

Она бурчала что-то на тему доверия и его заниженной самооценки, а Ярик вдруг почувствовал, как с глазами происходит что-то странное, чего с ним очень давно не было. Он вскинул лицо наверх, не давая слезам хода, и уставился в потолок, удивленный донельзя, потому что был уверен, что ничто в этой жизни не заставит его заплакать.

Хотя он и не плакал. Это было совсем не похоже на те злые, полные обиды слезы, которые он так часто прятал от окружающих в детстве. Сейчас он чувствовал, как на сердце становится легко и светло, а противный осадок от разговора с Юрой растворяется и тает в Анином голосе. Пусть он не может изменить того, что было, но в его силах сделать так, чтобы его прошлое не отравляло его настоящее. Просто взять и наконец поверить, что он по-настоящему кому-то нужен. Что его не бросят, от него не отвернутся.

Что его действительно любят.

– Прости, что не доверял тебе.

Аня не заметила, как сдавленно звучит его голос. Ей все еще было жутко стыдно за то, что позволила Ярику сомневаться в себе. Она же знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не будет ненавидеть кого-то из-за ерунды. Или из ревности, как она думала. У него всегда и на все были причины, кому как не ей было знать об этом.

– Прости, что ругалась с тобой из-за… из-за этого, – шмыгнула носом Аня.

– Проехали, – отмахнулся Ярик, потрепав ее по волосам. – Ладно, давай сюда свой рожок.

Аня заулыбалась и полезла в морозилку, а Ярик воспользовался этим, чтобы смахнуть предательскую слезинку, которая все-таки скатилась с уголка правого глаза.

– Пора уже смириться, что ты всегда прав, – вздохнула Аня, протягивая ему рожок.

– Да нет, не всегда, – хмыкнул Ярик, шурша оберткой. – Насчет соседей я ошибался.

– Ну, отчасти ты был прав. Не дети наркобаронов, конечно, но все же, – заметила Аня. – Кстати, как прошел разговор с Юрой?

– На букву «Х», не подумай, что хорошо, – фыркнул Ярик. – Он больной урод, который отравлял мне жизнь, потому что ему понравилась девочка, а ей понравился я. И все это было в шестом классе, а я вообще узнал об этом любовном говноугольнике только сегодня.

Аня зависла, переваривая информацию, а потом доела свой эклер, совершенно не чувствуя вкуса. К горлу снова подступил страх, который охватил ее, когда Юра пришел к ней домой и стал требовать флешку.

– По-моему, Юре пора лечиться, – без тени улыбки сказала она. – Когда Эрик сказал ему про тебя и Настю… видел бы ты его лицо. Ярик, – она нахмурилась, вспомнив, как Юра закричал, разбив чашку у нее на крыльце, – мне кажется, ты зря отдал ему компромат. Он же… вдруг он что-то сделает? Что-то плохое?

Она так разволновалась, что даже забыла, как злилась на него утром за то, что решил отдать флешку Кабанову, вместо того чтобы доказать, что Эрик не вор. Собственные переживания из-за родителей и того, что они будут думать про Эрика, показались вдруг смешными. А еще подумалось, что она совершенно не умеет расставлять приоритеты.

– Можно подумать, до этого он делал что-то хорошее, – отмахнулся Ярик, откусывая большой кусок пломбира. – К тому же я не совсем идиот.

Он подошел к открытым полочкам и достал глиняную чашку, в которой хранил зажигалки. Пошуршав там, он вытащил флешку и показал ее Ане.

– Если будет выделываться, покажем твоему папе, хотя я надеюсь, что до этого не дойдет.

Вообще-то Ярик не собирался никому говорить про вторую флешку, особенно Насте и Ане, чтобы ни у кого не было соблазна отнести ее Антону Павловичу или дяде Диме. Это была подстраховка на тот случай, если у Юры окончательно протечет крыша. Но Плюшка выглядела такой взволнованной, что Ярик захотел ее хоть как-то успокоить.

– В общем, все под контролем, не переживай.

Он закинул флешку обратно в чашку, а потом его взгляд зацепился за пачку сырного попкорна.

– Хм… может, отметим твое увольнение каким-нибудь сочным боевиком?

Вообще-то жутко хотелось спать, но он чувствовал, что не сможет уснуть – слишком насыщенный день, слишком много мыслей, которые никак не удавалось привести в порядок. Аня, видимо, чувствовала то же самое и кивнула, соглашаясь.

Они разогрели попкорн, вытащили из холодильника пару банок колы и пошли выбирать фильм. Ярик привычно развалился на диване и закинул ноги на журнальный столик, Аня пристроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо, а Чипс по-кошачьи потоптался у него на коленях, а потом все-таки улегся под боком у Ани, хотя знал, что, если будет настойчиво клянчить, выпросит у Ярика попкорн.

– И все равно он всегда выбирает тебя, – немного обиженно заметил Ярик.

– Он просто скучает, – утешила его Плюшка, почесывая пса за ухом. – Тебя-то он каждый день видит.

– Неблагодарный засранец, – покачал головой Ярик, закидывая в рот пригоршню попкорна.

В кои-то веки они не спорили, какой фильм смотреть, а выбрали что-то из того, что хотели посмотреть еще летом, но так руки и не дошли. Когда по экрану побежали титры, Ярик потянулся к выключателю, вырубая свет.

– Как думаешь, у Насти с Эриком все хорошо? – тихо спросила Анька.

– Я думаю, если бы что-то случилось, мы бы уже об этом знали, – сказал он с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

* * *

– И это ты говорила мне расслабиться? – ехидно спросил Эрик, когда Настя в третий раз за последние пять минут поправила волосы.

Настя ничего не ответила и уставилась в окно. Они неслись по ночному городу, и чем ближе они подъезжали к отелю, где их ждала мама, тем чаще билось ее сердце и сильней тряслись поджилки. Она даже перед ЕГЭ так не волновалась, как сейчас. После спа она действительно была мягкой и легкой, даже несколько заторможенной, а сейчас у нее было ощущение, что все стремительно выходит из-под контроля. Стало даже стыдно за то, что она посмеивалась над Эриком, который по ее совету наелся фруктов и сейчас выглядел спокойным как удав. Хотя, чему она удивлялась, нервничали и психовали они обычно по очереди. Видимо, настал ее звездный час.

Увидев яркую вывеску с названием отеля, Настя нащупала в темноте салона руку брата и крепко ее сжала. Что бы ни случилось, они твердо будут стоять на своем и больше не позволят маме манипулировать ими, как будто они фигурки на шахматной доске. Настя вспомнила, как взбесилась, когда Эрик сказал, что мать забрала ее документы из универа, в который она с таким трудом поступила на бюджет, и вцепилась в эту злость, решив прикрыться ею, как щитом.

Она не позволит никому решать, как ей жить.

– Настя, ты сейчас своими когтями проткнешь мне руку, – прошипел Эрик. – Успокойся.

– Не могу.

Машина остановилась у входа в отель, и Антон услужливо открыл перед ней дверь. Настя вылезла из машины и потянула носом свежий ночной воздух, надеясь, что это поможет ей успокоиться. Это ожидаемо не помогло – она чувствовала себя бойцом, который готовится выйти на ринг, заранее зная, что силы неравны.

Страх неизвестности царапал глотку, проползая ниже и сдавливая легкие. Настя съежилась, чувствуя себя маленькой и какой-то жалкой. Она была уверена: если мать захочет, то легко заставит их сделать так, как ей надо. Как всегда.

– Настена, дыши, – посоветовал Эрик, сжимая ее плечо. – Пойдем.

Она поплелась рядом с братом, не видя ничего вокруг. В голове шумело от путающихся там мыслей. Она то думала про универ, в который так и не пошла, то о том, что пропустит несколько смен в кофейне, то переживала из-за того, как прошла встреча Ярика и Юры, и не придумал ли Кабанов очередную пакость. Надо бы написать Ярославу, да только момент неподходящий – они уже поднялись на нужный этаж и неумолимо приближались к нужному номеру.

Эрик постучал, а потом пихнул сестру локтем.

– Настя, сделай лицо попроще, – попросил он.

Она не успела ничего ответить, потому что дверь резко распахнулась, и близнецы синхронно подались назад. На пороге была не мама, а Тимур. В этот раз не в форме, а в самом обычном свитере и темно-синих джинсах.

– Привет. – Мужчина подмигнул Насте. – Таня ждет вас, а я пойду, прогуляюсь, – весело сказал он, проходя мимо остолбеневшего Эрика.

– Это Тимур, – одними губами шепнула Настя, когда близнецы оказались в номере и закрыли за собой дверь.

– Ясно, – только и сказал Эрик, скидывая кроссовки. – А я уж подумал, новый мужик.

Насте подумалось, что брат не так уж далек от истины. По крайней мере, пышный букет, который стоял на маленьком столике, мать явно не сама себе купила. Плюс, Тимур не взял с собой сумку, так что явно собирался вернуться. А уж когда они вошли в просторную комнату, где из освещения были только свечи на большом круглом столе, Настя окончательно убедилась, что у Тимура и ее мамы был явно не деловой ужин.

– Пино гриджо для сыночка и рислинг для лапочки-дочки.

Мать вынырнула из полумрака комнаты с бокалами наперевес. Она была в очень маленьком черном платье и легком подшофе. Вручив оторопевшим от ее выхода близнецам вино, она танцующей походкой дошла до стола и подхватила узкий бокал с шампанским.

– За воссоединение семьи, – улыбнулась она, делая глоток.

– Мам, ты решила спиться или планируешь открыть в отеле филиал винно-водочного? – вскинул брови Эрик, окидывая взглядом три бутылки вина и початую бутылку дорогого коньяка.

– Эрик, не зуди, мы же празднуем! – весело воскликнула Татьяна, стукая своим бокалом о его. – Все закончилось.

Настя оторопело переводила взгляд с матери на брата, который выглядел таким же потрясенным, как и она сама, и обратно. Смысл слов доходил до нее с трудом, как свет автомобильных фар пробивается сквозь туман.

– В смысле, все закончилось? Что это значит? – озвучил ее вопрос Эрик.

– Это значит, что я… нет, мы с Тимуром все разрулили.

Эрик не сразу понял это странное и такое непривычное «мы». Обычно у мамы все было «я», «я», «я», а тут «мы». И только посмотрев на сестру, он вдруг сообразил, что Тимур все-таки новый мужик.

– То есть ты и Тимур… э-э-э, встречаетесь? – уточнил он.

– Ага, – кивнула Таня. – И нечего так на меня смотреть, я что не имею права влюбиться?

– Влюбиться? Мам, сколько ты выпила? – не выдержала Настя.

Если она что и знала о своей маме, так то, что «влюблялась» она исключительно в статусных мужчин в дизайнерских костюмах и при больших деньгах. А Тимур в своем свитерке и джинсах явно не тянул. Даже учитывая статус прокурора области это было как-то совсем не убедительно.

– Я вырастила грубиянку, – возмутилась мать. – Да, представь себе, я влюбилась. И нечего так на меня смотреть, я не такая циничная, какой пытаюсь казаться.

– А так сразу и не скажешь, – вновь не выдержала Настя.

Мама подошла к ней и посмотрела долгим, пронзительным взглядом. Потом вдруг грустно вздохнула и провела кончиками пальцев по Настиной щеке, убирая за ухо прядку волос.

– Мне очень жаль, что в последнее время было так, – она не стала уточнять в какое именно время и как «так», но знала, что дети поймут, о чем она.

Она так сильно увлеклась бизнесом и погоней за деньгами, одержимая идеей об их благополучии, что стала забывать, зачем это все. А точнее, для кого. Ей так хотелось дать им лучшую жизнь, которой всегда хотелось для самой себя, что совсем забыла, что самое главное – любовь. То чувство, которое переполняло ее, когда она смотрела на дочь и видела свой упрямый взгляд. Когда Эрик улыбался ей ее же улыбкой.

Щемящая грудь нежность, которую она внезапно стала испытывать к Тимуру, напомнила ей, как сильно она умеет любить. Рядом с ним к ней возвращалась мягкость, которую она много лет душила в себе, и вместе с этим менялось ее восприятие. Собственная жизнь вдруг показалась какой-то нелепой и пустой. Бесполезной.

Настя и Эрик смотрели на нее недоверчиво, даже несколько настороженно, но она на них не обижалась, понимая, что заслужила такое отношение. Слишком долго она пренебрегала разговорами по душам, слишком редко стала обнимать их, а главное, она очень давно не говорила детям, как сильно их любит.

Брошенное на прощание «люблю, целую» не считается.

– Простите меня, – тихо сказала она, делая маленький шаг им навстречу. – Я так хотела сделать вашу жизнь счастливой… – она пожала плечами, с удивлением осознав, что ей вдруг отказало ее хваленое красноречие.

– Нельзя сделать никого счастливым, если ты сам несчастен.

Настя улыбнулась, а потом крепко обняла маму, чувствуя себя так, словно у нее гора с плеч упала. Ей даже было не важно, что именно сказала, а может, так и не смогла сказать мама, важнее было то, как она на них смотрела. Словно наконец-то увидела по-настоящему. И когда руки Эрика обхватили их обеих, Настя была готова разреветься то ли от умиления, то ли от счастья.

Противное чувство обиды, занозой сидевшее в груди, наконец-то исчезло.

– Я тебя люблю, – прошептала она, уткнувшись в мамино плечо.

– И я тебя. И тебя, Эрик. Больше всего, больше жизни, – шептала мама, прижимая детей к себе. – Вы самое дорогое, что у меня есть. К черту бизнес, пусть Макс подавится, если он так ему нужен, вы…

– Стой, – перебил ее Эрик. – Ты отдала ему бизнес?

– Да.

– Но как же… Ты же говорила, что это твое детище и что ты ни за что не отдаешь его Максу, – напомнила Настя.

– И подвергла вас опасности, – Таня грустно улыбнулась, понимая, что никогда не отделается от чувства вины. – Дети, мне так стыдно за то, что я втянула вас в это. Простите меня, я…

– Мам, не драматизируй, все было не так плохо, – перебил ее Эрик, чувствуя, что мать на грани того, чтобы расплакаться. – У нас там случилось много всего интересного. Я вот в ресторане музыкантом работал, Настя теперь офигенный кофе варить умеет, а не только бурду из банки разводить.

Он хотел разрядить обстановку шуткой, но почему-то его слова произвели на мать ровно противоположный эффект, и она вдруг расплакалась, а следом за ней и Настя заревела как белуга. Эрик испуганно смотрел на них, окончательно убеждаясь, что вообще не понимает женщин.

* * *

– Подожди, подожди, я ничего не понял, – нахмурился Ярик и натянул поводок, уводя Чипса от заманчивой кучки грязи.

Настя была крайне возбуждена и быстро тараторила, смешивая все новости в кучу, совсем как Плюха, которую Ярик только что проводил до дома.

– Прости, прости, я просто на эмоциях, – Настя нервно засмеялась в трубку. – Мама все мирно решила с Максимом. Ну, как мирно… Этот говнюк отжал бизнес и совместно нажитую дачу. Хотел еще и вторую квартиру, но там Тимур что-то сделал, и нам оставили квартиры и машину. Счета, вроде, тоже скоро разморозят… Короче, все хорошо, мама сказала, они с Тимуром все разрулят. У них, кстати, роман. Нас с Эриком уже тошнит.

