Древесный маг Орловского княжества (том 3)

Глава 1

Добро пожаловать в Академию

Цикл Орловское Княжество

(том 3)

Древесный Маг Орловского княжества. Академия магии

Мои главные цели всё яснее.

Я хочу стать сильнее и подняться по титулу выше.

Я хочу защитить всех, кто мне отныне дорог.

Я хочу освоить светлую магию и расширить свой кругозор по артефактам и рунам.

Я хочу раскачать свой резерв!

Я хочу понять, почему Морозова ко мне так расположена, и что ей от меня нужно.

Я хочу быть к Могуте ближе и вычислить своего злейшего врага как можно скорее.

Чтобы он не наворотил ещё больше бед.

Утром я должен отправиться в Академию на зачисление и желательно с непомятой рожей. А сна ни в одном глазу. Представительный вид для меня очень важен, потому что ожидаю встретить Ясмину. Но волнение в целом даже не из–за неё.

Новая обстановка, новые люди. Одно дело, когда выправляю свой имидж, будучи в деревне дураком. А другое, когда у меня есть имя и положение. Маленькое, но своё. И даже авторитет, который собираюсь только больше укреплять.

Не могу уснуть, как перед своим первым чемпионским боем.

После часа ночи кто–то деликатно стучится в дверь.

— Не спишь? — Засовывается Леночка в тонкой сорочке, под которой грудь свободно болтается, а соски торчат. Ну бесстыжая, всё никак не могу заставить её носить лифчик или нечто подобное.

— С чего ты взяла? — Ответил с кровати, закутываясь плотнее и стараясь не глазеть на неё.

— Баш сказал, — призналась сестрица.

— Интересно как?

— Постучал по дереву, у нас свои сигналы имеются, — хвалится Леночка и нагло идёт к кровати.

— Не постучал, а настучал по дереву, — бурчу, критикуя домового, который где–то за стенкой явно уши греет.

Чувствую, как подружка прикладывается со свободной стороны кровати, проминая перину, и добавляю уже строго:

— Лена, мы это уже обсуждали. Найти себе жениха.

— Да знаю, знаю, не люба тебе, — вздыхает, но придвигается только вплотную.

— Правда, ты очень привлекательная и желанная, но лишние хлопоты в виде беременности, а потом ещё и прицепа в виде малыша тебе уж точно не нужны.

— Ну как дед старый, — посмеивается Леночка, у которой, похоже, иммунитет выработался на мои отказы.

Начинает гладить меня по волосам, шикает.

— Что ты делаешь? — Даже оборачиваюсь.

Смотрит с такой любовью, что сразу уродом себя чувствую.

— Я просто спою тебе колыбельную своей матушки, чтоб уснул, — выпалила сестрица. — Доверься мне, барин. Не артачься.

Отвернулся назад. Что за хрень придумала?

— Ну я же не дитё малое, — шепчу, заворачиваясь ещё плотнее, чтоб не завела меня плутовка.

— Иногда нет, иногда да, — отвечает, ну прям как мамка.

Прогонять не стал, завтра уеду, так расставаться, хоть и на время, нельзя. Решил просто не реагировать, сама уйдёт.

Стала гладить нежно по волосам и запела тихонько. Надо признать, у Леночки хороший голосок, такой сладкий и убаюкивающий. Вырубился я минуты через две!

Утром Баш разбудил, как просил его с рассвета. Леночки уже нет в кроватке. Мило с её стороны, аж на сердце теперь тоска. Оказывается с жизненным опытом здесь девицы, которым есть чему меня поучить.

На завтраке всё как обычно, собираемся самыми приближёнными. Пересвет с Гайянэ задумчиво в тарелки смотрят, Руслан на всех поглядывает щенячьим взглядом. А Дарья с меня глазищ не сводит, будто что–то сказать собирается, но не при посторонних. Один только Ефим улыбается счастливо.

— Ну чего вы как на поминках? — Критикует хозяйственник, блины за обе щёки уплетая. — А медок хорош у Петрухи, надо ещё разменять.

Леночка с Инкой всё хлопочут, хотя уже бы самим присесть, да покушать.

Собираюсь на выезд. Перед смертью не надышишься! Напялил самый лучший кафтан, шубу свою фирменную, причесался, накрахмалился, парфюмом побрызгался, что из Звягинок мне привезла Инка, которая туда повадилась в последнее время. Одну не пускаю, с охраной ездит. А мужикам только за радость прогуляться.

Хотел тихо свалить на своей лошади. Да и думал, что так надо. А за воротами экипаж академический стоит с двумя лошадками чёрными! Ничего себе честь. Как тогда за Олегом приезжали, теперь за мной.

Попрощался со своими в доме, а они один хрен за мной увязались.

Часовые в тулупах с носами красными козыряют, ворота отворяя. Ночью минус пятнадцать было, а сейчас примерно минус семь по Цельсию.

Выходит мне навстречу невысокий, седой и кудрявый дедок в серо–серебристой мантии с палочкой, искрящейся синим у основания. Одет явно не по–зимнему. Вид надменный, полный превосходства.

— Позвольте представиться, ваше благородие, — говорит, тем не менее, учтиво. — Помощник регистратора академии мастер второго ранга Елисей, по поручению госпожи Морозовой прибыл сопроводить. Вижу, вещей при вас немного.

— Доброе утро, мастер, — не растерялся я. — Ну так, на первое время хватит.

— Ну, ну, — хмыкнул тот, поглядывая на сумочку наперевес, и добавил строго: — лук не понадобится.

— Хорошо, хорошо, — согласился, передавая его дружиннику вместе с колчаном. — Неловко как–то вас задействовать, мне уж лошадь запрягли.

— В целях безопасности положено ехать так, — ответил Елисей важным тоном и кивнул на экипаж. — Прошу.

— Думаете, нападут по дороге? — Интересуюсь деловито. — Давайте я дружину соберу человек в сто?

Мастер лишь ухмыляется на мои понты.

До кареты пары шагов не дошёл. Народ сюда спешит! Крестьян пятьдесят.

— Барин уезжает! — Причитают бабули. — И на кого теперь нас оставляет!

— Худо без барина! Пропадём…

Окружили карету, как при забастовке. Столько лиц! Все в рот смотрят.

— Тут полчаса езды от силы, чего распереживались? — Возмущаюсь я.

— Олег вон, так домой и не воротился, — возмущаются. — Забыл дорогу до избы своей!

— По режиму Академии только с воскресенья разрешено покидать территорию заведения до первого утреннего занятия понедельника, — констатирует Елисей.

— Подождите, а в обычные дни после занятий? — Опешил я.

— Нет, в целях безопасности, — бросает мастер и кивает на карету. — Мы опаздываем.

Серьёзно⁈ Я в военное училище ухожу что ли⁈ Так! Надо с Морозовой это обсудить. У меня дел невпроворот.

— Барин, на кого ты нас оставляешь! — Снова воют.

— Вон, Дарья, Пересвет и Руслан, — киваю на товарищей за спиной. — Любую нечисть в клочки порвут.

— Порвём, — соглашается Пересвет и орёт мощно: — всё, расходитесь! Нечего барину на жалость давить! Без вас тошно!

Обнял на прощанье своих по второму кругу. Люд простой полез, бабули в щёки целуют, деды за плечи хватают и удачи желают. Девок толпа целая платочками замахала с глазами, поблёскивающими от слёз.

Меня так на войну не провожали, как в эту Академию.

Залез в экипаж, где уже дедуля Елисей кипит от злости, но ещё держится. Тронулись нервно, и понеслась карета в новую жизнь.

Пока едем, молчим оба. Я через окно смотрю и чувствую, что мастер меня изучает украдкой. Учуял «Змеевик»? Или мой сканер с дыркоделом? Нельзя исключать, что и этот сотрудник Академии заодно с Могутой.

Добрались быстро, кучер лошадей погнал так, что метель по дороге подняли. У отворяющихся ворот сердце забилось бешено. К главному корпусу, походящему на дворец белокаменный, подъехали по прямой, миновав метров сто по свободной территории. После своих изб, академические строения кажутся сущей фантастикой, которую построить могут разве что с помощью магии. Ещё бы! Откуда у местных технологии возводить здания под двадцать–тридцать метров в высоту, да ещё так искусно.

Подъезжая, в окошко подивился и на территорию, которая хорошо расчищена от снега, будто спецтехника поработала. Обратил внимание, как по прямоугольным дорожкам стройными рядами ученики в шубах да шапках пушистых шуруют на занятия. Видимо, даже зимой на полигонах отрабатывают свою магию. Ну а где ж ещё? Не в здании же пожары разводить да потопы.

Елисей выскочил из экипажа первым и двинулся спешно, меня не дожидаясь. Скрипя по мелкому снегу, поспешил за ним. Взлетел по широким мраморным ступеням, поравнявшись. Дальше крыльцо огромное с колоннами и арка. Двойные двери дед толкнул неловко. Предбанник широкий, новая дверь. И вот он первый зал Академии.

Аж лёгкая хоровая музыка в ушах заиграла от впечатлений. И дух под сердцем завыл. Благо, хоть не нейтрализовали симбионтов, уже хорошо.

Холл огромный, как два–три школьных спортзала, потолок высоко, что в цирке. Своды арочные, лестницы в три стороны мощные, по кругу вверх идут и с перил мраморных весь зал видно. По стенам картины крупные с пейзажами и мужиками строгими в камзолах дорогущих, статуи лесных хищников барельефом вытягиваются на разных уровнях по углам и стенным граням. Люстра гигантская свисает по центру и светится, как целая Галактика, и нихрена не свечи там. А какие–то кристаллы с холодным светом. Помимо этого и встроенные всюду бра гармонично вписываются. На полу плитка крупная из лунного камня, идеальна отполирована, даже стыков не видно, если не присматриваться.

На первом пролёте центральной лестницы постамент, а на нём огромный валун стоит, срезанный ровно, где крепится доска золотая с множеством надписей тиснением. Присмотрелся, хера се толстенная она. Это ж сколько золота тут вбухано? Полтонны⁇ Или позолотой просто так ловко сделали? Под доской трибуна небольшая в нашу сторону обращена, и книга на цепи мощная лежит.

Мантии мелькают в проёмах и у перил вверху, но в сам зал адепты не суются.

Дав мне пару минут осмотреться и успокоиться, Елисей подал голос, вероятно, завидев мой интерес к массивной доске на постаменте.

— Золотой Монолит отличников, — прокомментировал мастер участливо и дальше с горделивым восторгом. — Устанавливали сие чудо несколько веков назад великие основатели Академии, была задействована дюжина лошадей с лучшими на то время каменотёсами и ремесленниками блочного дела. Монолит из чистейшего золота высшей пробы приспосабливали десять дней и десять ночей. Поговаривают, выплавили его из сокровищницы поверженных Волжских волхвов — самых ярых противников магии нашей. Ныне на Него заносят имена лучших учеников по итогу третьего курса. Все отличившиеся адепты последних двадцати лет. Места ещё хватает, и тебе найдётся, если будешь стараться.

— Ага, — ответил, закрывая пачку. — Хорошая глыба, ценная. Жаль, что без охраны.

— Его не утащить, всех он поначалу дразнит, — посмеивается Елисей.

Двинули на центральную лестницу, которая выше в две разошлась. Как раз от золотой таблички. Хотел успеть прочесть хоть какие–то имена, но мастер заворчал, пришлось поспешить.

Вроде старый на вид, а еле поспеваю за ним по ступеням. На картины озираюсь, как дурак, на зверушек мраморных глазею.

Второй этаж здесь на уровне стандартного четвёртого–пятого, если навскидку.

— На первом этаже учебные аудитории, столовая, малые залы, — рассказывает Елисей по дороге. — На втором — классы всех умений, рабочие кабинеты профессоров. Обращаю внимание, что переходы в другие корпуса имеются на обоих этажах, но адептам следует переходить по первому.

— А что за корпуса? — Подхватываю. Всё ж интересно!

— Библиотека, причём самая большая в Империи, да с архивом древних свитков в придачу, мужское и женское общежития, лекарная, оранжерея–парк, парники с редкими травами, зал практики, тренировочный корпус, арена, бестиарий, бассейн.

— Бассейн? — Опешил я.

— Да, как же без бассейна? — Хмыкнул мастер, поглядывая на меня недовольно. — Что, не умеете плавать, ваше благородие? Паладин должен.

Ничего не ответив, дальше озираюсь. Как же здесь ярко и светло! Как в музее или картинной галерее.

На третий этаж поднялись, где у них вся администрация. Высоко сидят, надо признать. Это мы ещё в центральную башню не поднялись, о которой Елисей тоже обмолвился, мол, там ректор обитает. А в пяти других башнях поменьше — главы факультетов. Сапфира, рубина, изумруда, алмаза и паладинов.

Когда зашли в коридор, из центрального зала забило звонко, как при тревоге на кораблях. Позади началось оживление и массовый гам.

— Так объявляется перерыв между занятиями, — пояснил Елисей. — Во время него ученикам запрещено подниматься на третий этаж без особого вызова.

— Ясно…

Прошли по коридору, уходящему гранями на закругление. С одной стороны мощные окна с подоконниками с видом на озеро, а с другой — кабинеты, закрытые наглухо массивными дверьми из цельного дерева. Между ними полуколонны через каждые пять–семь метров, вырастающие из стен, где обосновались ярко светящие бра.

Елисей завёл меня в один из таких кабинетов, миновав восемь дверей. Успел прочесть на золотой табличке тиснением «Приказ регистраций».

Передал меня в руки холёному усатому мужичку лет сорока с причёской горшком и взглядом выпученным. Да ретировался, пожелав успехов в учёбе.

Присел я скромно на стульчике перед массивным столом, куда указали. Мужичок в камзоле расписном, в каком на бал прийти не стыдно, минут десять перебирает бумажонки и что–то вычитывает, с видом, будто меня здесь и нет. И только после поднимает на меня глаза, когда я уже пересчитал все бра в его кабинете и рассмотрел все картины.

А ещё думы передумал, может, этот дрыщь и есть Могута?

— Я Главный регистратор Академии мастер третьего ранга граф Мещерский Альберт Иванович, — представляется он, наконец.

— Барон Ярослав… — начал я в ответ.

— Знаю, полно, — перебил граф нетерпеливо и дальше с гнусавинкой в голосе продолжил: — случай ваш… частный, по протекции госпожи Морозовой, вы зачислены на второй семестр первого курса, на факультет Паладинов по специализации ловцов и истребителей. Хм, весьма… смелый шаг со стороны Морозовой. Придётся наверстывать, юноша. Вы готовы? В ином случае, вы подведёте графиню, которая за вас хлопотала перед ректором так воодушевлённо, несмотря на инцидент.

— Какой инцидент? — Насторожился.

— Мы же умудрились повести себя неподобающе перед его сыном. Знаете ли, Максимилиан — очень перспективный маг. Лицо Академии, лучший представитель наших достижений в области Рубина, зарекомендовавший себя в самом Кремле. Он и его команда уже не раз завоёвывали первые награды на ежегодных играх среди Трёх академий Империи. И вообще, я рекомендую в ближайшее время найти возможность и принести свои извинения перед ним и двумя другими юношами, которых вы умудрились неловко оскорбить.

Закончил, смотрит с таким презрением, что хочется вмазать. А петухи, значит, наябедничали.

— Альберт Иванович? — Возмутился я. — Простите мне мою дерзость. Вы меня сейчас отчитываете?

— А вы что? К такому не готовы? — Возмутился придурок. — Извольте терпеть воспитание, раз мечтаете обучаться. Академия — это лучший шанс для любого из низов подняться до вершин. Особенно с этого вашего… Малорыжково несчастного, где собрался весь сброд.

— Какой сброд, простите? — Хмурюсь и думаю… головой об стол или с ноги в челюсть?

— Да всякий, не придирайтесь к словам. Меня предупредили о вашем нраве. Здесь такое не проходит, — чешет Альберт дальше, как будто ему сейчас ничего не угрожает. — Хочу напомнить, а если не знали, то указать, что все расходы на обучение Морозова взяла на себя, и уже внесла в казну Академии безвозвратно двадцать три золотых рубля за семестр. А так как вы уже в чёрном списке Приказа по проступкам, он же Приказ наказаний, любая ваша выходка — это сразу отчисление.

Как же он бесит!

Хотел сказать, что по большому счёту делаю одолжение самой Морозовой, что соглашаюсь на обучение, ведь я потом ещё и послужить ей буду должен ловцом или кем–то вроде. Но теперь мне нельзя вылетать отсюда. Чернава хочет, чтоб я украл у Морозовой нечто важное. Даже если буду просто тянуть время — это лучше, чем сразу обрублю все перспективы, вылетев отсюда. А потом меня размотают, как Тёмного.

— Понял вас, Альберт Иванович, — выдавил я вместе с улыбкой.

— Вот и славно, что мы разобрались. А теперь подождите за дверью, за вами придут.

Вышел взвинченный. Ещё недавно меня деревня встречала «хлеб–соль», как мать его царя, а до этого я дрался за Родину с половцами, копаясь в таком месиве, что этим нежным петухам и не снилось в страшном сне. А теперь я ученик «из низов», которого отчитывают, и мне ещё впитывать всё это надо, молча.

Может, меня специально провоцируют? Видимо, так.

Жду больше часа, пережив новый звонок на перемену и следом на урок. За это время мимо меня пронеслось человек пятнадцать. В основном профессора, судя по написанному на лицах опыту. Несколько учеников наблюдал, которые в кабинеты заходили. Одна симпатичная светленькая девчонка со слезами пронеслась и ворвалась в кабинет через две двери от кабинета Мещерского, где и застряла. Все какие–то озадаченные и себе на уме, а я, будто пустое место. Никто не поздоровался даже и не поинтересовался, почему на подоконнике сижу, ножками болтая.

Последний сгорбленный тип лет пятидесяти в бордовой мантии, вошедший в кабинет Мещерского, оказался тем самым, кто за мной пришёл. Обратно вышел мужчина с видом, что ему вообще на всё наплевать, уже обратив на меня внимание.

— Адепт Суслов, прошу за мной, — произнёс без выражения в голосе.

Спустились до второго этажа, как раз начались занятия и меня вновь избавили от лицезрения адептов. По широкому коридору мимо классов, мы дошли до перехода и двинули в другой корпус.

Он оказался уже не таким представительным и светлым. Но зато много направлений, куда можно пойти, не выходя на улицу. В зале, на главном перекрёстке даже фонтан бьёт из мраморной лягушки в позолоте. И скамейки имеются по кругу между крупными вазами с кустарником, смахивающим на шиповник. Всё чисто, ни фантика от конфеты, ни бычка от сигареты.

Сопровождающий довёл до корпуса с мужским общежитием. Здесь уже обычные этажи, доступ к котором перекрывает контрольно–пропускной пункт с матёрой тёткой по имени Ванда. Та в меня вцепилась и чуть не пришибла ручищей своей мощной, пока проводник спешно не сунул ей в морду, напоминающую задницу, некое предписание по мне.

— В десять вечера, как штык здесь, веду списки, доношу без промедлений, — отчеканила тётка недовольно, обращаясь ко мне. — Тебе понятно, адепт?

— В смысле? Не понял.

— Ночуешь в общежитии, что непонятного? — Ответила с повышенным тоном. — А теперь иди в шестую комнату, там Фёдор, вот талон. Выдаст бельё, мантию и покажет комнату.

Иду дальше один уже по узенькому коридору, где двери с обеих сторон через каждые три метра, как эконом–номера гостиницы.

Дошёл до кладовщика, у которого руки трясутся. Выдал он мне ключи, бельё пастельное в горошек и болотного цвета мантию по размеру, похоже, уже ношеную. В придачу серую спортивную одежду в обтяжку и две пары трусов.

— Умывальник с нужником в конце крыла, — добавил вдогонку. Похоже, он общий.

Комнату с номером сто девяносто семь на втором стандартном этаже я нашёл быстро, отворил дверь со встроенным замком. Мдя…

Судя по всему, эта часть общаги для самых бедных. Думаю, сынок ректора вряд ли живёт в такой коморке, какую мне предоставили. Уверен, на других этажах есть и вип–номера. А у меня узкая кровать, столик, стул, тумба, поломанные крючки на стене для одежды и окошко с видом на лес с третьего этажа. Как в изоляторе, по–другому и не скажешь.

Бросил всё на кровать, сумку отложил. Сижу, как дурак. Сбылась мечта идиота. Домой сгонять — теперь только раз в неделю. На ночь в будни не свалить. С этой Вандой каши не сваришь.

Морозова явилась в мою коморку, чего никак не ожидал. Особенно с их отношением ко мне.

Милфа в камзоле голубом и кожаных штанишках, эротично обтягивающих рельефные ноги, кудри золотые сыплются по груди и плечам, глаза сочные горят.

— Моё почтение, ваше сиятельство, — поднялся, приветствуя.

— И тебе здравия, Ярослав. Рада, что вернулся целым с похода.

— Вашими молитвами.

— Да я… переживала. Вижу, добрался сюда без эксцессов, славно. Очень славно, — произнесла растерянно и протянула три рулона. — Здесь расписание, имена профессоров и основные правила Академии для адептов, решила вручить лично.

Вид такой, будто очень торопится. Но так неоднозначно смотрит. Принимаю бумажки с улыбкой.

— Надеюсь, грамоте обучен? — Уточнила даже без иронии.

— Конечно, знаю три языка, русский, русский матерный и английский, — выпалил.

Морозова шутку не оценила, призадумалась, облокотившись попой на тумбу, и поинтересовалась вскоре:

— Как тебе Альберт?

— Ещё бы немного и он собирал бы зубы среди своих бумажек, — признался в сердцах и присел обратно на кровать, ибо с такой площадью мы стоим слишком близко друг к другу. И всё это как–то неловко.

— Он мастер Изумруда, — ответила графиня с укором.

— Тогда бы его зубы улетели подальше, — усмехнулся.

— Как же ты мне нравишься, — призналась вдруг Морозова, растягивая улыбку в ответ.

— Подождите, как мне стукнет восемнадцать, сыграем свадьбу, — не упустил шанса пофлиртовать.

— Такой юный, а шутки, как у опытного кабеля, — укорила вдруг строго. — От отца нахватался?

— Я его не помню.

— Ой, прости, — замялась, усаживаясь рядом. — Я запамятовала о твоей трагедии. Но если ты не пошутил, то знай, у меня есть муж.

— Я убью его на дуэли, сударыня.

— Ярослав.

— А?

— Ну хватит паясничать.

Мля, графиня точно ко мне не равнодушна.

— Благодарю за протекцию, — произнёс официозно, отметая нашу идиллию. — Вы заплатили за мою учёбу золотом. Не нужно было этого делать. У меня есть средства, я вам верну. И за будущие семестры сам расплачиваться буду.

— Это формальности, — парировала графиня. — Если ты действительно способен, насколько думаю, всё заслугами окупится. Перед Академией и перед всей Империей.

— Как грандиозно звучит, — прокомментировал.

— О, да. К слову о грандиозности. Хочу предостеречь тебя от опрометчивых выпадов.

— Я не буду извиняться перед Максимилианом и его петухами, — констатирую.

— Речь не о них, — вздохнула графиня. — Хотя хорошо, что напомнил. Обещай, что не тронешь их, как бы они тебя не провоцировали. Я поручилась за тебя. Ярослав?

— Хорошо, — выдавил.

— А теперь о главном, — продолжила с тревогой. — Нам выпала честь принимать монаршею особу сложного нрава. Любимая племянница императора княжна Златослава три месяца назад изъявила желание учиться у нас на Рубине и теперь все профессора воют. Избалованная и властная, она точно приметит такого упёртого, как ты. Если не сразу, то со временем. Я тебя прошу, не как покровитель, а как друг, будь с ней ласков и вежлив, выполняй все капризы. Не подводи меня.

Как друг. Ух ты…

— Она хоть симпатичная? — Спрашиваю, провоцируя милфу.

— И думать забудь, — говорит строго, не оценив мой косвенный флирт. — К ней прикреплены два сильнейших мастера девятого ранга с Кремля, у них полномочия от императора вершить суд на месте, если посчитают, что её чести грозит опасность.

Ого, насколько знаю, даже грозная Чернава имеет седьмой ранг. А Морозова вроде как шестой.

— Да больно она мне нужна, — хмыкаю.

— Вот почему я здесь, — говорит графиня удручённо. — Ярослав, ты должен сдерживать свой взрывной нрав. Со своей стороны я позабочусь, чтобы ты выплёскивал всё на боевой практике паладинов. Глава факультета мой хороший друг. Поэтому не подведи и его.

— Хорошо, госпожа.

— В неформальной обстановке можно просто — Галина.

— Хорошо, Галина.

— Но на людях, я буду к тебе строга, — добавила женщина, поднимаясь. — И ошибок не спущу, знай, в наказаниях я сурова.

Смотрю на неё, и желание рвётся изнутри. Что делать с привлекательной женщиной в комнате общаги, которая пришла сама? Млять, поболтать о всякой хрени и разойтись.

— Сходи в столовую, я внесла тебя в список, — произнесла Морозова, развеивая страсть между нами. — Сегодня ты освобождён от занятий. Но завтра прибываешь к восьми в третью аудиторию на общее занятие, где профессор представит тебя на всём курсе. Он уже осведомлён.

— Весь курс на общем занятии? — Встрепенулся я.

— Да, по некоторым предметам занятия идут общие, группы объединяются. Чаще в аудиториях, реже на полигонах, где у нас практика.

То есть завтра меня увидит Ясмина!

— Что за улыбка, юноша? — Заметила графиня, насторожившись. — Племянница императора будет присутствовать в аудитории, постарайся не выпячиваться.

— Хорошо, Галина. Да… а почему меня не представят сперва в моей группе, это вроде логично?

— Так вышло, что второй семестр уже начался, — заговорила графиня, вздыхая. — Три дня, как. И ждать занятий в классе, чтобы тебя представить позже я не приемлю. Это будет поводом для наших противников зацепиться за нарушение расписания. Коль приказ состоялся на дату и время, позже явиться уже нельзя. К сожалению, должна признать, что ректор до последнего брыкался и тянул с решением. Мне пришлось задействовать связи.

Замолчала, задумалась.

— В общем, всё через одно место, — прокомментировал я.

— И не говори. Всё, мне пора, — откланялась, оставляя меня одного.

Упал на кровать с руками за голову. Захотелось закричать в голос от радости. Племянница императора? Да чёрт с ней. Я увижу мою крошку, по которой соскучился до чёртиков.

План Академии (он же в доп материалах)

Глава 2

Первый учебный день

Спал ужасно, мыши какие–то за хлипкими стенами скреблись, голоса болтающих соседей мешали. Похоже, тут есть и многоместные комнаты. Это мне ещё повело с отдельной «палатой». Утром разбудил частый звон большого колокола, ударяя по мозгам даже через закрытое окно. Где эта хрень установлена, просто дайте знать, где она находится. Просто дайте знать!

Пошёл в общий умывальник нашего корпуса, который разведал ещё вечера. Корыта по обеим сторонам полутораметровых мраморных перегородок, краны рядами — самый настоящий водопровод. Треть «сосок» занята крепкими парнями с факультета паладина, остальные — дохляками всякими, в том числе и с магических курсов. Ожидал Олега увидеть, но где–то он потерялся. Умылся в сорочке, все дохлые соседи косятся на меня, но молчат. Верзилы чуть подальше посмеиваются.

— Уборщика нового нашли? — Всё же услышал за глаза от одного здоровяка.

Но удержался от ответа, потому что Морозовой обещал не чудить. Придётся строить из себя паиньку какое–то время, пока не разберусь, что к чему.

Мантию болотного цвета напялил, в таких все паладины и ходят, только знаки на груди показывают градацию по курсам. Как увидели меня в коридоре, начали уже откровенно ржать.

По пути до столовой адептов выползло много. В основном парни, потому что общаги мужские с этой стороны находятся, но мелькают и девицы. Одни ученики спешат куда–то, другие кучками стоят, тусят на лавках, за кустиками в зале с фонтаном шушукаются, спускаются с лестниц и выходят с переходов. Маги–адепты в мантиях синих разных оттенков с красивыми и золотыми узорами и эмблемами красочными. Из–под приоткрытых и завёрнутых в плащи мантий кофточки да рубашечки белые вижу. У девочек синие и серые юбки строгие донизу, у парней бордовые штанишки со стрелками. Все опрятные, милые по первому впечатлению. У всех сумочки однообразные наперевес. Один я, как раздолбай, со своей походной.

Паладины в болотных мантиях мелькают, их тут раза в четыре меньше. Прослеживается явно выраженное деление по принадлежности. То есть паладины отдельно от других держатся. Маги определённых стихий своими кучками. Где постарше курс, там уже вперемешку общаются.

Пока иду, одни запоздало с удивлением смотрят, другие откровенно пялятся, третьи посмеиваются за спиной. Студенты, щеглы, совсем ещё дети. Мужественными лицами похвастать тут, видимо, могут только паладины. Ну и старшекурсники из магов.

Ищу глазами Ясмину и в то же время делаю вид, что никто не интересует, глядя строго прямо и двигаясь уверенно в столовку, до которой надо от одного конца Академии в другой пройти. И путь нихрена не близкий!

Выхожу в главный зал, где народа толпится ещё больше. Похоже, здесь главный пункт сбора групп. Уже с противоположного крыла, где столовка, девушки тянутся. У них как раз общаги с той стороны. Профессора мелькают, с которыми быстрыми кивками здороваются все подряд. А те в ответ высоко и надменно держат свои рожи и спешат по лестнице наверх.

Минуя толпу, ближе к основной лестнице прижимаюсь. И замечаю Ясмину! Секунды на три мы разминулись, по профилю её узнал. Уф, красотка! Похоже, со стороны женского общежития шла, завернула направо и по ступенькам стала подниматься с толстушкой, которая меня подбешивает ещё с прошлого раза.

Сердце забилось часто–часто, меня прямо магнитом за ней потянуло. Вижу, как лица стоящих парней у перил снизу поворачиваются за ней, некоторые откровенно облизываются.

— Это Ясмина, смотри, Ясмина пришла, — шепчутся щеглы.

Стараюсь не бежать, навстречу спускаются адепты, причём так нагло прут, что подмывает броском через себя им помочь спуститься ещё быстрее. Обхожу, расталкиваю. А они уже шеи свернули, изучая мою девочку сзади.

— Невежа, — фырчат на меня ещё. — А это что за чучело⁇

Держусь из последних сил, чтоб головами детишек не постукать.

Вижу, как Ясмина к золотому Монолиту отличников подходит, а там её два шныря из шайки Макса встречают! Да с такими расплывающимися рожами, что хочется заржать. Это белобрысый гусь Таислав, племянник нашего князя, которого я в Лавке магической уронил, и светленький Ростих, который меня молнией долбанул исподтишка уже на стрелке.

Со спины вижу, как моя девочка кивает им сдержанно и теряет к петушкам интерес. Те начинают болтать, смеяться сами с собой. А она к Монолиту в упор подходит и что–то там высматривает, ведя пальчиком по тексту.

Что ж, у каждого своя цель, своя мечта. Эта красотка хочет быть лучшей в учёбе, здесь нет ничего предосудительного.

Кажется, гусь на меня вот–вот взглянет. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Потому что нельзя мне сейчас их трогать. А если они что–то вякнут при Ясмине, то придётся хотя бы рты им порвать.

До столовки, довольно большой, дошёл с прискоком. Вчера вечером шаром покати, а сегодня утром очередь до середины зала тянется, и четверть столов уже занята. Встал скромно в конце. И вскоре заметил, что тут первокурсники и стоят, а наглые старшаки в обход сразу к подносам у ленты подходят, оттесняя лохов. Минут пятнадцать постоял так и задолбало.

Пошёл вперёд и подвинул первокурсника.

— Ты чего, паладин недоделанный? — Фыркнул щегол.

— А ну пшёл обратно, — рыкнул ещё один парнишка, стоящий за ним. Оборачиваюсь. Сразу пять рожиц подростковых на меня уставилось, из них две девочки.

— Невежа, — пропищала одна и заморгала часто.

Ой, какие злюки.

— А ну цыц, мелкота, — бросаю с оскалом. — Давно по столовке не летали?

Всё, пачки сразу закрылись, глазки забегали. Теряю к ним интерес, ставя поднос на ленту. Вроде деревянный, но такой лёгкий, что пластиковый. Хм, нам в хозяйстве такие бы пригодились.

Изучаю прилавок со всякими вкусностями. Ничего себе ассортимент! По мере продвижения набрал полный поднос: кашу рисовую с маслицем, омлет, огурчики, бекон поджаренный, сырок. Из сладостей парочку корзинок с белым кремом. Хрустящую булочку ухватил, чёрного чая из самовара налил ароматного. Хе, в этой академии учиться можно даже просто чтоб вкусно кушать каждый день.

Пять девок бойких, работающих на раздаче, смотрят на меня недоверчиво и с подозрением. Что? Это вчера я поскромничал.

На кассе в виде стола со свитками и счётами тётка лет пятидесяти с бровями, как у филина. Смотрит на меня вопросительно. В первый раз на ужине я ей даже перстень продемонстрировал, забыла что ли?

— Барон Суслов Ярослав Дмитриевич, в списке, шестой свиток, — подсказываю деловито.

Малолетки посмеиваются позади, снова распоясавшись. Впереди второкурсники с ухмылками поглядывают.

— В шестом свитке не такое довольствие, — заявляет кассирша, сверля меня взглядом. — Кашу, сыр оставляй, остальное обратно выкладывай. Ещё яйцо варёное положено. Бирки не читаешь, новенький?

— А он не умеет, небось, — посмеиваются пиздюки.

— Вот же разогнался, — хихикают девочки. — Такой тощий, а обжора.

Смотрю на посмевшую открыть рот толстушку, сразу затыкается, отворачиваясь.

— Я доплачу, сколько? — Рычу на тётку.

— Ха, — отбросила надменно гриву немытых русых волос та и за счёты взялась, защёлкав камушками живенько, а затем объявила: — Два серебряника и шестнадцать медяков.

Хера се цены.

— Да откуда у отрепья столько рублей? — Смеются впереди адепты, наблюдая за ситуацией. Особенно сияет парень со второго курса, смахивающий на хомяка.

— Впредь будете мне скидываться, — заявляю и подмигиваю открывшему рот. — Я тебя запомнил, хомячок.

Тот отвернулся с наигранной надменностью, но вышло, что как педик. А я под мантию к кошелю полез, достал два серебряника.

— Сдачи не надо, — бросил со звоном в тарелку.

— Ой, ой, — кривляется кассирша. — На счёт запишу, мне ваши рубли потом поперёк горла встают. Особенно с протеже Морозовой.

Всё больше убеждаюсь, что в этой Академии совершенно другая эпоха властвует. Как будто в мир другой попал. Или всё потому, что здесь одни знатные гуляют, которые границы путают без страха и сомнений, ибо у них папочки князья да графы.

Вышел гордой походкой с подносом отвоёванным. И тут же почуял неладное от дуновения ветерка на волосах! Следом вихрь узконаправленный прямо на поднос мне полетел. Быстро освободив руку, выставил полог плаща, за мгновение с внутренней стороны каркасом деревянных жил укрепил его, чтоб твёрдость заслону придать. Под аханья и детские вскрики бахнул воздушный поток в мой заслон, пошатнуло его, волосы всколыхнулись, и всё схлынуло.

Опустил плащ, втягивая корни быстро. И увидел только, как пятки улепётывающего пакостника сверкают. Вот уродец. Но хомячок спалился. Главное, что с подноса ничего не выронил. Стою пару секунд, как мать его мастер Ёда. Что, съели⁈

Эх, Ясмины нет, чтоб восхититься мной. Похоже, поела ещё до нашей встречи.

Зато заметил, что на меня две девочки, сидящие неподалёку за большим столом, посмотрели с вытаращенными глазами, у одной точно проскочило восхищение. Молоденькие совсем, лет по пятнадцать–шестнадцать. Вроде не злые. К ним и пошёл, чтоб не далеко. А то есть риск поднос не донести!

— Здесь свободно? — Поинтересовался с милой улыбкой.

Обе с раскрытыми ртами двух слов связать не могут. Одна слюнку сглатывает. Вторая моську опускает да с таким видом, что подзатыльника ждёт.

Посчитав, что молчание — знак согласия, уселся рядышком. Мантии у них в плащи на спину завёрнуты, рубашечки белые под горлышки застёгнуты. Вроде первокурсницы, знаков не видно.

— Не бойтесь, барышни, солдат ребёнка не обидит, — начал деловито.

И отметил для себя, что верзилы паладины как–то особо мимо очереди не лезут. Стоят в конце одной колонной, как забитые мыши. Не все, но большинство.

— Нет, всё же какая–то злая молодёжь нынче пошла, — делюсь первыми впечатлениями, наяривая кашу. — А вы что думаете по этому поводу, малышки?

Пожимают плечами, вжимая головы сильнее. Одна на мои пирожные посматривает. Вижу, что у обеих на подносах всё очень скромно.

— Угощайтесь, — перекладываю на их подносы свой десерт.

— Вы новенький, — залепетала одна, наконец, но глаз не поднимая. Как умирающая птичка.

— Да, но живу я недалеко. Три деревни у меня в округе, я ж барон, — хвастаю, не удержавшись.

— Всё равно это низшее сословие, — выпалила вторая магичка уже более уверено.

— Не самое низшее, сперва идут крестьяне, — поправила «умирающая птичка». Какие–то они туповатые, похоже.

— Есть ещё невольники и узники. Но не суть, — завелась её подружка. — Вы носите одеяние паладина, а значит, ниже любого адепта по статусу. Поэтому они и взъелись.

О как!

— Да, — поддакнула вторая. — Ни один граф или князь не отдаст своего сына в паладины, это низко. Это позор.

Мдя, все слова в глотке застряли. Вот, значит, почему они все такие смелые. Ну, Морозова коза, удружила. Лучше б на мага взяла! А если Ясмина также думает⁈

За мыслями дрянными поперхнулся сыром. Обе вздрогнули.

— Простите! — Взвизгнула одна, схватила корзиночку с кремом и умотала. Вторая дурочка за ней рванула, спотыкаясь на бегу.

Сижу, как дурак. За некоторыми столами адепты на меня поглядывают и давятся от смеха. Ну и рожи, курс четвёртый.

Задумался, два парня с паладинского курса ко мне подсели. Вроде крепкие, а забитые, как мыши. Тоже первокурсники, как и я. Ну, по крайней мере, идут на контакт.

— Чего к магам лезешь? — Начал один с глазами в кучу, смахивающий на птенца. — Они мстительные и подлые. Вот Лёшку обожгли на тренировке сильно. Вроде случайно, но сделал гад это нарочно. Теперь с такой рожей он себе хорошую бабёнку точно не сыщет.

— А Егорку? — Подхватил второй с рожей приплюснутой. — Расскажи про Егорку.

— А что рассказывать? Без пальцев оставили, отморозив на полигоне до ледышек. С Егоркой в связке был маг, который ему не помог, а только эффект усилил.

— Так, а профессор эти ваши учения контролирует, он–то что? — Невольно возмутился я.

— Мастеру Брониславу плевать, он всегда говорит на это — сами виноваты. А ещё смеётся, когда мы корчимся от боли, — отвечает «птенец».

— А ты откуда к нам? — Перебивает приплюснутый. — Говорят, ты тот самый Ярик из местных деревенщин, который попал под «Золотую троицу» и вымолил их прощение.

— Ерунду несут, я их раскатал, — отвечаю. И звон колокольчика доносится из малого холла.

— Пора на занятия, — комментирует приплюснутый.

Вижу, народ уже со столовки рассасывается активно. Девушки в серых платьях убирают за всеми подносы. Похоже, местная прислуга.

Третья аудитория, о которой вчера сказала Морозова, это опять через центральный зал шуровать в противоположную сторону. Поэтому поспешил вперёд двоих идиотов, которые решили за мной увязаться со своими тупыми расспросами.

Добравшись до нужной двери, встал в сторонке. И стал ждать, пока все не зайдут и не рассядутся. Второй раз зазвенело уже с обеих сторон. И впервые я увидел, как это делают мужички в красных мантиях, шествуя по коридору друг другу навстречу.

— Адепт, первое предупреждение! — Кричит издалека один, завидев меня единственного из адептов в коридоре.

Как всё строго. Вваливаюсь в аудиторию, стараясь не залететь в первый же день. А там дедок в фиолетовой мантии в очках круглых на меня с подозрением смотрит. Слева вверх ступенями парты уходят полукругом. Мы, как в амфитеатре, где я сейчас как раз на сцене с преподом. А народ весь вверху расселся. Человек сто пятьдесят набралось, при этом мест ещё свободных немерено. Аудитория, как аудитория, подобные и были у нас в универе, где я первые два года отучился, пока не понял, что спорт — это всё, что мне нужно.

— Опоздавший⁇ — Говорит профессор низеньким голосом.

— Нет, новенький. Ярослав Суслов.

— А, помню, помню, — сразу расслабился дед. — Вы, мой хороший, лучше Приказу наказаний больше не попадайтесь.

Хм, в красных мантиях у нас смотрящие? Учтём.

— Внимание, адепты! — Воскликнул старчески профессор с неким дополнительным усилием, будто вот–вот раскашляется.

Лёгкий гам прекратился. Ученики уставились на меня. А я на них. Здесь первый курс, молодые, ещё не сильно наглые лица в основном. Некоторые совсем ещё дети. Расселись на четырёхместных партах по классике — девочки с девочками, мальчики с мальчиками. Отдельно сидит кучка паладинов у стенки, двадцать пять тупых рыл. Естественно, все пацаны. А с другой стороны у окошка на галёрке отдельным островком другая кучка, где и мальчики, и девочки. Под ними линия пустая, слева тоже никого, будто безопасная зона отделена.

Ах да, княжна же императорских кровей там! Её и не спутаешь, плевала она на мантию, сидит в кремовом платье, по которому рыжие кудри сыплются. На меня не смотрит, перешёптывается с двумя девицами яркой внешности.

Мне на неё тоже плевать. Ясмина на первой парте внизу сидит и на меня своими раскосыми голубыми глазищами смотрит, ротик приоткрыв и бровки прямые приподняв. Заробел невольно, кивнул ей запоздало. Кивнула в ответ, глядя на меня, как завороженная. Но быстро перестроилась, уткнувшись в свиток.

— Позвольте представить протеже госпожи Морозовой, — продолжил профессор, и продрав горло, дальше вещает ещё громче: — барон Суслов Ярослав Дмитриевич, зачислен на факультет Паладинов. Прошу не обижать!

Зашибись сказал.

Всем, похоже, наплевать. Секунды две внимания и снова гам начался.

— Присаживайтесь, где нравится, адепт, — произнёс профессор и объявил: — а мы начнём!

И где мне устроиться? В идеале рядом с зайкой. Но!

С двух сторон от Ясмины по две толстушки плотно сели, хрен пробьёшься через этих жаб. Стараюсь на неё не пялиться, а она на меня глаз не поднимает. Но вижу, что щёки у малышки красные. Она будто затаилась, ждёт, когда я отдалюсь. Чтобы выдохнуть.

А подружки её всё донимают с обеих сторон, что–то лепечут.

Окинул взглядом аудиторию ещё раз. Два паладина знакомых машут, мол, к нам иди. А я не хочу. Поднимаюсь на галёрку по старой привычке. За три стола от Златославы и её компашки, которая начинает внаглую рубиться в карты прямо на занятии.

Пока поднимаюсь по ступеням мимо рядов удаётся даже рассмотреть монаршею особу, щедро сверкающую драгоценностями. И колье, и серёжки, и колечки у неё. Крупноватая и с веснушками, милая лицом, глаза интересные у неё, нетипичные для славянской породы — карие с отблеском бордовым. Ослепительности им придают ресницы, как у коровы.

Пялиться долго не вышло, две грозные рожи магов, сидящих по обе стороны от шайки, уставились на меня с явным предупреждением. Холёные, белокожие с вытянутыми лицами мужики лет по тридцать пять — сорок, смахивают на вампиров. Потому что бледные, как поганки. Один длинноволосый и седой, как мертвец, у другого кудри золотые до плеч, будто это парик. Телохранители Златославы в мантиях бирюзовых с узорами золотыми, хорошо выделяются среди других. У них и знаков нехило так налеплено. Мастера девятого уровня однако.

Ещё до ряда своего не дошёл, профессор уже вещает:

— Сегодня мы поговорим об отдельной науке, той самой, к которой мы шли весь первый семестр. Наука вероятностей! Скажете, что за ерунда? А я отвечу! Здесь мы изучаем вашу удачу, ловим её и подчиняем себе. Зная эту науку в совершенстве, мы сумеем верно рассчитать удар, не используя лишние магические силы. В дуэли или бою важно сохранить свой резерв. Иногда решает и одна единица. Итак!

На большом белом полотне маг начинает писать углём свои каракули, сопровождая всё заумными словами. Многие слушают, раскрыв рот, и даже царапают по свиткам, нервно макая перо в чернильницы. Заметил, что у некоторых есть и простые карандаши. Надо же, уже додумались изобрести, всяко удобнее.

Моя очаровательная ботаничка прямо подо мной. И мне хорошо видно меж шевелюр, как она жадно конспектирует всякую туфту именно карандашом. Так намного быстрее.

Мои паладины тоже что–то там царапают. А у меня и принадлежностей нет. Какие–то баночки, салфетки, корытца, и всё это таскать с собой⁈ Берд какой–то. Сижу и думаю… что я тут вообще делаю⁈ Сейчас бы весело скакал по просторам моих земель с верными бойцами, по деревням туда–сюда шастал, организовывал бы быт людской, улучшая условия существования. В конце–концов к кикиморе Светлане сходил бы за сокровищами. Да с этой… книжкой волхвов разобрался. Всё некогда было повозиться с трофеями. А теперь наоборот. Сижу, как дебил, слушаю в искажённом и неуклюжем виде теорию вероятности, которую мы ещё на первом курсе проходили. Предмет этот был интересен только, чтоб в рулетке денег зашибать. Так, чисто гипотетически рассматривал варианты быстрого заработка.

Разбудила меня всеобщая суета. Как вырубился, так и не понял. Адепты сворачиваются и выходят неспешно из аудитории. Только я спохватился, что надо бы с Ясминой нормально поздороваться, передо мной возник кудрявый маг девятого уровня и пригрозил бабским голосом:

— Замри.

А, понял, этот в роли ДПС–ника, там в общий проход Златослава вываливается, кряхтя. Синих проблесковых маячков не хватает. Мдя, вот это она задницу отъела, конечно. Не сказать, что прям толстуха, скорее это генетическая особенность иметь такие булки, при том, что и талия есть, и грудь небольшая выпирает.

На меня внимания не обратила, оно и понятно. Две девицы из адепток взяли в оборот, расхваливая, как же классно Злата их размотала в карты. Увидел нашивки одной, с третьего курса оказывается. А так можно что ли?

Пока стоял, вся аудитория опустела. Соответственно и Ясмина улизнула.

Последним выхожу за магом хай левла. Дух под сердцем трясётся как вибратор. Задолбал всех бояться.

— Уважаемый адепт, постойте, — раздалось уже в спину от профессора.

А этому что нужно? Оборачиваюсь, смотрит с укором.

— Будете и дальше спать на моих занятиях, я доложу в Приказ наказаний, — заявляет дед. — Если вы паладин, это не значит, что счётная наука вам не пригодится. У вас тоже есть резерв, пусть и не такой большой. Но вас готовят к сражениям с нечистью. И вам придётся прикрывать мага. А если условий удачи много? А в жизни так и бывает, что будете делать, как мыслить? Уляжетесь спать?

Решил отчитать меня. Даже неловко.

— Я раньше изучал эту науку, Изяслав Петрович, — говорю ему, даже вспомнив имя со свитка. — Тут ума много не надо, одни условия перемножай, другие складывай.

— Чего⁇ — Недоумевает дед.

— Всё дробями надо представить, — не удержался и сказал. — Тогда проще намного. А то вы тут столько понаписали лишнего.

— Ой, ой, издеваетесь, голубчик?

— Нет, что вы, Изяслав Петрович, смотрите.

Взял уголёк, стал писать, комментируя. Что такое дроби, как их складывать и перемножать, в общем… седьмой класс средней школы.

Дед хмурился, хмурился, потом очки протёр и шары на лоб полезли.

— Это… это весьма перспективно, — выпалил и растянул улыбку. — Вы, мой хороший. А я–то думаю, что госпожа Морозова за вас так зацепилась? Полагал, родня.

— Родня, родня, — решил ввести в заблуждение и подмигнул. — Вы только никому.

Выскочил довольный, пока профессор не очухался, и двинул уже в сторону спортивного корпуса, который тут близко. С малого холла направо повернуть и всё.

Не так быстро, Ярослав.

Народ уже почти весь рассосался из зала по своим переходам, которых здесь целых пять в разные стороны. По углам статуи двухметровые красуются, которые я ещё не успел рассмотреть. Да и теперь не интересно. Потому что у одной мою Ясмину Максимилиан зажимает с букетом ярких цветов в руке. И она явно недовольна.

Глава 3

Мое становление в коллективе

— Привет Макс, как поживаешь? — Подхожу к нему очень близко и вот–вот уже готов толкнуть.

— А ты что тут забыл? Ха, неужто паладин? — Отшатнулся долговязый брюнет. — Отец всё–таки пошёл на поводу у Морозовой. Странно, я был более чем убедителен.

Хотел я быть вежливым, очень хотел…

— Ага, несмотря на твоё нытьё, дай подержу, — выхватываю букет, который Ясмина так и не приняла, и быстро высасываю из него все силы.

— Да, аккуратнее, — фыркнул придурок. — Что ты сделал⁈ Он три серебряника стоит!

Посыпался по листикам его веник. Вернул ему остатки.

— На, только не плач, мужик.

— Да я тебя поджарю, — прошипел, трясясь.

Замахнулся на него демонстративно, тот дёрнулся, скукожившись.

— Пшёл отсюда, щенок, — рыкнул, наращивая эффект. — У кого я там пощады просил? Вас троих придурков Морозова и спасла. Подлые шакалы. Иди снова поплачься отцу, лучший представитель академии.

— Я это так не оставлю! — Взвизгнул Макс и пошёл спешно прочь.

Оборачиваюсь к Ясмине. Смотрит на меня ошалело. Но тут же хмурится.

— Такое непристойное поведение вас, юноша не красит, — выпалила и собралась уже уходить.

За локоток придержал.

— Да стой ты, — произнёс негромко, но угрожающе.

Встала, как вкопанная. Снова смотрит, как зайка перепуганная. Губы сочные так и просятся на поцелуй.

Что я только ни хотел сказать ей в нашу новую встречу. Я думал о тебе каждый день похода, я думал о тебе, когда рубил врагов. Я думал о тебе, когда лез на ту гору трупов. Я грезил о тебе во снах, и чуть не сдох, но в конце тоннеля ты ангелом вытянула меня за руку… я не мыслю жизни без тебя, моё сердце, мой меч и мой деревянный корень отныне служат только тебе… тьфу, что за тряпка?

— Что вы себе позволяете? — Выдавила малышка, опомнившись.

— Самую малость, — улыбнулся. — Мы же друзья, а ты снова обращаешься ко мне на «вы» и делаешь вид, что совсем по мне не скучала.

— Пф, — фыркнула и усмехнулась, аж глазища заискрили. — С чего мне скучать, а тем более думать о вас? Я думаю только об учёбе, как и полагается юной и пристойной девушке. Дабы не посрамить родителей и не запятнать доброе имя рода. А вы… вы, тут зачем? Отпустите, сейчас же.

Отпустил. И почуял, что предплечье у неё не такое уж и нежное. Видать, физикой они тут неплохо занимаются. И в ней она тоже ботанит, как проклятая.

— Ты, как все, — произнёс с наигранным сожалением и отвернулся от неё, чтоб свалить. Ибо ещё немного погляжу на это очаровательное создание, взвалю на плечо да потащу сквозь все стены Академии, пока на свежем воздухе не окажемся. Дыркодер всегда с собой! Два!

— Что ты сказал? — Раздалось в след от малышки. Да ещё и с нотками угрозы.

Ого, зубы есть?

— Мантии моей побрезговала, — уточнил, не поворачиваясь, и двинул в переход до спортзала.

— Вот же козёл, — раздалось от Ясмины в сердцах, когда прилично удалился.

Слышу толстушка к ней бежит.

— Он к тебе приставал? Ясмина, приставал⁇ Я пожалуюсь в Приказ, мой папенька в порошок сотрёт эту деревенщину…

— Алёнка, ну хоть ты уймись, — ответила красотка взвинчено.

Об учёбе она думает. Всем правильным девочкам нравятся плохие мальчики. Никуда она от меня не денется. С этой мыслью прошмыгнул по коридору в спортивный зал. А там… О Велес! Целая спортивная арена площадью в футбольное поле, только круглая. Пол и часть стен деревом покрыты, местами зоны с песком, полосы препятствий всюду, подобие рингов там да сям, на стенах скалодромы да канаты, всё в пирамидах учебного оружия. То есть деревянного.

Я думал, что только наша группа тут будет заниматься на второй урок. А пришли паладины, похоже, ещё со старших курсов. Всего человек семьдесят навскидку. Верзилы, переодетые в трико, уже руки потирают, глядя на дохляков. А некоторые и мне подмигивают.

Ученики расползлись по залу, лазят по турникам и верёвкам, с мечами деревянными балуются, стук стоит на весь зал, смешки да кривляния. Детский сад.

Мля, а я форму вообще забыл.

Суета началась, все со снарядов соскочили да палки побросали. Сразу три крепких на вид мужика появились в поле зрения, выходя с другой стороны в зал. Явно не ученики, а матёрые воины, одетые в кофты да штаны, уже порядком протёртые. По взглядам убийственным сразу видно, что не простые они.

Один из них сразу к группе с первокурсниками направился, которая уже собралась на небольшой площадке. Судя по всему, это наш классный руководитель, мастер–паладин третьего ранга, витязь Благояр. В списке графини не было ни фамилии, ни отчества.

Дядька лет сорока пяти, с короткой стрижкой и светлыми кудрями, как у барашка, крохотными тёмными глазками, невысокий, но мощный, ручища, как колотушки. Борцовская походка, задорный взгляд, полуулыбочка, мол, кого бы подколоть.

— Построились в шеренгу! — Раздалось от одного из учеников.

И я поспешил примкнуть крайним к быстро образующемуся строю. Чуть подальше ещё две группы выстроились перед своими преподавателями.

— Доброго здравия мастер Данияр! Доброго здравия мастер Млад! — Отчеканили соседи и наши следом: — Доброго здравия мастер Благояр!

Наш кивнул, замер с видом, как кот паршивый перед атакой. Башкой мотнул сам себе, будто опомнился, растянул улыбку.

Там уже преподы что–то вещают бодро, из строя посмеиваются в ответ. А наш с прищуром шеренгу окидывает. В конце до меня доходит.

— О! Ярослав! Выходи сюда новое дарование, лицом к дружине становись.

Вышел послушно. Встал от него в трёх метрах, на своих новых коллег смотрю. Крепкие деревенские парни в основном на вид, есть и жилистые, а есть совсем доходяги.

Благояр продирает горло и вещает торжественно:

— Наказом его сиятельства главы нашей славной Академии, целый барон Суслов Ярослав Дмитриевич зачислен в наши ряды. Знакомьтесь на досуге, притирайтесь. Вам ещё долго вместе быть. А то и на дело отправляться.

Верзилы из строя ухмыляются. А Благояр из–за пазухи свиток достаёт.

— Коль собрались, не могу не отметить, что наш новый паладин уже отличился. Семь жалоб на Ярослава в Приказ поступило за утро, — дальше уже зачитывает: — Встал без очереди впереди уважаемых адептов магии, угрожал расправой адепту изумруда второго курса, назвал его хомячком? Ха! На раздаче вёл себя неподобающе с госпожой Клюевой. А милая баба Клава тебе чем не угодила?

— Вы про кассиршу? — Уточнил.

— Управляющую раздачей, — поправил витязь с ухмылкой.

— Да там какие–то списки с довольствием, почём мне знать, — пожал плечами я.

— Хороший ответ, — усмехнулся классный, строй немного посмеялся, а этот дальше зачитывает: — Приставал к двум юным адепткам первого курса бриллианта. Хотел подкупить их расположение пирожными. Было?

— Что за бред? Просто угостил голодных до сладкого девочек, — возмущаюсь. — Им там в Приказах заняться нечем?

— Всё, полно, — отложил витязь свиток и к строю. — Учитесь, слабаки, как надо с этими недомагами. А то повадились, на того не дыши, на того не смотри, здесь не гадь. Молодец, Ярослав. Наш человек.

Стою, пребывая в некотором замешательстве. Сарказм? Или прямолинейность?

— Давай глянем, как ты хорош не на словах, а на деле, — выпалил вдруг Благояр. — Мантию снимай, коль форму прощёлкал, на первый раз спускаю. А потом в трусах будешь здесь скакать. Учитывая, что иногда сюда и девки заглядывают, подумай, сможешь ли ты их чем удивить, или не стоит рисковать.

Рассмеялся строй счастливо. Мне и самому смешно. Снимаю мантию, вешая на рейку неподалёку. Кафтан тоже на всякий случай, оставаясь в рубашонке и штанах.

— Так, выберем тебе подходящего соперника, — комментирует визять, поглядывая на меня дохлого. — Данька, выходи ты.

От шеренги отделился мальчишка лет шестнадцати с наивным и светлым лицом. Такого даже жалко трогать, учитывая, что он здесь самый мелкий и дохлый на вид.

— А ну Ярослав, попробуй повалить его, — скомандовал Благояр.

И Данька встаёт в стойку, напоминающую борцовскую.

— Простите, мастер, а вам госпожа Морозова обо мне ничего не говорила? — Уточняю с настороженностью.

— О! Начинается. Где я, а где такая цаца. Намекаешь, что лучше вообще тебя не трогать? — Выпалил Благояр вполне серьёзно.

— Нет, вы не поняли мастер, — поясняю. — Морозова брала меня на рейд в том году в Каменцы. Я не зелёный сопляк, если вы ещё не поняли.

— Ха! Ну это я понимаю! — Воскликнул Благояр и рассмеялся. — То есть хочешь сказать, что легко повалишь Даньку?

Дурак что ли⁈

— Покалечу ненароком, — вздыхаю и вижу, как в строю переглядываются. А ещё злятся.

— А вот и посмотрим! — Взвизгнул Данька и сам рванул на меня!

Ну я и встретил прямым джебом. Парня срубило, из носа кровь на пол хлынула ручьём. Строй замер, не дышит, а этот внизу стонет, да шмыгает.

Подскочил я к Даньке, чтоб помочь. А мастер орёт:

— Отойди, сам очухается! Так, Артём, выходи ты!

Показал уже на парня покрепче, который сразу пошёл на меня уверенно с кулаками поднятыми. Под размашистый боковой я легко поднырнул и двойку прописал, роняя и этого.

Оба отползли обратно в строй. У Даньки вроде кровь остановилась, он зажал какой–то подручной тряпочкой.

— Дай я, мастер! — Закричал самый мощный из группы. Явно выделяющийся среди всего стада боец, похоже, будущий витязь. Он надо мной больше всех ржал в умывальнике. Ещё двое чуть поменьше ему весело поддакивали.

Гляжу по сторонам, другие группы уже вовсю тренируются, но некоторые с интересом посматривают на нашу разборку.

— Не покалечь только протеже Морозовой, — посмеивается мастер. — А то нам потом от господина Бронислава достанется.

Идёт на меня Емеля не опрометчиво, как двое предыдущих. А с заметной опаской.

— Ловкий, да? — Говорит и начинает по кругу меня обходить, примеряясь.

— Мастер, боюсь не обойдётся без тяжёлых травм, — предупреждаю я препода. — Уверены, что стоит выводить из строя такого молодца?

— Не болтай, дерись! — Рявкнул витязь.

Соперник подхватил резонанс, заорав, и бросился на меня.

Укрепив костяшки примерно наполовину, чтоб уж череп ему не раскроить, встретил двоечкой. Удалец успел уклониться, поэтому удары прошли вскользь. Обхватил меня и повалил, сгребая в охапку! А сильный, зараза.

Стадо заликовало, мастер засмеялся, поддерживая своего.

Видимо, парень думал, что легко раздавит меня или услышит писк, мол, сдаюсь, но не тут–то было. Вероятно, решив, что не вышло, верзила растерялся и стал пытаться отлипнуть от меня, чтобы кулаком по морде надавать, нависая сверху. Но маунт у него явно не вышел. В партере парень работать совершенно не умеет. Пользуясь моментом, я крутанулся и заправил ногу выше его руки. Вроде невыгодное положение на первый взгляд, и соперник даже радостно оскалился. А затем шары у него на лоб полезли, когда я перехватил обеими руками его одну и закрыл ногами «треугольник».

Верзила даже попытался встать на ноги, но я надавил сильнее. Туша рухнула, вырубившись. Оттолкнул его на спину, поднялся, отряхиваясь.

Если к побитому Даньке мастер не полез, то здесь подскочил как ужаленный, стал тормошить.

— Где он⁈ — Быстро очнулся здоровяк.

— Да всё, проиграл ты, — заключил мастер, отступая, и на меня с интересом посмотрел: — что за техника? Кто обучал?

— Вин–чун, — отвечаю, что в голову взбрело. — Мастер Ип Ман обучал. Меня и Брюса Ли вместе.

— Ого, иноземщина?

— Ага, из Китая приезжал мастер и жил у нас на чердаке в поместье, — не могу уже, жрать хочется.

А этот смотрит с таким серьёзным видом. А затем кричит своему коллеге мастеру:

— Эй, Млад! Кажется, я нашёл, кто может твоих чемпионов побить!

— Ну–ка, показывай, — идёт сюда шкаф, который другими шкафами с четвёртого курса руководит.

Мощный двухметровый дядька буквально нависает надо мной с саркастической улыбкой.

— Этот? Да не смеши.

— В третьем лице о присутствующем не говорят, — укорил я, сделав замечание.

— Чего сказал? — Опешил верзила и посмотрел на меня пристально. — Странный ты какой–то. То ли нарываешься, то ли просто дурак.

— Всё, Млад, не кипятись, парень способный, — отодвигает деликатно того наш классный.

— Посмотрим, — бросает Млад угрожающе и уходит к своим.

— Ты его не зли, — шепчет мне деловито Благояр. — С ним ласково надо, как с барыней.

В строю снова смешки пошли, но уже не в мой адрес.

Наконец, и у нас тренировка началась уже по делу. Ничего особенного, поделились на группы. Одни на снарядах, другие с палками упражняются. Здесь уже я не стал выделываться. На деревянных мечах с напарником сражаюсь сдержанно, без закидонов. А Благояр всё посматривает хитро. В итоге подошёл и поинтересовался:

— Дрался уже?

— Да, было дело, — отвечаю, не особо горя желанием хвастаться.

— Мечом владеешь, а луком?

— И копьём, и щитом, — отвечаю со вздохом, лениво отмахиваясь от соперника.

— Ты ж это… барин, зачем тебе ратное дело? — Пристал витязь, будто ему заняться больше нечем.

А взгляд такой хитрый, будто подловить меня на слове хочет.

— Вообще–то я уже на половцев с князем Вячеславом сходил, — отвечаю и случайно по рёбрам сопернику даю.

— Ау! — Визжит тот, роняя палку.

— Слабак! — Кричит на него мастер и пинком под зад выгоняет прочь, а затем мне ласково: — не брешешь?

— Нет, почти вся моя дружина на Калининских топях и полегла. Но собаки половские так и не взяли нас. Хотя их в шесть раз больше было.

Взгляд у мастера аж почернел. В лице мужик переменился.

— А кто там воеводой был, знаешь? — Спросил испытывающе. И показалось, что сейчас мне в морду прилетит!

— Хотомир, — выдавил я и опустил голову, добавляя: — погиб он.

— Знаю, это друг мой, — произнёс Благояр с болью. — Как одолели его, видел?

— Да, изрубленный дрался три дня, полумёртвым во врага вцеплялся. Толпой взяли обессилевшего, когда уже нас почти не осталось стоящих.

Вздохнул мастер с дрожью. Отвернулся. Вижу, как адепты переглядываются, с непониманием, на классного поглядывая. Он же всё весёлый ходит, а тут слёзы на глазах проступают.

Даже я уже отошёл от той сечи. А он что расклеился?

— Хочу выпить с тобой медовухи, — заявляет вдруг мастер. — Всё выслушать хочу, не откажи. Вижу, что не брешешь, о таком не брешут.

— А чего ж не выпить, но у вас тут режим. Да доносчиков вон сколько. Не успел пёрнуть а уже обосрался.

