Анна Аксинина, Татьяна Аксинина

Та, кого больше нет

Лида бродила по торговому центру «Столичный» рядом с автовокзалом, делала вид, что рассматривает витрины. С третьего этажа площадь видна как на ладони. Вот подошел на посадку междугородний автобус Барнаул-Новосибирск, но выходить рано. До отправления ещё десять минут. Лида неторопливо спустилась на второй этаж, обошла зал по периметру. Остановилась у зеркала, проверяя в отражении, не идет ли кто за ней. «Слежки нет. Узнать меня невозможно в этом платке и очках». Платок мамин, Лида никогда не любила платки, даже в такую прохладную пасмурную погоду, а очки с дымчатыми стеклами – новые, они большие, в пол-лица. Светло-серая невзрачная ветровка и небольшая спортивная сумка. «Пора!» Лида спустилась на первый этаж, точно рассчитав время, размеренным шагом дошла до двери автобуса и вошла в салон за пару минут до отправления. Контролер указала ей в конец автобуса. Лида прошла по проходу, сверила по номеру, на её месте у окна сидела темноволосая девушка в наушниках, смотрела в окно и покачивалась в такт музыке.

Пришлось дотронуться до плеча.

– Вы сидите на моем месте.

– Да, я знаю, мое рядом, но можно я останусь у окна? У меня тут внизу сумка большая.

– Ладно, мне всё равно, – Лида почти упала на сиденье, так как автобус резко взял с места. Она пристегнула ремень, сняла очки, убрала их в сумку, сумку на пол.

– Эй, девчонки, вы, наверное, сестры? – Раздался голос с сиденья через проход. Парень перегнулся через поручень, чтобы лучше рассмотреть их.

– Какое ваше дело! – Отбрила Лида, а соседка демонстративно вставила в уши наушники.

– Давайте знакомиться, мы же сидим рядом. Я – Саша.

– Отвали, Саша! Мы – не сестры, мы вообще не знакомы, и знакомиться в автобусе не будем.

Лида смотрела прямо перед собой, но боковым зрением видела, как проплывают мимо улицы родного города, мелькают знакомые с детства места. Она расслабилась только, когда выехала из Барнаула, закрыла глаза и хотела поспать. Но перед ней, как видео, стали прокручиваться недавние события.

Следователи заняли комнатку кадровички, оба были в штатском, один постарше, другой помоложе, представиться не посчитали нужным, только ответили на Лидино «здравствуйте». Перед ними на столе лежала стопка картонных папок, личные дела всех работников, анахронизм из прошлого века, контрастируя с ноутбуком и планшетом.

– Присаживайтесь, – показал на стул напротив себя тот, что постарше. – Имя, фамилия, должность?

– Лидия Николаевна Никитина. Клининг-менеджер, а по-русски – «уборщица».

Младший, сидевший сбоку, выбрал из стопки Лидину папку, открыл и стал что-то писать в блокнот.

– Что можете сказать о произошедшем?

– Я мыла вторую лестницу, ничего не слышала.

– Вы были сегодня в кабине директора?

– Да, конечно, я с него начинаю обычно.

– Когда ушли из него?

– Точно по минутам не помню.

– Припомните, что потом делали?

– Помню. Всё как обычно. Сначала воду сменила, в туалете кран, потом в коридоре мыла, опять воду сменила и пошла вниз по лестнице. И уже с площадки стала спускаться, три ступеньки вымыла, какой-то шум сверху послышался, беготня, и потом за мной пришли и сказали, что директора убили, всех будут опрашивать. Прошло примерно минут двадцать пять или тридцать.

– Минут двадцать или тридцать, – повторил старший, а младший черкнул что-то в своем блокноте.

«Надо какие-то эмоции проявить, а то сижу, считаю минуты, как калькулятор».

– Вот ужас, убили человека средь бела дня! Я чуть в обморок не упала там на лестнице! А как его убили? Выстрелов не было. – Запричитала Лида.

Ответа не последовало. Второй следователь что-то нашел в анкете Лиды и показал первому. Тот заинтересовался, забормотал под нос: «Не привлекалась, прописка есть… Ого! Наш университет окончила, химик-фармацевт».

– Так что же вы здесь работаете, Лидия Николаевна, с вашим-то образованием?

– А я пока ищу работу по специальности, резюме рассылаю, прохожу собеседования, жду предложений. Нет смысла устраиваться, например, в аптеку, на полный день. А здесь не так уж мало платят за полдня работы.

– В каких отношениях вы были с Вениамином Крикуновым?

Лида чуть не переспросила: «С кем?» Все называли его «Беня Крик» или просто «Беня». Кажется, он сам придумал эту кличку в честь какого-то бандита начала прошлого века и гордился ею.

– Лично ни в каких: он – директор, я – наемный работник.

– Были у него враги?

– Я здесь недавно, всего два месяца, ни врагов, ни друзей директора не знаю. Я ухожу сразу после уборки и не встречаю никого из посетителей.

– С кем из сотрудников вы были знакомы раньше?

– Ни с кем, я и сейчас мало кого знаю по именам, больше в лицо.

– Вы раньше ходили в этот клуб?

– Естественно, нет.

– Почему «естественно»?

– Училась, когда по ночным клубам ходить? Мы в кино ходили, в театр, в кафе-мороженое, за город ездили.

– Когда вы видели директора в последний раз?

– Утром. Он сам кабинет мне открыл, обычно это делал охранник. Он даже не зашел, его позвали.

– А сейф был закрыт?

– Конечно. Он всегда закрыт, там же выручка хранится.

– Большая сумма?

– Понятия не имею, это вопрос к кассиру.

– А вы уверены, что сейф был закрыт?

– Ну, – Лида сделала задумчивое лицо, как будто припоминая, – выглядел он, как плотно закрытый, но дверцу я не дергала, только пыль сверху вытирала. Пыль каждый день копится, в кабинете портьер слишком много. И ниша, где он стоит, занавешена, и диван за шторой.

– Это мы уже видели. Можете идти. Только отпечатки пальцев придется сдать.

– Геннадьич, а смысл? – Вмешался тот, что помоложе. – Образованная барышня, уборщица… Вы работаете в перчатках?

– Конечно, всегда, – Лида вынула из кармана халата и продемонстрировала синие латексные перчатки. – Вот только сейчас перед дверью сняла.

Следователь, названный Геннадьичем, казалось, был раздосадован слегка.

– Жарников! Порядок есть порядок. Нужны отпечатки всех, кто был на месте преступления. Скажите, эта сумочка – все ваши вещи?

– Еще плащ в подсобке.

– Жарников, сопроводи гражданку на пальчики, потом проверь плащ – и на выход.

Автобус пошел медленней, с остановками, проезжали какой-то городок. Лида мельком взглянула в окно и снова прикрыла глаза. На этом пути она нигде не была. Раньше они любили ездить с папой на машине отдыхать в Горный Алтай: Телецкое озеро, Чемал, Элекмонар, озеро Ая. А в честь поступления дочери в Университет химии и фармацевтики родители решились на поездку в Турцию. Бедная мама! Она на «олл инклюзив» так прибавила в весе, что потом целый месяц сидела на диете. А отец изнывал от жары, согласился только на одну экскурсию, раз уж она включена в путевку, купаться ходил рано утром и вечером после заката солнца. Зато Лиде с Игорем жара была нипочём, из моря они готовы были не вылезать вообще. Игорь, Игорек, Игореша… Тогда это был милый мальчик, которого все обожали и который любил всех. Он учился в музыкальной школе, сочинял стихи и музыку, делал аранжировки…

«Нет, не надо про Игоря, это слишком тяжело. Надо вспоминать о хорошем. Карманы плаща мне проверили и отпустили. Как хорошо, что я не положила его в плащ! Нет никакой уверенности, что только директор был в курсе».

Выйдя из клуба, Лида зашла за угол и присела на скамейку в скверике, откуда между стволов деревьев просматривался контейнер на площадке за задней глухой стеной здания. Ждать пришлось целый час, хотя обычно мусор выносят сразу после уборки, задолго до появления первых посетителей. Но сегодня клуб закрыли, никого не пустят. Лида переживала: «Будут ли проверять мешки? А если будут, то как тщательно? Ведь не бумажку же они будут искать, а орудие убийства». Наконец, появилась Аля, вторая «клининг-менеджер», женщина в теле, хорошо за сорок, редкая матершинница. Она притащила сразу два мешка, большой и поменьше, и забросила в контейнер. Лицо у неё было злое, губы шевелились. Если бы не шум проезжающих машин, Лида услышала бы, как она ругается. Аля работала сразу в 3-х или 4-х местах, и сейчас опаздывала. Как ни спешила Лида, но зайдя за глухую стену, она сначала надела перчатки. Ей не пришлось проверять оба мешка, она знала, где искать, порылась в большом и нашла красочную фирменную коробку из-под пирожных кондитерской «Сюрприз». Такой набор из 4-х эклеров мама когда-то покупала по воскресеньям к чаю. Лида с детства помнила их запах, вкус, картинку на крышке. В коробку кладут второе донышко из трехслойного белого картона. Под эту картонку она спрятала тонкий полиэтиленовый пакетик. На месте! У Лиды в висках застучало, она сунула его прямо в сумочку, не обращая внимания на липкие пятна сахарного сиропа. Завязала мусорный мешок, сдернула, выворачивая перчатки, кинула сверху, и поехала домой. Только дома, закрыв двери и шторы, она осторожно извлекла свою драгоценность – паспорт. «Я свободна!»

Автобус подпрыгнул на «лежачем полицейском», рядом что-то стукнуло. Лида открыла глаза. Её соседка, заметив это, показала рукой куда-то вбок. Она улыбалась, еле сдерживая смех. Лида повернула голову. Общительный попутчик Саша спал, запрокинув голову на подголовник, ступни его были в полосатых носках, кроссовки он снял, и один из них брякнулся в проход. Лида чуть улыбнулась в ответ, но в разговор вступать не стала и опять прикрыла глаза.

Она свободна, но ценой свободы чуть не стала её жизнь. Лида до сих пор не успела опомниться, осознать, что случилось. Она только хотела вернуть свой паспорт, который отобрал у неё хозяин клуба. Тот разговор никогда не забыть. Это злое лицо, крики, угрозы. Казалось, после смерти отца, брата и мамы ничего хуже быть не может. Но это было ещё не дно.

«Вы не рассчитались! Вот расписки твоего братца Игоря! Денег за квартиру мало, гони еще 100 тысяч».

«Но у меня денег нет и взять неоткуда, я даже не успела найти работу». «Тогда будешь отрабатывать, здесь в клубе. Уборщица получала двадцатку, за год отработаешь». – «А почему за год? 100 получается за пять месяцев…» – «Умная, да? Считать умеешь? А проценты я тебе простить должен? Паспорт при себе?» Лида, как сомнамбула, подала документ. Хозяин привел её к директору, познакомил, тогда она только и слышала настоящие имя и фамилию Бени. Впечатление этот бугай с ломаным носом произвел на нее ужасающее. «Такому убить – как муху прихлопнуть». Хозяин велел Бене оформить Лиду уборщицей на 20 тысяч, а деньги вычитать в счет долга. И тут он – о, ужас! – закрыл её паспорт в сейфе. «Вы… не имеете… права», – бормотала она сквозь слёзы, но Беня мигом выставил её за дверь.

Потянулись дни «рабства». Хозяин больше не появлялся, Беня смотрел на Лиду как на пустое место, но не ругался, уже хорошо. Лида быстро освоилась с несложными обязанностями, на работе изображала покорную овечку, не возражала, что её конвертики с зарплатой сразу забирает директор. Не стала спорить, когда он объявил категорично, что ей придется еще помогать в баре на этой неделе, пока официантка в отпуске.

– Опыта у тебя нет, но с «принеси-подай» справишься. Зарплату тебе накину, быстрее рассчитаешься с долгами. А что поздно заканчивать придется – так ночуй в клубе.

– Где?

– Да во втором кабинете.

Лида испугалась. Хотя она никогда не мыла во «втором кабинете», но слышала, что он предназначен для интимных встреч самого директора или его лучших друзей, он был оборудован санузлом с душем и «сексодромом» – квадратной кроватью. Она подумала, что Беня вознамерился и её к своему гарему причислить. Беня уже вынул ключ из кармана, но замешкался, почесал ключом в затылке и передумал.

– Лучше в подсобке, не барыня, там лежанка есть.

Лида успокоилась, видимо, на эти три ночи у директора были свои планы на второй кабинет.

Лида в первую ночь помучилась, не выспалась на узкой и жесткой лежанке, была невнимательная, роняла то посуду, то бутылки. Бармен ругался, костерил директора за идиотское решение. Потом велел убираться с глаз его долой, помогать ему будет жена, а про Лиду директору он не скажет. Все равно он не торчит в клубе круглые сутки. Лида получила возможность опять ночевать у себя дома.

За два месяца только окрепло её желание уехать в Новосибирск к тете Оксане, маминой подруге по институту, устроиться, найти приличную работу, начать новую жизнь. Но как забрать паспорт?

Сейф она видела каждый рабочий день. Кодовый замок самого простого типа. «Как его открыть? Не взрывать же!» И, кстати, взрывчатку она, химик, могла бы изготовить в домашних условиях. От этой мысли воображение живо нарисовала картину: сейф разворочен, кабинет в дыму, Лида стоит с паспортом в руках, а на грохот бегут все охранники во главе с Беней. «Бред сивой кобылы!»

В этот день Лида решила: хватит ждать у моря погоды, надо действовать! Она придумала спрятаться в кабинете, дождаться, когда Беня станет открывать сейф и подсмотреть цифры, или хотя бы подслушать щелчки барабана. После уборки кабинета она оставила ведро со шваброй в кабинке в туалете, вернулась и спряталась за драпировкой ниши с диваном, оставив щель. Идея была не слишком удачной, обзор получился минимальный, дверца сейфа видна под углом. Вошел Крикунов, тяжелые шаги по полу, вот он появился в поле зрения у сейфа, поднял руку, пальцы видно, но цифры – нет, покрутил в одну сторону, обратно, снова по часовой. Лида считала, затаив дыхание. «Три… один… пять… Или шесть?». Повернул ручку вниз, дверца открылась, он вынул пачку денег, сунул в карман косухи. «Интересная картина, кажется, Беня ворует выручку».

Дальнейшее Лида вспоминала не как кино, а как отдельные кадры. …Беня, обернувшийся к двери… Он что-то говорит, губы шевелятся… Чьи-то шаги… Хлопок – Беня пошатнулся, упал и пропал из виду… Тишина… Снова шаги… Темная куртка с капюшоном заслонила сейф… Рука, достающая пачки денег… Шаги, легкий стук прикрытой двери… Тишина… Пустой кабинет… Мертвое тело на полу с кровавым пятном на груди… «Не смотреть! Не думать ни о чем! Мне бы только паспорт взять. Вот он, на второй полке под папкой! Бегом отсюда! Нет, надо выйти неторопливо и мыть пол дальше. В коридоре ни души, и камер на всем этаже нет. А паспорт? Вдруг еще кто-то знает, что его отобрали и положили в сейф? Найдут у меня, откуда взялся? Ой-ой-ой! Что делать? В мусор! Вымажется. Сначала в пакетик обернуть. Нет, не в мой мешок, не из кабинетов, а вот в этот большой мешок из буфета, который Алевтина поставила». Только спрятав паспорт, Лида вдохнула полной грудью. Потом выдохнула и быстро потащила ведро и швабру на лестницу. Там почувствовала дурноту, в глазах потемнело. «Только не в обморок!» Лида присела на корточки и наклонила голову вниз, помогло. Когда за ней пришел охранник, она с тупым видом мыла ступеньки лестницы.

– Заправка, выходим, – подтолкнула Лиду её соседка, держа в руках рюкзачок.

Оказывается, Лида не заметила, как заснула, и проспала больше часа. Она потрясла головой, отгоняя сон, и встала. Пока она потягивалась, соседка полезла в сумку под сиденье и вынула цветной пластиковый пакет.

Неожиданно она чертыхнулась.

– О, черт! Мобильник! Ты не видишь, куда он упал?

Лида пригнулась, из прохода разглядела под креслом темный прямоугольник и подала его девушке.

– Спасибо!

Экранчик засветился.

– Только этого мне не хватало! Включился, когда упал.

Девушка провела пальцем с черным маникюром сверху-вниз-направо для разблокировки и отключила телефон.

Заправка была в совершенно пустынном месте: шоссе, прямое, как стрела, рассекало надвое сплошное поле, с лесополосой у горизонта. Сверху – пасмурное небо. Недавно закончился дождь, но мелкая морось висит в воздухе. Пассажиры разбрелись по площадке, курили, переговаривались, некоторые перекусывали, используя железную скамейку скромного остановочного павильона. Лида подошла и встала с краю, в сумке не было ни крошки съестного, только бутылочка с водой. Пока она доставала воду, подошла соседка с пакетом. Она оказалась одного роста с Лидой и примерно одного возраста. Черные, вероятно, крашеные волосы её были коротко стрижены, прическа по моде асимметричная. Темные брови были сформированы изящной дугой. На первый взгляд Лида подумала, что они выщипаны и татуированы, но нет, свои собственные. Под ними в обрамлении черных ресниц сияли большие глаза, которые на свету оказались зелеными. На губах – фиолетовая помада с черной обводкой. Её сопровождал запах духов, приятный, нерезкий, но хорошо различимый. «А я, наверное, вся хлоркой пропиталась. Как это Саша из автобуса мог найти сходство, непонятно. Я рыжая и лохматая, как попало одетая, а она такая щеголиха. И прическа модная, и фирменный рюкзачок». Девушка вынула влажные салфетки и принялась протирать руки. «А маникюр какой! Черный лак, а на каждой руке один ноготь с рисунком золотой краской: на левой руке змейка, на правой – веточка. Ручная работа, эксклюзив. Не сомневаюсь, что она и педикюр делает, только в кроссовках не видно. Наверное, поесть собирается». Лида отвернулась в сторону, изучая скучный пейзаж.

– Хочешь пирожок? Я погорячилась, мне столько не осилить, – модная соседка приветливо улыбалась Лиде, раскрыв пакет с пирожками.

Лида глянула на десяток печеных пирожков, вдохнула аромат сдобы, и у неё слюнки потекли.

– Да спасибо! – Она взяла пирожок и благодарно улыбнулась. – Я – Лида.

– А меня зовут Лия. Эти с картошкой, а треугольные – с яблоками, – Лия перекусывала и вела светскую беседу. – Ты до Новосибирска?

– Да.

– Домой?

– В гости.

– А я домой. Нам еще часа два ехать, зато прибываем к вокзалу, а там метро – и я дома. Бери еще, не стесняйся!

– Нет, всё. Этот – последний, а то я лопну.

Публика подходила со своими припасами, остановка уже напоминала закусочную. Общительный Саша с банкой пива неожиданно вынырнул откуда-то сзади и опять завел разговор с девушками.

– Так вы, правда, чужие? А я подумал, сестры, такие хорошенькие: одна – черненькая, другая – рыженькая.

– Ты что, подслушиваешь? Иди отсюда со своим пивом! Отстань! – дружно погнали его Лида и Лия.

– Вы чего такие злые! Тут купить нечего, вот я и с пивом. Всегда у заправок кто-то торгует, а здесь пусто.

Лида внимательно посмотрела в огорченное простодушное лицо парня. Определенно, она никогда его не встречала ни в клубе, ни в городе. Глаза чистые серо-голубые, прямой нос в веснушках, светлые волосы «ёжиком» на солнце отдают рыжиной, но его можно считать и русым. Рост очень приличный, на голову выше Лиды, а она метр семьдесят семь. Таких трудно не заметить.

– Он голодный, наверное, – тихонько сказала она, просительно глянув на Лию.

– Ладно, отдадим эти последние два. Куда их девать? Только выбросить.

Лия протянула Саше пакет.

– Вот тебе пара пирожков, но с условием: больше к нам не подкатывай.

– Ой, спасибо, девчонки! Буду молчать, как рыба.

…Удар – сильная боль… ещё удар – невыносимая боль… темно… «Что это?!» Лида очнулась. Как в аду: крики, стоны, везде окровавленные люди. Больно дышать, больно пошевелиться, во рту соленый привкус крови. «Что с носом? Ой, лучше бы не трогала! Почему автобус лежит на боку? Это авария! Надо выбираться отсюда. А как Лия?». Соседка, на которую Лида навалилась плечом, не подает признаков жизни. Лида отстегивает свой ремень и хочет освободить Лию, но левая рука не подчиняется, дикая боль стреляет в плечо, да ещё мешает рюкзачок соседки, закрывает защелку. Она изловчилась, взяла его правой рукой, надела лямки на шею, рюкзачок повис на груди, в эту импровизированную перевязь осторожно за кисть пристроила левую руку, стало легче. Нажала на замок ремня. В этот миг кто-то схватил и потащил Лиду. «Ой, не трогайте меня, больно!» Она опять теряет сознание. Очнулась, лежа на земле. Над головой небо, дует ветерок. Лежа плохо дышать, нос разбит, кровь стекает в горло. Напряглась, подогнула ноги, оперлась правой рукой и села. Картина жуткая. На земле, на траве, на асфальте веером лежат скрюченные, изломанные, окровавленные люди, десятки людей, некоторые кричат или стонут, другие молчат и не шевелятся. Рядом с ней лежит неподвижная бледная Лия, голова ее в крови, правый рукав рубашки разорван и окровавлен. «Что бы ей под голову положить? Как же больно! Снять рюкзак? Левое плечо у меня выбито или сломано, но одна рука шевелится». Лида измучилась, решая задачу, как одной рукой приподнять голову Лии и подсунуть рюкзак. Надо кого-то попросить помочь. Недалеко поперек дороги на боку лежит автобус. Перед автобуса – смят, задняя стенка зияет дырой распахнутого люка, окна разбиты. С той стороны какие-то люди бегом подносят все новые тела. За автобусом происходит что-то страшное, там дым и пожар, но Лиде не видно причину. С другой стороны подъезжают и останавливаются машины, много машин, из них выходят люди и бегут к автобусу. Кто-то командует всеми спасателями. «Подносите сюда! И бегом за остальными! Через верхний люк и сзади! А вы забирайте и везите в больницу! Сейчас рванет!» К Лиде подбегают двое мужчин. Один протягивает руку и трогает за шею Лию. «Этой уже не помочь. Бери живую, а я – того парня». Второй берет Лиду на руки, закидывает на плечо, Лида видит оставленную Лию и хочет сказать, что ее тоже надо взять. Она напрягается, но боль опять выключает сознание.

Лиде повезло, что в Искитимском травмпункте она оказалась в числе первых пациентов. Не пришлось ждать очереди, лежа в коридоре. Вывих левого плеча вправили, перевязали, нос починили, ребра не были сломаны, ссадины и порезы от стекла на голове оказались мелкими. Все внутренние органы целы, как показало УЗИ. Ей вкололи обезболивающего, до постели она дошла на своих ногах. Некому было проводить: пострадавшие начали прибывать лавиной. Как легла, так и проснулась утром, видимо, еще и снотворное добавили. Палата была заполнена, все четыре кровати заняты. Ближе к двери лежали две сильно загипсованные пожилые женщины: у одной – шея, рука и нога, у второй – две руки и две ноги. Рядом с Лидой через узенький проход с тумбочкой оказалась девочка-подросток с ногой на растяжке. На краешке кровати у девочки сидела женщина в наброшенном на плечи халате. Она выглядела усталой и встревоженной, а девочка, напротив, была бодра, возбуждена и тараторила без умолку.

– Мам, я все видела, я у окна сидела. Этот козел на иномарке обгонял наш автобус. Там впереди маршрутка ехала. А по встречной шел бензовоз, скорость приличная была, он притормозил, его занесло поперек, он наш автобус боком цепанул. Автобус как подпрыгнет, перевернется – и полетел на обочину. Отшвырнуло далеко, поэтому не сразу загорелся. Бензовоз треснул, бензин потек. Я это потом увидела, а сразу было – бах! – трах! – больно, страшно, свалка, люди, сумки, осколки… Если бы не ремни, всем бы бошки поотрывало. Не плачь, мамочка, мы же все живые! Я ногу о переднее сиденье шарахнула. А у папы только шишка была на лбу. Он меня сам через люк вытащил, отнес и положил. А потом его позвали помогать вытаскивать других. А тут огонь дошел до автобуса – как рвануло! Столб огненный… Но с папой же все хорошо?

– Да, Сонечка, ему повезло, что он спиной был к взрыву, нес кого-то на плечах. Его из ожогового центра обещали домой отпустить на амбулаторное лечение. Он мне позвонил оттуда, я полночи искала, куда тебя увезли: то ли в Искитим, то ли в Линево, то ли в Бердск. Папа рассказал, что самые тяжелые у них в ожоговом центре – это те, кто подошел поближе, чтобы снять на телефон аварию.

– Ну, придурки! Теперь будут «Тик-ток» из больницы вести.

– С обожженными лицами? Долго еще не будут.

Вошла медсестра со стаканчиком термометров, пошла по кругу. Лиде и Соне выдала в руки, остальным пристроила под мышки сама.

– Левченко, хватит уже, скоро обход. Я вас пустила только на минутку дочку повидать, время же не приемное.

– Спасибо огромное! – Женщина поднялась со слезами на глазах, проходя мимо сестры, быстро сунула ей что-то в карман. – Поправляйся, Сонечка!

Едва мать вышла, девочка сразу заговорила с Лидой.

– Привет! У меня перелом бедра и лодыжки, подозрение на сотрясение мозга. А у тебя?

– Нос сломан, плечо вывихнуто, – автоматически включилась в разговор Лида.

– А голова в повязке почему? И волосы клочьями торчат.

– Так, ерунда, рассечена кожа на затылке. Шов наложили. Жаль только волосы состригли! Да еще спешили, неровно получилось.

– Да нас много сразу привезли: и люди на своих машинах и «скорые». Тебе повезло, такие легкие, как ты, лежат на кушетках в коридоре. А тяжелых и с ожогами в Новосибирск увезли ночью. И папа мой там. Он, когда меня вытащил, пошел помогать вытаскивать других. А тут огонь дошел до автобуса – как рвануло! Столб огненный. Но папе повезло, что он спиной стоял.

Вошла медсестра, вкатила тележку, собрала термометры, раздала тарелки с кашей и стаканы с компотом. Лида осторожно спустила ноги и села. Голова немного закружилась. Лида поела сама, Соня кашу проигнорировала, зашуршала мамиными гостинцами, двоих сильно загипсованных покормила санитарка с ложки. Медсестра с тележкой собрала посуду.

– Левченко, убери продукты в тумбочку. У тебя еще пакет фруктов в холодильнике, не забудь.

– Я же не могу встать!

– Не проблема, – впервые улыбнулась суровая медсестра. – Скажешь, когда еду раздавать будем, я тебе принесу. А когда обезболивание кончится, таблетку дам.

– Порошина, – медсестра обратилась к Лиде. – Компот собираешься допивать?

Лида уставилась на медсестру.

– А с чего вы взяли, что я Порошина?

– Документы при тебе были: и паспорт и полис. Можно сказать, у единственной пострадавшей, кого к нам в больницу привезли.

– Понятно, – Лида замолчала, переваривая новость

На тумбочке, втиснутой в узкий проход между кроватями, горкой лежали шоколадки, вафли, печенье, пустые обертки, стояла бутылочка с водой. Соня извернулась и открыла дверцу.

– Да тут ничего не всунешь, – она ссыпала в выдвижной ящик свое добро. – Это твой рюкзак?

Лида увидела рюкзак Лии и оцепенела. Она брала его в руки дважды: когда отстегивала соседку, надела себе на шею, потом хотела положить ей под голову, но, видимо, не смогла. …Лия лежит на траве неподвижно, а мужской голос говорит, что она уже не живая. «Не помню, как он здесь оказался. Наверное, его привезли со мной в больницу. Да, мне повезло. А Лии больше нет».

– Ну, что у тебя там? Телефон есть? – Нетерпеливо спросила Соня.

Лида, не отвечая, достала рюкзак, и преодолев секундную неловкость, что он чужой, открыла. «Вот телефон, паспорт, полис, ключи, карточка. Есть и наличные деньги: две пятерки, пятисотка и мелочь. Серьезная девушка была Лия, понимала, что в дороге всё может понадобиться». Лию жалко, но Лиде лучше назваться чужим именем. Ведь её могут заподозрить в убийстве Бени дружки хозяина, если знают, что паспорт лежал в его сейфе. «Пусть все считают меня Лией, в таком большом городе, как Новосибирск, я легко скроюсь. Нехорошо, конечно, что я не рассказала следователям о том, что видела. Но я же ничего не видела такого, что помогло бы им».

Лида взяла смартфон, включила, экран засветился. «Хороший смартфон, хоть и не последняя модель. Как его разблокировать?» Она вспомнила жест Лии: сверху-вниз-направо. Телефон вошел в меню.

– Дай позвонить! Пожалуйста-пожалуйста! – Попросила нетерпеливая соседка.

– На, только недолго, зарядки мало совсем, – отдала телефон Лида.

– Спасибо! Ой, меня Соня зовут, а тебя?

– Лия. Будем знакомы.

Лида раскрыла паспорт. Надо выучить данные о себе.

«Лия Борисовна Порошина. Прости меня, Лия! Пусть они думают, что Лиды больше нет. Мне надо выиграть время».

Другой полезный для себя документ Лида нашла сложенным в обложке паспорта. Это оказалась копия свидетельство об удочерении, в котором было написано, что в 2001 году Ларионова Лия Павловна стала Порошиной Лией Борисовной, а её родители – Борис Викторович Порошин и Карина Михайловна Алексеевская. «Очень важная информация, про остальное можно забыть, но не имя матери и отца».

Застегивая рюкзак, заметила кармашек с внутренней стороны крышки. Сквозь прозрачную стенку просвечивал пропуск Порошиной Лии Борисовны, студентки факультета АВТФ Новосибирского государственного технического университета. Еще одно знание в копилку.

– Обход! Приготовиться! Левченко, быстро убери еду! – Крикнула в дверях медсестра и убежала.

Соня чуть не подавилась шоколадным батончиком. Завернула остаток и спрятала под подушку.

Вошли трое в голубых халатах: строгий худой полуседой мужчина, молодая женщина с блокнотом и ручкой и женщина постарше с очень красным расстроенным лицом. Мужчина поздоровался и направился прямо к Лидиной кровати.

– Вот она! Я же говорил! Жива-живехонька! Кого другого я бы мог не запомнить, но она первая из пострадавших в аварии прибыла вчера. И все документы оказались при ней. Как вы, Татьяна Игоревна, могли перепутать и внести живого пациента в базу умерших? Это вопиющая невнимательность!

– Простите, Сергей Сергеевич! Я была в шоке, не могла дозвониться до мужа, а он мог быть в том автобусе.

– Идите, исправляйте, да не запишите ещё кого-то. Ну, Порошина Лия Борисовна, как мы себя чувствуем? – суровый врач сменил тон и ободряюще улыбнулся.

– Спасибо! Мне уже лучше. И рука почти не беспокоит, если не двигать. А вот моя соседка по автобусу, Лида, кажется, Никитина или Николаева, погибла, я видела. Вспомнила сейчас. Я вообще-то не всё помню. И голова болит и кружится.

– Запишите, надо сообщить. Списки до сих пор уточняются.

Прошло три дня. Лида с нетерпением ждала выписки из больницы. Пока что ни у кого не было сомнения, что она – Лия Порошина. Но что будет дальше? В первый день всего-то на час она включила телефон, дала Соне поболтать, потом полистала адресную книгу, фотографии. Судя по фотографиям собственный цвет волос Лии был русым, как и у Лиды, но она часто перекрашивалась, стриглась. А Лида обычно носила длинные волосы до лопаток и всего-навсего вымыла голову оттеночным шампунем. «Одна рыженькая, другая черненькая, как определил тот парень, Саша. А на самом деле она не черненькая и я не рыженькая». Тут же обнаружила не отвеченные вызовы от каких-то знакомых или родственников Лии. «Вадим, Галя, Зойка, Лина, Председатель ТСЖ «Ракета», ещё 2 раза Вадим. Не хватало ещё, чтобы кто-то явился ко мне в больницу! Выйду отсюда и найду мамину подругу Оксану, адрес я помню. Она поможет мне спрятаться на время». Если бы звук и вибрация не были отключены, аппарат бы трезвонил и вибрировал. Лида не стала менять настройки, а телефон не выключила, так и сунула в рюкзак, рюкзак – в тумбочку. К утру он разрядился полностью. Лида, конечно, не стала его заряжать, хотя зарядка была в кармашке рюкзака.

Соня больше не докучала разговорами. После обеда оживление её спало, она стала жаловаться на сильную боль, два раза пила болеутоляющие таблетки, но ночью все равно стонала и плакала. На следующий день мать принесла ей новый телефон с наушниками – и девочка пропала «на просторах Интернета».

– Порошина, вам передача, – прозвучало, как гром с неба.

– Передача? От кого? – Испугалась Лида, глядя на два больших красных яблока и апельсин в пакете.

– Ты же ходячая, спустись в приемный покой, там парень дожидается. Такой красавчик, прямо Никита Козловский!

Лида потрогала пластырь на носу, повязку на голове. Можно ли ее в таком виде принять за Лию?

В комнате на первом этаже помимо уже сидящих и беседующих стояло трое мужчин, очевидно, дожидавшихся своих пациентов.

– Кто к Порошиной? – Отважилась спросить Лида.

– Лия? Господи, как тебя угораздило? – Действительно красивый брюнет, постарше Лиды, повернулся, подошел и схватил её за руку.

Лида почувствовала слабость под коленками и устремилась к ближайшему свободному стулу. Парень помог ей сесть и наклонился, пристально глядя в глаза. Модная стрижка, виски выбриты, темная бородка, вернее, трех-дневная небритость, глаза шоколадного цвета.

– Ты как себя чувствуешь? Голова кружится? – Заботливо спрашивал он.

Лида кивнула.

– Сотрясение сильное?

Лида пожала плечами. Но нельзя всё время молчать. Парень нашел свободный стул, принес и присел рядом.

– Вадим? – Наугад спросила Лида тихо, почти шепотом.

– Да, я. А ты что, не все помнишь?

– Да, у меня провалы в памяти, – Лида с ходу присвоила чужой диагноз.

– Ну, ты не ошиблась, я Вадим Степанов, твой брат. Вернее, сводный брат – сын твоего отчима.

«Слава Богу, что неродной брат! Наверное, они редко виделись с Лией, прическу её последнюю он не знал. А у нас фигуры похожи и глаза зелёные. Но лучше не болтать много, а то по голосу догадается».

– Мне сказали, что тебя скоро выпишут. Самое большее – неделю продержат. Я приеду на машине и отвезу домой. Ты дом-то помнишь?

– Двухэтажный? – В телефоне были фото с таким домом.

– Да. И могу часто навещать, чтобы ты была не одна, пока поправишься.

«Ага, Вадим живет отдельно, это очень хорошо».

– А отчим? – Лида говорила так же тихо, как будто с трудом, и смотрела исключительно на руки Вадима. У него на левом предплечье была татуировка из четырех иероглифов, она уставилась на неё, как будто пыталась прочитать.

– Он не сможет, много работы, ездит по всему региону. Приезжает усталый, отсыпается, ему не до гостей. Я ему позвоню, что действительно ты нашлась живая. А то тебя напечатали в списках погибших. Мне секретарша отца позвонила, я стал разбираться, дозвонился сюда. Кстати, как там, в Барнауле?

– В Барнауле? – Лида легко нашлась. – Не помню. Зачем я туда ездила?

– Заканчиваем посещения! – Зычно объявила дежурная в окошке «Справки».

Вадим заботливо помог Лиде встать, они тепло попрощались. Лида заковыляла к лестнице. Она шла нарочито медленной, неуверенной походкой и думала: «Надо сбегать отсюда и побыстрее».

На следующий день медсестра ещё больше напугала Лиду.

– Порошина, к вам пришли, – прозвучало, как гром с неба. – Пройдите в кабинет главврача.

– Почему к главврачу? – Тихим голосом спросила Лида.

– Я откуда знаю, велели позвать в кабинет.

За столом главврача Сергея Сергеевича сидел совершенно незнакомый мужчина лет тридцати в наброшенном на плечи белом халате.

– В чем дело?

«Гладко выбритое лицо и аккуратная стрижка – такой служебный стиль. Неужели, полиция? Нет, они не могли меня найти, я же теперь Лия. Хорошо, что повязку снять не успели. И на головокружение и провалы в памяти я уже успела пожаловаться. Поставили сотрясение мозга под вопросом».

– Добрый день! Вы меня, наверное, не помните? – Начал мужчина, когда Лида подошла и присела на краешек стула.

– Добрый, – Лида осторожно кивнула.

«Естественно, не помню. Откуда мне знать знакомых Лии? Но хорошо, что не из полиции».

– Я так рад, что вы не сильно пострадали! Сергей Сергеевич сказал, вас скоро выпишут на амбулаторное. Это я вас привез в травму. Вас и еще одного парня, Мишу. Но у него травмы полегче ваших, он даже сознание не терял.

– Так это были вы? Это вы тогда вдвоем подбежали? А потом унесли меня, пока автобус не загорелся?

– Да, мы с другом ехали из Тальменки на моей машине. У него мама там живет. А тут – такая авария. А Иван – медик, правда, стоматолог.

«Вот почему он сразу определил, что Лия не живая».

– Спасибо вам огромное! Вы же мне, получается, жизнь спасли!

