Sankyung

Младший сын семьи чеболя. Новелла. Том 2

Young Adult. Корейские дорамы. Младший сын семьи чеболя

재벌집 막내아들 & REBORN RICH

By Sankyung (山景)

Copyright © 2017, Sankyung (山景)

Russian Translation Copyright © 2025,

Limited Company Publishing House Eksmo

All rights reserved.

Russian translation rights arranged with Sankyung (山景)

c/o MUNPIA Inc.

Макет Олега Курта

Иллюстрация на суперобложке Ereyz

Иллюстрация на обложке GATATSU

© Бекетова Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Часть 3

Глава 5

Длина когтей – 2

Как только машина остановилась, Джин Донги посмотрел на высокое здание за окном.

– Это здесь?

– Да, директор.

– Похоже, этот гаденыш заработал немного денег.

– Скоро он будет не только снимать фильмы, но и распространять их. Настоящая сила Чхунмуро.

Когда секретарь, сидевший на месте рядом с водителем, пустился в объяснения, Джин Донги махнул рукой.

– Не нужно. Пусть заработает немного мелочи. В любом случае это не больше, чем хобби.

Секретарь собирался выйти вслед за Джин Донги из машины, но был вынужден остановиться.

– Жди. Я пойду один.

Стоило открыть дверь киностудии и войти, как Джин Донги увидел несколько десятков суетящихся людей. Он впервые оказался в компании, где не было информационной стойки на входе, поэтому ему пришлось какое-то время в замешательстве постоять в дверях.

– Что привело вас сюда? – спросил один из сотрудников, занятый делами неподалеку.

– Что?

– Откуда вы?

– А, пришел ненадолго увидеться с директором, – ответил он.

– Я спрашиваю, из какой вы компании, – спросил у неловко стоящего Джин Донги сотрудник, и в голосе его чувствовалось некоторое раздражение:

– Я старший брат директора Джин Юнги, родной брат.

– А, да. Идите за мной.

– Хе-хе, м-да.

Джин Донги, посмеиваясь, последовал за молодым сотрудником.

Хотя он ясно сказал, что является старшим братом директора компании, никакой вежливости к нему не проявили. А когда вместо кабинета его привели в крошечную переговорную, все внутри закипело.

– Слушай. Куда это мы пришли? Я же сказал, что пришел встретиться с директором. Я его старший брат!

– Директор сейчас на совещании. Прошу вас немного подождать. Я передам ему записку.

Молодой сотрудник ушел и закрыл дверь еще до того, как Джин Донги успел сказать хотя бы слово.

– И откуда только такие берутся?

Впервые с ним обращались подобным образом, у Джин Донги все внутри кипело от негодования, но через какое-то время он почувствовал нечто странное.

Ему никогда раньше не приходилось никого ждать, кроме отца. Это к нему обычно приходили, а он заставлял ждать.

Когда ему уже начало казаться, что он немного понимает их чувства, дверь вдруг распахнулась.

– Брат… Что случилось? Ты даже сюда приехал…

– Малец, а мне что, нельзя? Чего ты так пугаешься? – Джин Донги, улыбаясь, протянул руку.

– Ха-а, ты за десять лет ни разу ко мне не приезжал, вот я и спросил, – сказал Джин Юнги и протянул руку в ответ.

Джин Донги удивился:

– Что? Уже столько времени прошло? Целых десять лет?

– Ну ничего страшного. Идем ко мне.

Как только они вошли в кабинет, Джин Донги нахмурился:

– Ты же вроде достаточно заработал, что это за вид?

Помещение было меньше, чем у самого молодого директора «Сунъян Групп». Рабочий стол мало чем отличался от стола обычного сотрудника. По всему и без того крошечному кабинету беспорядочно лежали всевозможные документы, что создавало поразительное сходство с каким-нибудь складом.

– Это все беспочвенные слухи. Даже если я прилично заработаю в этой области, не смогу сравниться ни с одним твоим филиалом, брат.

– Эй! Не могу я такого стерпеть. Завтра пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы расширить твой кабинет. Приведи его в подобающий вид.

Джин Юнги знал, что в раздраженном голосе брата скрываются добрые намерения.

– Брат, в успешных кинокомпаниях кабинеты хорошие. И интерьер самих компаний сверкает.

– А у тебя почему все так бедно?

– Нужно долг отдавать.

– Что? Долг? – удивился Джин Донги, но Джин Юнги только махнул рукой.

– Не волнуйся, я не брал никаких кредитов. Это ведь Доджун дал мне первоначальный капитал. Когда продал ферму. А ты не знал?

– А, точно. Я помню.

– Вот его-то я и должен вернуть. Если уж отец взял деньги у ребенка, теперь следует отдать их обратно, не так ли?

– И правда. Если ты не потерял деньги, а хорошенько их приумножил, должен вернуть. Еще и с немалыми процентами, ха-ха.

– Ладно, хватит об этом. Давай уже к сути. Каким ветром тебя сюда принесло?

Когда Джин Юнги протянул брату пачку сигарет, тот достал одну и тут же закурил. Открыв рот, он выпустил несколько клубов дыма, а затем выдохнул длинную струю.

– Ты продолжишь идти этим путем, да?

– А? О чем речь?

– Спрашиваю, собираешься ли ты идти в киноиндустрии до конца.

На этот раз уже Джин Юнги некоторое время просто курил.

– Даже не смотреть в сторону компании?

– Именно. Ни тебе… Ни твоим отпрыскам…

Джин Юнги, услышав слова брата, нахмурился и снова начал дымить. От этого лицо Джин Донги тоже скривилось:

– Да ладно? Ты тоже все это время скрывал свою алчность?

– «Ты тоже»? Значит, кто-то еще скрывает?

– Так все же, кроме тебя?

– Вот как? А мне казалось, они так и пылают алчностью.

– Не переводи разговор. Так я прав?

Джин Юнги под давлением Джин Донги затушил сигарету и сказал:

– До сих пор из меня был никудышный отец, но хотя бы раз я собираюсь попробовать.

– Ты это из-за Доджуна?

– Он говорит, что его мечта – стать предпринимателем, как дедушка. А, не пойми меня неправильно. – Джин Юнги поднял руки, останавливая брата, который уже собирался что-то сказать, а затем продолжил: – Он не настолько мелочен, чтобы сойти с ума от искушения захватить пару подразделений «Сунъян Групп». Он хочет создать что-то своими руками. А я помогу ему, чем смогу.

– Какое отношение это имеет к компании?

– Хоть я и младший сын, но и в моих венах течет кровь председателя «Сунъян Групп». От того, что мне дадут, я не откажусь, а если не дадут ничего, то сам заберу свою долю. Столько, сколько нужно.

– Достаточная доля, значит…

Джин Донги, впервые увидев самого младшего брата таким, изо всех сил старался не подать вида, что не на шутку удивлен.

– Судя по тому, как ты себя ведешь, у старшенького что-то случилось. И что же? – Джин Юнги снова продемонстрировал добродушную улыбку, вернувшись к своему первоначальному поведению. – Похоже, из-за «Сунъян Моторс» ваши доли сильно колеблются?

– Дело не в этом. – Джин Донги отодвинул стул и встал. – Просто не лезь, как и сейчас. И поддержи меня. В случае моей победы я заложу основу для осуществления мечты Доджуна. Столько, сколько нужно.

– А если победит самый старший?

– Если хочешь стать достойным отцом, тебе придется с ним побороться.

Джин Донги, уже собираясь выйти из кабинета, обернулся и сделал последнее предупреждение:

– Не жадничай слишком сильно. Я бы не хотел потерять своего единственного младшего брата.

– Ты о чем? Есть же еще третий брат?

– Санги уже давно мне не брат. Единственный его брат – это старший. Запомни. Хотя бы ты должен остаться мне младшим братом.

Горечь, которую Джин Юнги увидел на лице брата, тихо обосновалась где-то в уголке его души.

– Но что это за фильм? «Титаник»? – Джин Донги указал на плакат, висящий на двери кабинета.

– А, наша компания будет распространять его в начале следующего года. Сейчас как раз договариваемся с кинотеатрами.

– Скажи, если билеты будут плохо продаваться. Я куплю целую кучу.

– Спасибо за такие слова, хе-хе.

* * *

– Сестра? С мужем? Что случилось? Да еще и в такое время!

Когда два человека внезапно пришли к Джин Юнги после девяти часов вечера, он даже подумал, что пропустил какое-то важное семейное событие.

Днем пришел брат, а вечером – сестра!

У этих людей графики обычно забиты с утра до самой ночи. Кроме того, их семья не такая дружная, чтобы неожиданные визиты были чем-то естественным.

Особенно эти двое, владелица универмага и политик, никогда не стали бы приходить к младшему брату в такое позднее время без определенной цели.

– Ты чего такой деловой? Разве я не могу заглянуть к брату в гости?

– Да, конечно, можешь. Прости. Присядь для начала. Зять, и вы тоже. Налить вам чаю? Или чего-нибудь покрепче?

– Нет. Просто стакан воды. – Зять, выглядевший совершенно измученным, плюхнулся на диван в гостиной.

– А невестки почему не видать? Она куда-то вышла?

– Уехала в Америку уже какое-то время назад. Сказала, что хочет позаботиться о Санджуне.

Помощница по дому поставила стаканы с водой, и Джин Союн улыбнулась ей:

– А теперь можете идти отдыхать. У нас важный разговор…

Когда помощница ушла, Джин Юнги рассмеялся:

– А я-то думаю, что сегодня за день. И что у вас всех за хмурые лица.

– Что? Ты о чем? У кого это «у всех»?

– А, неважно. Это я из-за работы. Ладно, в чем дело? Вряд ли вы приехали сюда, чтобы вместе выпить воды.

Джин Союн украдкой бросила взгляд на младшего брата:

– Не мог бы ты одолжить немного денег?

– Что? Денег?

Это было абсурдно. Владелица целого универмага просит деньги у директора всего-то кинокомпании?

Разве ежедневная выручка универмага не равна прибыли от одного фильма?

Джин Союн, прочитав истинные мысли Джин Юнги по выражению его лица, поспешно сказала:

– Для поглощения «Хандо Стил» отец начисто выгреб все наличные деньги и теперь связал мне руки в управлении средствами универмага. Я каждый день докладываю ему, сколько денег пришло, а сколько ушло.

– Почему? Ты что-то натворила?

– Нет! Это из-за него. – Джин Союн искоса глянула на мужа, который сидел с ней рядом и только вздыхал. – Когда мы сказали, что в следующем году он будет баллотироваться на пост мэра Сеула, отец заблокировал все мои финансовые потоки. К деньгам универмага я даже прикоснуться не могу.

– Пост мэра Сеула?

Это было еще абсурднее, чем просьба дать денег в долг.

– Говорят, ты в этом году сорвал джекпот? Наверняка и к деньгам смог прикоснуться!

– Как думаешь, какой джекпот может принести корейский фильм? Знаешь, какой бюджет? Шестьдесят миллионов вон, шестьдесят миллионов! На аудиторию шестьсот семьдесят тысяч человек. А в сумме заработать можно максимум четыре миллиарда. Кинотеатры, прокатчики, производство – все пытаются отщипнуть кусочек… Как думаешь, сколько мне осталось? Не говори абсурдных вещей.

Как вообще можно настолько не знать этот мир?

Конечно, если родился и живешь на куске чистого золота, реальность тебе неведома.

Услышав о кассовых сборах, Джин Союн с супругом снова вздохнули и поднялись с дивана.

– Шурин, сделай вид, что ты этого не слышал.

Глядя на то, как двое людей идут к входной двери, Джин Юнги цокнул языком и поднялся на второй этаж.

Когда Джин Союн достала мобильный телефон, подъехало такси.

– О? Тетя?

Супруги, увидев богатого племянника, расплылись в широких улыбках.

* * *

– Что? Мэр Сеула?

– А что? Ты пренебрегаешь собственным дядюшкой?

Пренебрегать-то пренебрегаю, но показать этого не могу. Я расплылся в такой лучезарной улыбке, что она осветила лаунж-зону в вестибюле отеля.

Они появились из ниоткуда, схватили меня за руки и предложили выпить по чашке чая, но в итоге заговорили о деньгах.

– Да разве я могу? Просто новость неожиданная.

– В любом случае, победит правящая партия. Как только я стану их кандидатом, игра окончена.

Будет ли так на самом деле?

При смене режима правящая и оппозиционная партии также меняются местами.

Их жадность превосходит их возможности, поэтому они все время цепляются за бесперспективные вещи.

– Я скажу дедушке…

Как только с моих губ слетело слово «дедушка», оба супруга, как по команде, вздохнули.

– Так он вас уже отругал.

Тетя кивнула.

– Хм…

Должно быть, он взял под полный контроль деньги универмага, поэтому они прискакали ко мне.

Я точно знал, что в следующем году президентом станет DJ, но совершенно не помнил, кто будет мэром Сеула.

– Так все дело в средствах на избирательную кампанию?

Стоило мне заговорить о деньгах, их глаза заблестели.

– Точно. Нам нужны только деньги, которые мы могли бы передать главе партии и высокопоставленным чиновникам. И, если удастся, занять место кандидата…

– Но ведь одного звонка от дедушки будет достаточно, чтобы такого никогда не произошло, разве нет?

– Я не дам этому случиться. Я сама позабочусь об этом.

Тетя щелкнула пальцами, как будто была полностью уверена в себе.

– Но сколько нужно денег? У меня ведь так много нет.

Вроде говорят, что сразу отвечает отказом только дурак?

Осталось еще больше полугода. Нужно позволить им заглотить крючок, таскать их какое-то время за собой, а в нужный момент выдернуть.

– Сколько у тебя есть?

Глаза дяди сверкнули.

– Как знать… Деньги сейчас в инвестициях, поэтому нужно проверить. Вы ведь сами знаете: цены на акции и облигации меняются каждый день. А еще нужно узнать, смогу ли я обналичить эти деньги до выборов.

В глазах дяди читалось некоторое разочарование, однако все еще теплилось ожидание.

– Тогда проверь. Я тоже постараюсь собрать необходимые средства.

Получится ли, став мэром Сеула, осуществить то, чего никак не может сделать один из нескольких сотен членов Национального собрания?

Чего хочет эта парочка?

Полной независимости дочерней компании под руководством тети?

Или же они планируют набрать политический вес, чтобы оказать давление на «Сунъян» и получить еще больше?

Любой вариант хорош. Ведь легче захватывать небольшие компании одну за другой, чем огромную группу компаний «Сунъян».

– Дядюшка, если станете мэром Сеула, дайте моему отцу большой участок общественной земли.

– Общественной земли?

– Да.

– Зачем? Хотите построить здание?

– Нет. Пусть он построит солидный кинотеатр.

Я с невинной улыбкой смотрел в их удивленные глаза.

– Кинотеатр?

– Да.

– Доджун, но разве небоскреб не лучше кинотеатра? Если расположение окажется удачным, даже просто ежемесячная арендная плата может превосходить доходы большинства компаний.

Как это в стиле тети.

Она уже говорит так, будто муж стал мэром Сеула, и лезет не в свое дело.

– Нет. Концепция будет немного не такой, как у обычных кинотеатров. Я думаю построить кое-что новое.

Вряд ли они знали, что такое мультиплекс[1].

В любом случае они ничего не поймут, так что я не видел смысла пускаться в подробные объяснения.

– Эх, как повезло Юнги с сыном. Сначала проспонсировал отца, чтобы он занимался, чем хочет, но этого оказалось мало, и теперь придумал новый бизнес, чтобы он мог развивать компанию… Как же я завидую.

– И правда. А наши трое детей только и знают, что деньгами родителей разбрасываться. Каждый день где-то развлекаются… Тц-тц.

Не очень-то мне хотелось слушать стенания этих двоих о том, как им не повезло с детьми.

– Тетя, хотите, я тихонько намекну дедушке?

– Что? Н-ни в коем случае!

Тетя подпрыгнула, а я, слегка ей улыбнувшись, продолжил:

– Я ведь должен знать наверняка, почему он против. Только тогда мне удастся убедить его передумать.

– Нет. Не надо.

Тетя снова подпрыгнула.

Похоже, причиной, по которой она пытается сделать дядю значимой политической фигурой, являлась подготовка фигур к тому моменту, когда придется встать на противоположную от дедушки сторону доски.

– Да-да, я понял. От дедушки держать в секрете. – Я поднял палец и поднес его к губам. – Дядя, посчитайте, сколько денег вы сможете послать правящей партии, а я проверю, какие средства смогу мобилизовать.

Дядя и тетя схватили каждый по моей руке и смотрели на меня такими взглядами, словно я был их спасителем.

Думаю, не случится ничего плохого, если я помогу им получить место мэра Сеула.

* * *

– Доджун, загляни ко мне на минутку.

– А, я поздновато, да? Вы же сейчас один, простите. Я буду приходить пораньше.

– Я не настолько старомодный отец, чтобы требовать от взрослого сына соблюдать комендантский час.

Давно я не видел отца таким суровым. Как бы тяжело ни было, последние десять лет он никогда не расставался с улыбкой. А может, просто особых сложностей не было? Он ведь добился успеха благодаря прекрасному сыну.

Думаю, мне следует выслушать, какой ерунды наговорила тетя. Но отец заговорил о том, о чем я и помыслить не мог.

– Сегодня днем ко мне приходил дядя Донги. А вечером тетя. Они говорили совершенно о разных вещах, но вывод напрашивается один и тот же.

– Один и тот же вывод?..

Отец слегка улыбнулся.

– Похоже, тебя больше интересует вывод, чем их разговоры?

– Процесс ведь нисколько не важен.

– Так и знал. Мой сынок не такой, как все. – Голос отца оставался все таким же мягким, а вот улыбка исчезла. – Выпьем? Думаю, пришло время поговорить открыто, что скажешь?

Прежде чем я успел ответить хоть что-то, он уже встал перед шкафом, полным разного алкоголя, и выбрал бутылку.

Отец налил немного в два стакана и протянул один мне.

– Поднимем тост?

Когда я взял стакан обеими руками, улыбка отца снова вернулась.

– За что будет тост?

– Даже не знаю. За кассовый успех «Титаника», который выйдет в следующем году?

Отец слегка покачал головой.

– Не обо мне, а о тебе.

– Обо мне? Но я не особо…

Я пожал плечами и посмотрел на отца. Он выглядел как-то иначе.

– Хм… Тогда скажу я, а ты выбери. Состояние стоимостью более трех триллионов вон, поглощение «Аджин Групп», главный инвестор Голливуда или же бесконечная привязанность председателя «Сунъян Групп». Что тебе больше всего нравится?

Хоть я и не пил, мое лицо уже успело покраснеть, а затем опять побледнеть.

О Сэхён. Ах ты, болтливый дядя!

Нет, или это я сглупил? Их дружба зародилась, когда они в юности полагались друг на друга на чужбине, и было бы странно, если бы за десять лет О Сэхён не рассказал лучшему другу секрет его сына.

– Сейчас у тебя такое же лицо, как было у меня, когда я услышал о тебе от Сэхёна, ха-ха. – Отец широко улыбнулся, как будто в этом не было ничего особенного, а затем немного отпил из своего стакана, а я все так и сидел с закрытым ртом. – Разве не странно? Ты определенно мой сын, но совсем на меня не похож. Я так горжусь своим художественным вкусом и эстетическим чутьем, а ты даже обычную поп-музыку не слушаешь. И наоборот, для меня подсчет денег – на редкость утомительное занятие, а ты родился с чудесным чутьем на инвестиции. Как мы можем быть настолько разными?

Я залпом опустошил стакан с выпивкой, который держал в руке. Мне казалось, я должен хоть чуть-чуть успокоить свое бешено колотящееся сердце, чтобы хоть что-то сказать.

– Все в порядке. Просто дыши глубже, не спеши. Или хочешь еще выпить? Ха-ха. – Отец с улыбкой наполнил мой стакан. – Поначалу я невероятно удивился, но, с другой стороны, даже горжусь. И не потому, что ты заработал много денег, а потому, что у тебя такой огромный талант.

– Простите, что не сказал раньше.

– А мне вот кажется, хорошо, что ты не сказал. Ученик средней школы крутит деньгами на сумму более двадцати миллиардов вон и ведет переговоры на свободном английском? Думаешь, я бы в это поверил? – Отец, изучая выражение моего лица, спокойно продолжил: – Как бы там ни было, хочу поаплодировать за такое прошлое. Честно говоря, это круто! Потрясающе. – Отец несколько раз хлопнул в ладоши. – А теперь давай поговорим о том, что будет дальше. Чего ты в конечном итоге хочешь достичь?

– Как сказать… У меня пока нет конкретных целей или планов. Я всецело поглощен рассмотрением того, что происходит прямо сейчас.

– Может, ты хочешь захватить «Сунъян Групп»?

Сказать правду? А затем попросить о помощи? На мгновение меня посетила такая мысль. Но пока еще рано.

Если знает один, то узнают и остальные – это лишь вопрос времени.

– Это всего лишь средство или инструмент для достижения моей мечты, а не сама цель.

– Вот как? Тогда о чем ты мечтаешь?

– Возможно, о первоклассной корпорации, способной превзойти «Сунъян Групп»? Чтобы этого достичь, потребуется создать компанию с нуля, а еще купить полезные филиалы «Сунъян Групп». Конечно, филиалы других крупных компаний тоже понадобятся. Я не могу ограничиваться одним только «Сунъяном».

– Купить?

– Да.

– Эй! «Сунъян Групп» – это что, твой личный магазин? Супермаркет на районе? Как ты их купишь?

– Я не хочу, чтобы вы, отец, или дедушка передали мне «Сунъян Групп» по наследству. Ведь придется выслушивать о том, как же мне повезло родиться в семье чеболя!

– Поэтому купишь? Лучшие филиалы «Сунъяна»?

– Ну если буду уверен, что они лучшие. Как бы там ни было, это пока только мечта.

Похоже, это прозвучало правдоподобно?

Не раскрылось ли мое истинное намерение превратить всех братьев и племянников отца в моих лакеев, которые бы боролись за место в очереди у моих ног?

Отец выглядел несколько удивленным, но, кажется, мои истинные планы не вышли наружу. Вдобавок я заметил на его озадаченном лице немного восхищения.

Отец, выпив остатки алкоголя из стакана, сказал:

– Если ты этого хочешь, видимо, я ничего не смогу для тебя сделать. Зря я так раздумывал, ха-ха.

– О чем раздумывали?

– О том, как бы хоть немного помочь тебе осуществить твою мечту. Думал даже, а не следует ли мне начать отстаивать свои законные права как одного из сыновей председателя.

Это еще что такое? Права сына?

Отец, встав с дивана, похлопал меня по плечу и улыбнулся.

– В любом случае спасибо. Я много думал о том, что делать, если в семье случится раскол. Должен ли я вступить в схватку с братьями, или мне следует начать переговоры, требуя пару филиалов, а также деньги или акции.

Погодите-ка? Это же новая карта, о которой я никогда не думал!

– Конфликтов, которые заставили бы меня краснеть, я не люблю, как ненавижу и переговоры, которые могут задеть мою гордость. Ну раз ты сказал, что тебе ничего не нужно… Время уже позднее. Пойду-ка я спать. И ты ложись.

Отец развернулся и направился на второй этаж.

– О-отец. Нельзя же так. Подождите. Давайте еще поговорим, а?

Я последовал хвостом за отцом на второй этаж, продолжая его звать.

Я никогда не делал этого с такой искренностью, как сегодня.

* * *

Когда я прибыл в дом дедушки, чтобы обсудить слияние двух автомобильных компаний, то обнаружил, что парковку занимают больше десятка черных седанов.

Это значит, что собрались все ключевые фигуры группы компаний.

Я ждал в гостиной, пока встреча в кабинете закончится.

О ее содержании я уже догадывался.

СМИ каждый день сообщали о необычном поведении обменных курсов и предупреждали об опасности практики торговых банков привлекать краткосрочный капитал в иностранной валюте и управлять средствами с помощью долгосрочных кредитов.

Однако также был и целый ряд заявлений правительства, которые полностью игнорировали эти предупреждения.

Они напирали на знаменитые «основы экономики» Кореи, ссылаясь на силу промышленной структуры страны и постоянное накопление торгового профицита.

Эта знаменитая риторика вице-премьера заставляла людей отвернуться от кризиса, который находился прямо у них под носом.

Однако для воинов галстука, которые ощущали кризис всей своей кожей, все было иначе. Они ясно почувствовали, что уже слишком поздно, и могли только отчаянно молиться, чтобы приближающийся тайфун оказался слабым.

И люди, что собрались сейчас в кабинете, не стали исключением.

* * *

– Нельзя тратить ни доллара, ни иены, ни марки из поступающей в группу компаний иностранной валюты. Первым делом мы должны разобраться с горячими деньгами[2], выплаты по которым наступят в ближайшее время.

– Похоже, банки не собираются выпускать доллары. Держат их у себя крепко.

– Из-за роста обменного курса чистая прибыль от экспорта в валюте хороша, но мы пока не спешим конвертировать ее в воны.

Один за другим спешно раздавались голоса директоров подразделений компании.

– Кто-нибудь связывался с вице-премьером? – осторожно спросил секретарь Ли Хакджэ, который сидел рядом с председателем Джином и внимательно наблюдал за ситуацией.

– А ты? Сам с ним не говорил?

– Он избегает моих звонков.

– Уверен, он прекрасно понимает, что твой звонок – это мой звонок. Этот мерзавец сейчас явно не хочет разговоров с деловыми людьми.

Председатель Джин еще сильнее сжал кулаки.

– Если собрать все оставшиеся деньги группы компаний, сколько наберется?

– Чуть больше четырехсот миллиардов, если до конца года мы выплатим все горячие деньги. Конечно, иностранный капитал окажется где-то на нуле.

– Мы потратили много средств на поглощение «Хандо Стил», и до сих пор туда требуются вложения.

Председатель Джин прикрикнул на директоров филиалов:

– Не платите то, что должны платить, и немедленно заберите то, что нужно забрать. А затем обменяйте все деньги на доллары.

Однако полученная реакция совсем его не обрадовала.

– Даже если платить выше рынка, это не сработает. Все вокруг только и делают, что плачут об отсутствии у них долларов.

Было очевидно, что кризис окажется непростым.

Даже крик председателя никого не испугал. А все потому, что ради выживания нужно было сделать невозможное и придумать другие меры.

– Скоро мы дойдем до точки сингулярности. Даже если обменный курс вырастет до двух или трех тысяч вон за доллар, есть вероятность, что мы не сможем купить валюту, потому что ее не хватает.

В кабинете повисла тишина. Никто не смел открыть рта. Нет, не мог.

Никто не ожидал, что цунами финансового кризиса, обрушившегося на Юго-Восточную Азию, захватит и Корею. Но никто еще не изобрел способа остановить цунами.

Тут заговорил Ли Хакджэ. Он понял, где находится спасательная шлюпка.

– Председатель, хочу сказать об «Аджин Групп».

– А что? У них на секретном складе лежат доллары?

– Нет. Цена покупки ведь составляет один и две десятых триллиона вон, верно?

Председатель Джин внезапно выпрямился в кресле и подался вперед.

– Точно! Деньги «Миракл», так? Наверняка они в хрустящих долларах!

– Да, мы можем получить доллары и отдать воны. А если денег не хватит, мы легко сможем покрыть недостаток с помощью банковских кредитов. Долларов нет, зато вон больше некуда.

Лица всех собравшихся в кабинете просияли. Доллары «Миракл» – это не просто спасательная лодка. Это настоящий порт, который защитит корабли от цунами.

– Кроме того, мы можем получить все доллары, которые есть у «Миракл», выпустив облигации «Сунъян Групп». Если заплатим проценты больше, чем годовая норма прибыли «Миракл Инвестмент», это станет возможным.

– Секретарь Ли, уверен, они тоже почувствуют кризис, в котором находится наша страна. Если обменный курс удвоится, валюта будет приносить вдвое больше прибыли, и разве будут они довольствоваться процентом по облигациям? – указал на реальную проблему директор филиала страхования жизни.

– Воны мы дадим исходя из обменного курса. Речь шла о процентах по облигациям на свободные доллары.

Тут же в кабинете стало шумно. Раз удалось найти хотя бы малейшую возможность, все обсуждали, как превратить ее в реальность.

В это время председатель Джин расхохотался.

– Ха-ха-ха! Всем прекратить. Эту проблему могу решить я.

Все взгляды обратились на председателя Джина.

– Я весьма близок с хозяином «Миракл Инвестмент». Хе-хе-хе.

Глава 6

Первый бой

Секретарь Ли Хакджэ, услышав смех председателя Джина, наклонил голову.

– Председатель, генеральный директор О Сэхён совсем не дурак. Он лучше, чем кто бы то ни было, знает ценность долларов, которые есть у его компании.

– Секретарь Ли, разве О Сэхён – владелец компании?

– Что?

– Я ведь сказал, что довольно близок с хозяином, верно? О Сэхён – всего лишь его представитель.

Представитель – это только агент владельца, конечно, владельцем является некто другой. А именно акционеры и инвесторы.

– Председатель, неужели?..

Никто не произнес этого вслух, но у всех в кабинете лица стали такими, будто они задавались вопросом, не председателю ли Джину принадлежит «Миракл».

– Что это за взгляды? Не поймите меня неправильно, это не мои деньги. Как бы мне удалось собрать столько долларов? Тем более вы не работаете как следует, так что мои карманы пусты! Разве нет?

Пока все колебались, смеяться им или нет, председатель Джин стукнул по столу.

– Ладно. Можете идти. И не забудьте о моих указаниях, строго следуйте им.

Секретарь Ли Хакджэ на мгновение встретился взглядом с председателем, но по легкому кивку понял, что указания касались и его тоже.

А еще он, выходя из кабинета последним, видел, что улыбка до сих пор не исчезла с лица председателя Джина.

* * *

Атмосфера ощущалась совсем другая.

Если у них была встреча по поводу кризиса, лица должны выглядеть застывшими, но все казались спокойными. Не потому ли, что «Сунъян Групп», номер один в деловом мире, обладает солидной финансовой подушкой?

Увидев, как последним вышел секретарь Ли Хакджэ, я вошел в кабинет.

– Ого, хозяин здесь? Ха-ха.

– Что?

Хозяин? Я?

Неужели на сегодняшнем экстренном совещании меня выдвинули преемником? Хоть я и понимал, что подобного никогда не произойдет, сердце заколотилось от бесполезной картинки, которую уже нарисовало воображение.

– Разве не мой внук владеет компанией «Миракл»? Но сегодня мы встречаемся не как дедушка с внуком. Считай это важным разговором между двумя хозяевами бизнеса.

– Что это вы вдруг? Даже страшно…

– Ты чего притворяешься? У тебя же все на лице написано. Что тебе до смерти интересно.

Это не мое лицо так выглядит, а твое, дедушка.

Переговоры – искусство напряжения и тревоги.

Интерес может испытывать лишь тот, за кем настолько большое преимущество, что для переговоров уже нет места.

Нет сомнений, что преимуществом не обладает никто из нас с дедушкой, а значит, у каждого есть скрытая карта. Свою карту я знаю, а вот дедушкину – нет.

Что же это? Валютный кризис приближается с каждой минутой, но почему он ведет себя так расслабленно?

– Но что за важный разговор? Вы хотите поговорить о соотношении в слиянии двух автомобильных компаний?

– А, еще ведь и это. Но этот вопрос оставим на потом. Есть кое-что поважнее.

Что-то поважнее? Неужели правда вопрос о наследовании «Сунъян Групп»?

Однако мои счастливые фантазии продлились недолго.

– Ты подготовил деньги на поглощение «Аджин Групп»?

– А что тут готовить? Всего-то нужно перевести их с зарубежного счета на внутренний.

– Конечно, в долларах, верно?

Я не упустил, как блеснули глаза дедушки, когда он произнес слово «доллары».

Вот оно что.

Заполучить доллары, чтобы подготовиться к валютному кризису.

Именно этот вопрос был самым важным для дедушки и всей группы компаний «Сунъян».

– Да, они лежат в американском банке. Конечно, это доллары.

– Я их тебе обменяю. Один и две десятых триллиона вон, верно?

– Да.

– Текущий обменный курс составляет около тысячи двухсот вон за доллар, так, посмотрим… Выходит ровно миллиард долларов!

– Да, все верно.

– Давай перенесем все деньги уже завтра.

– Не хочу.

– Что?

– Это слишком сложно. Зачем дергать деньги туда-сюда, если можно просто отправить их на банковский счет собрания кредиторов?

Дедушка, глядя на мою широкую улыбку, казалось, перестал дышать от досады.

– Неужели ты?..

– Да, у меня тоже есть глаза и уши. Доллар продолжает расти. В любом случае кредиторы поставят подписи под разрешительными документами только после того, как «Сунъян» поглотит «Аджин Моторс», и только затем нужно будет провести оплату. Для меня выгоднее заплатить как можно медленнее.

То, с каким удивлением старик уставился на меня, выглядело даже немного милым, но это было не в его характере. Он мгновенно успокоился и даже слегка улыбнулся.

– Верно. Иного от своего внука я и не ожидал. Что ж, теперь становится только интереснее. Хе-хе.

Когда ему нужно что-то быстро придумать, он выигрывает время улыбкой. Какой же хитрый старикан!

Затем последовало предложение:

– Куплю по тысяче пятьсот вон за доллар. Что скажешь?

– Добавьте еще немного.

– Вот же бандит. Ладно, тысяча шестьсот вон.

– Совершенно неприемлемо.

– Эй, парень. Твои доллары – это деньги от продажи фермы, которые ты хорошенько откормил и нарядил. Или ты уже забыл?

– Это была сделка. Я усердно учился все детство, набрал сто баллов по всем предметам, порадовал дедушку и получил в подарок ферму. Насколько я знаю, вы потратили пару десятков миллионов вон на эту покупку, так что, думаю, это вполне разумная плата за радость, которую вы испытали. Ведь для вас, дедушка, несколько десятков миллионов вон все равно что несколько десятков тысяч вон для обычного человека, не так ли?

– Ха! Экий пройдоха! И ты все это помнишь?

Дедушка помотал головой.

– Это ведь вы завели разговор о том, что произошло десять лет назад.

– Похоже, в этот раз ты меня переиграл… Ладно. Сколько мне заплатить? Скажи-ка ты сам.

– Вы пытаетесь купить доллары, которые сейчас становятся на вес золота, за воны, которые будут все равно что куски туалетной бумаги, поэтому баланс и не сходится. Положите на весы что-нибудь другое.

– Что? Туалетная бумага? – Лицо дедушки, с которого все это время не сходила легкая улыбка, совершенно переменилось. – Насколько сильно, по-твоему, подскочит обменный курс, что ты считаешь воны туалетной бумагой?

– Разве вы завели этот разговор не потому, что не можете получить доллары, поскольку их нигде нет? А если что-то нельзя купить за деньги, то эти деньги становятся туалетной бумагой, очевидно же? Не потому ли я так называю корейские воны, что они не могут выполнять функции денег?

Дедушка не смог расслабить лица и начал постукивать по столу.

Я немного перестарался? Стоило мне почувствовать беспокойство дедушки, как моя душа размякла. Может, все же следует в какой-то степени помочь ему долларами?

С-стоп… О чем я вообще думаю?

Нельзя упустить такой шанс, который вряд ли когда-то представится снова, из-за какой-то привязанности.

Я стиснул зубы.

В этот момент дедушка как раз тихо заговорил:

– Как ты узнал, что в нашей стране нет долларов?

– Из СМИ.

– Что? СМИ?

– Да, оттуда льются всевозможные сигналы об опасности. Все, кто их понимает, наверняка пытаются принять меры, но… Также понимают, что уже слишком поздно.

– СМИ любят провокации. И часто преувеличивают.

Он и сам чувствовал риск каждой клеточкой кожи, но говорил так, чтобы узнать, что у меня в голове.

– Дедушка, правда… Это что-то вроде сборника стихов.

– Сборник стихов?

– Да, новые сборники стихов выходят все время, но большинство людей их не читает. Однако многие поэты получают Нобелевскую премию по литературе.

Мне пришлось отвечать метафорами, да и пожилым людям нравятся подобные ответы.

– Верно. Правда обладает силой, но большинство людей не могут ее прочитать или отворачиваются от нее. – Дедушка закивал, а на его лицо вернулась улыбка. – Хорошо. Что же мне положить на весы, чтобы они пришли в равновесие?

Я не был дураком, чтобы отвечать первым. Ведь это «Сунъян Групп» сейчас в воде, а спасательный круг – в моих руках. Когда вода поднимется выше груди, дойдет до носа, когда дедушка ощутит достаточный страх, чтобы начать выбрасывать золотые слитки из карманов, я протяну ему спасательный круг.

– Я поставлю на стол переговоров вопрос о соотношении долей в слиянии. Давайте разберемся со всем за один раз?

– Соотношение долей?

Он наклонил голову, словно не понял сразу двух смыслов, которые были вложены в это словосочетание.

Я не стал ничего дополнительно объяснять. Уверен, он из тех, кто сразу поймет истинное значение.

– О-ого… Вы только посмотрите на него. Да в его душе все черным-черно!

В этот момент прозвище «Железная маска» нисколько не подходило дедушке. Я ясно видел, как по его лицу пробегают всевозможные эмоции, которые невозможно описать словами.

При слиянии нужно поднять долю контрольного пакета акций «Сунъян Групп», которые войдут в «Сунъян Моторс», а коэффициент сделать таким, как выгодно мне.

Он определенно понял обе эти вещи. Иначе не сказал бы, что у меня душа вся черная.

– А я вот не думаю, что моя душа черная, и считаю свое требование, которое можно вынести на стол переговоров, разумным!

– Хоть ты и говоришь мягко, как будто хлеб маслом намазываешь, но это не что иное, как жадность.

Суть, скрытая в моих словах, предстала передо мной, так что необходимость в дурацких оправданиях совсем отпала.

– Разве есть на свете человек, у которого нет жадности? Разве бизнес и торговля состоят не в том, чтобы успокаивать чужую жадность и удовлетворять свою?

– Ого!

– К тому же жадность в любом случае подвергнется порицанию, так что я лучше буду жадничать по-крупному.

Губы дедушки дрожали.

Какие же слова с них сорвутся?

– М-да, какой же ты славный ребенок, нет, славный внук. Хе-хе.

– Конечно. Я ведь до сих пор доставлял вам только радость, не так ли? Когда был ребенком, радовал учебой, а теперь, когда вырос, даже заготовил деньги, которые вам непременно понадобятся. Трудно найти внука вроде меня, – сказал я немного лукаво, чтобы разрядить обстановку, но дедушка, наоборот, перестал смеяться.

– Так-то оно так, но ты дал мне нечто большее.

– ?..

– С того момента, как «Сунъян» обзавелся филиалами, став группой компаний, не было никого, кто бы мог мне противостоять. Все только кланялись, пытаясь заполучить то, что принадлежит мне. Сколько бы я ни искал, не было никого, кто бы тщательно подготовился, а затем сжал кулаки и бросился на меня, чтобы что-то отнять.

Неужели?

Ему уже за семьдесят, а в нем вспыхнул былой задор?

Да еще и против собственного внука?

– Я могу проявить щедрость и поделиться тем, что имею, но вот отнять не позволю.

– Дедушка, неужели «нечто большее» – это… Нет ведь?

– Верно. Я планирую попытаться оживить почти угасшее пламя. Что ж, посмотрим. Кто из нас выиграет.

– Дедушка! Я ваш кровный внук!

– Так это же еще веселее, разве нет? Битва между дедом и его внуком. Сказал я эти слова, и вдруг стало немного неловко… Ну и что с того? Это же весело. Аха-ха-ха.

Не уверен, шутит он сейчас или говорит всерьез, но теперь он точно не станет ничего мне любезно отдавать. Хотя, конечно, я на это особенно и не надеялся.

– Что ж, хозяин с большим количеством долларов. Я первым сделаю тебе предложение.

– Да…

Я нацепил самое расстроенное выражение. Грусть на лице внука также станет смертельным оружием для дедушки.

– Процент слияния и долю дочерних компаний, которые я добавлю к «Сунъян Моторс», я определю сам, а ты просто примешь. Возможно, я дам тебе гораздо больше, чем ты сможешь получить, вступив со мной в бой. Я ведь твой дедушка, верно? А ни один дедушка не будет черств со своим внуком. Что скажешь?

Черт, нет ни одного оружия, которое бы оказалось смертельным для этого старика.

– Вы же не зря назвали меня славным внуком.

– Значит ли это, что ты примешь мое предложение?

– Славный внук не лишит дедушку радости.

По лицу дедушки расплылась улыбка.

– Верно. Тот, кто готов сдаться без боя, не может называться мужчиной. Отказаться от первого предложения вполне естественно.

– Будет и второе предложение?

– Есть-то оно есть, но это не предложение. Такое обычно называют угрозой. А после угрозы начинаешь жалеть, что не принял первое предложение.

Я тяжело сглотнул. Что же это будет за угроза?

Пока не существовало никакой угрозы, что подействовала бы на меня.

– Раз ты отклонил мое предложение, слияния «Сунъян Моторс» и «Аджин Моторс» не будет. Завтра утром президент Чо Дэхо проведет пресс-конференцию. Слияние отменяется, поскольку компания «Миракл», планирующая приобрести «Аджин Групп», выдвинула выходящие за рамки здравого смысла требования. Просим прощения у наших граждан за доставленные неудобства. Ну или что-то вроде этого?

Этот старикан еще не знал всей серьезности валютного кризиса.

Не только компании будут умолять меня, хватая за штанины. То же самое будет касаться и банков.

Он излишне верил в парадигму «слишком большой, чтобы рухнуть»? Или думает, что уж банки-то точно будут в безопасности?

А ведь можно было догадаться, что означает банкротство «Корё Секьюритиз», одного из финансовых учреждений.

Мое напряжение как рукой сняло.

– Как-то слабовато для угрозы.

Теперь настала моя очередь полюбоваться замешательством на лице дедушки.

– Слабовато? Даже если не удастся заполучить «Аджин Групп», тебе будет все равно?

Глубокая складка залегла между бровей дедушки.

Он не удивился и не пришел в замешательство. Наоборот, даже немного рассердился.

Такое у тебя лицо, когда твоя угроза не подействовала?

– Неужели ты так легкомысленно относился к поглощению «Аджин Групп»? И планировал тут же уйти, если что-то пойдет не так?

Вот оно что. Похоже, все выглядело так, будто я легко сдался.

Конечно, именно слово «сдаться» дедушка всегда ненавидел больше всего.

– Конечно, нет. Думаете, я не смогу захватить «Аджин Групп», если слияние объявят недействительным?

– Первое условие приобретения.

– Обстоятельства меняются. И сейчас как раз чрезвычайная ситуация.

– Есть и то, что остается неизменным.

– Что?

– Например, мое влияние. Если слияние сорвется, мне достаточно будет обзвонить собрание кредиторов, банки, Голубой дом и Национальное собрание, чтобы решение о приобретении посчитали недействительным. Тогда ты снова выйдешь на торги, верно? Но в таком случае председатель Чу из «Тэхён Групп» позвонит мне и предложит выпить.

Сколько дней осталось до официального заявления правительства о том, что вице-премьер обратился за помощью к МВФ[3]? Это точно должно случиться в конце ноября.

Увидев это объявление своими глазами, председатель великой группы компаний «Сунъян» совершенно точно поймет, что его влияние нисколько не работает.

– Дедушка.

– Что? Уже начал дрожать?

– Правительство вложило одиннадцать миллиардов долларов в валютный рынок, но курс все так же стремительно растет. Вы ведь видели статьи в Bloomberg? Валютные резервы, имеющиеся в нашей стране, составляют всего лишь два миллиарда долларов. Вице-премьер Кан Кёнсик по телевизору открыто просил дружественные страны одолжить нам деньги.

– Хочешь сказать, валютный кризис уменьшил мою силу?

– Нет. Не уменьшил. Уничтожил.

– Что?

Я еще никогда не видел дедушку таким удивленным.

– Грядут трудные времена, когда даже выжить будет непросто. Но сработают ли ваши телефонные звонки? Думаю, дедушка, вам следует более серьезно отнестись к нынешней чрезвычайной ситуации.

Он ничего не мог сказать.

Теперь настала моя очередь угрожать.

– Ну если ваше влияние сработает и мне придется участвовать в торгах повторно, я буду только весьма и весьма благодарен. Больше никто на них не придет, и «Миракл» окажется единственным участником. Вам не кажется, что кредиторы отвесят мне глубокий поклон, даже если я потрачу на приобретение восемьсот миллиардов вместо одного и двух десятых триллиона вон?

Дедушка по-прежнему сидел, крепко сжав губы, не в силах ничего сказать.

– Председатель Чу из группы компаний «Тэхён», должно быть, сейчас вздыхает с облегчением. Вложи он один и две десятых триллиона вон в «Аджин», и оказался бы без наличных и в весьма плачевной ситуации.

– Доджун.

– Дедушка, подождите немного. Позвольте мне напоследок сказать еще кое-что.

Дедушка кивнул.

– Где-то в глубине вашей души определенно таится надежда, что нынешняя чрезвычайная ситуация скоро придет в норму. Нет, возможно, это ваше желание, однако… Этого не произойдет. Если вы внимательно присмотритесь к фактам, то поймете, что нашей стране никак не избежать этого кризиса.

Тревожно, если то, что должно было рухнуть, не рухнуло.

Это чувство испытывал не только председатель Джин, но и все вокруг. Однако была и смутная вера, что экономика такого размера, как у Республики Корея, не может рухнуть так легко. Эта вера и подавляла тревогу.

Однако теперь лицо дедушки изменилось.

Он отбросил эту веру.

– Твоя уверенность непоколебима?

– Именно так. Случится что-то огромное. И всего через несколько дней.

– И это значит, что нашему «Сунъяну» непременно потребуется твой миллиард долларов?

– Валютные резервы нашей страны составляют всего два миллиарда долларов. А у меня на руках миллиард, половина этой суммы. Как только эти деньги окажутся в Корее, все банки и компании ринутся в офис «Миракл».

– И мне, чтобы с тобой встретиться, придется взять номерок и встать в очередь?

– Дедушка, вы под номером ноль. Вы ведь уже разговариваете здесь со мной?

Дедушка, быстро собравшись с мыслями, очень медленно проговорил:

– Нужно будет позвать Ли Хакджэ, хорошенько его отругать, а затем снова поговорить с внуком.

Я впервые увидел, как он сделал шаг назад.

Видя что-то подобное, я не мог избавиться от мысли, что он великолепен. Председателя чеболя, который способен прислушаться даже к своему юному внуку, редко встретишь.

Однако я не мог просто по-доброму позволить ему отступить:

– Дедушка, мне больше не весело.

– Что? Решил шутить над дедом только потому, что имеешь немного долларов?

– Я серьезно. Мне нужно приобрести «Аджин Групп» как можно скорее. Впереди у меня много дел. Нужно, размахивая долларами, подыскать компании, которые достойны оказаться у меня в корзине для шопинга, а затем договориться о ценах.

Второй раз на его лице возникло замешательство.

Почему-то во мне расцвело чувство гордости. Для меня этот человек, основатель «Сунъян Групп», был поразительной и легендарной фигурой, и победа над ним, пусть и мимолетная, дарила мне маленькую радость.

– С-сколько вообще у тебя долларов?

– Не могу показать вам весь свой кошелек, но этого хватит, чтобы положить в карман еще и «Усон Моторс».

– Т-ты сказал «Усон»? Это правда?

– Да, я объединю вместе две автомобильные компании: «Аджин» и «Усон». А если добавлю к ним еще и «Сунъян Моторс», разве не окажусь я в той же весовой категории, что и «Тэхён Моторс»? – Я отодвинул стул и встал. – Собрав их вместе, на вывеске я напишу «Сунъян Моторс». Это еще один подарок, который славный внук преподнесет своему дедушке.

Дедушка начал смотреть на меня взглядом, в котором пылало пламя.

– Буду ждать второго предложения. О том, сколько времени осталось, сможете узнать, проведя собрание. Прошу вас быстро принять решение, пока лист ожидания не начал увеличиваться.

– Слабовато для угрозы. – Эти слова удержали меня, когда я уже собирался выйти из кабинета. – Конец не наступил, пока все не закончилось. Это ведь ты мне сказал, верно? Похоже, это не полная чушь.

– Также говорят, что нужно понимать, когда следует отступить. Эти слова вы, дедушка, произнесли лично.

– Так это же полнейшая чушь, ха-ха.

Громкий смех дедушки вызвал у меня только смущенный вздох.

* * *

Как только внук вышел из кабинета, председатель Джин взялся за телефон.

– Хакджэ, немедленно возвращайся ко мне домой. Возьми с собой директоров из энергетики, страхования жизни, автомобилей, продуктов и строительства. Быстро!

Председатель Джин, положив трубку, не мог сидеть на месте и начал ходить по кабинету.

Кризис, о котором говорил внук.

Он и сам это чувствовал. Но не таких размеров и не такой глубины.

Временные трудности из-за истощения иностранной валюты не были чем-то особенным. В таких случаях правительство всегда решало проблему, занимая доллары у США, Европы и Японии или совершая валютные свопы.

Внук сказал, что на этот раз все иначе, крупные экономики не дадут денег в долг и не станут обменивать валюту. Если два миллиарда долларов – действительно вся иностранная валюта, что есть у Кореи, это все равно что иметь большие запасы еды, но совсем не иметь воды.

Смерть наступит не от голода, а от жажды.

Тук. Тук.

– Председатель.

Вместе со стуком в кабинет ворвались люди.

– Продукты и электроника! Оповестите все подразделения. Начиная с сегодняшнего дня, мы будем хранить экспортную выручку в долларах по мере ее поступления, а для оплаты по счетам брать кредиты. Дальше, строительство.

– Да, председатель.

– На торгах по зарубежным проектам предлагайте цену на десять процентов, нет, даже на двадцать ниже. Взамен требуйте авансовые или промежуточные платежи как можно скорее. Дальше, страхование жизни.

– А, да, председатель.

– Верните все деньги, вложенные в зарубежные финансовые продукты. Неважно, какими будут неустойки. Отмените все и получите доллары.

– П-председатель, потери будут слишком велики. Управленческий баланс…

– Заткни свой рот и все верни. А убытки можете переложить на клиентов.

Не то чтобы они не знали, почему председатель так поступает, но он заходил слишком далеко. Он сейчас очень походил на человека, который собирается получить все наличные и сбежать ночью прямо перед банкротством.

– Председатель, успокойтесь немного, а затем…

Стоило Ли Хакджэ осторожно сказать это, как председатель Джин замолчал и начал тяжело дышать.

– Мы уже проводим всевозможные приготовления. Валюта всех филиалов под строгим контролем.

Председатель Джин с силой махнул рукой.

– Всевозможных приготовлений недостаточно. Готовьтесь так, будто вам должно оторвать как минимум одну конечность. Вы меня поняли?

– Председатель, а вы уже поговорили с владельцем «Миракл»?

– С кем?

– С главой «Миракл», у которого есть миллиард долларов.

– Да.

Когда председатель Джин кивнул, лица всех в кабинете помрачнели.

Разговор точно не задался.

Им не кинут крепкую веревку в миллиард долларов.

– Он ответил отказом?

– Я… Даже двадцать пятого июня, когда началась война, я зарабатывал деньги и мне не было страшно, но сейчас… Сейчас я боюсь.

Странный ответ.

Интересно, что могло заставить так себя вести того, кто не пошевелится, даже когда грянет гром и молния?

– Парень с долларами еще хуже. Он и глазом передо мной не моргнул и даже угрожал мне. Впервые встречаю кого-то страшнее, чем я сам.

Ли Хакджэ, наблюдавший за председателем Джином ближе всех, не мог в это поверить. На свете есть кто-то еще страшнее, чем Джин Янчхоль?

– Дэхо.

– Да, председатель.

– Какова доля контрольного пакета акций, которой владеет «Сунъян Моторс»?

– Мы всегда сохраняем ее на уровне двенадцати процентов.

– Хакджэ, до какого максимального процента можно увеличить долю контрольного пакета акций в «Сунъян Моторс», чтобы не выйти за рамки защиты прав на управление?

Это был вопрос, которого президент Чо Дэхо никак не мог ожидать, но ответ тут же сорвался с губ секретаря Ли Хакджэ:

– Можно поднять до семнадцати процентов. Все, что выходит за рамки этого, повлияет на акции «Сунъян Лайф Иншуранс», поэтому придется скорректировать структуру акций всей группы компаний.

– На это нет времени. Просто приготовься и, как только я подам сигнал, перемести акции.

– Да, председатель.

Ни один человек понятия не имел, что происходит. Однако они ясно ощущали, что над группой компаний «Сунъян», казавшейся неприступной крепостью, нависли темные тучи, а на стенах начали появляться трещины.

* * *

Им Чханёль, назначенный девятнадцатого ноября тысяча девятьсот девяносто седьмого года вице-премьером, а также министром финансов и экономики, выразил твердое намерение «разрешить текущий кризис, не обращаясь в МВФ».

Однако через два дня, в десять часов ночи двадцать первого ноября…

Была проведена экстренная пресс-конференция, на которой объявили о заявке в МВФ на пакет помощи, который включал улучшение платежного баланса, стабилизацию стоимости валюты, либерализацию торговли, открытие рынка капитала и повышение прозрачности в корпоративном управлении, а на следующий день президент Ким Ёнсам выступил со специальным заявлением для общественности, в котором объяснил необходимость заявки на получение материальной помощи.

Это стало началом финансового кризиса.

Кредитный рейтинг Кореи упал, а комплексный фондовый индекс обвалился ниже отметки четыреста. Девяти торговым банкам приказали приостановить деятельность, а «Халла Групп» обанкротилась.

И тогда…

На офис «Миракл Инвестмент» и мобильный телефон О Сэхёна обрушился целый шквал.

– А, господин глава! Мы можем выплатить вам деньги за приобретение только после завершения слияния, не так ли? Взгляните внимательней в договор. Крайний срок переговоров – февраль следующего года. Осталось еще много времени. И почему мы должны платить в долларах? Мы дадим вам один и две десятых триллиона вон в валюте короля Седжона Великого[4], так и знайте!

О Сэхён нервно повесил трубку.

– Это из банка «Чэиль»?

– Верно. Такой шум поднялся. Они ноют по двенадцать раз на дню.

– А должны ныть вместе с исключительным предложением, тогда было бы, о чем подумать.

– И то верно. А ведь это сам глава, а не ребенок какой-нибудь. Эх!

О Сэхён покачал головой, как будто говоря, как глава банка жалок.

– А у тебя как все идет? Председатель Джин все еще занят расчетами?

– Да. Похоже, он не собирается рассчитываться со мной как попало, хоть я и его внук. Как же он страшен.

– Как бы он иначе стал чеболем? Ты сам-то только хуже, но никак не лучше него. Только и думаешь, как бы побольше забрать у дедушки… – О Сэхён подошел ко мне с заговорщической улыбкой. – Слушай, Доджун, а если обменный курс вырастет еще больше и достигнет отметки две тысячи вон?

– Могу только спасибо сказать. Ведь три триллиона вон превратятся в пять, не так ли?

– Вот и я говорю. У тебя активов на пять триллионов вон. И это в двадцать лет. Что ты чувствуешь? – Передернув плечами, он толкнул меня в плечо.

– Не дразните меня. Я и сам схожу с ума, потому что хочу с этими деньгами уехать в Европу и играть там в благородного лорда.

– Так ты можешь это сделать.

– Дядя, как думаете, кем быть лучше – богатым европейским лордом, у которого только денег много, или председателем чеболя, контролирующим страну?

О Сэхён облизнулся, а затем отошел назад и сел.

– Эх, какой же ты скучный.

– Подождите еще совсем чуть-чуть. Я стану председателем корейского чеболя, а вам позволю наслаждаться пенсией, словно вы европейский лорд.

Вся страна погрязла в трауре из-за финансового кризиса, а мы вдвоем весело фантазировали и смеялись.

* * *

Секретарь Ли Хакджэ открыл дверь, и в кабинет председателя кто-то вошел. Председатель Джин, сидевший на диване для общения с посетителями, собирался было встать, но тут же сел обратно.

– Премьер-министр прислал мальчика на побегушках? Как он вырос.

Услышав недовольные слова председателя Джина, мальчик на побегушках, который медленно вошел в кабинет, тут же подбежал, встал с ним рядом и поклонился.

– Вы все не так поняли, председатель. Ситуация серьезная, и за премьер-министром наблюдает множество глаз, поэтому у него не было выбора. Он попросил меня передать его извинения.

– Ладно, я понял. Садись быстрее.

Помощник министра Ким Сонсу сел на диван, опустив голову.

– Ты ведь знаешь причину, по которой я просил премьера о встрече?

– Конечно, председатель.

– Я слышал, что МВФ согласовали поддержку в размере пятидесяти пяти с половиной миллиардов долларов. И этот, то ли Камдю, то ли Камгун[5], дал вчера обещание, верно?

Вместо ответа помощник министра Ким Сонсу только заморгал.

– Ты… Не знаешь, что ли?

– Председатель, дело не в этом, п-просто… Откуда вы узнали? Это случилось вчера, нет, сегодня ранним утром…

– Не спрашивай, кто служит мне глазами и ушами, а просто отвечай. Я прав?

– Да, это так.

– Сколько составит первый транш?

– Пять и шесть десятых миллиарда долларов. Мы решили тут же влить деньги в экономику.

– Не знаю, куда пойдут эти деньги, но «Сунъян Групп» нужно получить полтора миллиарда долларов. Справитесь?

Помощник министра Ким Сонсу, на чьем лице отразилось, в каком затруднении он находится, вежливо положил руки на колени.

– Председатель, это немного… Первым делом мы решили передать эти деньги коммерческим банкам. Желающие снять деньги несут свои аккредитивы и выстраиваются в длинные очереди. Чтобы предотвратить дальнейшие банкротства, мы должны сначала обеспечить деньгами их.

– Собираетесь первым делом спасти крошечный бизнес?

– Да.

– Уходи.

– П-председатель.

Помощник министра Ким, сидя на самом краешке дивана, обливался холодным потом.

– За дурака меня держишь? До выборов осталось всего ничего, верно? Вы подумали, что стоит сказать о своей поддержке чеболей, как число голосов тут же обрушится вниз, и поэтому решили первым делом объявить, что поможете малому и среднему бизнесу. Думали, я не догадаюсь о ваших планах?

– Н-нет.

– Вот зря я с вами церемонился… Когда вам не хватает денег на избирательную кампанию, вы бежите опустошать мои карманы, а когда мне что-то нужно, набиваете чужие? Кто вообще так ведет расчеты?

Председатель Джин попал в яблочко, и помощник министра Ким Сонсу снова лишился дара речи.

– Помощник Ким, а когда будет второе вливание? – спасая из трудной ситуации Ким Сонсу, спросил Ли Хакджэ, который до этого только молча наблюдал.

– В конце декабря. Сразу после Рождества.

– А сумма?

– Два миллиарда долларов.

Председатель Джин громко хлопнул по подлокотникам дивана.

– Тогда дайте хотя бы это. Договорились?

Председатель Джин поднялся, как будто их разговор окончен.

– Председатель.

– Что? У тебя еще что-то осталось?

– Как я могу вам обещать?

– Тогда зачем ты пришел? Я думал, ты получил достаточно полномочий от премьер-министра, поэтому вообще с тобой заговорил. Если со мной сейчас общался человек, у которого нет никаких прав, просто знай, что твоя карьера госслужащего окончена. Подумай хорошенько, прежде чем открыть рот.

Вот он, момент, когда государственный служащий чувствует, что его гордость максимально задета.

Человек без полномочий.

В организации, где людей делят в зависимости от их полномочий, отсутствие оных означает, что этот человек ничего собой не представляет, и с ним нет смысла иметь дело.

– Председатель, я не могу вам этого пообещать. И премьер-министр тоже… Нет, даже сам президент не даст подобного обещания. Разве это не станет возможным только в том случае, если на президентских выборах победит правящая партия и передаст бразды правления дальше? Если же их получит оппозиция, это будут просто пустые слова.

– Так победите! Я ведь дал вам деньги, чтобы вы победили на выборах. Почему вы не можете выиграть после стольких вложений? Даже если просто ткну пальцем с закрытыми глазами, в половине случаев я попаду в номера один, так почему вы не можете победить?

Предвыборная борьба не что иное, как гонка нос к носу. Никто не мог предсказать, кто выиграет, а кто проиграет, и такая ситуация будет продолжаться и дальше.

Помощник министра Ким Сонсу, который не мог ответить и не знал, куда ему себя деть, перевел взгляд на секретаря Ли Хакджэ, молча прося его о помощи.

Когда тот слегка кивнул, помощник министра набрался смелости и проговорил:

– Да, председатель. Мы обязательно выиграем и отплатим за вашу доброту.

– Хватит подлизываться, уходи. Позаботься, чтобы два миллиарда долларов оказались у меня в кармане.

Когда помощник министра Ким Сонсу, продолжая кланяться, тихо удалился, председатель Джин первым делом вздохнул.

– Судя по тому, как осторожничает премьер-министр, игре конец.

– Отчет отдела разведки говорит, что они идут близко друг к другу, но оппозиция немного опережает.

– А что с занозой в заднице? Ты с ним встретился?

– Да.

– И что?

– Все упрямится, не желая уходить в отставку.

– Щедро сыпет соль на раны. Разве он не знает, что ничего не выйдет, даже если он украдет голоса номера один, став номером три? Это же не значит, что у него будет другая возможность. Ну разве он не дурак?

– Никто не остается в здравом уме, ввязавшись в избирательную кампанию. Когда они видят своих сторонников, только сильнее уверяются в том, что удастся стать президентом.

Мужчины обменялись взглядами, в которых отражалось, насколько жалким они считают такое поведение.

– Кстати, мог бы немного позаботиться об этом помощнике министра Киме.

– Я и без того положил коробку в багажник его машины.

– Правильно сделал. Он ездит туда-обратно, и все его ругают, должно же хоть что-то поднимать ему настроение.

Когда атмосфера в кабинете председателя немного успокоилась, Ли Хакджэ осторожно заговорил:

– Председатель, не могли бы вы сказать, кто владелец «Миракл»? Я готов встретиться с ним и попросить о сотрудничестве.

– Не нужно. С ним я сам разберусь, а ты посети лагерь оппозиции. Раздай им несколько бутылок с витаминными напитками и скажи пару слов. Например, если они дадут нам два миллиарда долларов, Федерация корейской промышленности будет активно сотрудничать со следующим правительством.

Ли Хакджэ один раз поклонился и вышел из кабинета председателя.

Джин Янчхоль, оставшись один в своем кабинете, взял со стола лист бумаги.

– Семнадцать и семь десятых процента, значит…

Максимальная доля, которую можно вложить в «Сунъян Моторс».

Влияние в размере семнадцати и семи десятых процента, да еще и не просто за один миллиард долларов, а лишь за возможность обменять воны на такую сумму валюты.

Конечно, внук сказал, что после слияния вернет все в состав «Сунъян Групп», но председатель уже знал, что это невозможно. Парень, скорее, из тех, кто полученное распихивает по карманам, а не возвращает обратно.

Ему не было жалко. Если разделить акции поровну между всеми пятью детьми, можно отдать и двадцать процентов. Просто придется перескочить через сына и отдать их напрямую внуку, который уж очень способный.

Однако председатель Джин не мог избавиться от беспокойства, которое тяжелым грузом лежало у него на душе.

Когда он смотрел на внука, ему нередко казалось, что смотрит в зеркало.

Как только он что-то получал, то ни за что никому не позволял отнять это у него, а еще он знал радость, которую испытываешь, когда сам что-то отнимаешь у другого.

Ясно, что семнадцать и семь десятых процента – это не конец, а только начало.

Если внук, в характере которого ставить расчеты выше кровного родства, нацелился на «Сунъян Групп», оставшиеся дети и внуки, скорее всего, будут изгнаны и станут настоящими бедняками.

Конечно, такой внук сделает «Сунъян Групп» еще более огромным и великолепным замком, но он ни за что не поделится правом войти в этот замок.

Председатель Джин покачал головой.

– Но если посмотреть, как он заботится о своем отце, он умеет и глубоко привязываться.

Он достаточно глубоко думает, чтобы, несмотря на юный возраст, воплотить мечту своего отца в реальность.

Нужно сбросить с себя тревоги.

В текущей ситуации первым делом следует беспокоиться о группе, а не о детях, не так ли?

Ему хотелось утешить себя тем, что, даже если компанию у него отнимут, грабителем окажется не кто иной, как его внук.

* * *

– Вот, это наиболее крепкие ребята. Если им удастся преодолеть этот кризис, больше проблем не будет.

Я взял список, который передал мне О Сэхён, и посмотрел на имена.

– Если смотреть на них только с точки зрения бухучета, у кого самый лучший потенциал?

– Конечно, тот, кто на самом верху списка. У них хорошие технологии, поэтому рентабельность высокая. Ты ведь не собираешься поглощать только за счет размера?

– Конечно, нет.

Самым первым в списке значилась «Тэа Констракшен».

Пятое место в рейтинге строительных компаний.

Я бы хотел купить «Тэхён Констракшен», но почти сразу отказался от этой идеи, поскольку эта компания занимает второе место в деловых кругах и сможет выдержать финансовый кризис с помощью реструктуризации.

– Автомобили и строительство… Хорошее сочетание, хе-хе.

– Разве первым шагом на пути к становлению крупной компанией является не строительство?

– Но, думаешь, «Тэа Констракшен» рухнет? У них есть некоторые собственные резервы, а еще они получают много заказов из-за границы.

– Дядя, вы все еще мне не верите? Говорю же, единственные в нашей стране, кто может справиться с этим кризисом самостоятельно, – это «Сунъян» и «Тэхён». Остальные не больше, чем огоньки свечи перед ветром.

– Даже в таком случае «Тэа Констракшен» сможет выжить, получив всего лишь небольшую поддержку от правительства!

Я не стал опровергать возражения О Сэхёна.

У меня не было причин пускать слюни на компанию, если она хотя бы не настолько крепка, как эта. И не было никакой необходимости изо всех сил показывать свою жадность.

После кризиса девяносто седьмого года в Республике Корея настанет эпоха закона джунглей. До сих пор мы жили в мире, где хищники, которым было трудно спрятаться на лугу, сосуществовали с травоядными. Но с этого момента мы будем жить в джунглях, где немногочисленные хищники беспощадно покажут зубы и громко заревут.

Теперь, когда я решил стать королем этого места, мне остается лишь действовать без сучка без задоринки.

– Давайте посмотрим.

Сказав только это, я встал.

Нужно закончить с дедушкой вопрос о поглощении.

Я вышел из офиса в Ёыйдо и сел в машину.

– Помощник Ким, едемте в дом председателя.

– Да.

Помощник менеджера Ким Юнсок набрал скорость. Из-за роста цен на бензин количество транспорта значительно снизилось, и водить машину стало более комфортно.

– Юный господин, судя по тому, что я выяснил к текущему моменту, а также по информации, собранной руководителем Син Сокхо, слежку к вам приставили из «Хансон Ильбо».

– Той самой «Хансон Ильбо», с которой мы скоро должны породниться?

– Да.

– Вы уверены?

Результат оказался абсурдным. Я думал только о внутренних врагах, но уже и снаружи появился кто-то, кто пускает слюни.

– Честно говоря, я узнал об этом чуть раньше, но сообщил вам с опозданием, так как был осторожен, ведь скоро эти люди могут стать родственниками председателя.

– Вот как?

– Кроме того, председатель тоже уже знает. Отдел разведки и служба безопасности сообщили ему обо всем, но он только приказал сделать вид, что они ничего не знают. Поэтому и мы тоже укрепились в своей уверенности.

Он уже все знает, но делает вид, что в неведении!

Что он задумал?

Неужели он думает, что «Хансон Ильбо» настолько безобидны, что ему не нужно о них волноваться, сколько бы они ни брыкались? Или он проявил осторожность, потому что скоро породнится с ними?

Нужно учиться на каждом из подобных крошечных решений, которые принимает дедушка.

Собрать мелочи, оценить, а затем использовать – это и есть тактика и стратегия.

В тот момент, когда я подумал, как бы намекнуть дедушке об этом, машина подъехала к особняку.

Прежде чем выйти из машины, я достал корпоративную карту «Хансон Ильбо».

– Устройте с помощью этого корпоративный ужин для всех сотрудников департамента стратегии. О деньгах не беспокойтесь и оторвитесь хорошенько.

Очень приятно быть добрым за чужой счет.

* * *

– Что скажешь? Этого должно хватить.

Я смотрел на числа, написанные убористым почерком на листе бумаги. Суммарная доля от контрольного пакета акций «Сунъян Групп».

Семнадцать и семь десятых процента.

Акции «Сунъян Групп» и восемь компаний «Аджин Групп» объединяются в одну. И эта объединенная компания принадлежит мне.

Я не стал спрашивать, почему именно семнадцать и семь десятых процента, каковы причины и обоснование этого числа. Я должен был задать только один вопрос:

– Дедушка, это размер сделки? Или наследство?

Его брови дернулись, но он тут же рассмеялся.

– Вот же негодник! У твоей жадности вообще есть предел? Ха-ха-ха.

Когда дедушка, какое-то время громко похохотав, перестал смеяться, я наконец услышал ответ. Тот, который хотел услышать.

– Сделка. Наследство? С чего от меня что-то наследовать? Я дам наследство только своим детям. А ты получишь его от своих родителей.

– Мой отец не чеболь, как дедушка, так что ожидать особо нечего…

– Вот настолько тебе повезло. Аха-ха-ха.

Возможно, это значило, что и с отцом он немного поделится.

За это тоже спасибо.

– Это мое второе, но последнее предложение. Быстро ставь печать и давай мне миллиард долларов.

Я взглянул в сверкающие глаза дедушки и подумал, что он, кажется, действительно спешил. Так что я отказался от мысли снова начинать переговоры, где каждый бы тянул и толкал в свою сторону.

Если я скажу здесь еще что-то, это его ранит. В большом озере даже маленький камешек вызывает рябь. Даже крепкая привязанность подобна тонкому льду, который может треснуть от одного-единственного разочарования. Я не должен совершать ошибок, которые могли бы расколоть этот лед.

– Да, мы подготовим один миллиард долларов по курсу тысяча шестьсот вон, – послушно ответил я, и он весьма удивился.

– Что вас так удивило? Я всегда был на вашей стороне, дедушка. Вы пошли на такую уступку, так что и я не стану больше жадничать.

Я ожидал увидеть на лице дедушки радость, но вместо этого оно стало коварным.

– Что ты еще задумал? Я выгляжу настолько слабым, будто могу поддаться на твои сладкие речи?

Чего-чего, а догадливости старику точно не занимать.

Глава 7

Корзина для шопинга

– Переговоры уже завершены. Сегодня восьмое число, и обменный курс составляет тысяча триста сорок две воны за доллар. А вы купили у меня их за тысячу шестьсот. Разве могут у меня быть какие-то скрытые намерения?

– Курс вполне может перевалить за две тысячи вон. К тому времени, как твой миллиард долларов попадет в мои руки, ты можешь потерять много денег.

– Думаете, курс правда вырастет до двух тысяч?

Нужно проверить, насколько хорошо способен давать прогнозы Институт экономических исследований «Сунъян Групп». Правдивы ли слухи о том, что здесь собрались самые умные люди?

– Вероятность, что курс поднимется до двух тысяч двухсот вон, более девяноста процентов. Это прогноз докторов наук в Институте. Их прогнозы не всегда сбываются, но иногда они бывают правы.

Дедушка украдкой взглянул на меня, чтобы оценить реакцию.

– А что? Подумал о том, что сумма вырастет до двух тысяч вон, и стало жалко?

– Я ведь тоже вам уже говорил, что курс перевалит за две тысячи вон. Но мне совершенно не жаль. Я ведь ваш внук? Я не настолько мелочен, чтобы только и думать, как бы принести дедушке убытки.

– Знаю, что ты не мелочен. Но ты бы не стал оставаться в убытке. Что? Какое-то дополнительное условие?

Если разыгрывать невинность перед сообразительным человеком, это только пробудит в нем ненужную осторожность. Раз уж мы об этом заговорили, нужно все выложить.

– Я бы хотел попросить о двух услугах.

– Так и знал. Хорошо. Говори. Посмотрим, будет ли этого достаточно только для того, чтобы компенсировать твои потери, или же ты нацелился на еще большую выгоду.

Я разложил приготовленную заранее карту перед любопытствующим дедушкой.

– Это же карта Сеула?

– Да. Взгляните на области, которые я обвел красным.

Дедушка, внимательно осмотрев больше десятка отмеченных мест, поднял голову.

– И что здесь?

– Общественная земля, которая принадлежит городу Сеулу.

– Общественная земля?

– Да, и я бы хотел купить ее подешевле.

– Хм… Просишь меня надавить на мэра Сеула?

– Нет. До конца его срока осталось всего шесть месяцев. Нам нужно попросить, точнее, потребовать это у следующего мэра.

При слове «потребовать» глаза дедушки сверкнули.

– Ты случайно не мужа тети имеешь в виду?

– Именно.

– Нет.

Он отодвинул карту, как будто больше ничего не хотел слышать.

– Я буду финансировать выборы дяди. Когда он станет мэром Сеула, то продаст мне общественную землю, а вам, дедушка, останется только надавить на депутата района, где находится земля, чтобы он дал согласие на продажу. А может быть, даже давить ни на кого не придется, – продолжил я, сделав вид, что не услышал твердого отказа дедушки.

– Но разве я не сказал «нет»?

– Оправдание для этого хорошее. Если город Сеул продаст всю землю для некоммерческого использования, чтобы собрать средства в ситуации национального экономического кризиса, общественное мнение не будет против.

– Ха! Вот же парень!

– Можете сказать, почему вы так этого не хотите?

– Он из семьи Чхве, а не из семьи Джин. Разве это не достаточная причина, чтобы быть против?

Как и ожидалось, только мужская линия крови имеет значение. Кровь дочери уже не принадлежит семье.

Я сморозил глупость, сделав вид, что не понял:

– Мэр Сеула не может как-то повлиять на «Сунъян Групп».

– Зять Чхве ударился в политику, потому что это пришло в голову его жене. А он всего лишь ее марионетка.

Джин Союн намеревалась скрыть свой недостаток рождения дочерью при помощи политической власти.

Среди корейских политиков очень мало тех, кто выступал против председателя Джина.

Не нужно даже глядеть в микроскоп или через увеличительное стекло, чтобы увидеть, сколько у «Сунъян Групп» обходных путей и ухищрений. Однако все закрывают на это глаза и делают вид, что ничего не видят. А если кто-то об этом и упоминает, информацию тут же закапывают обратно.

Если влиятельный политик через громкоговоритель начнет болтать лишнее, совершенно очевидно, что это принесет целый ряд проблем.

Тетя прекрасно знала, что эту власть можно использовать, чтобы потребовать такую же долю в «Сунъян Групп», как и у сыновей, даже оставаясь дочерью, или получить еще больше их.

– Дедушка.

– Перестань!

– Почему вы не думаете о том, чтобы сделать дядю марионеткой «Сунъян Групп?»

– Что?

– К тому моменту, как сядет в кресло мэра Сеула, он покроется всевозможной грязью и пылью. Если все у вас в руках, разве он не будет вашей марионеткой?

– Эта грязь и пыль идет из «Сунъяна». Если все это взорвать, «Сунъян» тоже пострадает.

– Этой грязью и пылью покрою его я. И буду так крепко держать дядю за ошейник, что вам, дедушка, совсем не придется волноваться.

– Вы только взгляните на него! Деньги плачу я, а выделываться будет он? Вот же негодник! Ха!

Дедушка фыркнул, словно услышал нечто абсурдное.

– Нет. Деньги заплачу тоже я. Дедушка, вы сможете использовать его, когда это будет нужно.

– Чего? И деньги ты заплатишь? Тогда просто протолкни его. Тебе ведь даже мое разрешение не нужно?

– Один ваш звонок лидеру правящей партии, и дядя не сможет даже выставить свою кандидатуру. Разве нет?

Дедушка начал смотреть мне в глаза, не говоря ни слова.

– Ровно два раза, только на восемь лет позвольте ему притвориться хозяином мэрии Сеула. Я смогу получить все, что мне нужно, за этот период.

Я даже слышал, как крутятся шестеренки у него в мозгу. Затем дедушка наконец сказал:

– А вторая просьба?

– Вы даете разрешение?

– Пока нет. Сначала скажи вторую просьбу.

– Не допустите, чтобы «Тэа Констракшен» получила государственную субсидию.

– Что? «Тэа Констракшен»?

Название, сорвавшееся с моих губ совершенно неожиданно, заставило дедушку округлить глаза.

– Получив общественную землю, я не собираюсь оставлять ее под парковку. Нужно будет что-то построить. А для этого мне понадобится всего одна маленькая строительная компания, не так ли?

– Маленькая? «Тэа» входит в пятерку лучших строительных компаний. Ты что, считаешь ее крошечной конторкой?

– Дедушка, я хозяин «Аджин Групп» и «Сунъян Моторс». По сравнению с ними «Тэа» – просто малютка.

Вдруг по лицу дедушки расплылась улыбка. Он дает разрешение?

– Парень, да ты серьезен.

– Что?

– Я про твои слова, что ты хочешь воздвигнуть собственную компанию. Ты не умоляешь меня отщипнуть кусочек от «Сунъян Констракшен», а думаешь о том, чтобы поглотить «Тэа»…

– А если я попрошу, вы отщипнете?

Когда я сказал эти слова с улыбкой, будто в шутку, выражение лица дедушки снова странно изменилось.

– Может, и да… А может, и нет… Ну в любом случае теперь это не имеет смысла. Раз ты собрался поглотить «Тэа».

Нет. Не нужно обманываться. Он просто пытался меня подзадорить.

Я повторил эти слова про себя несколько раз, но все же мне было немного обидно от мысли, что такое могло бы оказаться возможным.

– «Тэа Констракшен», значит…

– Да, ни один бизнес не сможет избежать нынешнего валютного кризиса. Наверняка и «Тэа Констракшен» тоже жаждет долларов и в случае прекращения государственной поддержки обанкротится. Тогда я ее подберу.

– «Тэа»… Это хорошая компания. Пара вливаний, и она будет в полном порядке.

– Именно так. Это компания, которую директор О Сэхён и другие сотрудники выбрали после нескольких дней вдумчивого изучения.

– Выходит, «Тэа» и зять Чхве на месте мэра Сеула – один комплект.

– Да, если я дам кровь, а дядя послужит удобрением, компания расцветет полным цветом.

– А раз нет никакой связи между выборами зятя Чхве и «Сунъяном», то и проблем не будет?

– Именно так.

Дедушка начал постукивать пальцами по столу. Такая привычка у него была, когда он глубоко задумывался.

Я тоже замолчал и тихо ждал.

– А после того, как «Тэа Констракшен» расцветет…

– Конечно, получит имя «Сунъян».

– Весьма приятно это слышать. Ты единственный в этой семье, кроме меня, кто увеличивает число дочерних компаний «Сунъян», ха-ха.

У меня появилось плохое предчувствие. Этот смех не походил на радостный.

– Я подумаю об обеих просьбах. Как бы там ни было, наш контракт заключен, верно?

– Да.

– Тогда возвращайся к себе и поторопись. Даже руководители филиалов взволнованы. И смогут хоть чуть-чуть успокоиться, только если один миллиард долларов окажется у нас как можно скорее.

– Да, так и сделаю.

Я не стал ничего добавлять и ушел. На всякий случай мне нужно встретиться с тетей и твердо все сообщить.

* * *

Как только внук вышел из кабинета, председатель Джин вскочил со стула. И начал ходить по кабинету, пытаясь успокоить потрясение, которое все это время сдерживал.

Мэр Сеула, который помогает стране преодолеть экономический кризис, получая дополнительные средства через продажу общественной земли. Оправдание хорошее.

Внук хочет создать этого мэра своими руками, а затем, заполучив землю, поглотить строительную компанию, с помощью которой сможет превратить ее в гору денег.

Картинка слишком хороша.

И, чтобы завершить эту прекрасную картину, внук готов даже пожертвовать парой сотен миллиардов вон, хотя точно знает, что обменный курс будет стремительно расти.

Разве это не означает его уверенность в том, что он сможет извлечь прибыль больше этой суммы?

Как только председатель услышал объяснение внука, ему тут же пришлось заставить себя подавить желание согласиться. Потому что нельзя так просто делиться своей силой.

А еще он снова почувствовал страх.

За своим милым, красивым лицом этот парень скрывал сущность самого злобного, свирепого зверя.

Нельзя позволить себя обмануть сладким речам о том, что «Аджин Групп» и «Тэа Констракшен» получат имя «Сунъян». Этот парень точно заберет «Сунъян Моторс» и «Сунъян Констракшен».

Внук, который пытался отобрать у дедушки его компании, вызывал гораздо больше похвалы и симпатии, чем дети, которые пытались их получить.

Однако Джин Янчхоль также ничего не мог поделать с охватившими его страхом и тревогой.

* * *

– Что? Ты сказал?

– Да.

– Доджун! Я же несколько раз повторила, что нельзя этого делать! Если отец узнает, начнет вставлять палки в колеса. Он ни за что не даст своего разрешения. Катастрофа. Теперь нам всем конец.

Тетя подняла шум с таким лицом, будто правда собиралась умереть, а на лице дяди застыл шок.

– Тетя, успокойтесь. Говорю же, все нормально.

– Да что же нормально?!

– Дорогая, успокойся. Давай выслушаем Доджуна. Наверняка он рассказал, потому что у него есть план. Разве нет?

Он всегда только подыгрывал своей жене, поэтому собственных мыслей ему недоставало. И на лице его отражалось лишь предвкушение того, как он станет мэром Сеула.

– Дедушка сказал, что подумает. И не ответил безоговорочным отказом.

Тетя глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Вы ведь оба знаете, почему дедушка против, верно?

– А что? Он тебе что-то сказал?

– Похоже, ему было неприятно, что деньги на избирательную кампанию пойдут из «Сунъяна». А в случае политического скандала проблем не оберешься.

Тетя стала внимательно смотреть на мое лицо, не пропуская ни одного слова, как будто собиралась что-то у меня выведать.

– Поэтому я ему сказал, что средства можно раздобыть в другом месте. И попросил просто закрыть на это глаза.

– А дальше? Он больше ничего не говорил?

– Еще я добавил, что вы и так занимались политикой, поэтому было бы неплохо уйти на пенсию с должности мэра Сеула.

– Что? Закончить на должности мэра? Это же полнейшая ерунда!

Идиот. Совсем слов не понимаешь!

– Дорогой! Нужно сначала преодолеть гору, которая возвышается прямо перед глазами. Просто помолчи немного!

Тетя намного догадливей.

– Доджун, а если отец даст разрешение и закроет на это глаза? Ты сможешь профинансировать выборы?

– А сколько нужно?

Я моргнул, строя из себя невинность.

– Около трех миллиардов на особые партийные взносы и еще около пяти нужно заплатить руководству партии… А также около тридцати миллиардов на саму предвыборную кампанию. Думаю, примерно сорок миллиардов, если с запасом? – назвал одно за другим числа дядя, как будто только этого и ждал.

Говорит так, словно сорок миллиардов – это кличка чьей-то собаки… Как же он оторван от реальности.

Ему следовало, как минимум, подготовить подробные расчеты и ждать, разве нет?

– Ого! Невероятно много.

Стоило мне широко раскрыть глаза и изобразить удивление, как лицо дяди помрачнело.

– Почему ты удивляешься? У тебя столько нет?

– Конечно, не хватает. Мне ведь еще нужно отложить деньги на строительство кинотеатра для отца.

Молчавшая до этого момента тетя заговорила:

– Я могу подготовить где-то пятнадцать миллиардов вон. А тебе останется только двадцать пять. Сможешь?

– Да, так смогу.

Выражения лиц этих двоих были такие смешные, что даже смотреть неловко. Как у детей, одновременно удивленные и радостные.

– Я не могу вывести пятнадцать миллиардов разом. Прежде всего нужно заплатить особые партийные взносы в начале следующего года… Так что прошу тебя подготовить три миллиарда вон.

Так работают мозги совершенно оторванных от реальности людей из чеболей?

Говорят о миллиардах, десятках миллиардов вон своему племяннику, которому едва исполнилось двадцать, как будто в этом нет ничего особенного. Неужели для них правда деньги начинаются с нескольких миллиардов?

– Да, я быстро все подготовлю. Кстати, первым делом нам нужно подписать контракт, верно?

– Что? Контракт? Какой контракт?

Они оба озадаченно уставились на меня.

– Я ведь даже квитанции на эти суммы не получу, значит, нужен хотя бы контракт. Разве нет?

Я тоже озадаченно уставился на них в ответ.

– Доджун, ты еще слишком молод и мало понимаешь в таких делах. Никто не подписывает контракт, когда дает средства на избирательную кампанию.

– А-а, наш Доджун занимается только делами инвестиционной компании, вот так и подумал! Все эти деньги просто исчезнут. Это не финансовые инвестиции.

Эти люди все еще видели во мне только богатого юнца?

– Ох, я должен был все подробно объяснить, но забыл. – Я с неловким смешком хлопнул себя по лбу. – Минуточку. Кое-кто объяснит вам все в деталях. – Я встал с дивана в гостиной и крикнул у лестницы, ведущей на второй этаж: – Дядя! Спускайтесь.

Тетя с мужем продолжали все так же озадаченно смотреть друг на друга. Ведь сейчас здесь не было больше никого, кого младшенький мог бы назвать дядей.

* * *

– Земля? Общественная?

– Да, я планирую забрать ее всю разом после местных выборов в следующем году.

– Хочешь сделать мужа тети мэром Сеула?

– Разве я его сделаю? Это дядя должен сражаться.

Неодобрение О Сэхёна отразилось на его лице.

– Я не видел никого, кто бы продержался долго, ввязавшись в политику. Разве это не политикам мстят, вытряхивая из них всю грязь и вонь, которой те покрываются к окончанию срока своих полномочий? Разве ты сам не знаешь?

– Нет ни одной корпорации, которая смогла бы развиться без участия политической власти. Если заниматься бизнесом вне политики в Корее, вырасти в крупную компанию не удастся.

– И что? Что собираешься делать, когда получишь землю?

– Заняться крупномасштабным строительством. Хе-хе.

– Чем дальше, тем круче. Что? Строительство?

– Из-за чего, по-вашему, я заинтересовался строительными компаниями? Как раз из-за этого.

Я достал карту, которую раскладывал перед дедушкой.

– Самое ценное – вот здесь.

Я с силой воткнул красную булавку в точку на карте.

– Попробую развить это место.

– И где это?

О Сэхён, который уже страдал от старческой дальнозоркости, приподнял очки на лоб и внимательно взглянул на карту.

– Мапхо? Санамдон?

– Да, его ведь уже определили под жилую застройку.

– Эй, эй. Брось это. Зачем тебе лезть туда, где все уже решено?

Было объявлено, что этим летом на месте бывшей свалки Нанджидо в Санамдоне, в районе Мапхо, а также близлежащих слаборазвитых деревень, завода по производству угольных брикетов и пустующих земель воздвигнут «жилой квартал Санам».

Тогда я и почувствовал, что без строительной компании влезть в прибыльный бизнес невозможно.

В любом случае все компании, принимающие участие в застройке жилого квартала Санам, сейчас занимались тем, что пытались умыть руки. Какой смысл строить жилье, когда страна на грани банкротства? Заселяться туда все равно некому.

Все наверняка чувствовали что-то подобное.

– Рядом с жилым районом еще много общественной земли. Нужно ее развивать.

– Добавлять новые квартиры больше невозможно. Разве ты не видишь крах рынка недвижимости? И все равно хочешь построить еще жилье?

Когда О Сэхён отрицательно замотал головой, я рассмеялся.

– Кризис превращается в возможность, когда его встречает подготовленный человек. Никто так не подготовлен к величайшему кризису в нашей стране, как я.

– Как бы там ни было, я много всякого слышал. Так что не в этот раз. С жильем на какое-то время покончено. Тяни к нему руки после окончания кризиса.

– Кто сказал, что это будет жилье?

– Что?

– Многоквартирные дома меня не интересуют. Выделение земель под жилье уже закончилось, так что пусть строительные компании, которые их получили, вздыхают. А я буду развивать другую концепцию.

О Сэхён, зная, что моего упрямства ему все равно не сломить, вздохнул:

– Ну и в чем заключается твоя новая концепция?

– DMC.

– М-да, теперь решил телекомпанию открыть? Тогда почему бы просто не купить MBC[6]?

По лицу О Сэхёна я понял, что ему эта идея показалась настолько нелепой, что даже обсуждать ее было лень.

– Это не телекомпания, а DMC. Означает Digital Media City.

– И что это такое?

Только теперь его лицо наконец разгладилось, и на нем появился некоторый интерес. А все потому, что слова «диджитал» и «медиа» звучали как что-то перспективное.

– Я дам вам информацию об этом, сможете взглянуть. А еще в Санамдоне нам нужно построить главный стадион чемпионата мира по футболу. До две тысячи второго года осталось совсем недолго.

В девяносто шестом году ФИФА приняла решение о совместном проведении чемпионата мира по футболу Кореей и Японией. Никто не знал, что корейская сборная выйдет в полуфинал. В прошлом я кричал «Корея», смотря матч по телевизору в баре, но на этот раз планирую увидеть его своими глазами из ВИП-ложи.

– Но ведь city означает город. Не слишком ли это абсурдно? Хоть стадион для чемпионата мира и выглядит правдоподобно.

– Я сделаю так, что DMC тоже будет правдоподобным.

* * *

– Рад встрече, директор Джин, депутат Чхве. Меня зовут О Сэхён.

Тетя и дядя, переводя взгляды с визиток, которые протянул О Сэхён, на его лицо и обратно, вздрогнули от удивления.

Генеральный директор «Миракл Инвестмент».

Вот она, сила визитки.

Разве это не та инвестиционная компания, которая поглотила «Аджин Групп» и ворочает триллионами денег?

– З-здравствуйте. Доджун, ты говорил, что инвестиционная компания, которая управляет твоими деньгами, называется «Миракл». Это ее представитель сейчас здесь? – Тетя слегка помахала визиткой.

– Да, верно, – кивнул я. – Что ж, беседуйте. А я буду на втором этаже.

Когда я сказал, что ухожу, тетя сделала такое лицо, будто ей трудно понять возникшую ситуацию.

– Он тот, кто готов инвестировать в будущего мэра Сеула и даже думает вести с ним бизнес. Ему можно доверять, так что говорите совершенно открыто. А еще он близкий друг отца. Что ж, я пошел…

Я поклонился всем и направился прочь.

О Сэхён прекрасно знал мой план, так что проблем не будет.

* * *

– Понимаю, что это может прозвучать странно, но на чьи деньги мы будем проводить избирательную кампанию? На деньги Доджуна? Или компании «Миракл»? А может, на ваши личные средства, директор О?

Джин Союн, брови которой резко поднялись вверх, выглядела совсем иначе, чем когда она обращалась к своему племяннику.

А все потому, что она, услышав слова «контракт» и «бизнес», четко понимала, что это не та ситуация, в которой она просто просит о деньгах.

– Источник денег – сам Доджун. Однако я человек, который обязан добросовестно распоряжаться его средствами, поэтому пришел сюда. Надеюсь на ваше понимание.

– Но это наши семейные дела. Так что несколько… неудобно.

– Неожиданно.

– Что?

– Разве внутри «Сунъян Групп» есть семейные дела? Все это относится к бизнесу, не так ли?

В отличие от холодной Джин Союн, с лица О Сэхёна не сходила улыбка.

– Если бы вы ссорились за домашним столом из-за сосиски, а за то, что помассировали плечи отцу, получали карманные деньги, это можно было бы считать делами семейными. Однако вы за завтраком ссоритесь за то, кто проглотит на один филиал больше, а если помассировали плечи отца, получаете сотни миллиардов акций. Что это, если не бизнес?

В этом замечании ясно читалась насмешка, но Джин Союн не только не рассердилась, а даже ее холодность куда-то исчезла.

– Меня раздражало постоянно следить за реакцией малыша-племянника, а теперь, выходит, даже лучше. Раз мы ведем бизнес, значит, нет причин кланяться, не так ли?

– Конечно, директор Джин. Я сделаю вам предложение, стоя с вами на одном уровне. Если вам что-то не понравится или чего-то будет недостаточно, не стесняйтесь указать на это.

– Весьма приятно. Что ж, начнем.

О Сэхён достал блокнот.

– Какая денежная сумма вам потребуется?

– Сорок миллиардов.

– Какую часть из этого вы можете покрыть самостоятельно?

– Никакую.

Холод появился снова.

На этот раз в замешательство пришел О Сэхён.

– Что? По словам Доджуна, вы планировали частично профинансировать кампанию из своих личных средств…

– Таков был разговор между членами семьи. Но разве мы не решили, что у нас бизнес? Если мой муж станет мэром Сеула, стоимость привилегий, которые он предоставит вам, директор О, превысит сорок миллиардов вон, так какой смысл мне тратить свои личные деньги?

О Сэхён вспомнил привычки богатых, о которых успел позабыть.

Тратя деньги на себя, они выбрасывают их важность на помойку, но когда видят перед глазами чужие средства, тут же закрывают свои бумажники.

– Верно. Я забыл об этом.

О Сэхён украдкой почесал в затылке, достал карту Сеула и толстую папку с документами предложения.

– Как вы, возможно, уже знаете, нам необходима общественная земля. Вам достаточно объявить о продаже земель в общей сложности в двадцати девяти локациях, отмеченных на карте. Если все они будут проданы, чтобы восполнить национальные финансы страны, которая находится в бедственном положении, общественное мнение не будет против.

Как только О Сэхён сказал о двадцати девяти локациях, глаза его собеседников округлились, а Джин Союн вскрикнула:

– Послушайте! На одной продаже земли можно заработать сотни миллиардов вон. Не говорите ерун…

– А, не поймите меня неправильно. Я не имел в виду, что «Миракл» купит всю землю. Мы возьмем районы Санамдон, Тэчхидон и еще Нэгокдон. Только эти три локации. Только если вы выставите на продажу все, не будет подозрений в преференциях. Оставшиеся земли будущий мэр Сеула может определить туда, куда посчитает нужным.

Супруги переглянулись и кивнули.

– Так, а теперь взгляните сюда.

О Сэхён положил папку с предложением на стол.

Внимание тут же привлек крупный заголовок «Проект DMC в Санамдоне».

– Включите этот проект в свои предвыборные обещания. Вы сможете получить весьма большой отклик.

Джин Союн и депутат Чхве прослушали долгое объяснение о DMC, а затем на их лицах отразилось сомнение.

– Итак, вы хотите сказать, что планируете привлечь в Санамдон компании, связанные с медиаконтентом, например с его производством и вещанием?

– Верно. На самом деле, у Мапхо очень хорошее расположение. От него недалеко до Кванхвамуна, Каннама и Ёыйдо. К тому же цифровые медиа всегда ориентированы на будущее. Уже совсем скоро наступит новое тысячелетие, новая эра. Я думаю, это прекрасное предвыборное обещание.

О Сэхён открыл последнюю страницу предложения.

– А!.. И это есть. – Джин Союн легонько постучала по столу, увидев фотографию футбольного стадиона.

– Да, стадион чемпионата мира – это вишенка на торте. Ха-ха.

О Сэхён, заметив, как просветлели лица собеседников, весело рассмеялся.

– Даже если вы будете просто хорошо следить за освоением общественных земель, у вас не возникнет проблем с расходами на выборы, когда придет время переизбрания мэра Сеула.

Услышав о переизбрании, депутат Чхве так рассмеялся, что у него чуть не порвался рот.

– Что скажете? Вы удовлетворены моим предложением?

– Вам действительно хватит трех общественных земель, верно?

Когда Джин Союн еще раз переспросила, О Сэхён достал несколько документов, словно только того и ждал.

– Это волшебная бумага, которая одним махом развеет все сомнения и недоверие. Называется контракт. Конечно, конфиденциальный контракт.

В документе не было только суммы и даты, но в нем подробно описывалось все, о чем говорил О Сэхён.

– Директор О, вы не можете просто довериться нам? Этот контракт – прямое доказательство того, что мы получили средства на избирательную кампанию незаконно. Как мы можем оставить нечто подобное?

– Директор Джин, я уже пошел на огромный риск, когда начал это дело. Ведь ваш муж может проиграть выборы. Я рискую выкинуть на ветер сорок миллиардов вон, а вы говорите о доказательствах?

Лицо Джин Союн оставалось все таким же жестким, поэтому О Сэхён вбил последний гвоздь.

– Честно говоря, я не стал высказываться против, потому что вы родственники Доджуна. А ведь пришлось отказаться от действительно простого способа. С точки зрения инвестиций, гораздо надежней было бы дать сорок миллиардов вон мэру Сеула после его избрания в июне следующего года и сообщить ему нашу стратегию.

Когда О Сэхён сказал это, помахивая предложением, жадный до власти муж Джин Союн подскочил.

– Дорогая, давай примем предложение. Ему ведь можно доверять. Он ведь лучший друг Юнги и связан с тестем автомобильным бизнесом. Да разве ударит он в спину?

– Верно. Если я начну замышлять неладное с помощью этого контракта, разве станет председатель Джин сидеть сложа руки? Десятки прокуроров из особого отдела начнут вытряхивать из меня все, что только можно. Я тоже прекрасно знаю, насколько сильна группа компаний «Сунъян».

Джин Союн, обдумав разные исходы, наконец кивнула.

– Хорошо. Думаю, для взаимного доверия контракт нам потребуется.

О Сэхён вписал в документ сумму и дату.

– Что ж, тогда на этом все?

– Да, спасибо за такое быстрое решение.

О Сэхён глубоко поклонился Джин Союн и ее мужу.

– Директор, в таком случае деньги будут доступны уже завтра? – торопливо проговорил депутат Чхве, как будто куда-то спешил.

– Нет, на это потребуется минимум три дня. Нужно отмыть их несколько раз, чтобы получить не новые купюры, а старые.

Тщательная подготовка О Сэхёна только углубила веру в него Джин Союн и ее мужа.

– А вам за эти три дня нужно пройти предварительный отбор, не так ли?

– Предварительный отбор?

– Разрешение председателя Джина. Пока он не даст разрешение на участие в выборах, деньги никуда не двинутся. Ведь он парой звонков может превратить в туалетную бумагу сорок миллиардов вон, которые были выделены на избирательную кампанию, – сказал О Сэхён с каплей пренебрежения во взгляде.

Супруги, встретив этот взгляд, вспомнили сердитое лицо председателя Джина и тут же нахмурились.

* * *

– Не знаю, когда и как ты собираешься воспользоваться этим контрактом, но сделай это после того, как я выйду на пенсию и уеду за границу. Я не хочу в тюрьму.

Когда тетя с мужем ушли, О Сэхён протянул мне контракт.

– Этот контракт нельзя обнародовать.

– Ах ты, злодей. Неужели уже знаешь, что у бомбы наибольшая мощь тогда, когда она у тебя в руках?

– Нет, я собираюсь отдать его дедушке.

– Эй! Ты с ума сошел? Если ты его отдашь, председатель Джин схватит меня за шиворот!

– Дядя, дедушку совсем не интересуют профессиональные управленцы. Он всегда держит на коротком поводке хозяев. И этот контракт он использует в качестве переключателя, чтобы депутат Чхве, нет, точнее, тетя не замышляла всяких гадостей.

Мне пришлось, успокаивая испуганного О Сэхёна, дать ему понять, что я еще не закончил.

– Когда дедушка убедится, что дяде не вырваться из его хватки, он даст ему свое разрешение баллотироваться на пост мэра Сеула.

– Как же страшен председатель Джин. Даже собственным детям не доверяет.

– Он смог занять свое место, потому что заручался доверием других, но при этом сам не доверял никому. Наверняка дедушка и мне не верит.

– Раз уж мы заговорили об этом, позволь мне кое-что спросить.

О Сэхён, только что сидевший откинувшись на диване, выпрямился, и выражение его лица стало серьезным.

– Семнадцать и семь десятых процента. Это твоя часть контрольного пакета акций «Сунъян Групп». Ты должен получить не менее восьмидесяти процентов, чтобы сесть в кресло председателя группы компаний. Хотя даже восемьдесят процентов все равно не составят даже и десяти процентов от общего количества акций «Сунъяна»… Короче, как думаешь, какую долю председатель Джин передаст тебе в наследство?

– Разум твердит – все! А вот душа – nothing[7].

– Что?

– Дедушка не может не знать, что я лучше всех подхожу в качестве управляющего «Сунъян Групп». Однако его истинная натура такова, что он не видит никого, кроме себя. И никому не хочет отдавать ничего, что принадлежит ему. Я имею в виду, что, если бы он мог забрать «Сунъян Групп» с собой в могилу, он бы обязательно это сделал.

– Я спрашиваю не об алчности этого господина. А о твоих мыслях, которые были бы близки к реальности.

– Я и сам не знаю. В битве разума и эмоций разум не всегда побеждает.

– Не знаешь?

– Да, но мне все равно. Я решил считать акции, которые достанутся мне от деда по наследству, просто бонусом.

Хотя для бонуса этого, конечно, многовато.

Внук, который не проявляет жадности, но обладает выдающимися способностями. Единственный потомок, который не показывает интереса, даже если ему что-то предложить. Я верил, что именно таким путем смогу получить самый солидный бонус.

– Как бы там ни было, этот контракт сыграет важную роль.

Первая ступень пройдена. Теперь нужно перейти ко второй.

– Дядя, из трех и двух десятых миллиарда долларов один миллиард должен будет обменять «Сунъян», но у нас останется еще два и две десятых миллиарда, верно?

Взгляд О Сэхёна изменился.

– А что? Хочешь потратить?

– Надо будет их обменять, когда курс вырастет. Как бы там ни было, какие средства останутся в операционном фонде американского подразделения «Миракл» после всех этих действий?

– Где-то четыреста-пятьсот миллионов долларов. И среди них твоих денег почти нет. Это средства обычных инвесторов.

– Я хочу знать: даже если я выведу все свои деньги, у американского «Миракл» останется, с чем работать, верно?

– Конечно. Эти ребята весьма способные. Они не из тех, кто станет бездельничать. Конечно, если ты заберешь все свои деньги, это их немного шокирует, но куда ты собираешься их потратить?

– Это незаменимые доллары, поэтому следует потратить их с умом. Сразу, как только закончатся президентские выборы.

– Что?

– Правительство обязательно сменится, поэтому я преподнесу их в подарок за победу на президентских выборах.

Приятно время от времени видеть удивление на лице дяди. Вот, прямо как сейчас.

– Т-ты о чем вообще думаешь? Что за игры в чеболя?

– Дядя, это вам придется играть в эту игру.

– Эй!

– Не пугайтесь вы так. Все не так серьезно, как вы думаете.

На этом я закончил наслаждаться различными выражениями лица О Сэхёна и приступил к разговору о работе.

– Дядя, что будем делать, построив медиагород? Туда ведь пока никто не собирается переезжать.

– Переезжать?

– Да, нужно привлечь туда известные бизнесы, которые будут прекрасно сочетаться с названием «Медиа-Сити». Например, телекомпании.

О Сэхён, вероятно, уже мечтал схватиться за голову, потому что я говорил все более и более абсурдные вещи.

– Эй! Да разве телекомпании подойдут? С таким масштабом…

– Есть государственное телевидение, но есть и кабельное. Мы должны действовать шаг за шагом.

Слово «кабельное» заставило его немного смягчиться. А все потому, что масштабы кабельного телевещания весьма разнообразны, поэтому здесь можно увидеть проблеск возможности.

– Проект DMC неплох и с точки зрения правительства. Строительство новой инфраструктуры не только обеспечит занятость населения, но и поможет оживить экономику. Вполне достойный проект для нового правительства.

– И поэтому ты решил отдать им два и две десятых миллиарда долларов? Это безумие.

– Зачем мне отдавать деньги правительству? Я только попросил обменять доллары.

– А!..

Судя по тому, что с его губ сорвалось восклицание, похоже, пазл в его голове сложился целиком.

– Значит, карта общественных земель Сеула…

– Да говорю же, все это в одном пакете. Картинка, на которой инвестиционная компания приходит в Корею, страдающую от нехватки долларов, и инвестирует два и две десятых миллиарда в создание огромной инфраструктуры телевещания и медиа. Нас встретят с распростертыми объятиями.

– А если для реализации проекта мы объединимся с правительством и городом Сеулом… Возможно, даже сможем получить поддержку из государственного бюджета!

– Если это случится, лучшего и пожелать будет невозможно.

Какое-то время О Сэхён просто молча смотрел на меня.

– Ты что, клон своего дедушки? Как ты вообще все это придумал? Даже если не говорить о самой возможности, масштаб твоих мыслей просто невероятный.

– Нет. Это все идет из сыновней почтительности.

– Что за ерунда? Сыновья почтительность?

– Я собираюсь превратить DMC в огромную медиаимперию и преподнести ее отцу.

Удивленное лицо О Сэхёна мне уже надоело.

– Вы ведь вместе учились, так что должны знать? Мой отец обладает прекрасными организаторскими способностями. Это можно понять, просто взглянув, как он управляет кинокомпанией.

– Х-хочешь сказать, ты приготовил это для Юнги?

– Да, создание контента для кино и телевидения, а также агентство кабельного телевещания. А затем еще и Интернет-бизнес. Он сын председателя «Сунъян Групп» и мой отец, конечно, он должен управлять чем-то подобным, чтобы сохранить лицо.

Не знаю, удивил ли О Сэхёна масштаб моих планов, или же он завидовал своему другу, которому повезло с сыном, но он все никак не мог закрыть рот.

– К тому же, разве у американского подразделения «Миракл» нет глубоких связей с главными кинокомпаниями? Если правильно наладить связи, может родиться медиахолдинг мирового уровня.

– Где этот гаденыш Юнги? Нужно поскорее встретиться с ним и потребовать купить мне выпивки.

На лице О Сэхёна была зависть.

– Перед этим еще раз проработайте бизнес-план DMC. С максимальной тщательностью и вниманием к деталям. Нужно, чтобы он сразу впечатлил правительство.

– К-конечно. Думаю, следует подключить не только наших сотрудников, но и других экспертов. Сделаем все так, что у них рты от удивления откроются. Хотя бы ради Юнги.

Сможет ли он через пять лет отправиться на пенсию?

Судя по выражению его лица, это сомнительно. Ведь я видел, чем больше становился масштаб, тем больше страсти он проявлял.

* * *

– В конце концов ты его получил?

– Да.

Дедушка, внимательно прочитав договор, снял очки.

– Думаю, этого достаточно, чтобы дядя не мог ослушаться вас, даже после того как станет мэром Сеула. Стоит вам это обнародовать, как он не просто лишится своей политической карьеры, а будет вынужден предстать перед судом за нарушение закона о финансировании в политике.

– А тебе нужно всего лишь несколько пхёнов общественной земли?

– Остальное забирайте вы, дедушка. Кстати, во время подписания этого контракта я заметил, что тетя тоже не промах.

– Твоя тетя?

– Да. Она сразу же оценила ценность общественной земли. Сказала, чтобы я даже не мечтал получить всю землю всего лишь в обмен на оплату предвыборной кампании… Ха-ха.

Дедушка с легкой улыбкой сказал:

– Тогда хочешь, я заберу всю землю и немного дам тебе?

– Нет. Не в моем вкусе зарабатывать деньги на строительстве многоэтажек.

Он точно сказал, что заберет все. Получилось! Он разрешил.

– Но Доджун, это кажется немного безрассудным… Даже если зять Чхве баллотируется на выборах, нет никакой гарантии, что он одержит победу.

– Теперь шансы на победу выросли. Ведь дедушка смотрит на ситуацию позитивно.

– М-да… Никому не угнаться за твоей догадливостью. Ха-ха.

Не знаю, кто будет противником дяди, но его даже немного жаль. Отдел разведки «Сунъян Групп» вытрясет всю грязь из его прошлого, а затем разнесет ее по всем средствам массовой информации, так что он никак не сможет противостоять.

– Хорошо. Мой внук потратил столько денег, чтобы мэр Сеула оказался в моих руках, так что и я не могу просто сидеть сложа руки. Я тоже немного помогу во время выборов.

– Спасибо, дедушка.