Рассмеялся витязь, по плечу хлопнул.

— Нравишься ты мне, Ярослав. По внешности опасно тебя судить. Не переживай, я всё организую.

Пока идёт тренировка, витязь вообще от меня не отходит. Прорвало его на расспросы, даже пьянки не дождался. От него я тоже кое–что узнал. Оказывается, через неделю в Зале заседаний награждение собираются устраивать. Адептов, которые якобы в походе с Вячеславом были.

— И ведь не стесняются даже, — фырчит Благояр, усевшись на лавку рядом со мной.

Все адепты вкалывают, а мы болтаем. Классный периодически орёт, устраивая нагоняй, когда видит, что совсем уснули.

— То есть они составили фиктивные списки ещё до похода, — комментирую я. — Куда включили деток всех самых именитых родов. И они как будто участвовали в войне с половцами. Но зачем им это? Пусть рисуют себе грамоты, да награждают хоть за победу над всем миром. Сами наградились, сами порадовались. Идиоты.

— Да не идиоты, — вздыхает Благояр. — В послужных грамотах выпускников такое очень важно. Многие ж в Кремль хотят на службу его величеству.

— Ах вот оно что, — хмыкнул я. — И здесь коррупция, лизоблюдство и несправедливость.

— Какие учёные слова знаешь, — посмеивается Благояр и дальше серьёзно: — но нам простым людям туда лучше не лезть, загрызут, как стая голодных волков и не подавятся.

Тренировка шла три с половиной часа, а затем наступил обед. Теперь уже в составе своей группы паладинов, чуть подождав, пока поедят маги, мы встали в конец очереди. Я бы и дальше лез вперёд, но думаю, что испытывать их гнилую систему правопорядка не стоит. Тем более, я Морозовой обещал. И не уверен, что она в восторге от уже полученных жалоб.

Ясмину я так и не увидел, будто она спряталась от меня.

Во второй половине дня наша группа собралась на улицу, и мне выдали зимний плащ, не разрешив надеть шубу. В зале мы получили деревянный инвентарь от кладовщика, причём только щиты. И в сопровождении с Благояром организованной толпой двинулись по расчищенной дорожке на полигон «Треугольник». Это поляна, обрамлённая колоннами, чем меньше углов, тем меньше её площадь. И таких полигонов вокруг Академии ещё шесть, где маги разряжаются по полной программе, тренируя свой резерв.

На улице примерно минус десять, пасмурно. Пройдя вдоль замёрзшего озера, мы миновали пригорок и «Восьмиугольник», где вовсю хреначили льдом старшекурсники, да так, что звон ещё от крыльца главного корпуса было слышно. А уже поближе брань Морозовой, которая тоже упражнялась и раздавала подзатыльники неуклюжим девкам.

— Какая женщина, — вздохнул Благояр по дороге мимо.

Паладины захихикали гадко.

— А ну цыц! А то побежите пять километров.

— Помилуй, мастер, зима ж! — Завыли.

Наш полигон оказался у самого леса, в трёх сотнях метрах от первых корпусов Академии. Здесь уже и ограда стояла по кромке. И даже ворота имелись, перемотанные цепью, скрепленной амбарным замком.

Нас уже ждали и потирали ладоши адепты с факультета изумруда. Целая группа во главе со своим руководителем. Одно радовало, что они ещё мелкие, первый курс. Ещё не злые. Обе девочки, с которыми я сидел за столом тоже здесь, сразу моськи свои стыдливые попрятали.

— Здравия будь, Есения! — Поздоровался наш витязь с их руководительницей.

Милая, низенькая тётечка в шубе закутанная, явно мерзлявая, стоит, скукожившись. Видимо, мантия так не греет, вот и нарушила порядки.

— И тебе не хворать, Благоярушка, — отозвалась с милой улыбкой. — Может, вы тут сами, а я пойду?

— Да иди грейся, милая, разберёмся, — расплылся наш классный. Похоже, тот ещё дамский угодник.

— Заведи только их до корпуса. А то сигнал прошёл, что Приказные всех будут на вход пересчитывать.

— Что–то они разбушевались.

— Ай, и без того тошно, — отмахнулась магичка и своим. — Так! Я отлучусь, Благояра слушаться!

Началось спаренное занятие. Которое вышло очень интересным и показательным. Делились на группы, где в каждой по два адепта и по два паладина, и взаимодействовали. Задача простая: прикрывать щитами своих магов, держа удар вихрей, пробовать наступать.

Ничего сложного, пока нас не поставили стенка на стенку. Вот тут–то шапки да щиты полетели! А Благояр и рад. И мне ещё орёт:

— Ярослав! Не разочаровывай меня!

— Так они ж ещё дети, — стону. И в очередной раз, отбив вихрь лечу на девку, чтоб толкнуть. Паладин, её защищающий, выставляет щит и улетает с моей траектории. А девица вот она с глазами по пять копеек, хлопает ими перепугано и не шевелится. Вот что с ней сделаешь?

Развернулся, не тронув, и улетел от вихря в спину!

Вот сучка подлая. Поднялся из сугроба, комок слепил и кинул точно в цель. По лбу девочки!

— Хедшот!! — Воскликнул радостный и заржал, как лошадь.

— Ах ты! — Взвизгнула та и снова вихрем долбанула. Ко мне подскочил напарник и щит выставил, закрывая. Отнесло нас обоих на полтора метра. Слепили комки и давай всех закидывать уже без разбора.

Благояр ржёт. Леплю побольше и в него кидаю!

— Ты чего, попутал⁈ — Возмутился витязь, получив по груди, сразу не смешно стало.

— Бейся с честью! — Ответил ему и кинул ещё. Но тот увернулся ловко.

— Ну держитесь! — Огрызнулся и стал в нас кидать шары размером с целые мячи.

Адепты подключились к забаве! Началась перестрелка мощная, перерастающая в целую метель.

Возвращались мы уже одной толпой, весело болтая. И магов не обломало с паладинами идти. Заметил, что даже несколько парочек образовалось. В холле с нас гора снега ссыпалась, я ещё плащ снял, из–за шиворота куча упала. Здесь нас двое мужчин в красных мантиях с надменными харями и встречают, у обоих плашки–планшетки, свитки, угольки. Всех на карандаш берут.

Замечания делают, но тут же словами давятся, когда входит последним сам Благояр, похожий на снеговика, и с него целая куча сыплется на мраморный пол.

К вечеру по расписанию самостоятельная подготовка до самого ужина. Это примерно три часа, за которые можно посидеть в отдельном классе (у паладинов от свой), потренироваться самостоятельно в тренировочном зале, погулять по оранжерее или посидеть в библиотеке что–нибудь почитать.

А ещё спокойно завалиться в своей комнате общаги. Что я собственно и делаю.

В целом, сегодняшний день прошёл хорошо. Хоть и без толку. Надеюсь, завтра будет интереснее. Утром по расписанию урок магии по бриллианту в составе группы. Будут и по другим видам. Поспрашивал ребят, говорят, что вдалбливают лишь азы.

— Заклинания учим, язык сломаешь, — жалуются парни. — И перепутать нельзя, можно резерв весь сжечь, а это больно.

— За семестр нужно выучить целых три заклинания, представляешь? — Воют.

— Ну и звери же ваши профессора, — подкалываю парней. Но сарказма никто не замечает.

На старших курсах вроде ещё и усиления зачарованного оружия изучают. В общем, ждёт меня обрезанный курс, без колдовства снарядов, поражающего дождя или всего прочего эффективного. У паладинов весь упор идёт на зачарованную экипировку и сотворение щита.

А я вот хочу сотворения огненных снарядов, да побольше. Поэтому с нетерпением жду занятия по магии Рубина, ведь у меня перчатки интересные от Батыйгана остались.

Поужинал без приключений. Наверное, потому что пошёл по времени, как вчера, после основной массы голодающих. Проспал, как убитый, утром долбанный колокол снова по мозгам ударил.

На этот раз примкнул к своей группе и весь день с ними проходил, ни на кого не нарываясь. После того, как победил Емелю, больше юные паладины не вякают, смотрят с уважением.

Долгожданное занятие по магии напоминает изучение иностранного языка, который нахрен никому не сдался. Большую часть времени просидели, как дураки, с пожилой преподшей, которая задала учить пару фраз, общаясь с нами, как с малолетками ласково, и уснула под конец, аж храп стоял.

Оказывается, мало кто в группе паладинов вообще умеет писать. Всё устно.

Поэтому здесь я удивил ребят не меньше чем, когда их чемпиона спать уложил. Ещё до занятий у кладовщика выцарапал три простецких карандаша (можно было и чернила с пером) и несколько листов. По норме листы — один в неделю, карандаши — один на месяц, бред какой–то, пришлось дать на лапу. На занятии записал, как всё звучит. На вопрос, в какой книге можно эти заклинания прочесть, бабуля посмотрела на меня, как на дебила, и продолжила занятие.

Дальше по распорядку тренировки в зале, выход на полигон, самоподготовка. День и пролетел. Наматываю на ус, осматриваюсь. Подмечаю детали.

В думы ударился, стараюсь никого не замечать. И даже получается. Об Олеге отважился спросить у парней, выбирая момент, чтоб тет–а–тет было. Одного, второго, третьего попытал… все, как один недоумевают. Мол, не было никакого Олега у них в сентябре из Малорыжково.

Тааак! А это уже интересно. Стоит ли теперь у Морозовой спрашивать, куда они его дели? А ведь дели. Потому что Дарья говорила, да и люди возмущались, он к родителям так ни разу и не наведался, хотя раз в неделю мог.

А что если его вычислили сразу? А что если он о семье моей им разболтал⁇ Вот именно, Морозова слишком много внимания мне уделяет. Прощупывает? Может, заманили сюда меня, как и Олега, чтоб потом тихо ликвидировать?..

Отвлечься от терзаний помогают мысли о Ясмине. И правда ведь она мой лучик света, особенно сейчас. Может, крошка ищет меня глазами, когда идёт по корпусам и переходам? Вроде равнодушна ко мне, на первый взгляд. Но что–то проскальзывает между нами. Секунду, долю секунды.

Три учебных дня миновали в относительном спокойствии. Но на этом, похоже, всё!

Глава 4

Ни с кем не связываюсь, никуда не лезу

Уже, как обычно, на ужин меня зацепили несколько ребят, и мы пошли, весело болтая. Народа по дороге немного, большая часть адептов поела, да рассосалась по коморкам и корпусам. А вот в главном холле ажиотаж.

Музыканты какие–то нарисовались, оцепление из сотрудников Приказа наказаний, человек двадцать в красных мантиях цепью встали. А в центре барышни в пышных бальных платьях развлекаются друг с другом. Как раз Златослава с подружками и несколько ярко одетых кавалеров. Остальные зрители в мантиях, преподаватели, профессора, работники Академии. Стоят, как бараны.

Когда увидел Максимилиана в шикарном фраке сине–серебристом, не особо удивился. Вот проныра, решил племянницу императора пообхаживать. Далеко пойдёт.

— Снова они устроили тут пляски, — прокомментировал один из паладинов недовольно и наша кучка пошла обратно.

Насколько уже разобрался, основные залы Академии соединены друг с другом по кругу, и имеют минимум несколько выходов–входов. Исключение составляют учебные корпуса, общаги и столовка, где всего одно направление сообщения с залами.

И теперь, чтоб пройти в столовую, нам нужно идти в обход. Двинули через Спортивный комплекс в Малый холл рубина, где мялось ещё шестеро наших. Зацепили их с собой.

Дальше пошли новые локации, где я ещё не был. Архив древних свитков, который мы обошли стороной по кругу, не углубляясь в сам зал с высоченными стеллажами, полукруглыми столами и злой ведьмой за стойкой, которая нас ещё и обругала непонятно за что.

— Ууу! Бестолковые, — это последнее, что я услышал от неё.

— Почему она так на нас реагирует? — Поинтересовался в переходе у Лёшки с приплавленным лицом.

— Да был у нас тут паладин на втором курсе, его понос прихватил, он меж стеллажей и обосрался. Да ещё свитком подтёрся. Его конечно выгнали из Академии, но теперь след его позора на наших мантиях надолго.

Мдя. И смешно, и горько. Группка у меня явно одни деревенские парни и парочка баронских сыновей, причём самых дохлых и пугливых. И это при том, что на старших курсах есть верзилы солидные до категории витязей спокойно дотягивающие.

Вышли в Оранжерею. А тут целый парк под куполом из стекла! Гигантская территория. Но крыша в стёклах, похоже, только наполовину, ближе к центральному корпусу над нами ещё строение есть. Ну а здесь фонтанчики журчат, дорожки всюду среди кустарника и деревьев. Запахи да звуки лесные, красотища! Почти лето, если не считать того факта, что у многих деревьев листья отсутствуют. Хотя есть и ёлки, и зелёные пальмы. Всё это стоит в корытах встроенных в мрамор пола. Вижу дядек–садовников, мелькающих с ножницами, лейками и корзинами.

Вот, значит, куда адептура вся подевалась. Здесь и собирается. Одни гуляют, другие читают на лавках, третьи балуются.

Мои коллеги паладины идут со втянутыми шеями, как ворьё, строго по главной дороге. Похоже, их отсюда гоняют.

Через оранжерею прошли в библиотеку. Планировка помещения аналогична архивному залу, только тётка здесь добрее. И за столами народа сидит больше. В основном девочки.

И моя девочка тоже тут! Сидит на широком столе в одиночестве и с большого талмуда в свиток что–то переписывает. Ни толстушки, ни придурков рядом, момент просто идеальный, чтоб сгладить напряжение после недавней перепалки.

— Я вас догоню, — отправляю ребят дальше. Да и большая часть уже умотала вперёд. Изголодались парни, куда деваться.

Мимо стойки с тёткой прохожу, по–другому только если через перила прыгать, которые обрамляют читальную часть зала.

Библиотекарша смотрит с недоверием. Но молчит, потом только в спину бросает гнусаво:

— Если что берёте, адепт, подходите, записываетесь, выносить книги из зала нельзя.

Да не сдались и даром ваши книги, мне бы со своей разобраться. О! Кстати, есть повод завести беседу. Или не стоит сразу с козырей заходить?

Присаживаюсь напротив, между нами какой–то долбаный метр лакированной древесины. Ясмина уже что–то вычитывает. Так увлечена, что даже глаз не поднимает и не интересуется, кто же пожаловал в её личное пространство.

— Что читаешь? — Интересуюсь.

— Бравена, левитация, — отвечает кратко, как ни в чём не бывало, и даже теперь не поднимает глаз.

— Весьма неплохо, интересно тебе? — Спрашиваю с подколом.

— Да. Можно сказать, ты знаешь, что такое левитация, — усмехнулась себе под носик и снова сделала вид, что ей не интересно на меня смотреть.

— Парение без опоры, пребывание в воздухе, полёт, — отвечаю.

Поднимает удивлённые глаза, обдавая жаром. Но я делаю непроницаемое лицо.

— Может, и о векторах что–нибудь скажешь? — Спросила с прищуром.

— Вектор, вектор, — начал лихорадочно вспоминать и выдал своими словами: — направление силы.

— И всё? — Приподняла свои шикарные брови.

— Там вроде есть нулевая точка, от которой всё идёт и направление. Точно, отрезок.

Ясмина откидывается на спинку стула и смотрит на меня с интересом. Уголком ротика улыбается так очаровательно. Не могу налюбоваться.

— Ты заранее прочёл главу о левитации, — заключила. — Узнал о моей практике и подготовился.

— Думаешь? — Щурюсь, откидываясь, как и она.

Руки на груди скрещивает.

— Именно так, — отвечает с ухмылкой и добавляет с прищуром, продолжая улыбаться. — А ещё тот стих.

— Что с ним не так? Не понравился? — Спрашиваю без особой суеты. Главное — уверенность!

— Не ты его написал.

— Думаешь? Где–то нашла его в книжках?

— Похожий нашла, — выпалила. А вид такой, будто специально вбросила обвинение и проверяет реакцию. Ну лиса хитрая.

— То есть ты не допускаешь мысли, что я могу сотворить подобное?

— Нет.

— А быть умнее тебя? — Выдал, потому что захотелось её вдруг подраконить.

Снова брови вздёрнула.

Понятное дело, что ум измерить сложно. Кто–то выезжает на запоминании, кто–то на опыте, кто–то на интуиции. Но измерить уровень интеллекта пытаются, всех прировняв. Мне ещё мой первый тренер по боксу говорил, что без хорошего ума никакая техника не спасёт. Хороший был мужик.

Не исключаю, у Ясмины тоже есть подобное мнение, но она решает подцепить меня в ответ:

— Твоё дело руками махать, как уже убедилась. А не думать.

— Я умнее, — посмеиваюсь, продолжая провоцировать. — Чтобы ты ни говорила.

— Нет, я умнее, — выпалила, и на лице улыбка авантюристки вдруг нарисовалась.

Вот ты и попалась! Нельзя со мной играть в эту игру.

— Ну теперь даже не знаю, — комментирую хитро. — Вот решишь задачу мою?

— Два плюс три? Три плюс четыре? — Стебёт меня ещё. — Даже интересно поглядеть на твою задачу.

Красотка разговорилась.

— Лист, чернила, позаимствую?

— Пожалуйста, — пододвигает чистый пергамент.

Решил не мудрить, а первое, что в голову пришло изображаю. Черчу шахматную дотку, раздражает, что надо часто макать перо в чернильницу, но я держусь. И старательно вырисовываю линии.

Периодически поглядывая на умопомрачительную няшку, которая заинтересованно смотрит за процессом.

Дорисовав все шестьдесят четыре клетки, я рисую в углу два зёрнышка. И дальше рассказываю ей историю о том, как царь хотел вознаградить мудреца, а тот попросил зерна. Чтоб тот на каждую клетку клал удвоенное количество от предыдущего.

— Сколько всего будет зёрен? — Озвучил в конце вопрос. — Надеюсь, условие понятно?

Секунды три Ясмина хмуро смотрит на клетки. Затем на меня. Пожимаю плечами.

— На первом ряду двести пятьдесят шесть, — выдаёт умница с ходу. — Дальше уже надо считать на бумаге.

Признаться, впечатлён.

Но даже интересно, как она посчитает два в шестьдесят четвёртой степени⁈ Я и сам не знаю. Но это не важно. Главное, чтоб у ботанички мозг разорвало.

— Ну вот и считай, мои «два плюс три», — ухмыляюсь.

— Ладно, я займусь этим, но позже, — говорит уже серьёзно и снова подаётся к книге. — А сейчас мне нужно продолжить заниматься. Не отвлекай, иначе не успею переписать параграф до закрытия общежития.

Делает вид, что очень занята, снова начала вычитывать и переписывать. В движениях заметил неловкость.

А ещё вопрос возник. Если ты так спешишь переписать, почему не взяла карандаш, а возишься с чернилами? Молчу, рассматриваю её. Изящные пальчики, сжимающие перо, аккуратные, не слишком блинные коготочки. Белоснежный воротничок рубашечки, хорошо выглаженный, без единой складочки, нежная кожа на шее, длинный тонкий локон, свисающий над румяной щёчкой, загнутые милые реснички. Каждую деталь, каждый пунктик.

— Ярослав, уйди, пожалуйста, — не поднимая глаз, произнесла строго спустя несколько минут.

— Да ухожу, ухожу, — вздыхаю и поднимаюсь. — Не успел приехать, уже уйди.

— Извини, у меня, правда, мало времени на болтовню.

— Мало времени? Карандаш возьми, — критикую.

— У меня кончились, — выпалила. — Ярослав, я настаиваю.

— Ты вообще обещала погулять со мной, — заявляю.

Поднимает глазища.

— Когда это я обещала?

— В «Чудо–барахолке».

— Не помню такого. Верно, я была под впечатлением от твоего напора, могла растеряться.

— Ладно, это в порядке вещей, что женщины не держат своих слов, — заключил, наколдовал жирный мандарин и поставил на стол. — Угощайся и не думай обо мне.

Смотрит на фрукт ошалело. На меня, снова на фрукт.

— Ты вот… — запнулась. — Вот что ты делаешь, а?

— Всё, не приставай, — отмахнулся, развернулся и пошёл, пошёл, пошёл.

Но далеко уйти не вышло.

— Забери назад, — раздалось сзади от догоняющей Ясмины.

Обернулся. А она в меня прямо врезалась. И назад с ошалелым видом подалась.

— Куда? — Шепчу. — Всё, попалась.

За талию обхватываю одной рукой. А у неё взгляд дикий, она будто оцепенела на пару секунд. Да я и сам пошатнулся от сладкого наваждения. Глазища вытаращила прямо в меня такие удивлённые.

— Мне не нужны дорогие подарки, такие даже в парниках здесь не растут, — прошептала малышка в ответ. — Забери, пожалуйста.

— Мандарин дорогой подарок? Что за бред? — Смеюсь, принимаю фрукт обратно. Не без помощи магии прямо в ладони одной рукой расчехляю дольки.

Не выпуская из объятий, сую ей в ротик сразу парочку. Ясмина с бешеными глазами послушно распахивает свои сочные врата в рай.

— Кусай, — шепчу.

И кусает ведь! Но с какой–то яростью, будто хочет и палец прихватить. При этом взгляда своего от моих глаз не отрывает. То ли я её гипнотизирую, то ли она меня!

Через пару мгновений толкает рукой в грудь, чтобы высвободиться, отпускаю, не держу. А она смотрит уже за мою спину и ротик рукой прикрывает, дожёвывая.

— А меня угостить? — Раздаётся от Морозовой саркастическое.

Оборачиваюсь с холодеющей грудью. Потому что кажется, спалился на магии!!

— Доброго здравия, мастер, — слышу от Ясмины не совсем внятное.

Игнорируя девушку, графиня берёт у меня из руки полтора мандарина, отщипывает дольку и ест.

— Хм, весьма не дурно. И где такие взять?

— Из Китая привозят, партия ограничена, — выпалил первое, что в голову пришло.

— Хорошо, учту, — прокомментировала и дальше серьёзно так: — ты сегодня отличился, двенадцать жалоб.

— Было ж девять? — Опешил. — Ой, семь.

— Ладно, не суть. Будем исправляться.

— Согласен, будем, — киваю, как дурак.

— Ты не понял, прямо сейчас и будем, — выпалила. — Собираем команду на вылазку, дело срочное.

Только теперь приметил, что она взмыленная и одета как–то по–боевому при всей выкладке.

— Нечисть? — Уточняю.

— Да, боюсь, без тебя не справимся. Нам бы ещё молниевика найти, да времени уже нет. Поздно весть пришла, а действовать надо быстро.

— Мастер, я готова! — Раздалось за спиной от Ямины взволнованное.

— Да куда тебе, первый курс, — хмыкнула графиня.

— А Ярослав не первый курс? — Выпалила девочка с претензией. — К тому же всего–то несколько дней тут.

Морозова даже оскалилась. А я не решился обернуться, дабы не попасть под раздачу.

— Это формальность, он испытан в бою с высшей нечистью, — произнесла графиня так уверенно, что я тут же собой возгордился. — А ты?

— По боевой магии у меня отлично с плюсом. Я лучшая в группе, — чеканит няшка.

— Лучшая в группе, — ухмыльнулась Морозова — Мне потом что Эрасту говорить, когда ему твоё поруганное тельце к ногам принесу?

— Полно, госпожа, я готова. Мне нужна эта вылазка, чтобы получить дополнительный балл, очень важный балл, — заговорила Ясмина быстро. — Мой резерв полон, сегодня мы не упражнялись. Пять минуточек и я соберусь. Возьмите меня, пожалуйста.

Ага, и насрать уже на конспектирование левитации Бра, бре, тьфу.

— Нет, и не проси, — обрубила вдруг Морозова строго.

Чувствую дрожь во вздохе девочки. Оборачиваюсь, ух и смотрит так на главу факультета, утонуть бы в этих блестящих сочных глазищах.

Ну вот что с ней делать. Аж сердце на куски рвётся.

— Она не пойдёт, и я не пойду, — говорю уже я свой аргумент. — Решайте, госпожа графиня.

Две секунды длится гнетущая пауза.

— Ну ты и, — зашипела женщина и даже потянулась меня душить. — Засранец, сам за ней смотреть будешь, понял⁈

— Будет исполнено! — Отчеканил.

— Двадцать минут, сбор в главном зале! — Объявила графиня с нотками азарта.

И осталась стоять, а мы рванули из библиотеки в малый холл, где уже разбежались в разные стороны. Надо признать, Ясмина быстро драпает, еле угнался. А ещё она забыла про свой конспект и не сдала книгу.

— Спасибо, Ярослав! — Обернулась в конце и нырнула в переход.

А меня дальше крылья понесли.

Выскочил в Центральный холл, а там всё ещё пляшут. Уже и столы подтянули с бокалами. Народу ещё больше.

— Куда! — Рявкнул на меня мужик в красной мантии из оцепления.

— Мне в общагу, я с края пройду! — Кричу на него.

Летят на меня сразу двое придурков. Выворачиваюсь, подныривая и дальше мчу.

Третий прямо на меня идёт, в руках синее искрится.

— Уйди с дороги или челюсть сломаю! — Кричу на него. — Я по заданию Морозовой, у нас срочная вылазка.

— Не неси ерунды, где ты, а где Морозова? — Хмыкнул маг. И улетел от удара в глубокий нокаут.

Толпа развлекающихся метрах в тридцати справа. Им в принципе дела не должно быть, что тут за потасовка. Но вон он маг девятого уровня с бледной вампирской рожей нарисовался и смотрит, как я бегу дальше. А уже с той стороны шесть мужиков стягиваются меня ловить. Ещё и позади собираются обиженные.

Подмывает применить уже древесную магию, но ведь поймут всё. Не дураки здесь собрались.

— Здесь её высочество! Магию не применять! — Объявил вдруг телохранитель и стал дальше смотреть, что будет.

Сразу искры разноцветные пропали. И ухмылки у мужиков тоже.

По большому счёту я сейчас за Ясмину бьюсь. Меня задержат, она не пойдёт точно. Тогда сильно расстроится. А я не хочу, чтоб она расстроилась.

Поэтому заворачиваю мантию в плащ, чтоб не мешала, и лечу сам с кулаками на очередного дебила, который отлетает с первого же удара в бубен, как кегля. Следующий покрупнее пробует меня схватить, подныриваю и пробиваю в печень. Загибается, заваливается, оставляю его позади. Сразу трое пробуют окружить, раздаю, как по грушам. Млять, они совсем не умеют драться! Да ещё и мантии их сковывают.

Даже жалко становится, что за избиение⁈

А нет, вон один нарисовался громила, в стойку встал, мантию скинув. Я махнул, он заблокировал, поднырнул под второй удар серии и… выхватил от меня коленом с прыжка в лоб. Стоит замешкаться, набегают долбанные жандармы сзади. Подключаю ноги! Прямой мае–гери, чтоб остановить, боковой маваси–гери, чтоб расслабить и в бубен накидать. С разворота удары пошли, с прыжков коронные. Зубы на мрамор сыплются дождём, кровь ошмётками. У кого–то там челюсть хрустнула, поломанные носы я уже не считаю.

Опомнился, когда уже телохранитель Златославы прогремел:

— Довольно!!

Стою, отдышаться пытаюсь. На полу валяются, корчатся и стонут двадцать два мага в красных мантиях. И ещё один стоит неподалёку, не знает, куда ему деться. Собственно это всё оцепление, что здесь и было.

Музыка прекратилась. Народ уже стал расступаться, давая дорогу крупной рыжей девке в бальном платье.

— Что здесь происходит? — Спросила Златослава у своего крикнувшего мага. Тот подошёл и шепнул что–то на ушко. Девка прищурилась, глядя на меня.

Второй хай левл с золотыми кудрями с другой стороны как раз пристроился. И все втроём направились ко мне. Делать нечего, стою, как истукан. Жду расправы.

Буквально за пять шагов, Златослава с надменным видом выходит чуть вперёд, расправив руки и тем самым тормозя своим сцепных псов, которые уже сожрали меня глазами.

Ростом чуть ниже меня, но с карданом раза в два шире. Глазища чёрные жгучие. Расфуфырилась она знатно. Даже красотка.

— А ты кто? — Спросила простенько. — Раньше я тебя не видела.

— Моё почтение, ваше высочество, — поклонился учтиво. — Я Ярослав Суслов, по титулу скромному барон.

— Так! Уймитесь! — Рявкнула вдруг Златослава на стонущих мастеров, резко став мегерой.

Уже половина поднялась, помогают тяжелораненным, которым пришлось прикусить языки. От её крика часть публики, подтягивающейся к нам ближе, вздрогнула. Из–за плеча принцессы и рожу Макса ухмыляющуюся приметил.

— А я княжна Златослава, — заговорила рыжая со мной угрожающе мило. — Не слышал обо мне?

— Конечно, слышал, ваше высочество, — отвечаю с натянутой улыбкой. — Но даже самые красноречивые не смогли передать вашей истиной красоты. Простите за нескромность, я очарован. И прошу простить меня, что прервал ваш досуг. Так вышло, что мне нужно пройти к себе в коморку, экипироваться и убывать с госпожой Морозовой на охоту. Там снаружи какая–то злющая нечисть вылезла. У нас двадцать минут на сборы. И секунда промедления — это жертвы невинных. А тут эти… сотрудники Приказа решили меня задержать, даже не выслушав. Благо, ваш уважаемый маг…

— Всё, достаточно, — обрубила рыжая надменно. — Вы прощены. Спешите по своим ловчим делам! Потом доложитесь!

— Благодарю, ваша светлость! — Кивнул и рванул прочь из зала.

— Удачи вам, о смелый юноша! — Крикнула Златовласка вслед. — Пусть Велес благоволит вам!

— Благодарю, ваша светлость! — Отозвался торжественно.

И скрылся от греха в коридоре. Уже там выдохнул с облегчением. Усмехнулся сам себе, оказывается, умею языком шлифовать, когда яйца под каблук закатились.

Добрался до комнаты уже взмыленный. Пояс паладина надел, сумку напялил наперевес с дыркоделом, сканером и «Змеевиком» внутри, шубейку сверху беличью, шапку зимнюю. Вот и всё, экипировался называется. И стоило столько рож поправлять?

Лук мой «Ветерок», к которому не подкопаешься, в особняке. Из оружия только кулаки со сбитыми костяшками.

Поспешил обратно. В Центральном холле оцепление сдвинули вверх, оставив треть зала со стороны выхода свободным, гуляют дальше. А Морозова уже стоит у предбанника, как на иголках, с ней Ясмина и ещё два адепта парня. Похоже, со старших курсов. Вижу, оба с четвёртого. Крепкие, высокие, по аристократически холёные, на вид опытные, посматривают на красотку с ухмылкой, на меня с превосходством.

Ясмина же на всех вопросительно смотрит, даже пытливо. То на меня, то на парней, то на Морозову. Уууу, зайка. Ещё и с посохом боевым смотрится забавно.

Все адепты с посохами, плюс боевые мантии надели, меж не полностью запахнутого полога у всех зимняя одежда виднеется и пояса с перевязями, на которых явно что–то навешано.

— Что тут произошло? — Наехала Галина на меня сразу. — Ты не можешь без неприятностей обойтись, да? Кого ты тут уже побил?

— Да всех с Приказа наказаний и раскидал, они не пропускали, — признался. — Но я их предупреждал, что на задании с вами.

— А они?

— Посмеялись и полезли драться.

— Дуболомы, а, — прошипела графиня. — Ладно, есть аргумент. Решим. Главное с нечистью разобраться, пока она не прорвалась.

— Куда не прорвалась? — Ахнула Ясмина.

— Сюда и в Звягинки. Что, передумала идти?

— Нет!

— Всё, поспешим! — Воскликнула Морозова и рванула первой.

Снаружи на входе уже лошади нас дожидаются. Здоровенный мужик в зеркальных доспехах и накидкой меховой вместо плаща подаёт мне лук с колчаном, набитым стрелами, меч небольшой да щит прямоугольный, который уже в ноги мне и валится, потому что руки заняты. Всё, похоже, обычное, без наворотов.

Вот не разрешили мне «Ветерок», усиленный рунами, брать. А теперь этим хламом предлагают пользоваться.

— Держи, малец, надеюсь пригодится, — комментирует витязь деловито.

Ну да, я ж паладин в этой группе. В связке с тремя магами. Одна графиня в некоем переходном образе. Ни мантию, ни посох не взяла.

— Теодор, ты не поедешь, — бросает Морозова своему телохранителю, взлетев на коня, как циркачка.

— Но графиня, кто будет защищать вас? — Завыл здоровяк, как ребёнок.

— Ярослав, и уже не в первый раз, — отвечает женщина с укором.

Это она видимо ему припоминает, что он не успевал ни с оборотнями, ни с упырями тогда. Мдя, неужели всё же вычислила меня. Снова о пропавшем Олеге подумал.

— Но я… — замялся туповатый витязь.

— Всё, некогда! Адепты, за мной! — Объявила Морозова и погнала белого коня к воротам.

Смотрю, пока я мешкал, все уже в сёдлах оказались. Даже Ясмина, деловая колбаса, первой за графиней и рванула.

Оказывается, ботаничке только волю дай.

Глава 5

Лучшая команда в мире

Время вечернее, темень надвинулась, но от снежной белизны местами довольно светло. С КПП погнали налево вдоль озера в сторону трактира «Охотник», у которого я, наконец, догнал группу. С основной дороги свернули на узенькую и, перемахнув через речку по небольшому мостику, занырнули в лес в северном направлении, уклоняясь постепенно на восток.

Когда ветки стали хлестать уже по роже, мы замедлились, перейдя на рысь. Снега на дорожке сантиметров двадцать, поэтому лошади идут легко.

— Это же дорога на Ореховское кладбище? — Спохватилась через некоторое время Ясмина.

— Вас это смущает, госпожа Зорина? — Выдал один из адептов, похоже, огневик. Шатен с курносым носом и чёлкой, которая лезет на глаза.

— Проклятое древнее кладбище, куда запрещено соваться, — вмешался второй с факультета изумруда. — Ничего особенного для нас.

Этот светленький, но глазки узкие и раскосые, как у азиата. Видимо, метис.

— Игорь, Стас, не зазнавайтесь, — сделала им замечание Морозова. — Дело не из лёгких.

Лес просматривается хорошо, деревья да кустарник без листвы. Но смущают сугробы, за которыми ничерта не видно. Минут пятнадцать проскакали, лес по сторонам уплотнился, а над головой нависли заснеженные кроны, видимость значительно ухудшилась. Морозова повела группу ещё более настороженно. У Игоря на конце посоха огонёк загорелся, освещая путь. Но это не сильно помогло.

Треснула ветка впереди!

— Марена раздери, уже здесь, — выругалась графиня и вынула резко шпагу, что зазвенела аж как пила. — Магию не применять без команды, сама разберусь.

Как замыкающий колонны, поначалу я не понял, что там впереди. А вот Ясмина, похоже, увидела сразу. Ахнула от страха, но скакуна не притормозила.

Лошадь же графини ускорилась и заржала перепугано! Хрип раздался мерзкий, а за ним и свист рассекающего воздух клинка. Чуть проскакав, я увидел на снегу перерубленного пополам полуразложившегося зомбака, который продолжил шевелиться и хрипеть!

Вроде после всяких уродов ничему не должен удивляться. А как–то не по себе. Это ж не просто существо какое–то. Это мёртвый человек, который по какой–то причине функционирует.

Как они двигаются, внутри волшебные споры? — Взываю к духу.

— Нет, Ярослав, это иное, нам такое неведомо…

— Жги, — скомандовала Морозова, обернувшись, и Игорь пустил в него крохотный огонёк. Зомбак полыхнул хорошо, освещая округу. И ещё троих собратьев впереди! Эти вообще скелеты со свисающими тряпками. Жуть!

Через мгновение они поковыляли навстречу. Лошади у всех адептов повставали на дыбы и попятились. А вот белоснежный скакун Морозовой рванул бесстрашно вперёд. Уже через полминуты графиня порубила зомбаков прямо с седла и крикнула нам:

— Спешивайтесь! Дальше пойдём сами.

У тлеющих останков, привязали коней, пожелав им удачи. Все с палочками, а я, как дебил с сыплющимися из колчана стрелами, мечом, который некуда цеплять, да ещё и щитом здоровенным.

Адепты ржут над тем, как я стрелы подбираю.

— Ну что вы там возитесь! — Рычит графиня.

— Да это ваш хвалёный Ярослав со своей утварью разобраться не может, — посмеивается Стас и поглядывает на Ясмину хитро.

А девушке вообще не до шуток, смотрит вглубь леса встревоженно.

Задействовав корни, прицепил всё на себя, даже щит на плечо умудрился надеть за лямку. Двинули по тропке пешими, держась уже плотнее друг к другу. Лес безмолвный и затаившийся, только страха нагоняет ещё больше. Все в напряге, потому что по обратным следам зомбаков идём. И доходим до места, где от них отделились другие! Причём в обе стороны ушли в лес.

— Просто замечательно, — комментирует Морозова хмуро и осматривается.

Пытаюсь проследить, куда же мертвяки пошли, но всё теряется за сугробами и стволами деревьев буквально через двадцать метров.

— Ясмина, «люстру» бросить сможешь? — Спросила графиня, кивая в одном из направлений.

— Конечно, третий уровень, — ответила моя зайка с боевым настроем.

— Госпожа Зорина, да вы молодец, — выпалил Игорь. — Этот уровень достигается только к концу второго курса.

— Так, цыц, — фыркнула графиня. — А ну покрой вон там, глянем.

— За сугроб, госпожа? — Уточнила Ясмина, указывая цель.

— Да, да, быстрее.

Отличница засуетилась сразу, зашептав быстро своё заклинание. Через пару мгновений заискрило белыми разрядами на посохе, который она следом выбросила вперёд. И понеслась к цели крохотная шаровая молния, поигрывая электрической паутинкой. Как только до сугроба дошла, Ясмина дёрнула посохом, и разлетелся шар на разряды в разные стороны, покрывая небольшую площадь электрической паутиной.

Причём паутина показалась вполне живой, потому что потянулась местами в снег, где контурами на несколько секунд вспыхнули человеческие тела, прячущиеся в снегу. Получается, Ясмина подсветила цели! Шесть зомбаков в снегу лежат и вроде даже шевелятся немного.

«Люстра» их никак не растревожила, судя по всему. Но это оказалось только началом. Графиня кивнула Стасу, и тот пустил направленный вихрь. Но не простой, а разметающий только лёгкие объекты. Ха! Когда метель схлынула, зомбаки зашевелились активнее, потому что их полностью оголили. А следом и поджарили. Игорь не упустил шанса повыделываться перед Зориной, пустив все снаряд точно и быстро.

Вот такая вот связка вышла без моего участия.

Группу нечисти, ушедшую в другую сторону, вычислили также, только пришлось два раза проворачивать комбинацию, вычисляя сразу десять особей.

Двинули дальше по следу. Адепты довольные, скачут втроём чуть ли не за руку, песню напевая. А я позади тащусь с неудобным инвентарём.

Метров сорок прошли, на снегу брызги крови появились, какие–то ошмётки. Волка что ли сожрали⁈

Твою мать! Какой нахер волк! Впереди карета в кювет завалилась на бок, мертвяки там и копошатся. Людей разорвали, растащив внутренности, уже доедают… больше всего зомбаков скопилось у двух поваленных лошадей.

— А эти господа куда пёрлись в ночи? — Прокомментировала графиня сквозь зубы.

Ещё несколько шагов и Ясмина вскрикнула от ужаса, тут же привлекая зомбаков. Толпа в несколько десятков встрепенулась, поднялась и поковыляла нас приветствовать.

— Сжигайте, — скомандовала на выдохе Морозова и в сторонку отошла спокойно.

— Хе, хе, — возрадовался Стас, потирая ладоши. — Вот это наш конёк!

— Смотрите, госпожа Зорина, как работают в связке истинные мастера, — выпалил Игорь и начал колдовать.

Стас явил большой вихрь впереди, в который тут же пустил огоньки его напарник. Приобретя огненный окрас, вихрь полетел на массу! Хм, пламенный смерч? Что за извращения.

Следом были пущены ещё два, сметающие и сжигающие всё на своём пути. В том числе и карету, и крайние деревья по обе стороны от дороги.

Твари хрипят и жарятся, от стволов дым плотный повалил, заполоняя всё. Но Стас быстренько исправил свою оплошность, наколдовав воздушную стену, уносящую всё от нас подальше. Когда повеяло палёным гнилым мясом, меня чуть не вырвало.

— Ловко вы, — прокомментировала Ясмина сдавленно и закашляла.

— У нас сотня вылазок за плечами, пустяки, — похвастал Игорь, чёлкой длинной встряхнув.

Ясмина тактично промолчала, и похоже, даже закатила глаза. Залюбовавшись разрумяненной подружкой, я прощёлкал врага.

— Ярослав! Фланг! — Рявкнула вдруг Морозова, подскакивая с другой стороны и перерубая урода, выскочившего на дорогу из леса.

С моей стороны сразу трое! Адепты шарахнулись, выставляя магические щиты и закрывая собой Ясмину. Какие джентльмены. Выскочил я наперерез и махнул мечом, перерубая одного полускелета в районе талии, ногой толкнул второго, раздавив следом черепушку. И срубил голову третьему, что потянулся ко мне, будто хочет обнять.

Не успел отойти, всё ещё шевелящиеся куски полыхнули под подлый смешок Игоря.

Огонь перекинулся на мою шубу, быстро затоптал, но полог приплавить успело.

— Ты чего? — Возмутился я.

— Это чтоб взбодрился, а то спишь на ходу, прикрывай лучше, — отгрызнулся Игорь и пошёл вперёд за Морозовой, которая, похоже, решила не вмешиваться в нашу назревающую перепалку.

— И зачем только его взяли, — бросил Стас, поравнявшись с Игорем. — Бесполезный.

Хотел уже ответить. Ясмина на меня смотрит, будто умоляет не начинать. Киваю ей. Пожимает плечами, и спешит за парочкой.

— Всех сожгли? — Кричит Морозова, подступая к тлеющим останкам. — Нельзя, чтоб зверьё растащило проклятых, потом бед не оберёмся.

— Да всех, всех, — отвечает ей Игорь и дальше уже гадливо. — Хотя вон один плетётся за нами.

Смеются надо мной уроды. Пользуются тем, что сейчас не время устраивать драки между собой. Понимаю ведь, что провоцируют. Чтоб в глазах Ясмины я был тем самым деревенским быдлом.

А я вот думаю, пора заканчивать реагировать на подобные провокации.

Миновав останки, дошли до развилки без препятствий. Следы зомбаков ведут с тропки, на которую и сворачиваем.

— Кладбище уже близко, — констатирует Морозова, ускоряясь. — Поспешим, пока Сорняк не разросся.

— Что за Сорняк? — Подхватил я.

— Не бери в голову, — ржёт Игорь.

— Приспешник Тёмного, оживляющий мертвецов, — ответила Ясмина, поравнявшись со мной, и поинтересовалась вдруг: — ты как?

— Нормально. Почему спрашиваешь? Я ж вроде не перетрудился, — отвечаю с недовольством.

— Вот именно, — слышу от раскосого Стаса.

Ясмина тактично молчит. Но мне показалось, что переживает за меня. С чего вдруг? Это бесит только больше.

Потому что Морозова меня явно перехвалила. Мало того, что завистники активировались, теперь даже не знаю, где мне отличиться, чтобы подтвердить её слова.

Перевёл внимание на фланги, потому что почувствовал себя капризной бабой. А надо просто бдить и прикрывать, как положено.

Деревья отступили, но впереди чернота надвинулась, будто живая. Вышли из леса на открытое поле с пригорками, всё усеяно кривыми крестами да надгробьями всякой величины. Местами забор даже есть, колья торчат. И всё бы хорошо, но перед нами обширный участок растаял до самой земли, будто сейчас лето. Площадь неравномерной кляксы сразу и не определить. Будто сверху напалмом окатили часть территории, растопив снег и обнажив могилы. Всё это в лунном свете жутковато вдвойне. И это ещё зомби не разгуливают. Движения не улавливаю.

Встали все пятеро в шеренгу перед кладбищем.

— Вот, как он это сделал, — прокомментировала Морозова зло.

— Кто? — Спросила Ясмина.

— Есть у нас один обиженный тёмный маг, который уже давно строит козни нашей Академии, — ответила графиня, как своя. — Давно он сюда подбирается.

— Мертвецы расползлись, всех не сыщем, — высказался Стас.

— Постараемся, но это не главное теперь, — ответила Морозова, взирая на обнажённые могилы со шпагой в руке несколько эпично.

— А почему не задействовать больше адептов? — Спрашиваю я. — Таких оперативных поисковых групп, как наша, можно создать много.

— Детей господ? — Усмехнулась графиня. — Только тех, кто дал согласие и занесён в списки. Но по решению ректората Империи, нельзя задействовать больше одной команды в таких ситуациях.

— А что на счёт бездельников из Приказа наказаний? — Дальше предлагаю.

— Они бесполезные и трусливые, — бросает графиня. — Смелые только в стенах Академии и дерутся только с адептами.

— Полно уже ныть, паладин, — посмеивается Игорь. — Посмотри на госпожу Зорину.

Впервые Ясмина посмотрела на старшекурсника с неким вызовом.

— Так, всё, — обрубила Морозова и мне. — Ярослав, теперь твой выход. Нужна твоя особая чуйка.

— В смысле? — Опешил.

— Попробуй найти Сорняк, пока он не разросся ещё больше, — поясняет женщина. — Промедлим сутки, и всё кладбище подымится. Нашей магией мы будет долго искать, а то и провозимся.

Стоит спросить, что за Сорняк и как его искать? Вот только придурки смотрят на меня слишком уж вызывающе. И ждут собаки, как бы ещё подколоть перед Ясминой. А я ведь опытный ловец, спасибо Морозовой за такую лесть.

— Какие–то ещё инструкции будут, ваше сиятельство? — Спросил язвительно.

— Оповести, как найдёшь, сам не трогай, — добавила графиня деловито.

— Ага, понял, — ответил, будто это вообще элементарно, вылавливая заинтересованный взгляд Ясмины.

— И ещё… будь осторожен. А мы пока начнём уничтожать подымающихся.

И как по заказу вдалеке шевеления начались, а следом показалось несколько шатающихся тел.

Оба парня без команды побежали вперёд совершенно бесстрашно.

— Ясмина, за мной, — дёрнула графиня подружку и двинула в другом направлении, заметив движение. Видимо, Морозова поняла, что со мной оставлять новичка нельзя.

Оставшись перед кладбищем в одиночестве, я понял, что указания графини не были шуткой. На меня что–то возложено. А эти… по большому счёту меня прикрывают, пока ищу Нечто.

Вперёд пошёл, вступая на голую землю вскоре и пересекая границу. Здесь уже раскопано всё, мертвяки вылезли из могил. Хотя не все, ещё вон земля бугрится периодически, будто дышит. Видимо, пробуют вылезти, но пока не могут пробиться.

Взываю к духам, озираясь и наблюдая, как стремительно уносится графиня меж крестов. Как еле поспевает за ней моя подружка. С другой стороны уже вспышки огненные пошли, вой какой–то.

— Оно должно быть под землёй, — говорю вслух, будто сам с собой разговариваю. — Раз это сорняк, который эти найти не могут. Что думаете?

— Да, верно Ярослав, оно тянет свои корни под тёплой землёй, — излагает дух. — Опасные корни, нам нельзя соприкасаться. Исход неизвестен.

— Чую старшего духа, — раздаётся в башке от моего Старшего, поражая острой болью.

Тише, тише, я понял. Зря спросил обоих.

И что делать? — Интересуюсь мысленно, двигаясь меж могил, которые угрожающе шевелятся.

— Нужно добраться до источника и поразить его, — отвечает дух.

Это и хочет от меня Морозова. Но если не соприкасаться с корнями, как его выследить? Понятно, что он где–то под уже не покрытой землёй и по большому счёту с высоты было бы видно, где центр кляксы, но она нихрена не центрирована, на первый взгляд прослеживается некий бесформенный хаос. Второй вариант идти к источнику бед, от края до концентрации самих поднятых могил. Ведь в самом центре их должно быть больше.

Похоже, так мои коллеги и ищут, всецело не полагаясь на сомнительного персонажа, то есть меня. Над участками вспыхивают люстры Ясмины, слышен свист клинка. С другой стороны уже валит едкий дым со смрадом. Парочка идиотов разошлась. Морозова орёт через всё кладбище на них, чтоб не увлекались.

Что–то за сапог цепляется, не давая идти. Твою мать! Чуть сердце не упало. Руки скелетные лезут из земли. Топчу их, ломая с хрустом. Брр!!

Сканер достаю на ходу, активируя. Подпитываясь моей энергией от касания, он тут же проецирует зелёными контурами карту местности, куда направляю. Всюду каркасы на разных удалениях, чем дальше, тем меньше можно разобрать. Скорее всего, это металлическая обивка гробов. Не всех, какой–то малой части.

При этом никаких хвостов или хребтов с металлической основой или необычной формы каркасов не могу выявить. Я уже выяснил, что Сорняком управляет старший дух, но должен был проверить и эту версию.

Углубляюсь в кладбище, два мертвяка навстречу идут, шатаясь, позади ещё стягивается по одному. Шарканье, сип, треск косточек. Волосы дыбом встают. Но я набираюсь отваги и рублю их на куски. Они продолжают шевелиться, однако далеко уже не уйдут.

Странно, от зомбаков не тянутся корни в землю. Они автономны.

— Оживив, управляет на расстоянии, — передаёт дух от старшего. — А точнее даёт установку и забывает.

— Интересно, получается, — хмыкаю и перерубаю очередного зомбака, продвигаясь по талой земле, мимо раскопанных ям и просто рыхлой земли. — То есть корень доходит до трупа, передаёт ему магию и тянется до другой могилы?

— Верно.

Мысль интересная появилась!

Снова активирую сканер и внимательней изучаю каркасы гробов. Если присмотреться, они отличаются: полоски местами темнее, либо погнуты. Это значит, что в одном случае, мертвец выбираясь, покорёжил крышку, а в другом просто землёй засыпало.

Чуя, как со всех сторон уже ко мне плетутся, стал шевелиться активнее. Кручу сканер, выискивая некое подобие пирамиды из поломанных гробов. Здесь один, дальше два, ещё дальше три. Затем разветвление какое–то прослеживается. Но основная магистраль углубляется дальше по определённому направлению. Спешу туда, не убирая виртуальное изображение. В стороне видно ещё один подземный «куст», но он явно соседний. Визуально изучая могилы, можно легко сбиться. Но сканер покатывает безошибочно.

Ускоряюсь, потому что толпа позади собирается и идёт за мной. Поднимаюсь на пригорок, мертвяки отстают. Приходится спускаться, теряя из виду адептов, сканер показывает уже множество растревоженных могил. Но путь становится всё более ясный.

Завидев меня издалека, шатающиеся скелеты плетутся, окружая в кольцо. Чем глубже в кладбище, тем меньше на восставших плоти. Рублю всех, кто попадается. Это даже слишком легко.

Но вот меня уже нагло начинают хватать из земли. Отмахнулся лениво, а тут целый лес рук полез! Млять!! Я попал на братскую могилу. Чуть не завязнув, на четвереньках выбираюсь. Уроды оказываются такими цепкими, что сдирают с меня щит.

— Да подавитесь, — бегу со всех ног отсюда.

Метров на двести от своих ушёл. Справа лес виднеется, сугробы подступают. В небольшой низине чернота образовалась овальная, из неё кресты торчат, будто утоплены в жиже, напоминающей нефть.

Сканирую, и волосы дыбом. Вокруг все могилы вывернуты чуть ли не наизнанку. Оно здесь!

— Нашёл!! — Кричу. — Сорняк здесь!!

Но такое ощущение возникает, что меня только мертвяки и слышат. Они как раз отзываются, спускаясь вереницами ко мне сразу с трёх сторон.

Покричав немного, понял, что только больше привлекаю внимания местных. А ещё вдруг подумал, что сам тёмный маг мог где–то затаиться. Поспешил обратно, но путь преградили мертвяки, они будто ждали, что я ломанусь назад. А мне всего–то надо подняться на пригорок и с него покричать.

Без щита драться стало ещё легче. Следя, куда наступаю, стал рубить тварей, пытаясь прорваться. Как назло, они зашевелились активнее. Уже привычная прежде их скорость и реакция внезапно ушла в прошлое. Скелеты рванули на меня, как живые люди! Чуток пересрав, заскочил на крупное каменное надгробье и с него стал раздавать мечом по шапкам. Черепушки посыпались градом, но зомбаков только прибавилось. Они начали стягиваться отовсюду, уже со всех стороны спускаясь. А ещё зашевелилась земля!

Полезли не только людские останки, тут и собачьи нарисовались! Они попытались ухватить меня за сапоги, но я успел отмахнуться, срубая к чертям головешки.

Лошадь полуразложившаяся понеслась с горы, сшибая своих! Я аж оцепенел на пару секунд. Едва успел отпрыгнуть, снесла надгробье и сама кувыркнулась. К счастью одна нога у неё отвалилась, и тварь просто поползла на меня. Однако ей не дали пройти свои, которые, будто соревнуясь, полезли за мной всей гульбой, как самой настоящей лавиной из костей!!

Духи в башке воют, не давая даже собраться с мыслями. Над всем потихоньку начинает преобладать инстинкт самосохранения. Скачу по надгробьям зигзагами и рублю всё, что шевелится. Корнями отталкиваюсь периодически, и задницей чую, как это чревато, ибо любой контакт их с корнями Сорняка грозит мне потерей контроля над собственным телом!

От того, чтоб стать зомбаком, меня порой отделяют миллиметры!

В какой–то момент понимаю, что на моей шубе уже с десяток рук зацеплено отрубленных. А всё потому, что одна попыталась меня душить!!

— Да что б вас всех! — Кричу, скидывая шубу. — Подавитесь!

Видимо, обидевшись на грубость, Зомбаки начинают рвать её на клочки. И это дико бесит. Мне жалко Инкин труд. Прям жаба душит.

Всё, убегать не буду. Да и некуда. Такое ощущение, что меня к той болотной жиже гонят, до которой ещё пара рывков.

Рублю неприятеля и словно погружаюсь в прошлое. В ту самую рубку на Калининских топях. Вот снова светлое небо надо мной, хрипы и рычание перерастает в людской гам. На черепа с дырами вместо глаз нарастает плоть, и вот они мерзкие рожи половцев, стремящихся меня поразить.

А я машу мечом без устали, лавируя меж препятствий ловко. Хреначу клинком, как будто я станок… Понимание, что я на кладбище становится всё более абсурдным. Я вижу Крезо и Хотомира. Им ещё можно помочь, и я спешу, врубаясь в массу и снося всю пехоту к чертям. Сыплются конечности, летят головы. Я ползу по ним к своим соратникам, чтобы спасти. Я могу, я должен…

— Контроль!! — Взрезается мощный визг, простреливая голову, словно копьём.

Дикая боль, возвращает меня в реальность. И я снова на кладбище. Вокруг горы останков, а вся моя одежда истерзана. Я вижу отмирающий корень, торчащий из земли. И всё с ужасом понимаю.

Вот же сука! Всё–таки достал.

— Сил воспротивиться нет больше, уходи! — Кричит старший дух, который меня и спас, прервав контакт с Сорняком.

Делаю рывок, отталкиваясь от земли корнями, и перепрыгиваю копошащуюся гору, новые зомби стягиваются уже слабо, потоки уменьшились до одиночных ходоков.

Вся толпа здесь, окружила меня плотно своей порубленной и недорубленной массой. Увидев, сколько я уже поразил, ужаснулся. Ибо только теперь осознал, как долго мой разум был под чужим контролем. Точнее он шёл к этому, и почти подчинился. Почти.

Похоже, мне нужно было лишь отчаянно возжелать, чтобы Крезо вернулся к живым. Цену мне предложил бы Сорняк, и я бы с лёгкостью согласился отдаться ему полностью, не осознавая истинных действий. Это просто механизм. Который мне, почему–то так ясен, как летний день.

Пока я пытаюсь выбраться, за моей спиной поднимаются с треском огромные корни! Которые двигаются, как живые змеи, слишком пластично и легко входят в землю волнами, будто в рыхлый песок.

Теперь эти корни больше походят на щупальца, одна вырывается из земли впереди, преграждая путь и пытается меня схватить. Срубаю, чувствуя её твердь и понимаю, что меч с таким успехом долго не проживёт.

Жижа чёрная льётся из обрубка. А со стороны лужи начинает мощно булькать! Ха! Визг доносится мерзкий оттуда же.

Отлично! Адепты думают, я бесполезный? Ща, млять.

Развернулся и помчал по кругу на сближение. Мертвяки всё ещё пытаются меня схватить, но им мешают горы останков да надгробья. Я же скачу, как кузнечик. И вскоре срубаю второй щупалец! Визг теперь ещё сильнее. За третьим щупальцем уже погнался сам. Задрожала земля, заходили кресты ходуном. Почва местами стала трескаться, как при землетрясении, когда плиты расходятся.

Из лужи белая головешка начала подниматься! Стянутая тонкими соплями чёрной жижи, она походит сперва на спину кита, а затем вообще на гигантского осьминога. Тварь габаритами со слона становится всё выше, стягивая свои щупальца назад.

Сопли чёрные всё тоньше, рвутся со шлепками. Тварь булькает жабрами, где рот, где глаза, нихрена не видно. Но ясно одно, оно хочет лично меня хлопнуть! Поэтому и лезет из лужи.

А нет! Оно сваливает!

Даже смешно становится. А может Сорняк почуял «Змеевик», который я активировал, отдавая почти весь свой резерв.

— Куда, сучка! А ну стоять! — Кричу на бегу, заряжая стрелу.

В следующий раз я просто лужу обстреляю, змеи там сами найдут, чем поживиться. А пока выпускаю в голову одну!

Летит родимая и входит в бело тело, как миленькая.

Зомбаки летят на меня со всех сторон, прямо в сектор обстрела прыгают с неестественной прытью. Некоторые, приземлившись, разваливаются у моих ног. Перепрыгиваю очередную кучу. И пускаю вторую стрелу! Примерно в задницу и прилетает, место, где у него соединяются все щупальца. Тварь орёт так, что уши в трубочку заворачиваются. Но меня уже не остановить.

От лужи своей гадина отползла метров на десять, а теперь завалилась и распласталась, превратившись в улитку, которая всё ещё надеется свалить, перетягиваясь по могилам и перепаханной земле. Корни его волочатся за ним, как плети, в них нет больше сил. Вытянулись достаточно, чтоб увидеть их ответвления, где усики поменьше расходятся в паутину из жил.

В один момент уцелевшие зомбаки перестали идти за мной. Вместо этого они беспорядочно закопошились. Основная масса порублена и завалена, а остатки просто разгуливают. Причём начинают удаляться от Сорняка, все, как один. А я наоборот иду на сближение.

Сняв браслет, дезактивирую змей на всякий случай. Духи мои ликуют, они ощущают слабость другого духа.

Подойдя к уже неподвижной массе размером со взрослого кита, я без всякой брезгливости, начинаю ковырять плоть на стыке сегментов, где ощущаю некий жалобной сигнал. Вскоре вместе с чёрной жижей выходит и мерцающее чёрным зёрнышко.

Только что враждебный старший дух легко принимает своего нового хозяина, впитываясь в меня через руку. Какие возможности он мне даст, ещё предстоит узнать на практике.

А пока я отступаю с видом, будто здесь вообще ни при чём.

Потому что в нашу низину с нескольких сторон эффектно врываются адепты. Которые играют своей магией, как всеми цветами радуги, добивая уже беспомощных зомбаков.

Шмальнув пару раз ледышками, первой останавливается Морозова. Быстро окидывая поле боя, где копошатся порубленные останки зомбаков, коих было особей под триста, она переводит взгляд на дохлое тело Сорняка. А затем с ужасом смотрит на меня.

Меж разгорающихся костров, под разрядами молний, разгребая трупы вихрями, ко мне спешит вся истребительная команда. Все с шарами навыке.

— Какой большой Сорняк, — ахает Стас, прибежав первым.

— Мёртвый Сорняк, — вздыхает разочарованно Игорь, убирая взведённый для удара посох.

— Ярослав! — Кричит Ясмина. Бежит, спотыкаясь, повизгивает от тянущихся из кучи останков лап. — Ты как⁈ С тобой всё в порядке⁈

Похоже, только ей и не всё равно. Парни тушу обходят по периметру, корни пинают сапогами.

— Надо что–нибудь на обереги наковырять, — слышу от Игоря озадаченное.

Ага, вот ушлые. Ясмина подскочила ко мне. Смотрит на мою изодранную одежду с ужасом. Взмыленная, щёки румяные, глаз не оторвать.

— Не переживай, что со мной будет? — Улыбаюсь. — Сама–то не ушиблась?

— Да тебя вон как изодрали, — окидывает меня взглядом озадаченно. — Врунишка. Подожди, у меня амулет хороший, полечу тебя.

Подходит в упор со своим амулетом, лоскуты разгребая на груди.

— Ой, как плохо всё, — воет. — Госпожа! Надо срочно…

— Да подожди ты, — прерываю её и стряхиваю жижу. — Это всего лишь шрамы. Старые шрамы.

Ощупывает, хмурится.

— Как много… — комментирует ещё.

— Всё, прекрати, — засмущался я, убирая её руки и запахиваясь кусками ткани. — Поцарапали меня в походе.

— Поцарапали? — Возмущается Ясмина. — Да там живого места нет. Да и всё равно осмотреть надо, раны от мертвецов выявить следует сразу и обработать. В лекарной помогут.

— Всё нормально, — улыбаюсь ей. — Ты чего такая заботливая вдруг стала?

Смотрим друг на друга. Не могу прочитать её взгляд. Мне кажется, что она злится на меня за что–то.

— Госпожа! — Зовёт Морозову Ясмина, не отрывая от меня гипнотического взгляда, хотя та и так плетётся сюда. — Его надо срочно доставить в лекарную. Этого упёртого молодого человека.

— Обязательно, — отвечает графиня. — Но опасений не вижу. Иначе бы он уже бросился на тебя обезумевшим. Ярослав, ты ведь не хочешь броситься на Ясмину?

Пожимаю плечами. Так–то хочу. Ещё как хочу.

Адепты из–за туши посмеиваются.

— Ярослав, каким чудом ты прикончил Сорняка четвёртого уровня? — Слышу от Игоря.

— Да он сам, как чудо, — отвечает ему Стас. — У меня такое ощущение, что приспешника добил Тёмный, чтоб следов не оставлять.

— Кстати мысль! А то ж запахло жаренным, — подхватил Игорь. — Ау! Аккуратнее, в лицо всё летит.

Что–то у них там прыснуло.

Приблизившись, Морозова демонстративно окидывает полыхающее поле брани, где треск стоит с воем уже не прекращающийся. И объявляет громко и иронично:

— Наглядный пример командной работы ловцов.

— Да уж, — вздыхает Ясмина, уводя взгляд. — Я толком ничего не сделала.

— Ярослав явно отличился, но и ты неплохо справилась, — произнесла графиня наставнически. — Поэтому балл ловца тебе засчитан. Да и в целом, я убедилась, что на тебя можно положиться.

— Спасибо, госпожа.

— Милости прошу в команду, — добавила графиня любезно.

— Вы серьёзно⁈

— Конечно. С тебя только пара подписей в Приказной. Но это сущая формальность.

Ясмина прыгает от радости. И в этот самый момент мне так хочется потискать. Но я просто стою, как дурак. И уже начинаю трястись от холода.

— Твоя шуба, — подаёт мне Морозова огрызок из белок. А сама ржёт.

Ясмина подхватывает.

— Очень смешно, — комментирую, принимая шкурки брезгливо.

— Иди хоть погрейся у костра, — предлагает крошка, а следом снимает свою мантию и накидывает на меня. — Или так хотя бы.

В момент, когда запахивает её у меня на шее, она так волнительно близко. А Морозова со стороны смотрит и улыбается загадочно.

Глава 6

Все началось с библиотеки

По словам Морозовой уцелевшие на кладбище зомбаки за сутки замёрзнут, и уже не будут представлять такой опасности. А через пару дней чары Сорняка сойдут на нет, и даже разгуливающие по лесу, если не замёрзнут, то просто упадут, снова превращаясь в трупы. Такие зверю уже не вредны.

Несмотря на то, что лошадей не пожрали, с рейда мы вернулись только к утру. Усталые и измученные в центральном холле разбежались почти все по своим корпусам. А меня Морозова лично повела в местную санчасть, непроизвольно отметая все попытки романтически попрощаться с Ясминой.

