Анна Аксинина, Татьяна Аксинина

Дочь погибших альпинистов

Самолет приземлился в аэропорту Шереметьево поздним вечером. Пассажиры дружно вскочили, невзирая на просьбы стюардессы оставаться на местах до полной остановки самолета. Я, молча, сидела у окна, наблюдая за суетой в салоне. За окном лил дождь, и меня никто не ждал. Наша группа вылетит из Астаны послезавтра. Валентин не знает, что я прилетела домой.

Последние пассажиры торопливо покидали салон самолета.

– Вы плохо себя чувствуете? – участливо склонилась ко мне стюардесса.

– Нет, что вы! Со мной все в порядке. Не люблю толпы.

Я поднялась, взяла сумку и последней пошла к выходу. Давно я не летала эконом классом. Решение срочно улететь домой возникло спонтанно. Мне удалось взять один из последних билетов на рейс Бишкек-Москва. При регистрации я попросила место у окна. Мне хотелось побыть одной и подумать.

На выходе галдели таксисты.

– Сколько до Тверской? – спросила я первую попавшуюся рожу.

Он оценивающе взглянул на мой костюм и назвал сумму.

– Даю в десять раз меньше, и поехали, – решительно предложила я.

– А я вас узнал. Можно автограф?

– Мы едем на моих условиях?

– Едем, едем, садитесь. Сумочку с собой в салон возьмете?

Я швырнула сумку на сиденье. Из бокового кармана сумки выпал журнал, журнал «Кредо». Я взяла в руки старый журнал, и решение пришло само собой.

***

Марина Белых, стоя у окна, проводила взглядом отъезжающую машину. Сегодня у детей занятия в детской школе развития. Надо же, сынуле пятый год, а уже ученик! Отдать детей в эту школу предложила Юля Грибова, гражданская жена Краснова Виктора Александровича – известного политика и олигарха. Виктор Александрович – свёкор Марины. То, что подруга отца моложе старшего сына поначалу очень забавляло Андрея, видевшего целую череду мачех и тех, кто метил на это место. Но Юля задержалась надолго, а после рождения дочки Наташи, – видимо, насовсем.

Юля – ревностная мать. Наташа у Юли стоит на первом месте в её жизни, а на втором – муж и дом, на третьем – всё остальное, включая собственное модельное агентство. Андрей, Марина и её родственники входят у Юли в категорию «дом», поэтому Марина и Юля прекрасно ладят друг с другом. Марина уважает Юлю за трудолюбие и работоспособность: и дома у Юли идеальный порядок, и дочерью она занимается, и работать успевает. Не изменяла Юля своим приоритетам даже когда в кино снималась: вывезла с собой на съемки Наташу с бабушкой и прочей обслугой. Юля когда-то начинала моделью, успешно участвовала в конкурсах красоты. Ради карьеры она стала подругой известного олигарха, а затем без памяти влюбилась в него. Рождение дочери окончательно расставило приоритеты в жизни Юли.

Энергии, которую Юля тратит на воспитание Наташи, с избытком хватает и на так называемых «племянников» Наташи. Близкий возраст позволяет устраивать общие праздники, одинаковые развлечения. Тётя Наташа всего на 4 месяца старше Саши, сына Андрея и Марины. На неделю отстал от двоюродного братца Витя, сын Маши Ярославской, младшей сестры Марины. Степень родства Вити и Наташи – величина, трудно вычисляемая, но семейный тон в отношении семьи Белых задал еще в начале знакомства Виктор Александрович. А Краснову-старшему перечить и трудно, и бесполезно, и, как подозревает Марина, опасно.

Ведь как ни противились они с Андреем идее Виктора Александровича поселить их в соседний с ним коттедж, а он смог это устроить. Сначала он уговорил Олега Ярославского занять половину дома, даже нашел Маше работу поблизости. Логично, что вторая половина попала в руки Андрея и Марины, но для них коттедж – больше загородный дом для тёплого времени года. Марина со временем полюбила жить здесь: лес кругом, свежий воздух для ребёнка, и любимая сестра Маша рядом. Особенно здорово, что Маша – детский врач. Сегодня у Маши был утренний прием, и она после обеда с удовольствием повезла всех троих детей на занятия в школу.

Дети растут вместе, но такие разные! Даже занимаются в этой школе по-разному. Саша – активный непоседа. Ему все нравится, он и рисует и лепит и в общих играх с другими удовольствием участвует, но не может долго заниматься одним делом, терпения не хватает и усидчивости. Витя – флегматик, любит спокойные занятия, все делает медленно, но основательно. А Наташа – лидер, во всех мероприятиях она должна быть первой. И зачастую она добивается первенства. Но если нет – крик, слёзы, истерика.

Марина села за компьютер и вошла в сеть. Кто-то Интернет проклинает, кто-то в нём зависает, а для Марины Интернет – благо, инструмент, позволяющий успешно работать дома. Марина – журналист. Им с мужем принадлежит довольно популярный журнал «Кредо» – подарок свёкра на их свадьбу. Статья для последнего номера практически готова. Марина пробежала глазами по тексту. Всё, можно отправлять. Андрей будет доволен. Она подумала о муже, и потеплело на душе. Как же ей повезло в жизни, что она встретила Андрея. Действительно она «за мужем», как за крепкой стеной.

Марине захотелось услышать его голос. И хотя Андрей не мог её увидеть, она подошла к зеркалу, вынула заколку, расчесала волну густых волнистые каштановых волос, немного взбила асимметричную челку. Посмотрела не себя сбоку – порядок, талия есть, помогли занятия в зале по абонементу, подаренному мужем в январе на день рождения. Потом немного расправила плечи и одобрительно улыбнулась отражению, в её больших умных светло-карих глазах заиграли лукавые искорки. Глядя в зеркало, набрала номер мужа:

– Лови свою статью, отправила.

– Успела? Так быстро! Сейчас посмотрю. Какая ты умница! – Прозвучал мягкий баритон.

– Старалась для любимого мужа.

– Так уж и любимого?

– Ты сомневаешься?

– Вечером проверю.

– Проверяй.

– А ужин романтический будет?

– Ах ты, чревоугодник!

– Как там французы говорят про желудок?

– Не знаю, что едят французы на ужин, но ты голодным не останешься.

– Буду с нетерпением ждать.

Марина прошла на кухню. Продуктов в холодильнике полно, вчера с Андреем привезли несколько сумок из супермаркета. Она приготовит легкий салат, пожарит рыбу. И есть вчерашний борщ. Марина посмотрела на часы. У неё есть часа четыре свободного времени! Можно заняться своей книгой.

Эта книга уже седьмая. Марина пишет книги по следам своих журналистских расследований. Читателям нравятся такие истории. Марина успешно раскрыла ряд запутанных дел. К ней, как к частному детективу, стали обращаться знакомые и родственники.

В последнем деле преступник хотел устранить собственную дочь. Но нельзя писать портрет негодяя одним черным цветом. Хоть он боялся, что дочь может его разоблачить, но был очень привязан к ней, любил её, не пытался убить, только изолировать. Книга продвигалась медленно. Марины пыталась понять логику поступков этого человека, но как-то не укладывалось в голове. Она только присела к компьютеру, как зазвонил телефон. «Андрей, соскучился», – подумала она. Но звонила Юля.

– Марина, ты не могла бы взяться за одно дело? – без предисловий спросила она.

– Какое дело?

– Моя подруга хочет посоветоваться с тобой. Ты можешь выслушать её? Мы можем прямо сейчас подъехать?

– Хорошо, я дома, приезжайте. А что за подруга?

– Катя Малежина.

– Катя Малежина?!

– Помнишь, мы с ней вместе снимались в сериале «Девушка ниоткуда»?

– Послушай, Юля, может быть ей лучше к профессионалам обратиться?

– Нет, дело тонкое, она не хочет огласки.

Марина кругами ходила по комнате. Зря она согласилась! Кто не знает нынче Катю Малежину? Нет более или менее значимого фильма, в котором бы она не снималась. Самая популярная актриса на сегодняшний день. Марина вспомнила несколько фильмов с её участием. На взгляд Марины, актриса очень даже талантлива. Но скандалов в светской хронике с её именем еще больше, чем фильмов. «Но я же могу отказаться», – утешала себя Марина. – «Выслушать – выслушаю, а затем откажусь. Я не обязана браться за то, что мне не нравится, да и ребенок у меня маленький. Откажусь».

Катю Малежину Марина не узнала. На экране она всегда была яркая, красивая. Катя приехала в скромном летнем платье, без украшений. Золотисто-каштановые волосы собраны в простой узел на затылке, и черные очки на пол-лица. В комнате она сняла очки, под которыми прятались живые карие глаза. Без косметики она смотрелась старше, но Марина почувствовала к ней симпатию. Катя волновалась, она сидела напротив Марины, и нервно сжимала свои длинные пальцы. «Маникюр идеальный. Никаких резких духов, легкий приятный аромат, скорее всего – питательный крем», – отметила про себя Марина.

– Я регулярно читаю ваш журнал «Кредо», мне нравится его стиль. С удовольствием читаю ваши статьи, и знаю о ваших расследованиях. Поэтому решила обратиться к вам за помощью.

– Давайте, перейдем к делу, – предложила Марина.

– Дело в том, что я – приемный ребёнок. Мои родители удочерили меня, когда мне было около четырех лет. Я не помню свою жизнь в детском доме, и всегда считала, что они мои настоящие родители.

Катя говорила сбивчиво и нервно сжимала и разжимала пальцы, смотрела в сторону, в окно.

– Не волнуйтесь! Может, сок выпьете?

– Нет, я лучше продолжу. Я узнала о факте удочерения, будучи взрослой, совершенно случайно. Так сложилось, что мой приемный отец воспитывал меня один. Его жена умерла в результате несчастного случая вскоре после того, как они меня удочерили. Мой отец не отдал меня назад в детский дом, он всю жизнь посвятил мне. Я росла счастливым ребёнком, несмотря на отсутствие матери. Папа баловал меня, выполнял все мои желания. Когда я захотела стать актрисой, он не препятствовал моим желаниям. Я знаю, что он в душе был против моих актерских занятий, ему хотелось, чтобы я пошла учиться в архитектурную академию. Но папа ни слова не сказал мне, наоборот, он всегда и во всем поддерживал меня. И своей карьерой я, конечно, обязана ему. Он вкладывал поначалу большие деньги в меня, пока я не стала известной. Вам неинтересно слушать? – Катя повернулась и пытливо посмотрела в глаза Марине.

– Нет, продолжайте.

– Папе было за сорок, когда я стала жить в их семье. Думаю, что папа с мамой долго пытались завести своего ребёнка, но у них не получилось. И тогда они удочерили меня. А открылась эта история следующим образом: папа серьезно заболел. Я хотела сдать донором, сдала анализы. Тогда и выяснилось, что я не его дочь. Папа очень болезненно отнесся к тому, что я узнала правду. Он вынужден был рассказать о моих настоящих родителях. Мои родители были известными альпинистами, и погибли вместе в горах Тянь-Шаня на восхождении в Киргизии. Я была их единственным ребёнком. Папа сохранил старую газету, где написано о них. Родители были оба из детского дома. Когда они погибли, у меня не оказалось никаких родственников. Мы с папой больше никогда не касались этой темы. Я не хотела сделать ему больно.

– Почему ему было больно? Вы взрослая женщина, всю жизнь прожили с ним. Чем могли задеть его воспоминания о погибших альпинистах? Ничего же не изменилось в ваших отношениях, когда вы узнали правду о себе?

– Конечно, я по-прежнему его очень люблю и уважаю. Но у папы преклонный возраст, он очень привязан ко мне. Возможно, это какая-то ревность? Или я ошибаюсь?

– Ваш папа сейчас здоров?

– Здоров и бодр, несмотря на возраст, и в полном здравии и памяти. Но я для себя решила не огорчать папу. Поэтому я не сказала ему, что решила съездить в Киргизию на могилу своих родителей. Мои родители работали инструкторами в альпинистском лагере Ала-Арча. Они пошли группой на восхождение на вершину Корона в окрестностях Ала-Арчи. На спуске моя мама потеряла сознание, и стала падать на ледовом склоне. Они с папой были в одной связке. Их вынесло на камни. Я прочитала в специальной литературе, что практически невозможно остановиться на крутом ледовом склоне. Папа мог бы успеть отстегнуться, тогда бы он остался жив. Но он до последнего пытался спасти маму. Их похоронили на местном кладбище альпинистов, так как у них не было родных.

– Печальная история.

– Я решила съездить при первой же возможности на могилу моих настоящих родителей. Поставить им достойный памятник, оставить деньги людям, чтобы они ухаживали за могилой. Но не хотела, чтобы папа узнал об этом. И случай представился. Мы выехали на съемки в Астану. Я освободилась от съемок за два дня до отъезда всей группы и одна улетела в Бишкек. Лагерь Ала-Арча находится в 40 километрах от Бишкека. Туда ведет приличная асфальтовая дорога, так как в той стороне находятся дачи высокопоставленных чиновников. Я связалась с местным клубом альпинистов, и мы с сопровождающим прибыли в Ала-Арчу. После развала Советского Союза, альплагерь был закрыт в 90-ые годы, все разрушилось. Но в последние годы лагерь решили восстановить. Я увидела стройку на месте лагеря. Кладбище альпинистов находится чуть выше на правом склоне, если стоять лицом к лагерю. С проводником мы сначала по камням перешли небольшую речку, и затем стали подниматься по крутой тропе, идущей в гору «серпантином».

Склон порос можжевельником, который местные называют «арча». Сухой тёплый воздух был пропитан ароматом смолистого кустарника. По пути мы несколько раз останавливались, чтобы я могла отдышаться. С каждой остановкой открывался всё более грандиозный вид, все мельче казались домики внизу, все тише становился шум реки. От высоты у меня кружилась голова, а удобные в городе босоножки оказались непригодными для неровной земли и камней. Мой проводник показывал мне окрестные вершины, рассказывал истории об альпинистах. Сам он, несмотря на седую голову, шагал легко, без видимых усилий. От него я узнала, что с закрытием лагеря кладбище стало некому содержать. Местные турфирмы время от времени привозили сюда туристов поглазеть на местную достопримечательность. Площадка рядом с кладбищем использовалась для пикников, а мусор уносили далеко не все. Лишь кучка старых альпинистов много лет добровольно присматривала за порядком, убирала мусор, поправляла старый обветшавший забор. И ещё они писали, звонили, ходили по всем инстанциям. Теперь все должно измениться: Федерация альпинистов Кыргызстана добилась присвоения Кладбищу альпинистов статуса историко-культурного мемориала, и областная администрация готовится до конца 2009 года выпустить постановление об его охране.

Гид меня немного подготовил к тому, что я увижу наверху. Кладбище, конечно, было сильно заброшено, ограда из нескольких ржавых столбиков и проволоки почти повалилась. Полтора десятка могил, которые там были, оказались заросшими травой, засыпанными камнями, ветками. Я не сказала, чью могилу приехала навестить, и переходила от одной к другой, фотографируя и разбирая надписи на табличках, плитах, крестах. Но каково же было мое изумление, когда я нашла могилу своих родителей! Там стоял дорогой мраморный памятник, площадка вокруг него расчищена, насыпана земля и посажены цветы. Мой гид сказал, что памятник Безрыбкиным поставила их дочь.

– Дочь?! Но вы сказали, что были единственным ребёнком!

– Да, так написано было в газете: «У погибших альпинистов осталась дочь Катя трех с половиной лет». Это я. Но кто тогда поставил памятник? Возможно, у меня есть сестра, о которой я не знаю. Мой проводник сам её не видел, знал со слов сторожа со стройки, которому заплатили деньги за присмотр. Может кто-то что-то напутал насчет дочери, но у меня есть неизвестные мне родственники. Я хочу, чтобы вы их нашли. Я достойно заплачу, предоставлю вам все сведения, которые смогу добыть, но папа не должен узнать о моих поисках.

– А не мог ваш приемный отец поставить тот памятник?

– Думаю, что нет. Сторож точно сказал, что памятник привезла молодая женщина.

– Но ваш отец мог кого-то нанять. Полно подобных фирм, думаю и в Бишкеке тоже. Мог по Интернету связаться с ними, перевести деньги на их счет, а они выполнили свою работу.

– Я ничего не знаю, поэтому прошу, чтобы вы докопались до истины. Вы возьметесь?

– Подумаю.

– Можно, я оставлю вам свои бумаги? Посмотрите на досуге. Здесь мой телефон, по которому вы можете звонить в любое время.

– Оставляйте, я посмотрю и сообщу вам, возьмусь ли за ваше дело.

***

Юля, тепло улыбнувшись Марине на прощание, ушла и увела свою подругу. Марина открыла папку. Документов было много, Катя, видимо, тщательно скопировала в доме отца всё, что могло помочь поискам. Здесь же лежала копия газетной статьи об альпинистах Светлане и Василии Безрыбкиных и несколько фотографий памятника погибшим альпинистам. Памятник Марину впечатлил. На большой плите, стилизованной под необработанный камень, – фотографии с фамилиями, датами рождения и смерти, а ниже надпись «Помню, люблю». Памятник нестандартный, явно делали на заказ. Земля вокруг могил обложена плиткой под цвет камня, и полукругом аккуратно посажены цветы. Кто-то ухаживает за цветами, поливает и пропалывает, иначе бы они так буйно не цвели. Может, памятник поставили друзья альпинисты? Но надпись «Помню…», а не «Помним…».

Статья в газете называлась строкой из песни «Наклонятся горные хребты самым мощным в мире обелиском». Дата и название газеты в нижней части листа были набраны очень мелко – нонпарелью. Марина взяла увеличительное стекло, чтобы разглядеть текст. «Первое августа 1977 года «Комсомольская правда». Надо же! Про Катиных родителей написала одна из центральных газет Советского Союза с миллионными тиражами. Кстати, а какой точно был тираж «Комсомолки» в 1977 году?». Марина повернулась к экрану ноутбука, поискала. «Десять миллионов экземпляров – вот это размах! А в наше время и 100 тысяч – предел мечтаний». Марина невольно вздохнула. В море печатной продукции жесточайшая конкуренция. Типография пережила мировой финансовый кризис 2008 года, печать рекламной продукции «от визитки до баннера» осталась востребованной, доходы постоянно растут. Андрей повеселел, как будто распрямился. Игорь Переделкин, его друг и главный бухгалтер, уже планирует обновление техники. А вот журнал «Кредо» редкий месяц выходит с прибылью, чаще – когда там печатаются расследования Марины. «Но это – не тот случай. Здесь – семейная тайна, если что и выяснится, публиковать не придется. О чем я? Я же ещё не взялась за это дело. Сначала посмотрим, что пишут».

Светлана и Василий Безрыбкины погибли в конце июня 1977 года. Они оба воспитывались в Красноярском детском доме. Видимо, в Красноярске зародилась их любовь к горам. Кто не слышал о знаменитых Красноярских Столбах? Затем они оба поступают в Новосибирский электротехнический институт, где с первого курса начинают заниматься альпинизмом. Поженились они, учась на пятом курсе. После окончания института они оба участвуют в восхождениях самой высокой категории сложности, пятой и шестой, их команды берут призовые места на первенстве Советского Союза.

В статье подробно перечислялись все достижения и награды, внушительный список. Безрыбкины регулярно выезжают в экспедиции на Памир и Тянь-Шань. Альпинистский лагерь «Ала-Арча» на Тянь-Шане в те времена был одним из самых крупных центров подготовки альпинистов. Супруги Безрыбкины работают в «Ала-Арче» инструкторами, совершая в пересмену восхождения, благо вершин высшей категории сложности полно в окрестностях альпинистского лагеря.

Их единственная дочь, Екатерина, родилась, когда обоим супругам было за тридцать. В статье упоминалось, что ей было три с половиной года на момент гибели родителей. Подробно описывалось, как погибли супруги Безрыбкины, с перечислением технических деталей. Но ничего не говорилось о дальнейшей судьбе девочки.

Статья была подписана: «С. Кординов, «Буревестник», г. Новосибирск».

Они что, жили в Новосибирске? Но как Катя попала в приемную семью в Москве?

Неожиданно вернулась Юля.

– Ты опять работаешь? Телефон отключила!

– Забыла включить, как отправила статью.

– Маша тебе дозвониться не может. Она с детьми задержится, останется на представление кукольного театра. Просила передать тебе, чтобы ты не беспокоилась. В школе в честь окончания учебного года решили устроить небольшой праздник для малышей.

– Спасибо, что предупредила! А я бумаги смотрю, которые Катя мне оставила. Кстати, ты не знаешь, что из себя представляет отец Кати?

– Конечно, знаю. Аркадий Малежин – знаменитый антиквар. Говорят, что если оклеить стены его дома тысячными купюрами, то стоимость картин, которые развешаны на этих стенах, в несколько раз будет превышать стоимость этих денег.

– Он что, такой богатый?

– Баснословно богат!

– А откуда у него несметное богатство?

– Подробностей не знаю. Но какие-то слухи ходили о наследстве. Ну и заработал. Он и в Париже живет, и в Москве, торгует антиквариатом.

– И Катя – его единственная наследница?

– Наверное. Она с ним постоянно не живет. У неё роскошная квартира в самом центре города, а отец проживает в загородном доме, когда навещает родные пенаты. Катя очень привязана к отцу. Мы, когда снимались с ней вместе в сериале, то делили одну гримёрку на двоих. Она ему чуть ли не каждый час звонила, спрашивала, что поел, как спал. Он, конечно, продвинул её в кинематографе: и связи и деньги.

– Я смотрела фильмы, где она играет, и считаю, что она талантлива.

– Маринка! Сколько у нас в стране таких талантливых! И где они? Единицы сами пробиваются. Насчет Катерины – не спорю, гениальна. Не играет, а живёт на сцене и на экране. И роли разноплановые ей удаются. Папочка, конечно, помог ей в начале карьеры. А сейчас она – звезда первой величины. Так что, ты берёшься за заказ? Катя хорошо заплатит, не сомневайся, Марина. Ей важна конфиденциальность, а я за тебя поручилась.

– Спасибо на добром слове, но я пока не решила.

Юля ушла к себе. Марина посмотрела на часы, Андрей же вот-вот приедет домой! Кто обещал ему романтический ужин? Она помчалась в кухню: рыбку срочно на сковородку, овощи помыть и порезать, чай заварить – командовала она самой себе.

– Как вкусно пахнет! Я весь день ждал романтического ужина!

– Андрей, прости, заработалась, не успела. Кстати, правильно говорить «ждал романтический ужин».

– Разве? Ладно, тебе видней, я ждал обещанный ужин весь день, могу ещё немного подождать. А где сынуля?

– В театре.

– Где?! В каком еще театре?

– В кукольном, конечно. Вместе с Машей.

– Я испугался: ты дома, а сын во все тяжкие пустился.

– Не знала, что театр теперь относится к категории «тяжкие». Как у нас дела, какие новости? Статья понравилась?

– Как может не понравиться твоя работа! Ты же у нас – ас журналистики. Номер практически сверстан. В конце дня немного с Переделкиным поспорили.

– О чем? – Марина, поддерживая разговор, тем временем выключила плиту и поставила на стол подставку под сковороду.

– Игорь предлагает завышать объявленный тираж. Арифметика простая: чем больше тираж, тем дороже можно брать за рекламу. Но если раскроется обман, может дойти до суда. Я не согласился. – Андрей умолк, с удовольствием взирая на аапетитное блюдо, и быстро-быстро заработал вилкой и ножом.

– Ну, и молодец, что не согласился. Как рыбка?

– Объеденье!

В самый разгар ужина вернулся полный впечатлений Саша. Он, бурно жестикулируя, показывал, как бегал Колобок. Оказалось, что в этом варианте известной сказки Колобок убежал-таки от хитрой Лисы. А юные зрители ему помогали в этом. Саша уверенно пересказывал диалоги и за столом, и под душем. Марина долго не могла уложить сына спать.

Андрей сидел за столом и рассматривал бумаги и фотографии, которые принесла Катя Малежина.

– Это что, новое расследование? А мы планировали съездить в Новосибирск в гости.

– Одно другому не мешает. Но сначала хочу услышать твое мнение. Узнаешь, кто на фотографиях?

– Актриса какая-то популярная, видел её в кино, но фамилию не помню.

– Андрей, это – Екатерина Малежина, звезда экрана.

– И как эту звезду занесло на нашу скромную орбиту? А главное – зачем?

– Как – очень просто, её привела Юля, они вместе когда-то снимались. А зачем? Вот, смотри, это – копия газетной статьи о настоящих родителях Кати, которые жили в Новосибирске. Она – приёмная дочь одного очень богатого человека. Он взял её из детского дома, а позже сам рассказал об этом. Её родители, альпинисты, погибли, когда она была маленькой девочкой. Она хочет найти своих родственников.

– А причем здесь ты? Обратилась бы на передачу «Жди меня», в Красный крест или ещё куда-нибудь. Или есть что-то криминальное?

– Вроде бы нет, не волнуйся. Но некоторые моменты мне не нравятся. Во-первых, её приемный отец не хочет, чтобы она искала родственников. Во-вторых, Катя упоминала, что у приёмных родителей долго не было своих детей, и они решили взять ребёнка из детского дома. Но не сходится. Катю удочерили в 1977 году, и свой брак Малежины зарегистрировали в том же 1977 году. Спрашивается, когда они успели обнаружить свою бездетность?

– Может, они жили до этого в гражданском браке, а когда стали оформлять удочерение, пришлось брак зарегистрировать, иначе бы им не отдали ребёнка.

– Логично, но в 1977 году Аркадию Малежину было 43 года, а его супруге 21 год. 22 года разницы! Неравный брак. Умный и обеспеченный москвич с высшим образованием женится на молоденькой продавщице вещевого рынка, приехавшей из Пензы. А дальше ещё интереснее: молодая супруга Малежина трагически погибает в 1978 году, через восемь месяцев после удочерения Катерины. Это, в-третьих.

– И что случилось с молодой супругой?

– Взрыв неисправного газового баллона на даче.

– Не вижу криминала. Сплошь и рядом неравные браки, когда богатые пожилые, и даже старые, мужики женятся на молоденьких красотках. И насчет взрыва, уверен, было тщательное расследование на тему: а не пришил ли муж свою супругу. Но, как понимаю, не нашли криминала. И какая ему выгода от её смерти? Раз он умный и богатый, то, наверняка составлял брачный контракт.

– Не уверена. В семидесятых годах в нашей стране это, кажется, было не принято.

– Все равно не логично: они взяли маленького ребёнка, за которым нужно ухаживать. Я-то отлично представляю, что это такое. Или, может быть, Малежин женился вторично после смерти супруги?

– Нет, он один воспитывал дочь.

– Марина, не берись ты за эти поиски. Сама пусть официально ищет, кого хочет. Тем более, что существует тайна усыновления, документы тебе никто не даст.

– Я съезжу в Новосибирск, а там видно будет.

– Ну и романтический вечер у нас!

– Вечер ещё не закончился…

***

Как ни старалась Марина, навестить родителей до отъезда в Новосибирск не получалось. Тогда она напросилась в гости прямо в день отлета, вещи собрала накануне, а выезд из коттеджа назначила рано, сразу после завтрака. И хорошо, что был большой запас по времени. Уже от калитки по разу сбегали в дом: то за кепкой Андрея, то за тапочками Сашеньки. А на въезде в Москву постояли полчаса в пробке. Зато дома погостили основательно. Марина с Еленой Алексеевной колдовали на кухне, попутно обсуждая проблемы здоровья детей и неаккуратности мужчин всех возрастов. Марина получила несколько ценных врачебных советов. А Андрей с Николаем Николаевичем и Сашей побеседовали о школе развития и предстоящей рыбалке. Саша, осваивающий букву «р», то старательно рычал «р-р-ры-ба», то сваливался в привычное легкое «лыбалка». Андрей получил от тестя несколько советов бывалого рыбака. Дальше настал обед и передача подарков для сибирских родственников. К концу встречи собеседники поменялись. Марина выспрашивала отца, опытного строителя, какое ковровое покрытие лучше сделать в игровой комнате. А Андрей уточнял у семейного доктора, какие лекарства можно давать ребёнку до 5 лет при насморке, кашле или расстройстве желудка. Саша, счастливый, как щенок на клумбе, под шумок ел второе пирожное. Запел таймер телефона Андрея. Он поднялся.

