Сеть Петровского

Часть 1

Евгений Калачев

Пролог

Март 2015

— Расскажите мне все, что знаете сами

— Я… честно говоря, я даже не знаю, с чего начать…

— Начните с главного. В какой момент ситуация в НГПУ полностью вышла из-под контроля?

— Сложно назвать конкретный момент в случае с НГПУ. Скажу лишь, что мы полностью потеряли образование с той самой минуты, как реформа вступила в силу. Когда ВУЗы перешли на так называемую «кредитно-модульную» систему, когда живых преподавателей на экзаменах заменили компьютеры…

— Давайте так: я здесь не для того, чтобы порассуждать о несовершенстве западной системы образования, договорились? У вас, кажется, проблемы с коррупцией в университете, причем большие, раз вы сами просите нашего вмешательства!

— Это не просто коррупция, это нечто такое, чего не было еще никогда. Я не случайно заговорил о реформе, понимаете? Новое время, новые законы и правила, они рождают новые проблемы. Такие, которых раньше не было. С которыми еще просто не существует известных методов борьбы…

— Хорошо. Если я правильно понял ситуацию с ваших слов, группа студентов фактически захватила власть в целом ВУЗе… объясните, как такое вообще возможно?

— Это и есть то, о чем я пытаюсь сказать. Помните девяностые годы, когда никто фактически не знал такого понятия, как «организованная преступность»? Почему ОПГ смогли стать реальной формой власти? Потому что никто не сталкивался с этим раньше. Никто не знал, как с ними бороться. Феномен «сети» фактически повторяет историю с появлением организованной преступности в «девяностых». Не мне вам рассказывать, что коррупция в учебных заведениях была практически всегда, этот факт, увы, общеизвестен. Но систематизировать ее, практически превратив весь ВУЗ в свой собственный нелегальный бизнес… такого раньше не делал никто. Мы даже не предполагали, что подобное возможно, и когда все случилось, не знали, что можно предпринять. А потом стало слишком поздно…

— Смеетесь? Вы действительно хотите сказать, что студенты с разных факультетов НГПУ объединились в банду и поставили все взятки на поток?

— Они поставили на поток все. Любая информация, которая могла бы иметь ценность в НГПУ, сейчас продается. Продается через них. Помните разговоры, что реформа отчасти направлена на борьбу с коррупцией? Нет, только не для нашей страны. Правда в том, что все стало еще хуже…

— Иными словами, на территории НГПУ фактически действует студенческая организация со своим маленьким нелегальным бизнесом? И, как я понял, с ними считаются все. Неужели у администрации ВУЗа нет средств, чтобы их приструнить?

— Теперь уже слишком поздно. Они, как паразит-симбионт. Они уже стали неотъемлемой частью системы. Они авторитетны, организованы и, что самое главное, информированы. Никто не пойдет против них. Для некоторых это невыгодно. Для других — просто чревато. Все зашло куда дальше простого отмывания денег. Они куда опаснее, чем можно представить. Это настоящая банда…

— То, что вы рассказываете — немыслимо. Но я попытаюсь помочь. Если это банда, мы ее обезвредим. Но нужны факты. Экономические преступления — скользкая вещь. И ловить здесь нужно на фактах. И если вы предоставите факты, они все отправятся за решетку…

— Я не был бы столь резок в суждениях. Понимаете, не все из этих ребят — готовые преступники. Практически у каждого свои причины состоять в «сети». На кого-то из них давят. Кого-то вынудили обстоятельства, нужды. А большая часть следует ложным идеалам, внушенным им ложным идолом. Петровским…

— Петровский — глава этой самой «сети»?

— Глава, создатель и мозговой центр. Совсем не обычный студент. Когда он только пришел в НГПУ… в нем самом, в его поведении, взгляде сразу было заметно нечто такое, что отличало его от других. Отличало совсем не в лучшую сторону. Но мы и предположить не могли, что он способен на такое. Константин Петровский — единственный по-настоящему страшный человек из всей «сети». Единственный настоящий преступник. Все остальные просто одурманены и словно слепцы идут тем путем, который он им показал…

— Прямо мессия какой-то…

— Скорее наоборот. Но эти люди пошли за ним. Он знал, кого выбирать. Он не просто отличный стратег и тактик, он — отличный психолог. Он знал, на что давить, привлекая в свою «сеть» тех или иных студентов. И он не прогадал. Но все это можно остановить…

— Факты. Я уже понял, что ваш Петровский — очень страшный человек, которого вы сами почему-то не смогли удержать под контролем. Но мне нужны факты, чтобы остановить его самого и его банду.

— Достаточно будет обезглавить их. Без Петровского «сеть» прекратит существование. И у меня есть для вас факт. Очень крупное и серьезное дело. Пожалуй, самое крупное за все время существования «сети». И он пойдет сам. Просто не доверит кому-то другому. И тогда вы сможете поймать его за руку. И положить конец всему этому…

1. Новая жизнь

1 курс. Сентябрь 2010

— Сережа, ты покушал? — послышался оклик мамы из комнаты.

— Да, мам, спасибо! — отозвался Макаров, поднявшись из-за стола.

— Да ладно, оставь, сама помою, — мама вошла на кухню, — в институт ведь опоздаешь.

— Не опоздаю, мам! — Сергей улыбнулся и включил воду, — еще целый час, как раз приду к началу пары. Негоже опаздывать в самый первый день, — он принялся натирать тарелку.

— Ты после занятий на тренировку, или как? — уточнила мама, осторожно садясь за кухонный стол, такой же маленький, как и сама кухня в квартире Макаровых.

— Да, — Сергей поставил тарелку на полку кухонного шкафа и повернулся к маме, — я поговорил с Павлом Дмитриевичем, и он разрешил мне пока посещать тренировки. Дмитрич — хороший мужик, мам, он все понимает, — на секунду в глазах Макарова мелькнула грусть, но он поспешно подавил негативные эмоции. Незачем лишний раз расстраивать мать, здоровье у нее и так слабое.

— В следующем месяце все равно придется платить, — мама тяжело вздохнула.

— Я решу эту проблему, мам, не переживай, — Макаров сел за стол и взял мать за руку, — что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.

— Ты уже совсем взрослый, — негромко сказала мама, глядя на рослого и широкоплечего Сергея, выглядевшего старше своих восемнадцати лет.

На некоторое время в кухне воцарилось молчание. Было слышно, как из старенького крана капает вода. Макаров встал и задумчиво посмотрел в окно, за которым понемногу сгущались тучи. День обещал быть пасмурным и дождливым.

— Ты скучаешь по папе? — очень тихо спросила мама, спустя минуту.

— Да, — честно ответил Сергей, не оборачиваясь.

Мама встала, подошла и положила руки сыну на плечи, до которых едва доставала высокому Макарову.

— Наш папа сейчас где-то на небесах, — произнесла она, — господь всегда забирает лучших, Сережа, ты же знаешь. Одному ему известно, почему происходит так, но, значит, так должно быть…

— Да, — Сергей вновь ограничился кратким ответом, — наверное…

— Мы справимся, — сказала мама, глядя сыну в глаза, — вместе мы справимся, сынок. Не переживай.

— Конечно справимся, мам, — Макаров поцеловал мать в макушку и пересек кухню, — ладно, мам, мне надо собираться. А то и вправду опоздаю, — он улыбнулся, обернувшись в дверях.

— Ни пуха, Сереж! — сказала мама.

— К черту! — отозвался Макаров и исчез в комнате.

Мать Сергея вновь вернулась за стол и, вздохнув и опершись подбородком на руку, стала смотреть в окно. Движения пока давались ей тяжело. Хотя врач сказал, что она идет на поправку. Не было бы рецидива…

***

— Все еще загоняешься? — спросил Костомаров, в упор глядя на своего друга с водительского места.

— Не знаю, — Петровский откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно, за которым начинал накрапывать мелкий осенний дождь, — не знаю, нормально ли я реагирую. По идее, после всего человеку должно быть плохо, ярость там, обида, истерика… но ничего этого нет. Я сейчас вообще ничего не чувствую. Пустота, понимаешь? — он повернулся и посмотрел в глаза Костомарову, — Ванек, это в порядке вещей?

— Скорее всего, да, — задумчиво проговорил Иван, — защитная реакция. Или что-то в этом роде. Я, конечно, не психолог, но в твоей ситуации это, по-моему, нормально. Когда вообще ни хрена не чувствуешь. Это пройдет…

— Пройдет, — повторил Петровский, — а дальше-то что? Если сейчас пустота, на ее место ведь придет что-то другое. И что, будет больно? Плохо? — он вновь поднял глаза на друга.

— Я не знаю, — честно ответил Иван, — у всех это проходит по-разному. Может, будет плохо. А может и не будет. Просто приспособишься к новой жизни. Мой тебе совет, Костян: случилось и случилось. Живи дальше. Ситуация необычная и очень хреновая, я понимаю, но все равно.

— Да я как-то в петлю лезть и не собирался, — задумчиво проговорил Петровский, — если эта с…а жизнь хочет попробовать меня поломать… посмотрим, кто кого. Я ей сам глотку перегрызу. И сломаю, — он посмотрел в пространство с плохо скрываемой злобой.

Костомаров ничего не ответил. На несколько секунд повисла тишина. Было слышно, как по стеклам автомобиля стучат капли усилившегося дождя.

— Что будешь делать? — спросил Иван, поняв, что молчание затягивается.

— По обстоятельствам, — негромко ответил Петровский, — пойду туда, посмотрю, что и как. И попробую найти место в своей новой жизни. Если получится, — добавил он после секундной паузы.

— Тоже вариант, — Костомаров кивнул, — ну, ты точно нормально? Одного тебя оставить можно? — он взволнованно посмотрел на своего друга.

— Ваня, я уже взрослый мальчик, — Петровский цинично и как-то совсем невесело усмехнулся, — как-нибудь справлюсь. В универ ведь иду, а не на войну…

Костомаров рассмеялся. Петровский взял небольшую сумку, в которую с утра наспех сунул пару тетрадок, и взялся за ручку двери. Уже перед тем, как выйти из машины, он развернулся и в упор посмотрел на Ивана.

— Слушай, а ты, случаем, не знаешь, к чему снятся пауки?

— Чего? — Костомаров вытаращил глаза, — какие еще пауки?

— Большие, — задумчиво проговорил Петровский, — большие пауки в банке. Суетятся, бросаются друг на друга, грызутся…

— Понятия не имею, — ответил Костомаров, — я вообще не по этой чуши про сны…

— Ну ладно, — Петровский хлопнул Ивана по плечу, — забей, короче. Спасибо, что подбросил, — с этими словами он резко открыл дверь и вышел из машины. Костомаров проводил удалявшегося друга задумчивым и взволнованным взглядом.

— Совсем загнался пацан, — грустно вздохнул он, когда Петровский затерялся в толпе других студентов и скрылся из виду, — не позавидуешь. Привыкнет…

Иван повернул ключи в замке зажигания и резко тронулся с места, подняв брызги воды с асфальта.

***

Дождь опять усилился. Петровский остановился возле нужного ему корпуса юридического факультета НГПУ. Обычный политехнический ВУЗ, коих много по всей стране. Студенческий городок из множества корпусов, пара одинаковых общежитий, до отказа забитые столовые с дешевой едой…

Петровский вдохнул в легкие дым, который из-за дождя казался еще гуще. Навеса в курилке не было, поэтому вода обильно попадала на волосы и одежду. Но ему было все равно. Он был погружен в свои мысли. Что ж, может, Костомаров и прав. Все проходит. Значит, пройдет и это. Необычная ситуация, не каждый в такую попадает. Но он не был слабаком. И резать вены явно не собирался. Да и потом, все самое страшное, наверное, уже позади. А впереди была новая жизнь. Нужно было только понять, какая она. И приспособиться. Нет, не приспособиться. Оседлать ее, сломать самому, так же, как она попыталась сломать его. Взять за горло и свернуть шею к чертовой матери…

— Сигаретки не найдется? — внезапный оклик человека, подошедшего почти вплотную, вырвал Петровского из размышлений.

Он повернулся. Перед ним стоял высокий темноволосый парень в распахнутой поверх футболки кожаной куртке и солнцезащитных очках, которые он зачем-то носил в такую пасмурную погоду. За характерную одежду и очки Петровский тут же мысленно окрестил незнакомца Байкером. Определить, сколько ему лет и с какого он курса не представлялось возможным, поэтому Петровский просто достал пачку и протянул ему.

— Благодарю, — Байкер взял из пачки сигарету и вынул из кармана куртки зажигалку, — ложка есть, — пояснил он.

— А что, так солнце мешает? — с сарказмом спросил Петровский. По большому счету, ему было наплевать. Вопрос носил скорее дежурный характер.

— Не поверишь, привычка! — Байкер расхохотался и выпустил дым, — носил постоянно, теперь даже в пасмурную погоду глаза режет. Я Дмитрий!

— Константин, — игнорировать протянутую руку было невежливо, поэтому он коротко пожал ее и хотел вновь погрузиться в свои мысли, решив, что разговор с «байкером» Дмитрием, который почему-то боится солнечного света, окончен. Но тот не отставал.

— А ты с юрфака, да? Абитуриент? Первый курс?

— Получается, что так, — ответил Петровский, — а ты?

— И я с юрфака! — радостно сказал Дмитрий, — тоже только поступил. Стало быть, коллеги мы с тобой!

Петровский задумчиво посмотрел на него. Что ж, пока кроме любознательного «байкера» Дмитрия знакомых здесь у него не было. Значит, посылать его сразу преждевременно. Пускай будет. А там война план покажет…

— Выходит так, — хмыкнул Петровский, мусоля намокшую сигарету в руках.

Мимо них быстрым шагом прошел крепкий парень кавказской наружности, одетый в спортивный костюм. Он рванул на себя дверь корпуса и исчез в здании так же резко, как появился в поле зрения.

— Опасный, — Дмитрий ухмыльнулся, — тоже, кстати, перваш.

— Пересекались? — Петровский сделал жест в сторону двери.

— Нет, впервые вижу, — Дмитрий ухмыльнулся, — но определить-то легко. В глаза бросается…

— Что ты имеешь в виду? — почему-то Петровскому стало интересно.

— Потому что в «спортивках» пришел, — пояснил Дмитрий, — у нас в школах как? В основном, заставляют ходить в форме. Оно, вроде, и правильно, в солидных конторах везде дресс-код. Да только за одиннадцать лет эта форма успевает осточертеть. А тут, в универе, вроде в рамки-то никто не загоняет. Свобода появляется. Вот абитура в крайности и бросается. Говорю тебе, он только поступил…

Петровский хотел заметить, что и он и философ по имени Дмитрий были одеты как раз довольно сдержанно, однако решил просто промолчать. Его собеседник метко запустил сигарету в урну.

— Ну, ты докурил? — поинтересовался он, — давай, пошли в корпус, пока в мочалки тут не превратились.

Петровский не стал возражать. Они вошли в здание. Дмитрий сразу же направился к стенду с расписаниями.

— Я на разбивке тебя не видел, — бросил он, повернувшись к Петровскому, — фамилия твоя как?

— Петровский, — коротко ответил Константин.

— Петровский, Петровский, — проговорил себе под нос Дмитрий, разглядывая списки, — ага, вот! Да ты не поверишь, брат, мы с тобой в одной группе! Вот, двенадцатая, видишь? Вон и я, Фролов! Так что будем бок о бок все пять лет! — радостно сказал он и хлопнул Петровского по плечу.

— Выходит, так, — Петровский хмыкнул и вновь выдал свой дежурный ответ.

— Ну, идем на пару, — Фролов развел руками, — нам в двадцать седьмую. Первое сентября, первый курс и, мать твою, сразу занятия. Все, блин, не как у людей! — он щелкнул пальцами.

Петровский вновь не стал ни возражать, ни соглашаться, а просто направился к лестнице на второй этаж вместе со своим новым одногруппником.

***

— Ну чего, пацаны, перваши там, в двадцать седьмой собираются?

— Ага. Они самые.

— И как? Есть интересные кадры?

— Ну да, телочки ничего себе такие, зачетные водятся!

— А пацаны как?

— А ты, Санек, давно по пацанам прикалываться начал? — послышался хохот.

— Иди в ж…у, Артур! Я так спросил, а у тебя все мысли через задницу!

— Да не пыли, пацаны, как пацаны, первашей никогда не видел? Хотя есть пара экземпляров тех еще…

— Ага, вон двое минуту назад прошли! — к разговору подключился третий участник, — один хрен лохматый в очках, модник, твою мать! Второй пялится на всех, как будто умный тут самый. Да и вон то дитя гор, которое на первом этаже терлось, тоже явно борзое…

— Да забей ты, моментом осадим! А будут дергаться, п…й таких вставим, всю спесь мигом забудут!

— Завязывали бы вы с этим ребята, к первокурсникам цепляться… в прошлый раз вам мало было?

— Тьфу ты, Соболь, что ты так подкрадываешься постоянно! Идиотом сделаешь! Чего хотел?

— Да я-то ничего не хотел. А вам бы рекомендовал не приставать уже к первашам, нужны они вам сто лет… опять ведь проблемы из-за этого будут.

— Не будут, Соболь. У нас со Станиславычем на мази. А от этих проблем тем более не будет. Быстренько шлепков на место поставим, если что…

— Я ни на чем не настаиваю. Это всего лишь товарищеская рекомендация.

Тот, кого назвали Соболем, развернулся и удалился так же ненавязчиво, как и появился рядом с компанией третьекурсников.

***

Петровский с Фроловым зашли в просторную лекционную аудиторию, в которой уже находилось достаточно много студентов. Худощавый парень среднего роста, сидевший за первым столом, поднял глаза и в упор уставился на них.

— Здорово! — выпалил он нарочито резким тоном и вытянул вперед руку.

— Хай, — Фролов коротко пожал ее и прошел мимо, даже не заостряя внимания на данном субъекте, за что Петровский тут же мысленно поощрил его.

— Меня Серый зовут! — заявил наглый паренек.

— Константин, — Петровский прошел мимо, даже не протянув тому руки. Серый проводил их взглядом и, фыркнув, стал нагло разглядывать стайку девушек, собравшихся неподалеку.

Петровский занял нейтральное место в середине аудитории, не самое близкое к преподавателю, но и не на «галерке», чтобы сразу не производить впечатление разгильдяя. Фролов незамедлительно устроился рядом.

— Не самая правильная тактика, — заявил он, кивнув на Серого.

— Не самая, — согласился Петровский, — парень был явно не первой скрипкой в школе. Если не сказать, что его тупо чморили, причем до самого выпускного. Здесь его никто не знает, вот и хочет начать жизнь с чистого листа, показаться крутым, лишь бы не дошло до драки. Но делает это слишком коряво и неумело. Боюсь, старшекурсники быстро вернут ему прежний статус…

— Неплохо, — оценил Фролов, бросив короткий взгляд в сторону Серого, — но этого придурка любой считает. Слабо кого посложнее?

— Ты о чем? — не понял Петровский.

— Ну, ты мне тут типа пытаешься показать, как круто разбираешься в людях, — с ухмылкой пояснил Фролов, — но чтобы понять все об этом типе, не надо быть крутым психологом. А кого посложнее прочитать слабо? — Дмитрий улыбался во весь рот.

— Я что, похож на клоуна, показухой заниматься? — Петровский поднял глаза от тетради, которую между делом уже начал подписывать, — ты спросил, я ответил, что о нем думаю. Вот и все. Ты не по адресу…

— Но все же! — раззадоривал Фролов, — ну так, ради прикола! Ну, давай попробуем, круто же!

Петровский не находил в этом соревновании комнатных психологов ничего крутого, но отчетливо понял, что Фролов не отстанет. Он вздохнул и поднял взгляд на аудиторию.

— Мертвого достанешь! Ладно, о ком хотел бы услышать? — Петровский осторожно показал на стайку симпатичных девушек, на которых некоторое время назад бесцеремонно глазел Серый, — вон те красотки — будущий женсовет группы. Будут держать, так сказать, высшее сословие среди наших девчонок. Набор, в основном, по внешности, ну и пара прилипал по интересам и для самоутверждения вроде вон той пухлой, — он вновь едва заметно кивнул на одну из девушек, — половина — явно из села «Верхние Решеты», но ставить себя будут повыше остальных. В этот женсовет войдут не все…

— Не все, — Фролов скорее просто повторил, чем спросил.

— Да, многовато их, — пояснил Петровский, приняв это за вопрос, — в таком близком контакте вырисовывается слишком крутой серпентарий. Кое-кто отсеется, скорее всего, самые адекватные, будет банально неинтересно. Вон она, например, — он кивнул на темноволосую девушку, которая стояла с самого края и задумчиво накручивала волосы на палец. Поймав взгляд Фролова, она на секунду подняла глаза, но сразу же смущенно отвернулась.

— Так открыто не глазей, не в зоопарке! — одернул Петровский, — вот тебе и факты! Вроде и слушает этот галдеж, а срисовала тебя почти сразу, как ты на нее уставился. Ей неинтересно. Она отсеется, — Петровский закончил подписывать тетрадь и отложил ее в сторону, — возможно, впоследствии найдет себе друзей и подруг среди нынешнего планктона.

— Планктона? — переспросил Фролов.

— Точно, — кивнул Петровский, — знаешь, что такое планктон? Организмы, которые находятся в воде во взвешенном состоянии. Куда понесет течением, туда они и плывут. В нашем случае это не самые уверенные в себе мальчики и не самые сексуальные девочки, которые в виду скованности и заурядной внешности будут пока плыть по течению. Это не значит, что все они конченые, кого-то еще прибьет к нужному берегу, кто-то найдет себя. А кого-то, увы, просто сожрут. Вот и говорю: планктон, — он в упор посмотрел на Фролова.

— Понятно, — хмыкнул тот, — допустим. Ну, а тебя-то кто обидел?

— Не понял! — резко сказал Петровский, мгновенно напрягаясь.

— Да все ты понял! — вкрадчиво проговорил Фролов, выдерживая взгляд, — сидишь тут, лепишь ярлыки, рассуждаешь о людях, как о животных…

— А что, большая разница? — Петровский прищурился, — хотя нет, ты прав, есть разница! Животное не в пример лучше! Оно никогда не станет убивать или трахаться ради спортивного интереса! А человек запросто… да, животные явно лучше, — последние слова он сказал уже тише и глубоко вдохнул, потому что почувствовал, что начинает заводиться. Фролов, сам того не зная, задел за живое.

— Вот то-то и оно! — хмыкнул Фролов, — сам же светишься, потому и спрашиваю: что у тебя случилось в жизни, что ты про людей вот так?

— Не твое дело, — снова резко ответил Петровский.

— Как знаешь, — Фролов развел руками. Было видно, что он обиделся. Ну, и хрен с ним. Не нравится, пусть валит, куда хочет, никто его не держит.

— А про того типа что скажешь? — неожиданно спросил Дмитрий, указав на студента, одиноко сидевшего у окна в дальнем конце аудитории. Петровский проследил направление и увидел среднего роста и телосложения паренька восточной внешности, который сидел один и задумчиво смотрел в пространство. За все время он так ни с кем не заговорил и не попытался познакомиться. Создавалось впечатление, что ему было все равно, что Петровский и озвучил.

— Ему по фигу, — сказал он, — в смысле, по фигу вообще на все. Не контактирует, не пытается как-то себя поставить. Но что-то мне подсказывает, что кататься здесь на нем никто не будет. Почему он такой — не спрашивай, причин может быть миллион. Я бы лично не стал к нему цепляться. Даже на месте старших…

Фролов окинул парня задумчивым взглядом, на что последний даже не обратил никакого внимания. А может, и обратил, просто не подал виду. Потому что ему было все равно…

Зазвенел звонок, и уже через несколько секунд дверь аудитории распахнулась.

— Препод! — констатировал Фролов, — пунктуальный. Ну, с почином!

***

Три пары прошли без каких-либо сюрпризов. В основном, преподаватели знакомились со студентами, да рассказывали им причуды кредитно-модульной системы и то, как это будет выглядеть на конкретном предмете.

На одном из перерывов Петровский с Фроловым все же подошли к нелюдимому парню под предлогом спросить сигарету, на что тот вежливо ответил, что не курит. Выяснить удалось то, что парень был казахом и звали его Асхат. Асхат был вежлив и немногословен. На вопросы он отвечал культурно, но коротко, без намека на желание продолжать разговор, так что много информации вытянуть из него не удалось.

— Ну, что, может по пиву за знакомство? — предложил Фролов, когда они вышли на улицу, — я тут кафешку поблизости видел, вроде ничего так, и цены не кусаются…

— Да можно, только я теперь не особо богат, — ответил Петровский.

— Ну, и я с дочкой миллионера не сплю! — усмехнулся Фролов, — раскидаем как-нибудь. Асхат, эй, Асхат! — он окликнул Асхата, появившегося из дверей. Тот остановился и повернулся к ребятам, — Асхат, гоу по пивку! — сказал Фролов, — за первый день, так сказать…

— Не, пацаны, я домой, — вежливо, но очень твердо ответил Асхат.

— Да ладно ты, брось! — отмахнулся Фролов, — чего дома тухнуть, насидишься еще! Айда по пиву лучше!

— Не, пацаны, я домой, — повторил Асхат, не опуская глаз.

— Оставь его, — одернул Петровский. Асхат развернулся и неторопливо зашагал в другую сторону.

— Мутный он какой-то, — констатировал Фролов, провожая взглядом.

— Нормальный он, — отрезал Петровский, — может, в жизни что случилось. Может, еще какие причины есть. Не надо трамбовать пацана, его дело, как и с кем общаться.

— А, неважно! — Фролов вновь отмахнулся, — ну что, друг-студент, пошли, выпьем что ли!

***

Как это зачастую случается, «давай по пиву» практически моментально трансформировалось в «а ну его, давай водки!». Петровский с Фроловым сидели на диванах в располагавшемся неподалеку от НГПУ кафе и поглощали национальный напиток, заедая его салатами.

— За знакомство! — Фролов поднял рюмку, — ты, вроде, пацан нормальный, водку с тобой можно пить…

— С тобой, вроде, тоже, — Петровский поднял рюмку и «чокнулся» с новоиспеченным приятелем. Они выпили.

— Я сейчас понял, что мы вообще друг о друге ничего не знаем, — начал Фролов, — весь день общаемся, а все равно. Расскажи хоть о себе что ли…

— Всегда ставили в тупик абстрактные вопросы, — хмыкнул Петровский, разливая водку по рюмкам, — никогда не знаешь, как на них отвечать. Ты конкретизируй, а я уж попробую ответить, если не спросишь ничего интимного…

— Ну, мы первый день знакомы, так что спрашивать тебя, сколько раз ты курил травку и над какими фильмами тайком ревешь в подушку, я не буду! — Фролов рассмеялся, — что вообще планируешь?

— Планирую съесть салат, он вкусный, — ухмыльнулся Петровский.

— Ты понял, о чем я спросил, шутник, — заявил Фролов, — я имею в виду: после учебы, когда закончишь. Не просто же так ты на юрфак поперся. Значит, есть какие заморочки. Ты вроде с башкой…

— Вообще, получается, что просто так, — задумчиво ответил Петровский, — не знаю, что потом. Может, в ментовку пойду, может еще куда. Время покажет, я только поступил.

— Ну, наметки-то какие-то есть? — не унимался Фролов, — завязки там и все такое…

— Никаких, — спокойно ответил Петровский.

— Никаких? Так уж и совсем никаких? — Фролов прищурился, — а кто твои родители?

— Никто.

— Как это никто? Ты сирота что ли? Извини, что спросил.

— Нет, не сирота, — быстро сказал Петровский, — проехали.

Они снова выпили.

— Но тогда так не бывает! — Фролов не унимался, — что значит, никто?

— То и значит! — Петровский повысил голос, — я вроде не на приеме у доктора! Я обязан отчитываться?

— Да нет, не обязан, — было заметно, что Фролов опять обиделся, но Петровскому опять было все равно, — теперь понятно, чего ты такой «веселый» ходишь. В семье что-то произошло. Ладно, проехали, захочешь, сам расскажешь! — он примиряюще поднял руки, поймав взгляд Петровского.

— Это вряд ли, — заявил тот.

— Захочешь, всю жизнь-то в себе держать не сможешь, — заверил его Фролов, — но ладно, забыли, забыли! — он вновь поднял рюмку, призывая выпить. Петровский не возражал.

— А связи, брат, без них никак! — Дмитрий решил вменить тему, — честно говоря, вся эта учеба — полное фуфло. И диплом без завязок — подставка под пиво!

— Подставка под пиво? — Петровский усмехнулся.

— Ага, она самая! — кивнул Фролов, — все решают связи, братан! Без них образование псу под хвост, потерянные пять лет жизни. И диплом этот, тьфу, бумажка, подтереться! — было заметно, что он пьянеет.

— А у тебя, значит, родные по юридической линии? — уточнил Петровский.

— Вообще-то, по медицинской! — Фролов улыбнулся.

— Так какого лешего на юридическом забыл? — Петровский прищурился, — шел бы в мед тогда.

— Ботанить шесть лет, чтобы потом получать шесть косарей… нет, не прильщает! — хмыкнул Фролов.

— Следую твоей же логике, — спокойно проговорил Петровский, — связи — двигатель прогресса. А у тебя, как я понял, их нет. Сам себе противоречишь…

— Связи и самому нажить можно! — нашелся Фролов, — главное, чтобы вот здесь что-то было! — он постучал пальцами по своей голове, — сориентироваться можно всегда!

— Может, ты и прав, — Петровский закурил и задумчиво окинул взглядом полупустой зал кафе.

— Ага, — кивнул Фролов, — ладно, ну ее на хрен, эту философию! Давай лучше еще одну «торпеду» возьмем, а то уже заканчивается, — он подбросил в руке почти пустую бутылку, — ты, надеюсь, не торопишься?

— Да вроде некуда особо, — проговорил Петровский.

— Ну и отлично! — Фролов хлопнул в ладоши, — предлагаю накидаться!

***

Макаров поднялся на свой этаж. На лестничном пролете издалека был слышен хохот. На подоконнике расположились двое парней с пивными банками в руках. Еще один стоял рядом и курил, отчего пролет заволокло густым дымом дешевых сигарет.

— Парни, я просил, найдите другое место! — сказал он, остановившись.

— Чего? — тот, что курил, обернулся к Макарову, — ты че так разговариваешь?

— Я нормально разговариваю, — ответил Сергей, — пацаны, места полно, пьянствуйте на здоровье, только не здесь, окей? — он обращался скорее к тем, что сидели на подоконнике, тем более их он знал.

— Ты учить будешь? — стоявший хотел раздуть конфликт, но один из парней на подоконнике дернул его за рукав. Местная шпана уже успела на своем примере понять, что спокойный и неконфликтный Макаров занимался отнюдь не шахматами, поэтому связываться лишний раз они не стали.

Сергей спокойно смотрел, как двое парней спрыгнули с подоконника и прошли мимо. Третий, которого он видел впервые, удаляясь, все же намеренно задел Сергея плечом. Связываться тот не стал. Ни к чему лишний раз драться с идиотом в своем же подъезде. Ушли — и прекрасно.

Макаров поднялся еще на пролет и открыл дверь своей квартиры.

— Мам, я вернулся! — крикнул он, снимая обувь. Никто не отозвался, — мам!

Макаров похолодел. Он швырнул сумку, забежал в комнату и включил свет. Мать лежала на диване.

— Привет, Сереж, как прошло? — спросила она слабым голосом.

— Мам, что случилось, тебе плохо? — Сергей сел на край дивана, взволнованно глядя на мать.

— Да нет, все хорошо, устала просто, — мама улыбнулась, — в кастрюльке ужин, если голодный, я сделала рагу, наложишь сам?

— Конечно, наложу! — воскликнул Сергей, — мам, ну зачем ты готовила, сам бы что-нибудь слепил, ну тебе же отдыхать надо! — он строго и одновременно взволнованно посмотрел на мать.

— Что уж я у тебя, совсем ни на что не гожусь? — она рассмеялась.

— Мам, ну что за глупости? — сказал Макаров, — никто такого не говорит. Просто я не ребенок грудной, я в состоянии приготовить себе ужин, ну зачем было себя утруждать?

— Должна же я хоть чем-то радовать сына! — она подняла руку и погладила Сергея по голове, — а то совсем чувствую себя ненужной…

— Ты нужна мне, — твердо сказал Сергей, — очень нужна. Но я могу позаботиться о себе, мам. И о тебе могу, — добавил он после небольшой паузы.

— Совсем взрослый, — улыбнулась мать, — ты похож на отца…

Сергей сглотнул. Воспоминания о папе до сих пор могли причинить боль.

— Как первый день в университете? — спросила мама, меняя тему.

— Хорошо, — ответил Макаров, — группа, вроде, адекватная, ребята неплохие. Преподаватели тоже ничего. В основном, объясняли кредитно-модульную систему. Первый день, формальности, все такое…

— Кредитно-модульную? — переспросила мама.

— Баллы вместо обычных оценок, — пояснил Сергей, — надо набирать в течение семестра. От нуля до ста.

— Странные у них новшества, — задумчиво сказала мама, — учились нормально, все понятно было…

— Западная реформа, — Макаров улыбнулся, — сам не в восторге. Ничего не поделаешь, придется привыкать. Ладно, мам, я и вправду, наверное, поем, — он встал с дивана.

— Да, Сереж, покушай, — кивнула мама.

— Тебе свет выключить? — уточнил Макаров.

— Да нет, оставь, пусть будет, — махнула рукой мама.

Сергей вышел из комнаты и проследовал на кухню. В кастрюле ждало вкусное рагу, которое мама стопроцентно готовила полдня. Сергей наложил еду в тарелку и сел за стол. За окном уже было совсем темно.

***

— Напридумывают же всякой фигни, верхняя неделя, нижняя неделя, хрен разберешься! — заявил Фролов, запустив сигарету в урну.

Это было неделю спустя. Они уже более-менее адаптировались к учебному процессу. Да и ко всему остальному тоже. Компании сформировались, про кого-то все уже было понятно, кто-то еще оставался закрытой книгой, но новая жизнь, кажется, вошла в свое русло и даже начинала понемногу налаживаться.

— Предметов много, — пояснил Петровский, — все разные, на одну неделю не засунешь, вот и придумали этот замут с верхней и нижней неделями.

— Они придумали, а нам страдай! — сказал Фролов, — и так всю дорогу. Ты римское писал?

— А сам как думаешь? — Петровский ухмыльнулся.

— Кого я спрашиваю, — вздохнул Фролов, — встрянем же в конце семестра, препод, по ходу, с заморочками. Асхат, ты по римскому писал что-нибудь?

— Так, чуть-чуть, — коротко ответил Асхат. Он не курил, но из солидарности стоял вместе с другими студентами.

— Дашь скатать, а? — Фролов с надеждой посмотрел на одногруппника.

— Не вопрос, если успеешь, — согласился Асхат.

— Ага, кстати, тебя касается, вторую уже куришь! — обратился Фролов к Петровскому, — давай резче, паровоз, не успеем ни хрена!

— Успеем, — усмехнулся Петровский, бросив взгляд на часы, — все рассчитано…

— Рассчитано у него, — передразнил Фролов, — шевелись, давай!

— Пацаны, первый курс? — резкий оклик послышался с другой стороны.

Петровский повернулся. К ним быстро приближались пятеро. По ухваткам нетрудно было вычислить студентов старших курсов. Четвертый-пятый, вряд ли, эти к молодежи просто так цепляться не станут. Скорее, второй-третий. А намерения бравых ребят были ясны с одного взгляда. Похоже, решили навести свою дисциплину, попутно указав «наглым первашам» их место в местной иерархии. Вся компания приблизилась и встала полукругом, разглядывая первокурсников.

— Ну, первый, — ответил за всех Петровский.

— Ну, круто! — в тон ему ответил тот же, что окликнул всех. Видимо, местный «мозговой центр», — пакеты с мусором у входа видели?

— Это те, которые вы там швырнули? — уточнил Петровский, спокойно глядя на них.

— Соображаешь, — кивнул тот же старшекурсник, — так вот, их надо собрать и оттащить к бакам. Сейчас машина подъедет забирать, так что давайте, шевелитесь. Потом докурите! — видимо, он ожидал, что первокурсники моментально бросятся выполнять указание.

— И чье же это распоряжение? — осведомился Петровский, демонстративно затягиваясь.

— Деканата, умник! — бросил другой член теплой компании, среднего роста и очень крепкий. У всех студентов во все времена была и оставалась манера говорить о деканате своего факультета, как об одушевленном существе.

— Деканата, — вкрадчиво повторил Петровский, — то есть, ты хочешь сказать, то деканат велел тебе взять мусорные пакеты, швырнуть их у входа и заставить каких-нибудь первашей тащить их до свалки? Сдается мне, не так все было. Я думаю, деканат сказал вам, парни, оттащить эти мешки, а вы решили припахать первый курс, потому что вам тупо в лом. Ну и по статусу, типа, не положено, — он насмешливо посмотрел на эту компанию. Он прекрасно понимал, что за этим последует. Было страшно. Но в такой ситуации страх нужно было посылать подальше. Главное начать, а дальше пойдет само. Позволять «припахивать» себя было нельзя, иначе сядут на шею. Петровский прекрасно это понимал.

— Самый умный? — зло осведомился тот, который обратился к ним первым.

— Да нет, просто не люблю, когда на мне пытаются кататься, и держат за лоха, — спокойно ответил Петровский, — ты ведь уже понял, что твоей «дедовский» наезд не прокатил, да? — он презрительно усмехнулся. К этому моменту рядом с ним в курилке остались только Фролов и Асхат. Все остальные поспешили отодвинуться в дальний угол, делая вид, что ничего не происходит, стараясь оказаться в стороне от опасного конфликта. Петровский злорадно отметил, что Серый, который всю неделю продолжал строить из себя крутого парня, отвернулся в другую сторону. Не укрылось это и от старшекурсников.

— А мы что там, стоим, стесняемся, только что же глазели! — рявкнул еще один из членов компании, — ну ты, в красной майке, ты же понял, что к тебе обращаюсь!

— Оставь, его, не видишь, он собственной тени боится! — Петровский вновь резко одернул старшекурсника.

— Ты учить меня будешь?!

— Ничего я не боюсь! — подал голос Серый.

— Закрой рот! — выкрикнул Петровский, вполоборота повернувшись к нему, — ты уже все показал, стой и не дергайся! Со мной разговаривайте! — он вновь обращался к старшекурсникам.

— С тобой разговаривать? — ухмыльнулся тот, что окликнул их первым, — а ты типа крутой, да?

— Я не крутой, — спокойно ответил Петровский, — но и нагнуть меня не получится.

— А ты уверен? — из толпы выдвинулся еще один. Внешне он казался меньше остальных, но Петровский сразу же понял, этот — самый опасный из всех. Под олимпийкой у парня была сталь. Небольшие, но рабочие мышцы. Работавшие на уничтожение.

«Если что начнется, от этого надо избавляться в первую очередь, — пронеслось у Петровского в голове, — иначе хана».

— Абсолютно, — сказал он, выдерживая хмурый взгляд.

Тем временем еще один заинтересовался Фроловым. Точнее, его очками, сдвинутыми на лоб.

— Очочки модные, я смотрю, что, солнце мешает? — осведомился он и бесцеремонно сдернул их с головы Дмитрия, — ну как, идет мне? — он надел очки и начал паясничать перед товарищами.

— Очки верни, не борзей! — сказал Фролов сквозь зубы.

— Чего ты дергаешься, не с…ы, не украду! — пробасил тот.

— Я бы за такое уже втащил, — заявил Петровский, вновь вызывая огонь на себя, — тебе повезло, что парень добрый. Очки, верни, сказано, баран, ты слышишь плохо?!

— Чего?! — все подошедшие в один голос злобно зашипели, — что ты вякнул?! Слышь, да этот г…н все на свете перепутал! Ты че б…ь?!

— Ты что-то слишком дерзкий для первого курса, — тот, в котором Петровский приметил наиболее опасного, сделал шаг вперед, — может, тебе объяснить, где твое место, чмо б…я?! — с этими словами он схватил Петровского за воротник рубашки.

Это был Рубикон. И они только что его перешли. Если до этой минуты все еще можно было решить словесной перепалкой с взаимными угрозами и оскорблениями, то теперь уже нет. Если они пустили в ход руки, значит, драка уже началась. Это Петровский усвоил давно. Пути назад не было…

«Только не тупите, парни», — успел подумать он.

Резким движением он стряхнул руки противника с воротника и, не дожидаясь продолжения, ударил головой в нос. А затем, без паузы, добавил боковым в челюсть. Противник полетел в сторону, забрызгав кровью забор курилки, асфальт и стоявших рядом студентов.

— С…а! — выкрикнул «бык» с другой стороны и крюком ударил в лицо. Петровский закрылся, но сделал это поздно и неправильно, поэтому удар прошел, а противник тут же зарядил ногой в живот, от чего Петровский согнулся и полетел назад, а враг бросился в атаку, тесня ударами в корпус и голову, надеясь добить.

Краем глаза Петровский заметил, как Асхат с криком бросился на еще одного. Оба полетели в сторону и рухнули на асфальт, осыпая друг друга ударами. На Фролова накинулись двое, как самого крупного, его решили давить числом. Дмитрий сориентировался поздно, поэтому успел лишь единожды ударить наотмашь, но меткий встречный удар тут же разбил ему нос, и оба противника принялись теснить, надеясь зажать в углу. Фролову ничего не оставалось, как отходить и пытаться обороняться.

Бык, теснивший Петровского, продолжал осыпать ударами, прижимая к земле. Петровский понял, что еще несколько секунд, и драка будет закончена не в его пользу и применил простой и действенный метод — удар открытой ладошкой в пах. Этот, казалось бы, легкий шлепок, на деле оказывался крайне болезненным. Бык взвыл и на секунду инстинктивно опустил руки. Этого хватило Петровскому, чтобы разогнуться в полный рост и тут же провести мощную двойку. Его противник пошатнулся и принялся оседать на асфальт. На этом можно было остановиться, но ярость уже кипела и хлестала через край. Шипя и матерясь, Петровский бросился на врага и стал осыпать ударами, пока жертва не легла на асфальт, истекая кровью, съежившись в позе эмбриона…

Петровский резко обернулся. Из головы Фролова шла кровь. Оба противника зажали его в углу и остервенело пинали ногами. Асхат, уже расправившийся со своим оппонентом, вскочил на ноги и с криком бросился на второго, повалив на асфальт. Оба принялись осыпать друг друга ударами, от злости и ненависти уже не обращая внимания, куда бьют…

Петровский развернулся ко второму, но в ту же секунду получил болезненный удар ногой в спину и едва успел увернуться от второго — метили в голову. Ботинок вскользь задел лицо, проехавшись по правому глазу, из которого посыпались искры. Развернувшись, он увидел того самого парня, которого, как ему казалось, он «вырубил» первым.

— Крепкий, с…а! — выдохнул Петровский.

— А то! — прошипел тот, сплюнув кровью на землю, — п…ц тебе!

Они снова бросились друг на друга.

— Прекратить!!! Прекратить быстро, мать вашу!!! — это вопль был преисполнен гнева и ярости.

К месту побоища со всех ног бежал декан юридического факультета Алексей Станиславович в сопровождении пары охранников. Он был весь пунцовый от гнева.

— Всем разойтись! — кричал он, — вы что творите?! Что вы, идиоты, вытворяете?!

Драка почти мгновенно остановилась. Двое охранников растащили в стороны сцепившихся старшекурсника и Асхата и теперь крепко держали обоих еще не оправившихся драчунов.

— Руки зачесались?! — продолжал неистовствовать декан, — вы что, совсем ох… ли?! — Петровский невольно усмехнулся, услышав от доктора юридических наук мат в адрес студентов.

Все участники драки начинали понемногу приходить в себя и подниматься на ноги.

— А вы что смотрите?! — Алексей Станиславович повернулся к остальным студентам, испуганно жавшимся в дальнем конце курилки, — что, разнять е могли?! Гладиаторы хреновы, привести себя в порядок и все в деканат! Все до единого!

— Алексей Станиславович, тут совсем «плохие» есть, — мрачно обратился к нему один из охранников.

— Этих отвести в здравпункт! — распорядился декан, — остальным привести себя в порядок и через десять минут все у меня! Все! Остальные на занятия! Бегом на занятия, я сказал! — завопил он не своим голосом.

Петровский развернулся и медленно двинулся в сторону корпуса вместе с Асхатом. Фролов стряхнул с себя руку одного из охранников и, вытирая с лица кровь, поспешил за ними.

— Все на занятия! — гневно повторил Алексей Станиславович, — разошлись, я сказал, здесь не на что смотреть!

***

— Это неслыханно! — говорил декан спустя пятнадцать минут. Петровский, Фролов и Асхат уже привели себя в порядок и сидели в его кабинете. На выходе из деканата они пересеклись с «другой стороной» конфликта. Обменявшись злобными взглядами, парни разошлись в дверях. Петровский злорадно отметил, что пришли всего трое. «Значит, двоих уродов уработали по полной», — подумал он.

— Но мы… — начал Фролов.

— Молчать! — рявкнул Алексей Станиславович, — я тринадцать лет работаю в ВУЗе! Вот уже пятый год, как я — декан юридического факультета! И на моей памяти такое впервые! Вы в университете без году неделю, да что там, реально, неделю, и на тебе! Вульгарная драка со старшим курсом, побоище, вы чем вообще думаете?! — говоря, он нервно ходил по кабинету из стороны в сторону.

— Они первые начали, — мрачно произнес Петровский.

— Не надо мне рассказывать! — декан яростно склонился над ним, — вы что, в детском саду? Мы начали, они начали! По моим сведениям, Петровский, вы первый ударили студента Коновалова, спровоцировав массовую драку! Скажете, было не так?! Не так?!

— То есть, вы считаете, — начал Петровский, постепенно заводясь, — что я просто так, без какой-либо веской причины, ударил студента третьего курса? Они ведь с третьего курса, верно? — он посмотрел декану в глаза.

— Они-то с третьего, — выдохнул Алексей Станиславович, — а вы, молодые люди, боюсь, закончите свое обучение в нашем ВУЗе уже на первом…

— Что?! — Фролов опешил, — вы… вы нас отчисляете?

— Нет, поощряю! — гаркнул декан, — а вы что думали, а? Что я буду спускать такое? Это, господа студенты, вообще ни в какие рамки не умещается! Это уголовщина, вы, учась на юридическом, это понимаете?! И вы считаете, что я должен спустить вам это с рук? Думаю, говорить здесь не о чем.

— Ясно, — пробормотал Фролов, — они останутся, потому что они давно на факультете. А нас вышвырнут, потому что мы здесь никто. Но это несправедливо…

— Ты еще про справедливость мне расскажешь? — прищурился Алексей Станиславович, — думать надо было до того, как машете руками, а не после! Я думаю, говорить с вами не о чем! Можете быть свободны, с завтрашнего дня вы не являетесь студентами НГПУ.

Петровский похолодел. Жизнь только-только начинала входить в нормальное русло. И вот, после первой недели, отчисление из университета. Нет, это не должно было случиться. Нужно было срочно что-то предпринять. Прямо здесь и сейчас. Но только что? Точно! Деньги! Нужно было предложить денег. Сколько попросит, столько и дать. Найти было можно, это дело третье, главное сейчас договориться.

— Алексей Станиславович… — начал Петровский, но его оборвал внезапный, но деликатный стук в дверь.

— Я занят! — рявкнул декан, чуть повернувшись в ту сторону.

Вопреки гневному запрету, дверь плавно открылась, и на пороге возник молодой парень в сером костюме.

— Алексей Станиславович, разрешите! — начал он слегка заискивающим тоном. Вошедший как-то странно улыбался уголками рта и, казалось, излучал радушие и вежливость, однако было в нем что-то скользкое, очень скользкое, может, даже, опасное. Или это были лишь домыслы ребят из-за стресса…

«Лаборант, наверное, — подумал Петровский, — или аспирант. Вот декан ему сейчас устроит. Сказано же было, не лезь, глухой что ли или дурак».

Однако реакция декана поразила Петровского до глубины души. Алексей Станиславович сначала покраснел, затем вытаращил глаза и рухнул на свой стул.

— Чего тебе, Соболев? — осведомился он, глядя на вошедшего со смесью гнева и какой-то странной обреченности.

— Алексей Станиславович, я тут случайно услышал ваш разговор, — начал он. Только сейчас Петровский разглядел действительно хитрые нотки в его голосе. Нет, не показалось. Вошедший был явно совсем непрост. И Карнаухов его хорошо знал. Не любил, это было заметно, но очень давно и близко знал. И, что самое удивительное, похоже, считался с ним.

— Соболев, ты и «случайно» — понятия несовместимые! — перебил декан, — выкладывай, зачем пришел!

— Я думаю, нам лучше поговорить наедине, — предложил Соболев, — ребята, подождите, пожалуйста, за дверью! — Петровский понял, что обращались уже к ним. Спорить они не стали и, хоть декан, формально являвшийся здесь главным, им не разрешал, почему-то синхронно встали и направились к выходу. К всеобщему удивлению, Алексей Станиславович даже не попытался возразить.

— И не подслушивайте! — Соболев хитро подмигнул.

Вся троица не вышла, а буквально выпала из деканата.

— Нет, ну ты видел, видел?! — заговорил Фролов, тыча кулаком Петровскому в плечо.

— Дыру во мне пробьешь! — Петровский отстранился, — видел, не слепой.

— Это что за птица?! — недоумевал Фролов, — видел, как декан на него смотрел? Он его явно терпеть не может, но считается ведь! И… и, по ходу, побаивается! — он словно озвучивал мысли Петровского.

— Заметил, — Петровский согласно кивнул.

— Пацаны! — Асхат одернул обоих и молча указал глазами на дверь. Они отошли подальше, чтобы их разговор не услышали.

— По ходу, о нас говорить будут! — прошептал Фролов.

— Да ты что, тоже догадался? — с иронией спросил Петровский.

— А тебе, я смотрю, очень весело?! — разозлился Дмитрий, — а если он вообще мент какой-нибудь? Если нас вообще закроют к е…м?!

— Чушь не пори! — одернул Петровский, — и панику не сей. Нет, на мента он точно не похож. Да и потом, никто бы не стал вносить сор из избы и портить репутацию факультета, вмешивая во всю эту канитель ментов. Здесь что-то другое…

— Делать-то что? — осведомился Фролов.

— Да ничего, ждать, — отозвался Петровский, — все, что можно было, уже сделали. И что нельзя было — тоже.

***

— Это ничего, что я присел? — спросил Соболев, опустившись в кресло напротив декана.

— Соболев, на фоне твоих обычных выходок я как-нибудь потерплю то, что ты уселся в кресло, хотя я тебе не разрешал! — раздраженно ответил Алексей Станиславович, — зачем пришел?

— Я хотел поговорить по поводу тех ребят, ну, с первого курса, — произнес Соболев, поигрывая ручкой из органайзера декана, — Фролов, Петровский и Алебаев, кажется…

— Догадался, — Алексей Станиславович плюхнулся в кресло, — и о чем ты хочешь поговорить, Соболев? Может, мне не отчислять их, а назначить на губернаторскую стипендию?

— На стипендию назначать не надо, — Соболев усмехнулся, — но отчисление, на мой взгляд, это крайность…

— Крайность?! — декан вскочил со своего места, — ты хочешь поговорить со мной о крайностях? Ты в курсе, что они натворили? Тебе показать нашу курилку?! Она сейчас больше похожа на съемочную площадку фильма ужасов, чтоб его! Там всюду кровь! Всюду! Эти твои ребята, которых ты непонятно почему защищаешь, отморозки! Ты это осознаешь?! А если это выплывет? Об этом ты думал?! Думал или нет, я спрашиваю!

— Признаю, Алексей Станиславович, ребята переборщили, — задумчиво проговорил Соболев, — но, несмотря на общую жестокость их действий, мы оба понимаем, что они защищались…

— Хороша защита! — выкрикнул декан, — в таком случае фашистская Германия в тридцать девятом защищалась от всего мира! Их там тоже, видишь ли, ущемляли!

— Ну, я бы не стал приравнивать наших студентов к фашистам, — сказал Соболев.

— Я образно! — Алексей Станиславович раздраженно отмахнулся, — ты прекрасно понял, о чем я, Соболев! Ты знаешь, что двое студентов с третьего курса в больнице? И это сделали твои, мать их, подопечные! Что ты мне предлагаешь? Сегодня я оставлю их в ВУЗе, а завтра они пойдут и отметелят какого-нибудь преподавателя? Или вообще убьют кого-нибудь? Ничего смешного! — ухмылка Соболева не укрылась от его взгляда.

— Этого не произойдет.

— А ты так уверен? — декан прищурился, — слушай, с чего ты их вообще защищаешь?

— Алексей Станиславович, это далеко не первый прецедент, и мы оба это прекрасно знаем, — пояснил Соболев, — всем давно известно, что ребята с нынешнего третьего курса периодически грешили штучками в стиле армейской дедовщины. Из-за этого уже были проблемы, их неоднократно предупреждали. Они не вняли. Рано или поздно что-то подобное должно было произойти. И это произошло. Я понимаю, что они на хорошем счету и как студенты, и как активисты, но их поведение…

— Соболев, тебе напомнить, чем грешишь ты?! — Алексей Станиславович яростно посмотрел на собеседника.

— Я не цепляюсь к новеньким студентам и не развожу дедовщину в университете, где это неуместно, — возразил Соболев, — ну и потом, кто из нас не без грешка, Алексей Станиславович? — он хитро прищурился.

— Соболев, ты на что намекаешь?! — декан побагровел.

— Я ни на что, упаси боже! — Соболев двусмысленно усмехнулся, — я лишь рассуждаю о том, что все люди…

— Чего ты хочешь? — перебил Алексей Станиславович, вновь обреченно рухнув в кресло.

— Действия студентов были излишне жестокими и должны быть справедливо наказаны, никто не спорит, — ответил Соболев, — но отчисление — это перебор. Никто не предлагает спустить это с рук. Накажите их. Справедливо и показательно. Накажите обе стороны конфликта, — Соболев намеренно выделил слово «обе», — но дайте ребятам шанс. Вы ведь поступите правильно, я уверен. Вы же умный и справедливый человек! Иначе разве были бы вы на своем месте! — Соболев с хитрым подобострастием посмотрел на декана.

— Хорошо, — выдохнул тот после небольшой паузы, — иди и скажи этим Бальбоа, пусть идут на занятия. Я передам решение о наказании через старосту группы. И только попытайся и от этого их отмазать!

— В мыслях не было, Алексей Станиславович! — открестился Соболев.

— Все, отправляй их, глаза бы мои не глядели! Надеюсь, ты доволен? Свободен!

— Большое спасибо за понимание! — Соболев улыбнулся и встал из-за стола.

— И еще, Соболев! — уже у дверей Алексей Станиславович остановил его, — я понятия не имею, какого хрена ты их защищаешь, но предупреждаю тебя об одном: если ты тут попытаешься взрастить второго себя, попру из ВУЗа и твое протеже и тебя вместе с ним! Не посмотрю ни на то, что ты выпускник, ни на… — декан осекся, поняв, что сейчас скажет лишнего, — ни на что не посмотрю, в общем! Все, свободен!

***

— Отличный ответ на семинарском занятии, вы делаете успехи, Макаров! — отметил преподаватель, — что ж, на этой прекрасной ноте все свободны! Рекомендую подойти к следующему занятию со всей ответственностью!

Преподаватель — крепкий мужчина средних лет в строгом костюме — вышел из аудитории.

— Неслабо начал, Серег, фартовый! — сказал одногруппник Юра, подойдя к Макарову.

— Просто ответил на семинаре, что тут такого? — Сергей пожал плечами и забросил за плечо свою сумку.

— Ты как с луны! — хмыкнул Юра, — ты в курсе, кто он?

— Просвети, — улыбнулся Сергей.

— Он не просто препод, а подпол из СК! — Юра понизил голос, — совмещает уголовное право с основной работой! Преподает у нас и в НГА. Если приглянулся ему, сможешь потом нехило устроиться!

— Ты совсем далеко заглядываешь, — сказал Сергей, — мы в универ-то только что поступили…

— Ладно, не говори, что это не круто! — Юра похлопал товарища по плечу, — да ну хрен с ним, ты слышал, слышал?!

— Ты о чем? — не понял Макаров.

— Нет, ты точно не с этой планеты! — расхохотался Юра, — ну как же? — он сделал характерное движение рукой, имитируя удар.

— А, ты о драке, — Макаров кивнул, — да, слышал, что подрались наши одногодки с третьим, вроде бы, курсом.

— Подрались?! — Юра едва не задохнулся от восторга, — ну, ты даешь! Все только об этом и говорят! Парни из двенадцатой вкатали «старшакам» по самые помидоры! Разгромили их, как фрицев в Сталинграде!

— Наверное, было за что, — Макаров равнодушно пожал плечами.

— И что думаешь по этому поводу? — не унимался Юра.

— Да ничего, — Макаров толкнул дверь и вышел из корпуса, — я вообще не люблю драки.

— Как это, не любишь драки? — Юра округлил глаза, на ходу закуривая, — ты же занимаешься боями без правил, разве нет?

— Смешанными единоборствами, это разные вещи, — поправил Сергей, остановившись, — бои без правил незаконны. То должен знать, как будущий юрист! — он усмехнулся и похлопал Юру по плечу.

— Смотрите, какие мы правильные! — Юра рассмеялся, — нет, ну согласись, парни красавцы. Интересно, их теперь не отчислят? А что бы я сделал на их месте? — он задумался, — ты бы как поступил, Серег?

— Я бы защищал себя и своих друзей, — ответил Макаров, — но постарался бы избежать драки. Это первое, чему учат на тренировках, чтобы ты знал. Стараться не попадать в ситуации, где твои навыки могут пригодиться…

— А я бы тоже почистил им рожи! — восхищенно проговорил Юра, — нет, ну четко, четко, молодцы, парни…

— Болтал бы ты поменьше! — Сергей улыбнулся краем рта, — такие вещи обычно не остаются без последствий. Не разделяю твоего восторга. Я им совсем не завидую…

Макаров развернулся и пошел прочь, оставив Юру размышлять с тлеющей сигаретой в руке.

***

Остаток дня прошел без эксцессов. С последней пары троицу попросту выгнали, посоветовав сначала залечить боевые ранения, а потом приходить на занятия. Полтора часа спустя они сидели в столовой и запоздало обедали. Соболев после разговора с деканом просто вышел и, ничего не объяснив, отправил их на занятия, удалившись так же внезапно, как и появился.

— Нет, ну офигеть, да? — говорил Фролов с набитым ртом, — пришел, потрещал с деканом и все! Нас уже не отчисляют! И знаете, что самое удивительное? — он посмотрел на товарищей, — я пробивал в курилках за этого Соболева. Знаете кто он? Студент! Обыкновенный студент, такой же, как и мы, правда, с пятого курса. Выпускник, то биш, — он дожевал бутерброд и пододвинул к себе вторую тарелку с супом.

— Не такой уж и обычный, раз так нагло заявляется к декану и решает такие вопросы, — заметил Петровский, — слушай, куда в тебя столько влезает? Вторую тарелку жрешь!

— Мои девяносто три килограмма надо хорошо кормить! — ухмыльнулся Фролов, похлопав себя по животу, — чтобы я был большим и сильным и мог еще кому-нибудь вломить!

— На твоем месте я бы так не радовался, — сказал Петровский, отхлебнув сок, — если мы тут еще кому-нибудь вломим, нас точно вышвырнут к чертовой матери. И никакой Соболев тут, боюсь, уже не поможет. Интересно, что за наказание нам придумает декан…

— Хозработы какие-нибудь, — негромко сказал Асхат.

— Думаешь? — Петровский с сомнением посмотрел на него.

— Ну, не плетьми же нас пороть будут, — резонно заметил тот. Все трое рассмеялись. Асхат говорил мало, но по делу, и всегда умел попасть «в яблочко».

— Ладно, что там еще про него говорили? — Петровский вернулся к основной теме разговора, — я смотрю, с нами теперь говорят охотнее?

— А то! — гордо заявил Фролов, — мы тут теперь типа национальные герои! Прикиньте, оказывается, эти упыри не в первый раз трамбовали первашей! А мы первые, кто дал им реальный отпор. Так что мы теперь в авторитете!

— Авторитет хренов, — хмыкнул Петровский, — так что там с этим Соболевым?

— А ничего, — крякнул Фролов, — о нем почему-то особо не распространяются. Отмалчиваются в основном.

— Понятно, — Петровский кивнул, — точно, важная птица. Ну, это с первой минуты было ясно. Интересно, почему его все так боятся? И, самое главное, чего ему от нас надо?

— А с чего ты взял, что ему от нас что-то надо? — удивленно спросил Фролов.

— Дима, ты в какой стране вообще живешь? — осведомился Петровский, — ничего не бывает просто так, пора бы запомнить!

— А может, реально просто так, — пожал плечами Фролов, — может он, типа Робин Гуд. Помогает всем и ничего не просит взамен. Может ведь такое быть…

— Это вряд ли, — Петровский отрицательно покачал головой.

— Ну да! — Фролов вытаращил глаза, — он — опасный гангстер и хочет использовать нас по своим криминальным поручениям! — он расхохотался, — Костян, ты параноик!

— Хочется надеяться, — Петровский залпом допил сок и встал из-за стола.

— Ты куда собрался? — спросил Фролов.

— Хочу узнать, что же это за студент Соболев, о котором боятся говорить в курилках, — спокойно ответил Петровский.

— Каким же образом, Холмс? — осведомился Фролов.

— Найду его и поговорю с ним, — пояснил Петровский.

— С кем, с Соболевым?! — Фролов изумленно вытаращил глаза. Даже Асхат поднял удивленный взгляд от своей тарелки.

— А он что, языческое божество?! — в тон ему ответил Петровский, — как бы там ни было, он в первую очередь человек и такой же студент, как и мы, кто бы там за ним не стоял. Так что не вижу в этом проблемы. А тебе, Дима, рекомендую пока жить в состоянии контролируемой тревоги.

— С чего бы вдруг? — не понял Фролов.

— Я, конечно, попытаюсь сыграть на опережение, но не факт, что получится мгновенно, — объяснил Петровский, — а если так, то этот Соболев может сам очень скоро заявить о себе. Молись, Дима, чтобы твоя х…я про Робин Гуда оказалась правдой.

***

— Здорово! — Петровский сел в машину Костомарова и коротко пожал ему руку.

— Привет! — бросил тот, — ого! Кто это тебя так разукрасил?

— Местное гостеприимство, — Петровский нехорошо усмехнулся, — тест на устойчивость от местных старшекурсников.

— Бывает, — кивнул Костомаров, трогаясь с места, — помощь нужна?

— Уже разобрались, — отмахнулся Петровский, — двое пацанов с группы впряглись. Мы их нормально обработали. Двоих вроде до больнички.

— Сколько было? — спросил Костомаров, ловко выкрутив руль и перестроившись в потоке.

— Тех пятеро, — ответил Петровский.

— Ого! — Костомаров присвистнул, — значит, нормальные пацаны у тебя в группе. Заяв-то на вас не напишут, раз по тяжелой их отработали?

— Да вроде не должны, — Петровский пожал плечами.

— Вроде… Володя, — передразнил Костомаров, — вопрос на контроле держи, а то мало ли…

— Нас вообще отчислить хотели, — сказал Петровский, — но вопрос решился.

— По бабкам решил? — спросил Иван.

— Хотел, — ответил Петровский, — не знаю, что бы из этого вышло, но не пришлось. За нас впрягся какой-то пятикурсник. Похоже, из местных блатных и имеющий какие-то заморочки с деканом.

— Родственник, может, — предположил Костомаров и нажал на гудок, — куда ты лезешь, осел, в левый ряд?! Упырь! — он обогнал японскую иномарку и снова вдавил газ в пол.

— Может и родственник, — продолжил Петровский, — понятия не имею, зачем он нас отмазал.

— Редко что-то просто так бывает, тебе ли не знать, — задумчиво произнес Костомаров, — хочешь выяснить? — он бросил на друга понимающий взгляд.

— Хочу, — кивнул Петровский, — сегодня не вышло выцепить, но ВУЗ-то небольшой и тесный. Вытащу, да спрошу.

— Что, напрямую?! — Костомаров даже машину остановил.

— Ванек, и ты туда же?! — раздраженно осведомился Петровский, — мои тоже охренели, как узнали, что я собираюсь просто с ним поговорить. Что он, из чего-то другого сделан, чем все остальные?

— Твой вопрос, тебе решать, — Костомаров пожал плечами.

— Ладно, это лирика, — отмахнулся Петровский, — куда сейчас-то едем?

— А это очень интересно! — Костомаров ухмыльнулся, — царапину на моей ласточке видел?

— Не обратил внимания, — признался Петровский, — и?

— Зацепил один засранец, пока я в магазине был, — пояснил Костомаров, — зацепил и смылся с места аварии. Вот только дядю Ваню не проведешь. Дядя Ваня весь расклад нашел!

— Руслик? — Петровский понимающе усмехнулся.

— Он, родной, — кивнул Иван, — подключил родню, и видео с камер мне пробил, и информацию на автомобиль нашел. Так что едем смотреть в глаза водителю черной «Ауди А7» и взывать к мукам его совести…

— Ванек, ты рехнулся? — опешил Петровский, — серьезно собрался ехать на разборку с чуваком на «авдотье»? Ты представляешь, кто там может оказаться? И что он с нами сделает? Может, лучше доедем до психиатра, пока травматолог или анатом не понадобился?

— Что, сдрейфил? — ухмыльнулся Костомаров.

— Разум не имеет ничего общего с трусостью, — отрезал Петровский.

— Да не ерзай так! — успокоил Иван, — там все не так страшно, как ты думаешь. Говорю же, Руслик достал весь расклад. А знания — сила! — он вновь усмехнулся.

— Тогда, может, расскажешь? — гневно осведомился Петровский.

— Сам все увидишь, — пообещал Костомаров, — будешь в восторге, уж поверь мне.

***

В подъезд нового многоэтажного дома они попали по отработанной схеме. Обладавший не по годам взрослым голосом Костомаров звонил в первую попавшуюся квартиру и представлялся то почтой, то газовой службой. Чаще всего открывали, хотя случались и промашки. В этот раз все прошло гладко.

— Может, уже объяснишь, в чем прикол? — спросил Петровский, когда они поднимались по лестнице.

— Сам все увидишь, — снова пообещал Костомаров, — только обещай сильно не ржать, а то все испортишь.

Они поднялись на седьмой этаж. Костомаров, похоже, прекрасно знал нужную квартиру и сразу же позвонил в дверь. Через несколько секунд послышалась возня с той стороны.

— Кто?

— Вас беспокоит «Нобельск-Телеком», вы уже подключились к нашему провайдеру? — начал Костомаров заискивающим тоном.

— Как вы уже за… и! Вам же говорили, валите отсюда на хрен! Вы тупые… ой! — дверь едва раскрылась, и Костомаров тут же схватил за грудки и выволок в подъезд худощавого паренька с курчавыми волосами.

— Помнишь меня? — осведомился Иван, грозно глядя на свою жертву.

— Ты кто такой? Чего тебе надо? — испуганно пропищал тот.

— Я — совесть твоя, мучить тебя пришел! — ответил Костомаров и занес кулак над головой паренька. Петровский усмехнулся уголками рта. Похоже, он начал понимать, что к чему.

— Чего? — паренек вытаращил глаза, — ты что, псих? Ненормальный?! Чего тебе от меня надо? Ты вообще знаешь, с кем… — он осекся, потому что Костомаров отвесил ему небольшую затрещину.

— Не понял, за что? — осведомился он, — прочистить память?

— Ну все, вам хана! — завопил паренек, — знаешь, кто мой папа? Да он вас…

— Знаешь, кто мой папа! — передразнил Костомаров, — все они такие, говорил я тебе про этих мажоров! — он обернулся к Петровскому, — твой папа, боюсь, не обрадуется, узнав за твои грешки, щегол!

— Какие грешки? Ты вообще о чем? — пискнул курчавый паренек.

— Я об инциденте с автомобилем «ВАЗ2112» вчера в полдень и уход с места ДТП! — рявкнул Костомаров, — про вождение без прав я вообще молчу! Мало тебе, мало? — он замахнулся, заставив перепуганного парня втянуть голову в плечи и зажмуриться, — думал, не найду тебя? А я, прикинь, нашел!

— Ты вообще о чем… — начал парень, но увидев у своего носа пудовый кулак переключился на другую волну, — да мой папа тебе яйца оторвет, если узнает, что ты меня прессовал, ты понял?! — выкрикнул он и снова зажмурился, ожидая, что будут бить. Но тумаков не последовало.

— Да ну? — хмыкнул Костомаров, — а что он, стесняюсь спросить, оторвет тебе, если узнает, что ты опять взялся за старое?

— За какое старое? — парень сделал вид, что снова не понимает, — ты вообще о чем?

— А я о твоей езде на машине без прав с дружками и вашими сосками! — пояснил Костомаров, — ладно, без прав, ладно, с «алкашкой», хрен бы! Но ведь тогда в машине нашли не только вискарь, правда, Коля Соколовский? Что, отмазал папуля, думал, никто не узнает? Я бы вас в колонию на его месте отправил! Представь, что будет, если по возвращению из командировки папа узнает, что ты продолжаешь чудить в том же духе? Берешь без спроса машину, бухаешь за рулем, куришь дурь! Кому из нас что оторвут, а? — он в упор смотрел на парня.

— Но этого не было! — прошептал тот, будучи уже едва живым от страха.

— Да ну? — хмыкнул Костомаров, — а пятно на белой коже от пролитого алкоголя? А следы «ганжи» в салоне? Нужно быть осмотрительнее!

— Там ничего нет, этого не было! — отчаянно завопил паренек, пытаясь вырваться. Бесполезно. Костомаров держал его железной хваткой.

— А если будет? — участливо осведомился Иван, — с учетом твоих прошлых грешков, подумай, кому поверит папа? И, самое главное, что он с тобой сделает?

— Откуда ты все это знаешь? — прошептал паренек, со страхом глядя на Ивана, — ты что, мусор?

— В ведре у тебя мусор, понял? — Петровский заметил, что ни положительного, ни отрицательного ответа на вопрос о принадлежности к МВД его друг не дал, — так что, будем звонить папе? Или есть другие предложения?

— Сколько? — обреченно спросил паренек, переводя взгляд с Костомарова на скромно стоявшего в стороне Петровского.

— Вот это другой разговор! — Костомаров похлопал парня по щеке, — договоримся, мажорик!

***

Они вышли из подъезда и остановились около машины Ивана.

— Поехали отсюда быстрее, а то не ровен час, правда, папа приедет, — предложил Петровский, — его так не прессанешь.

— Не суетись, папа приедет из Москвы не раньше послезавтра, — отмахнулся Иван, пересчитывая деньги, — держи, твоя доля, — он протянул Петровскому несколько купюр.

— Да мне-то за что? — пожал плечами тот.

— Ну, не хочешь, как хочешь, — ответил Иван и в шутку попытался забрать деньги обратно.

— Руки убрал, зашибу! — весело рявкнул Петровский.

— Я-то знаю, что ты на бабки падок! — Костомаров расхохотался, — мажорик нормально раскошелился. Тут и за ремонт, и за беспокойство, и за моральный ущерб, и чтобы папе не звонить!

— Весь расклад про пьяную езду и траву тебе тоже Руслик нарыл? — осведомился Петровский.

— А то! — хмыкнул Костомаров, — Руслик — наш мудрый серый кардинал, всегда готов помочь друзьям в трудную минуту! — он вновь рассмеялся.

— Ага, а знаешь, почему мудрый? — проговорил Петровский, — потому что в отличие от нас умеет не только решать такие ситуации, но и не создавать их. Пошлет нас Руслик когда-нибудь ни три буквы и будет прав!

— Не пошлет, он пацан понимающий! — заверил Костомаров, — а с его завязками такие вопросы на раз-два решаются! — он снял машину с сигнализации и открыл дверь.

— А у тебя есть подход к детям, — заметил Петровский.

— Ага, — Костомаров кивнул, — система в лучших традициях Макаренко. Метод кнута и кнута.

— Не пора и своих заводить? — усмехнулся Петровский.

— Сплюнь, балбес! — отмахнулся Костомаров.

— Да нет, я серьезно, задумайся!

— Костян, иди в задницу, сейчас пешком домой пойдешь!

Шутливо разговаривая, они сели в машину. Солнце уже приобрело ярко-красный оттенок и понемногу скатывалось за линию горизонта.

2. Наследие

— Константин Петровский с самого начала был не такой, как остальные. Это было заметно, но никто не мог предположить, куда выведет эта неординарность.

— Чтобы устроить все таким образом, как устроил Петровский, нужен был бы немалый авторитет. Иначе люди просто не пошли бы за ним, я прав?

— Разумеется. Все началось с небольшой компании, образовавшейся лишь в виду стечения обстоятельств. А за этим последовала цепочка на первый взгляд случайных, не связанных между собой событий, но каждое из них внесло свою лепту, образовало фундамент, на котором в итоге была построена «Сеть Петровского».

— Хотите сказать, что «сеть» — лишь результат череды случайных событий?

— Скорее, следствие. По большому счету, случайностей не бывает вообще. Но, вероятно, если бы хоть одно из этих событий не произошло, «сеть» бы вовсе никогда не существовала. Не будь той стычки со старшими студентами — Петровского не узнал бы весь университет. Не будь череды последовавших за этим событий и совпадений, его авторитет среди студентов не взлетел бы до небес. Им нужно было лишь правильно повести себя в тех или иных ситуациях, вряд ли даже они тогда представляли, во что все это выльется в итоге. Прошу простить мою многословность, но чтобы остановить все это, нужно понять их. Поэтому придется рассказывать все по порядку…

***

— Больно, с…а! — Саня сплюнул на асфальт и потрогал свое лицо, на котором все еще оставались синяки.

— Не ной, — буркнул Артур, бросив сигарету в урну, — еще не вечер, они ответят за то, что сделали.

— Вам мало? — окликнул один из стоявших поблизости пятикурсников, — жизнь, я смотрю, совсем ничему не учит? Я слышал, вы неслабо огребли от первашей!

— Был зацеп, — мрачно ответил Артур.

— Зацеп? — хохотнул студент, — впятером против троих? У них все более-менее целые, а вас попросту разбили? Ты называешь это зацепом? Ребята, да они вас поимели!

Послышался хохот. Артур злобно посмотрел на собеседника, но побоялся вступать в открытую конфронтацию со старшими студентами.

— Они за все ответят, — хмуро сказал он, — я их асфальт жрать заставлю!

— Нет, Артур, тебя точно жизнь ничему не учит! — заявил Соболев, тоже стоявший в компании однокурсников, — они уже показали себя, наказали вас в ситуации, когда вы были не правы! Они — национальные герои, а вы опростоволосились! Чего ты еще хочешь?

— Я хочу, чтобы эти уроды знали свое место! — заявил Артур.

— Поверь мне, они его знают! — Соболев ухмыльнулся, — и оно уж точно повыше вашего. Единственный правильный выход для вас — сделать вид, что устроили «первашам» что-то вроде проверки на вшивость, и они ее прошли. Попытаетесь снова цеплять их — сами же поднимите их авторитет еще выше, а вас станут презирать, как натуральную нежить!

— Мы сами разберемся, — проговорил Артур.

— Ну, разбирайтесь, разбирайтесь! — хмыкнул Соболев, — я никого не учу жить, это всего лишь дружеский совет. А там думай, Артурка! — он хохотнул.

Артур снова злобно посмотрел на собеседника, но ничего не сказал.

***

— У тебя как вообще с историей, нормально? — спросил Фролов.

— Вроде не жалуюсь, — ответил Петровский, подняв глаза, — поживем — увидим.

— А спорим, ты ни хрена не шаришь в истории! — усмехнулся Фролов, — спорим, легко поймаю тебя! Давай, на пять штук!

— Отстань, нет у тебя пяти штук, — хмыкнул Петровский.

— Ни хрен с ним, давай не на пять штук, давай на халявный обед в столовой! — раззадоривал Фролов.

— Давай, все равно же не отвяжешься! — спокойно ответил Петровский.

— В каком году началась Вторая Мировая? — спросил Фролов, — отвечай быстро, не задумывайся!

— В тридцать девятом, умник, это все знают! — Петровский ухмыльнулся, — только у нас так-то история государства и права, а твой вопрос скорее из истории Отечества, но все равно, похоже, сегодня ты меня кормишь…

— Ну и ладно! — бросил Фролов, — Алин! Алин! — он позвал одногруппницу.

— Что? — Алина обернулась.

— В каком году началась Вторая Мировая? — спросил Фролов.

— Ты реально не знаешь или прикалываешься? — Алина удивленно подняла брови, — в сорок первом, конечно!

— Видишь! — Фролов удовлетворенно посмотрел на Петровского.

— И что ты хотел доказать? — осведомился он, — то, что она не понимает разницы между Второй Мировой и Великой Отечественной? Прости, солнце, ты прекрасна, но история — не твой конек!

Алина улыбнулась, обрадовавшись комплименту в свой адрес. Нелестный отзыв Петровского о ее эрудированности, впрочем, нисколько ее не смутил.

— Зачетная, — хмыкнул Фролов.

— Зачетная, — согласился Петровский.

— Ну что, забьемся на троих? — предложил Дмитрий, — я, ты и Асхат!

— По поводу? — не понял Петровский.

— Ну, кто из нас первым опрокинет кого-нибудь из группы в горизонтальное положение! — Фролов хитро подмигнул, — типа соревнование получится!

— Твоя нездоровая тяга к спорам начинает накалять, — Петровский усмехнулся, — отвяжись от меня, не буду я больше с тобой ни на что спорить.

— Да ладно, прикольно же! — не успокаивался Фролов, — ну, все так делают, чего ты?

— А я не все, — хмыкнул Петровский, — я сказал: отвали.

— Понятно, сдулся! — отмахнулся Фролов, — Асхат, а ты что скажешь?

— Нет, не буду спорить, — коротко ответил он, подняв глаза, — получится, значит, получится. Нет, так нет.

— Ну, с вами вообще неинтересно! — раздосадовался Фролов.

В это момент зазвенел звонок. Спустя несколько секунд дверь аудитории открылась, и показался преподаватель: высокий и худой, но широкоплечий, одетый в рубашку и брюки.

— Все здесь, что ли такие пунктуальные, — пробурчал Фролов, поднимаясь с места, чтобы поприветствовать вошедшего.

— Присаживайтесь, не люблю долгих приветствий, — разрешил преподаватель, — добрый день, уважаемые друзья. Меня зовут Семенов Антон Алексеевич. Если мое имя кому-то кажется слишком сложным для запоминания, можете его записать…

В аудитории послышались смешки.

— В этом семестре я буду вести у вас историю государства и права, — продолжил Семенов, — дисциплина длится один семестр, в конце которого мы в едином порыве и, надеюсь, успешно, сдаем экзамен…

Фролов открыл тетрадь и записал на полях: «История отечества. Экзамен. Хз».

— Что значит: «хз»? — не понял Петровский.

— Это значит, я не знаю, решается вопрос или нет, — пояснил Фролов.

— Ты в универе без году неделю, а уже собрался давать кому-то взятку? — хмыкнул Петровский.

— Кто бы говорил! — Фролов ухмыльнулся и ткнул приятеля локтем в бок.

— А обучаться мы будем по дурацкой кредитно-модульной системе, все прелести которой я обязан вам объяснить! — сказал тем временем Семенов.

— Дурацкой? — переспросил Фролов.

— Да-да, вы не ослышались, именно дурацкой! — Антон Алексеевич согласно кивнул, — а вы считаете иначе?

— Ну, не знаю, — Фролов пожал плечами.

— Если хотите поговорить о минусах такой системы, то они вполне очевидны, — спокойно продолжал Семенов, — но, я думаю, вы и так догадываетесь…

— Попробую угадать: минус в том, что экзамен принимает компьютер, а не живой человек? — в дискуссию вмешался Петровский, — да и вообще в тотальной компьютеризации образования, я прав?

— Вот видите, — Семенов улыбнулся, — я ведь сказал: вы сами все прекрасно понимаете. А подобная проверка знаний, что итоговая, что промежуточная, я убежден, никоим образом не показывает истинный уровень образованности того или иного студента.

— Ну, наверное, так, половину ответов можно банально угадать, — Петровский кивнул, — даже будучи недалекого ума, — он постучал костяшками пальцев по столу.

— Ругать нововведения или хвалить, каждый решает для себя, но факты налицо, — Семенов развел руками, — увы, в последнее время работодатели жалуются на уровень профподготовки. С каждым годом он падает. Поэтому мое мнение таково: дурацкая.

Он направился к кафедре и открыл списки, желая, видимо, перейти к знакомству с группой.

— То есть, хотите сказать, что мы станем плохими юристами? — Петровский прищурился, не сводя взгляда с преподавателя.

— Этого я не говорил, — спокойно ответил Семенов, — приподняв глаза. Все зависит в первую очередь от вас. От вас лично, друг мой, и от каждого студента.

— А разве это не ваша обязанность: дать нам необходимые знания? — с вызовом спросил Петровский.

— Костян, ты чего?! — Фролов дернул его за рукав, — тебя, по ходу, занесло!

— Погоди ты! — вполголоса одернул Петровский.

Семенов отреагировал на выпад на удивление спокойно.

— Безусловно, за вами есть правда, — он согласно кивнул, — как преподаватель, я должен дать вам весь необходимый багаж знаний. А как педагог, даже больше. Это не совсем правильно и этично — обсуждать с вами такие вопросы, но раз уж вы сами начали, скажу: все мы люди. Добросовестность, ответственное отношение и исполнительность, как вы, наверное, догадываетесь, разнится не только у студентов. И, думаю, на этом стоит прекратить, мы итак подошли к слишком тонкому вопросу. Поэтому я сказал: истинные педагоги, коих у нас, к счастью, немало, дадут вам все, что только смогут, но и вам придется делать шаги навстречу, где-то и проявлять инициативу самим. Тогда вы сможете овладеть своей специальностью и хорошо показать себя на будущих местах работы.

— А вы, значит, надо полагать, педагог? — уточнил Петровский. В аудитории повисла гробовая тишина. В вопросе прозвучал явный вызов.

— Да, считаю себя таковым, надеюсь, заслуженно, — ответил Антон Алексеевич, — я вижу свое призвание в этом. Я постараюсь дать вам не только знания, но и вложить в вас что-то большее. Если, конечно, вы сами этого захотите. И если хоть один студент уходит с моих занятий не «пустым», значит, я живу и работаю не зря.

— То есть, вы считаете, ваше счастье в этом? — вкрадчиво осведомился Петровский.

— Да, в этом, — коротко ответил Семенов, — но мы как-то совсем далеко ушли от нашего предмета. Простите, могу я узнать ваше имя?

— Константин, — ответил Петровский.

— Очень приятно, Константин, — кивнул Семенов, — давайте так: если хотите поговорить на личностные темы, волнующие вас, можете подойти ко мне после занятий, я открыт для диалога. Но сейчас предлагаю, все же, вернуться непосредственно к теме лекции.

Петровский криво ухмыльнулся.

— Костян, у тебя колпак уехал?! — пораженно прошептал Фролов, — ты чего до него докопался?

— Я не докапывался, — тихо ответил Петровский, — пока.

***

— Зачетки свои давайте! — негромко сказал Соболев. Все четверо присутствовавших протянули зачетные книжки. Андрей приоткрыл одну и усмехнулся, — кино насмотрелись что ли? Больше так не делайте!

Второкурсники переглянулись. Соболев посмотрел на них с беззлобной усмешкой.

— Все такие, да? — уточнил он, глядя на волновавшихся студентов, — ладно, понятно! — Андрей покачал головой и осторожно извлек из зачеток аккуратно сложенные купюры, — номер свой пиши! — он протянул одному из студентов мобильный телефон.

— Вот! — тот вбил свой номер в память и отдал Соболеву.

— Хорошо, Макс, жди звонка, сегодня вечером заберете, что делать с дополнительной ведомостью, знаете?

— Да, — все дружно закивали.

— Старайтесь впредь закрывать вопрос вовремя, а не дотягивать до комиссионной сдачи, — напутствовал Соболев, — это всегда морока и всегда сложнее решается, поэтому и… — он выразительно приподнял брови.

— Ясно, — тот, которого Андрей назвал Максом, кивнул.

— Все, идите, не переживайте, все будет нормально, — пообещал Соболев.

Все четверо студентов двинулись вниз по лестнице. Андрей проводил их взглядом и цокнул языком. Уже на два пролета ниже до него донеслись обрывки их разговоров.

— Да по любому себе накрутил…

— Да сто пудов!

— А ты знаешь еще, кто может решить…

— Дети, — Соболев покачал головой, — годы идут, а жизнь не учит…

Он прошелся по пустому коридору и зашел в уборную. Убедившись, что внутри никого больше нет, Соболев достал внушительный «пресс». Затем отделил от общей пачки вторую, раза в полтора меньше и убрал в левый карман пиджака.

— А это вам! — он назвал имя-отчество, но намеренно невнятно, хотя никого, кроме самого Соболева здесь не было. Потом усмехнулся и убрал пачку повнушительнее в правый карман пиджака.

***

— На этом все могут быть свободны! — закончил Семенов.

— У нас здесь пара, — подала голос Алина.

— А, здесь…. Ну, тогда свободен могу быть я, а вам счастливо оставаться! — улыбнулся Семенов. Он взял со стола свою папку и направился к выходу.

— Антон Алексеевич! — у самых дверей Петровский остановил его. Семенов обернулся.

— Да, Константин, слушаю вас, — преподаватель обладал отличной памятью на лица и имена.

— Вы обещали мне аудиенцию во внеучебное время, — Петровский криво и очень нехорошо ухмыльнулся. Двусмысленность ухмылки не скрылась от внимания Семенова, но он не отступил.

— Да, я помню о своих обещаниях, — Антон Алексеевич кивнул и бросил взгляд на часы.

— Да я не отниму много времени, — Петровский проследил взгляд преподавателя и вновь одарил того наглой циничной усмешкой, — я только хотел спросить: так ваше счастье в преподавании? И только?

— Не только разумеется, — спокойно ответил Семенов, — но это один из наиболее значимых аспектов, разве не об этом мечтает почти каждый? Зарабатывать на жизнь, занимаясь любимым делом…

— И много ли приносит это «любимое дело»? — фыркнул Петровский. Фролов и Асхат насторожились, прислушиваясь к разговору. Помимо них еще с полдюжины студентов, не покинувших аудиторию, старательно вслушивались в спровоцированную Петровским дискуссию.

— Что вы имеете в виду? — Семенов прищурился, казалось бы, беззлобно, но ясно давая понять: вызов принят и отступать он не собирается.

— Ну, я о том, типа, материальная сторона вопроса вас вообще не волнует? — Петровский смотрел в глаза, — ну, мы же все знаем, сколько зарабатывает преподаватель. У вас семья есть? Дети?

— Вы задаете уж очень откровенные вопросы для первого знакомства, Константин, — хмыкнул Семенов, — но, если хотите, да, есть…

— И что, прямо хватает? — не отставал Петровский, — вы же глава семьи, так как же обеспечить целую семью, слышал, на бюджетную зарплату себя-то обеспечить проблематично?

— Совсем озверел пацан! — буркнул Фролов в полголоса, — вот он теперь оторвется в сессию!

— Я прошу простить небольшую вольность, — Семенов улыбнулся открыто, но двусмысленно и положил руку Петровскому на плечо: не грубо, но достаточно крепко, — обсуждать свое благосостояние я не обязан, но скажу так: напомните мне вашу фамилию?