– Стоп, Тимур? Тот самый Тимур, к кому мы ездили ночью?

Ярик вспомнил лицо прокурора и усмехнулся.

– Именно, – пропела Настя. – Кстати, я теперь могу в ВК заходить и вообще во все соцсети. И у меня теперь нормальный телефон и… Ярик, ты слушаешь?

Ярик на мгновение завис, думая, что будет дальше. Он ожидал чего угодно, но только не того, что судебная волокита в семье Насти закончится так скоро. Парень бессознательно сжал кулак, чувствуя, как кожаный поводок впивается ему в ладонь. Страх липко пополз по спине, и у Ярика возникло ощущение, что карточный домик, который он так старательно строил, рассыпался от дуновения ветра. Вспомнилось, как Плюха показывала ему странички близнецов. Какая там была красивая Настя, и в каких крутых местах были сделаны фотки. Пляжи с золотым песком, который ему и не снился, вечеринки в модных местах, крутые люди вокруг.

Легко было забыть, какая Настя на самом деле, пока она работала в кофейне, жила в соседней квартире, не постила крутые фотки в инсте и ходила с ним за руку по их пыльному городку. И он старался об этом не думать, но нельзя же вечно жить в мыльном пузыре. Он знал, что рано или поздно у близнецов все наладится и Настя уедет обратно в красивую жизнь в Москву, пойдет в вуз и вернется в привычную обстановку. Ей незачем больше сюда возвращаться.

Он хотел сказать, что в конце года получит диплом в технаре, что у него давно есть план переехать в Питер или Москву, поступить и работать там, что он много лет копил деньги, что Ромка обещал помочь, что он не будет всю жизнь слесарем. Что он мог бы поехать в Москву. Теперь-то точно в Москву, пусть там и сложнее будет. Не сейчас, конечно, но летом, когда закончит учиться…

Будет ли она его там ждать так долго?

– Ярик, ау!

– Да, я тут. Я очень рад, что у вас больше нет проблем, – очнулся Ярик и сказал половину правды.

– Ты вообще меня не слушаешь, – пробурчала Настя.

– Слушаю, – возмутился парень.

– И что последнее я сказала?

– Что у тебя есть нормальный телефон и ВК, и ты можешь снова постить фотки и не бояться, что чокнутый отчим похитит тебя и будет шантажировать твою мать.

– Про фотки я ничего не говорила. Зато сказала, что скучаю по тебе и Чипсу. Конечно, больше по Чипсу, но по тебе тоже, – засмеялась Настя.

– По Чипсу, значит, больше? – тут же улыбнулся Ярик, ощущая тепло в груди.

Он хотел сказать что-нибудь смешное, но вдруг услышал голоса и смех на заднем фоне. Настя попросила его подождать, что-то кому-то тихо сказала, а потом достаточно громко хлопнула дверью.

– Прости, мама с Эриком меня потеряли. – Она снова говорила быстро. – Я сейчас пойду к ним, а завтра вернусь, и нормально поговорим, ладно?

– Завтра?

Он и сам удивился, как безразлично прозвучал его голос. Совсем не слышно, что страх кольцами сжался вокруг горла, мешая дышать. Почему она возвращается так быстро? Разве что…

– Вещи собирать?

Он же только начал с ней встречаться. Только наконец все разрешилось с Кабаном. И завтра, как назло, у него работа допоздна, не получится даже встретить ее. Едва подумав об этом, он споткнулся о сомнение.

А нужно ли ей, чтобы он ее встречал?

– Вещи? Какие вещи? – не поняла его Настя. – Мы ж с собой и не брали ничего, поедем налегке. А то у Гоши истерика из-за того, что я резко уехала. Он обещал меня казнить, если не выйду на работу послезавтра.

Работа? Она правда вернется из-за работы? Звучало, как бредятина.

– Я думал, ты можешь больше не работать, – не выдержал Ярик и закурил.

Самообладание покинуло окончательно. Титов с тоской понял, что мужики с сервиса сейчас бы ржали над ним, как и парни с бокса. Как и вообще все, кто считал его непробиваемым пофигистом. Он стоял посреди улицы, напрочь забыв о своем недавнем решении перестать жить прошлым и бояться, что его снова бросят, и нервничал, как придурок.

И Настя точно думает, что он придурок.

– Ярик, я ж не могу уйти и бросить все на сменщицу‐тупицу, – возмутилась Настя. – Поработаю, пока Гоша не найдет мне приличную замену. Или ты думал, раз тут все решилось, то я брошу всех и вся и укачу в Москву?

В ее голосе было столько возмущения, что у Ярика язык не повернулся сказать, что именно так он и думал. Страх резко сменился стыдом.

– И вообще, мне нравится работать в кофейне.

– Настолько нравится, что вернешься ради этого в нашу дыру?

Он даже дышать перестал в ожидании ответа.

– Вернусь я, потому что тебя люблю и ты так просто от меня не избавишься.

– А я и не планировал, – тихо фыркнул он, смутившись от ее признания.

Настя молчала, и Ярик догадался, что она ждет, что он скажет. Возможно, она затаила дыхание так же, как он сам минуту назад. Затянувшуюся тишину прервал радостно затявкавший Чипс, отковырявший где-то обмусоленную косточку.

– Чипс соскучился и передает тебе привет, – хитро сказал парень. – И я тоже очень сильно соскучился. Возвращайся скорее.

Настя шумно выдохнула, не скрывая своего облегчения.

– Я приеду завтра вечером и… стоп, я совсем забыла! Как все прошло с Юрой? Вы поговорили? Прости, я такая эгоистка, сразу начала о своих делах и…

– Все хорошо, – мягко перебил ее Ярик. – В смысле, не с Юрой, он конч, тут ничего не изменилось. У тебя важные новости, и я рад. Рад, что все хорошо.

– Спасибо, – от того, как нежно прозвучал ее голос, по шее пробежали мурашки. – Я просто хотела…

Ярик так и не узнал, что она хотела сказать, потому что услышал какой-то грохот, женский смех и голос Эрика.

– Прости… тут мама с Эриком, кажется, напились. Черт! Я… я тебе напишу!

Настя бросила трубку, а Ярик так и остался стоять посреди улицы. Чипс закопал косточку и облаял черную кошку у магазина, чтобы не покушалась на его сокровище, но Ярик не обратил на это внимания.

Он думал о признании Насти и о том, что у него, похоже, одна извилина и та прямая. Почему он опять стал сомневаться в себе, в ней, в их отношениях… Почему он вечно сомневается во всем? Он же знал, что Настя не из тех, кто бросает молча и уходит в ночь. Если она сказала, что любит его, он должен ей верить. Она обязательно дождется его в Москве летом. И вообще, надо им обо всем поговорить. Вместе они придумают новый план.

– Завтра, – усмехнулся Ярик Чипсу и выкинул окурок в урну.

Ярик посмотрел на часы – время было хорошо за полночь. Ветер завывал в темноте и лез под куртку, обжигая холодом, но настроение все равно стремительно поднималось вверх. Завтра она приедет. А он будет допоздна на смене, но…

– Пошли за цветами, Чипс.

Плевать, что завтра рано вставать, плевать, что холодно. Ярославу так хотелось порадовать Настю, что было совсем не лень пройти полгорода до круглосуточного цветочного.

Чипс энтузиазм Ярика не разделял. Когда парень резко сменил направление, он недовольно заворчал и принялся тянуть поводок, намекая, что нагулялся и хорошо бы пойти домой, в тепло.

– Чипс, прекрати жаловаться и будь джентльменом, – весело фыркнул Ярик, игнорируя жалобный взгляд под кодовым названием «у меня лапки, возьми меня на ручки». – Даже не думай, я не Плюшка, на руках тебя таскать не буду.

Зайдя в цветочный, Ярик на мгновение растерялся от обилия букетов и цветов. Стало даже немного неловко. Последний раз он был здесь с дядей Димой, когда они выбирали букет к юбилею тети Маши, а до этого один раз с Плюхой, которая покупала цветы сестре.

– Вам помочь? – Милая флористка улыбнулась и вышла из-за стойки. – Ищете цветы для девушки?

Ярик покраснел. Он за всю жизнь ни разу не покупал цветы девушке. И никто никогда, кроме продавщицы в зеленом фартуке, при виде него не предполагал, что у него вообще может быть девушка. Ярослав как-то сдавленно кивнул, чем вызвал у флористки еще более идиотскую улыбку.

– Нам как раз привезли шикарные розы, пойдемте покажу. Вашей девушке они точно понравятся.

Ярославу впервые в жизни захотелось помолиться всевышним силам, чтобы его никто сейчас не видел, потому что в отражении витрины он выглядел, как полный кретин.

Взяв себя в руки и выйдя из ступора, он прочистил горло и даже поговорил с продавщицей. Вместе они составили огромный букет нежно-розовых роз и завернули его в красивую крафтовую бумагу. И только выложив всю наличку, что была в кармане, Ярик понял, что на такси ему не хватит, а телефон разрядился, поэтому с приложения тоже не оплатить. Попросив флориста завернуть цветы, чтобы не замерзли, Ярослав вышел на улицу и быстрым шагом пошел домой, держа букет, как ядовитую змею.

Он не знал, чего боится больше: что замерзнет до завтра или что его увидит кто-то типа Вована, но упорно шел домой самыми темными дворами, таща уставшего Чипса на буксире.

Проходя мимо автомастерской, Титов едва ли не побежал, хотя знал, что там уже давно закрыто. Он чувствовал себя настолько неловко и как-то нелепо из-за этих дурацких роз, что даже мысли, как они должны понравиться Насте, его совсем не грели. Больше никогда в жизни он не будет покупать цветы! Он выглядит с ними глупо. Лучше он будет дарить что угодно другое. Совсем некстати вспомнился придурок Кабан, который допытывался у Насти, какие цветы ей нравятся. Круто она тогда сказала… Ярослав усмехнулся, вспомнив об этом, а потом задумался, сойдут ли розовые розы за аленький цветочек.

– Эй, сюда иди!

Ярик покосился в сторону парней, кучковавшихся у общаги, и молча пошел дальше. Рука замерзла держать цветы, Чипс жалобно скулил, дергая поводок в сторону дома. Благо, до него было совсем недалеко.

Парень чуть ускорился и услышал топот ног за спиной.

– Че, глухой?!

Ярик понял, что у него проблемы. Он резко обернулся, оценивая ситуацию, а потом мысли понеслись в голове со скоростью света. К нему бежали парни. Четверо. Лиц не разглядеть – слишком темно, плюс низко опущенные капюшоны.

С четырьмя ему не справиться, к тому же с Чипсом, которого могут пнуть. Парни приближались, у одного в руке блеснуло лезвие ножа. Думать больше было некогда, как и играть в героя. Титов сунул букет подмышку, схватил Чипса и побежал так быстро, как мог.

С Чипсом и букетом бежать было неудобно. По-хорошему, надо было бросить обоих, а потом найти Чипса во дворах, а Насте просто купить завтра новый букет. Но Ярик злился. Как же сильно он злился. Впервые в жизни он хотел подарить чертов букет любимой девушке, так долго и судорожно его выбирал. Почему именно сегодня кто-то решил до него докопаться? Почему вообще до него кто-то решил докопаться? Он давно уже ни с кем не дрался. Да и общажные парни его никогда не трогали. Кто эти четверо и почему упорно хотят сделать из него фарш?

Ярик метнулся в проулок, решив срезать через старый детский сад рядом с домом, территорию которого почти отремонтировали, но новый забор еще не поставили. Парни разделились, беря его в кольцо.

Чипс скулил, брыкался и мешал нормально бежать, букет оттягивал руку и замедлял. Но Ярик знал, что парни догнали бы его и без букета. До дома было рукой подать, как и до освещенной фонарями улицы, но первый преследователь уже схватил его за ворот куртки. Он был чуть выше Ярослава, лица в темноте не видно из-за капюшона. Титов резко извернулся и кинул букет в лицо нападавшему. Отпустив Чипса, Ярик резко выбросил кулак в нос парня, а затем пнул в живот.

Чипс стал рычать и громко лаять, но двор был пуст, и его никто не услышал. А к первому уже бежали трое остальных. Ярик пихнул парня в капюшоне с такой силой, что он упал на землю, но сам убежать не успел – его уже окружили остальные. Первым на него кинулся тот, в чей руке поблескивал нож.

Не тратя времени на слова вроде «отвалите» и «че вам надо», Ярослав ногой выбил нож, и лезвие упало куда-то в темные кусты. Не успев обрадоваться, что его хотя бы не порежут, парень получил скользящий удар кулаком с кастетом в скулу, такой сильный, что внутренняя сторона щеки проехалась по собственным зубам, распарываясь в мясо. Зубы были целы, но рот моментально наполнился болью и кровью.

Все стало происходить слишком быстро. Ярик ударил одного и врезал под дых второму, но сразу получил удар и еще один от третьего, который был просто монстром с кастетом. Ярослав не успел увернуться и получил кастетом в ребра, а затем двое парней умудрились его схватить, заламывая руки, и он получил еще по ребрам. Дышать было невозможно, вырваться тоже не получалось. Кто-то заехал кулаком в глаз, а затем Чипс с рыком бросился к ним и укусил за ногу парня, который хотел ударить Ярика камнем по голове.

– Отцепись, – прохрипел незнакомец.

Как в замедленной съемке, он сплюнул под ноги и кинул камень в Чипса. Пес жалобно заскулил, разжимая зубы, и попытался отскочить назад, а этот урод изо всех сил пнул его, отшвыривая в кусты. Пронзительный визг Чипса полоснул по ушам, Ярик рванулся вперед и изо всех сил ударил ногой прямо под колено тому, кто пнул Чипса, который скулил все тише и тише.

– Он мне ногу сломал! – заорал парень, падая на асфальт.

Его друзья чуть ослабили хватку, на миг растерявшись, и Ярик дернулся, пытаясь освободиться, за что тут же получил кулаком в живот. Кто-то подобрал с земли нож. Ярик увидел короткий взмах, а потом предплечье обожгло болью. Не давая ему опомниться, нож воткнули в ногу, и теперь от боли закричал уже Ярик, почти одновременно получая камнем по лбу от одного и кастетом под дых от второго. Мир закружился перед глазами, и Ярик выплюнул кровь в лицо парню, который снова ударил его в глаз, под которым уже расплывался синяк.

Ярик не выдержал ударов, споткнулся и больно ударился о грязный асфальт. Били его уже двое, третий парень утаскивал орущего со сломанной ногой куда-то с территории детского сада.

– Полиция! Полиция! Убивают!

Пронзительный, как сирена, ненавистный с детства голос Зинки, вспорол тишину, испугав парней в капюшонах. Они резко сорвались с места и убежали во дворы.

