Анна Аксинина, Татьяна Аксинина

Невесомые сны

…Какой жаркий был день! Летний зной июльского полдня стекал с коричневых стволов высоких сосен, наполняя воздух сладким ароматом смолы. Жара окутала желтый песок на огромной отмели, сделав его вязким и тягучим. Могучая сибирская река Обь лениво катилась на север к Северному Ледовитому океану, где будет свежо и прохладно.

Полуденное солнце било в глаза. Роберт прикрыл глаза ладонью. Лиза стояла на самом берегу обрыва спиной к нему. Она зачарованно смотрела на реку. Светлые лучики солнца забрались под широкий подол платья. Белое воздушное платье просвечивало на солнце, не скрывая тонкий силуэт девушки.

«Лиза, Лиза! Не стой близко к обрыву!» – Крикнул Роберт. Лиза резко повернулась. Взметнулись её руки навстречу Роберту, и она побежала к нему. Развевалось вокруг её ног белое невесомое платье, широкие рукава упали на плечи от поднятых рук. Он обнял Лизу, прижал к себе, реально ощутив её тело под тонкой тканью, зарылся лицом в облако волос. Он жадно вдыхал в себя запах Лизы, её юного тела, волос с ароматом травы…

Этот сон снился ему часто. Но редко когда Лиза добегала до него. Обычно она падала с крутого обрыва вниз. Он бежал вниз за ней, но не находил её, или находил лежавшее на спине бездыханное тело с разбросанными руками, с лицом, закрытым волосами. Сегодня она добежала до него. И ему удалось не сразу проснуться. Нежные губы Лизы прижались к его щеке. «Роберт, мой дорогой, как же я люблю тебя…»

Он проснулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами. Не хотелось возвращаться из такого чудесного сна в реальность. Тонкие пальцы Киры скользили по его щеке.

– Роберт, пора вставать. Не следует тебе опаздывать на новую работу. Завтрак будет готов через десять минут.

Он посмотрел на часы.

– Я, кажется, не завел будильник, спасибо, что вовремя разбудила.

Кира нежно улыбнулась мужу.

– Ты успеешь поплавать в бассейне и принять душ. Я буду ждать тебя в кухне.

Коляска с Кирой покатилась к лифту. Несмотря на отсутствие обеих ног, Кира научилась ходить на немецких протезах, и даже водила машину с ручным управлением. Но дома предпочитала отдыхать и пользоваться удобной коляской. Собственно, этот новый дом они купили из-за Киры. Наши стандартные дома мало приспособлены для инвалидов. Зато свой дом Роберт обустроил с максимальным комфортом для жены.

Восхитительные запахи доносились из кухни. Роберт всегда предпочитал обильный и сытный завтрак, так было заведено ещё его родителями. Зато легкий салат или йогурт мог заменить ему ужин. Кира поддерживала в их семье эту традицию. Кира вообще всегда поддерживала всё, что нравилось Роберту. И завтрак она любила готовить ему сама, когда позволяло время. Она любила Роберта.

Сегодня на завтрак Кира пожарила филе индейки в сухарях, приготовила овощи на гриле. Салат был легкий, овощной с зеленью, но к чаю полагался свежеиспеченный фруктовый кекс и горячие бутерброды с сыром.

– Ты почему не завтракаешь сама? – спросил Роберт.

– Успею, мне нравится смотреть, как ты ешь. А времени у меня до отъезда достаточно.

Кира сидела напротив мужа, подперев щеку рукой.

– Ты уверена, что не хочешь ехать в Питер на поезде? Я думаю, на поезде тебе было бы комфортнее, чем на машине.

– Но я же поеду в твоем просторном джипе и с водителем. Кстати об отъезде. Я договорилась, повариха в моё отсутствие будет каждый день выходить. Завтрак она приготовит для тебя с вечера, разогреешь как-нибудь в микроволновке. А экономке я наказала…

– Кира, – перебил жену Роберт, – ты же уезжаешь всего на 3 дня. Давай, я попробую обойтись без лишней обслуги? А ты успеешь приготовиться к приему гостей в воскресенье? Меня беспокоит, что тебе тяжело будет после утомительной дороги принимать гостей. Может быть, нам следовало перенести новоселье на следующую неделю? Или, наоборот, поездку перенести на понедельник, новоселье – на субботу, а в воскресенье ты смогла бы отдохнуть.

– Что ты, я не ожидала от Краснова, что он вообще примет наше приглашение. Мы люди не его уровня. Он настолько богат и влиятелен, что мы для него – мелкие сошки, которых можно не замечать, можно и раздавить одним пальцем. Естественно, мы ничего не будем переносить. Я все тщательно продумала и подготовилась. Нам очень важно наладить хорошие отношения с Красновым. Во-первых, Виктор Александрович – владелец того самого Неврологического центра, где ты теперь работаешь главным врачом, во-вторых он обещал закупать оборудование для центра через мою фирму, а в-третьих, мы теперь стали соседями, а с соседями следует дружить и жить мирно.

– Как всегда, всё ты разложила по полочкам.

– Не поняла: это комплимент или что-то другое?

– Комплимент, комплимент. Уверен, весь грядущий воскресный прием у тебя уже по минутам рассчитан и разложен в твоей головке.

Кира с нежностью посмотрела на мужа и улыбнулась.

– Продолжим о приеме. Кроме Краснова и его гражданской жены Юли я пригласила не только его сына Андрея с женой Мариной, но и Марию Ярославскую с мужем, ту самую, которая работает в твоем Центре. Ты обещал обратить на неё особое внимание. Как тебе она показалась?

– Хороший специалист, умная, ответственная, на гребне волны по внедрению всяческих новшеств. У неё есть несколько публикаций в специализированных журналах. Я читал, мне понравились её статьи, она хороший аналитик, глубоко вникает в суть. Думаю, ей следует готовить диссертацию. Я бы мог найти для неё хорошего руководителя в медицинском институте.

– И найди, и помоги. Твои усилия окупятся сторицей.

– Я не понял, кем Ярославская приходится Виктору Краснову?

– Итак, о семье Красновых. Виктор Александрович, как ты понимаешь, владеет участком двойной площади и самым большим домом. Он живет там со своей гражданской женой Юлией. От Юлии у него двое детей: дочь – Наташа 7 лет, и сын – Борис, ему 2 года. Юлия была фотомоделью, снималась в кино. Но это не просто «вешалка». Юля умна, красива и у них нежные и стабильные отношения с Красновым. Сложно понять, почему они не поставили штамп в паспорте, но Юля фактически жена Краснова на протяжении многих лет. Поэтому, относись к ней соответственно, с уважением.

– Можно подумать, я к кому-то из твоих гостей отнесся не уважительно.

– Не ёрничай. В коттедже поскромнее, который рядом с нами, живут две семьи: сын Краснова и Ярославские. Коттедж немаленький, он разделен на две половины для двух сестер. Старший сын Краснова – Андрей женат на Марине. У Красновых-младших свое издательство, они издают журнал «Кредо». Неплохой, мне нравится его формат. Сноха Краснова – Марина, журналист. Её псевдоним – Марина Белова, не перепутай, пожалуйста. Она пишет для журнала интересные статьи на темы своих расследований. Журналистские расследования – её хобби. И Марина написала несколько книг в жанре детектива. Особой популярности книги не получили. Я думаю, из-за отсутствия соответствующей рекламы. Книги издаются небольшим тиражом и скупаются в основном свёкром Марины, который обожает свою сноху. У Андрея и Марины – двое детей: Александр и Алиса. Дети сына практически ровесники детей его отца от Юлии.

– Кира, я не запомню генеалогическое древо Красновых, при всем моем желании не пойму кто из них кто.

– Не запоминай, привожу эти сведения чисто в ознакомительных целях. Ярославская Мария – младшая сестра Марины, замужем за Олегом Ярославским. Маша – врач, Олег – программист. Ярославские, теоретически, очень дальние родственники Краснова. Но это – в теории, а практически сестры очень дружны между собой, их мужья из одной компании, а ещё у Олега с Красновым – совместный бизнес и хорошие отношения. Виктор Александрович относится к Ярославским по-семейному, такая у них сложилась традиция. Эти три семьи часто собирается за обеденным столом у Краснов-старшего, они устраивают совместные детские праздники, благо у них дети примерно одного возраста. Ты спрашивал, почему бы нам не отметить новоселье в субботу? В эту субботу, 26 мая, Красновы устраивают очередной праздник для своих детей. Да, забыла сказать, у Ярославских один ребёнок – Виктор, примерно одного возраста с Александром и Наташей Красновыми.

– Имеются ли другие члены семьи Красновых?

– Имеются, но тебе можно о них не знать, к нам на новоселье они не пожалуют. Я приготовила тебе 2 книги Марины Красновой, она пишет под псевдонимом Белова, и несколько номеров журнала «Кредо», полистай на досуге. Ну, всё, тебе пора, не скучай без меня, скоро вернусь.

Роберт поднялся из-за стола, поцеловал Киру и поехал на работу. Он даже мечтать не мог о работе в этом знаменитом Неврологическом Центре: кафедра мединститута, тематические конференции, самые передовые методы реабилитации детей с детским церебральным параличом. А какие результаты! На таком материале Роберт докторскую диссертацию защитит. И всё благодаря Кире, его жене. Это она добилась, чтобы Роберт получил должность главного врача.

Он ехал на работу и улыбался. Не зря сегодня приснился тот сон. Лиза всегда снилась ему к хорошим дням. Он вспомнил одно маленькое стихотворение Лизы.

Бывают дни удачны и легки,

Как будто ангел над тобой летает,

Рукою щедрой рассыпает,

Снов невесомых лепестки.

Он повторял про себя: «Снов невесомых лепестки, снов невесомых лепестки…» Роберт знал, день будет удачным.

День и в самом деле оказался удачным, всё решалось само собой, всё получалось без особых усилий. Домой Роберт вернулся в прекрасном настроении, день легко и приятно прошел под сенью сна о Лизе. Дома было тихо и пусто. Кира уехала в Питер по делам, прислугу по его просьбе она отпустила.

Роберт прошел в кабинет. В верхнем ящике стола у него был небольшой тайник. Он ключом открыл ящичек, достал свои сокровища. Роберт взял в руки небольшой альбом с фотографиями Лизы. Лиза нежно улыбалась ему с каждого снимка. Он тогда 2 пленки израсходовал, снимая Лизу. Роберт прикасался пальцами к Лизе на фотографиях, медленно переворачивал листы альбома. А на трех фотографиях Роберт даже стоит вместе с Лизой. Они обнимаются и смеются. Он попросил в парке какого-то прохожего снять их вдвоем. Ну вот, и последняя страница. Роберт с сожалением отложил альбом в сторону. Он помнил каждую фотографию в этом альбоме, каждый взгляд, каждую улыбку и позу Лизы.

Следующим сокровищем было обручальное кольцо, его кольцо. Роберт тогда приехал из командировки и уговорил Лизу купить кольца. Она отпросилась с работы на час. Они в среду, 13 июля 1994 года, поехали в ювелирный магазин. Роберт хотел купить Лизе массивное и дорогое кольцо, но она выбрала простое тоненькое колечко. Он помнит, что Лиза сказала что-то про несчастливое число, 13, но Роберт посмеялся. Он был настолько счастлив, что не верил в плохие приметы. В субботу он собирался всем объявить о помолвке с Лизой. Надо же, кольцо не налезает больше на безымянный палец правой руки. А раньше надевалось свободно. Может быть, его раскатать? Нет, пусть все останется, как было при Лизе.

Обручальное кольцо Лизы он положил тайком ей в гроб. Её хоронили в воскресенье, 17 июля 1994 года в открытом гробу, хотя от её лица осталась только часть щеки и прядь волос. Все остальное закрыли белым покрывалом. А Павла хоронили в закрытом гробу. Красавца и спортсмена Павла, его младшего брата.

Роберт достал газетные вырезки из ящика. Он зачем-то вырезал из газет всё, что написали о трагической смерти Павла.

…Надежда российского биатлона Павел Оленин трагически погиб вместе со своей девушкой… погиб вместе со своей невестой… с невестой…

Почему Лиза не сказала ему, что встречается с Павлом, что любит Павла? Неужели бы он не понял и не отпустил бы её? Зачем она обманывала его до последнего дня?

Павел был красивым и знаменитым. Высокого роста, спортивная фигура с внешностью голливудского киноактера – ни одна девушка не могла устоять перед его обаянием. Не устояла и Лиза, его Лиза. Роберт давно простил её. А его сердце? Оно выболело в то лето, когда умерла Лиза, и он узнал о её измене. Оказывается, можно жить и без сердца.

До сих пор Лиза снится ему. Он пытался много раз обратиться к ней, чтобы она сказала во сне, почему она так поступила? Он безуспешно искал в окружающем его мире какие-то знаки, которые она могла послать ему. Он безумно любил её, и считает, что имеет право знать, ПОЧЕМУ?

Вечером по дороге домой Роберт заехал в большой супермаркет. Он отходил от кассы, когда его окликнули. Невысокая женщина с короткой стрижкой назвала его по имени.

– Извините, мы знакомы с вами? – обратился он к женщине.

– Роберт, я Полина, вы не помните меня? Мы встречались с вами в Новосибирске. Я была подругой Лизы.

– Лизы?! Боже мой, сколько же лет прошло?

– Семнадцать!

– Конечно, семнадцать.

– Роберт, что вы делаете здесь? Я вас раньше не встречала.

– Мы с Кирой недавно переехали в Никольское.

– Передавайте Кире привет от меня.

– Полина, подождите. Давайте посидим с вами где-нибудь, если вы не торопитесь.

– А Кира?

– Она уехала на три дня. Зашел в магазин купить что-то из еды. Но готовить я совершенно не умею.

– Что ж, давайте зайдем в кафе. Меня тоже никто не ждет…

Конечно же, он вспомнил Полину. Когда они шли по улице, весело болтая, на них все оглядывались. Две юных девушки-студентки: светленькая и темненькая. Лиза – высокая, стройная и легкая, как ветерок. Полина пониже и покруглее, мягкая и женственная. Две подружки-не-разлей-вода. Лиза даже жила у Полины в то лето. Лиза подрабатывала на летних каникулах, торгуя в киоске. Они с Полиной перешли на 3-ий курс института Народного хозяйства, вернее, академии, так в то время назывался этот ВУЗ. Общежития института летом ремонтировались, и Полина приютила подругу.

Полина повзрослела, конечно, сменила прическу, но глаза, чуть раскосые темно-карие глаза остались неожиданно юными, в них читались доброта и понимание. Они проговорили весь вечер о Лизе, избегая упоминать о той трагедии. Голос её он тоже вспомнил: негромкий, мягкий, домашний. Полина посмотрела на часы, а ему было жаль расставаться с ней. Он не отпускал её, пока она не дала ему свой номер телефона и обещание встретиться ещё раз.

Дома Роберт вспомнил об обещании, данном Кире: посмотреть книги и журналы, где пишет журналистка Марина Краснова, то есть, нет – Белова. Книги он для начала полистал. А статьи в журналах прочел от корки до корки. Как увлекательно пишет эта Марина, не оторваться. Кира упоминала, что все эти расследования журналистка проводила сама. У женщины, несомненно, большой талант. Ей бы в наших органах работать, сразу бы раскрываемость повысилась. Непостижимо, как она доходит до истины? Некоторые события происходили очень давно, свидетелей практически не осталось. Роберт взял в руки книгу. Телефонный звонок оторвал его от чтения. Кира звонила из Санкт-Петербурга.

– Здравствуй, мой дорогой. Чем ты занят?

– Выполняю твое задание: читаю опусы Марины Красновой. Впечатлили.

– Рада, что тебе понравились. Ты хоть что-то ел?

– Прекрасно пообедал, поужинал и с собой еды взял. Обнаружил на повороте в наш поселок одно замечательное кафе, называется «У Раисы». Конечно, готовят не так, как ты, но вкусно и порции большие. И само кафе мне понравилось: чисто и уютно. Пожалуй, стану завсегдатаем этого кафе, пока ты не вернешься. А у тебя как дела?

– Про дела. Роберт, я задержусь ещё на пару дней. Думаю, вернусь в субботу после обеда. Так что захвати и для меня еды у своей Раисы. Мне некогда будет самой готовить. В субботу утром привезут беседки и ротонды. Пожалуйста, проследи, чтобы поставили в нужных местах. План у меня в верхнем ящике стола. В субботу во второй половине дня должны подвезти продукты. Привезет лично Марио – повар из итальянского ресторана. Я наняла его приготовить обед в воскресенье. Ты не беспокойся, я приеду и все устрою в лучшем виде. Прием Красновым понравится и тебе тоже.

– Ты не устала?

– С чего бы? Сижу весь день в основном. Но вчера вечером даже погуляла немного возле гостиницы. Жаль, тебя не было. Чудесный вечер был, и виды красивые. Но я сфотографировала, покажу тебе фотографии, когда приеду. Не скучай.

– Буду скучать, приезжай поскорее.

Роберт допоздна читал детектив Марины Красновой. Книга увлекла его. Он лег спать поздно, долго не мог заснуть. Проснулся с тяжелой головой, не выспался. На работе с большим трудом вошел в привычный ритм. После обеда неожиданно вспомнил о Полине. Захотелось снова с ней встретиться, поговорить. Она же два года была самой близкой подругой Лизы. И она была на даче, когда там случился пожар, и погибла Лиза.

Полина согласилась встретиться вечером в том же кафе. Роберт купил небольшой букет каких-то красных цветов, похожих на ромашки. Полина почему-то засмущалась, покраснела.

– Надо же, герберы! Мои любимые цветы.

– Буду знать, что дарить в следующий раз, – улыбнулся Роберт.

Полина покраснела еще больше, опустила глаза. Пальцами она провела вдоль шеи от сережки в маленьком ушке до плеча. «А у неё должно быть нежная кожа. Интересно, а как она пахнет?» – Подумал Роберт и одернул себя. – «Что за блажь, мы с ней встретились поговорить о Лизе. А ведь я о жизни Полины ничего не знаю. Неудобно как-то получилось в прошлый раз. Не спросил даже для приличия».

Они устроились за столик в углу.

– Полина, а как сложилась ваша жизнь, если это не секрет?

– Нет никакого секрета. Окончила институт, вышла замуж за Мишу Морозова, вашего соседа по даче. Через год родился сын. Он у меня уже совсем взрослый: ему 14 лет исполнилось. Не представляю, как бы жила без ребёнка. С Мишей мы развелись. Причина? Скажем так: не сошлись характерами. А как здесь оказались? Очень просто. Родственники мамы, у них немецкие корни, уезжали на постоянное место жительства в Германию, дешево продали нам дом в Никольском со всей обстановкой. В то время здесь не было коттеджей, их позже выстроили. Я бухгалтер по профессии, легко нашла работу. Так и живем втроем, маленькой дружной семьей. Вся родня у нас осталась в Новосибирске. Мама и сын каждое лето гостят у родственников. Мама спит и видит, что мы вернулись в Новосибирск. А как вы здесь оказались?

– Бабушка Киры оставила ей квартиру в Москве. Шесть лет назад мы перебрались в Москву. Недавно купили коттедж в Никольском. Кире удобнее жить в своем доме. Я работаю главврачом в Детском Неврологическом центре «Незабудка». Удобно, 20 минут на машине от дома. И никаких пробок. Вот, пожалуй, и все. И давай перейдем на «ты», как раньше было.

– Хорошо. Ты доволен своей жизнью? – спросила Полина.

– Как сказать. Грех жаловаться: прекрасная жена, дом, работа. Но все эти годы меня мучает, не дает покоя, как бы тебе объяснить…

– Лиза?

– Да, Лиза. Я не могу понять, почему она мне не сказала о Павле? Я думал много раз, думаю до сих пор. Она тебе что-то рассказывала?

– Ты же знал Лизу, как никто другой. Неужели бы она стала делиться, с кем бы то ни было подробностями своей личной жизни. Я заметила, что она влюбилась, сильно влюбилась. Она светилась от счастья. Я сначала не знала, кто он – её избранник. Но однажды случайно я увидела вас вдвоем. Любовь скрыть невозможно. Вы шли по улице, держались за руки, и для вас мира не существовало.

– Я очень любил Лизу. Мы познакомились с ней сразу после Нового года, у Вершининых. У меня в душе все перевернулось, как только я увидел её. Я дышать не мог, когда смотрел на неё. Она быстро ушла. Я сидел за столом, а все мои мысли были о ней. Ругал себя последними словами, что не заговорил с ней. Невыносимо было поддерживать разговор за столом. Я откланялся и вышел. Представляешь, выхожу на улицу, а она стоит. Замерзла, посинела от холода. Она смотрела на окна, за которыми был я…

– Роберт, давай сменим тему разговора, я вижу, тебе тяжело вспоминать прошлое.

– Нет. Я хочу узнать твое мнение, что ты думаешь об отношениях Лизы и Павла? Только честно ответь.

– С Павлом она познакомилась вначале весны, когда была по уши влюблена в тебя. Я не заметила каких-то изменений в поведении Лизы ни в марте, ни в июле, когда снова приехал Павел. Она по-прежнему любила тебя. Это – моё мнение.

– В присутствии десяти человек Павел сделал ей предложение. И Лиза приняла его. Или всё было не так?

– Во-первых, Лиза предложение не приняла. Есть разница в словах «согласна» и «поговорим об этом завтра». Во-вторых, при тех обстоятельствах, когда Павел предложил ей выйти за него замуж, я бы не назвала это – предложением руки и сердца. Мне кажется, Павел хотел подразнить Вадика. Его забавляло поведение этого бедного мальчика.

– А как они на следующий день оказались в бане без одежды?

– Не без одежды, а в купальных костюмах. Пришли с пляжа. Вадя к ним, наверняка лез, они зашли поговорить в баню.

– Если бы они занимались одними разговорами, этот ненормальный Вадя бы их не поджег, предварительно заперев дверь бани!

– У Саши Морозова была другая версия пожара. Саша сказал, что Вадька не поджигал баню.

– А ты откуда это знаешь?

– Михаил, его брат, рассказал после поминок.

– Ты хочешь сказать, что поджог совершил кто-то другой, не Вадик. Но Кира, когда прибежала к горящей бане, там никого не было, кроме Вадика.

– Кира прибежала, когда уже крыша горела. Она бросилась спасать их, и сама чуть не погибла. А Вадик умер в больнице, в сознание не пришел, дыма наглотался. Роберт, прости, заморочила тебе голову. Забудь прошлое, живи настоящим. Сам сказал, тебе ли жаловаться…

Роберт поставил на стол фотографию Лизы. Это была его любимая фотография. Лиза стояла, обхватив белый березовый ствол. Она запрокинула голову назад, желтая шляпа сползла на спину, по плечам разметались её длинные светлые волосы. Желтый сарафан, яркий солнечный день желтого лета, обворожительная улыбка Лизы. Почему она никогда не приснилась ему в своем желтом сарафане? В его снах Лиза всегда являлась в каком-то белом длинном платье. У неё не было никогда такого платья при жизни. Может быть, это свадебное платье? Она хотела выйти замуж, но за кого?

Он сделал ей предложение в первый раз через две недели после их знакомства. Она отказала, и отказывала еще два раза. Лишь на четвертый раз она согласилась выйти за него замуж. Как потом она сказала, что была согласна с первой минуты, как увидела его. Глупая, она боялась, что он сочтет её легкомысленной.

Роберт помнил их первую встречу по минутам, как будто это случилось вчера. 6 января 1994 года Роберт зашел вечером к родителям Киры на ужин. В гостиной был накрыт большой стол, сидели какие-то гости Вершининых. Его пригласили за стол, а она сидела напротив него. «Познакомься, это Лиза», – между делом сказала мать Киры, бегая с тарелками между гостиной и кухней. Роберт поймал взгляд голубых глаз, улыбнулись её пухлые губы, обозначились очаровательные ямочки на щеках. А волосы, какие у неё были волосы: мягкие, длинные, шелковистые. Обед тянулся невыносимо долго. Роберт не мог дождаться, чтобы встать из-за стола. Но она ушла раньше, чем закончился этот невыносимый обед. Свет померк для Роберта. Роберт не остался на чаепитие и откланялся…

Мороз стоял в те дни настоящий крещенский. Лиза озябла на улице в тонкой курточке и вязаной шапочке. Роберт отогревал её руки своим дыханием. Они зашли в кинотеатр. Какой же фильм показывали? А ведь Роберт не помнит. Как провожал её, как поцеловал в первый раз – помнит. Губы её были мягкими, послушными, но целоваться она не умела. Он был первым её мужчиной.

С ума можно было сойти от запаха её тела, а волосы почему-то всегда луговой травой пахли. Роберт помнил её роскошные волосы, лежащие на его подушке. Помнил, как сияли её глаза, когда она смотрела на него.

Он мог мысли читать на её лице. Однажды Лиза случайно услышала, как мать Киры с кем-то обсуждала предстоящую свадьбу Киры и Роберта. Лиза прибежала к нему. Глаза Лизы потемнели от боли. Он утешал её, как мог.

– Никогда между нами не было нежных чувств. Мы были братом и сестрой друг для друга. – Оправдывался Роберт.

– Но мама Киры считает по-другому. – Возражала Лиза.

– Я завтра же поговорю с Кирой. Хочешь, она сама тебе скажет, у нас ничего не было с ней и не будет. Она умная, красивая, но она никогда не любила меня.

– Кира диплом готовит, даже похудела. Она старается получить место на кафедре. Лучше её сейчас не отвлекать. Поговоришь с ней, когда она диплом защитит. А пока давай будем скрывать наши отношения.

– Зачем нам что-то скрывать? Мы любим друг друга, я готов всему миру кричать о нашей любви. Я хочу завтра же надеть обручальное кольцо на твой пальчик.

– Если ты меня действительно любишь, то подождешь до лета.

Они купили обручальные кольца. А через два дня Павел сделал Лизе предложение, и она приняла его. Как бы его не утешала Полина, факты – упрямая вещь.

Марина плела венок из садовых ромашек и розовых маргариток. Это венок, третий по счету, был важным атрибутом семейного праздника – Дня Окончания Первого Класса. В этот чудесный теплый майский день настроение у Марины было прекрасное, она готова была не только венки плести, но и петь, смеяться, прыгать на одной ножке.

Наконец-то каникулы! Кончился этот напряженный учебный год. Как бы ни радовались лету дети: Саша, Витя и Наташа, – родители радовались больше.

С первого дня занятий, нет, ещё раньше, с покупки всего школьного: формы, учебников, тетрадок, ручек, карандашей, – кончилось «счастливое детство» для семей Красновых и Ярославских. Раньше на стандартный вопрос знакомых: «Как поживаете?» -Марина могла дать самые разные ответы:

– Были на премьере в Малом.

– Два выходных провели на даче родителей, помогали яблоки собирать.

– В воскресенье поставили Сашу на горные лыжи.

– Скоро выставка импрессионистов в Пушкинском, сходим вместе?

Теперь ответ был один, неизменный:

– Как поживаем? Мы учимся в первом классе.

Что тут сложного, кажется? С утра чадо разбудить и доставить к началу занятий – «и спи-отдыхай», как говорится в русской народной сказке про попа и работницу. Потом забрать после окончания, покормить, дать погулять и усадить за уроки – «и спи-отдыхай». Но процесс приготовления уроков контролируй. Потом помочь собрать ранец на завтра, помыть и спать вовремя уложить – «и спи-отдыхай». Отдыхай, если не надо срочно постирать пиджачок, вымазанный клеем, или найти 7 пуговиц разной формы и цвета, или приготовить для ИЗО 3 вида крупы в герметичных небьющихся баночках.

Зато в воскресенье – гуляй себе, отдыхай.

Но редкое воскресенье обходится без неотложных дел, связанных с гимназией. То директор требует единую физкультурную форму, за которой надо ехать через пол-Москвы, то надо сделать фото для портфолио, то изготовить костюм помидора для осеннего бала, то назначен поход в музей со сбором в 9 часов утра, то родительский комитет поручил сочинить стихи ко Дню учителя. А вечером собрать ранец на завтра… И – по кругу, неделя за неделей.

Чего стоил сбор листьев для гербария, о котором Саша вспомнил в девять вечера в воскресенье! Они ещё не перебрались на зиму в московскую квартиру, и это слегка упрощало задачу. Темнота тем октябрьским вечером стояла полная: ни луны, ни звезд. Андрей взял фонарик и помчался собирать листья. Он кидал их горстями в ведерко, а Марина дома отбирала и сортировала. Набрать надо было не меньше 8 типов лиственных деревьев и кустов. Клен, берёза, дуб, ясень, рябина – этим разнообразие кончилось. Вспомнили про черёмуху за дорогой. Андрей сбегал за ворота, попутно заметил сирень с последними жалкими листочками на концах веток. Но не сосну же прикладывать! Марину осенило: у Маши растет лимон в горшочке. Пошла к Ярославским и принесла лимонный и лавровый листы. Получилось 9 типов растительности! Заодно выяснилось, что Витя вообще забыл про завтрашний гербарий. Красновы поделились с Ярославскими остатком «урожая». Потом детей уложили спать, а мамы ещё час сушили листья утюгом через газету и переживали, а как там Наташа? Звонить ночью Юле всё же не стали. Утром оказалось, что Наташа при помощи мамы сделала гербарий ещё на прошлой неделе.

Наташа Краснова попала в один класс со своими племянниками исключительно по воле отца. Когда Юля Грибова озадачилась подбором учебного заведения для любимой дочери, это была совсем не теперешняя гимназия, а элитная частная школа «Ступени совершенства». Узнав размер вступительного взноса и платы за обучение, Марина и Маша категорически отказались отдавать детей в один класс с Наташей. Андрей и Олег поддержали жен. Через неделю Виктор Александрович на семейном обеде с удивлением узнал, что дети ездят учиться на подготовительные курсы в разные места.

– А почему не вместе? Так было бы удобнее и детям, и нам.

– Мы выбрали более демократичное заведение, – ответила Марина. Больше она ничего не объясняла, не желая порицать выбор Юли.

Краснов проницательно взглянул на невестку, она смело встретила его взгляд.

– Придется мне самому разобраться с этой школой. Как её, «Ступени совершенства»?

Через 3 дня Олег Ярославский, зашедший к Виктору Александровичу по вопросу профилактики охранной сигнализации, оказался невольным свидетелем разноса, который учинил Краснов своей гражданской жене. Наташи как раз дома не было, а обслуги он не стеснялся. Он так кричал, что слышно было и на крыльце.

– Кто это, кто эти родители, чьи дети будут окружать нашу Наташу? Звезда реалити-шоу, рэкетир с Горбушки, создатель пилюль для мгновенного похудения. Вот подходящая среда для ребёнка: порнография, криминал, мошенничество! Что ты говоришь? В списке есть депутат, режиссер, актёр, бизнесмен? Я навел справки обо всех. Режиссёр между «шедеврами» пьёт беспробудно. Актёр устраивает оргии не хуже Каллигулы. Бизнесмен обманул три сотни дольщиков, а теперь хвастает позолоченным унитазом в кристаллах Сваровски. А этого депутата я знаю лично, никогда руки не подаю. Если там есть парочка приличных людей – преподаватели из этой же школы. Немедленно – слышишь? – немедленно переводи нашу дочь в нормальную, среднестатистическую школу! И пусть там будут дети продавцов, уборщиц, водителей трамваев. Моя дочь не будет презирать тех, кто работает, а не ворует. По мне так грубые неотесанные работяги приличнее, чем твои приятели из мира большой моды, выставляющие напоказ все свои пороки, тряпки и семейные дрязги. Подруга тебе посоветовала «приличную школу»? А сама ты подумать не могла? И не та ли это подруга, которая выложила в Интернет селфи в чем мать родила?

Но всё же Краснов пошёл на компромисс: согласился не на среднюю школу, а на гимназию, в которую должны были поступить Саша Краснов и Витя Ярославский. Марина не знала, наводил ли Краснов справки о родителях в этой гимназии. Есть там продавцы, бизнесмены, госслужащие, инженеры, работники банков, актёры, парикмахеры, врачи. Депутат всего один, из Мосгордумы – сам Краснов.