Когда я склонил голову, чтобы поблагодарить его, то чуть не разразился ругательствами.

«Мэр Сеула оказался в моих руках».

Разве не стыдно этими словами забирать даже результат, которого достиг внук?

О дяде я беспокоился даже больше, чем о человеке, который проиграет на выборах.

Очевидно, как только дядя окажется в кресле мэра, он тут же станет марионеткой дедушки.

Кажется, эти мысли вышли наружу через растерянность на моем лице, и дедушка улыбнулся:

– Вы только взгляните на него. Вижу, ты расстроен?

– Н-нет.

– Не нужно расстраиваться. Я тоже что-нибудь тебе подарю. Если хочешь о чем-то попросить, говори.

Я немного поколебался.

Нужно сказать об этом после выборов, но…

Нет, может, без разницы, ведь он и сам вполне может предсказать их результат?

– Послезавтра день голосования, как вы думаете, каким будет результат?

– О чем это ты вдруг? С чего вдруг заговорил о выборах?

В такие моменты лучше всего наносить удар первым.

– Я считаю, что победит оппозиция. А значит, изменится и правительство. Что скажете?

– Если третий номер снимет свою кандидатуру, правящая партия одержит уверенную победу.

– Вы думаете, это случится?

– Нет, хе-хе.

Дедушка рассмеялся, как будто ситуация на выборах его веселила.

– С небольшим перевесом победит оппозиция. Третий номер перетянет на себя немало голосов.

Эти выборы показали, насколько в Корее велика сила консерваторов.

Хотя правящая партия угробила экономику страны, она все еще пользовалась огромной поддержкой и проиграет только в том случае, если голоса разделятся между кандидатами. А еще это значило, что тех, кто выбирает номер один, подавляюще много.

– Тогда кто станет вторым лицом в администрации?

– Раз он объединился с JP, значит, это должен быть JP.

Мне не был нужен очевидный ответ. Раньше, в двадцать лет, я не интересовался политикой, считая ее мусором, поэтому сейчас у меня нет никакой информации.

– Нет. Я собираюсь начать новый бизнес и хочу знать, кто настоящий заместитель командира, который может дать мне разрешение, если ему этого захочется.

– Что? Новый бизнес? И какой же?

Дедушку одолевало любопытство.

– Это секрет. Да и план еще не полностью готов. Но мне бы хотелось заручиться некоторыми обещаниями на этапе передачи власти после выборов.

– Секрет?

– Пока что. Мне будет стыдно, если я поспешу вам все рассказать, но в конечном итоге все испорчу.

– Бизнес, который требует помощи правительства… Похоже, это что-то довольно большое.

Взгляд дедушки переменился. О чем же он думает?

– Будь осторожен. Когда в дело вмешиваются политики, число переменных растет. Сфера их интересов гораздо сложнее нашей. Они не из тех, кто ждет чего-то в обмен на помощь. Они требуют плату за то, что своими действиями не мешают нам вести дела.

Он дает мне совет?

Или же…

– Как только у меня будет точный план, я сначала обсужу его с вами. Тогда и попрошу вас его оценить. Если вы меня остановите, я тут же прекращу.

Этого ответа хотел дедушка?

– Это бизнес, который ты создаешь на свои деньги, так зачем тебе какое-то разрешение? Даже если потерпишь неудачу, попробуй разок. Это станет хорошим уроком.

Я все так же не понимал, какие чувства дедушка скрывает за этим взглядом и этими словами.

* * *

Утро девятнадцатого декабря.

По всем каналам объявили результаты выборов: президентом стал кандидат под номером два Ким Дэджун из Народного объединения Новой Политики, которого поддержал Либерально-демократический союз JP и даже Пак Тхэджун из Демократической партии.

Третий номер, который в будущем получит прозвище «Феникджэ[8]», перетянул на себя почти пять миллионов голосов, которые отнял у номера один, и перевес в пользу победителя составил всего лишь четыреста тысяч голосов.

Если бы «Феникджэ» единолично не принял решение баллотироваться, DJ никогда бы не стал президентом.

Я пошел на занятия, чувствуя облегчение от того, что результаты, которые я знал, не изменились. Теперь мне нужно было написать хотя бы тесты, как настоятельно просил декан.

В его словах даже таилась угроза, что, если я не явлюсь даже на экзамены для завершения семестра, мне, хоть я и внук председателя «Сунъян Групп», не удастся избежать академического предупреждения.

В университете царило уныние.

Потому что многие четверокурсники получили прямой удар от финансового кризиса.

Глава 8

Подул пронизывающий ветер – 1

– Ого… Похоже, даже нашему благородному господину никак не избежать экзаменов?

– Точняк. Он все это время носа не казал, а тут вдруг заявился в университет.

С некоторыми однокурсниками я разговаривал по телефону, поэтому они знали меня в лицо и по имени. Заметив меня, ребята собрались вокруг и начали со мной болтать.

– Если я получу академическое предупреждение, мне конец. Наказание будет суровым.

– Наказание? И какое наказание?

– Если моя университетская жизнь не заладится, дедушка не даст мне акции. А это настоящая катастрофа.

– Что? Акции?

– Именно. Это явно страшнее плохих оценок. Хе-хе.

Чтобы ясно показать, что пошутил, я даже засмеялся в голос, но, кажется, ребята восприняли мои слова на полном серьезе. На их лицах не было улыбок, зато они раскрыли рты.

– Господи. Неужели ты потеряешь сотни миллионов вон, если получишь хоть один неуд?

– Нет же. Может, тут миллиарды, а то и десятки миллиардов? Если это доля председателя, разве речь не о контрольном пакете акций?

М-да, ребята… И как можно было воспринять эти слова всерьез?

Похоже, для обычных людей мир чеболей – что-то из разряда фантастики? Кажется, чем сильнее мои слова оторваны от реальности, тем больше люди им верят.

– Эй! Хватит! Давайте поговорим после экзамена.

Я прогнал от себя одногруппников и открыл книгу.

Пробежавшись взглядом по оглавлению, я собрался с мыслями.

Очевидно, что я в любом случае буду отвечать наугад, но нужно хотя бы соблюдать логическую последовательность.

А еще это не должен быть чистый лист. Если я хоть как-то заполню бланк для ответа, то смогу получить удовлетворительную оценку. Ведь благодаря мне в стипендиальном фонде «Сунъян» появилось немало денег!

Когда закончился первый день экзаменов, некоторые ребята снова собрались вокруг меня.

– Доджун, выпьешь с нами пива?

– А что с завтрашним экзаменом? Или ты уже сдался?

– Просто выпьем по стаканчику.

Сеульский Национальный университет тоже не исключение.

Я-то думал, что ребята, которые пьют алкоголь даже во время сессии, есть только в неизвестных университетах, вроде того, в котором я учился в прошлом, но даже в престижных местах учатся простые люди.

– Я же уже сказал? У меня акции на кону! Давайте выпьем на вечеринке в честь конца семестра после экзаменов. Я оплачу. Лады?

Когда одногруппники услышали, что я куплю им выпивку, их взгляды тут же изменились.

– Эй-эй! Не ожидайте слишком многого. Будет только соджу или пиво. Ничего другого.

– Хоть и придется выбрать один из двух напитков, но количество будет неограниченным, верно? – спросил один из парней, словно только этого и ждал.

Ой, это ведь только первокурсники.

Они как раз в том возрасте, когда могут радоваться уже одной возможности пить столько, сколько захотят, не беспокоясь о деньгах.

– Верно. Никаких ограничений, ха-ха.

* * *

Вот же гаденыши. Похоже, они намеревались раскрутить меня по полной.

Как только сессия кончилась, ребята потащили меня в самый большой бар рядом с университетом.

Он уже был переполнен настолько, что свободных мест не осталось, а иногда в поле зрения проскакивали и старшекурсники.

К счастью, за один столик со мной сели ребята, которые разговаривали со мной свободно, поэтому неловкость значительно уменьшилась.

– Так, давайте и мы закажем. Доджун, что будешь?

– Эй! Думаешь, Доджун хоть раз в таком месте бывал? Просто закажи для него сам.

В таком месте? Бывал бесчисленное множество раз.

А еще не раз и не два не мог спокойно заказать закуску, потому что у меня не было денег.

Мысли о тех временах заставили меня усмехнуться.

Если уж что-то и покупать, так только то, что они не могут пить, даже если захотят. Вот этим я их и напою.

Я поднял руку и поспешил подозвать официанта.

– За другими столиками уже заказали алкоголь?

– Да, они попросили каждому принести пиво за три тысячи вон.

– Отмените его и замените на бутылочное[9].

– Что?

– Чего?

Однокурсники удивились даже больше, чем официант.

– Мы так давно не пили вместе, к тому же, раз я обещал заплатить, сделаю это как следует. Не хочу слушать потом, что я мелочный.

Стоило мне сказать эти слова с легкой улыбкой, как челюсти у парней за моим столом чуть не упали до пола.

– Эй! Доджун покупает нам бутылочное! – закричал, вскакивая, один из них.

На мгновение опустилась тишина.

Но тут же бар разразился громкими возгласами.

Именно. Разве может быть для молодежи, у которой нет денег, более качественный алкоголь, чем бутылочное пиво?

– Доджун, а можно заказать «Капри»? – раздался чей-то громкий крик.

«Капри»? А… То самое желтое пиво, похожее на подделку под «Миллер», которое пьешь одними глазами?

Я пожал плечами.

– «Капри» – это ведь тоже бутылочное пиво. Можете пить что угодно.

Довольная улыбка возникла сама собой.

Молодость, когда даже небольшая роскошь приносит радость.

Я решил, что мне следует иногда общаться с ребятами, чтобы не упускать таких простых удовольствий.

– Кстати, нужно заказать закуски.

Я взял меню и пробежался взглядом по списку закусок.

Хорошо, несколько фотографий привлекли мое внимание.

Я резко поднял руку.

– Сюда!

Официант прибежал быстрее пули.

– Первым делом принесите восемь бутылок «Капри».

Не обращая внимания на моргающих ребят, сидящих со мной за одним столиком, я снова взял меню и начал выбирать закуски.

– Так, закуски… Посмотрим… Порцию жареных сосисок с овощами в кетчупе, морские улитки со стеклянной лапшой… И тарелку молодого минтая.

Когда я закрыл меню, официант еще раз перечислил мой заказ:

– Восемь бутылок «Капри», жареные сосиски в кетчупе, морские улитки, минтай. Верно?

– Да, а, минуточку. А что насчет сушеных анчоусов с острой перечной пастой? За счет заведения?

– Да, конечно.

Тут один из ошарашенных одноклассников опомнился и торопливо закричал:

– Давайте еще курочку закажем!

– О’кей. В соусе? Или просто жареную?

– Ж-жареную.

Когда официант кивнул и скрылся, ребята завалили меня вопросами, которые до этого сдерживали:

– Чего? Ты тоже бываешь в таких местах? Как хорошо все тут знаешь!

– Чеболь третьего поколения в обычном баре? Вообще же не сочетается, парень!

Вдруг мне стало любопытно. Мои двоюродные братья, тоже чеболи в третьем поколении, ходят по простым барам? Они когда-нибудь заказывали бульон от супа с рыбными палочками под выпивку в ресторане, где продают соджу?

– Мы часто ходим в такие места. Вместе с семьей едим куриные шашлыки в простых ресторанчиках, а с кузенами заказываем одну тарелку тушеного мяса на всех и пьем соджу. Или вы думаете, что мы каждый день ходим только по именитым ресторанам в дорогих отелях?

Глаза однокурсников округлились.

– И дома нам не накрывают каждый раз королевский стол из двенадцати блюд. Мы просто едим суп, тушеное мясо и закуски. Ничем от других не отличаемся.

Косплеить простолюдина мне не составляло труда, ведь я был им по своей сути.

Я решил одним ударом убить двух зайцев и использовать эту возможность, чтобы очистить имидж чеболя третьего поколения.

Когда я быстро опустошил бутылку с пивом и заказал еще несколько, ко мне украдкой подошли несколько старшекурсников.

Я только моргал, не зная, кто это такие, но в это время мои одноклассники тут же вскочили и почтительно склонились.

– Прости уж, что мы, выпускники, пролезли на вашу вечеринку.

– Никаких проблем.

Когда они назвались четверокурсниками, я тоже вскочил.

Судя по тому, что выпускники после окончания семестра ходят вокруг да около, они совершенно точно находятся в поиске работы.

Если бы они задались целью стать судьями или прокурорами, то триста шестьдесят пять дней в году проводили бы, зарывшись с головой в своды законов.

– Давай-ка немного поговорим. Это не займет много времени.

Что-то в их лицах было необычное. Кажется, я примерно догадывался, о чем пойдет речь.

– Дождун, мы специально зашли, чтобы кое о чем тебя спросить. Ты не против?

– Конечно, говорите.

Старшекурсники сделали по глотку пива, глубоко вздохнув.

– На самом деле мы втроем устроились на работу в финансовые компании, но одна из них обанкротилась, а две других прислали уведомления об аннулировании приема. Говорят, в этом году не смогут нанять новых сотрудников…

Как же быть?

Наверняка эти ребята выбрали те компании, потому что они предлагали высокую зарплату, но в конце концов окончат университет безработными. А вот если бы они отдали предпочтения крупным корпорациям, зарплата была бы ниже, зато, по крайней мере, они бы не остались совсем без работы.

– А, не пойми нас неправильно. Мы не просим тебя нас куда-то устроить. – Старшекурсники, похоже, таким образом истолковав горечь, возникшую на моем лице, торопливо замахали руками. – Финансовый кризис. Как думаешь, что в итоге случится? Ты ведь знаешь намного больше нашего? Все же вокруг тебя витает много высококачественной информации.

– У нас нет другого выбора, кроме как снова рассылать заявки о приеме на работу… Но, честно говоря, если и через год будет такая же ситуация, лучше вообще сменить направление. Например, начать готовиться к экзамену по частному или административному праву.

Из-за вопроса старшекурсников вокруг стало тихо. Все навострили уши и уставились на мой рот.

Что я должен сказать?

Раскрыть им правду? Или же утешить?

Хоть они уже выпускники университета, но в обществе не иначе, что дети. Среди студентов они строят из себя взрослых, говоря, что уже отслужили и ушли в запас, но за стенами вуза не представляют собой почти ничего.

Смогут ли эти молодые ребята прочувствовать всей кожей глубокую правду, если я расскажу им, что произойдет в будущем?

Однако мне было трудно просто отмахнуться от старшекурсников, смотревших на меня полными надежды глазами, посчитав их незрелыми детьми.

– Вот что я думаю… Вам лучше отказаться от поиска работы и готовиться к экзаменам по частному или административному праву. Вы ведь все это время много учились, верно? Еще не поздно, так что лучше начать подготовку как можно быстрее.

Старшекурсники не получили ответа, на который надеялись, и по их лицам расплылось разочарование.

– Хочешь сказать, и в следующем году тоже будет сложно найти работу из-за кризиса?

В следующем году?

Теперь трудно будет всегда.

С каждым годом устроиться на работу будет все сложнее. И выпускники Сеульского Национального университета не исключение.

– Все, кто уже работает, будут уволены, не говоря уже о найме новых сотрудников. Грядет волна сокращений под предлогом корпоративной реструктуризации.

– С-сокращений?..

– Да. Даже крупные компании уволят по меньшей мере тридцать процентов сотрудников. Этот кризис не просто нехватка ликвидных средств. Наша страна уже в состоянии экономического банкротства.

Молчание старшекурсников разошлось по всему бару. Шум вокруг постепенно начал стихать.

– Теперь «рабочие места на всю жизнь» исчезнут. Компании смогут в любой момент увольнять сотрудников, и появится новое понятие «внештатные работники».

– Внештатные? Что это такое?

Новая концепция, возникшая в ту эпоху. Внештатные работники.

Как бы ее объяснить?

В этот момент мне на глаза попался ходящий по залу официант. Я указал на него пальцем.

– За этого парня на подработке компания платит подоходный налог?

– Думаю, нет.

– А что насчет выходного пособия?

– Какое выходное пособие для тех, кто работает неполный день?

На лицах смотревших на меня старшекурсников возникло недоумение.

– Тогда что ему делать, если директор скажет не выходить на работу завтра?

– Должен просто уйти?

– Это и есть внештатные работники. Теперь их будут нанимать не только в торговые точки вроде этой, но и в крупные компании.

Не за горами эпоха, когда в Корее будет главенствовать высказывание о том, что мы мечтаем не об объединении, а о трудоустройстве в штат.

Но они этого не ощущали. Я понимал это, глядя на их лица.

Все они смотрели на меня так, будто не верили, что подобное возможно, и я сказал одногруппникам вокруг меня:

– Стране потребуется довольно много времени, чтобы оправиться от банкротства и вернуться в нормальное состояние. Если вы собираетесь искать работу, а не готовиться к государственным экзаменам, первым делом сходите в армию. Как минимум это поможет отсрочить выпуск из университета, верно? А затем, избежав ливня, уже решите.

Кажется, атмосфера стала настолько мрачной, что мои слова услышали и те, кто сидел вдалеке. Многие ребята наклонили головы.

Те, кто едва окончил первый курс, не смогут ощутить смысл моей речи всей кожей.

Однако в следующем году, когда подует действительно сильный ветер, и среди людей вокруг появятся жертвы кризиса, они поймут, что я имел в виду, говоря, что нужно избежать ливня.

Кажется, во мне заговорил дремавший все это время инстинкт сорокалетнего мужчины?

Я слишком долго читал им нотации. Теперь мне нужно было разрядить обстановку, ставшую из-за меня депрессивной, но как мне следует поступить?

К счастью, с четверокурсниками все оказалось немного проще.

– Благодаря тебе я будто резко пришел в себя. Спасибо.

– Не за что. Возможно, я говорил слишком негативно. Просто люди вокруг меня, которые управляют компаниями, всегда принимают во внимание наихудший сценарий.

– Мы тоже должны готовиться к худшему. Ведь мы уже выпускники. – Старшекурсники, горько улыбаясь, подняли стаканы. – М-да, кажись, мы испортили всю атмосферу. Простите. Ну, давайте выпьем!

– Вам еще долго осталось. Достаточно, чтобы избежать ливня, и много времени на подготовку. Не волнуйтесь и напейтесь сегодня вдоволь, ха-ха.

Возможно, смех был натянутым, но он помог разрядить обстановку.

К тому же первокурсники еще довольно далеки от реальности. Голоса ребят снова начали набирать громкость.

А затем опять наступила тишина.

Все из-за человека, который, распахнув дверь, вошел и принес с собой холодный ветер.

Вошедший был одет в толстую парку на утином пуху, меховую шапку и шарф, над которым выглядывали только глаза, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что это не парень, а девушка.

Оглядев бар, она большими шагами подошла ко мне.

Когда она развязала шарф, из-под него выглянуло красивое лицо.

– Джин Доджун, давненько мы не виделись.

Я знал, кто это. Девчонка, которая не взяла ноутбук, когда я раздавал их на приветственной вечеринке для новых студентов.

Но вот имени я вспомнить не мог. Кажется, оно так и вертелось на кончике языка. Как же ее зовут?

Девушка, увидев выражение моего лица, цокнула языком, словно посчитав ситуацию абсурдной.

– Ты забыл мое имя, верно?

Я неосознанно кивнул, тем самым совершив ошибку.

Часть 4

Глава 1

Подул пронизывающий ветер – 2

– Да уж, как и ожидалось, Со Минён прет напролом! Без колебаний, – восхищенно воскликнул один из сидевших со мной за одним столиком старшекурсников, окидывая взглядом девушку.

Точно! Со Минён. Вот как ее зовут.

Стоп, но что еще за «прет напролом»?

– Я ведь могу присесть ненадолго?

Она придвинула к нам стул и незаметно присоединилась.

Похоже, с парнями ничего не поделать. Когда к нам присоединилась красивая девушка, все расплылись в улыбках и даже освободили для нее место.

Не зря говорят, что самая страшная слабость мужчины – женская красота. Это правда.

– Выпьешь?

Когда старшекурсник протянул стакан, Со Минён приняла его двумя руками, а затем слегка наклонила.

– Только полстакана. Я должна вернуться в библиотеку.

– О! Так и знал, что студенты, которые готовятся к экзамену по частному праву, отличаются от нас. Прешь напролом, не обращая внимания на конец семестра и каникулы? Но разве у тебя есть время вот так приходить сюда?

Опять эта фраза. «Прешь напролом!»

Похоже, о студентах, которые собираются сдавать государственный экзамен по частному праву, говорят, что они прут напролом.

– Старшекурсники, мне вот кажется, что и у вас сейчас нет времени на что-то подобное. Если решите сдавать экзамен по административному праву, думаю, года за два подготовитесь, да? А по частному… Там такие вопросы, что никто не может ничего гарантировать, так что думайте сами.

А? О чем она вдруг заговорила? Неужели о финансовом кризисе?

– Эй! Со Минён! Ты чего это вдруг?

– А зачем еще занятым старшекурсникам приходить сюда? Только чтобы разузнать все у Доджуна. Какова ситуация в компаниях? Как долго продлится этот ужасный валютный кризис? Или я не права?

Ого? А она не промах!

Она была достаточно умна, чтобы поступить на юридический факультет, и я, наслушавшись о ней от старшекурсников, считал ее просто образцовой студенткой, которая с головой погрузилась в учебу, чтобы стать юристом.

Однако она оказалась достаточно сообразительной, чтобы быстро понять, что заставило старших товарищей собраться здесь, и знала, как устроен мир.

Думаю, даже если она станет прокурором, ей не нужно будет беспокоиться о результатах своей работы.

– Говорят, сейчас даже студентам Сеульского Национального ничего не помогает. Снаружи подул пронизывающий ветер, заставив всех выпускников плакать. Слышала еще, что этот ветер так просто не утихнет. К счастью, нам повезло. Мы ведь изучаем право, а значит, экзамен на госслужбу будет не таким уж и сложным.

Старшекурсники начали по очереди смотреть то на меня, то на Со Минён, которая в точности повторила мои слова.

– Вы двое случайно не встречаетесь? А на свиданиях обсуждаете экономические проблемы Кореи и всякое такое, да?

Когда старшекурсник в шутку сказал эти слова, сидящие рядом одногруппники закричали:

– Это не так! Нет, так вообще нельзя. Доджун не с планеты Земля. Не может быть, чтобы наша Минён встречалась с пришельцем.

– Эй! Минён, ты ведь это отрицала? Говорила, что парни, которые хвалятся своей силой, тебя бесят, а от тех, кто хвалится деньгами, пропадает аппетит? У Доджуна есть и сила, и деньги. Очнись.

– Джин Доджун, отправляйся обратно в свой мир. Одинокая девушка из другой семьи чеболей или знаменитость – вот с кем тебе надо встречаться.

Как-то это не похоже на шутки. Из глаз одногруппников полетели искры.

Со Минён опустошила стакан и облизнула губы.

– Ребята, вы чего преувеличиваете? Сегодня я вижу Доджуна всего третий раз после поступления в университет. С чего нам встречаться?..

– Не так ли? Ну да, для этого не было ни времени, ни возможности. Доджун на занятия не ходит, а Минён бывает только в аудитории и в библиотеке, так что их отношения точно невозможны.

Искры в их глазах погасли.

Слушать их слова было и смешно, и завидно.

Обычно фразу «разум доминирует над телом» используют в других случаях, но и мне она тоже подходила. Поскольку в моем теле разум мужчины среднего возраста, чей романтический запал давно иссяк, психологические битвы этих ребят казались мне не более чем милыми.

Иногда в моем теле бушевали мужские гормоны, но стресс, которому я подвергаюсь из-за работы, подавлял их.

– Ладно. Раз мы увиделись, я пойду. – Со Минён встала, снова завязывая шарф. – Кстати, Доджун, давай-ка отойдем ненадолго. Мне надо с тобой поговорить.

– Со мной? Почему?

Я чуть не подпрыгнул от удивления, но смог с собой справиться.

Она же вдруг ворвалась сюда без всякого предупреждения? Теперь я понимал, почему немногим ранее старшекурсники пришли в такое замешательство.

– Хочу кое о чем расспросить.

– Эй! Со Минён! Ты ведь не задумала что-то не то, верно? – крикнул один из одногруппников Со Минён, которая выглядела безразлично, но выражение ее лица ни капли не изменилось.

– Эй! Нарываешься?

Они вели себя так мило, что я решил молча последовать за Со Минён на улицу.

– Ух… Холодно. Ну, что? О чем собралась расспросить?

– Сейчас я говорю все это, поборов стыд, поэтому хорошенько подумай, прежде чем ответить.

– Ладно.

Пытаясь подстроиться под ритм молодежи, я ответил немного дерзко, и Со Минён, как будто почувствовав мое настроение, прикусила губу.

– Что? Говори скорее.

– Сдача госэкзамена по частному праву до выпуска из университета – моя цель и обязанность.

– Цель я понимаю, но что за обязанность?

– В нашей семье все юристы. К тому же, большинство из них сдали экзамен до окончания университета. Если не сделать этого, вся семья начинает донимать. Поэтому я обязательно должна сдать.

Судя по тому, что выяснил помощник Ким Юнсок, она была из обычной семьи прокуроров и судей. Но большинство сдали экзамен еще до выпуска… Неожиданно.

– Поэтому сейчас даже тяжелее, чем готовиться к вступительным в старшей школе. Честно говоря, у меня нет времени.

– Времени на что?

– Ходить с тобой на свидания.

– Что?

Вся нынешняя молодежь так себя ведет? Это прямолинейность или нахальство?

– Я призналась, что ты мне нравишься, но это вся твоя реакция?

– Тебе же не нравятся парни, которые хвалятся силой и деньгами? А у меня есть и то, и другое.

– Но зато ты красавчик.

– Что?

– Так у тебя только одна реакция? «Что?» – Она повторила за мной и коротко вздохнула. – Бабушка говорила, что в мужчине главное – внешность. Если он красив, даже злиться невозможно – сразу прощаешь.

– И что теперь? Собираешься последовать наставлению бабушки?

– Нет, я тоже полностью с этим согласна. Сама питаю слабость к мужской внешности.

Ситуация была настолько дурацкой, что я рассмеялся. В ответ Со Минён тоже разразилась смехом. Она была довольно милая.

– Вернемся к сути… Короче, у меня нет времени, а ты почти не появляешься на занятиях, так что давай просто будем где-то раз или два в месяц, не слишком часто, вместе есть? На том и сговоримся.

– О чем сговоримся?

– О наших свиданиях.

На этот раз я даже не рассмеялся.

Она так сосредоточилась на одной лишь учебе, что совершенно не понимает, как должны флиртовать парень и девушка? Или же просто слишком честная?

Я не мог ответить, поэтому она пристально взглянула на меня и произнесла:

– Хорошенько подумай, прежде чем ответить. Конечно, мне нравится честность, но если ты откажешь, я затаю обиду. Говорят, женская обида может заставить снег выпасть летом, но со мной все немного иначе.

– И что иначе?

– Я стану прокурором и перетрясу все счета на твое имя. А как только обнаружу следы незаконных операций, ты тут же окажешься в наручниках в комнате для допросов. Там и увидимся.

– Тебе сейчас так стыдно, что ты решила пошутить, чтобы мы посмеялись?

– А тебе не нравится? Не смешно? Я часа три-четыре над этой репликой раздумывала…

Со Минён снова пристально уставилась на меня.

Непросто было выдержать взгляд красивой девушки, оставаясь при этом невозмутимым.

– Не смотри так. Аж сердце задрожало.

Она заморгала, словно не поняв моих слов, но в конце концов лучезарно улыбнулась.

Похоже, в такие моменты она немного тормозит.

– Ты ведь знаешь мой номер?

Со Минён энергично кивнула.

– Позвони. И я пришлю к тебе машину.

– Машину? Какую машину?

– Пассажирскую, которая привезет тебя ко мне. Ты забыла? Я чеболь в третьем поколении. Наши свидания не будут обычными, так что как следует морально подготовься. Я пошел.

Когда я мягко похлопал Со Минён по плечу и уже собирался вернуться в бар, она торопливо сказала:

– Это секрет! Если ребята спросят, скажи им, что я отчитала тебя за пропущенную групповую домашку.

Я с улыбкой поднял руку и вошел в бар.

Стоило мне вернуться на свое место, как глаза парней необычно сверкнули.

– Ну? Что она сказала?

– Как что? Долго отчитывала меня за то, что я пропустил групповую домаш…

В этот момент дверь внезапно открылась, и из-за нее высунулась голова Со Минён.

– Я решила, что с сегодняшнего дня буду встречаться с Джин Доджуном!

Как только она громко выкрикнула эти слова, ее голова снова исчезла.

Вот те на! Как вообще работает мышление этой девчонки?

Разве она сама только что не попросила сохранить все в секрете? Еще даже минуты не прошло.

В мое побледневшее лицо впились убийственные взгляды студентов-парней.

– Ха-ха-ха. Да уж, прет напролом. Как и ожидалось от Минён, – захохотал один из старшекурсников, схватившись за живот.

А!..

Кажется, теперь я примерно понимал, что значило «переть напролом».

* * *

– Отели, универмаги, курорты, поля для гольфа. Это совсем не мало. Взгляни на другие группы компаний. Там всего-то универмаг или пара полей для гольфа. Такую долю получает дочь. Не зря же говорят, что дочь – отрезанный ломоть.

– Вот поэтому мы и идем в политику. Чтобы восполнить недостающее с помощь власти.

– Недостающее? М-да.

Жадность Джин Союн заставила председателя Джина лишиться дара речи. Однако он сам виноват, что слишком ей потакал, поскольку она была его единственной дочерью.

Депутат Чхве, наблюдая за реакцией председателя Джина, осторожно заговорил:

– Того, о чем вы беспокоитесь, не случится. Я буду расти в политике, даже не глядя в сторону компании.

Каким жалким кажется мужчина, который так обосновался под каблуком у жены, что самостоятельно даже двинуться не может, но громко заявляет, что будет расти в суровом мире политики.

Председатель Джин полностью проигнорировал зятя и сказал, глядя только на дочь:

– Власть взяла в свои руки оппозиция. Они с правящей партией теперь поменялись местами, а кандидату от оппозиции будет нелегко одержать победу на выборах.

– Меня больше пугаете вы, отец, а не приход к власти оппозиции.

Когда председатель Джин увидел улыбку дочери, его душа размякла. Хотя она давно выросла, в его глазах Джин Союн оставалась все той же милой единственной дочерью.

Однако нужно отрезать то, что необходимо, и соблюсти то, что нужно соблюсти.

Более того, разве в его руках не оказалась ахиллесова пята, которую создал для него умный внук?

– Всем войти!

Стоило председателю Джину крикнуть в сторону дверей, как в кабинет вошли пять или шесть мужчин в возрасте около сорока лет.

Они поклонились председателю, а затем заняли места за столом переговоров.

Лицо Джин Союн все больше расцветало. Она прекрасно знала, кто это такие.

Это люди во время каждых выборов разрабатывали стратегии вместе с кандидатами, которых поддерживают корпорации. Хотя они принадлежали к Институту экономических исследований «Сунъян Групп», но превосходно считывали политическую, а не экономическую обстановку.

Политика – живое существо, которое постоянно меняется. Эти талантливые люди обладали способностью точно считывать поток изменений, подстраивать под него стратегии и точно улавливать изменения настроений избирателей.

Это тени, которые, получая огромные зарплаты на уровне руководителей дочерних компаний, отвечали только за выборы.

– С сегодняшнего дня эти ребята будут помогать тебе, зять Чхве. Раз уж ты решил выдвинуться, нужно непременно победить.

Муж, который стоял, ничего не понимая, поймал взгляд Джин Союн и поспешил склонить голову.

– Спасибо, тесть. Я обязательно выиграю и отплачу за вашу милость.

Председатель Джин слегка кивнул:

– Ты сможешь ответить за свои слова?

– Конечно. Тесть, вы ведь для меня совсем как отец. Как я могу замыслить неладное?

Председатель Джин, рассмеявшись от сладких речей зятя, бросил перед ним две папки с документами.

– Это?..

На лице депутата Чхве читался вопрос, а Джин Союн тут же схватила папки и открыла их.

– В одной из них список людей, которые подойдут на должности заместителя мэра Сеула по административным вопросам и руководителей организаций при правительстве города Сеула. Особенно тщательно мы отобрали людей для штаб-квартиры городской инфраструктуры, Корпорации управления сооружениями и Корпорации жилищного и городского строительства.

– О-отец.

Джин Союн в замешательстве посмотрела на председателя, но тот, проигнорировав ее взгляд, продолжил:

– Я написал несколько строк, которые пригодятся для предвыборных обещаний. О том, когда об этом объявить, расскажут мои ребята.

Разве это не значит, что председатель Джин попросту захватит Сеул руками своих людей?

Даже в предвыборных обещаниях будет содержаться выгода для «Сунъян Групп», а не мысли мэра Сеула.

План состоял в том, чтобы полностью превратить его в марионетку.

– Т-тесть… У меня тоже есть люди, о которых следует позаботиться, и партия кого-то порекомендует. Их также…

– Не беспокойся, с этим я сам разберусь. Приходить на работу в здание «Сунъян Групп» им понравится даже больше, чем сидеть на месте госслужащих в мэрии Сеула.

Услышав, что председатель Джин посадит на привилегированные должности своих людей, а взамен даст места с щедрой зарплатой, депутат Чхве закрыл рот.

Он почувствовал прилив злости, но из-за взгляда, который бросила на него жена, пришлось сдержаться.

Депутат Чхве прекрасно знал, что сейчас нужно было послушно следовать тому, что ему говорят.

Контратаковать он сможет только после того, как в его руках окажется власть.

* * *

– Ли Чончхоль, глава комитета по передаче полномочий президента. Говорят, в начале работы нового правительства именно он возьмет в свои руки бразды правления. У первого главы секретариата большое влияние.

– Ли Чончхоль? Но он ведь даже не человек DJ? А на стороне JP.

Когда О Сэхён услышал имя второй по значимости фигуры следующей администрации, о которой сообщил мне председатель Джин, по его выражению лица было ясно, что ему трудно в это поверить.

– Думаю, если смотреть с точки зрения возможностей добывать информацию, дедушкины данные будут более точными. Отбросьте сомнения.

– Ну да, раз так оценили в «Сунъян Групп», наверное, информация надежна?

– Конечно, нужно будет с ним встретиться?

– Председатель Джин обещал подсобить?

– Сколько я уже для него сделал? К тому же «Миракл» – один из ключевых акционеров «Сунъяна». Конечно, уж с этим-то он мне поможет.

Обычно избранный кандидат в президенты и глава комитета по передаче полномочий до церемонии инаугурации проявляли особую осторожность. Потому что стоит только встретиться с определенными людьми, как это тут же окажется в СМИ, и они начнут докапываться до причин.

Тайные собрания доступны лишь тем, кто обладает достаточной силой, и влияния председателя Джина будет достаточно, чтобы они не могли так просто отказаться от его предложения о встрече.

– Хорошо. Давай теперь повеселимся в большой воде. Хе-хе.

– Теперь будем приходить на встречи вместе. Если я надену костюм и встану рядом с вами, наверняка смогу сойти за сопровождающего секретаря?

– Чего это? Ты ведь не хочешь сказать, что мне не доверяешь?

Кажется, он удивился, что я изъявил желание ходить на встречи лично, но тут же пошутил.

– Политики часто говорят витиевато. Чтобы точно интерпретировать их слова, думаю, будет лучше ходить на встречи с ними вместе.

– А разве они тебя не узнают? Раз ты внук председателя «Сунъян Групп», думаю, они вполне могут начать осторожничать.

– Я не знаменитость. Единственный раз меня показывали по телевизору в прошлом году, после Сунына, так что никто из них меня уже не помнит.

Глава комитета по передаче полномочий президента точно не из тех, кто станет смотреть телепрограммы, которые мало чем отличаются от сплетен.

Важнее то, насколько точно он понимает реальность.

Из трех и двух десятых миллиарда долларов один обменяли в «Сунъян Групп», и мне очень хотелось узнать, что этот человек думает о ценности оставшихся двух и двух десятых миллиарда.

Если он недооценит ценность долларов, можно считать его просто оторванным от реальности политиком.

Действительно ли Ли Чончхоль окажется вторым лицом в следующей администрации? Или будет просто пугалом, чья роль – только открывать дверь, поворачивая ручку?

* * *

– Ничего себе, парень. Костюм тебе убийственно идет!

– Мне вообще любая одежда идет. Разве вы не знали?

– Да уж, у тебя ни капли скромности.

О Сэхён похлопал меня по спине и пошел в сторону лифта.

– Этот отель – настоящее прибежище политиков.

– Он находится прямо возле Голубого дома и Правительственного комплекса, да и до Ёыйдо отсюда недалеко… Другого такого места не найдешь.

– А возможно, это еще и потому, что с парковки можно пройти прямо в номера, и не нужно беспокоиться, что попадешься кому-то на глаза?

– Вот-вот. И почему у них вообще так много тайных встреч? Те еще подлецы.

Мы, перемывая косточки политикам, вдвоем поднялись к месту встречи.

Стоило нам легонько постучать в номер, дверь открыло знакомое лицо, которое мы часто видели по телевизору.

– Генеральный директор О Сэхён?

– Да.

– Входите.

В номере беседовали три или четыре человека из комитета по передаче полномочий, но стоило нам войти, как они тут же замолчали.

– Что ж, тогда так и поступим. Можете уходить первыми, а я должен кое-что обсудить с этим человеком.

Члены комитета слегка кивнули и вышли из номера.

– Проходите. Меня зовут Ли Чончхоль.

– А я О Сэхён. Спасибо, что выделили ваше драгоценное время, несмотря на занятость.

– Не за что. Разве не вы спасли пошатнувшуюся «Аджин Групп»? Это я должен вас благодарить.

Ведет себя не так, как я ожидал.

Он был из шестнадцатого выпуска Корейской военной академии, затем работал в Центральном разведывательном управлении во время Пятой республики, а после занимал пост депутата от Партии Демократической Справедливости. С такими достижениями он должен бы оказаться ближе к высокомерию, чем к скромности, но его тон звучал весьма обходительно.

Еще предстояло узнать, это жизненный опыт научил его вести себя так, чтобы все обращать себе на пользу, или такой у него врожденный характер.

– А этот молодой человек?..

– Это мой помощник. На всякий случай говорю сразу – между нами нет секретов. Все, что мы с вами сегодня обсудим, я в любом случае планирую рассказать ему, так что, надеюсь, он тоже сможет присутствовать.

– Конечно. Не думаю, что мы станем обсуждать что-то настолько секретное, поэтому вы зря беспокоитесь. Ха-ха.

Я, ничего не говоря, поклонился Ли Чончхолю. Так или иначе, он, кажется, тоже не проявил ко мне особого интереса.

– Председатель «Сунъян Групп» сказал, что вы придете с хорошей новостью. Это так?

– А вы определенно заняты. Раз сразу перешли к сути.

– Ох, прошу меня простить. Присядем для начала.

Глава Ли Чончхоль проводил нас к дивану для посетителей в центре номера.

– Сейчас в штаб-квартире «Миракл Инвестмент» имеется около двух и двух десятых миллиарда долларов свободных средств. Я планирую перевести эти деньги в Корею.

– При определенных условиях, верно?

Даже после слов о таких деньгах он ничуть не удивился. Он точно слышал об этой цифре впервые, но настолько спокоен? Или просто не понимает ценность двух и двух десятых миллиарда долларов?

– Да, причина, по которой я попросил организовать встречу с вами, как раз и состоит в том, чтобы озвучить вам эти условия.

О Сэхён протянул ему заранее подготовленную папку, но Ли Чончхоль, лишь мельком взглянув на название, положил ее на стол.

– По какой причине инвестиционная компания решила податься в строительство? Финансы и инженерия совсем не выглядят подходящими друг другу.

– Этот план не инженерный проект. Какая-то часть инженерии, конечно, присутствует, но это совсем другой бизнес. Прошу вас рассмотреть его в позитивном ключе.

– Имеете в виду, что в случае положительного ответа вы вольете доллары в Корею?

– Да.

– Вольете, получите огромную прибыль, а затем увезете все деньги обратно в США?

Он говорил с улыбкой, но в его словах не было никакого дружелюбия.

Очевидно, что этот человек предвзято относился к американским инвестиционным компаниям. Он смотрел на «Миракл» так, будто это всего лишь средство, с помощью которого черноволосый иностранец собирается вывести корейское богатство за границу.

– Разве порядок не очевиден? Думаю, и «Аджин Групп» не сможет избежать подобного будущего, не так ли? Сначала нормализуете его работу, а потом поделите на части и продадите. Прибыль, конечно, отправится в США. Или я ошибаюсь?

– Нет, господин глава. Наоборот.

Как только я заговорил, глаза Ли Чончхоля сверкнули.

– Наоборот?

– Да, наш «Миракл» везет в Корею заработанные в США деньги. К текущему моменту наша компания получила огромную прибыль, вкладываясь в Dell Computer, Microsoft, голливудские фильмы, а также японский Softbank, и теперь приобрела на эти деньги «Аджин Групп». В какой-то степени нас можно считать прекрасными экспортерами.

– Юноша, кажется, твои шуточки зашли далековато. С какой стати вы экспортеры?

Для людей, живших в шестидесятые-семидесятые годы, слово «экспортер» было символом гордости и достоинства. А все потому, что именно экспорт послужил главной движущей силой, благодаря которой одна из беднейших стран мира смогла развиться до экономической державы.

Поскольку в Корее почти нет ресурсов, любому из нас с детства вбивали, что все, что у нас есть, – это кадры, а экспорт – единственный путь к выживанию.

Однако с губ парня, который просто ворочает деньгами, сорвалось слово высочайшего достоинства! Ли Чончхоль впервые показал свое недовольство.

– Разве процесс зарабатывания долларов нельзя назвать экспортом? Мы не продавали никакой продукции, но точно так же заработали валюту.

– Сейчас вполне может так показаться. Но что дальше?

М-да, какой же мнительный дядечка… Может, дело в том, что он раньше работал в разведке?

– Господин глава, если бы мы думали лишь о том, чтобы заработать, то просто сыграли бы на обменном курсе и удвоили свои средства. Даже если план, который я вам дал, будет реализован, трудно гарантировать двойную прибыль.

Только после того как О Сэхён попал в самую суть, Ли Чончхоль взял папку. Быстро просмотрев содержимое, он снова отложил ее и заговорил:

– Похоже, вы планируете создать Мекку для корейской медиаиндустрии… Неплохо.

Поведение Ли Чончхоля изменилось. Голос вдруг зазвучал дружелюбно.

– Вы планируете вложить в медиаиндустрию все два и две десятых миллиарда долларов?

– Нет, инвестиции составят только часть. На самом деле… – О Сэхён сделал короткую паузу и оценил реакцию Ли Чончхоля. – Мы будем инвестировать в разные сферы. Американскую инвестиционную компанию я планирую оставить местным сотрудникам, а сам стану управляющим в нашей стране.

– Как насчет сферы информационных технологий? – спросил Ли Чончхоль, сверкая глазами. – Вы получили огромную прибыль, инвестировав в Dell, Microsoft и Softbank, и, мне кажется, блестяще разбираетесь в этой области. Я не прав?

О Сэхёна неожиданный вопрос привел в замешательство, и он не смог сразу ответить. Ведь это же я управлял всеми инвестициями в IT-сфере?

И меня этот вопрос обрадовал.

Потому что народное правительство, чтобы оживить экономику, которая оказалась в рецессии из-за финансового кризиса, сосредоточило все свои силы на поддержке связанных с IT венчурных компаний!

К тому же именно оно положило начало теме культурного процветания.

Если только снять с «Миракл» ярлык американской инвестиционной компании, проект «Медиа Сити» прекрасно подойдет под основные задачи правительства.

– Информационные технологии очень помогут развитию малого и среднего бизнеса. Даже если посмотреть только на США, венчурные компании, начавшие свой путь в Кремниевой долине, показали такой стремительный рост, что даже вызвали опасения по поводу возникновения нынешнего пузыря. Стоит только повернуть руль в эту сторону на уровне правительства, и можно ожидать превосходных результатов.

Государственным служащим и политикам достаточно давать лишь те ответы, которые они хотят услышать. Желание Ли Чончхоля сейчас – светлое будущее информационных технологий.

– Так и думал, что лучше всех эту сферу знает молодежь. Все ясно и четко.

Ли Чончхоль с довольным лицом спросил у О Сэхёна:

– Что скажете? Рассмотрите также инвестиции в IT-сферу?

Я ответил первым, прежде чем дядя успел безоговорочно согласиться:

– Господин глава, наш «Миракл» совсем не собирается инвестировать в информационные технологии.

Тут же выражения обоих мужчин резко изменились. На лице дяди появилось замешательство, а на лице Ли Чончхоля – недовольство.

Оно и понятно, ведь я категорически отверг предложение со стороны правительства.

– Венчурные IT-компании должны расти, подпитываясь исключительно новаторскими идеями и технологическими возможностями. Стоит вмешаться какому-то конкретному частному капиталу, и он лишь отнимет идеи и технологии. Мы не можем позволить капиталистам отнять молодость основателей венчурных предприятий.

Когда Ли Чончхоль услышал мое оригинальное мнение, его глаза округлились.

– Значит, в этом бизнесе главная роль должна быть у правительства?

– Да. Думаю, лучше всего будет, если правительство подготовит хорошую клумбу и будет за ней присматривать, чтобы там могли зарождаться молодые венчурные предприниматели.

– А клумба – это?..

– Сооружение IT-инфраструктуры. А затем просто наблюдайте, и вы сможете увидеть хорошие результаты. Потому что Кремниевая долина выросла именно так.

На какое-то время Ли Чончхоль замолчал.

Я почувствовал, что у него еще не было конкретного плана того, как начать новый ведущий проект правительства. Теперь самое время выбрать направление.

Думаю, решение по информационным технологиям и «Медиа Сити» удастся достигнуть быстро, поскольку после начала работы новое правительство должно передать гражданам послание надежды, и его никак нельзя откладывать.

– Я был рад услышать ваше интересное мнение. Мы свяжемся с вами после тщательного обсуждения этого плана. А еще не могли бы вы рассказать подробнее о том, как собираетесь инвестировать два и две десятых миллиарда долларов? Мы активно рассмотрим это на правительственном уровне.

Мне хотелось закричать «Ура!». Это невероятное предложение.

Слова главы комитета о том, что наш план активно рассмотрят, был всего лишь другим способом выразить одобрение.

О Сэхён вежливо пожал протянутую руку Ли Чончхоля. Однако мне он руки не протянул. Может быть, это один из способов запечатлеть иерархию?

Когда мы выходили из отеля, О Сэхён так улыбался, что казалось, его рот вот-вот порвется.

А все потому, что мы получили практически окончательный ответ от правительства, что оно будет нас проталкивать, если мы принесем два и две десятых миллиарда долларов.

Ли Чончхолю были жизненно необходимы доллары, хотя он всеми силами старался этого не показать. Разве согласился бы он проталкивать нас только за красивые глазки?

– Кстати, ты только что говорил искренне?

– О чем?

– О том, что мы не будем инвестировать в IT.

– Да, искренне, а что?

– Почему? С государственной поддержкой эта сфера станет настоящей золотой жилой. Но даже без этого в наши двери стучится довольно много венчурных компаний.

Я коротко вздохнул и посмотрел на О Сэхёна.

– Дядя, мы владеем компанией, которая конкурирует с «Тэхён Моторс». А венчурные предприятия – это место, где изо всех сил старается заработать всякая малышня, разве нет? Мы должны играть в высшей лиге.

– Не слишком ли свысока ты на них смотришь? Когда их масштаб вырастет, нельзя будет их игнорировать.

– Дядя, вы знаете, какой была операционная прибыль «Сунъян Электроникс» несколько лет назад, в эпоху расцвета полупроводников? Целых два триллиона вон. Неважно, насколько вырастут венчурные предприятия, они все равно не смогут тягаться с «Сунъян Электроникс».

У меня не было времени заглядываться на IT-компании, которые только через двадцать лет едва достигнут прибыли в один или два триллиона вон. Ведь меня манили корпорации с прибылью в сотни триллионов.

Глава 2

Кое для кого мрачный Новый год

– Чтобы накопить много денег, надо знать ценность даже крошечных сумм. Как знать? Может, появится кто-то вроде Джерри Янга из Yahoo?

Похоже, в двери «Миракл» стучится довольно много венчурных компаний. А еще я видел, на что надеется дядя, ожидая, что американский бум в сфере информационных технологий повторится в Корее.

– Дядя, тогда вы сами инвестируйте понемногу в те компании, которые пришлись вам по душе. Думаю, по крайней мере, на закуски заработаете.

Не будем дергаться. Компании, которые смогут принести большие деньги, все равно еще не появились. Думаю, их основатели сейчас сидят в местах, больше похожих на склады, и усердно работают над развитием, утоляя голод рамёном.

Из тех, что я помнил, сейчас появились только Kingdom of the Winds[10] от Nexon, релиз которой прошел в прошлом году, и Lineage от NCSoft, релиз которой пришелся на весну этого года.

Если я хотел, поддавшись венчурному энтузиазму, получить быструю прибыль и тут же выйти из бизнеса, инвестировать в другие компании значило просто выбросить деньги на ветер. Ну и что тут поделаешь?

– Доджун, не питай иллюзий.

– Что?

– Решил, что стал председателем чеболя только потому, что встретился с влиятельной фигурой из правительства и подержал в руках миллиарды долларов, равные триллионам вон?

– Дядя.

– Закрой рот и слушай.

Впервые за десять лет я видел О Сэхёна таким.

Его каменное лицо и пристально смотрящие на меня глаза были наполнены презрением.

– Уверен, твой дедушка, председатель Джин, лично управляет только предприятиями с прибылью в триллионы вон. Он трапезничает с влиятельными фигурами из правительства и получает преференции на сотни миллиардов. Вот чем занимаются председатели чеболей.

Я ведь сейчас тоже это делаю. Но почему он так злится?

– Но у них есть десятки тысяч лакеев, которые зарабатывают им на закуски. А они сами, собирая эти крупицы воедино, поглощают сталелитейное производство или строят завод в Китае.

А, кажется, я понял, к чему он клонит.

– Без слуг нет хозяина, без крестьян нет помещика, а без народа нет короля. Но что насчет тебя? У тебя ни слуг, ни крестьян, ни народа. Все, что у тебя есть, – это лишь немного денег. Но ты уже строишь из себя председателя чеболя?

Даже если бы он не сказал мне закрыть рот, я бы все равно ничего не смог ответить.

Кто бы мог подумать, что я, бывший лакей, через десять лет начну строить из себя чеболя? О Сэхён резко отчитывал меня, но мне и без этого хотелось хорошенько себе наподдать.

Я и представить не мог, что настолько задеру нос.

– На закуски? Можно заработать миллиарды, даже десятки миллиардов. Это, по-твоему, чисто на закуски?

– Прошу прощения. Я не подумал.

Похоже, мои быстрые извинения привели О Сэхёна в еще большее замешательство, но он тут же поправил выражение лица.

– Хорошо, что ты быстро понимаешь, что тебе говорят. Если ты все понял, ладно. – О Сэхён немного смущенно кивнул. – Ну, и куда будем инвестировать?

– Что? Дядя, вы можете просто решить…

– Нет. Направление могу выбрать и я, но оценка инвестиций и чутье лучше у тебя. Просто скажи. Тебя ничего не привлекает?

– Тогда давайте вложим по миллиарду в две онлайн-игры, а в остальном решайте сами.

– Игры, значит…

О Сэхён на мгновение задумался, а затем снова заговорил:

– Давай на все потратим десять миллиардов вон. Две игровые компании, которые ты хочешь. А оставшуюся сумму я разделю на части меньше чем по миллиарду и вложу в несколько мест.

– Хорошо. Если взлетит хоть одна из них, мы окупимся, так?

– Ты же сам слышал. Следующее правительство будет поддерживать развитие IT, так разве взлетит только одна из них?

Было здорово видеть лучезарную улыбку О Сэхёна.

Жаль, что человек, которому я так благодарен, через пять лет собирается на пенсию.

Нужно будет выплатить ему поистине щедрое выходное пособие.

* * *

Зима девяносто седьмого года выдалась действительно холодной. Это была единственная зима, когда на улицах не звучали рождественские песни.

За три дня до конца декабря я снова надел костюм, чтобы отправиться в последний бой в этом году.

– Визитки готовы. Забирай.

Все-таки, раз я собирался встречаться с людьми, похоже, без визиток не обойтись.

После тщательных раздумий мы решили замаскировать меня под сотрудника, который приехал в командировку из американской штаб-квартиры «Миракл». Молодой американец корейского происхождения во втором поколении, который управляет там системой инвестиций.

Корея в настоящее время находилась в достаточно опасном положении, чтобы сотрудника из штаб-квартиры выслали в командировку.

Когда я увидел на визитке свое английское имя, Говард Джин, в голове пронеслись воспоминания о том, как восемь лет назад мы летали в Техас, чтобы инвестировать в Dell Computer.

Они были такими ясными, словно это случилось вчера.

– Когда получаешь первую визитку, почему-то испытываешь гордость, да? Чувство, будто стал совсем взрослым. Хе-хе.

– Да? И правда чувствую себя немного странно.

– Потом насладишься этим чувством, идем скорее. Кредиторы и так ждут нас с нетерпением.

Мы отправились к оговоренному месту, где нас ждали главные кредиторы «Аджин Групп». Ради сегодняшнего дня мы с О Сэхёном внимательно продумали план.

А все ради того, чтобы безжалостно сбить цену за поглощение.

Нам ведь следует экономить, не так ли?

* * *

Руководители головных отделений трех банков и их помощники с нервным видом встретили нас двоих в большом конференц-зале.

Покерфейс нужен не только когда приходит хорошая карта. Даже если ставить уже почти нечего, а карта пришла дерьмовая, нужно продолжать сохранять лицо.

Однако кредиторы, в основном состоящие из банковских служащих, казалось, были недостаточно хороши, чтобы садиться за игорный стол.

Ни их мимика, ни манера речи, ни действия нисколько не помогали скрыть, что они в этом деле отстают от других.

Эти люди обладали самым важным в мире – деньгами – и всегда наслаждались комфортом, работая в банках, которые все вокруг уважали и куда обращались.

Они ни разу не попадали под порывы такого пронизывающего ветра, поэтому сейчас, обнаженные, дрожали от холода.

Заметив меня, молодого человека, который пришел вместе с генеральным директором, они, кажется, удивились и обменялись вопросительными взглядами, но их интерес быстро угас.

Поскольку сюда пришел директор О Сэхён, им было все равно, кто я такой.

– Я слышал, что переговоры о слиянии с «Сунъян Моторс» полностью завершены. Как насчет того, чтобы уже перейти к процедуре приобретения?

Не успели мы сесть и перевести дух, как нас начали поторапливать. И все эти призывы были обращены только к О Сэхёну.

– Мы еще не поставили подписи в соглашении. «Сунъян Групп» корректирует распределение акций.

– Когда приблизительно они закончат?

– Почему вы задаете нам вопрос, ответ на который следует спрашивать у «Сунъян Групп»?

Мы с О Сэхёном, расслабленно держа в руках чашки с кофе, думали о том, по какой цене продать пальто дрожащим от холода людям.

– Председатель Джин из «Сунъян Групп» также дал обещание, что соглашение уже достигнуто, поэтому осталось только следовать процедуре.

– Но это ведь не все.

Когда я поставил чашку на стол и тихо заговорил, все взгляды тут же сосредоточились на мне.

– Прошу прощения, но кто это?..

– А, мы срочно вызвали его из штаб-квартиры в США. Он координирует процедуру слияния и поглощения.

Когда О Сэхён меня представил, кредиторы, казалось, несколько удивились. Наверное, я слишком молодо выгляжу?

Некоторые из банковских служащих достали визитки и незаметно протянули их мне. Наверняка им было любопытно, какие у меня должность и ранг.

Кроме того, они пытались проверить, достоин ли я вмешиваться в их собрание.

Теперь и я раздал им свои визитки, и они, увидев, что там написано, молча согласились.

В США ведь именно молодежь держит в своих руках Уолл-стрит, верно?

Я представился, слегка поклонившись кредиторам.

– Говард?

Они переглядывались, повторяя мое имя.

– Я американец во втором поколении, поэтому у меня американское имя. Надеюсь на ваше понимание.

– Вот оно что. Продолжайте то, что собирались нам сказать.

– Да. Наша группа оценки инвестиций из штаб-квартиры в настоящее время приступила к повторному тщательному рассмотрению этого приобретения.

Как только я забросил наживку, последовала ожидаемая реакция.

– Что? Повторное рассмотрение?

– Какое вообще может быть повторное рассмотрение сейчас? О чем вы!

Пылающие взгляды вздрогнувших от испуга кредиторов обратились к О Сэхёну. Наживку закинул я, но они инстинктивно продолжали смотреть на директора.

Банки следовали железному правилу: не иметь дел с лакеями.

– И правда. Я несколько раз пытался их остановить, но… Как вы знаете, американцы следуют только системе и не слушают своих начальников. – О Сэхён пожал плечами, а затем поднял руку и указал на меня. – Из-за системы внутри нашей компании я тоже вынужден прислушиваться к нему. Ведь в его руках мнения американских инвесторов «Миракл». Поэтому прошу вас выслушать его до конца.

Я начал вытаскивать по соломинке из циновки, которую разложил для меня О Сэхён.

– Первоначально сценарий был таков. «Сунъян Групп» хотела завладеть «Аджин Моторс», но потратила все деньги на поглощение «Хандо Стил». Тогда на сцену вышел наш «Миракл». Мы собирались какое-то время придержать «Аджин Групп» у себя, а затем, когда «Сунъян Групп» накопит деньги, продать эту компанию им по весьма высокой цене. Думаю, до этого любой из вас мог догадаться.

На лицах кредиторов появился дискомфорт. Ведь стоило им узнать, что целью «Миракл» были деньги, как они поняли, что получить желаемое будет непросто.

– Однако… Кто бы мог предвидеть, что в Корее разразится валютный кризис? Сумма приобретения: один и две десятых триллиона вон. Когда обменный курс составлял восемьсот вон за доллар, это было полтора миллиарда долларов, а теперь, с курсом тысяча восемьсот вон, это всего лишь шестьсот семьдесят миллионов. А что, если курс вырастет до двух с половиной тысяч вон? Четыреста восемьдесят миллионов долларов!

Когда речь зашла о валютном курсе, кредиторы побледнели и начали причитать:

– МВФ уже оказывает помощь. Поскольку к нам поступило уже два миллиарда долларов, курс не вырастет до двух с половиной тысяч вон. Теперь он опустится ниже двух тысяч вон и скоро стабилизируется…

– Пообещали пятьдесят пять с половиной миллиардов долларов, а пришло еще только два. Поскольку правительство сменилось, они попытаются опять договориться с новой администрацией. Пятьдесят миллиардов долларов… Нет никаких договоренностей о сроках, когда их дадут. Возможно, в следующем году курс вырастет вообще до трех тысяч вон.

Кредиторы больше ничего не смогли сказать.

– Однако послезавтра наступит девяносто восьмой год. Вам нужно подвести финансовые итоги года, но в ваших бухгалтерских книгах не найти ответов. Когда новое правительство придет к власти, они наверняка займутся консолидацией банков… Похоже, вам для выживания нужно, чтобы доллары «Миракл» оказались в банке до начала нового года?

Компании-экспортеры зарабатывали валюту, но она нужна компаниям-импортерам. Все они тут же устремятся к тому, у кого сейчас есть доллары.

Требования о долларовых платежах со стороны иностранных банков также только копились с каждым днем.

В условиях подобных экономических кризисов потребность в крупных банках всегда выходит на первый план, и новое правительство точно поспешит консолидировать банки на основе их результатов в текущем году.

– Но с точки зрения «Миракл» обстановка в Корее тревожная. Что, если экономика не сможет всплыть? Что, если она упадет до уровня Юго-Восточной Азии?

– Т-так что вы хотите сказать?

– Мы являемся «предпочтительным приобретателем», но нам бы хотелось отказаться от этого права.

– Ч-что?

– Это значит, что мы хотим выйти из переговоров. Если мы откажемся от поглощения «Аджин Групп», на наше место придет «Тэхён Групп», не так ли? Вы сможете вести переговоры с ними.

Разве может прийти «Тэхён Групп»? Но у них же сейчас и без того голова кругом от попыток потушить пожар у собственных ног!

– Ох, не смотрите на меня. Хозяева денег – американские инвесторы, и они обеспокоены ситуацией в Корее, так что же я могу сделать? – пошутил О Сэхён, притворяясь, что испытывает неудобство из-за устремившихся на него взглядов кредиторов.

Если среди них найдется кто-то достаточно сообразительный, он знает, что делать.

Ликвидные средства иссякли, и сейчас у них есть только мертвый груз, который не продается, но занимает много места и приносит одни неприятности.

Нужно избавиться от него как можно скорее, пусть и за полцены.

Этот простой принцип одинаково применим и к крошечным бизнесам, и к крупным корпорациям, и к банкам.

– Измените мнение американских инвесторов. Наша Республика Корея не настолько слаба. С точки зрения масштаба экономики и ее конкурентоспособности…

Когда один из руководителей банка поспешил сказать это, я ответил ему с легкой издевкой:

– То же самое заявляло корейское правительство ровно до того, как грянул валютный кризис. Не так ли?

Они замолчали. Им нечего было сказать, кроме одного и того же оправдания.

В это время О Сэхён тихонько вмешался и зажег настоящий пожар:

– Разве вам не нужно принять судьбоносное решение?

– Что? Решение?

О Сэхён сложил пальцы в форме телефонной трубки и, высокомерно глядя на собравшихся, кивнул.

– Звоните главам банков. Это ведь они принимают решения.

Руководители подразделений – тоже лакеи. Настало время хозяевам выйти на сцену.

Поначалу казалось, что кредиторы не понимали, что имеет в виду О Сэхён.

– Чего вы ждете? Звоните уже скорее.

Как только он поторопил их еще раз, руководители достали свои мобильные телефоны.

Они поняли, что выход из переговоров означает предложение договориться заново, а во время новых переговоров сумма приобретения сократится настолько, что решение должны будут принять главы банков, как самые главные среди кредиторов.

Мы с О Сэхёном неторопливо пили кофе, пока руководители не закончили звонить.

Торопливо закончив телефонные разговоры один за другим, они собрались в углу конференц-зала и начали перешептываться. Поделившись мнениями каждого из начальников, они собирались прийти к единому выводу.

– Не могли бы вы сказать, на каких условиях сможете внести полную стоимость приобретения до шестнадцати ноль-ноль завтра, тридцатого декабря?

Трое руководителей высказали приведенное к общему знаменателю мнение глав банков.

– Сумма приобретения составит восемьсот миллиардов вон. Четыреста миллионов долларов по курсу две тысячи вон. Если вы примете эти условия, мы сегодня же переведем четыреста миллионов долларов на указанный вами счет. А завтра подпишем новое соглашение, – сказал я, даже не переводя дыхания, как будто только этого и ждал.

– А если мы не получим от вас ответа сегодня во второй половине дня, завтра утром объявим, что «Миракл», обливаясь слезами, отказывается от поглощения «Аджин Групп» по причине экономического кризиса, – не забыл добавить предупреждение О Сэхён сразу, как только я закончил.

– Теперь вы будете несколько заняты, поэтому мы уходим. Будем ждать вашего положительного ответа.

Лица кредиторов настолько исказились, что невооруженным глазом было видно, насколько абсурдными они посчитали эти условия.

Мы открыли дверь конференц-зала и вышли прежде, чем они успели что-то сказать.

– Думаешь, все будет в порядке? Обменный курс уже достиг отметки две тысячи вон, так что его они примут, но снижать цену аж на сорок процентов наверняка сильно их обременит.

– Мы ведь уже все решили, разве нет? Почему вы опять поднимаете эту тему?

– Потому что у меня сердце упало, когда я увидел их лица.

Перед встречей с кредиторами мы с О Сэхёном серьезно поспорили по поводу изменения суммы приобретения, но он не смог сломить моего упрямства. Однако, похоже, он забеспокоился, не было ли это решение неправильным, когда увидел реакцию кредиторов.

Цифру восемьсот миллиардов выбрал не я сам.

В прошлом, когда «Тэхён Моторс» поглотила «Аджин Групп», она сделала это ровно по цене восемьсот миллиардов вон. После назначения предпочтительным приобретателем «Тэхён Групп» затянула переговоры на два года, а затем снизила сумму с одного и двух десятых триллиона до восьмисот миллиардов вон.

Дело было не в том, что стоимость компании упала, а в ситуации внутри Кореи.

Я тоже чувствовал тревогу.

Однако верил, что сейчас ситуация не лучше, чем будет два года спустя.

Разве на самой вершине стоят не те, кто готов пойти на что угодно, чтобы защитить себя?

Главы банков отчаянно желают получить четыреста миллионов долларов, чтобы сохранить свое положение.

И, поскольку я сделал им предложение, которое поможет определиться с выбором, мое беспокойство вскоре полностью исчезнет.

О Сэхён вернулся в Ёыйдо, а я поспешил в дом к дедушке.

* * *

– Вы только взгляните на него! Настоящий грабитель, только без ножа. Восемьсот миллиардов!

– В переговорах не бывает грабителей.

– Парень, заставляя загнанную в угол крысу сделать выбор, ты как раз нападаешь на нее с ножом. Ха-ха.

Дедушка разразился довольным смехом.

Похоже, ему понравилось, что я вытащил новую карту в самый подходящий момент.

– Хорошо, что ты не дал им времени подумать. Даже загнанная в угол крыса непременно сбежит, если дать ей время.

– Потому что, когда год закончится, это все станет бесполезным. – Я осторожно обратился к кивавшему дедушке. – У меня к вам просьба.

– Хочешь, чтобы я вбил последний клин, верно?

– Да.

В догадливости ему не было равных.

– И какой клин мне вбить?

– Прошу вас подготовить должности советников в «Сунъян Групп». Все расходы я возьму на себя.

– Как быстро ты учишься плохому, ха-ха.

Я всему научился у вас. Вы научили этому своего сына, а он передал знание внуку. Я же просто был рядом и подхватил.

Вместо этих слов я горько улыбнулся.

– Сколько будешь ему платить?

– Думаю, его удовлетворит, если я буду платить по два миллиарда в течение пяти лет?

– Сколько было основных банков-кредиторов?

– Три.

– Выходит шесть миллиардов. А ты щедр.

– Потому что на кону стоит имя «Сунъян Групп». Нельзя терять человечности.

– Это так много, что даже жаль, но… Благодаря тебе мой имидж улучшится, ха-ха.

Дедушка с улыбкой протянул мне листок бумаги.

– Взгляни на это.

На нем был план финансовой реструктуризации вместе со списком банков, которые подлежат продаже или слиянию.

Два банка, которые привлекли мое внимание первыми, были кредиторами «Аджин Групп», и их планировалось выставить на продажу.

– Я-то думал, что мне с этим делать, а теперь воспользуюсь им ради нашего Доджуна.

То, что план реструктуризации финансового сектора уже появился на данном этапе, означало, что его взял на себя комитет по передаче полномочий, созванный новым правительством.

С его создания не прошло и нескольких дней, а каждый их шаг уже ложился на стол дедушки. Этот эпизод ясно показал, насколько сильно раскинуты щупальца «Сунъян Групп».

– Банки уже получили этот список?

– Если бы информация была настолько обыденной, мне бы о ней даже не доложили. Думаю, в курсе только «Тэхён Групп».

– Значит, я действительно могу использовать ее с пользой.

– Выходит, удача тебе улыбается. Если они узнают, что скоро останутся безработными, тут же закусят наживку. А может быть, даже прибегут и склонят головы в знак благодарности.

Должность советника в «Сунъян Групп» из предложения превратилась в спасение.

Жаль. Узнай я эту информацию немного раньше, сбил бы цену вполовину.

– Доджун.

– Да.

– «Сунъян Групп» также планирует в начале следующего года объявить о крупномасштабном плане реструктуризации.

Так и знал. Похоже, даже суммы в один миллиард долларов не хватит для решения всех проблем.

До сих пор были только случаи продажи дочерних компаний, но он никогда не ликвидировал целые подразделения. Сколько из них он планирует убрать?

– Вам придется принять трудное решение.

– В каком-то смысле это даже хорошо. Я смогу объединить вместе подразделения, которые только высасывают деньги или уже потеряли конкурентоспособность, и полностью с ними расквитаться. А сейчас не будет никого, кто поднимет шум по поводу несправедливых увольнений или чего-то подобного.

Я совсем забыл.

Финансовый кризис был наилучшей возможностью для выживших компаний. А еще он стал моментом, когда началась монополия крупнейших корпораций.

Похоже, дедушка неверно истолковал мое окаменевшее лицо. И невпопад сказал:

– Я же сказал, что все в порядке. Я ни за что не стану избавляться от компаний, которые помогут улучшить положение группы и с которыми жаль расставаться. Не волнуйся так сильно.

– Да, если все так, я только рад.

В такие моменты лучше прикинуться дурачком и сказать то, что собеседник хочет услышать. Тогда можно получить подарок, который совсем не ожидаешь. Прямо как сейчас.

– А еще я планирую использовать эту возможность, чтобы сделать то, что откладывал.

– ?..

– Тебе уже исполнилось двадцать, а значит, я должен сделать тебе подарок. Дам тебе немного акций группы компаний. Я украдкой включу их в план реструктуризации, а ты ухватишь по дешевке.

Похоже, на лице у меня появились эмоции, которые я не мог описать словами.

– Парень, неужели ты, даже проглотив «Сунъян Моторс», все равно так радуешься небольшой доле акций? Ха-ха. – Дедушка со смехом взял трубку. – А это мой подарок тебе сейчас. Первым делом я забью клин. – Сразу после этого он начал говорить по телефону в своей узнаваемой манере: – Ох, глава Ким. Слышал, в последнее время у вас много трудностей…

* * *

– Конечно, господин глава. Я тоже не собираюсь никому об этом болтать. Это ведь частный контракт, не так ли? Нет никакой необходимости о нем объявлять.

О Сэхён, старательно подавляя рвущийся наружу смех, завершил разговор.

До темноты никто не звонил, поэтому он уже начал беспокоиться, что что-то пошло не так, но с наступлением вечера наконец раздался звонок, которого мы так ждали.

Единственным дополнительным условием с их стороны была отсрочка выхода пресс-релиза.

А еще в тот вечер мы с дядей подняли тост и устроили новогоднюю вечеринку, сожалея об уходе девяносто седьмого года.

В том самом месте, где дядя был частым гостем.

Однако до полуночи я пил мало. В полночь дядя позвонил в штаб-квартиру «Миракл» в Нью-Йорке, и на счет кредиторов перевели четыреста миллионов долларов.

На следующее утро более десятка юристов рассмотрели договор о приобретении, составленный в канцелярии главы основного банка «Аджин Групп» с учетом измененных условий, и во второй половине дня мы смогли его подписать.

Руководители сверлили убийственными взглядами О Сэхёна, от которого несло алкоголем, но выражения лиц глав банков были спокойными.

А все потому, что тем, у кого есть надежная страховка на старость, не о чем сожалеть в конце этого года.

Когда я, стоя в углу, наблюдал за всей этой сценой, мое сердце билось чаще. Сегодня день, когда я стал хозяином второй по величине автомобильной компании в Корее.

* * *

В первый день нового, девяносто восьмого года, особняк деда был полон людей.

Поскольку кризис продолжался, а «Сунъян Групп» готовили к реструктуризации, главы подразделений собрались вместе, чтобы произвести впечатление на дедушку ради выживания.

Присутствовали даже все без исключения мои двоюродные братья и сестры, которые учились за границей, и по очереди отвешивали старшим глубокие поклоны.

– Санджун, говорят, ты изучаешь музыку?

– Да… – ответил приглушенным голосом Санджун, вернувшийся в Корею впервые за два года, вероятно, боясь, что дедушка, который ненавидит «этих ваших творческих», станет его ругать.

– Хочешь стать певцом?

– Нет. Я учусь продюсированию.

– Продюсированию?

– Да, чтобы создавать альбомы для певцов…

– Парень, уж это-то я знаю. Совсем на старика сверху вниз смотришь?

Санджун медленно поднял опущенную голову. А все потому, что голос дедушки был мягким.

– Все в порядке?

– Что?

– Я самовольно сменил специальность…

– Просто делай хорошо то, что ты хочешь. Учись у своего отца. Слышал, он директор самой крупной в Корее кинокомпании. Верно?

Отец, поймав взгляд дедушки, только отмахнулся.

– Ох, нет-нет. Впереди еще долгий путь.

– Так и знал, что от тебя ничего нельзя ожидать. И чем ты занимался в крошечной киноиндустрии аж десять лет?

– В этом году наша кинокомпания станет лучшей. Не будьте так суровы.

Отец, увидев на лице дедушки улыбку, рассмеялся вместе с ним.

– Санджун.

– Да, дедушка.

– А ты не мнись на месте, как твой отец. Быстро закончи учебу и за десять лет стань лучшим в своей сфере.

Как только Санджун получил официальное разрешение, его лицо осветила самая радостная улыбка на свете.

– Да, дедушка. Я обязательно стану лучшим.

Когда очередь дошла до меня, стоящего последним, я глубоко поклонился, но дедушка ничего особенного не сказал. Он лишь слегка кивнул, глядя на меня с довольным лицом.

– Этот год будет очень трудным, так что возьмите себя в руки и усердно работайте. Я никому не прощу, если «Сунъян» пошатнется, – не забыл дедушка сурово всех предупредить. – А еще я обсудил со старшим сыном, что пора бы поторопиться со свадьбой Ёнджуна. Пусть он женится до очередных кадровых назначений, а затем я назначу его руководителем «Сунъян Продактс».

Джин Ёнджун, с улыбкой до ушей, поклонился.

– Спасибо, дед… Нет, председатель.

На этом семейное собрание закончилось, и пришло время выделиться подчиненным.

Когда из кабинета послышались крики дедушки, наша семья тихо вернулась домой.

Теперь, когда даже Санджун получил официальное признание, казалось, мы стали настоящими членами семьи «Сунъян».

* * *

Первой новостью, которая украсила телевизоры в новом году, стало решение о продаже двух банков.

Первым был один из главных банков, созданный в тысяча девятьсот двадцать девятом году под названием Сберегательный банк Чосон, а вторым – банк, основанный в пятьдесят девятом году в провинции, который со временем вырос и стал работать по всей стране.

Еще более шокирующей эту новость сделал тот факт, что оба банка были обозначены как «приоритетные цели для зарубежной продажи».

Поскольку сильно мнение, что банки – это хранилища национального богатства, общественный гнев поднялся до небес.

Благодарность, которую люди ощутили после объявления МВФ о выделении средств для экстренной помощи, тут же исчезла. А все потому, что они узнали, что доллары выделили не просто так, а на условиях кредита, к тому же, забрав банки.

Думаю, из всех людей, смотревших новости, я удивился больше всех.

Я несколько раз пролистал блокнот, куда записывал все свои воспоминания из прошлой жизни, но об этом там ничего не нашлось.

Ну в то время я учился в университете и был слишком занят развлечениями, чтобы смотреть экономические новости.

В голове одновременно вертелись два вопроса: смог бы я заполучить банк, если бы знал об этом раньше, и могу ли сделать это хотя бы сейчас?

Банк, который крупнейшие чеболи хотели, но не могли получить.

Иметь его – все равно что обрести огромные крылья.

По какой цене можно приобрести два банка? За триллионы вон? Нет, за десятки триллионов?

Радость, которую я ощутил три дня назад, став владельцем огромной автомобильной компании, уже испарилась.

Перед глазами возникла новая добыча.

И жажда заполучить ее потрясла меня.

* * *

Слова о крахе экономики не умолкали и в новом году.

Четырнадцатого января обанкротилась группа компаний «Насан», а вслед за ней заявку на банкротство подала «Дальневосточная строительная компания», занимавшая тридцать первое место в деловом мире.

Ее называли одной из «Строительной пятерки» и она была ведущим предприятием в отрасли, поглотившим в том числе компанию по купле-продаже ценных бумаг и расширившим свой бизнес за счет огромных возможностей финансирования, но именно по этой причине валютный кризис особенно сильно по ней ударил.

Множились слухи, что «Тэа Констракшен», во многом похожая на «Дальневосточную строительную компанию», тоже на самом деле банкрот.

– Ты ничего не слышал? – О Сэхён не мог скрыть напряжения.

– А что? Думаете, «Тэа Констракшен» справится?

– Не верь слухам. Они уже месяц болтают, что она со дня на день падет. Кажется, мы все же просчитались. Она довольно живучая.

– Говорят же, что ее финансовое положение даже хуже, чем у «Дальневосточной строительной»? Как ей продержаться?

– Вот и я о том же! Когда «Тэа Констракшен» вышла в Юго-Восточную Азию и пострадала от кризиса там, уже шли разговоры, что ее финансовые возможности сильно ограничены, но она странным образом держится.

– Может, директор «Тэа Констракшен» собрал много денег?

– Ты когда-нибудь видел в нашей стране хозяина бизнеса, который стал бы спасать компанию, жертвуя личными средствами? Обычно все пытаются вывести деньги, когда бизнес на грани банкрот…

О Сэхён резко прервался и посмотрел мне в лицо.

– Эй, может, он правда этим занимается?

– Разве это возможно? Со всех сторон такая ситуация, как вообще можно вывести активы компании?

– Они покрывают кредиты новыми кредитами. Поскольку это строительная компания, у них должно быть немало земли! Они быстро от нее избавляются, чтобы закрыть только срочные долги. Говорят, зарплата сотрудникам не выплачивается уже больше трех месяцев. Все, что они делают, – это закрывают срочные долги и выводят ядро капитала. Если делать так до банкротства, им удастся набить карманы.

– Дядя, но это ведь уголовно наказуемо.

– Они хотят забрать деньги и распрощаться с Кореей. Уверен, они не собираются запрашивать финансовую помощь или что-то еще, чтобы спасти компанию.

Ночной побег.

От обычных людей их отличало только то, что украденная сумма настолько велика, что ее хватит на безбедную жизнь трем поколениям.

В моей голове одно за другим пронеслись названия других строительных компаний, кроме «Тэа Констракшен». Не мог же я поглотить компанию, у которой вынули ядро, оставив только оболочку?

Однако подходящей альтернативы я не нашел.

А все потому, что среди ведущих строительных компаний только «Тэа Констракшен» занималась исключительно строительством, не имея иных подразделений.

А у других были разные филиалы, поэтому поглотить отдельно только строительную компанию непросто.

Я хмурился все сильнее, а вот лицо О Сэхёна, наоборот, становилось все светлее.

– Как хорошо мы подловили негодяев.

– Есть какой-то способ?

– Давай созовем общее собрание акционеров, обвиним их в хищениях и злоупотреблении доверием, а затем захватим компанию. Думаю, так будет даже легче.

В моей голове что-то вспыхнуло.

Акции «Тэа Констракшен» сейчас на самом дне. Если купить всего пять процентов, мы тут же окажемся в общем собрании акционеров. Возможно, подобрать и оживить компанию будет даже проще, чем договариваться с кредиторами после банкротства.

– Давай проверим все еще раз, а затем приступим. Что скажешь?

– Хорошо. Меньшего от вас, дядя, не ожидал.

Когда я поднял большой палец вверх, О Сэхён, беря трубку, сказал:

– Когда станешь председателем чеболя, так и знай, что это все благодаря мне. – Он поручил сотрудникам купить акции «Тэа Констракшен» и повесил трубку. – Кстати, а когда свадьба твоего двоюродного братца?

– Послезавтра. Придут только члены семьи. Все пройдет тайно, как и подобает чеболям.

* * *

Свадьба проходила в особняке председателя Джина.

Поскольку времена были трудными, пригласили только минимальное число людей, а в СМИ опубликовали лишь короткие статьи.

По просьбе председателя Джина и благодаря силе «Хансон Ильбо» особняк не окружила толпа репортеров.

Несмотря на то что число гостей было минимальным, их собралось около двухсот человек, ведь обе семьи нельзя назвать обычными.

– Благодаря тебе мы можем увидеть дом председателя «Сунъян Групп». Это честь для нашей семьи, дорогая.

– Все парни кажутся такими красавчиками! Может, потому, что они из хорошей семьи?

– Говоришь, младшему из них двадцать один год? Значит, можно выйти замуж за любого!

– Даже не мечтай, подруга. Все они женятся по расчету!

Подружки невесты собрались вокруг одетой в белоснежное платье Хон Соён и болтали.

Даже сама Хон Соён, которая обычно была эталоном спокойствия, сегодня не могла скрыть своего волнения.

– А где будут жить молодожены? В Чхондамдоне? В Ханамдоне? В малоэтажном доме или в многоэтажке?

– В доме родителей мужа. Начнем с совместной жизни с ними.

Услышав слова Хон Соён о том, что ее семейная жизнь начнется в доме родителей мужа, подруги нахмурились.

– Так и знала, что семьи чеболей до сих пор живут в эпохе Чосон.

– Ты совсем дурочка? Даже если нам скажут жить отдельно, мы будем настойчиво держаться рядом. Вы хоть раз видели принца, который бы жил за пределами королевского дворца?

– Отец ее мужа – вице-председатель «Сунъян Групп». Разве она будет готовить? Или стирать? Или уборкой заниматься? Единственное, что придется делать, – это утром и вечером сидеть за одним столом и лучезарно улыбаться родителям мужа. Ну вполне ведь неплохо?

Хотя все девушки были дочерьми достаточно богатых родителей, чтобы общаться с Хон Соён, все они бросали на подругу завистливые взгляды, ведь она выходила замуж за мужчину из семьи совсем иного уровня, да еще и за старшего сына, который точно станет наследником.

Пока девушки, которые обычно не любили старших сыновей[11], не могли скрыть того факта, что их истинные чувства могут измениться в зависимости от достатка мужчины, Джин Ёнджун приветствовал гостей в специально украшенном для свадьбы приемном зале.

Ему это не составляло особого труда, поскольку единственными гостями, помимо родственников, были руководители главных подразделений «Сунъян Групп» и ключевые фигуры из «Хансон Ильбо».

Друзья, собравшиеся вокруг Джин Ёнджуна, отвели его в уголок просторного сада и протянули ему сигареты.

Сегодня ему пришлось натянуто улыбаться, жать руки и приветствовать гостей, поэтому сейчас, когда он мог выкурить сигарету без оглядки на кого-либо, Джин Ёнджун наконец почувствовал себя живым.

– Ёнджун женится. Кто теперь будет нашим лидером?

– Придурок, ты все еще об этом? Брак – это всего лишь формальность. Наш Ёнджун продолжит и дальше развлекаться вместе с нами. Верно же?

Джин Ёнджун, выпустив несколько клубов сигаретного дыма, ударил каждого из друзей по затылку.

– Заткнитесь, идиоты! Сами же женаты, а тусите, как холостяки. Я вообще последним женюсь, не мелите чушь.

– Это все от сожаления. Разве большинству из нас не приходится после свадьбы постоянно жить с оглядкой на жен? Вот мы и не хотим, чтобы у тебя все было так же.

– Придурок, это все потому, что семьи их жен выше по статусу. А к Ёнджуну это не относится, так что все у него нормально.

– Проехали. После свадьбы я все равно буду связан по рукам и ногам. Старик собирается наконец активно привлекать меня к делам компании. Мне нужно больше заботиться о реакции старика, а не о реакции жены, разве нет? Развлекаться будем в меру.

– Это верно. Куда наш Ёнджун денется? О’кей. Усекли. Хе-хе.

– Я пошел обратно. Выпьем, когда я вернусь из медового месяца. – Джин Ёнджун затушил сигарету.

– Кстати, а куда вы собрались в медовый месяц?

– В Прагу. А с тобой давай на минутку отойдем.

Джин Ёнджун направился обратно в сторону приемного зала с одним из друзей.

– Помнишь ту девчонку вчера?

– Кого? А… С факультета театра и кино университета Ханьян?

– Да. Ту, которая снималась в дораме на втором плане или что-то вроде того.

– А что такое? Вы ведь с ней всю ночь развлекались, но тебе не хватило? Собираешься взять ее в медовый месяц? Ха-ха. – Друг Джин Ёнджуна мерзко улыбнулся, но тут же широко открыл рот. – Эй! Серьезно? Ты рехнулся?

– Гаденыш, давай потише. – Джин Ёнджун огляделся, чтобы убедиться, что никого рядом нет, а затем расслабился. – Отправь ее на самолете через два дня. Я скажу тебе, в каком отеле мы остановимся, так что забронируй для нее номер и послужи связным в Корее.

– Как и ожидалось от Джин Ёнджуна. Невероятно! Хе-хе.

– Когда еще, если не сейчас, я смогу развлечься, не обращая внимания на взгляды окружающих? Медовый месяц продлится аж десять дней. Как я могу провести их наедине с женщиной, которую даже не знаю, но которую теперь должен называть своей женой? Уже через пару дней станет совершенно невыносимо. Так что мне нужно будет немного развлечься.

– Гляжу, эта девушка тебе правда понравилась?

– Такое тело трудно найти. На какое-то время она будет моей. Скажи, что я дам ей главную роль в дораме. Она ведь и сама наверняка в курсе, что, стоит ей сняться в рекламе для нашей компании, как она тут же привлечет всеобщее внимание?

Друг Джин Ёнджуна усмехнулся:

– Ладно. Предоставь это мне. Я накрою тебе идеальный стол, а ты только ешь от души. Считай это свадебным подарком. Хе-хе.

Когда Джин Ёнджун подумал, что больше недели сможет наслаждаться девушкой вчерашней ночи, ему захотелось поскорее отправиться в медовый месяц.

Пока внук, который должен был вот-вот жениться, поддавался развратным мыслям, председатель Джин принимал поздравления от гостей в приемном зале.

Стоило ему появиться, как сидевшие за столом люди повскакивали и рассыпались в поздравлениях, а он в ответ пару раз похлопал каждого из них по плечу.

Председатель Хон из «Хансон Ильбо» подошел к председателю Джину с улыбкой:

– Председатель, нет, сват. Этот приемный зал слишком роскошен для такой небольшой свадьбы, ха-ха.

– Ох, сват. Это же ваша внучка, для которой вы не жалеете ни золота, ни нефритов. Ей должно быть комфортно в нашей семье, но ни с того ни с сего что-то заставляет меня осторожничать. Хе-хе.

Они пожали друг другу руки.

– Хочу вам кое-что сказать, не согласитесь переместиться в другое место?

Председатель Джин взглядом подал знак сопровождающему секретарю и направился в отдельную комнату, расположенную в приемном зале.

В тихой комнате уже были подготовлены чайный столик и удобные стулья.

– Что ж, давайте присядем.

На мгновение повисло неловкое молчание, но затем председатель Джин, сделав глоток чая, заговорил первым:

– Председатель Хон.

– Да, говорите.

– Раз мы теперь одна семья, прекратите.

Голос председателя Джина звучал мягко, но взгляд, направленный на председателя Хона, был острым.

– Что вы имеете в виду?

Кажется, он не притворялся и действительно не понимал, что имел в виду председатель Джин.

– И как только такому недогадливому человеку удавалось зарабатывать на жизнь текстами? Тц-тц. – Председатель Джин слегка поцокал языком. – Я о том, что вы приставили к членам нашей семьи слежку. Прекратите это.

– С-сват.

На морщинистом лице председателя Хона возникло нескрываемое замешательство.

– Ненаглядная внучка выходит замуж, и я понимаю, что дедушке хотелось бы знать, что за люди станут ее родственниками. Буду так считать до этого момента.

– Н-но это не так…

– Просто молча слушайте меня.

Несмотря на резкие слова, председателю Хону, вместо того чтобы разозлиться, пришлось склонить голову. Человек перед ним старше и имеет более высокий статус.

Хотя браки по расчету происходили по взаимной необходимости, иерархия внутри них все же сохранялась.

Если одна из сторон отчаянно желает этого брака, равные отношения между новоиспеченными родственниками невозможны.

– Не стоит воодушевляться, считая, что вы сделали нечто великое, подсунув нам свою внучку. Просто мне пришлось по душе, какая эта юная особа смелая и яркая. Вот и все. – Председатель Джин поднял чашку и промочил горло. – Наш Ёнджун еще недостаточно зрел. Ему уже тридцать, но он все еще любит играть, как несмышленый ребенок. Любит алкоголь и девушек. Может быть, ваша внучка решила, что он наивен и им легко управлять, если женить на себе…

– Н-нет. Председатель, мы никогда ни о чем таком…

В какой-то момент даже обращение изменилось со свата на председателя.

– Но этому парню такое дозволено. Потому что он мой внук. Мне все равно, даже если у него будут все недостатки этого мира. Именно потому, что он мой внук! Даже если все люди в мире решат тыкать в него пальцами, они не смогут переступить даже порог нашего дома! – Голос председателя Джина становился все громче. – Если у вас есть хоть малейшая мысль превратить моего внука в пугало, а самим попытаться дотянуться до «Сунъян Групп» руками его жены… Еще не поздно. Если не хотите, чтобы внучка стала отвергнутой невесткой, выбросьте их из головы.

Председатель Джин поднялся со стула, но председатель Хон не смог этого сделать, так у него дрожали ноги.

– Не нужно думать, что победа у вас в кармане, раз брак уже заключен. Не смейте указывать моему внуку, что ему делать. Он не будет встречаться с родственниками с вашей стороны. Если захотите увидеть внучку, зовите ее одну. Сегодня Ёнджун видит лица членов вашей семьи в последний раз. Мы будем встречаться только по работе. Только тогда, когда мы будем давать вам рекламу. Никто с фамилией Хон не сможет и шагу ступить в здания, на которых написано «Сунъян Групп».

Последнее предупреждение, которое сделал председатель Джин, выходя из комнаты, впилось в уши председателя Хона:

– Сила денег «Сунъян Групп» легко победит ручку «Хансон Ильбо». Не относитесь к моим словам легкомысленно.

Председатель Джин уже вышел из комнаты, но председатель Хон еще какое-то время сидел там один.

Глава 3

Инструмент для достижения цели

Когда сердце перестало бешено биться, а дрожь в ногах утихла, председатель Хон медленно поднялся.

Его лицо, когда он выходил из комнаты, светилось улыбкой точно так же, как и когда он туда вошел.

Это не было притворством из желания сохранить лицо. Улыбка была искренней.

Когда председатель Хон сидел один в комнате, ему вспомнился король Тхэджон Ли Банвон, убивший всех родственников своей жены.

Ли Банвон убил всех четырех братьев жены из клана Мин из Ёхына, а также свергнул и изгнал Ким Ханно, тестя великого принца Яннёна. Кроме того, после назначения Седжона наследным принцем он избавился также от семьи его жены, клана Сим из Чхонсона.

Однако все павшие кланы были родственниками по женской линии для наследника, которому предстояло стать королем.

Председатель Джин своими словами о том, что будет держать семью Хон, родственников со стороны жены его внука на расстоянии, только раскрыл свои сокровенные мысли о том, что считает Джин Ёнджуна своим преемником.

Старикам осталось не так уж много времени. Что ему самому, что председателю Джину.

Но будущее перед молодыми людьми все еще светлое. Как перед Хон Соён, так и перед Джин Ёнджуном.

Хотя председатель Джин старался не допустить, чтобы хоть кто-то посторонний протянул руки к «Сунъян Групп», время не на его стороне.

Когда председатель Хон понял, что после смерти Джин Янчхоля «Хансон Ильбо» естественным образом станет осью «Сунъян Групп», он улыбнулся, забыв о только что перенесенном позоре.

Свадьба прошла гладко.

Молодожены, слушая всеобщие поздравления, отправились в медовый месяц, семья «Хансон Ильбо» и гости тоже быстро исчезли из особняка председателя Джина.

Члены семьи «Сунъян Групп» остались в приемном зале, чтобы весело выпить и отпраздновать первую свадьбу в третьем поколении.

Теперь браки внуков председателя Джина пойдут один за другим.

Председатель Джин, встав перед своими двенадцатью внуками, включая детей дочери Джин Союн, с улыбкой заговорил:

– Если кто-то из вас не хочет жениться по расчету, скажите об этом сейчас. Я исключу вас из списка.

От слов председателя Джина лица некоторых внуков просияли, но ни один из них не вызвался.

Даже если председатель Джин говорил искренне, с родителями все было иначе. Они хотели связать детей узами брака с теми семьями, которые имели хоть немного власти и денег, и детям приходилось с этим считаться.

– Никого? Хорошо. Тогда пусть Хегён и Сугён готовятся выйти замуж в этом году. Нужно непременно сыграть свадьбу до того, как вам исполнится тридцать. Нельзя же, чтобы вас называли старыми девами, верно?

Увидев, что внуков, желающих жениться по любви, так и не нашлось, он удовлетворенно кивнул и встал. А все потому, что все его мысли заполнил список кандидатов в мужья и жены.

– Сегодня праздник, так что забудьте о головной боли, ешьте и пейте в свое удовольствие. А я пойду немного отдохнуть.

Председатель Джин вернулся в главное здание, а остальные члены семьи, как совершенно обычные люди, подняли поздравительные тосты за Джин Ёнги, который сегодня женил сына.

Когда Джин Юнги с сигаретой во рту направился в уборную, к нему кто-то подошел.

– Директор, вас ищет председатель. Он сказал прийти тихо, не попадаясь на глаза другим.

– Где он?

– В кабинете.

Кабинет…

Он позвал Джин Юнги не для того, чтобы увидеться с сыном. В кабинете обсуждаются дела компании.

Последний раз Джин Юнги заходил в кабинет больше двадцати лет назад, когда выбирал, куда за границу поедет учиться.

Впервые за двадцать лет отец вызвал его по официальному делу, и Джин Юнги вдруг занервничал.

Чтобы немного протрезветь, он умылся холодной водой, а затем стряхнул с себя волнение, глядя на отразившееся в зеркале лицо.

Благодаря сыну у него сейчас золотое время. Этого было вполне достаточно. От отца он ничего не ждет. Жизнь научила его, что ожидания всегда приносят разочарование, а отец вообще был тем, кто подарил ему не только разочарование, но даже отчаяние.

Джин Юнги успокоил свои чувства и направился в кабинет.

Председатель Джин, перед которым стояла дымящаяся чайная чашка, некоторое время пристально смотрел на своего младшего сына.

– Что вы хотели сказать…

– Ты сказал, что у тебя все идет хорошо. Это правда?

– Да, валютный кризис затронул нас в меньшей степени.

– И все же привлечь инвесторов для фильма, должно быть, непросто?

– Хоть и непросто, но плакать об этом было бы стыдно, не так ли? В других областях вопрос не в том, просто им или сложно, речь идет о жизни или смерти.

– А я вот мог бы тебе помочь.

Джин Юнги, глядя на выражение лица отца, слегка улыбнулся.

– Не пытайтесь меня испытывать. Я уже не так юн, чтобы купиться на ваши слова, отец. Ха-ха.

– Вот же!

Председатель Джин, которого дерзкие слова сына, похоже, совсем не обидели, тоже улыбнулся.

– Кажется, вы хотели мне что-то сказать. Говорите.

– Ладно. Скажу просто. Я дам тебе медицинский фонд и центр развития человеческих ресурсов «Сунъян».

Улыбка Джин Юнги исчезла.

Больница под руководством медицинского фонда «Сунъян» входила в тройку лучших в стране. Ее территория была настолько огромна, что каждый год приходилось платить более миллиарда вон только в качестве налога на имущество. Это значило унаследовать огромное состояние.

Однако с центром развития человеческих ресурсов «Сунъян» все обстояло не так очевидно.

Он был вынесен в независимый филиал, но служил только как организация по развитию человеческих ресурсов, которая обеспечивает различные образовательные и обучающие программы от группы компаний «Сунъян», например для выпускников старших школ, университетов, для новых сотрудников, менеджеров и руководителей.

Конечно, чтобы выглядеть как независимая акционерная компания, она получала прибыль за счет внешнего консалтинга и программ обучения персонала, но этих доходов недостаточно, чтобы покрыть дефицит. Поскольку именно эта компания отвечала за обучение в «Сунъян Групп», она получала от них прибыль, и это помогало ей с трудом держаться на плаву.

В какой-то степени можно было сказать, что она недостойна называться предприятием.

Джин Юнги понятия не имел, почему отец решил дать ему в наследство нечто подобное.

– Что у тебя с лицом? Тебе что, мало?

– Этого совершенно не достаточно, – сразу же ответил он на вопрос отца.

Он ничего не ждал, поэтому мог просто взять то, что ему дают. Но кое-что его беспокоило.

Сын.

– Что ты сказал? – Председатель Джин выпучил глаза, как будто не ожидал подобного ответа. – Раньше ты даже не смотрел в сторону компании, а теперь, когда уже почти сдался, в тебе взыграла жадность?

– Именно так. Я ведь тоже должен быть хорошим отцом, верно?

– Хорошим отцом? Ты о Доджуне?

Джин Юнги только кивнул.

Председатель Джин посмотрел на сына, словно считал его жалким, и сказал:

– Если ты хочешь играть роль хорошего отца как следует, научись для начала распознавать ценность.

– Что?

– Спроси у Доджуна. Какую ценность имеют больница и центр развития человеческих ресурсов, которые я даю тебе. Этот парень точно примет их с распростертыми объятиями.

Джин Юнги просто моргал, не понимая, о какой ценности говорит его отец, председатель Джин.

– Бережно сохрани то, что я тебе даю, а в нужное время передай Доджуну. Кстати, о нем я позабочусь отдельно. Конечно, я не отдам ему все даром, а просто продам подешевле…

– Продадите? Вы собираетесь взять деньги даже у внука?

Слова о заботе не имели смысла.

Он хочет делать бизнес на собственном внуке? А раз это самый любимый внук, возможно, Джин Юнги что-то неправильно понял? Может, это значило, что Доджун уже достаточно крепок, чтобы заключить с дедушкой сделку?

На лице Джин Юнги отразилось недовольство, но председатель Джин не стал ничего подробно объяснять.

– Просто знай это. А ведь Доджун понимает такие разговоры гораздо лучше тебя.

Председатель Джин махнул рукой, показывая, что сказал все, что хотел.

Однако он не забыл кое-что добавить, когда Джин Юнги уже собирался выйти из кабинета:

– Вокруг много любопытных глаз и ушей. Думаю, какое-то время будет лучше, если знать будешь только ты.

Джин Юнги обернулся и склонил голову. А затем сказал то, что чуть не забыл:

– Спасибо, отец.

* * *

Уже у здания международного терминала аэропорта Кимпхо Хон Соён ясно почувствовала мощь и влияние «Сунъян Групп».

От выхода из лимузина для молодоженов и до посадки в самолет они не остановились ни разу.

Она всем телом прочувствовала, что значат слова «ВИП-персоны не ждут».

«Хансон Ильбо», конечно, тоже влиятельная семья, но не настолько.

Когда они сели в первом классе, Хон Соён удивилась еще раз.

Они с Джин Ёнджуном были единственными пассажирами.

– Ёнджун, это чартерный рейс?

– Нет. Я арендовал целиком только первый и бизнес-класс. В бизнесе расположились шестеро наших сопровождающих.

Роскошная жизнь, недоступная ни ее отцу, ни дедушке. Хон Соён, наблюдая, как четыре стюардессы обслуживают только их двоих, еще раз убедилась, что стала частью крупнейшего корейского чеболя.

Она была настолько довольна, что ее совсем не волновало, что Джин Ёнджун заглядывался на красивых стюардесс.

После еды Хон Соён спросила у Джин Ёнджуна:

– Раз мы закончили трапезу, может, уже посмотрите?

Она передала ему папку, которую он тут же открыл.

– Что это?

– Для начала взгляните.

Лицо Джин Ёнджуна по мере просмотра бумаг, которые с такой уверенностью вручила ему Хон Соён, становилось все более каменным.

Здесь были подробно описаны передвижения всех членов семьи, кроме него самого и его отца.

Чтобы получить такую подробную информацию, требовалась тщательная слежка практически двадцать четыре часа в сутки.

– Как и ожидалось, больше всего внимания следует уделить директору Джин Донги и Джин Доджуну. Первый часто встречается с руководителями подразделений, а второй вместе с генеральным директором «Миракл Инвестмент» активно…

– Девка, ты спятила?

Он произнес эти слова сквозь стиснутые зубы, поэтому они прозвучали тихо, но Хон Соён все ясно расслышала. Девка!

– Ё-Ёнджун…

Глядя, как Джин Ёнджун рвет на части папку с документами, Хон Соён побледнела.

– Разве ты не должна была выяснить, чем примерно занимается младший? А ты устроила слежку за всеми членами моей семьи?

– Э-это…

– Ты кем себя возомнила? Как ты вообще посмела вести себя, как хозяйка? А? Дерьмо, как же все это отвратительно.

Как только Джин Ёнджун начал ругаться, ждавшие распоряжений стюардессы поспешили скрыться с глаз. Чтобы не было негативных последствий, не следует видеть частную жизнь ВИП-персон.

– Я помогу тебе жить, не склоняя ни перед кем голову, как ты и хотела. За это ты не будешь лезть в личную жизнь, так? Это касается всей моей семьи. Как ты вообще посмела шпионить за старшими из «Сунъян Групп»? – Джин Ёнджун вскочил со своего кресла. – Раз уж ты, дочка распространителя газет, стала частью нашей семьи, сиди тихо и не высовывайся. От тебя требуется только родить мне наследника. Если ты еще хоть раз сделаешь что-то подобное, переходящее все границы, без моего разрешения, до конца жизни будешь сидеть в чулане. Заруби себе на носу.

От каждого слова Джин Ёнджуна по коже бежали мурашки.

– Эй! Секретарь Чхве!

Когда Джин Ёнджун крикнул, из бизнес-класса прибежал мужчина и отодвинул занавеску.

– Да, директор.

– По прибытии мы будем жить отдельно, поэтому первым делом найди отель для меня. И внимательно присматривайте за этой девкой. Пусть она ходит по магазинам, но не позволяйте ей делать всякую чушь. Понял?

– Да, директор.

Когда секретарь ушел, Джин Ёнджун пересел к противоположному от Хон Соён окну.

Надев на глаза повязку и разложив кресло, Джин Ёнджун кусал губы, пытаясь сдержать рвавшийся наружу смех. Сначала он разозлился, но теперь был доволен. Нет лучшего оправдания, чтобы провести десять дней медового месяца в полной свободе.

Чем больше он думал, тем неприятней ему становилось, но он решил убить двух зайцев одним ударом. С первого дня брака он сокрушил настрой женщины, которая стала его женой, и сможет в свое удовольствие развлекаться с девушкой с обалденным телом, которую встретил вчера. Он собирался позвать ее спустя два-три дня, но передумал. Он позовет ее сразу, как только они приземлятся.

Хон Соён, даже не подозревая, о чем думал Джин Ёнджун, была вынуждена молча сидеть и наблюдать за женихом. Только теперь она осознала, что за человек наследник семьи, в которой никто ни разу не склонялся перед другими.

Люди, не связанные с ними кровным родством, не что иное, как бытовая техника для этой семьи. Просто инструменты, которые используются по назначению.

Хон Соён поняла, что теперь ей придется всю жизнь доказывать свою полезность мужу, которому она поклялась в вечной верности, и при этом проявлять осторожность, чтобы не пойти против его воли.

Ей казалось, что из глаз вот-вот брызнут слезы, но она подумала о группе компаний «Сунъян», которая однажды окажется в ее руках, и только стиснула зубы.

* * *

– Хм…

– Что такое? Дедушка сказал, что ты встретишь это предложение с распростертыми объятиями. Неужели и ты тоже не понимаешь?

Мой отец, внимательно изучая выражение моего лица, пытался понять какой-то скрытый смысл.

– Н-нет. Меня больше интересуют его слова о том, что он продаст мне что-то подешевле. У меня никаких догадок, что это может быть.

– Тогда, может, сначала расскажешь мне о том, что знаешь? Я умираю от любопытства.

– Мне кажется, он дал нам людей.

– Людей?

– Да. Ходят слухи, что в больнице «Сунъян» много ВИП-клиентов. Высокопоставленные чиновники и политики, опасаясь утечки информации о состоянии своего здоровья, приходят в больницу «Сунъян», где сохраняется полная конфиденциальность. И знаменитостей там тоже много.

– А!..

У отца вырвался тихий возглас.

– Теперь любой, кто захочет особого лечения или особого отношения, будет связывать с вами, отец. Вы сможете совершенно естественно выстраивать социальные связи. А еще больница сможет позаботиться о режиссерах и ведущих актерах ваших новых фильмов.

– А что скажешь про институт развития человеческих ресурсов? Это тоже люди?

– Конечно. Все, кто идет на повышение, проходят обучение именно там. Потому что оценка за обучение в этом центре хоть и не гарантирует продвижения по службе, но сильно влияет на вероятность отказа.

Все знали, что в «Сунъян Групп» тщательно следят за человеческими ресурсами. В других компаниях учебный центр напоминал отпуск, дающий небольшой перерыв на отдых, однако в центре «Сунъян» постоянно проводились образовательные мероприятия, семинары, дискуссии, тесты и оценки. Это тщательно продуманное место, больше напоминающее институт судебных исследований и обучения.

– Все, кто хочет приблизиться к ядру группы, проходят через этот центр…

– И моего отца, генерального директора этого центра, эти люди будут засыпать звонками с просьбами позаботиться о них, что тоже поможет создать сеть контактов.

– Значит, я смогу обзавестись контактами как внутри группы компаний, так и снаружи.

– Да, поскольку дедушка подключил вас к работе поздно, он позаботился, чтобы вы смогли скорее обрасти своими людьми.

– Он хочет, чтобы это были не мои люди, а твои.

Отец, тихо произнеся эти слова, начал смотреть на меня, как будто видел что-то удивительное.

– Как ты вообще смог догадаться? Что дедушка, который связал больницу и учебный центр с обретением сети контактов, что ты, который сразу это понял… Мне правда нечего сказать.

Любой, кто хоть раз получал зарплату в «Сунъян Групп», прекрасно знал потенциал учебного центра. Даже чтобы получить повышение до помощника менеджера, не такой уж и высокой должности, приходилось провести десять бессонных ночей в четырехместной комнате с двумя двухъярусными кроватями. А для более старших руководителей среднего возраста все обстояло еще хуже. Они должны были отправиться в двухместные комнаты и там в течение двух недель переваривать адское расписание.

Если выносливости не хватит, чтобы все это выдержать, о повышении можно даже не мечтать, поэтому все терпели, стиснув зубы. Однако на этом все не заканчивалось.

Если по окончании институт развития человеческих ресурсов поставит оценку «C» или ниже, руководитель никогда не сможет продвинуться выше, поэтому придется решить, продолжить ли работать менеджером среднего звена до выхода на пенсию или же написать заявление по собственному.

А что, если в этот момент директор центра сделает всего один телефонный звонок? Если он даст какие-то секретные инструкции, сотрудник сможет стать на шаг ближе к тому, чтобы стать руководителем.

Даже если оценить полезность центра развития человеческих ресурсов по самой низкой границе, это все равно важная должность, позволяющая выпить с кандидатами на руководящие должности, которые однажды займут в «Сунъян Групп» ключевые позиции.

Но об этом знали только те, кто сидит в «Сунъяне» на зарплате.

Очевидно, что отец, который никогда не вздыхал над цифрами на зарплатном счету, никак не мог знать этого факта.

– Вы просто никогда этим не интересовались. Кстати, а вы знаете структуру акций института развития человеческих ресурсов? И активы, которыми он владеет.

– Узнать текущее положение вещей?

– Да, думаю, дело не только в создании личной сети. Если бы дело было только в этом, дедушка не советовал бы какое-то время хранить это в тайне. Может, там есть что-то, против чего будут возражать дяди, если узнают?

– В словах о том, что это должно остаться тайной, тоже есть какой-то секрет?

– У дедушки ведь много секретов. Хе-хе.

В ответ на мой смех отец лишь коротко вздохнул.

– Ху-у. И почему ты больше похож на дедушку, чем на меня?

– Потому что таланты иногда передаются через поколение.

Отец еще раз вздохнул и поднялся.

– Непросто играть роль хорошего отца.

* * *

– Как прошла свадебная церемония?

– Ну это ведь не я женился. Кстати, как там дела?

Было кое-что важнее свадьбы. «Тэа Констракшен».