— Петровский, — ответил тот, косясь на руку у себя на плече.

— Петровский, Петровский, — Семенов поднял глаза, словно что-то вспоминал, — в списках «Forbes» вас не припоминаю…

На этом моменте в аудитории послышались смешки. Хохотнул и сам Семенов.

— Не обижайтесь, Константин! — он слегка похлопал по плечу, — открою вам секрет: бывает и так, что в семье работают два, в отдельных случаях три и более человек, бывает даже, что не на одной работе, — по аудитории снова прошелся хохот, — а еще есть такая вещь, как подработки, легальные естественно. Но это лирика. Не всем из нас суждено родиться Ротшильдами или Рокфеллерами, но ведь это не повод впадать в депрессию…

Улыбка исчезла с лица Семенова. Он понизил голос, теперь обращаясь только к Петровскому.

— Константин, я прекрасно понял ваш вопрос и вашу позицию, — произнес Семенов, глядя в глаза, — целеустремленность и тяга к достатку — это хорошо, но усвойте одно: деньги — средство. Не самоцель, — Антон Алексеевич пристально посмотрел на собеседника, — не самоцель, — выделил он, — запомните это.

Семенов еще раз похлопал Петровского по плечу и, считая разговор оконченным, кивнул и, повернувшись, вышел из аудитории.

— Костян, ты чего к нему пристал? — Фролов вытаращился на приятеля, — выделиться захотелось? Не самый лучший способ! Вот он теперь тебе в сессию устроит!

— Ага, вот и отлично! — Петровский осклабился, — пускай устраивает. Заодно и покажет свое истинное лицо.

— Ты о чем? — резко спросил Фролов.

— Дима, повторю еще раз, если ты не понял! — начал Петровский, — я не клоун, чтобы выставляться перед людьми, и ничего не делаю просто так! Ты что, реально купился на всю его пропаганду?!

— Т так завелся из-за того, что он тебе нос утер? — Фролов ткнул приятеля кулаком в бок, — что, есть люди с зыками не менее подвешенными, чем твой, да, Костян?

— При чем здесь это, балбес! — Петровский с досадой стряхнул руку Дмитрия, — просто этот Семенов явно совсем не тот, за кого себя старательно выдает.

— Как по мне, он, конечно, маленько шизик! — Фролов хохотнул, — повернутый чел типа, — он покрутил пальцем у виска, — динозавр, не знаю, болеет он своим делом, принципиальный по ходу…

— Я же говорю, купился! — Петровский ухмыльнулся.

— Так просвети, Пуаро! — рявкнул Фролов, раздражаясь.

— В уши он вкручивает, — пояснил Петровский, — знаю я эту породу, ставит тут из себя такого правильного и идеального. А на деле… — он сделал двусмысленный жест рукой.

— Да ладно тебе, вряд ли, — Фролов недоверчиво посмотрел на приятеля, — ты о леваках? Думаешь, берет на лапу?

— Нет, живет на зарплату! — Петровский скривился, — вот тебе и ответ, почему вытягивал его на этот разговор. Хотел спровоцировать, вывести на откровение, чтобы не корчил из себя святого!

— Да ну нет, Костян, не прав ты! — стоял на своем Фролов, — если все так, все равно же вскроется! Так зачем ставить из себя такое, да еще акцентировать на этом внимание? — он указал в сторону двери, за которой пять минут назад скрылся Семенов.

— А ты иди, его спроси! — хмыкнул Петровский, — недалеко еще ушел.

— Как по мне, он не гнал, — задумчиво проговорил Фролов, — реально блаженный…

— А как по мне — двуличием за километр несет! — отбрил Петровский.

— А как по мне, так вы оба неправы! — их одногруппница Аня Савельева, все это время краем уха слушавшая разговор, наконец, вмешалась, — ни одному из вас не приходило в голову, что человек может любить свою работу, пусть и не зарабатывать на ней миллионы, при этом быть честным, даже если есть возможность наживаться? И что это не обязательно означает, что он какой-то там сумасшедший? — она сердито посмотрела на Фролова с Петровским.

— Все хотят есть, — проговорил Петровский, глядя на девушку.

— Но это не обязательно значит, что аппетиты у всех непомерны! — парировала Аня.

— Не знаю, — Петровский криво усмехнулся, — я по-другому не видел…

— Я видела, — твердо сказала Савельева, — не все стремятся только к непомерно толстым кошелькам. Простое человеческое счастье все равно не в деньгах, как бы необходимы они не были…

— Ага, в их количестве! — гоготнул Фролов.

— Дурачки, — Аня пожала плечами и отправилась на свое место в аудитории. Петровский и Фролов проводили ее взглядами.

***

Макаров вошел в комнату и увидел мать, сидевшую на диване. Запоздало заметив сына, та что-то быстро убрала в шкатулку, но Сергей сразу понял, в чем дело.

— Что, все плохо? — он присел рядом на край кровати и кивнул на шкатулку.

— Да нет, Сереж, нет, нормально! — поспешно ответила мама, намереваясь встать и убрать шкатулку с остатками денег на полку, откуда и взяла. Макаров мягко остановил ее.

— Мам, ну мы ведь одна семья, — начал он, — можем говорить друг другу правду. Денег совсем мало осталось, да? — Макаров посмотрел матери в глаза.

— Цены растут, — грустно произнесла она, — до пособия еще больше недели. Такое чувство, что оно просто… — мама всхлипнула, но поспешила убрать навернувшуюся слезу, — да ладно, Сережа, не переживай, все будет нормально. Что-нибудь придумаем…

— Ну что ты собралась придумывать, мам? — Макаров положил руку ей на спину.

— На работу куда-нибудь устроюсь, — мама выдохнула и взяла себя в руки, — что уж я, совсем немощная? Что там сейчас делать можно? Листовки раздавать пойду, дом кому-нибудь убирать…

— Мам, на такую работу тебе нельзя! — воскликнул Сергей, — а щадящую для тебя теперь найти почти нереально! Даже не думай об этом, слышишь? Пообещай мне! Мам! — Макаров вновь заглянул ей в глаза.

— Что-то придется решать так и так, — мама развела руками.

— Я пойду, — Сергей решительно встал, — для взрослого крепкого мужика работа всегда найдется, какая-никакая, а хватать нам будет…

— Но у тебя же учеба, — попробовала возразить мама, — а еще спорт. Сынок, ты просто все не успеешь…

— Да, есть вероятность, что что-то одно придется бросить, — Макаров вновь сел, — учебу — не вариант. Значит, придется тренировки. Это — оптимальный выход…

— Но ты же их так любишь! — грустно сказала мама.

— Чем-то все равно придется жертвовать, — Макаров развел руками и посмотрел куда-то в сторону, — если возникает необходимость. Не переживай, мам, все будет нормально…

— Может, все-таки…

— Нет! — Макаров мягко приложил палец к маминым губам, — ты работать не пойдешь и точка. Т слишком для меня дорога, не смей собой рисковать. Я должен решить эту проблему. И я ее решу.

— Так не хочется лишать тебя любимого дела, — прошептала мама. В ее глазах стояли слезы.

— Может, еще и не придется, всякое бывает, — Сергей решительно встал, — все, мам, я пойду, мне к третьей паре сегодня. Буду сегодня поздно, попробую уже вечером что-нибудь найти!

Макаров взял сумку и быстрым шагом вышел из комнаты. Мама проводила его взглядом заплаканных глаз.

— Прости, Сережа, — проговорила она, — прости…

***

— Дорогая, я дома! — Семенов открыл дверь ключом и, войдя в прихожую, позвал жену. Елена появилась в коридоре спустя минуту. С кухни пахло чем-то вкусным, жена знала, во сколько Антон Алексеевич будет дома и приготовила обед заранее.

— Привет, Антош! — она подошла и поцеловала мужа в щеку, когда тот снял обувь, — голодный?

— Спрашиваешь! — Семенов рассмеялся, — хочу жить долго, посему стараюсь питаться в наших местных столовых только в крайних случаях! — пошутил он.

— Иди тогда на кухню, я котлеты сделала! — Лена рассмеялась.

Антон Алексеевич снял пиджак, прошел на кухню и, надев фартук, сел за стол. Лена положила ему две котлеты и картошку в глубокую тарелку.

— Как всегда, замечательно! — констатировал Антон Алексеевич, попробовав.

На несколько секунд повисло молчание. Семенов уплетал обед, жена налила в его чашку горячий чай и села за стол напротив, глядя на мужа.

— Как прошел день? — спросила она.

— Продуктивно, — ответил Антон Алексеевич, — я бы сказал, не рутинно. Отвел три пары. Новый набор студентов понравился, неплохой. Есть талантливые ребята, есть своеобразные… — Семенов на секунду замолчал, — даже очень своеобразные…

Вновь повисло молчание. Лена барабанила пальцами по столу.

— Что-то случилось? — спросила она, — не нашел общий язык с кем-то из студентов? Конфликт?

— Да нет, не то, чтобы конфликт, — задумчиво ответил Семенов, — да и поговорили мы неплохо… понимаешь, был один студент среди первокурсников. Не такой, как все что ли…

— Если у него зеленые волосы, серьги размером с тарелку или розовые ботинки, не переживай, это сейчас в порядке вещей! — пошутила Лена.

— Лен, ну я же серьезно! — Семенов улыбнулся и отхлебнул чай, — да нет, ты поняла, о чем я. Его ход мыслей… отношение к жизни, к людям. Оно… они слишком своеобразное для его возраста…

— Не по годам смышленый? — Елена приподняла брови.

— Скажу так, неглупый, — подумав, ответил Антон Алексеевич, — вопрос только в том, куда его ум может привести его самого, и… и окружающих его людей, — он посмотрел жене в глаза и замолчал.

— Так, мне уже страшно! — Лена усмехнулась, — почему в голову приходит Наполеон?

— Опять ты шутишь, — Семенов улыбнулся, но на этот раз как-то уже невесело, — понимаешь, он потребовал от меня откровенного разговора. Не попросил, а именно потребовал. Задавал провокационные вопросы и хотел получить на них вполне конкретные ответы, такие, которые устроили бы его с его жизненной позицией. И, похоже, был очень задет тем что не получил их…

— А может, он просто выделывался? — предположила Лена, — они же первокурсники, вот и хотел повыпендриваться перед одногодками, ну чтобы уважали. Вроде как, не побоялся с преподавателем в полемику вступить и все такое…

— В другом случае именно так я бы и подумал, но нет, — Семенов уверенно отмел вариант жены, — это не про него. Это не про Константина Петровского. Ему была нужна моя позиция. И он четко дал понять свою. Проблема в том, что у него не совсем верные идеалы. И они могут завести совсем не туда… — Семенов вновь замолчал, задумчиво разглядывая люстру.

— Ну, ведь это твоя задача: навести его на путь истинный! — Лена рассмеялась и похлопала мужа по плечу, — ты ведь настоящий педагог, разве не так?

— Не знаю, — Семенов вновь покачал головой, — формирование такого отношения к жизни и людям в таком юном возрасте… — он посмотрел жене прямо в глаза, — это не появляется просто так, из ничего…

Вновь повисло молчание, которое в последнем контексте даже показалось слегка жутковатым.

— Ладно! — Антон Алексеевич решительно хлопнул в ладоши, — давай-ка сменим тему! Не люблю говорить о работе за обеденным столом. Давай лучше отдохнем от мирских проблем!

***

— Тебя непросто выцепить! — заявил Петровский, следя взглядом за Соболевым, который неторопливо прохаживался по аудитории. Сегодня днем Андрей сам позвонил Петровскому на сотовый (номер он видимо взял в деканате, похоже, эта информация тоже была для него в открытом доступе) и предложил встретиться после занятий. Затем так же спокойно взял ключ от свободной аудитории, где они сейчас и находились, благо, в корпусе почти никого в это время уже не было.

— Меня не надо выцеплять, — улыбнулся Соболев, — я сам прихожу. Когда это нужно.

— Ну да, я заметил, — кивнул Петровский, вспоминая сцену в деканате, — тогда слушаю тебя…

— Ты меня? — Андрей приподнял брови, — мне казалось, это ты так активно хотел со мной увидеться, разве нет? — он доброжелательно, но с легкой иронией смотрел на Петровского. Соболев явно проверял, ждал реакции. Петровский это понимал, но очень злился по этому поводу.

— Ты же прекрасно понимаешь, почему! — начал он, — появляешься непонятно откуда, ни с того ни с сего отмазываешь, потом так же пропадаешь, ни хрена не объясняешь…

— А я что, обязан отчитываться? — Соболев вновь выказал ироничное удивление.

Петровский замялся. А действительно, с чего бы ему отчитываться перед какими-то «первашами»?

— Ладно, не напрягайся! — Соболев рассмеялся, не желая, видимо, создавать неловкую паузу, — пива хочешь?

— А здесь что, можно пить пиво? — прищурился Петровский.

— Нет, конечно! — Соболев хохотнул, — но если очень хочется…

С этими словами он взял сумку, раскрыл ее и, осторожно, наполовину достав темный пакет, поднес к губам и сделал глоток. Затем протянул Петровскому. Тот пожал плечами и тоже отхлебнул. Соболев, надо сказать, знал толк и в напитках. Пиво было явно дорогим, даже близко не похожим на бюджетное студенческое «пойло». Подумав, Петровский сделал еще несколько солидных глотков.

— Нет, ну ты точно без комплексов! — рассмеялся Соболев.

— А что мне теперь, каждый раз в штаны с…ь и в угол забиваться при виде студента постарше? — осведомился тот, вытирая губы и протягивая сумку хозяину, — может, закончим уже эти игры? Если жути нагнать хочешь, можешь не напрягаться, я уже понял, что ты тут важная птица! За то, что меня и пацанов отмазал — спасибо, но если ждешь, что я тебе за это задницу целовать буду, ты не по адресу, понял?

— Слушай, откуда в тебе столько агрессии? — Соболев вновь засмеялся.

— Не твое дело, — коротко ответил Петровский.

— Может, и не мое, — Андрей проявил тактичность и, в отличие от многих, не продолжил лезть с расспросами.

— Ну, так что, скажешь, что тебе нужно? — осведомился Петровский.

— А почему ты думаешь, что мне что-то от тебя нужно? — спросил Соболев.

— Привык, что просто так ничего не бывает, — ответил Петровский, — бесплатный сыр в последнее время стали убирать даже из мышеловок, инфляция сказывается! Так чего ты хочешь?

— Для начала хочу пригласить тебя выпить, — ответил Соболев, — ты не сильно торопишься?

— Да вроде бы некуда, — пожал плечами Петровский.

— Ну, и отлично! — Соболев похлопал его по плечу, — тут кафешка есть рядом с универом, «Оазис» называется, предлагаю там и засесть!

— Да, знаю, — Петровский кивнул, — ну, давай попробуем…

***

— Ваши бабки, пацаны, получите, расписываться необязательно! — бригадир разложил по столу деньги, затягиваясь вонючей сигаретой, дым от которой распространялся по всей каморке.

— Две тысячи? — Сергей удивленно посмотрел на две купюры в своих руках, — речь шла о трех!

— Долго чесались! — рявкнул бригадир, подняв глаза, — лясы точите, курите битый час, вторая фура из-за вас на полчаса позже ушла! Время — деньги, пацан, слышал такую поговорку? — он ухмыльнулся и выдохнул дым прямо на Макарова.

— Я вообще не курю, — процедил тот.

— Да мне по х…! — отрезал бригадир, — забирай деньги, свободен, не нравится, можешь не приходить, ясно?

— Да, — Сергей зло посмотрел на него, — теперь мне все ясно…

Он убрал заработанные деньги в карман и быстрым шагом покинул каморку. На улице уже почти стемнело.

— Игнатьич, зажал, конечно, падла! — коллега по бригаде по имени Коля прислонился к стене ближайшего ангара и закурил, наверное, десятую за сегодня сигарету, — но он хоть работу находит, крысит, конечно, то по «пятихатке», то по «косарю» с рыла, но ведь не предъявишь, да и крыша у него… зря ты бычку врубил! — он выразительно посмотрел на Макарова.

— Непорядочно это, — проговорил Сергей.

— Он же тебе ясно ответил, ему по х…! — Коля расхохотался, — порядочно, непорядочно, кого это теперь колышет, главное, барыш свой срубить! Ты парень здоровый, но молодой еще, жизни не видел! Каждый крутится, как умеет! Игнатьич по косарю зажал, есть маза. Нас четыре хлопца трудилось, вот ему «четверка» сверху и упала. А это, брат, при хорошем раскладе, тридцатка с х…м в месяц набегает! Вот и считай. И класть всем на твою порядочность, братан, так-то! — Коля цокнул зыком и выдохнул дым в вечернюю мглу.

— Вот поэтому и живут люди так, — пробурчал Сергей.

— О, брат, поплыл ты! — Коля хлопнул Сергея по плечу, — ты мне еще за политику задвинь! Не, брат, так дело не пойдет! Мой тебе совет: работай спокойно, если бабла малясь срубить хочешь, да на Игнатьича больше не дергайся, а то мало ли что. Все так делают, кто может. Все себе долю гребут, это в порядке вещей. А кто не может, тот вот, как мы, горбатится! — Кол сделал жест рукой в сторону площадки, где они сегодня загружали фуры, — ладно, не загоняйся! Погнали лучше вон, в пельменную, по «беленькой» накатим, да расслабимся!

— Не пью, — отрезал Макаров.

— Спортсмен, — хмыкнул Коля, — ничего брат, запьешь еще. И закуришь. Жизнь она длинная. И непростая.

— Да, спасибо, я уже заметил, — кивнул Макаров, — ладно, удачи, пойду я.

— И тебе не хворать, — кивнул Коля, потянув из пачки вторую сигарету.

Макаров медленно побрел в сторону дома. Спина ныла. Работой здесь нагружали непомерно. Завтра будет болеть. Сильно болеть. Особенно на тренировке. Надо будет не подавать виду. И терпеть. Терпеть.

***

— Я в универе две недели, а уже второй раз бухаю! — задумчиво произнес Петровский, держа в руке рокс с виски, который заказал Соболев.

— Привыкай к студенческой жизни, — Андрей улыбнулся, — такая вот она. Запойная! Ну, давай что ли!

Они выпили. На некоторое время повисло молчание. Играла музыка. Симпатичная официантка принесла фруктовую нарезку.

— Спасибо, Оль! — Соболев улыбнулся. Похоже, он был здесь частым гостем и всех знал. По крайней мере, с мужской половиной персонала он здоровался за руку, а с женской кокетничал и весело болтал на отвлеченные темы.

— Пожалуйста! — официантка Ольга улыбнулась в ответ и удалилась.

— Ну, так что? — нетерпеливо спросил Петровский, — поговорим уже о сыре?

— О каком сыре? — не понял Соболев, — ах, да! Сыр, мышеловки, инфляция! Хорошая фраза, мне понравилась! Обязательно поговорим! — пообещал он, — и обещаю, что отвечу сегодня на все твои вопросы. Но вечер длинный, ты ведь сам сказал, что не торопишься, правда? Ответишь сначала на пару моих?

— Ну, если только…

— Ничего интимного, упаси боже! — Соболев примиряюще поднял руку.

— Давай попробуем, — Петровский взял графин и принялся разливать, — спрашивай.

— Ты ответил им, — Соболев в упор уставился на него и начал после небольшой паузы, — не отступил, дал отпор. Не страшно было?

Понять, о чем именно шла речь, труда не составляло.

— Было, — сознался Петровский. Смысла врать он не видел, — поначалу было. Но это нормально, так всегда бывает. Бояться не стыдно, стыдно убегать. А по ситуации, главное, начать, а дальше само пойдет. Я думаю, ты сам понимаешь, что в том случае нельзя было поступить иначе. Дашь слабину, сядут на шею…

— Ну да, понимаю, — Соболев помусолил в руке сигарету, — но самое главное: почему именно ты взял инициативу в свои руки?

— А что, взял бы кто-то другой? — Петровский криво ухмыльнулся.

— Ты не мог знать наверняка, — парировал Андрей.

— Вот именно, не мог, — Петровский отхлебнул немного виски и посмотрел собеседнику в глаза, — и проверять это было слишком чревато! Большинство людей по своей природе овцы, к сожалению. В этом стаде может найтись пара-тройка достойных волков, которые прикроют спину в случае чего, как собственно и произошло. Но даже этих волков кто-то должен возглавить, направить. Это самое сложное, поэтому даже достаточно смелый человек не всегда возьмет на себя инициативу. Вот тебе и ответ.

— А ты, значит, тот самый альфа? — Андрей улыбнулся.

— Время покажет, — ответил Петровский, — уж точно не овца. Давай! — они снова выпили.

— Это мне знакомо, — задумчиво проговорил Соболев, — принцип джунглей. Сильный, жесткий, не во всем правильный, но имеющий право на существование. Думаю, свои коррективы ты еще внесешь.

— Это вряд ли, — уверенно ответил Петровский.

— Поживем — увидим, — Соболев снова не стал спорить, — позволь еще один вопрос?

— Валяй, — разрешил Петровский.

— Ты решил одну проблему, но тем самым создал другую, еще большую, — начал Андрей, — как собирался решать ее, у тебя ведь был какой-то план? Ну, если убрать из всей этой истории меня?

— Предложил бы денег, других вариантов не вижу, — Петровский пожал плечами.

— А у тебя есть такие деньги? — улыбнулся Андрей.

— Достать деньги можно всегда, если есть руки, ноги и голова, это дело третье, — ответил Петровский, — надо было решать вопрос там, на месте. По-моему, это единственный выход, нет?

— Смело, — оценил Соболев, — но, увы, он бы тебя просто послал…

— Почему? — удивленно спросил Петровский, — ему что, не нужны деньги?

— Очень нужны, — Андрей не переставал улыбаться, — но не от тебя.

— Не понял, — резко заявил Петровский, — можно с этого момента поподробнее?!

— Понимаешь, своя этика и свои правила есть во всем, — объяснил Соболев, — как ни забавно, но и в коррупции тоже. Ты не можешь просто так прийти, к кому вздумается, дать денег и решить какой угодно вопрос. Тебя пошлют к чертовой матери и будут правы…

— Но почему? — недоумевал Петровский, — если я знаю, что кто-то берет деньги! Логично предположить, что знают все остальные, правильно? Зачем корчить из себя святого, если все знают, из какого ты теста, верно?

— Нет, — Андрей покачал головой, — неверно. Ты не знаешь, как не знают и все остальные. Ты лишь опираешься на слухи, предположения, и откуда все это? Из пятых рук? Нет, брось, это бред, — он усмехнулся, — не думаю, что ты поймешь в полной мере, но попробую объяснить. Скажи, что очень легко, извини, про… ь и не купить не за какие деньги?

— Много чего, — задумчиво ответил Петровский, — честь, уважение…

— Одним словом, — помог Соболев.

— Репутацию, — предположил Петровский.

— Молодец, — Андрей удовлетворенно кивнул, — все правильно, репутацию. И своей репутацией дорожит даже самый двуличный человек. В контексте конкретной ситуации: если сегодня декан возьмет деньги у кого попало, не обижайся, — он примиряюще поднял руку, — завтра его репутация ничего не будет стоить ничего. И об этом, поверь, будет известно. А народ чувствует, — Андрей ухмыльнулся, — и, вопреки всем домыслам, народ способен отличить правду от «желтухи». Они поймут, если это действительно было, ты уж поверь. Ты понимаешь меня? — он снова заглянул Петровскому в глаза. Это было интересное общение. Соболев все время заставлял его думать, он, словно разгадывал одну загадку за другой, но Андрей делал это так филигранно, что это не раздражало, а лишь подогревало интерес к дискуссии.

— Понимаю, — Петровский медленно переваривал предоставляемую Соболевым информацию, — нельзя просто так ни с кем, ни о чем договориться. Для этого нужны люди. Те, кому доверяют, с кем считаются. Общение с такими людьми не уронит репутацию. Они есть среди студентов, — Петровский посмотрел Соболеву в глаза, — ты — один из таких людей, — он не спрашивал, а утверждал, — но раз ты стал, значит, это возможно, правильно? Почему бы самому не стать таким человеком, я верно мыслю?

— Возможно, — расплывчато ответил Соболев, — но ты снова торопишь события. Не забегай вперед, Костик. Жизнь и без того скоротечна.

***

Аня Савельева свернула во двор, решив срезать путь до своего дома. После занятий они задержались с одногруппницами в пиццерии, теперь на улице уже окончательно стемнело. Что ж, жизнь налаживалась. Ребята в группе были, в целом, неплохие, отношения с преподавателями установились, да и Олег с четвертого курса был парень интересный… Аня улыбнулась. Действительно, пора было забывать прошлое и начинать жить настоящим. И будущим. А оно обещало быть светлым…

— Ух ты, какая красотка! — из размышлений Аню вырвал грубый оклик. Понять, что это касалось ее, было нетрудно, — девушка, куда же вы спешите? Давайте познакомимся!

Аня решила избрать самую правильную на ее взгляд стратегию и просто ускорила шаг, никак не реагируя на оклик в свой адрес. Может, надоест и отстанут? Нет, бесполезно. Сзади послышались шаги. Ее кто-то стремительно нагонял и, похоже, он был не один.

— Ну, ты куда, красавица? Вечер только начинается! — ей наперерез выскочил парень в джинсах и толстовке, на вид — типичная шпана.

Аня остановилась. Сзади послышался хохот. Краем глаза она увидела еще одного — высокого и крепкого, с коротким рыжим «ежиком» и веснушками. Понятно. Районная «братва».

— Я тороплюсь, — коротко ответила Аня и попыталась обойти назойливого ухажера. Тот не пропускал.

— Да ладно, куда ты там торопишься, брось, дома скучно! — заржал «ухажер». Аня попыталась обойти с другой стороны, но он схватил ее за руку.

— Пусти, больно! — выкрикнула она, мгновенно теряя привычную интеллигентность.

— Витек, она не хочет! — «ухажер» расхохотался, — какая ты напористая, люблю таких! Давай поиграем!

— Отвалите, кричать буду! — воскликнула Аня, холодея от ужаса. Только сейчас она почувствовала стойкий и отвратительный запах перегара. Эти «ухажеры» были явно пьяны и настроены решительно.

— Кричи, кричи, мне это нравится! — заявил первый. Второй к этому времени подошел почти вплотную. От него помимо алкоголя пахло еще и крепкими дешевыми сигаретами.

— Мальчики, отпустите меня! — взмолилась Аня. От страха она уже была едва жива. Обидчик держал крепко, вырваться возможным не представлялось, — помогите! — это должен был быть громкий крик, но от нахлынувшего ужаса горло словно схватили удавкой, и она скорее просипела, чем закричала.

— По-моему, дама все-таки не хочет знакомиться, ты явно не в ее вкусе! — в этот момент откуда-то сбоку послышался насмешливый оклик.

Хулиган отпустил Анину руку. Оба парня синхронно повернулись на голос. Сейчас самым логичным было бы побежать со всех ног, но она почему-то стола, как вкопанная и смотрела туда же, куда ее обидчики.

Из темноты навстречу не в меру веселым «ухажерам» шагнул среднего роста паренек с вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами. Парень курил сигарету и насмешливо смотрел на хулиганов. Он не был крупным и ничего угрожающего в его внешности тоже не наблюдалось, однако чувствовалась какая-то странная уверенность, которая, видимо, и мешала хулиганам немедленно кинуться на этого безобидного на первый взгляд молодого человека.

— Ох ты, какой Бэтмен нарисовался! — рыжий ухмыльнулся, — парниша, иди, гуляй своей дорогой, пока мы добрые!

— Заманчивое предложение, — парень усмехнулся, — увы, я не могу этого сделать!

— Помочь? — угрожающе осведомился Анин «ухажер».

— Да я бы сам справился, но как я могу идти своей дорогой, когда мне ее переходят два типа, которые достают девку, виноватую только в том, что эти организмы перебухали? — паренек вдохнул дым и расплылся в, казалось бы, добродушной улыбке.

— Слышь, тебе надо больше всех? — хулиганы переглянулись.

— Слышишь, клоун, твою мать, тебе сказали, вали на х… отсюда, пока е…о не сломали! — отчетливо произнес рыжий.

— А вот мать мою трогать не надо! Да и цирковое я не заканчивал! — паренек вновь улыбнулся и сделал едва заметный шаг вперед.

— Ты больной? — осведомился «ухажер», — тебе сказано: вали на х…!

— Мне всегда было интересно, — задумчиво начал парень, затягиваясь сигаретой, от которой уже почти ничего не осталось, — что будет, если такому тупому ограниченному элементу, как ты, задать твой же любимый вопрос? — он в последний раз затянулся и метко запустил окурок под ноги «ухажеру», — ты чего такой дерзкий? — парень смотрел в глаза.

— Да ты че, п…р! — рыжий прыгнул вперед и попытался ударить паренька. Тот мгновенно уклонился и, швырнув того себе за спину, тут же ударил ногой «под дых» мгновенно бросившегося на него «ухажера». Тот согнулся пополам, а Анин непонятно откуда появившийся защитник, в одно резкое движение обогнул его и мощным ударом в челюсть отправил в нокаут.

— Тварь! — Рыжий уже оправился и опять бросился в лобовую атаку. Идиот. Парень ушел немного влево и сбил с ног разогнавшегося противника, который распластался на асфальте. Опомниться он уже не позволил. Короткий удар ногой в осеннем ботинке по лицу, а затем еще два кулаками, окончательно решили исход боя не в пользу неудавшихся «ухажеров».

Аня стояла, как вкопанная и, не веря своим глазам, смотрела, как этот худощавый и безобидный с виду паренек только что быстро, четко и жестко расправился с двумя хулиганами.

— Думаю, продолжать не имеет смысла! — переводя дыхание, он обратился к рыжему, который несмотря на три сильных удара, был в сознании, — приводи в чувство своего бойфренда и идите домой ребят, а то не ровен час, нарветесь!

— С…а! Мы тебя еще найдем! Ходи, оглядывайся! — пригрозил рыжий, сплюнув кровью на землю.

— Обязательно буду! — пообещал паренек и повернулся к Ане, — жива-здорова? Ну, чего стоишь, пошли, провожу до дома! Не бойся, я не пристаю! — он расплылся в улыбке и примиряюще поднял руки, — просто не ровен час, эти реванш взять захотят! А они только с девчонками драться и умеют!

На этих словах рыжий злобно покосился на парня, но благоразумно промолчал. Защитник взял Аню за руку и повел подальше от хулиганов.

— Я хоть правильно веду? — осведомился он, когда они отошли достаточно далеко, — а то ты молчишь все время, я же не знаю, где ты живешь! — ее спаситель на всякий случай периодически оглядывался, но погони за ними, как и следовало ожидать, не было.

— Да, — Аня пришла в себя и, наконец, ответила, — спасибо…

— Было бы за что! — он рассмеялся и отмахнулся, — меня, если что, Славик зовут! Славик Логинов. Первокурсник из НГПУ!

— Прикольно, я тоже из НГПУ, с юрфака, — они замедлили шаг.

— А я с инженерного, — сказал Славик, — ты тоже только поступила?

— Ну да, — ответила Аня, — а ты где так научился драться?

— Не похож на супергероя, выбивающего дурь из бандитов? — Славик понимающе улыбнулся, — знаю, что не похож! В армии научили, — он посмотрел на Аню.

— В армии? — она изумленно подняла брови, — тебе сколько лет?

— Двадцать один, — спокойно ответил Славик.

— Ты не обижайся, просто я себе дембелей немного по-другому представляла, — Аня смутилась.

— А уж младших сержантов запаса — тем более? — Славик вновь засмеялся, — да не переживай ты, я уже привык! Мне даже сигареты в магазине без паспорта не продают!

Аня тоже рассмеялась.

— Поздновато ты с пар! — заметил Славик.

— Да с девчонками там задержались, — ответила Аня и тут же насупилась, — стоп, а с чего это я перед тобой отчитываюсь? — она улыбнулась.

— Вот, пошла логика, уже хорошо! — Славик расхохотался, — да так спросил, разговор поддержать…

— Сам-то тоже поздновато гуляешь, — усмехнулась Аня.

— Как видишь, мне можно, — Славик кивнул в сторону места недавнего побоища и подмигнул.

— Слушай, а почему ты в двадцать один и только на первом курсе? — спросила Аня, — даже если сразу в армию, тебе должно быть не больше двадцати, нет?

— Да там долгая история! — Славик махнул рукой, — сначала в НГА учился, потом отчислили, потом армия и… и вот я здесь! А, нет, не такая долгая получилась. Я так и хотел!

Аня снова засмеялась. Славик просто излучал радушие и обладал великолепным чувством юмора.

— Пришли, — заметила она, — это мой дом, — она указала на блочную девятиэтажку.

— Тогда, пока! — Славик улыбнулся, — надеюсь, в подъезде тебя никто не поджидает? Давай, в универе пересечемся! — с этими словами он быстро развернулся и зашагал прочь.

— Пока, — негромко сказала Аня ему вслед. Она была слегка удивлена такому развитию событий. Славик не приставал, не потребовал ее номер телефона, никуда не приглашал, просто возник в нужный момент, защитил, проводил до дома и все. Растворился в темноте, откуда и появился. Точно, как супергерой какой-то. Это сравнение вновь вызвало у нее улыбку.

***

— Ну что, если удовлетворил любопытство, твоя очередь! — Петровский поставил на стол стакан после принятия очередной порции горячительного напитка и посмотрел Соболеву в глаза.

— Спрашивай, — Андрей развел руками, — я пока не услышал вопроса…

— Да брось, все ты понял, — Петровский усмехнулся, — зачем? Зачем тебе понадобилось отмазывать каких-то никому не известных первокурсников, которые кроме умения махать руками и не забиваться в угол при виде пары старшекурсников ничем, по идее, не примечательны?

— Я так понимаю, ответ про благородные позывы тебя не устроит? — рассмеялся Соболев.

— Правильно ты понимаешь, — Петровский согласно кивнул, — так почему?

— Как бы тебе это объяснить… — Соболев задумчиво посмотрел в потолок.

— Попроще, желательно.

— Ну, смотри, ты ведь знаешь, что я на пятом курсе, — начал Андрей, — выпускном курсе ВУЗа. Пройдет меньше года, я уйду отсюда и никогда больше не вернусь…

— Как-то грустно звучит, — проговорил Петровский, параллельно наливая, — ты же вроде выпускаться собираешься, а не на тот свет…

— Грустно, — подтвердил Соболев, опершись на руки, — грустно от того, что все, накопленное за эти пять лет в мгновение ока станет ничем. То, что было нажито риском и трудом с моим уходом превратиться в прах. Потому что просто не с кем это разделить, понимаешь меня? — он внимательно посмотрел на Петровского.

— Похоже, начинаю, — задумчиво ответил тот, — но все-таки объясни популярно.

— Год за годом я ждал чего-то, смотрел на людей, и… — Соболев сделал неопределенный жест рукой, — нет, народ вокруг в основном неплохой, но… с какой-то очень абстрактной целью что ли. Или без цели вообще. Или просто плывет по течению. Нет искры…

Петровский барабанил пальцами по столу, слушая собеседника. Он пока не совсем понимал, к чему ведет Соболев, но догадки в голове уже строились.

— Вся эта ситуация, в глобальном масштабе, одна из многих, но мне показалось… что в тебе есть что-то такое, чего нет в большинстве других твоих одногодок, — продолжал Андрей.

— Например? — Петровский приподнял брови.

— Амбициозность, — ответил Соболев, — настоящая решительность. Способность сознательно взять инициативу в свои руки и не побояться ответственности. Желание разобраться в любой проблеме до конца, не боясь ошибиться, методом проб дойдя до всего своим умом…

— Стоп! — Петровский поднял руку, — все, что было после драки, ты сделал осознанно, так? Ты пришел к Карнаухову и отмазал нас, целенаправленно не дал худо-бедно внятных объяснений, чтобы заставить нас гадать на кофейной гуще, потом специально пропал, сделал так, чтобы народ о тебе не распространялся… тебе было интересно, что я сделаю! — он понял.

— Видишь, ты вновь меня не разочаровываешь! — Соболев улыбнулся и поднял бокал. Они выпили, — да, я не мог идти с тобой на откровения, основываясь на одних лишь догадках, нужно было убедиться в правильности своих мыслей относительно тебя.

— И как, убедился? — Петровский усмехнулся и взял с тарелки дольку лимона.

— Скажем так: пока ты меня не разочаровываешь, — туманно ответил Соболев, — ты уже примерно понял, к чему идет весь этот разговор?

— Примерно, — сказал Петровский, — пока что складывается впечатление, что ты собираешься мне что-то оставить. Некое наследие. Что-то такое, что нельзя просто увидеть и потрогать, но от этого оно не становится менее ценным. Все так?

— Я пока еще ничего не решил, — ответил Соболев, — но в остальном ты прав. Я вижу в тебе человека, который может сохранить те знания, что накопил здесь я. Возможно, приумножить, передать кому-то, а может, воспользоваться самому и превратить в пыль, всяко может получиться…

— Примерно понял, — Петровский кивнул, — пазл еще не до конца сложился, но по ходу дела врублюсь…

— Ты должен понять одну главную вещь, — Андрей посмотрел ему в глаза, — эти пять лет — целый пласт твоей жизни. Очень важный пласт. Если хочешь, генеральная репетиция, основная тренировка перед настоящей взрослой жизнью. Каким ты выйдешь на сцену к главному акту — зависит только от тебя. Но и эта дорога полна сюрпризов. И на ней достаточно мин, поверь. Я покажу тебе, где они лежат. От тебя я потребую только одно…

— Что? — Петровский с нетерпением посмотрел на собеседника.

— Просто будь достойным человеком, — закончил Соболев и залпом допил виски.

— И все? — Петровский недоверчиво поднял брови, — так просто?

— Поверь мне, Костя, это — одна из самых сложных вещей, о которых я вообще могу тебя попросить, — заверил его Соболев, — придет время, и ты это поймешь. Очень четко поймешь…

***

Октябрь 2010

— Слово для поздравления предоставляется декану юридического факультета Нобельского Государственного Политехнического Университета, Карнаухову Алексею Станиславовичу!

Послышался свист и аплодисменты. Декан дождался тишины в зале, прокашлялся и начал речь.

— Уважаемые студенты, друзья, в скором времени, надеюсь, коллеги, — говорил он, — сегодня особенный день. Сегодня вы стали студентами по-настоящему. Вы вступили в большую семью под названием «студенческое братство». Впереди вас ждет…

— И так далее полчаса, — Фролов ухмыльнулся, разглядывая зачетку, — любит он поговорить, конечно.

— Скажи спасибо, что держишь в руках студенческий, — негромко проговорил Петровский, — мог вылететь отсюда еще до его получения, так что прояви солидарность и потерпи долгие речи Карнаухова, — он бегло посмотрел на сцену. На секунду они с деканом встретились глазами и Петровскому показалось, что взгляд Алексея Станиславовича задержался на нем…

— Кстати, пацаны, на неофициальную часть пойдем? — Фролов подмигнул.

— Ты про клуб? — уточнил Петровский, — да можно будет. Асхат, ты что скажешь?

— Я за, — тот впервые за долгое время искренне улыбнулся, — мы же, вроде как, друзья…

— Вот и ладненько! — сказал Фролов, потирая руки, — уже слышали про то, что пока билеты дешево, потом типа цена вырастет? Так вот, это все фуфло, — заявил он, сияя от радости, — профорги тупо навариваются…

— Велосипед не изобрел, но попытка засчитана, — подколол Петровский, — давай ближе к делу.

— Короче, есть у меня человечек в их секте, — продолжил Фролов слегка обиженным тоном, — я с ним «докашлялся», короче, продаст он нам три билета по реальной цене.

— Смотрю, ты времени зря не теряешь, — заметил Петровский. Асхат ухмыльнулся.

— Не тебе же одному с твоим Соболевым бухать! — в голосе Фролова вновь послышались обвинительные нотки, — дядя Дима тоже на месте не сидит и делает для своих пацанов, что может! Кстати, я так толком и не понял, что там за дела у вас с Соболевым?

— Да я сам пока не до конца понял, — расплывчато ответил Петровский, — скажу одно: поддержка, судя по всему, у нас будет хорошая…

— Еще раз поздравляю всех студентов с этим замечательным днем! — закончил Карнаухов, — на этом церемонию посвящения первокурсников в студенты юридического факультета НГПУ объявляю закрытой!

Все начали вставать со своих мест. Петровский, Фролов и Асхат постарались как можно быстрее покинуть актовый зал, чтобы не толпиться и забрать верхнюю одежду из гардероба: начало октября выдалось на редкость холодным. В вестибюле, вопреки ожиданиям, уже был народ, пока еще не так много. Петровский заметил Семенова, надевавшего куртку.

— Здравствуйте, Антон Алексеевич! — окликнул он с легким вызовом.

— Здравствуйте, ребята! — Семенов улыбнулся, — еще раз поздравляю!

— Спасибо, и вас также, — Петровский тоже улыбался, казалось, добро и открыто, на деле же с сарказмом и как-то по-змеиному.

— Все-таки зря ты, похоже, к нему прицепился, — заявил Фролов, когда они вышли на улицу и остановились в курилке, — по-моему, ты в нем ошибаешься.

— Увидим, — недоверчиво произнес Петровский, закуривая, — недолго осталось…

— Ну что, мужики, это событие! — громко сказал Фролов, — предлагаю отпраздновать!

— Бухать-то не надоело? — с иронией осведомился Петровский.

— Костенька, как такой кайф вообще может надоесть! — Фролов похлопал его по щеке.

— Руку убрал на хрен! — шутливо сказал Петровский, — ладно, чтобы не тратить х…у тучу бабла, предлагаю ко мне, хата все равно отвязана.

— Голова, Костян! — оценил Фролов, — сейчас и девчонок намутить попробуем. Эй, девчонки! — он поспешил к одногруппницам, которые уже собирались расходиться.

— Ставлю квартиру, отошьют, — ухмыльнулся Петровский, — через месяц с небольшим не пойдут на хату…

— Знаю, — Асхат тоже улыбнулся, — но не будем рушить его мечты…

Петровский расхохотался в голос. Асхат вновь попал в самую точку, как это обычно и происходило. Фролов через некоторое время вернулся с расстроенным лицом.

— Что, Казанова, отшили? — участливо осведомился Петровский.

— Шутник хренов, сам бы попробовал, для вас же стараюсь! — заявил Фролов, — ну что, значит, сегодня сидим мужиками, да? — он положил здоровые руки парням на плечи, — предлагаю отпраздновать начало настоящего пути, парни!

— Говоришь прямо, как декан! — хмыкнул Петровский.

— Да что тебе декан, много он понимает! — отмахнулся Фролов, — нет, пацаны, я говорю о другом. Впереди нас ждет целая жизнь! И я почему-то уверен, еще нас ждет нечто грандиозное!

— Думаешь? — на этот раз Петровский вопреки обычаю не стал подшучивать над Фроловым, а посмотрел на него очень серьезно.

— Уверен, брат, уверен! — тот тревоги приятеля не разделял и был настроен оптимистично.

— Ладно, — Петровский отогнал непонятно откуда взявшиеся тревожные предчувствия, — давно хотел спросить, а вы случаем не знаете, к чему снятся пауки?

— Привет, доктор Фрейд! — Фролов захохотал, — ни за что не поверю, что ты веришь в эту лажу про сны! Ну, ты дал, Костян, пауки!

— Нет, я тоже не в курсе, — Асхат не смеялся, а просто ответил, — «загугли», да и все, раз так интересно. А что?

— Да нет, ничего, забейте, я так спросил, — поспешно ответил Петровский, — пошлите в магаз, затаримся, потом ко мне двинем.

3. Стая

— Нельзя познать жизнь с высоты лет, это неверная трактовка. Ее можно познать лишь с высоты опыта, приходящего вместе с теми или иными событиями, поступками, и… ошибками.

— Конкретнее?

— Приведу знакомый всем пример. Иногда нам кажется, что будет проще замять ту или иную ситуацию во избежание лишних проблем. Сделать вид, что чего-то попросту не было и да, до поры до времени такие решения кажутся правильными. Но никто не хочет думать о далеко идущих последствиях. В конечном итоге мы просто встречаем Сциллу, пытаясь избежать Харибды.

— Снова попрошу вас объяснить поподробнее. И желательно, поближе к делу.

— Поподробнее. Хорошо, я объясню…

***

Петровский рассчитался с буфетчицей и направился к одному из столов, заметив за ним Аня Савельеву с каким-то незнакомым парнем.

— Я присяду здесь? — уточнил он, приблизившись.

— Да, конечно! — Аня пододвинула ему стул. Петровский поставил поднос с едой на стол и протянул парню руку.

— Константин, — представился Петровский.

— Славик, — ответил тот.

— Слава с инженерного факультета, — пояснила Аня, отхлебнув кофе, — с техфака…

— Погоди, это не ты случаем тот самый Бэтмен, о котором судачит половина нашей группы? — Петровский ухмыльнулся, глядя на Славика.

— А ты, надо полагать, тот самый Рокки, о котором судачит половина факультета, — в тон ему ответил Славик, тоже улыбаясь.

— Fama volat! — заметил Петровский.

— Обязательно узнаю, что это значит, как только переберу редуктор у трактора! — пообещал Славик.

Петровский рассмеялся. Анин спаситель начинал ему нравиться.

— Я, если что, человек простой, — сообщил Славик.

— Ну да, заметил, — кивнул Петровский, — за одногруппницу тебе по любому спасибо, — он пожал собеседнику руку.

— Абсолютно не за что! — отмахнулся Славик, — не скажу за всех, но ты, надо полагать, поступил бы также.

— Ну да, наверное, — хмыкнул Петровский.

— Ты к Семенову идешь, Кость? — спросила Аня, меняя тему разговора.

— Конечно, иду, — Петровский расплылся в улыбке, — это с недавних пор мой самый любимый преподаватель!

— Все-таки, зря ты с ним так, — заметила Савельева, — он прикольный.

— Поживем — увидим, — Петровский вновь не стал вступать в дискуссию, — кстати, кто как насчет клуба? Через неделю посвящение…

— Я не смогу, — коротко ответила Аня.

— Что так? А, понятно, больше не спрашиваю, — Петровский криво ухмыльнулся.

— Все тебе надо знать! — Аня смущенно улыбнулась, — не смогу и все!

— Ладно-ладно, не пристаю! — Петровский поднял руки, — Славян, а ты как? Есть, с кем пойти на «посвят»?

— Да я как-то еще не думал об этом, — Славик пожал плечами.

— Нет желания со мной и моей компанией, если один? — предложил Петровский, — ребята прикольные, адекватные, ты пацан тоже кажись нормальный. Что скажешь? За бабки не переживай…

— Да я за них вообще в последнюю очередь переживаю, — спокойно ответил Славик, — предпочитаю из-за такой фигни не заморачиваться…

Петровский с легким удивлением посмотрел на собеседника.

— Так что скажешь? Пойдешь? — он решил сейчас не разводить мировоззренческих дискуссий.

— Да ну давай сходим! — внезапно согласился Славик.

— Вот и заметано, погоди минутку! — Петровский достал сотовый телефон и набрал номер Фролова, — алло, Фрол! Что там твой сектант, живой еще? Отлично! Скажи ему, пускай подгонит еще один билетик на посвящение к тем трем, окей? Чего? Да не обнаглел я, не пыли! Давай, от души тебе! — Петровский положил трубку, — все, решен вопрос! Надо будет, кстати, еще столик забить. Сдается мне, аншлаг будет тот еще…

— Ты Диме звонил? — спросила Аня, вытирая губы салфеткой, — он опять Семенова прогуливает?

— Похоже на то, — Петровский пожал плечами.

— Попадет же в конце семестра, ты бы поговорил с ним, — посоветовала Аня.

— Да разговаривал, бесполезно, — Петровский отмахнулся, — свои мозги я ему вставить не могу, а он тоже уже не грудничок, пускай думает головой. Разгильдяйство тоже должно быть в меру и с умом…

— Ладно, пойдемте, — предложила Аня, — а то тоже опоздаем.

— Да нет, еще и покурить успеем, — задумчиво сказал Петровский, бросив взгляд на часы.

— Это без меня, — отрезала Савельева.

— А ты реально в армейке служил? — спросил Петровский, когда они вышли на воздух и закурили.

— Ну да, вроде бы ничего необычного, — Славик улыбнулся.

— И как там?

— Там по уставу, — с иронией ответил Логинов, — всякое было, конечно, но я тебе отвечаю, это не самая интересная тема для обсуждения.

— А из НГА почему ушел? — спросил Петровский.

— Не ушел, поперли, — ухмыльнулся Славик, — пиво не надо пить там, где не надо.

— ВУЗ-то буржуйский, — заметил Петровский, — попросил бы предков, решили бы по деньгам…

— Да нет, я не буржуй, я там на бюджете был, — Логинов посмотрел Петровскому в глаза, — а родителей я попросить не могу, нет их, сирота я, детдомовский…

— Блин, извини, — Петровский покачал головой. Ему почему-то на мгновение стало действительно стыдно. Он также заметил, что ответного вопроса о семье Логинов не задал. Оно и к лучшему.

— Да ничего, забей, — Славик выдохнул дым и посмотрел куда-то в сторону.

***

Макаров запрыгнул на турник и приступил к упражнению. Повторение. Второе. Третье. Резкая боль в спине пришла неожиданно и заставила спрыгнуть вниз и сесть прямо на пол. Она была такой сильной, что игнорировать ее уже не представлялось возможным. Сергей скривился, держась за поясницу.

— Сергей, что с тобой, ты в порядке? — тренер Павел Дмитриевич подбежал к нему и взволнованно склонился рядом.

— Все в порядке, тренер, сейчас отпустит! — пообещал Макаров, стараясь не показывать, насколько сильной была сковавшая его боль.

Павел Дмитриевич вздохнул и опустился на пол рядом с Макаровым. Некоторое время они так и просидели молча, глядя на остальных спортсменов. Боль понемногу утихла, но Макаров знал, что при первом же силовом упражнении или броске она вновь даст о себе знать.

— Сереж, что происходит? — спросил, наконец, тренер, — ты думаешь, я ничего не замечаю?

— Говорю же, все в порядке, — Макаров попробовал улыбнуться, но Павел Дмитриевич строго посмотрел на него, — ладно, я слегка переоценил свои силы…

— Это называется слегка? — осведомился Павел Дмитриевич, — когда базовое упражнение приводит к таким последствиям? Сергей, ты же знаешь, что можешь все мне рассказать. Мы с тобой не чужие люди. Ты — один из лучших спортсменов в этом зале, я тебя уважаю, но и ты прояви уважение. Будь со мной искренним…

— Ну ладно, — Макаров поднял глаза на тренера, — не слегка. Понимаете, все опять упирается в деньги. Нам с матерью не хватает. Прилично не хватает. Вот и приходится работать. У меня образования нет, приличную работу найти я пока не могу. Зато есть руки, а в них какая-никакая, а сила. Вот и зарабатываю физическим трудом…

— И много зарабатываешь? — дежурно осведомился Павел Дмитриевич.

— Достаточно, — ответил Сергей, — по крайней мере, на еду и жилье теперь хватает. Иногда еще и остается…

— Понятно, — тренер пожевал нижнюю губу, — Серег, ну если все так трудно, давай я тебе помогу…

— Не надо! — отрезал Макаров, — я и так вам по гроб жизни должен. Кстати, деньги за два месяца будут уже послезавтра! — вспомнил он.

— Да вот это вообще не горит, — Павел Дмитриевич отмахнулся.

— Совесть тоже надо иметь, — заявил Сергей.

— Серега, Серега, молодой ты еще! — тренер похлопал его по плечу, — зачем отказываешься, я же от души предлагаю. Ну, не хочешь так, давай со мной будешь работать, возьму тебя вторым тренером, зарплату буду платить. Серег, ну все лучше, чем вагоны с фурами разгружать! — он с надеждой посмотрел на Макарова.

— Павел Дмитриевич, думаете, я дурак и не понимаю? — Сергей рассмеялся, — как вы собираетесь платить? Из своего кармана? Второго тренера нам никто не проспонсирует, значит, вы тупо будете отдавать мне свои деньги… нет, так не пойдет. Не обижайтесь, но в по-моему, тоже небогато живете…

— Не миллионер, но хватает, — Павел Дмитриевич пожал плечами, — Серег, ты пойми одно. В жизни приходится всегда выбирать. Я тебя не пугаю, но с серьезными травмами допустить тебя до соревнований я не могу! А именно это и произойдет, если ты продолжишь упираться…

— Всегда приходится чем-то жертвовать, — уверенно заявил Макаров.

— Так не отказывайся от помощи! — воскликнул тренер, — всем людям иногда приходится к ней прибегать, в этом нет ничего унизительного!

— Я не считаю это унизительным, — Сергей покачал головой, — но я не могу принять помощь, которую люди оказывают в ущерб себе…

— Серега-Серега… — Павел Дмитриевич грустно покачал головой, — ладно, занимайся. Эй, ну чего, как сонные мухи? Антоша, ногами работай, ногами, что они у тебя как бревна?! Тахир, сколько раз я тебе показывал, как уйти от перевода в партер? Он тебе в ноги идет, ты не видишь, назад их убирай, назад!..

***

Ноябрь 2010

Петровский взял свою сумку и направился к выходу из аудитории. У самых дверей Семенов остановил его.

— Константин, одну минутку! Скажите, вы не знаете, а Дмитрий собирается посещать мои занятия? — спросил он, глядя на Петровского.

— У Дмитрия должны быть свои мозги, разве нет? — осведомился Петровский.

— Полностью согласен, — кивнул Семенов, — но мне показалось, что вы друзья, ты не можешь на правах друга пообщаться с ним? — Антон Алексеевич впервые за долгое время перешел на «ты», — передай от меня, пожалуйста, привет и скажи, что я не тиран, но и полное бойкотирование моего предмета не потерплю. Если он не изменит своего отношения, у нас с ним будут проблемы в сессию…

— Антон Алексеевич, хотите честно? — Петровский немного вспылил, — как по мне, все эти разговоры — пустой звук, пока человек сам не начнет жить своим умом! Фролов не маленький и должен сам прекрасно это понимать! Я говорил с ним один раз, повторять еще сотню, как тот попугай, не вижу никакого смысла, не дошло единожды, не дойдет и потом, вы согласны?

— Все индивидуально, — заметил Семенов, — но право ваше. Твое и Фролова. Я лишь попрошу тебя передать ему мои слова, ты сможешь это сделать?

— Хорошо, — согласился Петровский, — ко мне у вас нет претензий? — в его голосе вновь послышался плохо скрытый сарказм и провокационные нотки.

— К тебе никаких, — ответил Семенов, — вопреки предположениям, уж не обижайся, буду откровенен, не ожидал рвения в дисциплине, но у тебя ни одного пропуска, да, кстати, мне понравился твой ответ на семинаре! У тебя своеобразный взгляд на коллективизацию, но… он имеет право на существование, — Антон Алексеевич хохотнул, — только одна просьба, впредь постарайся воздержаться от вольных выражений вроде «быдлота» и еще парочки, которые ты употребил в ходе беседы по теме, хорошо? Тут все-таки девушки…

— Я постараюсь, — пообещал Петровский, — Фролову ваши слова я передам. До свидания.

— До скорой встречи, Константин! — Семенов помахал ему рукой.

***

Фролов стянул с себя спортивную форму и надел брюки, висевшие на вешалке в раздевалке.

— Самбо — это тема! — он усмехнулся и дважды ударил по креплению для крючков.

— Здорово! — в раздевалке послышался резкий оклик.

Фролов поднял глаза. Вошедшего он узнал сразу. Парень с третьего курса, вроде бы, Миша. Сзади, в дверном проеме маячил еще один. Фролов знал обоих, но на тренировке решил сначала, что ему показалось. Нет, один из участников той самой драки, ходил в ту же секцию, которую начал посещать Дмитрий.

— Привет, — Фролов постарался не выдать напряжения в голосе, но он все равно предательски звенел.

— Значит, решил заняться «рукопашкой»? — Миша ухмыльнулся, — ну-ну…

— Что-то не устраивает? — Фролов еще помнил одержанную победу и на этих правах общался достаточно резко.

— По сути, меня не устраивает сам факт твоего существования, — Миша ухмыльнулся и подошел почти вплотную, — как и всех твоих дружков. Но это ничего, занимайся спортом, оно полезно…

— Толпой меня замесить хотите? — осведомился Фролов, тревожно косясь на второго третьекурсника, загораживавшего собой дверной проем, — тогда все узнают, чего вы реально стоите…

— Ты думаешь, я стану сейчас марать об тебя руки? — Миша оперся локтем о вешалку, — нет, ты этого не стоишь, родной. Если бы не твой Петровский, ты бы дал заднюю, как миленький…

Стоявший в дверях ухмыльнулся. Миша изучающе разглядывал Фролова. Тот сглотнул.

— Это вряд ли, — сквозь зубы произнес Дмитрий.

— Тебе страшно, — Миша расплылся в улыбке, — тебе очень страшно, я вижу, не пытайся это скрывать. Не бзди, Димочка, драки не будет. Я только зашел узнать: ты планируешь участвовать в соревнованиях или как? — он выжидающе смотрел на Фролова.

— В смысле, в университетских, которые в марте? — уточнил Фролов.

— В них самых! — Миша радостно кивнул, — ведь если не идешь вперед, значит, идешь назад, да? — он прищурился, — так что, Дима?

— Не знаю пока, — ответил Фролов, — я только начал заниматься…

— Ну, оно и понятно, зассал, — Миша ухмыльнулся, — ладно, Димок, тренируйся, смотри, не травмируйся, а то всякое бывает. Петровскому привет! — он демонстративно повернулся спиной.

— Базар фильтруй, я не зассал! — Фролов прекрасно понимал, что его провоцируют и берут «на слабо». Он знал, что соглашаться, по идее, глупо. Самым рациональным сейчас было послать Мишу вместе с его соревнованиями подальше и просто забыть. Но он был слишком заводным, чтобы вовремя отступить.

— А как это еще понимать, Димасик? — Миши целенаправленно играл с его именем, подбирая его уменьшительно-ласкательные формы, дабы продемонстрировать свое превосходство.

— Когда там говоришь, в марте? — Фролов твердо посмотрел в глаза, — я буду участвовать!

— Хорошо, Димка, хорошо! — улыбнулся Миша, — тогда подойдешь к тренеру и изъявишь желание! Если захочет тебе отказать, я посодействую! — пообещал он, — до встречи на татами, Димок!

Миша и второй студент, имени которого Фролов не помнил, покинули раздевалку. Он рухнул на лавку и шумно выдохнул, облокотившись о стену.

***

— Дима, ты дурак?! — наседал Петровский, — какого ляда ты на это подписался? Нет, ты скажи, почему тебя так легко взять на понт?! Не мог их послать?

— Значит, не мог! — буркнул Фролов, — Костян, не было там другого выхода!

— Выход есть всегда, башкой надо думать, а не задницей! — рявкнул Петровский.

— Да ладно, Костян, не гони на него, эти бы загнобили, знают, на что давить! — заметил Асхат.

— Ты понимаешь, да, для чего все это? — прошипел Петровский, — ты знаешь, сколько Миша Суровцев занимается самбо? Это ты в массовой уличной драке можешь с ним попрыгать, а на татами он тебя разорвет! — Петровский яростно смотрел на приятеля, — молодец, дал им официальное право реванша.

— Это мы еще посмотрим, кто кого разорвет! — хмуро заявил Фролов.

— Я же говорил: он дурак! — Петровский посмотрел на Асхата и нарочито шумно вздохнул.

— Слушай, тебе-то какая разница?! — Фролов тоже вспылил, — это мое решение, последствия тоже скажутся на мне, ты не пострадаешь, не переживай!

— Ошибаешься, Дима! — Петровский в упор посмотрел на него, — последствия скажутся на всех, помяни мое слово. Да и не совсем мы чужие люди. Ладно, поздно, заднюю включать теперь уже точно нельзя, сам подписался, сам думай, как расхлебать с минимальными потерями. У меня к тебе другой вопрос: ты к Семенову вообще ходить собираешься?

— Да приду, приду! — быстро ответил Фролов.

— Где-то я это уже слышал! — фальшиво удивился Петровский, — короче, Дима, дело твое, но Семенов просил тебе передать, что у тебя будут проблемы в сессию, если продолжишь в том же духе…

— Да приду, приду! — повторил Фролов.

— Я это уже слышал, дальше слов дело не заходит, — Петровский отмахнулся от приятеля, — в общем, я тебя предупредил, мое дело передать, решай сам, я тебе не няня…

— Слушай, а чего это ты так печешься?! — Фролов вскочил, заводясь окончательно, — ты же так уверен, что Семенов нечист на лапу! Да и друзья у тебя высоко сидят, я посмотрю! — он в упор смотрел на Петровского, который тоже поднялся со своего места. Асхат на всякий случай встал рядом с ними, чтобы предупредить возможную стычку.

— Фролов, ротик прикрой! — посоветовал Петровский.

— А то что? — прошипел тот, — меня не запугаешь, понял? Что, я говорю какую-то неправду? Ты же уверен, что Семенов «решается». А через твоего Соболева, как я понял тебя же, можно найти подход хоть к ректору, хоть к апостолу Петру, верно? — Фролов смотрел в глаза, — или ты уже не так уверен? Может, ты все-таки не всегда прав и конкретно в Семенове ошибся?

— Я не понимаю, почему ты так за него впрягаешься, — проговорил Петровский сквозь зубы, — это он обещал создать тебе проблемы, забыл?

— Я не за него впрягаюсь, — глядя в глаза, ответил Фролов, — просто меня начинает накалять твоя напыщенность и уверенность в том, что твоя правда — единственная…

— Пацаны, хорош, — коротко и очень твердо сказал Асхат.

— Это не я начал, — заявил Петровский, не опуская глаз.

— Да неужели? — Фролов фальшиво удивился.

— Пацаны, хорош, — повторил Асхат еще тверже.

Почему-то оба послушались его.

— Ладно, — Петровский повернулся, — лучше пообщаемся, когда ты остынешь. У всех был непростой день, давайте отдохнем от всего этого. И друг от друга тоже, — он ухмыльнулся, покосившись на Фролова.

Дмитрий открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Асхат взял его за рукав, останавливая от дальнейшего разжигания конфликта.

***

— Серег, ну чего, на тебя билет брать? — спросил Юра на пятиминутке.

— В клуб что ли? — спросил Макаров, — нет, не надо.

— Да ладно, хорош, пошли! — подначивал Юра, — это же посвящение!

— Что мне там делать, все равно не пью! — Сергей попробовал отшутиться.

— Ты из-за денег? — Юра нахмурился, — ладно, завязывай, Серый, я угощаю, чего ты!

— Вот этого точно не надо, — отказался Макаров.

— Слушай, Серж, я понимаю, у тебя принципы и все такое, — начал Юрец, — но, твою мать, это же посвящение! Серег, ну его нельзя пропускать, это не дело!

— А кто так решил? — Макаров усмехнулся.

— Студенческое братство, — нашелся Юра, — ладно, Серый, пошли, а? Да и сколько я там на тебя потрачу, если ты из-за денег гонишь?! Все равно же не пьешь! — Юра похлопал его по плечу.

— Не делай так, — Макаров поморщился от боли.

— Извини, братан, — Юрец убрал руку, — что, травма на тренировке? — он понимающе посмотрел на Сергея.

— Ага, типа того, — уклончиво ответил тот, — ладно, Юрок, давай так: будет время и возможность — пойду. Нет — не обижайся, лады?

— Хорошо, — Юра развел руками, — учти, на входе билеты всегда дороже.

— Учту, — пообещал Макаров. Он врал. Он заранее знал, что никуда не пойдет. Ему было совсем не до клубов.

***

Грохот музыки был слышен даже с улицы. Петровский, Фролов и Асхат выбрались из такси. Возле входа уже собралась приличная толпа, которая росла с каждой минутой.

— Ну, где там Славик? — Петровский закурил и достал сотовый телефон, — говорил ему, поехали с нами! Алло, Логинов? Братан, ну ты там через Владивосток что ли к нам едешь? Громче говори, тут галдеж, не слышно ни хрена! — разговаривая, Петровский отошел на несколько шагов от приятелей.

— Неслабая толпа собралась, — оценил Асхат, разглядывая собравшихся, — такими темпами до утра не зайдем…

— Зайдем, дядя Дима подсуетился, — Фролов ухмыльнулся, — через пятнадцать минут подойдем к «випке», сектанты нас и проведут. Не пристало нам в этой очереди мерзнуть! — он хлопнул Асхата по плечу.

Петровский вернулся к приятелям.

— Через пять минут Логинов подъедет, — сообщил он.

— О, здорово! — Фролов протянул кому-то руку для приветствия.

Петровский развернулся и с удивлением увидел того самого крепкого кавказца, которого приметил еще в первый день в НГПУ.

— Знакомься, Джамал, это мои пацаны, Костян и Асхат! — представил Фролов, — мужики, это Джамал, он из одиннадцатой группы!

— Здорово! — Джамал коротко пожал Петровскому руку.

— У него в «одиннадцатой» почти все сдулись, поэтому он с нами, вы же не против? — уточнил Фролов.

— Да нет, все в порядке, — Петровский кивнул, — ждем еще одного и идем. Ты же нас проведешь? — он посмотрел на Фролова.

— Конечно, — они немного отошли, — слушай, Костик, я тут вспылил на той неделе, ты извини…

— Да ты тоже не держи зла, — ответил Петровский.

— Я так подумал, вроде как разделение труда получается, — улыбнулся Фролов, — ты налаживаешь контакты со старшими, я — с одногодками и всякими там профоргами. Ох, заживем, Костик, заживем!

— Политик! — Петровский ухмыльнулся, — вон он, Логинов приехал! Не прошло и полугода! Славик, мы здесь!

— Да вижу я, вижу! — Славик приблизился, улыбаясь во весь рот, — прошу прощение за опоздание, у службы такси на вооружении, как выясняется, асфальтовые катки!

— Я тебе номерок нормальной потом дам, — пообещал Петровский, — так, Димок, это все или еще кого-то ждем?

— Нет, все, — подтвердил Фролов, — все, мужики, за мной! — он уверенно зашагал в противоположную от главного входа сторону, на ходу извлекая мобильный телефон.

***

Они сидели за столиком, располагавшимся чуть в стороне от всеобщей суеты, здесь музыка была слышна, но не так громко, так что разговаривать не слегка повышенных тонах, было возможно.

— Что, по маленькой? — предложил Петровский Джамалу и Славику. Асхат с Фроловым ушли танцевать.

— Давай! — ни один не возражал.

Петровский разлил водку по рюмкам.

— Давай, пацаны, за знакомство! — сказал он, — и за хорошее продолжение вечера!

Они выпили и поставили рюмки на стол.

— А ты, Джамал, спортсмен у нас? — поинтересовался Петровский.

— Ну да, боксер, — спокойно ответил тот.

— Боксер? — Петровский приподнял брови.

— А ты думал, все кавказцы только борцы? — рассмеялся тот, — как видишь, бывают исключения из правил. Предупреждая твой следующий вопрос, я азербайджанец.

— Да я не расист, ты не подумай, — хмыкнул Петровский.

— Я уже по Асхату заметил, — улыбнулся Джамал, — давай еще по одной что ли…

— Что-то ты разошелся, — заметил Петровский.

— Знаешь, как давно не пил! — заявил Джамал, — сегодня вот планирую накидаться!

— Дело хорошее, — Петровский налил, — Славик, ты как?

— Одну пропущу, — ответил тот, — я вот что-то в салат нарезаться не хочу.

— Твое дело, — Петровский пожал плечами, — а мы с Джамалом нарежемся…

— Не забыл, что завтра у Семенова у тебя вторая пара? — напомнил Славик, — ты, судя по вашим разговорам, зарекся его прогуливать.

— По болезни разок можно, — заявил Петровский, — а похмелье — болезнь ужасная. Да не боись, Славян, я тебе не Фролов, я берега всегда вижу!

— Да мне бояться нечего, он у меня вообще не ведет, — улыбнулся Славик, — хотя, знаешь что, уговорил, давай нарежемся, наливай мне тоже!

— Другой разговор! — обрадовался Петровский и взял в руки бутылку.

Фролов и Асхат, веселясь и улюлюкая, подбежали к барной стойке. Последний сегодня тоже позволил себе слегка раскрепоститься, катализатором послужил и принятый алкоголь, однако все еще был сдержаннее остальных. Петровский так и не стал мучать его расспросами, сам расскажет, если придет время…

— Дружище, две «Слезы змеи»! — выкрикнул Фролов, протягивая карточку бармену.

— А ты не разошелся? — окликнул Петровский через весь зал.

— Я, братан, еще только разогреваюсь! — ответил Фролов, обернувшись.

— Завтра подыхать будешь, мне не жалуйся! — выкрикнул Петровский.

— Не буду! — они с Асхатом залпом выпили горящие коктейли и подлетели к столу, — парни, без нас не пейте!

— Куда ты тянешь, банкира не меняют! — Петровский отобрал бутылку, — рюмки поставь, налью!

— Ну, пацаны, за нас с вами и за… с ними! — выкрикнул Фролов поддатым голосом.

— Оригинал, — хмыкнул Петровский.

— Костик, там такие девочки, такие! — заявил Фролов, схватив Петровского за плечо, — зря не танцуешь, братан, там просто бомбы! Я сегодня один уезжать не планирую!

— Ну, успехов тебе, — хмыкнул Петровский.

Он закурил и откинулся на спинку дивана. Его внимание привлек парень за барной стойкой, медленно тянувший пиво и думавший о чем-то своем.

— Эй, дружище! — позвал Петровский, — ты чего там сидишь, грустишь?

— Да не, нормально все! — поняв, что обращаются к нему, парень обернулся и отозвался.

— Ждешь кого? — спросил Петровский, поднимаясь из-за стола.

— Один, — новый собеседник покачал головой.

— Пошли к нам, за столом места много, «алкашки» — тоже, — предложил Петровский.

— Да не, хорош, неудобно, — буркнул парень, отхлебнув пиво.

— Да это ты хорош, — Петровский усмехнулся, — меня Костян зовут. Ты с первого курса тоже?

— Леха, — представился парень, — да, с первого. С ФИТа. Можешь звать Соловей. Как сам, наверное, догадался, по фамилии Иванов, — он ухмыльнулся. Петровский тоже. Они пожали руки.

— Ты и с ФИТа? — недоверчиво спросил Петровский, осматривая крепкого, слегка небритого парня.

— Не похож? — хмыкнул Соловьев, — ох уж мне эти стереотипы о программистах…

— Да нет, ты плохого не подумай, — открестился Петровский, — я сам стереотипами не живу. А что один тут?

— Ну, как-то не нашел в группе общего языка, — ответил Леха.

— Бывает, — Петровский кивнул, — ладно, Леха, ты слушай сюда. У нас там за столом полно выпивки, места и теплая компания, кстати, разношерстная. И юристы есть и технарь, нам как раз не хватает программиста, так что пошли к нам. Нет, ну не хочешь, я уговаривать не буду, но у тебя ведь праздник? Праздник. Если не нашел общий язык со своими чудиками, это не обязательно твоя вина, есть и другие люди на свете, что теперь, тухнуть из-за этого? Так как? — Петровский выжидающе посмотрел на Соловьева.

— А, пошли, ты прав! — согласился тот.

— Ты по пиву? — уточнил Петровский, покосившись на его бокал, — а то у нас там и покрепче есть…

— Можно и покрепче, — согласился Соловей, — я там докину тогда, сколько должен буду…

— Да не парься, разберемся! — Петровский хлопнул его по спине. Они приблизились к столу, за которым все уже еще раз выпили и теперь оживленно общались.

— Нет, Славян, ну ты мне расскажи, ну чисто, как пацан пацану! — говорил Фролов, опершись руками на плечи Логинова, — ну вот с дедовщиной там как? Мне просто тоже идти, как вот надо, морду сразу бить или что?

— Да ну какая теперь особо дедовщина, по году служат! — отмахнулся Славик, поняв, что Фролов не отстанет, — у меня особо не было. Ну как поставишь, так и будет, гнобить не станут, если не позволишь. А ты что, уже в армию собрался? — он насмешливо посмотрел на пьяного Дмитрия.

— Нет, ну сейчас прямо, нет, но попозже то — да! — заявил он, — без армейки-то никуда, в ментовку не возьмут, да блин… ни в какие органы не возьмут!

— Да ладно, у тебя же ровно все, устроят, — усмехнулся Славик.

— Вот ты не прав, Славян, вот в корне не прав! — Фролов поднял указательный палец, — я по жизни сам, понимаешь? Я взрослый пацан, вот Костян, он соврать не даст… Костян!

— Уже нарезался, — хмыкнул Петровский и хлопнул в ладоши, привлекая внимание, — эй, мужики, одну минутку, познакомьтесь: это Леха, он с первого курса нашего ФИТа. Если возражений нет, он присоединится к нам!

— Никаких! — покачиваясь, заявил Фролов.

— Лех, знакомься, это Асхат, Славик и Джамал, — указал Петровский, — пьяное существо у спинки дивана зовут Дима.

— Диман! — представился Фролов. Соловей улыбнулся и пожал ему руку, — Леха, выпьем?

— Можно, — негромко ответил Соловей.

— Вот это наш человек! — воскликнул Фролов, — Леша, дорогой, садись, мы тебе нальем, садись, садись! Асхат, братан, подвинься, дай человеку упасть!

— Облегчиться никто не желает? — спросил Петровский.

— Да, погнали! — Джамал поднялся со своего места. Асхат тоже встал.

— Ну, бегите, за… и, а мы тут пока познакомимся, да, Леха? — Фролов снова разливал, уже сам.

— Слав, можно тебя попросить? Последи, чтобы он тут ни с кем не сцепился, — негромко сказал Петровский, наклонившись к Логинову.

— Не сцепится, — улыбнувшись, пообещал Славик.

Втроем они покинули основное помещение и направились в уборную. Среди некоторых студентов уже творилось черт знает, что. Кто-то обнимался по углам, кого-то тошнило, кого-то уже выводили под руки на улицу крепкие жизнерадостные ребята в обтягивающих черных майках и толстовках с логотипами клуба, кое-где даже вспыхивали мелкие перебранки…

— Совсем народ распоясался, — Петровский усмехнулся.

— Музыка, алкоголь и чувство свободы, которого не было в школе, — задумчиво произнес Асхат, — кому хочешь башню снесет…

— Нам же не снесло, — резонно заметил Петровский.

— Погоди, еще не вечер, — заверил приятель.

Внезапно взгляд Асхата переметнулся куда-то левее. Он прищурился.

— Опа! А вон там сейчас по ходу что-то будет! — заявил он, указывая взглядом.

Петровский присмотрелся. Компания из семи или восьми человек окружила какого-то парня, находившегося явно в не совсем трезвом состоянии. Минимум двое что-то агрессивно ему говорили. Один толкнул в плечо. Еще один подоспевший паренек, видимо, приятель того, на которого произошел «наезд», попытался что-то сказать, но его грубо взяли за ворот рубашки и стали что-то говорить, похоже, тоже угрожать. Двое охранников подошли к ним и что-то сказали. Бравые ребята кивнули и насильно, тычками и угрозами, потащили этих двоих на выход. В общем-то, больше охрана ничего не предприняла, на то, что восемь человек сейчас с ненулевой вероятностью будут избивать двоих, им было, видимо, наплевать.

— Погоди, да это же Юрец, из моей, из одиннадцатой! — внезапно воскликнул Джамал, — а второго я не знаю. Вот шакалы, смотри, толпой выводят! — процедил он.

Петровский проводил удалявшуюся компанию взглядом. Мысли бежали вперед со скоростью света…

— Юрец — нормальный парень, адекватный? — уточнил он.

— Да нормальный, — ответил Джамал, — мы особо не общаемся, на своей волне пацан, но он мухи не обидит! А вот тех ребяток я совсем не знаю… — последнюю фразу он произнес напряженно, сжав кулаки.

— Понятно, — Петровский и Джамал переглянулись. Друг друга они поняли без слов, — Асхат, поднимай пацанов, через две минуты на выходе. Давай, братан, резко!

Асхат бросился в сторону зала. Петровский и Джамал стали быстро продвигаться к выходу из клуба.

— Считаешь это нормальным? — зло осведомился Петровский у охранника. Тот прекрасно понял, о чем был вопрос, но старательно его проигнорировал.

Они с Джамалом стали быстро спускаться по лестнице. У самых дверей слегка замедлили шаг. Где-то позади уже слышался торопливый топот ног, к ним спешили свои.

— Костян, что бы ни произошло дальше, спасибо! — Джамал посмотрел на него.

— Вообще не за что! — отмахнулся Петровский, — нормально все будет, разберемся!

Асхат, Фролов, Логинов и Соловей показались на лестнице. Не струсил никто, вышли все четверо.

— У кого там проблемы? Порву всех! — взревел пьяный Фролов.

— Дима, сейчас не звучи, пожалуйста! — одернул его Петровский, — пацаны, готовы? Все, пошли!

Вшестером они покинули здание клуба. Вся толпа отошла на приличное расстояние и теперь окружила того самого Юру и второго паренька. Слышался мат и угрозы. Кто-то из толпы отвесил Юре оплеуху, от которой тот пошатнулся. Друг попробовал заступиться, но получил удар в нос, унизительную пощечину и тут же был скручен и обездвижен. Петровский с приятелями быстро приближались. Все восемь членов теплой компании, а их было именно восемь, Петровский успел сосчитать, были так увлечены своими жертвами и чувствовали такую безнаказанность, что пока не замечали новых оппонентов. Эта компания совсем не была похожа на первокурсников, на вид народ был постарше.

— Вы, г…ы, я вас сейчас тут положу! — говорил один, видимо, самый резкий из всех.

— Пацаны, проблемы?! — резко осведомился Петровский, останавливаясь в каком-то метре от компании. Все остальные встали полукругом, рядом с ним.

— Чего?! — часть компании повернулась к ним, — а ты кто такой?

— Студент НГПУ, как и они, — Петровский усмехнулся, — а вот ты, по-моему, не оттуда. Вы вообще в курсе, что это вечеринка НГПУ?

— Слышишь, ты к ним какое отношение имеешь? — агрессивно спросил еще один, надвигаясь на Петровского, — с тебя тоже спросить, я не пойму? Ты друг их, ты какого сюда подошел?! Какие вопросы?

— Тебе же четко вопрос задали! — подал голос Логинов, — тебя спросили, какие претензии к парням? Вы толпой на двоих смелые, да? Кулаки зачесались, кого послабее решили найти?

— Самый умный?! — рявкнул «главарь».

— Пацаны, я не пойму, вы друзья их? — из толпы вдвинулся еще один, крепкого сложения, явно поддатый, но, на удивление, чуть более сдержанный, чем остальные, — вы с какой целью сюда подошли? За ними уже косяк, вы чего хотите? Вы за них в ответе, тогда и с вас такой же спрос…

— Я одногруппник его, — Джамал перехватил инициативу на себя, — пацаны со мной, хочешь что-то спросить, спроси меня, ты не видишь, он «синий»! — он кивнул на Юру, — я этого пацана знаю, он мухи не обидит, значит, вы его на ровном месте прессуете, что ты мне вкручиваешь? — он угрожающе выдвинулся вперед. Оппонент тоже сделал шаг, теперь они стояли почти соприкасаясь лбами.

— А ты в курсах, что этот синий к бабам чужим пристает? — осведомился «главарь», вновь подключаясь к разборке.

— Каким бабам?

— Чужим, б…ь!

— Ты не ори! Где тут бабы, какие, я не вижу!

— Тебе привести?!

— Попробуй!

Обе компании сблизились на опасное расстояние. Юра был в шоке от происходящего. Его приятель заметно трясся от страха.

— Слушай, а на бабах что, написано, что они твои?! — со злой насмешкой осведомился Петровский, — и какие тут такие твои девки, ты тут вообще левый! Короче, ты, забирай Юру или как вас там, и езжайте домой отсюда! Ну, быстрее! — рявкнул он, обращаясь к несостоявшимся жертвам.

— Э, куда собрались, разговор не окончен! — окликнул «главарь».

— А я сказал окончен! — отрезал Петровский, — пацаны, оглохли? Домой!

— Стоять! Стой с…а!

— Э, куда пошел! — Фролов бросился наперерез одному из членов агрессивной компании, пытавшемуся остановить Юру и его приятеля.

— Ты че, с…а, основной?! На! — «главарь» ударил Петровского в лицо.

Моментально вспыхнула массовая драка. Посыпались удары. Фролов бросился на противника, оба упали на землю в яростной схватке.

— Да валите вы на х…р! Быстрее! — заорал Петровский, ударив врага ногой в лицо, обращаясь к Юре и его приятелю. Все равно толку здесь от них было немного, только сами получат и будут мешать.

В ту же секунду противник, налетевший слева, сбил Петровского с ног. Сверху прилетело два мощных удара. Петровский захватил врага и отбросил в сторону, вскакивая на ноги. Вокруг слышались крики, мат и ни с чем несравнимые звуки ударов.

***

— Петянь, ты смотри, так и знал, что эти шлепки что-нибудь выкинут! — сержант ППС Федоров привлек внимание напарника. Тот повернул голову и тоже увидел толпу дерущихся у клуба.

— Твою мать, совсем озверели, салабоны, давай туда! — крикнул Петя, — четыреста восьмой-арка, массовая драка у ночного клуба, прием!

— Я — четыреста пятый, мы рядом, идем к вам, прием!

Федоров резко выкрутил руль, включая спецсигналы.

***

Завывшие совсем рядом сирены почти мгновенно привели в чувство, яростная драка остановилась за несколько секунд, противники вскакивали на ноги и бежали врассыпную.

— Менты, валим!

— Пацаны, бежим, менты! — выкрикнул Петровский, попутно вытирая кровь с разбитого носа.

— Они же сами начали! — проревел еще толком не пришедший в себя от алкоголя и адреналина Фролов.

— Ты им попробуй, объясни, валим, тебе говорят!!!

Все участники драки бежали в разные стороны.

— Стоять, сопляки! Я сказал, стоять!!!

С другой стороны, воя сиреной, вылетел еще один УАЗ. Два ППСника выскочили наперерез.

— А ну стой, гад, хуже будет!

Петровский не оглядывался. Он бежал со всех ног. Где-то рядом пыхтел Фролов, который, несмотря на изрядное алкогольное опьянение, не отставал. В этот момент сзади послышался грохот. Этот звук нельзя было спутать ни с чем. Автомат Калашникова. Стреляли в воздух, чтобы припугнуть. И, надо сказать, у них получилось. Дальнейшее Петровский помнил плохо. Они бежали под гневные оклики и топот ботинок, петляли какими-то переулками, перемахивали через заборы…

— Стой! — выдохнул Фролов. Было похоже, что он почти протрезвел, — оторвались, кажись…

Они находились в каком-то дворе. Пробежали, похоже, прилично. Петровский прислушался. Все было тихо, погони не было. Сирены выли где-то совсем далеко.

— Похоже на то, — подтвердил он, — где остальные?

— Не знаю, не видел, — Фролов сплевывал на асфальт, пытаясь отдышаться.

В этот момент в кармане Петровского ожил мобильный. Он взял трубку, но пока ничего не сказал.

— Костян, это Славик, вы игру прошли? — поинтересовался Логинов.

— Прошли, — Петровский облегченно вздохнул, поняв, что Славик в безопасности.

— Со мной Соловей, остальных не видел, — отчитался Славик.

— Ясно, давай возле меня через час, — решил Петровский.

— Сдурел, а если мобилы слушают?! — Фролов вытаращил глаза.

— Из-за потасовки у клуба? Паранойей не страдай! — отмахнулся Петровский, — но валить надо, пока не переловили. Они могут квартал начать прочесывать…

— Пацаны, — из темноты их кто-то окликнул. Оба резко обернулись. Асхат!

— Цел? — спросил Петровский, похлопав того по спине.

— Цел, — Асхат кивнул, — Логин и Соловей тоже свалили, вроде. Джамала схватили…

— Ты видел и ничего не сделал?! — накинулся на Асхата Фролов.

— Тихо, тихо, жильцов перебудишь! — Петровский схватил приятеля за плечо и оттолкнул в сторону, — с кем он тебе должен был драться, с ментами? Приди в себя!

Фролов тяжело дышал, но постарался успокоиться. Он отошел на несколько шагов, сел на лавку и закурил.

— Но вытаскивать надо, согласен, — сказал Петровский после секундной паузы, — во-первых, мы своих не бросаем. Во-вторых, если расколют его, из универа полетим, это минимум…

— Джамал ровный пацан, он не сдаст! — подал голос Фролов.

— Дима, ты знаешь, как в отделе разговаривают? — осведомился Петровский, — пацану восемнадцать лет, если захотят расколоть, сделают!

— Что ты предлагаешь? — устало спросил Фролов.

— Во-первых, поймать машину и свалить подальше отсюда, — ответил Петровский, — а во-вторых, вытащить Джамала из ОВД, пока всю эту карусель не начали раскручивать. И сделать это надо быстро! Надо узнать, в ведомстве какого отдела находится район клуба…

— И как же будем вытаскивать, умник? — с досадой спросил Фролов, не вставая со скамейки, — штурмом отдел возьмем?

— Как решаются все вопросы в нашей стране? — раздраженно бросил Петровский, — деньги, Дима, мы просто дадим ментам деньги!

— Ты прикинь, сколько они заломят! — рявкнул Фролов.

— Не так много, в глобальном масштабе, — хмыкнул Петровский, — он же никого не убил. Короче, парни, так, деньги есть. Не спрашивайте меня, откуда, но есть. Думаю, откупить Джамала от ментов хватит. Но я не дарю, сами понимаете, я не миллиардер и не меценат, — он переводил взгляд то на Фролова, то на Асхата, — пилим пока на четверых, включая Джамала. Если Логинов и Соловей, согласятся, то на шестерых. Это будет честно. В сухом остатке получится не астрономическая сумма с каждого. Ну как, справедливо или спрыгиваете? — даже в ночной темноте было видно, как зрачки Петровского сузились.

— Я согласен! — негромко ответил Асхат.

— Я тоже! — буркнул Фролов, выкидывая сигарету, — и кто будет договариваться с ментами, ты?

— Вот это другая проблема, — кивнул Петровский, — самим в отдел соваться нельзя, с такими сопляками никто говорить не станет, а разукрашенных и с запахом алкоголя нас самих могут принять. Менты не дураки, если захотят поиметь со всех, тогда попадем на реально большие бабки, если вообще не сядем. Нет, самим туда нам дорога закрыта…

— Тогда как? — спросил Фролов. Асхат стоял рядом и тоже выжидающе смотрел на Петровского.

— Есть человечек, с которым могут захотеть говорить, главное, чтобы не отказал, — ответил Петровский, — давайте сначала доедем до меня, чтобы о чем-то просить, надо, чтобы бабки были на руках. Асхат, тебя вроде особо не отоварили. Поймаешь машину?

Асхат кивнул и быстро двинулся в сторону улицы, по которой изредка проезжали автомобили.

***

— Вот такая вот канитель, Андрюх, — закончил Петровский, — нам туда лезть не вариант, самих примут, если не откажешься помочь, я даже не знаю… должник я твой по гроб жизни…

Соболев стоял у подъезда и, скрестив руки на груди, смотрел на всю эту компанию. Было уже больше трех часов ночи, которая сейчас вступила в свою самую темную фазу, перед началом рассвета.

— Это все? — на всякий случай уточнил Андрей.