В классе работает неплохой родительский комитет, Марина не попала в него, отбоярилась, что дочка маленькая. А для Юле Грибовой и Бориска – не помеха. Это она обязала Марину стихи про учителей сочинять. Зато учитывает её пожелания при выборе экскурсионных объектов. Дети уже повидали многие культурно-исторические места Москвы, расширили кругозор. Это один из немногих плюсов прошедшего учебного года.

Был большой минус – в зимние каникулы вместо отдыха всей семьей переболели ОРЗ. Но зато мартовские каникулы провели в Таиланде. Росту благосостояния Андрея и Марины в этом году помогли выборы, перед которыми печаталось много политической рекламы. Вспомнив эту поездку, Марина, как всегда, невольно улыбнулась. Едва закончив венок, она протянула руку, вынула из шкафчика сувенир – мыло в форме половинки плода манго – и с наслаждением понюхала его. Пачка было нераспечатанной, но сильный пряный аромат манго опьянял, обволакивал сознание, почти сбивал с ног. «Ничего, пусть себе лежит, напоминает о тропическом солнце. Венки – в три разных пакета, чтобы меньше мялись. А сейчас проверю ещё раз всё по плану».

Три радостные мамы: Марина, Маша и Юля, – решили устроить свой семейный детский праздник, именно сегодня, сразу после мероприятия в гимназии, которое явно собиралось быть скучным и казенным. Классный час, чаепитие с конфетами и получасовая «дискотека» в рекреации не сулили незабываемых впечатлений. Конечно, ведь почти все учительницы на параллели первых классов были, как на подбор, заслуженные, но довольно пожилые дамы. Исключение составляла Лиана Дмитриевна, самая молодая (под сорок), и самая стройная. Наташа, Саша и Витя очень гордились своей учительницей. Она даже выезжала с классом на каток! Остальным такие физические нагрузки были просто не под силу.

Поэтому родители первоклассников всю последнюю неделю по вечерам готовили свой собственный праздник. Они решили, что обойдутся без всяких нанятых аниматоров. Юля взяла на себя праздничный стол. Маша с Олегом – техническое обеспечение: музыку, спецэффекты, фото- и киносъемку и заключительный киносеанс. Марина с Андреем обеспечивали конкурсы и «сюрприз». С площадкой вопрос не стоял, конечно, – в усадьбе Краснова-старшего. Здесь и места больше, и детский городок прекрасный, и обслуга вся своя, чужих приглашать не надо.

Первыми к воротам усадьбы загородного дома Виктора Александровича подъехали родители Марины и Маши на белом «Мерседесе-Е». Автомобиль, купленный 6 лет назад с рук, выглядел, как новенький. Николай Николаевич водил аккуратно и ухаживал за техникой очень тщательно.

– Здравствуй, Марина! – приветствовала дочь Елена Алексеевна, легко выходя из машины.

Марина вспомнила, как в прошлом году после аппендицита маму все оберегали от вредных нагрузок. Перепуганный внезапным недомоганием жены, папа постоянно подавал ей руку, открывал все двери, выхватывал и нёс даже маленькую сумочку. Он обещал, что теперь всегда так делать будет. Мама на эти обещания только недоверчиво качала головой. И вот, пожалуйста, как только мамино здоровье вернулось в норму, вся гиперопека исчезла. «Сидит себе и в бардачке копается! Хотя мама отчасти сама виновата». Марина в таких случаях сидит и ждёт, пока Андрей не выйдет и не подаст ей руку.

– Здравствуй, мама! Как всё прошло в гимназии?

– Правильно, что ты не ездила в гимназию, побыла дома с Алисой. И ничего не потеряла. Хорошо, хоть клоуна пригласили, он немного развеселил ребятишек, игры провел, фокусы показывал. Да и то – в рекреации, пожалели актовый зал.

– Там уже начали к выпускному вечеру оформлять, на вручение документов большие шишки приедут. Директор боится, что наши малыши испортят что-нибудь. А ты сегодня такая красивая: волосы осветлила, прическа свежая, макияж удачный. Никто и не скажет, что пенсионерка. И платье это новое – прелесть! Как тебе идет зелёное, в цвет глаз!

– Такой день, надо соответствовать, – мама улыбнулась, раздражение её сразу испарились, зеленоватые глаза повеселели. – Ты тоже сегодня – красавица, как девочка, выглядишь.

Подошел Николай Николаевич, пряча брелок-ключи в мужскую сумку, висящую на плече. Марина по опыту знала, что там хранятся не только деньги и документы, но и универсальный нож-отвертка, мини-аптечка, скотч – и Бог знает, сколько ещё полезных вещей. Николай Николаевич был солидарен с женой в оценке школьного мероприятия. Сердито встряхивая гривой кудрявых каштановых, как у Марины, волос, он тоже стал критиковать.

– Плохо всё организовали. Родителям, дедушкам и бабушкам даже сесть негде. Парты низкие, стульев мало, духота, – потом, выпустив пар, огляделся по сторонам, приобнял дочь за плечи. – То ли дело здесь у вас в Никольском: воздух, зелень, простор!

Марина отметила, что он надел свой лучший костюм и её подарки: рубашку кофейного цвета и булавку для галстука в форме логарифмической линейки. Не всем понятный в наше время символ был намеком на профессию специалиста по строительным расчетам.

– Папа, ты в этом парадном костюме употеешь! Снимай пиджак, а то на солнце жарко будет.

– Действительно, зелень, воздух, но простора меньше стало с этим новым соседским забором, – заметила мама. – Мы, проезжая мимо ворот, посмотрели: всё прибрано на участке, и уже занавески на окнах висят. Кто там поселился, не знаете?

– Знаем. Это Машин новый главный врач с женой. Роберт и Кира Оленины.

– Вы уже познакомились?

– Нет, только Маша – на работе, конечно, познакомилась с Робертом Аркадьевичем. И Виктор Александрович – он Киру по бизнесу знает, она торгует медицинским оборудованием. А мы все только мельком их видели, но завтра идем к ним на новоселье. Они прислали нам всем приглашения.

– Понятно, перед Красновым заискивают, – не удержался Николай Николаевич.

– Ладно тебе, Коля! – заступилась за Олениных Елена Алексеевна. – Хотят дружить с соседями – это нормально. И очень хорошо, сходите в гости, отпразднуйте. А мы свозим ребятишек в театр кукол имени Образцова. Это наш подарок внукам на окончание первого класса. «Двенадцать месяцев» – красивая сказка.

– Вот спасибо! – обрадовалась Марина. – А мы так и не сподобились за всю зиму. Давно билеты взяли?

– Ещё в апреле, – папа довольно улыбнулся, – сюрприз готовили. За столом поздравим и подарим. Стол на улице будет?

– Да, с погодой нам повезло, день солнечный, но и не слишком жаркий.

В это время подъехали чуть приотставшие остальные машины: джип Ярославских и «Мерседес» с Юлей Грибовой за рулем. Андрей легко согласился хоть один день побыть пассажиром, а Саша с Наташей очень любили поболтать. Естественно, и Олег, и Андрей вышли первыми и помогли выбраться женщинам и детям. У ворот образовалась небольшая толпа.

На крыльце дома, как царь перед народом, величественно появился Краснов-старший. Строгое худое лицо Виктора Александровича с крупным прямым носом, глубокими складками на щеках, льдистыми глазами под нависающими валиками светлых кустистых бровей, зачесанными над высоким лбом совершенно седыми волосами являло резкий контраст с выбранной им одеждой. Гавайская рубашка, светло-серые шорты белые носки и теннисные туфли! Марина мельком взглянула на родителей: папа и мама выглядели совершенно ошеломлёнными, только что рты не разинули. Виктора Александрович сегодня выглядел довольным, как патриарх, взирающий на свою большую семью. Он сделал жест, приглашая гостей в дом, и улыбнулся. Его улыбка всегда нравилась Марине: как будто ледяные просторы Арктики озарило восходящее солнце.

Приехавшие ребятишки выглядели усталыми, выходя из машин, они потягивались, зевали. Их отправили в сопровождении бабушки и дедушки умыться и переодеться с дороги. А когда они вышли, сменив школьную форму на шорты и яркие маечки, глаза их расширились от удивления. Откуда ни возьмись, возникла ажурная арка с разноцветными буквами «Добро пожаловать на остров летних каникул!» А за ней виднелся красиво накрытый стол с горами фруктов, блюдами всевозможных закусок, кувшинами напитков. А рядом с ним – отдельный столик с заманчивыми коробками подарков. У стола стояли папаши, уже все одетые в шорты и легкомысленные цветные рубашки. А на деревьях и кустах висело что-то яркое и манящее, обещая увлекательные игры и аттракционы. Тут же грянула веселая ритмичная музыка, подошли, сияя улыбками, нарядные мамы в разноцветных кофточках и пышных юбочках, обняли, расцеловали детей и надели им на шеи венки, наподобие гавайских гирлянд. И веселье забило ключом!…

Но главный сюрприз Марины и Андрея не угадал никто. Они приберегли его на конец праздника. Уже школьники наелись, напились, наигрались во все новые игры, настрелялись в дартс магнитными стрелками. Уже няни привели выспавшихся Алису и Борю, которые с восторгом присоединились к беготне старших детей, а потом к столу, где по команде Юли не осталось ничего такого, что нельзя есть двухлетним малышам. «Марина, ну, что это будет?» – по очереди спрашивали то мама, то Маша. «Надеюсь, не фейерверк? – уточнил Виктор Александрович. – Не хотелось бы тревожить охрану».

Марина покачала головой и загадочно улыбнулась. Андрей, выглянувший из-за кустов, слегка кивнул ей. Они всегда понимали друг друга без лишних слов. «Готово».

– Прошу тишины! – громко объявила Марина.

Все замолчали, школьники замерли на бегу, а младших отловили и взяли на руки родители Белых. Стали слышны слабые ритмичные сигналы, где-то работал электронный будильник.

– Это сигналит ваш приз-сюрприз, подарок в честь первых летних каникул, – торжественно провозгласила Марина. – Ищите его!

Саша и Витя ещё крутили головами, а Наташа уже мчалась на лужайку возле детского спортивного городка, опрокидывая стулья на своем пути. Троица прибыла почти одновременно и остановилась в центре возле трех одинаковых картонных коробок с именем на каждой.

Секунда – и дети, разорвав упаковки, извлекли по вертолету с радиоуправлением.

Андрей с подоспевшим Олегом помогли разобраться с пультами управления. Три вертолетика: оранжевый, красный и желтый – взмыли над лужайкой, описывая круги и восьмерки. Марина снимала на камеру их полет, счастливых пилотов и зрителей, наперебой дающих советы. Боря хлопал в ладоши, Алиса то смеялась, то визжала.

– Красиво получилось, – похвалил незаметно ставший рядом Виктор Александрович.

Марина на мгновенье выключила камеру, обернулась к свёкру и негромко сказала:

– А главное – отбирать не придётся, батареек хватает на 20 минут полёта.

В гости к Олениным отправились пешком, выждав время, чтобы не прийти раньше назначенных 14 часов. Чинно, под ручку, парами – чета Ярославских и чета Красновых – прошлись от своих ворот до ворот соседнего коттеджа. Калитка была не заперта, их ожидали. Этот коттедж появился в прошлом году на участке, примыкающем к забору с дальней от Краснова-старшего стороны. Участок был неровный, с бугром посередине и заметным понижением к дальнему краю, к оврагу. Он так долго пустовал, что все уже привыкли считать его просто чахлым леском, мимо которого проходит дорога домой. Марина даже думала, что землю купили и огородили дешевым забором из «колючки» лишь для вложения денег, и никакие соседи в обозримом будущем там не появятся.

Когда на участке стали мелькать фигуры людей, Олег забеспокоился и попросил начальника охраны Красновых выяснить, что происходит. Богданов разузнал. Оказалось, что законный владелец земли решил строить на ней дом. Строительная фирма резко взялась за дело. В самом начале апреля на участок привезли строительный вагончик, бетономешалку, стройматериалы. Строго в центре территории вырыли яму под подвал, а вынутым грунтом заровняли яму в дальнем конце. Очень быстро начал расти двухэтажный дом. К середине лета возвели стены, к августу покрыли крышу, в сентябре сделали окна, двери, обнесли участок новым забором из алюминиевого профиля на железных столбах, навесили кованные ажурные ворота. Но жильцы так и не появились. Уже в октябре Олег нашел этот дом, выставленным на продажу. Он сообщил об это за ужином.

– «Продается коттедж под отделку». И правильно, все всегда под себя переделывают. Кстати, его общая площадь даже больше всей нашей.

– Странно, он не выглядит таким уж большим, – удивилась Маша.

– С обратной стороны, где у них участок понижается, там пристроен гараж на 3 машины, и есть полуподвал. Фактически 3 этажа получается. Верхний этаж – четыре комнаты и ванная.

– Подумаешь! – вступил в разговор Андрей, – у нас наверху четыре комнаты и две ванных.

– Но у нас-то на две семьи.

– Интересно, кто его купит, – размышляла Марина, – кто окажется нашими соседями? Наверное, очень молодые и спортивные.

– Почему?

– Олег! А как целый день сновать по трем этажам?

– На лифте, Мариночка.

– Ничего себе! У них есть лифт?

– Представь себе. И бассейн в подвале.

– Да он должен стоить целое состояние!

– Да, примерно как трехкомнатная квартира внутри Садового кольца.

– Тогда это будет семейка пожилого миллионера.

– Кстати, свояченица, там же предлагают купить вагончик, задёшево.

– Он что, строителям не нужен больше?

– Нет, этот дом – последний в нашем коттеджном посёлке, строители переходили с места на место, а теперь бригада распущена.

– А он что, из бруса?

– Я так и думал, что ты заинтересуешься. Подожди, уточню, – Олег полез в телефон, быстро разыскал нужное объявление. – Каркас сделан из бруса, обит вагонкой с двух сторон. Да, Маринка, тебе бы его, на баньку. А то все уши прожужжала про тетикатину пристройку. Ну, зачем тебе баня, если в доме 4 ванны?

Марина, гостившая прошлым летом в Новосибирске у троюродной тети Кати, целый год пыталась сподвигнуть мужа и зятя на пристройку к коттеджу. В качестве примера она приводила экономичную баньку, которую присторили дядя Вася с Петей к своему старому бревенчатому дому. Олег, преимущественно работающий дома, был против любого ремонта, тем более, перестройки. Андрей, как экономист, доказал с цифрами в руках нецелесообразность пробивания кирпичных стен. Марина отступила , но не смирилась.

– Олег! Как ты не понимаешь? Ванна – это для гигиены, а баня – для души. Дай мне посмотреть!

–Не хватай телефон, он мне сейчас нужен! Иди у себя на компе посмотри.

Марина вскочила и помчалась изучать объявление. Назавтра они с Андреем осмотрели сооружение, как могли, охаяли его жалкий внешний вид, его грязный – внутренний, сбили цену – и ударили по рукам с продавцом.

Марина с Андреем думали таким дешевым способом решить проблему расширения жилой площади. С самого поступления Саши в школу, он переехал в «гостевую» комнату второго этажа. Для него сделали ремонт, купили новый комплект мебели: стол, шкаф и кровать на втором ярусе. Алиса осталась внизу в общей комнате с родителями. А где, спрашивается, теперь ночевать гостям, тому же Игорю с Ульяной? Или – Тане с Максимом? Или – совсем не москвичам, а приехавшим из Сибири? Старый диван переместили в игровую детскую, вторую комнату наверху, Алиса и мальчики с удовольствием на нём играют, а то и скачут. Но в разложенном виде диван занимает комнату до самой двери. Кресло-кровать осталось у Саши, Марина и Андрей в нем сидят по вечерам, читают сыну книжку перед сном. Если же гостей будет не двое, а трое, то придется подселять к Саше.

Марина и Андрей шли домой и радовались, что купили почти готовый гостевой домик, он же – банька. И через 3 дня вагончик стоял бы за домом у забора напротив двери бойлерной, но вмешался Николай Николаевич. Инженер-строитель опустил дочь на землю с небес:

– Вагончик купила? А фундамент у тебя где? На землю поставишь? И как воду подводить, как сток организовать? Или пусть себе гниет, весной выбросим и новый купим?

«Вот не было бабе заботы, так купила порося», – вспомнила Марина народную пословицу, но не отступила. И при активной помощи отца, они решили проблему и с фундаментом, и с выгребной ямой, и с водопроводом. Через 2 недели, автокран перевез и установил вагончик, очищенный от мусора и продезинфицированный. Ещё через неделю Соня Кривощекова, дизайнер интерьеров, родня из Новосибирска, прислала проект переустройства, сделанный по обмерам и фотографиям Марины. Вагончик, длиной 10 метров, шириной 4 метра 30 сантиметров, начиная от входной двери, разделился на 4 секции: прихожая с вешалкой и рукомойником, комната отдыха со столом и лавкой-лежанкой, мойка с баками для горячей и холодной воды, парилка одноместная с электрической «каменкой». Прихожая и мойка получились крошечные, парилка – чуть больше, а комната отдыха вполне позволяла выпить чаю вшестером или переночевать семье из 3-х человек. Банька, она же – гостевой домик, вступила в строй к Новому году.

А соседний коттедж пустовал до самой весны, пока его не купил новый главный врач Неврологического центра «Незабудка». Дом доделывали целый месяц, даже снаружи перекрасили. И вот сегодня гости переступили порог этого дома.

Оленины, Кира Витальевна и Роберт Аркадьевич, при ближайшем рассмотрении оказались старше не только Марины, но и Андрея. «Ему – за сорок, она – моложе», – прикинула Марина. Они встретили гостей на пороге, приветливо поздоровались, перезнакомились и пригласили на экскурсию по дому.

Марина внимательно осматривала дом и его хозяев: дом явно и с одобрительными комментариями, хозяев – исподтишка.

– Домик – очень красивый.

«Без подвала меньше нашего по размеру»

– Цвет стен подобран очень удачно.

«Оштукатурен и снаружи и внутри, дорого, наверно».

– Он выглядит очень просторным, не загроможденным.

«Конечно, на двоих не надо столько мебели, сколько на две семьи с тремя детьми».

– А ещё очень много света из-за больших окон.

«Подоконники у них сделаны необычно низко, это опасно для детей».

– И много деталей из натурального дерева: оконные рамы, дверные косяки и двери, перила и ступени лестницы на второй этаж. Красиво.

«Красиво, конечно, но слишком стерильно: всё стоит по полочкам на своих местах, нигде ничего не валяется: ни карандашик, ни мячик, ни носочки».

Роберт – выше среднего роста, спортивный, подтянутый, русые волосы подстрижены коротко, красивая форма головы, высокий лоб, лицо овальное с высокими скулами, тонким прямым носом, серые глаза за стеклами очков смотрят открыто и приветливо, рукопожатие крепкое, мужественное. Если бы стала угадывать его профессию, первое, что сказала бы – «врач». Легко представить его в медицинском халате и шапочке.

Кира – не хрупкая, но и не толстая. Ей подходит определение – «статная». Она на полголовы ниже своего супруга. Держится с достоинством, улыбается слегка, соответствует имиджу «хорошая хозяйка принимает добрых друзей». Волосы – темно-русые, мелированные очень светлыми «перышками», убраны в красивую модную прическу: разделены на косой пробор, с одного бока – коротко, открыта шея и аккуратное ушко с сережкой, с другого – пышный начес, и прядки спускаются прочти до плеча. Черты лица – крупные, форма лица почти овальная, но чуть коротковат нос, а подбородок крупноват, такой, что называется «волевой». Когда не улыбается, выражение лица сосредоточенно-упрямое. Глаза светло-карие, цвет подчеркнут «стрелками» шоколадного цвета и золотистыми тенями. Рот средний, губы – резко очерченные, помада и лак для ногтей одного тона – коричнево-бордового. Одета в длинные черные свободные брюки и нарядную тунику, белую с черным рисунком, талия подчеркнута ремнем. Черные туфли без каблуков. Из украшений – сережки и кулон на цепочке, белое золото. Кожа лица – гладкая, смуглая (или это – «крем-автозагар»?), легкий румянец на щеках («из коробочки»?). А вот, на шее – две тонкие поперечные морщинки сразу выдают возраст хозяйки: прилично за тридцать. «Обоим где-то по сорок примерно», – поменяла мнение Марина.

Вначале всё шло по некоторому светскому протоколу: «здрассьте-здрассьте», «очень приятно познакомиться», «цветы – хозяйке дома», «здесь у нас кухня», «очень уютно», «кто желает руки помыть – в ванную комнату», «удачный дизайн», «угловая душевая кабина экономит место», «вот кабинет Роберта, а спальни у нас – наверху», «мебель на заказ делали?», «нет, подобрали в Интернете», «стол накрыт в гостиной, проходите сюда».

Впрочем, к столу позвали позже, когда прибыл Виктор Александрович с Юлей. Они выждали пятнадцатиминутную паузу. Марина не видела, как подъехал автомобиль, но сразу узнала заглянувшего в дом охранника. Он, молча, окинул всех бдительным взором, кивнул и отступил за спину хозяина.

Дом сразу стал меньше и потолки ниже. Виктор Александрович, как обычно, стал центром пространства. Юля, вернее – Юлия Борисовна, повиснувшая на локте гражданского мужа, играла «роль второго плана». Одета она была дорого, но скромно. «Я его жена, а не любовница».

Протокол пошёл почти по кругу: «здрассьте-здрассьте», «очень приятно познакомиться», «цветы – хозяйке дома», «розы – мои любимые цветы», «здесь у нас кабинет, а там кухня», «очень уютно», «прошу всех к столу».

Первое, что действительно поразило Марину, была инвалидная коляска, стоявшая во главе обеденного стола. «Кто это у них инвалид? Ребёнок, кто-то из родителей?» – шепотом спросила она у Маши. Сестра недоуменно пожала плечами. Коляска, надо отметить, была очень сложной конструкции, сверкала никелем и пластиком, имела сложный кнопочный пульт на подлокотнике.

– Не удивляйтесь, это моя коляска, – раздался спокойный ровный голос хозяйки дома. – Я – инвалид без обеих ног. У меня удобные немецкие протезы, но дома я часто пользуюсь коляской.

Она улыбнулась, как будто сказала удачную шутку. Если она рассчитывала произвести эффект на гостей, то добилась своего. Марине стало стыдно за себя. «Вот так, главное я в ней проглядела. А она очень стойкий и мужественный человек. И так легко с улыбкой на губах с нами полчаса по дому ходила».

Под легкую фоновую музыку гости расселись, согласно стоящим табличкам. Кира в своей коляске и Роберт сели на противоположных концах. По левую руку от хозяина дома оказался Виктор Александрович, а Юля – через стол от мужа. Марина – рядом со своим свёкром, а Андрей – напротив неё между Юлей и Машей. Олег – напротив Маши, рядом с Кирой. «Папа прав, определённый подхалимаж налицо. Впрочем, Краснов – самый старший по возрасту, хозяин дома должен уделять ему больше внимания».

Стол был практически банкетный, очень изысканный, но не обильный. Гостям предлагалось вкушать, но не обжираться. Кира представила приглашенного повара, Марио, и радушно предложила угощаться, брать закуски и салаты. Роберт сказал первый тост, сложный и красивый, смысл которого сводился к простому – «за знакомство». Затем достал с полочки большой рог, красиво отделанный серебром, рассказал, что это – подарок его отца, и предложил предавать его, как право сказать следующий тост. Рог он вручил Виктору Александровичу. Виктор Александрович до этого был непроницаем, но принимая рог, слегка улыбнулся. Тут и думать нечего, тост он сказал «За здоровье хозяйки и хозяина дома». И предал эстафету Марине.

– В силу своей профессии журналиста, я, конечно, проведу небольшое интервью. Первый вопрос – хозяйке дома. Кира Витальевна! Как вы за один день вырастили эти прекрасные розы у крыльца? Как фея из «Золушки», при помощи волшебной палочки?

– Нет, Марина Николаевна! Я не фея, но очень люблю розы. Я заказала эту клумбу в агрофирме, они доставили розы в больших контейнерах с землей и очень аккуратно их высадили. И дали гарантию, что заменят, если куст засохнет.

– Вы нас всех просто сразили!

– Хотите, визитку фирмы?

– Да, конечно, спасибо! А теперь вы – Роберт Аркадьевич! Расскажите, где вы учились, где работали до «Незабудки»?

– Я окончил Новосибирский медицинский институт, позже там же – аспирантуру. Моя специальность – неврология. В Москве работал в больнице имени Боткина в детском отделении.

– Так вы – родом из Новосибирска?

– Да, мы всего 6 лет живем в Москве, – Кира произнесла это так, как будто готовилась защищать мужа.

Марина обернулась в её сторону с самой приветливой улыбкой.

– Так значит, мы с вами – земляки! Наш папа из Новосибирска. И я, и Маша родились в Сибири. А остальные там работали (поклон в сторону Краснова) или бывали в гостях (жест сторону Олега, кивнувшего в ответ). Как потомственная сибирячка желаю вам, дорогие земляки, в этом новом прекрасном доме всяческого благополучия! Предлагаю тост – за успехи сибиряков в столице!

Кира подождала, но Роберт не шёл. «Пусть себе работает, поговорить можно и завтра за завтраком». Кира никогда не дергала мужа по пустякам. Она потушила прикроватную лампу, приняла удобную позу и закрыла глаза. Прием гостей – утомительное занятие, но теперь можно отдохнуть, расслабиться. Всё прошло, как она и рассчитывала. Гости оценили и дом, и стол. Не остался незамеченным цветник. «Спасибо за вопрос» Марине. Кира отвечала ей, но адресовалась Виктору Александровичу. И Краснов наверняка отметил её деловую хватку даже в бытовых мелочах и где-то подсознательно поставил ей плюс.

«И всё это под прекрасную выпивку и закуску. Новоселье – отличный повод, придраться не к чему. Слава Богу, что больше никто не вклинился между усадьбой Краснова и нашим домом, а то пришлось бы звать всех». Кира представила стол в два раза длиннее сегодняшнего и каких-то крикливо одетых галдящих тёток между ней и Красновым – и фыркнула.

Нет, обошлось, соседи – вполне приличные люди, воспитанные, интеллигентные. Вечер прошёл, как по маслу. Краснов выглядел вполне довольным. Теперь для него преимущество контракта с её фирмой при закупке медицинского оборудования станет очевидней, чем если бы Кира целый час размахивала перед ним красочными рекламными картинками и приводила цифры заманчивых скидок.

Для Киры оказалось сюрпризом, что сестры – сибирячки. Конечно, этот нюанс добавил теплоты в отношения. Но вспоминать Новосибирск лишний раз не хотелось. Драма 94-го года, из-за которой Кира до сих пор принимает афобазол и другие успокоительные, произошла именно там. Тогда, очнувшись в больнице и осознав все последствия пожара, она даже пыталась покончить с собой… «Нет, хватит, о плохом не вспоминать! У меня всё хорошо. Я совершенно спокойна. У меня прекрасный муж, отличный дом, прибыльный бизнес. Я ни в чем не нуждаюсь, я могу заниматься бизнесом и обеспечивать себя, – Кира дышала ровно и спокойно, как обучал инструктор по аутотренингу. – У меня всё хорошо. Я совершенно спокойна…» Наконец ей удалось расслабиться по-настоящему и заснуть.

Роберт вспоминал сегодняшний приём: «Надо же, сибиряки оказались в соседях. С этими сёстрами будем и дальше общаться: милые, интеллигентные, открытые. Краснов, конечно, нам не чета, как говорится, к нему и на кривой кобыле не подъедешь. Снизошел до нас разок, надеюсь, больше его не увижу. Но цель Киры достигнута: это поможет ей заключить выгодный контракт на поставку оборудования. А вот муж Марии Николаевны, Олег, бизнесмен от программирования, совершенно не сноб. В искусстве разбирается, похвалил эстампы. Кире было приятно, она их сама выбирала. Предложил вывозить нас на художественные выставки, достойные внимания. Почему бы и нет, если время будет? Андрей, муж Марины, удивил: не скажешь, что из семьи олигарха. Не стрижет купоны, а вкалывает. Бизнес у него отдельный от отца, небольшой, хлопотный. Видно, как Андрей болеет за своё детище, в Москву мотается прочти каждый день. Я похвалил журнал «Кредо» совершенно естественно, они с женой были очень довольны. Забавно, как они сказали в один голос: «Спасибо на добром слове». Марина очень непосредственная и искренняя, не растеряла молодой задор. И как только она всё успевает: дома хозяйничать, двух детей воспитывать и ещё свои статьи и книги писать, расследования проводить?»

Роберт вспомнил, что в последнем просмотренном им журнале «Кредо» оказалась только часть журналистского расследования, самое начало. Он снова почувствовал досаду, что нет продолжения. И тут вспомнил, что у него есть книга с тем же названием «Пропавшая в сумерках». «Вот и хорошо, почитаю хотя бы до двенадцати». Он увлёкся и читал детектив уже за полночь, и мог бы, наверное, читать до утра. Но при описании пожара Роберт вдруг отключился от сюжета, глаза его уставились в темноту за окном. Он отложил книжку, и всё решил.

Роберт не остался ночевать в кабинете на диване, как часто бывало, а поднялся наверх в семейную спальню с двумя просторными кроватями. Он беспокоился, что напряжение званого вечера и напоминание о Новосибирске скажется на нервах жены. Лекарства стабилизировали нервную систему, и сон у Киры обычно был крепким. Но сейчас Роберт не стал зажигать себе лампу, пользуясь светом уличного фонаря, пробивавшегося сквозь шторы. Кира спала, дышала спокойно и ровно. Её тело под одеялом было слишком коротким для такой постели, и Роберт испытал острый приступ жалости к ней, чего никогда не позволял себе днём. «Ничего, всё в порядке. Кира – молодец». Но только Роберт прилег на свою кровать, как раздался громкий крик жены. «Пожар приснился!» – Роберт подскочил к Кире, потряс её за плечо, как только она открыла глаза, приподнял её голову и поднес стакан с водой, стоявший на привычном месте на тумбочке. Кира отпила несколько глотков и отвела руку со стаканом.

– Что, я кричала?

– Да, немного вскрикнула. Успокойся, я здесь, – Роберт переложил подушку и прилег на постель жены.

– Роберт!.. – Кира прерывисто вздохнула, успокаиваясь, и положила голову не плечо мужа.

Марина закончила статью для журнала и отодвинулась от компьютера. «Андрею понравится», – подумала она. В последнее время журнал практически не приносил дохода. Если бы не издательство, созданное на базе купленной когда-то типографии, журнал пришлось бы закрыть. Но журнал – это их с мужем совместное детище, и Марина рада, что он существует. Где бы еще публиковала Марина результаты своих журналистских расследований? Она профессиональный журналист, и не может не писать. Это её жизнь, работа и хлеб. Кстати, о хлебе. Как у нас сегодня с ужином? Марина придирчиво осмотрела недра холодильника. Можно быстро потушить овощи с рыбой, пока Алиска спит. Марина с опаской подошла к двери комнаты и прислушалась.

Какие же разные дети у Марины. Когда Саша был маленьким, Марине он казался шустрым и непослушным. Но теперь Марина понимает, её сын был просто тихим ангелом по сравнению с Алисой. Алиса – ураган, который сметает все на своем пути. Няня предлагает отдать Алису на акробатику. Разве что по потолку не пробежала её дочка. На все шкафы залезла, на всех полках побывала. Отдаст Марина девочку в спортивную секцию, чтобы хоть намного пар где-то вне дома выпускала. Но, к сожалению, придется подождать со спортом, не берут таких маленьких. Даже всепрощающий Андрей, обожающий свою младшую дочь, однажды сказал: «Не понимаю, в кого у нас такая мартышка уродилась?» А хитрющая какая? Напроказит, и смотрит чистыми невинными глазами на тебя: я вовсе не причем, ваза сама с полки упала и разбилась.

Марина резала овощи для салата, когда в кухню зашла Маша.

– Саша и Витя с няней играют на улице, – отчиталась с порога Маша.

Марина приложила палец к губам, покосившись на дверь.