Да мы толком и не попрощались. Красотка всю дорогу до Академии прибывала в своих мыслях. Похоже, все первые впечатления прошли, и она переваривает тот факт, что самый крутой ловец всё–таки я. А не те два зазнавшихся ушлых адепта.

Морозова слишком рьяно опекает меня, это с каждым разом всё более очевидно. Входов в Лекарную несколько. Один через Оранжерею, куда мы перешли из основного зала.

— Ты молодец, хорошо справился. От занятий у всей группы ловцов сегодня освобождение, — начала графиня по дороге вроде как обыденно, а дальше уже пытливо: — как выследил Сорняка, меня мало интересует. Я и с упырём тебе спустила. Но мне очень интересно, как ты убил Его?

В Оранжерее рано–рано утром даже садовников не шастает, и свет притушен. Она и дождалась, когда мы останемся вдвоём.

— Стрелами да мечом, — отвечаю уверенно. А ещё понимаю, что зря в Оранжерее она затеяла этот разговор. Тут моя стихия, пусть и ограничена мраморной плиткой.

— Я знаю, что у тебя есть свои секреты, они есть у каждого. Но мы ведь друзья? — Выдаёт женщина, когда двинулись по тропке под козырьком из пальм.

— Я бы хотел быть вашим другом, Галина, — ответил мягко.

— И что же мешает? — Спросила с удивлением.

— Время.

— Не поняла.

— Мы слишком мало времени знакомы, чтобы могли доверять друг другу всецело, — сказал, как на духу и только после подумал о том, что Чернава за такой разговор меня просто придушит.

— Но ты уже знаешь один мой секрет, — выпалила графиня.

Похоже, она имеет в виду тот случай, когда я подслушал их разговор с упырём, который оказался её бывшим другом.

— Это не важно. Я хочу доверять вам, но у меня есть причина, по которой не могу этого сделать, — признался, наконец.

— И какая же? — Морозова даже остановилась.

— Где Олег? — Рублю с плеча.

— Какой Олег? — Опешила графиня.

— Тот, которого вы забрали из деревни Малорыжково в том году. Он предъявил вам зуб вервульфа, и вы за спасение зачислили его в паладины. Однако, по словам моих товарищей адептов, в группе его даже не видели. Так вот, госпожа Морозова, куда вы дели Олега?

А глазки–то голубые у Галины забегали.

— Это ты меня тогда спас, — заключила вдруг и улыбнулась.

— Да, это был я, — не стал отпираться.

— Получается, дважды, — дальше поёт. — Ни за награды или какие–то блага. Ты ведь ничего не попросил. Юноша благородной крови, достойный своего рода.

— Спасибо за похвалы, но вернёмся к моему вопросу, — настаиваю.

Графиня смотрит на меня с каким–то неподдельным восторгом.

— Ты нравишься мне всё больше, Ярослав. Своей прямотой и дикой силой, — снова хвалит. — Хорошо, я поняла о ком речь. Он ещё жив, и он в Академии. Но не в группе паладинов.

— А где?

— Об этом ты узнаешь чуть позже, договорились?

Борьба взглядов окончилась не в мою пользу. Кивнул, и мы пошли дальше.

— И всё–таки, мне интересно, как ты обезвредил Сорняк, — пристаёт ко мне по дороге дальше. — А ещё, как у тебя сил хватило три сотни мертвецов изрубить простым мечом.

— Там ещё были собаки и лошадь, — добавляю с иронией.

— Ярослав.

— Отвечу сразу на второй вопрос, мертвецов убивать легче, чем людей. А я уже вылез из одной мясорубки с половцами.

— Хочешь сказать, опытный воин?

— Да. А что касается Сорняка. Вероятно, тёмный маг решил его вызвать. Он вылез, я напал. Случайно тыкнул в уязвимую точку, где сходятся его корни. Вот и весь секрет.

— Знаешь, чем опасны его корни?

— Да, но я был аккуратен.

На такой ответ графиня явно удивилась. Но выдала, уводя в другое русло:

— Только маг сапфира может справиться с таким. Но ты же не маг сапфира.

— Нет, но я бы поучился у вас, — технично перевожу тему. — А то нам преподают какую–то ересь.

Графиня задумалась.

— Я давно не обучала никого, — призналась, вздыхая.

— Это первый шаг к дружбе, — надавил, мысленно потирая ладоши.

— Хорошо, я подумаю, когда можно организовать факультатив. Но знай, с твоим резервом, выше адепта третьего уровня мы не продвинемся.

— Неважно. Благодарю вас.

Ничего себе, как оказывается просто!

В Лекарной застали дежурную врачиху. Которая посапывала прямо на столе в первом же кабинете, куда мы и ворвались.

Увидев парня в грязных и изодранных лохмотьях, светленькая милая тётечка встрепенулась и принялась за работу. А может, всё дело в Морозовой, которая прострелила её взглядом.

Думал, графиня уйдёт. Ага. Смотрит, как я обнажаю торс в большой процедурной комнате. Видимо, ей надо проконтролировать, что не получил царапин от мертвяка и не заразился чем–нибудь. Вскоре наблюдаю, как у Морозовой вытягивается лицо. Да и у врачихи тоже. Мля, а я и забыл о том, что весь исписан половцами.

— Где тебя так угораздило? — Спросила графиня прямо и даже стала обходить со спины. — В твои–то семнадцать лет отроду? Тебя что, секли?

— Не похоже, госпожа, — вмешалась врачиха, изучая меня тоже очень внимательно. — Видела такое у витязей, у прошедших не одно сражение, старых витязей. Следы от стрел, клинков, копий. И все шрамы одного времени, но так не бывает.

— Недавно с половцами дрались, вот держался до последнего, — ответил я с улыбкой, глядя на их несколько удручённые лица.

— Ох, Ярослав, — вздохнула графиня и врачихе. — Сделай всё возможное, я в долгу не останусь.

Та закивала, как эпилептичка, и моя покровительница ушла, не прощаясь.

В принципе я не просил помочь мне со шрамами, но, похоже, она сама решила проявить инициативу.

Осмотрев меня и протерев влажной тряпочкой, тётечка приволокла мазь и сама старательно намазала мне всю спину и плечи.

— Будете приходить сюда раз в день, после ужина, — назначила лечение. — И не пропускайте. А то нам обоим не сносить головы.

— Неужели графиня такая опасная? — Усмехнулся.

— Вы верно её не знаете. Очень опасная, — выпалила тётечка.

— Да ну бросьте, милейшая женщина.

После Лекарной через всё ещё пустующие корпуса вернулся в общагу с одной единственной мыслью поскорее завалиться спать.

Долбаный колокол разбудил через час, но я снова вырубился и засопел сладко. За полтора часа до обеда проснулся, сходил умылся в пустом умывальнике, напялил сменную одежду, мантию и собрался было в столовку. Но вспомнил о своём новом приобретении. И решил кое–что проверить!

Старший дух сорняка во мне. Он сразу накинул мне две единицы личного резерва. Всего стало тридцать четыре, что весьма неплохо. Хотя для использования меча Азума ещё маловато. Кстати, на тульский меч «Морозко» тоже столько нужно! Печально. Наверное, это ещё одна причина, по которой его всё ещё не купили в «Чудо–барахолке».

Как только я подумал, что с помощью нового духа смогу подымать мертвецов и управлять ими, духи дали мне понять, что у меня потрескается лицо и попа слипнется. Особенно с таким резервом.

Предложили вновь позабавиться с козой и на этом успокоиться.

Но не всё так плохо. Теперь я могу на расстоянии управлять мёртвым деревом. На небольшом, конечно, но всё достигается тренировками. А пока можно силой мысли раскромсать дверь на расстоянии метров десяти. Нет, не превратить в пыль или труху, всё будто невидимыми инструментами делается, то есть пока только грубое физическое воздействие получается провернуть. И всё равно это крутые ощущения.

К сожалению, дверь соседу восстановить к первоначальному виду не удалось, хотя старался.

А в процессе понял, что могу и полёт своей шрапнели корректировать в воздухе. Прежде, не мог. А теперь могу. Но это не самое интересное. Думаю, получится изменять траекторию и летящих в меня стрел! Одной–двух одновременно — точно, тут тренироваться надо. Может, и курс копья сбить сумею. Здесь всё зависит от массы объекта и скорости полёта. Но больше — от моей головы. Которую стоит теперь ещё больше беречь.

Уже по пути в столовую, я озадачился мыслями о другом трофее, который ранее получил с Рудников. Книгой Ирских волхвов «зыбучие руны ветра». И где, как ни в самой большой библиотеке Империи поискать о ней информацию? Желательно скрыто. Потому что надо быть идиотом, чтобы в открытую спрашивать у местных о том, что охранял жуткий и не убиваемый монстр целыми веками.

В столовке я примкнул в очередь к своим паладинам, которые тут же засыпали меня вопросами. За разговорами дошли до раздачи, никого не послав из адептов. Дальше у ребят по графику небольшой перерыв и лекция в большой аудитории. А я двинулся в библиотеку с чистой совестью в свой заслуженный отгул.

От столовки до библиотеки всего один зал да два перехода. По дороге уже привычны эти надменные взгляды магов, смешки между собой. Но всего этого теперь меньше. Слухи по Академии расходятся быстро. Некоторые парни смотрят на меня уже настороженно. Нашлись и те, кто кивнул мне. Я кивнул в ответ. Уже неплохо.

Звонок на урок застал меня в библиотеке, и всех ветром сдуло.

Библиотекарша посмотрела на меня с подозрением, когда решил зайти в читальный сектор.

— Я Ярослав Суслов, ночью ловил мертвецов с графиней Морозовой, — докладываю сразу без утайки. — Поэтому сегодня освобождён от занятий.

— Охотно верю, господин адепт, — заулыбалась ехидно. — Вам подсказать?

— Книги рун есть?

— Вас какие–то определённые руны интересуют? — Уточнила без промедлений библиотекарша.

— Волхвов каких–нибудь есть? — Замялся.

— А поточнее, ваше благородие?

— Ир… ир, — начал и увидев, как вытягивается лицо у женщины, исправился. — Иркутских.

— Ой, а я было подумала вы о запретных хотите узнать, — растаяла библиотекарша и засмеялась, как дура. — Пришлось бы Приказ вызывать, не пугайте так, молодой барин. Про этих, Иркутских нет у нас ничего. Вы уверены, что такие нужны?

М–дя, на всё у неё ответ. Видимо, в голове процессор стоит.

— Нет, можно любые, а там выберу подходящие, — выкрутился. Вроде.

Посмотрела с подозрением. Но ответила уже серьёзно:

— Двенадцатый и тринадцатый стеллажи, это справа ближе к концу зала. Там все книги по рунам. Когда найдёте нужную, будьте любезны подойти, я запишу в вашу карточку. Да и… со светом с утра проблемы, не вздумайте пользовать огниво.

— Ага, чтоб не полыхнул весь фонд. Не переживайте, не буду. Благодарю вас.

Только двинул к рядам.

— Адепт, стойте! — Раздалось за спиной чересчур торжественное.

Обернулся. Придурок с Приказа наказаний в Красной мантии плетётся ко мне с планшеткой. Фонарь под глазом, его я с вертушки вчера уложил. Узнав меня, он попятился.

— Вы⁈

— Ага, — ответил гнусаво. — Освобождён от занятий на сегодня по распоряжению Морозовой. Вопросы?

— Ночная вылазка у них была, — добавила библиотекарша деловито. — Не переживайте, господин мастер, я опросила.

— Попадись мне ещё, — фыркнул мужчина и пошёл обратно.

А я добрался до нужного ряда и занырнул между стеллажей, которые до потолка тянутся и почти его подпирают. А это немного–немало метров пять! Тут и лестница к стене приставленная имеется. Вот это сервис.

В принципе самое удачное время выбрал, когда нет посторонних глаз. И никто не будет палить контору. Не обязательно идти к библиотекарше и светить книгой, прямо здесь и посмотрю всё. Собственно мне нужен талмуд с похожими рунами, но легальный. Тогда можно без особой опаски спросить о рунах в нём у какого–нибудь знатока, чтоб потом разбираться, как работают мои. И зачем вообще они нужны.

Да у той же Ясмины можно поинтересоваться. Ботаничка должна знать всё. Заодно будет повод сблизиться за научным разговором.

Начинаю с нижней полки и слева–направо. От центрального входа до стенки метров пятнадцать. Как и предостерегла библиотекарша, свет меж стеллажей тусклый, особенно ближе к стене его почти нет. Но это не мешает мне видеть абсолютно всё, «Светлячок» на пальце отлично справляется. Вынимаю плотно вставленные книги, раскрываю, убедившись, что там и близко не то, задвигаю обратно. И так каждую, не пропуская.

Примерно на середине, меня это достало, и я перекинулся на среднюю полку, пропустив две. Стал вынимать книги через одну, через три, через десять. Бирки сподобился читать, наконец. У стенки выявил что–то похожее! Да неужели!!

Ага, только это руны на кулинарную тему. Тьфу ты.

Поставил назад и ощутил лёгкую вибрацию от стеллажа. Сердце ухнуло. Потому что почуял опасность! Подняв резко голову, успел уловить, как промелькнуло что–то на верхушке стеллажа! Хм… чья–то нога, облачённая в чёрное трико, при этом без обуви. Кажется, там простой чёрный носок. Вероятно, злоумышленник очень не хочет шуметь и топать каблуком. Он хочет быть бесшумным.

Сделав вид, что ничего не заметил, я перешёл со стороны стены на следующий ряд, предполагая направление его движения.

— Так, так, так, ну где же эта книга? — Озвучил, как ни в чём не бывало, и повёл по полкам глазами вверх.

Тень на верхушке стеллажа замерла в позе лягушки! Если бы у меня не было кольца, я бы точно не увидел даже силуэта. Но теперь распознаю женскую фигуру, полностью обтянутую чёрным трико. Очень спортивную фигуру! И даже могу увидеть эти перепуганные тёмные глазища. К сожалению, лицо закрыто до носа. На голове капюшон, но чёрные локоны всё же торчат.

— Нет, не полезу, — дальше сам с собой разговариваю, опуская голову вниз. — Хрен что здесь увидишь, как искать?

Прошёлся вдоль стеллажа в сторону центрального прохода. Удалившись от тёмной фигуры, осмелился вновь посмотреть наверх. И было на что! Встав на оба стеллажа с широко расставленными ногами, девица ощупывает потолок.

Увлеклась малость, но увидев, что я на неё пялюсь, рванула на следующий стеллаж и там скрылась. Уф, вот это женщина–кошка.

Интересно, что она искала? Тайник? Или какую–то кнопку? А что если тайный вход наверх? Захваченный любопытством, пошёл за ней по стеллажам, уже в наглую пялясь наверх. На последнем ряду в углу зала заметил часть коленки. И понял, что она там попросту улеглась. Скорее всего, выжидает, когда я уйду.

Нервы трепать девке не очень хочется. Если у неё какое–то здесь дело, то мне не обязательно мешать.

— Да ухожу я, ухожу, — говорю негромко, но чтоб она услышала. — Не переживай, никому ничего не скажу.

Искать книгу про похожие руны расхотелось. Пошёл к библиотекарше.

— Не нашли своих Иркутских рун? — Посмеивается женщина. — Видать, попутали чего.

— Скорее всего. А не подскажите, что над библиотекой? — Поинтересовался.

— Какой любопытный, — закривлялась тётка. — Секрет это, нельзя говорить. А с чего интересуетесь?

— Да хрен знает, что–то капало с потолка, вот и спросил.

— Вой, вой, — подскочила библиотекарша. — Беда, беда!! Кто ж так за хранилищем следит, дурные⁈

— Да пошутил я, всё, успокойтесь, — усмехнулся. — Так что за хранилище?

— Ах ты, зараза, — прошипела тётка, перейдя на «ты». — Выведал хитростью. Придётся доложиться в Приказ.

— Ага, только попробуй, я Морозовой пожалуюсь на тебя, — огрызнулся. — И скажу, что сама мне всё разболтала. Кому она поверит, своему протеже, или вам?

Хотел чисто проверить реакцию. Библиотекарша голову вжала, умолкла сразу. Собрался уже уходить. Но заметил движение в другой стороне зала. Как раз за спиной библиотекарши в конце читального сектора мраморные перила, отделяющие обходной переход по библиотеке. Девушка в синей мантии вышла из–за последнего стеллажа спешно. Сразу спиной ко мне. Перемахнула ловко через перила, касаясь лишь одной рукой, и скрылась в переходе в сторону Оранжереи.

Ха! Да она адепт. Ещё лучше.

Тётка запоздало обернулась на щелчок каблуков, но уже никого не успела увидеть.

Интересно, а трико своё акробатка оставила на стеллаже? Если не нашла, что искала, то скорее всего ещё вернётся сюда.

Поддавшись любопытству, я отмахнулся от библиотекарши и рванул по обходному коридору за ней в Оранжерею.

— Бегать нельзя! — Крикнула вслед тётка, явно выдав меня той девке.

Когда выскочил на «природу», сразу не уловил движения. Хотя все условия для этого есть, адепты на занятиях, здесь никого. В Оранжерее довольно светло, практически, как на улице. Поозиравшись, понял, что упустил загадочную особу. Поэтому воззвал к духу.

— Стружка от книг ещё витает, — порадовал ответом симбионт. И подсветил мне ближайшие соринки, которые заблестели серебром.

С центральной дорожки след повёл направо по тропке, где экзотического кустарника всё больше и больше. Вышел на небольшую площадку с лавочками, где замешкался. След ведёт дальше, но листвой голоса донесло со стороны клумбы с кустами! Присмотрелся, за ветками две мантии. Вроде парень с девушкой лобызаются. Волосы у обоих светлые. Тьфу ты, не мои клиенты.

Получается, от занятий можно откосить? Так, круг подозреваемых стремительно растёт. Хотя с чёрными волосами в Академии девушек не так много.

Пошёл по следу, который стал стремительно развеиваться. Тропа вывела к новой площадке с фонтанчиком. От центральной дороги здесь метров сорок, относительная глушь. Стружка блестящая прямо к фонтану и ведёт, где на бортиках целая лужа разлита. И странное чёрное пятнышко.

Мокрые следы по мрамору уводят дальше, но быстро пропадают. А мой особый след увы… испарился.

Она знала?

— Не думаю, — отвечает дух. — Скорее перестраховалась. Ярослав! Прячься!

Сам слышу! Рванул за ближайший куст и только присел, выбежали сразу трое в красных мантиях!

— Ищите, она не могла далеко уйти, — рычит один.

Через просвет в кустике вижу, как маги подходят к бортику фонтана и осматривают следы.

— Их двое? — Удивляется мужчина и прослеживает путь в мою сторону.

Твою мать! Уползаю на четвереньках прочь. И понимаю, что это очень смахивает на намеренную подставу. Вот же хитрая лиса. Мне даже листва доносит её коварный смех. Или мне кажется⁈

А тем временем Оранжерея буквально ожила и заполнилась красными мантиями! Которые практически цепью стали загонять меня в угол. Пару магических «люстр» заискрило совсем уж близко. Им просто растений жалко, а так бы давно меня сожгли или ураганом выдули на видное место.

— Они здесь! — Закричал бешено один из ищеек.

— Это возмутительно! — Воскликнула какая–то девка. — Я княжна Дубровская, мой отец…

А, блин. Это они парочку ту поймали. Но на этом не успокоились. Сомкнутый круг сужается, просто без шансов. Их здесь человек сорок!

Угол зала, последняя клумба, где можно попытаться прикинуться кустиком и переждать. Он эти же не идиоты⁈ Уткнувшись за клумбой в мраморную стену, я понял, что вариантов не так много. Злые дядьки уже в десяти метрах копошатся, расшевеливая кусты своими посохами.

Достаю дыркодел и прикрепляю к стене. Получив от меня энергию, артефакт работает быстро. Мрамор расходится, обнажая серый кирпич с известью, дальше долгожданное пустое пространство.

Давай, давай, миленький! Проскакиваю в минимальную щель, чуя, как уже летит в мою сторону «люстра»! Прохожу примерно метр временного тоннеля, хватая с собой брошь в самом конце.

Вылезаю в тёмный узкий коридор, ведущий в обе стороны до поворотов! Без мраморной отделки стены выложены кирпичом очень небрежно, сразу в нос ударил запах растревоженной мною же пыли. Это явно не какой–то зал, скорее буферная зона или тайный переход, где уже давно никто не шастал.

В заднице всё ещё зудит, потому что дыра… ну очень медленно стягивается обратно! Через неё я слышу шум от приближающихся ищеек.

Сверкнуло снаружи. Ветром ещё больше растревожило пыли, аж в горле заскребло, но я отчаянно сдержал кашель.

— Здесь никого, — последнее, что услышал, и стало глухо.

Выдохнул с облегчением, понимая, что ушёл.

Остаётся дождаться, когда всё уляжется и снова открыть дыру. Или… пойти по коридору в одном из направлений и разведать, что же здесь такое.

Конечно, я решил прогуляться.

Глава 7

Тайные переходы

Выровняв дыхание, осмотрелся. Потолок метра два в высоту, ширина перехода полтора от силы. Путь есть в обе стороны. Избираю дорогу направо и иду до поворота. Новый коридор уводит по кругу, поэтому не понятно сразу, где заканчивается, но явно длиннее предыдущего.

Прошёл метров тридцать, стало поддувать откуда–то сверху, и уже не так пыльно. Освещение слабое появилось, вскоре дошёл до плотных кованых решёток на потолке, через которые и проходит свет. Запаяны в мрамор наглухо, и есть некая буферная зона, где уже другая решётка соприкасается с жилым помещением. Похоже, я под вентиляцией хожу.

Думаю о той девушке. Стоит так рисковать своей жизнью? Белым днём рыскать в библиотеке, а потом нагло шуровать в Оранжерею, где тебя уже ждёт засада? Видимо, время поджимает. Надеюсь, её не поймали.

Шагаю аккуратно, прислушиваюсь. Шум воды стал доноситься, а с ним и канализационная вонь. Дошёл до ниши с винтовой лестницей, выложенной из кирпича. Коридор и дальше уводит, но что–то мне расхотелось гулять по этому этажу. Лестница ведёт и вниз к канализации, и вверх.

Стал подниматься, ступени высокие, но узкие, только полстопы помещается в середине, а тоннель, по которому идёт лестница, напоминает мамкину мясорубку, спина по стене кирпичной скребёт, довольно тесный подъём получается.

Иду, стараясь не сильно поднимать пыль, потому что дышать и так трудно. И нихрена не свежо! Первый просвет порадовал, вышел в арку, оказавшись навскидку на втором этаже Академии. Здесь ещё светлее, решётки по стене длинного коридора идут уже сбоку. Прямоугольные, примерно полметра на тридцать сантиметров. Из них свет бьёт и шум уже доносится. Похоже, перемена началась.

Дошёл до первой решётки, которая оказалась на уровне глаз. Снова небольшая буферная зона и вторая решётка дальше. Так просто снаружи сюда не пробиться. Но отсюда видно, как мелькают ноги. Туда–сюда.

Если верно рассчитал, я где–то над холлом Бриллианта, где размещены учебные классы.

Звонок прозвенел, народ стал рассасываться. И до меня снова донёсся шум воды. Но уже не с лестницы, а дальше по коридору. Чисто полюбопытствовать решил. И двинулся до новой ниши. А там спуск небольшой на развилке и новый коридор перпендикулярно идёт. Метров десять преодолел и вышел в некое пространство с низким потолком, напоминающее чердак. Снизу свет бьёт из решёток, которых здесь натыкано много. Эти квадратные, полметра сторона, даже можно вылезти через любую, если очень захотеть. Вверх от потолка вентиляционные шахты идут, как домовые трубы. Похоже, здесь большая буферная зона.

Влажностью повеяло, всплески воды доносятся и женский визг! Не понял⁈ Я над бассейном что ли⁈ У нас за четыре дня ещё не было занятий по плаванию. Но про хороший бассейн я в курсе.

Подскочил к решётке на полу и опустился на корточки глянуть.

Метрах в пяти ниже край бассейна видно. И девок в обтягивающих купальниках! Уау! И тут скачок в эпохе, никаких сорочек, прилипающих к телам. Эластичная ткань на упругих телах, эстетика.

Засмотрелся, чуть слюни не пустил им вниз. Ясмина, ну где ты крошка, глянуть бы на тебя! А хрен там, похоже, это барышни курса третьего–четвёртого. И есть у них там экземпляры фигуристые. Это видно, когда уже горизонтальное положение на воде принимают попками кверху.

Интересно, а душевые тут есть? Пошёл искать по обширной нише. И вскоре прильнул к нужной решётке, где снизу парочка голеньких девиц с тазами плещется. Ну… так себе, если уж на чистоту. Аристократические задницы не такие подтянутые, как хотелось бы. Потому что много сидят и мало трудятся и бегают.

То ли дело попка моей Леночки, сколько раз она подставляла мне её под шлепок. А я из себя целку строил. Но вот смотрю теперь на сексуальные молодые тела и думаю, что пора бы уже начать свои похождения. Учитывая, что я умею и вынимать, когда надо. Только бы тело молодое у самого скорострелом не оказалось.

Новые девушки приходят, помывшиеся уходят. Так бы и сидел тут весь день, любовался. Да только надо бы с выходом что–то решать. Осмотрелся, дальше арка и ход имеется. Но решил вернуться обратно к лестнице и выше подняться.

Учитывая, сколько я прошёл, лестница винтовая с тоннелем — это мой ориентир. Если заплутаю или не найду места, где дырку сотворить на выход, то смогу просто спуститься обратно и вернуться через Оранжерею.

Поднялся на третий этаж, судя по всему. Получается к кабинетам Приказных и преподавателей. По коридору решётки небольшие, как и этажом ниже, вдоль идут, но они не показывают коридор. Скорее вентиляция выводится в кабинеты.

Сразу осмотрел пол из плит, пыль большим слоем, следов нет. А значит, здесь тоже никто не шастает. За долгое время я первый.

— … когда ж она наиграется, — слышу из третьей решётки по пути. — И кто потом возместит нам все эти расходы?

— Самодурка, — жалуется какой–то дед. — Вчера меня выгнали из собственной аудитории, представляете?

— На церемонию всё готово? — Это уже из следующей решётки доносится голос женщины.

— Да, госпожа…

Дальше ковыляю, несколько решёток тихо, и снова базар, мысль которого я уловить не могу. Спустя метров сорок, уже ближе к повороту, слышу мужской плач навзрыд! И никакого–нибудь пацана. Похоже, взрослый мужик плачет.

Приблизился, прильнул к решётке. Через выходную сетку даже кое–что видно!

Фух, точно не адепт. Но от этого не намного легче.

На четвереньках сидит на полу и жмётся. Женский сапог прямо у решётки.

Со свистом кнут опускается на спину, мужчина вскрикивает.

— Госпожа, мы… мы почти её изловили, — воет наказуемый. — Почти!

— Ничтожество, вы её только спугнули! — Рычит звериным голосом женщина и начинает часто хлестать бедолагу, приговаривая. — И зачем! Я только! Доверила! Такое дело! Такому! Ничтожному! Червю!

У меня волосы дыбом по всему телу. Всё в жизни, казалось, испытал и ничего не страшно. Но этот бабский гнев аж до мурашек.

Прекратила, когда мужик распластался и захрипел. Это она ещё через одежду била, хотя думаю, иначе бы тут кровью весь ковёр залило. Ей просто ковёр жалко.

— Вон пошёл, червь! — Рявкнула. И мужик пополз прочь, как ящерица. Вскоре дверь за ним закрылась, судя по звукам. За суетой понял, что ему другие помогли выйти.

Застучали каблуки, скрипнуло кресло. Злобная барышня уселась. Слышу мерзкий скрип, будто она когтями царапает собственный стол.

Собрался я дальше идти, чтоб хотя бы до поворота. Но тут раздалось вроде как от неё уже обычным тоном:

— Чернава, ох Чернава. И задала ты мне задачу. Чего ж ты хочешь в хранилище взять? И кого ещё подослала? Ну ничего, ничего. Твою девку я скоро вычислю и на кол посажу, чтоб долго корчилась тварь. Но не убью, а пополню Бестиарий, чтоб потом тебе и показать. Аль на арене кому отдать на растерзание. Я знаю, что это ты. А когда докажу, ты не отвертишься.

Отступил от решётки с холодеющей грудью. И даже дышать перестал. Нет, скорее не из–за содержания сказанного. А потому что узнал голос графини Морозовой.

Собрался уже на цыпочках валить отсюда, да поскорей! Но услышал, что в её кабинет кто–то вошёл, сделав несколько чисто символических стука. И я снова уши навострил.

— Сам господин Голицын пожаловал, какая честь, — произнесла Морозова слишком уж вызывающе.

Голицын — это ж ректор Академии!

— Так уж и честь, — ответил мужчина насыщенным, довольно сильным голосом, будто он певец оперный. — Ты зачем так с главой Приказа? Куда мне теперь его деть?

— Дай пару выходных по хвори, отоспится, образумится.

— Галь, ты переходишь все границы. Ректор здесь я, — наехал мужчина.

— Ты, ты, Радей. Но не забывай, кому ты обязан этой должностью.

— Отец твой — человек уважаемый и действует он благородными методами, — ответил ректор с укором.

— А ты мне о благородстве не пой, Радей, — усмехнулась графиня. — И сынка своего уйми. Пока он чего лишнего Златославе не сболтнул.

— Я предостерёг его, но это ж юноша, сама знаешь, какой у молодых нрав. Сдался тебе этот пацан. Что ты за него так хлопочешь?

— Не твоё дело, — огрызнулась Морозова. Да ещё так ревностно.

Слышу, как звучно вздохнул ректор. Это она обо мне сейчас⁈

— Он тебе сына напомнил, да? — Выдал Радей.

— Может и так, — ответила Морозова спокойно. — С ним я чище себя чувствую, вот и всё.

— Точно всё? — Усмехнулся ректор.

— Всё–то ты видишь, — съязвила графиня. — Он смелый и бесстрашный, какой нам и нужен.

— Хватит уже подставлять себя. Тебе не обязательно самой заниматься вылазками, ты сильно рискуешь, Галь. Что я скажу твоему отцу?

— А как мне ещё выманить Тёмного? Летом ведь почти получилось. И я не успокоюсь.

— А он? — Возмущается ректор в ответ. — Ведь тоже не успокаивается. С этим кладбищем вон. И я почему–то узнаю масштабы, когда уже свершилось всё. К счастью для нас без потерь. Не считая семьи Ильиных и их кучера.

— Мы сильны, Радей. Очень сильны, ты знаешь, — заявляет графиня о своём, игнорируя весть о погибших, как нечто незначительное.

— Знаю, — снова вздыхает ректор.

— Но есть одно уязвимое место в нашей защите. Поначалу я обозналась. Но теперь.

— Пацан выдерживает страховой, так ли?

— Да, и очень высокого уровня. А это значит, что рано или поздно мы сумеем одолеть главного приспешника и защитника Тёмного. Высший волколак Гейзар больше не страшит меня, понимаешь?

— А Суслов не струсит?

— О, мальчишка не такой. Ты бы видел, как он бросается на нечисть, что самая преданная и голодная гончая на дичь. Он бесстрашен, как был мой сын. И я хочу сделать на него ставку.

— Галя… постарайся не терять контроль, я тебя прошу. В Академии учатся дети из высоких родов, в том числе придворных с Кремля. Они не должны видеть сор из нашей избы.

— Ох, Радей, я стараюсь, как могу, — усмехнулась Галина. — И пытаюсь защитить наше хранилище, как могу. Беда в том, что половины ценностей ещё не исследована. Что им нужно, мы не знаем. Но Чернава…

— Не будь голословна, — перебил ректор строго. — Её участие не доказано. С тульскими нам ссориться нельзя.

— Как только я поймаю её приспешницу, выпытаю всё, что нужно.

— Вот и лови, — усмехнулся ректор. По выражению в голосе не сильно–то он её поддерживает. А ещё возникло ощущение, что темнит.

— Кстати, есть мыслишки, — заявляет Морозова приподнято. — Мне нужно на сегодня в ночь тридцать человек.

— Нет, Галь, хватит. Троих дам, даже не проси больше.

— Ты усилил охрану Хранилища?

— Да, но…

— Нужно больше ловушек внутри, оберегов по всем секциям.

— Но их там не счесть, — возмущается ректор.

— Есть предположения, не нагнетай, — парировала сварливо. — Устроим засаду внутри. Трёх мастеров мне хватит, лишь бы среди них был бриллиант. Сегодня ночью пакостница явится, потому что очень спешит получить желаемое.

— Хорошо, но это не может продолжаться вечно, — сдаётся ректор. — Служащие Приказа не твоя дружина. А что если тебя просто вводят в заблуждение, и никакой шпионки нет?

— Есть, она неосторожна, её видели, она оставила следы. Я пока не знаю точно, как она собирается пройти в хранилище, поэтому мы будем ждать её там.

— Будь по–твоему, Галя, — прокомментировал ректор устало.

— Где сейчас Суслов? — Спросила с нескрываемым волнением, и в груди моей снова проморозило.

— В последний раз его видели уходящим из библиотеки в сторону Оранжереи, — докладывает ректор. Мдя, ничего себе честь.

— Разгуливает, значит, — усмехнулась Морозова.

— Он искал книгу рун, библиотекарь предполагает, что он интересовался Ирскими рунами.

— Ирскими рунами? — Ахнула Морозова. — О Велес.

— Вот именно. Может, твой пацан не так прост? Подумай об этом, Галь.

— За своим следи, — огрызнулась вдруг графиня. — К слову, ты подписал распоряжения, которые я тебе передала?

— Да, завтра наградят и этих. Они заслужили.

Ректор ушёл, не прощаясь. Пару минут я сижу под решёткой, переваривая сказанное. Сперва Морозова показалась мне неуравновешенной злобной тёткой. А теперь даже и не знаю. Хорошая она или плохая? Да и… Я ещё не получил от Чернавы конкретное задание, а уже страшусь с этим связываться. Если верить словам Галины, девка в чёрном трико тоже выполняет её задание. Может, я как раз план «Б»? На случай, если схватят девицу, делом займусь я. Поэтому Чернава и не спешит передавать мне подробности, может, в этом не будет необходимости.

Но я думаю, что будет.

Потому что девку поймают. Вряд ли она осознаёт, что ходит по лезвию бритвы. Что ловушка вот–вот захлопнется. Точно поймают. Учитывая угрозы графини, ей придётся не сладко.

Призрачная симпатия к особе, которую я толком не рассмотрел — это не повод рисковать. Скорее поводом стало желание чуть умаслить грымзу, спасая её приспешницу. Не исключаю, что в случае провала, лазутчица упомянет и меня, как заговорщика. А там уже не будут разбираться, согласился я или нет. Да и хрен знает на что мне соглашаться.

Всё желание разгуливать дальше пропало. Решил вернуться прежним путём. На уровне над канализацией пошёл налево, и, дойдя до места, где делал дыру, прошёл ещё чуть дальше по коридору на всякий случай.

Дырку в Оранжерею я сотворил, затаив дыхание. Вылез живенько и только после осмотрелся. Опрометчиво, но что делать? Густые клумбы закрыли моё иноземное колдовство. Судя по лёгкому гаму, сейчас в парковой зоне разгуливают адепты. Вылез на первую попавшуюся дорожку и я, да двинул, присвистывая, в Центральный корпус. Спохватившись, отряхнулся от пыли.

Морозова не выходит из башки. Получается, у Академии и в частности графини есть некий враг в лице Тёмного мага. Могуты или другого, непонятно. Но у того имеется крутой вервульф, он же высший волколак. Который своим воем обезвреживает всех самый крутых магов, имеющихся в распоряжении Галины. Помню её реакцию, когда она услышала, что я выдерживаю вой. Я для неё ключ к победе. Хотя мне кажется, такая умная и расчётливая женщина должна будет удостовериться в моём даре.

А значит… мне нужно ждать вылазки на какого–нибудь вервульфа.

Но сейчас меня больше волнует другое. Как предупредить лазутчицу Чернавы о готовящейся засаде? Может, девка и не нашла входа в хранилище, тем проще. Однако стоит перестраховаться.

Поэтому я начинаю продумывать свой план, как после отбоя оказаться в пустой библиотеке, где наверняка появится и загадочная особа. И мне желательно найти неприметное трико и закрыть лицо хотя бы частично. На случай, если придётся прорываться открыто.

Ну а пока иду до общаги, цепляюсь глазами за все чёрные женские шевелюры. Ну кто же ты, рисковая девица? Неужели вон та дурнушка с носом коршуна? А может та милая крошка с тупым взглядом? Ну нет! Я представляю свою шпионку красоткой, жгучей чёрненькой бестией, опасной авантюристкой. Почти, как Гайянэ. У той просто вечно грустное или недовольное лицо, тем и отталкивает.

Ой, а вон ту я голой в душе видел. Сиськи она, конечно, нормально собрала, теперь смотрится неплохо.

Машу ей весело. Закатывает свои зелёные глаза. Что за наивное создание.

Про книжку с рунами вспомнил. Мдя, как теперь быть? Мне за неё, похоже, задницу на британский флаг разорвут. Даже Галина, которой я сыночка напоминаю. Может, «мамой» её назвать, приобнять, приласкаться? Это на случай, если сегодня заловят!

На входе в общагу матёрая тётка Ванда посмотрела на меня с подозрением и выпалила:

— Чего разгуливаешь, паладин?

— А чего дерзишь барину? — Огрызнулся. — Барин отчитываться должен?

Покривилась тётка и буркнула с обидой:

— Тебя уж пятеро спросило. Я чего? Секретарь что ли твой?

— И кто, что хотели? — Встрепенулся.

— Из приказной, потом эти… от высочества. Паладины твои обыскались. Благояр наведывался с печальной рожей. Ещё недели не прошло, а без тебя весь свет уже не может.

— Так, а пятый кто?

— Из деревни твоей посыльный приходил. Под дверь письмо кинул тебе.

Поспешил в комнату. И точно! Письмо на полу, перевязанное ниткой без всяких тубусов.

С волнением распатронил записку. А там каллиграфическим почерком:

«Заскочи в Малорыжково на разговор. Ты знаешь кто».

А вот и Чернава объявилась. Помяни чёрта. Только я раньше воскресенья всё равно не смогу вырваться домой. Надеюсь, она об этом знает. Придётся ей пару дней подождать.

Пока я её лазутчицу выручаю.

Чтобы хорошо подготовиться к вылазке отправился к кладовщику Фёдору, который сразу же заартачился:

— Новое трико не положено! Только через полгода по нормам, ваше благородие.

— Серебряник даю.

— Три!

Отдаю почти последнее, держа в уме, что и казна уже трещит по швам. В комнате снарядился, подготовил образ, убрав всё в сумку. Самое щекотливое — это вырезать себе маску из куска трико, зная, что в любой момент может войти та же Морозова и закричать: сынок!

Нет, всё, у меня уже крыша едет. Как на иголках жду ужина.

Трое паладинов вваливаются с криками:

— Там мастер без тебя такой грустный весь день ходит! Ярослав, ну где ты гуляешь?

— Круги наматываю, чтобы задница не обвисла, — отвечаю весело, смеются на это, как идиоты. Беру сумку наперевес и выхожу.

— И зачем на ночь глядя? — Цепляются ребята.

— В библиотеку схожу, на факультатив записался, — выдал им заранее подготовленную версию.

Некоторые смотрят с подозрением, но подробностей не спрашивают, у них мозгов не хватает. По дороге вещают мне, что наш классный с витязем Младом чуть до драки не поспорил, какую магию паладину осваивать лучше.

Кучкой в десять человек шуруем в столовку. Остальные ещё собираются.

В Малом холле Бриллианта перед столовкой стоит маг девятого уровня Златославы и сканирует всех подряд, как робот. Меня увидел, сразу расслабился и приказал:

— Суслов, после ужина к её высочеству.

А хрен там плавал! Нет, мне, конечно же, полезно налаживать связи. Но прежде всего важна жизнь! Только жизнь!

— Простите, мастер, мне предписано в Лекарную на процедуры, я заразился от мертвяков, — ответил ему с ехидной улыбкой, обескураживая.

— Тогда после Лекарной, — выпалил придурок.

— Заразился, говорю! — Заявил нагло, покрутив у виска.

— Эм… — пока бледнолицый перезагружался, я прошмыгнул в зал.

Примыкая к очереди, приметил Ясмину, которая в окружении двоих толстушек со взглядом в прострацию, допивает за столом чай. Похоже, она ещё не отошла от рейда на кладбище. Какая–то загруженная и убитая. Помахал ей, не реагирует. Одна из толстушек пригрозила мне кулаком. А я тут причём⁈ Эй. Показал ей средний палец, замотала головой с укором.

— На Ясмину глаз положил? — Заметил Егорка, самый ушлый из моей группы. — Дело гиблое, поверь. Сколько из–за неё уже драк тут замяли. Только к зиме и успокоились женихи.

— Да, девка видная, — подхватил Емеля, вздыхая. — Родовитая. Отец у неё уважаемый граф, говорят, из Казани.

— Извольте не нести всякую чушь, господа паладины, — бросил впереди стоящий адепт с третьего курса. — У Зориной род хоть и древний, дворянский, да батька её всё состояние проиграл давно. Долги у них бешеные. Вот она и вцепилась в учёбу, потому что бесприданница теперь.

— Так ухажёры же есть, — смеются мои.

— Есть, пока до сватовства дело не дошло. Там любой барин своего сына быстро вразумит.

— А ты откуда знаешь? — Поинтересовался я.

— Извольте на «вы» меня называть, господин паладин, — заважничал адепт. — Я княжич Казанский, а они наши соседи по именью.

Мдя, а что если действительно в нищете живёт? У неё там и карандаши вон кончились…

Пока получал еду по норме, Ясмина с подругами свалили.

Кусок в горло не лезет, кое–как поцедил кашу. И двинул лечиться, прощаясь с ребятами. В Оранжерее, как и ожидалось, адептов тьма. Погуляв минут сорок по дорожкам и потянув тем самым время, я направился к врачихе, когда до закрытия общаг оставалось всего–то минут двадцать.

В назначенном кабинете меня приняла уже другая тётка, которая была в курсе процедур. Но не ожидала увидеть такое молодое изуродованное тело. Пока она охала, да ахала, я заговаривал ей зубы. И в итоге дотянул время до комендантского часа.

— Ой, как долго я вас продержала, — спохватилась женщина. — Вас могут наказать, если поймают по дороге. Приказ наказаний нынче очень строг к адептам. Особенно к паладинам.

— Напишите записочку, этого будет достаточно, — предложил, едва сдерживая коварную улыбку. Потому что женщина сразу и потянулась за листом, обеспечивая мне алиби.

С этого момента мой план начал осуществляться!

Глава 8

Загадочная особа

Когда вышел в Оранжерею, свет уже притушили, а адептов разогнали. Затаившаяся тишина не предвещала ничего хорошего. Шелест листвы донёс, что в парке под купольной крышей прячутся сразу пятеро морд.

Похоже, решение ректора выделить только троих, Морозовой, как детский лепет. В Академии заправляет она.

Забурившись в кусты поглубже уже к знакомой стене, я вытащил из сумки заготовленное трико и стал переодеваться. Синее, не чёрное, но тоже сойдёт. Самое главное — маска на лицо, где вырезана ткань под глаза. Я изрезал два рукава и обе штанины, чтобы вышло хоть что–то симпатичное. Всё–таки у меня почти свидание с загадочной особой!

Облачившись в «ниндзя», перекинул сумку со шмотками адепта через плечо и повязал заранее заготовленный пояс — тоже из материалов полученного сегодня трико. Зафиксировал, так сказать, положение и выдвинулся на полусогнутых ногах к библиотеке.

Ожидал, что в засаде перед входом в библиотеку будет сидеть какой–нибудь хмырь, но обошлось без удушающих.

В библиотеке тишь да гладь, свет почти полностью потушен. Вот только библиотекарша ещё не ушла, у стола бра на столбе светит прямо на неё. Похоже, она тоже в группе захвата.

Перепрыгнул через перила, опускаясь практически бесшумно на носочки. Замер на пару мгновений, вслушался. Затаились, собаки серые. Впрочем, они могут и не знать, что лазутчица ищет вход через библиотеку. Может, думают, что он в Оранжерее.

Переползаю под столами с бешеным сердцем, прошмыгиваю за ближайший стеллаж и спешу в угол зала. Прижавшись к стене, жду. Осматриваюсь. Очко, конечно, поигрывает, мама не горюй.

Думал я раньше пришёл. А нет. Она уже здесь! На крыше второго стеллажа мелькнула её изящная фигура.

— Пс, — зову её снизу. — Пс!

И высунулась ведь!

— Ловушка, не лезь, — шепчу.

Смотрит на меня, одни глазища чёрные или тёмно–синие в меня уставились ошалело. Сама никак не реагирует, просто изучает. Или всматривается, ведь здесь темень почти кромешная.

— Засада в хранилище, отбой, — дальше вещаю и тут же прикусываю язык. Потому что слышу движуху в зале!

Девушка тоже поворачивается на шум. А следом исчезает из поля зрения.

Высовываюсь в зал поглядеть. А там двое с фонариками.

— Заканчивайте работу, комендантский час, — наезжают на библиотекаршу мужчины в красных мантиях.

— Всё, всё, ухожу. Карточки проверяла по заданию Приказной, завтра ревизуют…

Так, что–то здесь не сходится!

Возвращаюсь в конец стеллажа, перехожу на следующий. А вот и моя загадочная особа, снова ножки расставила, встав на два стеллажа, вытянулась изящно и потолок щупает пальчиками в чёрных тряпичных перчатках. Только на этот раз чуть подальше от стены исследует область.

Рельефные ноги, узкая талия, грудь кругленькая выпирает. Фигурка, закачаешься.

Чуть повозившись, на меня смотрит. Замерла.

— Они знают о тебе, — шепчу снова.

Ничего не отвечая, снова принимается за своё занятие. Делать нечего, лезу на стеллаж с торца, чтоб книги не посыпались. Корни толкают меня, как будто пожарная лестница расправляется. Кстати, очень удобно.

Поднявшись, как «на лифте», спокойно встаю на крышу. Девка в четырёх метрах от силы смотрит ошалело.

— Ты меня вообще слышишь? — Шепчу. — Или глухая? Может, немая?

— Да уйди ты, — шипит, наконец, в ответ! — Вот привязался.

— Ладно, я на стрёме постою. Продолжай, — говорю деловито.

— Делай, что хочешь, только не мешай, — прошептала и продолжила ощупывать потолок.

Щелчок раздался! Плитка потолочная продавилась. Девушка отодвинула её вообще, затем подпрыгнула, ловко подтянувшись, и быстро исчезла в дыре. Которую тут же и закрыла за собой.

Ну а я что? За ней двинулся, ногу отставил на второй стеллаж и стал щупать, как она. Кое–как нашёл две кнопки, которые вдавил одновременно, и люк поднялся. Отодвинул его, нащупав твёрдый край взялся и, как ленивая задница, корнями себя наверх и подтолкнул.

А там… второй потолок! Чуть больше метра высота до верхнего, каждые пару метров тонкие крепежи в виде палок. И никаких тайных переходов, тоннелей, лестниц, просто подвесной потолок, пусть и не из пенопласта или пластика. Скорее походящий на мраморный пол, но хлипкий по ощущениям.

Девицу увидел не сразу среди целого леса крепежей. Уползла прилично в направлении Оранжереи. По её примеру, приложил плитку обратно, надавил до щелчка, закрывая дыру. И взятки–гладки.

Ползу за ней и чую внизу лёгкую суету. Без криков или тревоги, просто отголоски шёпота доносятся. А что если нас ведут⁈ Или всё–таки из виду потеряли?

Стена впереди с тремя дырками, полез в ту же, вентиляционная шахта пошла, и не простая, а ступенями. Такое впечатление, что ниша, где я с помощью дыркодела оказался, старая да запаянная, и на неё никто не возлагает надежд. Поэтому провели ещё одну вентиляцию, по которой и ползёт моя подруга по–пластунски очень–очень изящно и пластично. А я за ней спешу, не отставая. А попка подкаченная влево–вправо. Красотища. На меня вдруг взглянула, замерев, и тут же ускорилась, а затем на повороте скрылась.

Ускорился следом. Но спохватился, ибо слишком много шума от моей неуклюжести. Вывалился в пространство пошире, где можно уже в полный рост стать. По обе стороны по шесть шахт зияет и ещё две прямо. А этой девицы и след простыл. Мля, и куда она удрала⁈

Здесь уже не чувствуется, что снизу нас пасут, скорее всего — это коммуникации меж залов. Покричать что ли? Собрался уже сканер доставать. А лазутчица из средней правой шахты выглядывает.

— Ну ты идёшь? — Спрашивает весьма неожиданно. — Еле плетёшься.

Ха, когда это я стал своим? Впервые тон вложила в голос: грубоватый, с нотками сексуальности мне совершенно незнаком.

За ней спешу в новый тоннель, где на четвереньках быстро её нагоняю.

— Не заставляй жалеть, что взяла тебя с собой. Топаешь, как конь, — фыркнула, когда приблизился.

— Прости, за тобой не поспеваю. Здесь кстати легко заблудиться, целый лабиринт.

— Если без карты, то да, — ответила и двинула дальше живенько, тоже встав на четвереньки.

Уф, что ж ты делаешь!

— Слушай, может, ты не расслышала меня? — Снова завожу тот разговор. — В хранилище засада и куча оберегов всяких на обнаружение или сигнализацию. Они ждут тебя целой толпой, я подслушал Морозову. Она злая, как собака.

— Да мне дела нет, — усмехнулась девушка. — Что до Морозовой, что до её Хранилища. Они туда напихали барахла всякого от убиенной нечисти и разобраться с этим не могут целыми годами. Говорят, там есть артефакты, которые лучше не трогать вообще, иначе вся Академия провалится в Навь.

— Подожди, а ты же от Чернавы? — Решил уточнить, затаив дыхание. Потому что засомневался вдруг!

— Да какая Чернава, кто это вообще? — Выпалила девица и на развилке повернула направо.

— Подожди, не понял, — догоняю и на повороте чуть ли носом в её булки не упираюсь, потому что та притормозила и из–за плеча на меня посмотрела.

Глаза красивые, снять бы маску и увидеть лицо. Очень интересно! Если бы не тёмные волосы, другой голос и такой гонор, решил бы, что это Ясмина. Уж очень разрез глаз напоминает.

— Я специально пустила слух о хранилище, — заявляет загадочная авантюристка. — Чтоб они отвлеклись от другого. Хорошо ведь сработало, правда?

— Блин, серьёзно? — Опешил.

Двинула дальше, посмеиваясь, оставив без ответа.

— И куда мы? — Вою, уже без особого энтузиазма.

— Увидишь…

Минут двадцать ещё бродим по лабиринту из шахт, то в нишу большую вылезем, то по трубе вверх карабкаемся! Она руки и ноги распорками ставит, чтоб подняться. А я на корнях поднимаюсь следом с довольной миной. Очередной раз девушка даже оборачивается и сверлит меня взглядом, а затем выдаёт:

— Как ты это делаешь?

— Левитация, — сказал, что первое в голову пришло.

— Ну, ну, — явно не поверила и дальше строго: — всё, дальше ни звука.

Решётки пошли по левое плечо через каждые пять–семь метров. И не впаянные в кирпич, какие я недавно обходил, а, похоже, съёмные.

Вижу, что девушка считает их, выбирая определённую, у которой становится спустя десять–пятнадцать минут ползаний по длинному тоннелю.

— Отвернись, иначе ослепнешь, — шепчет мне и демонстрирует небольшой шарик из стекла размером с вишню, который просовывает в щель решётки.

Отворачиваюсь послушно и вспышка озаряет весь тоннель ядрёным розовым светом, при том, что источник бесшумного взрыва уже за решёткой. Похоже, она что–то бросила в помещение! И там просто обдало светом, без всякого шума.

Темнеет резко. Оборачиваюсь.

— Что это было?

— Редкий артефакт, который обезвреживает на время все обереги в небольшой области. Не бери в голову, всё равно не поймёшь.

Достаёт из кармашка нечто, смахивающее на плоскогубцы и ковыряет крепления. Вижу, как она напряжена. Взгляд сосредоточен. Но ловкие пальчики делают своё дело. Крышка отходит с одной стороны, затем она подцепляет с другой и втаскивает сетку вовнутрь практически без шума. Вылезает наружу ловко. Слышу лишь лёгкий стук о пол.

И уже не сомневаюсь, что женщины–кошки существуют.

Подступаю с опаской. И вижу, что вентиляция здесь вверху, почти у потолка. Спускаюсь обычным способом, ноги свешиваются и кое–как достают до спинки дивана. Соскальзываю и плюхаюсь прямо на него.

— Ну и где твоя левитация? — Посмеивается девушка, убирая свой артефакт в кармашек.

— Да так и было задумано, — говорю с напускной важностью и откидываюсь на спинку блаженно–мягкого дивана.

Интересно, в чей кабинет мы влезли?

И не просто кабинет. Кабинетище! Мебель массивная, куча пространства. Ещё и смежные комнаты, похоже, имеются. Пока зеваю, незнакомка обшаривает ящики и шкафы, развеивая полумрак каким–то светилом белым на кольце.

— Марена, ну где, — шипит себе под нос.

— Что–то конкретное ищешь? — Интересуюсь с дивана вальяжно.

— Сейф.

— А ну так бы сразу и сказала. Достаю сканер и выявляю по радиусу металлические каркасы. На сейфе они будут плотнее любой обивки.

— Что это за артефакт? — Встрепенулась сразу девушка в зелёном свете проектора.

— Не бери в голову, всё равно не поймёшь, — говорю её же словами. — Ага, вот там что–то подозрительное.

Указываю на шкаф с одеждой.

— Я там смотрела.

— В полу, — поясняю.

Не задавая лишних вопросов, она метнулась к шкафу. И возрадовалась:

— Ах хитрец, я бы не догадалась, — комментирует, отодвигая полку с обувью. — Спасибо за помощь. Ну посмотрим…

Ковыряется с сейфом минут десять, какие–то отмычки у неё. А я всё это время сижу и сомневаюсь, стоит ли раскрывать все козыри, помогая ей и со взломом своим дыркоделом? Наверное, нет. Щелчок, лёгкий скрип.

— Иди сюда, голубчик, — слышу торжествующее.

Нет, она не спёрла мешок с золотом или драгоценными каменьями. Она взяла из сейфа небольшую плоскую баночку, в каких крем обычно у женщин хранится, и поставила её на столешницу очень аккуратно. Хм, чуть ли не как пехотную мину на взводе.

Окинув стол растеряно, пододвинула статуэтку из сплошного металла. Сняла перчатку, раскрутила голой рукой крышечку, затаив дыхание. Вижу, с каким напряжением она взяла из ёмкости щепотку и посыпала прямо на статуэтку серебристый песочек, скорее походящий на пыльцу.

Через несколько секунд её окутало некое поле, отблёскивающее масленой плёнкой, а следом статуэтка исчезла!

— Чистейший образец, — прокомментировала девушка с придыханием.

Кокс что ли нашла? Усмехнулся себе под нос, вылавливая быстрый взгляд. Признаться, одно удовольствие наблюдать за её движениями. А то и пытка.

Воришка закрутила крышку, держа на уровне глаз, убрала банку в карман. Натянула обратно перчатку. Вернулась к сейфу, всё там прибрала, как было, задвинув полку назад. А затем на меня обернулась:

— А ты почему ничего не взял? Поищи по шкафам, там есть чем поживиться.

— Давай без подстав на этот раз, — заявляю с укором. — Думаю, меня вычислят, если что–то украду. Куда я это дену? В общаге и поймают с добром.

— А ты не такой уж и глупый, — посмеивается. — Верно мыслишь. Что? Просто прогулялся?

Встала передо мной. Уф, такая фигуристая. Слюнки сглатываю.

— Знаешь, что я взяла? — Прозвучал ещё вопрос уже с нажимом.

— Какой–то волшебный песок, — пожимаю плечами.

Смотрит с прищуром. Может, решила со мной разобраться? Напряжение между нами растёт. За банку какого–то песка–исчезайки она готова меня тут и прихлопнуть? Конечно, я сам её прихлопну. Но просто обидно вдруг стало.

— Вообще–то я хотел тебя спасти, — заявил. — И мне нет дела до твоей добычи.

— Какой заботливый, — комментирует, но с явными нотками облегчения. — Незнакомку не каждый готов спасать, да ещё и рисковать так. Может, у тебя умысел есть? Или подослал кто?

— Да нет никакого умысла. Просто не хочу, чтоб тебя поймала Морозова, она невменяема, обещала жестокие пытки и Бестиарий.

— Понятно, в благородного сыграл, — вздыхает. — И откуда такой взялся?

— Да я тут… — начал и замялся. Она ж может и не знает, как я выгляжу. В тот раз с непокрытым лицом в полумраке стоял. А раз она тут пользовалась светом с кольца, у неё «Светляка» может и не быть.

— Ладно, время поджимает, — говорит нетерпеливо. — Подсадишь?

Встаю на диван одной ногой, руки в замке подставляю. Ногу закидывает с лёгкостью балерины. Отталкивается мощно и влезает. Даже не успеваю за задницу упругую полапать. Обтянутые чёрным трико булки исчезли во мраке вентиляционной шахты. И я было решил, что сейчас она просто задвинет решётку, чтобы задержать меня тут и смыться.

— Цепляйся, — высунула руку.

Не стал выделываться, получив отличный повод на контакт, послушно схватил её за лапку. Пусть и в перчатке, но я прочувствовал силу и одновременную нежность. Потянула хорошо, оттолкнулся от спинки и перехватил второй рукой за край дырки. Влез.

Секунды две она смотрит на меня в упор. Будто хочет поцеловать! Подаюсь, готовый уже опустить её тряпочку с носа.

— Надо задвинуть решётку, — говорит, прерывая этот мимолётный романтический момент.

Помогаю ей, уползаем обратно.

— Можно узнать твоё имя? — Спрашиваю, не сильно рассчитывая на ответ, когда уже подходим к первому спуску.

— Среди расхитителей и воров меня знают, как Чёрная белка.

Мдя, что за детский сад⁈

— А имя?

— Оно не так важно. А что на счёт тебя, благородный незнакомец? — Спрашивает, задерживаясь у спуска.

— Ну имя я тогда тоже не скажу, — чешу затылок.

Посмеивается коза, по глазам вижу.

— Зови меня Крот, — выпалил, что первое в голову пришло.

Девица прыснула и захихикала.

— Почему Крот? — Спросила сквозь смех.

Потому что везде пролезу со своим дыркоделом!

— Да просто, Крот.

— Просто? Точно? — Спрашивает с явным сарказмом.

— Белый крот, — добавляю деловито. — Нормально? Белый крот и Чёрная белка, лучшая команда воров в Орловском княжестве.

— И не мечтай, — посмеивается и лезет вниз. — Я работаю одна.

— Так уж и одна, — парирую.

— Ладно, сегодня с помощником. Доволен?

— Да, Белка.

— Какой понятливый Крот, — хихикает и скрывается в тоннеле внизу.

Спускаюсь спешно. А она уже на перекрёсте к десяти метрах замерла.

— Тебе налево, — говорит, не оборачиваясь, уже серьёзным тоном. — Здесь разойдёмся.

— Когда наша следующая вылазка? — Спросил с надеждой, когда она уже дёрнулась уходить. Снова замерла, задумалась.

— Скоро в Академии балл–маскарад, может, там и найдёмся, — ответила и смылась, не давая возможности нормально попрощаться.

Интересная особа. Очень интересная! А ещё интересно, чей кабинет мы обворовали. И чем так ценен тот порошок. Настолько ценен, что даже весь хлам заветного Хранилища, за который Морозова хотела разорвать задницу, показался воровке мусором.

А вообще ловко она её обставила.

Очарованный новой знакомой я шёл, шёл, шёл и… к чертям заблудился.

Учитывая, что даже через решётки вентиляции, ничего не разобрать из–за отсутствия света в помещениях, мне оказалось сложно понять, куда я вылезу. Мне бы зал большой, а там разберёмся. Но, как назло, куда ни глянь, всюду незнакомые помещения. И не ясно, может, я прямо в Хранилище и зайду, где ждёт засада Морозовой!

По ощущениям время к полуночи. И, наконец, я выхожу в шахту, где через решётки бьёт тусклый свет. А это значит, что внизу большой зал. Ведь в залах Академии даже ночью освещение полностью не выключается, бра затушены до «аварийного».

Примостился уже к выбранной решётке. И что–то мощно зашуршало справа на перекрёстке метрах в пятнадцати от меня!

Смотрю, и глазам не верю. Тело тёмно–зелёное змеиное толщиной в полшахты мимо тянется и тянется! Каждая чешуйка с ракушку. Начинает сужаться, пока хвостиком не завершается и не скрывается вообще.

Волосы дыбом, эта тварь побольше взрослой анаконды будет! Проглотит, не напрягаясь. Это я ещё морду не видел, да и заметил её только, когда наполовину скрылась.

Подождите! Получается, она могла меня видеть⁈

Дёрнулось тело, будто само. И рванул я в противоположную сторону, чуть ли не в горизонтальной левитации! Страх животный погнал, как миленького. Врубился спиной в стенку шахты на перекрёстке, вздрогнул, понял, что никто меня не схватил. И помчал дальше в противоположном направлении от её движения. Чтоб разойтись, да поскорее.

Пока уматываю, мысль только одна. Эта образина по Академии так свободно ползает⁈ И местные даже в ус не дуют, что монстр разгуливает по воздуховоду? Или пока никого не сожрёт, они и не спохватятся.

Вырвал первую попавшуюся сетку с корнями, запоздало спохватившись, что наделал шума. Выскочил из шахты, как ошпаренный. Даже не понял, как так легко спрыгнул с трёхметровой высоты, оказавшись примерно в середине незнакомого зала без освещения. Стойкий запах фекалий и сена ударили в нос почти сразу. Осмотрелся зрением ночным.

Площадь большая, всё крупными клетками заставлено, зоны виднеются огороженные высоким кованым забором. В проёмах ближайшей стены двери железные с окошками каждые пять–семь метров, будто за ними камеры для заключения. Не помню, чтоб в Академии была тюрьма.

Из клетки напротив медведь трёхметровый на меня угрюмо смотрит и облизывается. Шарахаюсь запоздало. Тьфу ты! Перетрусил в очередной раз, так и до инфаркта недалеко с моей сердечной недостаточностью.

Бестиарий это.

И, похоже, змея отсюда и смоталась. Надо бы Морозовой намекнуть.

Но для этого сперва выбраться отсюда. Выбрал направление вроде как к выходу. Иду по стене вдоль камер, стараясь, никого не будить. А ведь есть кого. Вон в загоне волчья стая дрыхнет. А волки ли это⁈ Дальше в клетке кабан–мутант размером с лошадь, бивни в половину слоновьих. Развалился на сене, спит себе спокойно, похоже, на цепи сидит. И таких клеток здесь под сотню. А ещё закрытые секции виднеются, как целые избы. В них что⁈

С другой стороны зала заметил даже террариум за стеклом, где половина пространства в парусах из паутины. Хм… неужели там мои «старые друзья» паучки? Ещё один террариум водой заполнен наполовину. Мдя, хвост ящера рассмотрел! Да он размером с аллигатора. Меня тут же передёрнуло, как эпилептика.

В камеры стал заглядывать по пути. Одни с окошками открытыми, и там пусто. А некоторые двери с оргстеклом! Как целый шлюз. Две пустые, а в третьей человек! И не спит на кушетке, а в углу стоит, спиной ко входу. Собрался уже дальше идти, а он обернулся с глазами, светящимися жёлтым светом. Через мгновение у стекла оказался с оскалом акульих зубов, у меня аж сердце обвалилось, на задницу чуть со страха не сел.

Ещё две камеры прохожу быстро, не желая даже знать, кто в них. А из третьей через стекло на меня уже смотрят!

Встал, как вкопанный напротив. И забыл, как дышать. Потому что по ту сторону заросший парень, походящий уже больше на бомжа, никто иной, как пропавший Олег!

Улыбнулся он мне. Узнал⁇ Оскалился следом, попятился назад и давай в вервульфа перекидываться. Всё бесшумно, потому что звукоизоляция в его камере. Поспешил я дальше, вскоре почувствовав вибрацию от пола. Похоже, это Олег завыл своим страхо–воем. Вот почему некоторых наглухо закрыли, чтоб здесь всю живность своими псионными волнами не поубивали.