— Все, — подтвердил Петровский.

— Вот поэтому, Костя, я и стараюсь избегать насилия, — заметил Соболев, — видишь, куда это привело?

— Андрюх, там реально других вариантов не было, — ответил Петровский, — поможешь или нет?

— Они потребуют денег, ты это понимаешь? — осведомился Соболев.

— Понимаю, — Петровский вздохнул, — и что ты рискуешь, приходя туда, понимаю. Андрюх, я в долгу не останусь, ты поверь, я…

— Тише! — Соболев поднял руку и остановил его, — поедешь со мной. Остальным светиться там даже поблизости незачем. Лучше вообще до утра на улицу не высовываться. У тебя, как я понял, никого дома?

— Никого, — снова подтвердил Петровский.

— Отдай им ключи, — велел Соболев, — парни, я серьезно, чтобы до его возвращения на улицу ни шагу, иначе навредите! — напутствовал он, обращаясь к остальным.

Петровский отдал ключи от своей квартиры Славику.

— Вы хорошо поняли, что он сказал? — уточнил он, — все, Славян, давай, на тебя надеюсь! Лучше даже в окошки не выглядывайте, курите, если что, на кухне!

Фролов, Асхат, Славик и Соловей скрылись в подъезде. Соболев проводил их взглядом.

— Твоя компания растет, — заметил он, — деньги с собой?

Петровский кивнул.

— Поехали, — решительно сказал Соболев и повел Петровского к припаркованной поблизости машине, — назад садись, Костя!

За рулем находился еще один парень. Разглядеть его в темноте не представлялось возможным.

— Куда, Андрюх? — спросил он.

— Куда и собирались, в четвертый отдел! — ухмыльнулся Соболев.

***

Петровский откинулся на спинку сиденья и переводил дух, с волнением ожидая результатов от скрывшегося в дверях ОВД Соболева. Машину они припарковали через улицу.

— Да не дергайся так, Андрюха договорится! — заверил Петровского парень, сидевший за рулем, — это же ты, Костя Петровский, да? Меня Артем зовут, я Андрюхин одногруппник! — он протянул руку.

— Костян, — Петровский представился, хотя Артем и так знал его имя.

— Вы, конечно, жжете, пацаны, плотные приключения для одного семестра, даже мы так в свое время не отжигали! — одновременно с легкой иронией в голосе Артема послышались нотки восхищения, Петровский мог поклясться, что явственно их уловил.

— Честно, не всему я рад, — произнес Петровский.

— Ну, это как посмотреть, — заявил Артем, — бабки, конечно, отстегнешь, но взгляни на это с другой стороны! Во-первых, где ты еще такие ощущения получишь? — он ухмыльнулся, — а во-вторых, репутация, Костя, подумай о ней! Вот об этом, — Артем кивнул в сторону ОВД, — узнают, ты уж поверь. Так или иначе, но узнают. Все будут знать, что ты поступил, как человек. Авторитет не купить ни за какие бабки, Костян…

— Выходит, что все-таки можно, — хмыкнул Петровский.

— Да нельзя, я тебе говорю! — заверил Артем, — не в деньгах тут дело, а в твоем поступке. Таком, за который тебя будут уважать! Я буду, Соболь, поверь, будет и этот парень, которого ты спасаешь. И все остальные… а распорядиться такой репутацией, знаешь ли, по всякому можно, еще поймаешь волну, — Артем двусмысленно усмехнулся, — но я тебе ничего не говорил!

— Заметано! — Петровский впервые за последние пару часов улыбнулся, глядя в окно, за которым были видны красивые огни ночного города.

— Вон, кстати, Андрюха идет! — сказал Артем, — сейчас все скажет!

Соболев открыл дверь и сел на переднее сиденье. Затем обернулся и осторожно протянул Петровскому конверт, в который тот заблаговременно сложил приличную сумму денег.

— Что, не получилось? — Петровский похолодел.

— Получилось, — ответил Соболев, — здесь то, что осталось. Вышел «сорокет», говорю сразу. Было бы прилично дешевле, но твой архаровец одному челюсть сломал, пришлось и его баблом зарядить, чтобы заявление не написал. Короче, там оставшаяся сумма, пересчитай.

— Да я верю… — начал Петровский.

— Пересчитай, тебе говорят! — Соболев чуть повысил голос. Петровский впервые в жизни видел его таким строгим, — не только в доверии дело, все мы люди, заведи себе привычку, всегда считай деньги, особенно крупные суммы, тебе понятно, Костя?

— Понятно, — Петровский послушно пересчитал, пользуясь тем, что Артем временно включил свет в машине. Все, само собой, было ровно.

— То, что ты накинешь, либо не накинешь Артему за бензин и бессонную ночь — на твоей совести, — закончил Соболев, чуть обернувшись к Петровскому.

— Да ладно, Соболь, не прессуй пацана, ему и так досталось! — отмахнулся Артем.

— Да нет, все правильно! — Петровский достал из конверта тысячную купюру и протянул водителю, — спасибо тебе, Артем. И тебе, Андрюх, сколько я должен?

— Меня можешь поцеловать в щечку, — на этих словах Соболева Артем ухмыльнулся, — если серьезно, мне твоих денег не надо. Захочешь, накроешь стол в том же «Оазисе». Не захочешь — не обижусь.

— Накрою, конечно, — пообещал Петровский, — второй раз так выручаешь. Так что теперь будет с Джамалом?

— В порядке твой Джамал! — заверил Соболев, — пару раз, конечно, отоварили за дерзость, но до свадьбы заживет. Думаю, минут через пятнадцать покажется. И это, Кость… давай больше так не делать! — он, наконец, улыбнулся. Теперь Петровский узнавал прежнего Соболева.

— Постараюсь, Андрюх! — пообещал он и похлопал Соболева по спине, — спасибо тебе, не знаю, что и сказать! — он до сих пор не верил, что все так благополучно закончилось.

— То, что ты мне обещал, ты, думаю, помнишь! — сказал Соболев, — моральный долг — самый трудный. Не разочаровывай, Костян!

— А вон какой-то горец, не твой? — уточнил Артем, указывая в начавшую уже понемногу рассеиваться темноту.

— Мой, — ответил Петровский, увидев ковылявшего по улице Джамала.

Артем «поморгал» фарами. Джамал остановился, напряженно присматриваясь к машине.

— Свои, Джамал! — позвал Петровский, приоткрыв заднюю дверь, — давай, шевелись!

Увидев Петровского, тот быстро перебежал улицу и прыгнул в машину.

— Живой? — уточнил Петровский.

— Ерунда, — ответил Джамал, — Костян, это ты что ли вытащил? — он изумленно смотрел на приятеля.

— Пацаны помогли, но про их участие лучше вообще забудь, — Петровский кивнул на Соболева и Артема, — и наши тоже в стороне не остались. Общими усилиями, короче…

— Мужики, спасибо, не знаю, как благодарить! — Джамал с чувством пожал всем троим руки.

— Джамал, мы хоть и знакомы один вечер, но кое-что уже вместе прошли, побольше, чем с некоторыми чертями, которых я знаю годы, — к Петровскому понемногу возвращалась прежняя уверенность, — запомни одно: мы своих не бросаем. А ты мне теперь свой. Короче, поедем, наверное, да? — он посмотрел на Артема.

— Да, я лично уже залипаю! — Артем согласно кивнул и завел машину, — Андрюх, ты, кстати, билеты читал?

— Конечно! — с сарказмом заверил Соболев.

— Понятно, — Артем махнул рукой, — мог и не спрашивать…

— До утра посидим у меня, — сказал Джамалу Петровский, — как доберемся, введу в курс дела. Есть кое-что, что тебе нужно знать.

Джамал согласно кивнул. Машина тронулась с места, увозя их от здания четвертого отдела, в котором Джамал провел половину ночи, но так и не сдал парней, несмотря на угрозы и оплеухи.

***

— Половина универа судачит о том, что было в клубе! — заявил Фролов, плюхнувшись на диван, — и о том, что было после, кстати, тоже! — он выразительно посмотрел на Петровского.

Они все вшестером сидели за столом в «Оазисе» и пили пиво. После всего произошедшего парни сплотились в единую компанию и общались между собой ближе, чем с кем-либо.

— Палка о двух концах! — заявил Петровский, — вообще, о таких вещах не сплетничают, но кто-то из вас все равно проболтался, может, и не один, я даже не буду спрашивать кто! — он ухмыльнулся, глядя в напряженные лица приятелей, — ладно, расслабьтесь! Думаю, в этот раз ваши длинные языки сыграют нам только на руку!

— В смысле? — не понял Фролов.

— В коромысле! — передразнил Петровский, — дальше слухов дело не зайдет, так что от шишек в НГПУ проблем можно не ждать. Надеюсь на это, по крайней мере. А вот среди студентов репутация, к гадалке не ходи, поднимется до небывалых высот! Можешь праздновать и рассказывать девочкам о своих боевых заслугах, Дима! — Петровский хлопнул Фролова по плечу. Послышался дружный смех. Потянули пиво.

— По поводу бабок, ко мне тут Юрец подходил, — начал Джамал, — благодарил, не знаю как. Короче, я прощупал, они с приятелем, по ходу, «теплые», можно с них эти деньги и снять…

— Сразу нет! — отрезал Петровский, — я тебе не рэкетир, понял? Заступились за них, все, с них взятки гладки! — он отхлебнул пиво и посмотрел на приятелей, — мы в последнее время нормально набрали баллы в универе, ребята! И, сдается мне, это может вскоре очень неплохо сыграть нам на руку! И я не хочу испортить всю картину быдлячьим вымогательством! И ты, Джамал, если хочешь быть с нами, не будешь в этом участвовать, понял?

— Понял, понял! — буркнул Джамал, — я просто предложил…

— А я просто сказал «нет», — заявил Петровский и снова очень внимательно посмотрел на всех, кто сидел с ним за столом, — мужики, запомните одно, это важно: нас теперь оценивают не только по отдельности, но и как единую компанию со своими устоями и поступками! Никто не виноват, так получилось, но теперь действия одного из нас могут, и будут отражаться на всех! Не делайте чего-то такого, что уронит наш статус в глазах остальных. Нам повезло: я не думаю, что кто-то до нас на первом курсе достигал такого признания и уважения. Давайте это сохраним! — он поднял бокал с пивом.

Все дружно закивали, выражая согласие. Послышался звон кружек.

— Значит, нас ждет большое будущее, да, Костян? — Фролов положил руку на плечо приятеля.

— Конкретно тебя ждут проблемы с Семеновым, если не посетишь хотя бы три последние его пары, — ухмыльнулся Петровский.

— Да, решим! — отмахнулся Фролов, — главное, что мы все вместе! Мы вместе, пацаны! Волчары мои! Стая! — он расхохотался и залпом осушил половину бокала, одновременно сильно сдавив Петровскому шею.

***

— Догадываешься, зачем я тебя вызвал? — спросил Алексей Станиславович, гневно глядя на Соболева.

— Откровенно говоря, нет, — спокойно ответил тот, приподняв брови — по поводу преддипломного отчета? Так я сдам в срок, еще неделя…

Карнаухов стукнул обеими руками по столу.

— Какого, на хрен, отчета, Соболев?! — зашипел он, — я тебя предупреждал? Я тебя предупреждал?! — второй раз он повторил вопрос, выделяя каждое слово.

— Алексей Станиславович, предупреждали о чем? — Соболев ухмыльнулся, — вы — мой начальник, вы даете очень много инструкций и напутствий, о каком именно идет…

— Перестань паясничать! — заорал декан, теряя самообладание, — я тебе кто, дурилка картонная?! Издеваться надо мной будешь, да, Соболев?

— В мыслях не было, что вы! — открестился Андрей, следя взглядом за разъяренным деканом, — так, может, вы уже конкретизируете вопрос, чтобы мы могли говорить предметно. Нет, я не тороплю вас, но…

— Что устроил Петровский с компанией на посвящении студентов? — яростно спросил Алексей Станиславович, подойдя к Соболеву вплотную.

— А они что-то устроили? — Соболев фальшиво удивился, — вроде бы, получили студенческие, зачетные книжки, потом разошлись… или я чего-то не…

— Соболев, не беси меня! — Карнаухов гневно перебил, — ты прекрасно понял, что я говорю об этой идиотской тусовке в ночном клубе! — он поправил галстук, который сполз на бок.

— А, вот, о чем! — кивнул Соболев, — ну, такие мероприятия неофициальны, я их давно уже не посещаю…

— И ты, типа, не в курсе, что там произошло?! — зло прошипел декан.

— Ну, доходили, конечно, слухи, что там не все было гладко той ночью, — Соболев сделал вид, что старательно вспоминает, — вроде бы, потасовки какие-то или что-то в этом духе…

— Соболев, сколько лет мы знакомы? — Алексей Станиславович устало опустился в свое кресло и заговорил спокойным голосом, — может, пора уже перестать измываться друг над другом и научиться разговаривать напрямую? Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. И я вижу, что понимаешь. Нам есть смысл продолжать эти игры? — он внимательно посмотрел на Андрея.

— Может, вы и правы, — Соболев без разрешения взял карандаш из органайзера декана и принялся его точить.

— Той ночью в клубе, на вечеринке, организованной союзом студентов НГПУ, произошла массовая драка, — начал декан, даже не обращая внимания на очередную наглость, — и одним из активных ее участников был не кто иной, как Константин Петровский, твой, Соболев, протеже. Тому есть масса свидетелей…

— Раз уж мы пытаемся говорить напрямую, откуда у вас эта информация, можно спросить? — поинтересовался Соболев, — вы не обязаны мне отвечать, но раз уж сами…

— Не выеживайся, Соболев, — Карнаухов с досадой отмахнулся, — откуда информация? Об этом в студенческой среде не болтает разве что ленивый или немой…

— То есть, слухи, — констатировал Соболев, — и какие именно ходят слухи, если не секрет? — он внимательно посмотрел на декана.

— Точно не знаю, но они, вроде как, заступились за кого-то еще, Петровский и компания, — ответил Алексей Станиславович, — вот только закончилось все массовой дракой! — он вновь повысил голос, — с вмешательством милиции, между прочим!

— Ими кто-то недоволен? — спросил Соболев, вернув заточенный карандаш на место и аккуратно собрав очистки в бумажку, которая в свою очередь отправилась в урну.

— Я недоволен! — гневно заявил Карнаухов, — недоволен ими и недоволен тобой и твоим им покровительством с какими-то одному тебе понятными далеко идущими планами!

— Я имею в виду, на официальном уровне, — мягко уточнил Соболев, — кто-нибудь приходил с жалобами, может, нас посещали правоохранительные органы, чем-то угрожали из ректората?

Декан молчал. Соболев и так прекрасно знал, что ничего подобного не было.

— Кстати, просто интересно, какую оценку произошедшему дают студенты? — спросил Соболев, — в частности, Петровскому и его компании…

— Можно подумать, ты не знаешь! — хмыкнул Алексей Станиславович, — они, как и в случае с прошлым инцидентом, герои в глазах всех. Студенты их почти боготворят! Да что там, некоторые молодые преподаватели солидарны с ними! Кстати, есть еще слушок о том, что с милицией тоже вопросы утрясались, об этом я даже говорить не хочу, но знай, это совсем за рамками! Особенно для юрфака! — выделил декан.

— Но в чем тогда проблема, если все с ними так хорошо? — Соболев вновь сделал вид, что не понял.

— В том, что именно это меня и пугает, — Карнаухов сверкнул глазами, — авторитет Петровского и его шайки растет, только слепой этого не видит! Он — опасный человек, Соболев! И все они! Никто не знает, куда все это приведет. Даже ты не знаешь! — декан ткнул пальцем в Андрея.

— Вы преувеличиваете, — Соболев покачал головой, — никакая это не шайка. Да и Петровский еще мальчишка, просто достаточно смелый и горячий…

— Ты заблуждаешься, Соболев, — декан покачал головой, — либо очень искусно врешь, и лично я больше склоняюсь ко второму!

— Чего вы хотите? — напрямую спросил Андрей.

— Я хочу контролировать ситуацию на своем факультете! — ответил Карнаухов, — а она, боюсь, может выйти из-под контроля…

— Алексей Станиславович, давайте начистоту, — Соболев впервые за все время разговора позволил себе перебить декана, — никаких официальных заявлений вы не получали. Никто не имеет претензий, конфликт, что бы там не произошло, исчерпан. Петровский сейчас имеет репутацию героя в глазах студентов и даже ряда преподавателей, вы сами это сказали, — он посмотрел Карнаухову в глаза, — и вы хотите сейчас действовать против него? Поймите, обо всем этом поговорят и перестанут. Если вы сами не подогреете интерес ко всей этой истории. Сами ведь все понимаете: начнете копать это официально — поставите под удар репутацию факультета. Отчислите Петровского на каком-то притянутом за уши основании, поставите под удар свою личную… зачем? Не проще оставить все, как есть? Все будут только в выигрыше, вы в том числе…

— Скажи, Соболев, почему я постоянно тебя слушаю? — спросил декан после недолгой паузы, — почему я все еще не выкинул тебя к чертовой матери вместе со всеми твоими фокусами?

— Потому что вы — умный человек, — ответил Соболев, — и всегда принимаете только правильные решения.

— Знаешь, что Соболев? — декан прищурился, — правильным решением было бы не слушать тебя тогда, а отчислить их из НГПУ ко всем чертям. Но ты прав, теперь уже поздно. Мы все еще хлебнем по самые гланды, помяни мое слово, Соболев, — Карнаухов посмотрел в окно, за которым открывался вид на парк студгородка, — мы все еще заплатим высокую цену за все, что делаем сейчас. И за то, чего не делаем…

4. Теневой рынок

— Если на что-то есть спрос, появится и предложение. И наоборот, когда какой-то товар имеет ценность, найдется и покупатель. Вы не находите, что словосочетание «рынок образования» звучит несколько комично?

— Не знаю. У меня вообще плохо с чувством юмора, работа такая…

— Я вас прекрасно понимаю. Наш так называемый «рынок образования» в привычном понимании — явление абсолютно официальное, регулируемое законами. Но внутри, как и в любой отрасли, процветает свой теневой рынок. И, поскольку, его функционирование находится, скажем прямо, за рамками правового поля, то и конкуренция на этом рынке далека от честной и законной. Другой вопрос в том, что передел собственности на теневом рынке образования, давайте в дальнейшем называть это так, явление совсем уже новое…

— Передел собственности? В смысле, самый настоящий, криминальный передел?

— Если привычно считать все, что не регулируется законами, криминалом, то да. Отличаются устои, правила, арсенал методов, в остальном «сеть» вполне можно квалифицировать, как настоящее преступное сообщество с четкой иерархией, полем деятельности и лидером. Но мы опять забегаем вперед…

***

Декабрь 2010

— Бред. Нереально! — Фролов с досадой отмахнулся от вывешенной на стене промежуточной ведомости, — Костя, ну два занятия на двух неделях и зачет… мы не наберем даже минимума баллов. Сколько там, шестьдесят?

— Да, — Петровский кивнул, — по всем раскладам у меня не срастается римское и ТГП… как, в принципе, и у тебя, — он ухмыльнулся, взглянув на Дмитрия, — а еще у тебя вдобавок повисает Семенов. За весь семестр ты набрал… три с половиной балла, это два посещенных занятия и одно дополнение на семинаре, — Петровский выразительно посмотрел на Фролова, — а вас, Штирлиц, я попрошу остаться… на второй год!

Асхат рассмеялся.

— Да пошли вы! — рассерженно заявил Фролов, — Асхат, кстати, как так вышло, что у тебя все ровно с римским правом? — он прищурился.

— А ты на Асхата не гони! — одернул Петровский, — у него посещаемость процентов восемьдесят, эссе сдано, какие к нему вопросы? Бухать и прогуливать тебя никто не заставлял!

— Как и тебя, — заметил Фролов.

— Как и меня, — Петровский не стал спорить, продолжая задумчиво разглядывать ведомость.

— И ты так спокоен? — взвился Фролов, — два зачета и экзамен в первую же сессию, понимаешь, чем это пахнет, особенно, учитывая, как сильно нас любит Карнаухов?!

— Если проблема решаема, для беспокойства нет повода, — проговорил Петровский, не отрывая взгляд от листа, — а если нерешаема, в беспокойстве нет смысла…

— Нет, Костян, я тебе поражаюсь! — горячо заговорил Фролов, — я понимаю, ты типа крутой такой, спокойный, как удав…. может, тебе терять и нечего, а мне есть! Да что ты там пытаешься найти?! — окликнул он, окончательно выходя из себя.

— Погоди ты, не ори! — Петровский поднял руку, — да у меня вот не срастается, ладно, мы с тобой, тут ясно все, по большому счету зачет по ТГП как бы ставить и не за что… но тут у половины группы не срастается, — он выразительно посмотрел на Фролова.

— И к чему ты ведешь? — осведомился Дмитрий.

— К тому, например, что среди тех, кто по всем раскладам не выходит на зачет, — Петровский указал пальцем на соответствующую графу модульной ведомости, — далеко не все — злостные прогульщики. Но, если среди них вдруг не затесалась Гермиона с маховиком времени, сдать его в срок не получится. И, держу пари, для каждого, кто в ближайшей перспективе завалит предмет, у Фокина есть свое объяснение…

— Давай как-то еще попроще, как для дебилов! — разозлился Дмитрий, — что ты пытаешься сказать?

— Да это не я, Дима! — Петровский ухмыльнулся и похлопал приятеля по плечу, — это Фокин пытается сказать. Вот этим нам весьма недвусмысленно намекают на подарки к Новому Году!

— Не понял! — Фролов округлил глаза, — ты о деньгах?

— Да нет, я о сладком наборе, — хмыкнул Петровский, — да, Дима, ты угадал, речь именно о них, думаю, Фокин именно это хочет сказать своим недвусмысленным жестом. Попробую пробить за него у людей, хотя я и так почти уверен…

— У Соболя? — Фролов понимающе усмехнулся.

— Нет, думаю, что не у него, — медленно произнес Петровский.

— Это еще почему? — фыркнул Фролов, — покусались что ли?

— Да нет, не кусались, но будет лучше все сделать иначе, — расплывчато ответил Петровский, — к тебе, Дима, кстати, будет оперативное задание. Найди Джамала и пробей ситуацию в одиннадцатой группе, меня интересует, что у них с Фокиным. В принципе, можешь поинтересоваться и про римское право заодно…

— Это-то зачем? — не понял Фролов.

— Потом объясню, — пообещал Петровский, — извиняйте, пацаны, есть у меня кое-какие соображения, но я ничем не буду делиться, пока сам не проверю. Просто сделай это, Дима, сможешь?

— Да сделать недолго, — Фролов пожал плечами, — просто мне нравится, когда ты начинаешь темнить, Костян!

— Если не раскрываю всех карт сейчас, это для вашего же блага! — решительно отрезал Петровский, — если я где-то ошибусь, могут быть последствия, не хочу, чтобы они сказались и на вас…

— Не ты ли недавно толкал речи про общую репутацию и все такое? — Фролов фыркнул.

— Не тот случай, — Петровский покачал головой и очень серьезно посмотрел на приятеля, — Дима, ты можешь просто мне поверить?

— А что мне остается, — Фролов развел руками.

***

— Виктор Георгиевич, почему «2»?! — сердито осведомился Юра.

— Потому что ошибки в тесте принципиальные, — спокойно ответил Фокин, — теория государственного права — базовый предмет, если вы не знаете базы, вы не можете в необходимой мере изучать отрасли права, теперь вам понятна ваша оценка?

— Есть процент выполнения, — попробовал возразить Юра.

— И он устанавливается на усмотрение преподавателя, — парировал Фокин, — ваш друг Макаров, к примеру, не допустил ни одной ошибки, как видите, у него «5»…

— И что теперь делать?! — Юра понял, что спорить бессмысленно.

— Что делают с двойками? — Фокин ухмыльнулся, — их отрабатывают…

— Когда? — спросил Юра.

— Ну, на этой неделе времени нет, у меня заочники, — Фокин поднял глаза к потолку, — ловите меня на следующей. Чем вы недовольны? Вас не предупреждали, что это не школа, и уговаривать вас здесь никто не будет? — вкрадчиво спросил он.

— Но я тупо не успею, — пробормотал Юра, холодея.

— А я чем могу помочь? — Фокин захлопнул папку и собрался уходить, — учите все, сдавайте по две темы за раз… для тех, кто не успевает, существуют сроки ликвидации, комиссионная сдача…

— Знаю я эти комиссионные сдачи, — проговорил себе под нос Юра.

— Что, простите? — Фокин приподнял брови.

— Я говорю, приду на отработки, — поправился Юра.

Фокин встал и быстро вышел из аудитории. Юра проводил его злым взглядом.

— Нет, Серег, ну ты видел, что он на ровном месте прицепился?! — взвился он, — в тесте были ошибки, но это, с…а, никак не «2»!

— Да, что-то нашего Фокина заносит в последнее время, — задумчиво сказал Макаров, глядя на двери аудитории.

— И вот что сейчас делать? — сердито осведомился Юра.

— Даже не знаю, можно, конечно, попробовать пожаловаться в деканат, — предположил Сергей, — только сомневаюсь, что поможет. Он найдет веские основания, чтобы завалить и еще больше обозлится…

— Ага, в деканат! — фыркнул Юра, — конечно, не поможет! Видел, как этот жук с Карнауховым «ручкается»? Да бесполезно это, пошлет он меня!

— Я вообще не должен этого предлагать, но может, ему денег дать, — задумчиво сказал Макаров, — я слышал, что бывает такое в институтах, да и не только в них…

— Я думал об этом, но как? — Юра посмотрел на приятеля, — я же не могу просто прийти к Фокину и сказать: здравствуйте, вот деньги, ставьте зачет! Как быть?

— Юр, я вот тут действительно не помощник, — сказал Сергей, — никогда не имел дело с взятками, поэтому не требуй от меня инструкций по подкупам должностных лиц, как по мне, это чистая уголовщина и пахнет такое дело сроком. Тем более, мы как-никак юристы. Не знаю, Юрец, попробуй подойти за советом к кому из старших, только опять же не знаю, к кому… в конце концов, спроси наших местных волков, — Сергей усмехнулся, — сдается мне, они могут что-то знать…

— Ты о Петровском и компании? — спросил Юра, осторожно косясь на Джамала, который сидел в другом конце аудитории, увлеченно играя во что-то не сотовом телефоне.

— О них, — Сергей спокойно кивнул, — ты, вроде, с ними в неплохих отношениях, спроси того же Джамала…

— Они тебе не нравятся? — Юра внимательно посмотрел на Макарова.

— Мои оценочные суждения о них — только мое личное дело и никому мной не навязываются, — Сергей улыбнулся, — если хочешь знать мое мнение, Петровский очень заносчив. Но это лишь мнение…

— Может, ты прав, и стоит спросить у них, — Юра продолжал осторожно поглядывать на Джамала, — по идее, я и так им должен, не знаю, что будет, если обратиться второй раз. В чем с тобой соглашусь, эти парни точно волки! Думаешь, могут сожрать? — он посмотрел на Макарова, выжидая, видимо, обнадеживающего ответа.

— Исходя из того, что о них говорят, пока они не сделали чего-то такого, что опорочило бы их репутацию и заставило обходить стороной их компанию, — ответил Макаров, — так что, серьезных поводов для беспокойства не вижу. Спроси Джамала, он такой же студент, как мы, наш одногруппник. В нос он тебе точно не даст за такие вопросы, так что можешь попытать счастья…

— Значит, спросить? — уточнил Юра.

— Да, только давай это будет твое решение! — Сергей улыбнулся, — а то будешь потом, если что не понравится, говорить, что я виноват.

— А что, считаешь, все-таки будут последствия?! — Юра моментально напрягся, чем вызвал смех Сергея.

— Да расслабься ты! — Макаров похлопал его по плечу, — за обычную просьбу о помощи еще никто никого не убивал. Другой вопрос, что когда тебе помогут и поставят на счетчик… да шучу я, шучу! — увидев посиневшее лицо Юры, Сергей рассмеялся уже в голос, чем привлек внимание некоторых студентов, — ладно, закрыли тему, а то уже уши греют! Не парься так, Юрец, будь попроще и люди потянутся! Даже такие страшные, — он вновь усмехнулся, осторожно указав глазами в сторону Джамала, который даже не поднял головы, продолжая увлеченно тыкать пальцем в экран телефона.

***

— Здорово! — Артем снял перчатку и пожал Петровскому руку, — что там у тебя стряслось?

— Стряслась сессия, — Петровский усмехнулся и закурил, — точнее, вот-вот стрясется…

— Боевое крещение, брат, оно такое, — Артем кивнул и тоже достал сигареты, — а меня-то зачем звал? Пить с тобой больше не пойду, тебя не перепьешь, вроде перваш, а как ведро бездонное! — он рассмеялся.

— Да нет, я спросить хотел, — Петровский огляделся и, убедившись, что в курилке за углом корпуса кроме них никого нет, задал вопрос, — Фокина знаешь? По ТГП?

— Кто не знает! — хмыкнул Артем, — не только ТГП. Готовься к встрече с ним на третьем курсе, если конечно доучишься. Шутка! Доучишься, куда ты денешься! — он выпустил дым и вдохнул прохладный декабрьский воздух.

— Об этом и хотел спросить, — начал Петровский, — понимаешь, почти у половины группы…

— Не срастается с зачетом, куча двоек, хвостов и на все есть объяснение! — ухмыльнувшись, закончил за него Артем, — это ты хотел рассказать?

Петровский пораженно смотрел на собеседника. Артем хитро улыбался и ждал продолжения.

— Откуда знаешь? — спросил, наконец, Петровский.

— Оттуда, что люди из года в год не меняют своих привычек! — хмыкнул Артем, — не вы первые, не вы последние. Жаловаться не советую, крайними останетесь. К чему все идет, ты, думаю, уже догадываешься…

— Денег хочет, — Петровский утвердительно кивнул.

— Их, — подтвердил Артем, — каждый раз одно и то же. Крохобор, конечно, страшный, но выбирает для «дойки» таких, за кого потом можно будет обосновать, с…а, — в голосе Артема послышалась почти ненависть.

— И что, не пробовали приструнить? — Петровский поднял брови.

— А как ты себе это представляешь? — хмыкнул Артем, осматриваясь по сторонам, — пытались жаловаться на него, было. Но говорю же, он найдет, к чему прицепиться, слышал поговорку, только святой…

— Может противостоять дьяволу, — закончил Петровский хором с Артемом.

— Он далеко не дурак, — продолжал Артем, — валит, факт. И всегда найдет, за что, если ты не знаешь предмет почти идеально. Да и с верхушкой он «в хороших», так что, если хотел попытаться пойти против него, думать забудь, — он вновь вдохнул в легкие дым и потянулся, — с другой стороны, с ним нет никаких проблем договориться. Берет спокойно, в принципе, умеренно, обычно через старосту или местного «решалу»…

Артем замолчал и посмотрел на Петровского, ожидая вопросов. Вопросов не последовало, поэтому он задал свой.

— Ты ведь примерно об этом хотел поговорить?

— Примерно, — ответил Петровский.

— Самый простой и единственный выход, дайте ему денег, и выбросите уже это ТГП из башки! — Артем усмехнулся, — но ты ведь не пришел просить меня договориться с Фокиным, тебе всяко было бы проще обратиться с этим к Соболю, так? — он подмигнул Петровскому.

— Верно, — тот кивнул, — мне нужна была только информация, не хотел прогадать. А еще один вопрос можно?

— Валяй, — разрешил Артем.

— А по части римского как, решается? — спросил Петровский.

— Смотря кто, — задумчиво ответил Артем, — у меня решалось, но это когда было… у тебя Самсонова ведет?

— Да нет, вообще мужик, фамилия Маковский, — ответил Петровский, — а по эту Самсонову впервые слышу…

— Я тоже этого кренделя не знаю, тут уже на свой страх и риск, — Артем развел руками, — не многовато, два предмета в первую же сессию сдать не можешь?

— Вышло так, — коротко ответил Петровский, — ладно, Тем, спасибо тебе, побегу я!

Петровский выбросил окурок. Они с Артемом пожали руки и быстро разошлись.

***

— Антон Алексеевич, разрешите? — убедившись, что в аудитории никого, кроме Семенова нет, Фролов открыл дверь и осторожно заглянул внутрь.

— Дмитрий! — тот удивленно поднял глаза, — вот это встреча. Заходи, как же я могу тебе запретить, мы и так видимся чуть реже, чем никогда, так что я, пожалуй, рад визиту. Если бы он еще был на занятия…

Семенов сделал крайне мечтательный вид, подкалывая Фролова. Тот на ватных ногах зашел в аудиторию и неуверенно сел.

— Я это… я, в общем, тут занятия пропускал, — начал он негромким голосом, — несколько раз…

— Нет, Дмитрий, несколько раз ты ко мне приходил, — Антон Алексеевич улыбнулся и сел напротив, за преподавательским столом, — если быть точным, то два. Пропускал ты все оставшееся время…

— Я… ну, в общем… — Фролов никак не мог подобрать нужных слов, — ну, типа… болел.

— Три месяца болел студент Фролов, — констатировал Семенов, пристально глядя на него, — Дим, я всегда учу студентов быть взрослыми людьми. И отвечать за свои поступки, — он смотрел в глаза, — зачем ты врешь? Ты унижаешь свое достоинство такой глупой ложью, а заодно мое, считая меня, извини, конечно, дураком…

— Да нет, я вас не считаю дураком! — поспешно буркнул Фролов, потупив взгляд.

— Ну а как это еще назвать? — наседал Семенов, — я же прекрасно видел тебя в институте. И предупреждал через Константина. А уж бегать и прятаться от меня, конечно, прости, было совсем не по-взрослому…

— Я, да… извините, — Фролов собрал остатки воли в кулак, — я, короче, пришел поговорить по-взрослому, — он исподлобья посмотрел на Антона Алексеевича, ожидая реакции.

— Это хорошо, что все-таки пришел, — начал Семенов, — лучше уж поздно, чем никогда. Давай попробуем поговорить по-взрослому…

— Я это… ну, короче, — Фролов думал, что уже нащупал нужную нить, но никак не мог собраться с духом и предложить в лоб, — Антон Алексеевич, может, договоримся?

Он сидел, со страхом ожидая продолжения. Семенов сделал глубокий вдох, затем шумно выдохнул и посмотрел на Фролова в упор.

— Может, договоримся? — негромко повторил он, копируя интонацию, — Дим, я приму во внимание то, что ты здесь первый год и спишу это на неопытность и, извини меня, глупость. Скажи, ты будущий юрист, так? По крайней мере, планируешь им быть, если поступил не абы куда…

— Ну, да, — Фролов вспотел, несмотря на то, что в аудитории было прохладно.

— Как юрист, ты осознаешь, что сейчас находишься на пороге противоправного, уголовно наказуемого деяния? — спросил Антон Алексеевич, — более того, вовлекаешь в это и меня?

— Я… я… — Фролов уже не находил нужных слов. В горле пересохло. Голос предательски дрожал.

— Тебе знакомо наказание за дачу взятки должностному лицу? — уточнил Семенов.

— Я… не помню, — сознался едва живой от страха Фролов.

— Не помнишь, — повторил Антон Алексеевич, — конечно, не помнишь, ты ведь не ходишь на занятия. Но я напомню: в среднем до восьми лет лишения свободы, все зависит от различных обстоятельств и, конечно же, размера предложенной взятки…

Семенов встал и прошелся по аудитории. Фролов следил за ним взглядом, позволяя себе разве что коситься в сторону преподавателя. В животе внезапно закололо…

— Давай так, — начал, наконец, Антон Алексеевич, — мы прекратим эту беседу, пока в ней еще нечетко прослеживается состав экономического преступления. А ты сейчас пойдешь и подумаешь о том, что только что собирался сделать… да уж, как с ребенком говорю, — последнюю фразу Семенов задумчиво произнес себе под нос, — я сделаю вид, что этого разговора не было и постараюсь забыть, если ты больше никогда не придешь ко мне с подобными вещами…

— Но… я…

— Если хочешь сдать мой предмет! — Семенов немного повысил голос, — нам придется наверстывать упущенное. А это четыре коллоквиума, хотя бы половина конспектов и минимальные знания по темам…

— Там же так много, — прошептал Фролов. В полный голос говорить уже не получалось.

— В течение семестра вполне приемлемо, — отрезал Антон Алексеевич, — все, что нужно было, это посещать занятия, каждый, кто это делал, уже набрал баллов хотя бы на дохлую «троечку». Я предупреждал тебя. Ты проигнорировал. Это так? Дим, ну так или нет? — он заглянул Фролову в глаза.

— Я… я не игнорировал, — начал тот.

— Это опять не разговор взрослого человека, — Семенов покачал головой, — имей мужество признать. Исправление ошибок, Дима, начинается с их осознания. Так что, мы возвращаемся к началу: ты игнорировал меня, мои занятия и мои предупреждения, коих было немало…

Фролов больше не спорил. Сказать было нечего. Его загнали в угол. Он сам себя загнал.

— И что мне делать? — спросил он.

— Не знаю, — Семенов пожал плечами, — Дим, ну вот сам же хотел говорить по-взрослому. А ведешь себя, как ребенок. Что мне делать? — передразнил он, — выбираться из ямы, в которую сам себя уже зарыл по пояс! А как — это уже ты должен думать! — закончил он.

— Отработать все надо, — неуверенно предположил Фролов.

— Надо, — Семенов кивнул, — хотя бы на минимальный порог, в противном случае, я не имею права допускать тебя к экзамену. Согласись, это будет несправедливо по отношению к тем студентам, кто добросовестно ходил на занятия и честно работал? Я должен поступать справедливо, как ты считаешь?

— Да… наверное, — тихо сказал Фролов, — но тут осталось-то…

— Осталось меньше двух недель, отработать не успеешь, однозначно, — согласился Семенов, — да и если хочешь честно, у меня нет никакого желания сидеть с отработчиками накануне Нового Года. Я считаю, что работал добросовестно в течение семестра, это справедливо?

— Справедливо, — буркнул Фролов.

— Приходи в пятницу после третьей пары, — предложил Семенов, — на следующей неделе я буду здесь почти каждый день до конца, но она зачетная, так что ты будешь такой не один. До Нового Года не успеешь однозначно, придешь после каникул.

— У нас там экзамен почти сразу, — напомнил Фролов.

— Если очень постараться, можно даже к нему выйти в срок, — парировал Семенов, — главное — желание. На первый раз я соглашусь даже допустить тебя к экзамену вместе с остальными при условии отработанных модульных работ и наличия конспектов. Только учти, я веду еще три дисциплины на вашей специальности. Второй раз ты меня так просто не обойдешь…

— Я понял, — обреченно сказал Фролов, нервно грызя ручку.

— Тогда, можешь идти, — разрешил Семенов, — если мы закончили, и я хотел бы пойти домой. Приходи, Дмитрий, приходи, найди, за что тебе взяться, за ум или за силу воли!

Фролов не вышел, а буквально вывалился из аудитории.

***

— Спасибо, — Соболев поблагодарил официантку и принялся за обед.

— Приятного аппетита, — пожелал Петровский, отхлебывая сок. Андрей кивнул.

В этот момент в зале кафе показался Фролов. Петровский поднял руку, показывая приятелю, где они находятся. Дмитрий заметил и направился к столику. Подойдя, он без разрешения схватил бокал Петровского, наполнил его соком из графина и залпом выпил.

— Вкусно? — с издевкой осведомился Петровский. Фролов молча поднял вверх большой палец.

— П…ц! — выдал он через несколько секунд.

— Информативно! — ухмыльнулся Петровский, — а если добавить немного конкретики?

— Немного конкретики, — Фролов кивнул, — это, Костян, налей короче мне тоже стаканчик! Девушка! Еще стакан!

— Так и живем, — сказал Петровский, обращаясь к Соболеву. Тот усмехнулся, вытерев губы салфеткой.

— Короче, был я сегодня у Семенова, — Фролов положил руку Петровскому на плечо, — короче, поговорить пришел за свои косяки… — он замолчал и опасливо покосился на Соболева.

— Продолжай, здесь все свои, — разрешил Петровский.

— Короче, попытался доболтаться с ним, — пояснил Фролов. Соболев перестал живать и поднял брови, что не укрылось и от взгляда Петровского.

— И? Неужели, встал в позу и продолжает свою идиотскую игру на тебе в качестве лабораторного кролика?

— Костян, он меня не просто послал, — выдохнул Фролов, — так прессанул, я там чуть кирпичей не нарожал, думал, все, за зад меня возьмут! Он уголовный кодекс приплел, пригрозил, что если типа еще раз с такими темами к нему подойду…

— Извини, пожалуйста, я тебя перебью! — вкрадчиво начал Соболев, — я сейчас правильно понял, что ты пытался предложить Семенову взятку? — Андрей прищурился и выдержал приличную паузу, — взятку. Семенову…

Он внимательно смотрел на окончательно растерявшегося Фролова. А потом, вопреки своей обычной интеллигентности, расхохотался так, что обернулись посетители из соседнего зала. Фролов непонимающе уставился на Андрея. Напрягся и Петровский. Андрей еще некоторое время продолжал дико хохотать. Потом взял еще одну салфетку и принялся вытирать намокшие от слез глаза.

— Извините, ребят! — всхлипнул он, — нет, ну насмешили. Юмористы, надо, а! — он никак не мог окончательно прийти в себя и периодически опять начинал хихикать.

— В чем дело-то? — нетерпеливо спросил Петровский.

— Парни, вы вообще точно здесь учитесь? — пошутил Андрей, — Костик, ну ты мог сначала меня спросить?

— Я тут причем? — окрысился Петровский, — он к Семенову ходил, у меня с ним ровно все, к нему и вопросы, — кивок в сторону Фролова, — так что вызвало твою истерику, родной?

— А Алексеевич, смотрю, с юмором подошел к вопросу, — Андрей ухмыльнулся, — смотри, как твоего паренька «затроллил», он до сих пор в себя прийти не может. Запомни, Костя: Семенов — практически эталонный препод, фанат своего дела, никогда в своей жизни он не прикасался к левым деньгам и уж тем более, не приемлет торговлю образованием. Я думал, он четко обозначил свою позицию, обычно он намекает на свои устои достаточно прозрачно, — Андрей немного задумался и хохотнул, — в забавном мире мы живем, да? Только вдумайся: человеку приходится намекать на свою принципиальность!

Фролов с Петровским переглянулись.

— Погоди, — Петровский все еще не верил, — ты хочешь сказать, что вся эта хрень, которую он задвигал про несовершенство западного образования и его непреодолимую тягу к педагогике — правда?! — он вытаращил глаза на Соболева.

— А ты что подумал? — спросил тот.

— Ну… что он гонит, — неуверенно ответил Петровский, — только строит из себя правильного, а на деле…

— Тебе не приходило в голову, что это было бы просто глупо? — осведомился Соболев.

— Приходило, — признался Петровский, — и делало его поведение еще более непонятным. Так он что, правда, того? — он покрутил пальцем у виска.

— Вот об этом я и говорил, — хмыкнул Соболев, — насколько должен быть исковеркан мир и все наши устои, что мы считаем честного преподавателя ненормальным…

— Андрюх, не начинай грузить! — отмахнулся Петровский.

— Я на перекур, — Фролов поднялся из-за стола.

— Пошли, тоже схожу, — кивнул Петровский, — Соболь, пойдешь?

— Нет, не хочу, — отказался Андрей.

Они с Фроловым быстро пересекли зал и покинули кафе. Фролов закурил и размял длинные тяжелые руки.

— Что будешь делать с Семеновым? — спросил Петровский.

— Грохну его! — хмыкнул Фролов, — а если серьезно… если все так, как говорит твой Соболев, придется реально все отрабатывать. Встряну, по ходу, конкретно…

— Ладно, раз уж уединились, так сказать, к нашим баранам! — Петровский хлопнул в ладоши, — ты пробил у Джамала, какая там ситуация в одиннадцатой с ТГП?

— Джамал сам первый эту тему поднял, к нему подходили с группы и пробивали за Фокина, — ответил Фролов, — короче, там тоже чуть ли не половина группы имеют проблемы. Да, у Джамала наклевывается хвост по «римскому», так же, как и у нас с тобой…

— Что он ответил своим? — спросил Петровский.

— А что он мог ответить, что прощупает почву! — Фролов сделал взмах рукой, — а дальше не знаю, ты у нас вроде бы что-то там задумал, только играешь почему-то втемную! — он обиженно посмотрел на приятеля.

— Давай положим карты на стол, если еще не догадался, — Петровский пожал плечами, — решать с Фокиным надо, да и зачет по «римскому» я лично не собираюсь оставлять. Попробуем заслать денег в обе инстанции…

— Ага, я Семенову уже попробовал заслать, — напомнил Фролов, запуская окурок в урну.

— Думаю, там не все так жестко, как с Семеновым, — ответил Петровский, — завтра намекни нашим, пусть Джамал подтягивает тоже желающих из «одиннадцатой». Задержимся после пар и обговорим детали.

— И кто пойдет договариваться? — осведомился Фролов, — ты?

— А что, есть иные желающие? — с иронией осведомился Петровский, — вообще, я хотел предложить свою кандидатуру, но если хочешь, можешь сам. Тем более, ты у нас человек уже почти опытный! — Петровский ухмыльнулся, прекрасно зная, какой будет реакция.

— Да пошел ты! — Фролов ожидаемо обиделся, — ладно, я тебя понял.

— Молодец, — Петровский удовлетворенно кивнул, — завтра тяни всех, кто согласен, будем решать вопрос.

***

— Ну что, зачет по Фокину все хотят? — спросил Петровский, обращаясь к собравшимся.

— Хотят-то все, только как, если он так жестко спрашивает? — подала голос одна из девушек, пришедших сюда и сбившихся в стайку ближе к началу аудитории. Петровский сидел на преподавательском столе, откуда было видно всех, Фролов прохаживался рядом. Джамал занял место среди своих одногруппников. Асхат на это небольшое собрание вообще не пришел, да и смысла особо не было.

— И вы типа не догадываетесь, почему? — вкрадчиво спросил Петровский.

— Почему валит? — какой-то парень из параллельной группы (имени Петровский не знал) усмехнулся, — да г…н он, вот почему! — послышались смешки.

— Да, тут поспорить сложно, — Петровский согласно покивал головой, — только проблему это не решит.

— Может, пожаловаться на него? В деканат, в конце концов. Не, ну я не то, чтобы стучать предлагаю, но он реально о…л!

— Деканат тебе не поможет! — Петровский даже не посмотрел на того, кто это сказал.

— Давай тогда ближе к делу!

— Ближе к делу, — Петровский встал и прошелся взад-вперед, — давайте, раз еще не догадались. Все очень просто: Фокин хочет ни в чем себе не отказывать в Новый Год. Бабла он хочет! А мы хотим зачет, чтобы в праздники голова не болела. Вот вам и прикуп…

— Так он что, все это специально? — спрашивавшая девочка была из группы Петровского, но от так до сих пор и не узнал ее имени.

— Вот ты прямо в корень мыслишь, молодец! — Петровский откровенно насмехался, хваля ее, — как вы все уже поняли, Фокину надо заслать бабла. По крайней мере, он очень недвусмысленно нам на это намекает. В противном случае он будет иметь наши мозги до следующего года, а то и до самого отчисления. Судя по всему, он может…

Петровский замолчал, глядя на аудиторию, желая в полной мере прочувствовать произведенный своей речью эффект. Послышался галдеж, недовольные, удивленные и просто испуганные возгласы.

— Кость, ты предлагаешь дать ему взятку?! — одногруппница Алина вытаращила глаза, — блин, жесть! — она посмотрела на свой «женсовет», точнее на ту его часть, что имела проблемы с Фокиным, требуя поддержки. Те тоже что-то заверещали.

— Да это не я, — Петровский с ухмылкой ждал тишины, после чего продолжил, — это Фокин сам предлагает нам такой расклад. Ну, не то, чтобы напрямую… и не то, чтобы предлагает, скорее, навязывает… но суть не в этом! — Петровский хлопнул в ладоши, — суть в том, что будем делать мы!

В аудитории снова начались переговоры.

— Не, ну я за! — подал голос Серый.

— Ты-то понятно, за! — фыркнул Фролов.

— Погоди ты! — одернул Петровский, не желая нарушать свой план банальной перепалкой, — дай им обсудить!

— Нет, ну Кость! Но это же капец! — за всех выступила Алина, очень красноречиво отражая свое и коллективное отношение к поведению Фокина.

— Пока мало информативности! — Петровский чуть повысил голос и обратился ко всем, — я хочу знать ваше мнение! Боюсь, что выбор у нас, однако, небогатый! Нет, ну если кто хочет т…ь мозг с Фокиным до следующего лета, пожалуйста. Как по мне, проще уже отстегнуть козлу и разойтись, как считаете? — он, прищурившись, смотрел на однокашников, на долю секунды останавливая взгляд на каждом.

— Кость, а если ты ошибаешься? Если он не берет?! — Алина вытаращила глаза, — а мы ему что-то принесем! Это тогда вообще капец же!!! — она вновь блистала красноречием и словарным запасом.

— Во-первых, сразу никто ничего не приносит, — хмыкнул Петровский, — надо знать, что приносить, а то мало ли… во-вторых, вы хотите идти всей толпой, реально? — он презрительно ухмыльнулся.

— Нет, ну а как…

— Ага! Пойдем всей толпой! И плакаты возьмем: «Фокин, поставь за бабки!», — он сделал характерный жест руками, имитируя растяжку на митинге.

— Кость, ты, может, объяснишь уже? — сердито осведомилась Алина.

— Идти договариваться должен кто-то один, — отрезал Петровский, — бывает, что это делают старосты групп…

— Блин, я боюсь! — Настя, девушка из Алининого женсовета, занимавшая в группе Петровского пост старосты, в ужасе округлила глаза, — а вдруг он…

— Ну, понятно, я примерно так и думал, — Петровский кивнул, — короче, чтобы не сторожить здесь кукурузу еще три часа, предлагаю дать Фокину бабла и закрыть этот зачет. Я могу пойти и попробовать договориться, если никто не возражает, — он посмотрел на собравшихся, — думайте. Вы ничего не теряете. Если получится, решим вопрос и забудем всю эту хрень, как страшный сон. Если нет, засвечен буду я один…

— И что, ты, правда, пойдешь рисковать за всех? — Алина посмотрела на Петровского едва ли не с восхищением. Он с трудом сдержал ухмылку. Пока что его план работал как нельзя лучше. Они действительно принимали его почти за национального героя, похоже, впрямь не понимая, к чему вообще он все это начал на самом деле.

— А что, есть еще желающие на амбразуру? — Петровский развел руками, стараясь одним своим выражением лица выказать как можно больше благородства и самопожертвования.

Послышалось перешептывание. Впрочем, желающих «на амбразуру» больше не нашлось, так что Петровский остался единственным кандидатом в «герои».

— Так что, согласны-то все? — осведомился он, — я, в общем, думаю, что попросит он по-божески. С такого количества народа…

Возражавших в аудитории тоже не нашлось.

— Ну что, ребят, если добро, предлагаю сегодня же договориться, — подвел итог Петровский, — пойду к Фокину и попробую «добазариться» за всех, за вас тоже, — он указал рукой на студентов из одиннадцатой группы, — потом передам через Джамала, что там этот черт сказал…

Выставляя себя героем, Петровский не забывал старательно закапывать в грязь и без того не блестящую репутацию Фокина. Это тоже было необходимо, чтобы то, что он задумал, прошло без шума и эксцессов.

— Не, ну Кость, круто будет, если получится, — констатировала Алина, — не, ну девчонки, это реально проще, чем мучиться, Костик дело говорит…

На этот раз Петровский не сдержал усмешки, но поспешил спрятать ее, немного наклонив голову.

***

Было страшновато. Страшнее, чем вступать конфликт со старшекурсниками или нет, этого он сказать не мог. Этот страх был каким-то другим. Но это был страх, Петровский ни с чем не путал это чувство и, уважал свое «эго» настолько, чтобы не врать самому себе. Похожая ситуация могла иметь место и раньше, но тогда, слава богу, вмешался Соболев, а думать о том, страшно или нет, там просто не было времени. А теперь время было у, топчась у двери Фокина, он колебался. Вроде бы, ситуация была прозрачной, но сомнения закрадывались… да что такое, в конце концов, Фролов смог, а он не сможет?!

— Ну, все когда-то бывает впервые, — выдохнул Петровский и постучал в дверь.

— Да-да, войдите! — послышалось с той стороны.

— Виктор Георгиевич, разрешите? — Петровский зашел в аудиторию и остановился на пороге.

— Ну, я, кажется, уже разрешил! — Фокин сделал приглашающий жест рукой, — ты, кажется, Петровский? Что у тебя? Отработки только на следующей неделе, ты же, вроде, в зачет не выходишь?

«А то ты не знаешь!» — подумал Петровский, глядя на преподавателя, стараясь скрыть злость в глазах.

— Ну… я, вроде как, по этому поводу, — Петровский плотно закрыл дверь и проследовал к столу Фокина, — вы позволите? — он показал взглядом на стул напротив.

— Пожалуйста, присаживайся, — Фокин кивнул, приглашая сесть, — так что у тебя?

Петровский набрал полную грудь воздуха и понял, что надо начинать, иначе, не решится никогда. Вот только он толком не знал, что конкретно нужно говорить. Надо было все-таки уточнить у Артема и это. Или у Соболева. Ну, ладно, теперь уже было поздно, и придумывать, как намекнуть на взятку, нужно было самому. Его ужасно раздражало, что даже известному взяточнику нужно было намекать, но таковы были те самые правила «этики коррупции», о которых пару месяцев назад говорил Соболев. А еще то, что он все равно чувствовал какую-то неуверенность в себе самом…

— Константин, ты хочешь играть в молчанку? — Фокин расплылся в змеиной улыбке. Петровский понял, что задумался слишком надолго.

— Виктор Георгиевич, у нас зачет через неделю, — выпалил Петровский.

— Ну да, спасибо за напоминание, я, в общем, не забыл, но все равно спасибо! — Фокин ухмыльнулся.

— Но я на него не выхожу, — продолжил Петровский и вновь замолчал, ожидая реакции.

— Не выходишь, — повторил Фокин, — ну, надо было лучше учить, не прогуливать… сдавай долги и выходи на зачет, кто тебе не дает? — он изобразил легкое удивление.

«Ты, с…а, не даешь!» — подумал Петровский, но сказал, естественно, другое.

— Да не успею никак, вы же понимаете, — он посмотрел Фокину в глаза, — там много очень…

— Комиссионная сдача, — преподаватель продолжал с наслаждением играть в «кошки-мышки».

— Да это не вариант, да и отчислить могут, на первом-то курсе, — Петровский тоже был вынужден принимать правила этой игры, вновь «отправляя мяч на преподавательскую половину поля».

— Константин, а кто должен был об этом думать? — осведомился Фокин, — я? У тех, кто прилежно учился, проблем нет. Чем вы думали, когда не готовились к занятиям, прогуливали…

Петровский едва заметно обнажил зубы. Фокин начинал его злить.

— Да, ну я понимаю, Виктор Георгиевич, мне стыдно, — несмотря ни на что, он сдержал эмоции, — но, может, как-то…

На подходе к критическому моменту разговора его пульс участился в два раза, а ноги стали совсем ватными. Теперь оставалось ждать реакции. Или это был еще не «тот» момент? Петровский не знал.

— «Как-то» — это как? — Фокин вновь сделал вид, что не понимает.

— Ну… — Петровский поднял глаза к потолку, подбирая слова, — подберем достойное наказание, так сказать. Может, сделаем что-то полезное для кафедры! — он обрадовался, что, похоже, подобрал нужный эпитет.

— Вот как, — Фокин побарабанил пальцами по столу, — озадачить тебя… — он пожевал губу, изображая мыслительный процесс. А может, и впрямь раздумывал. Было слышно, как работает кондиционер.

— Ну да, почему нет? — Петровский, наконец, стал чувствовать себя немного увереннее и сам нарушил молчание.

— Ну, ты ведь первокурсник. Озадачить тебя, значит, озадачить твоих родителей… — начал Фокин.

— Нет, не значит, — отрезал Петровский, — я работаю.

— Работаешь? — уточнил Фокин, — похвально в твоем возрасте. Наверное, ты поэтому пропускал занятия? — он внимательно посмотрел и сделал паузу, ожидая, что Петровский будет оправдываться.

— Ну, если по-честному, какое это теперь имеет значение? — ответил Петровский, набравшись наглости, — по всякому бывало, когда из-за этого, пару раз — нет, — здесь он приврал.

— Понятно, — Фокин немного помолчал, порциями выдыхая воздух, — Кость, ну ты человек взрослый? Я могу надеяться на то, что в ответ на твое понимание, ты тоже поймешь меня, и не будешь болтать о том, что я пошел тебе навстречу?

— Конечно, — Петровский кивнул, радуясь первой победе.

— Ну… — Фокин вновь выдержал театральную паузу, — давай вот так!

С этими словами он достал методичку и, открыв нужную страницу, показал в тексте цифру. Это вновь говорило о том, что процесс давно поставлен на поток.

— Согласен? — Фокин посмотрел на Петровского.

— Согласен, — цифра его устраивала. Даже более, чем.

— Хорошо, тогда придешь, когда будешь готов сдавать зачет, — Фокин решительно захлопнул методичку и убрал ее обратно в свою тумбочку.

— Да я-то хоть сейчас готов! — Петровский сосредоточился, подходя ко второму критическому моменту в этой беседе, — а остальные? — он замолчал и посмотрел на Фокина.

— А что остальные? — переспросил тот, — пусть сами думают…

— Много они надумают! — фыркнул Петровский, — просто я тут подумал, оно вам надо, сидеть с ними, каждому что-то объяснять? Может, проще мне с ними поговорить?

— Тебе? — Фокин поднял брови, — и что ты хочешь им сказать?

— Ну, предложить выход из ситуации! — Петровский развел руками, — Виктор Георгиевич, да они не будут болтать, они же не идиоты, понимают, что сами виноваты! Кому нужны эти проблемы? — он старательно продолжал играть этот спектакль лицемерия.

— Ну, не знаю, — Фокин пожал плечами, — а ты так уверен, что они правильно поймут?

— Меня поймут, — Петровский решил не раскрывать Фокину факт, что уже «обработал» своих однокашников, оставалось только вытащить из них необходимую сумму.

— Хорошо, допустим, — кивнул Фокин, — ну, так всех устроит? — он показал глазами на полку, где лежала «заветная» методичка.

— Устроит, — пообещал Петровский, — так что, выполняю задание и несу зачетки заодно?

— Нет, — Фокин покачал головой, — с зачетками пусть приходят сами, я должен показать им их баллы и объяснить, за какие работы…

— Хорошо, — Петровский немного погрустнел, — когда?

— Придешь, когда будешь готов, — ответил Фокин, — и, Кость, мы точно договорились о взаимном понимании? — он очень внимательно посмотрел Петровскому в глаза.

— Обещаю, — Петровский встал, — Виктор Георгиевич, спасибо вам!

— Да не за что, не за что, — Фокин расплылся в довольной ухмылке, — идешь вот вам навстречу, да куда ж от вас денешься… — он отмахнулся, изображая крайнее великодушие.

Петровский встал из-за стола и, только повернувшись к Фокину спиной, криво и зло ухмыльнулся. Конечно, решение «рисовать» зачет каждому отдельно, было совсем нежелательной поправкой в плане. Теперь Петровскому предстояло действовать на свой страх и риск, причем сразу в двух направлениях.

***

— Прости, ты что-то мне предлагаешь? — Маковский улыбнулся, но, в отличие от недавней змеиной усмешки Фокина, открыто и доброжелательно.

— Я предлагаю сделать что-нибудь полезное для кафедры, — ответил Петровский.

— Ну да, оригинального ничего не придумывал, — Маковский подался вперед и положил руки на стол, внимательно глядя на Петровского, — а если я не соглашусь? Ты думал о возможных последствиях? — он выжидающе приподнял брови.

— Думал, — Петровский решил, что здесь можно добавить немного честности.

— И что надумал? — осведомился преподаватель.

— Ну, я же у вас, — потупившись, ответил тот.

Повисла пауза. Впрочем, Маковский вновь выгодно отличился от Фокина отсутствием желания «подержать».

— Наглость — второе счастье, да, Константин? — осведомился он, — на это что скажете? — он написал цифру на листке бумаги и показал Петровскому.

«Значит, не всегда берет, и фиксированной таксы нет» — подумал тот. В голове опять родился очередной дерзкий план. Он мог сейчас сорвать всю операцию, но любопытство и жадность пересилили…

— А может… — Петровский поправил цифру после запятой, слегка снизив сумму.

— Беру свои слова по поводу наглости назад, — Маковский усмехнулся, — похоже, у тебя она выполняет функцию первого счастья. Петровский, сказал бы «спасибо», что я вообще иду навстречу! Мог бы и завернуть…

— Да нет, я не то, чтобы… извините! — Петровский опять потупился.

— Ладно, так много тебе что ли? — Маковский вновь не стал тянуть кота за хвост, — ну, пускай, будет по-твоему. Хорошо, надеюсь на твою сознательность, да? Не думай только, что я на студентах наживаюсь, ладно? — преподаватель смотрел в глаза.

— Я так и не думал, — Петровский покачал головой.

— Ну-ну, — Маковский не поверил, — ладно, Кость, ты парень, вроде, неглупый. Скажи, а вот самому ходить и все сдать никак? Ну скажи, так, по-честному, я кого-то специально валил? — он приподнял брови.

— Да нет, не было такого, — ответил Петровский, — ну, сам виноват, сам отвечаю…

— Костя-Костя, — Маковский покачал головой, — ладно, иди. И, я надеюсь, что непристойные слухи не поползут…

— Валерий Анатольевич… — начал Петровский, решив пойти по уже испытанному пути, — у меня еще трое в группе хотят сдать. И пятеро в одиннадцатой.

— Трое в группе и пятеро в одиннадцатой, — повторил Маковский, постучав ручкой по столу, — за друзей из группы болеешь, это я могу понять. А к одиннадцатой группе ты какое отношение имеешь? — он усмехнулся, зная, что загнал Петровского в угол. Маковскому был известен его круг общения, они нередко пересекались с молодым преподавателем, и тот прекрасно знал, что кроме Джамала Петровский ни с кем из той группы отношений не поддерживал.

— Ну, тоже типа знакомые, — он все же попытался глупо соврать.

— Давай так, — решительно сказал Маковский, — твоим друзьям поставлю, так и быть, раз уж мы нашли общий язык, посторонние здесь ни к чему. А вот за одиннадцатую пусть приходят из одиннадцатой, мы договорились?

— Договорились, — пообещал Петровский.

— Телефон свой давай, — велел преподаватель, — позвоню тебе, когда подойти.

***

— Так что идите по очереди к Фокину, все поставит, прямо сейчас и идите! — сообщил Петровский.

— Кость, блин, спасибо тебе! — радостно воскликнула Алина.

— Да мне-то не за что! — Петровский старательно изображал бескорыстие.

— Нет, Кость, ну как не за что, надо тебе будет шоколадку купить! — заявила еще одна Алинина подруга.

— Ты чего, какую шоколадку! — Алина покрутила пальцем у виска, — Костя, наверное, коньяк пьет! Кость, давай мы тебе коньяк принесем!

— Да не надо ничего! — Петровский улыбнулся как можно более открыто, — вы к Фокину поторопитесь, а то уйдет!

— Блин, спасибо, Кость! — похоже, несмотря на непреодолимое желание принести Петровскому коньяк, они были рады, что отделались «спасибо», — нет, ну вообще, а…

Петровский, ухмыляясь, проводил их взглядом. Когда поблизости остались только Фролов, Джамал и Асхат, Петровский отвел их в дальний конец коридора. Приятели выжидающе смотрели на него.

— Ну что, Фокин вам все поставил? — спросил он.

— Да, спасибо Костян! — ответил Джамал, — ты это, за «римское» же тоже договорился, да? Мои тоже хотят поставить, что за них не…

— Тише! — Петровский приложил палец к его губам, — поставят твоим «группашам» римское право. Маковский идет навстречу, но договариваться с ним пойдешь ты и никто другой, понял? Это — самое главное! — он выразительно посмотрел на Джамала.

— Не понял, — ответил тот, — почему я? У нас и поязыкастее народ есть. Они бы…

— Так вот, кроме тебя никто даже близко подходить к Маковскому не должен, — отрезал Петровский, — языкастые, не языкастые, мне без разницы, никто покоситься на него успеть не должен. Поэтому, не тяни кота за интересное место, а беги к Маковскому и доболтайся с ним…

— Да почему, Костян? — Фролов тоже не понимал. Петровский с сочувствием посмотрел на него.

— Хорошо, сейчас попробую объяснить, — он достал кошелек и, отсчитав несколько купюр, стал поочередно протягивать их Фролову, Асхату и Джамалу, — тебе! Тебе! Тебе! — приговаривал он, — берите, берите, это ваши деньги! — он насильно сунул Асхату в руку две банкноты. Все трое недоумевали.

— Я вообще ни хрена не понимаю, Костян, ты что за деньги нам суешь?! — Фролов вытаращил глаза.

— Да, Костян, как это, наши деньги? За какие заслуги? — Асхат тоже не понимал.

— Сколько стоит зачет у Фокина? — спросил Петровский после секундной паузы.

Фролов открыл рот, чтобы ответить, но Петровский жестом остановил его.

— Забудьте, это все — фуфло. Сумма накручена в полтора раза, — без предисловий выдал он.

— Чего?! — челюсть Фролова отвисла, — ты хочешь сказать, что…

— Тихо! — вновь одернул Петровский, — хочешь, чтобы все услышали? Да, я «нагрелся» на этом в полтора раза. И немного на римском, планирую. На всех, кроме вас. Я вам не крыса, чтобы наживаться на своих, понятно? Вы — свои, поэтому возвращаю деньги. Простите, что не сказал сразу, но это поставило бы под угрозу всю операцию. На всех остальных мне плевать, так что бесплатно подставляться я не собираюсь, — закончил он.

Все пораженно молчали.

— Деньги уберите, — велел Петровский, — теперь ты понимаешь, Джамал, почему к Маковскому должен идти именно ты и никто другой?

— Понимаю, — тот кивнул, — Костян, а если выплывет?

— Как ты себе это представляешь? — с ухмылкой осведомился Петровский, — что кто-то из этих «терпил» пойдет к Маковскому или Фокину уточнять, в каком именно размере они получили взятки? Бред.

— Неплохо, — оценил Асхат, — почти на ровном месте столько сделал…

— Мелко, — Петровский цокнул языком, — так вот, пацаны, карты на стол, к чему я все это вообще начал: на одном только юрфаке берет больше половины, это строго. А сколько факультетов у нас? Сколько студентов, сессий и предметов? И почти везде такие вопросы решаются. А что, если решать их будем мы? — он внимательно смотрел на молчавших приятелей, — что скажете?

— Я… я не знаю, Костян! — Фролов облокотился об оконную раму и задумчиво посмотрел на заснеженную улицу, по которой сновали студенты, — это все, конечно, круто звучит, но кто мы такие, чтобы с нами кто-нибудь вел дела? Ну перваши и все! Нет, ну по большому счету! — он повернулся к Петровскому, — и потом, Костян, ты реально думаешь, что первый додумался до этого? Да на такой кристальной схеме ленивый не нагреется!

— Ну, значит, ленивых много, — парировал Петровский, — да, не спорю, кто-то по любому нагревается, но не думаю, что таких людей реально много, более того, они работают поодиночке, значит, с ними не так сложно конкурировать. Пример с Фокиным и Маковским показал, что договориться можно напрямую, без всяких «пятых рук», но знаем об этом только мы. Мы имеем определенную репутацию среди студентов, у нас есть связи на разных факультетах, в том числе, старших курсах…

Петровский замолчал, ожидая, что скажут остальные. Все по-прежнему молчали.

— Нет, Кость, ну о чем ты? Какая конкуренция, ты так говоришь, как будто это какой-то бизнес? — Фролов попробовал улыбнуться.

— А чем тебе не бизнес? — Петровский был серьезен, — еще какой, с перспективами расширения! Смотри, если со временем большинство, а то и все финансовые потоки в сессиях пойдут через нас, представь, какие это деньги? — глаза Петровского горели, — одному человеку это провернуть не под силу, я согласен, а вот группе людей… группе людей с разных факультетов, да еще со своими завязками каждый… — он, улыбаясь, смотрел на них, ожидая, что намек, наконец, поняли.

— Костян, тебе, как юристу, знаком термин «преступная группировка»? — усмехнулся Асхат.

— Да ну, Асхат, чтобы ты испугался? — Петровский изумленно поднял брови, — ни за что не поверю…

— Нет, не испугался, — Асхат подмигнул, — и ход мыслей твоих я понял, просто хочу понять, что ты осознаешь, что предлагаешь.

— Я все понимаю, все взвесил и проверил схему сам, прежде чем тянуть кого-то еще, — ответил Петровский, — нет, если кто-то хочет «спрыгнуть», я не буду давить. Подумайте, что теряете…

Повисло молчание. Петровский смотрел то на Джамала, то на Фролова. В Асхате сомнений уже почти не было.

— Нет, я говорил, он на всю голову отбитый! — Фролов стукнул ладошкой по подоконнику, — ладно, чего вы уставились? Я согласен! Как назовемся, Костян? У нас же типа банда получается! — он ехидно посмотрел на Петровского.

— Называй это как хочешь, у нас должен выйти перспективный бизнес, это главное, — отрезал тот.

— А мне все нравится! — Джамал похлопал Петровского по плечу, — голова у тебя варит, Костя!

— Главное, чтоб эту голову ему не отвинтили! — заявил Фролов, ткнув в них пальцем, — ну что, Костик, раз ты у нас идейный вдохновитель, ты и главным будешь! Ну, это на тот случай, когда все получим от трех до восьми!

— Сплюнь, идиот! — Петровский усмехнулся, — если все сделаем грамотно, получим хорошую прибыль и минимум хлопот на протяжении всех лет обучения! Я же всегда говорил: главное начать…

— Окей, Дон, я вас слушаю! — Фролов, паясничая, положил руку Петровскому на плечо, — что делаем дальше? Какие указания? По идее, надо вычислить всех «решал», загасить к чертовой матери и сбросить в речку, тогда никакой конкуренции не будет! — он изобразил пальцем пистолетный выстрел.

— Клоун, — хмыкнул Петровский, — короче, пока планы такие: введите в курс Соловья и Славика тоже подтягивайте. Он может вас послать, может такое произойти… — Петровский задумался, — отправите тогда ко мне, я с ним поговорю. Джамал, ты пока занимаешься «римским» в своей группе, не затягивай, решай срочно.

Джамал кивнул.

— Я пойду, поболтаю с парой умных людей, может, подскажут что, — продолжил Петровский, — ну, так-то, в принципе, пока все! — он усмехнулся.

— Давно ли Андрюша Соболев стал парой людей? — язвительно спросил Фролов, схватив Петровского за шею.

— Никогда не бросайся фамилиями, если хочешь быть с нами в деле! — отбрил Петровский, стряхнув его руку, — конспирация — не последняя вещь. Ты хорошо понимаешь, что все вот это немножко выходит за рамки правового поля? — он, прищурившись, посмотрел на Дмитрия.

— Да понял я все, Вито! — заверил Фролов, — ладно, Асхатик, пошли! Нам необходимо добавить к своему будущему букету еще подстрекательство!

Петровский проводил их взглядом и повернулся к Джамалу.

— Давай, дорогой, действуй, — сказал он, — ничего там особо страшного нет, не подкачай только.

— Я все понял, Костян, — они пожали руки, и Джамал быстрыми шагами удалился.

***

— Вот такая вот штучка, мужики, — закончил Петровский, переводя взгляд с Соболева на Артема и обратно, — без вашего совета и помощи ничего не получится, либо будет настолько долго и сложно, что начинать нет никакого смысла. Я знаю, что вы — авторитетные люди в универе, я тоже кое-что умею. Если сможете что-то подсказать, буду благодарен. В вашу кормушку я лезть не собираюсь, не подумайте дурного…

На некоторое время повисло молчание. Соболев с Артемом переглянулись. Артем пожал плечами.

— Неслабый полет мысли, — сказал, наконец, Андрей, — и как ты только к такому пришел?

— Решил пару вопросов, немного поимел с этого, — ответил Петровский, не видя смысла скрывать, — подумал, что по такой теме вполне можно двигаться. Нет, Андрюх, ты меня, может, неправильно понял…

— Да нет, боюсь, как раз, что я слишком правильно тебя понял. Помолчи минутку! — Соболев поднял руку и выразительно посмотрел на Артема. Тот, так и не взяв кусок котлеты с вилки, поднял глаза. Андрей молчал, но старательно делал выразительные глаза.

— А что ты на меня смотришь, мне, в целом, ход мыслей нравится! — неожиданно заявил Артем, — вижу, что тебе не очень, хотя пацан дело говорит. В чем проблема, Андрюх?

Петровский, затаив дыхания, ждал вердикта «старших».

— В том, что он не понимает, что затевает, — ответил Соболев, отхлебнув сок.

— Да нет, Андрюх, я не дебил, я все понимаю, — вопреки обещанию молчать, Петровский вмешался, — я осознаю, что все это опасно и незаконно, мои люди тоже все осознают! Я не прошу делать что-то за меня, не пытаюсь никого втянуть, может, хотя бы подскажете какой совет, поделитесь информацией… Андрюх, как же наследие? Подводные камни, обещание показать мины на дороге? — он с надеждой посмотрел на Соболева, вспоминая их первый разговор в кафе.

— Я не отрекался от своих слов, — ответил Соболев, глядя в глаза, — но ты хочешь пойти не по дороге, а по минному полю…

— Это мое решение, — заявил Петровский, — ты хочешь, чтобы я двигался, а сам отказываешься помочь? Андрюх, мне это надо, понимаешь? — он заглянул Соболеву в глаза.

— Так ли ты уверен? — с сомнением спросил Соболев.

— Андрюх, посмотри на него! — Артем усмехнулся, — я таких оторванных в жизни, не видел, не обижайся! — он улыбнулся Петровскому, — нам с тобой дергаться уже не вариант, остались-то «госы», да диплом, почему не дать ребятам подвигаться? А этот, он все равно сделает, только может навредить себе. Может, поможем парой советов, иначе наворотит глупостей…

Соболев посмотрел на Петровского и тяжело вздохнул, убедившись, что Артем прав.

— Ну, допустим, нарисовать тебе пару тропинок на юрфаке можно, — начал он, — кое-кто есть на других факультетах, лазеек уже немного, но есть. Если так хочешь, вывести на нужных людей возможно. Но ты говоришь о решении вопросов в промышленных масштабах. Думаешь, ты один? — он посмотрел собеседнику в глаза.

— Я думал об этом, — ответил Петровский, — с кем угодно можно конкурировать…

— С кем ты собрался конкурировать и как?! — Соболев расхохотался. На этом моменте ухмыльнулся даже Артем, — думаешь, это то же самое, что драться с парой старшекурсников в курилке?

— Я ничего такого не думаю, — покачал головой Петровский, — но ничего нереального в жизни нет. И потом, со мной мои парни, они прикроют спину, если что…

— Даже если тебе и твоим парням не открутят головы, — отбрил Соболев, — с чего ты взял, что кто-то станет иметь с вами дело? Я смотрю, Костя, ты избирательно помнишь наш разговор! — заметил он.

— Я помню все, — уверенно ответил Петровский. Он привык, что Соболев всегда проверял его на прочность и сейчас был убежден, что это — очередная проверка.

— Тогда попробуй обосновать свою уверенность! — в голосе Андрея послышались железные нотки. Это был серьезный вопрос, и Петровский это понял. Понял и Артем, который теперь с интересом смотрел на него.

— Ситуация с несколькими преподавателями ясно показала, что вести дела можно и напрямую, без «решал», — начал Петровский, твердо глядя на Соболева, — доверенные лица не берутся ниоткуда, значит, стать этими лицами тоже реально. Что касается студенческой среды, то с ними работают, им верят, потому что считают, что их предложение — лучшее. Все основано на репутации, их дела — не исключение. А что, если подорвать эту репутацию? Если люди будут знать, что им «впаривают» пустышку, ну кто тогда захочет с ними работать? — он посмотрел на своих собеседников, считая, что урезонил их.

— И как ты собираешься это делать? — осведомился Соболев.

— Ну, вот этого я не знаю, иначе не пришел бы к вам, — Петровский развел руками, — что ты можешь посоветовать здесь, Андрюх? Есть же способ показать людям, что их на… ют?

— А ты этого делать не собираешься? — Соболев хитро усмехнулся, — а если таким же образом подставят и тебя, об этом ты не подумал?

— Любой бизнес — это риск, — ответил Петровский, — если не выдержу конкуренции, меня сломают, я понимаю. Но отвечать за это буду я…

— Не только ты, — Соболев поднял вверх указательный палец, — ты сам говорил о близких тебе людях, которых собираешься впутать. Я не толком не знаю их и не уверен, что они в полной мере понимают…

В этот момент у Соболева зазвонил телефон. Он извинился и, поднявшись из-за стола, проследовал на улицу.

— Короче, слушай меня сюда! — начал Артем, убедившись, что Андрей их не слышит, — только не подумай ерунды, ты очень нравишься Соболю. Именно поэтому он не хочет позволять тебе лезть в бутылку…

— А тебе, стало быть, по барабану? — пошутил Петровский.

— Не хами, а слушай! — одернул Артем, — направление мыслей у тебя интересное, странно, что мы в свое время до этого не додумались, но неважно. Андрюха, конечно, выведет тебя, на кого надо, но то расширение, о котором ты здесь рассуждал, без рискованных шагов займет времени до твоего диплома! — он ухмыльнулся, — я так понимаю, для тебя это не вариант?

— Нет, — подтвердил Петровский, — становится интересно, продолжай.

— Могу подкинуть один интересный вариант, — сказал Артем, — при удачном раскладе вы сможете сразу неслабо подняться в этом деле. Это если выгорит… — он цокнул языком и вытер губы салфеткой.

— А если нет? — спросил Петровский.

— Если нет, тебя могут просто раздавить, — без предисловий ответил Артем, — в ничто может превратиться не только твоя интересная, на мой взгляд, задумка, но даже все то, что ты здесь уже заработал: твое имя, уважение и все остальное. Но ты сам говорил о том, что готов к жесткой конкуренции. Если хочешь пытаться уничтожить кого-то, должен понимать, что уничтожить могут тебя самого. Ты точно готов поставить на кон все? — вкрадчиво спросил он.

— Иначе не затевал бы все это, — сказал Петровский, глядя на Артема горящими от любопытства глазами.

— Хорошо, — кивнул тот, — перед тем, как я тебе что-то скажу, ты должен пообещать мне две вещи. Первая: Соболь ничего не должен знать до окончания операции, иначе он сделает все, чтобы не позволить тебе идти на риск, — Артем выразительно посмотрел на Петровского.

— Я понял, — сказал он, правда, уже без прежней уверенности в голосе, — а второе?

— Если ничего не получится, ты не придешь ко мне с претензиями, — закончил Артем, — ты сам начал разговор, я предлагаю вариант, действовать или нет, решать тебе. Что скажешь? Особо не тяни, Андрюха скоро вернется, и никакого разговора у нас не получится.

На минуту повисло молчание. Артем ждал. Петровский пытался оперативно взвесить все «за» и «против».

— А не подставишь? — спросил он.

— А резону? — ответил Артем вопросом на вопрос, — короче, решай. Если не согласен, забудем, что этот разговор вообще был…

— Хорошо, согласен, — Петровский решился, — что нужно делать?

— В общем, есть один тип на экономе, зовут Саня Касаткин, может, слышал? — начал Артем.

— Нет, впервые о нем слышу, — Петровский покачал головой.

— Короче говоря, этот Саня — достаточно крупный «решала», — пояснил Артем, облокотившись на стол, — работает на нескольких факультетах сразу, имеет множество каналов, было дело, залезал и в нашу кормушку.

— И что, никто не свернул шею? — хмыкнул Петровский.

— Фильмов про бандитов пересмотрел? — Артем ухмыльнулся, — сейчас не «девяностые», да и делал сучок все быстро, наши и понять ничего не успели, чтобы даже пригрозить ему не лезть сюда…

— А мне это зачем рассказываешь? — не понял Петровский.

— Ты же хотел конкурировать, вот и конкурируй! — хмыкнул Артем, — да расслабься, сейчас объясню! Короче, есть почти стопроцентная информация, что Саня озверел окончательно. Накручивает таксу в два, два с половиной, а то и в три раза! — Артем выразительно посмотрел на Петровского, — это не лезет ни в какие ворота, даже последний лох это понимает. Если ты сможешь показать людям, кто он есть… дальше сам собирай пазл, Костик, немаленький!

Опять возникла пауза. Петровский примерно понимал, чего хочет Артем, но никак не мог решиться.

— А почему с ним имеют дело, если он такой упырь?

— Все банально, люди не знают, сколько это стоит, — ответил Артем, — а кто знает, все равно вынуждены иметь с ним дело, он на мази с преподами, охотнее всего дело имеют с ним. Но! — Артем поднял указательный палец, — если показать и доказать одной стороне, что их конкретно водят за нос, а другой намекнуть, что на их предметах непомерно навариваются, ставя под угрозу их долю, то… — Артем щелкнул пальцами.

— Вся «мазь» будет стерта, а дела рухнут, как карточный дом, — кивнул Петровский. Он понял.

— Видишь! — Артем удовлетворенно усмехнулся, — каналы на экономе есть у меня и у Соболя, мы охотно тебя выведем, если все пройдет удачно, но сразу говорю: не спрашивай меня, как это провернуть.

— Информация почти стопроцентная, так? — уточнил Петровский, глядя Артему в глаза.

— Так, — подтвердил тот.

— То есть, если я проколюсь, останусь без всякой поддержки? — снова уточнил он.

— Такое может произойти, — не скрывал Артем, — такие дела — всегда риск, Костян. Касаткин — жук, но его каналы пользуются спросом, еще у него репутация, он четверокурсник и за ним тоже есть люди. Ты рискуешь, связываясь с ним, врать не буду. Но и награда в случае победы стоит того, чтобы попробовать. Думай, Костя. Есть информация, что Касаткин провернет очередное дело послезавтра. Времени у тебя немного, захочешь действовать, поставишь меня в известность. А теперь затыкаемся, Соболев идет…

Петровский откинулся на спинку дивана. Подумать и впрямь было, о чем.

***

— Здорово! — проходя мимо технического факультета, Петровский пожал руки паре знакомых студентов. Время до начала зачетного занятия у Семенова еще было, поэтому он не торопился, планируя отравиться сигареткой-другой у своего корпуса.

— Костик, задержись! — из дверей техфака показался Славик Логинов. Он быстро подошел и хлопнул Петровского по спине, — отойдем? — он скорее ставил перед фактом, чем спрашивал.

— Давай! — кивнул Петровский. Они отодвинулись на некоторое расстояние от общей толпы болтавших у входа в корпус студентов. Логинов остановился и развернулся к Петровскому, который сделал вопросительный жест головой.

— Костик, что за приколы там у вас? — осведомился Славик, закуривая, — какая еще банда? Вам там крыши сорвало или боевиков насмотрелись? — он, сердито, не моргая, уставился на Петровского.

— Ну, во-первых, никакая это не банда, меньше Фролова слушай, — начал тот, — а во-вторых, мне непонятна твоя агрессия. Нет, ну если, конечно, тебя верно информировали…

— Я думаю, меня нормально информировали! — гневно ответил Славик, выдохнув дым, — просто ерундой, Костик, занимаешься и других впутываешь!

— Второй раз уже это слышу, — пробурчал Петровский себе под нос.

— А если так, может, стоит прислушаться? — спросил Логинов, прекрасно все услышав.

— Славян, да просто…

— Да просто послушай человека, который не в первый раз в универе, — перебил Славик, — думаешь, ты один такой красивый? Я в НГА на такое насмотрелся и здесь кое-что уже видел, короче, Костян, в чужую кормушку не влезешь, не надо даже пытаться. Тебя или сольют или рога обломают, оно надо? — Логинов смотрел на Петровского в надежде, что тот внимет.

— Слав! — начал Петровский, — ты же не считаешь меня конченым клоуном? Есть план, нормальный план, рабочий. Детали пока не расскажу, но я уже…

— Костик, не делай чего-то такого, о чем потом будешь жалеть! — посоветовал Логинов, положив приятелю руку на плечо.

— Ну, лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал, — парировал Петровский.

— Да-да, я тоже соцсетями пользоваться умею, — Логинов насмешливо кивнул, — в общем, Кость, не надо заниматься ерундой. Никакой монополии в таких делах просто не бывает! Надеюсь, ты меня услышал.

— Я услышал, — Петровский кивнул, — послушай и ты меня. Ты — нормальный парень, очень мне симпатичен. Ты извини, конечно, но то, что ты, мягко говоря, небогат, в глаза бросается. Мне неприятно, что мой близкий…

— Кость, притормози, а! — Славик поднял руку, останавливая его, — давай я как-нибудь сам о себе позабочусь! Спасибо тебе, конечно, за беспокойство, но помощь мне не нужна.

— А это не помощь, — Петровский покачал головой, — это сотрудничество. Подачек я тебе не предлагал. Славик, давай так: я уважаю то, что ты там постарше, может, где-то опытнее, в армейке служил, но я тоже немаленький. И пацаны не тапочками дырявыми суп едят, пускай каждый будет решать сам, что ему надо…

— Ты, Костик, не дурак, не делай вид, что не понимаешь, — Славик усмехнулся и выбросил окурок в урну, — половина идет с тобой на эту авантюру, просто боясь какого-то фиктивного падения в глазах остальных. Это гордыня, они делают глупость, а ты идешь на это осознанно…

— Они тоже в здравом уме и трезвой памяти, — отрезал Петровский, — пусть сами принимают решения, я никого не заставлял. Слав, я, правда, не хочу с тобой ссориться, — он посмотрел Логинову в глаза, — давай так: мне нужно три дня. Если после того, что произойдет за это время, твое отношение к моему плану не изменится, мы закроем вопрос и больше никогда не поднимем! Только будь объективен! — он подмигнул и зашагал прочь, — увидимся, родной!

— Как бы к этому времени не было поздно, родной, — произнес Логинов, глядя Петровскому вслед.

***

— Нет, ну ни хрена себе расклады! — воскликнул Фролов, — Костя, а не слишком ли круто, нет?! — он вскочил из-за стола и подошел к Петровскому вплотную, — не боишься, что нас порвут?

— А ты уже забоялся? — подначивал Петровский.

— Не беси, а! — рявкнул Фролов, — Костян, я тебя уважаю и все, что ты делаешь для общего блага — тоже! Но как, скажи на милость, ты собираешься воевать с этим чуваком? Ты знаешь, кто он?! И кто за ним пойдет?

— В том-то и дело, — Петровский окинул взглядом всех, — за ним пойдут, пока его репутация не запятнана. Но! — он прищурился, — как только его доброму имени придет конец, он лишится всякой поддержки. Если люди узнают, что он — фуфло, впрягаться за него никто не станет, это будет равносильно тому, чтобы заклеймить позором себя! И тогда Саше Касаткину конец вместе с его отлаженным бизнесом!

Фролов нервно ходил по аудитории взад-вперед. Джамал сидел, разминая кулаки, рядом с примостившимся на столе Соловьевым. Славика Петровский сюда не позвал, чтобы не спровоцировать раскол, лучше подтянется потом, когда увидит, что план сработал. Один только Асхат оставался по-олимпийски спокойным.

