Ольга Чумичева

Астрологические мифы. От Вифлеемской звезды и небесной коровы до вавилонского гороскопа и мистерий Митры

Library of Congress

Информация от издательства

Научный редактор Татьяна Чумакова

Чумичева, Ольга

Астрологические мифы. От Вифлеемской звезды и небесной коровы до вавилонского гороскопа и мистерий Митры / Ольга Чумичева; науч. ред. Т. Чумакова. — Москва: МИФ, 2025. — (Мифы от и до).

ISBN 978-5-00250-251-6

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Ольга Чумичева, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Памяти Инны Токаревой

(Бикин, 1963 — Клайпеда, 2023)

Введение

Астрология как отдельный феномен складывалась постепенно, однако корни ее уходят во времена столь древние и темные, что говорить о чем-либо уверенно не приходится. Практически у всех народов существовали космологические мифы, общие понятия о структуре мира, в том числе об устройстве неба, природе звезд и главных светил — Солнца и Луны. Эти мифы дошли до нашего времени как в виде устных сказаний, так и в литературной обработке, древней или средневековой, однако представляют собой лишь фрагменты чего-то большего, ныне утраченного. Нет оснований полагать, что мы по-настоящему знаем, как и что люди думали о звездах и небе тысячи лет назад. И все же в культуре некоторых народов эта картина сложилась наиболее полно и ярко, и это во многом заложило фундамент астрологии — «знания о звездах и их влиянии на судьбы людей». Многообразие форм и взаимодействий делает вопрос о происхождении базовых структур и элементов астрологии непростым.

Астрологические мифы нельзя отнести к числу первичных. Одно дело — наблюдать за ночным небом, замечать закономерности, даже поклоняться небесным телам; и совсем другое — выстраивать предсказания на основе наблюдений. Многочисленные фрагменты древних текстов, надписей в храмах и на межевых камнях, на глиняных таблицах и папирусе, панцирях черепах и прочих предметах позволяют проследить, как развивались астрологические мифы с момента появления письменности, и даже в редких случаях предположить, какие процессы происходили в культуре отдельных обществ задолго до ее возникновения. При этом важно различать прямые свидетельства и гипотезы, не увлекаясь и не перенося в далекое прошлое современные идеи и практики.

Примечательно, что астрологические мифы существовали в древнейшие времена не у всех народов, они не являются непременной и всеобщей частью человеческой культуры. Что же нужно для их формирования, помимо космологических мифов? Если представления о сотворении мира могут быть поэтическими и метафорическими, то астрологические предсказания требуют внимания к объективным, совершенно реальным закономерностям природы. Млечный Путь, или Небесная Река, звезды как стада овец, погоняемые небесным пастухом Луной, или звезды как звери, за которыми мчится небесный охотник; лунный заяц — тень на ночном светиле, затмение как дракон, пожирающий Солнце, — все это мифы о рождении и существовании мира, о таинственном бытии небес.

Четвертый день творения: Бог создает солнце, луну и звезды. Гравюра Т. де Леу, ок. 1600 г.

Wellcome Collection

Такие мифы далеки от реальной жизни людей: они либо не связаны напрямую с их повседневностью, либо обещают загробную жизнь в небесных садах или на полях блаженных. Ничего астрологического здесь нет, хотя без определенного круга космологических образов астрологические мифы не появились бы.

Второе непременное условие — календарь. Особая календарная мифология и точный подсчет годичных циклов возникают на основе многовековых наблюдений за закономерностями небесных и земных процессов, их сопоставления и вычислений. Календари могут иметь практическое, бытовое значение, поскольку сведения о времени разлива рек, посева и сбора урожая, периодах дождей и засухи позволяли земледельческим народам выжить. Однако календари были еще и инструментом совершения ритуальных практик, они структурировали храмовые праздники и жертвоприношения богам, объединяли в социум и укрепляли чувство защищенности. Сама по себе календарная мифология, как и космологическая, не означает, что в культуре сложились астрологические мифы, хотя без календаря астрологии не бывает. А календарь важен в первую очередь для земледельческих цивилизаций.

Третий фактор — идея Судьбы. Как можно предсказать что-то в жизни народа в целом, правителя или обычного человека, если не существует понятия Судьбы, предназначения, некоего будущего, предписанного и зафиксированного в мистических знаках? Именно в такой последовательности формируется система «чтения будущего»: всеобщая судьба народа, судьба правителя, судьба отдельного человека. Но эти представления могут возникать только на этапе хорошо структурированного общества: в городах, царствах.

Итак, астрологическая мифология зарождается и расцветает в земледельческих государствах на основе более древних космологических представлений, астролатрии (поклонения звездам), многовековых наблюдений за небесными телами, при условии существования подробного календаря и умения вести математические расчеты. И безусловно, астрология возможна только в обществах, где уже существует письменность. Даже если продвинутая астролатрия возникала в дописьменную эпоху, то лишь как набор предварительных идей, о которых мы знаем по намекам в позднейших записях. Скажем, надписи III тысячелетия до н. э. свидетельствуют, что некоторые знания о звездах существовали намного раньше, в IV тысячелетии, однако мысли людей IV тысячелетия нам недоступны.

Помимо текстов, ценным источником являются визуальные образы — росписи и рельефы, оттиски печатей, скульптурные изображения. Правда, интерпретировать их удается лишь в контексте известных нам текстов древности. Увы, иногда тексты датируются VII веком до н. э., а визуальные образы — II тысячелетием до н. э., что составляет разрыв в полторы тысячи лет, за которые сменилось множество поколений людей, а иногда и несколько царств. Традиции и культурные коды способны сохраняться и переходить сквозь столетия и языки, обогащая другие цивилизации, но в пути неизбежно меняются. Именно поэтому специалисты, в отличие от самоуверенных «любителей загадок», соблюдают предельную осторожность при сопоставлении разных памятников и построении выводов.

И совсем уж неразумно было бы искать в культурах трех- или пятитысячелетней давности готовые современные астрологические схемы, привычные нам по гороскопам в СМИ, или аналоги компьютерных методов подсчета. Астрологические мифы глубокой древности сильно отличались от вариаций эпохи эллинизма и тем более средневековых версий. С XV–XVI веков старинная астрологическая сфера резко раскалывается на прикладную астрологию и научную астрономию, весьма враждебных друг к другу. Собственно, астрологическая мифология к концу Средневековья исчезает, уступая место другому культурному феномену.

Астролог с набором инструментов. Гравюра на дереве Э. Патера, 1753 г.

Wellcome Collection

Исследователи Древнего Востока отмечают, что календарные системы и формы астролатрии в цивилизациях от Ближнего Востока и Месопотамии до Греции на западе и Персии с Индией на востоке (в последней — начиная с эпохи эллинизма, то есть с IV в. до н. э.) принципиально схожи. Астрологические идеи распространяются в пределах этого обширного пространства, взаимообогащаясь и развиваясь. Так, Греция и Индия снабжают астрологическую мифологию усиленным математическим аппаратом, античные авторы дают имена месопотамским созвездиям, в результате чего постепенно складывается единая система представлений и схожий аппарат подсчетов (правда, индийская астрология заметно отличается даже от арабской и персидской, не говоря уже о греко-римской и тем более древнейшей месопотамской). Зато Египет и Китай идут особыми путями. Китай формирует собственный комплекс космологических и календарных мифов, оригинальным путем приходит к астрологическим идеям, взаимодействует с северными кочевниками и тибетскими народами и передает основы учений другим народам Юго-Восточной Азии. В Египте же с глубочайшей древности вели точный подсчет годовых природных и небесных циклов и выстроили уникальный календарь, соединив три календарных цикла в один и уже в эллинистическую эпоху наложив на эту основу вавилонский зодиак. Такой синтез месопотамского-ближневосточного и египетского в сочетании с греческой и отчасти индийской математикой (пришедшей в основном через персов) стал фундаментом для античной астрологической мифологии и практики (эллинистической и древнеримской). Позже эту систему освоили и активно развивали персы и арабы, а через них она вернулась в Европу, где встретилась с местной постантичной традицией.

В этой книге речь пойдет о разных этапах формирования и развития астрологических мифов и практик — от древнейших в Месопотамии и Египте (глава 1 и глава 2) до их объединения в античном мире (глава 3), переосмысления традиций в средневековой Западной Европе и Византии (глава 5) и арабском и персидском мире (глава 4). Отдельная глава посвящена китайской астрологии (глава 6). Хронологические рамки охватывают периоды от IV тысячелетия до н. э. до XIV века н. э. Естественно, такое огромное пространство предполагает лишь краткий обзор основных явлений и тенденций, а также главных вех взаимодействия разных культур. О каждой из них написаны отдельные статьи и книги — от очень сложных профессиональных публикаций с математическим аппаратом и включением древневосточных и средневековых текстов, создававшихся на десятках языков, до популярных книг, в которых астрология становится главным предметом или частью более широкой картины. В конце книги даны четыре коротких приложения, первое из них поможет разобраться с некоторыми астрономическими и специальными астрологическими терминами, встречающимися в разных главах, второе и третье посвящены аспектам понятия Судьбы в различных культурах, а четвертое — медицинской астрологии, развитие которой составляет единый процесс для нескольких регионов, так что разумно поговорить о ней отдельно. Некоторые работы по истории астрологии и астрономии, опубликованные на русском и английском языках, перечислены в конце данной книги.

Глава 1. Звездные письмена: астрология в Месопотамии

Древняя Месопотамия — междуречье Тигра и Евфрата — это единая территория с культурой, которая сохраняла преемственность на протяжении нескольких тысячелетий. В то же время это сложная, не до конца известная система взаимодействия говоривших на несхожих языках народов. Одни пришли с востока, другие — с северо-запада. Они либо уничтожали города предшественников, либо мирно сосуществовали с ними, осваивая их достижения.

Месопотамия делится на две части: Верхнюю (Северную) и Нижнюю (Южную). Первые города возникли на самом юге региона, расцвет Урука и нескольких других центров связывают с приходом шумеров, предположительно с востока, со стороны Тибета. Однако происхождение шумеров и их языка по сей день остается загадкой, ведь шумерский не имеет родственных языков. До их появления на территории Месопотамии проживал некий народ, о котором ученые почти ничего не знают, поэтому глобальный прорыв в развитии, выразившийся, в частности, в формировании в конце IV — первой половине III тысячелетия до н. э. клинописи на глиняных табличках (ею пользовались вплоть до I в. н. э.), в использовании земледелия и оросительной системы, разработке фундаментальных представлений о мире, считается достижением «черноголовых», как называли себя шумеры.

Постепенно, во второй половине IV тысячелетия до н. э., вокруг храмовых комплексов, напоминавших небольшие горы посреди плоской равнины, появлялись шумерские города-государства: Ур, Эриду, Лагаш, Сиппар, Киш, Шуруппак и другие — и формировались династии. Некоторые из этих городов просуществовали до конца I тысячелетия до н. э., то есть до эллинистической эпохи.

С начала III тысячелетия до н. э. с севера и северо-запада в Месопотамию стали проникать семитские племена, говорившие на аккадском языке. Сначала они поселились в Верхней Месопотамии, потом перекочевали на юг. Постепенно численное соотношение аккадцев и шумеров менялось в пользу первых, пока пришельцы не создали собственную политическую систему и культуру на базе шумерской. И хотя тексты на шумерском сохранялись еще долгое время, сам народ растворился в новом мире.

Шумерский жрец или правитель, совершающий ритуал. Статуэтка из алебастра, ок. 2900–2550 гг. до н. э. Найдена среди других подобных фигур в Телль-Асмаре (Ирак).

The Metropolitan Museum of Art

Во II тысячелетии до н. э. аккадское население Месопотамии разделилось на два народа: ассирийцев на севере (их столицей был Ашшур, позднее другие города и затем Ниневия) и вавилонян на юге. При немалых политических различиях, неоднократных войнах и соперничестве эти культуры были схожи языком, мифологией, представлениями о мире. И в их мировоззрении сохранялось наследие шумеров. При этом Ассирийское и Вавилонское государства вели активную внешнюю политику, то одерживая крупные победы, то переживая катастрофические поражения.

С XVI по XII век до н. э. в Месопотамии господствовали касситы — народ из Западного Ирана, воспользовавшийся поражением Вавилона от проживавших западнее хеттов и захвативший территории, которые некому было защищать. Язык касситов практически не сохранился, известны лишь отдельные слова, но можно с уверенностью утверждать, что пришельцы встроились в развитую культуру региона, освоили местные традиции, язык, мифологию, методы хозяйствования, хотя привнесли и свое. Вынужденные противостоять Ассирии, касситские цари поддерживали отношения с западными странами, вплоть до Египта. С XIV века до н. э. Ассирия заметно усиливалась, но в конечном счете пала в 612 году до н. э. под ударами Нововавилонского царства и его союзников. Однако кризис XII века до н. э. и переход от бронзы к железу разрушил сложившуюся за тысячелетия мировую систему экономики и политические связи, поэтому Месопотамия постепенно теряла свое влияние. С VI века до н. э. она вошла в состав Персидской империи, а с IV века до н. э. стала частью эллинистического мира, передав ему многое из своей древней сложной культуры. И одним из существенных даров Месопотамии эллинистическому, а затем римскому и арабскому мирам стала астрология.

Но вернемся к истокам: к шумерам, семитским племенам аккадцев, ассирийцам, вавилонянам и касситам. А о месопотамском влиянии на Египет и античный мир и через них дальше в пространство и время поговорим в следующих главах.

Хронология

История Древней Месопотамии охватывает период с IV по I тысячелетие до н. э. и делится на девять этапов:

• Архаические города, Урук (ок. 4000–3000 гг. до н. э.).

• Шумеры, раннединастический период (ок. 3000–2500 гг. до н. э.).

• Староаккадский период (2324–2142 гг. до н. э.).

• Новошумерский период, или III династия Ура (ок. 2112–1997 гг. до н. э.).

• Старовавилонский период (2000–1600 гг. до н. э.).

• Средневавилонский (среднеассирийский) период (ок. 1600–1000 гг. до н. э.).

• Касситский период (1595–1155 гг. до н. э.).

• Новоассирийский период (ок. 1000–612 гг. до н. э.).

• Нововавилонский период (900–500-е гг. до н. э.).

СИЯЮЩЕЕ НЕБО ШУМЕРОВ

Многолетние раскопки в Месопотамии и методичное исследование клинописных табличек Урука, Ура, Шуруппака и городов, названия которых установить пока не удалось, позволили обнаружить древнейшие знаки и понятия, связанные с «небесным» и «звездным» миром. Собственно, слова AN («небо, небесный, верхний») и MUL («звезда, светило») встречаются в самых архаичных, еще пиктографических записях IV тысячелетия до н. э., предшествующих клинописи. И оба эти слова подразумевали форму восьмилучевой звезды. Они определенным образом соотносились с именами богов и — возможно, не сразу — с конкретными небесными телами. Помимо Луны (бог Нанна или Суэн) и Солнца (Уту или Шамаш), важнейшую роль в этих верованиях играла богиня Инанна (Иштар), ассоциировавшаяся с «утренней и вечерней звездой», то есть Венерой. Эту яркую звезду называли буквально «та, что сверкает» или «сияющая». Судя по сохранившимся текстам, к III тысячелетию до н. э. шумеры вели регулярные наблюдения за небесными телами.

В «Колыбельной для сына царя Шульги» (2-я пол. III тысячелетия до н. э., III династия Ура) говорится: «Я притих, наблюдая звезды, когда месяц сиял в мое лицо». Хотя наблюдением за звездами занимались в основном жрецы, шумерские цари считались пастухами «небесного стада» и в этой роли ассоциировались с богом Луны Нанной (аккадское имя — Син или Суэн). Могучий царь Шульги еще при жизни добавил имя Син к своему, а также приказал ставить перед именем особый значок-детерминатив, обозначавший божество: (бог) Шульги-Син практически означает «царь-звездочет», провозгласивший себя божеством.

Царь Шульги в образе строителя храма. Гвоздь в основании постройки. Месопотамия, ок. 2094–2047 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Уже в конце III — начале II тысячелетия до н. э. в шумерских городах появились Дома мудрости, где обучали письму, хранили и создавали литературные сочинения и религиозные гимны и трактаты. Покровительницей писцов и клинописи стала богиня Нисаба, ее изображали с табличкой из ляпис-лазури в руках и серебряным стилем для письма. В одном из текстов говорится, что она «поместила его [стиль] на табличку с благоприятными звездами и советовалась с ней… Она объявила тебе [царю Гудеа] предсказания священных звезд о строительстве храма». К XXII веку до н. э. шумерам были известны такие ключевые точки года, как дни равноденствия, зимнее и летнее солнцестояния, они уже интерпретировали правильное расположение звезд как указание, когда следует возводить храм (например, в Лагаше это был храм главного городского божества Нингирсу) или предпринимать другие важные действия. Таким образом, сформировалась идея о порядке, которому подчиняются небесные тела, и об их влиянии на земные события, хотя пока неясно, насколько систематическими были подобные знания. По крайней мере, в записях III тысячелетия нет названий звезд, только упоминания божеств и общее понятие «звезда».

Список созвездий из Урука. Глиняная табличка, ок. III–II вв. до н. э.

Staatliche Museen zu Berlin, Vorderasiatisches Museum / Olaf M. Teßmer (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Во II тысячелетии до н. э. жрецы составляли списки звезд: простые перечни названий, нечто вроде каталога, насчитывавшего десятки отдельных объектов. Позже, в вавилонскую эпоху, появляются пространные астрономические тексты, трактующие расположение созвездий, движение планет и располагающие их в соответствии с календарем. Специалисты считают, что многое из зафиксированного и доработанного в середине II тысячелетия до н. э. было известно и раньше, как устная священная традиция или короткие записи из несохранившихся таблиц (южные города пострадали от войн и наступающих болот, поэтому до нашего времени дошло гораздо меньше источников раннего шумерского периода). Характерно, что в текстах вавилонского времени звезды называют не «стадом овец», как в древности, а «письменами», которые можно читать, подобно клинописным таблицам, постигая небесную мудрость.

КАЛЕНДАРИ И ПУТЬ К ПРЕДСКАЗАНИЯМ

В целом шумеры знали о звездах немало, но не делили небо на привычные сегодня 12 частей и не пытались структурировать звезды. Календарь был исключительно лунным, приспособленным к природным циклам. Он позволял следить за последовательностью работ, отмечать время дождей и засухи, периоды, когда возрастала опасность массовых заболеваний (например, в половодье могли засоряться источники воды и распространялись инфекции), когда наступала пора собирать урожай злаков или ждать окота овец. С этими земными делами изначально связывались и месяцы лунного года, начинавшегося весной с месяца «нисану» («первая жертва года»), приходившегося, по нашим понятиям, на март-апрель. Началом первого дня первого месяца считался момент появления на небе новой Луны после периода невидимости, то есть вечер (в Месопотамии и позже отсчитывали сутки с захода, а не с рассвета). В вавилонскую эпоху первый день нисану был связан с особым мифологическим событием: победой бога Мардука над Хаосом, который олицетворяло женское божество соленых вод Тиамат. Изгнав ее и установив порядок в мире, он задавал правильный ритм земного бытия и движения небесных тел. В древности эту роль, вероятно, играл Уту (Шамаш), солнечное божество, но позднее его заменил главный бог Вавилона.

Древние календари, существовавшие в каждом городе и отличавшиеся лишь деталями, были унифицированы на основе календаря священного для всех города Ниппура и реформированы в середине II тысячелетия до н. э., после чего превратились в единый вавилонский календарь с делением на недели (напрямую связанные с астрологией), балансом между лунным календарем и солнечным годом и указанием на связь каждого часа суток и каждого месяца с определенными звездами и планетами. В это же время появился список созвездий — первоначально из 18, а не 12 единиц, как в позднейшие столетия и в других культурах. Так был создан первый в мире зодиак.

Созвездия считались «стоянками». В вавилонском эпосе «Энума элиш» в пятой таблице рассказывается, как Мардук после победы над Хаосом устроил небо и определил стоянки на пути Луны. Названия их сегодня не употребляются в астрологии, хотя сами созвездия, естественно, узнаваемы. Помимо привычных нам 12 созвездий, были еще Ануннаки (Плеяды), Старик (Персей), Посох (Возничий), Большая Ласточка (часть созвездия Рыб), Анунниту (еще одна часть Рыб), Преданный Пастух (Орион).

Поклонение богу Мардуку. Оттиск печати. Месопотамия, ок. 2350–2150 гг. до н. э.

The Walters Art Museum

Некоторые названия созвездий встречаются в древних шумерских списках царских имен. Трудно сказать, были это священные родовые имена или ассоциации со звездами. По крайней мере, слова и образы явно имели мифологическое значение, поэтому о каждом созвездии складывались легенды. Например, Ануннаки у шумеров относились к младшим богам, обитавшим в подземном мире, но подробно их классификацию провели лишь в XII веке до н. э. в Вавилоне, объяснив структуру и функции этих божеств волей Мардука. В трактате «Энума Ану Энлиль» уже содержится множество сведений о небесных явлениях и зодиаке.

Однако, когда же и как стоянок стало не 18, а 12 и лунный календарь сменился солнечным (или лунно-солнечным)? Существует мнение, что в основе деления эклиптики на 12 частей лежал цикл Юпитера, который ассоциировался с вавилонским верховным богом Мардуком. Юпитер совершает полный цикл примерно за 12 лет — соответственно, одно созвездие условно можно связать с одним годом этой планеты. Однако 12- и 60-ричное счисление существовало уже в древний шумерский период. Можно допустить и математическую причину: 60 делится на 12, а 12 делится на несколько простых чисел (2, 3, 4, 6).

По мнению шумеролога и специалиста по календарным системам Месопотамии и Ближнего Востока В. В. Емельянова, отправной точкой стала система предсказаний по месяцам. Старая традиция связывать каждый месяц с определенными работами и природными явлениями была дополнена небесными знамениями и регулярными феноменами: восходом определенных подвижных звезд / планет, затмениями, появлением комет или лунного / солнечного гало. Каждый месяц, в зависимости от сезона и климата, включал набор ожидаемых заболеваний. Именно с предсказаний болезней начинается регулярная практика расчетов будущего. Хотя этим она, конечно, не ограничилась.

Как уже упоминалось, в сезон половодья люди массово страдали от желудочно-кишечных заболеваний. Первый месяц года, по мнению вавилонских астрологов, угрожал состоянию ума: резкие перемены в природе могли вызвать припадки, буйное поведение и даже испортить характер новорожденного. Если ребенок родился в месяц нисану, быть ему злым, гневным и даже склонным к отцеубийству. Кому нужны такие наследники? И жители Месопотамии тщательно следили за тем, чтобы роды не пришлись на дурной месяц, даже использовали травяные сборы, продлевающие беременность на несколько дней. Ну а если уж случилась неприятность и ребенок родился в месяц нисану, необходимо было пойти к реке, принести местному богу в жертву белого ягненка без единой отметины и произнести заклинание с призывом о милости и умиротворении чада. Таким образом, «месяц первой жертвы года» становился не только коллективным государственным событием, но и поводом для частных жертвоприношений. Весенний месяц нисан, агнец для жертвы… Напоминает библейскую историю, не правда ли? Так и есть. Евреи не только пребывали в вавилонском плену, но и позднее поддерживали торговые связи с Междуречьем. Следы этого культурного влияния можно обнаружить у обеих сторон (кстати, праотец Авраам родился в Уре Халдейском, том самом шумерском древнем городе на юге Месопотамии, куда пришли семитские племена аккадцев). Но это уже другая история.

Месяцев было 12, в соответствии с сезонами и солнечным годом, поэтому предсказания по месяцам тоже ограничивались числом 12. В VII веке до н. э. вавилонские «менологии» (это более позднее греческое слово) включали описание каждого месяца, предсказания по счастливым и несчастливым дням, отмеченным влиянием планет и звезд, и неделям, состоявшим из 7 дней. Почему из семи? Лунный месяц включает 29 или 30 дней, из которых светило видно только 28 суток. Этот интервал удобно делить на четыре части: новолуние, первая четверть, полнолуние, последняя четверть, или убывающая Луна. Постепенно Солнце вытеснило Луну, и зодиак стал путем Солнца с 12 стоянками в 12 созвездиях. Такой путь сегодня называют эклиптикой. И 7 дней недели стали связывать с семью планетами (включая Луну и Солнце) — «подвижными звездами», определявшими благоприятные или неблагоприятные события.

Глиняная табличка, свидетельствующая о восстановлении Вавилона Асаргаддоном. Месопотамия, ок. 676–672 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Подобные менологии с росписью месяцев и дней года и указаниями опасностей и удачных моментов для всех людей одновременно стали основой более индивидуальных предсказаний. Сначала личные прогнозы придворные астрологи составляли исключительно для царей. При правителе обычно находился личный советник, отслеживающий малейшие детали: как одеваться, что есть, можно ли отправляться в путь, стоит ли выходить из дворца в тот или иной день. По словам греческого историка Геродота, однажды царь Асаргаддон, недовольный просчетами своего астролога, принял решение заменить его на другого знатока небесных знамений.

Вслед за царями интерес к личным предсказаниям стали проявлять знатные и богатые люди, особенно это вошло в моду при персах и в эллинистическую эпоху, с приходом греков.

Наконец, 29 апреля 410 года до н. э. был составлен самый древний персональный гороскоп, сохранившийся до наших дней (дату определяют по расположению планет в ночь с 28 на 29 апреля):

1. Месяц нисану, ночь на 14-е (?) …

2. родился сын Шуму-усура, сына Шуму-иддины, потомка Деке.

3. В это время Луна была под Клешней (буквально: была нижней частью Клешни. — Прим. авт.) Скорпиона.

4. Юпитер в Рыбах, Венера

5. в Тельце, Сатурн в Раке,

6. Марс в Близнецах, Меркурий зашел и не был вид[им].

7. [Замечания о видимости Луны в течение месяца]

На другой стороне таблички:

1. Обстоятельства будут тебе благоприятны.

2–4. […]

От этой даты можно вести отчет натальной астрологии в привычном нам сегодня виде. В ходе раскопок в Ниневии и других центрах древней культуры был найден целый ряд персональных клинописных гороскопов, в том числе для людей с невавилонскими и неассирийскими именами. Любопытен фрагмент предсказания благоприятных и неблагоприятных событий в 331 году до н. э., незадолго до победы Александра Македонского над персидским царем Дарием III при Гавгамелах и падения Персидской империи. В 13-й день месяца элула состоялось полное лунное затмение, дул западный ветер, а при появлении луны переменился на восточный. С учетом этих факторов, а также позиций Юпитера и Сатурна автор прогноза предсказывает бедствие и смерть. А 11 дней спустя, в 24-й день элула (1 октября 331 г. до н. э.), он делает запись о победе «супостата из западных правителей», то есть Александра, которому гороскоп сулил победу над врагами, изобилие и восемь лет царствования над всем миром.

Реконструкция зиккурата в городе Ур.

doom.ko / Shutterstock

Подобная точность прогнозов с указанием даты, расположением небесных тел, ветров и прочих природных явлений требовала изобретения нового математического аппарата, который, судя по всему, вавилоняне частично позаимствовали у греков. Однако основу составили многовековые наблюдения за звездами с верхних этажей зиккуратов и храмовые записи, хранившиеся в особых библиотеках.

МИФОЛОГИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ

Астрология как прикладное занятие не смогла бы состояться без развитой мифологии, в которой каждое небесное светило, планета или созвездие обретали особые смыслы, символику и ассоциации. Без них нельзя разобраться, что считать признаками доброй или злой Судьбы.

Если шумеры и аккадцы фиксировали первые знаки светил в коротких записях, то пришедшие в их города касситы нашли им новое применение. Астральные знаки стали помещать на камнях-кудурру, межевых знаках, где высекали надписи с именем владельца участка. Более того, создание и обновление права собственности на землю сопровождалось благими пожеланиями и отмечалось в особые дни. Именно поэтому знаки Венеры (восьмилучевая звезда), Луны и Солнца (четырехлучевая звезда с исходящим сиянием) обычно венчали композицию, а ниже дополнялись символами богов, планет и созвездий.

Значение Луны и Солнца для современного человека очевидно. Но почему именно Венера дополняет эти главные светила? Ведь в различных документах упоминаются и Орион, и Юпитер, и Марс, и Плеяды. По всей вероятности, Венера — богиня Инанна / Иштар — оказалась в центре астрологической мифологии Месопотамии, поскольку это самая яркая звезда, видимая в регионе.

Богиня Инанна (Иштар), связанная с планетой Венерой. Оттиск печати. Месопотамия, ок. V в. до н. э.

The Walters Art Museum

Инанна / Иштар

Утренняя и вечерняя звезда Венера ассоциировалась в Месопотамии с богиней плодородия, любви и войны Инанной (у шумеров) и Иштар (у семитских народов Вавилонского и Ассирийского царств). Ее по праву считают самой популярной богиней Месопотамии. Возможно, шумерская Инанна не была изначально связана с астролатрией, а являлась исключительно богиней плодородия. Аккадская Иштар (или Аштар — вариант, известный в современных языках как Астарта), предположительно, была другой богиней, но на каких-то этапах месопотамской истории два важных божества слились в единый образ.

Самые знаменитые мифы про Инанну / Иштар — это история ее любви и замужества с пастухом Думузи / Таммузом и история о путешествии в загробный мир. В одной версии она сразу влюбляется в него, в другой — предпочитает ему земледельца, но пастух убеждает ее в своем преимуществе: он обладает стадами прекрасных белых и черных овец (тут следует вспомнить о звездах на небе как об овцах с небесным пастухом, который на земле ассоциировался с образом царя).

Когда Инанна заявляет, что хочет поклониться великому быку преисподней, она нарушает правила: никто не может войти в подземный мир и остаться живым. Тем не менее, попросив богов вызволить ее, если она не вернется в течение трех дней, Инанна проходит семь врат. У первых она заявляет: «Я — Инанна, [госпожа] места, где Уту восходит», подчеркивая свой небесный статус бок о бок с Солнцем (на аккадской печати она изображена рядом с Солнцем-Уту, «восходящим между двух гор»). Раз за разом она расплачивается за проход одним из семи сокровищ, которые даровали ей защиту: налобной лентой, знаками владычества и суда, ожерельем из лазурита, двойной золотой подвеской, золотыми браслетами, сетью «Ко мне, мужчины, ко мне» и повязкой владычицы. В итоге она нагой и беззащитной предстает перед своей свирепой сестрой Эрешкигаль, повелительницей преисподней. Та подозревает Инанну в коварном умысле и убивает ее взглядом, а затем приказывает повесить тело мертвой Инанны на крюк. Однако с гибелью богини плодородия во всех мирах прекращаются роды. Беременная Эрешкигаль тоже не может разрешиться, поэтому приходится согласиться на уговоры других богов и оживить Инанну. Но закон есть закон, и небесная богиня может покинуть преисподнюю, только оставив замену. Она временно возвращается на землю и узнаёт, что возлюбленный супруг Думузи не слишком горевал. Рассерженная Инанна отправляет его на смерть, но потом горько сожалеет об этом и добивается того, чтобы Эрешкигаль отпускала его на шесть месяцев раз в год. Миф о смерти Инанны и ее возвращении связывают с особенностями видимого движения планеты Венера.

Утренняя и вечерняя Инанна / Иштар имели самостоятельное обозначение, поскольку оба движения Венеры были важны для астральной картины мира. Особое значение имел гелиакический восход Венеры в свете Солнца после ее длительного отсутствия на звездном небе и последнего утреннего появления на востоке. Это событие обозначалось знаком «звезда на шесте», который опирался на знак восхода Солнца. Восьмилепестковая розетка как знак плодородия, связанный с Инанной, преобразился в восьмилучевую звезду (иногда число лучей могло быть неточным). Антропоморфные изображения Иштар, в том числе в небесных сценах, известны со староаккадского времени: обычно это стоящая крылатая женская фигура, нередко в тиаре, в длинном одеянии с бахромой, иногда с оружием и божественным сиянием от плеч вверх. Порой она предстает обнаженной, что связано с мифом о путешествии Инанны / Иштар в загробный мир, объяснявшим долгое отсутствие Венеры на небе. Иногда богиня стоит на быке или льве, и ее изображение или знак сопровождают другие астральные символы / фигуры: Уту / Шамаш — Солнце, и Нанна / Син (или Суэн) — Луна. Инанна / Иштар считалась дочерью бога Луны и сестрой бога Солнца. По другой версии — она дочь бога неба Ана.

Центром поклонения Инанне был шумерский город Урук, где жертвоприношения ей совершались утром и вечером, хотя почитали эту богиню практически во всех городах Месопотамии (в истории о путешествии Инанны в преисподнюю перечислены семь храмов, которые она покинула в разных городах). Сегодня специалисты сходятся в том, что связь между Инанной и звездой Венерой существовала с глубокой древности. Со временем у нее появляются эпитеты «сияющая, блестящая» (звезда Венера отличается чистым белым светом), «госпожа небес» и даже «богиня звезд». В гимнах звучат фразы: «Когда вечером блестящая звезда, звезда Венера, великий свет которой наполняет священные небеса, госпожа вечера, как герой вверху появляется…» или «Когда ты восходишь на утреннем небе, подобно огню, видимому издалека, и при твоем блестящем появлении на вечернем небе пастух (то есть царь. — Прим. авт.) вверяет стада Шумера тебе».

Бусины и подвески с символами небесных богов. Месопотамия, ок. XVIII–XVII вв. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

В ранневавилонскую эпоху астрологические предсказания делались на основе времени первого появления Венеры вечером (вечерний восход), последнего появления вечером (вечерний заход), первого появления Венеры перед восходом солнца (утренний восход) и последним утренним появлением Венеры (утренний заход). Наблюдения велись на протяжении многих лет, а заключения могли звучать так:

Если в месяце шабату, в 15-й день, Венера на западе исчезла, три дня на небе отсутствовала и в месяце арахсамну на 18-й день Венера стала видна на востоке: источники откроются, Адад — дожди свои, Эйа — наводнения свои принесет, царь царю пошлет послание о примирении.

Ведущий специалист по шумерской астрономии Г. Е. Куртик полагает, что переход к таким астрологическим предсказаниям на основе длительных наблюдений за небом произошел на рубеже III–II тысячелетий до н. э. Это придало наблюдениям особую значимость, став толчком к их развитию и расцвету в последующие эпохи истории Месопотамии. Он подчеркивает, что переход к астрологическому истолкованию мифов случился не в древнейшие шумерские времена, когда эти мифы складывались, а на более позднем этапе, достигнув пика в Нововавилонском царстве. Данная версия звучит убедительно в том числе потому, что процесс мифологического освоения мира идет параллельно с наблюдениями за природными феноменами, однако становление астрологической мифологии как самостоятельной системы воззрений требует синтеза космологии и астрономических наблюдений с верой в Судьбу и взаимосвязь между разными уровнями бытия.

Исчезающая Венера и смерть Инанны

Венера видна либо утром перед восходом солнца, либо вечером сразу после заката. В редкие дни ее можно наблюдать утром и вечером (двойная видимость), но в отдельные периоды ее не видно совсем. Интервал между последним «вечерним заходом» Венеры и первым ее гелиакическим восходом обычно короткий — чаще всего три дня. Зато период между последним «утренним заходом» и возвращением на небо вечером весьма длительный. Это связано с тем, что Венера, в отличие от Земли, движется по своей орбите с другой стороны от Солнца. Такой период может составлять 70–80 дней. Именно это исчезновение Венеры ассоциировалось с мифом о путешествии Инанны / Иштар в преисподнюю и возвращением в мир живых.

НАННА / СИН (СУЭН)

Бог Луны всегда представал в месопотамской мифологии в образе старца с длинной голубой бородой, который пересекает ночное небо на светящейся ладье. Будучи очень старым, Син стал прототипом бога-мудреца, и по этой же причине ему приписывали функции управления временем. Однако его роль в мифологии постепенно менялась.

Среди эпитетов Нанны / Сина есть такие, как «одинокий белый бегун», «лодка», «белая / сияющая чаша». Существовали и отдельные термины для обозначения трех этапов перемещения Луны: первое появление полумесяца на западе после захода солнца, день невидимости Луны в конце месяца, полнолуние. Со временем стали использоваться пышные эпитеты: «корона широких небес», «царь небес», «появляется из лазуритовых небес», «освещает землю», «сокровище неба» и даже «господин, небесный свет, ты навсегда установлен».

Вполне логично, что символом Луны был серп / полумесяц, который обычно изображали рогами вверх, хотя использовалось и обратное расположение. Позиция полумесяца рогами вверх связана с новолунием, когда эклиптика максимально приближается к перпендикуляру линии горизонта — в Месопотамии это происходило весной и осенью. С древних времен лунный серп сочетался в композициях с символами Венеры и Солнца. Необычным образом Луны был получеловек-полускорпион (верхняя часть туловища антропоморфная, а ниже — хвост скорпиона). Есть предположение, что это связано с астральными символами, однако доказательств у нас нет. Подтверждение этой гипотезы можно найти в том, что такой образ нередко сочетается с целой чередой отчетливо астральных знаков, соответствующих месопотамским названиям созвездий.

Полностью антропоморфное изображение Нанны / Сина появляется примерно с III тысячелетия до н. э., а в староаккадский период его фигуру включают в мифологические и ритуальные сцены. Характерные черты его облика: тиара с двумя рогами, два пучка волос или косичка с раздвоенным концом, а также посох-штандарт с полумесяцем рогами вверх на рукояти. Атрибутами Нанны / Сина также были коза, жезл, булава и треножник (необязательно все сразу).

Центром поклонения богу Луны был город Ур, где находился посвященный ему четырехъярусный зиккурат с верхним храмом (как и бог Солнца, Нанна / Син изображался рождающимся из горы или восходящим на гору — с точки зрения наблюдателя в Месопотамии, оба светила появлялись из-за восточных гор). Святилища Нанны / Сина были и в других городах Месопотамии в разные эпохи. Ритуалы связывались с движением Луны по небу, и особое внимание уделялось не только фазам, но и ее «стоянкам».

Нанна / Син считался сыном верховного бога Энлиля и богини Нинлиль, его называли «первенцем Энлиля». Сохранился шумерский миф о зачатии Нанны. Будучи одним из старших богов, Нанна / Син отвечал за все аспекты плодородия: в первую очередь за размножение скота, урожай растений, деторождение и даже орошение. С ним же связывали ритуал священного брака. Была у него и женская ипостась — богиня Наннайя, которую обычно считают дочерью Нанны / Сина (главными его детьми были Венера-Инанна и Солнце-Уту).

Рога лунного серпа неизбежно порождали ассоциацию с быком, но одновременно он был и небесным пастухом, представая в этом качестве и в поэтических гимнах. Описание его стад, вероятно, было символом звездного неба, поэтому эти стада и пастбища часто описываются как созданные из ляпис-лазури (классическая метафора неба). Линия горизонта, из-за которой появляются Солнце и Луна, со времен шумеров считались загоном для звездных коров и овец.

Существует миф, повествующий о том, где пребывает Нанна / Син в период невидимой Луны. В элегии на смерть Наннайи говорится, что в это время бог Луны занят в преисподней судом умерших, чтобы определить их посмертную участь («Нанна в день невидимости пусть решит твою судьбу благосклонно»).

Сложные отношения между богами-светилами составляли немалую часть мифологии вавилонской эпохи. Согласно одному из преданий, армия злых духов с помощью Шамаша (Солнца), Иштар (Венеры) и Адада (молнии) пыталась затмить Луну, чтобы ночью свет Сина не мешал им осуществлять вероломные замыслы. Но за Сина заступился Мардук, которому удалось сорвать заговор и сохранить серебристое сияние этого бога.

Браслет из семи шарнирных пластин с изображением божеств, известных по ассирийским рельефам. На центральной пластине — бог в крылатом солнечном диске, Ашур (он же бог Солнца Шамаш). Великобритания, 2-я пол. XIX в.

The Metropolitan Museum of Art

По мере развития астрологии в Вавилонском царстве бог Луны превратился в подателя небесных знаков-предзнаменований, которые указывали на грядущие земные события. Собственно астрологические представления сложились не позже XVII века до н. э., но есть свидетельства подобных верований и в более ранний период, в конце III тысячелетия до н. э., во времена правления Гудеа в Лагаше. Однако эти ранние астрологические мифы приходится реконструировать по отрывочным сведениям. К вавилонскому периоду относятся астрологические таблички с описаниями лунных затмений и связанных с ними предсказаний. Из девяти дошедших до нас подобных текстов четыре привязаны к определенным дням лунного месяца: дню невидимости, а также 6, 10 и 25-му дням.