Дошёл до крупной арки с переходом, куда карета войдёт легко. Здесь решётка опущена, как в замке, дальше две крупные воротины плотно закрыты. Цепи ещё по бокам свисают, непонятно для чего здесь.

Отошёл в сторонку метров на пять. И дыркодел задействовал, в стене отверстие проделывая.

Следующий зал — это Арена. Площадь круговая метров сорок в диаметре. Бордюр каменный обрамляет метра четыре в высоту, дальше решётка, за которой трибуны по кругу. Хм, похоже, гладиаторские бои тут устраивают.

И кто с кем?

Здесь уже несколько выходов. Где ворота большие за решёткой — это на улицу, скорее всего. А поменьше — в другой зал, куда мне и надо. Через стену прохожу. Оказываясь в небольшой буферной зоне, которая переходит уже в открытую Оранжерею.

Выдохнул с облегчением, когда понял, что выбрался, наконец. За первой же клумбой переоделся в прикид адепта–паладина и поковылял уже по дорожке, как белый человек.

В Центральном холле оживление. Решил в обход идти, но сзади уже зашёл патруль из двух мастеров в красных мантиях. Вышел, как ни в чём не бывало, приготовив записку от врачихи. А всем на меня плевать. Большая толпа собралась на первом пролёте главной лестницы у Монолита отличников. Мелькают мантии всех цветов. Ученики, учителя, служащие. Внизу стоят кучками адепты, громко разговаривая. Даже паладины обособленно стоят.

— Ярослав, а ты где пропадаешь⁈ — Кричат одноклассники, зазывая.

— Да я в Лекарной придремал на кушетке, — начинаю свою песню. А всем плевать.

— Всё проспал, — критикуют и ахают. — Тут такое!

— Так что случилось–то? — Затаив дыхание, присоединяюсь к своим, будто с ними и стоял. Фух, всё.

— Золотой монолит отличников украли, — выпалил один из ребят.

— То есть как это⁈ — Ахнул я. — Плита же весит под тонну⁈

— Тонну и двести три кило, если быть точным, — вмешалась в разговор миниатюрная магичка со второго курса в очках круглых и добавила: — такую оскорбительную пощёчину Академия в своей истории ещё не получала.

Дальше комментируют и другие. Но всё это мне вдруг становится, как фоновое радио. Потому что я понял, чьих это рук дело! Ведь та статуэтка под действием загадочного порошка не исчезла, она просто уменьшилась! В голове прокручиваю тот эпизод: я заметил крошечный гвоздик на столе, когда испарилась статуэтка, чему тогда не придал значения. И теперь логика подсказывает, что это лишь временное состояние предмета.

Что там? Тонна двести? Дюжина лошадей, армия каменотёсов с системой блоков, десять дней и десять ночей работы, чтоб установить Монолит⁇ Хык, тьфу.

Золотую плиту спёрла Чёрная белка минут за десять. Пока вы там держали оборону Хранилища, дурачьё.

Глава 9

И опечалились академики

Шокирующая новость в Академии перекрыла всё прочее. Появившийся чуть позже Благояр, который поднимал по тревоге свою группу в ночи, даже не поинтересовался, где я пропадал и почему меня не было в комнате. Хотя вначале всех адептов опрашивали с пристрастием, а про меня почему–то забыли.

Улеглось всё постепенно. Сами стали расходиться после часа ночи. Почти до рассвета сна ни в одном глазу. То о воровке думаю, то об Олеге, то о змее той гигантской.

В Академии своя Арена есть. На монстрах из Бестиария там и тренируются. А я думал, что мои паладины шутят так. Оказывается, старшекурсники там хорошо развлекаются. Судя по подслушанному мной разговору, там Морозова и заправляет.

Да она всей Академией, похоже, заправляет. Противоречивые чувства к этой женщине теперь. Она добрая со мной, но при этом злая с другими. Она имеет большую власть, но при этом на острие атаки, лично на охоту за монстрами ходит. И очень рискует. А ради чего? Чтоб выманить некоего Тёмного.

Похоже, тут какое–то серьёзное уже долговременное противостояние. Где главное оружие врага — это крутой волколак. Мне вот интересно, какую роль во всём этом играет Могута?

В первой половине следующего дня все занятия были отменены. А во второй отменилось и торжество в Зале заседаний по случаю награждения адептов за якобы помощь в ратном деле против половцев.

Не думаю, что Максимилиан и прочие ушлые детки князей обломались. Уверен, всё провели по формальному признаку и так. То есть награды нашли своих героев без огласки.

Днём пришёл за мной гонец с требованием явиться к Морозовой. В груди похолодело, когда появившийся мужчина в красной мантии со злостью вызвал меня с тренировочной площадки, где мы в принципе просто баловались за неимением дел.

Когда я двинулся за дядькой, которому недавно дал в нос, то снова вспомнил о Бестиарии и Олеге. И о том, что там много свободных камер.

Ведь, по большому счёту я — тоже экспонат, какой ещё поискать.

Увидев в коридоре перед кабинетом графини обоих адептов, с которыми мы ходили недавно на вылазку, и Ясмину, я выдохнул с облегчением. Мы покивали друг другу, не раскрывая ртов. Все какие–то удручённые стоят.

Мол, спёрли Монолит, что теперь будет? Наверное, Академия развалится к чертям.

— Все здесь, — доложился мастер, который меня привёл, другому более важному гусю. Тот постучался деликатно к Морозовой, и нас завели вовнутрь.

Хороший кабинет, несколько массивных столов, диванчик. Шахта вентиляции и внизу и вверху. Из одной в любой момент может выскочить змеюка подколодная. Но никто не парится.

Графиня в явной растерянности минут пять копошится в свитках. Лицо помятое, не выспавшееся. Зная, что она держит в заточении Олега, а может и не только его, я больше не смотрю на неё прежними глазами. Моё легкомыслие сменилось опасением.

Посматриваю на Ясмину. А у этой глаза блестят от слёз. Ну ё–маё… она ведь мечтала на золотой плите своё имя увидеть.

Мне бы было наплевать. Но у этих свои заморочки. Свои идолы.

Мелкими приставными шажками подступаюсь к ней и шепчу:

— Не переживай, они сделают новую.

Отрицательно мотает головой, уводит взгляд, мол, уйди. А у меня сердце кровью обливается. Не думал, что она так сильно расстроится.

— Ладно! Что нюни распустили, господа адепты? — Раздаётся от графини вроде приподнятое, а дальше сквозь зубы, что аж страшно. — Можете не сомневаться, мы разберёмся, найдём этих гнусных воров и накажем по всей строгости. Они не могли далеко уйти с такой ношей. Так! Торжественное собрание отменено, но распоряжения о наградах уже подписаны. Вы заслужили, хватит хандрить.

Чуть взбодрившись, встаём в ровную шеренгу.

Графиня начинает зачитывать грамоту, а руки у неё трясутся. Поначалу думал, что перенервничала. А тут вдруг мысль пришла, что это от того, что она устала кнутом мастеров лупить! Может, всю ночь их пытала. Мля, как же в одном месте поигрывает–то, а! Я ведь соучастник этой сумасшедшей Белки, умыкнувшей здоровенный слиток золота.

Теперь даже и не знаю, расстроюсь ли, если больше с ней не увижусь.

Тем временем нам дарят по одному баллу ловца, приравненному к пяти обычным баллам по успеваемости. Вручают красивые знаки на мантии и по два золотых рубля на рыльце.

Раздав всем всё лично в руки, Морозова объявляет устало:

— Всё, не смею задерживать. Ярослав, а тебя попрошу остаться.

В груди снова холодеет. Но я держу невозмутимое лицо.

Как только все вышли, дверь закрыл деликатно мастер в красной мантии, оставив нас двоих. Графиня беспомощно упала в своё кресло–трон и взялась за лоб, будто у неё раскалывается голова.

— Не стой, — произнесла скрипучим тоном и, подождав, когда я плюхнусь на диван, продолжила. — Ярослав, мне право стыдно, что ты стал свидетелем такой неслыханной дерзости. Нас втоптали в грязь. Теперь Московская и Казанская академии будут смеяться над нами очень долго. И очень громко.

— Не переживайте из–за этого, Галина. Здоровье дороже всяких монолитов.

Усмехнулась с горечью. Посмотрела на меня ласково. А, ну да, я ж ей сына напоминаю.

— Верно говоришь. Жизнь дороже любого золота. А вот честь порой дороже самой жизни. Через неделю бал–маскарад, который мы не можем отменить из–за приглашённых высокородных гостей. А значит, уже не сможем скрыть, что нас лишили чести, — проговорила и вздохнула тяжело. — Ярослав, мне нужна твоя помощь. Твоя особая чуйка, чтобы найти эту гадину. Она всё ещё в Академии. Оберег сработал, не промедли мы лишнюю минуту, ей не удалось бы уйти с места преступления.

— Ей? Вы уверены, что это девушка? — Включаю дурака. — Да и как бы она справилась, там же бандура весом в тонну?

— Есть один способ. И да… это, скорее всего, девушка, адепт нашей Академии. Возможно, у неё есть сообщник. И они оба всё ещё здесь.

— Так и чем конкретно я могу вам помочь? — Выразил наигранную готовность, едва удержавшись, чтоб не сглотнуть слюнку. Но всё же поёрзал на диване!

— Сегодня с комендантского часа начнём поиск у постамента. И будем искать, пока не найдём, хоть всю неделю.

— Я рад вам помочь, Галина. Но завтра у меня выходной, в который надеюсь отбыть в свою деревню.

— Ты меня не слышишь? — Выдавила Морозова, переменившись в лице в раз. — Честь Академии висит на волоске. А ты о своей деревне…

— Это моё право, простите, — перебил. — Я готов помочь, но у меня дела не мене важные, чем ваши. Я отвечаю за людей.

А ещё меня вызвала Чернава! И если не явлюсь, она бед каких–нибудь натворит.

— Я дам тебе волю, как на старших курсах, — начинает графиня уже снисходительно. — Два дня в неделю ты сможешь отбывать в своё Малорыжково. Но только не завтра.

— Давайте так. Я постараюсь сделать всё возможное. Но утром отбуду, хотя бы на полдня. А потом вы дадите мне разрешение на три выходных в неделю. У меня правда много дел помимо учёбы, целину поднимать надо.

Смотрит на меня прожигающе своими синими лазерами. Интересно, где она прячет свой кнут?

— Зря ты пользуешься тем, что я припёрта к стенке, — произнесла графиня с укором. — Это неблагородно. И неблагодарно с твоей стороны.

— Галина, если не найдём сразу, то вероятность, что отыщем потом значительно снижается, — пытаюсь воззвать к благоразумию.

— Хорошо, — уводит взгляд. — Хочешь три дня, будет тебе три дня.

— Кстати, в любом случае вы можете подготовить план «Б», — пытаюсь приободрить, потому что появилась интересная идея. — Даже если мы не найдём Монолит, мы его подделаем.

— Ты о чём? — Встрепенулась графиня.

— Налепите глины по форме, обожгите в печи, подточите, где надо, выбейте имена. Уверен, у вас есть где–то на бумаге весь список отличников. Затем покрасьте позолотой, залакируйте. Недели хватит на всё про всё. Вернёте на место, решётку установите вокруг, мол, дополнительная предосторожность после инцидента, караул ещё поставьте. Это хороший повод не пускать никого в упор, чтоб не обнаружили замену. Как вам такая идея?

Морозова смотрит на меня ошалело. Бешеный взгляд меняется, в глазах появляется озарение.

— Ха! — Прыснула женщина, когда до неё, наконец, дошло, и посмотрела на меня с восторгом. — Ярослав, ай, да Ярослав. А это хорошая мысль. Не перестаёшь удивлять. Всё, не будем терять время!

Уже в коридоре я порадовался, что графиня хоть немного живилась. Пока туда–сюда, ужин наступил, где в угрюмой обстановке адепты сидели, как будто скоро нас всех тут разгонят по домам.

Не думал, что многие так расстроятся из–за какой–то плиты, пусть она и из золота. Всё равно это, как памятник, а не благосостояние всех.

У меня и самого под вечер упало настроение, ибо придётся заниматься бестолковой фикцией, когда на меня так рассчитывают. За это ещё и два дополнительных дня в неделю получу. Совесть начинает мучить.

А ещё ирония пробивается через всё это. Когда я пришёл сюда на зачисление, все кому не лень просили меня не оплошать. А сами в итоге обделались по полной программе.

Как условились, я явился к двадцати двум часам в Центральный холл с важным видом пытливого детектива. Отгремел звонок, разгоняющих всех спать. И в зале осталась лишь небольшая группа людей в красных мантиях.

Вскоре показалась Морозова, спускающаяся с лестницы в сопровождении одного из псов Златославы.

— Вы уверены, что её высочеству ничего не угрожает? — Успел услышать из уст бледнолицего, который, увидев меня, вытянул свою рожу её сильнее.

— Ничего, уверяю вас, господин Волот, — отвечает едва слышно графиня. — Злоумышленник скорее мелкий пакостник, нежели опасный вор, которого мы скоро вычислим и накажем.

— Песок «Деминуто» ректору следовало хранить лучше, — бросил маг хай левла и стал подниматься обратно.

Зашибись, это в кабинет ректора мы влезли!

— Надеюсь на снисхождение её высочества, — произнесла графиня взволнованно в след.

— Сделаю, что смогу, но не рассчитывайте выйти сухой из воды, — усмехнулся в ответ Волот, не оборачиваясь.

Галина покривилась, у неё даже желваки заиграли. Но увидев меня, расплылась тут же и поспешила навстречу.

— Действуй, Ярослав! — Воскликнула торжественно и приглашающим жестом указала на кусок гранита, где прежде крепился Монолит.

За мной встала целая толпа магов из Приказа наказаний, которые подтянулись сюда буквально за пару минут из всех щелей. Половине от меня прилетало недавно, даже неловко как–то. Но я делаю профессиональный вид и начинаю осматривать место преступления без особого энтузиазма.

Вожу пальцами по камню, на котором сидела плита… по отверстиям, за которые она крепилась. Надо же, даже следов золота нет. А тот порошок, под названием Песок «Деминуто», сработал очень эффективно. Исчерпался ли весь? Или… так! Блеск уловил на полу! Присев, присмотрелся: витают песчинки. Не без помощи последнего старшего духа вышло их увидеть. Интересно получается, в порошке содержится некий элемент от дерева, который последний и распознал.

Похоже, Морозова не дышит, наблюдая за мной. Её приспешники тоже затаились. Собрался уже увести их к выходу и развести руками. Мол, дальше улица, берите собак. Кстати, почему здесь их нет? По запаху бы выследили. Или Белка приняла меры?

Осмотрев плиточный пол вокруг, приметил блеск уже на последней ступени спуска. Спустился, заблестело метрах в десяти. Причём в направлении Малого холла изумруда. Сразу показалось странным, ибо путь ведёт явно не в сторону женской общаги.

Двинулся уже из любопытства. До перехода ничего, но на пороге обнаружилось несколько песчинок. Глянув их мельком, перешёл в зал. Толпа человек из тридцати за мной двинулась!

— Дальше отойдите! — Крикнул им. — Нельзя тревожить воздух!

— Назад! — Рявкнула Морозова не своим голосом с нотками азарта.

У меня он тоже появился. А ещё какое–то предчувствие дурное наплыло. Поэтому все эти рыла и должны отойти подальше.

В малом холле пришлось штудировать каждую плиту на полу, пока я не вышел к порогу перехода в мужское общежитие, где увидел две песчинки.

Так, млять!

Тётка на вахте возмутилась было, но шарахнулась к стене, увидев за моей спиной делегацию.

Миновав её, поспешил вперёд, на лестнице песка оказалось уже побольше. Поднявшись на второй этаж, я двинул по знакомому коридору. Здесь песчинки витали прямо в воздухе! И вели чётко прямо.

Пока толпа поднималась по лестнице за мной, я шёл вперёд с холодеющей грудью. И впервые так отчаянно пожалел, что не увёл их сразу на улицу.

Потому что след привёл к двери комнаты под номером сто девяносто семь. И это моя комната.

Белка, ну ты и сука.

Резко развернувшись, я пошёл обратно. Толпа встала в десяти метрах с хлопающими глазами, впереди всех Морозова с вытаращенными бешеными глазищами.

— Что–то не так! — Объявил я, едва скрывая дрожь в голосе. — Господа, я же просил не колыхать воздух.

— Назад, все назад! — Закричала Морозова взволнованно. Мастера, как стадо баранов засуетились.

Погнал всех на первый этаж и только там выдохнул с облегчением. Импровизируя, вышел к умывальнику, и выбрал самое дальнее окно. Беглый осмотр показал, что стекло запаяно. Пошёл искать другое! А эти всё наблюдают. К счастью, нашлось и с раздолбаным замком. И я объявил:

— Здесь прошли.

Морозова рванула, и чуть ли не выбив окно, открыла его. Высунулась наружу, её тут же обдало снегом, ибо на улице разыгралась метель. Следом хлопья понеслись и в умывальник.

— Это невозможно, — запричитала графиня. — У нас обереги по периметру, засада ждала снаружи. Ты, уверен?

— Чую след артефакта, который обезвреживает на время всё такое, — выпалил, вспомнив тот шарик у воровки, что она применила в кабинете ректора.

Графиня задумалась.

— След такого и нашли у господина Голицына, — раздалось из толпы мастеров.

— Марена, раздери! Седлайте лошадей!! — Разъярилась сразу графиня. — Ярослав, собирайся.

— Нет смысла, госпожа, метель, ничего не найдём, — отважился возразить я. И выловил убийственный взгляд.

Секунды три Морозова думает, а затем выдыхает пар.

— Будь проклята эта тварь, и другая тоже, все пусть будут прокляты, — бросила, шипя, и пошла прочь. — Всё, на сегодня закончили.

Мастера смотрят на меня. Некоторые с нескрываемой благодарностью, видимо, рады, что им не пришлось сейчас куда–то срываться.

Вскоре все разбрелись. А я поспешил к себе в комнату! Шёл до двери, сердце бешено стучало, и я считал варианты. Сдаться, драться, перебить здесь всех или сбежать. Это на случай, если за дверью засада.

Затаив дыхание, открыл дверь. Неподалёку скрипнула другая дверь, и у меня чуть сердце не обвалилось. Но к счастью, это высунулся парень из моей группы и кивнул мне.

— Ярослав, я слышал голос Морозовой, ты живой?

Кивнул ему и прошмыгнул вовнутрь, поскорее закрывая дверь.

На тумбе, на видном месте стоит та самая баночка на листочке бумаги. Не испытывая судьбу, я схватил банку сразу и замахнулся, чтобы выкинуть в окно. Но тут меня поддушила жаба, рука дрогнула. Убрав банку в карман, я развернул небольшую записочку. Где нацарапано чернилами очень красивым почерком:

«Твоя доля, Крот»

Три слова. И что бы это значило? Ну во–первых, она знает, кто я. А во–вторых, не факт, что решила подставить меня.

Да, может, я и наивный идиот, который со второго раза не понимает. Первый случился у фонтана. Но что если у неё не было злого умысла? Откуда же ей знать, что я обладаю даром выслеживания по микроскопическим частицам?

Этой ночью я спал ужасно. Меня подмывало раз десять всё–таки выкинуть банку. Но порошка в ней оказалось чуть меньше, чем на половину ёмкости. И это дохрена, судя по тому, что на статуэтку потребовалась щепотка. Наверняка, это очень ценный порошок. Возможно, и мне пригодится.

Утром я собрался домой. Из Академии выскочил ещё до завтрака, да с таким чувством, что покидаю пещеру с пауками. Казалось, что меня вот–вот схватят и засунут в камеру по соседству с Олегом. Под его торжествующий смех.

Но миновало.

За воротами куча красивых карет с разными гербами. Впервые вижу, что их так много. Наверное, потому что так рано в Звягинки ещё не наведывался. А тут за своими отпрысками прислали князья да графы.

И не только они. За прутьями Гайянэ помахала мне издалека, держа две лошади за уздцы. С ней ещё пять дружинников в сёдлах, все с такими счастливыми рожицами встречают, что в пору прослезиться.

Ещё не вышел за ворота, адепты из центрального корпуса потянулись. Интересно, кому–то же полдня ехать, и всё равно ведь потащатся. Хотя думаю, многие договариваются вернуться к утру понедельника.

Обнял всех своих горячо, похлопали друг друга по спинам. Вскочил на лошадь бодренько. Вдохнул полной грудью. Пора к своим.

— А шуба где твоя? — Поинтересовалась Гайя и стала снимать свою.

— Не вздумай, сейчас быстро домчим.

Адепты в мехах выходят по «гражданке», на нас поглядывают. Одни важные гуси посмеиваются, другие просто смотрят с интересом.

Девочка с изумруда вышла, которую пирожным в столовке угощал, а потом в снежки с ней рубился на полигоне. Смотрит на меня теперь с восторгом таким. Улыбается открыто.

— Хороших выходных, Наина! — Крикнул ей с седла.

— И тебе, Ярослав! — Ответила звонко.

Развернул коня и погнал прочь отсюда, пока Морозова не передумала меня отпускать. Чёрта лысого я завтра сюда вернусь! В среду ждите.

Хотя облегчение моё недолгое.

— Там эта… ведьма та приехала, — сказала Гайя, как только выехали из села.

— Недовольная она чего–то, — добавил один из дружинников. — Может, ну её, барин?

От одной злой тётки к другой злой тётке. Как говорится из огня да в полымя.

Интересно, что же Чернава попросит сделать.

Глава 10

Немного дел в баронстве

Думал, проскочу в особняк. Ага, разбежался! Люд на въезде встречает. Собрались с раннего утра и местные, и с Новосёлок лица узнаю.

— Барин вернулся! — Кричат, да охают. — Ярослав наш!

Человек сто собралось. Покивал всем и понял по выкрикам бабуль, что они жаловаться ко мне пришли. И у особняка очередь стоит, ещё человек пятьдесят.

— Дайте хоть позавтракать с дороги, барину! — Ворчат сопровождавшие меня дружинники.

— После полудня приму, не мёрзнете! — Кричу всем подряд и на территорию заезжаю.

Мои встречают сразу за воротами. Ефим, Дарьюшка и просто гигантский на их фоне Пересвет. А за ними на пороге уже Чернава щуплая стоит в шубе черно–бурой со своим засаленным посохом. Растрёпанная, недовольная, скалится брезгливо. Мне ещё по дороге сказали, что её и сопровождающих пятерых витязей пришлось у нас разместить. Их в казарме. А ей Ефим неплохие покои выделил наверху, где раньше Крезо жил. Графине так и положено.

С коня спрыгнул, которого живенько часовой перехватил. Поздоровался со своими горячо.

— Хорошо всё? — Спросил у Пересвета шёпотом.

Кивнул сдержанно, глядя на меня очень внимательно.

— Тётушка! — Воскликнул наигранно весело и к Чернаве обниматься поспешил.

— Но, но, но! Не разгоняйся, — заворчала.

А я всё равно подскочил, обхватил за талию, прижал крепко. В обе щёки дряблые поцеловал.

— Как ты добралась, голубушка? — Спросил грымзу, которая, похоже, ошалела.

Сбоку витязь обозначился крупный, на викинга похожий. О! А это тот, которого я в лесу летом от половцев спас. Белобородый парень с синими безумными глазами выше на голову и шире меня раза в три.

— Тёть Чернава, а ты и не говорила, что ещё один братка у меня есть, — выпалил он радостно.

— Глеб, да не слушай ты… — начала было магичка.

— Брат, ну здравствуй, — подхватил я и с ним ещё обнялся. — Как доехали?

— Скучно, братка, никого не пришибли и сами целые, — отвечает мне витязь, глазами пожирая. — А знакомое лицо у тебя.

— Так родня ж, — пожал я плечами.

— И то верно, — согласился Глеб, растягивая улыбку ещё шире.

— Бестолочи, — фыркнула Чернава, сдаваясь, и двинула обратно в дом.

В гостиной уже стол накрыт. Леночка с Инкой вовсю суетятся. Хозяюшка меня увидела, всё бросила и побежала в объятия, да, как повиснет! Будто мы год не виделись. С задницы руки на талию переставил по очереди с каждой булки. Упс.

Сбоку Глеб пристраивается и вижу, как он ей очарован. Налюбоваться не может. И явно мне завидует. Хотя он ведь из барских, а она крестьянка простая.

Собрались за столом. Глеб с нами, а Чернава ушла бродить по двору.

Вопросами меня засыпали, жевать не дают. А как в Академии, а что. Пришлось рассказать, какие там надменные отпрыски господские. Как на меня в первый день за всё подряд нажаловались, как мне пришлось навалять самому крутому в группе паладину. Как я раскидал толпу мастеров с Приказа, как на кладбище сходили и Сорняк с мертвецами порубили.

У Глеба глаза горят, похоже, он от рассказа больше всех в восторге. Уши развесил. К нему и Руслан присоединился, ахает восторженно. А мои даже не удивлены, что я на задницу нашёл столько приключений за неделю. Леночка хмурится и мотает головой с укором. А Дарья критикует:

— С Морозовой ты молодец, что сдружился, но с Приказными нельзя ссориться, подлые они.

Ещё немного поболтали. Илларион с Богданом пришли поприветствовать. Спустя полчаса и Петруха примчал запыхавшийся.

Завтрак перерос в совещание. Намекал, намекал Глебу, что мы тут шушукаться собрались, а тот дальше сидит, как дурак и слушает.

— Пойдём, поможешь мне с водицей, — сообразила Леночка, цепляя чужого витязя. Тот охотно и пошёл.

Избавившись от лишних ушей, кивнул Богдану, чтоб первым начинал о своих делах. Долговязый староста лицом разгладился, подобрел, на Гайю теперь с такой любовью смотрит. Они ведь помирать тогда в сарае вместе собрались уже.

— В Елькино воротиться надобно, барин, — начал тот.

— А весны дождаться не хочешь, как условились? — Наезжаю.

— Травница наша ушла туда.

— Делать что ли нечего? — Возмутился.

— Там лавка её с травами, — поясняет староста. — Какой вор залезет, и всё пропало. В лавке очень редкие травы для зелий ценных.

— Пару домов вам восстановим, чтоб не мёрзли, дети со стариками здесь останутся, — настаиваю.

Богдан кивает послушно.

— Десять дружинников туда, — говорю уже Ефиму. — Вахта месяц, затем меняешь на других.

— Исполним, барин.

— Меня отправь, Ярослав, — обозначается Гайя. — Богдану помогу.

— Хорошо, будь по–твоему.

По большому счёту Елькино бросать нельзя. Там и дома разворуют, разбойники везде есть. Им бы чем поживиться.

Уточнили некоторые детали. Дальше я передал слово Петрухе. Этот как давай ляля–тополя, обо всём на свете. Кроме самого главного.

— С Рудником что? — Прервал его нетерпеливо.

— Там это… — поплыл сразу староста. — Мы начали расчищать, дело пошло. А как по дрова пошли, соседские стали докучать.

— Поточнее пожалуйста.

— Телегу на днях разломали, пока мужики отвлекались. За дерево нам предъявили, пришлось пять медяков отдавать, — жалуется Петруха.

— Подожди, это с соседней деревни наши? — Уточняю, наполняясь негодованием.

— Они не наши, — вмешался Пересвет. — Это дружинники барона Горазда, твоего соседа теперь. Рудник наш стоит на краю у границы, которая по лесу и идёт. Там нашей земли по кромке леса, метров пятьдесят, а дальше непонятно. Прежний наш барин мягкий был, вот Горазд и наглеет по привычке. Раньше не лез так близко. А теперь, видимо, хочет Рудник прибрать к рукам. Ему ж доносят всякое, коль люди там ходят, нечисти бояться нечего.

— А так можно что ли? — Развожу руками. — Мы ж оба под князем ходим.

— Он брянскому князю служит, — поясняет Петруха.

— И что? Государство–то одно, — ворчу. — Кому эти внутренние распри нужны?

— А никто и не устраивает сечу, — усмехнулся Пересвет и стал пояснять. — Здесь кто кого спровоцирует хитрее. Чтоб был повод князю своему пожаловаться, а далее попросить компенсации. Скажем, за убиенного дружинника или поколотую лошадь Горазд и попросит Рудник. Было бы легче, если один князь над всеми. А тут вопрос деликатный выйдет, потому что между княжествами.

Ну вот, этого мне ещё не хватало.

— А это точно с подачи барона? Может, разбойники устраивают подставы? — Переспрашиваю.

— Точно, точно, — отвечает Петруха пришиблено. — Ходит слух, что Горазд польскому королю присягнул. Тот ему серебра даёт, чтоб шпионов его прятал. И понемногу оба княжества расшатывал.

— Да не бреши, — возмутился Пересвет. — Сам он лезет. Хитрый и жадный. Проверяет он тебя, Ярослав.

С такой квадратной матёрой ряхой и не поспоришь.

— Как же не хочется мне к нему сейчас ехать и морду бить, — вою.

— А и не дано, — посмеивается Пересвет.

— Хочешь, я его тихо прирежу ночью? — Предлагает Гайя спокойным тоном.

— Ага, свалим убийство на половцев, — гнусавит Дарья. — Или на поляков.

Чернявка смотрит на Дарью так гипнотически, будто сейчас вцепится.

— Гайя, ну полно уже, — стонет магичка.

— Заскучала я, — выдаёт чернявка и вздыхает.

— Какие ещё предложения? — Спрашиваю не без иронии.

— Я разберусь, — заявляет Пересвет. — У Рудника караулить буду, людей наших в обиду не дам. Лет пять назад уже гонял соседских, видать забыли.

— Хорошо, — соглашаюсь я быстро. — Петруха, дашь два десятка дружинников в усиление.

Староста кивает, отчего–то раскрасневшись.

— Да сам разберусь, — отмахивается верзила.

— Нет, одного не пущу, — настаиваю. — Сам не сам. Сорок лучников из засады вылезут на тебя, и что будешь делать?

— Да, отобьюсь барин, что ты, — посмеивается Пересвет.

— У него шкура толстая, — бурчит себе под нос Гайя.

— Дядька Пересвет и не с такой оравой бился, — выдаёт и Руслан, который всё это время молчал и смотрел на всех щенячьи.

— Вот, вот, — пыхтит Петруха. — Каждый раз провожал на ратное дело, прощаясь с братцем. Так мамку и довёл.

— Сам ты и довёл своим нытьём, — огрызается витязь, впервые так повысив тон.

— Так, всё, — мягко возмутился я и Пересвету. — Два десятка бойцов бери с Новосёлок. И это… Петруха, дружину усиливай у себя. До ста двадцати человек увеличивай. Чтоб ещё двадцать лучников было, не меньше.

Вот и повод появился войска наращивать.

В Малорыжково у меня: два витязя, магичка и воительница, 45 конников, 20 лучников, 60 пеших, все на постоянной основе. В Новосёлках, с учётом донабора: 20 конников, 35 лучников, 65 пеших будет. По итогу моё войско выйдет: 65 конников, 55 лучников и 125 пехотинцев. И это уже профессиональная армия. Ладно, отряд! Но думаю, это весьма неплохо, с учётом резервистов в двести человек. Хотя и этих можно ещё на пятьдесят процентов увеличить.

Я вообще убедился, что дружинникам плевать на любого залётного барина, когда в уме свой собственный есть. Поэтому они, как инструмент влияния и уж точно сдерживания очень важны. Но тут вылезает другой аспект.

— Барин, — завыл Петруха. — А рубли откуда брать? Мы ж всё на Рудник перевели.

— Ты барину ещё оброк не платил, уже воешь, — вмешался Илларион.

— На оброк отложено, у меня учёт, — парировал Петруха. — А помимо надо ж экипировку, оружие. Рожам на лапу. Никаких оброков не хватит.

Кстати, мне людям ещё зарплату платить надо. Это каждому дружиннику ежемесячно по восемь серебряников отслюнявь. С учётом донабора выходит две тысячи серебряников, или сорок золотых монет. Вот тебе и содержание своей армии.

Два золотых призовых достаю из кармана и на стол кладу.

— Держи на экипировку, — говорю Петрухе. — Разменяешь в Каменцах, пока хватит?

— О, барин, с лихвой! — Заулыбался Петруха, загребая монеты.

— За каждый рубль барину отчитаться не забудь, — проворчал Илларион на коллегу.

Ефим продрал горло.

— Ну чего? — Смотрю на хозяйственника.

— Ярослав, нам бы тоже не мешало казну пополнить на нужды мелкие. А то тут столько всего навалилось.

На всё нужны финансы. А у меня монет уже нет, даже паршивого медяка. Пора слитки да каменья разменивать, в Сосково хорошие ломбарды есть. А так, с такими успехами к лету я стану банкротом со своими грандиозными планами. Кстати, о планах!

Выслушав доклад Иллариона, выдал ему задачу, которой я вдохновился после посещения Академии:

— Ищи в Малорыжково место под строительство школы. Хорошее, безопасное. Лучше со стороны реки и поля.

Все рты раскрыли, хлопают глазами.

— А что удивляетесь? — Спрашиваю сварливо. — С трёх деревень у нас почти четыре сотни детей, и это не считая грудничков. От мелкоты до подростков, которых нужно обучать грамоте, а ещё не мешало бы истории, культуре и боевым искусствам.

— Чему, чему? — Покривился Пересвет.

— Владению луком и мечом, — поясняю.

— А отцы на что? — Возмутился и Ефим.

— Не у всех они есть, — поддержал меня вдруг Богдан. — Беспризорных вон сколько ходит, старухи немощные за ними не смотрят. А старики на охоте да в карауле пропадают.

У него с Елькино так и получается, одни старики да дети. А из мужиков дееспособных только он один и остался.

— Тоже верно, — согласился и Петруха, глядя на коллегу с пониманием.

— Найдём тех, кто будет обучать грамоте, — вещаю дальше. — И мастеров. Вот ты, Пересвет, неужели не хочешь детвору поучить. Представь, у тебя мальчишек тридцать, и все тебе внемлют, как батьке. Что чувствовать будешь?

— Вот же извернулся, барин, — хмыкнул Пересвет. — Но идея неплохая, если уж покумекать. Благородная даже.

— Девочек я буду учить, — выдаёт вдруг Гайя.

Все смотрят на неё ошалело.

— Э, не, — первым возражает Ефим. — Нам таких бестий, как ты не надо.

— Будут вышивке учиться и готовке, — предложила Дарья.

— Аки барышни, — засмеялся Пересвет. — Лучше уж из лука пусть стреляют.

Начались споры. Дискуссия разразилась нешуточная. Все загорелись моей идеей. Им всё в новинку, это я уже знаю, как на самом деле всё должно выглядеть.

В итоге, беру листы с чернилами и рисую план, подряжая всех троих старейшин. И держа в уме — тут тоже нужно много–много денег!

Порешав все вопросы, отпустил всех и собрался уже прикорнуть. А тут Чернава возникла в проходе, когда из гостиной вышел, напоминая о себе любимой.

— Наболтались? — заворчала. — Пошли, молодой деятель.

Похоже, подслушала концовку.

Пригласил в кабинет, чтоб лишние не грели уши, плотно закрыл дверь. Хотел поухаживать, отбрыкнулась. Сама скинула шубу и на вешалку кинула небрежно, оставаясь в лёгкой чёрной мантии с серебристым отблеском.

Я за стол устроился, а она в креслице напротив развалилась вальяжно, посох не выпуская свой. Смотрит на меня внимательно, а я на неё.

— Может, самогоночки? — Предложил галантно.

— Я не пью, — хмыкнула пропитым голосом.

Молчит дальше. Минуты полторы гипнотизирует меня своим чёрным взглядом.

— А ты не прост, — выдаёт задумчиво. — Школу он затеял, Тёмный.

— Тёмный, тёмный, — вздыхаю. — Ну так что звали, тёть Чернава?

— Освоился в Академии–то? — Интересуется, не переходя сразу к делу. И игнорируя мою лёгкую дерзость. Попривыкла, похоже.

— Да вроде освоился, — говорю по–свойски.

— Слышала, у вас там княжна родственная императору разгуливает.

— Да, всё верно.

— С ней два прихвостня, маги опасные, не связывайся, понял? — Инструктирует.

— Опаснее Морозовой?

— Да они в неё плюнут, она и рассыплется, дрянь.

— Хорошо, постараюсь.

— Что за дело с кладбищем, знаешь? — Допрашивает дальше.

— Да, Сорняк Тёмного оживил мертвецов, я с Морозовой и ещё тремя адептами устраняли проблему, — доложился без утайки. Это вроде и не секрет.

Чернава явно не удивилась, лишь хитро улыбнулась и прокомментировала:

— А Мрак всё не сдаётся.

— Что за Мрак? — Поинтересовался я, не сильно рассчитывая на подробности. Но грымза удивила развёрнутым ответом:

— Тёмный, как ты. Но старый уже. Он её сына и сгубил. У него свои счёты с Академией, но со мной он связываться не решился. Слишком опасливый, и правильно. Никому нельзя доверять, только зависимым от тебя приспешникам.

— Как его волколак? — Подхватываю, наблюдая за реакцией.

— Хм… о Гейзаре знаешь?

— Подслушал.

— Далеко пойдёшь, — кривится магичка. И непонятно, рада она или опасается, что я такой инициативный.

— Спасибо, тёть Чернава, — всё больше приучаю её к такому обращению. Хмурит нос в ответ и дальше расспрашивает:

— Что там за слухи с Золотым монолитом? Брешут?

— А это что? — Включаю дурака.

— Вот бестолочь, — кривится. — Главное сокровище Академии и её честь. В любом случае Морозова останется в выигрыше. Ректора сместят за скандал, а её назначат разгребать за ним навоз. Хотя он весь её.

— Может, уже к делу? — Стону. — Что мне нужно украсть у Морозовой?

Магичка прожигает меня глазами, чую, как она борется с собственными порывами бешенства.

— Деловой какой, Тёмный, — бурчит себе под нос. — Ты мне скажи, наказ мой выполнил? Сблизился с дрянью?

— Да.

— И на сколько?

— Обучать меня будет лично. И не думаю, что в классе.

— А это хорошая новость, — возрадовалась Чернава, обнажая жёлтые зубы. — Молодец, Ярослав.

— Рад стараться, ваше сиятельство, — выпалил наиграно радостно.

— Полно, полно, знаю я, как ты рад, — покривилась, не поддавшись очарованию. — Ладно, что тянуть. В башне её надо пошарить. И книгу одну найти.

— Что за башня? Это в Академии?

— Да, это жилище её личное. Туда самому не залезть, только с её ведома. А ведомо будет, раз учить тебя собралась.

— Логично.

— Книгу найди.

— Название? Автор? Описание? — Задаю встречные вопросы.

— Ничего тебе не скажу, а если скажу, то смерти придать придётся, — выпалила дурочка.

— Иди туда — не знаю куда, найти то — не знаю что, — комментирую сварливо. — И как мне искать–то⁇ Тёть Чернава.

— Да заткнись ты уже, какая тётя я тебе⁈ Тёмный!

— Может, всё–таки самогоночки?

— Тащи! Что дятел под окном, талдычишь.

А я ведь знал! Знал!

Вышел, Инку докричался, та бутылку мутную живенько принесла. Следом и поднос с закусочкой организовала: сало, чёрный хлебушек, огурчик малосольный, помидоры маринованные, капуста квашеная.

Закрылись в кабинете, сам решил поухаживать. на стол облокотившись задницей, рядом встал. Вижу, как у Чернавы глаза загорелись от обилия. Посох свой выпустила, наконец. И возмутилась сварливо:

— Чего налил, как украл? До краёв наливай. И себе!

— Мне нельзя, я ещё маленький, — парирую.

— Так уж и маленький, ты это половцам скажи!

— За вас, голубушка, — поднял свою рюмку.

Детским алкоголизмом не страдаю, пригубил маленько. А эта смотрит с подозрением, будто отравить её собрался. Но не удерживается и опрокидывает весь стакан с заметным профессионализмом.

Повеселела сразу, разрумянилась.

— Вот ты Тёмный, — начинает деловито, чавкая. — И как все Тёмные никому доверять не можешь, оттого вас по одному и ловят. А вот если бы объединились, то нам бы точно несдобровать.

— Это вы мне подсказываете?

— Нет, даю совет. Не вздумай связываться с другим Тёмным. За все его грешки и заплатишь потом.

— Так что за книгу я должен украсть у Морозовой? — Переспрашиваю уже после третьего влитого в магичку стакана.

— Самую ценную, которой она сама воспользоваться пока не может, — посмеивается Чернава, расплывшись на кресле ещё больше. — А не может, потому что боится. Уж не поверю, что дюже правильная.

— И всё–таки, тёть Чернава, как она выглядит? Вдруг у неё их много там, и я перепутаю. А второй попытки может уже и не быть.

— Верно талдычишь, — вздохнула Чернава, не обратив уже внимания на то, как я её зову, а затем выдала неожиданно жёстко:

— Обложка у книги из меди жертвенного клинка, испившего сорок семь галлонов крови, а листы из кожи сорока семи девственниц, убиенных на то. Как сыщешь, не вздумай открывать и вчитываться. Книга такая помнит каждого.

В груди похолодело. Вспомнил о своей.

— По лицу вижу, что знаешь такую, — выпалила Чернава и даже встрепенулась. — Говори.

— Знаю, — решил не юлить. — Слышал о волхвах.

— О таких нельзя слышать. О таких нельзя говорить. Императора запрет на такое, и веление живо смерти придать.

— Ладно, понял. А чем эти волхвы нам не угодили? — Спрашиваю, подливая магичке.

— О таких нельзя говорить! — Рявкнула и поперхнулась водкой. Постучал по костлявой спине. Полегчало.

— Так не о всех же, а об особых нельзя, — уточняю. — Так ведь?

Отдышалась грымза, смотрит на меня с подозрением. Но вскоре снисходит до ответа:

— Верно лепечешь. Волхвы, что Тёмные, но канувшие в лету. Враги магам Светлым, самые страшные были. Проиграли они, и теперь от них только секреты остались. Одни никчёмные, другие страшные и запретные, что чернобожьи. Но ищут секреты их всё равно, потому что могущество то, всякого прочего сильнее.

Книга Ирских волхвов, зыбучие руны ветра. Вот за неё меня на кол точно посадят, судя по всему. И эту грымзу не спросить, она ж сразу и вцепится, заставив отдать.

У Морозовой другая книга. А что если тоже от Ирских волхвов? А её саму за такую книгу не распнут? Распнут. Тогда она в башне должна храниться под семью замками.

Но вы это сканеру моему расскажите.

Увидев, что я задумался, Чернава вяло достала из внутреннего кармана колбочку, откупорила и залила бордовое содержимое в рот. Не прошло и минуты, поднялась уже трезвая, как стёклышко.

— Всё, поболтали, и хватит. Отбывать пора, — сказала бодрым голосом.

— Ловко вы, — прокомментировал.

— Это зелье, бестолочь, — усмехнулась. — Такое от всяких ядов, оно и хмель снимает хорошо.

— А вы и по зельям мастерица, какая молодец, — хвалю.

— Это первое, что я освоила ещё в молодости, — покривилась женщина. — И тебе бы не мешало. Одни снадобья для защиты, другие на силу да скорость. А третьи, чтоб внешность да голос менять.

— Интересно. И надолго? — Спрашиваю из чистого любопытства. Да на заметку!

— Всё на время, зависит от силы зелья. Но ты не барышня, чтоб в Академии такое изучать. А я не учитель, чтоб втолковывать бездари. Бывай, Ярослав. Месяц тебе даю на дело, — бросила и посохом дверь мою толкнула на выход.

— Месяц? Мало, тёть Чернава, — взвыл.

— Ладно, до весны, чтоб управился. А то три шкуры сдеру, племянничек.

Через полчаса уже поскакали прочь гости дорогие. Быстро собирались, только Глеб всё никак не мог с Леночкой распрощаться. И так к ней и сяк. А она всё нос воротит, красные щёки только выдают.

Вскоре я понял, что раскраснелась она скорее из–за меня, ибо засвидетельствовал сцену.

— Ярослав, — выскочила хозяюшка, когда я в дом вернулся, отправив Чернаву со свитой. — Не нравится мне он, ты не думай.

— А я и не думаю, — пожимаю плечами.

Леночка ко мне сразу льнёт, головушку на плечо укладывает, да приговаривает:

— Осторожнее будь, барин. Была б моя воля, сидел бы подле меня и не рыпался.

Это она так в любви мне признаётся. Поцеловал её в щёку, прижалась грудью, с трудом отлепил и пошёл своими делами заниматься. А точнее общественными, люд снова особняк осаждает, ждёт приёма.

Две сотни жалоб! И половина с Новосёлок. Я чуть не извёлся всё это записывать, да удивляться, какие ж люди мелочные.

Только вечером удалось от всех отвертеться, чтоб спуститься в подвал и пройти к своей тайной сокровищнице. Где у меня и Книга волхвов в бетон закатана по той же методике, что и Зерно. За новым столом у алтаря почитал, полистал на свой страх и риск. По большому счёту это пособие по рисованию неких «Зыбучих» рун. Всё бы хорошо, вот только ничего перерисовать не выходит на простую бумагу. Рука начинает дрожать, а зрение плыть. Думал, у меня что с башкой. Позвал домового, тоже самое.

Баш, как книгу увидел, сперва затрясся весь.

— Зло чую!! — Заверещал.

Я тоже чую, потому что, когда читать начал, больше трёх страниц сил нет перелистнуть. Будто энергия уходит, а усталость прямо плитой бетонной накрывает. Жуть какая. Вместе с Башем хоть спокойнее. А то так и до глюков не далеко.

На следующий день прошвырнулся в Сосково с дружиной, разменял драгоценные камни на монеты и закупил немного экипировки для новобранцев. Пока занимался, мои пособирали слухи с округи. Оказывается, поляки вполне легально тут шастают купцами, простыми путниками и даже вольными наёмниками. Это в деревни не суются, а в городе им тут мёдом намазано.

Я и не думал, что Польское королевство в этом мире так разрослось и является сильным и опасным соседом нашей Империи. Это к тому, что после победы над половцами булки расслаблять не стоит.

Во вторник наведался в Новосёлки и прокатился до Рудника, где затеяли стройку. И не только на раскопках, но и рядом. Потому что мы решили подле военный лагерь организовать. К счастью, сосед не проявлял себя никак. Я передал гарнизону новое знамя, которое на первую наскоро сколоченную вышку и установили. Радует, что Пересвет подошёл к вопросу серьёзно.

Три дня в заботах пролетели, как один миг.

В Академию вернулся в среду, снарядив уже свою лошадь, прихватив лук «Ветерок», колчан волшебный, из которого стрелы не выпадают, меч средней паршивости, да монет мешочек.

До бала–маскарада ещё три дня, а ажиотаж уже не хилый. Что в самой Академии, что в Звягинках, где целая ярмарка развернулась.

Глава 11

Академические будни

Утро ранее, снежок идёт. Атмосферой праздника веет по всей округе.

Дружину с собой не брал, хотя Ефим ворчал до последней минуты. Проскакал с ветерком в новой шубе и с чувством, что вообще не хочу туда больше соваться. А надо.

— Лошадь не академическая? — Наезжает постовой на КПП, я даже поздороваться не успел. — Оружие нельзя!

— Я ловец Особого созыва, Ярослав Суслов, — представляюсь с седла. — А ну пропускай. Или будешь иметь дело с Морозовой.

— Наказ ректора! Не велено!

— Пропусти его, — обозначился мастер в красном пальто, вышедший из–за угла домика.

Оказался постовым усиления из Приказа наказаний, выставленного по случаю крупного воровства, а ещё по поводу готовящегося мероприятия. Вдобавок, патрули по периметру ходят вдоль забора, по три мастера в группе.

Стал здание огибать в поисках конного двора, чтоб о лошади моей позаботились, меня и остановили.

Лошадь, оружие, всё им передал по требованию.

— Потом сами всё принесёте, — огрызнулся с ехидной улыбкой.

— Не дождётесь, господин адепт, — ответил один с надменной харей, которая ещё не познакомилась с моим кулаком.

— Побежите, когда тётушка Галя прикажет, — усмехнулся я, возвращаясь, и добавил, пальцем погрозив: — стрелы все посчитаны!

— Наглец! О вашем поведении будет доложено в Приказ! — Пригрозили.

У главного корпуса по обе стороны по три кареты и пять крытых телег с запряжёнными лошадками. Люди суетятся, явно не местные работники. Вошёл в центральный холл, затаив дыхание. И с каким–то непонятным чувством надежды. Нет, ничего не изменилось. Голый валун на постаменте. Даже с подделкой ещё не шевелятся. Ни поста, ни работ по возведению оградки.

Но в самом зале оживление, несмотря на то, что всего лишь семь часов утра с четвертью. Столы по периметру стоят в несколько рядов полукругом, с обилием разноцветных товаров, лавочники да торгаши откуда–то нарисовались. Адепты ходят заинтересованно. В некоторых местах толпятся девчонки, на лица что–то примеряя.

Подошёл поближе. И подивился. Маски да костюмы всех мастей продаются. Как раз на маскарад и навезли. А я–то думал, что мне придётся самому себе маску шить. Похоже, и в Звягинках на ярмарке подобных товаров тьма.

Бал–маскарад будет в воскресенье. На нём обещалась появиться и Чёрная белка, умыкнувшая Монолит, который она явно где–то в Академии и припрятала. Почему так думаю? Далеко ей не утащить его по улице.

В особняке без лишних глаз и суеты я проверил, как действует чудо–порошок. На цельные предметы лучше, чем на конструкции, при этом и вес снижается до ничтожного. На живые он вообще никак не влияет. А ещё не навсегда уменьшает, стоит пыль смахнуть ветром, простой тряской или водой, предмет увеличивается обратно. С весом та же закономерность. На счёт времени действия не уверен, у меня на опыты было лишь пару дней.

Думаю, если Белка положит плиту в сумку и помчит на коне радостная прочь, то сильно рискует оплошать. Плита может вырасти, мало того, что порвёт карманы, так ещё и прибьёт ненароком вместе с лошадью.

Ищу глазами черноволосых, парочка дурнушек в поле зрения. Ну, явно ни одна из них на роль моей воровки не подходит.

Собрался в общагу пойти, чтоб переодеться на занятия.

Народ со всех залов тянется. Даже преподаватели появились, не брезгуя поглядеть, что на столах разложено. Поддавшись ажиотажу, решил пройтись по лавкам и я, пока всё самое интересное не раскупили.

Много масок всяких с разноцветными перьями птиц, накидки красочные, платочки, шарфики, безделушки и украшения. Даже бутафорские мечи да луки. Дошёл до стола с масками животных. Два парня и девушка трутся тут, потеснил их немного. Все лисиц выбирают да волков. А я маску крота ищу. Но есть только какой–то серой крыски, печаль…

Сына ректора с шайкой увидел. Стоят у стола с бутафорскими коронами всяких разновидностей. Смеются, шутят. Весело им. Цезарями хотят быть на маскараде, какие молодцы.

Где они, там и Ясмина. За следующим столом с двумя толстушками стоит, которые от меня её старательно закрывают. Сосредоточенный вид очаровательного личика в профиль заставляет биться сердце быстрее.

Мимо всех спешу к ней поздороваться.

— Доброго утра, барышни, — сперва приветствую всех.

— О, а я думала, тебя выгнали отсюда, — кривится одна толстушка.

— Нет, видать, ещё терпят, — добавила вторая.

— Доброе утро, Ярослав, — ответила Ясмина, взглянув на меня мельком. — Как отдохнул в своём поместье?

Думал хоть улыбкой наградит и повернётся. Так, сопли жевать не буду.

— Пойдём, дело есть, — заявил, игнорируя риторический вопрос, и взял нагло за руку.

Явно оторопевшая девушка не успела ничего возразить. Потянул за собой под возгласами подруг и прожигающим взглядом Максимилиана.

— Ярослав, что ты себе позволяешь? — Возмутилась спустя десять шагов. — Ярослав?

Попыталась упереться и выскользнуть из моего хвата, когда пересекли ряды, оказавшись за периметром лавок. Под пристальным вниманием окружающих я вывел её из зала в переход.

— Куда ты меня ведёшь? Что–то случилось? — Уже по–другому заговорила без посторонних ушей.

Но я невозмутимо промолчал. В Малом холле бриллианта потянул её за первую же колонну у стены, где и зажал, пока никто не видит.

Руки по обе стороны от её плеч упёр в колонну, чтоб не убежала. Смотрит встревоженно снизу–вверх. Такая красотка, что безумцем себя чувствую.

— Ярослав, ты меня пугаешь, — говорит слабым голосочком, а сама всё смотрит. Губёшки поцелуя так и просят.

— Не бойся, не укушу, а если укушу, то не сильно, — шепчу, опуская к ней лицо с затаившимся сердцем.

— А это как? — Шепчет в ответ, на мои губы поглядывая.

— Сейчас увидишь.

Щёки её стремительно краснеют. Моргнула медленно, пошатнулась. Туманом мимолётным в глазах повеяло, будто готова в объятиях моих сама раствориться. А губы… вот они. Почти касаются друг друга.

— Они сюда пошли! — Раздалось от толстухи с прохода. — Он её силой повёл!

— Разберёмся, госпожа! — Отвечает какой–то злой дядька.

Судя по звуку шагов, человек пять нас ищет.

Ясмина тут же опомнилась, оттолкнула несильно и посмотрела на меня строго. Руки я так и не убрал, хоть и отстранился.

— Ты что удумал? — Фыркнула, правда, не громко, как будто и сама не хочет, чтоб нас застали.

А во мне зверь просыпается. Хочется снова её поцеловать, да уже по–взрослому.

— Ярослав? — Шипит. — Слышишь меня?

Всякое порывает сказать в ответ. И даже в любви признаться безнадёжно. Но не в моих правилах вести себя как тряпка перед женщинами.

— Ты попалась, поняла? — Выдал с хитрой ухмылкой.

И заметил, что она даже слюнку сглотнула. Во взгляде тревога проскочила.

— Уверен? — Выдала неожиданно спокойно.

— Когда захочу, тогда и отпущу, — заявляю. — Сейчас за определённую плату готов.

— И какую же? — Усмехнулась вдруг.

— Поцелуй.

— У меня есть другой вариант, — ответила Ясмина и долбанула меня током.

Да так, что рухнул прямо на задницу. Сижу, быстро приходя в себя. И вкушая гадкое чувство, насколько я оказался беспомощным в один миг.

Ясмина не ушла. Присела рядом, как бандит после удара под дых.

— Ты в порядке? — Поинтересовалась, как будто взрослее меня раза в два. — Штаны не промочил?

Смотрю на неё, все слова в горле застряли.

— Право слово, ты милый, — выпалила, улыбнувшись уголком рта. — Особенно, когда такой самоуверенный. Пожалуй, я удовлетворю твоё условие.

С этими словами она поцеловала свои пальцы, средний и указательный, и дотронулась ими до моего лба небрежно. Я даже не пошевелился. Чтоб отбить её руку или что–то ещё сделать. Просто не отрывал от неё взгляда, как завороженный.

А она поднялась и свалила.

Вот тебе и ботаничка. Зубы показала на раз–два.

Опомнившись, вскочил злой, как дикая собака, и двинул в общагу, уже не интересуясь, куда Ясмина пошла. Похоже, мне нужна защита от молнии, да помощнее. Это ж надо было так обосраться перед девушкой. Спасибо, что хоть действительно штаны не промочил!

В общаге Благояр с кудрями, как у барашка пасётся. А точнее меня караулит.

— Ярослав, что ты снова учудил? Там Алёнушка, графиня Маковская, весь приказ на уши подняла, и меня дёрнули.

— Вопрос исчерпан, мастер. Не переживай.

— Загулял ты, что–то, — укорил следом. — Обещался со мной выпить, а пропал совсем.

— Прости, мастер. У меня три деревни и тысяча ртов. Всех мирить да кормить надо.

— Ого, а такой молодой и с виду беззаботный. Без батьки–то да, всё самому приходится, — чешет затылок.

— Свидимся, Благояр, — хлопаю по мощному плечу. Кивает.

В столовку двинул уже со своей группой паладинов смирно и не вызывающе. Встав в очередь, Ясмину увидел уходящей из–за стола. Она весело болтала с подругами и ещё каким–то щеглом. Такое ощущение, что оживилась не на шутку. Через меня пару раз взгляд скользнул хитрый. Сделал вид, что она мне вообще не интересна.

А ещё подумал, что не всё так плохо у меня с защитой. Дерево — это же отличный изолирующий материал. Но не живое с жидкостью в каналах, а мёртвое. Надо просто потренироваться быстро наращивать щитки под кожей в месте соприкосновения.

Вот когда ищешь красотку, желая побольше с ней пересекаться, не выходит. А когда надо бы выдержать паузу и не маячить, всё наоборот. Первое же занятие — в аудитории для всего первого курса. Снова Теория вероятности. А по их — Наука удачи. Или неудачи.

Мимо деда в круглых очках я легко проскочил и на этот раз к своей группе примостился, сделав лицо кирпичом перед Ясминой, которая уже устроилась на первой парте.

— Погоди у меня, — расслышал шипение толстушки в след.

— Алёна, всё, — раздалось и от Ясмины. — Подготовь чернила, тема важная.

Звонок прозвенел, все притихли. Отметил, что Златославы с её свитой нет, видимо, надоело ей изображать учёбу.

— Внимание, господа адепты! — Воскликнул Изяслав Петрович. — Осмелюсь предложить вам новую методику подсчёта удачи, предложенную одним юным дарованием неделю назад. Поначалу мне показалось абсурдным такой способ расчётов, но мы собрали негласный комитет профессоров, где общими усилиями утвердили новый подход. И ввели по нему экзамен, который ещё на стадии составления. Что ж, смотрите и внемлите.

И давай мои дроби на доске рисовать.

Адепты в шоке, галдёж пошёл. Из заинтересованных в предмете учеников, коих половина, никто ничего не понимает. Но профессор упорно растолковывает всё, повторяется по десять раз и хитро лыбится при этом.

— Я поняла! — Первой восклицает Ясмина спустя сорок минут полемики.

За ней ещё две ботанички делятся впечатлениями.

— Данная теория упрощает другие расчёты, — комментирует преподаватель. — Очень важно понимать, что сопутствующие события складываются, а нетипичные умножаются. Показываю!

Думал отсидеться, а теперь с иронией наблюдаю, как ботанички в полном восторге переписывают всё с доски живенько. А паладины вокруг стонут:

— Очередной бред сивой кобылы. Ярослав, ну скажи?

— Ага, хрень какая–то, — соглашаюсь.

Препод начал сам решать очередную задачу и завозился.

— Так, а здесь я что–то запутался, — признался вдруг Изяслав и выпалил вдруг. — Господин Суслов, не поможете?

Поднялся я с места, как это положено. Паладины смотрят на меня вопросительно. И не только они… все уставились, с нижних парт развернулись лицами. Даже Ясмина обернулась и посмотрела с недоумением. Мол, что за ирония со стороны профессора, это ж деревенщина.

— Ах да, позвольте представить автора теории! — Добавил Профессор. — Ярослав Дмитриевич, будьте любезны.

Мел мне издалека протягивает. Типа, спускайся.

Что делать? Пошёл.

Периферийным зрением вижу, что Ясмина сопровождает меня взглядом. Делаю вид, что она мне более не интересна. Выкуси ботанчика.

У большой доски начинаю неуверенно. Вспоминаю свой физмат, оказывается, не все мозги на ринге выбили. Войдя в образ, расписываю решение, начинаю комментировать. Ничего сложного. Главное уверенность и чувство превосходства над слушателями.

— Великолепно! — Хлопает в ладоши Изяслав Петрович. — К сожалению, основной курс никто не отменял. Но мы будем бороться за новшество на Совете Академий. А пока желающие записаться на факультатив по новой теории, подходите после занятия. Попросим юное дарование меня ассистировать. Естественно за дополнительные баллы, господин адепт.

Киваю, не совсем понимая, на что меня подписывают. Хотя… с другой стороны, интеграция в систему образования Академии мне будет полезна. Может, с моей школой чем помогут.

Второй урок у нас в тренировочном зале вместе с пятым курсом паладинов. На этот раз стрельба из лука. Половина старшекурсников верзилы, которые смотрят на нас, как львы на добычу. Готовые витязи, каких можно сразу на половцев отправлять. Я уже слышал, что эти матёрые бойцы вовсю тренируются на арене с монстрами из Бестиария.

Кстати! Интересно, анаконда ничего не натворила? Может, сидит тихо. В ином случае, мне бы уже ребята рассказали.

Лук достался учебный, самый простой. В пору потренировать новые магические навыки, чем я и занялся. Стрелы полетели уже по моему велению в центр мишени, как примагниченные. Конечно, точность всё же уменьшается с расстоянием, ибо вести стрелу удаётся не более двадцати–тридцати метров. И, тем не менее, вскоре народ заинтересовался моей чудесной меткостью. Даже со старшего курса паладины обратили на меня внимание. Некоторые ушлые лук мой попросили, чтоб тоже пострелять.

Самое главное, что Благояр в восторге. И даже не обиделся, когда я и его перестрелял.

Третий урок на полигоне уже после обеда. Вышел на улицу с группой. А за забором на въезде карет стоит, что не счесть. Через ворота просачиваются какие–то люди и тащатся к центральному входу с бальными платьями и фраками. Похоже, богатые родители привезли наряды на бал для своих отпрысков.

Занятие паладинов с сапфировскими магами в связке проводит сама Морозова, правда у неё в помощницах ещё одна невзрачная магичка.

Увидев меня, Галина буквально расцвета. И стала всё ближе подступаться на Шестиугольнике. Но при этом начала гонять всех, как сидоровых коз. Магички–адептки с первого курса и без того тряслись от её повелительного голоса, а вскоре заикаться стали, перестав вообще колдовать. А ребята–маги, коих в группе примерно треть, начали спотыкаться на ровном месте, пуская ледяные шары абы как.

Мои товарищи тоже не лучше. Затормозили страшно, попадая под снаряды.

— Благояр, что с ними сегодня? — Возмутилась Морозова, когда наш классный стал выкапывать из снега очередного попавшего под раздачу парня.

— Как что, госпожа? Вы впервые снизошли до первого курса, они и перетрусили.

— Серьёзно? — Удивилась графиня. — Что–то я запамятовала. Так, Ярослав, прогуляемся? А вы отрабатывайте дальше. Надя, займись!

— Слушаюсь, госпожа, — ответила невзрачная помощница.

Похоже, графине не терпелось меня зацепить. Потому что она пошла по дорожке вперёд меня. Догнал уже на повороте к другому полигону, где пусто.

— Как успехи в расследовании, госпожа? — Поинтересовался деловито.

— Без тебя всё встало. Готовим подделку. Надеюсь, ты держишь язык за зубами, — проворчала и даже повернулась ко мне.

Так и встали на полпути меж выровненных сугробов. Невольно залюбовался ею.

Кудри золотом блестят, красиво обрамляя милое лицо и по белому меху шубы спускаясь. Синие глазища буквально впились. Если не знать всей подноготной, она кажется доброй, очаровательной, зрелой женщиной, с которой можно и замутить.

— Я не из болтливых, Галина, — отвечаю, пытаясь понять, почему она мной так недовольна.

— Вижу. Особенно на занятиях, — укорила. — Что профессору Счётной науки от тебя надо?

— Я предложил иной подход в расчётах, он в восторге.

— Ректор отменил его прошение о привлечении тебя на факультатив. Три дня в неделю ты гуляешь, а потом ещё занимаешься всякой ерундой, так не пойдёт.

— Как скажете, Галина, — ответил мягко.

Смотрит с сомнением. Изучает.

— Всё никак не найду время спросить, — начинает неуверенно. — Ты что–нибудь знаешь о прозрении княжны Василисы? Вы были так близки до твоего похода, но после всё резко изменилось.

— Она приняла волю отца и хотела выйти за другого.

— Сожалеешь?

— Нет, что вы, мы просто друзья. Были…

— Понимаю, но помолвка отменена.

Киваю. Дальше прожигает взглядом.

— Ты ведь был там, когда она прозрела. Что можешь об этом сказать? — Вопрос прозвучал с нажимом.

В груди похолодело. Я понял, к чему она клонит. А тут, когда отвела меня от прочих глаз, может легко и расправиться. Если не ударю первым. Хотя… если и ударю, всё равно получу.

— Мы повздорили, — начинаю неуверенно. — Я чуть не сцепился с её бабулей и всем гарнизоном. Думаю, нервные потрясения вызвали такую реакцию у Василисы.

— Это какую? — Хмыкнула графиня.

— Прозрение, вызванное острым чувством тревоги, — пожимаю плечами. — Или вы думаете, я её вылечил?

Прыснула вдруг и рассмеялась. А у меня сердце успело обвалиться, и корни пиками из ладоней даже проступили.