– Ну, что вы, радоваться надо, а вы плачете! И не один я, кто-то же вас из автобуса вытащил, мы до больницы довезли, а тут врачи помощь оказали. Вы несколько раз теряли сознание, мне пришлось ваши документы в рюкзаке искать, когда принимали в больницу. Так я и узнал, что вы – Лия Порошина.

– Да. А вас как зовут?

– Тимофей. Тимофей Руднев. Мы искали ближайшую больницу, там еще Линево было, Бердск. Но Искитим – райцентр все-таки. И главврач – Ванин родственник, дядя по матери. Ваня ему дозвонился, предупредил, что людей привезут с аварии. А я так рванул по трассе, что ДПС-ники тормознули. Но когда узнали, в чем дело, сопроводили с мигалкой. Мы вас домчали быстрее всех. Да, чуть не забыл, вот гостинцы от меня и Вани. Он сегодня ведет прием, а у меня выходной.

– Вы – тоже стоматолог?

– Нет, я «АйТи-специалист». Мы с Ваней дружим не с института, а со школы. Тут шоколад, орехи, курага. Полезно при травмах. Иван ещё свою визитку передал, обещает зубы полечить, если надо. Здесь и моя – на всякий случай.

Тимофей протянул Лиде пакет.

– Спасибо! Не стоило беспокоиться, мне даже неудобно.

– Удобно, удобно! Вы теперь – моя крестница. Может, еще чем-то вам помочь?

– Да, есть одна проблема: мне не в чем выйти из больницы. Одежда вся рваная и грязная.

– Да, я помню. Вы сидели как-то боком в грязи, лицо и свитер в крови, а ещё пытались поддержать голову другой девушке. Кстати, кто она вам? Простите, если вам тяжело говорить…

– Она мне – никто, мы не были знакомы, просто сидели рядом в автобусе.

– Надо же! А Ваня был уверен, что сестра или подруга. Вы всю дорогу, как в сознание приходили, беспокоились о ней, твердили, надо её забрать. Итак, что конкретно вам надо из одежды?

Лида продиктовала свои размеры и попросила:

– Тунику и брюки летние, хлопковые трикотажные недорогие. И нижнее белье попроще.

– Хорошо, прямо сейчас пойду и куплю. Здесь наверняка есть какой-нибудь магазин одежды.

– Вы не подумайте, я отдам деньги, у меня есть наличные.

– Какие мелочи!

Лида окинула спасителя взглядом. «Выглядит респектабельно, часы хорошие, «смарт-часы», пакет принес фирменный из супермаркета. Наверное, не очень бедный».

– А вообще, вам только одежда нужна? А куда пойти, есть? У вас кто-то есть в Новосибирске?

– Конечно, я местная, просто именно сейчас мне некого попросить помочь.

Вскоре Тимофей принес вещи в палату, Лида всё же приготовила пятерку, но он деньги не взял. Взял только обещание звонить, не теряться, встретиться после выписки.

Белье оказалось черное кружевное, совсем не дешёвое. «Намек на свидание? Кстати, никакого кольца у него нет. Неужели, холостой? Странно, он хоть и не красавец, как Вадим, но вполне приятной внешности. Шатен с темно-серыми глазами, не толстый и не тощий. Улыбка приятная: открытая и зубы очень даже красивые, крупные белые. Видимо, не нагулялся ещё. Смешно даже думать, что я кого-то заинтересую в таком виде. Наверное, продавщица впарила, что подороже».

Зато трикотажный брючный костюм был такой, какой Лида и сама бы купила: светло-зеленый с неярким рисунком, из чистого хлопка и достаточно просторный. В пакете оказалась плитка темного шоколада, с большим содержанием какао, как раз такой, какой нравился ей с детства. Аромат ванили и орехов, шуршание фольги, на секунду вернули в детство. В новогодних подарках всегда была шоколадка, Лида её ела постепенно, дольками, чтобы хватило на дольше. А Игорь съедал свою в один день, а потом пытался клянчить у сестры, но папа стыдил его. Этой шоколадкой Лида сразу поделилась с соседками. Она оставалась единственной «ходячей» в палате. Соню к тому времени мать смогла перевезти в НИИТО. Но на её место переместилась пострадавшая из коридора, с переломами обеих ног. Всем троим было немного за пятьдесят, они целыми днями отводили душу разговорами о теплицах с помидорами, обсуждали любимые сериалы, ругали во все корки зятьев и невесток. А новенькая травила пошлые анекдоты, почерпнутые от телевизионных юмористов. Лида в разговорах участия не принимала, гнула свою линию, что голова болит и кружится, говорить трудно.

Фольгу от шоколадки Лида не выбросила, а обернула ею смартфон Лии. Так советовал один блогер, уверяя, что обнаружить его будет невозможно. Лида готовилась улизнуть от незваного брата. Она очистила от грязи свои туфли из джинсовой ткани, на удобной плоской подошве. Одежда теперь тоже есть.

«Хороший человек Тимофей Руднев. Он и друг его Иван – оба молодцы. Сразу бросились помогать незнакомым людям. Но опасно встречаться хоть с кем-то пока я под чужим именем».

Заботами ли Тимофея Руднева о своей «крестнице», или так полагалось, главврач Сергей Сергеевич организовал консультацию психиатра для всех пострадавших с ЧМТ (черепно-мозговой травмой). Лида была уже в состоянии ответить на простые вопросы о себе. Говорила она медленно, как бы с трудом. Но врач спешил обойти всех больных, он задал каждому не больше десятка вопросов. Лида уверенно назвала информации о Лие, ответила, какой сейчас год, месяц и число, но не сказала название главной площади города Новосибирска и не назвала ни один мост. Ей вписали в карточку «Ретроградная амнезия?» и дали рекомендацию пройти полное обследование.

С самого утра в день выписки, Лида оделась, собралась, и первая была в очереди за справкой. Ей рекомендовали наблюдаться у хирурга, лора, посетить невропатолога и психиатра, конечно. Лида удалилась с максимальной скоростью. Но сбежать от Вадима не удалось. О выписке он узнал сам по телефону. Когда Лида с пакетом оставшихся продуктов и рюкзачком вышла на крыльцо больницы, Вадим уже ждал её, стоя возле машины с букетом садовых ромашек.

Он радостно приветствовал «сестру», помог донести вещи, усадил на заднее сиденье, сам пристегнул ремень. Лида знала адрес Лии по прописке «Коттеджный поселок Кедр, улица Светлая, дом 20», туда и повез её Вадим, очевидно, знакомым маршрутом. Чтобы он не вздумал её о чем-нибудь расспрашивать, Лида в машине притворилась спящей. Она вспомнила статью про определение характера мужчины по татуировке. Большая разноцветная – общительность и жизнелюбие. Маленькая незаметная – застенчивость. Во всю ногу – самовлюбленный самец. Тату большая на спине – не уверен в себе, но имеет большие планы. Татуировка в виде надписи на иностранном языке говорит о хитрости и скрытности мужчины. «Такого не обманешь. Как я выкручусь? Нельзя же мне спать всё время. Да ещё и отчим заявится!»

Машину Вадима на входе в коттеджный поселок пропустили без проблем, вот и дом, тот самый, с фотографии. В жизни он оказался ещё красивее. Угловой, краснокирпичный двухэтажный домик с окнами в крыше, похожей на черепицу, смахивал на сказочный дворец. Домик по размерам, конечно, не дотягивал до дворца, но снаружи смотрелся великолепно.

– Ну вот, входи, всё готово. Я нанял тебе помощницу на 3 дня в неделю, будет варить и прибирать, и предупредил охрану, что ты снова в доме.

– Спасибо!

– Не стоит! Ну, заходи же!

Лида, еле волоча ноги, вошла в небольшую прихожую и опустилась на первый же попавшийся стул. Дом разочаровал изнутри: большая лестница, поднимающаяся на второй этаж от входа, частично разобрана, какие-то коробки и доски лежат вдоль стены в просторном холле. Лида старалась не озираться по сторонам, делая вид, что ей всё тут знакомо.

Вадим внес и поставил к её ногам пакет и рюкзак.

«Снова в доме? Значит, Лия, то есть я, здесь какое-то время не была? Ох, засыплюсь! Провалы в памяти, выручайте!»

– А, Нина Григорьевна! Добрый день! Вот и Лия Борисовна, хозяйка. Обед уже готов?

Нина Григорьевна, старушка под шестьдесят, щуплая, одетая бедно, но чисто, кивнула.

– Здравствуйте, Лия Борисовна!

– Можете идти.

«Я не голодна», – хотела сказать Лида, но от странного выражения лица Вадима ей стало не по себе, слова застряли в горле. Он уже не улыбался, не был добродушным обаятельным красавчиком. Взгляд его стал острым, оценивающим.

– Ты – не Лия. Я это понял сразу. Так что говори, кто ты, и откуда у тебя её документы?

Лида колебалась не дольше секунды. «Раз уж он меня в больнице не разоблачил, не сдал в полицию, а привез сюда, значит, ему что-то надо. Понять бы ещё, что?»

– Я Лидия Никитина из Барнаула.

– Так вы познакомились в Барнауле? Что она там делала?

– Нет, мы просто сидели рядом в автобусе, и на заправке она меня пирожком угостила. А потом была авария… Ужас! Свалка! Куча побитых, раненых… Случайные свидетели хватали живых и увозили. Лия была уже неживая, а меня подобрали вместе с её рюкзаком без сознания.

– Но ты же потом поняла, что ты – не Лия. Почему не созналась?

– А вот это надо объяснять долго.

– Ничего, я не тороплюсь.

Лида набрала побольше воздуха и начала рассказывать. Вадим слушал её внимательно, и, как ей показалось, сочувственно.

Лида рассказала, как хорошо и спокойно она жила в семье с папой, мамой и младшим братом Игорем. Окончила школу, легко поступила в местный Университет. Потом вдруг два года назад на семью посыпались несчастья, одно за другим. Сначала несчастный случай с отцом, взрыв в автомастерской. Отца похоронили, что осталось от мастерской, мать продала и пошла работать в библиотеку за гроши, набирать электронный каталог. Игорь стал работать по вечерам «ди-джеем», вскоре бросил школу, чтобы не вставать рано по утрам. Какое-то время он приносил неплохие деньги в семью. Так они вдвоем тянули Лиду, чтобы получила диплом.

В этой работе и учебе они с мамой прозевали Игоря. По совету кого-то из «друзей», он стал принимать «легкие» наркотики, для создания творческого настроения. И это прошло незаметно для родных. Игорь стал популярным «ди-джеем», денег зарабатывал все больше, но все больше тратил не на семью. Они думали, молодой парень, встречается с девушками, с друзьями. Он стал раздражительным, вспыльчивым. И тогда ничего их не насторожило: ни частая смена настроения от мрачного уныния к искрящемуся веселью, ни резкая потеря веса. А Игорь между тем уже перестал быть самим собой, перешел от таблеток к уколам и катился все дальше по пути наркомана к близкой смерти. Работать он больше не мог, деньги одалживал у друзей, а когда перестали давать, начал распродавать вещи: мотоцикл, ноутбук, часы, одежду, книги. Они спохватились, когда из дома исчезли кубки отца по мотогонкам, занимавшие целую полку со стеклом.

Тогда открылась вся страшная правда. Мать и Лида испытали такой ужас, словно под ними земля разверзлась. Но попытались что-то сделать, как-то спасти Игоря. Мать продала совсем новую машину отца, их последний резерв, и за все деньги устроила Игоря в частную клинику. Но он не пробыл там положенные полгода, сбежал примерно через месяц. Наверное, наркодиллеры, специально помогают сбегать своим клиентам. От родных он скрывался, жил в каких-то притонах. И все время брал деньги «в долг». Друзья уже не давали, все знакомые семьи – тоже, но в ночных клубах под расписки он набрал очень много. Матери удалось еще раз отправить его на лечение в православную общину куда-то в глушь, вглубь Горного Алтая. Но было поздно, организм, когда-то молодой и здоровый, «выгорел». После смерти Игоря мама всё плакала, винила себя, стала болеть и таять на глазах. Тут нагрянули коллекторы с долговыми расписками Игоря. Мать, чтобы рассчитаться, продала хорошую квартиру в престижном районе, они перебрались в съемную однушку в старой хрущевке. И хотя коллекторы отстали, мама так и не поправилась. Лида получила диплом, а через неделю похоронила мать.

Несчастья на этом не кончились. Появился ещё одни кредитор с долговой запиской Игоря, потребовал, чтобы Лида отрабатывала долг уборщицей в ночном клубе. Директор отобрал её паспорт и запер в сейф. Лида два месяца терпела, а потом решила выкрасть паспорт и сбежать в ближайший большой город – Новосибирск. Она несколько дней, когда мыла пол, караулила, вдруг директора отвлекут, а сейф останется открытым. И вот заглянула в дверь, а сейф открыт. Сначала показалось, что никого нет, а когда подошла ближе – возле стола лежал убитый директор.

– Не помню, как, схватила свой паспорт – и побежала.

– Домой?

– Нет, конечно, пошла дальше мыть пол. А потом всех допросили и обыскали.

– А паспорт твой почему не нашли?

– Я его в мусорный мешок сунула. Потом в контейнере пришлось рыться. А назавтра утром уехала из Барнаула.

– И как ты оказалась рядом с Лией?

– Случайно.

– Странно!

– Что тут странного? Если автобус идет из Барнаула в Новосибирск, то половина пассажиров – барнаульцы, а половина – новосибирцы. Логично? Да, не совсем половина, учитывая тех, кого водитель подсадил на заправке.

– Не сбивай меня своей логикой и подсадными! Лучше вспомни: может, вы вместе билеты брали в кассе? Она за тобой стояла?

– Нет, я вечером билет брала по Интернету, их оставалось всего 4 в самом конце автобуса.

– А Лия?

– Она, наверное, сразу после меня брала, потому что номер её места был следующий, 42.

– Ну, конечно, она брала билет по Интернету, и брала сразу после тебя! С её-то специальностью, – оживился Вадим и хлопнул себя рукой по лбу, как будто решил трудную задачу.

– Это так важно?

– Каждая деталь важна, дальше рассказывай.

– Когда я вошла, она уже сидела у окна на моем месте, на 41-м, а я села с краю, на её.

«А если бы она не заняла моё место, то в аварии не она, а я бы ударилась виском о стенку. И сейчас не было бы меня. Хватит об этом! Я выжила. Но что будет дальше? Этот Вадим так меня выспрашивает, как следователь».

– Я в последний момент садилась, уже автобус трогался, боялась, что следят.

– Она с тобою не заговорила?

– Нет. Она в наушниках сидела. А я так перенервничала, что почти сразу заснула. Проснулась на заправке, все вышли, мы стояли рядом в толпе. У Лии был лишний пирожок, она меня угостила. Я назвала своё имя, она – своё. Потом мы все сели и поехали. Да, там еще подсели «левые» пассажиры на освободившиеся места, их привез маленький местный автобус.

Вадима, как видно, удовлетворили ответы Лиды, он утратил суровый вид, улыбнулся и посмотрел на неё одобрительно.

– Ты прямо – Мата Хари! Я тобой восхищаюсь. Привлекательная внешность и мозги – в одном флаконе.

«Это – комплимент? Ой, наверное, в постель потащит». Испуг отразился на её лице.

– Не бойся, я тебя отцу не выдам, – торжественно пообещал Вадим.

«Определенно, у него есть большой зуб на отца. Но при чем здесь я?»

– Но только ты должна от меня ничего не скрывать. А ты скрыла.

Лида от возмущения пошла пятнами. Сказала с обидой:

– Что скрыла? Я тебе всю подноготную выложила!

– Ты не сказала название клуба и фамилию хозяина.

– Но ты же и сам догадался: клуб «Терминатор», а хозяин – Порошин, отец, верее, отчим этой бедной девушки, Лии. Они же не однофамильцы, я правильно поняла? И, кстати, он – твой кровный отец. Мне кажется, или ты его не очень любишь?

– Не кажется. Мою мать он бросил с ребёнком, они и не жили толком, так, встречались. Позже он женился на богатой красотке Карине, это мать Лии. Меня он знать не хотел до 15 лет, жив ли я, умер ли от голода, его не интересовало. Я не умер, мать после многих попыток нашла мужа. Кормить-то меня кормили, но воспитывали исключительно ремнем. Тогда он забрал меня к себе, дал образование, а позже к делу пристроил. Я с тобой откровенен, цени. Надеюсь на взаимность.

– Лия ездила в Барнаул по каким-то вашим делам? – Проявила уместное любопытство Лида.

– Этого я не знаю. Порошин, вероятно, тоже. Но твое несомненное сходство можно использовать. Я тебе помогу, обещаю, – Вадим окинул Лиду оценивающим взглядом с головы до ног. – Фигурка, глаза – один в один. А какая была прическа у Лии в этот раз?

– Короткая стрижка с одного бока, чуть длиннее со второго, цвет черный.

– Тебе надо сделать похожую стрижку и волосы покрасить. А еще носы у вас разные. Но ринопластика это исправит.

– Операция? Зачем?

– Тебе придется некоторое время оставаться Лией. Я уверен, что Лиду, уборщицу из клуба, уже ищет полиция.

– Почему?

– Ты была на месте убийства и быстро исчезла из города. Они искать никого больше не будут.

– Ну, не одна же я была на месте, там полно народу было! – Возразила Лида, хотя сама думала об этом и опасалась.

– Хочешь, я узнаю это точно? Отцу должны сказать, кто у них на подозрении, он же владелец заведения, это его директора убили.

«Лучше мне пока сидеть тихо и притворяться Лией. А там – посмотрим. Это не та свобода, о которой я мечтала, но и не тюрьма, или – как там его – следственный изолятор».

– О чем задумалась? Я говорю, ухожу до завтра, закройся. Кухарка, Нина Григорьевна, придёт утром к девяти. Она и уборкой будет заниматься. Кстати, не бойся её, это новый человек, она Лию ни разу не видела. А я приеду вечером. Не обращай внимания на этот беспорядок. Отец ремонт первого этажа затеял. Но твоя комната на втором этаже, все удобства там же. А кухня и столовая здесь, внизу. В конце коридора вторая лестница идет наверх, твоя комната – ближняя к ней. Отдыхай и носа никуда не высовывай. Пока!

Первое, на что набрела Лида (нюх не подвел) – кухня с накрытым столом. В смежной комнате была столовая. Но для одного человека и кухни было более чем достаточно. На столе стояли салатница, хлебница, масленка, суповая тарелка. А в маленькой кастрюльке на плите – борщ. Утолив голод, Лида вспомнила про ромашки и поставила в литровую банку подвявший букет. Потом Лида отправилась обследовать новое жилище.

В спальне был шкаф с вещами Лии, а в прихожей – вешалка. Лида всё внимательно осмотрела. «Маловато одежды для семьи из трех человек, да и не для всех сезонов. Вещи Лии – по большей части старые, не модные, некоторые явно не по росту ей. Джинсы еще актуальные, хотя изрядно ношенные. Пальто да куртка, пожалуй, подходящие, но шапочки такие уже давно не носят». Лида пришла к выводу, что в этом доме Порошины не живут постоянно.

Лида вышла на прогулку, обошла кругом дом. Участок был совсем небольшой, с газоном, стриженным не слишком тщательно. Зеленая изгородь тоже выглядела неаккуратно, но и не превратилась в заросли. Ясно, что периодически, кто-то наводил тут порядок. Видимо, в сарайчике хранятся садовые инструменты, но он тоже на замке.

«Сказано отдыхать, буду отдыхать», – Лида отправилась полежать с книжкой, но невольно уснула. Наверное, организм устал бояться. Проспала час, еще погуляла, поужинала, глядя на ожившие ромашки, и опять спокойно заснула.

Это был первый и последний «ленивый» день в новом месте. Вадим принес неутешительную новость: её ищет полиция по подозрению в убийстве Вениамина Крикунова. Он уже записал Лиду на ринопластику и в тот же вечер свозил её в салон, где ей подстригли и покрасили волосы. Как только её выписали из клиники после ринопластики, дома её ждал добытый Вадимом примерный опросник, которым пользуются психиатры. Надо готовиться к посещению врача, запомнить как можно больше данных из жизни Лии. Вадим перерыл стол Лии, нашел черновик автобиографии для поступления в НГТУ и велел Лиде учить её наизусть от слова до слова. Особенно он настаивал, чтобы она научилась копировать почерк и подпись Лии.

Вадим взялся за дело всерьёз, вместе они заполнили опросный лист по тем фактам жизни Лии, которые помнил Вадим. Пробелы он обещал выяснить у знакомых и из интернета. Не может же Лия не помнить день рождения матери или полные имена дедушек и бабушек, свой любимый предмет в школе, классного руководителя. Мало ли, что могут спросить, нельзя путаться и сбиваться.

Но это еще не всё. Надо обмануть отчима, который приедет через неделю. Лида ждала этого дня с большим страхом, даже операция прошла без особых волнений. Новая прическа и измененная форма носа так повлияли на внешность, что Лиду визуально мог признать Лией любой знакомый. Но отчим, на глазах которого она росла? Решили, что Лия прикинется спящей, ей рекомендовано больше спать. Вадим через дверь покажет её Порошину, но говорить с ним ей не придется. Обед подаст Нина Григорьевна, она же приберёт посуду.

Вадим регулярно отчитывался перед Порошиным по телефону, он передавал приветы. Один раз тот через Вадима спросил, что с телефоном Лии.

– Понятия не имею, – пожала плечами Лида. – Или в автобусе остался и сгорел, или на дорогу выпал. Могли и в больнице украсть. Я без сознания лежала. Он был сильно дорогой?

Ответ она подготовила заранее. И не зря. Порошин мог как-то определить геолокацию телефона, а Лиде совсем ни к чему было иметь работающий телефон Лии. «Украли в больнице» – эта версия всё объясняла.

В день визита Порошина Лида не могла ни спать, ни есть. Но план сработал. Лида тихо, как мышка лежала в своей комнате, на правом боку, лицом к двери, когда дверь отворилась, и шепотом Вадим сказал: «Она всегда спит после обеда, врачи рекомендовали после сотрясения. И ещё нельзя наклоняться, тяжести таскать, долго быть на солнце». Дверь закрылась. Лия напряженно прислуживалась. Шаги по лестнице. Звяканье посуды, отдаленная беседа. Вот, сейчас, Вадим может выдать её тайну. Или не выдаст? Лида сползла с постели, на цыпочках подошла к двери, приоткрыла её. Что-то крикнул Порошин сердито, но неразборчиво. Неожиданно громко прозвучало внизу у лестницы:

– Пойдем, поговорим.

Хлопнула дверь. Видимо, они зашли в ту комнату, что была на первом этаже прямо под спальней Лии. «Что делать? Спуститься нельзя, еще не ушла Нина Григорьевна, увидит». Лида как можно тише прикрыла дверь и услышала тихое бормотание. Источник звука находился в стене под вентиляционным отверстием. Она приблизилась и приложила ухо. Разговор стало слышно отчетливо. Вадим расписывал, как он обнаружил Лию в списках погибших при ДТП, как стал наводить справки, в каком жалком виде нашел сестру в захудалой районной больнице.

– Это все – лирика. Ты мне скажи главное: зачем она ездила в Барнаул?

– Нет, она не была в Барнауле.

– А как она попала в этот автобус?

– Она села по дороге. Они с подругой в тот день потащились в Ложок на серебряный источник. Ни раньше, ни позже! А местные подсказали, как быстрей уехать обратно в Новосибирск. На заправке водитель подсадил левых пассажиров. И почти сразу столкнулся с бензовозом.

– Да, я прочитал в новостях. Пятеро погибших, десятки пострадавших. Ты выяснил, что она помнит?

– Почти ничего не помнит. Её паспорт был при ней, так её и опознали. Меня по имени всё же назвала и согласилась приехать в этот дом. Я ей кухарку нанял и деньги дал на продукты. И вообще, стал лучшим другом и наставником.

– Это очень хорошо.

– Теперь я её готовлю для получения заключения от психиатра. Чтобы никаких оснований не было ни у какого Петра Ивановича оспорить документ.

– Ты молодец! Возьми деньги, заслужил. И свози её в магазин, тряпки какие-нибудь купи, цацки. Бабы на это падки. У них на первом месте тряпки, потом уже дети, а мужья – на последнем. А я…

Последние слова заглушил скрип отодвигаемого стула.

Лида шмыгнула в постель и приняла ту же позу. Вдруг Порошин захочет опять взглянуть на падчерицу, а она не спит, тогда разговора не избежать Она напряженно ждала, но никто не заглядывал, и Лида уснула по-честному.

Подскочила на звук открываемой двери.

– Что ты так вскакиваешь?

– А что ты не стучишься?

– Подумаешь, какой Версаль! Ну, прости! Я с хорошей новостью: отец поверил, что ты Лия. И с плохой: Лиду Никитину всё ещё подозревают. Так что не расслабляйся, вживайся в роль Лии по полной программе. Меня пару дней не будет в городе, но я тебе кое-что принес, будешь заниматься сама.

Вадим пожертвовал Лиде свой старый планшет, объяснил, как включать, как входить в Интернет. Он дал задание посмотреть информацию по НГТУ, особенно – по факультету АВТФ и по специальности Лии, а также составить представление о городе, почитать городские новости.

– Будут вопросы – звони.

– Откуда, из автомата?

– Ха-ха! Смешно шутишь, молодец! Вот мой предыдущий телефон, я его почистил. Номер на мне зарегистрирован, никто не догадается, что это ты. Можешь звонить.

– Да мне некому.

– Мне звони, если будут проблемы. Вот я здесь записал «Вадим» – это я, а «Вадим2» – это твой, номер Нины Григорьевны, охраны. Ну, мало ли что ещё, экстренную службу вызвать, например. И вообще подозрительно выглядит девушка без сотового. Позвони разок при кухарке. Да, вот деньги на хозяйство, думаю, хватит. Ты же не пропьёшь? Ха-ха! Шутка. Между прочим, отец одобряет, что мы с тобой подружились, раньше такого не было, сестрица была очень вредная, перечила отцу. А уж я от неё натерпелся! Ну, выше голову, вместе мы прорвемся!

На прощанье он немного задержал её руку в своей и ласково улыбнулся, глядя в глаза. Вадим ушёл, а Лида долго не могла успокоиться.

«Он меня не выдал! Определенно, я ему сильно нравлюсь. И его отец был доволен, что мы подружились. Зачем он это мне сообщил? Он, что, собирается жениться на мне? Или это мои фантазии? Раскатала губу! Но он же меня не выдал!»

С утра пришла Нина Григорьевна, загрузила продуктами холодильник, приготовила омлет на завтрак, пригласила Лию, а сама стала готовить грибной суп на обед и куриное филе на ужин. Лия прямо во время завтрака разок позвонила Вадиму, как было велено, напомнила, что пора стричь газон, лишь бы что-то сказать. Нина Григорьевна с виноватым видом спросила, как Лие нравится её стряпня. Лида заверила, что всё вкусно. «А как на соль? Не мало ли?» – «Да что вы! Я всегда мало солю, меньше вреда организму. Как говорится, недосол – на столе, а пересол – на спине. А что случилось?» – «Вчера старший хозяин так кричал, так ругался, что пюре недосоленое, и мясо – тоже. Думала – уволит. А я так старалась угодить, в столовой накрыла, скатерть постелила». – «Не беспокойтесь, солите, как раньше, мне нравится. Спасибо!» – «Вам спасибо! Мне так удобно здесь, что три дня в неделю, я успеваю по дому и внучку могу возить к логопеду по вторникам».

Лия встала и пошла к планшету. А Нина Григорьевна, успокоенная, доварила, прибрала, помыла пол и отбыла.

Лида долго прилежно сидела за планшетом. Сначала посмотрела схему проезда до дома Оксаны Олеговны Марченко, маминой подруги по институту. Совсем просто, площадь Станиславского. Транспорта много, но проще на метро. А там всего 2 остановки. «До остановки маршрутки надо пройти вниз по улице до перекрестка, потом налево, за воротами опять налево и немного вдоль шоссе. Здесь всего минут 10 ходу, хорошо, что дом стоит близко от въезда. Маршрутки ходят до метро. Но ехать надо вечером, днем она, скорее всего, на работе. Ей же около 45 лет. И ещё вопрос, захочет ли она меня приютить? Может, там самим тесно, не до гостей? Признает ли она меня без документов и в таком виде? Чем гадать, лучше поехать и всё узнать, например, завтра, пока Вадима нет».

Лида продолжила изучать карту города. Часа через два уже зарябило в глазах.

«Какой большой это Новосибирск! Так много всего интересного! А я сижу здесь сиднем… А что бы мне не поехать в город, погулять, проветриться? Я же собираюсь выдавать себя за коренную жительницу Новосибирска. Заодно и белье куплю, надоело каждый вечер стирать и сушить подарок Тимофея Руднева».

Вспомнив про Руднева, Лида достала обе оставленные им визитки, почитала. У Ивана Столярова указано название клиники, её адрес и телефон, а у Руднева места работы нет, только телефон и адрес электронной почты. «Да ведь я теперь с Интернетом! Можно написать». Лида завела новый почтовый ящик, придумала легко запоминаемый логин, «lili2019», его же сделала паролем. И только она набрала письмо: «Здравствуйте, Тимофей! Это Лия», – как на экране возник ответ. «Здравствуйте, Лия! А я как раз думал про вас. Как дела, как здоровье? Чем могу помочь?».

«Здоровье всё лучше с каждым днем. Только боюсь похода к психиатру, мне после сотрясения поставили провалы в памяти. Какие там вопросы задают, как проверяют? Не хочется получить диагноз на всю жизнь. Может, ваш друг Иван что-то посоветует? Он же медик».

«А вас только поход к врачу беспокоит или есть действительно «провалы»?»

«В данный момент – поход к врачу».

«Иван совсем не психолог, но я проходил комиссию на водительские права, а ещё, когда на госслужбу поступал. Сейчас поищу что-нибудь полезное и вышлю».

Не прошло и получаса, как на почту пришли три файла. «Как интерпретировать тест Роршаха», «Цветовой и графический тест», «Проверка на лживость в Миннесотском тесте MMPI».

«Наверное, на 500 вопросов теста вам не придется отвечать, но может быть его сокращенная версия. Подсказка: для проверки на лживость используются почти одинаковые вопросы, немного переставлены слова, отвечать надо строго одинаково по смыслу. И на вопрос, крали ли вы в детстве деньги у родителей, обязательно «да», потому что американские психологи категорически утверждают, что это делают все. А наши плетутся за ними в хвосте».

«Спасибо огромное! Буду изучать и готовиться».

«Не за что! Мне приятно помогать вам. Желаю успехов! Я уверен, вас признают вполне здоровой. Пишите, если что-то надо».

Лида сохранила файлы на рабочий стол планшета. Изучать их не было ни сил, ни желания. Надо было написать «Пока», но у неё было ощущение, что Тимофей ждёт продолжения переписки. Но нельзя же предложить почти незнакомому парню: «Погуляйте со мной по городу»! Нужен какой-то предлог. Лида провела языком по зубам. О, радость! Кажется, есть небольшая зазубринка.

«Я потом изучу ваши тексты. А сейчас вспомнила, что один зуб чуть скололся. Как вы думаете, Иван Столяров не откажется полечить его?»

Ответ задерживался, и Лида приуныла. «Как же! Так он сидит и ждет, что я напишу». Прошло минут пятнадцать.

«Да, Иван еще два часа будет в клинике. Это почти на Красном проспекте. Как быстро вы приедете? Или скажите, куда приехать за вами?»

«Я сама приеду. Адрес же есть на визитке, улица Гоголя, дом с дробью. Правильно?»

«Давайте встретимся у входа в метро «Красный проспект» со стороны магазина «Синтетика». Я вас провожу, там надо знать, как дворами пройти».

«Если вас не затруднит, тогда через час».

«Нисколько не затруднит».

«Предупреждаю, вы меня не узнаете».

«Уверен, что узнаю»

«Мне пришлось сменить прическу».

«Естественно. Дайте угадаю: бритая наголо?»

«Не совсем».

«Лия, я все равно вас узнаю по зелёным русалочьим глазам. До встречи!»

«До встречи!»

От последних слов Тимофея Лида неудержимо покраснела.

Лида примерила старые джинсы Лии, покрутилась перед зеркалом.

«Чуть тесноваты, но длина в самый раз. Не буду сверкать синяками и ссадинами. А эта трикотажная туника от костюма отлично смотрится навыпуск. А вдруг меня увидят и примут за Лию какие-то её знакомые?»

Отказаться от поездки? Нет, лучше замаскироваться. Среди вещей Лии нашлись солнечные очки и легкий белый шарфик. Если повязать его на голову не модной «чалмой», а так, как только старушки делают, то он ещё и возраст добавит. Косметики не было никакой, в шкафу Лида нашла засохший лак на дне бутылочки, да пилку с надломанной ручкой. Немного поправила ногти. «Вот ещё, что надо купить. Или не транжирить деньги? Взять из хозяйственных? А если отец Вадима потребует отчитаться? Мне же велено не высовывать носа, значит, покупки могу делать только нелегально».

От слова «нелегально» радостное предвкушение поездки потускнело, неприятно «засосало под ложечкой». Сколько еще можно скрываться, пока не разоблачат? Скоро до барнаульской полиции дойдет информация о гибели Лиды, если была другая версия, начнут искать, если нет – дело закроют. Но как ей жить дальше? Какую найти работу без диплома? Как всю жизнь скрываться от всех, кто знал Лию?

Лида спустилась вниз и, надевая туфли, обнаружила, что носок проносился, нитки расходятся и вот-вот наружу вылезут пальцы. Список необходимых покупок увеличился.

Неприятным сюрпризом оказалась закрытая на замок калитка. Лида перестала дергать ручку и в ступоре уставилась на замок. «Значит, меня запирают, а у кухарки есть второй ключ. Второй – почему второй? Их должно было быть много, у всех, кто жил в этом доме, и ещё – запасной». На связке в прихожей было несколько ключей: ключи от комнат все одного типа, а от сарайчика – маленький простенький от навесного замочка. «Нет, он должен быть большой с двумя «бородками», судя по замочной скважине». И так отчетливо Лида представила этот ключ, что вспомнила, где она его видела!

Скорей наверх! В шкафу Лии на полке с обувными коробками Лида устроила тайник, и спрятала в самой нижней её вещи: карточку, смартфон, деньги, часть которых взяла с собой, и связку ключей. Она сняла большой латунный ключ со связки и, ни минуты не сомневаясь, пошла на выход. Калитка открылась. «Вот и ещё одна моя тайна».

По заученной схеме Лия добралась до остановки маршрутки, потом до метро «Заельцовская», купила 2 жетона в кассе, доехала до «Красного проспекта». Размеры станции ошеломили, а также толпы народу, которые неслись во все стороны. «Ну и метро! Везде красный и белый мрамор, целый дворец подземный». С трудом, но разобралась в переходах и вышла на улицу Гоголя к магазину «Синтетика» за 20 минут до назначенного времени. Шум уличного движения бил по ушам, жаркий воздух состоял, казалось, из паров бензина, солнце жгло немилосердно. Зато в «Синтетике» работали кондиционеры. Лида пробежалась по магазину, переобулась в летние белые туфли на плоской подошве, купила 2 смены белья и лак для ногтей, не слишком радикальный, светло-зеленый под тунику. Уже на выходе заметила прилавок с мелочевкой и взяла бандану на смену шарфику. Черных и камуфляжных было много, но Лида выбрала единственную белую с черным (под зебру) и с козырьком. В прекрасном настроении с рюкзачком на плече вышла на улицу и сразу увидела Тимофея. Он стоял на углу, озираясь по сторонам. Всё же он не узнал Лиду с первого взгляда, тогда она подошла вплотную и сняла очки.

– «Остановись мгновенье, ты прекрасно!» – Тимофей, не скрывая восхищения, разглядывал лицо Лиды, улыбаясь широко, так что сверкали крупные белые зубы. – Как я рад, что с вами всё в порядке! Добрый день!

– Добрый день! – Лида надела очки.

– Пойдемте, Иван ждет, – предложил он руку.

Лида взяла Тимофея под руку. «Какой воспитанный!»

Долго бы пришлось Лиде блуждать в лабиринте заборов, отыскивая калитку с названием клиники. По звонку она открылась. Маленькая прихожая, два кабинета, оборудование современное, удобное кресло. Иван тоже радостно приветствовал Лиду, а Тимофея отправил погулять.

– Это не скол, это пломба просела на четвертом, а еще наметился кариес на шестом. Следите за зубами?

– Да, родители приучили регулярно проверять. Но последний год запустила.

– Ничего, тут работы на полчаса.

За работой, пока Лида сидела с открытым ртом, Иван развлекал её разговорами, прерываясь во время жужжания бормашины.

– Ужасная авария! Вам просто повезло. Теперь можете отмечать второй день рождения. Хорошо, что вы связались с Тимой, он себе места не находил, после поездки в больницу. Переживал: «Позвонит – не позвонит?». Он в нашей компании последний холостяк, кто-то уже и по второму разу женился. А вы, Лия, тоже не замужем? Кивните. Так я и думал! Мама моя его всегда спрашивает, когда ты, Тимоша, женишься, не все же тебя с Ваниными пацанами играться, своих заводить надо. Ты жених завидный: жилье, образование, работа солидная.

Лида очень хотела узнать, какая работа, она помычала с открытым ртом: «А-а-а?»

Иван прекрасно всё понял.