В большинстве случаев астрологические прогнозы построены не на затмениях, а на обычном положении Луны в конкретную ночь. Сами же предсказания носят общий характер: каким будет год или месяц для всей страны (засуха, урожайный год, недостаток паводковой воды). Если наблюдения за Луной и звездами показывали привычную, «нормальную» картину, это считалось благоприятным знаком, зато любые необычные явления настораживали и вызывали тревогу.

Символы Луны, Венеры и Солнца на камне-кудурру. Иллюстрация из книги Ж. Опперта и И. Менана «Законодательство Ассирии и Халдеи» (1877).

Oppert, Jules. Ménant, Joachim. Documents juridiques de l’Assyrie et de la Chaldée. Paris, Maisonneuve, 1877 / Wikimedia Commons

Астрологи Вавилона также уделяли внимание прогнозам относительно движения самой Луны, что стало основой серьезных астрономических знаний. Поскольку предсказатели не всегда были уверены в результатах, они нередко перепроверяли свои расчеты с помощью других гаданий, например по внутренностям жертвенных животных.

УТУ / ШАМАШ

В мифологии более поздних эпох солнечное божество укрепило свои позиции. Изначально Уту был шумерским богом Солнца, а Шамаш — аккадским, но уже во второй половине III тысячелетия до н. э. они слились в единый образ. Старейшие изображения представляют Солнце в виде диска — с лучами или без лучей. Часто его символом является четырехлучевая звезда. В староаккадское и старовавилонское время появляются и антропоморфные изображения Уту / Шамаша: в двурогой или многорогой тиаре, длинном одеянии, нередко с обнаженными плечами и руками. Отличительные признаки: в руке пила (нож?), сияние исходит от плеч и всего тела (первое свойственно только ему, второе — главным небесным богам). Восход изображался как выход антропоморфного бога из ущелья между двух гор. Иногда царственный Шамаш сидит на троне или в лодке; в некоторых случаях у него змееподобная нижняя часть тела. В сцене из мифа о путешествии солярного божества по подземному океану Абзу лодка тоже может визуально напоминать змею. Однако при движении Шамаша в верхнем регистре, по небу, ни он сам, ни его лодка никаких змееподобных черт не имеют. К сожалению, тексты с изложением этих мифов до нас не дошли. Можно лишь предполагать очевидное: солнце путешествует днем по небу, а ночью — в подземном мире, и его сопровождают звезды. Все эти изображения часто дополнялись астральными символами и фигурами небесных божеств, знаками созвездий и образом поклоняющегося земного царя.

Уту не был верховным божеством в шумерской мифологии, но занимал довольно высокое место в иерархии богов как сын лунного бога Нанны / Сина и брат Инанны / Иштар. Он воплощал идею правды и справедливости, вершил суд над богами и людьми, живыми и мертвыми. Царственная роль его заключалась именно в поддержании порядка на небесах и земле. По мере доминирования аккадцев роль солнечного бога ослабевала, акцент делался на бога Луны (Сина / Суэна) и Венеру (Иштар).

Важнейшую роль в солярной мифологии Месопотамии играл восход солнца из леса яблонь или кипарисов, из истоков подземных вод и между горами. В эпосе о Гильгамеше эти горы называют «Близнецами». Именно там находилось место, где бог вершит суд и выносит решения, определяющие судьбу всей земли и людей. Позднее, по мере формирования астрологии, определение явлений на момент восхода стало значимым фактором для предсказаний. По небу Уту / Шамаш передвигался с невероятной скоростью, на колеснице, в которую были запряжены четыре животных: изначально это были львы, позднее их место заняли ослы или кони, но подробности неизвестны. Судя по изображениям, сохранялась и другая версия — с плаванием на лодке.

Отсчет суток начинался с ночи, она была «старше» и порождала день. Будущее зарождалось в преисподней, во мраке, поэтому в аккадских текстах грядущее располагалось «позади». Люди знают прошлое, оно лежит перед их глазами, а вот будущее скрыто «за спиной». Боги Солнца и Луны следят за звездами и направляют их пути и события нового дня.

Бог Луны Уту (Шамаш) на троне. Оттиск печати. Иран, ок. 2000–1750 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Заход солнца происходил тоже между горами, на этот раз поросшими кедром. В реальности мир Месопотамии на западе ограничивался не горами, а плоской равниной (и морем), поэтому темные горы запада явно были придуманы ради симметрии с утренними, светлыми горами востока, а вот кедры на западе и правда росли. Солнце отпирало замки врат между горами, чтобы проникнуть в подземный мир. Дальше шел туннель или длинный темный коридор и пресный океан — «воды смерти». Утром солнечный бог приносил эту воду в земной мир в виде росы и ручьев, превращая ее в воды жизни. В изливающихся на землю потоках из рук его спутника, бога Энки, плыли рыбы. Однако часть ночи бог отдыхал в особых подземных покоях.

Существовал и другой миф — о невидимом пребывании солнца в ночном небе, за горизонтом. Эту далекую зону называли «внутренним небом». Возможно, такой образ стал отражением рационального подхода к наблюдениям за небесными телами и осмыслением закономерностей их движения.

Помимо того что Уту / Шамаш следил за поддержанием мирового порядка и направлял пути в будущее (являясь источником солнечного календарного цикла, подателем жизни и воды и одним из законодателей астрологии), он мог напрямую давать указания и знамения. Главным было, конечно, солнечное затмение. В вавилонский период научились рассчитывать их заранее, но шумеры о таких расчетах точно не знали, воспринимая затмение солнца как нечто неожиданное.

Итак, астрология сформировалась в Месопотамии далеко не сразу. Поначалу культура прошла долгий путь от первичной космологии, через сложный процесс построения и развития календаря и календарной мифологии, создание образов созвездий и ассоциирование их с богами. Подлинная астрология складывалась постепенно — от общих прогнозов по месяцам до личных гороскопов Нововавилонского царства. Ассирийские цари издревле вели переписку с астрологами, например Ашшурбанапал и его личный астролог Баласи или Асархаддон и главный писец и придворный астролог Иштар-шум-эреш. В новоассирийскую эпоху появляется специальный термин — «тупшар Энума Ану Энлиль», то есть «писец, который знает текст “Энума Ану Энлиль”». Иногда астролога называли словом «бару» («предсказатель») — в этом случае подразумевался не «профессионал по звездным знакам», а любой гадатель. Нововавилонские гороскопы для частных лиц стали новым этапом в истории астрологии. Интерес к личности простого человека мог прийти с персидским влиянием в V веке до н. э. Именно это направление астрологии оказалось востребовано в эллинистическую эпоху греками, которые явились на Восток с армией Александра Македонского, а позднее и с римлянами. Их представления о судьбе, личности и мироздании сильно отличались от традиционных взглядов Древней Месопотамии, и они преобразили ее наследие. Но об этом речь пойдет в других главах.

Глава 2. Книги пирамид и песков: египетская астрология

Античные авторы — такие авторитетные, как Птолемей и Веттий Валент, — начинали рассказ о зарождении астрологии с легенды о жреце Петосирисе и фараоне Нехепсо — великих египетских звездочетах и создателях предсказательных таблиц и знаков зодиака. Им приписывали одни из самых значимых текстов в астрологии («Астрологические сюжеты» и «Границы»), которые цитировали с I века до н. э. вплоть до VII века н. э., однако эти сочинения не сохранились до наших дней и известны только фрагменты в виде цитат в произведениях более поздних авторов. Самое раннее упоминание о Петосирисе и Нехепсо принадлежит некоему Фрасибулу, умершему в 36 году н. э., следовательно, сочинения Петосириса и Нехепсо появились не позже конца I века до н. э. Сегодня все согласны, что эти тексты написаны в эллинистическую эпоху и имеют лишь косвенное отношение к древнеегипетской традиции, хотя имена звездочетов не вымышленные. Нехепсо (Некауба) был фараоном XXVI династии, жил в VII веке до н. э. и правил всего шесть лет (о нем вообще мало известно). Петосирис жил во второй половине IV века до н. э., при XXVIII династии, и был жрецом в храме Тота в Гермополе, а ранее служил богам Хнуму и Амону-Ра, богиням Сехмет и Хатхор. В его гробнице сохранились две весьма примечательные астрологические росписи, но о них речь пойдет в связи с уже развитой и процветающей астрологической традицией Египта. Безусловно, ни реального Нехепсо, ни реального Петосириса нельзя назвать создателями египетской астрологии. Однако для античных авторов крайне важно было найти опору не только в «вавилонских числах», но и в «египетских мистических тайнах».

Ушебти, фигура Петосириса. Египет, ок. 305–30 гг. до н. э.

Rijksmuseum van Oudheden

При этом разобраться с истоками древнеегипетских астрологических мифов сложнее, чем понять, как развивались аналогичные представления народов Месопотамии. Начать следует не с колоритных образов эпохи расцвета, а с архаичных и противоречивых космогонических мифов, с древнейших зафиксированных на письме наблюдений за звездным небом, с календарных праздников, то есть с тех корней астрологии, о которых шла речь во введении.

Знания о движениях небесных светил играли немаловажную роль в Древнем Египте, возможно, уже в додинастический период, но определенно об этом ничего не известно. В дальнейшем в III–I тысячелетиях до н. э. развитие древнеегипетской астрономии шло по следующим основным направлениям: а) создание календарей; б) разработка методов для измерения времени ночью; в) конструирование систем водяных и солнечных часов; г) выделение деканальных и других небесных созвездий; д) наблюдения планет как особой разновидности звезд; е) развитие космологических и астрологических представлений. Особое значение в истории древнеегипетской астрономии имели первые два направления, непосредственно связанные с практической жизнью египтян и их религиозными верованиями.

Куртик Г. Е. Астрономия Древнего Египта

Представления древних египтян о небесах, светилах и звездах обширны и непросты для понимания хотя бы потому, что само понятие «Древний Египет» охватывает огромный период — от 3000 года до н. э. до первых столетий нашей эры, то есть свыше трех тысяч лет. За это время возникали и распадались царства, сменялись династии, накапливались знания и разрабатывались художественные формы. И космология древних египтян, то есть их представления о мироздании, в том числе о небе и звездах, не была чем-то застывшим и одномоментным. Астрология в понятном нам виде сформировалась в Египте поздно, в эпоху Птолемеев, на основе местных мифологических представлений, египетского календаря и привнесенных извне месопотамских идей и образов. Но чтобы разобраться, как месопотамские астрологические мифы переосмысливались в эллинистическом мире, необходимо снова погрузиться в глубину тысячелетий, потому что древнеегипетская хронология во многом параллельна хронологии Месопотамии (можно сравнить приведенную в этой главе хронологическую таблицу с аналогичной таблицей по Месопотамии в главе 1: ритм существования царств и периодов расцвета и упадка оказывается сходным).

Хронология

Династический период в истории Древнего Египта охватывает промежуток от конца IV тысячелетия до н. э. до начала эпохи эллинизма и включает время правления тридцати царских династий, перечисленных в списке египетского жреца Манефона (IV–III вв. до н. э.). На протяжении этого периода выделяют семь исторических промежутков:

• Раннее царство (I–II династии, ок. 3000–2800 гг. до н. э.).

• Древнее царство (III–VI династии, нач. XXVIII — сер. XXIII в. до н. э.).

• Первый переходный период (VII — 1-я пол. XI династии, сер. XXIII — сер. XXI в. до н. э.).

• Среднее царство (2-я пол. XI–XII династий, сер. XXI — нач. XVIII в. до н. э.).

• Второй переходный период (XIII–XVII династии, XVIII–XVII вв. до н. э.).

• Новое царство (XVIII–XX династии, XVI — нач. XI в. до н. э.).

• Поздний период (XXI–XXVI династии, XI–VI вв. до н. э.).

В 525 году до н. э. Египет был завоеван Персидской империей Ахеменидов и оставался под ее властью с небольшими перерывами вплоть до 332 года до н. э. С приходом Александра Македонского и господством его преемника Птолемея начинается эллинистический период в истории Египта, позже сменившийся древнеримским.

НЕБЕСА ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

Для начала забудем о современной линейной логике, которая заставляет нас искать единую, внутренне непротиворечивую систему представлений о небесах и происхождении мира. Египет, сформировавшийся как единое государство из двух крупных объединений — Нижнего (в районе дельты Нила, к северу) и Верхнего (от нильских порогов почти до дельты, к югу) царств, — на самом деле включал десятки малых, в древности самостоятельных образований, которые сегодня называют поздним греческим словом «номы».

В каждом номе были свои храмы, своя иерархия богов, свой главный культовый центр, а значит, и особая версия космогонических мифов. За долгую историю Древнего Египта фараоны несколько раз переносили столицу то далеко на юг, в город Фивы (современный Луксор), то к северу, в Мемфис (примерно современный Каир), и еще дальше, в дельту. На разных этапах условно «главным» становился тот или иной культовый центр, но и другие не теряли полностью своего влияния. За каждым центром стояли активные группы жрецов, отстаивающие интересы определенных богов и связанной с ними истории земли и небес.

Богиня неба Нут в образе коршуна. Египет, ок. 1279–1213 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Однако различные варианты не только противостояли друг другу, но и объединялись, поэтому разные солнечные божества становились единым богом с несколькими именами. Функции отдельного божества могли со временем меняться, иногда один бог отдельного светила уступал место другому (но это не означало, что прежний бог был «неправильным»: о нем просто забывали, но могли внезапно вспомнить века спустя). Если мы попытаемся хотя бы в общих чертах представить эту множественную и изменчивую картину небес и их влияния на земное и посмертное существование людей (а ведь именно это составляет основу астрологических мифов), получится следующее.

В III тысячелетии до н. э. в «Текстах пирамид» небо описывалось как крылья коршуна (доисторическое женское божество), поддерживаемые двумя небесными столпами, а также как корова, океан и богиня Нут. Уже тогда разные образы сочетались в словесных формулах: «Звезда плывет по океану под телом Нут», умерший царь — «сын великой дикой коровы; она беременеет им и рождает его, и его помещают под ее крылом» (впоследствии крылья часто сопровождали образ любой богини-матери, защищающей своего ребенка). Таким образом, небо одновременно воспринималось как океан для звезд и тело Нут, которая изогнулась над братом и супругом Гебом (землей) и касается его лишь кончиками пальцев рук и ног. А еще это была корова, на спине которой разместились Поля тростников и Поля Иалу, а также крылья коршуна. Однако каждый из этих образов не сводился к простому и однозначному.

Например, изображение небесной коровы, типичное для гробниц 1350–1100 годов до н. э., отделяет полтора тысячелетия от древних образов неба, сложившихся к 2900-м годам до н. э. Первоначальный образ божественной коровы, обитающей в первичном океане, или божества по имени Метуэр, существовал уже в III тысячелетии до н. э. В дельте ее называли «Золотой». Позднее этот образ отождествили с богиней-коровой Хатхор, причем в Верхнем Египте она обитала в горах и принимала души умерших, поэтому с уверенностью можно сказать, что в образе великой коровы слились несколько божеств и небесные аспекты оставались главенствующими. Теленком небесной коровы было Солнце, оно вырастало за день, превращалось в «быка неба» и готовилось породить теленка завтрашнего. «Быком неба» с древнейших времен называли фараона, параллельно считая его «сыном Солнца». В позднейших народных верованиях эта идея сохранилась как легенда о том, что царя вскармливает корова.

Нут как небесная корова. Иллюстрация из книги Э. А. Уоллиса Баджа «Боги египтян» (1904).

E. A. Wallis Budge. The Gods of the Egyptians. Vol. 1. 1904 / Wikimedia Commons

На новом витке развития небо изображалось как великая корова и одновременно богиня Нут в женском облике. Вдоль ее живота тянется череда звезд, Солнце (бог с солнечным диском на голове) по океану неба плывет в ладье с востока на запад — от задних ног коровы (или женщины Нут) к передним, причем на некоторых изображениях Нут проглатывает Солнце в виде диска. Живот коровы (или Нут) поддерживает бог Шу, а каждую ногу — по паре божеств хех (буквально «миллион божеств»), всего их восемь. Поля тростников на спине коровы ассоциируются с небесным озером, напоминающим земные водоемы, заросшие тростником, а бог Солнца Ра — с более древним, изначальным божеством Атумом (позднее его представляли как первичный земляной холм, поднявшийся из глубин океана). Наконец, корова — это и Око Ра (или Око Атума) — посланник, способный карать людей за нечестивость (упоминания Ока Атума зафиксированы в текстах с 2000-х гг. до н. э.).

Современному человеку непросто осознать, одно это божество или несколько разных, сменяющих друг друга. Вот Атум, а это Ра, а это Амон — и все они бог Солнца… В каком же виде надо представлять светило? Корова — это Нут или Хатхор? У Нут облик женщины или коровы? А Хатхор — корова, женщина, Око Ра или Око Атума? Прямого ответа «да» или «нет» в египетском мировоззрении не существовало. Солнце — это и Атум, и Ра, и Амон, и солнечный диск, и мужское божество в ладье; у него много аспектов и имен. Нут — и женщина, и корова, и небесные воды, и крыша мира, и основа для Полей тростников. Божество может принимать форму, напоминающую человека или животное, но божество не корова, не человек и не коршун в привычном нам смысле. Когда египтяне говорили о богах, они подразумевали сложную ткань мироздания, его элементы и силы и пытались познать и описать то, что описанию не поддается.

Солнце

Ра как солнечный диск почитался уже при II династии. Один из древнейших мифов о нем повествует о сражении со змеем Тьмы и победой над Хаосом. Сюда же можно отнести миф об изначальном лотосе Нефертеме, который своим ароматом каждый день рождает Солнце. Считается, что это теологическое представление сформировалось около 2550 года до н. э. Позже, к 1500 году до н. э., фиксируются образы рождения молодого Солнца из раскрывшегося лотоса и Хора-ребенка, сидящего на цветке лотоса. Более подробной, развитой мифологии о Ра мы не знаем, но его образ постепенно усложнялся, сливаясь с солнечными божествами других регионов. Так возникли боги Ра-Атум, правитель изначальных времен, царь богов и людей, отец всего сущего, и Ра-Хорахте, он же Хор и небесный Сокол-Солнце.

В эпоху Среднего царства (ок. 2000–1700-е гг. до н. э.) ряд местных божеств нового царского дома XII династии стал ассоциироваться с Солнцем: крокодил Собек из Фаюма (где располагалась царская резиденция) стал Собеком-Ра. Это представление вытеснило миф о крокодиле Хаоса, поглощавшем Солнце, а Амон фиванский (откуда вышел царский род) стал Амоном-Ра. Именно Амон-Ра утвердился как главный образ, когда Фивы около 1600 года до н. э. превратились в центр царской власти, а затем в столицу Нового царства.

Переворот Эхнатона — низвержение господства Амона-Ра и духовного главенства Илиополя — привел к временному поклонению только Ра (Ра-Хорахте), солнечному диску, который стали называть Атоном. Эхнатон называл себя сыном Ра и Атона. Правда, продлилось это отступление от традиции недолго и исчезло со смертью фараона-реформатора.

Позднее объединение земель привело к формированию сложного культа, который устраивал жречество разных центров поклонения. В итоге закрепилась идея троичного Солнца: Ра-Хорахте гелиопольского, Амона-Ра фиванского и Птаха мемфисского, которые воспринимались как целое.

Луна

С Луной у египтян также ассоциировалось несколько божеств. Про Яха известно крайне мало. Другим лунным божеством был Хонсу — сын Амона и Мут, божеств «фиванской триады», одной из версий местного культа, постепенно распространившегося на весь Египет. В поздние времена Хонсу изображали в виде ребенка с «детским локоном», его голову украшал полумесяц или лунный диск. Однако в эпоху Древнего царства это было свирепое божество, пожирающее других богов и передающее их силу фараону (такие архаичные «каннибальские» мифы связаны с разными богами, но к периоду Среднего и тем более Нового царств они ушли в прошлое). Для каждого дня растущей Луны было свое божество, и все они пребывали под покровительством Тота.

Постепенно Тот стал главным лунным богом. Он отвечал за исчисление времени, письмо и мудрость. Ему приписывали появление пяти дополнительных дней года, по-гречески эпагоменов (о них пойдет речь дальше).

Обширная лунная мифология, объясняющая убывание и прирастание Луны, отражала один из самых известных мифов о противостоянии Хора и Сета (или Сетха). В битве Сет вырвал левый глаз Хора, который постепенно восстанавливался (а правое здоровое Око Хора, оно же бог Ра, символизировало Солнце, власть фараона). При этом меняющая форму Луна также была повелителем царства мертвых Осирисом, владыкой темной, ночной стороны мира.

Осирис-Ях. Египет, ок. 664–332 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Звезды

Первые упоминания светил встречаются в «Текстах пирамид» эпохи Древнего царства (2500–2300 гг. до н. э.), а расположение пирамид в соответствии со сторонами света свидетельствует, что уже в древнейшие времена египтяне неплохо ориентировались в небе и видели определенную, но еще не совсем понятную нам связь между судьбой умерших и небесной картой. В «Текстах саркофагов» Первого переходного периода (2300–2100-е гг. до н. э.), нанесенных на внутреннюю сторону гробов, обнаружены звездные календари-таблицы, которые часто называют «прямоугольными зодиаками», хотя это название довольно условно.

«Прямоугольный зодиак». Звездная таблица из гробницы Сенмута (или Сененмута), придворного архитектора и фаворита женщины-фараона Хатшепсут, XVIII династия. Египет, ок. 1479–1458 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

По-разному описывая, как небо поднимается над землей и меняется звездная картина, египтяне открывали пути к изучению небесного свода и толкованию созвездий через астрологию, науку жрецов-звездочетов, способных предсказывать сроки разлива Нила, климатические перемены и прочие важные обстоятельства, определяющие процветание или упадок государства.

Звезды делились на «нетленные», появляющиеся и исчезающие на ночном небе, и «негасимые», видимые всегда. Между ними пролегала Небесная река — путь, по которому плыли по небу Солнце, Луна и подвижные звезды. Сегодня для этой дороги существует научный термин — эклиптика. Ее определяли уже в античные времена, она служила ориентиром для построения зодиака и гороскопов, а позже стала объективным феноменом астрономии.

Пожалуй, самым важным небесным светилом после Солнца и Луны для древних египтян была звезда Сириус — Сопдет (или Сепдет, Сепедет, по-гречески — Сотис). О ней подробнее поговорим в связи с древнеегипетским календарем. Большую роль в звездной карте неба играли Венера и Орион. Наблюдавшие за ночным небом жрецы выделили пять планет и определили созвездия, которые не всегда совпадают с теми, что восходят к месопотамской традиции. Сведения об этом сохранились в ряде письменных памятников разных эпох, начиная с «Текстов пирамид».

«Тексты пирамид», «Тексты саркофагов» и астролатрия

«Тексты пирамид» — древнейший египетский религиозный текст, дошедший до нашего времени. В основном его фиксируют на стенах гробниц фараонов VI династии (Тети, Пепи I, Меренра, Пепи II, Неферкара), самый древний памятник — погребальная камера фараона V династии Унаса (Униса). В великих пирамидах фараонов IV династии еще нет никаких ритуальных надписей. Хотя по отдельным фрагментам можно судить, что заупокойные письмена сложились до объединения Верхнего и Нижнего Египта.

В «Текстах пирамид» содержатся сведения о небесной мифологии Египта IV–III тысячелетий до н. э.

«Тексты саркофагов» известны с Первого переходного периода и широко распространились во времена Среднего царства и позднее. В отличие от «Текстов пирамид», они сосредоточены больше не на космологии, а на частной посмертной судьбе человека — не только фараона. Эти тексты иногда сочетались с описаниями небесных божеств, звездными таблицами, изображениями созвездий — ориентирами на пути к Полям блаженных.

В эпоху Нового царства на основании «Текстов саркофагов» была написана «Книга двух путей», послужившая основой «Книги мертвых», бытующей обычно на папирусе. Несмотря на то что в этих поздних памятниках внимание сосредоточено на «путеводителе» для умершего и магических заклинаниях, целый ряд изображений ассоциируется как с традиционными образами богов, так и с рядом созвездий.

«Тексты пирамид» на стенах погребальной камеры. Египет, ок. 1390–1352 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Сведения об астрономических познаниях египтян Среднего и Нового царств содержатся в многочисленных памятниках: надписях на стенах и потолках гробниц и храмов, на водяных и солнечных часах и других измерительных приборах. От эллинистического и древнеримского периодов до нас дошли папирусы с научными, в том числе астрономическими, текстами, записанными новой скорописью-демотикой, а не старинными иероглифами. То, что мы определяем как научные, астрономические сведения (списки созвездий к северу и югу эклиптики, перечисление часов дня и ночи, отметки о восходах и заходах определенных звезд), существовало исключительно в мифологическом и ритуальном контекстах. Названия периодов-деканов, планет и созвездий сопровождались образами соответствующих божеств и символов, звездные таблицы включали шествия богов, а с эллинистических времен использовался круглый, традиционный для нас зодиак. Все эти тексты не только структурировали и описывали время, но и в первую очередь помогали совершать обряды и предсказывать важные события, фиксировали мифологические представления о мире, основанные на точных расчетах и вековых наблюдениях за звездным небом и сопоставлении их с событиями земного масштаба.

ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИЙ КАЛЕНДАРЬ

Календарь Древнего Египта включал несколько параллельных систем: солнечную, лунную и сотическую. Необходимость их согласования стала основой сложных математических расчетов, которые успешно сочетались с высоким богословием и народными верованиями, благодаря чему выполнялись сразу несколько функций. Без понимания календарной мифологии Древнего Египта нельзя представить процесс зарождения астрологии, которая всегда опиралась на сложные временные расчеты и длительные наблюдения за небесными телами и событиями земной жизни. Для египтян главным таким земным событием оставался разлив Нила.

В хозяйственном смысле год делился на три сезона, в зависимости от циклов Нила, а они, в свою очередь, объяснялись движением Сириуса, то есть богини Сопдет. Она играла ключевую роль в подсчете сезонов, организации сельскохозяйственных работ и стала одной из центральных фигур в процессе зарождения астрологических представлений в Египте. В древнейшие времена, когда в долине Нила соседствовало множество мелких государств, судя по всему, особых расчетов и прогнозов не делали. Однако после объединения Верхнего и Нижнего Египта на рубеже IV–III тысячелетий до н. э. сложилась единая система административного управления, а вместе с ней храмовых служб и точных математических подсчетов, основанных на астрономических наблюдениях за гелиакическим восходом Сириуса, совпадавшим с началом подъема Нила выше асуанских порогов. Год, начинающийся с гелиакического восхода Сопдет-Сириуса, называют сотическим.

Сезоны древнеегипетского года

Первый сезон: ахет (разлив) — в середине или второй половине лета начинался разлив Нила, почти все возделанные земли заливало водой, приносившей плодородный ил.

Второй сезон: перет (посев) — уровень воды понижался, поля были готовы для сева, выращивания и сбора урожая.

Третий сезон: шему (жатва) — уровень Нила достигал минимальных отметок, наступала засуха.

В среднем один сезон длился четыре современных месяца, однако реальная продолжительность каждого из них могла различаться. В течение жизни одного поколения интервал между началом половодья из года в год колебался от 11 до 14 лунных месяцев. Подъем воды отмечали у первого порога Нила, половодье достигало дельты примерно через месяц.

Эпагомены (пять дополнительных дней): 1-й — рождение Осириса, 2-й — рождение Хора, 3-й — рождение Сета, 4-й — рождение Исиды, 5-й — рождение Нефтиды.

С глубокой древности египтяне отмечали естественные промежутки времени, связанные с движением Солнца и Луны, — сутки и лунный месяц. Счет времени на протяжении суток велся раздельно для дня и ночи (позднее это нашло отражение в разделении на «ночные» и «дневные» часы), а их исходной точкой считалось утро. Такая система отличает древнеегипетскую традицию от месопотамской, где считалось, что сутки начинаются с наступлением ночи. Особенности движения Луны и связанные с ним периоды лунного месяца — фазы, дни невидимости, чередование длительности месяца от 29 до 30 суток — были известны, вероятно, уже в додинастический период. Первые свидетельства о лунном календаре датируются эпохой Древнего царства. Со времени IV династии (XXVIII–XXVI вв. до н. э.) в гробницах царей и знатных людей появляются списки праздников и жертвоприношений, хронологически приуроченных к месяцам лунного календаря, который до конца древнеегипетской истории почитался священным, предназначенным для служения богам и поддержания мирового порядка и справедливости, за которыми следила хранительница божественного закона Маат.

Все 30 дней лунного месяца имели особые названия, указывающие на порядок ритуальных действий и закономерности цикла Луны. Чтобы выровнять лунный и солнечный годы, а также сохранить соответствие месяцев практическим сезонам, уже при IV династии ввели чередование «малых» годов из 12 лунных месяцев и «большого» года с 13 месяцами.

Подробные списки храмовых празднеств с учетом такого колебания дошли до нас от XII династии (XX–XVIII вв. до н. э.) и позже. Дополнительный, 13-й месяц включали в календарь раз в три, реже — в два года, чтобы привести течение лунных периодов к переменчивому ритму сезонов. Лунный календарь также соотносили с «нильским», или сотическим, календарем, начинавшимся в разное время (из-за этого было сложно увязать два календаря — приходилось прибегать к методу, называемому интеркаляция, см. приложение 1 «Термины и инструменты»). Гелиакический восход Сопдет (Сириуса) имел особое название веп-ренпет («открыватель года») и отмечался как большой праздник. Позднее так стали называть и последний, 12-й лунный месяц, «открывающий» следующий год. Наиболее ранние свидетельства наблюдений за Сириусом восходят ко времени I династии (нач. III тысячелетия до н. э.). Сохранилась табличка из слоновой кости, датируемая этим периодом: на ней рядом находятся символическое изображение Сопдет-Исиды и знак первого в году сезона ахет. Сопдет как божество Сириуса упоминается в «Текстах пирамид», что тоже доказывает значительную древность этой календарной системы, и неслучайно: помимо связи с разливом Нила, важно понимать, что Сириус был самой яркой звездой на небосклоне Египта.

Названия месяцев зависели от того, какие именно праздники отмечали в это время. Соответствующие божества и мифологические сюжеты определяли ход жизни и предвещали те или иные события для всей страны. При этом названия месяцев на протяжении тысячелетий египетской истории менялись, отражая перемены в религиозных представлениях и политике.

Таким образом, египетский календарь, существовавший на протяжении всех династических эпох, был лунно-звездным, построенным на соотношении циклов Луны (Тот, лунный год) и Сириуса (Сопдет, сотический, или нильский, год). По крайней мере, подобная система сложилась или начала складываться в период объединения Верхнего и Нижнего Египта. Постепенно в лунно-звездный календарь включали сведения о движении других планет и звезд (подвижных и неподвижных), создавая подробные звездные таблицы, в которых астрономические наблюдения дополнялись мифологией. Века спустя они стали основой для настоящей астрологии.

Сопдет / Сириус

Сотис периодически исчезает с ночного неба. Период ее невидимости составляет около 70 дней и повторяется из года в год, выпадая на одно и то же время. Те, кто в древности вел наблюдения, понимали, что столь знаменательное событие, как появление или исчезновение божества на небе, не может не сказываться на земной жизни. Особое внимание уделялось первому восходу Сотис после периода невидимости, когда звезда появлялась на востоке перед восходом солнца, поскольку этот момент близок к другому важному событию, от которого зависела жизнь страны, — началу разлива Нила.

Сириус (Сопдет) из гробницы Сети I. Египет, ок. 1294–1279 гг. до н. э.

Jean-Pierre Dalbéra / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY 2.0)

Гелиакический восход Сотис в течение многих лет сохраняет практически неизменное положение относительно четырех характеристических точек солнечного года, поэтому все колебания продолжительности «нильского года» сразу заметны, если избрать гелиакический восход точкой отсчета.

Сотис, как общеегипетское божество, вероятно, приобрела значение в период, когда заметили связь гелиакического восхода Сириуса и разливов Нила.

Когда же древние египтяне осознали особую роль Сириуса? На этот счет мнения ученых расходятся. Гелиакический восход Сириуса мог предшествовать наводнениям в период 3500–2800 годов до н. э., когда его дата приходилась в григорианском календаре на 17–23 июня, совпадая с днем летнего солнцестояния. Однако Р. Паркер относит это событие к более ранней эпохе — V–IV тысячелетиям до н. э., беря за основу первый подъем воды у Асуана. Надписи, в которых Сотис прославляется как предвестник наводнения, встречаются на протяжении всей древнеегипетской истории вплоть до эллинистического периода, когда восход наблюдался уже почти на месяц позднее солнцестояния. По всей вероятности, религиозная традиция, выразившаяся в употреблении освященного древностью эпитета «Сотис великая блистает на небе, и Нил выходит из берегов», когда он уже не имел смысла, была для египтян важнее, чем соответствие его содержания действительности. С астрономической точки зрения цикл Сириуса равен 1460 годам, а первый восход Сириуса после периода невидимости совпадает с лунным и солнечным годом раз в 3561 год, что можно считать полным «годом Сотис / Сопдет». Известно, что в Древнем Египте это событие праздновали 19 июля 2782 года до н. э. в Мемфисе, а значит, в 4242 году (1460 годами ранее) уже велся календарь, с помощью которого зафиксировали феномен совпадения первого восхода Сириуса и двух начальных точек лунного и солнечного года. Естественно, никаких письменных источников V тысячелетия до нас не дошло, поскольку не существовало самой письменности и традиция наблюдения за звездами могла быть только устной. В последний раз «великий год Сотис» жрецы встречали в 139 году н. э., уже в совсем другом мире.

При династии Птолемеев значение Сопдет / Сотис сохранялось для религиозной жизни Египта и построения звездных карт, однако в характерной для эллинизма эклектичной манере ее совмещали с другими важными богинями: Исидой, Деметрой, Селеной. О роли египетских богов в развитии эллинистической астролатрии и астрологии речь пойдет в главе 3.

Солнечный год состоял из 360 основных дней, делившихся на 12 месяцев, по 30 дней каждый. Однако такой подсчет не соответствовал реальной длительности солнечного года. Понятие високосного года в Египте отсутствовало. Вместо этого к основным месяцам добавляли 5 дней «те, что над годом», или эпагомены. Существует легенда, как они появились. Ра не желал, чтобы супруги Нут-Небо и Геб-Земля имели потомство, поэтому приказал богу воздуха Шу разделить их (на древнеегипетских изображениях Шу стоит во весь рост или припадая на колено и поддерживает тело Нут, которая касается Геба-Земли лишь кончиками пальцев рук и ног). Нут было запрещено рожать детей в любой день и месяц года. Богиня обратилась за помощью к мудрому Тоту, который повелевал временем, от начала творения поровну распределенным между Солнцем, Луной и звездами — по 360 дней в году. Хитроумный бог предложил божеству Луны сыграть в «шашки» (см. приложение 3 «Игра с Судьбой»). Ставка была незначительной — всего 1/72 «света дня». Естественно, Тот победил и «сорвал банк», получив от лунного года 5 дней и укоротив его до 355, а солнечный год увеличив до 365 суток. В эти 5 дней, «тех, что над годом», Нут родила великих богов: Осириса, Исиду, Хора, Сета и Нефтиду.

При Птолемеях была сделана попытка ввести в Египте греческий солнечный календарь с високосным годом. Птолемей III Эвергет в 239 году до н. э. издал соответствующий указ Канопуса (по имени города в Дельте), однако все подданные, от жрецов и придворных до простого люда, игнорировали нововведение, и утвердить систему, известную нам как юлианский календарь, удалось только в 25 году н. э. при римском императоре Октавиане Августе.

ЕГИПЕТСКИЕ СОЗВЕЗДИЯ И ДЕКАНЫ

Египтяне насчитывали 12 циклов-месяцев, не совпадающих по датам с современными, и называли их именами богов: Исида, Осирис, Сехмет, Тот, но соотносили их с движением пяти планет, Солнца и Луны. Неизвестно, пришла эта практика из Месопотамии или была придумана самостоятельно. Однако не подлежит сомнению, что именно в Египте изобрели систему, известную сейчас под греческим названием «деканы» — десятки; в Египте их называли анху («живущие»). Те самые 360 дней солнечного года легко делились на 36 деканов и 12 месяцев (плюс 5 дней-эпагоменов). И каждый из 36 периодов соотносился с определенным сектором звездного неба, по которому перемещались «подвижные звезды», то есть планеты, проходили Луна и Солнце. Это напоминало вавилонские «стоянки», но в Египте их было в три раза больше. А еще от месопотамских отличались названия и очертания некоторых созвездий.

Список созвездий из храма в Ком-Омбо. Египет, ок. 180–47 гг. до н. э.

© Ad Meskens / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 3.0)

Простая звездная таблица делилась на деканы (с указанием дней внутри), в ней отмечались ключевые созвездия, семь светил и некоторые важные звезды-ориентиры — Сириус, Орион. По диагонали можно было наблюдать за последовательностью циклов и таким образом систематизировать карту звездного неба, сопоставляя ее с тремя природными циклами и земледельческими работами, а также с наиболее значительными событиями, отмечая благоприятное и неблагоприятное расположение, объясняя это характером богов — покровителей определенного периода-декана. Каждый день находился под покровительством конкретного бога и звездой, их характер делал день счастливым или несчастливым, придавал ему особый смысл. Появление звезды на небосводе называли «выходом такого-то бога», и такая система — по дням и деканам — стала основой формирующейся предсказательной астрологии.

Зодиакальный свод в гробнице фараона Сети I. Новое царство, XIX династия. В нижней части видны фигуры созвездий. Египет, ок. 1294–1279 гг. до н. э.

Jean-Pierre Dalbéra / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY 2.0)

ДЕНДЕРСКИЙ ЗОДИАК

На западном берегу Нила, примерно напротив современного города Луксор (бывшие Фивы), находится храм богини Хатхор в Дендере, где сохранились два варианта изображения звездного неба — прямоугольный, подобный описанным выше, и так называемый «круглый зодиак из Дендеры» в часовне Осириса, самая полная карта созвездий Древнего Египта, известных ко времени Птолемеев, то есть к эллинистическому периоду. В 1821 году круглый зодиак вывезли во Францию, и с 1922 года он экспонируется в Лувре. Памятник представляет собой изначально ярко раскрашенный рельеф: на голубом фоне фигуры когда-то были контрастными и хорошо различались. К настоящему времени красочный слой утрачен, хотя в литературе и в Сети можно найти вполне достоверные реконструкции цветов, основанных на остатках пигментов. Прямоугольный зодиак из Дендеры находится на прежнем месте в храме и сохраняет побледневший за века, но хорошо различимый голубой фон.

Сочетание карт звездного неба в одном храме, по мнению ряда египтологов, могло обозначать идею двух категорий времени: нехех (круглый зодиак) и джет (прямоугольный), объединяющую все аспекты мироздания. Эти два понятия были важны для описания земного и загробного существования человека и для поддержания порядка во вселенной (божества джет и нехех на многих изображениях подпирают небосвод на востоке и западе. Время-джет — это вечность, существовавшая до сотворения мира, оно останется и когда исчезнет мир и будет лишь Атум. Время-нехех было создано в первый день восхождения Солнца-Ра на небо. Джет означало существование изначального божества и порождаемых им богов и вселенной, а нехех — циклическое, календарное время. Помимо этого время-джет обозначало ночь, период невидимости солнца и власть Осириса как повелителя мертвых, а время-нехех — день, видимость солнца и жизнь. Самым страшным для египтян было нарушение циклического времени нехех, которое могло привести к остановке солнца — так происходит в легенде о скорпионе, ужалившем Хора, в результате чего порядок-маат был нарушен, воцарился хаос-исефет, возникла угроза богам и людям. Только гармоническое сочетание циклического времени, исчисляемого и измеряемого, отмеченного звездами и прямо влияющего на судьбы людей с вечностью-джет как основой мироздания гарантировало ритм жизни и смерти. Так что зодиак и звездные таблицы имели для египтян не только прикладное, но и глобальное значение: сегодня мы могли бы говорить об акценте на мунданную астрологию, то есть внимание к судьбам мира, а также порядке личного бытия — в земной жизни и посмертном существовании. Именно поэтому звездные таблицы помещали в гробницах и на саркофагах.