Ярослав лежал на холодном асфальте и давился кровью во рту. Мир плыл. Голова болела невыносимо, дышать было больно, к горлу подступала тошнота. Глотать кровь, лежа на спине, было тяжело, и Ярик попытался перевернуться, но стало так больно, что он только нелепо дернулся. Он смотрел в темное беззвездное небо, чувствовал, как штанина становится мокрой от крови, и кривился от боли и пронзительных криков Зинки, оравшей в телефон. Она требовала «скорую» и кричала, что кто-то умирает. Ярик с трудом повернул голову вбок и увидел ее стоптанные туфли. Куда ж ее понесло на ночь глядя? И почему она вечно орет?

Истеричка.

Ярик чувствовал, что если закроет глаза, то все закончится: боль уйдет, а Зинка заткнется. Надо только закрыть глаза, и позволить себе отключиться.

– Так и знала, добром ты не кончишь, – прошипела Зинка.

На асфальт рядом с его лицом шлепнулась авоська с пакетиками кошачьего корма, а Зинка вдруг присела и наклонилась к нему так близко, что едва не ткнулась в него носом. И, как ни старался Ярик сфокусировать взгляд, ее лицо почему-то плыло перед глазами.

– А ну-ка смотри на меня! – потребовала соседка, обхватывая морщинистыми пальцами его подбородок. – Не спи! «Скорая» едет уже.

– Где Чипс? – прошептал он солеными от крови губами.

– Издохла твоя псина. Ты хоть не помри!

Ярик закрыл глаза, и боль наконец отступила.

Глава 34 Зинаида Степановна

Зинаида Степановна хмуро смотрела на кровь на асфальте. «Скорая» уехала еще минут пять назад, а она все стояла, прижимая руку к груди, где под ребрами болезненно сжималось сердце. И в этот раз дело было не в том, что она старая, как говорил противный усатый кардиолог, да и таблетки она пила по расписанию. Дело было в буром пятне у ее ног.

Вспомнилось, как почти тридцать лет назад она так же, как и сегодня, провожала глазами «скорую». Только тогда пятно крови было больше.

– Знала, что добром не кончишь.

Она тряхнула головой, пытаясь отогнать болезненные воспоминания, но перед глазами упорно стояло лицо сына, которому она не раз говорила эту фразу. Он тогда был чуть старше, чем Ярослав. Молодой, дурной, влюбленный до беспамятства в прошмандовку, соседку, которая и не посмотрела бы в его сторону, не свяжись он с местными бандитами.

Сначала веселый был, зарабатывал много: домой стенку новую купил, а соседке шубу. Тут-то она и обратила на него внимание. Сколько мать его ни вразумляла, все без толку. Умоляла с бандитами дел не иметь, да только не слушал он ее, все на кралю свою впечатление произвести хотел. А она и рада была по ресторанам с ним ходить да подарки принимать.

– Шваль, – зло выплюнула Зинаида.

Сколько бы ни прошло лет, а ненависть в душе не унималась. Не простила она. Ни себя, ни ее.

Скрипнув коленями, присела и подняла с асфальта авоську с кошачьим кормом. Если бы утром у нее не скакнуло давление, она бы не забыла купить Мурзику корм и не пошла бы на ночь глядя в магазин. И, может, тогда сынок Инны кончил бы, как ее собственный.

Зинаида медленно брела домой. Идти было тяжело, грудь сдавливало, а в голове звучал пронзительный вой «скорой помощи», увозившей ее сына. Столько лет прошло, а никак не могла она забыть его лицо, с кривящимися от боли окровавленными губами.

Никак не могла простить себя за то, что не ждала его в тот вечер. Просто легла спать, хотя обыкновенно всегда дожидалась, тревожно поглядывая в окно. И не спала ведь, лежала в кровати, смотрела в потолок и проклинала Инну за то, что сбила Митьку с пути.

Зинаида почувствовала, как по щекам бегут слезы. Если бы не Инна, то ни в жизнь бы не связался Митька с бандитами, не пырнули бы его прямо у подъезда. А если бы она ждала его у окна, как обычно, если бы нашла его раньше, как знать, может, и дожил бы до больницы. Может, и спасли бы.

Ни одной ночи с тех пор она не спала спокойно. В доме прочно обосновалась бессонница, а в душе горечь. Каждый раз выходя в подъезд, она слышала запах дорогих Инниных духов, и внутри все горело от злости. Она просто жила дальше, будто ничего и не случилось. Будто Митьки и не было. А потом, словно в насмешку, родила сына. Обращалась с ним, как с собачонкой, бросала постоянно, а Зинаида только больше ее ненавидела за то, что ее сынок жив, а ее Митя нет. И глядя на чумазого беспризорника ничего, кроме злости, не испытывала.

– Прости, Господи, прости грешную.

Впервые в жизни пекло внутри не от злости, а от стыда. Он горячей волной проходил по телу, сжимая все внутри. Душил. Когда Ярослав лежал на окровавленном асфальте, впервые она увидела не Инниного выродка, а человека.

– Прости, Господи, прости, – беззвучно шептала Зинаида, медленно приближаясь к подъезду.

За то, что не уберегла Митю.

За то, что на миг подумала, что так Инниному сынку и надо.

За то, что столько лет взращивала в себе ненависть старательнее, чем цветы на клумбе.

Зинаида остановилась у подъезда и посмотрела на куст шиповника. Тогда стоял конец мая, шиповник был в цвету. Митя, падая, разбил голову о ступеньку. Его нашел сосед, покойный ныне, Петрович, возвращавшийся со смены.

А должна была она.

Злая ирония судьбы – своего мальчика она так и не спасла, но спасла Инниного. Быть может, это ее шанс на искупление?

– Прости, Господи.

За то, что она этому не рада.

Зинаида Степановна снова посмотрела на шиповник и вспомнила, как недавно орала на Ярослава за кучку, которую его псина навалила под ее кустом. А потом вспомнила, как он спросил про свою шавку, которую Зинаида терпеть не могла. Вечно рыла ее клумбы, срала, где ни попадя, и тявкала в подъезде так, что Мурзик весь ощеривался.

Стыд толкнул Зинаиду, и она пошла домой за лопатой, решив, что зароет псину под ее любимым кустом, не оставлять же валяться вот так. В который раз за вечер помянув Господа, Зинаида положила на тумбу в прихожей авоську с кошачьей едой, взяла садовые перчатки и лопатку, которой подкапывала цветы.

– Хорошо хоть земля не промерзла, – бормотала она себе под нос, сжимая под мышкой лопатку и газетку, в которую собиралась завернуть пса.

Пятно крови на асфальте снова дернуло что-то в груди, но Зинаида закусила губу и полезла в кусты. Маленькое мохнатое тельце лежало там же, где и полчаса назад. Зинаида надела перчатки и уже потянулась к псине, как та вдруг тихонько заскулила.

– Живой?!

Она осторожно ткнула собаку пальцем, на что та заскулила так жалобно, что Зинаида забыла про все обосранные клумбы и подхватила ее на руки. На голове у псинки была кровь.

– И что с тобой делать? – растерянно спросила у собаки Зинаида.

Чипс ответил жалобным писком и доверчиво уткнулся ей в ладонь, словно и не было всех этих лет, когда она орала на него. Зинаида снова помянула бога, прижала пса к груди и пошла в сторону дома.

– Черт бы тебя подрал, – шипела она, ковыляя на гудящих от усталости ногах.

Пес оказался тяжелым и оттягивал руки, а еще противно колол черенок зажатой под мышкой лопатки. Зинаида Степановна проклинала себя за то, что в приливе просветления решила вернуться и зарыть собаку, но упрямо тащила ее к дому.

– Тебя бы ветеринару показать, да закрылись они, – брюзжала она. – Может, Димке позвонить?

Бывший сосед мог бы отвезти ее в круглосуточную районную клинику, да только он сейчас в больнице с Ярославом. Она сразу позвонила ему, как «скорая» уехала.

– Покажу тебя Виктору Ивановичу, – решила она наконец.

Дойдя до дома, Зина запыхалась, словно пробежала марафон. А от мысли, что придется подниматься на пятый этаж, да еще и с псиной на руках, ей окончательно поплохело.

– Хозяин твой, если не помрет, должен будет, – пропыхтела она, карабкаясь вверх по лестнице.

Через пять минут Зинаида уже давила пальцем на звонок двадцатой квартиры, нисколько не заботясь о том, что уже начало второго. Спустя пару минут дверь ей открыл взъерошенный мужчина, по совместительству врач-терапевт.

Завидев соседку, он поморщился. Вот кто не вызывал у него никакой симпатии, так это вечно недовольно брюзжащая соседка, которая считала его аналогом «скорой помощи» и любила названивать ему в любое время суток, чтобы он померил ей давление. Права была жена, когда говорила помалкивать, что он врач, да разве в маленьком городе хоть что-то утаишь?

– Зинаида Степановна, вы время видели?

– А как же, – кивнула бабка, нагло пропихиваясь в прихожую. – Вы врач, а значит, Гиппократу клятву давали. Собака помирает, лечите.

Она всучила ничего не понимающему спросонок мужчине Чипса, который вяло дернул хвостом. Виктор Иванович уже собирался сказать, что Гиппократу не давал, хочет спать и чтобы бабка выметалась, но пес так жалобно посмотрел на него глазами-пуговками, что он сдался.

– Что случилось?

– Его хозяина наркоманы избили. Он, кстати, тоже наркоман. Ножом пырнули, наверное, денег им должен. Я всегда говорила, что…

– Зинаида Степановна, что случилось с собакой? – перебил ее врач.

– Не знаю, шавка в кустах валялась, я думала, сдохла. Пнули, наверное.

Виктор Иванович вздохнул, а потом пошел с Чипсом в ванную. Включив свет, он осторожно осмотрел рану на голове, пощупал ребра и конечности, пытаясь понять, нет ли явных переломов. Пес был вялым, но казался вполне себе целым.

– Я не ветеринар, но вроде все неплохо. Рану на голове промою, но завтра его надо в клинику отвезти, чтобы посмотрели, нет ли переломов.

* * *

Аня раздраженно сунула телефон в сумку – все утро она пыталась дозвониться до Ярика, но «абонент был недоступен или находился вне зоны доступа сети». Мало того, что она выслушала две скучнейшие лекции, увенчавшиеся семинаром, на котором преподша разнесла ее в пух и прах, теперь это. Интересно, это Ярик забыл зарядить телефон или старый, видавший виды смартфон просто испустил дух? Судя по тому, как он периодически выключался сам по себе, оставалось ему недолго.

Вне зависимости от причины, Аня злилась на Ярика, потому что все шло не по плану. Утром Эрик написал ей, что они с Настей вернутся вечером, и Аня тут же подумала, что они с Яриком должны взять у мамы машину и встретить близнецов на вокзале. Эрику она ничего пока не сказала, потому что хотела сделать сюрприз, но надо было договориться с Ярославом, а потом еще и с мамой. А у него, походу, телефон все-таки навернулся.

– Нашел время, – недовольно буркнула Анька.

Она была раздражена еще и потому, что Эрик ничего толком вчера не объяснил. Записал какое-то невразумительное аудио на тему того, что они сегодня вернутся, у мамы все хорошо, и вообще, судя по голосу, был явно пьяненький. И счастливый. И именно это напрягало Аню больше всего.

Казалось, Эрик совсем не переживал о том, что… Аня запнулась о бордюр, чертыхнулась, а потом заставила себя проговорить свою обиду вслух.

– Конечно, он счастлив, что все закончилось. Вроде.

И теперь в голове у Аньки был всего один вопрос: что будет дальше? Она была уверена, что Эрик ни за что не вернется обратно. Разве что вещи соберет. Зачем ему тут оставаться, если больше им с Настей не надо прятаться? Работы нет, город ему не нравится – он ненавидит провинцию, и частенько жаловался, что ему негде играть на скрипке. А еще его считают вором, и…

Аня не могла найти ни одной причины, почему Эрик мог бы захотеть вернуться и остаться. Себя она достаточно весомой причиной не считала, потому что… Ну, потому что. С чего бы ему бросать все ради нее? Она не разрешала себе даже мечтать об этом.

Внутри все сжалось от страха и робкой, но такой отчаянной надежды. Отчасти именно поэтому она хотела, как можно скорее встретиться с ним. Плюшке казалось, что, когда Эрик сойдет на перрон, они посмотрят друг на друга, и она все поймет. Сразу, с одного только взгляда.

Нетерпение жгло изнутри, подгоняя Аньку в сторону автомастерской. Едва выйдя из шараги, она знала, что пойдет туда, решив, что раз Ярик не отвечает на телефон, она сама придет к нему. Правда, идти пришлось новой, более долгой дорогой, потому что Плюшке не хотелось проходить мимо ресторана, где она могла встретить ребят с работы или, не дай бог, увидеть Юру.

Плюс один в копилочке ее страхов.

Она пнула ни в чем не повинный пыльный камушек, ругая себя за то, какая она трусиха. Боялась Юры, боялась, что ее бросит Эрик, она, в конце концов, все еще не придумала, как сказать родителям, что уволилась. Хорошо еще, что отец был на смене и у него не было возможности пересечься с Антоном Петровичем. Он бы, конечно, сразу ему все сказал. Да и все равно скрывать такое не получится. Не когда твой босс – твой сосед.

– Бывший босс, – напомнила себе Плюшка, чувствуя, как жжет в глазах.

Как она ни старалась, у нее не получалось перестать себя жалеть и думать о том, как же ей теперь быть. Слишком быстро, слишком резко все случилось. Она просто не успевала переварить все эти перемены.

Аудиосообщение от Эрика было вишенкой на тортике.

Радостное, взволнованное… Он даже не спросил, как у нее дела. Ему точно было на нее наплевать.

С этими мыслями она повернула к мастерской и сразу увидела Вову. Он стоял, привалившись спиной к стене бокса, и что-то высматривал в телефоне, сжимая в зубах наполовину истлевшую сигарету.

– Привет. – Она помахала ему рукой.

– О, какие люди, – заулыбался Вовка. – Давно тебя не видел. Как делишки?

Аня смутилась, вспомнив, что когда-то он ей чуть-чуть нравился. Не так сильно, как Юра, но все же достаточно, чтобы однажды ей приснился весьма интересный сон с его участием. Она потом еще месяц таскалась к Ярику на работу после учебы, чтобы увидеть Вову. Он мило с ней болтал, угощал конфетами или колой, и они, вроде как, даже немного флиртовали. Ну, ей так казалось до того момента, как он стал рассказывать ей про свою девушку. Аню это так оскорбило, что она потом еще месяца три держалась от мастерской подальше. Благо как раз была зима, и это вышло совсем не подозрительно.

– Нормально. Ты как?

Вова начал рассказывать ей про свою новую пассию, но его перебил Вася – сменщик Ярика.

– Анька, привет. Че с мальцом?

Аня не сразу сообразила, что Вася спрашивает про Ярика. А когда до нее дошло, удивленно посмотрела на него, а потом спросила:

– А что с ним?

– На смену не вышел, не предупредил, телефон в отрубе. Он че, забухал, что ли?

– Вася, вы же знаете, что Ярослав не пьет, – напомнила Аня, а потом побледнела. – Он на смену не вышел? И не предупредил?