– Какая работа? Он в таможне работает, называется «главный государственный таможенный инспектор», но по сути – «айти-специалист». Шире откройте, плохо видно. Так, надо еще немного посверлить, потерпите. О чем я говорил? О Тиме. И без вредных привычек, мама говорит, в зале занимаешься. Он каратист. А он сказал, тетя Ира, жениться надо «по судьбе». Закройте рот, сплюньте. Откройте рот.

– Как это, «по судьбе»? – Успела вставить словечко Лида.

– Счастье само должно в руки упасть, как три орешка для Золушки. Сказка такая есть, не читали? А мне мама в детстве читала. Она летом в Тальменке живет, бабушке помогает, той семьдесят, ну и я приезжаю туда. Дом свой, работы всегда много. Мы возвращались, ехали по шоссе, и я иронизировал, как может девушка в руки упасть: с балкона выпадет, или с моста прыгнет? Или она русалкой на ветвях дуба сидит? И вдруг подъехали к тому автобусу. Страшная картина! Он слетел с дороги и лежал на боку, а рядом горел бензовоз. Мы побежали забрать кого-нибудь. Я парня схватил, а Тима – вас. Рот прикройте, но не закрывайте совсем, надо подсушить.

«Так получилось, что девушка сама в руки упала», – мысленно ахнула Лида. Вот и ответ, как жить дальше: выскочить замуж за человека, с которым 3-х слов не сказала.

– Теперь покусайте. Немного пошлифовать. Вы только Тиме не говорите, что я его сдал с потрохами. Он парень серьезный, но немного нудный. Все планирует, сходу ничего не решает. У него теперь умные беседы, кино-театры, букеты-конфеты на полгода вперед расписаны. А я как Наташку свою увидел, сразу решил, «моя девушка». И она – такая же, мы через неделю в ЗАГС пошли. Сейчас у нас уже два пацана, одному шесть лет, другому четыре. Ничего не мешает? Тогда всё. Есть и пить сразу можно. Можете идти, Тима заждался.

– А деньги?

– Лия! Запомните: у вас бесплатный абонемент в мою клинику, пожизненный.

– Но я же не невеста Тимофея. И материалы сейчас очень дорогие.

– Хорошо, за материалы по прайсу… Но вы ещё подумайте. До свиданья! А у меня еще есть запись одна на сегодня.

В отличие от друга, Тимофей не был болтливым. Всё же пока они сидели в кафе и гуляли по бульвару, он по наводящим вопросам Лиды немного рассказал о себе, о своей жизни. «Не думайте, что таможник стоит у шлагбаума, а мимо проезжают купцы-контрабандисты и непрерывно суют ему взятки. Такого и на дальних постах не увидишь, кругом электроника, камеры, досмотровые комплексы. А я вообще не вижу тех, кто возит товары. Моё дело – обеспечивать работу компьютеров и прочей техники». Лида придерживалась версии, что еще учится, но специальность Лии присваивать не стала. «Я буду химиком». На вопрос о семье ответила, что нет ни отца, на матери, живет у родственников. От провожания отказалась категорически, от такси – тоже, расстались в метро. «Какой счастливый день! Такого дня никогда не было с тех пор, как не стало папы».

В чудесном настроении Лида чуть не забыла, что вечером можно съездить к Оксане Олеговне. Проехала одну остановку в другую сторону, вышла и поехала на площадь Маркса. Всего через сорок минут она звонила в дверь в доме сталинской постройки, запыхавшись от подъема на третий этаж, который примерно соответствовал пятому. Сердце билось о ребра, потом успокоилось, но никто не открывал. «Нет никого! А ведь уже восемь вечера. Надо подождать ещё, Оксана, может, с работы долго едет, в магазин заходит». Лида вышла во двор, нашла скамейку на детской площадке. Через полчаса ещё раз вскарабкалась на третий этаж, позвонила. С тем же результатом.

– Что вы звоните? Вы к кому? – Из двери высунулась немолодая женщина и неодобрительно осмотрела Лиду с ног до головы.

– К Оксане Марченко.

– А кем приходитесь?

– Знакомая. Проездом в Новосибирске.

– Нет их никого. Оксана в отпуске. Цветы соседка поливает, а сама, может, на даче, может, к сыну поехала с внуком повидаться.

– А когда она вернется?

– Зачем вам знать, вы же проездом, вроде? Когда захочет, тогда и вернется.

Женщина недобрым взглядом окинула Лиду и закрыла дверь. Лида постояла немного у закрытой двери. «Надо поговорить с другими соседями. Здесь ещё две квартиры. А что я скажу? Передайте, что Лида Никитина приехала из Барнаула? А к Оксане вдруг «братки» нагрянут, представятся моими друзьями, а она поверит. Может, сказать просто, приходила знакомая? А она скажет, хорошо, оставьте номер телефона».

Так и не позвонив больше никому, Лида пустилась в обратный путь и доплелась до дома совершенно без сил. По контрасту с городским, воздух в поселке был очень чистый, свежий, благоухающий травами и цветами. Перед сном, пряча ключ от калитки в тайник, подумала:

«Побег мой удался лишь наполовину. Нет ни надежного жилья, ни работы, ни свободы».

– Всё правильно! Молодец! – Похвалил Вадим, когда Лида, как прилежная ученица, ответила на все вопросы по биографии Лии.

– Теперь, Лия Борисовна, нарисуйте, пожалуйста, дерево.

Лида принялась за рисунок, следуя правилам: крепкое, могучее, с корнями и плодами. Вадим проверял её по тесту на планшете.

– Хорошо. А теперь разложите цветные карточки в порядке предпочтения.

Лида прекрасно помнит, что желтый, зеленый, голубой цвета надо в начало, а коричневый, черный – в конце.

– Правильно. Умница! Напишите фамилию, имя, отчество и роспись.

– Отлично! – Вадим одобрительно улыбается. – Урок окончен. Ты заслужила прогулку по городу и шопинг. Давай завтра прямо с утра!

– Ура! – Лида рада непритворно. – Как надоело носить одно и то же!

– Если ты не возражаешь, я переночую в этом доме. Не беспокойся, я просто переночую.

– Мне все равно. Это же твой дом. И веселее вдвоем, не страшно. Ужинать будешь?

Они перешли в кухню, Лида собрала на стол.

– На днях я охранника найму, и помощницу на каждый день, пока ты будешь жить здесь.

– Но я не особенно напрягаюсь, да и Нине Григорьевне, вроде бы, не удобно работать каждый день.

– Вот уж об этом не беспокойся! Не одна прислуга – так другая, добавить бабки, сами прибегут.

Лиде не понравился его пренебрежительный тон, она сменила тему.

– Вадим, а почему вы не живете в этом доме? Здесь тишина, свежий воздух.

– У меня есть своя квартира в городе, у отца тоже. Лия ушла из дома, когда поступила в технический университет. Ездить отсюда невозможно стало из-за пробок. Мало того, что дальше по шоссе куча дач, поселков, так еще и огромный жилмассив построили на выезде из города. А шоссе всего в одну полосу! Раньше шоссе стояло в пятницу вечером и в воскресенье, а как заселили жилмассив – колом встало чуть ли не круглосуточно. У нас сначала делают, потом думают головой. Жалоб во все инстанции посыпалось! Выделили деньги на расширение дороги. Но пока утрясли все бумаги, пока начали стройку, несколько лет прошло. Частично дорогу расширили, но остались «бутылочные горлышки». Думаю, такими темпами года три-четыре будут достраивать.

– Вадим, отчего умерла мать Лии?

– Пила по-черному. Моя тоже периодами выпивала, но смогла остановиться.

– Ты видишься со своей матерью?

– Нет. И не лезь мне в душу.

– Прости, не знала, что эта тема для тебя болезненна.

– У тебя какая семья была? Опиши.

– Прекрасная семья. Папа мой в детском доме рос, семья для него – это всё. Он все силы в семью вкладывал. Мы не жили богато, но и не нуждались. Мы вместе отдыхали, чудесные семейные праздники устраивали. Папа с мамой при нас ни разу не поссорились. Маму отец обожал. Когда всё рухнуло, мама не смогла перенести эти несчастья. Потому что она очень счастливая была по жизни.

Лида не выдержала и заплакала. Она отвернулась, но Вадим увидел.

– Не плачь, пожалуйста. Тебе хоть есть, что вспоминать. А у меня и этого нет.

Вадим резко встал и ушел в свою комнату. Он лежал в кровати, не зажигая света. Его детство пролетало перед глазами. Мысленно он продолжал разговор с Лидой.

…Я думаю, что моя мать стала жить с моим отцом, когда им обоим не было восемнадцати, и отец был у неё далеко не первым мужчиной. Отца в детстве я совсем не помню. Он оставил мою мать, когда мне и двух лет не исполнилась. Но забыть про отца мать мне не давала. Не было дня, чтобы она не ругала и не проклинала его. Мужчин с тех пор побывало у матери предостаточно. Некоторые даже жили с нами по нескольку месяцев. Мать заставляла называть их «папа».

Образ нашей жизни зависел от очередного «папочки». Слабохарактерная мать с легкостью принимала образ жизни мужчин, живущих с ней. С некоторыми она пила.

Я был предоставлен сам себе. Мы жили в пригородном поселке в частном доме с удобствами на улице. При доме имелся небольшой огород, баня в огороде, которую топили раз в неделю. Мать что-то сажала в огороде, немного овощей и картошку – без фанатизма, сама и управлялась. Пока в нашей жизни не появился Георгий.

Жора коренным образом перевернул нашу жизнь. Что хорошего он сделал, так благоустроил дом. Он настоял провести газ. В доме появилась горячая вода, канализация, отопление. В огороде поставили две огромные теплицы. Жора вместе с матерью принялись выращивать зелень и продавать её на рынке. Каждая копейка считалась и пускалась в дело. В соседнем дачном обществе прикупили земли. Мы трое с раннего утра до позднего вечера трудились на плантациях.

Я пропах навозом. Надо мною стали смеяться в школе. Я, было, взбунтовался, отказался работать на огороде. В теплице по моей вине завяли огурцы. Меня жестоко выпороли. Я убежал из дома. Через три дня меня с милицией вернули домой. Пороли так, что я сидеть не мог несколько дней. Я пытался пожаловаться матери, но эта курица полностью поддерживала Жору. Я носил дешевые старые джинсы, купленные несколько лет назад «навырост». «Зачем новые штаны, когда старые ещё целые. Нечего баловать, пусть с детства учится считать деньги», – рассуждал Жора. Покупалось лишь то, что необходимо в хозяйстве: новые шланги для полива, невзрачная машина, но с большим багажником, мотокультиватор.

И тут появился мой настоящий отец. Я понял, почему: у него не оказалось наследника. Он решил посмотреть на меня, так как не был уверен на все сто процентов, что я его сын. Не пришлось ему делать тест ДНК, я оказался полной его копией. Все сомнения отпали, когда он увидел меня. Он предложил мне новую жизнь. Не знаю, сколько он заплатил матери, чтобы они с Жорой разрешили меня забрать. Скорее всего, не так много для отца. Иначе матери бы грозил суд, который отец непременно выиграл бы. А так решили дело миром.

Я стал жить с отцом в его квартире. Сначала был рад до безумия. Но затем понял, что это тоже тюрьма, но другого рода. Не знаю, что лучше. Отцу нужен был надежный помощник во всех его не совсем чистых делах. Он накупил мне модной и дорогой одежды, нанял репетиторов. Я смог окончить гимназию и поступить в престижный институт народного хозяйства.

Я стал тем, кем хотел меня сделать отец. У меня есть деньги. Я купил себе квартиру в центре города. У меня дорогая модная машина, нет недостатка в красивых телках и развлечениях. Но будущее моё темно, как эта темнота за окнами, я зависим от отца, почти как в свои 15 лет.

Утром Лида с Вадимом поехали на прогулку. В машине Вадим рассказывал о местах, где они проезжали, показывал достопримечательности. Как бы, между прочим, упомянул, что отчим мечтал выдать Лию за Вадима, когда она вырастет. Лида промолчала. «Наверное, хотел побыстрее снять хомут с шеи, перекинуть на меня ответственность. А я был не в восторге, противился, как мог. Но сейчас – совсем другое дело». Лида опять промолчала. К этому всё шло. Вадим каждый день подчеркивал, что «новая Лия» нравится ему гораздо больше прежней.

Вадим привез Лиду в огромный торговый центр и широким жестом махнул на ряды магазинов одежды, сказал: «Выбирай, что хочешь». У Лиды голова пошла кругом, ничего подобного она не видела, а в последние два года магазины вообще обходила. Вадим наблюдал за ней с одобрительной улыбкой. Лида не гонялась за вычурной или чересчур яркой одеждой. Чувство меры не изменяло ей и в ценах. Даже понравившееся платье она забраковала, взглянув на ценник. Набрала кучу нарядов, скрылась в примерочной. Вадим терпеливо ждал, прикидывая, сколько придется отдать за восемь вещей, а она выбрала одно платье, комплект из юбки и жакета из искусственной кожи шоколадного цвета и белый свитшот. В платье она переоделась сразу, оно очень шло ей, хотя на взгляд Вадима, было слишком длинным и широким. Про косметику он уже не очень беспокоился. Выбирая шампунь, кремы, помаду, Лида проявила ту же умеренность. Показалась витрина «Санлайта», Вадим напрягся, но Лида скользнула взглядом по ювелирным украшениям, отвернулась и заявила, что хочет гулять.

Оставив пакеты в багажнике машины, они гуляли по набережной Оби, где в изобилии цвел шиповник, наполняя воздух нежным сладким запахом. Жаркий день сменялся теплым вечером. Лида было в восторге от прогулки, от нового платья, модного, просторного, в деревенском стиле, как у самых популярных телеведущих. У реки дул приятный ветерок, гладил кожу, лохматил волосы, шевелил подол платья. Лида чувствовала себе совершенно здоровой и счастливой. А ещё – красивой. Ткань бирюзовая с мелкими белыми цветочками была ей очень к лицу, длина почти по щиколотку скрывала побитые коленки. Хотелось петь, танцевать, смеяться. Белые туфли, про которые Вадим даже не спросил, откуда они, сидели идеально. Вид с набережной открывался действительно потрясающий, Обь здесь была раза в три шире, чем в Барнауле, два громадных моста арками простирались с правого берега на левый, где многоэтажные дома смотрелись игрушечными.

Вадим в роли гида, делился немногими сведениями, оставшимися со школьных уроков. «Новосибирск – самый быстрорастущий город в мире, стал миллионником меньше, чем за сто лет. Сейчас ему 120, кажется. Он возник на месте поселка строителей железнодорожного моста и нескольких деревень, названий не помню. Вот это – пролет того самого моста, оставлен как памятник после ремонта. А это – император Александр Первый, затеявший строить Транссибирскую магистраль. То есть нет, написано, Александр Третий».

Зато как кавалер был на высоте: ел Лиду глазами, хвалил каждый жест, каждый шаг.

Они мимоходом попали на какие-то танцы, то ли корпоративные, то ли общие. И немного потанцевали с краешку. Сначала быстрый танец в стиле «хип-хоп», потом медленный. Вадим крепко обнимал Лиду, прижимая гораздо ближе, чем позволяют приличия. Она не вырывалась, приятно было находиться в крепких мужских объятьях, чувствовать тепло и защиту. Хотелось забыть все неприятности и страхи, отдаться этим надежным рукам и беззаботно плыть по жизни, как по течению реки, которая сверкая на солнце, стремила свои воды к далекому океану. Музыка кончилась, Вадим чуть коснулся губ Лиды. Голова пошла кругом, Лида пошатнулась.

– Ох, я болван, ты же голодная!

– Да, это слабость от голода, – Лида не смотрела ему в лицо. «Я веду себя чересчур распущенно», – упрекнула она себя. – «Но я чувствую, что сегодня будет очень важный разговор».

Разговор состоялся после кафе, когда усталая Лида присела на скамеечку со стаканчиком горячего шоколада. Солнце чуть склонилось к закату, его лучи приятно грели, но не обжигали.

– Ты скоро получишь справку, и станешь дееспособной.

– Да, но я на нелегальном положении. Неизвестно, когда найдут настоящего убийцу.

– Найдут или не найдут, чего тебе бояться? Ты же теперь Лия, а Лида считается погибшей. И не вечно же тебе оставаться Порошиной. Станешь Степановой – никакая полиция не найдет. Фамилия очень распространенная.

– Это что?

– Это предложение. Руки и сердца. Я не собирался жениться на Лие, как планировал отец. Он даже обещал мне за это выделить приличные бабки на свое дело. Но теперь… Скажи, ты согласна? Я тебе нравлюсь?

– Да, – вполне искренне ответила Лида. – И я очень ценю твою заботу. Но скажи, как долго ты собираешься обманывать Порошина и других знакомых Лии? Всю жизнь?

– Я всё обдумал. Мы распишемся и сразу уедем в другой город, туда, где никто нас не знает. Я уже не мальчик, могу управлять своим бизнесом, попрошу отца дать денег на кафе или магазин. А ты спокойно можешь сидеть дома, воспитывать детей. Заметь, я вовсе не тащу тебя в постель, секс будет, когда ты сама захочешь.

– То есть, я буду сидеть на твоей шее?

– И что в этом плохого? Муж зарабатывает, жена ведёт хозяйство. Ладно, понимаю, тебе обидно, что зря проучилась столько лет. Ты пойдешь на какие-нибудь курсы или даже получишь второе высшее образование. Уже по настоящей специальности. Хочешь работать – будешь работать. Не хочешь, я нас обеспечу.

Молчать дальше было уже невежливо. Вадим говорил так искренне, так убедительно. Лида посмотрела в глаза Вадиму и смущенно потупилась.

– Вадим! Это так неожиданно, так быстро. Мы совсем мало знакомы. Мне надо подумать.

– Конечно, я тебя не тороплю, – нотка досады выдала, что не такого он ждал ответа.

– Вот и хорошо! А теперь отвези меня домой, пожалуйста, я устала и хочу побыть одна.

Лида забрала пакеты с покупками из рук Вадима прямо за калиткой и ушла в дом, махнув рукой на пороге. Дверь она закрыла сразу же, но Вадим не гнался за ней, постоял, глядя на дом, закрыл калитку, сел в машину и поехал. «Не надо пережимать, она просто «держит фасон», нет у неё другого выхода. Завтра-послезавтра она скажет «да». Вчера он немного беспокоился за девушку, не сбежала бы, потому и остался ночевать. Но сегодняшний шопинг, прогулка, танцы очень сблизили их. Конечно, она напугана, будет сидеть в доме, как мышка. Но рисковать не стоит. Завтра же найти подходящего охранника, чтобы не выпускал её из дома.

И еще приходящего садовника нанять, пусть приведет газон и посадки в порядок. И поставит фонарики на газоне, чтобы вечерами светили, чтобы дом, его дом, был красивым и уютным.

Когда отец забрал его к себе, он сразу сообщил Вадиму, что у него есть жена и дочь, которые живут в загородном доме. Но он никогда не возил его сюда. Как же хотелось Вадиму, чтобы его приняли в семью! Но отец даже не стал записывать его на себя. Официально отец не признал Вадима, тот остался Степановым, с фамилией матери. И в метриках в графе «отец» у него до сих пор стоит прочерк. Вадим понял, что отец даже не сказал про него ни своей жене, ни дочери. Хотя его сестра была младше Вадима на десять лет, сначала он безумно хотел с ней познакомиться. Он бы с удовольствием возился с малышкой, играл, присматривал за ней.

В этот дом Вадим попал, когда отец овдовел. Как он понял, отец не препятствовал развитию алкоголизма у жены (возможно, способствовал). Жена отца происходила из какой-то богатой и влиятельной семьи, и отец побаивался её родственников.

Тогда он познакомился с сестрой. Ей исполнилось 15 лет, а ему 25. До сих пор он помнит её холодный высокомерный взгляд, когда она соизволила свысока посмотреть на него. И всегда она своим поведением указывала ему на его единственное законное место – ниже плинтуса. Хотя отец не баловал её, она держала себя, как принцесса.

Когда отец предложил Вадиму выбрать себе любую комнату в этом доме, он выбрал комнату Лии. Она была самая большая и красивая, угловая с двумя окнами, выходившими в сад. Сестра не устроила скандала, она гордо вскинула голову и, молча, переселилась в дальнюю комнату на втором этаже. Он ненавидел Лию, она платила ему тем же. Однажды она так довела его до белого каления, что он ворвался вечером к ней. Эта зараза взломала его компьютер, и отправила некоторые фото его любовнице. Он не собирался насиловать её, хотел лишь напугать. Но отец услышал её крики, и вмешался. Вадим отлетел к противоположной стене от удара отца. Отец орал на него, как ненормальный. Он даже слушать не пожелал сына. Нужна она была Вадиму, как пятое колесо в телеге. Баб у него по жизни хватало и мозгов тоже: садиться из-за этой несовершеннолетней дряни в тюрьму он не собирался.

И как гром среди ясного неба ударил Вадима разговор с отцом. Отец открытым текстом предлагал ему жениться на Лие! Оказывается, Лия отцу не дочь, а падчерица. Он удочерил Лию, когда женился на её матери.

Вадим отпирался, как мог! Лучше на обезьяне жениться, чем на этой гордячке. Но отец выдал убийственную фразу, что не обязательно терпеть её всю жизнь, мало ли какой несчастный случай может произойти с молодой женой. Тогда Вадиму стало страшно. Он пытался через силу как-то наладить отношения с Лией. Конечно, ничего не вышло. Отец, видимо, понял, и отстал. Тем более, что Лия ушла из дома в день своего совершеннолетия. Родственники матери оставили ей какие-то деньги. Отец как-то спокойно отпустил её. По словам отца, она жила с подругой.

За все последующие годы Вадим встречался с Лией раза два, мельком, случайно. Когда он приехал в больницу и увидел Лиду, он запросто мог принять её за Лию, если бы не её взгляд. Девушки были неуловимо похожи. Но у Лии был холодный взгляд бойца-самурая, а у Лиды – затравленного зверька. И тогда он понял, что это его шанс вырваться из-под влияния отца.

Лия погибла случайно в аварии. Он сделает Лию из этой испуганной, загнанной в угол обстоятельствами девушки. Он поможет ей, спрячет, защитит. Ему понравилось чувствовать себя защитником, сильным и решительным. Лида – нежная, мягкая, она выросла в благополучной семье. Из неё получится идеальная жена и мать его детей. Он подумал о ней с нежностью. «Уж, не влюбился ли ты?» – Спросил он себя. – «Почему бы и нет. Я тоже хочу счастья».

Первым делом Лида ухватилась за планшет. Интернет – вот, что ей нужнее любых тряпок. Оксаны Марченко может все ещё не быть дома. Но есть ещё одна идея – ТСЖ «Ракета». На связке ключей Лии нашлись лишние, не подходившие ни к одной двери в доме, а также «таблетка» для домофона. Еще до разговора с Вадимом Лида поняла, что Лия несколько лет не жила в этом доме, здесь остались лишь кое-какие не самые нужные вещи. Нет ни одного документа кроме тех, что она взяла в дорогу. Где СНИЛС, ИНН, студбилет, зачетная книжка? Ясно, на другой квартире. Поисковик выдал адрес, ФИО и телефон председателя. Лида наизусть запоминала схему проезда. «На метро на левый берег Оби до «Студенческой». Там можно и пешком дойти, дворами. Лия, наверное, ходила на занятия в НГТУ, здесь ездить невыгодно. Хорошо бы позвонить, но телефон, который любезно принес ей Вадим, скорее всего, на прослушке. Значит, выключить его и оставить дома. Взять рюкзак Лии, все документы и смартфон, который лежит незаряженный и завернутый в фольгу. Ни разу Вадим не упомянул место жительства Лии. Есть надежда, что про квартиру он ничего не знает. И Лида не собирается его просвещать и позволить себя выследить.

Лида не умела читать мысли Вадима, она не была хитроумной шпионкой, как Мата Хари, и не страдала паранойей. Всё встало на свои места в её голове, когда она случайно услышала разговор по телефону под конец приятной прогулки по набережной. «Нет не МихАйловская, а МихайлОвская набережная», – поучал её Вадим. Он предложил поехать поужинать в ресторан, но Лида воспротивилась.

– Зачем ехать, перекусить поблизости негде?

– Так сильно проголодалась? Здесь нет приличного кафе, так, забегаловка.

– Ничего, небось, не отравят. Давай быстро перекусим – и ещё погуляем. Здесь такой красивый парк над рекой!

Кафе было с самообслуживанием, берешь поднос и катишь по прилавку. Лида выбрала сырники, сок и горячий шоколад в стаканчике. Вадим – какое-то мясо с гарниром и кофе. Сели за столик. Лида отправилась помыть руки, удивляясь про себя, как это судьба вдруг смилостивилась и подарила ей друга, ну, или сообщника. «А он, кажется, всерьез увлекся. И не выдал меня ни Порошину, ни полиции, обучает, возится, подарков надарил. Ох, чует моё сердце, что вот-вот в ЗАГС позовёт или захочет остаться ночевать. А я-то? Я готова?» Глянула в зеркало на симпатичную девушку, покрасневшую от нескромных мыслей, поправила волосы. «Не знаю. Может, немного позже…»

Вадим с аппетитом ел мясо, Лида подошла со спины, остановилась, пропуская трех человек с подносами, и тут зазвонил телефон. Вадим ответил на вызов и воровато оглянулся в строну туалета. Лида инстинктивно отпрянула за перегородку, он её не заметил. Потом слегка высунула ухо, глядя в другую сторону. Никто не обращал на неё внимания, и она услышала весь разговор. Пораженная, она запомнила его дословно. Почти выбежала на улицу, подставила горящее лицо под ветерок и, как смогла, домыслила весь диалог. Злое лицо Бориса Порошина она видела перед собой, как наяву.

(Вадим, как дела у тебя с Лией?)

– Все готово, сегодня-завтра она получит справку.

(Ты уверен?)

– Уверен.

(А вторая часть плана?)

– И вторая часть пройдет как по маслу.

(Ты уверен?)

– В этом даже больше уверен. Я не зря все это время старался.

(И тогда она подпишет?)

– Подпишет всё, как миленькая!

(Смотри, чтобы не сбежала!)

– От меня не сбежит.

Лия ощутила звон в ушах, и такой животный страх, что чуть не помчалась прямо вдоль улицы, куда глаза глядят. «Нет, сейчас нельзя. Успокойся! Иди и улыбайся!»

– Что случилось? Почему так долго? Тебе стало плохо?

– Да, мне пришлось даже выйти на улицу. Но теперь все в порядке, я перегрелась, наверное. Сок – то, что надо. Кисленький, прохладный, – Лида оживленно болтала, попивая сок, но глаз не поднимала.

Потом она ела сырники, не чувствуя вкуса. И, взяв стакан с шоколадом, пошла на набережную, на ближайшую скамейку. И доиграла свою роль дурочки до конца.

План, очевидно, был у каждого свой. Порошин хотел выдать настоящую Лию за Вадима, незаконного сына, но хорошего помощника в бизнесе. Затем Лия подписывает какие-то документы, и её судьба никого больше не волнует. Это связано с каким-то немалым имуществом Лии, не зря же Порошин женился именно на богатой невесте, Карине Алексеевской. Вадим подкорректировал план: ввиду отсутствия Лии, которая, к тому же проявляла «вредность», заменить её Лидой. Её же все равно, что нет. Из страха попасть в руки полиции по обвинению в убийстве, лже-Лия выйдет замуж за «спасителя» и подпишет любые бумаги. И, если будет кроткой, как овечка, проживет долго. А если нет, «то и суда нет». Хотя какое может быть «долго», ведь избегать разговоров с Порошиным всю оставшуюся жизнь невозможно. А есть ещё друзья, одноклассники, однокашники Лии. Не только Галя, Зойка, но и какие-то другие.

С ними обоими всё ясно. Избавятся от неё и не вспомнят. Бежать немедленно! Лида переоделась в старые джинсы и кофточку Лии, набросила её же куртку, повязала шарфик, надела очки. Из сегодняшних обнов она не взяла ничего. Пусть Вадим подавится! Ну, и подумает, что она вышла ненадолго и скоро вернется. Платье повесила в шкаф, а юбку с кофтой разложила на постели. Пакеты разбросала как попало. Уложила в рюкзачок вещи, свои и от Руднева, документы Лии, поставила его в пакет из-под продуктов, чтобы на камерах не отсвечивал. Вспомнила про Тимофея Руднева, захотелось позвонить ему. Конечно, не с этих телефонов, купить другой, дешевый. Паспорт же есть. «Ну, не дура ли? Порошин же может меня как свою дочь в розыск объявить, узнает, какой ещё номер зарегистрирован». Не стоит подвергать опасности хорошего человека. Вот уж была бы благодарность за спасение!» Лия пошла по улице поселка неторопливо, внешне спокойно, вышла за ворота и знакомым путем добралась до метро.

Второй раз приехала на площадь Станиславского и снова не застала никого в квартире Оксаны Марченко. «Ладно, если с ТСЖ не выгорит, вернусь попозже, может, смогу убедить соседку хоть позвонить тете Оксане».

ТСЖ «Ракета» оказалось пятиэтажным панельным домом на улице Выставочной. Первый же встреченный во дворе старичок сказал, в какой квартире председатель, Валентина Ивановна. «Как я спрошу, где моя квартира? Сослаться на провалы в памяти?» Дверь открыла энергичная женщина пенсионного возраста. Лида смело поздоровалась и показала паспорт.

– Я – Порошина, была в отъезде, вы мне недавно звонили. Что хотели?

– А! Хорошо, что вы зашли. Мы проводим голосование по сбору денег на ремонт подъездов. По 400 рублей с квартиры каждый месяц в течение года. Вы согласны? Тогда в протоколе распишитесь.

Она открыла папку, нашла нужную страницу и ткнула пальцем на квартиру № 96. Но указанной строчке была совсем другая фамилия – Павлинова. Лида замялась, сощурила глаза, изображая слабое зрение.

– Здесь же не моя фамилия.

– Ну, да, вы же не юридический, а фактический собственник. Расписывайтесь, какая разница, если вы согласны платить? Вот оформитесь, примем вас в члены ТСЖ, тогда будем вашу фамилию печатать.

Квартира 96 на втором этаже в седьмом подъезде. Всё же у Лиды сомнения были, но ключи подошли и к железной двери и ко второй, деревянной.

Квартира была типичной двухкомнатной хрущевкой с узким коридором, встроенным шкафом, одной большой комнатой и одной маленькой. Большая – налево от входа, в раскрытую дверь Лида увидела диван и устремилась к нему из последних сил. Убежище. Надолго ли она в безопасности? Слёзы хлынули, как плотину прорвало. Лида оплакивала свою семью, себя и Лию. Лию, которая пыталась её спасти, но погибла сама.

…За день до побега она появилась в Барнауле и подкараулила Лиду у двери квартиры.

– Вы Никитина, Лидия Николаевна?

– Да, – Лида удивилась, лицо девушки она видела впервые, но глаза показались очень знакомыми.

– Я – Лия. Ваша сестра по отцу. Мы можем поговорить?

– Как зовут вашего, то есть нашего, отца?

– Павел.

– Заходите, – пролепетала ошеломленная Лида.

– Так ты знаешь?

– Недавно узнала, в начале лета, когда… мама умерла.

Мария тихо угасала в маленькой квартирке на окраине Барнаула. Она сильно похудела, когда-то золотые волосы, стали совершенно седыми. Лида ещё надеялась, что мама поправится, покупала то одно, то другое лекарство, сама делала уколы. Но Мария уже перестала бороться. Смерть Игоря подломила в ней последнюю соломинку. Она попросила Лиду собрать «смертный узелок»: белье, туфли, платье, платок на голову и носовой. «Надо завязать все в простынку и положить на полочку в шкаф. Час настанет, все готово. А то начнутся хлопоты, кинешься искать, запутаешься». Лида нехотя повиновалась. Мария еще продиктовала, кому сообщить, кого позвать на поминки.

Лида разрывалась между дипломом и домом, и только мечтала выспаться. Но даже то, что ждешь, настигает внезапно. Когда «час настал», Лида достала узелок, развернула. Сверху лежал конверт «Моей дочери Лиде». Письмо было написано дрожащей рукой, неровно, из последних сил.

«Дорогая моя Лидочка! Жалко оставлять тебя, но ты не одна в этом мире, у тебя есть биологический отец. Николай, мой дорогой муж и твой любимый папа, сознательно женился на мне, беременной, и признал своей мою дочь. Я думала, что Павел меня забыл. Но моя подруга по институту Оксана, с которой мы делили комнату в общаге, которая осталась в Новосибирске, узнала, что он искал меня, но было поздно. Ты должна помнить Оксану, она приезжала в гости, когда тебе было пять лет. Если бы уже не родился Игорь, я бы, наверное, тогда ушла от Николая. Так я любила Павла. Я надеюсь, что он примет тебя как дочь. Разыщи его. Тебе поможет Оксана и приютит на первых порах. Адрес Оксаны Олеговны Марченко: Новосибирск, улица…дом…квартира… Прощай! Будь счастлива!»

Слёзы застилали глаза и капали на листочек.

И сейчас, вспомнив о маме, Лида не сдержала слёз. Но Лия не стала её успокаивать, она спешила рассказать то, ради чего приехала.

– Его зовут Павел Ларионов. Они все учились в НГТУ- НЭТИ: Борис Порошин, Павел Ларионов и Мария Тихонова, твоя мама. Мария и Павел собирались пожениться. Но не сложилось: твоя мама уехала в Барнаул, беременная от Павла, но вышла замуж за Никитина. А Павел женился на моей маме, Карине, родилась я. Потом он развелся, а Борис на ней женился. Вот, я нашла документ об удочерении.

– Ну и тип! Мою маму беременную бросил, твою – с ребёнком. А мама надеялась, что он мне поможет.

– Не уверена. Он хорошо поднялся в бизнесе, имеет дом в Подмосковье, дом во Франции. Но речь не о нем, а о тебе и мне. Нам обеим угрожает опасность. Смертельная. Я такое узнала из разговора Порошина с его сыном Вадимом! Там целый заговор! Я сбежала из дома, как только мне 18 исполнилось, им говорю, что живу у подруги. И тебе надо срочно бежать отсюда!

– Я не могу, мой паспорт отобрали. Заставляют в клубе долги брата отрабатывать.

– В полицию пойди!

– Нет, я боюсь, я знаю, у них кто-то подкуплен в полиции.

– И что? Будешь, как овца, ждать, пока горло перережут? Укради, отбери, взорви этот клуб к чертям собачьим!

– Хорошо. Ты права! Я и сама все время думала об этом. Я там теперь сутками нахожусь, директор предложил за дополнительную оплату. Ты случайно меня застала. Я найду способ выкрасть паспорт. Уеду в Новосибирск, спрячусь у маминой подруги. У меня есть адрес. Как свет в конце тоннеля.

– Теперь будет два света. Я тебе помогу всем, чем могу. Давай, как паспорт вызволишь, сразу уедем вместе. Автобусов ходит много. Сделаем вид, что незнакомы, а в Новосибирске поедем сразу ко мне. У тебя деньги есть? Дать на дорогу?

– Спасибо! Не надо. На маминой пенсионной карточке оставались, она велела снять в последнюю неделю, как чувствовала. На остаток после похорон и живу сейчас, немного на свою студенческую карту закинула. А как тебе сообщить, что я забрала паспорт?

– Никак не сообщай. Купи билет в Интернете по карте, я возьму рядом с тобой.

– ???

– Ну, что смотришь так? Я вместе с ребятами с кафедры писала программу «АСУ автовокзал Барнаул» ещё на третьем курсе. У меня все админские пароли есть. Как только Никитина Лидия возьмет билет, Порошина Лия окажется рядом.

…Лия Порошина без признаков жизни лежит рядом на траве, голова и рука в крови, а Лиду уносят Тимофей Руднев и Иван Столяров, почему-то вдвоём на носилках, и она хочет, чтобы Лию забрали, но её не слышат, потому что очень громко рычат моторы машин со всех сторон…

Лида проснулась в полутемной комнате. Шея затекла. Конечно, упала и уснула на диване без подушки. Но что это за рычание рядом? Приподнялась. Два зеленых круглых глаза сверкают в слабом свете от уличных фонарей. Какой-то зверь, сидя на краю дивана, громко рычит и смотрит на Лиду. Встряхнула головой, прогоняя сон. «Да это же кошка! Откуда?»

Лида поднялась, с трудом нашла выключатель в свете электронных настенных часов, которые показывали 0:30, полпервого ночи. Небольшой котенок-подросток, громко и радостно мурлыкая, потерся о её ноги. «Вот так так! А я и не заметила. И откуда ты взялась, киска? Ох нет, ты у нас котик. Беспородный, но чистый, домашний». Котик повел девушку на кухню, оглядываясь и тоненько мяукая. Лиде стало веселее при мысли, что она здесь не одна.