– Но ведь браки по расчету между чеболями всегда становятся объектом любопытства?

– Поженились, всего дважды увидевшись. Разве это брак? Это контракт.

– О, так ты не собираешься жениться по расчету? Как главный герой седзе-комикса, чеболь в третьем поколении, который женится на обычной, но очень сильной девушке?

– Наверное, женюсь на женщине, которая мне действительно необходима. Что бы это ни значило. Дядя, но почему вы все время уходите от темы? Что там с акциями «Тэа Констракшен»?

– Парень, чем старше становишься, тем больше любопытства об отношениях и свадьбах молодежи. Потому что наше время уже прошло.

О Сэхён с улыбкой вынул записку о текущем состоянии акций.

– Похоже, они в замешательстве. Как только я купил пять процентов акций и заявил о себе как об одном из ключевых акционеров, они тут же со мной связались. Предлагают встретиться.

Фондовый рынок сейчас полностью застыл. Неудивительно, что компания напряглась, когда кто-то разом скупил ее акции, хотя она находится на грани банкротства, а рынок достиг дна и почти не движется.

Более того, когда оказалось, что человек, купивший эти акции, которые сейчас мало чем отличаются от туалетной бумаги, – директор «Миракл», огромной инвестиционной компании, поглотившей «Аджин Групп», они наверняка не на шутку испугались. Конечно, если на них много грехов.

– Нужно встретиться, верно?

– Конечно.

– Интересно, что они скажут?

О Сэхён подмигнул.

– Предоставь это мне. До сих пор я повидал немало негодяев, которые инвестировали в акции, а затем сбегали, забрав деньги собственной компании. Знаешь, чем сейчас заняты те, кого я на этом подловил?

– Наверняка сидят за решеткой или ведут жизнь бывших заключенных?

– Бинго! – О Сэхён, щелкнув пальцами, взял сумку. – Ну идем. Проведем с ними раунд.

* * *

В главном здании «Тэа Констракшен» в Ёндынпхо атмосфера царила мрачнее, чем в зимний день на улице. Сотрудники из этого здания, которым даже не платили зарплату, просто приходили на работу и сидели на местах.

Они не могли не знать, что компания вот-вот разорится, но приходили на работу, хватаясь за несуществующую надежду. Когда они просыпались по утрам, им некуда было идти, кроме как в это здание.

Задержка зарплаты также заставляла их приходить сюда. Они надеялись, что смогут получить хоть немного. Разум в сотый раз говорил, что надежды нет, но тщетная надежда, которая все еще теплилась где-то в глубине души, мучила сотрудников этого здания.

Люди прежде всего.

Это тоже семья.

Через двадцать лет никто не будет верить в эту чушь, но не сейчас. А все потому, что концепция «рабочего места на всю жизнь» все еще сохранялась.

– Что будет с этими людьми?

– Ты должен стать для них спасителем. Выплатить просроченную зарплату и дать особый бонус, чтобы они могли набраться сил. Разве нет?

О Сэхён, похлопав меня по спине, постучал в дверь кабинета директора «Тэа Констракшен».

– Добро пожаловать. Меня зовут Кан Муджин, я исполнительный директор «Тэа Констракшен».

– А я О Сэхён.

Вот те на! Вы только посмотрите! В кабинете нет хозяина, и восседает только дворецкий?

Они серьезно подготовились, чтобы провернуть какой-то трюк?

– Честно говоря, я был в замешательстве. Вы так неожиданно купили акции «Тэа». Не думал, что наша компания могла заинтересовать такую крупную инвестиционную корпорацию, как «Миракл Инвестмент»… Не могли бы вы мне сказать причину?

– Есть только одна причина, по которой инвестиционная компания покупает акции. Потому что это приносит деньги.

Исполнительный директор Кан Муджин незаметно облизнул пересохшие губы.

– Не знаю, с какой стороны наша компания может принести деньги, но разве вы не читаете газет? И не смотрите новости? Вы вполне можете оказаться в убытке, придя в «Тэа Констракшен», которая находится на грани гибели.

– Кто сейчас инвестирует в акции? Это лучший способ, чтобы разориться. Деньги следует нести в банк. Процентные ставки весьма высоки, – подключился мужчина средних лет, сидевший рядом с исполнительным директором Кан Муджином.

– Твой ранг выше, чем у исполнительного директора? – О Сэхён внезапно нахмурился и перешел на фамильярный тон.

– Ч-что?..

– Говорит один из ключевых акционеров. Если ты не здешний глава, проваливай. Меня раздражает уже то, что меня, акционера, у которого на руках больше пяти процентов акций, позвали сюда, но я вынужден разговаривать с управляющим директором, а не с генеральным. И в наш разговор еще кто-то влезает! Или ты не знаешь, кто такие ключевые акционеры? Я хозяин этой компании. Как вообще можно приветствовать владельца компании в такой позе?

Это прозвучало чрезвычайно грубо, но исполнительный директор Кан Муджин, вместо того чтобы рассердиться, подскочил и поклонился.

– Прошу, поймите нас. Генеральный директор сейчас бегает в поисках средств для спасения компании. Он встречается даже с простыми сотрудниками в союзах взаимного кредитования.

– Я вел себя грубо. Прошу прощения.

Когда исполнительный директор Кан сделал знак глазами, мужчина средних лет тоже вскочил и поклонился.

– Если вы все поняли, уйдите отсюда. Я хочу поговорить в тишине.

Как только исполнительный директор Кан сделал знак подбородком сидевшим на диване мужчинам, все они склонили головы и выбежали из кабинета.

– Что ж, говорите. Почему вы вдруг купили акции нашей компании?

К исполнительному директору Кану вернулось самообладание, и он даже улыбнулся.

– Думаю, первым делом ты должен сказать, почему вдруг позвал меня?..

Впервые я видел О Сэхёна таким.

Он всегда проявлял вежливость и готов был в любой момент вставить шуточку, но сейчас вел себя грубо и агрессивно.

Я предполагал, дело в его убежденности, что менеджеры «Тэа Констракшен» выкачивают деньги из компании.

Наступать с силой на тех, чьи слабые места знаешь.

Меня окружало множество людей, которые прячут зубы и когти, поэтому я должен избегать ситуаций, в которых могут проявиться мои слабости. В противном случае я могу оказаться в таком же положении, в каком сейчас находится исполнительный директор Кан.

– Господин О, я попросил вас о встрече именно для того, чтобы спросить, почему вы это сделали. Уверен, вы чего-то хотите. Скажите об этом открыто. Работа менеджеров – внимательно прислушиваться к желаниям акционеров.

Гладкая речь, которая так и льется с намазанного маслом языка.

Хитрое лицо, неустанно бегающий взгляд.

Подозрение переходило в уверенность.

– Я ведь уже сказал. Я собираюсь заработать деньги. Разве не этим занимаются инвесторы?

– Вот поэтому я вам и говорю: вы захотите продать акции по более высокой цене, чем та, за которую вы их купили, но не окажется ли это невозможным?

– Думаю, кто-то выкупит их по хорошей цене… Разве нет?

О Сэхён с широкой улыбкой посмотрел прямо в лицо исполнительного директора Кана.

– А, вот как. Ну вполне возможно.

Исполнительный директор Кан, отзеркалив смех О Сэхёна, пошел дальше:

– Хотите, мы это разузнаем? Довольно много людей до сих пор верят в возрождение «Тэа Констракшен». Они готовятся приобрести акции нашей компании в крупном размере.

– Если вы потрудитесь так ради меня, думаю, сегодня я не зря сюда приехал. Не могли бы вы найти этих людей поскорее?

– Постараюсь сделать это как можно быстрее.

В конце концов они поспешат вернуться к своему плану, прежде чем мы успеем его разрушить. А может, будут откладывать дело на потом, чтобы выиграть время.

– Думаю, мы закончили. Так что я ухожу.

Как только О Сэхён поднялся с дивана, исполнительный директор Кан тоже вскочил и протянул руку.

– Как я рад, что вы, господин акционер, похоже, удовлетворены. Мы быстро найдем нужного человека и поможем вам набить карманы.

– Да, действуйте быстро. Чтобы успеть до завтра.

Исполнительный директор Кан отпустил руку после рукопожатия.

– Господин О. Закончить до завтра будет проблематично.

О Сэхён, приведя исполнителя Кана в замешательство внезапным требованием, не стал слушать его оправданий.

– Я попрошу созвать внеочередное собрание акционеров послезавтра утром. Если вы хотите этому помешать, поспешите. Что ж, я ухожу.

О Сэхён, словно не желая больше ничего слушать, быстро вышел из здания «Тэа Констракшен».

Как только мы сели в машину, которая ждала нас у здания, О Сэхён победно сжал кулаки.

– Вот же ублюдки, теперь я уверен окончательно.

– Давайте нападем прямо завтра. Заявим о своем праве посмотреть бухгалтерские книги и первым делом проверим активы.

О Сэхён, глядя на меня, слегка высунул язык:

– А ты быстр. Всему научился, верно?

– Ох, до вашей отставки еще очень далеко, мастер.

Хорошенько посмеявшись, мы одновременно достали мобильные телефоны.

– А, это я. Собери наших лучших аудиторов, а затем позвони в бухгалтерскую компанию «Самджон» и попроси их отправить ко мне всех своих бухгалтеров. И приведи в готовность всю команду проверки на месте. Через десять минут начнем совещание.

Пока О Сэхён собирал людей ради завтрашнего мероприятия, я позвонил дедушке.

– Дедушка, могу я приехать к вам прямо сейчас? Мне нужно кое-что срочно с вами обсудить.

Нам нужно подготовиться к моменту, когда «Тэа Констракшен» попытается совершить неладное. И мой дедушка – единственный человек, который может остановить их гадкие планы.

Доехав до Ёыйдо, О Сэхён вышел, а машина двинулась дальше, по мосту Мапхо.

Когда я запыхавшись вбежал в кабинет дедушки, он с улыбкой приветствовал меня:

– Ого, парень. Ты весь запыхался. Почему? Неужели разразился новый финансовый кризис?

– Было бы это так, я бы не бежал, а летел.

У меня осталось еще один и восемь десятых миллиарда долларов. Чем сильнее усугублялся валютный кризис, тем выше становилась их ценность, поэтому я не мог не летать.

– Судя по тому, что ты попросил ждать, не выходя никуда из кабинета, похоже, тебе нужна моя помощь.

– Да, крайне необходима.

– Выкладывай. А я выслушаю и решу, за сколько ее оказать.

В конце концов он попросит деньги, но всегда отдает намного больше. Он ведь всегда щедр к своим внукам, не так ли?

– Мы влезли в «Тэа Констракшен». Эта компания мне просто необходима, если я хочу запустить проект DMC в Мапхо в этом году.

– Введение слишком длинное. Опустим то, что я уже знаю, переходи к сути.

– Очевидно, что владельцы и руководство высасывают из компании, которая вот-вот развалится, последние оставшиеся соки. Я планирую атаковать их и захватить власть до того, как они успели это сделать. Что думаете?

– Ах ты негодник, как раззадорился! Ха-ха.

Дедушка стукнул по столу и от души рассмеялся.

Поскольку за свои почти восемьдесят лет он пережил немало всякого, то мгновенно все понял. Казалось, он уже совершенно четко представлял, какова текущая ситуация и что делать дальше.

– Кто там у нас директор? Кан?..

– Кан Мусон. А его младший брат Кан Муджин – исполнительный.

– Исполнительный директор? Так вы с ним уже встречались?

– Да, совсем недавно все проверили.

– И после проверки уверены, что они выводят деньги?

– Да. Стоило «Миракл» получить пять процентов акций «Тэа», как они тут же с нами связались. И предложили выкупить их обратно.

– Пять процентов? – Дедушка поднял глаза. – Слышал, на фондовом рынке полно таких людей, больше похожих на волков, которые всегда готовы вытянуть из компании все соки. Значит, это идея О Сэхёна.

Навести беспорядок, владея пятью процентами акций, можно не только в компании, которая стоит на краю банкротства.

Есть также и те, кто приобретают акции вполне нормальных компаний, становятся так называемыми проблемными акционерами, а затем продают свою долю обратно по более высокой цене.

Однако стоимость приобретения пяти процентов акций здоровой компании огромна, поэтому обычные волки не осмеливаются даже попытаться.

– Да, когда «Дальневосточная строительная компания» рухнула, цены на акции «Тэа Констракшен» стремительно упали, и поползли слухи о ее банкротстве. Купить акции было легко и не потребовало особых затрат.

– Наверняка они дрожат от ужаса! А если вы попросите завтра провести внеочередное общее собрание акционеров, у них душа в пятки уйдет.

– Вместо общего собрания мы планируем завтра просмотреть их бухгалтерские книги и получить доказательства вывода денег.

– Ого, так вы собираетесь бросить их в тюрьму?

– Да. Ведь нужно вернуть все активы компании, которые они вывели. А затем наведем там порядок и начнем все сначала. Хорошая картинка вырисовывается, не так ли?

– Хм… Удастся проглотить их за дешево! – Уверен, дедушка уже закончил подсчеты. – Думаю, у семьи Кан Мусона довольно высокий процент акций. Тебе придется их получить, чтобы обеспечить себе право управления.

– Если присвоенные ими деньги и товары вернуть в виде штрафов, а акции, принадлежащие семье директора Кан Мусона, перевести в собственность «Тэа Констракшен», процент акций, обеспечивающих право управления, будет не очень высоким. А права тех акций, что находятся в собственности компании…

– Осуществляет генеральный директор.

– Верно.

Дедушка какое-то время молчал, приводя в порядок множество запутанных мыслей. А затем:

– Путь впереди долгий, а вот времени нет, верно? Потому что нужно поглотить и нормализовать работу «Тэа Констракшен» не позднее чем к июню, чтобы затем приступить к реализации проекта в Мапхо с твоим дядей, который станет мэром Сеула.

– Да, и именно о времени я бы хотел вас попросить.

– Но ведь оно настолько ценно, что его не купить даже за деньги?

– Можно. За деньги нельзя купить человеческую жизнь, но точно можно купить человеческое время, не так ли?

– Ты серьезно?

– Разве вы не купили жизни ста тысяч сотрудников «Сунъян Групп», платя им зарплату?

– Вот же паршивец, опять над дедом подтруниваешь. Ха-ха.

Вместо обиды на лице дедушки растянулась только небольшая улыбка.

– Значит, прежде всего всей семье Кан Мусона нужно запретить выезд из страны. Поскольку часть денег они уже вывели за границу, следует поручить Министерству юстиции провести расследование.

Поручить расследование? Не попросить?

Как естественно прозвучало слово «поручить», сорвавшись с его губ!

– Вы, конечно, можете это сделать?

– Посмотрю на твое поведение.

Я вскочил и тут же оказался за дедушкой. А затем положил руки ему на плечи и начал медленно массировать их.

– Этого не хватит, верно? Первым делом прошу вас о запрете на выезд.

– Ха-ха, массируй усердней. – Дедушка поднял трубку. – Генеральный прокурор Ким, вы очень заняты?

Какое облегчение.

Он звонил в генеральную прокуратуру Сеула. Стоило мне немного помассировать его плечи, как он выполнил мою просьбу о запрете на выезд.

– Вот и я говорю. Экономика страны и без того в ужасном положении, а они пытаются набить собственные карманы, забирая капельницу у компании на грани краха. Разве можно такое простить? Нет-нет. Для начала не позволим бежать им за границу… Верно-верно. Я еще немного разузнаю и сообщу. Приезжайте как-нибудь в гости. Съедим вместе по миске риса.

Дедушка положил трубку, повернул голову ко мне и улыбнулся.

– Ну, доволен?

– Спасибо.

Я добавил еще силы в руки, которыми массировал его плечи.

– Если хочешь провернуть все по-быстрому, найдите завтра в бухгалтерских данных хотя бы одно убедительное доказательство. А затем можно будет подать иск о хищениях и обмане доверия со стороны руководства. Если на них нападут одновременно национальная налоговая служба и прокуратура, они сами сдадутся.

– Сдадутся?

Я не знал, какой точный смысл скрывался в этих словах. Что значит «сдаться» для дедушки?

Дедушка взял мои руки, тем самым прекращая массаж, и усадил меня рядом.

– Доджун.

– Да.

– С какой именно целью ты хочешь захватить «Тэа Констракшен»?

– Чтобы в этом году успешно реализовать проект DMC…

– Давай остановимся на этом.

– Что?

– Предлагаю подумать о будущем потом.

Сосредоточиться на ближайших целях, которые стоят прямо перед глазами, и выбирать только то, что необходимо сделать прямо сейчас. Это значило, что чем более срочная ситуация, тем сильнее следует сосредоточиться на краткосрочных целях взамен долгосрочных.

– Что ж, если ты хочешь работать со своим дядей после местных выборов в июне, то должен захватить «Тэа Констракшен» не позднее чем в первой половине этого года, верно?

– Думаю, да.

– Если прокуратура придет в движение, получит все доказательства и начнет судебный процесс по обвинению в растрате и злоупотреблении доверием, что дальше? Чтобы конфисковать или отобрать деньги, которые осели в их карманах, и вернуть их в компанию, потребуется несколько лет. Тем временем «Тэа» обанкротится, и собранию кредиторов придется приложить все силы, чтобы решить эту проблему. Значит, компания окажется в твоих руках самое раннее через два года.

Так и знал, что главная проблема – время. Чтобы сократить его, я протянул руки к дедушке. Сейчас он даст мне ответ.

– Значит, говоря, что они сдадутся, вы имели в виду что-то другое.

– Верно. Обеспечь им возможность выжить и разберись со всем быстро.

– Возможность выжить?..

– Расследование прокуратуры и национальной налоговой службы следует использовать только как инструмент запугивания. Поставь их перед выбором: полностью разориться через два года и всей семьей оказаться в тюрьме или же отдать все сейчас, взамен получив возможность сбежать за границу и не умереть с голоду.

Через мое тело будто пробежал электрический импульс.

Когда я впервые услышал слово «сдаться», то лишь смутно ощутил скрытый смысл о необходимости оставить место для переговоров. Но что меня действительно шокировало, так это возможность регулировать ход расследования прокуратуры. Использовать ее, как собственный меч. Когда хочешь, можешь вынуть его из ножен или снова убрать обратно… Можно начать расследование, когда захочешь, и точно так же его остановить. К тому же еще и национальная налоговая служба…

Силу моего деда составляли не деньги и акции «Сунъян Групп». Она создавалась в течение долгого времени. Он давал деньги государственным чиновникам, а те в обмен на это продавали свою совесть. Стоило им это сделать, как дедушка тут же снова находил их слабости… Все это, повторяясь раз за разом, и стало силой «Сунъяна». Даже если я потрачу все те триллионы вон, что есть у меня сейчас, то никак не смогу получить силу, как у дедушки. Думаю, он потратил на все это в несколько раз меньше денег, но есть кое-что, что восполняет этот разрыв. Время.

Я до самых костей ощутил, насколько легкомысленным был, когда всего пару минут назад сказал, что за деньги можно купить даже время. Словно меня ударило током.

Снова придя в себя, я сказал:

– Я заставлю их сдаться, а вы сможете продолжить управлять действиями прокуратуры и национальной налоговой службы?

– Посмотрю на твое поведение.

– Я все сделаю хорошо.

Когда я склонил голову и заговорил заискивающим тоном, дедушка озорно улыбнулся.

– Не пытайся отделаться словами.

– Тогда скажите, чего вы хотите. Я внимательно выслушаю. Хе-хе.

Хотя я ответил так, словно это была шутка, дедушкино лицо тут же посерьезнело, и он задумался. Когда он через какое-то время открыл рот, с его губ сорвалась совершенно неожиданная просьба:

– Если ты получишь «Тэа Констракшен», большинство должностей менеджеров окажутся вакантными, верно? Ведь очевидно, что ты выгонишь их, заплатив жалкие крохи?

– Да.

– Я пришлю к тебе людей. Посади их туда.

На такую просьбу трудно дать простой ответ.

Если заполнить руководящие должности людьми дедушки, кому будет принадлежать «Тэа Констракшен»? Если все ключевые фигуры, принимающие важные решения, включая генерального директора, – дедушкины люди, то «Тэа Констракшен» – это всего лишь очередной филиал «Сунъян Констракшн».

Заметив, что я начал колебаться, дедушка спросил:

– У тебя ведь все равно нет людей. Раз не хочешь брать моих, может, уже кого-то заприметил?

– Много людей из уже обанкротившихся «Тона Констракшен», «Дальневосточной строительной компании» и прочих. А еще я собирался назначить в руководство кого-нибудь из начальников департаментов. Это здорово поможет обновить атмосферу.

– Ого, ты уже и об этом подумал?

– Это хорошая идея?

– Хорошая? Конечно же нет. Хе-хе. – В его смехе явно слышалась издевка. – Руководители строительных компаний наполовину бандиты. Они выдержали все: от работы прорабом на стройке и управления суровыми разнорабочими до песчаных бурь в пустыне. Им хватает смелости даже для того, чтобы отодвинуть в сторону выселенных жителей. Они командовали в полях, каждый день попивая в обед макколли… Что будет, если посадить таких ребят вперемешку? Они от скуки там все передерутся.

Я уже знал, что работники строительных компаний суровы, но думал, что по мере движения к высоким руководящим должностям они станут более политизированы. Неужели я просчитался?

Я пребывал в полном замешательстве, а дед смотрел на меня так, будто я забавная игрушка.

– Задумался, а? И не можешь понять, что в чаше, которую я тебе сейчас даю, – яд или лекарство? Тебя обуревает беспокойство, что компанию, которую заполонили люди дедушки, заберет «Сунъян Групп», да? Ха-ха.

– Н-нет. Я же уже говорил, что передам «Тэа Констракшен» в «Сунъян Групп».

– Эй, парень. Ты хочешь, чтобы я в это поверил? Тебе-то, у которого все нутро почернело от жадности? Ха-ха.

Я поспешно замахал руками, но на дедушку, который видел меня насквозь, это не подействовало.

– Ни времени, ни силы, ни людей… Если ты, парень, у которого нет ничего, кроме денег, откажешь в моей просьбе, и «Тэа Констракшен», и DMC, или что ты там хотел, просто исчезнут. Так о чем тут раздумывать?

Все верно.

Раздумья – это роскошь, которую может позволить себе лишь тот, у кого есть возможность выбора.

А еще я должен верить в последовательную закономерность в том, что дал мне дедушка до сих пор.

Люди.

Может быть, он снова дает мне людей.

Полубандиты, которые возьмут в свои руки управление «Тэа Констракшен». Не стоял ли за этим скрытый смысл и наставление сделать их своими людьми?

Глава 4

Плохой человек, страшный человек

– Место аудитора не дам. Его займет кто-то из людей директора О Сэхёна.

– Ключ от сарая хочешь оставить себе? Хе-хе. Похоже, думаешь, что парни, не державшие в руках ничего, кроме калькуляторов, смогут его уберечь?

Черт, почему он все пытается вызвать во мне тревогу?

– Доджун.

– Да.

– В деле утаивания денег строители достигли мастерского уровня. Они с закрытыми глазами могут вводить на объект и выводить с него сотни поденщиков, проворачивая мутные схемы. Для них красть в день миллионов по десять вон в тайне от О Сэхёна не составит вообще никакого труда.

Он говорил это не для развлечения, чтобы подразнить меня. Это либо предупреждение, либо совет… Но что же?

– Думаешь, на этом все? Что, если они тайно заменят натуральное дерево стоимостью в миллионы, даже десятки миллионов вон на доски за пару тысяч вон? О Сэхён и его люди разбираются в породах дерева? А еще они могут красть арматуру, тем самым зарабатывая себе на закуски в столовой для строителей. Так что стоит тебе вытаращить глаза, как под ними тут же окажется по фингалу.

– Почему вы все пытаетесь заставить меня дрожать?

– А ты до сих пор не понял намерения собственного дедушки?

Под его острым взглядом я задумался. Только поняв его намерения, я его не разочарую.

– Хотите сказать, что я должен погрузиться в грязь, чтобы разглядеть истину?

В Республике Корея самая благодатная почва для корпоративной коррупции – сфера строительства.

Картельные сговоры, коррупция среди лидеров организаций, завышение затрат на строительство, коррупционные субподряды и т. д.

Я пришел к выводу, что дедушка советовал мне понять весь этот поток.

– Если тебе удастся вертеть руководством строительной компании, как тебе вздумается, можешь считать, что ты уже знаешь все об обращении с прислугой. Тогда они сами принесут необходимые тебе деньги. Когда нужно потратить средства из неясного источника, нет никого надежнее, чем строительная компания.

Я угадал только наполовину.

Он советовал мне создать канал для смазочных фондов, вместо того чтобы пачкаться в грязи.

И все же я почувствовал облегчение, ведь в его глазах читалась похвала.

– Говоришь, завтра будете изучать их финансовые отчеты, так?

– Да.

– Я пришлю тебе аудиторов из «Сунъян Констракшен». Возьми их с собой. Бухгалтеры О Сэхёна им в подметки не годятся. Этим людям достаточно просто взглянуть на чеки и налоговые отчеты, чтобы поймать кого угодно.

– Спасибо, дедушка.

Я вскочил и склонил голову.

Он так сильно мне помогает! Если я не смогу проглотить «Тэа Констракшен» целиком, винить в этом придется только собственную бездарность.

– Думаю, слова благодарности следует сказать потом.

– Что?

– Ты ведь должен понимать, что я могу делать все это только ради «Сунъян Групп». Не плачь потом, что дедушка ударил тебя в спину. Хе-хе.

Вот же! Он до самого конца то сжимает хватку, то ослабляет.

Глядя на то, как весело смеется дедушка, я мог только вздыхать.

* * *

– Доджун, кто эти люди?..

О Сэхён моргал, глядя на смуглых людей, которые пришли со мной.

– Это сотрудники отдела бухучета и аудита «Сунъян Констракшен». Они знают наизусть все, даже номера цементов строительных компаний. Им будет достаточно всего трех или четырех чеков, чтобы тут же отследить, где вывели деньги, так что завтра мы сможем получить достаточно данных для передачи в прокуратуру.

Кажется, О Сэхён почувствовал, словно за спиной у него выросло тысячное войско, и его лицо просияло.

– Что ж, думаю, сегодня вечером придется раскошелиться на выпивку. Надеюсь на вас.

– Предоставьте все нам. Мы снимем с них всю скорлупу до конца рабочего дня.

Глядя на полных уверенности сотрудников аудиторской группы, я ощущал небывалую уверенность.

Когда мы, погрузившись в три или четыре микроавтобуса, ехали в «Тэа Констракшен», я чувствовал себя агентом спецназа, который собирается внезапно атаковать противника, и мое волнение все никак не утихало.

Когда мы открыли дверь здания «Тэа Констракшен» и вошли внутрь, О Сэхён достал свой мобильный.

– Ох, исполнительный директор Кан. Ну что? Нашли клиента, согласного купить наши акции по высокой цене?

– А, господин О. Мы спрашиваем всех вокруг и скоро сообщим вам хорошие новости.

– Ох, я что, не сказал? Или вы меня неверно поняли? Нужно было найти до сегодняшнего утра, а не до вечера… Так что… Та-дам! Что это за звук?.. Ах да, он означает, что нашу сделку можно считать недействительной.

– Ч-что? О чем вы вообще? Н-нет, давайте сначала встретимся. И при встрече спокойно все обсу…

– Давайте. Мы уже в вестибюле, так что можем все обсудить с глазу на глаз через десять минут.

О Сэхён, продолжая держать в руке мобильный, сделал мне знак глазами, и я широким шагом направился к стойке информации.

– На каком этаже находится главный конференц-зал?

– Н-на одиннадцатом, – заикаясь, пробормотала сотрудница за информационной стойкой, поскольку пара десятков мужчин в костюмах, внезапно заполонивших вестибюль, должно быть, не на шутку ее напугали.

Когда я показал пальцами одиннадцатый этаж, О Сэхён произнес в мобильный:

– Сейчас я направляюсь в главную переговорную на одиннадцатом этаже. Увидимся там.

Он закрыл свой телефон-раскладушку, и мы вошли в лифт.

Когда двери остановившегося на одиннадцатом этаже лифта открылись, нас уже ждал запыхавшийся исполнительный директор Кан Муджин.

– Г-господин О, что вы делаете? Как вообще можно найти покупателя меньше, чем за сутки? Я же обещал, что сегодня все решу!

– Вы сидите в кресле исполнительного директора, но все еще ни о чем не догадались? Все кончено. Теперь я собираюсь первым делом реализовать свое право, будучи одним из ключевых акционеров.

Мужчина, стоявший рядом с О Сэхёном, заговорил:

– Закон о внешнем аудите акционерных компаний, статья четырнадцать. Подготовка и раскрытие аудиторских отчетов и прочих документов, пункт пять. Акционеры и кредиторы могут просматривать документы в любое время в течение рабочего дня, а также могут запросить выдачу документов, внеся за это плату, определенную компанией.

Как только сухой голос умолк, О Сэхён широко улыбнулся.

– Слышали? Принесите в этот конференц-зал все финансовые отчеты за два года и подтверждающие документы за прошлый и позапрошлый годы. Все дело в том, что у меня, акционера, возникли сомнения по поводу компетенции управленцев. Хочу разок взглянуть, что вы такого наворотили, что довели компанию до такого состояния.

Исполнительный директор Кан Муджин был вынужден просто растерянно смотреть в спины людей, которые проходили в конференц-зал мимо него.

– Директор, разве у вас есть время стоять столбом? Скорее несите документы, которые запрашивает господин акционер. Конечно, если вы не хотите, чтобы ситуация раздулась еще больше, – вставил я словечко, последним входя в конференц-зал.

* * *

– Брат! Эти мерзавцы…

Исполнительный директор Кан Муджин распахнул дверь в кабинет генерального директора «Тэа Констракшен» и ворвался внутрь.

– Ты чего? Что заставило тебя так переполошиться?

Директор Кан Мусон, увидев побледневшего младшего брата, понял, что происходит что-то неладное.

– Из «Миракл» пришла целая толпа людей. Они уже заняли главную переговорную и говорят, что проведут внешний аудит!

– О чем ты вообще?! Разве ты не говорил, что вы вчера встретились и все благополучно решили?

– Он ясно дал знать, что продаст акции обратно. Я и подумать не мог, что получу удар в спину…

– Как ты вообще выполняешь свою работу?! – крикнул на брата директор Кан Мусон и быстро поднял трубку. – Директор Сон. Это я… Что? Они и туда ворвались? Черт подери! – Директор Кан Мусон грубо бросил трубку. – Говорит, они и в бухгалтерию нагрянули.

– Что? Вот же ублюдки…

Директор Кан Мусон начал ходить туда-сюда по кабинету.

– Почему они так себя ведут? Они действительно собрались провести внешний аудит?

– Брат, может быть, это их уловка, чтобы поднять цену акций?

– Что?

– А разве нет? Я до сих пор ясно помню, какими были взгляд и выражение лица того ублюдка вчера. Он не из тех, кто будет делать нечто подобное просто так. Очевидно, что его цель – это деньги. Он ведь с биржи, верно?

– Это все шоу?

– Не сомневаюсь. Потому что внешний аудит не даст ему никакой выгоды.

– И что теперь? Что ты предлагаешь? Вывод-то какой? – закричал директор Кан.

Они и без того шли по тонкому льду, дорожа каждой минутой, и нельзя было позволить мерзавцам-инвесторам, которые явно являлись профи, разграбить компанию.

А если эта новость дойдет до собрания кредиторов, они вполне могут тоже кинуться все проверять.

– Я приведу сюда этого О Сэхёна. Покончим с его уловками, а затем отправим его восвояси. – Когда директор Кан начал колебаться, как будто эта идея была ему явно не по душе, младший брат снова его поторопил: – Брат, нет времени раздумывать. Мы должны с этим разобраться до того, как поднялся еще больший шум.

– Идиот! Не прошло и дня с тех пор, как ты своим же ртом сказал, что в этом нет ничего страшного. Разобраться, говоришь? А если он в конец все разрушит?

– Но мы ведь не можем просто оставить все как есть? До того, как он успел устроить беспорядок, требуя обеспечить права акционера…

– Хватит. Быстро приведи его сюда. Черт, и почему к нам всякие пиявки липнут?

* * *

– О чем вы говорите? Если генеральный директор хочет что-то сказать, пусть придет сюда. И хватит тянуть время, скорее принесите финансовые отчеты.

– Господин О, наверняка он зовет вас, потому что ему нужно сказать что-то важное! Не будьте таким придирчивым…

Увидев, каким жалким стало выражение лица исполнительного директора Кана, я чуть не рассмеялся.

Как и сказал О Сэхён, как он вообще может сидеть в кресле исполнительного директора, будучи таким недогадливым?..

– Директор Кан, понимаю, так он дает нам понять, что купит акции, которыми владеет «Миракл», по высокой цене, но господин О ведь уже ответил, что вы опоздали? Не тратьте силы на ерунду, а принесите материалы. Мы будем ждать десять минут.

Когда я, зеленый юнец, заговорил предупреждающим тоном, лицо исполнительного директора Кана покраснело, но он знал, что сейчас должен сдержаться.

Он, не находя, что сказать, просто продолжал следить за реакцией О Сэхёна, и я снова поторопил его.

– Если в течение десяти минут вы не принесете сюда запрошенные нами материалы, мы перейдем к следующему шагу. Сейчас наш адвокат ждет указаний в суде. Точнее, моего звонка, чтобы отправить запрос о временной приостановке работы руководства «Тэа Констракшен» в случае, если вы проигнорируете законное требование акционера.

Как и ожидалось, закон оказался сильнее слов.

Как только прозвучали слова «адвокат» и «суд», исполнительный директор Кан весь побледнел.

В этот момент сотрудник из отдела аудита «Сунъян Констракшен» крикнул:

– Эй, мужик, мы уже с первого взгляда все просекли. Что-то вы больно много всего мутите. Слушай, исполнительный. Мы ведь тоже должны хоть что-то заполучить, чтобы все это закончить, а? Думаю, полдня нам хватит, чтобы определить подходящую цену для акций, которые мы заполучили… Разве не так?

С его губ слетели грубости, но лицо расплылось в улыбке. Он даже подмигнул.

Эти слова означали, что все происходящее – лишь формальность, чтобы повысить цену обратного выкупа акций. Исполнительный директор Кан все еще сомневался.

А все потому, что он до конца не верил, что эта формальность – наши истинные намерения.

– М-да, как медленно ты думаешь. Что, если мы поднимем шум и влезем в конфликт? Какая нам от этого выгода? Голова все еще не соображает? Так не пойдет. Эй, звоните уже своему адвокату. Перевернем все с ног на голову!

– Ладно. Подождите! Сразу бы с этого начали…

Исполнительный директор Кан осторожно поднял руку, чтобы заставить нас замолчать, и быстро вышел из конференц-зала.

Когда люди из Ёыйдо с удивлением взглянули на мужчин из «Сунъян Групп», те только смиренно улыбнулись.

– Раз они насквозь прогнили, то и мы просто притворяемся гнильем. В этой сфере все можно покрыть грязными деньгами.

– Но почему так получилось? В сфере строительства… – спросил я от любопытства, а они только почесали в затылках.

– Все из-за жестких дедлайнов. Главная задача – завершить строительство к определенной дате. Нет возможности беспокоиться о незаконности методов или их удобстве. Это укоренилось, превратившись в общую практику, а затем и в привычку людей в этой области.

Мужчины из Ёыйдо тоже закивали.

Они всегда имели дело только с цифрами, а эти люди – с грубыми мужиками.

Сейчас они собрались в одном месте, создавая совершенно неподходящее сочетание.

Пока я смотрел на этот странный микс, снова задумавшись о людях, в конференц-зал вернулся исполнительный директор Кан Муджин.

– Вот, я все принес. Можете вволю осуществлять свое право акционера, а когда будете готовы к переговорам, приходите в кабинет генерального директора. Будем ждать вас там.

Сотрудники «Тэа Констракшен» вошли следом за исполнительным директором Каном, толкая одну за другой тележки, на которых лежали груды коробок с документами.

Стратегия – заставить людей зарыться в куче документов. Подобные кадры часто можно увидеть в американских сериалах о суде.

Когда я раздраженно вздохнул, один из сотрудников «Сунъян Групп» с усмешкой сказал:

– Да ладно? Думаешь, подобные устаревшие методы сработают в наши дни?

Аудиторы «Сунъян Групп» сняли пиджаки.

– Так, сейчас мы все рассортируем, а вы смотрите только сюда.

Они открыли коробки и начали быстро просматривать документы.

– Кстати, первым делом найдите и проверьте финансовую отчетность за прошлый год. А мы будем смотреть другие бумаги.

Только теперь бухгалтеры из Ёыйдо пришли в себя, открыли другие коробки и начали искать финансовые отчеты.

Аудиторы из «Сунъян Групп» быстро сортировали папки с документами, просматривая только их заголовки. Похоже, они точно знали, какие доказательства ищут.

Отдел аудиторов из «Сунъяна» прекрасно знал, что именно аудиторов внутри компаний считают самой опасной организацией. Даже страшнее, чем прокуратура. Прокурорам требуется ордер, а вот аудиторы могут проводить свои расследования без него.

Даже если они потребуют обнародовать счета объекта проверки, у сотрудника не будет выбора, кроме как подчиниться. Потому что в случае отказа придется написать заявление по собственному.

Но даже на этом все не закончится. В тот момент, когда заявление будет написано, они убедятся в том, что имела место коррупция, и немедленно потребуют проведения прокурорского расследования.

Лучший способ облегчить себе жизнь – сотрудничать с аудиторами и постараться достичь разумного соглашения.

Поскольку в прошлой жизни я лишь улаживал неприятности, возникшие по вине членов семьи хозяина компании, то ни разу не встречался с отделом аудита.

Глядя, как они работают, я еще раз ощутил, что для господства над огромной группой компаний необходимы всевозможные организации. И они должны быть заполнены людьми, которые точно на моей стороне.

Когда эта мысль пронеслась в голове, люди Ёыйдо и люди «Сунъяна» собрались вместе и начали сопоставлять документы и материалы, которые они обнаружили.

– Директор О, взгляните-ка сюда.

О Сэхён поправил очки и начал обстоятельно рассматривать запутанные документы.

– Уж больно похоже на форекс-мошенничество. Кстати, последние переведенные деньги даже не поступили в страну.

– Поиграли на валютном курсе и вывели даже доллары?

– Можно быть уверенными, да?

Аудиторы из «Сунъян Групп» тоже внесли свою лепту:

– Они вывели деньги под видом импорта сырья, а затем начали мошенничать с валютным курсом. Так как он сейчас сильно колеблется, у них все хорошо получилось.

– Импорт сырья – обман?

– Да, если посмотрите на этот счет-фактуру, увидите, что они должны были импортировать материалы для дорогих интерьеров, например люстры… Но для товаров на такую сумму понадобилось бы по меньшей мере шесть контейнеров, ведь они занимают весьма большой объем. Но здесь указан только один контейнер. Эти мерзавцы смогли даже таможню облапошить.

– Вы уверены?

– Перечисленные в инвойсе товары мы трогали собственными руками не одну сотню раз. Я могу не знать, какое у меня дома количество тарелок и сколько они стоят, но цену, размеры и прочие детали об этих товарах знаю точно. Мы уверены, так что давайте прижмем их этим.

О Сэхён, увидев, как уверенно ведут себя аудиторы «Сунъян Групп», кивнул и поднялся.

– Что ж, тогда идем в бой?

– Перед этим я сделаю один звонок.

Я взял мобильный и поручил адвокату, который ожидал указаний в суде, подать заявку на приостановку деятельности руководства «Тэа Констракшен» в связи с растратой средств компании, а также нарушением Закона об обороте иностранной валюты, после чего сообщил все то же самое дедушке.

– Вы прислали ко мне удивительных людей. Не прошло и двух часов, как они нашли нечто огромное. Такое чувство, словно теперь мне в руку легла рукоять меча.

– Смотри, они работают на славу.

– Я отправил документы в суд. Теперь…

– Я наберу генеральному прокурору. Сегодня они явятся с ордером на обыск и арест.

Закончив разговор, я вместе с О Сэхёном отправился в кабинет генерального директора.

* * *

– Время, которое должно было потребоваться на просмотр всех документов, еще не прошло, но вам уже наскучило?

На лицах братьев Кан отразилось облегчение.

Как они и сказали, прошло слишком мало времени, чтобы что-то обнаружить. Возможно, они верили, что сопляки-инвесторы из Ёыйдо не смогут за два часа найти то, что они старательно спрятали.

– М-да, вы совершенно не разбираетесь в людях, вот и довели компанию до такого. Думаете, мы из тех, кто через два часа просто опустят руки и сдадутся?

– Кто это у нас тут такой невоспитанный? – генеральный директор Кан Мусон с улыбкой взглянул на меня.

– Ох, где мои манеры? Я даже не представился, а уже открыл рот. Я – тот человек, который только что подал иск в прокуратуру на руководство «Тэа Констракшен» и всю семью владельца компании. Думаю, после такого мы не в тех отношениях, чтобы вести вежливые разговоры, не так ли?

– Что?!

– Что?

Закричали оба брата, вскакивая с дивана. На их лицах читалось недоверие.

– Думаю, у вас есть пара соломинок в прокуратуре, так что, если не верите, можете узнать у них.

Как только О Сэхён взглядом подал знак растерянно стоявшим братьям, исполнительный директор Кан Муджин, младший из них, торопливо достал мобильный и вышел из кабинета.

– Ч-что вы такое творите?! Поливаете бензином и без того горящий дом? Предлагаете разориться вместе? Если компания обанкротится, ваши акции тоже превратятся в туалетную бумагу! – громко заорал на нас директор Кан Мусон.

Мы ведь только начали, а он уже весь посыпался?

– Кажется, спокойный разговор за кофе придется отложить на потом.

Когда мы с О Сэхёном поднялись, в кабинет в спешке вбежал исполнительный директор Кан Муджин.

– Б-брат. Отдел финансовых расследований прокуратуры Западного округа выдал ордер. Судя по тому, как быстро все произошло, кто-то на них точно надавил…

Исполнительный директор Кан запнулся и пристально уставился на нас.

– Приобретя «Аджин Групп» и поглотив «Сунъян Моторс», мы также получили ниточки, за которые можем дергать. Все вокруг так и жаждут помогать друг другу… Кстати, директор Кан, чиновники добровольно ринулись нам на помощь, должны ли мы им как-то отплатить? У вас есть опыт, подскажите уж… – О Сэхён ударил братьев по больному.

А я сказал то, что им обязательно следовало знать:

– Всей вашей семье и всем без исключения менеджерам запрещено покидать страну. Выбросьте мысли о том, чтобы сесть в самолет и устроить ночной побег, и просто подключитесь к расследованию.

О Сэхён, открывая дверь кабинета, чтобы выйти, кинул им спасительный круг:

– Что ж, если вам кажется, что в комнате для допросов будет тяжело и страшно, и вы хотите определить, кто из нас выйдет победителем, звоните. Вы ведь знаете мой номер? А если все выложите прокурорам, так и знайте, окажетесь в полном дерьме.

* * *

Из восьми человек, собравшихся сейчас в кабинете председателя Джина, трое оказались здесь впервые.

В кабинете председателя, что находится в главном здании «Сунъян Групп», они бывали уже несколько раз, но это не значило практически ничего. А вот то, что они оказались в кабинете у него дома, знаменовало попадание в основную лигу.

На лицах всех троих уже играл румянец.

– Кто здесь самый младший?

– Вот, председатель. Ким Кёнсик, директор штаба поддержки строительства.

Когда директор строительного подразделения Хон Сончхоль представил его, директор Ким вскочил и поклонился.

– Когда ты получил пост директора?

– Я получил повышение до должности директора во время очередных кадровых перестановок прошлой весной, председатель.

– Получишь еще одно повышение спустя всего год. А ты везучий, ха-ха.

С должности директора штаба до управляющего директора? И всего за год?

Взгляды всех присутствующих, кроме директора Хон Сончхоля и секретаря Ли Хакджэ, устремились на Ким Кёнсика.

В каждом из них читалось: «У него что, какие-то особые отношения с председателем?» Но даже сам директор Ким, объект повышения, выглядел, скорее, удивленным, чем счастливым.

Только председатель мог развеять все вопросы.

– Секретарь Ли, объясни им.

– Да, председатель.

Секретарь Ли Хакджэ достал краткую схему организации.

– Скоро вы перейдете в другую компанию. Конечно, отношение к вам и ваша должность там будет выше, чем в «Сунъян Констракшен», на один или два уровня.

Важно было не то, что повысится должность, а вместе с ней и зарплата. А то, что нужно перейти в другую компанию. Если это даже не подразделение, а дочерняя компания, не окажется ли подобный шаг на деле чем-то худшим, чем просто понижение в должности?

– Исполнительный директор Пэк Чэджин станет генеральным директором, а управляющий директор Чон Квантхэ его заместителем…

Секретарь назвал шесть имен по порядку, и последним прозвучало имя Ким Кёнсика.

– Директор Ким будет переведен на должность исполнительного директора департамента управления бизнесом.

Никто не мог оторвать взгляд от губ Ли Хакджэ.

Что же это за место?

Если это окажется подразделение такого же уровня, как «Сунъян Констракшен», можно считать, что их повысили, но что, если нет?

Однако если бы их просто переводили на более низкую должность, не было бы никакой необходимости объявлять об этом в кабинете председателя. Именно на это возлагали надежду все присутствующие.

– Ваше новое место работы – «Тэа Констракшен».

Это имя вызвало, скорее, вопросы, чем разочарование.

Разве эта компания не разорится со дня на день? К тому же она никак не связана с «Сунъян Групп». Это имя было совсем не из тех, что могло бы прозвучать в этом кабинете.

– Возможно, вам любопытно, почему именно «Тэа Констракшен»…

– Хватит. Я объясню. У них же на лицах написано, что только так они почувствуют облегчение. Ха-ха, – сказал председатель Джин, с улыбкой глядя на пришедших в замешательство людей. – «Тэа Констракшен» скоро перейдет во владение «Миракл». Вы ведь знаете «Миракл», верно?

– Они приобрели «Аджин Групп» и поглотили «Сунъян Моторс»…

– Верно, именно эта инвестиционная компания. Сейчас они еще в процессе, но не позднее, чем через два-три месяца станут мажоритарным акционером «Тэа Констракшен».

– Но ходят слухи о банкротстве…

– «Миракл» заберет компанию прежде, чем она успеет обанкротиться, а затем нормализует ее работу. Однако вижу, вы весьма обеспокоены. Даже перебиваете меня. Ну если настолько…

– П-прошу прощения, председатель.

Несколько человек поспешили склонить головы, но председатель Джин только махнул рукой.

– Все в порядке. Это произошло весьма внезапно, так что я могу вас понять. Как бы там ни было, работа для вас уже определена. Нужно как можно скорее нормализовать работу «Тэа Констракшен». Надеюсь, вы будете прикладывать все усилия до тех пор, пока она не вернется в свой первозданный вид.

– Да, председатель.

Несмотря на громкий ответ, тревога все еще не исчезла из их глаз. Но разве можно позволить людям, которым предстоит поднять на ноги компанию, беспокоиться?

Председатель Джин продолжил свою речь, чтобы поднять их дух:

– В течение двух лет после того, как дела «Тэа Констракшен» нормализуются, она станет филиалом «Сунъян Групп». Но не объединившись с «Сунъян Констракшен». Вам придется немало потрудиться, чтобы поднять ее с колен, но если объединить эти две компании, число мест уменьшится. Она станет еще одной строительной компанией в составе группы.

Слова о том, что они смогут вернуться, смыли с их лиц тревогу.

– Место генерального директора только одно, а за него упорно держится Хон Сончхоль и не собирается отдавать, верно? Не упустите этой возможности.

Когда директор Хон рассмеялся, остальные тоже расслабились и улыбнулись.

– Председатель, возможно, мой вопрос прозвучит самонадеянно, но каковы отношения между «Миракл» и «Сунъян Групп»? Всем любопытно, не вы ли создали эту инвестиционную компанию… – директор Хон осторожно задал вопрос, который его интересовал с тех пор, как «Сунъян Моторс» передали в «Аджин Групп».

То, что произошло в автомобильной сфере, можно было объяснить слиянием двух компаний, но теперь все выглядело так, словно председатель отправляет людей в качестве поддержки! Если между ними совершенно обычные отношения, ситуация выглядела абсурдно.

– Как было бы здорово, будь «Миракл» моим! Ходят слухи, что у них много наличных.

– В таком случае?.. – спросил Ли Хакджэ, который тоже больше не смог сдержаться. Его глаза наполнила надежда, что сегодня он наконец сможет услышать ответ.

– Главному акционеру «Миракл» я доверяю так же, как вам. Вполне можно считать, что эта компания была создана исключительно на его капитал.

Хоть и всего на мгновение, но брови Ли Хакджэ дернулись. Наконец-то пазл в голове сложился, и он понял истинную суть «Миракл».

Он знал, что О Сэхён, который добивался успехов в глобальной инвестиционной компании PowerShares, управлял доходами от продажи фермы Джин Доджуна в Пундане. Вскоре после этого он покинул PowerShares и основал в США инвестиционную компанию «Миракл». Очевидно, что теперь, десять лет спустя, у кого-то в этой компании имелись огромные средства, достаточные для того, чтобы приобрести «Аджин Групп», снабдить долларами «Сунъян» и даже поглотить «Тэа Констракшен».

В таком случае хозяин этих денег – Джин Доджун.

Если судить только с точки зрения личных средств, самый младший член семьи Джин, возможно, был даже богаче самого председателя. Деньги от продажи земли стали для Джин Доджуна стартовым капиталом, который О Сэхён смог так сильно увеличить.

Человек, которому председатель Джин доверяет так же, как ключевым фигурам в «Сунъян Групп», и не скупится на поддержку, когда «Миракл» охотится на отечественные компании. Председатель не из тех, кто станет посылать на помощь своих соратников человеку, с которым не связан кровью.

Сомнений быть не могло, это Джин Доджун.

Ли Хакджэ изо всех сил старался не показать своего шока. «Становится все веселее! Нет, может, вообще случится тектонический сдвиг?» В голове секретаря Ли Хакджэ заплясали все указания председателя Джина, которые он давал до сих пор. Особенно недавнее поручение: передать медицинский фонд и центр развития человеческих ресурсов младшему сыну Джин Юнги. Возможно, это наследство предназначено не сыну, а внуку. Но в голове тут же возник вопрос. Это не те подразделения, которые приносят много денег, и они владеют недостаточной долей акций, чтобы контролировать группу компаний. Тогда почему? По какой же причине?

– Какое облегчение, что «Миракл», обладающая большой финансовой силой, – ваш надежный союзник, председатель. Возможно, этот кризис тоже станет возможностью.

Из-за людей, которые говорили всякую ерунду, Ли Хакджэ снова пришлось сосредоточиться на текущем вопросе.

– Нам нужно узнать текущий статус ликвидных средств «Миракл» и какой долей акций «Тэа» они смогут завладеть.

Секретарь Ли Хакджэ взял несколько документов и разложил их перед председателем Джином.

– Это структура распределения акций «Тэа Констракшен» среди ключевых акционеров. Семье директора Кан Мусона принадлежат двадцать три процента, руководителям – семь. На банки приходится двадцать, другие учреждения и крупные инвестиционные компании владеют тридцатью пятью процентами, и наконец доля муравьев составляет десять процентов. Также «Миракл», который уже завладел пятью процентами.

– Значит, те десять процентов, что циркулируют на бирже, мы сможем легко сгрести себе?

– Верно. Потому что сейчас на рынке многие продают свои акции, чтобы получить хоть какие-то деньги, прежде чем компания обанкротится.

Председатель Джин, оглядывая людей в кабинете, сказал:

– Что скажете? Может, сейчас как раз самое время для небольших вложений? Вы получите немалую выгоду, если скупите все акции муравьев и продадите их после нормализации работы компании.

Так можно убить двух зайцев одним выстрелом: помочь в захвате прав управления компанией и получить дополнительный доход.

Собравшимся в кабинете пришлось постараться, чтобы их губы не расплылись в широчайших улыбках.

– Банки и учреждения только обрадуются, если «Миракл» решит приобрести их акции… Значит, осталось только позаботиться о доле семьи директора Кана.

Стоило директору Хону осторожно произнести эти слова, как председатель Джин расхохотался.

– Это задача «Миракл». Мы обеспечим только поддержку на флангах, а затем вы пойдете и захватите «Тэа Констракшен». Хе-хе.

Секретарю Ли Хакджэ показалось, что будет интересно понаблюдать, кто же окажется настоящим владельцем «Тэа».

* * *

– Лучшее, что можно сделать в этой ситуации, – это во всем признаться и надеяться на снисхождение. Вы ведь понимаете?

– …

Директору Кан Мусону приходилось, стиснув зубы, выслушивать саркастические замечания прокурора в комнате для допросов прокуратуры Западного округа.

– Наши прокуроры… Это несчастные люди, которые страдают от низких зарплат, переутомления и сверхурочной работы. Слышал, из вашей компании привезли два двухтонных грузовика документов. Когда нам все это смотреть? Это пустая трата налогов.

– Это несправедливое, сфабрикованное расследование. Заговор конкурентов, которые только и ждут банкротства нашей компании.

– Какой еще заговор? Тут ведь есть даже заверенные вами документы в качестве доказательства! К тому же ваша компания и так сегодня-завтра обанкротится, даже если просто молча наблюдать. Какие еще конкуренты? Это даже не смешно. Хе-хе.

Директор Кан даже не взглянул на папку с документами, которую бросил ему прокурор. Это ведь он сам подписал документы для форекс-мошенничества, не так ли?

– Не помню. Я ничего не заверял.

Допрашивавший директора Кана прокурор вздохнул и некоторое время просто пристально смотрел на него.

Когда он снова заговорил, больше не обращался к нему на «вы».

– Не помнишь? Тогда помочь тебе вспомнить?

– Ч-чего? Да как ты вообще смеешь?!

Как только зеленый юнец, который казался даже младше его сына, заговорил фамильярно, лицо Кан Мусона покраснело.

Прокурор встал со стула, сунул обе руки в карманы брюк и пнул стул, на котором сидел директор Кан.

– Гребаный ублюдок. Ты не только ради своего комфорта украл деньги у страны, которая находится на грани развала, но и собирался слинять за границу! Да никто и слова не скажет, если урода вроде тебя казнят без суда и следствия. Мерзкий предатель!

Парень пнул стул так, что он упал, и директору Кану не оставалось ничего, кроме как встать.

В этот момент прокурор, схватив папку с документами, ударил ею директора Кана по голове.

– Ах ты, ублюдок! Да что ты творишь?! Решил насилие применить? Живо зови начальника! Подонок! – завопил директор Кан от унижения, но, похоже, тем самым только подлил масла в огонь.

– Начальника? Хочешь с моим начальником встретиться? Ладно. Я устрою вашу встречу. Но раз меня все равно накажут за применение насилия, я воспользуюсь им как следует. И не успокоюсь, пока не сломаю тебе хотя бы одну ногу. Так и знай, ублюдок.

Был также и прокурор, который пытался сладкими речами умаслить терпевшего всяческие унижения директора Кан Мусона.

– Пусть вы и среди высшего руководства, но все же тоже сидите на зарплате, верно? Зачем бросаться в костер вместе с хозяином?

– Прокурор, я правда ничего не знаю.

– Ха, вот же мерзавец. Ты ведь заверил документ своей печатью, так разве можешь не знать? И слушай меня внимательно. Сейчас страна на грани краха, потому что нет долларов. Но ты решил вывести их из экономики, потому что обменный курс подскочил? Ну теперь ты ни туда, ни сюда не двинешься. И дело не только в Законе об обороте иностранной валюты. Ты предатель, который продал свою страну. Уверен, судья тоже назначит тебе высшее наказание! В противном случае тебя забьют до смерти собственные сограждане.

Когда Кан Мусон начал колебаться, не в силах понять, запугивание это, угроза или умасливание, выражение лица прокурора вдруг совершенно изменилось.

– Нельзя прикоснуться к пирогу и не испачкать руки в муке. Тебе было весело подделывать документы и играть на валютном курсе, да? Может, впаять тебе штраф, чтобы ты вернул украденные деньги в государственную казну? Сделать из тебя нищего, а?!

– П-прокурор, это не то…

К тому же было много подчиненных, которые могли все выложить, чтобы доказать свою невиновность, и сказать, что делали только то, что им приказывали.

– Прокурор, это я отвечаю за импорт материалов для дорогих интерьеров. Все данные о товарах я отслеживаю очень внимательно. Просто документы об импорте были подготовлены небрежно. Мы получили всего лишь несколько образцов. Вы ведь сами знаете, что наша компания специализируется на заводах и крупных зданиях? Единственные многоквартирные дома, которые мы построили, – это несколько жилых комплексов для малообеспеченных людей. Куда нам использовать эти импортные материалы для интерьеров?

– Разве нельзя применить их в офисных зданиях? В наши дни они часто бывают роскошными.

– Такое может быть только в вестибюле. А каждый этаж мы просто сдаем в чистовой отделке. Ведь это арендаторы выбирают интерьер?

– А что насчет денежных переводов за границу? Вообще-то к банковским документам прилагается копия твоей id-карты!

– Прокурор, разве подобные платежи осуществляет лично хозяин? Конечно, созданием документов занимается простой сотрудник вроде меня.

– Тогда взгляни-ка сюда. Это все? Или есть еще?

Сотруднику, отвечавшему за документы, даже не пришлось открывать папки, которые украдкой протянул ему прокурор.

– Есть еще три или четыре таких коробки. Говорю же, я почти живу в банках с прошлой осени.

Прокурор, подумав, что сегодня встретил легкого противника и сможет уйти домой пораньше, рассмеялся.

Когда директор Кан Мусон увидел мужчину средних лет, который вошел в комнату для допросов, его глаза наполнились слезами, словно он увидел своих покойных родителей.

– Главный прокурор Ли, как ты равнодушен! Почему явился только сейчас?

– Ох, директор Кан, что у вас с лицом…

Обе щеки директора Кана были красными и опухшими, как воздушные шары.

Когда Кан Мусон посмотрел влажными глазами на молодого прокурора, начальник пнул его ботинком по голени.

– Идиот! Ты что, не знаешь, кто это? И откуда у тебя привычка так грубо обращаться с преступниками… Уходи! Идиот.

Когда молодой прокурор, продолжая кланяться, вышел из комнаты для допросов, директор Кан схватил главного прокурора за руку.

– Прокурор Ли, спаси меня. Я никогда не забуду твоей доброты.

– Ну-ну, давайте сначала присядем.

Двое мужчин легонько тряхнули крепко сжатые руки, а затем сели лицом к лицу.

– Первым делом, я получил все отчеты. А также посмотрел все записи. Однако…

Это зловещее слово. Однако.

– Ну неважную информацию я пропущу. Люди из «Миракл» впервые пришли в «Тэа Констракшен» пять дней назад, верно?

– Именно. Это вообще нормально? У нас ведь даже не военная диктатура! Как подобное могло произойти при гражданском правительстве?

– Вот и я думаю. Как такое возможно при гражданском правительстве? Да еще и всего за пять дней?

По тому, каким было лицо прокурора Ли, когда он переспросил, стало понятно, что происходит что-то неладное.

– Неужели все это – приказ из Голубого дома?

Прокурор Ли покачал головой.

– Президент покинет свою должность уже совсем скоро. Какая сила сейчас у Голубого дома?

– Тогда кто это, по-твоему?

– Директор, как вы думаете, кто сейчас самый влиятельный человек в нашей стране?

– Неужели это следующая администрация?..

– Нет. Сейчас в нашей стране король тот, кто может решить проблему с долларами. Вы ведь знаете Камдессю? Это директор-распорядитель МВФ. Он выделил нам всего два миллиарда долларов и теперь крутит нашей страной, как хочет.

– О чем вообще ты говоришь?

– «Миракл Инвестмент», имея доллары, ведет переговоры с комитетом передачи полномочий президента. Обещают выдать доллары, если им позволят захватить «Тэа Констракшен», которая стремительно шагает к банкротству. Вам просто не повезло оказаться их жертвой. Вы понимаете?

Глаза затянула дымка, и он больше ничего не мог видеть.

Обычно, когда дело доходит до поглощения, целью становится разорившаяся компания. Раз они не стали ждать банкротства, значит, у них была какая-то другая цель.

– К тому же доказательства того, что вы выводили деньги, чересчур явные. Слишком много показаний руководителей и сотрудников, а также подтверждающих документов. Мы ничего не можем сделать.

Услышав, что сделать ничего невозможно, директор Кан тут же пришел в себя.

– Значит, вы собираетесь выдвинуть обвинения? Мне?

– Верю, что вы знаете, на чью сторону встать, чтобы избежать этого.

Главный прокурор Ли положил на стол мобильный телефон директора Кана и встал.

– Решайте скорее. Превратиться из свидетеля в подозреваемого можно моментально.

Директор Кан, оставшись один в комнате для допросов, какое-то время растерянно сидел без движения.

* * *

– Директор, разве для вас могут быть условия лучше, чем эти?

Трудно было понять, слушает ли меня директор Кан, сидящий напротив с полурастерянным лицом, но переговоры нужно было провести.

– Вам дадут деньги на жизнь, так что не придется в ночи убегать на чужбину, и вы сможете вернуться в страну в любой момент. Нет, можете даже просто остаться на родине, в Корее.

Двое следователей, наблюдая за директором Кан Мусоном, с аппетитом ели соллонтхан[12], закусывая вареной говядиной, в то время как сам директор, хотя и сидел перед тарелкой с едой, не поднимал ложки.

– Вы не думаете о своих детях? Деньги, которые вы перевели на их имена, – незаконный подарок, так что вы все равно не сможете к ним прикоснуться. Вы же знаете, что сотрудники обо всем сообщили в своих показаниях? О том, что ваши дети никогда не приходили на работу. Их заработная плата будет считаться незаконным подарком, и ее тоже придется вернуть компании.

– И что? Чего вы хотите?

– Верните все деньги, которые вы украли у компании. Затем мы выкупим все принадлежащие вашей семье акции. С такими деньгами вам не придется беспокоиться о пенсии.

– А что с прокурорским расследованием?

– Конечно, оно будет закрыто.

Похоже, он как следует не ел и поэтому выглядел изможденным и постаревшим. Но даже такой его вид не вызывал ни малейшего сочувствия.

Разве основатель компании не должен быть кем-то вроде капитана «Титаника», который первым делом спас пассажиров и команду, а сам разделил судьбу корабля?

Однако человек, который крадет дорогое оборудование с корабля, чтобы выжить в одиночку, должен заплатить за это и не вызывает никакой жалости.

– Давайте уже уходить. Думаю, он примет решение только после того, как посмотрит все: комнату для допросов, комнату задержания, центра заключения, а затем тюремную камеру и забор.

Когда О Сэхён выплюнул эти слова, обращаясь к директору Кану, который все еще колебался, тот быстро замахал руками:

– Н-нет, господин О. Я все сделаю. Просто сдержите свое слово.

– Вот так бы и сразу.

О Сэхён поднял руку и подозвал хозяйку ресторана.

– Мы поели, уберите, пожалуйста, тарелки.

На убранный стол он положил блокнот.

– Пишите все сюда. Активы, которые принадлежат вам и вашей семье, а также зарубежные счета на фальшивые имена, куда вы выводили деньги. А если вы закопали золото во дворе собственного дома, пишите и об этом. Будьте готовы к тому, что ваши похороны пройдут в тюрьме, если мы обнаружим хотя бы десять не указанных вон. Уж я-то могу заставить вас до конца дней есть тюремную баланду, – сказал как отрезал О Сэхён с каменным лицом.

Директор Кан Мусон бессильно взял ручку.

* * *

Как только мы сели в машину, О Сэхён открыл блокнот.

– Чертов старикан. Похоже, ему было очень жаль этих денег? Он ведь даже расплакался. Меня аж разрывает от злости.

Тут и там на блокноте виднелись пятна от слез.

Должно быть, при мысли, что деньги, которые он так усердно насобирал, уходят, он проливал вместо крови слезы обиды и негодования.

– Сколько в сумме?

– Даже по самым грубым подсчетам выходит миллиардов восемьдесят вон!

– Значит, если это хотя бы половина, получится минимум сто пятьдесят миллиардов.

– Думаю, не меньше двухсот. Восемьдесят миллиардов он вывел, начиная с прошлого года… А ведь наверняка он воровал деньги компании всю жизнь?

Большие воры, маленькие воры.

Только в этом разница, но мир полон воров.

– А ведь нужно найти все… – неуверенно сказал О Сэхён, на что я с силой добавил.

– Конечно нужно. Мы сможем все отыскать. Достаточно просто дать понять этому старику, что он должен купить остаток своей жизни за деньги.

Использовать слабость другого человека, чтобы выжать из него деньги. Подобное я видел не раз.

Так поступал и Джин Ёнги, и Джин Ёнджун. Конечно, они наверняка научились этому у председателя Джин Янчхоля.

– Первым делом обеспечим себе акции.

– Дерьмо, у меня даже кровь закипает при мысли, что такой биомусор беспечно встретит старость на деньги, которые он заработает от продажи акций.

– Этого не случится. Я позабочусь о том, чтобы все деньги от продажи акций вернулись в компанию.

– Это возможно? – спросил О Сэхён, выпучив глаза.

Разве это не значило, что семья Кан станет нищими?

– Вот поэтому нужно родиться у хороших родителей. Точнее, у хорошего дедушки. Мой может играть с законом, как ему заблагорассудится, поэтому я полон уверенности. Хе-хе.

Как забавно жить. Мир, который движется так, как тебе хочется.

Как же ложились на сердце слова о том, что для тех, у кого все есть, мир – это игровая площадка, а для тех, у кого ничего нет, – сущий ад.

* * *

– Что ж, познакомьтесь, это О Сэхён, генеральный директор «Миракл Инвестмент». А этот красавчик – мой младший внук. Кого-то из них ты видишь впервые, верно?

В корейском ресторане с прекрасным видом на просторные домики я впервые встретился с людьми, которые будут руководить «Тэа Констракшен».

Поскольку мы уже договорились, как я представлюсь, знакомство прошло легко.

– Этот парень прекрасно умеет зарабатывать деньги. Он изучает инвестиции под руководством директора О. В будущем непременно доверьте ему свои деньги. Он точно умножит их в несколько раз.

– А, тот самый гений с юридического факультета Сеульского национального?

Какие способные подчиненные. Они прекрасно знают, какие слова понравятся начальству.

– Верно. Так вы тоже читали о нем в газете! Ха-ха.

– Гений хорош во всем, что он делает.

Только после того, как обрушившийся на меня шквал похвалы закончился, я смог взять ложку.

– Директор О, все идет хорошо?

– Да, чтобы купить акции, принадлежащие семье Кан Мусона, осталось только поставить печати на контракте. А оплату их стоимости мы решили разделить.

– Разделить?

– Да, будем платить за акции каждый раз, когда директор Кан будет возвращать выведенные деньги компании. Мы ведь не знаем, когда он решит передумать.

– Но почему вы до сих пор не поставили печати в контракте?

– Осталось провести переговоры с основными банками. Конечно, это маловероятно, но если что-то сорвется, придется отказаться от «Тэа Констракшен».

Услышав слово «отказаться», люди начали перешептываться, а вот дедушка хлопнул себя по коленям.

– Конечно, так и нужно! Как вам вести бизнес, если вы все деньги отдадите? Пусть простят вам задолженность и отменят проценты. Только так можно оживить компанию на грани банкротства, верно?

От дедушки я меньшего не ожидал!

Он слету видит все насквозь.

– Ну теперь поглощение «Тэа Констракшен» больше не переменная. Это дело решенное. Поэтому я вас всех и позвал. Директор О, объясни.

О Сэхён достал папки и передал их людям, которые вот-вот станут руководителями «Тэа Констракшен».

– Это будет первым проектом новой «Тэа Констракшен».

В папках, которые он раздал, был проект DMC.

– Слушайте внимательно и тщательно все подготовьте. Это будет историческое событие. А мы с тобой, Доджун, давай отойдем.

Я последовал за дедушкой в отдельную комнату. Ее окружал небольшой сад, по которому мы сейчас медленно шли.

– Этот негодяй директор Кан послушно отдал украденное имущество?

– Он сам сообщил о восьмидесяти миллиардах. А ещё сейчас аудиторы из «Сунъян Групп», бухгалтеры из Ёыйдо, заручившись помощью прокуроров и сотрудников «Тэа Констракшен», внимательно просматривают отчеты за последние десять лет. Думаю, всплывет что-то еще.

– Ты планируешь дать ему деньги за акции? Сумма, должно быть, выйдет значительная.

– Факт хищения мы уже так или иначе выявили. Я планирую вернуть деньги за акции обратно в компанию на том условии, что он избежит тюремного заключения.

– Хе-хе, похоже, директор Кан получит по лицу.

– Никак не могу его простить.

– И что же так разозлило нашего Доджуна? – с улыбкой сказал дедушка.

– Если бы он выплатил хотя бы зарплату сотрудникам, я бы дал ему достаточно денег, чтобы хватило на жизнь. Более, чем двум тысячам сотрудников пришлось сосать лапу не меньше трех месяцев. Сейчас почти невозможно взять кредит в банке, поэтому многие сотрудники набрали микрокредитов, просто чтобы свести концы с концами. Кан Мусон тоже должен почувствовать отчаяние, которое они испытали.

Дедушка, который медленно шел рядом со мной, остановился.

– Хм, но ты ведь не можешь этого знать. Как ты понял чувства наемных работников?

Потому что я тоже раньше был работником на зарплате. И прекрасно знал, что стоит зарплате, падающей на мой банковский счет, прерваться хотя бы на месяц, и моя семья, над которой тут же нависли темные тучи, погрязла бы в пучине долгов.

Однако, несмотря на мои чувства, я сказал кое-что совершенно другое:

– Не могу забыть мрачные лица сотрудников, которых я увидел, когда впервые вошел в «Тэа Констракшен».

Какое-то время дедушка пристально смотрел на меня, а затем похлопал по спине.

– Хорошо. Не забывай это чувство. Что бы ни случилось, сотрудников нужно кормить. Ничего не может быть печальнее голода.

Неужели в дедушке скрывалось нечто подобное? Разве он не славился как хладнокровный человек, который даже гибель рабочих на промышленных объектах считает просто издержками?

Я даже представить не мог, что подобные слова сорвутся с губ такого человека.

– Люди предают и изменяют, когда голодны. Можно увидеть это даже сейчас, просто взглянув на «Тэа», верно? Разве не все сотрудники, которым он задолжал, тут же вызвались искать деньги, выведенные директором Каном?

А, ясно.

Слова о том, что сотрудники не должны голодать, значили совсем другое.

– Есть только два типа предателей. Одни так голодны, что не могут больше этого выносить. А другие никогда не чувствуют сытости, сколько бы они ни ели. В первом случае ты виноват в том, что не накормил, а во втором – что не умеешь видеть людей. Запомни это.

Это осторожность, а не сочувствие.

Дедушка руководствуется совсем не теми принципами, что обычные люди.

* * *

Двадцать пятого февраля восемьдесят восьмого года состоялась инаугурация президента Республики Корея. Пока он произносил свою инаугурационную речь, его голос не переставал дрожать.

Дорогие и уважаемые граждане!

Сегодня на пост заступает пятнадцатый президент Республики Корея.

…Но, к сожалению, в это важное время на нас обрушился валютный кризис, который можно считать величайшим национальным бедствием со времен Корейской войны.

…Мы стоим лицом к лицу с кризисом, из-за которого страна может обанкротиться, стоит нам сделать хотя бы один неверный шаг. Мы изо всех сил пытаемся предотвратить наступление срока погашения внешнего долга, который приближается к нам изо дня в день огромной волной.

…В этом году цены вырастут, а безработица увеличится. Доходы упадут, а компании будут разоряться одна за другой. Сейчас от нас всех требуются пот и слезы.

…Когда я думаю об ошибках, совершенных лидерами, и страданиях невинных граждан, меня наполняют бесконечная боль и гнев.

– Инаугурационная речь президента – именно то, что мы хотим сказать, – произнес О Сэхён, выключая телевизор.

– Что вы имеете в виду?..

– Я о невинных сотрудниках «Тэа Констракшен». Если только кредиторы проявят немного милосердия, их не придется выгонять на улицу.

Руководители банков осторожно посмотрели на О Сэхёна. А все потому, что за спасение «Тэа Констракшен», которая уже давно как кость в горле, выступила инвестиционная компания, совсем недавно поглотившая «Аджин Групп».

В их глазах читалась смесь ожидания и беспокойства.

– О каком милосердии вы говорите?

– Для начала хочу показать вам это.

Кредиторы внимательно ознакомились с организационной структурой, которую мы им представили. Это был список из почти двадцати человек, начиная от генерального директора и заканчивая аудиторами. Кредиторы явно удивились, но всеми силами старались не подать виду.

– Это несколько неожиданно.

– Как вы можете видеть из организационной структуры, у нас весьма тесные отношения с «Сунъян Групп». Думаю, теперь вопрос о том, как инвесторы, которых волнуют одни только деньги, будут управлять строительной компанией, отпал… Не так ли?

– Признаем. Руководящий состав отличный, – кивнули кредиторы, когда О Сэхён уверенно улыбнулся. – Тогда скажите прямо, чего вы хотите от нас?

– Разве вы уже не догадались? Во-первых, мы просим продлить срок погашения кредита хотя бы на год.

– А еще?

Судя по выражениям их лиц, похоже, продлить срок кредита не составит проблем. Если компания разорится, потерянное будет уже не вернуть, поэтому они не остаются в убытке.

– Второе – уменьшение просроченных процентов и облегчение долгового бремени. А еще передайте нам право голоса по акциям «Тэа Констракшен», которые принадлежат вашим банкам.

Условие о процентах и долге было формальным, поэтому о нем кредиторы уже догадывались. Но вот право голоса их удивило.

– Акции – единственное средство контроля над менеджментом должника, но вы собираетесь его отнять?

– Какой смысл контролировать больного вроде «Тэа Констракшен»? Как только компания наберется сил, мы вернем вам право голоса.

– Нам нужно время, чтобы обсудить этот вопрос. Еще что-нибудь?

Когда О Сэхён пожал плечами и жестом показал, что сказал все, что хотел, заговорил я:

– Помните, что объявило правительство сразу после нового года?

Когда я сказал нечто странное, О Сэхён, казалось, удивился даже больше, чем руководители банков. В его глазах так и читалось беспокойство, как бы я чего-нибудь снова не натворил.

– Ну объявлений было довольно много…

– Я о том, что он продаст два коммерческих банка.

– А, конечно. Это стало огромным шоком для финансового мира.

– Я слышал, что с точки зрения финансовой устойчивости банк «Сондон» вполне может возродиться.

– Верно. На самом деле немало мест, которые находятся еще в большей опасности, чем банк «Сондон». Просто он сравнительно небольшой, вот его и выставили на продажу.

– Правительство настаивает на продаже за рубеж, так разве это не прекрасная возможность?

– Что вы имеете в виду?

К ним это не имело отношения. Нет, правильнее будет сказать, они не настолько свободны, чтобы заглядываться на другие банки.

– «Миракл Инвестмент» несомненно является иностранной инвестиционной компанией со штаб-квартирой в Нью-Йорке.

Глядя на выражения лиц людей вокруг, я увидел, что первым мои слова отреагировал О Сэхён. Он выглядел озадаченным. Даже подпрыгивал на месте.

Затем глаза округлились уже у руководителей банков.

– Вы что, планируете поглотить банк «Сондон»?

– Предлагаю вам воспользоваться нами. Мы поглотим его, а затем передадим вам. Или же можно создать консорциум с «Миракл».

– Э-это же…

Поскольку они никогда об этом не думали, то не смогли ответить и только что-то бормотали.

– Сегодня остановимся здесь. Надеюсь услышать ответ на предложение нашего генерального директора как можно скорее.

Я сделал О Сэхёну знак глазами и встал. Как и ожидалось, стоило нам выйти из банка, как он закричал:

– Эй! Что это ты вдруг? Хочешь банк поглотить?

– Дядя, когда видишь перед собой кита, все остальные рыбы похожи на пескарей.

– Что?

– Я предложил приобрести банк «Сондон», а значит, теперь наши требования покажутся им сущей мелочью. А разве не проще согласиться, когда речь о какой-то мелочи?

О Сэхён хлопнул себя по лбу.

– Эй, парень, твоим уловкам даже председатель Джин позавидует. Это действительно отличный план. Ха-ха.

Увидев довольную улыбку О Сэхёна, я тоже широко улыбнулся.

Какое у него будет лицо, когда он узнает, что мое предложение поглотить банк «Сондон» было искренним?

Глава 5

Кто хозяин другого дома?

Когда вице-председатель Джин Ёнги увидел кадровые перестановки на доске утверждения, затряслись только его руки.

При принятии решений на уровне директоров филиалов ему по-прежнему приходилось следовать воле отца, но тот факт, что руководители из строительства разом ушли в отставку, а ему не сказали ни слова, ударил по его самолюбию, чего он никак не мог вынести.

– Они сегодня вышли на работу?

– В компанию не приходили.

– Тогда что?

– …

Когда секретарь, нервничая, начал колебаться, Джин Ёнги коротко вздохнул и понизил голос:

– Если ты что-то знаешь, докладывай. Все нормально.

– Кажется, директор Хон Сончхоль получил указания от председателя. Это именно он отобрал этих людей, включая исполнительного директора Пэк Чэджина. А еще…

– Что еще?

– Отобранные люди ходят на работу в офис «Миракл Инвестмент» в Ёыйдо.

– «Миракл»? Это все тот же О Сэхён?

– Да, то же самое, что было с «Сунъян Моторс», происходит и на этот раз… У «Миракл» определенно весьма близкие отношения с председателем.

– Так это же «Миракл» одолжил нам миллиард долларов. Возможно, это и стало началом простого партнерства.

Слово «близкие», которое произнес секретарь, означало, что «Миракл» вполне мог оказаться личным сейфом председателя.

Джин Ёнги отрицательно покачал головой.

А все потому, что он знал: будь у отца личный сейф, он не стал бы показывать его миру вот так.

– Знаешь что-то еще?

– Прошу прощения. Председатель сказал всем какое-то время хранить молчание, поэтому они лишь повторяют, что не могут раскрывать никаких подробностей. Мне кажется, вы бы могли сами встретиться с ними…

– Все они – люди отца, поэтому на мои вопросы вряд ли ответят.

– А как насчет директора Ким Кёнсика? Кажется, он довольно молод, чтобы считаться человеком председателя.

– Ким Кёнсик?

– Да, вы ведь прекрасно знаете, да? Когда сотрудника назначают в высшее руководство, у него в голове бардак, и он изо всех сил пытается за что-нибудь зацепиться… Если его позовет сам вице-председатель, он отложит все дела и мигом примчится.

– Хм…

Лицо у этого парня было совсем незапоминающееся. Поскольку он из тех людей, чей максимум – должность директора, он вполне может залиться слезами радости, если его позвать.

– Пригласи его на ужин со мной. Только тихо.

Когда Джин Ёнги впервые увидел папку с кадровыми изменениями, ему хотелось броситься к отцу и начать спорить, но теперь он научился сдерживаться.

Когда тебе уже за пятьдесят, понимаешь, что единственный, кто позаботится о тебе, – это ты сам.

* * *

– Заказывай, сколько хочешь. Как-то припозднился я с поздравлением по случаю повышения. Ты только стал директором, и тут же увольнение!

Тот факт, что директор Ким Кёнсик бегом примчался в «Сунъян», доказывал, что он не покинул компанию, и массовое увольнение руководителей из строительства – всего-навсего простая бумажная процедура.

– Прошу прощения, вице-председатель. Мне пришлось собираться в спешке, поэтому я даже не смог с вами попрощаться.

– Ничего-ничего. Неважно, работаешь ты в компании или за ее пределами – ты ведь все равно человек «Сунъяна»!

Джин Ёнги разлил выпивку, глядя на директора Ким Кёнсика.

– Что скажешь? Не тяжело работать с генеральным директором О Сэхёном?

– Все нормально. Он долгое время провел за границей, так что ведет себя весьма неформально.

Джин Ёнги понял, что Ким Кёнсик совсем его не опасается.

Конечно, он ведь старший сын Джин Янчхоля и вице-председатель! Любой подумает, что ему все известно и он просто устроил ужин, чтобы подбодрить сотрудника.

– Хочешь сказать, он быстро ведет дела?

– Да, поглощение «Тэа Констракшен» состоится со дня на день, проект «Диджитал Медиа Сити» имеет четкую концепцию, и детальные планы быстро разрабатываются. В течение первого полугодия мы закончим оценивать время строительства и общую стоимость.

Поглощение «Тэа Констракшен»?

Диджитал что? Сити?

Джин Ёнги изо всех сил старался не показать своего удивления, но тут прозвучало еще более шокирующее имя.

– Кстати, Доджун… Нет, секретарь Джин Доджун тоже великолепен! Мне часто казалось, что он не учится работе, а руководит ею! Не зря говорят, что кровь не обманешь. Ха-ха.

Понятно, что он просто сказал то, что должно было понравиться Джин Ёнги, но это не укладывалось в голове.

Джин Доджун?

Джин Ёнги быстро опрокинул в себя рюмку, чтобы скрыть шок. А затем, только полностью прожевав кусок сашими, заговорил:

– Точно, Доджун же еще! Но он секретарь? В первый раз слышу!

– Вы не знали? Ну ничего особенного. Он ходит вместе с директором О и, чтобы как следует всем представиться, раздает визитки.

Водит за собой, чтобы научить работе.

В голове Джин Ёнги загорелся красный предупредительный сигнал.

– Впервые слышу, что мой младший племянник учится работе у генерального директора О. И что он там изучает?

– Ох, ничего себе… Кажется, я ляпнул, не подумав…

– Ничего. Мы все так заняты, что даже не было времени обратить внимание на то, что делает племянник. Все в порядке. Говори, не стесняйся.

– Даже если бы председатель ничего не говорил, можно было бы догадаться. Похоже, его цель – стать экспертом в области инвестиций, а также слияний и поглощений.

– Как директор О?

– Да.

Сирена предупреждения стихла. Если Джин Доджун решил управлять инвестициями, а еще слияниями и поглощениями снаружи, не приходя в «Сунъян», он будет лишь генералом «Сунъяна» и не сможет претендовать на трон.

– Эх, а мне так хотелось, чтобы среди племянников был хоть один прокурор, но похоже, кровь правда не обманешь! Ха-ха.

Вице-председатель Джин Ёнги, на какое-то время расслабившись, начал потихоньку проверять Ким Кёнсика:

– А еще мне бы хотелось услышать твое мнение…

– Да, конечно, говорите, вице-председатель.

– Сможет ли «Тэа Констракшен» успешно реализовать проект? Слышал, он довольно масштабный.

– Да, он большой. Просто огромный…

Ким Кёнсик на мгновение закрыл рот. Разговоры о строительной компании и проекте ведь табу, разве нет? Обычно следует вести дела так, чтобы даже жена не знала.

К тому же, судя по тону, вице-председатель, похоже, сам ничего не знал о содержании.

Увидев по лицу Ким Кёнсика, что тот испытывает затруднение, Джин Ёнги тут же сказал:

– Я и сам знаю, что масштаб огромен. Потому и спрашиваю. Я тоже мельком слышал об этом от отца, но проект внешний, поэтому я не уделил ему достаточно внимания.

– А, вот оно что. Не волнуйтесь. Как я уже сказал, дело движется без сучка без задоринки. Цена этого проекта – несколько триллионов вон, мы не можем позволить себе допустить ни единой ошибки.

Джин Ёнги был так потрясен, словно его огрели молотком по голове, но лишь кивал, никак этого не показывая.

Несколько триллионов вон?

Компании по всей стране банкротятся, а им удается вести проект стоимостью в триллионы вон?

Но что еще хуже, раз есть такой огромный проект, почему его вывели вовне, а не поручили «Сунъян Констракшен»?

Сомнения не оставляли Джин Ёнги, но дальше спрашивать он не стал. Ему казалось, что стоит ему продолжить допытываться, и даже этот глупый с виду директор догадается, что он ничего не знает.

– Однако, даже если этот проект пройдет гладко, не будет ли проблемой вернуться в «Сунъян»? Его ведь «Миракл» проводит.

– Д-думаете? Но председатель говорил другое…

– Ситуация ведь постоянно меняется.

Глядя на лицо директора Ким Кёнсика, обеспокоенного тем, а не сжег ли он за собой мосты, Джин Ёнги убедился, что больше тот ничего не знает.

Наполняя стакан Ким Кёнсика, Джин Ёнги задавал ему различные вопросы, но больше ничего не узнал.

Очевидно, единственный человек, который сможет честно ответить на его вопросы, – это отец.

* * *

– Брат, что привело вас в мой кабинет? Можно было просто вызвать меня.

Директор Джин Донги не на шутку удивился, увидев, как Джин Ёнги внезапно распахнул дверь и вошел.

Их кабинеты отделяло ровно пятнадцать шагов, но, поскольку с возрастом сдерживать друг друга стало рутиной, им было некомфортно даже просто видеться, хоть они и оставались братьями.

– Мне нужно кое-что с тобой обсудить. А что? Тебе неудобно?

– Н-нет. Для начала присядьте.

Когда они сели на диван друг напротив друга, дискомфорт стал еще больше.

Джин Ёнги поднял глаза, оглядел кабинет и заговорил:

– Кажется, я тут давно не был, но ничего не изменилось. Мог бы поменять хотя бы стол или диван! Они же такие старые.

Джин Ёнги потер рукой потрескавшуюся кожу на подлокотниках дивана.

– Когда я получил повышение до директора, отец купил мне этот стол, а вы – этот диван. Разве я могу просто взять и заменить их?

– Вот как? Я уже и не помню.

Они пили чай, который принес секретарь, и в кабинете снова повисла тишина.

В конце концов первым заговорил младший брат. Понятно, что старший хочет поговорить о чем-то настолько трудном, что даже проделал весь путь сюда, так не разумнее ли будет сотрудничать?

– Брат, не думаю, что вы зашли просто поздороваться. Если хотите что-то сказать, просто говорите.

– Хорошо. Я пришел, потому что почувствовал, что нам нужно поговорить в открытую. Ты знаешь, что руководители «Сунъян Констракшен» массово ушли в отставку?

– Да. Из-за этого в компании поднялся немалый шум, верно?

– Я спрашиваю, знаешь ли ты причину.

– Я и сам знаю только слухи, так что ничего определенного.

– Даже то, что это связано с «Миракл» и О Сэхёном?

– Да, слышал, что все бывшие сотрудники ходят на работу в Ёыйдо.

У младшего брата было много прислужников, которые заменяют ему глаза и уши. В таком случае он наверняка знал и о поглощении «Тэа Констракшен».

– Не следует ли нам выяснить, какие отношения у «Миракл Инвестмент» и О Сэхёна с отцом?

– А что? Вас это беспокоит?

Когда Джин Ёнги увидел, что Джин Донги говорит с легкой улыбкой, что-то снова его разозлило.

Младший вел себя так, словно презирает его, старшего брата, чей возраст на два года больше. Именно это поведение все время воздвигало между ними стену.

– А тебя? Не беспокоит?

– Пока что.

– Почему?

– Думаю, а не из-за Юнги ли это. Поскольку отец постоянно умиляется Доджуну, он и к Юнги стал лучше относиться. Да и он тоже сейчас зарабатывает себе на жизнь. Может, отец решил что-то передать самому младшему сыну в наследство?

– И это «Миракл»?

– Слышал, что О Сэхён – друг Юнги. Отец вложил туда немного денег… Наверняка планирует еще немного подрастить и передать Юнги его долю.

Джин Донги поднял чашку, промочил губы и продолжил:

– Может, он просто решил, что если отщипнет кусочек от «Сунъян Групп», то или я, или вы отберем его обратно? Ха-ха.

– Из-за этого он отдал автомобильный бизнес и решил вырастить для сына строительную компанию? Тебе не кажется, что это многовато для Юнги?

– Вы о «Тэа Констракшен»?

Как и ожидалось, младший брат тоже знал об их поглощении.

– А ты все еще спокоен, даже узнав об этом?

– «Тэа Констракшен» вдвое меньше «Сунъян Констракшен». Отец ведь даже не собирается отдать кусок от нашей строительной компании. Просто появляется еще одна дочерняя компания, так что можно сохранять спокойствие.

– Так ты не знаешь, каким будет первый проект «Тэа Констракшен» в этом году. Знал бы, никогда бы не сказал ничего подобного, а?

Джин Донги ничего не смог ответить.

А все потому, что, как и сказал старший брат, он еще не узнал, каким будет первый проект.

Увидев, как брат вытаращил глаза не в состоянии открыть рот, Джин Ёнги почувствовал удовлетворение. Его всегда раздражало, что младший смотрит на него сверху вниз, делая вид, что все на свете знает. Но сейчас Джин Донги мог только наблюдать за реакцией брата.

Однако он не допытывался. А все потому, что не хотел признавать, что что-то происходит без его ведома.

«Скучный гаденыш».

И как можно побороть это самодовольство?!

– Тебе любопытно, но из чувства гордости ты не хочешь спрашивать? Хе-хе.

Стоило только разок насмехнуться, как настроение улучшилось. На этом психологическая битва закончится! Сейчас важнее выяснить, что делает отец в тайне от детей.

– «Тэа» замахнулись на проект стоимостью в несколько триллионов вон. Если им удастся его провернуть, они смогут встать на один уровень с «Сунъян Констракшен». Не следует ли выяснить, почему такая золотая жила досталась кому-то постороннему?

– Вы только что сказали, что проект стоит несколько триллионов?

Джин Ёнги только кивнул. Теперь настала очередь младшего брата задавать вопросы:

– Может, вы что-то не так поняли? В стране совершенно нет денег, какой может проект стоить триллионы вон? Это невозможно. – Джин Донги помотал головой. – К тому же «Тэа Констракшен» сейчас на грани банкротства. Если у них есть деньги, следует в первую очередь расплатиться по долгам.

– Звучит, как бессмыслица, верно? Но превращать бессмыслицу в здравый смысл – это особая способность отца, не так ли? Что, если именно он рисует эту картину и всем управляет?

Джин Донги снова лишился дара речи.

– Допустим, автомобильный бизнес, который был у нас чисто для ассортимента, он передал Юнги. Но теперь продвигает проект стоимостью несколько триллионов вон? Разве это выглядит, как подарок для Юнги?

Вице-председатель Джин Ёнги, глядя на брата, который сидел, плотно сжав губы, хотел, чтобы тот тоже ощутил надвигающуюся опасность. Только в этом случае он возьмется за протянутую руку.

– И что? Чего вы хотите? Что, по-вашему, я должен сделать?

Похоже, Джин Донги тоже испытывал досаду и раздражение. Его речь, обычно вежливая и учтивая, стала немного резкой.

– Разве недостаточно того, что за блюдо под названием «Сунъян» боремся только мы с тобой? Что, если кто-то, о ком мы еще даже не знаем, тоже сейчас готовится присоединиться к этой борьбе? И отец сам вручил ему ложку и палочки для еды? Это же действует на нервы.

– Я понял уже достаточно, переходи к выводам.

– Давай спросим у отца. Кому он собирается дать ложку и палочки. И почему.

– В этом твоя вечная проблема, брат. А ты не знал? Разве тебе еще не надоело быть сыном, который при каждой проблеме бежит к отцу и ноет?

Джин Донги обращался к брату на «ты», как в молодости. Хотя Джин Ёнги услышал от него резкое замечание, оно нисколько его не разозлило. А все потому, что впервые за долгое время почувствовал Джин Донги не конкурентом, а настоящим младшим братом.

– Если я пойду один, все закончится только нытьем. Но что, если мы заявимся вдвоем? Что, если попросим его рассказать о состоянии дел и скажем, что мы тоже можем помочь? Скажем, что приложим все силы, чтобы удалось поглотить «Тэа Констракшен» и осуществить огромный проект? Тогда это будет уже не нытье, а разговор о работе.

Джин Донги представил реакцию отца, если они сделают так, как сказал брат, и подумал, что результат должен получиться неплохим.

Однако необходимо тщательно подготовиться.

Если подготовка окажется недостаточной, отец, конечно, их только отчитает.

– Чтобы это не выглядело, как нытье, нужно узнать все наверняка, так? Как насчет того, чтобы нам, братьям, выложить все друг другу начистоту? О том, что нам известно.

Когда Джин Донги предложил обменяться информацией, Джин Ёнги поднял руку и указал на младшего брата.

– Сначала ты.

– Полагаю, что так. Во-первых, это не Юнги. Я с ним разговаривал. Юнги хочет лишь одного. Его жадность появилась только ради сына Доджуна. Он хочет ему что-то передать.

– Юнги? Не ожидал.

– Потому что Юнги тоже отец. Но он раскрыл мне свои истинные чувства. Замахнись он на «Сунъян Групп», вряд ли стал бы говорить мне нечто подобное. Наверняка он хочет, чтобы я позаботился о нем, не обидев. – Джин Донги, исключив возможность того, что это младший брат готовился драться за еду, сказал о другой возможности: – Отец без ума от Доджуна, а Доджун никогда не обманывает ожиданий дедушки… Может, самый вероятный вариант – именно Доджун?

В ответ на слова брата Джин Ёнги покачал головой.

– Нет, будущее Доджуна уже определено.

– Как?

– Кажется, он растит из Доджуна финансового эксперта. В области инвестиций, а также слияний и поглощений.

– Ты уверен?

– Да. Он примерный ученик О Сэхёна.

Оба брата одновременно замолчали.

Никто, кроме Джин Юнги и Джин Доджуна, не приходил на ум. Третий сын Джин Санги уже давно выбыл, а у сестры не было никакой возможности вмешаться.

Может, у председателя есть тайный ребенок?

В голову стали приходить самые разные мысли, и они оба замотали головами.

Придется проверить, пока не стало слишком поздно. Хотя в худшем случае нужно быть готовым к нагоняю от отца.

* * *

– Слушайте, старшие сыновья. – Председатель Джин горько улыбнулся, оглядывая лица двух своих сыновей. – Разве у кого-то из вас есть право называться преемником «Сунъяна», если вы даже не можете определить, что в руках у противника: нож или роза?

Когда с губ отца сорвались неожиданные слова, двое сыновей испытали замешательство.

– Н-нож?..

– А ты разве не помнишь? Это ведь было-то всего три или четыре месяца назад. Компания, которая принесла нам миллиард долларов, позволила обменять его на воны, а в качестве комиссии забрала «Сунъян Моторс». Включая в том числе и их акции из контрольного пакета. Такого грабежа средь бела дня я никогда не видывал.

Оба сына раскрыли рты. Они ведь думали совсем о другом!

– Неужели «Миракл» действительно с вами никак не связан?

– А что? Это потому, что я не разозлился, когда меня ограбили?

– Нет. Не слишком ли невыгодной получается сделка, если у вас с ними никаких отношений? Почему вы приняли такие условия?

– А что, если бы не принял?

Второй сын, на которого устремился пронзительный взгляд председателя Джина, быстро закрыл рот. Ему следовало вести себя спокойнее. Сейчас ежедневные выплаты по горячим деньгам за границу составляли от сотен тысяч до миллионов долларов. Положение на рынке было таким трудным, что он и сам сомневался, что выдержит хотя бы половину месяца, нет, хотя бы десять дней, и сможет избежать первой стадии банкротства. Даже на более худшие условия следовало соглашаться.

– Простите. Я зашел слишком далеко.

– Обычному человеку легко забыть трудные времена, когда кризис уже пройден.

Слово «обычный» ударило в самое сердце. Разве мог человек, который унаследует «Сунъян», быть обычным?

– Значит, «Миракл» – это тот, кто ограбил «Сунъян».

– Мы преодолели финансовый кризис, отдав за это автомобили и немного акций. Не нужно так расстраиваться.

Однако сомнения двух сыновей еще не исчезли.

– Но, отец, вы ведь отдали также всех руководителей и сотрудников высокого ранга из «Сунъян Моторс»? Не могли же они и людей у вас отнять?

– То же самое и с поглощением «Тэа Констракшен». Зачем помогать грабителю с ножом?

В ответ на вопросы двух сыновей председатель только цокнул языком.

– Почему бы вам самим не подумать, прежде чем спорить со мной? Да и не смешно вам ставить под сомнение мои решения? Тц-тц.

Оба сына поспешно замахали руками.

– А, не поймите нас неправильно, отец. Мы не спорим. Просто спрашиваем то, до чего самим додуматься трудно.

– Как там делали? Во время войны установили огромного деревянного коня… Внутри спрятали солдат…

– Вы о троянском коне?

– Именно. Троянский конь.

– Значит, вы отправили людей из «Сунъяна», чтобы?..

– Конечно. Разве они не должны вернуться обратно?

Оба сына были так смущены, что не могли поднять лиц.

А все потому, что, выслушав планы отца, почувствовали, как превратились в пятидесятилетних сыновей-нытиков.

Они просто обрадовались, что преодолели кризис, и даже не думали о том, чтобы вернуть «Сунъян Моторс». Наоборот, когда автомобили, вечная головная боль, исчезли, они даже испытали облегчение.

Однако не все вопросы разрешились полностью.

Остались еще «Тэа Констракшен» и Джин Доджун. Просто они не могли задать эти вопросы.

Председатель Джин снова заговорил, глядя на сыновей:

– «Миракл» сейчас использует меня. Они поглотят «Тэа Констракшен» с помощью моей силы и моих связей, а затем приступят к реализации крупного проекта. Их ждет невероятный рост.

Джин Донги молча слушал, сверкая глазами. На все вопросы нашлись ответы, но он не хотел подавать виду. Ему было любопытно, что думает брат, сидящий напротив него. Разве есть необходимость заранее сообщать ответ?

– «Тэа Констракшен» заметно вырастет и войдет в состав «Аджин Групп». Тогда нам нужно будет их поглотить. У меня отняли автомобили, но я получу их обратно, а «Аджин Групп» и «Тэа Констракшен» послужат в качестве процентов, не так ли?

Только теперь выражение лица Джин Ёнги прояснилось.

До сих пор он только смутно догадывался о том, что происходит, но теперь мог видеть всю картину как на ладони.

– Не знаю, когда это случится, но, возможно, этим придется заняться вам.

– Я запомню, отец, – энергично ответил Джин Ёнги, а вот Джин Донги просто молчал.

Он пытался угадать намерения отца, которые тот еще не высказал. Отец ведь из тех, кто всегда вроде бы рассказывает все, но что-то утаивает? Осталось еще что-то, что нужно рассказать.

Наконец Джин Донги заговорил:

– «Аджин Групп» и «Тэа Констракшен» нужно забрать, но хозяин у них не «Сунъян».

– Что?

Неожиданные слова сына заставили взгляд председателя Джина измениться. Однако Джин Донги продолжил, не забывая при этом сохранять спокойствие:

– Поскольку автомобили полностью выделены в собственное подразделение, как насчет того, чтобы передать их Юнги? Конечно, первым делом надо отнять «Аджин Групп».

– Юнги?

Джин Ёнги так удивился, что не мог закрыть рот.

– Строго говоря, Доджуну. Вряд ли среди наших детей можно найти кого-то настолько же умного и незаурядного. Меня всегда беспокоило, что Юнги не отличается жадностью, поэтому не дает Доджуну ни шанса.

Брови Джин Ёнги дернулись.

Неужели брат только что принизил Джин Ёнджуна, его сына и старшего внука в этой семье? Однако, поскольку они сидели перед отцом, Джин Ёнги мог только закусить губу, не имея возможности громко возмутиться.

– Доджун, говоришь…

Председатель Джин по очереди посмотрел на лица двух сыновей. Один из них сдерживал злость, а второй изо всех сил изображал заботу. Похоже, именно поэтому человек, чьи глаза однажды поднялись, больше не смотрит вниз.

Джин Ёнги был старшим сыном, поэтому председатель Джин питал к нему особую привязанность, а Джин Донги, хоть и был вторым, спокойно вел свои дела, не показывая чувств, скрывающихся в глубине души, что также было по душе председателю Джину.

Однако он не мог скрыть вздох, который вырвался сам собой, когда второй сын предложил позаботиться о Доджуне.

Кто о ком должен заботиться?

Зеленый племянник уводит у них из-под носа компании с такой легкостью, словно крадет хурму, а они только смотрят, вытаращив глаза.

– Донги.

– Да.

– Где ты научился щедро раздавать то, что принадлежит мне, словно это твое?

Голос отца стал немного жестче, и Джин Донги тут же склонил голову.

– П-прошу прощения. Я поступил самонадеянно. Мне было жаль таланта Доджуна, вот я и…

– Ладно. Вы оба, думаю, уже услышали все, что хотели, так что уходите. Запомните мои слова и подумайте над тем, как вернуть то, что у нас отняли.

– Да.

Когда оба сына встали, председатель добавил еще кое-что:

– В конце этого месяца мы объявим о втором открытии «Аджин Групп». Вы оба будете там присутствовать, так что не забудьте поздравить О Сэхёна и подбодрить директора Чо Дэхо, которому придется нелегко в чужой компании. И внимательно посмотрите, как наш «Сунъян Моторс» переходит в чужие руки. Ясно?

Сыновья кивнули в ответ на слова отца и ушли.

Председатель Джин, оставшись один, глубоко вздохнул и тихо пробормотал:

– Нелегко защищать внука от родственничков, которые больше похожи на волков. Приходится постоянно жить во лжи…

* * *

В главном зале в здании штаб-квартиры «Сунъян Групп», где проходила церемония второго открытия «Аджин Групп» и назначение генеральных директоров подразделений, царила, скорее, атмосфера трагизма, нежели оживление.

А все потому, что они едва вышли из критического состояния, получив переливание крови перед самой смертью, и наслаждаться радостью от того, что удалось остаться в живых, было еще слишком рано.

Председатель Сон Хёнчхан поднялся на сцену, где уже присутствовали директора подразделений.

Здравствуйте, уважаемые руководители! А также хочу поблагодарить дорогих гостей, которые пришли сюда, чтобы скрасить своим присутствием сегодняшний день. Я, человек, однажды подвергший опасности наш «Аджин», снова стою на этом месте.

Председатель Сон, которому, кажется, подобные ощущения были в новинку, не сразу продолжил. Но затем он похвалил сотрудников, которые вместе с ним разделили трудности, за хорошую работу, а также представил свое видение будущего.

Мы стремимся стать компанией, корпоративная ценность которой будет все время расти; компанией, которая имеет самую высокую материальную и нематериальную ценность; компанией с самыми удовлетворенными сотрудниками и максимальным социальным вкладом; компанией, которая стремительно растет и развивается в будущем, основываясь на накопленной внутренней ценности, а не одних краткосрочных внешних факторах.

Компания вечной молодости, которая страстно бросает вызов невозможному, мечтая о будущем, и воплощает мечты при помощи творческого мышления и неукротимой воли. Это то состояние, в которое нам нужно вернуться.

Как только речь в честь назначения председателя закончилась, свое выступление начал генеральный директор объединенной автомобильной компании Чо Дэхо.

В конце своей речи, которая мало чем отличалась от слов председателя Сона, директор Чо поднял руку и указал на большой плакат, закрывавший стену сцены.

– С сегодняшнего дня мы откажемся от прошлых названий «Аджин» и «Сунъян». На их место придет новое имя – HW, и мы позаботимся о том, чтобы оно никогда не исчезло.

* * *

– Доджун, ты так и будешь держать это в секрете? – снова спросил О Сэхён, который смотрел мероприятие по телевизору, лениво расположившись в кабинете председателя группы компаний, когда на экране возникло название HW.

– Разве мы живем не в глобальную эпоху? Нужно вместо корейского использовать английский.

– Да я разве спорю? Я спрашиваю, что это значит?

– Теперь нужно медленно обдумать смысл и убедительно его изложить. Но выглядит-то хорошо, верно? Ха-ха.

Сегодня я не мог сдержать смех, который так и рвался наружу.

«HW Групп».

Разве не прекрасно смотрится?

– Убедительно? Репортеры уже спрашивают. Что ты собираешься сказать во время пресс-релиза?

– Подпишу контракт с лучшими координаторами бренда. Эксперты создадут прекрасный имидж на основе этих инициалов.

– Что? Координаторы?

– Да, компания, которая отныне будет отвечать за управление имиджем нашего бренда. А заодно создавать имидж для председателя Сона и генеральных директоров подразделения.

– Какой еще имидж? Эй! Мы что, актеров растим? Знаменитостей?

– Двадцать первый век станет эпохой, в которой на жизнь зарабатывают имиджем. Продажи будут напрямую связаны именно с ним. Короче! Сегодня ни о чем не беспокойтесь, а просто наслаждайтесь. Хороший ведь день.

В телевизоре речь Чо Дэхо закончилась, и далее один за другим представились директора каждого подразделения.

Теперь настало время приема.

– Дядя, вам тоже следует показаться. Это ведь вы несомненный владыка группы компаний?

– А ты? Не собираешься поздороваться?

– Чувствую, потом хлопот не оберешься. Я мельком видел, что там мои дяди, так что просто не буду в этом участвовать.

Мне хотелось избежать неудобных взглядов, которые устремятся на меня. Сегодня ведь особенный день!

Я вышел из здания «Аджин»… Нет, «HW Групп». Пока что там виднелось имя «Аджин», но его скоро поменяют.

Сегодня день, когда нужно поздравить себя, но также и день, когда следует немного польстить. Нельзя забывать о дедушке, который любит покрасоваться. С давних пор было немало людей, которые умерли, дав честный совет, но никто никогда не умирал из-за лести, верно?

Помощник Ким Юнсок открыл дверь машины:

– Господин секретарь, куда вас отвезти?

– Едем в особняк председателя.

– Да.

– Кстати, если по дороге увидим супермаркет, купите-ка бутылку соджу от «Джинно».

– Соджу? Вы ведь почти не пьете…

– В такой день, как сегодня, нужно выпить по рюмке.

Меня переполняли волнение и гордость настолько, что хотелось напиться вдоволь, но, поскольку это только первый шаг, сегодня выпью лишь одну рюмку.

Пить для поздравления немного. Пить за успех от души.

* * *

– А? Почему ты уже приехал? Прием должен быть как раз в самом разгаре.

Когда я вошел в кабинет, дедушка смотрел новости. Церемония второго открытия «Аджин Групп» стала большим событием, которое показывали без остановки.

– Дедушка, это благодаря вам я стал владельцем «Аджин Групп», разве мог я пировать в одиночку? Я приехал, чтобы выпить с вами в честь праздника.

Я достал бутылку соджу из черного полиэтиленового пакета.

– Чего это ты? Почему привез выпивку от компании, которая уже обанкротилась?

Увидев бутылку соджу «Джинно» с красной этикеткой, дедушка нахмурился.

– У этой выпивки семидесятилетняя история. Даже основатель «Джинно», директор Чан Хагёп, вряд ли подозревал, что один бренд соджу просуществует аж семьдесят лет. Хотя компания уже разорилась, этот товар до сих пор продается. Даже в будущем соджу от «Джинно» никуда не исчезнет.

– Товар, который не исчезнет, даже если сменится хозяин… Это мне нравится, ха-ха. Отлично, наливай по рюмке.

Может быть, он догадался о моем намерении сказать, что соджу от «Джинно» – это будущее «Сунъян Групп»? А у нас немного по-другому. Раз я унаследовал его кровь, то хозяин не меняется?

– Поздравляю, мой внук. Ты молодец. В твоем возрасте у меня было всего пара горстей золотого песка, а ты в двадцать заполучил то, что у меня появилось после сорока.

– Это все потому, что у вас не было дедушки, который бы подарил вам большую ферму в десять лет. Спасибо. Это все благодаря вам.

Дедушка покачал головой.

– Нет. Среди внуков корейских чеболей немало тех, у кого в десятилетнем возрасте была ферма стоимостью в пару десятков миллионов вон. Сейчас им двадцать и тридцать. Немало тех, кто забыл, что ему подарили, но лишь ты один приумножил полученное в тысячу или даже в десять тысяч раз. То, что у тебя есть сейчас, появилось не потому, что тебе повезло с дедушкой. Можешь этим гордиться. Ха-ха.

Дедушка наполнил мою рюмку соджу, и мы легонько чокнулись. А затем залпом опрокинули свои рюмки.