– Всё, Елена Алексеевна, нам пора, а то на самолёт опоздаем. Спасибо за обед!

– Андрей, куда вы торопитесь? Посидите ещё. Рано выходить. Коля вас до метро подбросит, машина уже у подъезда, а с «Павелецкой» авиаэкспресс тоже без пробок ходит. Марина, скажи ему!

– Да, Андрей, пожалуй, полчасика ещё есть, – посмотрела на большие настенные часы Марина. Андрей снова сел, но разговор уже не клеился.

– Подарки не забыли?

– Все давно упаковано.

– Передавайте от нас привет Кате с Васей и Пете с Соней.

– Обязательно.

– И Мишутке.

– И Мишутке – самый большой. Папа, расскажи мне про свой родной Новосибирск одну вещь.

– Пожалуйста. Что тебя интересует, Мариша?

– В конце газетной статьи 77 года после фамилии автора написано: «Буревестник», Новосибирск». Что это значит? Я смотрела в Интернете. Сначала искала печатное издание: журнал, газету. Потом подумала про жилмассив или коттеджный поселок. А нашла какие-то рыболовные магазины, лыжную базу, клуб фехтования, кафе.

– Статья была о спорте?

– Да, об альпинизме.

– «Буревестник» – добровольное спортивное общество профсоюза студентов ВУЗов. Когда массовым спортом занимались профессиональные союзы, то спортивные клубы назывались по этим союзам. «Спартак» – научные работники, «Динамо» – милиция, «Трудовые резервы» – профтехучилища, «Локомотив» …

– …железнодорожники? Поняла-поняла, спасибо! Видимо, автор был альпинистом из клуба «Буревестник».

– Марина, а ты сама не знала?

– Коля, ну, откуда ей знать, если она в Университете училась в «лихие девяностые»?

– Да-да, Леночка, я и забыл, что дочки у нас такие молодые. Были девчонки совсем, и вдруг – раз! – и сделали нас дедушкой и бабушкой. Вот мне и стало казаться, что они гораздо старше.

– Марина, а ты разве в Новосибирск не в гости едешь, а по делам?

– Мама, конечно, мы едем в гости: отдохнуть, пообщаться с роднёй, грибы пособирать, порыбачить. Максимум движения на воздухе, минимум компьютеров и телефонов. А «Буревестник» – так, из любопытства. О! Вот теперь нам действительно пора!

***

Перелёт на восток, съедающий 3 часа времени был уже привычным делом для взрослых, а вот Саша, не заснувший сразу, как взлетели, раскапризничался. В аэропорту «Толмачёво» Марина почти тащила его за собой, вертя головой. «Ну, где же Петя!» Кривощековы традиционно всегда встречали её на машине. И вдруг услышала.

– Привет, Андрюша, племяш! Привет Мариша! Здравствуй, Александр Андреевич! – только дядя Вася называл взрослых уменьшительно, а детей – полным именем.

– Здравствуйте, дядя Вася! Так сегодня вы – на машине?

– Ну, да! Права весной получил. Что я, машинист, с тачкой не справлюсь? Петя еще на службе, освободится к вечеру. А мы с Катюшей в отпуске.

Андрей сел впереди и вступил в мужской солидный разговор с мужем троюродной сестры отца своей жены, а сокращенно – с дядей. Отсутствие в русском языке четвертой степени родства привело к тому, что Марина и Петя, сын тети Кати, запросто называли друг друга «сестра» и «брат». Соня, жена Пети, автоматически стала «невесткой», а их сын, Мишутка, – «племянником». Сейчас Марина с удовольствием послушала бы, как дядя Вася с Петей пристраивал к дому баню, идея дополнить коттедж маленькой банькой была ей близка, но надо было заниматься Сашей. Марина не давала ему подремать в машине, тормошила, отвлекала, а в доме первым делом уложила с собой на диван. Не дослушав сказку, сынок затих и проспал до обеда.

План Марины сработал: Саша встал отдохнувший, весёлый, общительный.

– Мама, папа, это уже Сибир-рь? А почему жар-р-р-ко?

– Потому, что лето.

Стол, накрытый тетей Катей, мгновенно проложил путь к сердцу маленького мужчины. Во-первых, тем, что разрешили без супа перейти сразу к пирогам, а во-вторых, количеством и качеством этих самых пирогов. Поглядывая на Мишутку, которого Марина вместо «пятиюродного брата», обозначила удачным словом «кузен», Саша блаженно отъедался, пока взрослые обсуждали свои планы. Восьмилетний Мишутка лишь снисходительно улыбался, да помогал гостю доставать пирожки с дальних тарелок.

Рыбалка планировалась на два дня, с ночёвкой в рыбацком домике, принадлежавшем свату Грише, отцу Сони. Там, рядом с озерами, в деревне живет его брат, настроил домиков, пускает рыбаков. Гриша принимал участие в этом, один домик – лично его. Ехать до озер долго, четыре часа, часть дороги проселочная. Порыбачить можно на вечерней зорьке, а потом – на утренней. Гриша с Тамарой сейчас уже на озерах: Тамара домик прибирает, а Гриша рыбу прикармливает. Сваты раньше были соседями Кривощековых, Петя и Соня дружили ещё с начальной школы. Теперь Петя служит в правоохранительных органах, а Соня – дизайнер интерьеров.

– Если с рыбой не повезёт, – вступила в разговор тетя Катя, – можно по дороге завернуть в бор, по ведру грибов там всегда найдется. Послезавтра, как раз Петя освободится, и поедете.

– Послезавтра, значит. А завтра что делать будем?

– А это Вася уже решил, он – железнодорожник, у него билеты бесплатные. И на детскую железную дорогу – тоже. А она прямо от зоопарка начинается.

– Ура! В зоопарк! – Завопил Мишутка.

– Ула! В зоопалк! – Присоединился Саша.

***

Вечером, после отбоя, Марина сидела перед ноутбуком, листала выборку в поисковике и впадала в тихое бешенство.

«С.Н. Кординов против А.Н. Кординова и Т.А. Кординовой в деле о разделе трехкомнатной квартиры… Судебная практика, 2008 г.»

«С.В. Кординов – известный советский ученый-астроном, лауреат Сталинской премии…»

«Серж Кординов… сеть ресторанов и кафе… Аргентина»

«Победный гол забил В.С. Кординов… молодежная хоккейная команда вышла в полуфинал соревнований…»

Муж и сын тихо посапывали в постелях. За стенкой изредка принимался храпеть дядя Вася, потом, видимо, после расталкивания женой, переворачивался на другой бок (слегка скрипели пружины дивана), – и наступала тишина. Улица Московская, вернее её отрезок из 8 частных домиков, смотрела десятые сны. Местное время перевалило за два ночи, не лаяли собаки, иссяк поток машин на соседней, более проезжей, улице.

Марина уже готова была сдаться. Однако в начале третьей страницы обнаружилось кое-что обнадеживающее.

«С.Г. Кординов тренер-преподаватель студенческого спортивного комплекса».

И – все, ни телефона, на адреса, ни возраста. Сайт Технического Университета давал только адрес и телефон приемной комиссии. «Но ведь сейчас как раз лето, комиссия работает. Завтра туда поеду и поспрашиваю. То есть, уже сегодня. Глядишь, и доберусь до этого тренера-преподавателя. Автор был другом погибших альпинистов, но его возраст не обязательно совпадал. Ему сейчас может быть около шестидесяти, плюс-минус пять лет. Тренер – почему бы и нет? Не лётчик же. И, конечно, в ВУЗе был «Буревестник». И если этот С.Г. Кординов – автор статьи, то я возьмусь за это дело, а если нет – до свиданья, Катя Малежина!»

***

Как в шпионском фильме: «никогда в жизни меня столько не снимали». Соня, вооружившись отличной цифровой камерой, видимо, задалась целью отснять семью Марины на фоне каждого экспоната зоопарка. И не по одному разу. Иногда Марина перехватывали инициативу и строила композицию среди фигур бетонных динозавров, у фонтана или на берегу «Лебединого озера». Размер зоопарка маскировался лесным массивом природного соснового бора, и когда казалось, что все уже пройдено, появлялся бассейн с белыми медведями или мостик, под которым гуляют косули. К счастью, от мостика уже видно было станцию детской железной дороги. Полчаса в одну сторону, полчаса – в другую. Фото на фоне паровозика, вагонов, хорошеньких, как игрушка, станций. И снова этот бесконечный зоопарк! Здесь даже острый запах диких животных лишь изредка пробивался сквозь запахи смолы, хвои, травы и цветов на многочисленных клумбах. Путь на выход показался гораздо длиннее, ноги у Саши стали заплетаться, и Андрей посадил сына на шею. «Мы же ещё не видели бурых медведей, у них есть медвежата!» – Мишутка поскакал вприпрыжку, Саша – за ним, а взрослые еле поспевали за ними.

После зоопарка ехать на левый берег не хотелось совершенно. Ноги гудели, голова просилась на диванную подушку в виде бегемота, собственноручно сшитую тетей Катей. Но Марина твердо попросила дядю Васю высадить её у метро. И уже через 30 минут вошла в кабинет завкафедрой физкультуры и спорта. Легенду она продумала по пути из Москвы: она – писательница, которой заказали книгу об альпинистах Безрыбкиных. Копия статьи из «Комсомолки» послужила Марине отличным подтверждением её слов. Иван Андреевич, заведующий, был совершенно рыжим, веснушчатым сорокалетним живчиком, считающим себя неотразимым сердцеедом. Он постоянно пытался приобнять Марину, или взять её за руку, или положить руку на спинку стула. Речь его текла потоком, при этом он старался поближе заглянуть собеседнице в глаза, чуть ли не на ушко пошептать. Марина еле сдерживалась, чтобы не отбрить незваного «ухажёра». Информация – прежде всего. Сам Иван Андреевич занимался плаванием и готов был поделиться своими воспоминаниями об этом спорте, но Марине удалось остановить его излияния и выяснить, как найти автора статьи.

– Да никаких проблем, если он сейчас в городе! У него турфирма в пяти минутах ходьбы от главного корпуса, во дворах. Вот адрес.

Марина записала.

– А если не в городе, то где?

– Где угодно: на Алтае, в Гималаях, в Африке.

– Ничего себе!

– Да вы не расстраивайтесь, я сейчас позвоню и узнаю, на месте ли он. Не уходите! – Выкрикнул он, так как Марина уже стояла на пороге кабинета.

– Степан Геннадьевич? Это я. Ты на месте? Тут к тебе придёт московская писательница. Ты уж не обижай девушку, предоставь нужную информацию. Ну, да, знаю, что не никогда обижал…

Марина в сердцах захлопнула дверь. Главное, Кординов – в городе, более того – в своём офисе, а этот трёп уже надоел.

Завкафедрой физкультуры и спорта, если, конечно, в кабинете не сидел кто-нибудь другой, не обманул – фирма Степана Кординова «Горы зовут» была в пяти минутах ходьбы от главного корпуса университета. Квартира в первом этаже жилой пятиэтажки с отдельным входом. Рядом – зоомагазин. Марина вошла, хозяин фирмы, очевидно, ждал её, сидя у низкого столика с двумя стульями. При виде Марины он встал.

Степан Геннадьевич Кординов оказался среднего роста, коренастый, грузный, наполовину седой брюнет. Кожа чисто выбритого лица была изрезана глубокими морщинами. На бронзовом загаре ярко выделялись выпуклые светло-голубые глаза, что немного не вязалось с выраженными тюркскими скулами. Лет ему на вид было куда больше, чем предполагала Марина. По первому впечатлению – под семьдесят. Но когда он обаятельно улыбнулся Марине и заговорил, то словно помолодел. Его низкий бархатный голос и манеры очень располагали к себе.

– Вы ко мне? Из Москвы? Присаживайтесь, пожалуйста, Марина Николаевна.

Марина присела на предложенный стул и мимолетно оглядела небольшой офис «Горы зовут». Типичное турбюро, среднего разряда, два стола с компьютерами, стопочки проспектов, стенды с фотографиями, в основном – горные пейзажи с крутыми острыми скалами и бело-голубыми ледниками.

– Можно – Марина. А где же ваш персонал?

– Девочки обедают, они живут рядом. Марина, хотите чай, кофе?

– Нет, спасибо. Лучше – к делу.

– А вы, собственно, по какому делу, Марина? Мне звонили с кафедры, но я не понял, что вы ищете.

– Я собираю материал для книги о погибших альпинистах.

– Книгу пишете? А я-то надеялся, что вы хотите в горы поехать. Москвичей обычно привлекает наш Алтай. Я бы вам организовал экспедицию в любой район мира. Как говорится, «раскатал губу», – он улыбнулся уже иронично. – Но кто конкретно вас интересует из альпинистов?

– Безрыбкины. Вы их помните?

– Безрыбкиных? Помню, конечно. Но ведь это было так давно… Какой же год?

– Семьдесят седьмой.

– Да, спасибо. Мы тогда сделали пик Ленина, вернее сказать – совершили восхождение. А Вася и Света погибли на Короне, на спуске. Прошло уже тридцать два года…

– Значит, Степан Геннадьевич, вы – автор этой статьи? – Марина развернула и положила на столик ксерокопию.

– Нет, что вы, Марина, это преувеличение.

– Но здесь написано «С. Кординов». Это был другой человек из «Буревестника»?

– Нет, я один был такой в «Буревестнике», председатель федерации альпинизма. Просто со мной в одной группе учился такой Женька Терпугов, он очень хотел стать журналистом, даже поступил на заочное в какой-то литературный институт. И все время статейки писал: то про студентов, то про альпинистов. Его понемногу печатали. Он уже стал своим в нашей местной «Вечерке». А «Комсомолка» – это была его мечта. А тут – Безрыбкины разбились. Жалко было ребят. Я речь написал на поминки, мы секцией институтской собирались, а Женька Терпугов увидел мои тезисы и говорит, давай сделаем статью в «Комсомольскую правду». Он альпинистом был только начинающим, всего раза два в альплагерь съездил, больше – за компанию, но сочинял здорово. Он так все расписал и приукрасил, такие слова нашел про горы, про одержимость, про судьбу, что я даже подписывать не соглашался.

– Почему? – Уточнила Марина. Ей самой в статье о погибших альпинистах показались неуместными похвалы в адрес этого вида спорта, что-то вроде агрессивной рекламы.

– Потому что чересчур красиво. Как говорится, слишком хорошо – тоже нехорошо. Но у Женьки был резон: ты – мастер спорта, тебя напечатают, а я – третьеразрядник. Зато вся страна прочитает про Безрыбкиных.

– А гонорар?

– Пополам поделили, не так уж много было денег. Удивительно, что еще у кого-то сохранилась эта газета. А что, книги ещё кто-то покупает, читает?

– После кризиса восьмого года всё упало, но сейчас некоторый подъем прослеживается.

– Да, турбизнес тоже не сразу оживился. Многие фирмы утонули. Я пересидел за счет дешевой рабсилы. Студентам засчитывается практика, а я имею гидов-проводников и офисных менеджеров. Девушки настоящий кастинг проходят: и умные, и вежливые, и привлекательные, даже цвет глаз и волос подбираю. Но путешествия всегда будут притягательны. А книги? Молодёжь, по моим наблюдениям, вообще не выходит из чатов. Вот вы, например, читали Ремарка?

– Конечно. «Три товарища», «Триумфальная арка».

– Действительно читали. Не ожидал даже.

Неподдельное удивление Кординова возмутило Марину. Она невольно выпрямилась и вскинула голову:

– Эрих Мария Ремарк входит в университетский курс.

– Так вы, наверное, в МГУ учитесь? Тогда с вами всё ясно. А я своих студенток-практиканток спрашиваю – ни одна не слышала. Ну, если вы писатель с университетским образованием, то вам нельзя допускать дурацких ошибок из-за своей некомпетентности в альпинизме. Может, в порядке ознакомления, свозим вас на Алтай? Совершите хоть одно восхождение в жизни – будете понимать, как надо писать об этом, – он опять улыбнулся своей обаятельной улыбкой.

– Простите, нет. Сроки поджимают. Спасибо, конечно, за причисление к студенческой молодёжи, но я уже десять лет, как работаю. – Марина тоже умела обаятельно улыбаться. – Я в Новосибирске с семьей отдыхаю в гостях у родственников. Всё уже по дням распланировано. Пожалуйста, просто расскажите что-нибудь помимо этой статьи.

– Ну, в память о Безрыбкиных я вам сейчас целую лекцию прочитаю о советском альпинизме.

– А можно я на диктофон запишу?

– Да хоть кино снимайте!

***

Лекция заняла больше часа. Пришли с перерыва две девушки: длинноволосая голубоглазая блондинка и коротко стриженная брюнетка с азиатскими чертами. Они приготовили для шефа и его гостьи кофе и бутерброды с сыром, застелили столик чистой салфеткой и проводили Марину помыть руки. Телефон звонил всего два раза, наплыва туристов не было. Кординов увлеченно рассказывал Марине, изображавшей живой интерес, о системе подготовки альпинистов в СССР. Конечно, ведя расспросы в этой среде, полезно отличать значкиста от разрядника, лагерный альпинизм – от экспедиционного, представлять заслуги мастера спорта по альпинизму и «снежного барса». Описание снаряжения Марина ещё как-то вытерпела, недаром она ходила в байдарочный туристский поход. Ледоруб и страховочный карабин Сергей Геннадьевич вынес из подсобки и дал ей подержать. Как именно спускаются по леднику, в частности, по леднику вершины Корона, она выяснила в мельчайших деталях. Кошки, крючья ледобурные, движение в связках – не всё понятно, разберём потом. Но тратить время на названия трещин на леднике, камней, ям и бугров Марина не собиралась.

– Всё, хватит! – Запротестовала она. – Не стоит перенасыщать литературное прозведение спецтерминами.

– Но и путать бергшрунд с рантклюфтом не стоит. Не надо недооценивать массовость занятия альпинизмом в 60-70 годах. А ведь это и есть ваши предполагаемые читатели. Ладно, вольному – воля, но хотя бы посмотрите в Интернете «Виды горного рельефа».

– Хорошо, посмотрю. А ещё я хотела бы узнать о судьбе детей погибших альпинистов.

– Детей? Нет, одна у них была одна дочь, Катя, кажется. Да, точно – Катюшка.

– У вас нет её фотографии?

– Нет. Когда мы с ними вместе ходили, тогда все были молодые и бездетные. Да вот, кстати, у меня висит один снимок с вершины Бокс, с нашего первого восхождения. Вот этот – черно-белый. Это недалеко от Короны, тоже над Аксайским ледником. Здесь и я, и Света. Только мы все в темных очках, один Вася ради кадра очки снял, что для него характерно. Ну, и «поймал зайчиков».

– «Зайчики» – это что? – По привычке уточнила Марина.

– Ультрафиолетовый ожог сетчатки глаз, но не сильный, до рези, а не до слепоты.

– Зато он тут самый симпатичный получился.

– Да он и в жизни был парень видный, кучерявый блондин, и характер веселый, заводной. Девушкам нравился.

– А не было ли у него побочных детей?

– У кого, у Васи?! Нет, однозначно. Марина, можете мне не верить, но Вася был однолюбом. Да, как ни странно, для него Светлана была одна женщина в мире. Он от неё просто был без ума. Вы же читали, как они погибли. Света сорвалась и поехала по льду, её кувыркнуло, сильно ударилась головой, она была без сознания, может, даже уже не живая. Вторая связка сверху всё видела, шансов практически не было. А Вася мог бы отстегнуть веревку и спастись, хотя бы ради дочки. И его никто бы из нас не обвинил, ведь этого ребёнка они так долго ждали. Но он и не подумал об этом, до последнего пытался затормозить падение связки, так они вдвоем и пролетели до морены. А там об камни шмякнуло – и всё.

Глаза его потускнели, морщины обозначились резче, плечи ссутулились под гнетом воспоминаний.

– Мы тогда с ребятами вернулись счастливые, сделали пик Ленина по классу высотных восхождений, нам светило первое место в чемпионате. А это значило для меня – звание мастера спорта, а у ребят – баллы на кандидата в мастера. Сотовой связи тогда и в помине не было. Новость, конечно, по радио облетела все лагеря и базы. Но мы в это время ехали на попутках, потом ночевали в аэропорту, а утром рано сели в самолет. Прилетаем в Новосибирск, в «Толмачево» – а там толпа встречающих: подруги, жены, родители, друзья-альпинисты, наш клуб чуть не в полном составе. Женщины при виде нас начинают рыдать и на шею бросаться. Причем, даже бывшая моя жена явилась с дочкой. А мы стоим в полном недоумении. Пока нам не растолковали, что Безрыбкины разбились, буквально позавчера.

– А с кем оставалась их дочка? У родственников?

– Родственников у них никаких не было, оба – детдомовские, дети войны. Жили они в общежитии своего НИИ, как поженились, им дали комнату. В этот сезон они Катю в общежитии оставили у своей подруги Тани. В первый раз оставили, Света очень хотела сходить на Корону. Вы только представьте, Марина: полукругом черные зубцы-башни, а посередине – круглый белый ледник. Красивейшая вершина на Киргизском Алатоо!

– На чем, простите?

– Название хребта – «Киргизский Алатоо», а ущелье – Алаарчинское, там альплагерь был «Ала-Арча», очень популярный. Много сложных маршрутов для мастеров, высоты до 4900 метров, но есть вершины и для начинающих. В предыдущее лето Безрыбкины там работали: он – инструктором, а Света – радистом при спасотряде. Она не училась в школе инструкторов, по уровню подготовки – могла бы, но настала беременность, потом роды. А Вася съездил на Кавказ, обучился, прошел стажировку и уже работал полноценным инструктором. Безрыбкины в то лето Катю с собой брали, лагерь невысоко в горах, летом довольно тепло.

– Только летом? А зимой? Это же Киргизия, юг.

– Да юг, но высокогорье. С сентября по май снег лежит. Там недалеко в урочище Кашка-Су в семидесятых горнолыжную трассу построили. Они первые годы использовали домики альплагеря, а на подъемник за 5 километров возили горнолыжников. «Кашка-Су» и сейчас функционирует, уже на своей базе. А вы горными лыжами не интересуетесь? Могу устроить поездку. От Москвы через Бишкек трансфер недорого будет стоить.

– Да и нет: я на лыжах катаюсь, но не поеду в Киргизию, далеко. Давайте вернемся к Семье Безрыбкиных в «Ала-Арче» в 1976 году.

– Да, они тогда шороху там навели! Двухлетний ребёнок в горах – все в сплошном умилении. Тётки-инструкторицы её в первый день перекормили шоколадом до рвоты. Потом Света каждое утро по радио объявляла, что кормить Катю запрещается под страхом телесного наказания. В общем, впечатление семья Безрыбкиных произвела сильное, все их запомнили. Поэтому с их похоронами проблем не было, начальник альплагеря был из местных, он согласовал, чтобы их на Кладбище Альпинистов похоронили. Хоронила вся смена, это человек сто пятьдесят, примерно, да из Фрунзе поднялись альпинисты. Проводили достойно.

– А что, могли не разрешить?

– Конечно. Кладбище предназначалось как место памяти сугубо киргизских альпинистов, вернее, – для членов Киргизской федерации альпинизма. Их привозили отовсюду сюда. Место удобное тем, что отличная дорога от Фрунзе проложена, 45 км от центра города. А от лагеря всего 500 метров вверх по тропе на пути к ущелью Адыгене.

– А Катя, что с ней стало?

– Её, как водится, социальные работники определили в детский дом. Это в поселке Барышево, недалеко от города. Мы с ребятами в сентябре собрались, купили игрушки, гостинцы, поехали её навестить. А нам говорят, её уже усыновили, то есть удочерили. И, главное, не говорят, кто. Мы раздали малышам подарки и уехали ни с чем.

Марина расстроилась. Всё зря, практически все разговоры – лишняя информация. Пора подвести черту. Она поднялась, Кординов тоже встал.

– Значит, вы не знаете, кто эти люди, её новая семья?

– Нет, почему же, знаю. Хорошие люди, из альпинистов, вроде. Кто-то мне говорил недавно. Кто?.. Ах, да! Это Таня Варфоломеева и говорила, когда мы на даче у Игореши собирались года два назад. Таня была Светина лучшая подруга, она как-то разузнала про Катю, вроде, даже встречалась с ней.

– А можно её телефончик?

– Да. Легко. Мы тогда с ней обменялись номерами. А до этой встречи не виделись лет пятнадцать, наверное. У Тани и фотографии должны быть. Увидите – передавайте от меня привет.

Марина сидела в вагоне метро, наслаждаясь прохладой. Новосибирский метрополитен нравился Марине своей миниатюрностью: тринадцать станций, две линии! Она как-то на спор с Петей выучила всю схему с первого раза. Разговор с Кординовым её настроил на оптимистичный лад. Расследование обещает быть очень быстрым и лёгким. Мысли были короткие и ленивые. «Ехать всего 3 перегона. К Татьяне сегодня даже звонить не буду. Вот после рыбалки можно будет договориться о встрече. Скорей домой – и на диванчик! Как хорошо в гостях, даже готовить не надо».

***

Ночью у Марины заболело горло. «Напилась вчера холодного морса! Говорила же мне тетя Катя, чтобы подогрела. И как я утром на рыбалку?» – ругала себя Марина. Она тихонько прокралась на кухню, включила чайник.

– Простыла-таки! – нарисовалась на пороге тетя Катя. – Температура есть?

– Вроде нет. – Виновато ответила Марина.

Тетя Катя потрогала лоб Марины.

– Пока нет. Сейчас я таблетки шипучие принесу от простуды, выпьешь. И горло теплой водой с содой и йодом прополощешь. И никакой тебе рыбалки!

– А может быть, я до утра поправлюсь?

– Баньку завтра протопим, попаришься, и послезавтра, как огурчик будешь. А на рыбалку в следующий раз съездишь. – Решительно поставила точку в разговоре тетя Катя.

Рано утром, закутанная в теплый тетин платок, Марина провожала Андрея на рыбалку.

– Ты там осторожней, на лодке не перевернись, – напутствовала она мужа.

– Не сомневайся, племяшка! Присмотрю, целым и невредимым верну. Не первый раз со сватом на озера ездим.

Бодрый Саша на руках Андрея с восхищением уставился на УАЗик. Соня разрисовала его под леопарда с мордой на капоте. Сонный Мишутка брел, держась за руку деда, глаза его слипались.

– В машине поспишь, голубчик. А затем сватье тебя сдам, соскучилась бабуля по внучку. Развлекать да кормить она вас будет, пока мы порыбачим.

Петя сел за руль, мужики уехали. Марине стало грустно. Столько разговоров было с вечера про озера и рыбалку. Как же некстати она заболела!

– А ты что, на пороге стоишь? Ложись в постель. Соня, липовый цвет с малиной завари для гостьи, а я меду из подполья достану.

И закрутилось, завертелось всё вокруг Марины. Давно она так не отдыхала. Тетя Катя и Соня поили её какими-то травами, намазали шею и спину барсучьим салом, обвязали теплым платком. И затопили баню. Банька была сделана на редкость экономично, что сразу решила применить у себя Марина. С северной глухой стены дома нарастили низкую крышу, сделали каркас из бруса, а стены обшили тонкими досками, причем – неструганными, дешевыми, и утеплили особым утеплителем для бань. Вход в баньку через веранду. Сначала маленькая мойка: электрический котел, фляга с холодной водой, гибкий душ, на стенке вешалка, закрытая шторкой. Далее маленькая парилка с электрической «каменкой». Полок настоящий, из дюймовой доски, достаточно широкий и длинный, чтобы полежать одному человеку. «И зачем здесь роскошь? Всё, что надо – пар. Эх, хорошо пробирает!»

После бани разомлевшая Марина с удовольствием пила ароматный чай, лежа на диване, укутанная в пушистый плед. Соня сидела рядом.