На кухне, куда она вечером не заходила, под столом нашлись две пустые мисочки, она налила в одну воды из крана. На столе возвышался большой пакет сухого корма, Лида насыпала немного во вторую миску. Благодарная зверушка захрустела мелкими сухариками. Лида без труда нашла чайник, чашку и заварку, достала из пакета сочни с творогом. Попивая чай в компании с котенком, Лида сонно размышляла. «Какой нарядный котик! Сам весь серый полосатый, а мордочка, начиная с носа – белая, а ещё белая грудка, как манишка, на передних лапах – белые «носочки». Как тебя зовут? Будешь пока «Кис-Кис». Где ж ты раньше был, когда я пришла? Спал, наверное, где-нибудь в шкафу». Но следом пришла другая, тревожная мысль. «Как он тут выжил около месяца? Кто его кормил, поил? Горшок, то есть лоток, кто выносил?» Провела пальцем по столу – пыли нет. «Лия не говорила, что живет не одна. Кто здесь? Кому мне придется про смерть Лии рассказывать и объяснять, что я здесь делаю? Бой-френд? Никаких мужских вещей нет. Подруга? Тапочек прихожей несколько пар. Может, квартирантка? Ведь комнат две». Она зашла во вторую комнату – и остолбенела. На столе стояла очень мощная компьютерная система, примерно как в университете на кафедре вычислительной техники. «Определенно, это – сервер, моноблок, бесперебойный источник питания, еще какие-то коробочки с проводами, съемная память, кажется. Наверное, все это дорого стоит». Лида постояла в недоумении и вдруг неудержимо зевнула. «Спать! Утро вечера мудреней».

Помылась, сменила джинсы на уютный зеленый костюмчик. Устроилась с комфортом, с подушкой и пледом. «Что сейчас голову ломать? Никого же нет. А там видно будет». Кис-Кис вскоре пришел и полез прямо на подушку, но Лида его ласково турнула, и он нашел себе местечко у ног. Мурлыкал он так долго, да еще и грел слегка, что Лида уснула.

Ночью вставала два раза: приснилось, что забыла закрыть дверь, и кто-то приотворяет её, уже в щель просовывается рука с пистолетом. Вскочила, напугав кота, он скакнул на пол и забился под диван. Домчалась до двери. «Все закрыто. Вот дура!» Снова уснула, но коту понадобился горшок, он орал и скребся под дверью комнаты, пока Лида его не выпустила. Оставила дверь открытой, и не зря: кот пришел назад и быстро уснул. А Лида ворочалась почти до рассвета. «Как быть дальше? Как жить? Может, открыться Тимофею?» Он нашел в ней свой «милый идеал». А она – хрясь! его по голове дубиной грубой реальности: долги, коллекторы, убийство, чужие документы. «Нет, лучше по старому плану: к Оксане, через неё – к отцу. Если повезёт, то сбудутся мамины надежды. «Последняя надежда» – так фирма называлась, где обещали вылечить Игоря. Игорек, как же так получилось? Почему нельзя отмотать время назад, что бы он был здоров, красив, талантлив?» Игорь с виноватым видом что-то стал объяснять Лиде чуть слышно и невнятно. Потом появился призрак Лии, тихий, полупрозрачный, бродил по комнате, гладил кота. Потом она, молча, попросила Лиду подвинуться и прилегла с краю на диван. Лида не боялась её: сестра, как ни как.

Проснулась Лида с тяжелой головой. Открыв глаза, долго не могла понять, где она, почему, и даже – кто она. «Я – Лия, это моя квартира… Тьфу, пропасть! Я – Лида, я в квартире Лии». Часы опять показывали полпервого. Но это был день, темный, как вечер. Окна на запад, а сегодня пасмурно, да еще и шторы закрыты. Неугомонный Кис-Кис, как лоцман в порту, оглядываясь и мяукая, повел Лиду на кухню, где сразу получил свой законный обед. Сама же Лида есть вообще не хотела, но развела себе кипятком пакетик овсянки с черникой. Умылась, поела и собралась опять искать Оксану. И если телефон её не доступен, то существует старое средство связи, письмо, которое можно кинуть в почтовый ящик. Лида взяла со стола блокнот Лии и трудилась минут пятнадцать. Она писала, зачеркивала, начинала снова, стараясь не назвать ни имени, ни города.

«Оксана Олеговна! У меня для Вас есть очень важное сообщение от Вашей подруги по институту, у которой Вы гостили в… (Лида посчитала по пальцам) в 2002 году. Не могу Вас застать дома, напишите время, когда можно прийти, на своем почтовом ящике карандашом». Лида с сомнением перечитала текст. «Не очень убедительно. Поверит ли? Поймет ли? А если она не приедет и за неделю? Ладно, пусть, буду ходить каждый день и проверять ящик, это не же третий этаж».

И вдруг Лида услышала, как в замке входной двери поворачивается ключ. Испугавшись, она прикрыла дверь комнаты, оставив щелку, и затаила дыхание. Вот открывается вторая дверь, и в полутемную прихожую входит фигура в кофте «худи» с опущенным на лицо капюшоном, она закрывает за собой, поворачивается, капюшон откинут. У Лиды потемнело в глазах…

– Лида, очнись! – На лицо брызнула холодная вода.

– Лия… Я сплю?

– Нет, ты в обморок упала. И прямо мне под ноги из-за двери рухнула. Вставай, пойдем кофейку попьем. О, Маркус! Изменник коварный, уже из рук новой хозяйки ест! Ну, иди на коленки, поглажу!

Громкое мурлыканье Маркуса сразу показало, кто в доме хозяйка. Он подставлял то щечки, то грудку, то живот, игриво хватал хозяйскую руку лапками без когтей. Кот был совершенно счастлив.

– Ну, хватит, Маркус! Иди, доедай сухарики. А мне надо кофе сварить. Представляешь, Лида, я совсем не собиралась заводить кота. Это Зойка, подруга, мне сосватала. Все ныла, возьми, да возьми котенка, тебе не скучно будет одной в квартире. А я отнекивалась, что с котом хлопотно, ухаживать надо, кормить. А куда девать, если надо уехать куда-нибудь? Но Зойка поклялась, что на время моих отлучек будет за котом следить. Уговорила, одним словом. А сейчас я не представляю, как жить без этой зверушки. Он такой ласковый, общительный, аккуратный, умный.

Лида слушала, молча, не придя в себя после потрясения. Тем временем Лия сварила кофе, разлила в две чашечки, и они стали пить его, сидя напротив, поглядывали друг на друга и неудержимо улыбались. Лида с короткой стрижкой черных волос – и Лия с короткой стрижкой черно-русых волос, а полголовы выбрито и пластырь наклеен.

– Лия! Не может быть! Ты – живая! А я думала, тебя нет. И назвалась Лией. Прости!

– Ничего, я тоже думала, что ты погибла. И назвалась Лидой. А совсем недавно поняла, что ты жива. И всю голову сломала, как мне тебя найти без шума. Ты же мне адрес своей Оксаны не сказала. Зато теперь мы встретились. И, кстати, можем обменяться документами.

– Да, у меня твой паспорт.

– Это я методом дедукции уже вычислила. А у меня для тебя, увы, только справка из полиции с фотографией.

– И я жила в твоем доме, присвоила вещи, деньги и ключи. Но я все с собой принесла: карточку банковскую, телефон.

– Телефон?! Он же нас выдаст.

– Нет, он разряжен и в фольгу завернут.

– Молодец! Сечешь фишку.

– И жениха почти присвоила.

– Какого?!

– На мне захотел жениться Вадим Степанов, но я от него сбежала.

– Тут наши вкусы совпали. Кстати, Лида, что случилось с твоим носом?

– Сначала сломала, но все срослось, а потом сделала ринопластику на кончике.

– Ужас, теперь мы стали на одно лицо! А я-то всю жизнь стремилась быть оригинальной. Сама придумала?

– Вадим помог. Он меня не стал выдавать Порошину, я ему даже поверила сначала.

Лия сварила еще по чашечке кофе.

– Ну, рассказывай, как тебе жилось в моей шкуре?

– Всё-всё рассказывать?

– Да, всё и подробно. Надо же мне знать, что ты успела натворить под видом меня.

Когда я очнулась на земле возле автобуса, то увидела тебя рядом, неподвижную, в крови, да еще кто-то сказал, что ты неживая…

…Я так испугалась: одна в чужой квартире, а тут входит кто-то в капюшоне. Как тогда, возле сейфа.

– Э, нет, так не пойдет. Рассказывай теперь по порядку, что там было возле сейфа.

Я спряталась в кабинете директора, чтобы подсмотреть код на сейфе. Не взрывать же мне его! Я стояла за шторкой, отделяющей диван от кабинета…

…Тогда я вынула из пакета свой паспорт, пришла домой и с телефона купила билет на третий утренний автобус. А ты купила рядом, как обещала.

– Вот про себя я всё знаю.

– Расскажи, Лия! Пожалуйста-пожалуйста! Мне тоже надо знать про твои приключения под моим именем.

– Ладно. Слушай.

Лия

Она открыла глаза. Первая мысль: «Где я? Неужели больница! Как же я здесь оказалась? И что со мной случилось?» Она огляделась по сторонам. Ну и местечко, ну и палата!

Шесть коек тесто поставленных друг к другу. А койки-то, какие? Прошлого или позапрошлого века, не иначе! Она такое убожество в кино видела. Какой ужас! На кроватях лежат люди, которые побывали в серьезной переделке: кто в бинтах, кто в гипсе, а на ком-то и вовсе живого места нет. Война что ли началась? Она слабо пошевелилась. Резкая боль ударила в голову. Что это? На всю голову повязка, как шапка! Интересно, руки-ноги целы?

Она пыталась пошевелить руками. Пальцы правой руки почти не двигаются. Ничего себе, бинт от локтя до пальцев!

– Тише, тише! Тебе нельзя двигаться! – Раздался голос сбоку от кровати.

Она перевела взгляд на парня, сидевшего рядом с её кроватью. Рыжеволосый, голубоглазый, с забинтованными ладонями и ссадинами на лице, заклеенными пластырём, парень непонятно как втиснулся в узкий проход между двумя кроватями. Где-то она его видела.

– Ты кто? – Хрипло спросила она.

– Пришла в себя! Слава Богу! Не ошиблись врачи, сказали, что на третий день после операции очнешься. А я сижу и караулю, когда проснешься. Меня Сашей зовут. Не помнишь? Мы ехали вместе в автобусе. Я через проход от тебя сидел, а ты – с девушкой. Я запомнил, вас так одинаково звали: Лия и Лида. Помнишь, на остановке вы меня пирожками угостили. Ты кто: Лия или Лида?

– Ли… – она закашлялась.

Перехватило дыхание. Она вспомнила, всё вспомнила! Автобус отъехал от заправки. Она слушала музыку в наушниках. Страшный удар и жуткий скрежет. И боль, боль везде. Кровь заливает лицо. Правая рука ободрана от локтя до пальцев. Пахнет дымом и гарью. Нечем дышать. Кричат люди, страшно кричат. Её тормошат, и пытаются вытащить. Она кричит от боли и теряет сознание. Сквозь тьму пробивается мужской голос: «Девчонки, шевелитесь, сейчас рванет!» Её кто-то куда-то тащит. Слезы смешиваются на лице с кровью. Как же больно! Она лежит на мокрой земле. На минуту открывает глаза. Рядом с ней неподвижно лежит девушка, голова повернута в сторону, лица не видно, рыжеватые волосы на затылке в крови, белый свитер спереди залит кровью, это Лида. Даже смотреть больно, она прикрыла глаза и, кажется, отключилась. Снова чей-то крик: «Тащите всех, скорее, сгорим!» И голос: «Этой уже не помочь. Бери живую»… Дальше – полный провал, как в омут. И вот – очнулась здесь и сейчас.

Значит, Лида погибла. Перед глазами стояло милое лицо девушки: серо-зеленые глаза, светлые рыжеватые волосы. А какая приятная у неё улыбка, нежная, мягкая, как лучик солнечный среди ненастья. Была. Бедная Лида! Слеза покатилась по щеке. К её лицу потянулась рука с салфеткой.

– Радоваться надо, что живой осталась. Тебе вредно плакать. Столько народа покалечилось и убилось. А ты, можно сказать, легко отделалась, череп не пробит, только вмятинка. И мышца на руке вдоль рассечена, заживет хорошо. Гематому тебе откачали малоинвазивно. А раны от стекол мелкие, вот на виске кожа содрана побольше.

– Это всё? Давай уж весь список, – голос окреп.

– Ноги целы, только в синяках, печёнки-селезёнки не пострадали. Сейчас такая неразбериха в больницах творится. Водитель на заправке посадил «левых» пассажиров на свободные места. И документы практически у всех сгорели в автобусе. Сейчас списки составляют: кто выжил, кто нет, и кто есть кто. Нам билеты по паспортам продавали, а тех, с заправки, никто не знает. Сначала тебя за Карцеву Галину посчитали. Но я запомнил вас с соседкой, сказал им, что ты Лида или Лия, и не можешь быть Галиной Карцевой.

– А что случилось с автобусом?

– Автобус с бензовозом столкнулись. Вернее, маршрутка подрезала бензовоз, который шёл на хорошей скорости. Бензовоз повело, он задел по касательной автобус слева впереди. Автобус перевернулся, лег на бок, его протащило и отбросило в сторону подальше от бензовоза. Это нас и спасло.

– Как спасло?

– Бензин растекался минут десять, пока дошел до автобуса. Практически все живые успели выбраться, до того, как взорвалось. При ударе удачно задняя дверь открылась в автобусе. И еще верхние люки выбили, через них вытаскивали людей. Я вас первыми вытащил обеих. Положил на обочину и стал другим помогать. Руки обгорели и левая нога.

– Почему одна?

– Смеяться будешь. Я в тот день новые кроссовки надел, неудобные оказались. От остановки отъехали, я наклонился, стал кроссовки развязывать и снимать. Один успел снять, до того, как мы перевернулись. Рукой держался за сидение, и повезло, голова внизу была, стеклами не посекло, как остальных. А обгорел, когда людей вытаскивал.

– Понятно.

– Так ты кто: Лида или Лия?

Она закрыла глаза. Лида погибла. В этой неразберихе не сразу поймут, кто она такая на самом деле. Был сильный взрыв и пожар, документы уничтожены огнем. Пусть считают, что её больше нет. А она скроется и спрячется, пока её будут считать погибшей. Не сегодня-завтра составят и опубликуют списки пассажиров, пострадавших в аварии, начнут искать родственников. И ОНИ узнают, что она ездила в Барнаул. А это значит, что она узнала их тайну. Они же убьют её, если найдут!

– Я Лида, а Лия погибла, – уверенно заявила Лия.

– А ты что знаешь про Лию? Как фамилия? Она из Новосибирска или из Барнаула?

– Мы с ней в автобусе первый раз встретились. Я с неё не была знакома. Думаю, что она из Новосибирска. Она что-то говорила, что с вокзала ей ехать домой на метро.

– Жаль…

Громкий голос прервал Сашу.

– Харитонов! Что ты делаешь в женской палате? Марш отсюда!

– Лида в себя пришла, я поговорить с ней хотел, узнать. Она на 41-ом месте сидела в автобусе.

– Без тебя разберутся и узнают. Выходи.

Саша наклонился к ней, осторожно прикоснулся перебинтованной рукой к её руке.

– Пока, Лида. Я позже зайду.

На место Саши встала молоденькая медсестра.

– Больная, скажите, как вас зовут, дата рождения, где проживали? Вы – Лидия…

Лия закрыла глаза, изобразив непреодолимую слабость.

– Можно, позже, сил нет разговаривать.

– А с Харитоновым болтали, – возмутилась медсестра.

– Ммм… – простонала Лия и отвернулась, не открыв глаз.

– Хорошо, я по билетам вас найду. Отдыхайте.

Лия лежала с закрытыми глазами, и составляла план действий. «Во-первых, следует определить, насколько я могу двигаться, во-вторых, выяснить, где собственно я нахожусь. Судя по обстановке, это явно какая-то деревенская больница. Повезло, что не городская, отсюда легче сбежать. В-третьих, надо двигать отсюда при первой возможности».

Лия прислушалась. Медсестра не ушла из палаты, а тихо разговаривала с женщиной, лежащей на соседней койке. Возможно, что-то Лия узнает из их разговора. К сожалению, разговор крутился исключительно вокруг Александра.

…Все девочки влюбились в него… ах, он настоящий герой… он организовал людей… они всех успели вытащить… он неженатый… а симпатичный какой… его к награде представят непременно…

Лия не заметила, как заснула под монотонный разговор. Ей приснилась мама. Мама зашла к ней в комнату. Лия засмеялась от радости. Мама оказалась молодой и красивой. Мама улыбалась. Она гладила Лию по волосам, по плечу и что-то говорила. Лия прислушалась.

– Лида, Лида! Ужин принесли, ты будешь ужинать?

Лия открыла глаза. Соседка теребила её за плечо.

– Что? Зачем? – сонная Лия не сразу поняла, где она находится.

– Врач разрешил тебе садиться, ужин принесли, ешь, сил набирайся.

Лия попыталась сесть.

– Ой, больно.

– А ты осторожно садись, у тебя ушиб ребер, не перелом, сейчас я подушку тебе подложу под спину. Меня Олей зовут. Мне вставать разрешили. Обещали послезавтра выписать, дома буду долечиваться. Больница переполнена. Пострадавших много сюда свезли. Может, тебя покормить?

– Спасибо, я сама попробую.

Лия зажала ложку пальцами правой руки. Соседка постелила ей на колени полотенце и поставила тарелку с кашей. С третьей попытки получилось зачерпнуть кашу и поднести ко рту.

– Получается, – обрадовалась Лия.

Говорливая соседка у неё оказалась. Лия лежала, молча, и слушала Ольгу. В основном соседка пела дифирамбы Александру. Лия поняла, что он герой этой небольшой сельской больнички.

…Я на заправке села в автобус. Толя, водитель, он всегда на пустые места брал людей до Новосибирска. Сам он из местных, а в нашей деревне, Малиновке, у Толи свояк живет. Удобно. Если тебе надо в полцены в Новосибирск съездить, звонишь Толькиному свояку, тот и организует тебе место на автобусе. Как раз мимо этой заправки наш местный «Пазик» проходит. Я к сестре часто в город езжу, экономия хорошая набегает.

Я в середине автобуса сидела, рядом с проходом. Но сама бы точно не догадалась, как выбраться, когда автобус на бок перевернулся. Хорошо, что почти все пассажиры были пристегнуты. У Толика с этим строго. Раз пять объявит по радио, чтобы пристегивались. Да еще и штрафом пригрозит. О чем это я рассказывала? Ах, да! Про аварию. Когда автобус на бок завалился и проехал по асфальту, впереди что-то задымилось, загорелось. Дышать нечем стало в салоне. Кто-то сильно ударился. И вещи с верхней полки посыпались на пассажиров. Все орали, крик стоял жуткий. А Саша вскочил: «Тихо все! Молчать! Мужики есть здоровые? Люки вышибайте, и людей в люки и заднюю дверь подавайте!» Слышу, Саша уже снаружи кричит людям, которые от остановившихся машин подбежали: «Кто покрепче, людей тащите от люков и дверей, на обочину кладите, а другие пусть подальше относят. Рванет скоро». Представь, успели всех живых вытащить из автобуса. Толика жалко, погиб. И те, кто на передних сиденья сидели, тоже не выжили.

А потом рвануло. Обгорели многие. Особенно те, что глазели на аварию и на телефоны снимали. Нашлись и такие балбесы. Те, которые из маршрутки, сильнее наших пострадали. Не оказалось в этой маршрутке такого героя, как наш Саша. Саша последним автобус покинул, убедился, что никого живых не осталось. Автобус горел уже по-настоящему. Саша себе руки обжег и ноги.

Нас, кто меньше пострадал, в Малиновку привезли в местную больничку. Кого-то в райцентр, а некоторых в город отправили. Места в нашей больничке маловато, но все старые койки вытащили и поставили. Врачи городские к нам приехали и медсестер молоденьких из училища прислали. Послезавтра обещали выписать тех, кто на ногах стоит. Всяко лучше дома долечиваться, тем более, что здесь теснотища, повернуться негде…

Лия откинула одеяло. Ноги, к счастью, двигаются. На ней белая рубашка из ситца вся в черных казенных печатях. И больше ничего из одежды нет. Лия потрогала шею. К счастью, серебряная цепочка с крестиком и маленьким ключом оказалась на месте. Интересно, сохранилась ли её одежда?

Оказывается, этот вопрос она произнесла вслух.

– Одежда? Нет, конечно. Все в крови и грязи оказалось, и рваное. Выбросили.

– А в чем же я домой пойду? И документов у меня нет, сгорели в автобусе.

– Тут все без документов. Справки выдадут при выписке, а документы восстанавливать придется. А насчет одежды не беспокойся. Наши местные в больницу кучу разной одежды натаскали для пострадавших, даже с этикетками есть. Подберешь себе что-нибудь. Родным твоим сообщить бы не мешало, чтобы приехали за тобой.

Лия закрыла глаза. Лишь родных ей для полного счастья не хватает. Прикончат по дороге или до дома сначала довезут? Плохо, что она практически ничего не может рассказать о Лиде. Лида жила в Барнауле, ехала к своей знакомой в Новосибирск, чтобы устроиться в большом городе. Окончила какой-то институт, хотела найти работу. Не густо. Раскусят, что она не Лида. Может, имитировать потерю памяти, частичную: что-то помню, что-то нет. Продержаться бы Лидой до выписки, а дальше она исчезнет, как и не было её.

На следующий день после обхода врач разрешил Лие вставать. Пошатываясь, держась за стенку, Лия выползла в коридор. За дверью в большой картонной коробке лежала какая-то одежда. Лия с трудом наклонилась к коробке, хоть бы трусы себе найти.

– Что ты роешься, как курица в навозе? – Сердитый голос послышался из-за спины.

Лия обернулась. Женщина лет пятидесяти в белом халате неприязненно смотрела на неё.

– Вы кто?

– Я – старшая медсестра!

– Мне бы вещи подобрать, я из автобуса, что сгорел на трассе.

– Все вы тут после аварии. Люди принесли от чистого сердца вещи, а эти морды воротят, не берут.

– Я возьму, у меня ничего нет. Только сверху все вещи большого размера. А мне наклоняться тяжело, первый день, как встать разрешили.

– На такую худобу вряд ли что-то найдется. Сидят на модных диетах, потом ходят, костями гремят, – женщина наклонилась к коробке. – Смотри-ка, какой приличный серый кардиган. Размер не твой, но он без пуговиц, длинный, и к нему пояс есть.

Лия не стала спорить с этой неприятной женщиной. Без сил она опустилась на стул.

– Мне бы что-то из нижнего белья подобрать, – робко попросила Лия.

Женщина вытащила пару хлопковых трусов, новых, с ярлычками, и подала Лиде.

– Ничего не выпадешь. Вот еще джинсы маленькие есть, подвязать, так пойдут. А футболки только большие. Так что, жди, когда из дома привезут тебе нормальную одежду.

– Некому привозить, у меня никого нет. Спасибо. Я эту возьму.

– А где твои родные?

– Умерли, так случилось.

– И мама?

– Мама тоже умерла.

Женщина помолчала. Затем она натянула на Лию серый кардиган, завернула вокруг неё и подпоясала.

– Пойдем, я помогу тебе до лавочки дойти. Посидишь на улице, воздух свежий, чистый. Вчера дождь прошел, а сегодня тепло, и солнышко светит. А остальные вещи я в палату твою отнесу.

Лия сидела на широкой деревянной лавочке и жмурилась от удовольствия. Какое счастье, она жива! Она видит эту чудесное утро, неприхотливые цветы на маленькой клумбе, старые тополя в больничном дворе. К ней подсела Ольга, её соседка по палате.

– Лида, Лида, иди к кабинету главврача. Там из полиции приехали, анкеты привезли, заполнить просят. Справки оформляют тем, кого выписывают. Целая очередь образовалась, но я заняла на тебя. Тебе помочь дойти?

– Нет, я посижу еще немного. Потом, в конце подойду. Куда мне торопиться?

– Как знаешь, а я пойду, пока моя очередь не прошла.

Ну вот, и закончилось счастье. Такое утро испортили! Не сможет она заполнить никакую анкету. Пальцы вряд ли смогут удержать ручку, чтобы писать. Но самое страшное: она понятия не имеет, что писать в этой анкете про Лиду. Два выхода: поиграть в потерю памяти Лидой или сознаться, что она Лия. Жаль, медсестра одежду из коробки в палату отнесла. Она бы могла переодеться в кустах и уйти. Куда уйти? Без денег и документов, с этой повязкой на голове. И сил нет, куда-то бежать. Что же выбрать? «Буду сидеть на улице, пока за мной не придут. А может, забудут про меня в этой суматохе?»

Она огляделась. Больница занимала одноэтажное кирпичное здание, старинной постройки. Здание буквой «П» охватывало небольшой дворик. В центре дворика сияла оранжевыми оттенками клумба с цветущими настурциями. Лавочки окружали клумбу. Ряд старых тополей тянулся вдоль низенькой ограды. За оградой просматривалась улица с двух- и трех-этажными домами. Она удивилась: эта деревня больше на поселок городского типа смахивает. Наверное, это – поселок. И больница есть. В деревне вряд ли сейчас остались больницы, только фельдшерские пункты. В большом поселке должна быть остановка автобуса, которым можно уехать в Новосибирск.

Она закрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам, решив просто радоваться жизни. Неприятности следует переживать по мере поступления.

– Привет! – Саша опустился с ней рядом на скамейку. – Я твою анкету принес.

Лия поморщилась. Вот неугомонный! Его же не просили! Зачем лезет не в своё дело?

– Я писать не могу. Ложку еле в руках удерживаю, ручку не смогу взять.

– Я знаю, поэтому сам заполнил.

Лия удивленно повернулась к Александру.

– Как заполнил? У тебя же правая рука забинтована!

– Я – левша. Пишу в основном левой рукой. А она почти не пострадала.

– Откуда ты про меня всё знаешь?

– Я что, зря в органах работаю?

– Ты что, из полиции?

– Вроде того, я учусь в Томском юридическом и подрабатываю. Давай сверим, что я записал в анкете. Никитина Лидия Николаевна, родилась в Барнауле 30.12.1997 года, проживает по месту регистрации: Барнаул, улица Широкая, дом 15, квартира 7. Окончила в этом году Алтайский государственный университет, химик-фармацевт. Все верно?

– Да, – дрожащим голосом произнесла Лия.

– И ты любишь экспериментировать со своей внешностью. Угадал?

– Откуда ты узнал? Я цвет волос по нескольку раз в год меняла. Это отца из себя выводило. Его бесило, особенно, когда я в розовый цвет волосы покрасила.

– Вот копия твоего паспорта, ужасная копия. Принтер у них полосит. Я тебя по глазам узнал, их не спутаешь. На фото в паспорте ты светлая с длинными волосами.

Лия обрадовалась, что проблема решилась, и, обнаглев, спросила:

– А какой я тебе больше нравлюсь?

Саша смутился.

– Мне кажется, тебе всякой хорошо, и блондинкой, и брюнеткой. Давай вернемся к анкете и запишем то, что я не смог заполнить за тебя. Итак, цель приезда в Новосибирск?

– Хотела найти работу.

– Где собиралась остановиться?

– Снять комнату или квартиру.

– Адреса и номера телефонов родственников?

– Никого нет. Обязательно заполнять, кто и когда умер?

Саша опустил вниз листки бумаги.

– Тебе долечиваться надо, придется в Барнаул вернуться. Домой.

– Меня дома никто не ждет. Я в Новосибирск поеду. За меня не беспокойся, не пропаду.

Саша нахмурился.

– Хорошо, поедешь в Новосибирск, ко мне. У меня мама медицинской сестрой работает. Поживешь у нас, полечишься. Ты не думай о плохом, я от чистого сердца тебя к нам приглашаю. Мама у меня мировая! Вот увидишь.

«Ничего себе поворот! Я, конечно, поняла, что Саше понравилась. Это любая почувствует, если не совсем тупая. Но пригласить незнакомую девушку к себе домой! Да еще с мамой познакомить! Это слишком. Или он влюбился по самые уши? Зачем давать ему напрасные надежды? Мне сейчас не до нежностей, выжить бы. Даже не могу сказать, нравится ли он мне как мужчина? Он приятный, образованный, воспитанный, я могу относиться к нему, как к другу. Тем более, что у меня никогда не было друзей, благодаря папочке. Соглашусь. Сердце греет та забота, которую он проявил ко мне. Папочка из кожи вон вылезет, но не найдет меня. «Лида из Барнаула» тоже не совсем хороший вариант, лучше бы уж, как звали бедную женщину, – «Галина Карцева», но всяко, это лучше, чем «Лия». И оттуда я легко сбегу».

– Я согласна. Спасибо тебе за помощь.

Саша заулыбался. А он симпатичный, когда улыбается. Улыбка его красит.

– Пойду, отнесу твои бумаги. И я помочь коллегам обещал, поработаю с ними.

Лия улыбалась. Надо же, как всё легко разрешилось. «Мамочка, спасибо, помогла».

Она вспомнила о маме, и сердце сжалось. В самом раннем её детстве мама была нормальная, обычная. Нет, она не была обычной: мама вспоминалась сказочной красавицей. Лия закрыла глаза. Ей казалось, она улавливает шлейф дорогих маминых духов, чувствует на голове тонкую нежную руку мамы. Мама в красивом платье входит в комнату Лии, чтобы приласкать девочку, погладить её волосы, пожелать приятных снов. Лия совсем крошка, но помнит каждое мгновение общения с той мамой, которая никогда не пила.

А потом мама стала пить. Иногда она уже с самого утра еле стояла на ногах. От неё ужасно пахло. Мама в распахнутом халате бродила по дому, нечесаная, грязная. Но она, по крайней мере, старалась хорошо выглядеть перед дедушкой. Дедушка, деда Миша, ругался с папой. Деду не нравилось, что папа позволял маме много пить вина. После визита деда отец заходил в спальню и бил маму. Он кричал: «Дрянь, в следующий раз посмей только показаться перед своим отцом в непотребном виде». Мама как-то держалась некоторое время. Она старалась не гневить папу.

Дедушка умер внезапно, сказали, что оторвался тромб. Лие исполнилось 12 лет. А на следующий день дед умер. Она до сих пор не любит свой день рождения. И не отмечает. Отец никогда не поздравлял её, не дарил подарков, подарки дарили ей мама и дедушка.

После смерти деда Миши маму уже ничего не могло остановить. Она была пьяной постоянно. Лия слышала, как отец приказывал прислуге, давать матери коньяк и водку, сколько та захочет, лишь бы мать не выходила из своей комнаты.

Мама умерла через три года после дедушки. Лия осталась одна. Она не понимала, почему отец не любит её. Он всегда строго спрашивал с неё, наказывал за любую провинность. Она обвиняла себя, возможно, она недостаточно хорошо ведет себя. Однажды она услышала, как отец кому-то жаловался по телефону, что у него нет наследника. Но Лия не виновата, что родилась девочкой, а не мальчиком.

Когда умерла мама, отец ходил по дому в плохом настроении. Он сорвался на кухарку, наорал на садовника, а затем разом заменил всю прислугу.

Вскоре ученики класса, где училась Лия, собрались на экскурсию в Санкт-Петербург. Ей очень хотелось поехать с классом, хотя в классе с ней не дружили. Детям не нравилось, что Лию каждый день привозили и увозили из школы на дорогой машине с водителем. Её не обижали, но сторонились в классе. Она не смогла ни с кем подружиться, боялась, что отец не одобрит. Лия окончила четверть на одни пятерки, и считала, что заслужила эту поездку. Она показала отцу оценки и робко попросила денег на поездку. Она не поняла, чем взбесила отца, что он набросился на неё с кулаками. Лия упала на пол, она не сопротивлялась, лишь пыталась прикрыть лицо руками.

Учитель физкультуры увидел на руках Лии синяки. Она не знала, кому он пожаловался, но вскоре в дом к ним пришла комиссия из опеки вместе с адвокатом дедушки, Петром Ивановичем Петровским. Но отца кто-то, видимо, предупредил заранее. Отец утром велел девочке надеть нарядное платье, прибрать в комнате. На стол водрузили новенький ноутбук и планшет. В комнату принесли велотренажер и кучу разных мягких игрушек. Отец пригрозил Лие перед приходом комиссии: « Запомни, ты сама упала с лестницы. Пожалуешься, убью. Или в интернат попадешь, что хуже, если меня лишат родительских прав. Выбирай».

Лия не жаловалась. Но нет худа, без добра. Комиссии из опеки приходили регулярно, раз в месяц. Лие оставили ноутбук и планшет, а также тренажер. И купили модную, красивую одежду. Отец прекратил её бить. Он совсем перестал замечать Лию. Ела она на кухне, с прислугой. Отцу старалась не попадаться на глаза. И всё бы было нормально, если бы отец не притащил в дом Вадима, как выяснилось, своего сына от первого брака.

Хотя Лия прикинула, что Вадим родился, когда отцу было всего 18 лет, вряд ли его родители были женаты. Собственно, её не волновало происхождение Вадима, больше заботило, что тот оказался еще той сволочью.

Если отец открыто ненавидел Лию, то Вадим пакостил мелко, мерзко и потихоньку. Она уговаривала себя потерпеть немного до совершеннолетия, когда она сможет уйти из ненавистного дома.

Первое, что сделал Вадим, появившись в доме, поймал отца на слове, когда тот широким жестом махнул рукой: «Выбирай себе любую спальню». Он занял большую комнату Лии, нагло заявив, что ему эта комната понравилась больше всех. Лия переселилась в маленькую комнатку на втором этаже. Она выбрала это место по двум причинам: во-первых, максимально далеко от Вадима, в самом конце коридора, рядом с лестницей для прислуги, а во-вторых, дверь запиралась на замок и на засов. Дубликат ключа Лия тайком утащила с общей связки ключей. Дома она старалась прошмыгнуть в свою комнату, закрыться и сидеть, не выходя. Она пропускала ужин и предпочитала оставаться голодной, чем лишний раз встречаться с Вадимом. Но однажды Лия забыла закрыться на засов. Она лежала вечером в кровати и читала книгу, когда к ней ворвался Вадим. Она кричала и сопротивлялась изо всех сил, когда он прижал её на кровати своим телом, рвал на ней ночную рубашку. Отец услышал шум. Как зверь он ворвался в комнату Лии. Она боялась его гнева, но отец в тот раз излил свою злость исключительно на Вадима. Он так ударил сына, что тот отлетел к противоположной стене. «Паршивец! Ты с ума сошел! Она же несовершеннолетняя! В тюрьму захотел! Меня опозорить! Потерпеть не можешь до её 18-ти лет! Делай тогда с ней, что хочешь, но сейчас тронешь, убью гада!»

Вадим больше не приставал к Лие.

Она научилась быть тенью в этом большом доме, чтобы не попадаться на глаза отцу и Вадиму. Она большую часть времени проводила с прислугой или пряталась от своих родных. Быть тенью оказалась очень даже неплохо. Она узнала многие секреты отца. Однажды тот предложил Вадиму жениться на Лие. Ругал сына, что тот настроил Лию против себя. Отец сказал, что этот брак выгоден для них, велел Вадиму ухаживать за Лией, чтобы та согласилась на брак. «Но она же моя сестра», – возразил Вадим. «Успокойся», – заявил отец, – «она мне не родная дочь». Вадим упирался, а отец сказал ужасную вещь: «Долго терпеть не придется. От неё мы избавимся, пусть только она подпишет документы».

Лия полночи обдумывала сложившуюся ситуацию. Она даже обрадовалась, что не является родной дочерью этого зверя. Сначала она решила сбежать из дома. Но рассудив, что её не тронут, пока она не подпишет какие-то бумаги, успокоилась. Подписывать она ничего не будет, и уйдет из дома, когда ей исполнится 18 лет.

Петр Иванович, адвокат дедушки, пришел к ним в дом на следующий день после её дня рождения. Лию пригласили в кабинет отца. Оказывается, дедушка оставил Лие какие-то деньги. Их вкладывали в ценные бумаги, чтобы они не обесценились, и накопилась приличная сумма. На следующее утро Лия ушла из этого дома, взяв небольшую сумку с вещами. На дедушкины деньги она купила небольшую квартирку. Оставшейся суммы хватало, чтобы доучиться в институте.

Петр Иванович удивился её поступку. Оказывается, этот большой дом принадлежал ей, и она владела приличной частью капитала в отцовской компании. Адвокату она заявила, что хочет пожить самостоятельно. Тот пожал плечами, но сказал, что она может поступать, как ей захочется.

Последние два года Лия практически не встречалась с отцом. Она не претендовала на его деньги и дом. Вадим несколько раз подкатывал к ней, пытался ухаживать. Но делал это топорно, через силу. Лия его ухаживания не приняла, и он отстал от неё.

Лия иногда приходила в свой старый дом, дом, где жила её мама. Мамина комната осталась нетронутой. В шкафу по-прежнему висели нарядные платья мамы, в ящиках стола лежали её вещи. Они хранили запах мамы. Почему-то отец не выбросил ничего после смерти жены. Возможно, он когда-то любил её? Лия старалась приходить, когда ни отца, ни Вадима не было дома. Лия сделала себе дубликаты всех ключей: от калитки, входной двери, своей и маминой комнаты. Конечно, отец знал о её визитах в дом, но никаких действий не предпринимал. Это сильно беспокоило Лию. Она не верила, что он оставил её в покое.

Однажды она забыла телефон в своей комнате. И ей пришлось вернуться в дом. Отец затеял ремонт первого этажа. Как раз привезли какие-то стройматериалы. Их разгружали из большой машины и таскали в холл. По лестнице для прислуги Лия прошмыгнула в свою комнату. Вдруг она четко услышала голоса отца и Вадима. Они разговаривали в комнате, которая находилась на первом этаже под её комнатой. Возможно, из-за ремонта образовалось отверстие, когда снимали слой штукатурки. То, что услышала Лия, привело её в неописуемый ужас. Она сжалась в незаметный комочек, боялась дышать, чтобы её не услышали.