— Нет, Костян, как ты себе это представляешь? — Фролов вновь развернулся к нему, — даже если вся инфа по Касаткину — правда, как ты это докажешь? Придешь и скажешь всем, что он — фуфло? Да тебя порвут раньше, чем ты успеешь открыть рот! — он едва не задохнулся от ярости.

— С доказательствами, конечно, проблема, — согласился Петровский, — есть группа первокурсников с того же эконома, которые завтра будут передавать через него взятку, большую взятку. Выход на этих ребят имеется, подкатить и соблазнить на то, чтобы вывести крысеныша на чистую воду, можно, — он пожевал нижнюю губу, — проблема в том, чтобы расколоть его…

— И что ты будешь делать, пытать его? — Фролов отошел к окну, за которым уже занимался багровый закат и повернулся спиной к остальным.

— Если нормально прессануть, расколется любой, — задумчиво сказал Джамал, потерев кулаки, — выловить его одного, как следует утрамбовать и сам запоет…

— Да, только пахнет это уже уголовщиной, — заметил Петровский.

— А сами взятки ей не пахнут? — Соловьев ухмыльнулся. Похоже, идея Джамала пришлась ему по душе. Тот тоже развел руками, выразительно глядя на Петровского.

— Нет, вы реально пытать его хотите? — сердито осведомился тот, — я, конечно, сторонник идти до упора, но давайте, это будет крайний вариант, а? Потом, он всегда может сказать, что сознался под нашим давлением!

— Совсем долбанулись?! — Фролов гневно развернулся к Джамалу и Соловью, — какие еще пытки? Костя, ты чего их слушаешь? Вы сесть хотите?

— Да погодите вы все! — Асхат поднял руку, привлекая внимание. Он говорил тихо, но все моментально замолчали и стали слушать, — говоришь, он себе непомерную долю берет? — Асхат посмотрел на Петровского.

— Ну да, так говорят, — ответил тот, — наше дело — доказать…

Асхат кивнул и достал из кармана купюру, затем положил ее на стол.

— Скажи, что отличает ее от остальных такого же номинала? — спросил он Петровского.

— Ну, много что… — задумчиво ответил Петровский, — номера там, потом…

— А потом и не надо! — Асхат развернулся и теперь обращался уже ко всем, — любая банкнота от червонца до пятитысячной имеет собственный уникальный номер. Пускай эти ребята, которые будут передавать Касаткину деньги, перепишут номера своих купюр. Если они потом всплывут в его карманах в непомерных количествах, вопросов о том, кто он есть, уже не будет…

— А как мы заставим его продемонстрировать кошелек или содержимое карманов? — спросил Соловей.

— Ну, во-первых, здесь идет в ход ваш любимый «пресс», — Асхат усмехнулся, — во-вторых, если начнет идти в отказ при свидетелях, вопросов к нему уже будет много. Вот, в принципе, и все, — он скромно сел на свое место и принялся разглядывать стенд на стене.

— Вот это голова, Асхат! — оценил Петровский, — а ведь точно, проще всего поймать козла на махинации именно так…

— Да, но если мы ошибемся… — Фролов ткнул в него пальцем с другого конца аудитории.

— Это да, пацаны, — Петровский вновь посмотрел на всех, — если мы ошибемся, «ответка» будет очень жесткой. Поэтому, принуждать кого-то к участию я не могу. Но без этого дела быстрое развитие станет невозможным. Если кто откажется, я пойму…

— Да никто не откажется, — Фролов пересек аудиторию и сел на стол напротив Петровского, — поздно уже, Костик, все мы тут — соучастники. И расхлебывать последствия, если ошибемся, будем всей командой…

— Зато, если выгорит, будем почивать на лаврах! — Петровский положил руку Дмитрию на плечо, — все вместе!

***

— Да, мы все поняли! — Филипп Антонов с первого курса экономического положил трубку и убрал сотовый телефон в карман, — Серег, номера все переписали? — спросил он однокурсника.

— Все, вроде, — ответил Сергей, — смотри, вон он!

На лестнице показался Касаткин. Он махнул рукой, привлекая внимание Филиппа. Тот кивнул и один пошел навстречу. Касаткин развернулся и отодвинулся вглубь коридора. Филипп проследовал за ним. Когда вокруг никого не оказалось, Касаткин повернулся к нему.

— Все принес? — негромко спросил он, сверкнув глазами.

— Все, — Филипп осторожно передал ему плотный конверт. Касаткин быстро убрал его в карман пиджака.

— Зачетки давай, — велел Касаткин. Филипп без пререканий отдал тому десять зачетных книжек.

— В начале пятой пары подойдешь в «четыреста восьмую», — распорядился Касаткин, — приходи один. Не переживай так, всем поставят…

С этими словами местный «решала» быстро и тихо удалился. Филипп проводил его взглядом, затем достал телефон и снова набрал номер Петровского.

— Алло. Это Антонов…

***

— Своих всех привел? — спросил Петровский.

— Да, — Филипп кивнул, указав на небольшую толпу в другом конце коридора.

— Пусть пока там торчат, чтобы он не видел, — инструктировал Петровский, — заходишь первым, мы следом. Номер аудитории какой, напомни?

— Четыреста восемь, — ответил Филипп. Его голос заметно дрожал.

— Так, точно нигде не мог скинуть успеть? — Перовский посмотрел на Соловья.

— Да нет, — тот отрицательно мотнул головой, — его вели от самого препода. Если все решилось, то и деньги у него на карманах…

— Пацаны, готовы? — Петровский посмотрел на Фролова, Асхата и Джамала. Все трое дружно закивали, — все, пошли!

Они двинулись по коридору вслед за Филиппом. Тот шел к аудитории, в которой была назначена встреча. Петровский заметил, что у Антонова дрожит не только голос, но и коленки. Похоже, этого Касаткина здесь побаивались. Ну, ничего, недолго осталось…

— Здесь, — шепотом сказал Филипп, останавливаясь у двери.

— Давай, — велел Петровский. Они впятером расположились с другой стороны от входа, чтобы Касаткин не сразу их увидел, — пацаны, главное, не выпустите из аудитории. Джамал и Асхат, со мной, Диман и Соловей у двери…

— А если он не один? — запоздало испугался Фролов.

— Сань, можно? — Филипп открыл дверь и заглянул внутрь, — все готово?

— Опаздываешь! Конечно, все готово, ты сомневался? — Касаткин поднял глаза и усмехнулся, — эй, а это что за фигня?! Я же сказал, приходи один!

Улыбка мгновенно исчезла с лица Касаткина, потому что следом за Антоновым в аудиторию вломилась вся компания Петровского. Фролов остановился, перекрывая дверной проем, Соловей сделал два шага вперед и сел на стол, контролируя проход, Петровский, Джамал и Асхат быстро пересекли аудиторию и оказались рядом с Касаткиным.

— Здорово, Саня! Как оно? — с ухмылкой спросил Петровский, сев прямо на преподавательский стол, за которым расположился Касаткин. Асхат встал справа от стола. Джамал обошел «решалу» сзади и навис над ним.

— Ты кто вообще такой? — осведомился Касаткин, — Филиппок, это одногруппники твои? У них все с головой в порядке?! Что за фигня?

— Да ты расслабься, Сашок, у нас все в порядке! — мило улыбаясь, заверил Петровский. Он протянул руку и демонстративно поправил Касаткину галстук, — ты бы следил, а то несолидно выглядишь, Саш! Серьезные вопросы решаешь, а галстук набекрень! Как с тобой преподы общаются?

Асхат ухмыльнулся. Джамал угрожающе похрустел костяшками пальцев. Фролов у дверей размял плечи, демонстрируя серьезность своих намерений.

— Вы кто такие? — недоумевал Касаткин, — что вам надо?

— Да мы, Сань, из студенческой налоговой инспекции, слышал про такую? — Петровский продолжал откровенно издеваться, — вот с проверкой к тебе нагрянули. Говорят, беспределишь ты…

— Чего? — Касаткин вытаращил глаза, — с какой проверкой, что ты несешь?! А не пойти бы вам на… — он вскочил со своего места, но Джамал схватил за плечо и резким движением усадил обратно.

— Ты не дергайся, Саня! — посоветовал Петровский, — он — парень горячий, может нос сломать! Как ты с людьми будешь общаться со сломанным носом?

— Слушайте сюда, козлы! — Касаткин вспотел, но все равно попытался угрожать, — у вас такие проблемы будут, вы пожалеете, что у пап на трусах не засохли, ясно! Кто такие, уроды?! — взвизгнул он.

— Джамал, он против твоего папы что-то имеет! — заявил Петровский, провоцируя, — тебе как такое, нравится?

Джамал с размаху зарядил Касаткину «под дых». От профессионального удара, тот рухнул на стол, кашляя и задыхаясь. Петровский протянул руку и поднял его за волосы. Джамал на всякий случай заломил руки, чтобы не сопротивлялся.

— Кто такие? Константин Петровский, слышал про такого? — осведомился Петровский, — в сентябре пятерым таким вот, как ты, бошки сломали, слыхал? Ну, они с третьего были, ты, я знаю, с четвертого… Саш, мне головой больше, головой меньше — вообще не принципиально! — заверил Петровский, не прекращая издевательски усмехаться, — но, есть и хорошие новости. Если ты мою проверку пройдешь, я еще лично перед тобой извинюсь, вот, при свидетелях, — он показал на присутствовавших, — еще поляну тебе накрою, я не беспредельщик, Саш, я за свои дела отвечаю…

— Что тебе нужно? — обреченно выдохнул Касаткин.

— Кошелек твой хочу посмотреть, — ответил Петровский, глядя в глаза.

— Это еще зачем? — Касаткин похолодел.

— Новый купить себе хочу, мой порвался, — Петровский ухмыльнулся, — у тебя, наверное, крутой, кожаный… Ребят, нас не поняли! — он сделал жест головой.

— Эй, уберите руки! Уберите лапы, я кричать буду! — завизжал Касаткин.

— Кому ты кричать собрался, охранник тремя этажами ниже, в комп рубится, он термоядерный взрыв не услышит! — хмыкнул Петровский, — а на этаже никого, ты же сам все предусмотрел, Санька!

Касаткин продолжал вопить и вырываться.

— Закрой пасть, я тебе зубы вырву! — Джамал сильно сдавил ему щеки. Соловьев подскочил к месту расправы, помогая Асхату проверить карманы пиджака. Через пару секунд Петровскому передали кошелек.

— Плотный! — оценил он, подбросив его в руках, — увесистый. Ну что, граждане понятые, предлагаю вместе посмотреть! — он бросил издевательский взгляд на Касаткина, который, растрепанный и униженный, сидел на стуле, злобно скрипя зубами.

Петровский открыл кошелек. Остальные заглянули внутрь. Соловьев присвистнул на всю аудиторию.

— Неслабо, Сашок! — оценил Петровский, — это что, на экономе стипендии такие? Филипп, ты на бюджетном учишься? — он повернулся к Антонову.

— Ага, — тот кивнул и еле слышно ответил. Его вся эта ситуация пугала, наверное, не меньше, чем Касаткина.

— Стипендия, наверное, есть, — продолжал Петровский, — и что, прямо вот такие стипендии у экономистов? — он продемонстрировал содержимое кошелька, — Диман, зови-ка сюда всех остальных!

— Что здесь происходит? — членораздельно процедил Касаткин, — верни мой кошелек, скотина!

— Костян, он хамит! — сообщил Джамал, — давай я его по почкам отхожу!

— Погоди! Кошелек я верну, — пообещал приготовившемуся к побоям Касаткину Петровский, — а вот с его содержимым предстоит разобраться…

Дверь открылась, и в аудитории показались еще девять студентов. Касаткин смотрел на них со смесью ужаса и безысходности. Он понял, что это означало.

— Ребят, денежки разбираем! — Петровский вытряхнул на стол содержимое кошелька, — смотрим внимательно, ищем свои, забираем на базу…

Первокурсники эконома принялись разбирать купюры.

— Макс, а у тебя же что-то похожее по номерам…

— Да, точно мои! — послышался возглас ровно через секунду, — и вон та моя, Юлька, дай, тот штукарь мой! И вот еще! Ни фига, да он, с…а, в три раза накрутил, получается!!!

Петровский смотрел на Касаткина и улыбался во весь рот. Тот уже понял, что проиграл. И точно знал, что будет дальше.

— Ну что, ребят, думаю, нам пора, — Петровский слез со стола, — уважаемые экономисты явно очень хотят провести закрытое совещание! — он посмотрел на столпившихся вокруг Касаткина студентов и ухмыльнулся.

— Ты ответишь за это, Петровский, — прошипел ему вслед Касаткин.

— Ты за себя-то теперь ответить не сможешь, — ответил Петровский, обернувшись к нему, — все, пацаны, пошли…

— Только не прибейте! — ухмыльнулся Соловьев, обращаясь к мужской части студентов, собравшихся рядом с обреченно ожидавшим своей участи Касаткиным.

— Спасибо, — негромко сказал Филипп, нагнав их у самых дверей.

— Да не за что, — ответил Петровский, — если что, обращайтесь, ребят. Поможем, чем сможем…

Все пятеро дружно покинули аудиторию.

***

Соболев сел в машину Артема, сильно хлопнув дверью.

— Ты совсем охренел?! — набросился он на приятеля, — думал, я не узнаю?!

— Андрюх, не кипятись так, все же прошло хорошо! — Артем улыбнулся, повернувшись к Соболеву.

— Артем, какого черта ты вообще крутишь дела за моей спиной? — не успокаивался Соболев.

— Ревнуешь Петровского? — Артем ухмыльнулся, но увидев выражение лица Соболева, посерьезнел, — да потому, что ты бы этого не позволил…

— Потому что это — авантюра! — рявкнул Соболев, — что, Тема, думаешь, не понимаю? Старые обиды замучили? Решил разобраться с Касаткиным руками Петровского?

— Он сам захотел…

— Артем, не зли меня! — проговорил Соболев, — ты понимаешь, как бы подставил его, если бы не выгорело?

— Но оно выгорело! — Артем тоже повысил голос, — и твоего Петровского я в итоге не подставил, а показал кратчайший путь к победе на этой кухне! А то, что Касаткина опустили, это так, приятное дополнение! — он похлопал Андрея по плечу, — расслабься…

— Тебе, смотрю, очень весело, — процедил Соболев, — Артем, мы пять лет знакомы. Меня ты знаешь, я просто так не завожусь. Еще одно дело за моей спиной…

— Да успокойся, Андрюх, я бы рассказал, просто ты каким-то образом обо всем узнал первее всех! — Артем не терял позитивного настроя.

— Узнал бы первее всех, не позволил бы Петровскому пойти на этот неоправданный риск, — Соболев откинулся на спинку сиденья.

— И совершил бы глупость, — парировал Артем, — слушай, Андрюх, что сделано, то сделано. У Петровского все получилось, а Касаткин сейчас чуть ниже, чем последний черт. Кому плохо? И потом, может, хватит нянчиться с Петровским? — Артем гневно посмотрел на Андрея, — по-моему, он всем доказал, что он способный малый! И пойдет он далеко, ты же сам это видишь! Так может, перестанем уже держать его на коротком поводке?

— Что ты предлагаешь? — выдохнул Андрей, косясь на друга.

— Сделай то, что обещал ему, — ответил Артем, — выведи Петровского на все каналы, что были у нас в наши лучшие годы. После того, как прижали Касаткина, можно восстановить и старые завязки, Сашиной монополии пришел конец, никто больше не станет иметь с ним дела. Восстанови когда-то утерянные связи, тебя-то точно помнят. И всю эту «сеть» будет контролировать Петровский. Со временем, конечно. Ведь это то, чего ты хотел? — Артем посмотрел Соболеву в глаза, — по-моему, Андрюха, момент настал. Передавай свое наследие. Сдается мне, Петровский способен превратить это в нечто грандиозное.

5. Форма власти

Февраль 2011

Фролов пересчитал предназначавшиеся ему купюры и с чувством поцеловал пачку.

— Вот это я понимаю! — радостно воскликнул он, — нет, хорошо, все-таки, что мы прижучили этого Касаткина, его каналы — золотая жила! Вот заживем теперь, пацаны!

— Не ори так, мы не одни! — Петровский приложил палец к губам, — заживем, Дима, заживем. Это только начало. Часть каналов Касаткина теперь наши, со временем приберем остальные, пропорционально с тем, как будет расти доверие к нам его бывшей клиентуры. Будем расширяться и в других направлениях тоже, есть у меня пара идеек, в том числе, на техфаке, там все делается через тридцать три руки, значит, и жилки прибыльные! — он выразительно посмотрел на Логинова, — ты же больше не считаешь это авантюрой, а?

— До сих пор считаю, — усмехнулся Славик, — но вынужден признавать, что пока все удается.

— И дальше будет, — пообещал Петровский, — как я сказал, это — только начало!

— Костик у нас — Наполеон! — Фролов расхохотался, — меньше, чем мир, его не интересует! Ой, девушка, а можно нам еще бутылку коньячку и мясную нарезку? — он обратился к скучавшей за баром официантке.

— О, Фролов прямо сейчас всю свою долю и пропьет! — заржал Соловей.

— Чего это я? — возмутился Фролов, — тут не я один пью, тут все в равных долях, так что попрошу!

— Кстати, про равные доли, — кивнул Петровский, — раз уж все мы теперь при деньгах, должен напомнить кое-что, если не забыли. Я не давил раньше, но сейчас, по-моему, самое время. Все меня поняли? — он внимательно посмотрел на приятелей.

— Ну да, резонно, — Славик согласился первым, — тогда всех это устроило, так что…

Он достал кошелек, отсчитал несколько купюр и протянул Петровскому. Его примеру нехотя последовали и остальные. Отдавать долги, естественно, никому никогда не нравилось.

— Что напряглись, богатые теперь! — Петровский ухмыльнулся, — от вас не убудет, а слово держать надо!

— Да надо-надо, философ, — Фролов протянул ему деньги.

— Правда, не дуйтесь на Костяна! — заявил Соловьев, — если бы не он, сидели бы до сих пор без копейки! А так, при бабках, дела делаем, народ нас уважает… короче, Костик, за тебя, дорогой! — он поднял рюмку.

— За вас, пацаны! — добавил Петровский, — без вас бы у меня тоже ничего не получилось. И дальше не получится. Но, надеюсь, никакие обстоятельства теперь нас лбами не столкнут, так что будем работать вместе и прикрывать друг друга…

— Пафосный ты ублюдок! — захохотал Фролов, взяв рюмку в руки, — давай, выпьем! За успех нашего дела, пацаны, за грандиозный успех!

***

— Что-то наш Джамал зачастил прогуливать, — заметил Макаров, когда они с Юрой вышли из аудитории, — надо будет ему тесты откопировать и передать, — он задумчиво посмотрел на кипу бумаг, которые выдал преподаватель накануне последнего экзамена этой сессии, затем осторожно убрал в сумку.

— Ага, сходи, передай! — заржал Юра, — тут недалеко, они всей стаей в «Оазисе» бухают!

— Если ты об этом, я не собираюсь мстить за то, что он прогуливает, а мы сидим на консультации, это низко! — заявил Макаров, — знаю я, где это кафе, зайду, передам…

— Забей, — ухмыльнулся Юра, — они ему не нужны.

— Что значит, не нужны? — нахмурился Макаров.

— То и значит, — ответил Юра, — Сереж, ты как с другой планеты! Ты реально не знаешь, какие дела ведет компания Петровского? И что у Джамала давно решен вопрос с экзаменами, ну, кроме Семенова, конечно…

— Я особо не вникал, — Сергей пожал плечами.

— И не вникай, оно тебе не надо! — хмыкнул Юра, — короче, тесты Джамалу не нужны, поверь на слово.

— Ладно, как скажешь, — кивнул Макаров.

Они спустились по лестнице. Сергей остановил Юру, чтобы тот пропустил стайку девушек, спешивших в деканат, затем они оба вышли в коридор, наполненный студентами разных курсов.

— Смотри, Серег! — Юра привлек внимание Макарова к красочному объявлению на информационном стенде. Сергей подошел поближе и присмотрелся.

— Университетские соревнования по боевому самбо, — вслух прочел он.

— Ага! — Юрец похлопал товарища по плечу, — сечешь? За призовые места стопроцентно отстегивают! Ну, Серег, что думаешь? — он хитро подмигнул.

— Не знаю, — Сергей покачал головой, — боюсь, я сейчас не на пике формы…

— Да ладно тебе, брось! — воскликнул Юра, — ты там всех порвешь, что я, тебя не знаю? И потом, Серег, денежный приз, это как пить дать! А тебе деньги нужны, я-то знаю, — добавил он уже грустнее.

— Там подготовленные соперники, — заметил Макаров, — соблазн, конечно, большой, но…

— А что мешает, Серег? — подначивал Юра, — ну, не убьют же тебя там, правда? Не получится, ну и ладно. Только я уверен: у тебя получится!

Макаров задумчиво посмотрел на объявление, гласившее о предстоящих соревнованиях.

— Я подумаю, — негромко сказал он, — подумаю…

***

Петровский столкнулся с Соболевым на выходе из кафе. Похоже, Андрей собирался обедать. Они коротко пожали руки.

— Задержись, Андрюх, покурим, — предложил Петровский.

— Давай, — Соболев не стал возражать.

Они немного отошли от входа. Мелкий снег хлопьями ложился на одежду. Петровский достал зажигалку, «прикуривая» себе и Соболеву. Андрей, ничего не говоря, выдохнул дым вместе с разогревшимся воздухом.

— Андрюх, ты все еще дуешься на меня? — спросил Петровский, глядя Соболеву в глаза.

— Что сделано, то сделано, — ответил он, — да и я не умею обижаться…

На некоторое время вновь воцарилась тишина. Петровский сделал глубокий вдох и кивнул.

— И все же у меня такое чувство, что между нами недопонимание, — решительно сказал он, — Соболь, ты прости еще раз, что вот так, за твоей спиной, просто ты бы запретил, а мне надо было…

— Надо было что? — Андрей невесело усмехнулся, — быстро запрыгнуть повыше? Стать формой власти?

— Ну… — Петровский потупился, — в каком-то смысле да. Но ведь все получилось. И благодаря тебе мы развиваемся.

— А какой у меня теперь выход, как ни помогать? — хмыкнул Соболев, — Костя, ты понимаешь, как велик был риск? И вообще, ты в полной мере понял, что именно произошло? Складывается впечатление, что нет, — Андрей внимательно посмотрел на Петровского.

— Что Артем разобрался с Касаткиным моими руками? — тот улыбнулся, — догадался, не вчера. Еще когда он мне все это предложил, примерно так и думал, что у твоего «группаша» с этим гусем старые счеты. Но риск был оправдан. Взамен он предлагал…

— Он предлагал? — Андрей ехидно поднял брови, — а что, Артем был способен вывести тебя на эти каналы? А если бы я отказался? Вот скажи, ты действовал за моей спиной, имел я право огорчиться? — он выпустил кольцо дыма.

— Но ты ведь не отказал бы, — улыбнулся Петровский, — мы же с тобой друзья!

— Тогда давай на будущее не подводить друг друга, — сказал Соболев и чуть наклонился к Петровскому, — ой-ой-ой! И это в час дня! — он расхохотался, помахав рукой перед своим носом.

— Ладно, не нуди! — Петровский тоже рассмеялся и несильно ударил Андрея в плечо, — есть, за что пить! Давай, кстати, с нами! Мы там всей оравой!

— Ну, пить я пока не буду, — задумчиво ответил Соболев, — а посидеть можно, давай попробуем.

— Заходи! — Петровский хлопнул Андрея по спине и открыл перед ним дверь.

***

Март 2011

Петровский потянулся, сидя на своем месте в аудитории. Здесь должна была быть еще одна пара, значит, бежать никуда не придется.

— Там, кстати, еще два должника по Фокину, — напомнил Фролов.

— Как их угораздило? — нахмурился Петровский.

— Не знаю, — Дмитрий пожал плечами, — может, сами хотели сдать. Балбесы…

— Ну, сам по ним и отработай, — отмахнулся Петровский, — раз комиссионная сдача, пусть платят дороже…

— Добро, — Фролов перевернул страницу в своей тетради.

— У тебя по всем предметам, что ли, одна? — Петровский ухмыльнулся, покосившись на чистые листы.

— Да практически, — гоготнул Фролов.

В этот момент в аудиторию зашла Алина. Она тревожно оглядела присутствовавших и быстрым шагом направилась к столу, где сидели Петровский и Фролов.

— Почему мне кажется, что гонец идет с плохими новостями? — Петровский криво усмехнулся, глядя на приближавшуюся заместительницу старосты.

Алина подошла и оперлась об их стол.

— Дим, тебе срочно в деканат! — с ходу завила она.

— Да задрали! — Фролов со всего размахну стукнул тетрадкой об парту. Петровский ухмыльнулся.

— Ты, кстати, заметил, что в деканат всегда вызывают срочно? — спросил он — тебя хоть раз вызывали как-нибудь, типа: «Дима, тебе надо в деканат, но можешь не торопиться»?

Оба, и Петровский и Фролов, расхохотались в голос.

— Дим, иди прямо сейчас! — Алина не разделяла их жизнерадостности.

— Да иду, иду! — Фролов поднялся со своего места, — спокойно жить нормальным людям не дают…

— Это все? — осведомился Петровский, глядя Алине в глаза.

— Да, Кость, — ответила она.

— Может, поужинаем сегодня? — он предложил, скорее, ради шутки, и так зная ответ.

— Да учебы много, Кость! — быстро сказала Алина.

— Ну понятно, учись, — Петровский с усмешкой кивнул.

***

— Вызывали? — Фролов бесцеремонно отодвинул нескольких однокурсников и заглянул в деканат.

— К Карнаухову, — коротко ответила секретарша, — стой в коридоре, жди, он еще занят…

— Ну, как всегда, — буркнул Фролов и отошел к окну.

Секретарша тоже разговаривала с ним мрачно и сурово. Похоже, она прекрасно знала причину вызова и сейчас старательно нагоняла страху на Фролова. Это был давний прием, которым пользовались во все времена.

Скучая, Фролов стал разглядывать висевшие на стене стенды. Никакой полезной информации они в себе не несли, он просто пялился от нечего делать, как любой студент, ожидающий у дверей деканата или чьего-нибудь кабинета. Так прошло, наверное, минут двадцать. Большинство студентов уже разбрелись на занятия. У двери остались только двое, с надеждой смотревших куда-то вглубь помещения.

— Все, идите, на следующей перемени подойдете! — секретарша прогнала их, — Алексей Станиславович, к вам Фролов! — она осторожно заглянула в кабинет декана, — Фролов, заходи!

Дмитрий выдохнул и направился к заветной двери. Секретарша в очередной раз очень сурово посмотрела на него и уступила дорогу.

— Алексей Станиславович, можно? — Фролов просунул голову в дверной проем.

— Заходи, — железным тоном ответил Карнаухов, — дверь за собой закрой.

Фролов зашел в кабинет декана и остановился возле его стола. Поскольку присесть его не пригласили, вольностей позволять он не стал. А причина вызова была явно не из приятных, это было понятно по тону и выражению лица Карнаухова.

— Ну и что, Фролов, почему Семенова до сих пор не сдал? — осведомился Алексей Станиславович.

— Да я сдаю, потихоньку, — Фролов потупился. За это время он не был у Семенова ни разу.

— Что-то уж очень потихоньку сдаешь! — рявкнул Алексей Станиславович, — сколько прошло времени? Почти два месяца? Экзамен был в январе, а сейчас, слава богу, март!

— Всего один висяк же, — негромко сказал Фролов, глядя в пол.

— И что, это повод его не сдавать? — осведомился Карнаухов, — а на работе тоже так скажешь? Всего одно проваленное дело, зачем с ним работать! — передразнил он.

Фролов молчал. Сказать было нечего.

— Так я слушаю, Фролов! — наседал декан, — почему не сдан экзамен с зимней сессии? Что делается для ликвидации задолженности?

— Я отрабатываю… — начал Фролов, — потихоньку…

Он понимал, как глупо выглядит. Но ничего не мог с собой поделать и продолжал неуклюже врать.

— Фролов, кому ты врешь?! — рассвирепел Карнаухов, — что ты там отрабатываешь? Сколько раз ты был у Семенова? Отвечай мне, сколько?! — он встал, в упор глядя на Дмитрия.

— Ну, пару раз, — ответил тот севшим от неизвестно откуда взявшегося страха голосом.

— Пару раз?! — взвился Алексей Станиславович, — это за два-то месяца пару раз?

— Да я сдам, Алексей Станиславович…

— А ты в курсе, что по закону отчисляют через месяц? — осведомился декан.

— Нет! — Фролов похолодел, — не надо меня отчислять, Алексей Станиславович…

— А что с тобой делать? — Карнаухов продолжал наступление, — экзамен у тебя висит, делать ты ничего не хочешь, опять куча пропусков, хотя семестр только начался! Не много ли наглости для первого курса, Фролов? Оно и понятно, посиделки с друзьями в кафе веселее и приятнее, да? Что ты на меня смотришь? Считаешь себя умнее других, слепыми и глухими? Через день в «Оазисе» заседаете, не знаю, думаешь?

— Алексей Станиславович, да я сдам, — повторил Фролов, как заклинание, — не надо меняя отчислять, я хочу здесь учиться!

— Хочешь здесь учиться, — повторил декан, — а учиться ли ты хочешь, а, Фролов? По ведомостям непохоже! — он поднял со стола бумаги, — опять девять часов только за неделю. И где ты был, Фролов, стесняюсь спросить!

Дмитрий молчал. Врать про болезнь или еще что-то подобное было бы в сложившихся обстоятельствах апогеем глупости. Нет, уж лучше просто промолчать и ждать своей участи.

— Молчишь, — констатировал Карнаухов, — в общем так. Даю тебе две недели на ликвидацию задолженности. Не сдашь экзамен — пеняй на себя. Отчислю к чертовой матери!

— Но две недели — мало! — запротестовал Фролов, — дайте хотя бы…

— Еще слово — будет одна неделя! — прошипел декан, — идешь и пишешь объяснительную, образец возьмешь у секретаря! Я все сказал, свободен! Да, и еще, Фролов! — Карнаухов остановил его у самой двери, — ты, вроде, неглупый человек, только ленивый не в меру… совет тебе на будущее: осторожнее подходи к выбору друзей и круга общения. Надеюсь, ты меня понял. Это все!

Фролов посмотрел на декана, но ничего не ответил, а просто вышел из кабинета.

Образец объяснительной действительно выдала секретарша. Фролов сел за свободный стол и стал писать объяснение по завалу экзамена Семенова. На том месте, где надо было указать причины возникновения задолженности, он задумался на несколько минут, в итоге написав «не успел усвоить необходимый материал из-за пропусков». Никакого смысла это якобы объяснение в себе не несло, как и большинство остальных подобных «отписок», просто нужно было соблюсти формальность. Фролов поставил число и подпись и передал заполненную бумагу секретарше.

— Забыл написать «в случае непогашения задолженности прошу отчислить меня из университета по собственному желанию», — ехидно заметила она, пробежав глазами.

Фролов стиснул зубы и, злобно посмотрев на нее, дописал требуемое.

***

Петровский свернул в арку, через которую вел кратчайший путь во двор его дома. С последней пары он сегодня просто сбежал, на улице было еще совсем светло. Позади него в арку вошли еще двое, но он не обратил на них никакого внимания. В этот момент три молодых парня вышли наперерез, перегородив путь.

— Ты Петровский? — осведомился один из них, стоявший слева. Все остальные смотрели колючими глазами. Боковым зрением Петровский увидел, что те двое, что шли за ним, тоже остановились, перекрывая путь к отступлению. Похоже, сейчас будут бить. А может, просто пришли пугать. Интересно, за что и от кого. Ну, это было вполне выясняемо в процессе предстоящей дискуссии.

— Ну, допустим! — резко ответил он, — а вы кто такие, я вас не знаю!

— Сейчас узнаешь! — пообещал еще один и сделал резкий шаг вперед.

Ожидаемо. Петровский не надеялся победить пятерых, убежать бы тоже не дали, но и сдаваться просто так он не планировал. Невысокого парня, бросившегося в драку первым, он тут же наградил двумя боковыми в лицо, затем шагнул в сторону и ударил локтем назад, тут же, после маленького шага, выбросив вперед ногу, угодившую точно в живот второму. Еще один мгновенно схватил за нее, сзади сильно ударили под колено, от чего Петровский потерял равновесие. Мгновенный удар в лицо со всего размаха отправил его на асфальт. Вскочить на ноги уже не получилось, избивать начали без промедления, в четыре ноги. Как и всегда, это было больно. Как и всегда, хотелось, чтобы эти секунды закончились поскорее, но они шли как часы. Петровский корчился на земле, закрывая руками голову и кашляя от ударов ботиками по ребрам.

Наконец, избиение закончилось. Один из атаковавших поднял Петровского за ворот пальто и вновь сильно ударил по лицу, разбив нос. Теперь он полулежал на спине, облокотившись о холодную стену арки.

— Вкусно в чужой кормушке, с…а?! — осведомился тот, что разбил Петровскому нос, — когда суешь свой клюв, куда не надо, его могут сломать, понял?! — он вновь встряхнул Петровского и отпустил.

— Касаткину привет! — сказал тот слабым голосом, ехидно ухмыляясь разбитыми губами.

Еще один удар в лицо, на этот раз ногой, прилетел от собравшегося уже уходить парня. Из глаз посыпались искры. Били, надо сказать, со знанием дела. Из всех пятерых сам Петровский успел «разукрасить» всего одного, в самом начале драки.

— Уходим! И не дергайся, с…а! — с этими словами все пять «мушкетеров» удалились так же быстро, как появились в этой арке.

Петровский чуть приподнялся, но пока не вставал с асфальта. Несмотря на всю неприятность ситуации и сильную боль от побоев, он расхохотался едва ли не в голос…

***

— Работай, Дима, работай! Резче! Что ты, как муха сонная?! — выкрикнул тренер.

Фролов резко и с яростью ударил ногой по лапе. Потом еще дважды.

— Четче, Фролов, четче! Резко, но не торопись! Смотри, куда машешь! Все, хватит, отдохни!

Фролов яростно выдохнул и покинул татами. Он сел на лавку и перевел дух. Все мысли сейчас были об экзамене Семенова и грозившем отчислении.

— Нервничаешь, Димка? — Миша Суровцев появился, как всегда, неожиданно. На этот раз его сопровождали еще трое. Оппонент ехидно улыбался, глядя на уставшего Фролова.

Дмитрий ничего не ответил, лишь стал демонстративно смотреть в другую сторону.

— Оно и понятно, время-то тикает, — Суровцев продолжал ухмыляться, — я бы тоже психовал на твоем месте… еще и отчислят скоро. Обложили со всех сторон, да? — послышался дружный гогот.

— Твое какое дело? — проговорил Фролов сквозь зубы.

— Ну как же, какое, Димок? — вкрадчиво ответил Миша, — переживаю, чтобы ты не спрыгнул раньше времени. Ты подожди до соревнований, потом отчисляйся на здоровье! Или ты специально экзамен завалил, чтобы технично отмазаться? — опять послышались смешки одногруппников Суровцева.

— Отвали, а! — буркнул Фролов, — не спрыгну, не переживай!

— Переживать, Димка, тебе надо! — заверил Миша. Он хотел похлопать Фролова по плечу, но тот резко стряхнул руку, — ох, горячий парень, ты посмотри на него! — вновь дружный хохот.

— Суровцев, что там происходит?! — гневно осведомился тренер, заметивший толпу вокруг Фролова.

— Ничего, Игорь Вадимович, общаемся с товарищем по залу! — выкрикнул Миша, оглянувшись.

— Ты закончил? — спросил тренер, — закончил, иди в раздевалку! Фролов, ты там долго сидеть собрался? Будем сегодня заниматься или нет? Встал и два круга по залу! Потом работаешь в паре! Ну чего уставился, встал и бегом! Пошел, Фролов, пошел!

Дмитрий встал и, несильно задев Суровцева плечом, приступил к выполнению задания тренера. Вся толпа проводила его недобрыми и ехидными взглядами.

***

Касаткин взял стакан с газировкой и запил только что съеденные макароны. Шла большая перемена после третьей пары, в столовой в это время было не протолкнуться.

— … успокоился? Ладно, пойду пассажиров успокою! — за столом послышался дружный хохот.

— Эй, Санек, ты чего залип? — приятель хлопнул его по спине, от чего Касаткин едва не поперхнулся.

— Да, задумался, — рассеянно ответил он, — прикольный анекдот, слышал я его…

— Тебе не угодишь! — обиделся приятель и принялся уплетать щи.

— О, смотри, кто нарисовался! — негромко сказал один из одногруппников Касаткина, привлекая внимание остальных, — смотри, это же тот выскочка! Ох, ни фига себе…

— Е мое, ты смотри, как разукрасили… допрыгался что ли?

Петровский быстро приблизился и, резко придвинув свободный стул, сел. Выглядел он ужасно: нижняя губа была рассечена и опухла, под левым глазом красовался приличный «фонарь», на щеке были видны следы побоев, как и на голове. Когда он сел за стол и ухмыльнулся, стало видно, что один из зубов выбит.

— Что, кабанчик, довы… лся? — с иронией спросил один из членов компании Касаткина. Послышался дружный смех. Улыбнулся и сам Касаткин, но сдержанно, не выказывая истинной радости, изображая крайнее удивление этому факту.

— Смешно, ты прирожденный юморист! — Петровский тоже посмеялся, изображая, что оценил шутку, — приятного аппетита тебе, Сашок! Оцени качество выполнения своего заказа по десятибалльной шкале! — он показал рукой на свое изувеченное лицо, — много отстегнул? Один на один-то кишка тонка разобраться, а? — он посмотрел Касаткину в глаза.

— Петровский, ты о чем? — Касаткин презрительно фыркнул, — совсем мозги отбили? — он вновь приступил к своему обеду, старательно пытаясь игнорировать Петровского.

— Да нет, не совсем, — Петровский без разрешения взял стакан с подноса Касаткина и сделал глоток, — честно говоря, воины твои бьют так себе, в следующий раз нанимай профессионалов. Или что, денег уже не хватает? — с ехидцей осведомился он, вновь изобразив улыбку, которая становилась еще страшнее от нанесенных травм.

— Петровский, пошел на хрен отсюда! — членораздельно сказал Касаткин, — не знаю, что ты там себе напридумывал, но я к твоим бандитским разборкам не имею никакого отношения! Я приличный человек, в отличие от некоторых! — он выразительно посмотрел на Петровского.

— Приличный, — повторил тот, — пацаны, по ходу, этот приличный человек сейчас попросит вас выкинуть меня на улицу и замесить толпой. Как он обычно и делает! Хотя, что я говорю, вы и без меня знаете, с каким чертом общаетесь! — он постучал пальцами по столу. Все приятели Касаткина злобно смотрели, но ничего не делали.

— Петровский, чего ты хочешь? — раздраженно осведомился Касаткин.

— Чтобы ты увидел, за что платишь! — Петровский усмехнулся, — ты, Сашка, вроде на три года старше меня, а осел ослом!

— Выражения выбирай! — рявкнул Касаткин.

— Ну, это мы, по-моему, уже проходили, — заявил Петровский, — я еще двадцать раз повторю тебе, что ты черт и осел, но ты все равно не предложишь мне выйти на свежий воздух и показать, чего стоишь. Потому что стоишь ты… нисколько! — Петровский допил газировку и со всего размаха поставил на стол, — поменьше колы пей, Сашка, от нее, говорят, язва бывает! Ты бы следил за здоровьем, а то мало ли что…

— Петровский, ты мне угрожаешь?! — Касаткин сверкнул глазами.

— Ты сам для себя — угроза! — фыркнул Петровский, — мелко действуешь, Сашка, все же был о тебе чуть лучшего мнения. Ладно, удачи парни! Вы бы следили за ним, а то навредит себе еще…

С этими словами Петровский встал и вразвалку покинул столовую.

— Санек, это что сейчас была за фигня? — осведомился у Касаткина один из приятелей.

— Понятия не имею, — быстро и очень раздраженно ответил Касаткин, — вы что, не в курсе, что у этого выскочки не все дома? — он вернулся к своей тарелке, демонстрируя, что больше не собирается продолжать этот разговор.

***

— Твою ж то мать! — воскликнул Соловей, — кто тебя так, Костюх?

— Сашка Касаткин привет передал, — усмехнулся Петровский, стряхивая снег с воротника, — покурим сначала или сразу зайдем?

— Давай покурим, — решил Леха, останавливаясь на входе в оазис, — и что думаешь сделать с с…й?

— Да ничего, — Петровский пожал плечами и закурил.

— Как это ничего?! — вспылил Соловьев, — ты что, оставишь это просто так? — он указал на разбитое лицо Петровского, — спустишь с рук?! Костян, ну это вообще не дело! Я тебя не узнаю!

— А что ты предлагаешь, до конца жизни подсылать друг к другу гопников? — осведомился Петровский.

— Нет, ну я не знаю, но оставлять все, как есть — это абзац! — воскликнул Леха, — Кость, так давай я его отделаю! Сам не справлюсь, старшаков с ФИТа подтяну, его вообще закопают!

— Соловей! — Петровский повысил голос, — я сказал: этот вопрос исчерпал себя! Касаткин — фуфло, это знают все, в том числе его люди. И я не собираюсь ввязываться с ним в детскую войнушку! Мы тут занимаемся серьезными вещами, если ты не забыл! И я не хочу прос… ь все из-за какой-то лажи, надеюсь, это понятно! Думаю, ты уже обратил внимание, что если что-то делаю или чего-то не делаю, значит, в этом есть смысл, не заметил? — Петровский прищурился.

— Да заметил, заметил, — пробурчал Соловей, — все равно не понимаю тебя, Костик. Но дело твое, сам и решай.

— Я все уже решил, — отрезал Петровский, — и закрыли тему. У тебя сейчас встреча с моим человеком, так что давай без ерунды. Докурил? Пошли.

Петровский резко открыл дверь и они вошли в «Оазис».

— Куртки мы с собой возьмем, — бросил он гардеробщице.

— Костян, а схема не слишком хитро выдуманная? — запоздало уточнил Соловей, когда они уже оказались в основном помещении кафе.

— Не слишком, — бросил Петровский, — если сказали работать так, будем слушать умных людей…

Соболев приветственно помахал рукой с другого конца зала. Петровский и Соловьев направились к нему.

— Привет, Андрюх! — Петровский пожал руку, — Соловья, думаю, помнишь…

— Леха, — Соловей тоже протянул руку.

— Привет, Леха! — улыбнулся Соболев, пожав ее, — присаживайтесь, ребята!

Петровский сел за стол напротив Соболева. Соловей разместился рядом.

— Горячая кровь покоя не дает? — улыбнулся Андрей, глядя на Петровского.

— Скорее, Саша Касаткин, — ответил он, потирая лицо, которое все еще болело, — причем, похоже, сам же и беспокоится больше всех…

— И что хочешь сделать? — осведомился Андрей.

— Да ничего, — Петровский пожал плечами, — зачем тратить силы и ресурсы на бессмысленную войну? Дал уроду понять, что знаю, откуда прилетело, пусть теперь думает, ждет «ответку», дергается… в конечном счете его мысли сами его сожрут, — Петровский цокнул языком.

— Умно, — оценил Соболев, — ну, ладно, к делу.

— К делу, — согласился Петровский, — смотри, Соболь, мне с таким фэйсом к новым преподам соваться просто некрасиво, да и Леха там поближе, плюс знает кое-кого из людей. Поэтому, решать эти вопросы будет он. Сведи его с тем аспирантом от программистов, Соловей — надежный, я ему доверяю, как себе…

— Я тебя услышал, — кивнул Соболев, — во-первых, запомни: Алексей, — это уже было адресовано Соловьеву, — Леха может только сбегать за пивом, а Соловей — съездить на разборки. Решать вопросы с людьми на этом уровне может только Алексей. Запомнил? Это первостепенно важно.

— Запомнил, — Соловьев кивнул.

— Что-нибудь будете заказывать? — к их столику подошла молоденькая официантка.

— Чайник чая, черного, — коротко ответил Петровский.

Официантка кивнула и удалилась.

— Второе, — продолжал Андрей, когда она отошла на значительное расстояние, — информация о человеке, с которым я тебя сведу — конфиденциальна. Никаких упоминаний в курилках, вообще никаких упоминаний нигде. Считай, что в цепочке: ты — он — нужный преподаватель его вообще нет. Уяснил?

— Уяснил, — Леха опять не стал задавать лишних вопросов.

— Хорошо, — Соболев смотрел ему в глаза, — его долю оговорите наедине. На этом этапе я тоже покину вашу схему, забудь о моем участии и никогда не вспоминай. Костя привел тебя, поручился за тебя, если наломаешь дров — подставишь не себя, его, — Андрей кивнул на Петровского.

— Не подставлю, — пообещал Соловей.

— Поживем — увидим, — Соболев не стал ни спорить, ни соглашаться, — если у тебя нет вопросов, пиши свой номер, — он протянул Лехе мобильный. Тот записал, — я позвоню и назначу тебе встречу. Это все. Костик, я побегу, еще дела, — Андрей встал из-за стола и ухмыльнулся, — мой обед оплачен, не переживай!

— Переживаю я за Фрола, — задумчиво проговорил Соловей, когда Соболев покинул кафе.

— Ты об отчислении? — спросил Петровский, осторожно отхлебнув горячий чай.

— И об этом тоже, — Леха кивнул, — и о соревнованиях, будь они неладны. Я пробивал за участников, у нашего Димаса без шансов против половины из этих ребят, про Суровцева вообще молчу, — он выразительно посмотрел на Петровского.

— Да я все понимаю, — ответил тот, — что ты предлагаешь, самим сломать ему ноги, чтобы не мог участвовать? Нет, заднюю дать не получится, любая якобы уважительная причина будет выглядеть, как глупая отмазка. Но ничего особо страшного не произойдет, думал об этом много раз, не считай, что я хочу кинуть Димаса на произвол судьбы. Конечно, получит наш Фролов по своей голове, никуда от этого не деться, в другой раз будет чаще ее включать. Ну, эти упыри, которых мы тогда отделали, частично подлатают свою репутацию. Но на этом все, — Петровский снова сделал глоток и посмотрел на Соловья, — не убьют же его там в самом деле…

— Ох, не знаю! — проговорил Соловьев, — Суровцев на взводе, как бы не было беды…

— Не преувеличивай, — отрезал Петровский, наливая ему чай, — меня сейчас больше волнует экзамен Семенова. От того, что Фролову чуть-чуть набьют лицо, катастрофа не случится, посмотри на меня, — он усмехнулся. Соловей тоже, — а вот если отчислят дурака — это уже серьезно. И вот с этим я, убей, не знаю, что делать…

— Что, прямо никак с вашим Семеновым не договориться? — с сомнением спросил Соловьев.

— Прямо никак, — кивнул Петровский, — оказалось, реально принципиальный…

— Вот с…а! — Соловей ударил кулаком по столу.

— Вот как раз тут ты не прав, — Петровский в упор посмотрел на приятеля, — был бы он с…й, вопрос бы решался на раз-два, дело только в цене. А Семенов, представь себе, честный, не гонится он за деньгами, понимаешь, человек не из нашей с тобой реальности. А значит, договориться с ним не получится. По-хорошему, преподы такими и должны быть, наверное, вот только у нас все это теперь костью в горле. Говорил Фролову! Блин… водку будешь? — неожиданно предложил Петровский.

— Давай, — Леха пожал плечами.

— Девушка! — Петровский позвал официантку, — уберите, пожалуйста, чай! Бутылку водки, сок и холодную закуску, если можно.

— Водку какую будете? — уточнила она.

— Да любую, получше какую-нибудь, — ответил Петровский. Та записала заказ и удалилась.

— А если Соболев сегодня позвонит? — спросил Соловей, с сомнением глядя, как заказ ставят на «разнос».

— Не позвонит, — ответил Петровский, — раньше второй половины завтрашнего дня вестей не жди. Я бы не предлагал пить, если бы хоть на секунду сомневался. Но сегодня сильно загуливать не будем, так, символически, напряжение снять. Чтобы уже завтра к обеду никакого перегара и никаких помятых рож…

— Понял, командир! — Соловьев ухмыльнулся, взяв бутылку в руки, — давай, что ли, за Фролова бахнем. Чтоб решил он свои проблемы, наконец…

***

В дверь коротко и нерешительно постучали. Семенов удивленно посмотрел на часы: сегодня он больше никого не ждал на отработки, занятия тоже закончились, он собирался проверить работы и идти домой.

— Войдите, не заперто! — Антон Алексеевич поднял голову.

— Антон Алексеевич, разрешите? — в аудитории внезапно показался Фролов. Студент мялся и прятал глаза. Семенов посмотрел на него и покачал головой.

— Ну, входи, Дима, совсем ведь не видимся почти, — с иронией сказал он.

— Антон Алексеевич, я по поводу задолженности, — виновато начал Фролов.

— Ну, есть задолженность, давно уже есть, ты решил напомнить? — Семенов усмехнулся.

— Антон Алексеевич, как отработать можно? — Фролов обреченно рухнул на стул, продолжая смотреть куда-то в парту.

— Ну, есть два способа, — несмотря на то, что Семенов посмотрел очень серьезно, Фролов понял, что сейчас преподаватель отпустит очередную шутку, — способ первый: как я уже говорил, ответить и сдать все, что пропустил, то есть приблизительно… — он сделал вид, что подсчитывает что-то в уме, — сто процентов от всего материала! — он выразительно посмотрел на Фролова.

— А какой второй? — на секунду забрезжила надежда, хотя Фролов точно знал, что Семенов не пойдет на сделку.

— Способ второй, — продолжал Антон Алексеевич, — ты совершаешь научно-техническую революцию и изобретаешь то, что фантасты называют «машиной времени». А дальше решать тебе: тебя, несомненно, представят к престижной награде на поприще науки, вероятно, ни к одной. Ты сможешь отправиться на один семестр назад, посещать все мои занятия, отвечать на семинарах и тогда претензий к тебе не будет. Если при таком раскладе тебе, конечно, будет еще нужно «добро» от простого доцента…

— Антон Алексеевич, я серьезно! — грустно проговорил Фролов, — меня Карнаухов отчислить хочет…

— Так прямо и хочет? — Семенов приподнял брови, — и до сих пор не отчислил? Алексей Станиславович — человек решительный…

— Он дал две недели, — сказал Фролов, — сказал, что если не сдам ваш экзамен, отчислит из университета. Очень хочу сдать и хочу тут учиться, — он замолчал, глядя теперь на папки рядом с Семеновым.

Антон Алексеевич некоторое время молчал. Потом встал и начал неторопливо прохаживаться по аудитории.

— Дим, а если хотел сдать, почему ни разу не пришел? — спросил Семенов, — сколько прошло времени? Давай начистоту, ты не был ни разу, не отработал ни одной темы, так? Встает вопрос: чем ты руководствовался? Может, что-то помешало тебе? Знаешь, всякое бывает, у кого магнитные бури, у кого закон в первом чтении, — Семенов не изменял своим привычкам, продолжая подтрунивать.

— Глупость помешала, — больше Фролов не видел смысла врать, — безответственность…

— Безответственность, — Семенов задумчиво повторил за ним, — интересно, а что ты вообще собирался делать? Ну, допустим, не сейчас тебя поставили под угрозу отчисления, а через год? Все это время надеялся бы, что само рассосется, а, Дим? — он внимательно посмотрел на Фролова.

— Не знаю, — честно ответил тот.

— Не знаешь, — опять повторил Семенов, — хорошо, как ты считаешь, реально поднять материал целого семестра за две недели?

— Нет, — Фролов покачал головой.

— И какой выход предлагаешь ты? — осведомился Антон Алексеевич, — вопрос с нечестной сдачей экзамена мы с тобой утрясли еще в прошлый раз. Я своей дисциплиной не торгую, ты в курсе. Просто так поставить я тоже не могу, во-первых, это несправедливо по отношению к другим, во-вторых, уверен, деканат держит ситуацию с тобой на особом контроле. Так какой у нас выход, Дима? Ломать тебе жизнь я тоже не хочу, хотя ты сам довел проблему до критического состояния.

— Я не знаю, — буркнул Фролов, — вы — преподаватель, вам решать мою судьбу…

— Твою судьбу можешь решать только ты сам, запомни это, — отрезал Семенов, — и влияют на нее в основном твои действия. Или твое бездействие, — выразительно добавил он.

Фролов тяжело вздохнул. Антон Алексеевич вернулся на свое место и посмотрел на него.

— Смотри, что я могу тебе предложить, — начал он, — я не могу нарисовать тебе баллы в отработки и допустить до экзамена, чтобы потом на него пришел тот же декан, и выяснилось, что ты ничего не знаешь. Я просто подставлю себя. Честному слову я не поверю, это, извини, мы уже проходили, свой кредит доверия ты исчерпал. Но! По сути, экзаменационный материал является лишь повторением того, что мы проходили на занятиях, где тебя, увы, не было. Если выучил это хотя бы на средний балл, считай, что к экзамену готов, если конечно дохлая тройка тебя устраивает. Как по мне, это просто унизительно, но каждому свое, — Семенов хохотнул, — мое предложение таково: я даю тебе темы занятий, можешь уговорить кого-нибудь из отличников дать конспекты лекций, с них будет проще учить. Ты учишь материал, приходишь на следующей неделе и отвечаешь на мои вопросы, после чего считаешься условно допущенным, а наш деканат назначает дату проведения экзамена. Если ты что-то знаешь, и на него больше никто не придет, мы не будем его проводить, и я просто поставлю тебе «три», больше, извини, не могу. Если придет кто-нибудь из желающих посмотреть, извини, придется тянуть билет и отвечать. Что касается конспектов практических занятий, ты остаешься мне должен, но спрошу я их с тебя потом. И учти, я веду две дисциплины на третьем курсе, поэтому увильнуть не получится. Это мое к тебе предложение. Другого не будет…

Семенов выжидающе смотрел на Фролова.

— Я согласен, — кивнул тот, — спасибо, Антон Алексеевич.

— Мне не за что, — ответил Семенов, — посиди здесь, подожди. Я пойду, отксерокопирую темы и дам их тебе. Дальше все в твоих руках. И, Дима! — он взглянул на Фролова в упор, — человек заслуживает второго шанса. Просить о третьем — наглость. А я не терплю наглостей…

— Я все понял, — Фролов впервые за все время посмотрел преподавателю в глаза.

***

— Виталий Борисович, вот парень, о котором я говорил, — представил Соболев, — зовут Алексей. По вполне понятным причинам наши дороги скоро разойдутся…

— Да знаю я все, Андрюх, что ты со мной говоришь, словно ты первокурсник и меня впервые видишь, — аспирант усмехнулся, — давай как-то попроще…

— Попроще: я соскакиваю, — хмыкнул Соболев, — резона больше нет, осталось три месяца до защиты. Вот тебе надежный человек. Чтобы, так сказать, не терялись результаты «пятилетки», — Андрей улыбнулся.

— Виталий Борисович, — аспирант протянул Соловьеву руку.

— Алексей, — представился тот, помня инструкции Соболева.

— Ну, Андрюха тебя ввел в курс дела? — спросил Виталий Борисович, — объяснять много не надо?

— Да, в принципе, ничего не надо, — Соловей пожал плечами, — я нахожу народ, прихожу к вам, а дальше…

— А дальше забываешь, что видел меня, — усмехнулся аспирант.

— Да, это я тоже понимаю, — Соловьев кивнул, — свечусь только я. Про вас и про него никто не знает.

— Правильно мыслишь, — Виталий Борисович улыбнулся, — парень ты неглупый, думаю, договоримся сразу. Предлагаю вот так, — он быстро написал процент «таксы» на клочке бумаги.

Соловей посмотрел на цифру, затем покосился на Соболева, который едва заметно кивнул.

— Согласен, — ответил Соловей.

— Прекрасно, — Виталий Борисович скомкал клочок и запустил в урну, — в принципе, если вопросов больше нет, предлагаю подолгу не светиться вместе. Понадоблюсь, найдешь на кафедре, — он посмотрел на Соловья, — не части только, уговор?

— Уговор, — Соловьев встал из-за стола. Соболев тоже поднялся.

— Давай, Андрюха, — Виталий Борисович пожал ему руку, — удачно защититься!

— Сделаем! — пообещал Соболев.

Соловей кивнул и вышел из аудитории. Он заметил, что Андрей задержался там еще на пару минут, о чем-то беседуя с аспирантом. Сколько он ни вслушивался, даже обрывки разговора уловить не удалось, слишком тихо говорили. Спустя некоторое время Соболев вышел из аудитории.

— Ты меня ждешь? — он поднял брови, — мы, в принципе, закончили.

— Андрюх, можно вопрос? — спросил Леха, когда они отошли достаточно далеко.

— Попробуй, — разрешил Соболев.

— К чему такая конспирация? Все равно же всем все видно, да и слухи…

— Примочки местной этики, — коротко ответил Соболев, не желая сейчас вдаваться в подробности, — по ходу поймешь. Придется понять, раз встал на эту дорожку.

***

— То есть, вы хотите, чтобы я поставил вам зачет за зимнюю сессию? — Харитонов посмотрел на Славика, — который вы не удосужились сдать в установленные сроки?

— Конечно, хочу! — ухмыльнулся тот, — это, вроде, очевидно…

— А как же я вам поставлю, если у вас половина лабораторных не защищена? — вкрадчиво спросил Харитонов.

— Сергей Алексеевич, мы, по-моему, это уже обговорили! — Славик начал раздражаться, — вы меня тоже, думаю, поняли… я не враг сам себе, переживать здесь не из-за чего…

Они уже полчаса ходили по одному и тому же кругу. За это время Харитонов успел помяться, узнать, что Славика отчисляли из НГА и что он служил в армии, но к главному так и не подошли.

— Хорошо, твои предложения, — сказал Харитонов.

— Мои? — Славик поднял брови. Его всегда злил этот момент. Еще больше раздражало то, что Харитонов был ненамного старше его самого, но Логинову казалось, что он чрезмерно важничал.

— Ну, не мои же! — преподаватель подобострастно улыбнулся, — ты пришел ко мне, значит, я тебя слушаю…

— Мои предложения, даже не знаю, что предложить, — Славик поднял глаза к потолку, — шоколадка устроит? — он посмотрел на Харитонова с легкой издевкой.

Преподаватель осекся, словно с разбегу налетел на кирпичную стену. Такой наглости он не ожидал и сейчас был поставлен в тупик.

— Что? — переспросил он, — какую шоколадку?

— Молочную, — ответил Славик, положив локти на стол, — или с орехами, можно с изюмом, вы какие любите? — он продолжал сверлить преподавателя глазами.

— Что… Логинов, ты совсем обнаглел? Какая еще шоколадка?! — Харитонов, наконец, пришел в себя и взорвался, — что я тут вообще тебя слушаю? Тебе навстречу идут, а ты хамишь?!

— Да я не хамлю, что вы, в мыслях не было! — хмыкнул Славик, — просто поймите одно: я — человек небогатый. Вы ничего сами не говорите, требуете предложений от меня. Согласитесь, я ведь не враг сам себе, чтобы предлагать нечто глобальное. Как я понимаю, вариант с шоколадкой не прошел. Это мое предложение, оно вас не устраивает. Я могу услышать ваши? — Славик хитро прищурился.

— Ты наглец, Логинов, — заметил Харитонов после небольшой паузы, — сразу видно, не впервые на этой кухне. Совет на будущее: не дерзи тому, от кого зависит твой успех. Хорошо, вот тебе мое, — он написал цифру на бумажке, — и учти, другого не будет.

Славик посмотрел на цифру и кивнул.

— А другого и не надо, — сказал он, — это разумно.

— Да уж разумнее шоколадки! — фыркнул Харитонов, — все, Логинов, исчезни! Знаешь, как меня найти.

— Всего хорошего, Сергей Алексеевич! — Славик расплылся в фальшивой улыбке и быстро вышел за дверь.

— Наглец, — сквозь зубы произнес Харитонов ему вслед. Он открыл ящик и достал оттуда начатую бутылку коньяка. Затем налил себе в рюмку пятьдесят граммов и залпом выпил.

***

Все было битком. Посмотреть на выступления своих одногруппников и однокашников собралось множество разношерстного народа со всех факультетов. Студенты, преподаватели, даже пара проректоров. Были и те, кто не имел отношения к НГПУ вообще. Кто-то пришел поддержать друзей, а кто-то — просто поглазеть на эффектные поединки.

— Аншлаг! — хмыкнул Петровский, осматриваясь.

Фролов сидел на скамейке и нервно разминал кулаки. Нижняя челюсть едва заметно подрагивала, а лицо посинело. Миша с компанией уже заметил его и ехидно улыбнулся издалека. Подходить ко всей компании сразу они не стали, похоже, Суровцев строго-настрого запретил своим провоцировать конфликт до начала официальной «бойни», да и не забыли, наверное, прошлый печальный опыт.

— Да ладно, Димок, экзамен Семенова был страшнее, а это так! — приободрил Петровский.

— Семенов порвать меня не хотел! — Фролов нервно хихикнул, — хотя, как сказать… главное, что сдал! — было видно, что он старается приободрить себя, вспоминая что-то хорошее. Действительно, Антон Алексеевич пошел навстречу, и экзамен теперь был позади. Но теперь были соревнования. Предстояла еще одна ответственная проверка на прочность.

— Да ладно тебе, Димок! Ну не страшно! Выйдешь, минуту подвигаешься, потом будет яркая вспышка, звездочки, погасят свет, и отправишься в страну чудес часов на десять — двенадцать! — съязвил Славик, похлопав Фролова по спине, — круто же!

Послышался дружный хохот. Поболеть за Фролова собралась вся компания без исключения.

— Не слушай этих придурков, Димас, забей! — Джамал присел на корточки напротив Фролова, — переживаешь, это нормально! Я когда в первый раз на ринг выходил, знаешь, как трясся! Ух! В первом же бою мандраж пройдет, поверь моему опыту! Еще и понравится, добавки захочешь!

— Ага, под оба глаза! — Соловей тоже не удержался от язвительного комментария, — да ладно, Диман, мы же шутим! Расслабься ты, не нервничай, все ты умеешь, ничем ты им не уступаешь! Зря, что ли, полгода учили? Работай, спокойно, не дергайся, все получится. Еще не факт, что на этого упыря попадешь! — добавил он, имея в виду, конечно же, Мишу Суровцева.

— Да тут даже не в нем дело, — пробормотал Фролов, — с…а! — он в сердцах ударил кулаком в стену, — не поверите, когда «на асфальте» втроем с пятерыми бились, не так страшно было! Да и в том замесе у клуба…

— Тихо-тихо, раньше времени не травмируйся! — предостерег Петровский, — это нормально. Когда те свистопляски были, на тебя не глазели пара тысяч человек. Не говоря уже о том, что в клубе ты был пьян в салат! — добавил он под новый взрыв одобрительного хохота, — нормально все будет, родной, ты сможешь…

Рядом показался высокий и широкоплечий парень, который при виде Джамала остановился и поздоровался за руку сначала с ним, потом со всеми остальными, включая Фролова.

— Удачи, Серег! — бросил ему Джамал.

— Спасибо, вам, ребят, тоже, — парень вежливо кивнул и удалился.

— Это парень, о котором я тебе говорил, — заметил Джамал, обращаясь к Петровскому, — Макаров, он с моей группы.

— Это тот самый, который отличник и спортсмен? — уточнил Петровский, проводив Макарова взглядом, — а к нам что его не подтянул?

— Ну, во-первых, мы не особенно общаемся, — ответил Джамал, тоже посмотрев в ту сторону, — во-вторых, ему по-моему, это все вообще не нужно. Да нет, Костик, пошлет он подальше с такими темами…

— Всем что-нибудь нужно, надо знать, что, — задумчиво ответил Петровский, — и что, он тоже участвует?

— Получается, что так, — ответил Джамал, — в деле его не видел, сказать ничего не могу. Но по слухам, «смешанными» занимается серьезно. Но пацан вроде с принципами и не отморозок, калечить не будет…

— Утешил! — Фролов вновь нервно расхохотался, — ладно, все, сейчас сбор будет. Ну, пацаны… я погнал! — он выдохнул и вскочил со скамейки.

— Давай, Димок, мы с тобой! — Славик похлопал его по спине, — что, погнали лучшие места занимать?

— Пошли, — согласился Петровский, провожая Фролова взглядом.

Продвигаясь в зрительный зал местного «Колизея», Петровский заметил Антона Алексеевича, который, как выяснилось, тоже был здесь.

— Добрый вечер! — поздоровался он, когда они всей компанией приблизились.

— А, Константин и компания! — Семенов улыбнулся, — здравствуйте, ребята!

— Не знал, что вы увлекаетесь единоборствами! — заметил Петровский, разглядывая преподавателя.

— Спорт, Константин — тоже искусство, а я искусство уважаю. В любых проявлениях! — ответил Семенов, — кстати, желаю удачи Дмитрию, он же участвует?

— Участвует, спасибо, — Петровский кивнул, — ладно, не будем вам мешать. Хорошего вечера!

— Спасибо, ребята, вам того же! — кивнул Семенов.

— Почему меня не покидает ощущение, что ты до сих пор его на что-то провоцируешь? — негромко спросил Асхат, когда они отошли на достаточное расстояние, — неужели, после всего ты еще не убежден?

— А кто сказал, что я провоцирую? — хмыкнул Петровский, — просто пообщаться хотел, доброго вечера пожелать…

— Ну-ну, — недоверчиво ответил Асхат.

Они поднялись на трибуны и заняли места на третьем ряду в центре, откуда татами было хорошо видно. Первые два ряда по традиции были отданы преподавателям, да администрации ВУЗа. Петровский заметил, что Семенов не воспользовался служебным положением, а скромно занял аж пятый ряд.

— Точно не с этой планеты, — буркнул он себе под нос.

— Чего-чего ты там бурдишь? — жизнерадостно осведомился Логинов, расположившийся рядом.

— Да нет, о своем! — Петровский поднял глаза, осматривая трибуны, — Асхат, смотри, вон они, располагаются, стадо! — он помахал болельщикам Суровцева, среди которых было минимум два участника той сентябрьской драки. Те злобно посмотрели и расселись по свои местам.

— Блин, зря Димас во все это ввязался! — взволнованно проговорил Соловей, поглядывая на «вражескую» трибуну и разминая кулаки.

— Не дергайся так, нормально все будет! — одернул его Петровский.

— Кстати, Кость, как бы правда канитель не началась! — негромко сказал Славик ему на ухо, так, чтоб услышал только он. Логинов тоже периодически косился на трибуну, занятую болельщиками Суровцева. А их вместе с «неустановленными» лицами, которые были, похоже, вообще не из ВУЗа, собралось не меньше дюжины.

— Не начнется, — отрезал Петровский, тоже поглядывая в ту сторону, — на провокации, главное, не ведитесь, если такие будут…

— Уважаемые зрители! Мы рады приветствовать вас на университетских соревнованиях по боевому самбо! — начал ведущий бодрым голосом. Стоявший все это время гул понемногу стих.

— Слушай, Джамал, а какая разница между боевым самбо и смешанными единоборствами? — спросил Петровский, как единственного из всех профессионального спортсмена.

— Да почти минимальная, кроме того, что там бой ведется в клетке, а тут на татами…

— В клетке поинтереснее было бы! — заметил Славик.

— И травм в два раза больше, — негромко добавил Джамал, — пусть уж лучше так, раз Димас в это ввязался…

— На татами приглашается первая пара бойцов! Максим Авдеев — факультет управления! Евгений Бирюков — экономический факультет!

С двух концов зала показались крепкие парни и, что сразу было видно, подготовленные парни. Послышались аплодисменты, свист и одобрительные крики: болельщики приветствовали своих бойцов. На первокурсников оба парня были мало похожи, скорее, даже что-то близкое к выпускным курсам.

— Смотри, да тут курс третий минимум! — взволнованно проговорил Соловей, — всех столкнули в одной куче, а!

Рефери встал между бойцами, объясняя стандартный набор правил. Произошло приветствие и расход.

— Бой!

Оба оппонента быстро двинулись вперед, на самом пике сближения снизив скорость.

— Пока решительных действий нет ни у одной стороны! — вещал комментатор, — идет разведка, короткие и осторожные удары ногами в корпус… смотрите, Авдеев пошел в атаку! Бирюков уходит с линии! Авдеев пропускает! Удар, еще один, какая мощная «двойка»! Авдеев все же поднимается на ноги, уходя с линии атаки. Бирюков перешел в наступление! Авдеев пытается контратаковать…

— Экономист четко работает! — со знанием дела сказал Джамал, — этот, с управления торопится, задергался!

Боец с экономического сделал шаг вперед, работая руками и ногами по защите парня с управления. Тот двинулся в сторону, затем попытался ударить ногой, но пропустил сам.

— Ну, защищайся, защищайся… — проговорил Джамал, — ну какого ты делаешь?!

— Ты чего так болеешь, это вообще левые! — усмехнулся Соловей.

— Привычка профессиональная, не отвлекай! — раздраженно ответил тот.

— Авдеев пытается пройти защиту, он явно нацелен на перевод в партер, но Бирюков пресекает все попытки! Авдеев пропускает! Удар по корпусу! Контратака! — заливался комментатор, — Авдеев идет вперед… какой мощный удар ногой в голову! Авдеев на полу! Похоже, это нокаут!

— Брейк! Брейк! — бросившегося к бойцам рефери было слышно даже отсюда. Похоже, Бирюков решил убедиться, что Авдеев уже не поднимется и бросился на него сверху, но судья уже остановил бой.

— Победил Евгений Бирюков, экономический факультет! — радостно выкрикнул комментатор. Весь зал вновь зашелся гулом.

— Четко работает этот Бирюков, — оценил Джамал, — не дергается, все жестко, все в тему, как машина…

— Джамал, ты за кого вообще болеешь?! — разозлился Соловей.

— Говорю тебе, просто оценил его, как бойца, не мешай уже смотреть! — отозвался Джамал.

— На татами приглашаются: Никита Александров — технический факультет! Сергей Макаров — юридический факультет!

— Вот сейчас и посмотрим парня в деле, — сказал Петровский, глядя на вышедшего на татами Сергея.

— Выполняйте все мои команды, защищайте себя… поприветствовали соперника, разошлись!

Петровский прищурился. Ему стало очень интересно, что же сейчас будет.

— Бой!

— Противники сходятся! Опять разведка, без нее никуда… попытка удара в голову со стороны Александрова… вы только посмотрите! Макаров проходит ему в ноги, Александров не успевает среагировать! Бросок! Макаров переводит в партер!

Сергей бросил противника на татами и, не давая опомниться, провел очередной захват. Александров попытался вырваться, но он держал крепко, с каждой секундой лишая того инициативы.

— Макаров получает явное преимущество! Захват! Несомненно, он взял его на болевой! Александров кричит, это болевой прием, да! Он сдается! Александров сдается, Макаров победил!!! — вновь свист и гул под аккомпанемент восторженных воплей комментатора.

— Не люблю эти «обнимашки» на полу, — опять лаконично прокомментировал Джамал, повернувшись к своим.

— Но они, похоже, работают! — заметил Петровский, — бой был не в пример короче предыдущего…

— Размен ударами! Серия яростных атак! Суровцев чередует комбинации, работает руками и ногами! Кузьмин на полу, похоже, ему серьезно досталось! Суровцев снес его! Рефери останавливает бой! Победил Михаил Суровцев, юридический факультет!!!

Петровский посмотрел на Мишу, который удалялся с татами, только что за половину раунда буквально избив соперника, не оставив тому не единого шанса. На секунду Суровцев остановился, поднял глаза и выразительно посмотрел на Петровского. Уголками рта он ухмыльнулся…

— На татами приглашаются: Антон Сидоренко — биологический факультет! Дмитрий Фролов — юридический факультет!

— Димка, давай! Димас, мы с тобой! — выкрикнул Соловей, сложив руки рупором. Славик засунул два пальца в рот и громко засвистел. Фролов чуть приподнял голову и кивнул им.

— Пока что юрфак впереди планеты всей, уже дважды сегодня мы видели победы бойцов-юристов. Продолжит ли Фролов эту триумфальную цепь или разомкнет ее, оставшись лежать на полу? В ближайшие несколько минут узнаем! Рефери дает сигнал к началу, бой господа, бой!

— Работай, Дима! Не торопись, изучи его, в размен не лезь! — закричал Джамал, наблюдая, как Фролов и Сидоренко сошлись и теперь обменивались короткими ударами. Парень с биофака был чуть ниже Дмитрия, но инициативы не терял, постоянно перемещаясь и проводя короткие «двойки», периодически попадавшие в цель. Фролов отмахивался и пока, в основном, оборонялся.

— Сидоренко владеет ситуацией! Работает по большей части руками, видно, что удар у него поставлен! Несмотря на то, что Фролов выше, он вынужден отступать под натиском!

— Смотри, как двигается, смотри на ноги! — Джамал взволнованно дернул Петровского за рукав, — он по жизни не самбист, это типичный боксер! Дима, дистанция! Отходи от него, ногами работай! Не лезь в мясорубку, куда ты… блин! — Джамал ударил кулаком по своей же руке.

— Сидоренко носится вокруг Фролова, как вокруг той елки на Новый Год! Удар! Еще удар! Двойка! Фролов пропускает! Пытается контратаковать, Сидоренко закрывается и отрабатывает комбинацию по корпусу! Если бы меня так молотили, я бы уже прилег отдохнуть! Но Фролов держится, даже пытается отвечать, хотя то, что сейчас происходит — настоящее избиение! Похоже, юрфак сегодня не останется в статусе неоспоримого!..

Петровский стиснул кулаки так, что пальцы побелели. На татами сейчас парень с биофака лупил Фролова. Тот, похоже, окончательно завелся и, вместо того, чтобы думать, лез в размен ударами, в котором против сильного боксера у него не было ни шанса. Сидоренко, понимая преимущество Фролова в росте, постоянно держался на коротко дистанции, перемещаясь по флангам около соперника, проводя комбинации, заставляя ошибаться… скоро бой будет окончен, это лишь секундный вопрос…

— Судья дает сигнал! Раунд! — выкрикнул комментатор, — бойцы расходятся, Фролов все-таки продержался до второго!

— Джамал, мухой к Димасу! — Петровский ударил приятеля в плечо, — давай, без тебя ему каюк!

Джамал сорвался со своего места и молнией слетел вниз с трибун. Фролов сидел на лавке и лихорадочно пил воду. Правая бровь была рассечена. Челюсть распухла от постоянных ударов.

— Много не пей! По чуть-чуть, по чуть-чуть! — Джамал схватил его за плечи, — Димас, слушай сюда внимательно! Он прыгает вокруг тебя, держи дистанцию, не давай сокращать, используй ноги! Отходи и постоянно работай ногами! Смотри на меня! На меня! — Джамал схватил его голову, — он — типичный боксер, будешь дальше лезть в ближний размен — ляжешь! Ты понял, что я сказал?!

— Понял! — выдохнул Фролов, — воды еще дай…

— На! — Джамал протянул бутылку, — маленькими глотками, много не пей, просто смочи горло! Дай сюда!

Джамал отобрал у Фролова бутылку и легонько хлопнул его по щеке.

— Следи за ним, постоянно перемещайся, назад и в сторону, назад и в сторону! Он опирается на носки, лови и постарайся сбить с ног! А как ляжет — добивай! Не дай ему встать!

— Время! — рефери похлопал в ладоши.

— Давай, родной, пошел! — Джамал легонько толкнул Фролова вперед.

— Вы готовы? Бой!!! — сигнал рефери к началу второго раунда прозвучал.

Фролов и Сидоренко опять сошлись. Дмитрий попытался следовать советам Джамала, отходя и нанося короткие удары ногами, но оппонент напирал, мгновенно адаптируясь к смене обстановки на поле боя.

— Фролов меняет тактику, похоже, товарищ в перерыве дал пару дельных советов! — кричал комментатор, похоже, забыв, что его и так слышно в микрофон, — Сидоренко продолжает наседать, яростно работая руками! Он пытается адаптироваться к новой тактике оппонента! Фролов перемещается и контратакует! Мощный удар в грудь проходит! Сидоренко на полу! Фролов бросается в атаку!!!

— Нет, Дима, рано, не сейчас!!! — завопил Джамал, но было поздно. Слишком быстро крепкий Сидоренко оправился от удара ногой в грудь и, когда Фролов подскочил, уже поднялся на ноги и встретил его мощнейшей контратакой.

— Сидоренко проводит останавливающий ногой, Фролов открыл голову и пропустил мощный хук слева! Вот это удар! Фролов на полу! Это нокдаун, он не поднимется!

— Диман, вставай! Вставай, Дима! — Петровский вскочил со своего места и закричал во весь голос.

— Фролов пытается подняться! Рефери ведет отсчет! Остается четыре секунды! Нет, Фролов снова на ногах! Похоже, он собирается продолжать бой! Ему мало? На юрфаке учат самоубийц?

— Остряк хренов, — процедил Соловей, напряженно глядя на происходящее.

— Дима, не торопись! — выкрикнул Джамал. Он все это время оставался внизу, не возвращаясь обратно на трибуны.

— Бой!!!

Фролов с Сидоренко опять пошли на сближение. В последнюю секунду Дмитрий резко отскочил назад и вбросил ногу, но промахнулся. Сидоренко подскочил слева, пытаясь забить на короткой дистанции, но Фролов успел отпрыгнуть и отмахнуться.

— Фролов увеличивает дистанцию! Сидоренко пытается атаковать! Двойка! Тройка! Фролов защищается! В ход пошли ноги! Сидоренко работает ногами, похоже, он начал злиться! Так и есть, Фролов завел его!

— Дима, вытягивай его, вытягивай! Не торопись, он завелся! — кричал Джамал.

Фролов уклонился и сместился влево. Сидоренко бросился вперед и попытался ударить ногой в живот.

— Удар не проходит оборону! — вторил комментатор, — Фролов реагирует, и Сидоренко пропускает два удара в голову! Сидоренко вынужден отступать. Фролов пошел в контрнаступление! Сидоренко теряет инициативу!

— Только не заводись, Дима! — заорал Джамал, — не торопись!

— Сидоренко пытается перехватить утерянную инициативу обратно! Удар ногой! Фролов закрывается плечом и… вот это подсечка! Слабая сторона боксерской стойки сыграла с Сидоренко злую шутку! Он на полу! Пытается подняться! Нет, Фролов не позволит! Сидоренко закрывается, пытается отвечать!..

Дмитрий придавил оппонента к полу, осыпая ударами. Тот закрывался, наносил редкие ответные удары и снова закрывался. Весь зал теперь превратился в сплошной Содом, все вопили, как сумасшедшие, свистели, вскакивали со своих мест. Сквозь гул и пелену до слуха Фролова долетали крики Джамала.

— Так, так, Дима! Работай, дыши и работай! Бей, только не впадай в истерику!

Оглушительный сигнал ознаменовал окончание раунда.

— Брейк! Брейк, брейк, брейк! — рефери оттащил Фролова в сторону и подошел к Сидоренко, который с трудом поднимался на ноги, — продолжать можешь?

— Похоже, Сидоренко сильно досталось! Но сдаваться он не собирается!..

— Так, Димас, переведи дух! Молодец, молодец! — приговаривал Джамал, — он измотан, но не лезь в мясорубку. Та же тактика: дистанция до максимума, лови его, если откроется, пробивай в голову и клади! Все понял?

Фролов несколько раз лихорадочно кивнул и поднялся на ноги. Сидоренко, не моргая, смотрел на него с другого конца татами. Дмитрий размял плечи, готовясь к третьему раунду.

— Бой!

— Противостояние продолжается, но уже не так активно! — заверещал комментатор, — оба оппонента устали! Каждый боится допустить роковую ошибку… Сидоренко делает прорыв… бесполезно! Фролов блокирует атаку. Встречный джеб! Удар ногой! Сидоренко отвечает! Фролов блокирует коленом! Двойка, боковые удары! Сидоренко пошатнулся…

— Сейчас, Дима! Давай, снеси его!!! — завопил Джамал не своим голосом.

Фролов резко прыгнул назад. А затем, вложив весь свой немалый вес и силу, ударил ногой сбоку, в голову. Ход был рискованным, он мог сам оказаться на полу, но бой надо было срочно заканчивать. Фролов и сам понимал, что еще один раунд он не простоит…

— Бах! — выкрикнул комментатор.

Сидоренко дернулся и навзничь упал на татами, больше не двигаясь. К нему уже спешили санитары с трибун.

— Держу пари, это было больно! — восторженно сообщил комментатор, — невероятно, но Фролов снес его! Дмитрий Фролов — победитель! Он сохраняет неоспоримый статус юрфака и проходит в одну восьмую финала!

С беснующихся трибун к Фролову уже со всех ног бежали Петровский с компанией.

— Красава, Диман! Молодец! — Соловьев потрепал его по плечу.

— Молоток, снес его! — кивнул Джамал, — все, Димок, отдыхай. У тебя есть где-то полчаса…

— Твою мать, опять выходить! — Фролов слабо улыбнулся, — меня и так будто КамАЗ переехал…

— Другие в той же обстановке, — приободрил Петровский, — все, Диман, отдыхай. Курить кто пойдет?

— Я здесь останусь, — решительно ответил Джамал.

— Пошли, я схожу, — бросил Логинов.

— Сейчас бы убил за сигарету! — проговорил Фролов, держась за рассеченную бровь.

— Никакой сигареты! — рявкнул Джамал, — тебе еще несколько боев стоять! Потом покуришь! И выпьешь, если захочешь…

— Ага, если жив останусь! — Фролов ухмыльнулся.

— На татами приглашаются…

Петровский уже не слушал, кто там приглашается на татами. Вместе с Логиновым, они быстро покинули зал и оказались в просторном вестибюле.

— Надо признать, Димку нехило досталось! — взволнованно заметил Славик.

— Выдержит, он крепкий! — заверил Петровский, — ему бы следующий бой побыстрее закончить, чтобы опять столько сил не тратить…

— Ты что, хочешь, чтобы он шел до финала? — Славик усмехнулся, — если он против этого зверья два боя продержится — он уже герой!

— Нет предела совершенству, Славик, — сказал Петровский и резко открыл дверь на улицу.

— Твою мать! — негромко бросил Логинов, увидев, что в курилке собралось трое парней из компании Суровцева.

— И хрен с ними! — отрезал Петровский, — пусть попробуют полезть…

Они с Логиновым встали чуть поодаль и закурили.

— Долго же ваш парень брыкался! — естественно, провокация не заставила себя ждать, — похоже, ему хорошо прилетело! Еще один такой бой, сам ляжет, делать с ним ничего не понадобится!

— Поживем — увидим! — пообещал Петровский с плохо скрытой угрозой.

— Ага, увидим! — парень, начавший дискуссию кивнул и, запустив сигарету в урну, дал знак своим. Они развернулись и двинулись обратно к зданию.

***

— И снова отличная техника! Сергей Макаров с юридического факультета, в прошлом бою быстро закончивший бой болевым приемом, похоже, решил побаловать нас разнообразием! Теперь он вступил в размен ударами! Хотя, какой там размен! Он лупит Новоселова с факультета педагогики, как боксерский мешок! У Новоселова, так хорошо проведшего прошлый поединок, сейчас, кажется, нет ни шанса! Макаров защищается и яростно контратакует, ловя его каждую секунду! Долго этот бой не продлится…

Сергей уклонился от удара, затем провел свой. Добавил ногой. Оппонент завелся и допускал много ошибок. А удары Макарова, которого Павел Дмитриевич всегда учил рассудительности в бою, шли в цель. Комментатор был не прав, никакой ярости Сергей не испытывал, он просто делал то, что должен был…

— Новоселов отчаянно бросается вперед, пытаясь работать ногами! Блок! Встречный удар! Это нокдаун! Удивительно, но Макаров не бьет лежачего, хотя Новоселов в сознании, а правила допускают сражение на полу! У нас соревнования по боевому самбо или рыцарский турнир?! Но этого, похоже, и не требуется! Новоселов не поднимется! Это нокаут, Макаров победил! Он проходит в четверть-финал, пары которого мы узнаем уже через несколько мгновений!

— Нет, Макаров однозначно хорош, — оценил Джамал. Он вновь вернулся на трибуны, ожидая следующего боя Фролова. Хотя во втором бою не понадобилось, Дмитрий и сам все сделал здорово.

— Интересно, с кем Димасу биться в четверть-финале, — задумчиво произнес Асхат, — по ходу, сколько ни оттягивай, а на Суровцева попадет.

— Чем позже — тем хуже, — мрачно добавил Петровский, — Суровцев — профи. А Димас, увы, выдыхается…

— Итак, в четверть-финале Соколов с агротехнического факультета сойдется с Ферапонтовым с ФИТа, бой обещает быть интересным! — начал озвучивать комментатор, — единственный дошедший до этого этапа соревнований участник с управленческого факультета — Иван Кантемиров сразится с технологом Олегом Феоктистовым! Также, на татами впервые сойдутся между собой неоспоримые юристы…

Вся компания Петровского замерла в напряжении…

— Михаил Суровцев, буквально уничтоживший своих прошлых соперников, сойдется в поединке… с Сергеем Макаровым, о профессиональную и выверенную технику которого разбилась ни одна атака! А стойкому Дмитрию Фролову с того же юрфака достается Евгений Бирюков — киборг с эконома!!! Кто победит: стойкий оловянный солдатик или Терминатор из будущего? Узнаем в самое ближайшее время!

— Сидите тут, я к нему! — решительно сказал Джамал, вставая со своего места. Петровский одобрительно кивнул.

— Этот долбаный Бирюков — настоящий маньяк! — рявкнул Соловей над ухом, — ты его глаза видел? Этот балабол прав, он реально робот какой-то!

— Увидим… из чего этот робот сделан! — Петровский сжал кулаки, будто ему предстояло выходить на бой.

— Димас, в прошлый раз красавец! — инструктировал тем временем Джамал, — в этот раз сразу в партер не лезь, он сломает! Разведай его хорошенько, не давай себя зажимать…

— Понял, понял! — Дмитрий хлебнул воды. На этот раз в горле пересохло не от усталости, а скорее от волнения. Но Джамал был прав, теперь это было именно здоровое волнение, а не страх на грани паники, как перед первым боем.

— На татами приглашаются: Михаил Суровцев и Сергей Макаров! Вот и встретились два юриста!

— Круг сужается, Димка! — ухмыляясь, бросил Суровцев, проходя мимо.

— Х…р свой в рот засунь! — посоветовал ему Джамал, мило улыбнувшись, — Димас, отпусти! Забей, не обращай на эту крысу внимания! Макаров его, минимум, вымотает! Сойдетесь в следующем бою, ты его порвешь!

— Еще бы Бирюкова порвать! — сказал Фролов.

— С Бирюковым не торопись! — напутствовал Джамал, — но и избивать себя не давай! Он — «рама», используй преимущество в скорости! Меньше блоков, больше уходов с линии и контратак!..

Тем временем бой между Макаровым и Суровцевым начался. Комментатор, хлебом его не корми, моментально приступил к своим обязанностям.

— Суровцев бросается в свою фирменную яростную атаку, проводя обманные приемы и пытаясь на первых секундах боя завладеть инициативой! Не тут-то было, похоже, с Макаровым это не проходит! Сергей просто уходит от этих атак, заманивая Суровцева! Михаил меняет тактику, начинает осторожничать!..

— Сережка, замочи уже этого козла! — пробурчал Джамал, наблюдая за ходом боя.