– Может, почитать хочешь? Или альбомы посмотреть?

– Какие альбомы?

– У меня целая серия есть, усадьбы-музеи Подмосковья: Отрадное, Малежино…

– Малежино!

– Очень интересный музей, – Соня достала с полки красочный альбом. – Я курсовую работу в архитектурной академии писала на эту тему, могу тебе много интересного рассказать.

– С удовольствием послушаю.

Соня раскрыла альбом.

– Смотри, это вид на дом со стороны озера. Белое здание в стиле ампир, и отражается в воде. Правда, красиво?

– Очень. А чья это была усадьба?

– Князей Воронцовых. Они были несметно богаты. Но сохранился лишь этот дом, из всего, что принадлежало Воронцовым. И то, благодаря последней княгине Воронцовой Марии Александровне. Марии фон Корф было 17 лет, когда она познакомилась с Николаем Воронцовым. Князь Воронцов был старше её на 24 года, но они влюбились друг в друга с первого взгляда. Князь был вдовцом и имел двух сыновей от первого брака. Вот портреты княжеской четы, написаны знаменитым итальянским художником Джанкарло Джанини.

– Какая красавица!

– Она была женщиной редкой красоты. Портрет написан в первый год после свадьбы. Мария ждала ребенка. Князь с женой переезжают в Малежино. На деньги князя Воронцова Мария строит здесь школу и больницу для крестьян, обновляет храм. В 1916 году родился сын Марии – Петр Николаевич Воронцов. А это фотография храма, восстановленного по старым чертежам в 1980 году. Мария Александровна прожила долгую и интересную жизнь. Она умерла во Франции, завещав свое состояние и картины России на организацию музея. Реставрация музея-усадьбы началась в 1977 году. Посмотри, какая замечательная в усадьбе картинная галерея!

– Эти картины все привезли из Франции?

– Картины частично из дома Воронцовой во Франции, и некоторые картины вернули на место из других музеев. Это те картины, которые до революции находились именно в этом доме. Марию Александровну очень любили за её отзывчивость и доброту. Усадьба не была разорена и разграблена после отъезда Воронцовых. Наоборот, барское добро и дом крестьяне самоотверженно охраняли. Затем дом реквизировали для госпиталя. Но комиссар, который приехал в усадьбу Воронцовых, сам был из «бывших». Он понимал в искусстве. По его настоянию всё ценное имущество было описано, и отправлено в районный центр.

– Ты была в этом музее?

– Была! И не один раз! Помнишь, я ещё училась, к вам приезжала в гости. Тогда я весь день провела в Малежино.

– Соня, ты актрису Катерину Малежину знаешь?

– Знаю и с удовольствием смотрю фильмы, где она играет!

– Может быть, её отец из этих мест?

– Возможно. У них, думаю, полдеревни были Малежиными. А про Марию Александровну Воронцову наш историк Савелий Иванов написал интересную книгу.

– У тебя есть эта книга?

– Конечно, есть! Хочешь почитать?

***

Марина отодвинула от себя тарелку с остатками блинчиков, заботливо принесенных к её дивану тетей Катей, завернулась поуютнее в плед и открыла книгу. Автор не был профессиональным писателем, но книга читалась легко.

Марина погрузилась в события 1919 года. Ей казалось, что это она, с маленьким ребёнком и мужем тайком пробирается в свой дом, чтобы собрать вещи и ехать дальше, на юг, в белую армию. С ними лишь Евдокия, няня маленького Петеньки, её муж Иван, камердинер князя. Дрожит огонек свечи. Сейчас они с мужем переоденутся в мещанское платье и уйдут из своего дома. Впереди длинная и тяжелая дорога. Кто знает, когда они вернутся сюда? Мария собирает фамильные драгоценности Воронцовых в ларец. Она спрячет его, на всякий случай. Лишь она знает про тайник. Плачет Петенька. У него жар. Что же делать Марии? Её долг быть с мужем, чтобы ни послала ему судьба. Но Петенька! Она не может его взять с собой. Но и остаться здесь – верная смерть.

Евдокия и Иван предлагают оставить ребенка с ними на время. А когда Петя поправится, Воронцовы смогут забрать ребёнка. Малежины остановятся у дяди, Кондрата. Всем они скажут, что Петя – это их сын, как и старший ребёнок, Никифор. А дядя будет молчать, он добро помнит. Помнит, как спасли его жену и сына в новой больнице, открытой молодой княгиней.

Воронцовы уезжают, не предполагая, что никогда больше они не вернутся в Малежино. Николай Воронцов и его старшие сыновья погибнут на Дону. А Мария уедет во Францию. Она проживёт всю жизнь в Провансе в доме, купленном вместе с огромным виноградником, князем Николаем в ещё начале прошлого века.

Во время Второй мировой войны имение Марии Воронцовой в Провансе не пострадало благодаря её дяде, Отто фон Корфу, другу и соратнику Адольфа Гитлера. Но высокопоставленный дядя даже и не предполагал, что его племянница за его спиной активно участвовала в Сопротивлении. Через её имение в Провансе переправляли спасенные еврейские семьи за океан.

Сын Марии, Петр, прожил всю жизнь в семье Малежиных: с Евдокией, Иваном и их сыном. Петр стал знаменитым физиком, лауреатом Сталинской премии. В 1956 году он вернул себе фамилию – Воронцов. В 1958 году Петр переехал в Новосибирск, в Академгородок.

С матерью он переписывался. В 1977 году Петр, наконец, получил разрешение на поездку во Францию. Но они с матерью так и не встретились при жизни. В марте 1977 года, за месяц до предполагаемой поездки, Петр трагически погиб. Французские газеты взахлёб писали о происках КГБ, что не разрешили матери увидеть сына. Советские газеты молчали на эту тему.

Мария Александровна пережила своего сына на три месяца, завещав все свое состояние на организацию музея в Малежино.

…Яркое солнце било в глаза. Янтарные гроздья винограда свисали со шпалеры. Марина шла по винограднику, держа в руке спелую кисть. Темноглазая женщина держала Марину за свободную руку и, повернувшись к ней, что-то говорила. Она о чем-то просила Марину со слезами на глазах. «Но я же не могу помочь…»

– Нет! Нет! – Громко крикнула Марина и проснулась.

– Марина! Марина!

Марина открыла глаза. Тетя Катя стояла у изголовья её кровати.

– Марина, ты кричала! С тобой всё в порядке.

– Ой! Мне странный сон приснился.

– Читать меньше надо, на ночь глядя! – Строго заметила тетя Катя. – Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Как огурчик!

– Да что-то бледненький огурчик. Ты бы отлежалась еще денек, – посоветовала тетя.

Марина не стала спорить с тетей, которая и в день приезда объявила её похудевшей и бледной, но не терять же ей день, валяясь на диване. Она решила для начала позвонить Татьяне, а если повезет – то и встретиться.

Марина позвонила, выйдя в палисадник. Обычно на Московской улице было довольно тихо, но сегодня по ней, рыча моторами и поднимая пыль, вереницей шли машины. Видимо, на параллельной улице Кирова стоит глухая пробка. Слышимость была ужасная. Таня Варфоломеева ехала в электричке, порой связь совсем пропадала. Марина даже не разобрала, куда она ехала: на дачу или уже с дачи.

– Ваш телефон мне дал Кординов, – кричала Марина. Спасаясь от шума проезжавших машин, она дошла до угла улицы. И чуть совсем не оглохла: здесь отбойным молотком вскрывали асфальт. Марина чуть не бегом вернулась назад, зашла за дом, заткнула второе ухо пальцем, чтобы не пропустить ни слова.

– Стёпа? А зачем дал? Вы кто? – с перерывами в шуме электрички слабо доносился женский голос.

– Я – Марина Белых. Я пишу книгу про альпинистов.

– Из альпинистов? А я вас не помню.

– Вы меня не знаете. Я пишу книгу про Безрыбкиных.

– Не пишите СМС, у меня они не проходят.

– Кни-гу про Без-рыб-ки-ных!

– Вы пишете книгу про Безрыбкиных? – неожиданно четко прозвучал удивленный голос почти в полной тишине. Видимо, во время остановки электропоезда.

–Да! – завопила Марина. – Расскажете мне про них?

– Конечно! Приходите ко мне сегодня вечером. Адрес я напишу, от меня СМС идут. – Голос опять стал тонуть в шуме. – Приходите в семь.

***

«Повезло, что этот дом рядом с папиным институтом, а то тетя Катя бы меня ни за что не отпустила. Адрес два раза переспросила, велела долго не задерживаться. Ну, как с ребёнком обращается! А здесь ходьбы меньше 20 минут».

Дальше везение кончилось. Марина напрасно трезвонила, в квартире 14 никого не было. Она вышла из подъезда и приготовилась ждать. Варфоломеева сама написала адрес, ошибки не было. Опоздала на электричку? Может, осталась ночевать? Или она сказала «в восемь»? Тогда ждать придется целый час. Дворик был не особенно уютным. Огромный кусок его отхватила стройка. Судя по забору новый дом возведут чуть ли не впритык к старым, добротным четырехэтажным кирпичным домам примерно довоенной постройки. «Безобразие! Нарушение всех санитарных норм!». Единственную скамейку плотно оккупировали бабушки. Марина подошла к забору, где валялись, перегораживая тротуар, пара бетонных блоков, постелила на пыльный бетон газету, села и приготовилась терпеливо ждать. «Но как узнать Таню Варфоломееву? Лет ей не меньше 50. Придется бегать за каждой входящей в подъезд женщиной и спрашивать, не вы ли Таня Варфоломеева? Нет, лучше пропускать, а потом проверять квартиру, благо, первый этаж». Зазвенел телефон, Марина удивленно рассматривала незнакомый номер, но не торопилась отвечать.

– Не вы ли ждете Варфоломееву? – спросил голос над самым ухом.

Марина вздрогнула от неожиданности. Рядом с ней стояла молодая женщина, примерно ровесница Марины. Она держала в руке тихо жужжащий телефон, на экранчике светился номер Марины. Марина сбросила вызов, поднялась и внимательно взглянула на незнакомку. Для жительницы провинции она выглядела чересчур эпатажно: голова выбрита на затылке и с боков и татуирована, а сверху сиреневый хохолок. Свои волосы, где остались – светлые, сильно выгоревшие, такие же ресницы и тонкие выщипанные брови. Кожа сильно загорелая, а глаза – светлые, серые, отчего лицо женщины немного напоминает негативное изображение. Растянутая майка-тельняшка, сползающая с плеча, очень короткие шорты, кеды на босу ногу, цепи, кольца, сумка под крокодила вся в шипах. По возрасту она никак не могла быть подругой Светланы Безрыбкиной.

– Да, – приветливо улыбнулась Марина. – Я жду Татьяну Варфоломееву. Добрый вечер! А что случилось?

– Здрассьте! Я – Ира Варфоломеева. А мама опаздывает на полчасика, попросила меня вас встретить. Пошли в дом, что ли?

Они вошли в двухкомнатную квартиру, с широким коридором-прихожей, скромно обставленную, мечтающую о ремонте, но аккуратно прибранную и довольно чистую.

Ира проводила Марину в большую комнату и усадила на диван перед столом, накрытым льняной скатертью с вышивкой «ришелье». В квартире по сравнению с улицей было прохладно, но воздух был спертый и сильно пахло какими-то незнакомыми духами. Ира первым делом открыла форточку.

– Сейчас будем чай пить, – не спросила, а скомандовала она. – Я тут плюшки прикупила, – она достала из шипастой сумки пару пакетов со снедью.

– Может, лучше на кухне? – Марине стало жаль красивую скатерть.

– Ладно, пошли, там проще, конечно.

Кухня подкачала, она была маленькая, тесная, едва вмещающая двоих едоков. Судя по количеству табуретов, кроме матери и дочери здесь никто не жил. Зато окно было всё заставлено горшочками с цветущим комнатными растениями. Вот тут запах цветов просто сбивал с ног. По ширине подоконника Марина прикинула, что толщина стен примерно сантиметров шестьдесят.

Ирина, соблюдая исконно русские традиции гостеприимства, сначала дала гостье выпить чашку чая с ватрушкой, развлекая её разговором о цветочках. Самый сильный аромат оказался у невзрачной метелки, похожей на овёс. Дождавшись «спасибо, больше ничего не хочу», она спросила:

– Я не поняла, вы кто будете?

– Марина Белых, приехала из Москвы, пишу книгу об альпинистах, друзьях вашей мамы.

– Да вы чо! Настоящая писательница?!

– В основном, я – журналист, но книги тоже пишу понемногу.

– Здорово! А я бухгалтером работаю.

Брови Марины сами взлетели вверх

– Чему вы удивляетесь? Это я с пляжа пришла, а на работе, я, конечно, офисный стиль соблюдаю.

– Простите, Ира, вам не мешает ваша прическа? На работу не трудно устраиваться?

– Не-а. Сейчас полно молодых отвязных директоров, им даже нравится такой имидж. Я уже раз десять фирмы меняла. Как только меня что-то начинает напрягать: зарплату долго не повышают или подводят к тому, чтобы посадить – я сразу подыскиваю новое место. И раз – заявление по собственному. Последний раз, правда, пришлось уволиться так быстро, что новое место еще не подобрала. Но это не страшно, главное, тюрьмы избежала.

– Вы это серьёзно?

– Конечно. «Жизнь главбуха и опасна и трудна». Но давайте я вам лучше начну что-нибудь рассказывать про маму. Пойдемте, я альбом её молодости покажу.

Ирина усадила Марину на диван, достала альбом, сама устроилась в кресле напротив и начала.

– Моя мама, Татьяна Петровна Варфоломеева, начала заниматься альпинизмом на первом курсе Новосибирского электро-технического института. Вот здесь они поехали на скалы в Искитим, а это – тренировка на Горской…

– Простите, Ирина, – перебила её Марина, поглядев на первые несколько фотографий, чтобы иметь представление о внешности Татьяны. Внешность была – так себе: худая, черная, лохматая, неулыбчивая девушка. Ирина даже с татуированным черепом выглядела привлекательней. – Я в основном хотела сделать книгу о супругах Безрыбкиных.

– Вы можете написать про меня: Ирина Варфоломеева, тридцать четыре года. Василий Безрыбкин, великий альпинист, «снежный барс», чемпион Союза и прочая, и прочая, – мой отец. Мама очень его любила. Отец погиб в 1977 году. Вот здесь хранится вырезка из газеты «Комсомольская правда». «Наклонятся горные хребты самым мощным в мире обелиском». Мама всегда скрывала, кто мой отец, об этом знали только мы вдвоем. Но сейчас я готова рассказать всю правду, только не бесплатно. Пятьсот долларов меня вполне устроит.

– Минуточку! – Прервала её ошеломленная Марина. – Мне надо позвонить.

***

Повезло, что Катя сразу взяла трубку.

– Это Марина Белых. Вы можете сейчас говорить?

– Да.

– Я согласна взяться за расследование.

– Хорошо! Вам аванс на карту перечислить или при встрече наличными отдать?

– На оплату расходов перечислите на карту. Тысячи, думаю, хватит.

– Не вопрос, тысяча долларов. А номер карты?

– Номер карты сброшу СМС.

Марина вернулась в квартиру к Ирине Варфоломеевой.

– А вот теперь я вас внимательно слушаю. И если информация окажется достоверной, то вознаграждение вы получите сразу, хоть наличными, хоть перечислением.

«Мама познакомилась с Василием Безрыбкиным в альпсекции. Он уже был разрядник, а она – новичок. Разрядники помогали тренеру проводить занятия. Василий был высокий, стройный, кудрявый блондин с голубыми глазами. По нему вздыхала половина девушек-альпинисток. Мама, как видите, была маленькая, худенькая, черноволосая, не очень красивая. Она не умела ни одеваться красиво, ни краситься, ни кокетничать. Зато была хорошо развита физически. В альпсекции очень ценили спортивные качества. Мама хотела выделиться в глазах Василия и поэтому тренировалась, как одержимая. Она к весне уже отжималась на пальцах от пола и подтягивалась 20 раз, лучше всех бегала кроссы. Конечно, мускулы не улучшили её фигуру, зато в мае она стала призером соревнований по скалолазанью в Томской области. Вот здесь как раз она снята у подножья скалы перед началом подъема. Обвязка, каска, страховочная веревка, лицо сосредоточенное, руки уже подняла, чтобы сразу начать лазанье. А сзади, нерезко, это Василий Безрыбкин стоит, он держит второй конец страховки. Конечно, она старалась изо всех сил. Они выехали туда на три праздничных первомайских дня, жили в палатках, мерзли ужасно по ночам. Но грела романтика, песни у костра, мечты о поездке в горы. Там и завязался их роман, на высоком красивом берегу реки Томь, в палатке под соснами.

– Стоп, Ирина! Не очень понятно, где при этом была жена Василия, Света?

– Ах, Света! – Ира досадливо поморщилась. – Она тогда ещё не была женой Василия, иначе мама не связалась бы с ним. Но Света уже была беременна, только скрывала это. Поэтому она не ездила на скалы. А как приехали в Новосибирск, Света – бац! – справку на стол, и потащила Василия в ЗАГС. А мама не стала права качать, а через месяц поняла, что ждет ребёнка. Она Василия очень любила и решила оставить его ребёнка, родила меня, стала матерью-одиночкой. Ей комнатку выделили в общежитии. Безрыбкиным – тоже, только побольше. Они со Светой даже считались подругами, гуляли вместе с колясками, за продуктами по очереди бегали.

– Простите, Ира, как вас по отчеству? Васильевна?

– Нет, конечно. Мама меня записала на свое отчество. Я – Ирина Петровна. Вот мой паспорт, дата рождения.

Марина задумалась над датой рождения. Что-то здесь – ложь. Ира родилась в январе 1975 года, примерно через год после Кати Безрыбкиной, а вовсе не через месяц. Или вообще все – ложь?

– Простите, но мне надо сначала поговорить с вашей мамой, кое-что уточнить.

Звонок в дверь, ещё и ещё раз.

– Иду, бегу! – подчиняясь нетерпеливому трезвону, побежала к двери Ирина.

Марина вышла в коридор.

– Вечно ты ключ в замке оставляешь! Возьми сумку, да не просыпь ягоду, – накинулась на Иру маленькая сухонькая пожилая женщина, ростом примерно до плеча дочери. В полутемной прихожей после солнечной улицы она не сразу разглядела гостью.

– Ой, вы уже пришли! Марина, кажется? Извините, что так долго, перерыв в электричках большой оказался, одну отменили. А я на полив ездила.

– Ничего, все в порядке, Татьяна Петровна! Ваша дочь меня встретила, и чаем угостила, и разговорами заняла.

– Разговорами? – Мать вопросительно глянула на Ирину.

– Да, Марина пишет книгу про альпинистов Безрыбкиных. Я достала твой альбом и рассказала все, что вспомнила.

– Вот спасибо, Ирочка! Молодец! Ну, всё, я тебя больше не задерживаю. Иди, а то Кольку некому ужином покормить. Пакет захвати, здесь огурцы и ягода в баночке.

– А, может, его сюда вызвонить? – Ирине явно не понравилось, что её выпроваживают.

– Нет-нет, в другой раз. Видишь, какая у меня гостья редкая. Нам надо поговорить в спокойной обстановке.

«Железная леди!» – Восхитилась про себя Марина, когда Ирина без звука покинула квартиру матери, уже за порогом сделав Марина незаметный жест поднесенной к уху рукой: «Созвонимся».

Татьяна не стала тратить время на переодевание, осталась, в чем пришла: в рубашке-ковбойке с красно-синими клеточками и черных линялых трикотажных брюках. Она сразу повела Марину в кухню кормить ужином, как та ни отнекивалась. Татьяна была худощавой, мускулистой, чуть сутулой и быстрой в движениях. Со спины её можно было бы принять за девушку-подростка. Лицо с сеткой глубоких морщин сразу выдавало преклонный возраст. Волосы небрежно причесаны, неаккуратно стрижены, покрашены в очень темный, почти черный цвет, но седые корни уже отрасли на сантиметр. Татьяна поставила перед Мариной тарелку с огурцами, кружку с малиной, а сама торопливо разбила на сковородку с полдюжины яиц.

– Извините, что так, на скорую руку, ничего не готовила.

– Конечно-конечно. Это вы меня извините, что я к вам, как снег на голову свалилась.

Марина ела спелую пахучую малину по ягодке и незаметно погладывала на Татьяну. «Кто же и что здесь врёт? Или Иру обманула мать? Закрутила роман с женатым другом за спиной лучшей подруги? По её виду – не скажешь. Странно, что она вообще родила. Такая она несгибаемая, строгая. Может, это она взяла ребёнка из детдома и скрыла ото всех? Нет, разница в возрасте большая, да и девочку могли узнать друзья-альпинисты. Может, это Ирина детская фантазия? Придумала себе папу, погибшего альпиниста. Нет, не сходится. Детская фантазия – не повод ехать в Киргизию и ставить памятник на семейной могиле Безрыбкиных. Надо обязательно поговорить с Ириной».

После предельно быстрого ужина, Татьяна усадила Марину в то же кресло и взяла в руки тот же альбом.

– Вы уже беседовали со Степаном Кординовым? Что он вам рассказал?

– О, очень много. Прочитал часовую лекцию о советском альпинизме.

– Могу себе представить. «Альпинизм, как военно-прикладной вид спорта, был хорошо развит в СССР».

– Да, всё в этом роде: про разряды, обучение, альплагери, восхождения…

– «Лагеря», – автоматически поправила Татьяна.

– Что вы сказали?

– «Альплагеря», как у военных. «Шуткам не учат в наших лагерях, и когда придется воевать в горах, вместе с ледорубом возьмешь ты автомат…» Простите, я вас перебила. Но для книги это важно, как говорят альпинисты.

Марина не хотела тратить время на ещё одну лекцию. Спортивные высоты, завоеванные Безрыбкиными, её тоже мало волновали. Ей не терпелось разобраться с дочерью погибших альпинистов (или даже с двумя дочерьми).

– Да я по привычке, но у меня вся лекция Кординова запасана.

– Так что же вы хотите узнать от меня?

– Немного. Про семью Светы и Васи, ведь вы дружили с ними? И ещё про их дочь Катю.

– Света и Вася любили друг друга с детства. Вася в отношении своей жены был немного сумасшедший. Света не отличалась ослепительной красотой, обычная девушка, совершенно не броская, среднего роста, спокойная и добрая, малоразговорчивая. Волосы у неё были чудесные: густые, темно-русые до плеч. Не то, что мои жиденькие космы. А Вася – темпераментный, как огонь, какой-то «кавказский блондин». Однажды мы собирались на Новый год в квартире у Женьки Терпугова, он был городской. А Света с Васей всё не идут и не идут. Наконец приходят. У Васи костяшки сбиты в кровь, щека поцарапана, рукав пальто наполовину оторван. Мы – в шоке: «Что случилось? На вас напали?» Вася кипит, как самовар, сверкает глазами, размахивает руками. «Какой-то тип пялился на Свету и даже подмигнул. Я за ним погнался – а он в будку телефонную залез»… Дальше – всякие междометия и почти нецензурные ругательства. Женька повел его мыть и обрабатывать ссадины. Мы – к Свете. Она уже пришивает рукав к пальто и выдает совершенно другую версию. Они с Васей проходили мимо автобусной остановки. Никакого типа она сначала не заметила, и никто ей не подмигивал. Вдруг Вася с криками кинулся на какого-то брюнета, ударил, сшиб с него шапку. Тот побежал и закрылся в будке. А Вася начал выламывать дверь будки, но Света его урезонила и увела. Он всегда ей уступал. Они были прекрасной парой, дружной семьей, надежной связкой. До самого конца.

Татьяна замолчала, ей перехватило горло. Но не заплакала. И Марина направила разговор в нужное русло.

– Что же так поздно они завели ребёнка? Хотели погулять, пожить для себя?

– Нет, что вы! Просто у них долго не получалось с ребёнком. Света простудилась по молодости лет в горах, потом лечилась. И вдруг – свершилось. Они собирались в горы на майскую альпиниаду, но все отменили. Вася повёз команду на скалолазание в Тутальскую, а Света просто осталась в городе. Так мы все и узнали заранее. Света просто сияла от радости, делись со мной ощущениями. Я переживала вместе с ней. В Новый год они не пошли в нашу компанию, сидели вдвоем в своей комнатке в малосемейке. Я зашла их поздравить с наступающим праздником в восемь вечера. Они были рады, угощали меня наперебой. Но спиртного не было. Вася боялся: «А вдруг – сегодня роды. Кто присмотрит за врачами?». В январе, пятого числа, родилась Катя. Они так и сияли от счастья!

– Значит, летом 77-го ей было три с половиной года. Зачем они вообще пошли на эту Корону?

– Марина, тем, кто не был наверху, этого не понять, и словами не объяснить.

– И всё же попытайтесь.

– Не обижайтесь. У вас есть дети?

– Что!? При чем здесь мои дети? Ну, положим, есть сын.

– Родили давно?

– Что за вопросы? В двадцать шесть лет.

– О, отлично! А как вы общались с маленькими детьми до сына?

– Да почти не общалась.

– Они были вам малоинтересны?

– Да, пожалуй, не задумывалась. До определенного времени так и было. Зато потом все изменилось.

– И дети стали очень интересны, и всё, что с ними связано. Но тем, молодым, которые не хотят детей, разве можно объяснить, что вы для себя находите в материнстве?

– Странная у вас аналогия! Как можно сравнивать?.. Но я поняла, что вы хотели сказать.

Марина по-новому взглянула на собеседницу. Татьяна увлеклась воспоминаниями, распрямилась, в глазах её появился блеск. «Надо же! До сих пор такой заразительный энтузиазм! Ещё немного – и я запишусь в альпинисты».

– Но как можно было родителям маленького ребёнка рисковать своей жизнью?

– А выходя утром из подъезда, мы разве не рискуем? А переходя улицу, садясь в автомобиль, поезд, самолёт? «Уж лучше, чем от водки и от простуд…» Мы все были согласны с Владимиром Семеновичем Высоцким, мы все были одержимы горами. Света пропустила два сезона, собиралась закончить с альпинизмом навсегда. Но ей хотелось «поставить красивую точку». Корона не пустила их однажды: они уже подошли и ночевали на морене, чтобы выйти на рассвете на штурм. Но восхождение отменили из-за плохого прогноза погоды. Они ушли вниз ни с чем. Корона манила её, Вася всегда был солидарен с женой. Света после родов быстро восстановила форму, она начала бегать и тренироваться сразу, как только разрешили врачи. В 76-м они съездили в «Ала-Арчу» втроем, с Катей. Это запомнили все, кто побывал в лагере. Кате было два с половиной годика. Одевали её в импортный красный комбинезончик, страшно дефицитный, и она бегала по всей ограде свободно. О камень споткнется, упадет – весь лагерь к ней бежит. Последним прибегали родители. «Ну чего сбежались? Ребёнку скоро 3 года, повезем её на Столбы, пусть привыкает ходить по камням». И Катюшка, кстати, никогда не ревела. Упадёт – и лежит молча. Дочь альпинистов.

– Вот и ездили бы в лагерь.

– Да, конечно, могли бы. Но Свете просто жить рядом горами и не ходить на них было не то чтобы скучно – невыносимо. Она же была альпинистом очень высокой квалификации. Женщина – «снежный барс». Знаете, кому дают это звание?

– Да, кажется, Кординов мне говорил, я на диктофон записала…

– Тому, кто поднялся на все пять вершин Советского Союза высотой больше 7 тысяч метров, включая пик Коммунизма, высшую точку страны – 7495 метров – и пик Победы, самую холодную и опасную гору. Между прочим, выше пяти тысяч метров начинается летальная зона человека.

– Что значит, «летальная»? Поднялся – и сразу умер?