– Спит твоя разбойница? – шепотом спросила Маша.

– Набегалась днем во дворе, второй час спит. Ужин дала приготовить. А ты сияешь, приятные новости?

– Сегодня со мной Роберт Аркадьевич разговаривал. Он считает, что мне надо готовить диссертацию, материала у меня собрано достаточно. Он помочь обещает.

Маша раскраснелась от удовольствия.

– В последнее время у тебя один Роберт Аркадьевич на уме. Похоже, ты влюбилась. Смотри, приревнует Олег, – пошутила Марина.

– Марина, ты так не шути! У нас с ним все разговоры исключительно о работе. Он, конечно, привлекательный мужчина, и многие наши женщины влюбились в него. Ну не совсем влюбились, нравится он им, как мужчина. Но он никого не выделяет, ко всем относится ровно, чисто деловые отношения. Мне кажется, что Роберт Аркадьевич очень любит свою жену Киру.

– Ты права, я тоже заметила, как они привязаны друг к другу.

– Ой, забыла, Роберт Аркадьевич хотел с тобой поговорить.

– На тему?

– Он хочет, чтобы ты написала для него книгу.

– Книгу?! В наше время?

– Марина, не перебивай. Он прочитал несколько твоих книг, они ему очень понравились. Просил меня дать твой телефон, если ты не возражаешь с ним встретиться.

– Заинтриговал. Я согласна поговорить с вашим неотразимым Робертом, если мой муж разрешит.

– Марина, ты смеешься, а я серьезно.

– Если ты на время нашей беседы возьмешь Алису на себя, то я буду рада провезти час или полтора в покое, посидеть и отдохнуть.

Роберт Оленин подъехал к дому Марины минута в минуту. Марине понравилась его пунктуальность. Она сразу проводила гостя в беседку. Дети дома не дадут поговорить спокойно. Она заметила, что он сильно волнуется. Марина подала ему чай, предложила бутерброды и печенье. Он начал разговор без предисловий.

– Марина Николаевна, я хочу предложить вам написать для меня книгу. Я оплачу все расходы, связанные с подготовкой материала, оплачу издание книги, заплачу вам гонорар.

– Сколько?

Роберт назвал сумму.

– Заманчивое предложение! Кстати, зовите меня Марина.

– Тогда и вы обращайтесь ко мне просто по имени – Роберт. Согласны?

Он улыбнулся. «Улыбка у него замечательная, – подумала Марина. – Не зря они в больнице все поголовно влюбились в него».

– Хорошо. Роберт, что за книгу я должна написать?

– Книгу об одном, дорогом мне человеке. О девушке, которую я любил. Лиза трагически погибла 17 лет назад.

– Я о ней ничего не знаю, как я могу что-то написать?

– Я привез с собой фотографии, газетные вырезки. Здесь, в Никольском живет близкая подруга Лизы. Вы сможете поговорить с ней. Лиза жила в Новосибирске. Я читал ваши статьи и книги. Я понял, вы часто бываете в Новосибирске. Там остались друзья и свидетели той трагедии. Единственная просьба, я не хочу, чтобы вы разговаривали с Кирой, моей женой. Она пережила нервный срыв, мы никогда не говорим с ней о прошлом.

– Вы хотите, чтобы я провела журналистское расследование? Вас не устраивает официальная версия гибели вашей девушки?

– У следствия не было вопросов. Была одна четкая версия той трагедии, да и не могло быть другой. Есть вещи, которые я не могу понять о Лизе. Лиза мне снится до сих пор. Я хочу, чтобы вы написали свою версию случившегося, как подскажет вам ваша интуиция. Пусть это будет чисто художественное произведение, роман о любви. Я бы хотел, чтобы книга называлась «Снов невесомых лепестки». Лиза писала стихи. Это строчки из одного стихотворения Лизы, которое я запомнил.

– Итак, я собираю какой-то материал для книги о любви, и восполняю пробелы своей фантазией. Полный карт-бланш? – Марина вопросительно посмотрела на Роберта.

– Вы правильно поняли.

– А в какие сроки?

– Я не знаю, я же не писатель. А сколько вам надо времени на книгу?

– Писатель тоже разные бывают. Если верить некоторым раскрученным авторам, они каждые две недели детективный роман пишут. А известный Паоло Коэльо на каждую книгу тратил два года.

– А вы?

– Мне надо от месяца до трех, в зависимости от материала. Быстро можно написать статью, а книга требует глубокой проработки.

– Ну, пусть это будет не мировой шедевр, но хотелось бы за месяц. Для облегчения сбора материала я готов оплатить вам поездку в Новосибирск самолётом. Согласны?

– Я попробую. Начнем с вас. Я слушаю ваш рассказ, Роберт…

Вечером, уложив детей спать, Марина сообщила мужу о своих планах.

– Андрей, мне предложили написать книгу. Не угадаешь кто? Наш сосед, Роберт Аркадьевич Оленин!

– Марина, ты обещала не заниматься больше своими расследованиями. Кто мне слово давал?

– С чего ты взял, что это расследование? Это будет книга о любви. Все предельно ясно и просто. Роберт любил девушку по имени Лиза и собирался на ней жениться. Кстати, Лиза была двоюродной сестрой его жены Киры. У Роберта был младший брат Павел Оленин. В 22 года Павел был известным биатлонистом, жил в основном за границей. Так вот, этот Павел приехал погостить к родителям, увидел Лизу, влюбился. Одним словом, Лиза бросила Роберта и согласилась стать женой Павла.

– Бразильский сериал, не меньше, – удивился Андрей. – И ты собираешься писать такое «мыло»?

– В сериалах конец всегда счастливый, как правило, всё заканчивается свадьбой. А здесь свадьбы не было. Была трагедия. Стечение обстоятельств, я бы сказала. На даче Олениных Лиза и Павел погибают при пожаре. Поджог совершил сосед Олениных по даче. Он был не вполне адекватен. Лиза и Павел уединились в бане, а сосед поджег баню из-за ревности. Кира пыталась вытащить их из огня, но не смогла. На том пожаре она лишилась ног. А потом Роберт женился на Кире.

– Думаю, с таким занимательным сюжетом книга будет иметь успех. Ты действительно хочешь писать об этом? Я тебя не понимаю.

– Кто сказал, что я напишу о реальных событиях? Мне разрешили написать нечто на эту тему, как ляжет. Обещали хороший гонорар и издание книги. Почему бы не попробовать? Я всегда мечтала написать женский любовный роман.

– Ну и дела! Зачем Оленину понадобилась эта книга?

– У него навязчивая идея. Он хочет понять, почему Лиза его бросила. Ему Лиза до сих пор снится. Мне кажется, ему следует к врачу обратиться. Господи, о чем я? Он же сам врач, кандидат наук. Думаю, он хочет прочитать эту книгу, и успокоить свою душу. Возможно, такого идеального мужчину никогда не бросали женщины, кроме этой Лизы. Но я напишу в своей книге, что Лиза всегда любила только Роберта, чтобы он утешился. Хотя я думаю, что на самом деле меркантильная девочка променяла его на знаменитого и обеспеченного биатлониста.

– Теперь стало понятно, почему ты взялась за это дело.

– Мне и самой интересно. Оленин хочет, чтобы я встретилась с друзьями Лизы, съездила в Новосибирск. Официальная версия моего расследования будет следующая: я собираю материал об рано ушедшем талантливом биатлонисте Павле Оленине. Представь, лучшая подруга Лизы живет сейчас в Никольском. Она не считает хорошей идею Роберта. Он обещал уговорить её пообщаться со мной. Роберт упоминал, что у подруги есть другая версия той трагедии, но она не хочет ворошить прошлое.

Андрей нахмурил брови.

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Это все-таки очередное расследование? Опять ты полезешь в криминал! Боюсь, твоя новая книга окажется не любовным романом, а детективом.

– Да ни с какого бока!

Полина жила в своем доме недалеко от коттеджей Никольского. Дом Марине понравился. Небольшой аккуратный домик смотрел на улицу двумя большими окнами. Чистый двор, цветы в палисаднике, современные гаражные ворота – все в порядке, ухоженное, но в каких-то мелочах, как гласит журналистский штамп, «чувствовалось отсутствие хозяйской мужской руки». Полина оказалась приятной женщиной, брюнеткой с живыми карими глазами. Что-то в разрезе её глаз подсказывало Марине дальнее родство с народами Севера. Короткая стрижка открывала маленькие изящные ушки и красивую линию шеи. Роста она была среднего, бюст и бедра округлые, но с тонкой талией, гибкая и подвижная. «Как она сохраняет такой плоский живот? Это у неё от природы или от жесточайших диет?» – слегка позавидовала Марина. Полина провела Марину в гостиную, предложила: «Чай, кофе, перекусить?». От чая Марина не отказалась. Она включила диктофон и внимательно слушала рассказ Полины.

…Напрасно Роберт затеял это. Я считаю, что лучше оставить всё, как есть, а вдруг окажется ещё хуже? Он попросил, я не могу ему отказать, поэтому расскажу, что вас интересует. С Лизой Павелицкой мы познакомились на подготовительных курсах, когда поступали в Академию Народного хозяйства в Новосибирске. Я родилась и жила в городе, а Лиза была из деревни, вернее, из районного центра Новосибирской области, из Сузуна. Они жили с матерью и бабушкой на самой окраине Сузуна в частном секторе. Жили они бедно, держали кур, коз и прочее хозяйство. Лиза была двоюродной сестрой Киры. Их матери – сестры, но судьба у сестер по-разному сложилась: мать Киры за директора завода замуж вышла, а Лизина мать из города в деревню попала. К тому же отец Лизы, похоже, их бросил.

Лиза была добрая, приветливая, светлая девочка, и к тому же очень умная. Она без труда поступила на бюджетное отделение в популярный в то время институт. Мы с ней попросились в одну группу. Она жила в общежитии, но часто заходила к нам домой. Мы жили на улице Гоголя, недалеко от института. Моей маме Лиза очень нравилась. Бывала ли она у родителей Киры? Конечно, они же родственники были. Родители Киры прекрасно к ней относились. Я не бывала в доме Вершининых, но с Георгием Ивановичем и Ириной Валентиновной была знакома. Кира время от времени приглашала Лизу на разные мероприятия, и в театр, и на концерты. Один раз, когда должна была приехать мама Лизы, но не смогла из-за бабушки, Лиза взяла меня с собой. Это было в оперном театре. Георгий Иванович очень приветливо поздоровался с Лизой и со мной, попросил познакомить нас, и сразу повел нас в буфет. «Знаю я, какие студенты «неголодные». Мы все впятером по-семейному посидели, выпили кофе с пирожными. Он был с нами очень вежлив, вёл беседу на театральные темы, шутил, улыбался.

– Стоп, Полина, здесь нестыковка. Вы сказал, что отца Киры зовут Георгий Иванович. А она ведь Кира Витальевна. Вы перепутали имя её отца?

– Нет-нет. Вершинин – отчим Киры, а её родной отец умер молодым. Георгий Иванович тоже был вдовец, когда встретил Ирину Валентиновну с маленькой дочкой. Киру он вырастил, как родную дочь, других детей у них не было. Он был важная шишка, директор завода, но к родственникам жены относился хорошо: и к её сестре, Светлане Валентиновне, и к Лизе. А мама Киры отдавала Лизе свои вещи. Одежда эта, конечно, Лизе не годилась по размеру. Но Лиза прекрасно шила. Она из них такие модные вещи творила, что никто не догадывался, что перешитое. Материал-то был дорогой, качественный. Она и мне модную жилетку с юбкой сшила. Мы с мамой одни жили, лишних денег не было.

Лиза и Роберт любили друг друга. Нет, Лиза со мной не делилась подробностями. Она гордая была, как бы правильнее сказать, благородно воспитанная. Они же с Кирой были каких-то княжеских кровей. Но в Лизе это как-то сильнее проявлялось. Нет, никогда она не была заносчивой или завистливой. Любила она одного Роберта, это мое мнение, чтобы ни говорили остальные. Павел? Тот был красавец. Вы же видели Роберта? Он добрый, симпатичный, интеллигентный, но неброский. А Павел был и красивее, и выше Роберта, и к тому же знаменитый спортсмен. И при всех его внешних природных данных – море обаяния. Женщины сами падали ему под ноги. Любил ли Павел Лизу? Не знаю, можно ли назвать его чувства любовью. Избалованный мальчик любой ценой хотел заиметь понравившуюся игрушку. Чем можно, по вашему мнению, завоевать такого красавца?

– Такого красавца, который купается в благосклонности прекрасных дам? Думаю, не обращать на него внимания.

– Правильно, так и вышло, потому что Лиза поначалу на него не смотрела. Нет, Павел не знал об отношениях Лизы и Роберта. Они скрывали свои чувства от всех, и от меня тоже.

– Почему?

– Я не знаю причины. Павел напористо ухаживал за Лизой. Когда Павел приезжал, вокруг него всегда было много друзей. В компании Лиза вела себя сдержанно с Павлом, но не отталкивала.

– Как вы думаете, Полина, встречались ли Лиза и Павел наедине?

– Я не знаю.

– Расскажите про пожар на даче Олениных.

– Собственно сам пожар я не видела. Я вернулась на дачу, когда уже увезли на скорой помощи Киру и Вадика, того мальчика, что поджег баню, он ещё был жив. Тела Лизы и Павла увезли позже. Но я их не видела. Помню, пепелище ещё дымилось, стоял ужасный запах гари. Нас всех опрашивали в доме. Меня особо не мучили, что я могла видеть? Досталось Юрию, он был в доме, когда загорелась баня. Говорит, спал. Юрку и в городе вызывали в милицию, затаскали по допросам.

– Расскажите подробно о поездке на дачу.

– Мы выехали на дачу Олениных утром, в четверг, 14 июля 1994 года. Павел вел машину. С ним впереди сидел его друг по спорту Юрий Ефимов, а мы с Кирой и Лизой сидели на заднем сидении. Лиза спала всю дорогу. Павел молчал, он даже музыку выключил из-за Лизы.

– Почему Лиза спала?

– Так она работала каждое лето, чтобы денег заработать для учебы. В то лето Лиза устроилась в киоск, и работала в режиме «сутки через двое». Общежития ремонтировали, и моя мама предложила ей пожить у нас.

– А почему она не жила у своей тетки?

– Думаю, Лиза стеснялась отца Киры. У нас ей было проще.

Итак, про поездку. В Лесновке мы с Лизой разместились в доме родителей Киры. Дача Вершининых примыкала сзади к огороду дачи Олениных, даже калитка была в заборе. Юрий остановился с Павлом. Лиза улеглась спать, а мы пошли купаться на реку. На пляже к нам подошли братья Морозовы: Михаил и Александр, и одна пара: Лиля и Сергей. Они все отдыхали летом на своих дачах, были друзьями Павла. Откуда пришли Лиля и Сергей, я не знаю, а братья Морозовы жили по соседству с Олениными. Дача Олениных была на краю деревни, предпоследняя на первой улице у реки. Крайняя дача была тети Зины, у которой сын Вадя. А Морозовы жили с другой стороны от Олениных на этой же улице. Кирина дача примыкала к огородам всех этих дач, она была на второй улице от реки. Я понятно рассказываю? Давайте, нарисую?

– И так понятно, спасибо. А где та баня была?

– В конце огорода усадьбы Олениных, недалеко от общего забора с участком Вершининых.

– А как та баня выглядела?

– Старая деревенская баня из больших круглых бревен с крошечными окошками, переделанная на современный лад. Новое крыльцо было пристроено к старому срубу и предбанник. Крыльцо большое, на всю длину бани и под крышей. Там лавка стояла, сидеть удобно и в тени, не жарко.

Вечером мы стали жечь костер. На даче Олениных было специальное место для костра, обложенное большими камнями, со скамейками вокруг. Павел сел рядом с Лизой. Я сидела рядом с Мишей Морозовым. Он играл на гитаре и пел.

– А что он пел?

– Всякие модные в том году песни, шлягеры. «Школьные года», «Дельфин и русалка», «За розовым морем». И ещё совсем старые, из советских кинофильмов: «Шаланды, полные кефали», «Говорила мама мне про любовь обманную». Он много знал песен. Мы подпевали Мише, было весело.

– Выпивали?

– Нет, мы не пьяные были. Павел вообще не принимал спиртного, Лиза не пила пиво. И я пиво просто терпеть не могу. Пожалуй, пили пиво Юрий и Саша Морозов. Сергей пригубил чуть-чуть. Про Лилю не помню. Мне Михаил тогда очень понравился, я особо не обращала внимания на остальных. Вечером стало прохладно, а Лиза была в одном сарафане. У неё такой красивый желтый сарафан был с открытыми плечами. Павел накинул ей на плечи свою куртку и слегка обнял её. И тут откуда-то из темноты выскочил Вадик, сосед Олениных. Я даже не видела, где он прятался до этого. Вадик был больной психически. Он подбежал к Лизе и Павлу и стал кричать, что любит Лизу и не позволит Павлу её трогать. Юрий засмеялся и стал дразнить бедного мальчика. Вадя плакал и кричал, что Павел не смеет сидеть рядом с его Лизой, потому что Вадя женится на Лизе.

На крики Вади пришла мать Вадика, тетя Зина, чтобы забрать Вадю. Вадик был возбужденным, он не хотел уходить. Тогда Лиза подошла к нему, погладила его по голове, успокоила и попросила пойти домой с мамой.

Они ушли. Лиза, было, засобиралась пойти спать, но Кира и другие не хотели расходиться. Мы остались. Зря остались, лучше бы ушли. Этот несносный Юрка громко смеялся над Лизой, что ей придется выходить замуж за Вадю, если никто больше не возьмет её в жены. И тут Павел велел Юрке заткнуться и сказал, что он возьмет Лизу в жены. А потом спросил, согласна ли Лиза выйти за него замуж? Все замолчали, а Кира захлопала в ладоши. Лиза смутилась и предложила Павлу поговорить завтра в более подходящей обстановке, затем встала и пошла в дом. Мне хотелось посидеть подольше с Мишей, но я отправилась за ней. И Кира пошла за нами. Зачем Павел пригласил этого Юрия? Ну, занимались они вместе спортом. Что из этого? Мне этот Юрий совершенно не нравился, бестактный и бесцеремонный. Так закончился вечер четверга.

Утром, в пятницу, все решили идти на большую отмель, что была за деревней. Морозовы принесли пива и какую-то рыбу. Кира не пошла с нами. Она неважно себя чувствовала, я думаю, у неё были критические дни. Она осталась у себя на даче. Кто пошел на пляж? Морозовы, Лиля с Сергеем, Павел и Юрий, я и Лиза. В тот день было очень жарко и солнечно. Лиза была белокожая, она сильно обгорала на солнце. Она посидела немного на пляже и ушла первой. Павел где-то плавал на середине реки. Когда увидел, что Лизы нет, пошел за ней. Затем ушел Юрий, это я помню точно. Он хорошо набрался, и отправился в дом, спать. Оставшиеся сели вчетвером играть в карты. А Миша предложил мне сплавать на остров, который был рядом с отмелью. Мы уплыли, и провели на острове весь день. Не подумайте чего-то плохого, мы только целовались. А поженились мы, когда я на пятом курсе училась. Мы разошлись с Мишей через три года, но это не имеет к Лизе и той истории никакого отношения.

Следствие посчитало, что баню поджег Вадя. Вадя умер в больнице. Но Миша Морозов сказал мне, что Вадя баню не поджигал. Это было, когда я приезжала на похороны Саши Морозова, Мишиного брата. Собственно, вот все, что я могу рассказать.

Марина задумалась.

– А где сейчас живет ваш бывший муж? Я бы хотела с ним поговорить.

– Так он умер, через полгода после Сашки. Сашка умер летом, а Михаил перед Новым годом. Еле отпросилась с работы, чтобы на похороны съездить, как ни как, бывший муж и отец моего ребенка.

– Полина, попробуйте вспомнить дословно, что говорил вам Михаил.

– Дословно я не вспомню, но постараюсь. Итак, кто-то из наших видел, как случился тот пожар. Он рассказал об этом Саше сразу же после пожара. И баню поджег не Вадик. Но Саша не поверил.

– Как вы думаете, почему он не поверил? Версия была неправдоподобна или свидетель не вызывал доверия?

– Не могу сказать. Может быть, и то и другое. А иначе бы Саша рассказал всё следствию. Он неплохой был парнишка, не злобный, честный.

– А где сам Александр был во время пожара?

– На своей даче. Они с соседом пиво пили на веранде. Веранда Морозовых выходит на другую сторону от усадьбы Олениных. Дым они увидели, когда крыша бани загорелась, тогда и побежали.

– В каком году и как умер Александр?

– Летом 2006 года, в июле. Я как раз гостила у тети в Новосибирске. Вот что интересно. Михаил говорил, что месяца за 3 до этого у Сашки приступ сердечный случился, еле откачали его в больнице. Пил Сашка, что греха таить. Младший был в семье, мать избаловала. Вот и превратился в алкоголика, не работал, соки из матери тянул. Так, вот, после больницы, что-то перевернулось в Сашке. Не поверите, пить перестал, работу нашел, и даже жениться собрался на медсестре, что его в больнице выходила. И вдруг умер. Сказали, мол, в состоянии алкогольного опьянения сердечных лекарств принял большую дозу. Следствие особо не велось, а Михаил обиделся, он не поверил, что Сашка сам это сделал. Накануне они с братом разговаривали. Сашка ремонт собрался сделать в квартире, чтобы жену в дом привести, сказал, что деньги у него будут.

– Михаил считал, что Сашу убили?

– Да, именно так он мне говорил. А затем сам Михаил умер через полгода. И причина смерти та же: передозировка лекарства. Видимо, подобрал у Сашки те лекарства. Лекарства Сашке его медсестра покупала, дорогие, импортные. Ой, не берите в голову, что я вам наговорила. Мало ли что мог Сашка сболтнуть. Следствие же было, на несколько рядов проверяли. Вершинины и Оленины важные люди в то время были.

Марина выключила диктофон.

– Спасибо большое, что согласились встретиться со мной. Я собираюсь в Новосибирск съездить. Вы поддерживаете отношения с кем-нибудь из ваших старых друзей?

– Нет, все разъехались, кто куда. Один Юрий в Новосибирске остался. Он сейчас в мэрии работает, важная шишка, что-то со спортом связано.

– Как вы думаете, Полина, кто мог поджечь баню, кроме Вадика, из вашей компании?

– Если не Вадик, то Юрий. Он Павлу завидовал, видно невооруженным глазом было. И к тому же он с пляжа вскоре вслед за Павлом ушел. А может быть, это был кто-то чужой, со стороны? Заметили, Сашка говорил, что кто-то из наших видел поджигателя, но не говорил, что наши подожгли. Юрий как раз и мог видеть. Не пойму, Марина, почему вы заинтересовались этим нелепым предположением. Лично я не верю Сашке. Ему сочинить байку, что плюнуть. Несерьезный человек был, безответственный, выпивал к тому же.

Дома Марина достала лист бумаги и стала рисовать план дачного поселка Лесновка, как представила его со слов Полины. Первая улица вдоль реки. Три крайних дома. Ближе всех к лесу дом Зины, матери Вадика. Далее – дача Олениных. И третий дом Морозовых. Марина подписала участки. Есть еще сосед из четвертого дома, тот самый, который пил пиво с Сашей на веранде Морозовых. Марина пририсовала веранду к дому Морозовых. На второй улице от реки находится большая усадьба Вершининых, примыкающая к огородам всех 3-х дач. Интересно, почему, такой большой кусок земли выделили? Наверное, директор завода использовал свой административный ресурс.

Баня Олениных располагалась ближе к усадьбе Вершининых. Почему Кира поздно увидела пожар? Была в доме, лежала, читала книгу. Ей же нездоровилось. Логично. Когда увидела, бросилась спасать Лизу и Павла. Чуть позже подбегают остальные. Все, кроме Полины и Михаила. Те не могли видеть дым с острова, на котором они были. Итак, кто эти остальные? Лиля, Сергей, Саша и Юрий. Один из них, возможно, оказался свидетелем чего-то. Это не Саша и не Михаил. Остаются Юрий, Лиля и Сергей. Да, и ещё сосед Морозовых, с которым Александр пил пиво. Саша умер. Или убит? Если предположить, что убит, то, возможно, он пытался шантажировать убийцу с целью получить деньги на свадьбу и ремонт. Через полгода умирает Михаил. Но Михаил не мог быть свидетелем пожара. Возможно, убийца посчитал, что брат мог поделиться информацией с ним. Или убийца не знает, кто его видел? Тогда он будет убивать подряд всех, кто был тогда на даче Олениных.

Что за чушь лезет в голову? Возможно, предположительно… Хватит зацикливаться на детективных сюжетах! Трагически погиб известный биатлонист, восходящая звезда мирового биатлона. Сомнений нет, что следствие провели – комар носа не подточит. Марина же собирается писать женский любовный роман. И напишет.

«Лиза проснулась, едва первый луч солнца заглянул в окно, и сразу почувствовала себя счастливой. Трели птиц, доносившиеся с опушки леса, только подчеркивали тишину, которой никогда не бывает в городе. Она любима! Она желанна! Сегодня её любимый всем объявит, что она – его невеста. Она тихонько поднялась и на цыпочках подошла к окну мансарды, чтобы не разбудить подругу и спящую на первом этаже хозяйку дома. Выглянула в окно и увидела большой красивый дом на соседнем участке, крыша его сверкала в каплях росы, как в алмазах, у крыльца алели цветы на клумбе. Скоро, совсем скоро, она войдет в этот дом, как своя, как молодая хозяйка. Как же ей нравился этот дом, эти капли росы, эти яркие цветы! А больше всего – тот, кто спит сейчас в нём, силач и красавец, неотразимый сердцеед, поклявшийся бросить свою свободу ради неё, стать нежным и любящим мужем…»

Вот примерно в таком ключе.

Роберт задержался на работе. Полина домой приедет после 6 вечера. А ему хотелось поговорить с Полиной. Киру он предупредил, что задержится. Она никогда не спрашивала его о причине, если он не приходил домой вовремя.

Он купил эти красные цветы, похожие на ромашки, что любила Полина. Ему понравилось, что они не пахли. Как же они называются? Полина же говорила, но он забыл и не спросил у женщины, которая их продавала. Кира предпочитала розы всем другим цветам. В каждой квартире они всегда стояли у неё в вазе. Теперь розы обильно цвели на их новой усадьбе, и будут цвести до морозов. Так обещал приходящий садовник. Сладкий приторный аромат всегда сопровождал Роберта, куда бы он ни пошел на своем участке. Он терпеть не мог, как пахнут розы, но он молчал. Роберт не хотел огорчать Киру.

Полина была в облегающих джинсах и тонкой трикотажной кофточке с низким вырезом. Ему нравилось смотреть, как она накрывает на стол.

– Ужинать будешь? – спросила она, ставя на стол хлебницу. Она покраснела, поймав его взгляд, брошенный в вырез кофточки.

Роберт смутился и перевел взгляд на лицо Полины.

– Нет, я не голоден. Составлю тебе компанию, если есть что-нибудь легкое.

– Салат из огурцов и помидоров устроит?

– Если можно, без майонеза.

– Я тоже не люблю майонез, салаты заправляю оливковым маслом или лимонным соком.

– Лучше маслом.

Полина села напротив Роберта, он ел и поглядывал на неё. Ему нравилось смотреть, как она ест.

– Добавки?

– Нет, спасибо! Очень вкусно. Я, собственно, заехал спросить, как прошла встреча с Мариной?

– Рассказала ей все, о чем она просила.

– Как она тебе показалась?

– Приятный человек, умная, деликатная. Я боялась, что она нагло полезет в душу. Она умеет слушать.

– Я с нетерпением буду ждать её книгу.

Полина отложила вилку.

– Роберт, мне не кажется это хорошей идеей.

– Ты не представляешь, как мы были близки с Пашкой. Я с детства обожал своего младшего брата. Я не могу до сих пор смириться с мыслью, что его нет. А Лиза… Эта боль моего сердца, которая никогда не пройдет. Мне кажется, что умер там, вместе с ними. Да, я живу, дышу, хожу по земле. Но это лишь моя малая часть. Я остался в прошлом. У меня были женщины после Лизы. Но они все безлики и бесцветны. Марина напишет книгу. Может быть, после того, как я прочту её, я смогу оставить прошлое, уйти из него в настоящее, полностью уйти.

Полина подошла и села рядом. Её рука легла на его руку.

– Роберт, я буду помогать Марине, чем смогу. Она спрашивала о Лиле и Сергее. Но я не знаю где они сейчас и что с ними. Я никогда больше не была в Лесновке после той трагедии, даже когда была замужем за Михаилом. Он тоже не любил ездить на дачу родителей.

– Мои родители в тот же год продали дачу в Лесновке. Долго не находилось покупателя, а затем какие-то приезжие осенью купили-таки, уж больно дешево мы продавали. Мама болела долго и тяжело. Она умерла через четыре года после Павла. А отец через год женился на своей студентке. Я не осуждаю его. Возможно, ему так было легче пережить случившееся. Мне не сойти с ума помогла Кира. Я безмерно благодарен ей.

– Тебе повезло с женой.

– Я тоже так считаю.

– После похорон Лизы и Павла, мы все приходили в больницу к Кире, каждый день, утром, как по расписанию. Садились на лавочке и ждали. Она была в тяжелом состоянии, к ней не пускали, но мы приносили соки, фрукты. А вдруг возьмут? Сидели и ждали, когда ты выйдешь к нам. Ты был врач, тебе разрешали проходить к Кире. И как мы радовались, когда ты однажды сказал, что она пошла на поправку и выживет. Сашка откуда-то принес шампанское, и мы выпили за её здоровье. Лилька даже заплакала. Подожди, я вспомнила! Лилька упоминала, что её мать работала в поликлинике вместе с теткой Юры Ефимова, они подругами были. Как же я позабыла! Надо сказать Марине, она собиралась найти Юрку в Новосибирске.

– Ты молодец!

Полина засмущалась.

– Я же сказала, что буду помогать Марине.

– Полина, скажи мне, только честно, тебе нравился Павел?

– Он не мог кому-то не понравиться, заводной, обаятельный. С ним легко было общаться.

– Нет, я про другое спрашиваю. Он тебе нравился, как мужчина? Ты была в него влюблена?

– Что ты такое говоришь! Конечно, нет! Кем был он, и кем была я. Гадким утенком!

– Брось на себя наговаривать. Ты красивая и привлекательная женщина.

– Роберт, ты вспомни, как я выглядела, когда мы с тобой познакомились. Какая красота? У меня всегда комплекс был по поводу моей внешности. Не было ни роста высокого, ни длинных ног от подмышек. После второго курса у меня был гормональный скачок веса, я сильно поправилась: грудь, бедра. Щеки округлились, я себе казалась похожей на хомяка. Я в то время сильно переживала, стеснялась показаться даже в закрытом купальнике. На пляже старалась больше плавать, меньше быть на берегу. Боялась, что никому из парней я не понравлюсь, слишком толстая. Миша Морозов был первый, кто на меня внимание обратил. Я влюбилась в него тогда, дурочка, до безумия.

– Что дурного в любви?

– Не в того влюбилась. Поняла позже, отрезвела, но все равно замуж за него пошла. Знаешь, у нас в институте девчачья группа была. Парней было раз, два и обчелся. А на пятом курсе все девчонки поголовно замуж стали выходить. Вот и я вышла, хотя понимала, что не за того выхожу. Но не будем обо мне. Сын у меня растет, и я рада, что он у меня есть, сокровище моё, моя кровиночка.

– А почему снова не вышла замуж? Ты такая интересная!

– За тех, кто брал – не хотела. А кто мне нравился – я ему не нужна была. Роберт, давай не будем больше на эту тему разговаривать.

– Ладно, сменим тему. Полина, скажи, откуда такой разрез глаз, если не секрет?

– Не секрет, – улыбнулась Полина, – от бабушки-якутки. Её звали Саяна Баировна.

– Потрясающе! И как дедушку занесло в Якутию?