Прямоугольный дендерский зодиак вполне традиционен для Египта и развивает традицию звездных таблиц со знаками созвездий и деканами. В качестве обрамления используется фигура богини Нут.

Abrilla / Shutterstock

Более традиционный прямоугольный зодиак, датируемый 32–37 годами н. э., построен по принципу таблицы, разделенной на деканы и месяцы. Понятие деканов не было свойственно месопотамскому зодиаку, зато в Египте, как мы уже знаем, стало результатом уникального календаря и дополняло астрологическую схему в качестве внешнего ориентира для практических целей. В эллинистическую эпоху египетские деканы освоили астрологи, и о дальнейшей судьбе этого аспекта зодиака речь пойдет в следующих главах. Стоит обратить внимание, что египетский ряд деканов начинается не с привычного нам Овна, наследника шумерской «первой жертвы» и вавилонского месяца нисану, а с Сириуса — «прекрасного праздника» Сопдет, открывающего египетский год благословенным разливом Нила (в отличие от шумеров и вавилонян, египтяне половодья не боялись). Боги деканов сопровождали человека в загробный мир, охраняли его на пути и облегчали участь, за что их почитали и знали по именам.

В дендерском прямоугольном зодиаке сохранилась надпись, восхваляющая Сопдет-Исиду: «Сопдет великая, владычица звезд, Исида, владычица неба, которая сияет в начале года, чтобы открыть счастливый год. Та, которая идет в мире следом за своим братом, Орионом. Сын ее Хор, правитель Верхнего и Нижнего Египта, навечно». Визуальные символы позволяют сделать вывод, что акцент был на одновременном гелиакическом восходе Сириуса и Ориона, который наблюдают, когда Солнце переходит из знака Близнецов в знак Рака (20–22 июня), то есть время летнего солнцестояния, священное для многих народов и определяющее судьбу года. В целом прямоугольный зодиак и карта звездного неба, соединившая египетскую основу и месопотамские представления о зодиакальных созвездиях и эклиптике, были посвящены празднику начала нового года.

Деканы из гробницы Сети I, XIX династия. Египет, ок. 1294–1279 гг. до н. э.

Richard Karl Lepsius / Denkmäler aus ägypten und äthiopen, vol. III. 1859 / Wikimedia Commons

Однако наибольший интерес вызывает более ранний круглый зодиак из Дендеры, построенный в эллинистическую эпоху по чужому, заимствованному принципу.

Это первый круглый зодиак-планисфера, напоминающий структурой вавилонский, но с иным содержанием. Круг поддерживают четыре богини и четыре пары богов с птичьими головами, но главное находится внутри. Обрамляющий ряд фигур, следующих чередой, — это 36 богов, обозначающих деканы года. Их называли «баранами» или просто «звездами», что ассоциируется со «звездаами как стадом овец», образом месопотамской астролатрии. В круглом зодиаке из Дендеры Сопдет представлена в образе коровы. За ней следуют остальные.

Каждый из 12 зодиакальных знаков, пришедших из Месопотамии и адаптированных к местной системе в эллинистическом Египте (а затем у греков и римлян), соотносится с тремя такими деканами. Этот внутренний круг зодиака не совсем круг, скорее, овал, смещенный от центра (в самом центре находятся символы сугубо египетских созвездий Гиппопотама и Ноги Быка (Месхетиу), которые вписаны в зодиакальный пояс эклиптики, но смещены относительно его центра). Зодиакальные фигуры узнаваемы и напоминают вавилонские и позднейшие греческие, вплоть до современных. Рядом с этими 12 созвездиями указаны планеты, восходящие именно в данном знаке зодиака. Но, помимо них, в большой общий круг небес входят другие 12 созвездий, ориентированные к северу от эклиптики. Кроме обрамленных эклиптикой Гиппопотама и Ноги Быка, это шакал с мотыгой, маленький лев, неопознанное божество рядом с Близнецами, еще пара божеств возле Весов, божество с гусем возле Скорпиона, безголовое божество возле Водолея, божества с антилопой, антилопа и бабуин с соколом на голове, глаз на диске рядом с Овном. Еще 12 созвездий расположены к югу от эклиптики: группа из божества и свиньи в диске около Рыб, два божества, одно из них львиноголовое около Овна и Тельца, Орион около Тельца и Близнецов, птица, затем сокол на колонне под Близнецами, Сириус-Сотис в виде коровы на лодке рядом с Раком; Сатис, богиня, сопровождающая Сотис (не путать!); Анукис, богиня, также сопровождающая Сотис (возможно, спутницы Сотис не считались отдельными созвездиями); сидящая женщина с младенцем возле Льва, божество с головой быка и мотыгой рядом с Девой, лев с передними лапами, опущенными в воду около Девы и Весов; божество с верхней частью тела как у человека и нижней как у бегемота рядом с Весами.

Бесспорно опознаются лишь четыре созвездия: Нога Быка (Месхетиу) — известная в позднейшие эпохи как Большая Медведица, Гиппопотам (в других египетских схемах часто с крокодилом на спине) — Дракон, Орион и Большой Пес с Сириусом. Обо всех других созвездиях спорят историки астрономии, предлагая по два-три варианта, с учетом того, как выглядело звездное небо во времена создания дендерского зодиака.

К тому же круглый зодиак содержит несколько символов затмений, комет и прочих небесных знамений, что также создает немало проблем с интерпретацией. Этот уникальный памятник датируют на основании конфигурации и символов затмений. Солнечное затмение произошло 7 марта 51 года до н. э. и зафиксировано в маленьком круге рядом с зодиакальным знаком Рыб, внутри которого богиня Исида держит за хвост Тота-бабуина. Лунное затмение связывают с 25 сентября 52 года до н. э. — на схеме это круг рядом с Оком Хора (с другой стороны от Рыб).

Схема круглого зодиака из Дендеры. Иллюстрация из библейской энциклопедии архимандрита Никифора, 1892 г.

Wikimedia Commons

Размещение часовни Осириса в храме Хатхор вовсе не случайно: он был первенцем богини неба Нут, а она, как мы уже знаем, представала в образе небесной коровы Хатхор. Сам Осирис мог восприниматься как солнечный бог, бог Луны и созвездия Орион. Часовня эта называлась «Дом золота», в ней проводилась церемония в честь соединения богом-творцом Птахом разрозненных частей Осириса (каждая из которых связывалась с одним из египетских номов) в целое перед его воскрешением. Таким образом, часовня служила символом единства страны и всего мира. Присутствовать в ней во время ритуалов могли только высшие жрецы и царь.

Существует несколько интерпретаций круглого зодиака из Дендеры: гороскоп на дату закладки храма, гороскоп императора Августа, небесная карта, приуроченная к мифологическим событиям осирического цикла (зачатие Хора Исидой, рождение Хора и смерть Осириса), соотнесенного с движением Солнца по эклиптике в 52–51 годах до н. э.[1]

ПОЗДНИЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ ЗОДИАКА В ЕГИПТЕ

Изображения деканов и зодиака в частных гробницах и на крышках саркофагов, а не в храмах датируются первыми веками новой эры. В этот период к восточной, египетско-месопотамской основе добавляют римские элементы.

Так, в гробнице Петбастиса в оазисе Дахла (I в. н. э.) в центре круга находится портрет мужчины — вероятно, того, кто там похоронен, а вокруг, в 12 секторах круга, в направлении против часовой стрелки (против хода Солнца) размещены знаки зодиака. По углам круг поддерживают четыре женские фигуры.

Более сложная схема найдена в гробнице Петосириса, верховного жреца Тота в Гермополе (I–II вв. н. э.). Зодиакальные композиции представлены здесь в двух помещениях. В первом знаки зодиака расположены по часовому кругу (посолонь), между знаками Овна и Тельца помещен оплечный образ Луны (женский). В центре находится еще один, внутренний круг с несколькими изображениями планет и созвездий — они тоже выглядят как оплечные антропоморфные образы, но рядом есть рисунок лежащей коровы. Всю композицию, обрамленную стилизованными крокодилом и змеей (эти существа упоминаются в египетских мифах, связанных с рождением Солнца и защитой мира от зла), поддерживают четыре крылатые женские фигуры, вероятно обозначающие кардинальные точки.

Во втором помещении гробницы Петосириса композиция овальная, а не круглая. В центре стоит на крокодилах Хор-ребенок, который держит в руках двух змей (сцена «Хор на крокодилах» встречается в иллюстрациях к магическим заклинаниям от ядов). На его голове лунный диск, по сторонам — два оплечных изображения мужчины и женщины. Специалисты считают, что это Венера и Сатурн. Во внешнем «круге» созвездия разделены на две группы: от Овна до Девы по часовой стрелке, от Весов до Рыб против часовой стрелки. Между зодиакальным кругом и центральной группой добавлены антропоморфные оплечные образы планет, управляющих знаками зодиака. Над головой Хора два знака Солнца: к западу — заходящего, в виде скарабея в ладье, которому поклоняются два павиана, и к востоку — восходящего, в виде скарабея с человеческой головой, увенчанной двумя перьями. Снаружи всю композицию поддерживают четыре крылатые женские фигуры, обозначающие кардинальные точки (то есть оптические ориентиры, с помощью которых определяют положение в пространстве, в данном случае это стороны света).

В римскую и ранневизантийскую эпохи круглый зодиак совершил еще один смысловой переход. Если первоначально его изображали на сводах храмов, а затем он перешел на своды частных гробниц (а прямоугольный — внутрь крышек саркофагов), то теперь его стали применять для напольных мозаик синагог IV–VI веков (Хамат-Тверия, Циппори (Сепфорис), Бейт-Альфа). Композиция предельно упростилась: по сторонам круг поддерживали четыре крылатые женские фигуры (обычно их интерпретируют уже не как кардинальные точки, а как времена года), во внешнем круге 12 секторов со знаками зодиака, а в центре на колеснице мчится Непобедимое Солнце, Sol Invictus, напоминающее античные образы Гелиоса или Аполлона в лучистой короне (подробнее об истории Непобедимого Солнца речь пойдет в главе 3, посвященной Античности). Однозначного объяснения этому феномену нет. Одни исследователи считают, что зодиак адаптировали к еврейскому календарю; другие предполагают существование особой эллинизированной формы иудаизма. Но бесспорно, что эти удивительные мозаики — ранние изящные и самая поздняя в Бейт-Альфа, наиболее схематичная и грубая, — были наследницами египетского круглого зодиака. Дальнейшая судьба композиции связана с христианскими церквями (об этом в главе 5).

Мозаика синагоги Бейт-Альфа (VI в. н. э.), повторяющая схему, сложившуюся в позднюю эпоху Древнего Египта.

Gerd Eichmann / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Глава 3. За пределы ойкумены: астрология в эпоху эллинизма и Римской империи

Стремительное продвижение войск Александра Македонского в Азию и Египет, крушение Персидской империи и последовавший за этим поход на восток, вплоть до Индии, ознаменовали колоссальный исторический и культурный перелом. После ранней смерти Александра захваченные им земли разделили между собой диадохи — соратники и военачальники македонского царя, построившие новые империи, в каждой из которых греческие политические идеи и мировоззрение, художественный стиль и литературные приемы сращивались с древними местными традициями, порождая причудливые формы — вполне жизнеспособные и яркие. От Греко-Бактрийского царства, расположенного на северо-западе Индии, к востоку от современного Афганистана, до птолемеевского Египта они объединяли народы и провоцировали войны, способствовали развитию идей и созданию специальных инструментов. Всю эту пеструю цивилизацию нельзя назвать ни греческой, ни персидской, ни египетской, ни индийской, ни сирийской — но в то же время она была всем этим, а также многим другим. И это кипучее многообразие получило общее имя — эллинизм, поскольку именно малочисленные эллины, греки и македонцы, стали своего рода дрожжами для роста нового мира.

Тот — Анубис — Гермес — Абраксас

В эпоху эллинизма древний египетский бог Анубис, проводник душ умерших, и Тот, покровитель писцов и ученых, стали ассоциироваться с астрологией. Странным образом и того и другого сопоставляли в этом качестве с Гермесом (Меркурием). Изображения Анубиса в эллинистическую и римскую эпохи сохраняли традиционную голову шакала, но утратили черты древнеегипетского стиля. Эллинистическая скульптура представляет его с традиционным кадуцеем, жезлом Гермеса (Меркурия) в правой руке и в античном одеянии. Перо напоминало о богине судьбы и справедливости Маат, ведь именно Анубис опускал его на весы в загробном мире, чтобы взвесить душу усопшего и определить ее участь (о связи Маат и астрологии см. в приложении 2 «Судьба»). Римские художники порой сочетали образ Анубиса-Меркурия (с тем же непременным жезлом-кадуцеем) с чертами хтонических божеств загробного мира, поэтому ноги его заменяли змеевидными отростками, напоминавшими о темном хаосе, который необходимо было преодолевать в земной жизни, следуя знакам звезд. К концу существования Римской империи появляется новая версия: некий демон (или божество Абраксас), напоминающий полухтонического Анубиса-Меркурия, но с петушиной головой. Он был связан с тайными культами, гаданиями, астрологическими (и не только) предсказаниями. В христианские времена Абраксаса стали интерпретировать как одно из воплощений дьявола, а связь с астрологией или иными попытками прочитать будущее забылась или осталась в виде смутных ассоциаций.

Затем на смену эллинистическим государствам пришла Римская империя, которая, начав с локальной республики в Лации — центре Италийского полуострова, расширяла свои владения поступью суровых легионов, строивших дороги и маршировавших от Британии до Сирии, от Египта и Марокко до Балтики. Подчиняя народы, перекраивая их системы государственного управления, Римская империя стала, вероятно, первым примером настоящего глобализма. Повсюду римляне внедряли свою архитектуру, своих богов, свои экономические методы. Но неизбежно с ускоряющимся темпом сами впитывали чужие идеи и представления о мире, восхищались чужими богами, приспосабливая их к привычным верованиям или усваивая новые культы (Исиды и Осириса, иранского Митры и в конечном счете иудейского Мессии, Иисуса Христа). Сначала они грецизировали свою культуру, затем увлеклись ориентализмом в разных формах, обильно заимствуя эклектичное наследие эллинизма; позже в гораздо меньшей степени прониклись кельтской и германской мифологией. К концу своего существования единая Римская империя в культурном и религиозном смысле была невообразимым смешением всего на свете, куда только дошли легионы.

Закономерной частью процесса эллинистической и римской глобализации стал расцвет астрологии. Еще до рождения Александра Македонского греки проявляли живой интерес к астрологическим идеям Вавилона и Египта. Однако свойственный им рационализм побуждал греческих философов прежде всего увлекаться календарными расчетами, математическими и астрономическими сведениями (среди ученых, обратившихся к восточным знаниям, были Пифагор и Архимед; историки Фукидид и Геродот рассказывали о гороскопах и жрецах-звездочетах). Именно греки придумали собственные термины для ключевых понятий календарной и астрологической мифологии, заимствованной ими у вавилонян и египтян: эпагомены, деканы, зодиак. Они дали имена 12 зодиакальным созвездиям, сохранившиеся до наших дней. Нет, они не открыли все это, не обнаружили самостоятельно закономерности, но обобщили и дали названия, ввели разнообразные идеи в логичную «матрицу», сделали ее наглядной и доступной отдельному человеку. Более того, в эпоху эллинизма греки и македоняне, строившие новые восточные империи, пошли дальше, открыв широкие врата освоению астрологических познаний других народов, и взялись за написание трактатов о звездах и предсказаниях, поставив гороскопы «на поток», породив новые мифы и создав новых синкретических богов. Главным полем для экспериментов стали птолемеевский Египет и его центр — город Александрия.

ФОРМИРОВАНИЕ ГРЕЧЕСКОЙ АСТРОЛОГИИ

Когда в Вавилоне составляли самый ранний из дошедших до нас индивидуальных гороскопов на 29 апреля 410 года до н. э., греческому философу Сократу было около шестидесяти лет, а Платону семнадцать. Походам Александра Македонского, преобразившим цивилизации и культуры, еще только предстояло свершиться, однако связи между ранее отчужденными мирами стали довольно тесными. В том же V веке до н. э. историк Геродот писал, что египтяне предсказывают судьбу человека по дате его рождения, и это было задолго до эллинизма. Об астрологии к тому времени греки знали не первое столетие: в VI веке до н. э. философ-мистик и математике Пифагор создал школу, в которой пытались совместить рациональный подход греков и таинственные, с их точки зрения, учения Востока — Египта и Вавилона.

Созвездия и предзнаменования упоминались и ранее, например в «Одиссее» Гомера (VIII–VII вв. до н. э.). Греческий мыслитель Фалес, проживавший на рубеже VII–VI веков до н. э. в малоазиатском городе Милете, оставил примечательный рассказ о небесном знамении, предвещавшем окончание войны между мидянами и лидийцами в 609 году до н. э.: полное солнечное затмение случилось в разгар битвы, и «тьма опустилась на оба войска, и сражение прекратилось». Надо признать, для Фалеса, считавшего, как и многие античные ученые, Землю сферическим телом, предсказание затмения не было сложным делом, хотя такие «пророчества» производили колоссальное впечатление на правителей и народ.

Персидское изображение бога Солнца в виде льва, на теле которого изображены звезды. Слепок К. Хуманна. Турция, 1890 г.

Humann, Carl; Puchstein, Otto Reisen in Kleinasien und Nordsyrien: ausgeführt im Auftrage der Königlichen Preussischen Akademie der Wissenschaften (Atlas). Berlin, 1890 / Heidelberg University Library

Старейший из найденных в оригинале, а не в позднейшей копии греческий гороскоп, сделанный на коронацию Антиоха I, правителя эллинистического царства Коммагена, датирован 7 июля 62 года до н. э. Найден на Западной террасе царской гробницы Немрут-Даг в горах Тавра в Малой Азии. Юпитер, Меркурий, Марс и Луна показаны соединенными в знаке Льва, что считается очень благоприятным положением.

Сохранился и рассказ о некоем Палхе, беспокоившемся о том, когда прибудет из Александрии его судно с товарами и не ждет ли его беда в неспокойном море. Астролог провел расчеты и заявил: поскольку Сатурн и Марс находятся в восходящей позиции, а Луна приближается к аспекту Сатурна, корабль действительно попадет в шторм, но, поскольку Венера и Луна остаются в пределах аспекта Юпитера, а восходящие планеты в паре создают двойственность, люди и наиболее ценная часть груза не пострадают. Асклепий (в созвездии Змееносец) способствует тому, что уцелеют перевозимые медикаменты, и владелец встретит экипаж и товары 14 июля 479 года до н. э., что и произошло. Это пример того, что позднее стали называть «хорарной астрологией» (от лат. hora — час), то есть расчетом времени, когда произойдет некое ожидаемое событие. Ее также называют «интеррогативной» астрологией, а расчет времени окончания войны — это образец «мунданной», или политической, астрологии.

Виды астрологических предсказаний

В античные времена сложились основные виды астрологических прогнозов.

Мунданная астрология (мировая или политическая) сосредоточена на предсказании судеб мира, страны, нации, крупной группы населения, вопросов войны и мира, смены правлений. Ее основные принципы изложены Клавдием Птолемеем в сочинении «Тетрабиблос», хотя это древнейший тип предсказаний, известных и в Древней Месопотамии, и в Египте еще тысячи лет назад.

Хорарная, или интеррогативная астрология окончательно оформилась в эпоху Античности на основе вавилонских практик. Она предполагает, что астролог ищет ответ на конкретный вопрос с учетом места и времени, когда он был задан, а также расположения созвездий и отдельных звезд в пределах «домов». Такой метод в дальнейшем получил широкое распространение от Европы до Индии.

Натальная астрология — это составление персонального гороскопа, оценивающего судьбу и характер человека по дате и месту его рождения.

Элективная астрология (в античные времена ее называли катархической — от слова «катархон», то есть «принцип, начало») занималась поиском удачного времени и места для начала некоего важного дела. На ее основе один из диадохов, Селевк Никатор, выбирал место и время, чтобы заложить свою столицу Селевкию, а позднее противоречивые рекомендации о закладке Багдада стали считать причиной непростой судьбы этого города. В античные времена знак зодиака, связанный со счастливым предсказанием, нередко чеканили на монетах.

Считается, что самое раннее обращение к астрологии у греков содержится в поэмах Гесиода «Труды и дни» и «Теогония» (рубеж VIII–VII вв. до н. э.). В «Теогонии» автор адаптирует вавилонские мифы о сотворении мира и обустройстве небес к греческим мифологическим образам, а в «Трудах и днях» выстраивает описание повседневного цикла работ на основе вавилонского календаря, с учетом предписанных сезонных особенностей и звездных знамений. Впоследствии эта система сохранялась на протяжении всей Античности и европейского Средневековья.

Луна на колеснице и с хлыстом в руке. Монета эпохи Флавиев, ок. 150 г. Один из многочисленных вариантов изображения аллегорий небесных светил, восходит к вавилонским и персидским образцам, сохраняется вплоть до Ренессанса.

Institutul Național al Patrimoniului (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Однако вплоть до V века до н. э. греческие астрономические представления оставались не слишком обширными— например, не было различения подвижных планет и неподвижных звезд. В 432 году до н. э. в Афинах провели реформу календаря по образцу вавилонского, и греки всерьез погрузились в изучение восточной учености, а затем стали разрабатывать собственные математические методы для поддержания календаря и применения астрологии, пользуясь египетской геометрией и вавилонскими вычислениями. Сложно сказать, кто именно принес астрологические идеи в Грецию. В III веке до н. э. историк Диоген Лаэртский утверждал, что провозвестником астрологии был фракиец Демокрит, известный своим учением об атомах. Он размышлял о единстве мироздания и интересовался движением планет, зодиакальными созвездиями и верил в их влияние на земные события. Другой ключевой фигурой считают вавилонского жреца Бероса, который поселился на греческом острове Кос и взялся обучать греков «халдейским тайнам». О нем в I веке н. э. рассказывал историк Иосиф Флавий, естественно по преданиям и легендам былых столетий. Впрочем, о Беросе и астрологической школе на Косе упоминают и некоторые другие авторы, добавляя также имя Судина, придворного астролога Селевкидов. На рубеже тысячелетий количество упоминаний о вавилонских и греческих астрологах начинает нарастать.

ЕГИПЕТ ПРИ ПТОЛЕМЕЯХ: НОВЫЕ БОГИ, НОВАЯ АСТРОЛОГИЯ

Среди первых авторов, рассказывавших о египетской астрологии, были Аристотель и Диодор Сицилийский. Они не сомневались, что именно Египет был истинным центром астрологии. Однако к тому времени эллинистическое смешение культур породило необычное сочетание идей и ритуалов, поэтому в Египте при Птолемеях и в Малой Азии при Селевкидах сложилась единая астрологическая мифология с синкретическими божествами (производными от греческих, египетских, персидских и вавилонских богов) и общими практиками. Греки оказались идеальными систематизаторами этих легенд и протонаучных методов, выстроив астрологию как нечто цельное и умопостигаемое, но одновременно предельно мистическое. Такое сложносочиненное целое, оказавшее влияние на мировоззрение разных народов от иудеев до римлян, можно назвать эллинистической астрологией. Согласно античным преданиям, великим божественным мудрецом, отцом астрологии, алхимии и прочих тайных «герметических» знаний был Гермес Трисмегист (Трижды Величайший), которому приписывали так называемую «Изумрудную скрижаль» с философскими принципами, лежащими в основе астрологии. На идее «что вверху, то внизу» строилось описание человека как микрокосма и мира как макрокосма, а также многоуровневая взаимосвязь между небесами и землей, звездами и человеческим бытием. Отныне именно этот принцип стал философской основой веры в астрологию, изучающую влияние макрокосма небес на микрокосм общества и отдельной личности.

Гермес Трисмегист как условный «восточный мудрец» или «халдей». Гравюра, XVI в. На нем фантастическое ориентальное одеяние и греческий шлем, в правой руке он держит астролябию, рядом — римские фасции (пучок стрел) и копья, а также кадуцей — жезл бога Гермеса (Меркурия). Не стоит путать Гермеса Трисмегиста с богом Гермесом: все же для большинства античных и ренессансных авторов это были разные персонажи, хотя иногда их идентифицировали как одно и то же полубожественное лицо.

Mussard, Pierre. Historia Deorum fatidicorum, Venice, 1675 / Wikimedia Commons

Эллинистическая астрология проводила расчеты на основе идеи сферического мира, в котором небеса состоят из нескольких слоев: неподвижных звезд, 36 деканов и 12 зодиакальных созвездий, управляемых Семью Великими. Важным достижением греческой, а затем и римской астрономии стали довольно точные расчеты и введение понятий, характеризующих реальный физический мир: эклиптика, небесный экватор, горизонт. На этой базе возникли представления о прецессии (см. приложение 1 «Термины и инструменты»), которые приписывались Гермесу Трисмегисту.

Уточняя место события и Судьбу человека или явления, астрологи перенесли те же принципы на подробно разработанную медицинскую астрологию, связывая каждый из 12 знаков зодиака с определенными органами. В этом они опирались на представления египтян и вавилонян, но именно греки создали систему, которая просуществовала многие века, в течение Средневековья и Нового времени на востоке и западе Евразии (подробнее см. приложение 4 «Медицинская астрология»).

Клавдий Птолемей (ок. 100 — ок. 170 н. э.)

Известен как эллинистический ученый, астроном, математик, теоретик музыки и знаток многих других дисциплин. Автор сочинения «Альмагест», которое несколько столетий оставалось базовым трудом по «небесной механике», поскольку в нем объединились научные и мифологические знания Греции и Востока о небесных телах, эклиптике, зодиаке, системах расчета календарей и множестве созвездий. Изначально свое сочинение Птолемей назвал «Великое математическое построение по астрономии», но греческое слово «Магисте» (то есть «Великое») в арабском мире трансформировалось в «Альмагест» и в таком виде пришло в Западную Европу. Птолемей отстаивал геоцентрическую модель мира, закрепившуюся даже в трудах тех, кто предпочитал видеть в центре Солнце. Благодаря знанию механики и математики он предложил методы расчета прямых и возвратных (ретроградных) движений планет, показал, как определять точное время восхода и захода небесных тел, составил каталог звездного неба из 48 созвездий. Однако эти расчеты были привязаны к картине неба, которая открывалась только из Александрии. Применяемые инструменты (астролябон, позднее — астролябия из сочетания армиллярных сфер, и трикветрум, основа будущего квадранта, были позаимствованы и доработаны арабскими астрономами; см. приложение 1 «Термины и инструменты») Птолемей также приспособил лишь для одной географической точки. Именно поэтому последующим поколениям арабских и европейских астрономов и астрологов приходилось пересчитывать таблицы Птолемея с учетом собственного местонахождения, ведь любой научный расчет и любой астрологический прогноз действительны для определенного времени и конкретной точки в пространстве. В целом таблицы Птолемея довольно точны, за исключением ошибки в определении прецессии: он считал смещение в 1° за 100 лет, а правильно — за 72 (о прецессии см. приложение 1 «Термины и инструменты»).

Насколько велика была вера греков в астрологию и что изменилось в эпоху эллинизма? С одной стороны, практика применения астрологии оставалась обширной, правда, в классической Греции она была менее распространена, чем в эллинистическую эпоху и тем более в период Римской империи. Страх перед неумолимым Роком, попытки заглянуть в будущее, прочитать судьбы по звездам нарастали по мере дестабилизации общества и слияния греческой культуры с иноземными. С другой стороны, уровень скептицизма у греческих мыслителей был необычайно высок. Последний из великих трагиков Древней Греции Еврипид высказался весьма резко:

Кто тот богом забытый, отверженный муж,

Чтоб при виде таком не признать божества,

Звездочетов кривой заклеймивши обман?

Их греховная речь по подобьям одним

Заключает о сути неведомых сил,

Непричастная знанию правды.

«Вакханки»[2]

Эллинистическую астрологию по-гречески называли «метеорология» (латинский термин «астрология» был введен римлянами), следовательно, «метеоролог» в буквальном смысле означало «звездочет». Конечно, они и погоду по звездам и небесным знамениям могли предсказывать, однако не ограничивались областью известной нам науки метеорологии, которая, впрочем, тоже часто становится объектом насмешек и скептических замечаний. Философию метеорологии разработал еще Аристотель, учитель Александра Македонского, а его идеи подхватили и развили натурфилософы и математики следующего, эллинистического поколения. Отцами научной астрономии считаются Евдокс Книдский и Гераклид Понтийский, поскольку достаточно точно рассчитали диаметры Солнца, Луны и Земли. Некоторые из ученых этого направления считали, что не Земля, а Солнце находится в центре мира. По крайней мере, такое видение объясняло многие неразрешимые вопросы при наблюдении за звездными телами (например, ретроградное движение некоторых планет и пр., см. подробнее приложение 1 «Термины и инструменты»). Эти споры велись в Александрии, где расположились величайшая в античном мире библиотека на разных языках и Мусейон (храм Муз) — по сути, академия, в которой читали лекции по математике, медицине, астрономии и астрологии. Александрийские мудрецы подражали платоновской Академии в Афинах, но во многом пошли дальше, создав прообраз будущих университетов. Эта система научного сообщества и обучения тех, кто прибывал в Александрию из разных частей огромного эллинистического, а потом и римского мира, просуществовала до времен торжества христианства, хотя сама библиотека сгорела еще во время войн Рима и последних Птолемеев. Серапеум (храм Сераписа) с последним уцелевшим филиалом библиотеки был разрушен христианами лишь в 391 году н. э., а Мусейон, по некоторым сведениям, продержался до VII века, когда Египет был завоеван войсками халифа Умара.

Несмотря на активную научную деятельность, в период с IV по I век до н. э. в эллинистических державах происходил явный поворот от рационализма и скептицизма к поиску чуда. Нестабильность жизни, хрупкость границ, жестокая борьба властителей, натиск Рима вызывали в разных слоях общества массовую веру в потаенный смысл происходящего, «страх перед божествами» (дезидемонию) и стремление найти опору не только в знаниях, но и в древних мифах, западных и восточных. Та же тенденция проявилась позднее и в Римской империи, унаследовавшей от эллинистических центров и рационализм, и мистику, и ученые труды, и синкретическую мифологию, в том числе астрологическую.

Сумма знаний и верований, на которой основывалась «высокая» античная астрология, сохранилась в трудах Посидония (135/139–50/51 до н. э.), для которого эта дисциплина была более значима, нежели «научная астрономия». Уроженец Сирии, он учился в Афинах, путешествовал по Средиземноморью, бывал в Испании, Италии, Галлии (современной Франции) и Германии, провел несколько лет в Риме, жил на острове Родос. Посидоний старался непосредственно наблюдать мир и изучать явления. Он даже отправился в Гадес (Кадис), за Геркулесовы столбы, чтобы наблюдать приливы и отливы, изучал ветра, которые связывал с воздействием Луны. Признавая, что с астрономической точки зрения гелиоцентрическая система Аристарха Самосского безупречна, он сомневался, что она может быть исчерпывающей для описания всех природных явлений, и считал Землю шарообразной, полагая, что в Индию можно попасть по морю, двигаясь на запад… В целом широта его взглядов и рационализм поразительны. Считается, что он использовал в своих трудах армиллярную сферу, изобретенную греческими астрономами (подробнее об истории и устройстве инструментов см. приложение 1 «Термины и инструменты»).

Относительно небес Посидоний говорил о девяти сферах, каждой из которых управляет определенное божество. Внешняя — это сфера неподвижных звезд, прикрепленных к оболочке и вращающихся вместе с ней. Здесь находятся все созвездия, кроме зодиакальных. Ниже следовали семь сфер, вращающихся в обратном направлении: это владения Сатурна, Юпитера, Марса, Солнца, Венеры, Меркурия, а нижняя сфера принадлежит Луне, освещаемой лучами Солнца. Последняя, девятая, область — это Земля. От Луны и выше располагается мир бессмертных, Земля же принадлежит бренным существам, откуда возвышенные души после смерти поднимаются к свету и служат посредниками между живыми и богами (светилами), в то время как темные души отправляются в нижний, подземный мир Аида (Плутона). Вращение небесных сфер порождает звуки, которые составляют мировую гармонию, музыку сфер. Эта идеальная, прекрасная гармония указывает пути, посылает знаки людям и позволяет приоткрывать завесу тайн мироздания и человеческих судеб. Что, собственно, и укрепляет веру в астрологию вкупе с математическими расчетами, совершенствованием астрономических инструментов и серьезными практическими наблюдениями.

РИМСКАЯ АСТРОЛОГИЯ: ОТ РЕСПУБЛИКИ К ИМПЕРИИ

Истоки римской астрологии малоизвестны. Есть короткое сатирическое упоминание о поклонении звездам у комедиографа Плавта (рубеж III–II вв. до н. э.): в прологе одной из пьес выступает персонаж Арктур, персонификация звезды. Термины «астролог» (то есть наблюдающий за звездами) и «зодиак» встречаются у римского поэта Квинта Энния. Однако ничего конкретного из этого заключить нельзя.

Консервативный республиканец Катон в 160 году до н. э. писал, что толковый управляющий поместьем не должен спрашивать советов у «халдеев» (так называли астрологов) и других предсказателей. Есть сведения, что в 139 году до н. э. из Рима изгнали астрологов и почитателей странного фракийского и фригийского бога Зевса Сабазия. Не исключено, что тогдашние «элиты» сохраняли суровые республиканские нравы и были настроены против «чужеземного влияния» и «суеверий», однако в народе интерес к астрологии лишь возрастал.

Рука Сабазия, римский амулет. Италия, III в.

The Walters Art Museum

Изгнанников обвиняли в том, что они поддерживали не тех людей в период беспорядков и борьбы за власть. Опасения могли быть вполне обоснованными: на Сицилии в одном из восстаний активно участвовал астролог, предвещавший товарищам успех. Боги языком звезд обещали ему, что он станет королем Сицилии. Однако астролог ошибся: поначалу его и вправду ждал успех, но в 100 году до н. э. он был убит. Столетием позднее, в полемике с братом Квинтом, сторонником пророчеств и астрологических предсказаний, оратор Цицерон напоминал о подобных промахах и их печальных последствиях, обратив внимание на «астрологов цирка». Дело в том, что вокруг стадиона для скачек, известного как Большой цирк (Circus Maximus), стояли многочисленные прилавки и палатки астрологов, к которым обращались римляне. Сама услуга стоила недорого, а на заре нашей эры астрология в Риме и вовсе стала массовой профессией.

Историк Плиний утверждал, что первым греческим учителем астрологии в Риме был грек Манилий Антиох, попавший в рабство при завоевании Греции. Таких образованных греков, рабов или обедневших практиков, ищущих покровителей, в империи было немало. Именно они сделали астрологию, наряду с другими эллинистическими премудростями, привлекательной для римской элиты. Местные философы-стоики тоже способствовали успеху астрологии, которая отвечала их представлениям о важности постижения мира через знаки и знамения. Тем более основатель Стои Диоген прибыл в 156 году до н. э. из Вавилона. Впрочем, он сразу предупреждал римлян, что может предсказать общий склад характера ребенка, но не события его жизни, ведь даже у двух близнецов, родившихся под одними небесами, судьба может оказаться совершенно разной. Однако не стоит преувеличивать роль философов в республиканском Риме: к ним относились без особого уважения и периодически ту или иную группу мыслителей изгоняли из города.

И все же знакомство с астрологией заставило римлян задуматься о ее обоснованности. Кто-то признавал влияние планет на земные события, а остальные звезды считал нейтральными; кто-то соглашался с важностью наблюдения за восхождением и нисхождением небесных тел, но сомневался в их способности влиять на земную жизнь напрямую, допуская лишь слабое воздействие, сгущающее атмосферу и усиливающее то, что и так существует. Изначально у римлян не было той мифологической и мировоззренческой базы, на которую было бы легко пересадить астрологические верования других народов. Если греков на пути к астрологии останавливал скептицизм, но влекла вера в Судьбу, то римские республиканцы оставались прямолинейными прагматиками, доверявшими ощутимым вещам и здравому смыслу больше, чем богам. Они в первую очередь верили в общественную мораль и силу оружия.

Однако и в доимперские времена практиковали вполне успешные астрологи. Среди них можно назвать имена двух знатоков эпохи Августа: Публий Нигидий Фигул и Тарутий Фирмин. Первый был не чужаком, а настоящим римским гражданином и даже сенатором, союзником Цицерона. Нигидий сравнивал имена зодиакальных созвездий в греко-египетской и вавилонской традициях, размышляя о взаимодействии небесных тел. В последующие века предания превратили его в величайшего астролога, предсказавшего приход к власти Августа и перипетии войны между Помпеем и Цезарем. Тарутий, тоже знакомый Цицерона, по просьбе одного из римских интеллектуалов, Варрона, составил гороскоп Ромула, основателя Вечного города. Сочинения Варрона утеряны, но упоминалась его книга по астрологии. Неудивительно, что в I веке н. э. римляне всерьез стали увлекаться этой дисциплиной. Правда, римские историки отмечают и ошибки астрологов: так, по рассказу Плутарха, во время борьбы за власть между Суллой и Цинной в I веке до н. э. на теле убитого Цинны нашли запись астрологического прогноза, сулившего ему победу. Но и Сулла получил заверения астрологов в победе и в том, что ни Цинна, ни кто-либо другой не сможет его погубить. В данном случае «сработало». Трезвомыслящий, хотя и крайне любознательный Цицерон отметил, что такие прогнозы раздают всем подряд и большинство полководцев гражданской войны умерли молодыми и насильственной смертью, вопреки благоприятному расположению звезд. Хотя виновата ли в этом астрология? Или все дело в политике и деньгах?

Цицерон не только слушал лекции Посидония, но и перевел астрономическую поэму «Явления» Арата, грека из Малой Азии, жившего в IV–III веках до н. э. В эллинистической науке ее ценили не слишком высоко, ведь автор просто компилировал сведения из сочинений разного времени, допустив немало неточностей, хотя и описал предельно просто и художественно движение Солнца и его отношение к знакам зодиака. С легкой руки Цицерона поэме Арата суждена была долгая жизнь в арабской и европейской астрологических традициях, вплоть до начала Нового времени.

Митра, закалывающий быка. Зодиак в полукружии-нише, воспроизводящей эклиптику. Германия, нач. III в. Зодиак присутствует на многих изображениях Митры независимо от того, в каком иконографическом типе представлен сам бог.

Badisches Landesmuseum / Thomas Goldschmidt

Октавиан Август подчеркивал, что его предшественнику и родственнику Цезарю гадатели указывали на опасность, которой он пренебрег, и напрасно. Получив власть, Август заявил, что Цезарь отправился к звездам, а во время погребальных игр на небе явилась комета, которую сочли безусловным знаком божественности Цезаря, а заодно и самого Августа. Дальнейшая политическая история Рима сопровождается регулярными упоминаниями астрологических предсказаний императорам и членам их семей. Перечень таких прогнозов мог бы занять много страниц. Светоний, автор «Жизнеописания двенадцати цезарей», мимоходом замечает: «Все верили в такие истории». Октавиан Август, кажется, первым стал носить амулет со знаком Козерога: под этим созвездием Солнце вступает в зимнее солнцестояние, и момент сочли подходящим для утверждения новой системы правления, сменившей несколько веков республиканского строя. Для Августа был составлен персональный гороскоп — настолько прекрасный, что его опубликовали для всеобщего ознакомления в качестве государственного эдикта. Что же еще нужно, чтобы народ уверовал в астрологию?

Впоследствии Каракалла требовал от астрологов, чтобы они выявляли предателей и заговорщиков и уточняли, когда ему может грозить гибель. Домициан на основании гороскопа изгнал одного из приближенных. При этом он пощадил Нерву, потому что астролог предсказал тому скорую смерть. Жена Нерона Поппея регулярно собирала совет астрологов. Адриан советовался с астрологом по поводу того, кого следует назначить своим преемником, но получил явно ошибочный прогноз: рекомендованный звездами Элий Вер умер еще при жизни Адриана. Впрочем, этот император считал самого себя главным знатоком астрологии. Историки сообщают, что и Септимий Север составлял собственные гороскопы и был огорчен, увидев, что его сыну Гете не суждено быть императором (так и вышло, Гету убил его брат Каракалла), а также предсказал себе, что не сможет вернуться из похода в Британию.

Марк Манилий (I в. н. э.)