– Не совсем так. Просто организм не восстанавливает силы, даже во сне продолжает тратить ресурсы. Гипоксия, обезвоживание, скачки давления, каждый шаг – как последний. Это за пределами возможностей многих людей. Зато ощущения альпиниста на вершине!.. Конечно, есть природные данные, они были у Светы, но также необходим строжайший спортивный режим, постоянные тренировки. И вдруг всё бросить? Она сама говорила мне, что больше не поедет в горы. Будет отдыхать у моря с дочкой, загорать, купаться. Но той весной молодые парни из Красноярска позвали Васю сходить на Корону. Двумя связками-двойками. Уровень, конечно, разный. Вася и Света – два мастера спорта, а тут какие-то перворазрядники. Но возраст подходит, и скоро уже никуда не позовут. И они решили «тряхнуть стариной».

– А Катюшку оставили вам?

– Да, на две недели. Самолетом до Фрунзе и обратно, неделю на акклиматизацию, три дня с подходами на восхождение плюс запас времени на плохую погоду. Но все вышло не так. И Катю на море возил её приемный отец.

– Да, с приемным отцом ей повезло.

Татьяна всё же заплакала, тихо, вытирая слезы бумажной салфеткой. А Марина подтянула поближе альбом, чтобы выбрать хорошее фото Безрыбкиных. Среди нерезких любительских снимков на скалах, у палатки, в лесу, ей попалось фото из ателье: семья с годовалым ребенком сидит, улыбаясь в объектив. Качество профессиональное.

– Можно, я скопирую это фото?

– Конечно, любое копируйте. Снимков не очень много, наверху – вообще почти нет.

– Странно, что Катя выросла, совершенно не похожей на родителей.

– А вы когда её видели?

– Недавно, этим летом, в Москве.

– Ну, да, она живет в Москве. И как же она могла вам показалась непохожей? Катя – вылитая Света: и глаза, и волосы, и фигура та же, ростом, правда, повыше. Да что я рассказываю, у меня же есть её фотография. Сейчас найду. Мы с ней снялись на память под Такмаком в 2007 году.

– Простите, где?

– На Красноярских Столбах, под скалой Такмак. Там Красноярская ДЮСШОР по скалолазанию проводила открытые соревнования на приз памяти Безрыбкиных. Как раз 30 лет со дня гибели.

– Подождите, Татьяна! Вы ничего не путаете? Какая может быть ДЮСШОР – детско-юношеская спортивная школа олимпийского резерва – по скалолазанию, если это не олимпийский вид спорта?

– Представьте, Марина, я тоже так сказала! А мне ответили: «Пока – не олимпийский». А кадры готовить надо. У них с 75 года выросли 13 мастеров спорта международного класса!

– Ладно, с ДЮСШОР все понятно! Но что делала на соревнованиях Катя Малежина?

– Как, что делала? Речь произнесла, родителей помянула и вручила главные призы по женской и по мужской дистанции. А почему вы сказали «Малежина»? Это её фамилия по мужу? Господи, да где же эта фотография! Вот она, на самом дне. Смотрите.

«О! О! О! Это вообще не Катя Малежина, а совершенно другая девушка! Серые глаза, скуластенькая, волосы темно-русые, да и ростом ниже Кати Малежиной сантиметров на пять».

– Д-да, сходство со Светой несомненное. – «Ничего не понимаю! Дочь номер три?» – Что вы говорите?

– Почему вы сказали «Малежина»? Её фамилия Захарова.

– Да я оговорилась, – не моргнув глазом, соврала Марина. – Как раз вчера альбом смотрела про усадьбу «Малежино», машинально вырвалось. Итак, Катя Безрыбкина- Захарова приехала в Красноярск.

– Да, её приемный отец, Захаров Георгий Иванович, работал в той самой спортшколе. Он когда-то дружил с Васей и Светой, они в одной школе учились. Он и его жена, Галя, – оба скалолазы. Прекрасные люди! Никто из наших не знал про Захаровых, но Кате они с самого начала говорили, что она Безрыбкина. Идея Приза памяти родителей пришла в голову именно ей. А я просто в Интернете прочитала и позвонила Захаровым. Они пригласили меня приехать. Каюсь, на сопку я пешком не рискнула, поднялась на кресельном подъемнике. Потом немножко по гребешку по тропе – и подножье скалы Такмак. Там красиво: скалы оранжевые, сосны зелёные, сверху весь город видно. А возле скалы – Света стоит, вернее, Катя. Я чуть в обморок не упала. А рядом – мальчик, её сын, его зовут Вася. Ему 10 лет, он участвовал в соревнованиях по младшей группе. Мы с Катей познакомились, поговорили, теперь переписываемся по электронной почте.

– Не каждый в вашем возрасте владеет Интернетом.

– Ира приобщила, году, наверное, в пятом.

– А я как раз хотела спросить…

– Об Ире?

– Нет. Да. А она ездила с вами в Красноярск?

– Нет, в то лето она отдыхала с Колькой в Сочи.

– А кто это, Колька? Зять?

– Внук. Ему сейчас 13. Начал расти, тощий, как оглобля. И ест – все, как в трубу вылетает. А с мужем Ира давно развелась. Я, к сожалению, не смогла ей дать примера нормальной семьи.

– Вот об этом я тоже хотела вас спросить…

– Да, понимаю. И заявляю официально: чтобы вам ни наболтала Ирочка, она – не дочь Василия Безрыбкина.

– Это точно?

– Мне ли не знать!

– Да, конечно, но она уверена в другом…

– Я её обманула.

– Почему?

– Долго объяснять. Но, чувствую, вы мне не верите. Ладно, расскажу. Только никому – ни слова.

***

Вы себе не представляете, как с такой внешностью, как у меня, нормально выйти замуж и завести ребёнка. Я была всегда такой комплекции: худая, жилистая, совершенно не сексапильная. И спорт себе подобрала мужской. В альпинизме отношение к женщинам было двоякое. Кординов вам не говорил? «Женщины в альпинизме – или ломовые лошади или керосинщицы».

– Как вы сказали, «керосинщицы»? Что это значит?

– Это такой жаргон альплагерный. Им обозначались негативные явления, мешающие спорту: слабая физподготовка, спиртное и женщины, в смысле секса. Такая песенка была весёлая: «Если ты, идя на ужин, был в палатке обнаружен, обнаружен не один – это тоже керосин». Песенка была шутливая, условий для разврата и пьянства в горах практически никаких.

– То есть как никаких условий? Не на улице же все спят? Есть домики, палатки.

– Да, но это вам не курорт. Климат в горах суровый: днем жарко, ночью холодно. На верхних ночевках вообще ночью вода в ручьях замерзает, все ходят, да и спят в пуховках и пуховых штанах. В лагере комнаты на 4-5 человек, вверху палатки на 4 участников. Лишний груз вверх никто не таскает. Представьте крутую тропинку над обрывом, на каждом шаге, как по лестнице, вверх и вверх. А в рюкзаке еще продукты, спальник, снаряжения килограмма по два, примус, бензин. К женским слабостям снисхождения нет. Если ты не красотка, не флиртуешь или хотя бы не готовишь вкусно, то, будь добра, тяни рюкзак с полным грузом и на восхождении работай наравне с мужиками. Я тренировалась, как сумасшедшая, на скалах брала призы, рюкзаки таскала неподъемные. Меня уважали, относились, как к «своему парню». А я была влюблена, нежно и безответно. Имя не назову, это и не Безрыбкин, и не отец Иры.

– А он, ваша безответная любовь?

– Он прекрасно ко мне относился, ставил прочим девушкам в пример, но женился всё время на типичных «керосинщицах», которые пытались ему запретить ходить в горы, требовали денег, скандалили, разводились. И он опять наступал на те же грабли. Находил новую красотку с голливудской фигуркой и стервозным характером. А я ждала, надеялась, да вдруг решила: хватит с меня! Возраст уже такой, что пора гнездо свить, а я всё в штормовках по горам бегаю. А ещё меня вдохновил пример Светы Безрыбкиной. Я часто помогала подруге, водилась с Катюшкой. И держа на руках маленькое тепленькое тельце, вдруг решила: нынче же летом найду себе отца ребёнка.

И, представьте, всё пошло, как по маслу! Я подстриглась, сделала химическую завивку и обновила гардероб. Напряглась и выиграла нешуточную борьбу за путевку в школу инструкторов, забила всех кандидатов своими спортивными грамотами и дипломами. К отпуску я накопила отгулов за работу в выходные и два раза сдала кровь для «донорских» дней. Ещё я выбила в своём НИИ две недели без содержания.

– Простите, а кем вы работали?

– Программистом на ВЦ. Мой начальник группы стал возражать, но я сказала, что у меня личная жизнь решается этим летом. Он опешил, потом посмотрел на мою новую модную прическу, маникюр, красивую кофточку – и поверил. Так у меня появилось 2 свободных месяца летом.

В школе инструкторов среди перворазрядников я, кандидат в мастера, была на голову выше всех по уровню подготовки. Из школы инструкторов я поехала стажёром в самый теплый и комфортный лагерь на Кавказ. Там всегда было много москвичей и ленинградцев, а сибиряков, наоборот – мало. Начальник школы не только дал мне прекрасную характеристику, но и позвонил своему старому товарищу в учебную часть альплагеря.

Я привезла угощение: коньяк, фрукты, – и попросила назначить меня на стажировку к симпатичному непьющему инструктору. Начальник учебной части очень удивился, но просьбу выполнил. Как раз на одну смену в лагерь приехал инженер из Ленинграда. «Но он немного ходок по женской части», – по-дружески предостерег начуч. Мой инструктор, назову его Славой, оказался прекрасным спортсменом, симпатичным обаятельным мужчиной, интеллигентным образованным человеком. То, что он регулярно ходил налево от жены, меня совершенно устраивало. Да, я была немного влюблена в Славу, но только самую малость. Тем легче мне было устроить свою маленькую интрижку. Перед своим любимым я всегда робела, немела, становилась неуклюжей, а со Славой была раскрепощенной, улыбчивой, легкой. Судьба вела меня, все свершилось.

Марина подумала, что эта женщина: стройная, энергичная, прекрасный товарищ и отличная рассказчица – вполне могла бы найти себе полноценного спутника жизни. Но комплексы, неразделенное чувство к какому-то неудачному объекту – и вот как сложилась жизнь. Но Татьяне говорить об этом поздно, она задала другой вопрос.

– А как же отсутствие условий?

– Открою маленькую тайну. Инструктора не несут продукты и веревки. Они берут себе отдельные палатки, иногда на двоих, чтобы теплее было. Слава не предложил мне место в своей палатке, и я принесла свою. Но выбрала я палатку на складе из кучи списанных. Она была с огромной дырой! Я разыграла неподдельное отчаянье: впереди 4 ночи, а все места уже заняты. Ленинградский интеллигент в третьем поколении, конечно, не оставил на улице женщину-стажера, которая постоянно им восхищалась. Думаю, что нас даже никто не заподозрил. Слава не болтун и не хвастун, я – тем более. Через неделю после конца сезона я почувствовала ранний токсикоз. Я была в восторге! Никто из наших не узнал, от кого мой ребёнок. Девчатам я сказала, что дитя мне горы подарили. Родителям (они жили в деревне) сказала, что отец ребёнка женат, они попереживали и смирились. Больше беспокоились за моё здоровье: скакало давление, была угроза выкидыша. Ирочка родилась на месяц раньше срока, в конце января.

– В 1975 году?

– Да, на год позже Кати Безрыбкиной.

– Откуда же эта история про отцовство?

– Это пришлось выдумать гораздо позже. Ирочка росла, начала задавать вопросы. Открыть истинного отца я не хотела. Вдруг бы она начала его искать, предъявлять к нему претензии? Я долго тянула, обещала рассказать, когда ей будет 14 лет. Ну и придумала выход. Безрыбкины погибили оба, где их дочь, никто тогда в Новосибирске не знал. Дату рождения Кати кроме меня никто Ире сказать не мог. Вот так родилась эта история про двух подружек одного парня, одна из которых успела его женить на себе. Да простит меня Света-покойница! Я хотела, чтобы Ира не осуждала ни меня, ни своего отца. И Вася – прекрасный объект для гордости. Степан вам, наверное, уже рассказал о его достижениях в спорте?

– Да, очень подробно. Остался невыясненным только один вопрос. Кто поставил памятник на Кладбище Альпинистов?

– Хороший памятник?

– Да, очень приличный.

– Наверное, настоящая дочь Безрыбкиных, Катя Захарова. Вы же с ней встречались в Москве. Она не сказала?

«Если бы я в Москве знала, кого мне надо искать, конечно, встретилась бы с Захаровой!»

– Наверное, она не хотела хвастаться.

– Да, она – молодец. Захаровы её прекрасно воспитали. Она и к ним хорошо относится, и настоящих родителей чтит. А я, глядя на неё, пожалела, что оградила Иру от альпинизма.

– А почему оградили?

– Не хотела повторения своей судьбы, наверное. И ещё, я знаю, как бывает опасно в горах. Я бы сошла с ума, если бы она ходила в горы. Отдала её в художественную гимнастику, она позанималась, бросила. Потом были танцы. Позанималась, бросила. Школа моделей – отучилась, но работу не нашла. Характер у неё отцовский: умная, упрямая, но непостоянная. Я всё же заставила её пойти в институт на бухучёт. Едва закончила институт – выскочила замуж, родила Кольку. Через год развелась. Но сейчас работает по специальности, квартиру в кредит купила. Я с ней вместе жить не могу, не выдерживаю. Эта квартира – бывший дом родителей в деревне, моё наследство.

– Кстати, я же за информацию могу вам заплатить.

– Да вы чо?! За кого меня принимаете? Ради памяти Светы и Васи я наизнанку вывернусь! А вы говорите про деньги. Лучше книгу пришлите, когда выйдет.

– Если книга получится – обязательно вышлю.

***

Было уже начало двенадцатого ночи, и Марина, хоть идти и недалеко, вызвала такси по телефону. И только тетя Катя начала ей выговаривать за позднее возвращение – подъехала машина с «рыбаками». Наскоро уложив детей, проговорили ещё час. Наутро Марина поднялась первой. Ей очень хотелось расставить все точки над «и». Она позвонила Ирине Варфоломеевой. Они встретились в скверике возле строительного института, в двух шагах от дома тёти Кати. Марине приятно было еще раз побывать там, где учился папа. Ирина сменила шорты на брюки-капри, а майку – на розовый топик в цвет волос. То, что на неё вся улица оглядывается, её совершенно не смущало.

– Ирина, скажите, вы никогда не ездили на могилу отца?

– Нет.

– И памятник никакой не ставили?

– Увы, нет. А что, у папы даже нет памятника? Поди, и кладбище стоит заброшенное?

– Не волнуйтесь, памятник у Безрыбкиных есть, вполне хороший. А Кладбище Альпинистов недавно включили в реестр охраняемых мест Киргизии, как экскурсионный объект.

– Ну, слава Богу! Как вы вчера с мамой поговорили?

– Очень хорошо поговорили. Ирина, к сожалению, в моей книге не найдется места истории о внебрачной дочери Василия. К тому же и ваша мама категорически против этого. Но она мне очень помогла своим рассказом, а деньги взять отказалась. Позвольте предложить вам пятьсот долларов.

– Мать отказалась? Как же я возьму? И за что?

– Ну, не за что, так просто: на фрукты для Коли. Вы же сейчас без работы?

– Нет. Лучше книжку пришлите, как выйдет. А я её потом Коле подарю, чтобы знал про деда. А работу я найду скоро, в конце августа всегда появляются вакансии. За меня не беспокойтесь: была бы шея – хомут найдётся. Приятно было познакомиться! Пока!

Она быстро поднялась и ушла. Марина смотрела ей вслед. До чего же похожа характером на мать! Поэтому они и не могут ужиться рядом.

***

Марина решила посоветоваться с Петей. Ей неловко было признаваться, что и в этот раз она приехала в Новосибирск не только для отдыха. Но выхода не было. Момент она выбрала подходящий: после сытного обеда. Тётя Катя пожарила всю привезённую рыбу, целое ведро. Дом буквально пропах ею. Свежая пресноводная рыба и Марине показалась изысканным блюдом, а Петя умял никак не меньше сковородки жареной рыбы. Он пересел на диван, и, откинувшись на спинку, с довольной улыбкой следил за мультиком, который включили мальчишкам.

– Я так и знал! – Возмутился Петя и сел прямо. – Пошли в огород, что ли! У меня твои расследования в печёнках сидят. Как только ты начинаешь во что-то вмешиваться или что-то искать в нашем городе, то нашему следственному отделу работы на полгода прибавляется! И трупов пара-тройка обеспечена!

– Петечка, прости! Каюсь, было дело. Но в моём новом расследовании нет ничего криминального. Поверь мне! Одна известная актриса попросила меня узнать о своих родственниках.

– И ты узнала?

– Узнала. Они ей не родственники.

– Не понял. Давай подробнее.

– Актриса – приёмный ребёнок. Её удочерили в 1977 году. По документам она воспитывалась в Барышевском детском доме, после того, как погибли её родители. Её родители были известными альпинистами. Но это – не так!

– Что, родители живы?

– Нет, они умерли. Супруги Безрыбкины, которые якобы были её родителями, на самом деле – не её родители! Я нашла реальную дочь Безрыбкиных – Катю Захарову. И сомнений нет. Помотри на фотографии.

– А с чего та актриса решила, что погибшие альпинисты её родители? Сама придумала себе родителей?

– Нет. Она была слишком маленькой, чтобы придумать. Ей так сказал её новый отец. Он даже дал ей статью из газеты, где было написано об этих альпинистах, и уверил девушку, что она – их дочь. Но почему он её обманул?

– Не захотел, чтобы она узнала о настоящих родителях! Элементарно, Ватсон! Представь, они могли оказаться преступниками. Или пьяный отец убил мать. Да мало ли бывает в жизни? Он пожалел девочку. Побоялся травмировать правдой. Решил: пусть она считает своих родителей порядочными людьми.

– Ты, наверное, прав. Я не подумала об этом. А можно ли как-то узнать правду?

– Не думаю, что тебе в Барышево откроют архивы. Есть тайна усыновления, и ты никак её не перепрыгнешь. И не смотри умильно на меня. Я тебе не помощник.

– А было ли в 1977 году какое-то крупное дело с убийством?

– Каждый год бывают. И не одно дело!

– Но не во всех случаях остается девочка без родителей трех с половиной лет.

– Мариша, а ты не допускаешь, что эта девочка могла попасть в детский дом не в 1977 году, а раньше? Что, если мать отказалась от своего ребенка прямо в роддоме?

***

Марина откинулась на сиденье машины. Сквозь полуопущенные веки она смотрела на руки мужа, уверенно лежавшие на руле. Они возвращались домой. Марина вспоминала сегодняшний вечер, проведенный с родителями, ей было тепло и приятно от этих мыслей.

Два дня назад они с Андреем вернулись из Новосибирска с кучей подарков от радушной сибирской родни. Благостное настроение нарушил резкий звонок. Катя Малежина хотела встретиться с Мариной именно сегодня, она отложила свои какие-то сверх важные мероприятия, и рвалась немедленно приехать.

Марина поморщилась: «Какая навязчивая! Я же ей объяснила по телефону: она – не дочь погибших альпинистов Безрыбкиных!»

Это – главное. А остальное: документы, фотографии – подождет. Но что ж, хочет, пусть приезжает. Все равно Марине когда-то следует отчитаться перед заказчицей. Почему бы не сегодня. Тем более, что сын, Саша, остался у бабушки.

В ожидании приезда Кати Малежиной, Марина села за компьютер.

Итак, что же известно всемирным сетям об актрисе. Екатерина Аркадьевна Малежина родилась 5 января 1974 года… Марина вздрогнула. «Это же день рождения настоящей Кати Безрыбкиной! Ничего не понимаю! А может быть, девочек спутали? Нет, чушь, не верю!» Мать, Малежина Варвара Ивановна умерла в 1978 году. Отец, Аркадий Михайлович Малежин, искусствовед…антиквар…организатор благотворительного фонда…владелец художественно галереи… Была замужем официально два раза. Но в гражданских мужьях побывали… Ничего себе! Правда или врут? Сейчас у актрисы роман с Митей Чекмалиным, известным и довольно скандальным певцом и рок-музыкантом. Марина рассмотрела фото звёздной пары. Катя, как всегда, была одета изысканно и элегантно. А рок-музыкант Марине не понравился. Рядом с аккуратной Катей он смотрелся неряшливо: длинные спутанные космы, мышиные близко поставленные глазки и какой-то несуразный балахон. Ну и вкус!

Попробуем поподробнее про отца Катерины. Есть сведения и о нём! Родился в 1934 в селе Малежино Пушкинского района Московской области в крестьянской семье. Работал на заводе, служил в армии, окончил Институт советской кооперативной торговли. Далее перечислялись немалые заслуги Аркадия Михайловича, как торгового представителя. Получает второе высшее образование. Теперь понятно, почему он искусствовед! Вдовец…

– Марина! К тебе гости приехали.

Марина неохотно оторвалась от компьютера и отправилась встречать гостей. Катя была одета в дорогое платье в стиле сафари, шелковый платок на голове и, как всегда, большие черные очки на пол лица. Она пришла не одна. Спутник её даже отдалённо не напоминал знаменитого рок-музыканта. Одетый подчеркнуто дорого, с модными швейцарскими часами, он благоухал приятным ненавязчивым парфюмом. И он был явно младше Катерины, но смотрелся очень стильно.

– Валентин, мой муж, – кратко представила своего спутника Катя.

«А как же Митя Чекмалин?» – подумала Марина. Но постаралась скрыть недоумение.

– Располагайтесь, я сейчас принесу документы. Вода? Сок?

– Нет, мы ненадолго, – отказалась Катя.

Марина несла папку с бумагами в гостиную, когда услышала резкие голоса гостей. Супруги ругались.

– Мог бы не ехать со мной. Я лучше бы взяла такси, чем созерцать твое наглое личико всю дорогу.

– Катя, ты неправильно меня поняла.

– Какая же я непонятливая! Но я не спрашивала тебя, где это ты гулял два дня, когда я вернулась раньше со съемок! И вообще, иди и посиди в машине! Или прогуляйся по двору, проветрись!

– Я лучше здесь, с тобой останусь.

– Тебе это неинтересно!

– Катя, прости меня…

Марина нарочито громко застучала каблуками и открыла дверь.

Супруги мирно сидели рядом на диване, изображая полное умиротворение.

Марина выложила папку на низкий столик.

– Я привезла копии фотографий и документов. Здесь фотографии супругов Безрыбкиных, студенческие, на альпинистских сборах, с друзьями. Всё, что я нашла.

Катя с интересом рассматривала фотографии.

– Я на них не похожа.

– Да, конечно. А это фото Кати Безрыбкиной и её новых родителей, Захаровых. Обратите внимание на её схожесть с настоящей матерью, Светланой. Здесь фото мужа Кати и сына.

– Действительно, она копия матери!

– Это – распечатка рассказа Татьяны, подруги Светы. И есть запись на диктофоне. Памятник своим родителям в Киргизии поставила Катя Безрыбкина. Судя по всему, вы не являетесь дочерью погибших альпинистов Безрыбкиных. Но что интересно, вы родились с Катей в один день, 5 января 1974 года, в Новосибирске.

– Может быть, нас перепутали?

– Я не думаю. Прилагаю отчет о моих расходах, затраченных на расследование. Билеты на самолёт, почтовый перевод Варфоломеевой, одна поездка на такси. Вот, пожалуй, и всё!

– Как всё! А дальше!

– Что дальше?

– Я хочу, чтобы вы продолжили расследование. Хочу узнать о своих настоящих родителях.

– Не стоит искать. Думаю, не зря ваш отец скрыл от вас правду. Она может оказаться очень тяжелой для вас.

– Я сильная девочка! Выдержу. Поверьте, это не сиюминутный каприз.

– Хорошо, а не попробовать ли вам все-таки поговорить с отцом. Пусть он вам расскажет, что посчитает нужным, мягко, не травмируя вас.

– Нет, это исключено. Папа уже стар и не совсем здоров, у него проблемы с сердцем.

– Подумайте ещё раз, чтобы не пожалеть потом. Живите лучше с тем, что у вас есть.

– Я не пожалею.

– Хорошо. Я согласна попробовать. Можно мне задать вам несколько вопросов?

– Спрашивайте, что хотите.

– Ваш отец действительно родился в селе Малежино Пушкинского района? И он происходит из крестьянской семьи?

– Да, по документам так и есть.

– У него остались в селе какие-нибудь родственники?

– Не знаю, но мне кажется, что нет.

– И нескромный вопрос: откуда такое богатство у вашего отца?

– Заработал. Он труженик, может спать по 2 часа в сутки. У папы невероятная работоспособность, он практически не отдыхал всю жизнь.

– В социальных сетях упоминается о наследстве, якобы полученном вашим отцом.

– Какое наследство могло быть у крестьянского сына! Это всё домыслы и слухи. Хотя, я помню, к папе однажды пристал какой-то журналист с подобным вопросом. Журналист не мог поверить, что можно что-то заработать своим каторжным трудом. Так папа в сердцах ему сказал, что получил наследство. Папа сказал исключительно, чтобы тот отстал. Вы звоните мне, если будут вопросы. Я перезвоню вам сразу, как смогу. Не буду больше вас задерживать.

Катя встала, не оглянувшись, пошла к выходу, за ней с видом побитой собаки поднялся её спутник.

***

Я стояла у окна. Нежно розовел край неба, скоро восход. Мне не спалось. Хотелось плакать. Но нельзя. Сегодня ответственное мероприятие в Доме кино. Я должна быть красивой. Я иду «пиариться» с Митей Чекмалиным. Мы будем изображать влюблённую пару. А на выходе «случайно» столкнемся со съемочной группой популярного канала. Они возьмут у нас с Митей интервью. Я взяла в руки листок с вопросами и примерными ответами: «Где вы познакомились? Как вы поняли, что влюблены друг в друга? Что вас, таких разных, объединяет? Как вы вместе отдыхаете?» И так далее и тому подобное…

Главное, не сказать какую-нибудь гадость про Митю. Я согласилась на этот пиар при условии, что Митенька не станет при мне употреблять нецензурные слова. Мне доставляет удовольствие видеть, как тяжело ему сдерживаться. Надо же было выбрать мне в очередные «партнеры» это недоразумение. Хотя молодые нимфетки фанатеют и с ума сходят от Мити. Но почему нельзя элементарно помыть голову?

Нечего себя накручивать. Через месяц, другой мы с Митей благополучно «расстанемся». Помусолят наш разрыв пару недель и забудут.

А плакать по-прежнему хотелось. Валентин сладко спит в нашей кровати. Очередное недоразумение. Почему мне не везет на мужчин? Много работаю? Нет свободной минутки, чтобы оглянуться и поискать? Надо признаться себе самой: я боюсь одиночества.

Валентин упорно пытается меня отговорить от поисков родных. Как же он меня достал! Не понимает элементарных вещей: я не хочу больше его видеть! Мы поругались. Я назвала его альфонсом. Другой мужчина на его месте оскорбился бы, сразу же собрал свои вещи и ушел. А этот, как ни в чем, ни бывало, заявил, что останется жить со мной. Ни стыда, ни гордости у человека нет. Не боится, что придет когда-нибудь конец моему терпению, что вылетит он с позором из моей квартиры, как пробка из бутылки.

Господи, как же я хочу найти родственную душу!

***

Марина предложила мужу поехать с ней на экскурсию в Малежино. Андрей поморщился.

– А что там такого интересного?

– Картины! Сама усадьба сохранилась превосходно!

– Я планировал заехать в типографию.

– В воскресенье!

– А что такого? Мы работаем и в выходные.

– Как хочешь! Тогда я поеду одна и сегодня.

– Не обижайся! Хочешь, мы съездим в музей в следующие выходные, в любой, куда захочешь?

– Ловлю тебя на слове!

Музей Малежино располагался практически на окраине райцентра Пушкино. Он включал в себя здание бывшей барской       усадьбы, картинную галерею, церковь и парк. На плановую экскурсию с экскурсоводом Марина опоздала. Она бродила одна по залам музея. Посетителей было немного: пожилая пара, явно приезжие, две девушки-студентки и молодой человек в черных очках. Девушки все время смеялись над чем-то, пожилые супруги с раскрытым ртом жадно рассматривали богатое убранство усадьбы, а молодой человек со скучающим видом вяло взирал на картины.