– Я выпил так много этого соджу, но вкус уже не тот.

И у меня то же самое. Сколько соджу я выпил, закусывая самгёпсалем[13]? Но вкус уже не тот. А волнительного ощущения от первой рюмки соджу я даже вспомнить не мог.

Мы с дедушкой, хоть и на одно мгновение, погрузились в воспоминания, молча разглядывая красную этикетку на бутылке.

Это выглядело немного забавно. Старик и юноша погружены в воспоминания одного сорта.

Дедушка, очнувшись от своих мыслей, заговорил первым:

– Как идет дело с «Тэа Констракшен»?

– Переговоры с банками, с небольшими уступками, идут гладко, а офисные сотрудники заняты детальным подсчетом расходов. А еще мы продолжаем возвращать деньги, которые вывел директор Кан Мусон.

– Прокуратура усердно трудится.

– Нужно будет щедро оплатить их работу.

Дедушка взглянул на мое лицо.

– Похоже, директор Кан изо всех сил держится, чтобы не выплачивать выручку от продажи акций.

– Да. Хотя мы говорим, что за растрату государственных средств подадим в суд на всех его детей и внуков, он непоколебим. Деньги… Страшная штука.

Дедушка, глядя на мое недовольное лицо, строго сказал:

– Нет. Ты неправильно мыслишь.

– Что?

– Выручка от продажи акций – последнее оружие, которое осталось у директора Кана. Он просто решил, что еще не время им воспользоваться. Этим мечом можно взмахнуть всего раз, и он выберет для этого самый решающий момент.

Слова о том, что директор Кан воспользуется этим оружием, значили, что он откажется даже от выручки за акции.

– Да ладно? Разве у директора Кана остались еще хоть какие-то возможности?..

– Если всю его семью арестуют и признают виновной, стоимость акций, вероятно, удержат в виде штрафов, не так ли?

– Верно. Но разве это возможность?

– Взамен ты тоже не сможешь прикоснуться к этим деньгам. Потому что они пойдут в государственную казну.

Я пока не понимал, к чему клонил дедушка. Если выручка от продажи акций вернется в «Тэа Констракшен», сам директор Кан и его семья смогут избежать ареста. Но если он продолжит упорствовать, выручка от продажи акций пойдет в государственную казну, а его семья окажется за решеткой.

Любой скажет, что первое – более мудрый выбор, чем второе. Никакой возможности больше не существует.

Увидев вопрос на моем лице, дедушка спокойно улыбнулся.

– Сейчас ты охвачен бесполезными эмоциями и рискуешь потерять деньги. Разве не так? Где твоя душа дельца?

– Бесполезными эмоциями? Ничего подобного. Я тоже думаю только о деньгах. Потому что такая сумма окажет огромную помощь в нормализации работы «Тэа Констракшен». Поэтому я и использую вашу силу, дедушка, чтобы давить на директора Кана и пытаться его умаслить, разве нет?

Хоть я и объяснил все подробно, дедушка выразил мои чувства всего одним словом:

– Справедливость.

– Что?

– Сейчас ты разгневан из-за чувства, которое зовется справедливостью. Ты никак не можешь простить директора Кана и всю его семью, которые для безбедного существования выводили деньги из компании на грани банкротства, даже не выплачивая зарплату сотрудникам. И сейчас у тебя вся голова заполнена только мыслями о том, что они должны стать нищими.

Мне нечего было возразить, поэтому я только покраснел.

Какой же странный мир вокруг. Само слово «справедливость» звучало неловко, а гневаться из-за нее стало чем-то совершенно бесполезным. Не знал правда, это касается только моей семьи или всего мира в целом…

– Директор Кан видит в тебе дельца. Поэтому ждет, веря, что ты сделаешь ему еще одно предложение, чтобы получить хотя бы крохи тех денег. И, если он продолжит упорствовать, ты вообще ничего не получишь. А сделок без повторного предложения не бывает.

Дедушка четко рассказал мне, какими намерениями руководствовался директор Кан.

– Разве не смешно, что делец осуждает и критикует других? Какая вообще разница, как живут другие и что они думают? Дельцы обычно стремятся переманить хоть сколько-нибудь денег из чужого кармана в свой.

Какое-то время я просто растерянно сидел, не в силах ответить или возразить.

Мои эмоции к директору Кан Мусону были обусловлены прошлым опытом. Потому что я увидел в сотрудниках «Тэа Констракшен» себя из прошлого.

– Подумай разок об этом. Что, если директор Кан предложит разделить деньги из своего кармана? Сколько нужно ему оставить, чтобы он принял твое предложение?

– Вы предлагаете спасти семью директора Кана от ареста и оставить им немного денег?

– Если он предложит вернуть компании половину от выручки за акции, можно увидеть в этом признаки раскаяния и выпустить его с испытательным сроком. Вполне неплохой сценарий. – Видя, что меня не отпускают сомнения, дедушка добавил еще кое-что: – В любом случае, не замышляй глупостей.

– Глупостей?

– Например, чтобы сначала забрать деньги, а потом покарать директора Кана. Повторяю еще раз, думай только о деньгах. Пока директор Кан не представляет для тебя угрозы, даже не смотри в его сторону.

Какой же он проницательный…

– Ну, как бы там ни было, поскольку «Тэа Констракшен» уже в твоих руках, деньги от директора Кана можешь считать просто бонусом. Дед сделал для тебя все, что мог. Теперь выбор за тобой.

– Я запомню. И приму решение, достойное дельца.

На этом разговор о работе закончился.

Дедушка снова наполнил стаканы соджу и поздравил меня с приобретением, а я поблагодарил его, и мы еще немного поговорили.

* * *

– Едем в следственный изолятор в Аняне.

– Что? Но почему вдруг туда?

– Разве есть место, куда я не смогу отправиться, чтобы забрать деньги из чужого кармана в свой?

Помощник Ким Юнсок, все еще наклонив голову, взялся за руль.

Нет ли какого способа забрать деньги и превратить семью недобросовестных негодяев в нищих? Пока я раздумывал об этом, мы оказались в Аняне. Нам даже выделили просторную комнату для посещений, поскольку директор Кан был представителем привилегированного класса.

– Ну как? Вам пришлась по душе баланда в следственном изоляторе?

– Считаю это платой за то, что смотрел свысока на совершенно неизвестную компанию вроде «Миракл», и как-то даже привыкаю.

Похоже, он еще чувствовал себя расслабленно. Кажется, дедушка оказался прав, и он считает, что у него остался меч, которым еще можно взмахнуть.

– Посещение длится недолго, поэтому я просто передам вам слова директора О.

Директор Кан закрыл глаза и слегка кивнул.

– Если вы вернете «Тэа Констракшен» всю выручку, полученную от ее акций, или же просто передадите акции нам…

– Я знаю, чего вы хотите, так что, может быть, пропустите начало и перейдете к заключительной части?

– Прокурорское расследование закончится здесь, и вас освободят условно. Затем для вас выделят пост советника в «Тэа Констракшен». Слышал, жалованье будет весьма щедрым. Конечно, только при условии, что вы и в будущем станете активно сотрудничать.

Директору Кан Мусону было нелегко ответить. В моем предложении скрывался бонус.

– Беспринципный человек, пытавшийся высосать ядро компании на грани банкротства. Вы сможете смыть с себя это клеймо. Скажем, что вас наняли в качестве советника, потому что на самом деле у вас добрые намерения, а все случившееся – простое недоразумение, и вы немного запачкались, пытаясь всеми силами помочь компании. СМИ растиражируют эту новость, красиво упаковав.

Репутация.

Чем старше становишься, тем больше беспокоишься о ценности своего имени. Хоть он и делец, который думает только о деньгах, ему хорошо известен вес его визитки.

Визитка советника «Тэа Констракшен» не так уж тяжела, но она явно лучше, чем у человека с судимостью за хищение. К тому же Кан Мусон тоже делец. Он наверняка понял, что если будет со мной категоричен, то потеряет и деньги, и репутацию.

– Хм… Как же дотошен господин О. Собирается включить мои деньги в расходы компании? Не слишком ли мелочно?

Все деньги, которые он получит в качестве советника, – это зарплата.

Нет ничего плохого в том, чтобы забрать всю стоимость акций и отдать только часть денег в качестве зарплаты. К тому же разве не лучше всех он знал скрытую историю «Тэа Констракшен»? Хоть какое-то применение ему найдется.

– А разве бывают не мелочные дельцы? Даже те из них, кто не скупится на пожертвования, тщательно все рассчитывают. Ведь так можно покрасоваться, внося пожертвования вместо налогов.

– Думаю, зарплата советника должна быть немаленькой.

– Взамен вы также будете платить и большие налоги.

– Конечно, ведь добросовестная уплата налогов – прямая обязанность гражданина.

Судя по его улыбке, осталось только договориться о сумме зарплаты.

– Что ж, тогда мы подготовим договор о назначении вас советником.

Когда я встал со стула, директор Кан протянул мне руку:

– Надеюсь на вас.

Глава 6

Время посева

– Назначить Кан Мусона нашим советником?

– Да.

Нахмуренные брови О Сэхёна ясно показывали его чувства.

Должность корпоративного советника уже давно стала символической, но не настолько, чтобы посадить туда бывшего генерального директора, пойманного на коррупции.

– Директор Кан согласился отдать все свои акции, так что единственное, что ему достанется, – это зарплата советника. Ну придется назначить ее довольно высокой.

– Он точно согласен на эти условия?

– Он согласился, потому что иначе вся его семья окажется за решеткой, а выручка от акций уйдет в качестве штрафа. Думаю, он решил, что лучше поделиться, чем отдать их в государственную казну.

– Сколько ты собираешься ему дать?

– Сумма, которую хочет директор Кан, составляет тридцать процентов от стоимости акций. Он согласился получить ее в течение десяти лет.

Когда О Сэхён услышал о тридцати процентах, его нахмуренное лицо разгладилось. Похоже, он ожидал примерно половину.

– Ну решение неплохое… И все же выходит, придется платить ему больше, чем генеральному директору «Тэа Констракшен»?

– Только поначалу.

– Поначалу?

– Да, планирую пару месяцев давать ему столько, сколько обещал, а затем резко сократить выплаты.

О Сэхён снова нахмурился.

– Что ты задумал?

– Он тоже должен испытать отчаяние от того, что не получил зарплату.

О Сэхён задрал голову и расхохотался.

– Ха-ха-ха. Вы когда-нибудь видели кого-то настолько жестокого?

О Сэхён так хохотал, что у него на глазах даже выступили слезы. Наконец его смех прекратился, и он сел прямо.

– Первые пару месяцев заплатишь, а затем скажешь, что у компании финансовые трудности и зарплату придется урезать?

– Конечно, нет. Просто задержу платежи. Я ведь должен отдать все деньги согласно договору.

– Значит, ты сам не знаешь, когда сможешь выплатить ему всю просроченную зарплату, да?

– Страна переживает трудные времена. Все должны затянуть пояса, пока «Тэа Констракшен» не достигнет профицита. Хе-хе.

– Уверен, директор Кан взбесится не на шутку. И ведь дело не в том, что ты не хочешь ничего ему давать, а в том, что просто не можешь.

– Он все прекрасно поймет. Разве не он сам говорил то же самое своим сотрудникам, обещая непременно выплатить всю просроченную зарплату, как только позволят обстоятельства?

О Сэхён с широкой улыбкой посмотрел мне в глаза.

– Это стратегия или месть?

– Что?

– Ты решил заставить этого негодяя почувствовать то же, что и сотрудники? Или хорошенько подумал, чтобы таким образом заполучить акции?

– И то, и то. Хе-хе.

– Что будешь делать, если директор Кан подаст в суд?

– Это только увеличит его боль. Судебный процесс будет длиться долго. Если затянуть его на несколько лет, директор Кан тоже вымотается. А еще во время судебного процесса он не сможет получать зарплату.

– Тюрьмы удалось избежать, но его ждет пенсия без зарплаты… Мне тоже будет приятно наблюдать, как он страдает.

– А, кстати, дядя.

– М? Что?

– Есть кое-что, о чем ни в коем случае нельзя забывать, когда сокращаешь зарплату.

– И что же это?

– Просьба разделить с компанией страдания до тех пор, пока ее работа не нормализуется.

– Ни за что не забуду. Ха-ха.

Мы двое некоторое время посмеялись, чувствуя, что добились справедливости, пусть и крошечной.

– Кстати, я подумываю ненадолго съездить в Израиль.

– Что? В Израиль? Зачем тебе вдруг туда понадобилось?

Теперь О Сэхён не улыбался, а широко вытаращил глаза. Даже мне такой выбор казался весьма странным. Израиль.

– Собираюсь ненадолго съездить туда, чтобы послушать кое-какую лекцию. Есть там один замечательный профессор.

О Сэхён, которому ситуация показалась абсурдной, изумленно хмыкнул:

– Лекцию? Ты? Ты даже в свой университет не ходишь, хотя он совсем рядом!

– А, это лекция не по праву. Она посвящена науке и технике, а это для меня довольно сложно.

– Не думаю, что ты собираешься на этой лекции чему-то учиться…

– Нужно заранее посеять семена на будущее.

– И когда же они прорастут?

– Честно говоря, я боюсь, а не пропустил ли уже посевную. Поэтому не могу дать точного ответа.

Это правда.

Воспоминания о специальных статьях из экономических журналов я записал в свою тетрадь, но точного времени там не упоминалось. Там лишь говорилось, что это было в конце девяностых.

Это происходило за морем. Если я уже опоздал, буду считать, что просто съездил в путешествие в Израиль, а если нет – посею семена как следует.

* * *

– И-израиль?

– Да, почему вас это удивляет? У вас нет загранпаспорта?

Помощник Ким Юнсок с сомнением чесал затылок.

– Скорее получите паспорт и забронируйте билеты на самолет и отель. Мы проведем там около недели.

– Да, секретарь.

Ким Юнсок, которому впервые в жизни предстояло поехать за границу, выбежал из нашей гостиной, но затем вернулся обратно.

– Секретарь, какие билеты купить?..

– Помощник Ким, на этот раз сможете взглянуть на первый класс.

Теперь он даже не выбежал, а вылетел из гостиной.

* * *

Когда у студентов начался семестр, и они спешили на занятия, я полетел в Израиль.

Время полета из Кореи до Тель-Авива в Израиле составляло более четырнадцати часов. Средний Восток опасен, поэтому нужно облететь его, а это добавляло три или даже четыре часа.

– Секретарь, они запоминают имена всех пассажиров первого класса, – сказал помощник Ким, искоса глядя на стюардесс.

– Время полета туда-обратно составит примерно двадцать четыре часа. А одно место стоит дороже семи миллионов вон. За сутки всего один клиент приносит столько денег, конечно, они готовы запомнить даже его семейное древо.

– А…

– Наслаждайтесь их сервисом. Это все наши деньги. Давайте закажем все, что хотим съесть, и немного выпьем. Полет долгий, так что после этого сможем еще и поспать.

После нескольких бокалов вина помощник Ким тихонько заговорил:

– Секретарь, хочу сказать о Джин Ёнджуне…

– О брате Ёнджуне?

– Да, его назначили управляющим директором «Сунъян Констракшен». Он буянил, требуя места руководителя в подразделении электроники, но вице-председатель Джин Ёнги проигнорировал его вопли и отправил в строительство.

– Многие руководители ушли в «Тэа Констракшен», поэтому вакантных должностей должно быть много. Мог бы назначить его хотя бы исполнительным директором[14]. Как бессердечно.

– Я слышал, что строительство – неплохая позиция, но не настолько и хорошая. Это так?

– Помощник Ким, а вы сами как думаете? Директор «Сунъян Электроникс» или управляющий директор «Сунъян Констракшен»? Какая должность кажется более влиятельной?

– Д-даже не знаю. Не лучше ли должность директора в электронике, нашей основной области? – сказал помощник Ким неуверенным голосом.

Пришло время немного поворчать. Если человек утрачивает бдительность, он обычно тут же расслабляется, верно?

– Как думаете, каковы требования к человеку, который нужен для того, чтобы водить машину, выполнять мелкие поручения и держать в курсе изменений на работе?

– Что?

– Любой из нескольких десятков тысяч сотрудников «Сунъяна» может это сделать.

Помощник Ким осторожно поставил на столик бокал с вином, который держал в руке, а также выпрямил спину, хотя только что сидел, полностью откинувшись на спинку кресла. Он догадался, что это был выговор. Конечно, если бы он и этого не понял, ситуация показалась бы совсем плачевной.

– Я же говорил? С вами, помощник Ким, и с руководителем Сином у нас чисто деловые отношения. Как думаете, что нужно сделать, чтобы в них появилось доверие?

– …

– Не просто сообщайте мне о произошедшем, а оценивайте ситуацию. Почему это случилось? Что из-за этого изменится и что произойдет в будущем? Я бы хотел услышать ваши мысли такого рода.

– А, да.

– Когда ваши суждения и мысли оказываются верными раз за разом, возникает доверие. Делового партнера можно сменить в любой момент. Однако ничто не заменит доверия.

– Я обязательно это запомню.

Каменное лицо помощника Кима заставило меня рассмеяться.

– Нет, я не буду вас оценивать, так что не надо делать подобное лицо. Ха-ха.

– Нет-нет. Я так и не смог исправить свой менталитет мальчика на побегушках. Спасибо за совет, точнее, за предупреждение…

Я очень наделся, что помощник Ким сдержит свое слово. А все потому, что людей, которые принимают решения, много, но лишь немногие воплощают их в жизнь.

– Ну, а теперь давайте поспим. Нам еще долго лететь.

Самолет летел по ночному небу на запад.

* * *

Четырнадцать часов спустя мы приземлились в международном аэропорту Бен-Гурион, расположенном в Лоде, в пятнадцати километрах от Тель-Авива, столицы Израиля.

Мы загрузили багаж на тележку и вместе с помощником Кимом покинули аэропорт. На стойке информации он, хоть и заикаясь, даже что-то спросил по-английски. И даже когда он сообщил таксисту о пункте назначения, похоже, не возникло никаких проблем с коммуникацией. Судя по всему, он все это время не бездельничал.

Мы приехали в отель «Шератон» на улице Ха-Яркон и распаковали чемоданы в номере.

– Вам нравится номер? – Помощник Ким наблюдал за моей реакцией.

– Да, все хорошо.

Это не были пустые слова. Прохладное Средиземное море, которое можно увидеть из окна, казалось таким синим, что щипало глаза.

– Вы отлично потрудились. Давайте сегодня отдохнем пораньше. У меня ноги ватные.

Уже почти десять часов по местному времени. Я даже не проголодался, похоже, потому, что нас хорошо накормили в первом классе.

– Если вдруг проголодаетесь, закажите еду в номер. Не беспокойтесь о моей реакции.

– Да, отдыхайте.

Оставшись один, я думал о том, смогу ли вообще встретиться с этим человеком, сможем ли мы обменяться приятным рукопожатием, пока не погрузился в сон.

* * *

Помощник Ким, наслаждаясь вкусным завтраком в отеле, выглядел немного взволнованным. Оно и понятно, ведь это было его первое в жизни утро за границей.

– Помощник Ким, пока я не закончу работу здесь, можете чувствовать себя свободно. Можете даже взять гида и отправиться смотреть достопримечательности.

– Ох, да разве я могу так поступить? Буду сопровождать вас, секретарь.

– Нет. Меня совсем не нужно сопровождать. Я всего лишь собираюсь походить по здешним университетам. Взгляните на мою одежду. Разве я не похож на простого студента?

Толстовка и джинсы. А еще рюкзак. Любой скажет, что я студент.

– Вы точно уверены?

– Все нормально. До завтрашнего дня каждый из нас свободен. Ха-ха.

Закончив завтрак, я отправился прямо в Еврейский университет в Иерусалиме. Он являлся старейшим в Израиле и был всемирно известен благодаря тому, что из него выпустились четыре премьер-министра и восемь лауреатов Нобелевской премии.

Еврейский университет славился своими выдающимися исследовательскими достижениями, в его технологическом центре зарегистрировано более семи тысяч патентов, а также известно, что в его создание особенно большой вклад внес Эйнштейн.

Первым местом, куда я постучал, был этот технологический центр.

Теперь мне нужно было подойти к сотрудникам за стойкой информации и задать несколько дурацкий вопрос.

– Excuse me[15].

– Good morning[16].

Когда сотрудница поприветствовала меня лучезарной улыбкой, мое волнение немного стихло.

– Я ищу одного профессора, но не знаю его имени. Он проводил исследования в Массачусетском технологическом институте…

Сотрудница за стойкой слегка улыбнулась.

– У нас больше ста профессоров, которые имеют опыт исследований в Массачусетском технологическом институте.

Черт, я дал им повод похвастаться тем, что их университет пользуется всемирной известностью.

– Хм, среди них мне нужен тот, кто добился больших успехов в области когнитивных наук и искусственного интеллекта. Не могли бы вы его найти?

– Подождите немного.

Когда сотрудница посмотрела в монитор, я вспомнил еще одну вещь.

– Человеку, которого я ищу, чуть меньше сорока лет.

Она взглянула на меня, а затем снова повернулась к монитору. А затем что-то нацарапала на записке.

– Думаю, вам нужен он. Сейчас у него лекция. Это аудитория, а это профессорская лаборатория.

– А, спасибо.

Я слегка поклонился сотруднице и вышел.

На записке четкими заглавными буквами было выведено имя. Когда я увидел его, мне показалось, что я смутно что-то вспоминаю, но пока не был уверен. Если это не тот человек, придется обойти все инженерные университеты Израиля. Молясь, чтобы подобного не случилось, я пробормотал его имя:

– Амнон Шашуа.

А затем пошел искать аудиторию, которую мне сообщили.

Я приоткрыл заднюю дверь и заглянул внутрь, но смог увидеть только затылки студентов, поглощенных уроком настолько, что никто даже не оглянулся назад, и профессора, который что-то убористым почерком писал на доске мелом.

Я тихо сел в углу аудитории.

Как и ожидалось, привыкнуть к миру науки и техники было сложно.

Я не знал ни одной формулы, записанной на доске. Все, что я мог делать, – это молча наблюдать за профессором Амноном Шашуа.

* * *

– Professor! Professor Shashua.[17]

Когда лекция закончилась, я быстро последовал за профессором, который уже собирался выйти через переднюю дверь.

Мне было немного неловко, потому что я сомневался, что этот молодой профессор именно тот, кого я искал.

– Что случилось? Вы студент, который опоздал?

– Я правда опоздал, но я не студент.

Профессор Шашуа остановился и окинул меня взглядом с головы до ног.

– За это прошу прощения. Тогда по какому делу вы меня ищете?

– Первым делом задам всего один вопрос. Вы сейчас проводите исследования в области оптики, используя относительное среднеквадратическое отклонение?

– Да.

Судя по тому, что он совсем не удивился, похоже, это исследование уже было обнародовано.

Так что в замешательство пришел уже я.

Кажется, этот профессор – тот самый человек, которого я ищу… Но неужели он уже далеко продвинулся в коммерциализации результатов своего исследования?

Если мне некуда втиснуться, окажется, что я прилетел в Израиль напрасно. Я уже достаточно убедился в том, что знание некоторой части будущего не означает всесилия. Если купить много недооцененных акций разом, их цена внезапно взлетит, привлекая внимание других инвестиционных организаций. Покупка акций за короткий срок на деле затруднительна.

Уж лучше было бы наблюдать издалека и постепенно покупать акции в течение нескольких лет. Но такой способ довольно скучный. А если пакет акций превысит определенный процент, становишься мажоритарным акционером, а это также привлекает внимание.

Лучше всего завести дружбу до начала бизнеса и стать инвестором-ангелом. Конечно, это возможно только в том случае, если помнишь всю информацию, вплоть до деталей.

В любом случае я отчаянно молился, чтобы не было слишком поздно.

– Думаю, разговор получится долгий. Не могли бы вы уделить мне немного времени?

Когда я достал визитку и протянул ему, он посмотрел на меня удивленным взглядом.

– Miracle Investment?

Как только я увидел его лицо, мне захотелось закричать «ура».

Судя по всему, к нему еще никто не обращался с бизнес-предложениями, или он еще даже к этому не готовился.

– Да, на визитке есть наш веб-сайт, так что можете посмотреть его, и хорошо бы назначить встречу…

Профессор Шашуа переводил взгляд с визитки на меня и обратно и наконец сказал:

– Давайте увидимся в моей лаборатории в технологическом центре через два часа. Вы не против?

– Спасибо. Тогда до скорой встречи.

Когда я склонил голову, он слегка поднял руку и быстрым шагом скрылся.

В течение двух часов я бродил по территории университета.

Поскольку у меня было свободное время, я также увидел то, чего не заметил в спешке по дороге сюда. Мне бросились в глаза баррикады и блокпосты, расположенные рядом с главным входом.

Как я узнал позже, на Среднем Востоке при обнаружении угрозы терроризма везде проводились обыски. Теперь я ясно понял, что значили слова о пороховой бочке, поскольку обыск проводился не только среди посетителей, но и студентов и профессоров.

Перед своей смертью в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году Эйнштейн оставил свою интеллектуальную собственность Еврейскому университету. Однако университет лишь формально владел правами на интеллектуальную собственность Эйнштейна и не предпринимал никаких усилий для ее коммерциализации. Этот процесс активно пошел после того, как в качестве агента был нанят эксперт по интеллектуальной собственности по имени Берри Хилл. Университет коммерциализировал имя и изображение Эйнштейна и начал получать плату за различные мероприятия и рекламу. Доход, полученный таким образом, каждый год составлял более полутора миллионов долларов.

Как же страшен мир, в котором дельцы, меняющие изображения людей на деньги, проникли даже в священные башни из слоновой кости.

Сделав круг по университету, я направился в технологический центр. Когда я вошел в лабораторию профессора Шашуа, то увидел трех или четырех человек, которые были чем-то заняты, уставившись в мониторы компьютеров.

– Вы заждались, верно? Идите сюда.

Профессор Шашуа провел меня в небольшую комнату. Повсюду я увидел книги, а на всех столах и стульях валялись распечатанные диссертации и всевозможные объективы от камер, так что присесть было почти негде.

Он принес дополнительный стул, поставил его рядом со своим столом, а затем указал рукой:

– Присаживайтесь.

Это неудобно, но что тут поделаешь? В будущем он станет курицей, несущей золотые яйца.

– Можете ли вы мне сказать, почему Голливудский волшебник решил встретиться со мной, простым ученым, сражающимся с математическими формулами?

Голливудский волшебник?

Это что, прозвище американского «Миракла»? Или же он прочитал какую-то статью с таким названием?

– Голливуд – лишь один из объектов наших инвестиций. Мы всегда заинтересованы в новых технологиях и новых компаниях с большим потенциалом.

– Выходит, вы заинтересованы в CogniTens?

– Что? CogniTens?

Как я мог так ошибиться?! Что бы ни сказал этот профессор, нельзя показывать своего удивления! Он не должен догадаться, что я почти ничего не знаю. Я тут же попытался все уладить.

– Простите, мне бы хотелось услышать объяснение.

С оттенком разочарования он сказал:

– CogniTens – это 3D-решение для оптических измерений, которое позволяет измерить степень точности металлических деталей или предметов. Так называется само решение и моя компания.

Я не до конца понял его, но это не имело никакого значения. Он ведь гениальный профессор, который добивается успеха в любом своем начинании!

– Когда вы основали эту компанию?

– В девяносто пятом году.

– Ее я тоже добавлю в мой список.

– Добавите?

– Да, я пришел к вам потому, что меня интересуют технологии, которые с минимальной погрешностью предоставляют пользователям информацию, собранную с помощью камер.

Профессор Шашуа начал удивленно смотреть на меня.

– Откуда вы знаете?..

– Я прочитал диссертацию об искусственном интеллекте и системах компьютерного зрения. А, конечно, не сам прочитал. Сотрудник нашей компании обнаружил ее, а я сам понимаю только приблизительную концепцию.

На всякий случай я быстро провел черту. Нельзя было допустить, чтобы разговор перерос в глубокие вопросы и дискуссию. Я не должен открыто демонстрировать своего невежества.

– Вы думаете, что эта концепция достаточно хороша, чтобы пересечь такое расстояние? – Глаза профессора сверкнули.

– Ценность этой технологии будет зависеть от того, где ее применять. Профессор, вы уже выбрали направление?

– Конечно. Но мне любопытно узнать, что скажете вы, мистер Джин.

Я ответил без каких-либо колебаний, глядя в глаза профессору. В любом случае, если он думает сделать с этой технологией что-то другое, придется сменить направление, а если уже думает в правильном ключе, то сотрудничество со мной будет для него идеальным.

– Глаза автомобиля.

Глаза профессора Шашуа стали круглыми, как фары.

– Я подумал об автомобиле, где будет использоваться ваша технология. Что, если небольшая камера будет собирать информацию вокруг автомобиля и передавать ее водителю с минимальной погрешностью? Можно даже подать сигнал тревоги до столкновения с объектом внешнего мира. А что, если выводить изображение с камеры, установленной на заднем бампере, на монитор в салоне? Тогда не придется поворачивать голову при движении задним ходом или во время парковки.

Профессор вдруг начал высказывать свои мысли:

– Если передняя камера точно рассчитает расстояние до автомобиля впереди, число столкновений и аварий значительно сократится, а также станет возможным автоматическое торможение, если камера будет распознавать сигналы светофора.

– Можно даже поднять степень распознавания до такого уровня, чтобы камера распознавала полосу движения. Тогда это предотвратит выезд с полосы.

– Если преобразовать аналоговые данные в цифровые, их можно будет включить в автомобильные системы.

– Верно. И Ваша конечная цель…

– Автономное вождение, когда машина движется самостоятельно!

Стоило мне увидеть, как взволнованно рассуждает профессор, и лицо само собой расплылось в улыбке.

– Профессор, как думаете, какова истинная цель автономного вождения?

– Что? Нет, само автономное вождение – это цель. Какая цель может быть у цели?

– Я считаю, что истинная цель автономного вождения – это нулевой уровень аварий.

Эти слова я сказал, чтобы понравиться профессору Шашуа. И это сработало. Потому что некоторое время он не мог ничего сказать. А когда наконец открыл рот, оттуда вырвалось восхищение:

– Вот как. А я еще не думал так далеко.

– Это всего лишь вопрос времени. Вы бы и сами это обдумали.

Не уверен, это он говорил о том, что конечная цель автономного вождения – нулевой уровень ДТП, или председатель «Гугла», но результат меня удовлетворил.

Он будет считать меня не простым инвестором, а молодым человеком с широким кругозором.

– Что ж, тогда давайте уже перейдем к сути?

– Сути?

– Да, причине, почему я прилетел так далеко.

– Неужели вы действительно хотите инвестировать, когда у меня есть лишь концепция и базовая теория?

– Я даже не назвал вам условия инвестирования, так что не следует так удивляться.

Профессор Шашуа, успокаивая свое изумление, сказал:

– П-погодите. Не факт, что автономное вождение вообще возможно. Его можно увидеть только в научно-фантастических фильмах. Теоретически, конечно, это возможно, но когда его будут использовать в реальности, совершенно неизвестно… И самый главный вопрос состоит в том, согласятся ли люди передать руль компьютерным чипам. Это ведь напрямую связано с жизнью.

Он не верил в самого себя и не имел достаточно уверенности. Возможно, это вполне естественно, потому что новая эра подкралась слишком быстро. А еще я понял, что ему можно доверять. Ему ведь понадобятся инвестиции, а он первым делом заговорил о сторонах, которые могут показаться инвестору отрицательными!

– Есть ли что-нибудь более чудесное, чем воплощение мечты в реальность? Взгляните на название нашей компании. «Миракл».

Оставив профессора Шашуа растерянно сидеть, я поднялся. Раз уж я так сильно его удивил, нужно дать ему немного времени.

– Я остановился в «Шератоне». Внимательно обдумайте условия инвестиций и свяжитесь со мной в любое время, когда приведете мысли в порядок. Кстати, CogniTens тоже включите. Что ж…

С профессором Шашуа случилось нечто неожиданное и нереальное. Только когда я начал прощаться, он едва пришел в себя.

– А, прошу прощения. «Шератон»… Я свяжусь с вами, мистер Джин.

Я почувствовал силу, когда пожимал его протянутую руку. Когда пожимают руки так крепко, разве это не значит, что союз закреплен? Кажется, девять десятых пути уже пройдены.

И я уже готов принять любые условия, которые он предложит.

* * *

Я думал, не посмотреть ли мне центр Иерусалима, но решил просто вернуться в отель. Неизвестно, когда придет драгоценный гость, поэтому не стоит чувствовать себя слишком свободно. Правильнее всего будет оставаться в отеле и ждать, когда он придет ко мне.

Когда я вошел в отель, помощник Ким Юнсок, который сидел в лобби и пил кофе, вскочил и подбежал ко мне.

– Вы закончили все дела?

– Хм, а вы здесь что делаете?

– Ждал вас, секретарь.

Он слишком простодушный или негибкий? Или он сейчас так поступает из-за того, что мой выговор в самолете его беспокоит?

– А, я утром ходил на экскурсию по городу. Но куда бы я ни пошел, везде были проверки и солдаты с автоматами, поэтому на осмотр достопримечательностей мне не хватило духу, и я просто вернулся обратно.

Я хмыкнул. Время от времени я тоже видел солдат, но не так много, чтобы не решиться на экскурсию.

Ему просто было неудобно развлекаться, пока босс работает.

– Помощник Ким, для вас все равно нет никакой работы. Неизвестно, когда еще вы сможете сюда приехать. Посмотрите достопримечательности, чтобы потом не жалеть. Если сегодня дела пойдут хорошо, мы вернемся в Корею завтра. На всякий случай я выбрал время с запасом. – Наблюдать за тем, как все время меняется лицо помощника Кима, было весело. – Я поднимусь в номер и немного отдохну. Просто сходите куда-нибудь.

Оставив помощника Кима, который все еще продолжал сомневаться, я направился к стойке регистрации, дал сотрудникам визитку и попросил не упустить человека, который будет искать меня.

Теперь я мог вытянуть ноги и спокойно отдохнуть.

А все потому, что не позднее чем вечером я стану мажоритарным акционером компании со стоимостью активов более десяти триллионов вон, которая создаст ключевую технологию автономного вождения.

Глава 7

Тяжелый бой

– Прежде всего благодарю вас за столь быстрое решение, профессор.

– Нет-нет. Такой шанс никак нельзя упустить. Это я должен благодарить вас за предоставленную возможность.

Профессор Шашуа появился после ужина. Казалось, появлением в столь поздний час он хотел показать, что не сможет терпеть еще целую ночь.

Поскольку в такое время большинство гостей наслаждались вечером и выпивали в баре, в лобби отеля было довольно безлюдно.

– Любопытно, каким будет ответ на мое предложение.

Профессор Шашуа достал из кармана куртки аккуратно сложенный листок бумаги.

– Это стоимость на старте после открытия. И я кратко записал мое предложение по структуре акционерного капитала в зависимости от инвестиций.

Быстро просмотрев написанные на бумаге цифры, я чуть не рассмеялся. Их было достаточно, чтобы дать мне представление о масштабе основанной в девяносто пятом году CogniTens.

А еще я сразу же ясно заметил отличие от корейских венчурных компаний. У наших компаний всегда можно увидеть следы стараний привлечь как можно большее количество денег, но на этом листке бумаги были также размышления о том, на чем можно сэкономить.

Профессор показал минимальную стоимость, и для меня сумма оказалась настолько маленькой, что я рассмеялся.

Я сложил бумагу и молча положил ее на стол.

– Профессор, есть кое-что более важное, чем деньги. Могу ли я об этом сказать?

– Конечно.

– Вы уверены, что воплотите ваше исследование в реальность?

– Да.

Профессор Шашуа кивнул с совершенно уверенным видом. В его поведении не было и следа притворства, потому что у него было самое важное – вера в себя, а значит, можно перейти к следующему шагу.

– Как вам помогает технологический центр? Здесь написано, что три и семь десятых процента акций будет передано именно ему…

– А, это серьезный аспект, связанный с оплатой оборудования и лабораторий, которые предоставляет университет. Сюда также включаются и всякие мелочи, например библиотечные книги. – Профессор Шашуа, увидев мою нервную реакцию на структуру акций, добавил объяснение: – Наш университет не жалеет поддержки для предпринимателей. Хотя еще нельзя сказать с уверенностью, что исследование даст значимые результаты, нам уже предоставили приборы и материалы стоимостью более двухсот тысяч долларов. Три и семь десятых процента – это совсем не много.

– А, не поймите меня неправильно. Я не обвиняю университет. Просто хотел знать, какой уровень поддержки он оказывает. – Конечно, это еще не все. – Первый этап финансирования, осуществляемый до получения значимых результатов, – семьсот тысяч долларов, а второй, который будет проходить до момента, когда коммерциализация станет возможной, – полтора миллиона долларов. Верно?

– Да.

Профессор Шашуа, кажется, немного нервничал, боясь, что я посчитаю суммы слишком большими, и смотрел только на мой рот.

– И доля «Миракл» составит тридцать пять процентов.

– Этого недостаточно?

– Нет. Вполне разумно. Я искренне так думаю.

Профессор Шашуа расслабился и лучезарно улыбнулся. Он верил, что сделка заключена. Однако на первое предложение нужно отказать. Неважно, разумное оно или нет.

– Профессор.

– Да.

– Теперь я скажу свое мнение. Оно может показаться неразумным, но вы выслушаете меня до конца?

– А, да.

Глядя на профессора, с лица которого исчезла улыбка, я медленно сказал:

– Я передам четыреста тысяч долларов технологическому центру университета. А приборы и материалы, которые он предоставлял до сих пор, останутся в его собственности. Поскольку вы не будете ничего должны университету, не будет и необходимости давать им акции, верно? Или вы должны еще что-то отдать?

Он ничего не говорил, а только покачал головой. Чем сильнее второе предложение отступает от правил, тем оно эффективнее. Сейчас профессор Шашуа пребывал в полном шоке.

– А еще мы увеличим финансирование на первом этапе до семи миллионов долларов. Используйте все необходимое и самое современное оборудование, а также соберите столько людей, сколько вам необходимо. Можете привлекать даже докторов наук из Массачусетского технологического института в США.

– М-мистер Джин!

Так начинает заикаться человек, которого шокировали во второй раз, прежде чем прошло первое потрясение.

– А о сумме финансирования на втором этапе, когда придет время коммерциализации, подумаем позже. Не поймите меня неправильно. Дело не в том, что я не выделю те полтора миллиона долларов, о которых вы упомянули, я просто откладываю принятие решения, потому что нам еще неизвестно, потребуется вам пятнадцать миллионов или больше.

Может быть, он примет меня за сумасшедшего. А может подумать, что эти инвестиции – какая-то бесполезная игра. В десять раз больше необходимой суммы. И это еще не все. Должно быть, он прочитал мой настрой выделить ему в десять, а то и в сто раз больше, чем он попросит.

Так поступают только в двух случаях. Либо рынок уже признал потенциал успеха, либо пришло время расширять и без того успешный бизнес.

Однако, если посмотреть на проект профессора Шашуа как на роман, он написал только первую строчку первой главы. Никто еще не знает, будет ли роман дописан и хорошо ли будет продаваться.

Но я не сумасшедший.

Как только профессор Шашуа реализует эту бизнес-идею, проницательный российский инвестор немедленно выложит десять миллионов долларов и получит огромную долю акций.

Но если я позабочусь обо всем заранее, ему не останется места, чтобы прийти за этот стол со своей ложкой.

– Мистер Джин, честно сказать, мне трудно поверить в это предложение. Конечно, я специально спланировал бюджет довольно жестко, но вы хотите дать в десять раз больше…

– Я еще не договорил.

Профессор Шашуа был в замешательстве и, казалось, хотел что-то сказать, но я ему помешал.

– Взамен я хочу, чтобы «Миракл» получил долю шестьдесят процентов.

Как только прозвучали слова о доле, лицо профессора скривилось, но мое предложение еще не закончилось.

– Я просто буду владеть акциями. Все права голоса будут переданы вам, профессор, и я не стану участвовать в управлении вообще. Поскольку я не буду присылать даже аудиторов, нет необходимости готовить специальные отчеты о расходовании инвестиционных средств. Думайте только об успехе бизнеса.

Закончив говорить, я сцепил руки вместе. Теперь пришло время услышать окончательный ответ профессора Шашуа.

Однако он не мог открыть рот. Он только смотрел на меня и моргал.

– Профессор?

– А, что это я? Прошу прощения. Это самые абсурдные инвестиционные условия, о которых я когда-либо слышал… Это больше похоже на азартную игру, разве нет?

Кажется, его замешательство оказалось довольно сильным, раз он смотрит на инвестора с таким недоверием.

– У меня достаточно фишек, чтобы пойти ва-банк, когда я вижу, что первая карта – туз.

Он слишком осторожен или подозрителен, но до сих пор не может принять мои условия. Не став пускаться в пространные объяснения, я сменил тему:

– Кстати, я также планирую вложиться в CogniTens, но хватит ли одного миллиона долларов? А долю скорректируем с учетом текущего деления капитала.

– Миллион долларов – это восемьдесят процентов акций CogniTens. Думаю, это будет немного проблематично.

– Тогда давайте остановимся на пятидесяти или сорока девяти процентах. Остальные условия останутся такими же, как я говорил только что.

Я поставил на стол чашку кофе, которую держал в руках. Больше говорить было не о чем.

– Вам придется подумать еще. Если вы примете мои условия, я подготовлю инвестиционный контракт и передам его вам завтра. После проверки и подписания я немедленно переведу всю сумму инвестиций на указанный счет.

Профессор Шашуа, поняв, что разговор окончен, тоже поставил чашку с кофе на стол и поднялся.

– Я внимательно выслушал ваше исключительное предложение. Я никогда даже подумать не мог, что стану раздумывать, услышав такие хорошие условия, но это стало реальностью.

– Когда выигрываешь в лотерею, тоже трудно поверить. Тем труднее, чем больше выигрыш. – Я протянул руку для рукопожатия. – Я ни капли не сомневаюсь, что ваше исследование станет для меня выигрышем в лотерею, ха-ха.

* * *

За это время я заработал много денег, возможно, поэтому О Сэхён не стал подробно у меня все выспрашивать. Он сказал лишь: «Если сумма меньше десяти миллионов долларов, считай, что мы сэкономили».

Я рассказал ему только общую информацию об инвестиционных условиях, а затем наш разговор закончился. Как только в «Миракл» составят контракт и отправят его по электронной почте, мои дела здесь закончатся.

На этот раз инвестиция получится по-настоящему долгосрочной. Я просто надеялся, что используя «Развитую систему помощи водителю (ADAS)» профессора Шашуа, «Аджин Моторс» увеличит свою долю на рынке в Корее и внесет вклад в то, чтобы она не стала страной, автомобили которой отстают от зарубежных из-за отсутствия передовых систем.

Как не бывает людей, которым бы не понравилось выиграть в лотерею, утром следующего дня профессор Шашуа примчался в отель.

– Бог сказал, что я не должен упускать эту чудесную возможность.

Он, будучи иудеем, упомянул божественное знамение. Я слегка улыбнулся и пошутил:

– Это точно слова Бога? Или же результат хладнокровных расчетов?

– На самом деле для меня как для ученого точные расчеты прежде всего, ха-ха.

Он широко улыбался, и я протянул ему инвестиционный контракт.

– Это проект.

Когда профессор Шашуа внимательно читал контракт, его лицо сияло.

– Хорошо, что нет ничего ненужного. Однако я хотел бы еще раз все проверить со своим адвокатом.

– Конечно, следует это сделать. Кстати, я оставил название компании пустым. Чтобы вы могли вписать его сами.

– А, я как раз подумал о названии компании. Я дам ей имя «Мобилай» (Mobileye). Что скажете?

До этого момента не произошло никаких изменений.

Даже название то же самое, что и в моей прошлой жизни.

– Очень хорошо. Сразу понятно, к какой цели вы стремитесь.

Я с радостью улыбнулся и пожал его руку.

Только что я получил надежную страховку на сумму более десяти миллиардов долларов. Неизвестно, получу ли я большую сумму денег в момент, когда истечет срок погашения, или же сниму деньги со страховки, чтобы использовать для других целей.

* * *

Когда я вернулся в Корею, меня ждал не О Сэхён. Он работал над объединением «Тэа Констракшен» и «HW Групп», поэтому его совершенно не интересовало, чем я занимался в Израиле.

Первым местом, куда я бросился прямо из аэропорта, был кабинет дедушки.

– Парень, зачем ты полетел в такое опасное место?

Глаза дедушки наполняли беспокойство и гнев.

– В последнее время там спокойно. Это не то место, где всегда идет война.

Дедушка, увидев меня в добром здравии, наконец перестал беспокоиться.

– Я специально тебе не звонил. Боялся отвлечь тебя от работы.

– Можно было и позвонить. Я всего лишь немного подышал там свежим воздухом.

– Ты отправился на другой конец Земли только для того, чтобы подышать свежим воздухом? Я не собираюсь спрашивать, зачем ты это сделал, так что перестань говорить всякую ерунду, в которую я ни за что не поверю. – Дедушка ухмыльнулся и снова стал прежним. – Я не поэтому хотел поскорее увидеться с тобой.

В этот момент дверь кабинета открылась, и оттуда показались лица тети с мужем.

– А, Доджун, ты уже приехал?

Тетя широко улыбнулась и похлопала меня по плечу.

– Все садитесь. Мне нужно кое-что вам сказать.

Причина, по которой дедушка созвал нас всех, точно заключалась в предстоящих местных выборах.

– Зять Чхве.

– Да, тесть.

– Нет никаких проблем с твоим выдвижением на пост мэра Сеула, верно?

– Именно так. Поскольку наша партия теперь стала оппозицией, а популярность прошлого правительства резко упала, бросить вызов мне некому. Все идет гладко.

Поскольку первый шаг к становлению мэром Сеула был сделан, естественно, что на лицах дяди и тети читалась радость.

– Может показаться, что я обливаю тебя холодной водой, но тебе нужно кое-что знать. Похоже, правящая партия выберет своим кандидатом на пост мэра Сеула Ко Гёнёля.

Я остался единственным в кабинете, чье лицо не изменилось.

Ко Гёнёль, кандидат от правящей партии, избранный мэром Сеула на вторых общенациональных одновременных местных выборах. А, конечно, это произошло в прошлой жизни.

Он из чиновников и до этого не принадлежал ни к какой политической партии. Да еще и управленец, которому доверяют. Поскольку они выдвинули человека, свободного как от левых, так и от правых политических взглядов, оппозиционная партия встретила грозного врага.

Лицо дяди уже приобрело землистый цвет, а тетя кусала губы.

– Хе-хе, Доджун, думаю, ты потратил деньги зря!

– Кстати, дедушка. Об этом еще даже в новостях не говорили. Откуда вы узнали?

– Как откуда? Ко Гёнёль позвонил мне утром, чтобы поздороваться. А еще спросил, что ему делать, раз правящая партия пытается его завербовать.

– Что? Почему он спрашивает разрешения у вас, дедушка?

– Он добрался до этой должности с помощью моих денег, и теперь ему предстоит сразиться с моим зятем. Конечно, он должен спросить разрешения. А я вот желал услышать, что он не станет вмешиваться. Хе-хе.

Этот смех.

Сейчас дедушка наслаждался ситуацией.

– Т-тесть.

Лицо дяди потемнело. Ко Гёнёль не был запачканным политиком из Ёыйдо. Человек, который всю жизнь шел только по одному пути государственного служащего, казался намного чище и свежее, чем любой из членов Национального собрания. Более того, он выдвигался от правящей партии, а значит, имел премиальный ранг.

Вряд ли был смысл ставить на победу дяди, конечно, если не возникнет больше никаких переменных.

– Почему ты так удивлен? Разве ты не уверен в победе независимо от того, кто будет твоим противником?

– Дело не в этом, просто этого человека я совсем не ожидал…

Дядя не смог ответить честно, а тетя сердито вскрикнула:

– Отец, вам достаточно было сказать всего пару слов. В выборах участвует ваш зять, разве обязательно сталкивать их лбами? Хватит всего одного вашего слова, и Ко Гёнёль не станет баллотироваться, разве нет?

– Думаете, если я его остановлю, на этом все закончится? А что, если следующий окажется еще страшнее? И его я должен остановить? М-да, как это жалко… Если вы ждете молочных рек и кисельных берегов, лучше сразу бросить эту затею.

Послание дедушки было адресовано не тете с дядей. Он говорил мне, что подготовка государственных чиновников, которые станут мне руками и ногами, – задача не из простых. Может быть, это тоже один из способов меня проверить?

Не слишком ли тяжелое испытание для двадцатилетнего парня?

– Зять Чхве.

– Да, тесть.

– Иди и посоветуйся с консультантами. Самый большой пост на местных выборах – мэр Сеула, так, может, не следует сидеть сложа руки? Быстро прими меры!

Когда тетя с дядей в спешке выбежали, мы с дедушкой снова остались вдвоем, и он поцокал языком.

– Тц, тц. Не зря же говорят, что те, с кого всегда пылинки сдували, встретившись с первыми трудностями, начинают сразу ныть. Ни я, ни семья Чхве совершенно не умеем воспитывать детей.

– Любой хочет плакать, встретившись с трудностями. Может быть, разница лишь в том, говоришь об этом вслух или нет?

– Нормальный человек, столкнувшись с проблемой, сжимает кулаки и наполняется решимостью. Плакать-то зачем? – Кажется, дедушка подумал, что я встал на сторону дяди, и его голос слегка повысился. – Что скажешь? У тебя есть представление о том, что за человек Ко Гёнёль?

Конечно, я прекрасно знал. В новостях постоянно показывали, какие ошибки и достижения были у него, пока он оставался на посту мэра Сеула. Но сейчас придется сделать вид, что я не в курсе.

– Даже его имя слышу впервые.

– Он из Министерства иностранных дел. Он даже был послом в США и занимал всякие важные государственные должности. Может быть, он покажется пожилым, но это можно преподнести как стабильность, и особо много грязи из него не вытрясешь.

– А у дяди грязи много?

– Разве зятю «Сунъян Групп» есть, где испачкаться? Его тесть – председатель «Сунъян Групп», а жена управляет универмагом. Если кто-то решит подкупить его за деньги, то этот человек сумасшедший.

– Выходит, вполне можно побороться?

– Проблема в том, что он зять чеболя. В СМИ каждый день говорят, что финансовый кризис грянул именно из-за нас, так разве примут его простые люди с благосклонностью?

Я даже пожалел, что в молодости не интересовался политикой.

У меня не было совершенно никаких воспоминаний о том, как прошли выборы и кто был противником Ко Гёнёля.

– Помогать дяде вы не планируете, верно?

– Я? А мне зачем? Мне терять нечего. Даже если мэром станет Ко Гёнёль, он не станет отказывать в ответ на мои просьбы. И с зятем Чхве то же самое. Можно считать, что у меня в каждой руке по цветку. Хе-хе.

Дедушка улыбался, и в его глазах ясно горела радость.

– А вот для тебя это беда. «Медиа Сити»? Ты ведь его планировал использовать в качестве движущей силы для возрождения «Тэа Констракшен», верно?

– Ну, заодно.

– Если твой дядя проиграет, то и проект вряд ли удастся провернуть.

– Поэтому он должен победить. Без такого масштабного проекта «Тэа Констракшен» станет просто сгустком проблем. Настоящим пожирателем денег.

– М-да, вот незадача. Я отправил туда так много людей из «Сунъяна», но, похоже, им придется голодать.

Это явно была шутка. Будь то «Тэа Констракшен» или «Аджин Групп», очевидно, дедушка считал их частью семьи, только без вывески «Сунъян», и не мог просто прикинуться, что это не его дело.

Сейчас он хотел проверить мою реакцию. Если я попрошу о помощи, не буду ничем отличаться от тети или дяди. Как и сказал дедушка, я должен сжать кулаки и продемонстрировать свою решимость.

– Ко Гёнёль тоже человек, поэтому, уверен, и у него есть пара слабых мест, в которые можно нанести такой удар, что он закричит. Если удастся их обнаружить, шансы на победу появятся. А то, что дядя – зять чеболя, хоть и является слабостью, может также стать и преимуществом.

– Как?

– Быть зятем чеболя – несомненно, преимущество. Поскольку у него много денег, люди наверняка подумают, что он, как минимум, не станет заниматься коррупцией вроде уклонения от налогов. А еще можно торговать вашим именем, дедушка.

– Торговать мной?

– Да, председатель «Сунъян Групп» может пообещать, что осуществит множество проектов для города Сеула. А еще построит много жилья.

– Зачем мне проекты для Сеула?

– Можно просто так сказать. Любой знает, что обещания политиков – это не официальная расписка, но вполне возможно, что кто-нибудь с надеждой поставит галочку напротив имени дяди, верно?

Дедушка только хмыкнул.

– Звучит весьма убедительно, но ты же понимаешь, что это не беспроигрышная стратегия, верно?

– Разве суть выборов не в том, чтобы бороться, набирая подобное одно за другим?

Судя по тому, как расплывалась его улыбка, он почувствовал облегчение. По крайней мере, я не ныл.

– Дедушка, скажите мне только одно, – сказал я, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Что?

– Кого можно использовать в качестве мостика, чтобы вступить в переговоры с Ко Гёнёлем?

– Мостика? Ты имеешь в виду близкого соратника?

– Да, мне бы хотелось разок с ним поговорить.

Дедушка не смог сдержать любопытства:

– Встретиться? И о чем ты хочешь поговорить?

– Как знать? Если я найду с ним общий язык лучше, чем с дядей, думаю, можно поставить и на другую лошадь.

– Ты ведь уже вложил много денег в своего дядю, верно? Если поменяешь лошадь, тебе ведь придется от них отказаться!

– На кону стоит бизнес, который принесет в десятки или даже сотни раз больше, чем сорок миллиардов вон. Речь не о том, чтобы выбросить сорок миллиардов, а о том, чтобы заработать четыреста.

– Смотреть только вперед и не подбирать то, что осталось позади, – идея хорошая… Но возможно ли это?

Неужели Ко Гёнёль настолько тверд и непоколебим?

– Твой дядя будет всем рассказывать о твоем «Медиа Сити» в своей предвыборной кампании. Так разве правильно получится, если Ко Гёнёль воплотит в жизнь обещание проигравшего соперника? Не думаю, что подобное возможно.

Конечно, он прав. Но мои слова о смене лошади – просто слова. Ко Гёнёль непременно должен проиграть.

– Вот поэтому-то я и хочу с ним встретиться. Если мы поймем друг друга, он не станет во время выборов ругать или критиковать «Диджитал Медиа Сити», не так ли?

Похоже, дедушке мой замысел пришелся не по душе, поэтому он больше ничего не сказал. Думаю, он решил, что я просто заупрямился.

– Ладно, хорошо. Я организую вам встречу. Однако же… Думаю, ты ставишь не на то.

– Я буду осторожен. Если по атмосфере пойму, что ничего не выйдет, то просто познакомлюсь с ним и на этом закончу встречу.

Просто нужно закончить не простым знакомством, а крупным.

* * *

– Система предупреждения?

– Да, и все не ограничивается только передачей информации. Она оценивает эти данные и посылает сигнал быть осторожным в случае опасности.

– Машина?

– Да.

– Хочешь сказать, что израильская компания «Мобилай» производит такие устройства?

– Сейчас только начальная стадия, но однажды это случится.

– И ты дал им более десяти миллиардов вон? М-да…

Судя по его долгому вздоху, он с трудом мог в это поверить. Автомобиль посылает сигнал?

– Дядя, просто доверьтесь моему решению и чутью. Это сработает. Однако возникла более серьезная проблема.

– Какая?

– Говорят, от правящей партии кандидатом в мэры Сеула будет Ко Гёнёль. Если дяде Чхве придется сражаться с ним…

– Он точно проиграет. Но как ты узнал? Насколько мне известно, еще ничего не объявляли.

– Разведка дедушки. Информация точная.

– Не зря разведку «Сунъян Групп» называют корейским ЦРУ! Невероятно!

– Сейчас не время восхищаться. Если что-то пойдет не так, DMC может ждать крах.

– Соперник прошел по жизненному пути элиты. Начал как обычный чиновник и поднялся наверх. Ему сопутствуют удача и успех. А как победить счастливчика?

– Нет ли проблем с армией у его детей[18]?

– Хм? Хочешь, я разузнаю? Поскольку он уже давно работает госслужащим, думаю, у знакомых репортеров можно что-то раскопать. Просто немного подожди.

О Сэхён тут же начал звонить разным людям, и где-то через час его лицо просияло.

– Так и знал. Не зря говорят, что линию перемирия[19] защищают простые люди.

– Освобождение?

– И у него, и у старшего брата. Один из сыновей был в обороне, двое других освобождены. Да они же дети Божьи.

Когда я хлопнул в ладоши от радости, он ухмыльнулся и сказал:

– А что насчет твоих двоюродных братьев? Они разве не освобождены?

– Первому двадцать восемь или вроде того. Второму – двадцать шесть. А младший на два года старше меня. Им еще не время идти в армию[20]. Они все учатся за границей.

– Вот оно. Думаю, можно использовать армию.

Решение использовать армию не было всесильным.

На деле предвыборная гонка началась еще до начала полномасштабной избирательной кампании. Правящая партия быстро сообщила, что их кандидатом на пост мэра Сеула будет Ко Гёнёль, а оппозиция также объявила, что дядя остается их кандидатом. Единственным слабым местом Ко Гёнёля было освобождение от военной службы, а слабостью дяди – то, что он зять чеболя.

Пока обе стороны вели ожесточенную борьбу, дедушка познакомил меня кое с кем.

Правая рука Ко Гёнёля и самая влиятельная фигура, которая организует выборы мэра. А еще именно этот человек займет должность заместителя мэра по политическим вопросам в случае победы Ко Гёнёля.

Помимо годового жалования в размере около шестидесяти миллионов вон заместитель мэра Сеула ежегодно получал сто миллионов вон на административные расходы. Он имел просторный кабинет на втором этаже, где постелен зеленый ковер, с прекрасным видом на площадь перед мэрией Сеула. У него также имелись четыре секретаря и автомобиль бизнес-класса Grandeur с шофером. Только тот, кто является правой рукой, мог заполучить это место.

Двенадцатого мая, за несколько дней до официального дня выборов.

Увидев, что прародительница герл-бэндов Fin.K.L., в составе которой была Ли Хёри, дебютировала с R&B-балладой «Blue Rain» в MBC Music Camp, я отправился в японский ресторан в Кванхвамуне.

Я пришел первым и стал ждать, пока появится правая рука Ко Гёнёля.

Примерно на полчаса позже назначенного времени он открыл дверь и вошел. На вид ему было около пятидесяти, а лицо имело землистый оттенок, вероятно, от хронической усталости. Когда он увидел, что за столиком сидит молодой парень, на его землистом лице появилось недовольное выражение.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Джин Доджун.

Взяв мою визитку, написанную полностью на английском, он внимательно оглядел меня.

– Учился за границей? Или американец корейского происхождения?

– Так случилось, что я работаю в иностранной инвестиционной компании, но не являюсь ни тем, ни другим.

– Я пришел потому, что меня об этом попросил тот, кому было бы трудно отказать, но не думал, что со мной захочет встретиться кто-то из компании, которая поглотила «Аджин Групп»…

– Спасибо, что уделили мне ваше драгоценное время. Я постараюсь быть как можно более краток. Это не займет много времени.

– А, прошу прощения. Меня зовут Ким Кванхёк.

На его визитке тоже была указана должность.

– Я подумал, что вы весьма заняты, поэтому можете не успеть поесть, так что сделал заказ заранее. Надеюсь, это не покажется невежливым.

Молодой парень, а говорит в неподходящей его возрасту вежливой манере! Сморщенное лицо Ким Кванхёка, казалось, немного разгладилось.

– Да что тут невежливого? Сейчас я бы с радостью съел даже рамён… Давайте первым делом набьем животы.

Ким Кванхёк взял палочки для еды и засунул в рот сашими. Когда я наполнил его стакан выпивкой, он только махнул рукой.

– У меня еще плотный график. От алкоголя воздержусь.

Только хорошенько набив живот, не говоря ни слова, он отложил палочки и начал пристально разглядывать меня.

– Вам понравилась еда?

– Ну достаточно того, что я сыт. Не знаю, о чем вы хотели поговорить, но я на все отвечу отказом. Особенно если вы хотите увидеться с нашим кандидатом, это совершенно невозможно. Ну… Осталось еще что-то, что вы бы хотели сказать?

М-да. Какой он торопыга.

Или смотрит на меня свысока, потому что я слишком молод?

Я уже набил руку в общении с тем, кто выше меня. Мои слова заставят тебя навострить уши, так и знай.

– Я хотел встретиться не с кандидатом. А с вами.

Когда я поднял палец и указал на его лицо, брови Ким Кванхёка дернулись.

– Со мной?

– Именно так. У меня не было намерения встретиться с кандидатом Ко Гёнёлем и не будет причин встречаться с ним в будущем.

Уголки рта Ким Кванхёка слегка приподнялись, а его взгляд, направленный на меня, стал еще острее.

– Петицию достаточно подать и через меня? Для иностранного инвестора вы прекрасно понимаете, как действуют корейские политики. Не встречаться с объектом, у которого хочешь что-то попросить, – ключевой момент.

Человек, который может легко передать власть имущему желаемое. Поэтому и возникло понятие реальной власти.

Именно такой человек выслушивает запросы, а затем решает их. Конечно, только власть имущие имеют право принимать решения, но они прислушиваются к тем, кого зовут реальной властью.

Человек на троне и его доверенная правая рука. Граница между влиянием каждого из них размыта, и неясно, кто действительно держит в руках власть.

– Вы не так меня поняли. У меня нет причин что-то просить у кандидата Ко Гёнёля.

– Если бизнесмену нет необходимости ни о чем просить, зачем было устраивать встречу со мной? Или вы просто осторожничаете, потому что я с самого начала был слишком резок?

– Нет. Как я уже сказал, моей целью было встретиться с вами, глава избирательного штаба Ким.

Ким Кванхёк, подавляя желание выпить, вместо алкоголя взял стакан воды.

– Что ж, выслушаю, какова ваша цель. Раз уж вы накормили меня такой дорогой едой.

– Спасибо, глава. Я спрашиваю потому, что мне еще недостает опыта. Бывали ли когда-нибудь случаи, чтобы второе лицо стало преемником первого?

Его брови снова дернулись. А все потому, что он понял: вторым лицом я назвал его.

– Выходит, второе лицо всегда остается вторым. Конечно, друг Чон Духвана, Но Тхэу, стал президентом, но это не было заслугой Чон Духвана. Думаю, его избрание стало возможным из-за системы прямых выборов, когда он оказался втянут в грязную войну, а между двумя Кимами случился разлад.

– И что с того?

Он заговорил немного грубее. В любом случае я был готов услышать даже ругань.

– Правая рука власть имущего мало-помалу опускается вниз и в конце концов превращается в хвост. И в конечном итоге оказывается отрезана от тела.

– Продолжай.

Выражение лица Ким Кванхёка стало еще отвратительней.

– Как думаете, откуда взялись слова «второе лицо» и «правая рука»? Их придумали не для того, чтобы массы восхваляли такого человека. Их придумал лидер, само тело, чтобы можно было называть подчиненных своими конечностями и пробуждать в них лояльность. Это всего лишь риторика, цель которой – заставить не чувствовать обиды, даже если подчиненного использовали по полной и выбросили.

Я старался не проявлять волнения.

Ты – единственный, кому я доверяю. Пойдем со мной. Идем вместе…

Какие сладкие слова!

Опьяненный этой сладостью, я выбрал жизнь лакея и взял на себя ответственность за преступление, которого не совершал, считая это чем-то естественным и частью верного служения.

Очевидно, что Ким Кванхёк, сидящий сейчас передо мной с каменным лицом, тоже не смог совладать с этой иллюзией. Достаточно просто будет разбудить его от этого сна. Осознания нельзя добиться одними словами, но именно они могут стать началом действия.

– На самом деле вы, глава, держите жизнь кандидата Ко Гёнёля обеими руками. Разве не от ваших действий зависит, радостью или горестью обернется будущая политическая карьера этого человека?

– Какой же коварный юнец. Достаточно, чтобы человек, организовавший встречу, нас познакомил.

В какой-то момент он перестал говорить официально. А все потому, что сейчас он не представлял Ко Гёнёля, а значит, не чувствовал, что обязан придерживаться формальностей.

– Хватит ходить вокруг да около. Если твоя цель – я, просто скажи мне вывод, а? Я достаточно проницателен.

– Я хочу купить остаток вашей жизни, глава Ким Кванхёк.

– Что?

– Правая рука человека, у которого есть небольшой шанс стать мэром Сеула и войти в Голубой дом. Конечно, нельзя гарантировать, что он станет мэром Сеула, а путь к Голубому дому окажется еще более труден. Что касается вероятности, что затем эту должность займете вы… На мой взгляд, она стремится к нулю. Поэтому я предлагаю вам вместо того, чтобы стремиться к труднодостижимой власти, продать мне свое будущее по весьма высокой цене.

– Ты… Вот же!..

По его лицу невозможно было понять, пришел он в замешательство или решил, что я его оскорбляю.

– А, я также возьму на себя ответственность за ваших детей. Не стану жалеть усилий, чтобы они могли делать все, что захотят. Я готов оказать им поддержку, даже если им захочется всю жизнь только кутить и веселиться.

Разве не родители становятся бесконечно слабыми, когда речь заходит об их детях? Для начала, можно считать успехом уже то, что Ким Кванхёк не вскочил, хлопнув изо всех сил по столу.

– Не поймите меня неправильно. Ну я не желаю ничего особенного. От вас требуется лишь сказать всего одну фразу.

– Которая навсегда разделит нас с кандидатом Ко Гёнёлем?

– Именно так. Однако, если кандидат Ко действительно считает вас своей правой рукой, он не бросит вас лишь потому, что вы всего разок оговорились. Возможно, это ваш шанс проверить, действительно ли вы его правая рука или же просто лакей.

Если семена сомнения и недоверия уже прятались где-то в уголке его души, они расцветут, а если нет, то самое время их посеять.

– Произнесите как бы невзначай всего одну фразу, которая сможет привести к проигрышу кандидата Ко Гёнёля на выборах мэра. Взамен я дам вам двадцать миллиардов. Очистив деньги добела, я положу их туда, куда вы захотите. Подойдет и Швейцария, и Виргинские острова. – Я продолжил свое предложение, прежде чем Ким Кванхёк успел открыть рот: – Кроме того, мы примем вас в ряды руководителей «Миракл». Если хотите жить за границей, только скажите название страны. Мы откроем там для вас филиал. Конечно, вы сможете в полной мере пользоваться преимуществами руководителя.

В любой сделке главная проблема – это цена.

Нужно предложить невероятно огромную сумму, чтобы заставить человека колебаться.

Слышал, что самый простой способ завязать отношения с власть имущим – это дать ему сто миллионов вон в качестве поддержки во время поздравления или соболезнования его семье. Это слова Джин Ёнджуна. Он также говорил, что, если собеседник посчитает эти деньги обременительными или, наоборот, захочет выразить благодарность, непременно придется встретиться.

Цена за предательство Ко Гёнёля, которому верно служил Ким Кванхёк, составляла двадцать миллиардов вон.

С такой суммой можно заплатить несколько миллиардов вон в виде специальных партийных взносов и получить значок члена Национального собрания хоть от правящей, хоть от оппозиционной партии. Это возможность перестать быть чьей-то правой рукой и назначить правую руку для себя.

От меня не ускользнуло, как глаз Ким Кванхёка дернулся. Я все равно не ожидал, что он ответит здесь и сейчас. Нужно дать ему время все обдумать.

– Не знаю, кто организовал эту встречу, но доверьтесь ему. Я не говорю пустых слов, а все сказанное здесь никогда не просочится наружу.

Я тихонько поднялся с места.

– Я дам вам достаточно времени, чтобы все обдумать. Если до этого же часа завтра не получу от вас ответа, буду искать кого-нибудь другого. Кто-то непременно раскроет слабое место кандидата Ко Гёнёля. Во времена, когда люди вытаскивают золото, запрятанное в самой глубине их шкафов, и участвуют в движении по сбору золота, есть много тех, кто готов продать душу за двадцать миллиардов вон.

Не знаю, был ли он шокирован или просто размышлял, но Ким Кванхёк не поднялся с места.

Я склонил перед ним голову и вышел из японского ресторана.

* * *

– Но кто свел нас с Ким Кванхёком? Он не выглядел так, будто меня представили ему лично вы.

– Ким Кванхёк?

Конечно, дедушка его не знал.

– Откуда мне знать о нем? Я просто попросил знакомого послать к тебе ближайшего соратника Ко Гёнёля. И попросил не раскрывать моего имени, чтобы он не понял что-то неправильно.

Способ, чтобы меня не приняли за специального посланника председателя «Сунъян Групп». Благодаря этому он не смог соединить меня с семьей Джин и «Сунъяном».

– Ну, о чем вы говорили при встрече? Намекнул ему, что готов сменить лошадь? Кинул ему приманку, предложив поддержку на выборах?

– Нет. Попросил его предать Ко Гёнёля. Предложил полностью изменить свой жизненный путь, а я тем временем прикрою ему спину.

Я подробно пересказал дедушке вчерашнюю беседу с Ким Кванхёком.

Как он это оценит?

Стоило мне закончить, как он некоторое время внимательно смотрел на меня, а затем тяжело вздохнул.

– Ха-а… Я до сих пор думал о тебе только как о внуке. И ни разу даже не подозревал, что ты превзойдешь мои ожидания. Я-то думал, ты попытаешься заполучить Ко Гёнёля через этого Кима как-его-там… А ты решил его подкупить.

– Предательство лакея – дело страшное. Если близкое окружение отворачивается, непременно наступает крах.

– Ты можешь как угодно обращаться с Ко Гёнёлем, но почему выбрал действовать через его подчиненного?

Кажется, теперь ему стало интересно узнать ход моих мыслей, а не выяснять, прав я или нет.

– Ко Гёнёль – человек из вашего поколения, дедушка. Даже если он примет мое предложение и присоединится ко мне, даже если я оплачу ему предвыборную кампанию, он не будет мне благодарен. А будет считать, что это он делает мне одолжение, продвигая проект DMC. Позиции дающего и получающего окажутся другими.

Мне не нужны отношения, в которых человек, тратящий мои деньги, смотрит на меня сверху вниз.

– Но такие люди, как дядя Чхве и Ким Кванхёк будут действовать, думая, как бы отплатить мне за оказанную доброту. Люди, которые приезжают после одного звонка дедушки… Разве они не склоняют перед вами головы?

– Вот же паршивец. Пытаешься дискриминировать старшее поколение, покупая людей? Ха-ха.

Дедушка разразился смехом и, кажется, был очень доволен.

– Каковы ваши ожидания? Примет ли сегодня Ким Кванхёк мое предложение? Или же проигнорирует его, довольствуясь местом правой руки?

– Ну как знать? Наживка в двадцать миллиардов вон, которую ты закинул, выглядит весьма заманчиво, так что он будет колебаться до самого конца. А может, сделает что-то другое, чтобы перестать сомневаться.

– Что-то другое?

Дедушка не стал отвечать, а лишь спокойно улыбнулся.

Что же это значит?

* * *

Сегодня он не мог сосредоточиться. Ему следовало провести совещание в избирательном штабе, но он сделал это кое-как.

– Давайте прекратим. Что-то сегодня я не в том состоянии. Продолжайте следить за тенденциями в СМИ и проведите опрос общественного мнения. К кому относятся более негативно: к зятю чеболя или тому, кого освободили от военной службы?

Ким Кванхёк, глава избирательного штаба, понял, что в таком состоянии ничего не сможет. Есть только один человек, который способен унять его сомнения.

– Кстати, где сейчас господин кандидат?

– Он закончил встречу с представителем парламента и сейчас едет сюда.

– Как только он приедет, дай мне знать. Я должен кое-что ему сообщить.

Ким Кванхёк, оставшись один в конференц-зале, откинулся в кресле и закрыл глаза. А все из-за юнца, который вчера заставил его колебаться. Нет, если быть совсем честным, из-за его предложения. Одним словом, парень предлагал начать жизнь заново с двадцатью миллиардами вон и, если окажется, что вернуться в политику невозможно, соблазнял его гарантией должности руководителя в инвестиционной компании.

И это искушение никак не могло оказаться вздором. Потому что бывший министр не стал бы представлять кого-то, кто говорит ерунду.

– Господин глава, кандидат прибыл.

Ким Кванхёк, отбросив ненужные мысли, вышел из конференц-зала, а затем слегка постучал в дверь кабинета кандидата Ко и вошел.

– У вас все прошло гладко?

– Черт, когда им было нужно, они звали меня, а теперь своими шуточками пытаются приручить.

Ко Гёнёль нервно бросил пиджак на диван.

– Представитель парламента? Почему?..

– Депутаты избирательного округа в Сеуле «уведомили», что для использования компаний в их районе нужны деньги, поэтому они передадут им часть избирательных фондов. Вот же черт!

Только по его лицу и манере речи можно было понять, насколько Ко Гёнёль зол. Ким Кванхёк думал, что в такие моменты не следует подливать масла в огонь, но тут же изменил свое мнение. Как раз сейчас и нужно лить масло. Только так можно увидеть искренность и заставить истинное «я» выйти наружу.

– М-м, господин кандидат.

– А? Что?

– Говорю эти слова с осторожностью, но… Кажется, мне придется уехать примерно на неделю. По семейным обстоятельствам.

– О чем это ты? Разве не знаешь, насколько сейчас важный момент? Нельзя! Семейные дела можно и отложить, – раздраженно крикнул Ко Гёнёль, лицо которого тут же скривилось. – М-да, и что случилось вдруг с моим проницательным товарищем? Разве кто-то, кто работает здесь, улаживает семейные дела? Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что я уже больше двух недель живу в отеле. Даже лица детей едва помню.

Ким Кванхёк, слегка опустив голову, ждал, когда с губ Ко Гёнёля сорвутся те самые слова. Поэтому вообще ничего не ответил.

– Кстати, устрой-ка мне трапезу с депутатами округа Сеул и местными председателями комитета. Приходится швыряться деньгами, так не следует ли разок похвастаться?

– Хорошо.

Слова, которых он ждал, не прозвучали. Ким Кванхёк склонил голову и направился к выходу.

– Кстати, глава Ким.

– Да.

Ким Кванхёк обернулся, и его лицо немного просветлело. Возможно, Ко Гёнёль не спросил потому, что ситуация не слишком хороша, и ему было не до подчиненного. А теперь наконец настало время услышать желаемое.

– Результаты опроса о степени поддержки, который мы провели на прошлой неделе, уже есть?

– А, да.

Слова, которых он так ждал, так и не прозвучали.

– В пределах погрешности вы идете впереди. Поскольку разрыв продолжает увеличиваться, на следующей неделе результаты будут еще лучше.

Когда Ко Гёнёль услышал хотя бы такую хорошую новость, выражение его лица несколько улучшилось.

– Ясно. Хорошая работа. Можешь идти.

Ким Кванхёк снова склонил голову и закусил губу.

Выйдя за дверь, он вздохнул. Был только один вопрос, который он хотел услышать. «Что случилось?» Он ведь точно сказал, что нужна неделя…

Человек, отвечающий за организацию выборов, сказал, что будет отсутствовать неделю сейчас, когда дорога каждая минута. Любой поймет, что случилась не какая-то мелочь. Разве не Ким Кванхёк был ближайшим соратником, который заботился о личных делах начальника даже больше, чем о собственном доме и семье? В таком случае первым делом кандидат должен был спросить у него, что же случилось. Это ведь совсем не сложно?

Перебрав воспоминания, Ким Кванхёк понял, что за более, чем десять лет службы Ко Гёнёлю, он ни разу ни на что не жаловался. Может, в этом было дело? Начальник думал, что у него не может случиться ничего личного?

Вина за желание проверить кандидата совсем исчезла, и на ее место пришли сожаление и разочарование. Ему не хотелось делать поспешных выводов на основании одной маленькой проверки. Может, когда на смену сегодняшнему дню придет завтрашнее утро, все изменится. «Глава Ким. Нет, Кванхёк. Вчера я был не в себе… Что случилось? У тебя в семье какие-то проблемы?» – может быть, он скажет эти слова с беспокойством на лице.

Прошло три дня, а затем и неделя. Однако слова, которые Ким Кванхёк так хотел услышать, так и не сорвались с губ Ко Гёнёля, который точно уже забыл о случившемся.

– Черт, неужели это все? – Он адресовал эти слова самому себе.

Невероятно, что всего один простой вопрос пошатнул доверие к человеку, за которым он следовал и которому служил больше десяти лет. Нет, возможно, это просто предлог, чтобы продать самого себя за двадцать миллиардов вон.

Он ругал не только Ко Гёнёля, но и себя, Ким Кванхёка.

Они оба заслуживали оскорбления.

* * *

Я уже начал думать, что придется поискать кого-то еще.

Хотя прошло больше недели, он все еще не вышел на связь. Похоже, их отношения настолько крепки, что их не разрушит ни аванс в двадцать миллиардов долларов, ни гарантия высокой зарплаты на должности руководителя. А еще лояльность. Это заслуживало уважения.

Хотя не уверен, это Ким Кванхёк обладает непоколебимой преданностью или Ко Гёнёль – великий человек, достойный подобной преданности. Но человеческое доверие оказалось тонким, как бумага. Как лист бумаги, который может порвать даже капля воды, верность Ким Кванхёка разрушилась.

Когда мы встретились снова, он выглядел совершенно безжизненным.

– Правда ли, что «Миракл» имеет тесные отношения с «Сунъян Групп»?

– Именно так. Мы ведь уже поглотили «Сунъян Моторс».

– Нет, я не об отношениях между компаниями. А о связи с семьей хозяина. Цель всего этого в том, чтобы сделать зятя председателя мэром Сеула, не так ли?

Хочешь сказать, что больше не будешь настолько глуп, чтобы послушно есть то, что я тебе даю, и заглотить наживку? Он хочет знать весь контекст целиком.

– С этим нет никакой связи. Разве не в силах «Сунъян Групп» помочь зятю победить на выборах, не проходя через такой сложный процесс, будь это им нужно?

Ким Кванхёк кивнул. Он уже больше десяти лет в политике. Немало людей получало выгоду с политических смазочных фондов «Сунъян Групп», и, конечно, они посадят на место мэра Сеула того, кого захочет председатель. Ким Кванхёк тоже понимал, что им нет никакого смысла подключать человека изнутри.

– Хорошо. Теперь давайте поговорим в открытую. Почему вы хотите назначить зятя «Сунъян Групп» мэром Сеула?

– Это коммерческая тайна, которую нельзя рассказать постороннему.

Лицо Ким Кванхёка немного изменилось.

– Постороннему? Я сейчас собираюсь стать предателем, но если я для вас посторонний, то на чьей я вообще стороне? Мне вообще некуда приткнуться?

– Как только вы примете наши деньги, а кандидат Ко Гёнёль проиграет выборы, станете нашим человеком. А до тех пор придется стоять на границе.

Он горько улыбнулся и поднес стакан с выпивкой к губам.

– Дерьмо, так вот что значит быть предателем? Нужно сжечь за собой все мосты, чтобы получить право так называться? Да уж, совершенно отвратительный поступок.

Нужно немного облегчить его печаль.

– Глава, возможно, это прозвучит самонадеянно, но могу я кое-что сказать?

– Сколько угодно.

– Предательством можно назвать разрушение доверия между коллегами или друзьями.

– Но если разрушаешь доверие начальника, это не предательство?

– Всего лишь конец договорных отношений. Или у вас с кандидатом Ко Гёнёлем были на самом деле отношения, наполненные доверием? Вы служили ему искренне, не желая чего-то еще?

Ким Кванхёк не смог сразу ответить и лишь поднял стакан.

– Новое время – это не королевская и не феодальная эпоха. И лояльность стала добродетелью, которой пришло время исчезнуть. Разве можно говорить о верности, когда начальник обращается с подчиненным, как с собакой? Подчиненный не собака. Нужно уважать друг друга.

Ким Кванхёк поднял руку, чтобы прервать меня.

– Не стоит. Это нисколько меня не утешает. Я просто вел себя по-мещански.

– Большинство людей – мещане. К сожалению, они, хоть и остаются мещанами, но даже денег заработать не могут.

– А я нахожусь в лучшем положении? Потому что получу огромную сумму денег?

– У вас будет возможность и получить деньги, и попробовать то, чего вы хотите, верно? Попытайтесь баллотироваться в Национальное собрание, вместо того чтобы быть чьей-то правой рукой. Наш «Миракл» окажет вам всяческую поддержку.

– Баллотироваться в Национальное собрание…

– До шестнадцатых всеобщих выборов осталось два года. Разве недостаточно денег и времени на подготовку, будь то правящая партия или оппозиция, пропорциональное представительство или выборы по избирательному округу?

Некоторое время он просто пил, словно пытаясь смыть свою вину алкоголем. Выпив до дна две бутылки соджу, он медленно заговорил:

– Быстро переведите деньги в Швейцарию или куда-либо еще. Затем, когда я свяжусь с вами за два дня до выборов, подготовьте репортеров. Чтобы я мог нанести сильный удар.

– Да, о деньгах не беспокойтесь. Я придаю большое значение доверию и не стану бить вас в спину, господин глава.

Сделка состоялась, но он не протянул мне руки. Кажется, на душе у него было не настолько комфортно, чтобы спокойно пожимать руки.

* * *

За две недели до выборов разрыв в рейтинге поддержки увеличился до десяти процентов. Самым важным фактором был имидж кандидатов, а не их предвыборные обещания или мероприятия.

Зять чеболя, одного из главных виновников валютного кризиса, никак не мог угнаться за чистым государственным служащим.

– Отец, прошу, помогите. Если так пойдет и дальше, в избирательной кампании не будет совсем никакой необходимости.

Поскольку даже лидеры оппозиционной партии опустили руки и сказали, что лучше попытаться в следующий раз, единственное, что оставалось Джин Союн, – это цепляться за председателя Джина.

– Уже поздно. Или ты хочешь, чтобы я начал раздавать конверты с деньгами каждому избирателю? Главная сила на выборах – это способности кандидата. Что будешь делать, раз твой муж ни на что не способен? – упрекнул председатель Джин дочь, окидывая ее неодобрительным взглядом.

– Мне пришлось пожать несколько тысяч грязных рук рыночных торговок! Я даже на такое пошла… Если не удастся победить, я просто умру от несправедливости.

Дочь, которой все всегда доставалось легко. Хотя ей уже пятьдесят, он все еще канючит, как ребенок.

– Ты должна нести ответственность за выборы мужа до конца. Средства на них тебе дал молодой племянник. Даже если не удастся удвоить или утроить их, разве не следует заплатить хотя бы солидные проценты? – резко отругал он дочь, которая даже не думала о сорока миллиардах вон. – Не смотри свысока на «Миракл» и О Сэхёна. На деньги американских инвесторов им удалось приобрести «Аджин Групп» и поглотить «Тэа Констракшен». Они не так просты. А еще у них на руках контракт. Неизвестно, что они выкинут, если вы, даже не сразившись как следует в предвыборной гонке, просто сдадитесь.

Только тогда Джин Союн вспомнила об источнике денег. А еще о контракте.

Увидев на лице дочери замешательство, председатель Джин цокнул языком.

– Тц-тц, ты совсем не знаешь, насколько страшны деньги. Теперь-то вспомнила? Лучше тебе не терять времени даром, а поскорее встретиться с О Сэхёном и задобрить его.

Джин Союн поспешно схватила сумочку и выбежала из кабинета.

* * *

– Директор, вы уделили нам так много внимания, но, думаю, все же ничего не выйдет. Разрыв в рейтинге поддержки только растет…

Джин Союн склонила голову так вежливо, как только могла.

– Что же вы? Осталось еще целых десять дней, а вы сдаетесь?

– Не зря же существуют тенденции. Чтобы изменить ситуацию, нужен сильный удар, но мы уже сделали все возможное.

– Вот как? Хм…

О Сэхёну пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить невозмутимое лицо. То, как вежливо склоняла перед ним голову дочь чеболя, которой было уже немало лет, выглядело забавным, а еще он не должен был показать, что раздумывает, как бы подороже продать тот факт, что фундамент для поворота на сто восемьдесят градусов уже заложен.

– То есть вы хотите сказать, что победить никак не удастся?

– К сожалению, это так.

– Хотите, я попробую перевернуть ситуацию?

– ?..

Джин Союн, не в силах понять истинных намерений О Сэхёна, просто моргала.

– Вы ведь только что сами сказали? Нужен всего один сильный удар. Хотите, я его нанесу?

– О чем вы говорите? Сильный удар?

– Вы думали я, выложив сорок миллиардов вон, принадлежащих компании, так просто сдамся? Или же председатель Джин и кандидат Чхве считают, что потерять чужие деньги не страшно?

– Н-нет. Ничего подобного. Просто мне жаль, что ситуация так сложилась.

У Джин Союн все внутри кипело, и она не могла поднять головы, словно пытаясь это скрыть. Эта женщина никогда не склоняла голову ни перед кем, кроме отца, председателя Джина. Насколько же сильное унижение ей приходилось испытывать сейчас!

– Я потому и вмешиваюсь, что ситуация сложилась таким образом. Я никогда не делаю того, от чего могу потерять деньги. – О Сэхён поставил чашку и подытожил: – Отбросьте мысли о поражении и делайте все возможное до самого конца. Я заложу фундамент для поворота на сто восемьдесят градусов. За два дня до выборов произойдет серьезная перемена. А еще…

О Сэхён бросил быстрый взгляд на Джин Союн, но она только стояла с открытым ртом, ничего не говоря.

– Вы должны помнить наш вклад, включая и это. Мы придем к вам за вознаграждением.

– Просите о чем угодно. Мы сделаем все, что вы захотите.

– Запомните эти слова.

Под суровым взглядом О Сэхёна Джин Союн энергично кивнула.

* * *

– Дядя, он с нами связался.

– Вот как? И где он сейчас?

– Просит к восьми вечера прислать репортеров в четвертую комнату японского ресторана «Дами» в Ёыйдо. Ким Кванхёк, вероятно, будет в третьей или пятой.

– Хорошо. Нам нужна сенсация, значит, следует собрать все ежедневные газеты вместе, так?

О Сэхён тут же начал обзванивать репортеров. Закончив беседу с пятью или шестью из них, он стал выглядеть немного нервно.

– Он точно стоит двадцать миллиардов?

О Сэхён ничего не говорил о дополнительных затратах в двадцать миллиардов вон. Он всю жизнь провел в инвестициях и прекрасно знал, что лучше инвестировать чуть больше и выиграть, чем потерять сорок миллиардов вон.

Его волновало лишь то, сыграет ли эта инвестиция.

– Если дядя провалится на выборах, мы обязательно вернем свои деньги. Думаю, Ким Кванхёк тоже знает об этом. Как и о том, что стоит на важном перекрестке, когда ему либо придется завершить политическую карьеру в изгнании, либо перезапустить свою жизнь и начать заново.

Глава 8

Неизбежная судьба

– Эта перегородка сборная. Давайте скорее заменим ее на ту, что мы привезли.

О Сэхён уже привез с собой новую перегородку вместе с рабочими и теперь передавал директору японского ресторана конверт с деньгами.

– Закончив дела, мы вернем все в исходное состояние. Хорошо?

Директор, держа в руках увесистый конверт, широко улыбался.

– Ох, конечно, мы сделаем, как вам удобно.

– Кстати, сегодня кто-то забронировал одну из комнат на восемь часов, верно? Третью или пятую.

– А? Верно. Пятая на сегодня забронирована. Она довольно просторная.

– Хорошо.

Пять или шесть рабочих меньше, чем за тридцать минут, заменили перегородку и убедились, что через нее слышен даже звон стаканов.

О Сэхён и репортеры расположились в четвертой комнате, а я в одиночестве занял третью, и мы стали ждать прибытия гостей.

– Директор О, не знаю, в чем дело… Но не случится ли у нас несварение, если мы это слопаем? – сказали с улыбкой пять репортеров, глядя на разложенные на каждом месте конверты.

– Репортер Пак, бери, не волнуйся. Это на карманные расходы, просто мелочь. Кто будет ругать вас за то, что вам заплатил ваш наниматель? Даже президент иногда раскошеливается. Что вы вдруг забеспокоились?

Стоило О Сэхёну пошутить, как репортеры с улыбками взяли конверты и сели по местам.

– Позвольте попросить вас об одной услуге. Прекратите-ка злословить на тему мрачного будущего «Тэа Констракшен», потому что все, кто должен был понести ответственность, остались на своих местах. Поймите и мою позицию. Чтобы избавиться от гнили, они нам необходимы.

– Так и знал! Решили накормить нас крысиным ядом. Хе-хе.

– Опять ты за свое! Это моя единственная просьба. Ну, выпьем.

После нескольких стаканов соджу репортеры разговорились. Желая получить хороший материал, они навострили уши, но были осторожны в высказываниях.

В этот момент снаружи послышались громкие шаги, и в соседней комнате стало шумно.

– Ну сегодня расстегнем ремни и выпьем от души. Послезавтра, когда голосование завершится, наш кандидат Ко Гёнёль станет мэром Сеула. Ха-ха.

Все репортеры, услышав имя Ко Гёнёля из соседней комнаты, тут же замолчали.

Несмотря на то что отвечали за экономические новости, они не могли не знать, что Ко Гёнёль – кандидат с самым высоким рейтингом поддержки.

– Кто же это? Его сторонники?

– Может, предвыборный штаб?

– Тс-с! Голос какой-то знакомый. Не шумите.

Репортеры начали неслышно шептаться, опасаясь, что их могут услышать в соседней комнате.

– Эй, ну зачем так говорить? Только вкус алкоголя пропал. Давайте перестанем беспокоиться и выпьем.

– Директор, тихо. Подождите минутку. Надо кое-что проверить.

О Сэхён разлил репортерам выпивку, но их внимание уже переключилось на соседнюю комнату. Тогда О Сэхён слегка улыбнулся и начал молча наблюдать за ними. А голоса в соседней комнате стали громче.

– Осталось потерпеть только завтра, так что сегодня у нас корпоратив, чтобы выжать из себя остатки сил. После окончания выборов я ни за что не забуду подобающе заплатить вам за тяжелый труд.

– Глава, вы теперь точно станете заместителем мэра, верно?

Услышав слово «заместитель мэра», репортеры глубоко вздохнули. А все потому, что поняли: в соседней комнате собрались ключевые фигуры предвыборного штаба.

Некоторые из репортеров достали даже небольшие диктофоны.

– Эй! За кого вы меня, Ким Кванхёка, принимаете? Думаете, я остановлюсь на этой позиции?

Когда репортеры услышали имя «Ким Кванхёк», они начали многозначительно переглядываться. Возможно, удастся ухватить сенсацию.

– Ох, конечно, нет. Глава, вы непременно должны унаследовать пост мэра. Ха-ха.

– Что? Унаследовать?

Как только раздался резкий голос Ким Кванхёка, в соседней комнате тут же стало тихо.

– Это я сделал нашего кандидата Ко мэром. Так с чего я стану что-то наследовать? Кандидат Ко теперь должен отправить меня прямиком в Ёыйдо[21]. Ведь я лично убрал за ним всю вонь!

– Значит, те подозрения – правда?

– Какие?

– Об освобождении от армии.

– Парень, ты настолько наивен? Или просто глуп? Стал бы такой высокопоставленный чиновник, как кандидат Ко Гёнёль, отправлять собственных детей в армию? Туда должны идти только дети простых людей, вроде нас с тобой.

Репортеры, за которыми наблюдал О Сэхён, выглядели так, словно готовы были взмолиться. Освобождение от военной службы – самая главная слабость кандидата Ко Гёнёля. Так и чувствовалось, что все искренне взмолились, надеясь услышать из соседней комнаты какое-нибудь откровение.

– Знаете, что пришлось сделать, чтобы трое его детей смогли откосить от армии? Десятки поддельных медицинских справок, которые я достал собственными руками. Но какой же и он все-таки негодяй! Зачем было рожать детей в Корее, работая в МИДе? Если бы они родились во время его службы в США, могли бы получить там гражданство и не пойти в армию, как американские граждане. Ха-ха.

– Нет же. Будь они гражданами Америки, им пришлось бы добровольно пойти в армию, когда отец баллотировался на пост мэра Сеула, разве нет?

– И правда так выходит. М-да, счастливчик наш кандидат. Ха-ха.

Репортеры уже начали подпрыгивать на месте. Это же настоящая сенсация. Конечно, окончательное решение должно принять руководство. Если опубликовать эту информацию в газете, будущий хозяин кресла мэра тут же сменится. Теперь именно СМИ решат, кто станет мэром Сеула. А они ни за что не упустят такой прекрасной возможности.

– Но почему третий сын оказался в обороне, а не получил освобождение?

– Ну все из-за жены.

– Что? Из-за жены кандидата Ко?

– Именно. Это не ее сын.

На этот раз даже О Сэхён открыл рот. Выходит, у Ко Гёнёля внебрачный ребенок?

– Вроде как это случилось, когда кандидат Ко работал один в Японии. Разве может мужчина прожить несколько лет на чужбине, да еще и без женщины? Вот он и изменил с сотрудницей МИД.

Репортеры даже позакрывали рты руками, боясь, что будет слышно, как они дышат.

– У кандидата Ко не было выбора. Стоило благодарить жену уже за то, что она позволила включить этого ребенка в семейную книгу. Вот и пришлось отправить его в армию. Но нам не понадобилось даже ничего делать, чтобы вытащить его в оборону. У сына было настолько плохое зрение, что его сразу туда и определили.

Репортеры, получив настолько огромную сенсацию, не могли сдержать волнения. Если бы хоть один из них сейчас встал с места, другие тут же последовали бы за ним.

Тогда О Сэхён, словно в замешательстве, открыл рот. И не забыл понизить голос до шепота, опасаясь, что его услышат в соседней комнате.

– М-минуточку. Репортер Чхве, репортер Пак. Успокойтесь.

– Что это с вами? Разве можно сейчас оставаться спокойными?

Репортеры тоже говорили максимально тихо.

– Давайте не будем это публиковать. Если вы сделаете это завтра, то за день до выборов все перевернется с ног на голову.

– Конечно. Ведь он сделал две вещи, которые абсолютно неприемлемы в нашей стране. Он потеряет голоса всех родителей, которым пришлось отправить сыновей в армию… А внебрачный ребенок лишит его всех женских голосов. Игра окончена.

– Вот и я об этом. И по способностям, и по компетентности кандидат Ко намного лучше кандидата Чхве, зятя чеболя. Очень жаль, если он споткнется из-за такой личной мелочи. Давайте просто притворимся, что ничего не слышали.

– Разве может репортер браться за перо с такими мыслями? Если есть какая-то информация, мы должны сообщить ее, чтобы избиратели сами могли сделать выбор.

О Сэхён, выпив стакан воды, чтобы утолить жажду, нанес последний припасенный под конец удар.

– Что? Хотите полакомиться куском пирога, если победит кандидат Чхве, а не кандидат Ко?

– Эм? О чем это вы?

Все репортеры нахмурились. О каком куске пирога речь?

– Это же очевидно. Как только эта статья увидит свет, станет ясно, что газета, которая принесла эту сенсацию первой, внесла наибольший вклад в избрание кандидата Чхве. Станет ли «Сунъян Групп» сидеть сложа руки? Конечно, они тут же закупятся рекламой! Может быть, даже разом на целый год вперед? Разве нет?

Какие же простодушные ребята. Разве нужно объяснять, чтобы понять, какова ценность этой статьи? Кажется, О Сэхён дал аргумент, чтобы уговорить даже руководство.

Самый сообразительный репортер вскочил, закинув сумку на плечо.

– Директор О, в следующий раз я вас угощу выпивкой. А сейчас мне пора идти.

Все остальные репортеры сразу после него начали, толкаясь, выбегать из комнаты. О Сэхён, оставшись один, тоже встал с места и переместился на другую сторону.

– Все репортеры ушли?

– Да. Стоило намекнуть о рекламе, как ты сказал, и они побежали сломя голову.

– Ринулись продавать сенсацию, хе-хе.

Я налил алкоголь в стакан, который О Сэхён тут же опустошил залпом.

– Ты тоже все слышал, да?

– Конечно, он так громко говорил, что не хочешь, а все равно услышишь.

– Но… Думаешь, это правда?

– Про внебрачного ребенка?

О Сэхён кивнул.

– Важно не то, правда это или нет. А то, что, если завтра вспыхнет скандал, времени погасить его не будет. После выборов вообще не будет важно, правда это или нет.

– М-да, жестоко получилось. А ведь Ким Кванхёк – его близкий соратник.

– Наверняка и для Цезаря удар меча Брута был самым болезненным. Близкий соратник – это и есть тот человек, который может выстрелить точно в цель.

Я тоже опрокинул стакан, чтобы утолить горечь в душе.

– И что теперь с ним делать?

– Посмотрим. Может быть, ему удастся снять с себя ярлык предателя и великолепно воскреснуть, а может, он просто исчезнет вот так. Если получится первый вариант, мы поможем ему вырасти.

Дорогая сырая рыба не таяла во рту, а все время царапала горло, словно шипами.

Хоть это предательство и несло мне выгоду, наблюдать за ним было некомфортно.

* * *

– Г-глава Ким? Где Ким Кванхёк? – кричал Ко Гёнёль, стоя перед своими помощниками и сотрудниками предвыборного штаба, которые склонили перед ним головы.

– Его мобильный телефон отключен…

– Это правда? Он сказал такое вчера, когда вы вместе пили?

– Ну не то чтобы так. Он сказал всего лишь, что освобождение от военной службы не вызвало особого резонанса и осталось почти без внимания…

Один из помощников, который вчера выпивал вместе с Ким Кванхёком, попытался оправдать начальника, но достаточно было одного взгляда на его неуверенное лицо, чтобы все понять. Источником этой новости стал разговор на вчерашнем корпоративе.

И в утренних новостях, и в утренних газетах только и говорили о его внебрачном ребенке и откосивших от службы сыновьях. Поскольку его моральный облик был совершенно подорван, продолжать борьбу больше не имело никакого смысла. По данным срочного опроса общественного мнения, он уже отставал более, чем на десять процентов.

Однако, поскольку глава предвыборного штаба, ответственный за выборы, не явился, все ощущали только замешательство и не могли найти решения.

Когда опустошенный Ко Гёнёль рухнул в кресло, дверь распахнулась, и внутрь ворвался Ким Кванхёк. Оказавшись в кабинете, он тут же дал пощечину сотруднику, который стоял, опустив голову, пнул его по голени и закричал:

– Что это был за ублюдок?! Кто все слил?! Ах вы, гребаные идиоты!

Он был словно гром среди ясного неба и заставил всех присутствующих только застонать.

– Простите, господин кандидат. Это все я виноват. Мы так давно не пили вместе, что я невольно сказал то, чего говорить не следовало. Можете убить меня.

Ким Кванхёк плюхнулся на колени посреди кабинета и разрыдался. Он не предатель. Всего лишь оговорился по пьяни, а предатель – один из тех, кто стоит сейчас с опущенной головой.

Глядя на Ким Кванхёка, который в мгновение ока разрешил ситуацию, кандидат Ко Гёнёль застонал.

– Есть ли еще шансы? Может, какой-нибудь способ?

– Мы подготовим экстренную пресс-конференцию. А еще сегодня же я отправлю запрос в средства массовой информации о снятии политических публикаций.

Ко Гёнёль еще глубже вжался в кресло и махнул рукой.

– Всем выйти. Раз нужно это исправить, шевелитесь скорее.

Ким Кванхёк, выйдя из кабинета кандидата Ко, тут же разразился криком:

– Кто это? Кто все слил?

Сверкающие глаза Ким Кванхёка заставили всех опасливо переглянуться. Разве это не та ситуация, когда нужно бешено подпрыгнуть? Каждый из них только вернулся домой пьяным и уснул, а когда утром открыл глаза, разразился этот гром среди ясного неба.

– Хорошо. Увидимся завтра после выборов. Сегодня буду считать, что предателей нет. Не сдаемся до самого конца. Ясно?

– Да!

Сотрудники разошлись, и Ким Кванхёк, оставшись один, глубоко вздохнул. Он не спал всю ночь, размышляя. Никаких сожалений не было, он лишь обдумывал, как ему лучше поступить. Всего одного слова хватило бы, чтобы ничего подобного не произошло.

«Я не просто один из твоих прислужников». Ким Кванхёку хотелось произнести эти слова и посмотреть, как кандидат Ко будет злиться, услышав их.

Но ведь у него все еще светлое будущее, не так ли? Отправиться в Ёыйдо с клеймом предателя было бы огромным бременем.

Ким Кванхёк решил до самого конца изображать лояльность.

* * *

Председатель Джин, посмотрев, как в новостях критикуют кандидата Ко Гёнёля, называя это сенсацией, покачал головой и выключил телевизор.

Поскольку выборы были в самом разгаре, на столе председателя Джина лежали результаты оценки общественного мнения, о котором не знала даже сама общественность. Эксперты по выборам сообщили, что его зять будет без проблем избран с перевесом в семь процентов.

Никто бы не смог выдержать такой уровень нападок всего за день до голосования.

Кандидат Ко Гёнёль, вокруг которого разразился скандал, провел экстренную пресс-конференцию и призвал немедленно прекратить публиковать клевету, но в лагере зятя, который оставался его оппонентом, пригрозили, что первым делом запросят проверку отцовства.

Донес кто-то из своих.

Если бы какая-то газета тайно проводила расследование, новость бы стала эксклюзивом, так что никакие другие аргументы, кроме тайного доноса, не объясняли, как все центральные ежедневные газеты смогли открыть огонь одновременно.

– М-да, он говорил, что хочет приручить правую руку Ко Гёнёля. Что за трюк проделал этот паршивец…

Председатель Джин видел немало людей, посвятивших свою жизнь политике. Тех, кого опьяняет сладость власти, не купить просто за деньги. Конечно, есть и те, кого деньги заставляют сомневаться, но их предел видно сразу. Те же, кто мечтает по-крупному, берут лишь суммы, необходимые для получения власти, а затем используют власть как средство зарабатывания денег. Кто-то вроде правой руки Ко Гёнёля определенно мечтает по-крупному. Он не из тех, кого деньги заставят колебаться…

Председатель Джин поднялся.

Сейчас ему не хотелось звать в свой кабинет человека, с которым нужно было встретиться. Он хотел впервые за долгое время поехать к нему сам.

Когда он вышел из кабинета, к нему бросился ожидавший его секретарь.

– Приготовь машину. Хочу кое-куда съездить.

– Поедете в компанию?

– Не твое дело. Просто подготовь машину.

– Да.

Секретарь, выбегая на улицу, уже достал мобильный и звонил водителю.

Когда секретарь, который ждал председателя, открыл заднюю дверь машины, подготовленной у входа в главное здание, то почувствовал, что что-то не так, у него даже подкосились ноги.

Председатель Джин хмурился, словно был чем-то недоволен.

– Это что?

– А?

– Что это за машина?

Каким же жалким выглядел молодой секретарь, на лице которого читалось замешательство от того, что он не понимал, как ему теперь быть. Такой молодой, а такой недогадливый.

– У меня уже давно отняли «Сунъян Моторс». Зачем мне ездить на их машине?

Водитель оказался догадливее секретаря. Он быстро отогнал большую машину марки «Сунъян» и пригнал на замену немецкий седан, которым председатель Джин был доволен больше всего.

Выгнав секретаря, который собирался уже сесть на переднее пассажирское место, председатель остался наедине с водителем. Конечно, секретарь тут же поспешит за ними следом.

– Едем в Ёыйдо. В компанию к О Сэхёну.

На улицах шла ожесточенная предвыборная борьба кандидатов. Кричащие громкоговорители и расклеенные в беспорядке баннеры и плакаты. Осталось меньше суток этого золотого времени, и агитаторы выжимали из себя последние силы.

* * *

– Председатель!

– Дедушка!

Мы обсуждали зонирование, склонившись над картой Санамдона в Мапхо. Ответственные лица из «Тэа Констракшен» тоже были здесь, поэтому при появлении дедушки тут же вскочили.

Когда председатель Джин протянул им руку для рукопожатия, на их лицах даже отразилось волнение. Неудивительно, ведь еще в прошлом году они были простыми сотрудниками «Сунъян Констракшен», которые не могли увидеть даже тени председателя.

– Кажется, вы заняты.

– Так-то оно так, но время угостить председателя чашкой чая всегда найдется.

О Сэхён улыбнулся и предложил присесть.

– Не могли бы остальные ненадолго выйти? Нам нужно поговорить кое о чем важном.

– Да, конечно, председатель.

Когда сотрудники строительной компании ушли, дедушка стер с лица торжественное выражение и широко улыбнулся.

– Директор О, как переменился ваш вес. Так и чувствуется запах председателя. Ха-ха.

– Нет-нет. В последнее время я совсем не занимался спортом, так что только располнел.

– Я говорю не о весе вашего тела, а о ваших действиях.

После короткой беседы О Сэхён осторожно спросил:

– Но что привело вас сюда? Судя по тому, что вы лично проделали весь путь, это что-то весьма серьезное.

– Сегодняшние новости – ваша работа?

Речь шла о выборах. Мы с О Сэхёном встретились взглядами, и я заговорил:

– Именно так.

– В итоге все получилось в точности, как ты сказал. Как тебе удалось его умаслить?

– Ким Кванхёк не из тех, кто готов удовлетвориться ролью второй фигуры и правой руки. Просто его жадность оказалась достаточно велика, чтобы ухватиться за возможность, пусть и наступив на голову кому-то другому.

– Председатель, вы случайно не получали данных с прогнозами о результатах выборов? – украдкой вмешался О Сэхён.

– Директор О, а разве ты сам ничего не получил?

– Председатель, уровень ваших информаторов на порядок выше, чем у моих.

– Говорят о разнице в семь процентов.

Я, сам того не осознавая, сжал кулаки. Конечно, на деле все могло быть не совсем так, но раз анализ общественного мнения провели «Сунъян Групп», точнее прогноза не найти.

– Наше исследование показало десять процентов. И те, и другие предсказывают победу, поэтому можно считать, что она в кармане у дяди, конечно, если не появится новых неожиданных переменных.

– Разве могут какие-то переменные возникнуть за несколько часов? Проблем не будет. – Дедушка кивнул, как бы говоря, что волноваться не о чем.

– Значит, и ваш проект уже перевалил за середину.

Только за середину?

Поскольку контролировать проект будет город Сеул, я думал, что мы уже преодолели процентов семьдесят, но выходит, я думал слишком легкомысленно?

Дедушка, увидев на моем лице замешательство, рассмеялся.

– Эй, думаешь, тот, кто приготовил стол, обязательно сможет с него поесть? Просто понаблюдай. Теперь к столу с ложками бросится целая толпа. Если им не достанется еды, они взбесятся и попытаются опрокинуть весь стол.

Нельзя сказать, что я этого не знал. Однако, поскольку в строительной сфере я разбирался плохо, предупреждение дедушки показалось мне необычным. Неужели они поведут себя настолько грубо?

– Директор О, Доджун.

– Да.

Мы двое уставились на рот дедушки. Он обратился к нам тихим голосом, и мы решили, что он наконец сообщит нам, почему сам лично явился сюда.

– Как насчет того, чтобы передать строительство «Медиа Сити» в Мапхо мне?

Бух! В моей голове раздался грохот.

Точный смысл я еще не распознал, но слова дедушки звучали так, словно он первым потянется ложкой к приготовленному мною столу. О Сэхён, кажется, думал так же. Он плотно сжал губы и лишь тихонько вздохнул.

– Почему у вас такие лица? Вам не нравится?

– Председатель, что конкретно вы имеете в виду, говоря о передаче? – осторожно спросил О Сэхён.

– То и имею. Контракт с правительством Сеула подпишет «Сунъян Констракшен». Конечно, «Тэа Констракшен» также сыграет важную роль.

– Значит, вы собираетесь заключить контракт на «Сунъян», а «Тэа» нанять субподрядчиком. Верно?

– Эй, зачем так говорить? Субподрядчик? Такие отношения называются сотрудничеством.