Автор астрологической поэмы «Астрономика», основанной на идеях стоиков. Предпосылкой астрологии Манилий называет Рок, который правит миром. Ввел в текст большинство существовавших на тот момент терминов, уделив основное внимание знакам зодиака в ущерб описанию планет и их роли в судьбах мира. Практически не упоминает астрологические «дома», связанные со «стоянками» Солнца. Именно Манилий первым установил ассоциации между знаками зодиака и богами римского пантеона: Овен — Минерва, Телец — Венера, Близнецы — Аполлон, Рак — Меркурий, Лев — Юпитер, Дева — Церера, Весы — Вулкан, Скорпион — Марс, Стрелец — Диана, Козерог — Веста, Водолей — Юнона, Рыбы — Нептун. Никаких объяснений этим сочетаниям он не привел, или они не сохранились. Он также связал зодиак с природными элементами / стихиями воздуха, воды, земли и огня, разделив знаки на мужские и женские. Манилий подробно разработал египетскую идею деканов — деления цикла каждого знака (условно месяца) на три части. Он попытался назвать каждый декан именем знаков зодиака, но это выглядело весьма сумбурно (первый декан Овна равен Овну, второй — Тельцу, третий — Близнецам и т. д.), и впоследствии деканы стали обозначать планетами. Немало внимания Манилий уделил астрологическим аспектам (см. приложение 1 «Термины и инструменты»). Его поэма в дальнейшем стала одним из основных астрологических текстов арабского и европейского Средневековья и Ренессанса.

Поскольку работа астролога в Риме часто была тесным образом сопряжена с политикой, можно было как подпасть под милости и щедрые дары, так и оказаться в большой беде. За ошибочные прогнозы астролога могли казнить или сослать на рудники, отправить на дальний рубеж империи. Наказание могло последовать и за поддельный «заказной гороскоп» в интересах третьих лиц. Император Диоклетиан в 296 году даже попытался запретить астрологию на территории Римской империи. Естественно, на практике это оказалось недостижимой мерой.

Постепенно астрология стала неотъемлемой частью повседневной жизни и глубочайших верований. Рассказывали, что некий астролог рассчитал день и час своей смерти, а поскольку к этому моменту оставался жив, повесился из уважения к основателю астрологии Петосирису. Это, конечно, исторический анекдот, но весьма красноречивый. Подобная одержимость вызывала и обратную реакцию. Суеверных людей высмеивали. Сатирик Ювенал бичевал женщин, интересующихся, когда умрут их зажившиеся на этом свете родственники. Объектом презрения часто были малограмотные горожане и чрезмерно доверчивые дамы, отдававшие едва ли не последние деньги за дешевый прогноз, тогда как большинство недорогих астрологов были откровенными шарлатанами. Но критика такого рода не всегда означала, что принципиально отрицалась сама астрология. Скорее, речь шла о мошенниках или невежественных практиках, а звездные законы почитали истинными и божественными.

Серьезным идейным противником астрологии был сатирик Лукиан. Он утверждал: во-первых, планеты не стали бы двигаться по небу ради каких-то людей, а во-вторых, если бы небесные тела и вправду определяли события на земле, можно было бы ничего не делать, все равно ничего не изменишь. Это, безусловно, дурной силлогизм, который мог бы опровергнуть любой античный интеллектуал, но в качестве злой критики вполне сгодится. Лукиану и прочим на их придирки аргументированно возразил поборник астрологии Веттий Валент, оказавший немалое влияние на последующие поколения. Он описал выпады против астрологии и опроверг их с философской точки зрения во вступлении к своему труду по астрологии.

Все эти споры с разной интенсивностью продолжались веками, обостряясь с укреплением христианства, а позже и с построением современной науки в XVII веке, когда астрология и астрономия окончательно разошлись.

Веттий Валент (120 — ок. 175 н. э.)

Автор «Антологии», содержащей около 130 персональных гороскопов, датированных периодом с 37 по 188 год (собрание пополнялось уже после его смерти, неизвестно, сколько гороскопов включил в текст сам Веттий Валент, — это самое большое собрание древних гороскопов, вдвое превосходящее коллекции, собранные археологами на листах папируса в Египте. Веттий комментировал расположение звезд, приводил толкования и стал одним из самых цитируемых авторов. Он также составил учебное пособие по астрологии в десяти книгах, из которых до нашего времени дошли девять. Веттий Валент принадлежал к эзотерической (или герметической) школе и рассуждал о сокровенных тайнах, великих древних учителях, упоминая тайные культы и мистерии. Он не пытался быть ученым-астрономом, а в астрологии его привлекало сакральное и божественное начало.

Если греки считали астрологию частью астрономии, то в Риме именно астрология оказалась в центре внимания. С утверждением империи и расширением ее на восток процесс освоения астрологических знаний и верований оказался переплетен с увлечением несколькими причудливыми восточными мифами. Те загадочные культы и мистерии, о которых говорит Веттий Валент, существовали и в Древней Греции, и в эллинистическом мире, но там они занимали строго определенные ниши в культурном и мифологическом пространстве. Именно в Риме мистицизм и эзотерика впервые вырвались на свободу и составили почву для новой формы астрологической мифологии. В связи с этим необходимо упомянуть прежде всего иранский по происхождению культ Митры, а также культ малоазиатской Великой Богини, ассоциировавшейся у греков с Деметрой, и бога Эона. Все эти мифы были тесно связаны с астрологией.

Юлий Фирмик Матерн (346–348)

Автор самого подробного практического пособия по астрологии «Матеозис» («Восемь книг по астрологии») — настоящей апологии данной практики, «возвышающей и очищающей душу». Живший в эпоху Константина Великого, Фирмик Матерн поспешил указать, что император — единственный человек, свободный от влияния звезд в силу своей божественной природы. Это сочеталось с культом Непобедимого Солнца, истоки которого лежали в области астрологических мифов (о формировании этой идеологии речь пойдет в конце данной главы и в начале главы 5, посвященной Средним векам). Фирмик Матерн пытался сделать шаг навстречу окрепшему христианству и часто ссылался на Библию, подчеркивая, что законы звездного неба — проявление высшей воли Бога. Неслучайно позже ему приписали и откровенно христианское сочинение, направленное против язычников. В Средние века Фирмик Матерн казался одним из апологетов христианства, но это явное преувеличение. Он был восторженным поклонником астрологии и древних знаний разных народов, просто ему пришлось приспосабливаться к суровой реальности. «Восемь книг по астрологии» хорошо сохранились, но другое крупное сочинение Фирмика Матерна дошло до нас в виде фрагмента, переведенного с греческого на персидский (пехлеви), а затем на арабский. В него были добавлены образцы гороскопов, созданных через век после смерти Фирмика Матерна, а также некоторые элементы индийской астрологии. Это отличный пример развития астрологической традиции между культурами и языками. Сегодня даже ведущим специалистам по истории астрологии непросто бывает распутать подобные хитросплетения.

АСТРОЛОГИЯ И МИСТИЦИЗМ В РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

В поздней Римской империи разнообразные мистические культы стали альтернативой формализованным государственно-религиозным церемониям. Они были сложнее, таинственнее, обращались к частным аспектам бытия и непосредственно к душе человека. Самым заметным из этих культов был митраизм, выстроенный вокруг иранского бога Митры — Солнца. Астрологическая мифология и космология заложили фундамент этого культа, поэтому без него картина античной астрологии осталась бы неполной.

Митреум, расположенный под базиликой Святого Климента в Риме.

Ice Boy Tell / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 3.0)

Поскольку митраизм был принципиально замкнутой сектой с семью степенями посвящения в тайное учение, у нас нет подробного изложения его богословия, сохранились лишь отрывочные сведения о церемониях и верованиях. Главные источники — это подземные храмы-митреумы, скульптуры и рельефы, мозаики и отдельные короткие тексты. В число адептов входили чиновники невысокого ранга, военные, рабы и вольноотпущенники; женщины к церемониям и посвящению не допускались. Митреумы были найдены как в самом Риме, так и дальних границах империи (не только восточных, но и на северных и западных), что связано с популярностью митраизма в армии, в которой служило немало выходцев из Азии. Римский Митра в своем конечном варианте изрядно отличался от иранского солнечного божества, поэтому речь идет не об обращении римлян в восточную религию (зороастризм), а именно о создании оригинального космологического и астрологического культа, связанного с высокоинтеллектуальными учениями гностиков и неоплатоников.

В центре митреума обычно находилось изображение Митры либо верхом на быке — тавроктония, либо пирующего (предположительно, пиршество посвященных составляло часть ритуала). Вокруг центральной сцены всегда располагается лента с 12 знаками зодиака и семью главными небесными телами (Солнце, Луна и пять планет), которые представлены как семь бюстов или семь звезд на плаще Митры. Солнце и Луна часто присутствуют также отдельно, в виде особых персонификаций.

Митраистская звездная символика, помимо зодиака, включала и другие созвездия. Близнецы носили имена Каут и Каутопат и иногда обозначали момент восхода и заката солнца. Считается, что знаки Скорпиона, Ворона, Пса, Змеи, иногда Льва и Чаши, изображенные рядом с Митрой, соответствуют небесным созвездиям Малого Пса, Гидры, Ворона, Скорпиона, Льва и Чаши, а Бык соответствует Тельцу. За исключением созвездия Льва, все они располагаются вдоль линии небесного экватора. В ту эпоху точка весеннего равноденствия выпадала на период Тельца, а Лев обозначал положение Солнца в точке летнего солнцестояния.

Митра совершал жертвоприношение и вращал небесный свод, поддерживая установленный мировой порядок и воплощая собой Судьбу Вселенной и всех людей. Однако он мог управлять и жизнью отдельного человека.

В систему митраистского алтаря могли входить знаки четырех времен года, ветров, хотя и необязательно. Астральные символы служили своего рода календарем, указывавшим на центральные события культа точно так же, как небесные ориентиры использовались при построении других, официальных святилищ Рима: Пантеона, Септизониев, афинской Башни ветров. Неоплатоник Порфирий в III веке упоминал, что митреумы должны напоминать пещеру, которая изображает космос. В таком случае космологическая символика составляла важную часть структуры подземного храма и, очевидно, была связана с ритуалами, на которые намекают только изображения разных предметов в мозаике митреума в Остии-Антике под Римом.

Фрагменты напольной мозаики митреума в порту Остия-Антика неподалеку от Рима, ок. II в.

Marie-Lan Nguyen / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY 2.5)

Порфирий говорил, что Митра опоясан мечом Овна, пребывает под знаком Марса и одолевает Тельца, посвященного Венере, поэтому включает божество в явный астрологический контекст. Овен в доме Марса и Телец в доме Венеры — так можно прочитать слова Порфирия, однако непонятно, философ-неоплатоник знал нечто о тайном учении митраистов, будучи посвященным, или сам пытался рационализировать увиденное изображение. Как бы то ни было, некая астральная мифология составляла ядро верований митраистов, которые, в свою очередь, интриговали римлян, привлекали, смущали и вызывали порой раздражение как нечто чуждое и «плебейское».

По мере укрепления христианства новая религия вытесняла митраизм, поскольку апеллировала к тем же социальным кругам, что и мистический культ, но была более понятной и открытой. Получив власть, христиане постарались ликвидировать митраизм. И одним из способов уничтожить противника стало присвоение части его идей и символов. Митраизм, как и христианство, обращался к теме победы добра над злом, хотя в иранской традиции это были две равноправные силы, создавшие мир и сражавшиеся за обладание им, а христианство не признавало самостоятельной творческой силы зла. У митраистов был символ креста (Солнца) и образ жертвоприношения (не агнца, а быка), и некоторые детали иконографии постепенно перешли в христианство, изменив смысл.

Ранние христиане интересовались митраизмом и пытались комментировать его. Так, святой Иероним отметил, что семь степеней посвящения являются отражением культа семи небесных тел, но при этом называл их следующим образом, снизу вверх: Ворон, Грифон, Воин, Лев, Персей, Бегущее Солнце и Отец. По ряду визуальных памятников можно связать эти созвездия с планетами: Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Луна, Солнце и Сатурн. Другой христианский богослов III века Ориген говорил о семи вратах — и восьмых на вершине — как о структуре митраистского культа, возможно подразумевая степени посвящения. В отличие от семи врат гностиков, этапы восхождения души в митраизме существовали не в посмертном бытии, а при жизни. Имеются упоминания о том, что церемонии митраизма подразумевали опору на систему деканов, восхождения (экзальтации) и нисхождения планет и прочие технические понятия астрологии.

Митра как воплощение Солнца постепенно сливался с образом Гелиоса в короне с лучами, хотя на алтарях они представлены по отдельности. Синкретическое божество Митру-Гелиоса стали изображать в позе триумфатора, на колеснице. И такой бог назывался Sol Invictus — Непобедимое Солнце.

Образ Непобедимого Солнца вышел из подземных тайных святилищ и успешно слился с государственной имперской символикой, постепенно превратившись в аллегорию императора. Однако иконография сохранила ленту со знаками зодиака и символы ветров и/или времен года по углам. И этот образ оказался удачно связанным с эллинистическим египетским круглым зодиаком в упрощенной форме.

Столь эклектичный поздний астрологический комплекс ждала удивительная судьба. В III–IV веках он неоднократно выкладывался в напольной мозаике не только римских вилл, но и синагог: Хамат-Тверия, Циппори, Бейт-Альфа. А затем в самом точном варианте эта композиция перекочевала на полы христианских церквей, но об этом речь пойдет в главе 5.

Непобедимое Солнце на колеснице. Изображение бога Солнца Гелиоса, известное и в мозаиках синагог, и в византийских памятниках, постепенно стало обозначать Иисуса Христа, победителя смерти, а также ассоциироваться с сакрализованной фигурой императора.

Rijksmuseum van Oudheden

Трудно представить более несхожие системы верований, чем митраизм, культ императора в Риме, символику синагог римского времени и средневековых христианских церквей, однако астрологическая мифология оказалась востребованной и способной проникать и встраиваться в эти различные культурные матрицы. Следует отметить, что образ императора как Непобедимого Солнца стал основой для одного из иконографических вариантов изображения Иисуса Христа в сцене Торжества истинной веры и как Царя Небесного.

Но мистическая астрологическая мифология Римской империи этим не исчерпывается. Она соединилась и с греко-восточным культом Деметры как Великой Матери, которая могла изображаться в сопровождении зодиака (история этого культа и его смыслы и вариации заслуживают даже не главы, а отдельной книги, поэтому ограничимся упоминанием).

Астрологическая символика через календарные верования сливалась с иранским культом Зурвана (Зервана), бога времени, которого римляне ассоциировали с богом неба и времени Ураном (Кроносом). В этом синкретическом образе божество приобретало странный, даже чудовищный облик, что понятно: время пожирает своих детей, свои создания, оно беспощадно, а астрология помогает понять и рассчитать его течение. Культ Кроноса-Зурвана был, вероятно, частью митраизма, но его использовали и гностики, и последователи других религиозных сект и философских школ. Со временем имя Кроноса перешло в бытовое словоупотребление и дало имя «хронометру» для измерения времени.

Эон на обороте римской монеты, 42 г. до н. э.

Staatliche Museen zu Berlin, Münzkabinett / Dirk Sonnenwald (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Наконец, важной частью астрологической мифологии позднего Рима стал образ Эона, также визуально связанный с зодиакальной лентой-эклиптикой и прочими уже знакомыми нам символами. Некоторыми чертами он иногда напоминает Кроноса-Зурвана, но может и сильно от него отличаться

В Модене сохранился образ, который иногда определяют как Кроноса-Зурвана со Скорпионом, Тельцом и Овном на груди и с козлиными копытами. Он стоит между двумя половинами яйца (из космического яйца рождался и Митра), откуда вырывается пламя, за плечами у него лунный полумесяц, вокруг — знаки зодиака, а по углам — аллегории ветров. Иногда этот образ идентифицируют как Эона, по крайней мере его копировали под именем Эона ренессансные граверы. И пускай они не слишком разбирались в нюансах запутанной мистической символики, но все же стремились ее понять.

В отличие от безжалостного Кроноса, Эон символизировал всю длительность космического времени и в этом смысле тоже мог ассоциироваться с иранским Зурваном, но без кровожадного оттенка пожирания созданного мира. Кронос обозначал линейное время, имеющее начало и конец, а Эон был ближе к понятию вечности. Именно Эон стал воплощением звездного, небесного времени: он управлял циклами движения небесных тел, восхождением и нисхождением планет, сочетаниями знаков и знамений. По сути, изначально гностический и весьма абстрактный Эон стал богом астрологии как таковой.

Усвоив и переосмыслив научные и мифологические идеи и образы астрологии Месопотамии и Египта, греки в классический и эллинистический периоды стремились либо рационализировать эти верования и пойти по пути математической астрономии, либо признать астрологию божественной премудростью, которая превышает человеческий разум, но все же доступна вычислениям и прогнозам. Вслед за восточными предшественниками, греки считали условием астрального влияния на жизнь людей веру в Судьбу. Хотя их понятия судьбы и ее непреклонности или условности отличались от египетских или вавилонских (см. подробнее приложение 2 и приложение 3).

Изображение Кроноса-Зурвана в митреуме Гая Валерия Геракла и сыновей. Италия, ок. 190 г. Обычно его помещали в центр ленты-эклиптики со всеми знаками зодиака, из античной традиции такую иконографию заимствовали граверы эпохи Ренессанса.

Franz Cumont. Monuments Figurés sur les Mystères de Mithra, 1896 / Wikimedia Commons

Римляне иначе обошлись с астрологической мифологией и астрономическими знаниями. Во-первых, они составили ряд практических пособий по астрономии и астрологии на основе эллинистических достижений, что позволило передать знания дальше, другим народам и временам. Во-вторых, они приняли астрологию как удобный политический инструмент, житейское орудие и полезный метод решения проблем — или, наоборот, как вредное суеверие. В-третьих, жители Римской империи создали сложные и не до конца известные мистические культы на основе космологических и астрологических мифов и превратили их в настоящие таинства, не упустив философских размышлений о природе времени, человеческой жизни и судьбах мира. Космическое восприятие земных событий оказало косвенное влияние на новую доминирующую религию, христианство, и на политическую идеологию Средних веков и раннего Нового времени.

Глава 4. Дома мудрости: астрология от Феса до Согдианы

История «арабской науки», в том числе астрономии и астрологии, начинается в Гондишапуре. Сегодня мало кто слышал об этом старинном персидском городе, основанном в 271 году и населенном первоначально несторианами из Сирии. Это были христиане, считавшиеся официальной церковью еретиками и прошедшие за несколько веков путь от восточных провинций Римской империи до Китая эпохи Тан, перенося с собой ремесла, научные знания и торговые контакты. В V веке по указу византийского императора Зенона несториане были изгнаны из Эдессы и в целом из империи и массово переселялись на восток. В VI веке Гондишапур стал вторым по величине городом империи Сасанидов, здесь действовала греко-сирийская медицинская школа, оказавшая впоследствии сильное влияние на арабскую медицину, работала больница. Необходимость заставила сирийцев-несториан овладеть многими языками, из их общины вышли многие переводчики, в том числе с греческого, латинского, санскрита, пехлеви на арабский. Была в Гондишапуре и большая библиотека с обсерваторией.

В 636 году арабы завоевали город, а в 832 году при аббасидском халифе аль-Мамуне ученые из Гондишапура заложили научную школу Багдада (о которой пойдет речь далее). Астрономия, математика и астрология процветали в персидском несторианском культурном центре, причем здесь сошлись разные астрологические школы — античная, индийская и отчасти китайская. Но главное — именно этот город стал ключевым звеном в системе межкультурных коммуникаций. Переплетаясь, греческая, иудейская, римская, сирийская, индийская, персидская и даже китайская наука порождали неожиданные и прекрасные «побеги». Ученые шли из Гондишапура не только в арабский Багдад, но и в другие концы обитаемого цивилизованного мира, а из других краев сюда приходили учиться и переписывать книги. Научный центр принято называть Академией или Университетом Гондишапура, хотя, конечно, это довольно условный термин. Тем не менее в Академии было нечто вроде факультетов медицины, философии, богословия и наук. Упадок Гондишапура начался параллельно с расцветом Багдада, поскольку персидский город из перекрестка дорог превратился в отдаленную провинцию. Около 1000 года его уже упоминали как руины.

Арабские завоевания и халифат

Завоевание новых земель арабами и распространение ислама началось в VII веке, еще при жизни Мухаммеда. В течение VIII и IX веков арабские войска сокрушили персидское государство Сасанидов, прошли по Центральной Азии, покорив Хорезм, Согдиану и Синд (провинцию современного Пакистана, во времена халифата — индийские земли), и продвинулись по Шелковому пути к границам Китая. Они заняли Кавказскую Албанию, Армению, вышли не то к Дону, не то к Волге или Днепру (точно неизвестно, поскольку они быстро отступили к Кавказу), захватили острова Средиземного моря и юг Италии, Месопотамию, Ближний Восток и Египет; дальше прошли по всему северу Африки (Магрибу) вплоть до современного Марокко, пересекли пролив и заняли почти весь Пиренейский полуостров, создав там государство Аль-Андалус; а на севере добрались до Пуатье, где их остановили войска франков. Перед «черными халатами», как называли арабов на Востоке, не мог устоять почти никто. В IX–X веках энергия наступления все-таки иссякла, и началось деление огромного Арабского халифата на обособленные владения, а затем силу стали набирать тюркские племена, вытеснившие арабов из многих земель.

После первых десятилетий Праведного халифата четырех преемников Мухаммеда к власти пришла династия Омейядов со столицей в Дамаске (660–750). Именно Омейядский халифат достиг максимального территориального расширения. Этот период характеризуется религиозным рвением, пусть арабы и предоставляли завоеванным народам возможность сохранять свою веру и обычаи, выплачивая особый налог для немусульман. На смену Омейядам пришла новая династия, построившая Аббасидский халифат со столицей в Багдаде (750–945, 1124–1258). При распаде Омейядского халифата часть территорий откололась, образовав независимые мусульманские государства (Идрисиды в Марокко, Кордовский эмират и т. д.). Несмотря на непредсказуемый характер и крайнюю жестокость халифов этой династии, именно на первую половину их правления пришелся «золотой век ислама» — расцвет многонациональной культуры и науки, во многом подготовленный персидской династией визирей Бармакидов (уничтоженной в 803 г., после чего Персия и ряд владений на востоке постепенно вышли из-под контроля халифов). Большую роль в успехе сыграло религиозное движение сторонников науки мутазилитов (см. далее). Но усиление нетерпимых к светским занятиям богословов изменило обстановку в халифате, а нашествие турок-сельджуков сокрушило его. После падения сельджуков Аббасиды попытались ненадолго возродить халифат, однако время было упущено, а нашествие монголов положило конец этому периоду в истории.

ОСНОВАНИЕ БАГДАДА И ГОРОСКОП ГОРОДА

Халиф Абу Джафар аль-Мансур (Победоносный) принял решение построить Багдад после победы над внутренними врагами, завоевания Персии и обращения ее населения. Город должен был расположиться в самом центре Дар аль-ислам (то есть «исламского мира») — и в наименее зараженном москитами участке на берегу Тигра, рядом с развалинами Ктесифона, бывшей столицы Сасанидской империи персов. Выбор места проблем не вызывал, в отличие от времени, когда следует заложить столицу халифата. С этой целью аль-Мансур пригласил астрологов: перса-зороастрийца Наубахта, иудея Машаллаха ибн Асари аль-Басри (настоящее имя Менассия) и араба Ибрахима аль-Фазари. Специалисты считают, что они использовали персидский астрологический трактат «Зидж аш-Шах[рийар]», переведенный на арабский около 790 года, но составленный около 550 года на основе индийских источников (персидская наука нередко становилась посредником между индийской и арабской или греческой и арабской). Выдающийся астроном XI века Абу Рейхан аль-Бируни сохранил гороскоп на основание Багдада в сочинении «Хронология, или Памятники минувших поколений» (известно по рукописи XIV в.). Город был торжественно заложен 30 июля 762 года. Покровитель царской власти Юпитер в это время восходил на востоке, планета воителей Марс заходила на западе; Юпитер располагался в 1-м доме, Марс — в 7-м, Солнце — в 9-м. Церемония закладки проводилась в середине дня, поэтому астрологи, выбравшие не только день, но и час, заранее рассчитали именно такое взаимное положение небесных тел. Так выглядит классическое применение элективной астрологии, отвечающей на вопрос, когда следует предпринять такое-то действие. Положение Юпитера особо благоприятствовало строительству городов и зданий, а вместе с Солнцем они занимали «царственную» позицию, причем с акцентом на духовную власть.

Халиф назвал свою столицу Мадинат ас-салям («Город мира»), название Багдад («Дарованный Богом») утвердилось примерно веком позже. В архитектурном плане он представлял собой несколько концентрических кругов с улицами-лучами, расходившимися от центральной мечети. Четверо ворот были обращены примерно по сторонам света, но точнее — в направлении городов Хорасан, Басра, Куфа и Дамаск. В центре города высилась крепость Баб эль-Тахаб («дворец Золотых ворот»).

Астролог и философ Аль-Кинди. Изображение на иракской марке 1962 г., основанное на средневековой миниатюре.

Wikimedia Commons

Казалось бы, все тщательно продумали, но «идеальных гороскопов не бывает». Угрожающий Марс в оппозиции Юпитеру, слабое положение Луны, ретроградное движение Юпитера нельзя назвать добрыми знаками. Выбранная позиция Марса могла быть связана с воинственным характером государства и предположением, что городу предстоит стать центром могучей империи, которая ведет борьбу со многими противниками. Меркурий управляет 7-м домом (домом врагов), но в данном случае он находился в знаке Рака, где предельно ослаблен, в отличие от укрепляющегося восходящего Юпитера. Меркурий пребывал в 8-м доме (смерти), то есть неприятности должны были обрушиться не на Багдад, а на его врагов. Будучи покровителем города, Юпитер берет верх с помощью Солнца в знаке Льва. Даже если рассмотреть положение других планет, видно, что все подобрано с таким расчетом, чтобы Багдад долго существовал и возрождался после любой катастрофы (увы, катастрофы и крушения на его пути неизбежны). Что ж, гороскоп пока себя оправдывает: Багдад не раз оказывался в руках врагов, но неизменно возрождался и расцветал, чего не скажешь о многих других восточных столицах и крупных городских центрах.

Аль-Фазари

Выдающийся арабский астролог и математик VIII века Абу Исхак Ибрахим ибн Хабиб аль-Фазари занимался изготовлением астролябий и составлением гороскопов. Он перевел с санскрита астрономический трактат ведущего индийского астролога и математика Брахмагупты (есть версия, что это сочинение способствовало освоению индийских цифр), написал ряд собственных сочинений о проекции сферы на плоскость, об астролябии — плоской и с кольцами, об измерении часов и даже поэму о небесах. Его сын Абу Абдуллах Мухаммад ибн Ибрахим аль-Фазари также был известным астрологом и математиком, занимался переводом книг на арабский и персидский.

ДОМ МУДРОСТИ

Дом мудрости (Бейт аль-хикма) был основан халифом Абдуллахом аль-Мамуном в Багдаде в 820-х годах. В 829 году при нем появилась обсерватория в пригороде Шаммасийя, а затем вторая — в Дамаске. Возглавил Дом мудрости ученый Сахль ибн Харун. Мутазилиты активно приглашали в столицу халифата ученых из разных регионов, независимо от их религиозных взглядов. Еще в 794 году началось производство бумаги, поэтому не только в Багдаде, но и в других крупных городах работали три десятка библиотек.

Астрологии в халифате придавали первостепенное значение, поскольку правители рассчитывали на помощь предсказателей. Если на христианском Западе астрологию беспрестанно критиковали, то в исламском мире времен раннего Аббасидского халифата ничего подобного не было. Астрономия и математика считались лишь подспорьем для астрологии: ее называли «ильм аль-пуйюм», то есть «наука звезд». Поначалу шли активное собирание и перевод текстов, а потом наступило время их переосмысления и переработки.

За подбор переводчиков и организацию их работы отвечал Хунайн ибн Исхак аль-Ибади, врач и переводчик, владевший четырьмя языками. Сам он перевел на арабский труды Аристотеля и Платона, а также сочинения античных медиков Гиппократа, Галена и Диоскорида. Сын астролога Наубахта аль-Фариси, Абу Сахль аль-Фадль, перевел трактат Веттия Валента.

Книги собирали всюду — от Индии до Европы. Специальное посольство халиф аль-Мамун отправил в Византию к императору Феофилу, а тот в ответ прислал в Багдад группу своих подданных во главе с патриархом Иоанном Грамматиком, иконоборцем и поклонником светского знания, который интересовался астрологией (о нем см. в главе 5).

Главный астролог халифа аль-Мамуна

Перс Ахвази аль-Фариси был зороастрийцем и переводчиком при дворе последних халифов династии Омейядов в Дамаске, когда встретил томившегося в тюрьме будущего победоносного халифа и второго правителя династии Аббасидов Абу Джафара, потомка дяди пророка Мухаммеда и берберской невольницы. Астролог предсказал юноше блестящее будущее и на всю жизнь остался его близким другом и советником. Позднее, приняв ислам, он получил имя ан-Наубахт («Новое счастье») или Наубахти, которое осталось у его потомков. Его перу принадлежит «Книга о приговорах [звезд]». Возглавив группу астрологов, рассчитавших гороскоп на основание Багдада, он, согласно преданию, прожил более ста лет и трудился в Доме мудрости, а его сын аль-Фадль стал главным библиотекарем, а после смерти отца — придворным астрологом. Персидский род Наубахти был одним из самых богатых и знаменитых в халифате, подарив этому государству несколько поколений ученых, богословов и государственных деятелей.

Вступление в Багдад войск монгольского хана Хулагу 12 февраля 1258 года положило конец блестящей истории Дома мудрости: его здания были разрушены, а книги выброшены в воды Тигра. Почти весь город превратился в руины, перестала функционировать ирригационная система. Так наступил период длительного упадка. Впрочем, и в этой ситуации не все было безнадежно. Персидский ученый ат-Туси убедил Хулагу построить обсерваторию в Мараге, на северо-западе Персии, воспользовавшись интересом хана Чингизида к астрологии (см. подробнее об этом в приложении 1 «Термины и инструменты»). Школы, распространившиеся от Багдада в разные части бывшего Омейядского халифата, продолжали существовать, а некоторые работают и по сей день. Первый университет в Кайруане (современный Тунис) и второй в Фесе (Марокко), центры учености в Каире, Кордове, Толедо (города Аль-Андалуса послужили мостом для распространения знаний в Западную Европу), Самарканд и двор сельджукского султана Мелик-шаха, где через персов распространялись астрология и другие дисциплины, уточненный календарь Омара Хайяма и многое другое стало не только частью «золотого века ислама», но и важными связующими нитями культуры Европы и Азии, непосредственно от Согдианы и Синда до Феса и Толедо и дальше в совсем другие края.

Посольство Иоанна Грамматика (изображен с нимбом) от императора Феофила (справа) к аль-Мамуну (слева). Византийская рукопись «Хроника Иоанна Скилицы», XII–XIII вв.

Biblioteca Nacional de España

Мутазилиты

Слово «мутазилиты» означает «обособившиеся, удалившиеся» (хотя сами они называли себя «людьми справедливости и единобожия») и характеризует течение в исламе VII–IX веков. Его приверженцы утверждали принцип свободы воли, а критерием веры, добра и справедливости называли разум: «Хорошо не потому, что так повелел Аллах, Аллах повелел так, потому что это хорошо». Они интересовались греческой философией, организовали перевод на арабский трудов Аристотеля и Платона. Участвовали в свержении Омейядов и приходе к власти Аббасидов в 750 году. Однако первые халифы новой династии относились к мутазилитам без симпатии. Их позиции укрепились лишь при халифе аль-Мамуне (813–833), основателе Дома мудрости. Считается, что именно влияние мутазилитов обеспечило максимальный расцвет арабской культуры и науки, в том числе астрономии и астрологии. Позднее сторонники этого течения подвергались гонениям. В XII–XIII веках они пользовались расположением правителей Хорезма и также поспособствовали его культурному расцвету. Однако следует помнить, что, при всей любви к астрологии, разным наукам и разуму, мутазилиты всегда были серьезными богословами и защитниками ислама от многобожия и всяческих ересей.

БАРМАКИДЫ И «ЗОЛОТОЙ ВЕК ИСЛАМА»

Важную роль в установлении «золотого века ислама» сыграла династия визирей первых багдадских халифов — род Бармакидов. Изначально это были персы-буддисты из Хорасана, обратившиеся в ислам (слово «бармак» означало верховного жреца в буддийском храме Навхабар на территории современного Афганистана, где располагался центр науки в доисламские времена). Семья была состоятельная и знатная, на службе арабам она увеличила свои богатства и приобрела исключительное влияние, фактически определяя политику государства — но всегда на благо халифата, укрепляя единство разных этнических и религиозных групп. Сохранилось немало описаний визирей этой династии, есть оно даже в «Путешествии на Запад» китайского автора Сюаньцзана. Халид ибн Бармак участвовал в проектировании и строительстве Багдада, все его родственники успешно управляли землями, приглашали ученых. Существует легенда, что круглая форма Багдада была скопирована с буддийского центра в Балхе, да и монастырь Навбахар тоже был круглым в плане. Так что есть все основания полагать, что форма Багдада восходит к центральноазиатским прототипам.

Астрологом был и последний визирь из рода Бармакидов — Джафар ибн Яхья. Он известен также как законодатель мод и красноречивый оратор, пригласивший в Багдад целый ряд выдающихся ученых и переводчиков из Гондишапура еще до основания там Дома мудрости. Согласно преданию, именно ему принадлежала идея начать производство бумаги в халифате на основе китайской технологии (мастера попали в плен во время наступления арабских армий на восток и удара по войскам империи Тан в 751 году на реке Талас, к северо-западу от Самарканда, где уже умели делать бумагу из хлопковых очесов). Такое нововведение в дальнейшем позволило изготовлять множество книг за умеренную плату. Причем характерной формой книги стал том-кодекс, а не свиток. Несмотря на долгую историю дружбы Джафара ибн Яхья с халифом Харуном ар-Рашидом, в начале 803 года визирь был убит по приказу правителя. После этого арестовали его отца и трех братьев (пережили Харуна и вышли на волю только двое из них), имения были конфискованы. Голову Джафара выставили на Среднем мосту Багдада, а туловище разрубили и повесили на двух других мостах. Сам халиф вскоре отправился в поход на Мерв и Хорасан, обвиняя Бармакидов в том, что они там все делали неправильно, но умер в походе. Выжившие братья Джафара стали впоследствии приближенными советниками и астрологами халифа аль-Мамуна, при котором был построен Дом мудрости. В сказках «1001 ночи» халиф Харун ар-Рашид предстает благородным и мудрым правителем, а визирь Джафар — злодеем и колдуном (например, в истории Аладдина). Впрочем, в «Рассказе о трех яблоках» Джафар становится умным детективом, расследующим дело об убийстве красавицы.

Беседа Аль-Кинди и Аристотеля. Арабская рукопись, XIII в.

Qatar Digital Library

Занятия астрологией нередко наводили окружающих на мысль о колдовстве. Разные тексты содержат полярные оценки деятельности Джафара и других Бармакидов. Но историки соглашаются, что эта династия много сделала для укрепления халифата и с ее отстранением от власти держава начала разваливаться на национальные и региональные образования. Сторонники, особенно персы, восхваляли Бармакидов, а противники и конкуренты обвиняли в неверии и преступлениях и (вполне обоснованно) в потакании персам. Но факт остается фактом: только им удавалось поддерживать порядок даже в самых мятежных провинциях.

ПЕРВЫЕ АСТРОЛОГИ ХАЛИФАТА

Одним из первых выдающихся ученых халифата стал аристократ и личный врач аль-Мамуна по имени аль-Кинди (ок. 801–873). Примечательно, что он уделял особое внимание изучению не наследия персов и индийцев, а античных авторов: Аристотеля, Платона, Эвклида, Клавдия Птолемея. Одной из главных астрологических работ аль-Кинди был трактат «О небесных лучах», в котором он подробно разбирал аспекты воздействия небесных тел на земные события, вопросы медицинской астрологии и метеорологии. Всего он написал около 240 сочинений, значительная часть которых посвящена вопросам астрологии и астрономии.

Его ученик Абу Машар аль-Балхи (возможно, 787–886) стал самым плодовитым и авторитетным астрологом халифата, написав около 50 трактатов по астрологии и астрономии. Он был персом, писал по-арабски и на пехлеви, следовал персидско-индийской астрологической традиции. Сохранилось сочинение его ученика Абу Саида Шазана ибн Бакра «Книга бесед с Абу Машаром о секретах астрологии» с короткими историями из жизни ученого и его астрологической практики. Однажды халиф аль-Мухтади собрал астрологов и спросил, что спрятано у него за спиной. Астрологи построили карту вопроса (хорарная астрология) и сказали, что там фрукт. Абу Машар заявил, что там мелкое живое существо. Оказалось, что халиф спрятал яблоко, но в нем были червяки, так что репутация Абу Машара не пострадала.

Характер у астролога был скверным, а чувство юмора не слишком доброжелательным. Он злоупотреблял вином, страдал от эпилепсии, не знал собственную натальную карту. Основным делом он считал написание теоретических книг, но все же обучал молодых людей, хоть и заявлял, что мудрец не обязан делиться знаниями. Он говорил ученику: если мудрец записывает все, что знает, он превращается в пустой и никому не нужный сосуд. Он утратит уважение людей. Мудрец должен держать знания при себе и не делиться ими с посторонними, ограничившись кругом близких друзей.

Однажды Абу Машар разговорился с торговцами, собиравшимися в дальний путь, и составил для них электоральный прогноз: Луна в знаке Льва, в квартиле аспекта Марса, Марс на подъеме. Нет, ехать в этот день и час никак нельзя. Над астрологом лишь посмеялись. Торговцы уехали, а Абу Машар с другом остались на постоялом дворе и предались неспешной беседе, они выпивали и закусывали, в общем «кайфовали» (слово «кайф» или «кейф» было им знакомо). Вскоре примчался один из уехавших торговцев: в пути их ограбили разбойники, некоторых людей в небольшом караване убили. Выжившие обвинили Абу Машара в колдовстве, хотели побить, и он еле унес ноги. Как позже признался мудрец в беседе с учеником, с тех пор он поклялся никогда не обсуждать вопросы астрологии с невеждами.

Широта знаний, множество языков, на которых читал Абу Машар, порой мешали цельности его взглядов. Его особая идея заключалась в том, что астрологическое знание изначально было дано людям как откровение, но с течением времени, переходя из уст в уста, оно портилось и слабело. Историк астрономии Джон Норт сравнивает такое видение с индийским представлением о четырех эпохах (югах), каждая из которых хуже предыдущей.

Взлеты и падения культуры Абу Машар объяснял влиянием планет. Наверное, поэтому его труды вдохновляли и одновременно пугали астрологов следующих поколений: одни из них мечтали о возрождении славы Ирана и видели в рассуждениях Абу Машара обещание такого расцвета, а другие боялись апокалипсиса и находили в его сочинениях грозные предсказания. Астрономы, больше интересовавшиеся математикой (например, аль-Бируни), скептически относились к трудам Абу Машара, но именно саркастичный перс с эклектичными воззрениями привлекал основную массу читателей.

В арабской астрологии есть десятки имен ярких авторов, практикующих астрологов и теоретиков, одни из которых были компиляторами, другие — новаторами, кто-то составлял астрономические таблицы (зидж), уточняя таблицы Птолемея, кто-то увлекался изготовлением инструментов и механизмов (о некоторых идет речь в приложении 1 «Термины и инструменты»). Но в рамках данного исследования остановимся на трех особенных персонажах, связанных с Домом мудрости. Их судьба иллюстрирует пути восточных астрологов и других ученых мужей «золотого века ислама». Это три брата Бану Муса.

Чертеж механизма, изобретенного Бану Муса, XIX в.