Портрет молодой княгини Марину впечатлил. Она долго стояла, очарованная, перед большим полотном. Княгиня Мария Воронцова была изображена в полный рост, в бальном платье. Нежный розоватый шелк платья подчеркивал красоту юной девушки. Нежное лицо, огромные карие глаза, чуть приоткрытые чувственные губы – Марине не могла оторвать глаз от этой редкой красоты. Понятно, почему знатный и богатый князь влюбился в дочь нищего немецкого барона.

Резкий крик оторвал Марину от созерцания портрета. Старушка, тихо сидевшая в углу зала, соскочила со стульчика и бросилась к стеклянной двери, ведущей в парк.

– Охрана! Охрана! Сюда! Опять копают!

Марина подбежала к ней.

– Где копают? Что случилось?

– Безобразники! Ни стыда, ни совести! Среди бела дня!

Марины выглянула в парк. Два парня с лопатами ковыряли пласт земли прямо под окнами галереи.

Марина выскочила в приоткрытую дверь вместе со старушкой.

– Убирайтесь, – кричала старушка. – Пока охрана не прибежала, и больше не приходите! Не смейте портить газон!

– Заткнись, – грубо ответил высокий накачанный парень.

– Как вы смеете грубо разговаривать с пожилым человеком? – набросилась на парня Марина. – Извинитесь немедленно.

Парень замахнулся на старушку. Марина не выдержала. Она подошла сбоку, парень не понял, как оказался на земле. Марина для надежности перевернула его на живот и вывернула ему руку. Второй парень замахнулся на Марину лопатой. Но два дюжих охранника подоспели вовремя и скрутили его.

– Попались, голубчики! Теперь ответите! Штрафом не отделаетесь! Нападение на сотрудника музея!

Хулиганов увели. Марина помогла старушке подправить газон.

– Спасибо вам, ловко вы его свалили! – восхищалась женщина.

– Мне не трудно, я когда-то дзю-до занималась. Как видите, что-то осталось от тех занятий. А что они здесь искали?

– Как что! Клад! Вы разве не слышали про клад? Воронцовы перед отъездом спрятали драгоценности где-то в этой усадьбе. Это доподлинные сведения. С тех пор все, кому не лень, ищут это клад. Бедный парк раз на пять перерывали весь. И с миноискателями ищут, и просто лопатами роют.

– Клад не нашли до сих пор?

– Не нашли! Хотя одно фамильное ожерелье Воронцовых всплывало на аукционе во Франции лет пять назад. Но князья были баснословно богаты. Возможно, то ожерелье попало во Францию не из этой усадьбы.

– Скажите, а вы в этих местах давно живете?

– Родилась здесь!

– Не знаете ли вы кого-нибудь из Малежиных?

– Я сама Малежина!

– Я ищу родственников одного из Малежиных, он родился здесь в 1934 году.

– Как тебя зовут? Марина! А я Валентина Петровна. Пойдем-ка со мной. Дело в том, что уже много лет составляю наше генеалогическое дерево. Возможно, он найдется в моём списке. Как его полное имя?

– Аркадий Михайлович Малежин.

Валентина Петровна привела Марину в небольшую комнатку с вывеской «Служебное помещение». Она благоговейно достала из потрёпанной бумажной папки несколько сложенных листов ватмана.

– Не думала, что мои труды кому-то пригодятся! Какой, говоришь, год рождения? 1934? Должно быть здесь.

Лист ватмана разложили на столе. Квадратики и стрелки, изображенные на листе, отображали многочисленных Малежиных, проживавших в селе с 1930 по 1935 год. Сбоку листа – пронумерованный список упомянутых Малежиных.

Но в списках Валентины Петровны не нашлось ни одного Аркадия Михайловича. Был один Аркадий, родившийся в именно в 1934, году. Но он оказался Никифоровичем, и по сведениям Валентины Петровны, умер в 1952 году. В этом же квадратике на схеме оказались Евдокия, Иван, Никифор и Мария, умершие так же в 1952 году.

– А что случилось с этой семьей? – спросила Марина.

– Угорели. Печку топили и закрыли по ошибке вьюшку.

– Может быть, в вашем списке не все жители?

– Обижаете! Я генеалогическое дерево составляю много лет и тщательно проверяю то, что вношу в схему.

Марина вспомнила книгу, которую читала в Новосибирске.

– А сын князя Воронцова, который воспитывался в семье каких-то Малежиных, на вашей схеме есть?

– А как же! Он рос в семье Евдокии и Ивана, тех самых, что угорели. Вот его квадратик: Петр Воронцов (Малежин), жена его Нина Воронцова. Погибли в 1977 году.

– Вы что-то знаете о том, как они погибли?

– Обижаете. Про Воронцовых я могу вам часами рассказывать. Я всю жизнь проработала в этом музее, сначала экскурсоводом, а сейчас тяжело ходить, так сижу, присматриваю в зале. Спрашиваешь, как погибли? – Валентина Петровна выпрямилась, набрала воздуху и хорошо поставленным голосом начала рассказывать.

– Петр Николаевич Воронцов был знаменитым ученым, физиком. Его первая жена умерла от болезни. И он долго не женился вторично. С Ниной Григорьевной они познакомились на зимней рыбалке.

– На рыбалке?!

– Петр Николаевич был заядлым рыбаком, как и Нина. Она была младше его на 24 года.

– Как его родители!

– Да, бывают такие совпадения. Нине было 24 года, а ему 48 лет, когда они встретились. Это было в 1954 году. Они поженились через месяц после знакомства. В 1956 году Петр вернул себе родную фамилию – Воронцов. Петра Николаевича приглашают в Новосибирск в научный центр. В 1958 году Воронцовы переезжают в Новосибирск. Затем через Инюрколлегию Петра разыскала родная мать, Мария Воронцова. Они, как могли, обменивались письмами. И только в 1977 году Петр получил разрешение на выезд за границу, чтобы повидать свою мать. К тому времени он был ученым с мировым именем. Его история каким-то образом попала в заграничные газеты. И наши власти не могли запретить ему эту поездку, тем более, что его мать поддерживала коммунистическую партию Франции.

– Да что вы!

– Во вторую мировую войну она была активисткой Французского Сопротивления. Как могли ей отказать в просьбе! Но их встреча так и не состоялась. В марте 1977 года, за месяц до поездки, Петр Николаевич с супругой поехали на рыбалку. У них была машина «Волга». Из-за какой-то неисправности машина потеряла управление и упала с обрыва на лед. Машина была тяжелая, она проломила лед и ушла под воду. Все случилось в считанные секунды. Их не смогли спасти.

– Печальный конец. Жалко, что он не встретился с матерью.

– Всякое бывает в жизни: и радость и горе идут рядом.

Валентина Петровна склонилась над листом ватмана.

– Смотри-ка, в другой ветви Малежиных есть Андрон Михайлович, родившийся в 1934 году. Может быть, он именно тот, кого ты ищешь? А немодное имя Андрон поменял на Аркадия.

– Вполне может быть. А как бы узнать? У Андрона остались родственника в селе?

Валентина Петровна призадумалась.

– Близких родственников не осталось, но попробую что-то разузнать.

– Валентина Петровна, можно, я сфотографирую вашу схему?

– Конечно, мне не жалко. Рада, что хоть кому-то пригодился мой труд.

– Если вы что-то узнаете, позвоните мне, пожалуйста, я оставлю вам свою визитку.

– Позвоню, милая, не сомневайся.

Марина выходила из служебного помещения и в дверях столкнулась с молодым человеком в черных очках, тем самым, которых ходил вместе с ней по залам музея.

– Вам что-то надо? – строгим голосом спросила его Валентина Петровна.

Парень в очках смутился.

– Нет, я ошибся дверью.

– Туалет в конце коридора и направо. – Указала ему старушка.

Марина и Валентина Петровна распрощались, как лучшие подруги. Но чувство тревоги никогда не обманывало Марину. Не нравилась ей эта история. Холодок внутри усилился, когда Марина выехала на трассу. Ей показалось, что за ней следят.

***

Валентина Петровна позвонила Марине на следующий день. Она пока не выяснила насчет Андрона –Аркадия. Но сегодня утром к ней подошел молодой мужчина. Он тоже интересовался генеалогическим деревом Малежиных. И он искал этого же Аркадия!

Марина попросила описать новоиспеченного родственника Аркадия Малежина. Он оказался не похож на того парня, что следил накануне за Мариной. Что парень в черных очках за ней следил, Марина уже не сомневалась. Парень был высокий, худощавый, лет 25-ти, одет в рваные джинсы и кожаную куртку-косуху. А своего посетителя Валентина Петровна описала, одним словом «барин». И был он постарше того парня и комплекцией посолиднее.

***

У меня разболелась голова. Но я безмятежно улыбалась. Мы сидели с Митей за столиком и изображали влюблённую пару. Помня поставленные мною условия, Митя в основном молчал, боясь оскорбить мой слух нецензурной бранью. Меня устраивало его молчание. Я считала минуты, когда же, наконец, закончится эта пытка, и я смогу уехать домой. Митя стакан за стаканом, красиво запрокинув голову, бездумно вливал в себя водку.

Оксана, мой директор, подсела за наш столик.

– Все в силе. Телевизионщики подойдут через полчаса. Вы встаете и идете к тем дверям. Будете прекрасно смотреться на фоне пальм. Молодец, что надела синее платье. Главное, улыбайтесь и смотрите друг на друга.

– Заметано. – Выдавил из себя Митя. – Не боись, не подведу. А поцеловаться можно?

– Нет, никаких поцелуев! Мы же договаривались!

– Я за достоверность. А в щечку?

– Ты бы не пил, вас через полчаса снимать на камеру будут.

– Я что, пьяный, по-твоему?

– Не будем ссориться. – Оксана виновато посмотрела на меня. – Катя, тебе придется после интервью поехать в гостиницу к Мите. Митины поклонницы толпой стоят перед гостиницей.

– Мне что, и ночевать с ним придется в одном номере?

– Хорошо бы тебе до утра остаться. Номер – люкс, комнат вам хватит. А Митя обещал, не приставать к тебе. Тем более, что ты не в его вкусе.

– Нет, это уже слишком!

– Катя, нам надо получить роль в новом сериале про фигуристов.

– Понимаю! Знаменитому Гвоздикину подсовывают на главную роль Нику Федотову. Она моложе, наглее, и участвовала в популярном шоу «Танцы на льду». Но я, кстати, тоже фигурным катанием занималась, даже в детском балете на льду выступала. И я лучше этой безмозглой и бездарной дуры сыграю эту роль.

– Успокойся. Еще пара интервью, и роль наша. Всё, готовьтесь, у вас десять минут.

Съемка прошла, как по маслу. Митя хорошо запомнил текст и отвечал убедительно. А я – профессиональна актриса, сыграла, как всегда, хорошо.

Поклонницы действительно стеной стояли у гостиницы. Нам пришлось проходить по коридору, образованному для нас охраной. Фанатки тянули руки и кричали: «Митя, я тебя люблю! Возьми меня!» Не понятно, за что любят этого урода. Но он действительно стадионы собирает в последнее время.

Номер был роскошный. Себе я выбрала спальню, Мите предложила диван в гостиной. Он согласился.

– Мне все равно. Устал безмерно. Сегодня у меня концерт был на стадионе в Химках. Закажи, пожалуйста, ужин в номер на свой вкус, водки не надо, бутылку сухого красного вина, приличного. А я пока ванну приму, если ты не возражаешь. Еле на ногах стою.

Митя виновато улыбнулся и исчез за дверью.

«Может быть, хоть голову помоет», – злорадно подумала я.

Я заказывала ужин в номер, когда позвонила Марина. Я опасливо посмотрела на дверь ванной, и ушла в спальню.

Марина задала мне два вопроса, простые и понятные, но я разволновалась. Вернулась, отступившая к вечеру, головная боль.

Марину интересовало, почему именно в Новосибирске мои новые родители взяли ребёнка, когда полно детских домов ближе к Москве? И второй вопрос: как погибла моя приёмная мать?

Я кратко ответила ей. Марина пожелала мне доброй ночи и отключилась. Мои ответы её устроили.

Чувство невольной вины накрыло меня темным облаком. Папа не любил вспоминать этот день. А я совсем не помнила его. Но портрет мамы до сих пор стоит у папы в кабинете. Мама очень красивая. В детстве я часто тайком рассматривала её фотографию и сравнивала её с собой. Сравнение было не в мою пользу. Мама была нежной блондинкой с длинными волосами, а у меня карие глаза и каштановые волосы. Я удивлялась, что я совершенно не похожа на неё. Я не знала, что она – моя не настоящая мать.

…Было начало лета 1978 года. Мы все трое жили на нашей даче. Я неудачно прыгнула с качелей и ударила ногу. Мама осталась на даче, она варила варенье из клубники, а мы с папой поехали в город, показаться врачу. Родители сначала решили, что я просто ушибла ногу. Они не предполагали, что у меня окажется серьёзный перелом лодыжки. В больнице мне закатали ногу в гипс, начались сильные боли. Я кричала и плакала. Меня даже хотели оставить в больнице на ночь, но папа не разрешил. Мы остались с папой в городе на нашей квартире, чтобы с утра съездить в больницу.

А утром взорвался газовый баллон на даче. Летнюю кухню разнесло от взрыва, как картонный домик. Бедная моя мама! Они были счастливы с папой. Папа ради неё взял ребёнка из детского дома, чтобы у них была полноценная семья. Я подозреваю, что именно он не мог иметь своих детей. А в Новосибирске он часто бывал по работе. У него там были связи, были друзья, которые помогли ему с оформлением. Папа так и не женился снова после смерти мамы. Думаю, он очень сильно любил её. Бывают же на свете однолюбы.

Я сидела на кровати в спальне и слезы лились из глаз. Я плакала, и со слезами уходило напряжение последних дней. Говорят, полезно иногда поплакать.

– Что-то ты расклеилась. Устала?

– Со мной все в порядке, – я отвернулась и вытерла ладонью слёзы.

Куда девался Митин гнусавый голос, противно растягивающий слова? Изменился не только голос. Митя вышел из ванной комнаты в белой футболке и светлых хлопковых джинсах. Я опешила.

Это был другой человек. Коротко стриженые волосы зачесаны назад и не скрывают высокий лоб. Оказывается у Мити спортивная фигура. Видно, что он занимается в зале. Зачем он носит уродливый балахон и мерзкий парик? Без них он почти красавец. Он улыбнулся мне.

– Не узнала? А то – это мишура, сценический образ.

– Ничего себе образ! А ты не пробовал выступать в своем настоящем облике?

– Пробовал. Я консерваторию окончил, три октавы спокойно беру. Пел в провинциальном оперном театре. Жена ушла, не захотела мириться с моей грошовой зарплатой. Ушел вместе с другом из театра. Чем только мы ни занимались. Но без особого успеха. Когда-то, в студентах, я выступал на капустнике в образе Мити Чекмалина. Успех моего выступления тогда был бешеный. Друг предложил мне попробовать этот образ на сцене. И покатило, пошло, поехало. Заработал за полгода родителям на новый дом. Я понимаю, что долго Митей Чекмалиным не продержусь. Но не будем думать о плохом.

Мы сели за столик.

– Не знала твои кулинарные пристрастия, заказала все нейтральное.

– Ух, ты, как вкусно пахнет. Проголодался, нет слов!

– А что не ел в ресторане? Только водку хлестал.

– Не водку, а воду. Мой друг специальную бутылку мне ставит на мероприятиях. Я крепкие напитки не употребляю. А бокал хорошего вина могу себе позволить иногда после концерта. Давай выпьем за нас, чтобы у нас и дальше все катило.

***

Марина не могла успокоиться. Она кругами ходила по комнате. Что ей сказать Андрею? Он запретит ей это расследование, если решит, что оно опасно. Марина не понимала, что могла она задеть, всколыхнуть своими действиями. Слишком мало информации у неё. А она привыкла идти до конца. Но то, что с этим семейством не чисто, Марина не сомневалась.

Звонок прервал размышления Марины. Звонил Петя, сын тети Кати из Новосибирска. Он приехал в командировку в Москву и горел желанием встретиться с ней.

«Сам Бог мне тебя послал», – подумала Марина и радостно побежала в кухню, чтобы приготовить обед гостю.

Обед получился на скорую руку, но Петя с удовольствием поел горячие бутерброды и салат, что приготовила Марина наспех.

После обеда Петя начал разговор.

– Напросился в командировку специально, чтобы с тобой поговорить.

– Говори, слушаю.

– Помнишь, в свой последний приезд ты упоминала о девочке трех с половиной лет, оставшейся из родителей.

– Помню, конечно. И что с того?

Марина взяла паузу и выразительно посмотрела на брата. «Пусть, хоть клещами пытает, не скажу ни слова, пока не поделится. Не зря же он начал этот разговор».

– Расскажи мне подробнее о своём расследовании.

– Сначала ты.

– Тайна следствия, не могу.

– И я не могу, дала слово клиентке. Петя, ты же меня знаешь, я буду молчать, как рыба.

– Марина, это может быть опасно. Мы – профессионалы, всю жизнь этим занимаемся, готовы к разным ситуациям. Я о тебе беспокоюсь.

Марина, молча, сложила руки на груди и уселась напротив брата.

Пауза затянула. Наконец, Марина не выдержала.

– Петечка, не представляешь, как я рада твоему приезду. Мне надо посоветоваться с тобой, как с профессионалом. Но сначала ты расскажи, что привело тебя ко мне?

– Хорошо. Недавно всплыли детали одного давнего дела. Дело было неприятное. Убили мужа и жену в их квартире. Они оба были артистами балета. Их не просто убили, а жестоко убили. Все стены кровью залиты были. Убийцу нашли быстро. Пьяница сосед продавал вещи из их квартиры, его посадили. Дело закрыли. Сосед умер в тюрьме. Прошло больше 30 лет. Недавно умирает бывшая подруга убитой. Перед смертью она созналась, что всегда завидовала покойной. Она сделала дубликат ключей от квартиры убитых. Дубликат ключей она отдала якобы поклоннику той женщины, чтобы поссорить её с мужем. И в тот день она видела этого поклонника у дома убитых примерно в то время, когда и было совершено преступление. Совесть её мучила все эти годы, но призналась она лишь перед смертью.

– И что из этого?

– А то, что у погибших осталась дочь Ангелина, трех с половиной лет, и убийство случилось летом в 1977 году. В момент убийства ребёнок был с детским садом на даче. А затем девочку определили в Барышевский детский дом.

– Как фамилия погибших супругов?

– Кузнецовы.

– А девочка родилась случайно не 5 января 1974 года?

– 7-го января, на Рождество.

– Возможно, это и есть та девочка, родителей которой я разыскиваю. И твоя версия, что её не хотели травмировать правдой, полностью подходит под этот случай.

– Я рассказал тебе всё, что мог. А теперь, Маришка, колись. Излагай подробно, с самого начала и по порядку.

– Петечка, зачем же так строго! Я что, на допросе?

– Марина! Ни одно твое расследование не обходилось без криминала. Зная твою способность раскопать любой «висяк», не сомневаюсь, что и здесь дело не чисто. Так что, начинай, я внимательно слушаю.

– Итак. Когда-то один преуспевающий москвич, ныне очень известный и богатый человек, Аркадий Михайлович Малежин в свои 43 года влюбился в продавщицу с рынка. Очаровательной блондинке было к тому времени 21 год. Большая разница в возрасте не помешала заключению неравного брака. Для укрепления брака бездетный (возможно, он не может иметь детей) Аркадий Михайлович пожелал взять ребенка из детского дома. Малежин – человек основательный, он просчитывает в своей жизни все возможные варианты на несколько шагов вперед. Супруги готовятся переехать на новую квартиру, чтобы никто не узнал, что их ребенок – приемный. И ребенка Малежин собирается удочерить в далеком Новосибирске, где у него многочисленные друзья и связи.

В Барышевском детском доме в 1977 году находятся две подходящие девочки: одна – предположим, Ангелина Кузнецова, а вторая – Катя Безрыбкина. Малежин выбирает Ангелину. Понимая, что рано или поздно, правда откроется, Малежин готовит Ангелине историю Кати Безрыбкиной. Ангелина становится Катей. Возможно, он не хочет травмировать свою приемную дочь правдой о жестоком убийстве её родителей. То ли дело – известные альпинисты, разбившиеся в одной связке. Он даже находит и хранит статью об этих альпинистах, чтобы потом было что предъявить дочери. Логично?

– Пока, да.

– Супруга Малежина погибает через год от взрыва газа на даче. Несчастный случай. Малежин настолько был влюблен в свою жену, что не женился вторично после её смерти. Он один вырастил Катю, как свою дочь. Но, в конце концов, Катя узнала правду. Катя Малежина версию отца приняла, но на могиле Безрыбкиных обнаружила памятник от их настоящей дочери. Так как сам Малежин болезненно относился к этой истории, то Катя попросила меня узнать правду о её родителях.

– Это я уже слышал. Я помню, в Новосибирске ты нашла дочь тех альпинистов. Но что не так? Ты же об этом деле хотела посоветоваться со мной?

– А всё не так! Для начала я хотела бы выяснить, действительно ли Ангелину удочерил якобы Малежин Аркадий Михайлович.

– Почему «якобы»?

– Дело в том, что в Малежино, где по документам родился отец Кати, такой человек не проживал. Более того, когда я это выяснила, то обнаружила за собой слежку. И буквально назавтра этого Аркадия искал другой человек.

– А где это Малежино находится?

– Пушкинский район Московской области. Там музей-усадьба князей Воронцовых.

– Как ты сказала? Воронцовых?

– Да, в Малежино было их имение, одно из имений.

– Интересная история!

– Что тебя заинтересовало? Колись!

– Да нет, ничего. Марина! Сиди дома, никуда не высовывайся! Я пока не знаю сути, но, чувствую, это – опасно. Спасибо тебе за помощь, а дальше мы сами разберемся.

– И это всё!

– Выношу благодарность за содействие.

– Петя, хотя бы скажи, Ангелину ли удочерил Аркадий Малежин?

– Скажу, как выясню. – Ответил Петя. Но он уже знал ответ на вопрос Марины: именно Екатерина Малежина была дочерью погибших супругов Кузнецовых.

«Ну и жук, этот Петька!» – Подумала Марина, когда брат ушёл.

***

Марина подводила итоги читательского конкурса на лучшую фотографию дикой природы. Эта простенькая идея заметно добавила популярности журналу при минимальных расходах. Для «затравки» Марина выложила своего ёжика, а дальше – пошло-поехало, только успевай обрабатывать. Синицы и белки, муравьи и бабочки, даже олени и медведи целый месяц украшали третью страницу обложки. Впечатляла и география авторов. Никогда бы не подумала Марина, что журнал «Кредо» может попасть в такое экзотическое место: Республика Тыва, Овюрский кожуун, село Хандагайты. Тем не менее, живущая в этом селе Пономарева Галина Сергеевна, купила журнал в городе Красноярске, где была в гостях. Она прислала на конкурс довольно красивую фотографию. На берегу ручья сплошным ковром сидят белые бабочки, сотни других порхают в воздухе. Название тоже удачное «Балет бабочек».

На слове «балет» мысли Марины мгновенно вернулись к семье Кузнецовых.

Марина подумала, что есть и другие источники информации, кроме силовых структур. Как узнать про Кузнецовых? Да, просто – надо найти знакомых. Есть же у них друзья-сокурсники. Многие учебные заведения ведут в интернете странички со списками выпускников. Вот, пожалуйста – «Выпускники Новосибирского хореографического училища 1971 года». Про некоторых написано, что преподают в Каире или Берлине. Этих можно пока не трогать. Кузнецова Мария отмечена среди тройки лауреатов международного конкурса в Варне. А вот четверо выпускников, про которых пишут: «В настоящее время работает в Москве». Очень хорошо, что в Москве! Полякова, Калугина, Темирбаев, Аргусова. Две последних фамилии не из часто встречающихся.

«Аргусова – от древнегреческого «Аргус»? Первоначально это означало звездное небо, а позже – имя чудовищного стоглазого сторожа. Странное ощущение, что где-то встречалась такая фамилия в связи с балетом».

Марина запустила поиск «артистка балета Большого театра Аргусова». Ничего. Может, другой театр, районного масштаба или в Подмосковье? «Москва балет Аргусова». Продажа билетов и театральные афиши забили несколько страниц. Переставила: «Аргусова балет Москва». В первой, второй и третьей строчках выпало: «… руководитель школы – Анна Аргусова, лауреат международных конкурсов…», «Аргус-балет – школа классической хореографии, Москва, метро «Савёловская», ул. Бутырская…», «Аргус-балет – начало занятий во взрослых и детских группах по мере комплектования, адрес: Москва…», «… руководитель школы – Анна Дмитриевна Аргусова, лауреат международных конкурсов…».

Вот повезло так повезло! Это же недалеко от редакции. Может, в метро есть указатель? Иногда Марина ездила на метро, чтобы избежать пробок. Наверняка этот «Аргус-балет» мозолил ей глаза. Срочно позвонить и встретиться с Анной Дмитриевной Аргусовой!

Марина специально не пожалела времени и прогулялась до метро. Так и есть! Табличка-указатель «Аргус-балета» со стрелкой наклеена прямо под красно-желто-черной рекламой «Пивного ресторана». Скромная, в бежево-голубой гамме. Звездочки обыгрывали первое значение слова «Аргус», а изящная линия рисовала контур балетной пары.

Добиться встречи с Анной Дмитриевной оказалось непросто. Марина два дня не могла застать её по указанному на сайте телефону. «Вышла, уехала, сейчас занята», – никак не пробиться. Не помогала ссылка на журнал «Кредо». Наконец Марина догадалась представиться просто мамой, мечтающей сдать сына в балетную школу. И буквально через час ей назначили аудиенцию с директором. Этой невысокой, но стройной женщине с пышной прической и гордой осанкой невозможно было дать предполагаемых пятьдесят с лишним лет. Сорок, от силы – сорок пять.

– Здравствуйте, Марина Николаевна! Вы правильно поступили, что обратились в нашу школу. Классическую хореографию преподавать должны только специалисты высокого уровня. В Москве масса всяких дилетантских частных школ и студий, но там даже на пуанты не ставят, по-настоящему обучают единицы.

– Да, Анна Дмитриевна! Не всем повезло иметь директором лауреата международных конкурсов.

– Вы хорошо информированы, Марина Николаевна! И, кстати, где ваш мальчик? Сколько ему лет?

– Моему сыну четыре с половиной года.

– Рановато для балета. Что-то мне подсказывает, что это был предлог. Не так ли?

– Каюсь, Анна Дмитриевна! Я не могла к вам пробиться.

– Опять папарацци! Сколько можно мусолить этот скандал с налоговой! Я сейчас вызову охрану.

– Нет, я хотела спросить про выпуск семьдесят первого года в Новосибирске!

– Что вы сказали?

–Я ищу выпускницу Новосибирского хореографического училища семьдесят первого года.

– Про год выпуска повторять необязательно. Тут нам звонили из «Кредо», они весной рекламировали наших конкурентов. Я подумала, что вы по заказу делаете черный «пиар».

Марина с трудом вспомнила эту рекламу. Школа «Па-Де-Де», кажется. Видимо, расположена поблизости, отсюда и конкуренция. И решила не сознаваться, что имеет отношение к «Кредо».

– Анна Дмитриевна, успокойтесь, меня интересует исключительно информация о вашей сокурснице из Новосибирского хореографического училища.

– Кто именно вас интересует?

– Кузнецова Мария.

– Со мной не училась Кузнецова.

–У меня есть список вашего выпуска, он выложен на сайте колледжа. Вот, Мария Кузнецова, солистка Новосибирского театра оперы и балета. Теперь вспоминаете?