Как только я осознал истинные намерения дедушки, то потерял дар речи, потому что не мог в это поверить. Хоть он и жадный старик, но как можно пытаться воспользоваться возможностью, ради которой любимый внук потратил десятки миллиардов вон?

– Дедушка, вы серьезно?

– Парень, разве я шучу о бизнесе? – Дедушка взглянул на мое лицо, а затем продолжил: – Разве я не говорил? Вам двоим выполнить эту работу не под силу. Сейчас строительные компании пищат под тяжестью трудностей. Те, кто выживет, не станут сидеть сложа руки, услышав эту благую весть. Этот проект ведь можно в каком-то смысле считать национальным.

– Значит, хотите сказать, что только нашими силами справиться с этим проектом не выйдет?

– Именно.

– Тогда вы могли бы просто помочь, дедушка. Обязательно забирать все?

– Думаю, одной помощи будет мало. Если я не вмешаюсь, ваш проект разорвут на части. Даже двадцать процентов от того, за что ты хочешь взяться, будет для тебя слишком много. Строительные картели могут перевернуть твой стол, а затем накрыть новый в следующем году или через год. Конечно, тогда для «Тэа Констракшен» места не останется.

– Послушайте, председатель, – послышалось из плотно сжатых губ О Сэхёна. – Большинство руководителей «Тэа Констракшен» пришли из «Сунъян Групп». Мне кажется, такого сотрудничества вполне достаточно. Неужели действительно есть необходимость назначить главным подрядчиком «Сунъян Констракшен»?

– М-да, и почему молодежь слов не понимает? Я говорю, что мне придется применить столько силы, что это нельзя будет считать простой помощью. Если без меня вы не сможете влезть в этот бизнес, разве это не значит, что главным подрядчиком должен быть я?

Я совершенно ничего не понимал. Почему он вдруг стал так себя вести? Почему тот, кто не рассматривал ни «Тэа Констракшен», ни всю «HW Групп» отдельно от «Сунъяна», вдруг стал таким алчным?

Неужели, когда на кон оказался поставлен бизнес, который приносит деньги, большие деньги, он не подумал даже о своей родной крови? Таковы привычки председателя чеболя?

Некоторое время я просто наблюдал за разговором между дедушкой и О Сэхёном. О Сэхён старался, насколько это возможно, просить помощи, не обижая дедушку, а тот лишь сдержанно повторял, что проект должен взять на себя.

– Дедушка, – заговорил я, приняв важное решение.

Я не понимал, было ли это испытанием от дедушки, но сейчас лучшее, что я мог сделать, – это показать свою волю.

Даже если ему это не понравится, выбора у меня не осталось. Если я буду просто сидеть и наблюдать за его реакцией, чем я отличаюсь от дяди или тети?

– Число компаний с надписью «Сунъян Групп» на вывеске постепенно выросло, и теперь все только обращаются к вам за помощью. Поэтому вам не нужно даже выходить из кабинета. Но сейчас вы проделали весь этот трудный путь сюда.

Я не упустил, что на короткий миг брови дедушки дернулись.

– Я тоже иногда выхожу наружу. Да и погода сегодня хорошая! Ха-ха.

– Вот как? Так вас привело не нетерпение?

– Почему я должен испытывать нетерпение?..

– Как только дядя займет должность мэра, я приступлю к реализации этого проекта. Мы единственная компания, которая полностью готова заняться им прямо сейчас. Мы не дадим другим возможности даже просто взять ложки.

– Думаешь, все будет по-твоему…

– Дедушка, вы ведь сразу же бросились к нам, поскольку прекрасно знаете, что, если не взяться за проект еще до его начала, потом шансов не будет, верно?

Дедушка только моргал, ничего не отвечая.

– Мы плохо разбираемся в строительной сфере, поэтому нам требуется ваша помощь. Но все целиком мы вам не отдадим. Главным контрагентом будем мы, а «Сунъян Констракшен» – нашим надежным партнером. Это максимальная уступка.

Чем дольше дедушка смотрел на мой решительный вид, тем более каменным становилось его лицо.

– Если ты замахнешься на кусок, который не можешь проглотить, только рот себе порвешь. Будешь и дальше себя переоценивать – и серьезно пострадаешь.

– Через травмы дети растут, не так ли? Я попробую.

– Могу ли я считать, что ты сделал собственного дедушку врагом?

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы показать дедушке, что его страшные слова совсем меня не напугали.

Давление от него исходило нешуточное.

– Врагом? Конечно, нет. Я по-прежнему считаю «Сунъян Констракшен» лучшим партнером для этого дела.

– Молчать. Тот, кто идет против моей воли, ничем не отличается от врага! – закричал дедушка, вскакивая. – Подумайте хорошенько до конца голосования завтра, и мы еще раз поговорим. Директор О, и ты подумай. Без меня победить в этой игре будет нелегко.

Глядя, как дедушка уходит, даже не обернувшись, О Сэхён вздохнул.

– Ху-у. И почему он так себя ведет? Неужели при виде денег и кровные узы, и внук – все исчезает?

– Я и сам не знаю. Не думаю, что он меня использовал…

– Как поступишь? Сдашься? Или продолжим по-прежнему двигаться вперед?

– Будет стыдно склониться перед ним сейчас!

Или нужно склониться, несмотря на стыд?

Эта мысль не покидала мою голову.

* * *

– Может, время уже пришло?

– Что? – спросил водитель, оглянувшись назад на что-то пробормотавшего председателя Джина.

– Ничего, просто рули хорошенько.

– А, да, председатель.

Какой дерзкий парень. Он выглядел уверенным и смелым, словно председатель Джин смотрел на себя в молодости.

– Слушай.

– Да.

– Послезавтра утром приезжай-ка пораньше.

– Куда вас отвезти?

– Подумываю поехать в Кунсан, так что приготовь машину как следует. Кстати, секретарям ничего не говори. Я планирую съездить туда тихо.

– Я запомню, председатель, – ответил водитель, глядя на председателя Джина через зеркало заднего вида.

* * *

– Послезавтра рано утром он планирует отправиться в Кунсан.

– Кунсан? Ты уверен?

– Да, сказал ничего не говорить секретарям, поскольку он хочет съездить туда тихо.

– Он едет один?

– Этого я не знаю.

Водитель председателя Джина скромно стоял, сложив руки вместе.

– Когда он сказал, что собирается в Кунсан?

– Когда ехал обратно из Ёыйдо.

– Ёыйдо? Значит, он был у О Сэхёна?

– Да, ехал со встречи с О Сэхёном.

– А был ли там Доджун?

– Этого я не знаю… Поскольку ждал снаружи.

– Хорошо. Иди.

Водитель подобрал брошенный ему конверт и молча ушел.

После его ухода мужчина немного побродил по комнате и наконец взял мобильный. Он тихо сообщил новость двум людям и повесил трубку.

Услышав имя «Джин Доджун», эти двое не на шутку удивились, но не забыли поблагодарить того, кто предоставил им эту информацию.

* * *

Началом экзитполов в Корее послужили первые общенациональные одновременные местные выборы девяносто пятого года. Около восемнадцати часов пятнадцати минут MBC и Gallup Korea объявили о результатах прогнозов на основании телефонных опросов и правильно назвали всех пятнадцать руководителей столичного правительства.

Удивительно, но предварительные экзитполы[22] славились сравнительной точностью в прогнозировании результатов президентских и местных выборов, но часто ошибались, когда дело доходило до всеобщих выборов в Национальное собрание.

Четвертое июня, день выборов, прошел тихо, в отличие от шумной предвыборной агитации накануне.

Наверняка больше всех сегодня волновалась Джин Союн. Чтобы помочь мужу стать мэром, она делала множество вещей, о которых в обычной жизни и помыслить не могла. После изнурительной работы она каждый день сбрасывала стресс на муже, но, когда настал день выборов, начала сожалеть о том, что не сделала чего-то большего. Когда она услышала, что супруга Ко Гёнёля мнет спины женщинам в местной бане, ей это показалось настолько абсурдным, что она даже фыркнула, но теперь думала, что могла бы сделать им массаж всего тела.

Днем, сидя в избирательном офисе, она набиралась решимости, ожидая результатов экзитполов. Муж, кажется, совершенно не сомневался в том, что его изберут, и похлопывал по плечу сотрудников предвыборного штаба и партийных чиновников, хваля их за упорный труд.

Джин Союн, похоже, не нравилось видеть его таким, и она нахмурилась. Она ждала, что муж будет сохранять напряжение до тех пор, пока не огласят результаты выборов, но он всегда под конец расслаблялся. Он быстро наполнялся ожиданиями и быстро сдавался. В будущем им предстоят великие дела, и Джин Союн не нравилось вздыхать в начале этого пути. Поскольку здесь собралось много людей, она не могла ворчать на мужа и должна была просто мягко улыбаться, но внутри ее переполняла злость.

– Кандидат, начинается.

Под крик одного из сотрудников штаба все уставились в телевизор.

18:15

На экране начался обратный отсчет, и после цифры «0» возникло имя.

Кандидат номер два, Чхве Чханджэ, 42,1 %

В тот же миг по офису разнесся радостный крик «Ура».

Джин Союн изо всех сил напрягла сложенные на груди руки и закрыла глаза.

Наконец первый этап пройден.

* * *

– Поздравляю, дядюшка.

– Доджун, я ни за что не забуду твоей заслуги. Давай и в будущем продолжим плодотворно сотрудничать.

– Вы собираетесь позаботиться обо мне? Ну я доволен уже потому, что мэр Сеула – мой дядя. Ха-ха.

Все же он не из тех, кто забывает милость. Менее чем через тридцать минут после того, как по телевизору показали результаты экзитпола, он позвонил мне с благодарностью. Значит, он не наглец.

Конечно, это было связано еще и с тем, что он хотел обеспечить себе надежную финансовую поддержку и на следующих выборах. Также дядя не забыл поблагодарить и О Сэхёна. Поскольку между ними заключен даже контракт на выделение средств для выборов, вполне естественно, что дядя решил склонить перед О Сэхёном голову.

Даже после того, как мы послушали официальную речь избранного мэра Сеула, лицо О Сэхёна не расслабилось.

– Черт, мы победили, но мне совсем нерадостно. – Он нервно выключил телевизор. – Что будем делать? Послушаемся твоего дедушку? Или ты хочешь побрыкаться?

– Попробую еще раз его очаровать. Буду льстить и заискивать… А если и это не сработает, придется взбрыкнуть.

– Я украдкой завел этот разговор с руководителями из строительства, и они поджали хвосты.

– Ну они ведь служили руками и ногами дедушке.

О Сэхён глубоко вздохнул и закусил нижнюю губу.

– Кажется, нас провели. Доверившись председателю Джину, мы протянули ему руку, а теперь, кажется, он проглотит «Тэа Констракшен» целиком. Это ошибка.

– Тогда это был лучший выбор. Если бы не люди из «Сунъян Групп», мы бы не смогли захватить компанию настолько.

Благодаря им удалось вернуть скрытые смазочные фонды и отказаться от ненужных проектов. Прибыльные подразделения они оставили, а от убыточных, которые приносили одни затраты, полностью избавились.

На начальном этапе эти люди были жизненно необходимы.

– Дядя, все это уже в прошлом, давайте не будем о нем сожалеть. В худшем случае проект DMC полностью перейдет «Сунъян», и «Тэа Констракшен» к ним присоединится. Ущерб посчитаем платой за урок. Так и будем учиться.

– Я бы ничего не сказал, если бы ты чему-то научился. Но это был всего лишь удар в спину.

– Конечно, научился. Не доверять никому. Хе-хе.

Даже говоря эти слова, я все равно верил своему дедушке. Каким бы крупным ни был проект DMC, председатель Джин не настолько жадный, чтобы забирать его у внука целиком.

Может, он намеревается вырастить этот проект, а затем вернуть его мне. Если мыслить позитивно.

– Не думаю, что результаты выборов будут чем-то отличаться от экзитполов… Поеду-ка я к дедушке. Если случится что-то важное, тут же позвоню.

С тяжелой душой я поднялся.

Думаю, я стану первым внуком, который подарит своему дедушке полностью накрытый стол, в который вложил столько усилий.

* * *

– Говорил с дядей по телефону?

– Да, он позвонил сразу, как только узнал результаты опроса.

– Сразу? Через сколько?

– Где-то минут через тридцать?

Дедушка усмехнулся.

– А мне твой дядя позвонил меньше, чем через минуту после появления результатов. И сказал, что победил исключительно благодаря мне. Но я ведь совсем ничего не сделал. Ха-ха.

Именно поэтому он и поспешил поблагодарить тебя. Реши ты что-то сделать, оторвать от тебя дядю было бы проще простого. Утопить кого-то может всего один человек, но для того, чтобы спасти, нужно несколько. Так и тут – если тот, кто ставил в гонке палки в колеса, отошел в сторону, за это нужно поблагодарить. Особенно если этот человек обладает огромной силой.

– Дедушка.

– Чего?

– Я уже и без того достаточно напуган! Даже без слов я знаю, что дядя действует по вашей указке.

– Ты проницательный. Значит, сделаешь, как я говорю?

– Прежде чем скажу, что я сам думаю, позвольте задать всего один вопрос.

– Ну говори.

– Вы правда хотите получить проект в Мапхо? Или у вас какие-то другие намерения?

У меня тоже не было выбора, поэтому я мог только честно спросить.

– Другие намерения? И какие?

– Этого я тоже не знаю.

– Гляди. У тебя в голове всякие запутанные мысли, вот ты и не можешь найти ответа. Других намерений у меня нет. Из-за финансового кризиса у «Сунъяна» нет денег. Нужно браться за все, что попадется на пути.

– И поэтому вы решили отобрать тарелку у любимого внука?

– А сам-то?

– Что?

Дедушка, подперев подбородок, стал смотреть на меня с довольным лицом.

– Когда одолжил миллиард долларов… Нет, даже не одолжил. Ты же просто обменял его на воны, а затем проглотил автомобильный бизнес, не так ли? Хоть ты и сохранил для меня комфортный курс, но все равно, разве не следует считать это возмутительным вымогательством?

Это было так абсурдно, что я ничего не мог сказать. Неужели он не забыл об этом и теперь собирается мне отомстить?

– Дедушка!

– Парень, у меня же уши отвалятся.

– Вы серьезно?

– А что? Конечно, серьезно. Автомобильный бизнес, контрольный пакет акций… Мы получили огромный ущерб. Нужно теперь его восполнить.

Я не мог придумать, как возразить. С помощью силы доллара я смог многое заполучить. Конечно, это стало возможно благодаря большим уступкам и заботе дедушки. На сей раз его очередь.

Влияние дедушки. Наша с О Сэхёном слабость заключалась в том, что мы всего лишь дилетанты в строительной отрасли. Разве не естественно пытаться с помощью подобного заработать много денег?

– Не расстраивайся ты так. Даже если главным подрядчиком станет «Сунъян Констракшен», я тебя не обижу.

– И насколько же?

– Хм, посмотрим… Чтобы «Тэа Констракшен» могла погасить часть долга и выплатить просроченные зарплаты.

– А конкретней?

– Я поручу «Тэа Констракшен» взять на себя не меньше тридцати процентов от всего строительства.

Общий масштаб уже вырисовывался. Тридцать процентов не такие уж и большие деньги, но можно сказать, что этим он меня не обидит. Судя по тому, что он сразу назвал неплохую цифру, было очевидно, что руководители «Тэа Констракшен» регулярно отчитываются перед дедушкой. Я почувствовал себя преданным, но выгонять их не собирался. А все потому, что они непременно мне понадобятся, когда я решу захватить «Сунъян Констракшен».

– И больше вы мне не дадите, верно?

– Хватит уже жадничать. Ты ведь и сам знаешь, что тридцати процентов достаточно?

Если я отступлю сейчас, медиаимперия, которую должен построить отец, превратится в пыль. Поскольку моя цель не в том, чтобы заработать деньги, я не могу принять это предложение, даже зная, что тридцати процентов будет достаточно.

Я больше не колебался и взглянул на дедушку, который, казалось, смотрел на меня сверху вниз.

– Дедушка, мне очень жаль, но…

– Лучше тебе подумать еще раз, прежде чем ты договоришь, – строго предупредил дедушка, подняв руку, чтобы прервать меня.

Но отступать было уже поздно.

– Я размышлял об этом со вчерашнего дня, но ничего не изменилось. Не думаю, что смогу уступить этот проект. Даже если мое решение означает пойти против дедушки, я хочу попробовать. Простите.

– Ты серьезно? Уверен, что не пожалеешь?

Такое чувство, что из глаз дедушки при взгляде на меня летели искры, от чего мне казалось, будто мое тело только что обескровили, но я взял себя в руки.

– Я не буду жалеть, даже если не получу от DMC вообще никаких денег. И не буду обвинять дедушку. Я ведь смог зайти так далеко только благодаря вам.

– Эти слова тоже искренни?

– Да. Но… если вы все у меня отнимете, прояви́те понимание, когда я несколько дней не стану отвечать на ваши звонки. Кажется, я буду немного обижен. Хе-хе.

Мне хотелось показать, что я расслаблен, пусть и через силу.

Я же должен сохранить лицо, чтобы остаться мужчиной, верно?

– М-да, для угрозы звучит уж больно неказисто. Хочешь сказать, не будешь даже звонить, чтобы узнать, как у старика дела? Ха-ха.

– Да, но постараюсь дуться меньше недели.

Дедушкин смех снял мое напряжение. Я поднялся. Теперь мне придется усердно действовать, первым делом отделить от дедушки тетю и дядю. Правда, я не знал, получится ли.

– Доджун.

– Да.

– Приходи завтра рано утром. Давай съездим проветриться, прежде чем ты сразишься со мной.

Это еще что значит?

Увидев, как я непонимающе моргаю, дедушка рассмеялся.

* * *

Вице-председатель Джин Ёнги потер лоб, пристально глядя на диаграмму, которая напоминала ему сложный узор.

– У меня сейчас наибольшая доля в контрольном пакете акций?

– Да, после председателя.

– А если я получу акции от сторонников? Могу ли я конкурировать с отцом?

– Это затруднительно. Если вы не унаследуете его акции, обеспечить право управления не удастся.

Судя по тому, как он качал головой, это означало, что такой исход совершенно невозможен. Вице-председатель Джин Ёнги очень осторожно сказал, обращаясь к стоящим рядом и докладывающим юристам:

– А что, если… Я говорю лишь о вероятности… Что произойдет со структурой акций, когда отец умрет?

Неожиданный вопрос заставил юристов побледнеть.

– Эй! Вы чего так пугаетесь? Подумайте о возрасте отца. Не будет странным, даже если он отправится на тот свет прямо завтра. Процедура наследования еще не завершена, и мы совершенно не готовы к подобному происшествию…

Лица юристов совершенно переменились. Нельзя создавать ненужных недоразумений. Это ведь старший сын и вице-председатель!

– Доли председателя наследуются в такой пропорции: жене – двадцать три процента, каждому из детей – по пятнадцать. Если так и останется…

– А что насчет завещания? Он не писал завещания?

– Мы не знаем. Прежде всего, никто из юристов группы компаний не получал никакого завещания. Но никто не знает. Возможно, этим занимается кто-то из личных юристов председателя.

– Кстати, вице-председатель. Это только мое мнение, но не думаю, что завещание существует. За долю в группе компаний будет огромный налог на наследство. Мы все это время так работали, чтобы избежать этого… Если существует какое-то завещание, оно посвящено личному имуществу председателя, за исключением акций «Сунъян Групп». Например, на дом, землю, коллекции.

Если наследство будет получено не одним из удобных способов, в конечном итоге придется заплатить сотни миллиардов, а возможно, даже триллионы вон в качестве налогов. Именно поэтому большинство чеболей передают права управления в обход закона посредством подарков, пока они живы.

Никто не считал, что председатель Джин достаточно добросовестен, чтобы заплатить весь налог на наследство.

– Тогда предположим, никакого другого завещания нет. Каждый унаследует свою долю? Тогда что произойдет с правом управления?

– Все усложнится. В зависимости от того, в какой пропорции и у кого соберутся акции, может смениться хозяин кресла председателя.

– Что, если мать встанет на мою сторону?

– Нужны точные расчеты… Кстати, третий сын председателя, Джин Санги, на вашей стороне, верно? Если они с матерью поддержат вас, никаких проблем не будет.

Когда Джин Ёнги услышал обнадеживающие слова, его лицо просветлело.

– Это тоже неплохо, но… Лучше бы завершить процедуру преемственности до того, как отец скончается.

В это время один из юристов хлопнул себя по лбу и сказал:

– А, есть еще одна переменная. Вместе с «Сунъян Моторс» были переданы около семнадцати процентов акций.

– Точно, еще и это. Черт возьми.

Просветлевшее было лицо снова нахмурилось.

– Поскольку это американский капитал, переменная не слишком уж серьезная, верно?

– Думаю, вы слышали, что О Сэхён из «Миракл» и директор Джин Юнги довольно близки…

Юрист выглядел немного обеспокоенным.

– Юнги интересует только кино, поэтому он не станет лезть в семейные ссоры. Все будет нормально.

Вице-председатель Джин Ёнги, вспоминая самого младшего брата, только слегка махнул рукой. Однако он все же не забывал, что брат, который до сих пор его не интересовал, оказался важной переменной.

– Хорошо. Идите.

Когда юристы склонили головы и вышли, подавленная злоба вырвалась наружу.

– Что за дерьмовая ситуация?!

Младший брат, на которого он никогда не обращал ни малейшего внимания, вдруг схватил рукоять меча. Более того, один меч вот-вот превратится в два.

От одной мысли об этом волосы на голове вставали дыбом.

* * *

Директор Джин Донги взял в зубы сигарету, хотя курил лишь изредка, когда выпивал.

Он знал, что кабинет сделан из стекла, поэтому сигаретный дым отсюда не выветривается, но сигарета – единственное, что сейчас могло успокоить его смешанные чувства.

Когда он выдохнул клуб сигаретного дыма, внутри него пронеслось множество лиц. Дольше всего в дыму продержалось лицо отца. Чертов старик! Непонятные действия, непредсказуемые капризы. Строптивость, которой он мог словно расцарапать все нутро человека.

Сколько, по его мнению, он еще проживет? Все равно на тот свет придется пойти с пустыми руками, но он решил напоследок бросить искру, которая зажжет в доме всевозможные распри.

– Еще и младшие…

Джин Донги даже представить не мог, что двое младших станут темными лошадками. Младший брат Джин Юнги и младший племянник Джин Доджун. Он мог только надеяться, что эти двое не полезут в драку. Достаточно уже того, что драться будут первый и второй сыновья. Однако…

Еще больше его беспокоило, не натворит ли недалекий старший брат каких-нибудь глупостей.

* * *

Меня разбудил громкий звонок мобильного.

Судя по тому, что глаза не хотели открываться как следует, уверен, было еще совсем раннее утро. Кто бы это мог быть?

– Алло?

– Паршивец, разве я не говорил тебе приехать на рассвете? А ты все еще спишь?

– А, дедушка.

Я взглянул на часы. Чуть больше четырех утра.

– Еще ночь, а совсем не утро.

– Молчать. Быстро умывайся и сюда. Мы должны выехать до того, как начнутся пробки.

Слишком веселый голос для человека, который вчера решил отвернуться от меня. Совсем как у ребенка накануне пикника!

Поскольку нельзя было, чтобы меня заметили, я вскочил с кровати, затем быстро принял душ и вышел. В элитных жилых районах, где почти у каждого имелся личный водитель, поймать такси почти нереально. Я со вздохом направился к главной дороге, где такси ездят.

– Секретарь!

Внезапно позади меня вспыхнули фары, и я услышал голос, назвавший меня по имени.

– Ху-у, не опоздал! Какое облегчение, – вздохнул помощник Ким Юнсок, выходя из машины.

– Что это вы? Я же сказал сегодня просто отдохнуть?

– Разве мог я так поступить? Вы же сказали, что председатель велел вам приехать рано утром?

– И вы решили приехать на рассвете?

Помощник Ким слегка почесал в затылке и рассмеялся:

– На всякий случай я спросил у руководителя Сина, и он сказал, что для председателя раннее утро наступает в четыре часа. Поэтому я решил, что такси в такое время почти не ездят, и приехал за вами.

После нашей поездки в Израиль он заметно изменился. Его главным достоинством была преданность, и теперь он ставил ее на первое место. Он даже, не обращая внимания на мою заботу, старался помочь мне изо всех сил. Я чувствовал грусть и благодарность одновременно из-за этого.

– Ну благодаря вам мне будет удобно. Дедушка как раз велел приезжать поскорее.

– Сейчас раннее утро, так что доедем за двадцать минут.

Сначала в темноте я не заметил, но это оказалась не машина «Сунъян», на которой я обычно ездил.

– Что это за машина?

– А, вчера я решил ее поменять. В доме председателя у вас есть пять машин, верно? Они весьма хороши, но вы всегда ездили только на «Сунъянах»… Я совершил ошибку?

Все другие машины причиняли мне неудобства. Во время поездки все всегда нормально, но стоит мне выйти с заднего сиденья, все взгляды тут же устремлялись ко мне.

– Нет, все нормально. Будем ездить на тех машинах, которые у нас есть. Иногда можно их менять. Ха-ха.

Я не мог игнорировать заботу помощника Кима, поэтому с улыбкой сел на заднее сиденье большого BMW X7.

Как и сказал помощник Ким, мы доехали до особняка дедушки быстрее, чем за двадцать минут.

– Вы отлично потрудились. Сегодня можете уже идти отдыхать. Думаю, работы больше не будет.

Оставив помощника Ким Юнсока, который склонил голову на прощание, я побежал в дом. Дедушка уже вышел к входу и ждал меня.

– Здорово же вдыхать прохладный воздух раннего утра, верно? Идем скорее.

Он так и не назвал пункт назначения, но я тоже не стал спрашивать. Все равно скоро узнаю.

Когда мы с дедушкой сели бок о бок на заднем сиденье, машина плавно тронулась. Мы ехали по пустым дорогам и очень быстро покинули Сеул, потом выехали на скоростную автомагистраль Западного побережья, которая постепенно обретала форму, и я понял, что мы направляемся в провинцию Чолладо или Чхунчхон-Намдо.

Дедушка просто смотрел в окно, ничего не говоря. И впервые заговорил лишь тогда, когда в тумане забрезжил рассвет.

– Доджун.

– Да.

– Тебе не любопытно, куда мы сейчас едем?

– Я с ума схожу от любопытства. Но, дедушка, вы так серьезны, что я не решился спросить.

Дедушка, слегка улыбнувшись, положил руку мне на колено.

– Мы едем туда, где началась история «Сунъян Групп». В Кунсан.

Кунсан. Место, с которого началась группа компаний «Сунъян».

Ко мне тут же пришли воспоминания. История «Сунъян Групп», которую я заучивал, словно готовясь к экзамену. Здесь был зерновой склад эпохи Чосон. Имущество, оставленное японцами после освобождения Кореи. Братья украли рис из хранилища эпохи Чосон, получили немалую прибыль, а затем использовали эти деньги в качестве стартового капитала, чтобы создать то, что сейчас называется «Сунъян Групп».

– Зерновой склад эпохи Чосон еще остался?

Глаза дедушки округлились.

– Откуда ты знаешь об этом складе?

– Об этом писали во многих журналах, да и вы сами не раз упоминали в интервью. Все сотрудники «Сунъян Групп» знают это, конечно, я, ваш внук, не могу об этом не знать.

– Ого, решил еще и так заработать мое признание. У меня больше десяти внуков, но все они знают лишь то, как тратить мои деньги. Уверен, ты единственный, кто в курсе, как эти деньги зарабатывались.

Будь я обычным внуком, меня бы тоже это не интересовало. Редко кто из внуков интересуется жизнью дедушки.

– Во время войны склад отобрали американские солдаты. Только через какое-то время я смог его вернуть. Сейчас он стал историческим музеем. Посчитав значимым, я передал его стране, и благодаря этому его поддерживают в чистоте, а мне не приходится тратить на него деньги.

– Если там исторический музей, есть ли там рассказ и о вас?

– Тут огромная несправедливость. Не могу же я оставить в истории тот факт, что я вор? Ха-ха.

– А, вы же тогда украли рис…

Дедушка кивнул.

– Тогда-то я и понял. Мелкого вора ругают и наказывают, как последнего мерзавца, а крупные воры выходят из воды сухими. Знаешь почему?

– Потому что трудно напасть на кого-то столь огромного?

– Это тоже отчасти верно, но самое главное то, что у крупных воров есть власть. Если вернуть часть украденных денег, все вокруг закрывают глаза.

Так начался сговор политики и бизнеса?

– Значит, украденный рис?..

– Верно. Я разделил его с влиятельными людьми. На полученные деньги построил фабрику и основал компанию. У меня даже не было времени посчитать, сколько я заработал. – Дедушка слегка покраснел, вспоминая свою юность, и выглядел чрезвычайно счастливым. – Тогда я вкладывал все заработанные деньги в расширение компании. Число заводов, носящих имя «Сунъян», росло, количество зданий увеличивалось, и теперь нужно было только охранять их, чтобы никто не отобрал. В этом нет ничего интересного.

– Вы разошлись с братом ради того, чтобы защитить «Сунъян»? – осторожно спросил я дедушку, наблюдая за его реакцией.

Дедушку, которого все зовут «Железной маской». Он ведь даже от брата избавился. Что же он чувствовал?

– Нет. Я сделал это, чтобы выжить, – сказал он спокойно, не удивляясь и не смущаясь.

Может быть, он считал, что нет ничего зазорного в том, чтобы предать брата ради выживания?

– Военные захватили власть и начали выбивать имущество у богатых, чтобы заручиться поддержкой граждан. В то время мой старший брат был директором завода, если судить по сегодняшним меркам. Управлять компанией он не умел. «Сунъян» в любом случае попал бы в поле зрения режима. Либо меня, либо брата он должен был покарать.

Машина выехала со строящейся трассы на государственную, и дедушка приоткрыл окно, чтобы вдохнуть прохладный утренний воздух.

– Если бы схватили меня, очевидно, «Сунъян» перешел бы в чужие руки, поэтому я принял тяжелое решение. Продал брата.

Неизбежный выбор ради защиты всего или предательство, чтобы получить абсолютно все? Где же истина?

Я больше ничего не спрашивал. В любом случае мне было просто любопытно, и знание правды ничего бы не изменило.

– А ты что скажешь?

– Что?

– Спрашиваю, готов ли ты продать свою семью, чтобы защитить то, что принадлежит тебе?

Должен ли я сказать правду или дать ответ, который хочет услышать дедушка?

Мимо не проезжало ни одной машины, но светофор работал, и наш автомобиль остановился. Все, что я мог услышать в салоне, – это его двигатель, работающий на холостом ходу.

– Я…

На этот раз я решил не раздумывать. Мне хотелось честно высказать, что у меня на душе, и увидеть реакцию дедушки.

Но продолжить я не смог.

Вру-у-у-у-ум!

Я услышал громкий рев машины, и в тот же миг перед глазами все побелело.

Бах! Ба-бах!

Накрыв всем телом дедушку, я потерял сознание, чувствуя, как на нас летят осколки битого стекла.

Часть 5

Глава 1

Пациент-бездельник

Когда я уцепился за край угасающего сознания, в голове горело одно только негодование.

Я не помнил точный год смерти настоящего Джин Доджуна, но думал, что тогда ему было двадцать, разве нет?

А еще меня злил Божий замысел положить конец чуду второй жизни всего за десять лет. Это ведь даже не шутки!

Было и еще кое-что. Я только-только подготовился к изнурительной борьбе, но не смог даже начать ее! А еще меня захлестнуло смертельное чувство несправедливости, когда я подумал о деньгах, накопленных на моих счетах. Нет, я же и так умираю?

И последнее – меня больше всего злило, что я не смог поставить семью Джин перед собой на колени.

Дерьмо. Почему в моей вновь обретенной жизни все вышло так? Мало того что обе смерти наступили в результате рокового происшествия, так я еще и уношу с собой только полные обиды и гнева воспоминания.

* * *

– Вы очнулись?

Из-за яркого света я не мог как следует открыть глаза. В ушах раздавался звук щелчков пальцев.

Я не умер? Живой? Или, может, мне сделали серьезную операцию, и я все еще где-то на грани жизни и смерти? Но я чувствовал всем телом, что куда-то еду. К тому же картина, представшая перед моим расплывчатым взором, не была мне совершенно не знакома. Я не раз видел ее в фильмах и по телевизору.

Машина скорой помощи?

– Д… Дед…

Я должен был им сообщить. Если они узнают, что дедушка – председатель «Сунъян Групп», не проявят ли они к нему чуть больше внимания?

– А… Ничего не говори… те… В порядке…

Из-за звона в ушах я не мог ясно расслышать ответ. Они хотят сказать, что все в порядке?

– Су… «Сунъян… Групп»…

– Что? «Сунъян Групп»?

– Там… Председатель…

Сознание снова покинуло меня.

– Эй! Он только что сказал, что здесь председатель «Сунъян Групп», да?

– То-то старик показался мне знакомым.

Медработники переглянулись и тут же достали мобильные.

– В каком состоянии пациент?

– Тебе что, заняться нечем? Кладу трубку, придурок.

– Похоже, этот старик – председатель «Сунъян Групп». Проверьте как следует.

– Ох!

Из телефона послышался вскрик, а затем трубка снова разразилась раздражением:

– Точно. То самое лицо из телевизора. Дерьмо. Ситуация ни черта не обычная…

– Я свяжусь с больницей, а ты внимательно наблюдай за его состоянием. Если что-то пойдет не так, нам всем конец.

Машины скорой помощи, наполненные сожалением, тревогой, беспокойством и страхом, мчались в медицинский центр Конджу в провинции Чхунчхон-Намдо.

Когда медики, ожидавшие возле отделения неотложки, проверили состояние пациента, которого привезли на машине скорой помощи, на их лицах появилось выражение скорби.

– Кровотечение сильное, а дыхание затруднено. Кажется, под грудью все раздавлено. И таз тоже…

– Ясно. Ну бежим быстрее.

Прежде чем врач договорил, медики со всех сил бросились в операционную.

Сотрудники больницы, которые никуда не побежали, спросили у сотрудников скорой помощи:

– Каково состояние пациентов, которые едут следом?

– У двоих – удовлетворительное, еще у двоих – немного хуже. Но ничего серьезного.

– Ясно. Вы отлично потрудились.

От того, что спасать нужно было только пациента в тяжелом состоянии, которого только что отвезли в операционную, у всех вырвались вздохи облегчения.

* * *

Когда я снова пришел в себя, то не смог как следует открыть глаза из-за слепящего света люминесцентных ламп.

Я не умер. Даже чувствовал себя на удивление нормально. Что же произошло? Я разговаривал с дедушкой, поэтому не было никакой возможности узнать, что же вообще случилось. За исключением того, что это была автомобильная авария.

Когда я привык к яркому свету ламп, первым делом осмотрел свое тело и увидел капельницу, в которой капал какой-то раствор. Все тело ныло, и его везде покрывали большие повязки, похожие на пластыри.

– А, вы пришли в себя?

Медсестра с дружелюбной улыбкой коснулась моего лба, запястий и затылка. Затем появился врач в белом халате и поднес фонарик к моим глазам:

– Следите за моими пальцами только глазами.

Я оттолкнул рукой двигающиеся пальцы врача.

– А как мой дедушка? Он сильно пострадал? В каком он состоянии?

– Вот и славно. Кажется, он в порядке.

Врач выключил фонарик и положил его в карман халата.

– Мужчина, которого привезли с тобой, – твой дедушка?

– Да.

– С ним тоже все в порядке. Думаю, он скоро очнется. В аварии пострадали пятеро, и только один из них сейчас на операции. Не нужно так волноваться.

Пятеро? Сколько же машин столкнулось? Я решил отложить вопросы на потом, потому что нужно было сделать кое-что в первую очередь.

– Доктор, мой дедушка – председатель «Сунъян Групп». Прошу, примите меры до того, как в больнице поднялся слишком большой шум.

– Меры?

– Да.

Врач нахмурился.

– И что, если он председатель «Сунъян Групп»? Что с того? Ты хочешь, чтобы к нему проявили особое отношение, хотя вы попали всего лишь в небольшую аварию? Нам нужно позвонить в полицию и выяснить, что вообще произошло. Это государственный медицинский центр в провинции, поэтому специальных ВИП-палат тут тоже не предусмотрено.

Кажется, врач неправильно меня понял. Похоже, он решил, что парень из привилегированного общественного класса требует особого отношения.

– Я не прошу ВИП-обращения. Когда он проснется, наверняка будет первым делом искать меня, поэтому я должен быть рядом. А еще… Нет, ничего… Все равно остановить никого не удастся… Как бы там ни было, спасибо вам, доктор.

Врач сделал знак глазами медсестрам, они подняли занавеску и передвинули мою кровать.

– Сначала мы вас осмотрим.

– Дайте нам контактную информацию опекуна. Нужно сообщить об аварии…

Сказали медсестры одна за другой.

– Сейчас это несколько проблематично. Первым делом я хочу встретиться с дедушкой.

Решение сообщить семье об аварии должен будет принять он. Для обычного человека в этом не было бы ничего особенного, но тот факт, что дедушка попал в ДТП, может потрясти фондовый рынок нашей страны.

Нельзя, чтобы просочилась какая-то информация, кроме официального объявления.

– М-да, какой упрямый… Хорошо. После обследования мы сразу же переведем вас к нему в палату.

* * *

Как только председатель Джин пришел в себя, он обратился к медсестре, которая поправляла капельницу в его руке:

– Д-девушка, телефон…

– Ох, дедушка. Вы очнулись. Минуточку. Сейчас я позову доктора…

– Не болтай, а дай мне телефон. Поторопись!

Однако медсестра проигнорировала слова председателя Джина и широко улыбнулась.

– Вам сейчас нужен покой. Мы сделали КТ и убедились, что все в порядке, так что теперь вы немного отдохнете…

– Ну же, живо!

Медсестра, напуганная оглушительным криком, вытащила из заднего кармана мобильный телефон и протянула его дедушке. Она, конечно, слышала, что это председатель «Сунъян Групп»… И, кажется, это вполне могло оказаться правдой.

Председатель Джин, некоторое время поколебавшись, как будто не мог вспомнить номер, наконец набрал какие-то цифры и только после нескольких резких ответов о том, что он не туда попал, наконец связался с нужным ему человеком.

* * *

– Да, председатель. Мы немедленно примем меры.

Он и подумать не мог, что звонок, раздавшийся в такую рань, окажется от председателя. Да еще и автомобильная авария! На лбу выступил холодный пот, но, к счастью, затем он с облегчением услышал, что члены семьи «Сунъян» не пострадали.

Закончив разговор с председателем Джином, секретарь Ли Хакджэ сразу же начал обзвон.

– Выберите двадцать самых опытных сотрудников «Сунъян Секьюрити» и немедленно отправьте их в медицинский центр Конджу в Чхунчхон-Намдо. И не забудьте сказать, чтобы следовали моим указаниям, так как я прибуду туда первым!

– Найди номер директора и немедленно свяжи его со мной по мобильному!

И последним отдал самое важное указание:

– Комиссар, это секретарь Ли Хакджэ из «Сунъяна».

Попросив комиссара полиции о нескольких вещах, он сел в ожидающую его машину.

– Сейчас нужно как можно скорее доехать до медицинского центра в Конджу. Перед мостом через реку Хан к нам присоединится полицейский эскорт. Ускорься настолько, насколько это возможно.

Когда они выехали из Ханнамдона и увидели подъездную дорогу к мосту Панпхо, перед ними выехали четыре мотоцикла с включенными сиренами.

* * *

Директор Ю, глава медицинского центра Конджу, поспешил в больницу, пропустив даже завтрак.

Он всю жизнь тихо прожил в провинции, и такое утро было для него настолько же необычным, как гром среди ясного неба. Он и подумать не мог, что однажды поговорит лично с кем-то из ключевых лиц «Сунъян Групп»! Но еще хуже было содержание телефонного разговора. Джин Янчхоля, председателя «Сунъян Групп», самой богатой компании в Корее, доставили в отделение неотложной помощи его больницы.

Прибыв в больницу, директор Ю тут же собрал весь медицинский персонал, который этим утром принимал пострадавших в аварии, за исключением тех, кто сейчас находился в операционной.

– Каждый из вас должен держать язык за зубами. Если эта новость утечет наружу, в больнице наступит полный хаос. Здесь соберутся репортеры, и могут даже появиться камеры телекомпаний. Со стороны «Сунъян Групп» запросили абсолютную конфиденциальность. А еще они сказали, что не будут создавать нам проблем, так и запомните. Верю, что каждый из вас все понял.

Сказав сотрудникам сохранять молчание, он побежал прямо в больничную палату.

– Председатель, как вы себя чувствуете? Может, вас что-то беспокоит?

Председатель Джин, глядя на директора Ю, который склонился чуть ли не до пола, кивнул:

– Простите, что с самого утра доставляем вам неудобства. Врачи говорят, что со мной все нормально, думаю, так оно и есть. Но хочу кое о чем попросить.

– Да, говорите.

– Вы сказали сотрудникам больницы держать язык за зубами?

– Да, я принял все возможные меры, чтобы сохранить полную конфиденциальность.

– Спасибо. А еще через некоторое время сюда примчатся мои подчиненные и дети.

– Вы уже с ними связались? Это мы должны были…

– Нет. С руками и ртом у меня все в порядке, так какая разница, кто им позвонил?

– Да, я также слышал, что ваш внук тоже серьезно не пострадал. Сейчас его осматривают, но как только закончат, приведут сюда.

– Я тоже это слышал. Однако же… Понимаю, что просьба может показаться чрезмерной, но отправьте нас с внуком в отделение реанимации.

– Что?

– Объяснение услышите позже. Просто давайте скажем, что мы вдвоем сильно пострадали. Пришлось оперировать, и теперь нужно подождать, чтобы узнать результат операции, ну или что-то типа того.

Председатель Джин даже улыбнулся и подмигнул.

– Думаю, первым здесь появится мой секретарь Ли Хакджэ.

– А, да. Он мне уже звонил.

– Хорошо. Он подробно объяснит все детали, поэтому прошу, сделайте, как я говорю. Я как следует за это отплачу.

– Нет-нет. Какая плата? Я просто сделаю это.

– Спасибо. Кстати, когда приедет секретарь Ли, тайно проведи его ко мне в больничную палату.

– Да, председатель.

Директор Ю решил не думать о том, почему его попросили об этом.

Он лишь надеялся, что этот хаос быстро уляжется и он вскоре вернется к своей тихой повседневной жизни.

* * *

– Дедушка!

– Ох, мой внук. Ты как? Не пострадал?

– Отделался парой царапин. Дедушка, лучше скажите, как вы?

– Врач говорит, что все в порядке. Какое облегчение видеть тебя невредимым. Хе-хе. – Дедушка крепко взял меня за руку и погладил по щеке.

– Но почему вы в реанимации?..

– Давай хоть пару дней проведем в тишине. Я уже принял особые меры, так что об аварии можешь забыть.

– Но я слышал, что один человек серьезно пострадал. А что, если это был водитель?

– Не волнуйся. Это вредно для здоровья. Я сам обо всем позабочусь. Он сейчас на операции, так что подождем немного.

– Да.

Какое же везение. Я выжил, и с дедушкой тоже все в полном порядке. Бог не отнял подаренную мне возможность.

Какое-то время мы вдвоем только молча переглядывались. Я вспомнил, как прикрыл дедушку собой во время аварии. Это действие было чистым инстинктом, не продиктованным каким-либо расчетом. Я осознал, что уже давно перестал притворяться замечательным внуком, чтобы захватить в свои руки «Сунъян».

Этот человек – мой родной дедушка, а я – его родной внук. И ничего кроме. Только теперь я осознал, что у меня на душе.

Я сдерживал слезы, когда в палату постучали и вошел директор больницы.

– Я не помешал вашему отдыху?

– Не помешали. Входите.

Директор, наблюдая за реакцией нас двоих, осторожно протянул окровавленное удостоверение личности и визитку.

– Мы нашли бумажник человека, которому сейчас делают операцию. Это было внутри… Принес на всякий случай. Может быть, вы его знаете.

Увидев имя на окровавленной визитке, я застыл. Это потрясло меня даже больше, чем сама авария.

Ким Юнсок, помощник менеджера департамента стратегии «Сунъян Групп»

Почему он?

Почему человек, который должен был закончить работу и отдыхать дома, лежит на операционном столе?

– Кто это? Ты его знаешь?

Заметив мое удивление, дедушка выхватил из моих рук визитку.

– Что? Это был один из наших сотрудников?

– А, да. Помощник, который отвечает за меня. Он подвез меня к вам сегодня ранним утром. Но я же сказал ему ехать домой…

Стоило мне это сказать, как ситуация начала вырисовываться.

Помощник Ким проигнорировал мои слова и проявил максимально возможную искренность. Он, выполняя свой долг, решил сопровождать меня до тех пор, пока я не вернусь домой.

Но кто вообще мог подумать, что ему придется рискнуть собой, рискнуть своей жизнью?

Дедушка, кажется, сразу понял ситуацию и обратился к директору больницы:

– Этот парень выживет?

– Мы делаем все возможное.

Это все, что мог сказать врач. Доктора ведь не могут самоуверенно заявлять, что будет с человеческой жизнью.

– Обязательно спасите его. Кажется, это благодаря ему мы живы…

– Да, председатель.

– Надеюсь, мои слова вас не обидят, не поймите меня неправильно. Как насчет того, чтобы в случае необходимости перевезти его в медицинский центр «Сунъян»?

– Сейчас это невозможно. Нужно будет оценить его состояние после операции. Даже небольшое потрясение может вызвать шок. Опасна транспортировка не только на машине скорой помощи, но даже на вертолете.

– Хорошо. Это решение мы оставим за вами, директор. Но если что-то понадобится, без колебаний говорите мне, что бы это ни было. Хоть медицинский персонал, хоть оборудование.

– Да, после операции я вам доложу.

Когда директор ушел, дедушка попытался меня утешить:

– А у тебя глаз наметан. Раз тебе удалось встретить такого человека.

Хоть эти слова и должны были меня утешить, они не дошли до моей души. Кто-то поставил из-за меня на кон свою жизнь. Это казалось совершенно нереальным.

– Было немало тех, кто пошел вместо меня в тюрьму, но не было никого, кто бы отдал жизнь… Должно быть, ты сейчас думаешь, как ему отплатить.

– Думаю, я не единственный, кто ему задолжал?

– Верно. Я тоже глубоко обязан этому парню. Ха-ха.

Дедушка снова опустил взгляд на окровавленную визитку.

– Поспите немного. Как минимум до конца операции ни я, ни вы не сможем ничего сделать.

– Да. Давай немного отдохнем.

Дедушка закрыл глаза, но я не мог спокойно отдыхать.

Если помощник Ким Юнсок не выйдет из операционной живым, мне придется жить с долгом, который я никогда не смогу погасить.

Где-то в уголке моей души стало тяжело.

* * *

Въехав в город Конджу, Ли Хакджэ ненадолго остановил машину. Он позвал полицейских, ехавших впереди него, поблагодарил их за помощь и достойно отплатил.

Было одно место, куда он должен был заехать перед больницей.

– Едем в полицейский участок Конджу.

Прибыв в полицию, Ли Хакджэ широким шагом прошел к кабинету главы участка. Тот, взяв визитку Ли Хакджэ, вежливо произнес:

– Комиссар со мной связался. Но я не думал, что вы приедете так быстро.

– Просто дело очень срочное. Пришлось хорошенько надавить на газ.

– Я приказал ребятам, приехавшим на место происшествия, сохранять молчание. Об этом можете не беспокоиться.

– Спасибо, что уделили внимание. Но вы уже оценили ситуацию?

– Нужно провести еще кое-какое расследование на месте, но вот, что думают старшие эксперты по транспорту.

Глава участка начал рисовать на листе бумаги формата А4.

– Судя по маркерам скорости, машина председателя стояла на светофоре. Однако по перекрестку с левой стороны ехал грузовик. Возможно, он повернул руль и потому врезался прямо в машину председателя.

– В таком случае председатель должен был сильно пострадать…

– Верно. Однако в это время за председателем стояла еще одна машина. BMW… Прежде, чем грузовик врезался в машину председателя, она просто взяла и протаранила его. На асфальте видны четкие следы шин, свидетельствующие о том, что BMW внезапно ускорилась. Благодаря этому грузовик изменил траекторию.

Глава, заметив на лице Ли Хакджэ замешательство, словно он ничего не понимал, наклонил голову.

– Мы предположили, что это машина секретаря председателя. Разве нет?

– А что с водителем BMW?

– Сильно пострадал. Как бы безопасен ни был немецкий автомобиль, даже он не сможет выдержать прямой удар восьмитонного грузовика.

– Значит, машина председателя оказалась второй в этом столкновении.

– Да, но какой же потрясающий у председателя «Сунъяна» секретарь. Бросил свою жизнь, как солому под ноги господину. Впечатляюще.

– Вы уже узнали его имя и личные данные?

– Да, нашли его бумажник. Минуточку. Я где-то записал… – Глава участка принес со стола записку. – Помощник менеджера департамента стратегии Ким Юнсок. Вы его знаете?

Откуда Ли Хакджэ знать? Ему известна только роль департамента стратегии. Ну это можно выяснить и позже.

– А что с водителем грузовика?

– Он тоже получил серьезные травмы и проходит лечение. Не беспокойтесь. Мы приставили к нему полицейского. Он никуда не сможет сбежать. – Наблюдая за реакцией Ли Хакджэ, глава осторожно спросил: – Что-то кажется вам странным?

– Н-нет. Наверное, водитель грузовика, который всю ночь был за рулем, просто задремал. Такое нередко бывает, не так ли?

– Мы тоже так думаем, но необходимо дальнейшее расследование…

– Господин глава.

– Да.

Ли Хакджэ жестом заставил главу участка замолчать.

– Первым делом не дадите ли вы мне информацию о грузовике и его водителе?

Глава протянул отчет об аварии.

– Вот номер грузовика и личные данные водителя. Как я уже сказал, необходимо продолжить расследование…

– Комиссар свяжется с вами снова. Расследование просто сверните.

– Что?

– Как вы знаете, авария с участием председателя окажет негативное влияние на многие сферы. Пострадавший – сотрудник нашей компании, так что никаких проблем не возникнет. Это указание комиссара и просьба «Сунъян Групп». Больше не о чем раздумывать. К тому же, стало на одну проблему меньше, не так ли?

– Ох, это дела «Сунъян Групп», разве можем мы вмешиваться? Делайте, как вам удобно.

На этом дело здесь можно считать сделанным.

Теперь осталось только пойти в больницу и закрыть им рты и глаза.

* * *

Ли Хакджэ в сопровождении директора больницы осторожно открыл дверь и вошел.

– Секретарь Ли, – сказал я тихо, чтобы дедушка, который еще спал, не проснулся.

Секретарь Ли взглянул на кровать и подошел ко мне.

– Как ты? В порядке? Все обследования прошел?

– Да. Мне сделали КТ, но серьезных травм нет.

– Вот и славно. А как председатель? В порядке?

– Да.

Секретарь Ли все еще не отрывал взгляда от дедушкиной кровати.

– Кстати, ты знаешь, кто такой Ким Юнсок?

– Да, мой сопровождающий. Из департамента стратегии.

– Так и знал. Но почему он поехал за вами? – спросил он с некоторым подозрением.

Когда я, предположив, что чувствовал помощник Ким, объяснил секретарю Ли ситуацию, тот кивнул.

– Этот парень невероятно преданный. Кажется, именно благодаря ему вы с председателем живы.

– Думаете? Я тоже предполагал, что все именно так.

– Да. Это он врезался в несущийся на вас грузовик. Из-за этого его траектория изменилась, и с вами все в порядке.

– Ты приехал? Мог бы и разбудить, – приподнялся на кровати дедушка.

– Председатель, просто лежите.

Секретарь Ли быстро подбежал к нему, а я поднял головную часть кровати.

– Доджун, выйди-ка в соседнюю палату. Мне нужно кое о чем поговорить с секретарем Ли.

– Да.

Я тихо покинул палату и закрыл дверь.

* * *

– Ну ты принял все меры?

– Да, сказал главе участка, чтобы он удалил все данные об аварии. А также встретился с директором больницы и еще раз напомнил ему, что подробности аварии не должны просочиться наружу.

– А что с информацией об аварии? Ты что-нибудь слышал?

Ли Хакджэ передал все, что узнал от главы полицейского участка.

– Я уже поручил провести расследование о водителе грузовика. Если копать хорошенько, что-нибудь обязательно найдется.

– Почему? Думаешь, тут что-то нечисто?

Когда председатель Джин спросил, сверкнув глазами, Ли Хакджэ немного растерялся:

– Мы должны принять во внимание все варианты. Вы же тоже не можете избавиться от подозрений, потому и не связались с семьей, не так ли?

– Никто не знал, что я поехал в Кунсан. Возможно, водитель просто уснул за рулем.

– Я все проверю, когда водитель грузовика очнется, – коротко ответил Ли Хакджэ, словно надеясь получить одобрение.

Председатель Джин спокойно кивнул:

– Только разберись со всем тихо, чтобы не поднялся шум.

– Да, но когда мне следует связаться с вашей семьей?

– Для начала подождем. В любом случае поползут слухи. В больнице ведь немало людей. Попробуй уладить все корректно. Можешь даже сказать, что я отдыхаю на горячих источниках.

– Хорошо.

Ли Хакджэ, наблюдая за реакцией председателя Джина, осторожно спросил:

– Председатель, ваша поездка с Доджуном в Кунсан означает именно то, что я думаю?

Зерновой склад эпохи Чосон в Кунсане. Отправная точка «Сунъян Групп». Это место таило в себе секрет. Тайное место, о котором знают менее десяти человек.

Склад превратили в музей, но у него имелась и подземная часть. Ее тоже можно назвать музеем, вот только принадлежала он лично председателю Джин Янчхолю. Место, где хранились мелочи, в которых таятся воспоминания председателя, начиная с детства и до настоящего момента. Музей памяти, где он мог спокойно оглянуться на свой жизненный путь. Там старший сын Джин Ёнги и второй сын Джин Донги получили титул преемника «Сунъяна».

Сегодня Джин Доджун едва не стал третьим преемником.

– Именно. А что? Считаешь, Доджун недостаточно хорош?

– К-конечно, нет. Я прекрасно знаю, что он весьма незауряден, несмотря на свою молодость.

Ли Хакджэ знал секрет Джин Доджуна. Разве не этот парень превратил несколько десятков миллиардов вон в триллионы? Сам по себе его талант уже удивителен, но еще больше удивляла дотошность, позволившая сохранить все это в тайне.

– Двое сыновей уже были там. Доджун третий? Или же…

Он не договорил. Ему хотелось спросить, не решил ли председатель заменить сыновей внуком, но сказать это вслух не решился.

– Просто пусть будет третьим. Пока что…

– Да, председатель. Я понимаю вашу волю.

Когда Ли Хакджэ опустил голову, председатель Джин усмехнулся.

– Когда я попросил сыновей хорошенько позаботиться о «Сунъян Групп», они чуть не прыгали от радости. Мне было любопытно посмотреть на выражение лица внука, жаль, что не удалось его увидеть.

– Думаю, у него было бы спокойное выражение лица, характер ведь у него серьезный.

– Он вполне мог замахать руками и отказаться.

– Что? Да ладно?

Отказаться от титула преемника «Сунъян Групп»? Так мог бы поступить либо тот, кто не жаден до денег, либо трус, но Джин Доджун не подходил ни под одну из этих категорий.

– Этот парень – настоящий подлец! – председатель Джин начал смеяться уже в открытую. – Ему только-только исполнилось двадцать, а он уже нашел верного подчиненного, готового отдать за него жизнь. Хакджэ, вот ты бы умер вместо меня?

– Сейчас я никак не могу этого сделать. У меня есть жена и трое детей, которые только и ждут моей смерти. Им совершенно не терпится потратить мои деньги. От такой несправедливости я никак не могу умереть! Хе-хе.

Глаза председателя Джина округлились.

– Гляжу, ты тоже постарел. Судя по тому, что боишься смерти. Хе-хе-хе.

– Вы не расстроены?

– Ты ведь три года провел вместо меня в тюрьме! Хоть я этого и не говорю, но знай, я всегда тебе благодарен.

– Вы выразили свою благодарность деньгами вместо слов, поэтому я знаю. Ха-ха.

Увидев, что Ли Хакджэ говорит, совершенно его не стесняясь, председатель Джин ощутил, как много времени прошло.

Его эпоха закончилась. Казалось, теперь он сможет только с интересом наблюдать, кому будет принадлежать следующая.

В это время раздался стук, и вошел директор Ю.

– Секретарь, вас ищут.

– А, уже иду, – сказал секретарь Ли, вставая. – На всякий случай я вызвал агентов службы безопасности. А теперь пойду работать. Отдыхайте.

* * *

Мужчины в черных костюмах выстроились от главного входа в медицинский центр до самой палаты председателя Джина в отделении реанимации.

Они следовали только указаниям секретаря Ли Хакджэ. Иными словами, даже члены семьи не смогут увидеться с председателем без разрешения секретаря Ли.

За плотным барьером из агентов я впервые за долгое время мог хорошенько отдохнуть, но даже это оказалось непросто.

– Парень, может, хоть стакан пива выпьешь?

– Дедушка, наш спаситель сейчас на грани жизни и смерти. По крайней мере, до окончания операции мы должны молиться изо всех сил. Какой может быть алкоголь?!

Я узнал еще один новый факт. Когда здоровый пожилой человек лежит на больничной койке, он хочет есть больше, чем обычно.

Я ждал окончания операции, делая вид, что не слышу недовольного бурчания дедушки. Через шестнадцать часов после того, как помощник Ким Юнсок оказался на операционном столе, директор больницы и оперирующий хирург пришли к нам со светлыми лицами.

– Председатель, операция только что закончилась. К счастью, все прошло успешно.

Услышав это, я чуть не расплакался. Дедушка тоже хлопнул в ладоши и встал с кровати.

– Вот и славно. Вы постарались на славу.

– Спасибо, доктор. Огромное спасибо.

Когда я крепко сжал руку оперировавшего хирурга, мне показалось, что я понимаю, как тяжело ему было. Вся энергия покинула его тело, а рука дрожала, возможно, из-за накатившей усталости.

– Нет. Я всего лишь сделал свою работу.

– Мы перевели господина Ким Юнсока в послеоперационную палату. К счастью, повреждения внутренних органов минимальны, поэтому выздоровление должно наступить быстро. Мы будем наблюдать за его состоянием и сообщим, когда посещения станут возможны.

Хирург был скромен, а директор больницы хвалился. Роли точно определены.

– Я поблагодарю вас отдельно. Думаю, вы устали, так что идите отдыхать.

– Кстати, председатель. Мы не связывались с опекуном пациента…

– Я уже принял меры. Его семья должна быть на пути сюда.

Когда оба врача склонили головы и вышли из палаты, я глубоко вздохнул.

– Чувствуешь облегчение, да?

– Да, мне чуть не пришлось жить с тяжелым бременем на плечах до конца жизни.

– Ну не до конца. Ха-ха.

– Что?

– Милость легко забывается, а обида таится долго. Таковы люди. Мы никогда не забываем деньги, одолженные другу, который срочно их занял, а потом не вернул, но не помним, у кого и сколько заняли из тех денег, которые целиком потратили.

Может быть, все так. Но разве не люди также стараются сохранить память о милости до самого конца?

Дедушка, перестав говорить о серьезном, сменил тему:

– Ну теперь-то можно и выпить? Что скажешь?

– Да, выпьем в честь успеха операции. Чего бы вам хотелось?

Дедушка облизнул губы, на мгновение задумался, а затем легко хлопнул в ладоши.

– Мы же сегодня ничего не ели. Давай возьмем что-нибудь сытное. Может, отварную курицу и стакан макколли?

– В больнице лучше есть жареную курицу, а не отварную.

– Жареную?

Лицо дедушки стало недовольным. Похоже, пожилым людям жирная пища не по нраву.

– Тогда давайте возьмем и вареную, и жареную. А в качестве выпивки возьмем по банке пива. Макколли – слишком тяжелый алкоголь.

Я попросил агентов, стоящих у палаты, принести нам еду. Возможно, из-за вареной курицы доставка заняла довольно долгое время. Перевалило уже за десять вечера, где они только нашли это блюдо? Невероятные люди.

Глядя на жареную курицу, которую принесли в палату, дедушка только моргал:

– Это что? Почему курица такая темная?

– Потому что ее обжарили в соевом соусе. Вы впервые такое видите?

– Зачем так баловаться с курицей? Кто вообще будет бросать ее в соевый соус?

– Это деликатес. Может, хотя бы попробуете?

Дедушка махнул рукой, как будто ему этого совершенно не хотелось.

– Не надо. Сам ешь от пуза. А я буду есть вареную.

Мы чокнулись банками пива, и каждый принялся за свою курицу. Но когда по больнице разошелся аромат жареной курицы, дедушка не смог справиться с любопытством.

– Дай-ка мне один кусочек. Как она пахнет…

Я с улыбкой протянул ему крылышко. Мне было любопытно посмотреть, какой окажется реакция, но она была вполне предсказуемой. Как только соленый вкус защипал его язык, выражение лица дедушки изменилось. Ради здоровья он избегал острого и соленого, поэтому этот вкус наверняка открыл ему совершенно новый мир.

– Доджун.

– Да.

– Давай меняться.

Так и знал. Вкус жареной курицы после глотка пива не променяешь ни на что. Дедушка уже выглядел как ребенок.

– Не ешьте слишком много. Иначе будет несварение.

Когда я протянул ему тарелку с курицей в соусе, передо мной оказалась миска с отварным мясом.

Так и знал.

Вареная курица и пиво сочетаются плохо.

* * *

– Перестань притворяться больным и скажи честно. Кто тебе приказал?

– В-вы кто?

– Родственники жертвы. А что?

– Н-неужели… Он скончался?

Из-за давления, исходящего от троих мужчин в черных костюмах, водитель грузовика побледнел.

– Еще неизвестно. Но мы хотели бы кое-что услышать. Кто-то ведь приказал тебе врезаться в них на грузовике, да?

– Н-нет. Это правда был несчастный случай. Я просто ехал всю ночь и задремал. Прошу, поверьте мне.

– Мы сами решим, верить или нет. Если скажешь правду, мы замнем все прямо здесь, сделав вид, что ничего не было, а если хоть немного соврешь, твоя жизнь кончена.

Водитель грузовика вдруг вскочил с кровати и упал на колени:

– Прошу, проявите снисходительность. Работы сейчас так мало, что пришлось ехать на пустом грузовике. Я не мог оплатить даже бензин, и меня накрыло злостью настолько, что после ужина я выпил всего полбутылки соджу. Из-за опьянения… Я совершил смертный грех.

Водитель грузовика уткнулся головой в пол и разрыдался.

Секретарь Ли Хакджэ, молча наблюдавший за этой сценой, тихо вышел и сказал следовавшему за ним секретарю:

– Давите на него до конца. Если что-то выясните, немедленно сообщите мне.

– Да, секретарь.

Слова водителя грузовика, который даже заплакал, звучали правдоподобно, но сомнения не покидали Ли Хакджэ. Что-то в них казалось немного странным.

– Хм, обычно виновники аварии не спрашивают, сильно ли пострадала жертва или умерла ли она. Или что-то типа того. Почему он сказал «скончался»?

– Хм… Как знать? Может, давление заставило его говорить более уважительно?

– Вот как? Ладно. Иди работать.

Оставив поклонившегося ему секретаря, Ли Хакджэ поднялся в палату председателя Джина.

* * *

– Говоришь, родственники приехали?

– Да, жена помощника Ким Юнсока и его мать.

– Скажи им не беспокоиться и подыщи неподалеку хорошее место, где можно остановиться.

– Я уже забронировал для них отель. А еще мы освободили для них палату и приставили сотрудника, который будет выполнять всякого рода поручения.

– Хорошая работа.

Похоже, председателя Джина удовлетворили тщательные меры секретаря Ли Хакджэ, и он кивнул.

– Кстати, председатель.

– М?

– Я еще никуда не сообщал, что с вами случилось, но, думаю, может быть, лучше рассказать об аварии?

Председатель Джин понял намерения Ли Хакджэ.

– Хочешь проверить реакцию?

– Да, кто-то обязательно начнет действовать. Конечно, если это был чей-то план, а не просто авария.

– А ты вообще не веришь в обычное ДТП.

– Прошу прощения. Но, председатель, разве вы попросили перевести вас в реанимацию не из-за подозрений?

Глядя на опустившего голову Ли Хакджэ, председатель Джин тихо вздохнул.

– Что ж, давай танцевать под твою дудку. Так и сделай. Благодаря тебе я смогу пару недель здесь отдохнуть.

– Я также расскажу Доджуну. Он сообразительный парень, так что все поймет.

– Ладно. Как бы там ни было, я буду отдыхать здесь, а тебе придется сделать все, чтобы не пускать в палату моих детей.

– Да, председатель, я позабочусь, чтобы ничего не отвлекало вас от отдыха.

* * *

Первым в больницу примчался Джин Юнги, отец Доджуна. Не было ничего удивительного в том, что отец, который заботится о своем ребенке, среагировал быстрее всех.

– Секретарь! – Совершенно побледневший Джин Юнги увидел Ли Хакджэ, который преграждал путь в реанимацию, и подбежал к нему, громко крича. – Как Доджун? Он в порядке? Не сильно пострадал?

– Успокойся. Доджун в порядке. Он сейчас идет на поправку, так что не беспокойся и подожди.

– А что с отцом? С ним тоже все нормально, да?

Когда Ли Хакджэ замялся с ответом, и лицо Джин Юнги побледнело.

– Юнги! Секретарь Ли!

Следом за младшим прибежали еще двое: вице-председатель Джин Ёнги и второй сын, директор Джин Донги.

Ли Хакджэ, чтобы не поднимать шум в больнице, вывел сыновей председателя на улицу, а затем рассказал им подробности сегодняшней аварии и о том, что он сделал до сих пор. Тут Джин Юнги закричал:

– Но почему дедушка поехал сюда с моим сыном?!

Этот вопрос мог задать только Джин Юнги, который единственный из них не знал, что значит слово «Кунсан».

– Юнги, это сейчас совершенно не важно!

Крик старшего брата заставил Джин Юнги покраснеть. Сейчас важнее всего состояние отца.

– Операция окончена, и председатель сейчас находится в послеоперационной палате. Врач говорит, что исход мы узнаем примерно через двое суток.

Глаза Ли Хакджэ горели, как будто он пытался не упустить ни одного изменения в лицах двух братьев перед ним.

– Нельзя оставлять его в деревенской больнице. Давайте перевезем его в медицинский центр «Сунъян». Нет, даже позовем всех лучших врачей…

– Вице-председатель, пока нужно понаблюдать. Любое потрясение может быть опасно. Подождем еще немного, а когда ситуация стабилизируется, перевезем его в Сеул.

– Неужели мы должны просто сидеть и ждать? – заговорил Джин Донги, который, в отличие от старшего брата, сохранял спокойствие.

– Секретарь Ли, что думают врачи? Что они говорят?

– Они тоже не могут ничего гарантировать. У нас нет другого выбора, кроме как понаблюдать сорок восемь часов.

Трое сыновей только мрачно вздохнули.

Глаза Ли Хакджэ, не останавливаясь ни на минуту, изучали выражения их лиц и даже движения пальцев.

– Секретарь Ли, если с вами связались, почему вы не сообщили нам немедленно? Что это вообще такое? Разве нормально, что мы, его дети, узнали обо всем только к концу дня? – закричал вице-председатель Джин Ёнги, покраснев, но Ли Хакджэ все так же сохранял спокойствие.

– Это указание председателя. Я просто следовал инструкциям на тот случай, если с ним что-то случится. Мне жаль, если этим я вас обидел.

Вице-председателю нечего было сказать Ли Хакджэ, который склонился в низком поклоне, поэтому он просто с шумом сглотнул. Указание отца. Что тут поделаешь?

– Кстати, а как Доджун? – обратился к младшему брату Джин Донги, то ли искренне, то ли лишь для того, чтобы разрядить атмосферу неловкости.

– Доджун в порядке. Говорят, он идет на поправку.

– Что ж, разговаривайте. А мне нужно проверить ситуацию. Если появятся какие-то новости, я немедленно вам сообщу, – Ли Хакджэ, с силой подчеркнув слово «сообщу», вернулся в больницу.

Вице-председатель Джин Ёнги просто смотрел ему в спину с недовольным лицом.

* * *

Когда Ли Хакджэ снова подошел к палате председателя Джина, охранявший дверь агент сказал:

– Секретарь, председателя сейчас нет.

– Что? Куда он ушел?

– На повторное обследование… Следуйте за мной. Я провожу.

Ли Хакджэ последовал за агентом и оказался в кабинете МРТ.

– А, секретарь.

Директор больницы заметил Ли Хакджэ и вышел в коридор.

– Что случилось? Неужели?..

– Нет-нет. Беспокоиться не о чем. В результатах КТ есть некоторые сомнительные детали, поэтому мы решили перепроверить. Председатель тоже с готовностью дал на это согласие.

– Ничего серьезного, верно?

– Именно так. Просто есть одна вероятность, которую мы хотим выяснить наверняка.

Секретарь Ли выдохнул с облегчением, но директор больницы снова обратился к нему с немного мрачным лицом:

– Родственники приехали, верно?

– Я буду их контролировать, так что в больнице шума не поднимется. А если кто-то будет спрашивать о состоянии председателя, просто отвечайте, как я сказал.

– Да, председатель тоже об этом попросил, поэтому я доверюсь вам. Главное убедитесь, что в будущем не возникнет никаких проблем.

В этот момент председатель Джин, чей осмотр завершился, вышел.

– Слышал, дети приехали?

– Да, все очень волнуются.

– Неудивительно. Хотя причины для беспокойства у всех разные.

Когда председатель Джин усмехнулся, Ли Хакджэ взглядом дал понять, что вокруг много лишних ушей.

– Идем. Поговорим в палате.

– Да.

Они уже собирались уходить, когда директор больницы сказал им вслед:

– Я приду к вам, когда станут известны результаты.

Председатель Джин, не оглядываясь назад, только легко махнул рукой.

Глава 2

Настоящий пациент

– Брат, давайте немного поговорим, – сказал Джин Донги, глядя на вице-председателя Джин Ёнги.

– Давай. Я тоже хочу кое о чем спросить.

Джин Юнги, почувствовав, что атмосфера переменилась, вздохнул:

– Братья, вам обязательно так себя вести, даже приехав сюда? Прошу, не надо.

– Это не то, о чем ты думаешь. Не нужно лишнего беспокойства.

Джин Донги похлопал младшего брата по плечу и направился к зоне отдыха, оформленной как небольшой парк.

Прохладный ночной ветерок и приятный треск насекомых успокоили души двух братьев.

– Что насчет Санги?

– Он в командировке в Европе. Я с ним еще не связывался. Если состояние отца ухудшится, придется сказать ему.

– Брат, вы ведь тоже знаете, верно? Не могли же связаться только со мной…

– Верно, я слышал. Он повез Доджуна в Кунсан.

– Что вы думаете?

– Тебе любопытно, что думаю я? Или ты хочешь сказать, что думаешь сам?

– А вам вообще интересны мои мысли?

– Нет, я прекрасно знаю, о чем ты думаешь, поэтому мне совершенно не любопытно.

Из-за холодного взгляда Джин Ёнги уголки глаз Джин Донги поднялись вверх.

– Ты сейчас подозреваешь, что это я подстроил аварию, верно? А все потому, что это я буду иметь максимальное преимущество, если отец вдруг умрет, не передав никому акции. Даже не придется соревноваться с Доджуном.

– Неизвестно, есть ли у вас преимущество или нет. Потребуется минимум полгода, чтобы снова проанализировать структуру акционеров.

– Я старший сын. Если отца не станет, я буду главным скорбящим. В газетах и новостях будут показывать только мое лицо. Конечно, все решат, что именно я стану председателем. Тогда и акционеры, и учреждения естественным образом встанут на мою сторону.

Джин Донги поморщился. В бедной семье старший сын имел только обязанности, но в их случае у него премиум-условия.

Все влиятельные люди, приходя в дом, где наступил траур, чтобы проявить почтение, говорят о будущем с главным скорбящим. Руководство также поймет, кто преемник, увидев это.

Старший сын явно имеет преимущество.

– И что теперь? Вы действительно совершили ужасный поступок?

Вопрос, который было так трудно задать, вырвался на удивление легко. А все потому, что старший брат подготовил для него почву.

Джин Ёнги фыркнул и смерил взглядом младшего брата.

– Думаю, ты уже знаешь мой ответ.

– Не передергивайте.

– Будет жалко и грустно, если отец не очнется, но для меня в этом нет ничего плохого. Вот мой ответ.

Ну он хоть и не блистал умом, но не настолько, чтобы так глупо подстроить аварию. Разумнее было бы думать, что это простое совпадение.

– Что будем делать с Доджуном?

– А тебя это заботит?

– Совру, если отвечу, что нет.

– Сам решай. Используй свой особый навык. Ты ведь умеешь переманивать людей на свою сторону.

Джин Донги надменный тон брата раздражал, но ссориться он не собирался.

– Пообещайте мне всего одну вещь. Что не тронете ребенка.

– Не строй из себя добряка, брат. Почувствовав в Доджуне угрозу, ты с ним разберешься первым, а не я. – Джин Ёнги, проговорив эти слова с каменным лицом, указал на выпуклый карман куртки младшего брата. – А ты так нервничаешь, что, кажется, снова начал курить, хотя с таким трудом бросил. Хе-хе.

Джин Донги начал теребить пачку сигарет в кармане.

* * *

Я знал, что отец нервно ждет снаружи, но сейчас ничего поделать не мог. Я тоже не видел ничего плохого в том, чтобы подыграть дедушке и ждать.

Когда у меня на душе было беспокойно и тревожно, дедушка снова и снова спрашивал одно и то же.

– Как ее зовут?

– Ок Джухён.

– А вот эту, пучеглазую?

– Сон Юри.

– Хм.

Дедушка несколько раз наклонил голову.

– О чем тут вообще думать? Конечно, Ли Хёри. И лицо, и тело у нее превосходны. Такая внешность намного лучше, чем у других.

– Но мне так стыдно на это смотреть. Они ведь уже взрослые, а пляшут, как дети в детском саду. Что они вообще делают?

Похоже, ему не нравилось, как они скачут в зеленых и розовых нарядах. Даже любопытно, какое выражение лица у него будет, если я скажу, что герл-группы уже более двадцати лет продвигают противоречивую, но наиболее эффективную концепцию, где смешиваются сексуальность и невинность.

– Ладно. Я выбрал.

– Кого?

– Пусть будет Ок Джухён.

Дедушка взглянул на мое разочарованное лицо и рассмеялся.

– Что? Я плохо разбираюсь в женщинах?

Только что дебютировавшие участницы еще недостаточно времени провели под камерами, чтобы возник гало-эффект. Более того, наибольший резонанс имела главная вокалистка Ок Джухён. Ничего не поделать с тем, что ей уделялось больше внимания, чем другим.

– Парень, картинка по телевизору и реальность совершенно разные. Я встречал чуть ли не всех красавиц нашей страны. С первого взгляда могу определить, что есть у девушки.

Конечно, какая красавица откажет моему дедушке, если он предложит встретиться? Но тут другое дело.

– Будем считать, что дедушка из другого поколения, вот и стандарты красоты отличаются. Хе-хе.

– Чего? Не доверяешь деду? Ладно. Если ты увидишь все своими глазами, тут же поймешь, что дедушка был прав.

Дедушка уже собрался куда-то звонить.

– Дедушка! Я верю вам, положите трубку. – Я так удивился, что схватил телефон. – Вы понимаете, что случится, если вы сейчас позовете их сюда? Вы ведь знаете, сколько людей снаружи только и ждут, что мы очнемся?

– Ох, и то верно. – Дедушка разочарованно положил трубку обратно. – Когда вернемся в Сеул, я обязательно их позову. Давай пообедаем вместе с ними и хорошенько рассмотрим. Уверен, дедушкин эстетический вкус тебя впечатлит. Ха-ха-ха.

Дедушка правда выглядел как человек, который, забыв обо всем, наслаждался отпуском. Ежедневно ему приходилось решать десятки важных вопросов на повестке дня. А сейчас он весело проводил время, решая, кто из участниц герл-группы лучше, конечно, ему не могло не быть комфортно.

С лица дедушки не сходила улыбка, поскольку еще как минимум неделю он сможет провести в таком же расслабленном ритме. Однако судьба не дала ему, всегда принимавшему важные решения, ни минуты покоя.

Когда директор больницы и врач осторожно постучали, а затем открыли дверь, их лица выглядели немного мрачными. И не мне одному так показалось. Дедушка посмотрел на лицо директора, и его улыбка тут же исчезла.

– Есть какие-то плохие новости? Состояние Ким Юнсока ухудшилось?

– Н-нет, председатель.

Директор сконфузился и бросил взгляд на сопровождавшего его врача.

– Господин Ким Юнсок выздоравливает намного быстрее, чем ожидалось. Судя по его биологическим сигналам, он скоро придет в сознание.

– Но почему у вас такие хмурые лица?

Хирург коротко вздохнул и медленно заговорил. Казалось, он тщательно подбирал слова, чтобы не вызвать ни малейшего недопонимания.

– Пришли результаты вашего обследования, председатель. Когда вы только попали к нам после аварии, мы сосредоточились на поиске травм и пропустили это, но затем провели повторное обследование, чтобы внести ясность… И обнаружили крошечную опухоль.

– Опухоль? Вы говорите о раке? – переспросил я, вздрогнув от удивления, но дедушка меня успокоил.

– Доджун, доктор еще не договорил.

– Прошу прощения.

Я слегка склонил голову, а врач продолжил.

– Беспокоиться пока не о чем. Судя по размеру, это самая ранняя стадия. Ее можно полностью удалить хирургическим путем.

– Но почему у вас такие мрачные лица?

– Опухоль обнаружена в мозге. Это весьма деликатный вопрос.

Услышав, что у него опухоль мозга, дедушка, который до сих пор спокойно слушал врача, тоже помрачнел. А я лишился дара речи совсем по другой причине. Узнать, от чего умер настоящий Джин Доджун, все так же не представлялось возможным. Единственное, что мне было известно, так это то, что случилась авария. И пока еще ничего не кончено. Потому что я до сих пор жив. В будущем я все так же могу погибнуть в результате несчастного случая. Но вот опухоль головного мозга дедушки – совсем другое дело.

Джин Янчхоль, основатель «Сунъян Групп», в прошлой жизни умер в возрасте семидесяти восьми лет. Это в следующем году. Насколько я помнил, причиной смерти стала болезнь.

Может, он умер от рака мозга?

Вполне возможно, автокатастрофа, что случилась несколько часов назад, изменила судьбу дедушки? Конечно, при условии, что операция пройдет успешно.

– На данный момент признаков метастаз нет, но размер опухоли настолько мал, что трудно определить, злокачественная она или доброкачественная. Но это огромная удача, что нам удалось обнаружить ее так рано.

– Около месяца назад я проходил комплексное обследование, но не слышал ни о каких новообразованиях.

Врач на мгновение задумался, сопоставляя размер опухоли и временной период в один месяц.

– Хм… В таком случае она может быть злокачественной. Как бы там ни было, чем раньше пройдет операция, тем лучше.

– Тогда подготовьтесь. Я-то свободен в любое время.

Он что, считал, что опухоль – это какая-то бородавка? Как небрежно он говорит. В наибольшее замешательство эта реакция привела врачей.

– Вы хотите провести операцию здесь?

– Да. Разве с этим какая-то проблема?

Директор больницы поспешил сообщить, что ему показалось затруднительным:

– Это государственный медицинский центр в провинции, поэтому оборудование не самое передовое. Обеспечить вам идеальный уход будет затруднительно.

– Кроме того, мы не можем игнорировать также вес имени председателя «Сунъян Групп». В нашем медицинском центре никогда не было ВИП-пациентов. В ситуации, когда трудно выдерживать давление, непременно возникают ошибки.

Хирург, пришедший с директором, тоже откровенно высказался о реалиях. Если во время операции председателя «Сунъян Групп» что-то пойдет не так, возможно, им даже придется готовиться к иску о медицинской халатности, за которым будет стоять огромная команда юристов.

Провинциальный медицинский центр не может пойти на такой риск.

В конце концов, придется сменить больницу.

Дедушка какое-то время переводил взгляд с врача на директора и обратно и в конце концов с сожалением сказал:

– Я собирался хорошенько расслабиться, но даже это мне не удалось. Ничего не поделать. Кто лучший врач в нашей стране? Я планирую умереть только после того, как этот парень женится, а значит, мне нужно жить еще долго.

Когда я увидел, как дедушка лучезарно мне улыбается, у меня сжалось сердце.

– Сказали же, что операция простая, верно? Не волнуйтесь слишком сильно.

Жаль, что я мог лишь сказать об операции так, будто в ней нет ничего страшного.

– Кто бы что ни говорил, а лучший хирург – это профессор Чан Джунхёк из университетской больницы Мёнин. Даже если новообразование окажется злокачественным, он проведет операцию идеально, без возможности рецидива, – хирург сказал это, совершенно не стесняясь, хотя упомянутый врач не работал в медицинском центре «Сунъян». Значит, он выдающийся специалист, которого представили с такой уверенностью.

– Понял. Подробно мы это обсудим с секретарем Ли.

Когда директор и хирург ушли, дедушка крепко сжал мою руку.

– Кажется, ты приносишь удачу. Спасаешь меня уже не первый раз.

– Что? Я?

– Твой верный слуга спас нас, а ты крепко обнял меня, накрывая собой во время аварии, не так ли? К тому же благодаря этой случайности я смогу не позволить болезни стать необратимой! Ха-ха.

Кажется, дедушка твердо решил заблуждаться, что ему повезло благодаря мне.

– Нет. Дедушка, вам суждено прожить долго. Операция пройдет успешно.

– Так и должно быть. Я ведь их еще в реальности не увидел, нельзя, чтобы операция не удалась.

В реальности?

Да ладно?..

– Дедушка, вы правда собираетесь позвать Fin.K.L?

– Конечно. Я ведь должен развить твой кругозор на женщин? Это будет последний урок от деда. Ха-ха-ха.

Секретарь Ли Хакджэ, с которым только что связался директор, распахнул дверь, даже не постучав. Но затем обнаружил, что я улыбаюсь, а дедушка раскатисто смеется, и на его лице возникло замешательство.

– Председатель, вам еще не сказали результаты обследования?

– А? Сказали. Директор с врачом только что приходили.

– Но?..

Спросить, почему председатель улыбается, хотя ему предстоит операция по поводу удаления опухоли головного мозга, секретарь не мог, и ему оставалось лишь проглотить конец фразы.

– Они сказали, что операция будет простой. Так о чем тут беспокоиться? К счастью, опухоль обнаружили на ранней стадии, так что можно праздновать.

– Т-так-то оно так…

– Секретарь Ли, все в порядке, не делай такое лицо. Ну давай сейчас подготовим план действий.

Дедушка усадил рядом с собой Ли Хакджэ, который все еще выглядел растерянным.

– Здешний врач порекомендовал профессора Чан Джунхёка из университетской больницы Мёнин. Нужно встретиться с ним и назначить дату операции.

– Да, я встречусь с ним лично.

– А детям снаружи скажи, что мне назначили дополнительную операцию.

– Наверняка это очень их напугает.

– Когда человек напуган и в замешательстве, он склонен совершать ошибки.

Не уверен, о какой именно ошибке говорил дедушка, но, похоже, он надеялся, что кто-то из них бросится в спешке скупать акции.

– Доджун, а ты останься здесь подольше. Кто-то ведь должен увидеть, как очнется наш благодетель Ким Юнсок?

– Конечно. Так и сделаю.

Когда дедушка уедет в Сеул, дяди последуют за ним, так что я смогу встретиться с отцом. Нужно будет придумать оправдание, почему я так хорошо себя чувствую.

* * *

Двадцать седьмой этаж отеля «Сунъян» в Каннаме – место, где Джин Союн проводила времени больше, чем дома. О Сэхён, следуя за сотрудником, шел к номеру, ощущая под подошвами толстый и мягкий ковер. Неизвестно, с какими намерениями она предложила встретиться поздней ночью, но ему нечего было возразить, и он послушно прибыл в отель.

Когда он открыл дверь и вошел в номер, его удивил интерьер, который совершенно отличался от королевского люкса, обычно заставлявшего посетителей восхищенно ахнуть. И дело было не в том, что он оказался еще более роскошным. На первый взгляд, номер выглядел совершенно простым, но, если присмотреться, можно было заметить, что он наполнен мебелью и предметами стоимостью в сотни миллионов вон, больше напоминающими произведения искусства.

На переднем плане висела работа Алигьеро Боэтти стоимостью в миллиард вон, а в качестве подставки Джин Союн использовала столик Марии Пергетти стоимостью двести миллионов вон. Кроме того, небольшое украшение, свисающее с потолка, было произведением искусства Александра Колдера стоимостью в три миллиарда вон. Если посчитать ценность всех предметов интерьера, украшающих эту комнату, легко наберется несколько десятков миллиардов вон.

Пока О Сэхён осматривался, разинув рот, из спальни вышла Джин Союн в платье и слегка склонила голову.

– Вы уже здесь? Время позднее… Надеюсь, не сочтете меня невежливой.

– Нет-нет, ещё даже не полночь. А где же мэр Чхве? Нужно бы поздравить его с избранием…

– Сейчас он на совещании с членами партии по поводу кадров для администрации Сеула. Мы прекрасно осознаем ваш труд, господин О. Благодарю вас от имени мужа.

О Сэхён собирался уже сесть на диван в гостиной, где предложила разместиться Джин Союн, но в последний момент вздрогнул. А все потому, что ему было странно садиться на кожаный диван стоимостью в сотни миллионов вон.

– Время позднее, а вы куда-то собираетесь?

Она накрасилась, и в таком платье явно неудобно ходить дома.

– Недавно со мной связались. Сказали, что с отцом произошел несчастный случай. Автомобильная авария…

О Сэхёну нечего было ответить. Хотя новость оказалась внезапной, Джин Союн выглядела так, словно говорила всего лишь о небольшом несчастном случае.

– С председателем все в порядке?

– Слышала, после операции его перевели в отделение реанимации. Даже если я поспешу туда со всех ног, вряд ли смогу с ним встретиться.

Господи.

Именно это слово первым пришло на ум О Сэхёну, хотя он не произнес его вслух. Как можно так холодно себя вести, услышав, что отец в коме?

– Мне следовало бы начать суетиться? – спросила Джин Союн с легкой улыбкой, словно прочитав на лице О Сэхёна все его чувства.

– Н-нет. Суета никак не поможет председателю.

– Вот так мы живем. Если отец умрет, я почувствую, скорее, беспокойство, чем грусть. У меня почти нет акций «Сунъян Групп».

– Тот, кто родился в семье Джин, должен забыть об обычной жизни и эмоциях. Понимаю.

– Как и ожидалось, с вами можно договориться.

Джин Союн смочила рот глотком вина, а О Сэхён сказал:

– Вы выглядите, как обычно, поэтому я могу спокойно сообщить вам эту новость. Похоже, председатель Джин хочет заполучить проект DMC в Мапхо. Он попросил уступить этот проект ему.

– Отец?

Джин Союн совсем не выглядела удивленной.

– Да, сообщил о своих намерениях Доджуну.

– Хе-хе.

Джин Союн изо всех сил старалась сдержать смех, но он все же вырвался наружу

– Почему вы смеетесь? Уже догадывались об этом?

– Н-нет. Прошу прощения. Хе-хе.

В конце концов она не смогла больше сдерживаться и некоторое время смеялась.

– Простите. Так забавно думать о ваших бессмысленных заботах, директор О.

– Почему же бессмысленных?

– У отца нет таких намерений. Он даже подумывает сделать внука своим наследником, разве станет он отнимать что-то? Не волнуйтесь.

Невероятные произведения искусства, висящие по всему этому номеру, удивили О Сэхёна, как удивило и то, что дочь совсем не волнуется об отце, впавшем в кому. Однако это удивление не шло ни в какое сравнение с объявлением о том, что дедушка сделает Доджуна своим преемником.

О Сэхён только растерянно сидел и молчал.

– Отец попал в ДТП около Конджу, провинция Чхунчхон-Намдо. Конечно, Доджун был с ним.

– Что? Доджун? Значит, и он тоже пострадал?

Когда О Сэхён пораженно вскочил, Джин Союн нахмурилась.

– Директор О, человечность проявите позже. Сейчас даже на разговор времени в обрез. – Она не стала дожидаться, пока О Сэхён успокоится. – Если отец и Доджун так и не очнутся, как вы поступите, директор О?

– О чем вы вообще говорите? Что значит «как поступлю»? Чем больше я вас слушаю, тем…

– Не нужно так волноваться. Я собираюсь сделать вам предложение.

– Вы можете говорить подобное сейчас?

Хотя О Сэхён не был кровным родственником Доджуна, он беспокоился, что тот сильно пострадал. Разве не такова человеческая природа? Он едва сдерживал охвативший его гнев от того, что мерзавка, чей отец сейчас в критическом состоянии, несет какую-то чушь о предложении.

– Огромный корабль под названием «Сунъян» потерял своего капитана, и я предлагаю разделить должность нового председателя вместе. Разве это не то предложение, которое следует обсудить при любых обстоятельствах? – Но Джин Союн не потеряла спокойствия. Возможно, человеческая сторона О Сэхёна ее совсем не интересовала. – Если отец скончается, никому не передав свою долю акций, мы с Юнги унаследуем по одиннадцать процентов акций каждый. В сумме двадцать два. Конечно, если считать долю в контрольном пакете, получится около пятнадцати или вроде того. Может быть, даже немного меньше. Потому что двое старших братьев уже имеют какую-то часть акций.

Она подсчитывает долю акций в такой ситуации?! О Сэхён снова почувствовал, что ее муж – всего лишь оболочка, которой руководит эта женщина, как и сказал Доджун.

– Однако «Сунъян Моторс» – это теперь «HW Моторс». И этой компании принадлежат семнадцать процентов контрольного пакета акций. Если все сложить, получится не меньше тридцати процентов. Тот, кто обладает такой долей, имеет вполне достаточно аргументов, чтобы сесть в кресло председателя.

– И что же? Продолжайте.

Дело не в том, что его вдруг заинтересовали акции. Он намеревался посмотреть, насколько далеко планирует зайти эта женщина.

– Если вы поможете мне стать капитаном корабля «Сунъян», я дам вам как минимум десять хороших филиалов. Директор О, если вы присоедините их к «HW Групп», то станете главой крупной компании, входящей в топ-20 корейского делового мира.

– Позвольте вас поправить. Ваши расчеты неверны.

– Что? Что вы имеете в виду?

Внезапная перемена в поведении О Сэхёна заставила глаза Джин Союн округлиться.

– Юнги – мой друг. И я ему намного ближе, чем сестра, с которой у него нет ничего, кроме кровного родства. Если мы объединимся, ваша доля на этом фоне окажется незначительной. Все должно быть наоборот. Помогите мне или Юнги стать капитаном корабля «Сунъян», и мы дадим вам десять, нет, даже пятнадцать хороших филиалов. Таков верный расчет.

Джин Союн в замешательстве не смогла ничего ответить. А все потому, что расчеты О Сэхёна с учетом долей на руках были верны.

Однако она не могла просто согласно кивнуть!

– Как и ожидалось, вы не просты. Раз уж на то пошло, думаю, мне следует раскрыть еще одну карту. Если отец умрет, мать также унаследует немаленькую долю. И ни за что не передаст ее Юнги. Потому что она все еще не хочет его видеть, даже сейчас.

О Сэхён знал, что поведение председателя Джина, который раньше относился к младшему сыну, как к пустому месту, изменилось. Также он понимал, что причина заключалась в Джин Доджуне.

Председатель Джин был настолько значимой фигурой, что О Сэхён совершенно забыл о его жене. «Неужели мать все еще не приняла сына?» О Сэхён покачал головой. Нужно закончить этот оторванный от реальности разговор о чужой семье и поговорить о Джин Доджуне.

– Договорите о том, что упомянули ранее. Доджун – преемник?

– Есть кое-что. Возможно, из-за аварии этот неловкий обряд не удалось провести, но отец признает Доджуна в качестве преемника, пусть и не единственного.

Джин Союн подняла брови. В этом взгляде читалось даже презрение.

– Если Доджун станет одним из преемников, это только повысит его силу. Он получит минимум десять процентов акций. Так что, если я, Доджун и вы объединимся, то сможем захватить «Сунъян» в свои руки. А о том, как будем делить добычу, подумаем после.

– Если Доджун станет одним из преемников, тем более не будет никакой необходимости объединяться с вами, верно? У вас же даже нет акций.

– Доджун, которому только-только исполнилось двадцать, унаследует «Сунъян»? Даже если это случится, удержать его он не сможет. Потому что истинной силы «Сунъяна» у него нет.

Истинная сила. О Сэхён прекрасно знал, что это такое. Это сила управлять страной.

– Вы говорите о невероятных связях «Сунъяна».

– А вы догадливы. Все верно. Стоит отцу сделать один звонок, как премьер-министр уже мчится к нему. Но станет ли он так делать, если ему позвонит двадцатилетний пацан?

– Но мне кажется, что и по вашему звонку премьер-министр никуда не бросится без официального заявления или признания.

О Сэхён указал на Джин Союн. Как бы сильно ни изменился мир, в этой стране по-прежнему мало тех, кто готов склонить голову перед женщиной. О Сэхён, больше не видя смысла мусолить эту тему, слегка постучал по столу и встал.

– Поскольку у нас конфликт интересов, больше говорить не имеет смысла. Сейчас меня волнует не то, кто станет капитаном «Сунъяна», а Доджун, поэтому я поспешу уйти.

– Я ведь тоже спускаюсь, так что идем вместе. Мы можем продолжить наш разговор в машине.

– Нет. Я поеду отдельно. Тяжело продолжать разговор, который меня совершенно не интересует.

Когда лицо Джин Союн исказилось, словно она рассердилась на О Сэхёна за категоричный отказ, кто-то подошел и зашептал ей на ухо.

– Что? Сеул?

– Да.

Глаза Джин Союн округлились, и она закусила губу.

– Все же вам придется ехать одному. Говорят, отца перевозят в Сеул. А, Доджун остается в медицинском центре Конджу, так что едьте скорее.

Трудно было понять, что означает приезд председателя Джина в Сеул. Его состояние стало еще хуже? Или же улучшилось?

– Директор О, хотела бы встретиться с вами еще раз в ближайшее время. DMC в Мапхо больше не будет важным событием. Сейчас «Сунъян Групп» стоит в центре бури. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

Это значило, что председатель Джин в критическом состоянии. О Сэхён надеялся, что с Доджуном все в порядке. А еще он укрепился в мысли, что лучше убедить парня идти своим путем, а не бороться с этими людьми.

Все потому, что Джин Доджун достаточно хорош, чтобы стать капитаном корабля, большего, чем «Сунъян Групп».

* * *

– Доджун!

Как же он, должно быть, волновался, думая, что сын, с которым все в порядке, серьезно пострадал?

На глазах отца, который открыл дверь и ворвался в больничную палату, выступили слезы. Он даже не смог меня обнять, боясь потревожить раны, и просто взял меня за руки. М-да, неловкая ситуация. Может, мне обнять его первым?

Мне было так неловко, что я не смог этого сделать.

– Отец, все в порядке. У меня только ссадины и синяки. Как видите, я в норме.

– Правда? Серьезных травм нет?

– Да, меня осмотрели с головы до ног и никаких проблем не нашли. Так что не нужно волноваться.

Услышав, что со мной все в порядке, отец заключил меня в объятия. Неловко, но что поделать? Я слегка похлопал его по спине.

– Что вообще произошло?

Исключив все подозрительные обстоятельства, я шаг за шагом объяснил, что случилось. Простая автомобильная авария. А помощнику Ким Юнсоку просто не повезло оказаться рядом с машиной дедушки.

Истории о верности, которые можно найти только во времена эпохи Чосон, когда слуга рисковал жизнью ради своего господина, отец ненавидел больше всего. Это потому, что он устал от родителей, братьев и сестры, которые господствуют над другими всего лишь с помощью денег.

– Что с Ким Юнсоком? С ним все будет в порядке?

– Да, врачи говорят, что операция прошла успешно, и он быстро восстанавливается. О нем тоже не нужно беспокоиться.

Пока я успокаивал одного, прибежал другой.

– Доджун!

Когда О Сэхён распахнул дверь и вбежал внутрь, мне пришлось еще раз пройти через трудности, повторив, что со мной все в порядке. Как только трудный разговор закончился, О Сэхён посмотрел по очереди на меня и на отца, а затем с трудом заговорил:

– Я кое-что слышал… Юнги, думаю, тебе тоже следует это знать.

– Что?

– Доджун, зачем ты вообще приехал в Конджу?

– Мужик, давай по одному, – сказал отец, глядя на О Сэхёна, который бессвязно обращался то ко мне, то к нему

– Мы ехали в Кунсан. Там зерновой склад эпохи Чосон…

Когда я рассказал ему о причинах ранней поездки и значении зернового склада, О Сэхён хлопнул себя по коленям.

– Вот оно что. Так вот что за странный ритуал с зерновым складом эпохи Чосон!

– Эй! Что за ерунду ты несешь?

– А, сынок, которым отец не интересуется, совсем не понимает, в чем дело, не так ли? Слушай внимательно. Председатель считает твоего сына, Доджуна, преемником «Сунъян Групп». Хоть и не единственным.

– Что? – вскрикнул отец, по-прежнему ничего не понимая, но в моей голове картинка собралась воедино.

Так и знал! Это был не простой музей и не просто прогулка, чтобы подышать свежим воздухом. Я третий преемник. Следующий после двух моих дядей.

О Сэхён, увидев, что я совсем не удивлен, улыбнулся.

– Ты только взгляни на этого подлеца. Разве не похож он на человека, который услышал долгожданную новость? Нет, кажется, он именно на это и рассчитывал. Ха-ха-ха.

Даже смех О Сэхёна не помог успокоить потрясение отца. Похоже, ему потребуется какое-то время, чтобы присоединиться к нашему разговору.

– Дядя, но откуда вы узнали?

– Твоя тетя попросила о встрече. Я приехал к ней, надеясь обсудить вопрос DMC… Кажется, она, услышав, что местом аварии был город Конджу в Чхунчхон-Намдо, тут же все поняла. – О Сэхён украдкой взглянул на отца и улыбнулся. – Кажется, твой папа до сих пор не понимает, что происходит. Хе-хе.

– Я тоже знаю. Но особо не рассчитывайте.

– Что?

– А?

Это был поворот на сто восемьдесят градусов.

Мы от удивления раскрыли рты, а отец, слегка нахмурившись, сказал:

– Там отец назначил Ёнги и Донги преемниками. Так и есть, это глупый детский ритуал. Отец, показывая историю «Сунъян Групп» и собственную историю, говорил: «Теперь продолжать тебе». Ха-ха.

– А ты откуда знаешь? Ты тоже, что ли?.. – спросил О Сэхён, заикаясь, а отец горько усмехнулся.

– Нет. Это Ёнги похвастался, когда вернулся. Настолько он обрадовался, когда услышал, что теперь стал преемником отца. Я до сих пор ясно помню это зрелище.

– Но почему ты говоришь ни на что не рассчитывать? Это значит, что Доджун тоже будет преемником. Возможно, даже унаследует треть от «Сунъяна»… – неуверенно произнес О Сэхён, но отец только покачал головой.

– Взгляните на распределение акций «Сунъяна». И старший брат, и младший получили меньше десяти процентов, но прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как они стали преемниками. Ты все еще ничего не понял? – Отец обратился ко мне. – Доджун, жадность твоего дедушки огромна. Она достигает такого размера, что обычный человек не может даже представить. Он терпеть не может отдавать что-то свое другим. Дети не исключение.

С какой-то частью этих слов я мог согласиться, но нельзя сказать, что они абсолютно верны. Дедушка, которого видел отец, отличался от дедушки, которого вижу я. Он выбрал наследников, но они не вызывают у него доверия. Он тревожится, не будучи уверен, смогут ли они продолжить историю «Сунъяна».

Как и сказал отец, дедушка жаден до безобразия. Но у него есть желание, более сильное, чем эта жадность. Это процветание «Сунъян Групп».

Почему дяди получили всего по десять процентов акций, хотя стали наследниками больше двадцати лет назад? Все потому, что они удовлетворяют только десять процентов его ожиданий процветания «Сунъяна». Скорее, это я верю, что причина именно в этом.

– Отец, когда ничего не ждешь, благодарен за все.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, мне не суждено стать преемником «Сунъяна». Сами смотрите. Разве не случилась авария, словно сами Небеса были против этого? Поэтому я буду благодарен даже за небольшую долю в наследстве, – сказал я с улыбкой, а двое мужчин посмотрели на меня с совершенно разными выражениями лица.

О Сэхён, который прекрасно знал, что я хочу захватить «Сунъян Групп» и сейчас просто строю из себя скромника, показал мне язык, а отец, видя, что я не проявляю жадности, кивнул, тем самым хваля меня.

* * *

ВИП-палата университетской больницы Мёнин была настолько роскошна, что больше напоминала номер в отеле. Несмотря на то что это всего лишь частный университет, его медицинская школа весьма престижна и известна, поэтому состоятельные пациенты выстроились в очередь, и в больнице не жалели денег на особое обращение с ними. ВИП-палата выглядела вполне достойно своего названия и стоила дороже, чем номер в отеле.

Председатель Джин тайно вошел в эту палату, и его лично встретил директор больницы.

– Меня зовут У Ёнгиль, я директор. Для меня честь позаботиться о вас, председатель.

– Да какая же честь? Вам предстоит заглянуть мне в голову, надеюсь, посмотрите как следует.

– В голову вам полезу не я, а наш профессор Чан. Информацию о бизнесе разузнать не удастся, но опухоль он обнаружит и полностью удалит. Ха-ха.

Профессор Чан Джунхёк, стоявший рядом с директором У Ёнгилем, низко поклонился.

– Я внимательно посмотрел компьютерные томограммы, которые прислали из медицинского центра Конджу. Опухоль было непросто заметить, так что вам повезло встретить удивительного врача.

– Действительно, я счастливчик. Но хочу задать вам один вопрос.

– Спрашивайте, председатель.

– Как думаете, когда эта гадкая опухоль пустила корни в моей голове?

– Трудно что-либо ответить до проведения биопсии. Все люди разные, поэтому гадать лишь по размеру…

– Профессор Чан, просто скажите ваши мысли и предположения. Я спрашиваю не для того, чтобы потом это вам вменить.

Врач на мгновение поколебался, как будто испытывая затруднение, но у него не было другого выбора, кроме как осторожно ответить. Это ведь простой вопрос, верно?

– Около месяца назад, но не больше двух.

– …

Когда председатель Джин не проявил никакой реакции, заговорил секретарь Ли Хакджэ:

– После операции рецидива быть не должно, верно?

– Я со всей ответственностью удалю ее начисто. Также постараюсь свести к минимуму побочные эффекты операции, чтобы председатель мог вернуться к работе как можно скорее.

– Спасибо. Если вы не против медицинского центра «Сунъян», подмигните мне, когда директора не будет рядом. Я назначу вас главой хирургического отделения. Ха-ха.

Директор и профессор Чан, смущенные внезапным хедхантингом председателя Джина, не нашлись, что сказать.

– Ходят слухи, что профессор Чан – лучший хирург. Как вы знаете, я люблю лучших. Нельзя, чтобы великолепный хирург работал в обычной университетской больнице. Я предоставлю вам лучшее обращение в стране. Конечно, также непременно отправлю пожертвования и в больницу Мёнин. Я не из тех, кто просто так крадет таланты.

Директор и профессор оба с трудом скрывали свои эмоции, но для одного новость была хорошей, а для другого – плохой.

Профессор Чан Джунхёк, услышав, что станет заведовать хирургическим отделением и получит лучшее обращение, закусил губу, чтобы не расплыться в улыбке, а директор У Ёнгиль закусил губу, думая, что стоит профессору Чану, его звездному хирургу, сменить больницу, как все ВИП-клиенты тоже уйдут.

Упущенную прибыль можно будет компенсировать с помощью пожертвований председателя Джина, но порушенную репутацию они не исправят.

– Ну не спешите с решением.

Председатель Джин улыбнулся, и двое мужчин, поклонившись, вышли из палаты. Джин Янчхоль остался наедине с Ли Хакджэ, и тот заговорил:

– Председатель.

– Да.

– Директора и руководители взволнованы.

– Слухи уже разошлись?

– Нет. О ДТП ничего во внешнем мире неизвестно, но…

– Дети безумствуют?

– Да, все бегают, как сумасшедшие, пытаясь выяснить распределение акций в каждом из подразделений.

– Думаю, теперь я узнаю наверняка. Кто из директоров и на сторону кого из сыновей встал.

Похоже, после операции председателя Джина начнется кровавая буря. Он нуждался в директорах, которые будут верны ему лично, а не кому-то из сыновей. Это потому, что председатель Джин считал, что только в таком случае сможет передать их преданность преемнику, которого назначит в будущем.

– Кто-нибудь из них уже протянул руки к внешним инвесторам?

– Еще нет. Все же они опасаются, что о случившемся узнает кто-то извне. – Ли Хакджэ, украдкой взглянув на председателя, снова осторожно сказал: – Кажется, оба ваших сына не имеют отношения к этой аварии.

– Почему же?

– Я подслушал их разговор.

– И что они говорят? Хотят, чтобы я поскорее умер?

– Нет. По крайней мере, они оба прекрасно осознают, что в случае вашей смерти сейчас структура преемственности нарушится.

– Похоже, они не совсем тупоголовые, поскольку знают, что структура управления группы компаний хрупка, как тонкий лед. Какое облегчение. Хе-хе.

– Ситуация подозрительная, но высока вероятность, что это был всего лишь несчастный случай.

– Нужно будет еще немного проверить, секретарь Ли.

– Да.

– Начни-ка копать под этого профессора Чан Джунхёка.

Ли Хакджэ быстро понял, о чем думал председатель Джин. Он не шутил, когда предложил Чан Джунхёку перейти в его больницу.

– Разузнай его слабость. Если его чувство долга не удастся сломить деньгами, просто ткни в его слабое место и посади работать в медицинский центр «Сунъян» хотя бы так.

– Судя по его выражению лица, похоже, денег и должности хватит, чтобы переманить его в объятья «Сунъяна».

– Мне тоже так показалось. Но такой парень, увидев больше денег и более высокую должность где-нибудь еще, тут же полетит туда даже быстрее, чем прибежал к нам. Чтобы он оставался с нами и никуда не убежал, нужно иметь в кармане нож.

– Да, мы раскопаем немного грязи.

Уголки рта секретаря Ли Хакджэ слегка приподнялись.

– А вечером приведите ко мне директора медицинского центра «Сунъян».

– Директора?

– Да. Мне нужно кое-что проверить.

– Это вы из-за опухоли?

– Именно. Раз ее смогли обнаружить в провинциальной больнице, но не нашли в медицинском центре «Сунъян», должны полететь головы.

– Да председатель. Я тайно приведу его.

Судя по каменному лицу председателя Джина, дело было не только в этом, но Ли Хакджэ просто кивнул, ничего не сказав.

Глава 3

Очнувшийся пациент

Вечером того дня, когда директор медицинского центра «Сунъян» услышал объяснение внезапно появившегося секретаря Ли Хакджэ, из его тела ушла вся сила.

Они пропустили опухоль головного мозга у председателя, и это было ошибкой, за которую все руководство больницы должно собрать чемоданы и отправиться по домам.

– Как бы там ни было, вы должны молчать об опухоли председателя. Кстати, он в прошлом месяце проходил регулярный осмотр, верно?

– А, да.

– Выдайте мне все материалы о нем. Я тоже должен их проверить.

Директор больницы дрожащей рукой взял трубку. Собрав данные об обследовании, он направился с ними в университетскую больницу Мёнин, надеясь, что там не будет ни следа опухоли мозга.

Когда он открыл дверь в палату председателя Джина, то увидел довольное лицо Джин Янчхоля. Немного успокоившись, он осторожно предложил:

– Председатель, может быть, перевезти вас в медицинский центр «Сунъян»? В нашем хирургическом отделении тоже много звезд не хуже профессора Чан Джунхёка.