Ярик никогда не пропускал работу. Уставший, больной, какой угодно он тащился в сервис. И вообще, это было не в его стиле – подставлять других. В этом плане он всегда был очень ответственным. И тем более странным казалось то, что он просто взял и ни с того, ни с сего не вышел.

Тревога, которая сидела в груди с самого утра, сжалась, как пружина, а потом Аня поняла, что случилось что-то очень плохое.

– Я пойду к нему, – выпалила она, забыв и про Вовку, и про Васю.

– Погодь, номер мой запиши, – остановил ее Вася. – Как че узнаешь, позвони. И это, если помощь ему какая нужна, не знаю, пивка на опохмелиться закинуть…

– Вася, да не бухает он, – хохотнул Вовка. – С девчонкой своей небось завис.

– Да по фиг, – отмахнулся Вася. – Позвони, а то я это… волнуюсь я за мальца.

В голову Васе снова полезли недавние подозрения. А что если малец все-таки дует? Ему всегда казалось подозрительным, что он не пьет, максимум бутылочку пива, и то, в порядке исключения. А кайфы, как говорится, не мешают.

Ане не понравилось беспокойство на лице Васи. Она не знала, что Ярослав ему говорил, но почему-то ее напрягало выражение Васиного лица. Тревога нарастала все сильнее, и Аня, наспех записав Васин телефон, едва ли не бегом рванулась к дому Ярика.

Все глупые обиды вылетели из головы, где пульсировала только одна мысль:

– Хоть бы он просто проспал.

Аня повторяла это как мантру, зная, что врет сама себе. Ярик бы не проспал. Да и вся эта история с телефоном… мутно, как сказал бы сам Ярик. Не мог он просто взять и не пойти на работу. Эта мысль гнала Аньку вперед. Оказавшись у подъезда, она не стала тратить время на вежливые звонки в домофон, и открыла дверь своим ключом. Взлетев на третий этаж, она буквально ворвалась в квартиру друга.

– Ярик?

Голос ее сорвался на всхлип. Она сразу поняла, что никто ей не ответит, но зачем-то вихрем пробежалась по квартире. Ярика нигде не было, но испугало Аньку не это. Ее напугала тишина.

– Чипс? Чипсик? Где мой малыш? – тихо позвала она, заранее зная, что никто не ответит.

Если бы Чипс был дома, то уже крутился бы у ее ног, клянча поесть и на ручки. Аня часто-часто моргала, боясь расплакаться, и пыталась найти какое-то объяснение происходящему. Ярослав не вышел на работу. Дома ни его, ни Чипса. Телефон отключен. Мысли одна страшнее другой проносились в голове, а Анька уже закрывала квартиру.

Надо было срочно позвонить отцу.

Она прыгала по лестнице через ступеньку, на ходу вытаскивая из кармана телефон, как вдруг услышала громкий крик.

– Куды несешься? Топаешь, как лошадь! А ну стой!

Плюшка остановилась, готовая оборать противную старуху, с которой обычно предпочитала не связываться, но сейчас, когда нервы были на пределе и, казалось, вот-вот лопнут, она не могла сдерживаться. Резко обернувшись, она приготовилась высказать все, что накипело у нее за много-много лет, но слова застряли у нее в горле.

Из квартиры Зинаиды Гнидовны выбежал Чипс. Он нелепо прихрамывал, поджимая заднюю правую лапку, а на голове у него была какая-то повязка. Он не гавкал, а только тяжело сопел, тычась носом в Анины щиколотки. Она подхватила его на руки, а сама уставилась на Зинаиду Гнидовну, ожидая каких-то пояснений.

– Что… что случилось?

Плюшка вдруг заметила, что Зинаида Гнидовна выглядит замученной. Не просто противной, как обычно, а уставшей. И ее вечно недовольное лицо сегодня было каким-то не таким.

– Зинаида… – Она споткнулась, вдруг осознав, что и не помнит настоящего отчества соседки.

– Степановна, – с достоинством ответила бабулька. – Пошли в квартиру, нечего в проходе стоять.

Аня с опаской последовала за Зинаидой Степановной, не зная, чего ожидать от этого визита. Впервые она оказалась у нее дома. Двушка с такой же планировкой, как у Ярика, с таким же неказистым стареньким ремонтом, но на удивление чистенькая, украшенная накрахмаленными салфеточками и десятками старых фотографий. Плюшка жадно осматривалась, на мгновение забыв об обстоятельствах, которые привели ее сюда. Почему-то в ее представлении Зинка жила почти что в склепе, а оказалось, что обстановка в ее квартире мало чем отличается от дома Аниной бабули. Разве что у Аниной бабушки повсюду были фотографии детей и внучек, и даже правнучки, а у Зинаиды Степановны со всех фотографий смотрело одно и то же лицо.

Плюшка вспомнила, что, кажется, мама как-то говорила, что у соседки был сын, но он рано умер, и никто из Аниной семьи его не видел. Наверное, это был он.

– Митька мой, – бросила Зинаида Степановна, перехватив ее взгляд. – На кухню иди.

Аня послушно пошла на кухню и позволила усадить себя на колченогий табурет. С холодильника гневно мяукнул старый персидский кот с противной приплюснутой мордой.

– Твой оглоед загнал Мурзика моего на холодильник, – пожаловалась Зинаида, поставив перед Аней вазочку с карамельками и чашку, в которую тут же налила чай. – Бедный мальчик боится спуститься. А еще псина твоя сожрала его корм.

Чипс, словно в доказательство ее правоты, приглушенно зарычал, тараща глаза-пуговки на ощерившегося Мурзика. Аня хлопала глазами, не в силах переварить происходящее. Это был какой-то сюр, совершенно не объяснявший пропажу Ярика, но почему-то Ане казалось, что Зинка знает все ответы. Так оно и было.

– Дружок твой в больнице, – без всяких прелюдий сообщила Зинаида Степановна. – С наркоманами подрался ночью, отмутузили его так, что думала, кончится. Ан нет, вроде не помер пока.

Она сказала это с деланым безразличием, чтобы девчонка не догадалась, что она не спала до рассвета, ожидая от Димы новостей и приглядывая за псом, который беспрестанно возился и поскуливал. Только в пять утра до нее дошло, что он не просто так скулит, и она вынесла его на улицу, где он благополучно помочился на ее любимый шиповник и успокоился. Она, жалостливая душа, донесла его домой на руках и уложила на старый свитер, где он уснул, предварительно слопав весь корм из кошачьей миски.

Мурзик соседа не одобрил и пронзительно мяукал, требуя, чтобы Зинаида выкинула подселенца туда, откуда его притащила. Зина кота пристыдила и разрешила ему спать с ней, догадываясь, что прихрамывающий пес к ней на кровать не залезет. Мурзик свернулся калачиком у нее в ногах, а она все лежала и думала про Ярослава.

– Зинаида Степановна, где Ярослав?

Зинаида поняла, что Аня не в первый раз задает этот вопрос, а она так погрузилась в свои мысли, что даже не слышала ее.

– Где-где, в больнице, ясно дело. Я «скорую» вызвала, а то кровищи было, – поморщилась соседка, прихлебывая чай. – Папашке твоему позвонила, он к нему поехал. Димка не сказал тебе ничего?

Аня помотала головой, пытаясь как-то переварить услышанное. С одной стороны, она была готова к чему-то подобному, еще когда не нашла Ярика дома, с другой… Нет, если бы все было плохо, папа бы ей сказал.

Ведь сказал бы?

– Я псину к ветеринару возила, – без всякого перехода сообщила Зина. – Вчера перепало ему, пнули или еще что, я думала, что издох, уже закопать хотела, но ничего, прочухался. Рану на голове промывай и заклеивай, чтобы грязь не попала, так ветеринар сказал. С тебя, кстати, две тыщи.

– Спасибо, – выдавила Аня, осторожно погладив Чипса по носу. – Спасибо вам, Зинаида Степановна за то, что позаботились и…

Она всхлипнула и разревелась совсем, как в детстве. Слезы катились по щекам, а руки бережно сжимали маленькое мохнатое тельце Чипса, который завозился, не понимая, что с хозяйкой. Он облизывал ее пальцы, а Плюшка рыдала еще сильнее, представив, как ее мальчика кто-то пнул. А потом она подумала, что Ярик лежит в больнице. Что его увезли на «скорой». Что он мог…

– Хорош реветь, собаку пугаешь.

Зинаида вложила Ане в руку обвязанный кружевом платок.

– На, – она сунула Аньке в сумку кулек карамелек, – передай Ярославу от меня. Если зубы повышибали, их сосать можно, – со знанием дела пояснила она, щелкнув вставной челюстью.

Аня зарыдала пуще прежнего, во всех красках представив себе переломанного беззубого Ярика на больничной койке.

– Ну все, прекращай, – потребовала Зинаида, грубовато потрепав ее по плечу. – Нечего нюни разводить, если хочешь успеть навестить, иди сейчас, потом приемные часы закончатся.

Аня глубоко вдохнула, пытаясь остановить слезы и встретилась с соседкой взглядами. Впервые за много-много лет она испытывала к ней что-то, кроме раздражения. Благодарность. За Чипса, за то, что вызвала Ярику «скорую», за морщинистую чуть дрожащую руку у нее на плече и кулек карамелек в сумке. Она смотрела в уставшие, выцветшие глаза и думала, что больше никогда не будет называть ее Зинаидой Гнидовной.

– Спасибо, – шепнула она, накрыв ладонь соседки своей. – Спасибо вам, Зинаида Степановна. Вы… вы очень хорошая.

Зинаида моргнула, растерявшись от того, что Аня нежно погладила ее руку тонкими пальцами. Внутри что-то мучительно сжалось и заныло. Опять ее проклятое старое сердце, которое никак не унималось. Прежде чем на глазах стали собираться слезы, она убрала свою руку, сделав вид, что решила съесть карамельку.

– Спасибо на хлеб не намажешь, – в своей привычной манере проворчала она, сунув в рот конфету и отвернулась, чтобы поставить закипевший три минуты назад чайник. – Две тыщи. Наличкой.

Анька с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Если и было в Зинаиде что-то доброе, то она прятала это так глубоко в себе, что днем с огнем не сыщешь. И все же оно было.

* * *

Настя хмуро смотрела на экран мобильного – никаких сообщений от Ярика в ответ на ее доброе утро. Утешало только то, что они с Эриком продрыхли до полудня, и когда она написала Ярику, он уже работал. Хотя мог бы и сам ей написать. Засранец.

– Настена, ешь, пока еще что-то осталось.

Она покосилась на брата, который с довольным видом уплетал круассаны с абрикосовым джемом, прихлебывая крепкий черный чай.

– Мне не хочется, – отмахнулась она, убирая в сторону телефон. – Эрик, а что дальше?

Эрик на мгновение перестал жевать, вспомнив их короткий разговор перед сном. Настя пьяно плела ему что-то про то, что хочет к Ярославу, что хочет скорее вернуться, а он молчал точно так же, как сейчас.

Возвращаться в их череззабороногузадерищенск не хотелось от слова совсем. От одной мысли передергивало. И это не укрылось от внимательного взгляда сестры.

– Я не хочу обратно, – наконец сказал Эрик.

Зато честно. Хотя Настю это нисколько не впечатлило. Наоборот, она еще сильнее нахмурилась.

– А как же Аня?

– Это единственная причина, по которой я сегодня туда поеду. Ну, не считая тебя, конечно же. Ты же обещала своему гопнику вернуться.

– Ярослав не гопник!

– Да знаю я, – фыркнул Эрик. – В любом случае, я тебя не брошу.

Он сказал это спокойно, без тени сомнения, а Настю будто током прошибло. Эрик не должен делать этого ради нее, хотя ей, конечно, того безусловно хотелось. И все-таки это было неправильно.

– Ты не должен делать это для меня, – тихо-тихо сказала она.

– В смысле?

– Если хочешь, ты… ты можешь остаться.

Эрик встретился с ней взглядами, и Настя готова была поклясться, что они думают об одном и том же. Семья только вчера воссоединилась, а она предлагает такое. Это звучало кощунственно, и было почти физически даже больно думать об этом, но разве это не было бы честно по отношению к ним обоим?

– Глупости не говори, Настен, – теперь хмурился уже Эрик.

– Я серьезно.

– Я тоже. Во-первых, я не брошу тебя одну в этом гадюшнике. Во-вторых, не только у тебя там личная жизнь, – он говорил это с напускным весельем, но Настя слышала то, что он старался скрыть.

Что-то звенящее, натянутое повисло между ними после того, как она вбросила мысль про то, что Эрику стоит остаться. Настя чувствовала, нет, она знала, что он сам этого хочет, хотя не может в этом признаться. И это было нормально, хотя от этого и щемило что-то в груди.

– Эрик, я…

– Настя, замолчи, – решительно сказал Эрик. – Пусть я не твоя почка, и мы можем отделиться друг от друга, я пока… давай не будем. Не сейчас. Окей? Мы нужны друг другу, мы же суперблизняшки. И если уж ты решишь остаться там, то я, по крайней мере, должен убедиться, что Юра отвалил с концами, сосед носит тебя на руках, и вообще, мне с Аней поговорить надо. Короче, завязывай со своими драматичными разговорами. На вот, круассан съешь.

– Но ты же понимаешь, что рано или поздно нам придется это обсудить?

Эрик спрятался за чашкой с чаем, обдумывая слова сестры, которая была, безусловно, права. Ему там ловить нечего, и все же пока ему есть зачем, а если быть точным, за кем вернуться. Неприятно кольнуло, что Аня так и не ответила на его аудио, но, может, она была занята. А может…

– Настя, вот вечно ты смуту наводишь, – пробурчал Эрик, засовывая в рот остатки круассана. – Мы в любом случае едем туда, а там видно будет.

Настя отщипнула кусочек слоеного теста, сунула в рот и стала жевать, совсем не чувствуя вкуса. Хотя это именно она высказала мысль про то, что Эрику стоит остаться, она не ожидала, что он будет ее всерьез рассматривать.

И кто только ее за язык тянул?

* * *

Аня лежала на диване, бездумно пялясь в телевизор. Там шла какая-то передача, где все орали, но она не обращала на нее внимания, думая о Ярике. Она так его и не увидела, потому что приемные часы закончились до того, как она пришла. Миловидная пухленькая медсестра наотрез отказалась провести ее к другу, но зато согласилась передать ему Зинкины карамельки, а заодно сказала, что с ним все нормально. Бывает и хуже.

– Нормально, – фыркнула Анька.

Интересно, с каких пор трещины в ребрах, разбитое до черноты лицо, многочисленные порезы и гематомы стали нормой? Портрет, который Аня составила со слов медсестры, пугал. С другой стороны, она, наверное, и не такое видела.

Бывает и хуже.

– Почему всегда надо говорить, что бывает хуже? – возмутилась Плюшка, глядя в глаза-пуговки Чипса, который лежал у нее на животе. – Почему все не может быть просто хорошо?