– Ах, Маша! Отлично помню! Маша была очень способная. В шестнадцать лет -лауреат конкурса в Варне. Ей предложили первые партии ещё в училище. Её партнёр стал её мужем, он был старше на 3 года. Даже то, что Маша родила, не помешало ей сделать прекрасную карьеру. Она буквально через 3 месяца после рождения дочки снова вышла на работу, а через четыре – опять солировала. С театром они гастролировали по всему миру, побывали в Австралии, Франции, Японии. Я же решила завоевать Москву, вышла замуж за приезжего режиссера-постановщика, с ним и уехала. В солистки пробиться мне не удалось, едва нашлось место в кордебалете. Двадцать лет стажа – пенсия. Я сразу устроилась преподавать, сначала танцы в гимназии, кружок в Доме пионеров, потом мы с мужем открыли эту школу. И вот ей уже больше 10 лет. «Аргус-балет» имеет довольно высокий рейтинг.

– А с Машей вы не поддерживали отношения?

– Поддерживала. Но только первые года два после переезда. Позже кто-то сказал мне, что они с мужем погибли, ужасная авария или что-то в этом роде.

– Почему же вы сказали, что не помните её?

– Я Кузнецову забыла, это её фамилия по мужу. Для меня она была и осталась Маша Воронцова.

«Воронцова? Вот так новость! А Петька, похоже, знал…»

***

Марине позвонила Валентина Петровна. Марина обрадовалась звонку.

Валентина Петровна долго извинялась, что отрывает Марину от дел, дотошно спрашивала, а есть ли у Марины возможность поговорить именно в данный момент, и лишь после этого вступления приступила к разговору.

Она нашла родственников Андрона Малежина. По их сведениям он благополучно проживал в Тюмени. Имя свое он не менял. Валентина Петровна помолчала, и затем добавила, что этим сведениям можно доверять.

– Спасибо вам огромное, извините за хлопоты, которые я вам причинила.

– Что вы! Я буду рада вам помочь.

– Валентина Петровна, а не знаете ли вы, были ли дети у последнего Воронцова?

– Так сразу и не скажу. Разве что во втором браке. Попробую узнать, если вас интересует.

– Ещё как интересует! И не могли бы вы подробнее рассказать о семье Евдокии и Ивана Малежиных.

– Иван сам был из малежинских. Но его ещё ребенком отправили в Москву. Он служил в барском доме. Откуда была его жена, я сказать не могу. У них был свой сын – Никифор, старше Петра. В Малежино они поселились после отъезда Воронцовых. Именно им оставили Воронцовы своего маленького сына. Иван и Евдокия были преданы своим хозяевам. До самой смерти они не выдали тайну рождения Петра. В деревне все считали Петра сыном Малежиных. Но Петру, я думаю, эту тайну они открыли. Иначе, как бы он узнал, что он Воронцов?

– А что вы можете сказать про Никифора?

– Ничего особенного. Петр и Никифор оба в разное время уезжали в Москву учиться. Петр остался в Москве, стал ученым. Никифор вернулся к родителям с молодой женой. Он работал учителем в местной школе. У Никифора родились два сына. Семья была дружная, работящая, хозяйство держали. А затем нелепо погибли всей семьей. В деревне в то время было печное отопление, Это сейчас газ провели. А тогда топили дровами и углем. На печке же и готовили. А у печки было две вьюшки: одна на летний ход, другая – на зимний. В выходной они стиркой занимались. Жарко стало в доме, открыли обе вьюшки, а потом, похоже, один их них закрыл одну, второй – другую. Вот и угорели. Вся деревня ужаснулась.

– Валентина Петровна, вы упомянули, что у Никифора было два сына. А в вашем квадратике на схеме указал один – Аркадий. Аркадий погиб вместе со своими родителями, бабушкой и дедом в 1952 году. А где второй?

– Второй Николай. Он на схеме сбоку нарисован. Непутевый сын. Вот и нарисовала сбоку. Что Ивана, что Никифора – вся деревня уважала. А этот – непонятно в кого уродился. Связался со шпаной. Мальцом ещё был, киоск они ограбили, сторожу увечья нанесли. Отправили Кольку в колонию. К 1952-ому году он как раз вернулся. С Маруськой Белкиной он путался в то время. У неё ночевал в ту ночь, поэтому живым остался.

– А как дальше его жизнь сложилась?

– Не знаю. После похорон уехал и сгинул. Не думаю, чтобы что-то путное с него получилось. А Маруська через 9 месяцев после его отъезда сына родила, Валеркой назвала, а отчество записала – Николаевич. Куда они уехали из деревни, я не знаю.

– Петр приезжал в деревню?

– На похороны, конечно, приезжал, а потом – нет. Петр большим человеком стал, известным. Некогда ему было разъезжать, тем более, что не осталось у него никого здесь. Ох, заговорила я тебя. Не с кем поговорить. Ты звони, если что надо.

– Позвоню, с удовольствием поговорю с вами.

– А может, в гости приедешь?

– Приеду, обязательно.

***

Марина посмотрела на время разговора. Ничего себе, наговорили. В следующий раз она сама будет звонить Валентине Петровне, чтобы не вводить старушку в лишние траты денег.

Марина задумалась. «Белкин Валерий Николаевич». – Она точно где-то слышала это имя. Она с сожалением посмотрела на компьютер и пошла на кухню. Сегодня вечером Петя обещал зайти, и у Маши вечерний прием в клинике. Она пригласила супругов Ярославских на ужин и предупредила Андрея, чтобы не опаздывал. «Посидим, поговорим по-родственному», – подумала Марина, маринуя мясо. Звонок телефона оторвал Марину от кастрюли с мясом.

Катя Малежина хотела посоветоваться с Мариной. Пропал её гражданский муж Валентин. Катя два дня не ночевала у себя дома: из Франции приехал её отец. В его галерее в Москве открывается выставка французских импрессионистов, картины из частных коллекций. Катя была все это время с отцом, помогала ему. Вчера она позвонила Валентину, но тот отключил телефон. Утром обеспокоенная Катя заехала на свою квартиру, но Валентина не было. На месте оказался его паспорт и все прочие документы, ключи от машины и даже телефон валялся на прикроватной тумбочке, полностью разряженный. Катя не хотела обращаться в милицию, боясь скандала. Валентин, бывало, погуливал. Но куда он ушел без машины и документов?

– А на работе он был? – спросила Марина.

– Он временно не работает. Была своя фирма, но он её продал. И пока не открыл новый бизнес. Мечтает о карьере в кино, ходит на кастинги, пару раз снялся в массовке.

«Альфонс, значит. И бездарность. А снялся – Катя за него попросила», – подумала Марина.

Она посоветовала Кате все-таки позвонить в милицию. Не похоже, что мужик ушел по бабам. А если выскочил в киоск за сигаретами, и его машина сбила? Лежит он сейчас где-нибудь в больнице и нуждается в помощи. Хотя бы узнать для начала, нет ли его в какой-нибудь больнице. «Или в морге», – чуть не добавила Марина, но во время сдержалась. – «А может быть, завел любовницу рядом, например, в своем же подъезде».

Марина пообещала Кате посоветоваться с братом, который работает в органах и сможет дать им дельный совет. Она, не откладывая в долгий ящик, позвонила брату.

Петя был недоволен, Марина чувствовала по его голосу.

– Петечка, прости, мне посоветоваться надо, но я позже могу позвонить.

– Опять, посоветоваться! Новое дело расследуешь?

– Нет, один человек пропал.

– Заявление писали о пропаже?

– Нет. Дела в том, что это гражданский муж Кати Малежиной.

– Малежиной? А давай-ка поподробнее.

Петя внимательно выслушал информацию.

– А фото мужа есть?

– Я поищу в интернете, должны же они быть где-то на фото, Катя – человек очень известный и скандальный.

– Хорошо, поищи и сразу же мне сбросишь на электронный ящик.

Фотографии Кати в компании с Валентином, конечно же, нашлись. Марина отобрала несколько снимков, где тот был не закрыт своей спутницей. «Самодовольный и спесивый самец», – подумала Марина. «Барин», – всплыло из памяти.

Марина позвонила Валентине Петровне.

– Валентина Петровна, а нет ли у вас электронной почты?

– Есть в музее.

– А вы умеете ей пользоваться?

– Конечно.

– Можно, я вам пришлю несколько фотографий? Помните, к вам мужчина приходил, Аркадия Малежина искал? Посмотрите внимательно, не он ли на фотографиях?

– Присылай, милая. Прямо сейчас и посмотрю. И по почте тебе отвечу.

Марина отправила фотографии Пете и Валентине Петровне. Ноутбук она перенесла в кухню. Не успела она порезать овощи, как от Валентины Петровны пришел лаконичный ответ: «Он».

Марина успела приготовить ужин и накрыть на стол. «Как много, оказывается, можно успеть сделать, если нет сына рядом». Ей стало грустно. Два дня нет Саши, а заскучала. Ему сейчас хорошо с бабушкой и дедом на даче. Уверена, там пылинки с него сдувают. Не разбаловали бы ребёнка!

Первыми пришли Ярославские, затем Андрей, и последним – Петя. А ей хотелось бы поговорить с братом наедине. Мясо получилось удачным. Мужчины без конца превозносили кулинарные способности Марины.

За чаем мужчины, наконец, сменили гастрономическую тему.

– Жаль, Соня не приехала с тобой, – обратился Олег к Петру.

– Она работает, а я в командировке.

– Выставка интересная открывается в галерее «Валери». – Продолжал Олег. – Мне известно, как сложно шли переговоры с владельцами картин, пока не проработали все вопросы охраны и организации выставки. Белкин два года крутился, как белка в колесе. Советую всем сходить на эту выставку. Редкие картины импрессионистов из частных коллекций.

– Что за Белкин? – мгновенно отреагировала Марина.

– Директор галереи, я лично с ним знаком. Хваткий мужик. Искренне рад, что у него получилось провернуть эту махину.

– Он – владелец этой галереи?

– Нет, я же сказал, он – директор. А галерея принадлежит Малежину Аркадию Михайловичу. Не слышали о таком?

– Как же, слышали. – Отозвался Петя.

– Белкина не Валерием Николаевичем зовут? – встряла в разговор Марина.

– Ты знакома с ним?

– Лично я не знакома, но читала что-то в Интернете. Предлагаю непременно сходить на выставку, – бодро закончила разговор Марина под изучающим взглядом Пети.

– Когда пойдем? – обрадовался Олег.

– Я хоть завтра пойду, – отозвался Петя.

– Завтра открытие, вход по пригласительным билетам. Если бы заранее сказали, то попробовал бы достать.

– Зачем нам эти сложности. Сходим на выставку послезавтра. – Петя вопросительно посмотрел на Марину. – А можно, я у вас переночую? Хорошо здесь, воздух свежий. Не хочется уезжать в душный город.

Маша, Олег и Андрей наперебой стали приглашать Петю остаться на ночь в Никольском.

– Свояк, – добавил Олег, – а зачем тебе жить в гостинице? Живи у нас. Андрей каждое утро на работу ездит на машине, тебя с ветерком подбросит в город.

Ярославские ушли на свою половину. Андрей вызвался помыть посуду. А Марина повела Петю на улицу, показать новую беседку.

Теплый вечер опустился на землю. Сумерки окутали деверья и кусты на участке. Белели головки распустившихся пионов вдоль забора. Яркие звезды лета рассыпались по сиреневому небосклону.

– Специально остался, с тобой поговорить, – Петя подвинулся к Марине, сидевшей на широкой скамье беседки.

– Ты выяснил что-то насчет Валентина?

– Выяснять особо не пришлось. Неопознанный труп, два дня назад нашли, без денег и документов. Ножом в сердце, профессионально убили.

Марина охнула:

– Что же я Кате скажу?

– Сами скажут, не лезь. Лучше поделись тем, что успела накопать.

Марина обиделась.

– Ах, не лезь! И почему я обязана с тобой делиться?

– Не дуйся, как мышь на крупу. По глазам вижу, что нарыла что-то. Давай по-хорошему поговорим?

– По-хорошему – это когда ты тоже со мной поделишься.

– Поделюсь. Согласен.

– Тогда скажи, Катя Малежина и есть Ангелина Кузнецова? Вернее, Воронцова!

– Ничего-то от тебя не скроешь!

– А ты знал! Знал еще в прошлый раз и не сказал!

– Марина, есть же тайна усыновления. Да, я знал, но не хотел, чтобы ты своей клиентке выложила в данный момент всю правду на блюдечке с голубой каемочкой.

– Я бы промолчала по твоей просьбе.

– Промолчи и не сердись. Кто такой Белкин Валерий Николаевич? Я видел, как у тебя глаза загорелись, словно у гончей при этом имени.

– У Николая Никифоровича Малежина был внебрачный сын, которого звали Белкин Валерий Николаевич. Я не знаю пока, тот ли это Валерий. А Никифор был родным сыном Евдокии и Ивана Малежиных, которые вырастили Петра Воронцова. Кстати, Ангелина – внучка последнего князя Воронцова?

– Мать Ангелины, Мария, была дочерью Петра Воронцова. – Сознался Петя.

– Братец, а тебя не смущает, что все Воронцовы погибли в одном, 1977 году? Или ты веришь в совпадения?

– Зачем спрашиваешь. Ни один опер в совпадения не верит. И нельзя ли подробнее про семейство Малежиных-Белкиных?

– Петя, я достала генеалогическое дерево Малежиных.

– Что же ты мне его не показала?

– А я знала, что оно тебя интересует? Можем пройти в дом, я сделала распечатку интересующего меня места.

Марина с Петей прошли в дом. Тишина. Марина заглянула в спальню. Андрей спит. Марина включила настенное бра на кухне и разложила на столе отпечатанные листки. Петя присвистнул.

– Что, и этих убили? – он ткнул на схему в квадратик семьи Евдокии и Ивана.

– Нет, свидетель утверждает, что они угорели. Но обрати внимание на Николая. Он остался жив, но исчез, никаких сведений о нем нет. Ты не смейся, но я предполагаю, что этот Николай мог стать Петром Воронцовым. Смотри, Николай был всего на восемь лет младше Петра. У него была судимость, когда погибли все его родные. А так он получил новое имя, новую жизнь.

– А куда делся настоящий Петр Воронцов.

– Возможно, умер раньше. Но мне непонятно, откуда взялся Аркадий Малежин? Петя, его нет на генеалогическом дереве Малежиных. И есть какая-то связь этого Аркадия с Воронцовыми. Я сейчас даже не знаю, что двигало Малежиным, когда он брал ребенка в детском доме: желание сохранить брак с молодой красавицей или желание любой ценой удочерить Ангелину.

– Марина, что-то ты запуталась. Концы с концами не сходятся. Не дашь ли ты мне свои листочки, подумаю над ними на досуге. А твоей Кате пока – молчок! Договорились?

– Кстати, о Кате. Я забыла тебе сказать, что именно Валентин интересовался Аркадием Малежиным на следующий день после моей поездки в музей. Его опознала моя знакомая, работник музея, по фотографии. А затем его убили.

– Маришка, я тобой восхищаюсь! Нам в отделе тебя явно не хватает.

– Считай, что я у вас работаю. Поэтому, выясни, пожалуйста, происхождение Малежина Аркадия. Я сначала думала, что он поменял имя: был Андроном, стал Аркадием. Но не сходится.

– Марин, а если он по молодости сменил фамилию? Женился. Был каким-нибудь Мухобоевым, а стал Малежиным. Затем развелся, но осталась приличная фамилия. И еще, ни ногой в этот музей! А лучше для твоего же блага, тебе посидеть дома, за надежным забором. Ты поняла? Узнаю, что нарушила мой запрет, прикую наручниками к батарее!

***

Утром Андрей увез Петю в город. Марина прибрала на кухне, и села за компьютер. Белкина действительно звали Валерием Николаевичем. Он был директором галереи «Валери», подробно описывались выставки и экспозиции галереи. Но выяснить место рождения и возраст директора Марине не удалось.

Как могла, Марина, расспросила Олега, заглянувшего к ней перекусить.

Подробностей жизни Белкина Олег не знал, а возраст определил, около 50 лет. Зато рассказал интересные факты из жизни Малежина Аркадия, которого знали все более или менее знаменитые коллекционеры. Оказывается, мать Малежина была чистокровной эстонкой, попавшей в СССР в тридцатые годы. Благодаря матери, Аркадий Михайлович получил эстонское гражданство, и теперь большую часть года имеет возможность проживать за границей.

Поразмыслить над новой информацией Марине не успела. Позвонила Юля Грибова.

– Марина! Никуда не уходишь?

– Нет.

– Хорошо, я сейчас приду!

С порога запыхавшаяся Юля заговорила:

– Марина! Какой ужас! Катю Малежину подозревают в убийстве Валентина.

– Её арестовали?

– Нет, но уже вызывали к следователю и взяли подписку о невыезде.

– А ты уверена в её невиновности?

– Конечно! Что за вопрос? Положим, выгнала она этого Валентина в шею – но убивать зачем?

– Может, он ей угрожал? Или драться полез?

– Марина, о чем ты? Кате достаточно кивнуть охраннику – и нет никаких угроз, тем более – драк.

«Да, мне этого не понять, сроду не ходила с охраной, но Катя – звезда».

– Тогда не волнуйся, всё выяснится.

– Ты ещё скажи: «рано или поздно» выяснится.

Марина припомнила, что Юля сама была в роли подозреваемой.

– Юля, от меня-то какая может быть ей помощь?

– У тебя следователь был знакомый, и родственник где-то там работает.

– Родственник работает в Новосибирске.

– А, может, ты выдвинешь какую-то другую версию убийства?

– Юля, может, мне сразу убийцу назвать?

– А ты знаешь?! Ой, Марина, я так расстроена, что ничего не соображаю. Но надо что-то делать!

– Надо алиби на время убийства. Есть свидетели, что она была в другом месте? Что она говорит?

– Катя сказала правду: была дома, одна, устала и легла спать. А потом на два дня к отцу уехала. Это в милиции показалось подозрительным. Как назло, консьержка отлучалась с поста, а записи с камер уже затерты. У них там система оказалась дурацкая: две недели записывают, а потом затирают.

– Но две недели еще не прошли.

– А они не хранят записи, а начинают снова каждые две недели. И как раз на следующий день начали снова записывать.

– Действительно, дурацкая. Не на том экономили. Надо меня охранную фирму.

– Но Кате от этого не легче.

– Ну, положим, презумпцию невиновности у нас не отменяли. Если она сказала, что спала дома, то не обязана это доказывать. Хотя лучше бы она вдвоем с кем-нибудь спала.

– Маринка! Ты – гений! Я знаю, кто подтвердит Кате алиби. Этот её новый приятель – Митяй.

– А он был у неё?

– Нет, но за деньги соврёт и глазом не моргнёт.

– Да, типчик ещё тот. А потом не будет шантажировать?

– Потом настоящего убийцу найдут. Они могут. Если от Кати отстанут, то найдут. Или ты догадаешься.

– Я?! Да я ни сном ни духом…

– Ой, Марин, а вдруг за Катей следят? Она мне с незнакомого номера звонила, наверное, боится, что телефон прослушивают. Лучше я сама Митяю деньги отдам. Ты не знаешь, где его найти?

– Зачем мне это знать, если можно посмотреть в интернет-афише? Вот, на раз-два-три: Чекмалин сегодня выступает в Бар-Кабаре «Черная лошадь», начало в 22. Поздновато.

– Ничего, я в городской квартире переночую. А где это место?

– Смотри, это по нашей ветке. Давай поедем вместе на моей машине, а из «Черной лошади» ты – на метро, и прямо к нам домой. Я Андрея предупрежу, чтобы не мотался. Он только рад будет.

– Нет, неудобно.

– Всё очень даже удобно! У родственников переночевать – Краснов ревновать не будет. Расскажешь мне, как пройдет встреча. А утром вместе вернёмся в Никольское.

Аргумент был весомый. Хоть Юля и не давала повода, Виктор Александрович совершенно точно ревновал свою молодую красивую подругу. Юля, надо признать, и сама была очень ревнивая. С появлением Наташи страсти вроде бы поутихли, но все блондинки у Юли на подозрении. Даже к Маше она относится несколько настороженно. Вот Маша Ярославская – просто идеальная жена, её с первого взгляда любовь – Олег. И после семи лет замужества – тоже Олег. Доверие к мужу такое полное, что её и обманывать было бы неинтересно. Хотя, насколько известно Марине, Олег и не помышлял об этом. Ума ему хватает, «не искать добра от добра», или это в генах заложено, от отца и матери? У Андрея наследственность похуже, пробегающие мимо красотки постоянно привлекают его внимание. Но семья для него – на первом месте. Марина – и жена, и друг, и бизнес-партнер. Они все вопросы решают вместе, но в бизнесе право решать у Андрея, а в семье – у Марины.

Андрей внешне невозмутим, уверен в себе и своем превосходстве. Но один забавный случай показал Марине, как он внутренне уязвим. Марина выбрасывала просроченную косметику, а Саша заинтересовался губной помадой. Марина дала ему лист бумаги, показала, как крутить тюбик. И отвлеклась, ушла на кухню. А сын порисовал на листке, поискал ещё, и нашел вынутые из сумочки ненужные визитки. Вечером Андрей вдруг пришёл на кухню и, старательно делая безразличный вид, спросил:

– А кто это – Боровинкин Иван Иванович?

– Понятия не имею, – беспечно ответила Марина.

Андрей заметно напрягся.

– Его визитка лежала под столом.

– Где? Ах, эта! Не помню. Что там, на обороте написано?

– «Семена и саженцы».

– Вспомнила. Мне ещё зимой её всучил какой-то тип на выставке. Ну, вот, была мысль посеять что-нибудь, а весной забыла.

– А почему здесь это?

Марина отвлеклась от посуды и взглянула на визитку в руке Андрея. Красной губной помадой на визитке было коряво нарисовано сердечко. Саша постарался!

– Господи! Андрей! – Марина неудержимо рассмеялась. – Это я Саше старую помаду дала поиграть, когда сумочку вычищала. А ты что подумал?

– Я? Подумал? Ничего я не подумал. Спросил просто, может, кто-то нужный, – Андрей облегченно улыбнулся, кинул визитку в мусорное ведерко и приобнял Марину.

***

Андрей уже спал, а Марина поджидала Юлю, просматривая почту в редакционном ящике. Удивило её письмо от Е. Захаровой. Дочь погибших альпинистов, приняв за чистую монету тот факт, что Марина пишет книгу о её родителях, выражала полную готовность предоставить Марине все собранные ею документы и фотографии. «Как нехорошо получилось! Может, правда, написать эту книгу? А кто её издаст? И за чей счёт? И вообще мне сейчас некогда, а абы как не хочется». Марина закрыла это письмо, так и не придумав, что ответить настоящей Кате Безрыбкиной. Её больше волновала другая Катя – Малежина. По её подсчетам Юля могла явиться где-то в двенадцать-полпервого ночи. Но Юля появилась на час раньше.

– Юля, ты так рано? Не застала Чекмалина?

– Застала, успела до начала программы поговорить. Еле пробилась, меня за фанатку посчитали. Разве не видно, что мне не 16, а далеко за 20! Дала на лапу охраннику, передала записку, что я от Кати. Меня тут же повели служебным ходом, и мы в какой-то комнатенке поговорили тет-а-тет.

– Ну, и как?

– Марина, ты не поверишь!

– Струсил, отказался?

– Нет, наоборот! Сказал, что рад выручить из беды порядочную женщину. Завтра же пойдет к следователю и скажет, что ночевали они вместе. А утром они поругались, Катя его выгнала. Поэтому не говорила про него, думала, что со зла откажется подтвердить алиби. Это всё он сам и придумал. Здорово, да?

– Артист!

– Да уж! Ещё расспросил меня про Катину квартиру. Я ему пару снимков показала.

– Логично. И сколько он запросил?

– Нисколько, Марина!

– Невероятно! Влюбился, что ли?

– Ну, с его стороны – ничего удивительного, а вот Катя с таким чучелом разве что из благодарности в кафе разок посидит.

– Кстати, чай хочешь?

– На ночь глядя? Зачем мне мешки под глазами?

Кто бы сомневался! Юля ни на шаг не отступит от режима, сохраняющего красоту и молодость. Марина показала Юле застеленный диван, дала чистое полотенце и халат.

– Юля, а может, он в мужья целит? Хочет все её деньги прибрать к рукам?

– Да, таких шакалов полно. Но чего гадать, что будет потом? Главное, он поможет Кате сейчас. Всё, давай спать. Я с ног падаю. А утром пораньше обещала с Катей переговорить. Надо, чтобы они с Митяем врали синхронно.

***

Марина подвезла Юлю до ворот, а потом вернулась к себе.

В коттедже было непривычно тихо, как никогда не бывает, если дети дома. Можно было прилечь и отдохнуть, но Марина взяла чистый лист бумаги и стала рисовать свои любимые квадратики. «Малежины» связаны с «Воронцовыми». Это очевидно. Именно Малежины вырастили Петра Воронцова. Но Малежины все погибли, кроме Николая? Случайно? По крайней мере, достоверно.

А Воронцовы? Что могло произойти именно в 1977 году, когда погибают все Воронцовы? Ангелину Воронцову удочерил именно Малежин, не просто удочерил, а придумал ей других родителей. Почему он хотел, чтобы никто не узнал, что она Воронцова? Боялся, что и ей угрожает опасность? Спрятал её, чтобы спасти?

Петька прав, не стоит пока говорить Кате правду о её родителях. Не зря Петр приехал в Москву. Он занимается делом Воронцовых. Марина уверена, что Петра и Нину Воронцовых тоже убили, как и их дочь.

Катя! Как Марина не подумала о ней! Марина задела какую-то тайну из прошлого этой семьи. То, что тщательно скрывал Аркадий Малежин. Не зря он сменил имя или фамилию. Сейчас опасность угрожает Кате и самому Аркадию Малежину. Марина должна их предупредить.

Телефон Кати был отключен. Марина наугад отправила ей СМС и текстом: «Срочно позвони». Прошло полчаса, а ответа от Кати не было. Как же Марина забыла! Сегодня открывается выставка импрессионистов в «Валери». Уверена, что Катя будет там. Как бы попасть на эту выставку?

Марина зашла на половину Ярославских, поднялась на второй этаж. Дверь в кабинет была открыта, Олег, как всегда сидел за компьютером, его пальцы летали над клавиатурой.

Марина начала разговор без предисловий.

– Привет, Олег! Мне крайне важно сегодня попасть на открытие выставки в «Валери».

– Приветик! А на Мальдивы ты не хочешь сегодня слетать на день? – отозвался Олег.

– О Мальдивах я подумаю, но сначала – выставка. У тебя же большие связи в этой среде, пожалуйста!

– Где раньше ты была? – возмутился Олег. – Ты хоть понимаешь, куда ты просишься? Эта выставка – событие года! Весь бомонд там будет, банкет для избранных и все такое прочее.

– На банкет я не пойду, мне бы только внутрь попасть.

– Попробую что-то сделать, но не обещаю.

Марина вернулась к себе. Все-таки, кто же такой Белкин? Фамилия довольно распространенная. Съездить бы в Малежино, но нельзя, Петя запретил. Ехать запретил, но позвонить-то можно!

Марина набрала номер Валентины Петровны. Та искренне обрадовалась звонку Марины.

– А я сегодня выходная, может быть, приедете в гости?

– В гости я обязательно приеду, но в следующий раз. Хотела спросить у вас о том случае, когда семья угорела. Вы упоминали о Николае Малежине, что он вернулся как раз в то время из колонии. Не подозревали ли его в причастности к несчастному случаю?

– Колька, конечно, уголовник был, но не стал бы он убивать родных. И у него алиби имелось железное: он был в милиции.

– В милиции?!

– Они с Марусей в кафе сидели в тот вечер, в Пушкино. А потом он подрался с кем-то, парни разбили что-то в кафе. Их всех в милицию забрали. Драчуны ущерб возместили, и их отпустили. Даже по домам развезли, пожалели, транспорт уже не ходил ночью. Николай у Маруси остался до утра. А утром соседи Ивана обнаружили, что дорожки у них не чищены, корова мычит, а людей не видно. В окно заглянули, а там они лежат. Милицию вызвали, думали, что убийство. Мне до сих пор жутко, как вспомню.

– А у Маруси родственники остались в Малежино?