— Лекари со всей Империи ничего не смогли, а тут ты? Ярослав, ну и шутник. Ладно, пойдём, займёмся нашим факультативом. Времени и так немного.

Дошли до небольшого полигона у кромки леса. Вспомнилась наша славная вылазка. Галина вздохнула, повернулась ко мне и давай так мягко и тепло говорить:

— Давай руку.

Подал опасливо, взяла за руку, сняв перчатку. Холодная нежная лапка, как мило.

— Хороший резерв для начинающего и того, кто не имеет талантов к магии, — прокомментировала, отпуская. — Больше двадцати единиц за счёт предметов, но это не страшно. Ты же паладин.

Пожимаю плечами. Во взгляде женщины ирония и что–то ещё.

— Ты так смотришь на меня иногда, — прищурилась.

— Как смотрю, Галина? — Растягиваю улыбку.

— Замыслил сказать что–то, но сомневаешься. Или я уже себе надумала. Ладно, приступим. Зима сапфиру друг, поэтому должно быть легче. Начнём с самых азов. Магия сапфира — это управление водой в её состояниях. Самое опасное состояние воды — это лёд или горячий пар. Второе требует больших затрат резерва. Поэтому основой атакующей магии сапфира является холод. Заклинание заморозки — это первое, что мы разучим. Оно не сложное, но без него не выйдет ничего прочего.

Раз десять я повторил несложное словосочетание, похожее на латынь и попутно представил, чего хочу — всё это по инструкции. Вышло почти сразу.

Морозова глаза вытаращила, удивившись, как я быстро схватываю. И живенько перешла к практике. Разморозила целую лужу мне. И понеслась!

Сперва я заморозил немного воды касанием, вместе с пальцами. А затем сумел уже на расстоянии десяти сантиметров это провернуть. Когда дошли до дистанции в полметра, зазвенел колокол.

— Завтра продолжим, — сказала графиня с улыбкой. — Ты очень способный ученик. Всякому мастеру хочется иметь такого.

— Спасибо, Галина, — поблагодарил, не удержался, взял её лапку и поцеловал тыльную сторону, не отрывая от неё глаз.

Почему бы не потренироваться в галантности? Бал же на носу.

Магичка явно оторопела. Но затем неловко увела взгляд.

— Поспеши, перерыв короткий, — произнесла с нотками растерянности.

На обратном пути я коварно подумал, что в башню её напроситься мне будет не так сложно. Просто нужен конкретный повод. Такое сложилось ощущение, что она уже записала меня в свои сыновья. Только теперь в голове всплывает первый разговор с Чернавой, когда она нагрянула в деревню отшельников.

Я как две капли воды… — это она начала говорить, но замялась тогда. На сына Морозовой я очень похож. Об этом и ректор сказал. Отчасти эту удачу и использует Чернава, внедряя меня.

Злая для всех Морозова не может устоять перед моим очарованием. Вот в чём дело. А я теряю бдительность в ответ. Хотя мозгами понимаю, она очень опасна и жестока.

Как дикая львица, которую мне вдруг захотелось приручить.

На обратном пути наблюдаю, как старшекурсники выстроились на выход за территорию. После занятий так можно делать, если ты не покидаешь Звягинки. Но для этого нужно быть в Списке, который составляется канцелярией Академии.

Как раз об этом в первую очередь и стоит попросить Галину. Потому что мне нужен хороший костюм на бал. Я ж не барышня графиня, к которой портные в общагу примчали да мерки сняли.

Четвёртое занятие у нас по плаванию, спаренное со старшими курсами. А мне так не хочется идти в бассейн, куда отправлюсь впервые.

Глава 12

Кое-что о Зориной, немного о Морозовой

Серые плавательные штанишки напоминают бабкины панталоны. За неимением цивильных плавок, остаётся только это. Хотя у девочек я подглядел недавно современные купальники, выданные явно здесь, судя по однообразию.

Но мы же паладины — отрепье, низшая каста. В бою чародеев — расходный материал, принимающий все удары на себя. Я даже слышал, что есть заклинания у магов, вытягивающее резерв. Как раз из паладинов можно вытянуть на пару хороших ударов.

Но сейчас мысли о другом. А точнее их вскоре все выбило из башки, когда ребята из группы увидели мой обнажённый торс в общей раздевалке. То, что они видели через сорочку в умывальнике, цветочки. Сейчас картина более полная.

Ладно свои. Тут ещё и паладины–адепты с третьего и пятого курсов. Один здоровяк выдал на всё помещение:

— Тебя что, пороли? Это сколько раз на дню⁈

— Секли с пристрастием, — слышу другие комментарии. — Это ж как надо было прогневать батьку?

— Может, воровал? Вы это, за вещами следите, господа, мало ли.

Сжимаю зубы, стараясь не реагировать. Но так порывает вырубить парочку придурков.

— Не обращай внимания, — кладёт на плечо крупную лапу Емеля. — У тебя следы от стрел да клинка, им не понять. А я ведаю, как они выглядят, у моего отца после сечи такие были.

Киваю ему с благодарностью.

В любом случае жаться, как целка не собираюсь. Вышел в помещение с бассейном. Здесь он довольно крупный, метров под пятьдесят, десять дорожек, пространства развернуться достаточно.

Благояр вышел с другой стороны, где тоже раздевалки. На меня глаза вытаращил, кивнул с уважением. Два других классных руководителя, переглянулись, на меня уставились хмуро.

И снова, сука, я думаю о том, что Ясмина не должна видеть такое уродское тело. Сколько раз порывало воспользоваться Зерном. Но каждый раз сомнения берут, что если оно убьёт моих духов? Они ведь лишние в этом организме.

А по итогу, я как музейный экспонат, на который пялятся все и делают кривые или сочувствующие рожи.

На занятии нам дают побарахтаться минут пятнадцать в своём секторе бассейна, а затем начинается заплыв по тройкам. Дорожки со старшими не пересекаются. Местный стиль «саженки» напоминает недоработанный кроль. Плывут поначалу быстро, но затем резко замедляются. Другие вообще еле–еле. Благояр с борта критикует технику.

Но у нас ещё не так жёстко. Вижу, что старшекурсники цепляют металлические пояса для утяжеления. А ещё тренируют нахождение под водой, которое засекается песочными часами.

Я не специалист по плаванию, но в курс тренировок для выносливости оно было включено. Когда поплыл здесь, классный сразу же наехал на меня, а затем ахнул:

— А это что за способ такой?

Разогревшись хорошо, я рванул уже на азарте. Тело, пронизанное корнями, заработало, как станок в воде. Да я будто рыба в своей среде! Хм, даже и не подумал бы. А с другой стороны, я ж — ходячее дерево. Или бревно! Нет, «Буратино».

Преодолев три отрезка одним махом, я всё же запыхался. И решил под воду нырнуть да проверить, сколько продержусь. Даже задумался! За мной нырнули сразу двое спасать через какое–то время.

— Ты чего? — Наехал сразу витязь. — Предупреждать надо! Мне за тебя Морозова голову открутит.

Похоже, и под водой я могу долго находиться. Вот ведь мутант, а.

Поплавали ещё. Народ уже не так на мои шрамы смотрит, попривыкли.

Звонок прозвенел. В душевую двинули, а затем в раздевалку. А там уже маги нарисовались с пятого курса, у которых занятие. И надо же было так попасть, Таислав на лавке копошится рядом с моей ячейкой. Племянник нашего князя сразу же растягивает коварную улыбку:

— Ярик, а что со шкурой? Гляньте, господа, да это бывший каторжник!

И сразу шесть магов вышли с рожами радостными смотреть.

— Это с сечи шрамы, — ответил им, не тушуясь. — В отличие от вас, трясущихся за свои нежные шкуры, я с половцами дрался. Вам самим не стыдно награды за поход получать, в котором не участвовали? А? Благородные вы маги.

Глазами хлопают. Некоторые уже совсем не пацаны, мужчины лет по двадцать. И всё равно лыбятся, как дебильные подростки. Оттого лишь больше провоцируют, ублюдки. Специально ещё не переоделись, чтоб не показывать своих хилых тел.

— От двух тысяч ратников на Калининских топях осталось тридцать человек, — продолжаю жёстко. — А выжило бы больше, будь хоть кто–то из вас там со своими хвалёными навыками.

— Полно тебе старших поучать, — обозначился незнакомый крупный адепт. — Мал ещё, да и не по положению рот свой открывать, когда не велят.

— Вот именно, нагнал тут страстей, барон недоделанный, — услышал и Максимилиана, который вышел из–за толпы с ухмылочкой гадкой.

Мдя, с дюжиной надменных сынков я точно тут не справлюсь. Им–то магию никто не запрещает применять. А так хочется перещёлкать их тут всех. Чтоб потом перестали улыбаться, а прятали прорехи в зубах.

— Освобождайте раздевалку! — Раздался противный голос их классного руководителя. — Благояр! Сколько раз я предупреждал! Звонка не слышите⁈

— Да, да, выметайтесь, отрепье! — Добавил громко Макс и его дружки рассмеялись.

Сын ректора в стаде своих баранов такой смелый.

Одевшись, я распинал ноги, торчащие на лавках.

— Эй, невежа! Смотри, куда прёшь! — Загалдели вслед.

Максу коленом под зад дал, тот и завалился на стеллаж с ячейками.

— Ты чего⁈ — Возмутился.

— С дороги, щенок, — усмехнулся я и вышел.

В зале на всякий случай прощупал содержимое своей сумки, а то мало ли. Вроде всё на месте.

Дальше личное время пошло, намотавшись за день не меньше, чем ещё вчера в Малорыжково, я с чистой совестью завалился спать у себя в комнатушке.

Разбудил громкий стук товарищей, которые позвали на ужин.

В столовке народа мало, поэтому быстро прошли ленту, не удержавшись, взял себе пирожное и хороший кусок говядины. Расселись по мелким столам вроде обособленно, но через стол–два сидят адепты ушлые и меня обсуждают.

— Каторжник пришёл, — хихикают за столами ученики с пятого курса, которые не сильно торопятся куда–то уходить.

Кусок в горло не лезет. Мои товарищи смотрят понимающе. А я вот думаю, когда до Ясмины дойдёт слух о моём уродстве? На кладбище она видела только малую часть шрамов и явно была не в восторге.

— Говорят, он племянник Морозовой, — шепчутся за другими столами девчонки со второго курса. — А я–то думаю, что она о нём так печётся.

— Ему мастера с Приказа наказаний не указ, и чего он не в «Золотой троице» ещё? — Сплетничают. — Говорят, они с Максимом враги из–за Ясмины. У Суслова нет шансов, она на профессоров только смотрит влюблённо.

Пока уши грел, большая часть моей группы рассосалась. А я всё жую. Да и куда спешить?

— Ярослав, мне в Звягинки надо успеть до закрытия общаги, так что откланиваюсь, — встал из–за стола Емеля.

— А я в Оранжерею схожу, — поднялся и второй товарищ по имени Артём.

— Снова со своей Деяной встречаешься? — Критикует третий и тоже поднимается. — Рискуете вы попасться, а если её батька–граф проведает, выкинут тебя из Академии, как пить дать.

— Меня выкинут, и она уйдёт, — отвечает Артём уверенно. — Сбежим в деревню мою, у меня дом хороший и хозяйство большое.

— Ну горе луковое, — вздыхают паладины, оставляя меня одного за столом.

Сижу и улыбаюсь себе под нос. У каждого здесь своя история. А у многих есть своя любовь. У кого–то простая, у кого–то сложная. Ну и безнадёжных вот сколько.

Принялся за чай с пирожным. И только заметил, что Ясмина устроилась с двумя подружками с другой стороны зала практически напротив. Что–то они сегодня запозднились с ужином. Видимо, из–за хлопот с балом–маскарадом.

— Ярослав здесь, — слышу неподалёку девичьи голоса. — Давай подойдём.

— Неприлично же.

— Да он почти доел, зато будем первыми, кто решит это.

Две ботанички–огневички с первого курса подскочили со свитками и карандашами. Одна пресная светленькая, другая тёмно–русая вполне миленькая.

— Ярослав Дмитриевич, вы не могли бы нам помочь? Простите за столь неуместный момент, но мы не располагаем другим временем, — защебетала светленькая. — Мы будем вам очень признательны, если окажете любезность.

Хотел отшить их, но заметил, как внимательно смотрит за сценой Ясмина!

— Что случилось, милые леди? — Поинтересовался наставнически.

Эти ещё больше расцвели и подсели с обеих сторон перпендикулярно. Повеяло сладкими духами.

— Изяслав Петрович провёл первый факультатив и объявил конкурс, — затараторила светленькая. — На кону три ученических балла, а такое на дороге не валяется.

— Весняна, полно лить воду! Вот! — Развернула свиток тёмненькая нетерпеливо. — Мы запутались, но хотим разобраться вперёд других.

Ха! Затейник профессор дроби с трёхзначными цифрами им дал. Ладно сложение, ещё и перемножение в примерах.

— Дроби надо сократить, — начинаю. — Я думал, Петрович вам объяснил это.

— Нет, нет, не объяснил! — Восклицают дуэтом и карандаши мне суют с двух сторон.

Начинаю объяснять. Как раскладываются числа на множители, как надо сокращать. Как перемножать в столбик. А то они это делают как–то через задницу вручную.

Не заметил, как девок ещё пять штук набежало и даже парочка пацанов. В итоге облепили меня, да давай вопросы задавать по второму кругу.

Объясняю снова, и ещё раз, и ещё…

— Я поняла! Как же просто! — Взвизгивают и уносятся. Одна за другой.

Но некоторые продолжают стоять у моего стола с хмурыми лобиками.

— Так, на сегодня сеанс окончен, — поднимаюсь. — Мне в Лекарную надо.

И вот так сюрприз! Вижу неподалёку одну из девочек, кому я втолковал. Сидит за отдельным столом сама перерешивает. А над ней Ясмина нависла и сосредоточенно смотрит в бумагу. Видимо, пытается разобраться сама. Неужели и ей интересно стало? И ведь гордая, ко мне не подошла со всеми.

Мимо специально иду с довольной миной.

— Ярослав, помогите! — Воет девочка, у которой стоит Ясмина. — Здесь я что–то подзабыла.

Подхожу, делая вид, что Ясмины тут и нет. Смотрю быстро и подсказываю:

— Здесь единичку не перенесла, а тут ещё сократить можно. Вот так.

— Ой! Как славно, спасибо большое, Ярослав.

— Да не за что, Нельга, ты умница, — ответил, вспомнив её имя, и двинул гордой походкой, чуя на затылке жгучий взгляд красотки. Пусть кусает локти, понимая, кого она отвергла, коза такая.

Думаю, про задачу с зёрнами на шахматной доске, которую я ей задал, уже нет смысла спрашивать. И так всё ясно.

Сам понимаю, что включаю какую–то «барышню», но как иначе выводить на эмоции объект вожделения? Идти напролом и быстро надоесть? Не мой вариант. Чем больше эмоций получает девушка от тебя, тем лучше. Это быстрее привязывает.

Интересно, а на каком курсе моя воровка? С её смелостью явно на старшем, четвёртом или пятом. А что если она вообще из преподавателей? Как–то мелькало несколько молоденьких красивых девушек в фиолетовых мантиях. Вот только волосы у них светлые были.

С мыслями о загадочной Чёрной Белке вышел через Малый зал бриллианта в библиотеку, где вообще пусто. Зато в самом зале так и мелькают слуги с роскошными платьями, которых пустили по случаю.

В Оранжерее за час до отбоя тоже спокойно. Слышны отголоски и хихиканья молодёжи. Где–то здесь милуются и мой товарищ с графской дочкой. Патруль из двух мастеров в Красном по соседней дорожке на встречу прошёл, на меня уставившись с подозрением. Но не рискнули что–то говорить.

В процедурной врачиха, которая меня принимала первой, мягко наехала:

— Ярослав, где вы пропадали столько времени? Лечение требует регулярности.

— Да я вообще думаю, что больше не стоит отнимать ни ваше, ни моё время, — фыркнул в сердцах. — Бесполезно это.

— На самом деле да, — выдохнула женщина, признавшись. — Но Морозова…

— Сейчас к ней и схожу.

В Центральном зале народа уже поменьше, лавки сворачиваются. По лестнице поднимаюсь на этаж выше. Сразу выходят навстречу красные мантии:

— Адептам после восьми вечера на верхние этажи нельзя! Не учили правил Академии, господин Суслов?

— Я к тётке Гале Морозовой, проводите, — говорю повелительно.

Переглядываются.

— Значит слухи не на пустом, — шепчет один другому и кивает мне: — Прошу, ваше благородие.

Один послушно ведёт на третий этаж через кабинеты Приказов до её кабинета. Стучится в дверь аккуратно, приоткрывает.

— Я же сказала, меня не беспокоить!! — Рявкнула оттуда женщина, что я сразу и передумал соваться.

— Но ваш племянник…

— Какой ещё племянник⁈

— Суслов.

— Ничего не поняла, Ярослав пришёл?

— Да, ваша светлость.

— Так чего тянешь, дубина? Зови скорее.

— Прошу, ваше благородие, — кланяется мне мастер, чуть ли не реверансом приглашая войти.

Зашёл, за мной даже дверь деликатно и почти бесшумно закрыли.

Графиня сидит на диване с бокалом вина, где уже на донышке. Растрёпанная слегка, разрумяненная, пара пуговиц на рубахе до декольте расстёгнуты. Бутылка на её столе красуется.

— Теперь ты увидел меня и такой, мой друг, — выпалила пьяненькая. — Что стряслось, зачем пожаловал?

— Вас проведать. Нельзя?

— Тебе можно, — вздохнула. — С тобой я начинаю вспоминать свои прежние светлые времена. Когда я ещё любила людей. Ты присядь, где нравится, в ногах правды нет.

— Не стоит убиваться из–за кражи, — произнёс, усаживаясь к ней на диван, только с другой стороны. — Что свершилось, то свершилось. Всё, что от нас зависело, мы сделали.

Галина усмехнулась, отставила на тумбочку рядом свой бокал. И выдала:

— Да нашли мы Монолит, сегодня ночью.

В груди похолодело. Мне сразу стало страшно за Белку.

Графиня вздохнула и добавила:

— Теперь вытащить не можем. Песок «Деминуто» был только у ректора. Вот же гадина, везде подгадила.

— Слушайте, ну это отличная новость, — изобразил радость. — А где нашли?

— Не могу сказать, — обрубила. — Пока мы её не вытащим оттуда, никто не должен знать её местоположение. Надеюсь, ты понимаешь, почему.

— А кто украл, выяснили? — Спросил, затаив дыхание.

Галина посмотрела на меня как–то недобро.

— Я на допросе, юноша? — Выпалила и заулыбалась. — Налей себе, вон бутылка. Бокал в серванте. Бери любой, кроме тех, что с гранями, они отравлены.

Сама посмеивается. А мне, блин не смешно.

Я бы и отказался, да нельзя. Это хороший шанс стать ещё ближе. А то и в башню её пьяную довести, где у неё покои, да осмотреться там. Кстати, идея просто отличная.

— Вот этот можно? — Уточняю, демонстрируя самый простой.

— Сойдёт, — отмахивается и свой бокал протягивает. — Налей–ка и барыне.

Ухаживаю, подметив, что она уже две трети бутылки выхлестала.

— Ваше здоровье, Галина, — предложил тост.

Звякнули, выпили. Я лишь пригубил, но всё равно на язык попало и сразу по шарам дало. И это странно!

— Ты очень способный, Ярослав, — начала графиня обыденно. — Мечта для любого учителя иметь способного ученика. Но самое главное — верного. Ты мне верен, Ярослав?

Сердце забилось чаще. Она будто издевается, расшатывая меня то ласковыми словечками, то испытывающими фразами.

— Конечно, Галина, — отвечаю вроде как уверенно и дальше завожу разговор, стараясь не допускать неловких пауз. — Спасибо, что научили сегодня заклинанию. Я думал, что всё сложнее. Но с вами так просто вышло. Вы хороший учитель.

Усмехнулась и посмотрела хитро.

— У тебя хорошее воображение, — заговорила наставнически. — Важнее не слова, а то, что следует за ними. Это вера. Вера в свершение. Начинающий озвучивает заклинание громко, затем всё тише. Адепт среднего и высокого уровня уже шепчет. Мастер же проговаривает его мысленно, не выдавая намерений. Кто сумеет объять одной мыслью всё заклинание, тот сумеет за мгновение и наколдовать. До такого совершенства даже я ещё не дошла. Но такие маги есть, их в Кремле немало, император окружает себя и родню только самыми способными. Ты имеешь хорошие шансы проявить себя. Не сиди в своём Малорыжково, не прозябай. Внемли учениям Академии, а после езжай в Москву. Если к этому времени меня не убьют, ты получишь лучшие рекомендации.

— Вы так добры со мной, — вздыхаю.

— Ты напомнил мне сына, — наконец, призналась. — Знаешь, тогда… когда ты спас меня от вервульфа, я решила, что он явился ко мне призраком, чтоб проводить на тот свет. А это был… всего лишь ты.

Что–то её малость развезло. Отставила бокал, похоже, пить больше не собирается.

— С чего вы решили, что вас убьют? — Проявляю участие и тянусь подлить в её бокал.

— Нет, мне хватит, — возражает. — А ты не стесняйся, пей.

Пытаюсь скрыть разочарование. Неужели не выйдет её споить⁈ Цежу послушно с задумчивым видом, ожидая, всё же, ответа.

— Я хожу по лезвию клинка, — признаётся вдруг Галина. — У меня врагов уже не счесть, а недоброжелателей ещё больше.

Была — не была!

— Давайте выпьем, чтоб вы всё–таки дожили до моего выпуска? — Предложил тост.

И налил ей до середины на свой страх и риск. Посмотрела с укором в процессе. Но сдержалась от комментариев.

— Галина, за вас? — Добавил с надеждой.

Взяла всё–таки бокал и ударила о мой. На этот раз опрокинула всё и сразу. А я сделал пару глотков.

Немного всё же помолчали. А затем она спросила вдруг:

— Тебе нравится та девочка? Я о Ясмине Зориной.

— Ну да, она симпатичная, — ответил скромно. А сам подумал. Она… ошеломительная!

— Она погубит тебя, — выпалила графиня. — Её род потянет тебя вниз. От Зориных осталось только имя. Я знаю, что её отец распродаёт свои последние земли в Казани. И даже с выручки, они не сумеют выйти из долгов. Ему грозит тюрьма. А ей позор. Единственный её шанс — это служение в Кремле. Именно поэтому она так старается учиться.

— Сердцу ведь не прикажешь, — ответил, вздохнув. — Но это к слову. Я не влюбился.

Графиня посмотрела на меня внимательно.

— Ярослав? — Раздалось с укором. — Неужели ты решил, что я могу приревновать? Мне хватает моего славного муженька, который явится на бал, как гром средь ясного неба в это воскресенье и развеет все мои печали.

— И почему же он не с вами здесь? В радости и в горе?

— Он служит в Кремле, он важный человек. А я здесь развлекаюсь по его мнению. Давай за твои успехи. Так, мой бокал пуст, как ты допустил такое?

Засуетился.

— Сейчас, сейчас. Ой.

Бутылка уже на дне.

— Загляни вон в тот шкаф, — подсказала Морозова и посмотрев на меня чересчур любвеобильно.

Обычно, когда бабы говорят, какой у них классный муж, выпивая при этом с другим, всё наоборот. Можно спокойно подкатить к такой и отжарить, как следует. Вот только потом она ж от меня не отстанет!

А за Ясмину обидно.

Вторую бутылку мы уговариваем за час разговоров, стараюсь её хвалить и всему восхищаться, женщина тает. Язык развязывается всё больше.

Пользуясь случаем, спрашиваю, как резерв свой быстрее раскачать. Оказывается, специальный навык такой есть, чтоб на одно и то же заклинание всё меньше и меньше резерва тратить. К примеру, адепт на ледяной дождь первого уровня потратит пять единиц, а мастер может и меньше одной.

Третья бутылка пошла… Морозова рассказывает о своём славном сыне, о его детстве. А я всё слушаю и вскоре даже начинаю грустить. Несчастная женщина, которая так и не смогла отпустить своего покойного ребёнка. И это при том…

— У меня две дочки, а ты что думал? — Заблеяла уже порядком опьяневшая. — Младшенькая с графом московским помолвлена. А вот старшая совсем недоделанная, в меня пошла характером. Но не талантом. Поэтому в паладины захотела, хоть кол на голове теши. На всю Академию московскую одна девушка паладин. Так она ещё умудряется всех там гонять. Представляешь?

Конечно, представляю. Девку в чёрной коже и с кнутом.

А так и не скажешь, что у Морозовой две взрослые дочки. Женщина в самом соку.

Меня тоже на откровения потянуло, чуть ли не рассказал ей, как мне в прошлой жизни хреново жилось. Начал было, но язык прикусил. Выдал пару фраз Конфуция, чтоб впечатлить. Морозова оказалась в восторге.

— Мудр не по годам, — заметила, и мне на плечо её головушка упала.

Затаив дыхание, растормошил.

— Может, вас проводить до спальни? — Поинтересовался.

— Да? Какой ты напористый, — промямлила. — Мой муж очень ревнив, особенно к таким смазливым мальчишкам. Не боишься его?

— Ради такой женщины и помереть не страшно, — ответил и потянул её. — Галя, ну я не могу тебя так оставить.

— Что ж, пошли.

Вышли, а там уже две морды в красных мантиях ждут.

— Всё, дальше мы сами, — заявляют понимающе.

— Нет, я её так не брошу, — настаиваю.

— А ну пшли отсюда, дармоеды! — Рявкнула Морозова, очнувшись явно на время, и долбанула шаром из льда, едва их не зацепив! Шар размером с мяч по коридору покатился со звоном и развалился уже у лестницы.

Повёл её один. Эти сзади плетутся, не отстают. На лестнице вверх поковыляли. Графиня начала спотыкаться, пришлось придерживать, да за задницу всё время получается. Мастера позади смотрят хищно, головой мотают.

На четвёртом этаже, где пространство значительно сузилось, она с ног повалилась на красный ковёр, на руки взял, а что делать.

Ещё двое с Приказа обозначились и кивнули понимающе. Сопроводили вдоль всего крыла до новой лестницы, коридор вышел не такой длинный, как ниже. И я, с графиней на руках, этому очень рад! Крутой подъём вверх по круговой лестнице дал понять, что вхожу в башню. Вот тут–то я пропыхтел на ступенях в тесном проёме и дотащил графиню из последних сил до пролёта, где дверь массивная и караул из одного мужчины. Без вопросов он открыл нам дверь, и мы оказались в предбаннике.

— Дальше нам запрещено проходить, — раздалось за спиной от стражи. — Но вам, как племяннику, она спустит.

Дверь, обитую кованным металлом, дёрнул. Закрыто.

Графиня зашевелилась.

— Ключ забыл, — проблеяла, потянула из декольте цепь, на которой он висит.

Поставил её на ноги, семь потов сошло. Ключ потянул вместе с ней, потому что цепь с шеи так и не снял. Женщина хихикает себе под нос, пока верчу ей, как хочу. Открыл живенько, и мы оба ввалились вовнутрь большой круглой комнаты с растопленным до красных углей камином. Но источником света являлись больше несколько притушенных наполовину бра на стенках.

Что–то мямля, Графиня доплелась до дивана и, рухнув полутрупом, засопела лицом вниз. Метнулся к двери и закрыл её на мощный засов, который тут как нельзя кстати.

Подошёл к Морозовой, потолкал в плечо. Никакой реакции.

Что ж! Пора приступать к обыску!

Глава 13

Книга для Чернавы

Круглая комната походит на дорогие апартаменты, весь пол покрыт ковром из серебристо–серого каракуля. Вместе с тем прослеживается рабочая обстановка, а точнее полнейший бардак. Графиня явно здесь не собиралась никого принимать в гости. Много всякой мелочи валяется на всех трёх столах и даже на полу. Свитки отдельной кучей прямо на ковре лежат. Стопки книг под шкафом навалены пирамидой.

Два проёма в смежные помещения — это, вероятно, лоджии по кругу башни. Там виднеется окно, толстый подоконник, обитый обработанным лакированным деревом. Слева имеется винтовая металлическая лесенка наверх, где ещё комнаты.

В первую очередь обратил внимание на шкаф с книгами, корочки которых видно через стеклянные дверцы. Затаив дыхание, туда и направился. Не забывая посматривать на лежащую попой кверху Морозову.

Наваленные книги мешают открыть дверцу. Начинаю перекладывать их, стараясь запомнить прежнюю последовательность, чтоб потом вернуть всё обратно.

В какой–то момент стопка правее посыпалась! Книги попадали с грохотом. Твою мать!

Обернулся, не дыша. Графиня как лежала, так и лежит. Фух.

Стараясь работать аккуратнее, освободил пространство, провозившись минут десять. Стал открывать дверцу, а она как заскрипит, собака!! По мозгам, как пилой, зубы сжимаю. По чуть–чуть двигаю.

— Кто тебя подослал? — Раздаётся за спиной от графини! И сердце обваливается к чертям.

Мне даже страшно поворачиваться.

— Селозар, в пыточную его, — продолжила, замямлив последнее слово.

Оборачиваюсь. Спит, как и спала. Просто бредит!

Распахнул дверцу до конца, уже не отрывая глаз от графини. Протяжный скрип поиграл на моих нервах от души. Дальше я стал перебирать книги по корочкам, выискивая медную. Под раскрытой створкой это оказалось несложно, но потом я полез под другую, которую лишь на немного отодвинул.

Вскоре понял, что дело гиблое. А ещё… что я — дурачок, раз не догадался сделать это сразу! Вытащил из сумочки сканер. С расчётом, что металлический каркас по форме книги сумею распознать из прочего хлама, стал водить «пистолетом» по периметру, с особой внимательностью по шкафу, полкам, тумбам, под столами провёл. Ого! Не думал, что у графини здесь будет парочка взведённых арбалетов под столешницей, которые чётко отобразились на сканере.

К слову, тут много чего интересного отобразилось на сканере. Но я не стал тратить на это время и рисковать. Потому что всякие висящие на арках штучки, похожие на обереги, мне совсем не нравятся.

Обследовав помещение устройством, не нашёл ничего похожего на металлический переплёт книги.

Изобразив у шкафа прежний бардак, поднялся на второй этаж. Где у графини оказалась спальня с обширной кроватью и мощной конструкцией балдахина по углам и на потолке, на балки которого легко можно приковать наручниками и заняться всякими извращениями. Но мысли, которые могли бы меня позабавить, улетучились, когда под кроватью углядел серый край отхожего горшка. Всё–таки в башнях нет общей системы канализации, и мы снова впадаем в средневековье.

Сразу насторожило обилие занавесок по периметру, за которыми легко можно спрятаться. Несколько штор с двух сторон треплются на лёгком ветру, похоже, за ними выход на закрытую лоджию.

Поспешил просканировать периметр. Кольчугу, металлические вставки, клёпки и оружие по близости он должен выявить без труда. Это если воин какой затаился в засаде.

Ого, в дальнем шкафу за шторкой у графини целый арсенал. Шпаги, кинжалы всяких мастей. Сбруи да перевези. Полюбопытствовать я был бы и рад, но сразу несколько сейфов отобразилось по обе стороны комнаты. На этот раз решил с них и начать.

Первый выбрал покрупнее, что дальше от кровати. Он в шкафу рядом с арсеналом, только в другой секции. За дверцу схватился, и повело! Да так, что закружилась голова, упал на пол, как пьяный. Смотрю на потолок, а люстра каруселью крутится.

Симбионты визжат в уши, все трое. Активно меня реанимируют. Кое–как пришёл в себя, поднялся. Чуть Морозовой на каракуля не блеванул.

— Где? — Шепчу с ощущением, будто по башке огрели.

— Да вон висит, — раздаётся от духа. — В углу на дверке.

Ага, только он с внутренней стороны. Еле углядел край ниточки. Вытянул корень из пальца, кончик сделал мёртвым, чтоб не было контакта с плотью. Аккуратно подцепил дверь и открыл, а там целых шесть штук всяких злобных оберегов из птичьих косточек. Все разные, похоже, каждый со своим эффектом. Наверное, если всё словить, можно тут и скончаться на месте.

Не испытывая судьбу, все пальцы облепил мёртвым деревом, и дальше уже граблями загребущими распахнул обе створки пошире. Сейф, впаянный в стену наполовину, походит на гранитный ящик в мощном металлическом каркасе, где скобы, похоже, корабельными гвоздями захреначены в кирпичную кладку.

Три навесных замка и отверстие со встроенным — всё это кажется смешным, когда достаю дыркодел и примеряю к мощной дверце в самый уголок. Дыра образуется почти мгновенно и расходится до самой рамы, буквально нейтрализуя передний заслон сейфа полностью. И открывая путь к заветной добыче. Очень надеюсь, что угадал.

Секция тут одна, в ней и лежит деревянный ящик, смахивающий на небольшой гробик. Сколочен из бордовых, местами почерневших досочек, очень старых и засаленных, но плотно прилегающих друг к другу. Когда пахнуло землёй, я насторожился. А ещё больше напрягся, когда увидел над ним просто лес висящих оберегов, состоящих их ниточек и мелких металлических лепестков. По три лепестка на каждом обереге. И нижние лепестки упираются в крышку! Чуть сдвинь, да хоть подуй, и трындец, похоже.

— Шевелить их нельзя, — соглашается и дух.

— Чую… Навь, — прошелестело в мозгу от второго, и я сжал зубы.

— Вра…та…, — проскрипел и третий симбионт, вызывая у меня трясучку.

Успокоился, отдышался. Обратной дороги нет! Неизвестно, будет ли у меня вторая попытка так близко подобраться. Поэтому, продолжая придерживать дыркодел, выпускаю из свободной руки тонкие волоски, делая их на кончиках мёртвыми и начинаю обвивать каждый оберег, фиксируя на месте. Каждый… а их на минуточку тридцать пять!

Корни заходят вглубь, разветвляясь и перерастая в самую настоящую паутину, которую я загоняю аккуратно, сопровождая каждый волосок частью своего сознания. Забавное ощущение, я будто уменьшился до таракашки. Двух, четырёх, десяти… Оплёл подвески, зафиксировал каждый лепесток. Выдохнул. Почти полчаса на это ушло.

Ухватился одной рукой за ручку и потянул ящик! Сдвинул на сантиметр, что вышло не просто, и замер, проверяя реакцию окружающей среды. Фух, ничего. Снизу тоже ничего не слышно. Спит Галина на диване. Надеюсь, что спит.

Потащил дальше, сдвигая по чуть–чуть. Вроде дело пошло. Но уже под конец, когда ящик наклоняться стал вниз, угрожая соскочить краем, пришлось вторую руку задействовать. Выпустив, дыркодел, подхватил ящик и вытащил его. Дырка в сейфе стала стремительно уменьшаться почти сразу, видимо, сам каркас энергию пьёт не хило.

Удлинённый ящик весом килограммов двадцать опустил аккуратно на ковёр. Не стал сразу крышку вскрывать, а волоски выпустил из пальцев, чтоб прощупать оболочку, а то мало ли. Вскоре стало ясно, что внутри… земля! И не простая, а пропитанная кровью. Почуяв это, дух, доставшийся мне от Сорняка, чуть с ума не сошёл да меня не свёл.

Не думал, что он так отреагирует на кровь. А мне мерзко. Какого чёрта Морозова эту дрянь в сейфе за семью замками хранит? Или что–то с этой кровью не так⁈

Вскрыл крышу, которая сидела на двадцати гвоздях сантиметров по восемь длиной. Кровавая земля кусками посыпалась на ковёр. Твою ж мать! Постарался аккуратнее. Руки заключил в деревянные щитки и только тогда стал разгребать землю. Пять сантиметров мерзкой земли и показалась твердь медного цвета с тиснением! Как знал.

Это книга запрещённых волхвов! С бешеным сердцем расчистил обложку полностью. И прочитал:

«Книга Ирских волхвов, Навьские руны призыва»

Чуть задержал взгляд на надписи, и она дёрнулась! Будто расслоиться хочет. Шёпот мерзкий пошёл, сперва один голос, затем уже целый хор.

— Жажда Нави, — слышу от старшего духа Сорняка.

— Засыпь, засыпь скорее, — воет мой первый дух.

И я заваливаю обложку землёй. Руки трясутся в процессе, присматриваюсь, а с них прямо кровь капает бордовая. Отскочил, упав на задницу. Щитки втянул, стряхнул землю рукой об руку. Фух, ничего. Глюк какой–то. И хор ушёл, ушам полегчало.

Долбаная книга! Да что в ней за жуть такая⁈ Она и нужна Чернаве⁈

Без оболочки из особой земли она явно излучает что–то вредоносное. И как мне её забрать? Прямо в ящике⁇

Слышу снизу стоны! Похоже, Морозова во сне страдает. Лихорадочно перебираю варианты. Совать обратно в сейф⁈ Потом снова тратить время, если решу… А что решу⁈ Так, а Морозовой эта книга зачем⁈ Это ж зло в чистом виде! Точно зло. А почему зло⁈ Да вот чую и всё тут.

И земля кровавая хоть как–то его блокирует. Поэтому нельзя книгу из неё доставать, по крайней мере, пока не разберусь, как ещё можно транспортировать, не попадаясь под влияние и зов.

Крышку закрыл обратно, вдавив гвозди большим пальцем с бронёй. Осмотрелся и понял, что следует ящик перепрятать. Пусть и в покоях оставить, но уже чтоб и Морозова до него не добралась. В любом случае, я пока не вынесу целый ящик, просто не могу представить, как с ним тащиться мимо караулов.

Осмотрелся быстро, выискивая стену помассивнее. Всё в занавесках, трогать их не хочется. Вышел на лоджию, чтоб исследовать. О! Тут уже голый кирпич и бойницы, через которые не пролезть, но подышать через них можно, если окошки открыть. Лоджия круговая, как и предполагал. В двух местах перегородки со сквозными арками. Внешняя стена вроде толстая. Прикрепил дыркодел, который тут же стал расширять дыру, а вскоре и пробил её насквозь. С ночной улицы мощно задуло! Открепил артефакт скорее. Но успел прикинуть, что толщины хватит, чтобы закрыть ящик, установив вдоль по длине.

Вернулся за ним. Лежит на месте! Только земли вроде как должно быть побольше вокруг. Так! Некогда мусолить, графиня может в любой момент пробудиться. Уже не стонет, и хрен его знает, что там с ней. Может, тошнит её на пол.

Вытащил ящик, подтащив к месту, где хочу спрятать. Вот же чертовщина. Теперь он весит, будто в два раза больше! Дыркоделом раскрыл внешнюю стену. Снова завыл этот долбаный ветер, позади заколыхались занавески. Вытянул палку из себя и вложил, чтоб торчала наружу. Так мне будет легче отыскать свою нычку с улицы. Живенько поднял ящик обеими руками и сунул в закрывающую дырку, едва успев повернуть в нужное положение.

Без контакта со мной дыркодел перестал работать и живенько затянул всё обратно. А точнее внешне это выглядит так. Но теперь камень внутри уплотнился вокруг ящика, давая ему пространство. Именно так это работает, проверял уже.

Всё, добычу перепрятал. И теперь в башке стучит только одна мысль. Ни Галине, ни Чернаве… сжечь Книгу вместе с ящиком в каком–нибудь крематории до праха и пепла.

Вернувшись, стал тщательно заметать все следы взлома. Каждое мгновение адреналин буквально зашкаливал всплесками от лишнего даже самого незначительного шума. Не думал, что так сильно перетрушу уже после! С ковра собирал эту зловещую землю микроскопическими усиками по крошкам. Как назло, в каракулевый ворс она въелась так, что без пылесоса точно не обойтись. Смирившись с тем, что полностью убрать землю не выйдет, я оставил эту затею.

И затаив дыхание, стал спускаться к графине.

А на диване её и нет! В груди проморозило так, что мне и снаряда её не требуется.

Встав на середине лестницы, осматриваю нижнюю комнату. Ну где же ты⁈ Слышу кашель, донёсшийся из арки с нижней лоджии!! На цыпочках спешу к проёму. Выглядываю аккуратно на лоджию, графиня полусидит у узкого проёма, дрожащими руками пытается открыть окно.

— Галина, — обозначаюсь, выходя к ней.

От неожиданности женщина дёргается от меня, как от огня, падая на спину. В глазах ужас и непонимание. Она что… всё ещё бредит⁈ Взгляд растерянный, пальцы рук скрюченные. Шепчет что–то, пытается колдовать!

Подскакиваю к ней, тормошу.

— Галина, это я.

По щеке ударил слегка, и она очнулась, наконец. Смотрит на меня непонимающе.

— Ярослав? А ты… что мы здесь делаем?

— Я донёс вас до покоев, мы перебрали вина.

— Как неловко, — пытается встать.

Помогаю ей подняться. Пошатнулась, обнял, обхватив. Вот же… такой беззащитной она сейчас кажется. Чувствую мелкую дрожь.

— Мне надо прилечь, скажи страже, что мне нужна Вера. Они разберутся, а ты иди. И не вздумай никому рассказывать, что был здесь. И что видел меня такой.

— Хорошо, Галина, — шепчу почти в ухо. — Давайте я вас до дивана доведу.

Молчит, шевелится. Держу её, идёт, как будто заново ходить учится.

— Что со мной. Такого давно не было, — шепчет себе под нос. — Неужели хворь вернулась, но это невозможно. Невозможно.

До дивана довёл, завалилась. И свернулась калачиком, обхватив себя руками за плечи. Залихорадило женщину. Метнулся, и ухватил первое попавшееся одеяло, висящее на стуле. И закутал.

Но Морозова тут же отшвырнула его.

— Вон там, — показала трясущейся рукой на тумбу у стены. — Открой, подай зелёный пузырёк. Скорее, ну что встал⁈

Без суеты открываю дверцу, а там две полки полностью заставлены банками.

— Какая из них? — Переспрашиваю.

— Верхняя полка, любую давай, ну что завозился⁈

Хватаю баночку, подскакиваю, подаю. Пытается откупорить, а пальцы не слушаются. Помогаю ей, пою, придерживая за затылок. Выпивает и только после укрывается, уже закутываясь. Ещё чуть поколотило, и отпустило, похоже. Графиня выдохнула с облегчением и уже умирающим тоном:

— Оставь меня. Веру зови.

Открыв засов, стараясь не щёлкать, вышел. За второй дверью оба часовых подпрыгнули, когда я высунулся.

— А, это вы, господин адепт, — выдохнул ближайший мужчина.

— Госпожа графиня просила явиться Веру. Похоже, срочно, — передал я команду, и один из часовых умчал впереди меня по коридору. Впервые увидел, как мастер в мантии бежит спринт.

Уже на лестнице я подумал о том, что графиню развезло так по моей вине. Когда отчистил обложку Книги от кровавой земли, началось псионное воздействие. На меня, на Морозову.

— Врата Нави голодны до разума, — скрипит в ушах второй старший дух, подтверждая мою теорию. — Спящий разум слабее, он слаще.

На втором этаже сажусь прямо на ступеньки, потому что повело меня от прямого контакта с симбионтом. Интересно, когда я вообще к такому привыкну⁈

В общем, Морозову чуть не засосало или не поработило. А может, нечто в неё хотело вселиться. Здесь мне уже никто ничего не может сказать однозначного. Одно знаю точно — эта книга не должна попасть в злые руки. А лучше ни в чьи. Но об этом мы подумаем позже.

А сейчас я поднимаю свою тяжёлую задницу и ковыляю в общежитие. Залы Академии пусты, мрачны и безмолвны. Уже глубокая ночь. А значит, спать осталось не так долго.

Спал, как убитый. А утром встал с острым чувством тревоги, будто проспал всё на свете. А ещё с ощущением, что ко мне вот–вот ворвутся, вычислив пропажу. Морозова хоть и очарована мной, однако не такая уж и дура. Но до обеда занятия в аудиториях идут, как обычно. За одним лишь исключением, что трети адептов (явно самых блатных) на уроках просто нет, а вся остальная масса, похоже, думает о чём–то другом.

Ах да, о предстоящем балу–маскараде. Кстати, ежегодном. Оказывается в честь основания Академии его и устраивают.

Во второй половине дня стало ясно насколько Академия поглощена этим событием. Уроки отменились, по залам стали шнырять рабочие, устанавливающие всякие украшения по колоннам да стенам и стелящие местами ковры.

В главном холле снова развернулась торговля, но теперь многие адепты просто взяли и свалили за территорию. Судя по большому количеству карет за забором, многих отпустили домой готовиться к балу. Другие заполонили Звягинки, атаковав ярмарку.

Только мы, паладины, как в танке, узнаём всё последними и неофициально, шныряя, как брошенки. Тогда как в группах всем адептам объявили руководители, что пятница и суббота — выходные дни. А Благояру нашему плевать, гуляет где–то. Может, на меня обиделся.

Мне тоже не помешало бы принарядиться к мероприятию. Маски–масками, а праздничный камзол никто не отменял. Перед девочками помаячить, Ясмину заинтересовать. Да и перед Чёрной Белкой не ударить в грязь лицом. Интересно, как мы там найдёмся, если в масках будем?

Она ведь обещала встречу. Надеюсь, не пустые слова.

Вечереет. В село вышел через ворота, постовые и слова не сказали. Двинулся в сторону лавки, где ещё летом покупал себе кафтан. Понимаю, что многим богатеньким на заказ одежду шьют, а мне придётся выбирать из имеющегося ассортимента.

Пересёк улицу и через ярмарку пошёл, где уже костры осветительные местами горят да фонари на столбах масленые.

Сперва вдоль узенького ряда двинул. Безделушки, платочки, леденцы, выпечка всякая. С самоваров прямо на улице травяные отвары наливают на пробу всем желающим. Отовсюду зазывают, валенками от холода стучат. Адепты шарятся, и мальчики, и девочки. Второй–третий курс в основном. Крестьяне мелькают и дружинники с Каменцов. Знакомые из моих деревень проскакивают. Стараюсь не светить лицом, просматриваю товары.

Нет, здесь точно одежды не найти. А вот ткани для её шитья предостаточно. Китайский шёлк, итальянский бархат, аксамит из Венеции и прочая непонятная ерунда. Носильщики грузят в телеги товары для своих господ. Другие наоборот в лавки разгружают новое.

Прошёл чуть дальше, минуя крупное строение, и подивился масштабам.

О! Аттракционы здесь даже есть. Карусель установили, целый ряд палаток с конкурсами. Подходи, плати, гирю толкай двадцать раз и забирай своего деревянного зайчика. Но тут сейчас пусто.

Горку ледяную сделали ближе к озеру. Там на поляне народа толпится тьма. Вроде уже взрослые ребята, а визжат как дети, скатываясь парами и поодиночке прямо на озеро. Там же и на коньках рассекают. Вот где движуха!

Представил, как я там с Ясминой развлекаться буду, и в груди потеплело.

Интересно, где она сейчас? Сидит в библиотеке или разгуливает, как я? Не думаю, что ей шьют платье. Если верить Морозовой, у неё денег нет даже на лишний карандаш. Хотя у неё имеется подружка–толстушка богатенькая. Одолжит ей какое–нибудь своё детское платье.

Снова в ряд узкий занырнул, где маски пошли. В нашем центральном холле таких интересных и близко не было. Здесь адептов немного ходит, вся мелкота собралась. Заинтересовался я одной лавкой. Тут же девка бойкая, пользуясь отвлечением моей продавщицы, с противоположной стороны позвала:

— Что ищешь барин, всё подскажу!

— Маску крота надо, — ответил ей негромко, стараясь, чтоб адепты не услышали. — Белую. Сможешь найти?

— О, барин, задал ты мне задачу, — прокомментировала та, озираясь.

— Ну ладно, — вздохнул и дальше пошёл.

— Барин, я найду! — Окликнула.

— Позже зайду, давай, — ответил и нарвался на Емелю, который целый мешок чего–то накупил.

— Ярослав, и ты тут? Слушай, я знаю, в какой маске твоя Зорина будет, — заявил с расплывающейся ряхой.

— Ну и?

— Белая лиса с перьями лиловыми, — выпалил.

— Бред какой–то, — фыркнул я.

— Под платье брала. Сам слышал, как с подружками ворковала. Всё, не благодари!

Разминулись, не прощаясь.

Призадумался я, так до лавки с одеждой и дошёл. Внутри магазина обстановка явно не расположена под клиентуру. Скорее, под швейную фабрику. Женщин сорок сидит, и наяривают одни иглами, другие ползают по полу, отмеряют и режут ткани. Ругаются между собой.

— Барин! Доброго вечера! — Выскочил мужичок низенький в богатом костюмчике и усами гусарскими. — Прости великодушно, заказы не принимаем.

Мдя, вот и всё. В Сосково скакать за шмотьём? Вот делать больше нечего, тогда уж лучше дела баронские поделать пару дней. Елькино проведать, где всё на соплях держится.

— А из готового, может, отказного? — Спросил с надеждой. Ведь так и задумывал в принципе выкрутиться.

— О! Этого добра имеется.

Повёл в закуток, где отполированный лист железа вместо зеркала стоит. Там же кучами шмотьё навалено, как в помойке. Но ткань вроде новая, блестят узоры из ниток золотых и серебряных, яркие рисунки из бархата в глаза бросаются.

Начал мерить, всё не то. Мужичок с фонариком стоит да хвалит всё подряд, лишь бы быстрее купил и не мешал им тут.

Одну гору раскопали до самого дна. За другую принялись. Я уже собрался уходить. А за шторкой чёрный, что уголь, полог приметил. Да ещё и камнями поблёскивает на узорах из чёрного бархата.

— А там что? — Заинтересовался.

— Особый заказ, — начал неуверенно продавец. — Но его забраковали из–за неверного узора.

— А кто заказывал?

— Мы не можем выдавать заказчика, но он не из Академии, не беспокойся, барин.

Решил померить. И подошёл, как будто на меня шили. Пуговицы в чёрных каменьях, узоры серебрятся, воротник–стоечкой придаёт шарма. К чёрному камзолу и штаны чёрные и сапоги хромовые нашлись. А следом и шляпа чёрная мушкетёрская, уау!! Вылитый разбойник или пират, но представительный и харизматичный. Оставалось только чёрную повязку на глаза и я, мать его, «Зорро» на балу.

Какие там Кроты? Я — Зорро! Нет, ну красавчик. Налюбоваться не могу.

— Повязка есть чёрная? — Спросил, переполняясь чувством невесть откуда взявшегося авантюризма. Белка оценит!

— Платки есть по оттенку…

— Давай, сопоставим образ.

Даже уплаченные три золотых рубля за всю экипировку не испортили моего настроения. Розовые, голубые, кремовые и белые костюмы адептов и гостей, блеск да шик, угрожающий затмить всякое простое. По отдельности бы да, но всё вперемешку? Месиво. И тут появляется загадочный красавчик в чёрном.

Я — эпатажная персона на этом балу. Выкусите, богачи.

Упаковали всё по высшему разряду, чтоб даже цвета не видели окружающие, пока несу. И отправился я довольный обратно. Понимаю, что детство в заднице заиграло. Но ведь это же то самое время, когда можно себе нечто подобное позволить. Потом уже поздно будет, поиграть и подурачиться только с внуками дадут.

У лавки девка поймала.

— Барин! Я маску тебе нашла!

— А ну давай, — усмехнулся, принимая вполне годного «Крота». На задницу повешу. Иначе как воровка меня вычислит?

Интересно, а как вычислю её я?

Глава 14

Бал-маскарад

Мою лошадь на конном дворике Академии вычесали и накормили. И я с чистой совестью в ночь четверга умотал домой, устроив приятный сюрприз своим друзьям.

В заботах два дня пролетели быстро. На третий, отобедав и походив по поместью немного, я выдвинулся в Академию ближе к вечеру уже в затейливом образе. Пришлось только шубейку серую сверху накинуть да шапку зимнюю натянуть вместо шляпы.

С половины пути до Звягинок стало видно, как красочно сияют верхушки башен. Да и вся Академия, как новогодняя ёлка переливается огнями. В селе подле ещё больше оживления. Ярмарка, каток, аттракционы. Обычного люда набежало с деревень поглазеть. По моей дороге туда плелись, человек сорок обогнал. Вдоль всего забора карет не счесть, внутри у главного здания самые красивые стоят по обе стороны от входа.

Ощущение складывается, что опоздал. И мероприятие без меня начали.

На территорию Академии проскакал вообще беспрепятственно. Ну прямо день открытых дверей. Оставив лошадь в конюшне, двинул на своих двоих, огибая корпуса. Из окон доносится примитивная музыка и лёгкий гам. Часть адептов ещё в общагах, где, похоже, тоже весело.

На входе в главный корпус застал очередь в целых три колонны. И такое ощущение сложилось, что всех этих дам да господ в масках вижу впервые. Сотрудники Приказа в красных праздничных камзолах проверяют всех по спискам, некоторым что–то протягивают. Три пункта пропуска организованно в буферной зоне перед главным холлом. Заходящие в масках лиц им не показывают, только свои перстни, называя негромко имена.

Назвал и я своё, когда подошла очередь.

— А, адепт, — проворчал мужчина, перебирая свитки. — Так, Суслов, Суслов. Барон малорыжковский.

Отметил у себя в свитке и подал мне значок болотного цвета.

— По правилам Академии для адептов следует прикрепить на любое видное место одежды, — прокомментировал. — Прошу, ваше благородие.

Мдя, теперь под таинственного гостя и не закосишь. Хотя… можно просто ярлык не цеплять. Что, собственно, и делаю, убирая значок в кармашек.

Прохожу дальше, мастер следующего принимает, а точнее парочку. Похоже, гостей можно вычислять не только по отсутствию значков. Адепты под руку друг с другом не ходят.

Выйдя в большой зал, я даже впечатлился, как в первый раз. Внутри всё сияет грандиозностью и пафосом. Протяжно играет скрипка. Главный холл не узнать. Потому что понастроили по сторонам отсеки из тонких реек, которым отвели роль гардеробных, где прислуга в белых перчатках принимает одежду у господ, выдавая деревянные номерки. Вау, как же они додумались–то на Руси?

В отдельных зонах стоят столики с пирамидами шампанского, всё по классике. Слуги это дело охраняют. А то и контролируют, чтоб детки не пили.

Нарядные господа и дамы стоят по кучкам, расползаются по залам, поднимаются вверх по всем трём лестницам. Куда как раз я и посмотрел в первую очередь. На центральном пролёте сверкает постамент отличников пуще прежнего. Монолит огорожен бортиками из тонких позолоченных стоек с красными канатами, два мастера из Приказа несут караул. Что ж, похоже, они всё же установили подделку.

Бальные платья, красочные фраки, лица в масках. И перья, перья, перья.

Когда я снял шубейку, оставаясь в чёрной повязке на глаза, на меня уставились все окружающие. Поборов, неловкость, я сделал вид, что так и должно быть, и пошёл вперёд уверенной походкой. Но вскоре уловил негодование ещё парочки сотрудников из Приказа, которые стоят без масок, и напялил сверху своего «Крота». Хотя бы на время можно.

И меня это не сильно расстроило, потому что я всё равно не исключил светлые тона в своём стиле, у меня же светло–русые волосы, которые сбривать я не намерен.

Лавируя меж кучек незнакомцев и замаскированных знакомых, покивал всем, как дурак. Через отверстия в масках глаза многие вытаращили. И чего, спрашивается, такая реакция?

Сами вон, вороны со шнобелями огромными, жар–птицы да лягушки. Ха! Даже в маске петушка один дурачок стоит в богатом кафтане.

Вижу, что не все инкогнито. Отдельной группой левее центральной лестницы руководство Академии обосновалось. По холёному графу Мещерскому, главному регистратору Академии и расфуфыренной графине Морозовой догадался. Галя в сдержанном на пышность сверкающем синем платье, что подчёркивает её стройность, грудь навыкате, прежде думал, что троечка, а тут как минимум четвёрка. Кудри золотые, глазища синие, натянутая улыбка. Роскошная женщина.

С ней впритирку крупный незнакомец стоит, харизматичный седобородый дядька в серебристом костюме. Похоже, тот самый муж, ревнивый к смазливым мальчишкам. Рядом главы факультетов и Приказов, а также ректор.

Последнего я узнал, потому что портреты его в залах висят, где ни попадя. Вот он каков воочию, князь Голицын Радей. Высоченный худощавый брюнет лет пятидесяти на вид, продолговатое надменное лицо, выраженные скулы. Глаза карие глубоко посажены. Максимилиан вообще на отца не похож. Только рост да цвет волос передались.

В администрации, помимо Морозовой ещё одна женщина. А точнее бабуля, которая отчаянно хочет казаться моложе, что видно по белоснежному платью и слоям штукатурки на лице. Вроде как глава факультета Изумруда.

Но она не самая старая среди коллег. Есть ещё один высокий, сгорбленный дедуля, который выглядит так, будто передумал помирать, встав из гроба. И вид у него злющий, глаза бешеные. Предполагаю, что это глава факультета Бриллианта князь Эраст, он же дед Ростиха. А вот и Ростих, как раз к нему подваливает что–то спросить. Даже маску опустил учтиво. Дед хмурит свои густые седые брови и отправляет его взмахом прочь.

Другие главы тоже не молодые, от сорока пяти. И у всех рожи неприятные. Даже глава факультета Паладинов мастер Бронислав, которого я узнал по описанию (крупная обезьяна с мордой убийцы) выглядит, как мерзкий, что–то задумавший тип. Хотя у него по словам того же Благояра много ратных заслуг, он ещё и витязь — воевода в отставке.

Вот смотрю на них, встав обособленно, но недалеко от группы адептов, и думаю. Кто ж из вас паразитов значится среди Тёмных, как Могута?

Может, это ректор? Или дряхлый дед Ростиха? Второму Зерно с Хикупты позарез нужно, пока он не помер от старости. А так артефакт ему лет двадцать–тридцать даст ещё пожить. Уверен.

Пялиться на неприятные непокрытые рожи в такой торжественный день не очень хочется. Хоть бы прикрылись, и не портили наш цветник своими кислыми минами. Вижу, как к ним подходят здороваться респектабельные господа, поднимая маски. При этом кислые рожи с трудом расплываются. Но быстро приходят в прежнее положение.

Синие и голубые значки, обозначающие адептов, на костюмах мелькают всё чаще. Девочки с мальчиками отдельными шайками собираются, узнавая друг друга легко. А то и зная заранее, кто в какой маске.

Я тоже замечаю своих ребят по бедным кафтанам, а то и вовсе мантиям. Да, есть и такие индивиды, кто в мантиях ученических пришёл и с масками пошарпанными. От них все богачи и шарахаются.

Вот только меня в свою очередь никто узнать не может. Судя по тому, что никто не подходит поздороваться. А окружающие смотрят с недоумением на единственного гостя в чёрном.

Взглядом ищу девицу в маске белой лисы с перьями лиловыми, предположительно Ясмину. И глаза разбегаются от этих перьев, все кому не лень лепят их даже на воротник.

Слушаю светские разговоры, сплетни, детский лепет адептов, обсуждение гостей нашей дрянной организации. Родители какие–то возмущаются по поводу хренового обучения. Доносятся и обо мне фразочки. Мол, что за гусь такой важный, стоит один, ни к кому не подходит.

— Кажется, это ревизор с Кремля, — выпалил какой–то дедуля. — Они в таких фраках и ходят. Смотрят, записывают, а потом свитки приходят от императора нелестные.

После этих слов только заметил, что на меня многие поглядывают через разрезы в масках с большой настороженностью.

В потоках сплетен улавливаю знакомое имя, и сердце замирает.

— … это которая слепая в замке тут сидела? — Слышу от дамочки.

— Не поверишь, прозрела, — отвечает мужчина с придыханием. — Говорят, в Орёл явилась, что прекрасная богиня Лада и чистая Леля. Кто увидит её, всё, влюбляются без памяти. И простой люд и знатный, и мужчины, и женщины.

— Да ну не бреши, — посмеивается женщина.

— Велес свидетель. Князь дружину ей личную дал голов в триста, без неё не выходит в город. Люд ополоумел.

— Я тоже слышал, — подключился ещё один сплетник. — Какой бедолага Василису увидит, никакая другая уже не нужна.

— Да что болтать попусту, — вмешалась старушка. — Вячеслав же на бал приглашает в апреле. Вот и глянем.

— С одного бала на другой, когда ж отдыхать? — Стонет мужчина.

Мне бы ваши проблемы.

Отодвинулся от сплетников, потом что слух резать стало. И рад за Василису, и что–то грусть берёт. Сам не пойму отчего…

Час прошёл с моего появления. Народ собирается в зале, уплотняясь. И все смотрят в сторону главной лестницы на начальство Академии в некоем ожидании. Прикинул примерно, что адептов раза в два больше, чем гостей. Гам усилился, народ забеспокоился. Ах вот оно что! Целая делегация стала спускаться по центральной лестнице. Наконец, соизволила явиться звезда вечера. Племянница императора сия Руси княжна Златослава.

Её высочество в маске рыжей кошки, узнаваема по широкому кардану, рыжим волосам и злющей свите. Оба мага хай левла со скромными масочками, прикрывающими только глаза, не удосужились даже переодеть свои мантии. Зато плетущиеся за ней девицы да господа все, как на свадьбу собрались. Яркие, сверкающие, каждый, как артист. Максимилиан в маске с перьями павлина в числе её свиты спускается, я его по фраку и узнал.

Под охи и ахи гостей Златослава спустилась к руководству, где они мило беседовали минут пять. Народ так притих вокруг, что были слышны отголоски их фраз и искусственный смех Мещерского, который подхватывала бабуля.

А потом началась суета. Ректор поднялся на несколько ступенек выше и объявил оперным голосом:

— Дамы и господа, подданные Российской империи! Рад приветствовать всех собравшихся в этот славный день! Ровно сто шестьдесят лет назад была основана наша Орловская Академия магии. Я очень счастлив, что этот праздник сегодня разделю именно с вами. Во имя Велеса, друзья! Бал–маскарад по случаю годовщины Академии объявляется открытым!

Захлопали отдельные личности несмело. Затем другие подхватили и вскоре весь зал зааплодировал. Откуда–то возникла цела группа с дудочками да балалайками, и как вдарит песнь!

Ну всё, народ расслабился. Начали расступаться, увеличивая пространство для танцев. Часть людей в другие залы повалила, и даже на лестницы пошла. Сразу стало ясно, что гостям интересно на золотой Монолит посмотреть. Вот тут–то Морозова засуетилась, бросившись туда.

Парные танцы начались, чем–то вальс напоминающие, но с элементами меня настораживающими. Какие–то остановки, повороты, поклоны друг другу. И участники делают всё почти синхронно, будто изучали его в одном ансамбле. Миленько, профессионально. Девушки изящны, кавалеры пластичны.

Не желая в трезвом виде выказывать свою необразованность, тем самым и низшее сословие, я бросил идею пригласить какую–нибудь стройную куколку для разминки.

Уже почти покинув танцевальное пространство, увидел выходящих на второй танец Златославу и Ростиха, только удивился, почему не ушлый Макс её взял в оборот? А следом и вторая парочка вышла… Макс и светленькая девушка в маске белой лисы с перьями лиловыми. Платье кремовое, узоры как раз под цвет перьев. А фигурка очень напоминает фигурку Ясмины.

Решил понаблюдать за ними. И принять удар грудью. Кружатся, смотрят друг на друга заинтересованно, флиртуют даже. К концу танца Макс позволил себе прихватить её за талию. А когда закончился танец, они вместе ушли в толпу, держась за руки.

В первой же паре всё прошло тухло, Ростих с княжной выдавал нескрываемую неловкость и скованность. Ещё бы! Ведь в его задницу целились сразу два лазерных снайперских луча.

Всё же решил прогуляться в других залах. Но мне не дали. Респектабельная бабуля в маске на палочке преградила путь.

— Господин незнакомец, мне кажется, я видела вас в Кремле в том году? — Выпалила она. — Тогда вы очаровали многих своими танцами.

Кивнул, пребывая в некоторой растерянности.

— Позвольте представить вам своих дочерей.

Сразу три девицы нарисовались в масках, скрывающих только верхнюю часть лица. Грудь у всех навыкате, губы сочные, одна стройная, две другие увы. Судя по нежной упругой на вид непокрытой коже, совсем ещё юны и не пошарпаны.

Бабуля начала перечислять имена, эти приседают в лёгких реверансах.

— Господин ревизор, — обозначился пухлый мужчина в маске медведя. — Позвольте представиться, я граф Салтыков из Тульского княжества. Могу ли предложить вам на танец свою очаровательную дочь Варвару? Ей только исполнилось…

— В очередь, граф! — Возмутилась бабуля. — У господина ревизора первые три танца уже расписаны.