— Ну, нет, Суровцев — мой! — воинственно рыкнул Фролов.

— Твой, твой! — пообещал Джамал, — думай сейчас о Бирюкове!

— А можно о чем-нибудь приятном, о Монике Беллуччи, например? — съязвил Фролов.

— Сейчас не вздумай! — на полном серьезе ответил Джамал, посмотрев на него, — все мысли только на татами и нигде больше!

— Оба противника теперь держат дистанцию! Макаров выше ростом, так что это не в интересах Суровцева! Размен ногами с дальней дистанции! Суровцев идет в наступление! Макаров отбивается, но начинает пропускать! Удар в корпус! В голову! Макаров отвечает, уходит с линии!..

Сергей шагнул влево, пропуская Суровцева с фланга. Тот мгновенно развернулся, осыпая ударами. Нужно было собраться. Нет, он не может проиграть. Ради мамы. Ради всего, что дорого…

— Суровцев идет в атаку! Сыплются поставленные удары ногами, похоже, он решил переломать Макарову ребра! Сергей закрывается и отвечает ему… вот это да! Суровцев идет в ноги! Сейчас будет бросок…

Весь зал изумленно выдохнул. Комментатор на секунду замолчал, а потом вновь зашелся соловьем…

— Нет! Проходка в ноги, которая по всем признакам, должна была вывести бой на финишную прямую, не удалась! Суровцев внизу! Макаров сломал его! Суровцев болтается, пытаясь вырваться, но Макаров плотно прижимает к полу. Он его не выпустит! Суровцев не сдается! Вот это да! Макаров хватает его за шею и сдавливает! Удушающий прием в заведомо выигрышной позиции! Суровцев пытается бить руками, но лишь теряет силы и кислород! Надо останавливать бой, иначе все это закончится плохо…

Сергей сдавленно закричал сквозь зубы и сжал шею оппонента еще сильнее. Суровцев был весь красный. Еще несколько секунд — и он задохнется. Но отпускать было нельзя. Идиот. Сдавайся, умрешь! Что делать…

— Это невероятно!!! — возопил комментатор, — Суровцев сдался! Зафиксировано, стук рукой, Михаил Суровцев сдается! Макаров победил! Студент первого курса победил третьекурсника!..

— Как и в прошлый раз! — Петровский зашелся почти истерическим смехом, — реванша не будет, ребятки, сдулся богатырь! — он продолжал хохотать, как безумный. Радость от того, что Миша проиграл раньше, чем сошелся с Фроловым, затмевала даже страшный бой с Бирюковым, который ждал Дмитрия впереди.

Болельщики Суровцева злобно смотрели то на Макарова, то на компанию Петровского. С трибун они не снимались, похоже, все же надеялись увидеть, как побьют Фролова.

— Это был сильный бой, дамы и господа! А теперь на татами приглашаются стойкий оловянный солдатик Дмитрий Фролов и киборг-убийца Евгений Бирюков, юрфак и эконом, соответственно!

— Все, Димасик, пошел, сделай его! — велел Джамал, отправляя Фролова в бой.

— Мне самому страшно от того, что сейчас должно произойти! — комментатор старательно подливал масла в огонь, хотя напряжение и без того было на пределе, — что победит: стойкость и сила духа или стальные мускулы машины для убийств?

Зал словно обезумел. Шум превратился в настоящий гвалт, теперь даже рефери не было слышно.

— Бой!!!

— Они сошлись! Бирюков проверяет Фролова двумя ударами с левой! Разведка защиты! Фролов контратакует ногами! Бирюков с легкостью блокирует! Невероятно!!! Бирюков не ожидал такой наглости! Фролов бросается в атаку! Фактор неожиданности срабатывает, Бирюков пропускает! Еще удар в корпус! Ответ от Бирюкова прямым, Фролов блокирует, бьет ногой в живот, продолжает наступать!..

— Давай, Димка! Наш пацан, рви его!!! — Петровский вскочил со всего места синхронно с остальными членами компании. Никто не верил в то, что происходило. Дмитрий, словно открыв второе дыхание, теперь теснил грозного Бирюкова.

— Работай, Димас, нормально, нормально! — одобрил Джамал, — правой, левой, включай ноги, тесни его!

— Бирюков отступает под мощным натиском Фролова! Не все удары проходят в цель, но Дмитрий теснит нашего киборга-убийцу! — комментатор практически задыхался от восторга, — Бирюков защищается и отвечает, Фролов, кажется, не чувствует проходящих блок ударов! Бирюков собрался и ответил двойкой, один удар попадет в цель! Чем ответит Фролов? Молодец, он не сбавляет натиск! Что там, какой-то синяк для стойкого оловянного солдатика Фролова? Пустяк! Бирюков закрывается! Контратакует в корпус, Фролов бьет по ногам! Удар в голову, еще! Второй удар попадает в цель, Фролов сломал его оборону… и сигнал оповещает об окончании первого раунда! — в голосе комментатора послышалось разочарование.

Фролов быстрым шагом вернулся к лавке и, упав на нее, отхлебнул из бутылки.

— Хорошо, молодец! — похвалил Джамал, — он потерялся, не знает, что делать, но будет менять тактику. Не спеши наседать сразу, посмотри, что сделает Бирюков! Все понял?

— Понял, сенсей! — Фролов усмехнулся, — я его сейчас положу!

— Время! — рефери привлек внимание, — бойцы, на исходную!

Фролов принял боевую стойку, готовясь к атаке. Все, противник сломался. Нужно было добивать, заканчивать бой этим раундом. Сейчас этот киборг-убийца или как его там прозвали, ляжет…

— Готовы? Бой! — рефери дал отмашку, оба соперника бросились вперед.

— Бирюков атакует первым! Фролов защищается! Уходит! Похоже, киборг решил сменить тактику и переломить ход боя! Фролов не теряется и удерживает его! Фролов бьет, но удары идут в блок! Бирюков контратакует ногами! Фролов закрывается! Два подряд джеба и кросс в голову Бирюкова! Нет, у него там точно сталь под кожей! Какой жесткий размен ударами! Ни один из бойцов не хочет отступать!..

— Клади его, Димка! Кончай! — выкрикнул Петровский, все больше входя в раж.

— Похоже, Фролов опять захватывает инициативу! Он вновь начинает теснить Бирюкова, которому ничего не остается, кроме как отступать! Фролов не дает ему опомниться, осыпая ударами! Называйте Бирюкова хоть киборгом, хоть кем-то еще… но он проиграл!!!

Зал продолжал неистово гудеть. В то, что происходило, не верил никто. Но Фролов уверенно шел к финалу. Еще одна победа — и он фаворит этих соревнований.

— Вы только посмотрите! — выкрикнул комментатор пораженным голосом, — контратака Бирюкова! Фролов пропускает в корпус, уклон, подсечка, удар ногой в голень! Фролов теряет равновесие, Бирюков встает в полный рост… удар в голову со всего размаха! Фролов падает! Он упал!

По залу прокатился испуганный вздох. Все притихли, зато воспряли болельщики с экономического факультета, в том секторе послышись одобрительные возгласы.

— Бирюков прыгает на него сверху! Сыплются мощные удары! Он не дает Фролову опомниться! Евгений Бирюков все это время ждал своего часа и теперь, на грани поражения, переломил ход поединка! Рефери останавливает бой и оттаскивает Бирюкова, но посмотрите на это! Фролов поднимается даже после такой сокрушительной серии! Нет, я отказываюсь верить в его стойкость, граничащую с безумием!..

Петровский в который раз вскочил с трибуны и сжал кулаки. Он видел, как Фролов медленно встает на ноги. Похоже, он хочет несмотря ни на что продолжать бой…

— Фролов хочет продолжать… нет! Он теряет равновесие, он не может стоять! У Фролова травмирована нога, похоже на перелом, судьи останавливают этот поединок! Фролов в сознании, но не может продолжать бой, это техническое поражение! Победил Евгений Бирюков, экономический факультет!

Все, во главе с Петровским, не сговариваясь, бросились к Фролову. Сюда же спешили и санитары, но ребята добрались первыми. Петровский склонился над ним. Зал продолжал бесноваться.

— Вокруг Фролова собрались его друзья, подоспевшие раньше медицинской помощи! Вот бы сейчас услышать их разговор!

— Нормально, Димас, нормально, держись, родной! — Петровский приподнял голову Фролова.

— Я, кажется, ногу сломал! — выдохнул он, — блин, а так хорошо все начиналось…

— Ты молодец, Димас, достойно! — заверил Петровский, — прости, что не верил в тебя! Ты забрался очень далеко! Это уже победа! Слышишь, ты уже победил!

— Слышу, братан, слышу! — Фролов усмехнулся, — блин, теперь будет уважительная причина прогуливать пары!

— Ты и так на них ни хрена не ходишь! — Петровский тоже улыбнулся.

— Разойдитесь! Дайте пройти! — подоспевшие санитары разогнали компанию Петровского и погрузили Фролова на носилки, — срочно в травму его, похоже на перелом!

— Я с ними! — вызвался Джамал, — будьте по близости, на телефоне, как что будет ясно, сообщу! Я сказал, я с вами! Он мне родной! — он грубо стряхнул руку попытавшегося оттолкнуть его санитара.

Петровский проводил взглядом удалявшихся санитаров с носилками и спешившего за ними Джамала.

— Пошли! — он дал знак своим, — не знаю, как вам, а мне нужен перекур!

На первом ряду два пришедших посмотреть на соревнования проректора переглянулись.

— Валерий Николаевич, один студент уже травмирован! — заметил первый, — может, имеет смысл остановить эти кровавые мероприятия?

— Шутите? — усмехнулся второй, — посмотрите, что творится на трибунах! Народ хочет зрелищ, обламывать их теперь нельзя, может кончиться чем угодно, вплоть до беспорядков…

— Вам виднее, — проректор, начавший разговор, вернулся к созерцанию татами, на котором уже вновь сошлись два четверть-финалиста…

***

— Ну и нервы! — Соловей выдохнул дым, — будто сам дрался там…

— И не говори! — Петровский кивнул, тоже с наслаждением вдыхая дым, словно панацею, — еще неизвестно, что там с Фроловым.

— Жить точно будет! — хмыкнул Славик, — хотя, конечно, травма ноги — неприятная штука. И там явно не ушиб, раз он стоять не может…

— Все, не нагнетайте! — рявкнул Петровский, — с Диманом все будет хорошо, ясно?

В этот момент в курилке у корпуса показалась «теплая компания», тоже покинувшая помещение. Среди них был и сам Суровцев, на лице которого виднелась парочка боевых ранений.

— Что, поломали солдатика? — осведомился один из них, по имени Артур.

— А ты и рад? — хмыкнул Петровский, выдохнув дым в его сторону, — чему радуетесь, сами же проиграли!

— Ваш-то не лучше! — презрительно выкрикнул Суровцев.

— Наш не лучше? — Славик расхохотался в голос, — наш держался до конца, а ваш сдался, как девка! Так кто есть «ху», а?

— Что ты сказал?! — Суровцев выдвинулся вперед, отшвыривая недокуренную сигарету.

— Что слышал! — отозвался Славик, — или не было такого, и не сдавался ты? Ну, скажи, что не было…

— Костик, сейчас беда будет, их втрое больше! — взволнованно шепнул Соловьев.

— Вижу, не дергайся без резона! — шикнул Петровский, сам понимая, что преимущество не на их стороне. Если сейчас начнется драка, а она, похоже, начнется, их сломают толпой. Затопчут. Теперь ситуация достигла своего предела, им уже точно плевать на правила и честь, бить будут жестко и без каких-либо ограничений…

— О, друзья-коллеги, здорово! — оклик был нарочито громким. И голос был хорошо знаком.

Петровский обернулся. С крыльца спускались Соболев, Артем и еще трое незнакомых ему пятикурсников. Собственно, Артем и был тем, кто окликнул обе компании.

— Здорово, ребят! — он поочередно пожал руки Петровскому, Асхату, Славику и Соловьеву, — привет! — компания Суровцева и Артура удостоилась лишь взмаха рукой на расстоянии.

— Вы что, тоже пришли посмотреть? — спросил Петровский.

— А ты думал, бросим вас? — едва слышно проговорил Соболев, — так и знал что сцепитесь, на минуту оставить нельзя… как дела, Артурка? Миха, классный бой, поздравляю, несмотря ни на что, респект! — он продемонстрировал поднятый вверх большой палец, произнося последние фразы уже в полный голос, обращаясь к «той стороне барьера».

Все остальные пятикурсники встали рядом с компанией Петровского. Численное преимущество по-прежнему было не на их стороне, но связываться с Соболевым, который сейчас стоял и вел светскую беседу, делая вид, что не заметил, что здесь только что едва не произошло столкновение, никто бы не рискнул. Артур злобно посмотрел на Петровского, понимая, что разборка закончилась, так толком и не начавшись.

В этот момент дверь распахнулась и наружу выскочил еще какой-то парень.

— Пацаны, там финал! Макаров схлестнулся с Бирюковым, сейчас поубивают друг друга!!! — закричал он, обращаясь к компании, которая вышла с Соболевым.

В зал рванули абсолютно все, кто был в курилке на тот момент. Члены противоборствовавших компаний отталкивали друг друга, но намеков на стычку уже не было в помине, всем было интересно посмотреть на то, чем же все-таки закончатся эти соревнования…

— Размен ударами! Бирюков атакует! Макаров держит его! — они влетели в зал под вопли комментатора, наблюдая за финальной схваткой, — Бирюков совершает нырок под руки Макарова, но тот отходит! Захват! Бирюков пытается сделать подсечку, но Макаров бьет коленом, Бирюков вынужден закрываться! Зачем он отпустил? Макаров отходит назад, зачем он это делает?! Вот зачем! Он не дает Бирюкову опомниться и бьет! Еще удар! Какая мощная серия! Бирюков падает! Отсюда мне плохо видно, но по-моему, он без сознания! Это все! Он на полу! Нокаут!!!

Зал буквально взревел. Люди вскакивали со своих мест, кто-то кричал, кто-то куда-то бежал. Макаров стоял над поверженным соперником, все еще не до конца осознав, что только что произошло…

— В финале, в третьем раунде ожесточенного поединка Сергей Макаров отправил Евгения Бирюкова в нокаут, тем самым он становится чемпионом ВУЗа по боевой самообороне без оружия! Сергей Макаров, юридический факультет, абсолютный чемпион, абсолютная победа!

Петровский поднял руки, аплодируя победителю. То же самое сделали и остальные. Макаров выдохнул и приготовился покинуть татами, но его остановили.

— Сейчас награждать будут! — понял Асхат, — ну, нам сегодня ничего не перепадает…

— Бывает и такое в жизни! — Петровский усмехнулся и хлопнул Асхата по плечу. Обидно не было. И за Макарова он сейчас был искренне рад, — талантливый парень. Надо бы побольше о нем узнать, — он кивнул на Сергея, которому сейчас жал руку один из проректоров.

В этот момент в кармане ожил мобильный телефон. Звонил Джамал.

— Да! — Петровский ответил мгновенно, — да, говори, слушаю! — он заткнул второе ухо, — да тихо вы тут! Ну… ну! Понял! — он отключился и убрал телефон.

— Что там? — взволнованно спросил Соловьев. Славик с Асхатом тоже выжидающе смотрели.

— У Фролова сломан голеностоп, — мрачно ответил Петровский, — смертельного ничего, но хорошего тоже мало. О спорте придется забыть надолго. Может, и навсегда.

***

Июнь 2011

— По-моему, неплохо прошла защита, да, Алексей Станиславович? — спросил Соболев. Он только что участливо помог отнести все дипломы с защиты обратно в деканат.

— Соболев, ты все знаешь про эти защиты! — декан устало опустился в свое кресло, — и я все знаю. Если гордишься своей четверкой… — он сделал выразительный жест.

— Я просто рад, что большой путь, наконец, закончен, и все испытания пройдены! — Соболев улыбнулся во весь рот.

— А я-то как рад, — процедил Карнаухов сквозь зубы.

— А мне нравилось с вами сотрудничать! — двусмысленно заявил Соболев, вновь без разрешения опустившись в кресло, — теперь мы получается, коллеги на полных правах! — он принял слегка вальяжную позу.

— Соболев, хоть сядь нормально! — рявкнул Карнаухов, — а то диплом не отдам!

— Хотите, чтобы я остался еще на годик? — Андрей расплылся в ехидной улыбке.

— Твоими стараниями здесь теперь есть экземпляры и похлеще, — пробурчал Алексей Станиславович, — так что не зарывайся особо, ты еще обходной не подписал…

— Вы все о Петровском, — хмыкнул Соболев, глядя в окно, за которым светило яркое июньское солнце.

— Ты проявляешь чудеса проницательности! — с сарказмом заявил декан.

Соболев немного помолчал. Было слышно, как поют птицы и болтают студенты, которые в основном уже сдали летнюю сессию. Алексей Станиславович предпочел открыть окно, а не включать кондиционер, на улице было тепло, но не очень жарко. Андрей с наслаждением втянул ноздрями свежий воздух и посмотрел на Карнаухова со смесью насмешки и снисхождения.

— Алексей Станиславович, а вы считаете, факультету нужен кто-то другой? — осведомился он.

— Соболев, ты о чем?! — декан посинел.

— Вы все поняли, — уверенно заявил Андрей, — я помню, что вы просили не растить здесь второго меня, но так сложились обстоятельства, что ни я, ни вы, ни кто-либо другой не смог бы повлиять на развитие ситуации. Все произошло само собой. Петровский пользуется авторитетом, ему доверяют студенты, ценят преподаватели. Он — не второй я, его кредит доверия выше, а влияние более разносторонне, — он замолчал и внимательно посмотрел на декана, с немым вопросом, понял ли тот мысль.

— Соболев, к чему ты ведешь?! — проговорил Карнаухов сквозь зубы.

— К тому, что вам не найти человека, которому можно будет доверять так, как Петровскому, — Соболев продолжал смотреть в окно, — а если и найдете, понимания не будет на той стороне! — он опять бросил на декана очень выразительный взгляд, — на вашем месте я бы подумал о сотрудничестве…

— Соболев, ты совсем охренел! — Карнаухов вскочил, — ты что мне, навязываешь? — он яростно смотрел на Андрея, который даже не шелохнулся.

Соболев некоторое время посидел в той же позе, а потом поднял глаза и в упор посмотрел на декана.

— Я ничего не навязываю и не имею на это права, решать вам, — начал он, — но я не вижу ни одного минуса или невыгодного момента для факультета и для вас лично! Петровский и его компания могут быть очень полезны во всех отношениях. А лично вы через Петровского сможете в сотни раз поднять свой, убежден, и без того немалый авторитет в студенческой среде. В чем минус этого взаимодействия? В непонятно, откуда взявшейся личностной неприязни? Но ведь вы сами понимаете, сколько пользы сможете извлечь от этого небольшого сотрудничества…

— Соболев, ты же хорошо понимаешь, о чем говоришь! — перебил Карнаухов, — и все подводные течения ты знаешь. И все равно, навязываешь Петровского.

— Решать вам, — повторил Соболев, — нравится вам Петровский или нет, но ему можно доверять, это факт. А еще он ответственный, инициативный, с ярко выраженными лидерскими качествами и, что немаловажно, неболтливый! — Соболев выразительно приподнял брови.

Алексей Станиславович обреченно вздохнул. Соболев поднялся со стула.

— Если позволите, я пойду! — сказал он, — хочется все-таки немного отметить, такой день, диплом защитил!

— Иди, — разрешил Карнаухов, — обходной знаешь, где взять. Все, Соболев, проваливай, поговорим позже!

— Всего доброго, спасибо, Алексей Станиславович!

— За что «спасибо»? — не понял декан.

— За мудрость! — двусмысленно ответил Соболев и скрылся за дверью кабинета.

***

— Сереж, подожди! — Петровский нагнал Макарова на набережной, по которой он неторопливо шел от спортзала, — привет! — он пожал Сергею руку.

— Привет, Кость! — Макаров сбавил шаг до минимума, — что-то хотел?

— Серег, да я с той же темой! — напомнил Петровский, — было бы некрасиво торопить, но три месяца прошло, вот и подхожу снова. Ты подумал над тем, что я тебе тогда предложил?

— А мы разве договаривались о том, что я подумаю? — Макаров едва заметно прибавил шаг, — по-моему, я сразу дал четкий ответ. И мой ответ: «нет»! — он остановился, развернулся и посмотрел Петровскому в глаза. Петровский тоже встал напротив Сергея.

— Серег, я понимаю, что у тебя принципы и все такое, но я же тебе не людей есть предлагаю, правда? — он улыбнулся, пробуя разрядить обстановку. Макаров оставался серьезным.

— Кость, я все сказал, — начал он, — повторять не вижу смысла. Все это незаконно, опасно и неправильно. И еще: на мой взгляд, вы заигрались, но не мне вас учить. Я в этом точно участвовать не буду. Это все?

— Сереж, тебе деньги нужны! — Петровский воззвал к главному аргументу, — приз за победу в соревнованиях — это здорово, но он не вечен, держу пари, уже закончился. А на разгрузке фур… много не заработаешь! — Петровский цокнул языком, — Сереж, у тебя все-таки мама болеет…

— Петровский, мать мою не тронь! — Макаров повысил голос.

— Все-все, не заводись, извини! — Петровский примиряюще поднял руки, — но ты все-таки подумай…

— Здесь не о чем думать! — отрезал Макаров, — Кость, если это все, я пошел, ладно? Рад был поболтать, у меня еще дела! — он коротко пожал Петровскому руку и пошел прочь. Тот проводил взглядом и вернулся в припаркованную неподалеку машину Костомарова.

— Упертый? — осведомился Иван, глядя на друга, — не понимаю, зачем ты вообще хочешь включить его в ваши темы в универе…

— Мало надежных людей поблизости, неплохо было бы обзавестись хоть одним принципиальным в команде, — пояснил Петровский и посмотрел в окно, в ту сторону, куда ушел Макаров, — он еще передумает, я уверен. Жизнь слишком сложная. Это не последний наш разговор.

6. Эклипс

— Вы когда-нибудь слышали такое понятие, как эклипс?

— Слышал, это такая японская машина. Какое отношение это имеет к делу?

— Нет, не в сфере автопромышленности. Изначально термин пришел из биологии. Он означает состояние организма, в котором тот уже поражен вирусом. Но явных признаков тому еще нет. Поэтому своевременная помощь просто не может быть оказана. Если расценивать НГПУ, как большой организм, то он перенес это состояние. «Сеть Петровского» — тот самый вирус, который никто не смог своевременно обнаружить. Эклипс. Увы, было уже поздно, когда проявились симптомы заболевания…

***

2 курс. Октябрь 2011.

Соловьев пересек зал кафе и плюхнулся на диван

— Здорово! — он поочередно пожал руки обедавшим Петровскому, Фролову и Славику. Асхат был на отработках, а Джамал подхватил грипп и болел дома.

— Привет. Обедать будешь? — спросил Петровский. Соловей отмахнулся.

— Пацаны, я тут подумал… — начал он.

— Прости, ты сделал что?! — Петровский изобразил крайнее удивление, перебив приятеля и вызвав одобрительный хохот Фролова и Логинова.

— Слышишь, остряк! — Леха ткнул Петровского кулаком в плечо, — ты хочешь дела делать или в студенческий КВН играть?

— Я смотрю, у тебя предвзятое отношение к КВНщикам, — хмыкнул Петровский.

— Какое есть, — отрезал Соловей, — ты будешь слушать или нет? Девушка, пиво разливное принесите! — сказал он подошедшей официантке.

— А говоришь, обедать не будешь! — Славик усмехнулся.

— Да погоди ты! — Петровский тоже улыбнулся и поднял руку, призывая, — говори, Соловей, чего удумал. Не обижайся на нас, мы же любя прикалываемся…

— Короче, смотрите! — Соловьев подался вперед и сложил руки на стол, — мы, конечно, хорошо подняли с двух сессий, и эта цифра, дай бог, будет расти. Но есть минус: доход большой, но нестабильный. Конечно, сейчас добавились еще заочники, к нам будут обращаться должники с прошлых сессий, новоприбывшие, но это все — разовые акции, согласны?

— Твои предложения? — Петровский осторожно отхлебнул горячий чай.

— Смотрите, пацаны, — начал Соловей, — проверки знаний, особенно промежуточные, везде проходят в разное врем, но они почти всегда идут только в одной форме. В какой?

— Тесты, — ответил Фролов.

— Точно, — Соловей ткнул в него пальцем, — откуда идут все тесты? Наш местный ЦИТ. Не говорите мне, что за две сессии еще не сталкивались с тем, что их предлагают за бабки…

— Ну, мы с экзаменами обычно не особенно заморачиваемся, — Петровский усмехнулся, — но так вообще слышал я об этом. Что хочешь предложить ты?

— Короче, это очно делается через тридцать три шапки! — Соловей отхлебнул пиво, которое принесла официантка и продолжил, — что, если все эти тесты будут в наших руках? Можете себе представить, какие это возможности? — он с восторгом посмотрел на приятелей.

— Пока что слабо представляю себе технологию присвоения, но, допустим, у нас получилось, — начал Петровский, — а дальше что?

— Запустим рекламу! — весело предложил Славик, — продаем тесты, недорого!

— Демпинг, — Соловей проигнорировал очередную остроту и посмотрел на Петровского, — как распространить — дело третье, было бы предложение, спрос найдется. А если продавать по более низкой цене, зачем кому-то обращаться к третьим лицам? Резонно? Что скажешь, Костян?

Петровский отпил еще чаю и побарабанил пальцами по столу, задумчиво глядя в окно над ними.

— Палка о двух концах, — заметил Славик, — если сбывать готовые тесты, у людей будет больше шансов заучить и сдать самим. Получится, что мы строим вторую кормушку, но при этом гадим в первую…

— Да подожди, дай подумать! — одернул Петровский, — в твоих словах, конечно, тоже есть резон, но это как раз не проблема. Да, мы потеряем часть клиентуры, но приобретем еще больше! Далеко не все покупают допуски и зачеты за деньги, а вот от тестов по бросовой цене мало кто откажется… убытки несопоставимы с прибылью в случае успеха. Проблема в другом, — он посмотрел на Соловья, — как ты вообще хочешь подмять это под себя?

— ЦИТ находится в моем корпусе, — пояснил Леха, — я кое-что понимаю в компьютерах, есть еще один гениальный хакер, за пузырь рома что хочешь, соорудит. Парень запойный, правда, но оно и к лучшему. Если создать хорошую «троянскую» программу, можно получать эти тесты синхронно с ЦИТом. Вот, в принципе, весь план. Как тебе? — он посмотрел на Петровского, ожидая ответа.

— Идея нравится, — сказал тот, — а план — нет.

— Почему? — Соловей изумленно вскинул брови.

— Слишком сложный, рискованный, плюс требует вовлечения лишних людей, — объяснил Петровский, — электронные технологии ненадежны, как и люди. Вопрос в том, что на первом мы, в основном, теряем, а на втором — наживаемся…

— Костян, не говори загадками! — огрызнулся Соловей, — ближе к делу!

— Во-первых, не считай себя умнее других, — сказал Петровский, — в информационной защите ЦИТа тоже не лохи сидят. Они твоего «трояна» вычислят и прихлопнут в шесть секунд! Это первое! А если спалишься сам — подставишься вообще капитально! Сейчас «создание вредоносных программ» — вообще статья очень серьезная, это даже не отчислением, это уголовным делом и тюрьмой пахнет!

— А взятки, можно подумать, пахнут чем-то другим! — Соловьев заржал.

— Уровень контроля не тот, — отрезал Петровский, — нет, Леш, я все сказал, запуск вируса в их систему отпадает. Но! — он посмотрел в расстроенные лица приятелей, — это не значит, что мы отказываемся от реализации твоей идеи, Соловей! Мысль хорошая, но действовать следует по-другому…

— Это как же? — поинтересовался Соловьев.

— Через людей, — без предисловий ответил Петровский, — мне их слабые места ближе, чем слабые места машин. И договориться с ними проще! — он нехорошо ухмыльнулся.

— У нашего Костика другие методы, Лех! — Фролов похлопал Петровского по спине, — высокие технологии — это не его! Костя предпочитает насилие, шантаж, запугивание и вымогательство! Кстати, Кость, букетик-то солидный получается! Еще вопрос, кто из вас сидеть дольше будет! — он расхохотался во весь голос.

— Сплюнь, дебил! — посоветовал Петровский, — за ножкой лучше следи, смотрю, совсем зажила! В общем, ладно, дайте пару дней, надо подумать и кое с кем посоветоваться. А потом приступим, я полагаю. Соловей, можешь пока поподробнее разузнать, как работает их схема, кто там завязан, в общем, максимум деталей, только аккуратно, не засветись!

— Кое с кем! — передразнил Фролов, — когда он научится называть людей и вещи своими именами?

— Когда ты поймешь, что в нашем деле ничто не называется своими именами? — в тон ему ответил Петровский.

***

— Ну что, до завтра, ты на тренировку? — спросил Юра, когда они с Макаровым уже почти покинули территорию ВУЗа. Он остановился и повернулся к приятелю.

— Нет, на работу, — ответил Сергей, — давай, до завтра.

— А тренировка? — не понял Юра, — у тебя же по нечетным дням, нет? Сегодня среда, — он с легким удивлением смотрел на Макарова.

— Я помню, что среда, — негромко ответил Сергей, — ну, в общем… я не пойду сегодня на тренировку. Как не ходил вчера. И вообще больше не пойду, — на этих словах он тяжело вздохнул.

— Но почему?! — поразился Юра, — что с тобой случилось?

— Не вывожу я, Юрец, понимаешь? — Сергей посмотрел Юре в глаза, — сколько мог, держался, но теперь все. Перелом. Совмещать дальше все три аспекта не получится, я все-таки не робот, как выясняется, — он с тоской посмотрел на небо, — ну, да ладно…

— Нет, это как-то хреново, — задумчиво проговорил Юра, — вот так возьмешь все и бросишь?

— Я уже это сделал, — отрезал Сергей, — всегда приходится делать выбор. И не всегда он нам нравится. Но это жизнь, и она порой ставит тебе «вилку». И тогда все, что ты решаешь — это чем пожертвовать. Не загоняйся! — он похлопал Юру по плечу и заставил себя улыбнуться.

— Вообще-то есть еще один ход конем, — сказал Юра после небольшой паузы, — и ты его знаешь. И я знаю, что тебе предлагали… — он внимательно посмотрел Сергею в глаза. Макаров тут же нахмурился.

— Нет! — резко заявил он, — и думать об этом не хочу! И тебе советую забыть!

— Серег, но это, в принципе, решение большинства проблем…

— Хорошее решение, Юра! — Макаров завелся еще больше. Теперь, говоря, он сердито сверкал глазами и тыкал пальцем в грудь приятеля, — это не решение проблем, это создание еще больших! И, если Петровский с компанией, на которых вы все тут молитесь, этого не понимают, то отлично понимаю я! И я не собираюсь связываться с чем-то подобным! Никогда!

С этими словами он развернулся и быстро зашагал в противоположную сторону. Юра лишь покачал головой.

***

— Короче говоря, Костик, смотри, как это работает, — Соловей пришел в аудиторию, где они периодически проводили свои негласные собрания и сел за стол, — в ЦИТе несколько отделов, ходят все под одним начальником. Нас интересует информационный отдел, доступ к тестам у них. Универ в этом секторе обслуживают три системных администратора, все остальные — работа по «железу», нам это вряд ли интересно. Тесты достаются в основном именно через этих трех сисадминов, они, если можно так выразиться, играют роль барыг. У них есть доверенные лица, по одному или нескольким на факультетах, те в свою очередь распространяют среди студентов. Цепочка, как видишь, хитро выдуманная, — Леха выразительно посмотрел на Петровского, — риск большой, как по мне, даже «качели» с Касаткиным рядом с этим — детская игра…

— Да что ты говоришь! — хохотнул Фролов, — а предложил-то все это кто? Я? Может, Славик?

— Да погоди ты! — остановил Петровский, — продолжай, Соловей!

— Если их раскручивать, выбивать надо верхушку цепи, конкретно, сисадминов, — сказал Соловей, — но тут в дело вступает прессинг, пахнущий уголовщиной похлеще моего первоначального варианта. В принципе, реально все, если «отожмем» канал у них, постепенно переключим клиентуру…

— Стоп! — Петровский поднял руку, останавливая Соловьева, — мы ничего не будем «отжимать»…

— Решил отказаться от этой темы? — Соловей понимающе посмотрел на него, — в принципе, понимаю, опасно…

— Никто не собирается отказываться, — Петровский покачал головой, — но брать каналы в свои руки — накладно, плюс они сделают все, чтобы нагреть, а то и вообще убрать нас. Нет, продавать будут по-прежнему они. Просто теперь ребятам придется отстегивать нам процент…

— Это с какой такой радости?! — Славик, все это время молчавший, встал со своего места, — Кость, все, что было до этого, еще ладно, но вот это! Ты что, ЦИТ собрался рэкетировать? Тебя пошлют и поржут, это в лучшем случае! А в худшем — ментов вызовут!

— Ты прав, — Петровский кивнул, — наезжать на них пещерными методами никто не станет. Но! Под угрозой полной потери бизнеса они могут согласиться отстегивать небольшой процент. А может, и большой! — он хохотнул, — Соловей, скажи, а начальник этой конторы в доле с ними?

— Теоретически, да, на чем ему еще «греться»? — Леха пожал плечами, — на практике…

— Так вот, знать надо на практике! — твердо сказал Петровский, — чем выше ступенька, на которой пойдет разговор, тем меньше будет хлопот!

— Стоп! — Фролов хлопнул в ладоши, — то есть, ты на полном серьезе хочешь обложить налогом начальника ЦИТа? Костик, а может температурку померить, нет? — он с издевкой приложил руку ко лбу Петровского. Тот отъехал подальше на стуле с колесиками.

— А в чем разница? В возрасте и ученой степени? — Петровский криво ухмыльнулся, — я понимаю, если бы у тебя так «поджало» наехать на ректора или проректора, это да! Там завязки могут быть на любом уровне, ненулевая вероятность, что передушили бы, как курей, а здесь-то кто он такой? Соловей, ты «гуглил» этого начальника? — он повернулся к Лехе.

— «Гуглил», — ответил тот.

— Ну, и что там?

— Да ничего особенного, — Соловьев пожал плечами, — на вид меньше «тридцатника», по информации с того же сайта НГПУ — наш выпускник, ФИТ. Кандидат математических наук, если интересно…

— Нет, вообще неинтересно, — хмыкнул Петровский, — короче, если на руках будет нормальный компромат, плевать, кто там они, кто мы… парень не Вито Корлеоне, это факт. Значит, на речку нас убивать не повезут. Дело за тем, чтобы нарыть компромат, тогда можно смело трамбовать его…

— И у тебя, конечно, есть идеи? — Фролов усмехнулся.

— Соловей, заочник, через которого ты это выяснил, сильно богатый? — осведомился Петровский.

— Да нет, продавец-консультант обыкновенный, — ответил Соловей, — но языкастый, за тесты договариваться будет он, это факт…

— С заочниками договариваются охотнее, им больше доверяют и меньше боятся, — продолжал Петровский, глядя на всех, — Соловьев, дело за тобой. Его встречу, все разговоры, все нужно прописать. Желательно, видео, чтобы была физиономия сисадмина, но записи разговоров — тоже неплохо. Своему человеку скажешь, что у нас «терки» с этим админом, и мы хотим его просто попугать. Ни к чему ему лишние сведения, а то еще спрыгнет…

— Как ты себе представляешь видеосъемку, Бонд? — Соловей усмехнулся.

— Слабо, конечно же, но подумать можно, — ответил Петровский, — короче, главное сейчас — уговорить твоего заочника прописать встречу. Я правильно понял, что он — последний курс?

— Правильно, — Соловей снова кивнул.

— Тогда, по большому счету, ему по барабану на то, что будет здесь дальше, а заработать денег сверху откажется только глупый, — развивал мысль Петровский, — сколько у нас времени до тестирования на ФИТе?

— Три недели, — ответил Соловей, — и максимум две до сделки с тестами…

— Тогда прямо завтра идешь к своему заочнику и предлагаешь ему десять штук, если он согласится записать встречу и предварительный телефонный разговор, если такой будет, — велел Петровский, — я пока подумаю, есть ли способ прописать еще и видео. Вы, кстати, тоже! — он обратился к остальным, — все, на сегодня расход, Соловей отдыхает, остальные включают головы и думают. Кстати, Лех? Я, конечно, не все знаю, но раз они заочники, зачем берут тесты? Не проще сразу отстегнуть за предмет?

— Там препод один — заноза конкретная, — пояснил Соловей, — он не то, что купить, даже тесты не дает, только темы. Вот и обходят его через ЦИТ.

— Понимаю, — Петровский кивнул.

— Я вот пока плохо понимаю, что будет дальше, — произнес Фролов, недоверчиво глядя на Петровского.

— А пока и не надо, — он загадочно ухмыльнулся, — сейчас главное: побольше компромата на админа накопать. А дальше сами все увидите. Вам понравится, обещаю…

Логинов посмотрел на товарища, вздохнул и покачал головой.

***

— Ну так что, Ванек, не откажется твой «дружинник» помочь? — спросил Петровский.

— За ту премию, что ты предлагаешь, не откажется, — заверил Костомаров на том конце провода, — неслабо тратишься, Костик. Уверен в успехе?

— Я уверен только в том, что ни в чем нельзя быть уверенным наверняка! — Петровский усмехнулся и положил руки на барную стойку, — да и потом, если не выгорит на первой стадии, ваше вмешательство вообще не понадобится. Ладно, конец связи, не буду отвлекать от работы.

Отсоединившись, он посмотрел куда-то в пространство и задумался. Вкладывались в операцию они неплохо. И риск был большим, особенно для него. С другой стороны, победа обещала хороший куш, который стоил всех рисков и расходов на предстоящее дело…

— Эй! — перед его лицом кто-то щелкнул пальцами, — ты хоть живой, дружок?

Петровский встрепенулся, поняв, что крепко и надолго задумался. По ту сторону бара стояла девушка в униформе кафе и с ироничным интересом смотрела на него. Видел он ее, кажется, впервые, хотя бывал здесь часто уже с первого курса. Очень приятной внешности, на вид, кажется, ровесница, сейчас она оперлась локтем на барную стойку и хитро смотрела на него.

— Да, живой, задумался, — Петровского слегка удивило, что она с ходу обратилась на «ты», хотя это был их первый разговор, но обидеться на нее казалось невозможным, какая-то она была уж очень жизнерадостная и буквально излучала позитив.

— Будешь что-нибудь? — поинтересовалась девушка.

— Что-нибудь буду, — кивнул Петровский, — виски.

— С колой?

— Со льдом, — Петровский усмехнулся, — не находишь, что смешивать странно?

— Это еще почему? — она чуть изогнула бровь.

— Ну, понимаешь, — Петровский едва заметно наклонился к ней, — как по мне, так мешать годный вискарь по три сотни за порцию с пойлом из жестяной баночки — все равно, что купить, скажем «мерин» и воткнуть туда колеса от «Жигулей» девяносто пятого года…

Она посмотрела на него и рассмеялась.

— Интересная философия! — говоря, она ловко сняла с полки бутылку и налила виски. Лед тем временем уже принесли. Петровский понюхал и, бросив две ледышки, отхлебнул.

— Меня зовут Константин, — представился он, — Константин Петровский.

— Марина, — девушка протянула руку. Петровский демонстративно приложился губами, — вау, какой сервис! — она подняла глаза к потолку, — слушай, а зачем ты назвал свою фамилию? Или ты как Бред Питт или Джуд Лоу, и я по любому должна тебя знать? — она хитро прищурилась.

— А, забыл что ты не из НГПУ, — Петровский кивнул.

— Вообще-то как раз оттуда! — заметила Марина, — и что, ты там местная звезда? — говоря, она принялась ловко протирать стаканы.

— Ну, не совсем… — хмыкнул Петровский, отхлебнув еще немного из стакана.

— Вообще, я на заочном, — сказала Марина, — редко там появляюсь. В основном, вот, работаю. А ты здесь, значит, завсегдатай? Видела тебя с друзьями несколько раз…

— Предпочитаю термин «постоянный клиент», — ответил Петровский, — не находишь, что от слова «завсегдатай» за километр несет алкоголизмом?

— А от вискарика в середине дня — нет? — Марина рассмеялась, глядя ему в глаза, — ладно, расслабься! — она легонько ткнула его в плечо, — и, кстати, в заведениях говорят «гость». Клиенты знаешь, у кого?

— Догадываюсь! — захохотал Петровский. Он положил голову на руки и посмотрел на Марину, — слушай, а ты всегда с гостями так?

— «Так» — это как? — осведомилась она.

— Ну… легко идешь на контакт, что ли, — подобрал нужные слова Петровский.

— Ты, вроде, не старый дед, предпочел бы зануду-собеседника, сидя здесь один? — она намеренно ответила вопросом на вопрос.

— Да нет, — Петровский улыбнулся, — замужем?

— Ой, куда тебя понесло, пять минут общаемся, и уже подкатываешь? — Марина усмехнулась, — допустим, не замужем, дальше-то что?

— Да я пока что не подкатывал, — Петровский тоже изобразил усмешку, включая привычную самоуверенность, хотя в случае с Мариной он вдруг заметил за собой какое-то странное волнение, — просто, может, погуляем где-нибудь?

— Может и погуляем, — Марина посмотрела куда-то в сторону, — при двух условиях: ты не пристаешь и не рассказываешь потом грустных историй о том, что втрескался в меня, идет?

— Ты точно без комплексов! — Петровский улыбнулся и покачал головой, — допустим, идет. Нескромный вопрос: это я с твоей точки зрения такой урод или у тебя все стандартно: болезненный разрыв, он козел, твое сердце разбито, тебе нужно время, чтобы научиться снова доверять и все такое… угадал? — он хитро прищурился, решив пойти по привычному для себя пути провокаций.

Марина секунду помолчала, глядя на него.

— Тебе такие грустные варианты на пути попадались или ты изучаешь отношения по соцсетям? — она ни на секунду не уступала Петровскому в остроумии и продолжала легко посылать мячик на его половину поля. И, что самое главное, ему это чертовски нравилось, — нет, ты не угадал. Просто не хочу заморачиваться, и делать мозг себе и людям. Свобода меня пока вполне устраивает, кого-то, в кого бы я по уши влюбилась, пока на горизонте не вижу, по-другому, зачем менять свободную жизнь на унылый быт? Я еще не готова к тому, что мне станут запрещать гулять с подругами, тусоваться и делать, что я хочу. Как по мне, рановато для отношений в нормальном смысле этого слова…

— Понятно, я тоже не сторонник «бытовухи», — Петровский кивнул, — извини за нескромный вопрос, а сколько тебе лет? — он посмотрел на Марину, мысленно пытаясь угадать.

— Вообще не смутил! — фыркнула она, — девятнадцать, а тебе?

— И мне, — ответил Петровский.

— А ты, значит, только учишься? — спросила Марина, — или работаешь?

— Ну… — Петровский замялся. Что было отвечать на этот вопрос, — ну, типа, подрабатываю… — он пожевал губу, прикидывая, что сказать, — продаю, в общем, кое-что. Типа, малый предприниматель. Челнок что ли…

— Понятно, — Марина снова улыбнулась. Петровский почувствовал, что волнение усилилось. Что-то было такое в этой улыбке и этом своеобразном, но интересном характере и взглядах, что влекло его…

— Молодой человек, вас можно побеспокоить? — кто-то сильно хлопнул его по спине, от чего Петровский едва не поперхнулся свежей порцией виски. Голос был до боли знаком.

— Логинов, идиотом сделаешь! — прикрикнул Петровский, обернувшись, — и давно ты здесь стоишь?

— Фразы четыре назад! — ответила за Славика Марина.

— Здравствуйте! — Логинов приветливо улыбнулся ей, — позвольте, я украду его у вас на пару минут?

— Ради бога! — Марина не возражала.

Петровский слез с высокого стула, взял бокал и отправился к столику вместе со Славиком.

— Обхаживаешь новых официанток? — вполголоса спросил тот.

— Она, по-моему, бармен, — также тихо ответил Петровский, — но это не суть. Что у тебя?

Логинов опустился на диван. Петровский сел напротив и положил руки на стол, взглядом и позой показывая готовность слушать.

— В общем, есть у нас с Соловьем план, как нашего злодея записать, — начал Славик, — и даже кино снять…

— Слушаю, говори! — нетерпеливо сказал Петровский.

— Короче, этот заочник берет оптом, на два экзаменационных предмета, бабки со всей группы, — продолжил Славик, — бабки, соответственно, немаленькие. Над нами он, конечно, поржал, но за десять штук подписался. С его точки зрения, мы занимаемся полной х…й, но оно и к лучшему, согласен?

— Согласен, — кивнул Петровский, — давай к сути.

— Чтобы этот чел, тот, который админ, чувствовал себя в безопасности, стрелку ему назначат вне универа, — Славик зачем-то достал из кармана ручку и листок, — заочник наш ездит на старенькой «девять-девять», там, в его машине, и произойдет встреча… — он на секунду замолчал.

— Например, — Петровский кивнул, — уверен, что он все не переиграет?

— Уже обговорили! — Славик довольно улыбнулся, — да, телефонный разговор тоже записали. Теперь о главном: большинство сотовых телефонов снимают видео очень заметно: подсветка там и прочее… в отличие от автомобильных регистраторов! — он выразительно посмотрел Петровскому в глаза.

— И что, развернете регистратор в машине в обратную сторону? — тот презрительно фыркнул, — по-вашему, парень совсем идиот? Нет, срисует сразу. Отпадает…

— Нас за идиотов, самое главное, не держи! — улыбнулся Славик, — регистратор будет валяться на приборке среди прочего автомобильного хлама, типа не подключен, это во-первых, во-вторых его на фоне бардака, который предварительно наведет там человек Соловья, хрен разглядишь! При этом он будет замечательно снимать все, что происходит в салоне: и видео и звук. Но и диктофон в кармане тоже предварительно поместим, на всякий случай, так сказать…

— Пока звучит неплохо, — оценил Петровский.

— Если честно, звучит ужасно! — Славик ухмыльнулся, — сам не верю, что во все это вписался, но не кидать же вас теперь…

— Ладно, занудный, дед, это все? — Петровский отмахнулся от приятеля.

— Нет, не все, — Славик покачал головой, — думали мы, думали и решили снять еще одну часть нашего шпионского кино. Для дополнительной острастки, так сказать. Чтобы когда ему все это предъявят, понял, что обложили со всех сторон, — Логинов что-то нарисовал на листе бумаги.

— Увлекся кубизмом? — попробовал сострить Петровский.

— Не засчитано, — ответил Славик, не отрываясь от бумаги, — машину он припаркует вот здесь, как бы за территорией универа, но сюда выходит пристройка моего корпуса. Тут, — он показал на схеме, — находится одна из технических лабораторий, лаборант — мой знакомый, мы там периодически курим, — Логинов ухмыльнулся, — если вот тут, на карнизе разместить мобилу, ее не будет видно, зато с уровня третьего этажа запишется отличное видео. Главное, чтобы я в нужный момент оказался на этой крыше и разместил телефон, который запишет, как сисадмин садится в тачку. Человек на крыше — палево, а мобильник он не разглядит, если он конечно не секретный агент и не параноик…

— Правда, «бондиана» какая-то, — хмыкнул Петровский, — а не проще записать его из другой машины?

— Из какой? — осведомился Славик, — такси закажешь?

— Ну, у Костомарова есть, — задумчиво произнес Петровский, — хотя, конечно, ее я светить не хочу…

— Вот поэтому отсюда, — Славик ткнул ручкой в схему.

— Ладно, Штирлиц, — Петровский улыбнулся, — а на крышу-то ты как попадешь в нужный момент? И как ты все это объяснишь своему лаборанту?

— А вот это уже предоставь мне, — Логинов встал из-за стола, — а теперь я удаляюсь, а ты возвращайся к своей красотке! — он кивнул в сторону барной стойки.

— Поостри мне, поостри! — Петровский усмехнулся и тоже поднялся с дивана.

***

Илья поставил свою машину в условленном месте и заглушил мотор. Затем протянул руку и убедился, что видеорегистратор среди прочих автомобильных «примочек» не бросается в глаза.

— Разведчики хреновы! — усмехнулся он. По его мнению, Леша Соловьев и какие-то там его мутные приятели занимались ерундой. Но обещали хорошие деньги, почему бы не поиграть в их игры, тем более что последствия, на которые эти клоуны рискуют нарваться, на самом Илье уже никак не скажутся. Кто ему будет мстить, сисадмин, которого он видел один раз в жизни? Он достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.

— Алло! Ну, это я, Илюха! Все, уже стою за универом, где договаривались! Пятнадцать минут? Окей, жду…

Он отсоединился и набрал другой, теперь уже Соловьева.

— Алло, Леша! Ты просил звякнуть, через пятнадцать минут будет!

— У тебя регистратор кино там снимает? — взволнованно уточнил Соловей на том конце.

— Снимает, снимает, все готово, не дергайся! — Илья ухмыльнулся и отсоединился.

Соловей тем временем тоже положил мобильный телефон в карман и стал пристально смотреть на выход из корпуса ФИТа, через который сисадмин должен был покинуть здание. Они с Петровским заняли позиции поодаль, возле скверика и теперь сидели на декоративном заборчике. Петровский курил, хотя по идее, здесь это было запрещено. Через некоторое время дверь корпуса открылась, и на крыльце показался парень лет двадцати трех с небольшим кожаным дипломатом в руках. Он быстро спустился по лестнице и зашагал к выходу с территории. Соловей ткнул Петровского локтем под ребра.

— Этот? — осведомился тот, проводив парня взглядом.

— Этот, — Соловьев кивнул. Петровский без лишних слов достал телефон и набрал номер Логинова.

— Славик, артист выдвинулся, готовь ковровую дорожку! — сообщил он, — отбой!

— Заметил, что мы заигрались в шпионов? — Соловей ухмыльнулся и тоже закурил, — даже какие-то идиотские шифровки по телефону придумываем, будто кроме нас это кому-то надо…

— Хорошо, если не надо, — задумчиво проговорил Петровский, — главное, чтобы все прошло без сюрпризов.

Славик осторожно обернулся и, убедившись, что приятель-лаборант, сидевший в кабинете за окном, уткнулся в монитор и увлеченно отстреливает инопланетян, осторожно установил мобильный телефон между кирпичами широкого карниза. Теперь камера снимала автомобиль Ильи и небольшое пространство вокруг, чтобы было видно, кто в него садится. Усмехнувшись сам себе и всей этой более чем странной ситуации, Славик включил запись и отошел подальше от края, чтобы его самого не было видно.

— Антох, я тут покурю? — спросил он, заглянув в кабинет через внешнюю дверь.

— Кури, все равно никого из преподов нет, — разрешил лаборант, на секунду оторвавшись от игры.

Логинов вытащил из лаборантской стул и, удобно расположившись на нем, задымил сигаретой. Даром, что отсюда с его хорошим зрением можно было наблюдать и то, что происходило на экране телефона, точнее то, что фиксировала его камера. Через некоторое время в ее объектив попал худо курчавый паренек с дипломатом.

— А вот и ты! — уверенно произнес Логинов, — давай, садись…

— Здорово! — Илья протянул руку сисадмину, севшему в его автомобиль.

— Привет, — коротко ответил тот, — принес?

— Бабки принес, — ответил Илья, помня свое обещание назвать все на камеру своими именами, — тесты-то покажешь, нет? — он усмехнулся, — ты не обижайся, привычка просто…

— Нагревать что ли буду? — обиженно буркнул админ, — на, смотри! Из рук пока что! Параноики все стали…

Он достал из сумки кипу бумаг в файлах и показал Илье. Тот в свою очередь удовлетворенно кивнул и протянул «продавцу» пачку денег, не забывая, чтобы все попадало в кадр. Затем принял из рук тесты и внимательно просмотрел их.

— По обоим предметам? — уточнил он, — бабки бы тоже пересчитал…

— Я верю! — нервно ответил сисадмин. Похоже, начал напрягаться. Первый раз что ли? Надо было срочно сворачивать эту встречу.

— Ну, дело твое! — Илья пожал плечами и протянул руку, — ладно, все ровно. Спасибо тебе, что ли!

— Не за что! — тот впервые за все время улыбнулся, — ну все, счастливо, я погнал. Сдавайте все!

— Счастливо, — кивнул Илья.

Админ выпрыгнул из машины, резко хлопнув дверью, и поспешил обратно. Илья усмехнулся и набрал номер Соловья, предварительно протянув руку и выключив регистратор.

— Леш, ну подваливай потихоньку, ускакала ваша будущая жертва кошмаров! — сообщил он.

— Понял, иду! — Соловей дал знак Петровскому. Тот кивнул и набрал Логинова.

— Славик, снимайся, встреча окончена!

— Да я уж видел! — весело отозвался тот, — поскакал, как сайгак! Нервный какой-то!

— Это отлично, проще будет провернуть второй этап. Все, отбой! — Петровский положил трубку, — все, Лех, давай к своему заочнику, убедись, что видео и аудиозаписи в порядке и можешь отдавать деньги. Прикрыть тебя точно не надо? — уточнил он.

— Костян, давай ты паранойей не будешь страдать! — расхохотался Соловьев, — все будет нормально, ждите со Славиком в «Оазисе», я скоро подтянусь.

— Добро, — Петровский кивнул, — не задерживайся только…

***

— Второй раз за пятнадцать минут проворачиваю сделки! — ухмыльнулся Илья, пожав руку Соловью.

— Что, покажешь кино? — осведомился тот.

— Смотри, — Илья протянул регистратор и включил запись. Весь факт передачи было прекрасно видно, а разговор слышно, — доволен фильмом? Гонорар-то обещанный будет?

— Да, конечно, — Соловьев достал из кармана конверт и отдал Илье. Тот заглянул внутрь и, увидев две обещанные пятитысячные купюры, кивнул.

— Слушай, а можно нескромный вопрос? — он посмотрел на Соловьева, — твоему приятелю, ну, у которого с тем клоуном разборки не в ломы было десять штук на все это тратить? Темную не проще было устроить? К чему весь этот шпионский цирк?

— А хрен его знает, он пацан «примажоренный», — нашелся Соловей, — их вообще трудно понять. Ну, захотел он вот так, цирк там какой-то замутил, хочет этого сисадмина напугать до полусмерти…

— Да, мажоры, они со странностями, — согласно проговорил Илья, — ну, да не наше это с тобой дело. Заплатил, я доволен. Вот ваша флэшка и диктофон, — он протянул Соловью оба носителя информации.

— От души, Илюх, — Соловьев кивнул и убрал все в карманы.

— Только это, Леш, еще момент! — Илья остановил его, — что бы там ни задумал твой мажор, он может потерпеть до конца недели? Хотелось бы спокойно экзамены по этим тестам сдать, лады? А то этот перец тоже дерганый какой-то, начнет еще стучать почем зря, мы попадем…

— Поговорю с ним, — пообещал Леха.

— Надеюсь на это, — кивнул Илья. На секунду Соловьеву показалось, что в голосе заочника прозвучал тонкий намек на угрозу, но он не стал заострять на этом внимания, а просто вышел из машины.

***

— Все пьете? — хмыкнул Соловей, сев за столик рядом с Петровским и указав на бокалы с пивом, которое они со Славиком заказали минут двадцать назад.

— Принес? — осведомился Петровский.

— Принес, — Соловей кивнул, — аудио есть, но оно лишь дублирует запись с регистратора. Вставляйте в телефон, смотрите, — он протянул флэшку Петровскому, — Славик, садись рядом с ним, я это уже видел, пойду закажу себе чего-нибудь, — с этими словами Соловей встал и направился к барной стойке.

Славик переместился на диван рядом с Петровским. Тот вставил флэшку в свой телефон и подключил наушники. А затем воспроизвел единственную видеозапись на этой карте.

— Промотай, он пока один в машине, — предложил Логинов, вставив один наушник в ухо.

Петровский перемотал на нужный фрагмент видео. Пару минут они смотрели на запись совершавшейся сделки.

— Отлично, — констатировал Петровский, вытащив наушник, — о лучшем и мечтать было нельзя!

— Интересное что-то смотрите, привет! — Марина подошла к их столу и поставила на него пиво, которое заказал Соловей. Когда Петровский и Славик только зашли, ее в зале не было, наверное, отходила куда-то.

— Привет. Да нет, тупые приколы про котов, — быстро ответил Петровский, — тебе неинтересно будет…

— Ну-ну! — Марина усмехнулась и отошла к бару, — увидимся…

— Блин! — негромко сказал Петровский, проводив ее взглядом.

— Что такое? — не понял Славик.

— В тот раз бухал, когда она тут была, сейчас опять с пивом! — пояснил Петровский, — знал бы…

— Что я слышу! — Соловей, который уже вернулся и теперь сидел напротив, расплылся в ехидной ухмылке, — наш крутой главарь Костик Петровский меньжуется перед бабой! Кто-то запал, а, Костя? — подначивал он.

— Да завали ты! — шикнул Петровский, — никто не запал, неудобно просто. Ладно, вернемся к делу! — по ехидной ухмылке Соловья он понял, что спорить бесполезно и решил просто перевести тему.

— Ну, давай попробуем, — Соловьев не переставал улыбаться.

— Короче, видео сделано отлично, пацан свои деньги отработал, — начал Петровский, игнорируя усмешку, — надо будет сделать пару копий и слегка обрезать начало. Славик, свое «кино» тоже сбросишь. А дальше берем весь нарытый компромат и переходим к фазе номер два! — торжественно закончил он.

— Фаза номер два — это прессинг, — понял Славик, — не нравится мне это, ну да толку уж теперь ворчать попусту. И что, каков план? Пойдем к нему и все вывалим?

— Бери выше! — Петровский усмехнулся, отхлебывая пиво, — сами не пойдем, но провернем все так, что он в штаны наложит и сдаст всех. Устроим парню «ментовской спектакль»…

— Какой?! — Соловьев поперхнулся и вытаращил глаза, — ментовской?!

— Расслабься, менты будут ненастоящие, — успокоил Петровский, — у моего друга есть один кореш, ЧОПовец. Не какая-нибудь ИП «Рога и копыта», а серьезное охранное предприятие. Ствол и «ксива» тоже вполне реальные. Он любезно согласился помочь, тоже, конечно, за небольшое вознаграждение…

— Ну, я понял, к чему ты ведешь, — Славик допил бокал и с размаху поставил его на стол, — только есть одна проблема: ксива у него не ментовская!

— Слав, когда ему ствол к башке приставят, он вникать, что там написано, не будет! — Петровский нехорошо ухмыльнулся, — страшные сокращения там есть, «триколор», вроде, тоже намалеван. Тип, как я понял, нервный, да, Соловей? Так что, заговорит он и даже запоет! — Петровский похлопал Славика по плечу.

— А если все-таки не заговорит? — спросил Леха, — тогда куча денег впустую?

— Ну, во-первых, не так чтобы прямо куча, — возразил Петровский, — во-вторых, что-то одно при любом раскладе выгорит. В идеале надо, чтобы сдал своего начальника. Не получится так, будут выбивать данные на коллег. Это, конечно, не такая «вкусная» схема, но лучше, чем ничего. Расходы точно в несколько раз покроет…

— Главное, чтобы он настоящим ментам не стуканул! — заявил Соловьев, поднявшись из-за стола.

— Не стуканет! — заверил Петровский, — во-первых, что он им расскажет? А во-вторых, у самого рыльце в пушку, чтобы идти в органы. Ты, кстати, куда собрался?

— Пойду, облегчусь! — с ухмылкой на лице ответил Соловей.

— Давай, успехов! — Петровский перевел взгляд на Славика и увидел, что тот грустно и задумчиво смотрит куда-то в окно, — эй, Славян, родной, ты чего?

— Да ничего, — Логинов вздохнул и повернулся к нему, — просто заигрались мы, Костя. Вот и все…

— Ну, это я от тебя слышу постоянно! — Петровский заулыбался было, но, увидев, что его товарищ очень серьезен, тоже моментально посерьезнел.

— Все, что мы делаем — ненормально, ну по большому-то счету, — Славик смотрел Петровскому в глаза, и от этого взгляда становилось не по себе. Он действительно верил в то, что говорил, — ненормально для нашего статуса, нашего возраста. И это не просто то, что мы отличаемся от других, не в этом дело, мы такие же обыкновенные люди. Просто с каждым днем, каждым месяцем мы заходим все дальше, мы делаем все более странные дела. Странные. И опасные, — он понизил голос почти до шепота, — пока что нам везет, вопрос, как долго это будет продолжаться?

— Логинов! — Петровский тоже посмотрел другу в глаза, — ты меня реально пугаешь!

— Я сам себя пугаю, Костя, — ответил Славик, — и ты меня пугаешь. И все, что мы делаем. И то, что я продолжаю этим заниматься, хоть понимаю, насколько все серьезно…

— Что ты предлагаешь, взять и послать все подальше? — негромко спросил Петровский, посмотрев в окно. В какой-то момент пессимистичный настрой Логинова передался и ему. На секунду даже показалось, что на улице стало чуть темнее обычного.

— Это вряд ли, — Славик покачал головой, — никто не уходит от такого просто так. Не отпустят обстоятельства, поверь моему опыту. В одном ты прав, на все время, пока мы здесь, мы в одной связке. Но и заплатить за свой выбор нас тоже могут попросить. Рано или поздно. Вопрос в том, какова будет цена, — Славик внимательно и очень серьезно посмотрел на Петровского.

***

Он открыл дверь развлекательного комплекса, пропуская Марину вперед. На улице давно уже стемнело, было не по-октябрьски тепло, ночь была словно в середине какого-нибудь августа.

— Как кино? — осведомился Петровский, поравнявшись с Мариной.

— Ну, так, пойдет, — она пожала плечами, — ясно же было, что в конце всех поубивают, — она посмотрела на Петровского и улыбнулась в ночной темноте.

— А кто хотел про маньяков? — Петровский расхохотался, — там всегда конец один и тот же!

На улице было тихо. Горели огни развлекательного комплекса, от которого они уже отошли на приличное расстояние, изредка по пустынной дороге проезжали одна-две машины.

— Так пройдем или по парку прогуляемся? — спросил Петровский, указывая на высокий забор, ограждавший парк развлечений и калитку, которая даже ночью была открыта.

— Он же, кажется, закрыт! — Марина приподняла брови.

— А что, уже испугалась? — подначивал Петровский.

— Кто, я? — фыркнула она, — смотри, не отставай!

Хохоча и переговариваясь, они вошли в полутемный парк. Фонари горели кое-где в отдалении, в остальном сейчас создавалось чувство полного запустения. Ночью парк аттракционов и развлечений Нобельска был закрыт для посетителей. Марина отпустила руку Петровского и «летящей походкой» прошла чуть вперед.

— Правда, как в ужастиках! — она обернулась и, улыбаясь, сделала несколько шагов спиной вперед.

— Не навернись! — Петровский ухмыльнулся, поспешив за ней.

— Эй, а мужчина мне тут на что? — рассмеялась Марина, — следи, чтобы не навернулась…

— Ну, мы же вроде просто так гуляем, — ехидно напомнил Петровский.

— И что, это освобождает от мужских обязанностей? — Марина опять не осталась в долгу.

— Нет, — Петровский пожал плечами. Они прошли чуть дальше и остановились у больших качелей. Петровский поймал их рукой и пододвинул, приглашая Марину присесть. Она не отказывалась. Он встал справа и чуть сзади, плавно раскачивая их.

— Прикольно тут, — оценила Марина.

— Так ты, значит, не из Нобельска? — вспомнил Петровский.

— Нет, из Екатеринбурга, — коротко ответила Марина, чуть наклонив к нему голову.

— Неслабо! — оценил Петровский, — а что там не осталась? Не поверю, что во всем Екатеринбурге нет журфака! Нет, то есть я, конечно же, рад, что ты здесь, но все-таки…

— Слушай, а это так важно? — спросила Марина.

— Нет, если не хочешь, не отвечай, — сказал Петровский. Он и сам помнил, как неприятно, когда кто-то пытается лезть в личное. Заметив, что она чуть поежилась, он снял пиджак и, не спрашивая, накинул ей на плечи. Ему было хорошо. Просто хорошо от того, что он проводит время с этой милой и необычной девушкой.

— Ты со всеми такой джентльмен? — Марина улыбнулась, запрокинув голову так, чтобы видеть его.

— А это так важно? — в тон ей ответил Петровский, тоже улыбаясь, — не замерзнешь?

— Я нет, — ответила она, — ты сам-то как теперь?

— Нормально, — Петровский отмахнулся и едва заметно снизил темп раскачиваний.

— А вообще мне у вас нравится, — заявила Марина, — город поменьше, но оно и к лучшему. Спокойный. И люди здесь хорошие, — она вновь посмотрела на Петровского снизу вверх.

Он тоже смотрел на нее и понял, что сейчас чувствует себя почти пионером. Он не был альфа-самцом, как не испытывал и особенных проблем в общении с девушками, истина находилась где-то посередине. Но с Мариной чувствовалось какое-то волнение и, пожалуй, неуверенность. Он даже не знал, настал ли сейчас тот самый момент или надо ждать еще. Рискнуть? А если спугнуть? Хотя, так можно никогда не решиться… вроде, настроена позитивно и смотрит во все глаза. И что сейчас делать?..

— Эй, вы там? Что вы там делаете? — резкий оклик послышался с другой стороны.

Петровский поднял глаза. С противоположной тропинки к ним кто-то приближался, похоже, сторож этого самого парка.

— Вот блин! — негромко сказал он, — нарисовался. Сейчас придется отстегнуть, чтобы отвязался. Мариш, дай там кошелек в пиджаке, — попросил он.

— Не, не прокатит! — хитро шепнула она, приподнявшись.

— Не понял! — также шепотом ответил Петровский, наблюдая, как сторож быстро приближается.

— Это не так весело! — проговорила Марина, сбросив с плеча пиджак, — пиджачок свой забери!

— Ты что задумала? — Петровский расплылся в улыбке.

— Не отставай!..

— Эй, ну вы там, к вам обращаюсь! Эй, а ну стоять!

Марина внезапно спрыгнула с качелей и рванула с места так, словно бегала всю жизнь. Она была в удобной обуви, которая позволяла ей быстро передвигаться, похоже, вообще не слишком любила высокие каблуки, отчего одевалась не менее стильно и привлекательно. Петровский перехватил пиджак под мышку и бросился следом за ней.

— Стойте! Стоять, я сказал!!! — завопил сторож и побежал следом.

Петровский нагнал Марину и почти поравнялся с ней.

— Эй, ты что это делаешь? — хохоча и, едва не задыхаясь на бегу, спросил он.

Вместо ответа Марина тоже рассмеялась и резко свернула с тропинки. А затем, за несколько секунд преодолев газон, с легкостью и грацией кошки перемахнула через забор. Петровский ринулся следом. Позади слышался топот и отборный мат сторожа. Петровский перепрыгнул через забор.

— Бежим! — Марина схватила его за руку. Вдвоем они перебежали пустую и ярко освещенную проезжую часть и скрылись в противоположном скверике. Сторож прокричал еще несколько угроз вдогонку, но сам через забор не полез, видимо, здоровье не позволяло.

— И что это было? — спросил Петровский, смеясь и переводя дух, — не проще ли отстегнуть ему на пузырь, он бы и отстал!

— Я ведь сказала: это не так весело! — повторила Марина, глядя на него, — или ты только напоказ такой авантюрист?

— Понял твою позицию! — Петровский усмехнулся и ничего не стал отвечать на ее вопрос, — дальше что по планам?

— Если честно, теперь я бы поспала, — ответила Марина, бросив взгляд на часы, — проводишь?

— Давай такси вызовем! — предложил Петровский, извлекая телефон.

— Тут идти-то! — хмыкнула Марина.

Он убрал мобильный в карман. Перспектива провести с ней побольше времени ему очень нравилась. Петровский взял Марину за руку, и они вместе двинулись в нужную сторону.

— Так и не расскажешь поподробнее, чем занимаешься? — спросила она.

— Честное слово, там вообще ничего интересного! — уклончиво ответил Петровский, — купи-продай, да и все. Лучше скажи: что планируешь ты?

— Я не загадываю далеко вперед, ты, наверное, уже понял, — заметила Марина, — просто живу, делаю что-то с тем, что уже имею. Стараюсь, конечно, преумножить…

— Ну, ты это, — Петровский слегка замялся, — обращайся, если что. По любому вопросу обращайся, я помогу, — он почувствовал, что опять робеет. Такого волнения не было даже когда впервые давал взятку.

— Обращусь, обязательно, — пообещала Марина.

В этот момент в ее кармане ожил телефон. Она извлекла его, на секунду открыла пришедшее сообщение и вновь убрала в карман. Петровский отметил, что телефон был совсем старой модели.

— Любовник? — пошутил он.

— Ага! — кивнула Марина, усмехнувшись, — любовник…

Разговаривая и шутя, они добрались до девятиэтажного дома новой планировки. Марина остановилась у подъезда.

— Здесь живешь? — дежурно осведомился Петровский.

— Здесь, — Марина кивнула, — ну что, приятно было провести время. Пока, Костик Петровский! — она шагнула вперед и обняла его, но не поцеловала. Знак вообще-то был так себе, но сейчас он был рад даже этому.

— Увидимся, — Петровский расплылся в улыбке.

У самой двери, открывая домофон, Марина еще раз обернулась, а затем исчезла в подъезде. Петровский все это время стоял и неотрывно смотрел на нее. Через пару минут, осознав, что остался один в пустом дворе и, блаженно улыбаясь, смотрит на серую подъездную дверь, он развернулся и зашагал прочь. С лица не сходила улыбка. Ему было хорошо и весело. Наконец-то, хоть на какое-то время получилось отвлечься от дел и забыть о речи Славика сегодня днем, которая едва не выбила его из колеи и поселила в душе нарастающую тревогу. Сейчас все было хорошо. Просто замечательно.

***

Системный администратор вышел за ворота НГПУ и пересек небольшую парковку. Жил он здесь совсем недалеко. Всего-то свернуть направо, чтобы срезать маршрут, потом миновать два дома, перейти дорогу и немного вниз, и вот он, пункт назначения. Настроение было прекрасным: на работе светила пусть небольшая, но премия, а самое главное — две последние сделки прошли удачно.

Он повернул направо, оказавшись в проулке между жилой высоткой и торцом корпуса журфака НГПУ, расположенного за высокой оградой. Здесь было хуже слышно оживленное движение на дороге чуть позади, туфли гулко стучали по асфальту. За спиной послышался шум автомобильного двигателя, похоже, кто-то тоже решил таким образом срезать путь. Админ взял немного вправо, чтобы не мешать движению.

В этот момент машина позади взревела двигателем резко и натужно, стремительно набирая скорость. Обернуться он не успел, потому что в следующую секунду она обогнала его самого и, грубо подрезав, затормозила, одномоментно с этим открылась боковая дверь, и наружу выскочил крепкий молодой человек. И, что самое страшное, то, что повергло сисадмина в настоящий шок, он был вооружен. И дуло пистолета сейчас смотрело прямо ему в грудь.

— Милиция, руки поднял! — рявкнул парень.

Ледяной ужас словно сковал его. Раньше ему никогда в жизни не угрожали оружием. Администратор уронил дипломат и вскинул руки вверх.

— Шаг назад!

На ватных ногах он выполнил поручение сотрудника, если это вообще был сотрудник. Можно было позвать на помощь, но страх сковал волю и он подчинялся. В этот момент из машины появился еще один, тоже молодой и крепкий, но в отличие от первого, одетого в серую кофту и джинсы, этот был в строгом костюме.

— Сазонов Николай Сергеевич? — осведомился «костюм».

— Д… да, — просипел администратор, дрожа всем телом.

— Старший лейтенант Василенко, управление по борьбе с экономическими преступлениями, — «костюм» вытащил красные «корочки» и быстро показал. Но сисадмина Николая сейчас занимала не она, а пистолет, который направлял на него «нервный», — Николай Сергеевич, проехать придется…

— Ч… что случилось? — Сазонов продолжал заикаться от страха.

— Вопросы мы тут задаем! — «нервный» схватил его за воротник и потащил в машину, — шевелись, сказал! — под дулом пистолета он запихнул сисадмина на заднее сиденье. Затем поднял с земли его дипломат и пристроился рядом, не опуская оружие. «Костюм» опять сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

— Я… я ничего не сделал! — просипел Сазонов.

— Молчать! — рявкнул «нервный», — это судья будет разбираться, что ты там сделал!

Сазонов послушно замолчал. Крупная дрожь никак не отпускала его. Меньше всего он ожидал, что когда-нибудь его схватят сотрудники УБЭП. Но, похоже, это произошло. Что делать, что делать, что делать…

Машина проехала несколько кварталов и, к крайнему изумлению Сазонова, свернув в какую-то подворотню, остановилась. «Костюм» заглушил двигатель и развернулся к нему. Сазонов с ужасом ждал.

— В общем, так, Николай Сергеевич, дела твои дрянь! — сообщил «костюм». «Нервный» ухмыльнулся и угрожающе повел дулом пистолета, — узнаешь свои художества? — «костюм», который в этой паре, похоже, был главный, продемонстрировал ему запись. Сазонов с ужасом смотрел на то, как недавно продавал тесты одному заочнику. Как его там звали, кажется, Илья? Хотя, имя вряд ли было настоящим. И теперь его записали. Обложили со всех сторон. Он не знал, что делать в такой ситуации, он просто никогда в такую не попадал и не думал, что это когда-то может случиться.

— Так он… он тоже…

— Да это все неважно сейчас на самом деле! — «костюм» ухмыльнулся, — важно то, что тебя, Николай Сергеевич, взяли почти с поличным. И поедешь ты, Сергеич, лет на шесть, не меньше!

— Нет! — Сазонов окончательно обомлел от ужаса, — нет… не надо на шесть лет! — он переводил взгляд то на «костюма», то на «нервного», который не сводил с него дуло пистолета, от чего Сазонов пугался еще больше.

— А, испугался! — хмыкнул «костюм», — а когда экономическое правонарушение совершал, не боялся?

— Все так делают… — просипел Сазонов. Он понимал, что с каждой секундой несет все большую околесицу, но страх парализовал его, окончательно лишив возможности рассуждать трезво.

— Так уж и все? — «костюм» ухмыльнулся, — и начальник твой, Анатолий Юрьевич Корабельников так делает?

— Что? — Сазонов снова затрясся.

— Короче, так, Николай Сергеевич, ты же понял, что мы не просто так до сих пор не в управлении, в камере? — осведомился «костюм», придвинувшись чуть ближе, — тебя взяли почти с поличным, но скажу тебе откровенно, интереснее закрыть кого повыше, так что варианта у нас два. Первый: мы доезжаем до управления, делаем все по правилам и тогда тебя крутят по полной. Свои шесть лет получишь, это к гадалке не ходи. А там… — он сделал неопределенный жест рукой.

— А второй? — дрожащим голосом спросил Сазонов.

— А второй: ты отвечаешь на наши вопросы, — пояснил «костюм», — и отвечаешь честно. Итак, торговлю тестами осуществляли все трое: ты, Майоров, Семченко, так?

Сазонов молчал. Сдавать коллег и товарищей совсем не хотелось. С другой стороны, а был ли у него выход?

— Зачем молчишь, Николай Сергеевич? — осведомился «костюм», — молчанием ты усугубляешь свою ситуацию, неужели, не понимаешь?

— Слушай, он достал уже! — рявкнул «нервный», — повезли его в Управление, сажаем и дело с концом!

— Да погоди ты! — одернул «костюм», — может, Николай Сергеевич еще не понял всю серьезность ситуации… Николай Сергеевич, я к вам обращаюсь! Будете молчать? Ну, как хотите, дело ваше…

С этими словами он повернулся и взялся за ключи в замке зажигания.

— Стойте! — не своим голосом закричал Сазонов, — ну да, было, было, было, все трое этим занимались! На разных факультетах, у каждого была своя сфера влияния, в равных почти долях! Только не надо в управление ехать, пожалуйста! — взмолился он.

— Вот видите, Николай Сергеевич, совсем несложно! — «костюм» убрал руку с ключа зажигания и вновь повернулся к сисадмину, — а теперь внимание, главный вопрос: ваш начальник, Корабельников Анатолий Юрьевич, он получал с вас? Был в доле? Снова молчите, Николай Сергеевич? Нет, так не пойдет…

— Был!!! — выкрикнул Сазонов, видя, что «костюм» опять порывается завести машину и двинуться в УБЭП, — конечно был, кто бы позволил без него это проворачивать. Да, Корабельников был в доле, в крупной доле…

— И много имел? — уточнил «костюм».

— Половину! — выдохнул Сазонов, — с каждого…

— Понятно, — «костюм» кивнул, — Николай Сергеевич, мы можем надеяться на вашу сознательность? Вы забудете об этом разговоре? Ну, если, конечно, хотите и дальше гулять на свободе…

— Да! — пообещал Сазонов, — я забуду, все забуду, только прошу, отпустите меня! Я ничего такого не сделал, да там нельзя было по-другому, либо в долях, либо никак…

— Хорошо, Николай Сергеевич, я вам верю, — «костюм» вновь удовлетворенно кивнул, — вы можете быть свободны. И забудьте о том, что здесь было…

— Выметайся! — гаркнул «нервный».

Не помня себя, Сазонов вывалился из машины и со всех ног бросился наутек, даже не оглядываясь по дороге. С минуту Костомаров и его приятель, ЧОПовец Женя Колокольцев, провожали улепетывавшего Сазонова взглядами. А затем переглянулись и расхохотались в голос.

— Нет, ну ты рожу его видел? — говорил сквозь смех Колокольцев, — «не надо на шесть лет, я всех сдам»! — передразнил он, — нет, ну надо было такой цирк устроить!

— Пооригинальнее ничего придумать не мог, старший лейтенант Василенко? — осведомился Костомаров, вытирая слезы.

— Взял бы и сам придумал! — огрызнулся Колокольцев, — но твой Петровский мне определенно нравится, так все обставить, это ж надо! Вань, а у тебя все друзья такие безбашенные или только вы с Петровским? — он весело посмотрел на Костомарова.

— А у меня других нет, — ответил Иван, поигрывая пистолетом.

— Кстати да, — Колокольцев протянул руку и отобрал у Костомарова «ПМ», — он, между прочим, боевой, нечего играться. Мне потом знаешь, что будет?

— Догадываюсь, — Костомаров кивнул, — кстати, костюмчик тебе идет. Правда, на мента похож!

— Чувствую себя, как чучело в нем, если честно. А неплохой мент из твоего Петровского бы получился, — заметил Колокольцев, — опер.

— Ну, это уж ему виднее, что он там планирует, — ответил Костомаров, — все записал?

— Конечно! — Колокольцев продемонстрировал телефон, — всех парниша сдал с потрохами, так что теперь не отвертятся. Вань, а может, правда, в ментовку махнем? Чем черт не шутит?

— Мне на своем месте нормально, — ответил Костомаров, — ладно, погнали к Костяну за расчетом.

— Это дело хорошее, — кивнул Колокольцев, заводя машину.

***

Дверь в кабинет Корабельникова резко открылась без стука и предупреждения. Тот поднял глаза и с изумлением увидел на пороге совсем еще молодого паренька, похоже, вообще студента.

— Стучать необязательно? — резко осведомился он.

— Стучать вообще нежелательно! — Петровский ухмыльнулся и без приглашения сел, — плохо это — стучать…

— Ты… ты кто такой?! — Корабельников опешил от такого хамского поведения, — ты дверью ошибся?

— Ну, если вы — Корабельников Анатолий Юрьевич, то я по адресу! — Петровский осклабился.

— Я Корабельников, а ты кто такой?! Ты студент? Какой курс и факультет? Ты вообще в курсе, с кем разговариваешь?!

— В курсе, иначе бы меня у вас не было, — спокойно ответил Петровский, — вы бы не кричали, Анатолий Юрьевич, привлекать внимание сейчас совсем не в ваших интересах. И так уже привлекли, дальше некуда…

— Что… ты о чем, вообще? — Корабельников вытаращил глаза.

— Хочу показать вам одно любопытное видео, — Петровский протянул ему телефон, — копию, разумеется. Но это неважно, нажмите на воспроизведение и наслаждайтесь…

Корабельников с нарастающим изумлением и нервозностью смотрел на то, что происходило на экране телефона Петровского. Глаза его постепенно округлялись.

— Узнаете своего сотрудника, незаконно передающего тесты студенту, между прочим, за приличную взятку? — Петровский выразительно посмотрел на Корабельникова, — прилагается еще запись телефонного разговора с предварительной договоренностью о встрече и цене. И это полбеды… — Петровский оскалил зубы и посмотрел Корабельникову прямо в глаза, — по сравнению с записью признания этого самого сотрудника…

С этими словами он выложил на стол второй аппарат и воспроизвел разговор Колокольцева и Костомарова с Сазоновым. В это время в этой части корпуса уже никого не было, так что они могли разговаривать предметно, не опасаясь лишних свидетелей. Корабельников слушал запись и пунцовел с каждой секундой.

— Это чушь, — пробормотал он, когда Петровский убрал аппарат, — клевета!!!

— Клевета? — вкрадчиво протянул Петровский, забирая свой телефон из рук начальника ЦИТ, — а по-моему, любая экспертиза покажет, что голос человека, незаконно передающего тесты на видео и закладывающего всех сотрудников, включая вас на записи — один и тот же. Так что, мне отнести все это к ректору? Или сразу в УБЭП? Думаю, их может это заинтересовать. Как и миллионы пользователей Интернета. Какой у нас там сейчас самый популярный сайт с прикольными видео? — он нарочито демонстративно открыл на телефоне Интернет, — оп, оп, оп! Вы лучше сидите и не делайте глупостей, Анатолий Юрьевич! Если тронете меня хоть пальцем, гарантированно прославитесь на всю страну! — Петровский чуть отодвинулся, потому что начальник ЦИТ вскочил со своего места и сжал кулаки.

— Ты… наглец! — выдохнул Корабельников, плюхнувшись обратно в кресло — ты ничего не докажешь!

— А мне не потребуется ничего доказывать, — ухмыльнулся Петровский, — материала, который вы видели, хватит, чтобы привлечь к вам пристальное внимание органов и администрации ВУЗа. И тогда всей вашей лавочке хана! А если залить видео в Интернет со ссылкой на признание Сазонова, можно поднять такую волну, что вас попрут отсюда с волчьим билетом! — Петровский вновь продемонстрировал зубы. Его не смущало, что Корабельников прилично старше и, скорее всего, сильнее и опытнее. Сейчас он был в выигрышном положении.

— Ты… падла! — членораздельно произнес Анатолий Юрьевич, глядя в глаза, — чего ты хочешь?

— А вот это уже разговор взрослых людей! — Петровский откровенно издевался, — вам достаточно будет выполнить всего два моих желания и все останется, как было, ну… с небольшими коррективами! — добавил он, немного подумав, — а все пленки исчезнут из вашей жизни вместе со мной!

— Говори, — процедил Корабельников сквозь зубы.

— Желание номер один, ни один волос не упадет с головы Сазонова! — заявил Петровский, — его уже знают, он под колпаком, так что работать с ним удобно. Поэтому вы не увольняете его ни при каких раскладах, это ясно?

— Ясно, — Корабельников зло смотрел на Петровского, — но ты пришел сюда не за этим, маленький сучок, ох, не за этим…

— Догадались уже! — Петровский сладко улыбнулся, — желание второе: вы продолжаете работать в том же ключе, никто ничего не узнает, но, как я уже говорил, мы внесем в этот бизнес маленькую коррективу…

— Сколько ты хочешь?! — осведомился Корабельников, сверля Петровского ненавидящим взглядом.

— Наглеть не буду, — ответил он, поигрывая ручкой со стола начальника ЦИТ, — тридцать пять процентов от всего вашего оборота. Придется сделать перерасчет с сотрудниками, остальное делите, как хотите. Повторяю: тридцать пять не от вашей доли а от всего оборота! — выделил Петровский.

— Ты рехнулся! — прошипел Корабельников, — ты представляешь, какие это…

— Представляю, — кивнул Петровский, перебив его, — прекрасно представляю. Именно поэтому не советую утаивать что либо от меня. Я знаю, сколько и что стоит и в каких объемах продается. Я все про вас знаю…

— Ты, маленький наглец! — заявил Корабельников, — не боялся приходить сюда и шантажировать меня? Откуда ты только такой взялся?

— Отвечу на ваши вопросы с конца, — глумясь, заявил Петровский, — взялся я из утробы матери, как и вы, не той же самой, слава богу! — на этих словах он ухмыльнулся, — а приходить к вам с наездом, нет, я не боялся. А что вы мне сделаете? Убьете? Это вряд ли. А в остальном… да у меня же весь расклад на вас в рукаве! Стоит только дать сигнал, и… — он сделал жест рукой, — так мы договорились? Или я к дежурному УБЭП?

— С чего ты взял, что я стану договариваться? — осведомился Корабельников.

— С того, что это единственный способ сохранить большую часть бизнеса, а заодно — работу, — Петровский встал, — короче, я так понял, навстречу вы не пойдете? Времени передумать у вас, пока я иду до двери…

С этими словами он направился к выходу, почти на сто процентов уверенный, что Корабельников передумает.

— Стой! — выкрикнул тот, — будь ты проклят и вся твоя шайка тоже! Что смотришь? Думал, не узнал тебя? Знаю, хорошо знаю, поэтому и договариваюсь с тобой, отморозком! Я согласен. Тяжко же тебе будет в жизни, Петровский…

— Пока что все идет хорошо. У меня, — Петровский ухмыльнулся, — я пришлю своего человека. Работать и получать деньги будем через Сазонова. Ставить ли в известность всех остальных — на ваше усмотрение. И, Анатолий Юрьевич: не надо со мной играть. Если знаете меня, знаете и мою репутацию. Я не дам второго шанса… ославлю так, что мало не покажется!

— Дверь закрыл с той стороны! — прошипел Корабельников, сжав кулаки.

— Всего наилучшего, скоро увидимся! — Петровский вышел за дверь, сильно хлопнув ей напоследок.

***

— Нет, это точно жесть! Это вообще немыслимо! Кто-нибудь раньше такое делал? — говорил Фролов, не переставая хохотать, — это ж надо было прийти с наездом к начальнику ЦИТ! Костик, ты точно без башки! Без башки! — по слогам повторил он, постучав пальцем Петровского по макушке.

— Очко-то сдавило, а, Костик? — осведомился Соловей.

— Было маленько, — признался Петровский, — хоть и козыри все на руках, но у него как-никак, уровень. Но он согласился, это главное…

— А не подставит? — с тревогой спросил Асхат.

— А как? — Петровский пожал плечами, — на него тут же весь расклад уйдет везде, куда можно. Он же не враг сам себе. На принцип пойти — тоже не про него. Нет, все нормально будет. Главное, следить, чтобы лишнего себе не зажал. Соловей, тебе и карты в руки!

— Заметано, — Соловьев кивнул.

— Ну что, ребята, мы вышли на новый уровень! — завил Петровский.

— И на пару новых статей, — добавил Фролов.

— Сейчас не занудствуй! Пошли лучше бухнем! Заодно обмозгуем, как нам их держать на полном контроле…

***

— Ты совсем дебил?! Или только на сто пять процентов?! — не своим голосом вопил Корабельников.

— Анатолий Юрьевич, простите меня, — прошептал Сазонов, опустив глаза.