– Нет, они приезжие были. Как приехали, так и уехали. Хорошая девушка была Маруся, вежливая, приветливая. В сельсовете она работала. Никому не отказывала, когда справку какую-нибудь надо было взять. И после работы останется и в выходной придет, кабинет откроет. В девках долго Маруся засиделась. А тут Колька встретился. Как говорится, «на безрыбье и рак – рыба».

Мальчонке её года не было, когда они уехали. Куда, не знаю: не то в Тамбов, не то в Запорожье.

Марина еще раз попыталась связаться с Катей. Бесполезно. Если Олег не достанет ей приглашение, она все равно должна поехать на эту выставку. Катю можно будет перехватить на выходе. Что же ей надеть? Марина порылась на антресолях и достала светлый парик. Парик, конечно, был не роскошный, но сойдет. Что ещё? Маленькое черное платье, большие черные очки, и туфли на каблуке. Макияж должен соответствовать, и про украшения не забыть. Марина покрутилась перед зеркалом и не узнавала себя.

– Круто! – услышала она за спиной голос Олега. – Стучу, стучу, ты не отзываешься, пришлось зайти без разрешения.

– Выбираю, в чем пойти на выставку, – оправдывалась Марина.

– А ты откуда узнала, что я договорился?

– Я на всякий случай, – уклончиво ответила Марина.– Ты мне приглашение достал?

– Нет. Приглашения я не достал, но тебя пропустят. Подойдешь ко входу, спросишь Тимофея Коробова, скажешь, что от меня. Он тебя проведет. Но никаких застолий! И под камерами не крутись, хотя тебя в таком виде сам черт не узнает.

– Не ругайся, примета плохая перед дорогой.

– До дороги у тебя еще не меньше часа. Советую ехать на метро. Тимофей сказал, что там сильные пробки, несколько аварий сразу случилось в их районе.

«Молодец, Олег! Договорился за полчаса. Что значит иметь отца-скульптора!» Знаменитый Вадим Ярославский, отец Олега, умер несколько лет назад, но Олег вырос в мире искусства, и это оставило отпечаток на всю жизнь. Олег в курсе всех событий современной богемы. Благодаря Олегу Ярославскому семья не пропускает ни одного значимого события в культурной жизни столицы.

– Я от Олега Ярославского, – сказала Марина волшебное слово – и заветные двери отворились.

Тимофей, элегантный, как официант дорогого ресторана, кивнул и повел Марину внутрь помещения. Народу было, как говорится «яблоку негде упасть». Дамы сияли бриллиантами и оголенными частями тела, у кого что не стыдно показать. Марина проталкивалась сквозь толпу. Катю она нашла сразу. Та стояла в обществе своего отца и представительного мужчины лет пятидесяти. Марина предположила, что это и есть Белкин Валерий Николаевич. Под руку Катю держал симпатичный молодой мужчина в темных дымчатых очках. Определить, который это из поклонников знаменитой артистки, Марина не смогла.

Марина пристроилась в уголок, стараясь быть незаметнее, и следила за Катей, ловя удобный момент. После утомительных напыщенных речей с щелканьем фотовспышек публика разбрелась по залам. Сновали официанты, разнося шампанское. Марина взяла в руку бокал, чтобы не выделяться. Какой-то холеный мужик подошел к Малежину. Аркадий Михайлович занимал разговором высокопоставленного гостя, Белкин подобострастно ел глазами чиновника. Голоса сливались в общий неясный гул.

Катя со своим спутником отошли на несколько шагов в сторону. Марина подошла к ней со спины.

– Катя, осторожно, это я – Марина.

Катя вскрикнула от неожиданности. Марина оглянулась. К счастью, никто не отреагировал.

– Ой, Марина! Я тебя не узнала.

– Катя, отойдем в сторону, я должна сказать тебе что-то очень важное.

Катя, не выпуская руки своего спутника, направилась за Мариной.

– Познакомься, это – Дмитрий. Можешь говорить при нем. – Представила она Марине своего спутника.

Тот снял очки.

– Очень приятно с вами познакомиться.

– Мы не встречались с вами раньше? – задала Марина вопрос, надеясь, что тот похвастается, какой он известный и знаменитый.

– Нет, – кратко ответил тот. – У меня хорошая память на лица. А Катя рассказывала о вас. Я в курсе ваших с Катей дел.

– Я полностью доверяю Дмитрию, – вставила Катя. – Что-то серьезное?

– Это очень серьезно. Тебе и, возможно, твоему отцу, грозит опасность. К сожалению, я не могу сказать тебе то, что знаю. Я не до конца разобралась. Но тебе лучше уехать куда-нибудь за границу или пересидеть здесь в тихом, незаметном месте. Поверь мне!

– Я не могу сейчас покинуть город, дала подписку о невыезде. Эти кретины считают, что я могла организовать убийство Валентина. Если бы не помощь друга, я бы вообще сейчас в кутузке сидела.

– Да, я знаю. Но это же ложная версия! – Воскликнула Марина.

– Не бери в голову. Папа приехал, он разберется. Подожди меня здесь, папа зовет меня. Я отойду ненадолго.

Катя величаво поплыла по залу. Марина оглянулась по сторонам. Черная драпировка скрывала часть помещения. Она услышала, как кто-то за драпировкой зовет её по имени. Марина подошла и заглянула внутрь. Резкий запах ударил в нос. Марина завертела головой. Она почувствовала резкий удар по голове, покачнулась и провалилась в темноту.

***

Возвращение в реальность было тяжелым и болезненным. Сначала Марина услышала голоса двух мужчин. Она прислушалась, но смогла различить лишь отдельные слова: …не пришла в себя…удар…машина…врач. Марина приоткрыла глаза.

Она лежала на диване в незнакомой комнате с зашторенными окнами. Марина попыталась сесть. Резкая боль ударила в голову. Она невольно застонала. К ней подошел мужчина. Марина узнала спутника Кати Малежиной на выставке. «А он так и не раскрылся, Дмитрий – и всё», – подумала Марина.

– Кто вы? – спросила она.

– Я Дмитрий, друг Кати. Вы не узнали меня?

– Узнала. Где я?

– У меня на квартире.

– Зачем вы меня похитили?

– Похитил? Что за бред! Вас хотели усыпить, ударили по голове. Скажите спасибо, что мы с другом вмешались.

– Где ударили?

– Вы были на выставке. Затем для чего-то пошли за занавеску. Я стоял рядом, услышал шум

– Я должна уехать домой. Мои родные будут беспокоиться.

– Нет, без осмотра врача, я вас не отпущу. Мой врач приехал, он моет руки в ванной. После осмотра мы отвезем вас, куда вы скажете, если врач разрешит. Мне через полчаса надо собираться на концерт. Вы в состоянии поговорить со мной?

Марина огляделась. Половину комнаты занимал роскошный концертный рояль.

– Вы – музыкант?

– Я – Митя Чекмалин.

– Не может быть!

Марина от удивления широко раскрыла глаза. Симпатичный молодой человек походил на Митю Чекмалина, как балерина на корову.

– Может, может. – Улыбнулся ей Митя. – Надеюсь, вы никому не раскроете мою тайну, а я – сохраню вашу. Скажите, что за опасность угрожает Кате? Поймите, Катя мне очень дорога. Я знаю, вы – журналист, и по просьбе Кати занимаетесь поиском её родителей. Вы что-то нашли? Почему поиски её родителей оказались опасными?

– Я пока не могу сказать, но опасность – реальная, как видите. – Марина показала рукой на свою голову.

– Хорошо. Я оставлю вам свои координаты. В любое время дня и ночи звоните мне. Себе не прощу, если с Катей что-то случится.

– Вы видели человека, который меня ударил? – спросила Марина.

– Нет, только со спины. Он убежал. Мне кажется, это кто-то из обслуживающего персонала. Он был одет в белую рубашку, серые брюки и серый жилет. А вот и врач. – Проходите, ваша пациентка здесь.

К дивану подошел пожилой мужчина в белом халате. Он ощупал голову Марины, заглянул в глаза, проверил горло. Зачем-то достал фонендоскоп, прослушал внимательно, и потрогал живот.

– Сотрясения нет. Удар пришелся вскользь, небольшой ушиб есть, но пройдет через пару дней. Вы говорите, её чем-то усыпили.

– Я видел белый платок, который поднесли ей к лицу, она резко отвернулась, тогда нападавший ударил её по голове каким-то предметом. Я, к сожалению, стоял сбоку, не видел чем. Девушка была в парике. Парик при ударе соскользнул с головы. Думаю, это смягчило удар. А запах от платка был неприятный, меня самого замутило.

– Я пропишу таблетки, достаточно принимать два-три дня, по самочувствию. И рекомендую полежать.

– Я, надеюсь, ваш визит останется между нами. – Промолвил Дмитрий, провожая врача.

«Влипла так влипла! Что же я скажу Андрею?» – подумала Марина.

Митя посмотрел на часы.

– К сожалению, я должен вас покинуть. А вас я оставляю на попечение одного очень надежного человека. Вот и он.

Марина чуть не раскрыла рот от удивления. В комнату вошел не кто иной, как собственной персоной Митя Чекмалин, в черном балахоне, с копной спутанных волос. Именно такие фотографии Мити заполонили в последнее время Интернет.

– Это кто? – Вопрос сам сорвался с губ Марины.

– Это мой двойник, обожает вместо меня общаться с фанатками, – пояснил Митя-первый.

Вошедший парень снял парик, стянул через голову балахон.

– А вы похожи. – Заметила Марина.

– Конечно, мы же братья, – наконец, раскрыл рот Митя-второй.

– Володя, мой брат. – Представил Митя Марине своего брата. – Он отвезет вас домой, а по дороге купит лекарства, которые мой врач прописал.

Митя еще раз приветливо улыбнулся Марине и вышел из комнаты.

«Вот это да! Кто бы мог подумать, что это – в самом деле Митя Чекмалин! А я всё не могла понять, что же нашла в нем Катя? Теперь я её понимаю, он очень даже симпатичный и милый. Надо же было так себя изуродовать! Что делают с собой порой в угоду публике!»

***

Владимир умело вывел машину из города. Серый «Опель» лихо мчался по шоссе. Марина достала из маленькой черной сумочки телефон. «Надо же, как отключила телефон в картинной галерее, так и не включила». Пропущенных звонков оказалось больше десятка: от Андрея, Маши, Пети и даже Юли. Разговаривать при постороннем с родными не хотелось. Марина отправила всем СМС: «Со мной все в порядке, еду домой». От греха подальше, она снова отключила телефон.

Она решила поговорить с братом Дмитрия. Начала с того, что похвалила его машину. Тема «авто» была понятна и приятна Владимиру. Они с Мариной обсудили все плюсы и минусы машины. Минусов оказалось всего ничего, и Владимир взахлеб описывал достоинства своего автомобиля. Марина ему поддакивала. Как только наступила пауза в обсуждении, Марина задала вопрос Владимиру.

– А вы откуда родом.

– Из Кургана, слышали о таком городе?

– Конечно, у меня всегда пятерка была по географии. А в Москве как оказались?

– Что, скажете: «Понаехали?» – резко отозвался Владимир.

– Я без всякой задней мысли спросила. – Как можно дружелюбнее отозвалась Марина. – Я сама родилась в Красноярске. У меня мама – москвичка, а папа – коренной сибиряк.

– А я родился здесь, в Подмосковье, в Купчино. Родители по молодости подались за большим рублем. Жили на севере, затем осели в Кургане. А сейчас Митька им в Купчино дом купил. Перебрались на свою родину.

– А где находится Купчино?

– Пушкинский район, практически в самом Пушкино. Там пригородные старые деревни слились с городом: Купчино, Красово, Малежино.

– Как далеко от Малежино находится Купчино?

– Сейчас это один большой населенный пункт. Представьте, по Купчино идет улица Космонавтов, небольшой поворот, метров 20, не больше, и эта же улица уже называется Восточная, но в Малежино. Занятно. Мы раньше на улице Космонавтов жили, правда в то время она Овражной называлась. Но я не помню, родители уехали на север, когда мне было 4 года, а Митьке 6.

– Не побоялись ваши родители с насиженного места срываться с двумя маленькими детьми.

– А они не любили долго засиживаться на одном месте, все лучшей доли искали.

– Высадите меня перед поворотом, и спасибо, что довезли.

Марина вышла из машины, гордо подняла голову перед объяснениями с родными, и пошла к своему дому.

Встревоженный Андрей встретил Марину в дверях.

– Мариша, зачем ты пошла одна на выставку?!

– Хотела предупредить Катю.

– Катя звонила Юле, рассказала о нападении на тебя.

«Господи, ну кто её просил! Напугала здесь всех. Ну, хоть врать ничего не надо, а то голова почти не работает».

– Обошлось же.

Андрей обнял и подхватил Марину:

– Марина, обещай мне, что не выйдешь из дома без меня. Я чуть с ума не сошел, пока ты СМС не прислала.

– Обещаю, – Марине показалось, что Андрей плачет, уткнувшись в её волосы.– Андрей, прости, я больше не буду.

– Всё, не будем думать о плохом. Юля нас на ужин пригласила. Пойдем?

– Я лучше полежу, и врач советовал полежать.

– Сильно ударилась?

– Ерунда, чуть-чуть.

Марина легла на диван. Андрей сидел рядом, держа её за руку. Было приятно и спокойно. Как же хорошо дома! Всё, больше она не думает о деле. Петя прав, есть специалисты, пусть они выполняют свою работу. Марина прижала к щеке руку мужа и закрыла глаза.

***

Солнце заливало комнату. Лето заглядывало в открытое окно, наполняя пространство комнаты светом, ароматом свежескошенной травы, цветов и всем чем может чудесно пахнуть утро летнего дня. Марина лежала на кровати.

«Никуда не пойду сегодня. Буду весь день лениться и отдыхать. Тем более что врач велел больше лежать!»

Осторожный стук в дверь оторвал Марину от приятных размышлений. Марина повернулась и увидела сестру Машу, стоящую на пороге комнаты с огромным подносом.

– Кашу тебе сварила овсяную с джемом. Блинчики испекла, на тарелке – масло, сыр, ветчина. Все свежее, как ты любишь. В кухню пойдешь или в кровати позавтракаешь? И что тебе подать: чай или кофе?

– Маша, я что – больная? – Марина села в кровати.

– Тебе прописали постельный режим, Юля сказала.

– А Юля-то откуда знает?

– Она всегда все знает. Так что, не спорь. Голова болит? Тошноты нет?

– Надеюсь, Юля тебе доложила, что меня ударили вскользь, не сильно.

– Вот и хорошо, позавтракаешь и ложись. Насчет ужина не беспокойся. Юлина повариха на всех приготовит. – Маша помолчала и добавила. – Я на Олега рассердилась, что он одну тебя отпустил.

– Маша, а причем твой Олег. Сама виновата. Глупо, конечно, что я одна ринулась на эту выставку. Одним словом, пострадала из-за своей глупости. А с мужем помирись и не сердись на него.

Маша, проследив, чтобы Марина съела весь обильный завтрак, уехала на работу. Марина свила из одеяла уютное «гнездышко», взяла в руки любимую книгу английской писательницы Джейн Остин «Гордость и предубеждение» и погрузилась в мир любовных страстей Англии 18-века.

Мирное течение деревенской жизни Англии нарушило появление Юли. Юля явилась с большущей корзинкой. Марина вздохнула.

– Привет! Как ты? У Маши сегодня вечерний прием. Я тебе пообедать принесла. Пироги с капустой, как ты любишь. Суп-пюре грибной, горячий, и рыбка на гриле с овощами.

– Юля, спасибо тебе огромное, но я не хочу обедать.

– Нет, я Маше пообещала, что накормлю тебя обедом. Тебе сюда подать?

– Вы что, сговорились! Юля, милая, я не инвалид, сама могу передвигаться, и приготовить себе еду в состоянии.

– Не сердись. Катя сказала, что тебе надо отлежаться. Я хотела, как лучше.

– Когда ты с Катей разговаривала?

– Пять минут назад. Она приехала и хотела тебя повидать. Можно ей войти?

– Конечно, зови её ко мне. А это изобилие из корзины неси в кухню.

Катя вошла с огромным пакетом. Она вытаскивала на кухонный стол фрукты, соки, какие-то коробочки и кулечки.

– Витамины тебе принесла, ну и разные вкусности, поправляйся. – Довольная Катя повернулась к Марине.

– Девочки, я лопну.

– Давай, я в холодильник продукты приберу? – Вызвалась Юля.

– А давайте просто посидим. – Марина увела гостей из кухни.

– Мне Дима рассказал подробности. Ужас. Папа обещал разобраться, он вне себя от гнева. Белкину хвоста накрутил. Не сомневайся, твоего обидчика найдут. Как ты думаешь, покушение на тебя связано с твоими поисками? – Катя с тревогой смотрела на Марину.

– Думаю, что да.

– Ты не хочешь мне рассказать, что тебе удалось узнать?

– Катя, кто-то сильно не хочет, чтобы я продолжала свое расследование.

– Конечно, надо немедленно прекратить поиски. Я себе не прощу, если по моей вине ты еще раз пострадаешь.

– Я прекращу. Но тебе, Катя, грозит реальная опасность. Ты не могла бы переехать к отцу или серьезно подумать о своей охране?

– Не пойму, что мне грозит?

– Катя! Твой отец не зря придумал тебе других родителей. Пойми, он хотел тебя спрятать! И в твоих интересах не поднимать с ним эту тему!

– Моих родителей убили?

– Я пока не могу ничего сказать. Катя, а ты давно знакома с Митей Чекалиным? Кто был инициатором знакомства?

– Пиар-компания началась месяца два-три назад, слухи, статьи. Оксана, мой директор, устроила. Я обычно не вникаю в подробности, это её работа. Но знаю, что в этот раз инициатором была та сторона. На публике мы с Митей вместе появились первый раз месяц назад.

– Что ты можешь сказать про Белкина?

– Это правая рука папы здесь, в России.

– Он друг или партнер?

– Я бы сказала, что он – доверенное лицо отца.

– Катя, извини меня за бестактный вопрос. Не могла бы ты рассказать про Валентина?

– Мы с ним расстались окончательно месяца четыре назад, я поняла, что он завел любовницу. Валентин противился, как мог нашему разрыву. Я не смогла выставить его из своей квартиры, особо я не упиралась. Скандала не хотелось. Папа собирался приехать. Знала, что он сам деликатно решит мою проблему. В свою квартиру я, конечно, наведывалась. Но спали мы с Валентином в разных комнатах. Периодически он куда-то исчезал. Когда он пропал, я забеспокоилась только потому, что случайно обнаружила оставленный в квартире паспорт и ключи от машины. Я не причастна к его убийству. Зачем мне это? Марина, ты расскажешь мне когда-нибудь правду?

– Расскажу, обещаю.

Зазвонил сотовый телефон Марины. Катя с Юлей быстро поднялись и стали прощаться.

– Поправляйся, я к тебе зайду вечером, – пообещала Юля.

Они ушли. Звонила Валентина Петровна. Марина собралась перезвонить ей, чтобы пенсионерка не тратилась на телефонные звонки, но та обиделась.

– Марина, мне некому больше звонить. Подруги умерли. Редко звоню в поликлинику или на работу, вот и все мои траты. Пожалуйста, не лишайте меня удовольствия иногда позвонить вам.

Оказывается, неугомонная старушка успела совершить поездку в Красноармейск. Красноармейск был раньше закрытым городом в Пушкинском районе. В Красноармейске проживала бывшая подруга Маруси Белкиной, Наташа. Они когда-то жили в соседях в Малежино. Наташа вышла замуж за военного и уехала в Красноармейск. Но подруги какое-то время переписывались. Более того, когда Маруся уехала из Малежино, Наташа несколько раз навещала подругу.

Марина выслушала обстоятельный отчет о результатах поездки Валентины Петровны. Оказывается, Маруся Белкина вместе со своим отцом и ребёнком переехала в Крым, в Судак, к тетке по линии отца. Мать у Маруси умерла, когда той было лет пять.

Наташа с мужем ездили отдыхать в Крым и останавливались у Маруси. В последний раз они виделись с Марусей в 1970 году. Маруся уже серьезно болела. Валерке, сыну Маруси, было лет 17. Он работал в автомастерской у Марусиного дяди. Отец Маруси к тому времени умер. Наташа спрашивала у подруги, не хочет ли она найти отца Валеры, чтобы тот помог как-то ребёнку в жизни. На что Маруся ей ответила, что она ни в чем Николая не обвиняет, ребёнка она захотела сама. У Николая своя жизнь, и они с Валеркой никогда не станут ему мешать. Осенью на письмо Наташы ответила тетка Маруси, сообщив, что племянница умерла, а её сын уехал из Судака.

Марина поблагодарила Валентину Петровну за добытые сведения, хотя не понимала, пригодятся ли ей они или нет. «Петьке бы такую дотошную сотрудницу», – подумала Марина.

Читать расхотелось. Марина отложила в сторону любимую книгу. Случайно ли познакомился с Катей Митя Чекалин? Пиар пиаром, но инициатива знакомства исходила от него. И родом его семья из Купчино, считай из Малежино. Не нравится это все Марине. Как ни крути, а всё вертится вокруг Малежино. Именно во время поездки Марины в музей, за ней стали следить. Валентин что-то раскопал в этот самом музее, и его убили. И кто на самом деле Аркадий Малежин?

Марина села за стол, подвинула отложенный в прошлый раз лист бумаги с квадратиками «Малежины», «Воронцовы». Ниже она нарисовала большой квадрат с надписью «Малежино», соединила с маленькими. Добавила новые квадратики по кругу: «Катя», «Валентин», «Митя Чекмалин». И тоже соединила стрелками с «Малежино». Что их всех объединяет?

Клад! В музее ищут до сих пор этот мифический клад! А если клад не мифический, а настоящий? Марина позвонила Валентине Петровне.

– Клад? Конечно, клад есть. Мария Воронцова в присутствии Евдокии и Ивана собирала драгоценности в ларец. Но слуги не видели, куда княгиня его спрятала. Евдокия молчала всю жизнь, как кремень о наличие клада. А Иван однажды, по пьянке, проболтался своему дяде, у которого они жили. Он даже описал вид и примерные размеры того ларца с драгоценностями. И с той поры до наших дней усадьбу осаждают неутомимые кладоискатели.

– А что было в этом здании до того, как открыли музей?

– Чего там только не было! В гражданскую войну был госпиталь, затем лётная школа, снова госпиталь, это уже в Великую Отечественную войну. После войны в здании была районная больница, пока под больницу не построили новое, современное здание. Затем различные государственные учреждения. В 1977 году началась реставрация бывшей барской усадьбы под музей. Музей-усадьбу открыли через 2 года после начала реставрации, а залы картинной галереи приняли первых посетителей в 1978 году. Картинную галерею устроили в бывшем больничном корпусе постройки 50-х годов прошлого века. Церковь построили в 1980 году по старым чертежам, но на другом месте.

– Почему на другом месте?

– Так больничный корпус выстроили как раз на месте разрушенной церкви, там сейчас находится картинная галерея. Каменные обломки той церкви пошли на фундамент здания. На сайте нашего музея есть подробный план старой усадьбы. Обратите внимание, что парк вокруг музея полностью соответствует старому плану. Озеро сделали со стороны парка, как раньше было. Все клумбы, фонтаны и беседки воспроизвели точно по старым чертежам. Стараемся поддерживать идеальный порядок. Но кладоискатели нас замучили. Восстановим все после очередного набега, так новая партия снова всё раскурочит. Особенно достается старому колодцу. Хоть ограду ставь вокруг него с надписью: «Не лезь, убьет!» Подумали бы своими куриными мозгами, как бы слабая женщина с тяжелым ящиком полезла в этот колодец? Я не думаю, что княгиня закопала клад где-то в парке. Представьте, ночь, Воронцовы торопятся уезжать, на руках больной ребенок. Зачем ей идти с лопатой и копать яму?

– Вы считаете, что она спрятала клад в доме?

– Думаю, что в доме. Хотя весь дом и подвал на несколько раз обыскивали, простукивали стены, искали с разными мудреными устройствами. Наш начальник охраны просто помешан на поисках клада. Я думаю, тайник в усадьбе был. И Мария Воронцова о нем могла знать. Дело в том, что эта усадьба раньше принадлежала её близким родственникам. Она часто гостила здесь. Князь Воронцов купил усадьбу у обедневшего дяди Марии фон Корф. Здесь же князь первый раз увидел юную Марию, влюбился без памяти. А продолжение истории вы знаете.

– Спасибо вам за интересный рассказ.

– Я долго могу говорить об усадьбе, приезжайте, Мариночка, в гости, с мужем, с друзьями. Я для вас особую экскурсию проведу и бесплатно.

– Как-нибудь приедем.

Марина открыла в Интернете сайт музея-усадьбы Малежино. Историческое место, оказывается. Члены царской фамилии не раз бывали в этих краях. Усадьба несколько раз переходила из рук в руки, многократно перестраивалась. До революции самой ранней постройкой в усадьбе была каменная церковь, построенная в начале 17 века. Дом первоначально строился, как небольшой охотничий домик и был деревянным. Во времена Александра I усадьбу выиграл в карты у прежнего владельца отставной гусар Кривицкий. На месте старого дома он начинает строить помпезное здание в стиле ампир. Колонны, пилястры, лепные карнизы украшали фасад. Но средств у отставного гусара не хватило достроить эту «королевскую» роскошь. Последующие владельцы довели до конца задумку отставного гусара. Расцвет усадьбы пришелся на 80-ые годы 19 века. Ко времени покупки усадьбы князем Воронцовым в Малежино царило запустение. Часть построек была разрушена, парк зарос, одичал. Вторым рождением Малежино обязано княгине Марии Воронцовой.

Марина всматривалась в фото макета усадьбы. Итак, куда бы она, Марина, спрятала клад если не в доме? Точно, она не пошла бы копать ломом и лопатой землю. Тайник должен быть в старых постройках. Самое старинное здание – церковь. Но её разрушили до основания в 20-ые годы. Клад бы уже нашли. Колодец отпадает. В беседке или ротонде? Их строили при Марии Воронцовой. Место для тайника ненадежное. Беседки были сделаны из дерева. А что находилось между церковью и барским домом? Непонятно. Какие-то столбы.

Марина открыла фотографии современной усадьбы. Больничный корпус, где сейчас располагается картинная галерея, построили на месте церкви. При реставрации музея здание картинной галереи и барского дома соединили широким переходом. Современная безликая постройка.

Марина позвонила Валентине Петровне. Та обрадовалась звонку Марины.

– Что, надумали приехать на экскурсию?

– Нет, пока не могу, – извинилась Марина. – Но не могли бы вы по телефону провести часть экскурсии?

– Всегда рада. Что вас интересует?– Отозвалась Валентина Петровна.

– Меня интересует место между бывшим зданием храма и левым крылом барского дома. Что там было первоначально и что находилось при Марии Воронцовой?

– При строительстве дома, затеянного Кривицким в 1830 году, крытая галерея полукругом должна была пройти от дома до храма. Но успели поставить только часть каменных столбов – опор галереи. Усадьбу продали. Новым хозяевам идея крытой галереи не понравилась. И на этом месте соорудили декоративный мостик в античном стиле. Мостик был разрушен вместе с храмом. Над этим местом сейчас находится переход из барского дома в картинную галерею.

– А не могли использовать часть старых каменных опор при строительстве перехода?

– Вы думаете, что тайник мог быть в одной из опор?

– Но если клад не нашли, он до сих пор находится на территории усадьбы.

– Интересная идея! Скажу нашему директору, пусть проверит с охраной.

***

Размышления Марины на тему «А могла ли княгиня спрятать клад в старой псарне?» прервал звонок телефона. Петя справлялся о её здоровье и напрашивался в гости.

Марина накрыла стол в кухне, благо её сегодня обеспечили припасами на несколько дней. Петька против обыкновения, сразу с порога ругаться не стал. Он участливо поинтересовался состоянием Марины.

– Здорова, как огурчик, – прокомментировала Марина.

– А что «огурчик» может сказать о нападении?