Wikimedia Commons

БАНУ МУСА: ИСТОРИЯ ТРЕХ БРАТЬЕВ-АСТРОЛОГОВ

Мухаммед (Абу Джафар), Ахмед и Хасан ибн Муса из Мерва совместно трудились, изучая астрологию, геометрию, астрономию и занимаясь переводами, поэтому их стали называть единым именем Бану Муса, то есть «сыновья Мусы». Отец братьев, Муса ибн Шакир, в молодости грабил караваны в Центральной Азии, но потом обратился к наукам. По одной из легенд, ему предсказали успех и процветание на этом пути. В Мерве с ним и его подрастающими сыновьями познакомился будущий халиф аль-Мамун, которого поразили таланты мальчиков. Вскоре Муса умер, и аль-Мамун по собственной воле стал опекуном его троих сыновей, забрав их с собой в Багдад в 819 году. Бану Муса оставались при халифе вплоть до его кончины. Поначалу они учились у прославленных мудрецов Багдада, а потом сами стали знатоками астрономии и других дисциплин. В первую очередь блестящих молодых людей заинтересовали геометрия и труды Архимеда. Опираясь на его идею о том, что плоскость — это поверхность, включающая две прямые линии, они разработали систему расчета площади и объема шара. Это сочинение попало в Испанию, было переведено на латынь в XII веке Герардом Кремонским и изменило преподавание геометрии в Европе. Братья не только занимались теорией, но и проектировали каналы, создавали механизмы (особенно отличился в этом Ахмед, который придумал устройства, спустя века легшие в основу жаккардового ткацкого станка, механического пианино и вычислительных машин на перфокартах). Они занимались не столько теоретической астрологией, сколько ее инструментарием и математическим аппаратом. Бану Муса были умелыми организаторами, но не всегда ладили с коллегами. По неизвестным причинам они вступили в конфликт с кротким (как все его описывают) и аполитичным эрудитом и поклонником греческих стоиков аль-Кинди. Есть версия, что противоречия возникли на национальной почве (персы и араб), но это не точно. Уже после смерти аль-Мамуна братья добились изъятия библиотеки у несчастного аль-Кинди и лишили его возможности спокойно работать в Доме мудрости. В связи с этим историки припоминают им прошлое папаши-грабителя с большой дороги. Впрочем, врагами аль-Кинди могли быть и не братья из Мерва, а исламские ортодоксы, постепенно вытеснявшие мутазилитов из окружения халифов. С высокомерным и ехидным Абу Машаром братья тем не менее ладили, совместно обсуждали проблемы астрологии; особенно с ним подружился Мухаммед ибн Муса. В 847–848 годах Бану Муса наблюдали звезды Большой Медведицы с помощью армиллярной сферы, а в 868–869 годах пытались рассчитать минимальное и максимальное расстояние до Солнца. Они путешествовали с целью измерения широт разных городов и довольно точно определили окружность Земли. Вероятно, они были в большей мере геометры и организаторы науки, нежели настоящие астрологи. Поскольку Бану Муса оставались умелыми и успешными придворными не только при своем покровителе аль-Мамуне, но и при нескольких его преемниках, астрология стала для них важным инструментом влияния. Они написали более десяти книг по астрономии и астрологии, перевели китайский трактат о знаках зодиака. Современники считали, что их расчеты поразительно точны как в инженерном деле, так и в электоральных и хорарных прогнозах.

КРИТИКА АСТРОЛОГИИ

Не все арабские и персидские ученые верили в астрологию и влияние звезд. Скептически высказывались на эту тему философ ибн Рушд (в Европе известный как Аверроэс) и врач Абу Али ибн Сина (Авиценна), однако не вступали в резкую полемику с астрологами. Исламские ортодоксы в первую очередь осуждали привлечение к научным трудам неправоверных, хотя сама по себе астрология их не возмущала, потому что арабская астрология изначально отказалась от понятия богов планет, откровенно языческих элементов античной и индийской астральной мифологии. Пока у власти были сильные и энергичные халифы, ситуация оставалась благоприятной для ученых. Но по мере того как мутазилиты утрачивали свое влияние, а в Переднюю Азию проникали тюрки, а потом и монголы, приверженцы строгой веры все увереннее критиковали подозрительные претензии на прорицание будущего, казавшееся колдовством. Сыграли свою роль и политические интересы, стремление контролировать правителей. Астрологи могли быть серьезными конкурентами, поэтому их стали оттеснять. К XV веку из-за военных и политических провалов фундаментализм науки в арабском мире заметно ослаб. Дольше всего продержались научные школы в Аль-Андалусе, постепенно сократившемся под натиском Реконкисты до границ небольшого Гранадского эмирата, где бок о бок трудились мусульмане, иудеи и христиане. Конец этому оазису учености положили окончательная победа католических королей, изгнание евреев и мусульман и закрытие арабских учебных заведений.

Стрелец и Козерог. Персидская рукопись, XIII в.

National Library of Medicine

В арабской астрологии в большей мере, чем в европейской средневековой и ренессансной, чувствовалось влияние индийских традиций. Это проявлялось, в частности, в большем внимании к Луне и «лунным узлам» («стоянкам»), в ином понимании закономерностей построения гороскопа, более динамичного, нежели на Западе. И если в средневековой и ренессансной Европе сохранялось немало образов, метафор и ассоциаций из античной и даже более древней мифологии, в арабской астрологической традиции эти элементы последовательно устранялись. Визуально арабские знаки зодиака напоминают разработанные еще в Античности, но толкование звезд и их влияния иное. В астральной мифологии халифата речь шла больше о стихиях, лучах, основных элементах природы, теплом и холодном, сухом и влажном. Этим понятиям придавалась мистическая, магическая мощь, но она была менее персонифицированной.

Знак Близнецов из «Книги неподвижных звезд» Абдуррахмана ас-Суфи, ХV в.

The Metropolitan Museum of Art

«Золотой век ислама», центром которого был Багдад, а также Фес и Самарканд, Басра и Толедо, Каир и Хорезм, оказал немалое влияние на монгольские и тюркские государства, сменившие на обширных территориях арабские державы. Великие Моголы в XVI веке принесли синтетическое, но уже упрощенное астрологическое и астрономическое знание в Индию, однако это локальное влияние не смогло подорвать собственную прочную астрологическую традицию. Китай тоже вобрал в себя часть арабских (и несторианско-сирийских, персидских, индийских) идей, но сохранил самобытность. Европа в большей мере опиралась на арабскую переработку античного наследия, обильно дополненную другими восточными системами. Османская Турция переняла арабскую астрологию почти целиком, хотя в этой стране всегда сильнее чувствовалась религиозная критика в адрес сомнительной учености. И все же именно арабская астрология и наука в целом стали центром смешения множества течений и так называемым плавильным котлом. Исполнив свою миссию, увы, арабская наука отошла на задний план, уступая место более энергичным конкурентам.

Глава 5. Варварская латынь и греческая ученость: астрология в средневековой Европе

Астрологические предания христианского мира начинаются со звезды. Той самой, что указала путь волхвам — королям-звездочетам. Первые богословы столкнулись с проблемой, позже не раз тревожившей умы христианских мыслителей. Была ли эта звезда природным явлением, предвещавшим рождение Царя Небесного, или божественным внеприродным знаком? Могла ли она определять земную судьбу Иисуса Христа? Следует ли доверять язычникам-магам, если сама попытка прорицать и предсказывать строго и однозначно осуждается? И как столь чудесную звезду, несущую благую весть, отнести к кометам — определенно негативному и тревожному феномену?

Святой Августин ответил на один из этих вопросов: не Христос родился, потому что появилась звезда, предвещавшая его путь, а звезда появилась, потому что родился Христос. Звезда лишь слуга, оповещающий о прибытии своего господина. Такая формулировка практически отрицала астрологию, несмотря на чудесное видение волхвов. На византийской мозаике 565 года в базилике Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне перед тремя восточными царями-волхвами сияет обычная восьмиконечная звезда, а не комета. Такой же (многолучевой, асимметричной) она предстает в целом ряде миниатюр и росписей. Христиане увидели в рассказе Евангелия от Матфея о Вифлеемской звезде исполнение ветхозаветного пророчества Валаама о пришествии Мессии (Христа): «Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля» (Чис. 24: 17). Звезда то появлялась на небе, то исчезала (в частности, от Ирода), то есть вела себя как божественный знак, а не естественное небесное тело.

Другие богословы и Отцы Церкви придерживались мнения, что это была комета. В частности, александрийский неоплатоник и христианский теолог Ориген, живший на рубеже II–III веков н. э. (впоследствии осужденный как еретик, но за другие деяния), писал о Вифлеемской звезде: «Она, скорее всего, относится к той группе звезд, которые появляются время от времени и называются хвостатыми звездами или кометами… мы прочитали о кометах, что они появлялись несколько раз перед счастливыми событиями. Если при возникновении новых империй и других важных событий на Земле появлялись кометы или другие подобные звезды, то чему же удивляться, что появление звезды сопровождало рождение младенца, который должен был осуществить преобразование в человеческом роде?» Надо отметить, что отсылка к «счастливым событиям», связанным с кометами, была не слишком обоснованной. Все же комета для астрологов, от Китая до Вавилона, предвещала грядущие войны, беспорядки, природные катаклизмы, эпидемии и прочие глобальные неприятности. Одним из таких последствий могла быть смерть царя (если комета появлялась в знаке Льва, а сочетание с Девой вело к сильному неурожаю). «Хвостатые звезды» (по-гречески kometes означает «волосатый» или «бородатый») доверия не вызывали. Историк Иосиф Флавий писал, что перед падением Иерусалима, сокрушенного римским императором Титом, над городом «как копье» встала комета. Подобные примеры известны во всех астрологических мифологиях Евразии.

Однако Ориген тонко намекнул, что рождение Мессии означало «преобразование в человеческом роде», да и желанная смерть царя Ирода могла бы стать отличным бонусом. Современник Оригена Тертуллиан полагал, что Вифлеемская звезда была не кометой, а особенно яркой манифестацией «парада планет» и/или сочетания Юпитера и Сатурна в знаке Рыб (последнее событие пришлось на 6 или 7 г. до н. э.). Это мнение позднее поддержал увлеченный астрологией византийский император Мануил I Комнин. Хотя и такое сочетание едва ли можно назвать благоприятным (о сочетании Юпитера и Сатурна уже шла речь в главе 4 в связи с гороскопом на основание Багдада и пойдет ниже; впрочем, это явление можно считать предвестием катастрофы, а можно трактовать как момент перелома эпох и начало нового цикла).

Выдающийся христианский богослов IV века святой Иоанн Златоуст утверждал, что Вифлеемская звезда вообще не звезда и не комета, а сияние божественного разума, явленное людям. Существует и современная версия: в небе над Вифлеемом в течение 70 дней была видна сверхновая — тэта Орла.

Однако в 1304–1305 годах в росписи капеллы Скровеньи в Падуе интеллектуал и великий художник Джотто изобразил именно комету в сцене «Поклонение волхвов». Считается, что образцом для нее послужила комета Галлея, которую наблюдали в 1301 году (она же появлялась в 12 г. н. э.). Этот образ закрепился в западном искусстве наряду с традиционной восьми- или многолучевой звездой.

Таким образом, сложность интерпретации связана с важностью самого события для христиан, с общим недоверием к астрологам и языческой учености и с интересом и желанием заглянуть за завесу тайны. Такой лейтмотив можно назвать характерным для всей истории средневековой христианской астрологии.

СРЕДНИЕ ВЕКА И ВЗГЛЯД НА АСТРОЛОГИЮ

Средние века, начавшиеся в Европе после окончательного падения Рима, точнее Западной Римской империи, лишь на первый взгляд кажутся полным разрывом с античными традициями, возродившимися якобы лишь с XIV века в эпоху Ренессанса. Латинский был языком церкви и учености, средневековые монахи, а порой и миряне читали и переписывали древние рукописи, в том числе касавшиеся астрологии. И хотя на бытовом уровне латынь довольно быстро стала «варварской», а затем породила целую плеяду новых, романских языков, отдельные образцы классического стиля сохранялись в монастырях, став залогом позднейшего восстановления «чистой грамматики». Наряду с идеями античной книжности, изустно передавались и астрологические знания, что отчетливо отслеживается в визуальных образах. Средневековая астрологическая мифология во многом родственна «варварской латыни»: деформированная, она расцветала на новом «подвое» и давала удивительные плоды. Какие-то знания утрачивались, символы теряли первоначальные смыслы, но возникали иные знаки, методы и инструментарий.

Тем временем Восточная Римская империя христианизировалась, но не исчезла с наступлением новой эпохи. Нам она известна как Византия, павшая в 1453 году, когда Константинополь оказался в руках турок-османов и превратился в Стамбул. В Византии говорили и писали на греческом, и античная литература, хоть и вызывала сомнения у христианских богословов, не забывалась. Можно сказать, Византия была «наследницей по прямой» многоязычной и многокультурной Римской империи. Здесь сохранилось больше «ученой астрологии», внимательнее читались античные трактаты, придворные интеллектуалы и образованные монахи рассуждали о сложных понятиях, хотя в быту астрологические практики использовались даже реже, чем на Западе.

В целом нет ничего удивительного в том, что астрологические мифы и технические достижения эллинизма и Рима не были утрачены полностью, а подверглись переосмыслению и трансформации. Мощная вспышка интереса к астрологии в XIV веке, совпавшая с пандемией чумы, погубившей сотни тысяч людей, с трагическими переживаниями и попытками осмыслить Судьбу, найдя правильные знаки, ознаменовала расцвет ренессансной астрологии, продлившийся до конца XVI века, после чего пути астрологии и научной астрономии окончательно разошлись. Ренессансную астрологию трудно назвать «мифологией», для этого она слишком насыщена математикой, политикой, художественным языком в угоду красоте и демонстрации власти, слишком прагматична и конкретна. По сути, астрологическая мифология к исходу Средневековья превращается в практическую протонаучную дисциплину и политический инструмент, поэтому в этом обзоре мы остановимся на пороге Ренессанса, о котором надо говорить в ином контексте.

Помимо европейской Античности (и без того густо замешанной на адаптации различных восточных идей и ориентальных культов, см. главу 3), щедрым источником средневековой европейской астрологии стал арабский мир, откуда до Европы доходили переводы с греческого на арабский и затем на латынь, а также элементы персидской и индийской традиций (о которых речь идет в главе 4 и главе 6). Основной поток с Востока хлынул в эпоху Ренессанса, но эти связи существовали и ранее. Как ни парадоксально, сложнее дело обстояло со взаимодействием западноевропейской и византийской астрологии. Барьер конфессионального раскола между католицизмом и православием с XI века, отягощенный «трудностями перевода» между латинским и греческим языками, оказался даже выше и болезненнее, чем аналогичная стена враждебности между христианским и исламским мирами.

В этой главе речь пойдет о том, как развивалась и/или выживала астрологическая мифология в Западной Европе и Византии, в какой форме она проявлялась в условиях, когда официальная церковь резко осуждала «языческую премудрость», называя ее ересью и дерзновенной попыткой разгадать Божий замысел. Правда, Тертуллиан делал оговорку: до Рождества Христова астрология была действенной, но с пришествием Мессии утратила силу и смысл, поскольку теперь всем заправляет Божья воля. Ориген Адамант и философ Плотин рассуждали о «танце звезд» как об алфавите, созданном Богом для людей. А вот святой Августин отрицал астрологию категорически.

Святой Альберт Великий (Универсальный доктор) на картине Ф. Вальтера, кон. XV в.

The Metropolitan Museum of Art

Святой Фома Аквинский (Ангельский доктор) на гравюре Ж. Кало, 1636 г.

The Metropolitan Museum of Art

Два крупнейших богослова Высокого Средневековья, святые Альберт Великий и Фома Аквинский, не были равнодушны к астрологии и пытались примирить ее с богословием. Так, Фома соглашался с тем, что планеты оказывают влияние на жизнь людей, но пытался согласовать это с идеей свободы воли: если человек сам принимает решения и несет ответственность за свои мысли и поступки (а иначе не было бы ни греха, ни добродетели), как может его судьба зависеть от звезд? Однако звезды и планеты могут задавать обстоятельства, и тогда свобода воли проявляется в том, как человек принимает события, реагирует на них, спасает свою душу в благоприятных и неблагоприятных условиях.

И все же официальная позиция церкви была довольно жесткой: на многих соборах астрологию осуждали, а исповедующие ее адепты подлежали проклятию. Император Константин Великий, впервые объявивший христианство государственной религией Восточной Римской империи, верил в астрологию и так и не принял крещения, но другим под страхом смерти запретил обращаться к астрологам. Константин II грозил выжигать астрологию каленым железом. Но она не исчезала и сохранялась на Западе и в Византии, периодически расцветая, иногда проявляясь лишь косвенно и потаенно и вечно пребывая в тени подозрений в колдовстве. Она снова и снова оказывалась востребована властителями и простыми людьми, духовными лицами и учеными. Противоречивое отношение к астрологии заметно, например, в таком примечательном факте: архиепископ Йоркский Герард при английском короле Генрихе I не был погребен по-христиански, потому что после смерти под его подушкой нашли рукопись с трактатом Фирмика Матерна (о котором шла речь в главе 3). Римская астрология распространилась на Британских островах задолго до торжества христианства. В распоряжении исследователей есть упоминания о римских астрологах при дворах ранних королей Британии, например Эдвина Нортумберлендского в VII веке. А значит, традиция, сложившаяся в Античности, не умерла с падением Римской империи и распространилась на обширные территории.

АСТРОЛОГИЯ В ЛАТИНСКОЙ ЕВРОПЕ ДО XII ВЕКА

Первый расцвет средневековой западной астрологии пришелся на эпоху «Каролингского возрождения» (кон. VIII — сер. IX в.), время правления короля франков Карла Великого и его сыновей. При монастырях открывали библиотеки и школы писцов, при королевском дворе создали Палатинскую академию, где собирались ученые мужи, в свободных беседах обсуждавшие классическое наследие. У каждого из правителей этой династии были личные астрологи, а придворные интеллектуалы посылали гонцов в Византию и даже на Восток в поисках ценных книг. Астрологические трактаты стали одним из сокровищ библиотеки Ахенского дворца. Важнейшим достижением Палатинской академии стала система образования, просуществовавшая до Нового времени. В ее основе лежало изучение «семи свободных искусств», разделенных на два этапа: тривий (грамматика, риторика диалектика, она же логика) и квадривий (арифметика, геометрия, музыка, астрономия). Такая структура была изложена в римском сочинении Марциана Капеллы «Брак Филологии и Меркурия» и его переработанного изложения с комментариями в «Этимологии» архиепископа Исидора Севильского (VII в.). Астрономические идеи Исидора базировались на «Метеорологии» Аристотеля, поэтому астрологии в них было больше, чем астрономии. Рассуждая о «природе вещей», Исидор Севильский отдельно рассматривал «круг месяцев», то есть календарь, и «круг времен года», совершенно необходимые для соблюдения годичного цикла богослужения. При этом он не ограничивался практической стороной дела, а переходил к описанию макрокосма и микрокосма, влияния небесных сфер на земные события, четырем элементам мироздания и четырем жидкостям человеческого организма (гуморам, лежавшим в основе медицинской теории). Особое место занимал и «круг планет», семь небесных сфер, какими они были представлены в античной традиции. На основании всего этого Исидор рассуждал об особом круге — колесе Фортуны, имеющем и природно-космические, и моральные основания. Идея колеса Фортуны также была позаимствована из Античности, но лишь в Средние века стала ключевым образом, который отлично вписался в систему понятий греха и добродетели, свободы воли человека и Божьей воли. Считается, что круги Исидора позднее отразились в готической «розе» — изящном окне сложного плетения, украшающем фасады соборов.

Круги Исидора Севильского. Рукопись, XII в.

The Leiden University Libraries

Обращаясь к астрономии, Исидор Севильский предостерегал от увлечения предсказаниями астрологов и отрицал языческую идею, что планеты и светила — это божества. Он разделял общий курс астрономии, входивший в квадривий, на две части: первую он называл «естественной», она должна была изучать положение и соотношение Солнца, Луны, планет и звезд, используя геометрию и арифметику; вторая часть, собственно астрология, исследовала связь планет с частями души и тела человека. Гадания Исидор Севильский считал суевериями и заблуждениями, но при этом не отрицал влияния небесных сфер на людей, в том числе в контексте медицинской астрологии. Музыка также связывалась с гармонией небесных сфер и требовала знания арифметики, однако часто ассоциировалась с астрономией и астрологией.

Так, с оговорками и противоречиями, астрология как часть астрономии вошла в систему образования Западной Европы. Однако содержание работ астрологов того времени нам почти неизвестно.

Серьезные перемены начались в XII веке с основанием университетов. Образцом для них служили как античные академии, так и исламские университеты, существовавшие с IX века в городах Кайруан и Фес (Магриб, Северная Африка, то есть современные Тунис и Марокко; университет Аль-Карауин в Фесе существует с 859 г. по настоящее время). Старейший европейский университет появился в Болонье в конце XI века, Оксфордский и Парижский — в начале XIII века. Получив звание магистра свободных искусств, можно было перейти на один из факультетов университета: богословский, медицинский или юридический. Еще раньше, в IX веке, была основана Медицинская школа в Салерно, на юге Италии, хотя изначально это было не латинское, а греческое (до XII в.), а затем и греко-арабское учебное заведение, с конца XIII века уступившее место Неаполитанскому университету. Об основании школы в Салерно сохранилась весьма красноречивая легенда: некогда странствующий греческий врач Понт укрылся от грозы под акведуком Арчино, куда также решил спрятаться местный житель по имени Салерн, страдавший от раны. Грек решил оказать ему помощь, а пока он занимался лечением раненого, появились еще два путника — еврей Эллин и араб Абдель. Они также заинтересовались раной Салерна и ее состоянием. В итоге оказалось, что все четверо практиковали медицину, но имели разный опыт. Тогда они заключили соглашение и организовали медицинскую школу. Идея знаний, основанных на опыте и начитанности западных и восточных христиан (латинян и греков), иудеев и мусульман-арабов, составила суть нового этапа развития культуры Западной Европы, в том числе нового расцвета астрологии, астрономии, математики, исчисления времени и медицины, тесно связанных между собой. Однако, прежде чем перейти к этой новой стадии в развитии европейской астрологии, необходимо понять, как функционировала эта область знаний и верований в Византии.

Пути распространения знаний в Средние века

Испанский еврей-выкрест, рассказавший встреченному в Уилтшире лотарингскому монаху о затмениях; прокаженный английский аббат-часовщик; французский ремесленник — и по совместительству шпион; персидский энциклопедист, построивший самую современную на тот момент обсерваторию. Средневековая наука, как и наука наших дней, была интернациональной. Вера питала научный поиск, но и самые религиозные люди готовы были принять и разделить теории иноверцев… средневековые мыслители развивали идеи друг друга и влияли на своих собратьев, говоривших на других языках и трудившихся за тысячи миль от них.

Себ Фальк. Светлые века

ВИЗАНТИЙСКАЯ АСТРОЛОГИЯ

Политические перемены в Восточной Римской империи и обращение в христианство привели к серьезным духовным и интеллектуальным сдвигам. Первые распоряжения императоров против астрологии и астрологов (указы против «математиков») не слишком усердно соблюдались, однако при Юстиниане (527–565) за них взялись всерьез: по свидетельству историка Прокопия Кесарийского, всех, кто изучал науку о звездах, наказывали как воров, то есть избивали плетьми, с позором возили по городу задом наперед на верблюдах и изгоняли. Запрещено было преподавать философию и астрономию в Афинах. Многие ученые мужи бежали в соседние государства или в дальние провинции. Некоторые подались ко двору персидского царя, где астрономию и астрологию почитали, поскольку персидская культура выстраивалась вокруг культа Солнца.

Столь негативное отношение к астрологам, возможно, было вызвано не только радикализмом христианства, но и политическими обстоятельствами и боязнью, что прогнозы могут стать опасным инструментом в руках противников.

Например, византийские хроники повествуют о драматических событиях в Восточной Римской империи конца V века, вызванных крайне неудачным применением элективной астрологии. В 484 году некий Леонтий хотел поднять бунт и сместить с престола императора Зенона, для чего обратился к двум астрологам за расчетом благоприятного времени. Воспользовавшись методами элективной астрологии, те выбрали момент восходящей позиции Солнца, Юпитера и Марса, когда Меркурий движется вслед за ними, а Луна находится в дружественном аспекте одновременно к Сатурну и Юпитеру. В указанное время Леонтий возложил на себя императорский венец. Однако хронист указывает, что астрологи упустили из вида, что Меркурий, правитель дня и последующего часа, находился в неблагоприятном положении, поскольку достиг максимальной удаленности от Солнца, что предвещало насильственную смерть. Кроме того, он был всего в одном аспекте от Сатурна, «величайшего злодея планетарной системы», да и Венера оставалась в изоляции и не могла посылать «благословляющие лучи», поскольку их перехватывало сияние Солнца. Астрологи не уделили внимания и тому, что Луна, как заместитель и в некотором роде оппонент Солнца, находилась в восходящей позиции (экзальтации), так что Юпитер и Марс оказались под ее сильным влиянием. В результате даже восходящие позиции Солнца, Юпитера и Марса не смогли перевесить негативное влияние остальных факторов. Особенно роковым было воздействие Сатурна. После краткосрочного успеха Леонтий и его сторонники потерпели поражение, бежали к Антиоху в Сирию, а затем к Папирию в Исаврию (современная Турция), где Леонтий провел в заточении следующие четыре года. Однако, прежде чем пережить все невзгоды, он приказал казнить обоих астрологов, внушивших ему неоправданную надежду. Впрочем, самого Леонтия это не спасло. Как и предвещало недоброе положение Меркурия, он был казнен в 488 году в Селевкии, а его отрубленную голову отвезли в Константинополь и выставили на городской стене в качестве поучительного зрелища.

Причудливым образом в Византии V–VIII веков сочетались рациональное античное сомнение в точности астрологических предсказаний, непримиримость христианских мистиков, политические интересы властителей, то принимавших, то осуждавших астрологию, и серьезная база накопленных знаний с традициями изучения небесных сфер. В VI веке Византия пережила волну ожиданий конца света из-за наступления «Великого года». Такой момент повторения цикла всех небесных тел и единовременного завершения каждого из них был хорошо известен еще в Месопотамии и в Древнем Египте с его тройным календарем. Однако в христианском мире, который, по сути, все еще оставался античным, «Великий год» понимался как предвестие конца света. Соединение всех планет в знаке Тельца пришлось на 529 год, и Пасхалии, то есть таблицу грядущих дат Пасхи, рассчитали только до 532 года, объявив об исходе времен. К концу века, когда мрачные ожидания не оправдались, напряжение естественным образом пошло на спад.

В VII–VIII веках константинопольская космология испытывала значительное влияние позднеантичной александрийской философии, сирийского мистицизма, персидской астрологии и культуры Аббасидского халифата, переживавшего свой расцвет. Это сложное смешение традиций вызывало споры и стимулировало построение новых взглядов. На самом деле жесткой и тотальной критики астрологии в то время не было. Упрекали астрологов в основном за похвальбу: так, Георгий Писида в «Шестодневе» рассказывал притчу о муравье, который знает о приближении зимы и лета и о времени созревания злаков, но в его способности предвидеть сезоны нет ничего великого. Астролог, как любой человек, мал, и все его знания ничтожны. (Но это не означает, что знаний нет вовсе или они ложны.) Вселенная предстает как «школа грамматики», в которой под руководством Бога человек осваивает азы, наблюдая за природой и постигая ее закономерности, чтобы потом перейти на более высокую ступень постижения Священного Писания и приблизиться к богословию. Но даже на самой вершине познания ему доступна лишь тень истины. При таком подходе астрология превратилась в чисто прикладную дисциплину, пригодную только для расчета календаря и уточнения времени Пасхи.

Однако вера в законы и порядок мира, установленные Богом, не стала для византийских мыслителей VII–VIII веков прочной основой для астрологии. Астрологи могли успешно все изучить и просчитать, но в христианском сознании всегда оставалось место божественному вмешательству, чуду, прерывающему цепочку причин и следствий. Отдельные предания о точных астрологических прогнозах и гороскопах служат иллюстрацией такой двойственности. Так, император Ираклий, победитель персов и отважный воин, боялся воды, поскольку ему предсказали от нее смерть. Он приказал засыпать цистерны под городом, избегал любых водоемов… но в итоге умер от водянки. Таким образом, между точным прогнозом и его правильным толкованием пролегает пропасть.

При императоре Константине V были установлены прямые связи с багдадскими халифами династии Аббасидов, что способствовало более интенсивному взаимному обмену знаниями, во многом именно в области математики, астрономии, астрологии и медицины (об этом шла речь в главе 4). Но после триумфа иконопочитания в Византии для нового поколения византийских богословов науки утратили свою значимость. Внимание сосредоточилось на человеке как образе Бога и обожествлении человека. Не было смысла наблюдать за природой, вчитываться в книгу Вселенной, ведь божественный промысел воплощался в душе человека.

Изображение геоцентрической модели Птолемея в «Космографии» Петра Апиана, 1524 г.

Biblioteka Jagiellońska / Biblioteka Narodowa

Из придворных астрологов того времени нам известен только один — некий Панкратий, казненный в 792 году после битвы с болгарами, в которой византийское войско, вопреки его предсказаниям, потерпело поражение. Тем не менее у Панкратия были ученики, их имена утрачены, но сохранились копии таблиц Птолемея, служившие опорой для астрологических расчетов, а это означает, что существовал круг людей, разбиравшихся в предмете, понимавших содержание сочинений, служивших основой для астрологических расчетов, и клиенты, готовые обращаться к астрологам за помощью. И таблицы Птолемея не просто копировали, их дорабатывали и приспосабливали к своим задачам. Предполагают, что автором новой редакции таблиц мог быть образованный патриарх-иконоборец Иоанн Грамматик, живший в IX веке. Его противники-иконопочитатели, не стесняясь в выражениях, называли верховного византийского церковного иерарха «магом-прорицателем», «равным эллинам», «колдуном, магом и астрологом фараоновым», энергично отвергая зловредную ученость. Иоанн Грамматик в 829 году посещал Багдад, а в 831-м побывал в Дамаске в составе посольства и произвел там сильное впечатление своими знаниями. Он считал, что астрология исследует деятельность Провидения, а потому равносильна поклонению Господу. Его отрицание иконопочитания было связано с интеллектуальным подходом к богословию и восприятием божественного в нематериальной форме.

Обширными знаниями известен и младший по возрасту двоюродный брат Иоанна Грамматика, Лев Математик (или Философ), занимавшийся преподаванием в Магнаврской школе Константинополя. Ему приписывают немало удачных предсказаний, а также изобретение оптического телеграфа. Судя по описаниям, Лев Математик практиковал, среди прочего, и астрологию: его имя стоит под несколькими сочинениями по астрологии, а также упоминается при дворе Аббасидов в Багдаде. Известный специалист по истории Византии и византийской астрологии Пол Магдалино считает Льва Математика сыном упомянутого ранее придворного астролога Панкратия. В текстах Математика есть и формулировка, выстроенная предыдущими поколениями византийских мыслителей: выше Луны находится сфера «неизменного и твердого», а все планеты расположены ниже. Такая перестройка античного комплекса из девяти сфер произошла именно в Византии, а на Западе по-прежнему господствовала аристотелевская система.

Император Лев VI Мудрый пытался возродить и укрепить интеллектуальную часть византийской культуры, включая астрологию. Известно, что в 906 году он заказывал гороскоп на рождение сына, будущего Константина VII Багрянородного. Однако в 919–989 годах количество гороскопов резко снизилось, хоть они и не исчезли из обихода полностью. Больший или меньший интерес к астрологии проявляли в связи с хитросплетениями политической борьбы. В целом можно заключить, что в неодушевленные, но удобные «звездные знаки» верило немало византийцев той эпохи, просто не всегда это было выгодно или уместно демонстрировать.

Любопытно, что научные объяснения порой вызывали скепсис и воспринимались как выдумки, а фантастические, условные ассоциации — как нечто реальное. Так, в конце Х века, комментируя ученое и вполне практичное толкование землетрясения 967 года, Лев Диакон называет это объяснение «мифологией… математиков». Его презрительное и высокомерное отношение к науке и точным расчетам противостояло мнению тех, кто отдавал предпочтение основательным знаниям и насмехался над «невежеством» оппонентов.

Я читал все эллинские и варварские книги о высказанных и невысказанных предметах… и читал все их богословие, и их трактаты, и доказательства природы, я восхищен глубиной их мысли и пытливой природой их дискуссий.

Михаил Пселл. Энкомий матери

Самым заметным византийским деятелем, проявлявшим интерес к астрологии в XI веке, был Михаил Пселл, искренне и глубоко увлеченный науками и воспитавший много последователей. Рожденный в бедной семье, он проложил себе путь к императорскому двору, а когда его положение пошатнулось, принял монашеский сан, однако и до и после ему удавалось удерживаться в верхах власти. Пселл обращался к наследию Аристотеля и Платона в попытке соединить разные направления философии и стал неоплатоником, что привело его к углубленному изучению математики, музыки и астрономии. Его также привлекали оккультные знания, но природная осмотрительность удерживала от риска. В обширной «Хронографии», описывая правление 14 императоров, Михаил Пселл нашел место и рассказу об астрологии. Примечательно, что, уверенно используя технические термины (дома, аспекты, соединения, эпициклы, наклон зодиака), он декларирует неверие «в то, чтобы наши дела управлялись движениями звезд». Тем не менее рассказанная им история словно укрепляет в мысли, что стоит прислушиваться к советникам-астрологам. Так, император Михаил V Калафат хотел отправить в изгнание свою приемную мать, императрицу Зою. Астрологи привели ему аргументы небесной механики против этого решения, указывая: «…все полно крови и уныния». Михаил посмеялся над их предостережениями, прогнал астрологов и сослал Зою, чем только ускорил собственное падение.

Второй сюжет — история о том, как сам Михаил Пселл (тогда еще Константин) решил принять монашеский постриг в 1055 году, незадолго до смерти императора Константина IX Мономаха. Выбранное им время было настолько удачным для удаления от двора, что многие сочли его результатом астрологического расчета политической ситуации. Однако Пселл иронизирует, называет гороскопы глупостями. И снова текст полон противоречий: звезды не влияют ни на что, но он их изучает, пусть и без особой цели, но все же они дают знание… Фактически он нигде не называет астрологию ложью, но подчеркивает ошибки ряда астрологов или их заказчиков. Местами его раздражает, что престиж предсказателей может строиться на их происхождении: александриец, иллириец, перс. При этом он снисходителен и скептичен — ко всем, кроме себя. Себя он считает отличным ученым и превосходным астрологом.

Михаил Пселл и император Михаил VII Дука. Миниатюра из Четвероевангелия Иоанна Каливита, XI в.

Codex 234, f. 245a, Mount Athos, Pantokrator Monastery / Wikimedia Commons

Весьма желчно об астрологии и астрологах писала Анна Комнина, дочь императора Алексея I Комнина. Она ядовито и с неприязнью высказывалась о своих родственниках, отстранивших ее от двора, в первую очередь о племяннике, императоре Мануиле I Комнине, пылком поклоннике астрологии. В середине ХII века Анна создала историческое сочинение «Алексиада» в честь своего отца, императора Алексея I Комнина, там она заявляла, что отлично изучила эту «пустую науку» астрологию и астрологов времен ее отца. Поведав об удачном пророчестве некоего Сифа (на самом деле это известный и уважаемый ученый Симеон Сиф из Антиохии, знавший арабский язык и осведомленный о достижениях арабской науки), она тут же объясняет его удачу пространностью пророчества и ссылается на подобную практику античных оракулов, чьи высказывания были настолько туманными, что впоследствии их можно было приспособить к любому повороту событий. Она упоминает астролябию и некие александрийские методы расчета, а также сообщает об астрологе Катананке из Афин, который дважды ошибочно предсказал день смерти императора, но в предсказанный день сначала умер лев в императорском зверинце, а во второй раз — мать императора, и это убедило многих в правоте прогнозов, что вызвало у Анны только сильное раздражение.

В ее рассуждениях интересно сочетание высокой степени осведомленности о том, как составляются прогнозы, какие инструменты и методы используются, с презрением к предсказателям и тем не менее согласием, что их логика и расчет могут сработать. Однако надо учитывать, что все это пишет немолодая, хорошо образованная, но обиженная и весьма высокомерная аристократка, составляющая апологию своего отца в ущерб его преемникам. Из чего можно сделать вывод, что астрология была обычной практикой, имевшей массовое хождение, и даже скептики отлично в ней разбирались. Надо отметить, что отец Анны относился к астрологам с терпимостью, когда ему это было нужно, но мог проявлять жестокость к философам, которые по тем или иным причинам стали ему неугодны.

В то время… был один знаменитый египтянин из Александрии, сильный приверженец тайн астрологии. Он со многими советовался и обычно давал точные прогнозы во многих случаях, не только используя астролябию, но делая предсказания и с помощью броска костей. Ни в том ни в другом не было ничего магического, это было логичное искусство, практикуемое жителями Александрии.

Анна Комнина. Алексиада

При Мануиле I Комнине (1143–1180) астрология получила открытое признание, и император попытался по-настоящему примирить ее с богословием и сделать органической частью верований своей империи. По словам историка Никиты Хониата, Мануил был необычайно привержен астрологии, что не помешало ему ослепить Склира Сифа (сына или внука Симеона Сифа, о котором шла речь выше) и Михаила Сикидита. Обвинение гласило, что они выдавали себя за астрологов, но занимались магией. Хониат упрекает императора в приверженности гороскопам: например, он ждал благоприятного соединения двух звезд, чтобы начать войну, а в итоге потерпел поражение. Сохранились и предания о ложных надеждах, которые внушали астрологи неразумному правителю: при рождении сына и наследника императору обещали долгую жизнь и успешное правление его сына, однако тот погиб в неполных 15 лет; самому же умирающему Мануилу пророчили еще 14 лет жизни. Таким образом, историк подводит читателя к мысли о том, что практика астрологии, противоречащая покорности Божьему промыслу, стала одним из грехов, приведших к захвату Константинополя в 1204 году.

Под именем императора Мануила I сохранилась апология астрологии, что само по себе является уникальным случаем, ведь правители редко писали подобные сочинения. Она была ответом на обращение некоего монаха, требовавшего запрета астрологии. Император указывает, что автор послания не понимает сути астрологии, заявляя, что астрологи якобы почитают звезды живыми существами, используют заклинания и призывают духов, отрицают догматы Церкви. Это откровенная ложь. Солнце оживляет земные существа, Луна тоже оказывает влияние на людей и животных — так почему звезды не могут обладать подобным свойством? Сведения о будущем могут приходить со «звездными флюидами». Однако если действия Солнца и Луны очевидны для всех, то понимание звезд доступно лишь ученым мужам. Например, врач не рекомендует принимать слабительное в тот период, когда Луна находится в соединении с Юпитером, что может показаться нелепостью, и только знающий человек прослеживает физический смысл такого указания, и это никак не оскорбляет Бога. Астрология — естественная наука, которую Бог даровал людям, чтобы те смогли заботиться о своей жизни и своем теле. Маги пытаются призывать звезды, считая их духами, и это категорически недопустимо. Греховно утверждать, что предсказанное по звездам событие неизбежно: молитвами и благими делами можно исправить опасную ситуацию или выразить Богу благодарность за удачное стечение обстоятельств. Звезды лишь указывают, но ничего не диктуют. Они неодушевленные, немые и бесчувственные и не дают ответа как собеседники астролога. Ученый лишь наблюдает за их расположением и делает выводы. Ошибочные прогнозы возникают по двум причинам: из-за непрофессиональности людей и из-за чудесного божественного вмешательства. Автору приходится пояснять, почему Отцы Церкви возражали против астрологии: они не отрицали ее как таковую, но предписывали астрологам хранить молчание и не смущать невежд, чтобы те не поняли предсказания превратно и не отвернулись от Бога. Люди глупы и готовы верить, что стихии — живые существа и у звезд есть воля и характер, а это ведет к многобожию и язычеству. Тем не менее сложно приписать тому же святому Василию Великому тайное поощрение астрологов — он вполне определенно астрологию осуждал.

Знаки зодиака в росписи церкви Михаила Архангела в монастыре Лесново, Северная Македония, 1347 г.

Wikimedia Commons

В ответ на апологию Мануила ученый монах (и, вероятно, бывший приближенный ко двору) Михаил Глика развернул аргументацию против астрологии. Его главное опасение состояло в том, что простые люди могут уверовать в Фортуну и Рок, а это ослабит их веру в Бога. Он не отрицал возможность предсказаний «по движению и порядку звезд», соглашался с тем, что кометы — предвестия бедствий. Но его возмущало, что люди полагаются на звезды, пренебрегая божественной помощью. Поскольку Михаил Глика оставил три сочинения с критикой астрологии, специалисты приходят к выводу, что его непримиримость постепенно возрастала. Осуждение астрологии, вероятно, усиливалось именно как ответ на открытое увлечение императора.