– Дружище. Думаешь, я приехал сюда потому, что не доверяю нашему медицинскому центру? Просто все врачи поют оды Чан Джунхёку, вот я и собираюсь его к нам переманить. Подожди. Я передам этого парня тебе в руки, а ты воспользуйся им с умом. Ха-ха.

Нельзя обманываться этой улыбкой и этим смехом. Нужно быть готовым встретить меч председателя Джина, которым тот мог взмахнуть в любой момент.

– Кстати, что это за опухоль? Разве всего месяц назад ты не говорил, что все в порядке?

Конечно, он спрашивал об ответственности. Одна ошибка сейчас – и все кончено.

Пока он ехал в университетскую больницу Мёнин, врачи медицинского центра «Сунъян» без остановки присылали ему сообщения. Все в один голос говорили, что не видели никакой опухоли, сколько бы ни проверяли. У него не было другого выбора, кроме как довериться их способностям.

– Мне жаль говорить это, но месяц назад опухоль нельзя было обнаружить. Вероятно, она появилась стремительно. Мы еще не видели результаты КТ, поэтому точно сказать невозможно.

– Значит, утверждаешь, что во время комплексного обследования ее точно не было?

– Да, председатель. Несколько десятков врачей тщательно все посмотрели и подтвердили. Прошу вас, доверьтесь нам.

Директор выглядел как преступник, который клялся в своей невиновности, и это заставило председателя Джина нахмуриться.

– Эй, ну ты чего! Я разве что-то говорил? Просто хотел проверить. М-да, заставляешь меня ни с того ни с сего чувствовать себя неловко.

– П-простите.

Он несколько раз склонил голову, но было уже слишком поздно. Настроение председателя уже испортилось. Конечно, он тут же выгнал посетителя.

– Можешь уходить. А мне нужно немного отдохнуть. Кстати, только ты один должен знать, что меня будут оперировать здесь. Ты ведь понимаешь, что это значит, да?

– А, да, председатель.

Директор медицинского центра ушел, обливаясь холодным потом, а секретарь Ли Хакджэ пришел в палату вместе с профессором Чан Джунхёком.

– А, профессор Чан. Тяжко тебе приходится ходить туда-сюда из-за меня?

– Нет, председатель. Это обязанность лечащего врача. Не беспокойтесь об этом.

– Ну ты проверил?

– Да. – Профессор Чан Джунхёк протянул толстый конверт с документами. – Я проверил все результаты обследования, проведенного в медицинском центре «Сунъян», но мне сложно что-либо сказать.

– И почему же?

– Я смотрел их в поисках опухоли, а врачи медицинского центра «Сунъян» только проверяли, нет ли каких-либо аномалий. Мы смотрели разными способами.

Было трудно понять, оправдывает он коллег-врачей или говорит правду.

– Хм… Возможно, все так.

– Да, не знай я о существовании опухоли, мог бы тоже решить, что все в порядке.

– А она есть?

– Да, месяц назад уже видны крошечные изменения. Можно сказать, что клетки начали мутировать примерно тогда. – Когда председатель Джин просто кивнул, ничего больше не говоря, профессор Чан осторожно продолжил: – Надеюсь, врачи медицинского центра «Сунъян» из-за этого не пострадают. Нельзя считать это их ошибкой или некомпетентностью.

В этот момент острый взгляд председателя Джина впился в лоб профессора Чан Джунхёка.

– Это я сам решу. Все-таки это наше семейное дело.

Профессор Чан, увидев острый взгляд и недовольное лицо председателя, тут же опустил голову.

– Прошу прощения за мою самонадеянность.

Когда он снова поднял голову, лицо председателя Джина стало уже совершенно спокойным.

– Кстати, что скажешь? Ты уже подумал?

– Что? П-пока нет… Прежде всего мне нужно обсудить это с семьей, а также подумать о моих связях с университетом Мёнин.

Председатель Джин, наблюдая, как Чан Джунхёк почесывает затылок, усмехнулся:

– Не нужно пытаться набить себе цену. Я ведь уже сказал? Ты получишь самое лучшее обращение. К тому же настоящий мужчина всегда идет в одиночку. Кого ты решил спрашивать?

Профессор Чан выглядел так, будто внимал каждому слову председателя Джина, а затем снова склонил голову.

– Прекрасные слова, я запомню их. Постараюсь не опоздать с ответом.

Когда профессор Чан, расслабившись, ушел, председатель Джин обратился к Ли Хакджэ:

– Что думаешь? На злой умысел не похоже, верно?

– Судя по словам профессора Чана, это даже на ошибку не похоже. Все говорят, что обнаружить опухоль было трудно.

– Так-то оно так, но…

Сомнения председателя Джина еще не развеялись полностью. Больница скрыла опухоль мозга, автомобильная авария произошла как раз вовремя. Как будто все шло по чьему-то сценарию. Хотя подозрения были смутными, от них оказалось не так-то легко избавиться.

Ли Хакджэ прекрасно понимал чувства председателя Джина. Все потому, что даже его, стороннего наблюдателя, наполнял туман сомнений, который все никак не мог развеяться. Если подозрения никак не уходят, придется за ними погнаться. В этом их мнения совпадали.

– Давай поступим вот как. Приставь кого-нибудь к директору центра.

– Я уже принял меры. Выясню, не докладывается ли он кому-то.

Нужно проследить за ним не для того, чтобы убедиться, что он держит язык за зубами. Цель состоит в том, чтобы выяснить, с кем он общается.

– Хорошо. А через пару месяцев проведем собрание правления и уволим его.

– Хотите от него избавиться?

Председатель Джин кивнул.

– Сколько бы я ни думал, мне это не по душе. Увольняй.

– Хорошо.

Речь шла не о том, чтобы уволить человека только потому, что он пришелся не по душе. Подозрительных нужно держать от себя подальше.

Еще два дня спустя председатель Джин лег на операцию по удалению опухоли, а профессор Чан Джунхёк с божественными руками очень легко эту операцию провел.

Теперь скрывать случившееся от прессы стало невозможно, и отделу по связям с общественностью группы компаний пришлось выпустить пресс-релиз. Естественно, всю правду сказать было нельзя. Они сообщили о простой операции по удалению опухоли, опустив слово «мозг», и подчеркнули, что никаких проблем со здоровьем у председателя нет. Поскольку пресс-релиз давал крупнейший рекламодатель, репортеры старались не ошибиться ни в одном слове, но на сбор материала не ездили. Не было никакой необходимости беспокоить семью председателя Джина, слоняясь по больнице.

Детям, ожидавшим перед операционной, в конце концов пришлось уйти, так и не увидев отца. Все, что им удалось, – это выслушать холодные слова Ли Хакджэ о том, что они смогут встретиться с председателем только после полного выздоровления.

Председателю Джину требовалось еще какое-то время. Он решил остаться в больнице до тех пор, пока не убедится, что никто из детей не ведет себя подозрительно.

* * *

Помощник Ким Юнсок пришел в себя через десять дней после операции.

Со мной связались, но я решил пока подождать. У него ведь есть семья, которая тревожилась в десятки или даже сотни раз больше, чем я. Они должны были встретиться с ним первыми, и с моей стороны было вежливым подождать до тех пор, пока их плач не сменится улыбками.

Когда прошло еще два дня, я с волнением в душе пришел в палату помощника Ким Юнсока в то время, когда его семьи там не было. Как только я вошел, то встретился взглядом с помощником Кимом, все тело которого покрывали гипс и бинты.

– Спасибо.

Это все, что я смог выдавить, склонив голову.

Помощник Ким Юнсок только улыбнулся и ничего не сказал.

– Я узнал, что вы очнулись, два дня назад. Хотелось сразу же сюда прибежать, но я специально не стал этого делать, чтобы вы могли провести время с семьей. Надеюсь на ваше понимание.

Он все еще молча улыбался, поэтому я начал тревожиться:

– У вас возникли проблемы с речью?

– Нет. Иногда путаю слова, но в целом нормально.

– У меня много вопросов, но я спрошу обо всем постепенно. Какое-то время вам нужен покой, – сказал я с улыбкой, отпуская руку, которую крепко сжимал.

– Секретарь, можете говорить. Я отдыхал целых десять дней, и теперь мой рот так и чешется. Хе-хе.

Я снова сел рядом с ним.

– Тогда не могли бы вы рассказать мне о том дне, когда случилась авария? Все, что помните.

Он еще не совсем пришел в себя. Возможно, ему будет трудно ответить на мои вопросы, поэтому я решил, что лучше позволить ему хорошенько выговориться.

– Ну… Я подумал, что с вами последует машина секретаря председателя, но только одна из них пришла в движение. Вы сказали мне идти домой, но заканчивать работу на рассвете, только начав, выглядело не очень хорошо. – На его лице появилась смущенная улыбка, и, кажется, он даже слегка покраснел. – Я ведь поменял машину! Хотел немного обкатать ее, а заодно и немного покататься. Очевидно, что в такую рань на дорогах должно быть пусто.

Он решил последовать за мной не просто так. Выражение его лица слегка изменилось, потому что в его поступке была доля эгоизма.

– Вот оно что. Как же хорошо, что вы поменяли машину. Несмотря на масштаб аварии, вы смогли остаться живы.

Его лицо снова изменилось. На этот раз став немного каменным.

– Господин секретарь.

– Да.

– Касательно аварии. Честно говоря, я не до конца уверен. Но грузовик не просто врезался в нас на ходу. Он словно ждал.

– Что? Ждал?

– Я не уверен, но это выглядело именно так.

Это была не авария, а попытка убийства, замаскированная под аварию? Подозрение, таившееся у меня в душе, подняло голову. Кто это? В одном предложении таилось сразу же два вопроса. Кто преступник и кто его цель? Не из-за этого ли подозрения дедушка скрыл, что с ним все в порядке?

Отбросив сомнения, я посмотрел на помощника Кима и медленно заговорил. Мне нужно было задать действительно важный вопрос.

– Мне очень неловко говорить подобное, но не поймите меня неправильно. Я не отчитываю вас, не допрашиваю и не сомневаюсь в ваших намерениях. – Я пару раз вздохнул, чтобы успокоить дыхание. – Почему вы пожертвовали собой? Вы могли умереть. Нет, скорее то, что вы выжили, можно назвать чудом.

– Вы о том, что я протаранил грузовик?

– Да.

– Хм… Во-первых, я доверился машине. Решил, что седан BMW 7 серии так просто не убьешь…

Ответ, которого я ждал, еще не прозвучал. Помощник Ким тоже глубоко вдохнул и продолжил:

– Может быть, за этот короткий миг я смог принять решение. Это лучший шанс для сделки! Вот, о чем я подумал.

– Сделки? А!..

– Вы помните? То, что вы сказали нам с руководителем Сином, когда мы вызвались стать вашими людьми. Вы не требуете от нас преданности, это просто сделка. Вы дадите нам много денег, а мы должны будем что-то предоставить взамен.

– Да, помню.

Преданность требует только души, но для сделки нужен еще и разум. Без навыков и способностей сделка обречена на провал. Я бросил эти слова, чтобы мотивировать их развиваться, но понятия не имел, что это выльется в нечто подобное.

– Очнувшись от комы, я много об этом думал. Какова цена этой сделки? В одной части контракта я записал вашу жизнь, но что же нужно записать в оставшемся поле, чтобы сделка считалась заключенной? – Помощник Ким начал смотреть на меня сияющими глазами. – Секретарь, заполните пустое поле. Впишите туда то, что достойно обмена на вашу жизнь. Хе-хе.

Спокойствие, заключенное в этой улыбке. Уверенный голос. Он совсем не походил на преданного лакея. Этот человек вырос за один миг. Именно это случается после встречи со смертью?

Я тоже широко улыбнулся. Разве это не лучший ответ на улыбку? Теперь помощник Ким больше не мой сопровождающий. Он стал моим надежным партнером.

– Чего бы вы хотели? Единовременную выплату? Или же пожизненную рассрочку?

Понял ли он, что скрывалось в моих словах?

– Что? А, ничего себе… Хе-хе-хе.

Помощник Ким был весь покрыт бинтами, поэтому я едва мог понять, улыбается он или хмурится, но я узнал ответ, взглянув ему в глаза.

– Выбираю рассрочку. А крупную сумму я смогу получить от председателя.

А, точно, был же еще и дедушка. Я хлопнул себя по лбу. Ким Юнсок не только понял, что я имел в виду, но и включил в свои расчеты даже то, о чем я забыл. Что же это? Из-за аварии его мозг зашевелился быстрее?

– Подумайте не спеша. Единовременная выплата будет означать, что вы получите настолько огромные деньги, что они смогут изменить вашу судьбу не раз, а два или три.

– Нет. Я уже решил. Выбираю рассрочку.

Никаких колебаний и сомнений. Что это? Он стал человеком с твердыми намерениями?

– Вы искренне?

– Конечно. Мне пока неизвестно удовольствие сорить деньгами. Но я знаю, что оно быстро проходит. Думаю, если я продолжу работать с вами, меня ждет гораздо большее удовольствие, чем от простой траты денег.

Я был благодарен ему за эти слова, но их одних было недостаточно, чтобы он стал моим человеком.

– Помощник Ким, не знаю, помните ли вы, но мои слова все еще в силе.

– Что вы имеете в виду?

– Я не держу рядом с собой неспособных людей. Я прекрасно знаю, что никак не смогу отплатить вам за спасение моей жизни. У меня есть только деньги, поэтому ими я выражаю свои чувства. Но идти вместе означает несколько иное.

Помощник Ким ответил быстро, словно понял, что я хотел сказать:

– Я буду развивать навыки и способности, чтобы идти бок о бок с вами. Если почувствуете, что мне чего-то не хватает, непременно скажите. Я сразу же уйду в отставку.

Я выставил вперед три пальца.

– Я прощу вас трижды. Неважно, совершите вы серьезную ошибку или не справитесь с работой, я дам вам три шанса. Но после четвертой ошибки нашим отношениям придет конец.

– Я постараюсь не использовать эти три возможности.

Он показывал свою сильную волю и твердую решимость. Похоже, внутрянка у него хорошая. Я видел множество людей, которые вооружились прекрасным софтом под названием «образование», но не смогли его применить, потому что оно не подходило под их базовые характеристики. Так много людей разочаровываются и сдаются, столкнувшись с трудной задачей, которую нельзя просто решить с помощью знаний!

Мне нравились люди, которые, несмотря на плохое образование и квалификацию, остаются сильными, проявляя волю и не сдаваясь благодаря врожденным выдержке и настойчивости. Я словно смотрел на самого себя.

– Ну, теперь отправимся в Сеул. Нужно поехать в медицинский центр «Сунъян», нет, думаю, лучше в университетскую больницу Мёнин. В медицинском центре «Сунъян» много ненужных свидетелей. Как бы там ни было, нужно вылечиться и пройти реабилитацию, чтобы вернуться в идеальное состояние.

* * *

Увидев меня, дедушка тут же погладил свою забинтованную голову.

– Председатель Чу из «Тэхён Групп» завидовал моей густой шевелюре даже больше, чем прибыли компании или росту акций, но теперь, увидев меня, он только засмеется.

– Говорят, волосы, отрастая заново, становятся только гуще. До тех пор просто с ним не встречайтесь.

Дедушка внимательно посмотрел на мои руки, и его губы расплылись в улыбке.

– Ты это купил?

– Алкоголь вам нельзя, поэтому купил только курочку.

– Скорее выкладывай. И почему я все не могу забыть ту панировку с соевым соусом…

В одно мгновение курица исчезла, оставив после себя только кости. А дедушка все жаловался, что мы не выпили ни стакана пива.

– Эти кости ты убери. И почему все вокруг меня ворчат? Эх…

– Вы так умоляли, чтоб я купил вам курочку, но это последний раз до выписки.

– И ты решил ворчать? Не смей.

Дедушка, смачно рыгнув, сделал глоток воды.

– Слышал, твой помощник проснулся.

– Да, самое трудное позади, и теперь осталась только реабилитация.

– Он молод и должен отлично справиться, верно?

– Конечно.

– Хм… Он ничего особенного не говорил?

Я поймал на себе его необычный взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил. Он из тех, кто ни за что не перестанет сомневаться, что бы ни говорили окружающие, поэтому вряд ли что-то изменится, если я добавлю ему еще щепотку сомнений.

– У нас был не слишком долгий разговор. К тому же он не в том состоянии.

– А что? Все еще говорит невнятно?

– Нет. Его разум в порядке, и нет никаких проблем с речью.

Дедушка ведь все равно встретится с ним лично? Помощник Ким передаст ему в точности то, что сказал мне, и, если за кулисами кто-то прячется, дедушка непременно его поймает.

– Тогда ладно. Я ведь и сам должен разок встретиться с ним и поблагодарить, верно? Он благодетель, который спас наши жизни.

Просто поблагодарить? Или что-то проверить?

– Конечно.

– Кстати, а ты что будешь делать? Планируешь выписаться?

– Я уже встретился с отцом. Теперь, когда он знает, что я не получил серьезных травм, бездельничать в больнице будет странно. Мне пора выписываться.

– Хм… Юнги не умеет врать, так что будет смешно, если ты продолжишь лежать в больнице. Выписывайся.

– Да, я буду часто приходить.

– Не думаю, что тебе следует здесь расхаживать, пока я притворяюсь тяжелобольным. Давай общаться по телефону.

– Да.

Я немного разочаровался. Мне казалось, он хоть немного расскажет о той цели, ради которой повез меня в Кунсан… Он ведь не передумал, верно?

* * *

Председатель Джин, убедившись, что в палате помощника Ким Юнсока никого нет, медленно подошел к дверям. Он уже получил личное дело юноши и внимательно его просмотрел. Один из людей третьего сорта, которых отбирают для того, чтобы они заботились о потомках председателя. Эти люди называли себя слугами из-за вывески «Сунъян» и толщины конверта с зарплатой. Более того, факт, что он, впервые оказавшись в компании, делал уборку в гостевом доме, говорил, что даже среди людей третьего сорта он находится где-то внизу.

– Похоже, этот парень рискнул, и его ставка сыграла.

Кажется, благодаря этому риску он вот-вот получит сумму денег, которую директорам филиалов «Сунъян», окончившим Сеульский Национальный университет и занявшим солидные посты в группе компаний, не заработать за всю жизнь. Как же выглядит этот парень?

Наполненный любопытством, председатель Джин открыл дверь в палату помощника Ким Юнсока.

– П-председатель.

От удивления помощник Ким Юнсок чуть не вскочил, но из-за того, что его конечности все еще сковывал гипс, смог только дернуться.

– А, можешь просто лежать. В больнице самым старшим считается самый пострадавший. Не нужно переступать через себя из-за старика вроде меня.

Председатель Джин подошел к помощнику Ким Юнсоку и взял его за руку.

– Нелегко было молодому человеку рискнуть собственной жизнью, чтобы спасти старика… Спасибо.

– Н-не за что. Председатель, есть ведь молодые люди лучше меня? Не нужно так обо мне заботиться.

– Вот как? Так ты это сделал не ради меня, а ради Доджуна? Ха-ха.

– Н-ну, не совсем так…

Председатель Джин сказал это в шутку, но низкоранговый сотрудник испытал только неудобство и затруднение. Лицо помощника Кима покраснело.

– Нет. Я просто благодарен. Особенно за то, что ты спас моего внука, а не меня.

Председатель доброжелательно похлопал помощника Кима по руке, и тот стал чувствовать себя немного комфортнее. А все потому, что услышать искренние слова можно только в том случае, если создать ощущение комфорта.

– Что ж, теперь старик хочет тебя хорошенько вознаградить. Говори. Я выслушаю что угодно.

Он хотел оценить жадность этого парня, который смог рискнуть собственной жизнью. Вопрос задал самый богатый человек в стране. Человек, у которого есть силы выполнить все, о чем Ким Юнсок попросит.

Когда тот начал колебаться и не ответил, председатель Джин первым рассказал об основах:

– О таких вещах, как дом или обучение детей, просить не нужно. Считай, что вы уже переехали в жилой комплекс в Каннаме, и я взял на себя ответственность за образование твоих детей. Я оплачу не только учебу, но и все дополнительные занятия, так что дети смогут учиться без ограничений.

Теперь Ким Юнсок не сможет попросить об обеспечении стабильности семьи, которую большинство посчитало бы главным приоритетом. Теперь, когда проблема с жильем и образованием детей решена, председатель хотел увидеть, насколько жаден этот парень, живший третьесортной жизнью.

– Спасибо, председатель.

– Не за что. Конечно, я должен это сделать.

Это было немного необычно. Ким Юнсок все еще сохранял спокойствие. Председатель Джин поторопил его с ответом.

– Мне стыдно отплатить человеку, который спас мне жизнь, одними деньгами. Но что поделать, если я могу дать тебе только их?

– Мне не нужно так много денег. Люди вроде меня беспокоятся только о жилье да об учебе детей, верно? Председатель, вы только что избавили меня от этих волнений, так что мне больше нечего желать.

Неожиданный ответ немного удивил председателя Джина и привел в замешательство. Даже если бы Ким Юнсок попросил миллиарды или десятки миллиардов вон, он бы дал ему эти деньги. Этот парень, который лежит на кровати и смотрит на председателя, тоже знал об этом. Но он ничего не хочет? Сейчас у него в руках возможность перевернуть всю жизнь, но он просто от нее отказывается?

Председатель Джин не упустил момента, когда глаза помощника Ким Юнсока сверкнули.

– Хе-хе, м-да… А ведь мир просто кишит жадными людьми.

Было ясно, что председатель Джин прочитал мысли помощника Кима. Его лицо стало цвета спелой хурмы, а в уголках губ играла легкая улыбка.

– У старика нет ничего, кроме денег, а ты от них отказываешься? Эка неловкость.

– Председатель, на самом деле я сам точно не знаю, чего хочу.

– Парень! Я знаю, чего ты хочешь, а ты сам – нет? И что ты будешь делать?

– Это правда.

Председатель Джин, некоторое время понаблюдав за помощником Кимом, в конце концов опустился на стул рядом с кроватью. Похоже, разговор будет довольно длинный.

– Думаю, ты слышал, что человеку выпадает в жизни три шанса?

– Да.

– Два из них ты уже упустил.

Помощник Ким думал, что сейчас его первый шанс. Но он уже упустил два? Не понимая, что это значит, он уставился на губы председателя Джина.

– Первое – родиться у хороших родителей. Если ты родился в богатой семье, половина мечты уже, считай, сбылась. Потому что достаточно просто постараться самому. Твои родители богаты?

– Нет.

– Значит, первый шанс ты упустил. Знаешь, какой второй?

– Может быть… Университет?

Когда он осторожно спросил, председатель Джин кивнул.

– Верно. Мир совсем не такой, как в старые времена. В наши дни дурацкие университеты дают возможности. В нашей стране связи зарождаются именно там. В родном городе? В школе? Совсем нет. Университет – лучшее место, чтобы познакомиться, и он дает прекрасный шанс в одно мгновение перевернуть всю жизнь человека.

Помощник Ким, окончивший третьесортный университет, стиснул зубы. Первая возможность – это удача, а вторая – собственные старания, которых он не приложил.

– Думаешь, если отправить тех, кто не прошел в Сеульский Национальный, учиться туда, они не смогут его окончить? Или считаешь, что учеба в Сеульском Национальном так сложна, что студенты провинциальных университетов не смогут за ней успевать? – Председатель Джин помотал головой. – Достаточно просто войти туда. Тогда, даже если преуспеть не удастся, ты, по крайней мере, не упадешь в пропасть жизни.

– Выходит, теперь у меня остался только один шанс?

– Нет. Это значит, что этот один шанс – прямо сейчас. Что скажешь? Я дам тебе столько денег, что с тобой не сравнится даже тот, кто родился в хорошей семье, и тот, кто окончил Сеульский Национальный университет и стоит на пороге блестящего будущего. Тебя это устроит?

Помощник Ким, до этого лежащий со стиснутыми зубами, снова успокоился, как только разговор зашел о деньгах. Несмотря даже на брошенную приманку, он не выказал никаких признаков колебания, и это заставило председателя Джина рассмеяться.

– Ха-ха. Вы только посмотрите на него! Так это была правда.

– Что?

– Ты действительно бросился спасать Доджуна, а не меня.

Помощник Ким, лицо которого было красным, в конце концов кивнул:

– Потому что я служу секретарю Джин Доджуну.

– Поставишь свою жизнь на моего внука? Этого ты хочешь?

– Это не значит, что я дарую свою жизнь Джин Доджуну. Это значит, я хочу идти с ним рядом.

– Почему?

– Что?

– Спрашиваю, по какой причине ты решил рисковать своей единственной жизнью, чтобы идти бок о бок с Доджуном?

В глазах председателя Джина, который пристально смотрел на помощника Кима, промелькнула искра.

Давление, исходящее от старика, заставило Ким Юнсока вздрогнуть. Он даже подумал, а не совершил ли ошибку. Это же любимый внук председателя Джина. Не поймет ли тот неправильно слова помощника Кима и не увидит в нем парня, который решил всю оставшуюся жизнь использовать его внука только потому, что спас ему жизнь?

– Я тоже хочу стоять впереди.

– Чего?

– Мне всегда приходилось скрываться от людских глаз, оставаясь тенью. Мне стыдно за свою роль. Парой минут ранее вы хотели узнать, чего я хочу. Я дам совершенно определенный ответ. Я тоже хочу уверенно стоять впереди, не стыдясь самого себя.

– Да как смеет кто-то вроде тебя!..

Гнев председателя Джина вырвался сквозь стиснутые зубы. Ким Юнсок даже предположить не мог, что встретит такую реакцию. Он думал, что старик похлопает его по плечу и велит позаботиться о внуке… Казалось, теперь он потерял последний шанс, поскольку навлек на себя гнев председателя Джина.

– Кто-то вроде тебя будет только тормозить Доджуна. Решил вцепиться в моего внука, как пиявка, и сосать из него кровь только потому, что закрыл его своим тщедушным тельцем?

– П-председатель. Я ни на секунду не думал ничего подобного. Если я чем-то помешаю секретарю Джин Доджуну, то готов собственными ногами уйти в отставку. Прошу, поверьте мне.

Если бы не сковывавший его движения гипс, он бы упал на колени. Ким Юнсоку казалось несправедливым, что он был в ситуации, когда пришлось произнести это решение, лежа прикованным к кровати.

– Молчать. В этот самый миг ты собственными руками ударил по руке, дающей тебе третий шанс. С такими, как ты, всегда так. Идиоты, которые не могут отличить соевую пасту от фекалий. – Председатель Джин вскочил и, не имея возможности выместить гнев на что-то еще, пнул стул. – Я не стану забирать назад то, что уже дал. Как только ты поднимаешься на ноги, я тебя выгоню. Если станешь ошиваться поблизости от Доджуна, я заберу и твою никчемную жизнь, – закричал Джин Янчхоль, не забыв о предупреждении, звучащем, как угроза.

– П-председатель.

Ким Юнсоку хотелось показать свою искренность, даже пусть и схватив выходящего из палаты председателя Джина за ногу, но он не мог двигаться, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как смотреть старику в спину.

* * *

– Только вчера вы сказали мне не шататься по больнице. Если звоните по поводу курочки, это абсолютно невозможно.

Утром мне позвонил дедушка и потребовал приехать как можно скорее.

– Молчать. Если я тебя позвал, ты должен тут же приехать. К чему так много болтать? – в трубке раздался такой громкий голос, что я даже задумался, а точно ли дедушке недавно сделали операцию.

Я быстро помчался в больницу, и там меня уже ждал старик с каменным лицом.

– Доджун.

– Да.

– Ты знаешь, что есть парень, жаждущий стать твоим псом?

Неожиданный вопрос привел меня в замешательство, но я понял, о ком идет речь.

– Вы имеете в виду помощника Ким Юнсока?

– Верно. Его.

– Так вы с ним вчера встретились.

– Я предложил ему кучу денег, а он отказался и ответил, что хочет стоять рядом с тобой. Ты ему это позволил?

Я совершил ошибку? Дедушке не по душе, что юнец вроде меня уже собирает вокруг себя людей?

– Я решил дать ему возможность. С некоторыми условиями.

Не знаю, о чем они говорили, но было уже слишком поздно менять тему.

– Условиями?

– Я решил простить его трижды, если он что-то сделает не так.

– А если это случится больше, чем три раза?

– Придется его выгнать. Поскольку он спас мне жизнь, я дал ему три возможности. Разве этого не достаточно, чтобы погасить долг?

– Хм…

Дедушка некоторое время помолчал, а когда заговорил снова, сказал кое-что совершенно неожиданное.

– Ты знаешь, что считается добродетелью собаки?

– Собаки?

– Именно. Собаки, которая нравится людям.

– Разве это не преданность хозяину? Не зря же собаку называют другом человека, верно? Других животных так не называют.

– Неверно.

Неверно? Если главная собачья добродетель не преданность, то что? Сколько бы я ни думал, на ум не приходило ничего другого.

– Преданность сопровождается условием. Правильностью. Преданность – это то, что заставляет толкать хозяина в правильном направлении. То, что позволяет не стесняться критиковать хозяина. Когда тот идет по неверному пути, именно преданный слуга ему мешает и помогает сменить направление.

– Но разве преданность также не в том, чтобы следовать за хозяином, даже когда он не прав? Не зря же говорят о слепой преданности.

– Это уже заискивание.

Трудно. Собачья добродетель, но не преданность… Это ведь не любовь, верно?

– Добродетель собаки – самоотверженность.

А!.. Готовность отдать свое тело и душу целиком, без колебаний принося себя в жертву. В отличие от преданности, без условий.

– Думаешь, он будет самоотверженно служить тебе?

– Пока что да.

Услышав мой уверенный ответ, дедушка слегка ухмыльнулся.

– Причина?

– Он не стал скрывать своих истинных намерений.

Не нужно длинных объяснений. Ведь дедушка из тех, кто видит вещи насквозь лишь после одного или пары важных слов.

– Но он уже совершил ошибку.

– По отношению к вам?

Дедушка, кивнул:

– Он сказал мне, что хочет служить тебе. Разве собака просит разрешения у кого-то, когда выбирает хозяина? Он понимал, что я стою выше тебя.

Это совершенно очевидно. Потому что ты мой дедушка и председатель группы компаний, разве этого недостаточно?

Сначала мне показалось, что дедушка слишком дотошен даже в таких мелочах, но потом я подумал еще раз. Речь шла не о простом найме сотрудника. Он должен стать мне чем-то вроде конечностей. Разве могут быть у него изъяны?

– Были ли еще какие-то ошибки?

– Парень, который решил стать собакой, сказал, что хочет уверенно стоять рядом с тобой. Есть ли у собак чувство собственного достоинства? Разве не они весело виляют хвостом при виде хозяина, даже если тот их бьет?

Это вторая ошибка. На этот раз я мог догадаться, что сказал Ким Юнсок. Наверняка слова о том, что хочет стоять рядом со мной.

– Есть и третья?

На лице дедушки читалось изумление.

– Ты все еще хочешь дать ему шанс?

– Я ведь обещал. Не хочу стать тем, кто не держит слово, данное подчиненному.

Если добродетель подчиненного – самоотверженность, то добродетель начальника – верность. Не могу же я стать кем-то вроде Джин Ёнги или Джин Ёнджуна?

– Этот парень во многом недостаточно хорош.

– Я не думаю, что он недостаточно хорош, мне кажется, ему не хватает подготовки.

– «Сунъян» полон талантливых людей, у которых нет изъянов. Ты можешь просто выбрать из них.

– Между нами никакой связи. Я могу в любой момент сделать их своими людьми, если гарантирую им успех. Но ничего большего, верно?

Дедушка, увидев мое упрямство, слез с кровати.

– Иди за мной. Я покажу тебе, как он в одно мгновение совершит третью ошибку. – Он широкими шагами уверенно направился к палате Ким Юнсока. – Смотри внимательно. Кого он больше боится и за чьей реакцией с волнением наблюдает.

Я понял, что дедушка хотел проверить сейчас. Если помощник Ким Юнсок решил стать моим человеком, ему не следует опасаться дедушки рядом со мной. Как и сказал председатель Джин, преданная, самоотверженная собака должна смотреть только на хозяина. Но разве это легко?

В любом случае дедушка – все еще председатель «Сунъян Групп». Работодатель Ким Юнсока и намного старше его. Естественно, что он будет обращать на председателя больше внимания, чем на меня.

Перед палатой я немного занервничал. Может, я пока не разбираюсь в людях? Или мои критерии не такие, как у дедушки?

Председатель Джин с грохотом распахнул дверь. Помощник Ким Юнсок, который полусидел на кровати, не на шутку удивился, когда увидел нас двоих, вошедших к нему в палату. Я наблюдал лишь за его глазами и губами. На кого обращен взгляд и к кому обращены слова?

Он не мог ни встать, ни наклониться, ни даже пошевелить шеей, чтобы опустить голову. Он приветствовал нас одними глазами. А затем открыл рот:

– Секретарь, прошу прощения. – Первые слова, которые он произнес, заставили брови дедушки дернуться. – Кажется, наши отношения закончатся здесь. Я настолько невежественен, что приношу вам одно разочарование.

Я украдкой взглянул на дедушку, и он, казалось, был удивлен. Он думал, что Ким Юнсок тут же начнет обращаться к нему, пытаясь сгладить недоразумение, и не ожидал, что тот проведет четкую черту.

– Не знаю, что произошло, но вы быстро сдались.

– Я забыл, где мое место. И просто это осознал. Я случайно своим телом спас вам жизнь, но во мне проснулась жадность, и я захотел таким образом добиться большего. Не стану этого отрицать.

– Разве бывают люди совсем без жадности? Как только появляется возможность, мы хватаемся за нее, чтобы удовлетворить это чувство.

– Мне не хватает способностей, а мои навыки на уровне плинтуса. Кажется, во мне разбушевалась одна только жадность.

Только теперь Ким Юнсок перевел взгляд на дедушку.

– Председатель напомнил мне, какой ценностью я обладаю на самом деле. Я за это признателен.

Как примет дедушка такое поведение Ким Юнсока? Я решил отойти в сторону и понаблюдать, какой у них состоится разговор.

– Доджун.

– Да.

– Тебе нужно ненадолго выйти.

Это еще что значит? Не только мои глаза, но и глаза Ким Юнсока округлились.

– Мне нужно поговорить с этим парнем наедине. Живо!

* * *

– Ты это искренне? – задал вопрос председатель Джин, как только внук вышел из палаты. – Ты рискнул своей жизнью, но получил только квартиру и отсутствие необходимости беспокоиться об образовании детей. Не чувствуешь несправедливости?

– Удовлетворюсь коротким, но ярким сном, – спокойно ответил Ким Юнсок, прямо глядя на председателя Джина.

Тот начал пристально смотреть ему в глаза, чтобы увидеть, нет ли там хоть следа корысти.

– Хорошо. Хвалю за то, что ты так послушно сдался. Я дам тебе достаточно денег, чтобы ты мог жить в комфорте. Тебе не придется беспокоиться о заработке на жизнь.

– Нет. Я все еще молод и не могу позволить себе прожигать жизнь на деньги, которые вы, председатель, мне даете.

– Не выделывайся почем зря. Бери деньги, которые я тебе даю, и живи в комфорте. Это твой шанс на беззаботную жизнь.

Ким Юнсок даже усмехнулся словам председателя Джина.

– Такой и была моя мечта. Как было бы здорово беззаботно прожить эту жизнь! Но, глядя на секретаря Джин Доджуна, я понял, насколько был глуп и невежествен.

– А что Доджун?

– Я работаю в департаменте стратегии. Иногда слышу, какой жизнью живут его двоюродные братья. Деньги, которые никогда не кончаются, карты без всяких лимитов. Любой скажет, что они живут роскошной жизнью, которой можно только завидовать.

– Но?

– Секретарь Джин Доджун тоже чеболь в третьем поколении, но я никогда не видел, чтобы он потратил впустую хотя бы день или даже час. Он ходит на работу в Ёыйдо к семи утра. Быстро перекусывает в обычном ресторане рядом с офисом, а затем возвращается в офис. Хоть я и не знаю, что он там делает. – Ким Юнсок говорил так, будто уважает Джин Доджуна, который намного моложе него, как своего начальника. – Председатель, если вы дадите мне много денег, я не уверен, что смогу жить, как секретарь Джин Доджун. Вместе с деньгами я просто потрачу свою жизнь впустую. Я не хочу так жить.

Слова о том, что он хотел встать рядом с Джин Доджуном, идти вперед вместе, были просто еще одним способом выразить желание прожить жизнь страстно.

Глава 4

Где мое место?

– Как бы ты ни кричал, что будешь жить, усердно работая, никто не услышит. В этом мире есть люди, которые много работают, но денег им хватает лишь на то, чтобы сводить концы с концами. Неужели ты хочешь потратить свою жизнь на пустые страдания?

– Разве не лучше преодолевать трудности, чем просто есть и развлекаться?

В словах Ким Юнсока о том, что он не возьмет деньги, ощущалась искренность.

– Слышал, Доджун решил дать тебе три шанса. Пошел бы он на это, будь ты совсем негодным?

– Я просто благодарен ему за заботу. Что еще я могу сказать?

Председатель Джин сделал короткую паузу, а затем продолжил:

– Почему ты не попросил меня об этом ранее? Всего одно мое слово – и ты бы стал человеком Доджуна. Но даже эту возможность ты упустил.

– Вы не ошиблись ни в одном своем слове. Я осознал, что буду только мешать секретарю Джин Доджуну. Позволить кому-то подобному находиться рядом – это жалость Я больше не хочу быть таким.

– Ты быстро понял свое место, а значит, можешь оказаться довольно полезным. Ладно. Не буду тебя выгонять. Подыщу для тебя подходящую вакансию, и ты сможешь продолжить работать в компании.

Хотя эти слова должны были вызвать теплоту в сердце, Ким Юнсок лишь горько усмехнулся:

– Я ведь только что сказал, верно? Перестаньте меня жалеть.

– Если не хочешь послушно принять благодарность, ничего не поделать. Я понял. – Председатель Джин мог бы на прощание сделать еще одно предложение, но лишь холодно отвернулся. – Кстати, я хотел кое о чем спросить тебя, но что-то мы заговорились.

– Конечно, спрашивайте, председатель.

– Грузовик, который ты остановил. Думаешь, это была авария?

Ким Юнсок без малейшего промедления ответил:

– Я уже рассказал об этом секретарю Джин Доджуну.

Ответ Ким Юнсока ошарашил председателя Джина. «Я уже сказал все твоему внуку, у него и спрашивай», – разве не таким был его смысл?

Кашлянув разок, чтобы прочистить горло, Джин Янчхоль открыл дверь палаты.

– Какой же упрямец. Хе-хе.

* * *

Какая же хорошая у ВИП-палаты звукоизоляция. Я попытался подслушать разговор, происходивший внутри, но до меня доносилось только тихое бормотание.

Дедушка взглянул на меня, усмехнулся и направился к своей палате.

– О чем вы говорили?

– Не твое дело. Кстати!.. – Дедушка вдруг остановился и понизил голос. – Что он рассказал тебе об аварии?

Об аварии…

Помощник Ким заткнул за пояс дедушку. Отличный поступок.

Не означало ли это, что лишь я могу решать, с кем делиться секретами и конфиденциальной информацией, а сам помощник Ким будет держать рот на замке?

– Он до конца не уверен, поэтому и осторожничает. Есть вероятность, что это была не просто авария.

– Не просто авария?

– Да, хоть это и не точно, но у него было ощущение, что грузовик нас поджидал.

Дедушка нахмурился.

– Хм…

– Это просто его воспоминание. Уверенности нет.

– Ясно. Я сам разберусь.

Ясно, что он не хочет говорить об этом глубже. Если это не простая авария, вполне вероятно, что зачинщик – кто-то из членов семьи. Я быстро заговорил снова, чтобы стереть неловкость между нами:

– А что насчет помощника Ким Юнсока? Неужели на этом с ним покончено?

– И о нем я сам позабочусь. Постараюсь сделать из него человека, так что немного подожди. Если даже мне это покажется невозможным, толку тебе от него не будет.

– Вы, дедушка?

– Да. Есть в нем кое-что полезное.

– И что же?

– Уважение. Это первое и главное условие для подчиненного, который следует за начальником. Он уважает тебя.

Дедушка снова двинулся вперед.

– Думаю, необходимые основы у него более-менее есть, так что теперь нужно научить его работе. Если он с этим не справится, неважно, соответствует он условиям или нет, толку от него не будет.

Ким Юнсоку очень повезло. Поскольку его одобрил лично председатель «Сунъян Групп», он получил возможность значительно развиться за короткий срок.

Хотя будет тяжело и физически, и морально.

* * *

Ранним воскресным утром на виллу вице-председателя Джин Ёнги один за другим прибыли роскошные седаны. Все выходящие из них люди выглядели, как для игры в гольф, но здесь была вилла, а не поле для гольфа.

Когда они, пожав друг другу руки, исчезли внутри виллы, выражения их лиц были мрачными и плохо сочетались с солнечной погодой. В отличие от гостей, вице-председатель Джин Ёнги приветствовал всех широкой улыбкой.

– Прошу прощения за неудобство. Просто сейчас вокруг так много любопытных глаз. Ха-ха.

Он, крепко пожав руку каждого из гостей, повел их к просторному столу. Когда чуть больше десятка человек разместились на стульях, вице-председатель Джин Ёнги поднял ложку.

– Здесь прекрасная вода, возможно, поэтому еда другая на вкус. Ну давайте начнем трапезу.

Они начали медленно завтракать и говорить о важных вещах.

– Вы проверили то, о чем я говорил? – спросил Джин Юнги, глядя исключительно в тарелку, а не на кого-то из присутствующих, но было ясно, кто должен ответить.

– Мы вдоль и поперек изучили больницу Мёнин. Операция прошла успешно, и он достаточно здоров для выписки.

– Что за операция?

– По удалению злокачественной опухоли головного мозга.

При словах «злокачественная опухоль головного мозга» звон посуды за столом прекратился.

У вице-председателя Джин Ёнги тоже много рук и ног. Этот человек одним из немногих первым узнал о результатах. Однако причина, по которой пришлось снова поднять эту тему, была другой.

– Кстати, директор.

– Да.

– Какова вероятность рецидива злокачественной опухоли мозга?

Директор медицинского центра «Сунъян» облизнул губы.

– Мозг – самая непредсказуемая область. А злокачественные опухоли так называются потому, что у них всегда высока вероятность рецидива.

– Каковы шансы на рецидив в случае отца?

– У пожилых людей частота рецидивов всегда превышает пятьдесят процентов. Причина, по которой вероятность лишь половина… состоит в том, что люди умирают раньше от старости.

Среди людей за столом не было никого, кто бы не понимал, почему вице-председатель Джин и директор больницы ведут такой разговор. Они говорили о том, что основателю и председателю «Сунъян Групп» Джин Янчхолю осталось жить не так уж и долго.

– Директор, придется вам позаботиться. Председатель должен жить еще долго.

– Да, я сделаю все возможное.

Услышав этот ответ, Джин Ёнги поднял голову.

– Директор, похоже, секрет вашего здоровья в том, что вы мало едите? Вы уже закончили?

– Что? А…

Директор положил ложку на стол и поднялся. Его лицо исказилось, но разве мог он что-то сделать? Поскольку он отвечал лишь за открытие спектакля, не было ничего удивительного, что пришлось покинуть сцену еще до начала основного представления.

Когда директор ушел, вице-председатель Джин Ёнги, постукивая палочками для еды, сказал:

– Все директора «Сунъян Групп» знают, какое значение имеет музей на зерновом складе эпохи Чосон, верно?

Руководители подразделений обменялись взглядами и кивнули.

– Недавно наш председатель свозил туда даже одного из внуков. А виновато в этом мое несовершенство.

За столом, где только что стояла тишина, раздались восклицания. А все потому, что каждый догадывался, о каком внуке говорил Джин Ёнги. Появился еще один преемник. Плотная структура, созданная двумя сыновьями, сломавшись, разделилась на три части.

– Неизвестно, когда скончается председатель… Но над группой только сгустился темный туман. Ситуация в управлении тоже только ухудшается.

Руководители подразделений начали чувствовать тревогу по поводу сегодняшнего приглашения на завтрак. Казалось, они вот-вот услышать то, что не должны.

– Я позвал вас всех сюда, чтобы рассеять густой туман и сделать неопределенное будущее чуть более ясным.

– Послушайте, вице-председатель. Если вы хотите поговорить о структуре преемственности, то мы просто будем следовать воле председателя.

Это слова самого трусливого из руководителей. А причина в том, что, если об этой встрече кто-то узнает, на них обрушится гнев председателя Джина.

– Я буду говорить о структуре преемственности, – с силой сказал Джин Ёнги, глядя на испуганного директора. – Парню всего двадцать один, но он может захватить треть или даже половину, а то и всю группу компаний целиком. А все из-за дурацкой привязанности старого дедушки. Разве не естественно для меня обсудить подобный риск с руководителями?

– Вице-председатель, мы недостойны того, чтобы обсуждать такие вопросы группы компаний… Мы ведь отвечаем даже не за ключевые подразделения…

– У каждого подразделения разный масштаб и прибыль, но ведь есть кое-что общее, верно? У каждого филиала есть некоторая доля акций группы. Компании, которыми вы руководите, также владеют немалым количеством акций других компаний. Что скажете, директор «Сунъян Электрик»?

Подразделения владели акциями друг друга. Круговое владение акциями – волшебная фраза, позволявшая председателю Джин Янчхолю контролировать группу компаний, владея 1,65 % от общего числа ее акций.

– Главным управляющим компании является генеральный директор. Окончательное утверждение официальных документов дает также он. По закону не существует ни председателя, ни вице-председателя. Разве не так?

– Реальная власть важнее закона. Мы ведь получаем одобрение председателя для непубличных документов! – Директор «Сунъян Электрик» махнул рукой, словно это звучало нелепо, но вице-председатель Джин Ёнги лишь улыбнулся.

– Хотите почувствовать, какая власть в ваших руках?

Вице-председатель взглядом подал знак стоявшему возле стола мужчине. Тот достал папку с документами и начал раздавать по одному листу директорам каждого из подразделений.

– В этом документе обозначены акции, которыми владеют компании под вашим руководством.

Не нужно было им об этом рассказывать, они и без того все знали. Однако в документах отражалась не только текущая ситуация. Они представляли собой договоры.

– Все, что вам нужно сделать, – это поставить печать вашего подразделения. Затем все акции будут собраны в «Сунъян Пресижен Машинери». Это подразделение выкупит их все.

Естественно, мажоритарным акционером «Сунъян Пресижен Машинери» являлся вице-председатель Джин Ёнги. Эта компания не проходила листинг и не являлась крупной.

– Что скажете? Продажа активов компании – право генерального директора. Теперь-то вы чувствуете свою реальную силу?

Они съели всего по несколько ложек завтрака, но, казалось, даже от этого начнется несварения. Кондиционер без остановки дул холодным воздухом, но некоторые из директоров обливались холодным потом.

Что, если все акции «Сунъян Групп», принадлежащие больше, чем десятку представленных здесь компаний, вдруг окажутся собраны в одном месте? Все старательно размышляли, но никто не мог сказать наверняка, как изменится сложная структура управления. Однако они понимали, что «Сунъян Пресижен Машинери» получит достаточную силу, чтобы перевернуть всю группу компаний.

– В-вице-председатель. Подписание данного договора – превышение полномочий. Даже если бы у каждого из нас было по три или четыре головы, они бы слетели с плеч.

Дело не в том, что он был директором несущественной организации. Даже руководитель «Сунъян Электроникс», ключевого подразделения группы компаний, сказал бы то же самое.

Когда опасливые взгляды директоров впились в лицо вице-председателя Джин Ёнги, он разразился смехом.

– Ха-ха, ну что же вы? Почему вы смотрите на меня такими глазами? Я просто показал вам вашу силу. Не прошу ничего передавать прямо сейчас. Когда старик, у которого еще кровь на голове не высохла, будет играть в председателя и пытаться расколоть и уничтожить группу компаний, вам следует воспользоваться той законной властью, что вы имеете. Понимаете?

Все с облегчением вздохнули. Безумный акт восстания против правящего председателя, который наблюдал за всем с открытыми глазами, стал делом будущего.

– Что-то я так заговорился, что вся еда остыла. Вам приготовят ее снова, поэтому поешьте хорошенько перед отъездом.

Джин Ёнги, прежде чем кто-то успел что-то сказать, быстро поднялся и вышел из-за стола. Это они должны раздумывать. А если их раздумья слишком затянутся, он всегда может ускорить принятие решения при помощи кнута и пряника.

Директор подразделения ничем не отличался от бегущей лошади.

* * *

– Отец, я подумываю о том, чтобы встретиться с Доджуном.

– Ты?

– Да, узнаю его намерения и уговорю отказаться от них как можно скорее.

Джин Ёнги смерил сына подозрительным взглядом.

– Не делай глупостей. По дороге в Кунсан произошла авария. Возможно, он еще ничего не слышал. Тогда ты только дашь ему информацию.

– В таком случае разве не получится узнать его скрытые замыслы? Я знаю, что Доджун уже накопил много денег. Он вполне может просто развлекаться. Возможно, группа компаний его совсем не интересует, и только один дедушка бессмысленно размышляет, дать ему что-то или нет.

Слова звучали правдоподобно, и в душе Джин Ёнги что-то шевельнулось.

– Верно, отец. Возможно, Ёнджун прав, – тихо вставила словечко Хон Соён, которая как раз была рядом и разливала чай.

Вице-председателя Джин Ёнги раздражало, что невестка иногда вмешивалась таким образом, но он спускал это на тормозах, потому что она могла говорить и дельные вещи.

Еще одной причиной, почему он старался выглядеть добродушным свекром, был тот факт, что Хон Соён еще не знала атмосферу в их доме.

– Почему это?

– Я слышала, что сейчас он раздает визитки «Миракл». Если бы он хотел просто изучать инвестиции, в этом не было бы необходимости. Он бы просто смотрел в монитор в офисе, – оживленно ответила Хон Соён, когда свекор проявил небольшой интерес. – Говорят, директор О Сэхён водит его за собой, как секретаря, и он точно изучает корпоративные слияния и поглощения. Вероятно, на юридический факультет он тоже поступил потому, что право в этой области играет весьма важную роль. Вероятно, юный господин Доджун не интересуется группой компаний.

На первый взгляд это казалось правдоподобным. Однако имя «Сунъян» звучало слишком соблазнительно, чтобы так просто перестать им интересоваться.

– Ёнджун, ты сказал, что собираешься убедить Доджуна отказаться от «Сунъяна», но, думаешь, это возможно?

– Я говорил с ним об этом, когда он окончил школу. Спросил, не лучше ли стать вторым лицом в «Сунъян Групп» вместо того, чтобы унаследовать невзрачное подразделение.

– Что? Вторым лицом?

– Да. Доджун ведь умный, верно? В качестве сотрудника он подойдет идеально.

– И что? Что он ответил?

– Думаю, тогда он был слишком юн и не до конца понял. Но, отец. Обычно младшенькие предпочитают комфортно сидеть в тени большого дерева, а не преодолевать трудности самостоятельно.

Ему не понравилось, что сын говорит подобное, еще и используя неубедительные метафоры, но не было ничего плохого в том, чтобы попытаться понять, что задумал Доджун, а может, даже попытаться его задобрить.

Он ведь самый прилежный и усердный в их семье? Если он станет простым сотрудником, можно считать его вишенкой на торте.

– Ладно. Не будет ничего плохого, если вы с ним разок встретитесь. Заодно и спросишь о самочувствии после аварии.

– Да, предоставьте это мне.

– Не заходи слишком далеко, разузнай все в разумных рамках, – Джин Ёнги не забыл еще раз дать совет сыну, который отличался нетерпеливым характером.

– Послушайте, Ёнджун…

Когда свекор поднялся на второй этаж, Хон Соён быстро обратилась к мужу.

– Что? – Джин Ёнджун сурово посмотрел на осторожно окликнувшую его жену и тут же заткнул ей рот. – Если собралась говорить ерунду, лучше молчи. Я могу встретиться с Доджуном наедине. Я же уже говорил? Где-то год сиди тихо, как мертвая. То же касается темы нынешнего разговора. Почему ты лезешь, когда говорит отец? Что за наглость?!

Раз уж принесла чай, могла тихонько его поставить и уйти. Но жена украдкой разместилась на диване и даже вмешалась в разговор, что бесило Ёнджуна чуть ли не до смерти.

Хон Соён закусила губу, но не ответила. А все потому, что среди условий их брака не было фразы о том, что муж должен к ней прислушиваться.

* * *

– Брат, почему вы решили позвонить…

– Приезжай в компанию. Давай вместе поужинаем.

Что этому Джин Ёнджуну вдруг понадобилось? Я всего раз заходил к родственникам поздороваться после его возвращения из медового месяца.

Ну не только мой отец, но и все родственники знали, что означала поездка в Кунсан, поэтому все их взгляды сейчас были сосредоточены на мне. Что Джин Ёнджун собирается от меня узнать? Я послушно согласился в ответ на предложение выпить и хорошенько поболтать. Мне тоже было, что сказать ему.

Прибыв в главное здание «Сунъян», я позвонил, и Джин Ёнджун спустился на особом лифте, который ездил только на двадцатый этаж и выше. Туда, где находятся штаб-квартира группы компаний и кабинеты руководителей филиалов. То, что он приехал на этом лифте, означало, что только что он был с вице-председателем Джин Ёнги.

Отец его чему-то обучал?

– Доджун! – позвал меня Джин Ёнджун, подняв руку. – Ты на машине?

– Нет, приехал на такси.

– Тогда сделай лицо попроще и получай удовольствие.

Джин Ёнджун похлопал меня по спине, и мы вышли из главного здания. Три или четыре человека ждали нас, чтобы открыть двери машины.

– Поехали.

Кажется, водитель уже знал пункт назначения, и машина плавно тронулась.

– Брат, мы ведь едем не на виллу, верно? Это слишком далеко.

– Туда можно ездить только по выходным. Мне тоже завтра на работу. Далеко не уехать.

Автомобиль въехал в Нонхёндон, на улицу, где стояли роскошные малоэтажные здания.

– Здесь есть ресторан?

– Как можно есть в людном месте? Сегодня давай расстегнем ремни и поедим с комфортом.

Охранник проверил номер автомобиля, а затем открыл большие железные ворота, и мы въехали внутрь.

– Что это за место?

Когда я выглянул в окно и огляделся вокруг, Джин Ёнджун ткнул меня в бок.

– Как это что? Вилла в самом сердце города.

Я последовал за хихикающим Джин Ёнджуном в здание. Потолок первого этажа был очень высоким, я и видел, что площадь его довольно большая. Здесь живут знаменитости?

Когда входная дверь, которая выглядела совершенно обычно, открылась, и мы вошли внутрь, я не мог закрыть рот, потому что из него все время вырывались возгласы удивления.

Здесь был небольшой садик в японском стиле, пруд из камней и даже небольшой фонтанчик, который разбрызгивал воду. Невероятно, это же крытый сад! Я предполагал, что площадь тут большая, но помещение оказалось невероятно просторным. Они соединили два здания в одно? Или даже три?

– Вы приехали? Как поступить с едой? Приготовить прямо сейчас? – вежливо спросили две женщины в форме. Они тоже сотрудницы «Сунъян Групп»?

– Да, несите скорее.

Мы сели за роскошный столик, и я начал внимательно осматриваться. В центре первого этажа находилась большая стойка, а у одной из стен – бар, где можно выпить в одиночестве. Там уже стоял в ожидании бармен.

А еще кухня. Два повара усердно готовили. Дверь, которую я видел на втором этаже, наверняка вела в спальню…

– Ты чего так оглядываешься?

– Какая тут площадь? Впервые вижу такое большое здание.

– Без понятия. Соединил два здания площадью где-то по сто пхёнов[23]. Решил, что такое местечко идеально подойдет для размышления о бизнесе в одиночестве, а еще можно будет поесть и немного выпить. Неплохо, а?

Да разве ж это просто «неплохо»?

О бизнесе, говоришь, размышляешь? Кухня словно из элитного ресторана, а еще бар с приятной атмосферой, где хорошо посидеть с девушкой. С первого взгляда становилось ясно, для чего тут все предназначено.

Поскольку это роскошный район, где поддерживается строгая охрана, лучше места для развлечения с девушками не придумаешь.

Очевидно, это здание куплено на деньги компании, и затраты на интерьер тоже были покрыты за счет ее расходов. А ему даже в голову не пришло, что его можно будет притянуть за растрату корпоративных средств.

Вот, как он распоряжается средствами, которые кровью и потом зарабатывают сотрудники компании, раз за разом оставаясь сверхурочно?

Мне было горько и досадно, но я этого не показал, и мы приступили к ужину.

– Вы ведь недавно женились, разве не следует есть то, что готовит на ужин ваша жена?

– Ни разу не видел ее на кухне после свадьбы. Ты сам-то видел, как невестки в нашей семье готовят еду? – усмехнулся Джин Ёнджун, жуя слегка поджаренное на гриле мясо.

Моя мама до сих пор готовила еду для старшего сына в США и ни разу не пропустила готовку, когда была в Корее. Это в вашей семье все прохлаждаются.

– И правда. О еде заботится прислуга. Ха-ха.

Я закончил трапезу бессмысленной шуткой, а повара начали готовить закуски. Они тут в командировке? Или же работают исключительно в этом месте?

– Мы так давно не виделись, давай-ка сегодня выпьем хорошенько. В последнее время я так занят, что не мог как следует позаботиться о младших. Начнем с легких коктейлей?

Мы не пошли к бару, а пересели на широкий диван. Бармен старательно приготовил коктейли, а женщины в форме проворно их принесли. Выпив два или три коктейля, я украдкой спросил брата о нынешнем положении вещей:

– Вы в строительстве, да?

– Да. Нужно поскорее выбраться из этого места, где воняет цементом, но это не так просто.

– Куда вы хотите пойти?

– Конечно, в «Продактс» или в электронику. Это же ключевые направления группы.

– Эй, брат, вы же станете преемником. После обучения вас сразу же отправят туда.

Стоило мне мельком упомянуть о том, что он будет преемником, и взгляд брата переменился. Кажется, уголки губ тоже слегка приподнялись.

– Старик живет слишком долго. Даже мой отец, которому уже больше пятидесяти, все никак не может избавиться от приставки «вице» и должен перед ним стелиться.

– Дедушке уже пора передать пост председателя. Ему скоро будет восемьдесят.

После моих сладких речей, заставивших Джин Ёнджуна растаять, скорость, с которой он опустошал бокалы, увеличилась.

Верно. Он должен напиться, чтобы раскрыть свои истинные намерения.

– Кстати, совсем забыл. Как ты себя чувствуешь? Нет никаких последствий аварии?

Как быстро он спросил! Очевидно, его это не интересует.

– Никаких. Авария была не такой серьезной, как кажется. Дедушка уже стар, поэтому получил сильный шок, а я отделался синяками да царапинами.

– Хорошо, что ничего серьезного. Вы так долго оставались в больнице, и я уж решил, что авария оказалась серьезной.

– Это в больнице подняли ненужную суету. А еще… Вы ведь и сами знаете? Секретарь Ли Хакджэ. В такие моменты он устраивает шоу, чтобы показать нашей семье свою важность. Привезти агентов, заставить их встать перед дверями, отправить дедушку в Сеул, как будто это какая-то секретная операция… А еще контролировать СМИ, чтобы никуда не просочилась даже новость об аварии.

– Правильно, что это не попало в СМИ. Если бы акции упали, поднялся бы огромный шум.

– Секретарь Ли Хакджэ – неприятный человек для нашей семьи. Он проводит с дедушкой в несколько раз больше времени, чем любой из родственников. Он лучше всех знает текущее состояние дел в группе компаний и все ее секреты, а от одного его слова дедушка может отрубить конечности, которые дяди выращивали не один год.

Теперь я сделал вид, что на стороне семьи и ругаю Ли Хакджэ.

Однако, вопреки ожиданиям, Джин Ёнджун не особенно на это отреагировал.

– Кстати, а как там дедушка? Слышал, операция прошла успешно и никаких проблем не было.

– Я тоже не видел его после медицинского центра в Конджу. Меня оттуда сразу выписали.

– Вот как? Хм… – сказал Джин Ёнджун, поднеся стакан ко рту и глядя на меня. – Кстати, а почему вы поехали в Конджу? А… Можно спросить об этом, верно? Это ведь не только ваш с дедушкой секрет?

– А что? У вас с дедушкой есть какие-то особые секреты?

Стоило мне украдкой спросить, и этот гаденыш тут же замахал руками.

– У меня? Да откуда? Дедушка меня терпеть не может.

Он что-то сделал? Или дело только в том, что дедушка вызывал Ёнджуна к себе, чтобы как следует отчитать?

– До сих пор?

– Не знаю. После моей свадьбы я ни разу не виделся с дедушкой. Отец сказал мне на какое-то время сосредоточиться на работе. Думаю, это будет поводом для дедушки оценить меня еще раз, верно? – он дал неопределенный ответ, а затем спросил еще раз. – Так что? Почему вдруг в Конджу?

– Ну я и сам не знаю. Он внезапно позвал меня и предложил поехать в Кунсан. Сказал, что именно там начался путь «Сунъян Групп»…

– На тот зерновой склад эпохи Чосон?

– Да, похоже, с возрастом захотелось погрузиться в воспоминания.

– А больше ничего особенного не было?

Похоже, любопытство, назначили меня преемником или нет, сводило этого парня с ума.

– А должно было? Кунсан – это какое-то особенное место?

– Нет. Я просто спросил.

Судя по тому, как подробно он меня расспрашивает, этот парень явно знал скрытый смысл зернового склада в Кунсане.

Мы оба сделали вид, что не в курсе того, о чем явно знали, и на мгновение между нами повисла тишина.

Глава 5

Мы же семья

Неловкое молчание нарушил Джин Ёнджун.

– Кстати, а что насчет Санджуна? Ему нравится учиться музыке в США?

– Это его любимое занятие, поэтому должен сам справиться. Но, брат Ёнджун.

– М?

– Может быть, вы хотели мне что-то сказать? Если да, то говорите. А то мы ходим вокруг да около, аж неловко! – сказал я чуть более смело, сделав вид, что это алкоголь меня опьянил.

– А? Ха-ха, ничего себе! А ты проницательный малый. – Он неловко рассмеялся, а затем успокоился и тихо продолжил: – Не хочешь поработать со мной?

– Что? С вами, брат?

Все в точности так, как я и ожидал. Он пытается привлечь меня на свою сторону, пока я не стал преемником дедушки.

– Именно. Став директором, я понял, что такого, как ты, найти непросто.

– А что со мной такое?

– Что?

Джин Ёнджун моргнул. Похоже, он не находил, что сказать, поскольку просто похвалил меня, даже не зная, что я за человек.

В компании начальнику стоит только сказать «Такого, как ты, больше не найти», и сотрудники готовы умереть от счастья. Неужели он думал, что этот трюк сработает и со мной?

Когда родственник владельца говорит нечто подобное, подчиненным в компании ничего не остается, кроме как этому обрадоваться. Поскольку люди признают, что этот человек может в будущем стать председателем, они с радостью принимают его похвалы.

– А, ну… Парень, разве должно быть что-то конкретное? Я просто так чувствую. Под моим руководством работают ребята с отличным образованием и квалификацией. Трудно сказать конкретно, но чего-то им не хватает.

– Со мной будет то же самое. Разве бывает подчиненный, идеальный во всем? Внешне он может выглядеть хорошо, но стоит открыть упаковку, и там ждет разочарование.

Я решил проявить немного скромности.

– Ах ты, малец, не хочешь со мной работать! – сказал он со смехом, но глаза не улыбались. Он свирепо смотрел на меня.

– Дело не в этом, просто мне такое не подходит.

– Что? Я тебе не подхожу?

– А, нет. Просто мне очень неловко работать с людьми. Люблю делать все в одиночку. Один учусь, один работаю.

– Поэтому ты набираешься опыта в инвестиционной компании?

– Да, с инвестициями ведь все именно так. Нужно смотреть данные, объединять информацию и принимать решения самостоятельно. И нет необходимости подстраиваться под других людей. Думаю, такое мне больше всего подходит.

– Хм… Инвестиции, значит…

Я показал ему, что «Сунъян» меня совершенно не интересует. Как он ответит? Он не настолько наивен, чтобы безоговорочно поверить моим словам. Уверен, он еще пару раз попытается меня расколоть.

– Эй, послушал тебя, и теперь хочется заполучить еще больше.

– Эм? Почему?

– Я ведь в таком слабоват. Планирование, анализ. Я мастерски управляю людьми, а вот с цифрами не дружу.

И что тут говорить? Если ты не дружишь с цифрами, плохо планируешь и анализируешь, разве это не значит, что ты не справляешься с работой?

Мастерски управляешь людьми? Конечно, ты же старший внук председателя, любой будет внимательно тебя слушать и вежливо отвечать. Как вообще можно нести такую ерунду?!

Чтобы спрятать скривившееся лицо, я улыбнулся.

– Хе-хе. Ну что вы? Вы же собрали всех умных людей нашей страны под своим контролем.

– Говорю же, нет! Снаружи они блестят, но внутри все не то.

Глядя на Джин Ёнджуна, который ни с того ни с сего стал серьезным, я медленно закинул первую наживку. Если он клюнет, закину вторую, уже настоящую.

– Брат Ёнджун.

– Да.

– А что, если… Ну просто предположение.

– Давай, говори.

Глаза Джин Ёнджуна засверкали.

– Если я поработаю с инвестициями, и мне это не подойдет… Придется ведь заняться чем-то другим? В конце концов останется только работа в «Сунъяне»…

– Верно.

– Что конкретно вы имеете в виду, когда предлагаете работать с вами?

– Станешь для меня секретарем Ли Хакджэ.

– Это значит, я возьму на себя управление группой компаний?

– Верно. На деле у тебя будет намного большая власть, чем у секретаря Ли Хакджэ. Он ведь нам совершенно чужой, откровенно говоря, просто наемный работник. Но ты – часть семьи хозяина компании и мой младший брат. Даже руководители предприятий не покажут никаких признаков зависти, ревности или протеста, верно? Что скажешь?

Ли Хакджэ находился в вечном конфликте с ключевыми руководителями филиалов. Хотя они стояли на одном уровне в компании, среди директоров было много тех, кто старше Ли Хакджэ и связан с дедушкой гораздо более длительными отношениями. Они весьма гордились тем, что внесли важный вклад в развитие «Сунъян Групп». А Ли Хакджэ появился позже и постоянно к ним придирался, поэтому поладить они не могли с самого начала.

– Когда группа перейдет к нам, третьему поколению, ты станешь настоящим вторым лицом компании. Ты же всегда был любимым внуком дедушки-основателя. Кому может не понравиться твоя кандидатура? Верно?

– Хм…

Когда я взял в руку бокал и сделал вид, что на мгновение задумался, Джин Ёнджун, словно сгорая от нетерпения, начал заливаться еще более сладкими речами:

– Я изо всех сил постараюсь установить баланс и передам тебе власть. По правде говоря, инвестиции – это всего лишь игра с деньгами. Разве не будет интереснее развивать глобальную компанию вроде «Сунъян Групп»? Масштаб совершенно другой.

– Но даже так я буду всего лишь наемным работником, разве нет?

– Что? О чем ты?

– Пусть мы и одной крови, но какой в этом смысл? У меня нет ни одной акции «Сунъян Групп»!

– …

Стоило мне заговорить об акциях группы компаний, как он тут же закрыл рот. Он едва ли мог обсуждать это, к тому же вопрос сам по себе был весьма деликатным.

В конечном итоге ведь именно получение акций определяло преемственность в «Сунъян Групп»!

– Брат, я изучаю инвестиции. Не спекулирую с недвижимостью, а фокусируюсь только на инвестициях в акции компаний… Первым, чему я научился, была важность распределения акций. Ведь именно они определяют владельца и служат ему удостоверением личности.

Джин Ёнджун все еще ничего не говорил, вероятно, думая, как на это ответить.

– Почему вы молчите? Вы ведь сами только что сказали, что я член семьи хозяина, не так ли?

– А? Н-ничего. Конечно, мы семья.

– Поэтому, раз мы двоюродные братья, вы решили, что не станете делиться со мной акциями компании? – Немного сердито я поставил бокал на столик. – Что это вообще? Предложили мне работать вместе, а сами хотели использовать меня как наемного работника?

– Эй! Парень… Да разве можно вообще так говорить?!

– А разве нет? Хоть вы и утверждаете, что мы родственники, мы семья, а на деле чем я буду отличаться от простого сотрудника?

– Ты что, совсем за негодяя меня держишь? А?

Судя по тому, как он разорался, наконец придумал, как мне ответить.

– У меня сейчас тоже, как и у тебя, нет ни одной акции, вот я и не могу ничего тебе обещать. Наш разговор сейчас вообще о далеком будущем. Потребуется как минимум десять, нет, даже пятнадцать лет, чтобы дедушка передал группу компаний отцу, а я возглавил ее после него. Как я могу гарантировать то, до чего еще пятнадцать лет осталось?! Разве нет?

Возможно, он и не доверял мне на сто процентов, но я не должен вести себя, как наивный дурак, который не испытывает вообще никакой жадности к акциям группы компаний. Если я буду алчен в меру, он будет доверять моим словам больше.

– Значит, вы хотите, чтобы я ждал, пока акции попадут в мои руки через пятнадцать лет? Довериться и работать на вас? Какой вообще в этом смысл?

– Эй! Что значит на меня? Ты же станешь правой рукой! Разве это место ниже меня? Если у тебя правда есть такие намерения, я тебе обещаю, что поделюсь с тобой акциями. Очевидно же, что для того, чтобы иметь силу, нужны крепко набитые карманы. – Он попытался прицепиться к моим словам и начал бросаться громкими обещаниями. Используя их за основу, он снова пытался прочитать мои мысли. – Ладно. Просто скажи вслух. Сколько ты хочешь?

Здесь нужно дать правильный ответ. Мне следовало назвать ровно столько, чтобы он не решил, будто мне нужны права на управление группой компаний. Какое же число следует ему назвать?

Я ответил не сразу, выдержав паузу и сделав вид, что задумался.

– Двадцать пять процентов акций «Сунъян Групп» из тех, которыми вы будете владеть в будущем.

Странное у него выражение лица. Уверен, он не мог точно оценить это число. Оно не слишком большое, но и не маленькое. Но как же он жалок. Это ведь в любом случае далекое будущее? Он хотел просто проверить меня, не собираясь ничего давать. И зачем было вообще что-то обещать в такой ситуации? Его нерешительность и неспособность дать четкий ответ выдавали лишь ограниченность и чрезмерную жадность!

Внезапно мне вспомнилось событие из прошлого, и я чуть не расхохотался.

– Дорогой, сколько ты мне дашь, если выиграешь в лотерею? – спросила меня жена, когда я размышлял, какой лотерейный билет выбрать.

Было очевидно, что этого не произойдет, поэтому следовало пообещать жене отдать все, чтобы поднять ей настроение. Даже если каким-то чудом удастся получить первый приз, можно будет просто скрыть его от нее.

Вот так я и выглядел тогда. Нерешительно. Результатом стала супружеская ссора, и мне пришлось неделю созерцать холодное лицо жены.

Чтобы заверить Ёнджуна, что я не жажду захватить группу компаний, я сказал:

– Мои двадцать пять процентов станут дружеским пакетом акций, которые помогут вам защищать ваше право на управление. А когда вы отойдете от управления и место займет ваш сын, мой племянник, я продам их ему за дешево. Ха-ха.

Если он будет колебаться, когда я зашел уже так далеко, делая вид, что подстраиваюсь под него и уступаю, он абсолютный дурак, с которым не стоит иметь дела.

– Этот ребенок еще даже не родился… Отдашь двадцать пять процентов акций своему сыну, то есть моему племяннику. Ха-ха.

Если бы дедушка это увидел, он мог бы упасть в обморок от абсурдности ситуации. Как же по-дурацки выглядят два юных внука, которые обмениваются подобными репликами?

– Как-то даже неловко. Я ведь даже не решил, как поступлю…

– Все в порядке. Считай это планом «Б» в твоей жизни. Запомни мое сегодняшнее обещание на случай, если тебе не удастся заниматься в жизни тем, чем хочется. Я тоже его не забуду.

Сейчас нужно ему подыграть. Тогда я смогу совершенно естественно забросить вторую наживку.

– Спасибо, брат. Честно говоря, не думал, что вы настолько обо мне заботитесь.

– Эй. Да ладно тебе! Мы же братья! – Джин Ёнджун с веселым видом опустошил свой бокал и протянул его мне. – Это дело далекого будущего, так что важнее всего то, что наши мысли сходятся. Давай будем подталкивать и поддерживать друг друга, чтобы сделать «Сунъян Групп» еще круче.

– Да, брат. Если я стану работать в «Сунъяне», всегда буду на вашей стороне.

Я тоже начисто опустошил полный до краев бокал. Что ж, пришло время приманки?

– Брат. У вас есть деньги?

– Деньги? А что? Они тебе нужны?

– Н-нет. Разве мне есть, на что их тратить?

– Тогда почему спрашиваешь?

– Хотел искренне показать, что я на вашей стороне.

Джин Ёнджун, в глазах которого вспыхнул интерес, подсел ближе.

– Ну что такое?

– Не знаю, в курсе ли вы, но директор О Сэхён выделил много денег на предвыборную кампанию, чтобы дядя стал мэром.

– Что? Правда?

– Да, сначала тетя пришла ко мне и попросила помочь с предвыборными средствами, но все мои деньги вложены в «Миракл»! Поэтому я познакомил ее с директором О.

– И тетя заключила с ним сделку. Ты знаешь, что она пообещала за это дать?

– Это и есть самое важное. Хе-хе.

Стоило мне рассмеяться, и Джин Ёнджун хлопнул в ладоши.

– Можете отойти ненадолго и отдохнуть. Если понадобитесь, я позову вас снова.

Когда все обслуживающие нас люди поднялись на второй этаж, Джин Ёнджун проявил активный интерес:

– Что? Это «Медиа Сити», верно? О котором дядя говорил в предвыборных обещаниях? Неужели поэтому «Миракл» поглотил «Тэа Констракшен»?

– Да.

Поработав на строительной площадке, он стал немного проницательней? Все понял с первого раза. Но если он узнает, что масштаб там совсем другой, не на шутку удивится.

– Руководителей «Сунъян Констракшен» дружно перевели в «Тэа», верно? А дедушка и директор О сотрудничают. Но они оба как следует скрывают информацию.

– Какую информацию?

– Место. Еще не объявили, где будет располагаться «Медиа Сити». Ну… Это довольно большой проект, так что я понимаю, почему все держат рты на замке…

Я украдкой взглянул на выражение его лица и увидел, что он, моргая, широко открыл рот.

Масштабный проект во время экономического кризиса. Очевидно, что правительство будет его активно поддерживать. А у меня есть скрытая информация об этом проекте?

– Так ты знаешь, где его будут осуществлять!

Я лучезарно улыбнулся и кивнул.

– Дядя анонсирует «Диджитал Медиа Сити» как свой первый проект на посту мэра Сеула. Думаю, вы понимаете…

– После объявления цены на землю взлетят до небес.

Джин Ёнджун не мог скрыть огромной жадности в голосе.

– Объявление, разрешение, выбор бизнес-партнера и так далее. С каждым шагом цены будут подпрыгивать все выше…

– Идеальная возможность для того, чтобы спрятать свободные деньги.

– И что это за место?

– Район Санамдон в Мапхо.

– Санамдон?

Джин Ёнджун нахмурился. Мапхо он знал, но точное расположение Санамдона было ему неизвестно.

– Да, но большинство земли там находится в собственности государства или города.

– Что? Тогда это ерунда.

– Нет. Стоит немного отойти от Санамдона, и выйдешь к Сусэкдону в районе Ынпхён.

– А Сусэкдон?..

– Да, можно подобрать. Там очень дешево. Вы знаете об эффекте концентрического круга, верно?

– Эй! Да разве я могу не знать? Все же я руководитель строительной компании. Если цены в центре круга растут, то растут и в прилегающих районах.

– Да, но в документах, которые я видел, говорится о Санамдоне и его окрестностях, значит, Сусэкдон тоже включат. Поскольку наш дядя – мэр, он ни за что не упустит возможность заручиться поддержкой сразу двух районов: Мапхо и Ынпхёна. Уверен, «Медиа Сити» охватит Санамдон и Сусэкдон.

– Всего через дорогу…

– Это всего лишь узкая двухполосная дорога. Можно считать их одним целым.

Говорить дальше совершенно не было нужды. Джин Ёнджун уже представлял себе пачки денег, которые упадут ему на голову.

– Значит, можно купить немного земли в Сусэкдоне и получить с этого немного деньжат?

– Конечно. Но, брат, не переусердствуйте, вложите только свободные деньги. Неизвестно, какую часть Сусэкдона включат в проект.

Я сделал шаг назад, чтобы подготовиться к тому, что случится дальше. Хотя, конечно, этот парень больше ничего не услышит.

– Доджун, в состоянии неопределенности нужно резко увеличить шансы.

Именно. Такого ответа я и ждал.

– Будет как минимум эффект концентрического круга, поэтому нужно закупиться как можно лучше. Тогда часть денег вырастет, часть останется без изменений, а часть уменьшится, но в итоге я останусь с прибылью. Поэтому нужно купить как можно больше.

– Но риск ведь тоже растет?

– Можно компенсировать его деньгами. Тот, у кого много патронов, никогда не проиграет в этой игре, хе-хе, – он говорил таким тоном, словно он преподавал мне урок.

В такие моменты вежливее всего выразить хотя бы восхищение.

Поскольку мы уже обменялись сладкими речами и порадовали мозги и души друг друга, осталось только одно.

Джин Ёнджун позвал из комнаты людей и попросил приготовить простые закуски. А затем позвонил куда-то и позвал тех, кто сделает эту ночь приятной. Меньше, чем через час, раздался звонок в дверь, и Джин Ёнджун быстро помчался открывать.

– Ёнджун!

Внутрь тут же ворвалась стайка симпатичных девушек, которые кокетничали и чуть ли не кричали. Когда я смотрел на них, в голове у меня всплыли лицо и имя.

Со Минён.

Когда мы с ней виделись? Прошло… уже месяца три? А мы лишь разок встретились и пообедали вместе? М-да, нужно будет ей позвонить. Характер у нее вроде бы лучше, чем кажется…

Да уж, встречаться с кем-то тяжело и утомительно. Хоть мы и редко общались, а меня все равно это заботило.

* * *

– Ты тоже теперь понимаешь, что собирается сделать отец, верно?

Джин Юнги удивился, когда его брат Джин Донги внезапно пришел к нему домой. Однако вопрос, с которым он появился, был достаточно деликатным, чтобы обсуждать его дома.

– Брат, не нужно так нервно это воспринимать. Отец тоже уже стар. Наверняка он решил поехать в Кунсан, желая сделать подарок ненаглядному внуку.

Джин Юнги напрягали изменившиеся после аварии взгляды братьев, хоть и направленные не на самого Юнги, но он был твердо уверен в правоте своих мыслей. Это всего лишь развлечение капризного отца.

Радость от назначения преемника группы. Какая глупость. Однако Джин Донги, второй кандидат, думал иначе. Информация о новом кандидате в преемники вольно и невольно распространялась, и взгляды людей менялись. Особенно у тех, кто нырнул в основной поток компании или собирался в него нырнуть. Именно они и вились вокруг кандидата.

Джин Доджун еще слишком юн. Если его окружат люди с черными душами, которые ошибочно полагают, что им будет легко управлять, ему придется повторять раз за разом неприятную работу. А именно, разделять людей на союзников и врагов, а затем устранять последних.

– В компании ведь важен результат независимо от того, какими были причины. Поскольку Доджун еще слишком молод, вместо него люди потянутся к тебе. Что ты будешь делать?

Джин Донги спокойно ждал ответа брата.

– Не спрашивай меня, лучше выскажи свое мнение. Тебе же в любом случае мои мысли не интересны, и ты здесь только ради того, чтобы рассказать мне свой план, не так ли?

Джин Донги, глядя на сообразительного младшего брата, подумал, что он выглядит совсем не так, как тот повеса из прошлого. Он словно видел в нем того умного парня, которым брат был в юности.

– Я ведь уже однажды говорил, верно? Просто будь моим младшим братом.

– Не заставляй меня, скажи свой план. А я навсегда стану тебе хорошим младшим братом.

– Что?

– Что ты будешь делать, если окажется, что Доджун мечтает стать председателем «Сунъян Групп»? Будешь драться с племянником? Тогда мы не сможем быть братьями. Я буду играть роль отца для своего сына.

– Это всего лишь тщетная мечта. Поэтому тебе придется вмешаться и остановить его.

– Я не могу быть отцом, который не позволяет сыну мечтать.

Джин Донги смог прочитать твердую решимость брата.

– Так что, брат, создай способ. Должность председателя «Сунъян Групп» только одна. Сражайся только со своим старшим братом. И даже не мечтай, что Доджун безоговорочно уступит или ты сможешь на него надавить. Ты ведь деловой человек, верно? Значит, лучше всего будет поговорить, когда найдешь взаимовыгодное решение.

Чувства младшего брата ясно передались Джин Донги.

Джин Юнги не нравилось, что сын оказался вовлеченным в борьбу за наследство, но, похоже, он, как отец, не собирался просто отказываться от всего, что имеет. Сделка, которая удовлетворит их обоих. Вот чего хотел младший брат.

Всем известно, что первое, что нужно сделать, чтобы решить проблемы, когда начинаешь свой бизнес, – это стереть эмоции. Сам Джин Донги не смог побороть эмоций и примчался к брату. Нужно решить все, как подобает бизнесменам.

Джин Донги взял себя в руки.

– Ладно. Тогда я поговорю с Доджуном. Это будет первым шагом к решению проблемы, верно?

– Я тоже присоединюсь. Ты же не против?

– Конечно.

Джин Донги внезапно ослабил галстук.

– Может, выпьем немного до прихода Доджуна?

– С самого утра?

Внезапная перемена в поведении брата удивила Джин Юнги, но на его лице тут же расплылась улыбка. Они ведь давно не выпивали с братом? И неважно, по какому поводу.

– Что-нибудь покрепче? Или помягче?

– Давай помягче. Мое тело больше не выдерживает. К тому же мне почему-то кажется, что я проиграю Доджуну, если заговорю с ним не в трезвом уме. Хе-хе.

Они решили выпить совсем немного, но быстро опустошили бутылку вина целиком.

* * *

Похмелье длится довольно долго, когда ощущаешь его впервые за долгое время. Когда я открыл входную дверь, потирая гудящую голову, услышал доносившийся из гостиной смех.

– О? Дядя, вы здесь?

– Парень! Слышал, ты дома не ночевал! Разве можно уже начинать так себя вести?

Они явились ко мне по очереди. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, почему первый и второй сыновья председателя решили со мной встретиться.

Меня мучило похмелье, но тут я обнаружил на столе бутылку вина. Какое облегчение. Думаю, никто не заметит, что от меня пахнет алкоголем.

– То, что я не ночевал дома, не означает, что я натворил глупостей. Ха-ха.

– Садись-ка ты сюда. Возьми выпивку от дяди.

Видеть улыбки на лицах двух мужчин, которые не испытывают друг к другу ничего хорошего, было странно, но все же лучше начать общение с них. Было бы здорово, если бы и закончить разговор могли в том же духе.

– Доджун.

– Да.

Дядя наполнил бокал и сказал:

– Ты хочешь стать председателем «Сунъян Групп»? Настолько, что готов перескочить через поколение?

– Брат!

Когда дядя перешел сразу к теме, не расхаживая вокруг да около, отец вскрикнул от удивления, но в какой-то степени это было ожидаемо. Разве не он был известен своим рациональным мышлением, желанием максимальной эффективности, нелюбовью к ненужным побочным процедурам, стремлением упростить все вокруг и сухим характером?

Совсем неясно, почему он проиграл в битве за кресло председателя своему жадному старшему брату.

– Все в порядке. Доджун не такой незрелый, как другие племянники, и с ним не нужно обращаться как с ребенком. Я хочу услышать планы Доджуна, который уже все равно, что вышел в люди. Пока я не узнаю его мнение, наш разговор никуда не продвинется. Ты ведь тоже так считаешь, верно? – сказал дядя, глядя на отца.

С их лиц уже успели стереться улыбки, и они словно даже протрезвели. Хорошо зная характер и темперамент дяди, я тоже избавился от ненужной шелухи и сообщил только суть.

– Я прекрасно знаю, что означает Кунсан. Но также знаю и то, что на самом деле это невозможно. – Когда я прервал разговор отца и дяди, высказав свое мнение, их внимание сосредоточилось на мне. – Я планирую взять все, что даст мне дедушка. А потом перепродать. Тому, кто предложит большую цену.

– Продать? Твоя цель – деньги?

– Я не намереваюсь получить деньги за товар.

– Тогда что?

– Как сказать? Трудно что-то судить, пока у меня нет товара. Решу, когда он окажется у меня в руках.

Больше вопросов не было. Такого ответа вполне хватило, чтобы он понял мое мнение. Хоть и неясно, искренне я говорю или нет.

Разговор прервался, и на его место опустилась тишина. Я просто смотрел на бокал передо мной, а двое братьев выпили вино. Когда на место пустой бутылки пришла новая, дядя снова заговорил:

– Ты весьма серьезен. А еще умен.

Отец по-прежнему молчал.

– Ты хочешь поставить на каждую чашу весов по своему дяде и найти баланс, верно? А если встанешь на сторону того, кто не сможет справиться с напряжением первым и закричит, цена твоего товара взлетит до небес.

– А может, мне не захочется с этим возиться, и я решу сразу же все продать.

– Очень сомневаюсь. Ха-ха.

Этого дядю не обмануть. Он, выпив одним глотком остатки вина в бокале, встал.

– Очевидно, что самый талантливый в нашей семье Доджун. Не родись он самым младшим, что стало его главным недостатком, наверняка был бы председателем из третьего поколения.

О втором поколении он не сказал.

В его словах выражалась решимость ни за что не уступить пост следующего председателя.

Когда дядя надел пиджак, снятый ранее, отец сказал:

– Уходишь?

– Я узнал все, что хотел, и теперь мне пора. Думаю, у меня нет времени прохлаждаться, если я хочу стать первым клиентом, когда Доджун откроет продажи. – Дядя похлопал меня по спине. – Продолжай расти таким же. Не следуй примеру своих двоюродных братьев, которые только строят из себя чеболей.

Раз уж я получил похвалу, нужно поблагодарить:

– Спасибо. Я не разочарую вас, дядя.

Его лицо покраснело от алкоголя, но глаза сверкали, будто он прекрасно понял, что я имел в виду. Смысл моих слов заключался в том, что я вырасту нелегким противником.

Когда дядя ушел, отец снова усадил меня на диван:

– Предложение председателя «Сунъяна» довольно желанно, но ты решил от него отказаться?

– Пока что.

– Значит, в будущем все может измениться?

– Все зависит от того, что и в каком количестве даст мне дедушка.

– Хм…

Отец с улыбкой открыл новую бутылку вина.

– Если тебе понадобится помощь, говори. Постараюсь быть хорошим родителем.

* * *

– Кто опять меня ругает, а? – ворчал председатель Джин, потирая ухо. – Значит, двое сыновей начали действовать?

– Да.

Секретарь Ли Хакджэ сел рядом с председателем Джином, подавляя смех, который так и норовил вырваться наружу, когда он глядел на забинтованную голову босса.

– И что они сделали?

– Вице-председатель Джин Ёнги провел за завтраком встречу с директорами второстепенных подразделений.

Все директора, кроме тех, что руководят крупными филиалами, набирались путем публичного набора. Какой трюк они собираются провернуть?

– Ты еще не знаешь, о чем они говорили?

– Думаю, нет смысла вызывать их по одному и расспрашивать, если я и без того обо всем догадываюсь? Если мы пробудим в них ненужную осторожность, и вице-председатель будет действовать тайно, это только затруднит наблюдение.

– Давай-ка выслушаю твои догадки.

– Наверняка он попросил, чтобы эти подразделения поддержали его акциями группы компаний, которыми они владеют. А затем, когда он станет председателем, будет обращаться с ними, как с сотрудниками самого высокого ранга. Думаю, что-то вроде этого.

Председатель Джин нахмурился, словно план старшего сына пришелся ему не по душе.

– А еще? Больше ничего подозрительного?

– Еще он попросил своего сына Джин Ёнджуна встретиться с Доджуном. И Джин Донги тоже решил это сделать.

– Донги?

– Да, он отправился к Юнги домой, и они вместе выпили.

Даже второй сын, обычно спокойный, как гладь озера, начал действовать! Волна поднялась немаленькая.

– Все вокруг суетятся, пытаясь переманить Доджуна на свою сторону.

– Похоже, он почувствовал кризис, поскольку возможность начала уплывать в руки Доджуна.

– Вот же дуралеи. Если бы они сами справлялись, никакой проблемы бы не было, но им это неведомо…

Ли Хакджэ, глядя, как председатель Джин цокает языком, осторожно спросил:

– А что вы думаете? Получит ли Доджун шанс?

– Ты сам что скажешь?

– Не следует ли избегать риска распада группы компаний?

– Значит, хочешь, чтобы я отдал все одному… И Доджун в этот список не входит?

– Нельзя игнорировать его возраст.

Председатель Джин тоже кивнул. Война разворачивалась не только внутри семьи. Враги повсюду, даже за стенами дома.

– Хакджэ, если парень, который держится за лодку, встряхнет ее, двум другим придется действовать с оглядкой на него, верно?

– Полагаю, что так.

– Тогда кто из них самый сильный? Тот, кто трясет лодку? Или те, кто за ним наблюдает?

Ли Хакджэ изумляло, что председатель Джин говорил о такой серьезной проблеме с улыбкой. Какое же наследие собирается оставить ему Джин Янчхоль, если парень может встряхнуть руководство?

– Вы серьезны?

– В чем?

– Планируете усадить Доджуна в центре качелей, чтобы он создавал баланс сил?

Председатель Джин уклонился от ответа на прямой вопрос Ли Хакджэ. Потому что его душа и разум еще не совпадали. Решение следовало отложить на потом, но начинать нужно немедленно. В его возрасте нельзя знать наверняка, сколько еще ему осталось.

– Сначала придумай план по защите контрольного пакета. А также найди способ передать мои акции.

Ли Хакджэ удивился и многое хотел сказать, но только кивнул.

– Да, я все подготовлю.

Пока что нужно только найти способ, а не реализовать его. Поэтому Ли Хакджэ промолчал, зная, что свое мнение сможет высказать тогда, когда председатель даст приказ о реализации.

– Кстати, ты все еще расследуешь аварию?

– Да, приставил человека к водителю грузовика. За ним тщательно наблюдают двадцать четыре часа в сутки, поэтому, если за ним кто-то стоит, мы об этом узнаем.

Стоило председателю подумать о том, о чем думать не хотелось, как его лицо помрачнело. Ли Хакджэ, глядя на каменное лицо председателя Джина, не стал докладывать ему еще об одной вещи. О водителе.

По словам председателя Джина, единственным человеком, который заранее знал о поездке в Кунсан в тот день, был его водитель. Так как он живет в пристройке на углу огромного особняка председателя, в слежке не было необходимости, поэтому Ли Хакджэ просто начал копать под него.

Прокурор из Центрального округа Сеула, который получал от «Сунъяна» стипендию, уже проверил счета водителя. Ничего необычного не нашлось, поэтому расследование пришлось расширить и включить в него родственников водителя, а в пристройке установить подслушивающее устройство и продолжить наблюдение.

Лучше будет сообщить об этом, когда что-то всплывет. Все же председатель еще не поправился, верно?

* * *

– Узнал что-нибудь?

– Да, в Санамдоне в Мапхо, кажется, нет частной собственности, которую можно было бы купить.

– Кажется, нет? Что это значит? Я же сказал тебе выяснить наверняка!

Когда Джин Ёнджун громко закричал, оба стоящих перед ним подчиненных склонили головы.

– Простите. Совсем ничего нет.

– Совсем ничего? Хотите сказать, в Санамдоне никто не живет?

– Кто-то все уже скупил. Я проверил копию реестра. Сделки состоялись в апреле и мае прошлого года.

Джин Ёнджун догадывался, кто этот человек. Очевидно, что это О Сэхён, тетя и другие люди, вовлеченные в политику.

Подчиненный, который только что докладывал Джин Ёнджуну, увидев, как тот нахмурился, поспешил добавить:

– Хоть они все и скупили, но площадь совсем невелика.

– А что насчет Сусэкдона? Там тоже все смели?

– Нет. Там почти не было сделок. Можете купить столько, сколько захотите.

Джин Ёнджун взял у подчиненного толстую пачку документов.

– Текущее положение дел в Сусэкдоне. Если вы дадите нам указания, мы тут же начнем процесс покупки.

– Хорошо. Уходите.

Джин Ёнджун, оставшись один, обзвонил людей, которых решил собрать у себя. Он впервые был так занят с тех пор, как стал директором «Сунъян Констракшен».

Через некоторое время секретарь сообщил, что все собрались в конференц-зале, и Джин Ёнджун помчался к ним.

– Вы проверили в банках?

– Да, директор, вы можете получить кредиты без обеспечения на сумму до двух миллиардов вон.

– И только?

Сумма оказалась меньше, чем он ожидал, и Джин Ёнджун нахмурился.

– Так получилось, что у каждого отделения есть лимиты. – Подчиненный, отвечающий за финансы, протянул несколько подготовленных им документов. – Две компании по поставке материалов, которые вам принадлежат, могут получить кредиты на двадцать миллиардов и шестнадцать миллиардов вон соответственно. Однако есть условие…

– Какое?

– Это формальность, но в залог попросят ваши личные вещи.

На мгновение Джин Ёнджуна охватил жар, но он сумел с ним справиться. Нет времени кипятиться.

– Так и сделай. А еще пусть «Сунъян Констракшен» выплатит авансы моим компаниям заранее. На сумму около десяти миллиардов.

Лица всех присутствующих на совещании изменились.

– Д-директор, чтобы перевести такую сумму, потребуется подпись генерального директора…

– После прошлогоднего финансового кризиса появилось много нераспроданных квартир и коммерческих помещений. Финансовое положение компании не настолько хорошее, чтобы вывести десять миллиардов вон…

Слушая, как подчиненный жалуется на всякого рода трудности, Джин Ёнджун в конце концов взорвался:

– Я же сказал, что сам обо всем позабочусь! Раз я сказал вам дать мне деньги – давайте, а согласием директора Хон Сончхоля я сам заручусь. Сначала выполняйте, а потом докладывайте! Забыли? Эти деньги я потрачу на покупку земли и возьму много кредитов, используя ее в качестве залога. А в случае проблем снова верну предоплату! Довольны?

Когда он начал кричать и стучать по столу, все закрыли рты. На первый взгляд его слова звучали правдоподобно, но никто не мог в них поверить. Он возьмет в долг деньги «Сунъян Констракшен», купит на них землю, чтобы затем использовать ее в качестве залога и получить еще кредиты на землю.

Но что тут поделать? Он ведь внук председателя? Нужно оставаться начеку и стоять за ним.

– Хватит уже отнекиваться, просто тщательно подготовьте документы, чтобы справиться за день, когда я снова дам вам указания. Ясно?

– Да!

Когда все склонили головы, Джин Ёнджун немного расслабился. Но это еще не конец. Нужно собрать понемногу и у других подразделений. Чтобы заработать крупную сумму денег, он должен вложиться минимум на сто миллиардов вон.

«А… Дерьмо. Можно было жениться на дочери главы банка. Как было бы хорошо получить кредит в такой момент?»

Внезапно им овладело сожаление.

И все же он попробует поговорить с женой. Не зря же ходили слухи, что она припасла немало денег? Нужно приготовить как можно больше патронов и ждать, пока с ним свяжется Джин Доджун.

* * *

– И Голубой дом, и Национальное собрание настроены хорошо. Проект приняли благодушно, потому что он поможет оживить строительную отрасль в Сеуле, а также станет частью культурной политики.

– Какое облегчение, господин мэр. А объявление планируете сделать во время церемонии назначения первого июля?

– Нет. Собираюсь просто опубликовать документ без официального объявления. Так будет удобнее всего заключить частный контракт с «Тэа Констракшен». Конечно, мы объявим о торгах для весьма небольшой части.

О Сэхён и дядя начали координировать свои действия.

– Кстати, директор О. Я еще не встречался с тестем. Вы ведь понимаете, что в случае вмешательства «Сунъян Констракшен» я ничего не смогу сделать?

Дядя заговорил о событиях, которые были уже в прошлом. Раз я стал кандидатом на место преемника, вряд ли дедушка станет забирать у меня мой собственный проект. В душе я удивился, но сделал вид, что ничего не знаю. Очевидно, тетя не поделилась с мужем никакой информацией.

Увидев, как я моргаю, О Сэхён ударил первым:

– Да, если председатель Джин будет из-за чего-то недоволен, сам проект могут отменить. Вот почему нам нужен Доджун. Ха-ха.

Двое людей смотрели на меня с горящим предвкушением в глазах.

– Такого не случится. Дедушка сейчас в больнице, так что он не будет сильно жадничать. Как бы там ни было… Я с ним поговорю.

– Да. Немного воспользуемся силой Доджуна.

Дядя улыбнулся и мягко взял меня за руку.

– Доджун, мне нужно кое о чем поговорить с директором О, не мог бы ты ненадолго выйти?

Я уже собирался подняться, но О Сэхён усадил меня обратно.

– Мэр Чхве, в этом деле нет ничего, что следовало бы скрывать от Доджуна. Это ведь с него все началось? Так что я в любом случае все ему расскажу. Просто говорите.

– А, вот как… М-да. Что-то я виноват перед Доджуном.

Когда взглядом дал понять неловко улыбнувшемуся дяде, что все в порядке, он начал подробно рассказывать свой план:

– Мой срок заканчивается в июне две тысячи второго года. Как вы знаете, в конце того года пройдут президентские выборы.

Выборы президента! Ну конечно! Не знаю, было ли это желание моего дяди или нет, но я не сомневался, что раздула его именно тетя.

– Вы мечтаете баллотироваться на пост президента?

Я ясно видел, что О Сэхён был озадачен, но всеми силами старался этого не показывать.

– Эпоха двух Кимов уже подходит к концу. Пришло время Корее омолодиться, не так ли? Поскольку я работал прокурором, а затем был членом Национального собрания и мэром Сеула, никто не скажет, что я не достоин баллотироваться на пост президента.

– А, конечно. У вас достаточная квалификация. Вот только…

– Вот только что?

Дядя начал смотреть только на рот О Сэхёна.

– Для того, чтобы стать мэром Сеула, это не помеха, но президент, который является зятем семьи чеболей, – это несколько… Примет ли общественность президента, чьи родственники – чеболи?

Отрицательное мнение О Сэхёна заставило дядю броситься доказывать свою точку зрения с пеной изо рта:

– Осталось еще четыре года. Мне нужно сделать только одно монументальное достижение за этот срок. Поскольку я даже не сын, а всего лишь зять чеболя, то смогу стряхнуть с себя этот образ.

– Хорошо. Оставим этот вопрос в стороне. Но что вы хотели нам сказать? Не думаю, что вы собирались просто сообщить о своем плане баллотироваться в президенты.

О Сэхён тоже хитрый, как змей. Он прекрасно знал, что собирается сказать дядя, но заставлял его самого произнести эти неудобные слова. Может, он записывает их на диктофон?

– Если я хочу избавиться от образа родственника чеболей, мне ни за что нельзя принимать деньги от «Сунъян Групп» во время президентских выборов. А избирательная кампания будет стоить недешево…

– Просите «Миракл» позаботиться о ней?

– А, я не прошу позаботиться вообще обо всем. Честно говоря, по иронии судьбы, самым большим препятствием на моем пути к президентству станут наши чеболи. Не подумают ли они, что стоит мне войти в Голубой дом, как «Сунъян Групп» обретет крылья? Поэтому я планирую принимать деньги от других чеболей, за исключением «Сунъяна». Я ведь должен показать им, что мы не враги.

Уверен, все, что сейчас говорит дядя, зародилось в голове тети. Потому что направить меч на «Сунъян» можно лишь тогда, когда дедушка не сможет воспользоваться их слабостями. Должно быть, тетя рассчитывала, что с помощью президентской власти она устранит старших братьев, и «Сунъян Групп» сам собой упадет ей в руки.

Спокойно все выслушав, я понял, что это превосходная возможность. Конечно, президент – разговор далекого будущего. Но сейчас, как мэр Сеула, он должен кое-что сделать.

Мой план понравится не только дяде, но и тете.

– Дядя, хотите я помогу вам начисто стряхнуть с себя образ родственника чеболя?

Неожиданное предложение заставило его вздрогнуть.

Глава 6

Сначала легкий удар

– Что? Что это значит? Правда есть способ?

– Есть и весьма простой. Но нельзя назвать его легким. Придется запачкать руки кровью.

При слове «кровь» дядя отреагировал очень уверенно.

– Разве я не бывший мечник из прокуратуры? Я не из тех, кого можно напугать кровью.

– Доджун, если ты задумал что-то странное, остановись.

О Сэхён с тревогой покачал головой. Было трудно понять, пытался ли он мне подыграть или говорил искренне, но я просто проигнорировал его слова. Сейчас мне нужно осторожно подтолкнуть тетю и дядю. Ведь теми, кого ослепила жадность, воспользоваться проще всего, не так ли?

– Выберите одного человека, который больше всех не по душе дедушке, но такого, чьи проблемы не причинят никакого вреда «Сунъян Групп», человека, наказание для которого будет выглядеть заслуженным, учитывая его обычное поведение.

Учитывая ущерб, который понесет «Сунъян Групп», нельзя выбрать кого-то из второго поколения. Значит, остается только третье. Разве не на них все общество указывает пальцами?

– Под это условие лучше всех подходит Ёнджун. Сейчас он женился и ведет себя более осмотрительно, но именно он принес больше всего позора семье. Скандалы со знаменитостями, вождение в нетрезвом виде, насилие… Ну он ведь всегда так себя ведет?

– Значит, пусть его кровь и прольется. Хоть он и является старшим внуком в «Сунъян Групп» и племянником мэра Сеула, вы полны решимости построить справедливый и честный город. Что-то вроде этого, как вам?

Дядя не мог так просто дать ответ. Если бы в качестве козла отпущения пришлось использовать собственного племянника, он бы нисколько не сомневался. Но, навредив семье жены, он рискует пересечь реку, из-за которой нет возврата. Разве это не курица, которая каждый день несет золотые яйца?

Такое решение может принять тетя, но не дядя.

– Но все ли пройдет нормально? Нет, есть ли вообще способ? Сейчас Ёнджун не делает никаких глупостей и вполне надежен. А вмешиваться в его личную жизнь нельзя. Даже если он попадет в аварию в нетрезвом виде со знаменитостью на коленях, мэр Сеула ничего не сможет ему сказать.

– О способе должны подумать вы. Я всего лишь сказал, что, если вы отрубите голову одному из членов семьи, это точно поможет вам избавиться от проблем, связанных с положением зятя чеболя.

Это поможет не только избавиться от проблем, но и получить похвалу, но дядя до сих пор ничего не мог сказать. Ну, нам больше не осталось, о чем с ним говорить. План следовало обсуждать, конечно же, с тетей.

Только некоторое время спустя дядя заговорил:

– Я еще немного подумаю об этом. Кстати, директор О. Что скажете? Вы выполните мою просьбу?

О Сэхёну, похоже, просьба дяди показалась обременительной, поэтому он несколько раз откашлялся.

– Как вы знаете, я инвестор. Существуют разные методы вкладывать деньги, но у них есть одна общая черта. Это поиск скрытой ценности. Если через четыре года я увижу вашу ценность, мэр Чхве, то вложу в нее деньги, и вам даже не придется ни о чем просить.

– Тогда может быть уже поздно.

О Сэхён сказал, что подумает об этом только через четыре года, но дядя ответил, что шансов не будет, если не заняться этим заранее.

Что думал я?

Разве человек уровня дяди сможет перевернуть ход госпожи истории?

Что-то вроде этого.

* * *

– Проходи, мой дорогой племянник. Почему-то, чем старше ты становишься, тем больше похож на мать! Какой ты невероятно милый.

Тетя легонько шлепнула меня и протянула бокал вина.

– Выпьешь?

Я покачал головой, а тетя усмехнулась.

– Я вроде слышала, что у тебя нет никаких травм. Или нет?

– Нет. Бессмысленно пить дорогой алкоголь, не зная его вкуса.

– На все-то ты обращаешь внимание. Ну присядем.

Она по-прежнему жила в отеле, но теперь, когда муж стал мэром, эта жизнь тоже закончится. Стоит ей попасться на глаза репортерам, как возникнут неприятности, поэтому придется вернуться домой.

– Ты сказал дяде кое-что интересное.

– А, это? Дяде захотелось избавиться от ярлыка зятя чеболя, вот я и сказал ему это.

– А ты довольно коварен! Но ты знал, что твой дядюшка весьма легковерный?

– Что вы хотите сказать?

– Не прикидывайся дурачком. Что? Раз отец назначил тебя третьим преемником, в тебе взыграла жадность?

И тут тоже суета. Даже если в моих руках окажется только десять процентов акций группы компаний, я смогу стать сильным соратником, поэтому все пытались переманить меня на свою сторону, сверкая глазами.

– Тетя, вы тоже смотрите на меня в таком ключе?

– Тоже? Ничего себе! Так братья к тебе уже приходили.

Тетя разок прикусила губу.

– Да.

– Расскажешь, что они тебе говорили?

– Неважно, что говорят другие. Мне гораздо любопытней, что думаете вы, тетя.

– У меня пока ничего нет. Поэтому я ничего не думаю. Директор О вот что сказал: если у меня ничего нет, я не могу вклиниться в эту схватку.

– Тогда почему решили со мной встретиться? Я-то думал, вы тоже скажете мне что-нибудь, как это сделали дяди.

– Я тоже весьма легковерна, ха-ха. – Комната наполнилась громким смехом. – Давай поговорим о нашем третьем кандидате позже. После того, как я подготовлю свою ставку. Но получится ли пожертвовать близким человеком?

– А вы справитесь? Если да, то могу подкинуть идею.

– С Ёнджуном?

Я кивнул.

– Так тебе он не нравится. Почему же?

– Просто мне не нравится его хвастовство. Он всего лишь родился первым, поэтому считает себя лучше всех. Это я еще могу понять, но он же ведет себя так, будто все ниже него…

– Есть в нем что-то такое. – Тетя на мгновение задумалась, а затем продолжила: – Даже если Ёнджуна немного отругают, отец не станет сильно злиться. Я с этим разберусь.

Все они верили, что их только отругают, что бы они ни натворили. Даже суровый приговор суда их не беспокоил. Это потому, что они могут всего избежать. И боятся лишь только суда дедушки.

Похоже, тетя тоже думала, что Джин Ёнджуна в конечном итоге просто хорошенько отчитают, потому что он старший внук. Закончится ли все только этим?

– Тогда я доверюсь вам и начну.

– Что?

– Скажите дяде, чтобы, анонсируя проект «Диджитал Медиа Сити», он просто добавил слова о еще одном районе.

– О районе?

– Да, пусть скажет не только о Санамдоне, но и о части Сусэкдона.

– Сусэкдона?

– Дальнейшие шаги я уже придумал, так что не волнуйтесь.

Тетя, глядя на мое лицо, улыбнулась.

– Ты не просто подкидываешь идею, а уже все придумал.

– Не все, только саму суть.

– Ясно, почему отец в тебе души не чает.

– Это всего лишь потому, что я самый младший.

Я попытался проявить скромность, но это не сработало. Тетя тоже смотрела на меня глазами, взгляд которых ничем не отличался от взглядов дядь.

– Доджун.

– Да.

– Если ты дашь мне то, что у тебя будет, я поделюсь половиной своей силы, которая у меня появится. Подумай об этом хорошенько. Уверена, братья не дадут тебе даже четверти.

– А в чем ваша сила, тетя?

– Твой дядя, сидящий в кресле, на котором выгравирован феникс.