— Прошу прощения графиня, если мне не изменяет слух, но господин ревизор ещё не дал вам свой ответ, — огрызнулся граф.

Вижу, как ещё сюда идут сватать! Похоже, я урвал костюм какого–то очень важного человека. Точнее его неудачную копию. Интересно, а этот человек здесь?

— Простите, отлучусь ненадолго, — произнёс я, придав голосу максимальной грубости. И рванул через толпу к переходу. Ну вас на хрен!

Почуяв, что люди тянутся следом, ускорился. Все они из числа гостей, судя по всему. И какие–то уж слишком напористые.

В Малом холле рубина, в который вырвался, тоже всё оформлено под праздник, вокруг фонтанчика столы с закусками и напитки пирамидками. А ещё у колонн игровые столы, некоторые из которых уже заняты. Официантки в белых фартучках бегают с подносами, узнаю всех, это наши столовские работницы.

— Это ж граф Давыдов! Ваше сиятельство, Драговит Колоярович, прошу к нам! — Орут какие–то деды, сидящие за столом. — Мы должны отыграться на этот раз!

Машут мне. Один уже собирается вставать.

Мдя, меня спутали с каким–то графом Давыдовым. Спешу прочь и отсюда, переходя в здание архива, где всё закрыто и остаётся только пройти дальше в Оранжерею. Куда, собственно, и хлынула половина всей толпы.

Выпрыгнул в Оранжерению, как из душного тамбура на улицу. Вот куда скрипачи перебрались, пиликают то там, то сям. По кустам молодёжь резвится, прогуливаются парочки. На площадках с лавками у фонтанов столики с напитками. Вот где романтика! Можно же забуриться поглубже, и ворковать себе.

С центральной дорожки свернул, за густой кустарник зашёл, метров через тридцать на лавке целуются. Меня увидев, вскочили, девица побежала прочь, почему–то зарыдав. Парень помчал за ней. Так… и эти не адепты.

Адепты дальше, большой кучей на своём пустыре преимущественно девочки, распивают шампанское, болтают. Это ветровики с четвёртого курса. Узнал Стаса, с которым мы на зомбаков ходили недавно. Все без масок, болтают весело.

— Господа! — Ахнул один. — Марена меня раздери, к нам Давыдов идёт!

— Сам Давыдов⁈ — Встрепенулись адепты.

Метров десяти я не дошёл, вся толпа снялась с места и рванула прочь, как от прокажённого, на бегу маски натягивая и выкидывая бокалы в кусты. Одна девка повалилась, но всем оказалось плевать. Адепты скрылись за большой клумбой и рванули ещё быстрее. Хотел бедолаге помочь, а она как увидела, что приближаюсь, поползла в кустарник, завывая.

— Да что со всеми вами? — Возмутился в голос, собравшись уже маску поднять.

А мне навстречу сразу двое с приказа Наказаний выскочили из–за поворота.

— Господин ревизор, позвольте нам самим разобраться! — Взмолился один.

— Во имя Велеса, сегодня же праздник, сжальтесь, не записывайте эту непутёвую, — добавил второй.

Встал, как вкопанный.

Добежав до куста, где спряталась девица, один мужчина закрыл её собой. Второй руки вперёд выставил, будто я её насиловать собрался.

Выдержав паузу, кивнул. Развернулся и пошёл прочь с чувством полного разочарования. Если так все будут шарахаться от меня… похоже, пора переодеться в бомжовскую мантию и ждать свою Белку. Или пойти потанцевать с дурнушками.

Интересно, Ясмина мне так мстит? Легко приняла приглашение Макса.

А вдруг это не она, а что если меня разыгрывают? Хотя… Емеля не отличается большим умом, чтобы провернуть такое. Но достаточной тупостью, чтоб им и воспользоваться, подкинув через него дезинформацию.

Уселся на лавку, где парочка целовалась. Зацепил бокал со столика, цежу в одиночестве. Маску «Крота» даже снимать не пришлось, у неё вырез для рта имеется. Вижу, как народ, идущий сюда с трёх сторон, разворачивается на сто восемьдесят градусов, завидев мой чёрный камзол.

— Там Давыдов… Давыдов там… — слышу вороватое.

Второй бокал уже в ход пошёл. Девица в бело–голубом платье возникла крайне неожиданно, потому что шла через газон и кустарник. Маски нет, поэтому сразу делаю вывод, что её не знаю.

— Выходит, не соврали, ты здесь! — Заявляет запыхавшись. — Ну что, Драговит? Где обещанные сваты?

Встала передо мной с руками на боках. Милая, но чересчур взвинченная. Каштановые волосы, глазища крупные карие, ноздри раздутые, как у быка.

Собрался уже ответить, что я не Давыдов, мать твою.

— Думал, поиграешься со мной и всё с рук сойдёт? — Продолжает наезд. — Я не понесла от тебя лишь по счастливой случайности. Сейчас явится мой отец, и тебе не поздоровится. Никакие Кремлёвские связи не спасут, хмырь!

— Да не Давыдов я! — Рявкнул на неё, сорвал маску и опустил повязку на подбородок. — Убедилась? А?

Закивала, как дура, рот раскрыв.

— Вы… вы другой ревизор? — Ахнула и попятилась. — Простите, ради Велеса, простите, обозналась!

Развернулась и помчала обратно таким же путём. Затрещали ветви, рык раздался с психическим подтекстом. Что за мегеру нашёл себе этот Давыдов?

Да что это за цирк⁈ Поднял повязку, напялил маску Крота обратно. И пошёл кратчайшим путём в сторону главного зала. Там хоть не шарахаются, а наоборот пристают. Это здесь даже скрипачи прочь побежали.

Блин, накаркал! Почти дошёл до входа, глава Приказа регистраций Мещерский спешит навстречу ещё с двумя такими же начальниками.

Развернулся я резко и собрался уже драпать.

— Ваше сиятельство! — Слышу взволнованное. — Драговит Колоярович! Позвольте поприветствовать вас!

Снова развернулся. Я же не пацан бегать от них по кругу через залы?

— Слушаю вас? — Выдал строго с дистанции, пока ещё не дошли.

Все без масок, лица ошалелые. И где та напускная строгость, которую я видел в общем зале на открытии⁇

— Здравия вам, Драговит Колоярович! — Заговорил второй дядька, не успев толком отдышаться. — Господин ректор ждёт вашу светлость за дружественным столом Совета. Не откажите в приглашении, он очень настаивает.

— Я попозже, ладно? Хочу потанцевать, — ответил им с натянутой надменностью в тоне. Надеюсь, Мещерский не узнает меня.

— О! Как славно! — Подхватил третий мужичок, расстилаясь ещё больше. — Сейчас мы зададим музыкантам вашу любимую польскую мазурку.

А это что такое⁈ Плетусь с ними.

— Ваша светлость, как вам праздник? — Прицепились, поравнявшись со мной. Тут и официанты с двух сторон возникли с подносами.

— Вино? Шампанское? Что покрепче? — Обхаживают на ходу главы Приказов.

Молчу, делая вид, что себе на уме. С перехода все уже разбежались, на той стороне оцепление из людей в красных кафтанах стоит. Мдя, вот и приплыли. Что за подстава с этим камзолом чёрным. Как теперь выкручиваться?

Благо коридор мне организовали небольшой, в главном зале все пляшут и веселятся, как прежде. Больше гостей, меньше адептов. Но есть парочки смешанные. На танцевальной площадке человек сорок.

— Сейчас допляшут и устроим мазурку, — раздалось от одного из сопровождающих, и тот подозвал одного из оцепления.

— Не надо, я как–нибудь, — возмутился я. — Всё, занимайтесь, господа.

Оторвался от них, выходя между лестницами. И с лёгкостью ворвался в толпу, минуя небольшой кордон. Народ сторонится, как от огня, расступаясь на моём пути. И вскоре я вижу, что ближе к гардеробной зоне собралась целая кучка высоких адептов, среди которых и Максимилиан, и Ясмина. Воркуют, смеются, попивают.

Пары танцевать завершили. Одна мелодия стихла, другая резко бахнула. Новые танцующие потянулись. Макс снова мою подружку пригашает! Она мотает головой, но идёт, даже не вырываясь.

Другие адепты тоже стали выходить. Видимо, это какое–то академический танец намечается. И верно. Все гости встают вплотную, обрамляя площадку, видимо, чтоб полюбоваться. А стройные мальчишки и девчонки выходят на позицию, вставая друг напротив друга.

Когда начался синхронный танец, я понял, что даже близко бы не вписался. Будто целый ансамбль выступает. Им ещё и хлопают.

Ничего не скажешь, красиво пляшут. Стою, и не знаю куда себя деть. И интересно, и неловко. А ещё неловко от того, что подступают ко мне бабки да деды со своими дочками да внучками. Видать, этот Давыдов — лучшая партия для многих.

И теперь дилемма возникает, если выяснится, что все они пресмыкались перед каким–то сопливым бароном, а особенно это касается глав Приказов, то зуб они заточат нехилый. А сам Давыдов обрадуется⁈ Не думаю! А нужен ли мне такой недоброжелатель с Кремля, которого боятся все местные?

Собрался уже ретироваться в общагу да переодеться поскорее, но обратил внимание на странную девицу. Она пронеслась мимо меня, чуть не столкнувшись, затем дошла до пирамиды с шампанским и начала хлебать его, как воду. Судя по вздымающейся груди, она запыхалась.

К ней подкатил один богатый на вид кавалер в белой маске с перьями попугая, она его отшила, небрежно отмахнувшись. Следом подвалил другой с ещё более красивым и сияющим драгоценностями костюмом, но ушёл ни с чем.

Казалось бы, что в ней такого? Стройная особа в платье кремово–голубом, по которому ниспадают лоснящиеся чёрные кудри. Скромное декольте чуть выдавило шарики груди красиво, на нежной шейке тоненькая золотая цепь и кулон с чёрным камушком в виде капли, лишь губы не скрывает маска. Маска чёрной белки.

В тот раз я видел лишь глаза, а теперь её очаровательную нижнюю часть лица. Её губы расплываются в улыбке, когда она замечает мой интерес. А затем снимает с пирамиды ещё один бокал и многозначительно протягивает мне, хотя между нами метров десять и мелькающие люди, которые становятся не более чем незначительными помехами, будто на экране.

Вот мы и встретились, воровка.

Глава 15

Черная белка

Отшив назойливую бабку с тремя дочерями, я двинулся к Чёрной белке.

— Вы позволите присоединиться? — Уточнил, приблизившись до пары шагов.

Сейчас она кажется чуть выше, видимо, за счёт каблуков и пышной причёски.

— Да, вы должны скрасить мой досуг и развеять своим обществом скуку, — выпалила воровка, протягивая бокал.

Услышав этот голос, я перестал сомневаться кто передо мной.

Принимаю напиток с лёгкостью, любуясь её тонкой талией и видимым изяществом. А ещё держа в уме, что под пышным платьем скрывается крепкая, спортивная попка.

Если с Ясминой всё ясно, я вижу картинку и хочу её. Тот тут я не вижу лица. А просто представлю некий идеал, который меня устроит, и он усилен её харизмой авантюристки. Ну и, конечно же, отпадной фигурой, которой позавидует здесь почти каждая барышня.

Я пью шампанское, и мы вместе смотрим на очередной танец Ясмины и Макса. Их всё ещё не задолбало друг с другом танцевать? Ботаничка сдалась? Ах да, за долги скоро отца посадят, ей нужны лишь богачи. А не такие как я непонятные бароны без поддержки родителей. Что до Морозовой? Ясмина не дура, думаю, она не поверила слухам, что мы родня.

Видимо, чтобы удружить, когда я с девушкой, ко мне никто не лезет. Дают мило побеседовать. Но столько вокруг заинтересованных взглядов!

— Надо же, как ловко они подменили Монолит, — прокомментировала после недолгой паузы Белка, принимаясь уже за второй бокал. — Интересно, кто им подсказал?

— Моя идея, — признался, чувствуя в её голосе досаду.

Стоим, перешёптываемся у всех на виду. Это и волнительно, и мило.

— Что ж, я предполагала подобное, — выдала недовольно.

— Честно, я думал, так они успокоятся и не станут переворачивать Академию вверх дном.

— Какой заботливый, Крот, — огрызнулась.

— Так тебе этот Монолит не нужен? — Осенило меня. — Ты хотела просто, чтоб Академия упала в глазах гостей в праздник, который они всё равно бы не смогли отменить.

— Что–то в этом роде, — не стала скрывать авантюристка. — Хотя я рассчитывала утащить его подальше, но меня прижали очень невовремя. Пришлось бросить его в канализации. Хорошо, что в самую дрянную кучу выкинула. Теперь дурни ещё долго не вытащат его.

— Если не найдут порошок, — сумничал.

— Там вода, он им не поможет, — усмехнулась.

— К слову, объяснишь, зачем ты хотела подставить человека, который на твоей стороне? — Это я о себе любимом.

Положа руку на сердце, я хотел по–другому с ней вести разговор. А то и придушить за такое. Но слишком уж обрадовался встрече, что греха таить.

Белка усмехнулась и посмотрела на меня. Через маску не видно полностью глаз, их разрез, ресницы. Но эти насыщенные синие зрачки по–особенному красивы. Смотреть в них, изучая, можно очень долго. И совсем не надоест.

Мне даже злиться на неё не получается.

— Хотела проверить, насколько ты сообразителен, — призналась вдруг. — Мне не нужен глупый напарник.

— Напарник? — Переспросил, не скрывая удивления.

Да, мы уже условились ранее, что пойдём на дело вместе. Но то казалось мне простой болтовнёй, особенно после подставы.

— А ты против? — Спросила наиграно кокетливо. Даже через нарастающую музыку и лёгкий гам слышен её игривый тон.

— Нет, но… зачем мне лезть в самые громкие преступления? Украсть что–то ценное тихонько — это одно. А вот так… Самое главное сокровище, всполошив целый муравейник. Ты явно заточила зуб на Академию.

— Так и есть, — ответила, не задумываясь.

— Не объяснишь?

— Нет, — обрубила, отворачиваясь.

— Ладно, не настаиваю, — вздыхаю. — Рад, что тебя не поймали.

— Конечно, иначе я и тебя бы им на блюдечке подала, — выпалила. — Белый Крот.

— Но это же подло.

— Нисколько, вместе живём, вместе умираем. Это правило напарников, — выдала чепуху с явной иронией.

— Скорее жены с мужем, — усмехнулся.

— Ах да, ты всё время смотришь на Зорину и сынка ректора. Они так подходят друг к другу, не находишь, — прозвучало с иронией.

— Не подходят, он подлый и избалованный, а она… она честная и верная своему делу девушка. Если совершит глупость, то будет страдать. Макс наиграется с ней быстро и найдёт себе другую.

— А ты видишь людей насквозь, — прокомментировала с явным подколом. — И что ты нашёл в этой Зориной?

— Мужчина любит глазами, — ответил просто, не скрывая, что она мне нравится.

— Да, это верный ответ, — начала Белка, и вздохнув, добавила: — неразумного юноши.

— Ты ненамного меня старше, чтоб изображать умудрённую жизнью, — парировал.

— Я лишь выгляжу молодо, но на самом деле, я старше. И уж точно мудрее тебя, вцепившегося в девицу с родовым именем, на котором висит клеймо.

— И что? Бедность — не порок. Заслуги родителей — не её заслуги. Она умная девушка, выучится и сама всего добьётся. Как и я сам.

— Брось. Зачем тебе жена из нищего рода с дурной репутацией? Ты так и останешься бароном со своей деревней. Никто не захочет иметь с тобой дел, твой сюзерен никогда не дарует тебе новый титул. Все твои заслуги будут никому не нужны.

Выдала, чуть повысив тон. И мне это совсем не понравилось. Смотрят же! Думаю, подступающие уже и уши греть пытаются.

Хотя, может, они просто хотят шампанского, но чёрный костюм злейшего ревизора их отпугивает.

— Посмотрим, — выдавил я сквозь зубы, наклонившись к уху. — Да, и откуда ты узнала кто я? Барон со своей деревней.

— Почаще ходи на дело с родовым перстнем, — зашептала в ответ тоже на ухо. — Мало кто его может прочесть. Но такие маги существуют. Вон, как раз один из них сюда направляется.

— Кто? — Встрепенулся.

И сам увидел мага хай левла с золотыми кудрями! Телохранитель Златославы чётко на нас смотрит и идёт в нашем направлении уверенным шагом. От него все сторонятся пуще, чем от Давыдова.

— Когда Бальтозар узнает, кто скрывается под костюмом самого доверенного ревизора императора, тебе придётся не сладко, Крот, — добавила жару Белка.

В груди похолодело. Но я не испугался. А стал перебирать варианты.

— Жаль, мы так мило болтали, — хмыкнул и метнулся в другую сторону.

А там уже второй придурок Златославы стоит с рожей вампирской.

— Да не суетись ты, — посмеивается авантюристка, прихватив меня под руку. — Я спасу тебя, и мы будем квиты.

— И как же ты меня спасёшь? Как бы под раздачу не попала, — огрызнулся в ответ и всё же пошёл, когда она меня потянула в сторону Бальтозара!

— Ваше благородие, позвольте безродной воровке пригласить вас на танец? — Выпалила Белка игриво.

— Шутишь? — Взвыл, глядя, как стремительно сокращается расстояние между мной и злющим магом.

— Это единственная возможность отказаться от его общества. — пояснила Белка. — Никто не смеет прерывать танец, даже Бальтозар,

— Я не умею танцевать их танцы, — пробурчал, продолжая плестись на танцпол в свободную зону.

— Я тоже не жалую «их танцы», будем импровизировать, — ответила девушка, выводя меня на площадку и делая первый реверанс передо мной, как это делают парочки перед началом.

Делаю поклон в ответ, краем глаза замечая, что маг сменил траекторию, встав впереди толпящихся зевак. И действительно не стал к нам приближаться.

Пусть уже и середина композиции, но нам это не мешает. У всех так какие–то скромные полу–танцы без контактов. Белка тоже собралась что–то подобное изобразить. А я не могу. Чувствую, что выгляжу смешно.

Шампанское в голову ударило на голодный желудок, и я нашёл в себе смелость предложить ей свой вариант без всяких компромиссов. Подошёл, ухватив за крепкую талию, и стал кружить.

Воровка рассмеялась, перехватила за руку со знанием дела и поддала темп, будто решила меня чем–то удивить. Танцующие расступаются, темп музыканты только поддают, будто у нас здесь свадьба, и мы — главные звёзды вечера. А на всю остальную шушеру плевать.

— Какой ловкий, — слышу от неё. — Начинаю думать, что ты тоже не такой уж наивный и неопытный.

Эти слова раззадорили меня ещё больше.

— Да? А сейчас, что скажешь? — Перехватил обеими руками за талию, поднял и закружил. Пришлось правда руки жилами укрепить, чтоб не надломились.

— Ого, какой сильный! — Воскликнула Белка с восторгом.

И ногами меня зажала на талии, а следом ещё и откинулась с руками назад, как балерина! Кто не успел увернуться, мы не виноваты…

Напарница смеётся громко, вообще плевать ей на окружающих. И любые манеры. Будто не только я тут из другого мира. Но и она. А что если так?

Вскоре разлетаются прочие танцоры, дабы под раздачу не попасть. А мы пляшем, как вздумается, периодически нарушая темп. Музыканты отчаянно пытаются подстроиться. Публика хлопает в ладоши.

— Ох, а танец–то хорош, — слышу, как хвалят.

— Как вульгарно, — раздаётся и наоборот.

— Молодец, Давыдов, ай шалун…– на моей стороне подхалимов больше.

— Господин ревизор сегодня в духе. А что это за барыня с ним? Кто знает?..

Начал уставать минут через десять, потому что подружке понравилось на руках у меня откидываться. Чуть успокоились, покружил её в вальсе. Показал ей пару приёмчиков пижонских.

— Вот так, кружись, — подсказываю, поднимая руку.

Расходимся, не расцепляя рук, сближаемся.

— Ой, ой! — Кричит, когда откидываю её на пол.

— Не бойся, не уроню, — говорю ей. И так хочется маску сорвать, чтобы увидеть лицо, наконец.

Но в тоже время и боюсь. Потому что не знаю, вдруг не понравится, вдруг совсем страшная она! И не останется нашего волшебства. Потаённой надежды, будущего. Простого интереса и интриги. То, чего мне здесь так не хватало!

— Точно не уронишь? — Переспрашивает хитро, когда я, опрокинув её уже во второй раз, глаза в глаза смотрю. Очень близко.

— Нет.

— Никогда? — Уточняет испытывающим тоном.

— Никогда.

— Врунишка, так не бывает, — бросает мне с хихиканьем, поднимается легко, высвобождается и уносится в толпу, оставляя меня одного.

Не растерявшись, бегу за ней. А за нами, похоже, спешат уже оба мага Златославы! Думаю, никакие мои корни не спасут от таких злющих колдунов. Всё в труху да пепел.

Люди расступаются, давая целый коридор, по которому впереди мчит моя загадочная пассия. Если бы она хотела, то легко бы затерялась, но, похоже, ей и нужно, чтобы я преследовал её.

— Ваше сиятельство, — здороваются господа с поклонами. — Господин Давыдов, для меня честь…

Да пошли вы все, так и хочется прокричать!

Выскакиваю в Малый холл сапфира за ней. А здесь целую галерею из картин выставили. Зал полупустой, сразу окутывает атмосфера размеренности.

В первое мгновение даже растерялся, но следом успел уловить мелькнувший голубой подол за колоннами. Куда и бросился. Белка пошла вдоль по периметру в сторону женской общаги. Когда она обернулась перед тем, как скрыться за колонной у перехода, я понял, что зазывает меня за собой.

А ещё почуял, что маги хай левла не отстают! Их в свою очередь своей задницей зазываю я.

Когда врываюсь в переход в женскую общагу, сразу чувствую неладное. Слишком тихо. Снова воровка умчала, что только подол мелькнул. Быстро же она бегает! В небольшом зале, где должен быть постовой, препятствующий свободному входу, пусто. Или мне так показалось. Чуть притормозив, я с некоторым ужасом наблюдаю, что консьержка, лежит на полу и беспомощно подёргивается.

— Скорее же! — Раздаётся крики Белки из коридора. — Если она очнётся, крику будет.

Интересно, чем она её огрела? Крови вроде нет, жаренным не пахнет.

Проскочил дальше. Девушка уже не так быстро идёт, видимо, меня дожидается. Догоняю её на середине коридора. В женской общаге почище и попросторнее, по крайней мере в коридоре, пахнет духами, как в магазине парфюма. То есть всё вперемешку, как на помойке.

Дойдя до конца, подружка заводит в умывальник. Надо же, у них здесь свои душевые кабинки, отдельные умывальники. Всё, как надо.

Слышу, как кто–то в угловой кабинке блюёт да кашляет.

— Ну и что мы тут забыли? — Вою с бешеным сердцем. Ведь в глубине души рассчитывал, что она ведёт в свою комнату.

Белка открывает окошко и кивает приглашающе.

— Прогуляемся, если ты не против? — Добавляет взволнованно.

— А через парадный выход нельзя было?

— Вообще–то я тебя от приспешников Златы спасаю, — заявила с претензией. — Прыгай первым. Или испугался высоты?

— Да какая тут высока? — Усмехнулся. Запрыгнул на подоконник, не без помощи корней. Думаю, Белка оценила, какой я прыткий. И выскочил наружу. Три метра высота — не смущает. А вот сугроб под окном, куда я влетел, да!

— Дурачок, — раздалось от подружки, которая аккуратно вышла и, встав на карниз, прикрыла за собой створку.

— Ловлю! — Вытянул я руки. Только они из сугроба и торчат.

— Да уж обойдусь, — ответила воровка, прошла по карнизу в сторону и спокойно спустилась по приставленной лесенке на расчищенную часть.

— А и так можно было, — усмехнулся я, вываливаясь из сугроба на дорожку.

— Да, но ты уже наследил, — прокомментировала, убирая деревянную лесенку в снег.

— И куда дальше? Тебе не холодно?

— Разогрелась, хватит, чтоб дойти до ярмарки. Надеюсь, монеты взял?

— Да, но тебе–то какая разница? Стащим у кого–нибудь, — посмеиваюсь.

— Я у простых и бедных не ворую, Крот. И тебе не советую, — обрубает строго и ко мне подходит. — Ну–ка повернись, снеговик ты мой.

Отряхивает спину тщательно. Посмеивается. Блин, а под вечер совсем не тепло, уши и кончик носа сразу онемели.

— Благодарю, сударыня, — говорю и под руку беру её, она и не возражает.

Движемся по дорожке ускоренным шагом в сторону главных ворот. Обогнув корпус, наслаждаемся видом озера и разноцветными огоньками на деревцах и крышах домов. Человек пять на катке, не густо. На горке тоже никого. Да и на ярмарке, судя по тишине, уже толпы не ходят. Похоже, всех левых разогнали, а гости внутри ещё.

— Так, господин Давыдов, твой выход, — выпалила Белка, когда впереди показались двое патрульных, идущих нам навстречу.

Но делать ничего не пришлось, рассмотрев нас, они развернулись и побежали прочь. На КПП нас тоже никто не остановил, хотя прошаренные маги Златы могли бы нас тут и ждать, им с центрального выхода всякого ближе.

Уже за воротами я ощутил, что Белка порядком продрогла. И без всяких сомнений снял камзол, оставаясь в рубахе, и накинул ей на плечи. С мыслью о том, что это надо было сделать сразу.

— Замёрзнешь, — возмутилась воровка, стряхивая его назад.

— Тогда побежали, — снова взял её, только уже за руку и потянул за собой.

Ворвались на ярмарку.

— Шубу! Дайте шубу! — Сразу закричал я.

— Сюда, барин! Сюда! — Завопили продавцы, зазывая сразу в три лавки.

Белка теряться не стала, помчала и ухватила себе шубу из черно–бурой лисы. А следом и шапку круглую.

Я же взял себе шинель с мехом, в ней выгляжу солиднее. И шапку боярскую меховую с хвостиком лисы. Расплатился золотом, почти не глядя.

— А ты не бедствуешь, — приметив кошель, прокомментировала воровка. — Небось, наследство.

— Да, остатки, — признался, убирая за пазуху от греха. — С благоустройством трёх деревень, содержанием большой дружины и восстановлением рудника, всё быстро промотал. Ещё и школу для детей вон хотим построить. Но это вложение в будущее.

— Какой ты деловой, — прокомментировала девушка и потянула за руку дальше. — Идём на горку. Кататься хочу.

— Ты не думай, я знаю, как заработать, — говорю по дороге, когда мимо рядов с безделушками идём.

— Оброк собирай, делов–то, — ответила с иронией девушка и вдохнула глубоко. — Как вкусно блинами пахнет. Вот бы, да с медком.

— Так пошли, потянул её в сторону рядов с выпечкой и прочими лакомствами.

Большая часть лавок уже закрыта, но пара–тройка ещё дымит ароматами. В обычной барской верхней одежде уже не так беспокойно. Изредка проходящие прохожие не глазеют и не шарахаются. Трёх адептов встретили и солдат с Каменцов, явно без дела шныряющих. Всем на нас плевать, кроме продавцов. Потому что и те, в числе последних собираются, похоже, сворачиваются на ночь глядя.

Блинов купили целую плаху, едим на деревянном столике в масках, как два дурачка. Ха, даже и не подумал бы, что девушка с таким аппетитом будет уплетать блины. Похоже, изголодалась.

Да я и сам жую за обе щёки.

— Ты не подумай, — начинаю с набитым ртом. — Я особо на оброк не рассчитываю. Со своих крестьян собирать даже неловко.

— А нужда же как? Барину на что жить? — Спрашивает вроде даже без подкола.

— Тут в округе сокровищ разбросана тьма, меня они и дожидаются, — выпалил.

Белка усмехнулась.

— На Велеса сетуешь? — Заговорила с набитым ртом. — По мне так, надо на себя. Откуда здесь сокровищам взяться? Всё давно нашли да поделили. А говоришь, мудрый. Но в сказки веришь.

— В сказки? А что на счёт Заговорённого леса и Лазурной розы, тоже сказка? — Завёлся я, понимая, что может и не стоило болтать.

— А, ты о таких сокровищах, — произнесла Белка, ловко обмазывая блин медком из тарелки. — Но это ж сколько пало витязей да дружин с ними, чтоб её добыть? На то лес и заговорён, что зазывает сокровищем своим на смерть. Смертями и питается. И чем больше сгубил он, тем сильнее стал.

— Хм, а ты я вижу разбираешься в таких вещах.

— Лазурная роза, — вздохнула Белка. — Кому о ней не знать? Забравший её герой, проклятье снимет вековое и все души освободит. А их там тысячи, а то и сотни тысяч. Говорят, сама Роза настолько ценна, что за неё император сразу титул пожалует, любой, какой захочешь. И земель сколько захочешь даст с сотнями деревень.

— Вот видишь.

— Вижу, вижу, — произнесла гнусаво. — Что ты даже понятия не имеешь, как бережёт Лес свою Розу.

— А ты имеешь?

— Я знаю, где об этом написано, — отвечает деловито.

— И где?

— В Архивах академии есть всё. Просто надо хорошо покопаться. И знать примерно, что ищешь. О Лазурной розе там точно есть.

— Чай, барин? — Раздалось из–за прилавка.

Белка кивнула. Я метнулся и поухаживал за своей новой подружкой.

Смотрит, как подаю. На меня поглядывает через разрезы маски. Кто же ты. Видел ли я тебя? И если да, почему же взгляд мой не зацепился?

Хорошо мне, не нужны никакие балы с праздниками. И Зорина мне тоже не нужна.

— Ты ведь не исчезнешь? Скажи? — Спросил, когда уже допиваем.

— Не знаю, Крот, — усмехнулась грустно.

— Ты знаешь, где меня искать, ведь так?

— Если не ошибаюсь, где–то рядом.

— Малорыжково, Новосёлки, в Каменцах меня каждая собака знает. Яро…

— Без имён! — Прервала строго. — Ладно?

— Хорошо, — вздохнул. И подумал, что за принципы? Ты же знаешь, кто я.

Немного помолчали.

— Спасибо, накормил Белку, барин, — выдала девица и двинулась в сторону озера. — Теперь надо растрястись.

Вверх поглядывает. Время уже к десяти вечера, темно. Луна сегодня полная.

Догнал, под руку зацепил.

— Откуда ж ты такой взялся, — слышу от Белки негромкое. Вздыхает.

— Не грусти, — отвечаю ей. — Мандарин хочешь?

— И где ж ты его припрятал? — Спрашивает, принимая фрукт. — А что ещё можешь?

Мдя, спалила. Сердце забилось бешено. Видимо, чувствуя мой напряг, Белка на меня посмотрела.

— Ты не первый Тёмный, с кем я имею дело, — призналась. — Поэтому не нужно. Что бы ты сейчас не задумал, не далей этого.

Похоже на предупреждение. Выдыхаю.

— Да не Тёмный я, достали, — выпалил сгоряча и сам расцепился. Чуть в сторонке пошёл.

— Выходит, не одна я об этом ведаю, — делает вывод Белка с задумчивостью.

— Зла никому не делаю, вон, недавно от мертвяков бегал, сорняка завалил. Не без помощи магии своей. Но она не как ваша, прости я не знаю, какой ты там обладаешь. Но мне всё через шкуру надо делать. Ей и рискую. Пока так.

— Не дуйся, — выпалила девушка и сама подцепилась под руку обратно. — И я не белая овечка. И не согласна с миром, где делят всё на чёрное и белое. Серое тоже есть.

— Да всякое есть, — соглашаюсь. — Я за своих друзей и зло сделаю, если вынудят.

— А вот это уже путь тёмного, — укорила.

— Не учи меня, — фыркаю.

— Не буду. Сама ошибок наделала и предстоит.

Мимо Чудо–барахолки идём. Снова Ясмина в башке. И как её оттуда выбить⁈

Белка чистит мандарин, дольки мне подсовывает.

— Спасибо, — киваю и ем. Очень сладкий вышел и чуть побродивший. Мдя, всё из–за алкоголя в крови. Интересно, а она понимает, что кушает часть меня? Обычно девушек это не обламывает. Упс.

Банан подаю.

— Угощайся.

— На императорской кухне тебе бы не было цены, — усмехнулась, принимая.

Поделилась частью со мной. Как раз до горки дошли. Но уселись на лавочку рядом. Немного помолчали. Чувствую, что девушка сказать что–то хочет.

— Ну чего ты? — Шепчу ей, хотя никого рядом нет. — Хочешь, ко мне поедем хоть сейчас, выспишься в безопасности. У меня в особняке. Там охраны хоть сто человек выставлю. Вон любую карету наймём, да домчим за пять минут. Всё равно стоят.

Прижалась, опустив голову мне на плечо. Ничего не ответила. Но вскоре начала о другом.

— Молва ходит в Туле, — заговорила тихо. — Что сын чернобога явился на стороне людей. Бился он за рать князя орловского против половцев на Калининских топях. И встретил войско тульское весь истыканный стрелами и изрубленный мечом. Дал наказ витязям, а потом ушёл из тела, бросив плоть героя к их ногам.

Вздыхаю. Убирает голову с плеча. Чувствую её взгляд. Но сам не поворачиваюсь.

— Люди не благодарны, — добавила вдруг. И мне показалось, что больно ей за себя саму.

— Пошли кататься, — предлагаю, переводя тему. — Чего грустить?

— В этот праздный день грустить нельзя, — согласилась Белка. — Особенно нам.

Вскочила и меня потянула за обе руки, как старая добрая подружка. Помчала на горку я за ней. Взобрались, прихватив обкатанное полотно с ремнями. Уселись вверху, я сзади, она между ног устроилась. Приобнял её и за ремни прихватил. Подгребли ногами к краю и как понеслись!

Эта визжит, я кричу! Почти до середины озера докатились, чуть адепта на конках на сбив. Завалившись на бок, хохочем. Затем Белка вскакивает и заявляет:

— Ещё!

И так мы раз пятнадцать съехали. Пока уже на лёд не завалились, распластавшись.

И тут вдруг девушка заявила:

— Хорошо, что ты со мной пошёл.

Вибрацию ото льда почувствовал хребтом и встрепенулся. Трещина мощная поползла метрах в десяти стороной! Катающиеся на коньках попадали. А Белка лежит, да посмеивается. Вскоре в окнах Академии заморгало, и стал доноситься крик.

— Что это⁈ — Подскочил я.

— Думал, Академия Монолитом отделается? — Произнесла воровка хищно, усаживаясь на лёд. — Некоторые жители Бестиария теперь тоже приглашены попраздновать. Им и маски не нужны.

— Что ты сделала⁈ — Ощетинился я, нависая над девушкой.

— С помощью магии замедленного действия запустила артефакт, который освободил несчастных зверушек из некоторых клеток, в данный момент они гуляют по Оранжерее, — отвечает Белка вполне спокойно. — Тебя что–то тревожит, Крот?

— Ты сумасшедшая, — попятился. — Там невинные люди. Половина адептов ещё совсем дети!

— Нет там невинных, — огрызнулась. — Маги справятся, просто им придётся немного потрудиться! А кое–кому ответить за то, что они совершили.

— Там Ясмина! Какая же ты сука.

— Как грубо, Крот! Ты же мой напарник, а Ясмина тебе никто. Разве она не предпочла сына ректора какому–то нищему барону? Ты влюбился в девушку, не зная её сути. Но флиртуешь с другой, зная суть, но не ведая внешности. И вот тебе моя новая суть. Что будешь с ней делать? К чёрному меня припишешь или серому? Какого цвета теперь для тебя я?

— Да пошла ты.

Не теряя больше ни секунды, помчал в Академию, где, похоже, начинается хаос.

Глава 16

Совсем не сладко на балу

Я ещё не вышел на берег озера, а из центрального корпуса уже хлынули толпы с криками. Вскоре бедолаги стали вываливаться через окна. И не только первых этажей! Забахало, в окнах заиграли вспышки. И этот визг вперемешку с истошным воплем и рёвом тварей заиграл музыкой смерти из всех щелей.

Белка хотела, чтоб Академия обосралась? Ей это удалось. Теперь она в первом зрительском ряду смотрит на всё это и наслаждается.

Что же такого они тебе сделали⁈

На корнях я перемахнул через забор за две секунды. На ходу скинул шубу и бросился к окну ближайшего корпуса. Но не успел. Сшибая вместе с рамой, огромный кабан размером с лошадь выскочил на снег, держа в зубах человека в красном кафтане. Его шкура тлеет углями, но ему плевать, он перекусывает бедолагу пополам!

Прыгаю на него и с ходу протыкаю корнем в глаз, поражая мозг. Гадина оседает.

Срываю маску крота, ибо неудобно из–за плохого обзора, повязки на глаза вполне достаточно. Выхватываю из руки убитого мастера меч и запрыгиваю в дыру с пяти метров, как кабан, только обратно. Оказался в небольшом холле женской общаги, где лестницы. Мимо с визгом пронеслась девушка, пожелавшая выпрыгнуть наружу через ту же дыру. За ней сразу две псины обычных размеров выскочили.

Выделываться не стал, пустил по три пики в каждую, подошёл скулящих добил клинком. Двинулся по коридору в сторону малого холла. Убегающие закрываются в своих комнатах. Одни уже, другие не успевают и несутся мимо меня.

Новые волки–оборотни на горизонте. Один треплет девку за платье, рядом о стену облокотился парень с перегрызенным горлом.

Опасаясь задеть шрапнелью людей, на ходу формирую небольшое копьё и пускаю в тварь, не отрывая сосредоточенного взгляда с цели. Самонаводящаяся пика прошивает псину точно в черепушку.

Подскакиваю к парню, живой ещё. Лечу амулетом быстро, отдавая сразу три единицы с такой натуги. Главное артерии поскорее залечить.

— Я могу, — блеет девочка и тянется руками к нему. — Идите, помогите там…

Выскакиваю в Малый холл сапфира. Здесь погром, даже несколько колонн снесены, дым едкий витает. Воняет палёной шерстью. Пять неподвижных тел прямо посередине у фонтана, похоже, гости. С двух сторон меж колонн суета. Мелькают красные кафтаны с одной, там дорубают уже волков. С другой — держат оборону маги. Нескольких волков закатали в ледышки, новые бегут, в луже буксуя.

Подскочил ближе, а маги вместо того, чтоб атаковать, себя со всех сторон запаяли, какие молодцы. Три псины мечутся вокруг, скребутся. Сношу всех троих, помогаю и другой группе.

Двое приказных смотрят на меня ошалело, вынимая клинки из крупной туши. А затем поднимают раненного товарища.

Выбегаю в центральный холл. А тут вспышки, как на полигоне. Людей уже мало, зато много тварей, выбегающих из Оранжереи!

По всей площади вывернутые туши волков, гигантских кабанов и даже берендеев. Тела людей, хоть и не так много. У выхода с тремя мастерами в красном бьётся телохранитель Златославы маг Волот, долбит молниями, разнося всё, что движется, в клочья. То простыми молниями направленно лупит, разваливая туши, то шарик пустит, который, что робот сам поражает выборочно. Мощно работает, не подкопаешься. По периметру, прижимаясь к стенке, ещё двое магов выводят наружу целую колонну гостей с противоположного Малого холла.

В общем, идёт хоть какая–то эвакуация.

С противоположной стороны на главной лестнице второй маг хай левла Бальтозар держит оборону под Монолитом, с ним всего–то два мастера, похоже, гости. Злющий маг хреначит огнём, как будто у него бесконечный огнемёт с напалмом! Не пускает набегающих волков на второй этаж. Там что твари поменьше сразу в угли, покрупнее ещё умудряются горящими бегать.

Трупы тушит маг сапфира, видимо, чтоб пожар не разгорелся. Но дыма уже навалило немало. Он как–то в стороны развеивается и вверх, но постепенно заполоняет всё. Ещё на двух лестницах плотно встали по дюжине мастеров, и преподы, и приказные. Распознаю там и парочку паладинов из старшего курса. Один с мечом, другой с палкой.

Понимаю, что здесь я совершенно не нужен. Вот только волков откуда столько⁈ И они как полоумные лезут и лезут.

С моей стороны крики и рык. Волот уже замахнулся долбануть и увидел меня.

Меч вскинул, мол, разберусь. Он кивнул мне понимающе и стал в другую сторону молнии свои пускать. А есть куда! Нечисть уже со всех переходов щемится. Первые пауки показались!!

Выскакиваю на крики помощи, огибая перевёрнутые столы и заваленную перегородку. А там… сразу два берендея средней величины! Один в ледышку закатанный по пояс ползёт на толпу людей, которых забилось в тупике человек тридцать! И младших курсов адепты, и гости! Маски все свои посеяли да сняли. Уже не до маскарада.

Второго медведя долбят с двух сторон маги ветра. Он то об одну колонну бьётся, то о другую, но продолжает пытаться лезть. Магичка сапфира средних лет взмахнула было посохом, чтоб его пришибить. Да отвлеклась на залётного волка уже немалой величины, который на неё прыгнул метров с шести!

Млять, похоже, вервульф! Выхватив ледышками, всё равно её накрыл и вцепился. Не в неё, в мой выставленный на пути меч. Как успел, вытянул, чтоб не дать ему укусить. Простые оборотни не заражают, а вот вервульфы могут.

Подскочил, за шкирку откинул и башку мечом перерубил, аж от кафеля искры полетели.

— Спасибо мастер! — Поблагодарила магичка и с лежачего положения бахнула ледышками в сторону, сшибая ещё одного бегущего вервульфа.

Рванул на него, уже в скольжении по мокрому кафелю. И долбанул по черепушке. Срубить не вышло, только скальп содрать и оглушить. Но тут подоспел ещё один маг из преподов и в упор просто струёй огня обуглил башку за секунды.

Птицы завизжали над куполом! Твою мать! Да там огромные летучие мыши. Целая стая. Туда уже молнии полетели. Мля! Четверо паладинов из старших курсов выскочили с луками и давай шмалять, но всё больше по люстре прилетает. А оттуда сыплется прямо на головы.

— Аккуратнее, идиоты! — Мощно ревёт Бальтозар, выставляя красный купольный щит на себя и Монолит, к которому отступает.

— Все сюда! — Слышу со второго этажа. — Здесь безопасно!

Похоже, часть людей эвакуировали наверх, вот хай левл с мастерами послабее и перекрывает подъёмы.

Продвигаюсь по периметру всё ближе к переходу в Малый холл бриллианта.

Мигнуло зелёным! Дед, явно не из местных спиной вывалился, успел вихрь пустить в переход и даже перекатиться. Но кабан размером с корову всё равно выскочил! И чуть его на бивни не насадил. Тут уж я долбанул копьём в бочину в запоздалой надежде, что из–за задымления мало кто сообразит, чем я тут орудую.

Кабан лишь ненамного отклонился от траектории, но этого хватило, чтобы он проскочил без добычи. Дальше тварь вылетела уже в основную часть зала, где сверкнула молния и как–то неестественно разлетелись в разные стороны его бивни, а с ними распалось и тело. Волот, конечно, даёт…

Подбежал я деду помочь.

— Вы не ранены⁈

— Помогите, мастер! Моя девочка, ещё совсем ребёнок, — воет тот, заикаясь, и показывает на переход в малый холл. — Оранжерея! Она была там, она была там…

Спешу по переходу. В Малом холле бриллианта куча туш волков и два кабана носятся по кругу вокруг фонтана за девчонкой ветровичкой с первого курса. Знаю её, на полигоне упражнялись.

Ещё у двух девочек волки копошатся, уже терзают трупы. Белка, ну ты и сука.

Вхожу в режим бешенства, хотя давно пора. Налетаю на одного кабана, сшибая с ног, и вместе с ним в фонтан лечу! Воды по пояс, и она стремительно сходит, потому что часть перегородки резервуара мы сносим. Тварь пробует укусить. Но я держу! Под горло рукой вонзаюсь, где сразу когти ращу из плотного мёртвого дерева. Вырываю кадык вместе с хребтиной, горячая кровь прямо мне на лицо льётся, наполняя мой резерв.

Не теряя ни секунды на второго прыгаю! На бок валю, и глазницу пробиваю.

Девочка уносится прочь в Большой холл, а я спешу с другими двумя уродами разобраться. Волков сношу шрапнелью. Один сразу сдыхает, второму просто башку давлю усиленной корнями рукой до хруста, что между пальцами мозги сочиться начинают.

Одна адептка мертва, это девочка Наина, которую я корзиночкой угощал в столовой. Вторая ещё дышит. Касаюсь амулетом, лечу!

Глазами полными ужаса смотрит на мою окровавленную рожу.

— Сейчас, сейчас малышка, — шепчу. — Всё будет хорошо.

Слышу за спиной суету. Маги бегут, и наши и гости на помощь. Увидев труп девочки, один падает на колени и начинает рыдать. Похоже, отец.

К моей подопечной подскакивает магичка, похоже, тоже из гостей.

— Спасибо вам, граф, спасибо, — говорит сипло. — Идите, дальше я сама.

Девочка стонет, кашляет. Но вроде дело идёт.

— Господин Давыдов, уходите на второй этаж, там безопасно! — Слышу от какого–то заботливого деятеля.

— А где опасно? — Огрызаюсь.

— Вы не в себе, вам нельзя пострадать…

Поднимаюсь, отхожу. Ком давит, и ярость. Кого винить больше? Белку? Или Морозову, которая держала здесь их прямо под боком учеников⁈

— Где эта сука Морозова ходит⁈ — Кричу на набежавших мастеров, которые смотрят на меня и хлопают глазами, как идиоты. — Где⁈ Я спрашиваю⁈

— Она… она… — заикается один с перепуга.

— Ушла перекрывать выход из Бестиария, все боевые маги там, — ответила женщина, которая лечит девочку. — Вы ведь не Давыдов?

— Нет.

Выдвигаюсь в библиотеку. Здесь только колонны стёсаны, погрома особого нет. Кто–то копошится меж стеллажей, но не зовёт на помощь. Если там волк заблудился, эти справятся. Зону на праздник перекрыли, поэтому тут людей быть не должно. Спешу по переходу, огибая читальный зал.

Паук размером с кошку на потолке затаился, выстреливаю в него шрапнелью, валится у ног. Давлю до писка и иду дальше.

В Оранжерее идёт бой. Всё в дыму, часть деревьев горит! Мгла каждую секунды сверкает всеми цветами, будто светомузыка на дискотеке. Люди бегают, кричат и визжат со всех сторон. Воинственные крики распознаю и рёв всякий безобразный. Не здесь, всё дальше. Как раз со стороны входа в Арену главный замес.

Видимо, Морозова прорывается туда. Хотя хрен её знает. Надо было брать двух магов Златы и было бы намного проще. Скорее всего, им самими нет дела до проблем Академии. Только до безопасности эвакуированных на второй этаж.

Надеюсь, Ясмина в их числе. Макс бы её не бросил⁈

Сразу шесть пауков выскакивают из кустов в дымке. Двое даже пытаются сковать меня паутиной. Уворачиваюсь от струй, троих прошиваю шрапнелью, троих мечом изрубаю легко. Устремляюсь на шум, где распознаю человеческие голоса.

Ухожу с основной дороги вправо, и вскоре наблюдаю сразу четырёх адептов, взобравшихся на крупное дерево. Внизу копошатся пауки, которые всё пытаются влезть, но их ветром сдувают и сбивают мелкими ледышками.

Экономя резерв, подбегаю и изрубаю тварей мечом. Одного приходится всё же шрапнелью, потому что он в пацана вцепился.

— Мастер! — Кричат. — Мы спасены!!

— Уходите через библиотеку, скорее! — Кричу и дальше продвигаюсь.

Промчал через пустырь и выскочил на поляну, где с пауком уже двухметровым два паладина из старшаков бьются. Пустил копьё ему в брюхо, тот и завалился, а следом по башке страшной от ребят получил.

— Мастер! — Закричали радостно. Но один опомнился и подскочил к раненному товарищу, которого я сразу не заметил.

Ринулся к нему, а он уже без ноги кровью порядком истёк. Твою мать…

Что смог, то сделал, поспешил дальше.

Метров тридцать прошёл, вода под ногами захлюпала. Вспышки синие впереди и рык женский! Нет… не Морозова.

Просто ученица сапфира с пятого курса. Надменно так на меня смотрела в столовой. Но сейчас это не важно.

Она одна сдерживает кабана размером с корову. Закатала его ноги в ледышки, видимо, так по теории, и долбит по башке ледяным дождём, отступая. А он всё ползёт и ползёт, один глаз у кабана вытек, но ему хоть бы что.

Копьём прошибаю его в глаз. Девушка смотрит ошалело. От белоснежного платья с голубыми волнами только ошмётки и остались.

— Где ещё? — Интересуюсь, ещё не отдышавшись.

— Туда, мастер. Спасибо, мастер!

Спешу, куда указала. Сама за мной идёт. Какая смелая! А я под шумок пытаюсь корней от кустов насобирать, двигаясь по мокрому газону.

Чуть в стороне туманом всё заволокло. И что–то водица волнами пошла, которой всё больше. Вибрацию от земли почувствовал, кусты затрещали, девка позади вскрикнула! Ящерица размером с аллигатора выскочила, языком своим что лазером в меня пульнув.

Увернулся! А тут ещё стена из синего льда возникла, куда язык и прилип! Ха! Девочка заслонку поставила, вот умница. Хотя что толку? Ящерица врубилась, разметав её в клочья, и набросилась на магичку.

Рванул с неимоверной скоростью и успел когтями за хвост зацепить, не дав ей укусить смелую адептку. А точнее задержал! Тварь отбросила хвост и снова полезла. Но тут сверкнула молния! И тварь затряслась в судорогах. На уже беспомощную тушу паладин с пятого курса налетел и прошил мечом черепушку.

Узнаю и подоспевшего Ростиха из «Золотой троицы»! Весь к крови и копоти, явно не отсиживался. Это он молнией ящерицу долбанул. А он меня, похоже, не узнал.

— Благодарю мастер! — Воскликнул. — Как мы её, а?

— Ясмина где⁈ — Рычу на него.

Смотрит на меня с недоумением. Остальные тоже руками разводят.

Пошли дальше боевой толпой. Вместе веселее. Вскоре к нам стали присоединяться мастера. Одного чудом спасли из–под завала, он уже захлёбывался.

— Откуда вода прибывает⁈ — Всё не могу понять, нам уже по колено.

— Канал из озера повреждён, — отвечает маг из Приказа.

Надо к Арене прорываться. Но в стороне от нашего маршрута крики доносятся девичьи и вспышки белые!

— Вы идите, я догоню, — командую группе и спешу на помощь. Потому что чует моё сердце!

И точно! Ясмина в истерзанном бальном платье уже без маски вместе с магичкой из числа гостей отбивается от крупного ящера! Мальчик с девочкой лет по тринадцать на вид забились под клумбу неподалёку. Маги их и защищают.

И где твой Макс, дура? Удрал на второй этаж, педик!

Они почти добили тварь, видать у Ясмины не такой мощный удар, чтоб закоротить все мышцы крупного тела. Женщина тоже выдохлась, пускает огненные шарики, которые нечисти, как кошачий пердёж! Я уже и второго ящера вижу, который с другой стороны подбирается к детям, облизываясь.

Луплю первого ящера корнями снизу, он и оседает, похоже, раненный был. Мощным прыжком, оттолкнувшись в полёте от ствола дерева, выпрыгиваю прямо перед вторым монстром, преграждая путь к добыче! Ещё в полёте выращенное копьё метаю прямо в раскрывающуюся пасть. На этот раз пика с утолщением, которое, попав вовнутрь цели, стреляет шипами в разные стороны.

Не думал, что эксперимент удастся с перепуга. Но гадина давится, выплёвывая свои гланды и зубы, и всё равно идёт на меня. Какой–то призрачный клинок веером проносится поперёк, будто из другого измерения, и башка ящера просто откатывается в сторону, в меня хлещет кровь!

Выскочившая Ясмина оседает, оставшись без сил.

— Грозовой клинок Ивы четвёртого уровня⁈ — Ахает магичка, подбегая к девочке. — Ты ж без резерва осталась, дурёха.

Подлетаю и я. Конечно, она меня не узнала. Да и я её почти не узнал. Если бы не голос.

Растрёпанная и мокрая, вся в крови и копоти. Смотрит на меня ошалело глазами голубыми. Совсем холодная, все силы отдала.

— Ты как? — Спрашиваю, пытаясь лечить.

Отдёргивает руку, кривится.

— Сама, — шепчет. — Откуда их так много⁈

— Зачем полезла, — шиплю на неё. — Видишь, что дохрена, не лезь!

— Не в моих правилах отступать, господин Давыдов, — выдала Ясмина. — Выходит, и не в ваших тоже. Помогите Морозовой, заклинаю вас Велесом. Их так много, я и не думала, что их так много.

Злюсь на неё, но всё равно на душе отлегло. Цела, жива. Не отступила, моя смелая малышка.

Адепты со старших курсов бегут со стороны библиотеки.

— Нашли! — Кричат. — Здесь ещё!

Поднимаюсь. Похоже, часть Оранжереи отвоевали. Старшаки молодцы, помогают мастерам. Может, поначалу тупили, то теперь опомнились.

Ясмина смотрит на меня с глазами полными ужаса. Неужели узнала⁈

Пробует встать. Вскрикивает.

— Ты подвернула ногу, — заявляет ей магичка. — Лежи. Сюда, господа, помогите Зориной!

Со стороны вдоха в Арену мощный рёв и крики!

— Никому не лезть! — Кричу на приближающихся деятелей. — Уводите раненных!

— Исполним, ваше сиятельство! — Чеканит один из паладинов.

Две поляны преодолел быстро, местами лужи по колено, но нашёл, где повыше можно пройти. Плавают трупы пауков, волки дохлые на ветках висят. Похоже, тут нормально наши отработали. Но не доработали, судя по всему.

Чуть в стороне от перехода гигантский медведь наводит шороху, такой у нас был самый крупный в Елькино. И этого гада ни огонь, ни лёд не берёт! Шерсть не горит, а ледышки, что мелкие щепки разлетаются.

Трое магов из приказной лежат неподвижно, ещё четверо бегают от него вокруг деревьев и отстреливаются. Впечатление складывается, что они его от входа отвести хотят.

Вобрав корней, сколько сумел наскоро, вырастил пику помощнее да поплотнее. Пустил в тварь с двадцати метров, курс корректируя глазами. Вошла в ляжку наполовину, тварь аж развернуло. А я выдохнул и скривился от пустоты. Мдя, пять единиц резерва стоило мне такое удовольствие!

Не давая берендею очухаться, лечу на него высокими прыжками. Откинув меч, налетаю, как пантера с когтями. Шкуру не пробить! Но зацепиться кое–как можно, что и делаю, карабкаясь до шеи. Обхватываю одной рукой, второй в глаз мечу. Медведь вертанулся как раз и чуть меня не скинул! Видимо, сообразив, что запахло жаренным на бок завалился. Тут–то я и прошил его в глаз. Из него кровяка хлынула, ладонь подставил, восполняя резерв.

Не успел завершиться процесс, маги подскочили и труп стали оттаскивать.

— Господин Давыдов! — Закричали радостно. — Вы наш герой!!

— Ваш, ваш, господа, — ворчу. — Морозова где⁈

— Там! — Сразу в три руки показали. — Но туда соваться не рекомендуем, ваше сиятельство. Да и госпожа Морозова не велела гостей пускать. Слишком опасно.

Лучше бы молчали. Поднявшись, вслушиваюсь. В Оранжерее всё спокойнее, зачистка завершается. Слышны голоса зазывающих, им отвечают ученики и гости, которые прятались. Эвакуация продолжается успешно.

А я иду на Арену, где, судя по доносящемуся шуму через проём довольно жарко.

Глава 17

Как Могута решил меня разыграть

На входе кованая сетка вывернута наружу, двери снесены. Пробираясь через тоннель заваленный трупами не только волков и пауков но и людей, я понимаю, что Морозова с командой магов прорывалась сюда яростно. Не жалея ни сил, ни средств.

Стоило ворваться на арену, в глазах зарябило от вспышек, а в нос ударила мерзкая вонь палёного мяса вперемешку с едкой химией.

Около десятка магов и паладинов во главе с Морозовой носятся по арене, спотыкаясь о трупы мелких животных, и бьются с безобразными жуками, величиною со слонов! Четырёх уже изничтожили, судя по ошмёткам. А с остальными пятью, похоже, проблемы.

Благояр и Млад тоже здесь. Хоть и в камзолах парадных, но со щитами и мечами, как положено. Ещё два паладина орудуют луками. Их стрелы, что зубочистки отлетают, и на том спасибо, что не в лоб товарищам.

Обстановка выглядит даже забавной. Ведь высокие бордюры и забор, отделяющие от зрительских трибун, сейчас играют с магами злую шутки. По большому счёту они в ловушке.

Вижу, ещё магов женщин, эти раненные, забились под трибуны, изредка постреливают исподтишка, прикрывая бьющихся.

Морозова, как боевая валькирия, лупит льдом во всех жуков, перекатывается, отмахивается шпагой и бросает ледяные щиты да снаряды. Вроде бы бесполезно, но то и дело лапки у них начинают подламываться. У одного даже отлетать. Здоровенный Млад всё пытается с подкатом брюхо пропороть, а Благояр наоборот запрыгнуть сверху норовит, примеряется. Но жуки вертлявые, на месте ни секунды не стоят.

Выбирая первую цель, я вижу, как очередная магичка улетает в стену от мощной лапы и чудом не попадает под челюсти другого жука. Маг огня успевает пустить огненную волну, сбивая спесь с нечисти и прикрывая женщину.

— Кто пустил⁈ — Визжит Морозова, увидев меня. — Я ж сказала, запаять оба входа!!

— Резерва нет, госпожа! — Воют спрятавшиеся.

Не обращая внимания на возмущения, подмечаю самого крупного жука–носорога. Вот он–то больше всего проблем доставляет, от его перламутрового панциря отлетают все чары. Активирую змеевик, который сразу выпивает восемнадцать единиц моего резерва. Раньше было больше. Оказывается, это тоже можно тренировать.

Подбираю стрелу, за ней и вторую. Пускаю в самого крупного, затаив дыхание. Входит, как в картон! Вторую туда же! Реакции жду секунды три, жук начинает вертеться, как волчок, биться о трупы товарищей, затем и вовсе катается, пока на панцирь свой не переворачивается, поджимая лапки, как подпаленный.

Снимаю браслет, дезактивируя змей, пока они из него не вылезли.

— Что это было⁈ — Орёт ещё один витязь–паладин, возглавляющий группу адептов пятого курса.

Но ему никто не может ответить. В том числе и я, потому что жук на меня идёт! Этот хоть и низкий, но челюсти, что грабли комбайна! Он ими и щёлкает, как станок.

— Берегись! — Кричит Благояр и мчит мне на помощь.

Пускаю в жука копьё, целясь в чёрные женки, а оно рикошетит даже от них! Второе в рот пробую закинуть, тоже мимо. Тут уже наш классный сбоку подскакивает колоть и тут же отлетает обратно от ноги жука, который ему прямой удар прописал очень профессионально.

Пользуясь заминкой, пускаю корни под песком. И они очень легко в нём проходят! Пробить брюхо не удаётся, но зато сцепить его за «грабли» очень даже хорошо. Благояр делает вторую попытку! И сразу же удачно, прокалывает меж сегментов головы и туловища. К нему подскакивает Млад и колет туда же.

Жук визжит и дёргается, но уже не дерётся так яростно.

Третий уродец лезет помочь товарищу. Но тут же выхватывает от Морозовой мощным ледяным копьём. Видимо, она берегла резерв. А теперь приспичило мне что–то доказать.

Оставшихся двоих монстров начинаю долбить уже со всех сторон. Лапы летят в разные стороны, вскоре ещё живые твари уже просто лежат беспомощно и смотрят обречённо, пока один маг не подходит в упор и не выжигает длинной струёй ему ряху.

Визг стоит, что в ушах потом звон не прекращается.

Не обращая на меня внимания, Морозова рвётся дальше уже в Бестиарий с криками:

— Надо проверить все клетки!!

Толпа стягивается ко входу, и плевать на раненных. Иду за всеми.

— Ваша светлость, дальше мы сами, — говорят мне маги деловито.

— Спасибо, господин Давыдов, — ещё один грозный на вид маг обозначается, он и жёг последнего жука. — Без вас бы мы не справились так просто.

Киваю, что тут скажешь?

Не послушав, иду следом. На Арену уже заваливаются наши, ахают в ужасе, завидев столько безобразных туш. Идут на зов побитых боевых магов, чтоб помочь.

А я плетусь за ударной группой. В тоннеле тоже всё вывернуто, похоже, жуки здесь даже копали. Мрамор вперемешку с кирпичами и известью трещит под ногами.

В Бестиарии следы погрома имеются, но не такое сильное разрушение, как я ожидал. И, кажется, на первый взгляд, что все выпущенные из клеток отсюда уже умотали. Так, вероятно, и решила Морозова, когда дала команду осмотреть периметр. И весело вприпрыжку народ стал рассасываться, теряясь меж клеток и террариумов.

В какой–то момент я понял, что остался один. Шум шагов и переговоры ушли куда–то вперёд. Все заняты делом. Ковыляю в одиночестве, затаив дыхание, по правой стороне мимо камер, по той же дороге, по которой уходил отсюда после вентиляции.

Кстати о вентиляции. Когда я услышал, как что–то елозит над головой, то душа ушла в пятки. Почему–то гигантских змей я боюсь до чёртиков. Не так, как жуков, ящериц или медведей.

Только вспомнил о твари в вентиляции, она и вылезла!

Буквально в пяти метрах впереди меня практически бесшумно опустилось змеиное тело кольцом метра полтора в диаметре! Вроде ж меньше было! А затем плавно съехала вниз вся многометровая туша. Башка гадюки метра под два шириной посмотрела на меня осознанными жёлтыми змеиными глазами. Две секунды гипнотизировала! Отвернулась и поползла прочь, шурша по песку. Да в этой твари метров двадцать.

Выйдя из оцепенения, я всё же отважился проследить по следу, и успел увидеть, что хвост гадюки исчез в большом аквариуме, стоящем посередине зала, причём незакрытом сверху!

Ей что… гулять разрешается самостоятельно⁈

Только отошёл от шока и двинулся дальше, напоролся на большую трещину в полу, откуда стал доноситься шум воды. Проследив за трещиной в сторону камер, я увидел покошенную, приоткрытую дверь.

Олега в камере не оказалось. Он стоял уже позади меня. Я даже не услышал, а почувствовал, как он крадётся, обойдя одну из ближайших пустых клеток.

— А ты почему не побежал бесноваться? — Спросил я, не оборачиваясь.

— Твои родственнички бы побежали, если бы сумели выбраться… раньше, — произнёс он хищно. И даже не усомнился, кто я.

Обернулся!

Стоит уже голый, заросший волосами, как йети. Улыбка коварная с полуоскалом. Одичавший, но ещё не растерявший сознание.

— А они здесь? — Спрашиваю настороженно.

— А где же им ещё быть, Могута позаботился, чтобы ты сумел воссоединиться с семьёй в этой славной Академии, — ответил сучёнок так надменно.

— Какой молодец, — говорю с таким же сарказмом. — И как мне поприветствовать нашего владыку? Не подскажешь, где его кабинет?

— Ты уже его поприветствовал, олух, — выпалил Олег.

И в груди проморозило. Я уже встречался с ним⁈ Когда⁈

— Сейчас тебе предстоит сложный выбор, — продолжил гад. — Но вариант очевиден даже для такого благородного, как ты.

— И какой же? — Насторожился, готовый к любым неожиданным атакам.

Кто–то истошно завопил, рык раздался мощный.

— Вервульф!! — Закричала Морозова метрах в пятидесяти дальше по залу. — Сюда!!

Олег вдруг упал на колени, закорчился и прямо на моих глазах перекинулся во второго вервульфа. Даже не вставая, как завыл своим ультразвуковым воем!!

Другой, похоже, которого заметила Морозова подхватил! Башку прострелило иглами. Со всех сторон завопили маги. Забурлили аквариумы и забились твари в клетках.

Свистнули шипы из моих рук, врезаясь в шкуру Олега и прошибая местами насквозь. Он и заглох, повалившись на бок. Но тот другой всё ещё воет.

Подошёл в упор, ещё дышит, смотрит своим звериным глазом, скалится мордой вытянутой.

Копьё вырастил и к глазу поднёс готовый пронзить без сожаления.

— Кто Могута? Последний шанс? — Спрашиваю, кривясь от продолжающегося воя.