После катастрофы 1204 года византийская культура и наука надолго пришли в упадок, библиотеки были разорены. И когда к 1261 году империя восстановилась, астрология уже не вернула прежние позиции. До начала XIV века ни астрологи, ни гороскопы не упоминаются. Система образования работала, но долгое время не включала в себя астрологию.

И все же интеллектуалы новой эпохи знакомились с ее основами. Изложение принципов астрологии есть в никейских сочинениях Никифора Влеммида и Феодора I Ласкаря, пускай и в сопровождении ядовитой критики. Феодор стремился учреждать в Никее истинные науки и просвещать подданных. И хотя после его смерти сын не удержал власть, преемники из новой династии Палеологов сохранили основы культуры и принесли их в Константинополь.

Астрология, предсказание, колдовство, распевы оракулов — все это относится к философии, и философия создала их; они действуют философскими методами, но, с другой стороны, продукты этих ненаучных наук известны истинным ученым как образцы глупости и продукт праздного многословия.

Император Феодор I Ласкарис. Эпистула, CCXVII

В эпоху «палеологовского ренессанса» империя постоянно уменьшалась в размерах, переживала серьезные духовные потрясения и богословские споры, но одновременно породила шедевры живописи и философской мысли. Однако астрология больше не находилась в центре внимания. Зодиак присутствовал в росписях церквей Афона, Сербии, других частей империи, традиционные миниатюры украшали рукописи, сочинения переписывались — но делалось это скорее по инерции.

ЗОДИАК И ГОДОВОЙ ЦИКЛ РАБОТ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЖИЗНИ

Появление зодиакального круга в романских церквях Западной Европы на первый взгляд кажется довольно неожиданным, но на самом деле отражает древнюю устойчивую традицию. Первые круглые мозаики с центральной фигурой Солнца в облике Гелиоса, увенчанного сияющей лучами короной, в окружении 12 знаков зодиака и, как правило, аллегорий четырех ветров или четырех времен года, были созданы в эллинистическую эпоху и, очевидно, развивали тему круглого египетского зодиака, включавшего много созвездий за пределами основной линии эклиптики (пример — круглый зодиак из египетского храма в Дендере, см. главу 2).

Солнце и Луна в окружении знаков зодиака и четырех ветров. «Тюбингенская домашняя книга», XV в.

Universitätsbibliothek Tübingen

Упрощенная форма зародилась на грани восточных (в том числе митраистских) и классических образов, утвердившихся в Античности как символы 12 созвездий. Такие ранние образцы встречаются в эллинистических синагогах (см. главу 3). А в христианские церкви эти напольные мозаики перекочевали в почти неизмененном виде, если рассматривать их не стилистически, а по существу. В центре круга нередко изображался Христос как Непобедимое Солнце на колеснице или троне, а также лев (например, на мозаике XII века в базилике Сан-Савино в Пьяченце, где фигура льва дополнена подписью «Солнце Сын», не оставляющей сомнений в том, что это символ Иисуса Христа). Там же в более древней мозаике крипты Х века в центре круга запечатлена фигура на троне со знаками Солнца и Луны в руках. Это тоже образ, восходящий к античным прототипам Времени / Кроноса (в главе 3 рассказывалось о том, что Кронос / Эон в сочетании со знаками зодиака на ленте эклиптики был характерным для эллинистического искусства образом, однако в христианской церкви обрел новое значение как аллегория Бога). Вокруг центральной фигуры тянется одна или две полосы: это либо 12 знаков зодиака, либо 12 месяцев с символами соответствующего сезонного труда. В четырех углах размещаются символы ветров или сезонов. Каждый памятник, как это было в эллинистический и римский периоды, может иметь свои особенности, но общая идея сохраняется.

Такая зодиакальная композиция расположена в деамбулатории — округлом обходе за алтарем, по которому двигалась процессия прихожан или паломников для поклонения главным святыням церкви. Место за алтарем было сакральным, и символическая мозаика создавала образ Вселенной, космоса, центром которого считались престол Господа и алтарь как его зеркальное отражение на земле.

Крипта служила для хранения мощей и священных предметов, проведения капитулов, погребения почитаемых персон. Доступ в нее был ограничен, поэтому она представляла собой особо сакральное место храма. Астрологические или космологические мозаики формировали образ этого пространства.

Труды июня. Мозаика деамбулатория церкви Сен-Филибер, Турню, Франция, XI–XII вв.

(ZiYouXunLu) / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 3.0)

Созвездие Рака. Мозаика деамбулатория церкви Сен-Филибер, Турню, Франция, XI–XII вв.

(ZiYouXunLu) / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 3.0)

Труды, распределенные по месяцам года, были христианским дополнением к античному наследию и удачно сочетались с астрологической символикой. Отчасти они переводили ее в более приземленный, практический план, устанавливая связь между небесными сферами и землей, подчеркивая цикличность времени — как времени божественного, литургического, так и времени бытового, освященного общим кругом.

Иконография астрологических знаков и символов сформировалась в поздней Античности и раннем Средневековье и оставалась устойчивой на протяжении последующих веков.

Иногда напольные мозаики разрабатывались по усложненному плану, как, например, в соборе в Отранто, однако и в этом случае содержание композиции не менялось и по-прежнему включало небесные тела, знаки зодиака и труды года. Иногда эти сюжеты дополнительно увязывались с ветхозаветной или новозаветной историей.

В период Высокого Средневековья, по мере распространения грамотности среди населения, эти сакральные композиции стали включать в заставки рукописей (Молитвенников, Часословов, связанных с годовым кругом службы).

Меркурий: дневной — в знаке Близнецов, ночной — рядом с Венерой. Календарь, XV в.

Universitätsbibliothek Tübingen

Зодиакальные циклы могли находиться и вне деамбулатория, но оставались связанными с ним. Так, в аббатской церкви Сент-Остремуан во французском городе Иссуар 12 знаков зодиака вырезаны в камне на восточном фасаде, однако они обрамляют пять капелл того же деамбулатория, как бы охватывая его снаружи. На резных деревянных панелях из Мюнстера знаки зодиака и символы трудов года составляют пары, а сами панели огораживают сакральное пространство внутри храма.

В XIV–XV веках возник спрос на частные изображения, поскольку даже обыватели получили возможность покупать себе небольшие листы с гравюрами на священные сюжеты или поучительные картинки с короткими текстами. В Германии и Северной Италии, где книгопечатание было особенно развито, разработали домашние календари — сначала простые, потом более содержательные. На первых порах в них включали, помимо все той же пары зодиак / труды года, сведения о датах праздников, а позже стали добавлять короткие тексты справочного характера.

Немецкий карманный календарь, кон. XV в.

Staatsbibliothek zu Berlin — Preußischer Kulturbesitz, Germany

Труды четырех сезонов. «Тюбингенская домашняя книга», XV в.

Universitätsbibliothek Tübingen

Со временем календари из отдельного листа превратились в книжицу с медицинскими советами, графиком сельскохозяйственных работ и прочими ценными сведениями. Такие календари стали прародителями отрывных и настольных календарей, издающихся огромными тиражами вплоть до наших дней. Правда, сейчас в них уже трудно распознать величественные мозаики романских церквей, эллинистических синагог или храма в Дендере.

АСТРОЛОГИЯ В ЕВРОПЕ XII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XV ВЕКА

Развитие университетской науки и возрастающий уровень грамотности разных слоев населения способствовали интересу к чтению книг и расширению светских знаний. Именно в это время начинается активная работа по переводу книг, в первую очередь с греческого и арабского языков. Взятие Константинополя в 1204 году в ходе Четвертого крестового похода, с одной стороны, нанесло тяжелый удар по Византии, от которого она никогда не оправилась, но с другой — привело к тому, что восточные рукописи хлынули на Запад. Для латинской Европы наступило время бурного расцвета. Потребность в улучшении церковного и гражданского календарей привела к тому, что арифметику стали изучать не только в университетах, но и в монастырях. До XII века в Европе обходились римскими цифрами и сложным устным счетом с использованием десяти пальцев в разных конфигурациях. Применяли и арабское изобретение — счеты на костяшках, нанизанных на тонкие прутья в рамке (абака). Однако к тому времени в арабском мире уже освоили более компактные и удобные индийские цифры, систему счета с нулем, уравнения и тригонометрические функции. И вся эта техническая информация постепенно распространялась по Европе (впрочем, не без сопротивления: те, кто отлично считал на пальцах и счетах, не понимали, зачем нужны новые методики) и особенно пригодилась для астрономических и астрологических расчетов. Механические часы позволили точнее измерять время, а завезенные из арабского мира усовершенствованные приборы — армиллярная сфера, астролябия — побуждали к наблюдению за звездным небом и изобретению и усовершенствованию собственных технических устройств (подробнее об истории приборов и их роли в астрологии см. приложение 1 «Термины и инструменты»). Все это делало астрологию более массовой и доступной не только правителям, но и людям среднего достатка: торговцам, судовладельцам.

Астрология могла объяснить причины явлений, ранее не поддававшихся привычной интерпретации. Например, почему на мир в середине XIV века обрушилась столь чудовищная катастрофа, как пандемия чумы, печально известная как «Черная смерть», дошедшая до Европы из Азии в 1347 году? Медицинский факультет Парижского университета дал астрологическое объяснение: в 1345 году атмосфера испортилась из-за драматического вредоносного соединения Юпитера, Сатурна и Марса.

Рассуждения об астрологии проникали и в художественную литературу на национальных языках, которая сама по себе была довольно новым культурным явлением. Джефри Чосер упоминает астрологию в «Кентерберийских рассказах», причем высказывается о ней довольно скептически. Однако его усмешка — это не богословские сомнения в правомерности гаданий, а вполне интеллектуальное подозрение, что астролог может оказаться обычным мошенником. Такая установка не помешала Чосеру написать учебное пособие по использованию астролябии для своего сына. В этой работе он постарался простыми словами растолковать, как применять на практике сложный прибор. Не исключено, что бытовые, приземленные функции астрологии и астрономии были Чосеру гораздо понятнее, чем попытки проникнуть в тонкий мир небесных сфер для исследования судеб мира, циклов истории или личного грядущего.

Итальянский поэт Франческо Петрарка вел довольно ядовитые споры о предсказаниях со своим другом Майно де Майнери, придворным врачом и астрологом семьи Висконти, правителей Милана. Петрарка считал все пророчества вызовом Провидению и сомневался в возможности рассчитать значительные перспективы, если даже не удается узнать погоду на неделю вперед. В их шутливых разговорах не раз возникала гораздо более трагическая тема непредсказуемости судьбы — слишком сильными были впечатления от эпидемии «Черной смерти», к тому времени пошедшей на спад (но ретроспективно мы знаем, что она будет возвращаться вплоть до XVIII века, пусть и не в прежних масштабах). Астрологи объясняли причины катастрофы, но не могли назвать время окончания эпидемии или место и время новой вспышки. Как можно с оптимизмом оценивать человеческий разум и его способности, если вымерли целые города?

Новая и старая математика. Г. Райш, 1508 г.

Wellcome Collection

Один из создателей литературного национального языка, Данте Алигьери поместил астрологов в восьмой круг ада вместе с другими прорицателями: все они, желая смотреть слишком далеко вперед, вынуждены блуждать в преисподней с головой, развернутой лицом за спину. Данте поместил в эту печальную компанию одного хорошо известного ему астролога — Гвидо Бонатти. Но за что? Ведь сам поэт построил свой рай по классическому принципу девяти небесных сфер и связал каждую из них с определенным небесным телом. В своем воображении он достиг высшего уровня неподвижных звезд и за ним увидел сияние Любви — конечно, не только к Беатриче, но и метафизической Божественной Любви, «что движет солнца и светила». Это едва ли не самая известная цитата из его поэмы. Так в чем же разница между восхищением гармонией сфер, верой в единый высший Разум, управляющий миром, и скверной ролью Бонатти? Этот человек, как и многие другие «специалисты по востребованной дисциплине», служил персональным астрологом при разных правителях, и все они принадлежали к одной политической партии гибеллинов, сторонников императора Священной Римской империи германской нации. Данте был сторонником их противников, гвельфов, поддерживавших римского папу в противостоянии империи. Поражение флорентийских гвельфов в давней битве, итоги которой были «предсказаны» Гвидо Бонатти за деньги и с явным желанием угодить заказчику-гибеллину, кровопролитие и изгнание семей оппозиции из Флоренции стали для Данте личной трагедией, поскольку его собственное вынужденное бегство из родного города вызывало лишь гнев в адрес политиков и продажного астролога, превратившегося для поэта и политика в воплощение цинизма и беспринципности.

И все же, несмотря на сложную придворную карьеру и вынужденные уступки влиятельным и часто жестоким клиентам, Гвидо Бонатти был человеком увлеченным. Он полагал, что Фортуна сильнее человеческих намерений и планов, и это ставило под сомнение свободу воли человека и создавало опасную для христиан коллизию. Он написал «Десять трактатов по астрономии», посвященных именно астрологии, а еще точнее — предсказательной астрологии. Бонатти верил, что звездам можно задать любой вопрос — и они откроют истину. Мастерство астролога, как любого гадателя, заключалось в том, чтобы правильно понять и интерпретировать ответы звезд. Но тут, по мнению Бонатти, возникала серьезная проблема. Ценные сведения от звезд удавалось получить не в любой момент по своему желанию, а с учетом расположения небесных тел на момент обращения к ним. Именно поэтому следовало ждать момента, когда звезды (или астролог) соизволят прислушаться к вопросу заказчика. Если был не тот день или час — извините, ваша тема сейчас не интересует звезды, они молчат. Более того, на один и тот же вопрос в разное время можно было получить разные ответы — и исход дела тоже менялся, в зависимости от того, когда человек решил обратиться к астрологу. Кажется немного запутанным, но вспомним арабских астрологов, которые на вопрос «Можно ли отправляться в путешествие?» в один день говорили: «Нет, звезды сулят бедствия», а на следующий — «Да, звезды благоприятствуют». В конце концов, за прошедшие сутки обстоятельства тоже изменились. Правда, на практике это выглядело еще сложнее. Купец беспокоится, надо ли заключать сделку, сегодня ему говорят: «Да, момент благоприятный, клиент надежный», но через два дня он может услышать: «Нет, надо воздержаться, сделка сулит потери». Возможна ли такая перемена? Конечно, пара дней — и момент упущен: клиент нашел другого партнера, умер, получил большое наследство или внезапную прибыль, сделка стала ему неинтересна. Так что астрологи старались проявлять гибкость.

Однако то, что одни считали гибкостью и умением постигать тайны звездной карты, другие называли обыкновенным шарлатанством. Прекрасным небесным сферам и гармонии Любви на земле противостояли ложь, жестокость, готовность составить любые прогнозы за деньги. Презрение к астрологам не всегда означало неверие в астрологию. Более того, как и в прежние века, в более просвещенные столетия накануне Ренессанса практически все верили в магию и колдовство, и астрологи порой казались подозрительными персонажами, продающими душу дьяволу с целью заполучить богатства и земную славу. Одним из самых одиозных персонажей в европейских легендах был Герберт Орильякский, он же римский папа Сильвестр II, живший в Х веке (это его подлинные рукописи упоминает булгаковский Воланд, единственный в мире специалист по этому «чернокнижнику», во время разговора с Берлиозом на Патриарших, прежде чем сообщить, что Меркурий во 2-м доме, Луна ушла… и это означает, что Берлиозу отрежут голову). На самом деле Герберт Орильякский был одним из первых христианских ученых средневековой Европы, который пользовался армиллярной сферой, астролябией, применял абаку, читал арабские трактаты по математике и астрономии, всерьез относился к астрологии. В молодости он служил в Кордове и познакомился с достижениями Востока благодаря контактам с учеными мусульманских государств Пиренейского полуострова. Задолго до общего поветрия Герберт Орильякский стал применять арабские цифры, хотя не смог добиться их широкого внедрения. Какие только ужасы ни рассказывали об этом непомерно умном и образованном монахе! Его знания были непонятными и пугающими. В легендах он знался с самим дьяволом, был чернокнижником и предсказывал будущее с помощью бесов. И конечно, играл в кости с нечистой силой (см. приложение 3 «Игра с Судьбой»). Время для популяризации античной и арабской науки в Х веке еще не пришло.

Астролог и «чернокнижник» Герберт Орильякский, он же римский папа Сильвестр II. Неизвестный художник, 1675 г.

The Rijksmuseum

Но и позднее занятия астрологией и математикой могли оказаться смертельно опасными. В пример можно привести печальную историю Чекко д’Асколи (Франческо дельи Стабили). Известно, что он учился в Болонском университете, а затем стал его профессором, изучал математику и астрологию, опубликовал пространный комментарий к одному из астрологических трудов предыдущего столетия («Трактат о сфере» Иоанна де Сакробоско). В 1324 году Чекко д’Асколи впервые предстал перед судом инквизиции по обвинению в ереси, потерял право преподавать, покаялся и вынужден был покинуть Болонью. Во Флоренции он поступил придворным астрологом на службу к герцогу Карлу Калабрийскому и активно ввязался в политические и литературные интриги, среди прочего отметился нападками на Данте и поэта Гвидо Кавальканти, немало раздразнив сторонников разных партий. В итоге в июле 1327 года Чекко снова оказался под арестом. Его обвиняли в том, что он верит в расположение звезд, помогает общаться с темными духами, заклинаниями заставляет их творить чудеса. Ему вменялось, что он считает сошествие Христа на землю предопределенным астрономическими закономерностями — да, установленными Богом, но якобы само сошествие не было актом Божьей воли и Христос жил в соответствии со своим гороскопом. Утверждалось также, что и явление Антихриста он связывает с законами небесных тел, поскольку они оказывают сильное влияние на земную жизнь. Таким образом, Чекко д’Асколи сочли колдуном и еретиком на основании чрезмерного доверия к звездам и пренебрежения к Богу. Трудно сказать, насколько это соответствовало его реальным взглядам. Судя по оставленным им комментариям, он верил в могущество небесных сфер и силу астрологии, но определенно не отрицал Бога и христианские догматы. Вероятно, д’Асколи был виновен не столько в приверженности к астрологии (ее разделяли и герцог, и многие другие), сколько в заносчивости и чрезмерной запальчивости, в умении наживать опасных врагов и раздражать людей. По приговору суда 16 сентября 1327 года семидесятилетний Чекко д’Асколи был сожжен на костре во Флоренции, перед церковью Санта-Кроче. Впрочем, этот дерзкий человек оставил по себе память не только склоками и тем, что стал первым средневековым ученым, сожженным за ересь, но и изысканной энциклопедической поэмой, в которой изложил свои взгляды на астрономию, метеорологию (астрологию), историю человечества, добродетели и пороки, силу любви, особенности животных и многое другое. Безусловно, в этом он подражал древнеримским поэтам и почитал свое творение выше поэзии Данте и прочих современников, но знатоки утверждают, что его стихи и правда недурны.

Страницы из поэтического трактата L’Acerba Чекко д’Асколи, ок. 1325–1350 гг.

The Rijksmuseum

Еще одной жертвой инквизиции, всерьез взявшейся за астрологов и прочих подозрительных «умников», стал выдающийся ученый рубежа XIII–XIV веков, врач, астролог и философ, профессор Падуанского университета Пьетро д’Абано. В первый раз его оправдали, а во второй он скончался в 1316 году в церковной тюрьме еще до окончания судебного процесса, но его посмертно признали виновным в колдовстве и ереси. Друзья и ученики д’Абано тайно вывезли его тело для достойного погребения, а в Падуе сожгли его чучело. Теперь в городе стоит колонна в память о великом ученом.

Пьетро д’Абано учился не только в Италии, но и в Константинополе, свободно владел греческим языком и стал одним из тех, кто активно развивал новую медицину, безусловно основанную на практических знаниях и вере в роль астрологии в диагностике и лечении (см. приложение 4 «Медицинская астрология»). Помимо астрологии, он обращался к другим мистическим знаниям: хиромантии, геомантике (виды гаданий), алхимии. Он переводил труды иудейского ученого из Испании Авраама ибн Эзры, интересовался уже известными в Европе сочинениями арабских мыслителей Аверроэса и Авиценны. Любознательный человек, он расспрашивал Марко Поло о небесах, какими они предстают из Южных морей возле Китая, зарисовал по словам венецианца комету, предположил, что в Южном полушарии есть аналог Полярной звезды, доминирующий в той части неба. Его взволновала перспектива расширить астрологические теории, обратившись к дальней, невидимой из Европы части эклиптики и неведомым пока созвездиям. Совместно с великим живописцем Джотто он разработал программу росписи Палаццо делла Раджоне, общественного зала в Падуе, посвященную астрологическим сюжетам в сочетании с другими знаками и символами, связывавшими астрологию с разными науками и видами человеческой деятельности. К сожалению, эта роспись погибла в пожаре 1420 года, но между 1425 и 1440 годами ее восстановили по сохранившимся схемам почитатели и последователи Джотто.

Несмотря на все попытки строгих богословов покончить с астрологией и прочей «нехристианской мистикой», в XIV веке она стала не менее популярной, чем в Римской империи или в Аббасидском халифате. Не только ученые-теоретики и практикующие астрологи классом пониже, но и правители, знатные люди, торговцы и народ верили в могущество звезд и возможность заглянуть в будущее, с гарантией исцелиться, разбогатеть или хотя бы не потерять то, что уже имеют. Многих к астрологии влекло любопытство, желание представить небесные сферы и присмотреться к ним внимательнее. Астрологические символы и композиции могли послужить прославлению династии или защите от превратностей судьбы, древние античные божества и загадочные восточные мифологические существа имели все шансы стать частью живописного убранства дворцов, в виде рисунков и гравюр войти в скромные дома небогатых людей. Мы уже упоминали о народных календарях, которые возникли на основе церковных кругов зодиака, восходящих к древности. Но важно отметить и целый ряд «залов зодиака» или «залов небесной карты» в итальянских дворцах XIV, XV и XVI веков.

Программа росписи, созданная Пьетро д’Абано и Джотто, вдохновляла правителей разного ранга. Конечно, это отдельная крупная тема, поэтому ограничимся лишь некоторыми примерами. Самые известные из них — Зал Месяцев в Палаццо Скифанойя в Ферраре, относящийся к последней четверти XV века, и росписи апартаментов Борджиа (папы Александра VI) в Ватикане начала XVI века. Однако список астрологических комнат и залов не ограничивается выдающимися памятниками живописи. Так, один из ранних вариантов — свод парадной комнаты — камеры Гризельды был создан по заказу владетельного аристократа Пьера Марии II де Росси для своей фаворитки Бьянки Пеллегрини между 1446 и 1463 годами в замке Торрекьяра. На стенах красовались сцены жизни покорной и добродетельной жены Гризельды, а на своде изобразили карту созвездий, предположительно гороскоп либо заказчика, либо его дамы.

Постепенное распространение астрологии на новые государства и умы людей способствовало тому, что она, с одной стороны, входила в новые отношения с формирующимися науками, а с другой — становилась неотъемлемой частью повседневной жизни: для одних — суеверием, для других — поводом расширить представление о мире, для третьих — утешением. И такой приземленный, житейский аспект астрологии, несмотря на сохранение сложного математического аппарата, все больше уходил в светскую культуру, в том числе как элемент декора. Из мифологической системы он превращался в элемент культуры Нового времени.

Глава 6. Желтое небо справедливости: китайская астрология

Китайская астрология сегодня стала одной из самых активных и массовых практик, наряду с индийской и европейской. Китайская астрология активно используется и в Китае, и на Тайване, и в Сингапуре — везде, где обитает китайская диаспора. К ней обращаются и представители других народов, но для этнических китайцев это часть повседневности. В этом смысле она стала коммерческим продуктом, адаптированным к современным реалиям. Вступая в брак, заключая сделку, собираясь путешествовать, адепт китайской астрологии проверяет расположение звезд и определяет благоприятную или неблагоприятную ситуацию.

Диск би, символизирующий небо. Китай, ок. 206 г. до н. э. — 220 г. н. э.

The Minneapolis Institute of Art (Mia)

Однако в таком виде китайская астрология сложилась довольно поздно. Первоначально астрология, существовавшая на протяжении многих веков, была приспособлена для других целей. Письменные тексты, в которых излагаются астрологические теории или фиксируются астрологические прогнозы, появляются примерно в V–III веках до н. э., при этом пространных трактатов, объясняющих принципы астрологии, до V–IV веков до н. э. специалисты не знают. Хотя в распоряжении ученых есть отдельные предметы, краткие записи, некоторые иероглифы, которые свидетельствуют о том, что астрологические предсказания составлялись до создания подробных текстов.

Задолго до формирования целостной астрологической системы, на протяжении нескольких тысячелетий, продолжалось развитие образов и форм, послуживших ее основой. Именно поэтому, как и в случае с другими древними культурами, начинать следует не с современной астрологии, а с возвращения к истокам и с попытки понять, как интерпретировать разнородные и часто отрывочные данные.

Пожалуй, самым древним и важным для китайской традиции артефактом (то есть предметом, изготовленным с конкретной практической и ритуальной целью), обозначающим небо как стабильную высшую форму, объект поклонения и почитания, управляющий судьбами людей, были нефритовые диски би. Такие диски находят уже в захоронениях IV тысячелетия до н. э. Неизвестно, как именно они использовались: был ли это амулет, который клали в могилу, или предмет утраченных позднее ритуальных практик. Иногда на диск наносили «облачный рисунок», подчеркивающий небесную природу круга, и такие орнаменты сохранялись неизменными на протяжении многих веков.

Диски би могли быть совершенно гладкими. Например, один из ранних дисков эпохи Шан-Чжоу изготовлен из темного нефрита и отполирован. На диске из молочного нефрита, созданного в 1600–1300 годах до н. э. одной из древнейших культур Луншань, вырезан дракон. Изначально именно дракон ассоциировался с небесным повелителем — Нефритовым или Небесным императором. Согласно легендам, он обитал в основании божественного дворца. Небесный дракон на этом диске выглядит как немного скрюченное, округлое существо, летящее в облаках. Представления о небе и его связи с землей для той эпохи можно лишь осторожно реконструировать на основе позднейших мифов в сочетании с тысячами найденных артефактов, поскольку письменности в ту эпоху еще не было.

Диск би из темного нефрита со спиральным «облачным» рисунком. Китай, ок. 206 г. до н. э. — 220 г. н. э.

The Minneapolis Institute of Art (Mia)

В дальнейшем диски би стали украшать не только облачным орнаментом или драконами. Постепенно они превращались в сложные инсталляции, которые могли использоваться во дворцах в качестве украшения и знака императорской власти. Самый знаменитый диск из белого нефрита, обозначавший небо, стал главным символом власти первого земного, исторического императора Китая. Считается, что он был дарован людям мистическим образом и в конце концов оказался в руках Цинь Шихуанди, который в 221 году до н. э. захватил власть и объединил несколько государств на территории Китая. Этот уникальный нефритовый диск получил собственное имя Хэ, из него сделали императорскую печать. Она переходила от одного правителя к другому и была утеряна при свержении монгольской династии Юань в XVII веке. Однако на протяжении полутора тысяч лет диск Хэ скреплял небо и землю.

В Древнем Китае небо изначально воспринималось как центр управления всеми закономерностями. Все горы, воды, почва, облака, люди, животные находились во власти неба: именно небесный закон определял судьбы великого и малого. И этот принцип лег в основу китайской астрологии, хотя изначально был общим космогоническим принципом устройства Вселенной. С возникновением письменности стали появляться надписи, содержащие информацию о ранних гадальных и ритуальных практиках.

Древнейшие надписи найдены на двух типах предметов: бронзовых ритуальных сосудах и гадальных костях. Казалось бы, гадальные кости — практика, совершенно отдельная от чтения по звездам, но, как выясняется при изучении этих текстов, она была напрямую связана с астрологическими прогнозами. Что представляют собой надписи на гадальных костях? Брали панцирь черепахи или баранью лопатку, просверливали несколько дырочек или углублений, наносили текст, в который включали имя астролога, проводящего гадание, и вопросы с вариантами простых ответов. Обычно ответы строились по принципу бинарной схемы: да или нет. В просверленные отверстия вводили раскаленные бронзовые штырьки. Кость на оборотной стороне трескалась, и по тому, как прошли трещины, разделяя знаки, гадатель делал предсказание. В ответственных случаях проводили несколько параллельных гаданий, и почтенные мудрецы обдумывали данные, представленные гадателями-практиками. Именно эти высшие знатоки ритуалов и знаков делали общие выводы о том, как следует действовать.

В гадальных текстах часто указываются планеты и звезды, а значит, вопрос древних людей заключался не в том, какого числа выступать в поход, а при восходе какой планеты будет благоприятным результат данного действия. Как вариант, могла указываться одна звезда или сочетание нескольких. Астрологи на основании гадания на костях определяли, будет то или иное знамение положительным или отрицательным. Таким образом, перед нами начальный, совсем простой астрологический уровень, хотя он и показывает устойчивое внимание к закономерностям расположения звезд и небесным знамениям. Очевидно, что в эти темные для нас тысячелетия китайской истории накапливались, с одной стороны, наблюдения за движением небесных тел, а с другой — за их совпадениями с земными событиями.

Первоначальные знаки сейчас довольно сложно интерпретировать. Надписи на бронзовых изделиях эпохи Шан еще не были написаны иероглифами, они состояли из пиктограмм и были сделаны в период, когда на территории Китая возникали ранние государства (1800–1100 гг. до н. э.). Позднее пиктограммы превратились в протоиероглифы и в настоящие иероглифы (см. иллюстрацию ниже, где показана эволюция восьми знаков).

Три вида письма: 1-я и 4-я строки — на бронзе, эпоха Шан; 2-я и 5-я строки — на гадальных костях, эпохи Шан, Чжоу, Хань; 3-я и 6-я строки — классические иероглифы.

Pat457 / Wikimedia Commons (по лицензии CC0 1.0)

Сейчас известно около 5000 знаков на гадальных костях, из которых специалисты уверенно интерпретируют только 1500 знаков, что составляет очень малый объем. Вероятно, часть непонятных знаков — это личные имена, топонимы. Однако в ряде случаев распознаются именно небесные тела.

Таким образом, первые китайские астрологические прогнозы фиксируются во II и I тысячелетиях до н. э., но они элементарны. Позже складывается довольно сложная система взаимоотношений пространства земли и неба, и астрология переплетается с областью, которую сейчас называют геомантикой, то есть толкованием сил земли, сторон света и места человека в этом пространстве. О том, что такие представления возникали очень рано, свидетельствует, например, одно из древнейших найденных захоронений IV тысячелетия до н. э., в котором присутствуют протоастрологические символы. Это так называемое захоронение № 45 в Сишуйпо, провинция Хэнань, относящееся к культуре Яншао.

Культура Яншао характерна для догосударственного периода. В захоронении возле поселения Сишуйпо найдены останки человека, по сторонам от которого выложены ракушками две фигуры. Человек лежит головой на юг, ногами на север. Изображения дракона и тигра, помещенные рядом, могут считаться зверями-охранниками, которые провожают покойного в иной мир. Однако в ногах у человека выложена еще некая фигура из двух костей и дополнительных ракушек.

Захоронение в Сишуйпо: рядом с основной фигурой выложены из ракушек символы сторон света (дракон и тигр), а в ногах — символ Полярной звезды.

Отрисовка О. Бебутовой

Дракон находится к западу, тигр — к востоку. С точки зрения более поздней китайской традиции это неправильное расположение. В настоящее время (и как минимум на протяжении последних трех тысячелетий) лазурный дракон означает восток, а белый тигр — запад. Здесь же они будто в зеркальном отражении, что, возможно, указывает на очень древние, еще не сформировавшиеся представления о символике сторон света, к которой мы вернемся ниже.

Фигура в ногах человека, то есть северная точка композиции, особенно важна в рамках астрологии и геомантики. Она отображает ковш Большой Медведицы, причем отдельно указана Полярная звезда и ракушками выложены крупные точки, обозначающие звезды Большого Ковша (китайцы называли Большую Медведицу Большим Ковшом или Плугом). Следует заметить, что этот орнамент найден на значительном количестве древнейших предметов: и Полярная звезда, и Ковш были в центре всей астрономической и астрологической китайской системы. Неизвестно, какой именно миф лежал в основе такого способа погребения, но Полярная звезда явно служила главным ориентиром. Нет сомнений, что в IV тысячелетии до н. э. люди уже имели представления о небесных знаках и пытались составить простейшие схемы звездного неба. То, что обозначены лишь стороны света, а юг никак не выделен, само по себе не является проблемой в процессе визуального воплощения звездных мифов.

Целый ряд древнейших предметов сохраняет фрагменты такой мифологической и астрономической картины. Например, эту ритуальную чашу IV–III тысячелетий до н. э. использовали во время церемоний, поднося воду во время проводов покойника в загробный мир. Заходящие друг на друга крючки в центре — традиционное для Китая изображение Меркурия, которое потом встречается на протяжении столетий. Точки, соединенные линиями, тоже классический прием китайского изображения созвездий. Именно поэтому считается, что орнамент чаши представляет фрагмент звездного неба с Меркурием как наиболее ярким объектом и несколькими звездами вокруг него в движении. В данном случае, как в ряде других, на чаше нет надписи, поэтому любая интерпретация строится на аналогии с позднейшими артефактами и текстами.

С течением времени божество Полярной звезды стало изображаться не только точками или геометрическими формами, но и персонифицироваться через женский или мужской образ (в ранних предметах — чаще мужской, потом женский, затем снова мужской, что отражает разные местные мифологические традиции). Божество Полярной звезды воплощало центр космоса и звездного неба. Эта фиксация на Полярной звезде определила суть китайской астрологической и астрономической традиции.

Божество Полярной звезды. Бронза, эпоха Мин, XVI–XVII вв.

The Metropolitan Museum of Art

Звездное небо, которое наблюдали в Древнем Китае, отличалось от неба над Древним Египтом и Месопотамией. Европейская традиция, восходящая к Вавилону и шумерам, работает не с экваториальной плоскостью, а с так называемой эклиптикой, то есть видимое движение Солнца по небу обозначается как условный круг, или эллипс, и считается, что плоскость движения Солнца является основанием неба. Однако эклиптика находится под углом к небесному экватору, и если брать эклиптику за основу, то Полярная звезда оказывается не в центре неба, а на некотором расстоянии от него. Китайцы ставили Полярную звезду в самый центр как опорную точку и от нее строили нисходящий купол небес. По сути, они ориентировались не по движению остальных небесных светил — Солнца, планет и звезд, а по Земле и ее отношению к оси вращения, ориентированной на Полярную звезду. В те времена, когда начала формироваться такая система, Полярная звезда находилась почти точно над Северным полюсом. В наши дни она в силу прецессии все больше удаляется от Северного полюса, по мере того как меняется угол наклона оси вращения Земли.

Тем не менее во времена зарождения китайской астрономии и астрологии Полярная звезда действительно была удобной точкой отсчета. Она служила воплощением верхней точки неба, Высшим пурпурным дворцом небесного божества. В этот дворец входили только высшие бессмертные: бог неба Шань-ди (или Тянь-ди), божество Полярной звезды и самые приближенные к ним существа. А ниже располагался центральный небесный дворец, окруженный четырьмя дворцами севера, юга, востока и запада, которые тоже находились на небе. В этих дворцах проживали или останавливались боги созвездий, планет, в зависимости от того, в каком секторе неба они располагались.

Ориентация на Полярную звезду позволяла выстраивать простую, но очень эффективную иерархию. Из движения Ковша с Полярной звездой в центре создавались определенные конфигурации неба. В различные сезоны Ковш расположен под разными углами к линии горизонта и плоскости экватора. Эти положения Большого Ковша задавали структуру всего неба, и считалось, что Ковш и Полярная звезда движутся по Высшему пурпурному дворцу и таким образом управляют всеми остальными небесными телами и всем, что находится на земле. Есть даже версия, показанная на схеме, что именно линии движения Ковша вдохновили создание знаменитой свастики, или саовастики, известной в Индии и Китае. Однако это спорная версия, чаще знак считают просто символом Солнца.

Постепенно сложилось мифологическое представление, что наверху мира находится Пурпурное небо Полярной звезды, а ниже — Желтое небо Справедливости, вотчина дракона (желтый стал официальным цветом китайских императоров, воплощавших идею центра и порядка). Нижняя часть неба, которой управлял дракон-император и его приближенные божества, служила залогом устойчивости мира, безопасности древнейших цивилизаций Китая и абсолютным образцом гармонии. При этом земной император являл собой отражение небесного дракона, образ которого фиксируется уже на древнейших ритуальных объектах. Это был не столько символ власти, сколько знак центра мира, пронизанного единой осью — от чертогов Полярной звезды до имперского дворца Срединного государства. Именно поэтому вся астрология выстраивалась вокруг этой главной темы, а драконы в какой-то момент стали самым популярным знаком неба, вытеснив диски би.

Дракон из нефрита, III в. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

В архаичных культурных слоях археологи находят амулеты в виде свернувшегося кольцом дракона — от совсем маленьких, длиной 9–10 см, до больших. Раньше считалось, что таких артефактов очень мало, потому что примерно до начала XXI века они были известны в единичных экземплярах. Но в последние двадцать лет интенсивные раскопки позволили найти множество драконов и гадальных костей с надписями, бронзовых сосудов и прочих ритуальных предметов. Так что представление о древнейших цивилизациях Китая и мифологии давних тысячелетий стремительно меняется. Можно предположить, что через десять или двадцать лет мы будем знать гораздо больше о начальном этапе формирования китайских астрологических мифов.

Драконов вырезали из нефрита, отливали из бронзы, они венчали различные посохи, могли создаваться как специальные объекты замысловатой формы. Как и в других древних культурах, первоначально астрологические прогнозы в Китае не составлялись для конкретных людей. Это было слишком большой роскошью и непочтительностью к небесам. Небу глупых вопросов не задают, поэтому звучали лишь те, что касались судьбы государства. Древним людям было важно поддерживать порядок во всем — в управлении государством и в частной жизни. И одним из таких воплощений небесного порядка стала музыка. В этом отношении основной параллелью китайской паре «музыка и магия чисел» можно считать пифагорейство.

Часто и гадания, и астрологические предсказания, и определенные ритуалы совершались под ритмичные звуки, поскольку все это было частью единого культа неба. Сохранилось не так много древнейших ритуальных музыкальных инструментов. Например, в V веке до н. э. в знаменитом и богатом царстве Чу на юго-востоке Китая в гробницу князя И наравне с другими ритуальными объектами поместили массивную стойку с бронзовыми колоколами разного размера. Музыка строилась не на привычных уху европейца семи, а на пяти нотах (они соотносились с пятью планетами, без Солнца и Луны) и была призвана создавать гармоничный гул, воспроизводящий движение небесных сфер.

Модель ритуального собрания колоколов разного размера, в реальном инструменте их могло быть около двух десятков. Китай, ок. II в. до н. э. — II в. н. э.

The Minneapolis Institute of Art (Mia)

О том, что музыка связывалась с движением звезд и должна его символизировать, мы знаем из трактатов, написанных в V, IV и III веках до н. э., в эпоху создания крупнейших философских и религиозных трудов. Сначала это были гадальные трактаты империи Чжоу, затем сочинения Конфуция, Лао-цзы («Дао дэ цзин») и его последователей Чжуан-цзы и Ле-цзы. Чуть позже, в эпоху Хань, появились масштабные исторические сочинения, в частности «Исторические записки» Сыма Цяня, в которых рассказывалось о легендарных и реальных временах, приводились инструкции для отправления ритуалов, фиксировались древние астрологические прогнозы. Историк Сыма Цянь (145/135–86 до н. э.) оставил и особый трактат, посвященный астрологии. Он записывал конкретные случаи и дотошно отмечал, что, например, в такой-то день, в такой-то месяц в восточной части неба одновременно появились Венера и Марс и обе планеты светились красным, поэтому военный поход был неблагоприятен. Или Юпитер взошел раньше обычного, ярко светился, что сочли благоприятным прогнозом, и император выступил в поход, разгромив царство Чу. Сыма Цянь зафиксировал огромное количество таких астрологических предсказаний. И если на гадальных костях прогнозы отмечались в краткой форме, то в литературных текстах описывались подробно, с перечислением вопросов, обстоятельств, исторических событий, указанием, когда все произошло и при каком императоре. Так что в распоряжении историков внезапно появился колоссальный массив данных о том, о чем ранее приходилось лишь догадываться.