Ей удалось незаметно покинуть дом. Вечером она приняла решение немедленно ехать в Барнаул, найти эту Лиду. Вместе они попробуют побороться за жизнь. Авария спутала все планы Лии. Лида погибла, а она осталась одна.

Она мучительно искала выход из сложившейся ситуации. Обратиться к Петру Ивановичу? А вдруг он заодно с отчимом? И случайно ли рядом с ней оказался Александр? Доверять Саше она, конечно, не станет, и с осторожностью примет его помощь.

Лия, запрокинув голову, наблюдала за белыми облаками в ярко синем небе. Какие же они разные: некоторые похожи на диковинных зверей из сказки, а другие совсем, как цветы. Вот бы и ей улететь сейчас вместе с белыми облаками, и ни о чем плохом не думать.

– Лида, ты почему на обед не идешь? Я помогу тебе дойти. Не простыла, сидишь на улице с самого утра?

Старшая медсестра спешила к ней. И почему она показалась Лие неприятной при первом знакомстве? Вполне приветливая женщина. Саша в этот день и в следующий больше не подходил к Лие, он весь день помогал сотрудникам полиции, которые приезжали в больницу. Вечером Лия, боясь новых вопросов, притворялась, что спит, и Саша её не беспокоил. Зато подошла старшая медсестра и тихонько положила ей на тумбочку большой кусок вишневого пирога.

На следующее утро на перевязке ей заменили «шапочку» на повязку вокруг головы, на руке сняли швы и наложили совсем небольшой сухой бинт. В процедурном кабинете над раковиной было зеркало, Лия посмотрела и ей стало смешно. Она похожа на японского ниндзя из мультика: белая повязка, черные лохмы торчком, а кардиган вполне заменит кимоно. Оля одобрила: «Сразу видно, выздоравливаешь».

Во время обхода врач огласил список, кого назавтра готовят к выписке. И Оля, и Лия оказались в этом списке. Всем дали рекомендация наблюдаться у травматолога по месту жительства, а Лие – менять повязку на голове через день. После обхода Лия примеряла джинсы и футболку, отобранные из коробки. Джинсы более или менее сидели, когда Лия их подвязала кусочком бинта, а футболка оказалась размеров на пять больше. «Ничего», – решила Лия, – большое – не малое! И кардиган серенький есть. Доеду до места, не барыня».

В открытую дверь её поманила старшая медсестра.

– Лида, зайди ко мне в кабинет.

На двери была табличка «Старшая медсестра Майя Антоновна Курочкина». В небольшой каморке, что являлась кабинетом старшей медсестры, посередине стояла большая сумка.

– Возьми вещи, думаю, тебе как раз впору будут.

Лида открыла сумку. Аккуратными стопочками лежали носочки, водолазки, футболки, джинсы.

– Ой, как много? Это все мне?

– Тебе, тебе. Бери, я из дома принесла.

– Зачем много-то так!

– Всё чистое, стираное, глаженое. Дочери моей вещи. Она худенькая, как ты, была, когда в школе училась. Лучшей ученицей в школе считалась. Затем в физматшколу при университете поступила. И что бы ей ни учиться в нашем университете? Нет, в Москву подалась. Сначала скучала по дому, на каждые каникулы приезжала. Затем реже стала ездить. Окончила московский университет, работу хорошую нашла. Замуж не хочет, карьеру делает. На лыжах горных кататься научилась. Домой совсем не приезжает. На отдых за границу ездит: Австрия, Египет, Турция. Фотографии у неё очень красивые получаются. А нам с отцом деньги регулярно присылает на праздники и дни рождения.

– Может она еще приедет? Зачем же все вещи отдавать?

– Они ей все равно малые, в интернет захожу, смотрю на неё. Она справнее стала с годами. Но ты не думай, я регулярно всё перестирываю, раз в полгода. Там еще внизу плащик и курточка.

– Ой, спасибо! А куда же я вещи положу, у меня и пакетов нет?

– Так ты с сумкой бери. Ой, чуть не забыла. У тебя вроде ножка маленькая, так я кроссовки принесла. 37-38? Значит подойдут. В отдельном пакете, под столом. Давай, помогу до палаты донести. Или здесь перемерь, что не понравится или не подойдет, вытащи.

– Майя Антоновна! Даже не знаю, как вас благодарить. Можно, я все возьму? У меня сумка с вещами в автобусе сгорела, и деньги и документы.

– И вот денег немного, возьми, на первое время хватит.

– Неудобно как-то. Почему вы мне помогаете?

– Может, и моей дочке кто-нибудь поможет.

Лия притащила сумку и пакет с кроссовками. Переодеваться она не стала, лишь надела носки и кроссовки. Эта совершенно незнакомая ей женщина помогла ей, отдала вещи дочери. Майя Антоновна дорожила ими, но отдала всё Лие безвозмездно, и денег в придачу дала, а зарплата у неё, наверняка, небольшая. Это было неожиданно и приятно.

Никто не заботился о Лие с детства. Отчим ненавидел, мать пила. А родной отец бросил и не интересовался жизнью дочери.

Лия, когда узнала, что Борис – её отчим, стала искать своего настоящего отца. Она перерыла все бумаги в комнате матери. Естественно, она не спрашивала ничего у отчима. И на книжной полке, где стояли любовные романы, она нашла в книге свадебную фотографию матери и отца. Мама на фото выглядела, как принцесса, а отец улыбался. В другой книге она нашла удостоверение о своем удочерении и свидетельство о разводе родителей. Отца звали Павел Андреевич Ларионов. Не надеясь особо на успех, она набрала имя и фамилию отца в поисковике в интернете. Она чуть не выронила планшет, когда получила результат. Ларионов Павел – владелец самой крупной IT-компании в России. Живет во Франции. Лия сначала не поверила, но рассмотрела внимательно фото предполагаемого отца. Сомнений не осталось: она копия Павла Ларионова, а он похож на жениха на свадебной фотографии мамы. Где же мама смогла познакомиться с этим богачом?

Оказывается, отец родился в Новосибирске. После развода он уехал в Москву, где сделал головокружительную карьеру. Понятно, почему он не интересовался Лией. Она не вписывалась в его новую жизнь. Ну и пусть живет, как хочет. Лия не собиралась ему мешать.

Она посчитала, что отца у неё нет, и не было, пока не подслушала тот разговор отчима и Вадима. Какие же они мерзавцы! Лия привыкла полагаться лишь на себя. Она храбро бросилась в Барнаул, спасать Лиду. Она хотела предупредить отца. Но всё пошло не по плану. Лиду не спасла, отца не нашла. Эта авария смешала все планы. Самой бы спастись. Некоторое время Лия поживет у Александра. Неделя или две у неё будут, пока отчим её не отыщет. Затем придется обратиться к Зойке. Рискованно. Отчим знает про Зойку. С его возможностями он может поставить прослушку на телефоны её подруг, если не поставил раньше.

С Зойкой она училась в одной группе в институте. Зоя была не такой, как все они, вчерашние выпускницы школы, благополучные девочки с родителями. Зоя успела поработать, прежде чем поступила в институт. Она не модно одевалась, не пользовалась косметикой, и была страшненькой. Зоя, как и Лия, держалась особняком от остальных девочек, это их и сблизило. Зойка оказалась из многодетной семьи, старшая дочь в семье. Она выбила себе губернаторскую льготу при поступлении в технический университет. Учеба давалась нелегко Зойке, но она брала упорством и усидчивостью. Лия спрашивала подругу, почему она выбрала именно эту специальность, почему захотела учиться на программиста, а не на бухгалтера, к примеру.

«Программисты много зарабатывают», – отвечала Зойка. – «Хочу, чтобы хватало на еду и на одежду». После этого Лия затащила подругу в магазин дешевой азиатской одежды. Она побоялась вести подругу в бутик, где одевалась сама. Лия с трудом выбрала кофточку без люрекса и прочих блесток. «Это от меня, подарок на день рождения. Примерь», – объявила Лия подруге. – «Пожалуйста! Мне всегда сложно выбирать подарки». Но Зойка уперлась, и даже смотреть не стала на одежду в этом магазине. «Сама себе куплю», – буркнула она под нос. Такая вот Зойка!

Подруга помогла Лие приобрести небольшую квартиру по доверенности: родственники Зойки уезжали в Крым и продавали своё жилье на улице Выставочной. Лия не хотела, чтобы отчим узнал её адрес, поэтому не спешила оформлять документы. У Зойки хранились запасные ключи от квартиры.

Кроме Зойки у Лии имелась ещё одна подруга – Галина. Галя полная противоположность Зойки: яркая, модная и болтушка-хохотушка. На первом курсе их разбили в группе на тройки, чтобы делать лабораторные. Галю подсадили к ним с Зойкой. Так и пошло дальше. Галя и Зойка терпеть друг друга не могут, но держатся рядом с Лией. На самом деле Галя добрая, бесхитростная простушка. Но доверять ей Лия не станет: разболтает. Она совершенно не умеет хранить секреты, в отличие от Зои. И еще Галка – программист от Бога, но лентяйка несусветная. Могла бы быть отличницей, но перебивается в «троечницах». И Галя бы точно взяла в подарок понравившуюся кофточку от Лии.

У них в группе всего шесть девушек, остальные мальчики. Оставшихся трех девушек парни быстро разобрали себе в пары. У них серьезные отношения. Лия думает, что к окончанию университета они сыграют свадьбы.

Лия решила сейчас не заморачиваться, главное, выбраться из этой больницы, пока родственнички не нагрянули.

Квартира, где жил Саша со своей матерью, находилась в Октябрьском районе в доме сталинской постройки с высокими потолками, тремя квадратными комнатами, длинным коридором и маленькой кухней. Мать Саши, Вера Васильевна, тут же усадила их за стол а сама не садилась, подавала еду. «Кушайте, кушайте», – хлопотала она. – «Соскучились, поди, по домашней еде».

Лия поняла, что не понравилась Сашиной маме. Та отводила глаза, не смотрела на неё и периодически поджимала губы.

– Мой Сашок с детства жалостливый был: то собак, то кошек бездомных вечно в дом таскал. Мы с мужем, покойным, с большим трудом их затем в добрые руки пристраивали. Муж у меня следователем работал. А ваши родители кто? Саша сказал, что вы из Барнаула.

– Мама, пусть Лида отдохнет после больницы, потом расспросишь, – вмешался Саша.

Вера Васильевна махнула головой в сторону двери, чтобы Саша вышел с ней в коридор.

– Вам вместе стелить или раздельно? – Отчетливо услышала Лия, хотя мать Саши понизила голос.

– Мама! – Свистящим шепотом возмутился Саша. – Я думал, ты обрадуешься, что я девушку привел. Но мы можем уйти, если ты не рада.

– Да, нет, сынок, я рада вам.

– Вот и прекрасно, – Саша вошел кухню и заговорил в полный голос. – Лиду в дальней комнате устроим. Она нуждается в перевязках, надеюсь, ты справишься. И не донимай её, пожалуйста, расспросами.

Саша внес сумку Лии в её новую комнату. Из шкафа он вытащил постельное белье, полотенца.

– Давай, я сам постелю на диване, а ты пока вещи можешь в шкаф на полку разложить. Тебе ванну приготовить? Или под душем мыться будешь?

– Под душем. И я сама постелю. Мне бы пакет на голову или шапочку непромокаемую, чтобы повязку не намочить.

– Организуем. Ты пока располагайся, переодевайся.

Саша вышел из комнаты. Лия открыла сумку, вытащила на покрывало вещи. Она не стала их рассматривать в больнице в тесноте. Ничего себе, сколько ей положила всего та женщина, даже халат и ночная рубашка есть!

Оказывается, в этом заключается счастье – отмыть всю грязь и стоять под горячими струйками воды, наслаждаясь тем, что ничего не болит. Лия могла бы часа два плескаться в душе. Но Вера Васильевна постучала в дверь:

– Лида, с тобой все в порядке?

– Я сейчас выйду.

Лия с сожалением закрыла воду и вышла из ванной.

– Простите меня, дорвалась до воды.

– Когда тебе перевязку делали последний раз? – Спросила Вера Васильевна.

– Утром, перед выпиской.

– Хорошо, я завтра посмотрю твою рану. Да не беспокойся, я операционной сестрой работаю. А что с рукой?

– Стеклом пропорола. Но все зажило, только шрам останется.

– Чаю попьешь перед сном?

– Нет, можно я лягу, глаза смыкаются.

– Ложись, мы с Сашкой постелили тебе, пока ты мылась. Я в соседней комнате сплю. Если что-то понадобится, не стесняйся, обращайся. Тебя что-то беспокоит сейчас?

– Нет, спасибо, уже не больно.

Лия думала, что заснет сразу, как коснется головой подушки. Она легла, но сон не шёл. Она понимает Веру: сын привел в дом непонятно кого, без документов, подумаешь, вместе в автобусе 3 часа ехали. А если бы на её месте воровка оказалась? Оказывается, у Саши нет отца, он умер. И мама его будет ревновать к любой девушке. Хорошо, что она выбралась из больницы. Отчим пока не нашел её, но это вопрос времени. Ей срочно нужен телефон, желательно с левой СИМ-картой. Лия еще раз с благодарностью вспомнила старшую медсестру Курочкину из больницы. Она даже денег немного ей дала! Будет на что купить телефон. Свои деньги у Лии есть. С карты она снять не сможет, но на её квартире есть заначка в долларах. Остались после поездки в Турцию два года назад. И надо выяснить завтра у Веры, как долго она нуждается в перевязках? Нельзя ли заклеить пластырем, чтобы она сама могла обрабатывать рану и менять его.

Сквозь легкую дрему она услышала, как Саша зашел в комнату матери. Благодаря открытым дверям Лия слышала их разговор.

– Мама, что ты набросилась на Лиду? И этот твой вопрос про постель!

– Сынок, я растерялась. Ты говорил мне по телефону, что девушка пострадала в аварии, но я опешила, когда её увидела. Худая, ободранная, с этой повязкой на голове, волосы торчат, ногти обломаны, синяки… Как воробушек маленький, настолько жалко её.

– Мама, ты не вздумай завтра расспрашивать её о родных. Там трагедия, драматическое кино снимать можно. Отец погиб два года назад. Взорвали автомастерскую, где он работал. Брат на наркотики подсел, умер от передозировки. А мать, сердечница, два месяца, как умерла.

– Господи, страсти-то какие! Это она рассказала?

– Нет, Лида не из тех, кто жалуются. Я у коллег разузнал. Она гордая и самостоятельная, университет окончила, доучилась, несмотря на трудности. В Новосибирск поехала, чтобы на работу устроиться. Думаю, тяжело ей оставаться стало в Барнауле.

– Пусть у нас живет, сколько захочет. Послушай, а откуда у неё целая сумка вещей с собой? Ты говорил, что у тебя все вещи в автобусе сгорели, и у других тоже.

– Это ей в больнице надавали, люди принесли для пострадавших, я тоже в чужой майке приехал. Я завтра на работу схожу, обещал начальству. Надеюсь, я застану её дома, когда вернусь.

– Обижать не стану, но и привязывать не буду.

– Мама!

– Пошутила я. Куда ей идти с повязкой на голове? Завтра посмотрю, но неделю, думаю, ей помощь медицинская потребуется.

Лия вытянулась на чистых простынях и плавно вплыла в сон, куда снова пришла мама…

Она проснулась от того, что солнечный луч упал на подушку, пощекотал кончик носа и прошелся по сомкнутым векам. Как же давно она не испытывала такого удовольствия: помыться и лечь в чистую постель! Лия взглянула на настенные часы. Ничего себе, проспала 10 часов подряд!

Она встала с кровати и направилась в коридор. Из кухни неслись аппетитные запахи.

– Доброе утро, Лидочка! – Ей приветливо улыбнулась из кухонного проема Вера Васильевна.

– Здравствуйте, Вера Васильевна, – поздоровалась Лия.

– Ой, зови меня без отчества: Вера. Не знала, что ты любишь, пожарила блинчики.

– Блинчики – это восхитительно! Как давно я их не ела!

– Готовить-то умеешь?

– Немного умею. Когда я стала жить одна, то в основном бутерброды делала и салаты на скорую руку. Знаю много вкусных и быстрых рецептов. Если у вас найдется банка рыбных консервов, могу соорудить оригинальный салат.

– Хорошо, к обеду сделаем.

Кружевные блинчики оказались великолепными на вкус. Вера к блинчикам предложила ей на выбор варенье, сметану и мед. После завтрака они вместе убрали посуду. Вера постелила на стол чистое льняное полотенце. Принесла бинты и инструменты.

– Перевязку сделаем. Покажи-ка мне свою выписку. Какие лекарственные препараты тебе прописали? Как рану обрабатывать рекомендовали?

Лида принесла выписку.

– Тут на двух листах написано, таблетки какие-то пить и мазь «Стел…». Коряво написано. У всех врачей неразборчивый почерк.

Вера забрала бумаги.

– Давай прочитаю: мазь «Стелланин». Это для регенерации применяется, таблетки – антисептики и успокоительные. Понятно.

Вера обработала рану на голове, сделал новую повязку. И совсем не больно, в больнице не церемонились, терпеть приходилось. Какие-то таблетки нашлись в домашней аптечке, что-то Вера попросила Сашу купить по дороге домой, позвонив ему по телефону. А затем они вместе с Верой делали рыбный салат и лепили вареники с двумя начинками: творогом и с квашеной капустой.

Они разговаривали про Сашу. Оказывается, он увлекается рафтингом. Они с друзьями каждый год собираются летом вместе на Алтае и сплавляются на больших надувных лодках, рафтах, по горным рекам. Он возвращался домой после сплава на этом злосчастном автобусе. Сгорело всё снаряжение, но главное, что он выжил. Вера даже не знала, что он попал в больницу. Про аварию она, конечно, слышала. Траур объявляли, и во всех новостях много раз передавали. Когда он позвонил из больницы, у Веры чуть приступ сердечный не случился. А потом она пошла в Храм и свечу самую большую Богоматери поставила, что спасла и сохранила.

А затем Вера вспоминала разные смешные случаи из детства сына. Они смеялись до слез. И было легко и тепло на душе, как будто Лия всю жизнь жила в этом доме. Ей понравилось, когда Вера попробовала и похвалила её салат.

Саша вернулся с работы. За столом они с матерью шутили и улыбались друг другу настольно искренне и заразительно, что Лида не заметила, как сама заулыбалась и вступила в разговор. После обеда Саша предложил съездить в ближайший парк погулять.

– В Центральный парк или на Набережную? – Спросила Лия, чуть не проколовшись.

– А ты откуда знаешь про парки? Ты же говорила, что не была раньше в нашем городе. – Заметил Саша.

– А интернет на что? – Не растерялась Лия. – Я все достопримечательности вашего города изучила. Очень хочу посмотреть Оперный театр. Оказывается, он – самый большой в России. Ну, и на балет попасть бы хотелось.

– Сходим, – веско пообещал Саша.

Лия побежала в свою комнату переодеваться. Выбрала самые приличные джинсы, маечку и кофточку. Но ничего не нашлось, чтобы набросить на голову. Не идти же с повязкой? И волосы торчат немытые, да еще и двуцветные: от корней на сантиметр русые, а концы черные.

Лия вышла из комнаты, опустив голову.

– Ничего себе, как быстро ты собираешься в отличие от других представительниц вашего пола, – восхитился Саша.

Лию резануло. Интересно, со многими ли другими представительницами он общался?

– Давай не пойдем гулять, – предложила Лия.

– Расхотелось? Плохо себя чувствуешь? – Саша наклонился к ней.

– Нет.

Лия замолчала. Вера вышла в коридор с широким голубым легким шарфом-палантином.

– Деточка, накинь как-нибудь красиво на голову, не мне тебя учить. Повязку прикроет, и шарфы сейчас в моде, я передачу по телевизору видела.

Следующим утром Лия снова проснулась поздно. Она не сразу встала с кровати, вспоминала вчерашний вечер и улыбалась. Как же хорошо! Вера Васильевна вошла в комнату.

– Как спалось?

– Чудесно. Я никогда не спала так долго, удивительно.

– Ты же успокоительные лекарства пьешь на ночь, от них и спится. Давай, перевязку сделаем, я приготовила всё. Удачно ты ударилась в автобусе, Ангел Хранитель тебя спас. Немного сильней удар, и всё.

Лия прошла в кухню.

– Как долго мне носить повязку? Может быть, пластырем заклеить?

– Потерпи несколько дней. Я бы не советовала тебе пластырь. Рана станет мокнуть. Выбрили они тебе висок хорошо.

– Ерунда, у меня быстро волосы отрастают. Сейчас в моде разный авангард. Сделаю вид, что так и задумано было.

– Главное, что ты живая осталась. Были бы кости, а мясо нарастёт. Хотела спросить тебя. Ты же в университете училась? Вас компьютеру обучали?

– Немного, а что? – Осторожно спросила Лия.

– Мне сын ноутбук купил, чтобы я научилась интернетом пользоваться. Но не могу его освоить. Поможешь?

– С удовольствием! – Радостно согласилась Лия.

До обеда они провели время за компьютером. Руки привычно бегали по клавиатуре. Как бы случайно, Лия открыла в интернете Барнаульские новости. Что там новенького с ночным клубом «Терминатор»? Новостей не было. Краткое сообщение об убийстве хозяина клуба она уже видела перед отъездом из Барнаула. Идет следствие. И больше ничего. Можно предположить, что Ларионов не попался в расставленную ему ловушку. Она даже мысленно не могла называть его «отец». Пусть будет благодарен, что она предупредила его об опасности. Если бы он попался, то желтая пресса до сих пор трубила бы на каждом углу, не упустили бы сенсацию. Она мгновенно переключилась на другую страницу.

Когда Вера притомилась, изучая компьютер, Лия попросила разрешения воспользоваться ноутбуком, чтобы отправить сообщение подруге. «Она в Новосибирске живет. Обещала мне с работой помочь и устроиться», – пояснила Лия.

Лия отправила краткое сообщение Зойке: «Привет. Как там Маркус? У меня всё нормально. Ты гуляешь в обед?» Лия решила, что умная Зойка догадается, что к чему.

Вера сидела рядом и с интересом наблюдала за действиями Лии.

– Как же быстро ты набираешь текст! – Восхищалась она. – Ты работу запросто найдешь. Программисты везде нужны. Даже в нашей больнице есть компьютеры.

Лия с сожалением выключила ноутбук Веры.

Как же соскучилась Лия по своему компьютеру! Он был её другом, что никогда не предаст, утешением в минуты одиночества и отчаяния. Лия называла его «Ники». И такое же сетевое имя в интернете Лия выбрала для себя. Это слово она придумала от слова «Ника» – богиня победы. А Зойка назвала её компьютер – «Монстр». Этот супер мощный компьютер стоял у Лии в её тайной квартире. На занятия в университет Лия брала свой старенький ноутбук. Мажоры в группе над ней посмеивались, но она не обращала внимания. Ни к чему ей высовываться.

Отчим купил Лие этот ноутбук, когда ждал комиссию из опеки. Лие тогда исполнилось пятнадцать, но она смогла сама освоить компьютер, и не просто освоить, как рядовой пользователь, она научилась проникать в чужие компьютеры, ломать программы. Её первый опыт был не совсем удачный. Она не смогла скрыть следы взлома на компьютере Вадима. Он вычислил её, и разразился скандал. Вадим хотел наказать Лию, но вмешался отчим. Отец даже не выслушал своего сына, за что тот озверел на Лию. Лия всего-то отправила некоторые фото Вадима, кому не следовало их видеть.

Дальше Лия познакомилась в интернете с другими хакерами и довела свое мастерство до совершенства. Она не преступала закон, не грабила банки и не торговала чужой информацией.

Зато Лия накопала компромат на отчима и его сына. Она вытащила такое, что им обоим хватило бы на несколько пожизненных сроков. Мало того, что они торговали незаконно наркотиками, так еще и устраняли своих конкурентов, не гнушаясь ничем. Папку с компроматом она спрятала с помощью Гали. Пришлось купить кучу разных украшений-стекляшек, якобы доставшихся ей от матери в наследство. На самом деле отчим ей самого малюсенького колечка не отдал на память о матери. Главное, что она сама маму помнит. «Украшения» Лия упаковала в пакет, и попросила подругу арендовать под своим именем ячейку в банке. Туда же легла папка с компроматом. Ключ от ячейки Галя отдала Лие. Лия повесила его на цепочку вместе с крестиком. В случае чего, он мог спасти ей жизнь.

Лия встряхнула головой, отгоняя от себя плохие воспоминания. Она наслаждалась каждым часом, проведенным с Сашей и его мамой. Как жаль, что она не сможет долго находиться в этом раю. Время безжалостно утекало, как песок сквозь пальцы.

Вчера они провели с Сашей чудесный вечер. Он купил билеты на балет. В оперный театр Лия ходила несколько раз с классом, а затем с подругами. Не сказать, что она стала заядлой театралкой, но ей нравилась в театре сама атмосфера чего-то праздничного, прекрасного. После спектакля они гуляли по вечернему городу. Саша пытался показывать ей разные достопримечательности Новосибирска. А Лия изображала восторг, как будто видела всё это в первый раз. Рука Саши лежала у неё на плече. И он еще подавал ей руку, когда они спускались по лестнице в метро. Ей было приятно. Душа болела, что всё скоро закончится.

Ей пора покинуть этот гостеприимный дом и его хозяев. Рана на виске подживала быстро. Она прикинула, что салфетку с бальзамом она сама сможет приложить и заклеить большим пластырем. И надо срочно выползать из этих розовых грез, в которые её погружают лекарства. Вечером она поинтересовалась у Веры о действии таблеток. Она решительно отложила в сторону снотворные и успокоительные и нырнула в постель. Обычно она моментально засыпала, лишь коснется голова подушки, но сегодня не спалось. Она вертелась с полчаса, затем решила все-таки принять лекарство.

Лия подошла к кухне взять воды. Саша разговаривал с Верой. Какой же он прекрасный сын, внимательный, любящий. Они каждый вечер задушевно беседуют друг с другом.

– Лида хочет найти работу. Думаю, что она найдет её без труда. Программисты всем нужны, – говорила Вера.

– Программисты?

– Ты говорил, что она университет в Барнауле закончила. Специальность хорошая и образование приличное.

– Но она химик-фармацевт.

– Фармацевт?! Она не может быть фармацевтом! Она понятия не имеет о лекарствах и химии. Уж поверь мне, я не ошибаюсь. Саша, эта девушка не та, за кого себя выдает!

– Мама, ты напрасно беспокоишься. Возможно, у неё стресс после такой жуткой аварии.

– Сынок, она не смогла прочесть название лекарств из своей выписки! Она совсем не знает действия этих лекарств! Она хорошо разбирается в компьютерах, но в фармацевтике – полный ноль!

– Хорошо, я проверю, но, пожалуйста, пока оставь свои сомнения при себе. Обещаю, я выясню правду…

Она долго плакала, молча, уткнувшись в подушку. «Простите меня», – мысленно она обращалась к Саше и Вере, – «я не хотела вас обманывать, у меня нет другого выхода».

Утром она долго умывалась холодной водой, чтобы скрыть следы слёз. Саша с утра отправился на работу. Они позавтракали с Верой, и та засобиралась на рынок. Лия предложила пойти с ней, но Вера холодно отказалась. Что ж, тем лучше для Лии. Первым делом она сменила повязку из бинта на пластырь. Не касаясь виска, протерла голову влажными салфетками, не промыла, конечно, но стало свежее, приятнее. Волосы с макушки зачесала на правый висок. «Страшненько, но в глаза не сильно бросается. Капюшон накину, сегодня погода нежаркая».

Она быстро собрала свою сумку. Долго думала, что написать в записке. Написала кратко:

«Саша и Вера Васильевна! Спасибо вам большое за гостеприимство, за заботу обо мне. Извините, что ухожу, не попрощавшись. Меня нашла моя подруга. Позвоню, как устроюсь».

Подписывать записку не стала. Положила её на видное место на кухонном столе, захлопнула дверь и вышла на улицу.

От идеи купить левый телефон для связи с Зойкой, Лия отказалась. И не потому, что такие телефоны, вероятнее всего, краденные. Она боялась, что отчим её уже ищет. А значит, может прослушивать телефон Зойки. То письмо, что она написала Зойке с компьютера Веры, Лия удалила и следы подчистила. Зойка на лето устроилась работать в фирму компьютерных игр. Лия знала, что офис фирмы находится в центре, недалеко от Центрального парка, куда Зойка часто выходит на обед. Она надеялась, что Зойка поняла смысл её письма, и придет в парк.

Лия устроилась на лавочке недалеко от входа в парк, откуда может прийти подруга. Она сидела с беспечным видом, не спеша ела мороженое и ждала. И Зойка пришла, почти вбежала.

– Лийка! Живая! – Обычно сдержанная Зоя не скрывала своих чувств. – Что с тобой случилось? Я чуть с ума не сошла. Ты сказала, что уедешь дня на три, а получилось почти на месяц!

– Так случилось, прости. Как там Маркус, не похудел?

– Растолстел, скоро в двери не пройдет. А мне пришлось иногда ночевать у тебя, он безумно скучал по тебе. Я сначала лишь через день по вечерам приходила, но он стал истерики устраивать, когда я собиралась уходить, мявкал, хватал лапками за ноги. Я места себе не находила, когда ты пропала. Металась, не знала, что делать. И как осенило! Авария автобуса! Сначала тебя в списках погибших нашла, чуть не умерла от горя. Несколько дней плакала вместе с Маркусом. А ты в это время лежала живехонькая в Искитимской больнице. Что ж ты мне-то не позвонила? Я еле дозвонилась в эту больницу, собиралась приехать навестить, но тебя уже выписали. Ни домой, ни ко мне ты не пришла! А теперь я поняла, ты же головой ударилась, память потеряла. Вот, какой здоровущий пластырь на виске! Бедная, видно, рано тебя выписали. Слава Богу, что ты теперь вспомнила меня.

– Стоп! Хватит обниматься, раздавишь! Повтори, где ты меня нашла? Живую?

– Ну, да, живую, в Искитиме. И они сказали, что родственники приехали за тобой и забрали домой долечиваться.

– Ничего не пойму!

– Успокойся! Дыши глубже! Я тебя расстроила? Выжила же!

На них стали оглядываться прохожие. Лия сжала руки. Она должна спокойно подумать и разобраться. И ей жизненно необходим её компьютер.

– Зоя, ключи от квартиры у тебя? Дай мне их, пожалуйста. Я свои ключи потеряла.

– Возьми. Не переживай, дубликат мы сделаем. Там в холодильнике еда, разогревай. Я ждала тебя, готовила, пришлось заморозить.

На лестнице не было ни души. Сумка оттягивала руку, но Лия не спешила. Она осторожно повернула ключ в замке, открыла дверь, остановилась и прислушалась, нет ли засады. Было тихо. Она вздохнула свободно, наконец-то дома. И вдруг скрипнула дверь комнаты, и выпало тело… «Кто это!? Лида!?»

– Господи, как я рада, что ты жива! Что мы обе живы!

– Погоди радоваться, одна в розыске, вторая помогла преступнице. Ты лучше ещё раз опиши того убийцу.

– Да я его не видела.

– Нет, видела, и потому сейчас испугалась. Чем я его тебе напомнила?

– Курта с капюшоном, темная, темно-серая. Рост, наверное, немного выше меня, да он стоял у сейфа, сейф мне вот так, а он выше, метр восемьдесят примерно. В левой руке держал сумку, а правой вынимал пачки денег.

– Часы на руке, браслет, кольцо?

– Нет не часы, но что-то было, какое-то пятно треугольное.

– Родинка, тату?

– Да, конечно, тату! На запястье с внутренней стороны из-под рукава выглядывала татушка, черная. Но я не представляю, какой там может быть весь рисунок. Штрихи тонкие или сеточка. Лист или кончик крыла?

– Лида, это может быть кончик хвоста?

– Да, может быть, чешуйчатый дракон или змея. Штрихи – чешуйки.

– Пойдем, я тебе на компе покажу.

Лия запустила моноблок, ввела три раза разные длинные пароли, нашла картинку, увеличила, повернула экран к Лиде. На левой руке мужчины с неплохим бицепсом красовалась змея, голова которой начиналась на плече, чешуйчатое тело извивалось вдоль всей руки, а хвост заканчивался на запястье с внутренней стороны.

– Да, возможно, но это один из вариантов, могут быть и другие картинки. Я читала, большие рисунки во всю руку или ногу выбирают самовлюбленные эгоисты. Если верить автору, конечно.

– Картинки могут быть другие, но человек – один, – Лия сменила масштаб, с портрета глянул молодой, но хорошо узнаваемый Борис Порошин.

Пришлось Лие опять варить кофе, чтобы им немного успокоиться. Тень Прошина, казалось, нависла над кухонькой, а вовсе не тучи за окном. Чтобы сменить тему, Лида спросила то, что осталось для неё непонятным в рассказе Лии.

– Ты что, влюбилась в Сашу?

– Не знаю, может быть. А что, я разве не могу влюбиться?

– Извини, но мне тогда, в поездке, показалось, что он совершенно не в твоём вкусе.

– И кто, по-твоему, должен быть в моем вкусе?

– Ты – яркая, красивая, модная, уверенная в себе. Я рядом с тобой могла бы представить тоже яркого, красивого, модного, успешного молодого человека.

– Такого, как Борис Порошин в молодости? Чушь полная! Воображать себе какого-то кумира, и подбирать под идеал реального человека? Да мне такое и в 16 лет в голову не приходило. Нет, главное, чтобы человек пришелся по душе, чтобы нравился. И еще имеют значение не слова, а поступки. А рыжий он или черный, во что одет и сколько имеет денег – не важно.

– Да, сестренка, ты не просто умная, ты ещё и мудрая.

– Здорово звучит – «сестрёнка», – Лия улыбнулась. – А у тебя, сестрёнка, кто-то есть?

– Никого нет, – Лида невольно покраснела и встала, чтобы скрыть это.

– А этот, твой спаситель, Тимофей Руднев, которому ты упала в руки?

– Да я только зубы полечить хотела. Мы со стоматологом больше говорили, чем с ним.

– То есть это было не свидание?

– Конечно, нет. Скорей, игра в свидание. Я сбежала из-под замка, назвалась чужим именем, никаких координат не оставила. Меня настоящей как бы и не было. «Это ведь не обман: ничего у меня с Тимофеем нет, и скорее всего не будет».

– Ты уверена, что только игра?

– Мне надо сходить в одно место, – ушла от разговора Лида и вышла из кухни.

– Куда ты собралась? – нахмурилась Лия. – Нам лишний раз высовываться ни к чему. В этой квартире надёжно пока, можно отсидеться.

– Я хочу навестить подругу моей мамы, она недалеко отсюда живёт, на площади Станиславского. Мама письмо написала мне перед смертью, просила разыскать её. Я уже два раза ходила к ней, не застала. Она в отпуске. Хочу письмо опустить в почтовый ящик.

– Кто-то знает про эту подругу?

– Никто, мне не с кем было разговаривать. Она однажды приезжала к нам в гости, когда я маленькая была.

– Хорошо, иди, но будь осторожна. Ты же теперь главный свидетель.

– Я твой платок надену и очки солнцезащитные.

– И куртку другую возьми, хочешь – с вешалки, хочешь из сумки. И вещи бери себе любые, у тебя же ничего нет.

До дома Оксаны Лида дошла за полчаса дворами, как посоветовала ей Лия. Как хорошо, что у неё появилась сестра, храбрая и решительная, полная противоположность Лиды.

Лида остановилась у почтовых ящиков в раздумьях: сразу сбросить письмо или все-таки подняться на третий этаж?

Женщина лет 40 поднималась по лестнице и остановилась рядом с Лидой. Невысокая, симпатичная, чуть полноватая, каштановые волосы подколоты сзади, вьющиеся пряди выбились из заколки, и обрамляют круглое лицо, а необыкновенные синие глаза внимательно смотрят на Лиду.

– Вы к кому? – спрашивает она настороженно.

«Очередная бдительная соседка», – подумала Лида. – «Им бы тут всем в наших силовых структурах работать».

– Я к вашей соседке пришла, к Оксане Олеговне Марченко.

– К Оксане? Это я. Вы по какому вопросу? Из-за балкона?

Лида обрадовалась и затараторила.

– Я Лида Никитина из Барнаула. Моя мама – Мария Никитина, до замужества – Тихонова. Вы должны знать её. Она письмо мне написала перед смертью, просила вас найти. Если вам некогда, то я могу в другой раз…

Женщина всплеснула руками и выронила хозяйственную сумку.

– Маша умерла!? Горе-то какое! Лидочка! Что ж мы на лестнице стоим? Пойдем в квартиру.

Лида вместе с Оксаной Олеговной поднялись на третий этаж. Оксана долго не могла попасть ключом в замочную скважину от волнения.

– Заходи, не стесняйся. Я одна живу. Сын недавно с семьей отъехали в новую квартиру. Я сегодня с дачи приехала и сразу в магазин пошла, купить продуктов. А ты голодная наверно? Прямо из Барнаула? А где вещи?

– Я уже больше месяца, как уехала из Барнаула. А вещи у подруги оставила.

– А что раньше не зашла?

– Так я в аварию попала на автобусе.