А он сам подаётся и насаживается на него. Докалываю, чтоб не мучился. И спешу ко второму вервульфу. С горечью на сердце понимая, что дугой — это мой отец.

Лавируя меж террариума и нескольких клеток, я вышел на небольшой пустырь, где уже набежала вся моя семейка! Мощный сгорбленный вервольф навис над контуженной Морозовой, наконец, заткнувшись. А остальные тощими собаками встали на лежащих и корчащихся магов, застав врасплох, в том числе Млада и Благояра.

Похоже, оборотни ждали моего появления, только по этой причине и не стали терзать беспомощных людей.

Чуть повернув на меня голову, бывший барон Суслов оскалился хитро.

— Отступи, Дмитрий, — воззвал я к благоразумию. — Прошу тебя, не нужно. У меня есть средство, чтобы помочь вам. У меня есть то, что вы искали.

— Не важно, — прорычал Вервульф и увёл взгляд.

Нарастающий булькающий рык дал мне его окончательный ответ. Как только он нападёт, атакуют и другие. Собрав всё, что во мне было, с болью, сожалением и скорбью, я выпустил шрапнель во всех направлениях, поражая оборотней. Отца и мать Ярослава, его братьев и сестёр, бабушку Нюру. Всех проклятых и несчастных.

Простые оборотни умерли сразу, а отброшенный в сторону вервульф зашевелился, готовый снова встать.

— Меня не так просто убить, щенок, — прохрипел он, и собрался уже атаковать.

Но я опередил его. Подскочил, поднырнул под когтистой лапой, щёлкнул по челюсти укреплённым кулаком и встречным боковым с корнями ударил в глаз, а следом и прошёл корнями через глазницу. Вервульф рухнул, не подавая больше признаков жизни.

Почему–то не жаль. Совсем не жаль. Ты не мой отец, ты моя слабость, моя совесть. И все остальные мне никто. Могута ждёт, что я убьюсь с горя?

Вы же не учитываете, дурачье, что я не Ярослав. Вы себе даже вообразить не можете, кто я. И насколько опасен со своими знаниями из другого мира.

Маги стонут, пытаясь уже подняться. Морозова всё ещё лежит, ошарашенно хлопая глазами в красную сетку.

Понимая, что мне нельзя раскрывать свою личностью, двинул из Бестиария, больше ни на что не отвлекаясь.

Даже вошедший вскоре Бальтозар с десятью свежими магами, не смутил меня.

На ходу я снял перстень барона, чтоб он не излучал при контакте с плотью, и просто кивнул Бальтозару. Посторонившись, маг хай левла, без всяких слов кивнул мне в ответ. На его лице я прочёл удивление. А ещё… непонимание.

Ну что ж. Могута разменял свои козыри, скажем так, дёшево. А его приспешник сузил круг моего поиска.

И зачем это сделал Олег? Дурак что ли?

Проносясь спешной походкой по руинам, в которые превратилась Академия, я не ощутил сожаления. Какая–то сторонняя ирония взыграла во мне. Надо же, как оказалось легко всё это грандиозное и монолитное смешать с грязью. Чёрная белка, а ты молодец.

Переиграли меня оба. Ты упомянула, что уже имела дело с Тёмным. Легко отреагировала на мою сущность, не испугалась моей темноты. Да просто потому, что уже знала. Могута сказал тебе. А это значит, что вы заодно.

Одно смущает в этом деле. Я же сам на неё вышел. Но как же так совпало⁈

Если предположить, что Белка всё же действует самостоятельно. То в таком случае Могута просто мог воспользоваться ситуацией.

Он наблюдал, он делал выводы, он выжидал. А что если Могута… это та долбаная гадюка⁈ Она видела, как воровка устанавливает артефакт, она всё подготовила.

Олег сказал, что я поприветствовал Могуту. Ну да, змеюку и поприветствовал…

Вышел из главного здания, даже в общагу не зайдя. К чёрту, поскорее уже свалить отсюда. На территории ни одной кареты, а за воротами ещё стоят. Там и дружинников всяких целая толпа с факелами.

Своих тоже вижу. Дарья и Руслан здесь, а ещё сорок вздыбленных дружинников, почти вся моя малорыжковская конница поднялась. Быстро же новости до деревни дошли. И хорошо.

Без лишних слов запрыгнул в седло позади Дарьи.

— Поехали отсюда, — произнёс негромко.

— Снова без шубы, — возмутилась магичка. — Весь к крови, не ранен?

— Это не моя.

— Ясно, выдвигаемся? — Уточняет ещё. Дружинники кивают, здороваясь.

— Сказал же, двинули, — повторяю нетерпеливо.

— Расскажешь, что приключилось? — Спросила, разворачивая коня.

— Ой, Дашь, не знаю, — вздыхаю, и мы уносимся домой, пока ещё в толпе на нас внимание не акцентировали…

Думал, Академию расформируют к чертям после такого, а адептов попросят расходиться по домам. Две недели вообще никто не трогал. И мне даже удалось заняться серьёзными делами.

После того, как мы установили военное присутствие в виде лагеря у Рудника Новосёлок, работы пошли быстрее. Начались первые добычи, а следом и успешная переплавка на большой кузне. Договорился с двумя баронами из Сосково о продаже железа. Прошла первая поставка, где мы заработали в казну чистого дохода восемьдесят золотых рублей. А это два месяца дружину содержать.

В Елькино построили второй военный лагерь, наладили лесопилку. Как оказалось, в диком лесу очень ценные энергоёмкие дрова. Решили вырубить лес в округе метров на пятьдесят, чтоб ни одна тварь не подкралась незамеченной. Расчистили дорогу и организовали ежедневные транспортные рейсы. Оттуда дрова и травы, туда продовольствие. Примерно половину товара стали сбывать в Сосково, зарабатывая по три золотых рубля чистого дохода с одного выезда.

В Каменцы наладил небольшую поставку, и там дело пошло, хоть и помаленьку.

В Малорыжково дал задание на расширение, как только снег сойдёт, построим ещё десять изб и расселим людей. У нас же ещё беженцы живут на птичьих правах, которых мы у половцев освободили, так и сидят по семьям. Семьи новые образоваться успели, треть неместных девок беременные ходят, летом родят.

Помимо школы, задумал ещё и детский сад. У старост мозги набекрень, откуда у меня такие идеи.

Идеи? То ли ещё будет. Город здесь возведём! Вот какие грандиозные планы. Построим дома сплошняком от Малорыжково до Новосёлок, соединяя две деревни, и на юг расширимся по моей земле, вырубим рощу на юго–востоке, которая ни к селу ни к городу при таких грандиозных планах, и засеем поля до самой реки и дальше. До кучи заводи раскопаем, будем рыбу разводить. Домашнюю живность, скот, лошадей.

А ещё я на Заговорённый лес посматриваю. Всё больше поводов туда наведаться.

По моему поручению Илларион ездил в замок князя и выяснял официально. Оказывается, что под Заговорённым лесом, что под Чёрными болотами, где кикимора Светлана — земля ничейная. А по закону местному, кто избу там построил и год прожил, того и территория.

Через две недели примчал гонец из Академии с бумагой. Где написано первого марта сего года явиться на перерегистрацию для зачисления на…

— Не поверите, — усмехнулся я за столом с друзьями, прочитав до этого места не вслух. — Меня на второй курс сапфира сразу приглашают. Перевели с паладинов.

— Ого! Барин растёт! — Воскликнул Руслан, сияя.

— Молодец, — похлопал по плечу Ефим.

— Мне вот интересно, что на них нашло? — Посмеиваюсь. Меня в принципе всё и так устраивало.

— Госпожа Морозова постаралась, — заулыбалась Дарья и вздохнула. — Я бы тоже поучилась на Изумруде. Вернулась бы на годок.

— А оно тебе надо? Я ведь могу и похлопотать, — предлагаю.

— Я бы пошла, — заявляет магичка мечтательно. — Щит повысить надо, другие навыки, ударные потоки бы разучила, до каких не дошла. Мастером всяко солиднее быть. Но только дождаться бы, когда Максимилиан, Ростих и Таислав уйдут.

— Да они уже не звездят особо, — отмахнулся я. — Там теперь в прайде другой лев.

— Снова барин свои заумные словечки выдаёт, — посмеивается Ефим.

— Это он про себя, — говорит Гайя с улыбкой хитрой. — Настоящий воин так и должен. Любых сопляков на место ставить, пусть они хоть дети королей.

— Нарываться тоже не стоит, — строю из себя мудрого. — Потому что мы столько благих дел задумали.

— Город, — повторил Ефим с придыханием. — Кто б подумал! А начертил–то, начертил! Как казначей княжий. Ни хрена не понятно, но очень красиво.

— Да всё там понятно, — заворчал Илларион. — К тому ж, это первый чертёж. Размусолим ещё, как надо.

Хорошо, что Петрухи с Богданом сейчас нет. Старосты своими делами в деревнях заняты. А то споры бы пошли на пустом месте.

— Город! — Воскликнула Инка мечтательно. — Да здесь! И в Сосково ездить не придётся, они к нам будут ездить!

Эти всё прийти в себя не могут от моих идей.

— Ничего ж не мешает, — пожимаю плечами. — Земля моя, что хочу, то и строю. Дело средств да времени, за лето выстроим избы, дома, гостиницы, постоялые дворы. Трактиров штук пять. Кузни новые сделаем, железа уйма. У самих рук на всё не хватит, так наймём людей. Будут рабочие места для крестьян. Все делом займутся и заживут зажиточно.

И я париться по поводу содержания дружины перестану. Все расходы будут покрывать доходы с вышеуказанного. Будет город безопасный, люд новый потянется к нам с округи. Тут вроде как не крепостное право. Всё регулируется тем, что крестьяне нечисть боятся и под защитой хотят быть. А ещё тем, что бедные, деваться им от своего хозяйства некуда.

— Я двух хороших зодчих в Звягинках знаю, — заявил Илларион. — Их бы уговорить, авось согласятся.

— Да наймём, куда денутся, — заулыбался я. — И архитекторов найдём. А то дров–то мы напилим, избы ума не надо строить. А вот дома покрупнее, два–три этажа, тут уже нужен специалист. Главное ведь безопасность, чтоб крыши на головы не обвалились.

— Ну Ярославушка, ну голова, — прикладывает на плечо Леночка свою головушку.

— Так, а когда в Заговорённый лес отправимся, твоё благородие? — Обозначается Пересвет, загоревшийся этой идеей с того момента, когда я впервые упомянул о вылазке туда.

Теперь ручища у богатыря чешутся.

— Не хочу с наскока, — признаюсь. — В Академии свитки надо поискать о Лазурной розе. Птичка нашептала, что они там имеются. Почитать, изучить. Неспроста же столько воинов полегло в попытке её найти.

— Да что тянуть, — посмеивается витязь. — Рудники вспомни.

— Там другое. Но не горюй, друг. Это наша первая вылазка будет, обещаю.

— Договорились!

Первого марта отправился в Академию на новой лошади. В надежде, что мою первую в их конюшне не сожрали в ту диверсию. Не забывая, что лук «Ветерок» на руках у приказного мастера. Надеюсь, и его не сожрали, потом хрен докажешь, что Приказ мне лук с двумя рунами должен.

Погода прекрасная, пусть и прохладная, снег ещё не сошёл, но активно таит. Академию отреставрировали на славу, и не подкопаешься. Вот только адептов теперь в два раза меньше стало. Похоже, некоторые родители решили своих отпрысков забрать от греха насовсем.

В Приказную регистраций поднялся сам. Забитый, как мышь Мещерский за три минуты отметил меня, выдал новое расписание и пожелал хорошего дня.

В общаге меня любезно перенаправили в другой корпус, где дали ключи от номера на третьем этаже. Хоромы из трёх комнат показались мне самым настоящим подхалимством, но я с удовольствием заселился.

В первом же шкафу в оружейной стойке нашёл свой лук и колчан, набитый стрелами. Тут и место для меча и щита имеется. В соседней секции мантия красивая синяя с нашивками золотыми. Зимний плащ с шапкой, а ещё посох ученический. Простенький, но уже с усилением магии каким-никаким.

За бой с существами из Бестиария мой магический резерв поднялся на единицу. И теперь у меня своего четырнадцать единиц, а всего с побрякушками — тридцать пять.

На первом же занятии в небольшом классе меня представили, как положено, группе из двадцати двух человек, где преимущественно девочки. Их примерно две трети. И с некоторыми я уже успел пообщаться в столовке, оказывается, не только первый курс загорелся этими дробями по науке Удачи.

Руководительница группы по имени Томира, женщина средних лет с круглым милым личиком чисто славянской внешности, оказалась одной из тех мастеров, которые дрались на Арене с жуками. Она хорошо прикрывала Морозову и не пряталась. Я сразу же проникся к ней уважением. А она с подозрением посмотрела на меня, когда так неоднозначно уставился.

Быстро перестроившись, уселся на заднюю парту к симпатичной и скромной на вид девочке. Когда занятие началось мы сразу стали изучать боевые заклинания. И мне не только на слух дали, но и показали, как правильно записать его на бумагу.

И стоило развалить пол Академии, чтоб я, наконец, стал получать образование, за которым собственно пришёл!

Второе занятие на полигоне было практическим. И у меня даже вышло попускать снаряды размером с теннисные мячики. Девочки смеялись надо мной и выхватили снежками уже по–взрослому! Томира возмутилась мягко, но потом сделала вид, что отвлеклась, давая в полной мере расправиться с мелкими козами.

В конце занятия прибыл мастер с Приказа.

Я, конечно, почти сразу перестал опасаться за то, что меня раскроют, ибо никто за всё время не наведался с претензией. Но всё же насторожился, когда он заявил строго:

— Барон Суслов, к ректору.

Глава 18

Одна хорошая новость и две плохие

Две обстрелянные снежками девочки ехидно пожелали мне удачи. Одной миленькой я даже подмигнул. А она в ответ так раскраснелась, что над ней стали ржать ребята.

После того, как Ясмина предпочла провести время с другим, я тоже решил, что мне стоит побольше общаться с симпатичными особами. А сейчас с не очень симпатичными.

На третьем этаже меня перехватили два мастера и вместе, как конвоиры, сопроводили до секретаря ректора, сидящего в предшествующем кабинете. Дальше уже важноватый на вид дядька предпенсионного возраста доложился обо мне главе Академии.

— Заходите, господин Суслов, — пригласил секретарь, распахивая массивную дверь из цельного дерева.

Сам кабинет мне не стал сюрпризом, я тут уже был.

По дороге думал, зачем я понадобился целому ректору. Но вопросы отчасти отпали, когда вместе с ним увидел грымзу Чернаву! Они оба встретили меня, стоя у главного стола впритирку друг с другом, как старые добрые друзья, да ещё с подозрительно радушными улыбками.

Высоченный Радей в мантии лиловой, щедро расшитой золотом с глубоко посаженными карими глазами и ярко выраженными скулами на продолговатом лице с такой улыбкой показался мне самым коварным злодеем.

Чернава же напротив очень милой. Она ему чуть ли не пояс, в фиолетовой мантии, расфуфыренная, что смешно. Ресницы подчернила, румяна щедро нанесла, губы накрасила!

— Доброго здравия господин ректор, доброго здравия Чернава Васильевна, — поздоровался с кивками.

И тут же вспомнил, что сегодня первый день весны! И к этом сроку я должен был выкрасть для грымзы книжку у Морозовой. Но кто ж знал, что будет такой бардак⁈ В груди похолодело, но я постарался держать лицо.

— И тебе не хворать, — первой подала пропитой голос Чернава.

— А вот и наш герой, — выпалил ректор басом. — Слухи о том, что вы, господин Суслов, являетесь племянником Морозовой, развеялись ею же в скором времени. Однако, вы удивили меня другой новостью.

— И какой же? — Спросил, едва не сглотнув слюнку.

— Мой племянник бывает таким несносным, — выпалила Чернава и посмеялась нелепо. — Весь в двоюродного брата пошёл, по матушке.

— Что ж вы сразу не сказали, господин адепт, что моя дорогая подруга госпожа Огарёва ваша тётушка? — Добил меня ректор своим заявлением.

Это он о Чернаве!

— Эм… — замялся я несколько шокированный таким поворотом. — Прошу прощения, виноват.

— Он скромный, всегда был скромным, — покривилась Чернава.

Мдя. Только сейчас до меня дошло, что они оба маги Рубина. И вполне возможно вместе учились. Хотя скорее всего он её учил.

— Скромный, скромный, — согласился ректор. — И уж точно несносным не назвать. Он и в Каменцах отличился и на Ореховском кладбище помог. Знал бы, что такой герой к нам пожаловал, живо бы помирил его с сыном.

— А я и не знала, что за молодец, — усмехнулась Чернава и посмотрела на меня прожигающе. — А с Максимилианом что не поделили–то?

— Да не заладилось как–то, — отвечает за меня ректор. — Но это дело поправимое, да Ярослав?

— Конечно, ваше сиятельство, — выдавил я.

— Помирим, помирим, — смеётся князь дальше. — И твоя тётушка вам подсобит. Это ж она попросила по старой дружбе перевести тебя на второй магический курс. Думал, под своё начало на Рубин возьмёт. Но уверила, что ты в Сапфире талантлив.

Ах вот откуда ноги растут! Это Чернава подсобила с переводом. А не Морозова.

— Тётушка, как любезно с вашей стороны, — не растерялся я.

— Ещё как любезно, — снова запел ректор. — Госпожа Огарёва заменит погибшего профессора, курирующего второй курс Рубина и будет вести зельеваренье вместо Варвары, той и старших курсов достаточно. Посему вы будете теперь видеться часто. Смотрю, скучал по тётушке, глаз оторвать не можешь. А ведь похож на тебя Чернава, ну вылитый.

— Яблонька от яблони не далеко падает, — посмеивается грымза хитро и мне подмигивает, а следом заявляет:

— Но о родстве помалкивай, чтоб не болтали почём зря.

— Соглашусь с Чернавой, — бросил строго ректор.

Кивнул им, как идиот.

Ну пиндец, обложили. Похоже, Чернаве очень не терпится получить эту книгу. Раз она решила так близко подобраться к своему врагу Морозовой.

Интересно, а сам ректор в курсе, что Галина держит в его Академии злющую книгу Ирских волхвов⁈ С графиней он был вообще какой–то тёпленький, когда я подслушивал их разговор.

Вскоре меня отпустили восвояси, пожелав успехов в учёбе. Такое приподнятое настроение ректора мне совершенно непонятно, если учесть недавний инцидент. Но мужик обнимается с тульской ведьмой и плевать ему, что Академия обосралась на всю Империю.

А не он ли устроил диверсию? Через подставных лиц надоумил Белку. А до этого навёл её на свой чудо–порошок? Может, ему выгодно всё это? Есть какие–то скрытые мотивы подорвать здесь всё⁇ Мдя… мне кажется, я слишком мудрю.

Второй вариант: воровка за что–то мстит, это кажется очевидным. Какое–то жизненное потрясение заставило её пойти на подобные ужасы. Но что–то внутри подсказывает, она жалеет, что сотворила столько зла. Многие погибли, думаю, она сама не ожидала.

Вначале я хотел её придушить. Но месяца хватило, чтоб остыть и переосмыслить ситуацию. Теперь хочу просто поговорить с ней и выяснить, что ей такого сделала Академия. Да и когда бы успела?

На лестнице вниз с этажа сопровождают мастера из Приказа. У этих тоже рожи подозрительные. Да тут все какие–то мутные, если уж начистоту.

Кстати, Золотой Монолит отличников всё ещё поддельный стоит, тут тоже двое теперь караул несут.

Следующие несколько дней я смирно хожу на занятия в составе новой группы. Мотаю на ус теорию Сапфира, изучаю устав Бирса и вежливо общаюсь со всеми ребятами. Наблюдаю периодически, как возвращаются в Академию адепты. Оказывается, некоторые решили протянуть свои каникулы. По пять–шесть человек — это несущественное изменение для всего заведения, но показательные. Народ боится.

Как испугалась за свою шкуру и племянница императора Златослава, умотавшая из Академии вероятно насовсем, только пятки сверкали. И правильно, нечего ей здесь делать. И тем крутым магам тоже. Они уже начали ко мне присматриваться. Это если не учитывать интерес самой рыжей девицы. Думаю, весь интерес ко мне у мажорки вышибло под воздействием последних событий, и вспомнит она о бесстрашном юноше теперь не скоро…

К концу четвёртого учебного дня я впервые после возвращения увидел Ясмину. Похоже, она тоже куда–то уезжала. Ведь ни в столовке, ни в залах на переменах я её не наблюдал.

Зачастив в архив по вечерам, я никак не ожидал её там увидеть. И сильно удивился, когда застал между стеллажами. Архив — место не сильно популярное среди девочек (особенно после разгуливающих по тёмным углам пауков), тут за весь вечер если заскочит пара–тройка ботаничек, и то хорошо. А так в читальном зале шаром покати.

И сейчас Ясмина одна, копается на полке с пыльными свитками, так увлеклась, что не заметила моего приближения.

— Какой сюрприз, — произнёс, подойдя почти в упор.

Магичка взвизгнула, выронив целый ворох рулонов.

— О Велес, как ты меня напугал, — возмутилась и, опустившись на корточки, стала собирать всё.

Присел рядом, собираю тоже. А заодно нюхаю её светлые ароматные волосы.

— Благодарю вас, — выпалила, поднимаясь и впервые посмотрела на меня. — О, вы теперь адепт второго курса Сапфира. Быстро же вас перевели.

— Снова на «вы»? — Спрашиваю, любуясь красоткой. Да буквально пожирая её глазами. Не думал, что так соскучился! Да и расстались мы не очень…

— Попытка перейти на «ты» не увенчалась успехом, — выпалила коза, намекая на тот удар током. — Вы слишком быстро форсируете события, вас стоит держать на расстоянии.

— Нет, вы просто предпочитаете другого, — перешёл и я на «вы», раз так хочет.

— И кого же, простите? — Повернулась, вздёрнув бровки с удивлением.

Переборов очарование, ответил:

— Вы не пропустили с Максимилианом ни одного танца в тот вечер.

— Вас это так волнует? — Покривилась, вероятно, намекая, что были проблемы и посерьёзнее после. Скажем… девять погибших адептов и два десятка гостей, если верить слухам.

Официально жертв нет. Хотя я сам видел убитых.

— А знаете, уже не волнует, — заявляю. — Вы всё верно делаете, в вашем положении так и надо.

Усмехнулся, развернулся и пошёл прочь. Похоже, сегодня, поиск материалов по Лазурной розе отменяется.

— Намекаете, что я жалкая? — Слышу в след с нотками слёз. И замираю.

Твою мать, нет, конечно.

Сердце разрывается, оборачиваюсь. Иду обратно, смотрит исподлобья, вообще не моргая. Насупилась, как маленькая. Прекрасные глазища блестят, и рвут моё сердце на куски.

Каждый раз, когда вижу её, дыхание замирает. А взгляд оторвать невозможно. И ничего с этим поделать не могу. Прекрасная девушка, которая ослепляет своим очарованием. И как не превратиться в глупого пацана, который несёт всякую ерунду. Вот как сейчас.

— Прости, — говорю ласково. — Я глупость сказал.

Молчит, не отрывает от меня взгляда. Не могу удержаться, за плечи беру. Не реагирует. Затаив дыхание, опускаюсь к её лицу. Дай, просто дай это сделать.

— Только рискни, — бурчит она угрожающе спокойно.

Но мне уже не остановиться. Я целую в щёку, и чувствую на ней влагу от слёз. Опускаюсь ниже и робко касаюсь нежных, сочных, упругих губ. И мать твою… улетаю в космос от ощущений. Я слышу её магический шёпот и треск рождающихся в её руках разрядов. Но ничего не могу поделать с собой, закрыв глаза, я продолжаю целовать её. Потому что это, как кислород, без которого мне не прожить.

Я играю с шаровой молнией, и я отчаянно не хочу останавливаться. Три робких поцелуя, и мой язык проскальзывает меж её губ, прерывая заклинание. Ясмина тихонько ахает, через мгновение чувствую её язычок! И даже инициативу. Ответный жадный, немного неловкий по умению поцелуй. А следом толчок и пощёчина.

Огрела не сильно, но отрезвила хорошо.

— Что ты… — начинает Ясмина, не в силах, похоже, отдышаться. — Что ты себе позволяешь⁈ Больше никогда, понял?

А дикий взгляд говорит об обратном. Торжествуя, отступаю на шаг, чтобы по яйцам не зарядила.

— Гад, скотина, осёл, — шипит на меня. — Да как ты посмел?

— Хочешь, научу тебя целоваться? — Спрашиваю, продолжая наблюдать за её реакцией и наслаждаться!

— Ты… ты дурной⁈ Ты в своём уме? Нет, я всё–таки тебя огрею, чтоб неповадно было.

Начинает шептать заклинание!

А я сматываюсь вдоль стеллажа к читальному залу!

— А ну стоять! — Кричит в след и бежит за мной. — Принимай наказание, трус!

— И не подумаю, — смеюсь. — А целоваться ты вообще не умеешь!

— Что сказал⁈ А ну иди сюда, мальчишка! — Рычит, и я слышу угрожающий треск.

Огибаю стеллаж и уношусь за него, дабы поскорее уйти с линии атаки. Никогда бы не подумал, что ботаничка может так разъяриться! А она не отстаёт, бежит за мной вокруг. На повороте у стены в меня прилетает молния, попадая в ускользающую пятку. Малость тряхнуло, но я удержался на ногах и помчал через два стеллажа прятаться от неё.

— Мазила! — Раззадориваю ещё больше. — Куда тебе в ловцы⁈ Завтра скажу Морозовой, что ей нужна новая молниевичка!

— Только попробуй! — Огрызается, приближаясь. — Сейчас покажу тебе, какая я мазила. Дай только доберусь до тебя.

Прячусь за двумя стеллажами дальше, а она люстрой подсвечивает.

— Вот ты где! — Торжествует и лупит прямо через стеллаж со свитками.

Полки разлетаются с бумагой, как конфетти. А я валюсь, потому что закоротило, и даже пояс паладина не помог! Пару раз дёрнувшись, могу уже вскочить. Но увы, Ясмина тут как тут. Нависает надо мной с победной улыбкой. И искрящейся ладошкой.

— Добегался, сапфир второго курса? — Ухмыляется ещё. — А ну говори, с чего решил, что целоваться не умею? А?

— А что, Макс убеждает в обратном? — Продолжаю провоцировать, не поднимаясь.

Садится на корточки рядом, за грудки одной лапкой берёт. В глазищах диких утонуть хочу. Да пусть хоть съест.

— Он ручки только целует, не такой наглый, как ты, — говорит Ясмина ехидно, раскрываясь всё больше.

— Тебе ж понравилось, признайся, — посмеиваюсь.

— А ну замолчи, — фыркает.

И я резко тяну её, на себя заваливая. Мммм, мамочки, иногда эти ощущения даже лучше чем секс.

Взмыленная красотка смотрит ошалело. Теперь она сверху. И мы… глаза в глаза. Женщина сверху, особенно желанная — это верх очарования.

— Какая же ты красивая, — шепчу, окутанный её свисающими с обеих сторон локонами волос.

Смотрит то в глаза, то на губы. Всё, крошка, попалась ты в мои сети.

Со стороны читального зала доносится суета, прерывая этот сладостный момент на самом интересном месте.

— Вон туда! — Кричит работница архива. — Только не жгите супостатов, свитки поберечь надо!

Ясмина вскочила с меня даже быстрее, чем я сообразил это сделать. Отошла на пару шагов и начала собирать разбросанные свитки, как ни в чём не бывало.

Меж рядов в просвете появились сразу три мастера с искрящимися тремя цветами посохами. Мда! Похоже, нашу потасовку восприняли, как беснование нечисти, которую могли и не всю выловить. А шума мы наделали знатно. Работница архива сама не полезла выяснять, побежала за патрулём.

— Отбой, мужики, — первое, что я сказал, усаживаясь на полу.

— Вы что здесь устроили⁈ — Возникает в проёме и тётка с руками на боках. — Я узнала вас, бывший паладин! Один тут гадить повадился, а другой в свитках купаться! Я… я ректору доложусь!

— Прошу вас, не стоит, — вмешалась Ясмина милым голоском, ну прямо невинная овечка. — Мы искали материал для факультатива, но случайно повалили ряд.

— Полно лгать, госпожа, — продолжила наезд тётка и дальше ехидно. — Теперь я поняла, что вы тут баловались. Слышала я ваши вопли неприличные.

— Да всё прилично было, — пробурчал я, поднимаясь.

— Прошу вас, за мной, — затребовал один из мастеров строго. — Оба.

Маза Ясмины не проканала. Пошли получать от главы приказа Наказаний, к которому нас и повели.

Моя подружка задумчива и угрюма, а я в облаках летаю. На губах касание её всё не проходит. А тот миг, когда она сама начала целовать, он в башке засел, будто нечто невообразимое. Сладкий, умопомрачительный вирус. Как вспоминаю, аж до трясучки. Твою мать, точно влюбился.

Поднялись на третий этаж уже по пустующим поздним вечером лестницам. В коридоре тоже ветер гуляет. Но глава Приказа на месте. Светловолосый, пухленький усатый мужчина лет сорока пяти встречает с недовольной миной. Это один из тех подхалимов, которые перепутали меня с Давыдовым. Сейчас совершенно другое лицо состроил. Очень надменное и недовольное. Видать, собрался уже сваливать с рабочего места, а тут мы.

Завели нас в кабинет и поставили посередине перед его массивным столом.

— Господин Суслов и госпожа Зорина баловались в Архивной, — доложил мастер. — Напугали работницу Архива и помяли двадцать шесть свитков.

Быстро они всё посчитали.

— Я разберусь, спасибо, — отправил своих глава и посмотрел на меня с прищуром. — Господин Суслов, в вас я совершенно не разочарован. Спасибо даже скажу, что у сопровождающих вас мастеров лица целы.

— Всегда «пожалуйста», Очеслав Радимович, — отчеканил я бодро.

— Ладно, с вами всё понятно. А вы, госпожа Зорина? Юное дарование нашей славной академии, что скажете в своё оправдание?

— Простите, я… — начала неуверенно Ясмина.

— Это моя вина. Она здесь не причём, — перебил. — Я бегал по стеллажам и разбрасывал свитки, мешая ей искать нужный.

— Ваше благородство не засчитано, господин Суслов, — обрубил глава Приказа строго и, что–то отмечая на бумаге, продолжил гнусаво: — снимаю по два ученических балла с обоих. С этого момента с Архиве вам появляться запрещено. Всё, идите. Комендантский час близится. А то ещё по баллу сниму.

Ясмина вылетела из кабинета с заметной нервозностью. Я её только на лестнице догнал.

— Ясмина? — Зову.

Молчит, спускается.

Оббегаю, поворачиваюсь к ней, преградив путь. В сторону уходит, чтоб меня обойти, а я придерживаю.

Хмурая какая.

— Тебе этого мало? — Шипит. — Отпусти.

— Да подожди ты, — говорю, встав практически вплотную на ступеньку ниже. Теперь она снова будто бы сверху. — Сдались тебе эти баллы? На вылазках наберёшь.

— Эти не сдались. А вот Архив нужен. У меня факультативная работа, без архивных свитков, я не сделаю её. В таком случае потеряю ещё одиннадцать баллов и скачусь в самый низ. Ты этого и добивался?

Вижу, как она расстроилась, но хочу её приободрить.

— Весело же было, — улыбаюсь. — Ты ж с такой радость за мной гонялась.

— Вот ещё, размечтался, — покривила носик.

— Господа адепты! — Раздалось сверху угрожающее от мастера.

— Всё, уйди, от тебя одни неприятности, — фыркнула Ясмина и попыталась снова обойти меня.

Придержал, отдёрнула руку. И поспешила вниз.

— Я всё улажу! — Кричу ей вслед.

— Ну! Ну! — Слышу с иронией. — Такой же напыщенный, как Максимилиан.

— До завтра, малышка!

— У нас нет совместных занятий, — парирует.

— До встречи вечером в Архиве! — Кричу.

Всё, завернула на пролёте, скрывшись из виду. А я разворачиваюсь и иду назад. Думаю, Морозова легко решит вопрос с Архивом. Мастер преграждает путь:

— Без вызовов в данное время посещение третьего этажа запрещено для адептов.

— Я к тётушке Галине Морозовой, — ехидствую.

— Она вам не тётушка, — отвечает мужчина строго. Похоже, этот ещё не имел со мной дел. И очень уж вызывающе смотрит. Но! Я обещал в первую очередь самому себе, что не буду вести себя, как быдло.

Поэтому говорю спокойно:

— Прошу вас, господин мастер, доложите обо мне. Это вопрос чрезвычайной важности, который не требует отлагательств.

— Нет. У нас в Академии режим, которому обязаны следовать все адепты.

— Я член почётных ловцов, и работаю вне режима. У меня есть важная информация для госпожи Морозовой.

— Передайте её мне.

— Она касается Бестиария, уверены, что хотите сами передать это Морозовой? — Выдавил, бросая последний аргумент.

Дальше уже этот придурок покатится по лестнице.

— Я провожу! — Раздалось сверху от главы Приказа регистраций Мещерского, которого я сейчас никак не ожидал увидеть.

— Благодарю вас, Альберт Иванович! — Крикнул я и поспешил к нему по лестнице.

Дошли до кабинета графини. А там стоит мастер на посту, который сразу заявил:

— Её сиятельство с мужем, просила не беспокоить.

Ну вот! Мещерский пожал плечами, мол, извини. В принципе, этот мужки начинает мне нравиться.

— Я подожду здесь, — решил настоять на своём и встал с другой стороны от мастера у двери.

Раз я сказал Ясмине, что решу. Значит решу! Второй вариант, это идти к грымзе. Но! Зачем ей давать лишний рычаг воздействия на меня? Она же поймёт сразу, что я к адептке неравнодушен.

— Дело ваше, ждите, — вздохнул Мещерский. — Но через полчаса вы должны быть в общежитии, режим стал строже, за его нарушение снимают учебные балы.

Кивнул ему. Так мне плевать на эти баллы!

Мещерский ушёл, не прощаясь, а я остался стоять с мастером, который стал посматривать на меня с подозрением. Ну а что? Встал у самой двери, и готов стоять тут, пока кто–то не выйдет.

Жуть как интересно, о чём Морозова с мужем болтают! Но ничего не слышно. Плотно прилегает дверь, да ещё и обивка по раме идёт звукоизолирующая. Но я же древесный маг. Который устраивает новый эксперимент! Авось выйдет.

Касаюсь пальцем деревянной облицовки с самого края. Незаметно и бесшумно тонкий корень выходит из подушечки и, пронизывает лакированный заслон, создавая необходимый контакт. Убедившись, что дверь состоит из плотного цельного дерева, я хорошо чувствую все вибрации. Концентрируюсь на ощущениях с той стороны. И вуаля.

— … нет, артефакт не имел таких сил, — распознаю встревоженный голос Морозовой.

— Дождь–гриб шестого… — слышу мужчину.

— Да хоть девятого уровня, Вадим, — перебивает взвинченная Морозова. — Я смотрела, и Эраст подтвердил. Гриб поставили так, чтоб разбились клетки с волколаками и пауками низшего уровня. Злоумышленник хотел нас просто попугать.

— Но вышло же иначе, думаешь Навь? — Даже мне передалась его тревога.

— Да, артефакт усилился Навью, других объяснений нет, — отвечает графиня.

— Но я не чувствую канал.

— Я тоже.

— Галя, Велес упаси, ты же не хранишь Её здесь? — Наезжает на жену граф.

— А что мне прикажешь делать? Призыв был прерван, а не предотвращён. Теперь уничтожить невозможно, увезти тоже. Остаётся хранить в самом надёжном месте под постоянным присмотром.

— Вижу, — чувствуется его укор. — Оно действует на тебя, вот откуда такая несдержанность и жестокость.

— Не наговаривай.

— Галя, просто посмотри на себя в зеркало, когда злишься. Это не ты. Это Навь.

— Поверь, силы оберегов «Чертога» хватит, чтоб сдерживать потоки её Нави на сто лет. Думаешь, я подобное не предусмотрела?

— Если хоть одна живая душа узнает о книге, тебе и всему нашему роду наступит конец. Ты это понимаешь⁇

— Это мой крест, только мой.

— Эраст не догадывается?

— Никто в Академии, я позаботилась об этом.

— Давно ты проверяла, книгу? — Интересуется муж.

— Очень давно, — отвечает Морозова совсем тихо, будто боится, что её подслушивают.

И в груди моей холодеет. Твою мать!! Речь ведь о той самой псионной Книге Ирских волхвов, которую я выкрал из сейфа графини и закатал в кладку на балконе!

— Подожди, — слышу от Вадима и даже чувствую его приближение. — Что–то не так…

Спешно убрал руку, прерывая контакт с дверью. И отошёл на шаг. Мастер тоже засуетился, вероятно, ощутив движение.

Дверь открылась наружу и высунулся крупный, седобородый дядька в серебристом камзоле.

— А вы кто, простите? — Посмотрел на меня строго.

— Это адепт Суслов, он прибыл с прошением к вашей супруге, — ответил мастер с вибрацией в голосе, хотя вниманием граф его не удостоил.

— Доброго здравия, господин Морозов, — поздоровался я.

— И вам, господин адепт, — ответил Вадим, продолжая смотреть на меня с подозрением.

Что–то совсем не по себе с ним рядом. Будто видит меня насквозь.

— Суслов⁈ Пусть заходит! — Рявкнула Морозова зло.

Ой–ёй!!

Хотя что мне её гнев. Я сам зол на графиню за её Бестиарий. Вот только моей вины в жертвах не меньше. Потому что из–за воздействия книги Ирских волхвов о Навьских рунах призыва и случилась катастрофа. Это я вынул её из–под колпака надёжных оберегов, подставив Морозову.

И всё эта грымза меня надоумила, дрянь такая.

Глава 19

У меня родился План!

— Я вас оставлю? — Спросил Вадим с некой надеждой, заглянув, когда я вошёл.

— Да, увидимся позже, — ответила Морозова устало. — И Вадим… без меня не вздумай, понял?

— Как скажешь, — кивнул, окинул меня взглядом снизу вверх и закрыл за собой дверь.

Графиня выглядит хорошо, на вид свежая и бодрая. Но во взгляде печаль.

— Что стряслось, Ярослав? — Спросила сразу, подавшись вперёд за своим столом.

— Эм… мы с Ясминой немного побаловались в Архивной, и нас наказали, запретив туда являться, — сказал, как есть.

— И поделом, — хмыкнула Морозова. — Ладно ты, Ясмину–то как угораздило?

— Да это я провоцировал, — отвечаю, вздыхая. — Можете снять запрет, пожалуйста?

— Ты пользуешься моим расположением, — укорила. — Как это выглядит? Не стыдно?

— Очень стыдно, — соврал, опуская глаза. — Просто… нам надо поработать в архиве на факультативную работу.

— У вас совместная⁇

— Нет, разные.

— По ней ясно. У тебя–то откуда факультативное задание? Ах да, ректор с какой–то непонятной милости решил перевести тебя на курс выше. Ладно, я распоряжусь не наказывать. Но если повторите проступок, пеняй на себя.

— Спасибо Галина.

— Всё?

— Да.

— Тогда иди. А нет. Стой! Скажи–ка мне друг мой дорогой, где тебя носило во время бала и после?

Мысленно выдохнул. Она не вычислила меня в том костюме. И не поняла, что это я их спас. Или поняла⁈ Так смотрит. И что делать⁈

— Галина, я… — начал и замялся. — Я… занимался своими делами, пользуясь празднованием господ.

— Занимался своими делами, — повторила, уводя задумчивый взгляд в сторону. — Плохо, Ярослав, очень плохо. Мы тут чуть копыта не отбросили без тебя. Очень бы пригодился твой меч и твой лук.

Вздыхает. Вроде разговор окончен. Но вопрос уже давно назрел. И я не могу удержаться, чтобы не задать его.

— Зачем вы держите столько опасных тварей в Бестиарии? Мы ж как на пороховой бочке сидим.

— Не совсем поняла тебя, — пробубнила графиня.

— Да неужели, — покривил нос.

В ответ Морозова посмотрела прожигающим взглядом. Но заговорила обычным тоном, потому что до неё дошло о чём я.

— Учебный процесс старших курсов предусматривает практику. На Арене адепты отрабатывают её с ослабленной нечистью. Не все, а будущие боевые маги. С четвёртого курса каждый адепт вправе выбрать своё призвание. Примерно пятая часть выпускников уходят в боевые маги. А как стать боевым магом, если нечисть порой не сыщешь месяцами? Ещё вопросы есть?

— Да, кто кроме вас контролирует Бестиарий? Кто может поместить туда нечисть, если не вы?

Графиня поменялась в лице. Такое ощущение возникло, что прямо сейчас разорётся.

— Я на допросе? — Выдала угрожающе тихо.

— Нет, мне просто интересно, кто поместил туда Олега.

— Это сделала я. Но не думай, я не собиралась убивать его на Арене. Некоторые оборотни содержатся там, как заключённые. Есть ещё надежда, что им можно помочь.

— И как же? — Спросил уже я испытывающе.

Ну же, графиня, намекни мне о Подземном городе. Давай.

Морозова вздыхает.

— У нас есть парники редких растений, — говорит неожиданно деловито. — Наши алхимики изобретают разные зелья. Когда–нибудь найдётся средство и от оборотного проклятья.

Какая же она добрая и пушистая порой бывает. Какой мощнейший контраст. И судя по их разговору с мужем, всё это время Книга воздействовала на её психику. Она ж с ней в одной комнате всё это время спала.

На её благие заявления хотел сказать с досады, что Олегу и семье Ярослава уже всё равно. Но промолчал, чтоб не выдать себя.

Графиня потёрла виски. Видно, что она загруженная и уставшая. Вспоминая радостного ректора, я всё больше убеждаюсь, что они не на одной стороне.

А как же они мило беседовали, когда впервые их подслушивал. Прокручивая в мозгу их разговор, теперь я по–другому вижу. Ректор уже тогда пытался выгородить Чернаву, убеждая Морозову, что она ни при чём.

А ещё он у неё на каком–то крючке. С которого, вероятно, хочет слезть.

— Скажите Галина, что теперь будет с Академией после такого инцидента? — Интересуюсь, состроив из себя некоего аналитика.

— Да ничего хорошего, Ярослав, — ответила на выдохе. — Ждём кремлёвских ревизоров со дня на день. По иронии судьбы кто–то на балу переоделся во фрак по стилю Давыдова, выдав себя за него. А теперь настоящий Давыдов нагрянет, чтоб ко всему и с этим разбираться.

— А что за Давыдов?

— Это граф, не знающий ни совести, ни чести, которого император слушает, как самого певучего соловья. Однажды я имела с ним дело, чудом удалось отвести от него свою младшую дочь. Это змей. Давыдов может зацепиться за любую мелочь и преподнести её Златозару, как нечто невообразимо серьёзное. А у нас тут не мелочи, совсем не мелочи. Хотя и так достанется за племянницу, которую мы подвергли большой опасности.

— Вам, это в том числе и ректору? — Уточняю.

— Бестиарий — это моя ответственность, Эраста и Бронислава. Кто–то из нас троих понесёт… впрочем, это уже не твоё дело, — в конце графиня спохватилась, ибо поняла, что сболтнула лишнего.

А следом настойчиво отправила меня в общагу, попросив мастера сопроводить, дабы не накинулся патруль.

В принципе я получил ответ на свой главный вопрос. В Бестиарий может попасть не только Галина, но и главы факультетов Бриллианта и Паладинов! Помню, как Дарья упомянула, что видела у оврага медвежьи следы. Большая вероятность, что проклятую семью Ярослава захватили берендеи с подачи Могуты. А затем упекли в Бестиарий.

Если не Морозова это сделала, тогда Эраст или Бронислав. Так кто их них Могута?

Бывший витязь? Или старый маг?

Дряхлый Эраст прямо напрашивается на эту роль. Но сомнения берут, ибо слишком просто я его вычислил…

Весь следующий учебный день оказался довольно насыщенным и интересным. История Российской империи, теория по оберегам защиты… Когда на третье занятие по «зельеваренью» мы прибыли в Зал практики, соединённый с парниками редких растений, у меня возникло чувство неподдельного азарта. А что если научиться химичить? Создавать яды, которые можно применять в моей магии? На кончиках корней или шрапнели что–то нервнопаралитическое или парализующее. А то и веселящее.

Главное только самому не поперхнуться ядом. Для этого нужно учиться прилежно и внимать все учения. А пока я, как баран на новые ворота осматриваю обширный зал. Чем–то он напоминает оранжерею, но значительно меньше. Только здесь уже всё в горшках и корытцах, столы по стенам стоят и стеллажи, заполненные всякой мелкой тарой, как в настоящей лаборатории.

В отличие от меня, адепты второго курса сапфира здесь уже бывали, поэтому быстро заняли учебные парты в открытой беседке посередине зала, где нас ждала… дай угадаю кто.

— Доброго здравия, Чернава Васильевна! — Поприветствовали хором адепты довольную на вид грымзу в фиолетовой мантии.

На меня лишь мельком посмотрела. Объявила тему сварливо. И как давай на доске чертить всякое непонятное, комментируя всё лаконично и чисто по существу.

— Вопросы? — Спустя полчаса обратилась она к аудитории со злым оскалом. Все на Чернаву смотрят перепугано. Похоже, не только на меня она так действует. Хотя уже попривык.

Одна ботаничка подняла неуверенно руку, грымза кивнула.

— Госпожа профессор, но ведь это тема четвёртого курса, мы ещё такие травы не изучали, — произнесла девочка с заметным волнением.

— Самая умная? — Фыркнула грымза, и девочка затряслась. — События показали, что пора вам браться за голову. Распустили вас совсем и преподают науки пустые. В зельеваренье важны три вещи. Быстрота действия, длительность эффекта и его степень. Если начинать с простого, до сложного можете и не дожить. Всё, с сегодняшнего дня только боевые зелья.

— Но я учусь на лекаря, — возмутилась негромко ещё одна.

— И я…

— А что с садовым делом? — Воет парень. — Госпожа Чернава. Я ради этого и поступал в академию, хочу клубнику растить. А не травить крыс вашим этим…

— А ну цыц! — Рявкнула Чернава, стукнув ещё и посохом о деревянные половицы.

Галдёж сразу и прекратился.

— Продолжаем тему Бурлящих отрав, кому не нравится, не держу, — произнесла грымза ехидно.

Но все остались сидеть на местах, половина насупилась, другая продолжила смирно конспектировать то, что выдавала новая не совсем вменяемая преподша.

Я, кстати, тоже решил записывать всё. Потом разберусь, что пригодится, а что нет.

— На следующем занятии практика, — заявила в конце урока Чернава. — Всё, все свободны кроме Суслова.

Ещё звонок не прозвенел, а все уже стали выходить в зал Оранжереи, недовольно бурча.

Остался сидеть на галёрке, грымза сама ко мне подошла и уселась на мой стол с боку.

— Чего расскажешь? — Спросила по–дружески, когда все вышли.

— Мне нужно время, больше месяца вылетело из–за диверсии с Бестиарием, — отвечаю сразу заготовленное.

— Нет у тебя времени. Инспекция явится через два дня.

— И что? Они найдут кн…

— Есть вероятность, — перебила резко. — Если до кремлёвских не выкрадешь, я тебя им и отдам.

— Ты ж моя тётка, как так–то?

— Всё пустое, — закривлялась Чернава.

— Ректор думает иначе.

— Балбес, он тоже у меня на крючке, — выпалила Чернава и прикусила язык. — Всё, брысь отсюда. Никакого с тебя толку.

Встал без суеты, мотнув головой с укором.

— Ой, ой, — закряхтела, как старая бабка. — Обиделся что ли?

— Однажды, один очень мудрый человек сказал, — начал я, уходя из беседки и уже на грымзу не глядя. — Бойтесь своих желаний.

— А ты знаешь, что я желаю? — Раздалось испытывающее. Затылком почуял, как искрит её посох.

— Получить нечто до приезда инспекции, — усмехнулся я и выскочил.

Мысль у меня одна очень интересная возникла.

Судя по тому, как боятся проверки из Кремля, те тут всё вверх дном перевернут. Учитывая, что книга уже не в сейфе Морозовой под крутыми оберегами, её могут и выявить. Некий артефакт «Дождь–гриб», который установила Белка, от книги же усилился. При том, что от Бестиария до верхушки башни расстояние немалое.

А теперь главная интрига. Вчера графиня наверняка уже обнаружила со своим мужем пропажу. Нашли ли они книгу в кладке? Большой вопрос. И как мне это выяснить? Придётся лезть на башню ночью снаружи до той палки, которую вложил, чтоб свой схрон потом найти.

Если Книги нет, Морозова её перепрятала. И в общем–то, к приезду Давыдова я ничего не успею сделать.

А если Книга на моём месте — тут два варианта. Отдать её грымзе, после чего скорее всего она меня грохнет. Потому что уже собирается это сделать за одно только знание о её содержимом. Учитывая недавние слова Галины, что весь их род будет обречён, мне рассчитывать на иной исход нет никакого смысла. Она не станет рисковать, ликвидирует меня, даже не колеблясь.

Второй вариант потянуть время дальше.

Надо чтоб инспекция не доехала сюда, вот и всё. Тогда условие грымзы будет выполнено. Её ж за язык никто не тянул. «Если до кремлёвских не выкрадешь, я тебя им и отдам». А если они до лета не явятся?

Просто надо об этом позаботиться.

Остаётся выяснить, по какой дороге они поедут. Сюда недели две скакать из Москвы. Будут где–то останавливаться на ночлег. В городах, в сёлах. Где–нибудь по пути я и наведу им такого шороха, чтоб они обратно в Кремль свой удрали без оглядки.

Вот и план нарисовался, остаётся только поспрашивать аккуратно и пустить разведку из доверенных лиц. Учитывая, что у меня по три выходных в неделю, я могу уже спокойно свалить из Академии.

На обеде спросил у адептов из своей группы, по какой дороге лучше ехать в Москву. Вариант через города Сосково и Орёл отмели сразу. Оказывается ездят через Тулу по хорошей магистрали, минуя Орёл. А если через Орёл, то по лесам и полям, а это опасно.

Получается, поедут по дороге, которая ведёт через Звягинки на восток, а затем поворачивает на северо–восток до Тулы, по ней и нужно будет отправляться. Но пока намереваюсь отправить быстрых оленей на разведку.

Во второй половине дня я закосил от занятий на полигоне, наша классная руководительница Томира даже не стала возмущаться, когда заявил:

— У меня срочные дела в поместье, нужно отъехать.

— У вас же свободный выход, пожалуйста, занимайтесь, — выдала с милой улыбкой.

Ого, какая честь. Похоже, меня действительно приравняли к Максимилиану, которого кстати я ещё не видел после инцидента.

Уже в конюшне случайно выяснилось, что Морозова в полдень вместе с мужем выехала в своё именье, которое находится аж в Калужском княжестве! Вот и первый звоночек.

Доскакав до особняка за семь минут с ветерком, я взбаламутил людей, чтоб разыскали нужных. Дарья явилась через полчаса, а Гайю пришлось ждать больше часа с Елькино. Но явились обе в готовности действовать.

Ситуация щекотливая, поэтому не стал посвящать всех. Только двух своих подружек, закрывшись с ними в кабинете.

— Дело секретное, поэтому болтать нельзя, — начал сразу. — Опасное и непростое.

Обе впились в меня глазами, посерьёзнели.

— В Академию едет инспекция из Кремля. Если проще сказать, проверка по случаю недавнего происшествия. Очень важно, чтоб она не доехала.

— Не совсем поняла тебя, Ярослав, — первой подала голос Дарья.

— Надо напасть на неё по дороге, что непонятного? — Усмехнулась Гайя и оскалилась. — Я готова, Ярослав. Просто скажи, с кем надо расправиться, и всё.

Лучше настроя и не придумаешь. Смотрит с ухмылкой, глаза чёрные горят.

— Ревизор граф Давыдов и его команда, — отвечаю, и Дарья меняется в лице. — Знаешь его?

— Ещё когда училась в Академии, слышала, из–за его доносов многие пострадали. У моей одногруппницы отца казнили, не посмотрев, что он граф. Была всегда жизнерадостная девочка, а потом всё изменилось. Её попёрли, потому что род был очернён.

— В общем, урод, как и предполагалось, — заключаю.

— Очень опасный человек. И сильный маг, — добавила Дарья. — Поэтому я думаю, нам не стоит с ним связываться. Пусть едет, тебе–то какая разница?

— Чернава меня ему сдаст, вот какая, — хмыкаю.

— Она ж на нашей стороне или я ошибаюсь? — Возмутилась Гайя.

— Сторона у неё своя, — вздохнул я. — Спасла меня она тогда и отпустила нас, чтоб использовать в своём грязном деле, связанном с Академией и очень опасным артефактом. А дело крайне дурное, даже не спрашивайте. Мне смерть грозит так или иначе, а возможно и всем моим друзьям.

— Ну да, мы ж приспешники Тёмного, — хмыкнула Дарья. — И что теперь делать?

— Я готова умереть за тебя, — снова показывает решимость Гайя.

За последнее время она крайне похорошела. Стала жгучей красоткой, на которую теперь и дружинники засматриваются. А она всё нос воротит. И попробуй ей комплимент скажи, сразу нож к горлу. Только мне разрешает.

— Умирать не нужно, — отвечаю. — Есть выход из ситуации, чтоб и козлы целы, и волчицы удовлетворены.

— И какой же? — Интересуется магичка, чувствуется уже на взводе.

— Кончим Чернаву и дело с концом, — предложила Гайя и посмотрела на меня чересчур уж убийственно и одновременно обворожительно.

— Такой вариант я не рассматривал, — признался, почёсывая затылок. — Но, думаю, она готова к такому повороту и подготовилась. Рисковать не хочу. Могу только хуже сделать.

— Давыдов поедет в карете, с ним будет ещё два–три боевых мага и отряд сопровождения до пятнадцати кремлёвских солдат, — предполагает Дарья. — В тот раз так и приезжал, насколько помню.

— Маг чего он? — Уточняю.

— Сапфира, седьмой ранг.

— Твою ж мать, — выругался.

— Вот именно, — хмыкнула магичка. — Проще Чернаву прибить.

— Да уже не прибьёшь по тихой, в Академии она профессором заделалась, — докладываю новость.

— Да ну! — Ахнула Дарья.

— В общем, нам и не обязательно ревизора убивать, — дальше излагаю. — Напасть, напугать, чтоб поехал обратно.

— Ага, как с Ижеславом, — усмехнулась Дарья горько.

— Тогда шли разбираться, а теперь просто попугаем, — парирую.

— Мага седьмого ранга? — Взвыла Дарья.

— Дашь, твоя задача будет в другом, — заявляю, надоело спорить. — С Давыдовым мы как–нибудь сами.

— И какое у меня задание? — Уточняет магичка с явно скептическим настроем.

— Разведка. Поедешь в сторону Тулы по главной дороге, взяв отряд в десять человек. Только Бориса не берите.

— А чего это? — Возмущается Дарья, потому что она с ним хорошо общается. Подхалим ещё тот.

— Он шпион Чернавы, — озвучиваю это впервые.

— Ну собака, — прошипела Гайя. — Не жить ему.

— Нельзя его трогать, и это не обсуждается, — обрубаю. — Просто не вводите его в курс дела. Так вот, Дашь, с людьми отправишься по главной дороге в Тулу. Давыдов через два дня ожидается. По идее остановится на ночлег в городе или селе, где конкретно и нужно будет узнать. А дальше на выезде устроим засаду. Информацию будешь гонцами передавать сюда и в Академию. А я подскочу.

— Это не сложное задание, учитывая, что кремлёвская карета в любом селе — это большое событие, — бурчит магичка. — А вот дружину для засады надо брать под сотню голов.

— Нет, только я и Гайя. Больше никого ввязывать не буду.

— Это необдуманно, — решила покритиковать Дарья. — Нужны лучники.

— Я не буду рисковать своими людьми. На нашей стороне фактор внезапности…

Ещё минут двадцать обсуждали детали, Дарья пыталась спорить, Гайя молчала. В итоге решили, что отряд нужно отправлять уже сегодня, несмотря на надвигающийся вечер. По дороге до Тулы есть много сёл, чтоб переночевать. А времени терять нельзя. Может, этот хмырь уже подъезжает. И вся суета уже ни к чему.

Но Надежда умирает последней.

По нашим расчётам кортежу Давыдова от Москвы до Тулы ехать шесть–семь дней, до Академии ещё столько же. Думаю, тульский князь его пооблизывал, задержав ещё на пару деньков. Он точно в дороге.

В Академию я вернулся к вечеру лишь с одной целью. Выяснить, нашла ли Морозова эту долбанную Книгу.

Пока ещё не стемнело, решил скоротать время за другим делом.

В Архив отправился ещё до начала ужина, решив на трапезу вообще не ходить. Явился с чистой совестью, сварливая работница даже не вякнула, увидев меня. Надо отдать должное Морозовой, слово она сдержала несмотря на то, что у неё возникли большие проблемы, о которых она узнала явно раньше, чем дала команду отменить запрет.

В зале только парень и девушка, сидящие в разных углах. Сегодня меж стеллажей светлее, и я снова полез копаться в свитках, с места, где в прошлый раз закончил. Выйдя на отделённую секцию по тематике, я стал разворачивать рулоны и пробегаться глазами. На этот раз мне повезло больше. Спустя полчаса у меня уже было три свитка, где упоминается о Лазурной розе. Причём, все рядом оказались!

Покопавшись ещё минут двадцать уже безрезультатно, сходил отметился у работницы.

— С разных стеллажей, — возмутилась женщина. — А вы откуда принесли?

— Оттуда, — показываю. — Девятнадцатый вроде.

— Вот и я о том, — кряхтит сварливо. — С Пятнадцатого и шестнадцатого они по учёту! Да кто ж бардак всё наводит⁈ Сил уже нету. Мне потом принесите, сама разложу.

— Хорошо, вы так не переживайте.

— Ой, ой, знаем мы вас, заботливых, — огрызнулась.

Устроился на отдельном столе подальше от всех, чтоб не подглядывали. Неужели Белка мне их подложила, чтоб не искал? Запомнила разговор с ярмарки. Тогда получается, следила за мной эти дни?

Заинтригованный ещё больше, начал разбираться. В первом свитке чернила почти выцвели, местами вообще не разобрать. Но все фразы напоминают бред сивой кобылы. Ещё и язык такой, будто иностранец писал. Лишь одно предложение, где упоминается Лазурная роза, и то без какого–либо смысла.

«Роза да не роза семь роз».

Во втором витке уже интереснее. «Сказание о Лазурной розе» какого–то Ибрагима. Это стихи, которые тоже наполовину затёрты, местами пятнами заляпаны. Вроде ничего интересного. Но отдельные строчки кажутся не просто результатом больного ума. Неужели подсказки? А то и предостережения.

'Сердце леса Лазурная роза…

Корни её всех деревьев корни

Листья её всех деревьев листья

Пыльца её всех деревьев пыльца

Злого не пустит, злого запутает

Не иди срывать, иди поливать'.

Выписал на свою бумажку карандашиком. Третий рулон развернул сверху написано «Песнь Лазурного цветка». Тут вообще всё в дырах, прямо на стол труха сыплется. Но в одном месте куплет прямо чёткий.

'Первая роза не роза

Вторая роза не роза

День месяца, день недели

Повтори вперёд, повтори наоборот

Коль запомнил, заходи. Или по кругу ходи'.

Тоже законспектировал эту дребедень. И обратил внимание на недотёртую в последнем свитке фразу уже не стихотворную.

«И подымится рать павшая».

А вот это мне совсем не нравится. Неужели, если сорву её, все, кто там в земле покоится восстанут⁈ Первого духа спрашиваю о Лазурной розе.

— То есть как не знаешь? — Возмущаюсь вслух.

— Вот ты на солнце смотришь, греет оно, а что за ним не ведаешь, — пищит дух. — Вот так и я, Роза, что солнце. Грело издали, слепило близко.

— Сердце… леса… заговорённого, — твердит первый старший дух.

— Сокровище, — протягивает мерзко второй, будто ниткой через все мозги.

— Сердце, — шелестит первый. Будто они спорят.

От боли в голове все мысли вышибло. Велел заткнуться. И тут же опомнился от звона, доносящегося из перехода. Чего⁈ До отбоя пятнадцать минут осталось! Это как я так долго просидел⁈ По ощущениям полчаса, а на самом деле все три!!

Сижу, злой, как собака. Вот что я полез сейчас с этой Розой? Есть более срочные и более важные вопросы. А то и вопрос жизни и смерти!

У меня вылазка ночная вообще по другому поводу. Надо в башню Морозовой снаружи слазить, да проверить, что с Книгой. Чует моё сердце неладное.

Высыпав свитки на стол женщине, спешу в общагу. Через окно своих покоев и полезу. Только дождусь, когда все улягутся.

Глава 20

Исправляю свои ошибки

Время к полуночи. В хоромах своих облачился в заранее заготовленный тёмный костюм, маску на глаза натянул. Сапоги простые мягкие надел. Ватник крестьянский напялил сверху, опоясал ремнём. Сбрую повесил, затянул в трёх местах. Лук, колчан, кинжалы, меч, сумка через плечо. Снарядился по полной программе.

Дождавшись, когда пройдут с фонарями патрульные, полез через окно. Над третьим этажом уже крыша, куда я поднимаюсь, не спеша. Корни пускаю во все стороны, чтоб подстраховаться. Вроде уже март, а минус два–три градуса к ночи. Тут ещё наверху и снег коркой сантиметров пятнадцать, вообще отлично.

Держась на корнях, кое–как расчистил, уцепился в кровлю и стал подтягиваться. Шматки, упавшие на землю, неподалёку от дорожки, неплохо пошумели. Но патруль уже здесь прошёл пару минут назад, и теперь появится только через тридцать минут, не раньше.

Крыша не сплошная, выше строение идёт ступенькой. Вдоль него к корпусу Малого холла двинул в полумраке. Как говорится, лёгких путей не ищем. Башня Морозовой с другой стороны по диагонали, поэтому мне нужно через все корпуса пройти, чтоб до неё добраться. Уткнувшись в центральное здание, я полез на стыке, используя угол. Страховка корнями здесь вскоре стала лишь косвенной из–за высоты. Можно, конечно, вырастить лестницу из ноги, но потом её и оставить, растеряв запасы дерева.

Примерно на середине приходится рассчитывать уже на небольшие выступы в стенах, куда я вцепляюсь когтями из уплотнённого дерева. Наверху снега нет, но скошенная крыша градусов под сорок пять доставляет мне дополнительные проблемы. Здание малого холла переходит в башню одного из глав факультета. Но это не та башня, которая мне нужна. Позади ещё одна, которая смотрит на парадный выход и Звягинки.

Огибаю ближайшую с наружной стороны. По левое плечо лес виднеется, поближе забор и ещё не до конца расчищенное от снега поле. Два дурачка патрульных бродят внизу. Метров двадцать до земли. Слышу отголоски их разговоров и двигаюсь к своей цели, удаляясь вглубь строений. Идти сложно, сапоги то и дело соскальзывают по скошенной черепице. Держусь за выступы, страхую твёрдыми корнями, опираясь ими, как на костыли. В общем, экспериментирую, как могу. То паук я, то таракан. И так и сяк изгаляюсь. Вроде получается удержаться.

Ветер стал завывать, чтоб мне жизнь мёдом не казалась, периодически сверху ледяной крошкой обдаёт, хорошо бодря.

Дохожу до корпуса Зала заседаний, под ним и дальше Оранжерея, слабый свет проходит через стёкла в крыше. На обрамляющих рамах задержалось немного снега, смотрится красиво, даже завораживает.

Но мне нужно на крышу Зала заседаний, вверх десять метров лезть. И как хорошо, что здесь строения ступеньками друг на друге. А то всё выше и выше поднимаюсь, ветер всё сильнее и сильнее. А темени вокруг всё больше.

Вылезаю наверх с трудом. Черепица по полметра, на наклонной крыше выступают мансардные окна. Здесь уже высота нехилая, если сорваться и пуститься по скосу, как по трамплину, можно прямо в стекло Оранжереи врубиться. Или же дальше проехаться, чтоб потом и до земли, где костей не соберёшь.

Снега здесь мало, но на стыках и в углах собирается кучками. Местами целые островки из снежных сугробов. По центру стоит массивная главная башня, напоминающая мощный гранёный конус, где на верхушке покои ректора. А за ней с той стороны виднеется уже заветная башня Морозовой. Но чтоб добраться, нужно пройти по крышам нескольких корпусов.