– Ничего. Кто-то позвал по имени. Заглянула за портьеру. Запомнила руку с белой тряпкой, которую к лицу подносили. Рука – мужская. Я сразу дернулась в сторону. Удар по голове, и ничего не помню.

– Давай уточним. Ты сама обо что-то ударилась или тебя ударили?

– Не помню, а Дмитрий не видел.

– Дмитрий – это новый любовник Кати Малежиной?

– Поклонник. Он меня унес к себе домой.

– А поклонник что делал у этой занавески?

– Случайно оказался рядом.

– А не мог он сам на тебя напасть?

– Зачем? Наоборот, он меня спас. Показал врачу, домой со своим братом отправил.

– Что ты можешь сказать об этом поклоннике?

– Встречаться с Катей они начали исключительно из-за пиара. Сейчас они дружат. Катя очень хорошо о нем отзывается. У Дмитрия великолепный голос. Он мечтает стажироваться в Италии и петь в опере.

– Мечтать не вредно. Они любовники?

– В спальне у Кати не стояла. На мой взгляд, у них нежные чувства друг к другу. Да, забыла тебе сказать, Дмитрий родился практически в Малежино, и там сейчас живут его родители.

– Вот, чёрт! Опять этот музей!

– Не ругайся. Музей не виноват. Кстати, я сегодня там клад искала.

– Марина, у тебя с головой в порядке? Ты снова выходила из дома, отправилась в музей?!

– Я искала клад по Интернету.

– По Интернету ищи что хочешь, но из дома – ни ногой! Поняла?

– Поняла. А как твои дела?

– Что конкретно тебя интересует? – Петя насторожился.

– Личность Малежина Аркадия. Он действительно менял фамилию или имя?

– Менял, но отчество. Был Никифорович, стал Михайлович. Никакого криминала. Каждый в нашей стране волен менять, что захочет.

– Петя! Но Аркадий Никифорович умер вместе со своими родными в 1952 году! На схеме Валентины Петровны так указано.

– Значит, не умер. Ошиблась твоя старушка. Кстати про музей. Ты запомнила внешность парня, который следил за тобой в музее? Посмотри, нет ли его на этих снимках. Петя веером разложил перед Мариной несколько снимков. Марина взяла в руки фотографии.

– Мне кажется, что этот, – Марина протянула брату один из снимков. – В музее он был в черных очках, и одет по-другому. Но очень похож.

– Я так и думал.

– Петя, а кто это?

– Его нанял Валентин, чтобы он следил за тобой.

– А Валентин-то здесь причем?

– Жаль, сказать сам не может, но выясним. Скажи, что Валентин знал о твоем расследовании?

– Когда я приехала из Новосибирска, они вместе с Катей заезжали ко мне домой. Я отдала им фотографии, документы, подтверждение того, что Катя – не является Безрыбкиной. Катя попросила продолжить поиски её родителей.

– Интересная история. Ты сразу после той встречи потащилась в музей. А за тобой уже следили. Оперативно сработал Валентин. И на следующий день он сам лично повидал твою приятельницу из музея, чтобы получить сведения о Малежине Аркадии Михайловиче.

– Петя, а может быть…

– Всё, всё, не будем больше о работе! Почему ты не лежишь? Маша сказала, что тебе прописали постельный режим. Быстро иди на диван! Я сам управлюсь на кухне. И когда ты успела столько еды наготовить?

Полежать удалось полчаса, не больше. Петя сидел рядом с диваном, он, как мог, развлекал Марину. Они вспоминали Новосибирск. Петя сыпал анекдотами на тему рыбалки, рассказывал забавные случаи.

Неожиданно рано с работы вернулся Андрей, следом пришла Маша. Сестра принесла пакет еды. Пожаловала Юля со своей корзинкой. Маша с Юлей организовали большое общее застолье, раздвинули на всю ширину дверь-купе в перегородке, придвинули столы из обеих кухонь к центру. Аппетитно пахло свежими пирогами. Стучали ножи, нарезая овощи и закуски. Марине хотелось заплакать: как все любят её и заботятся. Заглянули Олег с Витей. Юля привела Наташу. Марину усадили во главе стола. Все прекрасно поместились за большим столом. Дети, быстро насытившись, убежали и на втором этаже затеяли игру в прятки. С верхней площадки лестницы доносились их голоса, смех и топот ножек. Наташа четко выговаривала считалки: «На золотом крыльце сидели… Вышел месяц из тумана…» Но почему-то в любом варианте считалок роль водящего доставалась Вите.

И довершение визитов родственников «на огонек» зашел Виктор Александрович Краснов. И девятому гостю нашлось место. Он устроился рядом с Юлей, которая тут же прижалась к его плечу.

– Принес, отметить событие, – сказал отец Андрея, ставя на стол бутылку с яркой этикеткой.

– Что это? – спросила Марина.

– Коньяк, французский. Думаю, соответствует событию.

– Какому событию? – переспросила Марина.

Краснов-старший повернулся к Юле.

– Ты еще не сообщила?

Юля покраснела, повернулась к нему и засияла всем лицом.

– Я ждала тебя. У нас новость, приятная. Скоро у вас появится брат или сестра. Я думаю, что это – мальчик.

Все загалдели, обсуждая новость. Юля млела от удовольствия. Краснов-старший принимал поздравления. По такому случаю даже Марина пригубила бокал.

За окном опустились сумерки. Но они не расходились. Довольная Юля делилась с Мариной и Машей новыми ощущениями в своем положении. Мужчины обсуждали рыбалку. Петя настойчиво зазывал Виктора Александровича приехать к ним, порыбачить на озёрах. И Виктор Александрович был согласен.

Марину окутывало тепло общения с родными. «Это и есть счастье», – подумала она, прижимаясь к Андрею.

– Андрей, давай привезем Сашу, я соскучилась.

– А твой постельный режим?

– Я вполне здорова. Андрей, как же я жила когда-то без вас!

***

С утра Марина затеяла капитальную уборку. Несмотря на вчерашний наплыв гостей, холодильник ломился от еды. Марина решила не готовить сегодня, а заняться приготовлениями к приезду сына. Она тщательно вытирала пыль, пылесосила комнаты. Руки машинально выполняли работу по дому, что не мешало Марине переваривать полученную вчера от брата информацию. Петька знает больше, чем рассказал Марине. Но и без него она узнает правду.

Марина не понимала, каким боком к Малежиным-Воронцовым зацепился Валентин, бывший гражданский муж Кати. Зачем он следил за Мариной? Валентина сильно интересовал Малежин Аркадий Михайлович. Что такое узнал Валентин в музее, из-за чего его убили? А узнал он, что Аркадий Малежин не проживал по месту своего рождения. Как выяснилось, Малежин поменял своё отчество на более благозвучное: был Никифорович, стал Михайлович. Стоп! Аркадий Михайлович умер в 1952 году. Валентина Петровна не могла ошибиться, чтобы Петька ни думал на этот счет.

Марина выключила пылесос и покатила его в другую комнату. Она остановилась в коридоре. Господи, как просто! Маруся работала в сельсовете. Что мешало ей выдать Николаю Малежину справку о том, что он – Аркадий. У Николая, ставшего Аркадием, – незапятнанная биография. Перед ним открыты все пути-дороги. А если и отчество поменять…

Марина оставила пылесос и спустилась в кухню. Ещё на лестнице она услышала, как надрывается её телефон.

Валентина Петровна пыталась дозвониться до Марины. Несколько пропущенных звонков застряли на телефоне.

– Мариночка, наконец-то, вы ответили. С вами все в порядке?

– Простите, занималась уборкой, а телефон оставила в кухне.

– Новость-то какая! Тайник нашли! Вы, как в воду смотрели. В опоре старого моста был тайник. В нем нашли остатки того деревянного ларца, куда по словам слуг Мария Воронцова положила все драгоценности. Ларец был именно тот, красного дерева с перламутровой инкрустацией на крышке. Но драгоценностей в нем не оказалось.

Марина села на стул. Новость, так новость! Эмоции переполняли Валентину Петровну. Тайник оказался во второй от дома опоре бывшего мостика. При строительстве перехода от картинной галереи к дому эта опора оказалась под полом нового здания. Начальник охраны с первой попытки обнаружил этот тайник. Со стороны тайника у опоры земля оказалась подкопана. Механизм открытия тайника за долгие годы сломался. Тот, кто нашел клад, не смог им воспользоваться, он выломал камень в нужном месте, а затем просто вставил его на место.

– Валентина Петровна, а когда, по вашему мнению, могли забрать этот клад? – Спросила Марина.

– Думаю, что в году 1977-1978, не позже. Начальнику, чтобы залезть под пол пришлось ломать из подвала часть фундамента под зданием перехода.

– А раньше, в двадцатых или тридцатых годах, например, могли найти клад?

– Первая волна кладоискателей хлынула как раз в те годы, когда о кладе проболтался Иван Малежин. Если бы клад нашли, то слухи, непременно просочились бы в деревне. Но тогда почему-то все кладоискатели дружно копали землю в парке. Через пару лет энтузиастов поубавилось. В войну и сразу после войны вовсе их не было. А в 1977 году, когда началась реставрация музея, информация о кладе снова каким-то образом просочилась наружу.

– Валентина Петровна, получается, что тот, кто забрал клад, точно знал, где расположен тайник?

– Я не сомневаюсь в этом.

Марина достала лист со своими квадратиками. Подписала Воронцовых: «Мария», ниже – «Петр и Нина», ниже – «Мария Кузнецова». О тайнике в 1977 году знала княгиня Мария Воронцова, которая проживала во Франции. Сын её о тайнике знать не мог. Он переписывался с матерью. Вряд ли она сообщила ему в письме такие сведения, письма из-за границы просматривались цензурой. Приехать к ней во Францию Петр Воронцов не успел. А мог ли кто-то из слуг Воронцовых знать о тайнике? Мог. Но зачем ждать 1977 года, чтобы забрать драгоценности?

В 1977 году погибли все Воронцовы! Как же она раньше не догадалась!

Марина позвонила Анне Дмитриевне Аргусовой. Марина не надеялась, что с первого раза у неё получится дозвониться до этой дамы. На удивление, Анна Дмитриевна, ответила сразу.

– Вы помните меня, я Марина Белова, приходила к вам поговорить о Маше Воронцовой?

– Конечно, помню. После вашего визита я несколько ночей не спала. Машу вспоминала. Какая талантливая была девочка! И такая судьба! Я узнала, как она погибла. До сих пор не могу в себя прийти. Вы хотите поговорить о Маше?

– Вы помните, в каком году Маша ездила во Францию?

– Постараюсь вспомнить. Ангелина у неё родилась в 1974 году, а через год Маша выиграла конкурс в Варне. Я как раз в том году уехала в Москву, но мы еще переписывались года два. Это был 1975-ый год. Знаю, она ездила в Японию. Машу признали лучшей исполнительницей партии Жизели. Представьте, лучшей в мире! С Жизелью они поехали во Францию в году 76-ом или 77-ом. В 1977 году Маша погибла. Я нашла у себя старое письмо от Маши и фотографии. Читаю письмо и плачу. Нет достаточно средств, а то открыла бы благотворительный фонд памяти Маши Воронцовой.

– Спасибо, Анна Дмитриевна, вы мне помогли.

Марина отключила телефон. Она сидела в своей кухне и плакала. Сколько же злобы и зависти в этом мире! Все квадратики сложились в одну четкую картину. Марина знала, кто и как убил Воронцовых. Бедная Катя! Марина не сможет рассказать ей правду.

Неожиданно приехал Петя.

– Звоню, звоню тебе, а телефон не отвечает. Забеспокоился, решил сам к тебе заехать. Ты плакала? Что случилась?

– Петя, я все знаю.

– Как узнала?

– Догадалась.

Петя сел рядом, обнял Марину за плечи.

– Белкина арестовали, он дает показания. Загородный дом Малежина разминировали. Можешь выходить из своего «подполья». Опасности больше нет.

– А ОН?

– В данную минуту едет в Шереметьево.

– Вы поговорите с Катей? Я не смогу ей такое рассказать.

– Конечно, не рассказывай. Это – наша обязанность, мы профессионалы, всякого насмотрелись, и шкуры у нас толстые, непробиваемые.

***

…Он с детства ненавидел Петьку. Семья носилась с ним, как с писаной торбой. Его отец был скромным сельским учителем. Жили они все вместе в одном деревенском доме: бабушка, дед, его родители, младший брат. А Петька жил в Москве, один в огромной квартире. Николай бегал пацаном, когда Петька стал ученым. Дед с бабкой, просто молились на своего позднего сыночка. Родили Петьку, когда Колькиному отцу, Никифору, было уже 15 лет. Никифор любил своего младшего брата больше чем своих родных детей: его, старшего, – Николая, и младшего – Аркашку. А уж когда Петька в гости приезжал, так не знали, где усадить, чем порадовать. Тьфу!

Когда пацаны ларёк вздумали грабить, Колька пошел с ними назло родителям. Кто знал, что сторож на месте окажется. Ударили старика, череп проломили. Не до смерти, очухался старикашка, а их посадили всех за грабеж и разбойное нападение. Загремел Николай в колонию для малолетних преступников, хорошо, хоть вышки не дали.

Вышел с судимостью. Куда податься? Семейка – волком ни него смотрит, опозорил де их Николай. Маруська старше его была на восемь лет. Связался с ней, чтобы родичам глаза не мозолить. Кто знал, что недолго мозолить глаза придется: угорели всей семьей насмерть. А его, Николая, Бог отвёл. У Маруськи он ночевал в ту ночь. И подумал он на похоронах: «Для чего-то, Бог его оставил на земле. Значит, есть для него предназначение, и он должен выполнить его».

Петька приезжал на похороны. После поминок подошел к нему Николай, помощи попросил. Думал, к себе в Москву возьмет его Петр. Но тот сказал, мол, деньгами помогу, а в жизни сам пробивайся, учись, выходи в люди. Колька всю ночь зубами скрипел от ярости, по кровати катался, убил бы Петьку, если бы тот не уехал. А под утро как подсказал кто. Взял следующей ночью у Маруськи ключи от сельсовета. Сам напечатал себе документы, что он – Аркадий Малежин. Паспортов тогда, на его счастье, в деревне не было.

С новыми документами началась новая жизнь. Сначала на завод устроился, затем в армию пошел. Отслужил, в институт поступил, в торговый. Везде на хорошем счету был, старался, хотел Петьку превзойти. После института карьера Николая пошла в гору. Удачно женился Коля на дочке одной шишки. Дочка больная была, эпилепсией страдала. Умерла она вскоре, но связи остались.

Про клад Воронцовых он сам лично от деда слышал. Старый стал дедуля, проболтался однажды, когда они с мужиками после бани приняли по маленькой. Ух, и рассвирепела тогда бабка Евдокия, чуть не прибила деда. Вся деревня ринулась клад искать. Они тоже с пацанами тот клад искали, безуспешно рыли несколько дней под старым дубом.

Петра и его семью он из поля зрения не выпускал, но больше на глаза не показывался, боялся, что тот сможет разоблачить его. Когда Петр взял себе фамилию Воронцов, Николай многое понял из жизни своей семьи. А Петьку возненавидел ещё больше. Как мог, Николай стал собирать сведения об Воронцовых. Выяснил, что отец Петра вместе со старшими сыновьями погиб в Гражданскую войну, а мать до сих пор жива, и обосновалась во Франции.

Николай стал для себя учить французский язык. По крохам он собирал сведения о картинах и драгоценностях Воронцовых. Николай получил второе образование, искусствоведа.

В 1970 году к нему неожиданно приехал Валерка, сын Маруси. Маруся умерла, парень остался один. Дальние родственники его не слишком жаловали. Сначала Николай хотел прогнать Валерия. Он не собирался признавать его и помогать чем бы то ни было. Но его поразило, как воспитала Маруся сына. Сын с благоговением относился к своему отцу, ни в чем не обвинял, ничего не просил. Готов был умереть за отца. Тронула Николая преданность сына.

Валерку он, конечно, не признал, но помог выбиться в люди. Снял комнату, помог поступить в институт, снабжал деньгами. От такой помощи Валерка ошалел, только молча смотрел на него пёсьими глазами. Николай обрел преданного помощника.

Все эти годы Николаю не давал покоя клад Воронцовых. Он понял, что тайник должен быть где-то в доме. Несколько раз он тайком приезжал в Малежино к старой барской усадьбе. Рассматривал старинное здание, но не мог даже и предположить, где мог оказаться тайник.

В начале 1977 года ему удалось выбить себе командировку во Францию. Он поехал в Прованс к Марии Воронцовой. Старуха сидела в инвалидном кресле, но как величественно она держалась. В черном платье, увешанная драгоценностями, она смотрела на него, как на своего холопа. Николай соврал, что приехал по поручению Петра. Николай попросил, чтобы княгиня открыла ему, где находится тайник с кладом. А он передаст эти сведения Петру. Княгиня взглянула на него с презрением своими карими глазами, Петькиными глазами, и сказала, что откроет тайну только своему сыну или своей внучке. И пусть он не надеется, что сможет завладеть фамильными реликвиями Воронцовых. Николай не знал, что Петр уже получил разрешение на поездку к матери во Францию, а в мае балетная труппа Новосибирского театра оперы и балета, солисткой которой является Маша Воронцова, собиралась на гастроли во Францию.

Он вернулся домой, клокоча от ярости. Проклятая старуха! Снова все достанется Петьке! Эти проклятым Воронцовым! Нет, он, Николай, не допустит этого. Николай отправил в Новосибирск Валерия с заданием, любой ценой повредить машину Воронцовых, чтобы устроить аварию. Зная, какой вес имел Петр, Николай понимал, что будет тщательное расследование в случае гибели Петра. Валерка был автомехаником от Бога, машины были его слабостью. Лишь специалист такого класса, как Валерка, мог незаметно покопаться в машине Петра, чтобы никто ничего не заподозрил. Два месяца ушло у Николая на подготовку операции. Он всегда скрупулезно просчитывал свои действия на несколько шагов вперед. И в этот раз ему удалось задуманное. Машина ушла под лед, когда Петр с женой поехали на зимнюю рыбалку. Петр погиб. Оставалась Маша Воронцова. Машу он взял на себя. В конце июня они с мужем вернулись с гастролей во Франции.

Её мужа он убил сразу. А Машу долго мучил. От боли и ужаса она не понимала, что он хочет от неё. Тогда он сказал, что найдет и убьет её дочь, Ангелину, если она не скажет, где находится тайник Воронцовых. Маша сказала ему то, что он просил. Но Николай не сразу убил её после этого. Сначала он сломал ей ноги и руки, и лишь затем ударил ножом в сердце.

Клад оказался именно там, где сказала ему Маша. Ему ничего не стоило вытащить драгоценности из тайника. Он привез их в свою квартиру, плотно закрыл шторы, и разложил сокровища на столе. С благоговением он брал в руки благородные камни. Они мерцали, переливались, наполняя его сердце неописуемой радостью.

Ангелина, дочь Маши! Он вспомнил, что оставалась в живых еще одна Воронцова! И эти камни по закону принадлежат ей. Он должен устранить и её. Ночью ему пришел в голову гениальный план, как решить эту проблему. Он удочерит Ангелину Воронцову. Она никогда не узнает о своем происхождении и всегда будет у него под присмотром.

Николай развил бурную деятельность, пока этого ребенка не удочерил кто-нибудь другой. Он задействовал все свои связи в Новосибирске, чтобы получить Ангелину. Пришлось срочно жениться. Нашлась простушка из провинции, которая поверила в сказку. Почему все женщины мечтают оказаться на месте Золушки?

Жена стала ему не нужна, когда Ангелина оказалась в его семье. Он избавился от жены при первом же удобном случае. Валерка и здесь не подвел. Ангелине он сменил имя. На всякий случай придумал другую легенду, если правда об удочерении когда-нибудь всплывет наружу. Он даже смог полюбить её, несмотря на её карие глаза, глаза Воронцовых. Зачем Катя полезла в прошлое?

Муж Кати Валентин негласно присматривал за дочерью в России, пока Николай жил за границей. Он презирал Валентина, альфонса и дармоеда. Когда этот клоп попытался шантажировать его, самого Аркадия Малежина, он раздавил Валентина, как клопа.

На эту журналистку он поначалу не обратил внимания. Он не сомневался, что эта пигалица никогда не раскопает прошлое Катерины. Кто знал, что так обернется? Он наспех пытался устранить журналистку, но не получилось. Взяли Валерку. У него есть день или два, пока тот расколется. Николай предусмотрел и этот вариант. За границей его никто не найдет, он спокойно доживет свою жизнь безбедно и счастливо. А Катя? Что ж, она сама выбрала свою судьбу. Проклятое женское любопытство! Ведь как просил её не лезть в это дело! Говорил, что ему это неприятно, за сердце хватался. Могла бы пожалеть старика-отца. Но – нет! Значит – сама виновата. В его доме заложено взрывное устройство. Она сегодня должна туда приехать. В это время он уже будет далеко, лететь в самолете в новую жизнь. Николай внимательно осмотрел VIP-зал аэропорта. Ничего подозрительного. Прекрасно. Сейчас он пройдет регистрацию на рейс в Берлин, а дальше Аргентина. И ищите его, как ветра в поле. Девушка в форме отложила в сторону его документы.

– Вам придется пройти в служебное помещение.

– В чем дело?

– С вами хотят побеседовать эти люди.

Он обернулся. К нему подходили двое мужчин в строгих черных костюмах. Нет, Не может быть! Закололо сердце. В последнее время что-то часто стали боли в области сердца. А есть ли оно у него? Он потянулся к карману, чтобы достать таблетки. Резкая боль опоясала грудь. Он пошатнулся. Нечем стало дышать. Его подхватили под руки. Над ним качалась огромная люстра. Хрустальные подвески сверкали и переливались, как драгоценные камни. Это было последнее, что он увидел в своей жизни.

***

Вечером Андрей привез Сашу. Марина прижала к себе сына. Как хорошо, что они снова вместе!

– Как родители? Ты им ничего не рассказывал?

– Я, что, полный олух? А ты что, плакала? – Андрей склонился над ней.

– Я уже в порядке. Знаешь, мне можно больше не сидеть взаперти дома. Петя приезжал. Они нашли преступника.

Андрей посмотрел в глаза Марины.

– И хорошо, что нашли. Забудь об этом.

– А давайте в выходные поедем в Малежино. Я хочу навестить свою знакомую. И она мне обещала интереснейшую экскурсию по музею.

– Поедем, я же задолжал тебе поездку в любой музей. Можно Машу с Олегом пригласить.

– Я думаю, что и Юля не откажется.

– Хорошая идея. Думаю, и папа не откажется. Давно мы всей семьей никуда не выбирались.

– Кстати, насчет того, чтобы выбраться. Когда я общалась с инструктором альпинизма в Новосибирске, он мне предлагал совершить восхождение на Алтае. Я хочу понять, что же такого есть наверху, в горах, ради чего люди жизнью рискуют. Хочу почувствовать горы.

– Надеюсь, мы не будем сильно рисковать?

– Нет, инструктор гарантирует безопасность и незабываемые ощущения. Мы же не зря в зал ходили, мы с тобой тренированные.

– Если гарантирует, то почему бы и не поехать?

***

Катя заехала к Марине. Она была бледная с темными кругами под глазами. Матовую бледность подчеркивало черное платье. Но какая она была красивая! Марина вспомнила портрет Марии Воронцовой из музея в Малежино. Почему она не заметила тогда фамильного сходства? Не могла предположить подобного! Катя, молча, положила на стол Марины пачку денег.

– Нет, я не возьму деньги, заберите. Я практически ничего не потратила на свое расследование. – Отказывалась Марина.

– Мне они тоже не нужны. Вы давно узнали кто я, и не сказали мне. – Резко ответила Катя.

– Я не сразу догадалась. И потом шло следствие, мой брат просил не рассказывать вам правды, подождать. Простите меня, я не могла предположить, когда начинала свое расследование, что правда окажется такой ужасной. Вы, наверное, жалеете, что затеяли эти поиски?

– Жалею?! Нет! Для меня горькая правда лучше сладкой лжи.

– А я жалею. Мой брат предупреждал меня, чтобы я не вмешивалась, но я не послушалась.

– Хороший у вас брат. Вам повезло. Я всю жизнь мечтала иметь брата. И знаете, я маленькой мечтала стать балериной. Но меня не взяли в хореографическое училище, у меня была в детстве серьезная травма ноги. Хотя в детском балете на льду я танцевала, не в солистах, конечно. А сейчас меня пригласили сниматься в новом сериале про фигуристов.

– Я читала. В прессе много пишут об этом новом проекте. Интересный фильм может получиться.

– Я отказалась. У меня другие планы. Для начала съезжу в Новосибирск, навещу своих родных. Ваш брат обещал помочь найти, где они похоронены.

Голос её предательски дрогнул. Марина тоже вытерла слезу.

– Катя, возьмите эту визитку. Аня Аргусова и Маша Воронцовой дружили, когда учились в хореографическом училище. У Анны Дмитриевны есть письма и фотографии вашей мамы.

– Спасибо! Прощайте!

***

Катя Малежина больше не снимается в кино. Катя поменяла имя и фамилию. Теперь она – Ангелина Воронцова. Она уехала в Италию со своим мужем Дмитрием. Тот проходит стажировку в театре Ла Скала. Ему прочат большое будущее в опере. Ангелина основала благотворительный фонд памяти своей матери, Марии Воронцовой. Фонд помогает юным и талантливым артистам балета. Директором фонда стала Анна Дмитриевна Аргусова.

Марина придумала, как ответить на письмо Кати Безрыбкиной. Она начала писать документально-художественною повесть об альпинистах. Повесть будет маленькой, четырьмя частями она будет напечатана в журнале «Кредо», они уже опубликовали анонс. Сразу поступили заказы на рекламу: от турфирм, от производителей спортивного снаряжения, от спортивных магазинов. Позвонила Ангелина Воронцова, потребовала ни словом ни намеком не упоминать её историю. Марина даже обиделась: что она, сама не понимает, что такое конфиденциальность. Впрочем, столько лет жить в сплошном пиаре… Дала обещание, что каждое слово покажет предварительно Юле Грибовой. Кажется, успокоила бывшую заказчицу.

Марина с Андреем под руководством опытных инструкторов-альпинистов совершили восхождение на вершину Купол Трех Озер на Алтае. Доступная по сложности просто здоровым и хоть немного тренированным людям, вершина оказалась очень красивой. Часть подъема шла по некрутому леднику, который выгибался куполом на фоне темно-синего неба. А наверху лед кончился, и сидя на камушках, они восхищенно смотрели вокруг: вид во все стороны открылся потрясающий. Марина не была разочарована: красоты гор, адреналин, восторг от совершенного восхождения превзошли её ожидания.

– Какой длинный день сегодня: с «Зелёной поляны» вышли в 5 утра, а спустились сюда только к 16 часам. Одиннадцать часов на ногах. А впечатлений сколько! Действительно, есть что-то, что не передашь словами, – делилась она с Андреем, попивая чай с дымком у костра под навесом в полевом лагере в долине Ак-Тру.

Здесь росли сосны, цвели цветы, и днем можно было загорать, вдыхая ароматы трав и разогретых смолистых стволов. Но после захода солнца стало очень холодно, пригодились теплые костюмы. Не хотелось ложиться спать, ведь завтра утром машина увезет их в цивилизацию. Розовеющие в закатных лучах белые ледники окрестных вершин виднелись вдали, притягивая взгляд.

– Да, согласен. Отец пытался меня привлечь горами, но я не понимал его страсти. – Андрей достал из кармана пуховой куртки пакет с двумя красочными сертификатами, полюбовался. – Как у них все организовано здорово: заготовка с печатью, только название горы вписали, высоту и имя восходителя. Покажу отцу, пусть знает, что я тоже альпинист.

– Что мы – альпинисты, – поправила Марина.

И, вдохнув побольше чистого горного воздуха, добавила:

– А наша дочь будет дочерью альпинистов.

Конец.

Продолжение детективного сериала – роман «Есть ли жизнь после мести?»

Content

Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
Дочь погибших альпинистов