– Господи! Слышала я про эту аварию, погибшие были, а уж с травмами!.. Девочка, моя, бедная ты, бедная…

Они сидели рядом на уютном старомодном диване. Лиде понравилась эта комната, которой подходило слово «гостиная». Она сама была бы не прочь жить в таком интерьере: со светло-бежевыми шторами, вьющимися цветами, оплетавшими полстены, геранями, обильно цветущими на широких подоконниках. Оксана обнимала Лиду и гладила по руке. Лида рассказывала о последних событиях в своей семье, а Оксана причитала: «Настрадалась, бедная моя девочка!»

А затем Лида как-то рассказала и всё остальное.

Оксана решительно поднялась с дивана.

– Тебе необходимо срочно связаться с отцом, с Павлом Ларионовым.

– Но я его совсем не знаю, и вряд ли он захочет мне помогать, ведь он даже не интересовался мной. Хотя мама написала в письме, что он поможет.

– Глупенькая, моя. Еще как бы интересовался, если бы знал…

…Мы с Машей учились вместе в техническом университете. Подруги были, не разлей вода, вместе с первого курса в общежитии жили. Я из Новороссийска приехала, а у Маши семья в Барнауле жила. Отец директором завода работал, а мать дома сидела. По подружкам, да салонам слонялась, жила без забот и хлопот. И вдруг отец Маши умер, скоропостижно, от инфаркта. Маша тогда на четвертом курсе училась. Её еще полтора года оставалось до окончания университета, мы 5,5 лет учились тогда. Мать, конечно, работать не соизволила. Не идти же ей в посудомойки. Перед подружками опозорилась бы. Для неё мнение подруг – это то, единственное, что имело значение в её жизни. Год жила на сбережения накопленные, а затем стала комнату сдавать. Мария подрабатывала на старших курсах, но университет не бросила, окончила. Это про жизнь, а теперь про любовь.

С Павлом Ларионовым Маша познакомилась, когда на третьем курсе училась. В какой-то компании они встретились в начале учебного года, и всё – любовь с первого взгляда. Как же нежно, они любили друг друга! Стоило нам войти в дверь, Паша её тотчас глазами находил, и не отрывался от неё. И она на него так же смотрела.

С Павлом вместе брат его учился двоюродный, Порошин Борис. Маша поначалу даже мечтала, что у нас симпатия образуется с этим Борисом, и станут две пары. Но Борис мне не понравился, склизкий какой-то он оказался. Да и за Машей пытался ухаживать. Но для Маши один свет в окне светил: Павел.

Павел с Борисом оба из обеспеченной семьи оказались, а Маша после смерти отца – бесприданница. Знаю, что родственники Павла противились их свадьбе, но Павел любил Марию до безумия, и они согласились. Свадьбу решили играть сразу после дипломов.

У Борьки уже в то время жилка предпринимательская проявлялась. Он сначала в студенческий театр пристроился, затем на его базе студенческий клуб организовал. Популярное место оказалась. Смесями разными запрещенными торговали из-под полы. Одним словом, не стерпел Борис, что Маша не его выбрала. Он всегда завистью страдал. Подсунул наркотик Пашке. Арестовали его, следствие что-то быстро прошло, суд назначили. Срок светил Павлу немалый.

Маша домой поехала, мать навестить. Знаешь, некоторые женщины с первых дней ощущают беременность. Маша из таких оказалась. Она почувствовала себя плохо, мать заставила тест купить и проверить. Тесты сейчас беременность даже на малых сроках определяют. Оказалось, что Маша беременна. Мать истерику закатила, аборт делай и всё. Как же она своим подругам в глаза смотреть станет, если её дочь без мужа родит? Да ещё и отец ребёнка осуждённый! Маша металась, как загнанный зверь. Ребёнка она хотела от Павла родить несмотря ни на что. А с другой стороны – родная мать наседала, да на мозги капала.

И вдруг их квартирант, Николай, подошел к Маше, и предложил ей фиктивный брак. Николай сам в детском доме рос. Он техникум окончил автодорожный и в автомастерской работал. Сам – непьющий, порядочный. Маша согласилась под напором матери. Мать договорилась, их тут же расписали.

Маша не хотела никакого торжества, но мать настояла настоящую свадьбу устроить: с белым платьем, фатой, кольцами, рестораном.

После свадьбы Маша рвалась в Новосибирск, суд начинался над Павлом. А мать с сердечным приступом слегла, и давление разом подскочило. Уверена, изобразила мамаша тот приступ. Не хотела, чтобы Маша уезжала. Маша письмо родным Паши написала, чтобы передали, но где-то затерялось письмо, а может, и специально не отдали.

Павла осудили, а Маша девочку, в декабре. Девочку, Лидой, как бабушку назвала. Каким же заботливым отцом оказался Николай! Он Марию беременную буквально на руках носил. Когда ты родилась, сам нянчился с тобой, пелёнки менял. Но брак их оставался фиктивным.

Павел вышел из тюрьмы только в мае. Его семья добилась пересмотра дела. Оправдали Пашу. И первым делом он приехал в Барнаул к Марии. И вмешался случай, по-другому не скажешь.

Николай с Машей в тот день уехали за город отдохнуть, ты, конечно, с ними. В квартире Павел встретил свою несостоявшуюся тещу. Надо сказать, что мать Марии весьма довольной оказалась браком дочери. Николай неплохие деньги теще давал, хватало их с избытком на магазины, салоны и подружек. И менять в своей жизни эта женщина ничего не собиралась. А с Павлом непонятно что бы её ждало, да и в тюрьме он год отсидел. Она выложила Павлу все подробности «семейной» жизни Маши. «Ах, какой расчудесный муж ей достался, они давно любили друг друга, свадьбу сразу играли, как она домой вернулась, и ребенок через 9 месяцев родился, души в нем не чают. Повезло, так повезло Марии». Павел опешил от её рассказа. «Мне бы Марию повидать», – попытался он договориться, но мамаша слушать его не пожелала. «Счастлива дочка. И не лезь, пожалуйста, в их жизнь, ребёнок у них. Что случилось, то случилось».

Павел разыскал меня в Новосибирске. Я тогда уже в этой квартире с мужем жила, родители помогли купить одну комнату, а вторую мы позже выкупили. Павел ко мне пришел, как из Барнаула вернулся, чуть не плакал от горя. Он забрал бы Машу с «чужим» ребёнком, но она счастлива в браке с другим. Сказал, что женится на той, что дядя ему выбрал. Ему все равно, жить не хочется. А я же не знала подробностей. Это потом, когда я к ним в гости приезжала, Маша мне рассказала, как дело было. Но у них к тому времени настоящая семья стала с Колей, Игорек родился. Маше кто-то доложил, что Павел женился, тогда она и стала жить с Николаем. Вот так развела их жизнь. Маша до последнего дня любила Павла. А он – её. Не смог он жить со своей женой, развелся и уехал. Коля любил тебя, как родную дочь. Хотя ты родилась похожей на своего настоящего отца. Всё тебе рассказала, что знала…

Лида замерла. Оксана тихо плакала, смахивая слезинки со щеки, затем она встала.

– Напиши отцу, он поможет. А пока у меня поживёшь. Соседям скажу, Ленкина дочка. У мужа моего сестра Лена была. Мы давно развелись с ним, ещё в первом классе Петечка был. Он не бессовестный, вместо алиментов сыну свою долю в квартире оставил. Так у Ленки дочка примерно твоего возраста. Даже не помню, как зовут, будет Лидой. Всё равно никто ту дочку не знает и не видел.

– Я не могу. Не хочу вас стеснять.

– Что за разговоры! Я одна живу, комната для тебя отдельная есть. Здесь тебя никто не найдет. А там Павел придумает, как тебя вызволить.

– Спасибо, тетя Оксана. Я подумаю. А пока пойду, подруга беспокоиться будет.

– А где подруга живет?

– Здесь недалеко.

– Позвони подруге, что у меня останешься.

– У меня телефона нет, в автобусе сгорел вместе с вещами.

– Тебе и носить нечего?

– Вещи есть, подруга поделилась, а телефон пока не купила, я недавно из больницы вышла.

– Возьми мой старый кнопочный телефон. На первое время хватит, а затем себе смартфон купишь. В метро бесплатно симки раздают, я видела.

– Спасибо. Но у меня паспорта нет, только справка. Я боюсь на своё имя брать, меня же ищут.

Оксана решительно поднялась.

– Пойдем вместе, я по своему паспорту возьму тебе симку и номер свой вобью. И твой запомню, чтобы не потерялась. Собери, что у тебя там есть, и ко мне перебирайся. Я тебя не брошу.

Павел

Павел стоял у окна и смотрел в сад. Как изменилось всё здесь! Кто бы знал, что мама на старости лет увлечется садоводством. Нельзя к ней применить: «на старости лет». Мама бодра и выглядит значительно моложе своих лет. Балерины рано уходят на пенсию. Она не располнела, по-прежнему стройна и жизнерадостна. Мама всегда умела радоваться жизни и находить занятия по душе. Её сад цветет и благоухает. Хорошо, что он купил ей когда-то этот дом в Подмосковье.

Мама живёт здесь не одна – со своим старшим братом. Дядя Витя перебрался к ней, когда окончательно распродал свой бизнес в Новосибирске.

При упоминании «Новосибирск» кольнуло в сердце. Для себя Павел давно решил: никогда не вспоминать Новосибирск и не приезжать. Не вспоминал, и прекрасно обходился. Но сегодня Борис вдруг прислал ему сообщение в мессенджере. Этот гад посмел посочувствовать Павлу в связи со смертью Артура. Артур – его мальчик, его душа, его поздний и единственный сын. Почему так несправедлива судьба? Пусть бы он, Павел, нелепо погиб, а его сокровище, его сынок, остался жив, жил бы и радовался.

Год прошел, а мама до сих пор ходит в черном. И целую клумбу черных тюльпанов посадила, не говорит, но и без того ясно: в память о внуке Артуре.

Сегодня Павел общался по скайпу с Мариной. Они расстались год назад после похорон Артура. Павел не мог оставаться во Франции, где всё напоминало о сыне. Он бы с ума сошел. А Марина не смогла уехать с ним в Россию, оставив могилу Артура. Тогда они решили год прожить отдельно. А через год оно само подскажет. Не подсказало. Марина решительно отказалась переезжать к нему в Москву. Жена плакала, просила прощенья, клялась, что никакого другого мужчины у неё нет, и не будет, и когда-нибудь она обязательно вернется к нему.

Повезло ему с женой. Двадцать лет назад Павел с одной спортивной сумкой приехал в Москву. Приехал в никуда, приехал с незаживающей раной в сердце и с больной душой. И встретил Марину. Она смогла стать его утешением. Ради неё он высоко поднялся, бросил к её ногам своё сердце и богатство.

В Новосибирске его предал лучший друг и девушка, которую он любил безмерно. Борька был не просто другом, а двоюродным братом. Он подставил Павла, подвёл под суд, и почти год жизни отнял у Павла. Павел понимает, что дядя сделал для него невозможное: он вытащил племянника из тюрьмы, не просто вытащил, а добился оправдания. Как же больно было узнать, что его лучший друг детства и брат подставил его. Но это оказалось половина несчастья, свалившегося на Павла. Вторая половина – Мария, невеста, красивая и лживая, как оказалось. Он переживал, что она на суд не приходит, так хотелось её увидеть, чтобы поддержала, сказала, что любит и будет ждать.

Как выяснилось, его невеста скоропалительно вышла замуж. Свадьбу пышную сыграли, в ресторане отмечали, когда ещё суд шел! Ничего святого нет у некоторых. Освободившись, он приехал к ней, хотел посмотреть в глаза, поговорить. Не верил, что она могла подло поступить. Она ему чистой и честной казалась. Но не застал дома. А несостоявшаяся теща умоляла его, не встречаться с дочерью, не мешать её счастью и счастью ребёнка. Фотографии свадебные показывала, на которых его Маша в белой фате улыбалась чужому мужику. В сердцах Павел тогда хлопнул дверью, и уехал, не повидав Марию. Жалел потом, что не дождался, не поговорил. Ему достаточно было один раз ей в глаза посмотреть, чтобы понять правду. Но что сделано, то сделано.

Брак с Кариной стал мимолетным и мучительным. Вспоминать не хочется. Расстался с ней с огромным облегчением. Дочь родилась в том браке, Лия. Годик ей исполнился, когда Павел в Москву от них уехал.

Но Карина не страдала, до неприличия скоро она за Бориса замуж выскочила. Павел не соображал здраво, когда бумаги на удочерение Борьке подписал. Пожалел потом, но поздно. Его дочь стала Порошиной Лией Борисовной.

Интересовался у адвоката своего бывшего тестя о ребёнке, когда узнал, что Карина умерла. Он забрал бы девочку, если Борис её обижает. Павла уверили, что девочка в роскошном доме проживает, в достатке, имеет личного водителя с машиной, учится в престижной гимназии. Она не знает, что Борис её ненастоящий отец. У девочки хорошие, доверительные отношения с отцом, и лучше её не травмировать, она и так мать потеряла.

И вдруг после стольких лет молчания Борис предложил Павлу встретиться с дочерью. Не верит Павел с искренность брата. Подвох в чем-то есть. Павел решил не отвечать и ни на какую встречу не ездить.

Но он поручил начальнику своей охраны узнать подробно о жизни дочери и сделать её фото. Девочка училась в техническом университете, имела коттедж в собственности и большую часть капитала в фирме Бориса. Фото дочери сделали в каком-то кафе или ресторане. Лицо хорошо рассмотреть не удалось. Она на удивление оказалась жгучей брюнеткой, с ярким макияжем, больше похожей на Бориса, чем на Павла или Карину.

Понятно, почему Борька столь поспешно женился на Карине: Лия, вероятно, настоящая дочь Бориса, а не Павла.

Павел решил выбросить из головы и Бориса, и Лию. Два года Павел работал, как проклятый, чтобы забыться. И боль стала отступать, и Марина согласилась приехать к нему в Москву. И вдруг снова завертелись события, связанные с дочерью, но не с Лией, а дочерью Марии.

С Павлом связался из Барнаула некий управляющий ночным клубом по фамилии Крикунов. Он хотел помочь девушке, попавшей в сложную жизненную ситуацию. Целая цепь несчастливых событий свалилась на бедняжку, в результате чего, она осталась одна, без семьи и поддержки, и с огромными для неё долгами. Случайно этот управляющий узнал, что её настоящий отец – Павел Ларионов. Об этом девочке рассказала мать, Мария, в девичестве Тихонова, перед смертью. Девочка хорошая, воспитанная, образование получила. Но она в отчаянии, ей предложили пойти в проститутки, и она может согласиться от безысходности. Крикунов предлагает Павлу, если ему жалко дочь, приехать в Барнаул и заплатить за девушку. Но Крикунов опасается, что его могут кинуть, поэтому он сейчас не скажет, где находится девушка. Ему нужны наличные, и чтобы Павел привез их лично, куда и когда Крикунов скажет. Крикунов заплатил сам часть долга, но кредиторы долго ждать не станут. Так как Крикунов в данный момент нуждается в деньгах, он предлагает честную сделку: Павел платит ему – и сразу получает дочь. И без ментов и посторонних. Фото девушки он посылает.

Павел выругался, вскочил из-за стола и стал ходить по комнате. Мексиканский сериал какой-то! Быть такого не может. Но этот Крикунов назвал девичью фамилию Марии! И фото, сначала следует взглянуть на фото. Павел открыл фотографии и обомлел: сомнений нет, это его дочь и дочь Марии. Он долго рассматривал девушку на фотографиях, она больше похожа на него, но есть что-то неуловимое от Маши. Что же там случилось с семьей этой девочки? Почему умерла Маша? Значит, Маша его не предавала! Её мать всё выдумала! Каким же он был глупцом, что не дождался тогда Машу! Девочку надо спасать, но это может быть ловушкой. Срочно подстраховаться, узнать всю подноготную про этого Крикунова, и попробовать самому найти эту девушку. Он ни её имени, ни фамилии не знает, ни даты рождения, мог бы поинтересоваться тогда, с кем оформила брак Маша. Павел найдет её, но как же мало у него времени.

Павел поставил задачу своему другу и начальнику охраны: во-первых, собрать информацию по Крикунову, во-вторых, попробовать найти его дочь. Павел помнил дом, в котором жила когда-то семья Маши в Барнауле. Дом стоял рядом со зданием, похожим на театр, и имелся небольшой парк в этом районе, а квартира находилась на третьем этаже первого подъезда. Дочь у них с Машей могла родиться с ноября 1997 по январь 1998 года.

Друг предложил Павлу лететь в Новосибирск, а не в Барнаул. А оттуда ехать на арендованной машине. Ему тоже казалось сомнительным и опасным это дело. Павел полностью доверял своему начальнику охраны Никите. Никита жил когда-то в Новосибирске и учился в техническом университете. Они даже встречались во время учебы.

Никита нанял детективов в Барнауле. Мария проживала в своей старой квартире до прошлого года с мужем и двумя детьми. Павел уверен, что старшая дочь Марии – Никитина Лидия Николаевна, и есть его дочь. Но год назад семья продала свою большую квартиру. Они переехали на окраину города, где сняли однокомнатную квартиру в старом доме. К тому моменту их семья состояла из двух человек: Марии и Лиды. Мария умерла два месяца назад. А Лидия не появлялась на съемной квартире. Соседи никакой информации о новых жильцах дать не смогли, не с кем было разговаривать на эту тему. На первом этаже находились еще три квартиры, кроме квартиры Никитиных. В одной проживала семья алкоголиков, во второй старушка-кошатница с признаками деменции, а третья оказалась закрыта: хозяин куда-то уехал надолго, по крайней мере, полгода он точно не появлялся. С трудом связались с хозяйкой квартиры. Она жила у дочери в Турции и никаких подробностей не знала о своих квартирантах. Никитины внесли квартплату на три месяца вперед.

Детективы дежурили несколько дней и ночей, но Лидия не появлялась.

Крикунов оказался еще тем типом, имел судимость. Он управлял ночным клубом «Терминатор». Детектив посетил этот клуб, но ничего подозрительного не обнаружил. Времени катастрофически не хватало. Информацию Павел получал «с колёс», пока они мчались на машине из Новосибирска в Барнаул. На всякий случай Никита нанял еще двух человек для охраны. Остановились они в небольшой частной гостинице. Никита настоял, что он сам лично поедет к Крикунову, а его люди подежурят рядом. Павел ждал в гостинице, когда вдруг ему на закрытую электронную почту пришло сообщение: «Встреча в «Терминаторе» – это ловушка. Нельзя заходить в клуб!»

Павел позвонил Никите. Тот, как раз подъезжал к клубу. Хорошо, что Никита не успел выйти из машины. Никита забрал своих людей, и они все срочно покинули Барнаул. Они ехали на машине в Новосибирск, когда Павлу пришло сообщение от детективов: «Крикунова убили тем самым утром. Владельцем клуба «Терминатор» оказался Порошин Борис. И самое интересное: Лидия Никитина два месяца работала в этом самом ночном клубе уборщицей».

Лия потребовала подробный отчет о визите к Оксане, особенно про Павла Ларионова. Лида пересказала всё слово в слово. И, ей не показалось, Лия, эта девушка-воин, смахнула слезу. Но, когда заговорила, в голосе её не было лишних эмоций.

– Теперь однозначно надо найти нашего блудного отца. Пойду, засяду за комп. Сварганишь поесть?

Не успели сесть за стол, как в дверь позвонили. Лиде стало страшно, но Лия впустила девушку, маленького роста, с некрасивым треугольным личиком. Оранжевые волосы она уложила в примитивную прическу: две коральки из косичек по бокам головы и челка ниже бровей. Нос её от этой челки казался ещё больше. Но девушка улыбалась с какой-то детской радостью, просто сияла от счастья, Лия улыбалась ответно.

– Познакомься, Зойка, это моя сестра по отцу, Лида.

– Не знала, что у тебя есть сестра. За ней ты в Барнаул ездила?

– Да, и мы попали вместе в аварию, нас развезли в разные больницы, и мы только сегодня снова встретились.

– Чудо, девочки, просто чудо! А я чуть с ума не сошла, когда нашла тебя в списке погибших. Ревела и ревела, а на третий день написала твоему брату в «Инстаграм».

– Ты Вадиму написала? Зачем?

– У меня телефона его не было, но я помню, что он Вадим Степанов, и название фирмы, ты упоминала как-то. Я хотела узнать насчет похорон. И что делать с этой квартирой. А он сказал, что ты живая, но в больнице. Я же говорила, что узнала у него про Искитим.

– Нет, про Вадима ты не говорила, я думала, ты через «горячую линию» узнала. Зойка, ты этот адрес ему назвала?

Зойка кивнула, испуганная, что сделала что-то не так. Лиду прошиб холодный пот. Лия лишь секунду помолчала, переваривая.

– Ладно, Зойка, не парься, но больше Вадиму ничего не пиши и не рассказывай, что меня видела. Про сестру тоже! Ты никого не видела! Вообще никому не рассказывай! Так надо. Я потом тебе всё объясню. Спасибо, что не бросила Маркуса! Теперь можешь дома отдыхать, не бегать сюда. Понимаешь, мне до зарезу надо сделать срочную работу. Пока!

– Пока! – Сникшая Зойка безропотно повернулась к выходу.

– Стой!

Зойка с надеждой обернулась.

– Вот, возьми твои ключи, мой комплект нашелся. И как только разгребу дела, обязательно встретимся и поговорим.

Лия закрыла за Зойкой дверь и обернулась к Лиде.

– Срочно смываемся! Твоя Оксана пригласила – туда и переедем. Собери свои вещи и пакуй Маркуса, вот переноска, не забудь лоток, наполнитель и корм. А мне надо забрать железо, не могу его здесь оставить.

Лия вытащила сложенные плашмя за шкафом картонные коробки, скотч, поролон и принялась довольно быстро упаковывать свою технику.

По кнопочному телефону на адрес соседнего дома Лия вызвала такси «с высоким кузовом». Адрес доставки назвала тоже не 13-ый дом, а соседний. Девушки сразу начали выносить вещи по узкой лестнице хрущевки: три немаленькие коробки, две сумки своих вещей, пакет продуктов, переноска с котом и пакет с его имуществом. Спускались «челночно» с этажа на этаж. Так добрались до лавочки у того дома, куда прибыло такси буквально в ту же минуту. Так же челночно вскарабкались на третий этаж к Оксане. «А ведь у этого дома есть и четвертый этаж», – подумала запыхавшаяся Лида.

– Кто там?

–Тетя Оксана, это Лида. Вы приглашали меня пожить у вас.

– Лида, заходи, дорогая! – Оксана распахнула дверь.

– А это – моя подруга Лия.

– Здравствуйте!

– Можно мы вместе поживем у вас? Очень надо!

– Надо – так надо. Ох, ничего себе, у вас вещей! Заносите сразу в ту комнату. Поместитесь вдвоем на диване? Он широкий. А это что? Кот? Ладно, хоть не собака, выгуливать не придется.

Лида от полноты чувств обняла Оксану.

– Спасибо, тетя Оксана! Мы ненадолго.

– Да я вас не выгоняю, девчата. До чего же вы похожи, подруги! Как родные сестры! – Оксана с удивлением разглядывала девушек.

Лида вопросительно взглянула на Лию, та кивнула головой.

– Тетя Оксана, а мы и есть сёстры, у нас отец общий – Павел Ларионов. Лия – дочь Павла от первого брака. Вы мне рассказывали, что он развелся и уехал в Москву, оставив маленького ребёнка. Этот ребёнок и есть Лия.

– Вы что, вместе в том несчастном автобусе ехали? – Оксана всплеснула руками.

– Да. Можно мы завтра утром вам всё расскажем? Нас начнет искать Борис Порошин, списки погибших, наверняка уже скорректировали, – вступила в разговор Лия из комнаты, где она извлекала свою технику из коробок и расставляла на столе. – И он знает, что вы – подруга Марии. Но мы придумаем что-нибудь, сейчас быстренько разверну комп и свяжусь с Павлом, с отцом.

– А мы пойдем кота пристраивать на новом месте, – Оксана подхватила корзинку-переноску и повела Лиду на кухню.

Расставили мисочки, лоток, выпустили Маркуса, дали воду и корм. Котик бесстрашно подошел к Оксане, потерся об ноги, дал погладить себя, и принялся за еду.

– Ишь, вежливый, поздоровался, – восхитилась Оксана. – Знаешь, Лидочка, ты ушла, а я всё время думала о тебе. У меня есть племянник. Он очень умный и ответственный человек. Я за него ручаюсь. Обратись к нему за помощью. Уверена, он найдет выход.

Звонок в дверь раздался так рано, что Лия еще спала. Лида перестала делать упражнения и вышла посмотреть, кто там.

– Тетя Оксана, доброе утро! Ты всё цветёшь! Что за гости у тебя? Чем надо помочь? –В коридоре раздался приятный мужской голос.

– Доброе утро! – Оксана радостно приветствовала гостя. – Иди сразу к столу, за чаем поговорим. Сейчас я девчат разбужу. Ой, Лидочка, ты встала уже?

– Лия! – Тимофей радостно улыбнулся.

– Тимофей!

– Вы что, знакомы? – Оксана переводила взгляд с одного на другого.

– Да, но… я не Лия.

– Как это понимать? – Улыбка Тимофея увяла.

– Вот что, молодежь, идите вы на кухню, поговорите, а я уже позавтракала, мне надо в комнате прибрать, – Оксана подтолкнула застывшую в коридоре «молодежь» и плотно закрыла дверь кухни.

Исповедь была длинной и трудной, слёзы не раз выступали на глазах Лиды. Почему ей было так важно, чтобы Тимофей понял её и простил вынужденный обман?

…Я Лида Никитина, родилась и выросла в Барнауле, у меня за последние два года умерли отец, брат и мама.

…Но вдруг приехала сестра Лия, она рассказала про нашего биологического отца Павла Ларионова и предложила бежать, чтобы спасти свою жизнь.

…Вот так я скрылась с места преступления, не созналась, что свидетель, а потом попала в аварию.

…Было очень страшно, что меня найдут дружки директора, а меня уже записали в больнице по документам Лии, когда я без сознания была. Это, конечно, нарушение закона, но меня неожиданно поддержал Вадим, хотя он мне врал, что меня подозревает полиция.

…Мне очень стыдно, что я тебя обманывала, не могла рассказать правду. Но, может, ты теперь меня простишь, я уже и документы все Лие вернула, живу под настоящим именем?

– Какие мелочи! Уж из-за этого не стоит плакать! Зато я понял, почему ты ушла в глухую защиту: ни телефона, ни адреса, ни письма. А я то думал… Не важно. Рассказывай, я тебя перебил.

…Это сейчас я поняла, что Порошин придумал меня в клубе держать вовсе не из-за долгов Игоря, может, и расписки были поддельные, а как приманку для Павла Ларионова.

…Борис Порошин не просто ночные клубы имеет, это сеть распространения запрещенных веществ, Лия скачала компромат из его компьютера: там переводы денег, счета, а один раз снята большая сумма в день убийства конкурента.

…С теми делами ещё не ясно, но Крикунова убил он, я видела его руку с татуровкой, а деньги он взял, чтобы подозрение отвести.

…Мы боимся, что в полиции есть купленные Порошиным люди, но надеемся, что Ларионов поможет нам. Он живет в Подмосковье. Лия хочет написать ему на почту, пусть он приедет. А вчера ночью упало напряжение, авария была ТЭЦ. Сейчас её разбужу.

– Кого ты разбудишь? Я ещё в 8 утра отправила сообщение. Ой, здравствуйте! Я думала, ты с Оксаной щебечешь. Не надо, не вставайте, лучше я присяду. Это запеканка? Как я проголодалась! А вы что не едите?

– Тимофей, это – Лия. Знакомьтесь.

– Оч… Стоп! Тимофей Руднев? Не может быть! – У Лии вилка выпала из рук.

– Да, вот такая случайная встреча, представляешь, Лия.

– Это первая была случайная, а вторая… Не знаю, как назвать, – Лия перевела взгляд на Лиду.

«Судьба», – мысленно ответила ей Лида.

– Вот что, не надо ждать, когда приедет Павел, что бы вас защитить, – решительно встал Тимофей. – Я работаю в таможне, попрошу помощи у службы безопасности. Прямо сейчас и поеду. А опера из отдела борьбы с наркотиками точно заинтересуются Порошиным. А вы сидите тихо, никого не пускайте. Не бойтесь, я быстро. Лида, хочешь, я позвоню, как будем подъезжать?

– Да, у меня теперь есть телефон, давай, я тебе вобью номер. Готово.

– Правда есть один нюанс…

– Какой?

– Ну, на охрану могут рассчитывать те, кто служит в таможне и члены их семей, а ты…

– Ну, так скажи им, что я твоя невеста.

– Я подумал, но неудобно было предложить. Ты согласна?

– Да, – всё же Лида немного покраснела, несмотря на беспечный тон, и пошутила. – Меня твой Иван не хуже свахи уговаривал, даже лечение бесплатное предложил.

– Иван? Вот змей!.. Всё, бегу, потерпите 2 часа, может полтора, – Тимофей умчался, крикнув от двери. – Я скоро вернусь!

– Поздравляю, сестрёнка! – Лия с восхищением смотрела на Лиду. – Ты так лихо сделала ему предложение!

– Сама не ожидала. Наверное, после аварии в мозгу что-то повернулось. Надо жить сейчас, срочно, не откладывая.

– Только поцеловаться забыли.

– Кто забыл поцеловаться? – Вошла Оксана с хозяйственной сумкой, открыла шкафчик и сложила несколько пакетов-маечек. – Доброе утро, Лиечка! Это Тимофей хлопнул дверью?

– Доброе! Это ускакал прекрасный рыцарь, который спас от смерти принцессу Лидию и теперь хочет на ней жениться. Короче, – Лия растопырила три пальца на правой руке, – он её после аварии подобрал, в больнице навещал, на свидание приглашал – обязан жениться.

– Оксана, Лия шутит, не так скоро дело делается, как сказка сказывается.

– А если и так? Ничего плохого не вижу. Вы оба взрослые. Тима – замечательный парень. Ну, я в магазин сбегаю. Я закрою, а вторые ключи здесь в ящичке.

– Действительно замечательный твой Тимофей, сразу так проникся к нам, взялся помочь.

– А твой Саша разве не захотел бы тебе помочь?

– Он не «мой». Саша добрый, проявил ко мне участие. Да, мне очень хотелось иногда ему всё рассказать. Но я думала, а если он связан с тем, кто в полиции помогает Порошину? Как он оказался в автобусе рядом с нами? Вдруг следил в интернете за покупкой билетов? И давай я ключи вставлю изнутри в замок, где-то слышала, что они мешают отмычкам.

Саша

Эта поездка не задалась с самого начала. Его никак не хотели отпускать в отпуск. Начальству дела нет, что они с друзьями каждый год выбираются на Алтай, чтобы сплавиться на рафте по горной реке. Столько вопросов приходится решать с отпусками всех участников, с маршрутом, снаряжением и прочими делами.

Сашу отпустили в отпуск последний момент. Ему пришлось пообещать, что он «как штык» выйдет на работу по возвращению, и что постарается вернуться, как можно раньше. Сплав получился бы намного удачнее, если бы они выбрали август или хотя бы июль. В июне от жаркой погоды началось обильное таяние снегов в горах Алтая, вода в реках поднялась, и некоторые участки закрыли для сплавов. Пришлось идти на укороченный маршрут, но все равно каждому досталось. Маршрут они прошли успешно, но вымотались изрядно.

Саша возвращался домой. Он взял последний билет на автобус из Барнаула в Новосибирск. Место оказалось в последнем ряду у прохода.

Эту девушку он заметил сразу, как сел в автобус. Она сидела у окна напротив него через проход. В детстве он обожал сказку «Белоснежка и семь гномов». Особенно нравились яркие и красочные картинки в книжке. Белоснежка казалась невероятно красивой девочкой с черными волосами, белой кожей и с большими серо-зелеными глазами. Девушка у окна напомнила ему те, детские картинки. Он мысленно назвал её «Белоснежка». Она долго устраивалась, пристраивала сумку под ноги, шуршала пакетами. Наконец, успокоилась, достала наушники, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла лицом к окну.

Момент, когда пришла её соседка, Саша пропустил. Автобус трогался, та девушка зашла перед самым отправлением. Александру в это время позвонили с работы. Начальство интересовалось, когда он сможет выйти на работу. Саша слышал, что девушки из-за чего-то препирались: не то сумка Белоснежки мешала второй девушке, не то пришедшая девушка хотела сесть у окна.

Автобус медленно выезжал из города. Новенькая девушка загораживала ему Белоснежку. Она сняла большие дымчатые очки и платок. Он опешил. Ему показалось или действительно у девушки оказались один в один глаза Белоснежки. И они обе неуловимо походили друг на друга. Саша попытался завязать с ними разговор. Они его грубо оборвали, заявив, что незнакомы, и знакомиться не собираются. Девушка у окна отвернулась и слушала музыку в наушниках, а вторая закрыла глаза и задремала. Что-то казалось неправильным с этими девушками.

Александр не спал почти сутки, потому быстро отключился и проспал до заправки. Почему-то автобус остановился посередине чистого поля. Обычно в отведенных для остановок и заправок местах полно разных ларьков, кафешек, туалет оборудованный. Местные продают пироги и другую еду. Саша рассчитывал что-нибудь купить и поесть, но пришлось ограничиться пивом, которое он купил наспех на автовокзале.

Девушки ели пироги и разговаривали. Саша подошел поближе и услышал их имена: «Лия и Лида». Он не понял, как точно зовут его Белоснежку. Девушки прогнали его, не пожелав с ним разговаривать, но отдали оставшиеся пироги.

Когда автобус ударился, перевернулся и проехал юзом по шоссе, Саша сразу оценил масштаб катастрофы. Первым делом он вытащил из автобуса двух девушек. Белоснежка пострадала больше, она ударилась виском, и рассекла стеклом руку, кровь заливала лицо, но она дышала. Вторая от боли потеряла сознание, похоже, сильно повредила плечо. Саша занимался спасением других пассажиров. В какой-то момент он увидел, что девушек нет на земле, значит, их унесли от автобуса, который вот-вот загорится. Он покинул салон, когда понял, что оставшиеся искалеченные тела уже невозможно оживить. Он побежал и пытался увести с собой зевак, что снимали на телефоны катастрофу, но его грубо послали. Саше удалось отбежать от автобуса за несколько секунд до взрыва.

Оказывается, Белоснежку звали Лидой Никитиной, они с ней оказались в одной больнице в Малиновке. Она лежала без сознания три дня. Приехавшая бригада врачей МЧС обнаружила и гематому в височной части мозга. Через сосуд откачали гематому, но увозить не стали, сказали, нужен покой, сама очнётся. Никто не знал, кто она, записали под чужим именем. Саша обомлел, когда нашёл её. Она была в повязке «чепчиком», бледная до синевы, правая рука забинтована по самые пальцы, на левой – синяки и порезы. Но он узнал её руки с тонкими длинными пальцами и ногтями с черным лаком. Главное, она была жива! Он нашел её в списках пассажиров, выехавших из Барнаула. У неё был билет на 41 место. Когда приехали ребята из полиции, он вызвался помочь им уточнить списки. Вторая девушка, Лия, погибла.

Больничка была переполнена, персонал сбился с ног, всех выписывали на долечивание по месту жительства. Лида нуждалась в лечении, но в Барнаул возвращаться не хотела, и Саша уговорил девушку поехать к нему домой. Мама Саши работала хирургической сестрой и находилась в отпуске. Худенькая бледная от потери крови Лида с повязкой вокруг головы, в ссадинах и порезах мало напоминала ту гордячку из автобуса с вызывающей косметикой, но она ещё сильнее нравилась Саше. Мама приняла Лиду хорошо, они на удивление поладили. Хотя Саша помнил, как в штыки мать приняла предыдущую его девушку Дину. Они еле терпели друг друга. Мать говорила, что Дина – лживая и завистливая, что она бросит Сашу, когда найдет себе более богатого. Мама оказалась права: Дина его бросила.

Лиде удалось невозможное: обучить маму навыкам работы на компьютере. Мама восхищалась Лидой. А Саша млел и плыл от счастья, общаясь с Лидой. Временами до сознания пыталась пробиться некая тревожная мысль, но он её отбрасывал, не задумываясь. Возможно, подсознательно, он понимал, что это счастье долго не продлится.

Так и случилось. Он размышлял на тему: «Через сколько времени от начала знакомства можно признаться девушке в любви?» Но однажды вечером мама сказала ему ужасную вещь, что Лида не та, за которую она себя выдает: она никакой не фармацевт, а, возможно, программист. Но кто же она? И почему скрывается?

Саша первым делом стал собирать сведения о второй девушке из автобуса. Он вспомнил то, что показалось ему странным в автобусе. Девушки несколько раз подчеркивали, что они не были знакомы, но между ними существовала тесная связь. Помимо того, что они были очень похожи глазами. В автобусе одна из них спала, прислонив голову на плечо другой, и ту это не напрягало. Чужие бы отодвинулись друг от друга, а эти допускали друг друга в своё пространство. Если они – сестры, зачем так упорно скрывать это? И почему они не шли на контакт с ним? Никогда у Саши не было проблем завязать легкий разговор с девушками. Вроде бы не злобные, пирожки отдали.

Оказалось, что Лия Порошина выжила. После больницы Лия уехала к себе домой с родственниками по месту прописки в Новосибирске. И самое интересное, что эта Лия Порошина учится в техническом университете по специальности «программист».

Саша вернулся домой с твердым намерением, поговорить с Лидой, но она оказалась умнее: она исчезла. Значит, ей есть, что скрывать!