Иду вдоль главной башни, посматривая на здоровенные сосульки, под которыми приходится проходить. Прошёл две трети башни и встал, как вкопанный. Потому что увидел следы странные. На клочке снега куриные лапы. И всё бы хорошо, но курица по моим расчётам, отставившая их, должна быть раз в пять больше обычной. Чёрные пятна тут же, сперва немного, но дальше всё больше. Кровь⁈

Так и есть. Уже подмёрзшая. Целая дорожка из крови, пара больших чёрных перьев на пути, и следы лап уводят дальше. Огибаю главную башню полностью. На мансардном выступе лежит тварь человеческих размеров, смахивающая на ворону. Похоже, гарпия. Уже окочурилась. Вперёд прошёл шагов на десять. И вид открылся, аж дыхание перехватило. Потому что дальше полный трындец. Тел двадцать по всему скосу лежит, часть, похоже, на крышу нижнего корпуса скатилась. Только не все одинаковые. Большая часть монстров — совершенного другого вида: тела в бежевой чешуе, крылья перепончатые.

Вот же чёрт. Это ж птицы–мутанты с подземного города! Как они тут… в груди похолодело.

Какой же я идиот! Мы ж вход в Хикупту в роще Паука так и не закрыли!!

Там же и эти, и грибы… и роботы могут вылезти. Деревня моя рядом. Ой, дурак.

Прохожу дальше, лавируя меж трупов. Тут уже и ошмётки, и перья, и тушки обычных птиц попадаются. Всё больше место смахивает на поле битвы. Гарпии против летунов с Хикупты? И грачи под раздачу попали. Что же они не поделили?

Подошёл к краю, чтоб спуститься на крышу малого Холла. И пришёл в ужас от представшего вида внизу. Под башней Морозовой, на крыше корпуса, на котором она стоит, просто живого места нет. Всё чёрное!

Преимущественно крыша усыпана мелкими телами обычных птиц. Но виднеются и туши покрупнее. Гарпии, летучие мыши. Судя по тому, что тела лишь слегка припорошило снегом, произошло всё не так давно.

Ужас накрывает медным тазом. В Академии что, даже не слышали звуков боя? Тут явно на головы всё это падало. Хотя… потолки же высокие. Но другое меня тревожит! Неужели это Книга на птиц и нечисть так подействовала⁈

Пытаюсь расслышать какой–нибудь зов, чтоб не проморгать воздействие. Поначалу только ветерок завывает, да ледяной песок мелкой дробью ссыпается периодически сверху.

На верхушке башни мощно забили крылья. И показалась живая гарпия! Она просто спикировала на меня. Успел отпрыгнуть в последний момент и поехал на заднице по скосу! Уцепился за оконный выступ корнями. А тварь уже над башкой машет крыльями и кричит мерзко.

Меч вынул из ножен и выбросил навстречу. Сама и наткнулась. Забила крыльями с размахом метра под четыре и, насадившись до конца, попыталась ещё меня и схватить. У! Ряха, как у обезьяны! Страшнющая.

Рукой за рожу схватил, заскрипел спешно выращенный кляп в её челюсти с тонкими зубками, что иглы. Корень змеёй в чёрный глаз прошёл до мозга, она и утихомирилась почти сразу. Откинул тушу, сапогом отталкивая, вынул клинок.

Стал подниматься назад, чтоб подальше от края. Только выдохнул с облегчением. На верхушке башни снова захлопало! На этот раз твари ещё и как чайки закричали, только более противно и намного громче. Сразу две на меня понеслись. Лук достал спешно, стрелу вынул, наложил! Тьфу, ты, руки–крюки! Одну гарпию прошиб, почти не целясь, та камнем вниз упала прямо на трупики птичьи. Вторую еле успел долбануть прямо в голову. По инерции упав рядом, дальше покатилась.

Со взведённой стрелой жду дальше, потому что чую ещё гадин. И верно! Сразу три штуки вылетели из–за башни Морозовой. Прошил каждую, как в тире на этот раз, практически покуривая.

Справа сосулька упала, что я чуть не обделался! Повернул голову посмотреть, а с большой башни ректора на меня устремилось сразу шесть штук. Три стали ползком спускаться, а три ринулись на крыльях пулями, не оставляя и шанса. Успел выпустить стрелу в одну! А дальше пришлось уходить с линии атаки. Перекатился в сторону и поехал, как дуралей вниз! Уцепился корнями кое–как. Одна тварь в них сразу и вгрызлась. Вторая полетела на меня с когтями. Остальные стали окружать.

Делать нечего, хренакнул веером шрапнелью, гарпии посыпались, перья чёрные всё пространство заполонили. Одна подбитая гадина за собой потянула вниз! Пришлось корень отдавать, теряя полкило дерева. Ещё одна недобитая поскакала на одной ноге ко мне, дал из лука в башку, пропустил скатывающийся труп.

Запоздало спохватился, что нашумели мы тут не хило. Но вроде пока никто по периметру Академии не бегает.

Затаился, вслушался. Где–то твари ещё кричат. Или это те, что упали?

Затрещало что–то на башне Морозовой, заскрежетало по кирпичам. Крыло расправилось одно, силуэтом гигантским отделяясь. И высунулась гарпия метра под три тушей, раза в два больше предыдущих! Похоже, самая главная тут. Посмотрела на меня, как обезьяна со ствола дерева свесившись. Оторвалась мощно и, махнув пару раз крыльями меня и накрыла.

Змеевик успел активировать в последний момент и в упор долбанул, змеюка грудь навылет пробила и дальше унеслась со свистом. А гарпии хоть бы хрен. Когти в меня летят, выставил заслонку из плетёных корней, куда она и вцепилась. Стал опутывать, а всё под её мощью трещит да сыплется.

Наконец, удалось обездвижить одно крыло, и тварь стала меньше рыпаться. Вскоре понял, что всё из–за потери крови. Гарпия стремительно слабела, но всё пыталась меня укусить и подрать. Изловчился и корнем, наконец, прошил ей горло, чтоб не орала. Звон в ушах так и остался, даже когда вторым корнем продавил глаз и добрался до мозга.

Гадина осела, потеряв все силы, и вдруг поехала к краю, потянув меня за собой! Не успев ничего толком сделать, я полетел прямо в месиво из трупов под башней.

Рухнул смачно прямо в груду туш, которые хрустнув, как чипсы, смягчили удар. Быстро придя в себя, выбрался. И сняв Змеевик от греха, похрустел по трупикам до основания башни. Потому что захотелось поскорее уже подняться и проверить Книгу!

Хотя и так всё ясно. Твари не просто так здесь бесновались.

Убедившись, что гарпии кончились, полез на башню. Цепляясь за выступы, вставая на них. Корни страхуют меня первые двенадцать метров, дальше уже сложнее. Вскоре до меня доходит, что можно использовать кинжалы, которые я начинаю втыкать меж кирпичей и подтягиваться так.

Чем выше поднимаюсь, тем страшнее становится. И даже не совсем из–за высоты. Куда мне деться, если какая–нибудь тварь вылезет? Прыгать, чтоб разбиться? Или просто смириться с тем, что она меня схватит?

С такими мыслями я долез до утолщения наверху, поднявшись от земли, учитывая все корпуса, уже метров на пятьдесят. А это не много–немало крыша шестнадцатиэтажного дома. По моим расчётам тут и начинались покои Морозовой. Дальше полез по кругу, выискивая свою палку, которую закатал в кладку, как ориентир.

Долго искать не пришлось. Ещё не долез, а уже расслышал хлопанье мелких крыльев. Сердце обвалилось, но вскоре я увидел обычных грачей, которые садятся на оставленную мной палку. Но не проходит и десяти секунд, одна за другой пернатые падают сухими телами вниз. И что они высохли, видно по траектории полёта, их мотает, как бумажных.

За метр до палки встал, уцепившись за два кинжала и готовый задействовать корни в любую секунду. Присмотрелся, а с кончика палки кровь капает! Да вся палка сочится тёмно–бордовой жижей. Переполненный ужасом, я в полной мере осознал, что повинен во всём этом вдвойне. Через палку Книга и действует, а нечто в ней через палку и питается!

Перелез чуть выше, корнями из ног впился в отверстия, что сделал кинжалами ниже. Получив большую устойчивость, решил действовать. Но тут началось!

На палке зашевелилось! Сперва решил, что кровь забурлила, но скорее, будто пламя разгорелось. А следом всё переросло в красную вуаль, которую затрепало на ветру. И на ней, словно это изображение на ткани, проявилась бордовая рожа с клыками по обеим рядам, страшная, глаза розовыми щёлками демоническими, рога, как у буйвола, нос разъеденный до черепа.

И оно зашевелилось на вуали! Некая виртуальность процесса обнадёжила, и я удержался от того, чтобы просто сигануть с башни, лишь бы не схватило. Отполз только на полтора метра на всякий случай.

А на вуали заморгало, ртом задвигало. Шёпот до меня донёсся, пробирающий до мозга костей.

— Закончи призыв, освободи. Закончи… освободи… Вечно служить тебе буду, Ярослав.

Чуть не сорвался, когда услышал своё имя. Духи во мне трепещут, я и сам трясусь, как банный лист на ветру!

— Закончи призыв, освободи, — повторяет демон. — Одно слово осталось… одно… слово… освободи.

Чувствую, что подтачивает мою волю. Ещё немного и скажу Это слово, завершив заклинание! Мне и думать не надо, и искать его тоже, оно на языке!! Медлить нельзя. Лезу, корнями тянусь до палки, чтоб вырвать её. От первого же контакта даже через мёртвое дерево, сознание провалилось в пропасть! И полетел я на какое–то лавовое дно, где таких тварей миллионы кишат, руки свои когтистые тянут! Плоть им нужна!! В мир этот хотят прорваться. Жажду неистовую чую, и… ненависть ко всему живому.

Отдёргиваю уже на подсознательном уровне, прерывая контакт. Очнулся, свисая на корнях, руки уже не держат! Трещит меж кирпичей, вот–вот сорвусь. Цепляюсь снова, силы в руках кое–как нахожу.

Клинком наотмашь палку срубаю, отпугивая очередную партию птичек, которыми тварь всё кормится под шумок. Так оно и набрало силы, чтоб призывать уже людей. А всё начиналось с микроорганизмов, затем букашек.

И всё это нужно прекратить, пока какой–нибудь дебил не завершил заклинание.

Достаю дыркодел и прислоняю к кирпичам рядом. Получая энергию тела, прибор работает быстро, расширяя полость и вскоре обнажая коробку! По кирпичам хлынула кровь! Прямо через доски засочилась. Мдя, похоже, тварь, сидящая в книге, не может её освоить, вот и выплёвывает обратно.

Выпускаю корни рядом, отрывая их от себя. Накидываю сверху мелких дров. А затем поднатужившись, начинаю силой мысли, двигать ими, как проволокой. Таким способом постепенно собираю каркас.

Так я даже отвлекаюсь от инородных волн в башке, которые уже начали сводить с ума. Вскоре каркас готов, ящик затягивается всё туже, всё плотнее. Кровь сочится всё меньше. Спустя пять минут неимоверных усилий, мне удаётся даже заглушить зов!

Прирастив отдельную ручку к ящику, я с опаской хватаюсь за неё и тяну наружу.

Примерно на середине процесса, слышу мощные хлопки крыльев подлетающей гарпии!! А за ней и целую стаю, стремительно несущуюся сюда.

Ну пиндец.

Лихорадочно перебирая варианты, решил, что шрапнели мне уж точно на всех не хватит.

Прицелился уже в гарпию. А она дёрнулась в воздухе, перья от неё разлетелись в разные стороны, тварь беспомощно барахтаясь, стала падать, не долетев метров двадцати.

Не понял⁈ Внизу стрелок, уже целится в другую тварь, отделившуюся от стаи и рьяно несущуюся сюда.

— Да что ты там возишься! Крот! — Раздаётся визг снизу с крыши корпуса. — Забирай эту дрянь отсюда и спускайся!

Это же Белка!!

Во вторую гарпию стрелу пускает чётко, поражает третью.

Понимаю, что вряд ли она всех собьёт, разлетаются твари, чтоб ей было сложнее попасть. Маневрируют ещё.

Чую шкурой, как ящик трещит, тварь пытается вырваться! Другого человека почуяла. Всё, решил… я уже думал о таком после случая в столовке, когда плащом закрылся от потока ветра. Проверить было некогда, а теперь только на это и остаётся рассчитывать.

Выращиваю из плеч корни, сплетаю их между собой быстро, тонкими волокнами оплетаю, чтоб было сопротивление с воздухом. В общем, делаю крылья, как на планере.

Хватаю ящик и пикирую вниз. Сердце ухает! И хрен поймёшь, падение это или задуманный спуск. Трещит дерево, треплются сорванные жилки, но сопротивления достаточно, чтобы затормозить падение. На ногах пружины ращу, едва успевая. Но посадка жёсткая, прямо на трупики. Упав, перекатываюсь, ломая конструкции. Однако ящик с книгой держу, не выпуская.

Спешно вбираю дерево и ухожу обратным путём. Рядом падают поражённые гарпии, одна за одной. Белка вроде справляется, идёт по крыше теперь выше параллельным курсом, постреливает в гарпий, сшибая с одного или нескольких выстрелов.

На корпус поднимаюсь смежный, и она ко мне выходит, вставая метрах в пяти. В чёрной шубе, в маске по глаза. Ошалелая, вздыбленная, черноволосая бестия. Лук сразу наводит на меня. Не понял⁈

— Что задумал, говори, — выдала взволнованно, но жёстко.

— Она не должна никому достаться, — заявляю сразу. — Ни мне, ни тебе, никому.

— Её нельзя уничтожить. Ни сжечь, ни утопить, ни закопать, — подтверждает слова Морозовой и Белка.

— В Паучьей роще вход в подземный город. Туда и закатаю Книгу насовсем, никто не доберётся, — говорю, как и задумал сделать. Заодно и летунам из Хикупты путь закрою.

— Уверен, что получится? — Спрашивает с явным облегчением, убирая лук. — Там же Высший арахнид.

— Да убил я его уже.

— Не брешешь⁈ — Ахает и отвлекается на гарпий, поражает одну за другой. Только тетива жужжит.

— Некогда объяснять, пора двигать, — говорю деловито.

Ящик, как рюкзак креплю за спину, и подключаюсь со своим «Ветерком», сбивая ещё четырёх самых ретивых. Вместе уходим на спуск, скольжу по скосу с одной лишь целью, спуститься быстрее до земли. Белка прикрывает отход. Ловко, лавирует меж мансардных окон.

Твари не кончаются, они уже слетаются с трёх сторон. И вскоре начинают пикировать на меня, как полоумные. Но напарница справляется, долбит, не хуже Дарьи. Похоже, у неё тоже непростой лук. На кончике стрел белым сверкает.

До следующего корпуса спускаюсь на корнях, Белку ловлю следом руками. Ссаживаю, кивает с благодарностью. Бежим по крыше парников к конюшне. Со стороны леса доносится погром и рёв мощный. Аж, крыша вибрирует. Твою ж мать.

А там что за чудище пробудилось⁈

Спустившись, вламываемся в конюшню, один мастер летит сразу с синими искрами на посохе. Но Белка вырубает его тонким разрядом тока, даже вспыхнувшая защита не помогла. Упс! А это уже интересно.

Сверху по крыше усиливается скрежет когтей, гарпий всё больше. Лошади в загонах начинают беспокоиться. А вскоре уже брыкаются, как дикие и не даются совсем. Даже моя!

— Это из–за книги! — Кричит Белка и пускает стрелы уже в сторону входа, откуда начинают лезть гарпии. — Плохо дело! Нам не уйти без лошадей!

— Понял, держи оборону! — Крикнул ей и двинул к первой попавшейся лошади. Чуть не выхватив копытами, оплёл её и повалил! Глаз пробил, проникая в мозг. Устроился на лежачей, оплёлся вокруг. Корни управления вошли по глазнице в голову. И вскоре я уже превратился в лошадь! Поднялся и проломив барьер, помчал на выход, чуть не сшибив Белку.

— Крот! — Услышал пронзительное и несколько искажённое.

Но ответить ничего не смог. С мыслью о том, что девушке ничего не должно угрожать, ибо твари стремятся за ящиком, я рванул лошадью по полю в сторону КПП. Чувствуется мощь, но и заносит нехило. С учётом опыта с козой, я быстро привыкаю к управлению. И сшибаю башкой ворота к чертям, несмотря на двух бегущих наперерез мастеров.

От удара шея лошади повредилась и собрались уже подкашиваться ноги, но я укрепил корнями и ускорился по дороге в сторону Малорыжково.

Гарпии стали отставать, я это шкурой учуял. А вот с такими манёврами оболочка ящика, похоже, повредилась.

— Я Асуарт Неминуемый, старший демон Нави, — уже конструктивное предложение в уши заливается из Книги. — За призыв душа уже отдана, тебе не придётся платить. Просто назови имя, и я убью смертного за семь дней, кем бы он ни был, какими бы силами не обладал. Любого. Назови имя. За второе заплатишь душой. Но прежде заверши заклинание. Прекрати мои муки, Ярослав… смилуйся, желанный хозяин.

К чёрту пошёл!

Мчу на пределе скорости. Потому что ощущаю неладное! Огромный бело–бурый берендей хреначит с бешеной скоростью по лесу мне наперерез с правого фланга! Такого огромного я ещё не видел. Медведь размером со слона просто сносит деревья, как сухой кустарник. У него даже скорость не замедляется.

Вскоре он выскакивает прямо на меня. Но я уклоняюсь резко в сторону. И драпаю уже на адреналине. Только бы ноги лошади не подкосились. И тело моё не слетело с седла.

Земля дрожит под берендеем, с ряхой, что лошадь перекусил легко, медведь–оборотень начинает погоню.

— Заверши заклинание, — продолжается из Книги. — И назови его имя. И он больше не побеспокоит тебя.

Это он уже берендея предлагает прикончить. Знал бы я его имя!

В лошадиной заднице поддавливает. Ой, кажется, гадить на скаку начинаю. Медведь на дерьме и поскальзывается. Ха!

Отстав чуток, злится. А затем как прыгнет метров на десять!! Ну я копытами задними взбрыкнул, очень кстати привычно, да по роже, бах! Щёлкнула челюсть, мишка потерялся. А я ускорился. Указатель вдалеке, но нам туда не надо, срежем! Прямо с дороги в заросли нырнул да помчал уже меж деревьев до Паучьей рощи.

Медведь за мной, ломая деревья. В одном месте завозился, заревел! А затем меня чуть деревом не накрыло, которое он швырнул, вырвав с корнем. Вот это силища!!

Выскочил под плотный козырёк Рощи. Земля тут глиняная, плотная, корни могучие всюду, если в лесу ещё не дотаяли куски, то здесь снегом и не пахнет. Паучки с крон посматривают недобро, пока ещё сомневаются, лезть им или не стоит.

А я, гонимый вибрацией мощной от земли и рёвом динозавра, спешу к воронке. Вскоре паучки начинают движение в мою сторону. Похоже, и их зов накрыл.

Когда ж ты нажрёшься, демон.

— Никогда, – раздаётся слабый шёпот из книги. И я заделываю в оболочке очередную щель.

Паук на месте, кости в воронке тоже. Осевший арахнид так и лежит могучей фигурой, только пауки его облепили. И начали шевелиться, когда я подскочил.

Отсоединившись от лошади, я сразу проблевался. Покашлял уже на ходу, рванув к нужному проёму зигзагами. Потому что долбаные ноги не сразу послушались, как надо.

Мощное приближение ознаменовало, трындец. Берендей на полной скорости впилился в паука, разваливая его к чертям. От удара, разметало всех пауков и кости вокруг. До прохода я не успел дойти каких–то пары метров, ладно в тело, мне в голову влетел череп! От удара ноги подкосились, и я рухнул, потерявшись.

На меня тут же набросились пауки и стали терзать оболочку Ящика. Следом из проёма показался летун, за ним вывалилось ещё три. Они полезли рвать пауков. В этой неразберихе, я не понял, где берендей. Пока его лапа не опустилась в каких–то сантиметрах от меня. От удара, тело подпрыгнуло. И я покатился на дно воронки прямо в лапы гиганта. Но тут случилось неожиданное, Белка влетела на лихом коне! Животное прямо с лёту ударилось в медведя, а сама девушка успела выпрыгнуть в процессе.

Хрена се, она выдала цирковой номер.

Следом напарница выкинула призрачный грозовой клинок, который вонзился берендею в мохнатый бок. Похоже, не сильно навредил, но заставил отвлечься.

— Куда⁈ — Крикнула подружка, подхватывая меня и помогая подняться.

Вскочив за ней, я понял, что ящик уже не со мной. Его перетягивают между собой пауки! Лезут и новые летуны. Визг стоит, шипение и рёв, все так отчаянно сражаются за какую–то Книжку!

— Туда! — Показываю направление. Корни пускаю, как человек–паук, и вытягиваю ящик обратно, ощущая новую волну мощного зова.

В меня врубается птица, а за ней и несколько пауков. Рву их прямо голыми когтистыми руками, кровь от птиц хлещет мне в лицо, наполняя резерв. Замешкался.

Белка отталкивает резко, и на место, где я только что стоял, опускается лапа медведя.

Ящик оказывается с одной стороны, а я с другой.

— Я подам! — Кричит Белка по ту сторону лапы. Хватает ящик, вскрикивает и падает, как подкошенная.

— Млять, что такое⁈ — Кричу с бешеным сердцем.

Пока медведя облепляют пауки, что мухи мёд, одним прыжком я перелетаю к Белке. Сразу давлю с писком паука, вздумавшего к ней лезть. Хватаю ящик в одну руку, Белку в другую и прорываюсь в проём.

На ходу тараню летуна, загоняя его обратно. Он вцепляется в мою куртку, но я прикладываю его толчком в стену до хруста черепушки. Позади новый взрыв костей. В нас мощно летит, глухо стуча дождём, как после динамитного взрыва.

Проходим в первый зал, позади медведь долбится в проход, аж сверху сыплется, как от бомбёжки, но безуспешно. Он слишком здоровый. Летунов внутри больше не видно. Да и никто не преследует, потому что берендей всё ломится и ломится, перемалывая под собой всю мелочёвку.

Когда я дотащился на спуске до зала с ключом, понял, что Белка совсем ослабла. Посадив девушку в сторонку, я потянулся уже снять повязку и, наконец, убедиться в своих предположениям. Но она простонала:

— Обещай сделать это только после моей смерти.

— Не говори ерунды.

— Он меня проклял, — прохрипела Белка безжизненно и завалилась в сторону.

Только теперь я увидел её ссохшиеся до костей кисти, которыми она и касалась ящика. В башке раздался торжествующий смех демона.

Я тут же откинул тару с Книгой и собрался уже с амулетом лечить подругу. Но в помещение преспокойно вошёл обнажённый, мощный, витязь. Только сейчас до меня дошло, что вся возня снаружи резко прекратилась.

Наконец, Русь увидела своих героев. Это мастер Бронислав. Он же глава факультета паладинов, он же тот из троицы, кто имеет доступ в Бестиарий.

— Ты Могута? — Первое, что спросил я, попятившись. Ибо понял, что он и есть тот самый гигантский берендей, перекинувшийся назад, чтоб пролезть сюда.

Быстро оценив площадь, я понял, что ему обратно перекидываться не стоит, слишком низкий потолок.

— Я лишь его покорный слуга, пацан, — ответил с оскалом витязь–оборотень рычащим голосом, оставаясь на месте и осматриваясь. — Надо же, какая неожиданность, Молох уже мёртв. А ты привёл меня прямо ко входу в Мёртвый город. И ключик нашёлся. Выходит, что проход уже открыт?

Похоже, этот дебил врубился в дохлую тушу паука, думая, что тот ещё жив. Забавно. Могута до сих пор считает, что в Хикупте его дожидается Зерно жизни.

— Открыт, открыт, — поддакиваю. — Иди, прогуляйся, может, чего полезного найдёшь. Пока твой хозяин не знает. Всё твоё будет.

Девушка стонет. Дёргаюсь обратно к Белке. Бронислав делает шаг в её же сторону, угрожая напасть на меня.

— Надо же, как не повезло, не у всех иммунитет от проклятья Тлена, — прокомментировал берендей с издёвкой, глядя на Белку. — Твоего воина уже не спасти. Хотя… мой повелитель сумеет. Если ты подчинишься ему.

— Всё, что пожелаете, господа злодеи, — огрызнулся, подступая теперь к ящику.

— А это лучше не трогай, — предостерёг Бронислав. — Теперь Книга принадлежит владыке. И только он решит, что с ней делать.

Ага, назвать любое имя. Например, моё.

Меж рёбер сбоку заметил у Бронислава свежий рубец, из которого ещё сочится. Похоже, Белка всё–таки неплохо ранила его.

За спиной оборотня застучали лапки. Тот обернулся и рявкнул, как медведь, пауки побежали обратно. Пользуясь заминкой, я долбанул в него концентрированной шрапнелью.

Зелёное поле всё и сожрало. Приспешник Могуты обернулся с победным оскалом.

— Твои фокусы против меня бессильны, — выдал и пошёл в атаку!

Я долбанул по нему ещё! Снова вспыхнула защита.

Подумал о Змеевике, но резерва–то уже нет нихрена! Иду по кругу зала, отступая. И отчаянно не хочу выпускать демона, чтоб называть ему имя Бронислав. Потому что не верю страшной сущности. Вообще нисколько. Хотя обычно такие и не могут врать. Это ж сделки и прочее, у них слово — это непреложный закон.

Меч я где–то посеял, «Ветерок» валяется в груде костей, у меня только кинжалы. И кулаки. С ними и иду на берендея.

Но этот уродец не хочет со мной драться по–мужски, у него вырастают огромные медвежьи лапы, которыми он и машет, атакуя меня. Подныриваю в первый раз легко и сблизившись бью укреплённым кулаком по челюсти. Моя защита трещит по швам, я будто в валун цельный ударил. Второй по печени зарядил, как в бетонную стену. И сам отлетел от быстрого удара ногой!

Бронислав не дал передышки, сразу набросился. Я успел увернулся, а его лапа высекла искры по бетону и дальше уже подцепила меня, разрывая куртку.

Стараясь быть непредсказуемым, я пустил по земле живые корни, но они ссыпались в труху от той же защиты. Мдя! Что у него за щит такой бесконечный⁈

Атакует, пытается сгрести лапами. Изворачиваюсь, как могу. Бегаю от него по кругу, пробую защепить ящик, чтоб умотать дальше и заманить его глубже.

— Тебе не одолеть меня, пацан! — Ревёт ещё. — Сдавайся! И возможно Могута помилует тебя! И поможет твоей девке. Времени не так много, она скоро помрёт.

От острого ощущения, что время уходит, что Белка умирает, я прихожу в неистовое бешенство. Снова лечу на Бронислава с кулаками. Мне просто нужно добраться до его башки! Но витязь ловко уворачивается от моих ударов, будто он боксёр высокого класса.

Стоит выпускать корни с любого расстояния, сразу срабатывает защита, и этот гогочет. Побившись с ним полминуты, я получаю неожиданный удар в грудь и отлетаю к стене. Символично, что прям рядом с Белкой.

Берендей идёт на меня, но отвлекается на свежих птиц, деловито высовывающихся из прохода. Он их просто рвёт, как бумажных, кровь, кишки, кости, всё разлетается по площадке.

— Крот, — слышу шёпот Белки. — Подойди ближе Крот.

Наклоняюсь к ней.

— Ты такой дурачок, Крот, — продолжает девушка. — Ты на что рассчитывал, зарясь на безграничную силу?

— Критиковать меня вздумала?

— Нет, левый внутренний карман, — прошептала едва слышно и выдохнула, будто уже дух испустила.

— Белка! — Кричу, и тормошу её. Стонет.

Берендей, весь в крови летунов, нависает надо мной. Скалится зубами нечеловеческими.

— Ну что, пацан? Допрыгался?

— Видимо, — говорю, нащупывая во внутреннем кармане девушки сразу три шарика!!

Если это то, о чём я думаю! Вынимаю сразу все и бросаю ему под ноги. Мощная вспышка озаряет зал, как тысяча солнц.

Слышу, как взревел Берендей, вроде попятившись. У меня бельмо на весь обзор. Но я не унываю. Рвусь наощупь к нему. Хватаю за ногу! Пускаю корни, которые теперь не ссыпаются, они идут сразу тремя змеями по ноге, выше и выше.

Берендей отмахивается, срубая все три когтями, но я снова пускаю их. И один сразу меж рёбер, где у него рана. Вся охота сопротивляться сразу отпадает. Вскрикнув уже отчаянно, враг дёргается в сторону от меня. Но это ему не помогает, корни юркими змеями доходят выше и, оплетая голову, входят в оба глаза. Одна быстрее, поражая мозг! Бронислав заваливается, следом вспыхивает его вновь взведённая защита, ссыпая всё. Но увы, он уже мёртв.

В полуобмороке, я нащупываю ящик. Шёпот в мозгу такой, что перестаю слышать, что происходит вокруг.

— Не губи, не губи, — твердит демон. — Не делай, что задумал.

— За свою подлость ты поплатишься, ублюдок, — отвечаю ему хищно. А может и сам себе.

С помощью корней ориентируюсь и спускаюсь вниз. На квадратной площадке, где мы нашли первых роботов и лифт вниз, вроде пара птичек. Не могу разглядеть. Потому что я слепой. Видимо… как прежде была Василиса. Пускаю шрапнель наудачу, валятся тела, судя по звуку. Кладу ящик и начинаю возвращаться. И как же это чертовски тяжело, каждый шаг, будто в зыбучем песке я, в болоте вязком… Ноги тяжелеют, воля слабеет моя. Зов всё сильнее.

Но я иду. Из последних сил. Вырываюсь в зал, где уже могу видеть хотя бы очертания с помощью «Светлячка». Дохожу до ключа, снимаю брошь. Механизмы щёлкают то ли позади, то ли в мозгу. Плиты заезжают, елозя. Пока едут, пауки проносятся мимо, пытаясь проскочить к Книге. Кто–то успевает, других давит. Хитин трещит и лопается. И вот мощные плиты встали, сомкнувшись. Зов прекращается.

Беру Белку на руки. Веса в ней в полтора раза меньше стало. Ссыхается она. Чувствую, как бьётся её сердце. А моё… ну кровью обливается.

— Всё, мы справились, — слышу её умиротворённый шёпот. — Хотя бы с этим.

— Всё будет хорошо, держись, — говорю, выходя наружу.

— Обещай, что не снимешь маску, пока я жива.

— Обещаю.

Глава 21

Звоночек из Кремля

В особняк я врываюсь, как ураган, распугивая часовых и едва успев их вразумить. Не думал, что смогу так быстро бегать с девушкой на руках.

Глубокая ночь, все всполошились. Ефим, Лена и даже Руслан выскочили на лестницу. Увидев меня в таком виде, забеспокоились. Ничего не объясняя, я ринулся в подвал. Дальше в свою секретную комнату. Добравшись до алтаря, положил Белку на пол. Подошёл к стене и дыркоделом раскрыл тайник, где хранится Зерно и все приспособления для опытов.

Малое ядро зарядилось мгновенно. Но со своими дрожащими руками и огромным бельмом на глазах, я чуть не ошибся, чуть не коснулся сам.

Когда подскочил к девушке, ужас накрыл меня. Это был уже практически скелет. Руки и ноги веточками. Ощупал быстро, только грудь ещё осталась. Разорвал ткань, и прислонил шарик к белой коже.

— Пожалуйста, пожалуйста, — взмолился всем богам.

Через три секунды ядро погасло. Буквально на глазах тело стало наполняться жизнью, в мгновение ока через тонкую кожу паутиной разнеслись розовые вены живительной силы. Не отрывая глаз, я смотрел, как вновь наполняется объёмом её обнажённая грудь. Тугая, красивая, размера третьего, даже в лежачем положении она не расплывается. Соски набухли и порозовели. Животик заходил ходуном.

— И не стыдно, — простонала Белка через тряпочку.

Прикрыл её запоздало.

— Прости, — прошептал сипло.

— Крот как ты… а впрочем, я даже не хочу знать, — проскрипела и повернулась на бок, сворачиваясь калачиком. Её затрясло, но она быстро подавила дрожь.

— Я его прикончил, — говорю ей, переполненный торжеством и неистовой радостью. — Берендея главного, Бронислава.

— Я и не сомневаюсь. А с книгой…

— Она похоронена в Мёртвом городе. Ключ вот, — ответил, поднялся, кинул брошь на бетон и раздавил её к чертям. — Всё. Нет ключа.

Хватит и дыркодела.

— Род паутины и дуба, паука и змеи, — шепчет Белка и закрывает глаза. — Не думала, что нарвусь на такого. Я посплю, если ты не против.

— Ага, прямо на бетоне, — комментирую.

— Будь любезен, найди мне подушку, — мямлит, сжимаясь ещё сильнее.

На руках вынес уже спящую в подвал, друзья стоят среди стеллажей с вином, смотрят вопросительно. Уже весь дом тут собрался.

— Всё хорошо, — отвечаю.

И люди выдыхают.

— Кто это такая? — Первой спрашивает Леночка, вроде не ревностно, но всё же чувствуется.

— Это мой боевой товарищ и напарник. Сегодня мы свершили большой подвиг. Можно сказать, исправились. И теперь очень устали.

Подняв её к себе, уложил на кровать. Спит, как убитая. Затаив дыхание перепроверил пульс уже в десятый раз. Потянулся снять повязку. И отдёрнул руку. Нет, я же обещал.

Не хочется развеивать мои надежды.

Попросил Леночку с Инкой подежурить в моих покоях и поухаживать за Белкой, а сам спустился в гостиную и развалился на диване. Проспал, как убитый до обеда. И даже не понял, как так вышло, что никто не разбудил.

Леночка выглянула с кухни, когда зашевелился.

— Проснулся барин, яичницу будешь?

— С девушкой что? — Первое, о чём поинтересовался.

— Всю ночь водой поила. Утром еды отнесла. Инка с ложечки кормит. Ты мне скажи, это твоя новая барыня?

— С чего ты вязла? — Посмеиваюсь.

— Слишком уж хорошо она тебя знает, — бурчит хозяюшка.

— Нет, мы просто друзья…

Еду Белке подняли в покои. Конечно, ей со мной кушать нельзя, она ж раскроет свою личность. А мне даже интересно, как мы себя дальше вести будем. Главная радость, что идёт на поправку.

Пообедав, я собрался и выдвинулся в Рощу паука.

Пришибив дюжину мелких паучков, добрался до воронки, где быстро отыскал свои пожитки. И даже нашёл лук подружки, который тоже с собой прихватил.

Двинулся в проём. Затаив дыхание, зашёл в зал, где оставил тело Бронислава. Лежит голубчик. Подумать только, я дрался с голым мужиком. Расскажи кому, не поверят.

С некоторым отвращением, обыскиваю тело. И ничерта найти не могу. Пока не догадываюсь голову осмотреть. Серьга в ухе!

Железный крестик ёлочкой, со встроенными шестью зелёными камушками, что меньше семечки. Зажал в руке, концентрируясь. И нихрена не ощутил. Надо идти в Чудо–барахолку, чтоб Тимофей Иванович распознал. Одно ясно точно, это какая–то защита.

Пошарил по полу, и вскоре все три шарика отыскал, аккуратно уложив в сумку, чтоб не детонировали. Думаю, нейтрализующие артефакты Белки оставлю себе, они мне ещё пригодятся.

Постоял, вслушался. Убедившись, что зова нет, вышел. Три паучка наверху ямы стоят, и смотрят угрюмо. Всё, похоже, это последние.

Думаю, и здесь надо вырубить всё к чертям для строительства. Слишком уж древесина тут хорошая. Пауки развернулись и пошли прочь.

Вернувшись домой, я оставил лук Белки, чтоб ей передали, взял коня и поскакал в Академию.

А там вообще всем плевать, что ночью было. Ходят себе, учатся, мастера круги наворачивают по территории. И тут до меня дошло! Во время замеса ночью, не придал этому значения. В окошках главной башни свет горел. Оттуда очень хорошо видно, что происходило на десять–пятнадцать метров ниже у башни Морозовой. Можно было брать попкорн и смотреть кино, как я с Белкой отбивался от гарпий. И уносил заветный ящик.

Неужели всё–таки ректор и есть Могута?

На занятиях, как ни в чём не бывало, гуляю по корпусам. Что прикончили главу факультета Паладинов, нет никому дела. Хотя… пошли вскоре слухи, что непредвиденно отменили занятие там, да сям. И не только по спаренным занятиям паладинов. Морозовой тоже же нет.

Для графини появление тут ревизии во главе с Давыдовым подобно смерти, подобно гибели всему роду. Дочерей, мужа, прочей родни. И что она делает в своём именье? Готовится к войне? Или просто собирает вещи на каторгу?

И вот я позаботился, чтоб Книгу не нашли. Что это меняет? Да ничего. Следы проявления проклятой книги в Академии ещё долго не смогут замести. Это и события в Бестиарии, это и крыша башни. Это и покои графини Морозовой, где сумеют найти след этого зла. Да им там всё пропитано.

А что до Чернавы. Она сказала, что я должен добыть ей Книгу до прибытия Давыдова. Здесь ничего не изменилось. Когда он приедет, а она останется с носом, мне будет кранты. Я даже рисковать не буду, проверяя.

Поэтому план по нападению на кортеж Давыдова остаётся актуальным. Я жду гонца с информацией и морально готовлюсь к преступным действиям против Империи.

Ну а пока, усаживаюсь в классе и конспектирую заклинания сапфира, нюансы, верные звуки. Паузы, интонации. На полигоне я начинаю швырять свои первые весомые снаряды. Строю пусть пока и тонкую, но ледяную стеночку перед собой.

В общаге весточек нет. И после занятий с чистой совестью я иду в Чудо–барахолку.

Пятеро адептов с пятого курса тоже трутся в лавке. «Золотой троицы» нет, но один из тех, кто вякал в раздевалке по поводу моих шрамов, встретился. Мы делаем вид, что не знаем друг друга. Эти явно опасаются вякать, ибо тут применять магию нельзя. А голыми руками я их просто переломаю, как кукол. Особенно после недавней чемпионской драки с витязем–берендеем.

Прогулялся по рядам, подождав, когда освободится продавец. Полюбовался на меч «Морозко». Ух, он бы мне пригодился! Там же физика в первую очередь, никакая защита не поможет. Но пока резерв мой слаб для такого оружия.

Как ушли адепты, двинул к Тимофею Ивановичу, который впервые на меня посмотрел, как на явление Христа.

Мы поздоровались. И он выдал:

— А вы изменились, ваше благородие. Дмитрий бы вами гордился.

Будто он что–то знает. Не стал допытываться, показал ему серьгу Бронислава. И у продавца глаза на лоб полезли. Вцепился, под лупой стал разглядывать.

— Какой хороший трофей, редкий, — прокомментировал. — Продавать, аль на оценку?

— Сперва на оценку.

— Тогда десять медяков, ваше благородие.

Дал серебряник, меньше не было. Продавец быстренько отсыпал сдачу и принялся изучать.

— Поздравляю, ваше благородие, — вскоре заключил он. — Это действительно артефакт ценный. «Медвежья шкура» девятого уровня.

Ого, даже не зачарованная побрякушка. А целый арт! И тем не менее…

— Мне это мало о чём говорит, — признался.

— Защита и физическая и магическая это, — начинает объяснять, возвращая серьгу. — Редкость артефакта в том, что по резерву сила. Покуда резерв не истощится, атакующую магию к шкуре не пускает. Чем сильнее удар, тем больше резерва на защиту надо. Если удар свершился, а резерва нету, тут уж извиняйте, барин.

— А пояс паладина забирает часть удара? — Уточняю.

— Конечно, он в первую очередь, остальное за «Медвежьей шкурой». Скажем, удар снаряда первого уровня мастера первого ранга пояс заблокирует наполовину, а Шкура остальное за одну единицу заберёт.

Ещё пару примеров привел, и математика стала ясна.

— А физическая защита? — Дальше спрашиваю.

— Кожа твёрже втрое, здесь двадцать единиц резервирует сразу.

— Мдя, мне ещё рано такое носить, — выдал в сердцах. Все крутые вещи резервируют сразу и дохрена, а драться тремя единицами что ли⁈

— То верно, не по рыльцу корыто, — усмехнулся дедуля и посмотрел с прищуром. — В бою взял?

— Ага, — ответил, убирая в карман. В принципе можно уже использовать. Но о «Змеевике» придётся забыть.

— За такое дам двести двадцать золотых рублей, в Сосково дешевле купят, — предложил с горящими глазами.

Ого! Не зря столько стресса.

— Да пока не хочу продавать, — чешу затылок. — А его только на ухо можно цеплять?

— Цепь на шею для него тридцать серебряников стоит, — сразу выдал ушлый дедуля.

Купил, потому что цеплять на ухо не собираюсь по нескольким причинам. Первая, чтоб не узнали трофей мои враги. А вторая более весомая — я не ношу серёг!

На обратном пути ещё издали увидел всадника из моей дружины, который ждал на КПП. Сердце задолбило часто, волнение подкатило. Неужели время пришло⁈

Ускорил шаг, окликая его. Тот развернулся и двинул навстречу.

— Барин, вести от Дарьи! — Крикнул на скаку.

— Да тише, ты! — Возмутился, что за бесхитростные люди⁈

Там и с КПП мастера уши греют, и адепты бродят неподалёку.

Выяснилось, что кортеж с Давыдовым замечен всего–то в пятнадцати километрах отсюда! В селе Мыцкое они остановились на ночлег. А дальше две деревни у них на пути. Уже нет сомнений, что к полудню завтра они будут здесь.

Метнулся за лошадью в конюшню Академии. Затем вместе с гонцом Дарьи доскакали до Особняка, где я зацепил Гайю, у которой, похоже, уже давно чешутся руки. Снарядившись за двадцать минут и рванули уже в Мыцкое, проскакав через Звягинки, как ураган.

Прежде незнакомая мне дорога оказалась даже лучше, чем наша до города Сосково. Одну развилку миновали, вторую… Лес то ближе, то дальше, поля да луга ещё не заросшие простираются на заре, всё это где ровно идёт, где по пригоркам стелется, речку пересекли по хорошему мостику. Через деревню проскакали, ни на кого не реагируя. Поселение прямо на большой развилке стоит, а мимо нас то всадник пронесётся, то повозка. Люди шастают, возвращаясь со своих работ.

Сразу оценил, что неплохая деревня тут, зажиточная. Домов раза в два больше, чем у нас. Сараев много. Люд на нас косится с подозрением. А мы оделись ведь непримечательно, без каких–либо распознавательных знаков. Как бандиты.

До следующей деревни добрались уже после заката, вся дорога — практически сплошные поля да мелкие рощи. Девять мельниц насчитал. Как огни на горизонте показались, навстречу два всадника выскочили уж очень целенаправленно, я даже забеспокоился. Оказались наши. Повели уже под покровом быстро надвигающегося вечера.

Пришлось в обход ехать, ибо местная дружина забеспокоилась. Потому что к ним гонцы с Кремля заехали да всполошили, чтоб готовились к проезду кортежа ревизорского. В первой деревне, которую мы миновали всё попроще с этим. А тут поместье барона местного.

Умница Дарья, сработала на опережение, избавив нас от лишних хлопот.

Примерно за час до полуночи мы на пяти скакунах добрались до подходящего места засады. Это примерно в шести километрах от Мыцкого, где Давыдов сейчас дрыхнет, и в другую сторону примерно столько же до населённого пункта. Так что здесь довольно тихо. Дорога в этом месте проходит через рощу. Да ещё и в гору идёт.

Как одобрил точку, дружинники живенько подпилили некоторые деревья, протянули, где надо верёвки.

Оставив четырёх людей, отправил Дарью со всей остальной командой домой. Попыталась спорить, но получив по заднице, умотала послушно.

По два надёжных бойца выставил на удалении по пятьдесят метров в две стороны от места засады. Караул они должны поделить поровну, а утром одни — оповестить о картеже, а другие — о всяких непредвиденных путниках со спины. В бой им приказано не вступать.

Вроде всё предусмотрев, залегли с Гайей в тёмной неприметной палатке у дороги в зарослях. Хотел «валетиком», а она ко мне пристроилась впритирку. Потёрлась ляжкой в штанах о мою, на что не отреагировал, она и отвернулась. И что на неё нашло?

Ночь вышла беспокойной, каждый час просыпался на любой шорох, сомневаясь всё больше, что дело выгорит. А Гайя вообще, похоже, не спала.

С рассвета встал, как штык, а чернявки и нет. Заметил, как с другой стороны от дороги уже готовится к засаде.

Я тоже стал готовиться, вбирая в себя дерева всё больше и больше. В конце уже, как неповоротливая черепаха, стал двигаться. Внешне не сильно проявляется, а вот в движениях грузных сразу видно неладное.

Засели в кустах, натянули разбойничьи маски, ждём! Один всадник пронёсся в сторону Академии, следом ещё один. Вроде дружинники из ближайших деревень, точно не с Каменцов ребята.

Спустя два часа мои сигналят тряпочкой белой на веточке, что едет колонна! А тут повозка какая–то тащится со стороны деревни. Ну сука, зашибись.

Телега с двумя мужиками плетётся еле–еле, как раз пересекутся в точке засады. Машу своим с тыла, чтоб придержали. Выскочили оба дружинника и давай разворачивать:

— Император едет, а ну назад! — Заорали на них.

Твою дивизию, громко! Колонна в горку пошла. Две лакированные чёрные кареты с золотыми узорами, как тачки только что с салона, контрастом — повозка с мощной серой клеткой, впереди четыре всадника, замыкает колонну ещё дюжина бойцов. Знамя впереди идущий горделиво держит. Чёрное полотно, на котором золотое солнце не свастикой в четыре хвостика, а в целых восемь. Вокруг солнышка вышивка золотая плетением из пшеничных колосков. При виде такого серьёзного картежа, даже руки не поднимаются, что–то делать.

Но это уже вопрос моей жизни и жизни моих друзей. Чернава меня на блюдечке преподнесёт, а дальше всех остальных потяну за собой.

Похоже, надо было Давыдова ночью валить, пока он спал. Опыт есть. Но раньше надо было думать.

На подъём колонна замедлилась, растянувшись. Слышу, как посмеиваются всадники, болтая. Все в броне серебристой, плащи чёрные с золотым орнаментом. Элита. Скрипят колёса, копыта стучат.

Всадники проезжают мимо меня! Была — не была!!

— Давай! — Кричу.

И девушка дёргает за верёвки, а я за свои. Валятся деревья с треском с нескольких сторон, отрезая передних! С другой стороны прямо на повозку с решёткой падает ствол. Позади лощади ржут, отряд всполошился.

Выхожу на дорогу и даю сразу залп по четырём всадникам, а точнее их лошадям. Валятся животинки от шрапнели, как миленькие. На всадниках защита вспыхивает, от шальных осколков защищая.

Отлично, как и думал. Защита у них имеется. А вот о лошадях не подумали.

Не давая опомниться, дальше хреначу, как из пулемёта сразу с двух рук, выкашивая лошадей нещадно. Только резерв разматывается, как миленький бегущей цифровой строкой. Защиты вспыхивают, всадники валятся и орут. На каретах лошади оседают, кучера уносятся в кусты.

Пользуясь отвлечением, Гайя в первую карету с ножами заскакивает.

А я перезаряжаю резерв, к лошади подхожу и корнем артерию вскрываю. Стрелы в меня летят! Сбиваю силой мысли траекторию трёх! Ещё пяти! Одна втыкается в плечо! Чёрт, не углядел! Обламываю её, выдавливаю наконечник, отскакивая с линии атаки. Даю залп, добивая последних лошадей. Имперские солдаты расползаются по кюветам.

Чернявка выскакивает из кареты, вся в крови, отрицательно мотает головой. Мол, Давыдов не тут. Мы договорились, что она их в ноги ранит не смертельно. Обычные ревизоры, похоже.

Дальше хреначу по второй карете, разваливая колёса к чертям, багаж сыплется, сундуки с бабским шмотьём. Нахрен с собой всё это⁈

По верхушкам кустов залпы даю, чтоб солдаты головы не подняли.

— Тёмный! — Орут в ответ.

— Леший!! — Визжат другие и уносят ноги дальше, даже не оборачиваясь.

Но пара солдат находится, которые всё же пытаются меня достать, крадутся с обеих флангов с мечами наголо. Одного куском колеса прикладываю, второго просто пугаю, корнями землю перед ним взрывая.

Лошади хрипят поражённые. Жалко их, но что поделать, пусть они, чем люди.

Из кареты выскакивает сразу два молоденьких мага! Их по посохам можно распознать.

— Именем императора! Императора!! — Взревели они и замахали своими палочками, колдуя.

Но Гайянэ уже тут как тут. Проскользнула за каретой, рысью и воткнула каждому по кинжалу в сапог, на корточках виртуозно лавируя, что кошка.

Эти заорали, заваливаясь и выпуская свои палки. А она чёлку сдула чёрную, посмотрев на меня с азартом и явным вызовом, да с новыми кинжалами, которые вынула из чехлов сбруи, пошла дальше разбираться.

Похоже, чернявка только и рада быть мне полезной.

— Что здесь происходит⁈ — Закричал тонким голосом мужчина капризно, выходя из покосившейся кареты с другой стороны. — Трусы несчастные! Куда разбежались⁈ За что вам Кремль только платит, ничтожества! А ты у нас кто⁈ Представься и внемли. Я граф Давыдов! Главный кремлёвский ревизор, коль невежество не позволило сие сразу вразумить!

В мундире чёрном, по фигуре, как я, из–за усиков под носом на Гитлера смахивает. Посоха нет, но взгляд такой уверенный.

Не получив ответ, Давыдов шею стал разминать, зевнул непринуждённо.

И взвизгнул, когда я стремительно с ним сблизился. А следом в пачку зарядил правый боковой! Ощущение, что ударил в металлический шлем не из приятных. Давыдова лишь пошатнуло слегка, а с меня всё дерево ссыпалось в труху. Духи взвыли!!

— Я не уязвим для магии, дубина, — усмехнулся Давыдов, поправляя чёлку. — Я заговорённый.

Ещё с такой торжественностью сказал.

— Перед клинком все равны, — раздалось сбоку от Гайи, которая подскочила и воткнула ему сразу два кинжала, по одному в стопы. Хрясь! Хрясь!

Снова пошатнулся ревизор. Удержал равновесие. Вниз посмотрел, да как завизжит пронзительно, девки так не орут!! Я Витаса сразу и вспомнил.

Лошади бедные, лёжа на земле, мотают головами, спокойно помереть им не дают. От ультразвука всех избавляю я, апперкотом в челюсть. Теперь уже без всякой магии и укреплений кулака. Чисто физика.

Клац! Срубило идиота. С клинками в сапогах застонал уже лёжа на спине.

— Заговорённый, да? — Посмеиваюсь.

— Стой, стой! Я заплачу!! — Визжит. — Сто золотых! Двести!! А!!

— И это маг сапфира седьмого ранга, хык тьфу, — комментирую.

Ставлю колено на грудь и начинаю лупить по морде дальше. Пока его рожа не превращается в сплошное кровавое месиво.

Так я выиграю больше времени. Пока у него зарастёт, эта рожа. Он ещё не скоро сунется.

— За что, — мямлит Давыдов без верхних передних резцов.

— За третий рейх, сука, — бросаю ему напоследок.

Отвлекаюсь от ревизора, Гайя уже заканчивает с несколькими солдатами, решившимися на подвиг. А вообще я вижу, что здесь один сплошной сброд. Нацепили ярлык Кремлёвский и шуруют, ничего не боясь. Им бы парочку витязей, и мне бы пришлось несладко.

Под стоны подрезанных заваливаюсь в экипаж. А там девка сидит, съехав в угол из–за накренившейся кареты. В платье богатом серебристо–синем, зеленоглазая блондинка лет семнадцати. Губа нижняя дрожит, смотрит на меня с ужасом.

— А ты кто? — Интересуюсь недовольно, разглядывая. Вполне симпатичная, кого–то мне напоминает.

— Г–г–г…

— Графиня? — Помогаю ей ответить.

Кивает нервно.

— Мор–мор–мор… — продолжает, пытаясь выговорить.

— Морозова⁈ — Ахаю.

Кивает снова.

— Не понял, млять⁈ А ты что тут делаешь⁈ — Спросил, усаживаясь на противоположную лавку. Это её младшая дочка!!

— Я к матушке, — заговорила, поменьше заикаясь.

— И зачем тебе к ней⁇

— Хочу расторгнуть помолвку с графом Витебским, я и Драговитушка любим друг друга, едем к матушке благословения просить, — отчеканила, наконец, нормально.

— Давыдов твой новый жених⁈ — Спрашиваю ошалело, откидываясь на спинку лавки.

Кивает живенько.

Взялся за голову. Теперь звуки внешние стали более болезненно восприниматься. Стонут раненные, Давыдов там зубами кашляет, заговорённый, млять. Выходит, что у Морозовой не совсем трындец, на её стороне ревизор имперский. Был.

Может, сама дочка, находясь при дворе, что–то выяснила и решила матушку спасти таким поступком. Не совпадение же⁈ И что теперь делать⁈

Вздыхаю. Времени в обрез.

— Мы разбойники, поняла, — выдаю, что в голову взбрело. — Где рубли говори, и не буду тебя насиловать.

— Под лавкой! — Взвизгнула и сжалась, как зверёк, загнанный в угол.

Сундук достаю небольшой из–под своей лавки. Сразу за ручку перехватываю и поднимаю. Слышу, как звенит внутри. Отлично, не зря сходили.

— Всё, совет да любовь, дети мои, — говорю напоследок, выходя с сундуком.

Снаружи Давыдов ноет, маги ползают, подвывая. Остальные, кто мог, разбежались.

— Привет Морозовой от Мрака! — Кричу громко. — Да здравствует мой хозяин! Да здравствует Тёмный владыка!!

Гайянэ смотрит ошалело, подмигиваю ей. Идём к лошадям, вдоль разбитого кортежа, вроде убитых нет, но под одним бойцом целая лужа крови. Смотрю на подружку с укором, пожимает плечами. Лечу его быстро амулетом, останавливая кровотечение в бедре.

И мы сваливаем на припрятанных неподалёку лошадях мимо телеги с двумя мужиками, которые лежат смирно, не поднимая голов.

Четверо дружинников догоняют уже у деревни, сворачиваем на побочную дорогу и дальше уходим на запад через лес вдоль реки. Чтоб за нами не проследили и потом не донесли.

Добрались по тропке через лес до моста у нашего пруда и дальше уже спокойно поскакали домой.

Дарья с дружиной тоже вернулись благополучно и без происшествий.

Узнал, что Белка в полуобмороке свалила утром, довезли до Звягинок по её настоятельной просьбе. А дальше она в сельских домах затерялась. Похоже, у неё там где–то хатка есть. Умно.

В кабинете устроился. Сундук деревянный взвалил на стол, вскрыл магией, затаив дыхание. А там… три мешочка с монетами. Высыпал, пересчитал. Общая сумма четыреста двадцати три золотых рубля!! Это ж предварительный бюджет на строительство города покрывает полностью. Мы как раз начнём, как земля высохнет, ещё до лета. Уже деревья начали рубить.

Ещё Давыдов подарил мне целую кучу коробочек, в которых колье с бриллиантами, браслеты разные, серьги с изумрудами. Мдя… стыдно стало. Это ж драгоценности дочки Морозовой, похоже. Надо бы вернуть, но это по обстановке.

Последними три тубуса вытащил. Два вскрытых, один под печатью имперской ещё не вскрывался. И для кого он интересно?

Во вскрытых тубусах лежат свитки с золотым и чёрным обрамлением. Один — это предписание на проверку по случаю инцидента на балу–маскараде, здесь вопросов нет.

Второй — это распоряжение императора арестовать и доставить в Москву на допрос мастера Бронислава по подозрению в связи с Тёмным! Мол, имеются неопровержимые улики.

Как прочёл это, рассмеялся в голос. Вы серьёзно⁈

На третий тубус смотрел минут десять, сомневаясь, вскрывать его или нет. По идее адресата знает только Давыдов.

Вскрыл, вытащил бумагу. Развернул и ахнул.

«Прошением кремлёвского Приказа следствия Главному кремлёвскому ревизору, Давыдову Драговиту Колояровичу, поручается собрать компрометирующие материалы на барона Суслова Ярослава Дмитриевича, зачисленного на первый курс факультета паладинов Орловской академии магии. Вручить сию бумагу, как основание на содействие ректору сей Академии. Донесение собрать за время инспекции, и отправить безотлагательно по адресу порученца. Именем императора».

Печать, подпись, какого–то князя Воронцова.

Давыдов что, не стал вскрывать его? Поленился? Или знает содержимое? Потому что если не знает, то команду он не выполнит. Ну… через месяц–два, если решит всё же взяться за дело.

Другой вопрос меня волнует. Что этим кремлёвским от меня надо⁈ Этому князю Воронцову! Откуда они вообще знают о каком–то бароне⁈ И тут меня осенило.

— Твою мать, — выругался вслух.

Я ж писал Императору письмо! Ещё когда считал, что положение моё шаткое. И вот возбудил, получается, некие силы. До императора не дошло моё письмо, а ниже чиновники решили наказать выскочку. Честно, думал, что оно где–то по дороге до Москвы ещё затеряется. А всё в Кремль доставили добросовестно. Какие молодцы.

Выходит, я себе на императорском дворе врагов нажил.

Так, без паники. В любом случае времени у меня побольше теперь. Если Морозова приобретёт себе союзника в лице Давыдова, не всё так плохо, я к ней в ноги упаду, и всё порешаем.

Главное, чтоб рожа у ревизора заросла, и всё ещё люба осталась её доченьке.

В Академию теперь ехать вообще не хочется. Но надо, по крайней мере, чтоб не вызывать подозрений.

Утром прибыл на учёбу. В Академии неспокойно. Мастера с приказов бегают по переходам, суетятся излишне. Молва быстро дошла сюда, что на Давыдова напали, и ревизия больше сюда не едет.

Ну и замечательно.

За неделю весь ажиотаж стих, пошли нормальные учебные будни. Чернава странно отреагировала на новость с ревизией. Сделала вид, что ничего не произошло. Продолжила преподавать зельеваренье вне программы. Разошлась не на шутку. И лишь раз намекнула мне, что её терпение уже подходит к концу.

Но я нашёл простой аргумент. Задержавшись после занятий, заявил:

— Пока не вернётся Морозова, что я сделаю⁇ А, тёть Чернав? Так что успокойся и расскажи мне лучше, как зелье приготовить, которое резерв восполняет. А лучше расширяет.

А то с кровью соприкасаться горячей, как–то мерзко.

— Ишь, чего захотел, Тёмный, — стала огрызаться. — Я тебе лучше покажу, как варить зелье, что язык развязывает!

— Кстати, давай, голубушка. Тоже пригодится…

Ясмина куда–то пропала, не видел её давно. А тут на днях узнал, что отец её скончался. На похороны отпросилась и уехала. Вот те раз.

Она ли воровка по кличке «Чёрная белка»? Совершенно не похожие характерами девушки. Отличительный цвет волос и глаз, голос, манеры… Да и были же они на балу одновременно. Макс с ней танцевал, а я злился. Ясмина адепт магии, а здесь уж точно мастер, с тем–то грозовым клинком!

А теперь контраргументы.

Капля краски у бассейна в первый день знакомства — она смывала краску с волос. После того, как Зерно восстановило её, волосы приняли свой цвет, она стала блондинкой. Что до голоса и цвета глаз. Чернава мне подсказала невзначай, а потом я у ребят поспрашивал: всё специальными зельями подделывается.

Что касается рвения в ловцы пойти. Ей нужно было втереться в доверие Морозовой, быть ближе к противнику, а тут такой случай подвернулся. Заодно получить то заветное освобождение от занятий, чтоб начать вылазку. Ну артистка!

Теперь о событиях на балу–маскараде. Не факт, что та девушка с Максом была Ясминой, мне просто внушили это. Хитрая Белка легко могла ввести меня в заблуждение ложными слухами. А там поди разберись. Она хотела бахнуть три клетки, чтоб попугать, а вышло из–за Книги хренакнуть всё. Потом она спохватилась и побежала помогать, переоделась в библиотеке (та возня), а потом сражалась в Оранжерее.

Помню, как она одёрнула свою холодную руку. Потому что с улицы пришла, ещё не нагрелась. А мокрая была, потому что наскоро смыла шевелюру. Хитрюга.

Да, Ярослав! Как же тебя угораздило нарваться на такую⁈ Ведь это точно была случайность.

На Академию она зуб заточила, а ведь с Книгой помогла. Ценой жизни была готова. Хорошая она, нет в ней зла. Просто сильная обида.

Поговорить с Ясминой откровенно? Или продолжить играть в эту игру, когда она вернётся. Если вернётся…

Думаю об одной девушке, а приходит весточка о другой. Ирония местной богини красоты Лады.

Тубус с письмом мне прямо в комнату общаги принесли вечером. Гонца не пустили, приказной служака сам принёс.

Вскрыл, разламывая печать нашего князя Вячеслава. А внутри письмо, а точнее сухое, официальное приглашение.

' Я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, оказываю милость тебе, Ярослав, сын Дмитрия Суслова, барон малорыжковский, приглашением на бал во Дворец мой Орловский по случаю помолвки дочери моей Василисы Прозревшей, благословенной на счастье и процветание богиней Ладой, и иноземного третьего принца польского Августа Сигизмунда Ваза. Явиться следует в праздной одёже и с подарком щедрым пятого апреля сего года в день празднования исполнения полных шестнадцати лет виновницы торжества, дочери моей'.

Перевариваю написанное. Василиса женится⁈ Нет, это всего лишь помолвка. Но с кем! С целым польским принцем. Вот это планка. Ну а зачем им Суслов⁈

Письмо от имени князя. Но Вячеславу я не нужен, слишком много перечу, не думаю, что ему хочется краснеть за меня при иностранцах. Да и с чего князь о каком–то мелком бароне в захолустье вспомнил?

Вздыхаю, понимая откуда на самом деле ветер дует.

Это Василиса пригласила, её рук дело. И зачем? Душу мне потравить теперь?

А я ведь поеду. Вот возьму, да соберусь. Мне эту пригласительную бумагу в рожу ректору сунуть, и вопрос отпадёт, даст отпуск. Освободит от занятий.

Кстати, это мой шанс реабилитироваться перед властью. Раз принц польский будет, может, и император наш. Или хотя–бы его рыжая племянница. Авось сумею пробиться к ним и пожаловаться на кремлёвских заговорщиков. На этого Воронцова. Только надо обратить на себя особое внимание. Удивить, ошарашить.

До Орла три–четыре дня скакать с ночлегами. И денёк там нужен, чтоб осмотреться. А посему у меня три недели на раздумья. Да что думать, поеду. Точно поеду. Раз у Василисы день рождения. Тем более надо.

— И что ей на день рождения дарить? — Спросил за столом вечером уже у людей своих. Потому что всё перебрал.

— Лазурную розу и подаришь, — обозначился Пересвет. — Только её добыть надо. Ну что ты пригорюнился, барин?

— Ладно, завтра отправимся в Заговорённый лес, а то все уши прожужжал уже, — сдаюсь, и меня осеняет.

Кажется, я понял, как привлечь внимание Императора.

Продолжение следует!

От автора для размышления. А точно ли Чёрная белка это Ясмина? Какую деталь мог упустить наш главный герой⁇

Жду Ваших комментариев! Поддержите автора!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Древесный маг Орловского княжества (том 3)

Content

Древесный маг Орловского княжества (том 3)

Глава 1 Добро пожаловать в Академию

Глава 2 Первый учебный день

Глава 3 Мое становление в коллективе

Глава 4 Ни с кем не связываюсь, никуда не лезу

Глава 5 Лучшая команда в мире

Глава 6 Все началось с библиотеки

Глава 7 Тайные переходы

Глава 8 Загадочная особа

Глава 9 И опечалились академики

Глава 10 Немного дел в баронстве

Глава 11 Академические будни

Глава 12 Кое-что о Зориной, немного о Морозовой

Глава 13 Книга для Чернавы

Глава 14 Бал-маскарад

Глава 15 Черная белка

Глава 16 Совсем не сладко на балу

Глава 17 Как Могута решил меня разыграть

Глава 18 Одна хорошая новость и две плохие

Глава 19 У меня родился План!

Глава 20 Исправляю свои ошибки

Глава 21 Звоночек из Кремля

Nota bene