Вероятно, уже в царстве Чжоу, то есть с 1000 по 220 год до н. э., при дворе были постоянные астрологи. Как минимум нам известны два главных практика, не считая астрологов в провинциях и их помощников. Таким образом, существовала целая служба, которая вела наблюдение за небом, фиксировала данные и составляла подробное описание. Именно поэтому от ритуального поклонения небу и приблизительных представлений о созвездиях был проделан гигантский путь по расширению сведений и уточнению прогнозов.

Составление астрологического прогноза постепенно превратилось в настоящий ритуал, а не просто математический расчет. Сначала полагалось произнести определенные слова, совершить определенные действия, и уже в текстах поздней Чжоу и ранней империи Хань, то есть в IV–II веках до н. э., утверждалось, что эти ритуалы изобретены тысячи лет назад. Так история искусственно «удревнялась», сочинялась легендарная версия собственной культуры и многие астрологические и прочие открытия приписывались мифическому персонажу по имени Великий Юй.

Великий Юй

Существует целый ряд легенд о Великом Юе: как он построил первую дамбу, перегородив реку Хуанхэ. Прежде население мучили бесконечные наводнения, и только Великий Юй сумел сладить с рекой, позволив людям зажить спокойно и возделывать поля. Этот мифический герой считался первым строителем и создателем государства. Нет оснований полагать, что он был реальным человеком, поскольку в те времена, на которые ссылаются китайские историки, государства еще не существовало. Ему приписывается также изобретение музыки и ритуального танца. Согласно легендам, после постройки дамбы Юй повредил ногу, стал хромать и, делая шаг, подволакивал конечность, поэтому он стал играть на ударном инструменте, который задавал ритм танцевального шага Великого Юя. Этот Хромой Шаг породил танец буган, позже веками воспроизводившийся даосскими гадателями в начале церемонии.

Великий Юй. Рисунок на шелке, Ма Лин, сер. XIII в.

National Palace Museum

Танец Хромого Шага Великого Юя составлял часть астрологического гадания. Астрологические прогнозы были не только результатом технических расчетов и астрономических наблюдений, но и погружением в состояние транса. Так соединялись знание, искусство, движение, ритуал и миф, граница между которыми практически стиралась. Древний китайский астролог, по сути, был и ученым, и шаманом. Однако практическая астрология нуждалась в подробных звездных картах, как в Египте и Месопотамии.

По известным археологическим находкам можно судить о том, как усложнялись схемы расположения небесных тел от простого набора символов, которые были на ритуальной чаше с Меркурием и звездами, через более сложные композиции к протонаучным рукописям. В гробнице князя И обнаружены лаковые предметы, один из них — шкатулка. На ней в довольно условной форме изображены драконы и тигры. На торце находится крайне важная схема. Как и в древнем захоронении IV тысячелетия до н. э., здесь изображены дракон и тигр, но теперь они поменяли «свои» стороны света, дракон занял место на востоке, тигр — на западе. Такая схема стала единой и постоянной в китайской культуре и сохранилась до Новейших времен (ее дополнили черепахой севера и фениксом юга). На торце шкатулки князя И, между драконом и тигром, условно показан Плуг (Большой Ковш) с Полярной звездой. Вокруг него — 28 иероглифов. Они обозначают 28 созвездий, через которые проходит Луна в своем годовом движении. Эти 28 созвездий, называемых «лунными остановками» или «лунными узлами», изображены на шкатулке в полном составе. Шкатулка оказалась самым ранним из известных артефактов, представляющих простую звездную карту: вот звери-хранители востока и запада (дракон и тигр), вот Полярная звезда на севере и обозначение оси мира в центре. А вокруг следуют 28 знаков «лунных стоянок». Конечно, это очень упрощенная звездная карта, но ценность ее в том, что авторы попытались выстроить цельный образ неба — не мифических дворцов, а именно системы созвездий, связанных с годовым кругом лунного календаря.

В эпоху Хань (202 г. до н. э. — 220 г. н. э.) появляются подробные атласы и карты звездного неба. Их рисовали на бумаге, бамбуковых пластинках и шелке. До наших дней сохранился огромный атлас комет — правда, без основных звезд или созвездий. Кометы в Китае называли «метлами», их подробно классифицировали в зависимости от типа хвостов, названий, времени появления на звездном небе и т. д. Китайцы одними из первых, наряду с вавилонянами, обнаружили комету Галлея и даже раньше вавилонян определили время ее появления. Поскольку они вели наблюдения несколько тысяч лет и сохраняли эти сведения, постепенно накапливался огромный аналитический материал. Как и в других цивилизациях, кометы в Китае считались неблагоприятным знаком. Они предвещали неурожай, голод, наводнение, нашествие кочевников с севера, эпидемии и т. п. Именно поэтому комет боялись, но пытались понять, какие из них более вредоносные, а какие нет, в какой точке они появляются и какие жертвы нужно приносить богам, чтобы «обезопасить» комету. Как и в ранних астрологических прогнозах, эти предсказания касались лишь судеб государства или жизни императора. О частной жизни обычного человека никто у звезд не спрашивал.

Лунный образ. На диске видна фигура зайца, который толчет в ступе порошок бессмертия. Китай, XIII в.

Cleveland Museum of Art

Если кометы в атласе изображены графически и «натуралистично», то большинство других небесных феноменов в эпоху Хань фиксировались в аллегорической форме. Очень популярны были образы Луны, на которой живет лунный заяц, часто Луну сопровождало созвездие Плеяды.

Космологические и астральные картины довольно сложной формы порой изображали на предметах из ткани. В качестве примера можно привести композицию «Пять звезд, восходящих на востоке», на которой запечатлен редкий момент соединения пяти планет в восточном секторе неба (соединение — одна из форм астрологических аспектов, подробнее см. в приложении 1 «Термины и инструменты»). И действительно, движение планет по орбитам вокруг Солнца иногда приводит к такому совпадению, известному сегодня как «парад планет». Для древности это было принципиально важное событие, поскольку весь китайский календарный цикл начинался с точки, когда зимнее солнцестояние, служившее началом солнечного года, совпадало с первым новолунием нового года, а первое новолуние могло приходиться на период с января до середины февраля. Иногда, очень редко, зимнее солнцестояние совпадало с новолунием и восходом всех пяти планет, что считалось в Китае началом нового цикла времен.

Источники описывают это ключевое событие следующим образом: появились все пять планет, все разом взошли на востоке, наступают новые времена, благоприятен брод через Великую Реку, можно совершать героические деяния, все дороги открыты. До наших дней дошел нарукавник от императорского костюма с шитьем, изображающим такой момент соединения пяти планет. Датированный длительным периодом от I до IV века н. э., этот нарукавник можно считать не только художественным произведением, бытовой вещью и ритуальным предметом, но и глобальным астрологическим объектом, картой определенного небесного феномена.

Астрологические мифы могли фиксироваться и в виде композиций на шелковых знаменах. До наших дней дошло знамя ранней эпохи Хань, датированное II веком до н. э. На полотне представлен целый ряд мифических событий. Мифы стали собирать и записывать в Китае уже в конце эпохи Чжоу (1045–221 гг. до н. э.) и ранней Хань, вероятно подвергая предания литературной и идеологической обработке: что-то выбрасывали, что-то додумывали. Конфуцианцы пытались рационализировать древние мифы, разделить рассказы о богах и выдающихся людях. Даосы, наоборот, мифологизировали реальность. На знамени из Мавандуя можно заметить несколько принципиальных космических объектов: месяц, полная Луна с вороном на ее фоне, а в центре — божество, о котором следует сказать отдельно.

Существует популярный миф о том, как на небе было десять солнц. Они восходили по очереди, и все было замечательно, но в какой-то момент их цикл сбился. Все десять солнц вышли на небо одновременно и стали сжигать землю. Тогда великий герой стрелок И (он изображен на знамени из Мавандуя) стал стрелять из лука по этим солнцам, убил девять из них, а последнее оставил, после чего на земле восстановились мир и порядок. На знамени символически представлен цикл легенд о сотворении и нормализации Вселенной и космоса. Ворон на фоне Луны изображен неслучайно, это тоже космологическая фигура, но не связанная напрямую с астрологией, поэтому лишь обозначим, что это персонаж древнейшей и, увы, плохо сохранившейся мифологии.

На шелковом знамени из Мавандуя также присутствуют Нюй-ва и Фу-си — два хтонических божества со змеиными хвостами, которые считаются прародителями человечества, младших богов и старших людей. Это парные божества: Фу-си был воплощением планеты Юпитер, а Нюй-ва ассоциировалась, скорее, с севером и со стабильной точкой Полярной звезды, но не с самой звездой, а именно с центром оси. Однако китайские астрономы и астрологи различали и саму звезду, и ее место на небесах. В некоторых интерпретациях она представала как тень Юпитера, астрологические прогнозы строились для основного и ретроградного движений этой планеты как для двух взаимосвязанных объектов, называемых в таком случае божествами Фу-си и Нюй-ва.

Как божества Юпитера Нюй-ва и Фу-си принципиально важны в китайской астрологии. Юпитер обращается вокруг Солнца примерно за 12 земных лет — астрологи Китая заметили и фиксировали этот цикл уже в древности. Двенадцатилетний цикл совпадал с удобным делением солнечного года на 360 основных плюс 5 дополнительных солнечных дней, а также делением лунных месяцев то на 12, то на 13 и суток на 12 часов (в Китае было не 24, а именно 12 часов в сутках). Двенадцатичленное деление, которое годилось и для лунного, и для солнечного календарей, идеально совпадало с движением Юпитера, вот почему эта планета, наряду с Полярной звездой, стала формообразующей, придающей устойчивость всему миру. Цикл Юпитера также лег в основу цикла из 12 лет, ассоциирующихся с 12 животными. Сегодня он известен и чрезвычайно популярен как «восточный календарь». О нем пойдет речь в конце главы.

В эпоху Хань появились не только глобальные, но и личные прогнозы, правда, они касались только императорской семьи. Например, тщательно высчитывалось время, когда император должен посетить наложницу или жену, поскольку считалось, что если зачать ребенка в какие-то неблагоприятные месяцы, то он может родиться больным или с несчастливой судьбой. По этой причине специально высчитывали периоды, когда должен родиться здоровый наследник престола, которому уготовала счастливая доля. Ведь это не личное дело, а вполне себе государственное.

Серьезный шаг был сделан в эпоху Хань и в области составления детальных звездных карт. Позднее они дорабатывались и уточнялись, но сам принцип был заложен именно в этот период. Современные исследователи нашли древнейшую из таких карт в пещерах Могао (оазис Дуньхуан) в начале ХХ века. Длинная карта на свитке, представляющая собой атлас звездного неба, начиналась с изображения не то стрелка И, который убивает солнце, не то небесного стрелка, ассоциировавшегося с Юпитером и Фу-си. Но большинство специалистов полагают, что это все-таки стрелок И. Свиток включает данные астрономических карт, составленных ранее четырьмя древними астрономами и астрологами.

Звездная карта Су Суна. Эпоха Сун, XI в.

Joseph Needham. Science And Civilisation In China, Vol. 3, 1959 / Wikimedia Commons

На свитке представлены лунные «стоянки», фрагменты неба с последовательностью созвездий. Вертикальные надписи отделяют один сектор неба от другого. Звезды, как и на древних чашах, изображены точками с линиями, указывающими их движение. Значение такой карты велико: это серьезный шаг вперед от художественно-мифологической картины мира к более основательным математическим моделям и восприятию астрономических явлений.

В эпоху Тан, в VI–VII веках, создавались уже настоящие карты и подробные астрологические трактаты. В XI веке астролог и астроном Су Сун расширил количество известных созвездий, структурировал небо и сопроводил собранные данные детальным описанием. Он разработал два варианта звездной карты: как прямоугольную таблицу и как круг, разделенный на секторы. Все эти карты стали результатом тщательных астрономических наблюдений и расчетов, сделанных с помощью солнечных часов, изобретенных в Китае, поскольку без приборов, позволяющих исчислять время, астрологические прогнозы невозможны.

Древнейшие обсерватории появились в Китае не раньше эпохи Хань, но до нас дошли лишь их руины, как, впрочем, и остатки обсерваторий последующего периода — эпохи Тан. Вероятно, это были простые круглые башенки или площадки в горах для наблюдения за звездами. На месте одной из них, построенной в начале эпохи Тан, на заре VII века, позже — в эпоху Юань, то есть при монголах, — возвели новую обсерваторию по образцу арабских. Сегодня она частично реконструирована и известна как обсерватория Гаочэн 1276 года.

Обсерватория Гаочэн эпохи Юань, 1276 г., на месте старой обсерватории эпохи Тан.

takwing.kwong / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 2.0)

Для более точных астрономических наблюдений в Китае использовали инструменты, например армиллярную сферу (о ней см. приложение 1 «Термины и инструменты»). С ее помощью довольно точно определяли время солнечных затмений, положение небесных тел.

Компас был изобретен в Китае, в частности, для точных ориентиров и удобства построения астрологических прогнозов. Он представлял собой ковшик на подставке, который, видимо, должен был символизировать Большой Ковш в небесах. Компас сочетал круглое небо, квадратную землю и указывал на юг.

Рассказ об астрологических мифах Китая был бы неполным без еще одной важной части теоретических представлений об основах мироздания и взаимосвязи людских судеб. Одним из древнейших принципов, окончательно сложившихся в эпоху Чжоу, то есть с 1045 по 220 год до н. э., был принцип У-син — пяти элементов (огонь, вода, дерево, металл и земля) и пяти сторон света. Так, на черепице эпохи Хань показаны центр, север, юг, восток и запад. Центр китайцы вводили в схему как пятую сторону света и помещали там свою страну. Кроме того, каждая из сторон света ассоциировалась с определенным символом, цветом, веществом и элементом. Собственно, вся китайская структура космоса, понимание природы человека, а также медицинские прогнозы основывались на теории пяти элементов.

Эти символы часто изображали на оборотной стороне зеркал: черная черепаха севера, красная птица юга (феникс), белый тигр запада, лазурный дракон востока, а в центре — Луна с трехлапой жабой, привлекающей богатство и процветание; коричное дерево, лунный заяц, толкущий в ступе порошок бессмертия, и богиня Луны Чанъэ олицетворяли гармонию и полноту мира.

Богиня Луны и заяц. Оборотная сторона бронзового зеркала. Китай, VIII–XIX вв.

The Metropolitan Museum of Art

На оборотную сторону бронзовых зеркал наносили разные символы, относившиеся к одному кругу мифологии. В основном они воплощали идею неба и земли и служили важными объектами для гаданий и магических практик предсказания удачи, потому что считалось, что зеркало отражает истинную природу человека. Человек может скрывать свой облик в жизни, но в зеркале непременно отражается его подлинная сущность.

Четыре зверя четырех сторон света, расположенных вокруг центра, ассоциировались с определенными секторами звездного неба. Белый тигр обозначал единое скопление звезд на западе, лазурный дракон — группу созвездий восточной части неба. Сектор неба, за который отвечала красная птица феникс, включал несколько созвездий. Все это тщательно картографировалось и использовалось при составлении астрологического прогноза, зависевшего от того, в какой именно части неба находится та или иная планета в определенный момент. Поскольку в китайской астрологии не было идеи зодиака и эклиптика не играла роли в практике астрологических наблюдений и расчетов, применялся метод картографирования созвездий по сторонам света и наложения на них траектории «подвижных звезд». Смысл и влияние каждого сектора неба и каждой из планет были связаны с пятью элементами. Выстраивалась формальная цепочка: дерево — синий и зеленый цвет — восток — лазурный дракон — весна — утро — Юпитер — печень и желчный пузырь — гнев — кислый вкус — собака — слива — ветер… Или металл — белый цвет — запад — белый тигр — осень — закатные часы — Венера — легкие и толстая кишка — тоска — острый вкус — курица — персик — сухость… (оба приведенных здесь списка-примера далеко не полны). При составлении астрологического предсказания учитывалось положение каждой из планет на фоне созвездий, а также весь комплекс значений и ассоциаций, стоявших за тем или иным понятием. Многое зависело и от цели расчетов. Медицинская астрология уделяла больше внимания органам тела, понятиям сухой, влажный, горячий, холодный ветер, пяти вкусам. Благоприятные и несчастливые обстоятельства определялись по сочетанию элементов: один мог уравновешивать или усиливать другой.

Такая система была и сложнее, и проще зодиакальной астрологии, зародившейся в Месопотамии и Египте и захватившей мир к западу от Китая. Она требовала умения оперировать на нескольких семантических уровнях, прорабатывать все органы чувств, гармонизировать вкус еды и расцветку одежды, чтобы умерить опасности звездного прогноза. Цифра 5 неуклонно выстраивала все уровни восприятия и толкования.

При построении календаря и формировании астрологических предсказаний, помимо пяти элементов, также учитывались две важные цифры: 10 и 12. По этой причине главным символом календаря стало дерево с десятью стволами, десятью основными ветвями и двенадцатью побегами. Десять стволов обозначали десять небесных точек, а двенадцать побегов — все земные вещи. Двенадцать считалось земным числом, поэтому земные дни и земные годы считались по 12 и имели отношение непосредственно к человеку, а 10 — к космическим явлениям.

12 фигур — символы 12-летнего цикла. Керамика с остатками глазури, эпоха Тан, VIII в. н. э.

The Metropolitan Museum of Art

В эпоху Тан 12 лет начали изображать в виде 12 животных. Сначала это было связано с даосскими традициями: считалось, что именно этим животным Нефритовый император подарил годы. Позже появились буддийские версии, повествующие о том, как к Будде пришли 12 зверей, и тот подарил каждому из них свой год и создал календарь. Существует немало версий, почему одно животное оказалось перед дарителем раньше другого и как они соревновались и хитрили.

Календарные животные в древности изображались обычно как люди с чертами зверей. Часто это были фигурки чиновников в парадной одежде, но с головами дракона, быка, змеи и т. д. Иногда они представляли собой людей в чиновничьих шапочках с символами животных в руках или в масках животных. Гораздо позднее, уже в близкие к нам времена, в символике 12-летнего цикла появились обычные, неантропоморфные образы зверей.

Фигурки «владык года» сначала использовались как ритуальные, для домашних алтарей, а позже стали декоративными предметами. Они могли быть просто набором однотипных статуэток или целой группой, рассчитанной на композиционное размещение: например, могли поворачиваться друг к другу, принимать различные позы, сидеть или стоять. Менялись и одеяния в зависимости от актуальной моды.

Нефритовые фигурки 12 животных, XVIII–XIX вв.

The Metropolitan Museum of Art

Постепенно от мифических практик знатоки астрологии переходили к научным наблюдениям и попыткам составлять точные астрологические прогнозы. Более того, в X–XII веках предсказания стали заказывать не только для императора, но и для богатых людей, купцов и чиновников, способных оплатить эту услугу. Таким образом, масштаб прогнозов со временем становился более частным. Появилась система предсказаний по годам рождения. Например, если вы родились в год Крысы, это означает, что у вас определенный характер. При этом двенадцатилетнюю систему соединили с десятью небесными годами и пятью элементами. Считалось, что пять небесных лет — это для неба, пять — для земли, для связи между звездами и людьми, поэтому двенадцатеричную систему зверей умножили на пять элементов и сформировали шестидесятилетний цикл, который применяется до сих пор. При сочетании разных факторов получается последовательность: два металлических года белых, два деревянных сине-зеленых, два огненных красных и т. д. — всего десять. Если совместить эти 10 лет по элементам и цветам с 12 животными, то получится, например, знакомое сегодня: вы родились не просто в год Быка, а в год белого металлического Быка. Свойства «владыки года» соединяли со свойствами элемента, поэтому красная огненная Обезьяна радикально отличалась от черной водной по характеру и прогнозам на удачу.

Золотой кубок из Гандхары. Эпоха Тан, Синьцзянь, VII–IX вв.

The Metropolitan Museum of Art

Кроме того, брали в расчет и час рождения, ведь если вы родились в год Быка, в час Крысы или в час Собаки (вспомним, что в сутках 12 часов и они идут в последовательности 12 лет), то это тоже влияет на характер, склонности и перспективы в жизни. Неудивительно, что важнейшие прогнозы, которые составляли придворные астрологи, были слишком масштабными и трудными для восприятия, поэтому в широкие массы ушли их упрощенные варианты, без сложных астральных карт. Одно дело — шедевр, составленный мастером на основе звездных проекций, сочетания 5, 10 и 12, разных аспектов системы У-син, и совсем другое — универсальный прогноз в современной Сети.

Тибетское знамя с символами основных элементов.

Wellcome Collection (по лицензии CC BY 4.0)

Двенадцать животных оказались столь удобными для фольклорного восприятия календаря, что превратились в культурный символ всей Азии. Они появляются, в частности, на золотом кубке из Гандхары (территория современного Афганистана), на тибетских знаменах, монгольских, вьетнамских, тайских и прочих календарях, ритуальных и повседневных предметах.

Отныне каждый обыватель, сидя у себя дома, мог легко разобраться в астрологических премудростях, необходимых ему в быту, а упрощение мифических глобальных структур в частной повседневной практике соответствовало общей склонности людей к упрощению сложных символов.

Заключение, или О чем не сказано в этой книге

За рамками книги остались частные истории других астрологов, не только тех, кто упомянут в отдельных главах. Лишь коротко упоминаются трактаты по астрологии — подробное знакомство с ними требует разговора не только об астрологических мифах, но и изучения математического аппарата и механики составления прогнозов. По той же причине в книге даны лишь ключевые «технические» понятия, а не весь аппарат. Существует немало книг по истории науки, переведенных на русский язык и посвященных именно математическим, астрономическим аспектам и технике астрологических прогнозов в разных странах и в разные времена. Однако в этих книгах практически нет контекста мифологии и философии — источника и реального основания самой астрологии. Ведь математический аппарат связан с астрологией лишь отчасти, а мифы и мораль составляют ее суть.

Безусловно, о каждом регионе и эпохе можно рассказать гораздо больше, посвятив раскрытию темы не главу, а целую книгу, причем немалую (например, как это сделала Тэмсин Бартон в работе «Античная астрология»). Есть и специальные исследования китайской астрологии — хотя они больше затрагивают современную практику и лишь поверхностно касаются ее истории, поэтому хотелось сделать акцент именно на мифологии и истоках.

В книге отсутствуют сведения об индийской астрологической традиции, и это явный пробел в общей картине. С одной стороны, можно адресовать читателя к другим работам по этой теме: например, известного ведического астролога Катамраджу Нараяна Рао и блестящего историка астрологии Дэвида Пингри (только на английском). С другой стороны, индийская астрология сложилась как альтернатива европейско-арабско-персидской школе. Известная как джйотиш, она опирается на иное представление о структуре небес, и это требует большего внимания, чем удалось бы выделить в рамках книги об астрологических мифах. При этом индийская астрология причудливым образом независима от соседей и в то же время тесно переплетена с другими традициями. Исследуя ее, важно обратиться к древнейшей истории цивилизации долины Инда, к оригинальной индийской математике, к приходу индуизма и индоариев, к связи с индоиранской цивилизацией (о которой вскользь упоминается в этой книге, когда речь заходит о влиянии на Античность и на арабов), к истории Греко-Бактрийского царства эпохи эллинизма, к влиянию греческого наследия на Индию и его переработке, к широкому кругу индийской мифологии в контексте пришедшего на полуостров ислама и местного буддизма, а также его тибетской версии и китайских практик. Страшно… Именно поэтому автор после мучительных колебаний решила исключить эту масштабную тему.

Не вошла в книгу и история знакомства с астрологией на Руси, рассказывающая о византийском влиянии, контактах с другими славянскими странами, довольно поздними сведениями об астрологии из Западной Европы (Италии и Германии). Это тоже прекрасная и недостаточно исследованная тема.

Закономерно в книгу не вошла информация об астролатрии Центральной и Южной Америки. Во-первых, там не было настоящей астрологии. Во-вторых, совсем другие созвездия толковались иными способами. Но это тоже замечательный самостоятельный сюжет.

Признавая, что нельзя объять необъятное, автор надеется, что небольшая книга вызовет должный интерес к мифологиям и истории культуры и науки разных регионов. Кроме того, главная идея этой книги — не исчерпать всю тему (что практически невозможно в одном томе, если он меньше тысячи страниц, как, например, масштабный труд «Космос» Джона Норта об истории астрономии и отчасти астрологии), а дать общий очерк астрологических представлений на огромном пространстве Северного полушария в сопоставлении и взаимосвязи, что особенно трудно и важно.

Список рекомендованной литературы включает наиболее значимые и доступные в бумажном и электронном виде работы, связанные с темой этой книги и рассчитанные на широкий круг читателей, а не на узких специалистов.

Приложение 1. Термины и инструменты

Знакомство с историей астрологических мифов предполагает, что автору и читателям приходится то и дело употреблять специальные термины — как астрономические, так и астрологические. Глоссарий, составленный по алфавиту, включал бы повторы и взаимные отсылки, поэтому позволю себе представить эти технические элементы в виде краткого иллюстрированного текста. Термины выделены жирным шрифтом. В отличие от книг и статей по истории науки, математический аппарат опущен, а вся информация дана в минимально необходимом объеме. Если вам захочется углубиться в историю астрономии, можете обратиться к книгам, упомянутым в списке рекомендованной литературы.

Вторая часть этого раздела посвящена инструментам, которые применялись астрологами и астрономами вплоть до Нового времени, когда появились телескопы и другие приборы, неизвестные в прежние века (хотя предшествовавшие им механизмы тоже исчезли не сразу либо работают по сей день, например компас или механические часы-хронометр). Поскольку инструменты порой изобретались независимо друг от друга в разных частях света и постоянно заимствовались одним народом у другого, совершенствовались и адаптировались, нет смысла повторяться, рассказывая о них в основных главах. В этом разделе дан краткий очерк развития инструментов для наблюдения за звездным небом и проведения расчетов, а также коротко рассказано о принципах их работы. Подробную информацию о каждом приборе можно найти в специальной литературе или на специальных сайтах в интернете.

Термины

Основные понятия, которые использовались и используются в астрономии и астрологии для описания движения небесных тел и расположения созвездий, — это небесный экватор, эклиптика и горизонт. Что они собой представляют и как соотносятся?

Основные понятия, которые используются в астрономических и астрологических вычислениях и при построении карты звездного неба.

Отрисовка О. Бебутовой

Небесный экватор — это просто проекция земного экватора в космос, воображаемое распространение диска-сечения Земли в самом широком месте, перпендикулярное оси вращения Земли, проходящей от Северного до Южного полюса.

Эклиптика — это визуально видимый с Земли годичный путь Солнца по небу. На этом пути светило проходит через 12 созвездий зодиака. Остальные созвездия расположены вне пояса эклиптики. С течением веков этот путь смещался относительно земных климатических сезонов, поэтому Солнце оказывалось в секторе определенного знака зодиака в другое время. Более того, секторы знаков неодинаковы по длине, и на каждый приходится астрономически разное количество дней. В наше время используют условное деление по месяцам. На самом деле Солнце проходит не 12, а 13 созвездий, но 13-е — Змееносец — и в прежние века не всегда учитывалось, потому что оперировать цифрой 12 намного удобнее.

Горизонт охватывает окружность Земли, условно видимую из точки наблюдения. Для наблюдателя на полюсе горизонт будет равен экватору. Для наблюдателя на экваторе — перпендикулярен экватору. Во всех остальных точках плоскость горизонта будет находиться под определенным углом к экватору.

Прецессия — смещение оси вращения Земли. Дело в том, что ось вращения не остается неизменной, планета как бы покачивается при движении по орбите вокруг Солнца, и ось совершает колебания по кругу. Это смещение приводит к тому, что картина звездного неба и угол наклона эклиптики к экватору меняются. Конус около 47° земная ось полностью описывает за 26 тысяч лет. При этом она еще и «подрагивает» (это явление называется нутация, но древними и средневековыми астрономами не учитывалось). В результате прецессии, например, точка весеннего равноденствия (когда Солнце на пути по эклиптике пересекает экватор) сместилась за последние две тысячи лет примерно на 30° из созвездия Овна в созвездие Рыб. Этот феномен впервые описал древнегреческий астроном Гиппарх, назвав его «предварением весеннего равноденствия».

Сидерический год (или сидерический период обращения) — время, за которое тело-спутник совершает оборот вокруг главного тела по подсчету земной шкалы. Меркурианский год равен 87,97 земных суток, венерианский — 224,7 суток, сатурнианский — 29,46 земного года. Этот термин применим и к Луне, и к дальним звездам, и к кометам.

Интеркаляция — термин, описывающий специфический календарный механизм: прежде всего согласование лунного и солнечного календарей за счет включения с удобной периодичностью дополнительных дней или даже «промежуточного месяца». Високосный год позволяет корректировать длительность года, астрономически равного 365,24 суток, так, чтобы в календаре получалось целое количество дней. Високосный год появился в древнегреческом и затем римском календаре и сохраняется до наших дней. Но на Древнем Востоке пользовались другими приемами интеркаляции. Это описанные главе 2 пять дней «над годом» для согласования лунного и солнечного календарей (такие дни называют греческим словом эпагомены), периодический 13-й лунный месяц. Более сложного согласования требовало сведение воедино лунного, солнечного и сотического года из-за длительного цикла Сириуса. Но и эта тройная система — применение метода интеркаляции.

Гелиакический восход — первый после некоторого периода невидимости момент появления звезды непосредственно перед восходом Солнца (восход в лучах утренней зари). Гелиакический восход Сириуса, совпадающий с началом разлива Нила, имел особое значение для Древнего Египта. Гелиакический восход Венеры был ключевым моментом для Месопотамии и Ближнего Востока. Для внутренних планет (Меркурия и Венеры) гелиакический восход совершается не один раз в год, а чаще. Эти моменты смещаются из-за прецессии. Так, восход Сириуса уже не совпадает с началом разлива Нила.

Дома планет — условно равномерное разделение эклиптики на секторы, связанные с определенными созвездиями. Эти дома называются также «стоянками» Солнца (есть еще «стоянки», или дома, Луны, они имеют особое значение в индийской астрологии и называются накшатры). С течением времени сложилось представление о зонах влияния домов на ту или иную сферу жизни людей и возникла связь с определенными «элементами» (огонь, воздух, вода, земля в европейской и арабской системах и пять элементов в китайской, где добавлялся металл). Каждый дом управляется определенным небесным телом (Солнцем, Луной или одной из пяти планет). На основе круглой карты домов зодиака строится современный гороскоп.

Схема домов планет.

Hibrida / Shutterstock

Аспекты — расположение планет относительно друг друга, определяется по долготе эклиптике в градусах (90, 180), существует соединение и оппозиция. Считается, что взаимное расположение планет может усиливать или ослаблять их действие. Важным считается числовое значение — такая интерпретация восходит к пифагорейцам, увлеченным магией чисел.

Ретроградное движение планеты — это видимое с Земли изменение направления, вызванное тем, что все планеты, включая Землю, вращаются вокруг Солнца и в некоторые периоды у земного наблюдателя возникает иллюзия «ретроградности», обратного хода небесного тела. В астрологии периоды ретроградности обычно служат неблагоприятным знаком.

Ретроградный Марс в знаке Рака.

Отрисовка О. Бебутовой

Инструменты

Древнейшими устройствами для наблюдения за звездным небом и определением точек солнцестояния считаются неолитические дольмены — круги и линии вертикально стоящих камней, самый известный из которых — Стоунхендж. Однако обратимся к инструментам переносного типа, в той или иной степени являющимся приборами.

Диск из Небры (ок. XVII в. до н. э.) — бронзовый диск 30 см в диаметре с золотыми вставками, представляющими Солнце, Луну и 32 звезды, включая созвездие Плеяды (скопление из семи звезд в верхней части диска). В 2001 году швейцарская полиция изъяла его у «черных археологов», поэтому были сомнения в его подлинности, но к настоящему времени доказана подлинность древнего объекта. Существует гипотеза, что диск применяли для определения угла между точками восхода и захода Солнца в период солнцестояния. Если это суждение верно, перед нами древнейший переносной астрономический прибор, дошедший до наших дней. Две дополнительные большие дуги из золота другого типа наложены позднее по краям (сохранилась только одна дуга и следы от второй). При этом одна из дуг перекрыла две звезды, а третью, попавшую под дугу, переместили. Именно эти дуги позволяли определять угол между точками восхода и заката на широте немецкого города Небра. Маленькая дуга добавлена позднее всех прочих элементов, ее значение неясно, некоторые специалисты считают ее изображением солнечной ладьи, но ни доказательств, ни опровержений у нас нет.

Антикитерский механизм был найден в 1900 году среди останков древнегреческого судна, затонувшего между Ионическим и Эгейским морями у острова Антикитера, и в следующем году извлечен из воды. Прибор состоял из большого числа бронзовых шестерней (ок. 30), циферблатов с отметками и стрелками; также устройство было двусторонним. Многолетнее исследование сильно поврежденных морской водой элементов этого инструмента показало, что с его помощью можно было определить 42 астрономических события в диапазоне от 33,3 до 37° с. ш. Считается, что он был изготовлен на острове Родос или в Сиракузах (Сицилия). Аналогичные приборы упоминаются в литературе с 300-х по 500-е годы н. э. По уровню сложности и точности Антикитерский механизм превосходит все известные древние и большинство средневековых астролябий (о них см. далее): он включал модель Солнечной системы с орбитами планет, астрономические часы, позволял определять даты солнечных и лунных затмений и главных греческих праздников (Олимпийских, Пифийских, Немейских и Истмийских игр), а также проводить интеркаляцию (см. термин выше) солнечного и лунного годов с помощью так называемого Метонова цикла (изобретен в IV в. до н. э., использовался в Средние века для расчета православной Пасхи; также назывался «золотым числом»). В 2012 году был снят документальный фильм, в котором подробно показано, как выглядело и работало это замечательное устройство.

Экваториальное кольцо Гиппарха для наблюдения за эклиптикой (реконструкция).

Wikimedia Commons

Экваториальное кольцо древнегреческого астронома и математика Гиппарха Никейского (II в. до н. э.) для определения эклиптики было простым, но требовало хорошего знания математики при вычислении угла наклона. Его автора называют «отцом тригонометрии» и первым, кто соединил знания Греции с предсказательной системой Вавилона, положив начало серьезным астрологическим расчетам с помощью практичных инструментов. Собранные и уточненные им данные о движениях небесных тел стали основой большинства астрологических трудов Античности — и, соответственно, арабского мира и европейского Средневековья. Описание всех научных достижений Гиппарха могло бы составить обширную статью или даже книгу. Римлянин Плиний Старший писал о нем: он «более, чем кто-либо, доказал родство человека со звездами и то, что наши души являются частью неба». Жил Гиппарх на острове Родос, и некоторые исследователи видят в нем создателя Антикитерского механизма (с учетом времени и места это вполне возможно). Созданное им экваториальное кольцо помогало наблюдать за точками равноденствия. Тень от кольца падала на основание прибора только в те дни, когда Солнце находилось на экваторе (это и есть точки равноденствия). Экваториальное кольцо, судя по всему, было частью Антикитерского механизма.

Птолемеева таблица для астрономических и астрологических расчетов. Греческая рукопись, XI в.

The Leiden University Libraries

Птолемеевы таблицы были составлены астрономом и астрологом II века н. э. Клавдием Птолемеем. Они стали основой работ позднеантичных, византийских, арабских и западноевропейских астрономов и астрологов.

Армиллярная сфера. Гравюра, нач. XIX в.

Wellcome Collection

Армиллярная сфера была изобретена в Древней Греции (согласно преданию, математиком Эратосфеном) и в Древнем Китае. Прибор был универсальным и удобным, поэтому его продолжали использовать даже в XVI–XVII веках. Он позволял определять положение небесных светил на эклиптике, небесном экваторе и относительно горизонта. На кольце эклиптики европейских и арабских армиллярных сфер обычно изображали знаки зодиака. Дополнительные малые кольца представляли тропики.

Джон Холливуд (Иоанн Сакробоско) с армиллярной сферой. Гравюра, 1584 г.

Wellcome Collection

В XII веке британский астроном Джон Холливуд (Иоанн Сакробоско) написал «Трактат о сфере», обобщив арабский и античный опыт работы с армиллярной сферой на основе идеи сферической Земли и сферического мироздания. Он также определил небесные круги: экватор, эклиптику и пояс зодиака, меридиан, горизонт, тропики, полярные круги, колюры равноденствий и солнцестояний — и описал строение и функции квадранта (см. ниже).

Квадрант (на основе которого позднее был создан секстант) — прибор для определения высоты светила над горизонтом. Рамка представляет собой четверть круга, дополнительные детали — основание, подвижная рейка.

Помимо маленького, ручного квадранта, существовали и огромные стационарные приборы в обсерваториях — например, в первых серьезно оборудованных обсерваториях Хулагуидов (Иран и Передняя Азия), Тимуридов (Центральная Азия), а позднее и Великих Моголов (Индия). В эпоху монгольской династии Юань в Китае такие обсерватории сменили прежние, построенные еще в VII–VIII веках в эпоху Тан.

Первая обсерватория такого типа подробно описана в Мараге, во владениях монгольского хана Хулагу (XIII в.). Инициатором ее постройки стал персидский ученый ат-Туси. Согласно преданию, он убедил правителя, заверив его, что, зная о причинах явлений на небе, можно быть спокойным на земле. По просьбе ат-Туси ученых в захваченных монголами городах не убивали, а привозили в Марагу, поэтому вскоре там собрались астрономы и математики из разных регионов — от Сирии до Китая и от Центральной Азии до Северной Индии. Туда же доставлялись все найденные рукописи и астрономические приборы. Обустройством обсерватории руководил астроном из Дамаска. Радиус построенного квадранта составил 6,55 м. Были там и армиллярные сферы, и прибор с двумя квадрантами, чтобы измерять координаты двух светил одновременно. Результатом многолетних трудов стали «Ильханские таблицы» (ильхан — титул монгольского правителя династии Хулагуидов). По образцу этой обсерватории строились и другие: в Ханбалыке, Тебризе, Самарканде (главой астрономов и инициатором постройки в этом городе стал просвещенный правитель Улугбек; после его убийства обсерватория просуществовала больше десяти лет, а позднее пришла в упадок).

Астролябия была основным, самым часто упоминаемым инструментом астрономических и астрологических вычислений от поздней Античности до Нового времени. Этот механизм позволял производить практически все необходимые расчеты, определяя положение небесных тел, их соотношение между собой, относительно небесного экватора, горизонта и эклиптики.

Астролябия состояла из тарелки с нанесенными шкалами и «паука», или «сетки», — подвижного прорезного диска со множеством указателей, а также стрелками. Частей могло быть больше или меньше. Обычно юг располагался в верхней части, а север — внизу (что для нас непривычно). Астролябия позволяла моделировать суточный цикл и годичное движение Солнца по эклиптике. Гравированные линии тарелки фиксировали конкретное место, поэтому каждая астролябия годилась лишь для своего региона. Отверстие в центре указывало на Северный полюс, малое кольцо со смещением обозначало эклиптику.

Астролябия. Иран, 1654–1655 гг.

The Metropolitan Museum of Art

Звезды сохраняют неизменное положение относительно друг друга, но Солнце двигается в течение года вдоль пояса эклиптики. В связи с этим на оборотной стороне астролябии могли наносить дополнительную сетку. Установив положение Солнца, можно было обратиться к двум календарям на обороте: зодиакальному и помесячному. Эти два круга присутствовали и на напольных мозаиках христианских церквей. Здесь же изображали знаки праздников — в зависимости от того, в каком из миров изготовили инструмент. С помощью астролябии можно было определить даже точный час дня. Подробная инструкция по использованию прибора содержится в «Трактате об астролябии», автором которого является знаменитый английский писатель и чиновник XIV века Джефри Чосер, написавший его для собственного сына.

На основе астролябии аббату Роберту Уолингфордскому удалось создать еще более сложный прибор, который он назвал альбион. На изобретение его вдохновило известие об особой астролябии, сафее, разработанной в Аль-Андалусе в конце XI века Абу Ицхаком Ибрахимом аз-Заркали, просвещенным евреем при мусульманском дворе. С помощью этой астролябии можно было производить расчеты в любом месте, поскольку имелась дополнительная настройка. Астролябия аз-Заркали не стала популярной из-за чрезмерной сложности прибора. Однако альбион оказался еще более хитроумным устройством, чем сафея, позволявшим решать сотни астрономических задач. Подробное комментированное описание этого шедевра оставил монах из Сент-Олбанс Джон Вествик.