Саша каждую свободную минуту собирал информацию о девушках, используя свое служебное положение. И чем больше узнавал, тем ужаснее открывалась правда.

Лида Никитина прожила всю жизнь в Барнауле в семье среднего достатка. За два года потеряла всех членов своей семьи, осталась одна. Окончила университет в Барнауле, химик-фармацевт. Лия Порошина из богатой и очень обеспеченной семьи, матери нет, но она живет с отцом. Учится, студентка. Они не родственники, никаких точек соприкосновения не имеют, но есть то, что их связывает. Он уверен, что его Белоснежка на самом деле не Лидия, а Лия. И им обеим есть, что скрывать.

Лидия три месяца назад устроилась на работу в ночной клуб «Терминатор». Она проработала два месяца, когда произошло ограбление клуба и убийство его директора. Украли около 3-х миллионов рублей. За два дня до этого события в Барнаул приехала Лия. И затем они вместе с Лидией на одном автобусе отправились в Новосибирск. А после аварии выдавали себя друг за друга. Саша уверен, они хотели запутать следы. Девушки как-то связаны с происшествием в клубе, а может, и причастны. Возможно, они не хотели убивать, лишь ограбить, но убили директора случайно.

Голова пухла от разных мыслей. Саше склонялся к мысли, что придется поделиться своими подозрениями с начальником отдела. Он – папин друг. Когда папа погиб, Семён Петрович предложил Саше работу в их отделе без отрыва от учёбы. Если Саша поделится информацией с Семёном Петровичем, девушек объявят в розыск.

Хотя одну из них и искать не надо: Лия живет в своем доме с родственниками. Можно попробовать связаться с ней. Саша позвонил её отцу, Порошину Борису. Он представился по форме, сказал, что полиция уточняет детали аварии автобуса, и ему необходимо поговорить с девушкой. Он хотел бы приехать и побеседовать с ней, или её вызовут повесткой, как свидетеля.

Порошин не знал о местонахождении дочери, он стал изворачиваться и врать, мол, дочь поехала отдохнуть с подругой, телефон выключила. Куда конкретно поехала Лия, и с какой подругой, Порошин затруднился ответить, но пообещал позвонить, когда дочь появится.

Телефоны девушек не появлялись в сети. Где их искать, Саша даже не представляет. Но мать вспомнила, что девушка отправляла с их компьютера электронное письмо подруге. Она интересовалась каким-то мужчиной с нерусским именем, не то Марк, не то Макрон.

Естественно, следов этого письма на компьютере не оказалось. Придется завтра идти к Семёну Петровичу, а компьютер отнести специалистам.

Павел и Никита сняли квартиру, и остановились в Новосибирске. Им не удалось установить, кто прислал Павлу то сообщение, кто смог предупредить его о подставе. Никита сказал лишь одно: классный хакер. Павел понимал, что встречу с Крикуновым назначил Порошин. Возможно, он сам и убил Крикунова. Напрямую идти к Борису – пустой номер. Нужны козыри, чтобы прижать его. Никита развил бурную деятельность по поиску Лиды. Они понимали: девушка в опасности. И они знали, им придется объясняться с полицией. Порошин, наверняка, приготовил улики против Павла. Прямых улик, конечно, нет. Но найдут переписку Павла с Крикуновым. Павел приезжал в Барнаул. И даже машина его начальника охраны останавливалась перед клубом «Терминатор». Придется объясняться, а времени на объяснения нет.

Чем больше собирал Павел информации о дочери, тем больше ею гордился. Девочка, как могла, боролась за жизнь. Ей удалось покинуть Барнаул. Но она попала в страшную аварию по дороге в Новосибирск. Сначала даже её поместили в список погибших. Но как выяснилось, она нашлась в больнице посёлка Малиновка. Никто не знал, куда она направилась после выписки. В Барнауле не появилась, в Новосибирске в поликлиники и медицинские центры не обращалась.

Детективы съездили в Малиновскую больницу, опросили персонал. Старшая медицинская сестра сразу вспомнила Лиду, она говорила, что у неё нет родни, но она общалась с одним пациентом, который тоже пострадал в этой аварии. Парня звали Александр Харитонов. Александр проживал в Новосибирске, и медсестра предположила, что девушка поехала к нему.

Саша потер виски. Ничего себе, полночь, а он не спит, и завтра на работу с утра. Звонок телефона прозвучал, как гром среди неба. Саша не отвечал на незнакомые номера, знал, что это чаще всего мошенники, но почему-то в этот раз ответил. Звонил Павел Андреевич Ларионов, бизнесмен из Москвы. Сначала Павел Андреевич извинился за поздний звонок. Он хотел срочно поговорить о своей дочери Лидии Никитиной. Если она сейчас у Александра, Ларионов рвался немедленно приехать, так как он сам – в Новосибирске. Саша пусть не беспокоится, Павел привезет и покажет все документы. Дело очень важное и срочное.

Саша задумался. Он не знал, что предпринять. С одной стороны, ему хотелось немедленно поговорить с человеком, назвавшимся отцом Лиды или Лии, как её там. С другой, опасался, а вдруг девушек разыскивают недоброжелатели, криминальные личности. С чего он должен верить на слово какому-то Ларионову. Он вспомнил поговорку: «Утро вечера мудренее», и нашел выход.

Саша сообщил, что Лиды у него нет, она уехала к подруге, о которой он ничего не знает, но надеется скоро узнать. Да, она жила некоторое время в его квартире. Он приютил её на несколько дней, и ничего не знает о её настоящем местонахождении. Они вместе с Сашей попали в аварию автобуса «Барнаул-Новосибирск». Нет, раньше он знаком с ней не был, просто пожалел. А если Ларионов желает поговорить, то пусть приходит утром к нему в отдел на работу. Работы нынче много, но он выделит минутку. Саша не сказал Ларионову, что ему известно о смерти отца и матери Лиды. Пусть этот лже-папаша явится в отдел, а там посмотрим, что он за птица.

«Вот, болван тупоголовый! Её же убьют!» – Выругался Ларионов и отключился.

Саша сел за компьютер и добавил к двум папкам с именами «Лия» и «Лида» новую папку – «Ларионов». Ничего себе, сколько информации по Ларионову нашлось в интернете! Диска не хватит, всё записать и сохранить на комп. Бизнес Ларионова Сашу особо не интересовал, только личная жизнь. А вот и зацепка! Первая жена Ларионова в девичестве носила фамилию Алексеевская. Не из той ли семьи она вышла? Саша порылся глубже. Конечно! Кто не знал в то время Алексеевских: богатые, практически хозяева города в 90-ые годы. Как же удачно женился этот Ларионов. Но нет, брак распался очень быстро. В браке с Кариной Алексеевской у Павла родилась дочь Лия. Вот оно! Нашел! Без сомнения, его Лида и есть Лия Ларионова. Но почему она Порошина? И Борисовна? Понятно: девочку удочерил второй муж Карины, тот самый владелец клуба «Терминатор». Кстати, Порошин во время убийства в клубе находился в Барнауле. Но у него неопровержимое алиби на время ограбления и убийства. И каким боком с этими событиями связана скромная Лидия Никитина?

Заболела голова от бессонной ночи и тяжелых мыслей. Несомненно, утром он обязан выложить эту информацию и свои предположения начальству. Перед глазами встало бледное лицо Лиды-Лии, её необыкновенные и честные глаза. Простит ли он себе когда-нибудь, что сдал её? И перестанет ли болеть его сердце?

Стоп! У него есть до утра ещё несколько часов. Что пишут про Ларионова в интернете? «Гений программирования»! Неудобно, ночь, но Ларионов сам первый позвонил Александру. Саша оделся, взял ноутбук и позвонил Ларионову, что немедленно готов приехать к нему.

Ларионов встретил Сашу на пороге. В тренировочных штанах, футболке, с взъерошенными волосами, он мало напоминал того лощеного бизнесмена на фото в интернете. Он окинул взглядом помятую Сашину физиономию и провел на кухню. Соблазнительно пахло кофе, Саша подумал, что умрет, если не выпьет. Павел, молча, налил кофе в большую чашку и протянул Саше.

– Документы показать или так поверишь? – Ларионов вопросительно смотрел на него серо-зелёными глазами, глазами его Лии.

– У девушек ваши глаза. Они, что обе ваши дочери?

– Обе, так получилось.

– У нас мало времени.

Саша поставил на стол свой ноутбук.

– С него Лия вчера отправляла кому-то сообщение на почту. Пишут, что вы – классный программист. Сможете найти?

– Попробую, но не уверен. Нет сомнения, это дочь предупредила меня о ловушке в Барнауле. Я и сам догадывался, что ловушка. Но не знал другого способа добраться до Лидии, рискнул. Не попался, потому что Лия смогла в самый последний момент отправить мне сообщение.

– Так вы можете связаться с Лией?!

– Нет. К счастью, она не в мать пошла мозгами, в меня. Но правильно говорят, что дети превосходят родителей. Ни я сам, ни мои программисты, не смогли найти её, она всё концы уничтожила. А как красиво мой комп взломала! Мои спецы предложили мне её в наш штат взять с самым высоким окладом. Восхищаюсь и снимаю шляпу перед ней! Но посмотрим, что можно вытащить с твоего компьютера. Есть! Нашел! Возможно, она была ограничена по времени.

– Кому она написала?

– Получатель – ZOYA, Зоя. Несколько фраз, вероятно, это шифр. «Маркус» – оригинальное имя для мужчины. Возможно, это название фирмы. Места? Скорее всего, это код.

– Мы сможем найти эту Зою? Это настоящее её имя? – Саша встал со стула, пытаясь унять своё волнение.

– Это всё, что я смог вытащить. Но она написала всего одно письмо, очень короткое, вероятно, эта Зоя – близкий человек Лии, подруга. Человек, которому не надо долго втолковывать.

– Может, они учатся вместе, вот, здесь есть номер группы в НГТУ.

– Сейчас поищем список группы… Точно, есть одна Зоя: Зоя Сергеевна Бартош. Смотри информацию по Зое Сергеевне: адрес, телефон, место временной работы.

Саша внимательно изучал полученный данные.

– Место работы Зои довольно далеко от её дома на Затулинке, – Саша посмотрел на часы. – Семь утра. Возможно, она уже встала, собирается на работу. Можем попробовать позвонить ей.

– И что ты скажешь этой Зое?

– Что я друг Лии, ехал с ней в одном автобусе, лежали вместе в больнице. Разыскиваю её, понравилась она мне. Если сказать, что полиция, Зоя «уйдет в несознанку».

– В самом деле, понравилась? – Ларионов уставился на Александра.

Саша смутился.

– Это не относится к делу. Я звоню?

Зоя Сергеевна оказалась «крепким орешком». Она, мол, давно не встречалась с Лией, по интернету они не общались, и вообще, они не такие уж подруги, учатся в одной группе. Зоя понятия не имеет, где сейчас может находиться Лия, обратились к ней не по адресу. Телефона Лии она не даст. Если парень сам не догадался попросить телефон у девушки, то это его проблема. И ей некогда с кем попало болтать, когда надо на работу собираться.

Саша задумался.

– Уверен, она врет. Слежку бы организовать за ней. Эх, начальник до обеда на совещании пробудет. Семён Петрович – мировой мужик! Не переживайте, он не навредит. Все равно придется полицию привлекать, лучше его, чем кого попало.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Ларионов. – Слежку мы можем и без полиции устроить.

Ларионов вышел в коридор, постучал в дверь. Через пять минут он вернулся с коренастым человеком, примерно его возраста.

– Знакомься, мой начальник охраны, Никита, он в курсе последних событий. А это Александр, из полиции, но сейчас он частным порядком хочет помочь моей Лие.

Никите выдали всю имеющуюся информации по Зое Бартош. С трудом нашли фото этой Зои. Зоя оказалась некрасивой девушкой, старомодно одетой, видимо, из-за своих комплексов она не увлекалась социальными сетями. Снимок был плохого качества, но это лучше, чем ничего.

Ларионов согласился с Александром, что для дела лучше ввести в курс дела его начальника, и пообещал приехать после обеда в отдел, чтобы лично пообщаться с Семёном Петровичем. Сам Павел отправился досыпать, а Александру пришлось поехать на работу. Оба они были уверены, что Зоя приведёт их к Лие. Саша надеялся немного подремать на своем рабочем столе, пока начальство отсутствует.

Но поспать ни тому, ни другому не пришлось. Александру казалось, что он лишь на минуту закрыл глаза, как его разбудил резкий звонок телефона. Павел сообщал, что Никита попал за драку в полицию, его надо спасать. Спросонок Саше не сразу врубился, где он и что с ним? Саша повертел головой. Неудобно-то как, уже и Семён Петрович с совещания вернулся. Что произошло с Никитой?

Оказывается, Зоя Сергеевна прямо с утра отпросилась с работы и поехала на метро на левый берег. Она казалась явно встревоженной. На слежку не реагировала. Никита смог близко подойти к ней. От метро она, не оглядываясь, быстрым шагом направилась на улицу Выставочную, где зашла в одну из квартир. Никита не успел среагировать, как на гражданку Бартош напал незнакомый человек, который поджидал её в подъезде. Незнакомец ворвался в квартиру и ударил Зою, та закричала. Никита вмешался. Завязалась драка. Соседи вызвали полицию.

Саша пригладил волосы и решительно направился к Семёну Петровичу в кабинет.

– А, проснулся. Понимаю, дело молодое. Но ты уж, пожалуйста, не спи на работе. На первый раз прощаю. Ты по какому делу?

Саша торопился, рассказывал, перескакивая с одного на другое. Улыбка слетела с лица начальника, как только он услышал: «Порошин и Степанов». Он прервал Сашу.

– Потом доскажешь. Дуй за драчунами. А эта парочка давно у меня вот где сидит! Начальник хлопнул себя по шее. – Улик нет против Порошина, хитрый и изворотливый. В каком отделении субчики сидят? Сейчас позвоню. Привезёшь их к нам, заодно и девушку прихватите. Какую девушку? Из-за которой подрались. Ты что, спать продолжаешь?

Пока тащились на левый берег через пробки, опоздали. Вадима Степанова, одного из участников драки, отпустили. Полицейский оправдывался:

«Он же все документы предъявил. Всё чисто. Его сестра получила травму, психически не здорова. Она жила с ним в загородном доме, где ей оказывалась квалифицированная помощь. У сестры – частичная потеря памяти. Гражданин Степанов отлучился ненадолго, работать же надо, а сестра куда-то ушла. Он бросил работу и поехал на квартиру сестры, здесь, на Выставочной. Думал, вдруг она сюда приедет. Решил подождать сестру в подъезде. А пришла подруга сестры, он её только окликнул, а она почему-то испугалась, закричала. А какой-то парень, проходящий мимо, затеял драку. Ни с того ни с сего, напал на него, может, и не из-за девушки, а ограбить хотел. А где девушка? Так она ушла, на работу спешила».

Александр забрал Никиту, и они отправились за Зоей Бартош. Зоя при виде Никиты мгновенно бросила на столе бутерброд и кофе и поспешила на улицу. При этом какой-то лохматый молодой человек, поднимавшийся по лестнице им навстречу, весьма свирепо сверкнул глазами. «Ох, это мой руководитель группы! И зачем вы пришли ко мне на работу? Я всё рассказала, что знаю». Удостоверение Александра и полицейская машина на улице у входа сделали Зою Сергеевну гораздо разговорчивее. Она чуть не со слезами просила их не забирать её в отделение. Она добровольно расскажет всё, что знает. А то она уже один раз отпрашивалась сегодня. Начальство у них не любит тех, кто гуляет с работы, а сейчас хотя бы обеденный перерыв.

…Месяц назад Лия куда-то уехала, попросила Зою за котом присмотреть в её квартире на Выставочной. Вчера Лия пришла в обед в Центральный парк, забрала Зоин комплект ключей от квартиры, свои она потеряла. Зоя отдала ключи, а вечером сразу после работы в 6 часов поехала к подруге на квартиру, ту самую, на Выставочной. Хотела повидаться, поговорить. Подруга на квартире оказалась со своей сестрой Лидой. Сестру Зоя видела в первый раз, даже не предполагала о её существовании. Лия не стала разговаривать с Зоей, объяснила это срочной работой, через пять минут выставила её за дверь. Обе девушки казались встревоженными, просили никому не говорить про них. А сегодня рано утром какой-то тип позвонил и спрашивал про Лию. Явно бандит или мошенник. Кто же ещё может звонить так рано? Он просил телефон Лии, Зоя ему ничего не дала, но номер его телефона сохранила в памяти и может дать полиции. А с утра она отпросилась у начальства и поехала предупредить Лию. Она позвонила несколько раз, но никто не открывал, было тихо. Зоя испугалась, жива ли подруга, и открыла дверь своими ключами. Но стоило ей открыть двери, как какой-то тип ворвался следом и напал на Зою. Стал спрашивать, где Лия, а когда она сказала, что не знает, он ударил её. Зоя позже вспомнила, что видела его фото в интернете. Это сводный брат Лии, Вадим Степанов. Непонятно, зачем было драться? Возможно, подумал, что она воровка и залезла в квартиру. Но тут подоспел вот этот мужчина, спасибо ему, и заступился за Зою. И их всех тут же забрали в полицию, отделение там близко. Кстати, из квартиры исчезли компьютеры Лии. А еще нет Маркуса, корма, лотка – ничего нет. Маркус – это кот. Где могут быть Лия и Лида, Зоя не знает. Но они в опасности, им обязательно надо помочь. Она всё сказала, что знала, может быть, её отпустят на работу? А номер телефона мошенника не нужен?

Павел Ларионов и Никита сидели в кабинете у Семёна Петровича и слушали доклад Александра.

– Похоже эта Зоя на самом деле ничего не знает. Куда же они могли спрятаться? Как бы Порошин не нашел их раньше нас, – сказал Семён Петрович.

– Есть у меня одна идея, – высказался Саша. – Зоя сказала, что девушки забрали кота и компьютеры. Получается, что Лия имела несколько компьютеров?

– Естественно! – вмешался Ларионов. – С её уровнем, она должна иметь, по крайней мере, два мощных компьютера.

– Вот, вот! Значит, кот со всеми причиндалами и компьютеры с прибамбасами, вещи самих девушек – набирается несколько сумок. Они нанимали машину, чтобы это всё перевезти! Прикинем, в какое время от них вечером ушла Зоя? Между 18:30 и 19:00. Плюс полчаса на сборы. Ищем вызовы такси в это время с этого адреса.

– Думаю, вряд ли они назвали свой адрес, скорее всего, – адрес ближайшего дома, – вмешался Никита.

– Давайте, я быстро на своем компьютере поищу, – Саша собрался бежать к своему столу.

– Поищем с моего, – остановил его Семён Петрович. – Точно, есть, вызов такси в соседний дом. А выгрузились они в районе площади Станиславского. Определенно, недалеко от нужного им дома. Где же нам вас искать, девочки? Никакой подсказки.

– Есть подсказка! – Ларионов засмеялся. – Оксана Марченко! Подруга Марии, матери Лиды. Она живёт в том районе, дом 13, я давным-давно был у неё в гостях. Ну, девчонки, восхищаюсь вами обеими! Знаю я адрес Оксаны, едем за ними. Надеюсь, успеем первыми. Поехали!

– Найдёте, везите их сюда. Служебная машина нужна? – Спросил Семён Петрович. –Спецназ вам не понадобится?

– Справимся сами. И я на своей машине, – Павел поднялся из-за стола.

Они вышли на улицу.

– Оружие надо было табельное взять, мало ли что, – заволновался Саша.

– У меня есть оружие, разрешенное, заедем, заберем по пути. – Никита вымолвил. – Ты прав, взять стоит.

Саша нервничал, он рвался к этой Оксане Марченко, где могли быть девушки. Они заскочили по дороге в дом, где остановились Павел с Никитой. Никита направился к сейфу, а Ларионов побежал переодеваться. Выскочил Ларионов с перекошенным лицом. Он держал в руках планшет.

– Читайте! От Лии! Она мне написала сегодня утром.

«Лида – свидетель убийства Крикунова. Убийца – Порошин. У меня есть компромат на Порошина и Степанова. Ключ от банковской ячейки приклеен в почтовом ящике моей квартиры. Папа, помоги нам».

– Помчались! – Закричал Саша и сделал телефоном фото с экрана. – Я звоню, чтобы наряд высылали. И картинку эту перешлю Семёну Петровичу в служебный чат.

«Порошин, всё-таки это ты». – Павел сжал руки в кулаки. – «Только бы успеть! Держитесь, мои девочки».

Борис

Пашку я знал с самого детства, сколько себя помню. Столько же и ненавидел. А ведь мы с ним даже родственниками являлись, двоюродными братьями. Его мать Маргарита была младшей сестрой моего отца. Представьте, она работала балериной в нашем большом и знаменитом театре оперы и балета. А замуж она вышла за военного летчика-испытателя. Андрей Ларионов разбился, когда Пашке всего месяц исполнился. Не подумайте, что мамаша родила без мужа, а героического отца выдумала. Про летчика это – правда. У Пашки остались две фотографии, где он с отцом. На первой его отец в парадной форме держит небольшой сверток в синих лентах на крыльце роддома, а на второй он сидит дома с Пашкой на руках. Пашка лысый, страшный, беззубый, глаза выпучил, ему месяц на этой фотографии. А его отец улыбается широко, не зная, что жить ему два дня оставалось.

Пашкина мать выбилась в солистки. Но сколько она могла заработать в этом театре? Гроши! Ей не пришлось вечерами пол мыть, чтобы сыну хорошую жизнь обеспечить, потому что вмешался мой папаша. Он пожалел сестру и бедного сиротку, взял их под свое крыло. Папаша мой неплохо развернул свой бизнес: он торговал хозяйственными товарами. К моменту моего рождения у нас было несколько крупных семейных магазинов и складов. Сестра, конечно, нужна была нашему бизнесу, как пятое колесо в телеге. И ладно бы папочка тупо давал бы ей деньги, так нет, он практически забрал Пашку себе.

Мать Паши постоянно жила в городе в своей небольшой квартирке в центре. У неё на сыночка времени не было: то репетиции постоянные шли, то выступления, то гастроли. А Пашка большую часть времени проводил с моей семьей в нашем большом коттедже. Ему даже комнату отдельную выделили, такую же, как мне. Нас вместе водили на секции, в кружки и в школу. И более того, мой отец относился к Павлу, лучше, чем ко мне, своему родному сыну.

Пашка с детства был обаятельным ребенком, честным, открытым, веселым. К нему тянулись. Он всегда становился лидером любого коллектива, инициатором игр и забав. Я завидовал ему, ненавидел его жуткой ненавистью.

Я оказался выше его, красивее – яркий брюнет с внешностью артиста. А Пашка унаследовал невзрачную, серенькую внешность своего отца-летчика. Но его не портили чуть курносый нос, крупноватый рот, русые неяркие волосы. Глаза не спорю, красивые ему достались: зеленовато-серые, большие на пол лица, очень выразительные. И как сказала о Павле одна наша одноклассница: «Он – море обаяния!» А еще сила, подвижность, выносливость позволили Паше превзойти меня в спорте. Было от чего взбеситься.

После школы мы с братом дружно поступили в наш технический университет. К тому моменту я слегка остыл: что зря душу рвать, семейный бизнес, в любом случае, достанется мне. Тем более, что я с первого курса начал сам зарабатывать деньги на карманные расходы и девочек. Где-то не совсем честным путем, где-то на грани. Но не пойман – не вор!

И вдруг я встретил Машу. Маша тоже училась на третьем курсе в нашем институте, но на другом факультете. В их группе девушек было в три раза больше, чем парней, только этим и можно объяснить, что она ещё не выскочила замуж. Боже, какой красавицей она была! Описать словами невозможно. Немного напоминает её актриса Елена Корикова, Лиза в фильме «Барышня – крестьянка», но то – кино, а это – жизнь. Блондинка с длинными пушистыми волосами, лицо – нежное, как у ангела, светлые голубые глаза сияют неземной добротой. А её нежный мелодичный голос хотелось слушать бесконечно. Простая и естественная, никакого кокетства, никакой вульгарности. Такая, если скажет «нет» – то нет, а если скажет «да» – то на всю жизнь. Мне никогда не встречались девушки, подобные её. Я готов был завалить её цветами и украшениями, потратить на неё все свои деньги, лишь бы она посмотрела на меня.

Как вы догадываетесь, посмотрела она не на меня, а на Павла. Я из кожи вон лез, чтобы понравиться ей: одевался по последней моде, поступил в наш студенческий театр, выступал на всех концертах. Она мило улыбалась мне, но в глазах её отражался один Павел. Они решили пожениться сразу после защиты дипломов.

Мой отец высказался против этого брака: во-первых, он считал, что Паше жениться рано, во-вторых, ему не понравилась невеста. Маша приехала в Новосибирск из Барнаула. Отец Маши умер пару лет назад. Он был уже в возрасте, а тут – лихие девяностые, передел рынка. Но не был убит, сердце не выдержало. До этого он занимал руководящий пост на каком-то небольшом заводике, а мать не работала. Одним словом, денег у Маши не оказалось. А у моей семьи начались некоторые денежные проблемы в бизнесе.

Пашка стоял на своем, и семья начала готовиться к свадьбе. Предполагалось отметить скромно, родни большой у Маши не оказалось, Мать из Барнаула, да институтская подруга – вот и все гости со стороны невесты.

Я зубами скрипел от злости, но не знал, как мне помешать этой свадьбе. И вдруг осенило!

К моменту окончания института из небольшого студенческого театра я создал свой первый ночной клуб «Ранняя звезда». Клуб оказался популярен у молодежи города. На первых порах мне многое приходилось делать самому, затем я нашел Вениамина. Тот оказался находкой: бывший боксер, прекрасный организатор, и чутьё имел потрясающее. Он предложил мне торговать курительными смесями. Торговали тайно, без особого размаха, так, маленькими порциями. Но доход приносила та торговля хороший. Мы с Венкой соблюдали предельную осторожность и честно рассчитывались с поставщиками. Но один чувак решил нас надуть на бабки. Веня придумал гениальную схему, как самим остаться чистенькими и наказать того урода. Но понадобился козёл отпущения. Я назначил им Пашку.

За два дня до свадьбы Павла задержали с железобетонными уликами. Ему светил приличный срок. Отец начал землю рогом рыть, чтобы помочь племянничку. Я тоже делал скорбное лицо, попытался утешить Машу, но она укатила к матери в Барнаул. И представьте, она даже на суд не явилась. Вот бабы – стервы! У меня разом вся любовь к ней пропала. И это ещё не всё! Узнал, что она замуж выскочила в Барнауле чуть ли не через неделю после приезда. Какова! Нельзя верить бабам, предадут и не поморщатся. Плюнул на неё и растёр!

До суда дело дошло очень быстро, видно кому-то ещё важному насолил тот чувак. Пашку осудили заодно с ним. Но мой папаша не угомонился, нанял московского знаменитого адвоката. И так денег катастрофически не хватало, мы теряли свой семейный бизнес. И папочка посодействовал его потере. Зато любимого Пашку вызволил из тюрьмы. Весной дело пересмотрели, Павла признали невиновным.

Я, конечно, первым делом рассказал ему про Машку. Он не поверил. Я предложил ему самому скататься в Барнаул к своей зазнобе, посмотреть, какое гнездо и с кем та свила.

Вернулся он из Барнаула чернее тучи. С Машей он не встретился, на отдых они с мужем и ребенком укатили. Но её мамаша ему все подробности выдала: «…ах, как повезло Маше, муж чудесный достался… заботливый, любит её… ребёнка обожает… сам делает всё по дому, жену бережёт… знакомы раньше они были с Николаем, как вернулась после учебы, сразу же и свадьбу играли… дочка через 9 месяцев родилась…»

Отец предложил Павлу брак с одной богатой телкой, Кариной. Отец ко мне клинья подбивал с этой Кариной. Видимо, хотел свои дела поправить с помощью сватов. Но я не купился на красивое личико. У девки ничего кроме тряпок в голове не оказалось. Надо же уродиться такой дурой при умных родителях. А Пашке я прямым текстом выдал: из-за тебя мой отец пострадал, тебе и помогать дела поправить.

Пашка не пикнул. Свадьбу роскошную организовали. Невеста вышла к гостям, я ахнул, до чего же красива. Но лучше бы она молчала, рта не раскрывала. Пашка мужественно держался, целовался с ней по-настоящему. Вид делал, что нравится она ему. Тесть огромный дом молодым подарил. Но прожили молодые недолго. Через два года Пашка развелся с Кариной и сбежал. Их дочери, Лие, год едва исполнился.

Посмотрел я на девчонку, копия Павла, глаза особенно. И решил жениться на Карине. Пашки нет, так на девчонке его отыграюсь. Карину очаровал в два счета, как овца, пошла она замуж за меня. Нам и дом этот огромный достался, и тесть стал мой бизнес поддерживать. Чтобы насолить Пашке, я девчонку его на себя записал. Пашке не до того было, согласился. Моя промашка, лучше бы оставил, как есть.

Пашка в Москву уехал. Кто знал, что он с нуля крутой бизнес развернет. Я себя считал очень умным, а брат меня переплюнул. Он удачно женился на москвичке. Матери дом в ближнем Подмосковье приобрел. К ней мой отец переехал, когда его бизнес полностью рухнул. А Пашка за границу перебрался жить с женой и сыном. К нам в город больше не приезжал, и дочь свою не навещал. Сдуру я Лию удочерил, но кто знал, как оно обернется.

Карина меня особо не напрягала. Деньги выделял ей неплохие, хватало на тряпки, салоны модные. Днями она по салонам, подругам, модным клубам тусовалась. Моими любовницами не интересовалась. И начала пить. Я не возражал, напьется, сидит в своей комнате. Заставлял, чтобы форму держала, когда тесть приезжал. Ударил пару раз, чтобы сговорчивее была.

Зато на девчонке оттягивался на всю катушку. Наказывал за всё, к чему придраться можно было. Нравилось смотреть в эти серо-зелёные Пашкины глаза, наполненные слезами. Хорошо бы, Пашка знал и видел, но и так грело.

Мы лет 10 прожили с Кариной, когда неожиданно тесть умер. Жена получила хорошее наследство. Я распоряжался наследством, как собственным капиталом. Жену лишь выпивка интересовала. Три года прожила ещё, но она уже не была человеком. И когда умерла, то меня ждал сюрприз. Эта дрянь, пьяница без извилин в голове умудрилась оформить наш большой дом и отцовские акции на дочь. Не иначе, с помощью адвоката отца провернула. Я как узнал, сорвался, погром устроил в своей комнате, прислугу уволил, всех без разбора: кто-то же помогал ей.

Девчонка под горячую руку подвернулась, ударил её несколько раз в гневе. Хорошо, знакомая позвонила из администрации. Учительница пожаловалась в органы опеки, мол, избивают ребёнка дома. К приходу комиссии я подготовился. Девчонка выглядела довольной. Я ей гаджеты дорогие купил, тряпки модные. Свою молодую любовницу попросил, чтобы выбрала, что сейчас молодежь носит. Всё без сучка и задоринки прошло. Но комиссии стали регулярно навещать нас. Ну и пусть. Девчонку я не трогал. Она мне ещё пригодится.

Своих детей у меня с Кариной не было. Я по молодости, глупый был, однажды не уберегся, подцепил одну нехорошую заразу от гулящей девки, вылечился и забыл. Как потом оказалось, не мог я больше иметь детей. Сначала меня это не особо напрягало, но потом захотелось иметь своего ребёнка, сына-наследника, чтобы помогал мне в бизнесе, чтобы оставить было кому. Захотелось до зубовного скрежета. Ночами не спал, думал, как бы ребёнка своего завести. К светилам-докторам обращался, за границу ездил, но ничего утешительного они мне не сказали.

И тут вспомнил, как по молодости путался с одной девчонкой. Молодая, как я, была, но шалава ещё та. Забеременела она непонятно от кого, но решила ребенка на меня повесить. Дураком я не был, бросил её и забыл. А на прощанье сказал, что свидетелей приведу в суд десятка два, и все скажут, что спали с ней, если вдруг она о суде подумает.

Разыскал я ту девку. Не подумал бы, что она порядочной бабой станет. Замуж за хозяйственного мужика вышла, бизнес свой закрутили. Взглянул на неё и обмер: чисто монашка по виду, а ведь какая секси-куколка была! Собственно, я приехал не её рассматривать, а её сына. Вдруг мой? Анализ ДНК, естественно, сдать, чтобы наверняка проверить. Как глянул на пацана, сердце обмерло: словно в зеркало я посмотрелся, мой!

Вадим у них в батраках на плантациях огородных трудился. Он с радостью согласился жить со мной. Эти тоже не пикнули, знал, чем пригрозить. Деньжат немного подбросил, подписали все документы.

Карине сына предъявлять не посмел, скандала побоялся. Тесть мог меня круто прижать, если бы она пожаловалась. Но пацану жизнь прекрасную обеспечил: образование дал и работу. Стал он моей правой рукой. Ценил меня, всем же мне оказался обязанный. А после смерти жены я его и в дом привёл. Невзлюбили они друг друга с Лией, собачились по любому поводу. А мне идея в голову пришла идея замечательная: поженить их. Но какое там! Ни угрозы, ни уговоры не помогли. Вадим на коленях передо мной стоял, мол, на ком угодно женюсь, на любой дурнушке, но только не на Лие! Да и сам видел, поубивают они друг друга в первую же брачную ночь.

Восемнадцать Лие исполнилось. Адвокатишка тестя откуда-то вынырнул, как черт из табакерки. Объявил ей о наследстве, матерью и дедом оставленном, и что дом ей принадлежит. Глазом эта не моргнула, вещи собрала и слиняла жить к какой-то подруге. «Подавитесь», – напоследок лишь процедила сквозь зубы.

И вдруг я узнаю новость о Павле Ларионове. У него единственный сын трагически погиб, восемнадцать лет ему было, жена во Франции осталась, а он к матери и дяде в Россию вернулся.

Я написал ему, соболезнования высказал. О дочери его, Лие, сообщил, мол, умница, красавица выросла. Я его в гости пригласил дочь навестить, а этот гад даже не ответил. Но ничего, здесь, в России, я его всё равно достану, а Лия – наследница его по закону.

Голову долго ломать не пришлось, как достать Павла. Случай помог. В Барнауле я новый ночной клуб решил открыть. Приехал, иду по городу, и вдруг мне навстречу женщина идёт, а рядом с ней Лия! Я обомлел, пошел за ними. Присмотрелся. Да это же Мария, любовь моя первая, а девушка – дочь, её и Павла. Сомнений нет, похожа на Павла, поэтому принял вначале за Лию.

Вот это расклад! Оказывается, Мария беременна была от Павла, когда вернулась в Барнаул. Павла срок ожидал, она быстренько выскочила замуж за первого встречного, чтобы грех скрыть. А Павел так и не узнал, что Мария его ребёнка родила. Думаю, за дочерью от Марии Павел придёт.

Два года понадобилось мне, чтобы разрушить их семью. Сначала мужа Марии устранил, взрыв устроили в автомастерской, где он работал и был совладельцем. Младшего сына Марии пригласили ди-джеем работать в наш клуб. Подсадили на наркотики и азартные игры. Вениамин постарался. Мария сама умерла от горя. А могла бы за меня замуж выйти, жила бы, как сыр в масле. Но отвлекся.

Когда девчонка одна осталась, мы с Вениамином её «голыми руками» взяли. Долги брата повесили на неё, отрабатывать заставили. Я сначала хотел взаперти её где-нибудь держать, но Венка всегда практичнее меня был, мол, такое дело трудно в секрете держать, придется охранять, кормить. Лучше пусть полы моет в клубе: под присмотром и польза от неё какая-то. Деньги не очень большие повесили. Большие долги повесишь, сбежит, а небольшая сумма, так отработает. Посмотрел я на девчонку, боится лишний раз глаза поднять, от страха трясется, куда такая размазня денется, не чета своей сестре. Велел Венке в строгости держать и глаз не спускать, но чтоб ни волоска с её головы не упало, чтоб никто пальцем не тронул. Деньги отбирать, но подкармливать её в буфете, чтобы раньше срока коньки не отбросила.

От имени Вениамина я письмо Павлу сочинил. Про дочь его написал, что попала она в сложную жизненную ситуацию, долги висят на ней. Мол, Вениамин скажет, где найти её, но за деньги. И сам лично пусть Павел деньги привезёт в Барнаул Вениамину, а то её в проститутки продадут «злые» люди. А Венка здесь не при делах, просто дело доброе хочет сделать, девушку жалко, а у самого денежные затруднения. И один пусть Павел приедет, позвонит, а Вениамин место встречи назначит.

Ответил Пашка! Согласился приехать и деньги привезти. Я назначил место встречи и время. Я велел Вениамину запереть девчонку под замок на эту ночь. Но весь мой план сорвался, потому что не послушался меня Вениамин. То ли сам заночевал во втором кабинете, то ли пустил кого за бабки, придурок. Выпрягся он в последнее время, стал самовольничать, да и деньги крал в наглую. Знал, что не уволю гада и не сдам, иначе он меня за собой потянет. Одной веревочкой мы с ним повиты. Правильно я решил замочить гадёныша. Но какой план из-за него пропал! А ведь я всё продумал до мелочей, два года вынашивал. Каждую деталь отточил. Перестрелка между Пашкой и Веней, а в кабинете сидит пленница, дочь Пашки. Всё, у полиция вопросов нет, «одним махом двоих убивахом».