По щекам опять побежали слезы. Она не знала, сколько раз плакала сегодня, но, судя по жжению в глазах, она давно исчерпала все лимиты. А слезы все текли и текли. Ане было страшно за Ярика, стыдно за то, что она не смогла его навестить, за то, что он вчера проводил ее, а потом…

Она была виновата в том, что он попал в эту ситуацию. Не пошел бы ее провожать, может, все сложилось бы иначе. Они бы сейчас собирались встречать ребят на вокзале, а не вот это все. Где-то в глубине кольнула совесть, что она так и не написала Эрику, но Аня отмахнулась от нее, снова думая о Ярике.

Она так толком и не поняла, что произошло. Зина сказала про каких-то наркоманов, не вдаваясь в подробности, а Аня не догадалась ее расспросить. По дороге в больницу она попыталась позвонить отцу, но он, очевидно, отсыпался после тяжелого дежурства. Плюшка думала позвонить маме, но ее остановила мысль, что она может ничего не знать. Вряд ли папа вернулся с дежурства и вывалил ей последние новости. Хотя кто знает.

По-хорошему надо было дойти домой и все разузнать, но Плюшка не хотела оставлять Чипса. Когда она вернулась в квартиру Ярика после неудачного похода в больницу, пес, лежавший на коврике, поднялся и, хромая, пошел ее встречать, чем вызвал у нее очередной приступ рыданий. Когда она отошла в ванну помыть руки, он так жалобно заскулил, что Аня поняла, что не оставит его одного. Так что она накормила его, вынесла во двор, чтобы он сделал свои дела, и легла с ним на диван, решив, что дождется ребят дома.

Хотя бы один из ее раненых друзей получит от нее внимание и заботу. А завтра утром она первым делом пойдет к Ярику. Тем более медсестра сказала, что завтра его должны выписать домой.

Телефон в кармане завибрировал. Аня тут же вцепилась в него, надеясь, что это папа, но ей звонил незнакомый номер.

– Алло? – осторожно спросила она, ответив на звонок.

– Анька, ты чего не перезвонила? Нашла Яра? – жизнерадостный голос Вовки был таким громким, что Аня едва не выронила телефон. – Че там у него? Мы Михалычу сказали, он заболел. Но пусть телефон уже врубит. Его на смену завтра ждать?

Плюшка сглотнула, собираясь с мыслями, а потом на одном дыхании выпалила:

– Ярик в больнице. Его ночью избили какие-то наркоманы. Недалеко от общаги. Его нашла соседка и… – Она всхлипнула.

– В смысле, в больнице? – растерянно переспросил Вовка.

В трубке раздался какой-то шум, а потом с Аней заговорил Вася.

– Че с мальцом? Какая больница? – грубовато спросил Вася.

– Он вчера проводил меня до дома, а потом на него напали, Зинаида Степановна сказала, что наркоманы, но я не знаю… Я ничего не знаю! Только то, что он в больнице, у него порезы, трещины в ребрах и, по словам медсестры, он весь черный от синяков.

Она расплакалась, тихо и жалобно, и этот звук больше напоминал собачий скулеж, чем плач. Вася некоторое время молчал, а потом заговорил с ней, но уже намного мягче.

– Так, Анька, ты это, кончай реветь, трещины и синяки не приговор, оклемается. Кто побил? И в какой больнице, первой городской?

– Да, в первой. Не знаю, кто побил, говорю же.

– А че тогда за наркоманы?

– Да, может, никакие это были не наркоманы, – устало сказала Плюшка. – У нашей соседки все наркоманы, в том числе и Ярик.

– Понятно.

Вася снова замолчал, обдумывая услышанное. И Аня вдруг тоже задумалась. Точнее осознала, что весь день упускает из виду кое-что очень важное. Юру.

Вчера они с Яриком поговорили, а потом на него нападали. Той же ночью. А с другой стороны, когда бы он успел все это провернуть? Откуда знал, что Ярик пойдет ее провожать? Они разошлись позже, чем обычно, потому что долго болтали, а потом смотрели фильм, да и Юра не мог знать заранее, что она уволилась. Или мог?

Голова заболела от напряжения, а Аня все не могла понять: она подгоняет факты, потому что Юра урод, или Юра, урод и устроил это нападение, но, начав об этом думать, уже не могла остановиться. Ей нужно узнать, что произошло. Конечно, можно было пойти позвонить Зинаиде в дверь и вытянуть из нее подробности, но она выглядела такой измученной днем, когда поила Аню чаем, что вполне могла уснуть.

В конце концов, она старая, и незачем было заставлять ее еще раз переживать все снова.

Плюшка напомнила себе о своем решении завтра с утра пойти к Ярославу. И он сам все ей расскажет.

– Короче, не реви. Все с мальцом хорошо будет. Мы разберемся. И с наркоманами, и с прочим мусором, не переживай.

Аня уже и забыла, что Вася на проводе. Мысли ее упорно возвращались к Кабану. Она никак не могла привязать его к тому, что случилось ночью, но, что уж греха таить, очень хотела.

– Хорошо, Вась. Спасибо.

– Если че надо будет, ну там, встретить, отвезти, ты звони. Номер мой есть.

Аню запоздало кольнула совесть – она так и не позвонила ему, хотя обещала. Вася, к ее приятному удивлению, напоминать об этом не стал.

– Покеда, Анька.

Вася сбросил вызов и сунул телефон Вове, двумя руками цепляясь за руль. Пока говорил с Аней, он старался быть спокойным, но только Вова убрал телефон в карман, начал орать.

– Вован, мальца нашего отмудохали до больницы! – злобно прошипел Вася, сжимая руль побелевшими от напряжения пальцами. – В городе! В нашем, мать его, городе, где я каждую собаку знаю! Я этих ублюдков найду и душу из них выну!

– А че, че случилось-то?

– Наркоманы ублюдочные случились! Бабок небось захотели!

Вася скрипел зубами, сопел и краснел, с трудом сдерживаясь, чтобы не остановить машину и не выйти на улицу, чтобы попинать хоть что-нибудь. Внутри бурлила злость. Какие-то ушлепки напали на мальца! На его, черт бы их побрал, мальца, которому он давал мелочь на мороженое и подзатыльники, когда косячил.

– Убью, нахрен, – прорычал он.

– Согласен, – хмуро подтвердил Вова. – Надо найти этих крыс. Я короче ща позвоню Петьку, ну Щербакову, он этих обдолбышей всех знает. Ты звони Гурему, он в общаге рядом с Яриком живет. Мож, видел че.

Вова посмотрел в окно и цокнул языком.

– Ва-а-ассь, смотри какой красавчик.

Вася тормознул у общаги, куда вез Вову на свидание к его даме сердца, и проследил за взглядом друга. На облезлой лавке сидел молодой парень в толстовке и черной куртке, с опухшим сломанным носом.

– Ну, вот и первый кандидат на допрос, – ощерился Васян, выходя из машины на улицу. – Здарова, родной, где ж тебя так угораздило приложиться?

Глава 35 Малец

Эрик проснулся от тихого попискивания. Спросонок он не сразу понял, что это Чипс, который уснул на кровати с ним и Аней, а теперь требовательно тыкался носом в плечо крепко спавшей хозяйки.

– Ну, чего расшумелся? – проворчал Эрик, осторожно погладив пса. – Спи давай.

Чипс уставился на него, а потом, решив, что проку с Эрика ноль, снова принялся тормошить Аньку. Когда Чипс начал жалобно поскуливать, Эрик догадался, что он просится на улицу, потому что вечером его так никто и не вывел. Как-то не до этого было.

– Я понял, не бузи, – зевнул Эрик, осторожно высвобождая руку из-под Аниной головы. – Сейчас пойдем гулять.

Чипс тут же перестал скулить и стал покорно ждать, пока Эрик снарядится на прогулку. Парень нашарил на полу джинсы и толстовку, параллельно пытаясь сообразить, где может быть поводок, а потом вспомнил, что Анька сейчас выносит пса на улицу на руках, потому что ему тяжело спускаться по лестнице.

Подхватив Чипса на руки, Эрик тихо прошел в коридор, заметив, что на кухне все еще горит свет.

– Настен, чего не спишь?

Вопрос был определенно глупым, но ничего умнее в три часа ночи в голову не приходило. Настя посмотрела на него покрасневшими от слез глазами и пожала плечами. Ответ был очевиден – она просто не могла заставить себя уснуть. Устав ворочаться в кровати, она выползла на кухню и стала трескать шоколадные конфеты, как будто это могло как-то ее успокоить.

– Конфетку будешь?

– А давай, – не стал отказываться Эрик. – Чипс на улицу запросился… Хочешь с нами?

Настя благодарно улыбнулась, радуясь возможности отвлечься от тяжелых мыслей. В конце концов, она просто физически не могла больше ни плакать, ни продолжать думать о том, что Ярослав, весь побитый и перебинтованный, лежит в больнице. Что пока она веселилась с мамой и Эриком в Москве, его могли забить до смерти.

Почему-то из головы не уходила мысль, что, если бы она не уехала, ничего бы не случилось. Куда его вообще понесло ночью?

– Прекрати, – потребовал Эрик, пристально глядя на сестру. – О чем бы ты сейчас ни думала, просто прекрати.

– Эрик, я не…

– Настя, с Ярославом все хорошо. Да, побили, да, трещины в ребрах, но все могло…

– Если еще раз скажешь, что могло быть и хуже, я тебя тресну! – возмутилась Настя.

Посмотрев на Чипса, который, прихрамывая, топтался на клумбе, она снова едва не разрыдалась. Когда они пришли к Ярославу в больницу, он первым делом стал каяться Ане, что не доглядел за псом, просил прощения. Его глаза влажно блестели, а голос дрожал, когда он просил не хоронить пса, пока его не выпустят из больницы. Когда Аня сказала ему, что Чипс жив, он выдохнул с таким облегчением, что Настя начала плакать, представив, каково ему было все это время думать, что Чипс…

Она крепко-крепко сжимала руку с содранными до крови костяшками и все плакала-плакала-плакала, и никакие увещевания Эрика, Ярика и Ани на нее не действовали.

– Настеныш, ну ты чего, – Эрик привлек сестру к себе. – Все хорошо, все живы и даже относительно здоровы. Ярослава завтра выпишут. Ну ты чего?

Настя не знала, как объяснить брату, да и самой себе раздрай, в котором она пребывала с того самого момента, как Аня рассказала, что случилось. Ей никогда еще не было настолько страшно за кого-то. Во-первых, ее не оставляла мысль, что, не вмешайся Зинаида Степановна, все могло бы закончиться гораздо хуже, а еще она без конца думала о том, что виноват во всем этом Юра. И Аня думала так же.

Ярослав с Эриком отказались даже слушать их, потому что были уверены, что Кабанов на такое бы не пошел. А если бы и пошел, то, значит, крыша у него протекла окончательно, и своими силами с ним не справиться. А еще наверняка опасались, что Настя или Аня что-то сделают. Настя бы как минимум поговорила с Юрой, а как максимум вызвонила бы Тимура, чтобы приехал и мокрого места от гаденыша не оставил, а еще лучше дернул бы за ниточки и пришил ему какое-нибудь обвинение. Анька в свою очередь хотела поговорить с отцом, чтобы тот прижал Кабанова, но Ярослав и Эрик в один голос запретили им что-либо предпринимать. И, как будто этого мало, Ярослав взял с них обеих обещание, что они в это не полезут.

– Я не могу просто так это оставить, – сказала наконец Настя. – Мне надоело быть беспомощной и бесполезной…

– И когда это ты такой была? – фыркнул Эрик. – По-моему, тебе как раз‐таки пора сложить меч и щит и предоставить Ярославу самому во всем разобраться. То, что ты его любишь, не значит, что ты должна укутать его в вату, посадить в коробочку и спрятать ото всех. Этого не нужно. Просто будь рядом и поддерживай его, даже если… нет, особенно если тебе кажется, что он без тебя не справится. Этот точно справится. Натянет свои парадные спортивки и все разрулит, а ты побудь ради разнообразия прекрасной Беатриче, а не отважным рыцарем.

– Какая из меня Беатриче? – отмахнулась Настя, краснея от слов брата про любовь.

– Такая же, как из Ярослава рыцарь, – хмыкнул Эрик. – А вообще, я серьезно. Дай ему самому со всем разобраться.

Настя с трудом удержалась, чтобы не начать спорить. Не могла она оставаться в стороне, когда ее близких обижали. Не могла и не хотела.

– В конце концов, я должен быть уверен, что он о тебе позаботится, если… если что, – вдруг тихо добавил Эрик.

Настя вспомнила разговор, который они начали дома, но так и не продолжили. Мысль о разлуке с Эриком и тогда напрягала, а сейчас и попросту приводила в ужас. Она не была готова отделиться от него. Не сейчас.

Она нашла руку брата и крепко сжала его пальцы в своих.

– Если ты решишь уехать домой? – так же тихо спросила она.

– Я уже все решил, – честно ответил Эрик.

Едва увидев заплаканную Аню и услышав, что произошло, он понял, что Настя точно не уедет. Не сейчас. А значит, и он никуда не поедет. И плевать, что нет работы, что половина города его презирает, что Анины родители против – все это ерунда. Главное, что он не оставит Настю, потому что она – самое дорогое, что у него есть. Он не мог видеть ее слезы, потому что всегда чувствовал ее боль, как свою собственную, и знал, что будет рядом до тех пор, пока ей нужен. И пока не будет уверен, что Ярослав в лепешку разобьется, но сделает ее счастливой и защитит от всех и вся.

– Я остаюсь, – шепнул он, целуя макушку сестры. – Дом там, где ты, Настен.

– Но в Москве ты сказал…

– Мало ли что я сказал с похмелья, – закатил глаза Эрик. – В конце концов, мы вместе заварили эту кашу, так что расхлебывать тоже будем вместе. Двойняшки мы или на полу насрато?

– К слову о насрато. Ты взял пакетик? – поинтересовалась Настя у брата, заметив, что Чипс оставил кучку под любимым Зинаидиным шиповником.

– Конечно, нет. И вообще, то, что она один раз в жизни сделала что-то хорошее, еще не значит, что теперь весь мир у нее в неоплатном долгу, – заворчал Эрик, глядя, как Настя собирает какашки Чипса салфеткой, которую нашла в кармане куртки.

– Не знаю, как насчет всего мира, но я так точно, – вполне себе серьезно сказала Настя, кидая салфетку в мусорку у подъезда. – И вообще, уверена, она не такая плохая, как мы о ней думаем. Да, знакомство у нас не задалось, но, может, еще не поздно что-то изменить? Так сказать, начать сначала?

Зинаида Степановна, которую по-прежнему мучила бессонница, улыбнулась, провожая ребят взглядом.

* * *

– Вась, ты уверен, что он дома? – Вова второй раз надавил пальцем на звонок, но пока никто не открывал.

– Ну, он же написал, что его сегодня выписывают. Где ему еще быть?

Вася пожевал губу, чувствуя, что бесится: малец совсем офигел. За два дня одну эсэмэску написал с незнакомого номера, типа он дома и через две-три недели выйдет на работу. На сообщения Васи, где он вкратце обрисовал ситуацию с наркоманами из общаги, он вообще не потрудился ответить. И трубку не брал. Засранец.