– Но, даже став президентом, он ничего не сможет сделать с «Сунъян Групп», не так ли?

– Налоговая служба, разведка, прокуратура, счетно-инспекционная комиссия, комиссия справедливой торговли. В наших руках будут эти мощнейшие органы власти. Как ты и сказал, я ничего не смогу сделать с «Сунъян Групп». Но с людьми могу.

– Похоже, вы говорите о дядях.

– Если вытряхнуть из них пыль и грязь, останусь только я, верно? Акционеры тоже знают, что, кроме меня, им некого будет выбрать. – Тетя крепко сжала кулаки. – Ты тоже, как акционер, встань на мою сторону. Тогда я дам тебе половину.

Первый пообещал сделать вторым лицом. Второй – купить товар за дорого. Последняя – отдать половину… Весьма разнообразные предложения.

Погодите-ка. Есть же еще один?

Точно, Джин Санги, третий сын, который таскается за старшим братом.

– Тетя, думаю, это случится через десять лет, так что не будем торопиться. В случае, если дедушка поддастся прихоти, я могу остаться просто младшим внуком.

Я попытался закрыть тему, но тетя сказала кое-что неожиданное:

– Значит, нужно поторопиться, верно? Чтобы успеть, пока отец не поддался прихоти.

* * *

На церемонии вступления в должность дядя подражал президенту.

Он громко заявил, что сделает все возможное для Сеула, чтобы преодолеть нынешний экономический кризис, минимизировать дефицит бюджета и облегчить тяжелую ношу на плечах горожан. А еще не забыл подготовить почву, пообещав заложить основу для экономического возрождения, используя земли, принадлежащие городу Сеулу, на двести процентов.

Самые проницательные из строительных компаний уже поняли, что это сигнал, который положит конец нынешней рецессии, поэтому тут же начали обивать пороги мэрии.

Но шансов у них не будет. Потому что все возможности в моих руках.

– Эй, парень, ты мне даже половины не дашь?

– Это уже слишком! Если я отдам вам половину, на что буду жить сам? «Сунъян Констракшен» и без этого справится, а вот «Тэа Констракшен» просто разорится. Вы ведь знаете, сколько денег мы потратили ради этой цели.

Повязку уже сняли, и сейчас на нем была шапочка, похожая на ту, что носил бы продавец жареных каштанов… Нет, сейчас мы называем такие просто вязаными шапками. Как бы там ни было, дед, выглядевший, как деревенщина, ворчал:

– В мире ничего не бывает бесплатно. Ходят слухи, что «Тэхён Групп» как следует обработали твоего дядю. Если допустишь ошибку, можешь получить удар в спину.

– Вы громко заявили, что предотвратите это, поэтому прошу вас решить проблему. Дам вам тридцать процентов.

– Не говори мне, что зарабатываешь только на строительстве. Вы с О Сэхёном не из тех, кто будет сидеть сложа руки, а? Говори честно. Санамдон и окрестности, верно? Ты собираешься на этом заработать кучу денег?

– Нет. Я не проводил никаких спекуляций с землей. Ведь мэр – это мой дядя. Не должно быть никакого недопонимания о том, что директор О, близкий друг моего отца, заранее узнал информацию о развитии района. К тому же это первый проект после приобретения «Тэа Констракшен». Все неприятности мы предотвратили в первую очередь.

– Ты отлично справился. Ха-ха.

Дедушка хлопнул себя по коленям и засмеялся.

– Хорошо. Давай остановимся на тридцати процентах. Взамен будем считать, что ты у меня в долгу. Потому что я скинул целых двадцать.

Это переговоры. Однако в сознании дедушки они запечатлелись не как переговоры, а как уступка, за которой последует долг.

Это невероятное упрямство – основа чеболей.

* * *

– Сколько ты занял у других подразделений?

– Около двадцати миллиардов вон.

– Больше тебе не дали?

– Все испытывали затруднения, потому что пришлось провернуть подобное без ведома директоров подразделений. Даже эти деньги удалось получить на свой страх и риск.

– Придурки… И почему они такие трусы? Я ведь сказал, что буду за все отвечать. Тц-тц.

Шестьдесят восемь миллиардов.

Джин Ёнджун, думая о том, что денег было слишком мало для его цели, испытывал раздражение. Он не хотел проявлять излишнюю жадность и думал о том, чтобы раздуть сумму всего впятеро, но теперь чувствовал немалое сожаление.

– Вызови подрядчиков и выгребите все в Сусэкдоне. Будьте осторожны, чтобы не пошли слухи. Если о нас станет известно, чертовы негодяи начнут упрямиться и ничего нам не продадут.

– Я позабочусь об этом. Но разве сейчас не самое трудное время за всю историю? Рыночные цены на самом дне, так что, если предложить немного больше, нам должны все продать.

– Тем, кто будет упрямиться до последнего, предложи вдвое больше рынка. Главное в этом деле – провернуть все тихо.

– Да, директор.

Джин Ёнджун все никак не мог избавиться от сожаления. Разве часто выпадает настолько хорошая возможность? Ему так и хотелось пойти на рынок частных кредитов в Мёндоне, но он сдержался. Слухи расходятся быстро и в худшем случае могут добраться до ушей отца или дедушки.

– Триста миллиардов…

Когда он подумал о деньгах, которые вот-вот сами придут к нему, губы расплылись в улыбке.

Деньги, о которых он никому не говорил. Джин Доджун – единственный, кто о них знал. Если он поделится с ним долей, тот будет счастлив и тут же встанет на его сторону. Он заработает деньги и переманит на свою сторону Джин Доджуна, который доставляет столько беспокойства отцу. Двух зайцев одним выстрелом.

* * *

Но разве можно убить двух зайцев одним выстрелом совершенно гладко?

Когда покупка земли в Сусэкдоне шла полным ходом, Джин Ёнджуна вызвал отец, и ему пришлось бросить стакан с выпивкой и ринуться домой.

Когда он увидел холодное, как лед, выражение лица отца, его сердце бешено заколотилось. Атмосфера была настолько зловещей, что он посчитал удачей тот факт, что не успел выпить слишком много. Он тут же задумался, пытаясь вспомнить, не допускал ли каких-нибудь ошибок в последнее время, но ничего не приходило в голову.

Зловещим знаком также была и жена, которая сидела рядом с отцом в гостиной. Она ведь не нажаловалась ему на то, что Джин Ёнджун часто не ночует дома? Его жена не настолько глупа. Разве она сама не говорила, что не будет лезть в его личную жизнь?

– Чем ты занимаешься в эти дни? – очень тихим голосом спросил отец. Значит, все довольно серьезно. А ведь он из тех, кто первым делом громко кричит, когда злится.

– Ничем особенным. Но почему вы спрашиваете?

– Слышал, ты покупаешь землю. Это так?

В этот момент в голове Джин Ёнджуна промелькнули лица всех, кто был связан с этим делом. Кто из них разинул рот?

– Почему ты не можешь ответить? Это так? Или пустые слухи?

– О-отец. Позвольте мне сначала объяснить.

– Объяснить? Вот те на. Выходит, это не пустые слухи, так?

Джин Ёнджуну женитьба еще никогда не казалась большим благословением, чем в этот момент. Если бы это случилось до свадьбы, отец сначала отвесил бы ему пощечину, а уже потом завел разговор. Но из-за наблюдавшей невестки дрожащая рука отца не поднялась.

– Ладно. Начни с объяснения. А я послушаю и решу, звучит ли оно правдоподобно.

– Я ведь говорил, что мы с Доджуном встретились и хорошо поболтали?

– Верно. И он проявил к тебе доброжелательность. Даже не против работать вместе.

– Да, там мы об этом и поговорили.

Джин Ёнджун снова подробно рассказал историю той ночи. Разница была лишь в том, что на этот раз он добавил слова о «Диджитал Медиа Сити» и земле, о чем вообще не рассказал в прошлый раз.

Как только сын закончил объяснять, выражение лица вице-председателя Джин Ёнги стало еще холоднее.

– Значит, судя по твоему объяснению, ты вливаешь деньги в землю, поверив одному слову Доджуна. Верно?

– Нет. Я тоже первым делом проверил. Дядя сказал то же самое, когда вступил в должность мэра, Доджун повторил это же снова. И, наконец, я перепроверил в администрации города Сеула. Развитие района точно будет.

Вице-председатель Джин Ёнги внезапно перевел взгляд на невестку:

– А ты когда об этом узнала?

– Что?

Хон Соён впервые видела свекра таким злым. Уже поздно было делать вид, что она ничего не знала. Ей сейчас не нужно было зеркало, чтобы понять, что ее лицо уже побледнело.

– Ты тоже дала ему деньги на покупку земли?

– Да…

– Поверив его словам?

Муж, на которого указывал палец свекра, стоял и кусал губы.

– Да, но я тоже проверила, отец.

– Обратилась к своим журналистам? И они все подтвердили?

– Да, все, кому надо, уже знают. Санамдон в Мапхо, Сусэкдон в Ынпхёне. Эти два района утвердили. Цены на землю постепенно растут.

– Откуда у тебя деньги? Заняла у родителей?

– Да…

Не заняла, а просто взяла. Но она все равно кивнула.

– Значит, теперь и твоя семья в курсе. Наверняка все родственники купили много земли.

Она не подтвердила эти слова, но не могла поднять голову, потому что было очевидно, что свекор прав. А ведь это ничем не отличалось от того, как если бы она украла деньги у родственников мужа и передала их родителям.

Наступила эпоха, когда информация – это и есть деньги.

– Вы двое… М-да… Союз, заключенный на небесах. Тц-тц.

Когда Джин Ёнджун почувствовал, что отец смотрит на него так, будто считает жалким, подавляемое недовольство вырвалось наружу.

– Отец, это точная информация. А еще… Зарабатывать на информации о развитии ведь не является чем-то новым. Совершенно не понимаю, почему вы злитесь.

– Паршивец… Ты все еще не понял!

Шлеп!

Вице-председатель Джин Ёнги не смог больше сдерживаться. Даже его решение не прикладывать руку к женатому взрослому сыну оказалось бесполезным перед лицом этого тупицы.

– Придурок, на какие деньги ты купил землю? Если бы ты просто взял кредит, используя в качестве залога личное имущество, мне было бы все равно, потеряешь ты его или нет, потому что оно твое. Если бы все на этом закончилось, я бы сделал вид, что ничего не видел.

Джин Ёнджун закрыл глаза и нахмурился.

«Черт, он полностью меня раскусил».

– Но ты взял даже деньги компании… Украл понемногу у нескольких десятков подразделений, да? А в строительной компании просто получил деньги авансом? Разве поступил бы так человек в здравом уме?!

Вице-председатель Джин Ёнги даже не мог повысить голос. Члены их семьи нередко брали быстрые деньги из компании. Он и сам поступал так десятки, сотни раз и продолжает делать даже сейчас. Но с сыном все иначе. Он должен был вывести из компании ровно столько денег, сколько мог себе позволить, но сумма, которую он забрал, составляла десятки миллиардов вон.

Если что-то пойдет не так, в лучшем случае эти деньги пропадут, а в худшем будут признаны растратой корпоративных средств.

Однако еще противнее становилось от выражения лица сына, который стоял перед председателем Джин Ёнги, опустив голову. На лице Джин Ёнджуна ясно читались его мысли.

Цена на землю растет, так что затраты легко можно будет компенсировать прибылью, так в чем проблема?

– Слушай внимательно. Думаешь, дедушка не знает того, что знаю я? Но ты ведь не в курсе, почему он ничего не говорит?

– Д-дедушка тоже?

Увидев, что сын боится дедушки больше, чем отца, Джин Ёнги почувствовал укол гордости, но не мог этого показать. Разве не естественно бояться того, кто обладает реальной силой?

– Если все закончится хорошо, он не посчитает это проблемой. Он же из тех, кто готов закрыть глаза на беспорядок в процессе, верно?

Видя, как выражение лица сына проясняется, ему показалось, что сын только уверился в успехе авантюры.

– Сожалеть уже поздно, поэтому больше я ничего не скажу. Но если конец будет плохим, не приходи ко мне и не умоляй спасти тебя. Ты должен взять на себя ответственность.

– Не волнуйтесь. Уверен, конец выйдет впечатляющим.

Глядя, как сын бьет себя в грудь, демонстрируя уверенность, Джин Ёнги вздохнул. Сейчас он смотрел на самого себя в молодости.

* * *

Правительство Сеула тихо объявило о «Плане развития нового города Сеула», также известном как проект «Диджитал Медиа Сити», но реакция в строительной отрасли оказалась невероятно шумной и бурной.

Он предполагал возвести огромные здания, которые разместятся на территории площадью около ста семидесяти тысяч пхёнов[24]. Строительная площадка, которая не остановится в ближайшие десять лет, а то и больше.

По совпадению, рукоять меча держал в руках зять председателя «Сунъян Групп», поэтому строительные компания не могли просто так протягивать свои визитные карточки. Только компании вроде «Тэхён Констракшен» боролись за общественное мнение, пытаясь хотя бы так обеспечить себе местечко.

– Мне сделали операцию на мозге, но ты даже ни разу не пришел навестить меня, а как услышал о денежном дельце, тут же позвал меня в ресторан? Не слишком ли откровенно?

– Старики обычно цепляются за жизнь. Какая досада, ведь ты должен был уйти на тот свет в операционной. Ха-ха.

– Что, если я уйду первым? Как ты справишься, проживая оставшиеся годы в одиночестве? Чтобы не было скучно, у тебя должен быть хотя бы я. Ха-ха.

Председатель Джин протянул свой стакан, и Чу Ёниль, председатель «Тэхён Групп» озадаченно взглянул на него:

– Тебе пить-то можно?

– Придется довольствоваться тем, что я могу смотреть, как пьешь ты. Раз уж я в таком виде!

Когда председатель Джин снял шапку, чтобы показать шрамы от операции, председатель Чу подпрыгнул и замахал руками.

– Не нужно показывать. Неприятное зрелище все желание выпить отбивает. И что там с автокатастрофой? Ты поймал настоящего преступника? – мимоходом спросил председатель Чу, поднося стакан ко рту.

– Твои уши все слышат. Как ты об этом узнал?

Председатель Джин нахмурился. Он заткнул рты даже полиции, но ему все равно не удалось спастись от информационной сети «Тэхён Групп».

– Просто раздели поровну на всех. Так будет комфортнее всего.

Председатель Чу сделал вид, что ничего не слышал, и сказал что-то невнятное, но председатель Джин не мог его не понять. Кажется, председатель Чу уже догадался о причинах аварии и заподозрил детей председателя Джина.

– Ты сам все поделил?

Председатель Чу Ёниль уже почти завершил процесс передачи «Тэхён Групп». Он сделал это без особых проблем, раздав подразделения детям в зависимости от очередности рождения и способностей. Конечно, все компании сохранили имя «Тэхён».

– У меня слишком много сыновей?

– Хвастаешься тут! Надо было сесть только в одну лодку. Зачем было заводить столько женщин?

У председателя Чу было семь сыновей. И родились они от трех разных женщин.

– Раньше я жил бедно, но вдруг появились деньги, а вслед за ними и женщины. Хе-хе.

Председатель Чу смиренно улыбнулся, но совсем не выглядел смущенным.

– Правильнее передать все одному. Если разделить на всех, очевидно, они передерутся после того, как мы уйдем в мир иной. Ты просто заставил детей резать друг друга, чтобы отцу было проще.

Председатель Джин недовольно отругал его, но председатель Чу отреагировал совершенно безразлично.

– Это их проблема. Я ведь не буду смотреть на них из потустороннего мира, так какая разница, передерутся они или нет?

– Эх, какой противный старик.

Председатель Чу выпил, а председатель Джин подцепил сашими, и некоторое время они молчали. Тишину нарушил председатель Джин:

– Не заглядывайся на проект, который ведет мой зять. Он не для нас.

– Тогда для кого? Или ты тоже не участвуешь?

– Именно. Нам тоже следует подыграть правительству. На этот раз настала очередь компаний поменьше. Мы сможем заработать и без этого проекта, но те, кому без него не выжить, уже выстроились в очередь. Они его и заберут. Голубой дом тоже уже в курсе. Вот поэтому-то они и дали свое разрешение так легко.

Председатель Чу разочарованно опорожнил стакан.

– Выходит, если я хочу получить хотя бы падающие крошки этого пирога, мне потребуется твое разрешение.

– Раз ты все понимаешь, не суетись и просто подожди. Я достойно о тебе позабочусь, так что не поднимай шум.

Когда председатель Джин сказал эти любезные слова, председатель Чу поставил стакан с напитком на стол и довольно улыбнулся:

– Сегодня за выпивку заплачу я.

– Конечно, ты и должен заплатить.

Председатель Чу, глядя на выражение лица председателя Джина, сказал:

– Но по поводу твоего зятя… Ходят слухи, он будет баллотироваться на пост президента после четырех лет на должности мэра Сеула. Это ты его продвигаешь?

– Какие могут быть президентские выборы? Этот парень – просто марионетка своей жены. Разве место в Голубом доме человеку, который без жены даже поесть не может?!

– Какое это имеет значение? Голосует-то все равно народ. Если он создаст себе хороший имидж в прессе и станет популярным, эта мечта вполне может стать реальностью. Начни он двигаться шаг за шагом сейчас, и шансы у него будут довольно велики.

Председатель Джин только помотал головой.

– Такого никогда не случится. Его политическая карьера закончится четырьмя годами на посту мэра. Но, председатель Чу, почему ты решил заинтересоваться домашними делами другой семьи?

– Спросил на всякий случай. Разве не случится катастрофа, если в кресло президента сядет зять «Сунъян Групп»? Он будет чинить препятствия нашему «Тэхёну», а мы ничего не сможем сделать.

– Хе-хе, если он станет президентом, «Тэхён» будет вторым. Первым придется отдуваться «Сунъяну».

– Так и знал. Похоже, твоей дочери тоже жадности не занимать.

– Дочь у меня только одна, вот я ее и разбаловал. Потому она и выросла слишком жадная.

– Поэтому я и говорю тебе, чтобы ты поскорее разделил компанию и раздал!

В ответ на выговор председателя Чу, председатель Джин лишь горько улыбнулся.

– Хватит болтовни, поднимаемся.

– Ничего себе. Я слишком долго задерживал старика, который еще не оправился от болезни. Иди первым. А мне нужно еще кое с кем здесь встретиться.

– Раз ты все отдал детям, просто будь обычным стариком. Не выпендривайся.

– Раз я еще жив, то должен работать, не так ли? Хотя бы на еду зарабатывать. – Председатель Чу похлопал председателя Джина по спине, когда тот уже собрался выходить из комнаты. – Грустно стареть и болеть. Береги себя.

Председатель Джин кивнул и взглянул на председателя Чу, когда тот пожелал ему всего наилучшего. Убедившись, что председатель Джин ушел, Чу Ёниль открыл дверь в комнату рядом с той, где они только что ели вместе, и вошел.

– Ох, мэр Чхве, вы ведь так заняты, а я заставил вас ждать. Прошу прощения.

Мэр Сеула Чхве Чхандже сидел неподвижно с каменным лицом, даже когда председатель Чу поприветствовал его.

Тот сел напротив мэра Чхве и сказал:

– Вы день и ночь на службе, поэтому наверняка даже поесть хорошенько не могли. Сегодня давайте отведаем нечто стоящее.

Когда председатель сделал особое ударение на слове «поесть», лицо мэра Чхве застыло еще сильнее. Это насмешка или провокация? Одно из двух.

– Мне хватит просто сашими. Я и без того задержался здесь слишком надолго.

– Ох! Ничего себе! Я совершил большую ошибку.

Наигранная застенчивость председателя Чу также казалась подозрительной. Мэр Чхве сказал, отбросив лишнюю вежливость:

– Председатель, возможно, это прозвучит самонадеянно, но если вы хотите мне что-то сказать, сделайте это сейчас.

Председатель Чу тут же замахал руками.

– Ох, не поймите меня неправильно. Я всего лишь предложил встретиться, чтобы поздравить вас с победой.

– Тогда я приму ваши поздравления, но прошу отказаться от Санамдона. Как уже сказал мой тесть, мы обязательно будем придерживаться принципа исключения крупных корпораций вроде «Сунъяна» и «Тэхёна».

Мэр Чхве открыто показал, что тоже слышал весь разговор в соседней комнате. Но председатель Чу ничуть не смутился.

– Нет-нет. Это хорошая политика по возрождению еле живых строительных компаний, конечно, нужно ей следовать. Прошу, не поймите меня неправильно. Я говорю это от всего сердца.

– Тогда я приму только вашу сердечность. Трапезу отложим на потом. Мне пора…

Когда мэр Чхве поднялся, председатель Чу протянул руку и усадил его обратно.

– Ну что вы? Разве может человек, нацеленный на что-то великое, так спешить? Присядьте на минутку.

Слова «что-то великое» привлекли внимание мэра Чхве. Он снова сел на прежнее место.

– Мэр Чхве, вы тоже уже должны знать, но жить с родственниками жены довольно сложно. Под настроение жен подстраиваются большинство мужчин в нашей стране, но вам приходится также принимать во внимание мнение свекра и свекрови… И даже племянников нельзя игнорировать!

– Председатель, нет ничего хорошего в том, чтобы задеть мою гордость. Даже простой вопрос лицензирования может значительно затруднить жизнь «Тэхён Групп».

– Ох, как страшно. Громкие заявления за пределами дома – тоже одна из общих черт мужчин, которые живут с оглядкой на родственников жены. Ха-ха.

– Председатель Чу! – крикнул мэр Чхве, чье лицо от этих насмешек покраснело.

– Могу помочь покончить с жизнью родственников жены. А также проложить путь в Голубой дом. Что скажете?

Неожиданное предложение председателя Чу заставило мэра Чхве лишиться дара речи. Голубой дом?

Председатель Чу, видя ошеломление мэра Чхве, продолжил:

– Ваш тесть уже подвел черту. Разве вы сами не знаете? Он не только не проложит вам путь в Голубой дом, но закроет дорогу камнями.

Председатель Чу слегка улыбнулся.

– Разве он не из тех, кто даже своим кровинушкам не хочет отдавать то, что принадлежит ему? А вам, зятю… Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Не знаю, почему вы мне это говорите, – с трудом разомкнул губы мэр Чхве, придя в себя.

– Для меня естественно инвестировать в людей. Можно считать, что после окончания этого режима начнется новая эра. Спор о демократии и диктатуре, эпоха двух Кимов – все это останется в прошлом и появятся новые фигуры. И не будет ничего удивительного, если мэр Сеула окажется в авангарде.

– Председатель, но ваш четвертый сын тоже политик, верно? Депутат, вышедший уже на третий срок.

– С ним ничего не выйдет. Он установил флаг и проводит выборы в округе, где стоит наш автомобильный завод. Там он сможет пойти и на пятый, и на десятый срок, но не более. Стать политиком покрупнее ему не под силу.

Сын председателя Чу носил значок депутата и выступал в роли сборщика средств. Они с мэром Чхве принадлежали к одной партии, поэтому он прекрасно понимал, что слова председателя Чу абсолютно правдивы.

– Я – часть «Сунъян Групп».

– Где корни у политиков? Они просто блуждают туда-сюда. А если кто-то их подталкивает, вытягивает и обогревает, не там ли следует пустить корни?

– …

– И у мэра Сеула, и у президента широкая душа. Они могут обнять и «Сунъян», и «Тэхён» одновременно.

– Могут одновременно давать силу двум группам компаний?

Председатель Чу не дал точного ответа на вопрос мэра Чхве, а лишь улыбнулся и начал говорить чепуху:

– Могу я дать вам всего один совет?

– Выслушаю внимательно.

– У меня три жены. Двух из них я смог внести в семейную книгу, а одну – нет.

– Разве эта тайна не известна всем вокруг? К тому же в вашем поколении нет ничего постыдного в том, чтобы иметь двух, а то и трех женщин.

– Вот об этом я и говорю. Сейчас ситуация не сильно изменилась. Нет ничего плохого в том, чтобы развестись и жениться снова. Разве это большое дело – внести два или три имени в семейную книгу?

Мэр Чхве был совершенно ошеломлен. Конечно, иногда он вздрагивал, когда Джин Союн делала громкие заявления, прикрываясь именем родителей, но в целом они вполне неплохо ладили.

К тому же вырастили троих детей. Тяжелые времена уже позади, и не было никаких причин разрывать брак.

– Ничего себе, как далеко вы зашли. Я совсем не собираюсь расставаться с женой.

– Кто говорит расстаться прямо сейчас? Поживете вместе столько, сколько нужно, а когда придет время громко что-то заявить, дайте ей шанс. Если она примерно к вам прислушается, нет ничего плохого в том, чтобы продолжить жить вместе. На самом деле можно считать, что, как только вы стали мэром Сеула, рукоять меча перешла в ваши руки.

Упреки жены за отсутствие проницательности взрастили оную в мэре Чхве. Он ясно понял, какой путь предлагает председатель Чу. Без него Джин Союн будет трудно завладеть даже простым универмагом, не говоря уже о «Сунъян Групп». Хоть все и говорили, что его контролирует жена, он – мэр Сеула и может мечтать о президентском кресле. Если же он станет президентом, то это он сможет использовать жену, чтобы взять в свои руки «Сунъян», а не наоборот. А еще это означало, что нужно объединиться с «Тэхён Групп».

Независимо от того, насколько велики эти две компании, возможно ли будет одновременно предоставлять им различные льготы в Корее? Конечно, если он станет президентом.

Мэр Чхве не мог сказать, что спонсорское предложение председателя Чу ему не понравилось. А когда перед глазами возник образ тестя, сердце Чхве Чхандже заколотилось так, будто он завел роман на стороне.

– Когда уже принесут сашими? Что-то я вдруг проголодался. – Мэр Чхве лучезарно улыбнулся председателю Чу.

* * *

– Сколько он насобирал?

– Ну после объявления плана развития спекулянты бросились все скупать как сумасшедшие, поэтому выделить долю Ёнджуна трудно.

Когда Джин Союн услышала равнодушный ответ мужа, уголки ее глаз поднялись, но она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Не зря говорят, что место создает человека. Став главой десяти миллионов горожан, муж утратил былую послушность.

Теперь к нему стало труднее подступиться, но Джин Союн не казалось это настолько уж плохим. Она даже почувствовала, что он наконец стал настоящим мужчиной.

– Тетя, неважно, сколько он купил. Когда мы говорили, он ворчал, что собирался купить землю только вдвое дороже рынка, но из-за внезапного скачка цен пришлось заплатить в четыре или даже пять раз больше. Уверен, он вложил туда вообще все.

– Значит, если отменить все сейчас…

– Удар будет огромным. И восстановиться получится с трудом.

Дядя, который только молча слушал, стукнул по столу:

– Отлично. Давайте взорвем все сейчас.

– Дорогой, спокойно. Нужно первым делом понять общий масштаб…

– Нет. Я кое-что придумал. Если мы отправим Ёнджуна в отключку с самого начала, и у меня, и у тебя будет много проблем.

А? Это еще что значит? Моя цель – полностью убрать Джин Ёнджуна с глаз дедушки. Но мэр Чхве меняет цель?

– Дорогой! Вы должны осудить Джин Ёнджуна напрямую, чтобы избавиться от ярлыка зятя семьи чеболя.

– Конечно, я это сделаю. Но в этом нет необходимости сейчас. Первый удар нанесем в другом месте, а затем, когда Ёнджун упадет после выстрела, останется только его растоптать.

Чем дальше, тем интересней. Человек, который не принял ни одного решения самостоятельно и делал только то, что говорила ему тетя, придумал собственный план. Неужели пост мэра Сеула произвел в нем такую внезапную перемену?

– Сколько лет я проработал прокурором? Расследование всегда следует начинать с окраин. Но если пойдем в открытую, все вокруг только неправильно нас поймут, решив, что расследование было нацелено на кого-то конкретного. Предоставь это мне.

Глядя на полного уверенности дядю, я почувствовал какой-то подвох. Может, он задумал что-то еще?

– Стрелять будет Национальная налоговая служба, а меч возьмет в руки прокуратура. А я просто заберу трофеи. Смотрите внимательно.

* * *

– …нет сил вынести печаль и гнев, расцветающие глубоко в моем сердце. Чтобы преодолеть финансовый кризис, который не назвать иначе, как национальная катастрофа, простые люди достали даже золотые украшения, хранившиеся в самой глубине их шкафов. Но богачи скупают золото, когда оно начинает расти в цене, и собирают землю, акции и здания, словно в корзину для шопинга.

По телевизору в прямом эфире транслировали экстренную пресс-конференцию, которую созвал дядя. Можно было догадаться, о чем она, даже не дослушав до конца.

Казалось, он олицетворял собой сам гнев.

– Это был проект, направленный на стимулирование строительной отрасли и развитие культуры, чтобы наш народ не падал духом в трудные времена. Поэтому мы даже предложили общественную землю, которая ничем не отличается от народного имущества. Нельзя больше мириться со спекуляциями недвижимостью, направленными на получение несправедливой прибыли.

Дядя отложил листок с объявлением и посмотрел в камеру. Оператор тут же приблизил его.

– Администрация города Сеула провела расследование текущего состояния дел и убедилась в массовых спекуляциях в Сусэкдоне района Ынпхён. Мы также пересмотрели «План развития нового города Сеула».

Дядя поднял стакан воды и смочил горло. Теперь он взорвет последнюю бомбу.

– Сообщаю вам результаты пересмотра. Сусэкдон в Ынпхёне исключен из проекта «Нового города». Он ограничится только территорией Санамдона в Мапхо, и его масштаб также будет уменьшен. Мы будем тщательно следить, чтобы гарантировать, что спекулянты недвижимостью не получат даже десяти вон прибыли.

Это означало, что люди, купившие землю в Сусэкдоне, понесут огромные убытки. Те, кто купил ее по дешевке, убытков не понесут, но продать землю обратно будет сложно. Потому что район исключили из проекта застройки, а значит, все желающие купить землю исчезнут.

Теперь я понимал, зачем нужны стрелок и мечник.

Поскольку мэр Сеула в своем выступлении выразил возмущение, заявив, что спекулянтов стало слишком много, два регулирующих органа не смогут сидеть сложа руки. Страна переживает огромное потрясение от недостатка денег, а кто-то спекулирует землей ради огромных прибылей. Конечно, они не могут игнорировать общественное мнение и немедленно начнут расследование.

– Стоило ему стать мэром, и у него появилась такая силища.

– Дядя ведь из прокуроров. Просто пришло время выбрать цель и устранить ее, вот он и раскрыл свою сущность.

Неожиданное поведение дяди заставило О Сэхёна даже тихо присвистнуть.

– А он умен. Схватил Джин Ёнджуна, даже не запачкав руки в крови. Даже председатель Джин не сможет на него злиться из-за этого.

– Кажется, он как-то слишком внезапно изменился, да?

– Может, это и есть его истинная сущность…

– Думаете?

О Сэхён посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Уверен, он сейчас понесется вперед. Возможно, покажется, что даже напролом.

– Он долго жил под каблуком жены, а теперь вырвался на волю?

– Конечно. Он не мог выражать свои мысли, убеждения и мнение, но теперь своими силами стал мэром. Пусть жена его и поддерживала, но главное тут – способности самого мэра Чхве. Поэтому-то он и полон уверенности.

– Вот так беда. Хе-хе.

О Сэхён сразу же понял, что значил мой смех.

– Уверен, теперь у них каждый день супружеские ссоры. Тетя ведь выехала из отеля и вернулась домой, верно?

– Да, и теперь ссор не избежать.

Хотя у молодоженов конфликты начнутся еще раньше, чем в семье мэра Сеула.

* * *

Хон Соён лежала в постели не в силах встать.

Она вложила в землю все пять миллиардов вон, которые получила от родителей, а после заявления мэра Чхве эта сумма сократилась вдвое. Она даже не могла предположить, сколько денег удастся вернуть, если цены и дальше продолжат падать. Еще более серьезная проблема – деньги, которые потратили ее родители. Точную сумму они не называли, но Хон Соён слышала, что дома воцарилась атмосфера, как на похоронах.

Все ее негодование и гнев были направлены на тетю мужа, Джин Союн. А все потому, что Хон Соён считала мэра Сеула марионеткой дочери председателя Джина.

– Госпожа, вас ищет вице-председатель.

Услышав эти слова из-за двери спальни, она поднялась. Случилось то, что должно было случиться. Когда она пришла в себя и спустилась в гостиную, то увидела сидевшего с опущенной головой мужа, который, казалось, едва протрезвел.

– Ну и видок. Тц-тц, – цокнул языком вице-председатель Джин Ёнги, а затем холодно спросил: – Невестка, ты тоже выпила? И еще не протрезвела?

– Н-нет, отец. Просто все тело тяжелое…

– Тебе так плохо, что ты даже пропустила завтрак?

Свекор, который продолжал задавать вопросы, хотя сам прекрасно знал ситуацию, был ей отвратителен, но она не смогла сказать ни слова и просто склонила голову.

– Невестка. Все, что я теперь скажу, ты должна передать родственникам, не упустив ни слова.

– Да…

Хон Соён стало страшно, поскольку она не знала, что скажет свекор, но его голос звучал так сурово, что она не могла не сделать того, что он скажет.

– Ты никогда не покупала землю. Ясно?

– Что?

– Сколько бы земли ни было куплено на твое имя, ты ничего не знаешь. Твой отец, нет, кто-то из твоих родственников купил землю без твоего ведома. А ты не говорила, что согласна дать им для этого свое имя. Короче говоря, ты не имеешь к этому никакого отношения. Ясно?

– О-отец, это…

Это что-то совершенно невозможное. Хон Соён лично бродила по Сусэкдону, пользуясь особым отношением агентов по недвижимости. Она – дочь главы СМИ. Очевидно, даже новички-репортеры не упустят тот факт, что она лично заходила в несколько агентств, чтобы купить землю.

– Ты еще не поняла, что я тебе говорю? Что произойдет, если станет известно, что первым делом, придя в семью Сунъян, старшая невестка стала спекулировать землей? Ты собираешься всех нас опозорить? – сказал свекор, не обращая внимания на робкие возражения. Нет, скорее, приказал. – Если в статье появится хоть одна строчка, по которой станет ясно, что ты этим занималась, не только тебе самой, но и всей твоей семье придется расплатиться по-крупному.

– Да.

Даже если о мерах придется подумать позже, сейчас у нее не было иного выбора, кроме как покорно отвечать.

– А еще, мой старший сын.

– Да, отец.

– Подними голову. Так я смогу хотя бы дать тебе пощечину. Все же не очень правильно бить взрослого ребенка по спине, верно? Нельзя, чтобы твоя и без того тупая башка стала еще тупее.

Чтобы не выругаться, Джин Ёнджун стиснул зубы. Он медленно поднял голову, но рука отца даже не дернулась. Увидев это, Джин Ёнджун набрался храбрости и заговорил:

– Отец, эту проблему решу я сам.

– Ты? Как?

Уголки губ отца приподнялись. Было очевидно, что он насмехается. Но сейчас нужно максимально его задобрить.

– На мое имя куплено совсем мало земли. Большинство покупок было сделано на имя филиалов. А землю, которая осталась записана на меня, я передам компании по цене покупки.

– И?

– Оставлю ее там, пока все не успокоится.

– Оставишь? Но каждый день цена на землю становится все ниже и ниже.

– В любом случае сейчас покупателей нет. Даже если выставить землю на продажу, это ничего не изменит.

– Во сколько раз ты переплатил за землю, которую вообще никто не хочет покупать?

Джин Ёнджун сделал вид, что не слышит саркастических замечаний отца, которые тот отпускал одно за другим.

– Как только в Санамдоне начнется строительство, цены на землю вернутся на свои места. Между этими районами всего одна дорога. Рост обязательно наступит. Если перепродать землю тогда, мы ничего не потеряем.

– Вот оно что… Когда-нибудь мы заработаем. А раз строить планируют десять лет… Через десять лет и заработаем! Идиот! Ты вообще думаешь, что говоришь?!

Когда рука вице-председателя Джин Ёнги, который все это время сдерживался, уже дернулась вверх, Хон Соён поспешила заговорить:

– О-отец. С дядей… Нет, я встречусь с тетей и решу этот вопрос.

– А ты вообще молчи! – вскрикнул Джин Ёнджун, но было уже слишком поздно. – Ох, кажется, я забыл о невестке. Что ж, если у тебя есть хороший план, давай, выкладывай. Живо.

Хон Соён, решив, что подобной возможности может больше никогда не представиться, стремительно продолжила:

– Дядя созвал официальную пресс-конференцию, но теперь можно провести некоторые дополнительные процедуры, которые займут немного времени. А я тем временем распущу слухи среди бизнесменов Каннама. Скажу, что это была лишь передышка, чтобы охладить пыл спекулянтов, и дальше все пойдет по первоначальному плану. Тогда мы сможем быстро все продать.

– Ого. А у моей невестки необычный ум. Раз она смогла тут же придумать столь необычный план.

Хон Соён, увидев выражение лица свекра, поняла, почему муж так старался ее заткнуть. Дрожащие лицевые мышцы ясно показывали, насколько он зол. А еще она не упустила его презрительный взгляд. Она так торопилась, что совершенно забыла, что люди такого порядка больше всего ненавидят повторять одно и то же дважды.

– Невестка, поднимайся на второй этаж и прямо сейчас собирай вещи.

– Что?

– Собирай вещи и проваливай в отчий дом. Не возвращайся, пока все твои следы в этом деле не исчезнут. Поняла?

– Да!

Хон Соён поднялась на второй этаж, словно убегая.

Вице-председателю Джин Ёнги хотелось вцепиться в волосы сыну, с которым остался он наедине, но сдержался. Это ведь отец должен нести ответственность за то, что натворил непутевый ребенок.

* * *

Меня это тревожило.

Дядя, который всегда действовал по сценарию, начал планировать что-то свое. Он сказал, что результат будет тем же, но я волновался, что в случае ошибки все закончится пустой суетой. Возможно даже только от дяди зависит, удастся ли разделаться с Джин Ёнджуном. Независимо от того, тайная сила или явная, слова, которые срываются с губ власть имущих, имеют влияние.

Какое-то время придется наблюдать за действиями дяди. А еще… Мне также предстояло реализовать еще один мой план. И на этот раз, возможно, возникнут некоторые сложности. А все потому, что в этом плане я не использовал известное мне будущее и не боролся с противником. Я должен был наполнить жаждой сердца людей, у которых нет особых амбиций.

Чтобы убедить кого-то, гораздо легче задеть его жадность, чем пытаться играть на добрых чувствах. У человека, в котором не живет алчность, нет дыры в душе, куда можно пробраться. Поэтому первым делом я должен разжечь искры желания.

Один из людей без большой жадности улыбался мне прямо сейчас.

– Твое серьезное лицо заставляет меня нервничать. Что такое? Почему ты так насупился?

– Обычно о подобном следует говорить с улыбкой, но у меня так не получается.

– Если это что-то хорошее, надо улыбаться. Почему ты не можешь?

– Хоть это и хорошее, но довольно грандиозное дело.

– Грандиозное?

– Да, нужно положить на место кусочек большой мозаики, которую я смогу сложить полностью не раньше, чем через десять или пятнадцать лет. Я приготовил кусочки пазла и даже рамку для будущей картины, но вот собирать его некому.

Улыбка покинула лицо отца.

– Судя по тому, что ты говоришь это мне, хочешь попросить достать тебе людей?

– Да.

– Ну давай-ка послушаю, что это за дело. Я подумаю, есть ли у меня человек на примете.

– Отец, вы же тоже знаете, да? Проект нового города Сеула, также известный под названием «Диджитал Медиа Сити». Его анонсировал дядя.

– Да. Тот, который вы с Сэхёном затеяли.

– Да, я не рассматривал его в качестве простого строительного проекта.

– Тогда что? Есть еще что-то?

– Как понятно из названия, я построю медиагород.

Отец нахмурился, как будто поначалу не понял, а затем его глаза округлились.

– Вот оно что. Ты хочешь не только оболочку, но и само ядро.

Кажется, он понял, что оболочка – это здания, а ядро – медиакомпании.

– Да, сейчас эпоха меняется из аналоговой в цифровую. Это также и символ нового тысячелетия. Скорость развития сетей связи и электроники выше, чем люди этой эпохи могут себе представить. Я хочу наполнить Санамдон огромными медиакомпаниями.

Возможно, дело в том, каким он видел меня все это время, но похоже, отец не посчитал это ерундой. Наоборот, даже проявил любопытство.

– Кинокомпании, независимые продюсерские агентства, звукозаписывающие компании, развлекательные и другие. Много кто связан с медиасферой. Однако здесь существует четкое разделение труда. Охватить абсолютно все невозможно.

– Думаете? – Я слегка улыбнулся и продолжил: – Не нужно далеко ходить. Просто взгляните на «Сунъян Групп». У нас есть все: от электроники до продуктов питания. Причина, по которой медиарынок развивался раздельно, заключается в том, что он просто был слишком мал, а не в том, что это невозможно.

Думаю, мои слова не покажутся притянутыми за уши. Он ведь сын семьи, которая держит в руках разные сферы?

– Посмотрите на рынок. Дорамы со зрительским рейтингом в шестьдесят процентов выходят одна за другой, музыкальные альбомы, которые продаются тиражом более двух с половиной миллионов копий, льются рекой. «Титаник» уже на пути к тому, чтобы число посмотревших его зрителей перевалило за пять миллионов. Разве можно быть уверенным, что в будущем фильмы не смогут собирать по десять миллионов зрителей и более? Рынок стремительно растет.

Отец занимался смежным бизнесом, поэтому он не мог этого не знать. Однако мозаика слишком велика. Если бы она состояла из сотни или двух частей, я бы не беспокоился, но ее размер легко потянет на две или три тысячи штук. А теперь вообще пришло время поговорить о мозаике из десяти тысяч кусочков.

– И это не только фильмы, программы и музыка. Я также думаю и о каналах.

– Каналах? Ты имеешь в виду телекомпании?

– Да.

Увидев, что отец от недоумения только открыл рот, не в силах ничего сказать, я спохватился. Нужны дополнительные объяснения.

Сейчас, когда речь заходит о передачах и каналах, большинство думает только об общественном телевещании. Кабельное телевидение все еще на минимальном уровне.

– Не поймите меня неправильно. Я говорю не об общественном телевещании. Я думаю, было бы неплохо начать с кабельных каналов. Начало должно быть простым.

– Парень, разве они простые? Ты думаешь, бизнес кабельных телекомпаний – простое дело? Нелегко даже просто получить разрешение на начало бизнеса. Сейчас же большинство кабельных компаний вообще теряют деньги.

– Так поэтому-то все и просто. Начнем с простого поглощения компании, которая терпит убытки.

– Поглощения?

– Да, разве сейчас нет ничего на продажу?

– DCN?

Киноканал, запущенный в марте девяносто пятого года.

Несмотря на то что он показывал фильмы бесплатно, этот канал понес огромные убытки, пытаясь получить иностранную валюту всеми возможными способами. Более того, теперь, когда компания вошла в бизнес мультиплексных кинотеатров, она оказалась на грани банкротства из-за валютного кризиса.

Поскольку крах потерпели многие крупные корпорации, СМИ не уделяли особого внимания этой компании, но в отрасли о ее состоянии дел знали прекрасно.

– Кино – это ведь ваша специальность, отец? И вы можете без проблем получить иностранную валюту. Американский «Миракл Инвестмент» – крупный инвестор в Голливуде. С его помощью можно легко получить право на распространение фильмов в Корее. Что скажете? Разве совпадение не идеальное?

Поскольку вопрос контента, самый важный для канала, был решен, план внезапно стал реалистичным.

Средства на поглощение? Отец никогда не беспокоился о деньгах. Потому что знал, что его сын чрезвычайно богат.

– Начнем с кино, а затем постепенно увеличим число каналов. Дорамы, музыка, игры…

– Игры?

Услышав непривычное слово, до этого молча слушавший меня отец вдруг отреагировал.

Ох, об этом надо было сказать потом… Просто я так увлекся, что все мои мысли вырвались наружу.

– Лучший зрительский рейтинг на анимационном канале Tooniverse обладает сегментом под названием Plus Game, который они запустили в прошлом году. Говорят, его смотрят не только дети, но и взрослые.

Игровые соревнования «99 Прогеймер Корея Опен», предшественник «Звездной лиги», которая начнется в следующем году, откроет двери для игровых трансляций. Нужно заполучить игровой канал до этого. Только тогда можно будет пригласить таких ребят, как Им Ёхван, Ли Юнёль, Хон Джинхо и Гийома Патри, поиграть в «Старкрафт».

Конечно, карта разобьется на сегменты, но разве в игре в го не то же самое? Игра по всей карте. Дедушка говорил, что иногда приглашал известного игрока Чо Хунхёна и устраивал дружеский поединок.

Человек не может жить одной только работой. Иногда нужно и поиграть, чтобы остудить голову. А когда навыки улучшатся, можно будет играть и командами два на два.

– Ты чего хихикаешь?

– П-просто так.

Глава 7

Несмышленыш и зять

Подумав о хобби, я неосознанно улыбнулся.

Отец внимательно за мной наблюдал, поэтому мне пришлось вернуться обратно к делу.

– Дорамы и игры отложим на потом, но первым делом, как я уже сказал, возьмемся за фильмы. Я планирую завладеть не только бесплатными, но и платными кино-каналами. А затем постепенно расшириться.

– Кабельное вещание…

Отец никогда раньше об этом не думал, поэтому не мог сразу ни согласиться, ни возразить.

– Отец, осталось совсем недолго до момента, когда кабельные каналы захватят эфир. Посмотрите на Америку.

Там пользовались популярностью такие кабельные каналы, как USA, TNT, FX, MTV и Syfy, и даже платные Showtime и Starz, которые возглавляет HBO, чуть ли не синоним платных кабельных каналов. А еще в США, помимо повторов программ общественного вещания, такие каналы производили собственные оригинальные сериалы.

После двухтысячного года они начнут получать премии «Золотой глобус» и «Эмми». Именно в США кабельные каналы захватили лидерство в сфере развлечений.

– Ну не знаю. Будет ли в нашей стране то же, что в США? Даже три общественных телеканала выпускают довольно много контента!

– Нужно конкурировать при помощи уникальных программ и хорошо сделанных дорам. Даже если вкусный ресторан расположен где-то в укромном месте, клиенты все равно найдут его. В конечном итоге ключ к успеху канала – это качественный контент, верно?

– Теоретически это так, но…

– Это рынок, который только-только начал открываться. Мы можем полагаться только на теории.

Отец глубоко задумался. Возможно, он не отличался проницательностью, но раз я рассказал ему все настолько подробно, он должен догадаться, о ком я думаю. Однако ответ отца легко превзошел мои ожидания.

– Доджун, найдется немало людей, которые скажут, что твой план осуществим, попросят предоставить все им, поскольку они все сделают. Но большинство из них – мошенники. В нашей сфере полно мошенников.

– Хотите сказать, нет никого подходящего?

Отец кивнул.

– Для любого, кроме разве что талантливых бизнесменов, создание организации будет сложной задачей. Нужен кто-то, кто сможет в течение, как минимум, десяти лет сокращать дефицит. А тот, кто говорит, что с самого начала можно заработать гору денег, конечно, окажется мошенником.

Как же быть?

Он не мошенник, смотрит на вещи с холодной головой и за десять лет поднялся на вершину Чхунмуро, но не может прочитать намерения собственного сына.

– Как и ожидалось, единственный человек, кому можно доверять, – это тот, о ком я думаю.

– Что? У тебя уже есть кто-то на примете, а ты решил спросить меня?

– Да, и никого другого я не вижу в роли главного кандидата. На всякий случай спросил вас, отец, нет ли у вас кого-то еще на примете.

– И кто же это? Я его знаю? Не может же это быть О Сэхён?

– Дядя Сэхён и без того перегружен работой. Человек, о котором я думал, изучал менеджмент и экономику в Великобритании, проработал в медиасфере десять лет и в настоящее время стоит на вершине Чхунмуро.

Нормальный человек уже должен бы догадаться. И отец был нормальным. Он застыл и выпучил глаза, не смея даже моргнуть.

– Если быть точным, я планирую вкладывать в это деньги в течение следующих десяти лет. И готов к убыткам. Я думаю только о медиаимперии, которую мы построим через десять лет. Нужно посеять достаточно, чтобы через десять лет собрать урожай. Кстати, DCN готовила мультиплекс. Как только мы ее поглотим, начнем этот проект.

Производить качественный контент и обрести пространство и каналы для его потребления. Картинка у этой мозаики простая, но большая. А чем проще картинка, тем сложнее ее собрать.

– Думаешь, у меня получится?

И ответ, и выражение лица у него были неуверенные. Я видел явное желание попробовать, но, кажется, его сдерживал страх неудачи. Или же это опасение, что он может потерять деньги своего сына, причем огромное их количество? Я тоже сомневался, что у нас все получится. Моих денег вполне может не хватить, чтобы создать медиагруппу, которая будет доминировать во всей Корее. Кроме того, способности моего отца могут не оправдать моих ожиданий. Но какая разница? Деньги можно заработать снова, а неудача станет еще одним опытом.

В любом случае медиаимперия не являлась моей первостепенной целью. Она нужна для радости нашей семьи, и подобного опыта не имели ни дяди, ни двоюродные братья из «Сунъяна». За наследство моего дедушки буду бороться один лишь я. А моей семье я хочу подарить радость завоевания новых территорий.

В любом случае мне нужно найти какую-то мотивацию, чтобы восполнить недостаток уверенности отца.

– Если вы скажете, что не сможете, ничего не поделать. Я поищу кого-нибудь другого. Что бы ни случилось, сколько бы денег ни потребовалось, я обязательно начну этот план.

Существует ли отец, который готов стоять в стороне и смотреть, как его сына обманывает какой-то мошенник?

– Д-Доджун. Не спеши. Мне нужно время подумать. Я должен выяснить, есть ли кто-то, кто желает к нам присоединиться, и пойдут ли за нами талантливые люди. Кто бы что ни говорил, для медиасферы таланты важнее, чем деньги.

– Да, до открытия Санамдона еще далеко. До начала строительства нужно поглотить DCN, поэтому думайте медленно и тщательно.

Приятно было видеть, как отец зарделся. Он казался молодым человеком, которого переполняет страсть даже больше, чем меня.

* * *

– Ёнджун занял часть денег у подразделений компании.

– Об этом и я слышал… Кажется, все эти деньги он потерял?

– Простите. Я плохо воспитал сына.

Председатель Джин неодобрительно взглянул на старшего сына, стоявшего с опущенной головой, и вздохнул.

– Что отец, что сын.

Джин Ёнги испытывал огромный стыд, но председатель Джин имел в виду нечто совершенно другое.

– Разве не потому у тебя такой бардак в воспитании, что ты похож на меня? – Какими бы ни были слова, они звучали недовольно. – Но разве Ёнджун из тех ребят, которые одержимы зарабатыванием денег? Почему он вдруг полез в недвижимость? – Джин Ёнги помедлил с ответом, и председатель Джин продолжил: – Думаешь, я ничего не делал оттого, что не знал о зоне развития? В стране неспокойно, и это первый проект зятя Чхве, поэтому я проявил осторожность, чтобы не допустить ненужных сплетен. Но почему Ёнджун ни с того ни с сего влез?

– На самом деле, он первым получил информацию о проекте.

– Вот как? Зять Чхве что-то сказал? Или Союн?

Джин Ёнги думал то же самое. Очевидно, его младшая сестра обманула Ёнджуна, использовав Доджуна. И зять Чхве ударил в спину. Именно о таком сценарии он думал. Но не мог же он сказать отцу, что их обманула младшая сестра, верно?

– Нет. Кажется, Доджун случайно узнал план развития… А когда они с Ёнджуном выпивали вместе, заговорили об этом. Ёнджун использовал слова Доджуна как подсказку и разузнал подробнее.

– Доджун? – нервно отреагировал председатель Джин, и Джин Ёнги понял, что совершил ошибку.

Выглядело так, словно он хотел оклеветать любимого внука председателя.

– Думаю, это были мимолетные слова. Так что во всем виновата жадность Ёнджуна, – поспешил оправдаться Джин Ёнги, а председатель Джин кашлянул.

– Какой смысл вспоминать о прошлом? Проблема в том, что вы будете делать дальше.

– Я со всем разберусь. Не беспокойтесь об этом.

Уверенность старшего сына не вызвала у председателя ни капли доверия. Он подумал, что эта проблема может оказаться совсем не такой простой.

– Ёнги.

– Да.

– Не хочу видеть, как моего старшего сына проводит собственная младшая сестра.

Как только слова, которых боялся Джин Ёнги, сорвались с губ председателя, он тут же ответил:

– Как я уже сказал, я со всем разберусь. Этого не произойдет.

– Хорошо. Иди.

Джин Ёнги, испытав облегчение от того, что все закончилось хорошо и его не наказали, вышел из кабинета с радостным лицом.

Как только дверь закрылась, брови председателя Джина дернулись.

– Как же быть? В таком возрасте он все еще не догадывается, чьи стрелы на него нацелились. М-да.

Как только всплыло имя Доджуна, председатель Джин тут же понял, кто написал сценарий. Он удивился, осознав, что внук теперь начал показывать когти. А еще ощутил тревогу. Если сценарий действительно написал Доджун, вряд ли на этом все закончится. Было очевидно, что кульминация еще впереди, и никто не знал конца этого сценария.

* * *

– Коллега… Т-точнее, господин мэр.

– Ладно вам. Просто зовите, как обычно. Что уж…

Мужчины, которые вошли в кабинет мэра Сеула, казалось, немного нервничали.

– Ну узнали что-нибудь?

– Да, как только прошла ваша пресс-конференция, районная прокуратура тут же занялась установлением личности покупателя земли.

– Джин Ёнджун, этот гаденыш, да?

– Да, но все же чеболь в третьем поколении действует иначе. Можно сказать, он просто смел все вокруг. Но не на свое имя, а на две компании, в которых Джин Ёнджун является мажоритарным акционером.

– Источник средств?

– Конечно, это «Сунъян Групп».

Мэр Чхве удовлетворенно улыбнулся.

– Попался. Так ведь?

– Но районная прокуратура осторожничает. Если копать дальше, можно будет обвинить Джин Ёнджуна в злоупотреблении доверием и растрате корпоративных средств, но они закрыли дело, как только всплыло имя «Сунъян».

– Так все они бывшие студенты-стипендиаты «Сунъяна» и теперь должны отплатить за все, что получили.

Когда мэр Чхве сказал об отплате, мужчины приняли озадаченный вид.

– Но мы ведь тоже через вас получали деньги от «Сунъян Групп». Разве можем мы собственными руками разрушить жизнь Джин Ёнджуна?

– Это сделаю я. А вас просто неизбежно потяну за собой. Но хватит беспокоиться. Мой тесть не из тех, кто будет предъявлять за полученное. Он просто перестанет вас поощрять. Вы ведь сами прекрасно знаете. Ни с кем, кто получал деньги от «Сунъяна», не случилось ничего плохого.

Хотя он всех успокоил, лица их все еще оставались мрачными. А все из-за величины поощрения, которого больше не будет.

– Вот же! Я все вам компенсирую, расслабьтесь уже!

– Спасибо.

Мэр Чхве почесал в затылке и склонил голову, словно размышляя.

– На этот раз поймаем обоих. И Джин Ёнджуна, и того парня, который его прикрыл. А кто-то из вас сядет на его место.

– Тот парень, о котором вы упомянули, – это главный прокурор. Трудно что-то с ним сделать. Просто разберемся с Джин Ёнджуном…

– Вы за кого принимаете мэра Сеула?

– Нет, дело не в этом.

– Слушайте внимательно. Стоит только мэру взять микрофон, как в качестве динамиков выступают все газеты и телекомпании. Сейчас прокуратура и министерство юстиции стоят на стороне правящей партии. А я, вместе с нашей оппозицией, потребую тщательного расследования и особого наказания. Мой племянник купит адвоката подороже и скажет, что земли были куплены для коммерческого использования, и это не является растратой корпоративных средств.

– Тогда какой смысл поднимать шум?

– Цель в том, чтобы ударить по прокуратуре, стоящей на стороне правящей партии, обвинив ее в сокрытии информации и плохом расследовании. Главное – создать основу для того, чтобы прокуратура полностью поддержала меня на следующих президентских выборах после окончания срока на посту мэра.

– А!..

– И этой основой должны стать вы. Генеральная прокуратура и прокуратура Центрального района должны быть под вашим жестким контролем. Хе-хе.

– Конечно! Вы пойдете в президенты?

Младшие коллеги-прокуроры обрадовались, когда услышали слова, которые тайно распространялись в виде слухов, изо рта самого мэра Чхве. Он будет первым президентом, вышедшим из прокуратуры, и сейчас ближе всех находился к этому посту. Так что вероятность весьма велика.

– Именно. Мой первый шаг на пути к посту президента – это растоптать семью жены и выгнать прокуроров. Ждите с нетерпением, что будет дальше.

– Будем ждать с огромным нетерпением вашего первого шага.

– Вот и ждите. Я устрою взрыв на следующей неделе.

Мэр Чхве вальяжно откинулся на спинку кресла. Он вел себя не как осторожный зять, а как высокомерный прокурор и уверенный в себе муж.

* * *

Зал для брифингов мэрии Сеула был переполнен репортерами и камерами.

Слухи уже разошлись. Мэр Сеула сделает важное заявление, содержание которого шокирует настолько, что оно выходит за рамки воображения. Пока репортеры шептались, обмениваясь информацией, мэр Чхве Чхандже взошел на трибуну с каменным лицом и несколькими документами в руках.

Когда камеры взорвались вспышками, мэр Чхве отрегулировал высоту микрофона и заговорил:

– Сегодня я стою здесь, на этом самом месте, желая извиниться перед гражданами и жителями Сеула. Пусть я и не знал об этом, но хочу принести искренние извинения за причастность моей семьи к столь неприятному инциденту.

Он сделал шаг вперед и низко поклонился.

Репортеры твердо верили, что сегодняшняя пресс-конференция станет главной сенсацией. Хотя мэр Чхве и происходил из семьи обычных юристов, но родственники его жены – это же «Сунъян Групп»! Если мэр Чхве решил даже созвать пресс-конференцию, это точно связано с «Сунъяном».

– Несколько дней назад я объявил здесь о пересмотре плана развития города, чтобы предотвратить чрезмерные спекуляции с недвижимостью. После этого появились многочисленные сообщения о незаконных действиях с недвижимостью, и администрация столицы передала всю эту информацию в прокуратуру.

Мэр Чхве посмотрел в камеру более торжественно.

– Однако до сих пор мы не видим признаков того, что прокуратура начала расследование, и, как сообщается, какие-то подозрительные люди собрались в Сусэкдоне и требуют удаления записей об операциях с недвижимостью. Как подобное может происходить? Прокуроры сидят сложа руки, доказательства уничтожаются…

Когда он замолчал и опустил голову, репортеры начали гудеть. Мэр Чхве, который некоторое время постоял неподвижно, снова поднял голову:

– Есть две семьи, о которых я упомянул в начале. Прокуратура, где я работал на заре моей карьеры, и «Сунъян Групп», семья моей жены. Родственники жены занимались спекуляциями с недвижимостью, а прокуратура помогала им и покрывала, несмотря на то что обо всем была в курсе. Мне, как мэру Сеула, трудно и впредь это замалчивать, поэтому я обращаюсь с просьбой к Национальному собранию. Если прокуратура не начнет действовать, пусть в движение придет уже парламент.

Выражения лиц репортеров помрачнели, и они забормотали:

– Что? При чем тут Национальное собрание?

– Он хочет запросить особое расследование? Из-за спекуляций с недвижимостью? Не слишком ли далеко он заходит?

– Просто бьет первым. Чтобы никто не обвинил его, что это он слил информацию.

– Проводит черту. Хочет показать, что он и «Сунъян Групп» – отдельно.

– Чокнуться можно. Мэр Чхве начал шоу, а мы будем его подпевалами.

– Это вполне может стать новостью. Кажется, у «Сунъян Групп» и прокуратуры что-то есть? Уж больно прокуроры им подыгрывают. Хе-хе.

Мэр Чхве, увидев недовольную реакцию репортеров, быстро завершил пресс-конференцию. Он донес свое сообщение в достаточной степени и был полностью удовлетворен.

* * *

– Он совсем свихнулся?

Вице-председатель Джин Ёнги, отведя взгляд от телевизора, немедленно взял мобильный. Но позвонил он не мэру Чхве.

– Союн, сейчас же приезжай в компанию.

– Брат, ты чего это вдруг? Я тоже занята. Может, скажешь все просто по телефону?

– Ты хоть знаешь, что сейчас творит этот ублюдок Чхве?

– Поосторожней со словами. С чего он ублюдок? Он твой шурин.

– Молчать! Ты его надоумила, да? Эй! Достаточно того, что мой сын пострадал, а вы теперь хотите раздуть из этого большой скандал? Уверена, что вы с этим справитесь?

– Что за детский сад? Ты мне сейчас угрожаешь? – ухо пронзил сердитый голос младшей сестры.

– Угрожаю? Нет, предупреждаю. Остановитесь на этом. Сделаете еще хоть один шаг, и твоему муженьку несдобровать.

Вице-председатель Джин Ёнги резко бросил трубку, а затем сделал еще один звонок.

– Это я. Сегодняшняя статья о мэре Сеула… Не дай ее опубликовать. Если выйдет что-то большее, чем крошечное упоминание, считай, что вы отвернулись от «Сунъян Групп».

Каждый день происходит немало важных событий. Всего через два-три дня о пресс-конференции мэра Сеула забудут, как о чем-то из далекого прошлого.

Теперь нужно позвонить еще в одно место, и пламя разгоревшегося пожара погаснет. Но, похоже, тот человек торопился еще сильнее. Мобильный телефон Джин Ёнги зазвонил.

– А, главный прокурор.

– Вице-председатель, что это за пресс-конференция мэра Чхве сегодня? Моих ребят она так напугала, что они тут же примчались…

– Не обращайте внимания. Он сделал это, чтобы привлечь внимание СМИ. Ну все же политики так делают.

– Думаю, с этим есть проблемы. Старший секретарь по гражданским вопросам только что связался со мной. Этот проект связан с культурой и продвигается правительством, поэтому, если поднимется шум, могут появиться проблемы. Они просят разобраться со всем тихо, чтобы не возникло никаких подозрений.

Джин Ёнги, держа в руке телефон, нахмурился. Кажется, проблема стала больше, раз вмешался даже Голубой дом…

– Эх, ну почему вы все так себя ведете? Что за суета из-за покупки какой-то земли? К тому же нам даже не удалось заработать, убытки колоссальные. Давайте-ка знать меру.

– Вице-председатель, мы тоже в сложной ситуации…

– Говорю же, я понял. Я поговорю с Голубым домом, так что немного подождите.

Только положив трубку, вице-председатель Джин Ёнги понял, что дело было нечисто. Старший секретарь по гражданским вопросам… Воздействовать на этого человека лично Джин Ёнги не мог, как и связаться напрямую. Особенно в ситуации, когда сменился режим.

Можно, конечно, было попросить отца, но в этой ситуации Джин Ёнги не мог просто броситься к нему. Проблема действительно разрослась. В плохом смысле.

* * *

– Какая ты молодец. Решила теперь и племянника подставить?

Дедушка не выглядел сердитым. Он смотрел на тетю так, словно считал ее жалкой.

– Отец, на этот раз ничего сделать было нельзя. Ёнджун купил несколько десятков тысяч пхёнов земли. Если об этом станет известно, моему мужу грозит опасность. Не могу отделаться от подозрения, что они специально спекулировали недвижимостью, чтобы разрушить наш план. Тут нужно слушание и специальное расследование. Вы знаете, сколько людей нацелилось на моего мужа?

Тетя вспылила и дала убедительное оправдание, но лицо дедушки ничуть не изменилось.

– Все же не так. Вы заставили Ёнджуна обманом скупить землю, чтобы зять Чхве об этом рассказал и смог поиграть в праведного мэра Сеула, не так ли?

– Отец!

– Молчать! Ты точно так же глупа. Зять Чхве и тебя обманул. Разве ты не понимаешь, что его цель не Ёнджун, а прокуратура?

Я тоже об этом не знал. По крайней мере, до конференции дяди. Кто бы мог подумать, что он решит втянуть в это прокуратуру… Он оказался гораздо более коварным, чем я считал.

– Тогда что мне делать? Если вы хотите стряхнуть все это до начала строительства, придется получить подтверждение того, что прокуратура закрыла дело.

– Встаешь на сторону зятя, значит… Тц-тц.

Глядя на то, как тетя кусает губы, я все понял. Дядя и ее хорошенько огрел по затылку.

– А еще ты, Доджун!

– Да, дедушка.

– Кажется, я в тебе ошибся.

Пока я не знал, что на душе у дедушки, придется подыгрывать ему и танцевать под его дудку. Для начала я опустил голову.

– Решил похвастаться, что знаешь какую-то ценную информацию раньше всех? Важные данные нельзя даже родителям раскрывать. Что ты хотел получить своим хвастовством?

– Прошу прощения.

Накричав на меня, дедушка снова заговорил с тетей.

– Раз зять Чхве спровоцировал прокуратуру, они тоже не станут сидеть сложа руки. Да и твой брат стиснет зубы и нападет… Начинать нужно только то, с чем ты сможешь справиться.

Лицо тети тоже помрачнело. Нужно было остановиться на обвинении Джин Ёнджуна. Если обидеть старшего внука в семье, можно легко избавиться от имени «Сунъян» за плечами. Даже тетя не ожидала, что все так раздуется, поэтому пребывала в затруднении. Она украдкой взглянула на дедушку и коротко вздохнула. А дедушка проигнорировал ее взгляд.

– Давненько я не видел, чтобы мои взрослые потомки дрались. Меня не волнуют ваши личные распри, но любой, кто нанесет хоть малейший вред компании, не доживет до старости. Зарубите себе это на носу.

Под строгим взглядом дедушки тетя молча поднялась. Я тоже собирался встать, но мне пришлось сесть обратно.

– Доджун, а ты останься!

Выходя из кабинета, тетя бросила на меня полный мольбы взгляд. Этим она просила разрешить проблему.

– Что ты творишь?

– Что?

– Зачем было втягивать прокуратуру?

– Н-нет.

Ого, так он все неправильно понял. Очевидно, он думал, что я просто пытаюсь навлечь неприятности на обе стороны.

– Дядя хотел избавиться от ярлыка зятя «Сунъяна», поэтому я просто предложил способ, как можно сделать это с минимальными потерями.

– Через Ёнджуна?

– Да, все могло закончиться, когда они исключили из территории развития Сусэкдон в районе Ынпхён… Я и подумать не мог, что дядя решит нацелиться на прокуратуру.

– Да уж. Теперь ты даже не скрываешь это от меня.

Похоже, дедушке ситуация показалась абсурдной, и он слегка рассмеялся.

– Вы ведь видите меня насквозь? Какой смысл что-то скрывать?

В такие моменты правильнее всего идти вперед с уверенностью. Если я скрою, что это был мой план, дедушка только расстроится. Потому что между близкими не должно быть секретов.

– И что? Что будешь делать теперь?

– Разве я могу вмешаться? Они сами справятся. Либо вступят в бой, либо пожмут руки в знак примирения.

Взгляд дедушки переменился. Изменение было крошечным, но я точно заметил разочарование.

– Ты наверняка думаешь, что дядя у тебя на ладони? Раз есть контракт на финансирование выборов на сумму сорок миллиардов вон.

– Нет, дело не только в этом. Это всего лишь страховка.

– Как бы там ни было, ты думаешь, что поводья у тебя в руках, и проблем не возникнет, верно?

– В какой-то степени.

– Вот так неудача. Похоже, этот жеребенок, который еще как следует не вырос, в итоге помрет. Хе-хе.

Это был не радостный смех, а насмешка. Однако… Умрет? Неужели дедушка решил вмешаться?

– Д-дедушка. Что вы говорите? Объясните так, чтобы я понял…

Я впервые склонился перед ним. Мне нужно вырастить из дяди хорошего жеребца, которым я смогу пользоваться, но если на пути встанет дедушка, это станет невозможным.

– Кое о чем дядя думает слишком легкомысленно.

– Вы о прокуратуре? Он легкомыслен, потому что начал свою карьеру там?

– Нет. О родственниках со стороны жены.

– Что? Родственники?

– Жена Ёнджуна.

– А!..

Я совсем забыл. Хон Соён пришла из «Хансон Ильбо», корейского медиагиганта.

– Я слышал, что невестка очень рассердилась, потому что ее семья тоже закопала в землю как свои, так и чужие деньги. Их потери будут не такими уж маленькими. А человек, который стал этому виной, – муж твоей тети.

Упс!

Я даже не думал об этом. Если крупнейший в медиасфере чеболь в течение четырех лет будет со всех сил кусать мэра Сеула, как и сказал дедушка, он обречен на погибель.

Он не только не сможет стать президентом, но его даже не изберут на второй срок на посту мэра Сеула.

– Газетчики больше всего боятся таких компаний, как наша. А не денег.

– Но политики – те, кто не может от них отмахиваться.

– Верно. Они единственные, кто может злоупотреблять своей властью над политиками. Поскольку политики боятся СМИ, корпорации дают им рекламу. Что, если пойдут слухи, что мэр Сеула облапошил «Хансон Ильбо»? Их заклеймят бессильной газетенкой. Разве можно стерпеть подобным позор? – Дедушка, увидев мое замешательство, рассмеялся. – Ха-ха, наш малыш. Пытался притвориться умным, но в итоге облажался. И что теперь будешь делать? Кажется, ты зря потратил деньги, пытаясь вырастить из дяди жеребца. Ха-ха.

Я даже не слышал, как дедушка меня дразнил.

Невозможно предугадать, как изменится общественное мнение, если «Хансон Ильбо» решит разрушить «Медиа Сити».

А дедушка, судя по всему, будет просто наблюдать за всем с высоты своего положения…

Нужно поскорее принять меры.

– Доджун.

– Да.

– Ты считаешь деда подлецом?

– О чем это вы вдруг?

– Я не только не мешаю детям драться, но даже поощряю их и радуюсь, когда внук попал в беду.

– Хм… Есть в вас нечто такое. Хе-хе.

Хоть он и произнес эти слова серьезно, у меня не было иного выбора, кроме как перевести их в шутку. Я не хотел, чтобы атмосфера стала еще тяжелее.

– Поскольку ты тоже не скрываешь своих намерений, вижу, ты узнал, что означала поездка в Кунсан.

– Да. Потому что мне ясно, из-за чего дяди и тетя изо всех сил стараются привлечь меня на свою сторону.

– Все получит тот, кто победил в схватке. Я никогда не видел, чтобы те, кому все досталось даром, смогли это должным образом защитить. Знаешь, сколько компаний исчезло за последние пятьдесят лет после освобождения от Японии? Это потому, что им все досталось бесплатно.

– Кажется, вам любопытно, вступлю ли я в этот бой.

Дедушка сверкнул глазами:

– Нет. Мне любопытно, сколько еще я должен тебе дать. Ты ведь уже давно вступил в этот бой?

Здесь нужно на секунду остановиться и обсудить то, что необходимо. Он был из тех, кто все тщательно рассчитывает, поэтому нельзя, чтобы расчет оказался неверным.

– Дедушка, что значит «сколько еще дать»? Я ведь ничего от вас не получал.

– Что? Вы только взгляните на него! Ты уже забыл, что я дал тебе семнадцать процентов акций вместе с «Сунъян Моторс»?

– Нет. Это я получил, когда одолжил вам доллары. Разве это не следует считать процентами?

Дедушка какое-то время поморгал, а затем вскрикнул:

– Ах ты, ворюга! Как так можно? Ха-ха!

– А еще, дедушка, есть кое-что, о чем ни в коем случае нельзя забывать.

– Что-то еще?

– Да. Я спас вам жизнь. Во время аварии.

– Вы только взгляните на него! Ты же остался цел и невредим в той аварии, а хвалишься?! – Его смех продлился недолго, и дедушка снова понизил голос: – Доджун.

– Да.

– Плачущему ребенку дают еще одну конфетку.

Что за ерунду он сейчас говорит?

– Когда я, насмотревшись на бесталанных детишек, гляжу на тебя, мне приходит в голову вот что. Даже если я дам нашему Доджуну меньше всех, он все равно справится. Очевидно, если вы получите одинаково, у детей не будет ни шанса составить внуку конкуренцию. Вот что я думаю.

Я понимал чувства дедушки. Мы с ним родственники через поколение, но зато дяди на шаг ближе к нему. Нельзя сказать, что все дело было в родственной привязанности, но я понимал его гордость, которую пришлось облачить в способности.

– Тогда с завтрашнего дня я тоже буду плакать и показывать свои недостатки. Но до сегодня останусь хорошим внуком.

– И как же?

– Делайте так, как считаете нужным. «Сунъян Групп» ведь принадлежит вам, верно?

О компании он заботился даже больше, чем о детях. Я мог положиться только на это его чувство.

* * *

– Это может принести большие неприятности.

– Редакционная статья еще хуже. Каждое слово бьет, как кинжал. Дядя, должно быть, места себе не находит.

О Сэхён бросил газету на стол.

– Зачем он так переусердствовал? Такими темпами DMC тоже может столкнуться с негативной реакцией.

– Согласен. Если оставить в стороне спекуляции с землей, они пытаются выставить сам DMC как рассадник коррупции. Слабость проекта в том, что будет частный контракт, а не открытые торги.

– Эй! Так и будешь говорить так, словно это не твое дело? Разве не следует остановить «Хансон Ильбо»? Сегодня так ведут себя только они, но завтра все газеты начнут повторять за ними!

– А разве я могу что-то сделать? Если думаете о дедушке, оставьте эти мысли. Он уже подвел четкую черту и не желает вмешиваться.

– Но что, если такими темпами DMC и правда отменят?

Лицо О Сэхёна было полно беспокойства.

– Этого не произойдет. «Сунъян Констракшен» получит не менее тридцати процентов этого бизнеса, так что дедушка не станет сидеть сложа руки. Он может молча смотреть, как избивают зятя, но стоит «Хансон Ильбо» помешать бизнесу, как он будет разрушен.

– Тогда ладно.

Беспокойство О Сэхёна уменьшилось, но мои опасения никуда не ушли. Что мне делать с дядей? Кто бы мог подумать, что человек, который всегда слушался жену и выглядел как один сплошной недостаток, начнет вести себя непредсказуемо? А ведь прошло всего несколько дней с его вступления в должность.

Знал ли дедушка об этой черте характера дяди? Может быть, из-за этого настолько не хотел пускать его в политику?

Первым делом нужно встретиться с тетей. Лучше всех строптивого мужа может укротить его собственная жена.

– Дядя Сэхён, почему бы нам не встретиться с тетей, пока ее муж не натворил еще больше бед?

– Да. Иначе тревога не отпустит. Давай скажем им, чтобы вели себя тихо, пока DMC не вернется в нужное русло.

Когда мы начали собирать вещи и собрались уходить, дверь распахнулась.

– О Сэхён! Ах ты, мерзавец! Ты чего задумал?! Как ты смеешь?!

Человек, который, пытаясь отдышаться, кричал в дверях, был не кто иной, как Кан Мусон.

– Что это значит? И поаккуратнее в выражениях. Мерзавец?

– Почему ты забрал мой кабинет? Я пришел на работу, а там стройка идет. Что ты творишь, ничего мне не сказав?

– А, ты об этом? Просто придет кое-кто по блату. Он бывший вице-министр и окажет большую помощь нашему бизнесу. Хочет кабинет с хорошим видом. Но что я мог поделать? Другого места-то нет.

– Что? Вот же негодяи… Думаешь, я ничего не знаю? С прошлого месяца я не вижу зарплаты, машина тоже куда-то делась, а теперь ты лишаешь меня еще и офиса? Разве это не уловки, чтобы выгнать меня?!

В отличие от Кан Мусона, который кипел от бешенства, О Сэхён расслабленно улыбался.

– А ты все понимаешь. Но раз ты такой догадливый, почему бы просто не написать по собственному и не сидеть дома? Зачем сюда-то приходить?

– Эй!

– Что? Осторожней в выражениях, пока я не сказал что-то похуже.

Когда О Сэхён заговорил более резко, Кан Мусон смог только дрожать от злости, сжав кулаки.

Да уж, дядя у меня не промах. Я думал, он оставит директора Кана в покое минимум на полгода, а он решил выгнать его уже через три месяца. И даже унизил, забрав у того кабинет. Все злодеяния Кан Мусона возвращаются ему. О Сэхён заставил директора, который в один день забрал на себя управление, уволил сотрудников, украл деньги компании, сделав вид, что не знает ни о каких долгах по зарплате, как следует почувствовать то, что ощущали тогда его сотрудники.

Я решил внимательно наблюдать, не пропустив ни одной захватывающей сцены с участием Кан Мусона.

– Думаешь, я буду просто терпеть? У меня в руках контракт. Если я подам иск, вам придется заплатить еще и штраф. Я заберу и зарплату за пять лет, и штрафы, так что вы у меня еще попляшете.

Кан Мусон достал из кармана документ и потряс им в воздухе. Похоже, он пришел сюда с определенной целью, раз даже контракт с собой взял.

– Ах, вот как? Делай, что хочешь. Как ты, оказывается, любишь закон. Думаешь, он по-прежнему на твоей стороне?

– Чего?

– Эй, директор! Ты все еще не научился отличать фекалии от соевой пасты? Думаешь, я просто так тебя выгоню? Несмотря на контракт?

Только теперь Кан Мусон, казалось, понял, что в наших руках есть оружие, которое может сделать контракт бесполезным.

– У руководителей финансового отдела и начальника по общим вопросам «Тэа Констракшен» хорошая память. И они ведут подробные записи. Один эти люди дали нам три или четыре коробки материалов. Я все думаю, передать их в прокуратуру или нет, как же поступить?

Глаза Кан Мусона забегали. Он думал о том, что за коробки оказались у нас в руках, но коррупции, которую он совершил, было слишком много, чтобы помнить обо всех деталях.

А раз он не мог вспомнить, то и ответить нечем.

– Как только ты пойдешь под суд, прокуроры тут же спросят, откуда у тебя средства на адвокатов. А ты ведь еще не все штрафы выплатил? Говорил, что у тебя нет денег на них, поэтому прокуроры поинтересуются, откуда ты взял средства на судебные издержки.

Увидев, как побледнел негодяй, который относился к наемным сотрудникам, как к собакам, я почувствовал удовлетворение. Язык так и чесался, и я не смог промолчать:

– Пожилой господин, если вы не хотите провести последние годы в тюрьме, просто уйдите в отставку по собственному. Можете иногда ходить в центр для престарелых рядом с домом и играть с ними в го. Только вы взбрыкнете, попытавшись что-то начать, и прокуратура сразу же посадит вас на тюремные харчи.

– Ах ты, гаденыш, у которого еще молоко на губах не высохло…

Кан Мусон уставился на меня, а я нанес ему последний удар:

– Слушайте внимательно. Я внук человека, в имени которого есть два слога – «ян» и «чхоль». А дедушка очень дорожит внуком. Если он узнает, что кто-то посмел ругать его кровинушку, он тут же прибежит с дубинкой, так что будьте осторожнее в выражениях.

– «Ян» и «чхоль»?

– А, так вы забыли мое имя. Я из семьи Джин.

– Джин… Ян… Чхоль? Джин Янчхоль? – Глаза Кан Мусона округлились. – Б-быть не может… Джин Янчхоль из «Сунъян Групп»?

Я нахмурился.

– Еще раз повторяю – выражайтесь осторожнее. Мой дедушка вам даже не друг. – Я встал, оставив Кан Мусона дальше дрожать. – Дядя, идемте вперед. Этому человеку потребуется немного времени, чтобы написать заявление и уйти.

– Д-думаешь?

О Сэхён взял сумку. В конце концов мы вышли из кабинета, оставив там Кан Мусона, который бессильно рухнул на диван.

Как только мы вышли, О Сэхён удивленно спросил:

– Эй. Чего это ты?

– А что?

– Ты никогда не хвастался своим происхождением, а тут вдруг рассказал, что ты внук председателя. Что на тебя нашло?

– Хотел, чтобы у него ноги подкосились. Сейчас он может отступить из-за материалов, которые у нас в руках, но неизвестно, с какими уловками он вернется. Легче просто таким образом пресечь его попытки на корню.

О Сэхён покачал головой:

– В такие моменты ты совсем не похож на своего отца. Такой же суровый, как дедушка.

– Нет. Отец тоже умеет проявлять суровость, когда нужно. Просто вы друзья… Вот и не знаете.

* * *

Тетя перенесла свой кабинет из гостиницы в универмаг. Это потому, что роскошный отель плохо влияет на имидж политика. Когда мы открыли дверь и вошли, я сразу заметил, что интерьер ничем не отличается от того, который был в отеле.

– Дорогой! Зачем вам это? Остановитесь здесь. Что вы получите, вступив в схватку с прокуратурой?

Тетя, которая резко кричала в трубку, увидев нас, прервала разговор.

– А, директор О. Вы пришли! Доджун, у тебя тоже все в порядке?

Глядя на вымученную улыбку тети, я почувствовал, что дядя снова что-то замышляет.

– Много всего случилось. Сами знаете.

– Что?

– Дедушка. Тогда вы ушли раньше, а он еще несколько часов отчитывал меня.

– Неужели ты?..

– Я что, дурак? Конечно, о вас я ничего не сказал. Просто отвертелся, что это была случайная оговорка.

– Хорошо. Ты молодец. – Тетя погладила меня по спине. – Первым делом присядем. Директор О, мне жаль, что мой муж причинил вам беспокойство.

– Ничего. Это уже произошло, поэтому главное, чтобы все хорошо закончилось.

Когда симпатичная сотрудница в униформе универмага поставила чашку чая и ушла, О Сэхён тихо продолжил:

– Я случайно услышал ваш звонок. Снова какие-то проблемы?

– Н-ну…

О Сэхён улыбнулся тете, которая смущенно кусала губы.

– Директор Джин, мы уже и так в одной лодке. Нужно решать проблемы сообща.

– Он сказал, что посетит прокуратуру Центрального района. В целях подстегнуть вялое расследование. Думаю, это снова станет горячей темой.

– Что? Вот как…

Не только О Сэхёну нечего было сказать. Я тоже настолько удивился, что лишился дара речи. Это не что иное, как бессмысленные нападки на прокуратуру. Сейчас он должен был послать им сигнал примирения, но что он вытворяет?

Мы все трое нахмурились.

– Тетя, вы никого не приставили к дяде?

– Что? Кого?

Она смотрела на мужа совершенно свысока. К каждому из братьев она приставила своего человека, чтобы он следил, что они делают. Конечно, в ответ за ней тоже следили. Но к мужу не приставила никого.

– Я думал, кто-то из секретарей или сопровождающих ваш человек, но, похоже, это не так. Они ходят с дядей со времен, когда он был депутатом, не так ли?

– А…

Тетя решила, что муж не представляет для нее угрозы. И теперь расплачивается за то, что ослабила бдительность. И я тоже расплачиваюсь, черт возьми.

– Директор Джин, вероятно, вокруг мэр Чхве начнутся какие-то изменения. Годовой бюджет Сеула в этом году впервые превысил десять триллионов вон. У него в руках такие огромные деньги, не слетятся ли на них мухи?

А через два года бюджет будет раза в три больше? Никакой разницы в уровне жизни нет, и только налоги растут.

– Хотите сказать, он решил изменить нам с кем-то?

– Весьма вероятно.

Тетя не спешила соглашаться со словами О Сэхёна. Оно и понятно. Какая сумасшедшая муха станет подначивать мэра начать драку с прокуратурой? Нынешние действия дяди явно были продиктованы его собственным выбором.

Я наблюдал, как тетя и О Сэхён обменивались мнениями, но разговор пролетел мимо моих ушей. Кто бы это мог быть? Скорее, следует считать, что к дяде пристала не муха, а орел, у которого достаточно денег и власти на президентских выборах, чтобы он мог игнорировать тетю.

Пока мы этого не узнаем, ворчать будет бессмысленно.

– Тетя.

– Да.

Их диалог прекратился, и они перевели взгляды на меня.

– Есть ли в окружении дяди кто-то, кем вы можете воспользоваться? Никто не приходит на ум?

– Ну… Я об этом не заботилась…

– Пусть ваши люди все разузнают. Дядю очень заботит академическое образование и связи в прокуратуре, поэтому найдите кого-то, у кого этого нет.

Тетя кивнула. Она достаточно проницательна, чтобы сразу понять, о чем я.

– А теперь давайте перестанем ворчать. Такое чувство, будто наружу вырывается все, что он сдерживал столько времени. Никто не может его остановить.

– Сдерживал? Что он сдерживал?

Независимо от того, вышла жена из чеболей или из обычной семьи, у них была общая черта. Считалось, что в супружестве женщина терпит гораздо больше мужа.

В тот момент, когда я уже собирался высказаться, заговорил О Сэхён, больше не в силах терпеть:

– Директор Джин, мужчина, который живет в семье жены, не может даже расправить плечи. Мэр Чхве был адвокатом, но разве ему не пришлось жить, как безработному, не берясь ни за какие дела? И его семья тоже зарабатывала на жизнь благодаря «Сунъян Групп». Разве ему не пришлось жить, постоянно кивая вам? Он жил, скрывая свою гордость.

Он говорил с пеной у рта, словно это касалось и его самого, но, похоже, слова не достигли цели. Говорить дальше не было никакого толку, поэтому О Сэхён просто вздохнул.

На этом разговор с тетей придется закончить. Разве не очевидно, что они с дядей вышли из-под контроля? Пока я не узнаю, кто стал причиной бунта дяди, мне оставалось только сидеть и молча наблюдать.

* * *

– М-да, и как вообще такое возможно?

О Сэхён в недоумении зацокал языком, а я не мог поверить своим глазам.

– Что же произошло за ночь?

Я разложил на столе главные ежедневные газеты, сравнил их между собой и убедился, что глаза меня не обманывают.

Все газеты, включая «Хансон Ильбо», хвалили мужество мэра Чхве Чхандже. Его хвалили так, что любой бы позавидовал, говоря, что, будучи зятем семьи «Сунъян», он не побоялся раскрыть спекуляции среди членов семьи, а это требовало огромной решимости, о которой обычные люди даже помыслить не могли.

Также были и статьи, которые осторожно призывали прокуратуру к расследованию. Несмотря на отсутствие противоправных действий, газеты были полностью на стороне мэра Сеула и даже всячески провоцировали прокуратуру.

– Эй, это не дедушка приложил руку?

– Такое никак невозможно.

Дедушка не из тех, кто легко забирает назад однажды данное слово.

Но даже «Хансон Ильбо» облизывали дядю! Я совершенно этого не понимал. Если вчерашняя атака была лишь пробой пера, не следовало ли сегодня начать крупномасштабное наступление?

– Дядя Сэхён, похоже, он нашел отличного спонсора.

Единственный способ заставить СМИ склониться перед политиком – это поставить их на колени, надавив при помощи силы или денег. Поскольку должность мэра Сеула была не из тех, что напугает крупные медиакомпании, похоже, причиной стали деньги.

– Спонсора?

– Да, достаточно крупного, чтобы пообещать дать рекламу во всех ежедневных газетах.

– Так, посмотрим…

Существовало два типа спонсоров с таким уровнем капитала. Чеболи и строительные компании. Продажа недвижимости занимала большую часть газетных объявлений. Новые продукты чеболей заполняли рекламные страницы целиком, а объявлениями о продажах затыкали все пустые места.

Мэр Сеула ведь мог без труда изменить назначение городских земель, верно?

– Вот оно что. Поскольку у него есть надежный источник финансов, он даже не слушает, что ему говорит жена. Да он же вырвался из-под власти родственников со стороны жены.

Я бросил все газеты обратно. Я злился не на легкомыслие дяди. Меня злила собственная ограниченность, когда я раздумывал о том, чтобы сделать его президентом и своим надежным партнером. Он же только что сел в кресло мэра, а уже нашел спонсора!

О Сэхён просто молча смотрел, как я кипячусь. Думаю, он тоже почувствовал, что мы достигли точки невозврата.

– Простите, дядя, что показался вам таким.

– Ничего. Ни ты, ни я не разобрались в этом человеке.

– Мы должны быть удовлетворены уже тем, что получили DMC. Не знаю, какие еще искры могут в нас полететь, если мы объединимся с дядей.

– Я тоже так думаю. Человек, который преследует лишь тех, кто соответствует его вкусам, безнадежен. Не знаю, кто его спонсор, но уверен, что в конечном итоге он использует твоего дядю и бросит.

Мы сошлись во мнениях и тут же отмахнулись от дяди. Он больше нам не помощник.

* * *

Джин Донги про себя цокнул языком, глядя на склонивших головы людей, а затем задался вопросом, как отец поступит с ними, раз они натворили всякую ерунду.

Председатель Джин обратился к внуку, который сидел дальше всех, низко опустив голову:

– Ёнджун.

– Да.

– Сколько денег ты потерял?

– Н-не так уж и много.

– Сколько?!

– Ч-чуть больше шестидесяти миллиардов.

Голос Джин Ёнджуна заглушил крик дедушки:

– Хоть это и небольшая сумма, ты сам не можешь решить эту проблему, верно?

Джин Ёнджун опустил голову еще ниже и плотно сжал губы, словно онемел. Сейчас он мог думать лишь о том, сколько времени придется размышлять и каким окажется место ссылки. И надеяться, что оно окажется где-то в Европе или Америке.

– Донги.

– Да, отец.

– Найди-ка квартиру на острове Коджедо. Там ведь есть что-то во владении «Сунъян Хэви Индастриз»?

– Да.

– Пусть там поклеят обои и постелят новый пол. А еще закупи необходимую бытовую технику. С завтрашнего дня там будет жить твой старший племянник, поэтому прояви особое внимание.

– Д-дедушка.

Джин Ёнджун, побледнев, тут же обратился к председателю Джину, но впившийся в него острый взгляд вице-председателя Джин Ёнги заставил его снова закрыть рот.

– Какая должность у начальника склада материалов на верфи?

– Начальник отдела, – быстро ответил на внезапный вопрос Джин Донги. Он не знал, какой ранг был у начальника склада, но с завтрашнего дня он точно сравняется с начальником отдела.

– Визитки тоже сделай.

– Да.

Председатель Джин снова перевел взгляд на старшего внука:

– Внучок, почему ты сидишь? Иди скорее собирать вещи для переезда. Ну же.

Джин Ёнджун жалобным взглядом попросил отца о помощи, но вице-председатель Джин Ёнги лишь стиснул зубы и крикнул:

– Уходи быстрее. Отправляйся на Коджедо и сиди там смирно, пока не получишь других указаний!

Убедившись, что его некому спасти, Джин Ёнджун, понурившись, вышел.

– Донги.

– Да.

– Указания, о которых сказал твой брат, дашь ты. Сделай это, когда решишь, что Ёнджун стал похож на человека. А еще старший сын.

– Да.

Вице-председателя Джин Ёнги сковал страх, что сегодня жизнь его сына может оборваться.

– Проблемы возникли из-за твоего сына, тебе с ними и разбираться. Возможно, прокурорское расследование продолжится. Если появятся доказательства злоупотребления доверием или растраты корпоративных средств, Ёнджун попадет в тюрьму. Если ты этого не хочешь, придется как-то с этим разобраться.

– Да…

Председатель Джин глубоко вздохнул. С одним разобрались.

– Союн.

– Да-да.

Джин Союн вздрогнула, а затем подняла голову и посмотрела на председателя Джина. Она нервничала, гадая, какое же распоряжение ей дадут.

– Разведись с зятем Чхве.

Слова председателя Джина оказались бомбой, от которой все дети раскрыли рты. Особенно Джин Союн, которая только шевелила губами, не в силах ничего сказать.

– Он хочет избавиться от ярлыка зятя «Сунъяна», так почему бы не исполнить его желание? Если вы разведетесь, проблема решится сама собой.

– О-отец. Как можно такое говорить?.. Вы согласны, что меня обзовут разведенкой?

Дочь уже была готова заплакать от глубокой обиды, но председатель Джин не прекратил свою взрывную речь:

– Если вы разведетесь, я подарю тебе универмаги, отели, жилые комплексы и поля для гольфа. Соберу их в отдельное подразделение и отдам тебе, чтобы никто не смог отнять. Что скажешь?

– О-отец!

На этот раз вскрикнули два сына. Их больше беспокоил совсем не развод сестры, а потеря прибыльных подразделений, которые имели большие возможности для мобилизации денежных средств.

– Заставлять я тебя не стану. Не хочу становиться отцом, который вынуждает собственную дочь развестись. Союн, выбор за тобой.

В кабинете повис холод.

– Я все это время ошибался. Думал выбрать способного парня, который позаботится о «Сунъяне»… Но теперь нет. Лучше я буду выгонять бездарностей. Теперь любой, кто причинит неприятности или будет допускать ошибки, отправится на остров. И чтобы снова вернуться в Сеул, придется его имени исчезнуть из семейной книги.

Все тяжело сглотнули. Дедушка объявил полноценную гонку за место наследника. Это из-за возраста? Должно быть, он решил, что откладывать дальше нельзя.

Теперь любой, кто не хочет выпасть из гонки, не должен допустить ни малейшей ошибки.

* * *

– США?

– Да, и, вероятно, я не вернусь в этом году. Там много работы.

Удивленные взгляды отца и О Сэхёна обратились на меня.

– Встречусь там с Санджуном и мамой, а также немного поучусь работе в американском «Миракл».

О Сэхён, увидев выражение моего лица, переглянулся с отцом. Похоже, он думал, что будет неплохо, если я сделаю перерыв и остужу свои запутанные чувства.

Однако отец не заметил взгляда О Сэхёна.

– Какие у тебя дела в Америке? Ты ведь и здесь немало всего начал!

– Об этом позаботится дядя Сэхён. Да? Верно же?

– Хорошо. Оставь DMC мне. Я сделаю все в лучшем виде.

О Сэхён ткнул отца в бок и кивнул. Только тогда мой недогадливый отец тоже кивнул.

Мне хотелось немного отдохнуть, но сегодня меня потрясла кое-какая газетная статья. Это был перевод интервью из американского журнала с одним американцем. Биллом Гейтсом. Интервьюер спросил у него, чего тот боится больше всего, и Билл ответил: «Двадцатилетних ребят, которые сейчас что-то мастерят в своих ветхих гаражах».

Билл Гейтс и Стив Джобс начинали в гаражах.

Я должен найти следующих Билла Гейтса и Стива Джобса. К счастью, это проще, чем найти иголку в стоге сена. Потому что я знал имена этих людей и названия их компаний.

Глава 8

Венчурный дух

Когда я с трудом отбился от отца, желавшего меня проводить, и наконец прибыл в аэропорт, меня ждала неожиданность в виде О Сэхёна.

– Почему вы приехали сюда?

– Обидно же. Через три дня состоится презентация нового автомобиля. Разве не лучше будет ее посмотреть и только потом уехать?

– Нет. Нет разницы, увижу я эту машину или нет.

– Но это же первая машина, выпущенная под названием HW?

Всего лишь минивэн, который готовился еще со времен «Аджин Моторс». Событие, которое происходило по инерции и никак не было связано с целью приобретения автомобильной компании. Ничего особенного. Только когда мы вступим в новое тысячелетие, я раскрою причину приобретения этой компании, и эта причина станет слоганом «HW Моторс». Войти в новую эпоху с новой автомобильной компанией – это одновременно символично и привлекает взгляды.

– Я подумал, что какое-то время мне лучше оставаться в стороне. Некоторые люди могут неправильно понять, будто я вмешиваюсь, потому что являюсь крупным акционером. Дядя, может, и вам лучше не ходить на презентацию новой машины? Оставьте это экспертам. Разве «Аджин» и «Сунъян» в этом не специалисты?

– Не хочу. Пойду и взгляну. Нужно также заставить их понервничать.

Он выполнял роль инвестора, точнее, акционера, гораздо лучше меня, поэтому я больше ничего не сказал.

– Кстати, вы не говорили с отцом?

– О DMC?

– Да.

– Он не дал четкого ответа тебе, думаешь, ответит мне?

– Излить душу проще перед другом, чем перед сыном, не так ли?

– Парень… Какой же ты догадливый. – О Сэхён с улыбкой похлопал меня по плечу. – Подожди еще немного. Он очень мотивирован, но беспокоится о реальных возможностях, поэтому подходит к делу со всей серьезностью.

– Намекните ему, что начать нужно уже в конце этого года. Не лучше ли заселиться сразу, когда все будет готово и появится здание? А когда отец займет свое место, за ним последуют и другие.

– Не беспокойся об этом, просто делай свою работу там. Я сказал ребятам заранее, так что никаких неудобств быть не должно.

Хотя я и сказал, что еду остудить голову, О Сэхён знал, что это не так.

– Да, буду работать не спеша.

Отправив беспокойного О Сэхёна восвояси, я сел на самолет до Нью-Йорка.

* * *

– Доджун!

В зале прилета я услышал, как кто-то радостно назвал мое имя.

– Брат!

Санджун, с которым мы не виделись год, сильно изменился. Прикидываясь музыкантом, он носил яркую одежду и красил волосы в разные цвета, но сейчас все это исчезло, и он, одетый в джинсы и рубашку, выглядел совершенно обычным.

– Что? Ты бросил музыку? Выглядишь слишком нормальным!

– Да. Бросил. Хе-хе.

Смущенная улыбка говорила, что это не шутка.

– Правда?

– Идем скорее. А об этом можем поговорить не спеша. Мама готовит для тебя целый банкет. Придется все съесть, пусть даже через силу.

Мы вошли в квартиру, где жили мама и брат, и вся она была наполнена запахом еды. Кажется, мама ошиблась. Ведь я не вернулся домой после долгой учебы на чужбине, а просто приехал в Нью-Йорк из Кореи. Однако стол ломился от разной корейской еды. Казалось, так мама извинялась за то, что, заботясь о старшем сыне, не может уделить достаточно внимания младшему.

Даже без просьбы брата я понимал, что должен проявить благодарность за вложенную душу, поэтому я опустошил все тарелки и похлопал по своему раздувшемуся животу.

Целые сутки я только ел и спал. А привыкнув к разнице во времени, решил выпить и поболтать с Санджуном.

– Что? Ты правда бросил музыку?

– Ага.

– Почему?

– За прошедшие два года я понял только одно. Я не был ни главным, ни второстепенным героем, оставаясь простым зрителем. Я не могу выйти на сцену даже в качестве массовки.

– Совсем никак?

Когда я повертел в руке стакан, а затем налил в него выпивку, Санджун горько улыбнулся и покачал головой:

– Ребята на улицах Нью-Йорка, которые поют под старые гитары, лучше меня.

– Но ты ведь изначально не мечтал стать певцом. Ты ведь целил в продюсирование?

– В том-то и дело. Чтобы называться музыкантом, надо уметь извлекать музыку из инструмента. У меня есть музыкальный слух. Но на этом все.

– Тогда чем ты занимаешься сейчас?

– Ничем. Просто болтаюсь здесь.

Бездарных молодых людей немало, но мне было грустно смотреть на старшего брата, сидящего с понурой головой.

– Ну и что с того? Однажды валять дурака тоже наскучит. Не спеши так сильно. Тебе потребовалось два года, чтобы осознать, где твой предел, так не понадобится ли еще два, чтобы найти новые возможности?

Санджун посмотрел на меня и усмехнулся.

– Надо было нам родиться в другом порядке. Так бы больше подошло.

* * *

– Wow! Howard. Look at You! What a gorgeous![25]

Мы не виделись около трех лет, верно? Рэйчел Ариефф, которая стала старше, но даже более утонченной, обняла меня в своей фирменной преувеличенной манере.

– То же касается и тебя. Сколько еще ты собираешься быть такой крутой?

Рэйчел широко открыла рот и рассмеялась от моей похвалы. Черт. И почему подобные слова вспоминаются только тогда, когда я встречаюсь с кем-то по работе? А на наших свиданиях с Минён, которые происходят где-то раз в месяц, первым делом я спрашивал: «Что будем есть?»

– Джеймс говорил, что сейчас ты занят всякими мыслями, поэтому не должен ничего делать.

– Но не могу же я развлекаться рядом с теми, кто работает? Буду делать ровно столько, чтобы мозги не заржавели.

Я являлся главным акционером, имея более двух миллиардов долларов, но Рэйчел относилась ко мне, как старшая сестра. Может, это потому, что она знает меня с десяти лет?

– Хорошо. Тогда проведем краткий брифинг по текущей ситуации?

– Первым делом поедим.

Пообедав салатом и картошкой фри в ресторане на Манхэттене, мы направились в штаб-квартиру «Миракл Инвестмент».

Думаю, я никогда не смогу привыкнуть к Уолл-стрит. В этом месте обитает совершенно другой вид, а не простые люди. То же можно сказать и о Голливуде. Само понимание денег другое. Они много зарабатывают и так же много тратят. Здесь много важных для них элементов, которые мне казались совершенно бесполезными.

Например, картины, которые висят в коридоре офиса, а также вазы и цветы, расставленные тут и там. Эти картины настоящие, и приходится каждый месяц платить огромную арендную плату известной галерее, чтобы использовать их для улучшения имиджа своего офиса. Вазы также являлись произведением рук известного мастера, а цветы каждое утро менял специалист. Все это стоило огромных денег.

На первый взгляд это могло показаться безумием, но здесь воспринималось как должное. И причина заключалась в клиентах. Американских представителях высшего класса, которые не могут контролировать хлещущие через край деньги. То, что началось как способ удовлетворить их вкусы, теперь распространилось на весь высший класс, включая работающих здесь людей. К этому типу относилась и моя тетя. Она в точности подражала американскому высшему классу.

Переговорная, куда я последовал за Рэйчел, была оборудована лучевым проектором, который подошел бы не только для простого брифинга, но и для очень подробного и тщательного отчета.

Конечно, кто бы что ни говорил, а именно я контролировал жизнь компании, поэтому со мной нельзя обращаться небрежно.

Выслушав доклад об уже сделанных инвестициях и планах на будущее, я заговорил:

– Прямые инвестиции в дотком-компании отныне запрещены. Каким бы радужным ни казалось их будущее, не стоит им доверять. Конечно, нельзя также доверять ни собственной интуиции, ни данным.

Десяток менеджеров, собравшихся в переговорной, начали перешептываться. Разве американская Кремниевая долина не то место, где сейчас собираются мировые деньги? Если не инвестировать туда, на Уолл-стрит можно прослыть дураком. Когда кто-то попытался возразить, Рэйчел бросила на него суровый взгляд, который заставил его вздрогнуть и съежиться.

– Если мы будем инвестировать в компании напрямую, не сможем решить, когда выйти. Разве в детстве вас не учили, что нельзя увлекаться играми, когда вы только начали ходить? Мы должны контролировать игры. Прямые инвестиции – это игры основателей доткомов. А мы играем только на Nasdaq.

– Говард, разве не ты отличался способностью получать высокую прибыль, инвестируя в компанию непосредственно перед листингом? А сейчас решил проявить осторожность? – спросила Рэйчел от имени всех.

Как мне следовало ответить?

Иронично, но новость о том, что пузырь доткомов лопнул, и огромные суммы денег растворились в воздухе, я видел в Интернете, поэтому ничего сказать не мог.

– Как вы называете, когда что-то, что не имеет реальной формы, упаковывается в красивую оболочку из прекрасных слов, чтобы обмануть людей и заставить их заплатить?

– Fraud?[26]

– Верно. Мошенничество… Но сейчас это называется по-другому.

Все уставились на меня.

– Венчурный дух.

В переговорной повисла гробовая тишина.

– Даже одного цента будет достаточно. Вам следует инвестировать в компании, которые обеспечивают реальные продажи, и в IT-компании, которые предоставляют реальные услуги, даже если их результаты не слишком хороши. Например, в такие как «Амазон».

Похоже, большинство из них знали только о его существовании. Но был и парень, который оказался силен в деталях.

– Ты имеешь в виду книжный интернет-магазин?

– Именно. Amazon.com.

Парень, знающий детали, покачал головой:

– Если речь о компании «Амазон», основанной в девяносто четвертом году, ее инвестиционный потенциал стремится к нулю. В прошлом году во время листинга цена ее акций составляла восемнадцать долларов, но в первый же день торгов обрушилась до одного и девяносто шести сотых.

– Откуда ты так хорошо знаешь?

Когда я удивленно спросил, парень, который силен в деталях, вздохнул и опустил голову, а переговорная взорвалась смехом. Меня это зрелище тоже рассмешило.

– Сколько ты потерял? – спросил я, наконец перестав смеяться.

Рэйчел тут же показала мне раскрытую ладонь.

– Пять тысяч долларов?

Она слегка покачала головой.

– Пятьдесят тысяч?

Рэйчел кивнула:

– Мы все пытались его отговорить, убеждая, что никакого потенциала там нет, но в итоге он вложил свои деньги. И убыток в итоге понес тоже он. Хе-хе.

– Жаль. Я бы на его месте вложил в десять, нет, в сто раз больше.

Еще не поздно. Цена акций остается прежней. Рэйчел поняла, что я говорю искренне, и ее глаза округлились.

– Говард, ты серьезно?

– Конечно. «Амазон» принимает заказы и доставляет книги. Прибыль, пусть и небольшая, но есть. Концепция простая, но она отличается от доткомов, которые поднимают много шума. Только компании с простой и понятной концепцией настоящие. Остальное – всего лишь пузырь.

Почему же все осознали этот простой принцип только после того, как потратили так много денег за этот урок?

– С этого момента верните все деньги, которые вы вложили напрямую в доткомы. Придумайте разумное оправдание и примите на себя небольшие убытки. Мы будем инвестировать только в акции компаний, которые котируются на Nasdaq. Это первое правило.

– Есть и второе?

Рэйчел совершенно не сомневалась. Именно она до сих пор ближе всех видела мои потрясающие результаты.

– Во-вторых, как бы быстро ни росли акции на Nasdaq, нужно полностью выйти из них в первом квартале двухтысячного года.

– А причина?

– Потому что примерно тогда все люди узнают.

– Что венчурные предприятия – это мошенничество?

– Да.

Композитный индекс Nasdaq в США взлетит до пяти тысяч, а затем рухнет вниз. Такой подарок принесет новое тысячелетие.

Менеджеры, не знающие об этом, начали недовольно открывать рты:

– Но Говард. Инвесторы не будут сидеть сложа руки. Если мы останемся единственными, кто не ввязывается в инвестиции в доткомы, они могут потребовать вернуть деньги. Есть много других инвестиционных компаний.

– Тогда инвестируйте, хорошенько их предупредив. Скажите, что делаете это только из-за их желания. И не забывайте четко предупреждать об опасности.

Все ошеломленно переглянулись, а мне хотелось увидеть их способности.

– Ну, а теперь давайте посмотрим на драгоценные камни. Кто знает, может, какая-то из тысяч компаний станет Microsoft будущего?

* * *

Поставив перед собой чашку кофе, Рэйчел внимательно посмотрела на меня. А я же осматривал офис, избегая ее взгляда. Я проявлял небывалую расточительность, поскольку являлся главой американского филиала «Миракл» и человеком с огромными деньгами. Мне это было не по душе, но я решил признать и принять здешнюю культуру. Иногда граница между бережливостью и бедностью становится размытой.

– Говард, давай начистоту. Почему ты приехал в Америку?

– Сама же видела. Я здесь, чтобы предостеречь вас от чрезмерного оптимизма в отношении доткомов.

– И только поэтому?

Она наблюдала за мной орлиным взглядом, чтобы не пропустить ни одного моего действия, но сегодня казалась немного более настойчивой, чем обычно. Есть ли какая-то причина?

– Кажется, ты хочешь что-то сказать, но что именно? Говори честно.

Она на мгновение вздрогнула, но тут же от души рассмеялась.

– Вот же! Тебя не провести. Ха-ха.

– Это предложение? Просьба? Или же предупреждение?

– Предложение.

– Тогда скажи его.

– Может, съездим в Лос-Анджелес?

На этот раз вздрогнул уже я. Откуда она узнала, что я подумывал поехать в Калифорнию?

– Что? Неужели и ты собирался туда?

– Близко, но нет. Я думал о Сан-Франциско.

– Сан-Франциско? А что там?

– Стэнфордский университет.