— Простить?! Ты, с…а меня под статью подвел! — не унимался начальник ЦИТ, — да тебя… я не знаю, что с тобой делать надо. Тебя пригрели, в движения включили, а ты что навертел?! У тебя голова на плечах есть? Или ты только ж…й думаешь, урод моральный?!

— Анатолий Юрьевич, да что я мог сделать? — пробормотал Сазонов, — наехали менты, они…

Корабельников замахнулся. Сазонов зажмурился и втянул голову в плечи.

— Какие, на х…р менты, дурилка ты картонная?! — зашипел начальник, — ты документы у них смотрел? Смотрел или нет, твою мать?! Ты в курсе, что меня приходил шантажировать сопливый студент?

— Я не знаю, — Сазонов уже не говорил, а шептал, — они какое-то удостоверение показывали, Анатолий Юрьевич, они… они оружием угрожали! — он всхлипнул.

— Если бы это были менты, — сказал Корабельников уже спокойнее, вернувшись в свое кресло, — твоя задница уже давно отдыхала бы на зоне. Как и моя, твоими стараниями! — он чуть повысил голос, — тебя развели, Коля. А ты повелся, еще и меня поиметь позволил. Молодец! — Корабельников стукнул папкой по столу.

— Я уволен? — негромко спросил Сазонов.

— Уволен? — Корабельников прищурился и подался вперед, — легко же ты захотел отделаться, дорогой! Нет, ты будешь работать и даже не думай о том, чтобы соскочить. Твоя доля будет уменьшена, как и всех остальных, снова «спасибо» нужно сказать тебе! Кстати, поздравлю, теперь у тебя еще одна должность: теперь ты, Коля — посредник между мной и нашей местной студенческой бандой Кости Петровского, слышал про такого? Вижу, что слышал. И даже не вздумай играть с ними или со мной. Все. Свободен. Пшел работать!

Сазонов обреченно встал и, не поднимая глаз, вышел из помещения.

***

Декабрь 2011

Марина рассмеялась в голос и посмотрела на Петровского, чуть прищурив большие глаза.

— Да шутишь? — не поверила она.

— Да нет, серьезно, все так и было! — сказал он, глядя на нее и продолжая улыбаться.

— Приколисты у тебя друзья! — она протянула руку и осторожно поправила Петровскому галстук, — следи! — она подмигнула. Петровский улыбнулся, чувствуя, как внутри все теплеет.

— Марин, заказ прими! — позвал администратор.

— Не скучай! — Марина встала из-за стола и направилась в другой конец зала. Петровский проводил ее взглядом, не способный оторвать глаз.

В этот момент в зале появился Фролов. Он широкими шагами пересек помещения и, торжественно улыбаясь, уселся на диван напротив Петровского.

— Я вообще-то не один! — заявил он, прищурившись.

Вместо ответа Фролов выбросил на стол какой-то документ, по размеру чуть больше студенческого, но тоже, явно что-то удостоверявший.

— Что это такое, партбилет? — с иронией спросил Петровский, взяв документ в руки.

— Зря стебешься, почти! — ответил Фролов, — удостоверение члена профсоюзной организации студентов!

— О, да ты вступил в секту? — Петровский вернул Дмитрию «корочки», — поздравляю, — он с иронией пожал руку.

— Короче, комик, слушай сюда! — решительно начал Фролов, — если ты еще не понял, к чему это все, объясню: через профком идет такое количество денежных потоков универа, что купаться в бабках можно! И что, думаешь никто не присосался? Там такие дела крутят, не слабее наших будут! — он выразительно посмотрел на Петровского.

— И? — спросил тот, — а ты-то здесь причем?

— Теперь причем! — Фролов помахал «корочкой» у Петровского перед носом, — я же говорил, есть там у меня знакомый. Сейчас не последний человек, между прочим. И дела тоже крутит, будь здоров. Так что, Костик, если сесть на эту трубу, можно очень хорошо погреться!..

— Только если эту трубу прорвет, ошпаришь задницу! — добавил Петровский, отхлебнув кофе.

— Короче, ты одобряешь дело или нет? — Фролов заметно рассердился.

— Я одобряю любые хорошие идеи, — ответил Петровский, — если тебе кажется, что направление перспективное, действуй, я на твоей стороне. Главное, не подставь всех остальных. Только скажи, а какой резон твоему сектанту включать тебя в движения? — Петровский прищурился.

— Пока никакого, — Фролов покачал головой, — но я ведь буду расти. Опять же: профком — отличная возможность объезжать часть преподов на кривой кобыле…

— Ты и так на ней катаешься! — Петровский ухмыльнулся, — ладно, Димас, короче, я тебя поддерживаю, работай. А теперь, только без обид: не мог бы ты показать мне фокус с исчезновением из кафе стокилограммовой туши? — он покосился на бар, за которым опять скучала Марина. Фролов посмотрел в ту же сторону и улыбнулся.

— Все понял, Костик, испаряюсь!

7. Просто бизнес

— Дикость. Почему мне все больше и больше представляется самая настоящая преступная группировка?

— Потому что это именно она и есть. Слышали выражение: мафия бессмертна?

— Да, как и все.

— Оно скорее имеет в виду время, чем что-то еще. Потому что мафия, как таковая, была есть и будет. Нам говорят, что она — пережиток одной эпохи, что она исчезла. Правда в том, что мафия никуда не исчезает, она мимикрирует, чтобы с комфортом вписаться в картину современного мира…

***

Февраль 2012

Петровский вошел в корпус и отряхнул воротник пальто от снега. Коротко показав охраннику студенческий, от быстро зашагал по нужному коридору.

— Да я тебе серьезно говорю, Костян, тема реальная! — продолжал убеждать Фролов, прыгая рядом.

— Ну, вот и посмотрим, насколько реальная, — ответил Петровский, не останавливаясь, — поговорю с твоим человечком, послушаю, что он скажет, там решим… туда?

— Да, направо! — Фролов кивнул.

— Точно там больше никого?

— Никого.

Петровский открыл дверь и на всякий случай пропустил Дмитрия вперед. Они оказались в небольшом кабинете квадратной формы. За столом восседал крепкий рыжеволосый парень. Что-то в его внешности Петровскому показалось отталкивающим. Какая-то хитрость. Но не такая обаятельная, как у Соболева, а скорее наоборот. Увидев визитеров, сидевший за столом приветственно замахал рукой.

— Диман, здравствуй! — он пожал руку Фролову, — я так понимаю…

— Да, Стасян, знакомься, — Фролов кивнул, — это Костян Петровский, о котором я говорил…

— Привет, Костик, я Стас, — парень протянул руку, — Стас Удалов. Ты садись, не стесняйся!

— Всегда боялся это услышать, — сказал Петровский, коротко пожав руку и сев на предложенный стул, — Фрол сказал, ты хотел со мной о чем-то поговорить?

— Да это скорее, ты хотел, Костик! — Удалов ухмыльнулся.

— Я? — Петровский поднял брови, — что-то не припомню. Дим, напомни, зачем ты меня сюда привел? — он повернулся к Фролову.

— Да ладно, Костик, ты расслабься, все свои! — пропел Стас. Петровский хотел заметить по поводу «своих», но не стал, — ты, Костик, послушай меня. Вот твой человек, — Удалов встал и положил руки Фролову на плечи, — Димас. Я его давно знаю, парень толковый, работаем, опять же, больше двух месяцев… подумываю вот включить его в движения, тем более что Фрол и сам заинтересован. Ты же тоже заинтересован, да, Костик? — он выразительно посмотрел на Петровского.

— Зависит от того, что ты предлагаешь, — Петровский пожал плечами, — я, честно говоря, пока не совсем понимаю, о чем идет речь и в чем мой интерес…

— Ну, давай так, Костик! — Удалов вернулся в свое (или не совсем свое?) кресло и посмотрел на Петровского, — вы в универе серьезные дела воротите, в авторитете опять же у студентов. Мы тут тоже не пальцем деланы. Ты, Кость, много куда лапу засунул, но здесь нет твоей юрисдикции, — он показал глазами вокруг, — закрытое пространство, понимаешь? Закрытое для всех, даже для тебя.

— Допустим, что так, дальше что? — резко осведомился Петровский. С каждой минутой хитрый Удалов нравился ему все меньше.

— А хочешь, чтобы и здесь дорога была открыта? — Стас приподнял брови, — могу это устроить.

— Можешь устроить… — задумчиво повторил Петровский, — а ты тут типа большая шишка? — он прищурился.

— Костян, да тут… — начал Фролов, пытаясь разрядить обстановку.

— Помолчи! — одернул Петровский, — я с ним говорю.

Удалов подался чуть вперед и положил голову на руки.

— Костик, если так интересно, в моих руках уже сейчас много веревочек, дергая за которые можно жить очень и очень хорошо, — начал он, — я поднимусь тут очень высоко! Кресло зампреда — вопрос ближайших пары месяцев. А там и до президента союза студентов недалеко. Представляешь, какие это возможности? И самое главное, деньги, Костик! Деньги! — членораздельно и шепотом повторил он, наклонившись к Петровскому.

— Звучит очень круто! — Петровский иронично кивнул, — но каким боком здесь я, пока убей, не догоняю! Можно объяснить популярнее, только учти, я отбитый, давай простым языком!

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, — пояснил Удалов, никак не отреагировав на очередную колкость, — я знаю, что с вашей организацией считаются в студенческой среде. А я открою тебе, Костя, и твоим людям возможности, которые дает та организация, на которую работаем я и твой человек, — он кивнул на Фролова, — также я помогу наладить контакты на факультете управления, студентом третьего курса которого являюсь сам. Я точно знаю, что там у вас завязок никаких! — он ухмыльнулся.

Петровский зло посмотрел на Фролова. Он был уверен, что проболтался именно Дмитрий.

— И чего ты хочешь взамен? — осведомился он.

— Вашей поддержки, — ответил Удалов, — и членства в вашей неофициальной, так сказать, организации. На равных правах, разумеется, если понял, о чем идет речь! — он сладко улыбнулся так, что Петровского против воли затошнило.

На некоторое время повисла тишина. Фролов нервно разминал кулаки. Петровский смотрел на огонек работавшего в аудитории принтера и думал.

— Ну, твой резон я вижу здесь и сейчас, — начал он, наконец, — а мой-то где?

— Костик! — запел Удалов, — ты же умный человек! Работай на перспективу! Ты же понимаешь, какими возможностями мы будем обладать, действуя сообща! Твоя поддержка поможет мне забраться на самый верх здесь, — он вновь обвел взглядом помещение, — а моя осуществит твои самые смелые фантазии о таких деньгах, которые тебе не снились! Решайся, Костик, мы все тут деловые люди! Подумай, от чего собираешься отказаться! Пойми, без меня вам не подобраться к действительно крупным делам…

— Короче, я тебя понял! — Петровский поднял руку, останавливая сладкие речи «сектанта», — звучит все, вроде бы, складно. Допустим, я приму тебя к нам. Ты извини, я человек прямой, не обещаю, что все это, как и ты сам, понравится остальным, но я согласен. Ты в курсе, что среди моих людей у каждого тоже есть обязанности? И ты, если хочешь быть с нами, должен будешь вносить свой вклад? Потянешь трудиться сразу на две организации? — Петровский внимательно посмотрел на Удалова.

— Ну, твой же человек как-то справляется! — тот похлопал Фролова по спине, — значит, и я справлюсь.

— Резонно, ладно, — Петровский кивнул и встал со стула, — будем считать, что мы договорились. Только давай играть в открытую, не знаю, как у вас тут, а у нас не принято друг друга нагревать…

— О чем ты, Костик? — Удалов вновь тошнотворно ухмыльнулся, — и у нас не принято!

— Хорошо, — у самых дверей Петровский остановился и обернулся, — и еще, Стас, если хочешь работать со мной, запомни одну вещь, это важно: никогда больше не называй меня Костиком. Это все.

***

Петровский резким движением достал зажигалку, закурил и сразу сделал большую затяжку. Фролов встал рядом и посмотрел на него.

— Да ладно, хорош, Костик, чего ты так завелся?! — спросил он.

— Чего завелся?! — Петровский тремя порциями выдохнул дым и, швырнув в сторону только начатую сигарету, развернулся к Фролову, — когда ты два месяца назад начал здесь работать, речь шла о том, что ты, ты будешь двигаться по местным темам и приносить пользу всем! А не сводить меня с какими-то чертями, да еще и тянуть их к нашим движениям!

— Кость, ну тут иного входа не было… — виновато начал Фролов.

— Иного выхода?! — фыркнул Петровский, — не надо было вообще связываться с этой богадельней! — он яростно кивнул в сторону корпуса, в котором располагался штаб профкома.

Некоторое время они помолчали. Петровский слепил снежок и теперь поигрывал им, подбрасывая в руке. Фролов закурил, параллельно ища нужные слова.

— Кость, ну скользкий тип, я понимаю, — начал он, — но ведь согласись, он дело говорит. По большому-то счету…

— Пока вижу прибыль только в перспективах! — отрезал Петровский, — а на деле придется пилить прибыль заново, делясь с этим хитро… м г…м!

— Кость, поверь хотя бы мне! — Фролов положил руку ему на плечо, — я здесь уже кое-что видел и точно знаю: бабки крутятся серьезные. И Удалов тебе не гнал: он реально поднимается очень быстро, словно подталкивает кто, — он опасливо покосился на корпус, — он и сейчас в хороших движениях состоит. И меня обещал туда включить в обмен на…

— То есть, ты знал, что он потребует, — Петровский ухмыльнулся, глядя на Дмитрия.

— Если бы я сказал тебе сразу, ты бы сразу меня послал! — заявил Фролов.

— Резонно, — согласился Петровский, — и, наверное, был бы прав, — он достал новую сигарету взамен той, что в гневе выкинул, и вновь задымил.

— Нет, Костик, — Фролов покачал головой, — ошибся бы. Ну, скажи, мне какой резон нас всех напаривать? Мы в одной связке, братан, забыл? Ты мне родной, слышишь? — он крепко сдавил шею Петровского, — и так будет всегда. Ну скажи, буду я советовать что-то, что заведомо навредит? — он во все глаза смотрел на приятеля, — ты мне, как брат, Костян, понимаешь! А это! — он указал свободной рукой в сторону корпуса, — просто бизнес и все!

— Ладно, мамочка, кончай свои телячьи нежности! — Петровский усмехнулся и сбросил руку Фролова, — что сделано, то сделано. Скоро увидим, что это за река, в которую мы только что вошли по твоему совету…

***

— По данным гидрометцентра обильный снегопад в Нобельске продлится еще три дня. Температура воздуха не опустится ниже семи градусов ниже нуля…

Дальше Макаров уже не слышал. Он открыл перед мамой дверь и выпустил ее из павильона, несмотря на то, что сам был нагружен пакетами, оставив маме только один, нетяжелый.

— Сереж, может, хоть что-нибудь заберу, надорвешься же! — предложила она, глядя на огромное количество груза в руках Макарова.

— Не надорвусь, мам, на ступеньках осторожнее! — предупредил Сергей.

— Что, Сережа, сегодня устроим праздничный ужин? — мама улыбнулась, — можем себе позволить!

— Можем, мамочка, можем! — кивнул Сергей, тоже улыбаясь.

Он на секунду посмотрел в пасмурное небо, с которого хлопьями валил снег и задумался. Мама тем временем уже спустилась вниз по ступенькам. Макаров потряс головой, отгоняя ненужные мысли и поспешил следом. В этот момент навстречу его матери из-за палатки выскочил крупный мужик в меховой шапке и сильно задел ее, отчего та ойкнула и выронила пакеты.

— Мужчина, что же вы…

— Глаза из ж…ы вытащи, смотри, куда прешь, кошелка старая! — рявкнул мужик, нависнув над ней.

Макарова затрясло от подступившей ненависти. Пулей слетев по ступенькам вниз, он подскочил к хаму, который уже собирался удалиться, оставив его маму наедине с оброненными пакетами и рассыпанными фруктами, оказавшись вплотную в считанные секунды.

— Извинился, быстро! — сквозь зубы произнес Макаров, глядя здоровому мужику в глаза. Он вдруг почувствовал такой прилив ярости и ненависти, которого не чувствовал еще никогда в жизни. Все навалившееся на их семью в последнее время скопилось в один большой комок нервов, а тут еще это быдло хамило его матери — самому родному и близкому, единственному оставшемуся у Сергея человеку.

— Чего?! — вытаращился мужик, — слышь, сопля, пошел на х…й отсюда! — с этими словами он толкнул Макарова в грудь.

— Сережа… Сережа, не надо, не связывайся! — голос матери уже доносился сквозь пелену. Злость затуманила рассудок, все, чего он хотел сейчас — разорвать этого мужика в клочья, — Сережа…

Колоссальной силы, поставленный удар, которого здоровенный хам ну никак не ожидал от Макарова, прилетел точно в челюсть. Мужик не упал, просто голова мотнулась в сторону, куда брызнула и кровь, вместе с обломками зубов приземлившись на снег, окрасив его в алое. В следующий удар ногой в грудь Макаров вложил весь свой вес. Противник мешком полетел назад, ударившись спиной об стену соседнего павильона.

— Сережа! — не своим голосом закричала мама, — Сереженька, пожалуйста, не надо!

Но Сергей не слушал. Он прыгнул вперед к мужику, который всеми силами старался подняться на ноги и прийти в себя. Тот, увидев это, попытался ударить наугад, но лишь совершил неловкое движение вперед, сам напоровшись на очередной страшный удар сверху, а затем локтем сбоку, от чего правый глаз заплыл.

— Сережа, нет!!! — мама закрыла лицо руками. Вокруг не было ни души, никто не мог остановить жуткую сцену, которая происходила здесь и сейчас.

Макаров сделал шаг назад и вновь ударил ногой, отчего мужик, задыхаясь, рухнул навзничь. Сергей обошел его и присел рядом. А затем смахнул шапку, которая каким-то чудом еще держалась на голове, и поднял маминого обидчика за густые волосы. Все лицо мужика было в крови, как и снег, в котором он лежал.

— Моих родных никто не смеет трогать, ты понял, урод? Понял или нет?! — Сергей вновь сунул его в снег лицом и через секунду опять оторвал от земли, — быстро извинился перед этой женщиной! Извиняйся, мразь!!! — взревел он.

— Сережа, что ты делаешь? — мама расплакалась.

— Все хорошо, мам, не переживай! — Макаров и сам догадывался, с какими дикими глазами он это говорил и как пугал этим мать…

— Изв… извините! — выдавил из себя мужик.

— Вот так! — Макаров поднял еще сильнее, отчего тот пискнул, — сейчас мы уйдем, а ты побудешь здесь минут десять и подумаешь над своим поведением. Расскажешь об этом хоть слово хоть кому то… — он понизил голос, чтобы мама не слышала, — я тебя в клочья порву! Тебя, твоих родных, всех, понял, с…а?! — шипел Сергей сквозь зубы, — все, лежать! — он отпустил мужика, и его лицо безвольно упало в снег.

Сергей поднялся и осмотрелся. Вокруг не было никого, кто мог видеть эту расправу. Камер поблизости тоже не должно было быть.

— Мама, пойдем, — Макаров взял мать за руку.

— Сережа, как же… как же… — она не находила слов и давилась слезами.

Макаров насильно взял мать за руку и потащил прочь от места происшествия. Она обернулась, глядя то на лежавшего в снегу мужика, то на рассыпанные неподалеку фрукты и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Сергей крепко держал за руку и продолжал вести прочь.

— Новые купим, — только и бросил он.

— Сереженька, сыночек, откуда в тебе столько жестокости? — спросила мама, когда они вышли с рынка. В ее глазах стояли слезы, — тот мужчина, он…

— Он все заслужил, — вежливо, но очень твердо ответил Макаров, — с ним все будет в порядке, не переживай. У нас в спортзале и не так травмировались. Поверь, ему было бы плевать на твою судьбу…

— Сережа, но это не значит, что его нужно за это убить. Разве так я тебя воспитала, Сережа?

— А я и не убил, — ответил Макаров, чувствуя, что начинает заводиться, — мамуль, ну правда, пойдем лучше домой. У нас сегодня ужин праздничный, не забыла?

Сергей поцеловал мать и почти насильно повел ее от рынка. Во рту он вновь почувствовал неприятный и очень своеобразный привкус слюны. Он вспомнил, что слюна шла у него изо рта, когда он бил того мужика. Очень густая слюна. Почти пена…

***

— Здорово, Джамал! — Петровский снял перчатку и пожал руку приятелю, — что за дело такое секретное, что мы встречаемся здесь? — он усмехнулся.

— Потому что я действительно хочу обговорить это подальше от лишних ушей, по крайней мере, пока, — на полном серьезе ответил Джамал, — пройдемся?

— Давай, — Петровский согласно кивнул.

Они медленным шагом двинулись вперед по парку, в котором Джамал час назад назначил Петровскому встречу. Это место находилось в отдалении от их привычных «совещательных штабов», значит, разговор предстоял приватный. Шел мелкий снег, оседая на верхней одежде. Петровский закурил, выжидающе глядя на Джамала.

— Скажи, Кость, ты ведь не планируешь все время этим зарабатывать? — спросил тот.

— Ты про наше маленькое предприятие? — Петровский усмехнулся и проводил взглядом двух прошедших навстречу девушек, — все время и не получится, это даже и не заработок, так, приятная прибавка на то время, пока мы в НГПУ. А потом… — он сделал соответствующий жест рукой.

— Вот и я о том же, — Джамал кивнул и глубоко вдохнул прохладный зимний воздух, — что, если подготовить почву для серьезных дел уже сейчас? По-настоящему серьезных дел? — он выразительно посмотрел на Петровского.

— Начало мне нравится, — сказал тот, — предложения?

— Одно есть, — начал Джамал, — короче, как ты относишься к автомобильному бизнесу?

— Автомобильному? — Петровский рассмеялся, — а не слишком круто берешь? Нет, у нас конечно сейчас на руках хорошие деньги, но чтобы такое… не потянем! — Петровский цокнул языком и отрицательно покачал головой.

— Да я не про автосалон! — Джамал с досадой отмахнулся, — его, ясное дело, не потянем, так, небольшие спекуляции с тачками: купи-продай. Поначалу по одной. Дальше — на расширение. А там, Костян, речь пойдет о реально крупных суммах, куда крупнее, чем те, которыми мы крутим сейчас, — Джамал с надеждой посмотрел на Петровского, — что скажешь?

— Чтобы спекулировать таким товаром, нужно знать, где брать и кому сбывать, — Петровский проследовал внутрь небольшой беседки и сел на лавочку, сложив ногу на ногу, — иначе это пустой разговор…

— Костян, — Джамал сел напротив и расплылся в улыбке, — думаешь, я бы предлагал что-то, если б это было пустым звуком? Куда сбывать — есть. И есть очень приличный товар, главное, успеть забрать, пока не добрались другие красавцы вроде нас, — он откинулся на спинку лавки и сложил руки за головой.

— Ну, ты продолжай, я слушаю! — Петровский усмехнулся.

— Короче, в городе продается один «бимер», — начал Джамал, — прошлогодней модели, а цена… сколько бы ты думал? Триста пятьдесят! — радостно выдал он.

— Триста пятьдесят? — Петровский нахмурился и выбросил окурок, — он что, с трупом владельца в комплекте?

— Почти! — хмыкнул Джамал, — короче, в этой тачке не так давно развлекалась парочка «мажоров». То ли перебрали с «колесами», то ли «хемарь» паленый кто подсунул, точно не знаю, — он опасливо оглянулся, проверяя, не слушает ли кто, — короче, суть в том, что оба прямо там коньки и отбросили. А нашли их спустя трое суток. Все это время жмуры в тачке и валялись, — Джамал вздохнул, — а трупный запах из салона, Кость…

— Хрен ты чем выведешь, — закончил за него Петровский, — потому тачка и уходит по бросовой цене. Только не ясна вторая часть схемы. Ну, заберем мы это корыто, деньги есть. А дальше?

— А дальше есть на него и покупатель, — пояснил Джамал, — который с радостью возьмет его на запчасти. Алан Караев, слышал про такого? — он выразительно посмотрел на Петровского.

— Краем уха, конкретнее, — ответил он.

— Один предприниматель, недавно легализовался, — сказал Джамал, — а года так с девяносто седьмого неплохо мутил дела в Нобельске, если понял, о чем я, — он подмигнул.

— Да понял, что тут не понять, — Петровский покусал губу, — бандос до мозга костей. Только непонятно, каким боком в этой схеме мы? Не проще ему покупать товар напрямую?

— Не проще, — отрезал Джамал, — у Караева сейчас серьезный бизнес. Пара забегаловок, ресторан, платная парковка, вроде, еще что-то строит… но и подзаработать немного слева он не прочь. Только ввязываться в прямые сделки, что-то узнавать, вынюхивать он не будет, не тот уровень. А вот купить подобный товар у тех, кто предлагает, кого-то вроде нас, а потом сразу же сбыть землякам на детали — это пожалуйста. Выход на Алана есть через одного пацана в моем дворе. Остается только договориться о встрече в укромном месте и пригнать ему машину. А там уж о цене договоримся. Что скажешь, Кость?

Петровский немного помолчал, ловя рукой мелкие снежинки. Джамал выжидал.

— Понимаешь, насколько серьезно то, что ты предлагаешь? — спросил, наконец, Петровский.

— Понимаю, — Джамал утвердительно кивнул, — именно поэтому и предлагаю это только тебе. Врать не буду, Костик, дело рискованное. Но и навар того стоит. Я уже видел, как ты шел на серьезный риск и ставил все ради большого выигрыша, поэтому и обратился к тебе, как к человеку, который не испугается. Проверим все вдвоем, если дело пойдет, разделим его с остальными. Эй, ты куда?

Джамал удивленно посмотрел на то, как Петровский резко встал с лавки. Однако к его облегчению тот лишь отошел к краю беседки и, встав к нему спиной, облокотился на край деревянной стенки. Джамал тоже встал и подошел к Петровскому.

— Тогда, Джам, речь не шла о том, чтобы рисковать жизнью, — негромко произнес Петровский, — бандосы, пусть и бывшие — народ непредсказуемый, а особенно «горцы», не обижайся, — он усмехнулся, на секунду повернувшись к приятелю, — что может там ждать и как все повернется на сделке, если таковая будет — неизвестно…

Петровский замолчал, глядя куда-то вдаль. Джамал набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, уже предвидя отказ.

— Короче, ясно, — начал он, — ты не впишешься?

— У меня, поверь, есть причины не слишком ценить жизнь, — ответил Петровский, — вопрос: есть ли они у тебя? — он посмотрел Джамалу в глаза и сжал руку в перчатке, на которой уже скопилось достаточно снега, в кулак.

— Все ценят жизнь, — отрезал тот, — Костян, я не силен в философии. И сейчас, честно говоря, вообще тебя не понимаю! Говори прямо: да, нет?

— Это хорошо, что пришел только ко мне, — Петровский усмехнулся и похлопал Джамала по плечу, — если уж нас там вальнут, то хоть все остальные останутся живы и не при делах…

Джамал расплылся в довольной улыбке, поняв, что приятель согласен.

***

Они расплатились с таксистом и вышли во дворе красивой кирпичной многоэтажки.

— Буржуйский район, — оценил Петровский, глядя наверх, — здесь?

— Здесь, — Джамал кивнул, — вон, смотри, Костян, особняком «бимер» стоит, по ходу, наш…

— Пока еще не наш, — ответил Петровский, вслед за Джамалом направляясь в сторону припаркованного в стороне от остальных автомобиля. Стекла машины были тонированы, заглянуть внутрь не представлялось возможным. Сам автомобиль выглядел шикарно, действительно, прошлогодняя модель крутого «немца», черного блестящего цвета. Петровский обошел машину по кругу, убеждаясь, что видимых повреждений нет. Диски на машине тоже стояли литые и явно очень дорогие, странно, что хотя бы их не сняли перед продажей.

— Не живется же нормально этим мажорам… чего не хватает? — Петровский тяжело вздохнул, продолжая разглядывать шикарную машину, совсем недавно ставшую могилой для двоих молодых ребят.

— Здравствуйте, мы вот по поводу автомобиля звонили! — Джамал тем временем уже набрал номер владельца, — в общем, мы подъехали, возле дома стоим. Госномер 707? Да, мы у машины. Сейчас спуститесь? Хорошо, — Джамал положил трубку и посмотрел на Петровского, — ждем.

— Ждем, — Петровский кивнул.

— Крутая тачка, — произнес Джамал, бросив взгляд на автомобиль, — крутые предки, хата… реально, чего не хватало? — он покачал головой.

— Может, чего и не хватало, не нашего это ума дело, — Петровский пожал плечами, — всякое в жизни бывает. Хотя, конечно вообще не по этим темам про наркоту. Лучше уж нажраться тогда…

— Это точно, — согласился Джамал, — знаешь, Костик, даже не жалко дебилов. Жалко родителей…

— Оставь эту философию про родителей и детей! — Петровский отмахнулся, — говорю же, по всякому бывает в жизни. Мы не знаем, и не наша это головная боль. Наше дело — тачку быстрее забрать и сбыть…

Джамал осмотрелся по сторонам, а затем остановил взгляд на Петровском.

— Кстати, да, Костян, — начал он, — по поводу родителей и детей: давно хотел тебя спросить…

— Не мог бы ты и дальше хотеть про себя? — Петровский грубо перебил, поняв, о чем тот сейчас попытается завести речь, — смотри лучше туда, мужик какой-то, к нам по ходу…

Джамал повернулся. К ним приближался мужчина с сединой, которая, как показалось, Петровскому, была не совсем свойственна для его лет. На нем было зимнее пальто, распахнутое поверх наспех надетой, вряд ли сегодня глаженой рубашки. Вообще, вся его одежда была дорогой, но какой-то неопрятной, складывалось впечатление, что ему все равно. Глаза мужчины закрывали очки, но под ними Петровский явственно прочел то, что было знакомо ему до боли: пустоту и почти звериную тоску. Кажется, он начал догадываться… когда мужчина приблизился, стал еще и явственно чувствоваться запах алкоголя — недешевого, но уже застарелого…

— Здравствуйте, — сказал он глухим и слегка отрешенным голосом.

— Здравствуйте, — Петровский снял перчатку и пожал ему руку, — мы вот машину хотели посмотреть…

— Смотрите, — мужчина достал ключи и снял «бимер» с сигнализации, — в салоне, ребят, запах, вы сами понимаете… — он осекся, сглотнул и отвел глаза. Петровский внимательно посмотрел на продавца авто, изучая…

— Завести можно? — Джамал протянул руку. Мужчина спокойно и с каким-то безразличием отдал ключи. Джамал открыл водительскую дверь и скрылся в салоне, уже через секунду послышался отчетливый мат.

— Простите, — Петровский посмотрел на мужчину почти виновато.

— Ничего, я понимаю, — тот несколько раз кивнул и тяжело вздохнул, — представления не имею, ребят, зачем она вам, — он с горечью кивнул на автомобиль, — но право ваше…

Мужчина протер запотевшие очки и водрузил их обратно на нос. Джамал тем временем завел машину и открыл капот. Затем вышел на улицу и, с наслаждением глотая зимний воздух, заглянул в «начинку», хотя Петровский слабо представлял, что он там хотел разглядеть под капотом немецкого автомобиля.

— Порядок! — сказал он через некоторое время, показав Петровскому большой палец. Тот кивнул.

— Не знаю, зачем она вам, — мужчина покачал головой, глядя на ребят, — сколько там было сказано: триста пятьдесят? Если заберете прямо сейчас, отдам за триста, черт бы с ней, быстрее бы только ушла она, чтобы не видеть ее никогда больше…

Все это время он сдерживался, но теперь едва отчетливо всхлипнул. Затем сделал быстрое движение под очками и, набрав полную грудь воздуха, взял себя в руки. Петровский с жалостью посмотрел на мужчину.

— Сын? — едва слышно спросил он.

— Да, — коротко и тоже очень тихо ответил мужчина, с ненавистью глядя на черный автомобиль из-под больших очков, — вашего возраста был Андрюха мой… — он изо всех сил стиснул зубы, — я не знаю, почему так получилось. Это моя вина. Жена-то у меня умерла два года назад, — мужчина посмотрел на Петровского, словно ища поддержки, — а я все работал, думал только о том, чтобы… — он снова всхлипнул и махнул рукой, — а! Простите, ребят, вам-то это неинтересно…

Петровский набрал полную грудь воздуха и медленно вдохнул. Что он мог сказать? Какие слова найти, чтобы поддержать? Жена умерла два года назад. Идиот-сын вместо того, чтобы поддержать отца, который пахал, как проклятый, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь, подался во все тяжкие, в результате скончавшись от наркотического передоза в подаренной тем же отцом машине. Этот человек потерял всех и все. Петровский хорошо знал, что никакие слова здесь не помогут.

— Это вы простите, — только и сказал он, — знаю, что слова бесполезны, но вашей вины нет…

— Вы хотели поддержать, спасибо вам, — мужчина кивнул, — хотя бы на этом спасибо…

— Давайте, может, мы все-таки за триста пятьдесят заберем, как изначально обговаривали? — на этом моменте уже осмотревший машину Джамал сделал удивленные глаза, но Петровский показал ему кулак, веля не влезать. Он посмотрел на мужчину, надеясь хоть как-то ему помочь.

— Как вас зовут? — негромко спросил тот.

— Константин, — ответил Петровский.

— Константин, — начал мужчина все таким же глухим тихим голосом, — вы еще совсем молоды. Думаете, дело в деньгах? Или у меня их мало? Я много зарабатываю, а что теперь в этом толку? — он замолчал и опустил глаза, — никакие деньги теперь уже не помогут вернуть Андрея. А я так мало провел с ним времени. Если посчитать, до и до смешного мало… — из глаза мужчины выкатилась одинокая слеза, — Константин, позвольте совет: держитесь за близких вам людей. Благополучие — это хорошо, Костя, простите за фамильярность, но я немного старше вас, — он вновь заглянул Петровскому в глаза, — но все должно быть ради кого-то в этой жизни. Если вам не для кого жить, значит, незачем. И никакое благополучие здесь не поможет, — он покачал головой и поморгал, — берите за триста, Константин, позвольте мне сделать хотя бы для вас небольшое добро. Раз не смог для… — мужчина осекся. Дальше говорить, сдерживая слезы, он не мог, и это было понятно.

Петровский молчал. Джамал переминался с ноги на ногу, переводя взгляд то на приятеля, то на продавца машины. Мужчина вздохнул.

— Простите мое многословие, — сказал он, — просто и поговорить-то теперь не с кем, кроме фотографий… — он сглотнул подступивший к горлу ком, — займемся делом?

— Да, можно, — Петровский судорожно кивнул. Вопреки своему обычному цинизму, он внезапно пропустил эту ситуацию через себя и прочувствовал ту небольшую часть боли, которую испытывал сейчас этот оставшийся по жизни совсем один седовласый мужчина, положивший жизнь на своего ребенка. Ребенка, которого по вине последнего и по злой иронии судьбы в итоге пережил. Нет, он никогда не простит себя, будет винить, съест изнутри… и помочь ему уже нельзя.

Через некоторое время все документы были оформлены. Петровский передал теперь уже бывшему владельцу заранее заготовленный конверт с деньгами.

— Триста, пересчитайте, — сказал он.

— Я верю вам, — мужчина убрал конверт под пальто, — удачи, ребята и счастья. Надеюсь, вам повезет больше…

Они пожали руки, после чего мужчина развернулся и неровной походкой зашагал обратно к дому. Петровский и Джамал еще долго смотрели ему вслед.

— Жалко мужика, — констатировал Джамал через некоторое время.

— Жалко, — Петровский кивнул, — и жалко, что сделать ничего уже нельзя…

— Думаешь, «вздернется»? — Джамал посмотрел на Петровского.

— Не знаю, — ответил тот, не сводя глаз с новостройки, — но как бы то ни было, мы не в праве ни осуждать его, ни пытаться мешать… все, поехали, — он потряс головой и открыл пассажирскую дверь.

Трупный запах, ударивший в нос, действительно был несравним ни с чем. Выносить его тоже было почти невозможно. Представив, что в этой машине совсем недавно разлагалось два тела, Петровский вздрогнул. Джамал тем временем стал нажимать кнопки на приборной панели, несмотря на стоявшую на улице зиму открывая все окна в авто.

— Еще и в ГАИ с этим дерьмом ехать, — Петровский сплюнул на улицу, — давай, что ли покурим, может так перебьет хоть немного…

— Ничто не перебьет, — Джамал покачал головой, — но в ГАИ мы не поедем. ПТС в норме, ДПА — тоже, сегодняшним числом. На оформление у ментов по закону дается десять дней. А Алан все равно разберет ее на конструктор. Так что ничего мы оформлять, Костик, не будем… — он выразительно цокнул языком.

— Тогда едем к Алану, — Петровский развел руками, — быстрее только, пока нас тут не «вытряхнуло»…

***

— Димас, задержись! — Удалов перехватил Фролова уже в коридоре. Стас подскочил и, хитро улыбаясь, пожал Дмитрию руку, — здорово. Свободен сейчас?

— Ну, вообще пара по идее… — начал Фролов.

— Ну, вообще, ты на нее вряд ли собирался! — Удалов ухмыльнулся и похлопал Фролова по плечу, — короче, Димок, профкому помочь надо, не бесплатно, естественно. Права с собой?

— Ну да, с собой, — ответил Фролов, на всякий случай проверив карман.

— Отлично! — Стас просиял, — короче, Дмитрий, надо тут съездить на один адресок, кое-какой товар забрать. Я на тебя уже как раз и доверенность выписал, как в воду глядел! — он продолжал подобострастно улыбаться, — тачку мою знаешь?

— Тачку-то знаю, — начал Фролов, — а что за товар? — он подозрительно прищурился.

— «Алкашку», — без предисловий ответил Удалов, — тут в универ гости приезжают, неделя качества, еще какая-то байда, я особо не вникал, но ректорат выделил бабки и попросил организовать трехдневную поляну на кучу рыл. Ну, а мы и не отказывались. Вот адрес, — он протянул Дмитрию бумажку, — а вот номер, на который надо будет позвонить, когда будешь на месте.

Фролов взял в руки визитку и уставился на одиннадцатизначный номер телефона.

— Погоди, я такие темы знаю, — начал он, подняв удивленный взгляд на Удалова, — но это же «сивуха». Этих номеров по всему городу, как грязи и стоит там алкоголь по пятьсот за литр любого пойла…

— Все правильно, Димас, рубишь фишку! — радостно заявил Удалов, — а вся разница куда? Правильно, нам с тобой! — он с наслаждением поправил рыжие волосы, — и это самая мелкая из тем! Видишь, мы еще толком не начали сотрудничать, я от вашей организации ни копейки пока не видел, а сам уже приношу пользу и деньги! Все, как обещал! Ты бы шепнул об этом Костику Петровскому, чтобы он долго не думал! — Стас подмигнул.

— Погоди, — Фролов не разделял жизнелюбия Удалова, — а если они к чертям потравятся этой «ханкой»? Кто будет за это отвечать? — он, прищурившись, посмотрел на «коллегу», начиная понимать, почему за «грузом» отправляют именно его.

— Да не потравятся! — заверил Стас, — не в первый раз так делаем, барыга проверенный, никто еще не жаловался и никто ничего не заметил! Все будет ровно, Димас, мое тебе слово! Ну что я тебя, кидать что ли буду? — он вновь сладко улыбнулся, глядя на Фролова.

— Ладно! — тот обреченно вздохнул, — давай бабки и ключи, поеду…

— Ну, вот и ладненько! — радостно заявил Удалов, очень быстро сунув Фролову конверт с деньгами и ключи от машины, — смотри только не поцарапай Димка!

***

Трупный запах в салоне казался невыносимым и, вопреки ожиданиям Петровского, привыкнуть к нему было невозможно. Они миновали несколько рядов гаражей какого-то кооператива и свернули на узкую дорогу. Сейчас они находились, наверное, на самой окраине Нобельска, если вообще еще были в пределах города. Петровский давно уже сбился с дороги, но Джамал продолжал уверенно вести машину.

— Долго еще? — дежурно спросил Петровский.

— Почти приехали, — коротко ответил Джамал, вновь сворачивая, — не волнуйся так, Костян…

— Да я и не волнуюсь, — соврал Петровский, хотя сам прекрасно понимал, что волнение было заметным. Волновался даже сам Джамал, еще вчера уверявший, что «тема стопроцентная».

Он свернул еще раз и проехал метров двести. А затем машина остановилась у высокого металлического забора с колючей проволокой наверху. Послышался лай крупных собак. Через пару секунд Петровский увидел скалившиеся морды, пытавшиеся просунуться меж прутьев. Джамал нервно сжал пальцы на руле.

— Что надо? — через некоторое время по ту сторону забора показался крепкий молодой человек кавказской внешности, неодобрительно смотревший на парней в машине.

— Алан на месте? — осведомился Джамал, стараясь не выдать звенящего напряжения в голосе.

— Что надо? — повторил кавказец еще громче и агрессивнее.

— Скажи Алану: Джамал насчет тачки приехал! У нас встреча назначена!

— Ждите! — тот смерил их еще одним недружелюбным взглядом и удалился куда-то вглубь территории. Собаки по ту сторону забора продолжали заливаться неистовым лаем, казалось, готовые разорвать в клочья незваных гостей, только бы сорваться с цепей и пересечь забор с «колючкой».

— Джам, ты куда меня привез? — спросил Петровский, нервно оглядываясь по сторонам.

— А ты чего ждал: автосалон на Рублевке? — так же нервно отозвался Джамал, барабаня пальцами по рулю, — поздно дергаться, братан, назад пути нет…

— Ясное дело, — Петровский кивнул, — но мотор бы я все равно не глушил…

— Если захотят вальнуть, сначала запустят на территорию! — мрачно пошутил Джамал, — тогда уж точно никуда не денемся!

Петровский расхохотался, но как-то совсем невесело. Он продолжал пытаться разглядеть хоть что-то за высоким забором, но все попытки были тщетными. В этот момент калитка распахнулась, и показался тот самый хмурый кавказец.

— Проезжайте! — велел он, — отсюда налево и до ангара, там увидите!

Джамал кивнул и плавно тронулся с места. Машина попала на территорию с какими-то складами и ангарами, видимо, тайная база этого самого Алана. За следующим поворотом показалась ровная заасфальтированная площадка. С левой сторон заливались собаки. А неподалеку впереди маячил большой жестяной ангар. Петровский потряс головой. Происходящее и впрямь напоминало дурное криминальное кино…

Джамал проехал полсотни метров вперед и остановился у самого ангара. Возле ворот стояли еще трое, тоже кавказской внешности, с интересом разглядывая машину, не спеша открывать ворота. Джамал остановился в нескольких метрах от них, но не он, ни Петровский выходить на улицу тоже не торопились.

— Что у них тут, этническая ОПГ? — еле слышно произнес Петровский, напряженно глядя на «стражей ворот». Что-то подсказывало ему, что ребята были «не пустые», причем, минимум один — с пистолетом.

— Алан на месте? — Джамал нетерпеливо высунул голову из салона, — мы тачку пригнали!

Кавказцы переглянулись. Один из них хохотнул.

— На месте! — ответил он с сильным акцентом. Затем сделал знак второму и тот скрылся в ангаре.

— Джам, я не то, чтобы очкую, но этот агрегат сможет, если что, их ворота вынести? — осведомился Петровский, пытаясь подбодрить себя очередной остротой.

— Вот и проверим! — Джамал тоже улыбнулся.

В этот момент послышался лязг, и ворота ангара распахнулись.

— Загоняй! — велел тот же самый кавказец, похоже, «старший» среди этих троих.

Джамал шумно выдохнул и нажал на газ, заезжая в ангар. Покосившись назад, Петровский нервно отметил, что ворота ангара моментально закрылись следом за ними, едва машина оказалась внутри.

— Туда вон ставь! — откуда-то сбоку послышался еще один голос. Джамал выкрутил руль и через пару секунд припарковал машину и заглушил двигатель.

— Ну, все, Костян! — выдохнул он, — пошли…

Они почти одновременно вышли из машины под яркий холодный белый свет ламп, озарявших ангар. Петровский сощурился, привыкая к нему после пасмурной улицы. На верхнем этаже меланхолично курил еще один, хотя, в этом Константин был уверен, на самом деле неотрывно следил за ними.

— Здравствуй, Джамал! — в ангаре послышался еще один голос, — ты же Джамал? Мне Арсен про тебя говорил!

Петровский повернулся на голос. К ним неторопливым шагом приблизились четверо. Как и следовало ожидать, той же самой наружности. Трое, как и те на улице, как и тот сверху, явно представляли собой типичных бойцов, в удобной черной одежде. А вот четвертый, одетый в фиолетовую рубашку и распахнутую поверх нее кожаную куртку, настоящую, не из дряных заменителей, это Петровский определил сразу, похоже, и был Алан. Он сдержанно и как-то явно совсем неприветливо улыбался и оценивающе смотрел на гостей.

— Привет, Алан! — Джамал протянул руку, — рад знакомству…

— Арсен хорошо о тебе говорил, — задумчиво произнес Алан, сжав руку Джамала, — а кто твой друг? — последовал кивок в сторону Петровского. Вся «служба безопасности» хмуро уставилась на него.

— Константин, — Петровский протянул руку, решив перехватить инициативу. Такие люди, как Алан, по идее, должны были уважать смелость и волю, — Джамал работает со мной…

— С тобой? — Алан приподнял брови и с легким удивлением посмотрел на Петровского, — и чем же ты занимаешься, Константин?

От взгляда Петровского не укрылось то, что «служба безопасности» с ухмылками переглянулась.

— Бизнесом, как и ты, — ответил Петровский, как можно более твердо глядя в глаза, — но направленность ведь не имеет значения, Алан? Ведь мы здесь за другим, верно? — он не сводил взгляд с собеседника. Алан тоже вступил в эту своеобразную «дуэль». Повисла гробовая тишина. Казалось, было слышно, как тлеет сигарета в руке у наблюдавшего сверху человека Алана и как напряженно дышит Джамал. Караев слегка, прищурился, продолжая смотреть на Петровского. По-прежнему стояла тишина. Мысли в голову полезли совсем нехорошие. Нет, отбиться от них, если что, не получится, бойцы подготовленные и их больше. Да и оружия никакого нет. А эти явно при «начинках»… занесло же!

— Верно! — Алан улыбнулся, казалось, чуть более открыто, чем раньше. В своих мыслях Петровский очень шумно и облегченно выдохнул, — показывайте, парни, что привезли!

Бойцы Алана окружили пригнанную машину, но встали на приличном расстоянии, чтобы шеф мог осмотреть ее в непосредственной близости.

— Да вот, смотри! — Петровский указал рукой, — «бимер», модель того года. По части запаха внутри, думаю, тебе Джамал рассказал. В остальном, состояние идеальное, тачке год…

— Мотор заведите! — попросил Алан. Петровский кивнул Джамалу. Тот открыл дверь и завел машину. Некоторое время Алан постоял, послушав двигатель. Его бойцы тем временем осмотрели салон. Один показал шефу поднятый вверх большой палец. Вернувшись в ангар, они едва слышно переговаривались на своем языке, но периодически прорезался и русский мат, выказывалось отношение к запаху в салоне.

— Сколько хочешь за нее? — спросил Алан.

Петровский похолодел. А правда, сколько? Этого они с Джамалом не обговорили. Теперь уже было поздно. Если начать сейчас метаться, всерьез их больше не воспримут. Нужно было озвучивать цифру…

— Миллион, — заявил Петровский, стараясь, чтоб его голос звучал как можно более уверенно.

— Сколько?! — в ангаре послышался хохот нескольких мужчин. Смеялся Алан и все его люди. Петровский покосился на Джамала. Тому было совсем не смешно. Он сделал страшные глаза и постучал указательным пальцем по лбу. Но отступать было поздно…

— Она новая и сейчас в этом «фарше» под три стоит! — нарочито нагло заявил Петровский.

— Вот именно, Костя, новая! — парировал Алан, просмеявшись, — а в этой, считай, труп в комплекте! — он кивнул на стоявшую в ангаре машину.

— А тебе-то что? — Петровский пожал плечами, — все равно ведь на запчасти разберешь и сбудешь, еще и наваришься втридорога. Ладно, твоя цена? — спросил он, поняв, что еще немного и перегнет палку.

— Шестьсот, — Алан цокнул языком, глядя на Петровского в упор.

На заднем фоне Джамал вновь округлил глаза и едва заметно кивнул головой, нервничая все больше. Петровский втянул ноздрями воздух. По идее, нужно было соглашаться. Эти ребята явно не умели шутить. Цену, конечно, предлагали смешную, но триста тысяч «навара» лучше, чем открученная голова. Петровский хотел было согласиться, но внезапно в нем подняла голову алчность. И она во мгновение ока затмила здравый смысл и инстинкт самосохранения.

— Не пойдет, Алан, это смешно, — отрезал Петровский.

— Смешнее твоего миллиона? — Алан прищурился, — Костик, ты в этом деле в первый раз?

— Это не имеет значения, — Петровский вновь смотрел прямо в глаза, — я много слышал о тебе, Алан. Слышал, что с тобой можно работать. Если я молодой, не значит, что я лох, которого можно нагреть, — он едва заметно покосился на «службу безопасности». Ребята явно сильно напряглись и теперь сверлили Петровского и Джамала недобрыми взглядами.

— И что ты пытаешься сказать? — Алан прищурился. Улыбка исчезла с его лица окончательно.

— То, что не имеет значения, в какой раз я делаю подобное, — ответил Петровский, — важно, что я умею считать. Я не хочу оскорблять ни тебя, ни твоих близких, ни твой дом неуважением. Но и ты прояви его к гостю, — Петровский сделал паузу, — давай начистоту Алан, на этом корыте, — он кивнул в сторону автомобиля, — одно «литье» штук на сто пятьдесят потянет. Я молчу про начинку, комплектация топовая, ты это знаешь. Поэтому, давай будем называть адекватные цифры, как ты считаешь?

— Семьсот, — без предисловий предложил Алан.

— Восемьсот, — твердо сказал Петровский, — и это предложение адекватное, ты ведь понимаешь. И понимаю. Предлагаю сойтись на этом, потому что лучшего предложения быть просто не может…

Вновь повисло молчание. Вновь порядком поднадоевшая уже «дуэль взглядов». Вот теперь уже точно пути назад не было. Все или ничего. Сдавать назад было никак нельзя. Теперь, либо Алан согласится на предложенную Петровским цену, либо их прогонят отсюда пинками, либо, что тоже было вероятно, они уже никогда отсюда не выйдут. Время шло…

— А ты не робкий парень, Костя Петровский! — оценил Алан, вновь расплываясь в улыбке, — далеко пойдешь! Хорошо, по рукам!

Петровский пожал руку как можно более крепко и коротко, надеясь только, что Алан не заметит, как вспотели его ладони. Тот усмехнулся, Петровский так и не понял, поэтому или нет. Алан повернулся и отдал команду на своем языке. Один из его людей удалился и через некоторое время вернулся с небольшой сумкой.

— Что ж, завершим обмен! — предложил Алан. Петровский и Джамал согласно закивали. Последний явно перенервничал и был бледен даже несмотря на смуглый цвет лица.

Через пару минут сделка была завершена. Петровский до сих пор не мог поверить, что они жив и все получилось…

— Вы же не пойдете с такой суммой пешком? — Алан двусмысленно усмехнулся, — места здесь уж больно неспокойные… Мурат, подбросишь гостей до центра! — распорядился он, — что ж, ребята, с вами приятно иметь дело. Если что, вот Джамал знает, как меня найти! — сказал он, в большей степени обращаясь все-таки к Петровскому. Похоже, его наглость и напор все-таки вызвали у Алана уважение.

Весь путь в машине человека по имени Мурат они проделали молча. Петровский вежливо попросил остановиться в паре кварталов от «Оазиса». От предложенных за бензин денег Мурат отказался и рванул с места, едва Петровский и Джамал выбрались на улицу. Весь путь до кафе тоже проделали в гробовой тишине. А затем просто остановились, закурили и синхронно облокотились на стену.

— Нет, Костян, ты точно безбашенный! — Джамал истерично расхохотался, — я уж думал, все, там и останемся!

— Да, признаться, тоже допускал такие мысли, — Петровский ухмыльнулся и выпустил дым в сиреневое небо, с которого все также продолжал валить снег.

— Но все удалось, — констатировал Джамал, — тебе не кажется, что у нас сегодня день рождения?

— Сплюнь, дурак! — хмыкнул Петровский, — но нажраться сегодня надо непременно. Только сначала надо обзвонить наших и собраться у меня. Предлагаю по сто штук взять себе, остальное пока в «общак», ты как? — Петровский посмотрел на Джамала, не отрываясь от стены.

— Я согласен, — тот равнодушно пожал плечами, — только не пойму, что мы тогда сразу к тебе не поехали?

— Не хочу, чтобы эти жизнерадостные ребята даже приблизительно знали, где я живу, — ответил Петровский, швырнув сигарету через парапет, — такси вызови.

***

— Что за сбор? — спросил Славик, развалившись на диване в квартире у Петровского.

— Да очень кстати сбор! — заметил Фролов, — я тут первые поступления от профкома привез. Десяточка в общак, пятерочка мне на карманные! — он протянул две купюры Петровскому.

— Неужели Стасик Удалов начал приносить пользу? — тот приподнял брови, глядя на деньги.

— Я ведь говорил, Костян, там все не так плохо, как кажется! — Фролов закивал, — тема, конечно, так себе, но денежная… и это, пацаны, только самое начало!

— Смотри, чтобы он тебя не подставил! — предостерег Петровский, — ладно, пацаны, в общем, мы с Джамалом тоже сегодня кое-что заработали. Собственно, по этому поводу сбор…

С этими словами он вывалил деньги из сумки на диван. Все изумленно уставились на пачки купюр. Соловей изумленно присвистнул. Асхат, прищурившись, посмотрел на Петровского и Джамала, который с довольным видом стоял у стенки, скрестив руки на груди.

— Да, Фрол… — завил Соловей после недолгого молчания, — прости, конечно, но в данном случае ты — бесприданница! — с этими словами он расхохотался в голос.

— Очень мило, — Славик был серьезен и внимательно смотрел на приятелей, — и откуда такие деньги за один день, посвятите? — он слегка прищурился.

— Джамал, объясни, я пойду покурю, — Петровский похлопал Джамала по спине и вышел на балкон. За окном уже начинало темнеть. Петровский с наслаждением вдохнул дым, крайне довольный собой. Ему не нравилось, что умный Логинов опять напрягся. Ну, да ладно. Сейчас Джамал все им объяснит…

— Вот такое вот движение, парни, — закончил Джамал, когда Петровский вернулся в комнату.

Все пораженно молчали. Размах на этот раз поразил абсолютно всех.

— А я думал, ЦИТ прессовать — это круто… — задумчиво произнес Соловей, — хотя тема явно «вкусная».

— И опасная, — подметил Славик, — если бы им там головы открутили, мы бы даже не знали, в какой речке искать. Только что теперь впустую болтать, все уже сделано, радуйтесь, что целы и нащупали очередную жилку. Хотя, конечно, Костик, как дал бы тебе «леща»… — он улыбнулся уголками рта.

— Извини, Славян! — Петровский тоже улыбнулся, — мы не могли никем рисковать, пока сами не проверили…

— А собой, значит, могли! — возмутился Фролов, — нет, ну не балбесы, а!

— Это там сейчас бесприданница голос подала? — с легкой издевкой осведомился Петровский, — ладно, предлагаю не вдаваться в никому не нужные рассуждения. Поехали в «Оазис»! А потом еще куда-нибудь! Сегодня гуляем! Кто-то против? Никто не против? Отлично, по коням!

***

— Мама, я дома! — Макаров вошел в прихожую и включил свет. На улице окончательно стемнело, в квартире стояла гробовая тишина и полная темнота.

Подумав, что мать спит, Сергей осторожно проследовал в комнату и сбросил вещи. В животе неприятно заурчало. Макаров хотел уже направиться на кухню, чтобы соорудить нехитрый ужин, как вдруг что-то привлекло его внимание. Он замер и напрягся, вслушиваясь в тишину.

— Сережа…

Этот голос был едва различим, но он понял, что звала мама. Звала совсем слабым голосом, пытаясь, похоже, кричать, но не имея на это сил. Не помня себя, Макаров ворвался в спальню и включил свет…

Мать лежала на кровати. Она была вся бледная. Лицо покрывал пот. Глаза закатились, все тело потряхивало.

— Мама! — Макаров бросился к ней и схватил за плечи, — мама!

Она уже не отвечала. Руки матери, которые держал Макаров, были ледяными. Дыхание — частым и тяжелым.

— Скорая!!! — рявкнул Сергей в трубку сотового телефона, — переулок Октябрьской революции дом 17, срочно! Критическое состояние, человек умирает! Да не знаю я, я не врач, мать вашу! — завопил он срывающимся голосом, — прошу, скорее!!!

8. Выбор

Врач что-то объяснял, но Макаров толком его не слышал. Последние три часа он провел на лавке в больничном коридоре, как в тумане, без единого движения, все врем глядя в одну точку. Он не знал, как давно увезли мать. Не знал, сколько он здесь. Этот шок и страх был несравним ни с чем.

— Эй, вы меня слышите? — врач щелкнул пальцами, стараясь привести Сергея в чувство. Тот, наконец, встрепенулся и посмотрел на доктора.

— Да, простите… — с трудом выговорил он.

— Поэтому, нам удалось более-менее стабилизировать состояние, — продолжал доктор, видимо, считая, что Сергей услышал то, что он говорил до этого, — но ситуация очень серьезная, молодой человек, врать не буду. Какое-то время она побудет у нас, пока можно будет вынести вердикт…

— Какое? — Макаров похолодел.

— Неделю, может, две, — доктор покачал головой, — поймите, с этим не шутят…

— Сейчас мне можно к ней? — спросил Сергей.

— Нет, — отрезал врач, — покой и только покой. Идите домой и выспитесь, на вас лица нет. Оставьте свой номер, я свяжусь с вами, как только что-то будет ясно.

— Выспаться? — Макаров поднялся и зло посмотрел на врача, — доктор, у вас мать есть?

— Нет, — ответил врач, также твердо глядя в глаза, — и отца нет. Авиакатастрофа много лет назад. Сирота я…

— Простите, — Сергей потупился и сел на свое место. Ему стало стыдно.

— Ничего, — врач положил руку ему на плечо, — слушайте, я знаю, как сейчас люди относятся к медицине. Но мы, правда, делаем все возможное, и это — не пустые слова. Я — доктор старой закалки. Я сделаю все, чтобы помочь вашей маме…

— Спасибо, — Макаров с благодарностью посмотрел на него снизу вверх.

— Идите! — доктор приободряюще улыбнулся, — все наладится, вот увидите, Сергей! Иначе и быть не может!

***

Март 2012

— Костька, спасибо! — Марина понюхала огромный букет, только что подаренный Петровским в честь Международного Женского Дня, — блин, а я тебе на 23-е ничего не подарила…

— Так я в армейке и не служил! — Петровский добродушно усмехнулся, — знаешь же поверье…

— Да глупости! — она махнула рукой и вновь прильнула к букету, — супер, мне никто таких подарков не делал…

— Так уж и никто? — Петровский недоверчиво усмехнулся, — но это вообще-то не подарок, просто букет. Подарок еще не подарил…

— Костик! — Марина укоризненно посмотрела на него своими огромными глазами, — мог бы уже понять, что я слегка так отличаюсь от некоторых баб! И не считаю, что цветы где-то раздают бесплатно!

Петровский рассмеялся вместе с ней и вновь посмотрел ей в глаза.

— А мне для тебя ничего не жалко, — завил он и положил на столик белую коробку, — а это, Марин, тебе подарок. Настоящий подарок…

Петровский осторожно пододвинул его к ней. Марина пораженно взяла коробку в руки. Да. Смартфон последней модели. Такой, как она и мечтала. За баснословные деньги. Нет, она не могла это принять!

— Костя, я не возьму! — испуганно прошептала она, с мольбой глядя на него.

— Марин, не парься так! — Петровский попробовал разрядить обстановку, — ты ведь знаешь, я хорошо зарабатываю! — он улыбнулся. Марина оставалась серьезной.

— Кость, я, правда, не могу от тебя это принять, — прошептала она, — это будет просто нечестно. Ты для меня… а я… — она не находила слов. По щеке скатилась слезинка.

Петровский встал, обошел стол и позволил себе, наконец, сесть рядом с ней, а не напротив, более того, взять ее за руку, совсем не по-дружески. Марина посмотрела на него.

— Знаешь, — негромко сказал Петровский, держа ее за руку и глядя прямо в глаза, — пару недель назад один умный человек сказал мне: если тебе не для кого жить, значит, незачем. И никакие деньги здесь не спасут. Не отказывайся, Марина, прошу. И от меня… не отказывайся…

— Помнишь, что обещал мне при нашей первой встрече? — прошептала Марина, — врунишка…

Она прильнула к нему. В следующую секунду они поцеловались. По коже Петровского побежали мурашки. Он не верил в это ощущение, отрицал, но никак иначе объяснить происходящее не мог. Он обнял Марину за талию, продолжая целовать. Ему плевать, что в ресторане были люди, плевать вообще на все. Этот момент был только его. Только их. На секунду приоткрыв глаза, он увидел, что ее плотно закрыты. Это была победа. Внутренней радости не было предела. Даже две недели назад, на тайной базе Алана, когда полубандит пошел на сделку, ощущения были не такими. Теперь Петровский, кажется, понял, что тогда имел в виду безутешный отец.

— Твою мать! — прошептала Марина, слегка отстранившись, насколько это было вообще возможно, потому что Петровский продолжал крепко обнимать ее, — теперь ты будешь думать, что я из-за…

— Тише! — Петровский приложил палец к ее губам и вновь заглянул в глаза, — не страдай ерундой. Я знаю тебя. И знаю, какая ты на самом деле…

Он опять закрыл глаза и уткнулся лбом в ее волосы. Марина не сопротивлялась. Напротив, ее руки обвили Петровского за талию. Он сидел, вдыхая аромат ее волос и слушая дыхание. И хотел лишь одного: чтобы этот момент продлился вечно и повторился тысячи раз…

***

— Это уже вообще ни в какие ворота! — прошипел Карнаухов, глядя на Фролова, — пять задолженностей! Пять! С летней сессии, которая была полгода, полгода, Фролов, назад, ты умудрился сдать один экзамен из четырех!!!

Фролов сидел за столом, глядя в одну точку. У него было чувство дежа вю. Прошлогодняя ситуация повторялась. Только если тогда речь шла об одной-единственной задолженности, то теперь их было пять. Три из них, как принято было говорить в студенческой среде, «не решались» вообще, еще две, в принципе, «решались», но Дмитрий умудрился так сильно поссориться с преподавателем, что тот ни то что на контакт с ним не шел, даже просьбы Петровского и иже с ним поставить зачет и экзамен встречали грубый отказ.

— Что молчишь? — спросил Карнаухов, нависая над ним, — сказать нечего? Ты говори, Фролов, давай, оправдывайся, мне очень интересно послушать! Ну!

— Алексей Станиславович, там с преподавателями проблемы… — начал Фролов.

— Да ты что?! — фальшиво удивился декан, — значит, в преподавателях проблемы? — он прищурился.

— Я не сказал, что в преподавателях, я…

— А проблема в тебе, Фролов! — гаркнул декан у него над ухом, — проблема в том, что ты — законченный рас… й, который уверен, что выбился в большие люди и способен решить любую проблему щелчком пальцев!

— Что? — Фролов изумленно поднял глаза.

— А что, правда не нравится? — зашипел Алексей Станиславович, опершись о стул, на котором сидел Дмитрий, — вы совсем обнаглели! И ты и Петровский и Алебаев! Но если они хотя бы умудряются закрывать сессии без косяков и знают, где нужно попридержать свой апломб, где нужно иногда исполнить ваши, мать их, святые обязанности и явиться на занятия, то ты, Фролов, забил вообще на все! — он стукнул кулаком по спинке стула.

— Да я не забил… — Дмитрий вновь попытался оправдываться, чем вызвал новую вспышку гнева.

— Ты не забил, — начал Карнаухов достаточно тихо, но через секунду вновь перешел на крик, — в цензурном лексиконе вообще отсутствуют слова, чтобы охарактеризовать твое отношение!!! — взвизгнул он, — короче, Фролов, ты мне надоел. Ничем особенным ты не выделяешься, учишься хуже всех на факультете, если не во всем ВУЗе. Пиши на отчисление! — декан швырнул на стол листок бумаги.

— Нет! — Фролов похолодел, — Алексей Станиславович, не надо…

— Страшно? — лицо декана теперь было почти вплотную к нему, — а что так, вы же считаете себя такими крутыми! Что это ты, Фролов, как там у вас говорят, заднюю включил? Ну, куда делся весь твой апломб? Молчишь? — декан немного отошел от стола, — вот и молчи. У тебя неделя на все. Не закроешь все пять — на моем факультете ты больше не учишься…

— Алексей Станиславович…

— Я все сказал! — Карнаухов снова резко перебил, — у тебя было полгода. Полгода, Фролов! Ты не то, чтобы не почесался, а умудрился заработать новые «хвосты»! Никаких поблажек не будет. Компромиссов тоже! Мне плевать, как ты будешь решать эту проблему. Даю неделю! Нет — проваливай!

— Алексей Станиславович, это из-за… — начал Фролов.

— Это из-за кучи хвостов и наплевательского отношения к учебе, факультету и ко мне лично! — завопил декан, окончательно теряя самообладание, — пошел вон! Закрыл дверь! С той стороны! Вон!!!

Все было, как в тумане. Дрожа всем телом, Фролов на негнущихся ногах вышел из деканата и достал из кармана мобильный телефон.

***

Она уткнулась лицом ему в грудь. Петровский чувствовал ее горячее дыхание. Он поднял руку, которой обнимал Марину и погладил ее по спутавшимся волосам. Она рассмеялась и подняла глаза.

— Лжец, Петровский, ты знал это? — спросила она, улыбаясь.

— Знал, — он ухмыльнулся и погладил ее по щеке, — мне это часто говорят…

— Эй, и много у тебя было таких, кто это говорил? — Марина нахмурилась и в шутку ударила его кулаком в плечо.

— А говорила, что не такая, как все! — Петровский снова усмехнулся, — собираешься устроить мне скандал из-за каких-то девиц из прошлого?

— Очень надо! — фыркнула Марина и перевернулась набок, оказавшись рядом с ним.

— Да нет, на самом деле не так и много их было, — Петровский повернулся к Марине, притянул ее к себе и поцеловал в губы.

— Мне неинтересно, — отрезала она, отвечая на поцелуй. Петровский обхватил ее за шею и буквально впился в губы, переворачивая ее на спину. В этот момент на тумбочке завибрировал мобильник.

— Нет, не отвечай! — сказала Марина, не отпуская его от себя.

— Вдруг что-то важное… — предположил Петровский, пытаясь оторваться от ее губ.

— Не отвечай! — повторила Марина, обхватив его за шею.

— Кстати, зацени мою картину! — Петровский показал пальцем на стену.

— Что, какую картину? — Марина удивленно обернулась. Воспользовавшись этим, Петровский резко отстранился от нее и, сев на другой конец кровати, схватил мобильный телефон, который продолжал разрываться.

— Да, Фрол! — весело сказал Петровский, с легкостью закрывшись другой рукой от подушки, которой запустила в него Марина.

— Балабол! — сказала она одними губами. Петровский усмехнулся и показал ей поднятый вверх большой палец. В ответ Марина высунула язык и плюхнулась на оставшуюся у нее подушку.

— Костян, у меня проблемы! — в трубке послышался голос, по которому можно было понять, что настроение у приятеля в этот момент было едва ли не похоронное.

— Фрол, я говорил, что ты сам — ходячая проблема? — осведомился Петровский, — что у тебя стряслось?

— Костян, Карнаухов наехал! — горячо заговорил Фролов, — за косяки мои припомнил! Отчислением грозит!

— И что? — фыркнул Петровский, — это как бы ни в первый раз происходит. Фрол, я вообще-то занят делами чрезвычайной важности! — он покосился на Марину, которая незамедлительно запустила в него второй подушкой. На этот раз она угодила прямо в лицо. Петровский прыснул.

— Чем ты там, мать твою занят, весельчак?! — заорал Фролов, выходя из себя, — Костя, на этот раз все серьезно! Он велел писать на отчисление! А потом дал неделю и сказал, что на компромисс не пойдет! Не пойдет, Костик! Я его таким взбешенным никогда не видел! Костян, боюсь все серьезно, — повторил он, — я встрял…

Петровский тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку.

— Понятно, — сказал он после небольшой паузы, — от меня ты чего хочешь?

— Костян, решить с преподами нереально, я понимаю, — начал Фролов, — но Карнаухов, ты можешь с ним поговорить? Пусть продлит сроки! Хотя бы полтора месяца, Костян!

— Диман, давай начистоту! — Петровский поднялся с дивана и прошелся по комнате, — я поговорю с ним, даже если он пойдет навстречу, что вряд ли, ты опять забьешь х…р и что потом? Он спросит с меня?

— Костян, не забью, клянусь! — Фролов говорил почти с мольбой, — все сделаю, хоть в ноги преподам кинусь, но закрою эту гребаную сессию!

— Две сессии! — напомнил Петровский.

— Да хоть семь, Костик! — взвыл Фролов, — только пусть он даст мне время! Ну ты же с ним на короткой дистанции, ты же можешь поговорить, братан, прошу тебя!

— Дим, тебе напомнить, как ко мне относится Карнаухов? — Петровский опять сел на диван, держа трубку за ухом и медленно выдохнул.

— Но тебя он все равно может послушать! — Фролов продолжал гнуть свою линию, — Костян, я бы не дергал, но выхода другого нет! Костян, ну нельзя мне отчисляться!!! — взмолился он.

— Потому что мама с папой оторвут сыночку раздолбаю голову! — Петровский ухмыльнулся, заканчивая мысль, — короче так, Фрол, на амбразуру ты меня кидаешь конкретно! Но ладно, обещаю тебе, что схожу к Станиславычу. Не обещаю, что он пойдет навстречу, но поговорить попробую. Сегодня бесполезно, он на взводе, только хуже сделаем. Пойду к нему завтра, посмотрю, что можно сделать. Но, Фрол, если он даст время, а ты опять забьешь… — глаза Петровского сузились, хотя они разговаривали на расстоянии.

— Не забью, Костик, отвечаю! — голос Фролова заметно повеселел.

— Ты подожди радоваться! — одернул Петровский, — проблема еще не решилась! И я тебе не обещаю, что она вообще решится!

— Костян, я в тебя верю! — завил Дмитрий, — братан, спасибо тебе огромное! Что бы я без тебя делал!

— У родителей бы деньги клянчил! — с сарказмом ответил Петровский, — ладно, до завтра! Я тебе позвоню, как что-то узнаю! Все, отбой! Не нажрись мне смотри!

С этими словами он отшвырнул телефон и повернулся к Марине.

— Неприятности? — спросила она уже безо всяких шуток и придвинулась к нему, обняв за плечи.

— У меня никаких, — ответил Петровский, прижавшись к ней, — просто некоторых ничему не учит жизнь. И, похоже, уже никогда не научит… — он посмотрел ей в глаза.

— Не злись так, это твой друг! — Марина нежно провела пальцем по его губам.

— Вот именно, друг, а не грудной младенец! — сердито заявил Петровский, — дружба, по идее, подразумевает взаимовыручку. А я чувствую себя няней, и меня это бесит…

— У, и чего это мы такие злые? — Марина рассмеялась и изогнула бровь.

— Даже не знаю, — Петровский провел рукой по ее волосам, — может, женщины у меня давно не было? — он прищурился и расплылся в ухмылке.

— Чего?! — игриво возмутилась Марина.

— А того! — Петровский повысил голос, — хана тебе!

Он схватил ее и повалил на кровать, на которой теперь уже не осталось подушек. Марина шутливо брыкалась и хохотала, но уже через секунду перестала сопротивляться, и они вновь слились в поцелуе…

***

— Я тебе тут фруктов принес, врачи сказали, это можно, — негромко произнес Макаров, продолжая держать мамину руку.

— Сережка, ну зачем потратился? — она слабо улыбнулась, — меня здесь и так кормят…

Она все еще была бледной и очень слабой. Врачи несколько часов боролись за ее жизнь, в итоге в буквальном смысле вытащив с того света. Теперь прошло больше двух недель. Состояние стабилизировалось, но было непохоже, что мать идет на поправку. Макаров это прекрасно видел. Он даже не знал, сколько еще встреч им предстоит и какая из них может оказаться последней…

— Все хорошо, мам, — он погладил ее по окончательно поседевшей голове, — есть у меня деньги…

— Сережа! — она вновь улыбнулась.

— Все нормально, мам, — Сергей сглотнул подступивший к горлу ком и с трудом сдержал слезы, — мамуль, мне идти надо. На занятия опаздывать нельзя. Да и тебе пока нужен покой…

— Иди, Сережа… — почти прошептала она, — учись хорошо, не бросай ни в коем случае. Все у тебя сложится… — она прикрыла глаза.

— У нас, — сказал Макаров, поднимаясь на ноги, — у нас все сложится… отдыхай, мам.

С этими словами он вышел из палаты. Доктор, спасший маму, как и обещал, ждал в коридоре.

— Еще раз спасибо за все, — негромко сказал Макаров, — вы обещали сказать мне…

— Да, обещал, — врач кивнул, — давайте отойдем, Сергей! — он взял его за руку.

— В чем дело, доктор? — Макаров похолодел, — она умирает? Сколько ей осталось? Прошу, скажите мне правду! — на его глазах выступили слезы.

— Подождите, Сергей, успокойтесь! — попросил врач, — она не умрет. По крайней мере, сейчас. Но… — он замолчал.

— Что, «но», доктор?! — вопреки просьбе врача Макаров не думал успокаиваться, — в чем дело, говорите!

— Сергей, сердце — это не шутки, — начал доктор, присев на кушетку и усадив рядом Макарова, — и, как вы сами поняли, у вашей мамы серьезные проблемы. А серьезные проблемы со здоровьем требуют серьезного вмешательства. В том числе, боюсь, хирургического…

— Операция? — Сергей округлил глаза, глядя на врача.

— Да, — кивнул тот, — нужна операция. И чем скорее, тем лучше. Я не привык врать людям, Сереж, если случится рецидив…

— Я понял! — нервно выкрикнул Макаров, — так делайте, делайте же скорее! Мы согласны, если там что подписать надо, то мы…

— Не все так просто, — врач грустно покачал головой, — операция, необходимая вашей маме, дорогостоящая. Поймите, я не пытаюсь нажиться на чужом горе, но оборудование, квалифицированный персонал, и так далее… в нашей больнице этого просто нет. В Нобельске есть клиника, где такую операцию могут провести, но это будет дорого. Очень дорого, Сергей…

— Мне мать дороже всего, — негромко произнес Макаров, — сколько?

— Сама операция, плюс последующее лечение, которое также будет необходимо… — врач поднял глаза к потолку, — в зависимости от длительности периода восстановления может обойтись порядка двухсот пятидесяти тысяч.

— Сколько? — прошептал Макаров. По его телу побежали мурашки. Сумма была для их семьи неподъемной.

— Я понимаю, — врач положил руку ему на плечо, — Сергей, я рад бы помочь, но просто не могу, — он невесело усмехнулся, — ни провести бесплатную операцию, ни помочь материально, знаете, какая у меня зарплата?

— Догадываюсь, — процедил Макаров, опустив голову и положив ее на руки, — если я найду деньги… каковы гарантии, что она поправится?

— Стопроцентных гарантий не даст никто, — доктор поднялся с кушетки, — но в большинстве случаев после этой операции и комплекса процедур люди идут на поправку.

— Понял, — Макаров поднял глаза и посмотрел на врача, — я достану деньги, — твердо сказал он.

— Об одном прошу, Сергей, — очень тихо сказал врач, — не наделайте глупостей. Вашей матери сейчас вообще нельзя волноваться. Если расстроите ее хоть чем-то… прошу вас, не надо этого делать…

Доктор смотрел Макарову в глаза. Тот тоже встал.

— Не переживайте, доктор, — сказал он, — глупостей не будет.

***

— У себя?

— У себя.

— Занят сейчас? С кем-то?

— Так никого нет, но…

Дальше Петровский не слушал. Он прошел вперед и коротко постучал в дверь декана, проигнорировав изумленную секретаршу.

— Войдите! — послышалось с той стороны.

Петровский открыл дверь и вошел внутрь, плотно закрыв ее за собой. Карнаухов сидел за своим столом с чашкой, от которой шел приятный аромат настоящего кофе. При виде визитера он приподнял брови.

— Не помню, чтобы вызывал тебя, Петровский, — заявил он, — у тебя что-то случилось? Или ты за помощью? — он прищурился, глядя на гостя почти в упор.

— Ну, не то, чтобы прямо у меня, — начал Петровский, — разрешите, я присяду? — он кивнул на свободный стул.

— Соболев обычно даже не спрашивал… — пробурчал Карнаухов себе под нос.

— Что? — переспросил Петровский, хотя и так все прекрасно услышал. Его губы расплылись в едва различимой усмешке, но он быстро одернул сам себя, в конце концов, перед ним был целый декан, а он пришел сюда с просьбой, а не с наездом.

— Ничего, садись, говорю, Петровский! — разрешил Карнаухов, — с чем пожаловал столь серьезный человек? — он, пользуясь ситуацией, тоже решил слегка поиздеваться.

— Алексей Станиславович, я к вам с просьбой, — начал Петровский.

— С просьбой, да ты что! — Карнаухов фыркнул, — а я думал, вы только требовать умеете! Ну, да не суть, прости мою философию, Петровский, излагай! — он скрестил руки на груди, глядя на Петровского со смесью неприязни и иронии.

— Алексей Станиславович, понимаю, что прозвучит глупо и по-детски, но не могли бы вы дать моему человеку еще один, последний шанс? — спросил Петровский, внимательно посмотрев на Карнаухова, — вы поняли, о ком речь, о Фролове. Я понимаю, что он обнаглел, дальше некуда, но все же, прошу, дайте ему чуть больший срок. Я за него ручаюсь, его наплевательское отношение не повторится. А если повторится, спросите с нас обоих. Только дайте один шанс…

— Ой, как вы запели! — декан расплылся в злобной улыбке, больше похожей на оскал, — вчера тут Фролов слюни пускал, чуть ли не всеми божествами клялся, что исправится, сегодня ты, Петровский, сидишь тут, потупив взор и клянчишь! Никогда бы не поверил! — Карнаухов поднялся, — Костик Петровский и просит! Просит! Местная легенда, сопливый второкурсник, умудряющийся держать в страхе половину ВУЗа, просит! Петровский, скажи, а если вот это увидят те, кто считает тебя местным Аль Капоне, как они отреагируют? Корона с головы не спадет, нет? — он продолжал откровенно издеваться. Петровский понимал, что декан теперь отыграется за все пять лет хамства со стороны Соболева и за все время его собственных выходок.

— Алексей Станиславович, я понимаю… — начал он.

— Нет, Петровский, ни хрена ты не понимаешь! — декан яростно ткнул в его сторону пальцем, — вы совсем обнаглели! Вы все! Соболев, ты, вся твоя банда! Да, не смотри на меня так, я не стесняюсь вас так называть! Банда! — он внятно и очень зло повторил, — что вы устроили в ВУЗе? Махинации, наезды, шантаж! — он понизил голос, — думаешь, я слепой и глупый? Я все про вас знаю, не считай себя умнее других! Посмотри на себя! Послушай себя! Ты уже даже изъясняешься, как бандос! «Мой человек», «спрошу с него», могу перечислять дальше! Ты где вообще учишься? — декан сжал кулаки.

— На юрфаке, — с досадой ответил Петровский, — Алексей Станиславович, если дело в этом, вы же понимаете, что Фролов всего лишь…

— Дело в хамском отношении, — отрезал Карнаухов, — я отношусь к людям, даже если они не идеальны, ровно так, как они относятся ко мне. Попробую поговорить с тобой на твоем языке. Скажи, Петровский, как ты относишься к понятию справедливости? — он посмотрел прямо в глаза.

— Если честно, не особо в нее верю, — ответил Петровский.

— Отлично! — декан кивнул, — хоть в чем-то ты со мной честен! Хорошо, зайду с другой стороны: как ты относишься к людям, которые поступают по справедливости? — он прищурился, ожидая ответа.

— Положительно, с уважением, — выдохнул Петровский, поняв, что его банально загоняют в угол.

— С уважением, — Карнаухов зачем-то повторил, — а теперь скажи мне, Петровский, как я должен по справедливости обойтись с человеком, который откровенно плевал мне в лицо на протяжении двух лет? — он повысил голос, — отбросим все вышесказанное! Забудем на время про твои выходки. Ты знаешь, что и с меня спрашивают за студентов-двоечников? Ты считаешь поведение Фролова по отношению ко мне уважительным? Только не ври!

— Нет, не считаю, — Петровский тяжело вздохнул.

— А теперь скажи мне, Петровский, только ты обязательно скажи, — декан не сводил с него глаз, все больше напоминая коршуна, — как ты обычно обходишься с людьми, которые с твоей точки зрения относятся к тебе неуважительно? Да что там неуважительно, по-хамски, по-скотски! Нет, я требую ответа! Ты ответишь мне, Петровский, чтобы в полной мере понять мое решение!

— Жестко, — коротко сказал Петровский, опустив глаза, — предельно жестко… — он понял. В полной мере.

— Вновь выражаясь твоим языком: ко мне какие вопросы? — осведомился Карнаухов, подняв руки.

— Понятно, — Петровский встал, уяснив, что дальнейшая дискуссия бесполезна, — сессию в отведенный срок он не сдаст. И что, совсем ничего нельзя для него сделать? — он с почти угасшей надеждой посмотрел на декана.

— Цирк! — оценил тот, — детсад! А еще хотите казаться взрослыми, крутыми! В общем так, Петровский, говорю прямо: на моем факультете его не будет. И дело тут в элементарном уважении, должен понимать. Если я продолжу терпеть такие плевки в лицо, завтра студенты с ненулевой вероятностью вызовут девочек прямо в деканат, а меня выставят посмешищем и ничего нельзя будет сделать. Нет, история Фролова на юрфаке закончена, это однозначно, даже не просите. Но! Он может подумать о переводе на другой факультет. Я бы порекомендовал управленческий, там двоечников хватает, да и экзаменов сдавать не так много. Думайте… это мое последнее предложение. Другого не будет!

Петровский внутренне усмехнулся, вспомнив себя «в гостях» у Алана. Примерно такую же фразу он произнес там. Да и при наезде на начальника ЦИТ, вроде бы, звучало нечто подобное…

— Понял, Алексей Станиславович, — он кивнул, — спасибо вам!

— Не устаешь удивлять, Петровский! — заявил декан, — сегодня точно будет дождь, причем, метеоритный! Сначала просишь, а не требуешь, потом еще и благодаришь! Надо бы почаще ставить вас, так сказать, к стенке, может, тогда научитесь уважать хоть кого-то, кроме себя! Ладно, я тебя услышал, ты меня понял! А теперь будь любезен, позволь мне допить кофе в одиночестве!

Петровский кивнул и вышел за дверь.

— Счастливо! — бросил он секретарше, которая и от прошлой-то наглости толком не успела оправиться.

***

— Костик, ты это серьезно? — спросил Фролов осипшим голосом.

— Серьезнее не бывает, — ответил Петровский, облокотившись на диван.

— Да мне предки яйца оторвут! — рявкнул Фролов на все кафе.

— Не ори! — одернул Петровский, — от меня ты чего хочешь? Я ходил к Карнаухову, разговаривал, просил за тебя, но ты реально охамел, он прав! Дима, ну можно было подумать о том, что не надо про… ь тех, с кем вопросы не решаются вообще! Или ты, может, считаешь, что это из-за меня? — Петровский недобро прищурился.

— Да нет-нет, я тебя не обвиняю… — Фролов мгновенно успокоился и поднял руки в знак примирения.

— А по-моему, все-таки обвиняешь! — наседал Петровский, — или мне показалось? Ты считаешь, что я дебил Дима, скажи мне, что я дебил! Скажи, что я виноват в твоих бедах! — он по-волчьи оскалился. Фролов сглотнул, глядя на приятеля теперь уже только искоса.

— Да нет, не виню я тебя, сказал же! — буркнул он, — Костян, не прессуй, пожалуйста, и так хреново!

Он откинулся на спинку дивана и стал смотреть в окно, прикусив нижнюю губу. Похоже, считал свое положение безысходным. Петровский посмотрел на приятеля, стараясь полностью задавить в себе любую жалость к нему. Да что он, мать его, вообще может знать о безысходности?!

— На твоем месте, — начал Петровский после небольшой паузы, — я бы подумал над предложением Станиславыча. Поверь, Дима, оно самое реальное. Хочешь, обижайся, но ты на любом факультете был и останешься рас… м. Подумай, это лучше, чем отчисление. И потом, вопросы там решаются по слухам на раз-два, особенно через твоего нового друга! — он ухмыльнулся, с наслаждением отыгрываясь за прошлые претензии и обиды Фролова по поводу Соболева.

— Он мне не друг! — буркнул Фролов, — я думал, ты друг, а ты сидишь и издеваешься! Ты мне друг, Костик? — он посмотрел Петровскому в глаза.

— Я не издеваюсь, я предлагаю реальные вещи, — ответил тот, проигнорировав неудобный вопрос, — а ты сопли распустил, Фролов. Пойми, ты сам виноват. И никто за тебя не сможет твои проблемы решать. Отвыкни ты, наконец, быть мальчиком-мажором! Повзрослей! И не дуйся на меня, я уж точно последний, на кого ты вообще должен и можешь обижаться! Подумай, Дима. Получи уже заслуженные п…и от родителей и подумайте вместе! Я бы даже не сомневался, если честно…

— Да, Костян, — Фролов тяжело вздохнул, — ты и впрямь непробиваемый. Но, похоже, ты прав, другого выхода у меня нет…

— Взгляни на это с другой стороны, — спокойно заявил Петровский, — огребешь ты, Дима, по самое «не балуйся». Но зато, впервые ответив за свои поступки, по-настоящему ответив! — подчеркнул он, — ты, наконец, усвоишь жизненный урок и сделаешь выводы не только на словах…

— Костик, сейчас отвали! — Фролов вскочил, — меньше всего мне хотелось бы сейчас слушать твои нравоучения, я ими сыт! Все, увидимся! — он резко зашагал к выходу из кафе. Петровский проводил его равнодушным взглядом.

***

— И ничего нельзя сделать? — Макаров с надеждой посмотрел на парня в накрахмаленной белой рубашке.

— Я вас понимаю, — ответил тот, — но и вы меня поймите. Вы — студент, нигде официально не работаете, имущества, кроме двухкомнатной малогабаритной квартиры не имеете, как я понял, имеете на иждивении больную мать. Я не могу одобрить вам кредит.

— Да я все сделаю! — в глазах Сергея почти стояли слезы, — на десять работ устроюсь, хоть почку продам, но отдам, я вам обещаю! Деньги нужны сейчас, у меня мама умирает, понимаете?

— Я понимаю, — равнодушно ответил банковский служащий, — но и вы поймите: это зависит не от меня. Простите, Сергей, но я вынужден констатировать факт: никто вам такие деньги не даст. А микрозаймы просто не работают с подобными суммами, на случай, если вы рассматривали этот вариант. Мой вам совет: обратитесь к кому-то из знакомых, может быть родственников, я правда вам сочувствую…

— Если бы у меня были знакомые миллионеры, — проговорил Сергей, со злостью глядя на клерка, — как думаете, сидел бы я сейчас здесь, унижаясь перед вами и выпрашивая деньги?