– Уши откручу, – проворчал Вася, когда в двери наконец-то повернулся ключ. – Малец, ты…

Он резко замолчал, потому что дверь открыл не Ярослав. На пороге его квартиры стояла худенькая, бледная и очень красивая девушка в розовой футболке и розовых домашних штанах. Вася от этого зрелища чуть не выронил пакет с едой, подумав, что ошибся дверью. Девушка, увидев растерянно замерших на пороге Васю и Вову, робко улыбнулась.

– А я говорил, он втрескался в кого-то, – тут же заулыбался Вова. – Мадемуазель, я Владимир. Как такое чудо обратило свои очи на мелкого?

– Вова, заткнись, – пришел в себя Вася. – Красавица, парень твой дома?

Чутье и опыт Васи подсказывали, что малец этой красотке не иначе как парень.

– Ага, дома. Привет.

Настя отступила назад, пропуская их в прихожую, куда уже дохромал Ярик. Вова присвистнул – он выглядел, как сплошной синяк, а из-под сбившейся футболки выглядывали бинты.

– А щеку че разнесло? – грубовато, но обеспокоенно спросил Вася, всучив Насте пакет с едой от Людки.

– Там швы внутри. Своими же зубами порезал неудачно, – хмыкнул Ярик. – А вы какими судьбами?

– Поговорить надо, ты ж трубку не берешь, – немного обиженно сказал Вова.

Настя поняла, что поговорить они явно хотели по-мужски, так что самоликвидировалась на кухню, пообещав сделать всем чай. Ярик же похромал до комнаты и, чуть поморщившись, сел в кресло. Он уже пожалел, что отказался от обезболивающего, которое настойчиво предлагала ему Настя. А с другой стороны, не хотелось казаться умирающим лебедем, так что он изо всех сил делал вид, что с ним все нормально. Хватит и того, как она рыдала вчера в больнице.

– Мужики, вы че кипиш развели? – наигранно весело спросил Ярик. – Я в норме. Ну, буду в норме через недельку-две.

Вася фыркнул, отводя взгляд в сторону. Он не дурак, да и сам не раз попадал в переплет, так что прекрасно догадывался, что мальцу сейчас ох как не сладко. А он все геройствует да зубы скалит. Хорошо хоть есть что скалить.

– Зубы хоть на месте?

– Да, на стоматологе сэкономлю, – криво усмехнулся Ярик. – Как сказал врач, мне очень повезло. Ни сотрясения, ни переломов, так синяки да ссадины.

Вова вскинул брови, решив никак это не комментировать, а Вася же снова начал заводиться.

– Повезло, значит? – недобро спросил он, забарабанив пальцами по краю стола.

Ярослав заметил, что костяшки пальцев у Васи сильно сбиты. И у подозрительно молчаливого Вовы тоже. Прежде чем он что-то сказал, Вася смачно выругался, а потом залпом вывалил все, что им удалось узнать за последние два дня.

Рассказал, как они нашли тех, кто напал на Ярика, и, применив передовые техники выбивания дури из любителей дури, выяснили, что за избиение Ярослава парням хорошо заплатили. Заказчика они не знают, сказали только, что бабки передал парнишка в рыжей толстовке. Но Вася уже поднял всех, кого мог, так что его очень скоро найдут и вытрясут из него все, что можно про заказчика.

– Я не знаю, в какое дерьмо ты впутался и что у тебя за дела с обдолбышами из общаги, но какого ты нам ничего не сказал? Че случилось, малец? Ты подсел? Денег кому-то заторчал?

Вася покраснел от злости, а Ярослав, наоборот, побледнел и как-то сдулся, понимая, что отшутиться уже не получится. Тем более Вася сказал, что за его избиение кто-то заплатил. Походу, Настя и Аня все-таки были правы насчет Кабана, но Ярослав не собирался говорить об этом ни им, ни сменщикам. Сам разберется.

– Нет у меня никаких дел с наркоманами, – сказал он наконец. – И не торчу я, Вася, не торчу. Ни денег, ни просто. Не дую, не ширяюсь или что ты там еще себе придумал.

– То есть тебя просто так, ни за что, ни про что, избили до больницы? И если бы не твоя соседка, чем бы вообще все кончилось?! Я в курсе, что они были с ножом. Хватит уже темнить, рассказывай, кому ты дорогу перешел.

– Вася, я сам разберусь. Спасибо, но…

– Сам он разберется! – не выдержал Вова. – Доразбирался уже! И вообще, мы друзья или как? Про красотку свою ниче не говорил, про проблемы тоже. А если бы мы не встретили нариков? Да и вообще, у нас связи есть, мы помочь можем, а ты все сам да сам. Ну и че, много сам нарулил?!

Ярик пристыженно молчал, потому что Вова был прав. Он посмотрел на Васю, потом на Вову, а потом опустил глаза в пол, потому что ему вдруг стало ужасно стыдно за то, что парни за него волнуются, а он тут корчит из себя героя.

Ничего он сам не может.

– Идиот, – резюмировал Вова.

– Ладно, хватит, – Вася пихнул злого друга в бок, видя, что мальцу реально стыдно. – Яр, че там у тебя за проблемы? Кому морду набить? Нариков-то уже отделали, но заказчик меня больше интересует.

Ярик посмотрел мимо них на Настю, которая зашла с кружками в комнату и как раз услышала последний вопрос. Она вчера примчалась к нему в больницу с Эриком и Аней и так рыдала там над его кроватью, что до сих пор мурашки по коже бежали. И дядя Дима с тетей Машей приезжали, Вова с Васей и другие парни из сервиса обрывали его новый телефон, который притащила Анька. Все так переживали, а он не мог даже ничего сказать. Не мог заставить себя сказать спасибо Зинке, сказать Насте, что любит ее, сказать Васе, что он ему как отец, хоть и старше всего лет на пятнадцать. Не мог позвонить Ромке, ничего не мог.

– Я хотел разобраться сам, – вдруг сказал Ярик, глядя то на Васю, то на Настю. – Я думал, что справлюсь сам. Я же привык, я… Ай, Вася, блин!

Ярик потер лоб, по которому его без всякого сочувствия к его ранам щелкнул Вася.

– Я сейчас еще добавлю, – ехидно сказал Вова.

Вася хотел прочитать целую лекцию о том, что думает по поводу бредней Ярослава, но его отвлек звонок. Вася поговорил пару минут по телефону, а потом растерянно посмотрел на Ярика.

– Чет я ни фига не понял. Нашли только что пацана в рыжем балахоне, который бабки передавал. Он раскололся, что деньги просил передать Юра Кабанов. Сын владельца ресторана Кабанова! Это же он не так давно тачку свою у нас смотрел? И вроде твой одноклассник же? Малец?

Ярик вздрогнул, потому что Настя выронила свою чашку, и та с дребезгом разлетелась на осколки. Часть чая пролилась на штаны парня, но ему было плевать, он смотрел только на Настю, которая, казалось, вообще не заметила, что разбила чашку.

– А я, я говорила, что это он! И Аня говорила! А ты нас не слушал! Я… я позвоню…

– Нет!

Ярик сказал это грубее, чем хотел, и тут же заметил, как Настя упрямо нахмурилась, уже решая, как будет чинить собственную вендетту.

– Настя, хватит, в этот раз без твоих идей, я… – Ярик покосился на друзей. – Нет, не я. Мы с парнями разберемся. Подождете на улице? Выйду через пять минут.

Вова кивнул за них обоих и схватил Васю, утаскивая того на выход. Опыт общения с любимыми женщинами показывал, что мальцу надо пояснить даме сердца, кого и зачем он будет бить. Наверняка цыпочка отчихвостит его в лучших бабских традициях. И вообще, этим женщинам вечно надо что-то объяснять.

Вова прыгал через ступеньку и думал, что само наличие любимой женщины – сплошной балласт, усложняющий суровую мужскую жизнь, в которой нет места ванильным соплям. Этой мужской философией он даже хотел поделиться с Васяном, но неожиданно мимо них вспорхнула вверх по ступенькам какая-то пигалица со шлейфом духов, как у его Анжелки. В животе что-то екнуло от мыслей об Анжелке, их бурном романе и ее духах. И почему-то вместо своей великой мысли о глупых женщинах, мешающих в мужских делах, Вова попросил Васю после всех дел завезти его в цветочный.

– Так мы ж ей на днях розы покупали! Завяли? – ошалело спросил Вася, всю жизнь считавший, что бабам надо мясо в дом тащить и полки прибивать, а не цветочки скупать.

Вова загадочно промолчал. Почему-то Анжелке хотелось дарить цветы. Она так радовалась, когда их получала, а он почему-то радовался от того, что она радовалась.

– На Анжеле женюсь, – вдруг выдал Вова.

– А, ну тогда заедем, – тут же серьезно сказал Вася, чуя, что Анжела почему-то не очередная пассия Вовы, а что-то серьезное. – Мне кажется, малец тоже женится на этой девчонке, – вдруг добавил он, усмехаясь.

– Да они зеленые еще, – засмеялся Вова.

– Спорим на ящик пива? – прищурился Вася.

Вова не успел ответить, как из подъезда вышел хромающий на одну ногу Ярик.

– Че, даже без костылей? Все сам? – съехидничал Вова.

Ярослав посмотрел на сменщиков и вдруг понял, что они его друзья. Что у него вообще всегда рядом были люди, которые хотели быть его друзьями, которым было не все равно, а он держался от них подальше и не подпускал, потому что в какой-то момент детства поверил злым словам, что он отброс и беспризорник. Почему мнение посторонних было важнее его собственного мнения о себе? Где сейчас, в конце концов, эти посторонние?

Всегда казалось, что он независим от чужого мнения, а оказалось зависим, да еще как. Подсознательно, совсем как Кабанов, хоть и не хотелось себя с ним сравнивать, он был зависим от их оценочных суждений. Но это в прошлом. Приезд Насти в этот город изменил его жизнь, а может, он был неизбежным поворотом на пути к настоящему взрослению. Но сейчас Ярику впервые было по-настоящему все равно, кто что скажет и что подумает.

Титов достал сигарету и закурил. И рассказал то, что Вова и Вася никогда не знали про его детство в школе и вообще. Ярик говорил коротко и по делу, но слова лились легко. Он знал, что Вася с Вовой не будут жалеть или охать, они просто все поймут.

– Че раньше не говорил? Все могло бы по-другому быть.

Вася испытывал смешанные чувства: обиду на Ярика за то, что молчал, и злость на самого себя, что ничего не замечал. А может, ему просто удобно было не замечать. Проще. Да, он по-своему всегда старался, но, возможно, этого было недостаточно. Иначе почему малец сразу к нему не обратился? Стеснялся? Боялся, что он не поймет?

– Да, мы бы разобрались, – Вова чувствовал то же, что и Вася.

– Я люблю разбираться сам, – пожал плечами Ярик. – Но в этот раз мне надоело ломать комедию, и я переживаю за Настю. Поможете?

– Спрашиваешь, – хищно оскалился Вася. – Пора выбить дурь из этого Юры.

* * *

Проснувшись и не увидев рядом с собой Аню, Эрик испугался, что что-то случилось. Подорвавшись с кровати, он едва не упал, споткнувшись о сумку с вещами, и прям как был, в трусах, вышел в коридор, сразу заглядывая в комнату Насти. Сестры там не оказалось, зато парень учуял запах чего-то вкусненького с кухни и выдохнул с облегчением.

Если бы что-то случилось, Аня бы точно не жарила блинчики в голубых носочках и его футболке, которая доходила ей до середины бедра. Рыжие волосы были собраны в высокий пучок, открывая соблазнительный вид на тонкую шею. Это зрелище было настолько идеалистическим, что Эрик застыл в дверном проеме, наслаждаясь моментом.

– Проснулся наконец? – фыркнула Аня, заметив его отражение в стеклянной дверце кухонного шкафчика. – Пока ты спал, мы уже забрали Ярика из больницы.

– Дай угадаю, Настя там с ним?

– Ага, – кивнула Аня, снимая со сковороды блинчик и сразу же заливая новую партию теста. – Я решила приготовить Ярику блинчики.

Она специально сбегала в магазин и купила все необходимое, в первую очередь сгущенку, потому что Ярик обожал блинчики именно со сгущенкой.

– А мне достанется? – весело спросил Эрик, подходя к ней.

Аня обернулась и встретилась с ним взглядами. С тех самых пор, как близнецы вернулись из Москвы, они так толком и не поговорили. Во-первых, было не до этого, а во‐вторых, Аня боялась начать этот разговор сама, а Эрик почему-то молчал.

Возможно, ее догадки были верны и он собирался уехать обратно в Москву?

Эрик же, не подозревавший о ее душевных терзаниях Ани, стащил с тарелки блинчик, макнул в банку со сгущенкой и почти целиком затолкал его в рот. Аня смотрела на него и думала, что он выглядит, как идиот.

А еще, что она его любит. Эта мысль пульсировала в голове, крутилась на кончике языка и рвалась наружу. Она смотрела, как Эрик слизывает сгущенку с пальцев, и почти задыхалась от желания сказать ему, как сильно она его, оказывается, любит.

– Эрик, я… – Она зажмурилась, набираясь решимости, а потом услышала противный писк.

Она уставилась на экран телефона – ей писал Ярик. Возможно, это срочно. Возможно, это знак, что не надо ничего говорить, особенно пока она не знает, что там решил Эрик. И почему он до сих пор не разобрал свою чертову сумку?!

– Ярик написал, – сказала она, открывая сообщение. – Офигеть.

«Это Кабанов. Ты знаешь, где лежит флешка, покажи ее дядь Диме. Срочно!»

* * *

– Серый написал, что Кабанов на площади, пиво пьет с друзьями. Езжай туда, за парковку кинотеатра, – пробубнил Вова, что-то печатая в телефоне.

– Ага, – кивнул Вася, тоже набирая сообщение и следя одним глазом за дорогой.

Ярик откинулся назад, размышляя. Если Кабан со своей шайкой пьет, втроем они с ними не справятся, тем более он сейчас не боец. С другой стороны, у него был один железный аргумент против Кабана, который, возможно, драку остановит, и тогда Вове с Васей не достанется.

– Я могу с ним сам поговорить, давайте без мордобоя, – вдруг сказал Ярик, думая, что устал драться, да и друзей втягивать в это как-то не хотелось.

– Ты свое отвоевал, не дрейфь, – усмехнулся Вася, поворачивая к площади, по-своему истолковав заботу мальца. – В этот раз мы разберемся.

Вова отчего-то заржал, но на вопрос Ярика, чего они такие веселые, не ответил. Ярик снова прикрыл глаза и подумал, что он идиот. Воспринимал как должное, что Вася кормил его мороженым, дядя Дима вытаскивал из обезьянников, Ромка привозил подарки и всегда старался найти возможность взять выходной на его день рождения, несмотря на то что дальнобойщик, Анька заказывала пиццу на тонком тесте из-за его предпочтений. А Чипс бросился его защищать. Чипс, боящийся собственной тени, бросился его защищать, а Зинка спасла.

Как он мог думать, что никому не нужен?

– Пошли, – Вася заглушил машину, чем вывел Ярика из задумчивости.