– Не заносило его, они в Новосибирском пединституте познакомились, на пятом курсе поженились. Мама моя по итогам олимпиады школьников отучилась в физмат-школе при НГУ, и тоже выбрала физмат Педа.

– Вот в кого дочка такая умная! И знаешь, Полина, я вспоминаю тебя юную, и мне кажется, ты очень даже симпатичной была: не толстая, а женственная, и личико – округлое, милое…

– Роберт, не надо, я прошу…

Полина

Роберт ушел. Зачем он затронул эту тему? Какое ему дело до моих ошибок юности?

Мишка появился в моей жизни так внезапно, весёлый, симпатичный, общительный. Сразу отнесся дружелюбно ко мне и к Лизе. С ним я почувствовала себя легко в незнакомой компании. Все они знали друг друга, а я стеснялась. Кто я им? Приглашенная довеском к Лизе подружка. Мы с Лизой были почти монашками, учились усердно, ходили на занятия, да в читальный зал. Вместо субботней дискотеки в общаге, Лиза уезжала домой или гостила у меня, и мы опять учились. Иногда вдвоем ходили в театр на дешёвые места, потом обычно ехали ночевать к нам домой. Мама была рада, что я не одна вечером возвращаюсь. Её нравилась Лиза, а Лизе нравилась моя мама. Она называла её «тётя Люба».

Опыты в любовных делах у меня не было никакого. Конечно, Мишка, едва взглянул на меня, улыбнулся, отпустил банальный комплимент – я влюбилась по уши! А уж когда он взял гитару, заиграл и запел, моя душа от восторга улетел в небеса. Дальше я видела и слышала только его. Он предложил сплавать на остров – да хоть на край света. Кстати, я неплохо держусь на воде, но Миша каждое лето проводил на Оби и недаром носил кличку Дельфин. На быстрине он меня подбадривал, помогал, на берег вытянул за руку, там течение с ног сбивало. На острове мы целый час бродили, ели дикую черную смородину, купались, загорали, болтали обо всем, пока Миша не решился первый раз меня поцеловать. Это было приятно, голова кружилась. Но воспитанная мамой в рамках строгой морали, я переживала это как грехопадение. Целоваться на второй день знакомства! Я со стыда сгорала за свою распущенность. Ни о каком сексе не могло быть и речи. Только свадьба! И та – после пятого курса или в самом конце. Так внушала мама, и я была абсолютно с ней согласна.

Миша как-то легко согласился на мои условия. Я наивно верила, что он, как и я, терпеливо ждал 2 года. За год до свадьбы я познакомила его с мамой. Он стал появлялся у нас дома то чаще, то реже. Перерывы объяснял семейными делами, подработкой. Сводит меня в кино пару раз – и опять исчезнет. Позже я постепенно узнала, что его жизнь до нашей свадьбы была очень бурная, и просто так совпало, что очередной роман закончился к моему диплому.

Таких наивных доверчивых дурочек выбирают себе законченные эгоисты и лентяи, чтобы создать семью с надежным тылом. Чтобы после приключений на стороне возвращаться в дом, где всегда накормят, обогреют. Чтобы можно было не беспокоиться о постоянной хорошей зарплате, а скакать с места на место. Но всегда по уважительной причине. То «начальница, вредная баба, раскомандовалась, я ей не мальчик на побегушках». То «шеф требует к восьми приходить, а я хоть и к девяти прихожу, но всё успеваю». То «платят гроши, а выжимают все соки». А чтобы ребёнок всегда сытый, обутый одетый был – проблема жены и тёщи. И не просите отчета, где я задерживаюсь по вечерам. Пиво пил с друзьями – имею право. А если и с подругой – мне можно, я устал от семейных забот. А если верная и трудолюбивая жена вдруг прозреет, то можно изобразить искреннее раскаянье, она поплачет и простит. А если муженёк начнет попивать и драться, то добрая женушка милицию не вызовет, а наутро после очередного раскаянья опять поверит и, спрятав синяки, пойдет на работу.

Вот во что я вляпалась в своей семейной жизни. Одна радость – сын пошел не в отца, а в моего папу покойного. Ну, просто – копия. И характером, и умом, и добрым сердцем. Мама первое время молчала. Она себя виноватой чувствовала, что посоветовала мне выходить замуж за Мишу. Я уж не такая была влюблённая в него, да вокруг никого подходящего не было. Миша тогда активизировался, стал нам по хозяйству помогать: прибить гвоздик, мебель подвинуть, картошку из погреба принести. Мама и говорит: «Ну, что ж, что выпивает? Не алкоголик всё же. Женится – остепенится. И работу найдёт, диплом же есть».

Миша раз от раза выходил из запоя всё дольше. И становился злее, агрессивнее. Теперь у него стала ревность появляться. Он орал, что сын не похож на него, значит – нагуляла. Проспавшись, извинялся, говорил, что не помнит ничего, был выпивши. На предложение полечиться отвечал: «От чего лечиться? Я же не алкаш. Захочу – завтра в рот не возьму ни капли». Я подала на развод, это на некоторое время его отрезвило. Миша клялся, что «завязал», что любит меня и сына. Нас развели, и он ушёл, но продолжал мне нервы трепать. Подкараулил после работы, я вышла с сослуживцем. Он сорвался, начал скандалить и кричать, что не позволит мне гулять с мужиками, кинулся меня бить. Коллега заступился, а он разбил ему нос. Мишу посадили на 15 суток.

Мы с мамой схватились за голову, как от него скрыться, куда бежать? Сосед, который не раз был свидетелем пьяных выходок, предложил нам выход: сменить квартиру и работу. Нашу квартиру он готов был купить сразу, чтобы отселить женатого сына с детьми. Деньги они накопили, на Север вахтоваться ездили. Мы были так напуганы, что боялись даже в одном городе с этим пьяницей оставаться. Мама подумала о своей двоюродной сестре в Подмосковье. Тетя Лена раньше жила в Новосибирске, они дружили, и семьи тоже. Обе рано овдовели. Потом сын тёти Лены, Тимофей, после института нашёл работу в Москве, женился на местной девушке из Подмосковья. Когда появились внуки-близнецы, вызвали бабушку на помощь. Мама с кузиной открыточками перебрасывались, да ещё один раз она была в гостях, когда ехала из санатория через Москву. Мама позвонила и слёзно попросила помочь купить жилье по нашим деньгам. Неожиданно тётя Лена проявила живейший интерес. Она предложила немедленно переехать и купить у них дом с обстановкой, так как они уезжают в Германию. Жена Тимки оказалась этнической немкой. Вся её родня собралась переехать. И муж тети Лены был немец, Тимофея признали своим.

Мы собрались в обстановке жесточайшей секретности и через 2 недели исчезли из Новосибирска. На работе мы обе взяли отпуска без содержания и сразу подали заявление об уходе. Квартиру продали способом выдачи доверенности на соседа. Сколько времени сосед потом оформлял куплю-продажу на сына, нас уже не касалось. Деньги в стодоллоровых купюрах зашили в мамин корсет, вещи отобрали на 2 чемодана и рюкзачок. Благо, был октябрь, оделись в теплые пальто и сапоги. Кое-что отвезли сумочками к тёте Нине. Остальное – продали соседу, что-то он и не хотел брать – навязали по дешёвке. Мишку выпустили и он опять, пьяный и безобразный, припёрся под нашу дверь, а сосед вышел и послал его подальше. Мишка кричать, замахиваться начал, а сосед позвал двоих сыновей. И никакой драки, сник мой грозный муж и удалился, бормоча под нос угрозы. Это тебе не с женой драться!

Ни единой живой душе, кроме тети Нины, мы и не заикнулись, куда переезжаем. Для особо любопытных называли Омск, соседний город-миллионник, пусть ищет, если хочет.

Семь лет назад Мишка нашел меня в соцсетях. Там моё место жительство я указала – Кудыкиногорск. Он начал задавать вопросы, интересовался сыном. В друзья я его не записала, и с сыном увидеться не разрешила. Но дала адрес электронной почты и вежливо отвечала на его письма. Он быстро «сдулся» и наше общение почти заглохло. Традиционно раз в год поздравляли друг друга с Новым годом. Да вот еще на похороны Саши съездила. Там и Мишу, и Юру Ефимова повидала. А через полгода Миша умер.

В Новосибирск Марина вырвалась всего на одни сутки. Конечно, она остановилась у Кривощековых, но даже в баньке в этот раз не попарилась. С Юрием Васильевичем Ефимовым, телефон которого был на сайте Администрации города, она созвонилась сразу по приезде, изложила цель поездки, сослалась на Роберта и Полину. Он согласился с ней встретиться, «давайте прямо сейчас», назвад номер кабинета. Марина не стала откладывать визит. Ефимов произвел на неё неприятное впечатление: лысый спортивный чиновник с «пивным» брюшком, восседающий в отдельном кабиненте. То он подмигнул Марине, когда она предложила обменяться сотовыми номерами для связи, то вдруг развеселился от предложения съездить в Лесновку. Похоже, что он мнил себя неотразимым донжуаном, или путал вторую древнейшую профессию, журналистику, с первой. Он так откровенно «клеился» к Марине, что она побоялась остаться с ним на лесной дороге вдвоём в машине.

Конечно, приемы дзю-до, усвоенные в юности, не оставляли нахальному ухажеру шанса на успех, но драка с ценным свидетелем не входила в планы Марины. Помогло старое интервью с девушкой-риэлтором. Та поделилась правилами безопасности для женщин, показывающих пустые квартиры потенциальным покупателям. Первое правило: не садиться в машину клиента. Второе: не садить клиента в свою машину. Можно поехать в разных автомобилях. Если клиент говорит, что он без машины, вызвать такси из проверенной фирмы и попросить подождать. Третье правило: заранее сообщить, куда и с кем едешь, приехав на место, отзвониться в офис и попросить перезвонить себе через несколько минут.

Ефимов настойчиво предлагал поехать на его машине, но Марина сказала, что транспорт она обеспечит. Марина назначила встречу у конечно станции метро, и убедительно попросила его приехать на метро, чтобы не опоздать. От места работы ехать всего 15 минут. Договорились на 18 часов. И, резко закончив разговор, Марина вышла из кабинета.

Для поездки Марина вызвала такси по телефону. «Метро «Заельцовская» – Лесновка, 500 рублей в одну сторону, ожидание 150 рублей в час», – ответила диспетчер. В качестве доверенного лица Марина, конечно, хотела бы выбрать Петю Кривощекова. Но он, как оказалось, ухал в отпуск с Соней и Мишуткой. «Ну, что ж ты так неудачно приехала, да ещё всего на один день! – расстраивалась за завтраком тётя Катя. – Оставайся, погости, через 3 дня они возвращаются. А я на работе день попрошу в счет отпуска». «Нет-нет, ничего не надо», – категорически отказалась Марина. А вот теперь возникла нужда. «Тётя Катя, есть одна маленькая просьба. Можно, я вам вечером позвоню, а вы мне потом перезвоните через полчаса?» – «Зачем? А, понятно, это тебе для нового расследования нужно! Не сомневайся, строго по часам позвоню».

«Вот и прекрасно! Донжуанство нейтрализуем – и расскажет Ефимов всё, как миленький. Полина очень помогла, что вышла на связь с друзьями юности в шестом году и сохранила этот контакт. Понятно, что они не любили вспоминать события девяносто четвертого года, и постепенно разошлись, разбежались в разные стороны. Такая трагедия! Трое погибли, одна стала инвалидом. Узнать бы, как велось следствие, но Петя уехал в отпуск. Это немного досадно. Ну, и ладно. Как-нибудь роман про любовь и измену напишется без помощи силовых структур».

Ефимов появился из метро с пакетом, полным пивных бутылок, едва сев в такси, начал его пить. Предложил и Марине, но она отказалась. Опасаясь, что свидетеля развезёт, ещё на полпути к Лесновке, Марина сразу стала расспрашивать Ефимова, включив диктофон.

– Юрий Васильевич, как вы знаете, я работаю над книгой о Павле Оленине, знаменитом биатлонисте. Вы занимались с ним биатлоном, начинали вместе, здесь, в Новосибирске.

– Пашка был знаменитостью. Хотя я до сих пор не пойму, почему Петрович, тренер наш, взял с собой за границу Пашку, а не меня. Ходом мы примерно одинаково шли, а на лежке у меня результаты даже лучше, чем у Пашки были. На стойке, конечно, ему не было равных. Выбрал бы тренер меня, и по-другому жизнь моя бы сложилась. Хотя, что жаловаться? Как сложилось, так и сложилась. А слава что? Сегодня есть, а завтра о тебе забудут.

– Знаете, Юрий Васильевич, моя книга о Павле Оленине в целом готова. Я использовала много материалов из прессы, их собрал Роберт. Мне не хватает подробностей о поездке в Лесновку. Вы что-нибудь помните об этом?

– Да, как же, помню, и поездку, и пожар девяносто четвертого года. Ещё бы я не помнил! Ведь мой друг погиб, Пашка. Хотя, хорош друг, все время у меня девчонок отбивал. Хоть не показывай ему. Как приведу девушку в компанию, глянет Пашка на неё – всё, уводит, как корову.

– И в Лесновке?

– Да, и на даче этой. Как Пашка появится – все готовы ему на шею кидаться. Нинка-малолетка, ещё плоская вся, как увидела Пашку – аж рот разинула. Да и черт с ней, с Нинкой, кому она нужна! А вот была там Лиля, зазноба моя. Не успел отвернуться, уже с Пашкой в кустах целуются.

– В том же году?

– Нет, это на год раньше было. А в том году Лиля с Серегой ходила, за руки держались. А потом бросила его. Она вообще легко бросала парней.

– А они – её?

– Никогда. Что-то в ней было такое особенное, притягивающее.

– А где сейчас Лиля, вы не знаете?

– Она потом уехала из Новосибирска, не встречал её никто.

– Вы с её мамой не общаетесь? Говорят, вы знакомы с ней.

– Я?! Нет, кто такое сказал? А, это тетка моя раньше с ней работала в поликлинике, кое-что рассказывала. Говорила, что Лиля за араба замуж вышла. И фамилию взяла Рафик, как машина такая «РАФ», «рафик». Но мне эти сплетни были ни к чему. После смерти Павла моя карьера постепенно пошла в гору. И на несколько лет девчонки все были мои. Но такова вся спортивная жизнь, приходят другие чемпионы.

– А вы могли бы через вашу тетю узнать координаты Лили у её мамы?

– Тетя давно на пенсии, да и не дружила она с Лилиной матерью. Та была врачом, а моя тетка – санитарка, так только, чай вместе пили иногда, да судачили, как все бабы, то есть, женщины, любят. Кстати, через эти разговоры я и в биатлон попал. Мать Лильки сказала моей тётке, а она – моему отцу, что мальчик соседей по даче пошел в детскую секцию биатлона. А отец сразу решил, что и мне туда надо. Уж очень хотел он меня от компании во дворе оторвать. Я сперва не хотел, а потом понравилось. Там и с Павлом познакомился, те самым «мальчиком соседей по даче». Так моя судьба решилась, сделал карьеру: спортсмен, тренер, институт физкультуры, приличная работа, квартира, семья. А ребята со двора – кто сел, кого зарезали, кто от водки загнулся. Та ещё было компания! Вот вам сюжет для новой книги, расскажу, если хотите.

– Я ещё эту книгу не закончила. В том пожаре погибла ещё Лиза Павелицкая.

– Да, красивая была девушка, жалко.

– Она вам нравилась?

– Она всем нравилась, Мишка и Сашка ей цветы таскали. Пашка на неё так запал, что даже жениться захотел.

– А она любила Павла? Хотела за него замуж?

– Конечно, хотела.

– А говорят, что она не ответила на его предложение.

– Разве? Не помню. Мне казалось, что ответила.

– Она не сказала: «Да, я согласна», она сказала: «Завтра поговорим».

– Ну, это же не значит: «Нет, никогда! Уйди, противный!» Лиза кокетничала, она просто заводила Пашку, чтобы назавтра ещё раз, уже при родителях, руки попросил. При родителях – это гарантия. А то вечером в компании, мало ли кто, что сказал. Девушка поверит, отдастся – а назавтра парень: «Не помню, что болтал, был выпивши». Как в песне «Шумел камыш». Ну, и она добилась своего: я Пашку в таком угаре ещё не видел. Эх, Лиза-Лиза-Лизавета! В неё даже этот, как его – Вадя, влюбился, чокнутый.

– Вы думаете, из-за него случился тот пожар?

– Конечно. Из-за ревности. Это псих бегал за ней, как собачонка, а потом озверел – и поджег их с Пашкой.

– А вы где были?

– Я спал.

– А подробнее?

– Один спал, в доме, в дальней комнате. Я выпил водяры на речке, меня развезло на жаре. Обидно было, все девчонки заняты: Лиза – с Пашкой, Лиля – с Серегой, к Поле сунулся – а она Мишку выбрала.

– Даже шум пожара не слышали?

– Баня же не рядом с домом, она в конце огорода. И уснул я крепко, мы прошлую ночь долго у костра сидели, не выспался. Меня еле растолкали, уже пожарная машина была. Задолбали потом меня менты. Месяца два доказывал, что я не «верблюд». Ну, не слышал и не видел ничего!

– А кто вам рассказал про Вадю?

– Да все говорили, вся Лесновка.

– Кого-нибудь конкретно назовите.

– Ну, не помню точно. Мишка говорил, Сашка сомневался, а Поля не верила, жалела придурка. Да только он, виноватый или нет, всё равно не выжил.

Некоторое время ехали молча. Ефимов, похоже, расстроился, вспомнив про пожар, даже пиво открывать перестал. Марина обдумывала услышанное и смотрела в окно. Местность стала очень живописной. Дорога из асфальтовой превратилась в проселочную, она шла по просеке среди чудесного соснового бора. Но трясло здесь прилично, пришлось держаться за ручку. Вот лес поредел, расступился, и машина въехала в Лесновку. Марина ожидала сходства с другой деревней на Оби, Белый Яр, где она была, дай Бог памяти, 12 лет назад.

Определенное сходство было, ведь берег – тот же, правый, высокий и обрывистый. Но эта деревня была, видимо, когда-то совсем маленькая. Старых домов почти не было видно, все больше дачи и коттеджи. Планировка была более регулярная. Две параллельные прямые улицы: Обская и Лесная, – с табличками и номерами домов.

Возле крайних домов вышли из машины, и Юрий повел Марину на экскурсию. Марина панорамно сняла все три дома с противоположной стороны улицы: слева – дача Морозовых, в центре – дача Олениных, справа – дача тёти Зины, матери Вадика. Дача Морозовых была не слишком ухоженной, легкий летний домик, почерневший без покраски, вход и веранда находились с обратной стороны от дома Олениных. Дом тёти Зины сменил хозяев, приобрел нарядный внешний вид, его или обшили сайдингом, или даже совсем перестроили, но дом Олениных остался нетронутым, это был большой, добротный дом из бревен, с пристроенным вторым этажом под высокой железной крышей и просторной верандой со двора. Три палисадника тоже отличались: в первом росла чахлая сирень, она уже отцвела, во втором – ухоженные тигровые лилии только набрали цвет, в третьем росли сплошные сорняки, да несколько самосевных цветочков, с тонкими длинными лепесточками. Марина вспомнила – касмеи. Марина и Ефимов прошли вдоль улицы Обской, а потом повернули за угол и двинулись вдоль огородов на улицу Лесную.

Через два низеньких штакетника усадьба Олениных неплохо просматривалась. Юрий пояснял, где было место костра, где баня.

– Оленины первые купили здесь дом, Аркадий Александрович был большим человеком в горбольнице, ему разрешили. Дом он потом постепенно достраивал, улучшал. А не купил бы он дом, деревни, наверное, не стало бы. А Вершинины позже поселились, по их примеру. Они взяли участок с развалюшкой, снесли и новый дом с нуля построили. Директор завода мог себе позволить. Он и свет сюда провел, вернее, добился, чтобы из соседней деревни дотянули три километра проводов. Тогда сюда и другие дачники потянулись, и местные разбегаться перестали. А до этого керосином пользовались, привозили в бидончиках. Но свет часто выключали. Керосинки и лампы никто не выбрасывал, держали про запас.

Марина делала снимки. Огороды были неширокие, вытянуты в длину. На второй улице дома были с одной строны, со второй – лес, причем огороды шли не поперек, а вдоль улицы. Вот почему усадьба Вершининых примыкала ко всем трем участкам. Дом родителей Киры был из бруса, он сразу строился, как загородный дом, по размеру он был не меньше дома Олениных. Обширная терраса внизу с креслом-качалкой, просторный балкон наверху. Большая часть земли была газоном, у калитки розовели пионы, да у дальнего забора маячили несколько кустиков смородины.

– Какая идеальная дача! – восхитилась Марина, – Настоящее место отдыха, а не тяжелого труда.

– Да Ирина Валентиновна никогда не любила копаться в земле.

– Это – мама Киры? Так, значит, Вершинины не продали дачу?

– Точно не скажу. Но судя по виду участка, хозяева – те же.

На всех трех дачах не было видно ни души. «Будний день, не у всех же сейчас отпуска», – подумала Марина.

– Пойдёмте на реку, – попросила она.

С высокого берега Марина сразу увидела остров, отделенный протокой, неширокой, по меркам реки Обь, но примерно в половину Москва-реки. Остров зарос высокими тополями, а по краю какими-то кустами.

– Там, за островом, фарватер проходит, – комментировал Юрий.

Марина сфотографировала панораму реки с островом, и собралась спуститься на пляж. С песчаного бережка шла круто вниз тропинка, но никакого пляжа не было. Внизу зеленели сплошные кусты ивняка. До берега реки надо было пройти метров сто. Там, у самой воды виднелись купальщики, слышались голоса, детский смех.

– Где же ваша отмель?

– Да вот она, эти кусты позже на песке выросли. Раньше река по весне разливалась и смывала всё, а потом немного обмелела, отступила – вот и кусты. Если спускаться, лучше босиком.

Марина решила все же спуститься вниз и сбросила полукеды, песок приятно щекотал кожу, ноги утопали по щиколотку. Юрий постоял наверху, потом разулся, закатал брючины и неожиданно легко вприпрыжку сбежал вниз, обогнав Марину.

Глаза его заблестели мальчишеским огоньком.

– Ёлки, как все изменилось! Здесь скала была, выступала из песка. Вот она, скала, мы всегда сидели на ней, когда я с Пашкой приезжал на день рожденья, каждое лето, лет семь подряд. И в тот день мы здесь были, купались, загорали, выпивали, и ни о чем плохом не думали, – в его голосе прозвучала грусть.

Он выбрал место на краю черной скалы, невысоко выступающей из центра зеленой травяной полянки среди кустов, и присел, толстый лысый мужик, вспомнивший детство и юность. Черные плоские камни, сглаженные водой, едва выступали из песка. Наверное, они были удобны для сиденья молодой компании.

Марина посмотрела наверх. Деревня скрылась из вида почти полностью, над краем песчаного откоса виднелись только заборы крайних огородов. «Да, пожар отсюда не видно, разве что дым».

Она сделала фото берега от скалы. Ефимов уже успокоился и с улыбочкой предложил Марине присесть рядышком. «Ещё чего!» – подумала Марина, но сказала:

– Большое спасибо, Юрий Васильевич, за прекрасную поездку! А теперь пора ехать обратно, – повернулась и быстрым шагом стала подниматься в горку.

В самый неподходящий момент, когда Марина преодолевала последние метры вязкого песка, неожиданно в сумочке зазвонил телефон. Она рывком выбралась на ровное место и бросила тапки на траву. «Да сейчас я, сейчас!»

– Марина! Почему не звонишь? Я уже два часа как с работы пришла, телефон в кармане таскаю, а ты не звонишь.

– У меня все в порядке, тётя Катя, – ответила Марина.

– А запыхалась почему? За тобой гонятся? Ты где?!

– Нет-нет, не беспокойтесь, я вам позже перезвоню. Спасибо!

На обратном пути у Марины не было больше вопросов к Ефимову. Едва кончилась тряская проселочная дорога, он задремал и даже похрапывал во сне. Таксист включил легкую музыку, но Марина не могла расслабиться. Разговор с Юрием Васильевичем Ефимовым добавил неопределённости в стройный сюжет книги.

«А ведь был у Юрия мотив – зависть к Павлу. А ещё могла быть и месть за Лилю, и ревность к Лизе. И возможность была: он был один, как ушел с речки на дачу, его никто не видел. Пьяный был, разозлился, поджег друга, а сам убежал на дачу и притворился спящим?»

Вернувшись домой, Марина старательно работала каждый день, набирала на компьютере свои мысли. «Причешу потом». Но любовный роман почему-то всё время скатывался к детективу.

«Знойное лето девяносто четвертого года. Тем летом в Лесновке все были переполнены любовью. Жили ею, дышали, говорили, пели и молчали о ней. Знавшие друг друга с детства, парни и девушки из одной компании вдруг как очнулись – и увидели друг друга совсем иначе. Котел страстей закипел.

Лиза – звезда, центр внимания всей компании, на неё поглядывают все парни, ей поёт свои песни Миша, по ней вздыхает Саша, она нравится Юрию, ей клянётся в вечной любви Павел, даже ненормальный Вадик выбрал её объектом страсти».

Но при этом Миша приударил за Полиной (а вдруг обломится?), Павел не забыл Лилю, прошлогоднюю симпатию, а сама Лиза (почему-то тайно) обещала стать женой Роберта.

Как она могла его обмануть? Да это же легко понять. Стоит только посмотреть на внешние данные. Роберт – неяркий, нешумный, неброский, суховатый, стрижка короткая, серые глаза, очки, что в деревнях всегда считалось большим дефектом. Лиза росла в глуши, в каком-то райцентре. А Павел – красавец, волна каштановых волос, брови черные, глаза – карие, весельчак и балагур, душа любой компании, на голову выше брата и шире в плечах.

Конечно, Роберт уже врач, это внушает уважение. Но он сильно занят работой, наукой, развлекаться некогда. И денег пока немного. Девяносто четвертый год. Бюджетники сидели без денег, учителя забастовки устраивали. Наша мама примерно тогда начала массажем подрабатывать, а нам с Машей на колготки денег не было, каждый день дырки зашивали, чтобы в школу пойти. И ещё – Роберту некогда ухаживать. В эти роковые дни он работает, он приедет только на выходные. А Павел – здесь, рядом, говорит нежные слова, в глаза заглядывает. К тому же – успешный спортсмен и знаменитость, при деньгах и с квартирой, в перспективе с ним можно объехать полсвета.

Почему – тайно? А потому – тайно, что не была уверена в своих чувствах. Лиза – не легкомысленная дурочка, все говорят, она не торопится кидаться при всех клятвами. Девушка выжидала, разбиралась в себе самой. И – как тайфун, цунами – Павел Оленин. Мечта всех окрестных девушек. Отказала – и он у её ног. Хочет жениться. Лиза, видимо, согласна, но она ждет приезда Роберта. Она не сказала Павлу точное «да». Полина всё время твердит это. Она должна была сначала объясниться с бывшим женихом.

Вот и вся разгадка. На даче в Лесновке всё произошло, новая любовь затмила старую. А что так быстро – так это же юность. Да ещё и лето, каникулы, чувство свободы. Природа цветёт, птицы поют. Ночь у костра, песни про любовь, звездное небо. Клятвы Павла, его страстное чувство. В сердце разгорелась ответная страсть. Лиза хотела объясниться, но не успела. Вот так примерно и надо написать. Никто не виноват.

«Лиза представила себя в белом свадебном платье, и сердце её учащенно забилось. Но одна мысль омрачала её счастливое предвкушение: надо объясниться с Робертом и расторгнуть их тайную помолвку…»

Как же случился пожар? Несчастный случай. Сухое жаркое лето, керосин. Может, лампа подтекала? Пары керосина, кажется, могут взорваться.

Или правда, что бедный убогий парнишка чиркнул спичкой? Да, зашел в баню, а там Лиза помолвку с Павлом скрепляет нежным поцелуем. Вадик озверел и спичкой чиркнул. Выскочил и дверь закрыл. Всё равно, что несчастный случай.

Дверь? Она стояла настежь открытой? Белым днём, вся компания вот-вот с речки придёт, они пошли в баню любовью заниматься, а дверь изнутри не закрыли? Нет, правильно говорит Полина, секса не было. Но Полина не видела, кто и как входил в эту дверь, и момент поджога не видела, одни домыслы.

Подробности пожара, как он начался? Нет свидетелей. Или есть, но скрывают.

Стоп! О чём тут думать? Всё милиция расследовала. А виноват Вадя или нет – ему уже всё равно. Моё дело – книгу про любовь написать. «Снов невесомых лепестки».

«Лиза объяснит Роберту, что ошиблась, приняла за любовь чувство уважения и благодарности за его внимание. Она попросит прощения, и он всё поймет и простит, ведь он такой мудрый и великодушный…»

Когда все мысли иссякли, Марина критически оценила плод своих усилий. Получилось нечто среднее между большим рассказом и небольшой повестью, повестушечкой. Из всей компании неопрошенной осталась Лилия. Может, её информация что-то изменила бы? Но Лилия скрылась с мужем-арабом в неизвестные дали.

«И чего я туплю? У этой Лилии нашлась редкая фамилия. Теперь её можно поискать по интернету.

«Рафик Лилия. ООО «Индепендид». Прикольно! Она или нет?»

Приглушенный вызов телефона.

«Да кто там?! Звонок от Пети Кривощекова из Новосибирска. Странно, у них час ночи уже».

– Алло, Петя? Что звонишь?

– Привет, сестренка! Без меня в гости приезжала?

– Приезжала.

– Искала кого? Помочь не надо?

– Спасибо, Петечка, уже нашла сама.

– Поговорили?

– Поговорили. А что?

– Когда улетела?

– Во вторник на шесть тридцать.

– Билет есть?

– Петя! В чем дело?!

– Помнишь дело с крестиком? Тогда ты звонила, и у нас в базе остался твой номер.

– Ну, и что? Я же не скрываюсь.

– Тут у одного покойника в телефоне твой вызов оказался.

– У Ефимова?

– Догадливая!

– Петечка, скажи, как он умер? Клянусь, я его не травила и не душила!

– Нет, его машина сбила. Ты уже в Домодедово была. Талон посадочный не выбрасывай пока.

Марина была в шоке. «Опять Петька прав: как я приезжаю, так трупы начинаются. Но мог же Юрий Ефимов случайно попасть в ДТП? Мог. Или я косвенно, но виновата в его гибели? Может, он после разговора со мной расстроился, вспомнил трагедию 94-го года, выпил лишнего, сам пошёл на красный свет – и погиб. А мне он показался довольно толстокожим. Нет, надо успокоиться, я вообще здесь не виновата. Он же чиновник от спорта. Может, был замешан в денежных махинациях? Или из ревности его кто-то прикончил? Я бы не удивилась. Если это – убийство, меня, возможно, допросят, как свидетеля. Тогда и узнаю, в чём дело. А если убийство примут за обычное ДТП? А вот этого Петя уж точно не допустит. У него всегда мои расследования на подозрении. Займусь лучше… Чем я занималась, когда Петя позвонил?»

Марина посмотрела на экран компьютера. «Лилия Рафик. Кто такая? Ах, да – ещё одна участница летней компании в Лесновке. Фирма зарегистрирована давно, в 1997 году. Вид деятельности – торговля недвижимостью. Юридический адрес – Москва, 3-й Новокузнецкий переулок. Фирма могла утонуть сто раз. Но могла и подняться».

Марина позвонила, услышала: «Телефон абонента выключен». Но сдаваться не стала, а «закинула сети» в социальные сети. «Одноклассники» – нет. «Мой мир» – нет. «В контакте» – есть! Лилия Хорошилова (Рафик), Оттава, Канада. Окончила в г. Новосибирске в 1995 году филиал юридического факультета Томского государственного университета. И возраст подходит. Но вот фотография вызвала сомнения. Вместо роковой красотки, меняющей кавалеров «как перчатки», которую Марина представляла себе жгучей пышноволосой фигуристой брюнеткой, на фотографиях оказалось нечто невыразительное. Личико сердечком, губки бантиком, округлые щечки, остренький подбородок, глазки серенькие, практически без ресниц, жиденькие рыжеватые кудряшки, почти незаметные бровки приподняты у переносицы, придавая хозяйке вид непрерывного удивления. Фигурка субтильная, ни сзади, ни спереди ничего особо не выдается, да и ножки коротковаты. Это в восемнадцать лет! А уж в сорок! Всё то же плюс морщины.