– Это хороший университет. – Рэйчел кивнула. Уверен, она неправильно меня поняла и решила, что я собираюсь учиться за границей. – Он тебе подходит. Именно этот университет выпустил много великих гениев бизнеса вроде тебя.

Место, где будущие молодые миллиардеры берут академический отпуск, чтобы начать свой собственный бизнес. Место, которое уже породило основателей GAP, Nike, Victoria’s Secret, Yahoo, Hewlett Packard, Dolby и Sun Microsystems.

Разве мог я там учиться? Я лишь собирался встретиться с теми, кто уже взял академ или только подумывает о нем.

Но Лос-Анджелес звучал даже любопытней.

– Но почему Лос-Анджелес? Из-за фильма?

– Да. В следующем месяце премьера «Спасти рядового Райана». А нас всегда приглашают. Мы ведь инвестировали во все фильмы DreamWorks с момента их основания. Мы уже почти как партнеры.

– Если дело только в этом, как-то не очень хочется…

Надоело. Этот фильм я несколько раз видел в кинотеатре после премьеры, а потом его крутили по телевизору, втискивая в телепрограмму при каждой удобной возможности. Думаю, я видел его больше двадцати раз.

Рэйчел слегка улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Из DreamWorks послали сигнал.

– Сигнал?

– Ага. Когда они узнали, что средства «Миракл» пришли из Кореи, то спросили, не хотим ли мы сделать ставку на права на распространение в Азии.

– Они хотят инвестиций?

– Именно.

В девяносто четвертом году, когда Стивен Спилберг, Джеффри Катценберг и Дэвид Геффен основали DreamWorks, у нас было много возможностей, но я не проявил к этому никакого интереса.

В любом случае каждый фильм существует независимо. Так что мне нужно просто выбрать фильмы, которые принесут деньги, и вложиться в них. Нет смысла инвестировать в кинокомпанию. Хотя бы потому, что даже Спилберг не всегда имеет стопроцентный успех. Но сейчас все иначе. Права на распространение фильмов в Азии будут отличным оружием для моего отца. Уже одно партнерство с DreamWorks может сделать его компанию монстром в корейской киноиндустрии.

Думаю, это станет весьма неплохим подарком.

– Они уже озвучили условия?

– DreamWorks начали с одного миллиарда долларов, и первым предложением стала передача двадцати пяти процентов акций и прав на распространение в Азии за пятьсот миллионов долларов.

– Ты уже ответила?

– Нет, только сказала, что мы рассмотрим самым позитивным образом.

Это значит, что переговоры даже не начались. Если «Миракл» проявит интерес, DreamWorks тоже перейдет к рассмотрению. Очевидно, что они захотят проверить, есть ли у нас возможность бесперебойно и эффективно контролировать кинодистрибуцию в Азии.

– Имя Спилберга имеет вес… Не может быть, чтобы ни одна азиатская компания до сих пор не начала переговоры.

– Их было немало. Из Японии, Кореи, Гонконга. Даже Китая.

Рэйчел слегка улыбнулась.

– Есть еще кое-что, чего хочет DreamWorks. Это общение.

Причина, по которой я смог еще быстрее понять, что она пыталась сказать, заключалась в том, что она не использовала слово «диалог».

– Эти люди говорили бы о затратах, а не о стоимости производства, и принимали во внимание только прибыльность, расходы, эффективность и рационализацию управления.

– Да. Именно так. DreamWorks сокрушались, говоря, что чуть не умерли от скуки. – Она хлопнула в ладоши и снова засмеялась. – Для них траты на ежедневные вечеринки и развлечения для главных актеров кажутся неэффективными. Выходит, они не знают основ индустрии. Хотя не так просто понять, что люди из этой сферы получают энергию, поддаваясь своим инстинктивным желаниям.

Я кивнул, а ее глаза сверкнули.

– Ну что? Заинтересован?

– Мне это не интересно, но есть кое-кто, кто станет пускать слюни на эту затею.

– И кто же?

– Мой отец.

– А!.. Он же снимает фильмы, верно?

– Да. Давай поступим вот как. Я приму первое предложение DreamWorks. Взамен за стол переговоров сядет мой отец, а не я. Если же он скажет, что ему неинтересна дистрибуция фильмов в Азии или он не уверен в своих силах, сделаем вид, что ничего не было.

– Хорошо. Тогда давай назначим встречу.

Рэйчел тут же достала мобильный и начала кому-то звонить, а я позвонил отцу и сказал немедленно лететь в Лос-Анджелес. Он, казалось, больше разволновался из-за встречи с мастерами индустрии, чем с самой компанией DreamWorks. Когда мы с Рэйчел закончили говорить, я попросил ее о тайной услуге:

– Эта поездка в Лос-Анджелес для нашей семьи особенная, поскольку мы впервые будем все вместе в чужой стране. Можешь ли ты приготовить для нас что-то, что оставит незабываемые воспоминания? Стоимость не имеет значения.

Она широко улыбнулась.

– Ты уверен, что стоимость не важна?

Мне вдруг стало страшно.

* * *

Когда мы прибыли в международный аэропорт Лос-Анджелеса, нас ждали двое мужчин в форме, которые, очевидно, были водителями. Они проводили нас к лимузину «Фантом» от «Роллс-Ройс», который ожидал прямо у гейта, и открыли дверь.

Я тоже не знал, что все будет именно так, но мама и Санджун вообще раскрыли рты от удивления.

– Это услуга от отеля. Вы можете воспользоваться ей в любой момент вашего пребывания, так что не удивляйтесь так сильно.

Объяснение Рэйчел удивило меня еще больше. Сколько же стоил номер, чтобы они бесплатно предоставляли подобную услугу? Мама с братом сели в одну машину, а мы с Рэйчел разместились в другой, и я тут же поспешил спросить:

– Рэйчел, что за отель? Очевидно, что это люкс, но сколько стоит проживание?

– Шестнадцать тысяч долларов.

– Ш-шестнадцать?.. Да ладно?

– Все верно. Это цена за ночь. Хе-хе.

Черт.

Удивляться нельзя, но уже слишком поздно. Я чеболь в третьем поколении и самый богатый двадцатилетний юноша в Корее. Кроме того, многие члены нашей семьи живут в подобной роскоши каждый день. Похоже, я слишком сильно удивился. Рэйчел тут же заговорила, чтобы избежать недопонимания:

– У меня это тоже впервые, поэтому я стараюсь не удивляться. Я никогда не тратила на номер больше пятисот долларов.

На этом уже пора было бы перестать удивляться, но в голове включился калькулятор, и я не смог его остановить.

Три забронированных номера стоили сорок восемь тысяч долларов за ночь. Во рту пересохло, а ноги задрожали, но «Роллс-Ройс» все так же плавно вез нас по центру Лос-Анджелеса. Как будто пути назад не было.

В президентском люксе Ritz-Carlton, конечно, имелось две спальни, личный кабинет, отдельная кухня и даже бассейн на крыше с видом на ночной Лос-Анджелес. Роскошную паровую сауну можно вообще считать основой основ. А еще мне предоставили личного дворецкого, тренера, терапевта, винный погреб, фитнес-центр и даже вертолетную площадку.

Невероятная роскошь на мгновение заставила забыть об огромной стоимости.

Реакция отца, который приехал поздно вечером, тоже ничем не отличалась от нашей. Единственное, чего я от него не ожидал, так это того, что он покажет мне большой палец вверх.

– Благодаря сыну я чувствую, что приехал в роскошный медовый месяц. Не ищите нас в ближайшие двадцать четыре часа.

Отец обнял мать за талию, и они вошли в номер.

– Сколько ты, черт возьми, заработал? – удивленно спросил брат, с которым мы остановились в одном номере.

Я же, открывая дверь спальни, ответил:

– Думаю, на этот раз я обанкрочусь.

* * *

В течение двух дней я проводил время с семьей, впервые забыв обо всем на свете. Санджун время от времени вел глубокие беседы с отцом, изливая ему беспокойство о будущем.

Рэйчел, посетив премьеру «Спасти рядового Райана», утвердила подробный график встреч с тремя ключевыми фигурами DreamWorks.

– Ты точно не против?

– Я никогда не делаю того, от чего останусь в убытке. О деньгах не беспокойтесь и просто решите, поможет ли нам план, о котором я вам рассказал.

– Рэйчел сказала, что для сделки потребуется пятьсот миллионов долларов… Не уверен, что она того стоит.

– Не конвертируйте мечту в деньги. Она бы не была мечтой, если бы можно было купить ее на одни только деньги, верно? Деньги – это всего лишь инструмент для достижения мечты. А инструменты нужно полностью использовать. Тратьте деньги. Ха-ха.

Отец, не в силах ничего сказать, некоторое время просто пристально смотрел на меня, прежде чем наконец сказать:

– Я-то думал, что я сын безжалостного председателя чеболя, но оказалось, я отец мудрого сына-чеболя.

Получив неловкую и смущающую благодарность от отца, я направился в Стэнфорд. Для этого я сел в самолет из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско.

Если объединить компании всех предпринимателей, которых этот университет уже выпустил и выпустит в будущем, их экономическая мощь окажется больше, чем у Кореи.

Обычно люди думают, что выпускники или студенты Стэнфорда, взявшие академический отпуск, спешат в Кремниевую долину, потому что университет находится недалеко от нее, но на самом деле все наоборот. Поскольку университет активно поддерживал стартапы выпускников, произошел венчурный бум, а по мере того как студенты собирались для подготовки к стартапам и создавали компании, вокруг университета начала формироваться Кремниевая долина.

Как только я приехал в Стэнфордский университет, первым делом отправился в библиотеку. Нужно было начать отслеживать таланты отсюда. Я искал научные работы, просматривая библиотечный указатель. Мне нужна была недавняя статья, посвященная алгоритмам. Честно сказать, я думал, что легко ее найду. Однако оказалось, что за последние три года на тему алгоритмов вышло более тысячи статей.

Этот результат ясно показывал, чем в настоящее время интересуются американские студенты.

Точных воспоминаний у меня не осталось, поэтому пришлось выудить смутные осколки памяти, которые дремали глубоко в моем мозгу. Как было бы здорово, если бы имя основателя компании было таким же, как у создателя Yahoo Джерри Янга? Продолжая ворчать, я просматривал научные работы. Сколько же часов это заняло? Вдруг я обнаружил статью с довольно длинным названием «The Anatomy of a Large-Scale Hypertextual Web Search Engine»[27].

Первой бросилась в глаза фраза «Web Search Engine», за которой следовали имена авторов статьи: Сергей Брин и Лоуренс Пейдж. Факультет компьютерных технологий… Черт, воспоминание было такое расплывчатое, что я не мог его выудить. Это точно они? Ничего не поделать. Нужно внимательно прочитать эту работу и найти в ней подсказки.

Когда я подумал о том, что придется читать научную диссертацию, полную незнакомых терминов, перед глазами все потемнело, но стоило мне увидеть первую строчку, как я тут же вскрикнул от радости.

Библиотекарь прижала палец к губам и нахмурилась, но мне было все равно.

Ребята, как я вам благодарен.

«In this paper, we present Google, a prototype of a large-scale search engine…»[28]

Прямо в аннотации они написали слово, которое я искал.

Рад встрече, Google!

* * *

Когда я выскочил из библиотеки, передо мной раскинулся огромный кампус. Черт, я чуть снова не выругался. Зачем строить такой невероятно большой университет?

Кажется, искать офис компьютерного факультета я буду даже дольше, чем искал статью.

Позже я узнал, что кампус Стэнфорда занимает площадь 3310 гектаров. Это почти столько же, сколько весь район Сонпха в Сеуле, площадь которого 3388 гектаров. Так что мне предстояло не что иное, как по одному названию найти компанию в Сонпха.

Поскольку многие здания назывались в честь благотворителей, иногда одно имя носило больше десятка зданий, а каждый раз, когда я спрашивал у студентов, они указывали в разном направлении. Если я все же смогу отыскать этих двоих, мне следует поторопить их как можно скорее создать Google-карту.

Когда я наконец отыскал офис факультета компьютерных наук и спросил, где эти двое, мне показалось, что земля подо мной обрушилась.

– Раньше они жили в общежитии, но совсем недавно переехали в Кремниевую долину.

Я оказался на шаг позади? Они уже получили инвестиции и начали бизнес?

А ведь я так хотел заполучить Google!

Как бы хорошо было сейчас вбить информацию в поиске! Я смог еще раз ощутить, насколько великой компанией станет Google, который создали эти двое.

– Могу ли я узнать адрес?

Я быстро достал визитку, прежде чем сотрудники офиса успели посмотреть на меня с подозрением.

В Стэнфорде ведь всегда встречают инвесторов с распростертыми объятиями, верно? Сотрудница записала адрес на листок даже быстрее, чем я успел протянуть визитку. С запиской в руках я стремительно вышел из здания, сел в автобус и покинул территорию университета. Затем поймал такси, и мы поехали в Кремниевую долину, которая располагалась в двадцати минутах езды.

Прибыв по указанному адресу, я вздохнул с облегчением. Потому что это оказался тихий жилой район. Так эти ребята еще не смогли выйти из гаража. Я осторожно подошел и заглянул внутрь: три или четыре стола с компьютерами, разбросанные тут и там банки из-под газировки и коробки из-под пиццы. Я почувствовал, что мне повезло. Судя по ветхой обстановке, никаких крупных инвестиций они пока не получили.

Присев перед закрытыми дверями гаража, я стал ждать появления двух ребят. Раз уж они начали бизнес в гараже, то и жить должны тут же, но где же их носит?

Когда уже начало темнеть, перед гаражом остановился пикап. Двое молодых людей, заметив меня, быстро подошли.

– Ты кто такой? И что делаешь перед чужим офисом?

– Ларри Пейдж? Сергей Брин?

Я по очереди окинул взглядом юношей и назвал их имена, но их лица только еще больше помрачнели. Будь я мужчиной средних лет в деловом костюме, они бы тут же поклонились, почувствовав во мне инвестора, пришедшего им на помощь.

– Кто ты? И что происходит?

– Вы все еще не видите? Какое плохое у вас зрение.

– Чего?

– Я о крыльях за моей спиной. Их еще называют ангельскими.

Если бы они и сейчас не догадались, я бы посчитал их простыми инженерами, увлеченными только своей отраслью. Однако они оказались более проницательными.

– Д-да ладно?

Ребята уронили упаковку пива, которую держали в руках. Возможность, о которой они так мечтали, вдруг пришла, и они не могли в нее поверить. Ведь они никогда бы не подумали, что азиатский юноша, да еще и моложе их, станет их ангелом-инвестором.

– Сколько еще будете удивляться? Идемте внутрь. Я весь день ходил туда-сюда и хочу пить. Угостите меня баночкой пива, а?

* * *

– Это гараж одного нашего знакомого. Он работает в Intel, – сказали ребята, поглядывая на меня, когда я наконец утолил жажду глотком пива. – Но кто ты? Неужели правда инвестор?

Чтобы нам было легче договориться, они должны полностью мне доверять. Без всяких предубеждений относительно моего молодого возраста или азиатского происхождения.

Когда я поднес банку пива ко рту и задумался, мне в голову пришел очень простой способ. Как лучше всего заставить их смотреть на меня с трепетом и уважением.

– Ребята, у этого телефона есть громкая связь? – Когда я указал на телефон на столе, они кивнули. – Тогда давайте сделаем один звонок.

Я достал мобильный, пролистал контакты и нашел нужное имя. Включив громкую связь, я тут же набрал номер. После долгих гудков наконец раздался долгожданный голос.

– Майкл слушает.

– Майкл. Как у тебя дела? Это Говард. Говард Джин.

– Ого! Говард! Сколько лет, сколько зим? Ты в Америке?

Мужчина, которого мы слышали по громкой связи, не скрывал своей радости.

– Да, я сейчас в Калифорнии. Закончу дела здесь и могу приехать к тебе, когда будет время. Но перед этим хотел кое о чем попросить…

– Говори, что угодно.

– Наш разговор слушают двое парней. Это ребята, в которых я хочу инвестировать. Но их глаза полны подозрения.

– Ха-ха-ха. Ничего себе! Говард, если ты к ним пришел, то и я хочу вложиться в них прямо сейчас, ха-ха!

Глядя на двух ребят, которые слушали наш разговор, навострив уши, я сказал:

– Поздоровайтесь. На линии мистер Майкл Делл.

– Делл?.. Делл! Тот самый Делл?

Я кивнул и сказал:

– Майкл, поговори с ними, не стесняясь. А я ненадолго отлучусь.

Оставив двух парней с растерянными лицами, я вышел из гаража. На улице уже совсем стемнело. Достав телефон, я сказал Рэйчел и отцу, что сегодня не смогу вернуться.

Дерьмо. Сегодня ночью придется переночевать в мотеле в Кремниевой долине, хотя меня ждет роскошный номер в отеле Ritz-Carlton. Мне было так жаль денег, что я чуть не умер на месте.

Примерно через полчаса ребята снова позвали меня.

Похоже, они получили всю необходимую информацию. Я сказал в трубку, где все еще оставался на связи Майкл:

– На этот раз я буду в Штатах довольно долго, так что еще позвоню тебе.

– Ладно. Звони в любое время. А если у тебя не будет времени, я сам прилечу в Калифорнию.

После этого разговора выражения лиц и взгляды у ребят были в точности такими, как мне хотелось. Теперь все, что я скажу, они примут, как непреложную истину.

– Т-ты правда вложил девять миллионов долларов в Dell Computer, когда тебе было всего десять?

– Ага.

– Полностью отказавшись от прав акционера, оставив все решения полностью на усмотрение создателя? Даже несмотря на огромное вложение в девять миллионов долларов?

– Вы ведь сами все слышали. Думаете, Майкл солгал?

– Н-нет… Просто это невероятно.

– Поверьте уж, ведь это правда.

– Т-ты… Говард Джин, значит? Да?

– Именно.

– Майкл сказал, что раз ты к нам пришел, то наш бизнес точно будет успешным. И даже сам вызвался инвестировать!

Их щеки покраснели не из-за пива, а от волнения. Иметь возможность вести бизнес, не беспокоясь о деньгах, – это удача и благословение. Если миллиардер Майкл Делл вложится в них, не значит ли это, что впредь им не придется беспокоиться о деньгах?

– Забудьте о Майкле Делле. Он уже успешный миллионер. Уверен, он будет навязывать вам свой секрет успеха. Но Dell Computer и Google совершенно разные. Делл только использует онлайн-сервисы, но суть его работы – дистрибуция.

– Но…

– Кажется, вы заблуждаетесь. Неужели считаете, что мне не хватит денег? Я вложил девять миллионов, когда мне было всего десять. Думаете, сейчас я беднее Майкла Делла?

Ребята громко присвистнули и покачали головами.

– Говард. А можем ли мы называть тебя Говардом?

– Конечно.

– Для начала позволь спросить. Почему мы?

– Что?

– Здесь, в Кремниевой долине, существует бесчисленное множество бизнесов, которые дожидаются денег, как пустыня жаждет дождя. Но почему мы?

Образ благородного рыцаря, который внезапно появляется и приходит на помощь, существует только в сказках. Такая подозрительность, нет, скорее любопытство, вполне естественна. Однако я не мог ответить, что знаю их будущее на десять лет вперед. Я бросил им распечатку научной статьи.

– Это выглядит весьма правдоподобно.

Ребята тут же поняли, что это их диссертация, но все еще не могли расстаться с сомнениями.

– А еще я терпеть не могу Yahoo. Их поисковик – та еще дрянь.

– Думаешь, мы превзойдем Yahoo?

– Какой смысл меня спрашивать? Разве не это ваша цель? Поисковая система, которая показывает желаемые пользователями результаты. Разве нет?

Увидев, как ребята закивали, я хлопнул в ладоши.

– Ну давайте поговорим о конкретике. Какая самая насущная потребность сейчас? Хороший офис? Сотрудники, которые будут на вас работать?

– Сервер! – в унисон воскликнули ребята, стоило мне закончить вопрос.

– Мы уже запустили поисковую систему. Ей пользуются не только в Стэнфорде, но и в Кремниевой долине. И данных накопилось немало. Вот сервер, который мы используем сейчас. – Они указали на два компьютера, стоящих в углу гаража. – Их технические характеристики недостаточны, чтобы обеспечить оптимальную производительность.

– Кажется, вы уже подсчитали, сколько будет стоить подходящий сервер?

– Конечно.

Парни начали рыться среди бардака на столе, но я усадил их обратно на стулья.

– Давайте сделаем все сразу. Расширите серверы и переедете в более подходящий офис. Персонал тоже наймете. Да, и машину поменяйте. Думаю, «Лексус» подойдет, верно? Если, пока вы ездите на этом дряхлом пикапе, произойдет авария, вернуть вложения будет невозможно.

Мне было приятно увидеть, как парни открыли рты. На их лицах так и читалось, что они схватили удачу за хвост. Я их ангел.

Я хотел обеспечить им благополучную жизнь, чтобы они могли сосредоточиться только на разработке. Они не такие, как некоторые дрянные венчурные компании в Корее. Ведь немало мошенников, которые только тратят вложенные в них деньги, не обеспечив никаких продаж!

Но у этих ребят другая цель.

Они мечтали стать следующими Биллом Гейтсом и Джерри Янгом. Они не пускали слюни на десятки миллиардов инвестиционных средств, а мечтали стать акционерами, в чьих руках триллионы, и стремились создать новый мир в этом гараже.

– Ну сколько понадобится?

Они ведь гениальные инженеры, верно? Немного поразмыслив, один из них осторожно назвал число:

– Думаю, ста пятидесяти, нет, двухсот тысяч долларов хватит.

Он, моргая, внимательно наблюдал за моей реакцией.

Двести тысяч долларов – это стоимость проживания моей семьи в отеле Ritz-Carlton в течение всего пяти дней. Если так подумать, я правда купаюсь в невероятной роскоши. Мне снова стало до смерти жаль потраченных денег.

– Да ладно вам. Первым делом вложу миллион долларов, а вы покажете мне результаты. А в следующий раз инвестирую десять миллионов, так что готовьтесь как следует.

Двое молодых парней бросились ко мне с сумасшедшими криками. Он подхватили меня на руки и сделали круг по гаражу, прежде чем отпустить. Насладившись волнением от этой великой удачи, они успокоились и открыли по банке пива. Они уже знали путь к успеху, который прошли многие их предшественники. Также они понимали, что деньги я им даю не за даром, и нужно поделиться богатством, которое им предстоит получить в будущем.

– Слушай, Говард. Мы бы хотели узнать конкретные условия. А, конечно, мы уже слышали от Майкла, что у тебя новаторские методы инвестирования. Но нам нужен контракт.

Какие условия следует выдвинуть? Какой же бессмысленный это разговор.

Представив, как я взвешиваю стоимость компании за сотни триллионов долларов в попытках получить еще больше, я вздрогнул от такой картины. Нужно отказаться от мысли контролировать этих двух парней, которым суждено изменить мир, только потому, что я знаю будущее.

По сравнению с ними я – всего лишь маленький человек, цепляющийся за личные желания и собственную жадность. Они меняют мир, а мне достаточно только изменить будущее «Сунъян Групп». Если я поддамся большим желаниям, единственное оружие, которое у меня есть, может исчезнуть.

Буду двигаться и жадничать ровно настолько, чтобы будущее, которое мне известно, не изменилось. Ровно в такой степени. И ни капли больше.

Я принял решение, глядя на двух молодых людей, которые еще не знали своей истинной ценности.

– Don’t be evil[29], – пробормотал я свое решение.

Не знаю, поняли ли эти двое мои чувства.

Часть 6

Глава 1

Джеб, затем стрейт

– Что?

– Что ты только что сказал?

Ребята не совсем меня поняли, а я только рассмеялся.

– Вам двоим очень повезло. На этот раз я полностью отказался от жадности. – Наблюдая, как они колеблются, не зная, что ответить, я усмехнулся. – Ну, как насчет того, чтобы поступить вот так?

Ребята придвинулись ко мне.

– Я последовательно вложу в вас до тридцати миллионов долларов. Если после этого понадобятся еще инвестиции, значит, либо компания уже очень выросла, либо съела все наши деньги. Верно?

Второй вариант – завуалированные слова о полном крахе. Если Google потерпит неудачу, значит, что-то пошло не так, и дело не в том, что их алгоритмы неправильны.

– Если масштаб вырастет настолько, что потребуются дополнительные инвестиции, придут и другие инвесторы, кроме меня. Возьмите средства у них. На хороших условиях.

– Говард, подожди минутку. Есть один вопрос… Прошу, выслушай и не пойми нас неправильно.

Удивление, которое они испытали, впервые услышав о тридцати миллионах долларов, уже прошло. Их одолевали сомнения и непонимание.

– Давайте, говорите.

Прежде, чем снова осторожно заговорить, они обменялись взглядами.

– Если компания нуждается в дополнительном финансировании для расширения, это значит, что дела идут хорошо, так зачем прекращать инвестировать? Разве ты не говорил, что денег у тебя достаточно?

– Принимайте деньги из разных мест. Там будут люди с огромным опытом инвестиций. Они – свидетели многочисленных успехов и неудач Кремниевой долины. Необходимость в финансировании означает, что сейчас нужны их советы. Не устраняйте от себя людей, которые вас отчитывают. Потому что именно от них можно услышать что-то по-настоящему дельное.

Кажется, они не думали, что услышат нечто подобное. Потому что больше всего инженеры ненавидят вмешательство инвесторов.

– Но и не отказывайтесь от собственных ценностей. По мере роста компании цели могут немного меняться, но не стоит ведь делать то, что может поколебать ваши ценности, верно?

– Хорошо, а что насчет второго исхода? Будет ли условие о возврате инвестиций в случае краха бизнеса?

– Тогда начнем заново, и я буду вкладывать в вас деньги, пока вы не добьетесь успеха. Даже если потребуется сто миллионов или же целый миллиард долларов. Что скажете? Я ответил на ваш вопрос?

Кажется, ответ был отличным. По лицам двух ребят прокатились волны эмоций.

– Говард, кажется, ты искренне веришь, что Google добьется успеха.

«Не говори о том, чего не знаешь. Четвертая промышленная революция начнется только в том случае, если Google преуспеет», – эти слова так и вертелись у меня на языке, но я не стал их говорить и просто кивнул.

– Мы прекрасно поняли ваши чувства. Однако инвестиции не могут существовать только на основе абстрактных убеждений… Теперь поговорим о конкретных цифрах? – сказал один из ребят.

Я все еще немного путался в их именах. Они оба брюнеты, поэтому приходилось различать их по чертам лица. Парень посимпатичнее вроде как Сергей с русскими корнями?

– Хорошо, Сергей. Как вы уже наверняка поняли, я не собираюсь забирать у вас право голоса. Мое право голоса, подкрепленное моей долей акций, вы будете осуществлять вдвоем. А в обмен на тридцать миллионов долларов инвестиций я хочу долю акций, равной среднему количеству акций вас двоих.

При слове «среднее» парни посмотрели друг на друга и заморгали.

– Что? Неужели вы поклялись всегда делить все поровну? Вы же не дети?

В США легко выгоняют даже основателей компаний. В зависимости от обстоятельств даже у соучредителей может быть огромная разница в долях. Разве не в этой стране царит капиталистический рай?

К счастью, таких детских клятв, похоже, между ними не произносилось. Вместо «среднего» они приняли слово «общий».

– Значит, мы начнем втроем с одинаковыми долями?

– Да, вы вкладываете мозги, а я – деньги. Думаю, звучит справедливо.

Двое ребят замахали руками.

– Это несправедливо, Говард, ты остаешься в убытке. За такие огромные инвестиции ты можешь просить половину. И мы будем дураками, если не согласимся.

– Верно. Даже если ты решишь купить нас обоих за тридцать миллионов долларов, это не будет чем-то чрезмерным.

– Ладно. Тогда гарантируйте мне акции и в будущем. Будь то платное увеличение капитала или свободное. Всегда поддерживайте мою долю на уровне среднего от вас двоих.

Сергей вдруг протянул руку.

– Давайте заключим сделку, пока ты не успел передумать.

– Завтра я подготовлю для вас контракт, а вы его обсудите. Отправлю его вместе с миллионом долларов. – Я с улыбкой пожал его руку.

А затем мы пили пиво, разговаривая о мире Интернета, о котором они мечтают. Они еще не придумали инновационные идеи, которые им предстоит создать, вроде карт, переводчика, проектов Google Earth и «Гутенберг», а также систем искусственного интеллекта и автономного вождения. Это потому, что подобные вещи не делаются в одиночку, а являются результатом слияния усилий множества гениев, которым еще предстоит появиться.

Мы разговаривали до самого рассвета и только тогда наконец поднялись.

– Вот наш офис в Нью-Йорке, корейское подразделение и мой личный телефон. Звоните в любое время.

Ребята, не скрывая своего удивления, взяли мою визитку.

– Так ты кореец?

– А что? Думали, я японец?

– Нет. Из-за фамилии Джин подумали, что ты из Гонконга.

Оставив в гараже этих двоих, которые сегодня точно не смогут уснуть, я вышел. Они предложили проводить меня до ближайшего мотеля, но я отказался. Мне хотелось медленно идти по улице, наслаждаясь прохладой уходящей ночи.

Когда я уже сделал несколько шагов, позади раздался крик:

– Эй! Тебе точно двадцать?

* * *

Они даже не взглянули в договор.

Два основателя Google внимательно оглядели чек на миллион долларов, а затем начали бить друг друга по щекам.

– Может, на этот раз ты не тех выбрал?

Рэйчел, которая приехала утром в гараж в жилом районе Кремниевой долины с контрактом и чеком в руках, пристально посмотрела на меня взглядом, полным недоверия. Естественно, она и подумать не могла, что эти ребята, похожие на тупого и еще тупее, скоро с большим отрывом опередят Microsoft и станут владельцами компании, которая может похвастаться самой высокой в мире рыночной капитализацией.

– Верь мне. На этот раз речь идет не просто о зарабатывании на акциях. Это тот самый момент, когда мы смотрим на забавных главных героев, которые вот-вот откроют новый мир.

Какие бы громкие слова я ни говорил, Рэйчел только покачала головой и вздохнула.

– Это ведь ты сказал нам уйти из доткомов. Эти ребята чем-то отличаются?

– Я же уже говорил, да? О том, что к двухтысячному году доткомы рухнут один за другим. А эти ребята – настоящая находка в Кремниевой долине. Впредь наблюдай за ними внимательно. Ребята, которые начнут сейчас появляться, настоящие. Это таланты, которые займут места исчезнувших мошенников.

Все еще не переставая вздыхать, она ударила по столу и крикнула:

– You Guys[30]! Этот чек настоящий, хватит уже на него пялиться. Лучше проверьте и подпишите договор. Я не настолько свободна, чтобы смотреть на ваши игры.

– А, простите.

Сергей и Ларри поспешили положить чек в ящик, а затем по факсу отправили куда-то контракт.

– Эй! Нельзя, чтобы содержание договора увидели третьи лица. Куда вы его послали?

Когда Рэйчел удивленно спросила, парни улыбнулись:

– Не волнуйтесь. Мы послали его юристам из университетского центра поддержки стартапов. Они проверяют все договоры, которые мы собираемся подписать с кем-либо. Они прекрасно знают, что такое конфиденциальность.

От Стэнфорда я меньшего и не ожидал. Всесторонняя поддержка студентам, которые планируют открыть собственный бизнес.

Рэйчел взяла меня за руку и вывела из гаража.

– Говард. Есть же еще «Амазон», о котором ты говорил на собрании. Почему бы не инвестировать туда? Ты же назвал его многообещающим. Не будет ли это надежнее?

– Конечно. У «Амазона» тоже огромный потенциал.

– Но в чем дело?

– Я сменил направление и теперь, вместо того чтобы просто зарабатывать на росте акций, постараюсь построить отношения с такими гениями. Бизнес-структура «Амазона» в любом случае никак мне не поможет.

– Значит, теперь ты отказываешься от инвестиционной прибыли? – спросила Рэйчел с тревогой в глазах, но я только покачал головой.

– Разве есть необходимость инвестировать только в акции, чтобы заработать денег? Есть много мест даже лучше.

– И что, например?

– Подумай, куда потекут деньги, когда лопнет пузырь доткомов. Не будут же дьяволы с Уолл-стрит хранить деньги под подушкой?

– Следующая цель после доткомов?

Когда Рэйчел наклонила голову, из гаража нас позвали:

– Мы подпишем его прямо сейчас. Университетские юристы сказали, что видели сотни контрактов в Кремниевой долине, но нечто подобное перед ними впервые. Говорят безоговорочно подписывать.

– У нашего Говарда действительно большое сердце. Вы встретили настоящего ангела.

Но времени на вечеринку в честь становления первым инвестором Google не было.

– Возвращаемся скорее. Твой отец уже должен был провести переговоры с DreamWorks. Мне так не терпится узнать результаты, что я больше не могу ждать.

– DreamWorks?

– Говард! Так ты и в Голливуде инвестируешь?

Я с гордостью ответил:

– Обязательно посмотрите «Спасти рядового Райана». Я вложил в него тридцать пять процентов. Ха-ха.

Рэйчел тоже добавила пару слов:

– Когда получите все тридцать миллионов долларов, намекните другим. Узнав, что в вас вложился «Миракл», инвесторы выстроятся в очередь с деньгами. Ведь именно мы – символ непобедимости Уолл-стрит.

* * *

Когда мы вернулись в Лос-Анджелес, отец повез меня на пляж Санта-Моники. А поехали мы туда на «Роллс-Ройсе» от отеля.

– Почему вдруг на пляж? Там же такая жара…

– Давай поговорим в тишине. У меня много вопросов.

Мы уселись на песок, держа по бутылке холодного пива.

– Как прошел разговор с DreamWorks?

– Атмосфера была хорошей. И реакция с их стороны была позитивной.

Но почему у отца совершенно каменное лицо?

– Неужели DreamWorks выставили чрезмерные требования?

– Чрезмерные? Ну… Их требования вполне очевидны, но, думаю, следует сказать, что для меня они чрезмерные.

– Почему?

– Они хотят, чтобы я построил сеть дистрибуции в Азии, за исключением Ближнего Востока.

– Вот оно что. Вполне естественное требование.

Половину киноиндустрии составлял прокат. Три гения DreamWorks не настолько глупы, чтобы отдавать права на распространение только за деньги.

– Слышал, что одни только права на распространение в Азии будут стоить пятьсот миллионов долларов. Однако для того, чтобы создать подходящую сеть дистрибуции и расширить бизнес до платформ второго порядка, потребуется астрономическая сумма денег. Проблема в том, что стоит допустить ошибку, и в конечном итоге все деньги пропадут.

Наверняка отец начал бы с более легкой душой, если бы инвестором был кто-то другой, а не его сын. Потому что судьба инвестора – всегда жить с риском потерять деньги. К тому же позор отца, который потерял деньги сына, намного страшнее, чем позор глупого сына, растратившего деньги отца.

Этот страх сдерживал его.

– Если вы не уверены, что все получится, не обязательно начинать. Но не думайте, что не сможете только потому, что инвестор – сын. У денег нет ярлыка с именем. Хотя, конечно, собственными деньгами лучше распоряжаться с осторожностью.

– Потребуется очень много денег.

– У меня пока что денег много. И впредь я продолжу их зарабатывать. Не беспокойтесь о деньгах.

– Ты ведь готовишь эти деньги для чего-то большего. Сколько бы денег у тебя ни было, их все равно не хватит, чтобы захватить «Сунъян Групп», не так ли?

Ого, он заговорил так откровенно, что мне стало не по себе. Почему разговор пошел в этом направлении?

– Есть вещи, которые не купить ни за какие деньги.

– Кажется, так все и есть. Это не такая структура, которая позволит отобрать права управления просто путем покупки большого числа акций на фондовом рынке.

То, что нельзя купить за деньги, нужно отнять. Минимальным необходимым для этого оружием и служат деньги.

– Отец, используйте мои деньги, чтобы обрести то, чего вы хотите.

– Но чтобы их не потерять…

– Первым делом наберитесь уверенности в себе. Разве не вы создали лучшую кинокомпанию в Корее? Все получится.

Братья моего отца выбрасывали на ветер десятки миллиардов вон, заручившись необоснованной уверенностью, а он сам был единственным, кто заработал больше, чем было вложено в развитие компании. Если он обретет уверенность, то сможет из малого бизнеса перебраться в большой и преуспеть.

Отец какое-то время помолчал, но когда заговорил снова, казалось, он принял твердое решение.

– Тогда что мне для тебя сделать? Конечно, при условии, что все получится.

– Обретите силу. А затем поделитесь ею со мной.

– Силу? А ты не ошибаешься? Это же просто фильмы. Ну, может быть, мы снимем дораму. Но какой властью обладает простой продюсер и дистрибьютор?

В будущем силой станут не только деньги, а также физическая или юридическая власть. Если к кому-то прислушиваются многие люди, тот и обладает силой.

Народная популярность – это воля Небес, и силой обладает тот, кто движет общественным мнением. Сила исходит из больших динамиков. Отец вполне сможет завладеть культурной властью.

До тех пор уже не так далеко, а отец еще вполне молод. Этого будет вполне достаточно, чтобы он стал мне надежной опорой, которая поддержит меня через десять лет.

– Разве мы можем знать, что произойдет в мире? Он ведь каждый день меняется.

Отец пристально посмотрел на меня и промочил рот глотком пива.

– Если бы ты только отказался от «Сунъян Групп», как бы спокойно жила наша семья. Ты бы управлял хорошей инвестиционной компанией, а я снимал фильмы.

– Вы хотите, чтобы я сдался?

– Нет. Просто это что-то вроде отцовского желания. Я хочу, чтобы мой сын жил в мире и спокойствии. Но у меня нет ни малейшего намерения навязывать тебе жизнь, которой ты не хочешь. – Отец с улыбкой похлопал меня по плечу. – Если заставить хищника питаться травой, он ведь умрет. Ты родился свирепым зверем и потому живешь, пожирая других.

– А вы, отец? Вы – травоядное?

– До сих пор я жил, как корова на пастбище. Но теперь придется стать диким буйволом.

– Но дикий буйвол может победить большинство хищников, не так ли?

– Должен же я немного перестроиться ради сына? Ха-ха.

Глядя на отца, потягивавшего холодное пиво, я подумал: он ведь унаследовал кровь хищника, так может ли он считаться настоящим травоядным?

* * *

Сделав вид, что сошел с ума, я провел в отеле Ritz-Carlton неделю.

Забыв о том, сколько денег на это ушло, я заботился только о том, чтобы мои родители хорошо провели время. Не знаю, когда что-то подобное снова станет возможным в будущем. Сейчас мне хотелось побыть травоядным животным, которое мирно пасется на лугу.

Через неделю отец вернулся в Корею, строго проворчав, что ему нужно многое подготовить. Интересно, что Санджун полетел с ним вместе, говоря, что он все равно ничего не делает, поэтому нет никакого смысла тратить на это иностранную валюту.

Прилетев в Нью-Йорк, я вернул деньги, вложенные в доткомы, и инвестировал их в стабильные и долгосрочные компании. А еще усердно учился, слушая объяснения экспертов компании о другом монстре – деривативах.

Так что время пролетело быстро.

Президент Билл Клинтон принес публичные извинения за сексуальный скандал с Моникой Левински, а я своими глазами посмотрел на Пак Сэри на профессиональных женских соревнованиях по гольфу. Мне также хотелось посмотреть и на Пак Чханхо, но найти время оказалось непросто, поэтому пришлось довольствоваться телетрансляцией.

Четвертое сентября. В тот исторический день, когда компания Google официально начала свою деятельность, я не забыл прийти на грандиозную вечеринку к двум гениям.

Когда пронзительный холодный ветер оповестил о приближении зимы, я встретился с Майклом Деллом. Увидев, как он борется на рынке ПК, который теперь превратился в красный океан, я еще раз убедился, какой он потрясающий. Это ведь он продемонстрирует невероятную стойкость в течение следующих двадцати и более лет!

Когда повсюду начали устанавливать елки в преддверии Рождества, я сел на самолет в Корею.

Больше всех моему возвращению обрадовались не родители или дедушка, а тетя Джин Союн.

Когда я вошел в дом, мои отец и мать утешали зареванную тетю.

– Знаешь, как долго я тебя ждала? Хотела уже немедленно отправиться в США, но меня остановил директор О, – начала жаловаться тетя, усадив меня рядом с собой еще до того, как я успел распаковать свои вещи.

– Что случилось?

Тетя подробно рассказала мне о сильном заявлении дедушки, которое тот сделал примерно в то время, когда я уехал в Нью-Йорк.

Как бы там ни было, одна из моих целей была достигнута, и Джин Ёнджун оказался в ссылке на острове Коджедо. Я чувствовал гнев дедушки, хотя еще даже не видел его. Но развод? Трудно понять, пытался ли дедушка таким образом усмирить дядю или же говорил искренне. Пусть даже он совсем не обычный родитель, но разве можно подталкивать собственную дочь к разводу?

– Тетя, что я могу сделать? Кажется, дедушка очень разозлился…

– Ты можешь хоть немного его убедить. Он ведь прислушивается к тебе чаще, чем к другим.

Даже отец, не сдержавшись, заговорил:

– Сестра, а что насчет зятя? Он тоже знает об этом?

– Я пока ничего ему не говорила. Как я могу сказать ему о разводе?

Даже внутри тети, которая всегда казалась холодной, скрывалась обычная женщина. Она никому не могла показать эту свою сторону. Братья – это конкуренты, с которыми они постоянно на ножах, а не семья.

Думаю, если бы мы встретились наедине, было бы то же самое. Наверняка она бы сохраняла самообладание и говорила лишь о проблемах, но увидев моих отца и мать, почему-то проявила свою скрытую сторону.

Потому что мои родители – ее единственная семья, ведь они не пытались конкурировать с ней.

– Кстати, а что случилось с прокуратурой? Они все еще враждуют?

– Нет, отвечавшего за то дело прокурора просто перевели на другое место. Чтобы все уладить, пришлось даже твоему дедушке вступиться.

Посмотрев на тетю, которая вытирала слезы, отец взглядом подал мне знак, и я вслед за ним тихо вышел в сад.

– Не вмешивайся в это.

– Что?

– Ты еще не говорил с Сэхёном, верно? Он разузнал повсюду и сказал, что твой дядя, кажется, стал игрушкой в руках «Тэхён Групп».

– «Тэхён»?

– Да. Похоже, в «Хансон Ильбо» внезапно переобулись по требованию «Тэхёна». Тогда разве все не очевидно?

Новым спонсором моего дяди стала группа компаний «Тэхён»?

– Твой дедушка не мог этого не знать. Поэтому и пошел на крайний шаг в виде развода. «Тэхён» ведь – его единственный конкурент в деловом мире. Это предательство невозможно простить. Как только ты поднимешь этот вопрос, весь гнев обратится на тебя. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Конечно, я понял, о чем он говорит.

– Да, я закрою рот и сделаю вид, что ничего не знаю. Отец, а вы успокойте тетю. Я поднимусь к себе в комнату.

Мы вернулись в гостиную, и я сказал расстроенной тете:

– Я приду к вам завтра. Тогда поговорим снова.

Я не собирался ничего делать ни ради тети, ни ради дяди. Однако проблему отделения таких прибыльных подразделений, как универмаг и отель, следовало обдумать. Неужели дедушка действительно решил подарить дочери эти бизнесы? Нет никакой нужды долго об этом раздумывать. С полями для гольфа все довольно просто, но отделить универмаги и отели – задача не из легких. Чтобы выпутать их из паутины структуры управления, необходимо приобрести огромное количество акций.

На руках у дедушки и всей нашей семьи числилось менее трех процентов. Чтобы отделить подразделения, придется выкупить акции, принадлежащие каждому из других филиалов, но дедушка не из тех, кто стал бы тратить на это деньги.

Хотя, если он был искренен, то отдаст тете ее долю независимо от того, разведется она или нет.

Я лежал на кровати в своей комнате и тщательно размышлял. Следует ли мне воспользоваться этой возможностью, чтобы прибрать к рукам отели и универмаги?

* * *

Утром следующего мы встретились с тетей в универмаге, и она тут же показала надменный вид, словно никогда не вела себя иначе.

– Вчера я выглядела никудышно? Думаю, это все потому, что я перебрала с алкоголем.

– А мне ваш вчерашний вид понравился.

– Не говори ерунды…

Тетя мягко улыбнулась. На мгновение повисло неловкое молчание. Судя по лицу тети, она явно хотела мне что-то сказать. И я тоже хотел с ней поговорить. Кто из нас сделает это первым, было лишь вопросом времени.

Конечно, тете это было нужнее, поэтому она, несколько раз кашлянув, наконец начала:

– Что ты думаешь?

– О чем?

– Давай не будем притворяться. Сколько бы ты ни отпирался, уже слишком поздно. Ты унаследуешь часть «Сунъян Групп» вместо отца. Размер наследства зависит только от того, насколько ты хорошо себя ведешь.

Что же это? Она так просит о помощи? Или предлагает объединиться?

– Я и не отпираюсь. Я и сам это предполагал.

Когда я сказал это так, словно испытывал затруднение, глаза тети сверкнули.

– Как бы там ни было, это битва между взрослыми. Неважно, сколько ты унаследуешь, дяди не станут сидеть сложа руки. Они попытаются у тебя все отнять любыми способами. Если тебе повезет, просто купят по высокой цене.

– А что насчет вас, тетя?

– Меня? У меня пока ничего нет. Поэтому я в раздумьях.

– Универмаги, отели, жилые комплексы, поля для гольфа. Разве этого мало?

Тетя нахмурилась.

– Предлагаешь мне развестись?

– Выбор за вами, тетя. Муж или «Сунъян»? Не думаю, что вы из тех, кто откажется от «Сунъяна» из-за мужа.

– Я могу быстро сделать выбор в зависимости от того, что ты думаешь.

– Что? О чем вы?

– Как насчет того, чтобы объединиться и защитить то, что будет принадлежать каждому из нас? Нет, даже получить что-то большее?

Так она спешит.

Дедушка отправил старшего внука в ссылку и отказался от зятя. Такие действия можно расценить как первый шаг к решению вопроса о преемственности. Тетя тоже спешила заполучить свою территорию, пока не стало слишком поздно.

– Что конкретно произойдет, если мы объединимся?

Стоило мне проявить интерес, как тетя быстро села рядом со мной.

– Разделим все, что когда-либо получим, пополам. Я соберу людей, которые нам помогут. Половина власти «Сунъян Групп» принадлежит руководителям, включая директоров подразделений. Не бывает монарха без подданных. Ты ведь и сам знаешь, верно?

На какое-то время я сделал вид, что размышляю. А потом медленно заговорил:

– Первым делом возьмите то, что дает дедушка. Не пытайтесь сразу получить больше. Такой порядок будет правильным.

Лицо тети скривилось.

– Ты говоришь мне развестись?!

– Тетя, это вы должны взять рукоять меча. Если так и будете только таскаться следом, ничего не сможете сделать.

– Как развод станет рукоятью меча?

– Не сам развод, а документы о разводе. Передайте их дяде. Он тут же растянется у ваших ног! Пусть он осознает, что для политика быть зятем «Сунъян Групп» – это слабость, но без «Сунъяна» он никто.

Тетя моргнула и задумалась, но затем тихо воскликнула.

– А! Вот оно что. Документы о разводе станут мечом, которым могут взмахнуть обе стороны.

Ее голова работала весьма недурно. Я сказал только одно, а она тут же осознала и второе.

– Да, с помощью одного этого документа вы сможете получить бизнес в сфере универмагов, отелей, жилых комплексов и полей для гольфа, а затем прибрать мэра Сеула обратно к рукам.

Тетя, глядя на меня сверкающими глазами, сказала:

– Как тебе удается быть таким сообразительным? Неудивительно, что отец так о тебе заботится.

Я горько улыбнулся похвале тети.

– Толку от сообразительности не так много.

– О чем ты? Что значит немного толку?

– Разве кто-то, чья голова необычайно хорошо работает, когда-нибудь становился королем? Обычно он занимает место правой руки короля. Рядом с Великим Ханем был Чжан Лян, рядом с императором Шу – Кунмин, а с Ли Сонге – Чон Доджон. В конце концов, я просто буду чьей-то правой рукой.

Моя тетя была достаточно проницательна, чтобы понять, какой смысл скрывается в моих словах.

– Не слишком ли ты скромничаешь? Ты заслуживаешь большего. Племянник, почему ты так не уверен в себе? – Тетя, излучая максимально возможное дружелюбие, погладила меня по спине. – Ты еще такой юный. Не нужно устанавливать для себя подобных ограничений. Как бы там ни было, оставим этот разговор на потом. Вернемся к документам о разводе. Как будет лучше их использовать?

– Дедушка…

– Это я и сама знаю. Показать ему заявление о разводе и забрать то, что он мне даст, верно?

– Да, но попросите добавить еще кое-что.

– Еще? И что же?

– «Сунъян Дистрибьюшен». Сейчас ведь идет подготовка к открытию гипермаркета?

– Гипер? А, ты имеешь в виду крупный дисконтный магазин.

– Да, туда вложены немалые средства. К тому же, «Сунъян Дистрибьюшен» не котируется на бирже, поэтому вам лучше всего будет использовать ее в качестве материнской компании. Акции универмагов и отелей тоже перенесите туда. Тогда можно будет считать, что все операции с наличными группы компаний у вас в руках. Получится что-то вроде банка.

– А он даст мне эту компанию?

При мысли о том, что у нее в руках окажутся все подразделения с наиболее активным финансовым оборотом, тетю охватило волнение.

– Все равно структура универмагов и крупных дисконтных магазинов одна и та же? Отличается только уровень продаваемых товаров. Тетя, вы ведь уже добились хороших результатов в управлении универмагом и даже решили развестись! Конечно, вам должно причитаться нечто подобное. Пусть дедушка сделает из «Сунъян Дистрибьюшен» совершенно отдельное подразделение, которое станет вашей материнской компанией. Тогда можно будет сказать, что фундамент заложен.

Тетя шумно сглотнула.

– Если «Сунъян Дистрибьюшен» станет материнской компанией, мне останется только получить ее акции, а остальные можно будет перевести деньгами компании! На этом все аккуратно завершится, верно?

– Да, вы же просто перемещаете ваши карманы, поэтому можно будет разделить филиалы, не тратя денег. Одним выстрелом двух зайцев?

Тетя крепко обняла меня.

– Насколько бы умными ни были Кунмин и Чжан Лян, они в подметки не годятся моему племяннику.

Мне было неприятно, поэтому я украдкой высвободился из объятий тети.

– Первым делом вам нужно встретиться с дедушкой. А я с дядей… Нет, с ним встретится директор О. Когда он напугает дядю, нанесите решающий удар.

– Напугает? Как?

– Нужно заставить его понять, что если он не будет вашим мужем, то станет никем. Директор О имеет врожденный талант задевать других за живое.

* * *

– Мэр Чхве, везде уже ползут слухи о том, что вы пытаетесь усидеть сразу на двух стульях.

– Что? Кто это говорит?

– Слышал, в последнее время вы частенько беседуете наедине с председателем Чу из «Тэхёна». Зачем вы это делаете?

Поведение уже изменилось. Мэр Чхве осознавал истинную сущность власти. Перед даже самым мизерным ее количеством выстраивается огромный поток денег. Он уже испытал этот баланс. Раньше мэр Чхве думал, что это деньги тестя движут властью, но на самом деле все оказалось наоборот. Просто председатель Джин положил на весы в тысячи и десятки тысяч раз больше денег.

О Сэхёна, который видел, что мэр Чхве смотрит на него сверху вниз, начала наполнять злость.

– С председателем Чу мы встречаемся только из-за строительства нового города, которое начнется в следующем году. Кстати, на этот раз и вам, директор О, придется отойти в сторону. Мы ведь уже в расчете благодаря DMC, верно?

– Если вы подпишете частный контракт с «Тэхён Констракшен» на строительство нового города, будет много разговоров. Но не поймите меня неправильно. Наш HW не интересует жилье.

– HW? А, «Тэа Констракшен» ведь тоже сменила название. Теперь вы глава «HW Групп».

– Главой компании является председатель Аджин Сон Хёнчхан. А я всего лишь генеральный директор акционерного общества.

– Теперь, когда мы разобрались, кто есть кто, переходите сразу к сути. Я-то думал, вы приехали, чтобы откусить кусочек от нового города…

О Сэхён вздохнул:

– Когда я просил вас избавиться от ярлыка «Сунъян Групп», то имел в виду стереть ваш имидж, как члена семьи чеболя. Не следовало переходить из «Сунъяна» в «Тэхён».

– Если вы собираетесь лезть не в свое дело, давайте закончим разговор. Я сам решу, в каком направлении двигаться.

Он даже не скрывал недовольства. Считал себя невероятно сильным. Потому что власть имущие получают привилегию ничего не скрывать, не терпеть и не бояться.

– Если вы все еще не поняли, значит, надежды нет. Послушайте, мэр Чхве. Вы всего лишь игрушка председателя Чу. Игрушка, с которой он поиграет какое-то время, а потом выбросит, когда она надоест.

– Что? Да как вы смеете говорить подобное?!

Он вцепился дрожащей рукой в подлокотник дивана, но О Сэхён не остановился.

– Он просто ради развлечения провоцирует вас. Чтобы вы злили своего тестя, председателя Джина. Это все. Это всего лишь шалости скучающих стариков, у которых слишком много денег, но слишком мало осталось жить.

– Закрой свой рот!

– Если председатель Джин бросит тебя, председатель «Тэхён Групп» тоже равнодушно тебя оставит. Думаешь, председателя Чу правда интересует реконструкция какого-то жилого комплекса?

Лицо мэра Чхве похолодело. Он больше не выглядел взбудораженным.

– Бросит? Это кто кого бросит? Разве председатель Джин может бросить кого-то дважды? Ты совершенно ничего не знаешь, так куда лезешь?!

– Что?

– Председатель Джин уже бросил меня. В тот самый момент, когда я баллотировался на пост мэра Сеула. Мы лишь юридически остаемся тестем и зятем, а на деле я этому старику совершенно чужой.

О Сэхён полностью понял, почему мэр Чхве свернул на кривую дорожку. Раз он чувствует именно это, повернуть его вспять никак не удастся. Пока он не испытает еще больший шок…

– Вычеркнуть из души можно только однажды… Но вы же только что сказали, что между вами осталась юридическая связь? Значит, если разорвать и ее, председатель Джин бросит вас дважды. Стоит от нее избавиться, и все кончено. Вы не знаете, что студенты-стипендиаты «Сунъяна» терпят лишь из-за этой связи?

Цвет лица мэра Чхве изменился. Неужели подобное может случиться?

– Как только эта связь разорвется, все, от Ёыйдо до Сочходона, кто хотел начать на вас охоту, устремятся сюда. И в этот кабинет будут мчаться не бизнесмены с деньгами, а лишь стрелы! – О Сэхён поднялся. Для предварительного предупреждения этого должно хватить. – Мэр Чхве, я пришел сюда, поскольку боялся, что из-за вас искры могут полететь и в меня. Но раз вы так стремитесь к смерти, я не знаю способа вас остановить. Так что двигайтесь в том направлении в тишине и одиночестве. Если полетят искры, я не стану сидеть сложа руки.

Оставив мэра Чхве в растерянности, О Сэхён вышел из его кабинета.

Он также чувствовал некоторое разочарование, потому что этого человека еще можно было бы немного использовать, пока его срок не закончился.

* * *

– Что это?

Председатель Джин открыл папку, принесенную Джин Союн.

– Документы о разводе. По обоюдному соглашению.

– Что ж так долго-то? Почему тебе потребовалось столько времени, чтобы избавиться от какого-то мужчины?

– Отец! У нас трое сыновей. Разве не следует подумать о детях?

– Зачем действовать с оглядкой на взрослых детей? Их вообще волнует, чем занимаются родители? Они ж из семьи Чхве и наверняка думают лишь о том, как бы урвать побольше роскошных товаров из универмага матери и подарить их девушкам?

– Отец!

Когда Джин Союн вскрикнула, председатель Джин улыбнулся и начал внимательно просматривать документы.

– Но почему нет даты? Завтра же поставьте сюда печати и все закончите.

– Я разберусь с этим в тот же день, когда закончится срок мужа на посту мэра Сеула. Вы ведь знаете, что будет, если действующий мэр разведется. Об этом тут же начнут судачить газеты и телекомпании, и это станет позором для всей семьи. И для детей.

Председатель Джин швырнул документы о разводе и уставился на дочь.

– Не думай о том, чтобы соскочить. Ему очень повезло, что он смог стать депутатом хотя бы от избирательного округа нашего завода электроники. Мысль о том, что он разделит с кем-то то, что я даю тебе, так меня злит, что я с трудом могу это вынести.

Когда Джин Союн прочитала в словах отца искренность, ее наполнило мужество.

– У меня нет ни капли намерения соскочить. Мне и самой все это надоело. Я привела этого глупца сюда, но он не подает никакой надежды. Теперь я собираюсь жить, заботясь о детях.

– Но разве они пошли не в папеньку?

Хоть председатель и был отцом Джин Союн, но вел себя совершенно несносно. Внуков родила его собственная дочь, но он никогда не относился к ним с теплотой лишь потому, что они носили фамилию Чхве.

– Они пошли в меня. Вы не знаете, потому что никогда ими не интересовались.

– Ладно. Ты чего разбушевалась?

Увидев, как отец смягчился, Джин Союн поняла, насколько сильно он терпеть не мог ее мужа. Хотя именно он и выдал ее замуж за такого человека. Она даже понадеялась, что, возможно, он чувствует из-за этого вину.

– Значит, вы начнете отделение филиалов, как обещали?

Когда дочь, которой было за пятьдесят, устремила на председателя Джина сверкающие, как у ребенка глаза, он даже почувствовал укол печали. И почему, даже состарившись, она остается такой незрелой? Председатель Джин ясно осознал, что это он совершил ошибку, слишком балуя дочь.

– Хорошо. Для того чтобы заполучить акции и со всем разобраться, потребуется какое-то время. Начну сразу, как только зять Чхве поставит свою печать на свидетельстве о разводе.

– Но отец…

– Еще что-то есть?

– Отдайте мне «Сунъян Дистрибьюшен». Это ведь та же сфера, что и универмаги, – проговорила Джин Союн осторожно.

Однако председатель Джин сразу понял, чего она хочет:

– Ты говоришь об этом, узнав, что «Сунъян Дистрибьюшен» начнет новый бизнес в следующем году?

– …

Джин Союн поколебалась, а председатель махнул рукой.

– Хватит жадничать. Это подразделение не для тебя.

– Вы ведь знаете, что со мной во главе универмаг показывает хорошие результаты. Крупные дисконтные магазины имеют ту же структуру и отличаются только уровнем продаваемых товаров. Я… Я уверена, что отлично справлюсь.

– Чтобы объединить два этих бизнеса, придется пройти через немало трудностей. Передача акций «Сунъян Дистрибьюшен» универмагу – это что-то на уровне слияния компаний…

– Нет, нужно просто сделать «Сунъян Дистрибьюшен» материнской компанией. Тогда достаточно будет передать контрольный пакет акций универмагов и отелей туда, а мне передать пакет акций материнской компании. Поскольку она не котируется на бирже, защитить право управления будет несложно. Если этого недостаточно, можно увеличить капитал.

Председатель Джин не мог проигнорировать эти слова дочери. Способ простой, помогает избежать налогов и прекрасно подходит для защиты прав управления. Более того, эти бизнесы из одной категории, поэтому можно будет избежать подозрений в незаконном наследовании, объединив их вместе.

Председатель Джин удивленно взглянул на дочь:

– У тебя так хорошо работает голова? Хе-хе, да уж.

– Сколько раз я уже говорила, что я намного лучше братьев? Поверьте в меня, хоть немного.

Джин Союн почувствовала себя на седьмом небе, потому что ощутила, что стала на шаг ближе к цели, когда председатель Джин отреагировал позитивно.

* * *

– Поставьте сюда печать. И будьте благодарны за то, что я учитываю ситуацию и планирую передать эти документы в суд после следующих выборов. Конечно, нет никакой гарантии, что вас переизберут.

– Д-дорогая, это же…

– В нашей стране нет разведенных государственных чиновников. Развод фатален для выборов, поэтому я подам заявление в суд после них. Но будем считать, что мы раздельно уже с этого самого момента. Соберите вещи и покиньте этот дом до конца месяца.

Руки мэра Чхве, державшие документы о разводе, дрожали. Быть этого не может! Ему и в страшном сне не могло присниться, что предупреждение О Сэхёна, сказанное несколько дней назад, сбудется.

– Даже не мечтайте о компенсации или чем-то подобном. Все, что у вас было, когда мы поженились, – это лишь вы сами. Этот дом записан на мое имя, а за все время нашего брака вы не внесли в него и десяти вон. Думаю, вы не опуститесь до того, чтобы биться за компенсацию, верно?

Было такое чувство, что его сильно ударили дубинкой по затылку. Он не мог сконцентрироваться на словах жены, потому что в ушах зашумело.

– Д-дорогая. Нет, Союн. Что это ты вдруг? Нам уже за пятьдесят, какой может быть развод? Да и зачем нам разводиться?

– Зачем? Вы правда не понимаете, почему я это делаю?

Когда мэр Чхве увидел суровый и холодный взгляд жены, ему вспомнилось далекое прошлое. Когда он впервые встретил дочь чеболя, то настолько испугался ее взгляда, направленного на него сверху вниз, что не мог даже посмотреть ей в глаза. Это было воспоминание о том дне, когда они познакомились на смотринах.

Джин Союн убедилась, какое у нее положение, через поведение, жесты и тон голоса мужа. Их свидания и первые дни брака пролетели перед глазами, как вспышки света. Муж вел себя, как слуга, прислуживающий принцессе. Даже когда она капризничала и раздражалась, он всегда подстраивался под ее настроение.

Все стало меняться, когда они поженились, начали делить одну постель и завели детей. Теперь он стал требовать от жены быть не принцессой, а лестницей для его успеха, а Джин Союн видела в муже лишь инструмент, который поможет ей захватить управление «Сунъян Групп».

Если бы они оставались друг для друга надежными инструментами, их брак можно было бы считать успешным, но все уже пошло прахом. Джин Союн решила объединиться со своим племянником Джин Доджуном, а ее муж, мэр Чхве Чхандже, в то же время решил сесть на два стула и принял спонсорство «Тэхён Групп». Если не выходит поставить сломанную деталь на место, можно просто ее убрать.

– Вы должны были делать то, что я вам говорила. Это был лучший путь для нас обоих… Опьяненный всего лишь небольшой властью, вы переступили черту, которую нельзя было переступать. Думаете, вы доросли до поста мэра Сеула самостоятельно?

– Дорогая, ты все не так поняла. Не в этом дело! Я просто хотел расширить возможности…

– Не смешите меня. Сорок миллиардов вон на избирательную кампанию добыла тебе я, а новость о внебрачной связи кандидата Ко Гёнёля разыскал директор О Сэхён. Хоть об этом вы не забыли?

– Что? Это…

– Вы думали, что вам повезло, да? В мире не бывает такого везения. Результаты появляются лишь потому, что кто-то делает шаг, сознательно или нет. Я больше не хочу это обсуждать, давайте закончим здесь. Если будете меня донимать, я завтра же подам на развод. Это моя последняя услуга. Примите ее, пока я ее даю.

Джин Союн оставила мужа в спальне и вышла из дома. Мысль о том, чтобы оставаться в отеле, пока муж не соберет вещи и не уедет, вызвала у нее облегчение.

Мэр Чхве, оставшись один, сидел на кровати в полном опустошении. Стоило ему подумать о том, что будет дальше, и перед глазами все побелело.

Команда по работе с информацией «Сунъян Групп», вероятно, распустит новость, что компания отвернулась от него, а затем поползут сплетни, что мэр Сеула живет отдельно от жены. Большинство юридических фирм, которыми управляет его семья, связаны с «Сунъян Групп», поэтому лишь вопрос времени, когда к ним перестанут поступать средства.

Но самое главное – его точно не переизберут на пост мэра. А все потому, что партия ни за что не станет повторно выдвигать кандидата, у которого нет союзников.

Мэр Чхве тоже знал, что предотвратить это можно только в том случае, если не будет никакого развода.

* * *

– Неплохая мысль, верно? Будет легко разделить филиалы, а затем сгруппировать их по новой.

– Это неплохо, если вы готовы отдать этот кусок полностью. Но вы сказали, до этого додумалась Джин Союн?

– Именно. У нее достаточно мозгов, чтобы забрать то, что ей нужно. Ха-ха.

Ли Хакджэ не мог согласиться с председателем Джином. Джин Союн, которую он знал, никогда бы не пришла в голову такая мысль. Она все время ошибалась и упускала важные детали из-за своей черной жадности и стремления завладеть всей группой компаний. Если же все пойдет по такому сценарию, некоторые филиалы полностью оторвутся от целого. Они уже не будут частью «Сунъяна». Почему же она отказалась от своей чрезмерной жадности и стала реалисткой?

Гладя на погрузившегося в раздумья Ли Хакджэ, председатель Джин цокнул языком:

– Тц-тц. Опять ты думаешь о чем-то другом. Хватит. На этот раз я уже твердо решил. Оторву этот кусок и буду думать о нем как о чем-то постороннем.

– Председатель, есть еще кое-что.

– И что же?

– Структура управления проста, а значит, компанию будет легко отнять. Достаточно лишь получить акции «Сунъян Дистрибьюшен» и все.

– Меньшего от тебя не ожидал, Хакджэ. Ты подумал настолько вперед.

Председатель Джин был так впечатлен, что хлопнул себя по коленям.

– Вы хотите вернуть их обратно?

– Посмотрю на ее действия. Если крупный дисконтный магазин будет работать хорошо, я не собираюсь забирать то, что дал.

Это проблема людей. А еще воли председателя Джина. Если в крупный дисконтный магазин, который откроется в следующем году, вложить большое число талантливых специалистов, можно получить весьма хорошие результаты. Если председатель заберет оттуда всех талантливых людей и отдаст только компанию, Джин Союн потерпит неудачу.

Каковы истинные намерения председателя Джина?

– Тогда я начну процесс.

– Остановись на этапе, когда «Сунъян Дистрибьюшен» станет материнской компанией. А передачу Союн организуем, когда я буду уверен, что она сдержит свое слово.

– Вы имеете в виду развод с мэром Чхве?

– Именно.

– Бывают и фиктивные разводы. А, не поймите меня неправильно. Звучит так, словно я хочу, чтобы они непременно развелись. М-да.

Ли Хакджэ смутился, и его лицо покраснело.

– Нет, у меня и у самого есть некоторые сомнения. И мне не по душе, что она тянула несколько месяцев, а затем вдруг приняла решение.

– Мне… Понаблюдать за ними?

Это значило, что они отправят людей для точной проверки. Председатель Джин, который не мог не знать, что это значит, кивнул.

– Проследите внимательно. Если заметите что-то странное, немедленно сообщите.

– Хорошо.

Когда Ли Хакджэ уже собирался уходить, председателю Джину вдруг что-то пришло в голову, и он спросил:

– А что с тем пареньком? Он уже неделю с тобой ходит, верно?

– Что? Кто?.. А, вы о Ким Юнсоке?

– Именно.

– На данный момент я поручаю ему всякое, но…

– Что такое? Он так плох, как мы ожидали?

– Вижу в нем больше плюсов, чем ожидалось. Он честен, прилежен и не болтает лишнего. Но вот с проницательностью беда.

– Он глуп?

Ли Хакджэ слегка кивнул.

– Он отлично справится с простыми поручениями, но доверять ему что-то глобальное не стоит.

– Такой стиль тоже имеет множество применений.

– Да, я ровно об этом же.

Жаль, что приближенный, которого первым приметил внук, оказался таким. Он выбрал его, руководствуясь привязанностью, но придется разделять, какие поручения он сможет выполнять. Председателя беспокоило, справится ли с этим внук.

– Научи его немного. И продолжай проверять, вдруг что-то заметишь. А еще найди кого-нибудь полезного. Чтобы он сопровождал Доджуна.

– Хорошо.

* * *

Когда мы с О Сэхёном пришли домой, чтобы обсудить с отцом вопрос о будущих жильцах DMC, возникла нелепая ситуация.

Супруги приходят к ним один за другим, чтобы пожаловаться? Неужели мой отец кажется таким простаком? Или они могут обратиться с просьбой только сюда?

Думаю, второе намного вероятнее.

– Шурин, что это за гром среди ясного неба? Прошу, останови свою сестру. Она все не так поняла.

– Зять, для начала успокойтесь…

Кажется, мой побледневший дядя пришел с основной целью пожаловаться. Он продолжал цепляться за отца, прося устроить всего одну встречу с тетей и настаивая на том, что не понимает, в чем дело, и готов все исправить, если он был в чем-то не прав.

Отец же, должно быть, уже устал, поэтому просто скрестил руки на груди и ждал, пока дядя наконец закончит. Когда тот замолчал, отец сказал:

– Зять, я и сам не знаю, где сестра. А еще мне бы не хотелось вмешиваться в ваши супружеские дела.

Тут дядя заметил, что О Сэхён наблюдает за ним, стоя у входной двери, и быстро подскочил к нему.

– Директор О, вы ведь что-то знаете, да? Вы ведь заранее сказали мне остерегаться! Как такое могло случиться сразу после ваших слов?

Нам снова пришлось выслушивать нечто, что иначе, чем нытьем умалишенного мужчины, назвать было нельзя.

– Мэр, это не личное дело, а общественное. Вы все еще не смогли оценить ситуацию?

– Что?

– Вместо того чтобы лезть с уговорами к жене, вам следует пойти к председателю «Сунъян Групп». Разве это случилось не потому, что вы отвернулись от «Сунъяна» и бросились в объятия «Тэхёна»?

Да разве дядя об этом не знает? Он просто хочет как можно проще решить эту проблему. Ему кажется, что с тетей легче найти общий язык, чем с дедушкой, поэтому и просит отца выступить посредником.

Как же это раздражало.

По легкому пути может пойти кто угодно. Однако необходимо добраться к самой сути проблемы и найти решение, даже если это трудно и требует усилий.

– Проблема не в том, что мне отомстили в частном порядке за общественную проблему. Не переходит ли тесть все границы?

– Вы разве не знали об этом, когда женились?

– А?

Лицо отца, который только что молча слушал, выглядело зловещим. Даже если отношения с родителями не клеятся, неприятно слышать, как кто-то их ругает.

– Зять, давайте внесем ясность. Разве вы женились потому, что отец хороший, добрый человек? Нет, причиной было то, что он глава «Сунъян Групп». Тогда, даже если он переходит границы и ведет себя жестоко, просто закройте рот! Единственный миг, когда у вас будет право ругать моего отца, – это когда «Сунъян Групп» обанкротится, и он перестанет быть председателем чеболя.

Дядя, который всегда видел отца только мягким и кротким, потерял дар речи. Слова о том, что раз мэр Чхве выбрал жениться из-за денег, то должен терпеть все остальное, тоже не были ошибочны.

– Мэр, если вы признаете, что это общественное дело, давайте поговорим со мной. Юнги, а ты успокойся, – внезапно вмешался О Сэхён, бросив взгляд на отца.

Тот плотно сомкнул губы и поднялся на второй этаж, не сказав больше ни слова. Дядя мог только наблюдать, как он уходит.

– Мэр, первым делом нужно смягчить гнев председателя Джина. А с женой поговорить уже после этого. Вы ведь и сами это признаете, верно?

– Уже зашел разговор о разводе. Разве станет тесть встречаться со мной?

Я тоже обратился к всхлипывающему дяде:

– Он ведь готов пожать руку даже избирателю, который от него отмахнулся! Вы должны всеми силами постараться с ним встретиться.

У меня и в мыслях не было предотвращать развод дяди. В любом случае наши отношения на этом заканчивались. Но ведь хорошо, если удастся заполучить напоследок что-то еще? И нет ничего страшного, если не удастся, я все равно останусь при своем.

– Приготовьте подарок и сходите к нему. По крайней мере, в его кабинет вы сможете войти.

– Подарок?

– Да. Вы что, собрались пойти с пустыми руками?

– А, дело не в этом. Я просто не понимаю, какой подарок подготовить для тестя.

На лице у дяди было написано совершенное замешательство, и О Сэхён начал давать ему намеки. Или точнее будет сказать «провоцировать»?

– Мэр, нельзя ходить вокруг да около. Приготовьте что-нибудь великолепное, что заставит председателя Джина снова принять вас как своего зятя.

Наблюдая за дядей, который задумался, какой великолепный подарок мог бы преподнести, я тоже ломал голову. О Сэхён уже точно что-то придумал, но у меня не было никаких идей.

Я тихонько поднялся с места.

– Дядя, принести вам стакан воды? – Подмигнув О Сэхёну, я пошел на кухню, а он тихо последовал за мной. – Что это такое? У вас есть что-то на примете?

Когда я тихо задал вопрос, наливая воду в чашку, уголки его губ приподнялись.

– Нам тоже следует построить пару жилых комплексов. У нас же еще нет такого опыта.

О Сэхён подмигнул и быстро вернулся обратно.

– Доджун, директор О, у вас есть хорошие идеи? Вы ведь часто встречаетесь с тестем, конечно, знаете лучше меня?

– Мэр, сначала ясно дайте понять, что вы рвете все связи с председателем Чу. Это первоочередная задача.

Как только с губ сорвались эти слова, дядя смутился. Очевидно, сколько он уже успел получить.

О Сэхён, увидев лицо дяди, цокнул языком:

– Мэр, если вы будете так реагировать, мне тоже больше нечего предложить. Я все равно не получу с этого никакой выгоды, поэтому не хочу тратить на это силы. Разбирайтесь во всем сами. Мне нужно поговорить с Юнги о делах, так что я ухожу.

Когда О Сэхён собирался встать, дядя схватил его за руку и повис на ней:

– М-минуточку. Если я так поступлю, это правда уменьшит злость тестя?

– Как я могу это гарантировать? Это лишь мое мнение. Я занят, поэтому должен идти.

О Сэхён стряхнул руку и поднялся на второй этаж, а дядя лишь тяжело вздохнул, наблюдая за этим.

Эстафета перешла ко мне. Уверен, дядя не смог понять, что имел в виду О Сэхён, потому что его проницательность на нуле.

– Дядя.

– М-м, Доджун? Скажи-ка мне свое мнение.

– Дедушку кое-что очень разозлило…

– Да, говори. Что же это?

– Слышал, бизнес-план Сеула на следующий год включает в себя развитие нового города? Тот факт, что все это провернули тайно вместе с «Тэхён Групп», нанесло дедушке смертельный удар. Ходят слухи, что он даже перевернул кабинет вверх дном.

Судя по посиневшему лицу дяди, можно быть уверенным: он понял, что я имел в виду.

На этом провокацию можно считать законченной.

Теперь осталось только с интересом наблюдать, какой выбор он сделает.

Глава 2

Кусок пирога

– Дядя ушел?

– Да.

Когда я поднялся в кабинет на втором этаже, обсуждение карты DMC и списка компаний было в самом разгаре.

– Уже видны очертания плана?

– Никаких проблем нет, потому что туда въедут многие государственные организации. Осталось только, чтобы приехали кинокомпании из Чхунмуро и независимые продюсерские центры.

Судя по лицу отца, перспективы не казались мрачными.

– О Чхунмуро я не беспокоюсь, потому что многие компании следуют за мной. Настоящая проблема – это вещатели.

– Но разве общественное вещание не является вопросом государственной политики? А раз о переезде отдельных студий уже объявили, думаю, все должно быть в порядке.

– Правительство меняется каждые пять лет. Ничего нельзя гарантировать, пока не будут построены новые здания.

Я понимал их беспокойство, но не мог сказать им, чтобы они перестали волноваться. Число кабельных каналов будет все увеличиваться, а когда появятся объединенные каналы, платформы переполнятся, поэтому я единственный, кто чувствовал себя совершенно спокойным.

– Не нужно слишком торопиться. Поскольку строительство займет несколько лет, медиакомпании также смогут постепенно переезжать к нам. Но, отец, вы подумали о приобретении DCN?

– Недостатка фильмов у нас нет, поэтому управлять этим каналом будет нетрудно. Но вот прибыль все равно…

– Как я уже сказал, о прибыли пока не думайте. У нас уже достаточно средств. Просто подумайте, как посеять здоровые семена.

Отец все еще выглядел обеспокоенным, но с О Сэхёном все было иначе. Он прекрасно знал, сколько денег я накопил в США и Корее.

– Эй, бери, когда дают. Сколько денег может высосать одна маленькая кабельная компания? Да это же капля в море.

Одна? Вот уж нет. Нужно напирать сильнее. Цель состояла в том, чтобы с самого начала заложить основу для привлечения талантов.

– Пусть будет не капля, а пара тазов. Фильмы, дорамы, игры, развлечения. Начнем с этого.

– Что? Целых четыре?

– У отца ведь не возникнет никаких проблем с предоставлением контента в виде фильмов? Заодно воспользуйтесь этой возможностью, чтобы спродюсировать дораму или развлекательную передачу. Половину контента можно производить самостоятельно, а половину ретранслировать с общественных каналов.

Если подтолкнуть отца, который колеблется из-за беспокойства, к обрыву, ему придется выработать энергию. Мне нужно разбудить весь его спящий потенциал.

– Думаю, теперь вы будете заняты, ведь нужно создать азиатскую дистрибьюторскую сеть, управлять кинокомпанией и развивать кабельное телевидение.

О Сэхён, который тут же понял, что я имею в виду, не забыл добавить пару слов поддержки:

– Я тоже поищу таланты в этой сфере. Давайте-ка создадим настоящего медиагиганта.

Мы с О Сэхёном рассмеялись, глядя на отца, на лице которого отражались противоречивые эмоции волнения и беспокойства, как у студента перед экзаменом.

* * *

Девяносто девятый стал годом, в котором смешались эмоции ожидания конца света, предсказанного Нострадамусом, и надежды на новое тысячелетие.

Наша семья ничем не отличалась от других. Действия родственников, собравшихся в первый день нового года, были какими-то неловкими.

– С Новым годом!

– Будьте здоровы.

Все собрались вместе и обменивались поздравлениями, но кое-кто отсутствовал. Даже самые недогадливые не упоминали имен двух человек, которых не было за праздничным столом. Джин Ёнджун все еще находился в ссылке, а единственный зять в этой семье еще не приехал, возможно, потому что не был морально готов. В глазах старших тетушек читалось злорадство, когда они смотрели на Джин Союн, а вот дяди проявляли настороженность.

Внутри группы компаний пошли слухи о том, что председатель Джин заплатит дочери за развод высокую цену, а также выявились конкретные признаки, что процесс отделения филиалов уже начался. Если бы младшей сестре отдали убыточные подразделения, братья могли бы улыбаться, но поскольку отец выдергивал важные для компании филиалы, выражения их лиц не могли выразить ничего хорошего.

Когда за столом, где мы ели ттоккук[31], стало совсем холодно, дедушка отложил ложку, хотя почти ничего не съел.

– Если вы уже насытились, приходите в кабинет. Продолжив есть в том же духе, мы все только несварение заработаем.

Стоило председателю Джину подняться, и все дети последовали за ним.

Сегодня здесь определенно взорвется бомба.

* * *

Председатель Джин оглядел каждого из детей, собравшихся в кабинете, и заговорил:

– Сегодня я планирую сделать важное объявление. Слушайте его внимательно и не возражайте, даже если недовольны. Потому что это вывод, к которому я пришел после тщательных размышлений.

Джин Союн изо всех сил старалась не показать братьям своей нервозности, но никак не могла справиться с собой и просто нервно сглатывала. Наконец-то настал день, когда она получит хоть что-то. Она продолжала молиться, чтобы в этом свертке оказался «Сунъян Дистрибьюшен».

– Первым делом, Юнги.

– Да

Никто не ожидал, что отец назовет имя Джин Юнги первым, поэтому все начали переглядываться. Они опасались, что младшему достанется неожиданно большая доля.

– Думаю, вы все уже знаете, но с этого года он официально является председателем совета директоров медицинского центра «Сунъян», а также директором центра развития человеческих ресурсов «Сунъян». Юридические процедуры уже завершены. Как только пройдет пресс-релиз, сможешь немедленно вступить в должность.

Все почувствовали облегчение, поскольку уже знали эту новость, но полностью расслабиться не могли. Нельзя, чтобы отец добавил еще что-то.

– Медицинские центры приносят достаточно прибыли, чтобы ты без проблем мог содержать семью. Пока ты не делаешь глупостей, он и впредь будет работать как часы.

Взгляды всех присутствующих смягчились. Этим отец заявил, что больше ничего не даст.

– Центр развития человеческих ресурсов будет получать достаточно денег от других подразделений, так что старайся управлять им как следует. И не надейся заработать на нем. Делай ровно столько, чтобы не возникло дефицита.

Джин Юнги только кивнул, не выражая ни единой эмоции. Сейчас в голове не хватало места, чтобы вместить туда больницу и учебный центр. Ему казалось, что мозги взорвутся уже от домашнего задания сына, которое тот ему задал, поручив подумать над огромной медиакомпанией, и он совершенно не думал о подарке отца.

– Спрошу в последний раз. Я не собираюсь оставлять тебе ничего больше… Что скажешь? Доволен?

Все уставились на Джин Юнги.

– Если я скажу, что мне этого мало, вы дадите еще?

Смелый вопрос удивил всех, кроме председателя Джина, который только фыркнул.

– Нет. Выбора у тебя нет.

– Тогда не нужно спрашивать, удовлетворен ли я.

Председатель Джин посмотрел на младшего сына и усмехнулся. Ему даже нравилось, что тот вдруг стал таким уверенным в себе.

– Поскольку ты не канючишь, то, похоже, решил не проявлять жадности, даже если испытываешь недовольство. Ладно. Даже без меня ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, благодаря замечательному сыну, не так ли? Из них всех ты лучший.

Когда долю младшего, Джин Юнги, четко обозначили, напряжение снова возросло. Кто же будет следующим?

– Я собираюсь полностью отделить от «Сунъян Групп» универмаги, отели, жилые комплексы и поля для гольфа, присоединив их к «Сунъян Дистрибьюшен». Распределение контрольного пакета акций нарушилось, поэтому возникла разница в стоимости при их обмене, ее мы полностью устранили с помощью конвертации в облигации.

Джин Союн едва сдержалась, чтобы не закричать «Ура». Она ясно услышала, что «Сунъян Дистрибьюшен» станет материнской компанией.

И тут отец назвал ее имя:

– Союн, это твоя доля.

– Спасибо, отец.

Когда Джин Союн слегка опустила голову, председатель Джин постучал пальцами по столу.

– Возможно, это не совсем то, за что стоит благодарить.

– Что?

– Во время привязки подразделений к «Сунъян Дистрибьюшен» возникло немало долгов. Тебе нужно быстро заработать деньги и вернуть долг «Сунъян Групп». Поскольку я отделил эти филиалы, помогать тебе не стану.

Долги ведь тоже часть судьбы компании, верно? Джин Союн даже не волновало, каков их размер. Как бы велики ни были долги, разве она не сможет отдать их с процентами?

– Ёнги, Донги.

– Да, отец.

В ответах двух сыновей не было силы.

А все потому, что из компании только что выдернули один из столпов.

– Обязательно убедитесь, что Союн покроет и сумму основного долга, и проценты. Если вы пожалеете ее, как свою младшую сестру, и будете оказывать благосклонность, потому что кто-то из знакомых руководителей попросил, вы не сможете получить деньги. И если это случится, то ляжет на вашу ответственность. Запомните.

Джин Союн надула губы. Сварливый старик. Он совсем не дает ей вздохнуть. Кроме того, кредиторами будут братья?! Очевидно, что они станут доискиваться хуже коллекторов. Разве не они первыми поднимут шум, если она опоздает с процентами хоть немного? Еще и акции потребуют!

– Хакджэ.

Когда председатель Джин сделал жест подбородком, Ли Хакджэ раздал детям несколько документов.

– Это состояние облигаций каждого подразделения. На девяносто восьмой год. Мы подсчитали проценты, которые каждый филиал должен выплатить в конце этого месяца.

Стоило Джин Союн увидеть цифры в документе, как ее рот открылся. Председатель Джин, заметив удивление дочери, с усмешкой сказал:

– Если ты не вернешь деньги быстро, твои братья могут повесить на универмагах и отелях таблички о банкротстве и забрать их себе. Преуспей в бизнесе, чтобы кредиторы и близко не могли подойти.

Председатель Джин, больше не обращая внимания на Джин Союн, которая уставилась в документ и все никак не могла поднять головы, переключил внимание на второго сына:

– Донги.

– Да.

– С этого года ты станешь вице-председателем.

Джин Донги не был ни тронут, ни благодарен. Он все понимал, глядя на старшего брата, вице-председателя Джин Ёнги. Это всего лишь титул на словах.

– Возьми на себя управление за подразделения тяжелой промышленности, строительства и химии и сделай с ними, что захочешь. До сих пор с ними кое-как справлялись, так что сложностей быть не должно.

Как и ожидалось! Звучало громко, но содержание никакое. Джин Донги стиснул зубы, чтобы недовольство не вырвалось наружу.

– Спасибо, председатель.

Прочитав на лице второго сына его мысли, председатель Джин усмехнулся. Хотелось сказать, что разочаровываться еще рано, но это он сделает в последнюю очередь.

– А теперь Ёнги.

– Да, – ответил вице-председатель Джин Ёнги совершенно равнодушно, без каких-либо ожиданий.

– Ёнги, ты, как и сейчас, будешь руководить подразделением электроники и промышленной продукции.

Когда нет ожиданий, нет и разочарования. Джин Ёнги просто кивнул без особого выражения.

Председатель Джин, глядя на двух сыновей, медленно начал озвучивать оставшиеся решения:

– Теперь вы двое будете исполнять роль настоящих вице-председателей. Отныне директора подразделений больше не будут встречаться со мной. Теперь все решения принимаете вы.

Несмотря на то что им передали всю власть, ни у старшего сына, ни у второго лица не просияли.

Отец говорил так, будто это нечто выдающееся, но у Джин Ёнги имелись только филиалы, за которые он в любом случае номинально несет ответственность. Это был щедрый жест, который подразумевал, что теперь у него больше полномочий в принятии решений. Даже если бы отец добавил еще несколько филиалов, этого все равно оказалось бы мало, а он всего лишь сохранил статус-кво!

Второй сын, директор Джин Донги, только почувствовал еще большую нервозность. Тяжелая промышленность, строительство и химия вместе взятые составляли около шестидесяти процентов всего объема в электронике. Если бы отец на этом не остановился, он бы ожидал еще чего-то, но, поскольку председатель Джин сказал как отрезал, похоже, возможность получить добавку совсем исчезла.

План преемственности отца только усилил недовольство двух его сыновей.

– Говорю это с заботой о вас. Сделайте так, чтобы директора подразделений не приходили ко мне, говоря, что вам не доверяют. Если что-то подобное случится, я тут же переведу филиал на систему профессионального управления. Понимаете, что я имею в виду?

Эти слова прозвучали так, словно он мог в любой момент отнять то, что уже дал. Двое сыновей стиснули зубы от жестокости отца, который не позволял им ослабить бдительность ни на миг.

С другой стороны, Джин Санги, третий сын, слушал весь разговор с красным лицом. Есть много филиалов, о которых председатель Джин еще не упомянул. Это финансовые подразделения. Страхование жизни, страхование от пожаров и катастроф, охрана, карты и даже управление активами, которое запустили в прошлом году.

Скрытая опора «Сунъян Групп» и еще одна главная сила, которая играет роль запасного питчера благодаря своей огромной финансовой мощи.

Очевидно, что эти подразделения поручат ему.

Можно считать такое деление справедливым, поскольку он не проиграет даже при сравнении со старшими братьями.

– Санги.

– Да.

– Ты будешь управлять всеми некоммерческими организациями, среди которых школьные филиалы, фонды благосостояния и культуры, а также исследовательские институты. Поскольку у тебя есть немалая доля акций, не забывай и о них хорошенько заботиться. Кстати, музей искусств я передал матери. Ей ведь тоже нужно хобби. Пусть чувствует себя европейской аристократкой, глядя на произведения искусства.

Что это за ерунда? Эти слова равносильны тому, как если бы отец сказал третьему сыну вообще отказаться от управления в группе компаний.

Но председатель Джин пошел еще дальше. Как будто специально хотел позлить.

– Кстати! О профессиональной бейсбольной команде тоже заботиться тебе.

– О-отец.

– Что?

Взглянув в суровые глаза председателя Джина, Джин Санги совершенно онемел.

– Ты недоволен? Потому что я бросил тебе какие-то некоммерческие фонды?

– Н-нет.

Поймав взгляд старшего брата, Джин Санги замолчал. Он ведь уже давно решил, что в любом случае будет в одной лодке с вице-председателем Джин Ёнги, верно? Он верил, что старший брат не оставит его с одними фондами.

Джин Ёнги задал вопрос от имени всех детей:

– Отец, тогда кто будет отвечать за финансы?

– Пока что я продолжу ими заниматься. Хотите как можно скорее отправить старика на пенсию?

Джин Ёнги поспешно замахал руками:

– Н-нет. Не говорите так.

– Ну… Я бы хотел разделить и это, но делить акции чрезвычайно сложно и требует немало времени, – привел в качестве оправдания правдоподобную причину председатель Джин, но никто в кабинете ему не поверил.

Руководителя финансовых подразделений сейчас здесь нет. Никто не сомневался, что им станет тот мелкий подлец, который сейчас умилял взрослых снаружи.

– В этом году я начну приводить в порядок акции в соответствии с этим разделением. Как только закончим, разделю и финансы. Ждите терпеливо, без спешки.

Говорил ли он правду? Дети не могли отбросить хотя бы робкие надежды. Младшему можно передать управление активами. Но остальное – ни в коем случае. Время еще есть. И за это время нужно не позволить финансам группы компаний попасть в руки не того человека.

Так одновременно думали все три сына.

– Сегодня можете идти. Я не позволил президентам и руководителям прийти сюда встречать Новый год. Наверняка сейчас они дожидаются вас перед вашими домами. Идите и дайте им хоть немного карманных денег.

Пятеро детей вышли из кабинета, и председатель Джин, оставшись наедине с Ли Хакджэ, глубоко вздохнул.

– Даже когда я им что-то даю, они недовольны.

– Потому что знают, что не получили все полностью.

– Нельзя просто сидеть и ждать, пока все само свалится на голову. Теперь, когда я четко обозначил территории, нужно их отнять, если кто-то решит пожадничать.

Ли Хакджэ спокойно улыбнулся.

– Как и ожидалось, вы не хотите разделять группу компаний.

– В нашей стране компании едва держатся, даже объединившись.

– Что?

Председатель Джин вдруг сказал нечто странное.

– Если смотреть на них по отдельности, они ничего особенного из себя не представляют. Взять, например, «Сунъян Электроникс». Полупроводники, бытовая техника, мобильные телефоны. Когда мы толкаем и тянем друг друга – держимся на плаву и поднимаемся. Если бы не полупроводники, бытовую технику пришлось бы закрыть.

– Так же и в случае с кораблестроением, конкурентоспособность которого повысило подразделение тяжелой промышленности?

– Да. А если бы не было страхования жизни? Множество компаний закрылись бы от недостатка финансов.

Тогда можно было бы выбрать одного преемника и отдать ему все. Зачем затевать эту игру? Ли Хакджэ задавался этим вопросом бесчисленное множество раз. Просто ни разу не произносил его вслух. Если бы это была молодая версия председателя Джин Янчхоля, он бы, возможно, уже кого-то выбрал, но теперь, когда стал пожилым человеком, он, похоже, стал больше задумываться. Наверняка он хочет передать каждому из детей по «Сунъян Групп», но придется сделать выбор: разделить компанию или передать кому-то одному. И чем больше он об этом думал, тем дальше откладывал принятие решения.

И сегодня появилась новая переменная.

Вассалы, которые молча взращивают и защищают «Сунъян». Если не удастся заручиться их поддержкой, можно потерять то, что уже получили.

* * *

Все члены семьи бросились покидать особняк председателя Джина. Невестки и внуки, ничего не понимая, выходили наружу в спешке, как будто их выгоняли.

Когда все начали рассаживаться по ожидавшим у главного входа машинам, Джин Ёнги подозвал к себе младшего брата.

– Юнги, на минутку.

Когда они отошли в тихое место, Джин Ёнги достал сигарету и закурил.

– Ты ничего не обсуждал с отцом заранее?

– Например?

– Финансовые подразделения.

– Нет. Я и сам сегодня впервые узнал о разделении филиалов. Ну… В этом нет ничего такого. А приобретение сестры показалось немного неожиданным.

– Это правда?

– Брат, не передергивайте. Что вы хотите сказать?

– Отец не отложил эти филиалы для Доджуна?

Джин Ёнги начал сверлить лицо младшего брата взглядом, и Джин Юнги кивнул:

– Я тоже так думаю.

– Что?

– Доджун молод, но он уже не раз продемонстрировал выдающееся инвестиционное чутье, верно? Вряд ли можно найти кого-то более подходящего для управления финансами «Сунъян».

– Эй! – закричал Джин Ёнги, увидев невозмутимый вид младшего брата. – Разве отец собирается передать ему какой-то банковский счет?

– Будь то банковский счет или финансовая компания, это все равно деньги. Разница в размере не делает Доджуна менее подходящим кандидатом.

– Вопрос не в том, подходит он или нет. Или ты хочешь сказать, что не знаешь, какой долей акций владеет подразделение «Сунъян» по страхованию жизни?

– Так у «Сунъян Продактс» примерно столько же, нет? Да и ничем не примечательная «Сунъян Пресижен Машинери» тоже держит в своих руках довольно большое количество акций. Не похоже, что разделение шло на основании долей акций. Они ведь все равно сгруппированы по подразделениям, верно?

Вице-председатель Джин Ёнги пристально посмотрел на Джин Юнги, который уверенно отражал каждую его реплику.

– И что с того? Теперь, когда в руки прикатилась финансовая компания с большой долей акций, решил занять местечко в «Сунъян Групп»? До сих пор сидел тихонько, а теперь решил выпустить когти ради сына?

Джин Юнги сделал глубокий вдох и закусил губу.

– Это не мое. Все, что у меня есть, – это больница и учебный центр. Вы ведь слышали слова отца…

– Эй! Да что ты сейчас говоришь?! Ты хочешь, чтобы я считался с пацаном, которому едва исполнилось двадцать, отдельно от тебя?

– Я не просил с ним считаться. – Снова вздох. – Брат, если бы отец сказал, что передаст финансы мне, я бы их уступил. Они ведь даже меня не интересуют. Однако если он хочет передать их моему сыну, я не могу заставить его уступить вам. Став родителем, я ни разу не дал детям даже приличной тарелки еды. Так разве могу я забрать еду, которую кто-то из них получил в наследство?

Когда Джин Ёнги смотрел на младшего брата, который по-прежнему сохранял спокойствие, его дыхание перехватило.

– Давай будем реалистами. Как думаешь, сколько еще проживет отец? Что, если Доджун возглавит финансовую компанию, когда ему будет около двадцати пяти?

Честно сказать, у Джин Юнги тоже не вырисовывалось хорошей картинки. Каким бы умным ни был сын, он не может превзойти свой возраст.

– Если «Сунъян» поделят и Доджун унаследует его часть, дьяволы из Ёыйдо немедленно приведут в исполнение свои планы. Они попытаются захватить огромную страховую компанию, которая все равно что бесхозная. Ты уверен, что сможешь защитить сына?

Джин Юнги внимательно посмотрел на старшего брата, а затем сделал шаг вперед:

– Разве не смешно мы сейчас выглядим? Делим шкуру неубитого медведя.

– Юнги!

Игнорируя крики Джин Ёнги, Джин Юнги поспешил прочь. Очевидно, что ничего хорошего он все равно не услышит. Не хотелось бессмысленно спорить в первый же день нового года.

* * *

Как и другие родственники, внезапно отправившиеся домой, наша семья тоже вышла наружу. Когда мы уже собирались сесть в машину, дядя с серьезным лицом позвал отца, и мы остались его ждать.

В это время я заметил знакомое лицо с одной стороны от входа и побежал туда.

– Помощник Ким.

– А, секретарь.

Помощник Ким Юнсок с радостью на лице крепко сжал мою руку.

– Как вы себя чувствуете? Не ощущаете никаких неудобств?

– Все в порядке. Все мои мышцы сдулись, и я стал слабаком, но если продолжу заботиться о своем теле, скоро вернусь в прежнюю форму.

Видя, как он похлопывает себя по бедрам, как ни в чем не бывало, мне стало грустно. Жизнь без отдыха, даже когда ты болен. Жизнь, когда приходится работать, пока есть силы двигаться… Я прекрасно ее знал.

– Но разве не могли вы хотя бы связаться со мной? Слышал от дедушки, что он отправил вас к секретарю Ли Хакджэ.

– Ну… Мне дали строгий приказ ни в коем случае не связываться с вами, – сказал помощник Ким, почесав в затылке.

Дедушка, пытаясь оценить качество ростка, сделал неожиданное. Секретарь Ли Хакджэ?.. Сначала я беспокоился, сколько дней Ким Юнсок продержится, но не слышал, чтоб его собирались уволить. Судя по его довольному виду, он держится довольно неплохо.

– Как вам? Неплохо?

– Все хорошо.

Помощник Ким спокойно улыбнулся. Меня это обрадовало, поскольку в его улыбке не было никакого притворства.

– Кажется, я немного подсмотрел о том, как живет человек на вершине.

– И как же?

– Я бы сказал, что он занимается какой-то магией.

– Вот как?

– Да, любое указание председателя равномерно распространяется по всей группе компаний. И он очень тонко все это настраивает. Мягко успокаивает и отчитывает директоров и руководителей. Я часто видел такое, что напоминало мне прогулку по шаткому канату.

Пока помощник Ким говорил, на его лице расцветали уважение и восхищение.

– Вы многому научитесь.

– Впереди еще долгий путь. К учебе тоже нужен талант. Мне приходится срочно разбираться, что к чему.

– Если внимательно присматриваться и прислушиваться, однажды вы все увидите.

Я не просто выразил поддержку, а сказал о том, что узнал через опыт. В этот миг меня позвали:

– Доджун!

Обернувшись, я увидел, что Санджун машет мне.

– Еще увидимся. С нетерпением жду дня, когда вы вернетесь ко мне, помощник Ким.

Оставив помощника Кима, который поклонился мне на прощание, я побежал к машине.

* * *

С первого дня нового года в домах братьев Джин Ёнги и Джин Донги проходили новогодние празднества, напоминающие собрания генеральных директоров.

Теперь они были не просто сыновьями председателя, а реальными вице-председателями, в руках которых сосредоточились влияние и полномочия директоров подразделений.

То же самое было и с Джин Союн. Когда она увидела директоров и руководителей, ожидающих ее возвращения у ее дома, ей показалось, что она вот-вот готова взлететь. Их поведение и взгляды были совсем не такими, как вчера. Исчезло то высокомерие, которое они проявляли раньше, протягивая ей документы на подпись только потому, что она являлась дочерью председателя, а не сыном. Даже в дом они заходили осторожно, на цыпочках, опасаясь, что их шаги разнесутся громким эхом.

– Садитесь. Давайте пропустим новогодние поздравления. Первым делом нужно разобраться с более насущными делами. – Джин Союн первым делом показала текущее положение дел по долгам. – Это наши долги. Уже в этом месяце я должна выплатить огромные проценты моей семье. Давайте все вместе подумаем над планом управления нашими средствами.

Увидев цифры, они тут же нахмурились. Их бизнес уже получил сильный удар во время валютного кризиса, и, похоже, финансовое давление продолжится и в будущем.

Джин Союн сделала вид, что не заметила их затруднение, и снова заговорила:

– А еще объявляю первые кадровые изменения. Директор универмага в Сочхо.

– Да.

– Я перевожу вас на должность директора универмага в Мёндоне. А его глава теперь назначается генеральным директором «Сунъян Дистрибьюшен». Прошу вас приложить все силы, чтобы добиться успеха для сети крупных дисконтных магазинов, которая будет запущена в этом году.

– Да, хорошо.

Разве не очевидно, что в «Сунъян Дистрибьюшен», которая станет материнской компанией, назначат ближайших соратников? Лицо генерального директора было таким спокойным, будто он уже предвидел это.

– Генеральный директор «Сунъян Дистрибьюшен» будет назначен директором универмага Сочхо. Позаботьтесь о том, чтобы процесс передачи дел прошел без сбоев.

– Да.

Если расставить по местам головы, то люди, которым предстоит стать руками и ногами, сами обретут свои места.

Судя по тому, что старые и потрепанные жизнью директора сидят, не шелохнувшись, похоже, отец твердо их предупредил. Очевидно, что его сегодняшнее обращение было не для того, чтобы проверить или испытать детей. Джин Союн не сомневалась, что он действительно решил разделить «Сунъян Групп».

В таком случае, действительно ли Джин Доджун получит финансовые подразделения? Джин Союн вспомнила обещание, которое дала племяннику.

Половину по справедливости…

* * *

Дом впервые показался мне тесным.

Я понимал, что директорам медицинского фонда хотелось поздравить своего нового председателя с Новым годом. И даже желание директоров пяти провинциальных центров встретиться с ним я мог понять.

Но главы департаментов? Как-то это уже слишком. С учетом начальников департаментов, которые приехали в Сеул из провинции, число людей приближалось к сотне.

Поскольку в больницах более тридцати отделений, можно сказать, что все важные руководители примчались сегодня сюда. Не пришли только врачи, которые не были заинтересованы в карьерном росте.

На лице отца я также видел замешательство. Скоро придут еще люди из киноиндустрии… Очевидно, здесь наступит настоящий хаос. Однако не принять всех этих людей было нельзя, поэтому я позвонил тете.

– Тетя, не могли бы вы срочно освободить для меня банкетный зал в отеле в Каннаме? Примерно на сто человек… Приедем через тридцать минут. А еще понадобятся еда и напитки…

– Как я могу отказать тебе в просьбе? Не волнуйся. Все будет готово, – весело фыркнула тетя.

– Отец, пригласите домой директоров и глав центров. А врачей я накормлю в отеле. Многие из них учились вместе, поэтому пусть вместе и выпьют.

– Д-да. Хорошая работа.

В такие моменты я использовал свою скорость реакции. Сколько церемоний я провел в прошлом? Даже если происходит что-то неожиданное, все должно идти гладко. Быстрота, которая у меня была раньше, до сих пор живет во мне.

После ухода врачей отец смог выдохнуть и сосредоточиться на приеме гостей. Он также не забыл и о том, что я считал особенно важным. Быстро позвав директоров, он узнал о ВИП-пациентах, а также секретных пациентах супер-ВИП-палат, которых было всего по двадцать на больницу. Пусть и не сегодня, но разве не их следует лично поздравить с Новым годом в первую очередь? Мы ведь всегда благодарны людям, которые приходят проведать нас, когда мы болеем.

Благодаря деятелям киноиндустрии, которые подошли чуть позже, новогодняя атмосфера стала еще лучше. Директора фонда и главы больниц с изумлением раздавали визитки звездам, которых до этого видели только на экране, не забывая сказать, что те могут приходить к ним в больницу в любое время, как только почувствуют хоть малейшее недомогание.

После полудня, когда все гости разошлись, осталась только наша семья. Отец, который еще был немного пьян, тихо позвал меня в сад.

– Холодный ветер сразу отрезвляет.

– Хотите сказать что-то настолько важное, что нужно быть совершенно трезвым?

Отец посмотрел на меня, а затем ткнул в бок.

– Какой догадливый парень…

Он подробно рассказал мне обо всем, что случилось сегодня в кабинете, не упустив ничего. Как только отец закончил, я сразу вспомнил о тете. Отдаст ли она половину акций, как обещала? И еще одно слово, которое тут же привлекло мое внимание.

– Финансы?

– Именно. А ты что думаешь? Считаешь, дедушка отдаст тебе финансовую часть?

– Да, – ответил я с уверенностью. А затем добавил: – Если только дяди не будут мешать, я получу финансы естественным путем. Но на то, чтобы привести в порядок распределение акций среди подразделений, уйдет какое-то время. И неизвестно, что может случиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Только тетя получила что-то стоящее. А дяди лишь обрели права на кадровые изменения. Однако дедушкины капризы непредсказуемы, поэтому никто не знает, как все обернется.

Отец, вдыхая холодный зимний воздух, погрузился в свои мысли. А затем:

– Не пытайся делать все в одиночку. Когда нужна помощь, говори. В худшем случае я могу схватить братьев хотя бы за грудки.

– И почему мне кажется, что они сделают это первыми? Ха-ха.

Но самой первой будет тетя…

Примечания

1

Мультиплекс – комплекс кинотеатров с количеством кинозалов больше трех.

2

«Горячие деньги» (англ. Hot Money) – это спекулятивные потоки иностранных средств (или капитала) из одной страны в другую с целью получения краткосрочной прибыли (на разнице процентных ставок и/или ожидаемых изменениях валютного курса).

3

МВФ (англ. IMF) – Международный валютный фонд.

4

Седжон Великий (кор. 세종대왕) – корейский правитель, изобретатель корейского алфавита хангыль, изображен на корейских банкнотах.

5

Отсылка на главу МВФ Мишеля Камдессю.

6

MBC – южнокорейская телевизионная сеть.

7

Ничего (англ.).

8

Феникджэ (кор. 피닉제) – слово, составленное из «птицы-феникса» и имени политика «Ли Инджэ».

9

Бутылочное пиво значительно дороже, поэтому студенты обычно не могут его себе позволить.

10

«Королевство ветров» (англ.), «Страна ветров» (кор. 바람의 나라).

11

В Южной Корее забота о пожилых родителях обычно ложится на плечи старшего сына и его семьи.

12

Соллонтхан (кор. 설렁탕) – суп из говядины и говяжьих костей, который варят несколько часов, чтобы он приобрел молочно-белый цвет.

13

Самгёпсаль (кор. 삼겹살) – корейское блюдо, представляет собой кусочки свинины, жаренные на гриле.

14

Исполнительный директор в корейских компаниях обычно второе лицо после генерального, управляющий – более низкая должность.

15

Извините (англ.).

16

Доброе утро (англ.).

17

Профессор! Профессор Шашуа (англ.).

18

В Республике Корея служба в армии является обязательной и очень сильно влияет на все сферы молодых мужчин. Не служить в армии без веских на то причин считается серьезным пятном на репутации.

19

Временная демаркационная линия между КНДР и Республикой Кореей.

20

Призывной возраст в Корее до 35 лет.

21

Речь о центре политической жизни, косвенное указание на депутатский пост и Национальное собрание.

22

Экзитпол (от англ. exit poll – «опрос на выходе») – опрос граждан на выходе из избирательного участка после процедуры голосования.

23

330,58 м².

24

Ок. 562 тыс. м².

25

Ух ты! Говард. Посмотри на себя! Какой красавец! (англ.)

26

Мошенничество (англ.).

27

Анатомия системы крупномасштабного гипертекстового Интернет-поиска (англ.).

28

В этой статье мы представим Google, прототип крупномасштабной поисковой системы… (англ.)

29

Не будем злыми (англ.).

30

Эй, парни! (англ.)

31

Ттоккук (кор. 떡국) – суп с рисовыми клецками, который в Корее обычно едят на Новый год.

Content

Sankyung
Младший сын семьи чеболя. Новелла. Том 2

Часть 3

Глава 5 Длина когтей – 2

Глава 6 Первый бой

Глава 7 Корзина для шопинга

Глава 8 Подул пронизывающий ветер – 1

Часть 4

Глава 1 Подул пронизывающий ветер – 2

Глава 2 Кое для кого мрачный Новый год

Глава 3 Инструмент для достижения цели

Глава 4 Плохой человек, страшный человек

Глава 5 Кто хозяин другого дома?

Глава 6 Время посева

Глава 7 Тяжелый бой

Глава 8 Неизбежная судьба

Часть 5

Глава 1 Пациент-бездельник

Глава 2 Настоящий пациент

Глава 3 Очнувшийся пациент

Глава 4 Где мое место?

Глава 5 Мы же семья

Глава 6 Сначала легкий удар

Глава 7 Несмышленыш и зять

Глава 8 Венчурный дух

Часть 6

Глава 1 Джеб, затем стрейт

Глава 2 Кусок пирога

Примечания