Заместитель местного Мэра юбилей отмечал. Он, конечно, меня пригласил, я в этом городишке – не последний человек, вхож ко многим. Я предложил ему в своем ресторане отметить. Утром следующего дня я и назначил Павлу встречу. На первом этаже у меня ресторан находился, а три этажа выше – небольшая гостиница. Это здание к ночному клубу торцом примыкало. Уж я-то знал, как через подвал из одного здания в другое попасть. Гуляли до половины ночи. После гулянки я на глазах у всех с девкой в номер поднялся. Включил громкую музыку, и мы пошумели в номере, чтобы соседи пожаловались. Лично в халате вышел в коридор, извиняться. Потом камеры отключил. Девку напоил, чтобы заснула. Вадим зашел в мой номер. Я одел ему на руку мои дорогущие часы и перстень, свой халат на него накинул. Сам переоделся в толстовку и черные джинсы. Вадиму велел заказать завтрак в номер, дверь сильно не открывать, чаевые официанту в щель просунуть. Затем заказать вино или любую выпивку пару раз.

Я спокойно через подвал перешел в здание ночного клуба и незаметно зашел в кабинет Вениамина, минута в минуту, всё по плану.

В такое раннее утро персонала на работе не было: ночные работники разошлись, дневные ещё не появились. Венку застал, когда тот из сейфа пачку денег себе в карман прятал. Сделал вид, что не понял. А Венка опешил и замолк в испуге. Я подошел к окну, чуть отодвинул тяжелую портьеру. Перед входом в здание остановилась машина. Всё получилось! Пашка приехал. Я отошел к двери и оттуда выстрелил в Вениамина. С таким удовольствием выстрелил, заслужил этого, подонок. Я ждал, отсчитывая секунды. Вот Павел зашел в холл, поднимается на второй этаж. Я вытащил другой пистолет и стал у окна. Вот сейчас он войдет и «погибнет в перестрелке». Но что это, никто не вошел в эту дверь, время прошло! Я выгляну в окно. Машины нет, уехала!

Пашка что-то почуял и не вошел в здание. Я осторожно вышел в коридор. Никого. Скорее притащить девчонку в кабинет и застрелить. Переписку с Павлом найдут. Притянуто, но обвинят Павла. Эх, если бы он зашел в кабинет! Версия убийства была – комар носа не подточит: Венка удерживал насильно дочь Павла, а Павел приехал её вызволять. Что-то не поделили. Но и так сойдет. Я открыл дверь, где должна была находиться девчонка. Пусто! Быстро вернулся в кабинет. Если бы мог, ещё раз бы убил гада! Но времени нет, даже попинать его. В спешке забрал из открытого сейфа деньги. Хотя бы версия ограбления останется. Я быстро вернулся в гостиницу. Тележка с завтраком и две бутылки вина стояли в номере. Я переоделся в свой халат, надел свои часы и перстень. Вадим отправился к себе, мою одежду упаковал в мусорный мешок и позже выбросил в другом районе.

Мы с девкой сидели вдвоем в ванне и выпивали вторую бутылку, когда ко мне постучали. Обнаружили труп Вениамина, и нашли меня. Сразу ухватились за версию: ограбление. И случайное убийство: Вениамин никогда рано не приходил. Видно, по каким-то делам зашел и наткнулся на грабителя. Тому ничего не оставалось, как выстрелить. Я ничего не знал, был слегка пьяным после ночного загула. Девка из номера и официант подтвердили моё алиби: ночь и утро я провел в номере. А дочь Павла, оказывается в это время спокойно мыла пол в здании! Менты нашли её с ведром и тряпкой на второй лестнице. Она глупо таращила глаза, и ничего не знала. Ну, Венка, ну и хмырь! Оказывается, Венка эту девчонку вместо того, чтобы запереть в соседнем кабинете, отправил в ночной бар работать, а ночевать велел в подсобке. Лень было её запирать и сторожить. Типа, и так сойдет, она же на месте. Ничего умнее придумать не мог. Нужна она была ребятам в баре?! Мешала и под ногами путалась. Отпускал её бармен домой под шумок. А если бы её дома Павел нашел?!

Пока я с ментами разбирался, девчонка улизнула: решила в Новосибирск податься. Но не доехала. Автобус в аварию попал, а она погибла. Я сам список видел. Туда ей и дорога! Но в этом автобусе Лия оказалась. Эта проныра что-то пронюхала. Но, вот удача, память потеряла!

Нет худа без добра. Она Вадиму в данный момент доверяет, и относится к нему с симпатией. Он ей напел, чего хотел, даже жениться собирается. Вадька утверждает, что Лия в Барнауле не была, на какой-то святой источник ездила. Не смешите меня! Лия в церковь никогда не ходила, и вдруг на источник святой поехала! Не поверю! И в совпадении тоже не верю. Темнит что-то Вадька. Перестал меня бояться. Думает, что он меня переиграет. Пусть думает и расслабится. Мне крайне выгодно, чтобы он на Лие женился. А там молодые поедут отдыхать в медовый месяц, и мало ли что с ними может случиться…

Ожидание длилось, кажется, бесконечно. Но часы на стенке показывали, что прошло всего сорок минут, как ушла Оксана. Они сидели на кухне. Чтобы успокоиться, Лида мелкими глотками пила чай, Лия гладила Маркуса. Из прихожей донесся звук, это выпали вставленные в замочную скважину ключи.

– Оксана! – встрепенулись девушки.

Но на пороге кухни появился Борис Порошин, пистолет с длинным стволом в его руке без слов говорил о его намерениях. Девушки вскочили, обиженный Маркус брякнулся на пол.

– Полный комплект! – Он не то что улыбнулся, скорей, оскалился.

– Погоди стрелять! – быстро заговорила Лия. – Может, договоримся?

– О чем? – Удивился Порошин.

– Меняю её жизнь на дом. Хороший домик, дорого стоит. Подпишу документы, а ты её сейчас отпустишь на все 4 стороны. Видишь, дрожит вся, как мышь белая, убежит и в норку зароется.

– Я и так смогу его получить…

– По наследству? Нет, «папочка», не выйдет! Меня трогать нельзя. Я компромат на вас оставила на случай моего исчезновения.

– Какой? Откуда?

– Из твоего компьютера, не сомневайся, потянет на убойную статью.

– Ах ты…! Поедете со мной обе! Выходите. Медленно. И без глупостей! О, черт! – Порошин шагнул назад и наступил на хвост коту, который немедленно вцепился обидчику в ногу зубами и когтями.

Пришлось одной рукой оторвать от себя кота, не забывая держать Лию под прицелом. Он закинул его в комнату и закрыл дверь. Маркус начал орать и скрести пол когтями. За этими воплями только Лида расслышала тихий сигнал своего телефона, который она оставила на диване в комнате. «Тимофей едет, он уже близко!»

– Обувайтесь и спокойно, повторяю, спокойно спускайтесь по лестнице. У подъезда стоит машина, без звука сядете туда и дадите надеть «браслеты». Я следом. Бежать и кричать не советую.

Порошин сунул руку с пистолетом в карман широкого плаща. Карман красноречиво оттопыривался в сторону девушек.

Распахнулась незапертая дверь, в прихожую ввалились трое мужчин. «Саша!» – Радостно толкнулось сердце у Лии. Первый из них мгновенно оценил обстановку, в руке его оказался пистолет. Но Порошин уже шагнул к Лие, схватил левой рукой за плечи, поставил перед собой и приставил ствол к её виску.

– Стволы на пол! Живее! Толкни вперед. Руки вверх! Мужики – в кухню, девки – на выход.

Никита, Павел и последним Саша с поднятыми руками медленно спиной вперед попятились в сторону кухни. Но Лида не пошла на выход. Она закричала на Порошина:

– Эй ты, убийца! Отпусти мою сестру! Тебе всё равно крышка! Я видела, как ты стрелял в Крикунова.

Опешивший Порошин повернул голову к Лиде, ствол чуть дернулся в ту же сторону. Раздался выстрел. Порошин вскрикнул, отшатнулся назад, выронил оружие и схватился левой рукой за правое плечо. Освободившаяся Лия с грацией дикой кошки подхватила с пола оба пистолета и метнулась в сторону Саши. Он поймал её на лету, помог встать прямо и бережно вынул из пальцев оружие. Лида перевела взгляд на Ларионова, в руке его было нечто маленькое с широким и коротким стволом – травматический пистолет, травмат. Порошин стонал, между пальцев появилась кровь, но был жив и твердо стоял на ногах.

Оглушительно прозвучало: «Бросить оружие, лечь на пол, руки за голову, работает СОБР!». Это с лестничной площадки раздался усиленный микрофоном голос, и распахнулась входная дверь

Команду выполнили все и сразу: Павел, Никита Лия и Саша тесной шеренгой полегли у дверей кухни, выложив в рядок два пистолета и травмат, Порошин – наполовину в ближней комнате, наполовину в прихожей, Лида – у самого порога.

Лежа на полу, Лида поняла по наступившей тишине, что даже Маркус в дальней комнате заткнулся. Неожиданно для себя она нервно хихикнула, представив, как котик, послушно вытянувшись на пузе, закрывает голову передними лапами.

Тимофей упорно звонил, но Лида не отвечала. И тогда он отчетливо понял, что в квартире его тёти орудует банда Порошина. Ехавший с ним оперативник Ярослав Шлыков из службы безопасности не стал рисковать, сразу позвонил дежурному, тот передал сигнал в отряд быстрого реагирования. От оперативников до дома Оксаны пять минут на машине с мигалкой, а на сборы СОБР-у отводится ещё меньше. Они со Славой бежали вверх по лестнице, когда в приоткрытую дверь на втором этаже выглянула соседка, одна из старых знакомых тёти.

– Тимофей! Стой, зайди, она здесь. Я уже «скорую» вызвала и дверь входную камушком подпёрла.

Тимофей затормозил на бегу.

– Кто? Что?

– Оксана без сознания лежала на площадке, я её затащила к себе и позвонила в «скорую».

– Она жива!? – Рванулся посмотреть, потрогал пульс.

– Дышит. Наверное, сердце прихватило.

– Спасибо! Я сейчас вернусь, до квартиры сбегаю.

Мимо пронеслись четверо в камуфляже, масках и бронежилетах. Наверх они бежали длинными прыжками стремительно и бесшумно, как тени. Тимофей услышал выстрел и мысленно взмолился: «Только не в неё! Лучше бы в меня». Почти сразу прозвучала команда начальника отряда. Стало легче дышать. «Теперь всех повяжут и спасут Лиду». Едва он поравнялся с лестничной площадкой третьего этажа, как увидел лежащего с руками за головой Славу Шлыкова. «На пол!» – Мощная фигура в маске повела стволом карабина, и спорить Тимофей не стал.

Прошла неделя. Светлая палата областной больницы была полна посетителей. Оксана сидела на кровати в новом велюровом халате, голубом, под цвет глаз. Вокруг толпились Тимофей, Лида, Саша, Лия и Борис Ларионов. Цветы в трех вазочках стояли на полу вдоль стенки. Пакеты со снедью Оксана проверяла и отправляла обратно, оставила себе немного фруктов и один йогурт. Довольная вниманием, она заверяла всех, что совсем здорова и хочет домой.

– Больше переполоху натворили, подумаешь, электрошокер. Полежала бы и очнулась. А тут и обследование решили провести. И палата отдельная. За какие это деньги?

– Тетя Оксана, это не ваша забота, – Тимофей ласково погладил руку тёти.

– Нет, Тимофей, расходы позволь мне взять на себя, – вмешался Павел. – Оксана, дорогая, ты мне двух дочек спасла. Я теперь твой должник по гроб жизни. Проси, что хочешь!

– Павлик, разве я могла не помочь Машиной дочке? Ничего не надо, – стала отказываться Оксана.

– А хочешь в Париж съездить?

– Ой, прямо в Париж? – Глаза Оксаны заблестели и стали ещё синей. – Мечтала когда-то в Париже побывать и в Лувр сходить. Но у меня отпуск кончился вчера.

– Возьми за свой счет. Соглашайся, я закажу тур, можешь и сына с семьей прихватить.

– Спасибо, я подумаю. Вот ведь досада меня берет на этого Борьку Порошина!

– Только досада? – Вскипела Лида. – А я его просто ненавижу! Этот убийца мог бы и тебя пристрелить, чтобы ключи забрать, но не хотел шум в подъезде устраивать.

– Мне, Лидочка досадно, что я была в отключке, и я не видела, как вас всех собровцы на пол уложили. Картинка была, наверное, закачаешься!

– Ну, нам-то вообще не до смеха было, – заулыбался Саша.

– Это потом мы ржали, как помешанные, над тем, что Тимофея и его коллегу, как преступников, лежать заставили, хотя они сами и вызвали этот СОБР, – вспомнила Лия.

– Работу у них такая, я не в обиде, мы же были не в форме, – пожал плечами Тимофей. – Кстати, они и Вадима, который сидел в машине, поймали. Сначала подъехали мы со Славой, зажали его с одной стороны и побежали в подъезд. Он немного встревожился, потом с мигалкой подлетел СОБР на кунге, заблокировали его с другой стороны и побежали туда же. Он бросил машину и помчался, как заяц от охотников, но водитель, он тоже парень тренированный, догнал его в три прыжка – и в наручники. Собровцы – профессионалы.

– А Лия Маркуса целовала, за то, что он герой и защитник: драл когтями врага, – со смехом рассказала Лида.

– Только Маркуса? – С загадочной улыбкой уточнила Оксана.

– Не только, – Лия посерьёзнела, притянула к себе Сашу и демонстративно взяла под руку. – Об этом я хочу сказать торжественно. Оксана, мы с Сашей принесли тебе приглашение на свадьбу.

– Лиечка, поздравляю! Вот с этого и надо было начинать! Надо же, как быстро вы сговорились! Какая дата? Меньше месяца до свадьбы. Когда же вы подали документы?

– Как только СОБР уехал, вернее назавтра с утра. Мне моя старшая сестра подсказала, что надо жить сейчас, ничего не откладывая.

– А Лида будет подружкой?

– Лида всегда будет сестрёнкой, – голос выдал волнение Лии, но она справилась и продолжила весело. – А подружка уже есть – Зоя. Наконец-то я ей куплю шикарное платье! И заставлю сделать красивую прическу.

– И я первым делом, как выйду отсюда, куплю новый костюмчик, – мечтательно сказала Оксана. – Лидочка, давай сходим с тобой вместе и принарядимся.

– Да, хорошо, только побыстрее, а то вдруг на работу примут.

– На какую работу? – Насторожился Тимофей. – Ты мне ничего не говорила.

– И мне, – повернулся к Лиде Павел.

– Папа, Тима, не обижайтесь, – Лида примирительно улыбнулась каждому, – просто к слову не пришлось. Мы с Лией, как «вышли из подполья», включили телефоны, почту, так сообщения и звонки посыпались. Мне несколько ответов пришло на моё резюме, в том числе, – с приглашениями на собеседование. Я выбрала 2 фирмы в Новосибирске, ответила и на этой неделе схожу. Как раз придет копия диплома из Барнаула.

– Надо же, сколько хороших новостей в один день! – Подвела итог Оксана.

Галю уговорить было нетрудно. Она заартачилась только в начале, презрительно оттопырила пухленькие губки.

– Ну, и выбрала ты себе подружку невесты! У тебя сестра – такая миленькая, да и я бы согласилась, а Зойка страхолюдная, и по характеру – чистый кактус. Что ей ни скажи – огрызается.

– Зато из-за этого характера она меня бандитам не выдала. Он – такой здоровенный, выпытывал, где я скрываюсь, даже бил, а она уперлась: «Не знаю ничего».

– Эта шмакодявка – против бандита? Наверное, я в ней что-то не разглядела. У вас тут без меня такие приключения! Расскажешь?

– Только в общих чертах: бандитов арестовали. Ещё идет следствие.

– Круто! А я всё пропустила, сидела с бабушкой на Канарах.

– Неужели ты скучала на отдыхе?

– С моей бабусей? Это невозможно. Предки еле уломали меня составить ей компанию, у них период в бизнесе напряженный. Ей 64 года, а энергии – больше, чем у молодых. Всё ей надо попробовать: то дайвинг, то параплан, то на вулкан заехать, то крокодилов смотреть. Кое-как от аквапарка отговорила, уж она бы с самой большой горки съехала. Так подробностей ты мне не расскажешь?

– Нет, это – тайна следствия.

– Ладно, раз Зойка тебя спасла, сделаем из неё куколку! Поедем на моей машине в субботу с утра.

Самое сложное было уломать Зойку. Лия с Сашей поехали к Зойке, вручили приглашение и при всей семье объявили, что ей доверена роль подружки невесты. Младшие дети: три брата и сестра – радостно захлопали в ладоши.

Зойка вытаращила глаза, захлопала ресницами и еле-еле выговорила:

– Ты – меня – подружкой невесты? А твоя сестра не против?

– Сестра – отдельно, подруга – отдельно. В субботу пойдем в салон выбирать наряды и прически. Мы с Галей заедем за тобой.

Зойка, кажется, была готова пойти на попятный, но подхваченная под белы рученьки с одного бока Лией, с другого – Галей, сдалась и была доставлена в салон «Мода и стиль».

Галя была здесь постоянным клиентом, имела скидочную карту и проверенного консультанта.

– Вот, привела вам невесту и подружку.

Если консультант Яна что-то про себя подумала, увидев наполовину бритую, наполовину пегую голову Лии, а так же маленькую взъерошенную чересчур скромно одетую Зойку, то это никак не омрачило её приветливой улыбки.

– Предпочитаете брюки или платье?

– Для свадьбы, конечно, платье.

– Тогда нам сюда.

Дальше Зойке не давали рта раскрыть. Галя и Лия обсуждали её, как некую задачку по программированию. «Золотое в цвет глаз?» – «Бежевое и тени такие же?» – «Зелёное по контрасту к волосам?».

– Кстати, с цветом волос определились? – вставила словечко Яна. – Нет? Тогда пройдите в соседний салон, там вас причешут, а скидка суммируется.

Лия отпустила Зойку под присмотром Гали, а сама отправилась смотреть платья невесты. Она четко представляла, что ей надо: белое или светло-голубое, удобной длины, немного ниже колен, длинный рукав, чтобы скрыть свежие шрамы и царапины. Она полистала каталог, затем другой, и в третьем нашла себе нужный фасон: кружевное платье с рукавами, а под ним – нижнее на корсете, приталенное с пышной юбкой.

– Вы хотите короткое?

Яна, конечно, ожидала, что Галина подруга выберет один из самых дорогих вариантов: с юбкой в пол, шлейфом и бесчисленными стразами. Но скрыла разочарование.

– Принесите эту модель, размер сорок шесть, рост высокий.

В жизни платье ещё больше понравилось Лие: лиф сел на фигуру, как влитой, плечи нежно просвечивали, а на рукавах были вышиты белые цветы, удачно закрывающие шрам. При этом юбка пышная, но без всяких обручей и не мнется, если сесть.

Яна одобрительно кивнула и принесла несколько маленьких белых шляпок. Лия оценила подбор: все они надевались на правый бок, маскируя рану. Она выбрала «Вуалетку на обруче», чтобы крепко держалась на голове, не давила и не сползала. Выглядело это чудо искусства, как гирлянда белых роз и бутонов с небольшой сеточкой, и прикрывало всю правую сторону головы очень изящно.

– Какие туфли?

– Такие же, как на фото, серебряные лодочки, каблучок средний, но тонкий.

После часа поисков, подобрали и туфли. И только Лия предстала в полном наряде перед зеркалом, сзади раздались хлопки и вопли «Вау!»

Она обернулась, Галя и какая-то незнакомая девица подходили, выражая бурный восторг.

Лия приосанилась, повернулась влево-вправо. «Да, я такая!»

– Тебе еще прическу и мейк-ап – будешь неотразима!

«Кто это сказал? Голос Зойки… Эта девица – Зойка? Конечно, это её платье».

Слегка подвитые каштановые волосы зачесаны на одну сторону и волной спускаются на грудь, никакой челки, она убрана красивой заколкой, открытый лоб делает лицо овальным, и нос уже не особенно выдается. Более темный цвет волос, сделал кожу лица светлее и нежнее. Брови подправлены в тонкую дугу, ресницы подкрашены и стали как будто в двое больше и длиннее, подводка и тени сделали глаза большими и выразительными. Губы покрашены красно-коричневой помадой, выглядят естественно, но ярко.

– Ох! Ради этого стоило затеять свадьбу! А я ещё сомневалась, соглашаться ли с папой на этот спектакль. Яна! Оденьте мою подружку максимально элегантно, только не в белое, цена не имеет значения.

И как Зойка ни упиралась, ей пришлось взять два платья: золотое на первый день свадьбы и зелёное на второй, а также туфли, косметику, заколку. Лия и Галя насели на Зойку.

– Потренируйся носить эти платья и туфли на каблуке, ноги у тебя нормальные, нечего стесняться. Кстати, вот тебе подарок от меня, – Галя сняла с шеи золотую цепочку с маленькими «монетками» и застегнула на Зойке. – Не пугайся, бижутерия турецкая. Это сейчас модно.

– Спасибо! – Зойка была тронута её внезапным дружеским расположением. – Галя, ну, куда мне ходить в этом?

– В золотом походи дома, а в зелёном можно и на работу.

– И в Центральный парк, – добавила Лия.

– Прохожие будут оглядываться.

– Привыкай, ещё две недели. Зато с прической тебе уже ничего придумывать не надо, не то что у меня.

Эффект получился неожиданный. В первый день вахтер Зойку не хотел пускать на фирму, а все сослуживцы «выпали в осадок». Через неделю Зойка робко попросила у Лии второй пригласительный билет.

– Не проблема. Для кого?

– Помнишь, я говорила, что наш «тимлид» Макс ко мне был очень внимательный, учил, подсказывал, заступался перед боссом.

– А, помню, «team lider», руководитель группы, отнесся по-человечески, говорила.

– На этой неделе он стал в парк выходить в обед, мы гуляли, разговаривали. Вчера он меня в кино пригласил. Как ты думаешь, что это значит?

– Может, и ничего. Но давай, я впишу его в твой пригласительный. «Зоя и Максим».

Прошел год.

До чего же жаркий день! Неделю нет дождей. Сухо и пыльно, серые трава и придорожные кусты поникли от жалящих лучей солнца. Босоножки и ноги и даже сумка в пыли. Лида ругала себя за то, что не послушала Тимофея: не надела шляпку от солнца. Пока шла от остановки, изрядно напекло голову. Лида отворила незапертую калитку и вошла во двор дома сестры. Лия что-то складывала в коробку, стоя посередине площадки, выложенной разноцветной плиткой. Она увидела сестру, улыбнулась и пошла навстречу, оставив коробку. «Стрижку обновила, – отметила Лида, – коротко, но ей идёт. Надо же: мы опять стали «черненькая» и «рыженькая».

– Привет, – Лида улыбнулась в ответ. – Чем занимаешься?

– Мусор собираю. Как тебе новая площадка для барбекю?

– Молодец! Ты полностью преобразила свою усадьбу.

– Огород, цветник, сад – это не моё. На 10 сотках развести парники, компостные кучи, грядки и вкалывать, как рабыня на плантации, я не мечтала никогда. Кусты и два дерева вдоль забора я оставила и поддерживаю в порядке газон. От него прохлада, приятный запах, особенно, когда косишь, глаз радует, и можно ходить босиком. Надеюсь, когда-нибудь по этой травке побегут маленькие ножки. – Лия мечтательно улыбнулась. – Но остальное: баня, бассейн, плитка, – как мне нравится. Саша полностью поддержал. Говорит, дом твой, делай, что хочется. Ой, ты с дороги! Пройдем в дом, у меня квас домашний в холодильнике. Ты же, наверное, проголодалась? Нина Григорьевна снова наготовила, как на Маланьину свадьбу.

– Нет, спасибо, я сыта. Хорошо, что ты не отказала Нине Григорьевне. Она готовит вкусно, и честная, копейки не присвоит.

– Да, она по-прежнему ходит к нам три раза в неделю. Старается угодить изо всех сил. Рука не поднимается ей отказать. Для меня это небольшие деньги, а ей серьезное подспорье к пенсии. Да и привязались мы к ней, как член семьи она для нас.

– Кстати, о членах семьи. Что-то Маркус не вышел встретить меня? Я ему любимый корм привезла. Где его мисочка?

– Миска в крыльце. А вот и он сам, с ночной охоты возвращается.

Лида выложила корм из пакетика.

– Маркус, Маркус, иди, покушай, – позвала она кота.

Кот презрительным взглядом окинул миску с едой и прошествовал в дом мимо миски.

– Лия, что с котом, еле идёт! И от еды отказался! Не болеет?

– Болеет?! Объелся! Ему тут – раздолье. Он ночью охотится на мышей, утром – на птиц, в корме почти не нуждается. Попьет водички, помурлычет – и спать. Дрыхнет до самого вечера. Ой, ты же второй этаж ещё не видела. Наконец-то закончили с ремонтом комнат!

Девушки утолили жажду и поднялись на второй этаж. Лестница привела в небольшой холл с панорамным окном, столиком, креслами и можжевельником в кадке. Далее шел коридор и два ряда спален: три слева, четыре справа. Лия шла по коридору, открывала двери комнат, демонстрируя сестре результаты своих трудов. Самую большую комнату, угловую, Лия приготовила для отца и его жены Марины. «Здесь два окна, много света». Рядом комната бабушки, напротив – дедушки, затем комната Лиды и Тимофея. Себе Лия оставила маленькое помещение в конце коридора. Они вошли в комнату. Душевая, шкаф, кровать, тумбочка – вот и вся обстановка.

Лида отметила улучшения в интерьере с тех пор, как она вынуждена была жить здесь. Но удивилась:

– Я не пойму, ты хозяйка дома или кто? Почему вы с Сашей выбрали твою бывшую комнату? Две кровати не поместятся, зачем вам тесниться?

– Именно потому, что это моя бывшая комната. Удобно, что рядом вторая лестница. Кровать, как кровать, два на два метра, мы с мужем прекрасно размещаемся. Не понимаю, как супруги могут жить в отдельных спальнях.

– А эта дверь куда ведет? – Лида подергала единственную запертую дверь комнаты напротив.

– Здесь комната моей мамы, тоже почти квадратная и светлая. Открою тебе небольшой секрет: если что, мы сделаем из неё детскую.

– Ты беременна?! – Удивилась Лида.

– Нет, не успела пока. Я же училась весь последний год. Саша заканчивал институт. Год тяжелый был для всех нас: следствие, суды. Но не будем о плохом. Наконец-то всё закончилось. Решила устроить всем праздник и повод нашла: получение нами дипломов. Два диплома одновременно! У меня и у мужа! Ну, и ремонт закончили, тоже повод. Папа с Мариной приезжают и бабушка с дедушкой.

– Ты его «дедушкой» называешь? А я привыкла, как папа, «дядя Витя».

– Ну, я же все детство считала, что Борис мой отец, а Виктор Иванович – дедушка. Я с ним общалась мало, больше с дедом Мишей, маминым отцом. Теперь Виктор Иванович всё равно – дедушка, хоть и двоюродный. – Лия нагнулась и подняла с дорожки в коридоре какую-то, видимую лишь ей соринку.

– Ты, главное, не ошибись с Маргаритой, назовёшь «бабушкой», испортишь ей настроение. – Поучала сестру Лида. – Артура она приучила называть её «Ритулей» буквально с пелёнок. Нас папа предупреждал, когда мы проездом из Европы в мае у них гостили три дня

– А мы с Сашей только сейчас и познакомимся с бабушкой Маргаритой. Угораздило же её обе наших свадьбы пропустить!

– Ну, не по её вине. Дядя Витя был очень плох в прошлом году, Маргарита не могла брата оставить. А зимой она лодыжку подвернула. Зойка будет сегодня? – Лида вопросительно взглянула на Лию.

– Да. Они с Максом обещали приехать. Ты ещё не в курсе, она переехала к нему жить. Зойка сияет вся в последнее время, думаю, там свадьба намечается.

– Ладно, я в душ, – Лида пошла в свою комнату.

От обеда Лида отказалась не из вежливости. Тимофей позаботился, чтобы она не выезжала из дома на голодный желудок. Полгода, как они женаты. Саша и Лия поженились в конце августа. Прямо на этом празднике Тимофей торжественно сделал предложение Лиде, подарил кольцо, встав на колено. Лида уже дала согласие раньше, но Тимофей любит порядок во всем. Свадьбу он назначил после Рождества, на святки. Свадьбу Лида хотела скромную из-за неприятных событий в семье. Но Тимофей настоял на торжестве. А до этого мило ухаживал за Лидой. Лиде пора ухаживания очень понравилась, она наслаждалась каждым свиданием.

Лида тогда жила у Оксаны, которая поставила целью подготовить её к семейной жизни. Каждый выходной она учила Лиду готовить очередной кулинарный шедевр. Хотя мама тоже кое-чему дочь научила, но Оксана значительно расширила кругозор Лиды. Это помогло не ударить лицом в грязь перед будущей свекровью. Анна и Сергей Рудневы приезжали всего на три дня, вели себя скромно, уезжая, взяли с молодых слово, что приедут погостить. Пришлось ехать в мае на весь отпуск: тур в Италию, потом Москва, потом – Новороссийск. Домик Рудневых в пригороде у моря совершенно очаровал Лиду. «Как у вас здорово! Не надо никаких Турций», – от души сказала она. Анна, внешне сильно похожая на свою сестру Оксану, растрогалась: «Дочка, приезжайте чаще, а то Тима полюбил путешествовать, некогда стало к родителям заглянуть».– «У нас решает Тима, но я его уговорю». Этим Лида окончательно сразила родителей мужа.

Она не притворялась, ей нравится уступать Тиме. Она за мужем, как за каменной стеной. Он не деспот, всегда поинтересуется её мнением. Но решения в их семье принимает он. Это ответственность у него от отца, в прошлом военного моряка, ныне служащего в Новороссийском пароходстве.

Лия ругает сестру за слабохарактерность. У Лии и Саши всё иначе. Они оба по гороскопу Стрельцы. Искры летят между ними, пока один уступит другому. Нет, они не ругаются. Просто любят отстаивать своё мнение. Но после словесных баталий они мирятся в спальне, иногда день, не выходя оттуда, если имеется возможность. Лия созналась, что в их семье чаще уступает она. Но затем добавила, что затем «мягкой лапой» она делает по-своему.

После душа Лида переоделась в легкий сарафан. В доме сестры у неё не только своя комната, но и целый шкаф вещей, Лия позаботилась. Лида спустилась в кухню.

– Чем помочь?

– У меня всё готово. Овощи нарезаны, мясо маринуется, закуски в холодильнике. Не хочешь отдохнуть в гамаке? – Предложила Лия.

– Я не устала, просто жарко на улице. Когда они приедут?

– Саша сегодня на службе, оттуда сразу в аэропорт за гостями. Думаю, часам к семи вечера подъедут. Как раз мама успеет после дежурства.

– Понятно, Вера Васильевна на работе. То-то я удивилась, что она с самого утра не стоит с тобой на кухне.

Лия улыбнулась.

– Мировая мне свекровь досталась. Других послушаешь, жуть, какие свекрови бывают. А мне она не свекровь, а мама. Твой-то успеет?

– У него в пятницу укороченный день. Я рада, что дядя Витя согласился приехать.

Лия согласно кивнула головой.

– Я боялась, что дедушка не отойдет. Хотя с Борисом он практически не общался последнее время. Сын есть сын, какой бы он ни был. Понимаю, ему тяжело. Но время лечит. Вспомни Марину, какой она прибыла на нашу с Сашей свадьбу! – Лия убрала тарелки с овощами в холодильник.

Они вышли на воздух и не спеша двинулись к забору, где две большие липы создавали тенистый прохладный уголок. Там появился гамак, застеленный ковриком, чтобы удобней было сидеть.

Лида прекрасно помнила первое появление их с Лией мачехи. Перед глазами стояла стройная женщина, одетая в черный костюм, черные перчатки и маленькую шляпку с черной вуалью. Скорбь в черном одеянии и в потухших глазах. Помнила, как тогда тетя Оксана ринулась к Марине, обняла её, что-то шептала ей, увела с собой. А затем они с Оксаной поехали в магазин и купили Марине светло-серое элегантное платье. К концу свадьбы Марина даже изредка улыбалась. И весь год Марина периодически приезжала в Новосибирск к Оксане. Она даже ездила к ней на дачу, и Лида сама лично видела, как в огороде Марина держала в руках тяпку. Именно с Оксаной Марина «оттаяла». Она окончательно вернулась жить к мужу в Подмосковье, продолжила работу рекламного дизайнера.

– Не понимаю, что их связывает. Они совершенно разные: Оксана энергичная хохлушка, любит вкусно приготовить и поесть, Марина – сидит на диете, при слове «сало» упадет в обморок. Воспитание, образ жизни у них тоже разные. Оксана – открытая, общительная, Марина – «вещь в себе», словечка в простоте не скажет. Но не могут обойтись друг без друга. Кстати, папа мне сказал, что они с Мариной приготовили для нас сюрприз, – Лида устроилась в гамаке, слегка качнулась. – Не догадываешься, что за сюрприз?

– Не томи, говори, – Лия присела рядом и обняла Лиду за плечи.

– У нас будет брат или сестра! – Торжественно объявила Лида. – Мне тетя Оксана под большим секретом сказала.

– Ничего себе! Как они решились? – Лия попыталась вскочить, ноги оторвались от земли, гамак резко качнулся, как большая люлька.

Сестры взвизгнули, потом засмеялись, колебания гамака постепенно затихли.

– Лида, разве это не опасно?

– Сейчас и в сорок и пятьдесят лет рожают. А Марине сорока нет. Ты только смотри, вида не показывай, что знаешь. Сюрприз им не испорти.

– Да, уж, постараюсь. Мне кажется, для них лучше, чтобы это была девочка, не похожая на Артура.

Тихий вечер слетел на землю, принеся долгожданную прохладу. За большим столом на улице сидела большая семья с гостями. Сумерки окутали деревья у забора. До них доносился легкий смех, обрывки слов, запахи яств и звон бокалов. Деревья спали и видели сон: три маленькие девочки бегали и играли на траве…

Конец

Вместо послесловия

Уважаемый читатель! Мы – действительно родные сестры. Книги создаем из жизненного опыта и собственной фантазии. Пишем о том, что нас волнует: любовь и разлука, верность и коварство, семейные ценности. Стараемся избегать крайней жестокости и чрезмерной эротики. Детективная серия о Марине Белых имеет четкую привязку к промежутку времени с 2000-го по 2010 год. Действие отдельных романов – наши дни, но не позднее лета 2019 года. Так мы решили из-за горестных событий пандемии.

Надеемся, наши книги доставят Вам удовольствие.

Анна и Татьяна Аксинины

Произведения Анны и Татьяны Аксининых по состоянию на 2022 год.

Детективные романы из серии о Марине Белых

(11 из 13 были опубликованы на Проза.Ру в 2012-2015 гг., 2 не были). Жанры: современная русская литература, современный детектив, современный любовный роман.

1. Ненависть дождя.

Роман был напечатан в 2005 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес бесплатно.

2. Крест на ладони.

Роман был напечатан в 2006 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес бесплатно.

3. Цветы на снегу.

Роман был напечатан в 2006 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

4. По ту сторону зеркала.

Роман был напечатан в 2007 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

5. Рулетка для Золушки

Роман был напечатан в 2007 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

6. Прощеное воскресенье.

Роман был напечатан в 2008 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

7. «Кровавая свадьба», или Причуды богатых.

Роман был напечатан в 2008 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

8. Не возжелай жену чужую.

Роман был напечатан малым тиражом в 2013. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

9. Пропавшая в сумерках.

Роман был напечатан малым тиражом в 2013. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

10. Черная бабочка страсти.

Роман был напечатан малым тиражом в 2015. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

11. Дочь погибших альпинистов.

Роман был напечатан малым тиражом в 2015. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

12. Есть ли жизнь после мести?

Роман был напечатан малым тиражом в 2016. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

13. Невесомые сны.

Роман был напечатан малым тиражом в 2017. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

Романы. По жанру: современные остросюжетные любовные романы, истории о женских судьбах.

(Под псевдонимом Надежда Журавлёва, 3 были опубликованы на Проза.Ру, 1 не был.)

14. Блюз в ночи.

Роман был напечатан в 2008 году в издательстве «Мангазея» в Новосибирске. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

15. Вальс осенних листьев.

Роман был напечатан малым тиражом в 2012. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

16. Любовь и ненависть в наследство.

Роман был напечатан малым тиражом в 2012.

17. Сон рыжего кота.

Роман был напечатан малым тиражом в 2014. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

Отдельные детективные романы (не были опубликованы в Интернете). Жанры: современная проза, классический детектив, современный любовный роман.

18. Сирени горький аромат.

Роман был напечатан малым тиражом в 2018. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

19. Не укради, не убий.

Роман был напечатан малым тиражом в 2019. В 2022 г. выложен на ЛитРес.

20. Луч света в ненастный день.

Роман был напечатан малым тиражом в 2020. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

21. Предчувствие апокалипсиса.

Роман был напечатан малым тиражом в 2020. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

22. Идеальная пара.

Роман был напечатан малым тиражом в 2021. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

23. Та, кого больше нет.

Роман был напечатан малым тиражом в 2022. В 2023 г. выложен на ЛитРес.

24. Ожерелье из кусочков лжи.

Роман был напечатан малым тиражом в 2023.

Content

Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
Та, кого больше нет