Самая удачная фотография – свадебная. Чувствуется, что визажисты и стилисты поработали на славу. Есть и грудь, и талия, юбка до пола и высокий каблук удлинили ноги. Глаза нарисованы, губы – яркие, сочные. Красивая прическа: в «греческом стиле» с локонами, цвет волос – «натуральный блонд». В прическе – веточка белых цветов. Колье на тонкой шейке трудно разглядеть. Возможно, бриллианты. Интересно, это свадьба с арабом? Жениха она не поместила.

Марина собиралась написать Лиле, но не знала, как ей лучше войти в контакт с ней. Попросить Полину? Они были совсем недолго знакомы. Полина даже фамилию её не знала. Три дня на даче – зачем фамилии? Или написать ей от имени Роберта? Олениных в Лесновке знали все. Как-то неудобно, вдруг Лиля спросит что-нибудь про общих знакомых, обман сразу раскроется. Так и не решила проблему, легла спать.

Телефон просигналил ночью. «С незнакомого номера».

– Алло! Кто это?

– Вы мне звонили.

– А вы кто?

– Нет, это вы – кто? Не я же вам звонил. В 13.35.

Марина вгляделась в цифры на экране.

– Да, я звонила по телефону ООО «Индепендид».

– Такой фирмы давно нет.

– Но вы что-нибудь знаете о её хозяйке – Лилии Рафик-Хорошиловой?

(Пауза)

– Что-нибудь знаю. А она вам зачем?

– У меня есть поручение от её друга юности Роберта Оленина.

– Первый раз слышу.

– Они были знакомы давно, в девяностые годы в Новосибирске.

– Наверное, до моего рождения.

– А вы Лилии – кто?

– Сын.

– Ой, вы, наверное, в Канаде?

– Нет, мы как раз сейчас в Москве, и я включил мамину московскую «симку».

– Так передайте, пожалуйста, Лилии, чтобы она мне позвонила. Только – утром, у меня маленький ребёнок спит.

– А сейчас?.. Ой, извините!

«Как удачно, что они приехали в Москву! Теперь, надо надеяться, что Лилия вспомнит Роберта и пойдет на контакт со мной. Аж сон пропал!»

Марина тихо прошла в ванную и сделала контрастное обливание ног. Легла с мыслью, что не заснет до утра – и провалилась в сон. Сон был радостный. Что-то летнее, солнечное, большая клумба с касмеями. Легкий ветерок качал цветы, играл их длинными разноцветными: от белых до лиловых – лепестками. «Снов невесомых лепестки», – вспомнила Марина утром. Раз нашлась Лилия, расспрошу, вставлю её воспоминания – и конец расследованию.

Встречу Лиля назначила на следующий день на любимом Мариной Арбате в кафе «Муму». Вечером за ужином Марина радостно делилась с Андреем.

– Хорошо, что Лиля сразу согласилась на встречу! Теперь у меня будут собраны представления всех очевидцев. А что за деньги, так даже лучше. Она уже привыкла там, в своей Канаде к отношениям «товар-деньги», отработает добросовестно. И даже, если Лиля не добавит ничего нового об отношениях Лизы и Павла, вставлю в книгу её похождения. На этом фоне «измена» Лизы просто померкнет».

Неожиданно Андрей заволновался, что Марина опять куда-то поедет одна. Предлагал свозить её туда и обратно, и даже сопровождать её на встречу. Марина возражала, что не стоит Андрею бросать работу, кроме того, откровенного разговора при свидетеле не получится. В спор вмешался спустившийся за кофе Олег. Он вызвался свозить Марину в Москву и обратно.

– Нет, конечно, не до кафе, вблизи Арбата я парковку днем не найду. Оставим машину на стоянке возле нового супермаркета. На метро доедешь. А я на 2 часа загляну на одну фирму – и подскочу к тебе. Кофейку с тобой выпьем в красивом месте – и домой. Тебе на беседу 2 часа времени хватит, надеюсь?

– Более чем! – Марина так и засияла улыбкой. – Хочешь, Князь, я тебе кофе возьму заранее? Как обычно: черный, «арабика», с двойным сахаром?

– Спасибо, не надо, остынет. Кстати, слышали анекдот: за какие слова питерский интеллигент сразу бьёт в морду?

– Нет. За какие? – отозвался Андрей, тоже повеселевший.

– «Черное кофе».

– За это я бы тоже могла вмазать, особенно – министру образования. Придумал же – утвердить средний род, как допустимую норму!

– Ну, Марина, не надо так ревностно сражаться за чистоту русского языка. Наверное, очень многим кажется, что «кофе» имеет окончание среднего рода. И ты им всем будешь морды бить?

– А многим не кажется, ведь раньше он назывался «кофий», отсюда – «кофеёк».

– Это уже будет «стенка на стенку», – вмешался Андрей, – Вы вообще на часы смотрите? Пора детей укладывать и няне звонить.

Выехали с запасом, добрались быстро. Марина пришла в «Муму» раньше времени, отстояла небольшую очередь, взяла 2 большие чашки кофе и вышла на улицу. За уличными столиками сидели несколько человек, в основном, студенческого возраста, молодежь любит гулять на Арбате. Марине повезло занять крайний столик, она села лицом в сторону Арбатской площади, ожидая прихода Лилии. Марина с удовольствием попивала кофе, разумеется, «черный», поглядывая на прохожих. Попадались очень колоритные личности, порой мелькали лица, знакомые по телесериалам. Вдруг все парни подняли головы и посмотрели в одну строну. Марина увидела, что к ней приближается женщина в розовом летнем костюмчике. На вид ей было лет 35-40, невысокого роста, средней комплекции, она шла слегка танцующей походкой. Марина оглянулась по сторонам: всё ещё смотрят!

– Вы – Марина? Привет!

– Привет! А вы – Лилия? Будем знакомы! Присаживайтесь. Вот кофе, сахар, если надо. Боюсь, уже остыл.

– Спасибо! Я не пью кипяток, – Лилия села на деревянный стул с высокой спинкой, закрывшей её от публики, и мужчины понемногу утратили к ней интерес

– Ой, здесь всё ещё дают фирменные конфетки! – Она в восторге закатила глазки, взяла чашку, глотнула кофе. – Обожаю Арбат! Так какое у вас ко мне поручение от Роберта Оленина? Мы не виделись с ним с 1997 года.

Марина рассказала про книгу, про тех, с кем успела поговорить, предложила вознаграждение за информацию. Лиля удивилась.

– Надо же! Какой молодец Роберт! Хочет память о брате увековечить. Интересная у него идея – художественная проза, занимательная форма. Это цепляет.

– Расскажите мне про лето 1994 года, про вашу компанию, про пожар.

Мои родители не имели своего домика в Лесновке, но каждое лето на месяц снимали дачу. Это началось давно, маме и мне очень помогал сосновый воздух. Мне в то лето исполнилось 20, я перешла на 5-й курс. С кем же я дружила тогда? Ах, да, с Серёжей. Какой был милый мальчик! Строил планы нашей семейной жизни. Он ведь утонул потом, представляете? А если бы я вышла за него, то осталась бы вдовой. Дачная компания у нас крутилась вокруг Роберта и Павла Олениных. Правда, Роберт был старше и серьёзнее, но очень нравился девочкам.

Я от него была без ума с пятнадцати до шестнадцати лет. Потом мне нравился Игорь из театрального кружка, потом Витя – сосед с мотоциклом, потом Павел, мы с ним целовались. А в то лето – Серёжа. Он был из нашей учебной группы, а в Лесновку поехал за мной, родители дали денег снять комнату. Он от меня буквально не отходил ни на шаг. Это было приятно, но потом наскучило. И замуж я вышла назло Серёже.

Марина слушали и удивлялась. Ни вдали, ни вблизи Лилия не произвела на неё впечатления неотразимой сердцеедки: ни длинных стройных ног, ни высокого бюста, ни осиной талии, ни пухлых губ, ни гривы волос до пояса. Напротив: бесцветные глазки, удивленно приподнятые бровки, щечки пухленькие, как у хомячка, чуть обвисшие, губки бантиком. Волосы негустые, чуть кудрявятся, цвет сейчас русый, собраны сзади заколкой «крабик», спереди – челка. Голосок негромкий, тоненький, звучит ровно, будто готовый текст читает, а не про свою жизнь вспоминает. Средненькая серенькая мышка. Характерная черточка – жестикуляция, правой рукой все время помогает речи. А если кисть руки не вращается, указывая влево-вправо, вниз-вверх, вперед-к себе, то начинает трогать себя: волосы поправляет, ушко поглаживает, цепочку на шее теребит, подпирает подбородок. Может, в этом секрет, так она привлекает к себе внимание мужчин?

Замужество Лилии Марина запланировала «на десерт», поэтому поспешила вернуть собеседницу в другое русло:

– Но тогда, в 94-м году?

– Ах, да, летом 94 года, мы жили в Лесновке, когда приехал Павел Оленин с компанией и пригласил меня на день рожденья. Ему целой кучи девушек было мало, он любил быть центром толпы. А так нас набралось четверо, да ещё на пляже местные красотки подсаживались. День рожденья официально должны были отмечать в субботу, с родителями и Робертом. А пока гуляла и развлекалась одна молодёжь. Мне было всегда интересно в компании с Павлом, он любил пошутить, повеселиться, рассказать что-то захватывающие про свои поездки. Миша был у нас заправский гитарист, знал много песен, даже сам сочинял. Он предыдущим летом для Киры написал такую милую песенку. Сейчас, вот вертится в голове.

Ах, девушка Кира, умна и красива,

Поет под балконом гитара.

Да только напрасно, ко мне ты не выйдешь,

Мы, Кира, с тобою – не пара.

Ну, и так далее. «Дельфин и русалка», помните, такой шлягер?

– Да, конечно. Наташа Королёва. А Кира как отнеслась?

– По-моему, ей польстило внимание нашего «барда» местного масштаба. Но и только.

– Вы не были дружны с Кирой?

– Конечно, нет. У неё, по-моему, подруг не было в принципе. Я-то против неё ничего не имела, общее детство, игры на пляже. Зато директорская дочка меня терпеть не могла. Она очень высоко нос задирала, даже Пашка с ней только шуточками перекидывался, клинья не подбивал. Она со всякой мелочью связываться не хотела, наверное, мечтала крупную рыбу поймать: генерала или дипломата. А как судьба её подкосила, так и доктор подошел.

– Что значит, «судьба»? Она же людей спасала!

– Так-то так, и все её очень зауважали за это. Но я не ожидала от Киры такой самоотверженности.

– Но там же была её сестра, Лиза.

– Это вообще – отдельная песня. Да, они приехали вместе, и Кира их поселила Лизу с подружкой у себя. Не к Олениным же, с двумя парнями им идти? Кстати, не помню, как звали эту черненькую, Оля, кажется?

– Полина.

– Ну, да. Оля – Поля, перепутала. Да Кира гостеприимно пригласила Лизу и Полю к себе, но смотрела она на Лизу так же свысока, как на всех, она её сестрой не считала.

– А Лиза?

– Лиза, по-моему, не замечала этого. Она на Киру иначе смотрела, улыбалась ей по-родственному. Вообще, Лиза мне понравилась сразу. Такая девушка из провинции, но не деревенская. Работящая, бутерброды сделать или чай налить – первая. Искренняя, добрая, тактичная. Как она этого Вадю успокоила, слова нужные подобрала, по голове погладила. Другая бы побрезговала и трогать его. Мы, конечно, к нему привыкли с детства, терпели, не обижали. А Лиза его совсем не знала, но вот такой она была человек, настоящий. Мне было неприятно, что Юрка стал её дразнить, а Кира даже не заступилась. И я хотела Юрку остановить, но тут Павел – взыграло ретивое – вступился и сделал предложение.

– А Лиза?

– Согласилась, конечно. Такой парень – спортсмен, красавчик, душа компании, при деньгах. Девчонке шанс выпал один на тысячу. Меня он, к примеру, замуж не звал.

– Лиля, вы можете дословно повторить, что ответила Лиза Павлу.

– Дословно нет, но общее впечатление, что положительно, только очень смутилась. Всё же она была на редкость скромная.

– А помолвку поцелуем они скрепили?

– Вот этого не было, я бы запомнила.

– А дальше?

– Дальше все разошлись спать, было очень поздно, но ещё не светало. Серёжа меня проводил до крыльца, поцеловались немного – и по домам. А, вы спрашиваете про следующий день? Ужасно не хочется вспоминать, тяжело. А вы уже с кем-то поговорили?

– С Полиной и с Юрием Ефимовым. Но мне необходимо ещё и ваше мнение услышать. Вы обещали.

Для подкрепления своих слов Марины вынули из сумочки приготовленную сумму денег и положила конверт с аккуратной стопочкой на стол перед Лилей. Та взглянула, вздохнула и продолжила свой рассказ.

– Мы на пляже встретились, купались, играли в «летающую тарелочку», потом сели играть в карты, а Полина с Мишей уплыли на остров. Там протока неширокая, но сильное течение. Если замешкаться – протащит мимо острова. Но Мишка не зря пел про дельфина, он плавал хорошо, Полина – примерно так же. Они переплыли и скрылись из виду. Лизы уже не было, Пашка заскучал и пошел за невестой. Так хорошо было на речке! Песочек, солнце, вода плещется и блестит на солнце… И вдруг мы увидели столб дыма, как раз на нашем краю деревни. И побежали… Сердце так и выпрыгивало, там на горку подняться надо. Поднялись – ужас, огонь до неба, банька пылает костром, треск стоит. Какие-то люди стоят, кто-то кричит в голос. Мне страшно стало. Серёжка обернулся, посмотрел на меня и крикнул: «Не ходи». Он рванулся к пожару, а я побежала влево, по улице к дому лесника.

– Зачем?

– Звонить в пожарку, зачем же ещё? Там был телефонный аппарат, единственный в то время.

Новые дачники и знать не знали, что Лесновка называлась раньше «Дом лесника». Это и не деревня даже была, а просто один дом, с номером на железной крыше, видным с вертолёта. Потом домиков прибавилось и сделали пристань, к ней пассажирский теплоходик причаливал «по требованию». Там написано было «Дом лесника». Мы с мамой так и добирались летом, автомобильная дорога была очень плохая. Лесник тогда ещё был, седой и бородатый, как Дед Мороз. Я его в детстве побаивалась. Позже, когда я классе в пятом была, на краю соседней деревни геологи базу отдыха открыли, туда построили линию электропередачи. А это всего три километра от Лесновки. И вскоре электричество да нас довели. Сразу дачников резко прибавилось, нарезали участки, сделали две улицы. А то просто дома стояли вразброс. Потом дебаркадер весной в половодье водой унесло куда-то вниз по течению. Ещё два лета, помнится, теплоход носом в берег причаливал, а в начале девяностых рейсы отменили, невыгодно стало. К тому времени дорогу кое-где подсыпали, все больше на машинах стали ездить, а на свертке указатель поставили «Лесновка».

– Я добежала быстро, там дорога ровная, даже чуть под горку. В доме никакого лесника давно не было. Сократили его, что ли? Сам он уже умер от старости, но жили его родственники, Гордеевы. Кстати, тётя Валя, у которой мы снимали полдомика, была тоже из семьи Гордеевых, дочь или сноха лесника, не важно. Главное, что телефон остался, как раз на случай пожара. Вот я и позвонила в пожарную охрану, – и как будто сдулся шарик воздушный – ноги подкосились, упала на стул. Потом, отдышалась и пошла, конечно, туда, на усадьбу Олениных. Я ещё не знала, что кто-то пострадал. Народ, кто был в Лесновке, все прибежали с вёдрами, а машина пожарная пришла минут через тридцать-сорок, раньше подъехала «Скорая».

Первое, что я увидела, когда пришла – носилки, стоявшие на земле возле дома, а на них – Кира, без сознания, обгоревшая. Ужас просто! Странно, совсем не помню, когда же Кира с речки ушла, ещё раньше Лизы, что ли?

– Говорят, она не ходила купаться в тот день.

– Точно. Не было её на пляже, сказали, она дома осталась. Я её в тот день только на носилках увидела. У неё не только ноги пострадали, головешка упала на голову, обгорели волосы. Счастье, что ни на лицо, ни на глаза не попало. Мне тогда было её очень жалко. И Лизу, конечно. А уж Пашку… – слов нет! Мы как-то разом собрались и поехали в город. Я потом несколько раз приезжала в больницу. Мы все приезжали: и Морозовы, и Юрка, и Полина. Роберта ждали, он приносил новости о состоянии Киры. На него вообще страшно смотреть было. И на похороны мы все пошли, как один. Потом Кира стала поправляться, видеть она никого не хотела, кроме Роберта. Я перестала ездить. Наша компания распалась, все, как будто стали избегать друг друга, чтобы не вспоминать про пожар. И в Лесновку никто не ездил, только мы с мамой до конца месяца пробыли, раз уплачено. В лес ходили, на речку, но в сторону усадьбы Олениных даже не смотрели.

– Вы говорите, Роберт женился на Кире? Какое благородство! Редко встречается в наши дни. Наверное, общее горе их сблизило. Он жалел её, она – его. Получилась идеальная пара. И не надо ворошить прошлое. Странно, с чего вдруг он сейчас решил заказать эту книгу?

– Мы недавно познакомились, он узнал, что я пишу, вот и решился. Кстати, для усиления интереса читателей, я хочу ввести дополнительную интригу.

– Какую?

– Что Роберт с Лизой любили друг друга, но скрывали от всех. Как вам?

– Я скорей поверила бы, что она давно спит с Павлом. И как читатель, с увлечением прочла бы эротическую постельную сцену. Хотя в этой девушке что-то было, Роберт, наверное, мог бы влюбиться… Но чтобы Лиза любила Роберта, но скрывала? Достоевщина какая-то! Если любила – вышла бы за него. Или не скрывалась хотя бы. А зачем ей Павел тогда? Нет, это неудачный ход.

– Да, вы правы, Лиля, очень сложно все получается. А теперь удовлетворите, пожалуйста, моё любопытство. Ведь я вас с таким трудом разыскала. Как вы стали Рафик? И как очутились в Канаде?

– Это всё вышло как-то само-собой.

После окончания института не могла найти работу. Юриста хотят с опытом, а где молодому юристу взять опыт без работы? Устроилась в турфирму. На ознакомительный тур поехала в Арабские Эмираты. Кругом такая роскошь, такая красота! В гостинице познакомилась с Ильёй. Вообще-то он – Ильяс, Ильяс Рафик. Я думала он с Кавказа, он неплохо говорил по-русски. Оказалось – сириец, учился у нас до развала Союза. В гостинице работает аниматором. Старше меня на 7 лет, состоявшийся мужчина. К тому же – красивый, весёлый, подвижный. Как мы с ним танцевали! Голова кругом шла! Тур закончился – я вернулась в домой. Мы переписывались. Вдруг он приехал с золотым кольцом и предложением руки и сердца. Меня все отговаривали. Но мне как вожжа под хвост попала. Мама взяла с меня клятву, что я не откажусь от российского гражданства нигде и ни за что. Я дала слово, она грозилась, что иначе свадьбы не будет. Отпраздновали красиво, а жили вместе мало.

Ильяс, как оказалось, зарабатывал не слишком много, мне туры в ОАЭ перепадали редко. Его отпуск, мой отпуск. Потом поехали к его родне в Турцию. Я им не понравилась. Кроме того, наш ЗАГС у них не считается, какой-то старший брат или дядя вообще предлагал Ильясу меня продать. К тому времени у меня уже было подозрение, что я не единственная его жена. Меня предупредил мальчишка, племянник Ильяса, лет тринадцати, хорошо, что он мог немного лопотать по-английски. Он в меня влюбился и помог бежать. До самого посольства я боялась, что догонят.

Из Москвы домой не поехала, стыдно было. Разыскала Иру, знакомую по институту. Она предложила заняться с ней бизнесом. Никакой недвижимостью я не торговала, фирма «Индепендид» была фальшивая, я зарегистрировалась и получала от неё деньги. Еле-еле хватало за квартиру платить и на еду. В субботу днем в кафе познакомилась с замминистра культуры. Я пришла на дешёвый бизнес-ланч, а он там обедал и сам ко мне подсел. Разведенный, под пятьдесят, замуж позвал через неделю. Сказала, сейчас не могу, развод оформляю. Помог поступить в Университет культуры на бюджетное место. Общежитие, стипендия. Фирму липовую я продала, «жених» помог, подсказал, как быстрее и выгоднее от неё избавиться. Через полгода получила развод, вернула девичью фамилию. Весной перевелась на заочное и сбежала в Новосибирск.

Сходила на встречу одноклассников, трое клялись мне в любви до гроба. Выбрала Ивана, у него уже была квартира отдельная, и зарабатывал неплохо в «Энергосетях». Училась потихоньку, вела хозяйство. К родителям в гости ходили по выходным: то к моим, то к его. Мама думала, я остепенилась, наконец. Муж твердил про детей, а я отбояривалась, мол, боюсь, что родов не перенесу.

На сессию поехала в Москву. И встретила Николая. Он немного похож на Ильяса, темненький, энергичный, большие тёмные глаза, но не вертлявый, спокойнее намного. Он меня на переходе увидел – и влюбился с первого взгляда, выскочил из машины, всучил визитку. Я из гостиницы позвонила – приехал, повел в ресторан. Сессию я завалила. Николай привез меня с родителями знакомить. Квартира в районе Большой Полянки, представляете! Оказалось, они – православные греки, москвичи в третьем поколении. А фамилия их – Ласкариевы от греческой «Ласкарь». Спросили, согласна ли я венчаться. Я сказала, что готова и венчаться, и креститься, и детей крестить. Мама Николая всплакнула и назвала меня «доченька». А папа Николая дипломат, а Николай Инъяз окончил.

Домой не вернулась, написала заявление на развод. Детей нет – развели быстро.

Через полгода после свадьбы Николай устроился в крупную фирму в Канаде. Я родила двоих сыновей, старшему – 12, младшему – 8. У нас домик в пригороде Оттавы и квартира в новостройке в Москве. Квартиру сдаём, сейчас гостим у родителей. Я окончила-таки Университет культуры. У меня маленькое «ПиАр» – агентство, всё – через Интернет. Вот и всё.

– Спасибо!

– А хотите дам совет от профессионала? Кира как-то хвасталась, что в жилах её матери течет кровь князей Разумовских. В конце восьмидесятых стало модно иметь дворянские корни, хотя бы и по женской линии. Мать Лизы, значит, такая же дворянка, а Лиза – такая же княжна. Читатель проглотит эту «залипуху» за милую душу. Роман про бедную княжну Лизу Разумовскую, трагически погибшую за день до помолвки.

– Почему залипуху? Я помню из истории, был князь Разумовский при дворе, кажется царицы Елизаветы…

– Вот-вот, все что-то помнят. А я, когда в Москве училась, в Ленинской библиотеке посмотрела. Род князьев Разумовских угас полностью, не оставив ни одного законного потомка мужского рода. И не о чем жалеть, мало гордости быть потомком красивого хлопца получившего титул за любовные утехи. А дед у Киры был академик, им действительно можно гордиться.

– Спасибо, Лиля! Вы мне очень помогли. Не возражаете, если в книге появятся факты из вашей биографии.

– А зачем вам в этой книге моя биография?

– Э… для объема.

– Понятно. Ладно, не возражаю, но при условии, что мои имя, фамилия, место проживания и профессия будут изменены. Хотя не думаю, что эта малотиражная книга каким-то образом дойдёт до моего мужа.

– Мужчины вообще редко читают любовные романы!

– Это верно, но у него есть мать, бабка, сестры и прочие родственницы.

– Да, уж, хватило бы и одной сплетницы. Само-собой, все данные ваших мужей будут изменены, не сомневайтесь.

Запел телефон. «Ярославский. Очень кстати». Марина извинилась и ответила Олегу.

– Да, я в «Муму», на улице.

– А я внутри тебя поискал. И кофе нам взял.

– Так выходи, мы уже закончили.

Марина указала Лилии на деньги. Та, вроде, поколебалась, прежде чем взять их со стола.

– Так приятно посидела с вами, повспоминала, – она сунула конверт в сумку и решительно поднялась. – Удачи вам! Будете в Оттаве – заходите.

Она протянула Марине визитку на английском языке «Lily Laskar». Лилия удалялась, и все мужчины на улице смотрели ей вслед.

– Кто эта женщина? – спросил Олег. Он уже стоял у столика, но смотрел не на Марину, а на Лилю.

– Олег! Сядь. И поставь поднос, а то кофе прольется. Это одна знакомая Роберта. Ты хорошо её разглядел?

– Да, а что?

– Скажи, что в ней такого привлекательного для мужчин?

– А ты что, не замечаешь?

– Я? Ничего не замечаю.

– Да это же такой «сексэпил», аж мурашки по коже! От неё прямо волны кругами расходятся!

Марина недоверчиво смотрела на зятя. «Шутит? Нет, серьезно. Ай да Лиля! Если мы с Андреем и соберемся в Канаду, в гости к ней точно не пойдём».

Пока ехали в Никольское, позвонил Петя из Новосибирска.

– Привет, Маринка!

– Привет братец! Что скажешь новенького?

– Прошлый разговор не забыла?

– Шутишь? Такое не забывается.

– А ты забудь. И талон посадочный можешь выбросить. Никакого криминала не было. В гараже твой знакомый с мужиками выпил, а потом домой пошел. И на красный свет перебегать начал. В первом ряду машина притормозила, а во втором его и заметить не успели. Свидетелей человек 10, плюс видеорегистраторы. Привычка у него была такая: перед колесами перебегать. Всегда спешил, торопился. Всё понятно?

– Да. Понятно.

– Ну, будь здорова! Извини, что напугал. Я уже привык, заранее напрягаюсь, если ты приезжаешь по работе.

«Ну, и слава Богу! Не было никаких неизвестных обстоятельств, тайных свидетелей, и никто братьев Морозовых не убивал, никто никого не шантажировал».

После ужина Марина в деталях передала Андрею весь разговор с Петей.

– Вот так, Андрей! Ничего со мной не случилось и впредь не случится.

– А Петя уверен?

– Петя языком зря болтать не станет. Раз сказал, что нет криминала, значит, нет.

– Ну, хорошо, убедила.

– Успокоился?

– Почти. Заканчивай со своей книгой, тогда успокоюсь.

Дворники машины еле справлялись с потоками дождевой воды. Марина ехала домой. «Ну и дождина», – подумала она. – «Давно не было такого мощного дождя. Может быть, прохладнее станет».

Сухая и жаркая погода стояла всю последнюю неделю. Жара донимала детей. На детской площадке надули и поставили два детских бассейна: маленький для Алисы, большой для Саши и Вити. Дети с удовольствием плескались в воде. Но стоило им выйти из бассейна, как начинались бесконечные капризы: эту кашу я не ем, эти шорты я не надену, эту книжку я не хочу читать, эта игра мне не нравится.

В начале недели Юля с Наташей и Борей отбыли на какие-то озера в Вологодскую область. Юля предлагала всем составить ей компанию, но работа не позволила Марине устроить себе и детям приятный отдых у прохладных синих озер.

Сегодня с утра было невыносимо жарко и душно. Но Марине пришлось рано утром уехать в город. Асфальт плавился от жары. На блеклом небе без единой тучки солнце нещадно жарило высохшую землю. Марина сидела за своим столом в редакции, не отрываясь от бумаг. Она посмотрела в окно, когда услышала резкие раскаты грома. И откуда взялись эти серые тучи? Гроза внезапно пришедшая, так же быстро переместилась куда-то на запад. Она оставила после себя долгожданный дождь. Марина спешила к детям. «Как они там с няней? Не испугались бы грозы?»

Марина проехала крутой поворот и остановилась. Поперек дороги стояла постовая машина. Очередная авария: помятая легковая машина на обочине, какие-то люди толпятся под дождем, и машина скорой помощи. Марина медленно объезжала место аварии, когда из машины скорой помощи вышла женщина. Господи, это же Полина! Марина припарковалась на обочине, выскочила из машины и побежала к Полине.

– Пустите меня, – крикнула Марина полицейскому, – это моя знакомая! Марина подхватила готовую упасть Полину.

– Полина, дорогая, что с тобой?

– Ой, Марина! Как ты здесь оказалась?

– Домой ехала. Что случилось с тобой?

– Какой-то придурок выехал на встречную полосу. Чудом отвернула. Машина всмятку.

– Сама-то ты как?

– Ударилась немного головой, и бок болит. Они хотят меня в больницу везти, но я не поеду.

Врач в белом халате высунулся из машины скорой помощи.

– Повлияйте на свою подругу. Категорически отказывается от госпитализации. А я считаю, что необходимо провести обследование. Она сейчас в состоянии шока, возможно, есть повреждения, но она не чувствует боли.

– Поедет, конечно, поедет. Я уговорю, – Марина кивнула врачу и решительно повела Полину к машине скорой помощи.

– Полина, а хочешь, я с тобой поеду? Съездим, проверимся, обследуемся и домой вернемся, если ничего страшного нет. У тебя что, дома семеро по лавкам сидят? Нет. Вот и съезди, убедись, что с тобой все в порядке.

– Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Но в больнице не останусь. И не надо меня сопровождать, я что маленькая?

– В какую больницу вы её отвезете? – Обратилась Марина к врачу.

– В одиннадцатую, в Заречном.

– Полина, я подъеду, заберу тебя домой, если отпустят.

Полину уложили на носилки в машине скорой помощи. Врач подмигнул Марине и закрыл дверцы. Машина с ревом отъехала.

Сотрудники дорожно-постовой службы допрашивали свидетелей.

…Нет, регистратора у меня нет… Номеров я не запомнил… Машина промчалась мимо меня с большой скоростью…Водитель, наверное, был пьян… Он резко заехал по встречную полосу…Самосвал Камаз…цвет желтый…

…Саму аварию не видел… но желтый самосвал проезжал навстречу…

… не видел…

Марина позвонила няне. Оказывается, грозы в Никольском практически не было, пару раз донеслись слабые отголоски пролетевшей стороной грозы. Но дождь идет. Дети сидят дома с няней и играют в лото.

– И Алиса играет? – удивилась Марина.

– Еще как играет! Самый азартный игрок! И самый шумный. – Добавила няня, вздохнув.

Марина поразило огромное современное здание больницы в Заречном. Полины в приемном покое не было.

– Повезли на УЗИ и рентген, – пояснила приветливая медсестра из приемного покоя. – Подождите в холле свою родственницу. Врач посмотрит результаты, решит, что делать. Да вы не расстраивайтесь, она хорошо выглядит. Бывает, намного хуже привозят, и ничего, выкарабкиваются.

Марина присела в мягкое кресло в холле больницы. Пальмы в кадках, и какие-то висячие цветы вдоль колонн – уютно и чисто. Не скажешь, что больница.

– Хорошая у вас больница, – заметила Марина.

– В прошлом году открыли, самая современная в нашем районе. С травмами к нам из всех мест везут. – Похвасталась медсестра. – Журнальчики почитайте, кулер с водой и кофемашина направо за колонной стоят.

Марина не успела раскрыть яркий журнал, как позвонил Роберт. Он хотел встретиться и поговорить с Мариной.

– Нет, не смогу, я в данный момент нахожусь в больнице. Я не знаю, когда освобожусь.

– Вы заболели? Или кто-то из ваших близких?

– Полина в больнице.

– Полина?! Что с ней?

– В аварию на машине попала. Но вы не волнуйтесь, она живая и даже не сильно пострадала.

– В какой она больнице? В Заречном? Я немедленно выезжаю.

– Роберт, подождите, сейчас результаты обследования будут готовы, врач не смотрел…

Роберт перебил Марину:

– Я уже выхожу, буду через полчаса. Дождитесь меня, пожалуйста.