Кулак непроизвольно сжался. Пора поставить точку с Кабаном раз и навсегда.

Юра сразу заметил их троих и что-то шепнул своим друзьям. Компания из восьми парней и пяти девчонок тут же уставились на избитого Ярика, который гордо хромал в их сторону вместе с Васей и Вовой.

– Вечер добрый, – хмыкнул Вася, не дав Ярику и рта открыть. – Пошли перетрем, Кабан. Или тебя лучше свиньей звать?

– Ты ниче не перепутал, алкаш? – Юра резко спрыгнул с бордюра и злобно уставился на троицу.

Он хотел поглумиться и отпустить пару шуток в адрес синего от фингалов Титова, но слова какого-то вонючего слесаря так выбесили, что он готов был молча отмудохать всех троих.

– Ты рот закрой, и пошли поговорим, пока еще больше не опозорился. Или тебя припозорить при корешах? – усмехнулся Вова, внимательно разглядывая местный бомонд.

– Юра, че им надо? – Петек тоже спрыгнул с лавочки и встал рядом с приятелем.

– Я тоже не понял. – Витя подошел ближе, чтобы не упустить ничего из разговора.

– Ты вообще не на той стороне баррикад, – хмыкнул Вася, узнав своего соседа по этажу и припомнив историю с флешкой и кражей, поведанную Яриком.

– Не понял, – Витя завис, пытаясь переварить услышанное.

Избитый Титов в компании взрослых мужиков, наезжающих на Кабана, удивили так, что Витя даже не был уверен, стоит ли ему вмешиваться. К тому же сосед Вася хоть и был запойным, в целом всегда казался нормальным и в детстве даже велик ему чинил. Кроме Петька, который воинственно стоял рядом со злым Кабаном, вся подпитая компания думала, что как-то странно все выглядит.

Витя перевел взгляд на Юру, который после фразы про сторону баррикад остановился на полпути. И хоть Витя никогда не отличался интуицией, чутье подсказывало, что сейчас что-то будет.

– Че вам надо? – повторил вопрос вдруг Кабанов, но уже без ярости, а, скорее, с интересом. – Допились до белки?

Ярик дернулся вперед с намерением пересчитать зубы Юре, но Вася по-отечески вышел вперед, встав между ним и Кабановым.

– Слышь, крысеныш, подойди поближе и увидишь не только белок. – Вася сжал кулаки, готовый выбить из зазнавшейся малолетки всю дурь. – Папочка не смог воспитать, давай я воспитаю.

– Да что случилось-то?! – Витя не на шутку перепугался и тоже выбежал вперед. – Чего Кабанов вам сделал?

В отличие от Юры, Витя слышал про своего соседа с детства. Вася любил не только свою жену и пиво, но и греко-римскую борьбу, а еще был с детдома и, в довершение, имел обширный круг разных «интересных» знакомых еще с девяностых. Витя даже впервые подумал, что Юра не очень умный парень, который всегда считает, что раз человек беднее его финансово, то и сделать ничего не может.

– Этот, – Вова сплюнул в сторону Юры, – нанял за бабки наркоманов, чтобы толпой нашего друга в подворотне забили.

– Че за жесть? – Петек загалдел первым, а за ним и вся толпа Юриных друзей.

– Да сами с наркоманами связались и ищете крайних! – крикнула Гуля и глупо захихикала вместе с подружками.

– Чем ты докажешь это вранье? – Юра усмехнулся и внимательно посмотрел на всех троих.

– Доказательства есть. – Вася не знал, кто сорвется в драку первым: пышущий гневом малец или Вова, но разговаривать было все сложнее от бешенства. – Проблемы у тебя, Юра.

Рядом с Юрой резко встали семь его друзей, уверенные, что этим слесарям не выстоять. Девчонки, наоборот, отошли подальше. Кабанов победно улыбнулся. Не важно, как они узнали. Нет у них доказательств, есть только тупая гордость. Настолько тупая, что сейчас все трое и огребут. Особенно Титов. Получит еще пару сломанных ребер.

– Это у вас проблемы за то, что меня позорите и портите вечер. – Юра картинно хрустнул кулаком и тут же замер, услышав шелест шин.

Все обернулись, потому что прямо за толпой припарковались две иномарки с открытыми окнами.

– У кого там проблемы? – хохотнул Виталик и вышел из машины вместе с тремя парнями и Дашей с технаря.

Ярик, как и Юра, опешили от удивления. Виталик был боксером из секции, как и его друзья. И хоть Ярик с ними давно не пересекался, на боксе отлично ладили с ним и Клешней. А еще Виталик был сыном главного застройщика города. Его отец с компаньонами часто проводили банкеты в ресторане Юриного отца, хотя сам Виталик с Юрой не общался, предпочитая тусовку простого, как грабли, Лехи, и его матерящейся, как сапожник, девушки Даши.

Виталик с ребятами спокойно прошли мимо офигевших друзей Кабанова, поздоровались за руку с Яриком, Вовой и Васей и встали рядом.

– Ну чего, кто тут любитель темную толпой устроить?

Прямо за Виталиком из второй машины вышли еще четыре парня из сервиса. Один из них тащил за собой испуганного парнишку в рыжем балахоне.

Лица Юры и Ярика все больше вытягивались от удивления. И впервые мысли у обоих были схожи: слишком много людей хотели отмщения за Титова.

Кабанову стало не по себе. Санек был с ними. Санек, который жил рядом с общагой и передавал от него деньги наркоманам. Но как они его нашли? Одного взгляда на заплывшее лицо Санька хватило, чтобы понять, как они вытрясли из него правду и Юрино имя.

– Ну, давай, скажи еще раз. – Артур из сервиса дал легкую оплеуху парню.

– Юра попросил передать деньги наркоманам из общаги, чтобы… чтобы разобрались с Титовым.

Слова Санька вызвали такую бурю и шквал воплей друзей Юры и Ярика, что уже непонятно было, кто что орет. Юра пытался оправдаться, Вася держал Вову от драки, Петек едва не сцепился с Виталиком, кто-то из друзей Юры орал, что все ложь, а кто-то из девчонок сбежал домой. Всех прервал сигнал третьей машины. На парковку к кинотеатру заехали знакомые Ярика из технаря во главе с Серым. За ним тут же подошли Сеня и Рыжий с братом, которых Ярик последний раз видел на футболе.

Друзья Юры все сильнее трусили от такого количества народа за спиной Титова. Сам Юра старался не показывать страха, но был в шаге от истерики. Он даже не мог объяснить себе, что сводит с ума больше: что его убить могут за найм отморозков или то, что у Титова есть столько друзей.

– Это все ошибка и недоразумение. Все было не так, – начал нагло сочинять Кабанов, краем глаза замечая, как двое его друзей под шумок сливаются, а Витя подозрительно стоит в стороне.

– Недоразумение вышло у твоей мамы в роддоме, петух! – крикнула Даша. – Еще раз тронешь кого-нибудь из наших, в лесу закопаем всем городом.

Ярик хотел попросить, чтоб хоть она не лезла, но Даша с таким осуждением посмотрела на него, что Титову стало немного не по себе. В ночь, когда его привезли в больницу, Даша дежурила там медсестрой и делала ему перевязки на следующий день. И спрашивала, кто его так, предлагая позвонить Клешне и парням из технаря. А Ярослав вежливо ее послал. Но, видимо, Вася и Вова позвонили Серому, Виталику, а те еще позвонили, и в итоге…

В итоге полгорода встало за ним. Так вот почему Вася с Вовой так лыбились в машине и писали кому-то сообщения.

Как ни странно, именно угроза Даши подействовала на Юру и всех остальных. Все поняли, что драки не будет. Кабан и так был белым как мел, от ужаса.

– Юра, иди домой, – вдруг спокойно сказал Ярик. – Тебе еще с отцом разбираться за то, что моего друга подставил с кражей и выпер с работы. Флешка с записями будет у него совсем скоро, – добил он.

Кабанов смотрел, как его друзья переходят на сторону Ярослава в прямом смысле этого слова. Один за другим, они уходили, даже не глядя на него. Шах и мат. Он уставился на Ярика, готовый увидеть полный торжества взгляд, но тот даже не смотрел в его сторону.

А затем Титов обернулся. Юра дернулся от его спокойного холодного взгляда, как от удара, а потом молча развернулся и ушел, стараясь не вслушиваться в гомон голосов, обсуждавших его.

Ярослав смотрел в его спину, Вася и Вова рассказывали компании Кабана подробности произошедшего с Яриком. Сам Яр рассказал Вите про то, что Юра был готов его подставить. Витя поверил, но был в таком шоке, что глупо хлопал глазами, как олень.

– Извини, – совсем растерянно пробасил Витя. – Я… короче, извини.

Ярик пожал ему руку в знак примирения. В конце концов, Анька была права, Витя был не так уж и плох, просто когда-то выбрал не того друга.

Ярослав с Васей и Вовой еще долго стояли на площади и разговаривали со всеми за жизнь. Даша с Клешней звали всех на шашлыки к ним на дачу на выходные, тем более обещало распогодиться. Серый предлагал поиграть в футбол, когда ребра Ярика заживут. Кто-то хотел дать ему денег на лечение, а кто-то предлагал выбить их из Юры. Сеня предлагал все же побить Юру, а Виталик покачал головой и сказал, что Кабанову и так не отмыться от позора.

У них в городе дела так не решались. Если уж были какие-то разборки, то один на один или стенка на стенку, но никогда не исподтишка и чужими руками. Только лицом к лицу.

– Давай на шашлы приезжай, – крикнула Даша, уже когда все расходились. – И красотку свою с рыжей бери, че как не родные.

– Ладно, спасибо, – улыбнулся Ярик. – Спасибо, – повторил он, обращаясь уже ко всем.

Когда все разъехались, Вася, как и обещал, довез Вову до цветочного. Ярик тоже туда пошел. Потом Вася закинул сначала Вову к Анжеле, а затем Ярика домой. Малец закурил последнюю сигарету за вечер.

– Вась, – сконфуженно позвал Ярик.

Хотел сказать, что Вася ему, как отец, которого никогда не было. Но получается, что был, пусть и не по крови. Хотел сказать, что не стоило такую толпу звать на помощь. Хотел сказать спасибо за все, что Вася делал для него лет с тринадцати. Хотел позорно заплакать, как девчонка сопливая, от всего, что случилось.

– Эй, – Вася достал из бардачка подтаявшее мороженое, которое купил, пока Вова с Яриком были в цветочном. – Не кисни, малец.

Это была первая фраза, которую он услышал от Васи, когда ему было тринадцать. Ярик сжимал в руках тот самый рожок в прозрачном целлофане и смотрел на Васю, который курил в открытое окно машины и лыбился.

Он все понял без слов.

Глава 36 Колесо Сансары

Эрик с детства ненавидел казенные учреждения, будь то больница, паспортный стол или, в его случае, полицейский участок. От одного вида серых голых стен его охватывала какая-то беспросветная тоска, а обилие людей в форме изрядно напрягало. И все же он был здесь. Сжимал в руке флешку, которую собирался показать Аниному папе. Он бы предпочел сделать все дома, в более спокойной и располагающей к разговорам обстановке, но Ярик написал, что это срочно. Аня позвонила отцу, выяснила, что тот на работе, и они решили направиться в участок.

Флешка была у Ярика в квартире, там же нашлась Настя, которая увязалась за ними. Они с Аней причитали всю дорогу, обвиняя Эрика в том, что он не верил, что в избиении Ярослава замешан Юра. Эрику и без них было тошно, поэтому он напряженно молчал, думая, как лучше начать разговор с Дмитрием Валерьевичем. Ничего путного в голову не приходило, так что он просто поглубже вдохнул и постучался в нужный кабинет, понимая, что не может стоять тут вечно.

– Войдите!

Эрик поспешно закрыл за собой дверь, опасаясь, что несмотря на его протесты, Аня или Настя пойдут за ним. Он считал, что лучше поговорить один на один.

– Сдаваться пришел, Эрик?

Несмотря на усмешку, веселья в глазах Аниного отца парень не заметил. Он подошел к столу, чувствуя, что Дмитрий Валерьевич буквально сканирует его взглядом, и от этого только сильнее заволновался. Эрик никогда не любил импровизировать, если только дело не касалось музыки.

– Дмитрий Валерьевич, нам надо поговорить.

Не дожидаясь ответа, он отодвинул свободный стул и сел напротив мужчины, который если и был удивлен, виду не подал.

– Эрик, если ты заметил, я вообще-то на работе, – строго сказал он. – Если тебе есть, что сказать, в чем я сильно сомневаюсь, оставь это…

– Кхм, простите, что перебиваю, – Эрик прервал его, подняв руку с флешкой. – Во-первых, да, мне есть, что сказать. А во‐вторых, даже лучше, что вы на работе.

– Что это?

– Записи с камер видеонаблюдения ресторана, добытые незаконным путем, – нервно усмехнулся Эрик, положив флешку на стол.

– Незаконным? Ты уверен, что по адресу с такими-то заявлениями? – вскинул брови Дмитрий Валерьевич не спеша брать флешку.

Эрик, честно сказать, уверен в этом не был, но доверял Ярославу. Конечно, было бы проще, если бы он сам объяснил все Аниному бате, но Настя сказала, что он вместе с мужиками из сервиса поехал разбираться с Юрой.

– Я, моя сестра Настя, Ярослав и Аня залезли в кабинет Антона Петровича…

– Я смотрю, у вас ОПГ, – нервно фыркнул Дмитрий Валерьевич, не уверенный, что ему хочется услышать продолжение этой истории.

И все же ментовская чуйка подсказывала, что выслушать пацана надо. Если что, он всегда успеет выкинуть нахала из кабинета, если не в обезьянник, то на улицу. А ему, видит бог, этого очень хотелось.

– Дайте мне, пожалуйста, договорить, – попросил Эрик с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. – Мы сделали это, чтобы скачать на флешку записи с камер, потому что они со временем автоматически стираются, а нам нужно было, чтобы вы их увидели. Вообще, изначально мы не хотели их показывать, но теперь обстоятельства изменились.

– Обстоятельства?

– Юра Кабанов нанял людей, которые избили Ярослава, – выпалил Эрик, использовав тот единственный козырь, что у него был.

После этих слов Анин папа покраснел, а потом побледнел, совсем, как Аня, когда злилась. Он прищурился, задумавшись о чем-то, а потом откинулся в кресле и серьезно посмотрел на Эрика.

– Доказательства есть?

– Эм… наверное, – Эрик замялся. – Кажется, есть свидетель…?

Со слов Насти он понял, что Васе кто-то сказал про Юру и какого-то пацана, который передавал деньги, но подробностей не знал.

– Эрик, давай-ка соберись и по порядку, строго, четко и по делу. Расскажи мне все и, желательно, с самого начала.

Эрик растерялся, не зная, с чего начать, а потом его как будто прорвало, и он выложил все. И про то, как Юра одержимо бегал за Настей, и как поливал Ярослава грязью при любом удобном случае, как сначала пытался подружиться с ним, чтобы расположить к себе Настю, а потом подставил, про то, как он был готов подставить Витю, лишь бы добиться своего. Не забыл Эрик и про пакет, который Аня вытащила из помойки, и рассказал, что Ярослав пытался поговорить с Юрой и решить конфликт миром. Единственное, что он опустил, это то, что Юра использовал Аню, чтобы выбесить Ярика.