Астрариум, астрономические часы, созданные в XIV веке итальянцем Джованни де Донди, также известны как планетариум. По количеству и типу функций сопоставим с Антикитерским механизмом, но устроен иначе — в виде башенки с несколькими дисками-циферблатами. Прибор стал переосмыслением существовавших ранее более простых астрономических часов и других приборов. В отличие от них, астрариум показывал и движение планет.

Звездный глобус известен с римских времен. Это объемное изображение небесной сферы, на которой обозначены экватор, пояс эклиптики (обычно со знаками зодиака), небесные меридианы и параллели, основные созвездия. Такое приспособление не дает точной картины звездного неба, но позволяет ориентироваться в созвездиях. Его периодически применяли моряки. Он также служил своего рода учебным пособием.

Часы были совершенно необходимым устройством для любых астрономических наблюдений и астрологических расчетов. Первоначально, еще в Древнем Египте, использовались водяные часы-клепсидру. Этот же принцип сохранялся в античных и средневековых часах, например арабских. Огромные водяные часы в Фесе (Марокко) — Дар аль-Магана (буквально «Дом часов», XIV в.) — позволяли довольно точно вести подсчет суточного времени. Их основа сохранилась по сей день, хотя механизм давно поврежден и не хватает ключевых элементов (в том числе чаш для воды на кронштейнах).

Звездный глобус.

Wellcome Collection

Часы были важны для совершения пятикратной ежедневной молитвы и вычисления астрономического времени, использовались учеными при проведении расчетов движения планет и звезд. В арабском мире часы порой становились настоящим произведением искусства, как, например, знаменитые часы-слон (оригинал утрачен, но по средневековым чертежам в наше время сделаны две копии, одна — в Турции, другая — в Арабских Эмиратах).

Чертеж часов Дар аль-Магана в Фесе, кон. XII в. — нач. XIII в.

Wikimedia Commons

В Западной Европе часовые механизмы появились после того, как европейские мастера познакомились с арабскими достижениями. В Европе часы нередко устанавливались на башнях. Сложные хронометры, которые можно было использовать для астрономических и календарных вычислений, всегда считались редкостью. Одни из самых ранних и знаменитых часов такого типа в XIV веке создал Роберт Уолингфордский, аббат монастыря Сент-Олбанс (Англия). Его часы, по сути, были сложной формой астролябии. Помимо прочего, они могли показывать не равномерные 24 часа в сутках, а часы разной длительности: самые короткие ночью и длинные днем, что соответствовало монастырской традиции ежедневного богослужения.

Часы-слон, созданные Аль-Джазари, уроженцем Месопотамии, при Артукидах, тюркских правителях Западной Армении, XIII в.

The Metropolitan Museum of Art

Приложение 2. Судьба

Астрология невозможна без поклонения небу и звездам, без вековых наблюдений за расположением небесных тел и календарной мифологии. Однако всего этого недостаточно для возникновения астрологических идей, потому что их ключевым элементом является вера «что вверху, то внизу», то есть осознание, что между движением небесных тел и земными событиями есть прямая связь. И неважно, указывают звезды на разлив реки или характер ребенка, на время основания столицы или перипетии заключения брака. Во всех этих и многих других случаях «спусковым механизмом» является Судьба — и ее зависимость от «воли неба».

Само понятие Судьбы в мифологии и философии разных народов и в разное время имело столько смыслов, что в этой книге стоит ограничиться их простым упоминанием. Да и замкнуть эти идеи в рамки отдельных глав невозможно, потому что представления о свободе воле и детерминизме, то есть о возможности не только узнать, но и изменить свою судьбу, трансформировались под влиянием диалога культур и эпох.

Вероятно, древнейшее из дошедших до нас понятий Судьбы — это шумерское «Мэ» (или «Ме») — буквально «быть, сущность». В широком смысле Мэ обозначало основы отношений между людьми и богами. Сегодня их назвали бы моральными устоями, однако в те времена это понятие означало нечто большее, сущностное и определяющее стабильность и выживание мира. Мэ — не единая сила, отделенная от конкретных людей или богов, скорее, это Мэ отдельного бога (например, в мифе об Инанне и Энки упоминается такое «индивидуальное» божественное Мэ). Нам известен и очень древний бог Энмешарра, «господин всех Мэ», который повелевал подземным царством, был отцом главных богов Шумера и повелителем Солнца. Свое Мэ есть и у подземного мира — это непреложные установления и правила его существования, изменить которые не способен никто из богов и людей. Свое Мэ есть даже у храмов и городов, ремесел и ритуалов.

В аккадской, вавилонской и ассирийской традициях понятие Мэ превратилось в легенду о «Таблицах судеб». В мифологическом эпосе «Энума элиш», рассказывающем о сотворении мира, эти Таблицы создает первоначальный Хаос, богиня Тиамат, и передает их своему монстру-сыну Кингу. В другом мифе говорится, что Таблицы составила богиня-праматерь Нинурта (Нинхурсаг), но потом они были похищены гигантской птицей Абзу (Анзуд). Верховный вавилонский бог Мардук (у ассирийцев Ашшур) в битве с чудовищем отобрал Таблицы судеб, что дало ему власть над людьми и богами. По всей видимости, Таблицы судеб имеют родственный или переработанный образ — таблицы «урим и туммим», которые носил иудейский первосвященник и которые давали ему дар прорицания и возможность беседовать с Богом.

Силы Мэ управляли развитием мира в целом и его составляющими. Будучи порождением первичного Хаоса, они не превратились в спонтанные или непредсказуемые. Нарушение моральных правил, несоблюдение ритуалов и даже ведение хозяйства спустя рукава — все это вело к разрушительным последствиям. Семь мудрецов Абшаллу (возможно, Семерка, сыновья Энмешарры) поделились с людьми божественной мудростью и научили следовать порядку годового круга и календарным циклам, наблюдать за звездами и узнавать Судьбу.

Но насколько роковой была месопотамская Судьба, внесенная в Таблицы, и могли ли боги на нее влиять? (Не забываем, что в древние шумерские времена речь шла только о Мэ, а не о Таблицах. Предполагается, что идея Таблиц появилась лишь при знаменитой III династии Ура.) Обладание Таблицами влияло на перемены в общей участи мира, и накануне каждого нового года Мардук (или другой верховный бог) сражался с Хаосом-Тиамат за то, чтобы управлять предписанным течением земных и небесных событий, переплетенных между собой. Судьбу можно было начертать на камне или глиняной таблице, и она становилась реальностью. Именно поэтому считалось, что некоторые изменения возможны, но все же детерминизм преобладал. Человек мог легко ухудшить личную или коллективную судьбу; с гораздо большим трудом ему давалось ее улучшение — однако это не отменяло Судьбу в глобальном смысле.

В эпосе о Гильгамеше женщина-писец в подземном мире вносит в Таблицы имя того, кому предстоит умереть (друга Гильгамеша по имени Энкиду), — и с этой записью ничего нельзя поделать: ради одного человека, даже самого великого, совет богов вторично собираться не станет. Что решено, то и сбудется.

Гильгамеш и Энкиду убивают чудовище Хумбабу. Телль-Халаф, Сирия, Х в. до н. э.

The Walters Art Museum

Однако Таблицы все же обновляются раз в год, указывая, что случится в следующие месяцы, что ждет мир, народы, правителей и простых людей. Утрата Таблиц судеб в конце года и героическое их возвращение в битве с чудовищем символизировали сохранение привычного мира, Судьба которого еще не подошла к концу.

Интересно, что Таблицы судеб запечатывались «Печатью судеб» — в частности, о ней говорится в ассирийских текстах. В связи с чем напрашивается параллель с иудейским мифом о «Книге судеб», куда занесена судьба каждого человека и запечатана «хорошей печатью».

Египетские представления о Судьбе связаны с мифологическим образом Маат — богини справедливости, истины, закона и миропорядка. Именно она управляла звездами, восходами и закатами небесных тел, календарными циклами. В начале мира она сотворила порядок в борьбе с Исфет, богиней хаоса, лжи и насилия. Порядок-Маат и хаос-Исфет составляют пару, без противодействия и одновременно баланса которой существование мира невозможно. Маат упоминается в «Текстах пирамид» в гробнице Униса (III тысячелетие до н. э.), хотя известна еще со времени II династии (и, вероятно, в более древние, дописьменные времена). Любопытно, что в коптском языке понятие «маат» (или «муат») сократилось до «ме», означающего «правда, справедливость», однако это точно не заимствование из шумерского.

Суд Осириса, слева богиня Маат. Папирус, Египет, 1050 г. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Дочь солнечного бога Ра, Маат часто появляется в сопровождении Тота, бога письменности, и вместе они определяют и фиксируют посмертную судьбу людей, отошедших в загробный мир («перо Маат», точнее перо страуса, которое она носит за лентой парика, определяет на весах, насколько отягощена злом душа покойного, явившегося на суд Осириса).

В глобальном смысле Маат воплощала собой порядок Вселенной, смену времен года и правильное движение планет и звезд, их связь с земными событиями. Она направляла воды Нила в иссохшую долину. А для людей олицетворяла мораль и готовность следовать предначертанной судьбе. Фараон, будучи «возлюбленным Маат», отвечал за совершение правильных деяний для народа. Дурной фараон, напротив, навлекал на страну голод, бедствия и массовую гибель. К слову, последний фараон династии явно был отринут Маат как недостойный.

Таким образом, Маат в еще более жесткой форме, чем безличные силы Мэ, была связана с Судьбой мира, страны, правителя, народа и отдельного человека. Единственная «свобода воли» состояла в том, что человек (хуже, если фараон) нарушал порядок. Тесная и недвусмысленная связь Маат с небесными циклами, календарем и судьбами делала ее, по сути, «богиней астрологии», хотя так ее никто не называл. Возможно, потому, что астрологические мифы уже существовали, но еще не имели названия.

Понятие Судьбы в античном мире претерпело сложную трансформацию и впервые стало предметом полемики. Греки верили, что можно предсказать и изменить судьбу. Неслучайно их оракулы давали советы: «Не плыви — будешь спасен» или «Начнешь войну — погубишь великое царство» (правда, не уточнили, какое именно царство имелось в виду, свое или чужое; увы, оказалось свое). Тема неумолимого Рока, невозможности противостоять Судьбе ярче всего проявляется в цикле мифов об Эдипе, великих трагедиях Древней Греции.

Однако был и другой бог судьбы, а точнее Случая — Кайрос, он предстает в изображениях то юношей, то старцем, но всегда с лысой макушкой и затылком, зато с длинными локонами спереди — считалось, что счастливчик успеет заметить Счастливый Случай и ухватить его за развевающиеся пряди, а бестолковый неудачник сможет лишь смотреть Случаю вслед, за лысый затылок не ухватишься! Этот образ пришелся по душе в Европе в эпоху Ренессанса.

Кайрос. Рельеф, сохранившийся в бенедиктинском монастыре в Трогире, восходит к образу, созданному древнегреческим скульптором Лисиппом во 2-й пол. IV в. до н. э.

SMK Open

Восточное влияние, знакомство с астрологией изменили ментальную и моральную картину мира эллинистических греков, а затем и римлян. Спор о детерминизме и свободе воли в первую очередь связан с учением стоиков. Согласно Посидонию, мировая душа (эфир) управляет светилами, проявляя огненную природу мира, а звезды — это боги второго порядка. Собственно, философы, рассуждая о богах, скорее, видели в них олицетворение определенных идей. И астрология отлично укладывалась в такое мировоззрение — мифологическое и рефлективное одновременно. Если в древности доверяли случайности, то стоики, наоборот, напирали именно на неумолимый Рок. Уйти от него нельзя — как невозможно сдвинуть планеты и изменить натальный гороскоп. Астрология становится ближайшей телохранительницей Рока. И из александрийской философской школы эти представления вместе с астрологией перекочевали в Рим, прежде всего во времена Империи.

Если проследить движение верований от IV к I веку до н. э., то можно заметить, как рационализм и научность постепенно сменяются упованием на чудо (в медицине, частной жизни, теологии — в чем угодно). В конце II века до н. э. историк Полибий рассуждал о Тюхе (или Тихе), Фортуне, которая управляет судьбой человека. Он подчеркивал, что ей не следует доверять, особенно в счастье и удаче: ее страсть — решать дела вопреки ожиданиям людей. Случайность у него предстает как автоматическая, безличная сила, а Тюхе — как личная и разумная. По сути, это богиня, которая действует вне моральных соображений. По этому поводу исследователь поздней Античности Ф. Ф. Зелинский ехидно заметил: «Настоящая богиня эллинизма». Верования этой мифологической эпохи не менее детерминированы, чем упования на Мэ и Маат периода расцвета Месопотамии и Древнего Египта, однако представление о Судьбе как некой скале, фундаменте морали и порядке в ней полностью отсутствует.

В поэме «Энеида» Вергилий, следуя идеям стоиков, говорит устами одного из героев:

Клеанф:

Веди меня, властитель Зевс и Рок,

К назначенному вами мне пределу!

Последую охотно; если ж нет —

Я, ставши трусом, все ж вас не избегну;

Ведет послушных Рок, влечет строптивых.

У римлян божества неумолимой судьбы — фаты (парки) — напоминали суровых греческих мойр, которые определяли судьбу каждого человека при рождении. Отсюда и берет свое начало слово «Фатум» — Рок, столь почитаемый стоиками. Фатум зависел от воли Юпитера, оглашался устами прорицателей и сивилл, а позднее астрологов с их звездными натальными гороскопами.

Парки, или фаты, также их называли мойрами. Гравюра Дж. Гизи, 1558–1559 гг.

The Metropolitan Museum of Art

Помимо Фатума, в пантеоне божеств оставалась и легкомысленная Фортуна — богиня удачи и непредсказуемости, близкая к древнегреческой Тюхе, но больше связанная с понятием случайности, мимолетности. Ее важным атрибутом стало колесо, описанное «последним римлянином», государственным деятелем и философом времен падения Рима Боэцием. Колесо Фортуны мгновенно возносит к вершине богатства, славы и успеха, но столь же стремительно низвергает на дно, погружая в катастрофу. Эта аллегория, придуманная Боэцием, стала очень популярна в средневековой Европе, а потом воплотилась в один из самых известных символов мировой культуры.

Еще в классическом Риме бывший раб, вольноотпущенник и баловень удачи Сервий Туллий воздвиг храм Фортуны на правом берегу Тибра, за чертой города, в честь военных побед над этрусками. Однако специалисты полагают, что изначальный, древнейший культ Фортуны был связан с земледелием и упованием на успешный урожай. Ее праздник выпадал на 24 июня, примерно в день солнцестояния. Не исключено, что древнейшая Фортуна представляла собой более авторитетную фигуру, связанную с календарными циклами и небесным порядком, подобно египетской Маат (пока это лишь предположение). К тому же в Риме Фортуна имела две ипостаси — мужскую, воинскую, и женскую, связанную с деторождением.

Именно в Римской империи Фортуна, отринув обязательства солидного божества, снискала популярность и успех: ей посвящали тысячи алтарей, несли ценные дары, изображали опирающейся на колесо, с рогом изобилия в руках. В самые поздние времена она порой сливалась с образом Исиды и служила прямой посредницей между людьми и небесами.

На исходе Античности, в полемике со стоиками сформировались новые идеи, которые легли в основу христианской цивилизации и отчасти повлияли на исламские представления (по крайней мере, на те круги «золотого века арабского мира», которые увлекались астрологией). Ключевую роль в этом сыграл философ Плотин, чьими стараниями астрологические мифы сохранились и бытовали в Средние века.

Плотин возражал против жесткого детерминизма стоиков, утверждая, что человек волен выбирать между добром и злом, обращаясь к Богу. Это уже была не коллективная мораль — миропорядок древности, а сугубо личная этика, ответственность за свои поступки и представление о том, что цепочка последовательных решений выстраивает индивидуальную судьбу человека не меньше, чем случайность. Внешние элементы служат причиной событий и вызовом, а положение звезд, движение планет и прочие небесные знамения выступают как проявление божественной воли, показатель вовлеченности Провидения в судьбы мира. Бог создает условия и подсказывает, а человек должен сам понять его знаки и следовать путем личной веры и морали. Именно это Плотин понимал под свободой воли. И его идеи отчасти повлияли на оправдание астрологии в Средние века, а позднее поразили воображение мыслителей Ренессанса, дав мощный толчок к расцвету астрологии на рубеже между Средневековьем и Новым временем.

Фортуна на обороте римской монеты, 75–79 гг. н. э.

The Art Institute of Chicago

Другим оппонентом стоиков был Александр Афродисийский, критиковавший чрезмерное, на его взгляд, увлечение астрологией при дворе императора Септимия Севера и его преемников. Он отрицал предопределенность и неизменность Судьбы, убежденный в личной силе человека и его способности менять обстоятельства. В Средние века сочинение Александра Афродисийского переводил величайший католический богослов Фома Аквинский, используя его аргументы в полемике с последователями арабской философии, более склонной к стоическому детерминизму.

Средневековых христиан в стоицизме отталкивал идеал «апатии» — спокойного и безмятежного приятия Судьбы, безразличия к успехам и несчастьям. Христианство отрицало такое равнодушие, не находя в нем возвышенности души. Настоящему христианину предписывалось не только принимать реальность, но и бороться с ней — и поступками, и усилием души. Свобода воли, выбирающей добро, не соглашается с морально неприемлемым, но упорно стремится к добру. Это не противоречит интересу к астрологии, которая лишь помогает познавать волю Бога.

Однако к XVI веку развитие получила и другая точка зрения на Судьбу: протестанты заявили, что Бог заранее знает, какой моральный выбор сделает человек, а потому с момента его рождения видит, обречен он на спасение или на погибель. И если на человека обрушивается череда несчастий, такова его судьба — он несет в себе семена зла. Таким образом, нищий и тяжелобольной — это потенциально дурные люди, а процветающие и здоровые — добрые, и никакой астрологии. Слава богу, что подобное мировоззрение осталось маргинальным ответвлением на пути постижения идеи Судьбы.

В доисламских верованиях арабов использовались понятия «манна», частная судьба, и «дахрун» — нечто безличное, касающееся судьбы всего народа и мира. При этом в Коране провозглашается другая Судьба, «кадар» — божественное предопределение, абсолютная воля Аллаха как высшая справедливость и мудрость. Благочестивое терпение помогает принять ниспосланное Богом, не роптать и не сомневаться, ожидая, пока события повернут к лучшему («если Аллаху будет угодно»). Знать или не знать свою судьбу заранее — личное дело каждого. Хотя благороднее не знать ее и безмятежно взирать на радости и горести. Само собой, такой подход не отменял астрологии. Именно поэтому арабская астрология многое переняла из античной традиции.

В китайской традиции Судьба обозначалась иероглифом «мин», означающим предопределение, которое не исключает свободы воли, поэтому в нем нет фатализма и чувства обреченности. Никакого неумолимого Рока, преследующего бедного Эдипа! Китайцы верили, что от Судьбы можно уклониться. Великие философы и религиозные деятели Конфуций и Мэн-цзы утверждали, что долг «благородного мужа» — постигать «веления Неба», но следовать только правильным и достойным. Невежа не знает своей судьбы, не читает по звездам, а потому обречен на несчастья и ошибки. Просвещенный человек внимателен к небесным знамениям и обдумывает свои шаги, а также внутреннюю моральную и внешнюю реакцию на события — уже случившиеся или предстоящие.

Позднее к понятию «мин» добавился иероглиф «юнь», означающий «движение, перемены». Судьба стала более гибкой, человечной. В этом и состоит секрет китайских гороскопов: это не приказ и не диагноз, а набор советов и подсказка.

В китайской системе представлений о Судьбе отсутствует идея случайности, следовательно, если внезапные и неожиданные события все же происходят, они предопределены и имеют причины, как земные, так и небесные.

Таким образом, только абсолютный детерминизм равнодушен к астрологическим мифам, а рационализм полон скепсиса. Другие версии Судьбы либо не мешают, либо поощряют желание познавать тайны небесных знаков и «читать Судьбу по звездам».

Турецкий оракул: колесо судьбы, протестантская версия.

Wellcome Collection

Приложение 3. Игра с Судьбой

Королевская игра из Ура, египетские сенет и «Псы и шакалы», а позднее полюбившиеся в Европе шашки и шахматы составляли важную часть мировоззрения, питавшего астрологические мифы и поддерживавшего в обществе постоянную потребность заглянуть за недостижимую грань будущего, а в конечном счете — бросить вызов Судьбе и взглянуть в лицо самой Смерти. И поскольку история такой игры охватывает огромные территории и многие столетия, о ней стоит поговорить отдельно.

Королевская игра появилась в Месопотамии в III тысячелетии до н. э. Такие расписные доски находят на обширных территориях от Крита до Шри-Ланки. Считалось, что исход игры предсказывает будущее и содержит послание богов. Игра просуществовала до конца античного периода и постепенно превратилась в азартную забаву, что видно по прорезанной на камне решетке игрового поля: в нее явно играли в свободное время.

Правила игры известны благодаря найденной клинописной табличке, датированной II тысячелетием до н. э. и составленной жрецом вавилонского бога Мардука. Игроку требовалось провести семь фишек на противоположный конец поля быстрее, чем соперник, двигавший свои фишки навстречу. Очередность определялась броском треугольных пирамидок-«костей». Выигрыш зависел как от умения игрока, так и от случайности. Именно эффект удачи делал игру мистической и подходящей для диалога с богами. Если фишка попадала на определенную клетку, игрок получал предсказания вроде «Приобретешь друга», «Станешь могучим, как лев», «Выпьешь доброго пива». При этом удача в игре означала успех в реальной жизни. Исследование более сотни найденных игровых досок (пять из них относятся к древнейшему периоду) показало, что с веками правила менялись. Возможно, потому, что менялось восприятие игры. Она перешла из Месопотамии в Левант, оттуда примерно в 1800-х годах до н. э. перекочевала в Египет, далее в Нубию и из Леванта на Кипр. По крайней мере, так говорят специалисты по истории и культуре Месопотамии.

Набор для игры в сенет из гробницы Тутанхамона, XVIII династия. Дерево. Египет, 1425–1353 гг. до н. э.

Museo Egizio

В Египте эта игра получила название сенет (или «Игра в 20 квадратов»). Вероятно, она удачно совпала с мифом об игре в некие «шашки» между Тотом и богом Луны, которая изменила порядок времени и само мироздание. Поскольку миф намного древнее 1800-х годов до н. э., когда фиксируется заимствование игры из Месопотамии, надо полагать, существовал и ранний аналог. Игра упоминается в надписях додинастического периода (ок. 3500-х гг. до н. э.) и в «Книге мертвых», поэтому версия о прямом заимствовании из Ура не выглядит слишком убедительной. В любом случае сенет мог определять отношения человека и времени, выходя за рамки обыденного. Наборы для игры в сенет обнаружены в целом ряде захоронений Нового царства, в частности Аменхотепа III, отца Эхнатона, и в гробнице юного Тутанхамона. Есть версия, что при XVIII династии сенету придавали сакральное значение.

Игровое поле сенета делилось на три ряда по десять клеток, тринадцать фишек могли быть изготовлены из фаянса, известняка и даже дорогой ляпис-лазури, как в наборе из гробницы Аменхотепа III.

Специалисты предполагают, что набор для игры в сенет и изображение игры с невидимым партнером, как, например, на росписи из гробницы «великой царицы» Нефертари Меренмут, которая играет с невидимым партнером, имел не бытовое, а символическое значение, устанавливая связь человека с Судьбой.

Игра «Псы и шакалы» (название условное) с десятью фишками (по пять каждого вида) встречалась еще ранее, в Среднее царство, но ни правила, ни варианты этой игры нам не известны. Предположительно, она могла быть аналогом игры в сенет, поскольку в гробнице занимает то же место и, по сути, подобна королевской игре из Ура. Два из 29 отверстий на доске помечены знаком «добро», четыре других связаны между собой линиями.

Игра «Псы и шакалы» из гробницы Аменемхета IV. Слоновая кость, дерево. Среднее царство, XII династия, 1800-е гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Как и многие сакральные предметы, священная игра-гадание, игра с Судьбой со временем становилась объектом иронии. Сохранилось шуточное изображение на фрагменте папируса, где партию ведут лев и телец. В перевернутой вселенной лев мирно играет с газелью в сенет, словно знаменитый библейский лев, который в раю возлежит рядом с ягненком.

Широкое распространение игр-гаданий в Средиземноморье позволило сохраниться общей идее испытания Судьбы и игры со временем. Позже от этих игр произошли нарды на Востоке и знакомые нам шашки.

Много веков спустя, когда Ур и египетские царства канули во тьму забвения, мотив игры с загадочным партнером появился в напольной мозаике базилики Сан-Савино в Пьяченце (Х в.). В центре композиции находится фигура Бога с астральными символами — Солнцем и Луной — в руках; рядом — традиционный зодиакальный круг, а одна из символических сцен вокруг астральной фигуры посвящена игре. Против человека играет Рука. Это Рука Бога или Рука Судьбы? Как бы ни интерпретировали невидимого партнера в игре, очевидно, что в контексте всех сцен речь идет о времени и Судьбе, против которых человек бессилен, но которым неизменно бросает вызов, желая заглянуть в будущее.

В XIII веке автор одного из моралите рассуждал, что мир напоминает доску с черными и белыми клетками и люди на ней как игровые фигуры. Тема управляющей человеком Судьбы противоречила строгой доктрине свободы воли, но, как и в случае с астрологическими предсказаниями, границы не были столь жесткими и непроницаемыми.

Тот же мотив появляется в 1500 году в росписи шведской церкви (автор Альбертус Пиктор), где партнером по игре становится уже не Рука или невидимая Судьба, а более конкретное воплощение неумолимого времени — Смерть. Эта игра мрачнее и проще, она восходит к древней традиции испытания Судьбы и попыткам прочитать ее — по звездам, картам, конфигурации фишек.

Мозаика из базилики Сан-Савино. Пьяченца, Павия, Х в.

Sokolan / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Позднее этот универсальный мотив обретает отчетливый социальный подтекст, схожий с «Пляской смерти»: никто не может уйти от Смерти, она уверенно ставит мат любому королю.

Другая версия сюжета — не гадание, а попытка игры с дьяволом, где ставкой становится душа человека. Этот средневековый мотив облюбовали позднейшие романтики, которые использовали его в том числе в иронических целях. Композиция из шведской церкви Тебю вдохновила кинорежиссера Ингмара Бергмана на знаменитую сцену в фильме «Седьмая печать» (1957), где рыцарь Антониус Блок играет со Смертью.

В целом игра со Смертью, подобно астрологии, прошла долгий путь от древних царств до наших дней и построена на главном психологическом и культурном мотиве противостояния Судьбе, желании заглянуть в будущее, постичь связь между закономерным и случайным, ощутить, как хрупкий и смертный человек смотрит в лицо безгранично великому.

Смерть, играющая в шахматы. Фреска из церкви Тебю. Мастерская Альбертуса Пиктора, Упланд, Швеция, ок. 1480 г.

Фото А. Селина

Приложение 4. Медицинская астрология

В древности влияние звезд и конфигураций планет на здоровье людей считалось чем-то бесспорным. Жители Месопотамии связывали состояние здоровья с календарными месяцами и господствующими богами-светилами. Опасным считался первый месяц года, нисану, приходившийся на конец февраля — начало марта. В это время шли дожди, засорялись источники, часто случались эпидемии среди людей и скота. Вавилонский верховный бог Мардук сражался в этом месяце с хаосом Тиамат, чтобы восстановить порядок. Весной, согласно шумерским и аккадским медицинским текстам, следовало ждать буйного помешательства и беречь голову. Второй, третий и четвертый месяцы были связаны с проблемами сексуальных отношений, как традиционных, так и не очень. Пятый месяц приносил опасность сердечно-сосудистых заболеваний, а также риск припадков и судорог, которые назывались «рукой этемму» или «хваткой призрака». Кишечные заболевания обострялись в седьмой месяц, тогда же следовало приступить к избавлению от камней. Восьмой месяц грозил сексуальной нечистотой, поэтому страдавших от горячечного пристрастия окуривали серой. В десятый месяц лечили от алкоголизма, а на одиннадцатый решали проблемы «схватывания лба» — разного рода припадков и инсультов. Недуги по месяцам ниппурского календаря подробно расписали в Ассирии в конце VIII века до н. э.

Получалось, что в Месопотамии установили связь: Овен — голова, Телец — горло (не только болезнь в нашем понимании, но и ссоры, ругань, конфликты), Близнецы — плечи (и отношения между мужчиной и женщиной), Рак — грудь (женщина отвергает мужчину, и он попадает в преисподнюю, как Инанна / Иштар прогнала супруга, в связи с чем возникает и тема нетрадиционных отношений), Лев — сердце, Дева — живот, Весы — легкие, Скорпион — женские половые органы, Стрелец — бедра, Козерог — голени, Водолей — ноги, Рыбы — стопы.

Подобное распределение уязвимых мест человеческого тела по месяцам и знакам зодиака стало первым шагом к поздним средневековым схемам, на которых каждый орган связывался с таким знаком. Понимание первопричин утратилось, но традиция сохранилась на протяжении веков.

В Месопотамии также разделили лекарей на несколько категорий. В вавилонские и ассирийские времена «асу» занимались тем, что современные люди могут назвать терапией: делали отвары из трав, смешивали секретные ингредиенты для пилюль, вправляли суставные вывихи. Асу служили лекарями при армии, обрабатывая полученные воинами раны. Изготовление лекарств или их компонентов тоже было приурочено к ритму зодиака. И если сбор растений в определенные дни можно объяснить их созреванием до нужной стадии, то другие приемы явно относились к разряду астральной магии. Например, собранные растения надо было оставить ночью в лунном свете или под звездами, чтобы исходящие лучи наполнили будущие лекарства особой силой. В Месопотамии почти все препараты изготовлялись из растений и минералов, а животные материалы употреблялись редко. Врач-асу устанавливал проявления недуга и смягчал их. При этом он мог просто сказать, что больной умрет или не умрет, но не встанет на ноги. Что и по какой причине происходило с больными людьми, жители Месопотамии не знали.

Важнее, чем асу, были заклинатели «бару». Они не оказывали физической помощи, но устанавливали мистическую причину: проклятие, нарушение священного предписания, неправильно принесенная жертва. С помощью заклинаний и магических ритуалов бару очищали человека и его жилище от скверны. Видимо, соматика работала исправно, и многие больные, уверовав в очищение, выздоравливали. Или не выздоравливали, если проклятие оказывалось слишком сильным. Обряды бару приурочивались к определенным астрономическим часам. Считалось, что растущая или убывающая Луна, господствующие планеты и прочие небесные знаки помогают или мешают выздоровлению и эффективности заклинаний.

Наконец, третьей категорией целителей были те, кто изгонял демонов. Жители Месопотамии твердо верили, что демоны являются одной из причин болезней. Такие ритуалы часто проводили в храмах в правильное, рассчитанное по звездам время. Экзорцистами выступали писцы, служившие при храмах, или жрецы. Удивительно, но злые и добрые духи действительно согласовывали свои действия с календарем: скажем, в 15-й лунный день легче всего было изгнать призрак мертвого человека, навлекавший хворь (злыми, обиженными призраками становились часто умершие в младенчестве и не успевшие насладиться жизнью).

Жрецы давали советы по поводу удачного времени зачатия и рождения детей, условий, при которых с большей вероятностью на свет появится мальчик или девочка. С этой, по сути, медицинской практикой связано и появление первых личных гороскопов. Еще в древности говорили, что родившийся в месяц нисану будет буйным и жестоким, поэтому надо либо задержать / ускорить роды, избегая нехорошего периода, либо заранее рассчитать время беременности, либо совершить особый ритуал, сдерживающий потенциально опасное дитя, которое будет склонно к отцеубийству. Ко временам Нововавилонского царства практика предсказания судьбы и характера по звездам стала сложнее и содержательнее.

Эти концепции посредством вавилонского жреца Беросса вместе с зодиаком перешли к грекам и стали основой медицинских теорий Античности.

Асклепий. Гравюра М. Наталиса, 1640 г.

The Rijksmuseum

История египетской медицины восходит к середине IV тысячелетия до н. э., когда появилась первая медицинская школа при храме Нейт в Саисе, в области Дельты. Расцвета она достигла к XXVII веку до н. э., то есть к временам Имхотепа, советника фараона Джосера, создателя первой ступенчатой пирамиды, астролога, математика и врача. В эллинистическую эпоху его считали богом и уподобляли Асклепию, греческому покровителю лекарей и медицины. Сохранились семь медицинских папирусов и отдельные другие записи, в которых перечислено множество симптомов и лекарств. Считалось, что главной причиной заболевания является нарушение гармонии Маат, закона и справедливости, повреждение судьбы человека. Все остальное было вторично. Тело человека ассоциировали с Египтом: по нему, как Нил, текла основная река с сетью расходящихся каналов, а также распространялся воздух. Злые духи проникали через отверстия (рот, нос, уши и пр.) и могли повредить или заблокировать один из каналов. Для защиты от таких воздействий использовались амулеты.

Грязная нильская вода тоже приносила болезни, поэтому полагалось пить из особых источников, а очищаться омовением из священных бассейнов. От ядов и укусов змей и скорпионов использовали амулет «Хор на крокодилах» (иногда со змеями в руках). Лекари могли снимать бельма, совершать простые хирургические операции. Но все виды лечения, амулеты и лекарства должны были применяться и освящаться в строго определенные дни, с учетом фаз Луны и расположения звезд. Любое предписание больному в Египте было одновременно практическим и магическим. Сила небес и созвездий помогала при совершении ритуалов очищения и исцеления. Лучшим временем считался рассвет, когда Солнце возвращалось из подземного мира.

В Египте циклы болезней и лечения распределяли уже не по 12 знакам зодиака, а по 36 деканам, поэтому к основному знаку добавлялись дополнительные символы. В эллинистическую эпоху их соотносили с «даймонами», способными приносить благо или беду — все зависело от сочетания нескольких обстоятельств и знаков. Ссылаясь на легендарного египтянина Нехепсо, римский астролог IV века н. э. Фирмик Матерн указывал, что лекарства, изготовленные под одним знаком, могут оказаться особенно действенными против болезни, вызванной другим, враждебным знаком декана, или они могут входить в противодействие и уравновешивать друг друга.

На этой основе в эллинистические и римские времена сложилась и распространялась «йатроматематика» — медицинская астрология, посвященная влиянию светил на здоровье человека. К ней добавилось учение об элементах и жидкостях — «гуморах» (черной и желтой желчи, флегме и крови), которые определяют темперамент человека и его склонность к определенным болезням, — гуморальная теория. Например, возвышение Сатурна ведет к простудам, ревматизму, скоплению жидкости в груди, горле и желудке. В сочетании с Марсом, придающим сухость, он провоцирует воспаление глаз, язвы, струпья, разлитие черной желчи, приступы безумия и эпилепсии. Противодействовать космическим силам следовало с помощью амулетов (колец, подвесок) с изображением правильно подобранных образов богов и астральных знаков.

Альманах на 1581 г., составленный Петрумом Словациумом (Вроцлав). Медицинский зодиак показывает, какие органы человеческого тела связаны с тем или иным созвездием

Wellcome Collection

Выдающиеся античные медики Гиппократ и Гален развивали эти идеи, опираясь на собственный богатый опыт практического лечения. Они создали учебники, на основе которых лечили в Европе и Арабском халифате вплоть до Нового времени. Эти тексты изучали в греко-арабо-латинской медицинской школе в Салерно, на медицинских факультетах всех университетов (Феса, Болоньи, Оксфорда и т. д.). Гален высказывал опасения по поводу гороскопов, которые составляли для больных астрологи, не владеющие медицинскими знаниями, но это был не протест против концепции влияния небесных тел на здоровье, а гнев на шарлатанов. Только после XVII века и радикальных открытий в области физиологии йатроматематика стала отступать на второй план и терять влияние.

Поскольку медицинская астрология от Античности до Нового времени развивалась в рамках описанных выше концепций, краткий обзор на этом можно завершить.

Список рекомендованной литературы

Антес Р. Мифология Древнего Египта // Мифологии Древнего мира. — Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2005. — С. 17–84. (1-е изд.: М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1977.)

Ассман Я. Египет. Теология и благочестие ранней цивилизации. — Москва: Присцельс, 1999.

Боксер А. Схема небес. Астрология и рождение науки. — Москва: Колибри, 2022.

Емельянов В. В. Ниппурский календарь и ранняя история зодиака. — Санкт-Петербург: Петербургское востоковедение, 2001.

Емельянов В. В. Между жертвой и спасением. Календари и праздники Древнего Востока. — Санкт-Петербург: Евразия, 2020.

Еремеева А. И., Цицин Ф. А. История астрономии. — Москва: Изд-во МГУ, 1989.

Зелинский Ф. Религия эллинизма. — Москва: Водолей, 1996.

Календарные праздники Древнего Востока. Исследования и тексты / под ред. В. В. Емельянова. — Санкт-Петербург: Петербургское востоковедение, 2023.

Клочков И. С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. — Москва: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1983.

Куртик Г. Е. Астрономия Древнего Египта // На рубежах познания Вселенной. — Москва; Ленинград, 1991. — С. 207–265.

Куртик Г. Е. Очерки истории шумерской астрономии. — Москва: Новое литературное обозрение, 2023.

Кюмон Ф. Мистерии Митры. — Санкт-Петербург: Евразия, 2000.

Магдалино П. Византийская астрология. Наука между православием и магией. — Москва: АСТ, 2024.

Миронова А. В. Календари и праздники Древнего Египта. — Москва, 2022.

Норт Дж. Космос. Иллюстрированная история астрономии и космологии. — Москва: Новое литературное обозрение, 2020.

Старр С. Ф. Утраченное Просвещение. Золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до времен Тамерлана. — Москва: Альпина Паблишер, 2019.

Фальк С. Светлые века. Путешествие в мир средневековой науки. — Москва: Альпина нон-фикшн, 2023.

Чмеленко Ю. Магия и медицина Древней Месопотамии. От демонов Пазузу и Ламашту до целителей асу и экзорцистов Вавилона. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2024.

Чмеленко Ю. Шумерские мифы. От Всемирного потопа и эпоса о Гильгамеше до бога Энки и птицы Анзуд. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

Шоу Г. Египетские мифы. От пирамид и фараонов до Анубиса и «Книги мертвых». — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2021.

Al-Khalili J. Pathfinders: The Golden Age of Arabic Science. London, 2010.

Barton T. Ancient Astrology. London, N. Y., 1994.

Bobrick B. The Fated Sky: Astrology in History. N. Y., 2005.

Campion N. A History of Western Astrology. Vol. I–II. N. Y., 2009.

Freely J. Aladdin’s Lamp: How Greek Science Come to Europe Through the Islamic World. London, 2010.

Ross F. X. Oracle Bones, Stars, and Wheelbarrows: Ancient Chinese Science and Technology. Boston, 1982.

Wu S. Chinese Astrology: Exploring the Eastern Zodiac. Cedar Rapids, 2009.

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/culture

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

В оформлении обложки использованы изображения по лицензии Shutterstock.com

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Шеф-редактор Дарья Калачева

Ответственный редактор Дарья Урбанская

Бильд-редактор Мария Мирон

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Максим Гранько

Корректоры Елена Гурьева, Лилия Семухина

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

О египетской астрономии см. также публикации А. В. Мироновой в сборнике «Календарные праздники Древнего Востока» (в списке литературы) или кратко на сайте СПбГУ: https://anefest.spbu.ru/ru/stati/malaya-aziya/15-astronomiya-egipet.html.

2

Пер. Ф. Зелинского.

Content

Ольга Чумичева
Астрологические мифы. От Вифлеемской звезды и небесной коровы до вавилонского гороскопа и мистерий Митры

Информация от издательства

Введение

Глава 1. Звездные письмена: астрология в Месопотамии

Глава 2. Книги пирамид и песков: египетская астрология

Глава 3. За пределы ойкумены: астрология в эпоху эллинизма и Римской империи

Глава 4. Дома мудрости: астрология от Феса до Согдианы

Глава 5. Варварская латынь и греческая ученость: астрология в средневековой Европе

Глава 6. Желтое небо справедливости: китайская астрология

Заключение, или О чем не сказано в этой книге

Приложение 1. Термины и инструменты

Приложение 2. Судьба

Приложение 3. Игра с Судьбой

Приложение 4. Медицинская астрология

Список рекомендованной литературы

МИФ Культура

Над книгой работали

Примечания