Роберт влетел в помещение больницы, словно вихрь.

– Где Полина?

– В кабинете у врача.

– Я сейчас. – Роберт решительно зашагал по коридору.

– Вы куда? – запротестовала медсестра.

– Я врач. – Роберт, не оборачиваясь, вошел в кабинет.

– Какой красивый у неё муж! – Мечтательно произнесла медсестра, глядя в след Роберту.

Марина вошла в дом. Андрей посмотрел на часы.

– Что-то сегодня поздно.

– Зато ты рано.

Марина не хотела говорить мужу об аварии, в которую попала Полина. Полина не виновата, что какой-то пьяница нарушил правила движения. Случайность. Но Андрей такой паникер, испугается, запрет жену дома.

– И все-таки? – Спросил Андрей.

– Полина в больнице. Я была с ней. Но ничего страшного. Завтра её обещали выписать. Она и сегодня рвалась уйти домой, но Роберт настоял подождать до утра. Видел бы ты, как он там «землю рыл» вокруг Полины. Я его понимаю, он испугался за неё.

– Так всё-таки, что стряслось с Полиной?

– На повороте, там, у дачного общества в аварию попала. – Нехотя произнесла Марина. – Она не виновата в ДТП. Есть свидетель, что она не нарушала, на неё наехали.

– Наехали?! – Андрей задумавшись, посмотрел на Марину. – Посидела бы ты пока дома.

– Пока, что? – возмутилась Марина.

– Пока я не поговорю со знакомым следователем, с Фёдором Афанасьевичем. Постараюсь узнать подробности, кто и зачем наехал на твою приятельницу. Она, как я понимаю, четвертый участник той истории, по которой ты любовный роман пишешь. И троих уже нет в живых. Похоже, эта история выходит из жанра любовного романа. Ты так не считаешь?

– Не знаю. И вообще, я зашла в тупик. Ничего не понимаю. Материала не хватает, чтобы дописать книгу. Не сходится у меня что-то одно к другому.

– И не пиши, – веско поставил точку в разговоре Андрей. – В конце концов, у тебя двое детей. Сошлись на занятость, и верни аванс.

Алиса с визгом влетела в прихожую.

– Мама, папа! Я всех обыграла в лото! И Сашу, и Витю, и няню! Мы вчетвером играли! Мы играли!

Андрей подхватил на руки хохочущую дочь и понёс в гостиную.

Марина села на стул. «Играли вчетвером!» Где она слышала похожие слова? В рассказе Полины была подобная фраза!

Марина включила диктофон и стала прокручивать запись. Вот они, эти самые слова: «Оставшиеся сели вчетвером играть в карты. А Миша предложил мне сплавать на остров…»

Сели вчетвером играть в карты! А их оставалось трое: Лиля, Сергей и Александр Морозов. Кто был четвертым? Полина должна знать. Марина посмотрела на часы. Поздно, да и неудобно как-то звонить в больницу. Вдруг Полина уже отдыхает. Позвонить Роберту домой? Но его не было на пляже, и потом он просил не беспокоить Киру.

Перед глазами Марины стояла картина сегодняшнего дня: Роберт и Полина в больнице. Как он держал её за руки, а разговаривал с ней какими словами! Он беспокоился о Полине! И в больницу примчался, бросив все дела в своем медицинском центре. Но к тому же он нежный и любящий свою жену муж. Чего-то Марина не понимает в этой жизни. Ещё один «мужчина с большим сердцем»?

Назавтра Марина еле смогла дождаться, пока Полина вернется домой из больницы. Она позвонила Полине еще утром. Но не было обхода врача, не готовы анализы, и лишь после 2-х часов Полина смогла сказать, что её выписывают. Марина предложила забрать Полину из больницы на машине, но та отказалась.

После обеда, сдав уснувшую Алису няне, Марина поехала к Полине. Полина была дома не одна. Она сидела, полулежа на кухонном диванчике. А Роберт разогревал в микроволновке что-то ароматное и восхитительно пахнущее. На столе в вазе стоял роскошный букет из оранжевых гербер.

Роберт улыбнулся Марине.

– Присоединяйтесь к нам. Здесь недалеко есть изумительное кафе, заехал по дороге. Готовят вкусно, по-домашнему.

– Как дела? – выдала Марина дежурную фразу.

Роберт с удовольствием откликнулся.

– Удивительно, просто чудо, другого слова нет! При такой аварии, и никаких серьезных травм. Представляете, Марина, за секунду до столкновения, Полине показалось, что Лиза стоит на дороге. Конечно, шел дождь, видимость была плохая. Но она утверждает, что видела под дождем Лизу! Полина от неожиданности отвернула в сторону. Это спасло ей жизнь. Вы верите в чудеса? А я верю!

Роберт открыл шкафчик, по-хозяйски достал тарелки и столовые приборы. Марина решила нарушить эту семейную идиллию и перешла к делу.

– Полина, помните, когда я спрашивала вас о том дне, 15 июня, вы сказали, что днем с Мишей Морозовым вы уплыли на остров.

– Да, так и было.

– А остальные, сели вчетвером играть в карты: Лиля, Сергей и Александр. Кто был четвертым?

– Четвертым? Девочка, лет четырнадцати. Как же её звали? Нина. Она с нами увязалась на пляж, и накануне вертелась возле нас.

– Кто такая Нина?

Полина пожала плечами. Роберт сел рядом с Полиной.

– Нина Гордеева. Её семья жила в Лесновке. В 1994 году в деревне постоянно жили всего три семьи. Одни из них были Гордеевы. Они коров держали, две или три. Молоко продавали дачникам летом. Нина молоко нам носила. Своеобразная девочка, и семья шумная. Они домов через шесть от нас жили, но до нашей дачи доносилось, как они ругались.

– Где она сейчас может жить?

– Понятия не имею. Думаю, что в деревне не осталось жителей, лишь дачники.

Вечером Андрей принес неприятные новости. Он встретился днем с Фёдором Афанасьевичем, знакомым следователем Марины и Андрея. Андрей попросил его узнать подробности о дорожной аварии с Полиной. Оказалось, что тот самый Камаз, который наехал на Полину, как сквозь землю провалился. Желтый самосвал не зафиксировали камеры наблюдения ни одного из постов, расположенных неподалеку от места аварии.

Андрей попросил Марину не покидать коттедж.

– Андрей, что за ерунда, – слабо отбивалась Марина. – Дорожно-постовая служба допустила ляп в своей работе, а я должна сидеть взаперти.

– Посидишь, пока не найдут эту машину и не выяснят, почему он скрывается.

– Неужели не понятно, почему он скрылся: испугался наказания за наезд, возможно, он был пьяным. Причем здесь Полина, случайность.

Андрей вышел из комнаты, бросив на прощанье:

– Материалы для новой статьи тебе по Интернету пришлют. Пожалуйста, поработай дома. Я очень прошу.

Роберт приехал домой поздно. Кира, молча, переместилась на кухню.

– Салат? Творог?

– Спасибо, не хочу. Только чай.

Кира поставила перед ним тонкую китайскую чашку с чаем. Она не терпела дешевой посуды. Он поймал её вопросительный взгляд. Ему стало стыдно, что он обманывает Киру. Не обманывает, конечно. Какой это обман? Не может он рассказать ей про книгу, которую для него пишет Марина. Роберт вспомнил, в каком состоянии была Кира после того пожара. Он не ошибается, она точно хотела покончить с собой, когда пришла в себя. А до этого десять дней была между жизнью и смертью. Люди, что бежали тогда к месту пожара, видели, как бесстрашно, не думая о себе, она бросилась в огонь.

Он улыбнулся Кире.

– Устала?

– Нет, у меня все хорошо. Выставка новая в Манеже открылась. Сходим?

– Как ты захочешь.

– И театр интересный на гастроли приехал. На следующей неделе представления. Я читала о них отзывы. Интересно было бы посмотреть.

– Посмотрим, выбери, что тебе нравится.

Кира прикоснулась ладонью к его щеке.

– Ты работаешь много в последнее время. Тебе следует больше отдыхать.

– Боюсь, что в этом году в меня не будет отпуска.

– Я о тебе беспокоюсь. – Она помолчала. – И мы так давно не были вместе…

Тонкая кисея прозрачных штор качалась от ветерка, что врывался в открытое окно спальни. Коротки летние ночи. Осторожно, чтобы не разбудить жену, Роберт вышел на балкон. Розовел в серой ночи краешек неба. После дождя пронзительно остро пахла трава.

«Как волосы у Лизы», – подумал Роберт. Он закрыл глаза, на минуту представив, что Лиза стоит перед ним. Почему он не может никого любить кроме Лизы? Он пытался, много раз пытался забыть Лизу. Пытался попробовать с другими женщинами. Он не считал, что изменяет Кире. Мир потерял свои яркие краски и запахи, когда не стало Лизы. Кира была такой же, как все стальные. Нет, не совсем, как остальные. Она пыталась открыть ту проклятую дверь на пожаре. Непременно следует сходить с ней, куда она там хочет. Пусть развеется.

Марина позвонила ему в обед. Она долго извинялась, что побеспокоила, затем попросила заехать к ней домой. Роберт не догадывался, о чем она хочет поговорить с ним, но на душе было тревожно до самого вечера. И он не ошибся.

Марина очень осторожно пыталась донести до него, что наезд на Полину мог быть не случайным. Что за бред! Кому могла помешать эта милая женщина? Марина просила его, уговорить Полину куда-нибудь уехать на время. Он пообещал, завтра же заехать к Полине.

И еще Марину почему-то заинтересовала та девочка из Лесновки, Нина Гордеева. Он прекрасно помнил эту Нину. Родители её работали в летний сезон на базе отдыха, ходили за три километра утром и вечером. Кем был её отец, Роберт не знал, а мать, кажется, работала поваром. Забавная была девочка: врушка и фантазерка. Она приносила им молоко вечерами, когда они семьей отдыхали на даче. Она обычно не сразу уходила к себе домой, а любила поговорить с его матерью. Наталья Павловна снисходительно слушала очередные фантазии Нины, а отец сердился: «Гони в шею эту лгунью, пока не стащила чего. В голове не укладывается, как можно такое придумать!» То настоящим отцом Нины оказывался ни кто иной, как знаменитый артист Василий Лановой. Или её старший брат, что живет в городе, стал директором завода, а старшая сестра поёт в Сибирском хоре. Но Оленины давно продали дачу в Лесновке. Что стало с семьей Гордеевых, Роберт не знал.

«Нина Гордеева! Нина Гордеева! Как же мне тебя найти? » – Повторяла про себя Марина, как стих. Попробовать попросить Петра? И что она знает кроме имени и фамилии? Ничего! Была бы у Нины какая-нибудь заковыристая фамилия, но и это бы не помогло. Этой Нине сейчас где-то 32-33 года. Она могла выйти замуж и сменить фамилию. Но её родители работали на базе отдыха. И про неё говорила Лиля Ласкариева. «База геологов в соседней деревне, в трех километрах от Лесновки». Осталось найти кого-то, кто работал с Гордеевыми.

Досадно. Марина была в Новосибирске, и даже в самой Лесновке. Но она не предполагала, что её может заинтересовать Нина Гордеева. А ведь Ефимов упоминал Нину. Он назвал её «Нинка-малолетка». Она, по мненю Юрия, при виде Павла «аж рот разинула». А сейчас Андрей не отпустит её в Новосибирск, даже из усадьбы не выпустит. Скорее бы нашли того лихача на самосвале, чтобы муж успокоился.

Размышления Марины на тему «А может все-таки разрешат с охраной доехать в аэропорт, а там Петр встретит…» – прервал звонок телефона.

– Петя, как же я рада тебя услышать. Слушай, ты богатым будешь, я только что думала о тебе. – Радостно закричала в трубку Марина.

– Что, опять во что-то вляпалась? – спросил брат.

– С чего ты взял? Просто Андрею вечно что-то мерещиться, разные страсти.

– И что за страсти? Просвети. – Заинтересовался Петр.

– Ты знаешь, я пишу книгу о любви, не иронизируй, именно о любви!

– Сколько уже трупов? – деловито поинтересовался Петя.

– Пока трое, включая Юрия Ефимова, про которого ты знаешь. Но на Полину, которая живет здесь, в Никольском, вчера тоже кто-то наехал. Наехал и скрылся. Андрей боится…

– Правильно делает, что боится. Надеюсь, тебя крепко заперли за вашим высоким забором?

– Заперли, заперли. Но мне край как надо в Новосибирск еще раз съездить.

– И зачем на этот раз?

– Петечка, а может быть, ты для меня кое-что узнаешь? Ничего запрещенного! Мне надо найти одного человека, который в 1994 году жил в Лесновке или его родственников.

– Катю Иванову или Таню Петрову?

– Почти угадал. Нину Гордееву. Она примерно восьмидесятого года рождения или старше на год-два. Я думаю, это не сложно. Её родители работали на какой-то базе отдыха геологов рядом с Лесновкой, которая тогда могла фигурировать под названием «Дом лесника». Или хотя бы что-то узнай мне про эту базу отдыха. А дальше я сама. Может быть, я даже приеду.

– Марина, умоляю, сиди дома, а попробую тебе эту Нину на блюдечке с голубой каемочкой предоставить. Или хотя бы базу отдыха.

– Петя, а звонил-то зачем?

– Книгой твоей новой интересовался, почитать хотел.

– Она в процессе написания, не готова.

– А ты мне пришли, как есть.

– Зачем тебе моя книга, ты, конечно, не скажешь?

– Угадала, как в воду смотрела. Книга – в обмен на Нину Гордееву. Идет?

– Согласна.

Марина сидела на диванчике в кухне, уютно устроившись в уголке. Ну и жук это Петька! Никогда не поделится с Мариной! Не зря ему понадобилась её книга.

Марине стало тревожно на душе. Хорошо бы, Полина уехала на время в Новосибирск. Поля упоминала, что сейчас в Новосибирске гостят её мать и сын. И у неё отпуск намечается. Господи, Новосибирск! Совсем недавно там умер Юрий Ефимов, попал в ДТП. И Петр что-то роет вокруг него. Неужели Марина задела какое-то осиное гнездо?

Марина отложила на время работу над книгой, и занялась статьей для журнала. Дети играли с няней и не отвлекали Марину. Работа увлекла её, она даже не услышала, как пришел Андрей.

Андрей внес в дом несколько объемных пакетов.

– А у меня для тебя сюрприз! – Он занес пакеты в кухню и обнял Марину.

– Откуда так много еды? Это сюрприз?

– Еда из нового кафе, которое называется «У Раисы», и про которое мне кто-то все уши прожужжал. А сюрприз будет завтра утром: Петр Кривощеков приезжает.

– А я с ним недавно по телефону разговаривала. Он мне ничего не сказал. В командировку едет?

– Специально приезжает, хочет твою книгу почитать.

– Я же отправила ему текст по Интернету. Пусть читает на здоровье.

– Какая нам разница, что за дела у него в Москве. Лично я очень рад. Еды накупил, чтобы достойно встретить. Как вспомню тетины пирожки… Кстати, давай поужинаем.

Марина окинула взглядом внушительную горку пакетов и контейнеров и пригласила на ужин Машу с Олегом.

И жара не донимала, и дети не капризничали. Тихий семейный вечер окутал всех покоем, подарил радость общения с близкими людьми.

Петр Кривощеков приехал на следующий день ближе к обеду. От еды он отказался. Он нашел Нину Гордееву. «Вот это оперативность!» – восхищалась Марина. А Петр сухим, казенным языком излагал факты.

…Гордеева Нина Николаевна, родилась в 10 мая 1979 года в Колыванском районе Новосибирской области. В 1994 году поступила в кулинарный техникум в городе Новосибирске, который благополучно окончила в 1997 году. В том же, 1997 году, вышла замуж за Дмитрия Князева. В браке родила двоих детей: Варвару и Семёна. Владелица кафе-кондитерской в городе Твери, где проживает с семьей в настоящее время.

– Вот это да! Петечка, я тобой горжусь! А адрес Нины у тебя есть?

– Обижаешь, сестренка. Ну, что, поехали?

– Куда поехали? – оторопела Марина.

– Как куда? В Тверь! Оперативная машина нас ждет за воротами.

– А Андрей что скажет?

– Я же сказал: оперативная машина. Андрей в курсе и не возражает. Ну что, помчались?

– Как-то неудобно без приглашения. Позвонить бы, договориться заранее. Вдруг она не расположена разговаривать с нами или занята. Петя, она же может быть на работе? Или её нет дома, отдыхает с детьми где-то.

– Дома она, дома. В конце концов, у меня соответствующее удостоверение имеется. Не захочет добровольно, попросим поговорить в другом месте.

– Её в чем-то подозревают?

– Свидетелей имеем право вызвать на допрос, вернее, беседу.

– Нет, я так не могу. Можно, я с ней буду разговаривать?

– Конечно, ты. Мы, журналисты, пишем книгу о Павле Оленине. Ты же так придумала?

– Петя, из тебя журналист…

– Могу я быть военным корреспондентом или кем-то в этом роде? И я уже первое интервью взял у соседки Гордеевых по Лесновке. Дорога длинная, оцени мой первый опыт, пока едем.

Марина надела наушники и включила плеер…

Соседку Гордеевых звали Мария Ивановна. Она когда-то работала вместе с матерью Нины на базе отдыха «Геолог», которая открылась поблизости от Лесновки в 1983 году. Анна Гордеева, Нюра, как называла её соседка, работала поваром, а сама соседка – посудомойкой. Коллектив на базе отдыха был небольшой, да и на деревне не скрыться от всевидящего соседского ока. И огороды у них рядом, и на базар торговать картошкой они вместе ездили.

Марина повернулась к окну. Она задумчиво смотрела на пролетающие за окном машины деревья. Сколько же злобы и ненависти может быть в человеке! Чем ей так насадила эта Анна?

– И как? Впечатлило? – отвлек Петр Марину от раздумий.

– Петь, она что, страшненькая из себя эта соседка?

– По мне, вылитая баба Яга. Ступы не хватает.

– Тогда понятно. Создается впечатление, что Мария Ивановна с фонарем стояла у кровати, когда Анна мужу изменяла. Такие подробности!

– Зачем же самой стоять, когда ей и без фонаря всё понятно. Логика у этой бабы железная! Двое старших детей Анны Гордеевой похожи на мужа, как две капли воды. Такие же страшненькие, как муж Анны. А Нина! Мало того, что красавица, в мать, так ещё и родилась через пятнадцать лет после своей сестры. Вывод: родила не от мужа, а от проезжего молодца. Да, и родилась Нина в мае. Мария Ивановна при мне на пальцах посчитала и вышло, что «с базара понесла».

– А Нину-то как описала! Проститутка, не меньше. Со всей деревней спала с 13 лет. А с Морозовыми, так со всеми мужиками их семьи сразу.

– На мой взгляд, это домыслы завистливой соседки. Нина уважения заслуживает. Девочка рано без родителей осталась, но не опустилась, а без чьей-то помощи в люди выбилась: примерная жена и мать, бизнес свой завела. – Петя взглянул в окно на окружающие дороги дачные участки. – Почти приехали. За разговорами как быстро время пролетело.

Марина настояла, чтобы предварительно позвонить Нине. Её понравился мягкий грудной голос Нины. Нина, похоже, не совсем поняла, кто они такие, с неохотой, но согласилась встретиться. «Недолго, я очень занята», – Нина решительно поставила точку в разговоре по телефону.

Кафе «Варенька» занимало первый этаж трехэтажного кирпичного дома. Нина сама вышла к ним в зал. Высокая, чуть полноватая, темные волосы закручены в тугой узел на затылке, но непослушные колечки выбиваются на белый выпуклый лоб, вишневые глаза под тонкими дугами бровей и нежный румянец во всю щеку – настоящая русская красавица, вот кто была Нина Гордеева, вернее, Князева. «Княгиня, не меньше», – подумала Марина.

– Я не поняла, вы те, что звонили по поводу конфитюра? Нет? Журналисты из Москвы? О кафе писать собираетесь? Наше кафе очень популярно в Твери, в производстве мы используем…

– Извините, Нина Николаевна. Кафе у вас действительно очень уютное и красивое, но мы по другому вопросу. Уделите нам, пожалуйста, несколько минут.

Тонкие брови поползли вверх. На лице явно читались мысли хозяйки кафе: выгнать… нечего зря время тратить… или все-таки выслушать… не зря же люди из Москвы приехали…

– Хорошо, пройдемте в кабинет, но только десять минут, не больше.

Петр выразительно посмотрел на Марину. Марина решительно села напротив Нины и включила диктофон.

– Мы пишем книгу о Павле Оленине, молодом и талантливом биатлонисте, погибшем очень рано. Нам известно, что вы были знакомы с Олениными. Расскажите о своей жизни в Лесновке.

Марина подняла голову от диктофона – и поразилась. Нина сидела перед ними с каменным лицом. Она с трудом выдавила из себя несколько фраз.

– Не пойму, почему вас интересует моя жизнь в Лесновке? Лично я забыла её, как дурной сон, и не хочу вспоминать. Я была деревенской девочкой, носила молоко на дачи, иногда – и Олениным. Ничего из того, что я там случайно видела или слышала, рассказывать вам не собираюсь.

– А вы помните, как погиб Павел Оленин?

– Сгорел в бане вместе со своей очередной подружкой.

– Вы сами видели пожар?

– Пожар вся деревня видела, не только я.

– Расскажите, пожалуйста, что вы делали в тот день?

– Я не помню.

– Хорошо, я попробую напомнить. Вы были днем на пляже вместе с друзьями Павла Оленина: Лилей, Сережей и Сашей, играли в карты.

– Может и играла, что из этого?

– Когда вы ушли с пляжа? Поймите, это очень важно.

– Кому важно? Вам? Или Павлу?

– Всем, кто хочет установить истину.

– Мне, в отличие от вас, городских, некогда было по пляжам засиживаться. Куры не кормлены, поросенок голодный визжал. Это вы отдыхали летом, а я работала, как рабыня на плантациях. Ваши родители в Москве живут?

– В Москве.

– А где вы учились?

– В университете на факультете журналистики.

– Дома вас всегда ждал кусок хлеба с маслом, вам не понять жизнь деревенской девчонки. А у нас, что вырастил, то и поешь. С утра мать печку натопит, наварит себе и скотине, и на работу до вечера. А я эти ведра должна в стайку тащить, да ещё и потолочь надо. Потом тяпку в руки – и в огород. Если разок за всё лето к дачникам на пляж вырвалась, так у меня праздник на весь год. В какой же мы жили дыре! Но я выбралась! Я своими руками все это заработала, одна. И муж мой – детдомовский, без родни. Никто мне не помогал, лишь мешали. И вообще, некогда мне с вами лясы точить. Сказала, что ничего не помню – отстаньте!

Нина решительно поднялась со стула и начала выпроваживать нежеланных гостей.

– До свидания, Нина Николаевна!

– Всего доброго. Прощайте!

– Поехали домой. – Сказал Петя с невозмутимым лицом. – Ловко она разговор на тебя перевела.

– Ты думаешь, она что-то знает?

– Уверен, что рассказала далеко не всё, что она помнит.

– Ты вызовешь её на допрос?

– На каком основании? Жизнь Нины в Лесновке приятной не назовёшь. Возможно, поэтому она не хочет вспоминать её. Не ищи криминала, там, где его явно нет.

Петр довез Марину прямо до ворот, но зайти отказался, ссылаясь на неотложные дела.

Няня встретила Марину у порога, держа в руках полиэтиленовый пакет с какими-то маленькими деталями.

– Виновата, Марина Николаевна, простите, недосмотрела.

– Что это? – Спросила Марина, глядя на пакет.

– Часы ваши, будильник, что в спальне на тумбочке стояли.

Марина открыла пакет. Все составляющие будильника, которые можно было разобрать, лежали в пакете отдельными детальками.

– Кто это сделал?

– Алиса. Я на десять минут их с Сашей оставила одних в комнате. Обед разогревала, на стол открывала. Дверь в гостиную открыта была. Они играли вдвоем. А тут слышу, тихо стало. Я в гостиную бросилась, они на ковре сидят, а будильник ваш… Алиса пальцами откручивала, а Саша отвертку где-то взял. Но он не виноват. Он сам бы никогда до такого не додумался. Алиса на этой неделе несколько раз ваш будильник трогала. Но у меня и в мыслях не было, что она задумала его разобрать. Я куплю вам новый, не сомневайтесь, лучше этого.

– Не надо покупать. Часы старые были, механические. А этот пакет я оставлю на память, детям покажу, когда вырастут.

Вечером Марина села за компьютер. Перед глазами стояло красивое лицо Нины. «Интересное может получиться описание её жизни. Фактов маловато, но кто будет проверять? Напишу, как оно ляжет. Читателям понравится».

Нина

Лесновку я ненавидела с детства, а свою семейку ещё больше. Что я могла видеть в этой глухой деревне? Скотину, навоз и безразмерный огород.

В соседней деревне, чуть побольше нашей, когда-то была начальная школа. Одна учительница успешно обучала всех детей с 1 по 4 класс. Я ходила туда и в снег, и в дождь, учиться мне нравилось, особенно, книжки читать. Но была и другая жизнь – дачники. Сначала дачников было немного: далековато по дачным меркам находилась наша деревня от города. Дачникам нужна была хорошая дорога, которой не было в Лесновке. Но наличие соснового бора с черничными логами, песчаные пляжи с желтым песком вдоль всей деревни, чистая река Обь (довольно далеко от большого города) – все факторы в конце концов сделали нашу деревню привлекательной. Дачники по дешевке шустро скупали деревенские дома, перестраивали их под огромные дачи. А когда построили базу отдыха, то дачи стали расти вдоль и вширь огромной поймы как грибы. В деревне осталось всего три семьи, которые проживали постоянно. Одна из них была моя.

Моя семья – это отдельная песня. Мать была красавицей в молодости, я фотки её видела. Она хотела уехать в город в поисках лучшей доли. Но мая бабка не отпустила её. И за кого, спрашивается, могла выйти замуж моя красивая мать в этой дыре? Нашелся один хромой инвалид, старше мамы, а на лицо – жуть, как страшненький. До сих пор Бога благодарю, что не в него пошла. Мои старшие брат и сестра – погодки, пошли обличьем в отца. Мой брат, Колька, окончил строительное ПТУ, работал на стройке, монтажником, затем спился и умер. Зойка тоже уехала в город, стала маляром, но так и не вышла замуж. Была бы она с квартирой или богатая, а так никто не позарился, кому нужна девка из общежития, да еще такая страхолюдина. Они и характером были в отца – злобные и завистливые.

Я родилась через пятнадцать лет после Зойки. Она с братом уже в городе жила, слава Богу, одного отца мне хватило. Соседка наша, тетя Маша, трепала по всей деревне, что мамин муж, Николай, вовсе не мой отец. Мамка спуталась с одним отдыхающим на базе отдыха, она поваром там работала. Тете Маши лишь бы грязью кого полить! Ещё и базы никакой не было, когда я родилась. А я так очень рада, что я не его дочь. Я красивая родилась, похожая на маму, когда она была молодая. И ещё, мне казалось, я походила на одного знаменитого артиста. Он, правда, жил в Москве, но мог же он приехать к нам однажды летом? Мог! Может, у него родственники здесь были. Я ставила портрет артиста из журнала рядом с зеркалом и сравнивала себя с ним. Мне казалось, что я очень даже похожа на него. Но стоять перед зеркалом мне некогда было. Мать ругалась и била меня, когда видела, что я ничего не делаю или книжку читаю. А уж как от папаши доставалось!

Отец стал пить вскоре после моего рождения. Пьяный он орал на мать, бил и её и меня. Мать часто давала ему сдачи. Я из дома убегала, когда они дрались. У меня уголок укромный был на сеновале. Там я книжки держала. Обожала читать сказки. Читаю, и как будто это я – Золушка, которая принца своего нашла. Но приходилось возвращаться, ох, как мне попадало от родителей! Мать хотя бы отходчивой была, налупит, а потом жалеет. А папаша всегда зверем на меня смотрел. Какой скотины только у нас не было: коровы, поросята, куры, гуси. А картошки садили – не меняно. И я должна была за всем ухаживать. Корову я доить научилась в четвертом классе. Ненавидела лето. С пятого класса зимой в школе-интернате жила, в Колывани, далеко, за сто километров. Больной прикидывалась, чтобы на выходные и в каникулы домой не ехать. Хотя в интернате тоже ничего хорошего не было. Спальня на двадцать человек, туалет на улице, баня раз в неделю.

Как я завидовала дачникам. Они могли лежать полдня, ничего не делая, на песке, купались в реке. Они и одевались и вели себя по-другому. Я молоко разносила, видела.

На нашей улице у Олениных большая дача была, и у Морозовых ещё. А какой дом был у Киры! Однажды они окно оставили открытым, когда на речку ушли. Я залезла внутрь, какая красота! У них даже камин был в зале, как в моих книжках. И тогда я поняла, что я должна уехать из этой деревни, выучиться, чтобы жить, как все они.

А осенью я поступила в кулинарный техникум. И через месяц той же осенью умерла мама, оказывается, она давно болела. Месяца не прошло, как мать похоронили, явилась дальняя родня отца, уговорила его продать дом и хозяйство, переехать к ней в Колпашево. Отец отдал ей все деньги, уехал, а через полгода умер. И я осталась совсем одна. Раньше хоть продукты свои были, мать всегда по полной сумке давала, каждый выходной я увозила картошку, лук, морковку и неделю на этом жила.

Верите, иногда за день ничего, кроме хлеба не ела. Худущая стала. И как Дима меня заметил. А познакомились с Димой Князевым, когда я техникум заканчивала. Шла в общежитие поздно вечером, на почте подрабатывала, и какие-то два отморозка прицепились. Я бы и сама от них отбилась, не привыкать, драться могла, как пацан. Но Димка защитил. А потом сказал, что никогда такой красивой, как я, не видел.

Детдомовский он был, подкинули его маленьким. Фамилию в детдоме придумали – Князев. Поиздеваться хотели что ли? Но зато я теперь тоже Князева. Пусть говорят, что «из грязи – в князи». Мы сами с Димой свою жизнь построили. Детей у нас двое: сын и дочка, отличники в школе оба. Семён борьбой занимается, а Варенька – танцами и музыкой. И дом у нас с Димой кирпичный, двухэтажный с газоном и цветами. Только дачи нет. Не нужен мне огород. Никогда больше в грязи копаться не буду. Да, «в князи»!

Марина оторвалась от компьютера, ничего себе, просидела. Дети и Андрей спят. Что-то не нравится ей этот текст. Поговорить бы еще разок с этой Ниной. Марина вздрогнула от звонка, кто же это так громко? Роберт!

– Марина, извините, что так поздно. Сейчас какой-то грабитель залез к Полине в дом. Хорошо, я у неё в это время был.

– Как залез?! – переспросила Марина.

– Мы с Полиной поужинали, сидели в кухне, разговаривали, свет не зажигали. Вы же просили сами меня поговорить с ней. И тут мне показалось, тень мелькнула. Я за шкафом в прихожей встал. Слышу, кто-то тихо дверь пытается открыть. Полину в спальню отправил, а сам с выдергой встал. Парень с ножом был. Он нож бросил, когда я его по руке ударил.

– Парня поймали? – Спросила Марина.

– Нет. Он убежал, я не сильно ударил, убить побоялся. Милицию вызвали, но отпечатков на ноже нет, парень в перчатках был. Я боюсь Полину здесь одну оставить. Кира дома. Я даже сказать жене не могу о том, что случилось. Она разволнуется, а ей нельзя нервничать.

– Везите Полину к нам, я устрою её в гостевой комнате, а утром решим, что делать дальше.

Полина смущалась и извинялась.

– Напрасно Роберт всполошился. Не полезут же они второй раз. Милиция была, шум на всю улицу подняли. Я спокойно бы одна дома осталась.

– Я не спала, вы меня сильно не побеспокоили. – Марина отвела Полину на второй этаж в гостевую комнату. – Чистые простыни в шкафу, там же есть халат и полотенца, душ в коридоре, располагайтесь. Спите спокойно, охрана у нас надежная. Чаю хотите?