— Простите, но я действительно ничем не могу помочь, — тот лишь повторил заученную фразу.

— Понятно, — Макаров встал, — до свидания…

— Всего доброго, — ответил клерк. Интересно, он сам понял, что сказал?

Сергей быстрым шагом покинул банк. Затем спустился по лестнице и, несмотря на холод, сел на скамейку. А затем опустил голову на руки и, не в силах больше сдерживаться, заплакал. Он уже не видел выхода.

***

— Звал? — Петровский резким движением открыл дверь в кабинет. За столом, как обычно подобострастно ухмыляясь, сидел Удалов.

— Да, Костян, проходи, садись! — засуетился он, — вискарика тяпнешь?

— Нет, хочу дать организму передышку, — ответил Петровский, усевшись на предложенный стул, — давай лучше сразу к делу…

— Хозяин — барин! — Удалов развел руками, — а я с твоего позволения себе налью! — он выудил из шкафа бутылку и достал заготовленный стакан.

— Я тебе не указ, — опять коротко ответил Петровский, — делай, что хочешь, твой кабинет…

— Пока еще нет! — ухмыльнулся Удалов, налив себе напиток, — но и это не за горами, друг мой! Собственно, за этим я тебя и звал!

— Хочешь, чтобы я проголосовал за тебя на выборах? — Петровский криво ухмыльнулся, — одного-то голоса маловато будет! — он намеренно построил фразу как можно более двусмысленно, но хитрый и расчетливый Удалов никак на это не отреагировал.

— В общем, Костя, скоро будут назначения, — начал он, убирая бутылку в стол, — уже в апреле станет известно имя нового зампреда. В наших общих интересах, чтобы им стал я, не правда ли? — он внимательно посмотрел на Петровского и отхлебнул немного виски.

— Помнится, ты говорил, что у тебя с этим креслом проблем не будет, — заметил тот, — что, не все так безоблачно, Стасик? — он хитро прищурился.

— Твоя ирония неуместна! — ответил Удалов, впервые за все время рассердившись.

— Да ты что, а по-моему, вполне! — Петровский наседал, продолжая ухмыляться.

— Нарисовался конкурент! — ледяным тоном отчеканил Удалов, не вступая в дальнейшее соревнование в остроумии, — сам не ожидал такого удара в спину, но этот г…н заявил о себе в последний момент! Чел, прямо скажем, неприятный, а если совсем просто — выскочка и редкостная гнида!

— Ох, как ты лихо ярлыки вешаешь! — оценил Петровский, продолжая откровенно глумиться, — и?

— И он хочет подсидеть меня! — закончил Удалов, — лижет ж…у председателю круглосуточно! И это, Костян, совсем не в наших общих интересах!

— Вот как! — хмыкнул Петровский, — а ты, Стасик, круче подлизаться не можешь? — он с издевкой смотрел на Удалова, — ты же говорил, что «в хороших» с председателем!

— Костя, ты что, таких людей, как этот товарищ не знаешь?! — Удалов попробовал изобразить праведный гнев, — куда хочешь без мыла залезут! Да ты сам, поди, не один раз с такими сталкивался, мы-то с тобой в одной лодке плывем, друг друга понимаем! Да это такие…

— Ладно-ладно! — Петровский поднял руку, прерывая гневную тираду, — от меня ты чего хочешь?

— Нужно, чтобы он отказался от этого кресла, — без предисловий заявил Удалов, — любыми путями нужно добиться его отказа, Костян…

Он замолчал и посмотрел Петровскому в глаза. Тот некоторое время тоже с интересом разглядывал Удалова. Затем глумливо усмехнулся.

— Прикольно! — сказал Петровский, — Стасик, а от меня ты чего хочешь? Убить его?

— В этих вопросах ты больше спец, чем я, — уклончиво ответил Удалов, — методу выбирать тебе…

— Ага! — Петровский оскалился, — хочешь угадаю: а разговора этого не было! Отвечать за последствия, если таковые будут, мне одному, да?

— Кость, не говори, что ты впервые проворачиваешь подобное! — раздраженно заявил Стас, — слушай, ты ведь сам понимаешь, что тема взаимовыгодная. В твоих интересах, чтобы я шел дальше. Зачем тебе левый чел в кресле зампреда? Нет, Костян, тебе нужен свой. То есть я! — Удалов усмехнулся, — я ведь теперь человек из твоей организации, верно?

— Из моей, из моей, — хмыкнул Петровский, — на самых кучерявых правах причем…

— Костян! — Удалов встал, — мы ведь договаривались помогать друг другу, правда? Ну, давай, ты мне, я тебе, круговая порука! Ты сделаешь так, чтобы Орлов отказался от кресла зампреда, уверен, у тебя получится… — он хитро подмигнул Петровскому, — а я помогаю Димасу обустроиться на новом месте лучше идеального!

— Новом? — Петровский прищурился.

— Ну да, я думал, ты знаешь! — Удалов изобразил удивление, — у него же проблемы на юрфаке, собирается перевестись к нам. Костян, у меня большие связи на «управлении»! Помоги мне и Диман переведется без потери года, сразу на третий курс, да еще все оставшееся время будет у нас, как сыр в масле до самого диплома. И диплом получит самый лучший, вообще никаких проблем больше не будет, уж я это гарантирую! — последнее Удалов произнес уж очень двусмысленно.

Петровский вздохнул. Удалов точно знал, на что давить. Перспектива не терять целый год для Фролова была уж очень заманчивой. К тому же, учитывая отношение последнего к учебе, полная поддержка в сессиях была единственным способом успешно закончить обучение. А на управлении по слухам решалось все, был бы подход. А подход, похоже, был у Удалова, в этом он голословить бы не стал…

— Допустим, это возможно, — начал он, — теоретически. Скажи мне по поводу этого чела, Орлов, кажется. Меня интересует, сравнивая, скажем, со мной, — Петровский внимательно посмотрел на Удалова, — насколько пацан вообще решительный, духовитый, готовый идти до конца? Только давай без лести, честно!

— Без лести, Костя, — Удалов кивнул, — да обычный. Не обижайся, но сравнивая с тобой, все с головой дружат, это комплимент! — поспешно добавил он. Петровский ухмыльнулся, — что же касается Орлова, нет. Если запахнет жареным, он отступит…

— Это точно? — прямо спросил Петровский, — потому что если нет, то я и пытаться не буду…

— Да точно, Костян, какой резон мне сейчас тебя подставлять? — воскликнул Удалов, — успешное завершение операции и в моих интересах, не забывай, если до сих пор не доверяешь мне. Нет, пацан строго слаб духом.

— Ну да, — Петровский фыркнул, — сейчас тебе действительно подставлять меня без резона, — он намеренно выделил слово «сейчас», — ладно, давай все данные на парня, какими располагаешь. И фотку, естественно.

— Все заранее приготовил! — Удалов расплылся в довольной улыбке и полез в стол, — вот, Костя, полное портфолио! ФИО, домашний адрес, фото, короче, все, чтобы можно было хорошенько его припугнуть или что ты там собрался с ним делать…

— Убью, скину под лед и дело с концом, — проговорил Петровский, разглядывая сделанное Удаловым досье.

— Чего?! — Стас рухнул на стул и вытаращил глаза, — Костик, ты прикалываешься? Это же «уголовка»!

— Ты же сам хотел кресло зампреда любой ценой! — Петровский с ухмылкой посмотрел на перепуганного Удалова. Похоже, тот и впрямь верил, что он — законченный отморозок, — да расслабься, Стасик, пошутил я! Есть у меня дар убеждения, откажется твой конкурент от должности. Если, конечно, не окажется таким, как я. Тогда ответка прилетит такая, что мало не покажется…

— Не окажется, таких как ты, Костя, один на пару тысяч! — Удалов просиял и вернулся к привычной ему льстивой манере общения.

— Хотелось бы надеяться, что на пару миллионов… — задумчиво произнес Петровский, встав из-за стола, — ладно, Стасик, будет тебе кресло. И учти, ты меня знаешь, я человек прямой: мне не очень нравится то, что я делаю. Если бы не Фрол… короче, не вздумай его кидать!

Петровский смотрел в глаза. Удалов сглотнул, не выдержав его тяжелого взгляда.

— Да нет, Костян, все будет ровно, слово даю, — негромко и очень серьезно пообещал он.

Петровский кивнул и вышел за дверь. Уже на улице он достал из кармана телефон и набрал номер.

— Алло, Джамал! Свободен? Подскочи сейчас к нашему корпусу, кое-что обсудить надо! Добро, десять минут! — он, вопреки запрету, закурил и двинулся в направлении юрфака.

***

— Да нет, Сереж, ну откуда такие-то деньги! — Юра покачал головой, почему-то чувствуя себя виноватым, — ну есть у меня в «нычке» пятерка, дам просто так, можешь даже не возвращать. Ну, у предков могу выпросить… ну, косарей двадцать! — сказал он, — но двести пятьдесят, нет, Сереж, нереально…

— Понятно! — Макаров кивнул и забросил на плечо сумку.

— Серег, ну не обижайся! — воскликнул Юрец, — ну, хочешь в группе пособираем, в других, в профком обратимся, все такое… должен быть вход. Да если б можно было, я б и сам…

— Да нет, Юр, все в порядке, я понимаю, — Макаров похлопал его по плечу, — долго это все. А у нашего профкома хрен ты что допросишься. Как, впрочем, и у любого другого…

С этими словами он быстро двинулся к выходу из аудитории. Юра покачал головой, провожая его взглядом.

***

Андрей Орлов вышел из своего подъезда. Было раннее утро, свет в окнах почти нигде не горел, на улице только-только начало светать. К его удивлению возле лавки спиной к подъездной двери стоял какой-то парень в капюшоне. Алкаш, наверное. Или дворник. Да какая разница! На сегодня была запланирована куча дел, три пары, потом масса бумажной работы в профкоме с обращениями студентов за материальной помощью. Он хотел взять как можно больше заявлений себе, чтобы как можно меньше попало к Стасу Удалову, который фиктивно забракует больше половины, а львиную долю денег в итоге положит себе в карман. Плевать, что займет время, плевать, что опять просидит до ночи, зато выделенные средства уйдут по назначению, а не осядут, где не надо…

Внезапно, когда Орлов почти миновал стоявшего возле скамейки парня, тот резко обернулся и сильно толкнул его плечом.

— Эй, в чем дело… — начал Орлов, но от второго толчка в грудь полетел назад. Тут же кто-то схватил его за плечо и резко развернул. Разглядеть, кто это был, он не успел, потому что последовал сильнейший удар в лицо, от которого Андрей потерял равновесие. Изо рта брызнула горячая кровь. Тот, который толкнул его первым, тут же ударил ногой с такой силой, что Андрей полетел назад и врезался в кирпичную стену дома.

Подняться ему уже не дали. Удар кулаком сверху был такой силы, что из глаз посыпались искры. Андрей едва не отключился, но два метких и крайне болезненных пинка по ребрам с двух сторон вернули его в сознание…

Это было очень больно и страшно. Его никогда так не били. Жестоко, профессионально. Орлов не знал, хотят его убить или просто избить, чего они добиваются или просто бьют для развлечения… он лишь пытался закрыться, крича от боли и истекая кровью… он знал, что в это время никто не придет на помощь.

Казалось, это продолжалось целую вечность. На самом деле, менее полуминуты. Один из избивавших его, а лица обоих были скрыты капюшонами и шарфами, схватил за воротник и резко приподнял.

— Нет!.. не надо! Не бейте! — отчаянно воскликнул Андрей, закрываясь руками. Он чувствовал, что все его лицо в крови, а тело представляло собой один сплошной ушиб. Одно ребро, наверное, даже сломали…

— Это было похоже на шутку? — хрипло, явно стараясь изменить голос, обратился к нему «капюшон», — ты думаешь, я с тобой шучу или как?! — рявкнул он.

— Нет… нет! — выдохнул Орлов, проглатывая кровь, которой был наполнен его рот, — не думаю, не бейте! — в этот момент он почувствовал ледяное лезвие у своего горла и сразу же понял, что это было. Ледяной ужас сковал его, перед глазами все поплыло…

— Слушай меня сюда! — нападавший сильно встряхнул его, — сейчас идешь домой и больше никуда не выходишь, учти, за хатой следят! Подлатаешь рожу, потом пойдешь в профком и напишешь «по собственному», все понял?! — его вновь встряхнули, — предкам и сестре скажешь, гопы какие-то в подворотне уработали, понял? Лиц не видел, к ментам идти бесполезно! Дернешься к мусорам, расскажешь хоть кому-то о том, что случилось, я вернусь и уже не остановлюсь, пока не замочу тебя! И сеструху твою сначала «порву», а потом глотку перережу, я с тобой не шучу! И родители твои с работы не вернутся! Все ваши явки и передвижения я знаю, учти это! Если через две недели еще будешь числиться в профкоме — исход такой же, понял?! Кивни, если так!

— Понял… понял! — отчаянно выдавил из себя Орлов, — я никому не скажу, клянусь! И уволюсь завтра же!

— Рожу в порядок приведи сначала! — нападавший отвесил ему несильный подзатыльник и отпустил.

Трясясь всем телом Андрей смотрел, как оба «капюшона» быстро удаляются, растворяясь в утренней мгле. Из его глаз текли слезы, а из головы кровь. Так больно и страшно ему не было еще никогда. Какая там месть, какая там полиция, он сделает все, лишь бы с родными все было хорошо. Эти сволочные отморозки явно не шутили. И проверять, как далеко они готовы зайти, он не мог. Он догадывался, откуда это «прилетело», других вариантов просто не было, сам вряд ли, подослал каких-то ублюдков… да и черт с ним, с этим профкомом, жизнь дороже! Андрей лежал на асфальте, тщетно пытаясь успокоиться. Его душили слезы безысходности…

***

Старенькие пуховики с капюшонами сбросили в мусорные баки через несколько кварталов от места нападения. Вязаные шарфы отправились туда же. Сегодня же днем растаскают бомжи, концов потом никто не найдет. Бежали долго, не останавливаясь, не оглядываясь, как покидая место преступления. Да что там, так оно и было на самом деле!

— Дай мне тоже! — попросил Джамал, увидев, что Петровский потянулся за сигаретой.

— Знаешь… — начал тот, закурив, — я не в первый раз кому-то угрожаю, бью людей, прессую… — Петровский выпустил дым в рассветное небо, — но стыдно никогда не было. Был уверен, что все делаю правильно. А сейчас погано так на душе, чувствую, что гадкое что-то сделал. Гадкое, — повторил он, сжав разбитый кулак, — неправильное. Тошнит даже… — он отбросил голову назад, глядя на серые облака.

— Думаешь, не настучит? — негромко спросил Джамал, которому вся эта философия, была, в целом, до лампочки.

— Не должен, — задумчиво ответил Петровский, — парень не чмо какое-нибудь, но сейчас явно испугался.

— Ты бы что сделал? — осведомился Джамал, во все глаза глядя на Петровского.

— Я бы пришел к заказчику, который с учетом причины наезда вполне очевиден, — Петровский невесело усмехнулся, — а потом достал бы ему трахею из глотки и заставил сожрать. Но это я… а этот парень — он обычный. Не из нашего с тобой мира. Нормальный, понимаешь? — Петровский повернулся к Джамалу.

— А мы, значит, ненормальные? — пошутил тот.

— Не знаю, — Петровский покачал головой и выпустил дым, — может, Славик и прав, что мы давно с катушек послетали. Может, и правда не в порядке вещей это для наших лет… а может, для любого возраста. Да что теперь рассуждать, все уже сделано! — он с досадой отмахнулся. В этот самый момент пошел мелкий снег.

— А самым отмороженным из всех ты считаешь меня, — констатировал Джамал после небольшой паузы, — после тех «качелей» с Аланом, да, Костик? Поэтому, именно меня на эту жесть и подрядил…

— Я считаю только то, что ты готов идти до конца, вот и все, — ответил Петровский, — вопрос, надо ли тебе это?

— Было бы не надо, не пошел бы, — отрезал Джамал.

— Хорошо, если ты действительно в этом уверен, — Петровский не стал спорить, — ладно, чего тут сидеть, задницы морозить? Пошли, у меня поторчим. Пары у тебя какие сегодня?

— Все на мази, — ответил Джамал.

— У меня тоже, — Петровский кивнул, — значит, на пары не пойдем сегодня. Незачем вообще пока в универе светиться. В кафешке днем поторчим. Не знаю, как ты, а я бы нажрался…

— Я не возражаю, — Джамал равнодушно пожал плечами.

***

Было около двенадцати дня. Уже на подходе к кафе они к своему удивлению увидели гоп-компанию в полном составе. Не было только Асхата, он, видимо, остался в кафе, потому что единственный из всех не курил. Фролов, Соловей и Славик о чем-то оживленно переговаривались и смеялись на всю улицу.

— Вас от моего дома слышно! — Петровский подошел и поочередно пожал всем руки, — твою мать, вы что, пьяные уже что ли? Время видели?

— Костик, я пьянство не поддерживаю, но сегодня есть повод! — находившийся явно в приподнятом настроении Славик положил ему руку на плечо.

— Какой? Днюха у кого? — Петровский нахмурился, пытаясь вспомнить, — вы извините, парни, если что, у меня на них память вообще никакая…

Все присутствовавшие прыснули.

— Да не, Кость, пошли, покажу чего! — Соловей выдвинулся вперед, — Джамал, тоже айда! Вы только двое еще не видели…

Они обогнули кафе с торца. Соловьев остановился, пропуская Петровского с Джамалом вперед. А затем торжественно достал что-то из кармана куртки. Припаркованная здесь же серая «Шкода» пискнула и разблокировала двери.

— Неплохо, — оценил Петровский, обходя машину вокруг, — действительно, повод. Почем?

— Того года, девятьсот штук, полный фарш, «литье», пробег маленький, — ответил Соловей, — свою долю почти всю слил, насуетил еще, мои маленько подкинули… вот, как-то так! — он радостно указал на автомобиль.

— Машина по любому вещь хорошая, — кивнул Джамал, — вы там что, обмываете?

— Ну да! — Соловьев усмехнулся, — пошли?

Они зашли в полупустой зал кафе. Время обеда еще не наступило, так что единственными посетителями помимо каких-то двух непонятных ребят была их шумная компания. Петровский заметил за баром Марину и подошел.

— Привет, — сказал он, облокотившись о бар.

— Привет! — она улыбнулась, — целоваться под камерами не будем…

— Не будем, — Петровский кивнул, — мои вон с утра уже, обмывают. Леша машину купил…

— Да мне уж рассказали! — Марина рассмеялась, — все уши прожужжали, ты что, кстати, недоступен с утра?

— Ах, да, забыл включить! — Петровский достал из кармана телефон, который заблаговременно выключил на время этой отвратительной «операции». Марина внезапно нахмурилась и взяла его за руку.

— Это что? — она указала глазами на разбитые костяшки.

— А, это… — Петровский стал быстро придумывать ответ, — да, ну знаешь же, как бывает. Кто виноват, что столько идиотов по улицам ходит…

— Прямо с самого утра ходят? — Марина недоверчиво хмыкнула, — разбил-то не больше пары часов назад…

— Да кто этих гопников поймет! — уклончиво ответил Петровский, — отбились и ладно!

— Кость, давай осторожнее! — попросила Марина, очень серьезно посмотрев на него, — я правда не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!

— Ничего не случится! — он перегнулся через бар и, наплевав на камеры, быстро поцеловал ее, — ладно, я присяду за стол. Ты подходи, как время будет, ладно?

— Ладно! — Марина кивнула.

— О, глядите, пацаны, и у Костяна тоже! — громко заявил Фролов, указывая на руки Петровского.

— Говорят же тебе, домотались какие-то пьяные с самого утра! — быстро сказал Джамал, покосившись на Петровского, — прикурить и все такое… ну, мы с Костяном им и прикурили!

— А красавцы, парни! — оценил Фролов, — с этой лимитой только так и надо! А давайте выпьем! — сказал он и, не дожидаясь остальных, опрокинул в себя рюмку.

— Что, Димас, от своих огреб? — с ухмылкой спросил Петровский.

— Костян, а как сам думаешь? — в тон ему ответил Фролов, — ты, правда, хочешь об этом говорить?

— Да нет, — задумчиво ответил Петровский, разглядывая свои кулаки, — забавно, что о твоем окончательном решении с переводом я узнаю от Удалова, а не от тебя…

— Костян, ну чего ты сразу обиделся! — воскликнул Дмитрий, — да я просто консультировался у него по поводу факультета управления, вот и все. А он тебе уже и сболтнул! Не обижайся, Кость, ну ты чего?

— Да нет, я не умею обижаться, — Петровский пододвинул к нему рюмку, — наливай, Дима. Наливай.

***

Голова болела. Перед глазами все плыло. Похоже, напились вчера основательно. Больше половин вечера, да какого там вечера, пить начали с обеда, он не помнил. С трудом приподнявшись на подушке, он увидел Марину, которая сидела на краю кровати и смотрела на него.

— Держи, — она протянула стакан с минеральной водой. Петровский заметил, что она явно расстроена и сердита.

— Спасибо, — просипел он и залпом осушил бокал.

— Еще? — коротко спросила Марина.

— Нет, спасибо, — ответил Петровский, протянув ей посуду, — мы у меня?

— У тебя, у тебя! — она кивнула и отвернулась от него.

— Я перепил вчера, ты меня до дома тащила? — спросил Петровский, глядя на ее спину, — спасибо тебе. Что бы там ни было, извини…

— Все вы перепились, — ответила Марина, не оборачиваясь, — Соловья твоего еле отговорили вчера за руль садиться, машина до сих пор у кафе. Но ты, Кость, конечно, вчера особенно отличился…

Только сейчас Петровский заметил: Марина сидела в открытой майке. На плече были отметины, как будто кто-то крепко схватил ее сильной рукой. Стыд и ужас сковали его. Моментально забыв об ужасном похмелье, он поднялся и сел рядом.

— Это что, я сделал? Я что, пытался… — он крепко обнял ее и уткнулся головой ей в плечо, — маленькая моя, прости меня! Прости урода! Прости, прости, прости! — зашептал он, — больше такого никогда не будет!

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, — негромко сказала Марина. Она не пыталась освободиться или оттолкнуть его, и хотя бы это радовало.

— Я идиот, Марин, — прошептал Петровский, поцеловав ее в плечо, — прости меня, пожалуйста…

— Интересно, часто ли ты говорил это за последнее время? — Марина улыбнулась уголками рта.

— Сейчас, наверное, сказал больше, чем за всю свою жизнь, — Петровский усмехнулся и еще крепче прижался к ней, — ой, как мне плохо…

— Неудивительно! — Марина фыркнула, — ладно, мне на работу. Я такси вызываю, поедешь со мной?

— Я тебе денег сейчас дам, — засуетился Петровский.

— Не надо, у меня есть! — отрезала Марина. Он понял, что она все еще на него обижена. Идиот. Пьянь. Нет, с такими загулами точно надо было завязывать. Вот только как?

***

— Хорошо, вижу, погуляли вчера? — Удалов с усмешкой смотрел на Петровского, — вижу, было весело…

— У тебя вискарь еще есть? — хрипло спросил тот, глядя на него красными глазами.

— Даже так! — Удалов рассмеялся, — ты знаешь, Костик, утренний опохмел обычно приводит к…

— Есть или нет?! — Петровский грубо перебил его.

— Не кипятись, для тебя все найдется! — Удалов достал из шкафа бутылку и налил ему стакан хорошего виски. Петровский сделал большой глоток.

— Благодарю, — проговорил он.

— Еще? — участливо спросил Стас.

— Нет, не надо, — Петровский отдал ему бокал, — ну, ты в курсе…

— Тише! — Удалов поднял вверх указательный палец, — и у стен есть уши. Что, сделали, судя по твоим рукам? Или это в баре вчера с кем подрался?

— Сделали, — Петровский кивнул, — не знаю, на днях, наверное, подойдет…

И в этот самый момент открылась дверь. Удалов резко убрал бокал в тумбочку. Петровский обернулся. Конечно, он узнал его. Андрей Орлов стоял на пороге кабинета, придерживаясь за дверной косяк. Побои все еще были явственно видны на его лице. Петровский поспешно спрятал руки в карманы.

— У себя? — спросил Орлов очень слабым голосом.

— Нет никого, — Удалов покачал головой, пытаясь скрыть довольную улыбку, — кто тебя так, Андрюш?

— Даже не знаю, — Орлов посмотрел на коллегу с плохо скрываемой злобой, — ублюдков-то и паскуд полно на белом свете, да, Стас?

— Это да, есть такое! — Удалов поспешно закивал. Петровский сидел, глядя в пол. Поднять голову и посмотреть Андрею в глаза он не находил в себе сил…

— Короче, — Орлов извлек какую-то бумагу, — придет Костин — передашь ему!

— Заявление об уходе? — Удалов изобразил огромное удивление, — с чего вдруг, Андрюх?

— Устал, — коротко ответил Орлов, — короче, все. Прощай.

Он развернулся и хотел уже уходить, но у самого выхода развернулся и посмотрел Удалову в глаза.

— Бог, Стасик, он все видит, — хрипло произнес Андрей.

— Это ты о чем? — Удалов нахмурился, продолжая изображать непонимание.

— Я все сказал. Прощай, — Андрей удалился, захлопнув дверь.

Некоторое время Удалов тупо смотрел на эту дверь, закрывшуюся за Орловым. А затем, просияв, повернулся к Петровскому.

— Костик, ну, ты точно профессионал! — он потряс его за плечо. Петровский стряхнул бы руку, но чувствовал себя слишком плохо для резких движений.

— Все, как мы и хотели! — продолжал восторгаться Удалов, — соскочил, бродяга, соскочил! Теперь ничто уже не сможет мне помешать! Это надо отметить!

Петровский почувствовал, что его затошнило. То ли от похмелья, то ли от того, что стало до чертиков противно от всего этого. Он поднялся со стула.

— Пойду я.

— Точно бахнуть по маленькой не хочешь? — уточнил Удалов, — а то лица на тебе нет!

— Пойду, — повторил Петровский, — пока.

— Давай, Костян, отсыпайся! — Удалов кивнул, продолжая несказанно радоваться своей победе, — нас ждут великие дела! Скоро мы возьмем то, что по праву наше!

Больше не слушая эту болтовню Петровский вышел из кабинета. На руки он сразу же надел перчатки, на случай, если Андрей Орлов все еще был где-то поблизости. Выйдя на свежий воздух, он постоял на крыльце, подышав полной грудью. Постепенно ему стало немного лучше. Он вздохнул и, спустившись с крыльца, направился, сам толком не зная, куда. Было тепло. Снег таял, перемешиваясь с грязью, которую разносили на обуви студенты, да на покрышках проезжавшие по территории машины. Грязь. Она была всюду. И тому, что он сделал, оправданий не было. Ради Фролова, не ради Фролова… он совершил гадость, и не надо было искать себе отговорок. Сам ведь говорил о том, что Фролов должен сам научиться решать проблемы. Так что не надо было прикрываться благими делами, противореча таким образом самому себе…

— Костя! Петровский! — неожиданно кто-то окликнул его, вырывая из размышлений.

Петровский остановился и обернулся. Прямо перед ним стоял Сергей Макаров из группы Джамала. Он выглядел очень уставшим, с мешками под глазами и, что самое удивительное, Петровский увидел в его руке дымящуюся сигарету, хотя насколько ему было известно, Макаров никогда раньше не курил.

— Здорово, Серег! — Петровский снял перчатку и настороженно пожал Макарову руку, — как оно?

— Не очень, как видишь! — хмуро ответил Сергей.

— Помочь, может, чем? — Петровский мысленно поймал себя на том, что пытается в собственных глазах загладить вину за один проступок каким-то хорошим делом, купив себе индульгенцию.

— Я по делу к тебе, — сказал Макаров вместо ответа, — не буду тебе врать, сам не рад, но выхода у меня нет. Скажи, Петровский, твое предложение еще в силе? Место в твоей группировке еще вакантно?

9. Игра всерьез

— Вся наша жизнь состоит из соблазнов. А поскольку человек — самое эгоистичное существо на планете, соблазн — самый мощный и, пожалуй, единственный настоящий двигатель прогресса. Власть, роскошная жизнь и даже решение каких-то насущных проблем — все это по сути своей — все равно соблазны. Сами по себе денежные средства — ничто, они лишь подкрепляют те самые соблазны, которые можно превратить в реальность с их помощью. Ведь мы сами так решили. Мы сами создали деньги, чтобы упростить себе жизнь, а они в итоге свели нас с ума…

***

Май 2012

— Спасибо вам, ребята, спасибо большое! — мама Макарова выглядела намного лучше. Операция прошла успешно, курс лечения и реабилитации подходил к концу. О деньгах за лечение Сергей попросил врача вообще ничего не говорить матери. Тот лишь покачал головой, но обещание сдержал, мама думала, что ее «чудесное выздоровление» было целиком и полностью оплачено бюджетными деньгами. А еще ее очень радовало, что у Сережи появились новые «друзья», точнее, один «друг», который тоже иногда навещал ее в больнице.

— Доктор сказал, еще неделя, максимум, полторы, и тебя выпишут! — сообщил Макаров.

— Это здорово, Сережа! — она опять улыбнулась, — чувствую себя намного лучше. Есть же хорошие люди!

— Это точно, мам, — кивнул Макаров, — есть. Ладно, мы, наверное, пойдем, к зачетам готовиться надо.

— Все, Сереж, спасибо, что пришел! — мама поцеловала его в лоб, — и вам, Костя, спасибо большое! Вы — очень хороший друг!

— Да мне вообще не за что! — Петровский, все это время скромно стоявший у стены со скрещенными на груди руками, улыбнулся, — выздоравливайте, Анна Александровна! Все обязательно будет хорошо!

Вместе с Макаровым они покинули палату. Когда отошли на достаточное расстояние, Сергей знаком остановил его.

— Слушай, Петровский, а ты не мог бы больше сюда не приходить? — спросил он, — меня как-то смущает, что ты знаешь, где лежит моя мать…

— Ну, во-первых, не знать я этого не могу, это же я врачам бабки отвозил, — хмыкнул Петровский, нажав на кнопку стоявшего рядом кофейного автомата, — а во-вторых, может, хватит уже делать из меня Мефистофеля? Макаров, если бы я хотел причинить вред тебе или твоей матери, стал бы я отстегивать такие деньги, чтобы ее поставили на ноги, как сам думаешь? — он в упор посмотрел на Сергея и протянул ему одноразовый стаканчик, наполнившийся темной жидкостью, — кофейку хочешь? Ну, не хочешь, как хочешь!

— Про бабки я все помню, — Сергей медленно кивнул, — я тебе должен, я все отдам. Или отработаю. На бесплатных началах в твоей банде или что там у вас…

— Да ничего ты мне не должен, расслабься! — Петровский отмахнулся от него и отхлебнул горячий кофе, — фу, ну и дрянь, правильно отказался, Серый! Ничего общего с настоящим! — с этими словами он запустил стаканом в урну, — так вот: получать ты будешь со всеми в равных долях и не спорь! Во-первых, тебе матери помогать, во-вторых, просто не занимайся ерундой. Поработать с нами, да, конечно придется, хотя бы из солидарности. Ничего чудовищного в этом нет, что бы ты там ни думал. Людей, как я уже говорил, мы не едим. Просто зарабатываем немного «слева». И другим, как ты уже мог заметить, даем возможность заработать. Поэтому, ничего такого страшного, Сереж, в этом нет.

— Все это, минимум, незаконно, — проговорил Макаров.

— Серег, а покажи мне хоть одного человека в этой стране, который ни разу бы не нарушал закон? — Петровский сверкнул глазами, — честно и хорошо жить просто невозможно, как бы тебе этого ни хотелось. Только не в нашей реальности, Сереж. Смирись с этим…

— Не знаю, что тебе сказать, — Макаров покачал головой.

— А ничего не надо говорить, — ответил Петровский, — просто не пытайся идеализировать жизнь, а уж тем более, людей. Я глубоко уважаю, что ты хочешь нести миру добро, но не надейся, что он ответит тебе тем же. Так к чему эти разочарования, Серег?

— Ну да, проще жить, как ты, — сквозь зубы произнес Макаров, — никому не доверять, ни от кого ничего не ждать, не верить в людей вообще, никого по-настоящему не любить…

— Ну, насчет любви, здесь вопрос спорный, — задумчиво сказал Петровский, — а насчет всего остального — да, реально проще! Ты бы попробовал, тебе понравится! — он хлопнул Макарова по плечу, — ладно, я не собирался тебя грузить! У меня другой вопрос, точнее, приглашение. У меня день рождения меньше, чем через месяц, седьмого июня. Ну, праздновать на выходных будем. Хотел вот тебя позвать. Приходи, весело будет! Если подруга есть, с ней приходи!

— Посмотрим, как получится, — уклончиво ответил Сергей.

— Давай, Серег, не отмазывайся! — настаивал Петровский, — расскажи мне, когда в последний раз нормально отрывался? Не хочешь мою рожу видеть, сядешь в другой конец стола, но хоть отдохнешь нормально. Короче, я тебя пригласил, там сам смотри. Кстати, зал свой давно не посещаешь?

— Год уже, — ответил Макаров.

— А чего так? — Петровский поднял брови, — давно бы вернулся, бабки-то у тебя теперь есть! О, Соловей подъехал! — он достал из кармана телефон, на который пришла смска от Лехи, — тебя подбросить?

— Нет, спасибо, сам, — Макаров покачал головой.

— Ну, как знаешь, — Петровский развел руками, — бывай, Серег, увидимся. Маме здоровья!

***

Июнь 2012

— Костян! — Костомаров поднял руку, призывая собравшихся к тишине, — так, у всех налито? Короче, Костик! Друг! Поздравлю тебя, дорогой! Мы многое прошли вместе, рад, что могу без зазрения совести называть тебя другом, ты знаешь, как много значит для меня это слово! Я также рад, что несмотря на… несмотря ни на что твоя жизнь наладилась! Рад, что вокруг тебя близкие люди, прекрасная девушка! — он кивнул на Марину, — я не буду желать многого, ты сам всего достигнешь. Выпьем за то, чтобы Костя Петровский и дальше добивался своих целей! Как, впрочем, было все это время! Ура!

Все собравшиеся загудели и подняли рюмки, бокалы и прочую посуду. Петровский улыбнулся, кивнул и сел на свое место рядом с Мариной. Она взяла его за руку и наклонилась поближе.

— Ты что-то сегодня почти на сухую, — шепнула она ему на ухо, — за весь вечер три рюмки выпил. Твой праздник все-таки…

— Ну, во-первых, праздник мой и я должен быть его лицом, а не пьяной рожей, — Петровский улыбнулся, глядя ей в глаза, — а во-вторых, помнишь, ты просила меня не давать невыполнимых обещаний? Так вот, я и не давал… — он поцеловал ее в губы. Она рассмеялась.

— Костик, не хочу прерывать идиллию, но не хотел бы ты отлучиться на перекур? — обратился к нему Иван.

— Да, пошли, — Петровский кивнул, — Марин, поскучаешь тут пять минут?

— Иди уже! — она улыбнулась. Петровский поднялся из-за стола и покинул кафе вслед за Костомаровым.

На улице уже почти стемнело. По проезжей части туда-сюда сновали машины. Горели фонари. Возле входа в кафе уже стояли Соболев с Русланом — другом Петровского и Костомарова из НГА и что-то оживленно обсуждали.

— Вы, как всегда, по-английски курить слились! — Петровский расхохотался, — ни привет, ни пока!

— У нас тут дискуссия! — ответил Соболев.

— Дай пацанам поговорить! — Костомаров внезапно взял его за плечо, — я бы тоже сказал тебе пару слов наедине.

— Ну, если не изнасилуешь меня, пошли! — пошутил Петровский, отходя с ним в сторону и закуривая.

— Дай мне тоже сигаретку! — попросил Иван. Он иногда курил при обильном употреблении алкоголя, — короче, Костик, тема есть, денежная. Помнится, вы тачками интересовались по бросовым ценам?

— Было дело, — согласился Петровский, втянув табачный дым вместе с прохладным вечерним воздухом.

— Короче, я тут узнал через знакомых, — начал Костомаров, — одна контора в самое ближайшее время будет в срочном порядке сливать четыре машины. Цены соответствующие.

— Корпоративные? — Петровский понимающе ухмыльнулся.

— Они самые, — кивнул Костомаров, — нет, тачек, может, и больше, но самый сок свои расхватают. Но четыре точно выставят. Два «мерина», две «авдотьи», бизнес-класс, по два с небольшим года. Что скажешь? — он посмотрел на Петровского.

— Вкусно, — коротко ответил тот, — цена вопроса?

— Они варьируются, от четырехсот с половиной до полумиллиона, тоже с чем-то, — ответил Иван, припоминая, — но, если сразу возьмете все, договорюсь за лимон шестьсот за всю партию. Что скажешь, найдутся в «загашнике» такие деньги?

— Найдется и больше, если надо, — ответил Петровский, — ладно, и как скоро?

— Вопрос ближайших пары недель, возьму на контроль, если вписываетесь, — сказал Костомаров, разведя руками.

— Бери, — дал добро Петровский, — мы большую часть в общак кладем, после реализации тачек двести штук тебя устроят? — он посмотрел на друга.

— Вполне, — Иван кивнул, — ты со своими по трезвой перетри еще…

— А нечего здесь перетирать, — отмахнулся Петровский, — они впишутся, это строго.

— Твоя тема, — Костомаров не стал спорить.

— Ну что, Костик, можно, наверное, поздравить тебя с успехом! — Соболев подошел и положил ему руку на плечо. Иван, поймав взгляд Петровского, повернулся и знаком позвал Руслана за стол.

— Ну, вообще у меня сегодня день рождения, — Петровский улыбнулся, — но да, похоже, дела идут. Ты не верил в меня, да? И сейчас за меня боишься?

— Я лишь хочу, чтобы успех не снес тебе голову, как это бывает со многими, — на полном серьезе ответил Андрей, — признаю, я осуждал такой риск, но также я рад и тому, что тебе повезло. И сейчас ты достиг многого, очень многого для своих лет, — он остановился и еще серьезнее посмотрел на Петровского, — это та самая причина, Костик, по которой сейчас можно уже и сбавить обороты…

Петровский удивленно посмотрел на Соболева.

— Сбавить обороты? — спросил он, — Андрюх, да я ушам своим не верю! Мы выбились в люди. Не в последнюю очередь благодаря тебе! Это и твоя заслуга, я не забыл, я благодарен, но… ты предлагаешь сейчас все бросить?!

— Я не предлагал бросить, я лишь сказал, что если преодолел опасный поворот и вышел победителем, стоит слегка убрать ногу с педали газа, — пояснил Соболев, — у тебя сейчас есть многое. Развивайся, продолжай. Но теперь уже точно можно и потихоньку. Нет смысла идти ва-банк…

— Я не иду ва-банк! — отрезал Петровский, начиная заводиться, — но и сбрасывать ставки не собираюсь!

— Повышая их, есть риск потерять все… — начал Андрей.

— Слушай, Андрюх! — Петровский грубо ткнул его пальцем в грудь, — по-моему, мы это уже проходили! Я уважаю твою мудрость, но не из-за той ли самой чрезмерной осторожности ты не добрался до тех возможностей, до которых добрался я?!

— Костик, ты…

— Слушай, Соболь, почему ты все время пытаешься меня тормозить? — Петровский прищурился. Он чувствовал, что говорит что-то не то, что-то обидное, неправильное, но остановиться уже не мог, — а может, ты просто завидуешь мне? Завидуешь тому, что я дошел до того, до чего не смог ты? Что я могу рисковать и выигрывать, а ты боишься вот так взять и поставить на кон все ради большой победы, а?!

— Кость! — Андрей улыбнулся, но как-то совсем невесело, — думаю, лучше пока закрыть тему. Я не собирался обижать тебя, но тебе лучше протрезветь…

— Да ни хрена я не пьяный! — выкрикнул Петровский, окончательно выйдя из себя, — никогда не думал, что ты способен на черную зависть, но, похоже, это она и есть! Что, тебе гадко от того, что ученик превзошел учителя, а мог бы просто порадоваться за меня! За то, что я победитель! А ты…

— Когда наступит день высшего суда и ответить придется за все, — негромко сказал Андрей, — тебя не спросят, победил ты или проиграл… тебя спросят: как ты вел игру?

— Да пошел ты со всей этой проповеднической чушью! — оскалился Петровский, — я устал от этих нравоучений, которые постоянно тормозят меня! А хочешь честно: если бы я тебя слушал, до сих пор считал бы копейки! Ты никогда не был способен на реально рискованные действия, а теперь завидуешь мне и кусаешь локти, ты жалеешь о прос… х годах! — он сжал кулаки, глядя на Соболева горящими от злости глазами. Он не мог ни остановиться, ни закрыть тему, какая-то странная ярость и уверенность в том, что Андрей почему-то хочет остановить его, брала верх.

— Нет, Костя, — Соболев покачал головой, — я тебе не завидую. Думаю, мне пора. Приятного праздника…

— Просто сваливаешь, да? — прошипел Петровский, скалясь, — ты меня не остановишь, Соболев. Не остановишь… — его зрачки по-змеиному сузились, он подошел к собеседнику вплотную и произнес последние слова злобным шепотом.

— Ты сам себя остановишь, Костик, — спокойно глядя в глаза, ответил Андрей, — и поскольку желаю тебе добра, очень надеюсь, что не будет поздно…

С этими словами он развернулся и, не вступая в дальнейшую дискуссию, зашагал прочь от кафе. Петровский несколько секунд смотрел ему вслед, а затем яростно швырнул пачку сигарет, которую держал в руках, об стену здания.

— Чтоб вас! — он резким движением открыл дверь и вернулся в зал кафе. Упав на диван рядом с Мариной, Петровский налил себе приличную порцию рома и выпил тремя большими глотками, после чего со всего размаху поставил на стол.

— Костя, что случилось? — Марина взволнованно посмотрела на него.

— Все в порядке, — ответил Петровский и налил себе еще.

— Костя, ты же не собирался напиваться! — она изумленно подняла брови.

— Я все контролирую! — проговорил Петровский сквозь зубы, — все будет нормально… — он вновь залпом осушил стакан, едва не поперхнувшись в процессе. Марина покачала головой.

— Костян, а где Андрюха? — обратился к нему Иван.

— Андрюха уехал, ему пора! — ответил Петровский пьянеющим голосом, — ну чего все скисли, день рождения, мы будем веселиться, мать вашу или нет?! — заорал он на все кафе, — эй, бедолага, твою мать, ты нам сегодня музыку накатишь или мне еще подождать?! — он агрессивно повернулся к бармену, — все, всем веселиться!!!

Все собравшиеся гости смотрели на него с крайним изумлением.

***

Четыре подряд автомобиля плавно въехали во двор и остановились неподалеку друг от друга. Вся компания покинула салоны и собралась в центре.

— Да уж, это куча денег! — Джамал похлопал одну из машин по крыше.

— Пока это четыре ведра на колесах, — отрезал Петровский, — деньги будут после реализации…

— Ничего себе ведра! — присвистнул Фролов, — тачки бизнес-класса, одна милее другой! — он закурил, с довольной улыбкой осматривая машины, — а звук движка — песня!

— Кстати, насчет реализации хотелось бы обсудить, — начал Джамал, глядя на Петровского, — ну, ты знаешь, Алан даже миллиона за единицу не даст, заберет максимум по девятьсот штук, ладно, девятьсот пятьдесят, но это потолок… Костик, эти ласточки чистые, не как тот «бимер», они могут уйти куда дороже! Говорю тебе, выставить на продажу — за лимон двести оторвут с руками! Что скажешь? — его глаза горели от алчности.

— Скажу: нет, — категорично заявил Петровский, задумчиво глядя на одну из машин.

— Но почему?! — пораженно спросил Джамал.

— Кстати, да, Костик, почему? — Фролов тоже не понимал. Не понимали и все остальные.

— Потому что Алан — постоянная точка сбыта, а эти продажи — разовые акции, — пояснил Петровский, — если сбываем ему, всегда можем быть уверены, что купленная, между прочим, за немалые бабки тачка уйдет моментально. А здесь еще черт его знает, что будет. А если вести двойную игру, можно и нарваться, учитывая, кто такой Алан. Так что нет, скупой платит дважды. Пусть получим чуть меньше, зато прибыль будет стабильной и гарантированной. Опять же, избегаем лишнего головняка с оформлением. У кого-то есть возражения? — он окинул взглядом всех.

— Да нет, босс, куда там! — заявил Джамал с обидой и непониманием.

— Надеюсь, вы меня поняли! — заявил Петровский, ни к кому конкретно не обращаясь, — ну, или поймете потом…

— Костян… — заискивающе начал Фролов, положив ему руку на плечо, — слушай, просьба наглая, понимаю… короче, а можно одну оставить? — он с надеждой посмотрел на него.

— Одну оставить, — повторил Петровский, тоже подняв глаза, — и какую же ты хочешь?

— Вот этого «мерина»! — Фролов подошел к одной из машин и погладил ее по капоту, — всегда мечтал о таком красавце! Костян, ну пожалуйста! Ну, плиз, это в счет моей доли! И разницу возмещу, ну одной больше, одной меньше! — он умоляюще смотрел на Петровского. Тот ухмыльнулся.

— А что ты только меня спрашиваешь? Ко всем обращайся. Деньги общие, потери составляют четыреста штук, спроси пацанов, готовы они их тебе подарить? — он хитро прищурился. Фролов умоляюще переводил взгляд то на одного, то на другого члена «сети».

— У меня точно возражений нет! — негромко произнес Макаров, который тоже был с ними на сделке. Теперь он также был человеком «сети», и Петровский старательно приобщал его ко всем их делам.

— Ты-то понятно, что без претензий! — Петровский ухмыльнулся, — остальные что скажут?

— Я тоже не против, — Славик Логинов пожал плечами, — что нам, каждую копейку зажимать?

— Несолидно нам теперь без тачек, — Асхат усмехнулся, — пусть будет две, вместе с Лехиной. Я тоже «за».

Все остальные тоже выказали свое согласие. Очень довольный Фролов хитро прищурившись посмотрел на Петровского, ожидая последнего слова.

— У нас демократия! — тот ухмыльнулся, — принято единогласно, так что не смею мешать, — он бросил Дмитрию ключи, которые тот ловко поймал, — езжай, оформляй на себя!

— Круто! Спасибо, Костян! — радостно воскликнул тот.

— Мне не за что, благодари пацанов, это их выбор, — Петровский развернулся, обращаясь уже ко всем, — с остальными тремя поступим так: мы с Джамалом отгоним две к Алану и по-быстрому сбудем. Соловей, поедешь с нами на своей, остановишься в полукилометре от точки, потом подберешь нас. Третью, так и быть, оформляйте по всем правилам, попробуем выставить на продажу через Интернет. Асхат, Серега и Славян — занимаетесь этим, тем более, у вас рожи приличные и не засвеченные. Фрол, твоя тачка — твой головняк. Все, парни, погнали, время — деньги! — он похлопал в ладоши. Все разобрались по машинам.

***

3 курс. Октябрь 2012

Петровский и Славик вошли в зал кафе и расположились за столиком в ожидании человека, с которым у них была назначена встреча.

— Не люблю я эти костюмы, — Логинов улыбнулся и дернул себя за лацкан пиджака, — не понимаю, Костик, почему ты вынудил меня его напялить…

— Встреча серьезная, — коротко ответил Петровский.

— Ладно, брось, это не защита диплома! — Логинов отмахнулся, — думаю, ему без разницы, в чем мы придем, главное, чтобы с деньгами! — он вновь усмехнулся, — теперь, похоже, я услышал ответ на свой вопрос, хоть ты опять толком ничего не сказал. Но я, кажется, понял…

— Хорошо, — Петровский посмотрел Славику в глаза, — и спасибо, дружище, что веришь мне, без тебя я бы это дело не потянул. У нас все получится… — он подмигнул.

— Предложил почему именно мне? — спросил Логинов.

— По-моему, очевидно, — Петровский пожал плечами, — ты — самый старший и ответственный из всех нас. И, думаю, ты яснее других понимаешь, что заниматься всю жизнь тем, чем мы занимаемся, не получится…

— Понимаю, — Логинов коротко кивнул, — привык уже, наверное, верить тебе. Ты ведь знаешь, я сомневался с самого начала, но, похоже, удача сопутствует тебе, — с этими словами Славик трижды сплюнул через левое плечо и постучал рукой по столу.

— Хорошо, что теперь ты мне веришь, — сказал Петровский, — и, что бы ты там не думал, я ценю, что ты никогда не боялся говорить в лицо…

— Кстати, так и не спросил, — Славик снова заглянул ему в глаза, — что там у тебя произошло с Соболевым на дне рождения. Вы ведь так до сих пор и не разговаривали с того дня, верно?

— От тебя ничего не скроешь, — Петровский развел руками, — что ж, тебе отвечу. Похоже, что он потерял веру в меня. А может, никогда и не верил… — он облокотился на руки.

В этот момент в зале показался человек в сером кардигане и брюках. Он приблизился к их столу.

— Добрый день, Константин и Вячеслав — это вы? — спросил он, глядя, как показалось Петровскому, с легким удивлением. Видимо, ожидал увидеть кого-то постарше.

— Да, это мы, — Петровский встал и пожал вошедшему руку, — это — Вячеслав, а я — Константин, вы говорили по телефону со мной. Вы же — Марат, я правильно понял? Извините, отчества не знаю…

— Да не надо отчества, — тот отмахнулся, — просто Марат, можно и на «ты». Тогда приступим? Ну, вы все знаете, ребята, чтобы сэкономить время, предлагаю восемь с половиной миллионов, и закроем вопрос!

Петровский со Славиком переглянулись. Петровский цокнул языком и посмотрел на Марата.

— Нет, это много, — он покачал головой.

— Много? — Марат приподнял брови, — по-моему, за долю в кафе в центре города по-божески. Тем более, как я понял, вы берете на двоих…

— Ты все правильно понял, Марат, — Петровский кивнул, — по-божески или нет, здесь вопрос. Ты извини, если что, я привык напрямую говорить, ты позволишь вести беседу в этом ключе?

— Конечно, — Марат согласился, — тоже не люблю ходить вокруг да около.

— Хорошо, — Петровский удовлетворенно кивнул, — для кафе в центре города цена, казалось бы, не просто божеская, она почти бросовая, даже за его половину. Но, давай начистоту: ты продаешь свою часть не от хорошей жизни, — Петровский посмотрел собеседнику в глаза, — Марат, ты, наверное, и раньше меня видел. Я хожу сюда почти два с половиной года. И вижу, как падает посещаемость. Падает с колоссальной скоростью. А тебе, похоже, нужны деньги, причем, срочно. Подумай, как скоро ты сумеешь продать за восемь с половиной миллионов? И сможешь ли вообще? А вот тебе наше предложение…

Петровский сделал знак, и Славик положил на стол дипломат, после чего открыл его и продемонстрировал Марату содержимое. Тот заглянул.

— Мы предлагаем шесть с половиной миллионов наличностью здесь и сейчас, — продолжал Петровский, — больше просто не получится, поэтому предложения лучше я не сделаю. Подумай хорошо, Марат. Сделает ли кто-нибудь лучшее предложение? Ты можешь получить деньги моментально, а можешь ждать дальше. И неизвестно, чего ты сможешь дождаться, — он испытующе смотрел в глаза.

Некоторое время Марат молчал, глядя то на деньги, которые они намеренно оставили на его обозрении, то на Славика с Петровским. Затем глубоко вдохнул.

— Дар убеждения у тебя есть, Костя. Обидно терять два миллиона, но… — он махнул рукой, — действительно, я никогда не продам это чертово кафе. Парни, а можно я тоже спрошу напрямую, но вы пообещаете, что это не отменит сделку? — он хитро прищурился.

— Валяй, — кивнул Петровский, — обещаю…

— Если ты видишь и знаешь, что это место — умирающий капитал? — вкрадчиво начал Марат, — зачем он тебе?

— А я попробую его реанимировать, — уклончиво ответил Петровский, усмехнувшись уголками рта, — кто знает, вдруг получится…

***

— Вот, Димас, — Удалов протянул Фролову кипу бумаг, — нагружать сильно не буду, проведешь десять заявлений на материальную помощь по сметам и можешь идти…

Стас с удовольствием развалился в своем уютном кресле заместителя председателя, которое он тогда занял при помощи Петровского.

— А с остальными что? — Фролов приподнял брови, разглядывая заявления от малоимущих студентов, — их же прилично больше! — он посмотрел на Удалова. Тот презрительно фыркнул.

— Я должен водить тебя за нос или сказать напрямую, как своему?

— Давай лучше напрямую! — Фролов несколько раз уверенно кивнул.

— Напрямую, хорошо, — Удалов перебрал несколько бумажек, — ты ведь не думаешь, что этих лимитчиков спасут несколько жалких тысяч рублей, правда? — он скривился, — да их уже вообще ничто не спасет!

— Что?! — Фролов вытаращил глаза, — Стас, мы что, реально положим деньги для малоимущих себе в карман? Тебе не кажется, что это уже за рамками?

— За рамками? — Удалов вновь поморщился, — брось, и это говорит мне человек из «Сети Петровского»! Диман, я думал, ты взрослый и умеешь жить в реальном мире! — он наклонился к Фролову, — неужели, тебе до сих пор есть дело до этих… непонятно кого! — нашел он нужные слова, — разве ты не научился разграничивать своих и чужих? Разве не это пропагандирует Костя Петровский? — Удалов хитро прищурился.

— Я знаю, кто свои и кто чужие, — ответил Фролов, — но отнимать деньги у тех, у кого и так их нет — это скотство. Костян бы так не поступил… — он уверенно посмотрел Удалову в глаза.

— Давай так! — начал тот, постепенно свирепея, — Костян будет решать, как поступать, в своей организации, где он главный, а я, как человек, состоящий в ней, буду подчиняться! А здесь, в профкоме, я стою на верхней ступени, поэтому и распоряжаюсь тоже я, резонно? — он в упор посмотрел на Фролова, — и ты, раз хочешь иметь здесь долю, принимай устоявшиеся правила…

— Устоявшиеся, — негромко повторил Фролов, — то есть, такое происходит не впервые…

— Дим, а ты думал, все кристально и честно? — осведомился Удалов, — когда вы поднимаете таксу, наживаясь на студентах, вы не думаете о том, что они — малоимущие, что вы можете забирать последнее! Так в чем разница?

— В том, что здесь мы напрямую их грабим, — буркнул Фролов, потупившись.

— Давай не будем разбрасываться эпитетами! — предложил Удалов, — Димок, нравится тебе или нет, но мы все давно обговорили! Я принимаю ваши правила, вы мои! Ты уж точно с этим согласился, было такое? Мой тебе совет: не забивай себе голову лишними деталями и лишними людьми, до которых тебе не должно быть дела. Волноваться ты должен в первую очередь за себя. За свой успех и комфорт. Тебе комфортно у нас учиться, Диман? — зрачки Удалова недобро сузились. Фролов посмотрел на него, ясно поняв намек.

— Не жалуюсь.

— Конечно, не жалуешься! — продолжал наседать Стас, — потому что тебе помогают! И дальше будут помогать, и доучишься ты безо всяких проблем, не так, как это было на юрфаке! — он с нескрываемым удовольствием добавил двусмысленности, — так давай не будем портить отношения, согласен со мной?

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. А затем Фролов рывком взял предложенные бумаги и принялся за дело.

***

Макаров закрыл холодильник, куда только что положил приличный кусок соленой рыбы.

— Мам, я собираться на третью пару! — сообщил он, войдя в гостиную, — в холодильнике рыба и колбаса. Кофе заканчивается, я сегодня еще куплю!

— Да, хорошо, — мама улыбнулась. Изменения были видны совершенно четко. Она громче и увереннее говорила, быстрее передвигалась и вообще чувствовала себя хорошо. Макаров отлично запомнил слова врачей: главное — не волновать, тогда все будет отлично. Деньги теперь тоже были. Он презирал самого себя за то, что пошел против собственных принципов, старался брать как можно меньше, все тратил на мать и комфорт в доме, но продолжал чувствовать, что все это давит непосильным грузом…

— Я постараюсь как можно раньше вернуться, — сообщил Макаров, надевая ветровку.

— Теперь-то можешь не переживать так! — мама рассмеялась, — Сережа, честное слово, я чувствую себя превосходно! Даже надоело дома сидеть. Может, все-таки разрешишь старухе устроиться на работу?

— Мам, ну какая ты у меня старуха! — Макаров подошел и обнял мать, — и ни на какую работу я тебя не выпущу. Нет никакого смысла, это все. Станет скучно, лучше займись чем-нибудь для души! — он тоже улыбнулся.

— Кстати, как дела у твоего друга в фирме? — спросила мама, — у Кости. Что-то он к нам совсем не заходит, такой хороший молодой человек… — огорченно заметила она.

— У Кости в фирме… — Сергей старательно отвел взгляд, — у Кости в фирме все нормально, дела идут. Работы много, никак нет времени зайти, — сказал он, сглотнув подступивший к горлу ком.

— Ты уж не подводи его, он — хороший друг! — заметила мама, — и привет ему передавай!

— Да уж, — произнес Макаров сквозь зубы, — замечательный. Обязательно передам, мам. Ну, все, я побегу!

***

Дверь в служебное помещение открылось, на пороге появился худощавый, коротко стриженый мужчина в джемпере. Петровский и Славик сидели за столом. Логинов копался в бумагах, Петровский развалился в кресле управляющего и поигрывал зажигалкой.

— А вы… — начал вошедший удивленным голосом.

— Да-да, все в порядке, мы новые совладельцы, вас должны были предупредить! — Петровский поднялся с кресла и протянул руку, — я — Константин, мой друг — Вячеслав. А вы, я полагаю, Андрей? Позволите обращаться без отчества? Если сразу перейдем на «ты», будет совсем здорово! — он внимательно посмотрел на собеседника, который был минимум в два раза старше.

— Ну… ну да, — пробормотал Андрей, — можно и на «ты», раз такое дело…

Он был неуверенным в себе человеком. Это бросалось в глаза с одного взгляда. И отлично. Петровскому это было только на руку. Значит, можно было вертеть и им и кафе, как угодно.

— Ты присаживайся, Андрей, — Петровский продолжал пристально смотреть, — это же и твое кафе. Не переживай так, сработаемся. Слав, подвинься, дай человеку присесть!

Славик подвинулся на белом кожаном диване, взглядом приглашая Андрея занять место рядом с ним. Тот опасливо покосился на Петровского и присел на край дивана. Логинов едва заметно усмехнулся.

— Ну, сразу о делах! — Петровский наклонился к Андрею и положил руки на колени, — кафе переживает не лучшие времена, это видно. Ты согласен, Андрей?

Андрей коротко кивнул.

— Я планирую оживить это место! — торжественно продолжил Петровский, — всего полгода, и заведение начнет приносить такую прибыль, какой не было и в лучшие дни при старых порядках. Но для этого придется внести некоторые изменения. Что скажешь? — он слегка прищурился, глядя на Андрея.

— Да… я за любые изменения, если это поможет, — тот опустил голову, — прибыль-то совсем упала…

— Поднимется! — Петровский панибратски хлопнул того по плечу, — короче, Андрей, чтобы не ходить вокруг да около, скажу прямо: мы с товарищем планируем провести здесь ребрендинг! Принципиально новый формат заведения. Все расходы готовы взять на себя. Но! — он поднял палец к потолку, — в дальнейшем и наши доли придется пересмотреть. Что на это скажешь? — он опять приковал Андрея к дивану пристальным взглядом.

— Пересмотреть… — тупо повторил он, — что вы предлагаете?

— У тебя же была половина, верно? — уточнил Петровский, — после ребрендинга предлагаю разделить поровну. По тридцать три процента, ну, тебе, из моего личного уважения, тридцать четыре. И поверь, Андрей, чтобы ты не подумал, что я какой-то рэкетир и развожу тебя, ты только приобретаешь в случае согласия! — он заглянул собеседнику в глаза, — даже с учетом этой доли, заведение принесет тебе столько, сколько близко не было при твоих пятидесяти, это я тебе гарантирую!..

Андрей молчал. Петровский нетерпеливо приподнял брови.

— А вы уверены… — промямлил, наконец, он, — что у вас все получится?

— Если не был бы уверен, не начинал бы, — отрезал Петровский, — но я уверен. Так как, Андрей? Согласен или оставляем все по-старому? Ты пойми, мне это все недешево обойдется, а я предлагаю взять расходы на себя. Повторяю: ты ничего не теряешь. Нет, ну если не хочешь, оставим, как есть, но тогда и мне вкладывать не резон, боюсь, останемся в таком же болоте… — он указал глазами в сторону зала.

— Хорошо, — выдохнул Андрей, — можете хотя бы на словах объяснить, что вы хотите сделать?

— Да кучу всего, — выпалил Петровский, — самое простое: кто — основная клиентура кафе? Правильно: студенты и средние менеджеры. Что они пьют, когда заглядывают сюда? Самое простенькое: пиво, водка. Снижаем цены на эту продукцию и повышаем на элитные напитки. Тех, кто может себе позволить вискарь за четыре штуки, повышение цены на пару сотен за флакон не сильно расстроит, зато привлечет к нам среднего клиента…

— Звучит неплохо… — негромко произнес Андрей.

— Поменяем вечерний формат, — продолжал Петровский, — чего хотят люди, когда подопьют? Они хотят веселья! Так зачем куда-то ехать, если все будет у нас?

— Танцпол? — спросил Андрей.

— Нет, прямо отдельно танцпол делать не будем, во-первых «украдет» место под столы, во-вторых, риск конфликтов и дебошей, оно надо? — Петровский хмыкнул, — дадим инструкцию персоналу в отдельных случаях просто разрешать танцевать. И, что обязательно, поставим караоке, безголосые ребята, выпив, ох, как любят погорланить в микрофон…

На этих словах Логинов усмехнулся и очень выразительно посмотрел на Петровского.

— Все развлеченияя после двадцати одного тридцати, — закончил Петровский.

— А не мало? — с сомнением спросил Андрей, — кафе-то работает до…

— А теперь до последнего гостя, — перебил Петровский, — тут жилая застройка рядом, я знаю. Что ж, мы с товарищем готовы немного вложиться, чтобы сделать хорошую «шумку», здесь, мягко говоря, так себе…

— Но это же дорого, — заметил Андрей.

— Не так дорого, как проблемы с полицией, — отрезал Петровский, — такого минимума пока хватит? Идей у меня еще целая куча, и я планирую реализовать их все. Кстати, у нас простаивает задняя площадочка. А в теплое время можно замутить шикарный «летник», тот клочок же на вас оформлен?

— Да, на нас, — Андрей кивнул, — но много народа там не уместишь.

— А много и не надо, — ответил Петровский, — два-три столика за час — уже хорошо. Вот. Как-то так, — он еще проницательнее, чем прежде посмотрел на Андрея.

— Звучит неплохо, — оценил он после минутной паузы, — что ж, я согласен. Это лучше, чем простаивающее кафе… — с этими словами он протянул руку. Петровский и Славик пожали ее.

— Ну, что, с документами, думаю, все утрясем! — Петровский хлопнул в ладоши, — а это, на мой взгляд, событие, предлагаю отметить. Славик!

Логинов достал из-под стола бутылку самого дорогого виски, которую предварительно позаимствовал из бара. Петровский поставил три бокала на стол.

— Только предлагаю для начала сходить на перекур! — завил Славик, бросив крайне выразительный взгляд на Петровского, — Андрей, вы же не курите? — вежливый Славик обращался к мужчине на «вы».

— Нет, — тот покачал головой.

— Мы с товарищем сходим, подымим! — Логинов поднялся с дивана, — Костик, на выход!

Петровский ухмыльнулся и направился к двери.

— Это называется рейдерство! — заметил Славик, когда они вышли из кафе на улицу.

— Не понимаю, о чем ты! — Петровский ухмыльнулся и закурил.

— Я с тебя фанатею, Костик! — заявил Логинов, извлекая зажигалку, — приобрел половину кафе и тут же отжал и старого совладельца еще шестнадцать процентов! Еще и так, что тот остался доволен!

— Ловкость языка и никакого мошенничества! — хмыкнул Петровский, — и главное, заметь, никакого насилия!

— Мошенничества здесь, хоть отбавляй! — Славик фыркнул, — развел ты мужика, Костя! Кстати, как человек, подрабатывавший в строительстве, хочу тебе сказать: «шумка» здесь отличная! — он кивнул на кафе.

— Я в курсе! — Петровский расплылся в довольной усмешке, — но он об этом не знает. Пускай думает, что мы реально вкидываем лимон с лишним на это дело.

— Жук ты, Костя, жук! — Славик выпустил дым, — ладно, пошли тогда уж, правда, выпьем. Махинатор!

Петровский вернулся в кафе. Славик усмехнулся, покачал головой и, выбросив окурок, поспешил следом за ним.

***

— Нет, Костик, ну это реально задница! Ни в какие ворота!

Петровского все еще пошатывало после вчерашнего «пробного захода» в собственном, теперь уже, кафе. Фролов семенил за ним по коридору корпуса. На пары он, естественно не пошел, на факультете управления с этим вообще было просто. У Петровского же намечалась пара Семенова, идти на которую сейчас предстояло с квадратной головой, да еще и без каких-либо принадлежностей.

— Дима, задница — это то, что образуют две твои ноги в верхней точке! А «ни в какие ворота» — наиболее емкая характеристика игры наших футболистов! — отрезал он, остановившись и повернувшись к Фролову, — давай как-то побольше информативности и покороче, а то у меня голова трещит!

— Да я тебе объясняю, Костян, он ворует деньги у малоимущих! — Фролов ткнул пальцем приятеля в грудь, — деньги у малоимущих! Можешь в это поверить?!

— Еще как могу, — спокойно ответил Петровский, — человек по натуре своей — мразь. А Удалов в этом соревновании держит уверенное золото, даже меня потеснил!

— Костик, это не смешно! — хмуро заявил Фролов, — одно дело нагреваться на тех, кто взятки дает. А другое — воровать материальную помощь у тех, кто и так копейки считает…

— А ты никогда не думал, что некоторые из тех, на ком мы греем руки, тоже могут копейки считать? — осведомился Петровский, смерив Дмитрия взглядом с ног до головы, — просто у них выхода нет, учиться хотят, вот и отдают последнее…

— Только не включай Удалова, ладно?! — взмолился Фролов, — он почти то же самое говорил, Костя, я никогда не поверю, что ты — такая же тварь, как и он!

— У тебя предвзятое отношение ко мне! — хмыкнул Петровский, — ладно, Димас, не заводись, слушай! — он положил руки Фролову на плечи, — я не в восторге от Удалова, так же, как и ты. Может, и больше. По иным причинам, но все же. И я обещаю тебе: мы разберемся с ним. Ублюдку недолго осталось. Но пока время еще не пришло. Как только придет, песенка Удалова будет спета. Ты веришь мне? — он заглянул приятелю в глаза.

— Тебе верю, — твердо ответил тот, — и как скоро это будет, если не секрет?

— Скорее, чем ты думаешь, — заверил Петровский, — а теперь извини, мне к Антону Алексеевичу на пару.

— И давно он из Семенова превратился в Антона Алексеевича? — ехидно осведомился Фролов.

— С тех самых пор, как я стал его уважать, — пояснил Петровский, — нет, не думай, я его так и не понял. И никогда не пойму. Но уважать придется. Хотя бы за принципы, пусть и странные для меня…

***

Январь 2013

— Костик, у нас проблемы! — Асхат крепко взял Петровского за плечо и завел в аудиторию, где уже собралась толпа студентов.

— Это я уже понял из телефонного разговора, — ответил Петровский, — давай внесем конкретики.

Он сел за преподавательский стол, осматривая студентов. Первый курс. Лица собравшихся были взволнованными и напряженными. Было понятно, что произошло нечто очень серьезное.

— Вношу, — Асхат сел рядом на стол, — знаком с нашим первым курсом? — он указал на аудиторию.

— Бакалавры, кажется, — Петровский равнодушно посмотрел на них, — ну да, сейчас же все почти бакалавры…

— Так вот: их кто-то очень жестко кинул, — пояснил Асхат.

— Конкретнее.

— Пообещали поставить Фокина и Ярцеву, — Асхат понизил голос, — кто — понятия не имею. Собрали со всех деньги и зачетки. А потом просто потерялись…

— Вот как… — Петровский привстал и посмотрел на собравшихся, — скажите мне, ребятки, а вас не вводили в курс дела, кто на юрфаке занимается решением подобных вопросов?

— Да вводили! — негромко за всех ответил парень за третьим столом, — но там реально меньшие бабки просили. И мы подумали…

— Ну, понятно, что вы подумали, — Петровский отмахнулся, — что мы вас кидаем, нагреваемся и все такое. Ну, вы получили свое, как я погляжу…

— Делать-то что?

— Конкретно тебе бриться под «ноль» и покупать сапоги! — хмыкнул Петровский, — ну, как и всем пацанам, кроме инвалидов. А девкам удачно выходить замуж, хотя образование и так для половины не самоцель…

— Чего? — паренек вытаращил глаза.

— Шучу, расслабься, — Петровский встал, — здесь подождите. Асхат, выйдем на минутку!

Они покинули аудиторию. Асхат смотрел с недоумением.

— И с чем мы столкнулись? — полушепотом спросил он, — на попытку передела не похоже…

— Да нет, какая там попытка передела, их же тупо кинули! — Петровский покачал головой, — и нас вместе с ними…

— Нет, ну нельзя же оставлять как есть… — начал Асхат.

— Оставлять как есть?! — Петровский ухмыльнулся, — конечно, нельзя, родной! Ты чего? Ладно бы только деньги пропали, но зачетки, да еще в таком количестве! Это ЧП! Скандал! Если информация уплывет, вся наша лавочка может накрыться медным тазом! А она уплывет, если проблему не решить…

— Да, но только как ее решать? — резонно заметил Асхат.

— Не знаю, с таким я не сталкивался… — Петровский покачал головой, — блин, и Соболю теперь не позвонишь…

— А может, уже наступить на горло своей гордости и извиниться? — предложил Асхат.

— Мне, вроде как, не за что извиняться, — отрезал Петровский, — тем более, как ты себе это представляешь: бежать сразу, как прижали хвост, а до этого полгода класть на него с прибором? Нет, будем решать вопрос своими силами. Проинструктируй первашей, чтобы пока молчали и никуда не дергались. Если хоть слово уйдет дальше…

— Знаю я, что тогда будет, жути не нагоняй! — Асхат с досадой отмахнулся, — только вот если проблема не решится в самое ближайшее время, они могут наделать много глупостей, — он выразительно посмотрел в глаза.

— Поэтому будем решать оперативно, — ответил Петровский, — пойду-ка я найду Соловья. Есть у него человек, который может помочь.

***

— Даже так? — Виталий Борисович улыбнулся, — поздравляю, вы столкнулись с «лазутчиками»!

— С кем? — не понял Соловьев.

— С «лазутчиками», — повторил Виталий Борисович, — схема старая, примитивная до топорности, но периодически практикуется и прокатывает с первым курсом, в особо запущенных случаях, со вторым. Как все это работает объяснять, надеюсь, теперь не надо?

— Да понятно все! — Соловей вздохнул, — появляются левые типы, которые обещают поставить проблемные предметы. Пользуются тем, что перваши всех в лицо не знают, выдают себя за старших студентов, хотя вряд ли они с юрфака, слишком дерзко и заметно. А дальше «до свидания» денежкам и зачеткам!

— Ну, зачетки потом обычно находят, похоже, ваш случай особо циничный, — Виталий Борисович пожевал нижнюю губу, — а деньги, да, «состригают» и пропадают…

— Прикольно, — сказал Леха после секундной паузы, — только вот проблема серьезная. Как их искать-то теперь? Если это выплывет, такое начнется…

— Да, ситуация — дрянь, — прямо сказал Виталий Борисович, — ну, прямой инструкции дать я не могу, все зависит от их наглости и уровня конспирации. Они не с юрфака — это точно. Возможно, даже не отсюда…

— В смысле, не из НГПУ? — уточнил Соловьев.

— Да, — Виталий Борисович кивнул, — но у них здесь должны быть свои люди. Не смотри на меня так, я не имею в виду, что это кто-то из вашей теплой компании, свои люди нужны для получения достоверной информации. Фамилии преподавателей тоже не берутся с потолка. На юрфаке у них свой человек, который тоже в доле. Может, не один. Присмотритесь внимательно, возможно, кто-то «внезапно» разбогател в последнее время. Еще возьмите на контроль ситуацию на других факультетах, если они достаточно наглые и глупые, могут в ближайшее время попытаться снова. Опять же, при наличии своих людей на местах…

— Что у них, целая агентурная сеть? — Соловей округлил глаза.

— А ты думал! — Виталий Борисович ухмыльнулся, — считаешь, вы одни способны проворачивать хитро выдуманные схемы? Рано или поздно кто-то должен был вам нагадить, вот, получите и распишитесь! — он развел руками и откинулся на спинку кресла.

— Делать-то что? — снова спросил Соловей, — нельзя все вот так оставлять, во-первых, попадем под раздачу, все же в курсе за нас. Во-вторых, не решим проблему, подмочим свою репутацию…

— К гадалке не ходи, — Виталий Борисович согласно кивнул, — ищите их. Базовые советы я дал, в остальном, как повезет…

— Ладно, понял, — Соловьев встал, — еще раз спасибо вам.

— Мне не за что, — Виталий Борисович покачал головой, — и, кстати, уже давно договорились на «ты». Почти три года все-таки знакомы.

***

— Вот такая вот ситуация, Костик, — закончил Соловьев, глядя на Петровского.

— Да, Петровский, — Макаров встал и прошелся по аудитории, — а я думал, у тебя цинизм за рамками…

В ответ Петровский только посмотрел на него и одобрительно усмехнулся.

— Что будем делать? — спросил Фролов.

— Брать ситуацию на контроль для начала, — подумав, ответил Славик, — надо повысить бдительность на своих факультетах, всем. Но сделать так, чтобы не спугнуть. Вообще, акция обычно разовая, но чем черт не шутит… может, нам повезет и оборзеют настолько, чтобы сразу попытаться еще…

— Резонно, — одобрил Петровский, — все знают, у кого и какие экзамены в ближайшие дни? Отслеживайте ситуацию. Фрол, Удалова тоже поставишь в известность.

— Удалова?! — Фролов округлил глаза, — но ты же сам говорил, что…

— Я помню, что говорил, — ответил Петровский, — но в данной ситуации его крысиные качества нам только на руку. И потом, у него глаза и уши повсюду на «управлении». Это нам может очень пригодиться…

— Я все понял, — Дмитрий кивнул.

— И еще: надо присмотреться к ребятам на факультете, — добавил Петровский.

— Костик, нереально, — Асхат покачал головой, — сколько народу учится на юрфаке, представляешь? За всеми не уследишь…

— Согласен, — кивнул Петровский, — да, парни, попали мы с вами в конкретную задницу. Как разруливать, ума не приложу…

***

Петровский сидел на диване и задумчиво курил кальян. Асхат и Славик, расположившиеся напротив, были чернее тучи. Петровский выдохнул дым в потолок.

— Два дня, — пробормотал он, — два дня, результата нуль… похоже, они не настолько глупы, чтобы пробовать вновь. Похоже, выхода нет…

— Ты хочешь оставить все это? — Асхат вытаращил глаза.

— А как ты их найдешь?! — Петровский немного повысил голос, — концы подчистили, перваши ни черта не знают, фоторобот предлагаешь составить? Даже если так, что это даст? Нет, конец истории. Пускай идут в деканат и каются. П…ы получат, будь здоров, и мы получим за то, что прохлопали, но такой толпой их не отчислят…

— А нас? — с опаской спросил Асхат.

— А нас формально не за что, — Петровский развел руками, — мы никому взяток не давали, зачетки свои не теряли. Репутация пострадает, конечно, но ничего не попишешь. Все равно будут ставить через нас, им теперь деваться некуда. Будут думать в другой раз. И еще, Асхат, в самое ближайшее время Карнаухов, скорее всего меня вызовет. Сам понимаешь, с этого дня наши с тобой сессии должны быть идеально чистыми, без единого хвоста. Нельзя будет давать ни малейшего повода для отчисления…

— Понимаю, — Асхат мрачно кивнул, — доигрались. Вот и пришла ответка…

Петровский откинулся на спинку дивана, продолжая меланхолично курить. В этот момент его внимание привлекли двое посетителей, недавно вошедших в соседний зал, который отсюда был хорошо виден.

— Асхатик, — негромко начал он, — глянь-ка вон туда, только аккуратно! А не наш ли Серый там заседает?

Асхат осторожно посмотрел.

— Да, он.

— И что, часто ты его здесь видел? — Петровский хитро прищурился, — кстати, он в курсе, что это мое кафе?

— Вроде не в курсе, — Асхат пожал плечами, — да нет, в первый раз здесь вижу. Тебе-то что?

— И тип с ним левый какой-то, — медленно проговорил Петровский.

— Ну, неудивительно, — фыркнул Асхат, — у нас с этим клоуном почти никто не общается. Вот и водится с левыми типами непонятной масти. Ты все это к чему вообще? Забей на него…

— На юрфаке должны быть свои люди, — медленно повторил Петровский слова Соловья.

— Свои, ты о чем… да нет! — Асхат даже рассмеялся, — Костя, брось! Кто, этот лох провернул такое? Кость, не страдай-ка ты паранойей!

— Сам, конечно, не мог, — согласился Петровский, — а вот если кто-то надоумил… Слав, помнишь, какого числа нагрели наших первашей? Дуй-ка в «служебку» и начинай изучать записи со всех камер. Если этот гусь засветится хоть на одном, маякуй!

Логинов кивнул и быстро удалился в служебное помещение.

— А у персонала не проще спросить? — Асхат поднял брови.

— Не проще, — отрезал Петровский, — эти — новенькие, два дня работают, бармен сменился на неделе, а повара в зал почти не выходят. Их никто не мог видеть…

— Понятно, — Асхат мрачно кивнул.

— Алена! — Петровский негромко позвал официантку, — ты принимала десятый стол?

— Я, — Алена кивнула.

— Что заказали? — спросил Петровский.

— Золотой ром, шашлык, два «цезаря», — она напряглась, вспоминая, — еще что-то, могу посмотреть. Что-то не так?

— Да нет, все хорошо, — ответил Петровский, — иди, работай.

— И давно Сережа стал олигархом? — Асхат приподнял брови, — хотя, может, платит второй тип…

— Сомневаюсь, — Петровский покачал головой, — на прикид глянь, не похож на мажора. Хотя… Алена!

Официантка вновь подошла.

— Когда попросят счет, посмотри, кто из двоих будет расплачиваться, хорошо? — попросил Петровский, — кстати, давно тебе хотел премию выписать… вот, держи! — он протянул ей три купюры.

Алена расплылась в улыбке и удалилась.

— Почему ты думаешь, что он должен был засветиться на камерах раньше? — недоуменно спросил Асхат.

— Психология личности, — ответил Петровский, — раньше шикарной поляны позволить себе не мог. Если встречался с ними здесь и разжился на бабки, вполне мог вернуться, самоутверждения ради. Будем ждать вестей от Славика. Давай, что ли, выпить закажем…

— То есть, пока мы тут пьем, Славик будет сидеть и смотреть записи с камер? — Асхат ухмыльнулся.

— Мы тоже работу делаем! — Петровский тоже расплылся в улыбке, — в засаде как-никак…

***

Оставив в кафе приличную сумму, Серый с приятелем удалились. Подошедшая после Алена подтвердила, что за счет платил именно Серый и посетовала на то, что несмотря на приличный размер кошелька, тот даже мелочь из счета выгреб. Петровский поблагодарил ее и отпустил работать дальше.

— Хорошо посидели ребята, — оценил он.

— Опять же, тебе выручку сделали! — хмыкнул Асхат, допив пятое пиво за вечер, — кстати, нас, похоже, так и не заметили. Ну, оно и к лучшему.

В этот момент из служебного помещения показался Славик.

— Пацаны, идите-ка сюда! — позвал он. Петровский с Асхатом поднялись и направились к нему.

— Нашел что-то? — спросил Петровский.

— Нашел, — Славик кивнул и включил монитор, — на тот день, когда кинули первашей, кроме пары симпатичных девочек в караоке ничего интересного. Я просмотрел видео с более поздними датами, Костик, ты знал, что жирный тип, который сюда периодически захаживает, разбил бокал и спрятал его, не заплатив? — Логинов ухмыльнулся, выразительно глядя на Петровского.

— Он каждый раз здесь по три штуки оставляет, думаю, сто пятьдесят рублей мы ему как-нибудь простим, по делу что-то есть?! — раздраженно осведомился Петровский.

— Костик-Костик, — Логинов вздохнул, — скажи «спасибо», что я не ленивый и усидчивый. Есть кое-что, тремя днями ранее наших, так сказать, печальных событий…

С этими словами Славик принялся проматывать записи назад.

— Не лень же тебе было все это смотреть… — оценил Асхат.

— Лень, — Логинов обернулся к нему, — но для общего дела, пока вы там квасили…

— Не бурди! — весело одернул Петровский, — так что там?

— Вот! — Логинов ткнул пальцем в монитор, — узнаешь вашего Серого, скромно примостившегося за столиком? Смотри, ему принесли чашку чая и чизкейк… скромновато, да, рядом с сегодняшней посиделкой? — он выразительно улыбнулся, глядя на парней.

— Скромновато, — Петровский согласно кивнул.

— Хорошо быть владельцами, да, Костик? — хмыкнул Славик, — так, я промотаю, ближайшие десять минут ничего интересного… вот! — он вновь ткнул пальцем в монитор, — взгляни на этих двух типов! Заходят в зал, осматриваются… они здесь впервые, Костик! Явно бросается в глаза, что устройство кафе им незнакомо! Вот, нашли Серого, подсели, жмут руки…

Петровский напряженно вглядывался в монитор. Двое парней сели за стол к Серому и о чем-то переговаривались. Серый периодически усмехался и явно в чем-то убеждал тех двоих.

— Славик, напомни мне заказать камеры, которые пишут звук, — негромко сказал Петровский.

— Костя, что следует из того, что они в первый раз в «Оазисе»? — спросил Логинов, — особенно, с учетом твоего ребрендинга? Местечко-то теперь злачное! — он хитро подмигнул.

— Что они не с этих берегов, — ответил Петровский, продолжая наблюдать за встречей, — и сюда пришли целенаправленно на стрелку с Серым. Он сам их позвал. Смотри, одеты явно недешево, минимум, один из них. Какие-то буржуи… и откуда у такого лошка такие знакомые?

Логинов цокнул языком. Петровский продолжал смотреть. На записи было видно, как Серый достал бумажку и стал что-то на ней записывать.

— Не спрашивай, увидеть, что он пишет, не получится, — сказал Славик, опережая вопрос Петровского, — но эти записи он потом отдаст этим ребятам, — на этих словах он нажал на паузу, — лаконичные записи, судя по времени, которое он затратил…

— Вполне могут быть фамилии, предметы и привычные таксы, — Петровский пожевал губу, — слушай, а можно укрупнить изображение и сделать снимок экрана? Мне нужны рожи этих двух типов. Смотри только, чтобы Серый не попадал в кадр.

— Это можно, — Славик кивнул.

— И распечатай мне это, — продолжал Петровский, — Асхат, мне нужны те перваши, с которыми общались «лазутчики». Номер того, кто пришел с проблемой у тебя есть?

— Есть, — Асхат кивнул, — а не поздновато ли? Может, завтра?

— Никаких «завтра»! — рявкнул Петровский, — на счету каждая секунда! Это! — он указал на экран монитора, — наша единственна зацепка! Если не выгорит — все! Шанс спасти ситуацию упускать нельзя! Давай, звони. А я набираю Фролу, прямо сейчас поедем на адрес!

***

Первокурсник Антон Агапов, озираясь, вышел из подъезда. Фролов, не выходя из салона, поморгал фарами. Петровский стоял, облокотившись о машину и курил. Агапов опасливо приблизился. Ему было жутковато от того, что компания заявилась к нему в час ночи.

— Да не бойся, все свои, — Петровский усмехнулся.

— Крутая тачка! — оценил Антон, разглядывая автомобиль Фролова, который в сгустившейся зимней темноте с включенными ксеноновыми фарами смотрелся еще агрессивнее.

— Не жалуемся, — ответил Петровский, извлекая распечатанные Славиком снимки, — вот, пытаемся вас раздолбаев спасти. Посмотри очень внимательно, скажи, узнаешь кого-нибудь? — он протянул листы Агапову.

Антон некоторое время приглядывался к снимкам, подсвечивая экраном телефона.

— Узнаю! — выпалил он через некоторое время, — вот этот! — он ткнул пальцем в того, который был одет чуть проще, — нам все поставить и предлагал! Ему же потом деньги с зачетками и отдавали! Так что, они…

— Да, они! — Петровский с усмешкой кивнул, — как же мы с ними теперь договариваться-то будем? — он смотрел на Агапова с откровенной издевкой.

— Так вы что, уже их нашли… — Антон едва не задохнулся от восторга, — парни, да вы… да мы…

— Ладно, все комплименты тогда, когда бабки и зачетки вернутся на базу! — Петровский отмахнулся от него, как от назойливой мухи, — сейчас иди спать, благодарю за помощь. Ну что, теперь поняли, что кроме нас никто вам не поможет? — он, прищурившись, посмотрел на Агапова.

— Да… мы все поняли! — Антон кивнул, — простите, пацаны, ради бога. Такого больше не повторится…

— Это в ваших интересах, — спокойно ответил Петровский, — все, бывай…

Он вернулся в салон. Фролов, Асхат и Славик вопросительно смотрели на него.

— Ну, все, — Петровский пожал плечами, — злодеев мы нашли. Осталось убедить их отдать то, что взяли. Диман, сейчас отвозим Асхата и Славика по домам. Пацаны, вы отсыпайтесь, пока ни во что не лезьте. А мы с тобой едем к Серому на адрес.

— Ты знаешь его адрес? — удивленно спросил Фролов, — зачем он тебе нужен был?

— Как видишь, оказался нужен, — Петровский ухмыльнулся, — открою тебе тайну, я давно знаю адреса всех своих однокашников. И ваши тоже знаю! — в свете ламп салоне его усмешка показалась еще более зловещей.

— Нет, Костя, ты реально люцифер, — пробормотал Фролов, — и что, заломимся среди ночи?

— Нет, конечно, тем более, он с родителями живет. Подкараулим у выхода со двора, — ответил Петровский, — завтра нам ко второй паре, значит примерно в девять тридцать выйдет из дома, там и перехватим. Фрол, отзвони Джамалу, скажи, что в девять он должен быть на этом адресе, — Петровский набросал на клочке координаты.

— Костик, а к чему такие сложности? — вытаращился Фролов, — не проще выловить в универе?

Петровский с сочувствием посмотрел на него.

— Сам факт того, что мы знаем, где он живет, напугает хлеще сотен тумаков! — пояснил он, — поэтому мы с тобой сегодня ночуем в машине под его окнами, Дима…

— Может, лучше подъедем туда к девяти? — с надеждой спросил Фролов, которого, похоже, совсем не прельщало ночевать в салоне пусть даже шикарной машины.