Дмитрий Валерьевич слушал, не перебивая, и казался вполне себе спокойным. Только в какой-то момент карандаш, которым он делал пометки на клочке бумаги, с треском переломился в его пальцах.

Он всматривался в его лицо, пытаясь понять, врет он или нет. Сложно было поверить, что Юрка, которого он знал с детства, мог вытворять такое. Да еще и из-за девчонки – от баб у него отбоя не было, это все знали. И проблем с ним особо никогда не было, да, дрался пару раз, в том числе и с Яриком, но на его фоне Юра был просто паинькой. И все-таки Дима чувствовал, что Эрик говорит правду.

– Вы можете что-то с ним сделать? Привлечь к ответственности или…

– Я думаю, что этого делать не стоит, – после недолгого молчания сказал Дмитрий Валерьевич.

– В смысле?!

– Мы не можем предъявить Юре, что он больной, да и не в Америках мы, чтобы за преследование наказывать. Максимум, можем предъявить ему причинение вреда здоровью и преступление против собственности. В первом случае, нам нужно заявление от Ярослава, а во втором… отец на него писать не станет, так что остается уговорить сотрудников, но что-то подсказывает мне, что из уважения к Тохе они на это не пойдут.

– То есть этому… этому говноеду все просто сойдет с рук?! – подскочил Эрик.

– Эрик, в нашем городе, чтобы наказать кого-то, не надо писать заявление, – по движению усов Эрик догадался, что Дмитрий Валерьевич улыбнулся. – Юра сам опустил себя так, что уже не отмоется… платить кому-то, вместо того чтобы разобраться лицом к лицу… Надо дать ход информации, а дальше просто смотреть, как карма делает свое дело. Ну, и я с Тохой поговорю.

– С кем?

– С Антоном Петровичем. Кстати, с кем, ты сказал, Ярик сейчас поехал к Юре?

– С мужиками с работы. Кажется, Настя говорила про Васю и Вову…

– В таком случае Юра уже получает звездюлей.

В этом Дмитрий Валерьевич был абсолютно уверен. Если он что и знал о жизни, так это то, что Земля круглая и за любым преступлением следует наказание. А если уж Тоха не вставит Юре, то всегда можно пойти на крайние меры и пришить что-то посерьезнее, чем побои средней тяжести. Уж он об этом позаботится, если до этого дойдет.

– Как сказал Будда: карма мутится, Сансара крутится.

* * *

Ярик не успел зайти в квартиру и разуться, как в коридор выбежала Настя. К его удивлению, она не обратила внимания на огромный букет роз в его руках, а придирчиво осмотрела его самого на предмет новых ссадин и синяков. Ярослав чувствовал, как она набрала в легкие воздух, чтобы начать ругаться на тему очередных разборок с Кабановым, но, не найдя никаких подтверждений драки, только шумно выдохнула.

И наконец обратила внимание на букет, который, краснея как рак, протягивал Ярик.

– М-м, – не очень красноречиво промямлила она, взяв цветы. – А… ну… ну как оно? С чего вдруг цветы?

Ярик не сдержал смешок, думая, что еще неизвестно, кто из них победит в гонке заторможенных реакций.

– Я подумал, что любимым женщинам надо дарить цветы, – дерзко процитировал он слова Вовы. – Тебе же нравятся розы? – неуверенно уточнил он, вмиг разрушая образ мачо, который даже не успел собраться.

– А я любимая? – Настя, как типичная девушка, услышала главное для себя слово.

– Ну точно в первой десятке, – ехидно ответил Ярик, едва уворачиваясь от букета, которым его хотели легонько шлепнуть. – Где-то между Чипсом и пирожками Васиной жены. Ай, я же ранен, – наигранно возмутился он, получив цветами по здоровой руке. – Ладно-ладно, самая любимая! Ну, точно в топе любимых.

– За цветы спасибо, а за топ любимых еще устрою, когда выздоровеешь, – хихикнула Настя, любуясь цветами и смешной физиономией своего парня. – Я тебя люблю, – вдруг сказала она, улыбаясь. – Поедешь со мной в Москву?

Ярик застыл. Вообще-то он все представлял по-другому. И как дарит цветы, и этот разговор. Но в реальности вышло все намного лучше. И проще. В одном вопросе уместился весь спектр эмоций, признаний, чувств и надежд. Это была одна из причин, почему он любил Настю: она говорила не как другие и поступала не как другие – она была из другого мира.

Из того мира, в который Ярослав собирался зайти, закрыв за собой дверь без права на выход.

– Поеду, – сказал он серьезно, а затем наклонился и поцеловал ее.

Спустя полтора месяца

Ярик торопливо шагал в сторону дома. Почему-то казалось, если остановится, то может передумать, а передумать было нельзя. Зря, что ли, пер через весь город горшок с орхидеей, пряча его от снега под курткой? Руки одубели от холода, от волнения хотелось курить, но Ярик решил, что сначала сделает, что должен, а потом выдохнет. Надо было сделать это еще давно, а не тянуть до тридцать первого декабря, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Приготовившись к мучительной казни с унижениями и высасыванием мозгов, он, не оставляя себе шанса сбежать, впервые в жизни позвонил в дверь Зинки. Соседка долго не открывала и, когда Ярослав уже решил отправить ей орхидею бандеролью, все же приоткрыла дверь.

– Чего тебе?

Зинаида Степановна, подозрительно щурясь, уставилась на Ярика, втайне обижаясь на паршивца, что после больницы так и не зашел к ней сказать, что жив-здоров. А она вообще-то волновалась. Даже ходила к терапевту бестолковому жаловаться на давление, а этот неблагодарный Ярослав ей только спасибо буркнул и даже ничего не рассказал. Пришлось Димку обо всем расспрашивать.

Вот и помогай людям! Кругом сплошные неблагодарные, невоспитанные лоботрясы и бестолочи. Соседка от вихря мыслей о вселенской несправедливости уже готова была оборать его, что пришел под Новый Год и отвлекает от «Иронии судьбы» по «Первому», но тут Ярик сконфуженно протянул ей горшок с очень красивой белой орхидеей. От неожиданности Зинаида вытаращила глаза и убрала цепочку с внутреннего замка, открывая дверь шире.

– С наступающим, – улыбнулся краешком губ Ярик. – И… в общем, это не я тогда, в первом классе, ваши цветы на клумбе испортил, но все равно, извините, – добавил он, думая, что она уже и не помнит тот случай, как Юра пошел пакостить, а свалил все на него.

– Я знаю, что не ты, – сказала она, неожиданно улыбнувшись, и взяла орхидею.

Она помнила тот случай с клумбой, и больше всего ее тогда злило, что мальчишка не сказал правду, а взял вину на себя, напомнив тем самым ее Митьку, который тоже вечно всех выгораживал.

– Хочешь оливье?

«Да черт с ней, с “Иронией судьбы”!», – подумалось ей. Все равно этот фильм каждый год показывают, а у нее с мальчишкой-соседом настоящая ирония судьбы. Зинаида Степановна украдкой посмотрела на фото Митьки в рамке. Сын улыбался с фотографии, и впервые она посмотрела на него без острой боли в сердце, словно хоть чуть-чуть простив себя.

Время пролетело как-то быстро. Быстро и странно. Зинка в своей неизменной манере скорее не разговаривала, а устраивала допрос с пристрастием, но Ярослав почему-то отвечал и даже не спорил. Рассказал, что уезжает в Москву на все праздники, а потом вернется, но к лету, после сдачи экзаменов, переедет окончательно. Что Чипс с Анькой уже неделю в Москве, и что Анька собирается летом поступать там в институт. Добавил, что уже подыскивает варианты работы в столице и даже задумывается об институте, что планирует снимать квартиру с Настей, а Анька будет жить с Эриком и Чипсом, хотя может еще что-то изменится.

– Не натвори глупостей в Москве, – проскрипела Зинаида Степановна, скрывая в голосе беспокойство. – На профурсетке своей хоть женишься или будешь сожительствовать?

– Настя не профурсетка, – хмыкнул Ярик, обеспокоенно наблюдая, как Зинаида Степановна по третьему кругу накладывает ему оливье.

– Профурсетка, если согласится жить с тобой без женитьбы! – отрезала Зинаида. – И Аньке скажи, пускай музыкант этот тощий на ней женится, а не только серенады поет. А то Димке пожалуюсь на вас обоих! Живете во грехе.

– Хорошо, мы все переженимся и позовем вас на свадьбу, – ехидно пропел Ярик.

– Только попробуйте не позвать, – хмыкнула Зинаида Степановна.

Прозвучало это как-то странно, в стиле соседки-скандалистки, но в глазах старушки плясали смешинки, и Ярик улыбнулся в ответ. Вообще-то ему давно было пора собираться и катить на вокзал, но уходить не хотелось. Он впервые подумал, что Зинка была не просто сумасшедшей соседкой – в глубине души она хотела о ком-то заботиться и быть нужной. И как ни странно, ей было не все равно на него, на его собаку и на людей вокруг.

– Есть листок с ручкой? – вдруг спросил Ярик.

Зинаида Степановна молча протянула старый блокнот с карандашом, и Ярик нацарапал свой номер телефона.

– Звоните, если что-то случится. Или, там, если помощь нужна будет… Ну или просто поболтаем, – неуверенно предложил он.

– Буду я тебе звонить, деньги на телефоне тратить. В Москву звонить небось дорого, – тут же запричитала Зинка, но бумажку с номером все же спрятала в карман кофты.

– Тогда давайте свой номер, я сам позвоню, – закатил глаза Ярик.

– Не надо мне звонить! – гордо заявила Зинаида Степановна, записывая на вырванном из блокнота листке свой номер.

Она сунула его Ярику в руки вместе с мешком пряников, которые он всеми силами пытался не брать, потому что застеснялся, но Зинку было не победить. Как и всегда. Она проводила его до двери и так и стояла в проходе, наблюдая, как он идет к лестнице. В глаза бросилась крошечная проплешинка на затылке мальчишки – там в волосах прятался шрам, который остался после его падения на асфальт.

– Ярослав!

Он резко обернулся. Новая короткая стрижка ему шла больше, глаза были пронзительно серыми, а черная зимняя куртка придавала какой-то лихой бандитский вид. Он замер, ожидая вопроса от нее, но Зинка не знала, зачем его позвала.

– Будь осторожен в Москве!

– Буду. С наступающим!

Улыбнулся ей на прощание и поскакал вверх по лестнице, а Зинка слушала его шаги и улыбалась, радуясь, что у него все сложилось хорошо.

* * *

– Теть Маш, я не потащу три спортивные сумки с едой! – возмутился Ярик, заранее зная, что проиграл эту битву.

Вокруг по перрону бегали люди, а они с Анькиными родителями препирались из-за баулов с едой, которые тетя Маша вознамерилась передать с ним в Москву. Ярослав хорошо знал тетю Машу и предполагал нечто подобное, а потому договорился с Васей, что тот подкинет его на вокзал. Но у Васи случилась встреча с Вовой, во время которой он уже вовсю начал «отмечать» Новый год.

– Ну, Яся! Как без голубцов?! А холодец?!

– Мы с Анькой не едим холодец, – простонал Ярик, мечтая уже сбежать от них.

– Бери, сказала, холодец! Не едят они, видите ли. А Эрику мой холодец понравился!

– Ну да, как же Эрик и без холодца-то, – фыркнул дядя Дима, за что тут же получил немой укор от жены.

– Ой, Дима, помолчи, – отмахнулась она. – Ты пирог положил в пакет?

– Какой еще пирог? – одновременно спросили Дима с Яриком.

– Я так и знала, на тебя нельзя положиться! Дети останутся без пирога, Дима!

– Моя электричка подъезжает! – обрадовался спасению Ярик. – Я и так одну уже пропустил. Все, с наступающим!

Ярик обнял их и побежал к электричке, увешанный сумками, как вьючное животное, но безумно счастливый.

– Яся, пригляди там за Анькой! – крикнула тетя Маша ему вслед. – Дима, они так резко повзрослели.

Ярик, запрыгивая в электричку, услышал слова тети Маши и улыбнулся, подумав, что она не права. Он давно уже повзрослел, возможно, даже раньше, чем ему того хотелось. Но вот жизнью стал наслаждаться только сейчас.

– Осторожно, двери закрываются…

Ярик достал телефон и увидел кучу сообщений от ребят. Они ждали его в Москве: Настя собиралась мчаться на такси к нему на вокзал, Эрик прислал фотку новогоднего свитера, который связала Анька, чтобы он был морально готов надеть это пестрое нечто, а Плюшка кидала ему фотки запеченной курицы и бумажек, на которых они будут писать желания, чтобы сжечь их под бой курантов. И Новый год, и праздники обещали быть волшебными.

Прислонившись щекой к холодному стеклу окна, Ярослав провожал взглядом городок, который оставался позади. Столько раз он хотел сбежать отсюда, раствориться в большом мире, где бы его никто не знал и не кричал, что он беспризорник, наркоман и маргинал. Хотел сбежать от себя, не зная, что это был путь в никуда.

И только сейчас понял, что как бы там ни было, все не зря. Пусть его путь был непрост, только так он мог стать тем, кто он есть. И теперь глядя на свое отражение в стекле, Ярик думал, что ему впервые нравится тот, кого он видит. Приняв себя таким, какой он есть, он стал счастливым. Больше было не стыдно за прошлое, больше не было секретов, и было не важно, что о нем подумают. Счастье оказалось куда ближе, чем всегда казалось.

Это было непросто, но Ярослав наконец-то позволил себе быть счастливым и любить.

Он не убегал в Москву, нет. Он, глупо улыбаясь, трясся в электричке с тремя сумками, набитыми холодцом, голубцами и одной тете Маше известно, чем еще, зная, что через пару часов окажется с теми, кто ему дорог. И это стоило всего.

Некоторое время спустя…

Вася курил у бокса, прячась в теньке. Жара стояла невыносимая, хоть штаны выжимай, а еще только обед. Работать и работать.

– Дай сигарку. – Вова тоже вышел на улицу весь потный и грязный.

– На. – Вася достал пачку, а заодно телефон, который недавно вибрировал в кармане спецовки.

Прочитав входящее сообщение, он завис.

– Че тормозишь? – Вова вытащил пачку из рук застывшего, как статуя, друга.

– Слышь, Вован, – Вася разморозился и стал нагло лыбиться. – А с тебя ящик пива!

– Чего? – Вова офигел от наезда, а затем уставился в сообщение на телефоне Васи. – Да ладно! Это че теперь, костюм искать?!

– Ищи, у меня есть.

– Чет подозрительно рано они женятся. По-любому залетели!

Вова, который жутко ненавидел продувать споры, надулся, но в душе был рад за мальца.

– Вова, мозги б твои прилетели, – заржал Вася. – Не залетели они!

– А я говорю – залетели!

– А спорим на ящик коньяка?

Content

К.О.В.Ш. Самый красивый хулиган