– Пожалуй, нет.

Марина спустилась в кухню. Звонить поздно, но СМС о происшествии Петьке она отправит. Послышались легкие шаги.

– Извините, я все равно сейчас не засну. Можно мне чаю? Вы спать идите. Я одна потихоньку посижу в кухне, вы только покажите мне, где у вас что.

Марина села на диванчик рядом с Полиной.

– Мне завтра не бежать с утра на работу, посидим вместе.

Марина включила чайник и достала чашки.

– Я в отпуск пошла. Собиралась небольшим ремонтом заняться, а через недельку в Новосибирск ехать, к своим. – Полина опустила голову на руки. – Может кто-то на улице узнал, что я уезжаю, и захотел ограбить?

– Вы не волнуйтесь. У меня брат в органах работает. Знаете, он очень умный и способный следователь. Завтра он разберется.

– Хорошо бы.

Полина улыбнулась. Марина разлила чай, достала печенье и конфеты. Она решила отвлечь Полину.

– Вы сладкое едите с вашей фигурой? Или на диете?

– Я все ем. Фигура у меня от природы. Мама такая же.

– Полина, а вы не могли бы описать Нину Гордееву? Как выглядела, мне интересно ваше мнение о ней.

– Так сразу и не скажу. Девочка, лет пятнадцати. Но не худая. Не пышка, конечно, стройная, но фигура уже сформировалась. Мы на пляже в купальниках сидели, так всё при ней было: и грудь высокая и ноги красивые. Такая девушка, из молодых да ранних.

– Что вы имели в виду.

– Рано развилась. Я в её годы доска доской была, и ни флиртовать, ни кокетничать не умела. А она себя напоказ выставляла, парням глазки строила.

– Кому строила?

– Сашке Морозову. Саша ей по возрасту больше всех подходил. Ему как раз восемнадцать исполнилось. А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Уже поздно, давайте спать.

Утром ни свет, ни заря явился Петр. Прочитал-таки Маринину СМСку. Он забрал Полину, и они поехали к ней домой, разбираться. Он обещал помочь с расследованием.

Марина позвонила Нине Князевой. Боясь, что та прекратит разговор, не дослушав, Марина торопливо излагала то, что хотела донести до неё.

– Нина Николаевна! Извините, но не могла вам не позвонить. Я думаю, что Сашу Морозова убили. Вы должны помнить Сашу. И Мишу Морозова убили за то, что Саша ему рассказал что-то о том пожаре в Лесновке. Странно погиб Юрий Ефимов. Полину, помните? Она была подругой Лизы. На Полину покушались два раза. Чудом живая осталась. Вы ничего не хотите мне рассказать? Нет? Но, по крайней мере, я предупредила вас об опасности.

Нина ничего не ответила и выключила телефон. Вот упрямица! Марина не сомневается, что именно Нина была свидетелем поджога в Лесновке. Она поделилась увиденным с Сашей Морозовым, но тот не поверил. Нина была известной фантазеркой. Саша решил, что девочка все придумала, тем более, что была правдоподобная версия пожара.

И лишь через несколько лет Александр понял, что Нина была права. Он отчаянно нуждался в деньгах и пытался шантажировать убийцу, предварительно поделившись какой-то информацией с братом. Братьев Морозовых убили. Но убийца не знает, кто свидетель пожара. Он начинает убивать всех, кто был тогда на даче Олениных. Все кусочки сходятся! А ведь у Марины была подобная версия случившегося, но она посчитала её бредовой.

Что же делать? И Петр не отвечает, отключил телефон! Она без конца набирала и набирала его номер. И вдруг пробился звонок. Нина!

– Приезжайте, я расскажу вам правду…

Марина достала светлый парик из антресолей. Мятый, но сойдет. Черные очки на пол лица. Марина довольно оглядела себя в зеркало. Родная мама не узнает. Она вызвала такси, и помчалась в Тверь.

…Мало мне ласки в детстве досталось. Я поздним ребёнком была у родителей, третьим. Отец к тому времени хорошо выпивал. А мать, замотанная работой, хозяйством и скандалами с отцом, мало на меня внимания обращала. Старшие брат и сестра в город перебрались и носа не казали к нам. Разве что осенью, когда поросенка заколют, за мясцом приедут. На мне одной летом наше огромное хозяйство лежало. Работала от зари и до зари, но никто слова доброго не сказал. Родители ругались каждый день, невмоготу было жить с ними. Одно утешение моего детства – книги.

У нас в деревне раньше начальная школа была и библиотека при ней. Я сказки там все перечитала и не по одному разу. Любила и до сих пор люблю сказки разные читать. Когда школу закрыли, книжки выбросили. А я все сказки подобрала, спрятала на чердак в сундучок старый. Летом спрячусь на сеновал с книжкой, и как будто это я героиня сказки, со мной чудеса происходят. Верила, что достанется и мне заморский принц.

Летом 1994 года мне пятнадцать исполнилось. Влюбилась в первый раз в Сашу Морозова. Земля под ногами плыла от счастья. Он развлекался со мной, а я, дурочка, верила, что у нас любовь до гробовой доски, на всю жизнь. Он мужчиной первым моим стал. А что, я уже вполне взрослая девушка была в пятнадцать: хоть и худенькая, но всё при мне было.

Я Сашке в рот смотрела, делала всё, как он скажет. Он сказал, что никто не должен узнать, что мы спим с ним, я несовершеннолетняя была. У него неприятности могли случиться крупные, если бы узнали. Я готова была себе язык откусить, чтобы никто не узнал о нас.

В тот день, когда Павел погиб, мы на пляже были. В карты поиграли, Лилька с Сережкой плавать пошли. А Полинка с Мишкой где-то по кустам прятались. Сашка предложил мне к ним домой пойти, пока никого нет. Сначала он ушел, а я позже к ним пробралась. Позанимались мы любовью. Ещё хотелось, но боялись, что Мишка вернется. Кто знает, на сколько их с Полиной хватит. Сашка на крыльцо вышел проведать, не видать ли кого. А тут, как на грех, сосед их привязался, давай, мол, пивка выпьем. У Морозовых крыльцо и веранда были как раз на сторону того соседа, это от Олениных в другую сторону. Сашка велел мне подождать, пока сосед не уйдет. И сидят они и сидят. А мне домой идти скорей надо, пока мамка не пришла. А то ведь прибьет за то, что ушла из дома и ничего не сделала.

Я открыла окно и выбралась из Сашкиного дома, хотела огородами уйти. У Морозовых тогда вдоль забора кусты сирени росли. Добралась я до бани Олениных. Слышу, голоса. Притаилась я за кустом, чтобы переждать. Я всё слышала и видела своими глазами. А когда загорелось, тут я и убежала. Испугалась очень.

Прибежала к себе домой, а саму всю трясет от страха. Кур покормила, поросенка. Даже, когда в рельсу бить стали, не побежала на пожар. На сеновал забралась, книжку свою любимую к себе прижала, так и сидела, плакала, пока мамка не пришла.

Я Сашке всё рассказала. Он не поверил, а может, за себя побоялся. Если я следователю правду про пожар расскажу, то узнают, как я там, на месте пожара оказалась.

А потом завертелось, закружилось у нас в семье, не до этого стало. Не зря соседка наша, тетя Маша, сказала: «Два покойника есть, жди третьего». Третьей-то моя мама оказалась. И совсем другая жизнь у меня началась…

Марина допечатала последний листок на принтере. Она сложила аккуратной стопочкой листы новой книги. Прочитала заголовок книги на первой странице: «Снов невесомых лепестки. Марина Белова. Детектив». Не получилось у Марины написать женский любовный роман. Вместе с бумажными листами Марина упаковала в папку флэшку с рассказами Нины, Полины, Лилии и Юрия. Они договорились встретиться с Робертом в кафе «У Раисы». С тяжелым сердцем отдает она эту папку Роберту. А может быть не отдавать? Вернуть деньги, сказать, что не получилось. И пусть Роберт живет спокойно. Он ей симпатичен, он и Полина. Полина влюблена в него и давно. Из них бы получилась прекрасная пара. Пары не будет, и Полины не будет, если Марина не скажет правду Роберту.

Марина вышла во двор. Саша и Алиса гуляли с няней. Увидев мать, дети побежали к ней.

– Мама, мама, а к нам ёжик пришел в гости, – с восторгом кричал Саша.

– Покажите мне вашего ёжика. – Марина подошла к детям.

– Он в твоей беседке. Он такой ежистый. Я потрогала его лопаткой, а он в мячик свернулся, – Алиса размахивала руками.

– Зачем ты трогала его лопаткой? Ему же больно. Больно и страшно. А если бы тебя кто-то большой и страшный потрогал большой лопатой, ты бы испугалась же?

– Я в этой жизни никого и ничего не боюсь. – Изрекла с умным видом Алиса.

Марина рассмеялась.

– Философ ты мой, маленький. Вы бы лучше ёжику молока дали. Они любят молоко.

– Можно мы дадим ему молока? Няня Ира тоже сказала, что ежики любят молоко.

– Марина Николаевна, вы побудете с детьми, пока я молоко принесу? – Спросила няня Ирочка.

– У меня есть еще минут сорок. Принесите, пожалуйста, молоко и блюдечко, и мы посмотрим, как ёжик кушает.

– Ура! Ура! – Ёжик кушать будет. – Саша запрыгал от восторга.

– Покараульте ёжика, только не обижайте. Я только папку отнесу в машину.

Марина прошла три метра до машины, стоявшей с самого утра во дворе. Она открыла дверцу, занесла ногу, чтобы сесть и положить папку на соседнее сиденье. Саша подбежал к открытому окну с другой стороны:

– Мама, мама, а у ёжика будет обед или ужин?

Марина повернула голову к сыну, взгляд её скользнул по салону машины. Что-то серое, круглое лежало под педалями. Марина нагнулась, чтобы рассмотреть этот предмет поближе. Холодные глаза серой гадюки, приподнявшей голову ей навстречу… Марина в ужасе закричала, отскочила от машины, и, схватив Сашу, потащила его прочь. На крик Марины от ворот прибежал охранник.

– Марина Николаевна, что случилась? Вы так страшно кричали.

– Мне кажется, в моей машине змея, гадюка.

– Откуда? Быть такого не может. Сейчас мы проверим. Ой, точно, змея. Ступайте в дом, мы разберемся. Охранник поднес рацию к лицу.

Марина добежала до Алисы и осторожно поставила Сашу на траву, не выпуская его руки. От дома спешила няня с мисочкой в руках.

– Алиса, иди скорей ко мне на ручки! – Марина позвала дочку и протянула руку.

Но Алиса нагнулась и увлеченно рассматривала что-то на земле.

– Мамочка, я ёжик уже что-то кушает. Он не дождался молока. Он голодный.

Марина взглянула на ежа и увидела… Ёж поедал серую змею у ног сидящей на корточках Алисы. Няня, не дойдя метра два, завизжала и бросила миску с молоком. Марина вихрем сгребла свободной рукой Алису и помчалась к дому, почти волоком таща Сашу. Только на веранде Марина перевела дух, стоя посередине, осмотрела пол и стены помещения и тогда спустила дочку на пол. Следом вбежала няня с бледным лицом и вытаращенными глазами, за ней, грохоча ботинками, два охранника с длинными палками.

Полчаса няня и Марина с детьми, сидя на табуретках точно по центру веранды, нервно озирались по сторонам, пока охранники осматривали всё внутри дома.

Алиса, взахлеб, рассказывала.

– Ёжик укусит змею, а потом в клубок свернется. А потом опять укусит и свернется. Я хотела ему помочь лопаткой, но ты сказала, что плохо лопаткой кого-то бить, и я не стала.

Ещё через полчаса начальник охраны докладывал Марине:

– Прочесали всю территорию. Других гадов не обнаружили. Разберемся, как они попали к нам, не сомневайтесь, Марина Николаевна. Виктору Александровичу доложили. Камеры просматриваем. Специалисты из серпентария едут. В машине вашей чисто, сам лично проверял во всех щелях и под капотом. Можете ехать.

Роберт ждал Марину в кафе за угловым столиком. Марина достала папку с листами своей книги.

– Книга готова, – сказала она Роберту. – Не стоило вам затевать это расследование.

– Чтобы вы ни написали в своей книге, я не пожалею. – Твердо ответил Роберт.

– Хорошо. На флэшке текст книги и доказательства того, что написанное в книге – правда. Меня сегодня пытались убить. Это тоже можно считать доказательством. Простите, что причинила вам боль. Я не собираюсь издавать книгу. Она напечатана в одном экземпляре, что у вас в руках.

Роберт удивленно посмотрел вслед Марине и открыл папку…

Полина села перед телевизором и вышивала, чтобы отвлечься. Говорят, вышивание хорошо нервы успокаивает. Тревога в последнее время не покидала её. И сны плохие снятся каждую ночь, как предчувствие грядущих неприятностей. Мама звонила полчаса назад. Погода у них стоит чудесная. Они на водохранилище ездили отдыхать. Купались и загорали. Хотя бы там всё хорошо. Бедный Роберт!

Загрохотало в сенях. Господи, Роберт пришел. Подумала лишь о нём, и он пришел. Но в каком виде. Галстук в сторону сбит, рубашка расстегнута, пиджака нет! Да он пьян! Полина бросилась к нему, откинув вышивание.

– Роберт, дорогой, что случилось?

– Марина написала книгу. Я отдал её Кире. Ты знала, о чем она?!

– Догадывалась. Прости меня Роберт. Я не могла поверить. Думала, вдруг ошибаюсь.

Роберт обнял Полину и уткнулся ей в шею. Господи, он плачет!

– Пойдем, мой дорогой, ляжешь на диван, отдохнешь. Я чаю принесу с мятой и лавандой. Поплачь. Это вовсе не стыдно. Зато легче станет.

Полина гладила волосы Роберта, плечи, прижималась лицом к его щеке. Если бы она могла на себя взять хоть часть его боли. Она подвела его к дивану. Подложила подушку под голову. Он отвернулся, лег лицом в подушку. Полина прикрыла его пледом и ушла на кухню.

Когда она вернулась с чаем, Роберт спал, всхлипывая во сне. Она села рядом в кресло, держа его за руку, приговаривала: «Все будет хорошо, мой дорогой, все проходит, пройдет и это». Стемнело. Полина хотела встать, уйти в спальню, но Роберт не отпускал её руку. Она задремала в кресле. Проснулась от того, что Роберт смотрел на неё. Было темно, но Полина чувствовала его взгляд на себе. Он притянул её к себе. Пальцы Роберта были теплыми и нежными. Он провел по щеке Полины, по шее. Пальцы нашли ямочку на ключице, спустились на грудь…

Светало. Роберт уснул. Полина лежала рядом и плакала от счастья. Пусть она никогда не увидит больше Роберта, но у неё была эта безумная ночь, ночь, когда она любила и была любимой сама.

…Лиза стояла на песчаной отмели. На ней было её любимое желтое платье. Шляпа с широкими полями закрывала лицо. Она сняла шляпу. Светлые волосы волной упали на спину. Роберт потрогал её волосы. Лиза засмеялась. «Все будет хорошо, мой дорогой». Она уходила от него, растворяясь в солнечном свете яркого дня. Таяло её желтое платье, светлые пушистые волосы, след маленьких босых ножек на песке. Он ушла. Роберт понял, что она ушла навсегда.

Во сне он повернулся набок, протянул руку. Рука упала в пустоту. Он открыл глаза. Полины не было рядом. Он уткнулся в подушку. Подушка пахла Полиной, восхитительно пахла. Семнадцать лет, после Лизы, он не чувствовал запаха женщин, что были с ним. Он открыл глаза. Солнечный день смотрел в окна. Полина сидела на кухне перед ноутбуком. Флэшка лежала на столе. Роберт помрачнел. Эта история ещё не кончилась.

– Извини, я прочитала книгу. – Полина ладонью вытерла остатки слёз со щеки. – Завтракать будешь, – спросила она.

– Нет. Только чашку кофе.

Не глядя на него, она подала ему чашку.

– Хороший кофе. – Поблагодарил Роберт. – Я пойду, мне пора.

– Да, конечно, иди. Я твою машину поставила вчера во двор. Ты оставил её открытой на улице. Не понимаю, как ты доехал до меня вчера? Пожалуйста, не садись за руль пьяным, это опасно.

– Спасибо. Я больше не буду.

Полина положила ключи от машины рядом с флэшкой, и вышла.

«Балбес», – ругал себя Роберт. – «Разве можно так поступать с женщиной. Набросился вчера, как голодный зверь. Что она обо мне подумала?»

Роберт нехотя встал. Ему предстояла неприятная встреча с Кирой.

Полина

«Вот и все», – подумала Полина. История банальная, как мир. Мужику плохо, он выпил, женщина пожалела, утешила. Он утешился – и ушел, с чувством неловкости. Потому что чувства нет. Он не вернётся, потому что такие ночи для него ничего не значат. Не нашел бы одну женщину – пошёл бы к другой. Осталось делать вид, что для неё эта ночь тоже ничего не значит. Хотя сегодня сбылась её мечта всей жизни.

Любовь эта была не с первого взгляда. Когда она увидела Роберта рядом с Лизой, то ничего такого не почувствовала, только любопытство. «Кто он, почему Лиза его скрывает от всех?» Полина видела, как изменилась подруга. Расцвела, похорошела. Глаза её сияли, она не ходила, а летала. Полина по-хорошему завидовала Лизе. «Вот, значит, какая любовь».

То лето, первое мужское внимание. Влюбленность в Мишу. Розовые очки глупой девчонки. Встречались возле больницы, на лавочке сидели, рука в руке. И вышел Роберт, усталый, осунувшийся, сказал: «Прооперировали успешно. Жить будет» И чуть-чуть, нет не улыбнулся, а немного посветлел лицом. И вдруг толкнулось в сердце: «Вот мы сидим тут, а Он людей спасает». И ещё не поняла, что это чувство – на всю жизнь. Роберт казался недосягаемо взрослым и серьёзным. К тому же он горевал по Лизе и по брату. А Миша – был простым, близким и понятным.

Полина не искала встречи с Робертом, но были похороны, поминки, «сороковины». Похороны, конечно, были тяжелым испытанием. Полине выдержать всё это помогло то, что Вершинин, Гергий Иванович, попросил её сопровождать и оберегать, Светлану Валентиновну, маму Лизы. Вершинин был главным организатором похорон, Оленины, убитые горем, только помогали ему. Две могилы рядом на престижном Заельцовском кладбище. Позже Полина осознала, что в этом есть что-то неправильное. Но все кругом уже считали Павла и Лизу женихом и невестой. А погибшим, собственно говоря, было уже всё равно.

Ирина Валентиновна не была на похоронах, она неотлучно дежурила у постели Киры. Мама Лизы была совершенно не в себе. Полина со своей мамой, которая пришла проводить Лизу, с двух сторон поддерживали её под руки. Светлана Валентиновна двигалась, как неживая, ничего не говорила, и – самое страшное – не плакала. Родители Роберта приглашали всех и на полгода, и на годовщину. Наталья Павловна Оленина всё глубже уходила в своё горе, она не оправилась. Тем сильнее было заметно, как оберегает её Роберт, какой он заботливый сын. «Хотела бы я, чтобы мой сын был таким, как Роберт», – подумала тогда Полина. Она самой себе не признавалась, что хотела, чтобы её сын был от Роберта. Нет, она всё упорней готовилась к браку с Мишей, убеждая себя, что это её выбор, её судьба, и другого не дано. За год до их свадьбы Роберт женился на Кире…

Бегство от спившегося мужа, устройство жизни на новом месте, заботы о сыне не давали Полине сил и времени на ностальгию по прошлому, по беззаботной юности. Но вспоминая иногда Новосибирск, она ловила себя на том, что в первую очередь вспоминает Роберта, а уж потом – сам город, реку Обь, одноклассников, и даже Лизу.

И, нечего себя обманывать, Роберта она помнила и любила все эти годы.

А он, оказывается, до сих пор любит Лизу.

Наверное, он расстанется с Кирой. Да, несомненно, расстанется. Но Полина здесь ни при чем.

И плакать не о чем. Хотя она для Роберта была и останется одной из многих «бесцветных» женщин. Счастье, что это случилось: эта встреча, эта ночь, эта воплощенная мечта. Никто теперь не отнимет у Полины память о ночи настоящей любви. Не каждой женщине так повезло в жизни!

Лицо Андрея выражало такое, что Марина, не дав ему открыть рот, заговорила сама.

– Всё! Хватит! Я никогда больше не возьмусь ни за какие, самые невинные, расследования!

– Ты не возьмешься? Да ты без этого ни жить, ни писать не можешь!

– Вот ещё! Я совершенно спокойно могу просто из головы придумать такие занимательные сюжеты, что тебе и не снилось.

– Ага, а потом, совершенно случайно, угадаешь реального убийцу из жизни? И опять придется доблестным органам тебя спасать? А мне сходить с ума от страха за твою жизнь?

– Андрей, если тебя так пугают совпадения моих детективных историй с жизнью, заметь, чисто гипотетические совпадения, то я могу…

– Заняться рукоделием?

– …перейти на женские романы.

– Что, прямо сейчас?

– Да. Прямо сейчас. А что такого? У меня уже одна идея возникла. Роман про музыканта. Джазового, конечно. Обожаю джаз! Кстати, пора уже и Сашу вывести на концерт. Давай присмотрим что-нибудь из мэйн-стрима. Итак, роман будет под названием… Дай подумать… «Блюз для трубы и любящего сердца». Нет, лучше не трубач, а саксофонист. «Блюз для саксофона и любящего сердца» – прекрасно звучит!

– Как-то длинно для книги, не находишь? – Андрей решил поддержать шутку жены.

– Ничего, потом сократится в процессе работы, само как-нибудь ляжет, лишь бы со словом «блюз». Кстати, музыка в книге не слышна, придётся словами её описывать. А вот стихи.. Стихи отлично подойдут. Я же могу свои стихи вставить в следующий роман! Это будет роман о женщине с поэтическим даром, тонкой и деликатной и оттого – несчастной. Такая грустная осенняя история.

– Ого! Уже и вторая идея готова! А где ты собираешься публиковать свои шедевры?

– Андрей, у тебя последнее слово – шедевры – в кавычках?

– Нет, что ты! – Андрей сделал абсолютно серьёзное лицо. – Ты у нас – признанный мастер. Но формат «Кредо» не подходит для чистой беллетристики. Мелкие издательства после кризиса восьмого года утонули, а в крупные нам не пробиться. Или придется годы потратить на их осаду.

– Издам малым тиражом на средства спонсора. Мне буквально только что поступило предложение, от которого я решила не отказываться.

– Марина! Ты шутишь? Какого ещё спонсора! Это часом не наш конкурент – «Квадрат Квадратыч» из «Катрен» к тебе подкатился?

– Ого! Как глаза-то засверкали! Успокойся! Перестань руками размахивать. Ты Сашин гербарий уронил, все листья разлетелись, – Марина нагнулась, собирая сухие листья. – …«Вальс осенних листьев».

– Что? При чем здесь вальс? – Андрей машинально кинулся ей помогать, он тоже вложил труд и нервы в это Сашино изделие.

– Второе название готово, для второго романа, – Марина распрямилась, забыв положить листья на стол, взгляд её устремился куда-то в пространство. – А третий герой будет художником… Или лучше – программистом?..

Андрей в изумлении хлопал глазами, держа пальцами в растопыренных руках по паре листиков. Марина вернулась от фантазий к реальности и аккуратно свободным мизинцем поставила на место отвисшую челюсть мужа.

– А спонсором вызвался быть Виктор Александрович Краснов.

– Папа?

– Ну да. Он был действительно очень встревожен, говорил так взволнованно: «Марина, я настоятельно прошу вас перейти на вымышленные истории. Даже если ваши книги проиграют в популярности, семейное благополучие заслуживает этой жертвы. Со своей стороны я обещаю, что они будут напечатаны не слишком малым тиражом, скажем в сотню-другую экземпляров, и разосланы по библиотекам Москвы и Московской области». А если Краснов сказал…

– …Он так и сделает. А ты что ответила?

– Поцеловала его в щечку и попросила 10 авторских экземпляров. Для подарков родным и близким.

– То есть вы договорились? Ты отцу пообещала? – наседал Андрей.

– Да. И я тоже сдержу слово.

Они обнялись, на пол посыпались обломки листьев.

– Гербарию конец, – опять одновременно подумали и сказали Марина и Андрей.

Кира.

Я всегда знала, что выйду замуж за Роберта. Во-первых, мы были с ним одного круга, во-вторых, наши родители дружили семьями, в-третьих, мы даже были с ним родственниками. Не подумайте ничего плохого, кровного родства между нами не было: мой отчим приходился Роберту двоюродным дядей. В-четвертых, было много других веских причин, по которым он должен был жениться на мне, когда я вырасту. Я в этом не сомневалась с самого раннего детства. Он был старше меня на 3 года. Мы росли с ним вместе. И я всю свою жизнь любила его…

Мой отчим был директором крупного завода в Новосибирске. У нас была большая квартира в центре города, в старом доме, с высокими потолками, с просторными комнатами. Девичья фамилия моей мамы была Разумовская. Она действительно происходила из рода князей Разумовских. Как уцелела семья деда в огненном вихре революций, непонятно? Возможно, потому что дед был известным ученым, его имя упоминалось в Большой Советской Энциклопедии, 30 томов которой стояли у нас дома на почетном месте. Возможно, и потому что дед был крайне жестким человеком, я бы сказала – деспотом. Никто в доме не смел перечить его воле.

Моя мама вышла замуж в первый раз исключительно по указке своего отца. Мой биологический отец был молодым и подающим большие надежды ученым. Он погиб при испытаниях в институте ядерной физике, когда мне было 7 месяцев. Он него у меня осталась фамилия – Полтораднева и большой портрет на стене моей комнаты. Я, естественно, не помнила отца, и всегда хотела, чтобы мама меня записала на своего второго мужа. Они были Вершиниными. Фамилия Вершинина мне нравилась гораздо больше, чем Полтораднева. Я терпеть не могла свою фамилию, но мама была непреклонна. «Ты должна помнить своего отца, гордиться им. Он погиб во благо науки», – непременно отвечала мать на мои просьбы.

Как во всяком стаде была у нас своя «паршивая овца» – младшая сестра мамы Светлана. Она когда-то была отличницей в школе, примерной девочкой и шла на медаль. Где она познакомилась с выпускником автодорожного техникума Павелицким Юрием, неизвестно. Неизвестно, где они тайно встречались. Результат их встреч обнаружился, когда Света училась в выпускном классе. Прерывать беременность было уже поздно. Разразился скандал. Свету отчислили из школы. А её возлюбленному грозила тюрьма, если он не женится на соблазненной несовершеннолетней девушке. Парень предпочел пойти под венец. Скрепя сердце, мои бабушка и дедушка сыграли свадьбу. Свадьба была чин чином. Невесту одели в белое платье с фатой. Оборки скрыли чуть выступающий животик. Свадьбу отмечали в кафе с гостями, все как полагается. Были и подарки, и крики «Горько».

Когда после свадьбы счастливые молодые нарисовались на пороге дедушкиного дома, они наткнулись на два чемодана с вещами Светы. Дальше порога в дом их не пустили. Юрий отвез свою беременную жену к матери в Сузун, а сам этой же весной ушел служить в армию. Служил он на Дальнем Востоке, где его прибрала к рукам одна находчивая и расторопная женщина с ребенком. Получив заочно развод, домой Юрий Павелицкий не вернулся.

Света осталась жить с матерью Юрия. Та работала санитаркой в больнице. У неё был небольшой частный дом на окраине Сузуна. Света осенью 1975 года родила дочь, которую назвала Елизаветой. Алиментов от Юрия Света практически не получала. У Юрия во втором браке родилось двое детей. Его ушлая вторая жена мало того, что записала на Юрия своего первого ребенка, так ещё и подала на алименты, якобы её муж не помогает ей в содержании троих детей. В результате доля алиментов на Лизу оказалась мизерной. Как они там, в Сузуне выживали, мою семью это никогда не интересовало. Известно, что Света окончила медицинское училище при больнице и устроилась туда же работать медсестрой.

Дед не простил свою младшую дочь до конца своих дней. Но была какая-то попытка примирения с семьей моей мамы. Я помню, как однажды на новогодние каникулы к нам приехала погостить маленькая девочка. Ей было лет восемь-девять. Она была худенькая, с молочной прозрачной кожей, тонюсенькими ручками и ножками. Светлые волосы она самостоятельно заплетала в косички. И она умела многое делать в свои годы: мыла посуду, подметала в комнате, хотя её не просили. Она была одета в форменное школьное платьице. Носила она его аккуратно, платьице было всегда чистое и отглаженное. Девочку звали Лиза.

У меня в нашей квартире была отдельная большая комната, половину которой занимал мой кукольный уголок. Кукол у меня было несчетное количество. Папа привозил мне их изо всех мест, куда он часто ездил. Последняя кукла называлась Каролина, её привезли из-за границы. Она была необыкновенной красоты. Помню, на ней было одето длинное пышное платье из кружев, шляпка и шубка с муфточкой. У неё закрывались глаза, а золотистые волосы локонами падали до талии на спину. Каролина сидела в моем уголке на самом почетном месте.

Когда Лиза увидела мой кукольный уголок, у неё от восхищения даже приоткрылся маленький ротик. Я категорически запретила ей прикасаться к Каролине. Лиза, молча, кивнула головой. Она часами сидела в моей комнате, играя с куклами, а я подсматривала за ней в щелку дверей. Вот сейчас она возьмет Каролину, а я ворвусь и отругаю её! Но она ни разу не нарушила мой запрет. Я сердилась на неё. Так мне хотелось накричать на неё.

И ещё папа! Это был мой папа! Как смела она разговаривать с ним! Она даже осмелилась однажды попросить у папы разрешения почитать книгу. И не какую-нибудь детскую книгу с картинками, а самую настоящую взрослую книгу. Книга называлась «Легенды и мифы Древней Греции». Я сказала папе, чтобы он не давал ей эту книгу, она порвет и испачкает книгу. Но папа не послушал меня. Лиза читала книгу, аккуратно переворачивая страницы. А потом они с папой что-то непонятное мне обсуждали.

Чтобы обидеть Лизу, я сказала ей, что они нищие. А она улыбнулась, не обидевшись, и сказала, что они бедные, но не нищие. Тогда я спросила: «А в чем разница между нищими и бедными?» И эта маленькая девочка ответила: «У нищих гордости нет, а у бедных есть». – И добавила: – «Так сказала моя мама». Лиза всегда была гордой. Спрашивается, чем ей было гордиться? Позже я поняла, что именно эта черта меня раздражала в Лизе.

Когда она уехала к себе домой, папа сказал, что Лиза очень воспитанная и умная девочка. А мама добавила: «Что значит порода! Спину как держит! Сколько Кире ни говорю, чтобы сидела прямо за столом – бесполезно. А Лиза – врожденная княжна».

Вечером в кровати я плакала от злости, а потом попросила маму, чтобы Лиза никогда больше к нам не приезжала. Мама погладила меня по голове и пообещала, что Лиза не приедет.

Следующий раз Лиза появилась в нашем доме летом 1992 года. Ей было 17 лет. Она зашла к нам вместе со своей матерью. Оказывается, Лиза поступила в институт, заселилась в общежитие. А к нам они зашли, чтобы передать гостинцы, какие-то продукты своего хозяйства. Мать Лизы оказалась неухоженной деревенской клушей с растрепанными волосами, грубыми руками, одетой в дешевенькое платье. А Лизу бы я не узнала, если бы встретила на улице. Она была выше меня ростом, тоненькая, изящная со светлыми длинными волосами, совершенно не похожая на мать-брюнетку. Не ней был умопомрачительный желтый сарафан и шляпа с длинными полями из такого же материала. Лиза в прихожей сняла шляпу. Огромные голубые глаза на овальном лице приветливо взглянули на меня.

– Здравствуй, Кира! Ты, наверное, не помнишь меня? А я помню. У тебя была красивая кукла и много книг.

– Привет! – выдавила я из себя.