— Нет! — Петровский ухмыльнулся, — велик риск того, что ты проспишь. А подъехать к нему надо будет именно на «мерине». Как ты, возможно, успел заметить, наш Серый, как та ТП, он мыслит стереотипами. Наверняка смотрит криминальные сериалы и представляет себя одним из их героев, — на этих словах послышались смешки, — поверь, ребята на «мерсе», знающие его домашний адрес — апогей его кошмаров. Так что действуем по этому плану. Все, Димас, поехали!

Фролов пожал плечами и завел мотор.

***

— Здорово! — Джамал хлопнул дверью и сел на заднее сиденье.

— Холодильником хлопать будешь! — сделал замечание сквозь зевок заспанный Фролов.

— Так что, точно уверены? — Джамал посмотрел на Петровского.

— А какие тебе еще нужны доказательства? — фыркнул тот, — записать разговор не забудьте…

— Костик, может, скажешь уже, откуда адрес? — Фролов несильно ударил его в плечо.

— Да просто все! — ответил Петровский, — все адреса студентов есть в деканате, чтобы знать, куда слать «письма счастья», если чадо плохо учится или косячит. А дальше надо присесть на уши секретарше и все, вся база с адресами у тебя на руках. Нужна одна минута и фотографирующий телефон…

— Бонд хренов! — Фролов покачал головой, — ладно, будем ждать…

Ждать пришлось не долго. Серый показался из подъезда через пятнадцать минут. Он закурил на ходу и, озираясь, направился в сторону университета.

— Диман, давай пока плавно за ним! — распорядился Петровский, — Джамал, выпрыгивай из машины и отрежь ему путь назад, — Петровский оглянулся, убеждаясь, что Джамал покинул салон, — Фрол, как скажу, газу и подрезай его! Сейчас… еще немного… давай!

Дмитрий резко вдавил газ в пол, заставив машину рвануть с места. А затем немного опередил Серого и отрезал ему путь, подставив машину. Тот испуганно отпрянул. В тот же миг Петровский выскочил из салона.

— Сережка, хай! — начал он, приветливо улыбаясь, — до универа подбросить? А то, что это ты пешком?

— Привет, Костян… не, нет, не надо, я пешочком! — промямлил Серый, испуганно пятясь назад. В тот же момент он уткнулся спиной в перегородившего путь Джамала. Тот, тоже приветливо улыбаясь, крепко взял Серого за плечо, от чего тот ойкнул.

— А прокатиться все же придется! — Петровский улыбнулся еще шире, — Джамал, давай этого деятеля в машинку! Не советую брыкаться, Сереженька, он с башкой вообще не дружит! — он кивнул на Джамала.

Через минуту Серого запихнули в машину. Фролов тут же заблокировал двери.

— Что… что вы делаете? — испуганно пробормотал тот, — пустите меня! Костян, ты чего?! Диман! Пацаны!!!

— Димок, вон там гаражи хорошие, за ними пустырь, — кивнул головой Петровский, игнорируя Серого, — давай прямо туда…

— Что… какие гаражи? Какой пустырь? Петровский, ты чего?! — заверещал Серый, округлив глаза от ужаса, — пацаны, вы чего, разыгрываете меня? Смешно, смешно, шутка удалась, я уже обделался, хорош!

— Да я вижу, что обделался! — Петровский ухмыльнулся, — кстати, зря, салон-то кожаный, дорогой…

Фролов обогнул гаражи и заехал прямо на пустырь. Отсюда были видны возвышавшиеся вдалеке девятиэтажки. А вокруг не было ни души на ближайшие полкилометра. Машина остановилась. Джамал все это время продолжал крепко держать Серого.

— Пацаны, да чего вам надо-то? — тот едва не плакал, оглядываясь по сторонам.

— Нам нужны деньги и зачетки! — зло пояснил Петровский, повернувшись к нему.

— Чего? Какие деньги? Какие зачетки? Костик, ты о…

Не дав договорить, Джамал приложил его головой о спинку переднего сиденья. Затем схватил за волосы и встряхнул.

— Я о тех деньгах и зачетках, которые вы со своими приятелями сперли у первашей! — пояснил Петровский, глядя ему в глаза, — вы, кстати, совсем идиоты, ребятки! Если бы хотя бы зачетки вернули, может, мы бы не стали рыть так глубоко и никогда бы не вышли на тебя! Но вы допустили непростительную ошибку! И вторую: ты совсем дебил, забивать стрелку в кафе под боком у НГПУ? — он зло сощурился.

— Костик, я, правда, не понимаю, о чем ты! — взмолился Серый, — пацаны, ну я правда не…

Джамал опять не дал договорить. На этот раз профессиональный удар кулаком пришелся «под дых». Серый скрючился и лихорадочно закашлялся. Его вновь бесцеремонно подняли, даже не дав отдышаться.

— Открою тебе тайну! — начал Петровский, — в кафе, где у вас была стрелка с недавних пор новый директор. Я! — он сверкнул глазами, — и для меня открыт доступ ко всем камерам наблюдения, в том числе той, под которой вы сидели! — он сунул Серому в нос снимки, — ну, здесь твоей рожи нет, это укрупненный снимок экрана! Но ты же в курсе, что тоже засветился на записи! Хочешь, можем доехать и посмотреть, но это пустая трата времени и нашего терпения! Ты же понимаешь, отпираться глупо! — Петровский ласково потрепал его по щеке.

— Я… я не хотел, — из его глаза выкатилась слеза.

— Не хотел бы, не делал бы, — твердо сказал Петровский, — знаешь, что делают с предателями?

Джамал достал из кармана раскладной нож и приставил Серому к горлу.

— Нет!!! — завопил тот не своим голосом, — нет, пожалуйста, не надо!!! Я скажу! Я все скажу, не надо! Не надо, пожалуйста! — последние слова он произнес охрипшим голосом, — чего вы хотите, все скажу! — Серый всхлипнул, — пожалуйста, Костя, не убивайте меня…

— Типы на видео, кто они?! — заорал Петровский, схватив Серого за волосы. Джамал при этом нож от горла так и не убрал, чем повергал того в еще больший ужас. Похоже, он поверил, что его собираются убить.

— Студенты! — проверещал Серый, — студенты из НГА, клянусь, это они!

— Студенты, твои кореша или кто? С ними вы нагрели первашей? Отвечай! — орал Петровский, злобно глядя в глаза и не сбавляя тон.

— Да, с ними! — пропищал Серый, — они не в первый раз такое делали, только в других ВУЗах и каблухах! И всегда получалось, такое впервые, что… они предложили сделать в НГПУ, я согласился, назвал фамилии, они сделали дело! — поняв, что уходит с темы, приводя в ярость Петровского и Джамала, он поспешно вернулся к необходимой информации.

— На тебя они как вышли?! — рявкнул Петровский, — я не верю, что мажоры из НГА будут общаться с таким чмом, как ты!

— Там не все мажоры! — пробормотал Серый, испуганно косясь вниз, на лезвие ножа, — Кирилл, пацан с фоток, мы с ним учились еще в школе! Он предложил мне срубить бабла, я согласился! Костик, я не знал, куда это приведет, я клянусь! Я просто хотел срубить немного бабла, просто хотел чуть-чуть бабла…

— Кирилл, это который в свитере на записи? — уточнил Петровский уже немного тише.

— Да, он! — лихорадочно выпалил Серый.

— Принимал бабки тоже он? Второй не светился, верно? — Петровский даже больше утверждал, чем спрашивал.

— Да, все так! Откуда ты…

— Неважно! Где нам теперь твоего Кирилла искать? — осведомился Петровский.

— Я… я не могу сказать, — начал Серый.

— Тогда мы тебя убьем! — решительно сказал Петровский, — Джамал, перережь ему глотку, он меня достал!

— Нет!!! Нет, я скажу, скажу! Адрес, пишите адрес!!! — завопил Серый, окончательно потеряв от страха чувство реальности.

— Нет, не надо адрес, — Петровский неожиданно передумал, — пересекаетесь где обычно?

— Иногда в кофейне одной, тут недалеко, — проговорил Серый, дрожа всем телом, — иногда он сам ко мне приезжает…

— Отлично, звони прямо сейчас и зови в гости! — распорядился Петровский, — скажи, еще одно прибыльное дело обсудить надо. Давай, Сережа, звони, время не тяни! Попробуешь хоть как-то нас выдать, последнее, что услышит твой Кирилл, будет твой хрип в трубке, понял?! — он вновь сильно встряхнул его.

Серый медленно достал телефон и набрал нужный номер.

— Алло, Кирьян, здорово, братан! — сказал он, пытаясь придать дрожащему голосу как можно больше спокойствия, — слушай, свободен сейчас? Пока да? Слушай, зарули ко мне, а? Да перетрем кое-чего, по денежной части! Да не, я доволен, тут еще одна тема наклевывается! Да нет, тема чистая, все четко будет! Подбросишь до универа потом заодно, а? Спасибо, братан! Через сколько? Ага!

Серый положил трубку и посмотрел на Петровского.

— Ч… через двадцать минут будет, — произнес он, заикаясь от страха, — серый «Форд», номера 441…

— Молодец, Сережа! — Петровский похлопал его по щеке, — тебе надо было в актерский идти, а ты на юрфаке сидишь, зря! Телефончик твой пока у нас побудет, не бойся, вернем. Если через полчаса его здесь не окажется или что-то пойдет не так, квартиру твою сожжем, понял? — он подмигнул едва живому от страха Серому.

— Фу, а чем воняет? — Фролов обернулся и осмотрел Серого презрительным взглядом, а потом взорвался матом, — с…а! Мразь! Теперь салон из-за него чистить!!!

— Пошел отсюда! — Джамал пинком вышвырнул его из машины. Серый приземлился прямо на грязную землю, да так и остался, всхлипывая и дрожа от страха, стоять на четвереньках.

— Диман, давай обратно в его двор! — сказал Петровский, презрительно взглянув на Серого, — гостей ждать будем.

— А если он не один заявится? — уточнил Джамал.

— Ну, так и нас трое! — хмыкнул Петровский, — но нет, думаю, он будет один. Фрол, чего встал, поехали!

***

Похоже, этот Кирилл был пунктуальным, серый «Форд» действительно въехал во двор ровно через двадцать минут. Номера совпадали, лобовое стекло не было затонировано, было видно, что приехал он один. Кирилл аккуратно заехал во двор и занял свободное место на парковке у дома.

— Фрол, блокируй его! — распорядился Петровский.

Дмитрий рванул с места и затормозил так, что выезд машине Кирилла оказался перекрыт. Тот изумленно выскочил наружу, даже не успев заглушить двигатель. Петровский и Джамал — навстречу.

— Эй, вы чего творите…

— В машину сел! Быстро! На пассажирское, сказал! Пикнешь — убью! — прошептал Петровский, подойдя вплотную. Джамал для убедительности уже приставил нож к боку.

— Ладно, ладно, вы чего, отморозки? — Кирилл изумленно округлил глаза, — чего вам надо, тачку? Вы знаете, на кого наехали? Пацаны, глупо же, вас найдут!

— Я тебе сказал, сел в машину! — повторил Петровский еще тише и злее.

— Ладно, не суетись! — Кирилл на удивление сохранял спокойствие. Похоже, был уверен в своих деньгах и связях. Интересно, зачем ему вообще нужна была вся эта история с НГПУ? Он спокойно сел на пассажирское сиденье. Джамал — на водительское. Петровский открыл заднюю дверь и прыгнул в салон.

— Ну, привет, Кирилл Лукьянов! — заявил он.

— Вот как, ты и имя мое знаешь! — удивленно сказал тот, до сих пор не показав ни капли страха, разве, немного волнения, — значит, тачка тебя вряд ли интересует. У тебя вопросы ко мне? Задавай.

— Только один, и давай не будем ходить вокруг да около и отнекиваться, как твой кореш Серый! — ответил Петровский, — верни деньги и зачетки! И не говори мне, что не понимаешь, о чем речь, ладно?

— Серый мне не кореш, — спокойно ответил Кирилл, — я этого черта со школы знаю, вот и все. Учились в одном классе, к сожалению, — он презрительно скривился, — отнекиваться тоже не буду, в курсе, о чем речь. Дальше-то что? — он прищурился, оглянувшись к Петровскому.

— Верните, что взяли и вопрос закрыт, — ответил Петровский, слегка удивившись такой наглости.

— А если не вернем, то что? — Кирилл расплылся в улыбке, — я тебе не Сережа, на понт не возьмешь. Убьете что ли? Да кишка тонка! Отметелите? Вперед, вообще не страшно! Завтра же на зону поедете, найти-то нетрудно будет, а я все ваши рожи запомнил, заява в ментовке, вы на Колыме! — он расхохотался Петровскому в лицо, — еще пару «глухарей» повесят до кучи, уж мы позаботимся!

— Даже так? — Петровский нахмурился, — и что повесят?

— А я почем знаю! — хохотнул Кирилл, — разбой, может, износ или даже убийство! У пацанов вон завязки в СК и ментуре, они позаботятся, чтобы вас закрыли по полной! Так что вот, что я вам скажу, клоуны! — он наклонился к Петровскому, — собирайтесь и уматывайте отсюда подобру-поздорову! В другой раз клювом щелкать не будете и первашей своих лохов научите! Все? Вопросов нет? Пошли вон из моей машины!

Кирилл сделал широкий и победоносный жест. Джамал покосился на Петровского. Тот некоторое время смотрел на него, а затем расплылся в улыбке.

— Все-все, запись можно выключать! — сказал Петровский, — он и так наговорил, будь здоров!

— Чего?! — Кирилл изумленно вытаращил глаза, — какую еще запись?!

— Ту, на которой ты только что оговорил себя, свой институт, а заодно органы правопорядка! — произнес Петровский, оскалив зубы, — ты же на юриста учишься? Молодец, пропесочил свое, возможно, будущее место работы! Боюсь, дорогой мой, это волчий билет!

— Чего? Я тебя не понял! — рявкнул Кирилл.

— Тогда ты совсем тупой! — в тон ему ответил Петровский, — мне не надо ни бить тебя, ни убивать! Ты только что сам во всем сознался, запись подтверждает! И запись разговора с Серым, где он сдает тебя и твою принадлежность к НГА! И видео вашей встречи в кафе «Оазис» тоже есть, там отлично видно ваши лица! — Петровский продемонстрировал бумагу, — снимок с экрана, кстати! А завтра все эти материалы лягут к вашему ректору на стол! С ультиматумом: отчисляют тебя или весь расклад уходит в органы! Что ты на меня уставился, полудурок?! Думал, вы одни что-то можете? Вы — никто без папиных денег, понял?! — Петровский схватил Кирилла за воротник и с ненавистью посмотрел в глаза, — никто!

— Я тебя понял, — тихо ответил он. Вся спесь с него была сбита в один момент, — чего ты хочешь?

— Ты не только тупой, еще и без памяти! — выдохнул Петровский, — я хочу деньги и зачетки назад! И деньги все до копейки! — подчеркнул он.

— Зачетки вернуть можно, — Кирилл вытер пот со лба и откинулся на подголовник, — с деньгами сложнее, в доле был не только я…

— А ты уговори своих друзей! — посоветовал Петровский, — на все про все вам два дня. Дальше ты знаешь. Предупреждений не будет, сразу будет компромат у ректора на столе. Мобилу свою дай!

— Зачем? — не понял Кирилл.

— Сэлфи с тобой сделаю!!! — рявкнул Петровский, — звонить ты куда мне будешь?

Кирилл вытащил из кармана мобильник. Петровский выхватил его из рук и вбил свой добавочный номер.

— Позвонишь сюда, я сохранен под цифрой «1», — пояснил он, — у тебя двое суток, начиная с этой самой секунды. Я с тобой не шучу. Все, пока! — с этими словами они с Джамалом быстро покинули машину Кирилла.

***

— Охренеть! — произнес Фролов, разглядывая большую стопку зачетных книжек, — не думал, что все получится!

— Зачетки вернете первашам, — устало распорядился Петровский, не желая больше вдаваться в подробности причин успеха, настолько утомила его эта ситуация, — деньги тоже раздадите…

— Костик, а деньги-то зачем? — Соловьев хитро подмигнул и толкнул его в бок, — скажем, что удалось только зачетки вернуть, а лаве они потратили, да дело с концом…

— Раздадите. Деньги. Первашам, — членораздельно повторил Петровский, — я не из большого великодушия это делаю, пацаны. Просто вы так и не научились мыслить на несколько ходов вперед. Поймите одно: если к ним вернется все, что они потеряли, мы в их недалеких умах будем где-то рядом с богами, неужели не осознаете? И тогда можно будет накручивать любую таксу, до любых высот, они на все подпишутся! На все.

Петровский откинул голову на спинку дивана. В кафе сейчас никого не было, еще не открывали с утра.

— Ну, как скажешь, — Соловей пожал плечами.

— Фрол, поможешь Асхату, ладно? — попросил Петровский, — Слав, подежурь сегодня в кафе ты. Мне надо поспать, парни. Меня уже вырубает после двух суток на ногах… кстати, вы хотите на этом остановиться? — Петровский посмотрел на них сонным взглядом.

— Ты о чем, Костик? — не понял Асхат.

— Ну, типа вернули свое и все? — фыркнул Петровский, — наказать козлов нет желания? Так, чтобы больше не лезли? — он переводил взгляд с одного приятеля на другого.

— Наказать, Костя, ты о чем? — Славик тоже не понимал. Петровский встал со всего места.

— Спать хочу, — заявил он на глазах слабеющим голосом, — не до дел сейчас. Завтра созвонимся, все обсудим. Но мы с ними еще не закончили…

***

Февраль 2013

Столовая в НГА резко отличалась от столовых в других ВУЗах Нобельска. Это была даже не столовая, а полноценное кафе с официантами, меню и тому подобными прелестями. Цены, впрочем, тоже были соответствующими. Но большинство студентов могли себе это позволить.

Роман Кротов, один из самых богатых студентов в этом ВУЗе, сидел на уютном диванчике в окружении своих однокурсников и пары ребят с выпускного пятого курса. Они ели и оживленно обсуждали автомобили.

— Да Ромыч, «гелик» знаешь, какой проходимый! Я взял и горя не знаю! По оврагам, по любым колдобинам, как по трассе, отвечаю! — убеждал его один из приятелей.

— Да знаю я все, не нравится он мне! — отозвался Кротов, — топорная машина, как УАЗ, только немец. Я взял «икса» и рад. И проходима и красивая и стоит всего три ляма, не то, что твой «гелик»! Никитос, ты еще будешь что-нибудь? — он повернулся к своему другу.

— Нет, Ром, спасибо, и так неудобно!

Никита Постовалов был единственным из всей этой компании, чьи родители не являлись бизнесменами, директорами заводов и областными судьями. Их вообще не было. Парень был сиротой, из детдома. В НГА учился на бюджете благодаря хорошим мозгам. С Кротовым он попал в одну группу с самого начала. Так уж получилось, что они подружились. Роман испытывал к Никите дружеские чувства и всегда старался разделить с ним всю ту роскошь, которой благодаря богатому отцу владел сам: возил его на своей машине, таскал на все мероприятия, норовил угощать в самых дорогих заведениях города. Никита нехотя принимал все это, чувствуя вину, он общался с Кротовым совсем не из-за денег его папы…

— Да забей ты, дружище! — Роман похлопал того по плечу.

В этот момент в столовую пулей влетел студент со второго курса. Он подбежал к столу и буквально упал рядом с Кротовым.

— Ромыч, проблемы! — выдал он, стараясь перевести дыхание.

— Чего еще? — не понял Кротов.

— Кто-то напарил на бабки наших первашей! — выпалил вошедший, — пообещал поставить два предмета! Они, дураки, бабки отдали! И зачетки! А те слились!

— Тихо-тихо, не ори! — Кротов опасливо огляделся по сторонам, — кто такие, кто нагрел?

— Да сказал же, не знаю! — прошипел парень, — они кинули и потерялись, где концы искать, без понятия…

— Охренеть! — Кротов стукнул рукой по столу, — не было печали. Ну, я им не мама проблемы постоянно решать. Пусть сами в другой раз думают. Я бы помог вам, но понятия не имею, как. Где мы теперь ваших кидал искать будем? — он невесело усмехнулся.

— Ром, — Кирилл Лукьянов, который все это время молчал, подал голос, — вообще-то, есть решение проблемы, — он слегка потупился, — кажется, я знаю, кто это сделал…

10. Война

Через плечо у Макарова была переброшена спортивная сумка со всем необходимым. Он вошел в здание, миновал коридор и, повернув налево, открыл знакомую дверь. Даже спустя почти полтора года он хорошо помнил, куда идти. Обстановка, запах, звуки, все здесь было до боли родным и знакомым. Все напоминало о былых временах. Как же он соскучился по этим временам…

Сейчас было рано, здесь еще никого не было. Макаров прошелся по залу, потрогал рукой грушу, осмотрел ринг. В этот момент позади послышался удивленный возглас.

— Эй, парень, ты в секцию? Мы еще закрыты, тренировка только… Макаров? Серега?! — Павел Дмитриевич даже дар речи потерял, когда Сергей повернулся к нему.

— Здравствуйте, Павел Дмитриевич! — Макаров улыбнулся и протянул руку, — знал, что вас застану…

— Серега, сколько лет! — тренер очень крепко пожал руку Сергею и похлопал его по спине, — и не забыл! Я был так расстроен, когда ты ушел, Серег. Но я тебя понял. Всегда уважал людей, умеющих расставлять приоритеты. Но было жаль, не скрою! — он снова улыбнулся, — сейчас-то как живешь, Сергей? Полтора года прошло, почти два. Мама как?

— Хорошо мама, — ответил Макаров, — правда, хорошо. Поправилась, операцию сделали. Живем нормально, я… я зарабатываю неплохо, — ответил он, слегка потупившись.

— На работу устроился? — уточнил Павел Дмитриевич, — это хорошо, если хорошо платят и не гробишь себя. Для студента, так вообще почти нереально. Ничего противозаконного, я надеюсь? — он с улыбкой похлопал Сергея по спине, — ладно, шучу я, чего напрягся!

Если бы только доброжелательный Павел Дмитриевич знал, насколько его, как он думал шутка, точно попала в цель…

— Да, ну нет, конечно, — сказал Макаров, снова опустив взгляд, — один знакомый фирму открыл. Ну, я там вроде как менеджер, что ли… — он даже не знал, какую должность назвать.

— А, не парься, сейчас все менеджеры, главное, чтобы платили и ни во что не втянули! — Павел Дмитриевич отмахнулся, — ну, значит, Серег, жизнь наладилась, да? Это здорово, поздравляю! Рад, что не забыл, рад! Серег, я бы предложил чайку сейчас, но через двадцать минут ребята тренироваться придут, надо подготовить зал. Давай, если есть время, часика через два посидим? — предложил тренер.

Макаров расплылся в улыбке.

— Да я помогу зал подготовить, — предложил он, — Павел Дмитриевич, я чего пришел-то… я не просто так в гости. Тут деньги принес, которые был за два месяца должен…

— Э, нет, Сережка, даже не начинай! — тренер отмахнулся, — даже не смей меня обижать, Сережа! Я рад, что у тебя все наладилось, но твоих денег мне не надо! Сказал, прощаю тогда, говорю и сейчас…

— Нет, вы не поняли! — улыбка Макарова стала еще шире, — я не могу позволить себе дальше тренироваться в долг. Да и смысла теперь как бы нет…

— Тренироваться в долг, ты… — Павел Дмитриевич изумленно поднял брови.

— Да-да, — Сергей кивнул, — вы все поняли правильно. Я вернуться хочу. Возьмете обратно?

***

— Давай зачетку, Дима! — Елисеева взяла у Фролова зачетную книжку, — баллов на минималку поставлю, сам понимаешь ты вообще не ходил… — она улыбнулась и расписалась.

— Спасибо вам, — Фролов кивнул.

— Не за что, иди! — разрешила она, — и, Дим! Не надо больше никого вместо себя присылать! Ты же сам прекрасно подойти можешь, верно?

— Ну да, — ответил Фролов, — верно. До свидания.

— Всего тебе хорошего, Дима.

Фролов вышел из аудитории, крайне довольный собой. Все. Теперь последний экзамен стоял, сессия была полностью закрыта. Можно было расслабиться окончательно, только сразу отложить денег к летней. Он спустился на первый этаж и, почувствовав, что в животе урчит, направился в столовую.

— Димас! Эй, Димас!

— Твою мать… — пробормотал Фролов, оборачиваясь на знакомый голос. Стас Удалов уже со всех ног семенил к нему. На его лице, как всегда, сияла жизнерадостная сладенькая улыбка.

— Здорово, Димас! — Стас протянул руку, которую Фролов нехотя пожал, — ты от Елисеевой идешь?

— Ну да, от нее, — честно ответил Дмитрий.

— Экзамен, что ли, ставил? — осведомился Удалов, — а чего ко мне не обратился?

— Она сказала, ходить к ней напрямую, а не подсылать кого-то, — Фролов пожал плечами, входя в столовую, — Рабинович, кстати, говорил то же самое. И Лебедев…

— У, понятно, — было заметно, что Удалов занервничал, — ну, ты все равно не забывай, если что. Да и зачем тебе весь этот головняк, верно? Друзья всегда помогут! — он похлопал Дмитрия по спине.

Фролов набрал себе еды и, расплатившись с буфетчицей, направился к дальнему столу. Удалов заспешил за ним, так ничего себе и не взяв.

— Короче, Димас, целых две хорошие новости! — сообщил Удалов, плюхнувшись напротив Фролова, — тьфу, как ты эту столовскую байду ешь? — он демонстративно скривился.

— Нормально ем! — коротко ответил Фролов, — что за новости, Стас?

— Ну, во-первых, скоро следующий транш! — Удалов подмигнул, — а это значит что? Правильно: нуликов на наших счетах прибавится, причем с правой стороны! — он хлопнул в ладоши.

— Деньги — это всегда хорошо, — кивнул Дмитрий, отхлебнув сок из стакана, — ну а вторая?

— А это особенно интересно! — глаза Удалова заблестели, а улыбка, казалось, стала шире, чем когда-либо, — наш дорогой и уважаемый президент союза студентов Виктор Костин в этом году заканчивает выпускной пятый курс. А это значит, что его место займет кто-то другой. Смекаешь, к чему я, Дима? — он подмигнул.

— Значит, что будут выборы, — ответил Фролов, — и по итогам назначат нового президента профсоюза…

— Верно! — воскликнул Удалов, — и я собираюсь победить на этих выборах! Всего-то один шаг остался до вершины, Димас! И тогда нам уже ничто не помешает! Будем делать, что захотим, брать столько, сколько хотим! — он похлопал Фролова по плечу, — Димка! Мы будем на вершине игры!

— Понятно, — буркнул Фролов. Новость была ему совсем не по душе. В последнее время Удалов и так творил в профкоме беспредел. А если он встанет у руля, страшно подумать, что начнется тогда…

— Я к чему все это, Димка! — вспомнил Стас, — ты скажи Костику, чтобы как будет время, зашел ко мне, ладно? Нам надо обсудить предстоящую предвыборную программу! — Удалов нехорошо ухмыльнулся.

— Я передам, — сухо пообещал Фролов, не отрываясь от тарелки.

— Ну, вот и ладненько, Димок! — Удалов, сияя от счастья, поднялся из-за стола, — я побегу, еще много дел! Приятного аппетита, дорогой!

С этими словами он быстро удалился из столовой. Фролов проводил его угрюмым взглядом.

***

Кротов нервно ходил из сторон в сторону по своей гостиной. Кирилл и еще несколько человек, расположившись на диване, следили за ним взглядами.

— А вот скажи-ка мне, Кирюша, тебе папа с мамой денег мало дают?! — гневно осведомился Роман, наконец, остановившись, — или в игрушки поиграть захотелось? Какого лешего ты вообще к ним полез?

— С батей в контрах в последнее время, — хмуро сообщил Кирилл, — хотел сам бабла срубить, чтобы не унижаться перед старым…

— Перед старым! — передразнил Кротов, — да я квартиру в центре поставлю, что ты сам накосячил! Ну да, извиниться же гордость не позволяет! Проще втянуть нас в какие-то непонятные разборки, да, Кирюша? — он, не моргая, смотрел на приятеля.

— Да ну брось, Ром, какие там разборки? — Лукьянов попытался разрядить обстановку, — может, вообще, хрен бы с ними, а? — он с надеждой посмотрел на Кротова.

— Хрен бы с ними?! — прошипел тот, злобно глядя на Кирилла, — а на уважение тебе, я посмотрю, вообще наплевать? Хочешь бросить их на произвол судьбы, да? Сиди и молчи, дурак, натворил дел уже…

В этот момент раздался звонок в дверь.

— Я открою! — один из присутствовавших на «собрании» встал с дивана. Через минуту он вернулся в сопровождении еще одного молодого человека. Тот пожал руку Кротову, а затем поочередно всем собравшимся, после чего сел в свободное кресло.

— Ну, что нарыл? — спросил Роман, пристально глядя на новоприбывшего.

— Короче, пробил я это дело по НГПУ, — сообщил тот, — в общем, есть там такая птица по имени Константин Петровский. Он и еще несколько пацанов с разных факультетов типа держат там шишку. Местные решалы. Ну, ты понял, Ром. Взятки, тесты, все в этом универе через них идет…

— Подожди, это типа банда что ли получается? — Кротов удивленно приподнял брови.

— Ну, не совсем банда, — ответил парень, — но что-то близкое. Короче, у них там весь нелегальный оборот что-то вроде единой системы. И стоит за всем этим вот эта группа парней, которой в народе, представь себе, даже название придумали. «Сеть Петровского»… — он выразительно посмотрел на Романа, — и за нашими проблемами тоже, похоже, стоят они…

— Понятно, — Роман кивнул, — интересный подход у ребятишек. Странно, что мы до такого не додумались, надо будет тоже поработать в этом направлении. Ладно, сейчас не это главное. Значит, там у них функционирует что-то вроде местной студенческой крыши или чего-то подобного. Логично, что когда кто-то залез в их кормушку, они решили отплатить той же монетой. Что, Кирюша, об этом тебя твой м…к из НГПУ не предупредил? — Кротов насмешливо посмотрел на Лукьянова. Тот ничего не ответил, лишь отвернулся в другую сторону.

— Короче, информация — верняк, — подытожил сидевший в кресле приятель Кротова, — это Петровский и его люди. Больше просто некому…

На пару минут в комнате воцарилось молчание.

— Да шеи им свернуть и дело с концом! — рявкнул один из собравшихся, — кто они вообще такие, челядь б…ь!

— Погоди ты, «сворачивальщик»! — одернул молчавший все это время Никита Постовалов, — то, что они не из богатых семей, не делает их челядью, кстати, не забывай, откуда я к примеру. Во-вторых, что бы ты с ними не сделал, зачетки и деньги это не вернет. Нет, здесь надо договариваться… — он задумчиво подпер подбородок кулаком и замолчал, глядя в экран включенного телевизора.

— Кирюша, вот скажи, почему косячишь ты, а решать непонятно с кем должны мы? — сердито осведомился Кротов, глядя на Лукьянова, — но Некит прав, придется с ними встретиться и попробовать уговорить отдать то, что они взяли. Теми или иными способами…

— Пусть попробуют, не отдадут! — тот, который был настроен воинственнее всех, презрительно фыркнул, — рога-то моментом пообломаем!

— Ладно, это пустое сотрясание воздуха! — Кротов с досадой отмахнулся, — Лукьян, ты со своим клоуном с юрфака НГПУ контакт поддерживаешь? Короче, выходишь на него, через него забьешь этим ребятам стрелку. А там уж приедем, разберемся, что за птица этот Костя Петровский и с чем его едят. Фамилия, блин, кстати, знакомая какая-то. Где-то она фигурировала раньше, значительно раньше, а где, не помню… — Роман поднял глаза, пытаясь вспомнить, где раньше ее слышал.

***

— О, Фролов! — хмыкнул Петровский, увидев припаркованный рядом с университетом автомобиль, — Антон Алексеевич, вас до дома подбросить? Бесплатный водитель нарисовался!

Пара Семенова сегодня была последней в расписании. По большому счету, единственной, на которую Петровский пришел. Так вышло, что из корпуса они вышли вместе и разговорились по дороге через территорию ВУЗа.

— Да нет, Костя, спасибо! — Семенов усмехнулся, — я как-нибудь сам…

— Да вы не подумайте плохого, что бы там ни было! — Петровский потупился, — я по-человечески хорошо к вас отношусь. Если это из-за…

— По-человечески я тоже к тебе нормально отношусь, Костя! — Антон Алексеевич перебил, — ну, я не дурак, всю ситуацию знаю, ее здесь все знают, но дело это не мое. Мне это не симпатично, скрывать не буду, даже противно. Противно от того, куда катится наше образование, во что оно превращается…

— Или уже превратилось, — добавил Петровский.

— Или уже превратилось, — согласился Семенов.

— Ненавидите меня? — прямо спросил Петровский, закуривая на ходу, — начистоту: я ведь не поддерживаю систему, я лишь использую ее, — он прищурился.

— Начистоту: нет, не ненавижу, — ответил Семенов, остановившись, — но и не признаю такой подход. Ты немаленький Костя, ты все понимаешь. Пример, пусть и плохой пример, вдохновляет. Следом за тобой попробуют и другие…

— Изменить уже ничего нельзя, — задумчиво проговорил Петровский, подняв голову и наблюдая за мелкими снежинками, кружившими в воздухе.

— Может, и нельзя, — Семенов не стал спорить, — хотя, наверное, этим оправданием пользуются с тех самых времен, как вообще появилось такое понятие, как «система». Ладно, Кость. Мне пора. Еще поговорим!

— Спасибо вам! — кивнул Петровский.

— Мне не за что! — Антон Алексеевич покачал головой.

— Да нет, есть за что! — заверил Петровский, — я не понимаю вас по жизни, как и вы меня. Но, по иронии, вы — один из немногих, с кем я могу откровенно поговорить. Спасибо еще раз!

Семенов кивнул ему, не став спорить. Петровский развернулся и зашагал к машине Фролова.

— Привет! — он пожал Дмитрию руку, — что опять стряслось? — Петровский заметил, что Фролов был мрачен и явно чем-то обеспокоен.

— Новость номер один, — Фролов протянул пачку, перетянутую резинкой.

— Опять утаил часть денег, сучок? — Петровский криво ухмыльнулся, вспомнив Удалова, — ну, это уже не новость, причем давно. Говорю тебе, сведем мы с ним счеты, не парься так! — он хлопнул приятеля по плечу.

— Новость номер два! — продолжил Дмитрий железным тоном, — раз уж сам заговорил об Удалове: будут выборы председателя профсоюзной организации. Он же будет рулить «сектой» и всеми потоками, что пойдут через нее. И Удалов — главный кандидат на этот пост. Еще Костя: я прекрасно знаю, как тебе это понравится, но он требует тебя к себе, чтобы, как он сам выразился: «обсудить предвыборную стратегию». Боюсь, Костик, он хочет устранить конкурентов твоими руками… — мрачно закончил Фролов.

Петровский хмыкнул, вспомнив случай с Андреем Орловым.

— Что молчишь? — нетерпеливо спросил Дмитрий, — если этот ублюдок будет рулить в профкоме, начнется тотальный беспредел. Костя, ты не представляешь, какая это мразь, ты был прав насчет него с самого начала!

— Да нет, представляю! — ответил Петровский, — подожди, дай подумать…

Некоторое время Петровский размышлял, глядя в окно на сновавших туда-сюда студентов. Фролов с нетерпением смотрел на него. Наконец, Петровский задумчиво выдал:

— Слушай, Димас… а ведь ты говорил, что теперь ставишь большинство предметов напрямую, без участия Удалова? — он внимательно посмотрел на приятеля.

— Ну, в общем, да, — неуверенно ответил Дмитрий.

— И с новыми, если что, общий язык найдешь? — на всякий случай уточнил Петровский. Вновь последовал кивок, — скажи мне, Дима, ты поставишь себя под сильный удар, если мы, скажем, пошлем его на х…р? — его глаза загорелись нехорошим огоньком.

— Ты знаешь… — Фролов минуту подумал, — по учебе, вроде, нет. В группе и на курсе тоже общаюсь хорошо, там он мне вряд ли подгадит. Ну, может начать давить через старших, но тут вы, надеюсь, впряжетесь! — он усмехнулся, — из профкома, конечно, полечу, это да. Жалко, деньги там водятся неплохие…

— Да нет, не факт, что полетишь, — Петровский оскалился, — еще вопрос, кто полетит… скажи, Дима, а ты никогда не хотел побыть руководителем? — он подмигнул Фролову.

— Чего??? — тот вытаращил глаза, — руководителем?! Ты о профкоме? Да я там рядовой сотрудник, кто меня выберет? Нет, Костик, брось! — он рассмеялся в голос, — бред!

— Нет, не бред, Фролов! — Петровский крепко взял его за плечо, — кандидатуру может выдвигать любой член профсоюза, я правильно понимаю? Значит, можешь и ты! А если будет поддержка массы, всем станет плевать, что Удалов — зампред! И ты выиграешь эти выборы. Посуди сам: юрфак поддержит тебя, многие другие факультеты — тоже. Все знают, кто ты, чем ты занимаешься и скольким людям помог! Кто захочет видеть на посту председателя какого-то крота? — глаза Петровского сверкнули.

— Ну, не знаю, Костик… — неуверенно проговорил Фролов.

— Зато я знаю! — горячо заговорил Петровский, — ты хочешь, чтобы там рулил этот выродок? Или ты хочешь навсегда выпилить его оттуда?! Так действуй! Поддержка у тебя будет, ты сам знаешь!

— Знаю, Костик! — Фролов шумно выдохнул, — но это война, ты понимаешь?

— Понимаю, — Петровский ухмыльнулся, — но ты ведь сам, помнится, дни считал, когда можно будет разделаться с Удаловым. Момент настал, Дима! И многое теперь зависит от тебя! — Петровский подмигнул, — действуй!

***

Асхат вышел из корпуса и осмотрелся. Он только что отработал два семинарских занятия, оставшись на пятую пару. В принципе, предмет «решался», но он жил по принципу: «незачем тратиться, если можешь сам». На территории уже почти не осталось студентов. Асхат неторопливо зашагал к шлагбауму.

— Асхат! Асхат! — какой-то знакомый голос окликнул его.

Асхат обернулся. Возле ограды стоял Серый и нервно курил. Он вопросительно посмотрел, не считая нужным подходить. Серый опасливо огляделся и приблизился сам.

— Короче, тут такое дело… — начал он, — Асхат, я только передаю!

— Передаешь что? — Асхат презрительно скривился, — прогноз погоды? Тогда ты опоздал…

— Короче… — Серый набрал полную грудь воздуха. Было видно, что его самого пугает то, что он должен сказать, — короче, Асхат, Рома Кротов вам встречу забивает. Вам всем… — он замолчал и опустил глаза.

— Кто?! — Асхат сощурился, — ты перепил что ли? Чего тебе надо?

Серый сглотнул и мелко затрясся.

— Короче, Кротов — старший Кирилла Лукьянова, — пробормотал он, — ну, ты в курсе. Тему… тему с зачетками помнишь? Короче, у них произошла такая же х…я и они считают, что это вы… — Серый опасливо покосился на Асхата, ожидая чего угодно.

— Дальше! — прикрикнул Асхат.

— Короче, Асхат, не знаю, что там у вас за темы и знать не хочу! — поспешно заявил Серый, — я только передаю, что мне велели. Вам назначили «стрелку». Послезавтра в четыре. В западном есть гаражный массив, за ним пустырь. Еще они просили передать… — Серый замялся.

— Ну! — поторопил Асхат, — рожай!

— Если не придете… — он стиснул зубы и закончил, — будут последствия…

Он замолчал, со страхом ожидая последствий уже для себя. Асхат посмотрел на него со смесью презрения и насмешки.

— Это все? — на всякий случай уточнил он.

— Все! — Серый отрывисто кивнул.

— Свободен, — разрешил Асхат.

Серый облегченно вздохнул и поспешно ретировался. Асхат проводил его взглядом и достал мобильный телефон.

***

— Значит, они стрелку назначили, — задумчиво констатировал Петровский, вращаясь в кресле управляющего.

Славик, расположившийся на диване, выразительно посмотрел на него.

— Мне стоит говорить о том, что я предупреждал, что затея с ответкой хреновая? — он усмехнулся.

— Нет, не стоит, — Петровский тоже улыбнулся и покачал головой, — ну, ребята не идиоты, догадаться можно было. Вопрос в другом: если местных терпил крышуют, то кто? Там что, организация по типу нашей? Не рано ли вдохновение пришло?

— Какое еще вдохновение? — не понял Асхат.

— Да так, Семенова вспомнил, неважно, — Петровский отмахнулся, — ну, так или иначе, значит, есть у них защита. И эти люди, кем бы они ни были, жаждут реванша. Ну, вышли на нас через Кирилла, это к гадалке не ходи, тот в свою очередь напряг Серого, чтобы нас поставили в известность… н-да…

Петровский вновь крутанулся в кресле. Асхат вопросительно посмотрел на него.

— Какими будут наши действия? — спросил он, — не думаю, что ты хочешь их игнорировать, верно?

— Нет, игнорировать такое щедрое предложение нельзя! — Петровский остановил кресло и ухмыльнулся, — иначе, правда, могут быть последствия. Начнут еще по одному вылавливать, с них станется. А через нашего дорогого Серого всю цепочку раскрутят, как два пальца!

— И? — Логинов, прищурившись, посмотрел на Петровского.

— Да съездим, что уж там! — усмехнулся тот, — поговорим, узнаем, что хотят…

— Что хотят — и так понятно! — хмыкнул Асхат, — хотят вернуть свое!

— Ну, почему обязательно так? — Славик улыбнулся, — может, еще и головы нам открутить хотят. Что, Константин, не помню, как по батюшке, доигрались в гангстеров?

— Да ладно, не говорите, что эти мажорики вас напугали! — Петровский скривился, — большинство из них мало, что могут без своих предков. А в такой ситуации бежать к папе с мамой как-то даже стремно…

— Ну, это тебе стремно, а что они выкинут — большой вопрос, — заметил Славик.

— Брось, что они, ментов туда вызовут? — отмахнулся Петровский, — вдвойне глупо: доказательств у них нет, зато у нас на них компромата, хоть отбавляй и Лукьянов или как там его, это знает. Нет, раз забили стрелку, приедут сами. Вероятно, толпой, на крутых пафосных машинах. Надеются, что это возымеет эффект, и мы, как миленькие, все им отдадим…

— А мы не отдадим? — уточнил Славик, с усмешкой глядя на Петровского.

— Скажу так: мы точно под них не прогнемся, — ответил тот, — а там поглядим, что они предложат. Чего гадать-то на кофейной гуще, пацанов лучше обзвоните, поставьте в известность. Макарова тоже тяните, пропустит разок свою тренировку…

— А Ванька Костомарова будешь тянуть? — уточнил Логинов.

— Нет, — Петровский покачал головой, — парень больно резкий, может раньше времени перевести беседу в рукопашную схватку. Своими силами решать будем…

— А не мало нас? — с сомнением спросил Асхат, — может, хоть пару-тройку человек для страховки? Костик, никто не знает, сколько их туда приедет!

— Асхат, хорош! — отрезал Петровский, — ты реально думаешь, что «золотые» из НГА захотят устроить там кулачный бой стенка на стенку? И потом, вопрос слишком деликатный, чтобы тянуть туда кого-то левого. Лишние уши ни к чему. Сказал, будем действовать своими силами, значит, будем! Все!

— Поняли тебя, босс! — Славик с насмешкой кивнул, — эх, пооткручивают нам там головы на стрелке этой!

***

— Димас, можно тебя на секундочку? Здравствуйте! — Удалов мило улыбнулся какому-то преподавателю и крепко схватил Фролова за плечо, — пойдем-пойдем, поговорим!

Не переставая улыбаться, он силой затащил Дмитрия за угол и, развернув к себе, схватил за воротник.

— Фролов, это что за х…я?! — зло зашипел Стас, — ты что думал, я не узнаю? За лоха держишь?! Ты что вообще вытворяешь?!

— Руки от костюма убери, он дорогой, — спокойно ответил Дмитрий, — да я, Стасик ничего не думал…

— Сразу видно, что ты ничего не думал! — процедил Удалов, свирепея еще больше, — какого хрена вообще? Петровский тебя надоумил? Говори, Петровский?! Вы что затеяли?! — он дернул за ворот пиджака.

— Я тебе сказал, руки убрал!!! — рявкнул Фролов, грубо стряхнув руку, — я не шахматами занимаюсь, не забывай, Стасик, — он понизил голос и назло Удалову улыбнулся, — что тебя не устраивает? По закону каждый член профсоюза…

— Каждый член профсоюза?! — Удалов на всякий случай огляделся, не слышит ли их кто-нибудь посторонний, — Димас, ты попутал что-то? Ты чего это вдруг оборзел, а? Забыл, где учишься?

— Да нет, не забыл, ты-то тут причем? — Дмитрий прищурился.

— Дима! — Удалов сделал глубокий вдох, — если решил так позлить меня для прикола, то шутка плохая. Я бы сказал: хреновая! Фатальная, Дима! — он повысил голос.

— Да какие там шутки? — Фролов вновь стойко выдержал «накат», — все серьезно. Сам хочу порулить, Стасик…

Секунду Удалов смотрел в глаза. А затем буквально взорвался.

— Какой я тебе Стасик, ты, хохма ходячая?! — завопил он, — вы что, дорогу мне перейти задумали? Это Петровского идея?! Или твоя? Да нет, сам бы ты шагу не сделал? Я вам говорил, что на этом поприще вы будете слушать меня? Говорил или нет? Что сказал Петровский?! Набирай его прямо сейчас, давай!..

— Закончил? — негромко спросил Фролов, глядя в глаза, — а то не все еще тебя услышали. Отвечаю на твой вопрос: Петровский сказал, чтобы ты шел на х…р! Доходчиво? А то могу и набрать, он повторит! — Фролов издевательски скривился, глядя на Удалова с ненавистью и насмешкой.

— Да вы… вы… — Удалов не находил нужных слов, — вы пожалеете! Особенно ты, Фролов! Ты пожалеешь! Кого вы на х…р послали, а? Да я тебя здесь сгною! — он подался вперед.

— Давай, чертила, только дай повод! — от восторга Фролов даже зажмурился, так давно он мечтал об этом. Пудовые кулаки сжались, готовясь нанести Удалову травмы различной степени тяжести. Поняв, что угрожать в полтора раза более крупному и в несколько раз более сильному Дмитрию физической расправой глупо и опасно, Удалов сделал шаг назад.

— Вам конец! — заявил он, пятясь и тыча в Дмитрия пальцем, — я с вами разберусь! Со всеми вами! Считайте дни! И Петровскому передай, что туда вот он пойдет, и ты вместе с ним! Войны хотите, будет вам война!

— Ага, удачи! — Фролов усмехнулся и помахал рукой, — кстати, Стасик, думаю, не стоит говорить, что из наших движений ты отныне выключен! — крикнул он вслед удалявшемуся Удалову.

***

— Ну что, все собрались? — Петровский окинул взглядом своих людей, — ну, что, парни, вот вам и боевое крещение! — он усмехнулся, — да не нервничайте так, все ровно будет! Не дергайтесь, в разговор, если не спрашивают, не лезьте. Без крайней нужды на них не прыгайте, все будет окей!

— Ты так и не сказал, что удумал! — тревожно заметил Фролов.

— А я, Димок, всю жизнь импровизирую, неужто не заметил? — Петровский улыбнулся и похлопал его по плечу, — ну что, господа, по машинам! Нехорошо заставлять людей ждать!

Все остальные не слишком разделяли оптимизма Петровского. Разборка предстояла непонятно с кем, да и претензии, похоже, выдвигались серьезные. И, самое главное, никто не знал, чего ждать от той стороны, поскольку никто толком не знал, что это была за «та сторона».

Петровский сел на переднее сиденье в машину Фролова. Сзади расположились Джамал и Асхат. Соловей, Славик и Макаров поехали на Лехином автомобиле. Дмитрий плавно тронулся с места. Пару минут все молчали. Музыку Дмитрий, вопреки обычаю, не включил.

— Ну что, передал Удалову мой привет? — спросил Петровский, первым нарушив тишину.

— Передал, — Фролов ухмыльнулся.

— И что он? — прищурившись, спросил Петровский.

— Ну, как и следовало ожидать, взбесился, орал, обещал со всеми нами расправиться! — заржал Фролов, — короче, ничего неожиданного я не услышал! Знаешь, Костик, как гора с плеч упала, что наконец-то послали этого урода! — он перестроился в левый ряд, обгоняя поток машин.

— Я говорил, мы с ним разделаемся! — Петровский кивнул, — только это еще далеко не все. Разбираться с с…й будем до конца, он один универ с нами топтать не будет, дожму его Дима, слово даю!

— Костян, давай сначала с этим разберемся! — Фролов указал рукой вперед, — а если живы останемся, подумаем о том, какую анафему готовить для Стасика Удалова!

Все, кто сидел в машине, рассмеялись. В этот момент Петровский посмотрел в зеркало заднего вида и мгновенно переключил внимание на Джамала. Точнее, не на него самого, а на предмет, который он извлек из-под кожаной куртки. Петровский обернулся к нему.

— Это что такое? — осведомился он, указывая на то, что Джамал вертел в руках.

— Ствол, — спокойно ответил тот, подняв взгляд.

— На хрена? — Петровский округлил глаза.

— На всякий случай, мало ли, что выкинут! — пояснил Джамал.

— Ты озверел что ли?! — опешил Петровский, — ты их там пострелять собрался?!

Асхат тоже изумленно уставился на приятеля. Фролов чуть сбавил скорость и на секунду обернулся.

— Да травмат Костя, травмат, не бойся! — быстро выпалил Джамал. Петровский с большим сомнением посмотрел на него и покачал головой.

— Ладно, сейчас хоть убери и не свети без надобности! — бросил он, посмотрев на часы. Успевали. Даже с запасом. В целом, он и планировал приехать на место чуть раньше «гостей».

Оживленные улицы, магазины и многоэтажки сменились лесопосадками и старыми частными домами. Петровский посмотрел в окно. Машина Соловьева ехала следом с включенными габаритами. На улице моросил то ли снег, то ли дождь, то ли все вместе…

— Как к массиву проехать, знаешь? — уточнил Петровский.

— Знаю, — Фролов уверенно кивнул.

Вскоре они свернули на полуразрушенную, испещренную кочками, дырами и ухабами дорогу. На обочине стоял сгоревший автобус, который никто так отсюда и не эвакуировал. За окном поплыли однотипные гаражи, половина из которых давно проржавели.

— Если они такие крутые, что, не могли в ресторане стрелку забить? — фыркнул Фролов, осматриваясь по сторонам.

— Жути нагоняют, — пояснил Петровский, тоже созерцая в окно всю эту унылую картину, — сериалов пересмотрели, вот и думают, что так будет круче всего…

— Слушай, а если нас замочат, теоретически, им же ничего не будет? — Фролов во все глаза уставился на приятеля.

— Ты-то куда?! — Петровский отмахнулся, — кишка тонка мочить, уверяю тебя! Даже не дергайся, Дима! Давай, вон туда сворачивай! — он указал направление.

— Хотелось бы надеяться! — Фролов вздохнул и повернул руль.

Проехав несколько рядов гаражей, машина остановилась. Автомобиль Соловья обогнал их и встал поблизости. Все вышли на улицу.

— Здесь вроде, — констатировал Петровский.

— Гостей пока нет, — сказал Соловей, выбираясь из машины и осматриваясь.

— Да рано еще! — Петровский бросил взгляд на часы, — предпочитаю приезжать пораньше на подобные мероприятия…

— Ага, надо снайпера в кусты посадить! — Фролов нервно рассмеялся и закурил.

Соловей прошел пару десятков метров вперед.

— Ты куда? — не понял Петровский.

— Смотрю, есть ли отсюда второй выезд! — отозвался тот.

— Да не страдайте вы паранойей! — Петровский попробовал приободрить остальных, — мы что, Корлеоне ждем? Приедут обычные студенты, пускай и дети богатеев, дальше-то что? — он презрительно сплюнул на землю.

— Не знаю, Костик! — выдохнул Фролов, положив ему руку на плечо, — ты не обижайся, но глядя на тебя понятие «обычный студент» приобретает пугающий смысл!

Петровский ничего не ответил. Он посмотрел на Макарова, который неспешно прогуливался взад-вперед. Сергей не нервничал. Или просто не подавал виду.

— Серег, порядок? — спросил Петровский.

— Учитывая ситуацию, полный! — хмыкнул в ответ Сергей.

— Быстрее бы уже все это закончилось и в «Оазис» коньяк жрать! — завил Фролов.

— Все это скоро закончится, Дима! — с ухмылкой заверил его Петровский, — так или иначе…

Фролов хотел что-то ответить по поводу его нездорового остроумия, но в этот момент послышался шум двигателей нескольких автомобилей. Все почти синхронно подняли головы.

— Кажись, едут! — констатировал Соловьев.

Все приехавшие, не сговариваясь, прошли вперед и встроились полукругом с небольшими интервалами, ожидая «гостей». Ждать пришлось недолго, таинственная «крыша» из НГА показалась на горизонте уже через секунды. «Автопарк» был примерно таким, как Петровский и предполагал. Впереди всех остановился немецкий седан по «скромной» цене от четырех миллионов за единицу. Справа от него на другой стороне проулка занял позицию огромный внедорожник примерно той же ценовой категории, позади которого пристроился чуть более скромный кроссовер. Хвостовая машина — спортивное купе (не «праворукая» японка, зачастую любимая «пацанами с района», а действительно дорогая машина), зачем-то встало боком, перегораживая дорогу, хотя из этого места был и другой выезд. Петровский окинул машины взглядом.

— Напугали! — насмешливо констатировал он, цокнув языком. Послышался дружный хохот. Никто не собирался показывать, что нервничает…

Тем временем из машин стали выбираться сами «гости», одетые под стать «автопарку». Аккуратные пальто, кожаные куртки, на некоторых — дорогие пуховики. Петровский мысленно попытался их сосчитать, получилось порядка пятнадцати человек. В два раза больше. Что ж, бывало и хуже…

Приехавшая толпа тоже выдвинулась вперед и остановилась лицом к компании Петровского, образовав полукруг. Обе компании хмуро и оценивающе разглядывали друг друга. Петровский ждал, пока кто-то начнет разговор. Из толпы выдвинулся один — в легком черном пальто и дорогими часами на левой руке.

— Я — Роман Кротов! — представился он, глядя на парней.

— Чей роман? — насмешливо осведомился Славик. Опять послышались смешки.

— Логин, завязывай! — вполголоса сказал Петровский, криво ухмыльнувшись.

— Очень смешно! — Кротов несколько раз хмуро кивнул, — кто Петровский?

— Ну я! — Петровский подался немного вперед, — ты у них самый главный, что ли?

— Ну, я примерно так и предполагал, — Кротов кивнул, — короче, пацаны, чтобы не разводить пустой базар, предлагаю так: верните то, что взяли и разойдемся по-хорошему!

Петровский обернулся к своим. Кое-кто ухмыльнулся.

— А мы у тебя что-то взяли? Да нет, ты что-то попутал, я бы тогда тебя знал! — Петровский откровенно издевался.

В компании Кротова несколько человек злобно переглянулись, чем вызвали очередную усмешку Петровского.

— Комедию не ломай! — Кротов чуть повысил голос, — ты хочешь, чтобы я озвучил? Хорошо: вы подрезали у наших первашей зачетки и кинули почти на триста штук наличными! За такие дела обычно наказывают! Но я предлагаю полюбовный расклад: верни зачетки и все деньги до копейки, я даже косяк вешать не стану. И все, вопрос закрыт! Забудем, что знакомы! — он прищурил один глаз, глядя на Петровского.

— Это забавно, что ты говоришь о наказаниях и косяках! — отозвался тот, — думаю, фамилия Лукьянов тебе о чем-нибудь говорит. Кирюша забздел приехать, да? — он ухмыльнулся Кротову в лицо.

— Я все знаю! — отозвался Роман, — знаю, что Лукьян начал первый и только поэтому пытаюсь с тобой договариваться, а не включаю пресс и счетчик на полную катушку!

— Ой, какой ты великодушный! — фыркнул Петровский, — дальше-то что?

— Петровский, не борзей! — Кротов нехорошо сощурился, — вы получили свое назад. Будьте добры: верните наше. И разойдемся. А иначе…

— А иначе что?! — Петровский насмешливо перебил, — позвонишь папе и я больше никогда не устроюсь на работу? Слабенький аргумент, Ромка!

— Значит, не хочешь по-хорошему? — глаза Кротова превратились в одну щелку.

— А ты можешь по-плохому? — осведомился Петровский, — продемонстрируешь, может быть?

— Я тебе сейчас продемонстрирую! — рявкнул один из людей Кротова, резко выдвигаясь вперед. Следом за ним пошли еще минимум пятеро. Все люди Петровского тоже двинулись навстречу.

— А ну назад! — Джамал угрожающе продемонстрировал пистолет. Фролов лихорадочно сглотнул.

— Ствол убери! — выкрикнул Роман.

Компания Кротова на секунду остановилась, но тут же один из ее членов приободрил остальных.

— Да не шмальнет он, не бойтесь вы! Ну ты че, черт?!..

Они опять двинулись вперед. Два выстрела разорвали воздух с интервалом менее секунды. Пули ударили в землю под ногами у людей Кротова, заставив их отскочить.

— Вы что, больные?! — заорал тот, — совсем с катушек послетали?!

— Я нет, за него не ручаюсь! — от улыбки Петровского не осталось и следа. На смену пришел звериный оскал и явственно читавшаяся в глазах жажда крови, — ну, что, Рома, будем проверять?!

— Да вы психи, стволы уберите, вы хоть знаете, что будет?!

— Да пошел на х…р!

— Че сказал?!

— На месте стой! Стоять, с…а, завалю!!!

Ожесточенную перепалку, которая в любую секунду могла превратиться в побоище, прервал отчаянный, несмолкающий автомобильный гудок. Все — и компания Кротова и Петровского — повернулись на звук.

К месту «стрелки», отчаянно сигналя и «моргая» фарами, стремительно приближались еще два автомобиля. Тоже дорогие иномарки, не такие, как у людей Кротова, но достаточно статусные. И уж одну из машин Петровский прекрасно знал. Оскал опять сменился на издевательскую усмешку.

— Опа! — озвучил он, комментируя ситуацию, — а он здесь откуда?

Первый автомобиль обогнул весь транспорт Кротова и встал рядом с Петровским. Второй скромно припарковался поодаль. Оттуда вышло четверо ребят. Из-за руля первой машины выбрался Руслан с каким-то незнакомым Петровскому парнем.

— Руслик, здорово! — Петровский расплылся в улыбке, приветствуя друга, — ты какими судьбами?

— С тобой после поговорим! — хмуро пообещал Руслан и, проходя, слегка задел Петровского плечом, — Ром, можно тебя на минуточку? — добавил он уже громче.

Кротов хмуро посмотрел на однокашника и отошел вместе с ним на приличное расстояние. Руслан принялся что-то ему объяснять. Роман явно негодовал. Петровский лишь усмехнулся. Джамал подмигнул разозленным до предела людям Кротова и пока что убрал пистолет под куртку, предварительно подобрав гильзы.

— Костик, иди сюда! — позвал Руслан через некоторое время.

Петровский похлопал Славика по плечу и приблизился к Кротову и Руслану.

— Костя, тебе проблемы нужны? — хмуро осведомился Руслан, — верни то, что он просит. Я выслушал, он прав…

Петровский с усмешкой посмотрел на Кротова.

— Да нет, ни хрена он не прав! — заявил он, — он точно рассказал все? Руслик, а ты знаешь, что…

— Я все знаю! — Руслан повысил голос, — давай без детсада, «мы первые», «они первые»! Верни и разойдемся!

— Мы жили спокойно в своем мире! — Петровский повернулся и обращался уже к Кротову, — вас никто не трогал! Вы полезли в нашу кормушку, где вас не ждали! Лукьянов, ты, мне плевать, кто, для меня вы все на одно лицо! По справедливости: ты считаешь, я должен был оставить все просто так?

— Ты вернул свое, — проговорил Кротов сквозь зубы.

— Потому что оказался проворнее вас, — отрезал Петровский, — не ты ли пять минут назад говорил, что за такие вещи наказывают? — он внимательно посмотрел Кротову в глаза, — считай это наказанием. В другой раз будете думать, прежде чем лезть, куда не просят. Еще раз повторяю: мне плевать, чья конкретно была идея, важен сам факт нарушения моей территории! — глаза Петровского заблестели нехорошим огоньком, — еще вопросы, Рома?

— Он у тебя совсем непонятливый? — сердито осведомился Кротов, обращаясь к Руслану, — ты объяснил ему, кто мы?

— Да мне плевать, кто вы! — Петровский снова перебил, — да и никто вы по большому счету без своих родителей. А пацаны своим трудом все. А вы с ними так вот. Так на чьей стороне правда, Рома? — он прищурился, — ладно, из уважения к Руслану могу сделать тебе компромиссное предложение…

— Какое? — резко спросил Кротов.

— Пропажа зачеток — скандал, я понимаю, — пояснил Петровский, — я верну их. Все без исключения. Завтра же. Такой вариант тебя устраивает? — он подошел к Кротову почти вплотную. Было видно, что люди Романа сильно напряглись, глядя на эту сцену, тщетно пытаясь вслушиваться в разговор.

— А деньги? — Кротов приподнял одну бровь.

— А деньги — это штраф за нарушение территории! — отбрил Петровский, — косяк ваш, что будешь делать дальше, мне ровно. Хочешь, с Лукьянова их тряси, хочешь, первашам его отдай на растерзание, это ваши проблемы. От нас вы не увидите ни копейки. В другой раз будете думать, прежде чем лезть на чужую поляну! — Петровский недобро прищурился, — нет, ну или если не устраивает, можем устроить бойню из-за паршивых трехсот штук! — он развел руками и слегка обернулся, — только хорошо подумай, прежде чем ответить! Твоим людям есть, что терять в отличие от моих, — Петровский заглянул Кротову в глаза, — и как далеко они готовы зайти, даже я не рискну предполагать! Думай, Рома! Машины-то, посмотрю, дорогие! Готовы рисковать жизнью и здоровьем за эти копейки? — он ухмыльнулся.

— Петровский, ты мне угрожаешь? — Кротов расправил плечи.

— Я лишь предлагаю трезво все взвесить, — ответил Петровский, — а решение за тобой. У твоих, вижу, кулаки у некоторых чешутся. Ты вполне можешь выбрать побоище, если хочешь… — он оскалил зубы, глядя на Романа.

Кротов повернулся к Руслану, ища хоть какой-то поддержки. Тот лишь пожал плечами.

— Мне его не переубедить, если уперся, это все…

— Руслана послушай! — предложил Петровский, — не в твоих интересах сейчас прыгать! Покурю, если не возражаешь. А ты пока подумай, стоит ли ребят так подставлять!

Петровский закурил, впуская колечки дыма в серое небо. Некоторое время Кротов думал, переводя взгляд то на него, то на Руслана. Последний смотрел хмуро и неодобрительно. Было видно, что растет напряжение и в толпе. Все ожидали примирительного вердикта или команды разорвать друг друга…

— Хорошо! — выдохнул, наконец, Кротов, — чтоб тебя, ладно! Зачетки верни!

— Верну! — пообещал Петровский, — номер свой пиши! — он протянул Кротову мобильный телефон, — завтра днем тебе позвонит мой человек и скажет место, где вы заберете зачетки! Если вопросы иссякли, предлагаю разъезжаться…

Кротов отдал Петровскому мобильный. Тот сохранил номер и развернулся к нему спиной.

— Петровский! — Роман окликнул его, — только один вопрос: ты думаешь это вот так все и кончится?

— Да это в твоих интересах, Рома, чтобы так все и кончилось! — ответил Петровский, повернувшись к нему, — все, поеду я. Руслан, рад был видеть! — он помахал рукой. Руслан только хмуро отвернулся.

— Поехали!

Вся компания Петровского погрузилась в машины, покидая место встречи. Кротов и его люди провожали их взглядами. Руслан тоже пока не спешил уезжать.

— И давно этого выскочку знаешь? — осведомился Кротов, недобро щурясь.

— Достаточно, — коротко ответил Руслан, — давай, я тоже поехал…

— Нет, ты не поехал! — Кротов грубо схватил его за плечо и развернул к себе, — ты какого хрена вообще сюда приперся? Тебя кто-то звал?!

— Кротов, руку опусти, на мне не покатаешься, если еще не понял! — негромко, но тоже с явной угрозой сказал Руслан, — приехал, значит, была необходимость. И я бы на твоем месте радовался…

— Радовался?! — Кротов скривился, как от зубной боли, — да ты же все испортил!

— Не знаешь, не рассуждай! — отрезал Руслан, — неизвестно, чем бы это все закончилось. Вполне возможно, я сохранил на месте твою башку и бошки многих твоих корешей, ясно?

— Чего? — фыркнул Кротов, — сколько их там было? Шесть? Семь? Да мы бы их растоптали! Они бы в двойном размере все отдали! Если бы не ты…

Руслан подошел к нему вплотную и заговорил очень тихо.

— Если бы не я, — прошипел он, — не знаю, был бы этот разговор вообще! Запомни, Рома: я не пугаю тебя и не преувеличиваю: Петровский опасен. Даже я его боюсь, слышишь? Мой тебе совет: сделай так, чтобы вы виделись первый и последний раз! Держись от него подальше! Не надо улыбаться, Рома! Ты не бессмертен и у тебя идет кровь, кто бы за тобой не стоял, я не шучу! Ты не знаешь его, ты не знаешь, что произошло в его жизни и на что он способен! Даже я уже толком не знаю, на что он способен. Дружеская рекомендация: тебе есть, что терять. А у него нет тормозов и моральные ориентиры, мягко говоря, сдвинуты. И к людям посторонним он относится так, что тебе лучше не знать. Если не хочешь потерять что-то, что дорого тебе на самом деле, держись как можно дальше от Костика Петровского…

***

— Здесь останови! — велел Петровский Фролову. Тот свернул во двор и остановил машину. Рядом припарковался автомобиль Соловья.

— В чем дело? — Леха высунулся из окна.

— Поговорить надо! — ответил Петровский.

Все вышли из машин, удивленно глядя на него. Петровский сел на низенькую ограду и снова закурил. На улице уже стемнело, двор освещал только одинокий фонарь.

— Вопрос первый, — начал Петровский, — Джамал, ты меня за идиота держишь? По-твоему, я оружия никогда в жизни не видел? И не способен отличить боевой ствол?! — он сердито уставился на приятеля. Тот потупился.

— Костян, я же ради нас всех. Мало ли…

— Представляешь, что было бы, если бы там полегло пятнадцать мажоров?! — рявкнул Петровский.

— Но этого не случилось! — тоже на повышенном тоне парировал Джамал, — Костя, мы давно уже играем по-крупному! Детство закончилось! Рано или поздно что-то подобное могло произойти! И произошло! Но все живы-здоровы, как я понял, мы в плюсе, какие вопросы?

— Понятно, — Петровский понял, что спорить бесполезно, — особенно замечательно, что ты еще и стрелял. Короче, смысла сотрясать воздух теперь нет. Спрячь пока этот ствол как можно дальше, лучше вообще в речку выкини. Теперь ко всем остальным: ближайшее время нужно быть крайне осторожными…

— Костян, думаешь, они ответку врубят? — Фролов вытаращил глаза, — но у нас же компромат на них…

— Конкретно на Кротова у нас ничего нет! — ледяным тоном ответил Петровский, — а у него на нас теперь полный набор. Надеюсь, у него хватит ума не вступать в войну, но мало ли что. Короче, ближайший месяц никаких мутных и тем более противозаконных дел, никакого левого оборота, забудьте на это время, что «сеть» вообще существует! Не вздумайте нигде светиться, вы должны быть паиньками, чтобы комар носа не подточил, я серьезно! Даже в морду дать никому не вздумайте, вообще никакого левака, все только в рамках закона! Дима, занимаешься выборами и только ими! К левым деньгам профкома руками не прикасайся, ни при каких условиях! Слава, мы с тобой завтра с самого утра едем в кафе и приводим в порядок всю документацию, чтобы там тоже все было идеально. Никакие вопросы пока решаться не будут. Даже ЦИТ на это время оставьте в покое, Соловей, тебя касается, понял?

— Понял, Костян, — Леха согласно кивнул.

— Макар, ну в тебе я точно не сомневаюсь, — Петровский посмотрел на Сергея, — но тоже попрошу, смотри, Серег, не психани нигде, рожу никому не набей, лады?

— Обещаю! — Макаров фыркнул и отвернулся в другую сторону.

— Костян, все настолько серьезно? — спросил Фролов, тревожно глядя на него.

— Надеюсь, обойдется, — туманно ответил Петровский, — но хрен знает, что там этот Кротов может придумать…

— Может, тогда стоило… — начал Фролов.

— Да нет, не стоило! — Славик вздохнул и тоже достал сигарету, — уступили бы по всем статьям, могли решить, что можно кататься… тогда вообще край бы был. Так что все правильно Костик решил. Но затаиться на время точно придется. И посмотреть. Что будет дальше…

***

Март 2013

— Ну что, пацаны, гражданскую активность-то проявлять будем?

— Это ты о чем? Про выборы среди «сектантов» что ли? Забей, ни один ли х…р, кто там победит, тем более из наших все равно никого не выдвигали! И потом, все там давно куплено! За кого там голосовать, за этих чертей, которые проректорам ж…ы лижут?

— Ну, ты не прав, братан, не все там такие!

— Да все! Особенно с этого факультета управления, а там одни…

— Да не одни, сказал же! Есть нормальные ребята. Диман Фролов, например…

— Что за Диман Фролов?

— Ты как с луны, честное слово! Костяна Петровского кореш, его-то хоть знаешь, надеюсь? Ровный пацан, по слухам, учился у нас на юрфаке, перевелся к управленцам из-за каких-то терок с Карнауховым.

— И что, этот Фролов, типа, к власти рвется?

— Ну, его кандидатура заявлена, точно. Короче, мужики, вы как хотите, а я для себя все решил. Пойду и кину голос за Фролова. Как по мне, лучше свои ребята рулить будут, чем какие-то левые упыри… вы как, со мной?

***

Фролов редко бывал в главном корпусе НГПУ. В основном, в той его части, где проходили спортивные и развлекательные мероприятия. Но в этой его части — в основном только в те дни, когда предстояло ставить отметку об оплате за обучение. Но сейчас цель визита была иная. Его пригласили. Нет, скорее, вызвали. Человек, которого он никогда раньше не знал. Фролов понятия не имел, зачем он понадобился проректору по воспитательной работе, но тот вызвал его через заместителя декана его факультета, при этом даже не объяснив причину. Впрочем, причины вызова в ту или иную инстанцию студенты почти всегда узнавали уже на месте. Вот только волнение Фролова от этого не уменьшалось.

— Здравствуйте! — сказал он незнакомой женщине в строгом сером платье, — извините, не подскажете, где кабинет Селиверстова Олега Васильевича?

— Прямо по коридору, сто пятый, — ответила та, на секунду остановившись, — только он на совещании…

— Ясно, спасибо! — буркнул Дмитрий и проследовал в указанном направлении.

Нужный кабинет он нашел быстро. Неприветливая секретарша бросила, что Селиверстов на совещании и велела ждать, после чего презрительным жестом указала на дверь. Что ж, опять ничего нового. Фролов, буркнув под нос про «ничего из себя не представляющую проректорскую кофеноску», сел на удобный диван — здесь, в административном корпусе все было удобным, дорогим и комфортабельным, не так, как в остальных, и стал ждать. Ожидание, на удивление, не затянулось надолго, видимо, совещание к моменту его прихода уже было в разгаре. Через двадцать минут в коридоре показался высокий средних лет мужчина в черном костюме и широком галстуке, явно дорогом, но старомодном и совершенно не подходившем под рубашку. Он решительно направлялся к дверь сто пятого кабинета. Что-то подсказало Фролову, что это именно тот, кто ему нужен.

— Извините, Олег Васильевич? — уточнил он.

— Олег Васильевич — я, что вы хотели? — у самых дверей Селиверстов обернулся и приподнял брови.

— Я — Фролов, мне сказали, что вы меня искали, — пояснил Дмитрий, поднявшись с дивана.

— Фролов, Фролов… ах, да! — Селиверстов кивнул, — пойдемте со мной!

Фролов проследовал за проректором.

— Сонечка, мне никто не звонил? — спросил тот, проходя мимо секретарши.

— Олег Васильевич, бумаги на подпись принесли и еще студенты с эконома снова были, я сказала, что вы сегодня не примете, чтобы завтра приходили! — ответила она заискивающим голосом.

— Все правильно сказала, а бумаги я потом подпишу, недосуг сейчас! — Селиверстов отмахнулся и открыл дверь своего кабинета, — заходите, Фролов, заходите! — пригласил он.

Дмитрий под пристальным и недобрым взглядом секретарши зашел в кабинет. Наверное, все они были типовые: красивый дубовый стол в центре, кожаное кресло во главе и стулья попроще по периметру. Диван у стены, книжный шкаф с какими-то документами, триколор и соответствующее фото над креслом проректора.

— Садись! — разрешил Селиверстов. В этот момент в его кармане ожил мобильный, — подожди минуту!

Фролов принялся разглядывать кабинет. Селиверстов тем временем ответил на звонок.

— Да! Да, Олеся! И что? Ну, езжай в сервис и делай! — в голосе проректора послышалось раздражение, — хорошо, будешь, трубку передашь! Да, с карточки оплати. Что? У тебя же есть одна! Сколько? Хорошо, покупай!

Дмитрий ухмыльнулся себе под нос. Селиверстов тем временем договорил, видимо, с женой (хотя, может, и с любовницей) и убрал телефон в карман. Затем посмотрел на Фролова.

— Итак… — начал он, — Дмитрий, стало быть… погоди минуту! — он не успел договорить, потому что телефон в его кармане зазвонил вновь. Нет, уже другой телефон, мелодия тоже была стандартной, но принадлежала другой модели смартфона, стоило ли говорить, что самой дорогой в своей линейке…

Фролов тяжело вздохнул, но не показал раздражения, все-таки перед ним был целый проректор.

— Да! — Селиверстов поднес трубку к уху, — да вы что? — на его лице появилась довольная улыбка, — уже завтра привезете? Отлично! Да-да, Северное шоссе сто одиннадцать! Нет, там частный дом! Сколько за доставку? Да-да, меня все устраивает! До свидания!

Он положил трубку и уставился на Фролова. Тот терпеливо ждал.

— Итак, Дмитрий Фролов… — вкрадчиво начал Селиверстов, — активист союза студентов. Спортсмен, комсомол, красавец… почти что орел! — он усмехнулся, продолжая разглядывать Дмитрия.

— Я… — начал тот, с каждой секундой удивляясь все больше, — ну, да, это я…

— Я знаю, что это ты! — хмыкнул Селиверстов, — иначе бы не вызывал! Я — Селиверстов Олег Васильевич, проректор по воспитательной работе и социальным вопросам, рад с тобой познакомиться, Дмитрий! — торжественно заявил он.

— Мне очень приятно, — напряженно начал Фролов, — только, простите, чем простой сотрудник профкома привлек внимание целого проректора?

Говоря, он лихорадочно вспоминал, где мог засветиться или перейти кому-то дорогу. Кому-то такому же серьезному, как проректор. Да вроде нет, все было чисто, неправомерные операции осуществлялись с хорошей конспирацией и прикрытием, да и вообще с момента начала открытой конфронтации с Удаловым, практически приостановились. А что если…

— Общаться со студентами — моя работа, Фролов, — Селиверстов прищурился, — а уж если студент метит на место президента союза… он автоматически становится мне интересен! — он положил локти на стол и в упор уставился на Дмитрия.

— Понял, — тот несколько раз кивнул.

— Ты же хочешь стать президентом союза студентов, Фролов? — Селиверстов поднялся со своего места и прошелся по кабинету, сверля Дмитрия глазами, вызывая у него еще большее напряжение.

— Ну, я подал кандидатуру… — неуверенно ответил он.

— Подают ужин, а кандидатуру выдвигают, — отрезал Селиверстов, — так что, Дмитрий, прямо так и хочется порулить? — он остановился. Глаза проректора сузились еще больше, почти превратившись в щелки.

— Не понял вопрос, Олег Васильевич! — набравшись смелости, Дмитрий поднял взгляд в посмотрел на Селиверстова.

— Да нет, Фролов, все ты понял! — уверенно завил проректор, возвращаясь в свое кресло, — если хочешь, спрошу еще прямее: ты так уверен, что справишься с этой должностью? — в его голосе и взгляде теперь явственно прослеживались насмешка и угрожающие нотки.

— Олег Васильевич, а вы всех кандидатов об этом спрашиваете? — осведомился Фролов.

— Конкретно сейчас я спрашиваю тебя! — Селиверстов на полтона повысил голос, — такая должность — большая ответственность, Дмитрий! — добавил он опять спокойно, — а наша общая задача — не допустить бардака в такой мощной организации, как союз студентов НГПУ. Теперь ты понял мой вопрос? — он наклонился вперед, сверля Фролова испытывающим взглядом.

— Я вас понял, Олег Васильевич, — Дмитрий тоже посмотрел в глаза, — раз я выдвинул свою кандидатуру, то да, я уверен в своих силах. Уверяю вас, я справлюсь. Я не подведу! — твердо закончил он.

— Не подведешь… — повторил Селиверстов почти шепотом, — и что, прямо за нужды студентов радеешь, а, Фролов? — проректор скривился, — может, просто индульгенцию охота? Чтобы учиться проще было?

— Ничего подобного, Олег Васильевич, — пробурчал Фролов, — я реально хочу поддерживать и улучшать работу профкома…

— Значит, играть со мной хочешь… — констатировал Селиверстов с плохо скрываемой злобой.

— В мыслях не было, — открестился Дмитрий, — зачем мне было бы…

— Напомни-ка, Фролов, ты учишься на факультете управления с первого курса? — вкрадчиво спросил Селиверстов, вновь поднявшись.

— Нет, не с первого, — ответил Дмитрий. Врать было бы глупо. Проректор и так все прекрасно знал, вопрос в данном контексте был задан вполне себе риторический.

— А раньше где учился? — с глумливой улыбкой спросил Селиверстов.

— На юрфаке, — буркнул Фролов, опустив глаза.

— И почему перевелся? — осведомился Селиверстов, — не понравилось, а, Фролов? Что, на факультете управления лучше, чем на юрфаке? — он издевательски прищурил один глаз, став похожим на хищную птицу, увидевшую добычу. Фролов медленно выдохнул, понимая, что его прижимают к стенке.

— Возникли проблемы с учебой, — негромко пояснил он, — недопонимание и…

— Проще говоря, куча академических задолженностей! — фыркнул Селиверстов, — Дима, ну ты же понимаешь, что я все знаю! Другими словами, в учебе ты не блещешь. А раз были задолженности в таком количестве, тогда и твоя ответственность тоже ставится под вопрос! — он цокнул языком, — сколько ты там не мог сдать, год? Или не хотел? Было лень? Так что, профкому, по-твоему, нужен ленивый безответственный руководитель?

— К чему вы клоните? — обреченно спросил Фролов, глядя на Селиверстова исподлобья.

— К тому, что может быть стоит хорошо подумать, так ли тебе нужна эта должность и зачем тебе вообще все это? — предложил проректор, — или, может, стоит уступить дорогу более ответственным и инициативным студентам? — он вновь хитро прищурился.

— Это, как например, Стасу Удалову? — спросил Фролов, собравшись с духом. Он начал догадываться, с какой стороны дул ветер.

— Не обязательно конкретно ему, но кандидатура, кстати, хорошая, — уклончиво ответил Селиверстов, — Удалова мы знаем давно, хороший студент, сотрудник профсоюзной организации… он же, вроде, сейчас заместитель главы, верно? — Селиверстов сделал вид, что припоминает, — да, точно, так и есть! Не говорю, что обязательно конкретно он, но раз уж ты сам его упомянул…

Фролов посмотрел проректору в глаза. И окончательно все понял.

— Ясно, — тихо сказал он, — то есть, вы хотите, чтобы снял свою кандидатуру?

— Я не могу тебе приказывать, Дима! — ответил Селиверстов, двусмысленно ухмыльнувшись, — я лишь могу предложить хорошо подумать. Помочь сделать правильный выбор! — его усмешка стала еще более угрожающей, — стоит хорошо все взвесить. Тебе нужны трудности, Дмитрий? Зачем?

— Я вас понял, — Фролов хмуро кивнул, — можно я пойду?

— Не смею задерживать! — разрешил Селиверстов, — очень надеюсь, что ты понял меня правильно. И решение тоже примешь правильное. Тише едешь — дальше будешь, Дима! — добавил он, вновь ухмыльнувшись.

Фролов встал и направился к выходу из кабинета. У самых дверей он, набравшись наглости, развернулся и спросил:

— Олег Васильевич, а Стас Удалов, он вам кто?

— Чего? — проректор поднял взгляд и оскалил зубы, — Фролов, а не много ли дерзости?! Дверь закрыл с той стороны, я тебя больше не задерживаю!

Дмитрий стиснул зубы и, невесело усмехнувшись, покинул кабинет Селиверстова.

***

— Еще по бургеру, Некит? — предложил Кротов, указав рукой на кафе быстрого питания.

— Нет, не хочу Ром, спасибо! — отказался Постовалов, — да и денег у меня… — он улыбнулся, заглянув в свой кошелек.

— Да забей, оплачу! — предложил Роман, собираясь завести машину.

— Не надо, мы это уже проходили! — твердо ответил Никита.

— Ну, как знаешь! — хмыкнул Кротов, — в клуб сегодня идешь? Пятница же…

— Посмотрим, — уклончиво ответил Постовалов.

— Давай, пошли, хорош сливаться! — рассмеялся Кротов, похлопав друга по плечу, — там Машка будет, Некит, отвечаю, она на тебя запала!

— Ладно, постараюсь! — Никита усмехнулся.

В этот момент задняя дверь открылась и в машину Кротова сел Кирилл Лукьянов.

— Здорово, пацаны! — он поочередно пожал приятелям руки.

— Привет, коли не шутишь! — хмыкнул Кротов, — что расскажешь хорошего?

— Что-то расскажу! — самодовольно пообещал Лукьянов, — я тут продолжал присматривать за нашим дорогим другом Петровским, чтобы он опять не натворил дел… так вот, наблюдал я, наблюдал и решил вбить фамилию нашего таинственного отморозка в поисковик…

— На хрена? — Кротов презрительно фыркнул, — он что, звезда или политик?

— Он — нет, — ответил Лукьянов, проигнорировав насмешку, — но по такому запросу, как «Нобельск, Петровский» паутина, кое-что все же выдает. Кое-что любопытное, Рома. Я «гуглил», потому что фамилия тогда показалась тебе знакомой, — Кирилл выразительно посмотрел на Романа.

— Ну, говори, раз начал! — Кротов развел руками.

— В общем, был в нашем городе, как выясняется, такой персонаж, как Алексей Петровский, — вкрадчиво продолжил Лукьянов, — или до сих пор есть, точно не знаю, статьи датируются, в основном, четырех-пятилетней давностью, есть и совсем древние, я их не читал. Только вот, что интересно, имя фигурирует не просто на официальном сайте какой-нибудь фирмы «Семеныч и сыновья», а конкретно в местных СМИ…

— И что теперь? — хмыкнул Кротов.

— А ты вбей «Нобельск, Петровский» и почитай! — обиженно заявил Лукьянов, — особенно советую последнюю статью, в которой светится этот Алексей Петровский, там очень интересные вещи написаны! Фамилия, Рома, кстати, не такая уж распространенная! Много ли Петровских найдется на весь наш маленький городок, как думаешь, Рома? — Кирилл прищурился.

— Думаешь, родственник? — Постовалов обернулся назад.

— Родственник! — фыркнул Лукьянов, — я все разузнал у нашего человечка в их замечательной организации! — Кирилл двусмысленно усмехнулся, — догадываетесь, какое у Петровского отчество?

— Алексеевич, понятное дело! — Кротов отмахнулся, — ну, такую информацию можно было узнать и, не заводя стукача в его шайке… хотя, конечно, Петровский, видимо, сильно достал всех, даже своих людей, раз они согласны стучать на него нам… дельное что-нибудь этот комнатный шпион сказал? — Роман обернулся и в упор посмотрел на Лукьянова.

— Да все по-прежнему, — Кирилл пожал плечами, — учатся потихоньку, ну, у Петровского и еще одного из их же кодлы кафешка своя около НГПУ, но мы это и раньше знали. Ну, такого сочного факта, чтобы за зад их ухватить, вроде, пока нет. Ну, наш стукач так говорит, по крайней мере. В остальном, вроде ничего лишнего Петровский пока себе не позволяет.

— Ладно, следите за ним, — кивнул Кротов, — стукач на тебе, Некит, тоже подключишься, если что…

— Оставил бы ты уже этого Петровского в покое! — Постовалов тяжело вздохнул, — не лезет он к нам больше и ладно… или ты так хочешь отомстить? — он заглянул другу в глаза.

— В первую очередь я не хочу, чтобы Петровский снова что-нибудь выкинул! — ответил Кротов, — что-то такое, что может навредить нам!

— Не похоже было, чтобы он собирался, — Постовалов пожал плечами, — думаю, он и сам рад, что мы разошлись. Вряд ли он захочет вновь с нами пересекаться…

— А это уже мы будем решать, захочет или нет! — Кротов нехорошо усмехнулся, — мячик-то теперь на нашей половине поля. И на Петровского у нас много чего есть…

— Если они не дураки, хвосты уже подчистили, — резонно возразил Никита.

— Увидим, чего раньше времени рассуждать! — Роман отмахнулся, — ну так что, Лукьян, расход? Я тебя больше не задерживаю! — он посмотрел на Кирилла и усмехнулся.

— Да погоди ты! — горячо заговорил тот, — по поводу этого мужика, Алексея Петровского, который если не папаша нашего Костика, то я не Кирилл Лукьянов…

— Да может еще и не папаша, с чего ты взял, всякие совпадения бывают! — Кротов махнул рукой.

— Даже если так, набери в прямо сейчас то, что я сказал и прочти пару статей! — настаивал Кирилл, — достань телефон и набери, тебе трудно, что ли?

— Ладно, хорошо! — поняв, что Лукьянов не отстанет, Роман достал телефон, — Алексей Петровский, Нобельск…

Пару минут Кротов изучал то, что выдала «всемирная паутина» по его запросу. Затем цокнул языком.

— Ну, допустим, — констатировал он, — да, была такая птица… или есть. Теперь, по крайней мере, понятно, где я раньше слышал эту фамилию. Только здесь никакой информации о детях, Кирюша! — он вновь повернулся к Лукьянову и приподнял брови.

— Как и о семье вообще! — торжественно заявил тот, — а теперь прочти самую последнюю статью об этом Алексее Петровском, сделай одолжение! Нет, ты прочти, прочти! Три года назад, весна 2010-го! Ты почитай ту статейку, Рома и подумай! А то может, случайностей вообще не бывает?

Кротов вновь посмотрел на Лукьянова. Тот не отрывал от него выразительного взгляда.

Конец 1 части…

Content

Сеть Петровского
Часть 1
Евгений Калачев

Пролог Март 2015

1. Новая жизнь 1 курс. Сентябрь 2010

2. Наследие

3. Стая

4. Теневой рынок

5. Форма власти

6. Эклипс

7. Просто бизнес

8. Выбор

9. Игра всерьез

10. Война