Мама вышла к гостям, и начались охи и ахи:

– …ах, Лиза стала совсем взрослая…спасибо за гостинцы, но право не стоило беспокоиться… какой красивый сарафанчик…ах, она умеет шить… и уже студентка…

Пока наши мамы кудахтали в кухне, я повела Лизу в свою комнату, чтобы как следует рассмотреть.

– Ты действительно сама сшила этот сарафан? – спросила я.

– Конечно, сама. А кто же ещё? Фасон увидела в модном женском журнале, и у мамы лежал в шкафу материал на шторы. Хочешь, и тебе такой же сошью? Материал остался.

– Нет, зачем же? Мне покупают вещи в приличных магазинах, всё, что понравится. И куда ты поступила? В сельхоз?

– В академию народного хозяйства, на специальность «Бухучет и аудит».

– Ничего себе. Я тоже учусь в нархозе. Когда я поступала, мне репетиторов нанимали по всем предметам.

– Я тоже много занималась, английским, в основном. Мама учительницу английского просила. А с русским языком и математикой у меня никогда проблем не было. – Лиза улыбнулась. Улыбка преобразила её лицо: обворожительные ямочки на щеках, ровные жемчужные зубы. Нет, мне такая «подруга» ни к чему.

Папа в тот день заставил накрыть стол для этих незваных гостей. Мы вместе обедали. Папа с удовольствием поддерживал разговор, а на прощание пригласил Лизу бывать у нас дома, когда захочется.

Я боялась, что Лиза начнет надоедать нам своими посещениями. Но она приходила крайне редко. И только в тех случаях, когда её мать что-то посылала нам. Папа обожал козье молоко и домашний сыр, приготовленный мамой Лизы. У нас Лиза долго не задерживалась. Если приглашали к столу, выпьет чашку чая.

В институте я иногда встречала её. Но и там она ко мне не приставала, поздоровается, улыбнется, иногда скажет дежурную фразу, что-то вроде этой: «Как дела?» Моя мать отдала ей какие-то свои старые тряпки. Из них Лиза сшила себе приличный костюмчик и платье для занятий. Миленькие получились вещи.

Родители Роберта жили в коттедже рядом с домом моего деда. Его отец был из известной династии врачей. Роберта назвали в честь деда. У Роберта был младший брат Павел, мой ровесник. К Павлу я относилась, как к брату, а Роберта любила.

Роберт поступил в медицинский институт, чтобы продолжить семейную традицию. Павел в детстве часто болел. Для укрепления здоровья его когда-то отдали в лыжную секцию: лес начинался рядом с коттеджем, и было удобно водить ребенка. Кто знал, что из слабого ребенка вырастет именитый спортсмен. В 14 лет Павел стал заниматься биатлоном, попал в молодежную сборную России. Времена были трудные, тяжелые. Но тренер Павла устроился в Финляндии, куда забрал перспективного спортсмена. Дома Павел появлялся редко и ненадолго, в перерывах между сборами и соревнованиями. Он всегда появлялся шумно, в окружении толпы поклонниц. В Финляндии у него была девушка, и не только в Финляндии. Он был высоким и божественно красивым. Я была равнодушна к его чарам, у меня был Роберт.

Мы с Робертом ходили вместе в театры, на концерты, в кино. Появлялись на семейных мероприятиях и вечеринках. Само собой подразумевалось, что мы поженимся, хотя он ни разу не сказал мне, что любит меня. Я и без этого знала, что нравлюсь ему, что ему со мной интересно. Наши родители считали, что мы поженимся, когда я окончу институт. В 1994 году я училась на последнем курсе института, шла на «красный» диплом, готовилась поступать в аспирантуру. Я с головой ушла в науку, и не заметила, как Роберт отдалился от меня.

Лиза бывала у нас редко, отец привечал её, но она не злоупотребляла нашим гостеприимством. С Робертом она познакомилась в нашем доме, когда после нового года привезла каких-то кур или гусей в подарок от своей матери. Лиза сидела за столом напротив Роберта, мне не понравилось, как он смотрел на неё. Но она вскоре поднялась и ушла. Роберт был задумчив, через полчаса он встал и ушел домой. Больше они не встречались на моих глазах.

В марте в город на неделю приехал Павел. Как всегда шумно, с улыбкой юного Бога, он прошелся, разбив многочисленные девичьи сердца, которые встречались на его пути. Лишь одно сердце не отреагировало на его обаяние и красоту – сердце Лизы.

Павла задело её равнодушие. Со всем своим напором он бросился ухаживать за ней. Меня эта история забавляла. Я не верила, что Павел способен на глубокую и постоянную привязанность. Как говорят в народе: «Поматросит и бросит». Но так ей и надо, пусть бросит. Нищебродка, а ведет себя, как княжна. А Павел, словно с ума сошел. Он даже появился у Лизы в общежитии. Его сфотографировал рядом с Лизой какой-то ушлый фоторепортер. И их фото появилось в нашей местной газете.

Павел уехал, но регулярно стал присылать на наш адрес открытки и письма для Лизы. Не было в то время Интернета. Письма мы ей отдавали, когда она приходила к нам. Отвечала ли Лиза на письма Павла, меня не интересовало.

Я успешно защитила диплом. Кто бы сомневался, что я останусь на кафедре! Будущее светлыми гранями переливалось передо мной. Когда я предложила Роберту пойти со мной в ресторан, где наша группа собралась отметить окончание института, Роберт отказался. Тогда и зашевелился внутри меня червячок сомнения: а хочет ли Роберт жениться на мне? Мать, как что-то уже решенное, вовсю обсуждала предстоящую свадьбу. А мне стало страшно, что эта свадьба не состоится. Прошло уже две недели после окончания института, а Роберт так и не появился у меня.

«Нет, этого не может быть!» – Убеждала я сама себя. «Почему я не могу первая поговорить с Робертом на эту тему? Вот встречусь с ним и спрошу его».

Но тем летом мы практически не виделись с Робертом. То у него случилась командировка, то он был занят, то мама его приболела…

В начале июля неожиданно приехал Павел. Чтобы не оставаться дома одной, не ловить вопросительные взгляды матери, я стала ходить по разным тусовкам и мероприятиям вместе с Павлом. Естественно, Павел снова прилип к Лизе. Лиза жила у своей подруги тем летом. Так Полина стала четвертой в нашей компании. Пятым стал друг Павла по спортивной школе – Юрий Ефимов. Мне нравился шум, который всегда возникал при появлении Павла. Я любила держать его под руку, стоять рядом с ним, чтобы хоть какая-то часть его славы упала и на меня. Но я была ему, как сестра. А любил он Лизу. Он не скрывал свои симпатии. Все его неуемная энергия была направлена на то, чтобы понравится Лизе. Лиза ухаживания Павла принимала сдержано, она всегда держалась достойно. Собственно, мне дела не было до их переживаний и чувств.

16 июля был день рождения Павла. По случаю своего дня рождения он наметил большую шумную вечеринку на даче Олениных в деревне Лесновка. Дача моих родителей находилась там же, рядом с дачей Олениных. Первыми дачу в Лесновке купили Оленины. Тогда это ещё была небольшая деревня, и дачников было немного. Оленины купили настоящий деревенский дом с усадьбой, которую отец Роберта с удовольствием перестраивал и достраивал каждый свой отпуск.

Наша дача примыкала сзади к огороду Олениных. Дача строилась именно, как дача, на месте большой поляны в сосновом лесу: огромный дом с мансардой. Если у Олениных высаживали какие-то овощи на огороде, то у нас был сплошной газон. Мать не питала пристрастия к садоводству и огородничеству, и даже к цветам. Вдоль одного забора росла беспризорная малина, перелезшая к нам от соседей. Калитка в заборе позволяла ходить в гости друг к другу коротким путем.

Мы выехали в Лесновку 14 июля 1994 года в четверг, рано утром. Павел повез нас на своей машине: меня, Лизу, Полину и Юрия. Он рассчитывал, что мы поможем ему приготовить праздничный стол. Все остальные гости собирались приехать утром в субботу, 16 июля. Роберт должен был быть в их числе. Я твердо решила поговорить с Робертом. Лиза с Полиной остановились в моем доме. Я отвела им небольшую комнату в мансарде. Настроение у меня было самое препаршивое. Я не пошла с компанией на речку в день приезда. Мне хотелось побыть одной, подумать. Тем более, что к ним присоединились друзья Павла, проживающие на своих дачах в нашей деревне. Любил Павел быть в центре внимания. Ему всегда была нужна толпа, которая бы его обожала.

Вышла я из дома с лишь вечером к костру. Наш сосед Мишка хорошо играл на гитаре. Они со своим братом, Сашкой, неплохо пели. Михаилу, похоже, понравилась Полина. Он был в ударе. Было весело, жарили сосиски и хлеб на прутиках. Даже я отошла от своих мрачных мыслей, повеселела. Испортил вечер наш сосед Вадик. Вадик был не совсем нормальный. Они с матерью, тетей Зиной, жили обычно целое лето на даче.

Вадик, или Вадя, как его звали все, был безобидным, тихим. Он никогда не кричал, никому не мешал, вел себя вполне прилично. Но в тот вечер на него что-то нашло. Этот придурок в свои пятнадцать лет вдруг воспылал любовью. И к кому вы думаете? К Лизе! Еще днем, как мы приехали, он вертелся вокруг неё, приносил какие-то цветочки, что-то лопотал. А вечером, у костра, когда Павел сел рядом с Лизой, Вадя озверел. Он пытался столкнуть Павла с лавочки, кричал, что любит Лизу, что убьет Павла, если тот будет её трогать. Зачем-то Павел дразнил Вадьку. На крик прибежала тетя Зина и увела своего идиота. Но вечер был испорчен. Мы разошлись.

Я не могла долго уснуть в тот вечер, меня страшил предстоящий разговор с Робертом. Я собиралась сама сделать ему предложение. Допустимо ли это для воспитанной девушки? Прилично ли это? А если он откажется? Это будет позором. Сомнения мучили меня.

В пятницу я проснулась поздно, с головной болью. Злая, как кобра, я ходила по дому, не желая никого видеть. Лиза с Полиной убрались на усадьбу Олениных. Я видела, как они сидели вдвоем на крыльце бани. Баня Олениных стояла в самом конце их усадьбы, рядом с нашим забором. Потом пришли братья Морозовы, принесли пива, и вся компания с шумом свалила на речку.

Я лакомилась малиной, что росла у забора нашей дачи, когда увидела Лизу на крыльце бани. Сначала она сидела одна. Затем к ней присоединился Павел. И почти сразу же рядом с ними появился Вадя. Вадя стал кричать и обзывать Павла. Я подошла поближе узнать, чем закончится скандал.

Павел прогнал Вадьку, а Лизе сказал:

– Зайдем внутрь, а то он не даст нам поговорить. Пойми, это очень важно для меня. Я хочу, чтобы ты выслушала.

Лиза сначала отнекивалась, но затем все-таки вошла внутрь помещения. Маленькое, два кулака не просунешь, окошко бани было открыто. Подслушивать нехорошо, мне было безразлично, о чем они будут говорить. Но я невольно услышала слово «Роберт». Я подошла к самому окошку. То, что я услышала, привело меня в ярость. Хотя я пропустила начало их разговора, но поняла, что Павел на самом деле делал предложение Лизе. А она не приняла предложение Павла. Лиза сказала, что они с Робертом любят друг друга и собираются пожениться! Небо упало на мою голову! И дальше она добила меня. Оказывается, в субботу Роберт собирается прилюдно объявить о помолвке с Лизой.

Павел хлопнул дверью и ушел в дом. Я залетела в баню, как грозная фурия.

– Это правда? – кричала я.

– Кира, прости меня, я не хотела. Я не разрешала Роберту никому говорить о нас, пока он не поговорит с тобой.

– Мерзавка!

– Кира, успокойся. Давай я принесу тебе воды.

– Поганка! Как ты посмела!

Она пошла мимо меня. Я швырнула её назад. Она ударилась головой о край полка и сползла на пол. Я била её руками, пинала ногами. Она слабо сопротивлялась, а затем перестала шевелиться. С ужасом я смотрела на её окровавленную голову. Что мне будет! Господи, я убила её! Я сломала свою жизнь из-за какой-то дряни! Керосиновая лампа лежала боком на полу. Мы уронили её в драке. Жидкой струйкой из лампы стекал керосин, его запах ударял в нос, першило в горле. Я зажгла спичку и бросила её на пол. Пламя вспыхнуло, затрещало и зашумело. Я выскочила на крыльцо. В оцепенении я смотрела на серую струйку дыма, вытекающую из проёма двери. Вдруг на пороге показалась голова Лизы. Из последних сил, цепляясь руками за неровные доски пола, она выползала из горящей бани. Нет, не позволю! Я толкнула её назад, в огонь.

– Что ты делаешь, подлюга! – закричал сзади меня Павел. Он оттолкнул меня и бросился внутрь за Лизой.

Я захлопнула за ним дверь и схватила лавку. Откуда только силы взялись! Лавка была деревянная, из толстой доски и тяжелая. Один конец лавки я подставила к массивному деревянному столбику крыльца, второй конец опустила на закрытую дверь. До меня доносились крики Павла и Лизы. Павел пытался чем-то тяжелым открыть дверь. Но лавка даже не сдвинулась.

Подбежал Вадя. Он закричал:

– Лиза, там Лиза! Ей же больно.

– Ты хотел убить Павла? Хотел? – Я схватила Вадю за руки.

– Хотел! Я люблю Лизу!

– А Лиза там, в бане любила Павла. Она целовала его. Она не любит тебя. А ты им мешал. Из-за тебя они ушли в баню. Ты виноват, что они там.

– Я виноват. Лиза! Лиза!

Вадя бросился к двери. Но я была сильнее его. Я оттолкнула его. Вадя упал на крыльцо. Жар был уже нестерпимым. Крики внутри затихли. Я отошла подальше. Господи! Никто не поверит, что худосочный Вадя сам смог запереть дверь этой тяжелой лавкой! Дым уже поднимался над крышей. Вот-вот, сбегутся люди. Я схватила какую-то тряпку, висевшую на веревке рядом с баней. Намотав тряпку на голову, я бросилась в жар и дым, чтобы отодвинуть лавку.

Полыхнула крыша. Столб огня выбросило вверх. Верхнее бревно упало мне на ноги, но я уже ничего не чувствовала…

Очнулась я в больнице. Болела голова, руки, все тело. Болели ноги, которых у меня уже не было. Первое, что я увидела, открыв глаза, было лицо Роберта. Я не хотела жить. Было желание покончить с собой. И покончила бы, если не Роберт. Он неотлучно находился около меня, утешал и поддерживал меня в минуты отчаяния.

Когда мне стало лучше, ко мне пришел побеседовать следователь. Я испугалась, но у следствия была лишь одна версия случившегося – баню поджег Вадик из ревности. Свидетелей, как Вадя грозился убить Павла, оказалось предостаточно. А я сказала, что Лиза и Павел были любовниками, и в бане они занимались любовью. Этого якобы не смог вынести Вадя. Все поверили. Тем более, что Вадя умер не сразу. Вадя в сознание не пришел, но бредил и все время повторял: «Я виноват, я хотел убить Павла… Лиза любила Павла… Лиза целовала Павла…» Я же в глазах следствия оказалась героиней, ценой своей жизни пытавшейся спасти Лизу и Павла.

Героиней я оказалась и в глазах Роберта. Я выздоровела, лицо мое практически не пострадало. А ноги? Я научилась ходить на протезах.

В 1996 году мы поженились с Робертом. К тому моменту я поняла, что он никогда не любил меня. Он не женился бы на мне, если бы не умерла Лиза. Он никого не хотел любить кроме Лизы. Но я научилась с этим жить. Я всегда была ему прекрасной женой: умная, ненавязчивая, понимающая. Ему было легко и удобно со мной. За пятнадцать лет нашего брака он привязался ко мне, я стала нужна ему. Он уважал и ценил меня. Я с головой ушла в бизнес, предоставив ему заниматься любимым делом. Я, как на амбразуру, бросалась улаживать все неприятности, устранять любые препятствия, что встали на пути Роберта.

Я удачно начала свой собственный бизнес. Конечно, раскрутиться мне помог папа. У него были и связи и деньги. Чтобы как-то быть ближе к мужу, я сначала организовала торговлю лекарственными препаратами. Когда вышла на более высокий уровень, то занялась поставкой медицинского оборудования.

Я не смогла родить ребенка Роберту. Но если бы он захотел, то я, конечно же, нашла бы выход. Мои доходы позволяли мне получить помощь в любой заграничной клинике. В конце концов, есть же суррогатное материнство. Но Роберт не хотел от меня детей. А мне был никто не нужен, кроме Роберта.

Роберт успешно защитил диссертацию, преподавал в медицинской академии, имел свою клинику. И все в моей жизни было хорошо, прекрасно, пока мне не позвонил Саша Морозов, наш бывший сосед по даче. Сашку родители баловали с детства. К 35 годам превратился в хронического алкоголика. Он нигде не работал, сидел на иждивении своей любимой мамочки, которую обирал до нитки. Я хотела бросить трубку, но он сказал, что он знает правду о том пожаре в июле 1994 года.

– Какая правда? – спросила его я. – Следствие давно закончено, вопросов у милиции не было по тому делу.

– В твоих интересах меня выслушать, – ответил этот гаденыш, – мне много не надо.

– И сколько тебе надо?

– Тысяч сто.

– За что? Ты с ума сошел! Я слышала о твоем бедственном положении, могу выделить тебе небольшую сумму по старой дружбе, хотя сомневаюсь, что это пойдет тебе во благо.

– Я согласен на любую помощь, а после разговора посмотрим.

– Не понимаю, о чем ты. Но я могу привезти тебе продуктов, немного денег и дефицитных лекарств. В каких лекарствах ты нуждаешься? Что принимаешь?

– От давления и от сердца. Я завязал со спиртным. Уже три месяца не пью.

Я притворилась, что не понимаю, о чем он говорит, хотя мое сердце сжималось от страха. Я не спала полночи, пока не придумала, как мне поступить. Для начала следует съездить к Александру и послушать, что он знает о пожаре. И конечно, я подготовилась к этой встрече.

Я привезла целую сумку продуктов для Александра. На дно я положила две бутылки водки и бутылку пива. Наряду с обычными лекарствами, я подобрала гипотензивные препараты и лекарства от сердечной недостаточности, которые применяются только в очень маленьких дозах.

Сашка проводил меня в грязную комнату с ободранными обоями. Он был небритый и злой. Я вытаскивала продукты на стол, покрытый засаленной скатертью, когда он мне выдал:

– Буду краток, Кира. Кое-кто, из наших был там, возле бани и видел, как случился пожар. Он мне лично рассказал во всех подробностях, как было дело. Мне самому – до фонаря, кто поджег баню: Вадька или ты. Лизку с Пашкой не вернешь. Но я решил начать новую жизнь, женщину нашел подходящую. Я ремонт хочу сделать, чтоб не стыдно было невесту привести. На работу устроюсь, я же теперь не пью. Для тебя эти деньги – ничто, а мне они помогут жизнь наладить.

– Интересно, кто это тебе эту басню про пожар сочинил?

– Какая тебе разница! Он молчал и дальше будет молчать.

– Не верю. Что же он следствию ничего не рассказал, молчал десять лет, а сейчас вдруг тебе выложил, как на блюдечке с голубой каемочкой?

– Не вдруг, а в тот же день мне рассказал, когда пожар случился, но я не поверил. Как-то неправдоподобно было.

– И почему вдруг нынче засомневался? Денег решил на халяву урвать?

– Да не мог Вадька ту лавку, что на крыльце бани Олениных стояла, с места сдвинуть. Тяжеленная она была. Мы вдвоем с Мишкой еле вытащили её из бани, когда они новые скамейки купили. А ты девушка у нас сильная была, спортивная. Ты баню подожгла, и дверь ты заперла той скамейкой. Из-за Роберта? Да? Но не бойся, я ему не скажу. Зачем же мне душить курицу, которая может нести золотые яйца! Ты обещала какие-то деньги мне дать. Или передумала?

– Я привезла немного денег и лекарства, что ты просил. Не перепутай: эти от давления, а те – от сердца. Куда тебе их положить? Продукты сам разберешь из пакетов. Мне некогда.

Я сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит, хотя у самой сердце разрывалось от ужаса. Он взял деньги в руку.

– Не густо, но ты подумай в спокойной обстановке, я подожду. Но сильно ты не затягивай, а то мое терпение может кончиться. Как найти меня ты теперь знаешь, звони, если что. А Роберту привет от меня передавай.

Сашку нашли мертвым через неделю. Он запил, и умер от передозировки лекарств. Он был алкоголиком, смерть его была понятной, милиции криминала не нашла.

Сашка замолчал, но я места себе не находила, хотела узнать, кто же тот таинственный свидетель? Я не могу жить всю оставшуюся жизнь, как на вулкане. А вдруг он заговорит? Я знала крохи о том, как шло следствие: меня берегли, старались не травмировать.

Вся компания загорала и купалась тем днем на отмели. Что я знаю? Первой с пляжа ушла Лиза, за ней Павел. Последними пришли Полина с Михаилом, они допоздна сидели на берегу. Те ничего не видели и не слышали. Их можно было исключить. Но Михаил был братом Сашки, а Полина женой Михаила. Нет, исключать нельзя никого!

Для начала нам с Робертом следует уехать из Новосибирска. Моя бабушка, мать Виталия Полтораднева, оставила мне квартиру в Москве по завещанию. Мы с Робертом пока сдавали её. Но надо внушить мужу, что это хорошая идея – переехать в Москву. Он сам должен принять решение. А всех оставшихся я и из Москвы достану. Они должны умереть.

Михаил Морозов умер через полгода после смерти брата. Он не был запойным алкоголиком, как Сашка, но периодически у него бывали срывы. Видимо, он забрал себе те лекарства у брата. Мишку жаль, я не хотела его убивать. Мне он нравился, веселый, легкий в общении. А как пел и играл на гитаре! Он даже для меня в юности песню сочинил!

Бабушкина квартира в Москве была в старом пятиэтажном здании. Дом считался каким-то памятником архитектуры. Хотя и располагался он почти в центре, но жить в нем мне было некомфортно: без лифта, с узким коридором и неудобными комнатами, которые нельзя было перестроить. Но это было жилье в Москве! И досталось оно нам совершенно бесплатно. Я даже в храм сходила, поставила бабушке свечку и молебен заказала. Папа давно умер, а она помнила обо мне. Как дальновидно поступила мама, не разрешившая мне менять фамилию отца! Отчество я и сама не стала бы менять. Кира Георгиевна подходит какой-нибудь старой деве, занудной учительнице. А Кира Витальевна звучит легко, артистично.

Я обратилась в детективное агентство, чтобы они разыскали мне Юрия, Сергея, Лилию и Полину. Оказалось, что Сергей умер в 25 лет, утонул, купаясь в реке. Они дружили с Лилей, но расстались ещё до его смерти. Лиля стала юристом. Окончив Новосибирский филиал Томского юридического института, она не задержалась в родном городе, перебралась в Москву. Несколько раз она была замужем. Жила какое-то время за границей. Где Лилия обитала в данное время, пока установить не удалось.

Юрий жил в Новосибирске, занимал руководящую должность в Мэрии, в Управлении физической культуры и спорта. Юрию я собиралась организовать автомобильную аварию, благо он любил быструю езду, и был неоднократно отмечен нашей дорожно-постовой службой в качестве злостного нарушителя правил дорожного движения. Но он сам избавил меня от лишних хлопот. Пешеходом он оказался также недисциплинированным.

Юрий умер, оставались Полина и Лилия. Когда мне преподнесли Лилькину историю, я не удивилась: Лилька всегда была экстравагантной и непредсказуемой. Надо же было ей умудриться выйти замуж за чистокровного араба! Интересно, чем думала: головой или противоположным местом? После скандального развода (благо детей не завела в браке), вернулась в Новосибирск, к родителям. В Новосибирске Лиля поселилась с другом юности. Пожив полгода в глуши и «берлоге», она свалила в Москву, бросив нового мужа. В Москве она быстро вышла замуж за грека. На этот раз грек был москвичом в третьем поколении. Москва оказалась скучна на этот раз Лильке, и они с мужем свалили за границу. Каким-то образом они обосновались в Канаде, где и родились два сына Лильки. И ведь не красавица, есть шарм, конечно, но даже симпатичной Лилю не назовешь. Судьба, наверное, такая. Роман можно написать о её жизни. Но пусть себе живет в своей Канаде. Даже, если предположить, что свидетелем была она, то в данный момент её вряд ли интересует прошлое. Она всегда жила одним днем.

Полина нашлась в Никольском, вернее, в старой деревне, что рядом с нашими коттеджами. Вот ведь какое совпадение! После развода с Мишкой она так и не вышла замуж. Жила с матерью и ребенком, те в данный момент гостили у родни в Новосибирске. Работала Полька бухгалтером. Каждый день на своей машине ездила на работу в Москву. Убрать её было проще простого. Но что-то пошло не по плану. Лобового столкновения с «Камазом» она чудом избежала. Машину, правда, ей пришлось поставить на ремонт. Но у самой – ни царапины. Попытка ограбления и убийства не удалась, у неё в доме оказался мужчина. И, о, ужас! Этот мужчина оказался Робертом! Моим Робертом!

Дня три я не могла в себя прийти, не могла видеть Роберта. Пришлось придумать командировку и уехать. Я пожила в гостинице одна, успокоилась. Следует организовать слежку за ними. Не факт, что у них любовная связь. Роберт мог случайно встретиться с ней и зайти поговорить о Лизе. Я знала про тайник Роберта. Когда его не было дома, я открывала его тайник, смотрела на фотографии Лизы и злорадствовала. Мне доставляло удовольствие говорить её счастливой физиономии: «Ну, что, получила Роберта!»

Как я и предположила, любовниками Роберт с Полиной не были. Но уж лучше бы они занимались сексом. Эти двое задумали написать книгу о Лизе. И пишет им эту книгу не кто иной, как сама Марина Краснова. Я читала журналистские расследования Марины. Боже, она такая умная и хваткая! Если вцепится во что-то, то непременно раскопает до конца. Мне стало дурно. Она может вычислить меня, как дважды два. Убрать Марину? Но тогда её семейка в порошок сотрет нас с Робертом и всю нашу родню до седьмого колена. Свёкор Марины даже не будет прибегать к помощи правоохранительных органов. Нас убьют, и дай Бог, если умрем мы легкой смертью. А если операцию тщательно подготовить, сделать так, чтобы комар носа не подточил…

Я проиграла. Марина осталась жива. Роберт узнал правду. Он вернулся с работы очень рано. Я посмотрела на него, и мне стало страшно. Муж подошел ко мне и положил мне на колени стопку отпечатанных бумажных листов.

– Почитай, тебе будет интересно.

– Что это? – спросила я его.

– Это новая книга Марины Беловой «Снов невесомых лепестки». Про Лизу. Ты же помнишь Лизу? Ничего не забыла?

Он круто развернулся и вышел. Я жадно схватила листы книги, пропуская лирику, добралась до пожара. Марина всё поняла про Лизу, теперь Роберт знает. Но Марина ещё не всё поняла обо мне. Она написала, что во время ссоры из ревности я разок толкнула Лизу, а она упала и убилась насмерть. А Павел обругал меня и вбежал в баню. Тут пары керосина сами загорелись, а я в состоянии аффекта закрыла дверь за Павлом и подставила скамейку. А потом раскаялась и хотела спасти Лизу и Павла. Если бы это было так! Но, может, Роберт поверил в эту версию? Тогда есть шанс, что он меня простит.

Я ждала его всю ночь, но он не пришел. И придет ли он? Утром я открыла его тайник. В гневе швырнула на пол его обручальное кольцо, которое он покупал с Лизой. Я рвала фотографии и газетные листы. В ящик я бросила листы книги Марины. Бумага вспыхнула сразу, мгновенно. В оцепенении я смотрела на огонь. Со стола языки пламени перекинулись на занавески. Мне стало нечем дышать. Едкий дым проникал в легкие. Я кашляла, но не двигалась с места. Я готова. То пожар достал меня, последнюю жертву…

Рев машин за окном вывел меня из небытия. Как я забыла про пожарную сигнализацию в доме! Машины приехали слишком быстро. Пожарные разбили окно и залили огонь. Меня перенесли в спальню, она не пострадала от огня и воды. Я слышала внизу голос Роберта. Он разговаривал с пожарными, а затем они уехали. Я слышала тяжелые шаги мужа, он поднимался по лестнице. Может быть, он меня простит? Я всю свою жизнь положила на него. Я жила для него. Должен же он оценить это! Мы так хорошо жили вместе!

Роберт, молча, достал сумку из шкафа и стал складывать вещи. На меня он не смотрел. Я промокла и замерзла, а он не замечал меня.

– Роберт, ты не мог бы подать мне плед? – выдавила я из себя.

Он повернулся ко мне. Господи, какой холодный взгляд!

– Возьми, – он бросил плед на кресло, в котором, я сидела.

– Роберт, не уходи сгоряча, подумай, подожди, хотя бы до завтра.

Он взял сумку и пошел к двери.

– Роберт! Останься со мной! Ведь это и твой дом тоже.

На пороге комнаты он обернулся.

– Мой?! Ты сожгла всё, что было моим!

Он снял свое обручальное кольцо с пальца и положил его на прикроватную тумбочку.

– Это – твоё. А это – моё.

На его раскрытой ладони лежало его старое тонкое колечко, то самое.

Я прислушивалась. Вот он вышел во двор, сел в машину. Хлопнула дверца, и он уехал. Уехал навсегда. Моя жизнь вытекала из моих пальцев. Он был моей жизнью. И её у меня не осталось. Но у Роберта не должно быть неприятностей из-за меня.

Я взяла лист бумаги и написала:

«Роберт! Прости меня. Я устала жить. Я сделала все сама и никого не виню».

С большим трудом я поднялась в мансарду. Я стояла у открытого французского окна и смотрела вниз, на асфальт под окном. Перила здесь низкие. Если упасть вниз головой, то я сломаю себе шею и умру быстро. Наверное, это не слишком больно. Я вдохнула воздух полной грудью, закрыла глаза и шагнула вниз…

Полина

Полина прибирала в доме, когда позвонили в дверь. На пороге стоял Роберт. Полина смутилась, она сняла с головы платок и стояла перед ним, одергивая старенькое домашнее платье.

– Примешь? – Спросил он.

– Заходи, – Полина широко распахнула дверь.

– Я навсегда пришел, не выгонишь?

– Нет.

– Но это всё, что у меня теперь есть. – Роберт поставил сумку на пол. – И ещё это.

Он достал из кармана тоненькое золотое колечко.

– Вы с Лизой его покупали? – спросила Полина.

– С Лизой. Но оно мне стало мало, не надевается на палец.

– А мы его раскатаем.

– Надо и тебе купить обручальное кольцо. Я куплю тебе самое красивое кольцо, какое понравится. Хочешь? – Роберт взял Полину за руки.

– Ты что, мне предложение делаешь?

– Делаю. Выходи за меня замуж. Не представляешь, как я люблю тебя. Прости, если обидел тебя вчера ночью.

Полина покраснела.

– Чем же ты мог меня обидеть?

– Это было так…

Роберт замолчал. А Полина закончила его фразу:

– … чудесно!

– Так ты согласна?

– Я согласна. Но…

– Что «НО»? – нахмурился Роберт.

– Я хочу такое же тонкое колечко, как у тебя. – Ответила Полина и обняла Роберта. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, чтобы он не увидел её слёзы. Роберт поцеловал её волосы.

– А твой сын не будет возражать против нашего брака?

Полина выпрямилась и посмотрела на Роберта.

– Что ты! Сын сам меня уговаривал, чтобы я замуж вышла. Он у меня хороший парнишка, простой, не балованный. Тебе он понравится.

– Кстати, как зовут твоего сына? Ты все время то «ребёнок», то «сын» мальчика называешь.

Полина опустила голову, яркий румянец залил её щеки. Она тихо ответила:

– Его зовут Роберт.

Конец

Content

Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
Невесомые сны